Марина Ружанская

(не) Пара Его Величества. Связанные судьбой

Глава 1

Марина Ружанская

Я… вышла замуж?!

Это не наваждение и не дурной сон? Это все происходит на самом деле?

Я сидела, сжав плед до побелевших костяшек, и смотрела на брачную татуировку на своем запястье, как на приговор.

Зеленая магия пульсировала в такт моему сердцу, тянулась к знаку Шэратана невидимыми, но прочными нитями. Я чувствовала эту связь как магнитное притяжение, которое приходилось преодолевать усилием воли.

Инстинкт взял верх над шоком. Я схватила угол шерстяного пледа и принялась яростно тереть кожу над татуировкой. Грубая шерсть впивалась, оставляя красные полосы, но зеленая вязь под ней не тускнела, не расплывалась, не стиралась. Она сияла с невозмутимой, насмешливой стойкостью.

— Должен быть способ что-то с этим сделать! — вырвалось у меня, голос звучал чужим, сдавленным отчаянием.

Я посмотрела на Шэра, пытаясь найти в его глазах опровержение этого кошмара. Он набросил рубашку и теперь стоял у простого деревянного стола, наливая воду из высокого глиняного кувшина в такую же чашку. Его движения были плавными, уверенными, почти… обыденными. Свет из окна выхватывал рельеф мышц на спине и руках под тонкой тканью рубахи.

— Какой? — спросил он спокойно.

Слишком спокойно. Его синие глаза встретили мой взгляд. Никакой тревоги, лишь глубокая, утомленная серьезность и… что-то еще. Любопытство? Ожидание?

— Не знаю!.. Развод! — выпалила я первое, что пришло в пустую, паникующую голову.

— После магического венчания? — в голосе Шератана прозвучала не насмешка, а холодная констатация факта. Он протянул мне чашку с водой. — Пей. Ты обезвожена.

Я машинально обхватила чашку ладонями. Руки дрожали так, что вода расплескивалась через край, оставляя холодные капли на коже.

Судорожно сделала глоток. Вода была прохладной, чистой, но не принесла облегчения. Зубы нелепо стукнули о глиняный ободок.

— Я вообще не собиралась замуж! — голос сорвался, став выше, резче. Отчаяние прорывалось наружу. — Тем более…

Я осеклась, укусив язык.

Глаза Шэра сузились. В их синей глубине мелькнуло что-то острое, хищное. Он сделал шаг ближе, и его тень накрыла меня.

— Продолжай, — предложил он. В воздухе повисло напряжение, густое, как смола.

Я закусила губу, отводя взгляд. Говорить сейчас, в этом состоянии, с этим знаком на руке… Нет. Я промолчала, сжимая чашку так, что пальцы побелели.

Он не стал настаивать. Вместо этого угол его губ снова тронул тот же ироничный, знакомый изгиб.

— Тем более за невольника с проклятой меткой, да? — произнес он, и его слова упали, как камни. — Или за убийцу? Или за того, кто не помнит даже своего имени?

Я вскинулась.

— Перестань! Я не это имела в виду! — вспыхнула я, чувствуя, как жар стыда и гнева заливает щеки. Его спокойствие, его принятие ситуации бесили меня сильнее всего. — И вообще, лишь бы человек был хороший!

Шэр наклонил голову, изучая меня. Синий взгляд скользнул по моему лицу, по сжатым кулакам, по пледу, прижатому к груди.

— А я, значит, недостаточно хорош?

— Ты вообще не человек! — выпалила я, не думая, загнанная в угол его логикой и собственным замешательством.

Он рассмеялся. Коротко, сухо.

— Как и ты, — парировал он мгновенно. — Лесная ведьма. Друид. — Он сделал паузу, давая этим словам проникнуть глубже. — Разве не так?

Я вскочила на ноги. Плед сполз, открыв ноги почти до колен. Холодный воздух комнаты обжег кожу. Я остро осознала, что на мне только его огромная рубаха, свисающая почти до колен, и больше ничего.

Совершенно.

Я вскрикнула от неловкости и ярости, судорожно запахиваясь в плед снова, натягивая его до подбородка.

— Знаешь что?! А ты! Ты… — Я задыхалась, пытаясь подобрать слова, достаточно острые, достаточно обидные, чтобы пронзить его броню спокойствия. Не нашла. — Какого цербера ты вообще так спокоен?! Тебе что, все равно, что мы оказались женаты?!

Шэр смотрел на мою истерику с тем же невозмутимым выражением. Потом его губы медленно растянулись в усмешке, а в глазах вспыхнул странный, неуловимый огонек.

— Может, я как раз об этом и мечтал?

— Иди в Тартар со своими шуточками! — выдохнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам от бессилия и ярости. Я схватилась за голову ладонями, зарывая пальцы в спутанные волосы, пытаясь выдавить из себя хоть одну разумную мысль.

Что же делать?.. Что?..

Я закачалась на месте, не замечая, что плед снова грозит сползти на пол.

И тут пришла спасительная мысль: Патрик и Шана! Они знали древние законы, магию договоров. Они помогали с фальшивой свадьбой. Они должны знать, можно ли аннулировать настоящий брак!

Не может же все быть настолько фатальным!

— А я еще думала, что не может быть ничего хуже, чем невыполнимое задание первой группы, — невесело хмыкнула я, уже чувствуя слабый прилив надежды. Пусть маленький, но якорь.

Я сделала еще один глоток воды, наконец, поймав точку контроля и беря себя в руки.

— Ну, знаешь, все вот это, — я взмахнула рукой, очерчивая предел, — найти способ выжить, пока за нами охотится наемный убийца. Разобраться с серебряными рудниками и каким-то образом поймать это вакхово животное для императорского зоопарка. А теперь еще и это…

Шэр молча наблюдал за внезапной переменой моего настроения. Он подошел к окну, глядя на просыпающийся Клонтибрет за окнами таверны. Его профиль на фоне солнца казался вырезанным из камня, сильным и непроницаемым.

— Поверь, тебя еще ждут проблемы посерьезнее, чем первое задание.

— Это какие же?

Он обернулся. В его синих глазах читалась ирония и легкая тень сочувствия. На секунду он замялся, будто взвешивал слова или хотел сказать нечто совершенно другое, а после с привычной усмешкой бросил:

— Например, все рассказать Сильвии и Марку.

Мгновенно перед моим внутренним взором возник образ циничного рыжего мага, а после жрицы, правильной до зубовного скрежета. Представила их лица, когда мы объявим: "Кстати, мы больше не притворяемся, мы настоящие муж и жена. Брачная ночь прошла отлично".

Низкий, протяжный стон, полный отчаяния и предчувствия полного фиаско, вырвался из моей груди.

Может проще сразу сброситься в вулкан Гефеста, чем признаться, что у меня есть муж?

Муж...

Слово обожгло язык, как раскаленный уголь. О, Боги! Мне даже мысленно сложно произносить это слово без приступа паники и абсурдного стыда.

Прабабка Валерия крутила романы с императорами, пережила троих законных мужей, и в семьдесят девять лет имела пять молодых любовников, а я… я не могу пережить одного атланта с потерей памяти!

Несправедливо.

— Я хочу одеться, — буркнула я, наконец, сползая с

Я выжидающе уставилась на Шэра. Пусть только попробует что-нибудь сказать! Оскорбить, пошутить, бросить этот свой ироничный взгляд! Но он лишь молча кивнул и отвернулся к окну, приняв позу каменного изваяния, созерцающего утренний Клонтибрет.

Ну хоть так…

Я опустилась на корточки, выгребая из-под кровати собственную рубашку и штаны. Встряхнула, расправила и замерла. Возмущение ударило в виски горячей волной.

— Оно… порванное! Совсем! — прошипела я, разглядывая длинные, неровные разрывы. Ткань висела лохмотьями. Как после схватки с троллем.

— Да. Я знаю, — невозмутимо отозвался Шэр, все еще глядя в окно. Его голос был ровным, но в нем слышалось какое-то… напряжение.

Я выругалась грязно, по-солдатски. Потом еще раз, пытаясь заглушить внезапно нахлынувшие образы.

Как это произошло?.. Я раздевалась сама, охваченная желанием под действием чар, или это были его сильные руки, срывающие одежду, нетерпеливо разрывающие ткань по швам?

Фантазия разыгралась настолько, что я вдруг ощутила призрачное прикосновение к коже. Умелые пальцы, жадные поцелуи, нетерпеливое желание поскорее избавиться от всего, что мешало оказаться кожа к коже. Прильнуть к нему, ощутить его ласку, грубую потребность быть с ним здесь и сейчас.

Жар разлился по щекам, шее, спустился ниже живота — стыдный, предательский, незваный. И от этого вспыхнула ярость.

Ярость на себя, на него, на эту проклятую магию!

— И ты говоришь, что ничего не было?! — голос сорвался, а я вскочила, встряхивая жалкими остатками одежды. — Хочешь сказать, что я сама на себе порвала одежду? Вот так?! Или, может, я просто танцевала джигу на твоей кровати?!

Шэр медленно обернулся. Его синие глаза были темными, нечитаемыми. В них не было насмешки, только… усталая серьезность и что-то еще. Что-то опасное.

— Скажем так… — начал он, делая паузу, будто выбирая слова. Его взгляд скользнул по лохмотьям в моих руках, и уголок его губ дрогнул. — Я не сразу сообразил, что ты под действием чар Туата де Даннан.

— Или тебе так хотелось думать?! — рявкнула я, швыряя тряпки на пол.

И уж точно не ожидала, что он взорвется.

Одно мгновение — он стоял у окна. В следующее его рука, быстрая, как удар змеи, впилась в мое запястье. Резкий рывок и я влетела в его мощную грудь, оглушенная, со сбившимся дыханием.

Моя спина с глухим стуком ударилась о стену. Он вдавил меня в камень всем весом своего тела, а мои запястья оказались в его железной хватке, зажатыми над головой. Я не могла пошевелиться. Совсем. Даже дышать было трудно. Его тело прижалось ко мне всей длиной, теплое, твердое, неумолимое. Грудь к груди, бедра к бедрам. Через тонкую ткань рубахи я чувствовала каждый мускул, каждую линию. Его соленый, терпкий, мужской запах заполнил все пространство. Сердце бешено колотилось где-то в горле.

Забытый плед валялся где-то у кровати.

— Конечно, хотелось… — медленно, опасно проговорил он, его губы оказались в миллиметре от моих. Его дыхание обжигало кожу. Синие глаза, темные, как океанская глубина перед штормом, приковали мой взгляд, не давая отвести. — Еще как хотелось, Роксана.

— Ну, конечно, я сама виновата! — попыталась я рявкнуть, но голос дрогнул, прозвучал сдавленно и жалко. — Сама же пришла!..

Я безуспешно дернулась, пытаясь вырваться, но его хватка была абсолютной. Мои мышцы, казалось бы сильные от тренировок, оказались беспомощны против его атлантской мощи.

— Нет уж, Рокс, — его ладонь резко закрыла мне рот, грубая, сильная, пахнущая кожей и металлом. — Сейчас тебе придется послушать меня.

Большой палец с непристойной нежностью скользнул по моей щеке к виску. От этого прикосновения по телу пробежали мурашки, а внизу живота сжалось что-то горячее и влажное. Я задохнулась, глаза широко распахнулись от шока и… чего-то еще.

— Я живой, девочка, — его голос был низким, вибрирующим, как натянутая струна. — Настоящий мужчина из плоти и крови. Не евнух, не девственник. И если ты представляла кого-то другого в своей хорошенькой головке… то мне придется тебя разочаровать.

Что-то в его словах царапнуло меня. Что-то такое было и чуть раньше, пару минут назад… Странное. Но ярость и паника затмевали все. Я яростно замычала и попыталась укусить его через ладонь, но зубы лишь скользнули по коже.

Тартар! Мне нужна магия!

Я сосредоточилась на засохшем растении в горшке на подоконнике, вцепившись взглядом в его увядшие листья. Живи! Обвей его! Сожми! Я взывала к своей силе, к связи с природой, выжимая из себя каждую каплю магии.

Растение дернулось. Его сухие ветки слабо зашуршали, неестественно вытянулись в нашу сторону, дрожа, но не оживая.

— Тоже решила в некромантки податься? — усмехнулся атлант, но в его глазах не было веселья. Они потемнели почти до черноты, как океан в самую страшную бурю.

И я вдруг почувствовала, как по моим голым ногам, выше колен, скользнуло что-то холодное, мокрое и неумолимое. Как щупальца спрута или мертвые змеи. Оно опутало лодыжки, сжимаясь неумолимо и куда крепче, чем любая веревка.

Я глухо вскрикнула в его ладонь. Глаза расширились от ужаса.

— Похоже на твои ядовитые лианы, не правда ли? — спросил он тихо, его лицо было так близко, что я видела мельчайшие золотые искорки в его темных глазах. — Только холоднее. И надежнее. Вода, Роксана. В той бадье для купания ее еще много. Хотя вчера я потратил большую часть, пока пытался… не навредить тебе.

Я замерла, перестав бороться. Дышала часто, глотая воздух сквозь его пальцы. Страх сменился ледяной ясностью и… унижением. Как же это непривычно, болезненно чувствовать себя слабее, меньше. Я всегда побеждала в обычных боевых спаррингах в Обители! Даже без фамилиара! А сейчас… я была воробьем в силках охотника. Да что там, моя магия — жалкая искра против его стихии.

— А теперь продолжим… разговор, — его голос потерял металлические нотки, стал глубже, почти… усталым. Но ладонь с моего рта он не убрал. — Я не хотел тебя обидеть или унизить. Не хочу этого и сейчас. Если помнишь, я тоже был связан с тобой помимо воли. С того момента, как ты меня купила. Теперь ты оказалась в зеркальной ситуации. Придется принять ее и… существовать дальше. Вместе. Хочется тебе или нет. И делать это так, чтобы не подставлять никого из группы из-за… неуместных эмоций и истерик. Поняла?

Его слова, как ледяная вода, окатили меня с головы до ног. Он прав. Тартар побери! Он абсолютно, беспощадно прав!

Мне вдруг стало дико стыдно. Стыдно за свою истерику, за попытки его оскорбить, за эту жалкую слабость. Уши вспыхнули, как два факела,

— Отлично, — его голос смягчился на полтона. — Сейчас я отпущу тебя, а ты постарайся не делать глупостей.

Его руки медленно разжались. Холодные водяные путы с ног исчезли так же внезапно, как появились. Он сделал шаг назад. Еще один.

Освободившееся пространство между нами вдруг показалось ледяным и огромным. В его глазах все еще читалась настороженность, ожидание подвоха, выпада. Его тело оставалось собранным, как у хищника перед прыжком.

И как никогда мне хотелось сделать глупость.

Пнуть его или швырнуть чем-нибудь потяжелей! Но я знала, что с его нечеловеческой реакцией это бесполезно. Я лишь выставлю себя полной истеричкой. Еще большей, чем сейчас.

Мне просто отчаянно хотелось винить его. Потому что винить себя было невыносимо, а винить фею — слишком глупо.

Но он прав. Снова и снова. Он не воспользовался моментом вчера, когда я была без памяти и воли. Не затащил в постель, как сделал бы… ну, почти любой мужчина на его месте, когда девушка сама предлагает себя. А то, что брачной магии хватило одного поцелуя… виновата только сучья королева фей Иродиада с ее пыльцой.

Но признать его правоту вслух? Сейчас? После того, как он прижал меня к стене и опутал магией? Это было выше моих сил. Слишком унизительно.

С горящими щеками я торопливо, почти падая, подобрала с пола жалкие лохмотья своей одежды. Метнулась к двери, не глядя на него, чувствуя его взгляд на своей спине, словно физическое прикосновение.

— И не смей называть меня “девочкой”! — выкрикнула я уже из коридора, хлопая дверью так, что задрожали перегородки. — Понял?!

Дверь захлопнулась, оставив меня одну в полумраке коридора таверны. Я прислонилась к прохладной стене, пытаясь перевести дух.

Сердце колотилось, как бешеное, по телу все еще бежали мурашки от его прикосновений, от его силы, от его… близости. А внизу живота тлел тот самый предательский, стыдный уголек возбуждения, который не гас, несмотря на всю ярость и унижение.

“Ненавижу фей!” — мысль была яростной, но бессильной. “Ненавижу атлантов!” — это уже звучало как отчаянная попытка убедить саму себя.

Но сильнее всего… я ненавидела эту магическую вязь на запястье, которая пульсировала в такт двум сердцам: моему и тому, что осталось за дверью.

Глава 2

Моя комната была все такой-же крошечной и скудно обставленной, но сейчас она казалась спасительной крепостью. Я заперла дверь на засов и опустилась на пол. Глубоко вдохнула, задержала воздух, а потом медленно выдохнула.

Медитация.

Первое упражнение, которому учат в Обители друидов. Корни к земле, крона к небу… Оно мне помогало всегда. Всегда!

Но сейчас вместо умиротворения я почувствовала лишь предательское эхо его тепла на своей коже там, где он прижимал меня к стене. Его палец на щеке… Слишком интимный, чувственный жест…

Это теперь так будет всегда?!

Застонав, я бросила это бессмысленное занятие и принялась собирать вещи в походную сумку, которая валялась в углу. Чистая рубаха, штаны, нижнее белье, кусок мыла… Рутина успокаивала.

Быстро переоделась. Заплела волосы в тугую, привычную косу, отгоняя мысли о том, как они растрепались вчера… и как его пальцы могли в них запутаться.

Стоп. Не нужно сейчас об этом думать. Совсем ни к чему.

В последний раз окинула взглядом комнату и решительно потянула за скобу двери.

Дыхание перехватило. Он стоял напротив. В полумраке узкого коридора. Неподвижный, как изваяние, прислонившись спиной к грубой деревянной стене прямо напротив моей двери. Его могучие скрещенные руки подчеркивали ширину плеч, длинные белые волосы были убраны в привычный хвост, открывая острые уши и сильный профиль.

Все утренние попытки успокоиться и собраться, рухнули в одно мгновение.

— Очаровательно, — я хлопнула дверью, запирая замок. — Теперь вечно за мной ходить будешь? Как верный пес?

Он оттолкнулся от стены. Внушительный. Неумолимый. Выпрямляясь во весь свой рост, который заставлял низкий потолок коридора казаться еще ниже. Его тень накрыла меня.

— Как и всегда, Роксана, — произнес он тихо, но так, что по коже пробежали мурашки. — С тех пор, как ты купила меня. Разве не так?

Его слова повисли в воздухе. Он был прав. Опять.

Но почему-то от мысли, что “Он будет рядом. Как и всегда”, вдруг стало легче…

Шум таверны обрушился на нас, как волна, когда мы спустились в зал. Гул голосов, звон кружек, запах жареного лука, пива и древесного дыма — все смешалось в густую, душную атмосферу.

Пришлось напрячься, чтобы рассмотреть в этом хаосе друзей. Они сидели за крайним от окна столиком.

Сильвия, как всегда выглядела идеально: одежда складочка к складочке, безупречные золотистые волосы уложены в прическу. Будто она вчера не участвовала в битве с некромантом, а была на горячих источниках.

Вот только ее голубые глаза широко раскрыты, а лицо покраснело от возмущения.

–...а потому что, я превращаюсь в монстра! — шипела она Марку, который сидел напротив, скрючившись над столом как разъяренный рыжий паук. — В блохастую псину! Вот почему! Понял?!

Я не услышала ответа Марка. Силь заметила нас первой. Ее глаза метнулись от моего, наверняка еще взъерошенного вида, к Шэру, стоящему позади меня с каменным лицом.

Марк тоже обернулся, мгновенно делая невозмутимый вид. Его зеленовато-карие глаза, острые и насмешливые, мгновенно просканировали нас и его брови поползли вверх.

— Ну вы и спите! — фыркнул он, откидываясь на спинку скамьи. На столе перед ним дымилась общая миска рагу. — Вы бы еще до обеда подушку давили!

— Хотим и спим! — огрызнулась я.

— Вместе что ли? — хохотнул маг, неожиданно попадая прямо в цель.

Я задохнулась. Впервые мне настолько сильно хотелось кого-то убить.

— А даже если и так, — голос Шэра был низким и ровным, но каждый слог падал, как отточенная сталь. — Это не твое дело.

Теперь я была готова убить двоих.

Марка за его ядовитый язык, а Шератана за эту убийственную правдивость, которая звучала как признание.

— Ради всех богов, заткнитесь! — рявкнула я. — И просто дайте мне поесть, пока я не начала кого-нибудь душить этой похлебкой!

Атлант хмыкнул что-то неразборчивое в своей манере, но продолжать не стал. И на том спасибо.

Зато Марк даже не моргнул. Его взгляд, пронзительный и аналитический, скользнул по моему лицу, потом вернулся к Шэру. В его глазах мелькнуло что-то острое: не просто насмешка, а любопытство следователя, наткнувшегося на улику.

— Кто тебя укусил, Рокс? — спросил он с преувеличенной заботливостью, подпирая подбородок. — Остроухий, что ли? Я, кстати, стучал к тебе утром. Проверить, жива ли

— Гуляла, — я послала Марку свой самый открытый, "честный" взгляд. Ну да, "гуляла" в соседней комнате… с атлантом. Обычное такое утро. — А ты что хотел?

— На пасеку некроманта вместе пройтись. На рассвете. Посмотреть, что там и как после вчерашнего побоища. В итоге сходил один.

— И как? Нашел что-нибудь стоящее? — спросила я, стараясь звучать заинтересованно.

С величайшей осторожностью я потянулась к общей миске с рагу. Каждое движение руки было выверенным: манжета не должна была задраться, обнажая кожу с брачной татуировкой. Я пока так и не придумала, как лучше сообщить друзьям “потрясающую новость”.

Внезапная мысль вдруг пришла в голову: А зачем им вообще что-то знать?

Если Шана или Патрик знают способ аннулировать этот проклятый брак… Зачем тревожить Марка с Сильвией и сеять панику? Через неделю, глядишь, татуировка погаснет сама собой, и об этом позоре будем знать только я и атлант. Только мы двое.

Мысль была одновременно утешительной и пугающей. — Ничего не нашел, — поморщился Марк, откусывая краюху хлеба. — После завтрака глянем еще раз вместе. А сейчас предлагаю обсудить дальнейшие планы.

— Ты говоришь про серебряные шахты? — уточнила Сильвия, аккуратно убирая прядь волос.

Ее голубые глаза смотрели на Марка с доверчивым вниманием, от которого у того слегка дрогнули губы. Он быстро отвел взгляд.

— Угу, шахты, — буркнул Марк, внезапно сосредоточившись на куриной ножке. — Все равно задание Роксаны мы сейчас выполнить не можем. И где взять это животное для зоопарка вообще неясно. Из всей живности за ней следом таскается только атлант и Священный Мордобой.

— Кто? — наивно удивилась Сильвия, хлопая своими бездонными глазами.

— Дух такой, — пояснил Марк, вгрызаясь в куриную ножку. — Который преследует нашу несравненную друидессу днем и ночью.

— Почему меня? — возмутилась я. — Может он как раз за тобой ходит, а я случайно под раздачу попадаю.

— Да-да. Это же на меня феи объявили Дикую Охоту, — согласился маг. — Три раза пытался укокошить убийца-ассасин. А еще так, по-мелочи: кровожадная дриада, которая уложила десяток бандитов, братья-мордовороты с топором и внезапные явления богов. Ничего не забыл?

Ага… не забыл. Случайную свадьбу с Шератаном. Но крыть мне и правда было нечем.

— Иди в пень, Рыжик, — вяло отмахнулась я, но продолжать не стала.

После истерики в постели атланта даже дурацкие шуточки Марка уже не могли вывести меня из равновесия.

Он удивленно хмыкнул, так как явно ждал ответной колкости. Это уже было что-то вместо дружеского обмена любезностями между нами.

— Странная ты сегодня… — пожал плечами маг. — Так вот, про планы.

— Мурсия, да? — Шэратан тоже вспомнил задание Марка.

— Угу… Задание мое. Вернее, Домиция. — Он скривился, как будто откусил лимон. — Один из рудников в горах Сьерра-де-Картахена внезапно иссяк. Нужно понять, что за хрень там случилась, и руду восстановить. Если, конечно, это вообще возможно...

— Далековато… — Атлант явно мысленно прикинул расстояние от Клонтибрета в сердце Эрина до далекой Тарраконии. — На лошадях ехать месяц, не меньше.

— А драконятни здесь нет, — вздохнула Сильвия, и в ее глазах мелькнуло воспоминание о полете на спине огнедышащей рептилии. — Жаль…

— Зато до Монохана всего девять миль, — ухмыльнулся Марк, вновь оживляясь. Он явно наслаждался моментом, когда знал что-то важное. — Вспомнили, чем славен этот городишко?

Я покрутила пальцем у виска, нарочито тупо глядя на него, и предположила:

— Пиво и овцы? Легендарное "Моноханское Брюхо" и шерстяные подштанники?

— Стационарный телепорт! — торжественно провозгласил Марк, закатывая глаза от нашей необразованности. — Когда Империя пыталась захватить Эрин они установили там телепорт. До сих пор работает как часы. Так что к вечеру будем на побережье. Там и переночуем в Картахене. В портовом городе с этим точно проблем не будет.

— Кто тут сказал "пиво"?! — оглушительный рев прозвучал прямо у моего уха, заставив меня вздрогнуть и чуть не уронить ложку. — Пиво и без меня?!

Годраш. Каменный тролль стоял рядом, громадный и неопрятный, как глыба мшистого камня, выросшая из пола таверны. Его хитрые черные глаза блестели весельем и знакомым азартом. От него пахло землей, хмелем и бесцеремонностью.

— Годраш! — взвыла я, все еще чувствуя звон в левом ухе. — Вот только тебя тут не хватало!

Старый друг радостно хлопнул своими каменными лапищами, громко чмокнул и деловито уселся на свободное место рядом со мной, отпихнув скамью своим весом. Он без зазрения совести выудил из общей миски самый жирный, поджаристый окорочок и смачно вцепился в него зубами.

— А я об чем! — весело парировал он, брызгая слюной и крошками. — Ясен пень не хватало! Я твоим друганам об этом все утро талдычу, пока вы с остроухим в спальне валандались!

Он по-дружески толкнул меня локтем в бок. Как обычно не рассчитав силу. Я потеряла равновесие и едва не влетела в Шэра, который сидел с другой стороны, наблюдая за происходящим с каменным лицом.

— Кароч, я с вами! — заявил каменный тролль. — Небось без меня пропадете, как щенки в волчьей стае!

— Куда с нами?! — я поперхнулась куском курицы.

— Дык в Тарраконию! — закатил глаза Годраш, словно это было очевидно младенцу. — Сама подумай: ежели б не я, чо б вы делали с вашим мертвяком-некромантом, а? А?! — Он ткнул грязным пальцем в воздух. — Так я тебе скажу: лежали бы как мумие рядом с той белобрысой девкой! То-то и оно! А я вам жизнь спас! Значит, должок за вами! Но ты не боись: со мной не пропадешь!

Я открыла рот, чтобы сказать, что вообще-то нас спас Шэр со своей водной магией (или как он там это делает), а совсем не тролль, но прикусила язык. Спорить с Годрашем — это все равно что плевать против ветра.

Если Марк и Сильвия приняли его присутствие, то и я не стану протестовать. Марк и вовсе лишь довольно ухмыльнулся, а Сильвия смотрела на тролля с привычной долей благоговейного ужаса. Шэру и так было все равно.

Тем более, Годраш и правда был полезен. Я знала его дольше всех в этой компании, как хорошего и верного друга, умелого воина. Пусть и со своими «тараканами в голове».

Кстати, о них…

— С чего вдруг такой альтруизм, Годраш? — поинтересовалась я. — Ты же наемник и работаешь только за чеканную монету, а не за «спасибо».

— Так мне Рыжий платит, — довольно пояснил тролль ртом, набитым мясом.

Я едва не поперхнулась.

— Марк?! Какого Тифона?! — Я повернулась к магу, ожидая увидеть протест, но он лишь смущенно кивнул, подтверждая слова Годраша. — И откуда у тебя деньги, интересно? И на телепорт и на услуги наемника.

— От Патрика, — с довольной ухмылкой

— Ого…

Я примерно оценила стоимость стационарного телепорта и уважительно хмыкнула. Кажется, я начинаю понимать в чем прелесть самостоятельной взрослой жизни.

— Новость отличная. Но я все равно не понимаю, на кой тебе сдались услуги тролля?

— Все просто, Роксаночка, — Марк наколол на вилку маринованный грибок. — Пока за нами бегает наемный убийца, хотелось бы получить дополнительный шанс не помереть с арбалетной стрелой в заднице. А что может быть лучшей защитой, чем живая каменная стена?

Годраш на это молча поднял свой кружку «чокаясь» в воздухе и оскалился в горделивой ухмылке.

— И, кстати, — Сильвия тоже заулыбалась, как обычно выступая громоотводом в наших спорах. — Патрик, как наш заказчик, сделал отметку на моем свитке о выполнении Первого задания.

— О, поздравляю, — я искренне порадовалась за жрицу. — Значит у нас осталось всего два невыполнимых задания, вместо трех.

— Пф-ф! Не паникуй раньше времени, — хмыкнул Марк. — У тебя в задании не указано, что ты должна привести на веревочке новый вид дракона. В конце-концов притащим им в зоопарк новый вид мыши-полевки. Пусть докажут, что она не соответствует заданию.

— Шутник! — фыркнула я, но настроение и правда поднялось. В конце концов, с одним «невыполнимым» заданием мы же справились. — Марк, так что там с Моноханом?

— О, все просто! Там находится стационарный телепорт! — торжественно провозгласил маг, закатывая глаза от нашей необразованности. — Когда Империя пыталась захватить Эрин они установили там телепорт. До сих пор работает как часы. Правда только в одну сторону. Попасть на Изумрудный остров нельзя, но уйти — всегда пожалуйста. Так что к вечеру будем в Нарбонне. Оттуда до Картахены где-то пятьсот миль.

— «Где-то», — фыркнула я. — Это все равно почти месяц дороги. Да еще и перевал через горы.

— Месяц, но не четыре, — поддержал Марк атлант. — Или ты хочешь все лето провести в седле?

— Ладно, — проворчала я, не желая признаваться, что просто не доверяю магам и не хочу пользоваться телепортом. — Согласна. И когда уезжаем?

— Предлагаю сразу после обеда, — деловито сказал Марк, вытирая руки о штаны. — Как раз заглянем на пасеку Саймона, соберемся, запасы докупим. Чего тянуть? К вечеру уже будем в Нарбонне.

Брачная татуировка на запястье вдруг напомнила о себе пульсацией и я вспомнила о своей главной проблеме.

— М-м-м, слушайте, я совсем забыла. Мне сегодня до отъезда нужно поговорить с Шаной. Обязательно.

— Соскучилась по своей наставнице? — удивилась Сильвия, уловив мое колебание. — Мне показалось, что у вас были… ну, натянутые отношения.

— Так… — я почувствовала, как предательский румянец заливает щеки. — Появилось одно… личное дело. Нужно кое-что узнать у Шаны… Мелочь… Важная.

— Так мелочь или все-таки важная? — подозрительно уточнил Марк.

Я уставилась в свою тарелку, чувствуя, как под взглядом Шэра, внезапно ставшим тяжелым и осуждающим, спина покрывается мурашками. Он не одобряет и явно считает, что нужно сказать правду.

— Важная. Очень.

— А-а-а, — понятливо протянула Сильвия, ее голубые глаза смягчились. — Это по вашим друидическим делам? Всяким тайным знаниям?

— Да, что-то вроде, — пробормотала я, ковыряя ложкой в рагу. — Ритуал один… древний. Нужны разъяснения.

Боги, какая я паршивая лгунья!

Остаток завтрака прошел в шумном обсуждении планов. Наконец, Марк встал, потягиваясь, чтобы расплатиться с хозяином таверны за еду и комнаты. Сильвия, поддавшись на уговоры Годраша, ушла с ним «посмотреть че у него там чешется промеж лопаток. Мож каменная вша завелась, а я не вижу!»

За столом остались только мы с Шератаном.

— Уверена, что это хорошая идея, промолчать о нашем «браке»? — его голос, низкий, спокойный, прозвучал совсем рядом. Так тихо, чтобы услышала только я.

Его дыхание коснулось моего уха, вызвав знакомую дрожь по коже. Я вздрогнула и наконец подняла на него глаза. Его взгляд был теперь пронзительно-внимательным. Изучающим.

— Не уверена… — честно выдохнула я, сжимая руки под столом. — Но если есть хоть малейший шанс отменить это… то сначала нужно попробовать, прежде чем рассказывать другим… И я это не из-за тебя. Не потому, что это ты... а вообще…

О, боги! С каждым словом я будто закапывала себя еще глубже.

Шэр смотрел на меня несколько долгих секунд. Его лицо оставалось непроницаемым. Потом он медленно, почти незаметно кивнул.

— Попробуй, — произнес он спокойно. Как будто он уже знал итог. И заранее считал эту попытку обреченной.

Глава 3

После завтрака мы двинулись к пасеке Саймона. Воздух Эрина был влажным и прохладным, пах хвоей и луговыми цветами.

Марк шагал впереди, он жестикулировал, обращаясь больше к пространству, чем к нам конкретно:

— Чернокнижник двадцать лет прятался, экспериментировал… Должно же что-то остаться! Дневники, артефакты, какие-то заметки.

Шэр шел рядом со мной, чуть сзади. Он молчал большую часть пути, но на реплику Марка отозвался своим низким, спокойным голосом:

— Если он хотел быть тенью, то вряд ли стал бы разбрасывать черномагические безделушки по двору. Или вести дневник с пометкой «План по убийству молодоженов». Он был безумен, но не глуп.

Я молчала. Мысли путались. Проклятая татуировка под рукавом пульсировала в такт шагам, напоминая о вчерашней ночи. О тепле его тела, о его руке на моей щеке… и о его словах утром: «Попробуй».

Разрушенный дом Саймона предстал перед нами как мрачная иллюстрация его собственной судьбы. То, что не было обращено в прах его же заклятием старения, довершили мы и Годраш. Остатки стен чернели, словно обугленные, крыша провалилась внутрь.

Мы молча осмотрели руины.

Подвал оказался завален, сарай пуст. Ни дневников, ни артефактов, ни намека на лабораторию безумца. Даже следов сильной магии Марк не уловил: все было сожжено или рассеяно в момент смерти некроманта.

Разочарование повисло в воздухе.

— Ничего, — констатировал Марк, вытирая пот со лба. — Абсолютно ничего.

— Ага, еще и золотую статую хвостатые утянули, — хмыкнул Годраш. — Я же говорил, вам дурням, надо было пилить, пока не поздно. А теперича тут что? Одна вонь.

— Кстати, да. Пахнет… — прошептала вдруг Сильвия. — Пахнет смертью.

Мы стояли на краю того, что раньше было пасекой, среди покосившихся, но уцелевших кое-где ульев. Пчел не было. Они разлетелись или погибли вместе с хозяином.

Марк махнул рукой, не оборачиваясь: — Это дом некроманта, Силь. Здесь везде пахнет смертью.

— Кстати, нет, — возразила девушка. Ее голубые глаза стали острыми, сосредоточенными. — Саймон был очень осторожен. Здесь на каждом шагу оборотни. Если бы он оставил что-то… сильно пахнущее смертью на виду, его бы давно нашли.

Она сделала несколько

— Кажется… здесь.

— В улье? — нахмурился Марк, но все же пошел следом. — Серьезно?

— Но если подумать… — я подхватила мысль. — Это гениально. Бешеная энергия жизни, гудение, движение… Это идеальная маскировка. Она может заглушить даже самый сильный фон смерти.

Мы подошли к ульям, на которые указала Сильвия. Годраш, без лишних церемоний, грубо сдернул крышку с первого. Внутри оказались липкие соты и мертвые пчелы. Со вторым было то же самое.

Сильвия тоже явно стала сомневаться в себе.

— Вот этот, — тихо сказала она, указывая на третий, ничем не примечательный улей в конце ряда.

Внутри, среди пустых ячеек и мертвых насекомых, лежала… маска. Небольшая, на пол-лица, стилизованная под голову быка. Грубая, древняя по виду, с короткими, мощными рогами и пустыми глазницами.

От нее действительно фонило. Не просто смертью, а чем-то древним, холодным и безжалостным. Энергия исходила волнами, заставляя кожу покрываться мурашками. Даже Годраш перестал ковырять в зубах.

— Бык? — фыркнул Марк, «подвесив» артефакт в воздухе и рассматривая маску с безопасного расстояния. — Серьезно? Странный выбор для некроманта.

— Может, это отсылка к «жертвам», — предположила я, вспоминая ритуалы древности, где бык был частым жертвенным животным.

— А может, как раз наоборот.

— Лабиринт Минотавра? — вспомнил Марк и пробормотал, раздумывая. — Для чего она вообще?..

Он сосредоточился, его глаза загорелись магическим светом. Он скользил по поверхности маски, проникал внутрь… Через минуту Марк отшатнулся и поморщился.

— Ничего. Она явно не активна, трогать можно. Но для чего предназначена не могу сказать… Забираем. Разбираться будем позже.

Он осторожно завернул маску в плотную холстину из своего походного мешка.

Мы уже собирались уйти, как из-за развалин дома появился Патрик. Глава оборотней Клонтибрета, он же золотой Полоз, выглядел спокойным и строгим.

— Снова на пепелище? — спросил он. — Надеюсь, нашли то, что искали. И снова благодарю вас. Деревня вздохнула свободно. Эмми и Шон… они обязаны вам жизнью и будущим своих детей.

— Мы просто делали то, что должны, — ответил Марк, но в его голосе не было привычного цинизма. — Спасибо и вам. За помощь и за… плату. Хотя мы и отказались сначала, — он кивнул в сторону Сильвии, которая смущенно потупилась, вспоминая свое трансовое «желание».

Патрик усмехнулся, и в его улыбке было что-то змеиное, мудрое.

— От желания я не отказываюсь. Если оно будет в силах старого змея и не повредит клану. А деньги… считайте бонусом. За качественно выполненную работу. — Его взгляд скользнул по свертку в руках Марка. — Нашли что-то?

Марк развернул холстину, показав золотую маску быка. Патрик нахмурился. Он не стал прикасаться, лишь внимательно осмотрел ее.

— Зловещая штуковина. Не знаю, для чего она служила Саймону. Но энергия… мертвая и чужая. — Он посмотрел на Марка. — Увезите ее прочь из Клонтибрета. Пусть больше не оскверняет эту землю.

— Собирались, — кивнул Марк, снова заворачивая маску.

Патрик повернулся, чтобы уйти. Остальные уже двинулись по тропинке обратно к деревне. Сердце у меня бешено колотилось. Сейчас или никогда.

— Патрик! — позвала я, отставая от группы.

Он обернулся, вопросительно подняв бровь.

Я подошла ближе, понизив голос, чувствуя, как горят щеки. — У меня… вопрос. Личный. Не по делу. — Я глотнула воздух. — Древние законы… Браки, заключенные во время Бельтайна… Магическая вязь… Есть ли способ… аннулировать ее? Отменить?

Патрик замер. Его глаза, в одно мгновение, вспыхнули чистым, холодным золотом — глазами Полоза. Он не произнес ни слова, но его взгляд скользнул с моего лица на мое запястье, скрытое рукавом, потом перешел на удаляющуюся спину Шэра. Понимание, мгновенное и безошибочное, отразилось на его лице. Сожаление. Он медленно покачал головой.

— Роксана Валерия, — его голос звучал мягко, но в нем не было утешения. — Мне о таком способе неизвестно. Ритуал Бельтайна… он связывает судьбы на уровне самой жизни и смерти. Это не просто договор, который можно разорвать. — Он снова покачал головой. — Возможно, Шана знает больше. Она проводила церемонии, она глубже разбирается в древних текстах. Спроси ее.

Надежда, хрупкая, как паутинка, оборвалась. Я кивнула, не в силах сказать что-то. Патрик сделал шаг ближе.

— Иногда, — сказал он тихо, так что слышала только я, — поворот колеса Арианрод кажется ошибкой. Насмешкой судьбы. Даже проклятием. — Его взгляд был пронзительным. — И только через время, оглядываясь назад, человек понимает, что божественное провидение его не наказало. Оно… наградило. Пусть и способом, который не сразу понятен.

Я горько усмехнулась. Колесо Арианрод, казалось, не повернулось, а со злорадным хрустом переехало меня. Его слова, предназначенные утешить, лишь кольнули больнее.

— Вот только мстительная королева фей Иродиада, — выдохнула я, вспоминая золотистый туман пыльцы и потерю воли, — уж точно не имеет никакого отношения к богине судьбы. Так что спасибо, что пытаетесь поддержать, Патрик., но не нужно.

Я повернулась и пошла прочь, не оглядываясь, чувствуя его тяжелый, сочувствующий взгляд на своей спине. Слова Патрика о «награде» звучали в ушах злой, нелепой шуткой.

Пока остальные поднимались в комнаты за вещами, я свернула в узкий переулок, где ютилась лавка местной травницы, Маэвы. Старушка с лицом, как сморщенное яблоко, и глазами-бусинками, знала толк в кореньях и цветах Эрина. Мне нужно было пополнить запасы: плаунок для остановки крови, тысячелистник, дикий чеснок — базовые компоненты для бальзамов и противоядий. Задание в Тарраконии сулило неизвестность, а с моим везением…

Воздух в лавке был густым и пьянящим — смесь сушеных трав, земли, коры и чего-то горьковато-пряного. Полки ломились от пучков, мешочков, глиняных горшков. Маэва, прищурившись, наблюдала за мной из-за прилавка.

— Чего тебе? — буркнула она, явно не в духе. — Или опять будешь умничать, как в прошлый раз?

— Умничать не буду, Маэва. Покупать буду, — ответила я ровно, указывая на нужное: — Вот этот пучок буквицы. Тот вереск. И барвинок из той корзины.

Старуха кряхтя полезла за буквицей. Я протянула руку, чтобы взять весь пучок для осмотра, но она одернула его.

— Чего? Не доверяешь? Сама знаешь, лучшая буквица в округе! Собрана на рассвете Самайна, сила в ней — хоть мертвого поднимай!

Я взглянула на плотные листья и мелкие цветки. И вздохнула.

— Маэва, буквицу собирают до цветения, когда сила в листьях. Эта уже отцвела, половина силы ушла в семена. Давай ту, что слева, она лучше.

Травница фыркнула, как разозленный еж, но сунула мне другой пучок. С вереском было еще хуже. Она протянула пучок с явными сероватыми пятнами плесени у основания стеблей.

— Собран в сыром овраге, да?.. — я понюхала. — И сушился в плохо проветриваемом месте.

— Да ты, девка, не покупатель, а сущее наказание! — зашипела Маэва, краснея. — Кто тебя учил, выскочка?!

— Ата Шанаэйра, — мстительно сообщила я. — Лично учила смотреть, нюхать и чувствовать. Уверена ей будет интересно узнать, все что ты о ней думаешь. Дай барвинок.

Выговаривать “змеище Шане” за некачественное обучение дураков не было. Травница тут же умолкла и потянулась за следующим товаром.

Барвинок был пересушен до хрупкости, листья крошились в пальцах. Солнце его убило, разрушив целебные алкалоиды.

— Этот лежал на южном окне, да? Пересушен. Нужен тот, что в тени сушился. Листья эластичные, темно-зеленые.

— Ах так?! — травница стукнула костяшками по прилавку. — Сама выбирай, раз такая умная! Коли все знаешь! А потом не жалуйся, если зелье не сработает!

Я лишь вздохнула, отодвинула некачественные пучки и стала сама перебирать связки. Руки автоматически двигались, оценивая упругость стеблей, цвет, запах. Мир сузился до трав, их горечи и зелени. Здесь, среди растений, я успокаивалась, чувствовала себя уверенно.

Все еще была Роксаной Валерией, друидом Эрина, а не…

Чья-то рука протянулась рядом, аккуратно положив на прилавок передо мной небольшой пучок тимьяна. Стебли ровные, листья серебристо-зеленые, без повреждений, собран на пике цветения — идеальный.

Инстинктивно я кивнула, уже протягивая руку, чтобы взять его к своей стопке… И замерла.

Рука. Мужская. Сильная, с длинными пальцами и шрамом поперек костяшек указательного пальца. Шрам… знакомый.

Ледяная волна прокатилась по спине. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Медленно я подняла взгляд.

Высокий. Стройный. Шатен с аккуратно подстриженными волосами цвета темного дуба. Одежда простая, дорожная, но качественная — темно-зеленый дублет, коричневые штаны, сапоги без лишних деталей. Ничего не выдавало наемника. Кроме глаз. Ореховых. Пронзительных. Холодных и оценивающих.

— Ты… — вырвалось у меня хриплым шепотом. Рука сама потянулась к посоху друида, прислоненному к прилавку.

— Я… — спокойно согласился он. Беззлобно, даже с легкой усмешкой. — Соскучилась?

Его голос был ровным, бархатистым, без тени напряжения. Он тоже перебирал пучки трав рядом, будто случайный покупатель.

— Надеялась, что больше никогда тебя не увижу.

Адреналин влился в кровь, заставив забыть про боль в плече, где до сих пор ныла затягивающаяся рана от арбалетного болта. От него.

— Иронично, — он сорвал листик с какого-то стебля, размял в пальцах, понюхал. — Но как раз в этом и заключается мой контракт. Гарантированная… встречаемость.

— Да… ты всегда где-то рядом. Как твое имя, “Лар”? — выдохнула я, отрезая путь к отговоркам. — Настоящее. Не кличка наемника.

Он замер на мгновение. Его ореховые глаза прищурились, изучая меня, будто взвешивая риски. Травница Маэва, почуяв неладное, шмыгнула в подсобку. Тишина в лавке стала густой, звенящей.

— Октавиан, — хмыкнул он наконец, спустя долгую паузу, когда я уже решила, что ответа не будет.

— Октавиан… Восьмой?..

— Тебе тоже нравится этот “милый” римский обычай: давать личные имена только первым четверым? Первенец — гордость, второй — надежда, третий — запас, четвертый… на всякий случай. А дальше? Пятый, Седьмой, Девятый… — Он произнес это с отвращением. — Как скот нумеруют. Впрочем, кому я рассказываю, да? У девочек вообще нет личного имени. Просто "дочь Гая" или "дочь Ливия". Пока не выдадут замуж и не назовут по мужу.

— Кроме меня, — невольно вырвалось у меня. Я поймала его взгляд. Он был пристальным, почти… заинтересованным.

— Кроме тебя, Роксана, — тихо подтвердил он. Его взгляд скользнул по моим волосам, лицу, задержался на губах. — Возможно, единственная девочка во всем Риме, которая носит собственное имя.

Между нами возникла неловкая пауза.

— И что дальше? — буркнула я, торопясь убрать это. — Вновь попытаешься меня убить? Прямо здесь? В лавке травницы?

— Нет. Уже нет, — он спокойно покачал головой и сделал шаг ближе. Слишком близко. Я почувствовала запах кожи, металла и ветивера. — Знаешь, ты будто заколдована. Богами или демонами подземного мира… Я сделал три попытки. Три… Ни одна не удалась. Ты выжила даже в тумане Дикой Охоты… По моему кодексу — это предел. Фортуна явно на твоей стороне, Роксана Валерия. А я не воюю с Фортуной.

— И много пунктов в твоем «кодексе»? — голос мой зазвучал ядом. — Так понимаю, принципа «не убий ближнего своего» там нет?

Он усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— Знаешь, какое первое правило наемного убийцы, Роксана?

Он наклонился чуть ниже, его дыхание коснулось моей щеки. Я отпрянула, но он стоял слишком близко, а за моей спиной был прилавок. Его ореховые глаза смотрели прямо в мои, в них было что-то… притягательное, как змеиный гипноз. Опасное.

— Не болтать с жертвой? — процедила я.

— Это второе правило. Им я, кажется, пренебрегаю, — его губы тронула легкая улыбка. — Первое правило: не узнавать лишнюю информацию, кроме той, что нужна для заказа. Только внешность, маршрут, охрана… Чтобы не привязаться. Не почувствовать… — он сделал паузу, его взгляд скользнул по моим губам, — …жалость. Или что-то еще… Не увидеть ум, решимость, красоту. Ты… необычная, Роксана. Редкая… притягательная.

Его голос стал шепотом, обволакивающим, опасным.

Он навис надо мной, заполняя собой все пространство. Его рука медленно поднялась, будто чтобы поправить мою прядь, но я замерла, парализованная смесью ужаса, гнева и… странного, нежеланного чувства.

Он был красив. Слишком красив. И опасен, как кинжал с отравленным лезвием. Его лицо приближалось. Я почувствовала тепло его кожи, увидела длинные ресницы, тень щетины на сильном подбородке. Его губы уже почти касались моих…

И вдруг, как удар молнией, в памяти вспыхнуло другое лицо. Белые волосы. Синие, как океанские глубины, глаза. Холодные и непроницаемые. Шэр.

Резко, как от прикосновения раскаленного железа, я отпрянула. Посох друида взметнулся передо мной горизонтально, как барьер.

— Что ты делаешь?! — мой голос сорвался в крик от злости и отвращения к самой себе за миг слабости.

Он замер. Его лицо стало каменным. Вся теплота, весь опасный флер исчезли.

— Ничего, — отрезал он резко, отступая на шаг. Он сделал еще шаг назад, к выходу. Его ореховые глаза сверкнули льдом. — Разве что хочу предупредить, что в случае с вашей группой… задание будет считаться выполненным, даже если будет минус два из трех. Контракт на группу. Понимаешь?

Осознание ударило, как кувалда. Марк. Сильвия. Он прямо говорит, что убьет их! Кровь бросилась в голову.

— Ах ты, сукин сын! — зарычала я, забыв про осторожность. Ярость затопила все, сжигая страх и сомнения. — Только попробуй тронуть моих друзей и, клянусь, я засуну этот посох тебе в задницу!

Он уже стоял в дверях. Оглянулся.

— Хочешь это сделать прямо здесь? В лавке травницы? — Он повторил мои же слова, а его усмешка стала

Он развернулся и вышел, растворившись в солнечном свете переулка так же быстро и бесшумно, как появился.

Меня трясло. От сдержанной ярости. От леденящего страха за Марка и Сильвию. От адреналина, бурлящего в крови.

За прилавком слышалось бормотание старухи Маэвы:

— Итить колотить… Слышь, девка, ты со своими хахалями на дворе вон разбирайся.

Неожиданно раздались аплодисменты. Сухие, размеренные, словно отбивающие такт. Негромкие, но невероятно отчетливые в внезапной тишине лавки.

— Браво, Рокси! — раздался знакомый, насмешливый голос из темного угла, где висели связки сушеного папоротника. — Честное слово, не ожидала, что мой визит совпадет с таким… представлением. Почти как в римском амфитеатре. Только крови маловато.

Сердце все еще глухо колотилось о ребра, адреналин звенел в ушах, пальцы впились в древко посоха так, что костяшки побелели. И тут — она. Шанаэйра. Моя бывшая наставница.

Высокая, безупречная в своих одеждах архидруида, вышитых символами мудрости, которые я всегда считала лицемерными. Ее глаза скользнули по разгромленному прилавку, по моему, наверняка, перекошенному яростью лицу, и задержались на посохе. В них читалась привычная смесь холодной оценки и едва прикрытого презрения: "Посмотрите, римская дикарка опять машет палкой".

Люди не меняются, да?..

Глубокий вдох. Запах земли, трав и собственного пота. Резкий выдох. Надо взять себя в руки. Эмоций на сегодня достаточно.

И уж точно я не собиралась позориться перед ней.

Я медленно, намеренно плавно, опустила посох, уперев его древком в пол. Пальцы разжались, хоть и дрожали. Я выпрямила спину, подняла подбородок.

— Вот это ты называешь представлением? — произнесла я, и голос прозвучал чужим, ровным и низким. — Неужели в Клонтибрете настолько скучно?

— Патрик сказал, что ты меня искала. А у меня, как ты прекрасно помнишь, искать получается значительно эффективнее, чем у некоторых… особо одаренных учениц. — Удар точен. По старой ране. По отсутствию фамилиара. По восьми годам унижений. — Так что ты хотела? Рецепт от заикания? Или, может, от неконтролируемых вспышек гнева? Хотя второе, кажется, твоя визитная карточка. Как и умение привлекать… разнообразных мужчин.

Внутри все закипало. Ярость, стыд, желание врезать посохом по ее самодовольному лицу. Но снаружи я не дрогнула. Не отвела взгляд.

Молча задрала рукав рубахи. Ткань соскользнула, обнажив запястье. Зеленоватый свет брачной татуировки вспыхнул в полумраке лавки, отбрасывая причудливые тени.

— Вот это, — сказала я сухо. — Хотела узнать, как от этого избавиться. Быстро. И навсегда.

Глаза Шаны, обычно такие непроницаемые, впервые за долгие годы выразили настоящее изумление. Зрачки расширились. Она резко шагнула ближе, забыв о дистанции и своем превосходстве. Ее тонкие, сухие пальцы нерешительно замерли в воздухе над пылающей вязью на моей коже, изучая каждый завиток магической татуировки. И вдруг… тихий, беззвучный смешок сорвался с ее губ.

— Ах, Роксана, Роксана… — она покачала головой, отводя взгляд от татуировки и вновь впиваясь им в мое лицо. — Помнишь, я тебе еще на третьем курсе Обители говорила: лучший выход для тебя — это просто удачно выйти замуж. Нарожать детишек. Варить муженьку бобовую похлебку с душистыми травами. Но даже я не могла представить, что ты ухитришься стать женой атланта на фальшивой свадьбе!

— Я не просила пересказывать твои «советы», Шана, — отрезала я, не повышая тона, но вложив в слова всю возможную ледяную твердость. — Я спросила, как избавиться.

Шана вздохнула. Ее лицо вновь стало профессиональной маской архидруида, с холодной, профессиональной отстраненностью.

— И я тебе отвечаю: никак. Магия Бельтайна, скрепленная истинным обменом жизненных сил… и близостью, — она подчеркнула слово, и мне захотелось провалиться сквозь землю, но я лишь сильнее сжала челюсти, — это не дверной засов, который можно туда-сюда двигать. Это законы древнее камней Эрина. Так что ничего поделать нельзя. Если только у тебя нет в ближайших друзьях пары-тройки богов, готовых по твоей просьбе переписать законы мироздания. Есть такие?

Богов?! Отчаяние, острое и холодное, сжало горло. Но я не позволила ему вырваться наружу.

— То есть эта ошибка… фатальна?

Она посмотрела мне прямо в глаза, и впервые в ее взгляде не было насмешки. Была почти… жалость?

— Именно так, — согласилась Шана. — Ты даже не представляешь, какая это грандиозная ошибка, дитя.

Она снова шагнула ближе, ее шепот стал шипящим, как змея в терновнике.

— Судя по тому, что мы все видели прошлой ночью… его способности Повелителя воды. И если мои познания в иерархии кланов Атлантиды не устарели… такая как ты ему не пара. Ни по крови, ни по статусу, ни по предназначению. Ни в каком из известных миров.

Слова обжигали, как раскаленные угли.

"Не пара".

Ровно то, чего я ждала от “Змеищи Шаны”. Именно поэтому нельзя было показать, как это больно слышать. Ярость, холодная и чистая, вытеснила отчаяние. Я встретила ее взгляд. Прямо. Вызывающе.

— Спасибо за… экспертную оценку, наставница. Как всегда, неоценимая помощь, — произнесла я с ледяной вежливостью, в которой звенела сталь.

Я резко опустила рукав, скрывая пылающую татуировку. Повернулась к прилавку, швырнула на него монеты за травы, пожалуй слишком много, но сейчас мне было плевать.

— Удачи с бобовой похлебкой, Шана.

Не глядя на нее и не дожидаясь ответа, я направилась к выходу, мысленно добавив: “А уж кто и кому пара, мы как-нибудь сами решим”.

Глава 4

Солнце палило нещадно. После прохладных, окутанных шелковистыми туманами болот Эрина, побережье Тарраконии напоминало гигантскую, перегретую сковороду.

Воздух дрожал над раскаленной землей, превращая даль в жидкое марево. Густой, обжигающе сухой, пахнущий пылью, горячей смолой сосен и… морем. Где-то близко. Рыжие, охристые, почти кровавые оттенки камня и пыли, редкие колючие кустарники, чахлые под солнцем, да серо-зеленые лоскуты оливковых рощ вдали.

Этот зной буквально высасывал силы. Пот стекал ручейками по спине под легкой дорожной туникой, ресницы слипались, а кожа начинала пощипывать.

Я вновь с ностальгией вспомнила любимые просторы Изумрудного острова. На выезде из Клонтибрета мы вновь наткнулись на Патрика и Шану.

Еще раз подходить не стали. Патрик просто махнул рукой на прощание, а бывшая наставница… Наши взгляды скользнули друг по другу. Ее губы плотно сжались в тонкую линию, но все же она снизошла до короткого кивка, а после вдруг вскинула руку в жесте благословения.

Впрочем, вместо них я до последнего надеялась увидеть кое-кого другого… рыжую девочку с мудрыми глазами богини. Но Бригит так и не появилась.

А меня все не отпускало то, что сказала Шана. Про богов и то, что я ему не пара. С чего она вообще это взяла?

Не пара…

Пф-ф-ф!

Кем бы он ни был когда-то в сияющей Атлантиде, сейчас мы стояли на одной доске. Бывший невольник без памяти и бывшая дочь патриция без фамилиара. Два изгоя. Разве это не равенство?

Мой взгляд сам потянулся к нему. Шэр ехал чуть впереди рядом с Марком. Его белые волосы рассыпались по плечам. Спина была прямой, плечи расслабленными, но в этой расслабленности чувствовалась скрытая сила, как у горной кошки. Марк что-то оживленно жестикулировал, вероятно, делясь очередной теорией о рудниках. Сзади, прикрывая наш маленький отряд, ехал Годраш на своем могучем тяжеловозе, напевая что-то неразборчивое и громко сплевывая на обочину.

— Слушай… Я хотела спросить, — прошептала Сильвия, подводя свою пегую кобылку ближе. — А чего она… Шана… так тебя не любит? Неужели просто из-за фамилиара? Это же… так жестоко.

Я вздохнула.

— Шана? Нет, не поэтому… Не только поэтому. — Голос звучал ровнее, чем я ожидала, но внутри все сжалось. — Из-за меня погиб ее ученик. Точнее… так она думает.

Сильвия ахнула, прикрыв рот рукой.

— Я думала, обучение в Обители… всегда групповое?

— Так и есть. Но самые перспективные получают дополнительное внимание наставников. Разве у вас, жрецов, не так?.. Дилан… — имя сорвалось с губ, горькое, как полынь. — Он был одарен. Очень. Флоре и Мелифе было до него как до луны.

— Это те девушки, что попали в Первую группу? — уточнила Сильвия, широко раскрыв глаза.

— Именно они. На третьем курсе все проходят Первое Испытание Леса. Пять дней. Один на один с дикой природой. Без еды, без воды, без оружия. Только твоя воля, твоя магия и… лес. — Я замолчала, глядя на пыльную дорогу, но видела не ее, а густые, влажные заросли Эрина. — За это время нужно не просто выжить. Нужно понять лес, почувствовать его ритм, услышать его голоса. И самые искусные… самые достойные… могут попытаться призвать своего первого фамилиара. Потом испытание повторяли каждый год до выпуска. Кто-то обретал спутника сразу. Кто-то — лишь на пороге свободы… — Голос предательски дрогнул на последних словах. А кто-то — никогда.

— И… что случилось? — Сильвия коснулась моей руки, ее прикосновение было прохладным и тревожным. — Прости, если тебе больно вспоминать.

— Без проблем, — я сделала вид, что поправляю поводья. — История старая. Я… забрела не туда. На поляну, где Дилан нашел своего… бурого медведя. — Я на мгновение закрыла глаза, увидев того зверя: огромного, могучего, с шерстью цвета темного шоколада и маленькими, свирепыми глазками. Грозного владыку чащи. — Чтобы стать хозяином фамилиара, нужно трижды получить согласие зверя. Но у Дилана… было только два. Он заметил меня в кустах… и решил блеснуть. Приказал медведю встать на задние лапы… и зарычать на меня.

— Как… как собачки в цирке? — прошептала Сильвия с таким откровенным ужасом и сочувствием, что мне стало неловко.

— Что-то вроде, — кивнула я, глядя куда-то вдаль, за рыжие холмы. — Хозяину леса это… мягко говоря, не понравилось. Медведь не оценил глупой бравады и посчитал это вызовом.

— Но… — Сильвия всхлипнула, вытирая щеку. — Тот ученик сам нарушил правила? Не получил третьего согласия! Это была его ошибка!

— Да. Но Шанаэйра обвинила меня в том, что это случилось из-за моей магии, которая пугает всех зверей.

— А у медведя его мнение спросить не пробовали? — раздался голос Шэра. Оказывается, мужчины незаметно прибились к нам, подслушивая разговор.

— Именно это и сделал мастер Фергус. Не знаю как он сумел вообще его найти, но… я слышала, как он кричал на Шану. Обвинял ее в том, что она сделала Дилана выскочкой, который переоценил свои силы и заплатил жизнью. Внушила ему, что он исключительный, что правила для других, но не для него.

— Ох, Рокси… — Сильвия всхлипнула уже громче. — Это ужасно. И так несправедливо!

— Кстати, а вот и Картахена! — внезапно, слишком громко и бодро, объявил Марк, резко обернувшись в седле. Его рыжие волосы слипались от пота, лицо было раскрасневшимся.

— Ура, что ли, — буркнула я без энтузиазма. Хотя на самом деле была рада, что эта поездка закончилась.

После тишины и пыли горной дороги Картахена оглушала.

Раздавались крики разносчиков, скрип телег, плеск воды о причалы. Пестрая толпа сновала вокруг: имперцы и местные иберы в ярких одеждах, рабы с тяжелой поклажей, солдаты в кольчугах и шлемах. Повсюду витал запах рыбы, оливкового масла, горячего камня и пряностей.

Улицы были узкими, извилистыми в старых кварталах у порта, вымощенными крупным булыжником. Дома в два-три этажа, с плоскими крышами и ставнями, закрытыми от зноя.

И над всем этим — ослепительное солнце, отражавшееся от беленых стен домов и мостовой так, что слепило глаза.

Дорога к дому губернатора лежала через сам порт.

Миновав складские кварталы, мы выехали на набережную и замерли.

Порт Картахены был исполинским. Десятки кораблей: от маленьких рыбацких баркасов до тяжелых, неуклюжих торговых корбит с высокими бортами и квадратными парусами. Легионеры патрулировали причалы, надсмотрщики с бичами гнали рабов, разгружавших амфоры с оливковым маслом и мешки с зерном. Воздух дрожал от криков и стука.

И посреди этой кипучей, человеческой суеты, у дальнего пирса, стояло Нечто.

Оно выглядело так, словно его вырезали из самой сути океана и принесли сюда. Корабль атлантов.

Но не те, что я пару раз видела на Тибре — обычные, хоть и странно украшенные знаками Атлантиды лодки. Это было произведение искусства и мощи.

Его корпус казался выточенным из гигантских, сросшихся коралловых ветвей, переливающихся всеми оттенками розового, лилового и белого. В патине коралла сверкали вкрапления глубоко-синих и изумрудно-зеленых кристаллов, словно захваченные звезды или осколки самой бездны. Ни мачт, ни парусов, ни весел. Лишь плавные, обтекаемые формы, напоминающие одновременно ската и неведомое морское чудовище. Он излучал тихую, пульсирующую силу и абсолютную чуждость.

«Так вот как выглядят настоящие хозяева морей…» — мелькнуло в моей голове.

Шэр замер. Его синие глаза, обычно такие непроницаемые, сузились до щелочек. Взгляд оказался прикован к кораблю. Ни слова. Ни единого движения. Только сосредоточенное, почти болезненное внимание.

Марк присвистнул сквозь зубы, его ум явно лихорадочно работал.

— Кристаллы… — пробормотал он, привстав в стременах, чтобы лучше видеть. — Источник энергии? Или… магическое взаимодействие с самой водой? Как он вообще двигается? Трение о воду должно быть чудовищным при таких формах, но…

Он терялся в догадках, его пальцы непроизвольно постукивали по луке седла, как бы просчитывая формулы.

Шэр не поворачивая головы, его голос прозвучал низко и отрешенно, словно эхо из глубин:

— Он ныряет и плывет под водой. Как рыба.

В наступившей тишине было слышно, как Сильвия резко вдохнула. Я сама невольно сглотнула.

Зато кто не стеснялся в эмоциях, так это Годраш.

— Под водищей?! — заревел он, плюнув густой слюной на пыльные камни причала. — Да ну его в болото с гнилыми корягами! Какой дурак захочет нырять? Тьфу! Никаким калачом, ни целым пивным погребом меня на эту хреновину не заманишь!

Он яростно потряс своим каменным кулаком в сторону корабля атлантов, будто тот лично ему угрожал.

— Не бойся, тролль, — губы Шэра, наконец, тронула улыбка, — он тебя не укусит.

Мы молча двинулись дальше, прочь от набережной, вверх, к акрополю города, где на самом видном месте, с панорамой на порт и море, стояла вилла губернатора. Белокаменная, с колоннадой, мозаичными панно у входа и высокими, коваными воротами, увенчанными бронзовым орлом Рима.

У ворот нас встретили двое стражников в более легких доспехах и вилик — управляющий. Тощий, как жердь, в безупречно белой тунике с синей каймой, с острым носом и вечно приподнятой бровью, выражавшей хроническое презрение ко всему живому. Он осмотрел нашу потрепанную, запыленную группу так, будто уже мысленно приказывал спустить на нас сторожевых собак.

— Вы кого будете? — спросил он так, будто мы принесли чуму.

Марк вытащил свиток с печатью Домиция и заданием.

— Выпускники. По заданию архимага Флавия Домиция. К губернатору Гаю Валерию Флакку.

Вилик нехотя взял свиток кончиками пальцев, будто боясь испачкаться, бегло просмотрел. Его тон не смягчился.

— Губернатор ожидает… более представительных гостей. Вы же выглядите как банда оборванцев, только что вылезших из канализации. И пахнете соответственно.

Его взгляд скользнул по заляпанным грязью плащам, потным лошадям и особенно по Годрашу, от которого несло землей и хмелем.

Я почувствовала, как закипает злость, но Марк, не теряя самообладания, слегка наклонил голову:

— Дорога из Эрина долгая, почтенный вилик.

Управляющий фыркнул, но кивнул стражникам. Ворота со скрипом открылись.

— Эй, ты! — крикнул он служанке. — Проводи их в комнаты для гостей. Во флигеле. Вам выдадут воду, полотенца и… — он снова смерил Годраша взглядом, — скребки. Приведите себя в вид, достойный взора Его Превосходительства. Ужин через два часа. Опоздание недопустимо. Иначе разговор не состоится.

После уличной жары и духоты, прохлада каменных стен флигеля была благословением. Нас быстро проводили в просторные, но аскетичные комнаты. В каждой стоял таз с прохладной водой, кувшин для ополаскивания, грубые полотенца и лежала чистая, простая туника. Рабы молча указали на все и удалились.

— Ну, хоть помыться можно, — вздохнула Сильвия с облегчением, уже сбрасывая плащ. Марк и я были с ней полностью согласны. После жары и дороги чистая вода и одежда это именно то, чего не хватало.

Шэр молча снял свой меч и начал расстегивать застежки дорожного плаща. Его мысли явно были еще у того кораллового корабля.

И только Годраш стоял искренне недовольный. Он тыкал толстым пальцем в таз с водой, потом в грубую щетку для чистки, лежащую рядом.

— Это шо за дурь? — возмущенно зарычал он на весь флигель. — Мыться? Зачем? Я ж не слюнтяй какой! Камень не пачкается! Он покрывается благородной патиной!

Он гордо выпятил покрытую дорожной грязью грудь.

Я переглянулась с Марком. Тот едва сдерживал смех.

— Дружище, — начал Марк дипломатично, подходя к троллю. — Ты же не откажешься от кружечки пива? Или трех? А, может, десяти?..

— Еще бы! — буркнул Годраш.

— Так вон тот петух, который встретил нас у входа, тебе это пиво и понюхать не даст. Заявит: "Фу! От тебя, каменюка, пахнет, как от старой помойной ямы после летней жары!”

Годраш нахмурился, его каменные брови съехались к переносице.

— А кто ему сказал, что я пахну? Я ж не пахну! Я ароматен! Как… как свежий гранит после дождя! Или… или теплый сланец на закате!

— Вот именно, "как после дождя", — подхватила я, делая большие глаза. — А сейчас ты пахнешь… как гранит в конюшне. После очень жаркого дня. И очень ленивого конюха.

— Тьфу! — плюнул Годраш, но уже менее уверенно. Он с подозрением понюхал свое каменное предплечье. — Ну… может чутка…

— Его Превосходительство губернатор, — вставил Шэр своим низким, спокойным голосом, не отрываясь от расшнуровывания сапога, — наверняка ценит чистоту. Как и его повара. И их кухня. Где варят… ну, не пиво, конечно, но, возможно, очень крепкий, выдержанный эль? Или медовуху, густую, как смола?

Он бросил многозначительный взгляд на тролля.

Годраш замер. В его маленьких глазках загорелся огонек алчности и… раздумий. Он снова посмотрел на таз, на щетку, потом на нас.

— Эль, говоришь? Густой? Ну… ежели так… — Он тяжело вздохнул, словно ему предложили каторгу. — Ладно! Но только чтоб эль был! И медовуха! А не то!..

Он с грохотом схватил щетку и сунул лапищу в таз, поднимая волну воды на пол.

Мы поспешно ретировались в свои комнаты, оставив тролля наедине с его "благородной патиной" и перспективой эля. Через два часа нам предстояло предстать перед губернатором Картахены. Чистыми, презентабельными и готовыми к новым имперским "радостям".

Глава 5

Если мы наивно думали, что нас ждет тихое уютное чаепитие, как в доме Патрика, то… нет. Реальность ударила нас по лицу роскошной, тяжелой дланью Империи.

Пиршественный зал губернаторской виллы был огромен. Высокие потолки, расписанные фресками с батальными сценами и скучающими нимфами, мраморные колонны, гирлянды из живых цветов и виноградных лоз. Воздух гудел от смеха, приглушенных разговоров и звона бокалов. Сотня гостей, не меньше.

Мужчины в белоснежных тогах с пурпурными или золотыми клавами, женщины в струящихся шелках и паллах, усыпанных драгоценностями, возлежали на пышных триклиниях — низких ложах, расставленных вокруг столов, ломившихся от еды.

Рабы сновали как тени, предлагая диковинные закуски: соловьиные язычки, фаршированных павлинов, паштеты из печени, запеченных целиком кабанов под медовой глазурью.

И мы. Пятно на безупречном полотне имперского великолепия.

Марк и я чувствовали себя как выброшенные на берег рыбы.

Приходилось напрягаться, чтобы сообразить, на какому боку лежать, куда класть косточки, как вежливо отказаться от блюда — все это требовало концентрации, которой не было после дороги и стресса.

Марк и вовсе, казалось, вот-вот лопнет от напряжения, пытаясь скопировать движения знати. Его рыжие волосы, аккуратно причесанные, выглядели неестественно, а туника сидела мешковато и набекрень.

Годраш, напротив, был в своей стихии. Или, вернее, он сам стал стихией.

Выскобленный до блеска, а местами до скрипа, он сиял, как отполированный гранитный идол.

Его каменная физиономия расплывалась в блаженной улыбке. Он один развалился на весь триклиний, хотя по правилам ложе было для троих. Его исполинская рука то и дело взмывала в воздух,

— Эй, виноносец… винобежец, тьфу! Ты, короче, сюда! Полнее наливай, а то я тебе покажу, как эти кувшины умеют летать!

Содержимое кувшинов у его ног пустело с пугающей скоростью. Его новая туника из самого прочного холста, трещала по швам при каждом движении. Он то и дело дергал плечами, пытаясь растянуть ткань, и я молилась всем известным и неизвестным богам, чтобы она выдержала хотя бы до конца ужина.

Сильвия же… Сильвия блистала. Девушка одела изящную столу из тончайшего льна. Волосы, уложенные в элегантную прическу с помощью серебряной шпильки, сияли чистым золотом. Ее природная грация, спокойствие и какая-то внутренняя чистота притягивали взгляды. К ней уже подходили несколько важных матрон и молодых патрициев, завязывая учтивые беседы. Она отвечала с мягкой улыбкой, ее голубые глаза излучали доброжелательность, но в них читалась и легкая отстраненность жрицы. Она чувствовала правила этой игры инстинктивно, как рыба чувствует воду.

Но кое-кого не хватало. Шэратана.

Несмотря на все наши уговоры, он был непреклонен. "Нет". Коротко, ясно, без объяснений. Пока мы готовились, он стоял у узкого окна флигеля, глядя в сторону главного здания особняка, его профиль был резок и задумчив.

— А если этот наемник вновь нападет? — поежилась Сильвия, поправляя складки своей столы. Они уже знали о моей встрече с Ларом и его угрозах. О том, что охота на Марка и Сильвию была открыта.

— В толпе это сделать еще проще, чем в лесу Эрина, — мрачно согласился Марк, нервно теребя край своей туники. — Я слышал болтовню служанок. Флакк собирает на свои ужины полгорода. Проще простого прикинуться одним из приглашенных и… Кряк.

Марк изобразил руками, как втыкает клинок в бок тролля. Годраш юмора не оценил.

— Ага, кряк! — буркнул он и ткнул толстым пальцем в бок Марка. Рыжий маг ахнул и отлетел к стене, потирая ушиб. — Шутник.

— Или ты… ты хочешь уйти? Совсем уйти? — я тоже не сдержалась, вспомнив тот взгляд, которым он смотрел на корабль атлантов. — Тот корабль в порту…

Шэратан тяжело вздохнул. Он медленно обернулся, и его синие глаза встретились с моими. В них была тень чего-то сложного.

— Особняк губернатора когда-то принадлежал Атлантиде. Когда Рим еще не вернул эти земли. За этими стенами наемный убийца вам точно не угрожает. И, нет, я не уйду. Я обещал остаться с вами. До конца заданий или до Самайна. И я останусь. Кажется, это суть нашего с тобой договора, Роксана? — В его глазах мелькнул огонек. — И это если не считать других… нюансов. Я не нарушаю свое слово. Никогда. Но у меня правда появились дела.

— А ты не хочешь, чтобы мы… — я попыталась подобрать слова. Помогли?

— Не хочу, — отрезал он, но тут же смягчил интонацию, словно стараясь сгладить резкость. — Может, позже. Я скажу, если будет что-то… действительно важное.

Я закусила губу, но кивнула.

— Ладно… Будь осторожен.

Когда мы выходили в коридор, направляясь в атриум, Марк нагнал меня, все еще потирая бок.

— Эй, — прошипел он, бросая взгляд на закрытую дверь комнаты Шэра, — о каких таких нюансах говорил остроухий?

Он прищурился с подозрением детектива, учуявшего загадку.

— О других.

— А-а-а… — протянул Марк, его рыжие брови поползли к волосам. — Понятно…

Он бросил на меня долгий, изучающий взгляд, полный немых вопросов и догадок, но больше не стал допытываться. Пока.

Пир гремел вовсю.

Годраш, уже навеселе, громко требовал целиком зажаренного кабанчика и волыну. Сильвию безуспешно пытался разговорить настойчивый седой сенатор, явно интересующийся не богами, а декольте жрицы, в которое он заглядывал масляными глазками. А Марк и я сливались с мраморной колонной, когда к нам подошел тот самый вилик, управляющий. Его лицо выражало привычную брезгливость.

— Почтенный, прекрасный и несравненный Гай Валерий Флакк удостоит вас аудиенции, — процедил он, словно делал одолжение. — Следуйте. И угомоните этот обломок скалы.

Он кивнул на Годраша, который как раз грозил виночерпию оторвать руку за "жидкое пойло".

С трудом оторвав тролля от еды, мы проследовали за виликом к возвышению в дальнем конце зала. Там, на самом пышном триклинии, возлежал сам губернатор.

Гай Валерий Флакк был человеком внушительных габаритов, с двойным подбородком и щеками цвета спелого персика. На нем была тога с широкой пурпурной каймой, а пальцы украшали массивные золотые кольца. Маленькие пронзительные глазки Флакка смотрели на нас с нескрываемым любопытством, как на редкие экспонаты в зверинце.

Рядом с ним стоял мужчина. Сухощавый, с пергаментной кожей и глубокими морщинами тревоги вокруг глаз, одетый в практичную, но добротную тунику.

— А-а, наши герои Первой Группы! — возгласил Флакк, его голос был густым, как оливковое масло высшего сорта. Он лениво махнул рукой, отсылая вилика. — Добро пожаловать в Картахену лучшие из лучших!

В его тоне сквозила легкая насмешка. Он явно считал нас юнцами, но играл по правилам, установленным Империей.

— Ваше Превосходительство, благодарим за прием, — Марк, собрав остатки достоинства, сделал шаг вперед и поклонился. Чуть выше, чем подобает плебею перед патрицием.

Впрочем, я и Сильвия, как женщины, в принципе не имели права первыми заговорить с губернатором. Не говоря уже о тролле. Марк быстро и сухо представил нашу маленькую группу и доложил:

— Мы получили задание восстановить добычу серебра на руднике Сьерра-де-Картахена.

— Все так, — лениво подтвердил Флакк.

— Позвольте вопрос, Ваше превосходительство. Руда не иссякает за ночь. Почему для такого важного дела… не привлекли опытных имперских магов или наемников-профессионалов? Выпускники Академии… — рыжий маг запнулся, но быстро взял себя в руки, — даже лучшие, не обладают опытом геомантии старших мастеров. А для Картахены серебро — жизненная артерия, разве нет?

Губернатор усмехнулся, перебирая кольца на пухлых пальцах. Его взгляд скользнул по нашему скромному виду, задержался на Годраше (тролль в ответ ухмыльнулся во весь рот) и вернулся к Марку.

— Рудник работает, юноша. Проблема лишь с одной из шахт. А что до опытных магов… Они были привлечены. — Он кивнул в сторону сухощавого человека. — Кассий Лонгин, управляющий рудником, расскажет.

Кассий нервно кашлянул, его пальцы сжали край свитка, который он держал.

— Так точно, Ваше Превосходительство. — Его голос был сухим и усталым. — На следующий день, как жила исчезла, мы послали нашего лучшего геоманта, Луция Авита. Местного. Он знал эти горы как свои пять пальцев. И он сам и вся его группа пропала без вести. Рабы, охрана, погонщики — все. Через неделю Луция нашли… Живым. Но… Не в себе. С тех пор он никого не узнает, бредит. Лекари только разводят руками. Его разум остался там, в горах.

Он сделал паузу, собираясь с духом.

— Тогда мы наняли профессионала из

В зале внезапно показалось прохладнее. Даже Годраш перестал жевать и насторожился. — Шахтеры — народ не робкого десятка. Но из-за иссякший жилы и из-за того, что случилось с магами… — Он посмотрел прямо на нас. — Даже работники соседних шахт боятся спускаться под землю. Пришлось согнать туда одних рабов.

Наступила тягостная пауза. Губернатор попивал вино, наблюдая за нашей реакцией.

Я не выдержала:

— А те, кто пропал с римским магом… их тела так и не нашли? Или раньше, до этого? Были ли другие жертвы? Погибшие? Искалеченные?

Кассий Лонгин и Гай Валерий Флакк обменялись быстрым, красноречивым взглядом. Губернатор откашлялся.

— Девушка… Как там?.. Валерия, верно? — Он произнес мое имя с легкой гримасой, будто съел лимон. — Так вот. Это горы. Это шахты. Там всегда опасность: газ, обвалы, несчастные случаи… Постоянно кто-то погибает или калечится. Такая работа. — Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от назойливой мухи. — Каждый раз искать связи с этой… аномалией? Напрасная трата времени. Ваша задача — найти причину исчезновения руды и устранить ее. Вернуть шахту к работе. Остальное — не ваша забота.

Его тон не допускал возражений. Управляющий Кассий опустил глаза, подтверждая молчанием слова начальника. Стало ясно: официально массовых жертв или исчезновения они признавать не будут. Серебро было важнее жизней плебеев и, тем более, рабов.

— Завтра на рассвете Кассий предоставит вам проводника, мулов и все необходимое, — заключил губернатор, его интерес к нам явно угас. Он уже смотрел через наши головы, ища глазами следующего важного гостя. — Осмотрите шахту. Используйте свои неординарные таланты. Картахена рассчитывает на Первую Группу. Не разочаруйте архимага Домиция и… меня.

Губернатор махнул рукой, заканчивая аудиенцию, и мы отступили от помоста. А я неосознанно поежилась. Мне показалось или это действительно прозвучало как угроза?

Глава 6

Шэратан

Он все вспомнил. Имя, титул, свою жизнь до темной, грязной и вонючей невольничьей палатки. До того, как Она его купила.

Память вернулась в то мгновение, когда в ночь Бельтайна она пришла к нему ночью и ее губы коснулись его, подтверждая связь. Брачная магия стерла любые магические воздействия, наложенные на них до этой ночи. И вернула все: воспоминания, имя и долг.

Его Роксана.

Хотя он бы хотел совсем другого. Чтобы она пришла сама, а не под чарами королевы фей. Чтобы смотрела на него с таким же желанием в изумрудных, как леса ее Эрина, глазах. Отдавалась с такой же страстью, с какой целовала его в ту ночь. Но по-настоящему, без пыльцы обмана.

Сладкий вкус ее губ, бархатистая нежность кожи под его пальцами, стоны, которые звучали музыкой… А наутро смесь ее гнева, стыда и желания, которое она не хотела признавать. Все это жгло воспоминаниями, как соленый морской ветер.

Одним богам известно, чего ему стоило не взять ее в ту ночь. Сдержаться и не присвоить то, что теперь принадлежало ему по праву.

Мысль о том, что она сейчас там, на приеме у этого надутого индюка Флакка, под взглядами местных зажравшихся патрициев, без его защиты, заставила его челюсть сжаться. Но он знал: она разорвала бы его на куски заодно предположение, что она беспомощна.

Гордая, сильная, умная… И при этом ранимая, нежная, страстная — теперь он знал это точно. Может быть слишком эмоциональная, особенно в сравнении с холодными как барракуды женщинами Высших домов Атлантиды. Но, пожалуй, именно это ему и нравилось. Живая, настоящая. Его.

Из особняка он направился в порт. Белые волосы, собранные в простой хвост, и лицо он спрятал под капюшоном дорожного плаща. Почти стемнело и улицы лишь кое-где освещались магическими фонарями, но полумрак не мешал идти. Шаг его был легким, почти бесшумным.

Он шел сквозь Картахену, как нож сквозь воду, не обращая внимания на грязь, крики, запах рыбы и пота. Его мысли были далеко. В Атлантиде.

Предатели. Слово оседало на сердце холодным свинцом. Он видел ее снова — ту девушку с кубком. Лейлани? Лираэль? Имя стерлось, остался лишь образ: шелковистые темные волосы, глаза цвета водорослей и кубок, поднесенный с томной улыбкой. «Освежись, мой принц. Ты так напряжен».

Сонный отвар, горьковатый привкус, который он тогда списал на некачественный виноград. А дальше — провал. Пробуждение в цепях, вонь невольничьего рынка, пустота в голове и жгучий позор клейма на груди.

Паук на пурпурной розе. Матереубийца. Его рука непроизвольно легла на место татуировки сквозь ткань туники, словно ощупывая шрам. Его мать умерла, даря ему жизнь. А кто-то использовал это, чтобы выжечь на его коже ложь и избавиться от единственного законного наследника королевства. От него.

Избавиться, но не убить…

Его губы тронула злая усмешка: как «милосердно».

Кто это мог быть?..

Келеборн из Дома Коралловых садов? Гилдор из Дома приливов?.. Да в общем-то кто угодно из Высших. Любой, кто был достаточно самонадеян и безумен, чтобы попытаться сменить Правящий дом.

А может… Старшая сестра, Айлисс? У них было двенадцать лет разницы. Она красива, умна, образована. И после смерти отца стала регентом их Дома при несовершеннолетнем принце.

Она была бы прекрасной правительницей, но законы Атлантиды неумолимы: трон передается только по мужской линии. И через пять месяцев он должен был стать полноправным Властителем древнего королевства.

Что ж, «несчастный принц-невольник» скоро вернется. И узнает все.

Недалеко от входа в портовую зону его путь преградил патруль ночной стражи. Легионеры в начищенных, но потертых доспехах, с короткими мечами на боку.

— Стой! Покажи лицо! Назовись! — рявкнул центурион, окидывая Шэра оценивающим взглядом.

Шэратан остановился. Медленно сбросил капюшон. Его синие глаза, холодные и бездонные, как океан на глубине, встретились с наглым взглядом центуриона.

В глазах атланта не было страха. Только спокойное, почти скучающее превосходство.

— Шэратан иль-Мор'ренн ванн Риннор из Дома Рассекающих Волн, — произнес он, отчеканивая каждое слово. Голос его был низким, бархатистым, но несущим в себе металлический отзвук власти. — Посол Атлантиды, Айданнор иль-Сиреннэй ванн Кораллис, ожидает моего визита. Тебе знакомо это имя, солдат?

Центурион слегка отпрянул. Имя посла явно имело вес в этом городе. Слухи о его влиянии и… капризном нраве ходили по городу. Он переглянулся с товарищами. Уверенность в их глазах пошатнулась.

— Да… мы видели корабль… — пробормотал центурион, уже менее уверенно. — Но не ожидали встретить такого высокого гостя… в одиночестве и так поздно вечером.

— Разве гости из Атлантиды обязаны отчитываться перед римской стражей о каждом своем шаге? — Он мягко поднял руку, жестом указывая путь к пирсам. — Советую не задерживать меня. Иначе я могу расценить это как проявление неуважения к правящему клану. Уверен, что Его Превосходительству, почтенному Гаю Валерию Флакку, не понравится жалоба от посла Айданнора. Неприятности для вашего гарнизона будут… излишними. И весьма ощутимыми.

Угроза повисла в воздухе, тяжелая, как грозовая туча. Легионеры замерли. Центурион сглотнул, его шрамы на правой щеке побелели.

— П-проходите, господин, — выдавил он наконец, делая шаг в сторону. Его подчиненные поспешно последовали примеру.

Шэратан прошел мимо них, даже не кивнув. Он оставил за спиной запах страха и унижения. Это был лишь слабый отголосок той ярости, что клокотала внутри него. Ярости, которую он держал в узде железной волей. Но она должна была выплеснуться не на жалких римских солдат, а на предателей.

Естественно, к послу Айданнору он и не думал идти. Тот, скорее всего, сейчас тоже был на ужине у Флакка. Это была еще одна из причин, почему он отказался остаться со всей группой. Слишком рано появляться на виду у сородичей. У него были другие планы.

Порт встретил его сумраком и огнями кораблей на причалах. Взгляд мужчины сразу нашел Его — корабль Атлантиды.

«Айро'Ланнар», — пронеслось в его сознании имя судна, всплывшее из глубин памяти. «Поющий на Волне».

Он мягко ступил на пустынный пирс, ведущий к кораблю. Дойдя до края, Шэратан опустился на одно колено. Его пальцы погрузились в прохладную, соленую воду. Удовольствие, чистое и первозданное, волной прокатилось по телу. Это была его стихия. Его сила.

Вода обвила запястье ласковыми струйками, шепча приветствия на языке, понятном лишь детям Атлантиды. Он закрыл глаза на мгновение, позволив этой связи наполнить его, смыть грязь Картахены, гнев на предателей, досаду на вынужденную игру. Остался лишь океан и его безмолвная мощь.

Затем он встал, сделал шаг вперед и нырнул. Вода приняла его без всплеска, без усилия. Он скользил в зеленовато-голубой мгле, ощущая каждое течение, каждую вибрацию, чувствовал абсолютную свободу. Здесь, в объятиях стихии, он был хозяином.

Он плыл недолго, мощные толчки ног несли его прямо к борту Айро'Ланнара. Его рука коснулась живого коралла корпуса и теплая пульсация встретила его прикосновение. Не просто дерево, кристаллы и смола, а древнее, сонное и могучее сознание. Корабль спал, набираясь сил перед долгим переходом в Атлантиду. Послезавтра.

Шэратан сосредоточился, передавая живому кораблю образы, чувства, воспоминания, вплетая их в поток своей магии, в саму суть воды, омывавшей корпус.

Послание. Тому, кому он доверял. И уверенность, что Айро'Ланнар поймет и донесет.

Коралл под его ладонью на мгновение вспыхнул чуть ярче, вобрав сообщение. Ответом была тихая, успокаивающая вибрация — принято.

Задача выполнена. Шэратан оттолкнулся от борта и всплыл у пирса. Он выбрался на камни одним плавным движением. И тут же вода, послушная его воле, заструилась по его телу и одежде, скатываясь обратно в море. Через несколько мгновений он стоял на пирсе абсолютно сухим, лишь соленый запах моря оставался легким шлейфом. Он встряхнул головой, сбрасывая невидимые капли с белых прядей.

Обратный путь в особняк губернатора он провел в раздумьях.

Роксана… Ее упрямство сводило с ума. Ее попытки отрицать их связь, искать способы разорвать нерасторжимое — смешны и… трогательны. Он видел искру в ее глазах, когда их взгляды сталкивались. Чувствовал отзвук ее пульса в своей крови через брачную связь. Ее тело под его руками в ту ночь Бельтайна… Обнаженная, прекрасная… Жар вспыхнул внизу живота. Его. По праву магии и по праву желания, которое он не мог и не хотел подавлять. Он мог бы сейчас просто взять ее. Увезти на этом корабле в Атлантиду сегодня же. Объявить своей принцессой, а после — королевой.

Ее магия, ее дух, ее ярое сердце — они принадлежали его миру, его стихии, больше, чем этой жалкой Империи или даже ее Эрину. Она родилась для величия, а не для погони за зверьем и выполнения дурацких заданий.

Но он дал слово. Остаться до выполнения их заданий или до истечения срока на Самайн. Первое ноября — это долго. Слишком долго… Чем дольше он остается в Империи, тем сильнее становятся враги в его доме.

А эта их забавная группа… Марк со своим циничным умом и скрытой болью. Сильвия с ее светом Аполлона и страхом перед собственной шкурой. Даже этот громогласный тролль Годраш… Иногда они казались слабыми, глупыми, раздражающими. Иногда, напротив, неожиданно заставляли их уважать.

Он мог сегодня же забрать лишь одну Роксану, но почему-то мысль бросить их сейчас, в этом городе, с этой опасной загадкой в шахтах, казалась… недостойной. Не поступком наследника Дома Рассекающих.

Шэратан вошел в ворота особняка Флакка и его лицо было спокойной, непроницаемой маской, но внутри бушевал океан.

А еще был Ее страх. Он видел его в глазах Роксаны, когда она узнала о браке. И не хотел видеть его снова, когда она узнает о его титуле и прошлом. Не хотел, чтобы она чувствовала себя загнанной в ловушку его статусом, когда поймет, кто он на самом деле.

Хотя это все равно было неизбежно…

Но пока что пусть думает, что это ошибка, которую можно исправить. Пусть борется, злится, отрицает. Он может подождать. Но лишь до того момента, как они разберутся с рудниками в Картахене. Неделя-две? А потом…

Потом игра закончится.

И если за это время она не смирится… Ей придется узнать, что значит быть женой Повелителя Воды и наследника Трезубца Атлантиды. Добровольно или нет.

Он скупо усмехнулся, глядя на освещенные окна особняка: план уже был готов. Даже если это означало затащить всех четверых в Атлантиду.

Глава 7

Дорога вилась вверх, как каменная змея, выгрызая путь сквозь склоны, поросшие колючим кустарником и редкими, кривыми соснами.

Воздух, еще недавно пропитанный соленым дыханием моря, стал разреженным и холодным. Мулы упрямо переставляли копыта по щебню, их бока тяжело вздымались. Перед ними, ведя навьюченных животных, ковыляли двое рабов: тощие, с землистыми лицами, одетые в грубые мешковатые туники.

Годраш шел чуть сзади них, его тяжелые шаги гулко отдавались эхом между скал. Марк ежился в седле, вглядываясь в карту и бормоча что-то о геологии. Сильвия, закутанная в плащ, нервно оглядывала склоны, словно ожидая нападения из-за каждого валуна.

Я ехала рядом с Шэром, кожей чувствуя его молчаливое недовольство.

Ну и кто тут чокнутый собственник?!

— Эй, вы! Как ваши имена? — я спешилась и в в несколько шагов догнала наших провожатых, прерывая тягостное молчание. — Давно на рудниках работаете?

Рабы переглянулись, словно пойманные заговорщики. Их явно пугала наша странная разношерстная компания, особенно каменный тролль и высокомерный атлант.

Старший проводник, мужчина лет сорока с глубокими морщинами у глаз, потупил взгляд, сжимая веревку от мула.

— Я — Кай, он — Мемнон. Мы… мы из разных бригад, госпожа, — пробормотал он. — Я на Сьерра-де-Картахена два года, он — месяца три всего.

— И что там творится? — встрял Марк, отрываясь от карты. Его зелено-карие глаза сверкнули любопытством. — Правду говорят, что жила исчезла как по волшебству? И люди пропадают?

Раб помоложе, сжался, будто ожидая удара. Второй нервно облизал потрескавшиеся губы.

— Не знаем мы ничего, господин маг, — залепетал он. — Работаем, куда поставят. Про жилу… да, говорят, в Шахте Тенистой так было. Но мы там не были. Нас на «Солнечной» держали… пока…

Его голос дрогнул. Взгляд бегал по скалам, избегая Годраша, чья тень накрыла их на повороте тропы. Тролль громко сопел, явно наслаждаясь их страхом.

— Пока что? — мягко, но настойчиво спросила Сильвия. Ее голос, обычно тихий, прозвучал удивительно четко. — Что случилось на «Солнечной»?

Кай сглотнул ком в горле. Мемнон замер, уставившись в землю.

— Ничего особенного, госпожа жрица, — прошептал Кай. — Просто… тоже барабаны.

— Какие еще барабаны? — я нахмурилась.

Сильвия и Марк тоже удивленно переглянулись. Ни губернатор Флакк, ни управляющий рудниками точно не упоминали ни про какие барабаны.

— Из-под земли, госпожа. — выдохнул Мемнон, не поднимая головы. — Сначала редко. Как… как сердце бьется. Глухо. Потом чаще. Теперь и днем иногда слышно. Мужики говорят, так и на «Тенистой» было… перед тем, как жила исчезла.

— И что? — нетерпеливо подал голос Марк. — Может, это пастухи в горах или…

— Так люди пропадать стали! — вырвалось у Кая, словно прорвало плотину. Страх придал ему смелости отчаяния. — Сначала было по-мелочи: еда из кладовых, одежда, потом уже до слитков дело дошло… Думали, свои воруют. Начальство пороло, допрашивало… А потом в одну ночь — рраз! И целая жила, будто корова языком слизала! Дык не бывает такого, госпожа хорошая!

— Ага, а потом и люди… того. Один, второй… — поддакнул Мемнон. — Ладно работяги — простые люди, что они могут сделать. Так даже магам их чародейство не подмогло. Сначала был Луций Авит, наш. Спустился с парой рабов и стражей, да так и пропал. Нашли его одного потом… живым, да только глаза пустые, бормочет чего-то непонятное. Потом — римский маг, тот, что нафуфыренный был. Весь его отряд — как сквозь землю провалился! Ни тел, ни криков… ничего!

— И барабаны после этого громче стали, — добавил Кай, его голос дрожал. — А еще… их видели.

— Кого? — прошептала жрица, ежась, будто от холода.

— Теней, госпожа, — прошептал Кай, озираясь. — Быстрых. Лохматых. С горящими глазками, как угли. Мелькнут между камней — и нет. А в лунные ночи… будто маленькие да кривые человечки скачут по гребням. И пахнет… пахнет гарью и чем-то диким, звериным. Как демоны из самого Тартара вылезли!

Наступила тяжелая пауза, в которую было слышно лишь тяжелое дыхание мулов и свист ветра в скалах.

— Кобольды, — спокойно и уверенно заявил Марк, потирая переносицу. — Описание подходит. Мелкие, ловкие, любят пещеры, руду и шастать по темным углам. Барабаны — их любимая забава.

Сильвия испуганно ахнула, прижимая ко рту изящные руки, а я в сомнении покачала головой.

— Кобольды? Так далеко на юге? Они же в лесах за Рейном живут, в старых рудниках или под развалинами. Что им делать на побережье? Солнце, море — не их стихия. Да и высосать целую жилу? Разве они вообще на такое способны?

— Может, мигрировали? — предположил Марк, поправляя плащ. — Или кто-то их привел? Что-то…

— Привел кобольдов? Ха! — усмехнулся Годраш, оборачиваясь. Его каменное лицо выражало сомнение в умственных способностях рыжего мага. — Разве ж они кого слушают? Эти вонючие крысолюди только падаль таскать да воровать мастеровиты.

— Согласен… Жилу они не могли. Значит, не кобольды, — заключил Марк, но в его тоне не было уверенности. — Тогда кто? Какой-то неизвестный вид нечисти?.. Или…

Он бросил быстрый взгляд на атланта, который шел молча, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за линию хребтов. Я тоже посмотрела на Шэратана. Его сегодняшнее молчание и отрешенность раздражали.

— Шэр? — позвала я. — А ты что скажешь?

Атлант медленно обернулся. Его синие глаза, обычно такие бездонные, сейчас были холодными и серьезными. Он смотрел на меня, а его ноздри чуть раздувались, будто ловя запах невидимого.

— Будет дождь, — произнес он наконец, низко и негромко, но так, что слова легли тяжелым грузом на всех. — Сильный. Надо вернуться в Картахену.

Марк фыркнул.

— Вернуться? Мы уже треть пути прошли, до шахтерского городка рукой подать! Лучше уж промокнуть до нитки и обсохнуть в теплой таверне, чем тащиться обратно! Да и с чего ты это взял? Небо чистое, ни облачка!

— Дождь? — Годраш скептически оглядел небо. — Протри глаза, остроухий! Ты где хоть одну тучу видел? Или ты пердеж мулов за гром принял?! Доковыляем! В таверне я выпью что-нибудь погорячее, а там хоть потоп!

— Шэр прав, — тихо сказала Сильвия, тоже вглядываясь в синее небо. — Воздух… он стал другим. Липким. И птицы замолчали. Надо искать укрытие.

— Укрытие найдем в городке! — парировал Марк. — Промокнем — не велика беда. Зато не потеряем время и завтра не придется вновь тащиться в гору! Этот губернатор и так смотрел на нас, как на расходный материал. Вернемся из-за того, что испугались дождика, вообще сочтет неудачниками.

Я колебалась. Марк и Годраш были за то, чтобы продолжить путь. Сильвия и Шэр предлагали вернуться. Значит мой голос был решающим.

В тоне Шэратана не было сомнений, только холодная уверенность Повелителя Воды, чувствующего свою стихию за мили. Я тоже чувствовала приближение дождя. Точнее его ощущали растения. Хотя здесь не было ни клевера, ни полевого вьюнка, по которым легко было определить приближение грозы. Даже чертополох отказывался расти на этих камнях. Но колючий кустарник по склонам сжимал листья, а корни сосен глубже впивались в скалы, готовясь к напору воды. Да, дождь точно будет, растения не лгут.

«Дождь? Ну и что?» — подумала я. —

— Идем дальше, — решила я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри что-то неприятно сжалось под тяжестью ледяного, осуждающего взгляда Шэратана. — До городка рукой подать. Не сахарные, не растаем. Дойдем, обсохнем и согреемся.

Шэр резко повернулся ко мне. В его синих глазах, обычно таких непроницаемых, мелькнуло что-то опасное и резкое: досада, чистый гнев, предупреждение, которое я отказалась прочесть. Его губы сжались в тонкую, злую линию. Я ждала взрыва, обвинений, но он лишь хмыкнул. Коротко, резко, с той самой привычной, ледяной ноткой сарказма:

— Как скажешь, госпожа Роксана.

* * *

Дождь лил как из ведра. Мы были злые, голодные и мокрые до последней нитки. Вода заливалась за воротник, хлюпала в сапогах, стекала ледяными ручьями по спине. Каждый порыв ветра хлестал по лицу мокрой плетью.

Как только хлынул дождь, Марк, бледный и злой, создал над нами голубоватый купол из магической энергии. Он продержался героических полчаса, вытянув из рыжего мага все соки, прежде чем с треском рассыпался под натиском стихии. Марк рухнул на колени, его дыхание было хриплым и надсадным.

— Больше… не могу… — выдохнул он, вытирая с лица смесь пота и дождя.

Я бросила взгляд на Шэра. Он шел чуть в стороне, его белые волосы слиплись, ткань рубашки прилипла к мощному телу, обрисовывая каждый мускул. Он не дрожал. Не сутулился. Шел с тем же невозмутимым, ледяным достоинством, словно морской бог.

Он мог. Тартар побери, он мог! Отвести воду, создать сухой кокон вокруг себя, а то и вокруг всех нас! Но нет. Предпочел мокнуть вместе со всеми.

Как живой, ходячий, мокрый и очень молчаливый упрек: «Я же говорил, идиоты».

Идиоты. Да, мы были идиотами. Не послушали Повелителя Воды о надвигающейся буре и теперь расплачивались.

Я никогда не была в горах в дождь. Да что там! Я и в горах-то не была. Первые десять лет моей жизни прошли на каменных мостовых Рима, остальные восемь — на острове Эрин, огромной равнине с болотами, холмами и лесами.

Даже в страшном сне я не смогла бы представить, что ливень в горах, пусть даже очень сильный, превращается в… потоп.

Годраш, который вырос на известняковом плато Буррен, и Марк с Сильвией, которые и вовсе провели всю жизнь среди инсул и храмов столицы, такого тоже не ожидали.

Вода, стекавшая с горных склонов, превратила тропу в бурлящий, грязевой поток. Камни катились под ногами мулов, заставляя животных спотыкаться и реветь от страха. Мы шлепали сначала по щиколотку, потом по колено в ледяной, несущей мелкие камни жиже.

— Держите мулов! — вдруг заорал Годраш, пытаясь ухватить вожжи вырывающегося животного.

И тут Мемнон поскользнулся на скользком камне. Его нога угодила в расщелину, а вожжа от его мула намертво обвилась вокруг запястья. Животное, обезумевшее от шума воды и грома, рвануло вперед. Мужчина закричал: жутко, отчаянно! И его потащило за собой, прямо в кипящую коричневую массу, которая уже несла ветки и мелкие камни.

— Держи! — завопил Кай, пытаясь ухватиться за товарища, но сам едва не свалился.

Я рванулась вперед, инстинктивно вызывая корни из мокрой земли, но они были слабыми, размытыми, не слушались. Моя магия растений тонула в этой потоке.

— Шэр, пожалуйста! — крикнула я, не думая, обращаясь к единственному, кто мог что-то сделать в этом хаосе.

Атлант даже не повернул головы. Он лишь резко развернулся лицом к потоку, его рука взметнулась вверх. И вода… послушалась. Вздыбилась, образовав временную плотину.

Прямо перед несущимся мулом и волочащимся за ним Мемноном бурлящий поток раздвинулся как занавес. Еще один резкий жест и мы оказались в узком, сухом коридоре из воздуха и камня, стенки которого были гладкими, текучими, но незыблемыми водяными барьерами. Мул влетел в этот коридор, потеряв тягу потока, и замер в растерянности. Мемнон, чуть не захлебнувшийся, оказался на мокром, но твердом дне.

— Тащи его! — рявкнул Годраш, уже успевший схватить мула за узду.

Марк и я бросились к Мемнону.

Кай, рыдая от облегчения, помог нам вытащить перепуганного до полусмерти раба из воды и распутать вожжу. Его нога распухла, похоже на сильный вывих, а запястье было содрано до крови, но, главное, он был жив.

— Вверх! Быстро! — голос Шэратана, низкий и властный, перекрыл грохот стихии. Он показывал на крутой склон справа от тропы, где виднелся темный провал. — В ту пещеру!

На этот раз спорить никто не стал. Даже Марк молча поплелся за Годрашем, который, кряхтя, тащил за собой мулов, как домашних собачек, и прокладывал путь вверх по скользкому склону к спасительной пещере.

Шэр держал водяные стены еще несколько минут, его лицо было сосредоточенным, но не напряженным. Просто… делом занят. Потом он опустил руку и стены рухнули, а вода с ревом слилась обратно в единое русло. Плотина рассыпалась.

Пещера оказалась неглубокой, но сухой. Сырой запах камня и пыли после ледяной бани казался райским. Мы ввалились внутрь, тяжело дыша, отряхиваясь, как мокрые псы. Годраш впихнул внутрь мулов и рухнул на каменный пол, издав стон удовольствия. Марк прислонился к стене, закрыв глаза. Сильвия сразу же опустилась рядом с перепуганным Мемноном, ее руки засветились мягким золотистым светом — она принялась лечить его покалеченную ногу. Кай сидел, обхватив колени, и тихо плакал.

Я стояла у входа, глядя на сплошную стену дождя за камнями, чувствуя, как по спине бегут мурашки от холода и… стыда. Мы не послушали, а он спас. Опять. И его молчание было хуже любого упрека.

Шэр вошел последним. Он отряхнулся, и вода буквально стекла с него, ставляя его одежду и волосы почти сухими.

Я вздохнула, собираясь что-то сказать — извинение? Благодарность? — как вдруг почувствовала странное движение у ноги. Что-то холодное, скользкое и цепкое скользнуло по сапогу и вцепилось мне в бедро, чуть ниже пояса.

Глава 8

Все вздрогнули от моего неожиданного вопля. Марк схватился за амулет, Годраш зарычал, Сильвия вскрикнула. Я посмотрела вниз.

На моем бедре сидела… ну, в общем, жаба.

Маленькая, не больше моей ладони, но удивительно цепкая. Кожа у нее была не зеленой, а скорее серо-голубой, с темными, почти черными разводами, как морская галька. Глаза — большие, выпуклые, золотисто-янтарного цвета — смотрели на меня с глупым, наглым любопытством. И цеплялась она не липкими лапками, а острыми, крошечными коготками, впившимися в

— Эй! Ты как здесь оказалась? — я попыталась аккуратно стряхнуть ее ногой. Не тут-то было. Жабка вцепилась мертвой хваткой.

Шэр обернулся. Его взгляд скользнул по незваному гостю, и в его синих глазах мелькнуло… узнавание? Или… веселье?

Он встал, подошел ко мне и без лишних церемоний нагнулся.

— Привет, малышка, — пробормотал Шэр, и уголок его губ дрогнул в едва уловимой улыбке. Он погладил жабку пальцем по спине, и та зажмурилась от удовольствия.

Он аккуратно, но твердо отцепил коготки жабки от моей ноги. Существо не сопротивлялось, его янтарные глазки с интересом уставились на атланта. Шэр поднял малышку на уровень своих глаз, а потом… вдруг усадил мне на плечо.

Жабка тут же впилась коготками в ткань моей рубашки и устроилась, как дома, явно довольная. Она даже издала тихое, счастливое: «Ква-аарк!»

Я замерла в ужасе.

Что происходит?! Почему она не убегает?

А этот беловолосый нахал лишь усмехнулся и вдруг поднял палец:

— Раз.

Я уставилась на него.

— Что?

— Ой, какая миленькая! — воскликнула Сильвия, на секунду отвлекаясь от лечения Мемнона. — Кажется, ты ей нравишься.

Меня будто молнией ударило. Нравлюсь?.. Этого не было… никогда!

Медленно-медленно и осторожно я протянула руку к жабке, ожидая, что она сейчас сбежит. Она не отпрянула. Наоборот, вытянула мордочку и… лизнула мой палец быстрым, шершавым язычком! Холодно и мокро.

— Ой! — я отдернула руку, но не со страхом, а с… изумлением. Сердце забилось чаще.

Шэр усмехнулся.

— Два.

— Да что ты там считаешь?! — возмутилась я, но уже без прежней злости.

Что-то щекотало внутри. Надежда? Безумие? Я осторожно попыталась взять жабку с плеча, чтобы отпустить у входа в пещеру.

— Иди, малыш, на волю. Там твое место.

Но едва мои пальцы коснулись ее прохладной спинки, жабка взвыла! Не квакнула, а именно взвыла — тонким, пронзительным, обиженным визгом, словно я пыталась оторвать ей лапку! Она вцепилась коготками в ткань рубашки еще сильнее и зажмурилась, всем видом показывая: «Никуда не пойду!»

Шэр рассмеялся. Настоящим, низким смехом, который эхом отозвался в маленькой пещере.

— Три. — Он посмотрел на меня, и в его глазах светилось торжество и какая-то теплая, непонятная мне нежность. — Кажется, ты говорила, что друиду нужно получить три согласия от животного, чтобы оно стало фамилиаром? Ну, что ж… Поздравляю себя с фамилиаром, Рокси.

— С кем?! — вырвалось у меня.

Голос сорвался. Я уставилась на жабку, потом на Шэра, потом снова на жабку. Сильвия открыла рот. Годраш хмыкнул.

Шэр просто указал на мою правую руку, где под рукавом рубахи на плече обычно прятались боевые руны друида.

— Сама посмотри.

Я закатала мокрый рукав дрожащими пальцами. И замерла. Дыхание перехватило.

Кожа… светилась. Светилась изнутри нежным, теплым бирюзовым светом. И на ней, поверх знакомых боевых огамов, проступали новые знаки: сложные, изящные, переплетающиеся линии. Знаки Связи. Знаки Обретения фамилиара.

Они пульсировали в такт моему бешеному сердцу и… сердцу маленького существа на моем плече.

— Как?.. — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от сияющих рун. Голос пропал, превратившись в хрип. — Как это возможно?.. Я же… Я же не могу… У меня не может быть…

Слезы навернулись на глаза. От невероятного, оглушительного счастья, смешанного с абсолютным шоком. Фамилиар. У меня теперь есть… фамилиар. После всех этих лет стыда, насмешек, отчаяния…

И в этот момент я ощутила где-то внутри, в самой глубине сознания, там, где раньше была только пустота и одиночество, появилось… присутствие. Маленькое, яркое, наглое. Оно было похоже на прохладный камешек, обкатанный волнами. Оно чувствовало мой шок и отвечало волной… любопытства? И странного, успокаивающего тепла.

А еще я вдруг поняла, что вижу себя же чужими, но одновременно своими глазами: мокрую, растерянную, но — свою. И Шэра — большого, мокрого, безопасного. И ощущала желание… быть рядом, сидеть на плече, наблюдать... Радоваться вместе.

Живая, трепещущая нить магии и доверия протянулась между мной и этим голубоватым «жабенышем». Она была тонкой, как паутинка, но невероятно прочной. Нерушимой.

Я вновь протянула руку к жабке.

Малышка посмотрела на мою ладонь своими золотистыми глазами, потом ловко спрыгнула и устроилась у меня на ладони, чувствительно, но не больно цепляясь коготками за пальцы. Ее крошечная грудная клетка быстро вздымалась. Я почувствовала ее довольное мурлыканье прямо у себя в голове. Не кваканье, а мурлыканье, будто у кошки.

На глаза вновь навернулись слезы.

— Ква-аарк? — спросила она, и это было похоже на смех.

— Кажется, она спрашивает, почему ей досталась такая плаксивая хозяйка? — хмыкнул Шэр с улыбкой.

Я тоже рассмеялась, поднося малышку к своему лицу.

Мой фамилиар. Мой подарок от водной стихии и… от загадочного атланта, который смотрел на нас с такой улыбкой, будто подарил мне целое королевство, а не головастика в голубой шкурке.

Жабка сладко сопела на свернутом плаще в углу пещеры. Рядом храпел Годраш, ворочался Марк, тихо стонал во сне Мемнон. Сильвия спала, свернувшись калачиком. Даже Кай клевал носом.

Только я никак не могла уснуть. Каждые пять минут я протягивала руку, касаясь прохладной, дышащей спинки фамилиара. Не исчезла. Не привиделась.

Впрочем, не только мне не спалось.

Я поднялась, прошла к выходу, осторожно ступая между спящими, и сделала шаг из-под навеса пещеры. Холодные капли тут же забарабанили по голове и плечам.

Шэр стоял снаружи, прислонившись спиной к мокрой скале. Дождь уже стих до назойливого моросящего дождя, серебряные нити стекали по его белым волосам, по лицу, по темной ткани рубахи, плотно прилипшей к мощным плечам и спине. Все это явно не доставляло ему дискомфорта: Повелитель воды был в своей стихии.

— Не надо стоять под дождем, — бросил он, не поворачиваясь, словно почувствовал мое присутствие кожей. — Простудишься.

— Я не настолько нежная, чтобы заболеть из-за воды, — парировала я, подходя ближе. Подошвы сапог хлюпали по мокрому гравию.

Он медленно обернулся. Его синие глаза в полумраке казались почти черными, как море в шторм. — Снова решила со мной поспорить? — Нет… — Я опустила взгляд, разглядывая мокрые камни под ногами. Голос вдруг стал тише. — Хотела сказать спасибо. За… за фамилиара.

Я кивнула в сторону пещеры, где спала малышка, удобно устроившись на моем плаще.

— Не за что, — он пожал плечами, и капли дождя скатились с них. — Моей заслуги тут нет. Она сама тебя выбрала и сама к тебе пришла. Я просто решил немного ускорить ситуацию, пока ты не начала с воплями удирать от нее по всей пещере.

— И ничего бы не начала! — возмутилась я, чувствуя, как жар заливает щеки. Скорее всего, так и было бы. — В общем, я просто хотела

— Уже сказала, — усмехнулся он. Он стоял близко. Слишком близко. Дождь создавал вокруг нас невидимый, влажный кокон, отрезая от спящих в пещере. — Два раза.

— Нет… — я набрала воздуха, заставив себя поднять на него глаза. Сквозь пелену дождя его лицо казалось резче, еще более нечеловечески красивым. — Второй раз это за то, что мы не послушали тебя, а ты нас спас… Снова…

Я запнулась. Признание давалось тяжело.

— Как всегда, — пожал он плечами, но в его глазах не было привычной насмешки. Была… глубокая усталость? И что-то еще. — Но ты права: проблема есть. Если ты не начнешь меня слушать, когда я говорю о таких вещах… Я не всегда смогу быть рядом. Или… смогу, но не успею.

Мысль о том, что его может не быть рядом, ударила неожиданно остро. Внутри будто все похолодело. Я резко отвернулась, делая вид, что разглядываю трещину в мокрой скале.

— Я… постараюсь, — выдохнула я, слова казались неловкими, но искренними. — Прислушиваться. К твоим советам.

— И просьбам, — добавил он тихо, но настойчиво. Его взгляд был прикован ко мне, тяжелый и оценивающий.

— И просьбам, — повторила я, кивнув. В горле пересохло. — Обещаю.

Наступила пауза. Звучал только шелест дождя, далекое журчание потока где-то внизу и наше дыхание: мое чуть учащенное, его ровное и глубокое. Влажный воздух был напоен запахом мокрого камня, земли и сосновой хвои.

— Я не думала, что вообще когда-то такое случится… — прошептала я, разрывая тишину. Голос задрожал. — Что у меня будет фамилиар. Что это вообще… возможно.

Он не ответил сразу. Вместо этого наклонился чуть ниже, его губы оказались рядом с моим ухом. Его теплое дыхание смешалось с прохладой дождя.

— И это стало возможно после нашей свадьбы, — прошептал он так тихо, что я едва различила слова.

— Что?.. — я потрясенно выдохнула, отпрянув, чтобы увидеть его лицо. — Как это связано?

— Я тебе после объясню.

Он загадочно улыбнулся, а я почувствовала, как внутри закипает любопытство.

— Почему не сейчас? — я попыталась настоять на своем.

— М-м-м… — он задумчиво провел пальцем по каплям, стекавшим по скале рядом. — Думаю, что это будет непростой разговор. И не на пять минут под дождем.

— Боишься, что тогда тебе не хватит сил высушить меня? — рискнула я пошутить, в попытке снять напряжение.

Ох! Это была плохая идея, Рокси. Очень-очень плохая…

Его взгляд скользнул по мне: по мокрым волосам, прилипшим ко лбу и щекам, по рубахе, которая, промокнув, облепила тело, откровенно обрисовывая каждый изгиб. В его глазах вспыхнул знакомый, опасный огонек. Что-то темное и жадное.

— Предпочел бы, чтобы ты оставалась мокрой, — прозвучало низко, с хрипотцой. Его голос был как бархат, обсыпанный морской солью.

Я почувствовала, как кровь ударила в лицо. Руки инстинктивно попытались прикрыть грудь, но это было бесполезно.

— Я… я и правда лучше пойду спать, — пробормотала я, делая шаг назад, к спасительной пещере.

Но его рука молниеносно сомкнулась на моем запястье. Не грубо, но неотвратимо. Он не дернул, просто не дал уйти. Я замерла, глядя на его пальцы, обхватившие мою кожу. Дождь лил на нас, стекая по лицу, шее, проникая под одежду.

Он смотрел на меня. В его глазах не было насмешки или жалости. Только откровенное неприкрытое желание. И прежде чем страх или разум успели что-то крикнуть, он обхватил меня за плечи, притягивая к себе. Не рывком, а властно, не оставляя шанса на отступление. Его другая рука легла на мою поясницу, прижимая.

Он наклонился.

Его губы нашли мои. Уверенно. Не спрашивая разрешения. Я замерла от шока, ошеломленная внезапностью, холодом дождя и жаром его тела. А потом… потом тело отозвалось само. Тот самый предательский уголек, тлевший внутри с той самой ночи, вспыхнул ярким, неконтролируемым пламенем, сжигая сомнения и страх.

Я ответила на поцелуй. Со всей страстью, на которую была способна. С тем диким, неосознанным влечением, что сводило с ума с первого взгляда на этого высокомерного невольника с глазами цвета штормового моря.

Мои пальцы вцепились в его мокрую рубаху, сминая ткань, притягивая его ближе, еще ближе. Его руки крепче обвили мою талию и спину, прижимая к себе так, что я чувствовала каждый твердый мускул его торса, каждое мощное биение его сердца. Мир сузился до точки соприкосновения губ, до его вкуса — соли дождя, прохлады ночи и чего-то бесконечно его, горячего и запретного. Дождь лил на нас, смешиваясь, стекая по щекам, губам, шее, но мы его не замечали. Был только он. Его губы. Его руки. Его тело, прижатое к моему.

Он оторвался первым. Дыша чуть чаще обычного, его грудь вздымалась под мокрой тканью. Его глаза, темные и бездонные, как сама ночь, смотрели на меня. Его большой палец медленно, с непристойной нежностью, провел по моей нижней губе, смывая дождевую воду и… след его поцелуя.

— Это «спасибо»… — прошептал он хрипло, и его дыхание обожгло мою кожу, — …мне нравится куда больше.

Глава 9

— Почему жаба?! — возмущался Марк, развалившись на скамье в провонявшей табаком и пивом, в таверне «Ржавая кирка» шахтерского городка Фодина, пока мы ждали свой заказ.

До этого дырявого пристанища мы все же добрались, но лишь к вечеру следующего дня, когда вода ушла, а горные тропы вновь стали похожи на дороги, а не на русла бурных рек.

Мы разместились в самом углу, пахнущем дешевым вином, жареным луком и горной пылью.

— У всех друидов фамилиары как фамилиары: волк, кабан, на худой конец косуля, какая-нибудь. А вот какой прок от жабы?! — продолжал он, размахивая кубком с мутным пойлом. — С другой стороны… — он хитро прищурился, — ты можешь сдать эту неведому зверюшку в Императорский Зверинец и выполнить свое задание к Самайну. Одно задание — в карман!

— Да я лучше тебя сдам! — вызверилась я с такой искренней яростью, что рыжий маг моментально пересел на другой конец стола, чуть не опрокинув кубок.

— Эй-эй! Спокойствие, только спокойствие! Я же по-дружески!

— А чем ты эту жабенцию кормить будешь? — поинтересовался Годраш, отрываясь от огромного куска хлеба с салом. Он хохотнул, гулко, как обвал в горах. — Мух будешь ловить? Или она сама на твоем плече языком так: оп! оп! Удобняк! И ни один комар твою задницу не укусит. Ну, кроме остроухого.

Он снова загоготал, довольный собственной шуткой, а я смутилась. Неужели так заметно, что между мной и атлантом… что-то есть? Или у это тролля просто язык, как помело?

Рядом со мной на стул опустился Шэр, принеся с собой спасение в виде огромного блюда с

Он ловко подхватил с моего плеча «жабку», которая мирно дремала, свернувшись калачиком, и подтолкнул ее к мисочке. Та сначала недовольно надулась, издав тихий писк, но сообразив, что ей привалило угощение, мгновенно набросилась на мясо, разрывая его острыми коготками и заглатывая с жадным чмоканьем.

— Мясо?! — ахнула Сильвия, брезгливо сморщив носик. — С каких пор жабы едят мясо?!

— Эти — едят, — спокойно пояснил Шэр, отламывая себе кусок свинины, как обычно не торопясь объяснять что-то еще.

Марк вытаращил глаза, наблюдая, как крошечное создание уплетает сырую говядину с аппетитом льва. А после подозрительно поинтересовался, понизив голос:

— А людей она, случаем, не жрет?

— Подрастет — может и сожрать, — так же невозмутимо отозвался атлант, откусывая хлеб.

Годраш поперхнулся, а Сильвия, кажется, тоже захотела пересесть к Марку, но героически сдержала недостойный позыв, лишь побледнев.

— То есть, это вообще не жаба? — Подозрительно прищурилась я, наблюдая за своим прожорливым питомцем.

Одновременно я мысленно перебирала всех известных мне амфибий и рептилий Эрина и Империи. Ничего даже близкого! Эта голубоватая шкурка и пятна, эти когти, зубы…

— А кто тогда? — спросила я прямо, уставившись на Шэра.

Он медленно пережевал, вытер пальцы и нагло улыбнулся.

— Ты мне скажи. Кто из нас друид?

— Ах, ты!.. Ты… — я попыталась подобрать слово, которым можно было бы припечатать этого наглого, вечно все знающего и вечно молчащего атланта, но так и не смогла придумать. — Ты серьезно: знаешь, но не скажешь?!

Шэратан развел руками, делая вид невинной жертвы.

— Кстати, как ее назовешь? — поинтересовалась Сильвия, тоже рассматривая жабку, которая, наевшись, облизывала коготки с довольным видом. — У нее же должно быть имя?

Я растерялась. Имя? Я тысячу раз представляла, как назову своего фамилиара! Гордого оленя, стремительного сокола, свирепого кабана… Но голубую жабу-мясоедку размером с ладошку?

— Брини, — вырвалось у меня почти бездумно. Просто первое, что пришло в голову.

— Брини? На моем языке это значит «капелька». Красивое имя, — мгновенно одобрил Шэр, и в его глазах мелькнуло что-то теплое и понимающее. — Ей подходит.

Он кивнул на жабку. Та, словно услышав, повернула свою мордочку и издала довольное: «Ква-арк!»

— Слышала? Теперь ты Брини, — торжественно объявила я ей. Она лизнула воздух в мою сторону.

— Кстати, я поговорил с хозяином таверны по поводу шахты «Тенистой», — вставил Марк, подкладывая Сильвии добавку из общей миски. — Он говорит то же, что и наши проводники. Только добавляет, что барабаны теперь слышны даже днем, особенно перед туманом. И что в последнюю неделю пропали еще трое рабов, посланных за инструментом в заброшенный штрек.

Едва он договорил, как в таверну ввалился Кассий Лонгин, управляющий рудником. Он выглядел измотанным: его добротная туника была в грязи, а лицо стало серым от усталости.

— Проклятый потоп дороги размыл, — он тяжело дышал, опираясь о косяк двери. — Наконец-то добрались... Прошу извинить, что не встретил вас вчера, как договаривались. Пришлось задержаться в Картахене, пока дождь пройдет.

Мы переглянулись, промолчав о том, что сами лишь пару часов как приползли в городок, и сейчас выглядели, наверное, не лучше.

— Ничего. Мы тоже… задержались, — смущенно кашлянул Марк и торопливо перешел к делу. — Господин Кассий, у нас вопросы. Почему нам не рассказали о барабанах? О пропаже еды и слитков? О людях, которые исчезают бесследно?

Кассий махнул рукой, снимая мокрый плащ и опускаясь на свободную скамью с тяжелым вздохом.

— Барабаны… — он пренебрежительно сморщился. — Эхо от горных склонов и ущелий. Так бывает из-за ветра или воды.

— Но они все так уверены, — пробормотала Сильвия.

— Страхи темного люда, госпожа жрица, — махнул рукой управляющий. — Рабы и плебеи всегда найдут, кого обвинить, лишь бы не работать. То духи гор, то демоны Тартара.

— А пропажи еды и слитков? — не унимался рыжий маг.

Управляющий пожал плечами.

— Воруют свои же. Всегда воруют. Кого-то поймали, выпороли или повесили… Но всегда найдется тот, кто думает, что именно ему улыбнется Фортуна. Так и висят потом вдоль дороги… счастливчики. Так что не слушайте эти сказки.

— Сказки?! — оглушительный рев прозвучал из угла таверны.

Пожилой, коренастый мужчина с лицом, изрытым шрамами и прожилками, был явно давно и крепко знаком с забродившим виноградным соком. Он встал, пошатываясь, и направился к нашему столу.

— Сказки, сучий ты сын?! — заорал он, грохоча кулаком по столу. — Я своими глазами видел этого демона, Кассий Лонгин! Вот этими вот! Глазами!

— Прошу простить, — неловко пробормотал управляющий. — Это Брут Феррекс — старый шахтер, отработавший в «Тенистой» дольше всех.

— А все вы докопались, сукины дети! — бушевал Брут, тыкая грязным пальцем в бледнеющего управляющего. — Жадность! Дурость! Жилы им мало! Копали все глубже и глубже! А там… — он понизил голос до драматического шепота, но его все равно слышала вся таверна, — …там Тартар! И выпустили… демона! Черного, как сажа! С глазами, как угли! Слышу: рычит, земля трясется! А запах… запах серы и гари! Это он людей забирает! Это он жилу сожрал, проклятый! Ты сам знаешь где! — Он снова заорал, тыча пальцем уже в сторону гор. — Там, где старые штольни обвалились! Там вход в самый Тартар!

Кассий вскочил, его лицо побагровело от гнева и смущения.

— Брут! Замолкни! Ты пьян!

— Пьян?! — заревел старик. — Да я трезвее тебя, щенок! Я все видел! А ты, прихвостень Флакка, только и умеешь, что рты затыкать да пороть! Докопаетесь! Всех нас тут демон сожрет! И тебя первого, Кассий Лонгин! — Он плюнул на пол к его ногам, развернулся и, пошатываясь, побрел обратно к своей кружке, бормоча проклятия под нос.

В таверне повисло тягостное молчание. Кассий стоял, дрожа от ярости и унижения. Мы переглядывались, пытаясь отделить пьяный бред от крупиц правды. «Черный демон с пылающими глазами»? «Запах серы и гари»? «Лаз обвала в старых штольнях»?

Это звучало куда страшнее, чем какие-то кобольды. И слишком правдоподобно для простой выдумки.

Вскоре все разошлись по своим комнаткам под крышей таверны: тесным, пропахшим сыростью и свалявшейся шерстью. Я устроила Брини на подушечке из свернутого плаща в изголовье кровати. Она свернулась клубочком и почти мгновенно уснула, ее бока равномерно вздымались.

Я пыталась уснуть, но мысли крутились как бешеные. Кроме того, что происходит в этих горах, я вспомнила слова Шэра. Он обещал рассказать, как Брини связана с той ночью и с нашей проклятой свадьбой.

Любопытство оказалось сильнее усталости и смущения. Пусть только попробует и в этот раз умолчать!

Я встала, тихо прошла по скрипучему коридору к его двери. Сердце колотилось глупо и громко. Я мялась на пороге, кусая губу,

Дверь открылась почти мгновенно. Шэр стоял на пороге, уже без верхней туники, в простых льняных штанах. Его белые волосы были распущены по плечам. Он явно не спал и… явно ждал. Меня.

По крайней мере, Шэр точно не удивился моему появлению, а только бросил:

— Думал, ты раньше придешь, — прозвучало его ровный, чуть хрипловатый голос. Он отступил на полшага, жестом, больше похожим на приказ, чем на приглашение: — Проходи.

Я переступила порог, сглотнув комок нервного напряжения. Жар, предательский и знакомый, начал подниматься от шеи к щекам.

— Занята была… Устраивала Брини…

Комната была такой же убогой, как моя: узкая койка, грубый стол, таз с водой. Но в его присутствии она казалась еще меньше. Воздух стал гуще, стены — ближе. Атлант обладал странной способностью заполнять собой любое пространство, делая его тесным и электрически заряженным.

— Как она? — спросил он, его голос был спокоен, но взгляд, скользнувший по мне, казалось, выискивал что-то глубже формального ответа. — Точнее, как вы вместе?

— Ну… Непривычно видеть себя другими глазами. Улавливать чужие эмоции, — призналась я, глядя куда-то мимо его плеча. — Но я ожидала, что почувствую наше слияние как-то… более сильно, остро. Подозреваю, это из-за того, что она слишком маленькая… детеныш.

— Да, она совсем малек, — кивнул Шэр, его губы тронула едва уловимая улыбка. — Даже не подросток. Головастик, по сути.

— А ее… родители? — спросила я осторожно, внезапно осознав всю хрупкость существа, доверившегося мне.

Он пожал сильными плечами, тень скользнула по его лицу.

— Кто знает. Могли погибнуть. Или… дождевой поток мог просто смыть гнездо. Водяные драконы откладывают яйца высоко в прибрежных скалах материка. Детеныши, когда подрастают, находят дорогу в море сами.

— Во-дя-ные… — я прошептала, растягивая слово, пытаясь осмыслить. — …драконы?!

Шок ударил, как обухом по голове. Ужас — холодный и липкий — смешался с диким, нелепым восторгом. Дракон?.. У меня фамилиар — дракон?!

— Все же проговорился, да? — он усмехнулся, проводя ладонью по волосам и убирая от лица белые пряди.

— Дракон… — повторила я, все еще не веря. — С ума сойти.

— Пока что очень юный малек, — поправил меня Шэр. — До того дракона, которого ты представляешь, ей расти годы. Точнее, десятилетия.

Я умолкла. В голове крутились обрывки мыслей: Чем кормить дракона? Как лечить? Где она будет спать, когда вырастет с дом?

Мы точно не проходили этого в Обители. В бестиариях Эрина и Империи водяных драконов не было, но Шэр узнал ее мгновенно… Значит, они водятся… Там? В его таинственной Атлантиде?

О, боги! Как вообще растить дракона?! Паника сжала горло.

— И… — я сглотнула, собираясь с духом, — ты обещал рассказать, как связано появление фамилиара с… Бельтайном.

Я тщательно избегала слова «свадьба», но атлант же, казалось, не испытывал ни малейшего дискомфорта. Он оттолкнулся от стены и отодвинул единственный скрипучий стул, жестом предлагая сесть. Сам же прислонился к стене рядом, скрестив руки на груди. Его тень легла на меня, огромная и укрывающая.

— Да. Ты помнишь, в чем суть Ритуала Свадьбы между людьми и иными расами? — спросил он прямо. Слово «свадьба» прозвучало из его уст естественно и неотвратимо.

Я кивнула, вспоминая смутные знания друидов. Брачным связям на занятиях в Обители было отведено не так много времени, буквально один-два урока. Все равно свадебными церемониями занимаются Высшие мастера-архидруиды, а не выпускники.

— Да, помню. Уравновесить энергии. Связать долгую жизнь нелюдя и короткий век человека… Чтобы предотвратить раннюю смерть одного из пары и обеспечить… здоровое потомство.

— Верно. Но это не все, — его голос понизился, стал глубже, интимнее в тесноте комнаты. — В момент консумации брака…

— Которой у нас не было! — выпалила я, чувствуя, как уши пылают.

— Фактически не было, — согласился он спокойно, но его тяжелый, неумолимый взгляд скользнул по моим губам, заставив сердце екнуть и бешено забиться. — Но магия Бельтайна засчитала наш поцелуй и… намерения. Так вот, в этот момент происходит еще кое-что: все магические воздействия, заклятия, блоки, проклятия — все, что было наложено на жениха или невесту с рождения и до свадьбы — все разрушается. Сметается силой брачной магии.

— Причем тут это? — мое удивление граничило с раздражением. Я не понимала, куда он клонит.

— То есть тебя даже не смутило за месяц пути из Нарбонны в Картахену, — его губы искривились в откровенной, почти дерзкой усмешке, — что лошади перестали шарахаться от тебя, как от огня? Что птицы не улетают с воплями? А та старая дворняга у постоялого двора позволила себя погладить?

Я замерла. Проклятье. Он прав. Я замечала! Но отчаянно игнорировала странную остроту мира. Звуки казались громче, запахи — насыщеннее, краски — ярче. Ощущение жизни вокруг: травы, деревьев, животных, било в меня в десятки раз сильнее, чем раньше.

Но все это время я была слишком занята тем, чтобы украдкой проверять запястье: погасла ли проклятая брачная татуировка?

— Я… я не придала значения, — пробормотала я, чувствуя, как жар пылает не только на щеках, но и на шее, на груди. — Слишком много всего происходило…

Ложь. Я просто боялась копнуть глубже. Боялась признать, что связь с Шэром дает не только злость и стыд, но и… это.

— Что ж… Я, конечно, не маг, — Шэр вздохнул и развел руками, его усмешка сменилась странной серьезностью. — Не в вашем, имперском, понимании. Если сомневаешься — спроси Марка. Он должен знать теорию. Но судя по тому, что произошло… — Его взгляд стал пронзительным, почти физически ощутимым. — …На тебя когда-то, очень давно, наложили мощное заклятие. Чары, блокирующие твой дар друида. Полностью подавить не смогли и сила растений прорвалась. Но связь с животным миром… ее отрезали. Закрыли. И она была заблокирована до той ночи. Магия брака разрушила этот блок.

Меня будто окатили ведром ледяной воды с головы до ног. Кровь отхлынула от лица, оставив кожу мертвенно-холодной. В ушах зазвенел тонкий, пронзительный звон. Комната поплыла.

— Не может быть! — хриплый шепот вырвался сам собой, больше похожий на стон. — Этого просто не может быть!..

— Уверена?.. — Его голос прозвучал тихо, но сокрушительно. Как приговор.

Я замерла. Обрывки воспоминаний, смутные, детские сами вдруг всплыли в памяти.

Страх в глазах матери, холодные пальцы отца… Удушливый, сладковато-горький запах ладана в темной комнате. Сильные, чужие руки, которые не дают вырваться. Жгучая, разрывающая боль в груди, а потом… пустота. Глухая, ледяная пустота там, где раньше щебетали птицы и шелестела жизнь.

Я закусила губу до крови, пытаясь сдержать рыдания. Слова вырывались обрывками, через спазмы в горле:

— Он… Он бы не стал… — голос срывался, переходя в

— Роксана… — Шэр шагнул ко мне. Его лицо стало серьезным, сострадающим.

Это сочувствие стало последней каплей. Слезы сами хлынули из глаз, горячие и соленые. Я плакала, обхватив себя руками, чувствуя себя преданной, обманутой, маленькой и страшно одинокой.

Тогда он не выдержал. В два шага Шэр оказался рядом. Его сильные руки обхватили меня с удивительной нежностью. Он легко поднял меня и… усадил к себе на колени, прижав к широкой твердой груди. Я уткнулась лицом в теплую, грубую ткань его рубахи, вдыхая знакомый запах моря, кожи и чего-то неуловимого Его… Широкая сильная ладонь легла мне на спину, другая — на затылок, мягко укрывая от всего мира. Он гладил меня по волосам, тихо шепча что-то на своем языке: странном, мелодичном, звучавшем как шум прибоя.

И слова полились сами. Обрывками, сквозь всхлипы, сквозь ком в горле.

— Знаешь, мне было восемь, — голос был хриплым, чужим. — На наш особняк напали бандиты. Я… я спряталась в саду, испугалась до полусмерти. Очень. И тогда… растения. Лианы. Они выросли везде… опутали бандитов… задушили… Вся семья спаслась. Но… они смотрели на меня… как на чудовище. Мать плакала. Отец был в ужасе. Потом… уже в Риме он возил меня куда-то… к какому-то мужчине. Я плохо помню. Было темно… Мрачная комната, запах ладана. Отец называл его… «Домиций», говорил: «Спаси ее». Я помню боль… жгучую боль здесь… — Я приложила ладонь к груди. — И чувство, будто часть меня… оторвали. Тогда я не поняла, что произошло…

— Архимаг Домиций, глава Академии магии? — тихо, но с ледяной ясностью уточнил Шэр. Его пальцы на мгновение замерли у меня на затылке. — Тот самый, что дал задание Марку.

— Не уверена… Возможно. В восемь лет не слишком запоминаешь важных дядек… Но после этого отец сказал… — Я сглотнула горький ком. — …что я могу больше не беспокоиться. Что все в порядке. Что я… безопасна. Но… — Мои пальцы впились в ткань его рубахи. — …через два года… в десять лет… все вернулось. Моя сила… растений. Я… я едва не убила брата. Из ревности… глупой детской ревности. Знаешь… все эти ядовитые лианы опять появились. Я не хотела! Я просто злилась! Вот только… животными я управлять больше не могла. Да что там управлять… я даже кошку не могла погладить! Никогда… до Брини.

Отец. Предательское слово обожгло сознание. Он отдал меня Домицию. Попросил, заплатил… позволил тому наложить заклятие, отрезавшее часть моей души, мой дар. Ради чего? Ради спокойствия? Ради видимости нормы в их патрицианском мирке?

Восемь лет унижений в Обители! Восемь лет насмешек, косых взглядов, жалости и этого вечного, грызущего стыда из-за отсутствия фамилиара! Восемь лет я чувствовала себя калекой, изгоем, недочеловеком! И все потому, что он испугался своей дочери. Вместо того, чтобы защитить — отрезал часть меня, а когда это все равно не сработало — выгнал прочь.

Я снова зарыдала, уже не сдерживаясь. Шэр держал меня, крепко, надежно, продолжая гладить мои волосы медленно и спокойно. Его тепло, его сила стали моим якорем в этом шторме обиды и стыда. Постепенно рыдания стихли, превратившись в тихие, прерывистые всхлипы, а потом и вовсе не иссякли.

Наконец, я осмелилась отстраниться, смущенно вытирая опухшее лицо рукавом. Мои глаза, наверняка, были красными и заплаканными. Я чувствовала себя разбитой куклой.

— Спасибо… что выслушал, — прошептала я, не решаясь поднять на него глаза. Стыд за свою слабость грыз изнутри. — И… прости, что развела тут сырость.

— Не извиняйся, — его голос прозвучал немного резко, почти как приказ. — Никогда не извиняйся за правду.

Я кивнула, чувствуя опустошающую тишину и… облегчение. Как будто сбросила невероятно тяжелый груз, который тащила все эти годы.

— Я пойду, — сказала я, голос звучал хрипло, но уже спокойнее. Я попыталась неловко сползти с его коленей. — Спасибо… за то, что рассказал и… был рядом.

Но его рука, лежащая у меня на спине, неожиданно усилила хватку, мягко, но неуклонно удерживая меня на месте. Он не отпускал. В его глазах мелькнуло что-то незнакомое. Нежность? Желание? Все вместе?

Он медленно наклонился. Его губы коснулись моих — нежно, осторожно, вопрошающе. Совсем не так, как в ту ночь под чарами или в горах под дождем. Это был поцелуй-утешение, поцелуй-обещание: «Я здесь. Ты не одна». От неожиданности и этой потрясающей, непривычной нежности я замерла. А потом… ответила. Сначала неуверенно, робко, прикасаясь к его губам своими, еще солеными от слез. Потом — с нарастающей силой, с признанием, которое вдруг вспыхнуло в душе ясным пламенем.

Мне нравится Шэр.

Признание прозвучало в голове громко, неоспоримо, сметая остатки сомнений. Пожалуй, для «я влюблена» — еще слишком рано, но «нравится»... Да, очень.

Его сила, его ум, его сарказм, его неожиданная нежность сейчас… Даже его тайны. Все это будило во мне что-то глубокое, теплое, пугающее и безумно притягательное.

Может быть… эта случайность, наша связь… не так и ужасна?

Мы оба — равны. Оба изгои: он — бывший невольник с клеймом и потерянной памятью, я — лесная ведьма с отрезанной душой и проклятой силой... После выполнения заданий, или феерического провала, мы ведь можем остаться… вместе? Путешествовать по огромным просторам Империи, а после осесть где-нибудь на окраине у моря. Прожить обычную счастливую жизнь. Подальше от Рима, от патрициев, от лжи и предательства высшего света, без необходимости оглядываться за спину, ожидая того, что тебя предадут близкие... Простая жизнь. Честная. Именно то, чего мне хотелось бы…

Поцелуй углубился. Стал увереннее, горячее. Его руки скользнули с моей спины на талию, прижимая ближе. Я почувствовала его возбуждение через тонкую ткань рубахи, и ответное тепло разлилось по моему телу, смешиваясь с остатками слез и новой, опьяняющей волной желания.

Его пальцы нашли шнуровку моей туники, начали осторожно, но настойчиво распутывать узел. Губы спустились ниже, лаская обнаженную кожу шеи, плеч... Я замерла на мгновение, погруженная в ощущения: вкус его губ, его запах, звук его учащенного дыхания, твердость его тела под моими руками…

И вдруг резкий, пронзительный толчок в моем сознании. Не мысль и не звук, а чистая, нефильтрованная паника.

Острый, как ледяная игла, страх, не мой.

Брини!

Я дернулась, вырываясь из его объятий с почти болезненным усилием.

— Что случилось? — Шэр хрипло выдохнул, его глаза были темными от желания, а руки все еще держали меня за талию.

— Брини… — я задыхалась, пытаясь совладать с нахлынувшими ощущениями. Страх фамилиара бился в моей груди как птица в клетке. — Она… проснулась.

— Или это я испугал тебя?

— Не в этом

Но главное: паника Брини была реальной и острой.

— Ей плохо! Мне нужно к ней!

Он тоже встал, его фигура снова заполнила комнату.

— Мне пойти с тобой?

— Нет-нет! — я уже была у двери, хватая ручку. — Я справлюсь. Спокойной ночи!

Глава 10

Я выскочила в темный коридор и рванула к своей комнате в самом конце. Деревянные половицы скрипели под ногами, а паника Брини, как эхо, усиливалась с каждым шагом.

Но сердце колотилось не только из-за этого…

Губы все еще пылали от его поцелуев, тело помнило каждое прикосновение его рук, его силу, его… вкус. И это пугало. Куда больше, чем любые враги, битвы или даже предательство отца.

Пугало неотвратимостью, с которой Шэратан легко переворачивал все мои представления о нем, о нас, о будущем.

Я ворвалась в комнату, захлопнув дверь. Брини не спала. Она сидела на своей подушечке, вся надутая, как шар: ее голубая кожа почти почернела от напряжения, крошечные коготки впились в ткань, а золотистые глаза широко открыты от ужаса. Ее ротик приоткрылся, и она издала не привычное довольное «ква-арк», а тонкий, дрожащий звук: «Криии?..»

Я замерла на пороге. Что ее так напугало? Тень? Шум? Еще что-то? Я чувствовала сову, пролетевшую над крышей таверны, слышала мышей в стенах… Но в этой комнате, кроме нас, казалось, ничего живого не было. Во только Брини видела угрозу.

Я шагнула к ней, протягивая руку.

— Малышка, что сл…

Договорить я не успела. Холодная, грубая, пахнущая металлом ладонь резко и с силой закрыла мне рот. Другая рука впилась в талию, прижимая спиной к твердому телу. Сердце остановилось, потом забилось с бешеной силой, адреналин ударил в виски.

— Тихо, — прошипел знакомый, холодный голос прямо у уха. — Не кричи. Я не причиню тебе вреда.

Лар. Точнее, Октавиан. Наемник-убийца, посланный уничтожить нашу группу. Злость, острая и ясная, вытеснила страх. Я медленно, с трудом кивнула, показывая, что узнала и поняла.

Ладонь с моего рта убралась, а рука на талии ослабла, но не отпустила полностью, оставаясь наготове. Предусмотрительный, гад! Я резко отпрянула, разворачиваясь к нему, загораживая собой уголок, где сидела настороженная Брини.

— Как ты сюда пробрался? — выдохнула я, стараясь не повышать голос, но вложив в слова всю свою злость. — Что тебе надо?

Он стоял у стены, сливаясь с тенями в своем темном плаще. Его лицо было напряженным, глаза блестели в полумраке странным блеском.

— Я хотел поговорить, — сказал он тихо.

Его голос звучал… непривычно. Не так холодно-расчетливо, как раньше. Была какая-то натянутость, сдержанная взвинченность. Я чувствовала, как Брини за моей спиной съежилась, издавая едва слышное, испуганное шипение.

— О чем?

— О нас, — ответил Лар, сделав шаг вперед. Он двигался плавно, как хищник. Да, собственном, им и был.

Я отступила на шаг, упираясь спиной в край кровати. Брини прыгнула мне на плечо, цепляясь коготками так, что стало больно, ее маленькое тельце дрожало.

— О… нас? — я не поверила своим ушам. — Каких еще «нас»?!

— Ты мне нравишься, Роксана, — выпалил он, и в его глазах вспыхнул тот самый безумный огонек, что я мельком видела раньше. — Я впервые встречаю такую девушку, как ты… Сильную. Умную. Красивую. К Церберу этот заказ! Я хочу, чтобы ты ушла со мной…

Он запнулся, будто подбирая слова, что было для него неестественно. А я смотрела на него, как на сумасшедшего. Его слова не укладывались в голове. Он правда хочет сказать, что передумает выполнять заказ из-за… симпатии ко мне? Безумие.

— Что?.. Ты мне предлагаешь... — спросила я медленно, не веря, но стараясь держать голос ровным. За спиной Брини замерла, прижавшись холодным бочком к моей шее.

— Уйти со мной. Да, — он сделал еще шаг, сокращая дистанцию. Его дыхание стало учащенным, неровным. — Прямо сейчас, пока твои… друзья спят. Мы легко скроемся на просторах Империи. Уедем хоть на край света! Начнем новую жизнь. У меня есть связи, деньги… У нас все получится. Я сделаю тебя счастливой.

Что?..

Я едва истерично не захохотала. Пять минут назад я думала именно об этом, но… в объятиях другого мужчины.

— Октавиан… Лар, — начала я осторожно, глядя ему прямо в глаза. — Я… тронута. Тем, что ты готов отказаться от задания из-за… чувств. Но… — Я покачала головой, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но твердо. — Я не могу уйти с тобой. Я тебя не люблю…

— Это не важно, — перебил он. — Моей любви хватит на двоих.

— Нет, Лар, так не бывает. Так нельзя прожить всю жизнь. Первая влюбленность пройдет, наступит реальность. Однажды ты захочешь то, чего я не могу тебе дать, потому что у меня нет к тебе чувств… И не будет.

Он замер, словно окаменел. Безумный огонек в его глазах дрогнул, стал неустойчивым. Я поспешила добавить, пока он не взорвался:

— Ты встретишь другую. Хорошую девушку. Которая ответит тебе взаимностью. Которая увидит в тебе того самого мужчину и будет счастлива с тобой. А я буду тебе очень благодарна, если ты просто… оставишь нашу группу в покое. Просто… отпусти нас. Уйди. Начни все заново… И живи своей жизнью.

Наступила тягостная тишина. Брини тихо пискнула у меня за ухом. Я видела, как по лицу Лара пробежала тень. Надежда? Растерянность? Но она длилась лишь мгновение. Потом лицо исказила гримаса чистой, бешеной ярости.

— Это из-за него?! Из-за этого остроухого выродка?! — прошипел он, голос стал низким, хриплым. Он снова шагнул вперед.

Я сжала кулаки, чувствуя, как злость начинает подниматься и во мне, вытесняя жалость. Боевая татуировка на плече вспыхнула тусклым зеленым светом.

— Это не имеет значения. Я сказала «нет». Это мой выбор.

— Не имеет значения?! — рявкнул он, и я услышала, как скрипнули его зубы. — О, нет, Роксана Валерия, теперь это имеет огромное значение! Ты выбрала не того.

Его взгляд скользнул по мне с откровенной, животной похотью, смешанной с ненавистью. Он кивнул в сторону стен, за которыми спали Марк, Сильвия, Годраш.

— Тогда запоминай: я начну со жрицы, потом будет рыжий выскочка. Дальше — твой каменный приятель. Я буду делать это медленно. Болезненно. Потом я возьмусь за твоего остроухого «атланта». Посмотрим, как долго он продержится. И только потом… придет твоя очередь. И ты будешь молить меня о пощаде, которую я не дам. Ты пожалеешь о своем выборе, Роксана. Каждую секунду!

Брини на моем плече зашипела, выгнув

— В таком случае, отправляйся в Тартар, Лар! Тебе там самое место!

— Как знаешь, — бросил он, и его голос был полон бессильной, безумной ярости. Он отступил к окну. — Но помни: ты сама выбрала этот путь. Это был наш последний разговор.

Старая, рассохшаяся рама жалобно скрипнула, когда он перемахнул через подоконник и исчез в темноте.

На мгновение я нерешительно замерла.

Он уйдет. Пока я буду будить других, пока они поймут, что происходит, Лар растворится в городке или в окрестных горах.

И будет ждать, выслеживать. Убивать по одному, как обещал.

«Брини...» — мысль метнулась к фамилиару, все еще дрожавшему у меня на плече. — «Останься. Спрячься. Сиди тихо».

Я не могла тащить крошечного детеныша в ночную схватку с убийцей — это было слишком опасно. Малышка издала тихий щелкающий звук, но, кажется, поняла. Она прыгнула с моего плеча и юркнула под подушку.

Одним резким движением я вскочила на подоконник. Холод ночного горного воздуха ударил в лицо. Внизу, в узком переулке между таверной и сараем, мелькнула тень, скользнувшая к выходу на улицу.

Больше некогда медлить: каждая секунда на счету.

Не давая себе передумать, не думая о последствиях, я спрыгнула в темноту следом за тенью убийцы. Он не должен уйти.

Мыслей — ноль, все на инстинктах: догнать, остановить, связать. А если не получится, то что? Убить?.. По позвоночнику прополз ледяной холод ужаса. Я не была хладнокровным убийцей, в отличие от него.

Но хотя бы ночь была моим союзником. После той проклятой, или благословенной, свадьбы, с какой стороны уж посмотреть, мир раскрылся передо мной с новой, пугающей остротой. Я чувствовала спящих мышей в стенах сарая, слышала шелест крыльев совы за милю, ощущала теплые точки жизни спящих людей в таверне.

И как яркую, ядовитую занозу, я чувствовала его — Лара. Он весь измазался настойкой лапчатки: волосы, кожа, одежда, так что в комнате я не смогла его почувствовать. Ирония: ценное лекарственное растение, которое хорошо помогает при болезнях желудка, так же эффектно прячет чужое присутствие.

Но теперь я отлично знала, что искать. Уже не уйдешь!

Я рванула за ворота Фодины, миновав хлипкую сторожку, где спал стражник-плебей. Лар был уже метрах в пятидесяти от черты города на пыльной дороге, ведущей к шахтам.

— Эй, Октавиан! — крикнула я ему вдогонку, и мой голос прозвучал насмешливо и громко в ночной тишине. — Бежишь от девчонки, как трус?

Он обернулся. Беззвучное проклятие сорвалось с его губ: судя по всему меня послали в Тартар или к Эриниям. Да хоть к Аиду! Он резко остановился, развернулся и выхватил из-под плаща два коротких клинка.

В атаку я перешла мгновенно. Мой посох из черного дуба свистнул в воздухе, выписывая сложную дугу, направленную сбить клинки в сторону. Он парировал так же ловко, с убийственной эффективностью. Его движения были быстрыми, точными, без лишних движений. Лар легко держал дистанцию, не давая приблизиться.

«А может, попробовать Дикую Форму?» — мелькнула шальная мысль. — «Превратиться в медведицу и разорвать его».

Именно эту способность давали фамилиары: магическим способом принять форму любого, однажды виденного, животного. Но связь с Брини была слишком свежей, нить между нами — тонкой, как паутинка. И она сама слишком мала. Детеныш водяного дракона не смог бы поддержать такую трансформацию. Жаль…

Я отпрыгнула, почувствовав, как холодное лезвие чиркнуло по рукаву туники. Злость вскипела. Хватит обороняться!

— Так настойчиво звал уйти с собой, а сейчас отбиваешься, словно девственница от пожилого ловеласа, — язвила я, уворачиваясь от очередного выпада.

Я вцепилась взглядом в чахлый куст полыни у края дороги.

Моя сила рванулась наружу с новой, неожиданной силой. Сухие ветви ожили, удлинились с треском, превратившись в гибкие, шипастые плети. Они рванулись к Лару, как змеи. Он вскрикнул от неожиданности, отбиваясь клинками, но одна плеть обвила его лодыжку, шипы впились в кожу.

— Тварь! — зарычал он, разрубая растение на кусочки.

— Неужели? — выдохнула я, собираясь для нового удара. — Напомни: это не ты полчаса назад рассказывал мне о неземной любви, которой “хватит на двоих?».

Он замер, а я внутренне ухмыльнулась: это был мой шанс.

Одна из лиан рванулась вперед, пробивая безлистым стеблем его плечо насквозь. Раздался приглушенный стон. Следом и я прыгнула вперед, занося посох для удара по голове.

Он все же успел уклониться и мой посох прошел по касательной, но этого хватило, чтобы он отлетел, а его левая рука повисла плетью. Удовольствие от этого было острым.

— Плечо болит, Октавиан? — выдохнула я, держа посох наготове. Зеленая магия клубилась вокруг моих рук. — Помнишь, в Клонтибрете? Твой арбалетный болт в моем плече?

Он поднял на меня взгляд, полный чистой, безумной ненависти. Кровь сочилась по рукаву его рубахи.

Все так же молча его свободная рука метнулась за пазуху. Я инстинктивно прыгнула в сторону, но было поздно. Он швырнул на землю между нами два небольших глиняных шарика.

Раздался оглушительный грохот! Ослепительная вспышка заставила прикрыть веки, а все вокруг заволокло клубами едкого, белого дыма!

Порох!

Дым заполнил все, щипал глаза, перехватывал дыхание. Я закашлялась, ослепленная, оглушенная. Инстинктивно махнула посохом перед собой, пытаясь отбиться от невидимой атаки.

И тут раздался страшный удар! Утяжеленный, обитым железом носком его сапога. Он бил не в корпус, а по ноге, по опорной лодыжке, сбоку, с расчетливой жестокостью. Я услышала ужасный, хрустящий звук. Острая, белая, всепоглощающая боль пронзила ногу от стопы до колена.

Вопль вырвался сам собой. Боль была невыносимой. Я рухнула на землю, на спину. Мир поплыл, залитый слезами и дымом. Попыталась подняться на локтях и сквозь редеющий дым увидела его силуэт.

Он стоял, тяжело дыша, прижимая ладонью окровавленное плечо. Его лицо было бледным от боли и потери крови, но глаза горели мрачным удовлетворением.

— Еще увидимся, Роксана, — прохрипел он. Голос был тихим, но полным ненависти.

А мне стало жутко и одновременно затошнило: от боли и брезгливости. И вот этот “герой-любовник» следил за мной все это время? Подсматривал, наблюдал, изучал? Как крыса из подворотни.

Октавиан повернулся и, шатаясь, скрылся в темноте. Я осталась лежать на холодной земле, задыхаясь от дыма и боли. С усилием я попыталась пошевелить пальцами ноги. Ответом был новый виток боли и горькая как полынь мысль: «Упустила».

А еще я, кажется, сломала

Холод земли проникал сквозь тонкую ткань туники, а пульсирующая боль в ноге вытесняла все мысли. Я упрямо сжала зубы и потянулась к посоху, лежавшему метрах в двух.

Проклятие! Не дотянуться!

Ладно… ладно. Может, у меня сейчас нет здоровой ноги, но магия-то осталась! Ветви лозы услужливо подкатили брошенный посох из черного дуба прямо к руке. Отлично. Хотя бы опора есть.

А теперь… попробую подняться… Медленно… Осторожно…

Да чтоб тебя Цербер сожрал!

Я взвыла от внезапной боли и вновь рухнула на землю. Больно! Как же невыносимо больно!

— Роксана! О, боги! — Пронзительный крик Сильвии разрезал ночь раньше, чем я успела вдоволь «насладиться» своей агонией и придумать, как теперь доковылять до таверны.

Я повернула голову, превозмогая тошноту и слезы. Сквозь редеющий дым и застилавшие глаза влагу увидела фигуры, бегущие от ворот Фодины.

Жрица неслась впереди всех, ее светлые волосы мелькали в лунном свете, в руках она сжимала Брини, которая истерично орала: «Криии-иии-иии!». Не сомневаюсь: моя голубая «жабка» всех и разбудила этим воплем.

За ней следом бежали Марк и Годраш.

Но еще раньше всех возле меня опустился Шэратан. Мрачный, убийственный взгляд атланта скользнул по моей неестественно вывернутой ноге, по ссадинам на руках, по воронкам, оставшимся от взрывов.

— Кто? — вырвалось у него, коротко и жестко.

— Наемник из Рима… Лар, — выдохнула я, чувствуя, как стыд поднимается к щекам поверх боли. — Я… преследовала его от моей комнаты в таверне.

Его кадык дернулся.

— От твоей комнаты?..

— Да. Я его ранила, но он ушел.

— Ясно.

В этот момент до нас добрались остальные.

Годраш и Шэр, не сговариваясь, разошлись в разные стороны, охватывая периметр. Шэр двигался с убийственной грацией и скоростью, сливаясь с тенями. Годраш, напротив, шел тяжело, но его каменные кулаки были сжаты, а маленькие глазки впивались во тьму с первобытной яростью. Они не кричали, не перекликались. Действовали молча, слаженно, как отлаженный механизм войны.

Сильвия рухнула на колени рядом и замерла, осторожно касаясь моей ноги. Ее пальцы дрожали. Брини вырвалась из ее рук и, издавая жалобное попискивание, юркнула ко мне, забившись подмышку. Ее мелкая дрожь совпадала с моей собственной.

Марк мгновенно вскинул руки. Золотистые нити магии вырвались из его пальцев, сплетаясь в полусферу прозрачного, мерцающего щита вокруг нас с Сильвией. Купол лег на землю, отсекая от возможной новой опасности. Марк стоял настороже, его взгляд метался по темноте за щитом, готовый в любой момент усилить защиту или бросить боевое заклятье.

— Ох, Рокси… — прошептала Сильвия спустя минуту, ее глаза затуманились тем же золотистым светом, что и при исцелении. Она смотрела сквозь кожу и мышцы. — Это… это перелом голени… С осколками… Я сделаю, что смогу, но все равно нужно наложить шину.

Сильвия что-то бормотала под нос, то ли молитвы, то ли ругательства, пыталась хоть как-то стабилизировать мою ногу. Но каждое прикосновение вызывало новый виток боли, заставляя темные пятна плясать перед глазами. Я стиснула зубы, чтобы не закричать, глотая соленые слезы и привкус крови от прокушенной губы. Брини тихонько поскуливала у меня на груди, ее золотые глазки были широко раскрыты от страха.

Казалось, прошла вечность. Наконец, из темноты вынырнул сначала Годраш, пыхтя, как кузнечный мех.

— Ушел, стервь, — прохрипел он, размахивая огромным кулаком в направлении гор и зло сплюнув под ноги.

Следом появился Шэр. Он подошел к краю магического купола. Его взгляд скользнул по моему лицу, запачканному грязью и слезами, по руке, судорожно сжимавшей посох, и остановился на моей сломанной ноге.

Его лицо, обычно столь выразительное в гневе или насмешке, стало абсолютно бесстрастным. Каменным. Только в глазах, таких синих и глубоких, бушевал ледяной шторм.

— Да, ушел, — произнес Шэр наконец. Его голос был низким, ровным, как поверхность океана перед бурей. — Следы крови обрываются у поворота. Дальше — слишком много вариантов.

Марк опустил руки. Золотистый купол дрогнул и рассыпался искрами. Холодный ночной воздух снова окутал нас, пахнущий пылью, дымом и… кровью.

Прежде чем я успела что-то промычать или возмутиться, Шэр шагнул ко мне. Он наклонился, его сильные руки скользнули подо мной: одна под спину, другая под сломанную ногу, чуть выше колена, с неожиданной осторожностью.

В первое мгновение я хотела сказать, что я сама… Но прикусила язык. Сама я даже стоять не могла без помощи, не то что идти.

— Годраш, сзади. Марк, фланг. Сильвия, свети на дорогу, — скомандовал Шэр коротко, четко, словно всю жизнь только и делал, что командовал легионами. Никаких разъяснений и просьб, только приказы.

Шэр нес меня осторожно, но каждый его шаг, каждый неровный камешек на дороге отдавался мучительной пульсацией в сломанной ноге, закованной Сильвией в грубую, но эффективную шину из досок чьего-то забора, который разломал Годраш, и полосок холста.

Лицо атланта оставалось непроницаемой маской. Но я чувствовала напряжение каждой его мышцы, слышала его учащенное, яростное сердцебиение под моей щекой и ощущала ту ледяную ярость, что бушевала в синих глазах.

Холодный горный воздух улицы сменился душной, пропахшей дешевым вином и потом атмосферой моей комнатушки. Я не удержалась от глухого стона, когда Шэр опустил меня на жесткую койку. Боль белым огнем пронзила ногу, заставив сглотнуть новые слезы. Тартар!

Пожалуй, никогда в этой тесной каморке не было так многолюдно и так напряженно.

Марк стоял у двери, скрестив руки, Годраш, огромный и мрачный, буравил взглядом темноту за окном... Шэр отступил от кровати, его спина была напряжена, как тетива лука.

Атмосфера висела тяжелая, густая, готовая разразиться грозой от малейшей искры.

Сильвия присела рядом, ее тонкие пальцы дрожали, когда она поправляла шину и бинты, уже пропитавшиеся кровью.

— Прости, Рокси, я сделала все, что могла сейчас… — голос ее дрогнул. — Но даже с моим даром целительства кости срастутся не раньше, чем через неделю. Перелом голени со смещением и осколками — это… это очень серьезно. Тебе нужен полный покой.

— Неделя? — переспросила я, кусая губу до крови, чтобы не застонать. — Ну… Хотя бы не месяц, да?

На одеяло запрыгнула Брини. Ее голубоватая шкурка казалась бледной и тусклой от пережитого страха. Она издала жалобный, прерывистый писк и юркнула под мою руку, прижимаясь холодным бочком, будто ища защиты. Я машинально прижала ее к себе, чувствуя ее бешеное сердцебиение.

Спряталась… Молодец… Но всех разбудила…

Гроза все же грянула. Шэр резко развернулся ко мне. Его синие глаза, обычно такие глубокие, сейчас горели холодным, нечеловеческим пламенем ярости.

— Объясни, — его голос был тихим, но каждое слово падало, как обух. — Объясни мне этот идиотизм. Одна. Без оружия. Без фамилиара. Погналась за

Злость, смешанная с болью и стыдом, вспыхнула во мне.

— Не было времени звать на помощь! — огрызнулась я, гладя дрожащую спину Брини. — Счет шел на секунды, а Лар — не старый патриций, который зашел на чай! Он бы сбежал, а после перерезал нас всех поодиночке! Я пыталась остановить его! Защитить вас… нас всех.

— Защитить? — Шэр усмехнулся, и это было в тысячу раз страшнее крика. Он сделал шаг к кровати, его тень накрыла меня, холодная и гнетущая. — Сломанная нога — это твоя защита? Оставленный в одиночестве фамилиар — это защита? Это безрассудство, Роксана! Чистой воды! Ты бросилась в драку, как…

— Как что? Как дура? — перебила я, пытаясь приподняться на койке, несмотря на пронзившую ногу боль. Ярость придавала адреналина. — Это лучше чем ждать и смотреть, как убивают друзей! Я хоть попыталась! Или мне надо было ему платочком в окошко помахать?!

— Надо было поднять на ноги всех в соседних комнатах! — рявкнул Шэр, его терпение лопнуло. Брини взвизгнула и зарылась глубже под мою руку. — Была пару секунд? Отлично! Кричи! Вышиби дверь! Но не лезь одна!

— Вот именно! — закричала я в ответ, чувствуя, как слезы злости подступают. — У меня были секунды! Он был уже за воротами таверны! Пока бы я будила всех, он бы скрылся! И все! Конец! Труп Сильвии утром нашли бы первой!

— Рокси! Шэр! — вскрикнула Сильвия, бледнея еще больше. — Пожалуйста, не надо так… успокойтесь!

Ни я, ни Шэратан не обратили на жрицу внимания, сцепившись взглядами.

— Не кричи! — я смотрела прямо в его горящие синим пламенем глаза. — Ты пугаешь Брини!

— Я — пугаю?! А то, что ты бросила ее одну это, конечно, другое?.. — его взгляд пригвоздил меня к кровати. — Что ж, если ты отказываешься слушать меня сама, значит, мне придется тебя заставить!

— Что?.. — я остолбенела. От его слов. От ледяной, неоспоримой уверенности в них. — Ты… не имеешь права выговаривать мне в таком тоне!

Шэр выпрямился во весь свой двухметровый рост. Его белые волосы казались серебряными в тусклом свете лампы. В его глазах не было ни капли сомнения, только холодная ярость короля, чей приказ ослушались.

— Я имею право на это и на многое другое, — Его ледяной голос прогремел, заполнив комнату, не оставляя места возражениям. — Потому что я — твой муж.

Глава 11

— Кто?!

— Муж?!

Сильвия и Марк выпалили это в один голос, будто репетировали. Годраш же просто вытаращил свои крошечные черные глазки-бусинки и грохнул таким смехом, что задрожали стены.

— А я все гадаю, че вы то собачитесь, то милуетесь! — он бил себя каменным кулаком по колену, захлебываясь от смеха. — А это ж, эти, как их… брачные игрища, во! Аха-ха-ха!

— Не смешно, Годраш! — рявкнула я, сжимая простыню так, что костяшки побелели.

Глаза упрямо уставились в потолок, избегая встречи со взглядом Шэра… и друзей. Горящие щеки предательски выдавали мой стыд.

— Да, прям? — фыркнул тролль, вытирая глаза рукавом. — Портки обоссать можно от смеха! Честное троллье!

— Муж?.. — снова прошептала Сильвия, ее голубые глаза округлились до невероятных размеров. — Рокс… это… правда?

— Да, правда, — буркнула я, отводя взгляд.

В комнате повисла тишина. А я чувствовала, как стыд жжет изнутри, а злость на Шэра клокочет, как лава. Предатель! Не мог промолчать?!

— Я, конечно, все понимаю… — Марк почесал затылок, его рыжие вихры встали дыбом. — Точнее, нихрена не понимаю. Когда вы вообще это успели? Между заданиями, драками с феями и поиском пропавшей руды? В перерыве на кофе?

— А кто придумал эту дурацкую идею с подставной свадьбой в Клонтибрете?! — вспылила я, найдя, наконец, виноватого.

— Вот именно: подставной! — маг наставительно поднял палец, игнорируя мой жест. — Ты вообще знаешь значение слова «фальшивая», Рокс? Это как настоящая, но наоборот. Никаких последствий!

Он пояснил с такой ядовито-сладкой улыбочкой, что мне захотелось запустить в него подушкой.

— Вы что… — Сильвия вдруг ахнула, ее глаза стали размером с блюдца. До нее дошло быстрее всех. Как жрица, она явно знала все тонкости. — Вы консумировали фальшивый брак?!

— А-а-а, вот оно что! — Годраш хлопнул себя по лбу с таким звоном, будто ударились два булыжника. Он смотрел на Шэра с внезапным восхищением. — А ты, ушастый, не промах! Молоток!

Сильвия приоткрыла рот, потеряв дар речи. Марк присвистнул, оценивающе оглядывая Шэра с ног до головы.

— У нас ничего не было! — прошипела я так яростно, что Брини пискнула и зарылась глубже. Щеки пылали, как два сигальных костра. — Понятно?! Ни-че-го!

— Тогда… как?.. — растерянно прошептала Сильвия, глядя то на меня, то на Шэра.

— Королева фей Иродиада, которая поклялась нам отомстить, — спокойно, как будто докладывая о погоде, пояснил Шэратан. — Она наложила на Роксану заклятие Туата-де-Даннан. Временная потеря памяти… и мощный эффект афродизиака.

— Афродизиака?! — вскрикнула Сильвия, а Марк поперхнулся собственным дыханием.

В комнате вспыхнула эпидемия кашля, а мои уши от стыда и унижения горели так, будто их поднесли к раскаленному кузнечному горну.

— По факту, — Шэр продолжил невозмутимо, его взгляд был прикован ко мне, — был один поцелуй и… определенные намерения, подогретые магией. Дальше дело не дошло. Но брачная магия Бельтайна сработала и закрепила связь.

— Можно было и без таких подробностей! — пробурчала я сквозь зубы, ненавидя его в этот момент всей душой.

— Ну вы потом-то хоть наверстали? — не унимался Годраш, снова заливаясь грубым смехом. — Все равно ж ничо поделать уже нельзя!

— Иди в пень, Годраш, — устало выдохнула я, чувствуя, как силы покидают меня вместе с адреналином.

— И даже… ничего нам не сказали! — в голосе Сильвии прозвучала искренняя обида.

— Видимо, недостойны знать такую «великую тайну», — хмыкнул Марк, скрестив руки. Его зелено-карие глаза сверкали едкой иронией.

Годраш промолчал, но его каменное лицо выражало немой вопрос: «И давно?».

— Простите… — я сглотнула ком в горле, кивнув в сторону атланта, который стоял непоколебимо, как скала. — Он хотел сказать… А я… я думала, что мы сможем это аннулировать, отменить, но…

— Разорвать магическое венчание могут только боги, — перебила Сильвия, и в ее тоне прозвучала профессиональная уверенность жрицы.

— Да, только боги, — прошептала я, отчаянно глядя в окно, где небо уже светлело, окрашиваясь в перламутровые тона рассвета. Начинался новый день.

Боль в ноге снова напомнила о себе тупой, навязчивой болью. Я все же подняла глаза, обводя друзей тяжелым, измученным взглядом.

— И вообще… наш брак — это ошибка. Чистейшая случайность.

Сильвия нахмурилась и покачала головой:

— Случайность или нет — неважно, Роксана. Ты действительно его жена. Законная. Со всеми вытекающими… хм… — она слегка смутилась, — правами и обязанностями перед богами

Слышать эту правду из чужих уст было невыносимо. Особенно под пристальным взглядом Шэра.

— Ну хоть кто-то еще ей об этом сказал, — Шэр медленно повернулся ко мне, его синие глаза, холодные и неумолимые, впились в мои. — Именно так, Роксана. С той ночи, по законам богов и людей твоя безрассудная жизнь — моя забота. И отвечать за твои глупости и безголовые поступки, вроде сегодняшнего, буду я. Поняла?

— Я не ребенок и не рабыня, чтобы за меня отвечал кто-то! — вновь вспыхнула я.

Ярость придала сил и я попыталась резко приподняться на кровати… и тут же вскрикнула. Острая, белая боль пронзила голень, заставив слезы брызнуть из глаз. Проклятие!

Шэр не успел парировать. С порога раздался чужой, но смутно знакомый голос, прервав нашу перепалку:

— Впервые слышу, чтобы в тексте традиционной брачной клятвы одновременно звучали слова «безголовая» и «глупости».

Все резко обернулись. В проеме полуоткрытой двери стоял мужчина. На вид — лет сорок пять, но я знала, что ему далеко за семьдесят. Друиды, как и сильные маги, старели медленнее обычных людей.

Фергус мак Диллан. Высокий, жилистый, как корни векового дуба. Густые каштановые волосы с проседью были небрежно откинуты назад, обнажая высокий лоб и загорелое лицо. И эти глаза… Темные, почти болотного оттенка, но с теплыми золотистыми искорками в глубине и вечными «улыбчивыми» морщинками в уголках. Он излучал спокойную силу и пахло от него… озоном после грозы и мхом. Под плотным дорожным плащом из грубой шерсти виднелся простой дубовый посох и край серебристого медальона на толстой кожаной нити с изображением парящего сокола. Его фамилиара.

Первым опомнился… конечно, Годраш. Он радостно взревел, заглушая даже писк Брини, и с грохотом, заставившим задрожать пол, хлопнул своими каменными лапищами:

— Какие люди в наши края забрели! Старый лис! Ха! Думал, ты уже давно под какой березкой навеки прикорнул!

Я изумленно хлопнула ресницами. Даже боль в ноге на миг отступила перед шоком:

— Мастер… Фергус? — В первое мгновение я решила, что боль, стресс и недосып свели меня с ума. Галлюцинация. Прекрасная, но невозможная. — Наставник… что вы здесь делаете?..

Фергус шагнул в комнату. Его движения были плавными, бесшумными, как скольжение змеи в траве. Теплая, знакомая улыбка тронула его губы, смягчая строгость черт.

— Шана попросила присмотреть за тобой, — голос его был низким, бархатистым, как шорох листвы. — Она прислала письмо почтовым голубем. Сообщила о вашей… интересной встрече в Клонтибрете. А также некоторые другие… — его взгляд скользнул по Шэру, затем по моему запястью, где когда-то была брачная татуировка, — …весьма интересные подробности.

Я покраснела так, что, казалось, щеки вот-вот задымятся. Интересно, что именно «Змеища Шана» ему наговорила? Хотя… Какая теперь разница?! Он явно стоял у двери достаточно долго, чтобы услышать все.

— Вам действительно достались задания Первой Группы?

Фергус обвел взглядом нашу разношерстную компанию. Его темные глаза задержались на Шэре чуть дольше, оценивающе, потом скользнули по сломанной ноге, по бледному лицу Сильвии, по настороженной фигуре Марка, по Годрашу, который сиял, как именинник.

— Да. Правда, — буркнула я, подтягиваясь повыше на подушках и стараясь не зашипеть от боли.

Как часто сегодня я произношу это проклятое «да»?

— Рассказывайте.

Фергус с непринужденной наглостью, которая была его визитной карточкой, забрал себе единственный стул у стола. Расселся на нем с видом хозяина, вытянув в проход длинные ноги в крепких дорожных сапогах.

— А ты вообще кто? — Марк наконец вспомнил, что умеет говорить. Он стоял, скрестив руки, его рыжие брови сведены в одну линию подозрения. Он явно не любил неожиданных авторитетов.

— Фергус мак Диллан, — представился наставник с той же обезоруживающей улыбкой, кивнув в мою сторону. — Бывший наставник той огненной барышни, что ныне почивает на одре страданий. Архидруид Высшего Круга Друидов Эрина. К вашим услугам.

Мои друзья уставились на меня с немым укором и вопросом в глазах: «Опять?! Сколько у тебя бывших наставников, и почему они все как на подбор такие… весомые?»

У меня не было ответа. Только чувство неловкости и странного облегчения от его появления.

Почему-то я ожидала, что Марк и Шэр взбунтуются. Оба — прирожденные лидеры (или считающие себя таковыми), оба — не терпящие чужих указаний. Но неожиданно рыжий маг вздохнул, и… начал рассказывать. Сухо, скупо, но удивительно подробно. Про подмену свитков, про Клонтибрет, про фей, про шахты, про пропажу руды, про барабаны в горах и про сегодняшнюю ночь. Фергуса особенно заинтересовал наемный убийца. Он несколько раз переспрашивал про погоню и мою сломанную ногу.

Шэр стоял молча, как изваяние, но его взгляд не отрывался от Фергуса, аналитичный, холодный, словно сканирующий на предмет угрозы.

Я знала, что мастер Фергус обладает даром располагать к себе даже разъяренных медведей. Но видеть, как его тихое, спокойное присутствие и умение слушать усмиряют язвительного мага Марка и заставляют замолчать даже Шэра… Это было впечатляюще.

Брини, почуяв спокойствие, высунула мордочку из-под моей руки и тихо «ква-аркнула» в сторону наставника. Фергус улыбнулся ей, как подружке.

— Дела-а-а… — протянул Фергус, когда Марк замолчал.

Он потер переносицу, его лицо стало серьезным. В комнате снова повисла тишина.

— Что ж, похоже, вы вляпались по самые уши, дети мои, — он поднял взгляд, и в его болотных глазах засветился знакомый огонек авантюризма. Он оглядел всех, и его взгляд на миг остановился на Шэре, словно бросая вызов, — Но, к счастью, старый Фергус не зря топтал сапоги по этим горам. У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— И что за предложение? — подозрительно спросил Марк.

Фергус лучезарно улыбнулся:

— Я заменю в вашей группе друида, пока Роксана восстанавливается после перелома.

— Но это же прямое нарушение правил выпускных заданий! — воскликнула Сильвия. — В группу можно брать дополнительно наемников и рабов, но без магических способностей!

— А то, что он, — я кивнула на Шэра, — из чая лезвия создает и потоп останавливает взмахом руки, тебя не смущает?

Атлант тоже фыркнул с язвительной усмешкой:

— Правила? Тогда что насчет подмены ваших свитков и наемного убийцы, которого послали на спор? Кажется, ТА сторона уже выбросила правила в Тартар. Вы просто… адаптируетесь к условиям игры.

— Шэр прав, — я кивнула, чувствуя благодарность к учителю за предложение и, одновременно, стыд за свою беспомощность. — Даже когда перелом срастется, вряд ли я буду первое время достаточно… эффективна.

Марк потер переносицу, выслушивая наши аргументы и кивнул, поддерживая решение.

— Что ж, по крайней мере, у нас снова есть друид. Настоящий, архидруид, без сломанных ног. Это уже что-то.

— Эй! Я тоже никуда не исчезла! — огрызнулась я на

— Но выбыла из игры, Рокси, — Марк пожал плечами с досадной прямотой.

— Временно! — возмутилась Сильвия, вставая на мою защиту. — Не обижай ее! Она пострадала, потому что хотела нас защитить!

Марк смущенно откашлялся, отводя взгляд. Я тоже сглотнула обиду. Не хватало вновь ссориться

— Отдыхай, Роксана, — коротко бросил Шэр, его голос прозвучал неожиданно жестко.

За ним к двери потянулись и все остальные.

— Наставник! — я окликнула Фергуса, который тоже направлялся к выходу. Он остановился на пороге, обернувшись. — Мне нужно спросить… Вы знали? О… о заклятии Домиция? О том, что он… отрезал часть моей магии?

— Да. — Его ответ упал, как камень. Тихо, но с ледяной четкостью. — Знал. Точнее, узнал уже по факту. Мы… поспорили с твоим отцом. Но сделать уже ничего было нельзя.

Воздух вырвался из моих легких со свистом. Значит, все эти годы… Все уроки, все попытки вызвать фамилиара… Он знал, что это невозможно? Сердце сжалось от горького разочарования.

— Поэтому… — голос мой дрогнул, — вы и относились ко мне так… снисходительно? Незаслуженно жалели?

Фергус сделал шаг обратно в комнату. Его лицо, обычно улыбчивое, стало строгим, почти суровым.

— Нет, Роксана. — Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было ни капли жалости. Только уважение и сожаление. — Ты хороший человек. И ты сильный друид. Ты взяла из уроков в Обители все, что могла. И ты не была виновата в том, чего не могла. Ты научилась выжимать из своего дара максимум. — Он покачал головой, и вдруг теплая, искренняя улыбка тронула его губы, смягчив строгость. — И я искренне поздравляю тебя с фамилиаром, девочка. Ты заслужила это.

— Много ли моей заслуги в том, чтобы случайно выйти замуж, — буркнула я, отводя глаза, — и так же случайно разрушить заклятие.

— Эй! — он присел на кровать и неожиданно обнял меня, на секунду привлекая к груди. Его ладонь привычно легла на мои волосы, встрепав макушку. — Неважно как это было сделано, главное, что ты при этом чувствуешь.

Слезы навернулись на глаза. От облегчения? От признания? От боли за потерянные годы? Смесь всего.

— А… Шана? — выдохнула я, украдкой вытирая слезы. — Она знала?

— Тоже, естественно. Все наставники знали. — В голосе Фергуса прозвучала горечь. — Только Шана… Шана избрала иную тактику. Она была искренне убеждена, что ты обладаешь достаточной силой, чтобы самостоятельно сломать блок Домиция. Если… — он сделал паузу, подбирая слова, — …если воспитывать тебя достаточно жестко. Подстегивать. Ломать через колено, чтобы выковать сталь. Некоторые… ее поддержали.

Двоякое чувство обожгло мне грудь. Всплыли воспоминания: терпение Фергуса, его спокойные объяснения, его вера в меня даже тогда, когда я сама не верила… И рядом — жесткая, безжалостная хватка Шаны, ее унижения, ее вера в силу через боль. И оба знали правду.

Значит, его доброта была… осознанным выбором? А ее жестокость — тоже?.. Но еще это означало, что Фергус… не считал меня достаточно сильной?

Я не знала, радоваться этому откровению или плакать.

Наставник, казалось, прочитал смятение на моем лице. Он вздохнул, и в его глазах мелькнула тень усталости.

— Я не считал тебя слабой, Роксана, — сказал он тихо, но очень отчетливо. — Я считал достаточно сильным Флавия Домиция. Он старый, коварный навозный жук, но не зря носит звание архимага Империи. Его заклятия — не детские игрушки. Возможно, ты действительно смогла бы со временем разрушить его блок… Но для этого тебе нужно было окрепнуть, вырасти, набрать силу, а не пытаться пробить стену лбом в пятнадцать лет. Я хотел дать тебе это время, а не сломать раньше срока в бессмысленной борьбе.

— Спасибо, наставник… Спасибо за все.

Он снова улыбнулся, уже мягче.

— А сейчас, дитя мое, отдыхай. Выздоравливай.

Фергус вышел, мягко закрыв за собой дверь. Я откинулась на подушки, глядя в узкое пыльное окошко. За стеклом разгоралось холодное, горное утро. Первые лучи солнца золотили верхушки далеких скал.

«Какие же они все… разные», — пронеслось в голове, как эхо.

Отец, предавший из страха, Фергус — взявший ответственность за чужую дочь. Домиций, искалечивший ребенка из холодного расчета. Шэр… сильный, опасный, но дающий защиту и… странное тепло. И Лар. Безумный, жестокий, предлагающий бегство и новую жизнь, пахнущую кровью и предательством.

Такие разные мужчины… И все же было в них кое-что общее. Железная воля. И власть над другими.

Горькая, соленая волна подкатила к горлу. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

В одно мгновение Шэр казался надежной скалой, его поцелуи сводили с ума, а его руки держали в объятиях нежно и бережно… А в другое, я вдруг видела за его ледяной маской того, кто привык отдавать приказы. Того, чей голос не терпел возражений, чей взгляд требовал беспрекословного подчинения. Словно он не бывший невольник с клеймом на груди, а… король или полководец, командующий легионами.

Но главное — он сильный. Опасный. А сильные и опасные мужчины… они ломают других. Как это сделал мой отец.

Любая близость с ним — это шаг в клетку. Красивую, возможно… но клетку.

Поэтому нельзя позволять этим чувствам разгореться. Нельзя поддаваться его теплу и его опасной силе. Нельзя впускать его в сердце, чтобы потом не пришлось снова собирать себя по кусочкам и горевать.

Так будет лучше всего. Так будет… правильно.

Брини мягко ткнулась прохладной мордочкой мне в шею, нарушая мрачный ход мыслей. Я накрыла ее ладонью, чувствуя под пальцами хрупкое тепло и биение крошечного сердца, и попыталась заглушить назойливый голосок внутри, который шептал, что это не сработает, что я уже попалась.

Глава 12

Плечо выглядело отвратительно. И ощущалось так же.

Проснувшись на следующий день от тяжелого, болезненного сна, я первым делом потянулась к кувшину с водой. Движение левой руки вызвало резкую, рвущую боль в плече. Я осторожно стащила с себя одеяло и отодвинула край туники.

Там, где клинок Лара рассек кожу во время нашей схватки за воротами, кожа была багрово-синей, как перезревшая слива, и неестественно вздутой. По краям расходились зловещие желто-зеленые прожилки. От прикосновения ткани исходило пульсирующее тепло.

Тартар! Это не просто царапина.

— Что это?.. — прошептала Сильвия, появившись в дверях с миской бульона.

— Я у тебя хотела спросить, вообще-то, — пробормотала я, пытаясь разглядеть рану под углом. Яд? Темная магия? Или просто жуткое нагноение?

— Помнишь, я не обученный целитель? Жрицы Венеры болезни не изучают, — она покраснела от собственных слов. — Но это… похоже на какое-то сильное воспаление… или заражение крови?

Она поставила миску на столу и подошла ближе. Ее тонкие пальцы

Я вздрогнула: боль была острой, жгучей. И от магии Силь стало как будто лишь хуже.

— Лар задел меня клинком в драке, — призналась я, снова прокручивая в голове момент схватки. — Мне показалось, что это лишь царапина, но, возможно… лезвие было отравлено.

— Разве друидам яд опасен?

— Если этот яд природный, и если ты архидруид, способный перестроить свою плоть на ходу, — с горечью ответила я. — Я могу нейтрализовать слабые яды растительного или животного происхождения, да. Но до архидруида мне, как ты понимаешь, ой как далеко…

— Проклятый наемник! — выдохнула жрица, прикладывая тонкую руку ко лбу. — Слушай, может… может в городке есть лекарь? Я попробую найти помощь.

Сильвия вышла из комнаты и я вновь осталась одна. Вернее, в компании фамилиара. Брини, почуяв мой страх и боль, забралась ко мне на грудь и устроилась под подбородком, тихонько урча, как котенок. Ее холодный бочок и ровное дыхание немного успокаивали.

«Хорошая девочка, Брини…» — мысленно похвалила я ее, и получила в ответ новую порцию радостного урчания.

Мужская часть нашей «славной» группы, посовещавшись, решила бросить нас, девушек, на произвол судьбы. То есть обречь на изнывание от скуки в душной таверне под присмотром друг друга. А сами отправились к злополучной шахте "Тенистой". ВОт он: мужской шовинизм во всей красе!

Конечно, им самое интересное: темные тоннели, загадочные барабаны, пропавшая руда. А нам: сидеть и сплетничать! Я мысленно послала им вслед пару крепких проклятий, но даже это не улучшило настроение.

Первые сутки я проспала, наверное, больше двадцати часов, убаюканная болью, усталостью и целебным отваром. А проснувшись, обнаружила, что мое плечо превратилось в синий, горячий, надувшийся шар, пульсирующий собственной зловещей жизнью.

Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казался вечностью.

Впервые за много-много лет я оказалась... полностью обездвижена. Не просто уставшая, а прикованная к кровати. Ирония судьбы! Сколько раз в Обители, после изматывающих тренировок под ледяным дождем или многочасовых медитаций в сыром лесу, я мечтала лишь об одном: проспать сутки и не делать ни-че-го! А сейчас, получив этот «подарок», я изнывала от невозможности просто встать, пройтись, выйти на воздух.

Через полчаса Сильвия вернулась, приведя с собой высокого, худощавого мужчину лет пятидесяти. У него было умное, подвижное лицо с пронзительными серыми глазами. Он был одет в добротный, но поношенный плащ поверх практичной туники, а через плечо висела вместительная кожаная сумка, туго набитая склянками и свертками. От него пахло травами, серой и химикатами.

— Тит Витулавий Кавус, гкхм… к вашим услугам, — он степенно поклонился.

— Вы лекарь?

— Именно так, юная госпожа, — он улыбнулся снова, уже расставляя свои бутыльки и склянки на полу рядом с кроватью. Его движения были точными, быстрыми. — Я не маг, если это вас интересует. Но знания и наука куда надежнее мимолетных вспышек магии! Алхимия — вот истинная царица наук, госпожа! Она дает ответы на все вопросы мироздания и исцеляет недуги, перед которыми пасуют даже жрецы!

Он осмотрел рану быстро и профессионально. Его пальцы, холодные и сухие, аккуратно надавили на края воспаления.

— Хм... Интересно. Очень интересно, — пробормотал он, принюхиваясь к ране и раскашлялся. — Гкхм… прошу простить, проклятый кашель одолел. Следы ртутной амальгаммы и фосфора... Нестандартная комбинация... Вам очень повезло, что доза была минимальной и попала в мышечную ткань, а не в кровь напрямую.

Он достал несколько склянок, смешал их содержимое в маленькой ступке, получив густую, дурно пахнущую пасту темно-зеленого цвета.

— Гкхм… это нейтрализатор и вытяжка. Приложите к ране, меняйте каждые три часа: боль и отек должны пойти на спад, — пояснил он, нанося смесь на чистую тряпицу. Он также оставил баночку с густой желтоватой мазью. — А этой мазью смазывайте кожу вокруг раны три раза в день. Она снимет воспаление и ускорит заживление.

Пока он работал, его взгляд несколько раз задержался на Брини, притаившейся у меня на груди. В его глазах мелькнул быстрый, аналитический взгляд ученого, оценивающий редкий экземпляр. Он даже непроизвольно потянулся рукой, будто желая коснуться, но тут же одернул себя, сделав вид, что поправляет повязку.

— Необычный… питомец, — с улыбкой заметил он. — Редко можно увидеть детеныша водяного дракона вот так близко.

— Вы знаете кто это?

— Они вьют гнезда в этих горах. И я когда-то изучал драконов, госпожа. Многие… гхм запчасти драконов подходят для алхимических составов. Зубы, когти, чешуя… даже слюна. — Затем его внимание привлекла моя нога, закованная в импровизированную шину Сильвии. Он покачал головой, и на его лице появилось искреннее, казалось бы, сочувствие. — Перелом голени? Ох, юная госпожа… Какое несчастье. В горах сейчас особенно опасно. Жаль, что страдают невинные люди.

Он присел на корточки, осматривая шину, и его выражение сменилось на легкое недовольство.

— Должен сказать, что первая помощь оказана… усердно, — он выбрал слово осторожно, — но можно и гораздо лучше. Современные методы, знаете ли.

— Это как? — Сильвия нахмурилась, явно уязвленная.

Хотя она и отрицала свои дары Аполлона, но критика, особенно от провинциального лекаря, неожиданно задела ее самолюбие.

— Алебастр, госпожа, — ответил Кавус с уверенной улыбкой знатока.

— Алебастр? — Сильвия фыркнула с недоверием. — Который используют строители? И как камень может помочь выздоровлению? Выточить скульптуру в полный рост или создать посмертную маску для фамильного храма предков-хранителей?

В голосе жрицы звучала насмешка, но Кавус не смутился. Он лишь цокнул языком, как учитель перед нерадивой ученицей.

— Не верите старому Титу? — спросил он, назидательно поднимая палец. — Переломы среди шахтеров — обычное дело, юная госпожа, а мой метод надежен и эффективен. Давайте, я вам покажу. Это будет нагляднее любых слов.

Он достал из своей бездонной сумки мешочек и высыпал на ладонь белый порошок.

— Размолотый алебастр — гипс, — пояснил он. — Всегда держу при себе запас.

Спустя десять минут Сильвия и Тит развели бурную деятельность. Под его четким, уверенным руководством они замешали раствор порошка с водой до консистенции густой сметаны, вымочили в нем длинные полоски холста. Потом, аккуратно сняв старую шину, они начали оборачивать мою ногу мокрыми бинтами. Ощущение было странным: холодное, влажное и тяжелеющее. Раствор быстро схватывался, становясь теплым.

— Удивительное изобретение, — прошептала Сильвия, глядя, как гипс буквально каменеет на глазах, формируя твердый, но не давящий футляр вокруг ноги. — Кажется, держит куда надежнее обычной шины.

— Еще бы! — Кавус похлопал по затвердевающему гипсу, и приказал строгим тоном, не терпящим возражений. — Пока полностью не схватится, ни в коем случае не вставать и не нагружать! Минимум сутки покоя, иначе все придется переделывать.

Наконец, убедившись, что все сделано

— Скажите, — Сильвия смущенно повела плечами и вдруг выпалила, — а у вас есть ученики?

— Нет, юная госпожа… — лекарь смущенно улыбнулся. — И это меня огорчает. Я — старею и, боюсь, однажды так и уйду, унеся все знания с собой в царство мертвых. Но боги не дали людям бессмертие, оставив этот дар лишь для себя, чтобы бессмысленно предаваться возлияниям, изменам и распрям. Но если вы пожелаете навестить старого Тита Кавуса, буду рад.

— А вы давно в Фодине? — спросила я, пытаясь отвлечься от ноющей руки и разглядеть этого человека получше. Он казался слишком… компетентным для такого захолустья.

— Да уж, лет двадцать как, юная госпожа, — ответил он, завязывая сумку. — Прибыл сюда молодым алхимиком, искавшим редкие ингредиенты для опытов… А остался. Места дикие, но богатые подземными тайнами. Здесь есть, над чем работать истинному ученому.

— Вы, наверное, знаете всех здешних? — продолжала я допытываться, радуясь возможности разузнать что-то по делу. — Что происходит на шахтах? Эти барабаны, пропажа руды, погибшие люди? Говорят даже, что это… демоны?

Кавус сделал паузу, будто взвешивая слова. Его лицо стало озабоченным, искренне скорбным.

— Ах, госпожа… Темные времена. Темные. — Он вздохнул. — Я думаю, что во всем виноват… — он понизил голос, оглядываясь, будто боясь подслушивания, — …Луций Авит.

— Бывший маг-геомант? Тот, который сошел с ума после пропажи в горах? — уточнила я.

— Сошел с ума? — Кавус фыркнул с искренним презрением. — Как же, сошел! Не верю я этому пройдохе, юные госпожи! Старый хитрый лис и жадный ворюга, вот он кто! Сейчас просто прикидывается умалишенным, чтобы отвести от себя подозрения! Ну сами подумайте: кто, кроме опытного мага, да еще геоманта, сможет сделать так, чтобы целая серебряная жила… испарилась? Будто ее и не было!

— А что, прям за руку его поймали? — спросила Сильвия, заинтересованно наклонившись.

— Ну, нет… — Кавус смущенно опустил глаза, потирая переносицу. — Только… люди между собой шепчутся. Помнят, каким он был. Сам-то он других сдавал за самородок величиной с ноготь, если кто крошку припрячет. А сам… воровал повозками! Говорят, в Картахене целый особняк начал строить, чтоб на старости туда перебраться. Да только стены успели возвести, даже крышу не накрыли. — Он многозначительно покачал головой. — Видимо, Фортуна отвернулась от вора. Или… правосудие богов настигло.

Лекарь поправил сумку на плече.

— Ну, мне пора. Больных еще много. Не забывайте про противоядие и мазь! И покой для ноги!

Он еще раз поклонился, его улыбка снова стала широкой и беззаботной, и ушел. Сильвия закрыла за ним дверь и обернулась ко мне.

— Кажется, кто-то все же решил лучше узнать свои целительские способности, — я пристально уставилась на беловолосую жрицу.

— Я… Я чувствую себя бесполезной в группе, — призналась Силь, опустив взгляд.

— Эй! Не говори ерунды! Ногу ты мне все же спасла. И до этого пару раз весьма зрелищно испепелила парочку врагов.

— Угу… а еще заставила тебя купить Шэратана, да? — хмыкнула она безрадостно. — Спасибо за поддержку, Рокс, но, кажется, мне пора пересмотреть свои… взгляды на жизнь.

Сильвия умолкла, сосредоточившись на уборке. Она тщательно оттирала каждую каплю, каждую пылинку, будто в этом был смысл ее существования.

— Слушай, — не выдержала я, наблюдая, как ее спина напряжена, а плечи слегка подрагивают. — А каким образом ты хочешь… пересматривать эти взгляды? Набившись в ученицы к этому провинциальному алхимику-самоучке?

Она отложила тряпку и вытерла руки о чистую ветошь. — Не совсем. То есть… мне правда интересно то, что рассказывал Тит Кавус. Про гипс, про противоядия. И было бы неплохо узнать какие-то надежные, земные способы лечения. Чтобы… чтобы быть полезнее.

— Но ты же понимаешь, — нахмурилась я, пытаясь найти удобное положение для больной руки, — что природа твоих сил — магическая. То есть божественная! Лекарь, пусть и умный мужик, но обычный человек. Он пользуется травами, минералами, зельями. Он не научит тебя управлять твоим Светом, твоими видениями… твоей шкурой.

— Понимаю, — выдохнула Сильвия, ее плечи опустились. В глазах читалась усталость и растерянность. — Но надо же с чего-то начать, Рокси? Хотя бы с основ. Чувствовать себя увереннее хоть в чем-то. Не просто жрицей-неудачницей, которая боится своего же бога.

— А почему ты вообще настолько против того, чтобы признать… своего бога? — спросила я осторожно. — Аполлон же дал тебе столько! Силу, видения…

— Ты тоже, кажется, не в восторге от вынужденного замужества… — вдруг парировала Сильвия, резко отводя взгляд. Ее белоснежная кожа вспыхнула алым румянцем, а веснушки на носу и щеках стали ярче. — Но живешь с этим. Потому что приходится. Так?

Я почувствовала, как огонь стыда и смущения заливает мои щеки. Попадание в десятку.

— Ну знаешь ли, — пробурчала я, отводя глаза к потолку, — мне кажется, это не совсем одно и то же.

— Неужели?.. — Сильвия села на край стула, ее пальцы сплелись в тугой узел. Голос стал тише, но горечь в нем была ощутима. — Знаешь, моя мать спала и видела, что я стану одной из весталок. Служба богине домашнего очага, целомудрие, почет… и приличное содержание от Империи.

— Ого! — я искренне удивилась. — Твои родители были не против отдать тебя на тридцать лет безбрачия? Это же…

— Пятая дочь в обнищавшей патрицианской семье, чья слава давно в прошлом, — перебила она меня, горькая усмешка тронула ее губы. — Приданое — пустой, запыленный сундук в подвале. А тут — возраст подходящий, восемь лет, и мордашкой, как говорила мать, удалась. И одна из шести главных весталок по возрасту должна была выйти на покой. Такая возможность! Почет, деньги, привилегии для всей семьи… Кто бы отказался?

— Но тебя… не выбрали? — я осторожно спросила, предчувствуя недоброе.

— Нет… Знаешь, Великий Понтифик проводит… собеседование лично с каждой из двадцати кандидаток. Никто не говорит как именно. Девочек приводят в маленькую, темную комнату при храме. Заставляют раздеться… А после он… трогает. — Сильвия сжала пальцы так, что костяшки побелели. Она смотрела куда-то в пространство перед собой. Ее голос сорвался на шепот. — Я… я стала вырываться, закричала, а потом... вспыхнул свет. Такой яркий, что ему обожгло глаза. Теперь уже орал он: так громко, что вбежали служители. Мамина мечта о дочери-весталке рухнула. В наказание меня тогда на неделю заперли в спальне. Не кормили, не позволяли выходить и разговаривать даже с рабами… Мать называла меня позором семьи, испорченным товаром…

Я неподдельно ахнула, чувствуя, как ком ярости и жалости подкатывает к горлу.

— Подожди… но ведь основное условие службы богине Весте: ее жрицы должны быть непорочны все тридцать лет! Как он мог…?

— Да? — Сильвия горько усмехнулась. — Откуда же тогда берутся

Тяжелое, гнетущее молчание повисло в комнате. Даже Брини, дремавшая у меня на груди, замерла, почуяв напряжение. Я смотрела на стройную спину подруги, на ее сжатые кулаки, и чувствовала себя последней дурой, нечаянно наступившей на больную мозоль.

— Мне… мне очень жаль, Силь, — прозвучало неубедительно тихо. — Прости, что разворошила… Но причем тут Аполлон? Почему ты его боишься, если он дал тебе силу, а не… не это?

— Спустя два года после… того отбора, — Сильвия говорила тихо, глядя в окно на унылый вид Фодины, — я вдруг впала в транс. Упала посреди ужина. И предсказала нашествие саранчи на поля соседнего поместья. Все посмеялись. А через неделю саранча сожрала все до травинки. Потом я увидела, как на корабль отца нападут пираты… Он не поверил. Корабль сожгли, команду перебили. А в четырнадцать… я проснулась в лесу. В мохнатой шкуре, с кровавыми когтями и полной паникой. Целительские способности, правда, проявились почти к концу выпуска. В начале обучения в Семинарии, когда послушники проходят через аллею богов, я соврала, что мне откликнулась богиня Венера. Кроме самой жрицы в этот момент там никого нет, поэтому мои слова проверить не могли.

— Но зачем ты соврала? — я не понимала. — Аполлон же выбрал тебя! Он дал знаки!

— Будущая жрица должна провести ночь у алтаря своего бога, — Сильвия обернулась, ее глаза были огромными и полными страха. — Я… испугалась. Никто не знает… явится ли бог к своей жрице в эту ночь. И что он захочет… прикажет. Что он потребует за свои дары? Я видела, как смотрят на нас жрецы… как смотрел Понтифик… А так как я провела ночь у чужой статуи Венеры, ко мне, ясное дело, никто не пришел.

— То есть ты даже не пробовала?.. Понятно… Но почему Венера? Странный выбор, честно говоря.

— Потому что жрица Венеры выбирает сама, не ее выбирают, — пояснила Сильвия с горькой усмешкой. — И я просто могла всем отказывать. Помимо того, о чем все думают, жрицы Венеры еще занимаются искусством: музыкой, пением, танцами, поэзией. Так что все было не так и плохо. Кроме того момента, — ее голос дрогнул, — что я была единственной не отмеченной своим богом, и оказалась худшей в выпуске. Но этот выбор… я сделала сама.

— Слушай, но с такими дарами… ты могла бы стать верховной жрицей в Дельфах! Обычно божество награждает служителя чем-то одним: целительством, пророчествами…

— А меня прокляли всем и сразу, — она вновь с раздражением схватилась за тряпку, вновь протирая и без того чистый стол. — Кстати, я тоже хотела спросить… про Шэра. Я поняла, что у вас все вышло случайно, из-за фальшивого брака и королевы фей, но… он тебе вообще нравится? Как мужчина?

Вопрос повис в воздухе. Я почувствовала, как тепло разливается по щекам, спускается к шее. Гораздо сильнее, чем от яда или стыда. Я посмотрела на спящую Брини, на ее голубоватую спинку. Признаться вслух было страшнее, чем драться со всей Дикой Охотой.

— Да, — выдохнула я, наконец. — Когда не ведет себя как высокомерный придурок с манией величия.

— Мужчины, — вздохнула Сильвия, и в ее вздохе звучала найденная солидарность. — Кажется, когда боги их лепили, они явно взяли бракованную глину… Но мне показалось, что Шэр искренне о тебе заботится. По-своему. Даже когда орет.

— Угу… Заботится, а через минуту приказывает таким тоном, что хочется его придушить. — Я осторожно переложила уснувшего «лягушонка» на подушку, его крошечное тельце сладко подрагивало. — Кстати, знаешь что? Оставь этот бульон Брини, и принеси-ка нам лучше сыра, мяса и тот кувшин с синей восковой печатью у хозяина за стойкой. Он выглядел многообещающе. Все равно нам только и остается, что ждать, жрать и сплетничать.

Глава 13

Шэратан

Шэратан иль-Мор'ренн ванн Риннор из Дома Рассекающих Волн шел по пыльной тропе к шахте «Тенистая», и каждая клетка его тела была наполнена тихим, холодным бешенством.

Не на Марка, болтавшего с Фергусом о свойствах горных пород. Не на Годраша, громко кряхтевшего за спиной. Даже не на проклятого наемника Лара, чье имя заставляло пальцы сжиматься в кулак. Ярость была направлена внутрь.

На собственную беспомощность. На невыносимое чувство, что пока он здесь, в горах, играет в следопыта, она лежит там, в душной таверне, уязвимая, сломанная, отравленная. И он не может быть рядом. Не сможет защитить, если проклятый наемник вновь вернется.

«Защитить…» Мысль сама по себе была новой, чужой. В Атлантиде он защищал границы, честь Дома и интересы Короны. Подданные, слуги, любовницы — были его фоном, инструментами и массовкой. Их безопасность обеспечивали другие. Он же даровал милость или кару.

И только одна Она не вписывалась ни в одну категорию. Дерзкая, язвительная, невероятно сильная духом, но при этом хрупкая под напускной броней сарказма. Он любил ее ярость, ее упрямство, даже ее попытки отрицать их связь. Но видеть ее беспомощной — было особым видом пытки. И винить он мог только себя. Не доглядел. Не предупредил жестче. Не заставил остаться в комнате.

«Она бы не послушалась», — мысленно усмехнулся он себе. «Она никогда не слушается…» В этом они были похожи. Два бунтаря, скованные магией и обстоятельствами. Только его война была против врагов, похитивших память и свободу. Ее — против всего мира, который считал ее неполноценной.

А еще этот проклятый наемник. Лар. Имя жгло, как клеймо на груди. «Он заплатит. Не сегодня, так завтра. Но заплатит сполна. Клятвой Дома Рассекающих Волн».

Он бросил взгляд на Фергуса, шагавшего впереди с легкой походкой, будто шел не по горной тропе, а по парковой аллее дворцового сада. Друид… После его появления в Фодине, Шэр ловил себя на чувстве ревности. Не как к сопернику, а к той безусловной преданности и доверию, что светились в глазах Роксаны, когда она смотрела на наставника. Доверия, которого он, ее законный муж, был лишен.

«Она ему верит. А мне… боится довериться». Точнее, едва она начала это делать, он сам разрушил эту хрупкую связь. Он горько усмехнулся: «И это она еще не знает, кто он на самом деле».

Его мир, мир приказов, интриг, холодного расчета и безграничной власти, не подходил ее мятежной, прямой душе.

Он был океаном: глубоким, могущественным, но таящим бездны, куда не проникает ни один луч света. Она — весенней лесной рекой: живой, шумной, пробуждающей землю на своем пути.

То, что он всегда считал слабостью.

Дорога петляла между серых, безжизненных скал. Воздух был разреженным, холодным, пахнущим пылью и чем-то едким и металлическим. Редкие чахлые кустики цеплялись за расщелины. Где-то вдалеке, эхом отдаваясь в ущельях вдруг раздался бой тех самых барабанов.

— Чуете?! — рявкнул Годраш. — А? А?!

— Правда, барабаны, — подтвердил Фергус, скользя взглядом по окрестным склонам.

— Сложно определить направление, — задумчиво сказал Шэратан, тоже оглядывая скалы. — Эхо разносит звук.

Бой барабанов стих так же резко, как и начался. Некоторое время они постояли, рассматривая окрестности, и направились ко входу в «Тенистую».

Огромные, грубо сколоченные ворота были распахнуты настежь, одно полотно сломано и висело на единственной петле. Рядом — заброшенная сторожка: окна выбиты, дверь сорвана с петель. Ветер гулял внутри, вынося наружу запахи затхлости, плесени и… страха.

— Никакой охраны, — констатировал Марк, подойдя к зияющему проему в шахту. Его голос звучал гулко, как в пустом кувшине. — Как будто сюда сто лет никто не заглядывал.

Шэр шагнул внутрь, обводя взглядом пространство перед штольней. Картина говорила о спешке и панике. Повсюду валялся брошенный инвентарь: перевернутые тачки с застывшей в них породой, кирки, лопаты, кайла. Некоторые брошены прямо на ходу, другие свалены в беспорядочные кучи. Деревянные крепи кое-где были сломаны, словно по ним проехался невидимый таран.

— Смотрите, следы, — вдруг произнес Фергус, присаживаясь на корточки, и проводя пальцем по земле.

Их было много: человеческих сапог, босых ног рабов… и других. Мелких, когтистых, отдаленно напоминающих птичьи, но с непривычно широким шагом.

— Все-таки кобольды, — зло скрипнул зубами рыжий маг.

— Но ни одного тела, — заметил Фергус, присев у груды брошенных мешков. Он тронул пальцем пыль на полу. — И пыли много. Бежали давно. Или… их убрали.

— Ну че, вниз топаем? — Годраш ткнул огромным пальцем в темный зев главной штольни. Его маленькие глазки сверлили мрак с мрачным любопытством. — Там и барабанят, поди?

— Да, вниз, — подтвердил Шэр.

Он взял факел из рук Марка и пламя отразилось в его синих глазах, сделав их похожими на ледяные глубины, освещенные подводным вулканом.

Вновь мелькнула мысль: «И зачем ему это все?.. Ради задания Марка?».

Уж точно нет. Он это делает для того, чтобы сдержать слово и выполнить обещание. Как можно быстрее разделаться с этими дурацкими заданиями, а после уплыть в Атлантиду. Найти тех, кто посмел угрожать тому, что принадлежало Дому Рассекающих Волн по праву рождения и божественной крови.

А еще для того, чтобы Она навсегда осталась с ним. Пусть скандалит, кричит, возмущается, но, в конечном счете, ей придется смириться и принять свою судьбу.

Он сделал первый шаг в черноту штольни. Влажный, тяжелый воздух, пахнущий сыростью, камнем и чем-то… звериным, обволок их. Эхо шагов разносилось по темному тоннелю, вновь сливаясь с нарастающим, как сердцебиение великана, стуком далеких барабанов.

Главный забой открылся перед ними внезапно: огромная, сводчатая пещера, выдолбленная в недрах горы. Когда-то здесь кипела работа, звенели кирки, скрежетали вагонетки. Теперь царила гробовая тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Разруха здесь была полной. Оборудование — лебедки, крепи, желоба для промывки руды — было изуродовано, разбито, опрокинуто. Пустые бочки из-под воды и ящики из-под инструментов валялись повсюду.

— Здесь, — коротко бросил Шэр, его факел выхватил из мрака участок стены у входа в боковой штрек. Пол был усыпан щебнем и осколками скалы, деревянные крепи сломаны, а на камнях темнели бурые, засохшие пятна и длинные, глубокие борозды, словно что-то массивное волокли по земле. Запах крови, хоть и старый, был здесь сильнее. Годраш тяжело опустился на корточки, его каменные пальцы осторожно провели по одной из борозд.

— Тяжелое, — прохрипел тролль, принюхиваясь. — Тащили с силой. Кровь человечья. Много. — Он кивнул на темные пятна. — Били тут. Или резали. Потом уволокли. Туда.

Пока Шэр и Годраш изучали место схватки, Марк и Фергус подошли к противоположной стене забоя — туда, где должна была быть серебряная жила. Маг поднял факел выше, и свет выхватил нечто жутко неестественное.

— Это… странно, — тихо произнес Фергус, впервые за время спуска потеряв часть своего спокойствия. Его пальцы легли на гладкий камень стены.

— Согласен, — Марк прищурился, вглядываясь.

Место, где когда-то пролегала богатая серебряная жила, представляло собой идеально гладкую стекловидную линию в скале. Будто камень оплавился и мгновенно застыл. На его фоне обычные сколы и трещины по краям выглядели варварски грубо.

— Ну че, Рыжий, — хохотнул Годраш, подходя к ним и разглядывая странную отметину, — уже придумал, как будешь руду обратно в стену засовывать? Мож, того: краской покрасим?

— Ага, — буркнул Марк, не отрывая взгляда от странного следа. — И первым делом покрашу твою каменную башку в серебро. Продадим дороже.

— Остряк! — фыркнул тролль, но беззлобно.

— Я слышал про такое… — задумчиво проговорил Фергус, его голос звучал эхом в огромной пещере. Он водил ладонью по гладкой поверхности, будто пытаясь что-то почувствовать. — Один из моих старых учителей, Эохайд мак Этне, говорил, что видел подобное.

— И что же это было? — спросил Шэр, подойдя. Его взгляд тоже скользил по стене.

— Он был не уверен… Говорил, что прежде хочет убедиться, а не пугать учеников сказками, — Фергус покачал головой. — Но больше мы так и не встретились. Я остался наставником в Обители, а он перебрался с Эрина на земли бриттов.

— Жаль, что сейчас спросить не у кого, — вздохнул Марк.

— Почему же? — улыбнулся Фергус. — Старый друид Эохайд, если верить слухам, все еще жив. Говорят, обитает где-то в лесах Броселианда, стережет какой-то древний источник.

— В любом случае, — рыжий маг развел руками, — он там, а мы здесь. И руду возвращать надо сейчас.

Фергус замолчал, а Марк отступил на шаг, сосредоточившись. Он начал чертить в воздухе сложные знаки золотистыми нитями магии. Фергус наблюдал с неподдельным любопытством ученого, оценивая технику. Годраш недовольно заворчал и отошел подальше, к краю забоя, явно не доверяя этим магическим штукам. Шэр стоял неподвижно, а его синие глаза внимательно следили за движениями мага.

— Что делаешь? — спросил он, когда сложный узор начал пульсировать перед Марком.

— Хочу попробовать с помощью заклинания «Отзвук Плоти» увидеть следы разумных существ, бывших здесь в последние месяцы, — не отрываясь от работы, пояснил маг.

— А почему ты такое не использовал в Клонтибрете? —

— Потому что там — деревня! — Марк скривился, его лоб покрылся испариной от концентрации. — Там каждую минуту кто-то проходит: люди, кошки, собаки, феи, и Цербер знает кто еще! Заклинание захлебнется от шума и покажет мешанину из последних пяти прохожих. А здесь? — Он кивнул вокруг. — Замкнутое пространство. Мало кто сюда забредает. Из посторонних только крысы, и то не факт. Теперь — не мешай. Почти готово.

Все отступили, давая магу пространство. Через пару минут сложный золотой узор перед Марком свернулся в шар, а затем резко рассеялся, превратившись в странный, серебристо-серый туман. Туман не поднимался вверх, а расползался по полу и стенам, как живой, заполняя углы забоя.

— Не двигайтесь! — предупредил Марк, его голос был напряжен. — И не шумите! Энергия хрупкая!

И тут же из тумана начали проступать фигуры. Сначала — размытые, полупрозрачные, как призраки, но быстро набирающие плотность и очертания.

— Это ж я!!! — оглушительно заорал Годраш, тыкая толстым пальцем в массивную туманную фигуру тролля, которая двигалась… задом наперед! Она пятилась от стены с жилой к выходу из забоя.

— И кому я говорил не шуметь?! — зашипел Марк, не отрывая взгляда от формирующихся образов. — А вон — Шэр, Фергус и я. Все наоборот. Заклинание показывает в обратном хронологическом порядке. От недавнего к прошлому.

Их собственные «фигуры» быстро растворились, уйдя в направлении входа. Некоторое время туман просто колыхался серой, неподвижной массой.

— Долго никого не было, — пояснил Марк, его голос звучал разочарованно. — Дни, может, даже недели пустоты…

— Это заклинание показывает всех живых существ? — с профессиональным интересом спросил Фергус, наблюдая, как туман стелется по камням. — Даже пауков и жучков?

— Нет, — покачал головой Марк. — Только разумных уровня хотя бы нечисти вроде гоблина или лепрекона. Иначе это будет бессмысленная трата магии: смотреть, как перемещается по стене паук или сколопендра. Фильтр стоит жесткий… О! Смотрите!

Туман взволновался. Из одного из боковых ответвлений забоя задом наперед вышел мутной силуэт человека. Он двигался неестественно, пятясь, но походка была узнаваема — неуверенная, чуть суетливая. Фигура направилась к выходу.

— Кто это? — нахмурился друид.

— Кассий Лонгин? — первым предположил Шэр, вспоминая управляющего шахтой, его манеру двигаться.

— Кажется, он, — согласился Марк, прищурившись.

— Да точно он! — хлопнул в ладоши Годраш. — Я эту петушиную походку где хошь узнаю! Как цыпленок на морозе!

— Значит, надо будет обязательно поинтересоваться у господина управляющего, — холодно заметил Шэр, — что он делал здесь один, когда шахта уже считалась опасной и заброшенной.

Фигура Кассия растворилась у входа в забой. Туман снова замер, став почти неподвижным и бесформенным. Прошло еще несколько долгих минут в напряженном молчании.

— Все что ли? — проворчал Годраш, потирая затекшую спину.

Но вдруг туман вновь ожил, заклубился. Он сгустился у того же бокового прохода. Оттуда появилась мутная фигура мужчины. Его лицо, хоть и размытое, было искажено абсолютным, леденящим ужасом. Он озирался, его движения были паническими, дерганными. Но вместо того, чтобы бежать к спасительному выходу, он вдруг… нырнул в следующий боковой проход, ведущий вглубь горы, в противоположную сторону от выхода!

На этом моменте серебристо-серый туман вдруг искривился, зашипел, будто его закоротило невидимой молнией, и рассыпался на мириады блеклых искр, которые тут же погасли.

— Все, — развел руками Марк, вытирая пот со лба. Его лицо было бледным от затраченных сил. — Энергия кончилась. Что-то… мощное помешало в конце.

— А этот хмырь кто был? — спросил Годраш, тыкая пальцем в то место, где исчезла фигура. — Тот, что орал без голоса?

— Хм… — Марк прищурился, вспоминая детали. — Судя по нашивкам на мантии… Это Марк Туллий Вер. Тот самый «дорогущий» маг-геомант из Рима. Который здесь сгинул вместе со своей командой. Ладно, давайте еще осмотрим эти боковые ответвления. Особенно то, куда нырнул геомант и тот куда, по словам Годраша, тащили тела.

Они разошлись так же по-парно. Шэр направился к тому месту, где Годраш обнаружил следы борьбы. Тролль шел рядом, его каменное лицо было мрачным.

— Эй, остроухий, видал? — Годраш остановился у входа в узкий, низкий штрек, отходящий влево от забоя. Он указал на пол. — КРовища, да? Свежее, чем там, у крепей.

Шэр опустил факел. Да, пятна здесь были темнее, почти черными, не такими выветренными. И следы глубже, четче, как будто тащили что-то очень тяжелое.

— Да, — подтвердил атлант, его голос был ледяным. — Туда тащили… Как раз в том направлении, куда ходил Кассий Лонгин. — Он обернулся, чтобы позвать Марка и Фергуса.

Но из главного забоя, откуда они только что вышли, донесся оглушительный грохот падающих камней и дикий, нечеловеческий вопль.

Шэратан ворвался в главный забой первым, держа в руке обнаженный меч. Годраш молча сопел за спиной, его каменные кулаки были сжаты для удара. Но вместо ожидаемой схватки их встретила… гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми стонами Марка и спокойным голосом Фергуса.

Картина выглядела абсурдной: ни кобольдов, ни других врагов. Но одна из стен бокового штрека обвалилась, завалив проход грудой камней и пыли, хотя выход из забоя оставался свободным.

В трех метрах от свежего завала, на коленях, сидел Марк. Его лицо было перекошено от боли, а его левая рука висела неестественно, как плеть. Рядом, присев на корточки, Фергус осторожно ощупывал поврежденное плечо мага. Увидев ворвавшихся воинов, друид лишь махнул свободной рукой:

— Вывих. Ничего страшного, дети мои. Просто несчастный случай.

Но Шэратан так не думал.

— Марк, да ты издеваешься? — Разочарование, усталость и нарастающее раздражение вибрировали в нем. — Как можно было вывихнуть руку на пустом месте?!

— Не на пустом! — огрызнулся Марк, хотя его щеки пылали от стыда. — Я вообще-то уворачивался от падающих камней! Один мне чуть голову не снес!

— Камни упали в трех метрах от тебя! — Шэр смерил Марка недовольным взглядом. — И кто будет следующим? Сильвия сломает шею, споткнувшись о порог таверны?

Годраш, остановившийся позади, фыркнул, а потом громко захрюкал, пытаясь сдержать гулкий смех.

— Че? Думал, кобольды напали? Хоть в штаны с перепугу не наделал?

Пальцы атланта резко расстегнули пряжку толстого кожаного ремня на его штанах.

— Эй-эй! — глаза рыжего мага округлились. — Ты что это делаешь?! Вон у тебя теперь жена есть, хоть и психованная! С ней эти… игры устраивай с ремнями, цепями!

— Вообще-то, он хочет вправить тебе руку, Марк, — спокойно пояснил Фергус, наблюдая за действиями атланта с профессиональным интересом.

Атлант кивнул, подтверждая слова друида, и протянул снятый ремень Марку свободным концом вперед.

— Зажми зубами. Крепко.

— Давай я, Шэратан, — предложил Фергус, вставая, в его голосе звучала непререкаемая авторитетность опытного учителя. — У меня руки… помягче.

Шэр на мгновение задержал взгляд на друиде, затем пожал

— Расслабься, мальчик мой. Глубоко вдохни… — Он осторожно взял поврежденную руку мага, одной рукой поддерживая локоть, другой — запястье. Его сильные пальцы нащупали головку плечевой кости. — И выдохни… Сейчас!

Резким, точным движением вверх и внутрь Фергус вправил сустав. Раздался глухой, влажный щелчок, от которого Марк взвыл, сильнее стискивая зубы на кожаной полоске ремня, а по его лицу ручьем потекли слезы боли и облегчения.

— Все, — сказал Фергус, поддерживая руку мага. — Главное сделано. Сейчас подвяжем, чтобы не болталась, и руке нужно пару дней покоя и холодный компресс. Ну или целительные способности вашей жрицы.

— Предлагаю вернуться в Фодину, — заявил Шэр, его взгляд скользнул по завалу, по бледному Марку, по Годрашу. Усталость и раздражение боролись с чувством долга. — Пока что здесь делать больше нечего.

— Согласен, — прошипел Марк, осторожно двигая пальцами вправленной руки. Боль была острой, но уже терпимой. — Все равно толком ничего не обнаружили. Надо поговорить с управляющим и найти того старого шахтера. Как там его…

— Брут Феррекс, — мгновенно подсказал Шэр. Его память, вернувшаяся во всей полноте, фиксировала каждую деталь, каждое имя.

— А, точняк! — хлопнул в ладоши Годраш, чуть не сбив с ног Марка. — Это ж который все про Тартар вопил в таверне? И про демона черного, как сажа, с глазами-углями?

— Да, — кивнул Шэр. — Надо узнать, где этот провал, о котором он говорил. И тогда еще раз вернемся.

— Лучше взять его с собой, — проворчал тролль. — Пусть старый пес покажет, где его Тартар. Самим искать — до Самайна будем копаться.

К выходу возвращались в мрачном настроении, ожидая очередной подлости от Фортуны. И не зря. У самого выхода, в самом узком месте, где валялись перевернутые вагонетки, сработала ловушка. Тонкая, почти невидимая тетива, натянутая на уровне ног, дрогнула под ногой Годраша.

Раздался щелчок. Свист.

Из темноты боковой ниши вылетели три тяжелых арбалетных болта, с глухим звуком втыкаясь в грудь тролля, которому даже некуда было отклониться.

— А-а-а-а-а!!! — Годраш взревел не столько от боли, сколько от возмущения, вырывая стрелы из груди. Одно стальное острие обломилось, застряв в твердой, как гранит, коже.

— Вниз! — рявкнул Шэр, резко толкая Марка за перевернутую вагонетку. Сам он и Годраш метнулись в разные стороны, прижимаясь к стенам штрека. Фергус остался на месте, но его рука уже сжимала дубовый посох.

Тишина. Ни новых выстрелов, ни шагов. Только тяжелое дыхание Годраша и стук собственного сердца в ушах.

Фергус, касаясь медальона на груди. Серебристая вспышка — и из нее вырвался великолепный сапсан с острым взглядом. Птица бесшумно взмыла вверх по штреку к выходу, вылетая наружу. Фергус закрыл глаза, слившись со зрением своего фамилиара. Его лицо стало неподвижным, как маска.

Шэр и Годраш, двигаясь как тени, обыскали ближайшие ответвления и ниши. Никого. Через пару минут они вернулись к вагонетке. Шэр нес тяжелый, хитроумный многозарядный арбалет с пустым магазином. Ловушка была механической, без хозяина.

— Ну вот, — бурчал Годраш, ковыряя ногтем обломок стрелы. — Теперь занозу выколупывать. Опять!

— Хорошо, что ты шел первым, Годраш, — сказал Марк, выползая из-за укрытия и с ужасом глядя на мощное оружие в руках Шэра. Без тролля болт пробил бы его насквозь. — Эта штуковина… она могла слона свалить.

— Предлагаю в городке ночевать попарно, — заявил Шэр, осматривая механизм арбалета. — Для безопасности.

— И ты, конечно, намылился к своей женушке? — хмыкнул тролль, но Шэр предпочел промолчать на провокацию, только смерил Годраша ледяным взглядом.

— Думаешь, это был наемник? — сообразил Марк, бледнея еще больше.

— А может, как раз кобольды? — предположил Годраш, наконец смирившись с занозой. — Хитрые твари!

— Тоже вариант, — поддержал Фергус. — Они любят капканы ставить.

— Может и кобольды… — согласился атлант. Он бросил взгляд на арбалет. Оружие выглядело слишком сложным и смертоносным для кобольдов. — Не забывайте, что раненый наемник тоже ушел в горы. Все зависит от того, насколько его рана серьезна… В любом случае он вернется.

— Согласен, — поддержал Марк. — Значит, решено: возвращаемся в Фодину, как следует трясем управляющего и заодно того пьянчугу-шахтера. А там, будем смотреть по обстоятельствам.

Глава 14

Шератан

Дорога обратно в Фодину казалась бесконечной. Шэр шел последним, его чувства, обостренные постоянной угрозой, сканировали окрестности: шелест колючего кустарника, крик одинокой птицы, далекий гул ветра в ущельях. В руке он нес трофей: тяжелый арбалетный болт, холодный металл и дерево напоминали о хрупкости жизни простых смертных.

Таких, как Марк, который брел впереди, бережно прижимая перевязь с больной рукой к груди. Таких, как беловолосая жрица с грустным взглядом олененка, и его… жена. Да, пусть Роксана не настолько беспомощна, как эти двое, но все же… Ее умение влипать в неприятности с лихвой перебивала все способности друида.

Годраш шагал рядом с магом, время от времени подставляя каменное плечо для опоры, и ворча на тему «хлипких человечишек».

— Шевели ногами, Марк, — подбадривал тролль, осторожно поддерживая рыжего за локоть здоровой руки. — Скоро «Ржавая Кирка», Силь тебя заштопает, а я поросенка целого съем! Один!

— Главное, чтобы поросенок не оказался с таким же сюрпризом… под хвостом, — вяло пошутил Марк.

Фергус шел чуть впереди них, его посох отстукивал мерный ритм по каменной земле. Спина друида была прямая, но Шэр чувствовал его напряжение.

Наконец, показались первые убогие хижины Фодины, а затем и знакомая, покосившаяся вывеска «Ржавая Кирка». Желтоватый свет, пробивавшийся из маленьких окон, и доносящиеся оттуда приглушенные голоса казались островком уюта. Запах жареного сала и перебродившего пива витал в воздухе, смешиваясь с запахом горной пыли.

Годраш, почуяв отдых и еду, оживился и, забыв о Марке, рванул к двери:

— Хозяин! Мне поросенка! Живо! И кувшин твоего самого крепкого пойла!

Он ввалился внутрь, едва не сорвав плечом дверь с петли. Марк, пошатнувшись без поддержки, с гримасой боли последовал за ним. Фергус остановился у самой двери, пропуская Марка вперед. Он повернулся, дождался, пока Марк скрылся в теплом свете таверны, захлопнул дверь и сделал шаг навстречу Шэру, который намеренно замедлил шаг.

— Подожди, Шэратан, — голос Фергуса был тихим, но серьезным. — Я хотел тебе кое-что сказать.

Шэр остановился, его тело мгновенно напряглось, а синие глаза, холодные, как глубины океана, встретились со взглядом друида.

— Слушаю, — ответил он ровно, без интонаций. Вода в луже у их ног едва заметно задрожала.

Фергус глубоко вздохнул, его взгляд скользнул к освещенному окну таверны, за которым маячила фигура Марка, искавшего Сильвию, а потом вернулся к Шэру.

— Шана в своем письме сообщила мне не только о вашем… браке с Роксаной, —

Шэр не изменился в лице: все та же каменная маска. Он ожидал этого разговора с тех пор, как бывший наставник Роксаны перешагнул дверь таверны.

— Знаешь, я десять лет наблюдал, как она растет. Как учится своей магии. Делает ошибки и радуется первым, пусть маленьким, победам. Она хорошая девочка, добрая, умная, — Голос Фергуса стал мягче, в его глазах вспыхнуло что-то теплое, отцовское, быстро сменившиеся тревогой. — Может быть, слишком доверчивая… не глупая, о нет, но слишком верит людям. Она ранимая, Шэратан. Ей и без того досталось в этой жизни сполна. Изгнание, блокировка дара ее отцом, травма из-за отсутствия фамилиара… Я учил ее, помогал как мог... За эти годы Роксана стала мне как дочь…

Шэр мысленно хмыкнул. Он знал, к чему клонит друид. И это понимание было исключительно неприятным. Фергус тоже сделал паузу и его пальцы крепче сжали древко посоха.

— А ты… ты ведь давно все вспомнил. — Это было не вопросом, а твердым и неоспоримым утверждением. — Брачная магия Бельтайна не только сняла блок со способностей Роксаны, позволив ей обрести Брини. Она вернула и твою память.

— И?.. — Вырвалось у Шэра, его собственный голос прозвучал чужим и низким. Но отпираться он не стал, отрицать было бессмысленно и глупо.

— Скажи, как твое полное имя, атлант?

— Шэратан иль Моррен ванн Ринор, — нехотя произнес он.

Тишина повисла между ними, густая, звенящая. Гул из таверны, лай собаки где-то вдали — все это казалось призрачным, нереальным на фоне этого тихого, смертельно опасного признания. Шэр ощущал каждый удар своего сердца, каждую каплю влаги в воздухе вокруг.

— О, боги!.. «Первый» из Дома Рассекающих волн… Я… я все же надеялся на кого-то попроще, — пробормотал друид, прикладывая ладонь ко лбу, словно проверял не поднялась ли у него температура. — В таком случае… Прошу, разорви этот брак, Шэратан иль Моррен ванн Ринор.

— Что?

Ему показалось, что он ослышался, но Фергус не отвел взгляда, а в каждом слове друида звучали мольба и приказ одновременно.

— Прошу, сделай это, пока не стало слишком поздно. Она влюбляется в тебя, я это вижу. Вижу, как она на тебя смотрит. Понимаешь?! Она влюбляется. И я не хочу видеть, как… как после ей будет больно. Освободи ее сейчас. Пока она еще не отдала тебе всего.

Между ними повисло напряженное молчание, наэлектризованное невысказанными угрозами и гневом. Где-то вдалеке снова залаяла собака, а из распахнутой двери таверны донесся заливистый, оглушительный смех Годраша.

— Какое… «интересное» предложение, — наконец произнес Шэр. Его голос был слишком спокоен, но в нем звенел лед, способный перерезать горло. — Не боишься, что за него я оторву тебе голову прямо здесь, друид?

Он наклонился чуть ближе, его синие глаза, потемневшие до цвета океанской бездны в час шторма, впились в Фергуса.

— И каким образом ты мне предлагаешь это сделать, а? Разорвать магическое венчание в ночь Бельтайна, могут лишь боги или смерть. Ты предлагаешь мне убить ее? Или себя?

— Что ж, к тебе вернулась не только память, но и все остальные качества… присущие власть предержащим: высокомерие, любовь к приказам и угрозам, умение говорить полуправду. — До этого друид говорил тихо, но сейчас его голос повысился, зазвенел от ярости. — Думаешь, я не знаю, что в наследниках трона Атлантиды течет чистая божественная кровь?!

— Неужели?..

— Король Атлантиды, основатель Дома Рассекающих волн, Атлант — сын Посейдона и Клейто, которую все почему-то считают обычной смертной, забывая о том, что ее отец Эвенор — сын богини Геи, матери всех богов. Даже бог морей не рискнул взять Клейто в жены при жизни ее отца Эвенора. Она родила десять мальчиков, каждый из которых основал один из Великих Домов Атлантиды. Но твой предок был первенцем, поэтому корона и власть только у Дома Рассекающих волн. Вы — полубоги. И вашу кровь невозможно разбавить, даже если вы женитесь на пастушке.

— Ты хорошо знаешь историю, бывший наставник… — задумчиво подтвердил атлант.

— Именно так, — согласился Фергус. — Так что мы с тобой оба отлично понимаем, что именно ты — можешь это сделать! Сила твоей крови, твоего титула… способна расторгнуть брак, как только ты этого пожелаешь! Прошу тебя: освободи ее. Дай ей развод.

— Нет. — Слово прозвучало как выстрел, сухое, резкое, окончательное. Вода в ближайшей луже вздыбилась мелкими, острыми гребешками. — Я решил, что оставлю ее при себе.

— И кем ты ее оставишь?! — рявкнул Фергус. — Любовницей в твоем гареме? Потешной игрушкой для наследника престола, спрятанной от глаз твоих будущих благородных невест?

Гнев, холодный и всепоглощающий, накатил на Шэратана волной. Сейчас он видел перед собой не наставника Роксаны, а препятствие. Препятствие на пути к тому, что он уже считал своим.

Его рука резко толкнула друида вперед. В следующее мгновение он втолкнул его спиной в грубую, влажную стену таверны. Удар глухо отозвался в ночи.

— Законной женой, — отрезал Шэр, его лицо было каменной маской в скупом свете из окна таверны, взгляд — ледяной бритвой.

Фергус, прижатый к стене, задышал чаще, но в его глазах не было страха, только жгучее презрение.

— Тебе не позволят другие Высшие Дома! — Фергус попытался вырваться, но железная хватка атланта была неумолима. — Они никогда не примут римлянку, да еще друидку, в качестве королевы Атлантиды! Это безумие!

— Пусть попробуют мне помешать, — голос Шэра зазвенел угрозой.

— А если попробуют? Что тогда ты будешь делать? Ты — первый среди равных, но сейчас твое положение слишком шаткое. Иначе ты бы не оказался… здесь. Прошу, отпусти ее. Дай ей шанс на обычное счастье.

— Я сказал — нет! А с недовольными чем или кем бы то ни было, я разберусь. С любым, кто встанет у меня на пути.

Он впился взглядом в Фергуса, передавая всю тяжесть этой угрозы. Воздух трещал от сдерживаемой власти воды, готовой вскипеть или превратиться в ледяные кинжалы.

Фергус замолк. Он смотрел в эти бездонные синие глаза, читая в них холодную, расчетливую решимость правителя, привыкшего брать то, что он считает своим.

— Что ж… Я услышал тебя, Повелитель воды. — выдохнул Фергус, и его голос звучал устало. Он произнес титул без тени почтения, скорее как констатацию факта и напоминание об ответственности. — Но запомни мои слова, Шэратан иль Моррен ванн Риннор. Если ты ее обидишь… Если ты причинишь ей боль или предашь доверие… ты пожалеешь об этом. Клянусь Землей, Небом и Всеми Духами Эрина.

Шэр хмыкнул и убрал руку, отпуская Фергуса на свободу.

— Я тоже могу дать

— Эй, чего вы тут застряли? — Из распахнутой двери «Ржавой Кирки» выглянула Сильвия. — Что-то случилось? Вы такие… мрачные.

Атлант почувствовал, как под его взглядом плечо Фергуса напряглось, но друид первым оправился. Он обернулся к жрице, и на его обычно добродушном лице вспыхнула натянутая, неестественно широкая улыбка.

— Все хорошо, дитя, — голос Фергуса звучал слишком бодро. — Просто дорога утомила и мысли одолели… разные.

— Обсуждали дальнейшие планы, — Шэр легко подхватил эту ложь.

— А чего без нас? — Марк, бледный, но с уже аккуратно перевязанной рукой, высунулся из-за спины Сильвии. Его рыжие брови подозрительно поползли вверх, а взгляд скользнул по напряженным позам мужчин.

— Много будешь знать, Рыжик, — Шэр усмехнулся, нарочито небрежно перебрасывая тяжелый арбалетный болт с ладони на ладонь. — Станешь как тролль.

— Это как? — Сильвия от удивления даже приоткрыла рот, ее голубые глаза округлились. — Большим и сильным?

— С каменной башкой, — хмыкнул атлант, и прежде чем Марк успел возмутиться, резко сменил тему: — Как она?

— Роксана?.. — Сильвия на мгновение растерялась. — Явно лучше. Причем настолько, что постоянно порывается встать и не слушает меня! А ей еще дня три надо лежать и не нагружать ногу!

— Понятно… Как обычно.

— Фергус, — жрица умоляюще посмотрела на друида, — может, вы с ней поговорите? Вы же ее бывший наставник. Знаете, как с ней быть… — Она запнулась, покраснела и кивнула в сторону Шэра. Краска залила ее щеки и шею. — И ты тоже. Ты же ее… ее… Ой, ну вас всех!

— Поговорим, — за двоих кивнул Фергус, его голос внезапно стал очень усталым. Он не глядя на Шэра. — Обязательно.

— Отлично! — донесся изнутри голос Сильвии. — Спускайтесь потом вниз на ужин! А то поросенок Годраша сгорит!

Шэр молча прошел мимо Фергуса в таверну. Гул голосов, запах жареного мяса, дыма и пива обрушились на него. Годраш уже восседал за столом, уплетая огромную свиную ногу, Марк осторожно пробовал суп здоровой рукой, Сильвия суетилась вокруг. Атлант лишь мельком кивнул в их сторону и направился к лестнице, ведущей наверх.

Ванна…

Мысль была почти физической тоской. Но в этой проклятой горной дыре не было даже приличной бадьи для купания, лишь жалкий оловянный тазик в углу его каморки.

Воспоминание о купальне во дворце Атлантиды ударило болезненными картинками: огромное, светлое помещение с мозаичными полами, наполненное ласковым паром и шелестом воды; несколько бассейнов — прохладный, теплый, почти горячий — каждый с идеальной, кристально чистой водой, текущей прямо из подземных источников… Сила стихии, наполнявшая его до краев, смывая усталость и тревоги.

Он слишком ослаб за эти долгие, мучительные месяцы на суше, оторванный от своей стихии. Это ощущение беспомощной слабости злило и выматывало, а краткое пребывание в Картахене у моря лишь раздразнило, но не принесло настоящего облегчения.

Здесь же, в этих пыльных горах, он и вовсе чувствовал себя погибающим источником в пустыне.

И этот старый друид! Ярость, холодная и всепоглощающая, снова кольнула под ребра. Одно лишь предложение Фергуса отказаться от Роксаны вызывало внутри бурю, разрушительную, беспощадную, как волна-убийца, поднимающаяся после извержения подводного вулкана. Его рука непроизвольно сжалась в кулак.

Но еще больше злило то, что друид был прав. Сейчас его положение было шатким и ненадежным. Он — изгнанник, пропавший без вести принц, а его враги из других Высших Домов — умны, хитры и полны той самой наглости, которая позволила рискнуть избавиться от наследника престола. И Роксана… Роксана в этом смертельном уравнении была одновременно его якорем и его слабостью. Той самой ахиллесовой пятой.

После смерти отца, когда трезубец Атлантиды остался без хозяина, среди членов Высших домов все чаще раздавался шепот: «Дом Рассекающих Волн вырождается». Всего двое потомков, и одна из них — девчонка, его сестра. За три тысячи лет истории острова из десяти Домов осталось семь. Три клана вымерли, оставшись без прямых наследников мужского пола. Но впервые вырождающимся оказался Правящий Дом.

В первые годы эти голоса звучали тихо, за спиной. Но с каждым годом — громче. Дошло до того, что на одном из пиров Гилдор из Дома Приливов, налившись хмельным медом, прямо заявил, что бросит вызов наследнику. Шэратан вызвал его на поединок первым, прямо в пиршественном зале, под взглядами сотни гостей. Бой длился минуты. Гилдор лишился глаза и части уха, а Шэр — нескольких капель крови и толики уважения к тем, кто возмущался. После этого голоса утихли… но не умолкли совсем.

Впрочем, благословение богов пока еще было на стороне Правящего Дома: Жемчужина Океана, древний артефакт власти, сияла на шпиле главной башни королевского дворца под знаком Риннор. Но если заговорщикам удастся подкупить Верховного жреца Посейдона, или если наследный принц не появится во дворце к первому дню Самайна… Смена власти станет неизбежной. Боги любят умных и сильных, а не добрых и милосердных.

Вот только почему они не убили его сразу? Этот вопрос гвоздем сидел в голове. Было ли это частью плана? Или чьей-то жестокой прихотью? Мимолетным милосердием?..

Войдя в свою каморку под самой крышей, Шэр с силой сбросил дорожный плащ, забрызганный грязью и пылью шахт. Перевязь с мечом упала на топчан с глухим стуком. Он видел, как Фергус, не задерживаясь, направился прямо в комнату Роксаны. Значит, можно не спешить. Пусть старик наговорится.

Он подошел к жалкому тазику с застоявшейся водой. Кое-как умылся, смывая с лица и рук липкую пыль шахт и следы гнева. Холодная вода немного освежила, но не успокоила бурю внутри.

Через некоторое время Шэр вновь вышел в коридор. В дверях комнаты девушки он почти столкнулся с выходящим друидом. Их взгляды скрестились, но ни слова не было сказано. Лишь тяжелый, многозначительный взгляд Фергуса, полный предостережения, прежде чем он молча прошел мимо, направляясь вниз. Шэр глубоко вдохнул, разжал кулаки и толкнул дверь.

— Привет, — зашел он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Комната была крошечной и пропахшей лекарственными травами.

Узкое окно пропускало последние лучи угасающего дня, окрашивая все в теплые, золотистые тона. Роксана сидела на кровати поверх грубого шерстяного одеяла, прислонившись к стене подушками. На ней была простая льняная блузка и широкая зеленая юбка, которая старательно прикрывала гипс на сломанной ноге, но его белесый край все равно упрямо выглядывал наружу. Ее темные волосы были небрежно собраны в косу, сбившуюся набок, а на лице читалось знакомое сочетание скуки и упрямства.

— Привет, — буркнула она в ответ, не поднимая сразу глаз от книги, которую явно не читала. Ее пальцы нервно перебирали страницы.

При виде атланта дремавшая на подушке

Она запрыгнула на его протянутую ладонь и тут же подставила шейку под пальцы, явно ожидая почесываний. Шэр машинально провел подушечкой большого пальца по ее прохладной, голубоватой с черными разводами шкурке. Брини зажмурилась и издала довольное урчание, больше похожее на мурлыканье кошки, чем на звук амфибии.

— Что, тоже пришел меня отчитывать? — Роксана наконец подняла на него взгляд. В ее зеленых глазах светились привычная дерзость, но где-то в глубине таилась усталость и… настороженность?

— Нет, — ответил он, опускаясь на краешек кровати, и матрас жалобно скрипнул под его весом. Брини перебралась с его ладони на его плечо, устроившись там, как на наблюдательном посту. — Хотел извиниться.

— О… — Она удивленно хлопнула длинными, темными ресницами, отложив книгу. Ирония скользнула по ее губам. — Это когда ты играл роль «мужа-самодура» и орал, что я идиотка? Ну, ладно, извиняйся. Я слушаю.

Он встретил ее взгляд.

— Прости, — сказал он тихо, но четко. — Мне не стоило кричать на тебя… после того, как тебя ранили. Это было оскорбительно в отношении тебя и недостойно в отношении меня. — Он сделал паузу, его взгляд был прикован к ее лицу, ловя малейшую реакцию. — И хотя я не могу обещать не реагировать совсем на… такие ситуации, но постараюсь держать эмоции под контролем. Обещаю.

— Ладно уж…

Она буркнула, опустив голову, ее пальцы снова сжали край одеяла. Но через мгновение она все же подняла на него взгляд, и в ее глазах мелькнуло что-то неуловимое — понимание? Смущение?

— Ты тоже был прав, — признала она неохотно. — Я могла просто закричать. Уверена, ты был бы в моей комнате спустя минуту…

— Скорее пару секунд, — хмыкнул он, и легкая улыбка тронула его губы, смягчая суровость черт. Его взгляд невольно скользнул вниз, к ее ноге. Белесый край гипса все равно выглядывал из-под полы широкой зеленой юбки, как немой укор.

— Знаю, ужасно выглядит, — она поспешно одернула юбку, пытаясь скрыть неуклюжую конструкцию. — Но это все же лучше, чем обычная шина и нога заживает правильно.

— Похоже, местный лекарь и правда знает, что делает, — заметил Шэр, отводя взгляд от гипса, чтобы снова встретиться с ее глазами. — Этот… Тит Кавус.

— Да, он сегодня снова приходил, — кивнула Роксана. — Приятный мужчина, знающий и вежливый. Кстати, Сильвия, кажется, собралась к нему в ученицы. Говорит, его методы целительства очень интересны.

— Не слишком ли много здесь «учителей»? — не удержался он от едкого замечания.

— Тебе не нравится мастер Фергус? — мгновенно догадалась девушка, ее взгляд стал изучающим.

Атлант лишь многозначительно хмыкнул, отводя взгляд к узкому окну, за которым сгущались сумерки.

— Иногда он и правда бывает ворчливым и излишне опекающим, — Роксана не сдержала ироничной улыбки. — Кстати, в этом вы с ним похожи. Оба — упертые горные козлы, считающие, что только вы знаете, как лучше.

— Неужели? — Шэр иронично поднял бровь.

— Представь себе, — она усмехнулась. — Но знаешь, он и правда мне дорог…

— Верю-верю… — он закатил глаза с преувеличенным скепсисом, но внутри что-то болезненно сжалось. Отец. Ее отец, римский префект, предпочел заковать ее дар, а не понять. А этот друид… Да, он занял пустующее место.

— Так что, — Роксана резко сменила тему, ее голос снова стал деловым. — Расскажешь, что вы нашли в шахтах? Так понимаю, ничего особенного, раз этот милый городок все еще стоит на своем месте, а над ним не рыщет тот самый демон из Тартара. Сильвия обещала принести ужин сюда и все рассказать. Но раз уж ты здесь…

— Думаю, в этом нет необходимости, — перебил он ее, внезапно вставая.

— Что? Почему? — Она насторожилась.

Ответом стало его движение. Он наклонился, его сильные руки легко обхватили ее под спиной и коленями, и в следующее мгновение она уже была на руках, прижатая к его груди.

— Куда ты меня тащишь?! — взвизгнула она от неожиданности, инстинктивно ухватившись за его плечи. Брини на его плече встревоженно пискнула и вцепилась коготками в ткань его рубахи.

— На ужин, милая, — невозмутимо ответил он, уже направляясь к двери. — Вниз к нашей большой компании. И к поросенку Годраша, если от него что-то осталось.

— В таком виде?! — она зашипела, пытаясь вырваться, но его хватка была надежна.

— Хм… — Он нарочито медленно оглядел ее с ног до головы. — Ты одета. Даже причесана. Более-менее. Боишься спугнуть завсегдатаев «Ржавой Кирки» видом гипса? Брось! Покажи мне сумасшедшего, который посмеет на тебя хоть бы косо взглянуть. И разве за четыре дня тебе не надоело валяться в этой душной конуре?

— Еще как надоело! — выдохнула она, признавая поражение. — Но…

— В таком случае: прекращай со мной спорить, — он перебил ее, открывая дверь плечом и уверенно вынося ее в узкий, темнеющий коридор. — Иначе мне снова придется включить «мужа-самодура». Полную версию.

— Знаешь, иногда ты просто невыносим! — проворчала она, но непроизвольно прижалась лбом к его плечу, пока он осторожно спускался по скрипучей лестнице вниз, в шум и свет общей залы.

— Знаю, — просто ответил он.

И тогда, уже почти у самого низа лестницы, когда доносившийся снизу гомон стал отчетливо различим, она тихо-тихо, так что он едва расслышал, добавила:

— Спасибо…

Глава 15

Мне было явно не по себе. Противоречивые чувства разрывали изнутри: благодарность за искреннюю, пусть и непрошенную, заботу и легкий стыд, что меня несут на руках, как обморочную патрицианку после встречи с пауком. Но, в конце-концов, что я могла сделать? Разве что изо всех сил делать вид, что так и должно быть.

Именно так я и поступила.

— О, смотрите-ка кто к нам пожаловал! — первым нас заметил Марк, с аппетитом уплетая что-то похожее на тушеную баранину с оливками. Он лишь кивнул в нашу сторону, даже не оторвавшись от тарелки. — Устраивайся поудобнее, места хватит. Если, конечно, Годраш не сожрал всю скамью.

Тролль, восседающий за столом как горный король перед грудой костей и остатками поросенка, лишь хмыкнул, слишком занятый высасыванием мозговой косточки. Его каменные челюсти работали с громким хрустом.

А вот наставник… Его взгляд был тяжелым и слишком долгим. Он скользнул по мне, потом — по Шэру, и в его обычно теплых глазах читалось что-то… тревожное и напряженное. Я поспешно отвела взгляд.

Сильвия же мгновенно вскочила и засуетилась вокруг.

— Роксана! Шэр! Отлично, что спустились! Сейчас! Сейчас я принесу тебе тарелку! И подушку под спину! И… и воды!

Она металась между столом и кухонной стойкой, накладывая на глиняную тарелку щедрую порцию того же

— Силь, дыши, — попыталась я успокоить ее, пока Шэр осторожно усаживал меня на скамью рядом с Фергусом, подложив под мою гипсованную ногу свернутый плащ. — Я все же не стеклянная.

Брини, почуяв пиршество, моментально сорвалась с моего плеча и ринулась к Годрашу. С радостным писком она впилась крошечными, но острыми коготками в бок почти дочиста обглоданного окорока, что лежал перед троллем.

— Ква-аарк! — провозгласила она свои права и вгрызлась в оставшееся мясо с таким энтузиазмом, что даже Годраш фыркнул.

Дракончик урчала, причмокивала и даже слегка рычала, кося на тролля золотистыми глазками: мое, не трожь! Зрелище было одновременно смешное и обаятельное.

Я отвлеклась от своего прожорливого фамилиара, заметив перевязанную руку рыжего мага.

— Ого! — воскликнула я. — Марк, а что с твоей рукой? Надеюсь, не пытался поднять Годраша на спор?

— Храбро сражался с каменюкой, — фыркнул тролль, отламывая себе еще кусок хлеба размером с мою голову.

— Да, так… — Марк поморщился, неуклюже орудуя ложкой левой рукой. — Вывих. Неловко… упал. От тебя, похоже, заразился.

Прежде чем я успела найти достойный ответ, Шэр, наливавший себе в кубок из кувшина, негромко, но весомо бросил через стол:

— Не заткнешься, Рыжик, заразишься еще и переломом носа.

Марк мгновенно сглотнул и сосредоточился на своей тарелке. Рыжие кончики его ушей предательски покраснели.

— А кроме каменюки и вывиха нашли что-нибудь стоящее? — спросила Сильвия, возвращаясь с моей тарелкой и кувшином воды. — Барабаны? Кобольдов? Демона из Тартара?

Марк и Фергус переглянулись. Первым заговорил маг:

— Попробовал применить одно редкое заклинание… — Он поморщился, потирая здоровой рукой перевязанную. — Чтобы узнать, кто был в шахте до нас и… мы увидел управляющего Кассия, а еще того самого погибшего мага из Рима, Марка Туллия… А потом… — Марк замолчал, его лицо побледнело даже сейчас. — Потом камень буквально взорвался под ногами. И эта проклятая ловушка с арбалетом… Если бы не Годраш впереди и его каменная шкура…

— Кстати, очень добротная ловушка, — мрачно заключил Фергус. — Слишком… технологичная.

— Наемник? — прошептала Сильвия, бледнея. — Тот самый… Лар?

— Возможно, — кивнул Шэр. — Он ранен, но не убит.

В воздухе повисла тревожная тишина. Брини громко чмокнула, отрывая очередной кусок.

— Мы тут тоже кое-что узнали, — встряла я, пытаясь разрядить обстановку. — От лекаря Тита Кавуса.

— Да! — подхватила жрица, оживляясь. — Он упомянул про Луция Авита, того самого геоманта, который сошел с ума после исчезновения в горах. Говорил, что тот был тем еще ворюгой и он думает, что Луций притворяется больным по каким-то своим соображениям.

— Значит, завтра у нас два пункта, — заключил Марк, отодвигая пустую тарелку. — Попытаться поговорить с этим Луцием Авитом, а также найти Кассия Лонгина и вытрясти из него правду о пропажах и его прогулках в шахте.

— А еще разыскать того пьяницу Брута, — поддержала я. — Его рассказ про «демона» теперь звучит куда менее бредово.

— Добрый вечер, — произнес кто-то за моей спиной. — Заглянул, проверить, как чувствует себя моя пациентка.

Это был Тит Кавус. Лекарь выглядел усталым, но опрятным, в чистом хитоне, с кожаным саквояжем через плечо. Его внимательный взгляд скользнул по нашему столу, задержавшись на моей ноге в гипсе, на перевязанной руке Марка.

— О, вы очень кстати! — Сильвия явно обрадовалась. — Мы как раз хотели спросить, где нам найти дом Луция Авита и управляющего Кассия Лонгина? Ах да, и Брута Феррекса?

— Дом Луция Авита — самый большой каменный дом с синей дверью на центральной площади. Не промахнетесь. Кассий Лонгин живет рядом, в доме с колоннами. А вот Брут Феррекс… — Лекарь покачал головой, его губы сложились в выражение легкого отвращения. — Зачем вам этот старый пропойца, господа? Он три дня как не просыхает. Еще неделю будет с Вакхом за одним столом сидеть, вряд ли что внятное скажет.

— Разузнать кое-что про шахты, — отозвался Марк, стараясь выглядеть беззаботным. — Старики иногда помнят то, что молодые забыли.

— Зря надеетесь, — скептически вздохнул Тит. — Но… если настаиваете. Его лачуга предпоследняя у западных ворот, как раз по дороге в Картахену. Желтая дверь, вся в трещинах. Только не говорите потом, что я не предупреждал о бесполезности сего действа. — Он еще раз поклонился, особенно галантно в сторону Сильвии. — Спокойной ночи, господа. И не перетруждайте ногу, госпожа Роксана. Покой — лучшее лекарство.

— Завтра будет бодрое утро, — пробормотал Марк. — Надменный управляющий, сумасшедший маг и пьяный шахтер.

Ужин доедали в задумчивом молчании. Даже Годраш притих, молча облизывая пальцы. Шэр встал первым, заявив что «Роксане нужен отдых».

И снова — эти наглые объятия! В этот раз я не стала даже пытаться возражать: это было бы глупо. Фергус проводил нас все тем же тяжелым, нечитаемым взглядом.

Вернувшись в мою каморку, Шэр осторожно уложил меня на кровать. Брини, наевшись до отвала, уже храпела на подушке, свернувшись в голубоватый комочек.

— Спи, — коротко бросил он и вышел, забыв погасить масляную лампу.

Я вздохнула, пытаясь устроиться поудобнее с этой дурацкой ногой. Неужели сегодняшний вечер закончился? Хотя… нет. Через пару минут дверь снова открылась. Шэр стоял на пороге, держа в руках… подушку и два сложенных одеяла?

— Что это? — удивилась я. — Спасибо, конечно, но не нужно. И без того жарко.

— Это для меня.

Он вошел, бросил подушку и одеяла на единственный стул и повернулся ко мне. В его синих глазах не было ни тени насмешки, только деловая серьезность.

— Забыли предупредить за ужином: после сегодняшнего «сюрприза» в шахте мы решили, что будем ночевать по двое в комнате. Для безопасности. Марк с Фергусом, Сильвия с Годрашем. А ты… — Он сделал паузу, и в ней повисло что-то невысказанное, но очевидное. — Ты со мной.

«Мы — решили… Ты — со мной…»

Я задержала воздух в груди, будто он вдруг стал густым, как горный туман. Ага… решили. Интересно, кто были эти «Мы»? Марк с его вывихнутой рукой или Годраш, увлеченный поросенком?

Почему-то я уверена, что это было единоличное решение одного не в меру наглого, остроухого атланта, который сейчас так нагло обустраивался в моей комнате.

Но… странное дело. Ссориться и спорить с ним мне почему-то не хотелось. Возможно, сказывалась усталость. Или эта дурацкая боль в ноге, которая начала ныть с новой силой.

Да я бы и не успела. Дверь скрипнула, впуская в комнату Сильвию. Она несла маленький светильник, и его колеблющийся свет отбрасывал пляшущие тени на стены.

— Простите, что мешаю, — она мило покраснела, заметив груду одеял на полу и Шэра, раскладывавшего их с видом

Она присела на краешек кровати, пока Шэр, не обращая на нас внимания, продолжал свое дело, устроив подобие постели у самой двери. Сильвия осторожно приподняла край моей юбки, обнажив гипс. Ее тонкие пальцы легли по краям повязки, и тут же заструилось мягкое, теплое, золотистое сияние. Оно исходило от ее ладоней, наполняя уголок комнаты уютным, почти священным светом. Казалось, пахнет летним солнцем и нагретой хвоей.

Все же ее сила Аполлона потрясала.

Но вместе с теплом пришла и боль. Острая, дергающая, как будто кости внутри гипса пытались сдвинуться с места. Я впилась зубами в нижнюю губу, сжав кулаки. Тихий стон все же вырвался наружу.

— Что-то не так? — Голос Шэра прозвучал тут же, настороженно, из темноты у двери. Он сидел, опершись спиной о стену, его глаза, отражающие золотой свет, были прикованы ко мне. — Рокс?

— Нет, — выдавила я, пытаясь разжать челюсти. Голос прозвучал хрипло. — Нормально. Все нормально. Просто… немного чувствительно.

— Да уж, вижу, как «нормально», — нахмурился он. Его взгляд перешел на жрицу. — Сильвия? Это… так и должно быть

Девушка оторвалась от своей работы, ее лицо в золотистом отблеске магии было напряженным. Она прикусила губу.

— Я… я не могу точно сказать, — призналась она тихо. — Я раньше никогда не лечила такие серьезные переломы. Обычно это были ушибы, порезы… Очень редко вывихи, как у Марка. Возможно, эта боль… она как раз из-за ускоренного сращения. По сути, я заставляю кости и ткани срастись слишком быстро, заживать за дни, а не за недели, вопреки природе. Это… не слишком естественно.

— Тогда, — Шэр приподнялся на локте, его голос стал жестче, — может, не стоит так мучиться? Дать зажить как положено?

— Нет уж! — я возмущенно вскинула голову, забыв на миг о боли. — Лучше потерпеть сейчас и поскорее встать на ноги! И, пожалуйста, не надо пытаться меня переубедить!

Он замер, его взгляд был тяжелым, изучающим. Воздух между нами снова наэлектризовался. Сильвия заерзала.

— Ладно… — наконец недовольно процедил он, откидываясь назад на одеяла. Но в его взгляде читалось: «Это не конец разговора».

Сильвия торопливо закончила, золотистый свет погас, оставив после себя лишь тепло в ноге и… ноющую пульсацию под гипсом.

— Спокойной ночи! — выпалила она и буквально сбежала, захлопнув за собой дверь.

Мы вновь остались одни. В полумраке, нарушаемом лишь слабым лунным светом из окна. Шэр потушил и наш светильник. Тьма сгустилась.

— Значит… значит, ты ляжешь на полу? — переспросила я наконец, указывая в темноту, где он сидел, на его импровизированное ложе. Голос прозвучал странно громко. Я пыталась отвлечься от нарастающей, глухой боли в костях.

Его тихий смешок, короткий и беззвучный, прозвучал где-то внизу. Я почти увидела, как в его глазах мелькнула знакомая искра вызова.

— Да, на полу, Роксана, — его голос был низким, бархатистым в темноте. — Не волнуйся, твоя добродетель в безопасности. Спокойной ночи.

Я услышала, как он укладывается, шурша грубой тканью одеяла. В непроглядной темноте его присутствие ощущалось еще острее: большое, теплое, невероятно живое тело, дышащее где-то в двух шагах. Оно беспокоило, наполняя комнату напряженной тишиной. И в то же время… было защищающим. Я закрыла глаза, прислушиваясь к его ровному, глубокому дыханию. Усталость, боль и это странное чувство безопасности смешались… и я провалилась в тяжелый, беспробудный сон.

Проснулась от тоскливого, протяжного: «Кри-и-и-и…».

— Брин?.. — я протерла глаза, в темноте с трудом различая голубоватый комочек у себя на груди. — Брини, ты чего?

Жабка дергалась во сне, ее крошечные лапки судорожно подрагивали, будто она пыталась куда-то бежать или отбивалась от невидимого врага. Ей явно снилось что-то нехорошее. Я осторожно накрыла ее ладонью, ощущая под пальцами прохладную, гладкую кожу и учащенное дрожание.

— Тссс… все хорошо, капелька, — прошептала я.

Брини издала тихий, жалобный писк, уткнулась мордочкой в мою ладонь и постепенно успокоилась, ее дыхание выровнялось. Через мгновение она снова мирно посапывала.

Я осторожно попыталась улечься поудобнее. Неуклюже повернулась на бок… и застонала. Боль была уже не ноющей, а рвущей, как будто в ногу вонзили раскаленный нож и крутили его. Она ударила с такой силой, что на глазах мгновенно выступили предательские слезы. Я впилась пальцами в одеяло, стараясь не кричать.

— Рокс?.. — голос Шэра прозвучал тут же, отчетливо и настороженно, будто он и не спал вовсе. — Нога?

— Да… — прошипела я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как слезы катятся по вискам. — Нормально… сейчас пройдет…

Я попыталась глубоко вдохнуть, но тело снова содрогнулось от нового, еще более жуткого спазма. Зашипела, кусая губу до крови.

— Я вижу, как «нормально», — его голос был уже прямо рядом. Я услышала, как он встает. В темноте его силуэт казался огромным.

— Судорога, — выдавила я, едва дыша. Жгучая, невыносимая судорога сводила икру и мышцы стопы. И как назло, встать на пол и перекатиться с пятки на носок, чтобы снять спазм, я не могла из-за проклятого перелома.

Зато встал Шэр. Я услышала, как он сбрасывает одеяло с моей кровати. Его руки легли на мое плечо и бедро.

— Замри! — коротко приказал он.

Он осторожно, но твердо обхватил мою ступню поверх гипса, его ладонь была удивительно горячей. Пальцы — длинные, сильные, невероятно чуткие — нашли нужную точку и потянули. Не резко, а с упорным, неумолимым давлением, растягивая сведенные мышцы. Боль взвыла протестом, но он не останавливался. Вторая рука легла на икру, его большой палец вдавился в тугой, болезненный узел мышц, начал массировать его глубокими, медленными кругами. Горячий. Терпеливый. Невыносимо эффективный.

— Лучше? — спросил он через минуту, не прекращая массажа. Его дыхание было ровным, но я чувствовала напряжение в его руках.

Спазм начал отступать, уступая место глухой, терпимой боли и странному ощущению… облегчения. Пальцы ноги наконец расслабились.

— Да… — выдохнула я, чувствуя, как напряжение покидает и мое тело. Слезы еще не высохли. — Спасибо.

— Может, все же… — начал он, и в его голосе снова зазвучало то самое упрямое беспокойство.

Я поняла мгновенно. Он снова хочет предложить отказаться от лечения Сильвии.

— Шэр, нет! — перебила я, пытаясь приподняться на локтях. — Мы уже говорили об этом! Я едва не сошла с ума за четыре дня лежания, а ты хочешь, чтобы я месяц валялась в этой вонючей дыре с клопами?! С ума сошел!

— Упрямая! — зло бросил он, убирая руки. Но не отошел. Стоял рядом, его силуэт в темноте был угрожающе близок.

— Как и ты! — парировала я, не в силах сдержать раздражение.

Наши взгляды встретились в полумраке. Между

Тишина повисла густая, звенящая. Только Брини тихо посапывала. Потом он заговорил. Голос был необычно тихим, серьезным, без тени привычной иронии или сарказма.

— Слушай, — сказал Шэр, и я почувствовала, как он садится на край кровати рядом с моей здоровой ногой. Матрас прогнулся под его весом. — Мне нужно кое-что тебе сказать… Это важно.

Глава 16

По коже пробежали мурашки: не от холода, а от его непривычно тяжелого тона. Предчувствие чего-то нехорошего сжало горло.

— Да, я тебя слушаю.

— Собственно… Я хотел поговорить о нас. — Он сделал паузу, будто выверяя каждое слово. — Ты ведь понимаешь, что я не останусь в Империи? Что я вернусь домой… в Атлантиду?

Мое сердце екнуло, гулко ударив под ребра. Я вспомнила условия нашего договора, написанного кровью и глупостью на вершине Холма Клонтибрета. И все остальное, что было с этим связано.

Понимала ли я? О, боги, конечно! Я просто усиленно гнала от себя эту мысль с той злополучной ночи на Бельтайн. Утешала тем, что до первого ноября — Самайна! — еще целая вечность: дни, недели, месяцы, прежде чем… он уйдет навсегда.

— Да. Понимаю… Но ты ведь обещал остаться, пока мы не выполним свои задания.

Я поняла, что цепляюсь за эту соломинку, как утопающая.

— Да, как раз об этом. — Он наклонился чуть ближе, его профиль в полумраке был резким, четким. — Что скажешь насчет твоего задания, Роксана? Ты уже думала, где и как будешь его выполнять?

Тартар и все его демоны! Я уже вконец запуталась: кажется, только что речь шла о его отъезде и нашем... расставании, а теперь мы каким-то немыслимым прыжком перескочили на мою проклятую зверюшку для императорского зверинца! Мозг закипал от этой сумятицы.

— Ты о той неизвестной зверюшке? — переспросила я.

— А разве у тебя было еще какое-то поручение? — в его голосе прозвучало искреннее удивление.

— Нет! — буркнула я, ненавидя и его, и себя за эту растерянность.

— Собственно, я хотел предложить тебе… точнее всем вам… — он снова сделал паузу, — …отправиться вместе со мной в Атлантиду.

— Куда?! — вырвалось у меня громче, чем я планировала. Я даже приподнялась на локтях, забыв о ноге. Боль тут же напомнила о себе тупым ударом, но я ее проигнорировала. Брини встревоженно пискнула у меня на груди.

— Ты же все отлично расслышала, — усмехнулся он своей фирменной, бесстыдной улыбкой, которая так бесила и… притягивала. — В Атлантиду, милая.

Он произнес это так, будто предлагал прогулку до ближайшей рощи.

— Просто это было слишком… неожиданно, — я подозрительно прищурилась. — К чему это предложение?

— Все просто. Поверь, такого количества новых, диковинных зверей для Рима ты не найдешь больше нигде. Даже если тебя не устроят местные виды, всегда найдется что-то еще. Кто-то… — Его голос приобрел оттенок странной, завораживающей убежденности. — После того как земли старого мира оказались для нас закрыты, мы нашли новые морские пути. Новые земли за Великим Океаном. Огромные материки, что лежат там, где небо касается вод, под созвездиями Южного Креста и Летящей Птицы. Они полны сокровищ, древних городов, затерянных в горах и джунглях, и удивительных зверей. Ящерицы, плюющиеся огнем! Птицы с перьями ярче радуги! Чудовищные кошки, живущие в кронах деревьев. И племена… гордые, сильные, с кожей цвета меди и золота, поклоняющиеся Солнцу и Змеям.

Земли за океаном?! Это звучало еще более фантастично, чем для римской матроны рассказы о фейри.

Я всегда была уверена, что дальше Геракловых Столпов бескрайние, пустые воды, где плавают лишь морские чудовища и безумные мореходы. А тут… целые миры! Мое сердце бешено колотилось: не столько от страха, сколько от неистового, дикого любопытства.

Представить себе эти невиданные земли, этих зверей… Увидеть Атлантиду, о которой ходят легенды! Это был шанс, о котором любой друид мог только мечтать! Но… мне придется пойти в его мир. Оказаться среди его людей, где я буду чужой. Снова.

Я чувствовала себя Персефоной, которой Аид предлагал спуститься в Подземный мир.

— Но… — мои пальцы вцепились в одеяло, голос предательски дрогнул, — ты — изгнанник. И Атлантида… это же закрытый остров. Неприступный. Разве мне, чужаку, друидке, разрешат что-либо вывезти из королевства? Да хотя бы просто ступить на берег?

Я представила себя, стоящую на причале под взглядами сотни таких же высоких, беловолосых, остроухих красавцев с холодными, оценивающими глазами. И почувствовала себя жалкой, хромой мышью.

— В обычном случае это была бы проблема, — согласился он, но в его глазах вдруг мелькнула тень того самого высокомерия, которое иногда так бесило. — Но дело в том, что есть еще кое-что, что ты должна знать…

Он вдруг резко вскочил на ноги, как дикий зверь, почуявший опасность. Его тело напряглось, голова резко повернулась к окну. Все его внимание было приковано к чему-то снаружи.

— Что случилось?

Ответить он не успел.

Снаружи, из ночной тьмы Фодины, раздался душераздирающий, истеричный вопль:

— Пожа-а-ар!!!

И тут же, словно в ответ, ударил колокол на башне у западных ворот — глухой, тяжелый, тревожный. Один удар, разрывающий тишину. Два. Три. Набат!

Звук нарастал, сливаясь с криками, превращаясь в оглушительный, панический гул.

Шэр метнулся к окну, отшвырнув занавеску. Багровое зарево осветило его лицо, отразилось в широких зрачках. Оно плясало где-то внизу, отбрасывая на стены таверны пляшущие тени.

— Город горит! — выдохнул он.

В дверь нашей комнаты грохнули кулаком.

— На улицу! Быстро! — это орал Марк и его голос срывался от ужаса. — Весь квартал в огне!

Если когда-нибудь мы окажемся в Тартаре, то явно почувствуем себя как дома. Хотя прошло пять дней, а я все еще с ужасом вспоминала тот кошмарный пожар, просыпаясь среди ночи в холодном поту. Тот момент, когда мы выскочили на улицу. Точнее выскочили все остальные, а меня Шэр все так же вынес на руках.

Городок пылал. Не в одном месте, а с трех сторон сразу. Зловещее багровое зарево билось в ночное небо у западных ворот: там вздымался столб пламени, пожирающий соседние лачуги. Явно горело где-то в центре: ярко, будто кто-то облил бедный квартал маслом и поднес спичку. И, конечно, наша таверна «Ржавая Кирка». Одна из ее деревянных стен тоже занялась с жадным треском и шипением.

Это был чистый, неразбавленный хаос. Люди метались как муравьи: кричащие, полуодетые, с ведрами воды, которые казались смешными против этой стихии. Дети плакали, женщины вытаскивали узелки с пожитками, мужчины орали и матерились.

Шэр

— О, боги! — выдохнула Сильвия, схватившись за голову, глядя, как огонь перекидывается на сарай через дорогу от таверны. Ее глаза были огромными от ужаса. — Шэр... Ты можешь что-нибудь сделать?

Атлант быстро окинул взглядом пылающий кошмар.

— Не уверен… Дождевая вода уже ушла в землю, а центральный колодец… — Он резко кивнул в сторону каменного колодца на площади. — Слишком глубокий. Уходит к водоносным горизонтам в скале, глубина за сто пятьдесят метров. Надо подумать.

— Че тут думать! — рявкнул Годраш, срывая с петель ворота соседнего сарая. — Ломать надо!

Его каменные кулачища обрушились на деревянную стену сарайчика. Балки трещали и летели щепками. Он создавал противопожарный разрыв грубо, но эффективно.

— Я попробую вытянуть воздух! — решил Марк, закатывая рукава на тощих запястьях.

Он сжал руки перед собой, пальцы сложились в сложный знак. Между ладонями возникла темная, мерцающая сфера, которую он направил ее на горящую стену таверны. Пламя над окном, куда он целился, внезапно замерло, сжалось, будто его душили невидимые руки, а потом… погасло, оставив лишь тлеющие угли. Но масштаб был крошечным.

— Бочки с дождевой водой! У конюшни! — вдруг рявкнул Годраш, выламывая очередную балку. — Эй, остроухий, лови!

Он схватил огромную деревянную бочку и швырнул ее в сторону Шэра. Не долетев, бочка с грохотом разлетелась в воздухе по мановению руки атланта! Дождевая вода зависла, собранная в гигантский, сверкающий в огнях пожара шар. Шэр одним плавным движением руки направил этот шар прямиком в самое пекло на стене таверны. Вода врезалась в пламя с шипением и густым паром, сбивая огонь и охлаждая камни.

— Роксана! Барьеры! — голос Фергуса прорвался сквозь грохот. Он стоял неподалеку, его посох вонзен в землю. — Плющ и дикий виноград! Защити соседние дома, куда могут перекинуться искры! Быстро!

Я мгновенно забыла о гипсе. Опустила ладони на еще теплую от дня землю. Мой зов устремился вниз. Из трещин в камнях, из-под заборов, из самых щелей полезли жирные стебли плюща и цепкого дикого винограда. Они взбирались по стенам соседних домов с невероятной скоростью, заплетая дерево и солому густым, влажным зеленым ковром. Живая противопожарная броня.

Сам Фергус творил нечто величественное и пугающее. Он поднял руки, и земля перед горящими домами вздыбилась. С глухим гулом и треском камней поднялись мощные земляные валы, глубокие рвы, отсекая пылающие здания от уцелевших. Это было как работа гигантского невидимого плуга.

Сильвия металась между кучками перепуганных людей. Золотистый свет струился с ее рук, заживляя ожоги, успокаивая кашель от дыма, возвращая силы тем, кто таскал песок и землю. Ее голос, звенящий и четкий, пытался внести порядок в панику.

Подключились и горожане. Выстроились цепочки с ведрами песка и земли. В ход пошли топоры, ломы — люди боролись за свои дома.

Пожар в таверне удалось сбить. Она дымилась, почерневшая, с провалившейся частью крыши и выгоревшей стеной, но устояла.

— Нужно помочь в городе! Там тоже горит! — закричала Сильвия, указывая на багровое зарево у западных ворот и в центре. Оттуда доносились особенно отчаянные крики.

— Роксана, оставайся здесь! — крикнул Марк, уже поворачиваясь бежать. — С твоей ногой…

— Я могу помочь своей магией! — я попытаясь встать на здоровую ногу, но Шэр тут же подхватил меня.

— Сейчас лучше останься здесь в безопасности.

— Безопасно?! — я чуть не задохнулась от ярости. — Может, нас для этого и выкуривают, чтобы разделить и добить поодиночке?!

Наши взгляды скрестились — мой яростный, его стальной. Фергус, Марк, Сильвия — все замерли на миг. Он кивнул.

Да, мы остаемся вместе.

Дальше все слилось в сплошной, оглушительный кошмар. Багровый свет, душащий дым, невыносимая жара, обжигающая лицо. Крики боли, приказы, треск рушащихся балок. Я вжимала руки в землю, заставляя плющ оплетать все, что могло загореться. Фергус рыл новые рвы, поднимая землю силой друидской магии. Годраш, как живой таран, ломал горящие перегородки, создавая проходы для людей и преграды для огня. Марк, бледный как смерть, создавал свои вакуумные пузыри, забирая у огня воздух.

Сильвия была везде: светилась золотом, как маленькое солнце во тьме, поднимая упавших, заживляя раны. Шэр выжимал каждую каплю влаги из разбитых бочек, луж и колодцев, направляя воду на самые опасные очаги.

Наконец, когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь пелену дыма, огонь отступил. Все еще тлели головни, валил едкий дым из руин, но мы все же победили. Закопченные, в рваной одежде, с обожженными руками и лицами, пропахшие гарью до мозга костей. Глаза слезились и резало горло.

— Лови эту тварь! — внезапный, хриплый крик прорезал утреннюю тишину.

Все повернулись. У полуразрушенной стены дома метались две мелкие коренастые фигурки. Кожа серо-коричневая, как запекшаяся грязь, покрытая редкой щетиной. Длинные, заостренные уши дергались, а маленькие желтые глазки горели злобой. В их руках были стеклянные бутылки с какой-то темной жидкостью и фитилями на горлышках. Один уже чиркнул кресалом!

— Кобольды! — прошипел Марк, тоже вскидывая голову.

— Брать живыми! — заревел кто-то из горожан. — Живыми!

Кобольды метнулись, пытаясь вырваться из полукольца людей с вилами и лопатами. Их желтые глазки бешено забегали: они поняли, что попались. И тогда… они как сговорившись сунули руки в свои грязные мешковатые одежды, вытащили что-то и… торопливо запихнули себе в рты.

Мгновенно их тела затряслись в судорогах. Они упали на землю, забились несколько секунд… и замерли.

— Сдохли что ль? — раздался удивленный голос тролля.

На вопрос никто не ответил: и так все было ясно.

Глава 17

Собственно, вот уже пять дней, как мы жили в доме тетушки Волумнии. Если бы кто-то сказал мне месяц назад, что я буду благодарна болтливой старухе, пытающейся меня откормить до состояния праздничного поросенка, я бы рассмеялась ему в лицо. Но сейчас это был наш островок относительного покоя посреди моря гари и разрухи.

Таверна «Ржавая Кирка», хоть и выстояла в том адском пожаре, пропиталась дымом от фундамента до флюгера на крыше. Запах стоял такой, что хоть топор вешай: едкий и въедливый. Конечно, хозяин копошился там, что-то отстраивал, красил, заново обивал дранкой и досками, но жить там сейчас было невозможно.

На нашу удачу мы попались на глаза Кассию Лонгину. Управляющий, дом которого тоже пострадал, все же сохранил подобие деловитости. Он-то и определил нас на постой к Волумнии Секасте, местной матроне, чей внушительный каменный дом стоял в южной части Фодины, куда пламя не дошло.

Прошлое ее деда, вольноотпущенника, нашедшего серебряную жилу и построившего этот дом, витало

Тетушка Волумния оказалась болтливой, любопытной до безобразия и невероятно деятельной. Она могла одновременно рассказывать последние сплетни про соседа, у которого козел съел штаны с веревки, и месить огромную квашню теста для домашней лапши так, что стол ходуном ходил. И, конечно же, профессионально запугивать четверых невесток, которые бледными тенями скользили вдоль стен.

— Марция! Пыль на вазах вижу! Ты что, слепая? Или думаешь, гости наши — свиньи?! Ливия! Ты соль в пирог с медом положила?! Да я тебе этой скалкой по башке всыплю, дурища!

Но к гостям она вдруг прониклась благосклонностью. Даже слишком. Ее материнский инстинкт, похоже, вышел из берегов и затопил все вокруг.

— Тощие какие! — возмущалась она, пододвигая нам с Сильвией очередное блюдо, на этот раз пирожки с бараниной и орешками. Ее маленькие, острые глазки впивались как буравчики. — Одна кожа да кости! Да разве ж вы, дурищи, хорошего мужика найдете? Какой кобель позарится на эти кости? Хоть бы жирок нагуляли для приличия!

— Мы не тощие, тетушка, — попыталась робко вставить Сильвия, краснея до корней волос. — Мы… стройные. Это сейчас в моде в Риме…

— Милочка, мне-то не надо объяснять разницу между дохлой коровой и стройной ланью! — фыркнула Волумния, сунув нам в руки по еще теплому пирожку. — А мужику главное что? Чтоб было за что подержаться! Чтоб мягко было! Так что ешь и не спорь с тетушкой Секастой! У меня еще суп с фасолью и копченостями подходит!

Такими темпами я стала подозревать, что даже сверхчеловеческая сила атланта скоро не поможет ему оторвать меня от земли. Зато Брини была в полнейшем восторге: ей доставались самые вкусные кусочки.

Впрочем, с мужчинами мы виделись редко. После пожара они пропадали с утра до ночи: помогали разбирать еще тлеющие завалы и прочесывать окрестности в поисках следов кобольдов.

Сильвия поначалу тоже помогала лечить раненых в импровизированном лазарете на площади. Но после того как она упала в обморок три раза за пять минут от переутомления и вони горелого мяса, Фергус взял ее за шиворот и буквально отволок в наше «женское царство» у Волумнии. Теперь мы с ней и Брини составляли печальный триумвират хромоногих и обессилевших.

Большую часть городка огонь все же пощадил, не в последнюю очередь благодаря нашим усилиям. Но сгоревших до тла домов хватало. Были и погибшие. Их хоронили быстро, без лишних слов. Воздух пропитался не только гарью, но и горечью, страхом.

Теперь, когда два мертвых кобольда с пустыми бутылками из-под горючей смеси валялись на площади как неопровержимое доказательство, отрицать их присутствие в горах было бессмысленно. Местные мужики, вооружившись чем попало, от вил до старых мечей, установили патрулирование по периметру Фодины и у уцелевших шахтных подъездов. Кассий отправил гонца в Картахену, и губернатор Флакк, наконец, обещал прислать военный отряд — центурию в пятьдесят человек. Но многие горожане, особенно те, кто потерял кров, предпочли не ждать. Они уходили, уезжали на телегах в сторону побережья, унося с собой страх и неверие в будущее шахтерского городка.

Хотя все равно оставалось главное «но». Как кобольды, эти примитивные твари, могли быть связаны с таинственной пропажей целой серебряной жилы?..

За всеми этими событиями даже не верилось, что с момента нашего прибытия в Фодину прошло уже больше десяти дней.

Единственным хорошим событием за эти дни было то, что с моей многострадальной ноги наконец-то сняли этот дурацкий гипс! Тит Кавус пришел, поцокал языком, постукивал молоточком и объявил, что кость срослась «приемлемо». Нога была слабой и долго ходить с полной нагрузкой я еще не могла. Но боги, какое это было счастье — просто идти самой! Шэр больше не таскал меня на руках, как годовалого младенца, и от одного этого настроение поднималось.

В одно такое утро, когда солнце пыталось пробиться сквозь вечную пелену горной пыли и гари, а из кухни Волумнии несся бодрящий запах жареного лука и чеснока, я сидела на каменной скамье у ворот и массировала ноющую икру.

— Слушай, — сказала я Сильвии, которая мирно кормила Брини кусочками вяленой рыбы. — Давай прогуляемся чуть дальше. К дому Луция Авита. Он же тоже в этом районе, недалеко.

— Давай, — она согласилась почти машинально, а потом насторожилась. — А зачем? И так уже все ясно — это кобольды. Прибудет военный отряд, прочешут шахты, выкурят их оттуда или перебьют. И точка.

— Так-то оно так, — кивнула я, осторожно вставая и пробуя вес на больной ноге. — Но никто так и не знает, где точно их гнездо. Шахты — это лабиринт, а кобольды как крысы, умные и злые. Помнишь историю про Фермопилы?

Сильвия подняла брови.

— Ты про царя Леонида и его триста спартанцев? Как они сдерживали всю персидскую армию в узком ущелье?

— Угу… И если кобольды прочно обосновались где-то в глубине, в узком тоннеле или пещере, то одной центурии в пятьдесят солдат может просто не хватить. Прятаться и обороняться в горах легче легкого. Нужна целая когорта, а то и две. Или знание местности. Луций Авит — геомант. Он годами лазил по этим горам, знал их как свои пять пальцев. До того, как сошел с ума. Может, он что-то говорил дочери? Может, в его доме есть карты, заметки? Если мы чего-нибудь полезное узнаем, то отлично. Ну а если нет… — я махнула рукой, — так просто пройдемся. Сама же говорила, что мне нужно разрабатывать ногу.

Сильвия вздохнула, но встала, отряхивая крошки от рыбы с платья. Брини недовольно пискнула на коленях.

— Разрабатывать, Рокси, — пробурчала она недовольно, — а не скакать, как горная коза по камням. И если что, то сразу назад. Договорились?

— Договорились, мамочка, — усмехнулась я, подхватывая Брини под потяжелевшее пузико, получив в ответ счастливое «Ква-а-арк!».

Дом Луция Авита оказался не таким уж и далеким. Он стоял немного в стороне от основной улочки, за невысокой оградой, поросшей диким виноградом.

Охранника-привратника, обычно прикованного у дверей знатного дома, не было. Вместо него у входа теснилась кучка человек в пять: две женщины и трое мужчин в засаленных туниках шахтеров. А на пороге, заслоняя вход, стояла молодая девушка. Лет семнадцати, не больше. Русая толстая коса спадала на плечо, лицо бледное, но решительное.

— Убирайтесь отсюда! — ее голос дрожал, но был громким.

— …это все из-за твоего отца, Луция! — орал один из мужчин, тряся кулаком. — Он выпустил эту нечисть! А теперь

— Папа ни в чем не виноват! Он сам пострадал! Уходите!

— Пострадал?! — взвизгнула одна из женщин. — Он сошел с ума от своей жадности, а теперь мы расплачиваемся!

— Вон отсюда! — Луция сделала шаг вперед, пытаясь казаться грозной.

И тогда один из мужчин, коренастый, с лицом, обезображенным оспой, нагнулся, схватил с земли увесистый камень и швырнул его в девушку.

— Отродье колдуна!

Все произошло за мгновение. Гнев, такой знакомый и жгучий, вспыхнул во мне раньше мысли. Я рванула вперед, забыв о ноге. Мой друидский посох, который я теперь использовала вместо трости, взметнулся в воздух!

Камень отскочил от твердого дерева и с глухим стуком упал на плиты крыльца. На моих руках, от запястий до локтей, вспыхнули знакомые изумрудные руны, боевые татуировки, реагируя на адреналин и ярость.

— ЧТо происходит?!

Я встала между Луцией и нападавшими, держа посох наготове. Брини зашипела на моем плече, выгнув спинку.

— Разве вам мало горя? Вы в девчонку камни кидаете?!

— А что?! — огрызнулся бросавший, но отступил на шаг под моим взглядом. — Это ее папаша виноват во всем! Демонов в горы накликал! Шахту погубил! Теперь пожар! Из-за него кобольды здесь!

— Доказательства есть?! — рявкнула я, краем глаза замечая, как Сильвия подходит сзади, обнимая дрожащую Луцию за плечи. — Или просто ищете, на ком сорвать зло?!

Толпа зароптала, но злоба в их глазах не угасла, лишь смешалась со страхом перед моими татуировками. Видела, как женщины поджимают губы, а мужчины смотрят на камни и палки. Они все еще были готовы идти дальше.

И тогда я почувствовала их. Четверо. Большие, сильные, умные… Охранные псы где-то во дворе за домом.

Я сосредоточилась, не отрывая взгляда от толпы, и послала просьбу, окрашенную моей собственной яростью и желанием защитить: «К нам! Скорее!»

Двери во внутренний двор с грохотом распахнулись. Четверо огромных, лохматых иберийских мастифов, вылетели за порог и встали полукругом передо мной, Луцией и Сильвией. Низко опустив могучие головы и обнажив клыки, они рычали так, что по спине побежали мурашки.

Эффект был мгновенным. Злоба сменилась животным страхом. Женщины ахнули, мужчины отпрянули.

— Колдунья! — прошипел кто-то. — Она с ними заодно!

Но двигаться вперед никто не решился. И через минуту толпа, бормоча проклятия, стала расходиться, бросая на нас испуганные, ненавидящие взгляды.

Я опустила посох, чувствуя, как руны на руках гаснут, оставляя лишь легкое покалывание. Собаки тут же перестали рычать, но остались на страже, их умные глаза теперь смотрели на меня с вопросом и… преданностью?

Сердце бешено колотилось. У меня получилось их позвать! По-настоящему получилось!

— Эй, как ты? — Сильвия осторожно протянула руку к девушке. — Ты ранена?

— Бывало и получше… — девушка попыталась улыбнуться, но это получилось жалко. — А вы, кстати, кто? Вы же не местные? Я вас не знаю.

— Проходили мимо. Услышали шум, — коротко сказала я, и решила ковать железо, пока горячо. — Кстати… позволишь напиться? Моему фамилиару нужна вода.

Луция колеблясь кивнула, бросив последний взгляд на рассеивающуюся толпу и на сторожевых псов, которые теперь мирно обнюхивали мои ноги.

Мы прошли через сени во внутренний двор. Он был уютным, затененным виноградными лозами, с традиционным колодцем для сбора дождевой воды в центре. В глубине атриума, в плетеном кресле-качалке, сидел мужчина.

— Это твой отец? — осторожно спросила я, подходя ближе. Сильвия последовала за мной. — Уважаемый Авит?

Никакой реакции. Только мерное покачивание кресла.

— Папа… после того случая в горах не разговаривает, — Луция покачала головой. — Никого не узнает. Просто… сидит.

Он и правда выглядел древним стариком, хотя, судя по Луции, ему могло быть чуть за сорок. Седые волосы, впалые щеки, пустой, устремленный куда-то вдаль взгляд. Он не реагировал на наш приход, на шум, на псов, вернувшихся во двор и улегшихся в тени. Он просто качался, тихонько поскрипывая креслом, глядя в одну точку на заросшей стене.

— Совсем ничего не помнит и не говорит? — переспросила Сильвия.

— А что вы хотели, чтобы он сказал?

— Мы из столицы, — призналась я. — Группа выпускников. Губернатор Гай Валерий Флакк выдал задание узнать, что произошло в шахте «Тенистая» и вернуть руду.

— И мы хотели поговорить. Узнать… Может, он что-то помнит о шахтах? О том, что случилось?

— О чем с ним говорить?! Он не узнает даже меня! Он… он не здесь! — голос Луции сорвался и в ее глазах снова блеснули слезы. — И да, к нам постоянно приходят! То соседи с угрозами, то управляющий Кассий Лонгин. Даже этот старый пьяница Брут Феррекс и тот заходил! А толку от них всех, как от козла молока. Разве что лекарь хотя бы какие-то настойки и снадобья приносит.

— И ему не становится лучше? Никак? — спросила Сильвия с искренним сочувствием.

— Нет. Он словно… застрял там, в темноте, — Луция махнула рукой, горестно глядя на отца. — Она осторожно присела на корточки рядом с креслом, дотронулась до его худой руки. — Папа?.. Это я, Луция. Эти девушки… они пришли…

Старик не шелохнулся. Его пустой взгляд блуждал где-то над нашими головами. И вдруг его глаза упали на Брини. Дракончик, почуяв спокойствие, выползла из-под воротника моей туники и устроилась на плече, любопытно разглядывая старика своими золотистыми глазками.

Все произошло мгновенно. Глаза Луция Авита, до этого мутные и пустые, вдруг дико расширились, наполнившись первобытным, леденящим кровь ужасом. Он издал хриплый, нечеловеческий звук, оттолкнулся пятками от земли, изо всех сил откинулся назад… и с грохотом опрокинулся на плиты вместе с креслом!

— Демон! — завыл он, задыхаясь, бился в конвульсиях, указывая дрожащим пальцем на Брини. Его лицо было искажено паникой. — Демо-о-он! Глаза! Глаза горят! Спасите! Спасите!

Луция с воплем бросилась к нему, пытаясь удержать бьющегося в истерике отца. Сильвия ринулась помогать и ее руки уже засветились золотистым целительным светом. Я в ужасе схватила Брини и сунула ее глубоко в сумку, прижимая ладонью. Дракончик жалобно запищала. Псы залаяли, усиливая суматоху.

— Папа! Папа, успокойся! Это просто… просто ящерка! — рыдала Луция, пытаясь прижать отца к себе. Но он вырывался, кричал, плевался, его глаза были полны безумия и ужаса, направленного туда, где секунду назад сидела Брини.

— Вам… вам лучше уйти, — задыхаясь, пробормотала Луция, обнимая трясущегося отца, которого Сильвия пыталась успокоить своим светом. — Пожалуйста. Уходите.

Мы не спорили. Сильвия бросила на меня испуганный взгляд. Я кивнула. Мое сердце бешено колотилось, а в ушах стоял тот жуткий вопль.

Уже у самой калитки нас вновь догнала запыхавшаяся Луция. Ее лицо было мокрым от слез, волосы выбились из косы. В руках она сжимала плетеную корзину, доверху набитую свитками пергамента, потрепанными тетрадями

— Вот, — она сунула корзину мне в руки. Голос ее дрожал. — Это… это последние записи отца. Из его кабинета. Там все вперемешку — расчеты, заметки о шахтах, чертежи, какие-то… безумные каракули. Я сама не разбирала. Но… Может… может там что-то пригодится вам. Чтобы найти правду и чтобы это… это кончилось. Заберите. Пожалуйста.

Она не стала ждать ответа. Развернулась и побежала обратно к дому, к своему безумному отцу и его кошмарам, в которых почему-то фигурировала моя крошечная Брини.

Глава 18

— Ну что, есть что-то интересное?

Сильвия аккуратно расставляла глиняные тарелки на длинном дубовом столе под навесом во внутреннем дворе дома Волумнии. Запах жареной баранины с розмарином и свежего хлеба витал в воздухе, смешиваясь с ароматом винограда, заплетавшего перголу над нами. Я сидела чуть в стороне, на каменной скамье, погрузившись в хаос доставшихся от Луция Авита документов. Стопка свитков, тетрадей и обрывков карт угрожала опрокинуться от малейшего дуновения ветерка.

— Не уверена, — я покачала головой, разглаживая очередной пожелтевший лист. Чернила местами расплылись, почерк скакал от четкого геометрического до неразборчивых каракулей. — Из того, что я могу разобрать, почти все — сухие отчеты. Залегание рудных пластов, состояние штолен, расчеты крепей. Скукотища. А вот эти… — я ткнула пальцем в другую стопку, — написаны на греческом. Сплошные закорючки.

— Его же используют маги в своих заклинаниях и формулах? — Сильвия поставила кувшин с вином. — Марк должен разобраться. Он же наше светило имперской магии.

— Надеюсь… — пробормотала я, чувствуя легкую досаду. Мои познания в греческом ограничивались парой ругательств, подслушанных у торговцев. Я вытащила из середины стопки плотный, скрученный свиток, перевязанный грубой бечевкой. Развязала, развернула… — Ого!

— Что там? — Сильвия отвлеклась от тарелок, заинтересованно подойдя ближе.

— Смотри, какая подробная карта! — Я расправила пергамент на коленях. Тонкие, уверенные линии изображали горный массив, штольни, штреки. — Правда, это не «Тенистая», а соседняя шахта — «Солнечная».

— Кассий Лонгин нам показывал что-то похожее, разве нет? — раздался над самым моим ухом нахальный голос, и рыжая макушка Марка перегнулась через мое плечо, загораживая свет. Его нос чуть не уперся в пергамент.

— А вот и нет, умник! — я хлопнула его по носу скрученным в трубочку другим свитком и ткнула пальцем в карту. — Смотри. Он указывает не только штольни и штреки, но и вообще все, что есть в округе. Вот — природные пустоты. Тут — пещеры. А вот здесь…

Марк проследил взглядом за моим пальцем, который остановился у небольшого условного значка в стороне от основных выработок. Рядом была приписка мелким, но четким почерком.

— … целая записка к этому значку. Вот тут. Можешь прочитать?

— Да… — Марк тут же забыл про нос, схватил свиток и впился в текст.

Его рыжие брови поползли вверх по мере чтения. Почерк геоманта в этом месте был крупным, но изобиловал завитушками и росчерками, как у человека, привыкшего к важности своих записей.

— Ничего себе! — выдохнул он наконец. Глаза горели азартом. — А вот это действительно интересно!

— Эй! — возмутилась я. — А продолжение будет? Или нам самим учить греческий за обедом?

— Терпение, Рокси, терпение! — Марк усмехнулся и наконец перевел, тыкая пальцем в карту рядом со значком. — В общем, это исчезновение руды в «Тенистой» было не первым! Луций пишет, что три года назад он обнаружил одну из свинцово-серебряных жил как раз возле «Солнечной», вот тут. Но ее сочли низкокачественной, слишком труднодоступной и непригодной для разработки. И вот, полгода назад, он решил проверить старое месторождение… — Марк сделал драматическую паузу, глядя нам в глаза. — И описывает ровно то же, что мы видели в «Тенистой»: жила исчезла! Будто ее вырезали. А порода вокруг… оплавлена. Откуда вы вообще все это взяли? Ходили к геоманту?

— Да, прогулялись с утра.

— И как? — Марк присел на скамью рядом, отодвигая стопку документов.

— Не особо, — я кисло скривилась. — Он и правда не в себе, Марк. Совсем. Никого не узнает. Сидит, качается, смотрит в одну точку… Выглядит… полуживым трупом. Этот пустой взгляд… бр-р-р! До сих пор мурашки.

— Ага, — поддакнула Сильвия, ставя перед нами миску с оливками. Лицо ее помрачнело. — А когда он увидел Брини… Так испугался, будто она лично ему руку отгрызла. Заорал про демона, упал, начал биться… Ужас просто.

— Ого! — Марк фыркнул и посмотрел на Брини, которая, почуяв еду, высунула мордочку из моего кармана. — Оказывается, твоя жабенция все же может кого-то напугать.

Марк уселся поудобнее и придвинул к себе оставшуюся стопку документов из корзины Луции, с азартом кладоискателя начав в них рыться. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом пергамента, писком Брини, выпрашивавшей у Силь оливку, и далекими голосами с кухни Волумнии. Потом Марк резко присвистнул:

— О! А это тоже очень интересно! — Он выдернул из пачки листок, исписанный тем же витиеватым почерком, но более торопливо. — Вот тут он пишет… Где-то в горах, в стороне от шахт, он нашел странное место. Будто кто-то сливал отработку — шлак, остатки свинца, всякую дрянь. Много. Луций подозревает, что это дело рук фальшивомонетчиков! И сообщил об этом… управляющему Кассию Лонгину. Полгода назад! Но тот, по словам Луция, «оставил вопрос без внимания». Не стал даже проверять.

— Странно… — Сильвия нахмурилась, застыв с кувшином в руках. — Разве Кассий не один из тех, кто должен быть заинтересован в порядке на шахтах? Фальшивомонетчики — это же угроза имперской монете! И прячутся они явно на его территории!

— И к нему появляется все больше и больше вопросов. Особенно после того, что вы видели в подземелье «Тенистой».

— Думаю, сегодня мы эти вопросы ему и зададим, — хмуро проговорил Марк, складывая листок с разоблачительной запиской отдельно. — Он приглашен к нам на ужин. С почетным сопровождением. Должен вот-вот прибыть.

— А если он снова откажется? — спросила Сильвия, беспокойно оглядываясь на ворота. — Как в прошлый раз, скажет, что занят?

— Когда за тобой лично приходят атлант, горный тролль и архидруид, — ухмыльнулся Марк, — не слишком много вариантов вежливо отказаться.

— А ты чего не с ними? — поинтересовалась я. — Отлыниваешь?

— Я? Отлыниваю? — Марк приложил руку к груди с видом оскорбленной невинности, но тут же сник. — Нет. Снова ходил к дома Брута Феррекса, — буркнул он, перекладывая документы из одной стопки в другую, явно что-то ища. — Хозяин таверны сказал, что вроде на днях его все же кто-то где-то видел. В общем, одна бабка на базаре сказала. Ну и я все же сходил, да без толку.

Мы с Сильвией понимающе переглянулись. После пожара старый шахтер Брут Феррекс бесследно исчез. Его дом

В этот момент у ворот дома Волумнии Секасты раздались громкие голоса, тяжелые шаги и характерное каменное постукивание. Кажется, к обеду явились все остальные.

Надо ли говорить, что я угадала? Кассий Лонгин шел впереди всех. Справа и слева от него шли ФЕргус и Шэр, а позади, замыкая маленький отряд шагал Годраш. Мужчины выглядели спокойными, даже расслабленными, но выглядело это все как конвой, который ведет осужденного к месту казни.

Кассий держался с напускной важностью, подняв подбородок, но тога на нем сидела как-то нелепо: слишком мешковато, да и складки ложились странно. Он отдувался на жаре и постоянно нервно поправлял ткань, а его пальцы чуть дрожали.

— О, господин Кассий! — взвизгнула Волумния, вылетая из кухни. Ее маленькие глазки засверкали при виде «важного гостя». — Честь-то какая! Ну что же вы стоите? Марция, живо! Принести кувшин из погреба и еще мяса! Разве можно гостей так принимать?!

Она засуетилась, раздавая пинки невидимым невесткам и расчищая место во главе стола для управляющего.

Наконец все расселись. Кассий занял почетное место, отдуваясь и вытирая платком шею. Он первым нарушил тягостное молчание, заговорив слишком громко и напыщенно:

— Позвольте еще раз выразить глубочайшую признательность за вашу помощь во время того ужасного пожара, — начал он, разводя руками. — Действительно, героический поступок! Городок многим вам обязан.

— А что насчет обещанных губернатором военных? — поинтересовался Марк.

— До сих пор не прибыли, — Кассий недовольно поджал губы. — Бездействие Картахены возмутительно! Мы здесь на передовой, а они…

— Так как давно кобольды в этих горах? — резко перебил его Шэр и поморщился. — Только давайте, уважаемый, без словоблудия.

Кассий замер, покрутил в пальцах кубок, отпил и закашлялся. Резко и надрывно. Волумния дернулась к нему, но он замахал на женщину рукой, прочистил горло и сухо бросил:

— С осени… Мелкие твари пришли с туманами. Тогда же в горах стали слышны звуки их барабанов.

— Флакк знает?

— Естественно, — Кассий зло сверкнул глазами. — Да только плевать он хотел. Пока зеленые уродцы лишь воровали еду и не угрожали работе шахт, ему и дела не было. А парочка мертвых шахтеров… Бабы еще нарожают.

— Нам почему не сказали?

— Чтобы вы искали настоящих виновников, а не уперлись рогом, как тот столичный маг. Кобольды? Пф-ф-ф! Все знают, что они могут воровать еду, одежду или скот. Ну девку еще какую умыкнут. И уж точно они не способны заставить жилу испариться. Да и всерьез сражаться с ними в горах — это сумасшествие! Это как пытаться поймать одинокую крысу в портовом складе.

— Проще сразу снести весь склад, — хмыкнул Марк.

— Вот именно.

— Но городок все же подожгли именно кобольды, — заметила Сильвия.

— Это… странно, — согласился управляющий.

— А что насчет демона, про которого говорил Брут Феррекс? Где он, кстати? Его дом сгорел, а сам он как сквозь землю провалился. Даже тела нет.

Кассий нервно заерзал на скамье, а его тога зашевелилась странными буграми на груди и спине.

— Брут?.. — он махнул рукой с пренебрежительной гримасой. — Старый пьяница! Вечно бредил в угаре! А пропал… Ну, сгорел, наверное, в своем доме. Или в страхе сбежал, кто его знает. Что до информации. Я просто… не хотел сеять панику раньше времени. В темные времена лучшее решение — это делать вид, что ничего не происходит. По крайней мере в это должен верить плебс и рабы. Пока умные и достойные люди выиграют время и найдут решение.

— Решение, — Фергус произнес это слово медленно, вдумчиво. Его темно-зеленые глаза пристально изучали Кассия. — Интересно. А какое решение ты искал, Кассий Лонгин, в заброшенном боковом штреке шахты «Солнечная» три месяца назад?

Тишина повисла густая, как смола. Управляющий замер, будто его ударили обухом по голове. Содержимое его кубка задрожало.

— Что?.. — выдавил он. — Я… я не понимаю…

— Мы видели, — спокойно продолжил друид. Его голос звучал как приговор. — Следы твоего пребывания там, благодаря магии. Ты заходил глубоко в тот старый, опасный проход. Зачем?

— Это… это ложь! — Кассий вскочил, его лицо побагровело от смеси страха и ярости. Стол задрожал. — Какое вам дело?! Я управляющий! Я имею право инспектировать все шахты! Все! Понятно?! И, в конце-концов, уберите от меня эту жабу!!!

Он брезгливо отдернул руку, спихивая Брини со стола.

Все это время малышка вела себя странно. Она выползла из моего кармана, уселась на краю стола и, не отрываясь, смотрела на Кассия своими золотистыми глазками. Потом начала неуклюже, но настойчиво ползти по скатерти прямо к нему, издавая тихое, заинтересованное «ква-арк?».

— Брысь! Фу! — вновь заверещал Кассий. — Уберите от меня… это!

Я потянулась, чтобы забрать Брини, но в этот момент Фергус, не сводящий глаз с управляющего, задал свой вопрос. Тихо, но так, что его услышали все:

— Что у тебя под тогой, уважаемый Кассий?

— Что?.. — он прошипел, отступая на шаг. — Это… это не ваше собачье дело! И я ухожу!

Он резко развернулся, явно намереваясь сбежать. Но Годраш, сидевший рядом, «случайно» вытянул свою огромную каменную лапу. Его толстые пальцы зацепились за мешковатый рукав тоги Кассия.

Раздался громкий, неприличный звук рвущейся ткани.

Тога сползла с плеча управляющего, обнажив то, что было под ней. Не льняную рубаху, а нечто совершенно иное: жесткий, темный, почти черный жилет, сшитый из… крупных, переливающихся в свете солнца чешуек. Они были неровными, грубо обработанными, но невероятно прочными даже на вид.

Все замерли. Даже Волумния онемела с кувшином в руке. А Фергус медленно поднялся и его голос, тихий и ледяной, прорезал тишину:

— Это ведь чешуя дракона, не так ли, Кассий Лонгин?

— Да, это чешуя дракона, — подтвердил управляющим таким тоном, что мне до безумия захотелось воткнуть вилку прямо в его лощеную, вспотевшую рожу. — И что с того?

Мой взгляд прилип к уродливому, грубо сшитому жилету из драконьей чешуи. Темные, переливающиеся на солнце пластины выглядели мерзко и кощунственно. От них исходил слабый, но отчетливый запах чего-то резкого и неприятного.

Откуда он это взял? Убил сам? Подкрался к спящему гиганту и перерезал глотку? Или снял уже с мертвого?..

Ни один вариант мне не нравился.

Брини, сидевшая у меня на коленях, беспокойно заерзала, ее маленькое тельце напряглось. Она тянулась к Кассию, издавая тихое, тревожное повизгивание, чувствуя родственную, но искаженную сущность.

— Да так… — задумчиво проговорил Марк, разглядывая броню, как редкий экспонат. Его умный мозг уже складывал факты

— Кто?! — фыркнул Годраш, отламывая очередной кусок хлеба. — Да они ж на рожу как помесь крысы с ящером, протухшим на солнце!

— А еще они исключительно тупы и неорганизованны.

— Но сейчас они, кажется, действуют весьма слаженно, — вернул разговор в практическое русло Шэр, его ледяной взгляд буравил Кассия. — Ты ведь это хотел сказать, Марк?

— Думаешь, кто-то управляет ими? — до меня тоже дошло, что имел в виду маг.

— Возможно, — кивнул Марк. — Это не отменяет того факта, что кобольды любят селится вблизи логова дракона. А если находят живую или… якобы живую рептилию, — он многозначительно посмотрел на жилет Кассия, — то начинают ей фанатично служить. Могут даже ухаживать за кладкой или… охранять место гибели.

Управляющий нервно дернул плечом, пытаясь прикрыть рваную тогу.

— Вы думаете, что я ими командую?! Чушь собачья! А этот жилет у меня после того, как… — он замолчал, поморщившись.

— После чего, Кассий? — неумолимо вставил Фергус. Его голос звучал как скрежет камня.

Кассий облизал пересохшие губы и глухо буркнул:

— Как раз заканчивалась выработка в шахте «Серебряный Клык». Луций исследовал окрестные горы. И нашел. Богатейшую жилу. Прямо под скалой, где гнездились драконы. Всего два выводка, молодых еще… — Он замолчал, и по его лицу было ясно, что решение далось нелегко. Или он просто отлично притворялся. — Было слишком опасно начинать работы. Но прибыль… прибыль сулили огромную. Мы… очистили территорию. Шахта «Солнечная» стала новой выработкой. Отработала она на славу, а все неприятности начались лишь три года спустя.

— «Очистили»? — я не сдержалась. Мое сердце бешено колотилось. — Вы убили детенышей драконов?

— И что? — равнодушно пожал он плечами. — В следующем году они просто стали гнездиться в другом месте.

— А сейчас, — голос Фергуса вновь обрел стальную твердость, — возвращаемся к главному вопросу. Что ты делал в заброшенной шахте, Кассий? После того как все началось.

Управляющий недовольно поджал губы и отвел взгляд, будто разглядывая узоры на деревянном столе.

— Помимо слитков, которые отправлялись в Картахену и дальше в Рим, в шахте, в одном из дальних заброшенных забоев, было организовано… некоторое производство. И я хотел забрать кое-какие… важные инструменты. Прежде чем туда доберутся кобольды или… любопытные маги.

— Это какие же инструменты стоят того, чтобы так рисковать? — наклонилась вперед я, чувствуя, как Брини шипит у меня на коленях, не сводя глаз с брони.

— Ой, да что ты стелешься, как подавальщица перед менестрелем! — фыркнул Годраш, грохнув кулаком по столу. Посуда задребезжала. — Говори прямо: фальшивые монеты чеканил, как пес шелудивый! Штемпели свои прятал, небось!

— Вы подделывали деньги? — тихо спросила Сильвия.

— Покажите мне рудник, где этого не делают? — хохотнул Фергус. — Отщипнуть немного серебра от императорской монеты… это же традиция!

— Могу поспорить, что после того, как пропала группа Луция Авита, ты, испугавшись, что следующей проверкой займется уже присланный из Рима маг, решил рискнуть и убрать улики сам, — холодно вставил Шэр. Он не спрашивал, а констатировал.

— Вот только я этого не говорил! — попытался огрызнуться Кассий, Он уже вновь взял себя в руки, хотя его пальцы мелко подрагивали… — Это все только ваши домыслы!

— Не побоялись отправиться в горы одному? — перебила я, поглаживая взъерошенную Брини. — После всего этого?

— После нападения кобольды не возвращаются на это же место несколько дней, — буркнул он, избегая моего взгляда. — Так что там было относительно безопасно. К тому же ваш маг прав: кобольды избегают людей в драконьей броне… Надеюсь, на этом допрос закончен?

Мы переглянулись, понимая, что этого прожженного старого жука не так-то просто разговорить. Он явно будет держаться до последнего, отрицая все обвинения. Да и пока что обвинить его было не в чем. Ну, кроме фальшивомонетничества и убийства драконов, на которых Империи плевать.

— Покажи на карте, — я толкнула в его сторону свиток с картой «Солнечной», — тот провал, про который орал Брут Феррекс. Где, по его словам, «вход в Тартар».

— Сейчас-сейчас, минуту… — забормотал Кассий, склоняясь над пергаментом. Его палец пополз по линиям. — Вот… вот здесь. Старый, аварийный штрек. Его должны были засыпать еще год назад, но не успели.

— Ладно, проверим, — буркнул Марк, тоже рассматривая планы шахты.

Кассий вдруг поднял на нас взгляд. В его глазах загорелась новая искра отчаянного, грязного расчета.

— Слушайте… — он понизил голос. — У меня есть небольшое предложение. Скажем… пять тысяч сестерций. На всех. Чистым серебром. Вы уезжаете, а я жду центурионов от губернатора, которые зачистят эти горы. Императорский двор будет доволен решением проблемы. Вы получите свои задания. Я останусь при своем. Все в выигрыше.

— Нет, — сказал Марк. Одно слово. Твердое, как гранит.

— Нет, — эхом повторила Сильвия, морщась от омерзения.

— Действительно, нет, — сухо поддержала я.

Кассий откинулся на спинку стула. Его лицо исказила гримаса разочарования, смыв последние следы подобострастия.

— Наивные, глупые щенки! — прошипел он. — От таких предложений не отказываются. Вы останетесь неудачниками, пытающимися оправдать свой провал. И ничего не получите. Ни денег, ни славы. Ничего.

Глава 19

После ухода управляющего в воздухе повисла тягучая, неприятная тишина, оставившая после себя неприятную моральную изжогу и чувство неловкости. Мы переглянулись и единодушно пришли к горькому выводу: скользкого ужа, которым был Кассий Лонгин, голыми руками не возьмешь.

Да и что мы, собственно, можем ему предъявить? Ну, кроме наших догадок и обвинений в фальшивомонетничестве, которое волнует разве что губернаторскую казну, а не нашу группу неудачников. Наше дело — выполнить задания, а в них ни слова не сказано о поимке растратчиков.

Напротив, в наших же интересах ни с кем лишний раз не ссориться. Мы и так на волоске.

Даже мелькнула подлая, предательская мыслишка: а может, проще было бы согласиться на его предложение?

Я тут же с силой отбросила эту идею, словно гадюку. Нет. Если бы не его жадность и желание скрыть собственные делишки, он бы давно сообщил о кобольдах и проблемах с шахтами, а не замалчивал все «мелочи», которые позже превратились в лавину смертельных проблем. Его трусость стоила жизней людям.

Обед плавно перетек в поздний вечер, тягучий и беспокойный. Шэр, несмотря на отвратительное поведение управляющего, отправился на вечерний дозор с местными мужиками. Горожане-то не были виноваты в том, что их руководство — настоящее ослиное дерьмо. Сильвия тоже сбежала, под надзором тролля (мы все еще старались передвигаться попарно) к лекарю Титу Кавусу, у которого пропадала в любое свободное время, постигая азы целительского искусства.

Марк утащил к себе в комнату корзину с документами Луция Авита, чтобы упражняться

Бессмысленным ничегонеделанием остались заниматься лишь я и мастер Фергус. Точнее, это длилось ровно десять минут, за которые я успела трижды зевнуть и почесать шейку Брини.

— Ну что, — нарушил тишину Фергус, откладывая свою трубку. Его темно-зеленые глаза, теплые и насмешливые, уставились на меня. — Думаю, ты уже достаточно окрепла после своих лежачих подвигов.

— Достаточно для чего? — насторожилась я, чувствуя подвох.

— Для того, чтобы перестать пинать… кхм… воздух, — он многозначительно посмотрел на мою ногу. Явно имея в виду то, чего бы я не смогла пинать чисто по физиологическим причинам. — Хватит бездельничать, Роксана. Ты пропустила пять лет тренировок. Пора наверстывать.

Следующие три часа стали для меня адом, достойным демонов Тартара. Фергус нещадно гонял меня по ускоренной, сжатой до предела программе взаимодействия с животными. Он закрывал все пробелы, начиная с третьего по восьмой курс, одним махом. И… о, боги, не раз и не два у меня закрывалась предательская мыслишка, что лучше бы я в ту ночь померла от рук наемника Лара, чем терпеть это!

— Не дави! — рычал он, когда я пыталась «подружиться» с соседским котом. — Ты не рабовладелец! Ты — партнер! Предложи! Заинтересуй! Почувствуй его желания!

— Он желает сожрать Брини, а потом наблевать мне в сандалии! — огрызалась я, едва уворачиваясь от когтей разъяренного кота, которому явно не нравились мои методы «партнерства».

— Значит, ищи другой путь! Думай, Рокси! Магия друида — это не кулак, а танец!

Когда я уже взвыла от бессилия и злости, он милостиво отпустил меня, заявив, что я усвоила примерно полпроцента от необходимого знания. Я поплелась в свою комнату, едва волоча ноги, вся в царапинах, пропахшая травой и кошачьей шерстью, и мысленно проклиная тот день, когда в Фодине объявился мой бывший наставник.

Ввалилась внутрь едва дыша и рухнула на кровать, зарывшись лицом в подушку. Брини тут же устроилась у меня на спине, мурлыча и перебирая коготками ткань моей туники.

В дверь постучали. Тихо, но настойчиво.

— Не спишь? — послышался низкий, знакомый голос.

Это был Шэр. В руках он держал глиняную кружку, из которой тянул пар с запахом мяты и ромашки, и небольшую плетеную корзинку, накрытую салфеткой. Оттуда пахло свежим, еще теплым хлебом и копченым сыром.

— О-о-о! Ты мой спаситель, — простонала я, приподнимаясь на локте.

За еду и травяной чай я была готова его расцеловать… Причем на самом деле. Я покраснела от собственных мыслей, осознав, что действительно соскучилась по атланту.

Мы почти не виделись и не говорили эти дни. Шэр уходил рано утром, когда я еще спала, и возвращался поздно ночью, когда я уже была в царстве Морфея. Сегодня был тот редкий вечер, когда наши пути пересеклись.

— Подумал, что ты точно будешь голодна, — он вошел, поставил кружку и корзинку на тумбочку. Его взгляд скользнул по моим взъерошенным волосам и кошачьим царапинам на руках. В уголках его губ дрогнуло что-то, похожее на улыбку.

Отказываться я и не думала. Рука сама потянулась к хлебу. Я отломила кусок, сунула в рот и застонала от наслаждения.

— Это не наставник, а монстр! — прожевала я, запивая чаем. — Он пытался заставить меня уговорить паука сплести сеть между моими пальцами!

Шэр прислонился к косяку двери и откровенно ухмыльнулся.

— Звучит… продуктивно.

— Продуктивно для паука! Он чуть мне всю руку не обмотал!

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, без всякого стука. На пороге стоял Марк, его рыжие волосы торчали в разные стороны, а в глазах горел тот самый знакомый огонек одержимости, который появлялся, когда он натыкался на что-то невероятно интересное или безумно опасное. Чаще всего и то, и другое одновременно.

— Вы не поверите! — выпалил он, запыхавшись. — Я тут сидел, переводил эти каракули Авита… И наткнулся на один странный расчет! Смотрите!

Он сунул нам под нос испещренный формулами листок.

— Это уровень магического загрязнения! В районе старого свинцового рудника, того самого, куда сливали отработку! Цифры зашкаливают! Это не случайность! Это… это признак активного, мощного магического процесса! Похоже на… на алхимическую трансмутацию высшего порядка! Понимаете?!

— Эм-м-м… Нет. — Мы с Шэром переглянулись и я осторожно спросила: — И что ты предлагаешь? Опять лезть в эти горы?

— А что, сидеть и ждать, пока губернаторский отряд соблаговолит явиться? А тем временем этот «процесс» может достичь критической точки! Мы же не знаем, что там!

— А давай не узнаем еще чуть дольше. Может там просто геоматический разлом?

— Слишком точечно для разлома, — покачал головой Шэр, внимательно изучая формулы. — Я тоже встречал такие разломы… под водой. На дне… Не важно. Обычно они тянутся на несколько километров. А тут… Маг прав. Это пахнет нарочным вмешательством.

— Вот именно! — подхватил Марк. — И мы должны…

Его слова потонули в пронзительном, леденящем душу крике, который донесся из конца коридора. Крик Сильвии, пронзительный, полный неподдельного ужаса и боли.

Мы замерли на секунду, а потом ринулись наружу, снося все на своем пути. Сердце бешено колотилось где-то в горле.

Дверь в комнату Сильвии была распахнута. Она сидела на кровати, вся сотрясаясь от рыданий. Лицо было мертвенно-бледным, глаза — огромными, полными неотступного кошмара. Возле нее на полу валялась разбитая глиняная кружка с чаем.

— Силь! — кинулась я к ней, опускаясь на колени. — Что случилось?!

Она задыхалась, ее пальцы впились в мое предплечье с силой, которую я не могла от нее ожидать.

— Транс… Снова транс. Я… я видела его. Брут… Тот шахтер. Он жив! Его… его приковали к стене в пещере! К стене, расписанной странными символами! Кобольды… они рисуют на камне его кровью! — Она сдавленно всхлипнула. — Он бормотал… «Не дайте демону закончить… он кормит ее серебром…» Старик умирает. Но все еще жив. Прямо сейчас…

Собрались мы с той лихорадочной быстротой, которая рождается на стыке ужаса и решимости. Хватали оружие, целебные зелья, набивали сумки лепешками и копченым мясом, мало ли как дело в горах пойдет.

Единственная заминка вышла, когда Шэр, окинув меня оценивающим взглядом, понял, что я в общем-то тоже собираюсь идти с ними.

Ох, я не знаю, откуда у него эта поразительная способность: приказывать под видом заботы, да еще с таким непоколебимым видом, будто он жрец, который только что объявил о смене времени года! Это было невыносимо!

И остальные, предатели, вдруг разом примолкли. Марк принялся вдруг яростно шнуровать сандалии, Годраш заинтересованно уставился на потолок, а Фергус сделал вид, что проверяет наконечник своего посха.

Да, они просто напросто предоставили нам двоим выяснять отношения.

— Роксана, ты остаешься

— Говори прямо: ты думаешь, что я буду обузой? — уточнила я, с силой застегивая ремень на сумке с травами, будто это была его шея. — Я уже достаточно окрепла. И вы тоже не горные козы, чтобы скакать по уступам как сумасшедшие.

— Рокс! — в его синих глазах сверкнуло знакомое раздражение, и от этого у меня предательски екнуло где-то внутри. — Ты же обещала прислушиваться к разумным аргументам.

— Я… я и прислушиваюсь! — парировала я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Но это не должно работать только в одностороннем порядке! Шэр, я не ребенок и уже не больна. Даже если я не смогу быть полезной в ближнем бою, моя магия все еще со мной!

— У нас есть другой друид, — холодно отрезал он, кивнув в сторону Фергуса. — Его магии будет достаточно.

Мы уперлись друг в друга взглядами — два упрямых, глупых барана, готовых простоять так до рассвета. Я первая отвела глаза, сделав вид, что сдаюсь, и громко, театрально вздохнула.

— Ну лааадно… — жалобно протянула я, делая круглые, невинные глаза. — Значит, останусь здесь одна… Надеюсь, смогу выстоять в одиночку, если тот наемный убийца придет за мной… Интересно, я снова в самом верху его списка целей или он вернулся к своему первоначальному предложению, когда предлагал сбежать с ним и стать его женой.

Наступила тишина. Нехорошая, многозначительная.

— Он… что?! — выдохнул Шэратан, сжимая руки на спинке стула, который начал трещать под его пальцами.

— Предлагал уйти с ним, — послушно повторила я погромче, а то вдруг Шэр не расслышал. — А убить меня он решил именно за то, что я отказалась. Ну, знаешь, это было что-то вроде «не доставайся же ты никому».

По лицу Шэра пробежала тень. Он сжал челюсти так, что мышцы на скулах заиграли.

— Ты идешь с нами, — скрипнул он наконец зубами, и слово прозвучало как приговор самому себе. — Но имей в виду: на руках я тебя таскать не буду.

— Не очень-то и хотелось, — буркнула я в ответ, но в душе почувствовала неожиданную обиду. Ишь ты! Не будет он! Горгулья печеная, оказывается, к хорошему привыкаешь быстро. Даже слишком быстро.

Но я правда чувствовала себя… нормально. Даже удивительно. Будто изматывающие тренировки Фергуса не только вернули связь с животными, но и запустили какие-то скрытые механизмы регенерации. Тело слушалось, нога если и ныла, то глухо, фоново, как старая рана перед дождем.

И все же пять километров ночной дороги до шахты дались мне не так уж и легко. Дорога была хорошо укатанной телегами, но крутой и ужасно пыльной. Луна бросала обманчивые тени, и каждый камень на пути казался притаившимся кобольдом. Мы шли, напряженно вслушиваясь в ночную тишину.

Я шла позади всех, немного отставая, опираясь на посох. Я знала, что они нарочно сбавляют темп, поджидая меня, и от этого становилось еще досаднее. Не сказать, что нога слишком уж беспокоила, но на последнем, самом крутом подъеме к входу в «Солнечную» она заныла по-настоящему, предательски стрельнув болью от колена до щиколотки. Я стиснула зубы и поплелась дальше.

— Ничего, — пробормотала я сама себе, — прямой путь кончается. В штольнях все равно быстро не побежишь.

Сам вход в шахту зиял в склоне горы черной, бездонной пастью. От него тянуло запахом влажной земли, гнилой древесины крепей и… чем-то еще. Сладковатым и металлическим. Мы зажгли факелы. Пламя выхватило из тьмы грубо обработанные стены, деревянные подпорки, уходящие вниз рельсы для вагонеток.

Мы двигались осторожно, прижимаясь к стенам. Фергус и Шэр шли впереди, их фигуры отбрасывали гигантские, пляшущие тени. Марк безостановочно шептал какие-то заклинания, вглядываясь в магические потоки. Годраш, пригнувшись, шел сзади, прикрывая тыл. Сильвия и я — в центре этого живого щита.

Спуск казался бесконечным. Воздух становился все тяжелее, гуще. И вот наконец — тот самый провал, указанный Кассием. Зияющая дыра в полу главной галереи, обрамленная обломками породы и сломанными балками. Мы осторожно спустились вниз на лианах, которые вызвали я и наставник.

И оказались… в небольшой камере, заваленной грудой свежеобвалившейся породы. Ни проходов, ни лазов. Только слепая стена из камня и глины.

Тишину разорвало глухое ругательство Годраша. Марк пнул камень ногой.

— Старый пьянчуга! — выдохнул он с горьким разочарованием.

— Надо же, Кассий все же был прав… — пробормотал Марк, осматривая стены.

Разочарование, густое и липкое, как смола, затопило всех.

— Что будем делать? — тихо спросила Сильвия, ее голос дрогнул. — Возвращаться?

— Нет, — неожиданно резко сказал Марк. — Предлагаю проверить то аномальное место, указанное в записях Луция Авита. То, куда сливали отработку.

— Согласен, — после недолгого молчания поддержал Фергус. Он ткнул посохом в сторону завала. — Все равно ничего другого не остается. Этот путь ведет в никуда.

Мы переглянулись и кивнули, начали выбираться обратно из этого каменного мешка.

И в тот самый момент, когда я, цепляясь за лиану, подтягивалась обратно в основную галерею, до нас донеслось это.

Сначала тихое, едва уловимое. Потом громче, отчетливее. Неритмичное, пульсирующее, идущее отовсюду и ниоткуда сразу.

Бум... Бум-бум... Бум...

Сердце у меня упало куда-то в ботинки. Я замерла, вцепившись в веревку, и встретилась взглядом с Шэром. Его лицо в свете факела было напряженным и суровым.

Барабаны. Они снова зазвучали в горах. Гораздо, гораздо ближе.

Мы шли, почти не разговаривая, разве что Марк без конца бубнил что-то под нос, поминутно сверяясь с потрепанной картой Луция Авита.

Наконец рыжий маг поднял руку.

— Вроде здесь.

Мы вышли в небольшой грот. И действительно на камнях у стен виднелись странные, темные, застывшие наплывы. Они тускло поблескивали в свете факелов, когда Марк провел рукой по поверхности.

— Свинец, — констатировал он, растирая между пальцами темную пыль. — Тот самый шлак. Но… Все выглядит давно заброшенным.

Мы обыскали каждый уголок грота, каждый закоулок. Ничего. Ни щелей, ни потайных ходов, ни свежих следов. Только вековая грязь и молчаливые свидетельства старой, забытой деятельности.

— Мы ходим кругами, — с отчаянием в голосе произнесла Сильвия, опускаясь на камень. — Как слепые котята.

— Мастер Фергус, — вдруг обратился Марк к друиду. — Может, стоит отправить вашего сокола на разведку? Осмотреть окрестности сверху? Вдруг мы что-то упускаем?

Фергус покачал головой.

— Было бы неплохо, Марк. Но, увы, его нет.

— Как… нет?! — выпалили мы с Сильвией в один голос, уставившись на него.

В голове у меня пронеслись самые страшные мысли. Неужели я настолько оказалась занята своими дурацкими проблемами с Шэром и

— Не то, что вы подумали, девочки, — поспешил успокоить нас Фергус, прочитав ужас на наших лицах. — Сокол жив и здоров. Я отправил его с одним… важным поручением. Очень надеюсь, что оно оправдается. А пока… у меня есть другое предложение. Разведкой займешься ты, Роксана.

— Я?! — от неожиданности я чуть не подпрыгнула на месте. — Но… я… я же только начала… У меня ничего не получится!

— Причины прятаться за своей неуверенностью у тебя больше нет, — мягко, но непреклонно сказал Фергус. — Блок снят. Твоя связь с природой восстановлена полностью. И у тебя есть фамилиар. Брини — твой якорь и проводник. Она поможет.

Я хотела спорить, отнекиваться, но слова застряли в горле. Он был прав. Больше не было отговорок. Только старый, въевшийся страх — страх снова почувствовать ту пустоту, ту боль, когда магия не слушается, когда ты кричишь в никуда.

Я глубоко вздохнула, закрыла глаза, пытаясь заглушить внутреннюю панику. Потом кивнула.

— Ладно. Попробую.

Я отошла в сторону, в тихий уголок грота, села на землю, скрестив ноги. Положила Брини на колени. Ее прохладная, успокаивающая энергия тонкой струйкой потекла в меня.

Я отправила свой мысленный зов в окружающую тьму, в холодный камень, в трещины, откуда тянуло сквозняком. Я искала жизнь. Маленькую, пугливую, но жизнь.

И я почувствовала их. Сонных ящериц в расщелинах. Слепых червей в сырой земле. И… да! Кто-то еще. Крылатый, маленький, быстрый ум. Сердечко, бьющееся с бешеной частотой. Летучая мышь. Она спала, зацепившись за выступ где-то высоко над нами.

— Нашла, — прошептала я, чувствуя, как пот проступает на лбу от концентрации. — Летучую мышь.

— Хорошо, — голос Фергуса донесся будто издалека. — Не ломись к ней, как пират на торговый корабль. Пригласи ее в свой разум, а сама стань мостом.

Это было невыносимо сложно. Как пытаться удержать в руках воду. Ее сознание было чужим, быстрым, ориентированным на эхо, а не на свет. Я чувствовала странные импульсы, видела мир в размытых звуковых волнах. У меня закружилась голова.

— Не борись, — наставил Фергус. — Прими это. Ты сейчас не только Роксана. Ты еще и та, кто летает в темноте и слушает тишину.

Я сдалась. Перестала пытаться понять и просто… ощущала. И постепенно картина начала проясняться. Вернее, она стала другой. Я все еще видела грот своими глазами, но поверх этого, как прозрачная калька, ложилось иное видение: черно-белое, размытое, но невероятно четкое в деталях рельефа. Я чувствовала вибрации нашего дыхания, слышала скрежет камня под ногой Годраша как оглушительный грохот.

— Получается… — выдохнула я.

— Теперь веди ее, — посоветовал Фергус. — И смотри очень внимательно.

Я мысленно послала летучей мыши свое желание: вылететь наружу и отпустила ее.

Ощущение было самым странным в моей жизни. Я парила над землей, выскользнув из грота в ночную прохладу. Видела сквозь кожу крыльев очертания гор, чувствовала потоки воздуха.

Мышь пронеслась над ущельями, и я вместе с ней.

Не знаю, сколько прошло времени. Я потеряла счет минутам, рассматривая бесконечные скалы да редкие кусты. Но потом… потом я вдруг увидела, точнее почувствовала эхо-образ. В узком, глубоком ущелье, почти невидимом сверху, змеился длинный, серебристо-мерцающий ручей. Но это была не вода. Это была та самая отработка — жидкий свинец и бог знает что еще, слитые прямо в расщелину! И вокруг — следы деятельности, которых не было видно с поверхности!

— Нашла!

Мой собственный голос прозвучал хрипло и непривычно. Я разом порвала связь, и сознание толчком вернулось в тело. Голова закружилась, я едва не опрокинулась назад, но Шэр поддержал меня за плечо.

— Внизу… в ущелье… Где-то километр или полтора на Север. Там слили отработку! И там есть следы!

К ущелью мы добрались лишь к рассвету и оказались перед головокружительным обрывом. Внизу, в двадцати метрах под нами, тускло поблескивала та самая ядовитая «река».

— Ну и как туда спустится? — Марк засопел, рассматривая отвесные гладкие стены. — Эй, Рокс, не хочешь поймать какую-нибудь горную козу? Опыт у тебя уже есть и характер похож.

В этот момент Годраш, стоявший на страже, резко поднял руку, призывая к тишине.

— Тих-ха!

Мы замерли, вжимаясь в скалы. И скоро услышали сами — топот множества босых ног, сопение и тихое, настойчивое блеяние. Из-за поворота тропы появился патруль кобольдов, которые тащили с собой упитанного барашка.

Они прошли буквально в паре метров от нас, не подозревая о нашем присутствии, и направились прямо к скале. Один из кобольдов, что шел впереди, что-то нажал на каменной стене. Раздался тихий скрежет, и часть скалы: идеально подогнанная и замаскированная под окружающий пейзаж, бесшумно отъехала в сторону, открывая черный, узкий проход.

Они скрылись внутри, и камень так же бесшумно вернулся на место, снова став безупречной частью горы.

Похоже, мы все-таки нашли вход.

Глава 20

— Кто-нибудь видел, куда там эти вакховы кобольды тыкали? — бурчал Годраш, шаря своими каменными лапищами по гладкой поверхности утеса. Его пальцы скребли по камню, издавая неприятный звук, но секретный механизм упорно не желал обнаруживаться. — Гладко как задница той подавальщицы!

— Дай-ка я попробую, — вызвался Марк. — Отойди.

Годраш, ворча, уступил место. Марк замер перед скалой, закрыл глаза, выдохнул. Его долговязые руки взметнулись в воздух, и с кончиков пальцев сорвалась серебристая, похожая на паутину дымка магии. Она окутала камень, заструилась по нему, выискивая невидимые глазу трещины, пустоты, следы прикосновений. Мы затаили дыхание, наблюдая, как призрачный свет танцует на поверхности скалы.

Спустя полминуты магия рассеялась, и только в одном месте, на уровне пояса, остался ярко подсвеченный серебристым светом отпечаток. Узкой ладони с длинными пальцами и острыми когтями, похожей на куриную лапу.

— Открыто! — довольно хмыкнул маг.

Тролль торжественно ткнул своим огромным пальцем в светящуюся метку. Раздался тихий щелчок, и часть скалы бесшумно отъехала в сторону, открывая черный, пахнущий сыростью и плесенью зев.

Но прежде, чем кто-то из нас успел шагнуть вперед, над нашими головами пронеслось пятно. С легким шелестом крыльев на вытянутую руку Фергуса приземлился сокол-сапсан.

— Тень вернулась! — обрадовалась я, чувствуя необъяснимое облегчение. Ее появление казалось добрым знаком.

Мастер провел рукой по перьям фамилиара, его глаза на мгновение затуманились — он явно мысленно общался с птицей. Тень довольно клекотнула и прищурила свои желтые глаза, принимая ласку.

Фергус отвязал от ее лапки маленький, туго свернутый свиток. Птица устало взмахнула крыльями и… растворилась в воздухе, превратившись в мерцающий свет, который втянулся в серебристый медальон с изображением сокола на шее друида. Тень отправилась на отдых, чтобы восстановить

Я невольно вздохнула, с легкой завистью глядя на медальон. Пройдет еще не один год, прежде чем Брини сможет так же. Сейчас же моя малышка мирно посапывала в глубине моей сумки, свернувшись калачиком. Я мысленно пожелала ей сладких снов, надеясь, что мы не нарвемся на то, с чем не сможем справиться, и дракончик не пострадает.

— Дракон… — вдруг выдохнул Фергус в унисон моим тревожным мыслям.

— Что?

— Это письмо от Эохайда мак Этне — моего старого учителя, — пояснил он, пробегая глазами по строчкам послания. — Когда мы столкнулись с этим… феноменом исчезновения руды, я все же отправил Тень на земли бритов, найти мак Этне.

— И что он ответил?

— Дракон. Он говорит, что это был черный дракон.

— Вот только дракона нам и не хватало, — присвистнул Марк. — Но при чем тут он вообще к пропаже серебра? Они жрут овец, а не руду!

— Черные драконы — не просто хищники, — перебил его Фергус, и в его голосе зазвучали знакомые лекционные нотки. — Они коллекционеры, собиратели сокровищ. Как сороки, тащат в свои логова все блестящее и ценное. Мой старый учитель уверяет, что каким-то особым образом черные драконы умеют вытягивать и концентрировать драгоценные металлы прямо из породы. Точнее… в живую этого никто не видел. А если видел, то рассказать уже не смог.

— Ага, сорока, — мрачно буркнул Годраш, потирая затылок. — Только зубастая, огнедышащая и весом эдак в пять тонн. Мило.

— Есть идеи, как справиться с гигантской ящерицей, которая, возможно, ждет нас внизу и которая сожрет нас, даже не поперхнувшись? — спросил Шэр, его голос был холоден и практичен.

— А может, дракон сам по себе, а кобольды сами по себе? — робко предположила Сильвия.

— Кобольды поклоняются драконам, — парировал Марк, нервно теребя край туники. — И ты серьезно думаешь, что они тут все случайно собрались?

Идея добровольно зайти в это логово, которое теперь пахло не просто кобольдами, а еще и гигантской огнедышащей рептилией, моментально потеряла всю свою привлекательность.

— И что, мы просто уйдем и бросим старика Брута умирать в этих кобольдовых лабиринтах?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неудобный. И в этот самый момент, будто в ответ на мои слова, земля под нашими ногами вдруг дрогнула, качнулась и… поползла.

Это был не толчок, а именно что скольжение. Каменная плита, на которой мы стояли, внезапно ушла из-под ног с ужасающей легкостью. Раздался оглушительный грохот обваливающейся породы.

До меня донесся испуганный визг Сильвии, яростный рык Годраша, резкая тень Шэра, рванувшегося ко мне… Слишком поздно.

Я почувствовала, как проваливаюсь в черную, холодную бездну. Рядом с собой я услышала вопль рыжего мага — он тоже не удержался. Сейчас мы были самыми слабыми: меня подвела нога, а Марк… Ну, он просто был единственный человек среди нас всех.

Остальных спасли рефлексы и выучка.

Инстинкт заставил меня вцепиться в посох и мысленно рвануться к своей магии, чтобы вызвать лианы, смягчить падение, за что-то зацепиться!

И тут Марк, оглушенный и перепуганный, выкрикнул что-то на греческом. Воздух вокруг нас сгустился, стал вязким, как мед. Наше падение резко замедлилось, мы будто плыли в густом сиропе. Это было странное и жуткое ощущение.

Мы приземлились относительно мягко, в облаке пыли и мелких камушков, на дно какой-то огромной подземной камеры. Я откашлялась и села, проверяя сумку с Брини.

Цела.

Марк лежал рядом, до меня доносилось его тяжелое дыхание.

— Ты… ты в порядке? — прохрипела я.

— Никогда… не полечу… снова… — выдавил он, закатывая глаза.

Я попыталась подняться, оглядеться, понять, где мы. И тут из темноты на нас уставились десятки пар желтых, немигающих глаз. Они выступили из-за сталагмитов, из узких щелей в стенах, сползли с потолка. Кобольды. Их было много, слишком много.

Они окружили нас плотным, молчаливым кольцом. В их руках блестели заточенные обломки камня, кости, самодельные копья.

Я сжала посох, чувствуя, как по рукам побежали знакомые зеленые огоньки.

Один из кобольдов, повыше остальных, с ожерельем из костей на шее, издал резкий, гортанный звук и указал на мой посох.

Марк медленно поднял руки вверх. Его лицо было пепельно-серым.

— Не дергайся, Рокс, — прошептал он. — Их слишком много.

Я посмотрела на него, потом на десятки оскалов и острых копий и медленно кивнула, сдаваясь.

Кобольды вели нас через лабиринт сырых, плохо пахнущих пещер. В воздухе витал стойкий коктейль из серы, расплавленного металла и чего-то кислого, напоминающего уксус или желудочный сок. От этой вони слезились глаза и першило в горле. Веревки, туго стянувшие мне руки за спиной, впивались в запястья, а каждое неосторожное движение отзывалось тупой болью в едва зажившей ноге.

Марк шел позади. Я слышала, как он спотыкается о неровный пол и тихо ругается вполголоса.

Наконец мы вышли в огромную пещеру, служившую, судя по всему, главным логовом кобольдов. Вмятины в земле, устланные сухой травой и тряпьем, служили им лежанками. В левом углу пылал костер, и дым уходил вверх, в естественную расщелину в потолке — природную «вытяжку». Возле костра на плоских камнях лежали украденные припасы: вяленое мясо, опрокинутые амфоры, несколько головок сыра. Там же, привязанный к сталагмиту, блеял несчастный барашек.

Желтые глаза кобольдов следили за нами из каждого угла.

И тогда я увидела его. В боковой нише, прикованный толстой цепью к стене, сидел Брут Феррекс. Он был почти не узнаваем — изможденный, покрытый грязью и синяками, его одежда висела лохмотьями. Он бормотал что-то себе под нос, качаясь. Но когда его мутный взгляд упал на нас, в них вспыхнули остатки сознания и дикий ужас.

— Бегите! — его хриплый крик заставил кобольдов встревоженно заворчать. — Бегите, глупцы! Там демон! Он кормит его! Кормит…

Его палец, дрожащий и грязный, указывал вглубь пещеры, где виднелась массивная кованая дверь. Именно туда нас и повели.

Не знаю чего я ожидала. Логово вождя или шамана, самодельную тюрьму для пленников? И уж точно меньше всего думала, что мы попадем в… алхимическую лабораторию.

А это была именно она.

Стеллажи, заставленные колбами и ретортами, в которых переливались и пузырились жидкости всех цветов радуги. Тигли, стоявшие на жаровнях. На полу была выведена сложная пентаграмма, испещренная рунами, от одного взгляда на которые моя кожа покрывалась мурашками. Стены от пола до потолка были покрыты такими же символами. А в углах — груды серебряной руды и блестящих слитков.

Нас затолкали в нишу в стене, забранную прочной металлической решеткой. Сама стена в нише и вокруг выглядела странно — камень был оплавлен и застыл причудливыми наплывами, будто его лизало гигантское пламя.

— А-ай! — я отшатнулась, сжимая онемевшие пальцы.

— Моя магия… Я ничего не чувствую, — растерянно прошептал Марк, уставившись на свои связанные руки, но тут же собрался и спросил: — А у тебя как? Есть идеи?

Я тоже попыталась ощутить привычное тепло жизни, пульсацию растений где-то глубоко в скале, связь с Брини… Ничего. Только мертвая, гнетущая пустота. Эта комната и символы на полу и стенах — они были настоящей ловушкой для таких как мы.

— Нет, — я помотала головой. — Тоже ничего.

Так прошло почти два часа. Мы молчали, изредка перекидываясь пустыми фразами, и прислушиваясь к бульканью зелий и голосам кобольдов, пробивавшихся сквозь дверь. Оставалась надежда на то, что остальные не пострадали, а значит нас найдут и спасут.

Наверное…

Я почувствовала знакомое копошение в своей сумке, пристегнутой к поясу. Брини проснулась. Я услышала ее тихое, недовольное «кри-и-и?» и почувствовала, как она выползает наружу. Ее маленькие коготки поцарапали мне бедро, когда она сползла на пол и деловито направилась к решетке.

— Брини, нет! — прошептала я, пытаясь ухватить ее. — Стой! Сиди тут!

Но малышка неожиданно ловко увернулась и… ничего не произошло. Она просто… прошла сквозь прутья, как будто их не существовало.

— Брини! Капелька, вернись! — я бессильно дернула руками, но просочиться сквозь решетку, как мой фамилиар я все еще не могла. — Ты куда?!

Дракончик не слушалась. Она увлеченно шныряла по лаборатории, обнюхивая ножки столов, а потом залезла под один из них и принялась там усердно шуршать.

— Ты?!

Рядом вдруг раздалось глухое восклицание. Я подняла голову и тоже замерла, подавив желание грязно выругаться. На пороге лаборатории стоял Тит Витулавий Кавус.

Лекарь выглядел печальным и усталым, хотя его одежда все еще выглядела опрятной и чистой, а волосы привычно уложены. Он вошел, закрыл за собой дверь и медленно подошел к нашей клетке. Его взгляд скользнул по нам с грустью.

— Мне искренне жаль, что вас нашли, — его голос был тихим, хриплым от усталости. — Вы не должны были здесь оказаться.

— Нас нашли? — переспросила я, все еще не до конца поверив в происходящее. — То есть… это все… кобольды, эта лаборатория — это твое?

— Да, — просто согласился он.

— Но… зачем?

— Из-за богов, конечно… — Тит горько усмехнулся.

Мы с Марком переглянулись. Честно говоря это пояснение только еще больше все запутало, а не объяснило.

— Мерзкие, наглые, злопамятные существа, которые проводят свои дни в прелюбодействах, пирах и склоках, — продолжил говорить лекарь и в его глазах зажегся искренний огонек фанатика. — Все, чем они отличаются от нас — это дарованное им по праву рождения бессмертие. Всего-то… Я отдал этому всю жизнь: найти амброзию богов, открыть тот самый эликсир жизни. Сначала проводил опыты с целебными растениями, но… их сила оказалась ничтожна. Годы бесплодных трудов пошли прахом. И тогда… мой Учитель открыл мне глаза: путь к бессмертию лежит через серебро! Оно — идеальный катализатор, ключ к трансмутации, к вечной жизни!

— И ради этого ты убивал людей? — вырвалось у меня. — Геоманта и его группу? Шахтеров?

— Я никому не мешал! — вдруг вспылил он, и в его глазах вновь мелькнуло что-то дикое. — Я брал лишь крохи!

— Целая серебряная жила — это крохи? — присвистнул Марк.

— Они просто полезли не в свое дело! Наука требует жертв! Разве вы не понимаете? Ради бессмертия… ради высшего знания… все средства хороши! И как никогда я близок к цели!

— А кобольды? — не унимался Марк. — Пожар в городе? Люди остались без крова! Это тоже «высшее знание»?

Тит вздохнул, снова погаснув. Он вдруг выглядел очень старым и очень одиноким.

— Я… я как раз пытался их уберечь. Чтобы все оставили город и шахты, ушли на побережье, чтобы никто больше не пострадал. Наука не знает эмоций, сожалений… Хотя мне искренне жаль, что и вы стали очередной переменной в этом уравнении, — Он посмотрел на нас, и в его взгляде действительно читалось что-то похожее на жалость. — У меня просто нет выхода. Вы сами виноваты, что не послушались, не уехали… Значит, будет так… Да и старика Брута давно пора отпустить. Так будет милосерднее.

Он развернулся, подошел к двери и крикнул что-то на гортанном языке кобольдов. В лабораторию вновь вошли несколько стражников. Они отперли нашу клетку и, грубо вытащив нас, повели обратно в общую пещеру. Туда же подтянули и Брута Феррекса, отвязав старого шахтера от стены.

Атмосфера в главной пещере изменилась. Кобольды столпились в центре, их желтые глаза горели странным, почти религиозным огнем. Они что-то напевали, раскачиваясь в такт своей дикой, ритмичной песне. Воздух трещал от напряжения.

Тит прошел сквозь толпу к дальней стене пещеры, к другой, еще более массивной двери, укрепленной железными полосами. Он вставил в замочную скважину сложный ключ и повернул его. Раздался громкий щелчок тяжелых механизмов.

Дверь медленно, со скрежетом отъехала в сторону. Оттуда пахнуло волной смрада — жаркого, звериного, с примесью все той же серы и… сладковатого запаха гниющего мяса.

И из темноты выползла… Она.

Молодая, но уже огромная черная драконица. Ее чешуя тускло блестела в свете костра, местами облезлая и покрытая струпьям, а ребра проступали под кожей. Она выглядела истощенной, больной, замученной. Но ее глаза… ее желтые, вертикальные зрачки горели неистовой, голодной яростью. Она издала низкий, шипящий звук, и из пасти вырвался клубок дыма.

Кобольды пали ниц, завывая в экстазе, а меня сковал ледяной ужас.

Нас не просто вывели из клетки. Нас вывели на кормление.

Наши взгляды с Марком встретились в леденящей панике. Мы были связаны и беспомощны, как цыплята в гнезде гадюки. В голове пронеслись обрывки безумных планов. Удержать драконицу лианами? Смешно. Она мгновенно их спалит своим дыханием. Отбросить? Ослепить? Чем? Только если плюнуть ей в глаз.

Но прежде, чем мы успели что-либо предпринять, в пещеру втолкнули новых пленников. И мое сердце упало и истерично забилось разом.

Шэр, Годраш, мастер Фергус и Сильвия. Их конвоировал огромный отряд кобольдов — раз в пять больше, чем тот, что привел нас. И понятно почему: один каменный тролль чего стоил! Выглядело это даже немного нелепо. Годраш был опутан с головы до ног толстыми веревками, словно гигантская куколка шелкопряда. Шэру и мастеру Фергусу, как и нам, просто стянули запястья. А Сильвию и вовсе сочли безобидной — ее руки были свободны, но лицо было белым как мел, а глаза огромными от ужаса, смешанного с яростью,

— Вас тоже поймали?! — в ужасе выдохнула я, не веря своим глазам. — Как?!

— Легко, — хрипло хмыкнул Годраш, с грохотом опускаясь на колени по приказу кобольда. — Мы очень даже постарались.

— Как это «постарались»? — не поняла я.

— Мы сами сдались, — тихо, сказала Сильвия, не отводя взгляда от лекаря. Ее пальцы сжались в кулаки.

— Зачем?! — прошептала я, чувствуя, как подкатывает тошнота от бессилия.

— Чтобы не искать вас в этих катакомбах полжизни, — хмуро бросил Шэр, наконец переведя свой ледяной взгляд с дракона на меня.

А потом медленно, с убийственной ненавистью, посмотрел на Тита Кавуса. Взгляд атланта был настолько откровенно-угрожающим, что я бы на месте лекаря уже бежала бы сверкая пятками.

Алхимик и не думал драпать. Он лишь засуетился, нервно сглотнул и схватил конец тонкой серебристой цепочки, пристегнутой к ошейнику на шее драконицы. И та тут же послушно склонила голову, уставившись на него своими янтарными, полными боли глазами. Она не рычала, не пыталась вырваться — лишь смотрела с тупой покорностью раба.

— Пора заканчивать с этим, — абсолютно спокойно, почти буднично произнес Шэратан.

— Согласен, — так же спокойно отозвался Фергус. Его сострадающий взгляд был прикован к драконице. — Силь?

Жрица коротко кивнула, зажмурилась. Она глубоко вдохнула, развела руки в стороны… и между ее ладонями вспыхнуло солнце.

Я взвыла, запоздало прикрывая веки.

Ну хоть бы предупредили! Они явно договорились об этом заранее, пока их вели сюда.

Когда я проморгалась, слезящимися глазами пытаясь что-то разглядеть, в пещере уже кипела битва. Шэр и Годраш уже каким-то образом успели освободиться от веревок и сейчас двигались как два смерча. Один — быстрый, точный и смертоносный, другой — медленнее, но неумолимее, как обвал. Каменные кулачища крушили все на своем пути, разбрасывая кобольдов, как тряпичных кукол.

Шэр вдруг оказался рядом с нами и одним точным движением рассек наши веревки. Острая боль хлынула в онемевшие запястья, но я тут же вскочила на ноги, хватая посох.

— Марк, огонь! — крикнула я, указывая на самое большое скопление кобольдов, пытавшихся окружить Годраша.

Рыжий маг, тряся освобожденными руками, выкрикнул заклинание. Сгусток пламени вырвался из его ладоней и врезался в толпу, вызвав оглушительные вопли и смрад паленой плоти.

В этот момент Тит, отчаянно рванув за цепь, крикнул что-то драконице. Чудовище взревело, и из его пасти вырвался поток едкого, черного дыма, опаливший камни у наших ног.

— Отвлеките их! — крикнул нам Фергус, отступая в тень. — Я попытаюсь «поговорить» с драконом! Не подпускайте никого!

Он прислонился к стене и закрыл глаза, погружаясь в транс. Мы сгрудились вокруг него, спина к спине, отбиваясь от наседавших кобольдов. Я взывала к земле, заставляя камни под ногами врагов трескаться и выпирать, сбивая их с ног. Марк отбрасывал их ударными волнами воздуха. Шэр и Годраш рубили и крушили все, что приближалось. Сильвия светилась, как маяк, ее целительная энергия окутывала нас, затягивая царапины и придавая сил.

Но кобольдов было слишком много. Они лезли и лезли, как саранча. Мы начали отступать, прижимаясь к стене. Я чувствовала, как силы уходят, а в груди сжимается ком страха. Еще немного, и нас просто затопчут…

И в этот самый критический момент со стороны входа в пещеру раздался яростный боевой клич… на языке атлантов.

В пещеру ворвался отряд из шестерых воинов в синих, отливающих перламутром доспехах. Во главе них — высокий атлант с длинными волосами цвета яркой меди, развевающимися по ветру.

Атланты врезались в толпу кобольдов, как нож в масло. Их атака была стремительной и слаженной, вызвав панику в рядах врага. Мы тоже приободрились от появления неожиданной подмоги.

Даже драконица замерла, ее огромная голова склонилась набок — она явно вступила в контакт с Фергусом.

Но Тит Кавус был в ярости.

— Нет-нет-нет! Не должно так закончиться! — завопил он.

Он дернул за цепь, но драконица не реагировала. Тогда он швырнул, разбивая о камни под мордой драконицы маленькую стеклянную ампулу с дымящейся жидкостью.

Едкий дым ударил в ноздри чудовища. Драконица взревела от боли и ярости, мотая головой. Фергус с силой отшатнулся, прервав связь. Из его носа струйкой потекла кровь, лицо стало мертвенно-бледным.

Теперь на нас смотрело не несчастное существо, а разъяренный, ослепленный болью зверь. Ее дыхание провело черту огня между нами и алхимиком, отрезая нас от выхода.

Все замерли на мгновение, переводя дух. И в этой звенящей тишине раздалось тоненькое, но яростное: «Крииииии!».

Из проема лаборатории выбежала Брини. Моя крошка топотала лапками по камням, сердито надуваясь, как шарик, и встала между мной и гигантской драконицей.

Они уставились друг на друга. И я вдруг почувствовала это. Не слова, а потоки эмоций: боль, страх, гнев драконицы и настойчивое, упрямое сочувствие Брини. Я невольно «подключилась» к их безмолвному разговору, и мне в голову ударила яркая картина: на холке драконицы, среди облезлой чешуи, был уродливо «вплавлен» в плоть кусок кристалла явно искусственного происхождения.

Так вот как он ее контролирует!

— Убей их! Убей! — заходился в истерике Тит, сжимая в руке окровавленный обломок ампулы. — Ничто не должно мешать науке!

Драконица вновь зарычала, мотая головой. А я… вдруг прыгнула вперед и побежала, за десяток секунд преодолевая расстояние между нами. Спружинила ногами, нечеловеческим усилием взлетая по ее хвосту на холку и замахнулась посохом, метя острым концом в кристалл.

Вряд ли это поможет, но я должна попробовать…

Дзынь!

Камень вдруг лопнул как обычная стекляшка, разлетаясь по чешуе мелким крошевом.

Драконица… взревела. Но на этот раз не от боли, а от облегчения.

Я неуклюже скатилась с ее спины прямо в руки Шэру, который подхватил меня, уводя поскорее в сторону. А бывшая чешуйчатая узница взмыла вверх, обрушивая всю свою накопленную ярость на оставшихся тварей, на свою бывшую тюрьму-лабораторию и на самого алхимика.

Потом она с разбегу рванула вверх, в то место, где был костер с «вытяжкой», и пробила себе путь на свободу, уносясь в ночное небо с победным ревом.

А мы остались стоять в разрушенной пещере, залитой кровью и устланной телами, тяжело переводя дух.

Мы… и шестерка атлантов.

Друг напротив друга мы обменивались взглядами, оценивающе рассматривая друг друга. Впрочем, недолго. Красноволосый атлант медленно вернул клинок в ножны. Так же неторопливо подошел к Шэратану и… торжественно опустился на одно колено.

За ним, как по команде, склонились и все остальные атланты.

— Я, наконец, нашел тебя, мой король, — произнес он, и его голос зазвенел в наступившей тишине. — Атлантида ждет твоего возвращения.

Глава 21

— Король?! —

— Что ж… это многое объясняет, — пробормотал Марк, склонив голову набок и прищурившись с видом ученого, рассматривающего редкий экспонат. — Очень даже многое.

А я все еще молчала от шока, будто кто-то вышиб из меня весь воздух. Горло сжалось, а сердце колотилось, глухо ударяясь о ребра.

Это же чистый абсурд! Так не бывает в жизни. Разве что в тех дурацких пьесах, что обожают ставить в римских театрах для развлечения толпы, где раб к последнему акту внезапно оказывается потерянным принцем.

Неужели тот, кого я купила в вонючей палатке работорговца за пару серебряных монет, чью шею обжимал магический ошейник… Неужели он правда?..

Я смотрела на Шэра. На его вдруг ставшее бесстрастным и холодным, как мрамор, лицо. На идеально прямой профиль, который сейчас казался чужим. По моей спине побежали ледяные мурашки страха.

Его плечи расправились с новой, царственной уверенностью. Взгляд, обычно такой живой — то насмешливый, то яростный, то нежный, — стал тяжелым и отстраненным. Он медленно протянул руку красноволосому атланту, обхватил его запястье в дружеском, но властном жесте и помог ему подняться на ноги.

— Кайран. Рад видеть тебя, друг, — его голос прозвучал ровно, без тени удивления. Он принял их клятву верности как нечто само собой разумеющееся, как данность. — Моя благодарность тебе и твоей «Боевой звезде». Вы прибыли как нельзя вовремя.

Пока он говорил, его взгляд скользнул по мне. И этого было достаточно, чтобы плотина прорвалась.

— Шэр, какого Тифона тут происходит?! — мой голос сорвался, прозвучав слишком громко в тишине пещеры. В нем дрожала злость, даже ярость от того, что меня снова обманули, сыграли втемную. — Почему он назвал тебя «королем»? Это правда? Ответь мне!

Я впилась в него взглядом, все еще надеясь, что он сейчас усмехнется, махнет рукой и скажет: «Расслабься, Рокси, это была просто шутка. Дружеское прозвище».

Но его лицо оставалось непроницаемым.

И прежде чем он успел что-то сказать, из-за атлантских воинов выступила еще одна фигура. Атлант в возрасте, облаченный в темно-синие, отливающие перламутром одежды жреца Посейдона. Его лицо исказила гримаса негодования.

— «Шэр»?! Да как ты смеешь так обращаться к Его Высочеству, девчонка?! — он бросил на меня взгляд, полный такого презрения, что мне стало физически жарко. — Перед тобой Шэратан иль-Мор'ренн ванн Риннор! Склонись перед Повелителем Атлантиды, смертная!

— Олфирин, это излишне! — голос Шэратана прозвучал резко, а в его глазах мелькнула знакомая опасная синева ярости.

— Но, мой принц, никто не имеет права требовать чего-либо от будущего короля, а эта девушка…

— Она — имеет, — отрезал Шэр таким тоном, что жрец мгновенно смолк.

— О… Прошу простить, господин, — Олфирин склонился в почтительном, но все еще напряженном поклоне. — Радость от вашего возвращения помутила мой рассудок.

Я видела ярость во взгляде Шэра, направленную на старика. Но он не стал ничего пояснять, не сказал «Она моя жена», а просто приказал заткнуться. И это сработало! А у меня внутри все оборвалось и похолодело.

Все наши ссоры, мои попытки понять его, его поцелуи, его признания… Все это теперь казалось глупой, наивной возней в песочнице. А реальность оказалась куда проще и страшнее. Человек, которому я начала доверять… Да что там! Тот, в кого я влюбилась, скрыл от меня… целую вселенную. Посчитал недостойной знать то, что меняло все в наших жизнях.

Моя ярость внезапно утихла, оставив после себя ледяную, оглушающую пустоту обиды и горечи.

Голос прозвучал на удивление ровно и бесстрастно, будто не мой.

— Кайран?.. Олфирин? Ты знаешь их имена. Значит, ты правда все вспомнил, но не сказал. Почему? — я смотрела прямо на него, потом мои губы скривила горькая, безрадостная усмешка. — Хотя… какая разница. Шэратан иль-Мор'ренн ванн Риннор… Надо же, сколько титулов. Нижайше прошу прощения, Ваше Величество, если оскорбила вас своими словами и своим… присутствием.

Наше с ним молчание повисло в воздухе, густое и тяжелое. Я видела, что он понял двойственный смысл моих слов.

— Роксана, я объясню все позже, — его голос был все еще ледяным и напряженным. — Не здесь и не сейчас.

— А я предлагаю поскорее убраться отсюда, — рыжеволосый атлант бросил тревожный взгляд на потолок, с которого сыпалась мелкая каменная крошка. — Своды пещеры слишком повреждены. Обвал может случиться в любую секунду.

— Поддерживаю, — поддержал Фергус, сжимая свой посох. Его взгляд метнулся от меня к Шэру и обратно, полный беспокойства. — С остальным лучше разобраться… на поверхности.

И тут Марк, до этого молча наблюдавший, вдруг рванул с места, как ошпаренный.

— Совсем забыл! Идите, я догоню! — крикнул он и скрылся в проеме, ведущем в разрушенную лабораторию.

Годраш, у которого, как выяснилось, было ровно ноль пиетета перед королями и жрецами, только ухмыльнулся во всю свою каменную физиономию.

— Эй, остроух… кхм-кхм, то есть Вашество, — тролль взвалил на свое могучее плечо потерявшего сознание Брута Феррекса. — Ты ж если чо помнишь, кто твой лучший дружок, а? Я, конечно, ни на что не намекаю, но нет ли там какой награды за спасение королевской задн… …особы?

Не знаю, что ответил Шэр, я специально притормозила, сделав вид, что проверяю, на месте ли Брини, и пропустила вперед Сильвию. Выход из пещеры был узким, пройти можно было только по двое. Я вцепилась в руку жрицы, решительно шагая рядом с ней, лишь бы не оказаться рядом с Шэром.

Но он, казалось, и не заметил моего маневра.

Он уже шел впереди, плечом к плечу с Кайраном, и они быстро и тихо переговаривались на мелодичном, ни на что не похожем атлантском языке. Каждый непонятный звук отдавался в моем сердце новой ледяной иглой.

Я смотрела на спину моего «бывшего раба» и чувствовала, как между нами вырастает стена. Из титулов, секретов и ледяного молчания.

Сзади вдруг раздался оглушительный грохот: падала очередная часть свода. Мы перешли на бег, выскакивая под ночное небо, залитое лунным светом. Последним из прохода выскочил Марк, отчаянно чихая от пыли.

— Успел! Ох!.. — он отдышался, опершись о колени. — И, смотрите, что успел прихватить с собой.

В его пальцах, отливая тусклым золотом в свете луны, лежала грубая древняя маска в виде быка с пустыми глазницами. Еще одна.

Обратную дорогу до Фодины я почти не запомнила, механически переставляя ноги. Благо, давно наступил день, и не приходилось блуждать по горным тропам в сумраке. Охраной и разведкой занимались атланты — тихие, невероятно эффективные тени, мелькавшие между скал.

Под предводительством Кайрана они рассредоточились по округе с ловкостью и

В любом случае, к дому Волумнии Секасты мы добрались почти в полдень, произведя на убогие улочки Фодины эффект взорвавшегося вулкана.

Пожалуй, даже если бы в шахтерский городишко вломился сам Юпитер верхом на черной драконице, это не впечатлило бы местных жителей так, как появление элитного отряда атлантов в их сияющих, странных доспехах, будто созданных из застывшей воды. Из-за дверей и ставень на нас таращились испуганные, запыленные лица. Дети замирали с открытыми ртами, а взрослые спешно отшатывались и пятились в тень.

Наша хозяйка, Волумния, застывшая на пороге с грязным горшком в руках, испуганно расширила глаза, заметив новых «гостей». Ее взгляд метнулся ко мне, к Шэру, к его свите, и на ее лице ясно прочиталось желание захлопнуть дверь перед самым знатным носом, который когда-либо видел этот дом. Но осмелиться отказать она не посмела. Лишь прикрикнула на забившихся в угол невесток и служанок, отдавая новые, сбивчивые приказы насчет еды и постелей.

Запуганные девушки торопливо увели атлантов в дом, показывая комнаты, и, как-то само собой получилось, что в залитом солнцем внутреннем дворике, пахнущем травами и жареным луком, остались лишь мы вшестером: наша изрядно потрепанная группа и мой… муж. Тишина повисла тягучая и неловкая.

— В Картахене остановимся в доме посла Айданнора, — разбив тишину, тихо, но четко произнес Шэратан. Его голос звучал ровно, по-деловому. — Думаю, это будет лучшим вариантом, чем дворец губернатора.

— А дальше? — не выдержала я, и мой собственный голос показался мне хриплым и чужим. — Что будет дальше?

— Ты хотела спросить, что будет дальше с тобой? — хмыкнул Марк, который и раньше не отличался тактом. Рыжий маг взъерошил свои огненные вихры и скривился в кривой ухмылке. — С нами-то и так все понятно. А вот какие планы у него на тебя, ваше новоиспеченное королевское величество?

Я вздрогнула, почувствовав, как по спине пробежали мурашки. Шэр тяжело, почти устало вздохнул и провел рукой по лицу. Такой знакомый, привычный жест, который теперь так не вязался с его новым статусом.

— Давайте проясним кое-что раз и навсегда, — он обвел взглядом всех нас, и в его глазах читалась твердая решимость. — Я еще не король. Да, я — наследник престола, но коронация должна состояться лишь через три месяца. В ночь Самайна.

Я непроизвольно вздрогнула — вновь прозвучала эта роковая дата. Словно у богов на нее были какие-то свои странные планы. Но все вело туда — к холодной осенней ночи.

— Сейчас я — номинально глава Дома Рассекающих Волн, хотя формально регентом является моя сестра Айлисс. И, прошу, — он посмотрел на каждого из нас, и в его взгляде была искренняя просьба, — давайте без формальностей и титулов. По крайней мере, пока мы не в Атлантиде.

— Как вы… то есть ты оказался… — начала было Сильвия и, смутившись, умолкла, густо покраснев.

— Невольником? — хмыкнул Шэр. — Хороший вопрос. Я действительно потерял память на эти несколько месяцев. Думаю, мне подмешали что-то в еду или питье. Олфирин и Кайран тоже склоняются к этой версии. После того как я потерял сознание… на меня наложили чары, отнимающие память и каким-то образом вывезли из Атлантиды. Я помню, кто был со мной в ту ночь, но Кайран утверждает, что она тоже исчезла.

Она?.. Меня болезненно царапнуло это упоминание. Глупо, конечно. Неужели я думала, что у наследника престола Атлантиды до встречи со мной не было ни фавориток, ни любовниц? Но укол ревности был острым и неожиданным.

— Это все, что я могу вам рассказать. Остальное — внутренние дела королевства, — он замолчал, и в его глазах мелькнула тень чего-то сложного и опасного. — Что касается вашей группы и с учетом моей клятвы… Я уже думал об этом и предлагал Роксане, вместе с вами, естественно, после Фодины отправиться со мной в Атлантиду. Как вы понимаете, у меня есть неограниченная возможность помочь с выполнением третьего задания.

Предлагал, да… Только не удосужился упомянуть, что «неограниченная возможность» проистекает из того, что он — будущий хозяин той самой страны, куда он нас зовет. Зато теперь стала кристально понятна его уверенность в том, что нам «не откажут». Кто же в своем уме откажет будущему королю?

— Хороший вариант, — согласился Марк после короткого раздумья, потирая подбородок. — Звучит разумно и… очень щедро.

Сильвия тоже кивнула, сияя. Похоже, она уже представляла себе белоснежные башни Атлантиды и была искренне рада, что все так удачно складывается.

— Но ты так и не ответил, что будет с ней после этого, — прозвучал низкий, холодный голос Фергуса. Мой бывший наставник стоял, опираясь на посох, и его взгляд, темный и пронзительный, был устремлен на Шэратана.

— Думаю, мы обсудим это с ней наедине, друид, — ответил Шэр, и его голос внезапно стал холодным, как сталь. — Вдвоем.

Между ними пробежала та самая ледяная искра, что висела в воздухе с самой их первой встречи. И теперь я, кажется, начала понимать, в чем там дело.

— Ладно, — не отводя взгляда, сказал Фергус. — Но мое предупреждение все еще в силе, Шэратан иль-Мор'ренн ванн Риннор.

Я вздрогнула, вновь услышав из уст бывшего наставника полный, звучный титул. И вдруг острая, как игла, догадка пронзила меня. Сердце упало куда-то в пятки.

— Мастер… — голос мой дрогнул. Я посмотрела на него, вглядываясь в его знакомое, родное лицо, в морщинки у глаз. — Скажите правду. Вы знали? Знали, кто он?

Фергус отвел глаза. Мгновение тягостного молчания показалось вечностью.

— Да, — наконец выдохнул он, и это слово ударило меня сильнее, чем любое оплеуха. — Прости, девочка моя.

Меня будто окатили ледяной водой, а потом ударили в грудь. Я почувствовала себя такой одинокой и преданной, что мир вокруг поплыл.

— М-м-м… — промычал Марк, нервно откашлявшись. — Думаю, нам и правда пора проверить, как там наш обед, пока Годраш не смел все подчистую. Силь, идем.

Они засуетились и почти бегом ретировались в дом, старательно не глядя в нашу сторону. Фергус с тяжелым вздохом кивнул и медленно побрел за ними, оставив нас одних во дворе, в густой тени винограда, спасавшей от полуденной жары.

Тишина снова сгустилась, но теперь она была иной — густой, полной всего несказанного. Я не смотрела на Шэра, а смотрела куда-то в сторону, на вянущую герань в глиняном горшке, чувствуя, как внутри все замирает и каменеет.

— Поговорим? — Шэратан первым

— Неужели? — я вспыхнула, как сухая трава от малейшей искры. Вся моя сдержанность испарилась под напором внезапно хлынувшей ярости. — Теперь ты хочешь поговорить? После того, как твои личные солдаты пали ниц, а старик-жрец потребовал, чтобы я, «смертная», склонилась перед королем?

— Роксана... — его голос прозвучал устало, но я уже не могла остановиться.

— Что? Серьезно хочешь сказать, что за все это время не нашлось ни одной минуты, чтобы сказать мне: «Знаешь, Рокси, помимо отвратительного характера, ко мне еще прилагается трон Атлантиды и куча политических проблем, которые могут тебя раздавить»?!

Да, я вспыльчивая. Я знаю. Знаю…

Даже годы в Обители и Шана не смогли, как любила говорить бывшая наставница, «выбить из меня эту дурь».

Медитация, дыхательные практики, единение с природой — все это нужно друидам, чтобы управлять своими силами, замедляться, становиться частью мира. Но все эти практики летят к чертям, когда приходит настоящая ярость. А сейчас я была ох как зла. До слез, до дрожи в коленях. Мне хотелось кричать, бить его в эту идеальную грудь, швырнуть в него тот самый горшок с геранью. Чтобы он хоть каплю понял, как мне больно и горько.

— Ты, кажется, тоже не горела желанием говорить друзьям о нашей свадьбе? — не остался в долгу атлант. Его глаза сверкнули холодной сталью.

— Друзьям, а не мужу! — выкрикнула я и тут же замолчала. Это слово обожгло язык, как укус осы. Я резко прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, собрать в кулак рассыпавшиеся осколки самообладания.

О, Боги! Я сказала это вслух. Правда, сказала.

Муж…

Меня обдало жаром дикого смущения, я тихо застонала и торопливо, по-детски, спрятала разгоревшееся лицо в ладонях. Сквозь пальцы я увидела его сапоги, сделавшие шаг ко мне.

Его руки, теплые и сильные, легли на мои плечи, обнимая крепко и надежно. На секунду я позволила себе замереть, слушая ровный, гулкий стук его сердца сквозь ткань, вдыхая его запах: кожи, дорожной пыли, океанской соли и чего-то неуловимо его.

Где-то в кустах магнолии вдруг заорала недовольная дракошка, которая почти сразу после возвращения отправилась охотиться на бабочек и все это время ползала по саду.

Ее вопль мгновенно отрезвил.

Нет-нет! Только не это! Я знаю, что будет дальше: я не смогу устоять. Его близость действует на меня, как пирог с ванильным кремом на Брини: так сладко, что хочется еще и еще…

Но моя злость — это то, что сейчас позволяет мне существовать дальше, оставаться самой собой. Я не хочу полностью раствориться в этом мужчине, стать безмолвным придатком при могущественном короле Атлантиды.

А все будет именно так, если я сейчас сделаю вид, что все нормально, что меня вовсе не задели его молчание, недомолвки и тайны.

— Отпусти! — я уперлась ладонями ему в грудь и с силой отстранилась.

Он попытался удержать, но поняв, что я настроена решительно, раздраженно разжал объятия и сделал шаг назад.

— Роксана, не драматизируй.

— Не драматизировать? — переспросила я сухим тоном. Я все же смогла совладать с эмоциями и сейчас все больше проваливалась в ледяную отстраненность. — Конечно, это же не твоя жизнь сейчас летит в Тартар. У тебя, как раз все отлично, Ваше Величество. Или хочешь сказать, что все будет как раньше? Все будет так, как я хочу?

— Как раньше — нет. Это невозможно, — спустя паузу признал он. — А как ты хотела?

— Я хотела прожить нормальную человеческую жизнь, с мужчиной, который будет мне доверять, будет меня… — я запнулась, так и не сумев произнести вслух слово «любить».

Ишь, чего захотела, да, Роксаночка? Всего месяц назад и думать о таком не стала бы.

— Я достаточно тебе доверяю, — парировал он.

— Но недостаточно для того, чтобы рассказать о том, что к тебе вернулась память, да? О том кто ты на самом деле?

— А ты бы поверила? — хмыкнул он. — Ответь честно, Рокс. Не появись здесь Кай со своей боевой звездой, скажи я тебе, что я — наследник Трезубца и будущий король Атлантиды, как бы ты отреагировала?

— Я… Я не знаю, — вынужденное признание далось с трудом.

— В этом-то и проблема. Любой из вас решил бы, что я свихнулся: бывший невольник, который утверждает, что он — король. Так что у меня были причины молчать о своем происхождении. И все же в тот вечер, когда я предлагал тебе уплыть со мной в Атлантиду, помнишь? Я действительно собирался тебе все рассказать, но…

— Но начался пожар… — я тоже припомнила тот хаотичный вечер, крики, дым и наше бегство по горящему городу. Даже моя злость стала утихать.

— Да. Начался пожар, и стало не до признаний. А дальше — кобольды, дракон, и вот это все… — он неопределенно махнул рукой в сторону гор.

— Ладно! Ладно… — я выставила вперед ладони, переводя дух и собирая мысли в одно целое.

Он тоже замолчал, дожидаясь моего ответа.

— Допустим, все так и было. Я даже могу сделать вид, что все это гроша ломаного не стоит, — хотя на самом деле очень даже стоит, мысленно добавила я. — Но что теперь? Что будет дальше?

Он пожал плечами и сказал как само собой разумеющееся:

— Нам нужно отправиться в Атлантиду.

— Тебе! — вновь вспыхнула я. — А не нам! Нам там делать нечего.

— Нам, Роксана, — с нажимом повторил Шэр. — От того, что мой статус изменился, наш брак все еще никуда не делся. Так что тебе придется уплыть со мной.

— Придется?.. — медленно переспросила я, облизывая вдруг ставшими сухими губы.

Он не произнес это вслух, но по его тону, ледяным глазам, каменному лицу это читалось и так: добровольно или нет, но он заставит нас… меня делать то, что ему нужно.

В конце-концов, что ему мешает просто приказать своим воинам запихнуть нас на корабль в качестве почетных пленников?..

— Сильвия и Марк, кажется, не возражают против этого путешествия, — добавил он, будто пытаясь смягчить предыдущую фразу.

— О, да! — горько хмыкнула я. — Ты быстро переманил их на свою сторону.

— Роксана, — тяжело и устало вздохнул он. — Для тебя это тоже шанс выполнить свое задание.

— С появлением Брини у меня есть шанс выполнить это задание и без твоей проклятой Атлантиды! Или, думаешь, на землях Империи не осталось зверей? И вообще знаешь что, дорогой муж? Я тебя не держу. Вон Одиссей плавал двадцать лет, пока его жена ждала на Итаке. И ничего, никто не умер.

— Если не считать сотню ее женихов, которых он перебил, вернувшись? — хмыкнул атлант.

Я смутилась. Ну, да… Было такое.

— И проблема в том, — продолжил

— И почему же интересно?

— Клятва на крови, — сухо добавил он. — Помнишь?

До меня вдруг дошло. Я вспомнила священный холм в Клонтибрете, древние камни и кинжал с каплей крови.

— Я поклялся остаться с вами до Самайна либо пока вы не выполните все задания. Но я не могу дольше оставаться в Империи. Заговорщики явно не будут ждать, а времени остается все меньше. Мне нужно возвращаться домой. Так что ты не можешь как Пенелопа помахать мне платочком с пирса. До Самайна или до выполнения ваших заданий мы связаны магией. И это если не брать в расчет наш брак и то… что ты нужна мне.

Нужна в качестве кого?..

Смешно, я до последнего надеялась услышать другое… Но глупо ждать сентиментальных признаний от будущего короля, да?

— Хочешь подсластить пилюлю своих приказов?

— Если тебе проще так думать, пусть так.

Мы замерли, глядя в глаза друг другу. Казалось, еще мгновение — и этот хрупкий мост между нами рухнет.

Громкие, злые голоса грубо разорвали наше напряженное молчание. Из-за угла дома появились управляющий рудниками Кассий Лонгин и Марк. Они шли, горячо и громко переругиваясь на ходу. За ними, придерживая подол платья и стараясь не отставать, почти бежала Сильвия. Она молчала, но на ее лице читалась усталость и полная безнадежность.

— Что случилось? — нахмурилась я, делая шаг вперед.

— Он не хочет засчитывать нам задание! — выпалил Марк.

— Потому что оно не выполнено! — парировал Кассий Лонгин, поджав губы с видом ложного сожаления. — Спасибо, конечно, что разобрались с кобольдами. Да еще этот черный дракон, будь он неладен… Но в вашем контракте ясно указано: восстановить серебряную жилу. Ее нет. Она исчезла. Так что, увы и ах…

На лице управляющего светилось плохо скрываемое удовольствие. Он явно радовался, что смог поставить на место этих зарвавшихся столичных юнцов. Его взгляд скользнул по мне, по Шэру, и в нем на миг мелькнуло что-то вроде презрительного торжества.

Глава 22

Шэратан

За этот месяц, что они провели в горах, Картахена совсем не изменилась. Портовый город был все таким же шумным, крикливым и пыльным. Даже еще жарче, чем в его воспоминаниях. Наступил июль, солнце превратило беленые стены домов в ослепительные отражатели, а мостовые — в раскаленные плиты, от которых ноги пекло даже через подошвы сандалий.

Шэратан молча наблюдал за суетой порта, стоя у окна в прохладном зале дома посла Айданнора, пока Кайран раскладывал морские карты на мраморном столе за его спиной. Прохлада зала лишь подчеркивала ледяную атмосферу между ним и Роксаной.

Да, они все же вернулись на побережье, прибыв сюда поздно вечером, едва успев до закрытия городских ворот. Кай и Олфирин торопились отплыть обратно в Атлантиду, а вот Марк с Сильвией пока что просто радовалась тому, что их второе «невыполнимое» задание все же оказалось выполнено.

Роксана же…

Его взгляд непроизвольно нашел ее профиль в полумраке зала. Она сидела в глубине комнаты с Фергусом, склонившись над какой-то рукописью, и делала вид, что не замечает его. С момента их разговора во дворе Волумнии она отвечала ему односложно, а ее взгляд стал отстраненным и холодным, как воды северных морей.

И эта молчаливая стена приводила его в бешенство куда сильнее, чем ее прежние вспышки ярости.

Здесь, в Картахене, их дороги с друидом расходились. Шэратан не приглашал чужака в Атлантиду, а тот не стал настаивать. И Роксана теперь использовала каждое мгновение, чтобы провести еще немного времени с бывшим наставником. Ей предстоял еще долгий самостоятельный путь изучения собственных сил и возможностей.

Она будто почувствовала его взгляд. Подняла голову, их глаза встретились на мгновение — и она тут же отвела взгляд, снова уткнувшись в учебник, ее плечи напряглись под его взглядом.

Она смирилась с неизбежным — с поездкой в Атлантиду, — но не простила. Не простила его вынужденной лжи, его манипуляции, его статуса, который отделил их друг от друга.

Зато Марк, сияя, как начищенный сестерций, в тысячный раз украдкой проверил свой свиток с официальной печатью управляющего рудниками. Задание мага было выполнено. И все это — благодаря ей.

Он усмехнулся и мысленно вернулся к тому моменту в Фодине. Все же, какая умная, сообразительная девочка ему досталась.

Выслушав напыщенного Кассия Лонгина и все его претензии, Роксана не стала спорить или угрожать. Она лишь нахмурилась, и в ее зеленых глазах мелькнула знакомая опасная искорка.

— Нам нужно восстановить жилу? — переспросила она, и голос ее звучал подчеркнуто мягко, почти наивно.

— Именно так, — подтвердил управляющий, самодовольно дергая тощей куриной шеей.

— Я, конечно, попробую что-нибудь придумать, — неуверенно пробормотал Марк, в отчаянии запуская в рыжие вихры пятерню.

— Думаю, не стоит, Марк… — задумчиво проговорила Роксана. И обернулась к Лонгину. — Кассий, а что скажете, если мы восстановим жилу, но руда будет не серебром, а… золотом? В этом случае задание будет считаться выполненным?

— Золотом?! — фыркнул Лонгин, а потом широко ухмыльнулся и развел руками, будто слушал бред сумасшедшего. — Милая девушка, если вы восстановите жилу золотую, то я вам не только зачту задание, но и лично приплачу из своего кармана! И, естественно, сделаю отметку в вашем свитке.

Ну, конечно! Мысли управляющего были прозрачней родниковой воды: ведь совсем не обязательно сообщать начальству в Картахену, что в шахте теперь добывается не серебро, а золото. Можно было годами качать его тихо, в свой карман.

Шэр уже понял, что задумала Роксана. Остальные все еще смотрели на нее с немым недоумением.

Кассий Лонгин удалился, предвкушая скорый крах этих выскочек, а Роксана повернулась к жрице:

— Силь, где та золотая чешуйка, что дал тебе Патрик в Клонтибрете?

— Чешуйка Полоза? — удивленно захлопала ресницами Сильвия, порывисто запуская руку в свою сумку. — Здесь, кажется… А зачем?.. О-о-о!!!

Кажется, до девушки тоже начало доходить.

— Обещание? — потрясенный Марк соображал дольше всех. Вероятно, мысль о том, чтобы правда требовать исполнения клятвы от древнего и могущественного сида, не укладывалась в его рациональную картину мира. — Вы серьезно хотите потревожить старого змея? Использовать желание, которое он нам должен, на восстановление шахты?

— А почему нет? — пожала плечами Роксана, подбирая на руки возмущенно верещавшую Брини, обидевшуюся на пролетевшую стрекозу. — Кто, как не Золотой Полоз, умеет прокладывать и оживлять жилы? Конечно, придется вернуться в шахту и задержаться еще на пару дней… Зато мы выполним задание буквально. И даже с лихвой.

— Но… Рокс… — неуверенно пробормотала Сильвия, с благоговением перебирая в пальцах теплую, пульсирующую легким золотым светом чешуйку. —

— Не сразу, Силь, — ухмыльнулась тогда Роксана, и ее улыбка была одновременно хитрой и мстительной. — Не сразу…

Она мыслила не как ученица-друид, а как дочь римского патриция. Изворотливо, стратегически, используя жадность врага против него самого. В этом была ее двойственная природа, которую она так ненавидела и с которой теперь училась жить.

Тогда он подумал об этом с восхищением, теперь же эта самая природа обернулась против него. Ее ум, ее решимость, ее способность выживать — все это она направила на то, чтобы выстроить между ними непреодолимую стену.

Да, он практически заставил ее остаться с собой, хотя мог разорвать как клятву на крови, так и брачные узы. Но для достижения цели любые средства хороши. Даже если эта цель сейчас смотрела на него ледяными глазами и отворачивалась, едва он пытался встретиться с ней взглядом.

Впрочем, пусть злится, лишь бы оставалась рядом.

Она все равно принадлежит ему.

По праву магии, по праву того чувства, что он пока что не мог назвать вслух.

— Впервые вижу, чтобы ты так смотрел на женщину. Хороша, не спорю. Особенно ножки. Да и грудь не подкачала…

Голос Кая выдернул Шэратана из тягучих, тревожных размышлений. Старый друг оставил карты и, проследив за направлением его взгляда, прислонился к косяку окна, скрестив на могучей груди руки. Генерал Кайран был не только умелым воином, но и любовником, чья слава гремела едва ли не громче его боевых подвигов. И теперь он с явным профессиональным интересом оценивающе смотрел на девушек.

— Хотя, характер у нее еще тот. Гарпия и фурия в одном лице, — продолжал рассуждать Кай, но, заметив, как скулы Шэратана напряглись, а взгляд стал опасным, мгновенно сориентировался. Он пригладил свою огненно-красную гриву и заявил: — Но вообще в моем вкусе вон та милая жрица-блондиночка. Настоящая нимфа!

Они говорили на родном, певучем языке атлантов, не боясь, что Роксана или кто-то из ее группы услышит и поймет. Для чужеземцев это была всего лишь мелодичная тарабарщина.

— Сильвия? — коротко хмыкнул Шэр, отводя взгляд от Роксаны и обращая его на друга. — Боюсь, там у тебя шансов не больше, чем соблазнить Персефону в Аиде. У нее свои… демоны. В пушистой шкурке.

— Скажешь тоже! — искренне возмутился Кай, демонстративно расправляя свои широкие накачанные плечи. — Я, конечно, не могу потягаться с твоим королевским гаремом, но пока что от меня тоже никто обиженным не уходил.

Старые друзья частенько мерялись количеством побед, выпитым вином и покоренными женщинами. Но сейчас эта игра была Шэратану не в радость. Слишком многое изменилось.

— Так кто она тебе, Шэр? — Кайран внезапно стал серьезен, его глаза сузились, становясь внимательными и проницательными.

Шэратан на секунду умолк, снова глядя на Роксану, которая что-то оживленно объясняла Фергусу, размахивая руками. Ее глаза горели, на щеках играл румянец. Как же она была хороша в этот момент… Живая, непринужденная, естественная…

А слова нужно было подобрать особо тщательно. Кай — тот, кому он доверял больше всех, его Тень, его брат по оружию и по жизни. Именно поэтому он отправил сообщение именно ему. И все же… Предательство, которое привело его в рабство, оставило глубокую, рану недоверия. Он не знал, кто за этим стоит — один из Великих Домов, его собственная семья, жрецы Посейдона или просто ревнивая, но слишком умная фаворитка.

Объявить неизвестную человеческую девушку, римскую гражданку, своей женой и будущей королевой — это подписать ей смертный приговор. Его враги мгновенно поймут, что нашли его уязвимое место.

— Роксана… Она — причина, по которой я остался жив и не сломался. — Его голос стал тише, но обрел стальную твердость. Он пристально смотрел на Кая, стараясь уловить малейшую тень сомнения или лукавства в его глазах.

— Даже так? — пробормотал Кайран, и его взгляд на «хорошенькую друидочку» мгновенно сменился с легкомысленно-оценивающего на пристальный и уважительный. Он понял язык интонаций своего принца.

— Что касается ее статуса… Пока я не уверен в чем-либо и в ком-либо, она и ее друзья для всех — мои почетные гости и союзники. И ни один волос не должен упасть с их голов. Это будет твоим особым поручением, — Шэр сказал это так, что в воздухе повис незримый приказ.

— То есть пока что ты не будешь официально представлять ее в качестве фаворитки, — уточнил Кай, уже как генерал, принимающий боевую задачу.

— Не буду, — подтвердил Шэратан.

Мысленно добавив: «Только не в качестве любовницы, а в качестве жены». Признание в том, что она его королева, он разыграет только тогда, когда будет абсолютно уверен в своей позиции и сможет оградить ее от последствий.

— Думаешь, королевский двор не поймет, что ты с ней спишь? — хмыкнул Кай, возвращаясь к привычной фамильярности. — Все эти мамаши с дочерьми на выданье только и ждут, когда ты, наконец, объявишь отбор невест. А тут ты пропадаешь на полгода, а после так же неожиданно возвращаешься и притаскиваешь с континента парочку симпатичных человеческих девушек. Профессиональные сплетники захлебнутся желчью и будут караулить каждый их шаг, вдох и чих.

— После моего возвращения эти сплетники будут заняты подсчетом повешенных, — сухо, без единой нотки юмора, отрезал принц. — К тому же, пока она официально не представлена моей наярой, никто не будет воспринимать ее всерьез. Решат, что это очередное не стоящее внимания увлечение.

«Не говоря уже про супругу», — пронеслось у него в голове. Пусть это ударит по самолюбию Роксаны, но она умная. Она должна понять — для всего свое время. Ее безопасность сейчас дороже ее гордости.

— Согласен, — кивнул Кай, его взгляд снова стал деловым. — Тогда к делу. Айро'Ланнар будет готов к переходу в Атлантиду уже завтра. Корабль достаточно отдохнул и, думаю, мы сможем отплыть с утра. От Картахены до Атланты три тысячи двести морских миль.

— Значит, пять суток пути, — мгновенно сориентировался Шэр, его мозг мгновенно перевел расстояние во время, учитывая крейсерскую скорость корабля.

— При идеальных условиях — да, — подтвердил Кайран, вновь разворачивая на столе карты, испещренные линиями течений. — Если уйдем на глубину сразу после выхода из порта и не будем подниматься на поверхность. Предлагаю два маршрута. Обойти Азорские острова и пройти севернее или… держаться ближе к Мадейре.

— Второй вариант, — мгновенно принял решение Шэратан. — На Севере сейчас слишком много айсбергов. Даже с благословением Посейдона рискуем нарваться на неприятности.

Он помолчал, его взгляд снова стал тяжелым.

— Кстати, про богов… Кай, что здесь делает Олфирин?

— Этот жрец — как рыбка-прилипала, — скривился генерал, с отвращением поморщившись. — После

— Айлисс всегда слишком доверяла жрецам, — с досадой произнес Шэратан.

— Увы, — развел руками Кай. — Так что когда Айро'Ланнар вошел в порт Атланты, твое сообщение получил не только я, но и Верховный Жрец.

— Ясно… Значит, Финбарр в курсе, что я жив. А может, и сестрица тоже.

— Не исключено.

— Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления, — с легкой усталостью в голосе заключил Шэр. — Передай капитану: готовиться к отплытию. Завтра в десять выходим из порта.

Он хлопнул друга по плечу и, сделав глубокий вдох, направился через зал к столику, где Фергус и Роксана уже закончили свои занятия. Девушка аккуратно собирала рукописи в стопку, ее пальцы бережно касались пергамента.

Он остановился рядом, отбрасывая на стол длинную тень.

— Не хочешь прогуляться? — предложил он.

Роксана подняла на него глаза.

— Как скажете, Ваше Высочество, — покладисто, но равнодушно согласилась она.

Они вышли из прохладного полумрака атриума в знойное, благоухающее цветами пространство внутреннего двора, но не успели сделать и пары шагов по мраморной плитке, как перед ними возникли две фигуры.

Посол Айданнор был, как и все атланты, красив — высокий, статный, с благородными седыми висками и пронзительными светло-голубыми глазами, в которых читалась привычная власть. Но сейчас его осанка выражала почтительность. Рядом с ним, чуть позади, стояла его дочь Илари — хрупкая брюнетка с большими, полными обожания глазами, которые она тут же опустила, едва взгляд Шэратана скользнул по ней.

— Ваше Высочество, — Айданнор склонился в глубоком, почтительном поклоне. Его дочь склонилась еще ниже, не смея поднять взгляд без разрешения. — Не соблаговолите ли вы позволить мне известить о вашем визите губернатора Флакка? Я готов устроить в вашу честь прием, достойный вашего статуса.

— Нет, Айданнор, — его голос прозвучал ровно, без эмоций. — Я нахожусь в Картахене инкогнито и официальные визиты не входят в мои планы. Завтра на рассвете мы отплываем.

— Уже завтра?! — внезапный, полный искреннего отчаяния возглас вырвался у Илари. Девушка бросилась вперед, упала перед ним на колени и вцепилась в его руку своими тонкими, холодными пальцами. — Мой принц, я так мечтала вас увидеть, надеялась сыграть для вас на арфе! Умоляю вас, дайте мне эту честь!

Айданнор застыл в ужасе. Его лицо побелело. Он грубо, почти по-солдатски, схватил дочь за плечо и оттащил назад, заслонив собой.

— Илари! Где твои манеры?! — прошипел он. — Его Высочество не позволял тебе заговорить, а тем более прикасаться к его особе!

Он снова повернулся к Шэратану, и в его глазах читался животный страх.

— Прошу, не наказывайте ее, Ваше Высочество. Умоляю вас о снисхождении. Она просто юная дурочка, а в Империи женщины… они слишком разнузданны. Имеют дурную привычку говорить с мужчинами без разрешения. Я пытаюсь привить ей покорность и послушание, но, увы, сказывается человеческое окружение.

Полгода назад Шэратан воспринял бы подобную почтительность как нечто само собой разумеющееся, дань, положенную ему по праву рождения. Сейчас же это вызывало лишь раздражение. К тому же он видел, как Роксана, стоявшая чуть поодаль, слушала этот разговор с каменным, ничего не выражающим лицом.

Но правила игры неизменны, когда фигуры уже расставлены на поле.

— Не стоит волнений, Айданнор, — Шэр взмахнул рукой, прерывая извинения посла, а после намеренно мягко добавил. — Илари — милая и явно талантливая девушка. В следующий мой визит я обязательно найду время послушать ее музыкальное выступление. А сейчас у тебя есть задача поважнее. Найди генерала Кайрана — ему нужны будут припасы для нашего корабля. Проследи, чтобы все было доставлено к утру.

Айданнор, ослепленный внезапно свалившейся милостью наследника, облегченно выдохнул. Он снова низко склонился и, не выпуская дочь из цепкой хватки, потащил ее прочь. Илари уходила, не поднимая головы, боясь вновь вызвать гнев мужчин.

Шэратан и Роксана наконец остались одни и медленно спустились по широким мраморным ступеням в сам сад. Особняк посла был выстроен с истинно атлантским размахом — помпезным, величественным, призванным демонстрировать мощь и богатство даже на чужой земле. Сад был разбит на террасах, спускающихся к самому морю. Наступил вечер, и слуги, словно светлячки, зажигали изящные стеклянные фонари, развешанные на деревьях и арках. Их мягкий свет смешивался с последними алыми лучами заката, отражавшимися в бескрайней, темнеющей глади моря внизу.

Они шли по песчаной дорожке молча. Только цикады нарушали тишину своим монотонным стрекотом.

— Решила играть в молчанку? — наконец нарушил он тишину.

Роксана остановилась, глядя куда-то в сторону моря, на огни кораблей вдали.

— Нет. Но разве я имею право заговорить с царственной особой без разрешения? Я просто веду себя соответственно твоему статусу, не так ли? Как Илари, дочь Айданнора, и другие девушки… — Она повернулась к нему, и в ее глазах плясали отражения далеких огней и холодная насмешка. — Как вообще с таким отношением к женщинам твоя сестра стала регентом? Разве это возможно?

— Она управляет от моего имени, а не от своего, — холодно пояснил Шэр. — Чтобы не передавать власть другому дому, Айлисс поддержали священники. Слово Верховного жреца оказалось весомее старых традиций.

— Понятно… Что ж, значит, и мне тоже придется учиться «покорности и послушанию», чтобы не выглядеть «разнузданной» римлянкой с дурными привычками.

— Роксана, прекрати! — в его голосе зазвучало искреннее раздражение. — Ты сама прекрасно знаешь, что все это не имеет к тебе никакого отношения.

— Почему?.. Потому что мы женаты? — она язвительно рассмеялась, и этот звук резанул его по сердцу. — И что это меняет? Я не перестала быть женщиной. И не стала вдруг равной, раз даже не удостоилась чести узнать правду о тебе. Но, знаешь, я все эти дни думала над тем, что произошло, и поняла одну вещь… Я тебе благодарна.

Он нахмурился, ощущая подвох, ища в ее словах скрытый, второй смысл. И недоуменно развел руками.

— Ты иногда просто невозможна. Я не успеваю за ходом твоей мысли.

— Все очень просто. Без тебя нас бы уже давно не было в живых, — ее голос внезапно стал тихим и серьезным. — Мы бы или утонули в том потопе в горах, или погибли от рук некроманта. А может, даже не смогли покинуть Рим, получив в сердце один из тех отравленных дротиков наемного убийцы. И без тебя… у меня не было бы Брини.

Он замер, пораженный этим неожиданным признанием. В ее словах не было лести, лишь горькое, трезвое принятие фактов.

— Но ты все равно злишься? — тихо спросил он.

— Уже нет, — пожала она плечами, снова отводя

Что? Так вот как она это называет? Это ледяное молчание, отчуждение и сарказм — всего лишь попытка приспособиться?

— Вот только меня это злит!

Рывком он притянул ее к себе, прижав спиной к прохладной мраморной колонне, не оставляя пространства для побега. Его руки сомкнулись на ее плечах, и он склонился так близко, что его губы почти касались ее губ, а дыхание смешалось с ее прерывитым, взволнованным дыханием. Он едва сдерживал себя, чтобы не начать целовать ее тут же, с яростью и всем желанием, которое сжигало изнутри.

— Я не хочу, чтобы ты приспосабливалась, — он приподнял ее подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты оставалась собой: открытой, живой, настоящей.

— Тогда не веди себя как мой отец! — выкрикнула она в ответ.

Он замер. Она серьезно видит в его попытках защитить ее те же самые мотивы: страх, желание контролировать, запереть в клетку ради ее же «безопасности»?

Это осознание было горьким и отрезвляющим. Он хотел что-то сказать, найти слова, чтобы оправдаться, объяснить разницу, но не успел.

Вдруг зрачки Роксаны неестественно расширились, заполнив собой почти все изумрудное пространство глаз. По ее руке пробежала волна света и боевая татуировка друида вспыхнула зеленью.

За их спинами, с оглушительным, яростным шелестом ломающегося камня и рвущейся земли, взметнулась и выросла за мгновение живая, дышащая стена из переплетенных лиан, колючих шипов и огромных, ядовитых цветов.

Раздался оглушительный взрыв.

Ослепительная вспышка малинового света ударила в центр зеленой стены, разорвав ее в клочья. Древесина с хрустом ломалась, листья и лепестки взметнулись в воздух и тут же начали тлеть. Ударная волна отбросила их обоих прочь от колонны, швырнув на каменные плиты.

Шэратан, оглушенный, едва успел подняться на локти, отряхивая с лица обгоревшие лепестки. В ушах звенело, в горле стоял горький вкус гари и серы.

Сквозь клубящийся дым и медленно оседающие остатки магической растительности на них смотрел высокий, худощавый силуэт с арбалетом в руке.

Наемник вернулся.

Глава 23

Взрывная волна отбросила меня на каменные плиты, обдав лицо мелкими, обгоревшими остатками того, что секунду назад было моей зеленой стеной. В ушах стоял звон, перемешанный с шипящим звуком сгорающих стеблей.

— Как же ты достал! — вырвалось у меня хриплое, сдавленное проклятие. — Как репейник на собачьем хвос…

Договорить я не успела. Раздался свист арбалетных болтов. Десяток! Не меньше.

Дыхание перехватило от чистого, животного ужаса: мы на открытой площадке, как мишень. Я даже подняться не успею.

Зато успел Шэр.

Вода из ближайшего фонтана буквально взорвалась, рванувшись вперед десятками серебристых, молниеносных струй. Каждая нашла свою цель — железный наконечник, летящий в нас.

Точные, хлесткие удары и снаряды с глухим стуком один за другим упали на мрамор, застучав, как металлический горох.

Я торопливо вскочила на ноги как раз в тот момент, когда сквозь клубящийся дым начали проступать силуэты. Один… второй… пятый…

— Да сколько вас тут?! — прошептала я в ужасе, насчитав девять фигур.

Лар и восемь незнакомых головорезов. Все в практичной, прочной кожаной броне, с лицами, скрытыми в тени капюшонов. Оружие — от привычного гладия до изогнутых восточных сабель. И самое ужасное: у большинства за спиной или в руках были арбалеты. Целый отряд профессиональных убийц. Теперь было понятно, как они просочились сквозь охрану посольства. Я, конечно, подозревала, что высокомерные остроухие атланты могли расслабиться за годы спокойствия, но не до такой же степени!

— Про такое мне не говорили, — сухо, с легкой досадой пробормотал Лар.

Его холодные, пустые глаза были прикованы к Шэратану, который уже стоял рядом со мной в боевой стойке. Вода из фонтана снова заструилась к его ладоням, образуя мерцающие, водяные перчатки.

— «Гадюка», «Шершень», «Тень» — арбалеты! — скомандовал Лар, выкрикивая позывные своих стрелков. — Остальные — ближний бой!

В этот раз он подготовился всерьез. Без дураков и сопливых игр во влюбленность. Он не собирался рисковать. И времени у него было в обрез: еще пара минут, и сюда свалится Кайран со всей своей «Боевой звездой» и охраной посольства. Вряд ли наемники успели вырезать всех.

Мы с Шэром лишь на долю секунды переглянулись. Ни слова не говоря, мы мгновенно встали спиной к спине, как делали уже десятки раз за эти месяцы.

В его руке засверкал водяной клинок, в моей — посох, который стал продолжением руки, привычным и надежным.

Ярость, которую я копила все эти дни — на Шэра, на его тайны, на свою дурацкую судьбу — наконец-то нашла идеальный выход. И он был направлен на этих ублюдков.

Пока Шэр, двигаясь с нечеловеческой скоростью, словно беловолосый демон войны, скрестил клинки с Ларом и еще тремя бойцами, мне досталась своя парочка. Рыжебородый коренастый крепыш, напоминавший медведя, и худощавый, вертлявый брюнет с черной повязкой на глазу.

После того, как у меня появился фмильяр, я явно стала выносливей, быстрее и сильее. Пока что я справлялась, успевая парировать их яростные атаки, но…

Тартар!

Еще один болт просвистел в сантиметре от моего виска. Трое стрелков уже перезаряжали свои арбалеты, выискивая момент для атаки.

— Да чтоб вас! — выдохнула я, отскакивая от удара сабли Одноглазого.

Я вцепилась взглядом в плющ, густо оплетавший каркас ближайшей беседки. Моя магия, все еще бушующая от недавнего выброса, отозвалась мгновенно, с радостной яростью. По лианам пробежал зеленый огонь, они ожили, извиваясь и удлиняясь, превращаясь в десятки гибких, стремительных змей. С грозным шелестом они понеслись к арбалетчикам, цепкими кольцами опутывая их ноги, руки, пытаясь дотянуться до горла.

Это займет их на какое-то время.

Наемники яростно разрубали лианы короткими мечами, ругаясь на чем свет стоит. Но на каждую срезанную тут же приползали две новые. Это была отчаянная попытка выиграть время.

Краем глаза я следила за Шэром. Он двигался с поразительной скоростью, водяной клинок в его руке был размытым серебряным полумесяцем, парируя удары четырех противников сразу. И арбалетчики, до того, как их заняли мои лианы, в основном пытались поймать в прицел его, а не меня.

Даже для атланта это было слишком. Он все же не был бессмертным, неуязвимым богом.

Ох!

Именно в этот момент, когда Шэр парировал удар гладия одного бандита и уворачивался от болта, Лар воспользовался долей секунды. Короткий взмах рукой, и стальной метательный нож вонзился атланту в правое плечо, чуть ниже ключицы.

Я застыла, услышав его сдавленный, приглушенный стон, и сердце упало куда-то в пятки. На безупречном белом шелке его туники начало расползаться алое пятно. Стиснув зубы

Меня будто обдали кипятком. Вся моя ярость, все обиды и претензии мгновенно испарились, сменившись леденящим ужасом и жгучей тревогой. Он ранен. Из-за меня. Из-за этой всей истории. Вдруг это яд? Вдруг рана серьезнее, чем кажется?

Коренастый «медведь», воспользовавшись моей секундной невнимательностью, рванулся ко мне, пытаясь захватить в медвежьи объятия. Я едва успела отпрыгнуть, и со всей силы ударила его в лицо рукоятью посоха. Раздался глухой хруст сломанной кости. Он отшатнулся, захрипев, по его лицу из разбитого носа хлынула алая струя.

Еще один арбалетный болт едва не пришпилил к дереву недостаточно проворную косу, а вместе с ней и мою голову.

Зато я увидела, как Шэратан, описав водяным клинком ослепительную дугу, уложил одного из своих противников — тот рухнул с тихим стоном. Еще один отлетел в сторону с рассеченным плечом. Теперь против него остались Лар и последний боец.

Вот только Шэр ранен, а его противники живее всех живых.

И тут я заметила… их. С утесов, подступавших к саду с восточной стороны, вспорхнула стая летучих мышей, потревоженная шумом боя. Идеально! Конечно, я не была уверена, что сработает с первого раза, но попробовать стоило. На мгновение я отключилась от боя, надеясь что именно в этот момент, мне не прилетит болтом в сердце, и послала им мысленный зов. Это было невероятно сложно: одновременно сражаться и концентрироваться на таком тонком контроле.

Но зря же я все эти дни тренировалась до потери пульса на занятиях мастера Фергуса. В висках застучало от напряжения.

С пронзительным писком темная туча сорвалась с места и обрушилась на площадку. Мыши вцепились в наемников, бились им в лица, запутывались в волосах. Арбалетчики в панике начали стрелять в воздух, забыв про нас.

Сработало!

В этот самый момент из-за деревьев с боевыми кличами высыпали Марк, Кайран и десяток атлантских воинов. Увидев такую картину, они без лишних слов врезались в бой. Исход был предрешен. Вся битва, точнее бойня, заняла меньше минуты.

Последним на ногах остался Лар. Он уже был ранен и отчаянно отбивался от атлантов.

Шэр не стал церемониться. С его рук сорвался водяной сгусток, который на лету сформировался в огромную, прозрачную кувалду. Она с оглушительным хлюпающим звуком врезалась Лару в грудь. Я услышала тот самый, жутковатый глухой хруст. Наемника отбросило назад, как тряпичную куклу. Он ударился о мраморный постамент статуи Аполлона и замер, безвольно сползая на землю, судорожно обнимая сломанные ребра.

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Было слышно только мое тяжелое дыхание и шипение воды у ног Шэра.

— В этот раз… все? — выдохнула я, опуская посох и чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости и адреналинового отката.

Кажется, да.

Воздух пах гарью, озоном и кровью. Я стояла, опираясь на посох и пытаясь перевести дух, когда увидела, как Шэр идет ко мне. Несколько быстрых шагов и он остановился рядом так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и запах крови.

— Ты цела? — его вопрос прозвучал тихо, приглушенно, только для меня.

Бледное от напряжения лицо, и глаза, темно-синие, как океанская глубина, которые смотрели пристально, выискивая на мне любую царапину.

Я могла только кивнуть, горло перехватывали противоречивые чувства: облегчение, остатки ярости и щемящая тревога за него. Я аккуратно дотронулась до его здоровой руки, ощущая под пальцами напряжение его мускулов.

— Шэр, твое плечо, — прошептала я. — Тебе срочно нужен врач.

— Неприятно, но не смертельно, — отмахнулся он, и его взгляд снова стал собранным и жестким.

Он повернулся к остальным, и его голос, еще минуту назад тихий, зазвучал властно и четко в вечернем воздухе.

— Айданнор, отправь лекаря к пленнику. Он мне нужен живым и не должен умереть раньше времени.

Я вздрогнула, услышав это леденящее душу «раньше времени». Одно дело убить в горячке боя, защищая свою жизнь. Совсем другое — холодно рассуждать о сроках чьей-то смерти, как о расписании дел.

Не знаю чего я ожидала, но точно не этого.

— Кайран, — Шэр перевел взгляд на красноволосого генерала. — Я хочу знать все: кто его нанял, кто оплатил этот отряд, есть ли еще угрозы в Картахене. Выжми из него всю информацию, как только он придет в сознание.

— Мы завтра отплываем, — трезво напомнил Кай, бросая взгляд на окровавленное тело Лара.

— У тебя впереди целая ночь, — парировал Шэр, и в его тоне не было сомнений.

— Хорошо. Но если не выйдет традиционными методами… — Кайран нахмурился. — Предлагаю отдать его Сирин.

— Согласен, — кивнул Шэр.

Они переглянулись с понимающим, почти деловым видом, а у меня внутри все похолодело.

— Вы… вы хотите его пытать? — голос мой сорвался, я сглотнула тяжелый, горячий комок, подступивший к горлу.

— Хочу я провести ночь с какой-нибудь красоткой, — ухмыльнулся Кайран, но в его глазах не было и тени веселья. — А это просто работа. Грязная, но необходимая.

— Но он всего лишь наемник и получил задание через гильдию! Вряд ли он знает что-то, кроме имени цели и суммы оплаты! — попыталась я возразить.

— Мы не можем знать этого наверняка. «Мертвый враг — это победа. Но враг, который рассказал все секреты, — становится твоим оружием». — Кайран явно процитировал кого-то, помолчал и добавил, кивнув в сторону Шэра: — И здесь решения принимаю не я.

Точно. Приказывает, милует или казнит здесь только один человек. Вернее, совсем не человек.

— Шэр… — я обратилась к нему, в голосе прозвучала мольба.

— Он сломал тебе ногу! — резко, с внезапной вспышкой ярости обернулся он ко мне, даже не дав договорить. — А тебе его жаль?!

— Как раз-таки нет! — выкрикнула я в ответ, потому что это была правда. Я вспомнила все свои страхи, одержимость, боль в сломанной ноге, да и кровавое пятно на шелковой тунике Шэра не давало забыть, как и раскуроченный сад посольства. — Пусть умрет, но… но быстро и милосердно!

— А после тебя найдет следующий наемник? — недовольство в его голосе лишь разрасталось.

— Не найдет! — упрямо заявила я. — Мы для него — такое же задание, как для меня — «Зверинец». Провалил одно — гильдия не даст второго. В конце концов, даже такого, как он, должен судить суд, а не палач в подвале!

— Отлично, — его голос внезапно стал тихим и опасным. — В таком случае, как Верховный судья королевства, я приговариваю его к казни через повешение. После того, как он выдаст всю информацию, необходимую для безопасности короны.

— Мой господин, вы так… терпеливы к этой девушке, — раздался вдруг масляный, сладкий голос. Из-за спин воинов вышел Олфирин, в безупречном жреческом одеянии. Он смотрел на меня с плохо скрываемым презрением. — Позвольте спросить, кто она такая, что позволяет себе оспаривать вашу волю?

Сердце у меня замерло.

И в этой звенящей тишине прозвучал ответ Шэратана, резкий и четкий, как удар клинка:

— Никто.

Удовлетворенный жрец подобострастно склонил голову, а Шэр нахмурился, бросил на меня мимолетный взгляд и тут же, резко развернувшись к Кайрану и Олфирину, перешел на свой язык. Фразы звучали отрывисто, властно, как приказы. Но я уже перестала слушать.

Никто…

Это ледяное слово все еще звенело в ушах, заглушая все остальные звуки. Оно прожигало дыру в груди.

Я ему — никто.

Глава 24

Атланты действовали с пугающей эффективностью. Они унесли наемников Лара и его самого — окровавленного и бесчувственного, а следом принялись зачищать территорию. Вскоре от той бойни в саду не осталось и следа, если не считать вывороченную землю, сломанные ветви и темные пятна на мраморе, которые двое рабов уже старательно оттирали.

Мы молча вернулись в прохладные, роскошные залы дома посла. Воздух здесь пах ладаном и дорогим деревом, заглушая запах крови, что еще стоял у меня в горле. Я, не глядя ни на кого, прошла через главный зал и вышла на широкую террасу, выходившую прямо к обрыву над морем. Мне отчаянно нужно было побыть одной хотя бы пару минут.

Полная луна висела в бездонном черном небе, прокладывая по темной воде серебряную, мерцающую дорожку. Я оперлась о холодные мраморные перила, чувствуя, как дрожь медленно отступает, сменяясь ледяной, гнетущей пустотой.

— Рокс, ужин готов, — тихий голос Сильвии прозвучал прямо за спиной.

— Я не голодна, — ответила я, не оборачиваясь. — Скажи, что меня не будет.

Сильвия вздохнула, но не ушла. Она подошла и встала рядом, тоже опершись на перила. Ее плечо почти касалось моего.

— Ты не воспринимаешь его всерьез, — вдруг сказала она задумчиво, тоже глядя на море.

— Кого? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.

— Шэратана.

— Пф-ф-ф! Скажешь тоже! — я фальшиво, натянуто усмехнулась.

— Скажу, — Сильвия повернула ко мне серьезное, озабоченное лицо. — Рокс, он правда наследник и будущий король. А ты… ты в это как будто не можешь поверить до конца. И продолжаешь вести себя так, словно перед тобой все тот же невольник, которого ты когда-то купила на рынке за пару монет… Представь, что бы с тобой сделали, если бы ты посмела так перечить Императору Корнелию? Да что там император! Губернатор Флакк, этот напыщенный осел, приказал бы заковать тебя в колодки и забросать камнями до смерти, если бы ты сказала ему и десятую часть того, что говоришь атланту.

— Шэр, кажется, не выглядит напыщенным ослом, — буркнула я, сжимая пальцы на мраморе так, что костяшки побелели.

— На этом все и держится, — мягко согласилась Сильвия. — И все же он — будущий король Атлантиды. Ты вообще представляешь, какая власть и сила сосредоточены в его руках? Атланты — самая могущественная раса нашего мира. Давай скажем честно: они бы давно нас завоевали, если бы не воля богов.

— Не совсем улавливаю связь, — отрезала я, хотя неприятное предчувствие уже начало шевелиться внутри.

— Что ты помнишь про Великий исход атлантов с материка?

— Слушай, это было три тысячи лет назад! Что я могу помнить? Мифы и сказки!

— Тогда я расскажу, если ты не против, — не отступала Сильвия.

Я закатила глаза: вот только мифологических баек от жрицы мне сейчас не хватало. Но спорить не стала.

— На тот момент атланты владели всем Пиренейским полуостровом, Грецией и частью Африки. Король Атлантиды собирался развязать войну и против Рима, чтобы подчинить себе весь цивилизованный мир.

— Хотя в Египет и в Галлию они не совались, — вставила я, припоминая знакомые факты.

— Верно. Там были свои боги… Тоже весьма могущественные и… ревнивые к своей власти. Но суть не в этом. Владея половиной известного мира, атланты в одночасье собрались, все бросили и уплыли. Зачем?

— Ну, закончились запасы вина, наверное, — язвительно бросила я. — Заканчивай говорить загадками.

— Заговор против Зевса, — выдохнула Сильвия и тут же поправилась. — То есть, Юпитера.

— Что?.. — я вытаращилась на нее. Мне показалось, что я ослышалась. От этого история не становилась яснее, лишь обретала зловещий, титанический масштаб.

— Прости, я буду говорить греческими именами, так проще. Гера, Посейдон и Аполлон подняли мятеж. Они сковали спящего Зевса волшебными цепями и отняли его молнии. Но морская нимфа Фетида, о которой почти никто не помнит, освободила из Тартара сторукого великана Бриарея и привела его на Олимп…

— Фетида? Та самая, что вышла замуж за смертного? — не удержалась я. — Она даже не входит в совет олимпийцев!

— Именно. Представляешь, какой силой она обладала, если великан был послушен ее слову? Бриарей освободил Зевса. Мятеж был подавлен. Геру подвесили на золотых цепях между небом и землей, а Посейдона и Аполлона заставили десять лет прослужить рабами у троянского царя.

— Боги-невольники, — горько хмыкнула я. — А атланты, значит…

— Да. Им приказали оставить материк и вернуться на свой остров. И они послушались. Не потому что испугались римских легионов, а потому что приказ исходил оттуда.

— С ума сойти… Но это было так давно!

— Хочешь, чтобы Шэратан тоже решил, что за давностью лет тот приказ потерял силу? Чтобы он решил, что пора вернуть себе империю? — Сильвия посмотрела на меня прямо, и в ее глазах не было и тени шутки. — А он может.

— Пусть Его Высочество сначала со своими домашними заговорами разберется, — огрызнулась я, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Прежде чем разевать рот на чужой пирог.

— То есть ты все же признаешь, что он наследник и у него есть основания вести себя как король. Тогда в чем причина? Почему тебя это задевает так сильно?

Я замолчала, опустив голову. Подушечки пальцев скользили по идеально гладкому, ледяному мрамору.

— Наверное… в том, что я чувствую себя как на похоронах, — тихо призналась я.

— Даже так? — пробормотала Сильвия. — Но вроде все живы.

— Нет, Силь… — я запрокинула голову, глядя в бесконечную, усыпанную звездным горохом бездну над головой. Голос дрогнул. — Я потеряла друга.

И это была правда. Я потеряла того Шэра, который был моим надежным, умным, заботливым другом. С которым можно было драться

— Возможно, ты просто не узнаешь его в гриме? — усмехнулась Сильвия, легонько толкнув меня плечом.

Но я не смогла оценить шутку. Если бы все было так просто…

Ночь была невыносимо жаркой и душной, словно сам воздух застыл, тяжелый и неподвижный. Спасали разве что прохладные шелковые простыни, в которые хотелось завернуться с головой, и тихое журчание маленького фонтана в углу комнаты. Кажется, такие фонтаны были в каждом помещении посольства: в атриуме, в пиршественном зале, даже здесь, в гостевой спальне. Атланты, видимо, не могли существовать без вечного шепота воды.

Я ворочалась с боку на бок, изнывая от духоты, тревожных мыслей и обиды, которые пожирали меня изнутри как червь-паразит. И с завистью смотрела на Брини. Дракоша безмятежно спала на белой шелковой подушечке, раскинув перепончатые лапки в стороны и посапывая так забавно, что хотелось улыбнуться, но не получалось.

В какой-то момент я все же провалилась в беспокойный, поверхностный сон. И тут же резко села на кровати, сердце заколотилось где-то в горле. Прямо под моим окном раздался тихий, но отчетливый шум — хруст гравия, приглушенный шаг. Точно не патруль, а скорее осторожное движение одиночки.

Я замерла, обострившимися чувствами проверяя пространство вокруг. Трава за окном приминалась под чужими ногами, выделяя терпкий, свежий сок и травяной аромат.

Неужели Шэратан был прав насчет других наемников? Легкая паника застучала в висках.

Осторожно спустив ноги с кровати, я встала и и, сжимая в руке надежный посох, встала за складками тяжелой шторы.

Рослая мужская фигура бесшумной, отточенной тенью перемахнула через подоконник распахнутого настежь окна. Практичная, темная, облегающая одежда, скрывавшая очертания. Капюшон натянут на голову, скрывая лицо. Никаких роскошных шелковых халатов, которые так обожали носить атланты в стенах посольства.

«Вот сейчас», — мелькнуло в голове.

Удар посоха должен был прийтись точно в висок, чтобы оглушить и обездвижить. Но в самый последний момент незваный гость увернулся с нечеловеческой ловкостью, уходя из-под удара. Он поставил жесткий блок предплечьем и в следующее мгновение крутанулся, обхватив меня поперек груди сильной рукой и грубо прижав к себе спиной. Я почувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань ночной рубашки. А в следующую секунду знакомый низкий голос прошипел мне прямо в ухо:

— С ума сошла?!

— Шэр?.. — растерянно выдохнула я. По спине побежали противоречивые мурашки: от облегчения, до новой ярости.

Меня тут же отпустили. Он одним движением сбросил надоевший капюшон, и в серебристом свете луны сверкнули его белые, как мрамор, волосы.

— Почему ты являешься… таким странным способом? — прошипела я, стараясь не смотреть на белую повязку на его плече

— Потому что с той стороны двери стоит охрана, — он пожал плечами, словно это было самым очевидным и логичным объяснением в мире. — В саду патруль тоже есть, но пройти через него незамеченным — легче.

— Ладно… — я сдалась, отступая на шаг и опираясь на посох. — В таком случае изменим вопрос: зачем?

— Думаю, это очевидно. Пришел сказать то, что не успел во время нашей прогулки в саду. — Он сделал паузу, его взгляд в полумраке был серьезным и пристальным. — Ты не «никто».

Я мгновенно вспыхнула, словно меня окатили кипятком. Унизительная сцена с Олфирином снова всплыла перед глазами во всех красках: стало горько и тошно, а в голове зазвенело от обиды. Но он резко поднял руку, прерывая мои готовые сорваться с губ возражения.

— Я не договорил, Роксана. Правда в том, что каждый, кто услышал бы, что ты значишь для меня на самом деле, увидел бы в тебе мишень. Олфирин — не друг мне, скорее наоборот. Даже Кай… — он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Он — моя Тень, мой брат, но после предательства я не могу быть уверен ни в ком. Хотя ему я все же доверяю больше остальных. Мне жаль, что вышло так, как вышло. Прости… Но я не могу рисковать тобой ради твоего самолюбия.

— Ах, жаль ему! — прошипела я, чувствуя, как слезы подступают к глазам от бессильной ярости. — Да чтоб ты провалился в Тартар, Твое Высочество! Вместе с твоими тайнами, заговорами, жалостью и…

— Тише! — он резко шагнул вперед, и его горячая, сухая ладонь вновь грубо закрыла мне рот. Его глаза сверкали в темноте. — Не кричи.

— Госпожа? — раздался озабоченный стук в дверь. — У вас все хорошо? Мы услышали шум.

Атлант убрал ладонь, недовольно нахмурился и показал взглядом на дверь: мол, вот этого ты хотела? Я лишь фыркнула, но, взяв себя в руки, крикнула в сторону входа:

— Да, все хорошо! Это просто мой… питомец. Нагадил, а убирать за собой не хочет. Я его сейчас воспитываю.

Шэр закатил глаза в ответ на мою тираду, но, естественно, говорить и выдавать свое присутствие не стал.

— О… Понятно, — неловко кашлянули из коридора. — Доброй ночи, нэарэ.

Я уже успела запомнить, что обращение «нэарэ» — это что-то вроде уважительного «девушка» или «госпожа». По крайней мере, меня и Сильвию здесь называли именно так.

За дверью вновь наступила тишина: стражи вернулись на свой пост. Я же, сделав глубокий вдох, кое-как вернула самообладание. Адреналин понемногу отступал, сменяясь ледяной усталостью.

— Если ты сказал все, что хотел — уходи, — буркнула я, отходя к кровати и садясь на край.

Он устало вздохнул, его взгляд задержался на струящейся воде фонтана, а после я услышала то, чего уж точно не ожидала:

— Фергус считает, что «божественная кровь» в моих жилах… — он едва заметно поморщился, — может разорвать наш магический брак.

Глава 25

— Ты правда можешь… — я облизнула разом пересохшие губы, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, — можешь расторгнуть этот брак?

В голове проносился вихрь из сотен мыслей, а противоречивые чувства разрывали изнутри. Внезапно вспыхнувшая надежда на свободу тут же сталкивалась с горьким почти физическим ощущением потери. Словно я стояла на краю пропасти и добровольно собиралась шагнуть в обрыв.

Не знаю, что чувствовал он. Его взгляд был привычно нечитаемым: синие ледники глаз смотрели пристально, внимательно и… жестко, будто выискивая малейшую трещину в моей броне.

— Я точно знаю, что могу вызвать волну, высотой с Александрийский маяк, а что касается наших отношений… — он сделал паузу и все же продолжил. — Короли моего рода не вступали в брак со смертными девушками. У нас нет прецедента развода. И все же теория твоего учителя

— Я согласна! Давай сделаем это сейчас! — выпалила я торопливо, боясь, что передумаю.

Хотя, с чего бы? Я определенно не хочу быть женой этого заносчивого, скрытного, ушастого принца! Правда же не хочу?..

Его лицо заострилось: скулы выступили еще рельефнее, губы сжались в тонкую, злую линию. Но сказать он ничего не успел.

— Нэарэ Роксана? — раздался вдруг приглушенный, мужской голос из-за двери. — Стражи доложили, что вы не спите.

— Это… Олфирин? — я недоуменно уставилась на Шэра.

— Да, — почти беззвучно ответил он. — Ты можешь отослать его прочь. Охрана его не пустит.

— И тебе неинтересно, какие демоны притянули старого жреца в мою комнату глубокой ночью? — прошептала я.

— Сомневаюсь, что с чем-то хорошим, — его взгляд стал опасным.

— Вот и узнаем, — решила я, внезапно ощущая прилив любопытства.

Шэр нахмурился, мы переглянулись с одинаково недовольными взглядами, и я, вздохнув, встала с кровати, накидывая поверх ночной туники легкий шелковый халат.

— Почтенный Олфирин? — я приоткрыла дверь спальни, ровно настолько, чтобы увидеть на пороге жреца. Он был облачен в свои неизменные темно-синие робы и атрибуты Посейдона: кольцо с резным дельфином, тончайшая вышивка трезубцев по подолу, массивные серебряные браслеты с изображением бегущих коней.

— Госпожа, — его пронзительный взгляд скользнул по мне, будто ощупывая, оценивая. — Позволите войти?

Я молча отступила в сторону, пропуская пожилого атланта внутрь, но при этом мысленно активировала боевые руны на плече. На всякий случай. Впрочем, и Шэратан был рядом. Краем глаза я заметила, как он бесшумно растворился в гардеробной, но дверь оставил приоткрытой ровно настолько, чтобы слышать каждое наше слово.

Это успокаивало.

— Что привело вас в мои покои в такой час, почтенный? — поинтересовалась я и жестом предложила жрецу кресло.

А также махнула рукой в сторону стоявшего на столе серебряного кувшина с водой и блюда с фруктами, но он остался стоять, окидывая спальню изучающим взглядом. Его взгляд на мгновение задержался на моей кровати, которая, как назло, выглядела помятой и небрежной. Брини тоже проснулась от шума и сейчас с глупым, наглым любопытством уставилась на незваного гостя своими золотистыми глазами. Подергав носом, она устало зевнула, во весь рот, и, фыркнув, затопала лапками по подушке, вновь укладываясь поудобнее.

— Прекрасная нэарэ… — он растянул слова и вновь улыбнулся. — Все до безобразия просто: я пришел, чтобы узнать, какие именно отношения связывают вас и господина Шэратана.

— Кажется, сегодня вы получили исчерпывающий ответ на свой вопрос лично от Его Высочества.

— О, да, нэарэ, получил, — он почтительно склонил голову. — Однако старику захотелось услышать это и из ваших собственных, столь прелестных уст. Скажите, вы — его наяра?

Наяра? Это еще что за зверь? Если с «нэарэ» я уже смирилась, зато новое, похожее, но явно иное слово ввело меня в полный ступор. Друг?.. Враг?..

— Наложница, — подсказал жрец, правильно истолковав мое замешательство. — Девушка для любовных утех. У наследника впечатляющий гарем, не удивительно, что его привлекла такая юная и прекрасная девушка. И я подумал...

— Я поняла, — сухо отрезала я, чувствуя, как по щекам разливается горячая краска унижения. — Нет. Я никогда не делила ложе с принцем. И не собираюсь этого делать.

Зловещая тишина из гардеробной еще никогда не казалась такой громкой и угрожающей. Тартар! Шэр был прав: не стоило пускать жреца в комнату.

Нэарэ и наяра…

Кстати, интересно, сколько таких «случайных» путаниц между этими словами случалось за историю Атлантиды? Что-то мне подсказывает, что очень, очень много.

— В таком случае, что же вас связывает? — не унимался Олфирин, и в его голосе зазвучали нотки искреннего любопытства.

— Первое задание, — пояснила я, переводя тему. — Думаю, вы уже заметили, что я — друид. И мне нужно доставить ранее невиданное животное в Императорский зверинец.

— О, вы одна из тех несчастных выпускниц этого года? — оживился старик. — Как же, я наслышан об этой варварской римской традиции.

— Какая есть, — буркнула я и торопливо завершила рассказ. — За одну небольшую услугу, Его Высочество был так добр, что позволил нам присоединиться к нему и обещал посодействовать в выполнении моего задания.

Я намеренно не стала вдаваться в подробности о клятве на крови и о том, что на самом деле это он обязан оставаться с нами. Не будем ронять королевский авторитет.

Хотя, может, и стоило. Ишь, гарем там у него, оказывается, впечатляющий!

— Это правда: таких редких и удивительных животных, как в Атлантиде, на землях Империи вы не найдете, — согласился Олфирин, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. — Его Высочество действительно весьма добр и милосерден к чужеземцам.

— Это правда… — кивнула я, помимо воли припоминая все, что связывало нас в этом долгом и безумном путешествии из Рима в Клонтибрет, а оттуда — в проклятую Фодину. И не смогла сдержать любопытство, закинув наживку. — Похоже, его отец хорошо воспитал сына.

Молчание из гардеробной стало таким показательным, что мне оставалось лишь надеяться, что Олфирин, увлеченный возможностью поговорить, ответит прежде, чем нам двоим прикажут заткнуться.

— Его мать, прекрасная кириэ Лилиана, умерла, даря ему жизнь, — горько покачал головой старик, и в его голосе прозвучала неподдельная скорбь. — А отец… Его Величество отправился в Аид, когда принцу было всего пять лет. Так что воспитание юного наследника легло на плечи патриархов Дома Рассекающих Волн и, конечно же, нас, преданных слуг Посейдона.

— Ничего себе, — пробормотала я, представив эту толпу наставников: старых, суровых, поглощенных политикой мужчин, среди которых вряд ли были те, кто по-настоящему заботился о мальчике как о личности, а не о будущем престолонаследнике. В таком случае, даже удивительно, что он вообще вырос… более-менее нормальным. Ну, для будущего короля Атлантиды.

— Такова воля богов, — развел руками жрец. — Даже короли не могут обмануть судьбу.

— Это точно…

— Благодарю за то, что удовлетворили любопытство старика, — Из широкого рукава его хламиды вдруг скользнула небольшая серебряная статуэтка в виде морского конька. Он заботливо поставил украшение на столик и и улыбнулся. — А это мой маленький подарок для вас. Нет-нет, не отказывайтесь, нэарэ. Чистое серебро и на нем благословение самого Посейдона! В Атлантиде вы всегда сможете найти меня в главном храме. Я буду рад помочь. Спокойной ночи.

Он ушел так же тихо, как и появился. Я закрыла за ним дверь, повернула ключ и облегченно выдохнула, прислонившись лбом к прохладному дереву. Я повернулась, чтобы позвать Шэра, и буквально врезалась в него.

Он стоял прямо за моей спиной, вынырнув из тени без единого звука. Его лицо было напряженным, а в синих глазах бушевала настоящая буря. Он окинул меня взглядом, с головы до ног, приложил палец к

На первый взгляд украшение выглядело цельным, но ловкие пальцы атланта каким-то образом сумели найти скрытую пружину. Раздался щелчок и морской конек распался на две половинки, а внутри оказалась жемчужина: странного зеленого цвета, идеальная, крупная.

Шэр покрутил ее в пальцах, с усилием сжал, и она лопнула, рассыпаясь на мелкую зеленоватую пыль.

— Прослушка… Довольно грубая. Если будет спрашивать, скажешь, что забыла «подарок» в посольстве. — Он поднял на меня взгляд и его голос прозвучал низко и жестко. — И, нет. Я не дам тебе развод.

Из меня будто выбили воздух.

Что?..

И про этого человека я только что думала, что он вырос нормальным? Беру свои слова назад!

— Тогда зачем ты вообще мне про это рассказал?! — я мгновенно закипела, и гнев хлынул через край, жгучий и горький. — Чтобы помахать морковкой, как перед носом осла и тут же ее забрать?! Полюбоваться, как я обрадуюсь, а потом с удовольствием наблюдать, как надежда угасает?!

— Стоп! — он резко поднял ладони в умиротворяющем жесте. — Пожалуйста, Роксана, дай мне договорить. Я не хочу быть твоим тюремщиком. У меня есть три причины, и я прошу, чтобы ты их выслушала.

— Неужели? — я скрестила руки на груди, отступая на шаг, создавая хоть какую-то дистанцию. — Ладно, слушаю. Порази меня в самое сердце.

«Дипломат, вакхов» — добавила я про себя.

— Во-первых, я просто не знаю, как это делается, — его голос прозвучал с редкой для него долей неуверенности. — Мне нужен доступ к архивам и королевской библиотеке, не предназначенной для чужих глаз. К тому же, я не уверен, что на землях Империи этот ритуал вообще возможен. Как ты сама сегодня заметила: мы не в Атлантиде. Здесь действуют римские законы и родовая магия подчиняется иным правилам.

Я вспомнила лекцию, которую сегодня прочитала мне Сильвия о богах и Великом исходе атлантов, и невольно кивнула. Если уж им когда-то приказали убраться с континента за проступок, к которому они не имели прямого отношения, то вряд ли их высшая магия будет работать так же свободно на чужой земле.

— Допустим, — с неохотой выдохнула я. — То есть это означает, что ты не дашь мне развод прямо сейчас, но…

— Дослушай, будь добра, — его взгляд резанул, как клинок, заставив меня замолчать. — Во-вторых, хотя я и не знаю точных правил, я однажды, еще ребенком, видел, как мой отец использовал силу крови в другом ритуале… И я знаю точно, что после этого наступает чудовищный откат. Отец на несколько дней закрылся в покоях, обессиленный, и никого не принимал. Я сейчас не в том положении, чтобы оказаться беспомощным на неделю, понимаешь?

— О, естественно, понимаю!

Я вновь вспыхнула, срываясь с места и оказываясь прямо перед ним. Я задрала голову, как никогда жалея, что мой рост не позволяет смотреть на него наравне. Хотя до этого я редко была ниже любого из мужчин. Теперь же приходилось смотреть снизу вверх, чувствуя себя маленькой, слабой, беззащитной и от этого еще более яростной.

— Вот только найдется ли в твоем королевстве хоть один безопасный день, когда ты сможешь это сделать, а? Или всегда будет «не до того», «не время», «слишком рискованно»? А может, это просто отговорки, и ты на самом деле просто не хочешь?!

— Да. Не хочу, — отрезал он.

Он сделал резкий шаг вперед, и прежде чем я успела отпрянуть, его руки обхватили мою талию, прижимая к сильному, горячему телу. Он навис надо мной: злой, яростный, неумолимый. И прежде чем новый поток возмущения вырвался из моей груди, он поцеловал меня.

Это был не нежный поцелуй примирения. Это был яростный, собственнический поцелуй, возбуждающий, жадный, лишающий воли и воздуха. Будто он заявлял свои права. В нем была вся его ярость, все его отчаяние и та темная, неукротимая страсть, что всегда тлела между нами.

Первые мгновения я пыталась сопротивляться, упираясь ладонями в его грудь, но его хватка была железной. А потом… потом во мне что-то сорвалось с цепи. Я начала отвечать ему с тем же безумием, с той же жадностью, впиваясь пальцами в его белые волосы, чувствуя, как мир сужается до точки — до этого поцелуя, до этого человека.

Мы оторвались друг от друга, тяжело и прерывисто дыша. Я вся дрожала, как в лихорадке, сердце колотилось, готовое выпрыгнуть. Он и не думал отпускать, все так же держал меня в объятиях, а потом вдруг легко, будто я была пушинкой, подхватил на руки и опустился в плетеное кресло, усаживая меня к себе на колени.

Я съежилась, пытаясь собрать рассыпавшиеся чувства и мысли в нечто цельное. Соберись, Роксана! Встань и скажи этому наглому, самоуверенному…

— Двадцать третьего сентября начинаются Элевсинские мистерии, — медленно, внятно проговорил он, не отрывая темно-синего взгляда от моего растерянного лица. — Это через шестьдесят шесть дней.

Я опешила от такой резкой и абсолютно неожиданной смены темы. Мой перегруженный мозг беспомощно замер.

— Причем тут схождение Персефоны в подземный мир? — нахмурилась я, пытаясь поймать ускользающую нить его витиеватой мысли.

— Будем считать, что «Аид» уже похитил свою «Персефону», — хмыкнул он, и его руки уверенно сжались на моей талии. — Но вместо шести месяцев… я прошу у тебя шестьдесят шесть дней, на которые ты останешься моей женой. Не пленницей. Не заложницей. Женой.

— Что? Ты отвратительный богохульник! — выдохнула я, чувствуя, как жар разливается по щекам.

— Просто ужасный, — без тени раскаяния согласился он.

— И невероятный самодур! — возмутилась я еще сильнее.

— Должность обязывает, — коротко ухмыльнулся он и вновь стал серьезным, почти суровым.

Я тоже затаила дыхание, чувствуя, как судьба зависла на острие ножа. Я облизнула губы, все еще ощущая на них вкус его поцелуя.

— И что же… что будет после Элевсинских мистерий?

— Ты получишь свой развод, — он сказал это четко и ясно. — Если все еще захочешь. И если это вообще работает. Даю слово.

— Зачем ты это делаешь, Шэр? — прошептала я, вглядываясь в его лицо, пытаясь разгадать эту сложную, противоречивую игру. — Даешь мне формальную свободу, надеясь, что я ею не воспользуюсь через десять недель? Снимаешь с себя ответственность за мой возможный будущий бунт?

— Не хотел, чтобы это выглядело именно так, — он поморщился, и в его глазах на мгновение мелькнула странная тень. — Скорее… это означает: «Я даю тебе право все разрушить, потому что верю, что смогу за это время заставить тебя полюбить меня»… Полюбить так же, как я люблю тебя. Это, кстати, и есть третья причина.

Я замерла. Словно время остановилось, застыв в густом, тягучем янтаре. Он

Это… это сейчас было признание? Мне не послышалось?..

Но он же не мог сказать это всерьез? То, чтто он… любит меня?

Несмотря на жаркую, душную южную ночь, меня пробрал внезапный, пронизывающий до костей озноб. Такая ледяная волна накатила изнутри, что я затряслась мелкой, неконтролируемой дрожью. Пальцы сами собой впились в шелк его рубашки.

— Это… это шутка? — выдохнула я, и голос прозвучал хрипло и неуверенно.

— Серьезно думаешь, что я стал бы так «шутить»? — он нахмурился, и в его глазах мелькнула тень обиды и нетерпения.

— Значит, что-то другое! Какой-то хитроумный план?! Для чего?! — я уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстранить хоть на сантиметр эту невыносимую близость, не позволяя прижать к себе еще крепче. Мне нужно было освободиться из этих ставших вдруг стальными объятий, нужно было пространство, чтобы подышать и подумать.

Он будто и не заметил моей жалкой попытки сопротивления. Его руки лишь слегка изменили хватку, став одновременно и надежными, и неумолимыми.

— Тебе так сложно поверить в то, что тебя могут любить?..

— А ты всем своим женщинам так говоришь? — ответила я вопросом на вопрос, прячась за сарказм, как за последний щит.

— Нет, — он усмехнулся, коротко и беззвучно, и покачал головой. Белые пряди скользнули по его вискам. — До тебя ни одной. Ты первая. И единственная. И я правда тебя люблю.

Люблю…

Слово, простое и страшное, повисло в воздухе, наполнив его новым, трепетным смыслом.

Мои уши вспыхнули огнем. Я торопливо опустила глаза, уставившись на складки его темной рубашки, чувствуя, как бешено застучало сердце, готовое вырваться из груди. Но сама я будто онемела, парализованная этим признанием. Внутри бушевала паника — слепая, животная.

Не может быть. Он лжет. Он будущий король, у него всегда есть и будут свои цели, двойное дно, политические игры. Он не может любить такую, как я — вспыльчивую, неуклюжую, вечно все рушащую… Но другая, крошечная, спрятанная глубоко часть души отчаянно хотела верить. Хотела схватить эти слова и прижать к груди, как драгоценность.

Этот внутренний раздор рвал меня на части.

— Я… я не знаю, — наконец выдавила я, и голос мой прозвучал слабо и потерянно. — Не знаю, что тебе сказать.

— Шестьдесят шесть дней, помнишь? — он напомнил мягко, без давления. — Ты не обязана отвечать сейчас. Да и после тоже. Ты можешь просто промолчать и остаться рядом. Или уйти... Но сейчас просто дай нам этот шанс.

— Очень в твоем духе, — пробурчала я, все еще не решаясь поднять взгляд, чувствуя, как дрожь понемногу отступает, сменяясь странным, щемящим теплом, — превратить проблему в договор.

— Ты просто невозможна, — он уткнулся лбом мне в висок, и его теплое, ровное дыхание всколыхнуло пряди волос у моего лица, пахнущие ночным воздухом и чем-то неуловимо его. — Только ты можешь назвать проблемой то, что мужчина признается тебе в любви. Не буду говорить, что мое самолюбие не уязвлено. Любая другая на твоем месте визжала бы от радости, а не рычала от злости.

— Вот только, наш договор ведь касается нас обоих, не так ли? — я проигнорировала его замечание, набравшись смелости и отстранившись ровно настолько, чтобы прямо взглянуть ему в глаза. В них не было насмешки, только серьезность и какое-то новое, глубокое выражение, которое заставляло сердце сжиматься. — Допустим, просто допустим, ко дню Элевсинских мистерий я и правда влюблюсь в тебя…

Помимо воли я смутилась, почувствовав жар на щеках, но мысленно похвалила себя — голос не дрогнул. Лишь с тоской подумала: «А ведь я, кажется, уже…»

— …Вот только я тебе к этому времени уже надоем.

— Рокс…

— Нет, уж! Теперь ты меня послушай! — я перебила его. — Просто представь, что это случится: я окажусь влюбленной в короля Атлантиды дурочкой, которая ему уже не нужна. И что тогда, Шэр? Что ты будешь делать с надоевшей женой?

Он устало вздохнул, поудобнее усадил меня на своих коленях, сцепил руки в надежный замок вокруг моей талии и, глядя прямо в глаза, отчетливо и ясно сказал:

— Этого не случится, Роксана. Разве что мы опять задолжаем той змее из Клонтибрета, и встанет выбор между нашим браком и твоей жизнью.

— Змее? — удивилась я, на мгновение сбитая с толку. — Ты про Патрика или про Шану?

— Про Иродиаду, — поморщился атлант с таким видом, будто хлебнул неразбавленного уксуса.

— Нашел кого вспомнить! — фыркнула я, несмотря на всю серьезность момента.

— Ну, как ни крути, все же именно она подложила нам свинью... или сделала подарок, — его губы тронула легкая улыбка. — Смотря с какой стороны посмотреть.

— Такой себе подарочек, — скорее по привычке пробурчала я, чувствуя, как окончательно расслабляюсь в его объятиях. Спорить больше не хотелось, как и что-то доказывать.

И, несмотря на то, что он вновь своим королевским самодурством решил все за меня, я почувствовала странное, почти болезненное облегчение. А еще согревающее изнутри тепло, что разливалось в груди, прогоняя последние следы ледяного озноба.

Неужели его признание реально? Он правда любит?..

Теперь у меня есть ровно десять недель до Элевсинских мистерий, чтобы или дать нашим отношениям новый шанс… или оборвать их навсегда.

Я ведь не пожалею об этом? Правда же?..

Глава 26

Июльское солнце уже вовсю хозяйничало в небе Картахены, заливая порт ослепительным светом. Воздух был густым и раскаленным, пах смолой, соленой водой и рыбой. Мы с Сильвией стояли на краю пирса, наблюдая, как под присмотром атлантских воинов рабы заканчивали погрузку провизии на корабль. Ящики с вяленым мясом, сыром и лепешками, амфоры с вином и пресной водой — все это исчезало в недрах странного судна по покатому трапу.

А в голове у меня стоял туман, густой и беспокойный, как после сильного шторма. Я смутно помнила, как уснула: не в постели, а в его крепких, надежных объятиях. Нет, ничего между нами такого не было… Хотя я даже не знаю, когда он ушел. Когда я проснулась, соседняя подушка все еще хранила запах Шератана, а его слова все еще звенели в ушах, обжигающие и невероятные. «Я люблю тебя».

И мне отчаянно хотелось то верить в это, то отталкивать, как очевидную ложь. От этого внутри все переворачивалось и сжималось в тугой, тревожный узел.

Чтобы не думать об этом, я снова перевела взгляд на корабль атлантов.

Он и сегодня поражал своим величием и абсолютной чужеродностью. На фоне утилитарных римских грузовых судов и рыбацких лодок он выглядел

Все тот же корпус, будто выточенный из гигантских, причудливо сросшихся коралловых ветвей, переливающихся в солнечных лучах всеми оттенками розового, лилового и молочно-белого. В причудливой патине коралла, словно захваченные звезды или осколки самой морской бездны, сверкали вкрапления глубоко-синих и изумрудно-зеленых кристаллов. Ни мачт, ни парусов, ни весел — лишь плавные, обтекаемые формы, напоминающие одновременно величественного ската и неведомое морское чудовище, уснувшее у причала.

От него исходила тихая, пульсирующая сила, которую я, как друид, чувствовала кожей. Древняя, мощная и абсолютно чужая энергия, заставлявшая волосы на руках шевелиться.

— Слушай, — как-то смущенно и вполголоса спросила Силь, прерывая мои мысли. Она воровато оглянулась, проверяя, не подслушивает ли кто. — Я хотела спросить... Не знаешь, что такое «наяра»?

Я едва не поперхнулась собственным дыханием, почувствовав, как по щекам разливается горячая краска.

— М-м-м… а зачем тебе? — выдавила я, стараясь сделать безразличный вид.

Она явственно покраснела сама и, глядя куда-то в сторону ящиков с провизией, буркнула:

— Да этот красноволосый генерал, Кайран, мне проходу не дает, — сдавленно призналась она. — Уже третий раз предлагает стать его наярой. Обычно такие, как он, предлагают только кровать, поэтому я по привычке отправила его к гарпиям на утес. Но стало интересно, что это все-таки значит?

— Ну, в общем, ты права, — хмыкнула я, глядя на мелькавшую вдали огненную гриву Кая уже совсем другими глазами. Тоже мне, герой-любовник! — Это то самое и значит. У них там, оказывается, целые гаремы заведены. Меряются не тестикулами, а размерами этих самых гаремов. А наяры — это наложницы в этих самых гаремах.

— Как у восточных правителей? — ахнула Сильвия, уничтожая генерала взглядом на расстоянии.

Тот, будто почувствовал ее взгляд, повернулся и махнул рукой, улыбаясь во все тридцать два зуба. Знал бы он, что как никогда близок к испепелению.

— Ага. Почти что.

— Вот же кобели! — Силь прищурила свои голубые глаза и брезгливо поджала пухлые губы. — И у твоего… то есть, у Шэратана, тоже такой гарем есть?

— Ну, не то чтобы он мой, — смущенно кашлянула я, снова чувствуя жар на лице. — Но, похоже, что да, есть.

— И что ты собираешься делать? — нахмурилась жрица, глядя на меня с искренним беспокойством.

— Это он пускай думает, что с ним делать, — буркнула я.

В этот момент я заметила движение у трапа. Несколько атлантских воинов ввели на борт корабля пленника с закованными в кандалы руками и мешком на голове. Походка, рост… Лар?.. Очень уж похоже. По спине пробежал холодок.

— Роксана?! — знакомый мужской голос окликнул меня за спиной

Я обернулась и увидела Фергуса. В походной одежде, с дорожным плащом за спиной, он вел под уздцы мышастую лошадь, навьюченную вещами.

— Мастер… Вы уже уезжаете?

— Да, — улыбнулся Фергус, и в уголках его глаз собрались лучики знакомых «улыбчивых» морщинок. — Не стоит оттягивать прощание. Да и вы скоро отплываете, ведь так?

— Вроде как… Шэр говорил, что хотят выйти из порта до наступления полудня, — я смущенно пожала плечами, поправляя складки своего простого платья.

— В таком случае, самое время попрощаться, — его улыбка стала немного грустной. — И я хотел передать тебе кое-что на память.

Он протянул мне небольшую, тяжелую деревянную шкатулку, на крышке которой были вырезаны символы-огамы.

— Что это? — я взяла шкатулку в руки, ощутив под пальцами гладкую, прохладную древесину.

— Ничего особенного, — улыбнулся Фергус. — Некоторые редкие семена, которые не найти в Империи. Пару целебных зелий моего приготовления. Надеюсь, не пригодятся, но пусть будут.

— Спасибо, наставник, — искренне поблагодарила я.

Он кивнул, замялся на мгновение и выдохнул.

— А еще… Думаю, ты вправе знать, что, возможно, Шератан, он… может разорвать ваш брак. Его божественная кровь дает ему такую силу. Хотя это лишь моя теория.

Сильвия, которая все еще стояла рядом, вытаращила глаза, услышав такое откровение. А я лишь кивнула:

— Я знаю. Он мне сказал.

— Даже так? Что ж, — пробормотал наставник, многозначительно глядя на меня, — возможно, тогда не все еще потеряно. И вы… уже решили этот вопрос?

— Нет, — я покачала головой, глядя куда-то в сторону мерцающего кораллового корпуса корабля. — Мы отложили его до прибытия в Атлантиду. Тем более, что мы все равно привязаны друг к другу до Самайна его клятвой на крови. Точнее, пока я не найду свое «изумительно редкое животное» для императорского зверинца…

— И, кстати, об этом… — кивнул Фергус, и его взгляд стал цепким, оценивающим. — Хотя я видел лишь окончание вчерашнего боя с наемниками, ты хорошо сражалась. Очень.

— О, спасибо, мастер, — я почувствовала, что снова краснею от приятной похвалы.

— Особенно меня удивило использование летучих мышей… Я долго наблюдал за тобой, Роксана, — Глаза мастера вдруг стали строгими, холодными. — И я думаю, что ты — Теневой друид.

— Что?! — вырвалось у меня.

— Иди за мной, — приказал Фергус, его голос не допускал возражений. — Нам нужно поговорить.

Мы отошли от суеты погрузки к одинокой старой смоковнице, притулившейся у стены склада. Ее узловатые ветви давали скудную тень, а в воздухе витал сладковатый, приторный запах перезрелого инжира, смешанный с соленым бризом.

— Наставник, я не понимаю. К чему вы ведете? — голос мой прозвучал хрипло.

— Это лишь моя догадка, Роксана. Я не буду говорить, что она верна...

— Так же, как и с нашим браком и «божественной кровью» Шэратана? — хмыкнула я.

— Да, что-то вроде того, — он криво усмехнулся. — И еще вопрос, где вероятность больше.

— Тогда на каком основании? — потребовала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Ты управляла целой стаей летучих мышей.

— И что здесь странного? — нахмурилась я.

— Ночью, — многозначительно добавил Фергус.

От этого уточнения яснее не стало.

— Пожалуйста, хватит говорить загадками!

— То есть ты никогда не замечала, как ослабевают наши способности после заката? — спросил он, пристально глядя на меня.

Я лишь недоуменно приподняла бровь. Серьезно?

— Вообще-то нет... Я же не особо знала, что такое «норма».

— Верно. Тогда ответь: как вы выжили в ночь Дикой Охоты в лесах Клонтибрета? Шана рассказывала, что вы с атлантом попали прямиком на королевский пир.

— Ну, как-как... — я смущенно кашлянула, припоминая тот хаос. — Убегали. Сняли несколько охотников, хотя меня тоже ранили. Тот самый Лар. А потом... я провела трансформацию и на секунду превратила себя в железо и... мы схватили королеву.

— Подожди! — он резко поднял ладонь, переваривая информацию. Его глаза расширились. — То есть ты провела изменение тела, превратила себя в железо? Раненая? Без фамилиара? И... ночью?

— Д-да, — выдохнула я.

— Это невозможно, — отрезал он, и в его голосе прозвучала неопровержимая уверенность. — Так же, как невозможно в тех условиях использовать целую стаю летучих

Мое молчание стало красноречивее любых слов. Я и правда не знала, как это вышло. В пылу боя я действовала на чистом инстинкте, не задумываясь, нравится ли мышам или нет.

Фергус тяжело вздохнул.

— Именно так работают Теневые друиды, по крайней мере то, что я о них знаю. Но главное… Обычно друиды работают с энергией жизни. Все, что мы делаем, — это всегда жизнь. Даем прорасти семенам, договариваемся с живыми существами. Но только ты можешь сделать… вот так.

Он двинулся с пугающей скоростью. Прежде чем я успела среагировать, он схватил мою руку и в его пальцах блеснуло лезвие походного ножа. Короткий, точный взмах, и по моей ладони появилась тонкая, жгучая линия. Я вскрикнула от неожиданности, но он с силой прижал мою окровавленную ладонь к шершавому стволу смоковницы.

— Что вы делаете?! — попыталась я вырваться.

— Смотри, — тихо приказал Фергус.

И я увидела, как от того места, где моя кровь касалась коры, во все стороны поползли черные, мертвенные прожилки. Дерево буквально на глазах чахло, кора темнела и трескалась, листья скручивались и осыпались, словно пролетели не секунды, а долгие годы засухи. Я в ужасе отдернула руку и увидела, что глубокая царапина на ладони уже затянулась розоватым свежим шрамом. А по телу разлилась странная бодрость, будто я проспала трое суток подряд.

— О, боги… — прошептала я, глядя на свои руки с отвращением и страхом. — Это какая-то некромантия?!

— Нет, — голос Фергуса прозвучал устало и горько. — Хотя чем-то и похоже. Когда мы, друиды, выращиваем растение, мы проводим через себя энергию жизни, энергию солнца. А ты… ты, Роксана, можешь брать энергию ночи. И энергию смерти.

От его слов меня затрясло. Это было омерзительно. Я вдруг вспомнила и некроманта-пасечника из Клонтибрета и чокнутого фанатика-алхимика. Неужели я такая же?!

— Жуть какая… Но как?

— Не знаю, — наставник покачал головой, глядя на засохшее дерево с печалью. — Из ныне живущих Теневых друидов… ты единственная, кого я знаю. Никаких записей, никаких учителей. Боюсь, тебе придется постигать все на собственном опыте.

— Как вы вообще до этого додумались?

— Из рассказов Шаны о твоих «подвигах» в Клонтибрете. Потом — на наших занятиях в Фодине. И окончательно убедился, когда увидел ту стаю летучих мышей. Ведь ты не просила, Роксана. Ты приказала. — Он посмотрел на меня, и как-то горько усмехнулся. — Кстати, кажется, у тебя с твоим «мужем» гораздо больше общего, чем тебе хотелось бы. Вы оба умеете брать то, что нужно, не спрашивая разрешения.

Я возмущенно уставилась на него: тоже мне, нашел с чем сравнить! И, как назло, он был легок на помине.

— Фергус? — раздался спокойный голос Шэратана. Он подошел к нам, коротко кивнул наставнику. — Роксана, пора. Корабль готов к отплытию.

— Что ж, — Фергус обернулся к невероятному кораблю атлантов-скату, и на его губе дрогнула улыбка. — Вашему судну даже попутного ветра не пожелаешь. Ему он, полагаю, без надобности.

Мы обменялись коротким, теплым прощанием. Хотя внутри я все еще не могла успокоиться, пытаясь осмыслить и понять то, что я сейчас узнала.

Теневой друид. Надо же…

— Рокс, все готово, — Шэр положил руку мне на плечо, и я вздрогнула от прикосновения. — Ну, кроме нашего большого каменного друга.

Он кивнул в сторону Годраша, который, размахивая каменными кулачищами что-то пытался доказать Марку.

— А что вообще случилось? — тихо шепнула я Шэратану, глядя на композицию из разъяренного мага, громогласного тролля и скучающей Сильвии, уставшей от их препирательств. — Воспаление жадности, — тем же ровным, насмешливым тоном отозвался атлант, стоящий рядом со мной. Его плечо почти касалось моего, и от этого близкого, невыносимо знакомого тепла по спине бежали мурашки.

Э-э-э… что?..

Вспоминая реакцию Годраша на атлантский корабль, я почему-то ожидала, что тролль будет возмущаться, орать и просто откажется лезть в эту ненадежную «посудину», но проблема оказалась совсем в другой плоскости. Категорически противоположной.

— Наемника поймали, значит, угроза устранена, — занудно пояснял Марк, скрестив руки на груди. Его рыжие волосы вспыхивали на солнце, как медный таз. — Зачем нам услуги телохранителя? Незачем!

Но тролль, чья каменная кожа отливала на солнце серым гранитом, явно был не дурак отправиться в Атлантиду и, заодно, как и обещал, стрясти с Шэратана за «спасение королевской задницы» пару сотен золотых. Похоже, перспектива нырнуть на дно океана его уже не пугала. По крайней мере, не так сильно, как вероятность остаться в пыльном, пропитанном запахом рыбы порту Картахены без вознаграждения.

Проще говоря: тролль собирался плыть с нами, и точка. А вот Марк, который его вообще-то и нанял, так не считал.

— Ха, а я вас как облупленных знаю! — Годраш ткнул в сторону мага толстым пальцем. — Да вы и без наемного убийцы проблем найдете, а уж в Атлантиде этой и подавно. Попомни мои слова, Рыжий!

— Каких?! — возмутился маг, всплеснув руками. — Нам всего-то надо найти какую-нибудь животину для этого зоопарка и дело с концом. Вон, у нашей друидессы и жаба личная появилась. Значит, и с зоопарком как-нибудь справится.

— Жаба — это хорошо… Особенно копченая, — задумчиво поскреб каменный подбородок тролль, а после хитро сверкнул маленькими, как угольки, глазками. — А тока давно ли ты, дружок, бывал в королевских дворцах? Вот там этих жаб, змеюк, ящериц и гадюк стока, что ты, друг мой кожаный, устанешь от них отбиваться. Без меня вас там, как куропаток на вертел нанижут и поджарят!

— Пф-ф-ф! — Мага тоже не так просто было сбить с истинного пути скряги. Он надул щеки, явно подсчитывая в уме гипотетические убытки.

— Марк, ты чего, в самом деле? — вмешалась я. — Да пусть плывет с нами.

Как-то привыкла я за время нашего путешествия к нашей странной, разношерстной компании. Тролля я и вовсе воспринимала как неотъемлемую, шумную и вечно голодную часть команды. Без его гулкого хохота и похабных шуток дорога казалась бы пустой.

— Да? А платить кто ему будет? — взвился Марк. — Думаешь, он забесплатно хочет?! Забыла? Задание-то нам засчитали за шахты, вот только денег никто не обещал. И не заплатил. Это тебе не Патрик, который по доброте душевной нам еще сверху премию выдал.

— Я заплачу, — спокойно отозвался Шэр. — Это не проблема.

— Сколько? — деловито, без тени смущения, поинтересовался Годраш, потирая свои лапищи с таким скрежетом, будто тер друг о друга два булыжника.

Атлант назвал сумму. Похоже, предложенное количество золотых так впечатлило тролля, что он даже не стал торговаться. Только довольно ухмыльнулся во всю свою каменную пасть:

— Ну, вот! Другое дело! Вот это я,

Шэр чуть заметно поморщился, а я потянула его за рукав тонкой шелковой туники, тихо сказав вполголоса:

— Ты не обязан.

— Я знаю, — он наклонился ко мне, и его дыхание коснулось моей щеки, заставив сердце сделать глупый кульбит. — Но мне это ничего не стоит, а тебе будет спокойнее.

А после уже громко, властным тоном, не терпящим возражений, скомандовал:

— Поднимаемся на борт. Отплываем через пять минут.

Тролль, довольный результатом торгов, протопал по коралловому трапу внутрь корабля с таким грохотом, будто обвалилась скала. А я задержалась на секунду, чтобы перехватить рыжего мага, который с видом ограбленного могильщика наблюдал за исчезающей в недрах судна каменной спиной.

— Я что-то не поняла, — начала я, подходя ближе. — Кажется, Патрик заплатил столько, что, как ты говорил, мы могли купить тот стационарный телепорт, хоть и по скидке. Не напомнишь, куда оно все делось?

Глаза Марка забегали. Он тут же отвел взгляд, смотря куда-то на окрестные рыбацкие лодки, и промямлил, покраснев до корней волос:

— Так, запасы надо было пополнить. Вот оно все и ушло.

— Запасы чего?! — ахнула я, чувствуя, как во мне закипает возмущение. — Алмазной пыли? Морской пены из ванны Венеры? Или сразу колесницу и гарем из девственниц, чтоб не отличаться от местных снобов?!

— Какая еще колесница?!

— Гоночная, судя по всему, — я недовольно сложила руки на груди, чувствуя, как Брини на плече беспокойно перебирает коготками.

— Да не ори ты, — прошипел Марк, воровато огляделся, прижимая к груди свою холщовую сумку так, будто в ней лежало яйцо феникса, и шепнул так, что я едва разобрала: — Зайди потом ко мне в каюту, кое-что покажу.

— Ладно. Зайду. Но если это какая-нибудь ерунда…

Чья-то сильная, знакомая рука мягко, но неумолимо подхватила меня под локоть. Я обернулась и увидела Шэра, который смотрел на меня с легкой досадой и тем самым пониманием, которое выводило из себя.

— Похоже, мне придется лично проводить тебя на борт. Хватит тянуть, Роксана. Пора отправляться.

Я виновато улыбнулась, чувствуя, как под его пристальным взглядом снова краснею. Что ж, кое в чем он прав. Я и правда до последнего оттягивала тот самый миг, когда ступлю с твердой, надежной земли внутрь их чудовищно прекрасного, живого и абсолютно чуждого корабля.

Но дальше откладывать было некуда. Наше путешествие в Атлантиду начиналось. И я совсем, вот совсем не была уверена, что оно окажется добрым, приятным и восхитительным.

Глава 27

Мне казалось, что я готова. Я видела корабль снаружи: этот гигантский, переливающийся слиток дерева, коралла и кристаллов, но внутри… Это оказалось слишком странно.

Воздух был прохладным и влажным, пах озоном, морской солью и едва уловимым ароматом цветущих водорослей. Пол под ногами едва заметно пружинил, а стены искрились и пульсировали мягким внутренним светом.

Но настоящий шок ждал впереди, в месте, которое Шэр назвал странным словом «рубка». Там не было никакого дерева, веревок и штурвала. Вместо этого по центру находилась сфера, напоминающая гигантский хрустальный глаз, окруженная консолями из полированного темного металла, на которых плавали полупрозрачные схемы и мерцали незнакомые рунические символы. Это был коктейль из высшей магии и технологий, о которых мы и понятия не имели.

От осознания того, насколько мы далеко отстали от их цивилизации… у меня зашевелились волосы.

И тут пришло оно: чужое сознание. Огромный, неторопливый, древний разум, плывущий в своих снах. Он навалился на меня всей своей мощью и от этого мир поплыл у меня перед глазами.

— Матерь-земля… — выдохнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Он же… живой. Правда, живой?..

И я еще когда-то жаловалась на драконов?! А как тебе это, Роксаночка?

Я закрыла глаза, медленно сползая на пол и почувствовала как меня подхватили знакомые сильные руки. Шэр прижал меня к себе спиной, обнимая крепко, но бережно.

— Дыши, Роксана, — тихо сказал Шэр, его губы почти касались моего уха. — Это Айро'Ланнар. Он не причинит тебе вреда. Просто… он другой. Дай себе привыкнуть. Познакомься… Чем больше ты сопротивляешься, тем хуже.

Я кивнула, сглотнув комок в горле, и сделала глубокий вдох, открывая разум. И вновь едва сдержала панический вопль, когда меня будто накрыло штормовой волной. Вновь замутило, а в глазах потемнело, но я усилием воли заставила себя отогнать панику.

«Здравствуй, Айро'Ланнар», — мысленно поприветствовала я корабль.

Чужое сознание задрожало… замерло и принялось отступать, будто волна с отливом. Словно огромная собака, которая примчалась обнюхать гостей и, не уловив враждебности, разрешила остаться на своей территории.

— Молодец, — так же тихо похвалил Шератан. — А теперь можешь поставить блок. Если ему захочется пообщаться, он «постучит».

В этот момент один из атлантов у центральной консоли обернулся к Кайрану и что-то проговорил по-атлантски, и в его тоне читалась вежливая, но твердая просьба.

Красноволосый генерал медленно кивнул и обернулся к нам.

— Ваше Высочество, процедура перехода требует концентрации. Навигатор просит вашего позволения провести расчеты без присутствия… гостей.

— Согласен, — Шэр ответил коротким кивком и повернулся к нам. — Вам будет комфортнее в гостевой палубе. Лисандр проведет вас и, заодно, устроит небольшую экскурсию. Он довольно неплохо знает ваш язык.

Из тени возле изогнутой стены вышел юноша. Невысокий, худощавый, в простой практичной форме из темно-синей ткани, подпоясанной ремнем с инструментами. Его черные волосы были коротко и небрежно острижены, а лицо, хоть и миловидное, с большими серыми глазами, было вымазано машинным маслом. Он держался не слишком уверенно в присутствии наследного принца, но явно пытался вести себя с достоинством.

— Следуйте за мной, — он махнул рукой, развернулся и зашагал прочь по извилистому коридору.

— Какие интересные линии, — проговорила Сильвия, проводя ладонью по прожилкам на стенах, по которым будто бежала вода странного янтарного цвета.

— О, это основной энергоканал, — охотно пояснил наш провожатый. Его голос звучал будто нарочно грубовато, хотя в нем проскальзывали мелодичные ноты. Скорее всего парень был очень и очень юн. — По нему жизненная сила поступает от сердечника к периферийным системам. И не касайтесь вон тех узлов: может ударить током.

— Током? — заинтересовался Марк.

— Это... как прирученная молния, — подобрал аналог наш провожатый. — А вон то — рекуператоры кинетической энергии. Они преобразуют движение волн в запас маны. Кстати, вон там жилые отсеки для экипажа, а ваши каюты дальше.

Марк, завороженный, впитывал каждое слово, его глаза горели огнем фанатика инженерии.

— Серьезно? Преобразование кинетической энергии в ману? Но КПД должно быть катастрофически низким! Вы используете резонансные кристаллы Аргазия? Или это принцип…

— Принцип «не лезь, куда не надо», — отрезал Лисандр, не глядя на него. —

— Эй! Я кое-что смыслю в совмещении магии и механики! — возмутился Марк. — Я, например, создал хронометрический детонатор, который…

Внезапно по всему кораблю прозвучал низкий, вибрирующий гонг, от которого заныли зубы. Голографические схемы на стенах вспыхнули алым.

— Протокол погружения! — крикнул Лисандр. — Всем пристегнуться! Вон там защелки!

Он буквально заставил нас сесть на мягкие, похожие на грибы выступы вдоль стен.

Мы кое-как уселись. Даже Годраш с грохотом втиснул свою каменную тушу в самое большое кресло, и посмотрел на ремни с откровенным подозрением.

— И что, эти тряпочки меня удержат?

— Надеюсь, — пробормотала Сильвия, защелкивая свою пряжку.

И тут мир за странным круглым окном изменился: голубое небо сменилось изумрудной толщей воды. Снаружи донесся нарастающий гул, и корабль, едва заметно вибрировавший до этого, дрогнул и начал погружаться.

— Матушки-батюшки! — проревел Годраш, впиваясь каменными пальцами в подлокотники. Его глаза стали размером с тарелки. — Мы тонем! Я же говорил! Каменная глыба — она должна тонуть! А эта ваша ракушка…

— Мы не тонем, мы плывем, — сквозь стиснутые зубы процедил Лисандр, тоже пристегиваясь. — Просто умолкни и сиди, тролль.

Вода сомкнулась над нами полностью. Мы плыли теперь в призрачном, тускло освещенном мире. Стайка серебристых рыб метнулась прочь с нашего пути. Давление в ушах нарастало, но через мгновение щелчок и легкий шипящий звук выровняли его.

Годраш, поняв, что не погибает, начал постепенно расслабляться, уставившись на проплывающие мимо гигантские водоросли с немым благоговением.

Затем корабль содрогнулся сильнее, и нас прижало к креслам. Стены загудели, свет в кристаллах вспыхнул ярче. Иллюминатор превратился в сплошную темно-синюю мглу, в которой лишь изредка мелькали фосфоресцирующие огоньки глубоководных существ.

— Кхе-е-е… — сипел Годраш, которого как и нас всех невидимая сила вжимала в кресло.

Неожиданно давление ослабло и все стало… нормально.

Ну, если можно назвать нормальным то, что мы сейчас находились где-то на дне океана.

Я сглотнула, вновь прогоняя поступающую панику.

Лисандр отстегнулся первым, показывая пример.

— До Атлантиды пять дней пути. Но нам придется сделать остановку. Одну, может, две.

— Какие-то проблемы? — тут же встрепенулся Марк, снова надеясь на сбой в совершенной системе.

— Нет. Просто подзарядиться, — поправил его атлант. — Айро'Ланнар черпает силу из солнца. Кристаллы накапливают ее, но для перехода через глубинные течения запаса должно быть достаточно. Мы всплывем на поверхность, чтобы подзарядиться.

— Вы умеете накапливать солнечную энергию?.. — с придыханием прошептал Марк, глядя на потолок с таким видом, будто готов был немедленно разобрать его, чтобы изучить принцип действия. — Но как вы добились такой эффективности?

— Спроси у самого корабля, — язвительно бросил атлант. — Если, конечно, он захочет с тобой говорить.

В этот момент Сильвия, до этого молча наблюдавшая за нашим проводником с мягкой, изучающей улыбкой, наклонилась ко мне и тихо, так, чтобы слышала только я, прошептала на ухо:

— Знаешь, а она очень даже милая, когда вот так спорит с Рыжиком, — и тут же хмыкнула. — Как думаешь, зачем она притворяется?

Ответить на вопрос жрицы я не успела. И поняла, что это уже не требуется. Наша проводница смотрела на нас в диком ужасе, а в ее огромных серых глазах читалось паническое бегство. С запозданием в мозгу щелкнуло: не только у оборотней невероятно острый слух, но и у атлантов. За время нашего путешествия я успела в этом убедиться сто раз.

Хотя и весьма избирательный, чего уж там. Еще в статусе невольника Шэр мог за полкилометра услышать, как Марк со смаком откупоривает пиво, но при этом в упор не слышал, как я в десятый раз прошу помочь вымыть походный котелок.

Или это был не атлантский слух, а чисто мужской?..

Сильвия, кажется, тоже сообразила, что ее услышали. Блондинка смущенно ойкнула и виновато отвела взгляд. А вот «Лисандр», или как там ее на самом деле, испуганно сглотнула, огляделась по сторонам, будто проверяя, не выросли ли из стен уши ее сослуживцев, и через силу растянула губы в неестественной, напряженной улыбке.

— Я… я покажу вам ваши каюты. Идите за мной.

Сейчас, когда ее пол стал очевиден, оставалось лишь удивляться, как это не видят остальные? Хотя, возможно, их вводят в заблуждение мальчишеская, угловатая фигура, короткая, будто обгрызенная стрижка и мешковатая форма? Но это лицо… Слишком миловидное, с правильными чертами и длинными ресницами. И голос, сорвавшийся на высокую ноту. И уж тем более округлые бедра, которые она старательно прятала под курткой на два размера больше.

— К сожалению, на корабле не так много отдельных кают, — ее голос вновь обрел натянутую официальность, пока мы шли за ней по мерцающему коридору. — Обычно, для капитана, старших офицеров. У Его Высочества тоже собственная. И несколько гостевых. Вас приказали поселить по двое.

«Слава всем богам Олимпа и Эрина, — пронеслось у меня в голове с облегчением. — Хоть в этот раз меня не поселили с принцем. А ведь мог, нахал, приказать…»

Хотя, нет, не мог. Вспомнился пронзительный, полный скрытого неодобрения взгляд жреца Олфирина. Он как бы не должен пока что знать о наших… настоящих отношениях.

О, боги! Как же все сложно-то!

Девушка быстро разместила Марка и Годраша в их каюте, сунув рыжего мага в одно помещение с каменным троллем под вопли мага «Он опять храпеть будет!», а нас с Сильвией повела дальше. Комнатка оказалась небольшой, но удивительно уютной. Две узкие, но мягко подсвеченные изнутри койки, встроенные в стену, напоминали огромные раковины. Стены дышали ровным, теплым светом, а круглый иллюминатор открывал вид на темно-синюю бездну.

Атлантка замялась у порога, выдохнула, будто собиралась нырнуть в ледяную воду, и…

— Прости, я не хотела тебя напугать, — первой сломала неловкое молчание Сильвия, подходя ближе. — Просто… это слишком заметно было.

Атлантка округлила и без того огромные миндалевидные глаза.

— Заметно?! — в ужасе переспросила она, и ее рука непроизвольно потянулась к горлу, как бы проверяя, не затянулась ли там веревка.

— О… Ну, — теперь заалела и Сильвия, смущенно теребя складки своей туники. — По запаху.

— Что? — девушка побледнела, как полотно, и украдкой, совсем по-кошачьи, понюхала свое плечо.

— Не обращай внимания, — поспешила я ее успокоить, с трудом сдерживая улыбку. — Она просто оборотень. Кстати, как тебя зовут на самом деле? Вряд ли «Лисандр»? Вот я — Роксана, а это — Сильвия. Тот рыжий зануда — Марк, а наш каменный приятель — Годраш.

Девушка помедлила, борясь с собой, но что-то в наших лицах, видимо, убедило ее в отсутствии подвоха.

— Лисанна, — тихо, почти беззвучно призналась она. — Можно еще коротко «Лис». Меня мама в детстве звала «Лиса», вот я и

— Мы тебя не выдадим, не бойся, — твердо пообещала я, и Сильвия тут же поддержала меня энергичным кивком.

— Спасибо, — в ее голосе прозвучало искреннее, еще неуверенное облегчение.

— Слушай, но, правда, зачем ты притворяешься парнем? — не удержалась я от вопроса.

— А что еще делать? — угрюмо, с вызовом спросила девушка, запуская тонкие пальцы в коротко остриженные черные волосы. — Не замуж же выходить, в самом деле.

— Ты сбежала из-за замужества? — прошептала Сильвия, присаживаясь на край койки.

— Ага, — вздохнула Лисанна, и ее плечи опустились, будто под невидимой тяжестью.

— Что, жених похож на барракуду? — предположила я, стараясь говорить полегче.

На лице атлантки впервые появилось что-то вроде улыбки. Правда, какой-то зловещей, горькой.

— Что-то вроде… Я из Дома Приливов с западного берега. У меня четверо старших братьев и… отец. Наше семейство со дня основания занималось торговлей. Несколько торговых кораблей, которые доставляют из колоний меха, украшения, кофе и даже… — она даже закатила глаза от восторга, — шоколад.

Что такое шоколад ни я, ни Силь понятия не имели. Но судя по благоговейному придыханию Лисы, это явно было что-то прекрасное и восхитительное.

— В общем, богатый Дом, знатный… и наследников куча. Как тут не устроить договорной брак любимой дочери? — горько продолжила рассказывать девушка. — Отец договорился с главой Дома Приливов о моей свадьбе с его сыном Гилдором. Кстати, зимой у него был конфликт с эленэ…

— С кем? — не поняла я.

— С наследным принцем Шэратаном, — пояснила она. — Простите, я иногда перехожу на свой язык. Эленэ — принц, а эленна — принцесса.

Говорила она и правда с акцентом. Если у Шэра или Кая он был почти незаметен, то Лисанна иногда явно путала окончания и ударения.

— А из-за чего был конфликт? — поинтересовалась Сильвия.

— Не знаю, — пожала плечами атлантка, — девочкам и так не положено знать все эти сплетни. Но говорят, что Его Высочество вызвал Гилдора на бой прямо на пиру и… с тех пор у наследника Дома Приливов нет одного глаза и уха.

Я внутренне хмыкнула. Да, это стопроцентно в характере Шэратана. Похоже, этот Гилдор — тот еще тип, если сумел достать даже его.

— Так ты из-за этого отказалась от замужества? — переспросила жрица. — Из-за его уродства?

— Нет. Не из-за этого, — покачала головой Лисанна, и ее лицо снова стало серьезным. — Болтают всякое, но никто еще ни разу не рассказал ничего хорошего. У Гилдора самый большой гарем на Западном побережье. И своим наложницам он лично выжигает клеймо на теле, как скоту. А еще, все знают, что лучший подарок Гилдору из Дома Приливов — это новая плетка… для игр. А после ему везут новую девушку… Думаете, если он так относится к своим наярам, то к жене будет лучше?

Мы с Сильвией переглянулись. В ее глазах читался тот же леденящий ужас, что и в моих. Лучше — это вряд ли, да.

— И ты сбежала из дома?

— Угу… Я не смогла убедить отца отменить помолвку. Так что Лисанна умерла и появился Лисандр. Но… женщина не может работать техником, а Лисандр — может. Только, пожалуйста, никому! Генерал Кайран меня убьет. Точнее он первый, кто выдаст меня обратно отцу. Знаете, сколько раз я слышала, что женщина годится лишь для постели?

— А… ты не думала вообще уехать из Атлантиды? — нахмурилась Сильвия.

— С такой внешностью и акцентом? Куда? — девушка демонстративно развела в стороны изящные, острые длинные уши, которые так явно торчали из-под прядей коротких волос. — Да и воинского опыта у меня нет, как и способностей управлять водой, как у наследников Домов. Так что я скорее попаду к работорговцам или любителям экзотики. А здесь мне нравится.

Она любовно провела ладонью по стене каюты, и под ее прикосновением прожилки энергоканала вспыхнули чуть ярче, ответив ей мягкой пульсацией. Айро'Ланнар явно чувствовал ее и отвечал взаимностью. Да, определенно Лисанна нравилась кораблю не меньше, чем он — ей.

— Ладно, я пойду. И вы обещали не выдавать, — напомнила она напоследок, снова становясь собранной и настороженной.

— Не волнуйся, — успокоила я ее и вдруг кое-что вспомнила. — Слушай, а ты не знаешь, где держат пленников?

— На нижней палубе, — мгновенно сориентировалась девушка. — Но там круглосуточно стоит охрана и без разрешения Его Высочества или генерала Кайрана туда пройти нельзя. А что ты хотела?

— Так… неважно. Тогда спрошу у Шэра, — махнула я рукой.

Лисанна снова округлила глаза, и на этот раз в них читался неподдельный, почти суеверный ужас. Похоже, в ее мир никак не вписывалось то, что кто-то посмел будущего короля назвать так фамильярно — «Шэром».

Атлантка быстро ретировалась, едва не столкнувшись в дверях с Марком, который протискивался к нам со своей драгоценной, набитой бог весть чем сумкой наперевес. Ах да, он же обещал похвастаться своим «уловом». Что ж, посмотрим, на какую диковинку этот маг спустил все наши кровные деньги.

Глава 28

Дверь скрипнула, пропуская внутрь сначала озабоченного Марка с его бесценной сумкой, а следом втиснувшегося с некоторым усилием Годраша. Тролль сиял своей каменной ухмылкой и, кажется, уже полностью свыкся с тем, что мы находимся в коралловой ракушке на дне океана.

А вот я все не могла отделаться от давящего ощущения чужого сознания. Когда я сосредотачивалась на звуках, на разговоре — немного отпускало, но стоило бросить взгляд в круглое окно, которое Лисанна назвала «иллюминатор», как холодная рука ужаса сжимала горло.

Так, ладно, Роксана, пора вернуться в реальность.

— Ну давай, показывай, растратчик, — фыркнула я, отрывая взгляд от пугающей бездны. — Куда наши кровные, заработанные потом и тролльей силой, денежки подевались?

Парень с подозрительной торжественностью запер дверь, дернул ручку, проверяя, и лишь тогда деловито вытащил из сумки… изящный несессер целителя для кровопускания.

Мы с Сильвией обменялись быстрыми, тревожными взглядами и я демонстративно подтянула к себе посох.

— Предупреждаю сразу. Я хотя бы просто тебя стукну. Больно. А вот она, — я ткнула пальцем в сторону Сильвии, — еще и ногу отгрызет запросто.

Годраш оглушительно захохотал:

— А я говорил: давай еще и веревку возьмем, для надежности!

— Эй! — замахал руками Марк, заслоняя собой злополучный несессер. — Ну что вы сразу членовредительством грозитесь! Я вообще-то ничего такого делать и не собираюсь. Вот, смотрите.

С этими словами он с торжествующим видом высыпал на мою кровать содержимое холщового мешочка. Десяток кристаллов идеальной формы заиграли в свете люминесцентных стен, а рядом упал аккуратный моток тонкой медной проволоки, которой обычно пользовались ювелиры.

— Горный хрусталь, — с придыханием, словно признаваясь в любви, сообщил маг. — Кварц.

Э-э-э… что?!

Сильвия тоже округлила глаза. Похоже, я была не одна, кто решил, что Рыжик окончательно поехал кукухой от морской болезни.

— Но, Марк, кварц — это же… один из самых дешевых камней, — осторожно заметила я. — Ну, тут да — красивые, больше, прозрачные. Но это все равно просто кварц, булыжник!

— Хотя, конечно, эти ограненные и довольно крупные, — прищурилась Сильвия, внимательно рассматривая камень.

— А еще очень-очень чистые, — подхватил Марк. — Как раз то, что нам нужно для пьезоэлектрического элемента.

— Для чего?!

— Для моего нового изобретения: синхронизированного переводчика с атлантского на человеческий, — с гордостью пояснил он, расставляя кристаллы на небольшом столике.

— Ой, че ты их уговариваешь? — хмыкнул Годраш, развалившись на моей кровати так, что та жалобно заскрипела. Он с наслаждением ковырялся в зубах острой щепкой. — Может, им нравится ни слова не понимать, когда остроухие на своем «птичьем» языке трещать начинают. Романтика!

— И правда, — с комическим отчаянием вздохнул рыжий маг. — Нет, так нет. Я заставлять не буду.

Мы с Сильвией мгновенно переглянулись и без слов пришли к единому мнению: еще как хотим! И Годраш, и Марк были правы. Шэратан легко переходил с одного языка на другой, стоило ему решить, что «вот это детишек из Рима не касается» или «это им слышать не нужно».

У-у-у! Бесит!

— И что делает этот «пьезокварц»? — сдалась я.

— Пьезоэлектрический, — слегка высокомерно поправил Марк. — Этот атлантский выскочка, Лисандр, думает, я не знаком с «прирученной молнией»? Пф-ф-ф! Но мы называем это явление «электричеством».

— Электричество? — удивленно моргнула Сильвия. — Это же «янтарь» на греческом. Причем тут камень к молнии?

— Не сам янтарь, а его свойство! — Марк загорелся, жестикулируя. — Если натереть янтарь кошачьим мехом, он электризуется! Начинает притягивать легкие предметы и испускать слабые молнии-искры. А некоторые рыбы… да ладно, неважно. В общем, если сжать такой кристалл, он создаст искру! А если пропустить через него слабую молнию, он будет вибрировать на одной частоте, не сбиваясь, как… как…

— Камертон, — вдруг подсказала Сильвия. — Такая вилочка для настройки музыкальных инструментов. Всегда звучит на одной и той же чистой ноте.

Ну да, запоздало вспомнила я, жрецов же учат играть на музыкальных инструментах. Кажется, Сильвия говорила, что тоже умеет.

— Именно! — обрадовался Марк. — Кварц — это магический камертон. Я заставлю его вибрировать на «частоте» атлантского языка. Он будет улавливать речь, преобразовывать ее и направлять понятный смысл прямо нам в голову.

— В голову?! — в ужасе воскликнула Сильвия, инстинктивно прикрыв уши.

— Ну да! — поморщился Марк. — Это же удобнее, чем если он будет бормотать перевод вслух! Сложно, но осуществимо.

— А в обратную сторону как?

— Да, Марк, — оживилась блондинка, — мы сможем говорить на их языке?

— Пока что, нет, — признался маг. — У меня есть наработки, но… вот это действительно сложно. Надо сделать еще кое-какие расчеты. И… это… В общем, мне нужно сделать слепок вашей ауры и… — он явственно покраснел, так что его уши вспыхнули как два маяка. — И ваша кровь.

— Да ты не робей, Рыжик! — вновь захохотал Годраш. — Скажи, что ты теперь демон-эмпуса и будешь сосать их кровь.

Марк покраснел еще больше, а я хмыкнула:

— Не похож. А вот ты, Годраш, очень даже. Как там было описание демона? Ослиная голова и бронзовая нога?

— Эй! — теперь уже обиделся тролль. — Ты чо! Где ж там голова? У эмпуса две ноги: ослиная и бронзовая.

— Ну вот, я и говорю: не похож. Марк, давай, я первая, — решилась я, протягивая магу руку.

Он облегченно выдохнул и придвинул к себе острый ланцет и пробирку. Сильвия отвернулась, стараясь не смотреть на манипуляции, а я напротив пристально уставилась, контролируя надрез и количество “материала”.

А вот Брини явно была против. Увидев в руках Марка острые штуки для кровопускания, она попыталась укусить его беззубым ртом, разоралась и, наконец, сбежала мне на плечи, спрятавшись в распущенных волосах.

Хотя на корабле малышке явно нравилось. А после того, как мы погрузились под воду, она и вовсе едва не танцевала, мурлыкала себе под нос что-то мелодичное и постоянно лезла целоваться от избытка чувств.

А вот маг нервничал, но держал себя в руках. Все же, как бы мы друг друга не подначивали, но вел он себя явно профессионально.

Да и его задумка с переводчиком, скажем честно, была просто гениальной. Мне тоже надоело чувствовать себя в присутствии атлантов глухонемой, которая ни слова не понимает, как только эти остроухие снобы переходят на свой язык.

Я наблюдала, как Марк, сосредоточенно хмурясь, щелчками пальцев создавал в воздухе сложные магические схемы и многослойные круги активации, заставляя кристаллы впитывать ману и менять цвет. Это было завораживающе.

— Слушай, а тебе не мешает то, что мы находимся как бы внутри «живого существа»? — спросила я, глядя, как стены корабля отзываются на его магию.

— Нет, — пожал он плечами, не отрывая взгляда от работы. — Я же не друид. Его биополе на мои заклинания не влияет… Впрочем, почти все готово. Остальное доделаю сам.

Он обещал, что амулеты будут готовы через три-семь дней, так как ему нужно провести еще какую-то серию микро зачарований.

А вот меня ждало горькое макро разочарование...

Ужин на гостевой палубе в компании чопорного Олфирина, улыбчивого Кайрана и молчаливого капитана с роскошной гривой черных волос прошел натянуто. И без главного виновника «торжества» — Шэратана. Его не было ни за столом, ни после.

На мой вопрос, куда подевался «свет очей и наследник трезубца», атланты обменялись какими-то странными, быстрыми взглядами. Кайран, с привычной легкой улыбкой, пояснил:

— Даже ему нужен отдых. Не волнуйтесь, к прибытию в порт Атланты все будет хорошо.

— Он заболел? — не унималась я, чувствуя, как в груди зашевелилась тревога.

— Что-то вроде, — уклончиво согласился генерал.

Я прищурилась: как-то все становится подозрительнее и подозрительнее.

— У нас есть целитель, — я некрасиво ткнула в сторону Сильвии.

— Целитель тут не поможет.

— До этого же как-то помогала.

— Нэарэ Роксана, — голос генерала прозвучал устало, но с такими ледяными нотами, будто столкнулись ледники, — уверяю, все хорошо. Ему просто нужен отдых.

Вот как?..

Дальше настаивать и что-то выяснять было глупо. Я и без того привлекла общее внимание, которого не хотела.

И все же… все же интересно, от чего же можно было ТАК устать?

Естественно, уснуть я не смогла.

— Нельзя, — грубо отрезал один из стражников, сильно коверкая слова на имперском. — Запрещено.

Второй молча положил руку на эфес клинка.

— Но я… — и умолкла в попытке подобрать слова.

И что я скажу охранникам? Что хочу его просто увидеть? Хочу убедиться, что все в порядке и это не моя дурацкая паранойя разыгралась?

— Тебя нельзя, — вновь покачал головой страж, так и не дождавшись от меня продолжения. — Уходи.

Я мысленно согласилась.

В конце концов, Шэр — взрослый мальчик. И, скорее всего, так и есть, как говорит Кайран. Возможно, он действительно устал и хочет побыть один.

— Да. Простите, — пробормотала я, отходя в тень.

Что ж, я всегда могу найти чем заняться. Даже на этом странном корабле. Даже без Его Высочества.

Я вернулась на гостевую палубу, ту самую, где проходил тот неловкий ужин. Теперь она была пуста и погружена в полумрак. Светящиеся стены пульсировали ровным, приглушенным светом, отбрасывая синеватые блики на полированный пол. Я забралась с ногами в широкое, удивительно мягкое кресло, похожее на раскрывшийся моллюск, и уставилась в чернильную бездну за огромным, в полстены, иллюминатором. В личных каютах они были крошечными, а здесь… здесь океан представал во всей своем леденящем душу величии.

«Иллюминатор»… Вот я уже и их странные слова запоминаю. Внутренне я усмехнулась. Еще немного, и начну изъясняться, как настоящая атлантка.

Ох, скорее бы Марк справился со своим чудо-переводчиком.

Брини осталась в каюте с Сильвией. Малышка за день наскакалась и вырубилась без задних лап, свернувшись калачиком на подушке. Я чувствовала ее маленькое, ясное сознание: теплую, ровно горящую свечку где-то на краю моего восприятия.

А вот Айро'Ланнар… Он ощущался огромным, тлеющим очагом, спящим исполином. Заметив мое внимание, корабль встрепенулся, и из глубины навстречу потянулось древнее, любопытное сознание.

Было ли страшно? О, да. Еще как.

Я чувствовала себя Прометеем, который видит приближение орла и морально готовится к тому, что сейчас будут клевать печень. Мои способности проснулись меньше месяца назад, и добрую часть этого времени я провалялась со сломанной ногой. Тренировки с мастером Фергусом подняли мою самооценку, но я работала с насекомыми, воробьями, дворовой кошкой, а не с гигантским разумным кораблем.

И еще… это странно, но я чувствовала непривычный подъем энергии. А ведь сейчас ночь. Вернее, в этой морской бездне всегда царила ночь, но мои внутренние часы, настроенные на ритм солнца, безошибочно показывали, что на поверхности полночь.

Как и говорил наставник…

Я закрыла глаза и перестала сопротивляться.

Время замедлилось. Звуки — ровный гул корабля, едва слышный сквозь толщу корпуса, — отступили. Я больше не сидела в кресле. Я стала этим существом. Я чувствовала, как холодные глубинные течения обтекают мой коралловый корпус, как вдали мерцают огоньки неведомых существ, как мощная неведомая сила толкает меня вперед сквозь толщу воды.

Страх отступил. Осталось любопытство и восторг.

На следующую ночь я пришла снова. И вновь погрузилась в сознание корабля. На этот раз я ощутила не только его, но и всех, кто находился внутри. Вот эти чужие, как их воспринимал корабль, странные пятна — скорее всего Марк, Годраш и Сильвия.

А вот Брини сияла, как крошечная звездочка, — своя, родная.

Атланты… они тоже были своими, но другими. Их ауры напоминали всплески холодной, мощной энергии. А вот еще одно чужеродное, колючее пятно, запертое внизу… Лар. Пленник.

В ту ночь я едва не попала в лапы охране, пытаясь прокрасться на нижнюю палубу. Мне чудом удалось уйти незамеченной, прижавшись спиной к пульсирующей стене, пока по коридору проходил патруль.

На третью ночь корабль всплыл на поверхность, чтобы подзарядиться солнечным светом, как и говорила Лисанна. Но, к моему удивлению, он остался там до утра. Видимо, ему, как и любому живому существу, нужен был не только заряд, но и отдых.

Моя связь с Айро'Ланнаром крепла. Теперь я могла не просто отличить людей от атлантов, но и узнавать их. Вот мощная, стремительная аура Кайрана. А вот холодное, блеклое пятно — Олфирин.

А вот… Я задохнулась.

Шэр.

И ему было плохо. Очень плохо. Его сияние сейчас било хаотичными, болезненными всплесками, напоминая бурю, запертую в клетке.

Не думая о последствиях, я вновь отправилась к его каюте. Осторожно выглянула из-за угла коридора. Стража, как и прежде, стояла на посту. Сердце колотилось где-то в горле. Я приложила ладонь к стене, ощутив под пальцами знакомую вибрацию энергоканала, и послала по нему крошечный, но яркий импульс магии. Где-то в конце коридора раздался резкий щелчок, и стена озарилась снопом искр. Стражи мгновенно заговорили на своем языке и по-инерции отошли от двери.

На пару метров, но мне хватило и этих десяти секунд. Я рванулась вперед, дернула ручку и проскользнула внутрь, прежде чем дверь успела закрыться.

В каюте было темно.

— Шэр?.. — тихо позвала я, вглядываясь в сумрак.

— Роксана?.. — его удивленный голос прозвучал хрипло.

Не успела я обрадоваться, как он рявкнул:

— Какого… ты тут делаешь?!

Я замерла, чувствуя, как все внутренности леденеют от его ярости, и попятилась назад, к двери.

— Н-ничего. Уже ухожу.

— Стоп! — за мгновение он оказался рядом, его рука уперлась в дверь над моей головой, не позволяя открыть. А потом он обнял меня: крепко, с какой-то отчаянной, жадной силой, прижав к себе так, что я почувствовала каждый мускул его напряженного тела. — Извини… Я правда рад тебя видеть.

— Что-то не похоже, — буркнула я.

Он разжал объятия и тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу.

— Это… непросто объяснить.

— Кайран сказал, что ты немного устал, — я вгляделась в его лицо, слабо освещенное мерцанием единственным светильником на столике. — А сегодня… сегодня у меня получилось связаться с кораблем. И я почувствовала, что тебе очень плохо. И я волновалась вообще-то! За тебя!

Я почувствовала, как стыд за то, что я без спроса пробралась в его каюту, сгорает в ярости.

— Рокс…

— Что?! Откуда я вообще могу знать, что происходит, если ты пропал, а все вокруг молчат и отмахиваются?! Я вообще не знала, что и думать! Может тебя снова вырубили и в этот раз не продадут работорговцам, а вообще скормят акулам, чтобы пропавший принц уж точно не добрался до Атлантиды!

Он вновь притянул меня к себе, обнимая за плечи. Его ладонь легла на волосы, проводя по прядям нежно и ласково.

— Но сейчас-то все хорошо, да?

— Ты снова используешь запрещенные методы! — всхлипнула я.

— Куда же без

— Поплавать? Я не думаю, что…

Но мы уже вышли из каюты, под обалдевшими взглядами вернувшихся стражников. А через несколько минут, пройдя через странную дверь, которую Шератан назвал «шлюз», скользили в прохладной воде открытого океана.

Ночь была безлунной, и над нами сиял бесчисленный рой звезд, отражаясь в абсолютно черной, гладкой как стекло воде.

Я сначала вскрикнула от неожиданной прохлады, а потом засмеялась, разбивая воду ладонями, поднимая фейерверки из серебряных брызг. Шэр плыл рядом, и вода вокруг него оживала, мягко поддерживая нас.

Мы ныряли, дурачились, плавали наперегонки. Я, кажется, хохотала и даже брызгалась, как вдруг он поймал мою талию упругим водяным жгутом, подтянул к себе, и его губы накрыли мои.

Он целовал нежно, бережно, осторожно углубляя поцелуй. Касался раз, другой, проводя языком по губам, а после проникая в рот. Контраст холодной воды и его горячего тела будоражил, сердце стучало где-то в горле. В какой-то момент его руки скользнули под мою мокрую тунику и я поддалась его желанию. Позволяла ласкать себя, задыхалась от наслаждения и целовала в ответ.

Мысли путались, в голове звенело и было так сладко и чувственно. Хотелось еще и еще…

А потом я почувствовала это. Огромное, дремлющее сознание Айро'Ланнара у меня за спиной. И десятки других, маленьких сознаний внутри него.

И это было как ведро ледяной воды. Будто мы собрались заняться любовью на глазах у целой толпы.

— Шэр! Хватит! — я оттолкнула его, задыхаясь.

Он попытался снова притянуть меня к себе, его поцелуй стал требовательным, почти яростным.

— Отпусти!

Туник затрещала, расходясь по швам и обнажая меня по пояс. Я вскрикнула, ощущая, как страх затапливает меня с головой. А Шэр судорожно с силой разорвал поцелуй, уткнулся лбом в мое плечо и замер, его дыхание было тяжелым и прерывистым. А после вдруг резко выдохнул:

— Хочу тебя всю. Полностью. Сейчас.

Я вздрогнула от этой животной откровенности. Он с усилием отстранился, и я наконец поймала его взгляд. Его глаза были темными, почти черными, без намека на привычную морскую синеву.

— Ты… меня пугаешь, — прошептала я, пытаясь прикрыться и, одновременно, удержаться на воде.

Мы вновь замерли, глядя друг на друга.

— Прости… — он провел рукой по лицу. — Океан сводит меня с ума, Рокс.

— Что?..

Но он не стал объяснять. Молча подхватил меня на руки и мы вернулись в корабль. Вода обтекала нас, не оставляя и следа влаги на одежде. Там же, в шлюзе он стащил свою рубашку, набрасывая мне на плечи, вместо моей порванной туники. И так же молча проводил до каюты.

Уже у самых дверей он остановился

— Помнишь тот потоп в горах? — спросил он, глядя мне в глаза все такими же невозможно темными зрачками.

— Причем тут это?

— Я слишком долго не был дома, Роксана. Полгода — это очень долго. Я — как пересохшее русло реки, на которой выше по течению прорвало плотину. Или та волна, которая приходит на побережье после подводного землетрясения… Далеко-далеко на востоке их называют “цунами”.

— Но… мы же были в Картахене, — прошептала я. — Там тоже был океан.

— Поэтому я к нему ходил лишь раз, чтобы передать сообщение, и не дольше пяти минут. И именно поэтому наследникам Домов нужны… гаремы. Физическая близость с женщиной помогает… сбросить лишнее… Но сейчас это невозможно. Так что мне нужно время, чтобы восстановится после такого энергетического удара. Меня «накрыло» почти сразу после погружения. Я не успел с тобой поговорить. Приказал тебя не пускать и попросил Кая все объяснить.

— Угу, — я скривила губы, стараясь не думать о том, что именно я только что услышала. — «Отдыхает. А остальное не твое собачье дело, нэарэ Роксана». Очень информативно.

— Прости, я не подумал, что Кайран, как и многие, считает: женщине достаточно приказа и она должна подчиниться, не спрашивая подробности.

— А ты, значит, нет?

— Тебя — нет.

— И на том спасибо, — вздохнула я. — И долго ты будешь… таким?

— Уже легче. Думаю, к прибытию в Атлантиду приду в норму. Но тебе все же лучше держаться от моей каюты подальше.

— Я…

— Если ты, конечно, не готова остаться здесь… на эту ночь и на все оставшиеся? — его голос снова стал низким, опасным.

Меня обдало жаром. От его слов и от собственной реакции.

— Н-нет…

— Жадная девочка, — он прошептал, и в его тоне снова проскользнула знакомая насмешка, смешанная с обещанием. Его губы на мгновение коснулись моей шеи, заставляя кожу покрыться мурашками. — Тогда уходи.

Я кивнула и торопливо направилась к двери, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— И еще, Роксана…

— Да? — обернулась я.

— Я прошу тебя не ходить на нижнюю палубу, где держат пленника. Тебе это не нужно.

— Я не…

— У меня тоже есть связь с кораблем, Рокс. Я знаю, где ты и что делаешь. Обещаешь?

Я торопливо кивнула и проскользнула в комнату, чувствуя его тяжелый взгляд на своей спине.

В следующие дни я в основном спала, ела, играла с Брини и сплетничала с Сильвией, стараясь лишний раз не выходить из каюты.

А на шестой день пути мы прибыли в Атлантиду.

ЭПИЛОГ

— Это прекрасно!.. — выдохнула я, и слова застряли в горле от захватывающего дух зрелища.

Мы стояли на узкой смотровой платформе на «палубе» корабля, рассматривая город, раскинувшийся перед нами. Брини, сидевшая у меня на плече, издала тихий, восхищенный щелкающий звук, и ее золотистые глазки расширились.

Атлантида не была просто островом. Это был шедевр, будто вырезанный богами. Гигантские концентрические кольца суши, разделенные широкими, идеально ровными каналами с водой, переливающейся в свете заходящего солнца. Купола и шпили дворцов вздымались к небу, словно выточенные из гигантских жемчужин и белого коралла. Воздух был свежим и соленым, с примесью сладковатого аромата незнакомых цветов. От всей этой картины веяло такой древней, безмятежной мощью, что по коже бежали мурашки.

— Рад, что тебе нравится, — тихо, так, что слышала только я, прошептал Шэратан, стоя у меня за спиной и обнимая за талию. Его теплое дыхание коснулось моей шеи.

Я обернулась, чтобы взглянуть на него. Шэр выглядел… как обычно. Спокойный, собранный, с легкой насмешкой в уголках губ. Как будто не он шесть дней провел в самозаточении. Разве что глаза блестели ярче обычного, но теперь они были привычного сине-зеленого оттенка, цвета спокойного океана в ясный день, а не той черной, бурлящей бездны, что я видела в ту ночь.

Остальные — Марк, Сильвия и Годраш — тактично делали вид,

— Как вообще это сделали? — спросила я, отрывая взгляд от Шэра. — Не представляю, сколько нужно копать, чтобы создать… такое.

— Никто и не копал, — ответил Шэр, и в его голосе прозвучала легкая усмешка. — Как думаешь, почему мой Дом назвали Рассекающим Волны?

— Чтоб было красиво? — предположила я, чувствуя, как Брини тычется мокрым носом в мою щеку.

Он иронично приподнял бровь.

— Ой, да ладно!.. — сдалась я. — И ты тоже можешь… так?

— Не пробовал, — хмыкнул он, но в его глазах мелькнула искорка азарта.

— Но зачем такая сложная инженерная система? — поинтересовался Марк.

— Для того, чтобы вода — источник нашей силы — подходила к королевскому дворцу, и, конечно, для обороны, — пожал плечами Шэр.

— Обороны? — фыркнул Годраш. — Шутишь? Это кто ж так может головой повредиться, чтоб на вас напасть? Империя ни сном ни духом, где вы находитесь. Даже на вашей чудо-ракушке мы плыли сюда больше пяти дней.

— Но когда-то прекрасно знала, — возразил Шэр, и его лицо на мгновение стало серьезным. — Тогда мы еще не ушли за Геракловы Столпы. И океан назывался Западным, а не Атлантическим.

— То есть... хочешь сказать, что вы перетащили целый остров?!

Шэр ухмыльнулся без слов.

— А еще эти водяные кольца отделяют плебс от патрициев, — заметила наблюдательная Сильвия. — Чем ближе к центру, тем величественнее здания.

— Как будто в человеческих городах не строят стен, — фыркнул Кайран, подходя ближе. — Снаружи городской стены — крестьяне, после первого кольца — ремесленники, следующий квартал — торговцы, затем аристократы. Только у нас вместо каменной стены вверх, водяная — вниз. И она куда эффективнее.

А в центре, на самом большом кольце, возвышался королевский дворец — ажурное сооружение из белого коралла и перламутра, — и огромный храм Посейдона, чья крыша была высечена в виде гигантской волны с верхушкой в виде жемчужины.

Мы прибыли в личный королевский порт. Это была не просто пристань, а целый архитектурный ансамбль. Мраморные, отполированные до зеркального блеска пирсы уходили в бирюзовую воду. Изящные мостики, больше похожие на кружева, перекинуты к главному подъезду дворца, где нас уже ожидала торжественная стража.

— У вас есть и храм Аполлона?.. — Сильвия первой заметила еще один величественный храм, чуть поодаль. Его золотой купол сиял, словно второе солнце.

— Аполлон? — удивленно переспросил Кайран, идущий с ней рядом. — Конечно. А почему нет? У нас есть храмы всех двенадцати великих богов. Какие-то в столице, какие-то разбросаны по другим городам на острове. Что тебя удивляет?

— Может, то, что он один из тех, кто участвовал в заговоре, из-за которого атлантов изгнали с материка, — пояснила жрица.

— Какая умная девочка, — буркнул про себя генерал. По-атлантски. Похоже, для него стало сюрпризом, что кто-то может до такой степени разбираться в их истории.

Шэр также вполголоса ему ответил на их языке:

— А я тебе говорил.

Мы с Сильвией украдкой переглянулись, сжимая в карманах амулеты-переводчики, которые Марк вручил нам перед самым прибытием.

О, да! Изобретение Марка работало, и еще как! Мы понимали каждое слово. Самым сложным сейчас было делать вид, что мы по-прежнему глухи и немы, когда они переходят на свой язык. Уж не знаю, насколько нас хватит в этой роли, но пока что слушать их откровения было очень интересно.

— Это все так, — согласился Кайран, продолжая разговор уже на имперском языке. — Но это не отменяет того, что он один из богов пантеона. И… разве это не твой бог, маленькая жрица?

— Нет, — буркнула Силь, и ее пальцы непроизвольно сжали складки платья.

— У нее вообще… проблемы с богами, — хмыкнул Марк, влезая в разговор.

— У меня нет с ними проблем, — тихо буркнула жрица. — Это у них проблемы с человеческими женщинами.

— Это какие же? — заинтересовался Кай.

— Не хотят их, — честно заявила блондинка, прямо глядя на красноволосого атланта. И было непонятно, кого конкретно она сейчас имела в виду — богов или все же одного конкретного генерала. — Вот и приходится тех, кто их не захотел, то в лавр превращать, то в оливковое дерево. В отместку.

— Ну не все же такие, — как-то криво усмехнулся Кайран.

— Например? — поинтересовалась Силь, в привычной манере склоняя голову к плечу. — Может, напомнить вам историю Медузы?

— Медузы Горгоны? Это которая превращала людей в камень и которую убил Персей? — удивленно переспросил Шэратан, тоже явно пытаясь вспомнить детали.

— И что же там было? — скептически хмыкнул Кай, похоже, его забавляла эта беседа с хорошенькой блондиночкой.

— Медуза была жрицей в храме Афины. Ее захотел Посейдон, — Силь задрала подбородок, кивая в сторону величественного храма морского божества. — Девушка ему отказала… И он… он изнасиловал ее прямо в святилище. Всю ночь в храме Афины были слышны ее крики: она умоляла свою богиню вступиться за нее и спасти. И богиня пришла. Утром. За осквернение храма она превратила ее в чудовище с волосами из змей. Наказала девушку, а не насильника.

Повисло тягостное молчание. Даже Годраш перестал ковырять щепкой в зубах и смотрел на Сильвию с неожиданным уважением.

— Честно говоря, не знал таких подробностей, — первым нарушил тишину Шэратан. — Все же нас с Каем воспитывали как воинов, без лишних деталей.

— Лишних? — теперь уже не выдержала я. — Разве не в ваших жилах течет та же божественная кровь, Ваше Высочество? Логично как минимум знать историю своего «предка».

— Как ты вообще их выносишь? — вновь хмыкнул Кайран по-атлантски, обращаясь к Шэру.

— С глубочайшим терпением, — задумчиво отозвался Шэр и вновь перешел на имперский язык, обращаясь ко мне. — Даже если я буду знать историю вплоть до каждого дня, вряд ли это изменит меня самого, мой характер, принципы и воспитание.

— Вряд ли, — согласилась я, чувствуя, как Брини снова больно тянет за волосы, перебираясь с одного плеча на другое. — Но так ты будешь понимать не только свои мотивы, но и чужие.

В этот момент от дворца к нам уже спешила целая делегация во главе с высоким пожилым атлантом в богатых, но строгих одеждах.

— Ваше Высочество! — растерянно, но с подобострастием проговорил он, склоняясь в низком поклоне. — Вы вернулись! Ваша сестра, принцесса Айлисс, с нетерпением ожидает вас в жемчужных покоях. Патриархи Дома тоже скоро прибудут.

— Сестра, да… — задумчиво проговорил Шэр. Его глаза прищурились, найдя высокую остроконечную башню, и он повернулся к нам. — Мне нужно заняться делами. Вас разместят во дворце.

Он обернулся к управляющему, снова переходя на свой язык — Эти люди — мои почетные гости. Необходимо разместить их во дворце со всеми удобствами. Обеспечить еду, одежду и все

— Конечно, Ваше Высочество, — склонился мужчина, которого Шэр назвал Верионом.

А Шэр на мгновение скользнул взглядом по нашей группе и тихо пояснил: — Это Верион, обер-камергер дворца. О вас позаботятся. Я навещу вас чуть позже.

Шэр и Кайран ушли, а мы остались в сопровождении Вериона, парочки его помощников и нескольких стражников.

Обер-камергер медленно окинул нас взглядом. Его глаза задержались на моих друидских татуировках, на засаленной сумке Марка и на исполинской фигуре Годраша. В его взгляде не было ни капли гостеприимства, только холодная оценка.

Наконец, он подозвал помощников и отдал приказы, уже своим подчиненным и на своем языке:

— Мальчишку и тролля — в гостевые покои в западном крыле. Девушек — в гарем.

Один из помощников, молодой атлант, попробовал возразить:

— Но, ваша светлость, как я понял, аэленэ приказал их всех поселить во дворце, как гостей.

— Аэленэ торопился, и мы явно не так его поняли, — поморщился Верион, и его тон не оставлял пространства для дискуссий. — Вообще, с каких пор человеческих женщин селят в гостевых покоях, а не в гареме?

Помощник покорно опустил голову и отступил. Лорд Верион обернулся к нам и небрежно махнул рукой, переходя на ломаный имперский язык с сильным акцентом:

— Следуйте за мной.

Марк, который тоже слышал их разговор, сердито нахмурился. Сильвия возмущенно надула щеки, как золотистый хомячок, ее пальцы сжались в кулачки.

— Но… — начала она.

Я быстро положила ладонь ей на запястье, заставив замолчать, и многозначительно взглянула на рыжего мага.

— Не спорьте, — тихо, но твердо сказала я.

— Почему? — прошипела она в ответ. — Ты что, хочешь оказаться в гареме?!

— Да, хочу, — так же тихо ответила я.

— Зачем? — не унималась она, глядя на меня, будто я сошла с ума.

— Во-первых, — улыбнулась я, — как говорила Лисанна, своими глазами увидеть и услышать, как именно наследник обращался со своими наярами. А во-вторых, хочу посмотреть, что он будет делать, когда поймет, где именно мы оказались.

Они переглянулись и отступили, а я задрала голову, глядя на шпили дворца: ну, здравствуй, новый дивный мир.

Конец второй книги.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге