Не ложися на краю

Глава 1

Галина Нифонтова

Не ложися на краю

Внутри полуземлянки на кончике лучины весело плясал язычок огня. Он тускло освещал жилище и отбрасывал на бревенчатые стены пугающие тени причудливой формы. В дальнем углу женщина в серой длинной одежде сидела на корточках перед печью-каменкой. Она украдкой вытерла слёзы и подбросила в огонь небольшие ветки для поддержания тепла. Сверху на печи стоял глиняный горшок, в котором булькало жидкое варево из зёрен и трав. Недалеко у стены на лавке сидел её муж и увлеченно шаркал точильным камнем по лезвию топора. Мужчина, в льняной рубахе и с плетёной перевязью на голове, вытер влажные ладони о широкие порты и продолжил работу, периодически посматривая на лавку у стены напротив. На ней, покрытая с головы до пят белой тканью, лежала покойная девушка. Её белёсые волосы, белее, чем сама простыня, виднелись из-под ткани и свисали вниз до самого глиняного пола. Руки покойной скрещены на груди. У изголовья располагался Красный Угол — место для молитв и поклонения богам. На светло-сером рушнике с красной вышивкой стояли небольшие вырезанные из дерева статуэтки — кумиры богов. В полупотёмках тихонько потрескивал огонь. Дым от огня в печи-каменке заполнял жилище и, поднимаясь вверх, выходил на улицу через маленькое окошко, вырубленное под самой крышей полуземлянки.

Неожиданно в полной тишине раздался громкий жадный вдох. Мужчина и женщина замерли и уставились на покойную. Тело под белой тканью стало шевелиться, послышался женский стон.

— А-а-а! — завизжала женщина у печи, вскочила на ноги и выронила на пол деревянную ложку.

Хозяин дома отложил точильный камень, перехватил топор в правую руку и подошёл к жене, прикрывая её широкой спиной от ожившего покойника. Полотно сползло на пол, с лавки медленно приподнялась молодая девушка в белой траурной одежде. Она убрала светлые волосы со лба и голубыми глазами, в которых читался ужас и непонимание, уставилась на семейную пару напротив.

— Что за морок или божья потеха? — прошептал мужчина.

— Морена не пожелала её проводить в мир Нави! Она жива или мертва? — затараторила хозяйка, прячась за мужем.

— Умолкни, женщина!

— А-а-а! — заорала девушка на лавке, заметив в дыму двоих дикарей.

Она стала судорожно вертеть головой, осматриваясь вокруг, а приметив в руке мужчины топор, попятилась на лавке назад.

— Она жива! Жива! — испуганная жена вышла из-за спины мужа. — Беляна, дочка!

— Беляна! — мужчина закинул топор под лавку, на которой недавно сидел, и подался вперёд к ожившей дочери.

— Нет! Не подходите ко мне!

Девушка задела рукой полочку, на ней качнулись и упали несколько божьих кумиров. Она с ужасом осмотрелась вокруг и прижалась к бревенчатой стене, в которой между сложенных брёвен местами торчал сухой мох.

— Кто вы? — произнесла нерешительно и не узнала свой голос.

— Беляна, это мы, твои матушка и батюшка, — пыталась спокойно ответить женщина и с непониманием переглянулась с мужем.

— Где я?

Девушка лихорадочно осматривала закопчённые стены жилища, небольшой стол, лавки, что-то наподобие печи в углу дома, шкуры животных на стенах, оружие, висящие недалеко от очага пучки сухих трав. От дыма слезились глаза, голова кружилась.

Родители сделали шаг к своей дочери.

— Не подходите ко мне! Не трогайте меня!

— Но, Беляна, девочка…

— Я не Беляна! — в ужасе крикнула девушка, пытаясь справиться с нарастающей паникой.

Она посмотрела на свою рубаху, заметила вышитые на ней белыми нитками замысловатые узоры на рукавах и по подолу. Подняла ладони, взглянула на неровные поломанные грязные ногти, вместо которых должен быть аккуратный маникюр с нежно-розовым лаком.

— Я — Анастасия! Настя… Я не Беляна…

Двадцать четыре часа назад.

— Настя, что ты творишь со своей жизнью? На учебу совсем рукой махнула! — Коршунов Олег орал на свою дочь, в десятый раз за неделю отчитывая её за прогулы занятий в институте и неподобающее поведение.

— Не переживай, папочка, — девушка в синих джинсах, кроссовках и белой футболке, на которой сверкал улыбающийся череп из страз, с наглостью посмотрела на разгневанного отца. — Увесистой пачки твоих купюр будет достаточно для решения любых проблем! Зря ты, что ли, живёшь на работе и за день имеешь прибыль больше, чем все жители, вместе взятые, в среднем городке нашей России.

— Совсем распустилась! — мужчина средних лет ослабил галстук и бросил ключи от машины на чёрный кожаный диван. — Сестра твоя усердно учится и вскоре займёт место рядом со мной в семейном бизнесе. Она посещает благотворительные вечера, одевается, как подобает дочери семьи Коршунова! А ты… Ты больше похожа на бродяжку! Дешёвая внешность, дерзкое поведение… Вечно пропадаешь с какими-то отбросами общества!

Олег Коршунов, купающийся в роскоши и считающий остальных, кто работает не на себя, а на дядю — низшим слоем населения, закатал рукава чёрной рубашки и плеснул в начищенный прислугой стакан янтарной жидкости. Выпил залпом и даже не поморщился.

— Ну конечно, я вышла в твоей семье никчёмная. Наверное, жалеешь, что во время родов мамы не стало, а дочь выжила, да? Ведь я с Мариночкой и рядом не стою. Младшая дочь — позор семьи! Но ты не переживай! Старшая доченька из первой твоей семьи никогда не подведёт своего папочку!

— Ты как с отцом разговариваешь? — взорвалась новая «любовь» Коршунова, которая была лишь на десяток лет старше Анастасии.

Она усадила Олега в кресло и стала массировать ему плечи и шею, порхая пальчиками с красными ноготками по загорелой коже, пытаясь поддержать своего папика с толстым кошельком в семейных разборках.

— Я тебя забыла спросить! Старайся лучше, а то не получишь карточку на спа-процедуры!

— Что… Что она себе позволяет? — разукрашенная блондинка растерянно повернулась к Коршунову.

Анастасия развернулась, схватила со стула кожаную куртку и направилась к выходу.

— Я не закончил с тобой разговор! Настя! — рявкнул отец, не вставая с дивана.

Не оборачиваясь, бунтарка выбежала из дома отца, в котором всё время задыхалась и чувствовала себя лишней. Особняк больше походил на богатый начищенный музей с вышколенной прислугой и хозяином-тираном, а не на тёплый семейный дом, куда хотелось бы вернуться.

За высоким забором Коршунову-младшую уже ждали друзья на мотоциклах. Она села с одним из них и надела шлем. Большая компания помчалась кататься по улицам ночной Москвы. С ровесниками из простых семей Анастасия чувствовала себя свободной. Они не заискивали с ней, как все остальные, а свободно шутили и бесились. Отец ждал от своей младшей дочери покорности и воспитания, чтобы она мелькала в

«Не знаю, что нашла моя покойная мама в отце, но я его переношу с большим трудом. И думаю, что это взаимно. Манерами я больше похожа на девчонку из простой семьи, а вечером у меня в руке не клатч, украшенный драгоценными камнями, а гаечный ключ, который я подаю друзьям в гараже, когда они возятся с ремонтом мотоциклов», — усмехнулась девушка, сильнее прижимаясь к широкой спине друга и жмурясь от ветра на большой скорости.

Анастасии совсем недавно исполнилось двадцать лет. И только последние годы она начала жить так, как хочет. Для этого ей приходится огрызаться и отстаивать свои границы.

«К сожалению, уйти от отца я всё никак не решаюсь. Подрабатывать на жизнь, как протест, вопреки богатому отцу, давно начала сама. Не знаю, что нас связывает, кроме родственной связи, и почему я не соберу сумку и не покину дом, с этой его глупой курицей, которая проводит перед зеркалом больше времени, чем обычный человек на работе», — размышляя, хмурилась девушка.

Но Настя догадывалась, почему не рубит с плеча — у неё была боязнь остаться одной. Избалованную роскошной жизнью девушку пугали самостоятельность, ответственность, одиночество и необходимость обеспечивать свою жизнь. А сейчас она не хотела ни о чём думать. Ветер трепал Настины русые волосы. Она довольно улыбалась, представляя, будто за её спиной выросли крылья. Это чувство опьяняло и давало ощущение свободы.

Впереди раздался оглушающий длинный гудок грузового автомобиля. Всё произошло за секунды. Мотоциклист не справился с управлением и угодил под колёса встречной машины. Вокруг на дороге тут же образовалась пробка. Вой скорой помощи смешался с криками остальных мотоциклистов.

Перед Настей будто сверкнула яркая вспышка. Девушка крепко зажмурилась. Грохот и визг колёс резко сменились тишиной, сквозь которую всё ближе и отчётливее слышались странные звуки — потрескивание поленьев и шуршащие звуки по металлу. Анастасия почувствовала сильную нехватку воздуха, резко открыла глаза и сделала глубокий вдох. В нос тут же ударил сильный запах дыма от костра. Глаза и гортань защипало. Девушка увидела над собой двускатную крышу, между жердей которой торчала солома с кусками земли, местами свисала паутина.

Справа от Насти раздался женский крик. Девушка резко села и стала оглядываться по сторонам, пытаясь сообразить, где она находится.

«Что за подвал?» — подумала Анастасия, пытаясь мутным взглядом разглядеть полуземлянку.

На секунду она перестала дышать, когда увидела недалеко от себя растерянного босого мужчину, который словно только что вышел из музея славянской старины. За ним пряталась женщина. Они стали странно о чём-то говорить и с ужасом смотрели на девушку. Настя с трудом понимала их речь, многие слова казались необычными. Она увидела в руках мужчины топор и запаниковала. Но потом вдруг уставилась на свои руки.

«Это не мои руки! А волосы… Белые? Почему они словно седые? Где я?» — пыталась она понять, что здесь происходит.

Анастасию эти люди постоянно называли «Беляной». Мужчина откинул топор на пол, а женщина начала плакать и тянуть к ней руки.

— Я не Беляна! Кто вы? Не трогайте меня! Не подходите!

Девушка, сидя на лавке, прижалась к стене, чувствуя через белую рубаху кору неотёсанных брёвен.

— Не кричи, милая! Хорошо? — мужчина вытянул вперёд пустые ладони.

Настя, пытаясь справиться с паникой, спустилась на шершавый пол, чувствуя под ногами прохладу. Вдоль стены прошла до стола и схватила небольшой нож. Тут же выставила его перед собой.

— Хорошо… — проговорила немного увереннее. — Так, спокойно… Давайте сядем и поговорим.

Она вернулась на ту же лавку, а странные мужчина с женщиной сели напротив.

— Где я?

— Дитя моё, ты в своём жилище! — всхлипнула женщина.

— Ну это уж вряд ли… — нервно рассмеялась Настя, осматривая убогое жильё. — Вы что, меня украли? Да вы хоть знаете, кто мой отец?

— Я твой батюшка, Беляна, — мужчина положил крепкую руку себе на грудь. — Мы с твоей матушкой не можем понять, что с тобой случилось.

— Батюшка? Что? Ты — мой папа⁈

— Папа? — переспросил, не понимая.

— Так, хорошо… — девушка несколько раз глубоко вдохнула, чтобы немного прийти в себя. — Предположим, что я потеряла память. Ничего не помню, — пояснила, и они кивнули. — Скажите, как вас зовут? — Анастасия больше не стала говорить, что она не Беляна, и чтобы понять, что здесь происходит, выбрала другую тактику.

— Боги мои, да что с ней… — запричитала женщина.

— Не реви! — мужчина буркнул жене и вновь повернулся к дочери. — Я — Добран, а это твоя матушка — Голуба. Ты совсем ничего не помнишь? Да и молвишь как-то чудно…

— Совсем ничего… А что случилось?

Матушка не удержалась и вновь разревелась.

— Почему вы плачете? — смягчилась Настя, но нож продолжала держать в руке.

Девушка часто заморгала, ощущая духоту и замечая, что бревенчатые стены стали покачиваться перед глазами.

— Померла ты у нас вчера, — выдохнул Добран.

— Что…

Анастасия почувствовала тошноту и сильное головокружение. Нож со звоном упал на глиняный пол. Девушка потеряла сознание и рухнула на лавку.

Настя очнулась лишь утром следующего дня. Ещё не раскрыв веки, она поняла, что дышится ей намного легче.

«А может, мне всё это приснилось?» — девушка медленно открыла глаза и тут же застонала.

Она увидела всё то же самое — лавки, стол, бревенчатые стены. Разве что помещение оказалось светлее и без дымки. Под собой на лавке она почувствовала что-то мягкое. Приподнялась на локте и ладонью провела по густому чёрному меху. Заметила, что её переодели в другую рубаху. На ней теперь не траурная — светлая, с белой вышивкой, а такая же длинная до пят, но серая и с цветной отделкой. Замысловатые знаки из красных нитей опоясывали горловину, рукава и подол одежды.

Анастасия села на низкой лавке и осмотрелась. В жилище никого не было.

«А, вот почему дышать легче», — она заметила, что огонь в маленькой печи не горит и низенькая дверь на улицу приоткрыта. Свет и свежий утренний воздух проникал через неё и сквозь маленькое окошко под потолком.

Настя встала, пытаясь сосредоточиться на себе.

— Что же со мной произошло? — начала рассуждать вслух и внимательно изучать жилище. — Помню, что летели в лоб на грузовую машину, и больше ничего…

Девушка взяла грубо сделанную плошку, покрутила в руках и поставила обратно на стол.

— Получается, что я умерла и очнулась неизвестно где, да ещё и в чужом теле? — провела

Девушка глубоко вдохнула, ощупала голову, округлую грудь, ноги, но кажется, с телом всё было в порядке.

— Так, главное, мне не истерить и понять, куда я попала. Но судя по дому и его хозяевам, моё сознание перенеслось в какое-то прошлое. Это даже не дом, а скорее землянка какая-то…

Анастасия дошла до угла и взяла с полки одну деревянную фигурку. На ней узнавались вырезанные черты мужчины с длинными волосами и бородой. Внизу виднелись какие-то символы.

— Язычники, что ли? Вот мне повезло-то…

На пороге появилась мать Беляны. Она так и застыла, боясь вновь напугать свою дочь, вернувшуюся из мира мёртвых — Нави.

— Дитя моё…

Анастасия, не сводя взгляда с женщины, аккуратно поставила идола на место.

— Матушка… — больше спросила девушка, чем обратилась, вспомнив старое слово.

— Ты вспомнила? — обрадовалась Голуба и подошла ближе.

— Немного… — соврала Настя.

Девушка побоялась, что если начнёт снова объяснять, что она не Беляна, а совсем чужой человек в теле дочери, то её не поймут или вовсе прибьют.

— Мне всё еще нехорошо… И плохо всё помню…

Когда Анастасия успокоилась и немного поговорила с Голубой, которую теперь придётся кликать матушкой, то поняла, что женщина эта добрая и очень любит свою дочь.

«И как ей говорить, что Беляны больше нет и она всё-таки умерла? Жалко ведь женщину…» — подумала Настя и позволила Голубе себя обнять.

— Ничего, всё будет хорошо, дитя моё! Ты, главное, ничего не бойся! Если богиня Морена не переправила тебя в мир Нави, значит, так оно и надобно. Не закончился твой жизненный путь в нашем мире Яви.

— Что? Я не совсем понимаю, матушка… Кто такая Морена?

— Боги мои, Беляна, что же с разумом твоим стало… — женщина грустно улыбнулась и погладила Настю по голове. — Она богиня смерти и зимы, которая помогает душам из нашего мира перейти в другой.

«Так… Ладно… Нужно как-то постепенно всё узнавать, иначе я сойду с ума…» — подумала девушка и растерянно улыбнулась Голубе.

— Очнулась? Идёмте, нас ждут.

Возле двери стоял отец Беляны.

— Добран, неужто нельзя позже? Наше дитя только очнулось…

— Нехорошо заставлять волхва долго ждать. Он же говорил, как очнётся, так сразу привести.

— По-подождите, подождите! — затараторила Анастасия. — Кто меня ждёт? И зачем?

Девушка судорожно начала вспоминать, кто такой волхв из русских народных сказок.

— Волхв Несмеян. Ступай, ступай скорее! — махнул рукой батюшка.

Голуба мягко взяла дочь под руку и повела к выходу из жилища.

— Что он сделает? Что со мной будет? Верните мне нож!

— Да что ты мелешь? Чур с тобой! — рассердился батюшка. — Волхв со старостой оберегают нас, а ты к ним с оружием идти удумала! Совсем девка умом тронулась…

— Будет тебе, Добран, не серчай на неё! Ведь не каждый день люди из мира Нави возвращаются. Где это видано… — заступилась Голуба за дочь.

Анастасия подумала о том, что Добран сейчас совсем не добр к ней, но смолчала и последовала за родителями Беляны.

Чтобы выйти из жилища, всем пришлось согнуться. Высотой дверка была ниже человеческого роста. Настя удивилась тому, что из дома они выходят по земляным ступеням снизу вверх. Оказавшись на улице, девушка на несколько секунд зажмурилась, привыкая к яркому солнечному свету. А когда проморгалась, то замерла на месте и на какое-то время перестала дышать. Анастасия увидела перед собой небольшое поселение. Низенькие бревенчатые домики будто наполовину были вкопаны в землю. Крыши покрыты смесью из соломы и земли. Рядом с жилищами у многих жителей небольшие участки земли огорожены невысокой плетёной изгородью, внутри которой шумела домашняя скотина и птица. Между домов сновали туда-сюда взрослые и дети. Недалеко от Насти мужчина, в одних портах, колол дрова. Мимо проходила молодая девица в длинной рубахе и венком на голове из красных и синих полевых цветов. Сгорбленный дедушка раздувал костёр возле небольшой постройки, где висели тушки зайцев и лисиц. Дети бегали друг за другом, повторяя непонятную считалочку. Все жители поселения были босыми. У мужчин и мальчиков — порты и серые рубахи до колен, а у женщин и девочек — рубахи ярче и длинные до пят. Но у всех на одеждах была приметная красная вышивка. Как только люди заметили живой Беляну, которую вчера омыли и готовили к переходу в другой мир, то так и застыли на месте. Многие стали шептаться и кивать, а кто-то испугался и увёл детей подальше.

«Боже мой, куда же я попала?» — в страхе подумала Анастасия и со своими новыми родителями пошла в сторону отдельно стоящего жилища, над дверью которого свисали черепа диких животных.

Глава 2

Чем ближе Настя подходила к страшному на вид жилищу, тем неувереннее себя чувствовала. А уж когда показался сам хозяин, то у девушки возникли мысли развернуться и бежать куда глаза глядят.

Худощавый мужчина в свободной серой одежде открыл дверь и вышел на улицу. Его длинное одеяние доставало практически до земли. Широкие рукава и подол расшиты красными нитями, как у других жителей поселения. На поясе завязан плетёный шнур, с которого свисали маленькие косточки. В правой руке слегка сгорбленный мужчина держал резной посох, на верхушке которого постукивали привязанные маленькие деревянные фигурки. Тёмное, словно закопчённое лицо волхва скрывалось под длинными серыми волосами и густой бородой до груди. На его плечах чернела меховая накидка, придавая волхву ещё более пугающий вид. Босой мужчина остановился в нескольких шагах от Беляны и её родителей. Волхв поднял голову, прищурился и пытливо посмотрел на девушку. Добран и Голуба заметили, что их дочь попятилась назад, и взяли её под руки, чтобы та не убежала или вновь не впала в беспамятство.

— Нет, я не пойду к нему! — прошептала девушка, босыми ногами упираясь в траву и отрицательно качая головой.

Высокий странный мужчина со злым взглядом пугал Анастасию.

— Ну иди же к волхву, непутёвое дитя! — пробубнил батюшка.

— Не разгневай его! Да поклониться не забудь! — шепнула матушка и мягко подтолкнула к Несмеяну.

Настя медленно сделала несколько шагов вперёд. Волхв тут же коснулся посохом её груди, останавливая Беляну. Мужчина выпрямился и посмотрел на бледную девушку суровым взглядом тёмно-карих глаз. На морщинистом обветренном лице виднелась сажа.

— Не касайся лю́да здешнего, не принятое в иной мир дитя! Надобно провести ритуал, чтобы убедиться, что в теле твоём, во время неудачного перехода между мирами, не поселилась нечисть из

Волхв произнёс речь спокойно, но по спине Беляны побежали мурашки. Она оторопела от его первобытного вида и взгляда коршуна. Настя хотела что-то ответить, но слова застряли в пересохшем горле. Девушка кивнула и молча поклонилась, как сказали ей родители Беляны.

— Ступайте за мной, — Несмеян опустил посох и направился к выходу из поселения.

Анастасия последовала за ним. Обернувшись, она заметила, что многие жители побросали свои дела и обеспокоенно пошли следом. Добран и Голуба подбадривающе кивнули дочери, но обнимать или даже просто касаться её без одобрения волхва больше не смели.

Вся толпа прошла через небольшое поле, на котором размеренно покачивались колосья ржи. Пройдя по окраине леса, жители остановились возле капища. Нервничая, Настя теребила руками свою рубаху и осматривала странные высокие деревянные статуи. Место поклонения древних славян располагалось на широкой поляне, которая практически со всех сторон была окружена труднопроходимым лесом. В центре капища возвышались несколько вкопанных идолов богов выше человеческого роста. Между ними — крупные камни-валуны. Спереди в небольшой яме, обложенной круглыми камнями, горел костёр. Рядом лежал широкий плоский камень, на котором в мисках стояли съестные подношения богам. Вокруг капища по окружности выложены две невысокие каменные ограды. Между ними в маленькой вырытой канавке горели очистительные от злых духов небольшие костры.

— Беляна, иди за мной, — обратился Несмеян к девушке и пошёл по тропинке в центр капища.

Настя, осматриваясь по сторонам, пошла следом. Она заметила, что все остальные жители поселения без дозволения волхва не ступали дальше каменного круга. Девушка прошла первый круг, но прежде чем пересечь второй, так же, как и Несмеян, поклонилась до земли и лишь тогда вошла внутрь. Анастасия замерла, рассматривая брёвна с высеченными на них суровыми образами богов.

«Господи… Ну почему моё сознание занесло именно в это время? Тут же одни дикари! Язычники! И что теперь меня ждёт… Надеюсь, меня не принесут в жертву какому-нибудь богу. Нужно стараться вести себя как все и продолжать притворяться Беляной…» — судорожно рассуждала девушка, заметив засохшие кровавые следы от рук, размазанные на непонятных знаках, вырезанных в нижней части высоких деревянных идолов.

Волхв заметил странное поведение Беляны. Ведь девушка была на капище множество раз, но сейчас вела себя так, будто была тут впервые и увидела нечто диковинное. Несмеян не стал ничего говорить, а подошёл к центральному костру перед идолами, поднял руки вверх, закрыл глаза и начал мысленно общаться с богами, прося их о помощи. Он что-то напевал грубым гортанным голосом и слегка покачивался из стороны в сторону.

— Подойди к священному огню, Беляна, — не оборачиваясь, подозвал волхв к себе.

Настя встала рядом с Несмеяном. Мужчина пригладил рукой седую бороду, отвязал от пояса небольшой чёрный мешочек и высыпал на ладонь немного серого порошка, похожего на пепел. Резким движением руки высыпал порошок в костёр. Огонь тут же вспыхнул ярче, потрескивая и обдавая жаром.

— Перепрыгни через священный огонь! Боги укажут нам, чиста ли ты душой, дитя зимы. А если нет… — Несмеян прищурился, всматриваясь в испуганные глаза девушки, — нечистая сила, поселившаяся в теле Беляны, мигом превратится в прах, и неупокоенная Беляна отправится в мир Нави к своим ушедшим предкам.

«Весело у них тут… Хорошо хоть крови моей не потребовал. А это ничего… Я с пацанами много раз шашлыки сама жарила и мы, дурачась, всей компанией через костёр прыгали. Надеюсь, в этом теле только я… Мир страшный, но жить-то хочется», — подумала Анастасия и отошла подальше от костра, готовясь к прыжку.

Девушка посмотрела на Добрана и Голубу. Они вместе с толпой жителей стояли перед первым каменным кругом, не смея без разрешения волхва заходить внутрь. Мать Беляны ободряюще кивнула своей дочери, от волнения не переставая перебирать край рукава. Настя решительно наклонилась немного вперед, разбежалась и прыгнула через костер. Осмотрела себя, поняла, что одежда не загорелась и, улыбаясь, подошла к Несмеяну.

— Всё в порядке? Я — цела.

— Священный огонь не тронул тебя, значит, душою ты чиста. Но раньше мы такого не видали. Тайна кроется в тебе. Присядь-ка сюда.

Волхв и Беляна сели на землю возле плоского большого камня, недалеко от костра. Несмеян отвязал от пояса мешочек из светлой грубой ткани, раскрыл его и высыпал на край камня маленькие белые косточки разной формы. Настя поняла, что он, видимо, хочет погадать, но молча хмыкнула, относясь к его действиям скептически. Но улыбка тут же исчезла с её губ, когда мужчина достал нож.

— Протяни мне ладонь, Беляна.

«Только этого мне не хватало! Он что-то оттяпать у меня надумал?» — девушка отрицательно покачала головой.

— Не бойся, мне нужна лишь капля твоей крови.

— Это обнадёживает, — Анастасия нерешительно протянула правую руку, но вдруг резко отдернула её и подняла левую.

Несмеян странно на неё посмотрел.

— Я ем правой рукой. Не хочу её ранить.

Волхв взял руку за запястье и придвинул ближе к себе.

— А-а-а… па-па-дождите! Вы же его не продезинфицировали! — вновь остановила она Несмеяна, но по его взгляду догадалась, что мужчина не понял её. — Нож! Занести же можно что-то в кровь и… крякнуть.

Волхву понятнее не стало. Пока Настя тараторила, вспоминая, что и в своем мире она не любила сдавать кровь, то не сразу заметила, как Несмеян всё больше сдвигает густые брови и смотрит на неё, открыв рот.

— Будто не с мира сего ты, Беляна. Я речей таких и не слыхивал раньше. Что же с тобой приключилось? — уже тише спросил девушку, всматриваясь в её голубые глаза.

Волхв подержал лезвие ножа над огнём и быстрым движением коснулся указательного пальца девушки. На коже проступила небольшая капелька крови.

— Возьми ту кость, которая первая привлечёт твой взор.

Настя оглядела белые косточки, взгляд остановился на одной из них, удлинённой формы. Девушка взяла её кончиками пальцев, положила на ладонь и показала Несмеяну.

— Тёмный охотник. Лесной зверь… — нахмурился волхв, не отводя взгляда от фигурки волчьей пасти с пятнами девичьей крови. — Как ты с ним связана? Почему выбрала именно эту кость?

— Что? С кем? Я не понимаю, что это значит. Просто она понравилась мне.

— Возьми все кости.

Настя по глупой привычке облизала раненый палец и собрала в ладонь все фигурки.

— Бросай, — указал туда же.

Девушка, как во время настольной игры, аккуратно кинула белые кости на серый камень и вопросительно уставилась на Несмеяна.

— Что там? — нетерпеливо поинтересовалась.

Волхв поднял ладонь, останавливая дальнейшие расспросы. Мужчина закрыл глаза, пригладил белесую бороду и протянул ладони над брошенными костями. Он стал тихо что-то шептать и водить

— Хм… Не ведаю я, что с тобой, Беляна, — начал пояснять Несмеян, не открывая век. — Боги не хотят мне многого говорить. Вижу лишь, что душа твоя изменилась. А возможно, и вовсе — исчезла.

Настя перестала вертеть головой, осматривая высоких идолов, и замерла, думая о том, что её секрет уже раскрыт. Волхв открыл веки и красноватыми глазами буравил девушку, словно заглядывая в самую душу и читая мысли.

— Кто ты, дева? — спросил тише.

— Я… Бе… Бе…

— Не лги перед богами! — тут же прервал нерешительный ответ. — Если я не всё ведаю, то они… — Несмеян посмотрел вверх на высоких деревянных идолов и вновь вцепился взглядом в Беляну, — всё видят полностью, твою душу, сердце и помыслы.

Волхв спокойно произнёс последние слова, но они подействовали на девушку хуже крика. Анастасия пыталась выкрутиться, вспоминая, что слышала в школьные годы о богах древних славян и думая, как же ей объяснить то, чего она и сама не знала.

«Ну, что ж. Или всё получится, или убьют, как нечистую силу…» — подумала Настя и решительно кивнула.

— Боги забрали душу Беляны и перевели в мир предков… А сейчас… Сейчас в этом теле другая душа. Так распорядились боги… — закончила девушка, прикрываясь местными божествами, и показала рукой на самого высокого идола.

— М-м-м… — задумался он. — Я так и знал… — волхв собрал косточки обратно в мешочек.

«Только бы не костёр… и не топор… и не…» — переживала Настя, ожидая ответа от идолопоклонника.

— Душа Беляны чуть теплилась в этом теле с самого рождения, — продолжил волхв. — Она была слаба. А сейчас… Сейчас я вижу храбрую душу, готовую побороться за то, чтобы остаться в мире Яви.

Анастасия сделала умный вид и понимающе кивнула, пытаясь разобраться, что он несёт.

— Как величать новую душу?

Девушка сначала впала в ступор, но потом ответила:

— Анастасия.

— А-на-ста… — Несмеяну было сложно выговорить незнакомое имя.

— Настя! Можно просто — Настя.

— Настя.

— Угу, — улыбнулась девушка и подумала о том, что у них приняты короткие простые имена, связанные с богами и явлениями природы.

— Настя-Беляна, боги поведали мне, что не стоит тебя остерегаться. Только вот…

— Что?

— Не разберу я видение, в котором наши люди прячутся за твоей спиной, а руки твои испачканы кровью…

Девушка нахмурилась.

— Но не всё нам ведомо, что нас ждёт. Мы во власти богов наших. Поэтому сейчас можешь вернуться к Добрану и Голубе.

— А можно меня не называть Настя-Беляна? — приободрилась девушка. — Лучше что-то одно.

— Беляна…

«Ну конечно, это имя им ближе», — Настя поджала губы и отвернулась.

— Я прошу тебя не рассказывать об этом разговоре другим жителям. Не нужно их пугать. Разум у слабой души может не выдержать и помутиться. Я сам поведаю им о том, что Беляна изменилась, но всё же остаётся одной из нас.

— Спасибо… Хорошо.

Волхв и девушка поднялись, поклонились идолам и пошли к выходу из капища. Настя всё повторяла за Несмеяном, боясь проявить неуважение к божествам и получить увесистым посохом волхва по спине. После того, как они оказались за вторым кругом ограждения, вновь поклонились и вместе с остальными жителями поселения покинули место общения с богами.

— Ну вот, всё обошлось, дитя моё! — матушка приобняла свою дочь. — Сейчас похлопочем с тобой, сделаем лепёшек. Вижу, что изголодалась совсем.

«Что ж… придётся продолжать быть Беляной. Сам волхв так сказал, я тут ни при чём…» — Настя улыбнулась Голубе и Добрану и потёрла ладонью ноющий живот.

Вернувшись в поселение, волхв ушёл в своё жилище, а все остальные разбрелись по своим делам.

— Беляна, идём за мной. Готовить будем.

— А куда мы? Нам разве не домой надо?

— Домой? — женщина, не понимая это слово, взглянула на дочь.

— В избу. Ну в это… — Настя подняла руки над головой и сложила домиком.

«В землянку, блин, похожую на нору…» — мысленно вздохнула девушка.

— А-а-а, в жилище? Нет, ты же знаешь, что мы готовим на улице, а там лишь ночью или во время плохой погоды.

Мать с дочерью подошли к деревянной постройке, находящейся в центре поселения. Она напоминала общую кухню с крышей, но без стен. На столбах висели туши животных, пучки трав, грибы. На земле горело несколько небольших костров, огороженных камнями. Некоторые из них были сделаны в виде низкой печи-каменки. Другие печи — доходили высотой до пояса, а камни между собой обмазаны скрепляющей смесью из песка и глины. Внутри было несколько ярусов для приготовления пищи. А снаружи печка походила на большой вытянутый черепаший панцирь, с отверстием сверху, на которое ставится глиняная посуда с едой.

Голуба стащила с невысокого стола светлое полотно, вышитое красными нитями. Под ним оказался небольшой комочек теста. Женщина разделила тесто на небольшие кусочки и стала руками формировать будущие лепешки.

— Беляна, идём! Помогай. Ты же любишь это дело.

Анастасия увидела, как Голуба подошла к небольшой печи-каменке и положила неровный кружок теста на плоский тонкий камень, под которым горит огонь. Девушка постаралась скрыть своё удивление по поводу такого дикого метода приготовления пищи. В её доме готовкой занимался профессиональный повар и только в перчатках.

— Ничего страшного, если что-то не помнишь. Ты ещё не совсем поправилась. Вот так… Сейчас будет готово.

Через несколько минут женщина, не боясь жара, быстро пальцами приподняла лепёшку за краешек и перевернула на другую сторону. Для того, чтобы еда изнутри не осталась сырой и приготовилась быстрее, Голуба накрыла её сверху глиняной миской.

— Матушка, пить хочется, сил нет…

Анастасия сама удивилась тому, как быстро вживается в роль местной девушки.

— Так возьми кувшин да иди пока коз подои. Я ещё не скоро закончу, мне надобно побольше лепёшек испечь. Скоро Изяслав вернётся с охотниками.

— Кто?

— Братец твой младший, Беляна. Ты чего? — удивилась женщина. — Ой, боги,

Анастасия приняла широкий глиняный кувшин и кивнула. Девушка сглотнула вязкую слюну и с большим усилием оторвала взгляд от печи, из которой исходил аромат печёной лепёшки. Она пошла в указанную сторону мимо низеньких домиков, которые, как грибы, наполовину сидели под землёй. Между поселением и началом леса находилось несколько небольших загонов, внутри которых белые козочки щипали травку.

«Странно… Животные огорожены, чтобы не убежали, это понятно. Но почему поселение никак не защищено? Лишь небольшое подобие рва выкопано вокруг. А если дикие животные из леса придут? Ни стен, ничего… Ну ладно, мне бы только немного освоиться здесь. Со временем, может быть, я помогу этим древним людям жить по-человечески», — мысленно рассуждала Настя, перелезая через невысокую плетёную оградку, за которой важно расхаживал мелкий рогатый домашний скот.

Несколько раз девушка пыталась подойти к козе и дотронуться до вымени, но та уворачивалась, блеяла и отходила в сторону. Никакого опыта у Насти не было, как доят коз и коров, она видела лишь по телевизору.

— Так, глядишь, и солнце скоро сядет, а в кувшине не будет и капли молока, — послышался весёлый мужской голос позади неё.

Анастасия обернулась и увидела симпатичного крепкого мужчину. Улыбаясь, он щурился от солнца, ладонью прикрывая глаза. Русые волнистые волосы раскачивались в такт его шагам. Поступь охотника в низких кожаных сапогах лёгкая, еле слышная. На ногах — свободные тёмные порты. От длительной дороги влажная рубаха липла к телу охотника, очерчивая крепкое тело. На боку за кожаным поясом торчал нож, а за спиной — лук и колчан со стрелами. Мужчина зашёл за ограждение, встал напротив Насти, притянул её к себе и впился поцелуем растерянной девушке в губы.

Анастасия возмутилась наглостью незнакомца, оттолкнула его и наградила звонкой пощёчиной.

— Беляна… — не ожидал такого отпора молодой мужчина.

— Как ты смеешь себя так вести? Всех лапаешь, без разрешения?

— Боги, неужто мерещится мне, — рассмеялся он и стал осматривать девушку, будто видел впервые.

— Кто ты такой?

— Мирослав я, ты чего? Мне когда сказали, что ты жива, я и не поверил! Беляна, ты… — радостный мужчина подался вперёд.

— Не подходи и не трогай меня! — девушка угрожающе приподняла кувшин.

— Хорошо, хорошо! Значит, правду о тебе люд судачит, что очнулась ты и совсем на себя не похожа… Но я рад, Беляна, что ты всё ещё здесь, а не отправилась к праотцам нашим.

— Спасибо… — смутилась девушка, ведь перед ним теперь совершенно чужая Анастасия, а не та, которую он целовал.

— Мне сказали, что ты плохо себя чувствуешь. Что ты здесь делаешь?

— Пытаюсь набрать молока…

— А разве так доят скотину? Будто зверь лесной за ней гонишься. Лаской нужно брать, Беляна, лаской. Неужто ты всё забыла? Все девочки, с пятой весны от роду, умеют обращаться с домашним скотом. Пойдём, я тебе напомню, как это делается.

Мирослав присел на корточки и цокающими звуками поманил к себе козочку. Та тут же подошла к нему и позволила погладить спину и бока.

Анастасия тихонечко присела рядом.

— Видишь, — мужчина посмотрел на Беляну, — все любят ласку. Подставляй кувшин.

Мирослав аккуратно стал доить козу, а Настя старалась ловить струйки в широкое горлышко глиняного сосуда.

— Вот так. Вспомнила? Мне сказали, что ты многое не помнишь, как вернулась в наш мир.

— Немного…

— Давай, попробуй сама. Только мягко.

Девушка аккуратно стала пытаться доить козу, думая о том, как бы не получить за это от нее копытом. Незнакомый мужчина, который был явно хорошо знаком с Беляной или имел, к сожалению Анастасии, на неё виды, объясняя, как делать правильно, положил свою руку на ладонь девушки, а второй приобнял её за спину, задерживая на Беляне заинтересованный взгляд.

Настя тут же насупилась, понимая, что он не обучать её пришел, а явно потискать.

«Это не мои проблемы, если у него шуры-муры с этой девицей были! Теперь я хозяйка этого тела!» — подумала она, встала и отошла в сторону от мужчины с козой.

— Мирослав, а не пошёл бы ты на фиг от меня?

— Куда? — не понимая, он поднялся на ноги и нахмурил брови.

— Говорю, не касайся меня! Чего тебе нужно? Иди к лешему! Так понятнее?

— Чуть что, сразу к лешему… — вздохнул мужчина. — Понял. Не мил я тебе боле, Беляна. Что ж, воля твоя.

Мирослав развернулся и пошёл обратно в сторону поселения. Настя вздохнула и попыталась снова уговорить козу дать ей молока. Она с грустью вспомнила о сливках, которые в доме отца подавали к столу по утрам. До них лишь стоило протянуть руку и добавить в чашку с кофе, рядом с которой всегда лежал её любимый свежеиспечённый круассан с шоколадной начинкой.

Коза заблеяла и взбрыкнула задней ногой, опрокидывая кувшин с молоком на землю и возвращая Анастасию в суровую реальность неизвестного мира.

Глава 3

Анастасии с трудом, но всё же удалось добыть козьего молока. Девушка поднесла кувшин к губам и тут же поморщилась.

— М-да… — вслух произнесла она. — Магазинное явно пахнет лучше. Может, его прокипятить нужно? — с подозрением заглянула внутрь посудины.

Пустой желудок ответил нецензурной бранью.

— Ай, да ладно! — Настя махнула рукой и припала губами к горлышку глиняного сосуда.

Уняв боль в желудке, девушка довольно улыбнулась и рукавом рубахи вытерла белые молочные усы с верхней губы. Настя перехватила поудобнее кувшин с молоком и пошла обратно к тому месту в поселении, от которого расходился пьянящий аромат лепёшек и жареного на костре мяса. Анастасия, проходя между полуземлянок и загонов для скота, старалась не замечать взглядов местных жителей, но всё равно чувствовала себя, как обезьянка в зоопарке, на которую косятся и показывают пальцем.

— О, Беляна, ты как раз вовремя! Идём к нам, — махнула рукой Голуба, поправляя большую стопку лепёшек на широкой деревянной тарелке. — Хочешь жареной оленины? Скоро будет готова. Наши смелые охотники добыли в лесу. Два дня её выслеживали, говорят! Совсем недавно вернулись.

Настю не нужно было долго уговаривать. От запаха «дикого шашлыка» она быстро закивала, рассматривая, как на вертеле сочится свежее мясо. Она передала молоко матушке и с её разрешения взяла одну лепёшку. Девушку не смущало, что она была слегка жестковатой и абсолютно пресной. Ей очень хотелось есть. А запах мяса на костре лишь нагонял и без того зверский аппетит.

Неожиданно к ней подбежал маленький ребёнок.

— Белянка! — крикнул малец и бросился обнимать девушку.

Настя перестала

— Дитя моё, его ты тоже не признаёшь? — Голуба с грустью посмотрела на дочь.

Настя отрицательно покачала головой.

— Это братец твой — Изяслав.

— Я так рад, что ты жива, сестрица! Я так рад! Думал, что по возвращению с охоты на следующий день провожать тебя будем в мир Нави, а оно вон как! — мальчик, не отрываясь от сестры, приподнял светлую головку, с вьющимися, словно золотыми волосами до плеч и взглянул на Беляну влажными от слёз голубыми глазами.

Анастасия не выдержала неизвестно откуда взявшейся боли в душе и крепко прижала к себе мальчика, поглаживая его мягкие волосы и стараясь не расплакаться.

— Всё хорошо, малыш… Я тоже рада тебя видеть… — даже если бы Насте нужно было прямо сейчас сказать мальчику, что Беляна больше не его сестра, то она бы не решилась этого сделать.

— Я не малыш! — Изяслав отстранился, положил руку на рукоятку ножа, закреплённого на поясе и гордо выпрямился. — Мне уже восемь зим от роду! И я хожу на охоту! Вон, смотри! — мальчик показал на птицу на столе. — Я сам куропатку сегодня поймал!

Анастасия улыбнулась и кивнула, умиляясь храброму мальчику. Она всегда хотела себе родного братика или сестру, но судьба в её мире распорядилась иначе. Мать Насти умерла сразу после появления на свет дочери. А со сводной сестрой Мариной они были совершенно разные по характеру и практически не общались.

Девушка всё-таки смахнула непрошенную слезу, любуясь теперь уже своим братиком. Она мысленно дала обещание бывшей хозяйке своего тела, Беляне, что будет любить и защищать этого малыша, словно он её родной брат. Миловидный ребёнок был маленькой копией взрослого охотника этого племени. На Изяславе — светлая рубаха навыпуск, прошитая защитными символами от злых духов по рукавам и горловине, подпоясанная тканым пояском, широкие тёмные порты и маленькие кожаные башмачки.

— Дитя, иди-ка ещё водицы с реки принеси, — обратилась матушка к сыну. — Остальную тушу оленя надобно обмыть да разделать.

Беляна потрепала волосы мальчика, брат улыбнулся, кивнул матери, схватил недалеко от костра пустой глиняный тёмно-коричневый кувшин около трёх литров с носиком и ручкой и направился в сторону луга, в низине которой протекала небольшая спокойная речка.

Настя дожевала лепёшку и запила молоком. Ей было неудобно стоять без дела, когда вокруг все были чем-то заняты. Поморщив нос, она стала помогать матушке и другим женщинам поселения разделывать лося, периодически поглядывая на костёр, где жарилась первая порция мяса.

— Матушка, — девушка шепнула Голубе, — а вот это кто? — она кивнула в сторону мужчины, который полчаса назад помогал ей вспомнить, но в случае с Настей — научиться, как доить козу.

Умытый и переодетый в свежую одежду мужчина, лишь с ножом на поясе, без лука за спиной, вышел из самого большого жилища во всём поселении. Оно отличалось от других тем, что больше походило не на полуземлянку, наполовину углублённую в землю, как большинство здешних жилищ, а больше на избу, стоящую на земле.

— Бог Род с тобой, Беляна! Это же наш староста! Глава поселения — Мирослав! Не забудь поклониться, ежели мимо проходить будет.

— Да ёшкин кот! Вот же гадство…

— Беляна, что ты мелешь, ей богу, не пойму тебя порой… Вот, держи, — плюхнула перед девушкой большой кусок туши. — Раздели сало от мяса.

Анастасия повернулась к приближающемуся Мирославу спиной, втянула голову в плечи и увлечённо отрезала тонкий слой сала от мяса полутупым, широким, грубо смастерённым ножом, пытаясь слиться с остальными работницами. Но у Беляны не было шансов. Она с самого рождения отличалась ото всех русых жителей белыми как снег волосами.

— Доброго здоровья вам, Мирослав! — загалдели бабоньки вокруг Насти, кланяясь молодому старосте.

— И вам не хворать! — мужчина намеренно остановился позади Беляны.

— Благодарим за оленя! Мяса теперь хватит всем на несколько дней! — кивнула Голуба и ткнула дочь локтем, чтобы та проявила уважение главному охотнику и старосте поселения.

Скрипя зубами и виновато потупив взгляд, Анастасия повернулась к главному человеку в поселении, которого угораздило далеко послать и дать пощёчину.

— Благодарим… — девушка чуть склонила голову, не отрывая взгляда от земли и чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Тебе уже лучше, Беляна?

Настя посмотрела в светлые смеющиеся глаза мужчины и с облегчением выдохнула от того, что он не держит на неё зла.

— Да, немного… лучше…

К старосте подошли двое мужчин. Один щупленький, с небольшой щетиной, как у Мирослава, второй — упитанный, с густой бородой до груди. Мужчины стали обсуждать хозяйственные дела и отошли к другой постройке, из которой дымил костёр и периодически были слышны стуки по металлу.

— Матушка… — Беляна передала большую деревянную доску, на которой отделила мясо от сала. — А разве староста не должен быть более… ну… — замялась девушка, — постарше.

«И не таким милым красавцем, которого я отшила от себя», — Настя мысленно поругала себя за несдержанность.

— Белянушка, был у нас староста Всеслав — батюшка нашего Мирослава. Ой, мудрый был, сколько всего полезного ведал да передавал сыну и охотникам. А прошлой весной не стало его… К предкам мы его отправили.

— От чего это?

— Кочевники жизнь отняли. Чтоб их нечистая забрала! Его и ещё нескольких женщин и мужчин убили, когда они встали на защиту нашего поселения от этих степных разбойников и грабителей. Именно по этой причине мы и живём в лесах. Мы раз в несколько лет уходим в другое место. Есть надежда, что сразу не найдут. А если разрушат поселение так, что жить нельзя будет, то тут сами боги велят уйти дальше в глубь леса. Он прокормит, обогреет и защиту даст.

«Этого мне ещё не хватало… Хотя чего ожидать от деревушки, которая находится неизвестно где в лесах. О цивилизации тут и говорить нечего. Спасибо, что хоть мамонтов нет. Наверное…» — нахмурилась девушка, начиная ощущать опасность вокруг себя.

— Но Мирослав хоть и молод, но довольно крепок и умён. Хороший охотник. Поселение оберегает и кормит лучше всех остальных мужчин. Не зря его выбрали старостой, ой не зря…

— А почему тогда стены нет вокруг поселения? Защиты, ограждения, — руками показала частокол.

— Не успели ещё обнести-то. Недавно только осели. Да и не спасёт она… Жгут её, вместе с жилищами, ежели не захотим добро и скот отдавать…

— Нет, ну это совсем так не пойдёт… Нужно что-то делать, придумать какой-то план. Как-то защитить поселение, — задумалась вслух Анастасия.

— Ты очень изменилась, Беляна, — улыбнулась Голуба. — Да

— Ничего, матушка, ничего, — обняла Настя в ответ, — мы что-нибудь придумаем.

Жители поселения поели жареного мяса и вновь принялись за работу. Анастасия подумала о послеобеденном сне, но ей тут же вручили гору грязного белья, и женщины, что-то без умолку болтая, повели её к речке. Они мочили рубахи, по одной расстилали на плоском камне, брали круглый небольшой камень в руку и били им одежду, смывая пот и грязь прохладной речной водой. Девушка подглядывала за женщинами и пыталась делать то же самое. И вот тут, вытирая пот со лба и вновь и вновь поднимая камень, Настенька вспомнила про удобства своего мира — кнопочки для включения стиральной машинки и средство для стирки, а у зажиточного отца — семейную прачку.

Прошло около двух часов. Белье постирали и прополоскали в реке. Беляна несколько раз упускала из рук рубаху и порты и виновато смотрела на девушку, которая стирала поодаль от нее, ниже по течению, и ловила её потерянные вещи. Отжатую руками одежду развесили на плетёном шнуре, натянутом между деревьев.

Когда Анастасия возвращалась в жилище Добрана и Голубы, солнце уже садилось. Девушка молча молилась всем богам по принципу «и вашим и нашим» о том, чтобы спокойно добраться до жилища и завалиться отдыхать хоть на голом полу. Ещё какой-либо работы она больше не выдержит. Практически весь день Настя была на ногах и занималась женскими делами общины. Её ноги ныли, а руки тряслись от долгой стирки, как в её мире у соседа подруги — воспитанного алкоголика.

«Прекрасные дамы! Не дайте в этой серости будних дней пропасть хорошему человеку! Добавьте пятьдесят рублей нуждающемуся для поправки здоровья. Сердечно вас благодарю, красавицы!»

— Беляна, — обратилась к ней женщина средних лет с двумя длинными косами, вырывая девушку из воспоминаний. — А ты не хочешь…

— Нет, нет, я ничего не хочу! — прервала её Настя. — Мне нужно идти! — быстрым шагом пошла прочь, боясь, что заставят вновь что-то делать часами.

— Ячменную кашу… — растерянно договорила жительница поселения, отвечающая за приготовление пищи.

Женщина пожала плечами и ушла в сторону центральных костров.

Анастасия подошла к полуземлянке и несколько секунд соображала, как открыть плетёную дверь. Ручки слева или справа, как полагается, не было. Но зато была одна большая по центру. Девушка потянула её на себя и охнула, испугавшись, что сломала низенькую дверь. Она никак не была закреплена на жилище. Настя отодвинула её в сторону и заглянула внутрь.

— А, Беляна, заходи! Устала поди за весь день-то, — махнул рукой Добран, стоя на коленях и раздувая в печи-каменке потухший огонь.

— Да я тут… дверь…

— Прикрой затворку-то. До темна надобно прогреть жилище.

Настя с внутренней стороны двери тоже заметила ручку. Взялась за нее и прикрыла вход изнутри. Она присела на скамью, недалеко от мужчины, и с интересом наблюдала, как тот с помощью сухой травы и бересты раздувает маленькие язычки пламени, постепенно подкладывая к ним веточки потолще. А когда огонь уверенно разгорелся, взял в углу жилища из стопки сложенных дров несколько поленьев и подложил в печь.

Девушка почувствовала лёгкую тошноту, она прилегла на лавку и стала наблюдать за танцующими тенями, которые тянулись по бревенчатым стенам жилища.

Чуть позже пришла хозяйка с сыном, неся в руках миску с едой и кувшин с напитком.

— Голоден кто-то? — расставила вечернюю еду на стол.

— Можно малéнько, — Добран обтёр руки об порты, деревянной ложкой загрёб ячменную кашу и отправил в рот, туда же закинул несколько кусочков жареного мяса. К отцу присоединились остальные члены семьи.

— Беляна, ты чего так без охоты ешь? — матушка потрогала лоб дочери.

— Что-то нездоровится мне…

— Ну-ка держи, взвар ещё теплый. Недавно сварили из ягод и трав.

Девушка приняла в руки деревянную чашу, Голуба налила розовый напиток и кивнула Беляне на лавку, недалеко от печи, которая была застелена тёмной меховой шкурой животного.

— Выпей, да ложись.

Анастасия разглядывала у себя в руках и на столе небольшие, грубо обработанные, местами шероховатые деревянные и глиняные миски, чаши, сосуды, невольно сравнивая их с гладкой, ровной посудой из своего мира. Девушка сделала несколько глотков и легла на указанное место. Первое время по привычке она приподнимала левую руку, чтобы посмотреть время на наручных часах. Но с грустью хмыкала, увидев лишь тонкое запястье и вышитые знаки на рукаве рубахи, которые отдалённо напоминали солнце, волны, треугольники и ромбы, а если хорошо приглядеться, то можно найти молнию с деревом и пиксельную собаку.

Анастасии становилось всё хуже, девушка начала понимать, что её состояние похоже на отравление или пищеварительное расстройство. Она шепотом спросила Голубу, где тут туалет, но женщина её не поняла. Пришлось девушке жестами показывать, что ей необходимо сделать.

— А-а-а! Отхожее место! Пойдем скорее, пока не стемнело, я тоже с тобой схожу.

Местный туалет оказался на небольшом расстоянии от поселения. Среди деревьев, между двух высоких елей была вырыта яма, по краям которой лежали несколько расколотых вдоль брёвен. Рядом в плетёной корзине, вместо привычной для Насти туалетной бумаги, лежали листья клёна, лопуха и пучки соломы. Девушке хотелось истерично рассмеяться, но организм приказал срочно приспосабливаться к новым реалиям жизни.

— Иди, омой руки, чтобы нечистая в виде хвори на тебя не напала.

«О, хоть какая-то гигиена. Это хорошо», — кивнула Настя.

Она не стала объяснять, что нечистая сила тут ни при чём, но соблюдать определённые правила действительно необходимо. Матушка приподняла кувшин, висящий на суку неподалёку, и они обе сполоснули руки. Когда девушке полегчало, Голуба и Беляна вернулись в полуземлянку.

На улице стемнело. Анастасия заволновалась, представляя то, что если её приспичит, как она одна в ночи пойдет на окраину поселения и под у-укание совы усядется передом к жилищам, а к лесу — задом. И будет молиться, чтобы её никто не цапнул в темноте за бочок. Но матушка успокоила девушку и, как маленькому ребёнку, показала, что в жилище у двери стоит ночной глиняный горшок, прикрытый берёзовой корой. Настя, сдерживая смех, успокоилась и кивнула.

Все улеглись по своим лавкам вокруг печи-каменки и обсуждали прошедший день. Добран периодически подбрасывал в огонь новые поленья. Сначала Настя недоумевала, зачем протапливать

«Я больше не хочу здесь быть… Верните меня домой… Как я сюда попала? И можно ли выбраться?» — когда семья была занята разговорами об охоте, Анастасия бесшумно всплакнула и уткнулась лицом в черный мех, но она тут же отстранилась и с подозрением посмотрела на шкуру под собой.

«Надеюсь, что тут никто не водится… Вши какие-нибудь. Не хочется потом чесаться», — сморщилась девушка, проводя пальцами по густой шерсти на шкуре неизвестного зверя и пытаясь там что-то высмотреть в свете пляшущего огня в печи.

Ничего не обнаружив, она подложила под голову свою ладонь и попыталась уснуть. Добран, Голуба и малыш Изяслав стихли, погружаясь в сон.

«Очень жаль, что тут нет никаких лекарств…» — девушка нахмурилась и приложила руку к урчащему животу.

Она смотрела на потрескивающие поленья и думала о том, как же она здесь выживет. Вот же угораздило попасть после смерти в такой неразвитый мир. Хорошо ещё не в первобытный… Но может, не всё так плохо? Полуземлянка, отдалённо напоминающая избу — есть. Говорят жители более или менее понятно, похоже на старую славянскую речь. Может быть, меня забросило в прошлое? Или какой-то параллельный мир, похожий на наш до принятия христианства? Страшновато, однако…'

— Бр-бр-р… — снова напомнил о себе недовольный живот.

Настя с грустью осмотрела помещение.

«В моем мире я бы выпила сейчас что-то от отравления, да хоть тот же активированный уголь, а тут…» — нахмурилась она, нервно кусая нижнюю губу.

Её взгляд наткнулся на угольки возле печи. Девушка задумалась, а потом обрадовалась, тихонько встала, чтобы не разбудить остальных, подошла к печи-каменке и присела на корточки. Взяла остывшую головешку, осмотрела со всех сторон и вгрызлась в неё зубами, словно в картошку из костра.

— Что это с ней? — Добран странно посмотрел на дочь.

— Не знаю… — Голуба зевнула и натянула меховую шкуру повыше на плечо. — Чудит наша Беляна, как вернулась к нам. На каждом шагу чудит.

Анастасия посмотрела на хозяев жилища. Она довольно улыбнулась, обнажив чёрные зубы, пережёвывая «местный активированный уголь». Девушка вытерла нос, оставляя на лице тёмные разводы от золы, и забралась обратно в своё меховое спальное место. Настя закрыла глаза, улыбнулась и шёпотом произнесла фразу, которую слышала в детстве от своей нянечки:

— Сплю на новом месте, приснись жених невесте…

Глава 4

Анастасию под утро мучили кошмары. Девушка металась по лавке, пытаясь проснуться. На коже появилась испарина, белые волосы прилипли к лицу. Ей снилось, как тёмной ночью в мрачном свете серой луны она мчалась по летнему лесу. Босые ноги больно ступали по веткам, камешкам и опавшей хвое. Девушка осматривалась по сторонам и убегала от погони. Недалеко послышался волчий вой, от которого тут же застыла кровь в жилах. Настя выбилась из сил, но, не останавливаясь, бежала вперёд. Споткнувшись, она упала на землю, а когда поднялась на колени, на неё медленно шёл огромный серый волк. Хищник бесшумно переступал массивными лапами и угрожающе клонил морду к земле. Ярко-жёлтые глаза словно гипнотизировали, заставляя Настю замереть на месте.

Раздался громкий девичий крик.

— Беляна! Беляна, дитя моё, проснись!

Настя раскрыла глаза и увидела над собой обеспокоенное лицо Голубы.

— Ма-туш-ка… — девушка огляделась по сторонам, чтобы удостовериться в том, что это всего лишь дурной сон.

К сожалению Анастасии, сном был лишь дикий зверь, а то место, куда она попала, оставалось её реальностью.

— Всё хорошо! Успокойся, милая, — женщина присела на край лавки и с нежностью убрала прилипшие волосы со лба испуганной дочери.

— Всего лишь сон…

— Да. Граница миров Яви и Нави истончается во время сна. Именно поэтому мы можем порой увидеть то, что нас может напугать.

Анастасии нравилась мать Беляны. И моментами она даже огорчалась тому, что эта семья — не её кровные родственники.

Начался новый день. И каково было удивление Насти, когда она узнала время всеобщего подъёма. В её «офисном» мире привычное утро начиналось в семь-восемь часов утра, а в выходные у многих — ближе к обеду. Но здесь жители просыпались с первыми лучами солнца, а ложились, когда оно садилось за горизонт и работать было уже невозможно.

Голуба от тлеющих углей из печи-каменки зажгла лучину, мягко освещая темноту жилища. Добран вынул засов и открыл выход, впуская внутрь свежесть и прохладу раннего утра. Семья доела вчерашнюю кашу и допила остатки взвара.

Сегодня многие жители, включая Беляну, собирались трудиться в поле. Каждая семья взяла с собой еду и питье из общей «кухонной» постройки, где вчера женщины разделывали и жарили мясо на костре, готовили лепёшки и варили кашу в печах-мазанках. Часть мужчин-охотников ушла за добычей в лес, остальные с женщинами и детьми направились в поле. Одни несли мотыги с длинными деревянными черенками и плоскими квадратными или треугольными наконечниками, другие — серпы и грабли. Еду приносили с собой в поле в глиняных горшках, кувшинах и специальных полевых рушниках.

Анастасия в теле труженицы Беляны была «безумно рада» узнать, что работа в поле закончится с наступлением темноты. Жители поселения обрабатывали поле с репой. Девушка тяпала мотыгой, плевалась от пыли и полола сорняки голыми руками, периодически ойкая от полученных заноз.

— Да уж, прям «проще пареной репы!» — Настя вспомнила поговорку и вытерла пот со лба. — Только эту репу сначала вырастить нужно…

Во время полуденного солнца жители стали окрикивать друг друга и со всего поля стягиваться под тень ближайших высоких деревьев. Настю удивляло умение этих людей ориентироваться и определять время дня по солнцу. Бросив мотыгу, девушка в таком же скрюченном состоянии, как и во время работы, поплелась к отдыхающим женщинам. Пытаясь по пути разогнуться, Настя невольно вспомнила похожий момент из фильма «Укрощение строптивого» 1980 года. Кряхтя, рассмеявшись, она уселась под тенью деревьев и с аппетитом стала уплетать лепёшку с мягким сыром, овсяную

После еды все работники развалились на мягкой траве. Какое-то время они отдыхали, прячась от палящего солнца под густыми кронами деревьев.

«Вот за какие грехи я сюда попала, а? Нет бы меня занесло в тело какой-нибудь боярыни или королевы…» — мечтала Анастасия, осматривая простых работяг.

Она легла на спину, подложила руки под голову и, жуя травинку, любовалась пышными белыми облаками, неспешно проплывающими на чисто-голубом небе.

«Прям полное единение с природой. Красота… Не то что наш шумный, загазованный каменно-стеклянный город Москва, где постоянно кто-то куда-то спешит. А тут тяпай себе „на здоровье“ не спеша… дотемна… Птички поют, ветерок свежий, без выхлопов. Ну подумаешь, там кондиционеры и доставка еды… Зато здесь продукты натуральные, а некоторые ещё в лесу, их поймать надо…» — Настя с сарказмом пыталась себя приободрить, но получалось у неё не очень.

После отдыха все продолжили работу в поле. Трудиться во второй половине дня девушке оказалось труднее, чем до обеда, когда были силы после сна и спасала утренняя прохлада.

«Странно… Ведь тело Беляны приучено к жизни в таких тяжёлых условиях. Но почему же тогда мне так тяжко? Видимо, не последнюю роль тут играет сила духа и моральный настрой», — рассуждала она, продолжая спасать урожай от сорняков и стараясь не обращать внимания на новые мозоли, появившиеся на ладонях.

К её удивлению, женщины в поле периодически запевали песни, которые поднимали настроение и помогали работать дальше. Настя пыталась немного подпевать и улыбалась, замечая великую силу духа этого народа, который восхваляет своих богов и просит щедрости от матушки-природы.

Рабочий день кончился с наступлением сумерек и завыванием со стороны ближайшего леса.

— Что это? — испугалась Анастасия. — Волки, что ли?

— Замолчи, Беляна! — оборвала её речь ближайшая к ней женщина.

— Работы на сегодня окончены! — крикнул мужчина с короткой русой бородой. — Быстро возвращаемся в поселение! — обеспокоенно осмотрелся вокруг и положил руку на костяную рукоять ножа, закреплённого на поясе.

— А хотя что я удивляюсь… Вокруг почти одни леса, — буркнула под нос Настя, подняла мотыгу и со всеми поспешила в сторону поселения.

Когда все покинули поле с репой и шли по тропинке между редких деревьев и зарослей высокой травы, Анастасия неожиданно остановилась и замерла. Из зарослей высоких кустов на неё смотрели два хищных ярко-жёлтых глаза. Серая волчья морда, которую девушка видела во сне, будто появилась перед ней из ниоткуда.

— А… Там…

— Беляна, ты чего? Пойдём скорее, ещё омыться надобно от пыли, пока совсем не стемнело.

Девушка посмотрела на Голубу, которая за руку потянула её вперед.

— Там в… во… — Настя повернулась обратно, но в зарослях уже никого не было.

Когда все вернулись в поселение, жители взяли чистые одежды и пошли к реке. Мужчины мылись отдельно от женщин. Анастасия после изнурительного жаркого рабочего дня в поле была рада окунуться в прохладную воду, смывая с себя грязь и усталость во всём теле. Чуть позже вернулись охотники. Жители сидели у костров, сушились, ужинали и готовились ко сну. Когда на улице окончательно стемнело, все находились в своих протопленных жилищах, с закрытыми на засов дверями.

В эту ночь Анастасия была готова уснуть хоть стоя, настолько девушка устала, что не было сил даже мысленно возмущаться жёсткостью спального места. А вот братец Изяслав, который был на охоте, ворочался и всё никак не мог уснуть. Девушка удивлялась, как такой ребенок, да и все дети с малых лет приучены работать чуть ли не наравне со взрослыми. Насте стало жалко малыша, который кряхтел и вздыхал, постоянно переворачиваясь на шкурах. Она подошла к нему и присела на край лавки, укрыла голые ножки меховой шкурой и погладила по светлым мягким волосам. Мальчик улыбнулся и прикрыл глаза, сжимая в руке вырезанную батюшкой деревянную фигурку лошади. Ночная тишина нарушалась лишь тихим потрескиванием догорающих поленьев в печи. Девушка баюкала Изяслава, думая о том, что ему не повезло родиться в таком суровом мире и у него не будет беззаботного весёлого детства с горой игрушек, аттракционами, разнообразными сладостями и другими радостями современной жизни.

Настя вспомнила единственную колыбельную, которую слышала от своей пожилой нянечки, и решила её спеть Изяславу.

— Баю-баюшки-баю! Не ло-жи-ся на краю. При-дёт се-рень-кий вол-чок и уку-сит за боч…

— А-а-а! Матушка-а-а! — неожиданно завопил ребёнок, прячась под шкурой.

— Что ты! Что ты болтаешь, дерёха! — крикнула Голуба на Беляну, подскочила, подбежала к ним и стала успокаивать сына.

— Да что такое? Что я сделала? — растерялась девушка. — Песенкой колыбельной, что ли, испугала? Ну извините… Не думала, что вы такие впечатлительные…

— Нельзя его упоминать!

— Кого его-то? Волка, что ли?

— Угомонись, Беляна! Беду накличешь! — поругался Добран со своего спального места. — Совсем без ума осталась, как с Нави вернулась! Да простят меня боги…

— Говорю же, я ничего не помню! — попыталась выкрутиться Настя, не понимая вообще, что у них здесь происходит. — Давайте вы мне сразу перечислите всё, о чем нельзя говорить и что делать, а? — высказала с сарказмом.

Успокоившийся Изяслав, Добран и Голуба посмотрели на неё, как на лишённую ума душу. Матушка ушла обратно на свою лежанку. Все заново пытались уснуть.

«Ну что ж… Я хотя бы попыталась найти выход, чтобы меньше чудить в будущем. Но, кажется, получилось ещё хуже…» — подумала Анастасия и молча ушла спать на свою лежанку, пока опять что-нибудь не натворила.

Прошло несколько дней. Настя пыталась привыкнуть к суровым условиям обитания, в которых оказалась непонятным образом.

— Ну-кась, Беляна, Изяслав, пойдёмте в лес! В жилище ни дров, ни лучины! — проворчал Добран и пригладил мозолистой ладонью бороду.

— А зачем? У нас же дров полно! — Анастасия показала рукой на заготовки, сложенные недалеко от полуземлянки.

— Ты что, первый год живёшь? Зима долгая, а огонь всё перемелет, ты и обернуться не успеешь! Нужно как можно больше дров и хвороста!

Мужчина взял топор, а мальчик несколько плетёных шнуров. Пока матушка занималась штопанием прохудившейся одежды, ловко орудуя тонкой острой косточкой, остальные трое отправились в лес.

Настя удивлялась красоте дикой нетронутой природы. Вместо консервных банок и сигаретных бычков девушка заметила большое разнообразие трав и необычных цветов. Некоторые из них она видела только в Красной книге, как исчезающие виды растений. Смешанный лес удивлял разнообразием деревьев, на которых то тут, то там шмыгали белки и с ветки на ветку перелетали небольшие птицы. По наказу Добрана все собирали сухие упавшие ветки, складывали их вместе, перевязывали шнурком и шли дальше со связкой на спине.

— О! Погодите-ка, — мужчина остановился и

Добран достал из-за пояса топор и подошёл к березе. На стволе он заприметил большой гриб. Мужчина перевернул топор и тыльной стороной стал сбивать его со ствола.

— А зачем он нам нужен? — удивилась Настя, слыша, как Добран стучит по нему, как по дереву. — Он же, наверное, очень жёсткий и невкусный.

— Это очень полезные грибы, Беляна, — мужчина стал подбирать упавшую в траву находку и складывать в мешочек, закреплённый на поясе. — Некоторыми из них можно остановить кровь из раны или сделать из них лечебные отвары. Ещё эти грибы быстро разгораются, очень долго тлеют и держат огонь непотухшим.

Анастасия удивилась, как древние жители уживались с дикой природой. И там, где современный человек просто бы прошёл мимо, пнул или сбил невзрачный гриб на дереве, жители этого поселения с благодарностью принимают и используют всё, что дает им природа.

Всё трое вернулись в жилище после того, как сухих веток было найдено достаточно. Добран их ломал и рубил, подготавливая для печи на ближайшие пару дней. А Голуба стала хлопотать с найденными грибами, она варила их несколько часов. На следующий день женщина порезала их на небольшие кусочки и рассыпала сушиться под солнцем. Спустя ещё несколько дней хозяйка жилища дополнительно просушила грибы на печи и сложила их в глиняный сосуд, чтобы внутрь не попала влага.

Ближе к вечеру Добран, Голуба и Изяслав работали на улице, а Беляна осталась прибираться в жилище. Девушка так увлеклась чисткой посуды перед лучиной, что даже не заметила, как в печи-каменке потух огонь.

— Беляна! Почему ты не подкинула хвороста? — удивился Добран.

За ним в полуземлянку зашла жена с сыном.

— Темень-то какая… — Голуба направилась к печи.

— Ой, я забыла… — охнула Настя.

Чтобы посмотреть, горят ли ещё угли, девушка резко обернулась и случайно задела лучину на столе. Горящая щепка упала в миску с водой и с шипением погасла. Жилище полностью погрузилось во тьму. Вся семья замерла на месте, привыкая к темноте.

— Ну Беляну точно дух неудачи — Лихо укусил, — в тишине прозвучал веселый голос братца.

— Изяслав! — приструнили родители развеселившееся дитя.

— Да я-то чего? Ой… — мальчик стукнулся об стол.

— Нечего горевать! Нет худа без добра! — успокоил всех хозяин дома. — Мы сейчас живой огонь разведём! Значит, богам так надобно. Новый огонь нас охранит и очистит.

Практически на ощупь Добран с вытянутыми вперёд руками подошёл к полке, закреплённой недалеко от печи, нащупал и взял кожаный мешочек с огнивом. Вышел на улицу и под светом последних лучей заката высыпал содержимое на землю. Вся остальная семья столпилась рядом. Если для местных жителей это было обыденным делом, то Насте было очень любопытно, как люди добывают огонь. Добран взял трут — кусок высушенного гриба трутовика, растрепал его немного, разделяя на волокна, и положил на землю. Поднял плоскую металлическую полоску стали — кресало и над сухим грибом стал ловко стучать им по твёрдому камню — кремню. Из рук мужчины тут же полетели искры, падая на трут. Спустя несколько секунд кусок сухого гриба задымился. Добран поднял кусочек гриба и аккуратно стал раздувать огонь.

— Ну вот, — мужчина положил сверху немного сухой травы, занёс трут в жилище и положил в печь-каменку.

Добран постепенно подкладывал сверху сначала тонкие веточки, а когда костёр уверенно разгорелся, положил несколько поленьев. В жилище тут же посветлело.

— Ура! Ты наш спаситель! — Настя радостно захлопала в ладоши и поцеловала хозяина дома в заросшую щёку.

Добран довольно улыбнулся, не ожидая такой бурной реакции от дочери после обычного дела. Отец Беляны только казался на вид суровым и строгим бородатым мужчиной с топором в руках. Иначе в такой реальности выжить было бы довольно сложно. Но в душе крепкий мужчина был добряком и заботливым семьянином.

Изяслав и Голуба рассмеялись над ними, уже привыкая к необычному поведению Беляны, и пошли накрывать на стол, чтобы не ложиться спать на пустой желудок.

Настя продолжала изучать местные порядки, помогать по хозяйству и старалась не выделяться. Последнее по-прежнему удавалось плохо. Девушка, не замечая этого, делала работу иначе, вела себя не как бывшая Беляна, а где-то даже давала советы местным жителям. Мнение о ней в поселении разделились. Кто-то смотрел, улыбаясь, а кто-то кончиками пальцев похлопывал себя по перевязи на лбу, молча говоря о том, что дева не в себе. Молодой староста поселения Мирослав поглядывал на девушку заинтересованным взглядом, но помнил о пощечине. Хмурый волхв Несмеян кидал на изменившуюся девицу задумчивые недобрые взгляды. Настя не знала, рассказал ли он остальным жителям о её душе, поселившейся в теле Беляны, или нет, но проверять и расспрашивать об этом ей не хотелось.

Прошедшие дни перетекали в недели. Изяслав был больше всех рад изменениям своей сестры, которая из молчаливой и незаинтересованной ни в чём девушки превратилась в весёлую активную сестрицу, с лёгкой придурью. Брат с сестрой, как и полагается во всех семьях и во все времена — то играли и смеялись вместе, то спорили и кричали друг на друга. Какое-то время они могли дуться и не разговаривать, но потом вновь сидели вместе и что-то бурно обсуждали.

— Изя, подай мне соломы, — попросила Настя, убираясь в загоне для овечек.

— Я не Изя! А Изяслав!

— Ладно, Славик, не буянь, — принеси мне ещё щёточку, а то вон, гляди, липучек от лопухов себе набрали по бокам, — девушка ласково погладила мягких овечек.

Ей нравилось ухаживать за животными. Из всех, с кем она проводила время, больше всего прикипела к одному ягнёнку с чисто-белой курчавой шерстью и единственным тёмным квадратиком на лбу. Она назвала малыша «Чип». Он весело скакал рядом с Беляной и тёрся об ноги, когда она хозяйничала у них в загоне.

— Матушка-а-а! Она меня каким-то славиком назвала! — пожаловался мальчик мимо проходящей матушке.

— Беляна, не донимай братца! — улыбнулась та, заготавливая лекарственные сушёные травы на зиму.

Анастасия улыбнулась, поцеловала Изяслава в макушку и направилась к реке, чтобы принести воды для домашнего скота. Мальчик, недолго дуясь на сестрицу, тут же увязался за ней.

Глава 5

Следующей ночью Анастасия проснулась от странных звуков. С улицы доносилось пение, больше похожее на рычание, и был слышен глухой звук барабанов. Настя откинула шкуру, села на лавке, проморгалась, прогоняя сон и привыкая к темноте. На столе сиротливо горела лучина, тускло освещая жилище. Девушка осмотрелась вокруг и заметила, что Добрана и Голубы нет на спальных лавках.

— Ложись, — пробурчал Изяслав. — Они нас сегодня с собой не

— Куда? Что там происходит? Откуда шум?

— Так на капище же пошли. Богов задабривать, да просить у них защиты от напасти и от злых духов.

У Анастасии было плохое предчувствие, но любопытство пересилило страх перед неизвестностью.

— Я всё же пойду посмотрю, — девушка обула тонкие кожаные ботиночки и тихонько пошла в сторону выхода.

— Ну, как знаешь. А я — спать. Всё равно скажут, что я ещё мал и внутрь капища не пустят, — мальчик отвернулся к бревенчатой стене и вскоре мирно засопел.

Анастасия взяла длинную накидку в виде платка, прикрыла плечи и вышла в прохладную предрассветную темноту.

На улице, в центре поселения стояли люди с горящими факелами в руках и что-то бормотали, периодически напевая монотонную песню. Настя заметила их странное поведение, поэтому не стала подходить близко, а держалась недалеко от них в тени. Толпа людей собралась в живой движущийся круг, словно один организм, после чего вышла из поселения и двинулась в сторону капища. Солнце вот-вот покажется из-за горизонта. Стараясь быть незамеченной, девушка покрыла накидкой голову, которая белым пятном маячила между зарослей ежевики, и шла следом за жителями.

Когда все, во главе с волхвом, подошли к капищу, то поклонились до земли возле первого каменного круга-ограждения. Перешли по колотым брёвнам небольшой ров и растянулись цепочкой возле внутреннего круга из мелких камней. В центр капища вышел волхв Несмеян с тремя помощниками. Перед самым высоким идолом зажгли костёр. Несмеян поднял руки вверх, держа в кистях связки с костяными фигурками и клыками. Он громко произнёс речь во славу богам и с рычанием, под звуки кожаных барабанов стал исполнять ритуальный танец вокруг высоких деревянных идолов. Настя разобрала в тянущейся речи Несмеяна несколько имён старославянских богов, о которых слышала из сказок — Род, Хорс, Перун, Макошь, Велес. Часть других слов девушка разобрать не смогла.

— Боги, духи и ушедшие предки, примите требы наши!

Каждый из присутствующих подошёл к плоскому камню и положил подношение, которое держал в руках — миски с молоком или мёдом, лепёшки, ягоды, вырезанные из дерева фигурки или кожаные плетёные браслеты. Все жители остались в центральном круге под высокими идолами. Анастасия стояла позади за спинами молящихся древним богам людей и чувствовала всем телом насквозь пронизывающий холодок. Присутствующие, все до одного, стали мычать, словно молча напевая песню и входя в некий транс. Толпа молящихся медленно раскачивалась из стороны в сторону, периодически приподнимая руки к небу.

Настя заметила, как волхв вытащил из корзины курицу и на жертвенном камне отрубил ей голову. Кровавыми пальцами он провёл по своему лицу и оставил след ладони на одном из идолов. Настю от этого зрелища чуть не вырвало. Она понимала, что стала свидетелем чего-то дикого, древнего, необъяснимого и пугающего. В душе девушка порадовалась тому, что в будущем не будет никаких кровавых ритуалов. На смену всему этому придёт спокойная, здравомыслящая религия. Анастасия по привычке, когда страшно, потянулась к груди, чтобы сжать в руке серебряный крестик, но нащупала лишь ворот рубахи и серенькую ниточку бус с деревянными шариками и фигурками. Настя хотела незаметно покинуть капище и больше не присутствовать на этом безумии, но как только она сделала несколько шагов назад, услышала тоненькое блеяние животного и следующую речь волхва:

— Великие боги, примите нашу вторую жертву, даруйте нам вашу защиту от хвори и любой напасти!

Анастасия вновь посмотрела в центр капища. К жертвенному камню подвели чисто-белого ягнёнка с чёрным квадратным пятном на лбу.

«Боже, это же Чип!» — девушка прикрыла рот ладонью и отрицательно покачала головой.

Несмеян подошёл к нему с жертвенным оружием в руке, погладил животное по голове и приставил остриё ножа к горлу ягнёнка.

— Не-е-ет! — тут же выкрикнула Настя, скидывая накидку с головы.

— Беляна? — удивились родители, ведь они оставили её в жилище.

Волхв замер.

— Что вы делаете? Дикие люди! Не смейте его убивать!

Анастасия подбежала, схватила на руки маленького ягнёнка и прижала к груди.

— Как ты посмела нарушать ритуал жертвоприношения! — возмущённо крикнул Несмеян.

— Нельзя просто так никого убивать! Даже животное! Человек вынужден это делать только для защиты или пропитания! Но богам не нужны жертвенные души! Они хотят, чтобы вы никого не убивали и жили в мире и согласии! Вы это когда-нибудь поймёте… Обязательно поймёте… — на глазах у девушки появились слёзы.

Все смотрели на неё, как на умалишённую. А Мирослав, Добран и Голуба — с жалостью.

— Верни ягнёнка! — злился волхв.

— Нет! — прижимая к себе малыша, Настя стала отступать назад.

— Беляна… — к девушке подошёл староста поселения и попытался её успокоить.

— Мирослав, не трогай меня! Я убегу! Убегу отсюда! Не могу здесь быть! Что вы творите, вы просто не ведаете… — по щекам девушки потекли слезы.

— И куда же ты собралась? Ты ведь не охотник, заблудишься и никого вокруг не найдёшь. Ближайшее поселение в пяти днях пути. Да и наткнуться можно на кочевников или лесных разбойников.

— Угомонись и образумься, дитя! Боги требуют жертвы! — обратилась к дочери Голуба.

— Нет! Это неправда! Так нельзя! Вы — дикари!

Настю напугало то, что она увидела. Девушка не хотела мириться с происходящим и не могла больше оставаться на капище. Качая головой и вытирая слёзы, девушка с Чипом на руках, который стал для неё настоящим домашним питомцем, изо всех сил помчалась в обратную сторону от поселения — в ближайший лес, который углом был направлен в сторону капища.

— Нет, Беляна, стой! — окликнул Добран, но дочь не обернулась.

— Нельзя в волчий угол! Дитя, вернись! — схватилась за волосы Голуба.

— Не ходите туда! Я верну её!

Мирослав схватил горящий факел и помчался вслед за Беляной.

Анастасия забежала в лес, перехватила сподручнее недовольного ягнёнка и, не оглядываясь, помчалась вперёд.

— Не переживай, Чип! Я тебя им не отдам! Ни за что!

Девушка обрадовалась, что первые лучи солнца начинают проникать сквозь ветки деревьев, хоть и тускло, но всё же освещая ей путь. Настя успокоилась и уже не плакала, а даже наоборот, разозлилась на жителей и решила не быть больше молчаливой овечкой, а во всём отстаивать своё мнение.

— Я буду жить по своим принципам! Так, как велит мне моё сердце, а не как хотят другие. И если получится, донесу до них то, о чём думаю, и попытаюсь объяснить, в чём они не правы. И это касается не только жертвоприношений, но и в целом, про отношение к миру, — разговаривала Настя с Чипом, периодически поглаживая его по маленькой курчавой головке между ушами.

Девушка устала бежать и перешла

— Я сейчас успокоюсь, малыш, и мы с тобой вернёмся в поселение. А ты с сегодняшнего дня будешь жить со мной! Если нужно, обменяю тебя на дрова и лепёшки.

Впереди послышался треск веток. Анастасия остановилась, всматриваясь в чащу. Из-за высокого орешника показалась крупная волчья морда с двумя ярко-жёлтыми глазами. У девушки подкосились ноги, ягнёнок чуть не выпал из рук. Из зарослей на землю ступили две массивные лапы. Зверь замер, не спуская глаз с девушки.

«Такого огромного волка с необычным взглядом я видела во сне… В первую ночь, как попала в этот мир», — пронеслось в голове у Насти.

Девушка не знала, как вести себя при встрече с лесным хищником. А волк ли это? Размером он был намного крупнее обычной собаки, по высоте, наверное, был размером с человека. Анастасия, всегда по жизни позитивно настроенная, подумала о том, как же хищнику повезло, сейчас он человека съест и барашком закусит.

«Палку поднять — всё равно не отобьюсь. Убежать — не успею. А если… Если бросить ягнёнка и помчаться со всех ног? Ну, или на дерево залезть», — задумалась девушка, не сводя взгляда с необычных глаз зверя. — «Нет, я так не могу… Это будет подло. Спасти Чипа из капища и бросить на съедение волку… Нет, ну я всё-таки ненормальная, другая бы о животи́нке и думать не стала…»

Волк сделал ещё один шаг вперёд. Анастасия, мысленно прощаясь с жизнью, в защитном жесте прижала к груди притихшего ягнёнка, всматриваясь в слишком умные и агрессивные глаза зверя. И тут Настя вспомнила, что когда-то смотрела по телевизору «В мире животных», и там советовали не смотреть волку в глаза, хищник может воспринять это, как агрессию. Следует медленно, без резких движений отступать назад. Девушка, стараясь от испуга не упасть на землю, опустила взгяд и медленно зашла за дерево, которое почувствовала за спиной.

— Беляна! Наконец-то я тебя догнал… — позади послышался голос старосты поселения.

Анастасия шумно с облегчением выдохнула и обернулась назад.

— Мирослав! — она не думала, что будет рада тому, что за ней кто-то погонится.

— Что случилось? Ты не ранена?

Девушка уткнулась в плечо мужчины, показывая в сторону орешника.

— Что там? — староста одной рукой прижал её к себе, а второй — приподнял догорающий факел, но никого впереди не обнаружил.

— Там в-в-в… — Настя хотела сказать, что здесь только сейчас был неестественно крупный волк, от которого у неё чуть сердечный приступ не случился.

Девушка отстранилась от мужчины и оглянулась по сторонам, но хищника нигде не было видно.

«Может, он огня испугался? Или я схожу с ума и мне всё это привиделось? Возможно, мой разум повредился, когда с душой перелетел в это тело…» — нахмурилась Настя, недовольно, но с облегчением косясь в сторону орешника.

— Беляна, пойдём отсюда скорее! Нам нельзя тут быть, — староста потянул её за руку в сторону капища.

— Хорошо, но ягнёнка я в обиду не дам!

— Разве я неясно сказал — не захаживать в эту сторону леса? — прозвучал рядом властный мужской голос с лёгкой хрипотцой.

Мирослав и Настя, не ожидая никого так близко, резко повернулись в сторону. Недалеко от них стоял высокий хмурый мужчина. Его суровый взгляд серых глаз скользил по Беляне от макушки до пят. Девушка осматривала незнакомца в ответ. По её телу прошлась странная дрожь, заставляя дыхание девушки сбиться. На какой-то момент ей показалось, что вокруг всё стало неважным, и Настя буквально зависла, бессовестно исследуя взглядом дикую красоту опасного мужчины. Незнакомец был довольно крепок и хорошо сложён. Длинные чёрные волосы рассыпаны по мускулистым плечам. Глаза, заставляющие замереть на месте, отливали серым лунным цветом. Небольшая тёмная борода лишь придавала большей суровости воину-охотнику. Притягательная внешность экземпляра в то же время будто предупреждала об опасности. На лице отчётливо виднелся шрам на правом виске. Мужчина был словно тёмной противоположностью светлой Беляны.

Анастасия почувствовала резкую боль сзади на шее под волосами. Она поморщилась и потёрла то место, в которое будто разом впились десяток комаров или словно кожу чем-то быстро обожгло. Девушка нащупала под пальцами странную шероховатость на коже, но боль так же резко прошла, и она не придала этому значения. Настя сглотнула слюну и отвела от дикаря взгляд, пытаясь понять, почему этот неизвестно откуда появившийся мужчина так на неё странно подействовал всего за несколько секунд. И то, как она отреагировала на незнакомца — рассердило девушку.

— Доброго тебе здоровья, Лучезар! — Мирослав шагнул к Беляне, схватил её за шею сзади и заставил склониться перед неизвестным мужчиной вместе с ним.

Но девушка вырвалась и кинула на старосту недовольный взгляд.

— Мне вас сразу лишить жизни или дать время побегать по лесу? — агрессивного вида мужчина никак не отреагировал на приветствие старосты.

«Да как он смеет так с нами разговаривать?» — удивилась Анастасия, приоткрыв рот от возмущения.

Девушка никак не могла понять, как неизвестный мужчина, которого она видит впервые, может одновременно притягивать и раздражать. Она подумала о том, что их с Мирославом двое, а незнакомец — один. Настя, переложив Чипа в левую руку, незаметно вытащила нож, который для неё сделал Добран, и презрительно фыркнула. Оба действия не остались незамеченными для сурового мужчины.

— Прошу, не серчай, Лучезар! Не со зла мы зашли в твои владения, — староста пытался решить конфликт мирным путем, удивляя Беляну своей заискивающей интонацией перед чужаком.

Настя заметила, что незнакомец был босой, хотя с раннего утра ещё довольно прохладно, да и ходить по веткам в полутёмном лесу без обуви, как минимум — больно. Одет мужчина простенько и был совсем без оружия. Странно, ведь даже дети с пяти лет всегда носят небольшие ножи за поясом. Девушка удивилась, почему сам староста деревни преклоняется перед невооружённым человеком и, кажется, даже боится его.

— Выметайтесь отсюда, — сказал тихо, но жёстко. — И чтобы духу вашего в этой части леса не было.

— Беляна, пойдём, — Мирослав потянул девушку за руку, но та вновь вырвалась.

— Нет, погодите-ка! Я не пойму, он что, купил этот лес? С чего это мы не можем тут ходить?

— Пошли, говорю… Я тебе потом…

— Если ты не знаешь правил, девица, то тебе обязательно объяснят. На первый раз — прощаю, — незнакомец заметил, как девушка в защитном жесте прижимает к себе ягнёнка. — А еду я приму в качестве извинений прямо сейчас.

— Что? Какую ещё еду? — Настя посмотрела на животное в своих руках.

— Беляна, отдай, — не споря, кивнул Мирослав.

— Никому я его не отдам! Я Чипа от смерти спасла на

Уголок рта сероглазого мужчины слегка дёрнулся вверх.

— И ты хочешь сейчас забрать его и съесть? Чёрта с два ты получишь, понял?

Мужчина, игнорируя Мирослава, медленно подошёл к девушке, заставляя её сжать рукоять ножа ещё сильнее и выставить его перед собой.

— Нет, конечно, не сейчас.

Лучезар коснулся белых волос девушки, пропустил локон между пальцев, наклонился ближе и, смущая её, прошептал над ухом:

— Я подожду, когда он вырастет.

— Что? Да как ты смеешь! — возмутилась она самоуверенной наглостью странного мужчины.

Анастасия знала, что не сможет убить человека, но решила всё-таки припугнуть дикаря. Она приставила кончик ножа к животу мужчины, но он тут же выбил оружие из рук девушки. Нож упал в высокую траву. Лучезар схватил её за запястье, одной рукой удерживая в крепком захвате.

— Убери от меня свои руки! — прошипела девушка.

Ей захотелось побольнее уколоть наглеца, поэтому она добавила:

— От тебя несёт псиной!

Лёгкий запах собачьей шерсти Настя действительно ощущала.

— Беляна… — староста, стоящий в стороне, тут же побледнел, ожидая от Лучезара суровой расправы.

Мужчина со шрамом свободной рукой молниеносно припечатал девушку к берёзе. Его горячие пальцы крепко обхватили горло Беляны, лишая девушку движения и разрешая дышать через раз. Испугавшись, Настя коснулась ладонью груди мужчины, пытаясь оттолкнуть его, но всё было бесполезно. Она ощутила под рукой каменные мышцы и почувствовала частое сердцебиение дикаря. Мужчина посмотрел на руку, которая ногтями впилась в него сквозь грубую рубаху, и ухмыльнулся. Анастасия приоткрыла рот и стала дышать чаще, словно пойманный в силки маленький зверёк. Она не знала, от чего больше трепещет её сердце, от страха перед мужчиной и его пальцев на своем горле или же от опасной близости их тел, которая мешает ей размышлять более здраво. Лучезар придвинулся к ней ещё ближе, коснулся щекой её щеки и тихо прошептал на ухо:

— А сейчас?

Настя почувствовала свежую хвою и его личный, отличающийся от других, запах мужчины, заставляющий девушку закрыть глаза и, справляясь с волнением, неосознанно облизать нижнюю губу.

— Так вкусно, что боюсь потерять сознание… — с сарказмом прошептала девушка чуть слышно, намекая на пальцы на шее и глубже вдыхая волнующий аромат мужчины.

Настя услышала, как дикарь усмехнулся, и тут же почувствовала лёгкие поглаживания шершавыми пальцами на шее.

А может, ей это просто показалось. Она уже не была ни в чём уверена. Но вырываться и вновь кидать колкие фразы всё же больше не смела, а затихла, ожидая своей участи.

Мирослав решил вмешаться, надеясь избежать беды.

— Прости её, Лучезар! — затоптался на месте староста. — Не ведает она, что творит! Не знает законов наших! — Мирослав боялся, что он одними пальцами лишит девушку жизни и, чтобы спасти её, решил выдать ему секрет. — Ведь не та Беляна она вовсе!

Тёмный мужчина отстранился от девушки и вопросительно посмотрел на старосту, ожидая продолжения, но руки от горла девушки так и не убрал, лишь ослабил хватку, играя на коже у ключицы подушечками пальцев.

— Душа Беляны покинула это тело вот уж пятнадцать ночей назад. Мне волхв Несмеян поведал об этом…

Настя насупилась и сжала от обиды губы. Она молча материла мужчин взглядом и, пытаясь не сорваться, недовольно сопела, сжимая кулачки и краснея от проницательного взгляда дикаря.

Глава 6

«Ах ты… Волхв же сам меня просил никому и ничего не говорить о моей залётной душе, а сам растрепался… Интересно, все ли в поселении уже знают об этом…» — хмурилась Настя, прижатая к дереву.

— Продолжай… — приказал Лучезар, не сводя пытливых глаз с девушки.

— А сейчас в этом теле… — староста запнулся, виновато посмотрел на Анастасию и вновь вернулся к опасному зверю, с которым шутки были плохи. — Там поселилась другая душа. Более сильная, чем у Беляны, но довольно странная и… Одним словом, чужая она. Невесть откуда нам её боги послали. Но девушка добрая, хоть и норов свой любит показывать. И зовут её, получается, не Беляна, а странно так… Настасна… — староста задумался. — Забыл… А! Если коротко, то душу её — «Настя» величать!

— Настя… — повторил Лучезар, словно пробуя имя на вкус.

Девушка опустила взгляд, но Лучезар проскользил пальцами от её горла вверх и приподнял подбородок, вновь устанавливая с ней зрительный контракт.

Анастасия дёрнула головой и освободилась от руки дикаря, кидая на него испепеляющие взгляды.

— Бе-е-е, — напомнил о себе Чип.

— С крутым норовом, значит, — усмехнулся мужчина и отобрал у нее ягнёнка.

Настя возмутилась, хотела вернуть питомца обратно и высказать наглому дикарю всё, что о нём думает, но с усилием воли закрыла рот, молча принимая своё поражение.

На этот раз здравый смысл и самосохранение победили эмоции. Она догадывалась, что незнакомец делает это специально и следит за её реакцией. Девушка смахнула рукой ощущение мужской ладони на своей шее, медленно отошла к старосте и старалась не смотреть в сторону Лучезара.

— Уходите, — тон мужчины вновь стал холодным. — И чтобы я никого не видел в этой части леса. Впредь не будет никаких разговоров, отправлю сразу к предкам.

— Мы поняли. Просим прощения, Лучезар, — Мирослав взял Анастасию за руку и, пока хозяин «волчьего угла» не передумал, повёл к выходу из леса в сторону капища.

Девушке не нужно было даже оборачиваться, она и без того знала, что Лучезар провожает её взглядом. Настя всё ещё чувствовала затылком холодок и до сих пор ощущала на себе волнительный запах странного мужчины.

Как только они покинули лес и вышли на поляну, где неподалёку виднелись возвышающиеся идолы суровых древних богов, Анастасия тут же отдёрнула руку и пошла в сторону поселения на расстоянии от Мирослава.

— Давай поговорим…

— Не хочу ничего слышать! — рассердилась девушка, со злостью сорвав высокую пожухшую травинку. — Ты даже не встал между нами! Позволил этому… так обращаться со мной!

— Пойми ты, я не мог иначе, в противном случае он бы нас обоих…

Девушка, не слушая старосту, быстрым шагом пошла вперёд по тропинке.

— Беляна, да постой же ты! — догнал и вновь взял её за руку, поворачивая к себе.

— Я не Беляна! Я — Настя! Нас-тя! — она остановилась и посмотрела в добрые, спокойные глаза старосты, совсем не такие, как у дикаря. — Ты же сам об этом знаешь, так зачем же продолжаешь меня так называть? — добавила уже тише, удивляясь тому, что начала сравнивать Лучезара с другими мужчинами.

— Не держи на меня обиду, Настя, — мужчина коснулся её плеча. — Не со злым умыслом ведь так себя повёл, а защитить хотел. Я сделал всё, что мог.

— Желаю, — сдалась девушка, перестала обижаться и снисходительно улыбнулась.

Утреннее солнце ярко освещало всё вокруг. Мирослав и Настя, уже спокойно общаясь, шли вместе.

— А многим ли обо мне рассказал Несмеян?

— После прерванного тобой жертвенного обряда — всем. Я не сразу за тобой побежал, пришлось задержаться и образумить взволнованных жителей.

— Ой-ёй… И наверняка волхв не с самой хорошей стороны меня представил жителям…

— Не бойся. В этом я могу тебе помочь. У тебя добрая душа, поэтому, коли надобно, то встану на твою защиту от других жителей.

— Спасибо.

Когда Мирослав с Настей зашли в поселение, вокруг них тут же образовался живой круг. Из толпы вышел волхв, стуча косточками, привязанными на посохе, и стал отчитывать пришлую душу за прерванный обряд защиты поселения и задабривания богов. Анастасия в свою защиту сказала о том, что не хотела причинить никому вреда, но и поступить иначе — не могла. Она вновь стала объяснять жителям, что боги не нуждаются в кровавых ритуалах, а в конце речи, как обухом по голове, добавила, что Бог един. Жители тут же стали бурно обсуждать слова чуднóй девицы, шумно обговаривая, что с ней теперь делать. Одни предлагали выгнать из поселения, другие — оставить всё как есть и учить её уму-разуму. Семья Беляны с грустью молчала. А волхв со злобой в голосе прошипел о том, что девку надобно принести в жертву, чтобы боги не гневались и не покарали всё поселение.

Люди стали спорить и перекрикивать друг друга. Кто-то выступал в защиту Насти, а кто-то девушку с чужой душой не понимал и боялся. Анастасия вздрогнула от слов волхва и поняла, что с того момента на капище они стали врагами. Чтобы справиться с волнением, когда решается её судьба в этом диком мире, она сжала руками края своей рубахи, несколько раз глубоко вдохнула и решила высказать жителям поселения всё, что было у неё на душе.

— Я не хотела бы вас покидать… — с грустью произнесла Настя. — Вы все стали для меня одной большой семьёй! Да, меня зовут Настя, а не Беляна, — девушка заметила хмурого Добрана и Изяслава, а в глазах Голубы — блестели слёзы, но девушка нашла в себе силы продолжить речь. — Сама не понимаю, как я попала в ваш мир и в это тело. Но вы знаете, что очнулась я лишь через несколько дней после того, как душа Беляны покинула этот мир. Я не причиняла ей никакого вреда. Боги сами решили дать мне ещё одну жизнь. И возможно, что душе Беляне — тоже. Если она сейчас не у ваших славных предков, то скорее всего, как и я, получила вторую жизнь!

— Верно говорит!

— Да бред сивой кобылы!

— Угомонитесь, дайте ей сказать!

Жители наперебой начали спорить, но староста их быстро успокоил, давая возможность Насте выговориться.

— А что насчёт семьи Беляны… — девушка запнулась и вытерла слезу со щеки. — Я полюбила Добрана и Голубу, как своих родных, а Изяслав стал для меня настоящим братом! И… Если они не прогонят меня, то я с радостью и благодарностью останусь с ними, как дитя и сестрица.

Вокруг воцарилась тишина. Все ждали решения волхва и старосты. Вперёд вышла семья Добрана.

— Мы опечалены, что нашей Беляны больше нет с нами… — нахмурился мужчина, а у Беляны от страха в груди словно камень повис, девушка испугалась, что они сейчас откажутся от неё и убьют. — Но мы прикипели к тебе всей душой, Настя. Полюбили, как нашу Белянушку. Оставайся же с нами до конца дней своих в мире Яви.

Анастасия выдохнула с облегчением и с благодарностью поклонилась, вновь вытирая слёзы.

— Будь же дитём нашим, Настюшка, — Голуба прижала ладони к груди, соглашаясь с мужем.

Анастасия не выдержала, подошла и обняла, теперь уже своих, приёмных родителей. Настя заметила, что Изяслав держится стороной от неё и задумчиво хмурит брови, но девушка не стала давить на малыша и сразу подходить к нему. Она решила дать ему время, чтобы он сам решил, как будет к ней относиться, к чужой душе, с внешностью сестры Беляны.

— Мы не можем её оставить с нами! — Несмеян стукнул посохом об землю. — Она идёт наперекор нашим традициям! Пусть тогда уходит восвояси! Или выйдет душой из тела Беляны!

— Нет! Не отправляйте её в мир Нави! — крикнул до этого молчаливый Изяслав. — И выгонять её нельзя! — мальчик встал между волхвом и Настей, сжимая ладонью рукоять ножа, закреплённого на поясе. — Она не выживет в лесу! — крикнул с уверенностью подрастающего охотника. — Её задерут дикие звери или… — добавил уже тише, — тот самый волк…

— Изяслав! — поругала матушка, чтобы не болтал о чём не следует.

Вокруг все вновь стали галдеть, высказывая своё мнение.

— Мы решим, что делать с Бе… с Настей. Но не сейчас, а завтра! — староста поднял руки вверх, оглашая своё решение. — А сегодня мы с волхвом Несмеяном не будем горячиться и хорошо обдумаем наше решение!

Мирослав специально не сказал в такой напряженной обстановке о том, что хочет оставить Настю в живых и позволить ей остаться в поселении. Прилюдно он не стал идти против мнения Несмеяна, боясь расправы над девушкой. Ведь многие жители боялись волхва, который мог разговаривать с богами и влиять на мнение испуганных людей. Волхв был недоволен, но согласился с решением старосты. Все жители послушно разошлись и вернулись к своим делам.

Анастасия поблагодарила Добрана, Голубу и Изяслава за поддержку. Днём она помогала матушке готовить еду и в ступке измельчать сухие лечебные травы, а вечером вместе с двумя женщинами чистила рыбу у реки. Улов у рыбаков в этот день выдался на славу. Все радовались и хвалили мужчин, одна лишь Настя с подозрением смотрела на глубокие чаши с рыбой. А во время чистки на плоском камне у реки хмурилась, сопела и морщилась, отрезая плавники и потроша большой улов. Сначала девушка неумело разделывала рыбу и даже несколько раз уколола пальцы острыми плавниками. Но с помощью советов женщин, ловко орудующих ножами рядом с ней, она быстро научилась, как нужно чистить рыбу. Они же подсказали, когда снимать её с костра, не доводя до того момента, как она превратится в угольки.

Поздним вечером, когда заходящее солнце больше не позволяло трудиться на улице,

— А кто нашёл мой нож и положил его сюда? — она взяла оружие в руки и показала семье.

Все отрицательно покачали головой.

— Настя, может, ты сама оставила, да запамятовала? — ответил Добран, своим ножом подтыкая выпавший сухой мох на одной стене обратно в щель между брёвен.

Анастасия ничего не ответила. Девушку пугало то, что если её оружие вернул не Мирослав, то это значит, что к ней без спроса незамеченным наведался сам хозяин леса. Но ведь староста не мог вернуться в лес, как поняла Анастасия, это грозило любому, кто нарушит границы — лишением жизни.

«Нужно будет узнать, где конкретно начинаются владения этого неадекватного бородача, чтобы во время сбора грибов или хвороста случайно не нарушить правила. Одной встречи с ним мне хватило сполна…» — нахмурилась девушка, пытаясь выбросить сероглазого альфа-самца из своей головы.

Анастасия не знала, можно ли ей обсуждать то, что случилось в лесу на рассвете, с другими жителями. Она решила пока не говорить о странном мужчине, перед которым преклонился сам староста деревни, а лишь хотела сказать о том, как встретила волка. Но как только она заикнулась о нём, её тут же попросили замолчать.

Девушка нахмурилась, но не оставила попыток узнать тайну и решила попробовать вновь.

— Скажите мне, а почему нельзя говорить о вол…

Добрана и Голуба тут же развернулись к Насте и хмуро на неё посмотрели.

— О клыкастом звере… — выкрутилась девушка. — Из-за чего все в поселении боятся даже упоминания о нём?

— Не буди лихо, пока оно тихо! — пробурчал отец Беляны.

Хозяева жилища молча улеглись спать по своим местам. Анастасия поняла, что от них она ответа точно не дождётся, но девушка решила во что бы то ни стало разобраться в этом странном деле.

Утром следующего дня мысли Анастасии навязчиво кружили вокруг Лучезара.

«А пойду-ка я всё выпытаю у нашего старосты. Тем более, что он мне должен за моральный ущерб. Не заступился за меня перед незнакомцем, да и растрепал ему всё, что знал обо мне», — подумала девушка и пошла на поиски Мирослава.

Но не успела она сделать несколько шагов в сторону его жилища, как у центральных костров был объявлен всеобщий сбор.

«А может, мне не прогуливаться нужно было, а бежать из поселения? Ведь неизвестно, что они там надумали по поводу моей судьбы…» — пронеслась мысль в светлой голове девушки.

Но к удивлению Анастасии, староста и волхв озвучили совместное решение о том, что Настя будет жить с ними. Девушку запрещено лишать жизни и следует обучить всем правилам и законам поселения.

Анастасия была очень рада этому, но скрытое недовольство на лице волхва Несмеяна она всё же заметила.

Когда все разошлись, девушка подошла к старосте и попросила с ним поговорить. Мирослав с Настей вышли из поселения и, медленно прогуливаясь вдоль реки, обсуждали волнующие темы.

— Если нож вернул не ты, то…

— Да, это Лучезар, — кивнул староста. — Более того, он приходил и к нам с волхвом.

— Как это? Ему сюда можно, а нам туда нельзя? Несправедливо как-то. И я не видела, как он пробрался в жилище, может, кто-то другой заметил?

— Лучше бы мы тоже не видели, Настя, — с грустью улыбнулся мужчина.

— Не понимаю, о чём ты…

— Лучезар явился ко мне и к волхву в звериной ипостаси, и пригрозил лишить нас жизни, если мы отдадим тебя богам.

— Что? Как это в звериной?

Мирослав и Настя сели на берегу реки. Девушке не терпелось всё разузнать, поэтому она постоянно подталкивала старосту говорить дальше.

— Ну же, Мирослав, не томи!

— Лучезар — оборотень. Он по своему желанию может превращаться в огромного серого волка, но и в человеческом обличье обладает невиданной силой.

— Что? Не может быть… Ты мне небылицы какие-то рассказываешь.

— Не смею я врать тебе, Настя.

Девушка истерически рассмеялась и повернулась к реке, которая искрилась серебром на утреннем солнце.

— Не знаю, Мирослав. Я такие истории могла только в фильмах видеть…

— Где?

— В общем, как в сказке, где придуманный мир.

— Я сказал тебе всё, как ну духу, Настя. И нам повезло, что мы вышли из «волчьего угла» живыми. Но я тебя не виню, ты не знала, чем это грозит.

— Если это правда, то какая же я дура, что так грубо разговаривала с ним. Но я же не знала, что он не простой человек… Но даже при этом я почувствовала от него какую-то необъяснимую опасность, силу и… — девушка вновь вспомнила серые пытливые глаза во время опасной близости с дикарём.

Чтобы отвлечься, она сорвала веточку пижмы и вдохнула запах небольших желтых цветов — пряный, с отчётливой ноткой горечи.

— Ничего, всё обойдётся. Но обещай, что больше не сунешься в ту сторону леса, за капищем.

Девушка кивнула.

— А может, тот волк, которого я видела в том лесу до появления незнакомца, и есть Лучезар?

— Верно. Другие, обычные волки, поодиночке не бродят, только в стае.

— Как думаешь, а этот… оборотень, он захочет меня… сожрать или…

Настя нахмурилась, испугавшись последствий своего дерзкого поведения с незнакомцем.

— Думаю, если он захотел бы тебя наказать, то сделал бы это уже там в лесу, даже не задумываясь. И я бы не смог ему помешать в этом. Он владеет невиданной силой и в любой момент может обратиться в зверя. Поэтому у нас с волхвом не было другого выбора насчёт тебя. Ведь ты, наверное, сама могла почувствовать, что хватка у Лучезара может быть смертельной.

— Ну, да… — смутилась девушка, вспоминая лёгкие поглаживания горячих пальцев на своей шее.

— Но я думаю, что тебе даже повезло. Благодаря его угрозам никто в поселении не решится лишить тебя жизни.

— О-о-о, даже не знаю, успокоил ты меня сейчас или больше — напугал.

Мирослав добродушно рассмеялся и погладил Настю по плечу. Девушка заметила, что у этих древних людей, несмотря на отсутствие современных средств гигиены, таких как —

«Всё-таки сахар и сладости вредят здоровью. Как некоторые говорят — отрава замедленного действия. Теперь я это точно вижу. Но вот же… Сколько я здесь уже в этом мире? Около полумесяца? Эх, я бы сейчас немножечко отравилась плиточкой молочного шоколада или рассыпчатым сахарным печеньем…» — Настя с грустью вспомнила вкусные радости из своего, хоть и не идеального, но намного лучше развитого мира.

Глава 7

— Настя, а будь добра, поведай мне, что значит твоё имя, — попросил староста.

— Э-э-э… — девушка задумчиво улыбнулась.

— Вот послушай-ка. Моё имя — Мирослав. Означает оно — мир и слава. А твоё, такое необычное, что? Особенно, которое длинное, так необычно звучит, — староста повернулся к девушке и смешно прищурился от солнца.

Анастасия подумала о том, что Мирослав хороший, добрый человек. Он смелый охотник и справедливый староста, несмотря на свой молодой возраст. Девушке мужчина нравился, но только как близкий друг или даже старший брат. И она была благодарна Мирославу за то, что он больше не предпринимал попыток с ней сблизиться, хоть она и замечала от него заинтересованные, совсем не дружеские взгляды.

— Ну-у-у, как тебе объяснить… Сейчас вспомню. А, вот! Я ещё в школе где-то читала…

— Где? Что делала?

— А, ну да… — вздохнула девушка, теребя в руках цветок. — В общем, слушай. Моё имя «Анастасия» имеет необычное значение. Оно обозначает — возрождение, воскрешение. Забавное совпадение, не правда ли? Если вспомнить, как я попала в этот мир…

Мужчина кивнул.

Настя грустно улыбнулась и добавила уже сама себе, задумавшись:

— В своём мире я умерла, а воскресла в вашем. Это хорошо ещё меня к мамонтам не занесло, — усмехнулась она. — Но и тут у вас не совсем обычный мир, а вон… оборотни водятся… А я раньше думала, что в далёкое прошлое попала. А у вас тут — сказки наяву…

— Чем больше я тебя слушаю, Настя, тем больше не понимаю. Слова молвишь чужие, да так, что думай, восхвалять тебя или улепётывать.

Анастасия улыбнулась и тихонько рассмеялась.

— Бояться меня точно не стоит, Мирослав. Это мне тут всё кажется ужасным и чужим. Мне сложно тебе объяснить… И пусть меня все Беляной звали, а некоторые и до сих пор по привычке так кличут, но ты знай, что Анастасия я. Такой же человек, как и ты, а не злой дух или что вы там себе ещё понапридумывали…

— Но ты вернулась из мира Нави…

— Давай я тебе так объясню… Вы же верите в то, что после смерти душа улетает к предкам или может вселиться в этом мире в кого угодно, так?

— Это верно! В птицу или зверя любого.

— Вот! А мне повезло здесь поселиться, — девушка приложила ладонь к своей груди. — Душа вашей Беляны отошла к богам и улетела к предкам, а моя душа поселилась почему-то в её теле. Сама не понимаю, за что мне такое… Не знаю, счастье это или наказание, — загрустила Настя. — Нет бы в мир будущего занесло, где развитая медицина, домашние роботы и любой желающий может полететь в космос, — размечталась она, смотря вдаль.

Девушка повернулась к старосте поселения и заметила, что собеседник стал задумчивым и хмурым.

— Боги так распорядились! — закончила Настя более понятным языком, и мужчина кивнул.

Настя стала замечать, что чем дольше она находится среди этих древних славян, тем больше начинает на них походить. Но полностью стать, как они, и побороть свой упрямый характер — всё же не могла.

— Вот такие дела! Как сажа бела… — рассмеялась девушка и кинула веточку пижмы в реку.

— Пойдём обратно, Настя. Работа стоит. Скоро холода придут, а там и до зимы рукой подать. Приготовиться надобно.

Мирослав поднял голову вверх и посмотрел на осенние серые тучи, которые, словно тяжёлый меховой плащ, расползались по небу, угрожая вот-вот пролиться холодным дождём.

Сбор урожая начинался в конце лета и продолжался до середины осени. Если Настя раньше думала, что прополка полей было самым трудным занятием, то во время уборки зерновых она поменяла своё мнение. Сначала девушка увидела, как один старец подошёл к полю, нашелушил в руку зёрна и кинул в рот. Распробовал их и сказал ожидающим рядом людям, что зерно поспело. Настя потом поняла, что спелые зёрнышки должны хрустеть и лопаться.

После решения о начале сбора урожая, в этот же день мылись все без исключения. Кто-то в реке, другие — в низеньких сооружениях, напоминающих баню по-чёрному. На следующий день с раннего утра все оделись в светлые рубахи, взяли серпы и пошли в поле. Жители после обряда волхва встали цепочкой и начали срезать колосья, укладывая их в ровные ряды, колосьями в одну сторону. Другие работники шли следом, собирали их и вязали в снопы.

Настя начинала и заканчивала рабочий день в позе буквы «г», а перед сном, во время еды, словно с укором смотрела на лепёшку, которую испекли из муки прошлогоднего помола. Каждый следующий день проходил одинаково — тяжкий труд сопровождался песнями и улюлюканиями для поднятия всеобщего рабочего духа.

Один раз у девушки с непривычки закружилась голова. Анастасия бросила серп, разогнулась и посмотрела вдаль в сторону леса. Возле дерева стоял мужчина с тёмными волосами и смотрел в её сторону.

— Лучезар? — шепнула девушка и устало потёрла глаза.

Когда она вновь посмотрела в ту сторону, то увидела волка, который тут же исчез в ближайших зарослях.

«Надеюсь, он не злопамятный… Или уже сожрал моего ягнёнка Чипа и теперь меня выслеживает?» — подумала Настя и, нахмурившись, вновь вернулась к работе.

Каждый рабочий день был похож на следующий. Однажды девушка не выдержала и, осматривая бескрайнее злаковое поле перед собой, предложила скосить его косой.

— Давайте, а? Так ведь будет намного быстрее, чем срезать серпом по пучочку.

— Ты что, с дуба рухнула и совсем ума-разума не осталось? — ответил один рабочий. — Косой начнёшь махать, так всё зерно и осыплется! Вот же белая голова…

— Как серпом по яй… — прошептала Настя, надулась и отвернулась от него в сторону.

— Ты будешь работать или болтать без умолку вздумала?

— Грубиян, — прошептала под нос хмурая девушка и вновь принялась за работу.

Настал день, когда Анастасия радовалась, как ребёнок — работа в поле была закончена. Но её веселье быстро охладили местные жители. После просушки снопов девушке показали, как дальше следует отделять зёрна от колосьев с помощью цепа

Первое время Анастасия весело смеялась над таким способом отделения зерна от колосьев. Ведь серьёзные, сосредоточенные бородатые мужчины с перевязью на голове и крутящимся цепом в руках были так похожи на героев фильмов, китайцев или японцев, которые во время драки используют нунчаки.

Настя попробовала сама поучаствовать в этом деле, но быстро поняла, что тут необходима сноровка и один сноп она будет оббивать намного дольше любого местного жителя. Тогда девушку вместе с другими женщинами отправили провеивать на ветру зёрна от шелухи. Работницы брали зерно небольшими деревянными лопатками и подбрасывали его вверх. Тяжёлые спелые зёрна падали на настил, а лёгкая шелуха уносилась ветром в сторону. Настя помогала женщинам, удивлялась и мысленно хвалила народ, который без специальных приспособлений и техники придумал, как нужно добывать будущий хлеб.

Через несколько дней Анастасия вместе с Голубой и всеми жителями женского пола в одной из полуземлянок уселись на широкие лавки. Перед ними на глиняном полу стояли каменные ступы. Работницы взяли в руки длинные песты и стали толочь зерно вручную. Постепенно оно дробилось, перетиралось, и получалась крупа. Но чем дольше перетиралось зерно, тем мельче были крупинки, которые измельчались до состояния муки.

Каждый день, после работы с зерном, Анастасия шла спать уставшая, но довольная, зная, что принимает участие в таком важном деле. Ведь каши и лепёшки, приготовленные в печи на камнях, особенно в холодное время года, будут основной пищей жителей поселения.

Наступила поздняя осень. После очередной стирки одежды в холодной речной воде Анастасия сильно простыла. Кашель и озноб мучили девушку, которая перестала выходить на улицу и всё время лежала у печи, закутавшись в медвежью шкуру.

Голуба, Изяслав и Добран переживали о здоровье Насти и пытались разными способами удержать её душу в теле Беляны. Матушка часто отпаивала девушку лечебными взварами и настоями трав, прикладывала на горячий лоб тряпицу, смоченную в прохладной воде. А Добран сходил за знахарем, который, окуривая жилище пучком тлеющих полевых трав, провёл над Настей обряд очищения от простудной хвори. Перед уходом он оставил мешочек с измельчённой смесью сушёных лечебных цветков и ягод.

Девушка то приходила в сознание, то вновь проваливалась в сон и бредила, не понимая, что происходит вокруг. Ей снова приснился огромный волк, выглядывающий из лесной чащи. Он то рычал на неё издали, то подходил так близко, что Настя кричала и металась на лежанке, пугая хозяев жилища, которые по очереди сидели рядом с ней и вновь охлаждали горячее тело девушки. Ближе к вечеру Анастасия видела во сне, как волк тихо подошёл к ней и не отрываясь посмотрел в её глаза. Она вновь хотела закричать, но хищник быстро лизнул шершавым языком девушку в щёку и тут же исчез.

Настя резко очнулась, привстала и лихорадочно осмотрелась по сторонам. Вокруг никого не было.

— Голуба! Изя! Добран! — прохрипела она без сил, чтобы её хоть кто-то услышал.

— Боги мои, Настя! — в полуземлянку быстро спустилась матушка, подошла к лежанке и ощупала больную.

— Голуба, что со мной?

— Ты что вскочила-то? А ну-ка ложись скорее! Застудила ты нутро. Сейчас полегчало тебе намного, жар спал, но сил ещё набраться надобно.

— А сколько я лежала без сознания?

— Второй день ты сегодня меж миров металась. Думали уж с Добраном, что и ты за Беляной в Навь собралась. Отхаживали тебя чем можно.

— А сейчас до тебя кто-то был здесь? — растерянно спросила Настя и потёрла щеку, чтобы избавиться от ощущения влажной шершавости.

— Так кроме нас сюда и не захаживает никто. Правда…

— Что?

— Вернулись мы вчера поздним вечером в жилище, ты ещё и глаз не открывала, боролась с хворью, подходим к тебе, а рядом с тобой на лежанке мешочек с травами лежит, да такими, которые растут в основном в той части леса, куда нельзя ступать ногам человека.

Настя вопросительно показала руками уши на голове, Голуба, соглашаясь, кивнула. Жители боялись лишний раз произносить слова «волк» и «волчий угол», дабы не привлекать внимания лесного зверя.

«Неужели это мог быть тот дикарь? Но зачем ему это нужно? Странно… А волк, который меня лизнул… Это был Лучезар или мой очередной бред во время высокой температуры? Если всё же приходил клыкастый, то надеюсь, что он не пробовал меня на зуб…» — рассуждала Настя, чувствуя себя уже намного лучше.

Девушка сама себе удивлялась, что не бьётся в истерике и не орёт, зная о присутствии в этом мире оборотней.

«Хотя, при личной встрече, кто его знает, как я буду себя вести — молить о прощении и, чтобы не пугать меня, просить превратиться обратно в человека? Не знаю… Но нос к носу со зверем встретиться и проверить всё-таки не хотелось бы…» — усмехнулась девушка и приняла из рук Голубы очередную миску с горьким, пряным, слегка кисловатым взваром.

Пару дней спустя Анастасия поправилась, но небольшой кашель у неё всё же остался. Она постепенно стала возвращаться к женским хлопотам, помогая жителям готовиться к зиме.

Вечером Настя уже хотела ложиться спать, но Голуба взяла чистые вещи и повела её в отдельно стоящую постройку, у которой даже дверь снаружи была покрыта толстым слоем сажи. Наклонившись и войдя внутрь через низенький проход с высоким порогом, девушка поняла, что оказалась в бане по-чёрному. Если в жилище периодически чистили стены, то здесь буквально всё было чёрное — в саже. Из печи валил серый дым, клубясь под бревенчатой крышей.

— Давай-ка, обнажайся скорее! Пропарю тебя как следует, чтобы вся хворь из тебя вышла и не возвращалась!

Анастасия улыбнулась и стала быстро скидывать с себя одежду. Она не знала, от чего больше спешила, от предвкушения прочувствовать на себе запаренные берёзовые веники, которые заметила недалеко от лежанки, или от желания быстрее покинуть помещение и вдохнуть свежий воздух без гари и копоти. Настя расстелила кусок серого холста на лавке и нагишом легла сверху.

Голуба подошла к печи и кинула сосновые веточки в деревянную лоханку с горячей водой, похожую на продолговатый тазик. Через какое-то время по помещению поплыл приятный хвойный аромат. Настя

В помещении было жарко, но Настя терпеливо дождалась очереди веника. Голуба легонько похлёстывала девушку от шеи до пят и обратно, приговаривая, чтобы хворь покинула девичье тело.

Древние славяне всегда считали хворь разумным злым духом, который вселяется в тело человека, после чего начинает мучить его душу и плоть. Чтобы прогнать его, жители проводят специальные ритуалы — рядом с болеющим громко стучат и опаивают его горькими снадобьями. Хвори не понравится жить в таких условиях, она выйдет из тела и полетит искать другое, более ослабленное, чтобы вселиться в него.

После того, как Анастасия была хорошо пропарена, то же самое с веником она проделала со взмыленной от работы матушкой. Чтобы смыть с себя всю грязь, женщины использовали щёлок — горячую воду, в которую добавили золу. А тёрли тело — распаренной соломой. Настя, держа в руках колючий пучок, с грустью вспомнила мягкую мочалку и ароматное мыло, которые лежат у неё дома в другом мире. Но делать было нечего. Напоследок Голуба и Настя добавили в ушат с водой отвар из ромашки с крапивой и тщательно промыли волосы. Они вытерлись широким куском ткани и оделись потеплее. С наступлением осенних холодов одежда жителей поселения стала более многослойной. Уставшие, но довольные Голуба и Настя вернулись в жилище. Девушка с того момента, как попала в этот мир, не чувствовала себя такой чистой, как сейчас. Вся семья поела лепёшек с парным козьим молоком и завалилась спать под тёплые меховые шкуры, не забыв подкинуть в печь-каменку пару берёзовых поленьев. Через несколько дней кашель у Анастасии полностью прошёл.

Анастасия не говорила никому, но ей каждую ночь снились яркие волчьи глаза, которые менялись на суровый взгляд серых глаз Лучезара. Девушка просыпалась недовольной, сердясь на то, что этот дикарь даже на расстоянии нарушает её сон. Но жаловаться кому-то на это она не стала. Про неё и так иногда говорят, что девушка привлекла внимание лесного хищника, а некоторые и вовсе шепчут, что когда от хвори она страдала, видели серого зверя, выходящего в сумерках из её жилища.

Долго вынашивала Анастасия мысли о Лучезаре, но однажды во что бы то ни стало решила вытрясти из старосты всё, что он знает о дикаре. Мирослав отнекивался и говорил, что уже всё поведал ей, советуя как можно меньше думать о звере, дабы не привлечь его внимание. Но Настю было уже не остановить. Она и так видела и ощущала его рядом с собой каждую ночь во сне, поэтому терять девушке было нечего. Анастасия ходила рядом со старостой и постоянно канючила без перерыва, пока Мирослав, наконец, не сдался.

— Настя! Ты душу мёртвого человека из рук богини смерти — Морены достанешь! — ответил староста строго, но глаза его смеялись. — Хорошо. Я вижу, что ты меня в покое не оставишь.

Девушка хитро улыбнулась и активно закивала, отчего её белые слегка вьющиеся волосы подпрыгивали вверх.

— Собирайся скорее, пойдём с тобой вон в ту сторону леса, — староста махнул рукой в противоположном направлении от капища. — Как раз успеем вернуться обратно до захода солнца.

— Так бедному одеться — только подпоясаться! Я готова!

Глава 8

Анастасия накинула безрукавку и предупредила Голубу, что её с Мирославом не будет до вечера. Матушка дала в дорогу лепёшек и воды.

— А мы куда идём? Или к кому?

Настя переступала через поваленные деревья, поспевая за старостой.

— К ведуну. Он живёт отшельником. Полдня пути.

— Это кто-то вроде ведьмы или колдуна?

— Не пойму, о ком ты. Ведун может увидеть то, что другим не дано, и знает всё, что сокрыто от глаз людских. А при большой удаче может поведать о прошлом, настоящем и будущем.

— Ну я и говорю, колдун.

— Наш волхв Несмеян тоже это может, но думаю, что ему не захочется обсуждать лесного зверя.

— Да и меня он недолюбливает, после… ягнёнка. Правильно сделали, что к нему не пошли.

— Да, — староста кивнул, соглашаясь. — Несмеян не терпит, если кто-то начинает расшатывать его власть. Может прислушаться только к мнению старосты, и то из-за того, что часть жителей прислушивается ко мне.

— Боюсь представить, что было бы, если бы он правил в поселении один. Мне с тобой как-то намного спокойнее тут находиться. Из всех людей, которых я тут встречала, ты мне кажешься самым здравомыслящим.

— Благо тебе дарю, Настя! Приятно это от тебя слышать, — улыбнулся Мирослав и почесал короткую бороду. — Вон туда давай, вдоль реки пойдём.

Мирослав и Анастасия шли несколько часов. По дороге они много разговаривали и шутили. Мужчина рассказывал, какие они встречают следы и метки зверей. Настя любовалась красотой природы, рассматривая пёстрые осенние листья на деревьях и кустарниках.

— Вот мы и пришли. Посмотри вон туда — это жилище ведуна Добродея.

— Ух ты! Вот это избушка на курьих ножках!

Недалеко от речушки, на окраине леса, между елью и кедром, на неокорённых четырёх сваях стояла небольшая избушка без дымохода, с маленьким вырубленным оконцем.

— Это моровая изба.

— Что?

— Не ведаю сам много. Ведун её так назвал и сам поставил, без чьей-либо помощи.

— А почему у него жилище не как у вас — полуземлянка, а словно в воздухе зависло?

Пока они подходили к жилищу вдоль берега, Мирослав немного рассказал о ведуне.

— Добродей всегда был добрым. Да он и по сей день всем, кто просит, добро делает. Жил он раньше с нами в поселении. Но однажды уснул беспробудно, да так и пролежал несколько дней. Ничем его разбудить и поднять не могли. Думали, что всё, отходит в мир Нави в сопровождении богини Морены. А одним утром — на тебе! — староста рассмеялся, сорвал маленькую еловую веточку и пожевал иголки, до свеже-мятного вкуса во рту.

— Ну же, не томи! Уже почти пришли, говори скорее! — не терпелось девушке.

— Очнулся, значит, ведун и молвить нам стал такое, до чего мы сами бы и не додумались: как строить жилище лучше, или как надобно хоронить ушедших. Добродей сказал, что открылись ему иные знания, когда душа его парила меж мирами.

— О как! В кому впал, что ли, и потом очнулся? — сама себе Настя задала вопрос. — И дальше что?

— Видела моё жилище? — спросил Мирослав с гордостью.

— Да,

Староста задумался о словах «деревня» и «город», но вскоре продолжил рассказ.

— Так вот это ведун объяснил, что нужно строить такие жилища, они намного лучше, чем наши, которые наполовину в земле.

— Хм. Ещё бы! Жаль, что трубу ещё не придумали, а то эта сажа и запах костра буквально везде.

— Трубу?

— Потом объясню! — девушка махнула рукой. — И почему же он сейчас не с вами в поселении живёт, а отдельно в лесу?

— Не всем нравились его слова и то, что он предлагал изменить в нашей жизни. Многие, во главе с волхвом, отвергали то, что предлагал Добродей.

— Ну кто бы сомневался… И в нашем мире достаточно ярых противников всего нового и современного, которые говорят, что в каменном веке было лучше, — хмыкнула Настя. — А насчёт Несмеяна, я даже не удивляюсь.

— Не надобно о волхвах говорить плохо, однако Несмеян сделал всё для того, чтобы Добродей покинул наше поселение.

— Вот же… редиска.

— Ведун предлагал научить других, как ставить новые жилища, чтобы выбраться из неудобных холодных полуземлянок, в которые весной иногда просачивается вода, но его не захотели слушать. Говорили, что так жили их предки и предки предков. Его отвергли все, кроме меня. А когда мы с ним новое жилище для меня поставили, так он сразу и покинул поселение и стал жить один.

— Теперь понятно. А почему же он себе избу, как у тебя, не построил? А вон какую, как у бабы Яги, на курьих ножках сделал.

— Какой быяги? Ведун объяснил это тем, что так он не на земле, а ближе к богам. Между нашим миром — Явью и миром мёртвых — Навью. Благодаря этому он лучше их понимает, — староста показал пальцем вверх.

— А-а-а, — улыбнулась девушка, но ничего не сказала.

Мирослав и Анастасия подошли к возвышенному над землёй домику.

— Ведун Добродей! В жилище ли ты? — староста постучал по одной опоре и задрал голову вверх.

— Может, поднимешься и посмотришь? — предложила Настя, разглядывая грубо вырубленные ступени на толстом стволе дерева, который служил лестницей.

— Запретил ведун захаживать туда. Жилище мёртвых — молвил. И ты сама не ходи туда.

— Да я и не собиралась… А то вдруг там ещё на лопату посадят, да в печь! — пошутила девушка, приметив на стене избушки свисающие косточки, деревянные фигурки и пучки сухих трав.

— Живи и здравствуй, Мирослав!

Староста и Настя тут же обернулись. Перед ними стоял невысокий дедушка со светлой бородой до груди, в длинной светлой рубахе. Поверху надета меховая коричневая накидка, перехваченная кручёным шнурком. На голове забавная шапочка с коротким мехом, слегка продолговатой формы, зауженной на конце. На ногах — потёртые кожаные сапожки. В руках ведун держал посох с искусно вырезанными на нём знаками и изображениями животных и птиц. Интересная вещь сразу привлекла внимание девушки.

Мужчины тут же поклонились друг другу в пояс, а за ними, немного растерявшись, и Настя.

— И тебе здравия, Добромир! Давненько я к тебе не захаживал.

Мужчины обменялись рукопожатиями, но не как принято в мире Анастасии — ладонями, а выше, пожимая предплечье. Друзья обнялись и похлопали друг друга по плечу.

— И тебя приветствую, кочующая девичья душа, — по-доброму прищурился дедушка, разглядывая Анастасию.

Она положила руку на сердце и вновь немного склонила голову в почтительном жесте.

— А вы… Откуда знаете?

— Не я знаю, а боги. Да духи шепчутся порой громко.

Мужчины рассмеялись.

— Как поживаешь, Добродей? Может, нужно тебе чего?

— Чего нужно, я и сам достать сумею и смастерить!

Староста улыбнулся и кивнул.

— Лучше говори, зачем пришёл. Но тому, что проведали меня, я рад. Пойдёмте присядем, здесь недалеко. Скорее, скорее, а то одни горелые головешки от рыб останутся!

Пройдя немного в сторону от жилища, они сели на расстеленные чёрные шкуры у костра под высокими хвойными деревьями. Ведун накормил гостей только что приготовленной на огне рыбой, напоил настоем из шиповника и трав. Мирослав с Анастасией поблагодарили Добродея и сразу перешли к делу.

— Понимаешь, Добродей, измучила меня Настя, — хитро прищурился староста, взглянув на девушку, и продолжил: — Поведай мне, галдит, о звере лесном, и всё тут! А я и подумал, что никто лучше, чем ведун Добродей, и не скажет. Он-то всё знает и видит! Вот и привёл я к тебе эту неугомонную.

Дедушка, который был более крепким, чем казался на вид, довольный похвалой, положил посох на ноги и мило улыбнулся.

— Это верно. Но зачем говорить, если Настя сама может всё увидеть.

— Как это? — не поняла девушка.

— Духи, застрявшие между мирами мёртвых и живых, помогут нам. Ты точно хочешь знать о том звере, о котором лучше молчать? И я сейчас не только о лесном животном речь веду.

Девушка немного задумалась. А нужно ли ей это? Но любопытство грызло её изнутри, а ночные видения с лесным зверем мешали спокойно спать.

— Да, я готова. Если, конечно, со мной и моей душой ничего не случится.

— Не бойся. Держи, — ведун протянул девушке маленький кожаный мешочек с жидкостью внутри.

— Что это? — Настя вытащила небольшую деревянную пробку и понюхала содержимое.

В нос ударил странный сладковатый запах с нотками хвои.

— Пей.

Анастасия посмотрела на старосту, тот кивнул. Девушка сделала глоток и поморщилась. Вкус, в отличие от запаха, был отвратительный. Горечь заполняла рот и щипала горло. Добродей сделал знак рукой, чтобы Настя выпила ещё, в это время кидая в костёр щепотки красного порошка из другого мешочка. С каждым следующим глотком Анастасия всё меньше морщилась. Странный напиток терял горечь и казался всё вкуснее. Настя усмехнулась, невольно сравнивая зелье ведуна с заводским алкоголем из её мира, вновь делая глоток. У девушки стала кружиться голова. Она услышала, что Добродей начал сначала шептать неразборчивые слова, а потом напевать их всё громче и громче. Ведун встал на ноги, взял двумя руками посох и, приподнимая его вверх, начал ходить вокруг костра и девушки, не переставая издавать странные звуки.

У Насти перед глазами всё поплыло. Деревья меняли свою форму, а костер приобретал очертания скалящегося хищника с длинным огненным языком. Анастасия качнулась, отстраняясь от костра. До того, как она упала назад, ведун поймал её и аккуратно уложил на шкуры. Девушка жмурилась и будто с трудом открывала глаза. Но вместо размеренно покачивающихся макушек деревьев перед ней появилось видение.

Утреннее летнее солнце освещало поселение, предвещая хорошую погоду. Но жителям

У Анастасии сжалось сердце. Лёжа на шкурах и словно находясь в бреду, она протянула руки в небо. В видении девушка хотела коснуться ребёнка и успокоить его, ведь годами он был не старше Изяслава. Но всё резко исчезло, и Настя будто перенеслась в хмурый хвойный лес. Вокруг тут же стало тихо. Жители держали факелы и, опустив головы, стояли вокруг одного дерева. В нескольких метрах от земли девушка заметила светлый кокон, привязанный на ветвях. Он приближался к ней, пока Настя не увидела в нём умиротворённое лицо покойного отца Мирослава. Испуганно девушка начала оборачиваться в разные стороны. На всех деревьях, вокруг неё, висели светлые коконы. Настя оказалась на кладбище воздушного погребения.

Видение схлопнулось и перенесло её в поселение. У жителей был праздник, все восхваляли нового избранного старосту — Мирослава. Возмужавший юноша поклонился до земли и гордо поднял вверх руки. В одной — он держал хлеб, а в другой — лук со стрелами, безмолвно обещая заботиться, кормить и оберегать от опасностей всех жителей своего поселения.

Погода резко переменилась. Над полуземлянками лил сильный дождь и бушевал нещадно ветер. В одном из жилищ, освещённом догорающей лучиной, на лавке сидел староста и с грустью смотрел на свою мать. Растрёпанная женщина с серым лицом и чёрными кругами под глазами сильно закашляла, тряпицей вытерла алые капли с губ и без сил упала на шкуры. Женщина сделала несколько тяжёлых вдохов и замерла насовсем.

Перед глазами Насти видение вновь сменилось. Мирослав, став мужчиной и опытным охотником, выследил дикого кабана, который убил его отца и пугал местных жителей в лесу. Он убил агрессивное животное и вместе с другими охотниками принёс его тушу в поселение. Волхв Несмеян закрепил череп кабана с длинными клыками у себя на землянке и восхвалил старосту за храбрость.

Анастасия моргнула, и перед ней тут же оказался Лучезар. Мужчина одет опрятно, в чистой рубахе и портах, на голове повязана плетёная перевязь, на ногах новые кожаные сапоги. В руке он держал копьё и счастливо улыбался. Настя не поверила своим глазам. Этот добрый Лучезар и тот «зверь», которого она встретила в лесу — словно были два разных противоположных человека. Девушка с закрытыми глазами качала головой, но вдруг замерла, лёжа на шкурах у костра, чтобы не потерять в видении образ Лучезара. Но это не помогло.

По лицу девушки, словно наяву, хлестнула берёзовая ветка, заставляя зажмуриться и ладонью потереть щёку. Она оказалась в светлом лесу и следовала за тремя охотниками, среди которых девушка узнала двоих — старосту Мирослава с луком за спиной и смеющегося от его слов Лучезара с копьём в руках. Они охотились, добывая еду жителям поселения на ужин. К неизвестному мужчине обращались — Буеслав. Незнакомец поспорил, что сегодня принесёт больше мяса, чем Лучезар. Но спустя какое-то время у двух мужчин, кроме зачинщика спора, на поясе висели трофеи, у старосты — тетерев, а у Лучезара — заяц. Мужчины уже думали вернуться обратно в поселение, пока не стемнело, но тут Буеслав увидел волчицу. Обрадовался он, что похвалится более ценной добычей и, не думая, прицелился в хищника из лука. Мирослав и Лучезар, находясь на расстоянии, кричали ему, что не нужно этого делать. Ведь волк — это опасный стайный хищник, которого лучше обойти. Но Буеслав их не послушал. Стрела попала в бок волчицы, тут же лишая её жизни.

Мужчины подошли ближе. Недалеко от неё они заметили двух небольших волчат. Они играли между корней высоких деревьев, периодически кусая друг друга и валяясь на траве. Буеслав, ослеплённый жадностью и жаждой славы, вновь натянул тетиву. Один из детёнышей волчицы упал замертво. Староста ругался и кричал на него, что они не убивают больше, чем нужно для выживания, а Лучезар молча кинулся к Буеславу, когда тот приготовился выпустить третью стрелу. Лучезар толкнул его, и стрела воткнулась в землю рядом со вторым волчонком. Буеслав начал ругаться, но Лучезар замахнулся и ударил кулаком его по лицу. Неожиданно все трое охотников замерли. Начался дождь, но среди шума листвы отчётливо слышалось звериное рычание. Охотники со всех сторон были окружены волками. Хищники разделили мужчин по одному, готовые загрызть их в любой момент. Люди сначала отбивались от скалящихся волков, но потом испуганно разбежались в разные стороны.

Анастасия посмотрела на Лучезара и словно поплыла за ним по воздуху. Мужчина бежал со всех ног, а за ним, не отставая, мчалась стая агрессивных волков. Дождь стал проливным. Лучезар и Настя промокли насквозь. Но мужчина, в отличие от девушки, бежал, падал в грязь, вновь поднимался и, не обращая внимания на пелену дождя перед глазами, убегал от преследования хищных зверей. Лучезар обернулся назад, чтобы посмотреть, отстают ли волки, но когда повернулся обратно, поздно заметил перед собой ловушку на зверя — яму с острыми кольями на дне — и угодил прямо в неё. Волки учуяли неладное, остановились и обступили яму со всех сторон. А последний детёныш убитой волчицы так мчался, что не удержался на краю ямы и свалился вниз по скользкой земле вслед за мужчиной.

— Ну же, вставай! Поднимайся! — кричала Настя через видение, но Лучезар её не слышал.

Когда он очнулся, лёжа на спине, то не сразу смог открыть глаза, дождь бил по лицу крупными каплями, заставляя щуриться и отворачиваться в сторону. Прикрыв глаза ладонью, мужчина увидел наверху над ямой мокрых скалящихся волков. Одни хищники взволнованно ходили у края и смотрели вниз. Другие, со вздыбленной серой шерстью, рычали, не сводя жёлтых глаз с человека. Лучезар услышал слабое рычание, сменяющееся тихим повизгиванием недалеко от себя и повернул голову вправо. Перед ним стоял волчонок, он храбро скалился и пытался рычать по-взрослому. Мужчина попытался приподняться и застонал. Из его плеча торчал острый колышек. Собрав всю волю в кулак, Лучезар резко дёрнулся вперёд, освобождаясь от острого плена. Он тут же закричал и зажал ладонью рану, из которой сочилась кровь. Осмотревшись по сторонам, он понял, что даже если выберется раненый

Дождь стал утихать и через какое-то время прекратился полностью, оставляя после себя свежесть в лесу и звуки падающих с листьев капель.

— Уходите! Пошли прочь! — крикнул мужчина и застонал.

Он с трудом оторвал нижний край насквозь мокрой рубахи и перевязал раненое плечо.

— Не убивал я волков! — поднял голову вверх на скалящиеся морды. — Особенно волчонка… Я не трогаю неподросших животных. Это нерушимый закон охотников… — договорил тише, чувствуя, что от потери крови приходит слабость и головокружение.

Он мысленно ругался на Буеслава, который посмел нарушить правила охоты и запрета богов, причинять вред детёнышам природы.

Взгляд Лучезара остановился на волчонке, который метался в яме, жалобно поскуливал и смотрел вверх.

— Ладно, я вытащу тебя отсюда, ведь сам могу в любой момент душу богам отдать, — мужчина встал на ноги и, шатаясь, подошёл к звериному детёнышу, загоняя того к стене ямы.

— Не кусайся! Иначе сгинешь здесь вместе со мной…

Лучезар, морщась от боли в плече, резко приблизился к волчонку и сверху прижал его к земле. Детёныш взвизгнул, заставляя волков наверху метаться ещё сильнее. Мужчина схватил волчонка за шиворот и, придерживая его под задние лапы, подкинул вверх к взрослым животным. Детёныш, радуясь спасению, замахал хвостом. Вокруг него тут же собрались взрослые волки.

Лучезар осел на землю и потерял сознание. Настя металась, звала его, но она была словно в звуконепроницаемом коконе.

Когда мужчина очнулся, в лесу уже темнело. Он поднял голову вверх, но волков уже не было. Лучезар с большим трудом, падая и вновь поднимаясь, вылез из ямы и поплёлся вперёд, не различая ничего вокруг. Мужчина бредил, у него был сильный жар, а перед глазами всё плыло. Когда сил совсем не осталось, Лучезар рухнул в траву и перевернулся на спину. Он уже с трудом различал очертания деревьев и двигаться дальше совсем не мог. Последнее, что увидел перед собой мужчина, была волчья морда с ярко-жёлтыми глазами. Следующий вдох стал для Лучезара последним.

Глава 9

Анастасия, находясь в своём видении, с болью в душе наблюдала за тем, как Лучезар перестал дышать. Одинокий старый волк продолжал стоять рядом с ним. Хищник замер над лицом мужчины, словно заглядывая ему в приоткрытые глаза. Неожиданно мужчина глубоко вдохнул и выгнулся, словно корчась от боли. В следующее мгновение сострадание в глазах девушки сменилось страхом. Лучезар закричал, словно раненый зверь, царапая ногтями землю с листвой. Его тело начало быстро меняться, принимая облик животного. Через несколько секунд мужчина полностью превратился в огромного волка. Хищник стал метаться в разные стороны, не понимая, что происходит, пока не услышал грозный рык старого волка. Лучезар в обличье хищника стал мотать мордой, явно отрицая всё, что сейчас происходит, но потом замер, будто слушая старого вожака. Огромный серый волк болезненно завыл и вновь превратился в человека.

Настя, смутившись, тут же закрыла руками глаза. Голый мужчина растерянно сидел на траве и осматривал свое тело. Хоть девушка и прикрыла лицо, но её ладони будто были прозрачными. Она увидела, как Лучезар одной рукой раскрошил толстую ветку на земле и с хищной улыбкой посмотрел на волка. На плече мужчины вместо кровоточащей сквозной раны виднелся крупный шрам в виде оскаленной волчьей пасти, а на правом виске длинная глубокая царапина тут же стянулась и перестала кровоточить.

Настя наблюдала за тем, как Лучезар молча кивнул волку и тут же, уже без криков боли, превратился в хищника, намного крупнее того, кто оживил его в виде оборотня. Двое волков тут же скрылись в глухой лесной чаще тёмного ночного леса.

Видение девушки вновь сменилось. Анастасия быстро летела над макушками деревьев. Дни сменялись ночами, а дожди — солнечной погодой, и Настя снова оказалась в общине. Она увидела живых охотников, которые недавно убегали от волков. На её глазах раненый Мирослав и другие жители изгнали Буеслава из своего поселения. Озлобленный мужчина один бродил по лесу в поисках другого пристанища.

Не успела Анастасия моргнуть, как увидела Буеслава с луком в руках.

— Из-за вас настали несчастья, — прошипел мужчина и выпустил стрелу в маленького волчонка.

Буеслав вновь убежал от волков и тайно вернулся в своё поселение.

Картинка сменилась на сумрачный лес. Между стволов вековых деревьев выла стая волков. На траве лежал мёртвый маленький серый волчонок с торчащей в боку стрелой. К нему подошёл Лучезар. Мужчина, на котором из одежды лишь кусок ткани вокруг пояса, присел над детёнышем и нахмурился. Он коснулся стрелы, ощупывая на ней тонкие надрезы, сделанные Буеславом, и со злостью переломил её надвое. Лучезар тут же превратился в огромного волка, заставляя многих обычных волков попятиться назад, прижимая хвосты, и за несколько прыжков исчез из вида в зарослях.

Анастасию перенесло в поселение, и то, что она увидела, заставило девушку испуганно кричать и метаться по шкурам, чтобы не видеть весь тот ужас перед своими глазами.

Сначала Лучезар появился в центре поселения, его радостно приветствовали и спрашивали, как он спасся от волков. Мужчина был хмур и немногословен. Лучезар потребовал выдать ему Буеслава, из-за жадности которого он стал другим и теперь не может жить с людьми. Ему ответили, что Буеслава здесь нет, вот уж несколько дней.

— Лучезар, что с тобой? Почему ты не можешь остаться с нами и где был все эти дни? — переживал староста, оглядывая друга.

— Если мне его не приведут, вместе с его жизнью я возьму другие.

— Я лично изгнал его за нарушение божьих запретов! — Мирослав повысил голос, не понимая, что происходит.

— Буеслав убил и второго волчонка, — прорычал Лучезар, сжимая кулаки. — А я отныне не друг вам, а зверь лесной. Запрещаю вам входить в лес за капищем. Кто ослушается — тут же отдаст душу богам!

— Да с чего мы должны тебя слушать, — из толпы вышел крепкий мужчина с ножом в руках. — Угрожаешь всем нам расправой… Ты там в лесу рассудок потерял, когда от волков улепётывал?

Лучезар молниеносно набросился на обидчика, выбил из его рук нож и швырнул наглеца в сторону. Под мужчиной разломился уличный разделочный стол. На Лучезара тут же набросилось несколько жителей. Но даже толпой они не могли побороть бывшего друга, который будто не чувствовал боли, с ловкостью зверя уворачивался и наносил сильные удары всем, кто на него кидался. Удивлённые жители стали расходиться в стороны. Староста Мирослав не мог бездействовать, когда лупят его людей,

— Лучезар… друг мой… — взгляд старосты лихорадочно блуждал по изменившимся грубым чертам мужчины, которого он с детства знал как улыбчивого жизнерадостного человека.

— Я не хочу причинять боль и смерть, Мирослав, но прошлого не вернуть. Я уже не тот, что прежде, — и тише добавил: — По дружбе прошлой прошу, не ходите в «волчий угол», соблюдайте божьи запреты и держитесь от меня подальше.

Староста кивнул. Тут же в бок Лучезара воткнулась стрела.

— Нет! Не убивать! — крикнул Мирослав, не желая смерти друга.

Лучезар вытащил стрелу со знакомыми надрезами на ней. Мужчина отпустил старосту и, ломая в руке стрелу, повернулся к Буеславу.

— Как ты посмел ослушаться и вернуться в поселение⁈ — осуждающе крикнул Мирослав, потирая руки, ноющие после стычки с изменившимся другом.

— Твоей не знающей жалости душе нет места даже в мире Нави! — прорычал Лучезар и обернулся к жителям. — Все, кто ослушается меня, отправятся вслед за Буеславом!

Люди в ужасе попятились назад. Тело Лучезара в считанные секунды стало меняться, превращая его в огромного серого волка. Хищник в два прыжка настиг убегающего Буеслава и разодрал человека в клочья. Женщины кричали и теряли сознание, мужчины в страхе замирали или без сил оседали на землю.

Анастасия металась по шкурам у костра, пытаясь избавиться от кошмара. В видении хищник после расправы над мужчиной массивными лапами переступал по земле и приближался к ней. Из пасти зверя в траву капала кровь, а холодные звериные глаза будто выбрали свою следующую цель. Волк заметил её через видение. Девушка закричала, закрывая глаза, не желая быть следующей жертвой этого безумного дикого мира, но образ озлобленного волка всё ещё стоял перед её глазами.

— Настя! Настя, очнись!

— Пора, девонька, возвращайся!

Анастасия распахнула глаза и завыла, пытаясь справиться со стрессом. Мирослав прижал её к себе, успокаивая и похлопывал по плечу.

— На, выпей это, — Добромир протянул миску с дымящейся жидкостью.

Настя тут же отшатнулась от неё, ей не хотелось вновь провалиться в страшные дебри очередного видения.

— Не бойся. Это для того, чтобы очистить разум и окончательно пробудиться.

Девушка за три глотка выпила горячий приятный на вкус напиток, похожий на ягодный морс, и поблагодарила ведуна.

— Я всё увидела. Узнала даже больше, чем требовалось, — кивнула Добромиру и потёрла шею под волосами. — Мирослав, думаю, нам пора, — пробормотала растерянно.

Все поднялись со шкур.

— Да. Благодарим тебя, Добромир, нам нужно успеть вернуться в поселение до заката, я обещал Добрану и Голубе.

— А ну-ка, Настя, подожди. Покажи, что ты там щупаешь.

— Да я… Сама не пойму. Чувствую, что появилось что-то на коже, а увидеть не могу, — усмехнулась она и встала к мужчинам спиной. — Надеюсь, что не жук какой-то присосался?

Ведун подошёл ближе и отодвинул белые волосы девушки в сторону, оголяя шею сзади.

— Что это? — удивился Мирослав.

На коже у девушки, как небольшой белёсый шрам, виднелся странный рисунок.

— Не пугайте меня! Что там? Чего молчите? — потопталась на месте Настя.

— Девонька, — Добромир опустил волосы и повернул её к себе, заглядывая в испуганные голубые глаза. — И как давно на тебе волчья метка?

— Какая ещё метка? — нахмурилась Настя.

— Пойдём-ка к реке.

Все пошли за ведуном. Дедушка поднял тонкую ветку и начертил на земляном берегу, недалеко от воды, рисунок, похожий на обгрызанный сверху полумесяц.

— Это то, что проявилось на твоей коже. Коготь зверя или неполная луна, всё это — метка волка-оборотня. Когда ты её впервые почувствовала?

— В лесу… Когда случайно забежала в «волчий угол», — растерянно ответила Настя. — И что это значит? Он теперь меня убьет? Как того… — голос девушки дрогнул.

Ведун отрицательно покачал головой.

— На том, кого хотят лишить жизни, метка не проявляется. Он выбрал тебя, а ты согласилась.

— Что? Никому никакого согласия я не давала! О чём вы говорите? — протестовала девушка, повышая тон.

Мирослав с грустью отвёл глаза в сторону. Теперь он точно понимал, что для его же собственной безопасности ему лучше держаться подальше от Насти и забыть про свою безответную любовь к ней.

— Если ты не согласна со мной, то могу лишь посоветовать тебе держаться подальше от запретного леса.

— Спасибо, я и не собиралась туда идти.

— А тебе, староста Мирослав, велю быть внимательнее и не доверять волхву Несмеяну.

— Не переживай, Добромир, всё хорошо.

— Нет, друг мой… Наступают тёмные дни для твоего поселения.

Анастасия невольно прислушалась. Ведь это касалось и её безопасности.

— Говори яснее, не томи!

— Нечего мне сказать. Духи шепчут-шепчут по углам, да посмеиваются. Не ведаю я, что случится. Слышу лишь звон оружия об одежды кочевников. И знаю то, что волхв против божьих запретов пойдёт, и прольётся чья-то кровь.

— Нам сменить место поселения?

— Не будет толку.

— Я услышал тебя, Добромир. Спасибо тебе за всё!

Мирослав и Анастасия попрощались с ведуном и, как планировали, вернулись в поселение до захода солнца.

Первые несколько дней Настя ходила молчаливой и задумчивой. Она прокручивала в голове всё, что видела в бреду после странного напитка ведуна. Метка зверя на её шее больше не причиняла неудобство. Девушка ощущала её лишь тогда, когда пальцами проводила по шрамику, и хмурилась, не зная, что ей делать дальше.

— Жаль, что перед тем, как отправить меня в другой мир, не выдали инструкцию по выживанию, — шутила она сама над собой, чтобы не впасть в отчаяние.

В один из дней Настя заметила, что в поселение заехали трое мужчин на лошадях. Вокруг них с весельем стал толпиться народ. Девушка, будучи душой любопытной девицы, подошла поближе. Гости спешились и стали раскладывать на длинном уличном столе посуду, украшения и оружие.

— Кто это? — спросила Настя у девушки, которая, приподняв подол рубахи, быстро бежала к ним.

— Торговцы! Пошли скорее, пока всё самое интересное не разобрали!

Настя пошла за ней и пролезла вперёд через толпу любопытных жителей, чтобы взглянуть на товар. Девушка заметила, что никаких денег в ходу не было. За купленные вещи люди расплачивались зерном, птицей, травами, обменивались на самодельные ножи и украшения. Староста приобрёл новые стрелы. Голуба — куски ткани. Некоторые молоденькие девушки взяли височные металлические и костяные кольца. Взгляд Анастасии долго блуждал по столу с товарами, она прислушивалась к разговорам

— Ой, а что это у вас такое? — обратилась Настя к одному из странников.

Она взяла украшение в руки, чтобы разглядеть поближе. Цвет внутри него интересно переходил из чёрного в серый. Кончик когтя был достаточно острым.

— Это волчий коготь.

Анастасия замерла, раздумывая, почему именно он привлек её внимание и точно нужен ли он ей.

— Будешь брать? — торговец обошёл стол и встал рядом с девушкой, откровенно любуясь ею.

— Да я не знаю… А откуда он у вас?

— Сейчас разве упомнишь? Мы месяцами в дороге и проезжаем несколько поселений. Обменял кто-то. А ты сама-то на что его обменять хочешь? Что у тебя есть? — спросил мужчина с хитрецой.

— А за что вы готовы его отдать? — девушка подумала о том, что неудобно, наверное, просить у Голубы муку, а нож, подаренный Добраном, явно был дороже, чем этот трофей.

— Как тебя зовут, красавица? — торговец взял коготь из рук девушки и хитро улыбнулся.

— Анастасия.

— Астанас… Как? — нахмурился мужчина и переспросил.

— Беляна! — махнула она рукой, продолжая рассматривать другой товар.

— А-а-а, — пыльный странник кивнул, рассматривая блестящие белые волосы девушки. — Если у тебя не на что менять, то мы можем с тобой договориться, — коснулся локона, поднёс его к носу и с наслаждением вдохнул свежий запах крапивы и полевых цветов.

— Отошёл бы ты от неё, коли жизни лишиться не желаешь, — пригрозил неожиданно появившийся рядом староста.

— Оборотню она принадлежит из «волчьего угла!» — сказал волхв, словно выплюнул.

— Что? — растерялась Анастасия. — Да что вы все болтаете-то?

— Оборотню? — испугался торговец. — Не держи на меня зла, девица! — Торговец быстро протянул коготь Насте. — Забирай его даром!

— Да нет, мне неудобно… Я могу вам отсыпать сушёных ягод можжевельника!

— Нет, нет! Ничего не надо! Забирай и уходи!

Анастасия нахмурилась, но взяла украшение. Она заметила, что торговцы и многие из местных жителей, кроме старосты, приёмной семьи и нескольких друзей, старались даже не смотреть в её сторону. Девушка, после видения о прошлом этого поселения, теперь прекрасно понимала их испуг, связанный с оборотнем. Но ей всё равно было обидно, что её будто считают собственностью Лучезара. Настя фыркнула, сжала в руке понравившуюся подвеску с когтем лесного зверя, развернулась и ушла к себе в жилище. Девушка долго в одиночестве рассматривала украшение. Чтобы не пугать местных жителей, которые боятся любого упоминания о волке, Настя повязала шнурок на шею и от чужих глаз спрятала коготь под рубахой.

Ближе к холодам мужчины в поселении проверяли готовность полуземлянок к зиме. При необходимости укрепляли крышу и затыкали щели в стенах между брёвен сухим мхом. Охотники приносили добычу, часть которой не съедали, а делали запасы на зиму. Женщины мясо вялили и коптили на костре, а рыбу — сушили. Чтобы еда не испортилась, хранили её в специальной постройке. Внешне она была похожа на полуземлянку, только ещё ниже и глубже врыта в землю, на поверхности торчала лишь одна двускатная крыша. Внутри погреба расставлены широкие лавки, на которых стояли деревянные и глиняные горшочки, а более тяжёлая посуда и бочки — на земле.

Настя долгое время привыкала к тому, что если нужен был скоропортящийся продукт, мясо или масло, то за ним приходилось бегать на улицу и спускаться в холодный погреб. А в московской квартире девушке достаточно было протянуть руку, открыть холодильник и взять то, что душа пожелает, будь то икра красная или яства заморские. С грустью вздохнув, Анастасия брала кусок сала, завёрнутый в листья крапивы, чтобы дольше не портился, и несла его в жилище, где Голуба готовилась приготовить кашу и испечь лепёшки на ужин.

Однажды, ещё во время тёплых осенних дней, Настя услышала, как со стороны загона с овцами доносился странный шум. Когда она подошла ближе, то поняла, что один мужчина ругался на парнишку, обучая его стрижке шерсти. Девушка услышала, что с теми ягнятами, которых стригут впервые в их жизни, нужно обращаться более бережно, чем с теми, кто уже проходил эту процедуру. Оказывается, молодняк после грубого снятия шерсти может какое-то время отказываться от еды, а то и вовсе умереть от стресса. Мужчина учил этому сына, ловко орудуя специальным зазубренным ножом для стрижки овец. Те животные, которых уже стригли, повторно лишаются своей «шубки» уже более спокойно и после снятия тяжёлой ноши легкой трусцой бегут к корытам с поощрительной едой. За несколько месяцев до наступления холодов животные успевают нарастить несколько сантиметров новой шерсти и спокойно переносят зиму до следующей весенней стрижки.

Анастасии нравилось щупать мягкие пушистые клубочки, но ровно до того момента, как ей в тёплую безветренную погоду пришлось вычёсывать шерсть. Две женщины усадили Настю рядом с собой на лавку, сунув ей в руки одинаковые деревянные зазубренные щётки. Из одной плетёной корзины от горы грязной шерсти оторвали небольшой кусочек и положили ей на одну щетку, то же самое сделали для себя. Работницы стали быстро тереть щётки друг об друга, разделяя волоски, делая шерсть мягкой и избавляясь от мелкого мусора. В итоге спустя какое-то время со щётки снимали воздушную, как пух, шерсть и клали её в другую корзину.

Анастасия смотрела, как местные жители ловко подготавливают шерсть, чтобы потом сделать из неё пряжу, и пыталась поспевать за ними. Но в её корзинке вычесанной шерсти было намного меньше. Тогда девушка решила схитрить и положила на щётку намного больше шерсти, чем следовало, но желаемого результата не добилась. Лишняя шерсть вываливалась и падала на землю, вычесать весь мусор и колючки, которые овечки, гуляя по лугу, собрали на свои шубки, не получалось. Тогда Анастасия виновато взглянула на женщин, а те посмотрели с укором, вновь объясняя ей, как нужно вычёсывать шерсть. Настя вздохнула, чихнула от разлетевшихся по воздуху маленьких волосков и продолжила выполнять монотонную работу на совесть.

Когда вся шерсть была вычесана, её разнесли по всем полуземлянкам поселения, где жили женщины, чтобы те из неё сделали пряжу.

Глава 10

После завершения сбора урожая и наступления холодов основным занятием у женщин и девочек, с пятой зимы от роду, было прядение.

— Дитя моё, идём ко мне, — позвала к себе Голуба.

Настя закинула поленья в печь-каменку, отряхнула ладони и подошла к хозяйке жилища. Женщина держала в руках небольшую фигурку и, закрыв глаза, что-то шептала. Когда Голуба закончила и поставила кумира

— Я просила богиню Макошь о помощи. Чтобы пряжа получилась тонкой, а полотна — прочными.

Настя кивнула, замечая, что в семье именно Голуба с мольбами чаще обращается к этой богине.

Женщина задумалась и вновь взглянула на девушку.

— Всё никак не привыкну, милая, что ты у нас многое не знаешь. Богиня Макошь оберегает женщин. Она прядёт и шьёт, как и мы, но не просто работает, а выбирает судьбы людей и вплетает их в единое полотно, соединяя вместе. За многим к ней люди обращаются. Она поможет дитя родить и род сохранить. Макошь — матушка урожая. Попросишь её — и дождь в засуху прольётся да напоит сухие поля.

Девушка слушала женщину да кивала. Больно любопытно ей было хоть немного узнать о культуре и вере древних славян.

Настя увидела, как Голуба взяла странную деревянную вещь, по форме напоминающую перевёрнутую букву «Г», более широкой частью поставила на лавку и села на неё.

— Ой, а что это такое? — девушка потрогала красивую вертикальную резную часть.

— Это прялка. Сейчас мы на неё закрепим кудель, подай-ка мне корзину.

— Так тут же шерсть, — Настя поставила плетёнку с пушистым содержимым на лавку возле хозяйки дома, с другой стороны от прялки.

— Вот она-то, вычесанная и готовая к прядению, называется кудель. Повяжи её на прялку, — протянула девушке кусок грубой нити.

Анастасия взяла мягкий комочек из корзины и привязала его на верхнюю часть доски перед Голубой.

— А это что такое?

— Это веретено.

Девушка взяла в руки тонкую палочку, длиной в две ладони. В середине она была толще и сужалась на концах. Нижняя часть закруглённая, а верхняя намного тоньше и острее, чем палочка от суши.

— Сейчас заново буду учить тебя прясть, — по-доброму улыбнулась женщина и левой рукой потянулась к кудели. Из пышного облачка она стала аккуратно вытягивать шерсть и, скручивая её в одну сторону, медленно тянуть вниз. Через несколько секунд из руки Голубы появилась тонкая шерстяная ниточка.

— Ух ты! — удивилась Анастасия, она впервые видела воочию, как вручную создают нить.

— Теперь берём веретено, — женщина взяла пальцами специальную палочку за острие, — и закрепляем на неё первый кончик нити.

Когда ниточка получилась достаточно длинной, Голуба повязала её в вырезанное углубление в нижней части веретена. Женщина одновременно левой рукой из комочка шерсти вытягивала, скручивала нить, а правой — за острый кончик крутила веретено, наматывая на него, как на бобину, шерстяную нить.

Анастасия, в свете пляшущего огонька от лучины наблюдая за Голубой, тут же вспомнила старую сказку, где «три девицы под окном пряли поздно вечерком» и улыбнулась, удивляясь её мастерству. Женщина могла работать не глядя. Она смотрела на девушку, что-то ей объясняла и беспрерывно создавала и наматывала нить.

Настя тоже попробовала себя в роли пряхи, но, как она и ожидала, всё оказалось не так просто. Нить рвалась или получалась слишком толстой. А порой и веретено падало из рук и закатывалось под лавку. Ещё девушке было сложно первое время привыкнуть к тому, что нужно одновременно работать двумя руками.

— Всё-таки сложное это дело, нить добывать, — вздохнула Настенька. — А хотя, что в этом мире может быть легко? — буркнула под нос, продолжая учиться прясть.

Работая с шерстью, девушка загрустила, вспоминая своего ягнёнка Чипа и размышляя о том, съел ли его лесной зверь — Лучезар, или, как и сказал, сначала решил вырастить его побольше.

На следующий день Анастасия заметила мужчин во главе со старостой, которые работали по периметру поселения.

— А что это вы делаете, Мирослав? — девушка подошла ближе, наблюдая за тем, как сильная половина жителей копает ров.

— Решил прислушаться к словам ведуна о том, что на нас могут в скором времени напасть кочевники. И вот… — мужчина развёл руки в стороны, — чтобы хоть как-то их сдержать, расширяем и углубляем ров вокруг поселения. Даже на конях пересечь его будет почти невозможно.

— А почему вы не сделаете стены? Ну… ограждение, высокий частокол.

— Мы никогда не отгораживались от природы. Люди — её часть. И это же сколько нужно будет загубить добротных деревьев? А в каждом живом дереве живет душа. Поэтому мы даже для строительства жилищ, когда рубим деревья, то всегда молим о прощении богов. Сразу поваленные деревья не утаскиваем, а ждём несколько дней, давая возможность лесным духам выйти из них и найти себе другое жилище.

— А-а-а, вон оно что! А я-то, когда в первые дни очнулась в этом мире, подумала, странно, что защитных стен у вас нет. Но с другой стороны, ведь нужно нам как-то защищаться от врагов.

— Если их будет много, то это чаще всего бесполезно.

— Нет, я не согласна вот так на авось надеяться! Давай, если не стены, то хотя бы колья вобьём прямо в ров, а? По направлению к врагу, вот так! — Анастасия вытянула руки вперед с растопыренными пальцами. — И ров, кстати, не нужно будет сильно в ширину и глубину рыть.

— А что… Это можно! — улыбнулся Мирослав и тут же дал распоряжение.

Уже через несколько минут одни мужчины притаскивали прочные длинные ветки и сиволики молодых засохших деревьев, другая группа затачивала их, а все оставшиеся заостряли макушки топорами и закрепляли колья в земле вокруг поселения.

Когда работа была выполнена, староста подошёл к Анастасии, которая заканчивала ощипывать курицу, и поблагодарил её за идею.

— Кстати, Настя, я тебе обещал показать своё жилище, которое мы построили с Добродеем. Приглашаю тебя, пока не стемнело, иначе, если останемся с тобой одни впотьмах, то о нас невесть что могут подумать жители, — шутливо подмигнул девушке.

— А, да, да, пошли, — улыбнулась Настя, убрала курицу, сполоснула руки в чаше с речной водой и поспешила за Мирославом.

Снаружи жилище старосты уже больше походило на избу, располагаясь полностью на земле. Брёвна были очищены от коры и лежали друг на друге, соединяясь по углам жилища пазами и соединительными узлами. А в полуземлянках, в которых жили все остальные жители, брёвна были с корой и держались друг на друге лишь вертикальными опорами, за которыми они закладывались. Настя заметила, что в стене вырублено маленькое окошко, как у них, и такая же соломенная крыша без трубы.

— Ещё не совсем изба, но прогресс уже налицо, — шепнула девушка, поднимаясь по деревянной лестнице.

Каково было её удивление, когда Мирослав не вынес дверь, отставляя в

— Ух ты! Вот молодец ведун, словно в будущее заглянул! Настоящая нормальная дверь! И всё без единого гвоздя! Вот такие же нужно установить на всех жилищах.

— Проходи, — улыбнулся староста. — Я так же себя вёл в первые дни. Было очень непривычно. Но мне нравится.

— Хах! Ещё бы!

Внутри жилища Анастасия увидела почти то же самое, что и в полуземлянках, только пол был уже не земляной, а из грубых досок, поверх которых местами постелена солома. Дом старосты был в два раза просторнее, чем полуземлянка. В дальнем углу также находилась печь-каменка, но побольше размером и обмазанная глиной. Вокруг нее, во избежание возгорания, досок и соломы не было, а лишь голый глиняный пол.

— Уже намного лучше. Развиваетесь, молодцы. Жалко, правда, что трубу ещё не придумали.

— Трубу?

— Эх, я бы сама её сделала, если бы знала и умела… Не того к вам занесло, конечно. Проку от меня мало, простая молодая девчонка… Но я постараюсь потом объяснить что это такое и для чего нужно.

— Не брани себя, о чём бы ты сейчас ни думала, — Мирослав убрал прядь волос девушки за ухо, вглядываясь в её голубые глаза.

— Ну, я скажу, объясню, как смогу, — смутилась девушка и, чтобы отвлечь старосту, отошла к печи. — Вот смотри, сейчас от огня весь дым идёт в жилище и выходит через маленькое окошко. А если бы была труба, вот такая, отсюда, — руками показала круг и подняла руки от печи вверх, — поднималась до самой крыши и выходила немного на улицу, то в жилище было бы тепло, а весь дым уходил бы отсюда по трубе. И глаза бы не щипало, — рассмеялась Настя.

— Труба… Кажется, я тебя немного понял. Обдумаю твои речи и поведаю мысли ведуну. Вот с ним и покумекаем.

Анастасия кивнула и продолжила осматриваться. Недалеко от печи стояла широкая лежанка, в центре — большой стол с потухшей лучиной и две длинные лавки по бокам. За ним в плохую погоду староста часто собирает приближённых людей для обсуждения дел и решения проблем жителей.

— Хочешь, угощу тебя малиновым взваром?

— Не откажусь, — улыбнулась девушка и села на лавку.

— Сам сварил с утра из сушёных ягод, — мужчина отошёл к печи и вернулся к столу с глиняной чашей в руках.

Староста передал Насте напиток и сел на лавку напротив.

— Знаешь, что ещё тут не хватает? — отпила кисловатый взвар.

— М-м-м?

— Вот как-то окошко, — рукой показала под потолок, — только большего размера и прям вот тут, напротив нас, — ткнула пальцем в брёвна на уровне глаз.

— Так околеем же сразу, Настя, — усмехнулся Мирослав. — Особенно в стужу. Заметёт здесь всё с такой большой дырой в стене-то.

Анастасия рассмеялась.

— Ну если просто дыру оставить, то да…

— А как иначе?

— Стёкла нужны. Но до них нам с вами, как до Китая, видимо. Не все жители ещё из полуземлянок повылезали.

— Не ведаю я, об чём ты бормочешь.

— Что-то такое нужно, прозрачное. Чтобы закрыть дыру в стене от холода, ветра, дождя и снега, и в то же время чтобы солнечный свет проходил в жилище.

— Нет у нас такого… Только камень, дерево и глина.

— Так, а что же использовали до появления стекла… — задумалась девушка, отпивая напиток. — То ли рыбий пузырь, то ли бычий… А вообще, можно ещё ставнями закрывать. Днём, когда тепло — открыто, а в непогоду и на ночь — закрывать. Из дерева вот такие створки, — показала руками.

Староста задумался, глядя то на бревенчатую стену, то в сторону маленького окошечка под крышей.

— Не переживай, будет время, мы ещё обсудим с тобой это! — успокоила она старосту, и тот кивнул.

— Ты не голодна? Может, мяса принести?

— Нет, благодарю. Ты лучше скажи мне, Мирослав, кому-то известно, где жилище Лучезара?

— Бог Род с тобой, Настя! Что ты удумала? Смерти ищешь?

— Не переживай, я уже была в «волчьем углу», мне хватило…

— А что же тогда?

— Душа у меня болит за ягнёнка Чипа. Ты же знаешь, как я к нему привязалась… Не знаю, как объяснить… Полюбила, как домашнюю собачку с мягкой шёрсткой, — грустно улыбнулась девушка, вспоминая гуляющих людей с собаками возле городских многоэтажек из своего мира.

— Гиблое это дело, Настенька… Не воротишь ты своего ягнёнка. Лучше забудь про него. Найди себе для забавы другого.

— Да не нужен мне другой! Мне тот нравится. Уж больно Чип забавный и умный.

Староста вздохнул.

— Негоже привыкать так сильно к скотине. Сама же знаешь…

— А я бы и не дала его в обиду. Разве что только шерсть состричь, когда подрастёт. А так бегал бы за мной, как собачонка по двору.

— Брось горевать, Настя. Сама же знаешь, кому в лапы твой Чип попался. Только себя изведёшь почём зря. Забудь.

Анастасия кивнула старосте, но с ситуацией смириться не смогла.

«Вчера отобрали питомца, а завтра что?» — нахмурилась она, задумавшись.

Сидеть долго в гостях у старосты Настя не стала, дабы не давать повода бабам для сплетен. Девушка поблагодарила Мирослава за гостеприимство и вышла на улицу.

Снега на улице ещё не было, но дыхание приближающейся зимы уже чувствовалось. Настя, как и многие жители поселения, поверх летней одежды стала надевать зимнюю. Утром, когда солнце вышло из-за туч и немного пригревало воздух, девушка решила прогуляться. Она обула меховые чёрные сапожки и накинула овчинный полушубок буро-коричневого цвета. Анастасия улыбнулась, ей нравится, как смотрятся белые блестящие волосы на тёмном фоне. Верхняя одёжа по длине была чуть ниже колен и пошита мехом вовнутрь. Настя подпоясала полушубок кожаным ремешком и в одиночку отправилась гулять.

Девушке хотелось побыть одной и подумать. Она иногда вспоминала свою старую жизнь, но не сказала бы, что скучает по ней и тому окружению.

«Если только грущу по благам цивилизации и вкусняшкам…» — улыбнулась девушка, шурша сапожками по замёрзшей траве.

Но как бы ни отрицала Настя, она всё равно думала о своём отце. Девушка сердилась на него, что он после смерти жены полностью посвятил себя бизнесу и привёл в дом молодую жену, которая чуть ли не годится в сёстры его дочери. Но сердце Анастасии всё равно скучало об отце и жалело о том, что ему наверняка заново пришлось пережить стресс и похоронить свою дочь.

«Если бы он только знал, что я жива… А с другой стороны, если мы разделены мирами и тут можно в любой момент отдать богу душу… Правда, не знаю, какому именно. Ещё не полностью

Она прищурилась, разглядывая издали высоких идолов и тлеющий костер, за которым явно периодически кто-то приглядывает.

— Сама решила ко мне в лапы вернуться?

Девушка испуганно обернулась. Недалеко от неё, облокотившись плечом о берёзу и скрестив руки на груди, стоял Лучезар.

— Что? И в мыслях не было!

— А я уж было подумал, что тебе жизнь бóле не мила, — усмехнулся мужчина.

— А вы решили приодеться, я смотрю? Замерзать стали? — съехидничала девушка, обращая внимание, что он теперь в чёрных меховых сапогах и тёмном полушубке. — Тёмная личность с чёрными волосами, полностью в мрачной одежде.

— Как я погляжу, тебе обо мне уже всё рассказали, — прищурился Лучезар. — Оно и к лучшему.

— Да… Дали понять, что стоит держаться подальше.

— Как жаль, а хотел было пригласить к себе в лес прогуляться.

— Спасибо, но мне хочется ещё пожить.

Мужчина ухмыльнулся.

— Что с моим Чипом?

— Чипом?

— Мой питомец — Чип, которого вы силой забрали у меня. Ягнёнок.

— Так сама же говоришь — приоделся, — пальцами приподнял ворот полушубка.

— Вы нахал, каких свет не видывал! — старалась Настя изъясняться более понятным ему языком. — Зачем дразните меня? Мой Чип полностью белого цвета! Лишь маленький чёрный квадратик на лбу…

— А ты не кривишь душой, девица? Переживаешь о ягнёнке, а сама разгуливаешь в полушубке овчинном.

— Какой дали, тот и ношу… — насупилась девушка и отвернулась в сторону. — А то что полюбила животинку, так не виновата я. Хотя тебе-то, зверю, неведомо, что такое любовь и забота.

Лучезар вышел из леса и ступил на поляну, медленно, словно ночной зверь, приближаясь к Анастасии.

— Стой, стой! А тебе почему можно пересекать границу? Я думала, что этот запрет работает в обе стороны… — девушка попятилась назад, намереваясь бежать.

— Если хочешь сейчас побегать, то я познакомлю тебя с волком. Думаю, он тебе не понравится.

Девушка тут же замерла, больше не делая попыток шагнуть назад.

— Я не нарушила правило, почему тогда ты…

Мужчина стал медленно обходить Анастасию, касаясь кончиками пальцев её волос.

— Запомни, Нас-с-стя, — протянул, словно перекатывая имя во рту, — я хожу там, где мне хочется, и делаю всё, что хочу и с кем пожелаю.

— Не очень-то справедливо, получается…

— Жизнь сурова, особенно в отношении сильных к слабым. Вот взять хоть твоего Чипа…

Девушка тут же дёрнула плечом, освобождаясь от руки Лучезара, и кинула в него яростный взгляд.

Мужчина хрипло рассмеялся.

— Он действительно так для тебя дорог? — удивился мужчина и повёл бровью со шрамом. — А хочешь, я тебе его верну?

— Ведь не просто так, верно?

— Моя умная девочка, — костяшками пальцев провёл по щеке Насти.

— Перетопчешься! Я не твоя! Говори, что нужно взамен? — отошла на шаг назад, чтобы не чувствовать его пальцы на своей пылающей щеке.

Лучезар опустил руку, возмущённо приподнял бровь и показательно посмотрел на расстояние, образовавшееся между ними, молча напоминая об угрозе встречи с волком. Анастасия нахмурилась и шагнула обратно, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и соприкаснётся с дикарём грудью. Она приподняла лицо, испепеляюще заглядывая в серые глаза мужчины, и почувствовала, как волнение и жар затапливают каждую клеточку её тела.

— Ну? Говори.

— Всего один поцелуй, Настя, и я верну тебе твоего Чипа.

Глава 11

— Что? Ты хочешь от меня поцелуй? А у тебя от наглости ничего не треснет?

— Как пожелаешь, — мужчина развернулся и молча зашёл в лес.

— Эй, подожди! — нехотя крикнула девушка, уж очень ей хотелось вернуть питомца.

Настя побежала за ним и резко остановилась у первых деревьев, за которыми начинались запретные для людей владения оборотня.

— Да постой же! Я согласна!

Лучезар, улыбаясь, развернулся и подошёл вплотную к девушке.

— Стою.

— Один поцелуй, и ты отдаёшь Чипа. Верно?

Мужчина кивнул, не спуская с неё лунных глаз. Анастасия сжала кулаки, приподнялась на носочки и быстро чмокнула Лучезара в щёку.

— Всё! Неси Чипа! — тут же отстранилась и отошла на пару шагов назад.

— Э-э-э, нет. Так не пойдёт. Я тебе не дитя, чтобы в щёку меня целовать. Жду настоящий поцелуй.

— Что? Вот же… Наглая ты морда! О том, как именно поцеловать, речи не было! Верни мне моего барашка, я тебе говорю! — завелась Настя, теряя терпение.

— Ты говори, да не заговаривайся. Я не погляжу, что ты пришлая, — голос мужчины вновь стал холодным, как во время их первой встречи. — Я не буду тебя сейчас трогать, но запомни, что ты сама меня поцелуешь первой. А сейчас — уходи!

— Но ягнён…

— Уходи! — раздался голос, не терпящий возражений.

«Ну ладно… Сама я к тебе полезу, ага! Мечтать не вредно!» — поругалась мысленно девушка.

Анастасия не стала больше испытывать терпение лесного дикаря и, склонив от обиды голову, вернулась в поселение. В жилище девушка улеглась на лежанку, почти не притронувшись к еде. Она не могла точно определить, от чего именно плохо себя чувствует, от того, что кучерявого питомца нет рядом, или из-за сердитых речей Лучезара, который на миг показался ей дружелюбным человеком.

— Настенька, ну что ты горюешь так? Обидел кто? — интересовалась Голуба.

Но девушка лишь сказала, что устала, и отвернулась на другой бок, прогоняя мысли о диком лесном красавце.

— Признавайся, — когда в жилище никого не было, на край лежанки присел Изяслав, — кому мне за сестрицу уши надрать?

Анастасия рассмеялась, села и обняла мальчика.

— Ты мой храбрый защитник! — погладила брата по мягким русым волосам. — Того, кто обидел, никому из нас не одолеть… Не переживай. Я просто скучаю по ягнёнку Чипу.

— Я помню, как он, подпрыгивая, смешно бегал за тобой в загоне, — рассмеялся Изяслав. — А сейчас, поди, мёртв уже, как в лапы зверя попал… — рассуждал он, вспоминая Настин рассказ про оборотня.

— Нет, он жив, — шепнула девушка. — И я обязательно найду способ спасти его! Только никому об этом не говори.

Мальчик кивнул и обнял старшую сестру. Изяслав нахмурился, о чём-то думая, но Настя этого не заметила.

На следующее утро, после того, как семья позавтракала, Настя пошла к реке, чтобы сполоснуть посуду. Когда она вернулась, в жилище Добран точил нож, а Голуба пришивала к рубахе защитные фигурки от злых духов.

— А где

Анастасия до сих пор не могла привыкнуть к тому, что мальчик восьми лет может выполнять обязанности взрослого мужчины. Девушка, как могла, старалась дать малышу настоящее весёлое детство и частенько его чем-то забавляла, сама при этом радуясь его заливистому смеху. Она смотрела в его счастливые голубые глаза и забывала о трудностях жизни в этом суровом, диком мире.

— Да куда там! Как ты ушла к реке, так его словно комар укусил. Схватил нож, сказал, что за грибами, да и умчался. Даже корзинку забыл, торопыга.

Холодок потянулся в душе девушки к самому сердцу.

— А куда он убежал?

— В сторону капища, — остриём ножа Добран показал в бревенчатую стену. — Видал его, когда за камнем точильным ходил.

Сердце девушки бешено забилось в страхе за ребёнка. Она поняла, что Изяслав решил найти и вернуть ей ягнёнка, но это могло стоить ему жизни. Анастасия себя никогда не простит, если с мальчиком, которого она полюбила, как брата, что-то случится. Девушка молча кинулась к двери.

— Стой, ты-то куда? — женщина растерянно развела руки в стороны.

— Я хочу с ним! — сказала Настя первое, что пришло в голову.

— Так возьми тогда корзину.

Девушка кивнула, ничего больше не говоря, схватила плетёнку и выбежала на улицу.

— Хм… И что это на них нашло? — удивилась Голуба и продолжила заниматься своими делами.

Анастасия, ничего не замечая вокруг, мчалась в сторону капища и «волчьего угла». Корзину девушка закинула в кусты недалеко от поселения. Через несколько минут, запыхавшись, она стояла у границы запретного леса.

— Изяслав! — крикнула она, заметив, как в лесной чаще между деревьев мелькнул яркий лисий воротник, который Голуба недавно пришила к полушубку сына. — Изя-а-а! — что было сил звала она храброго, но ещё глупого мальчишку, который нарушил правило не пересекать волчью границу.

«Он боялся даже колыбельной о волке, как же он решился… Ребёнок сделал это ради меня!» — Настя металась у границы, не зная, что ей теперь делать.

— Пусть я умру… Только не малыш Изя…

Девушка нерешительно зашла в лес и, не оглядываясь, побежала в ту сторону, где заметила мальчика. Сейчас её грызли страхи не о себе, а о том, что огромный волк может наброситься на ребёнка и лишить его жизни точно так же, как это было явлено ей в видении в гостях у ведуна Добродея. Настины пальцы похолодели от страха, она спотыкалась об опавшие ветки, но не останавливалась и изо всех сил пыталась нагнать брата быстрее, чем его обнаружит лесной хозяин.

— Изяслав! Вернись! — крикнула девушка неспешно идущему под красной рябиной мальчику.

Анастасия подбежала к нему и прижала к себе, осматриваясь по сторонам.

— Настя, зачем ты пошла за мной?

— Глупенький, почему ты нарушил правила? Убери нож! Даже взрослым мужикам не осилить Лучезара!

— Я хотел найти и вернуть тебе Чипа… — надул губы ребёнок.

— Я поняла, мой хороший! Я поняла… — поцеловала братца в щёку и прижала к себе. — А сейчас пошли скорее отсюда, пока он нас не заметил! Или не учуял…

Анастасия взяла мальчика за руку, и они быстро побежали к выходу из леса.

Спустя минуту позади послышался протяжный волчий вой.

— Давай скорее! Поляна уже рядом! — подгоняла Изяслава, держа его за руку.

— Далеко спешите? — впереди послышался спокойный холодный голос Лучезара, словно не он несколько минут назад бежал за ними в обличье волка.

Мужчина непринуждённо стоял, прислонившись спиной к стволу дерева, и жевал сухую травинку. Настя чувствовала, что за его внешним спокойствием скрывается ярость.

— Прости нас, Лучезар, мы…

— Кажется, я это уже слышал, — мужчина выплюнул травинку и двинулся к ним.

Его неспешное приближение не предвещало ничего хорошего. Кулаки мужчины сжаты, брови нахмурены, взгляд злой.

— Беги отсюда, Изяслав, и не оглядывайся! — шепнула Настя мальчику на ухо.

— Нет, а как же ты! Он же тебя убьет! Из-за меня! — в глазах ребёнка тут же появились слёзы.

— Он мне ничего не сделает, — успокоила она его, хотя сама не была в этом уверена. — Давай так. Беги до малинника, который недалеко от поселения, спрячься и жди меня там. Только прошу, не забегай больше в «волчий лес»!

Изяслав кивнул и спрятался за спину сестрицы, сжимая от страха края её полушубка.

— Беги, — шепнула девушка, не оглядываясь и не отводя взгляда от холодных серых глаз приближающегося Лучезара.

Настя услышала позади себя удаляющиеся звуки — хруста веток и шуршания сухих листьев. Мужчина остановился перед ней, заставляя сжаться под его суровым взглядом, но девушка решила во что бы то ни стало защитить Изяслава.

— Значит, запреты не ясны. Ты даёшь плохой пример другим жителям. Нужна показательная смерть?

Анастасия отрицательно покачала головой, мысленно прощаясь с жизнью. Но мужчина сделал шаг в сторону и пошёл в том направлении, куда только что убежал Изяслав. Мальчика уже не было видно, но Настя догадывалась, что Лучезару не составит труда его догнать.

— Лучезар, прошу тебя, не трогай его, он ведь совсем ещё ребёнок!

Она быстрым шагом пошла возле мужчины, пытаясь его остановить, но он не реагировал.

— Да будь ты человеком! — Настя встала перед ним и упёрлась правой рукой ему в грудь.

— Проблема людей в том, Настя, что они думают, будто им всё дозволено, — мужчина, словно пушинку, отодвинул её в сторону и толкнул в сухую траву.

Настя быстро поднялась на ноги и, в мыслях бранясь на него, вновь преградила путь.

— Так куда ты идёшь? Вот она я! Гневайся на меня, а не на братца! А он всего лишь хотел вернуть мне моего ягнёнка…

— Не переживай. Тебя лишить жизни, если нужно, я всегда успею. Если просишь за братца, то пусть за него ответит батюшка, который его вырастил, но не обучил правилам! Будет наука остальным!

— Нет, не надо, прошу тебя! Они все хорошие люди и ни в чём не виноваты! Это моя вина! Моя! Ты можешь не возвращать мне Чипа… — выдавила из себя с грустью.

Лучезар резко схватил Анастасию за плечи и грубо прижал спиной к ближайшему дереву.

— А кто тебе сказал, что я его верну? — прошептал он, глядя то в бездонные глаза девушки, то на её подрагивающие губы. — Не испытывай моё терпение и никогда не вставай у меня на пути!

Мужчина отпустил её и сделал шаг в сторону, намереваясь идти в поселение. У Насти не было времени на раздумья. Она вспомнила речи дикаря о первом поцелуе, и ей не оставалось

— Случилось так, как я сказал.

— Да… — прошептала девушка, не понимая, почему её сердце бьётся, как пташка в клетке, и виною этому был явно не страх.

— Только вот поцелуй, который я ожидал от тебя за ягнёнка, теперь отдаёшь за жизнь своей семьи. Ты сделала это без своего желания, Настя, а по умыслу. Думается мне, что это неравноценный обмен.

Анастасия раскрыла рот, чтобы возразить, но Лучезар тут же впился в её губы страстным поцелуем. Сначала девушка оторопела, но быстро ощутила, что с каждой пройденной секундой на неё накатывает волна ранее неизведанных чувств. Несмотря на то, что поцелуй лесного дикаря ей нравился, она не знала, что он решит насчёт Изяслава, поэтому, пока её сознание полностью не помутилось, она незаметно вытащила нож из своего сапожка, сжала его в руке и обняла мужчину за спину. Анастасия понимала, что это дохлый номер, и он при желании с лёгкостью выбьет его из рук, но у неё не было выбора.

Лучезар одной рукой зарылся в Настины волосы, а другой крепко прижал её к себе. Внутренний жар и нарастающее желание настолько охватили девушку, что она стала плохо себя контролировать и выронила нож. Оружие практически бесшумно упало в траву. Опьянённый вкусом желаемой девушки, мужчина забыл обо всех своих правилах и мести за их нарушение. Он словно метил Анастасию своим запахом, чтобы никто не осмелился трогать его суженую — покрывал влажными горячими поцелуями шею девушки, прикусывал мочку уха и вновь возвращался к губам. Сознание Насти плыло, она не знала, хочет ли возвращаться в суровую реальность. Девушка обеими руками зарылась в волосы Лучезара, пахнущие хвоей, и сама стала отвечать мужчине взаимностью с такой же страстью.

Несколько минут спустя Анастасия положила правую ладонь на грудь Лучезара и с большим трудом отстранилась от мужчины, к которому её странным образом тянуло, словно к магниту. Дыхание обоих было шумным и прерывистым. Какое-то время они молчали, соприкасаясь лбами.

— Ты просишь меня и в то же время держишь нож у меня за спиной? — проговорил мужчина изменившимся хрипловатым голосом, но уже без злости. — Я чую оружие за версту, Настя. Впрочем, как и тебя, — он вновь смял её губы, не позволяя ответить.

— Лучезар… — полустоном прошептала девушка ему в губы.

Мужчина отстранился, вглядываясь в её глаза — бездонные голубые озёра.

— Ты просишь меня нарушить мои же правила, — задумался оборотень, оперевшись правой рукой о дерево выше Настиной головы.

Девушка неосознанно облизала слегка припухшую нижнюю губу, теряясь в серых глазах хищника.

— Хорошо, Настя… — он приподнял пальцами светлый локон и поиграл им. — Хотя к твоим волосам больше подходит имя «Беляна».

— Не хочу тебя расстраивать, но придётся привыкать к «Насте». «Анастасией», так уж и быть, мучить не стану.

Лучезар хмыкнул.

— Уходи, Анастасия, — мужчина медленно проговорил длинное имя девушки, привыкая к нему. — Я исполню твою просьбу. Но впредь за других не проси. Уходи, пока я не продолжил начатое, — мужчина провёл большим пальцем по нижней губе девушки. — В противном случае, тебе прямо сейчас придётся признать мою власть над тобой и стать моей избранницей, — дикарь вновь стал медленно наклоняться к её губам, давая время Насте сделать выбор.

Девушка тут же присела и, наклонившись, вышла из-под руки мужчины, прячась за его спину. Лучезар не двигался. Анастасия быстро подняла нож и рванула к выходу из леса, но тут же остановилась и обернулась к хозяину «волчьего угла».

— Спасибо… — поблагодарила искренне, глядя в его спину, развернулась и исчезла в лесных зарослях.

— Не признаёт судьбы своей… — под рукой Лучезара хрустнула кора дерева.

Мужчина хмыкнул, облизал нижнюю губу и ушёл в обратном направлении от сбежавшей девушки.

Покинув лес, Анастасия выбежала на поляну и промчалась мимо капища. Девушка будто спиной чувствовала осуждающе-суровые лики богов, высеченные на макушках высоких идолов, но оборачиваться не стала. На полпути к поселению она перешла на шаг, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание. Кончиками пальцев Настя коснулась своих губ и улыбнулась.

«А этот дикарь неплохо целуется. Характер вот только у него… И повадки звериные. Однако, он уже второй раз отпускает меня и не причиняет вред. Глаза, конечно, цепляющие — серая луна вперемешку с тёмным морем… Так, стоп! Я что, его начинаю оценивать? Нет, мне этого не нужно! Я спокойно живу, пеку лепёшки, прядением занимаюсь, без всяких этих ваших любовных переживаний, без „истинных“ для зверя и без прочей бредовой ерунды! Да, вот так вот! А у Лучезара — никакого воспитания! Зверь, он и… в странном древнем мире — зверь,» — девушка нахмурилась и уже со злостью от того, что дикарь ей начинает нравится, тыльной стороной кисти вытерла губы и остановилась возле зарослей малины.

— Братец! Изя, ты тут?

— Я не Изя! Я — Изяслав! Что означает — слава и…

— Да знаю, знаю! Выползай скорее.

Мальчишка вытер прохладный нос кулачком и вылез на тропинку из колючих зарослей. Он стал отряхивать порты и полушубок, виновато поглядывая на сестрицу.

— Ты что так долго? — пробурчал недовольно, но в голосе слышалось переживание.

— Да так получилось… — девушка изо всех сил старалась не краснеть.

— Я уж думать стал, что всё — выбил он из тебя душу. Себя винил в этом и бежать к батюшке хотел. Да вот только засомневался, пойдут ли жители спасать тебя от чудища лесного, ведь с душой прощаться у любого нет охоты, — Изяслав присмотрелся к Насте и нахмурился. — А чего у тебя щёки такие красные? Всё-таки получила тумаков от одичалого?

— Что? А… да нет, нет, это так… Нервничала же, — девушка закрыла ладонями щёки и отвернулась в сторону.

— Хорошо, что живые остались! А то слыхал я про него такое… Ты прости меня, Настя, что подвёл тебя и не смог найти Чипа…

— Я не сержусь, Изяслав! Но впредь никогда так не делай, прошу тебя. Не ходи туда, — девушка прижала брата к груди и успокаивающе погладила его по волосам. — Пойдём лучше и правда грибов наберём, что ли. Вон, корзина валяется, я

Анастасия с Изяславом рассмеялись, достали корзинку из зарослей и направились в рощу, недалеко от поселения, чтобы побаловать себя последними грибами в этом году.

Спустя несколько дней пошёл первый снег. Мелкие снежинки, кружась, медленно падали на промёрзлую землю, радуя своим появлением всю детвору в поселении. Изяслав резвился с друзьями на улице, играя с ними в прятки, научившись от Анастасии. Добран, разгорячившись от работы, скинул полушубок и продолжил колоть дрова. Голуба в жилище варила грибную похлёбку. Недалеко от неё за столом сидела Настя. Девушка перебирала сушёный шиповник от мусора и складывала в грубый холщовый мешочек. Плоды использовались для приготовления взваров холодной зимой. Организм согревался и восполнял недостаток витаминов.

— Настя, а правду ли судачат, что тебя видели возле «волчьего угла»? — женщина деревянной ложкой попробовала варево и исподлобья глянула на девушку.

— Да брешут, матушка! — слукавила Анастасия и стала более увлечённо перебирать шиповник. — Гуляла я там просто… мимо проходила.

— Слышала я, что оборотни — однолюбы, — продолжила женщина, не слушая девичьи отговорки.

Голуба взяла тряпицу и убрала готовую похлёбку с печи.

— Не знаю, мне всё равно…

— Не лукавь сама себе, милая.

Девушка подняла голову, несколько секунд молча посмотрела на Голубу и продолжила работу.

— Пугает он меня, матушка. Влечёт и пугает. Во снах ко мне приходит каждую ночь… — призналась Настя.

— Оно и понятно, — женщина села рядом на лавку и стала помогать Насте перебирать плоды. — Сила нечеловечья любого спугнет. А уж кто его в обличье волка увидит…

Девушка вспомнила страшное видение и замерла.

— А ты знаешь, что он злым и одичалым таким не всегда был? — спросила матушка, словно оправдывая оборотня.

— Да, мне ведун показал.

— Я вот что думаю, девонька… Та, кто сердце его полуволчье покорит и сама ему покорится, та станет отрадою его души, сможет управлять как гневом его, так и нежностью. Запомни мои слова, Настя.

Девушка фыркнула.

На улице послышались странные звуки и беготня.

— Что это? — нахмурилась Настя, слыша шум и звонкий стук по металлу со стороны уличных костров.

— Неужто снова кочевники напали… — охнула женщина, поспешно подбежала к выходу из полуземлянки и выглянула на улицу. — Невесть откуда их злые духи принесли! Бог Род, спаси нас!

Глава 12

— Они снова напали!

— Кто «они»? — не понимала Анастасия, что творится на улице.

— Чужие у поселения…

«Ну ни в одном мире спокойствия нет… Вечно кто-то с кем-то воюет и что-то делит», — нахмурилась девушка.

— Жди тут!

Голуба вновь выбежала на улицу, а через несколько минут вернулась бледная и напуганная.

— Это точно кочевники! Я не нашла Изяслава… Бежим со мной скорее!

— Куда? Пошли вдвоём его искать! — Анастасия поправила нож за кожаным пояском и вышла на улицу за Голубой.

— Прячется небось где-то. Быстрее, бабам тут не место!

Девушка замерла. Она будто оказалась в центре какой-то ожившей исторической картины. Со всех сторон раздавались животные крики нападающих. Кочевники, с разрисованными глиной лицами, одетые в странные одежды из грубой кожи с мехом и металлическими вставками, за ограждением из рва и кольев убивали ножами, мечами и стрелами сопротивляющихся мужчин, а женщин за волосы тащили к лошадям.

Защищающиеся мужчины старались не пускать врагов внутрь, метали копья, пускали стрелы.

Староста, прячась за полуземлянкой, натянул тетиву и выпустил стрелу в мужчину на коне, который явно был предводителем напавших кочевников. Стрела со звоном попала в грудь и упала на землю. Воин в высокой меховой шапке прищурился, осматривая поселение, и мечом в руках указал на колья, которые препятствовали проникновению внутрь территории. Мирослав понял, что тела кочевников защищены металлом на груди, спине и на передней части бёдер, а у некоторых и шапки были с металлическими вставками. Для стрел оставалось не так уж и много уязвимых мест. Староста рыкнул, схватил колун, торчащий в колоде для заготовки дров, и крикнул двух друзей. Мужчины кинулись сражаться с врагом. Кочевники с короткими чёрными бородами рубили березовые колья у центрального входа в поселение, несколько воинов на лошадях прорвались внутрь.

— Настя! — крикнула Голуба, выводя девушку из ступора.

Она подвела Анастасию к бане и открыла дверцу.

— Прячься скорее!

— Нет, я не могу! А как же ты с Добраном? И Изяслава не нашли…

Голуба смекнула, что девушка сама не зайдёт внутрь, а будет рваться защищать других, и пошла на хитрость.

— Так ты поглянь, может, Изяслав за печью прячется.

Настя заглянула внутрь бани, но отсутствие лучины и огня в печи не позволяли рассмотреть помещение полностью.

— Изяслав!

Девушка забежала внутрь, но тут же оказалась во тьме и услышала позади звук засова на двери.

— Нет! Голуба, открой! — она метнулась обратно к выходу и стала барабанить кулаками по деревянным доскам. — Не запирай меня! Куда ты? Спрячься со мной!

— Мне нужно найти остальных детей! Сиди тихо!

— Выпусти меня! Я тебе помогу!

— Ишь чего удумала! Тебя, белую, кочевники, чтоб им пусто было, за версту увидят и тут же заберут! Посиди пока тут!

Женщина услышала детский плач и убежала в соседнее жилище.

— Нет! — заплакала Настя.

Ей было страшно из-за того, что творилось вокруг, но ещё больше её пугало то, что сегодня могут умереть все, кого она знает.

Анастасия плечом навалилась на дверь, пытаясь её сломать, но всё было бесполезно. Сквозь щели между грубых досок она видела, как староста копьём проткнул наездника, и тот замертво упал с лошади на землю. Голуба с другими женщинами бегала по поселению. Они хватали детей и матерей с младенцами и запирали их в уличном подвале, где хранятся скоропортящиеся продукты.

— Добран! — крикнула женщина и помчалась навстречу мужу.

Двое мужчин с ножами окружили Добрана. Он отбивался от них, держа в руке топор.

— Уходи! — крикнул жене, ранив одного нападающего в руку.

Голуба не стала слушать, подняла с земли возле убитого жителя копьё и замахнулась на одного нападающего в попытке защитить мужа. Женщина охнула и замерла.

— Голуба! — Добран, не переставая сражаться, заметил кровь на губах жены.

Женщина выронила копьё, медленно осела на колени и упала вниз лицом. В спине у неё торчала стрела с развевающимися плетёными нитями на конце.

— Голуба! — Анастасия билась об доски, заметив на земле неподвижную приёмную матушку.

— А-а-а! — зарычал Добран и с ещё большей ненавистью накинулся на скалящегося кочевника.

Мужчина кинул топор, и тот воткнулся в грудь ближайшего врага. Озлобленный муж убитой выхватил нож

— Голуба… — мужчина подбежал к лежавшей без движения жене и дотронулся до её безжизненного лица. — Милая… Голубушка моя… Как же мне теперь… Жизни без тебя нет…

Анастасия разбежалась и со всей силы врезалась в дверь бани. Засов треснул, девушка с дверью вылетела на улицу и упала на землю. Настя застонала и схватилась за руку. Резкая боль пронзила плечо.

— Матушка! — из-за хозяйственной постройки, спотыкаясь и падая, бежал Изяслав.

— Нет, Изя, нет! Убегай! — Настя поднялась на колени и закричала что было мочи. — Прячься!

— Изяслав! — Добран увидел, как один из нападавших натягивает тетиву, метясь в мальчика.

Анастасия, в ужасе раскрыв глаза, словно в замедленной съемке наблюдала, как Добран бежит к сыну, хватает его на руки и разворачивается спиной к врагу. Стрела, предназначенная для Изяслава, воткнулась в спину его отца.

— Не-е-ет! Добран! — девушка поднялась на ноги и, придерживая левую руку, помчалась к ним.

Мужчина упал на колени, но продолжал держать вырывающегося сына. Вторая стрела угодила Добрану в плечо.

— Будь сильным, дитя моё… — грустно улыбнулся он Изяславу.

— Матушка… Батюшка… Нет… — навзрыд плакал мальчик.

Анастасия добежала до них, упала на колени и тут же прикрыла собой ребёнка с другой стороны.

Враг готовился выпустить третью стрелу, но он был сбит с ног ударом топора старосты в висок и рухнул на землю.

Добран закрыл глаза и повалился на землю. Изяслав плакал и тряс отца.

— Твари! — закричала Настя, сжимая кулаки. — Вы за всё ответите! — горячие слезы текли по щекам, волосы разметались по плечам, прилипая к мокрому лицу.

Предводитель кочевников, с небольшими чёрными усами и короткой бородой, сидя верхом на коне, задержал взгляд на девушке с белыми как снег волосами. Мужчина осмотрелся, он понял, что его отряд понёс серьёзные потери. Жители поселения дрались до последнего, отбивали пленных и жертвовали собой ради спасения других. Главарь принял решение отступить. Он поднял руку вверх, и тут же протяжно прозвучал рог. Захватчики, поживившись оружием, шкурами и домашним скотом, стали отступать и через несколько минут покинули поселение. Они ускакали в поле и скрылись в дальнем лесу.

Какое-то время жители не двигались, осознавая, что произошло и сколько погибло людей.

— Изяслав, — Настя обняла ребёнка, он плакал, уткнувшись ей в плечо.

Староста и волхв стали отдавать приказы. На постах выставлен караул, по периметру поселения начали разводить костры, чтобы приметить врагов, если те решат вернуться ночью.

Волхв Несмеян чернее тучи ходил от одного человека к другому, которые без признаков жизни лежали на земле, он щупал им руки, прислонялся ухом к груди, открывал веки и отрицательно качал головой. Волхв исподлобья кидал злые взгляды на Анастасию и продолжал работу.

— Несите всех раненых ко мне в жилище! Там просторнее! Давайте, быстрее! Найдите знахаря! — командовал Мирослав.

— Знахарь отдал душу богам! — крикнул другой мужчина, помогая перетаскивать раненых.

Изяслава забрали из рук Анастасии двое женщин и увели к себе в жилище. К девушке подошёл староста, помог ей подняться с земли и успокаивающе прижал к себе.

— Мертва, — холодно произнёс волхв, осмотрев Голубу. — А Добран ещё дышит! Быстрее его на стол! Несите в жилище старосты!

Волхв время от времени тоже занимался лечением людей и сейчас, когда знахаря убили, полностью взял эту обязанность на себя.

— Голуба… Добран… — Анастасия плакала и не находила себе места.

Девушка встала на колени перед приёмной матушкой, убрала волосы с её лица и положила два пальца на шею. Девушка хоть и не была врачом, но признаков жизни тоже не замечала. Насте было очень жаль Изяслава. Она чувствовала шок и боль от осознания потери человека, который стал для неё второй матерью.

Мирослав поднял девушку с промёрзшей земли и, как мог, пытался успокоить. Мужчины унесли Добрана в жилище старосты, а Голубу в её полуземлянку, чтобы подготовить к переходу в мир Нави.

Анастасия растерянно смотрела по сторонам, наблюдая, как жители поселения, нахмурившись и опустив головы, переносят раненых, убитых, собирают оружие и разбросанные после набега кочевников вещи. Настя перестала плакать, но она не знала, что ей теперь делать. Девушка находилась словно в шоковом трансе. Мирослав заметил, что девушка морщится и придерживает на весу левую руку.

— Что у тебя с рукой? Тебя ранили?

Анастасия отрицательно покачала головой.

— Голуба меня заперла в бане, чтобы меня не убили…

— Правильно сделала.

— Она меня спасла, а сама… Сама… — девушка вновь разрыдалась.

— Ну всё, всё! Иначе вы бы обе погибли. Или, что ещё хуже — могли оказаться в плену у кочевников.

— Я видела, как её убили… Она помогала прятать других детей…

Староста приобнял Настю и успокаивающе погладил по спине.

— А я не могла выбить дверь… А когда получилось, то поняла, что не могу двигать левой рукой. С-с-с… Больно… — девушка отстранилась от Мирослава и вновь поморщилась.

— Дай я посмотрю. У нас на охоте с мужиками чего только не случалось.

Староста прощупал руку. Настя хныкала и шипела от боли.

— Нож с собой?

— Да, а зачем? — испугалась девушка.

— Рукоять прикуси. Кость вот тут неровно стоит, — показал на сустав плеча, — надобно исправить.

— Да может, не надо… Само пройдёт, — струсила Настя.

— Если не сделаю, то про эту руку можешь забыть.

— Ладно…

Анастасия сжала зубами рукоять ножа, отвернулась в сторону и закрыла глаза. Мирослав приподнял её руку, Настя поморщилась.

— Глубоко вдохни.

Как только девушка наполнила лёгкие воздухом, Мирослав аккуратно перехватил Настину руку левой рукой за подмышку, а правой за её запястье. Мужчина выпрямил руку, повернул ладонью кверху и медленно приподнял вверх. Девушка ойкнула.

— Вот и всё.

— Действительно, помогло, — Настя уже могла свободно поднимать руку в разные стороны.

— Мужики когда на празднике весны борются, силою меряются, иногда такое бывает. У тебя кость неправильно встала.

— Видимо, да. По-современному это в моём мире называется — вывих плеча, — шмыгнула носом девушка.

— Вывих… Какое странное слово… — задумался староста.

Анастасия с грустью на него посмотрела и кивнула. Мирослав тяжело дышал, и будто боролся со сном, а потом и вовсе пошатнулся в сторону.

— С тобой всё в порядке? Мирослав! Что с тобой?

Мужчина раскрыл полушубок и поморщился. Настя увидела красное пятно на боку, оно расползалось по разорванной рубахе, угрожая Мирославу упасть в обморок от серьёзной кровопотери.

— Ты почему молчал, что ранен⁈ —

— Забыл, как увидел Голубу и Добрана. Да ты не беспокойся, это всего лишь царапина.

— Царапина? — возмущённо крикнула Настя, но потом подставила Мирославу свое плечо и обняла за спину, помогая дойти до волхва. — И от чего же такая «царапина»?

— За ножом врага не уследил. Сам виноват…

— Мирослав, я тебя прошу… — дрогнул голос девушки, — только ты не умирай…

— Переживаешь за меня? — улыбнулся староста. — И даже поцеловать разрешишь перед смертью? Помирать соберусь, уже не буду переживать о пощёчине и о том, что волк твой меня жизни лишит, за его…

— Прекрати! — обрубила его Анастасия, не давая договорить, но сама с грустью улыбнулась. — Мирослав, ты для меня друг, и я не хочу потерять ещё и тебя… Еще не знаю, выживет ли Добран. Бедный малыш Изяслав…

Мирослав и Анастасия зашли в жилище. В нос тут же ударил запах крови и трав. Волхв Несмеян размешал лекарство в миске и отдал женщинам, которые вызвались помогать. На длинном столе лежали двое тяжело раненых мужчин, среди них — Добран. Остальных четверых уложили на скамейки и лежанки.

— Помогите старосте! — привлекла внимание Настя.

К ним тут же подошли две женщины и Несмеян.

— Нужно лечь, я осмотрю рану.

— Вон туда, к печи меня, там я сплю.

Женщины помогли Мирославу дойти до лежанки и снять рубаху.

Волхв подошёл ближе к Анастасии и зло прищурился.

— После того, как ты появилась, вокруг нас одни напасти!

Девушка, раскрыв рот, удивлённо замерла, а Несмеян развернулся и ушёл обрабатывать рану отваром из трав и перевязывать чистыми полотнами.

— Позвольте мне вам чем-то помочь…

— Ничего не требуется. Уходи! — не оборачиваясь, ответил волхв, замечая, как староста начинает терять сознание.

Женщины сочувственно посмотрели на девушку и продолжили свою работу. Анастасия подошла к Добрану, погладила по колючей щеке, поцеловала в висок, вытерла слёзы со своих щёк и вышла из жилища старосты.

Настя нашла Изяслава у центральных костров.

— Пойдём в жилище, холодно ведь… — она погладила братца по светлой головке.

Мальчик больше не плакал. Он, сосредоточенный и хмурый, словно копия своего отца, сидел на лавке и размеренно точил ножик, подаренный ему Добраном.

Изяслав отстранился от руки сестрицы. Он не хотел, чтобы его жалели. Батюшка велел ему быть сильным.

— Нельзя мне в жилище. Обмывают тело матушки.

Анастасия кивнула и, больше пока не трогая его, молча села рядом.

Около часа спустя женщина позвала их в жилище Добрана. Как только Настя вошла внутрь, её тут же будто окатили холодной водой из реки. Она увидела, как на скамейке в белой рубахе, головой к полке с маленькими деревянными кумирами, лежит покойная Голуба. На девушку нахлынули воспоминания, как она несколько месяцев назад очнулась в таком же виде, на этой же лавке. Насте стало жутко и, чтобы прогнать воспоминания и чувства той ночи, она передёрнула плечами и села на лавку напротив. Изяслав медленно подошёл к матушке, поцеловал её в лоб и взял за руку. Анастасия, глядя на него со спины, еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Она видела, что мальчик старается не плакать, но украдкой вытирает слёзы со щёк.

Через некоторое время Анастасия с Изяславом сходили в жилище старосты. Мирослав находился в сознании, был бледен и говорил мало. У Добрана был сильный жар, он бредил и не открывал глаза. Немного побыв с ними, наблюдая, как женщины меняют повязки и наносят на раны сок из лечебных трав, сестрица с братцем вернулись к себе.

В полуземлянке с ними была близкая подруга Голубы. Слегка полноватая женщина приготовила рыбу на огне. Они втроём без особого аппетита пообедали и продолжили находиться рядом с покойной Голубой.

Час спустя в жилище вошёл хмурый охотник, помощник старосты, и, опустив голову, сообщил им, что душа Добрана покинула мир Яви, и вместе с Голубой они отправляются к предкам, в мир Нави.

Сердце Анастасии пропустило удар. Изяслав тут же вскочил и помчался в дом старосты. Девушка кинулась за ним. Мальчик бросился на шею покойного батюшки и дал волю слезам. Настя положила руку на спину братца и, находясь в шоке, молча плакала. От отчаянных завываний ребенка у неё разрывалось сердце. Ей хотелось закрыть уши, зажмуриться и исчезнуть из этого дикого мира. Чтобы душа не болела — забыть всех этих людей, к которым она сильно привязалась и полюбила. Но Анастасия понимала, что это всего лишь «мысленный кокон», в который ей хотелось спрятаться от всей той боли, которая её окружает. Девушка понимала, что даже если появится возможность покинуть это место, то она не сможет бросить Изяслава. Малыш, с ясными глазами и слегка вьющимися русыми волосами до плеч, стал для неё настоящим, словно родным, младшим братиком. В один день осиротевший мальчик нуждался в поддержке, и Настя решила во что бы то ни стало полностью взять его под свою опеку.

— Изяслав… — пыталась успокоить она его.

К ним подошли женщина и охотник, помогая мальчику успокоиться.

— Я убью их! Я сам убью тех, кто отнял у меня матушку и батюшку! — озлобился ребёнок и кричал всем, кто находился в жилище старосты.

Изяслав схватился за нож на поясе и выбежал на улицу.

— Изя…

Глава 13

Анастасия бросилась к выходу из жилища старосты за Изяславом, но её словно пригвоздили на месте слова волхва, громом прозвучавшие у неё за спиной:

— Уходи из поселения подобру-поздорову, Настя, — пригрозил он, сжимая посох в руках, — дабы ещё большей беды не накликать!

— Да что же я вам сделала, Несмеян? — не выдержала девушка и повысила голос.

— Пришлая душа твоя! Набегов на поселение не было уже несколько лет! Ты не веруешь в наших богов, от тебя одни беды!

Анастасия, в поисках защиты и поддержки, обернулась к старосте, но он лежал без сознания с тряпицей на лбу.

— Меня приняла семья Добрана! И вы с Мирославом сами решили меня оставить!

— Добран и Голуба мертвы! А староста на перепутье Яви и Нави, борется за жизнь в нашем мире! Они поплатились за свой выбор! И более тебя некому защищать!

— Да что вы говорите! В чём тут моя вина?

— Те кочевники могут вернуться…

— А я тут при чём?

Все присутствующие в жилище и больные в сознании с большим удивлением наблюдали за перепалкой беловолосой девки с волхвом. Для всех это было дикостью и безумной храбростью. Ведь слова волхва и старосты всегда были законом. Если мужикам давали слово,

— Я видел, как их главарь показал на тебя рукой! — ругался Несмеян. — Они могут вновь напасть и спалить всё поселение! Уходи к своему оборотню, или мы сами тебя прогоним!

— Во-первых — это не мой оборотень, а ваш! Во-вторых — мы спросим мнение старосты, когда ему станет легче! А в-третьих — я никуда не уйду от Изяслава! У него кроме меня — никого нет!

Анастасия, не дождавшись ответа волхва, выскочила на улицу и побежала на поиски братца. Она заглянула в жилище, но там его не было. Девушка выбежала из поселения и остановилась у реки. Она спросила у рыбака, не видел ли тот Изяслава. Седой дедушка кивнул головой в сторону и ответил, что мальчик выпросил у него одну рыбу и только что убежал в сторону капища. Настя поблагодарила его и поспешила в указанную сторону.

«Неужели от стресса он решил нарушить данное мне обещание — не ходить в 'волчий угол?» — переживала девушка, стараясь бежать как можно быстрее.

Поздней осенью темнело слишком быстро. Анастасия пожалела о том, что не догадалась прихватить с собой горящий факел. Прищурившись, она петляла по тропинке, стараясь не забежать в колючие кусты и не подвернуть ноги на кочках. Через несколько минут девушка с облегчением выдохнула, словно сняла тяжёлый камень с души, и перешла на шаг, когда увидела Изяслава на капище. Настя обернулась в сторону леса, опасливо всматриваясь в потёмках вглубь серых зарослей. Она помнила слова Лучезара о том, что он чует её на большом расстоянии, но во время переломного момента в жизни не хотела бы с ним сталкиваться. Сейчас Настю больше всего волновало моральное состояние Изяслава. Девушка подошла ближе к капищу и остановилась перед первым ограждающим каменным кругом. Она не хотела напугать мальчика своим появлением, поэтому какое-то время просто стояла в стороне и наблюдала за ним, стараясь не нарушать тишину во время его молитвенного обращения к богам.

Мальчик аккуратно положил в ритуальный костёр несколько поленьев. Отошёл к самому высокому идолу — Роду и встал перед ним на колени. Изяслав вытащил нож из-за пояса, взял в руки ладонями вверх и, стоя на коленях, присел на пятки. С закрытыми глазами малыш что-то шептал, обращаясь к своим создателям и защитникам. Анастасия немного успокоилась, понимая, что братец пока не намерен наделать каких-либо глупостей, и терпеливо ждала в стороне, не спуская с него глаз. Спустя минуту Настя спиной почувствовала необъяснимое тепло, которое заставило её обернуться к лесу. Девушка замерла, тут же наткнувшись взглядом на огромного серого волка. Хищник стоял между деревьев, он не двигался и лишь изредка моргал яркими жёлтыми глазами в лесной темноте. По спине Насти побежали мурашки. Даже на большом расстоянии от него она поняла, что это Лучезар, а не обычный волк. Хищник был слишком крупным. Девушка обернулась к Изяславу и обратно в сторону хищника. Настя отрицательно покачала головой.

— Пожалуйста, не надо… — прошептала она и, от волнения сжимая пальцы, перекрестилась.

Девушка в защитном жесте расставила руки в стороны, в намерении уберечь ребёнка от всего, что может ему навредить. Настя спиной сделала шаг назад, переступая через первый каменный ограждающий круг вокруг капища.

— Прошу, Лучезар, уходи… — девушка сложила перед собой ладони в молитвенном жесте.

Она понимала, что для всех местных жителей её поведение чуждо, но по-другому просить она не умела.

— С кем ты разговариваешь? — услышала за спиной сдавленный голос братца.

— Изяслав… — обернулась она к ребёнку. — Я… Я разговаривала с Лучезаром.

— Брешешь, — мальчик ножом в руке показал в сторону «волчьего угла».

Анастасия посмотрела на окраину леса, но там уже никого не было.

— Он просто выполнил мою просьбу и… ушёл.

Девушка сама этому удивилась.

— Не нужно меня оберегать! — злился малыш, но в его глазах стояли слёзы. — Я теперь — глава своего рода! Стану сильным, как велел мне батюшка, и буду защищать жителей нашего поселения от набегов кочевников!

Мальчик вышел из капища и пошёл по тропинке в сторону дома.

— Изяслав…

— Прекрати ходить за мной! Я тебе не маленький!

— Брат мой, подожди! — Анастасия сделала несколько шагов в его сторону.

— Нет! И не братец я тебе! Моя сестрица — Беляна! — крикнул в сердцах мальчишка и побежал прочь от капища.

Анастасия замерла, с болью в груди наблюдая за тем, как удаляется малыш, который стал для неё родным. Умом она понимала, что не стоит на него обижаться. У Изяслава сейчас самое тяжёлое время в жизни, которое не каждому взрослому под силу пережить. Настя заплакала, всё равно думая о словах ребёнка и явных угрозах волхва.

— Теперь даже в этом, чужом для меня мире, я никому не нужна… А впрочем, всё, как и в моём мире. Не знаю, зачем мне дали вторую жизнь, если я не прижилась ни в одной из них…

Со стороны леса раздался протяжный волчий вой.

— Ну да… — Настя продолжала сквозь слёзы разговаривать сама с собой, но с явным ощущением того, что лесной хищник отлично чувствует её психологическое состояние и понимает речь на большом расстоянии или же просто умеет читать мысли.

Анастасия повернулась к высоким идолам и впервые в одиночку зашла внутрь капища. Не нарушая традиции и выражая уважение к местным богам, она не забыла поклониться перед тем, как переступить каменные ограждения. Девушка прошла мимо костра, едва касаясь пальчиками язычков огня, и посмотрела вверх на вырезанные лики богов — хмурые, с длинными бородами и волосами ниже плеч.

— Я не знаю, как принято обращаться к вам… — Настя вновь ладонями сложила руки перед собой. — Даже если все местные жители заблуждаются и Господь Бог один, как я им и говорила — всё это неважно! Я обращаюсь с просьбой к тем, кто имеет власть и силу, чтобы защитить всех этих людей и может оградить от бед этого мальчика — Изяслава, который сегодня лишился обоих родителей. Не за себя прошу… Молю защитить всех от боли и смерти. Чтобы род каждой семьи не исчезал бесследно, а их потомки узнали, что такое будущее, и породили своих детей. Спаси и сохрани… — Анастасия перекрестилась, посмотрела на серые ночные облака и склонилась перед идолами древнеславянских богов.

— Чуднáя девица…

Девушка резко обернулась и увидела перед капищем Лучезара. Мужчина внешне был похож на хмурые образы высеченных богов, разве что с короткой бородой и заинтересованным взглядом.

— Чего это, чудная-то? — от неожиданности и

— Ты обращаешься к нашим богам в облике Беляны, а молишься по-другому и своему богу.

— Я обращаюсь ко всем богам… — поникла девушка. — Ко всем, кто мог бы нас защитить.

— Тебе не требуется помощь. Ты под моей защитой.

Анастасия резко подняла голову и хмуро взглянула на мужчину, который одновременно притягивал её к себе и раздражал, как последствие прикосновения листьев крапивы к коже.

— Я под твоей защитой? А я просила об этом⁈ А как же все остальные жители поселения? Ты же с ними жил раньше! Дружил! Как ты можешь не оберегать их, когда беда к ним пришла⁈ — крикнула Анастасия, чувствуя, что закипает.

— С тех пор, как духи леса превратили меня в оборотня, я больше не принадлежу к поселению. Мой дом — лес. Я — одиночка.

— Но кочевники…

— У нас соглашение, — Лучезар подошёл ближе. — Жители могут охотиться в той части леса, — мужчина махнул рукой за капище, — вверх по реке. Но соваться в «волчий угол» им запрещено. Я же, дабы не пугать их своим волчьим… — мужчина не договорил, заметив испуг в Настиных глазах. — Не наведываюсь к ним и не лезу в жизнь поселения. Всё, что там происходит, — не моя забота, — сказал Лучезар, как отрезал.

— Ах так! Тогда не смей больше подходить ко мне! — крикнула девушка, вышла из капища и остановилась напротив зверя, который сейчас был в человеческом обличье. — Чтобы я тебя рядом с собой больше не видела! — кулачками стукнула мужчину в грудь, стараясь сдерживать слёзы. — Твой дом — это лес, а мой — в поселении, рядом с людьми! Ты меня понял, зверь бесчувственный⁈ Больше не смей! Не смей… — девушка заистерила, продолжая толкать мужчину.

Из глаз Анастасии брызнули горячие слёзы. Лучезар стоял и не двигался, словно наблюдая за тем, как у него на груди бессильно бьётся бабочка.

Хозяин леса крепкими руками обнял девушку и прижал к себе, чтобы та успокоилась. Настя не понимала, почему она почти тут же замерла, уткнувшись носом ему в шею, но ей не хотелось больше двигаться и вырываться. Девушка, всхлипывая, закрыла глаза, чувствуя вокруг себя защиту, тепло и силу мужских рук, утопая в волнующем аромате хвои и притягательном запахе, присущем только этому мужчине. Лучезар успокаивающе гладил ладонями по её спине, а лицом, словно зверь, потёрся о светлую макушку девушки.

Настя неосознанно ещё сильнее прижалась к мужчине, которого видела всего несколько раз, но её тянуло к нему, словно уставшего путника к чаше с прохладной водой. Девушка обняла Лучезара и вцепилась руками в чёрный полушубок на его спине.

— Они умерли… Добран и Голуба — родители Изяслава… Их больше нет… — жаловалась Анастасия, но сама не знала зачем. — Они стали для меня родными, а сейчас их нет…

— Нашу судьбу решают боги. Даже если мы пойдём другой дорогой, то она рано или поздно выведет нас на тропу, указанную богами.

— Нет! — не согласилась Настя и отстранилась от мужчины. — Людям почти всегда даётся выбор, как поступить и какой дорогой пойти! Всё в жизни можно изменить, Лучезар! Всё, кроме самой смерти!

Мужчина нахмурил брови и задумался, вглядываясь в бездонные голубые озёра глаз девушки.

— У нас договор со старостой, Настя. Я не собираюсь его нарушать и влезать в их жизнь.

— Мирослав без сознания! Он ранен и тоже может умереть! — вновь заплакала девушка, боясь потерять единственного друга в этом мире.

— Нравится тебе староста? — приревновал Лучезар. — Помнится мне, что он засматривался на Беляну.

— Какой же ты всё-таки… — Анастасия развернулась и пошла прочь.

— Настя, погоди…

Она развернулась и хмуро взглянула на мужчину.

— Ты кто, Лучезар? Лесной зверь? Вот и сиди в своём лесу!

Мужчина сжал кулаки, а девушка скрылась за голыми кустарниковыми зарослями, направляясь по тропинке обратно в поселение.

Следующие два дня все жители ходили чернее тучи. Кроме Добрана и Голубы в мир Нави отправились ещё двое мужчин, скончавшись от полученных ран. Над телами всех умерших проводили очищающие душу обряды и готовились к похоронам.

Анастасия незаметно приглядывала за Изяславом, но не навязывалась мальчику со своей опекой, боясь оттолкнуть его от себя ещё сильнее. Ребенок вёл себя, как взрослый мужчина, занимался делами и больше не плакал. Лишь по грустным глазам и сжатым губам малыша Настя видела его боль и страдала от того, что не может ему помочь.

Чтобы самой не сойти с ума, Анастасия начала думать, что можно сделать, чтобы хоть как-то защитить людей от повторного нападения кочевников. Она оглядывалась по сторонам в поисках мыслей.

«Я же из более развитого мира. Неужели не могу ничем помочь? Что-то придумать? Конечно, тут всё „допотопное“, но ведь должен быть выход. Как-то ведь люди защищались… Правда, у нас один большой минус — рядом с нами нет других поселений, которые могли бы, например, увидеть сигнальный огонь и прийти к нам на помощь. Придётся самим защищаться… И даже на этого… Лучезара… надежды нет. Только и может зверем людей пугать, лишь бы никто не пересёк его владения. Эгоист!» — нахмурилась Настя, осматривая поломанные колья на дне рва.

Девушка заметила двух мужчин, которые чинили топоры и точили ножи. Они являлись приближёнными людьми старосты. Немного поразмыслив, она подошла к ним.

— Я понимаю, что для вас я могу казаться странной, но нам нужно что-то сделать, чтобы быть готовыми к следующему нападению.

— А что ты сделаешь? — ответил один из них и почесал густую русую бороду. — У нас Мирослав — голова. А сейчас вон, лежит который день без памяти. У кочевников больше коней, да и металлом они владеют лучше нас — мечами дерутся. А у нас так… только стрелы, да топоры с копьями.

— И что же вы предлагаете? — психанула Настя. — Просто сидеть и ждать следующего нападения, когда нас всех перебьют? Староста, когда очнётся, то одобрит ваш выбор? Вы сами ему скажете, сколько людей умрёт во время следующего нападения врагов?

— Колья поправим да больше людей выставим, чтобы заметили приближение кочевников, — нахмурился бородач.

— Этого мало… — девушка устало потёрла ладонью лицо. — Я всё-таки, как и раньше, предлагаю поставить высокий частокол вокруг всего поселения. Врагу сложно будет прорваться внутрь.

— Это нужно очень много деревьев разом погубить. Как бы боги не разгневались… — сказал второй мужчина, шаркая точильным камнем по лезвию ножа.

— О, Господи, да что же за народ такой тёмный… Деревья рубить нельзя, а приносить в жертву скотину можно. Мне вас всё-таки не понять… — Настя задумалась и решила не отступать. — Боги

Мужчины перестали заниматься делами и задумались.

— А ведь она права.

— Мы можем взять деревья и потом провести обряд…

— Только без жертвоприношений! — попросила девушка.

— Хорошо, Настя. Мы согласны с тобой. Чтобы защитить женщин и детей, мы сейчас же отправимся в лес.

— Нужно сказать, чтобы рыли ямы под брёвна, пока мы будем их заготавливать, — задумался второй.

— Не нужно! — отрицательно тряхнула Настя светлой головой. — У нас уже есть ров! Необходимо лишь убрать из него колья, где-то, может, углубить, чтобы хорошо стоял частокол, и засыпать брёвна глиной и землёй! И тогда у нас будет высокая крепкая стена! — воодушевлённо улыбнулась девушка.

Друзья старосты кивнули и тут же принялись за дело. Часть мужчин взяли топоры и ушли в лес, другие — стали подготавливать ров. Анастасия тоже не могла сидеть на месте. Она прыгнула в ров и стала выкидывать наверх колья, которые уже вытащили из мёрзлой земли. Девушка заметила, что даже Изяслав не остался в стороне. Мальчик, поглядывая на сестру, работал наравне со взрослыми. В своё жилище он заходил только для того, чтобы недолго побыть с батюшкой и матушкой, всё остальное время проводил за работой, а ночевал в соседнем жилище. Анастасия не могла одна находиться с покойными, поэтому ночевала в жилище старосты, заодно ухаживая за ранеными и часто разговаривая с Мирославом, чтобы тот поскорее очнулся и поправился.

Глава 14

Строительство частокола шло полным ходом. В центре поселения заготавливали брёвна — снимали с них кору, один конец остро затачивали, а второй окуривали над костром, чтобы избежать быстрого гниения древесины в земле. Стену начали возводить в первую очередь с той стороны, откуда прибыли кочевники. Анастасия подошла к приближённому другу старосты и попросила его сделать секретный лаз позади поселения.

— Чтобы, в случае опасности, мы могли выйти из поселения незамеченными и убежать в ближайший лес, — объясняла она мужчине. — Нужно сделать лаз под частоколом, а сверху, с этой и с той стороны от стены, прикрыть деревянной дверцей, но обязательно засыпать её землёй, а сверху положить верхний слой грунта с пожухлой травой, чтобы лазейку не заметили враги, если будут обходить поселение.

— А всё-таки умная ты баба, Настя! — улыбнулся мужчина со светлыми глазами, потуже подпоясывая свой полушубок. — Не была бы ты богами отдана оборотню, сам бы тебя украл да женою своей сделал!

Анастасия рассмеялась, хлопнула шутника по плечу и направилась на другую сторону поселения.

Девушка остановилась около рва, вслушиваясь в отдалённые звуки стука по металлу. Настя прошла ров по широким скрепленным вместе брёвнам и двинулась в сторону отдельной постройки, которая находилась недалеко от реки.

— Точно! Кузнец! Мне нужен кузнец! — шептала она, приблизившись ко входу и морщась от громких звуков.

Крепкий мужчина в одних портах и шерстяной рубахе без верхней одежды выпрямлял лезвие ножа, стуча по металлу молотком.

— Прошу прощения, что отвлекаю!

Анастасия зашла внутрь, мужчина остановился и вытер рукавом пот со лба.

— А, Настя! Сломалось чего? — грустно улыбнулся мужчина с короткими русыми волосами и маленькой бородой.

— Ждан, я хотела бы тебя попросить кое-что сделать.

— От чего же не помочь-то, — кузнец отложил нож, молоток и вытер ладони о серые порты. — Слушаю.

Девушка подошла ближе.

— Ждан, ты можешь сделать мне небольшой колокол?

— Что?

— Ну он вот так выглядит, — Анастасия начала показывать на пальцах. — А внутри, как язычок, палочка такая. Можно стучать, и он громко оповестит всё поселение и тех, кто работает на полях или находится в лесу, о приближении врагов.

— Да как же я тебе его выплавлю, если в жизни не видал такого?

Анастасия вздохнула и посмотрела по сторонам.

— Вот смотри, — взяла на полке пустую глиняную чашу с деревянной ложкой внутри. — Мне нужна похожая вещь, только побольше и подлиннее по краям. Вот так, — перевернула миску вверх дном, а внутрь поставила ложку. — А этот язычок сделать отдельно или подвесить внутри. И при надвигающейся опасности можно всех предупредить громким звуком, — постучала ложкой снаружи и внутри миски.

— А-а-а! Вот теперь ясно вижу желание твоё!

— Ну! Сможешь? — воодушевлённо улыбнулась девушка.

— Боюсь тебя огорчить, Настя, но у нас нет столько металла. Да и печи у нас вон какие, — махнул в сторону большой печи-мазанки. — Такое количество металла не смогут расплавить.

— Ну вот… А я хотела, чтобы все вокруг заранее знали о кочевниках и были готовы.

Ждан посмотрел на поникшую девушку, которая потеряла на днях семью, и нахмурился.

— Мы же у путников и торговцев покупаем оружие и куски металла. А я лишь так… поправить сломанное могу или сделать что-то небольшое. А такой, как ты его назвала…

— Колокол.

— Колокол… Вот его не могу сделать. Не из чего даже пробовать и огня столько не хватит, чтобы металл податливый сделать и такую форму обресть, да и не ведаю я…

— Ладно… Ты не виноват, не переживай. Это я замахнулась на изделие не по развитию вашего… нашего поселения, — Настя вздохнула и повернулась к выходу.

— Но знаешь, — задумался мужчина-добряк, у которого часто лицо было в саже от работы с огнём, — я могу найти кусок металла и для него подобрать металлический прут. Может, будет не так звучать, но должно быть достаточно громко, жители точно услышат и попрячут детей.

— Ждан! — Настя развернулась и кинулась на шею кузнецу. — Большое тебе спасибо! Я знала, что ты найдёшь выход и что-нибудь обязательно придумаешь! — девушка чмокнула работягу в заросшую пыльную щеку.

— Да ну что ты… что ты… — смутился мужчина, потёр место поцелуя и бороду.

— Я уверена, что ты ещё много чего сможешь придумать и сделать! Я в тебя верю, Ждан! — Анастасия помахала ему рукой и пошла помогать женщинам с готовкой, чтобы сытно накормить защитников-мужчин, которые занимались установкой частокола, и всех остальных жителей.

Кузнец немного потоптался по мёрзлой земле, задумчиво провожая взглядом девушку, которая отличалась от всех женщин и мужчин странным поведением и необычными идеями. Ждан вернулся к своей работе и стал размеренно стучать по красному лезвию ножа, но потом вдруг остановился, всё отложил и подошёл к столу. Расстелил кусок старой кожи, взял остывший

Настя периодически сидела возле старосты. Её что-то настораживало, но она не могла понять, что именно. Рана у Мирослава затягивалась хорошо и не гноилась, но мужчина то придёт в сознание и даже начнёт разговаривать, то вновь впадёт в беспамятство. Анастасии порой казалось, что он крепко спит, но девушка ничего не понимала в знахарстве и думала, что организм старосты таким образом восстанавливается от полученных ран. Но нехорошее предчувствие витало вокруг да около, а масло в огонь подливал хмурый взгляд волхва, который часто крутился вокруг Мирослава.

Через два дня после смерти Добрана и Голубы, в поселении началась суета. Все готовились с ними проститься. Покойных мужа и жену приодели в самые лучшие одежды светлого цвета. Мужчины взяли полотно с четырёх сторон, на котором отдельно лежали умершие по своим лавкам, и ногами вперёд вынесли покойников из неотапливаемой полуземлянки на улицу, где уже собрались все жители. Насте хотелось подойти и обнять Изяслава, но она сдержалась, наткнувшись на его сердитый взгляд. Из других жилищ вынесли ещё двоих мужчин. Все жители вышли из поселения и ручейком потянулись в сторону хвойного леса. Анастасия не знала, что ей делать, поэтому молча пошла со всеми на небольшом расстоянии от Изяслава, готовая в любой момент прийти ему на помощь и успокоить. Впереди шли мужчины, которые несли покойников, следом все остальные жители. У многих в руках были полотна, свёртки, корзины и горшочки с едой. Когда все ступили в лес, то шли ещё довольно долго. Место похорон находилось на достаточно большом расстоянии от поселения и реки.

Настя очень удивилась, когда не нашла ни одного бугорка с крестом на земле или хоть что-то, напоминающее привычную могилу. Вместо этого в прореженном от молодняка лесу на крепких ветках висело что-то, похожее на коконы, которые крепились к дереву прочными плетёными шнурами.

— Что это… — спросила девушка, задрав голову вверх.

— Это те, чьи души покинули тела и по воздуху улетели в мир Нави, — ответила рядом идущая женщина.

— Это что, кладбище? Вы что, хороните на деревьях? В землю не закапываете?

— Что ты мелишь, дурная голова! — подхватила вторая полноватая женщина. — Матушка-земля чиста и кормит нас! Выбрось уже дурные мысли из головы!

— Будет тебе, Бажена! Забыла, что ли, что перед тобой Настя, а не Беляна.

— В том-то и дело, что смириться не могу… — пробурчала злая женщина и быстро ушла вперед.

Анастасия задумалась о том, что некоторые жители в последние дни стали агрессивно на неё реагировать, но, к сожалению, даже пожаловаться об этом девушке было некому. Родители Беляны, которые оберегали Настю, словно собственную дочь, отошли в другой мир. Братец, оставшись наедине с болью, с ней не разговаривал, а староста почти не приходил в сознание.

Анастасия немного отстала ото всех, осматривая умерших людей и то, что от них осталось. Воздушное погребение показалось Насте странным и неправильным, но она понимала, что вера у этих жителей сильно отличалась от веры современных людей. Девушке ничего другого не оставалось, как привыкнуть ко всему, что её окружает. Жители думали, что душе будет легче добраться по воздуху до своих предков, и хоронили именно в хвойном лесу. В обычные дни рядом с кладбищем не ходили, не шумели и не охотились, дабы не потревожить души, которые могли летать возле своих останков.

Анастасия настолько ушла в свои мысли, всматриваясь вверх, что не заметила и врезалась в дерево перед собой. Девушка испугалась, резко вдохнула и замерла. Перед ней в стволе дерева было выдолблено небольшое дупло, в котором сидя находился маленький скелет. На нём виднелись куски истлевшей ветхой одежды.

— Боже мой… — Настя положила ладонь на грудь, чтобы успокоить колотящееся сердце.

Девушка никогда в своей жизни не видела человеческие останки, к тому же такие маленькие, явно принадлежащие ребёнку, по возрасту меньше Изяслава.

— Ну что ты, испугалась? — сочувствующе кивнул кузнец.

— Угу… А почему он… тут, в дупле, а не как остальные, подвешен на ветвях?

— Давай-ка мы его прикроем, как надобно, — Ждан поднял упавший широкий кусок коры с земли и прикрыл им дупло с захоронёнными необычным способом останками.

Но прежде, чем он это сделал, Анастасия заметила, как по светлому маленькому черепу проползла длинная коричневая многоножка и исчезла в глазнице. Девушка отвернулась, обняла себя руками и, чтобы не сойти с ума и отвлечься, стала про себя мурлыкать знакомую мелодию.

Кузнец с девушкой пошли за остальными жителями вглубь леса.

— Не все достойны захоронения в дупле, — ответил Ждан, не давая девушке отвлечься от грустных мыслей. — Тот, кого ты видела — это старший брат старосты.

— Отчего он умер?

— А кто ж поймёт. Слёг за один день. Слаб был, вот злые духи и пробрались к телу. И не спасли его защитные символы на детской рубахе да заговоры волхва.

Настя подумала о том, как хорошо, что в будущем медицина будет быстро развиваться, спасая жизни многих людей. А сейчас у них большая смертность, особенно среди детей.

— А вон там, — шепнул кузнец, указывая рукой на поодаль стоящее дерево, — в дупле схоронен брат-близнец Лучезара. Староста так распорядился. Волхв был против таких почестей для родственника оборотня, но Мирослав настоял.

— У вол…

Ждан поднял руку, останавливая девушку, чтобы та не упоминала лесного зверя.

— У Лучезара был брат? Я и не знала…

— Об этом не любят говорить.

— А он от чего…

— Убили его… В тот же день, как узнали, что Лучезара боги обратили в оборотня.

— Чем больше я узнаю, тем хуже мне становится… А его-то за что, и кто это сделал?

— А никто и не ведает, кроме самих душегубов. Боялись, видимо, и не хотели видеть рядом с собой копию Лучезара.

— Это жестоко… И никто за это не наказан…

— Поговаривают, — Ждан наклонился ближе к Насте, чтобы их никто не услышал, — что это дело рук Несмеяна и его приближённых. Но против волхва жители не пойдут, тем более если никто ничего не видел.

— Скажи, а это было после того, как… Лучезар убил в поселении того охотника…

— Буеслава, — напомнил кузнец.

— Да, Буеслава.

— Лучезар приходил в поселение ещё раньше. Он объяснил, что не может теперь жить с нами, как раньше и… показал… во что он превратился, но никого не тронул и исчез в лесу. В этот же вечер его брата

— А может, Буеслав по наказу волхва и убил его брата?

— То лишь богам известно. С тех пор староста договорился с Лучезаром, что тот не возвращается в поселение, чтобы не пугать людей, а они же носа не суют в «волчий угол». Запрет оборотня под угрозой смерти любому, кто нарушит границу хозяина леса.

— Значит, и правда мог жизни лишить меня и… братца. Но не стал…

Какое-то время Ждан и Настя шли молча, а потом соединились с остальными людьми.

Жители остановились. Покойников опустили на землю. Вокруг них образовался круг из живых людей. Волхв, с тлеющим в руках сухоцветом, обходил каждого умершего, он что-то шептал и будто рычал, оставляя после себя дым и запах горьких трав. После проведения обряда мужчины запеленали мёртвых в те же полотна, на которых принесли их к месту захоронения. На землю расстелили крепкие плетёные шнуры, сверху разложили заранее заготовленную кору деревьев. Поперёк шнуров аккуратно положили завернутые тела, сверху также полностью прикрыли корой.

Анастасия подумала, что это похоже на подобие гроба, только из коры. Жители шепнули ей, что в каждом дереве живёт дух. Именно поэтому перед тем, как срубить дерево, нужно попросить у него прощение, а после того, как срубили — сразу не трогать, давая возможность духу выйти и поселиться в другом месте. А во время воздушного погребения мёртвых обкладывают корой в надежде, что лесные духи будут оберегать и присматривать за останками тех, чьи души покинули мир Яви.

Умерших, обложенных со всех сторон корой, с помощью плетёных шнуров подвесили к ветвям крепких хвойных деревьев. Анастасия заметила, что никто из присутствующих не плакал. Жители верили, что нужно отпускать родные души в иной мир, в другую жизнь — с радостью и почтением. Все присутствующие расстелили полотна под деревьями, на которых оставили тела родных, и стали раскладывать все угощения, которые принесли с собой. Настю посадили рядом с Изяславом перед деревом, где, словно бабочки в коконе, были оставлены Добран и Голуба. Девушка видела, как люди стали есть мясо, лепёшки, запивая их взваром и восхваляя умерших. Сама же Анастасия с трудом смогла проглотить ложку каши с ягодами, сдерживая слёзы и ощущая ком в горле. Она видела, что у Изяслава тоже глаза на мокром месте, но с большим трудом сдерживалась, чтобы не обнять братца и не зарыдать в голос. Настя слышала от присутствующих, что души умерших, покинувшие тела и летающие в это время между деревьев и вокруг своих родственников, должны видеть, что их отпускают в мир Нави с радостью, чистой душой и пожеланием счастливой жизни в другом мире. Они не должны видеть страдания живых, чтобы спокойно покинуть мир Яви. А тех, кто будет сильно убиваться по ушедшим, души умерших родственников могут забрать с собой в мир предков раньше отведённого богами времени.

Анастасия чувствовала себя странно. В её душе смешались все чувства. Вокруг люди непринуждённо пировали со своими умершими родственниками, оставляя для них еду между торчащих корней, под стволами деревьев. Девушке не хотелось есть, её постоянно тянуло поднять голову и взглянуть на тех, кто ненадолго, на все же стал для неё родителями. Запах хвои одновременно дурманил и страшил. Настя подумала о том, что скорее всего отголоски жизни языческих предков, использовать хвойных лес для погребения, до сих пор остался в современной жизни потомков. Девушка вспомнила о том, что видела в своём мире, как несли покойника в гробу и кидали по дороге еловые ветки. Некоторые бросали веточки на гроб во время погребения. А после захоронения ставили еловые венки, которые в современной жизни стали делать из пластика.

«Всё-таки какие-то традиции дошли и до наших дней», — подумала Настя.

Сидя на меховой подстилке, она оторвала кусочек лепёшки, макнула в миску с перетёртой клюквой, сунула в рот и поморщилась.

«Как же мне в этом мире не хватает сахара… Варенье кислющее. Так хочется чего-то сладенького. Меня обещали угостить диким мёдом, но, видимо, это здесь дичайшая редкость. Ещё бы…» — Анастасия медленно жевала, отвлекаясь от грусти кислой едой.

Девушка оглянулась на то дерево, в дупле которого покоился брат-близнец Лучезара. Она немного подумала, взяла кусок мяса, отломила лепёшку, насыпала в ладонь немного сушёных лесных ягод, встала и подошла к отдельно растущему дереву. Дупло, к счастью Насти, было закрыто корой. Девушка присела и аккуратно разложила еду у корней дерева. Хоть Анастасия и не знала брата Лучезара, но ей было жаль безвинно убитого человека, и сердце сжималось от того, что в тот день пережил нынешний хозяин леса. Девушка понимала, что эту еду не будут есть никакие духи, а люди делают это для своего успокоения и в честь уважения к мёртвым. Жители проводят последнюю совместную трапезу с любимыми людьми, а позже уже будут приходить навещать ушедших родственников.

В Настином мире тоже принято проведывать ушедших, оставлять на кладбище у могилы конфеты, печенье или куличи.

Пока Анастасия находилась у захоронения брата Лучезара, она не заметила, что волхв кидал на неё недовольные взгляды. Девушка встала и хотела вернуться обратно к жителям, но замерла, заметив на мёрзлой земле, слегка припорошённой первым снегом, чьи-то следы. Они не были похожи на след от сапог, а имели большую округлую форму.

«Он только что был здесь в обличье волка», — подумала Настя, осмотрелась по сторонам и вернулась к остальным людям.

Несколько часов спустя все жители собрали свои вещи, кроме оставленной духам еды, и вернулись в поселение.

Глава 15

Все жители проводили души умерших в хвойном лесу, вернулись в поселение и разошлись по своим жилищам. Анастасия видела, как Изяслав посмотрел на неё и зашёл в жилище к другу. Девушка вздохнула, ей опять придётся быть одной. В доме старосты на неё многие смотрели косо, поэтому она решила навещать Мирослава, а ночевать всё-таки в своём жилище. Благо там на лавках больше не было умерших, которые пугали Настю.

Девушка открыла дверь и спустилась в безлюдное жилище, в котором всего несколько дней назад было тепло и шумно, слышалось шуршание точильного камня Добрана, потрескивание поленьев, и окутывал вкусный запах Голу́биной стряпни. А сейчас девушка почувствовала, будто спустилась в холодный тёмный погреб, освещаемый тусклым светом заходящего солнца через приоткрытую дверь и маленькое окошко под покатой крышей.

Настя услышала в углу шуршание и замерла.

«Это что — мыши?

Но через несколько секунд из-под тёмной Настиной лежанки, застеленной шкурами, свисающими до самого пола, выскочил чисто-белый ягнёнок с маленьким чёрным квадратиком на лбу.

— Чип? Чип, это ты! — радостно воскликнула девушка и присела на корточки, чтобы не напугать малыша.

Ягнёнок радостно запрыгал в разные стороны, подбежал к той, от которой часто чувствовал заботу и, как домашняя собачка, уткнулся ей в живот.

— Мой хо-ро-оший! Я по тебе скучала… — Настя почесала его по мягкой курчавой спинке и погладила забавную мордочку. — Откуда ты тут взялся? Сам сбежал от этого… лесного зверя? — поцеловала питомца в меченый лоб. — Но дверь в жилище была заперта. Неужели Лучезар сам тебя принёс и оставил мне? — рассуждала Анастасия, поглаживая своего питомца и прижимая к себе. — А почему это сделал? Он же угрожал, что… Хм… — улыбнулась девушка. — А сам всё же вернул мне моего друга, пока мы были в лесу, провожая умерших в последний путь. Что же его заставило изменить своё решение… А хотя… Разве можно оборотня, хозяина леса, обладающего невероятной силой, заставить что-то сделать? Думаю, нет. А может, это он из жалости ко мне? Но разве зверь может чувствовать жалость? Судя по общению с ним — навряд ли…

Анастасия ещё раз радостно потискала Чипа и поднялась на ноги. Девушка понимала, что нужно готовиться ко сну, темнело уже очень быстро. Жилище было холодным и не отапливалось уже два дня, как не стало хозяев полуземлянки.

Перед сном Добран и Голуба всегда хорошо протапливали печку. В течение двух-четырёх часов, в зависимости от погоды на улице. Поэтому в жилище всегда было достаточно тепло. А бывало, что вставать и подбрасывать поленья в огонь было не обязательно, горячие камни печи отдавали тепло до самого утра.

— Нужно попробовать развести огонь, иначе ночью здесь будет ещё холоднее, — разговаривала она с ягнёнком.

Настя была рада, что питомец рядом с ней. Девушка старалась не думать о том, что совсем недавно на двух лавках лежали мёртвые хозяева жилища, а сейчас она находится здесь совсем одна. Пока ещё тусклый свет пробивался внутрь, Анастасия подошла к полке, недалеко от печи, и пошарила там рукой. Нащупала небольшой холщовый мешочек, присела у очага и вытряхнула на пол огниво с кусочком сухой бересты.

— Подожди тут, я сейчас вернусь, — почесала Чипа за ухом и вышла на улицу.

Настя подошла к ближайшей хозяйственной постройке, нащипала заготовленное сено для ягнёнка, прихватила ещё три полена и вернулась в полуземлянку. У бревенчатой стены положила ворох сена, тут же подбежал Чип и, довольно размахивая маленьким хвостиком, принялся за еду. Девушка взяла глубокую миску, налила туда воды из кувшина и поставила её на пол, недалеко от кучки сена, чтобы напоить питомца.

— Будь как дома, малыш! Отныне ты только мой и будешь жить здесь! — Анастасия улыбнулась, погладила ягнёнка по спинке и отошла к печи, чтобы впервые в жизни самой попробовать разжечь огонь.

Настя немного задумалась, вспоминая, как Добран учил её пользоваться огнивом. Она сложила перед собой на глиняный пол маленькие поломанные веточки, а сверху — кусочек сухой бересты. Взяла левой рукой кремень, правой — кресало. Решительно кивнув, девушка стала стучать металлической пластиной об твёрдый камень, пытаясь высечь искры и поджечь бересту. Анастасия пыхтела, видела искры, но долгожданного дыма всё никак не было. Она психовала, стучала быстрее, трясла уставшими кистями и продолжала вновь.

— Ай, зараза… — воскликнула девушка, зажмурилась и склонилась вперёд.

Настя попала кресалом по пальцам левой руки, на её глазах появились слёзы. Девушка выругалась, с обидой бросила всё на пол и подошла к выходу из жилища. За то время, пока она пыталась развести огонь, на улице уже стемнело. Жители без надобности перестали оставлять горящие костры в центре поселения. С наступлением холодов ветра усиливались, и это могло привести к возгоранию ближних построек. Анастасия понимала, что остаётся лишь один вариант — попросить огня у других жителей, но ей не захотелось на ощупь идти до ближайшей полуземлянки и вновь напоминать жителям, что она неумёха из другого мира. Девушка фыркнула, прикрыла вход и, выставив вперёд руки, чтобы не упасть в темноте, добралась до своей лежанки. Несколько часов она ворочалась, натягивала шкуру до самых ушей, чтобы согреться, и наконец уснула.

Ближе к середине ночи дверь жилища медленно открылась, и у входа появился Изяслав. Мальчик с лучиной в руках подошёл ближе к Насте и грустно улыбнулся. Сестрица, закутавшись в шкуры, прижимала к себе ягнёнка, чтобы согреться, и мерно посапывала, вновь видя сон с участием Лучезара. Девушка то хмурила брови, то счастливо улыбалась, периодически ёжась от холода.

— Эх, Настя, Настя… — шепнул Изяслав, заметив на полу у печи неудавшуюся попытку разведения огня.

Спустя какое-то время Анастасия зашевелилась и приоткрыла глаза. Её уже не трясло от холода, вокруг на стенах плясали тени и слышалось успокаивающее потрескивание поленьев в печи-каменке.

— Изяслав? Ты вернулся… — девушка села, свесила ноги и сонно убрала волосы со лба.

В углу жилища возле пучка сена возился Чип, перетаптываясь на месте.

— Конечно, вернулся, — ребёнок подбросил поленья в печь. — Ведь жилище не может оставаться без хозяина. А я теперь — глава семьи и должен о тебе заботиться.

Анастасия радостно улыбнулась. Её маленький братишка говорил, как взрослый мужчина. И он, к счастью, перестал от неё отгораживаться.

— У меня не получилось… — девушка кивнула в сторону горящего костра.

— Ничего. Сестрица, ты не сердись на меня, я… — голос ребёнка дрогнул. — Я тебя разбудил.

Настя видела, что боль Изяслава рвётся наружу. Мальчик держал себя в руках во время всего обряда прощания с душами умерших родителей, а сейчас неосознанно искал утешения.

— Ну что ты. Если бы не ты, я бы совсем замёрзла, — на глазах Анастасии навернулись слёзы. — Я рада, что ты пришёл домой.

Изяслав не выдержал, выронил полено, подбежал к Насте и уткнулся ей в плечо. Мальчик расплакался, не в силах больше сдерживать свою душевную боль. Настя тут же крепко обняла его, успокаивающе гладя по спине и давая волю своим слезам.

— Не серчай на меня, Настя! Ты для меня словно родная сестрица…

— Всё хорошо, Изяслав. Я понимаю…

— Я не должен плакать, не должен, — прижимался брат к сестре. — Батюшка и матушка расстроятся… Но я не могу! Не могу…

Анастасия с трудом удержалась, чтобы не разрыдаться пуще мальчика.

— Поплачь. Они всё поймут, Изяслав. Добран и Голуба видят, как мы их любим… Поплачь, и тебе будет немного легче.

— Но я же теперь

Настя грустно улыбнулась и погладила его по спутанным русым волосам.

— А я никому не скажу, — шепнула девушка, и малыш грустно улыбнулся.

— Не бросай меня, Настя, у меня больше никого нет. Мне страшно…

— У тебя есть я! И я всегда буду рядом с тобой, Изяслав!

— Мы будем защищать друг друга! — приободрился ребёнок.

Брат с сестрой удобнее уселись на лавку, крепко обнялись и какое-то время в полной тишине смотрели на потрескивающий огонь в печи, успокаиваясь и привыкая к новой жизни без родителей.

Спустя несколько дней частокол вокруг поселения был наполовину готов. А недалеко от центральных костров на столбе висела металлическая пластина и прут. Все жители были оповещены о том, что если они услышат звонкий стук по металлу, то это предупреждение о надвигающейся опасности или срочный сбор всех от мала до велика у центральных костров.

Анастасия была довольна тем, что хоть что-то смогла придумать для пользы и защиты местных жителей. После завтрака она зашла в жилище старосты и была приятно удивлена тем, что Мирослав не только находился в сознании, но и с помощью одной женщины медленно поедал жидкую рыбную похлёбку.

— Наконец-то! Мирослав! Я так рада, что ты остался жив! — Настя радостно подбежала к нему и приобняла за плечи.

— Ну тише ты, непутёвая! — недовольно буркнула женщина. — Кидаешься на старосту, будто не ведая, что он ранен.

— Ничего, Красава, всё в порядке, — улыбнулся мужчина и поблагодарил женщину, которая за ним ухаживала.

Она кивнула и отошла к другим раненым.

— Я рад тебя видеть, Настя. Сказали мне о вашем с Изяславом горе… Прости, что не смог уберечь их…

— Ты не виноват, Мирослав. Я понимаю. Видела всё сама. Враг, к сожалению, превосходит вас оружием. Да и все на конях. Ну ничего! Мы вон какую стену вокруг поселения строим! Пусть теперь попробуют, как раньше, насквозь проскакать!

— Сильная ты духом, Настя, — улыбнулся Мирослав. — Отличная бы вышла жена для старосты.

— Да брось ты… — смутилась девушка и почему-то подумала о Лучезаре.

— Мне уже многие поведали о тебе, что ни день — то новый замысел. Мои помощники и кузнец тебя нахваливали. Говорят, что благодаря Насте вокруг поселения появляется защитная стена из добротных брёвен. Жаль только, я не могу пока на это посмотреть. Силы то придут, то вновь будто покидают меня, Настя. Сам не пойму. По природе я крепок с малых лет. А тут…

— Не переживай! Ты, самое главное, поправляйся! Нам всем нужен староста! Вот как окрепнешь, сам выйдешь и посмотришь, что мы там сделали.

Мужчина улыбнулся и кивнул. К нему подошла Красава и протянула миску с тёмной жидкостью. Мирослав поморщился.

— Нужно выпить, староста! Сам волхв сделал отвар для заживления ран и поддержания ваших сил.

Мужчина нехотя согласился и взял миску. Женщина кивнула и ушла. Мирослав за несколько глотков проглотил лекарство. Настя забрала миску и отставила в сторону на лавку.

Какое-то время староста с девушкой обсуждал ритуал прощания с Добраном и Голубой, а после — необходимые дела, которые нужно сделать в поселении. Анастасия стала замечать, что с каждой пройденной минутой староста становился всё более рассеянным. Ему словно жутко хотелось спать, он с трудом открывал веки, а потом и вовсе провалился в бессознательное состояние.

— Мирослав! — испугалась Настя, подумав о том, что старосте стало плохо.

— Не буди, пусть сил набирается! — буркнула Красава, проходя мимо.

Анастасия нахмурилась, но успокоилась после того, как заметила размеренное дыхание мужчины. Староста спал. Но что-то девушке не давало покоя.

— А что вы даёте старосте? Что он пьёт? Он может от этого засыпать?

— Что ты мелешь-то? Слаб он ещё. Несмеян раны ему заживляет да взвар из шиповника с травами делает, для возвращения сил нашему старосте.

Анастасию стали терзать смутные сомнения. Не мог сильный мужчина, который явно идёт на поправку, во время бодрого состояния так резко уснуть. Девушка покосилась на миску возле ног старосты, на дне которой виднелись остатки тёмной жидкости. Пока никто не видел, она взяла миску, спрятала у себя под полушубком и покинула жилище старосты. На улице Настя чуть не столкнулась с волхвом.

— Ой, Несмеян… — девушка сложила руки так, чтобы миску под одеждой не было видно.

— Опять ты? Всё ходишь сюда… Бабье место в жилище у печи и лучины! В холодное время надобно прясть, да как можно больше одёжи сделать на весь следующий год! О боги, кто же тебя научит-то уму-разуму, когда души Добрана и Голубы покинули наш мир?

— Я, конечно, извиняюсь, но Мирослава всё равно проведывать буду! Он — мой друг! И я хотела ещё у вас спросить, чем вы его лечите? Мне кажется, что ему постоянно хочется спать. Но от раны, которую он получил, ведь так быть не должно.

— Много ты ведаешь в хвори да в знахарском деле!

— Просто скажите, как на духу, вы чем-то его поите, чтобы он спал?

— К чему мне его опаивать сонным зельем, дева неразумная? — рассердился волхв. — Мы все молимся богу Роду за его здравие!

— Я должна была спросить.

— Займись делами или уходи к своему наречённому богами оборотню! — сказал Несмеян с ядом в голосе.

Анастасия выдержала взгляд волхва, не намеренная прогибаться под его статус, как все остальные жители, развернулась и пошла в сторону своей полуземлянки.

— Да хрен тебе с маслом, буду я тебя слушать и бояться, ага… — пробубнила Настя себе под нос.

Волхв с прищуром злобно посмотрел в спину непокорной девушки, которая вечно суёт свой нос куда не следует, и зашёл в жилище старосты, чтобы проведать раненых жителей. Анастасия обернулась, убедилась, что Несмеян скрылся за дверью, и быстренько свернула в сторону загона с животными. До первых сильных морозов и обильного снегопада домашний скот держали на улице. Девушка, нашёптывая ласковые слова, чтобы не напугать коз, незаметно для жителей пролезла через ограду. Там среди крупных взрослых животных нашла самую маленькую козочку, которая ещё не даёт молока, погладила её по спинке и присела рядом на корточки.

— Извини меня, моя хорошая, но я должна проверить, что дают нашему старосте, — Настя погладила вытянутую мордочку козочки, вытащила из-под полушубка миску и дала ей облизать остатки странного взвара, которым поят Мирослава.

Девушка вышла из загона и вернулась в своё жилище. Пока Изяслав плёл на лето небольшую рыбацкую сеть, Настя варила кашу с сушёными лесными ягодами, как учила её Голуба, и удивлялась способностям мальчика. Улыбаясь, девушка вновь невольно сравнивала детей древних славян с современными детьми. Да

Настя с Изяславом пообедали. Братец лёг отдохнуть на лежанку, а сестрица накинула полушубок и взяла кувшин.

— Изяслав, я к реке за водой схожу.

— Хорошо, — пробурчал ребёнок, укрывшись шкурой, и тут же засопел после еды.

Анастасия улыбнулась спящему малышу и вышла на улицу. Не привлекая внимания, она подошла к загону с козами. Девушка замерла. Из её рук выпал глиняный сосуд и разбился о мёрзлую землю. Между столпившихся животных на сене лежала маленькая козочка. Настя быстро перелезла через ограждение и подбежала к животному.

— Эй, эй! Боже мой, козочка, ты что…

Девушка стала ощупывать животное, испугавшись, что оно умерло, но с облегчением заметила, как живот козочки приподнимается и опускается.

— Дышишь… значит, ты спишь? Получается, что волхв намеренно опаивает Мирослава сонными травами, чтобы тот почти всё время находился без сознания? — шептала девушка, рассуждая вслух. — Но зачем ему это? Желает самолично управлять людьми и не делить власть со старостой? А может, и вовсе надумал избавиться от него, ссылаясь на его рану после нападения кочевников? Какова бы ни была его цель, нельзя, чтобы это продолжалось!

Анастасия подняла на руки спящую козочку, прихватила за оградой брошенную миску и решительно направилась к жилищу волхва.

— Несмеян! — крикнула громко. — Где волхв? — спросила у других жителей.

Девушка прошла центральные печи. Пока она искала волхва, на шум стали собираться жители. Мужчины бросали работу во дворе, женщины выходили из полуземлянок. Всем было любопытно, что же вновь учудит Беляна с подселённой богами Настиной душой.

Глава 16

— Что ты шумишь? — недовольный волхв вышел из своей полуземлянки и, рассерженно стуча посохом о землю, пошёл к ней навстречу в центр поселения.

— Что вы делаете со старостой? Почему он спит? Чем его опаивают? — тут же посыпались обвинения от Насти.

— Как ты смеешь в таком тоне обращаться к волхву! — закричала Красава, искажая своё милое личико гримасой презрения.

— Я хочу знать, что дают нашему старосте! Чем его лечат? Возможно, ему делают только хуже!

Толпа, образовавшаяся вокруг Анастасии и Несмеяна, тут же загудела. Одни люди стали ругать непутёвую девушку за её дурные помыслы, другие — обсуждать здоровье старосты.

— С чего ты решила, что с Мирославом что-то не так? — удивился кузнец Ждан.

— Люди, судите сами! Я взяла чашу, из которой поили нашего старосту! Остатками взвара, который приготовил Несмеян, я напоила козочку! И что с ней стало? Она спит точно так же, как сейчас без сознания находится Мирослав! — Настя положила на землю животное и рядом кинула миску.

Но в ответ от некоторых жителей девушка услышала совсем не то, что ожидала.

— Что ты сделала с козой?

— Как ты можешь обвинять нашего волхва!

— Пришлая душа несёт раздор и горе!

— Что… — Анастасия растерялась, оборачиваясь по сторонам.

Девушка с ужасом поняла, что бóльшая часть жителей настроена против неё. Их явно подговорили, и зачинщик всего этого, ухмыляясь, медленно подошёл к Анастасии, одной рукой опираясь на посох.

— Тебя никто не послушает. Ты — чужая. А я — волхв этого поселения, проводник между людьми и богами, — сказал волхв так, чтобы в шуме толпы услышала лишь одна Настя.

— Как ты можешь так поступать со старостой?

— Волхв всегда выше старосты! Люди забывают об этом. Но ничего! Теперь всё будет так, как и должно быть.

— Ты ослеп от жажды власти, Несмеян! Боги не простят тебе своеволие и накажут тебя!

Волхв на секунду будто испугался и задумался, но быстро отмёл от себя эти мысли.

— Не иноверке меня учить!

— Я не позволю больше вам и вашим прихвостням приближаться к старосте! А когда он проснётся, я всё ему расскажу!

— Что ж…. Ты сама решила свою судьбу! — прошипел волхв. — И защитить тебя более некому! — Несмеян посмотрел на девушку безумным взглядом, а потом громко крикнул для всех присутствующих: — Схватить её! Боги сердятся на нас, что мы пригрели ту, которая не уважает наши обычаи и не верует в наших богов!

— Нет! Вы не посмеете! Что вы делаете⁈

Настю за руки взяли двое крепких мужчин, приближённых к волхву. А те, от которых она ждала поддержки, стали кричать и ругаться на неё, пуще прежнего.

— Изгнать пришлую душу!

— Как она посмела обвинять нашего волхва!

— Боги накажут нас за её поведение!

— Отдать в жертву богам!

— Выгнать её к оборотню!

— Да вы что… Вы что такое говорите… Я же… — Настя заплакала, не веря тому, что слышит. — Не трогайте меня! — вырывалась из крепкого захвата, но всё бесполезно. — Мирослав против этого! Что вы делаете⁈

— Наш староста был ослеплён твоими чарами! — волхв вытянул руку, на запястье которой висела нить с гремящими фигурками, и обвиняюще указал скрученным худым пальцем на девушку. — Из-за тебя силы покидают его! Боги перестали оберегать старосту!

— Что ты говоришь⁈ Вы специально его усыпляете! Я ничего не делала!

— Староста не хотел приносить тебя в жертву…

Настя замерла, думая о том, что волхв либо одумался, либо придумал для неё что-то пострашнее.

— Значит, мы прислушаемся к нему и отдадим тебя тому, кому ты принадлежишь! Исполним волю богов! Отвести её в «волчий угол», привязать к дереву и оставить на милость оборотня!

— Нет! Не-е-ет! — девушка бешено вырывалась, пытаясь спасти свою жизнь.

Проверять, пощадит ли её волк или без разговоров лишит жизни, ей совсем не хотелось. Мужчины поволокли Настю к выходу из поселения. Жители словно с цепи сорвались, и лишь некоторые слабо возмущались и протестовали, побаиваясь идти против волхва, который имел власть над людьми, пугая их тем, что он может общаться с богами.

— Нет, Настя, нет! — из толпы выбежал Изяслав и кинулся к девушке. — Отпустите её! Она моя сестрица! Нельзя Настю отдавать оборотню! Он лишит жизни! Волк всех убьет!

Мальчик обнял Анастасию, цепляясь за её расстёгнутый полушубок.

— Изяслав… — из глаз девушки брызнули слёзы.

— Заприте его в жилище, пока он не образумится! — скомандовал волхв.

Мальчик-сирота отбивался и вновь хватался за сестру.

— Братец, посмотри на меня! — пыталась Настя его успокоить. — Посмотри!

Ребёнок поднял на неё заплаканное лицо.

— Настя, миленькая… Не бросай меня…

— Вспомни, что тебе говорил батюшка, Изяслав! Будь сильным! Я обязательно вернусь к тебе! Слышишь меня? Главное, не заходи в «волчий угол», помни своё обещание!

Анастасия схватила свою подвеску на шее, которую она делала вместе с Голубой, и дёрнула вниз. Нить, с закреплёнными на ней деревянными фигурками и волчьим когтем, тут же оборвалась. Девушка передала подвеску

— Да что же мы делаем, люди? Разве оно правильно, оставлять девушку лесному зверю на расправу? — возмутился кузнец Ждан.

— Благодаря Насте у нас почти полностью готов частокол вокруг поселения! — поддержал его приближённый охотник старосты.

Люди начали спорить, кричать и ругаться, но по велению Несмеяна всех, кто активно выступал в защиту Насти, скручивали и уводили из толпы. Простые люди, даже те, кто любил добрую, справедливую Анастасию, боялись раскрыть рот и, виновато опуская глаза, толпились на месте.

— Нужно подождать, пока проснётся Мирослав! — выкрикнул кто-то из толпы, когда девушку вывели из поселения.

— Надолго он не проснётся… — шёпотом позлорадствовал волхв. — Уведите её и оставьте на краю «волчьего угла!» — крикнул своим людям.

— Послушай меня, Несмеян, — проговорила Анастасия спокойным, но угрожающим голосом. — Если с жителями и особенно с Изяславом что-то случится, то я тебя даже из мира Нави, среди мёртвых достану. И никакие силы тебя не уберегут. Ежели боги сами тебя не покарают, то я приду за тобой. Помни об этом, прежде чем вновь навредить кому-то.

Несмеян недовольно скривился и кивнул двум мужчинам, которые силой поволокли Анастасию в сторону капища.

— Какая хорошенькая… — вздохнул один из них, со шрамом на щеке и без переднего зуба, отчего он слегка шепелявил. — Жалко такую оставлять оборотню.

— Не нам это решать. С богами и волхвами не спорят, — ответил второй.

Настя старалась поспевать за мужчинами, чтобы они не тащили её по мерзлой земле. Спустя несколько минут трое людей прошли мимо капища и приблизились к кромке «волчьего леса».

— Чего встал? Тащи быстрее! — потянул девушку в лес житель со шрамом, обращаясь к подельнику.

— Ты как хошь, а я в «волчий угол» не сунусь! Давай её свяжем и здесь возле леса оставим. Какая разница, как помирать, да простят меня боги…

— Не простят, — буркнула хмурая девушка.

— Я сам её привяжу к дереву, как волхв велел. Вот прям к этому — первому. Давай верёвку!

Мужчина со шрамом, ехидно улыбаясь беззубым ртом, грубо толкнул Настю к дереву, завёл руки за спину и прочно привязал её к стволу грубой бечёвкой. Когда всё было сделано, наглый послушник волхва стал гладить одной рукой обездвиженную девушку по шее, а второй раздвинул края полушубка и стиснул грудь Анастасии.

— Пошёл прочь! Не смей лапать меня! — девушка рассвирепела и пнула обидчика между ног.

— Ах ты… — скривился он, но тут же выпрямился и со злостью ударил девушку по щеке.

— Что ты творишь! Пошли быстрее отсюда, пока оборотень не явился! — поторопил своего друга второй. — Не трожь её! — послышались сочувствующие нотки.

Мужчина со шрамом, которому никогда не везло с женщинами в поселении, грубо схватил Настю за горло, приподнимая её голову вверх. Девушка с закрытыми глазами и следом от удара на щеке пыталась прийти в себя. Мужчина хмыкнул и отошёл от Насти. Двое людей Несмеяна оставили её одну на территории оборотня, привязав лицом в сторону леса, и ушли обратно в поселение.

Анастасия поморщилась от боли в щеке. Когда она осталась одна, то начала дёргаться во все стороны, пытаясь освободиться. Но веревка всё никак не поддавалась.

«Лучезар придёт и развяжет меня? Отпустит или… А если он появится в обличье волка, то не станет даже слушать меня, почему я вновь нарушила правило — не пересекать границу? Но я же привязана и не по своей воле нахожусь в его владениях… А вдруг придут другие дикие звери, а я даже отбиться не смогу… Не знаю даже что лучше, увидеть лису, медведя или встретиться сразу с хозяином леса. Но может, он выслушает меня, что я не хотела идти ему наперекор и что нужно спасать старосту…» — думала Настя, хмуро осматривая заросли в стремительно темнеющем лесу.

Девушке становилось страшно. Со всех сторон слышались шорохи и странные звуки возни животных и птиц.

«Почему, когда не нужно, Лучезар почти сразу появляется рядом. Говорил, что чует меня. А где он сейчас? Вот уж не думала, что буду рада его видеть…»

У Анастасии затекло всё тело, ветер трепал белые волосы, а холод пробирался через распахнутый полушубок, заставляя дрожать и сжимать за спиной непослушные пальцы.

— Лучезар… — нерешительно позвала Настя того, которого одновременно боялась, хотела увидеть и в душе надеялась на его защиту. — Лучезар…

Солнце садилось, оставляя девушку в темноте леса. Больше пары метров вперёд уже неразборчиво виднелись голые стволы деревьев с угрожающими ветвями и кусты причудливой формы. Сил стоять практически не осталось. Настя оседала по стволу вниз, но верёвка больно врезалась в запястье, и приходилось вновь подниматься на ноги.

В один момент девушка прекратила возню с верёвками, пытаясь освободиться, и замерла. Впереди она заметила движение. Чья-то тень мелькнула между деревьев. Затем ещё две — справа и слева.

— Господи… волки… — прошептала испуганная девушка, не зная что лучше, молча замереть или закричать что есть мочи, в надежде отпугнуть лесных хищников.

Волки стали подходить ближе, бегая между деревьев из стороны в сторону. Они периодически останавливались, принюхивались и скалились. Анастасия беззвучно заплакала. Она не хотела быть растерзанной волками и уже думала о том, что лучше бы её убили. Она мысленно успела попрощаться с жизнью, как раздался громкий звериный рык. Дикие животные попятились в сторону. Из лесной темноты появился огромный волк и медленно пошёл в сторону привязанной девушки. Остальные хищники, намного меньшего размера, суетились и повизгивали, словно о чём-то общаясь с крупным самцом, превосходящим силой их всех вместе взятых.

«Оборотень… Это точно оборотень», — ещё больше испугалась Настя.

Волки стали медленно приближаться к нему, но оборотень оскалил крупные белые клыки и громко зарычал. Поскуливая, все хищники тут же отступили и исчезли в лесной чаще.

— Нет… — дыхание девушки стало учащённым и сбивчивым.

Оборотень с ярко-жёлтыми глазами медленно ступал массивными лапами по замёрзшим опавшим хвоинкам. В мыслях Анастасии тут же всплыл сон. Она уже видела это. Но не знала, останется ли жива после встречи с оборотнем.

— Лу-лучезар… Я знаю, что ты меня понимаешь… Прошу тебя, я… Пожалуйста, не убивай меня, я не хотела… Меня насильно… — Настя, заикаясь, пыталась говорить с надвигающимся на неё зверем, в надежде достучаться до его человеческой сущности. — Я не хотела к тебе приходить…

Не успела Настя договорить, как оборотень, то ли от обиды, то ли от гнева, поцарапал когтями мерзлую землю, подошёл ближе и зарычал, оскалившись, настолько злобно, что девушка не выдержала и потеряла

Волк фыркнул. Подошёл вплотную и обнюхал красную щёку Насти, прикрытую пеленой белых гладких волос. Оборотень встал напротив девушки и лапой провел по стволу рядом с ней, разрывая верёвки и оставляя след от когтей на коре дерева. Девушка без чувств повалилась на спину зверя. Тёмно-серый волк лёг на землю и стал быстро меняться, превращаясь в крепкого мужчину с чёрными волосами и шрамом на правом виске. Лучезар аккуратно перехватил Анастасию, бережно убрал с лица прилипшие волосы, запахнул её полушубок, поднял на руки и, в чём мать родила, исчез с ней во тьме ночного леса.

Ранним утром следующего дня Настя сонно потянулась на лежанке, нежась под чёрной звериной шкурой в тёплом жилище. Девушке очень хотелось продолжить спать, она не открывала век, вслушиваясь в успокаивающее потрескивание поленьев в печи. Анастасия подумала, что, вероятно, Изяслав ещё спит, а где-то рядом ходят Добран и Голуба, как обычно раньше всех хозяйничая у огня. Внезапно в сознание девушки ворвалась суровая реальность, и с её губ медленно сошла блаженная улыбка. Перед закрытыми глазами будто пронеслась смерть приёмных родителей, прощание с ними в хвойном лесу и её изгнание из поселения. В мыслях зависла картинка ярко-жёлтых глаз хищника и его грозный оскал в ночной темноте.

Анастасия тут же распахнула глаза и вскочила с лежанки, спиной прижимаясь к бревенчатой стене. Она сжала в испуге меховую накидку, служащую одеялом, и спряталась за ней, словно за стеной. Настя медленно стала осматриваться по сторонам. Девушка поняла, что находится в полуземлянке, похожей на ту, где живёт с братцем. Только вещей вокруг было очень мало: широкая лавка, на которой она очнулась, недалеко печь-каменка с горящим костром и что-то похожее на низкий стол, на котором была одна миска с ложкой и чаша. Рядом на столе лежал небольшой нож. Больше оружия в жилище не было.

«Странно. Обычно у жителей на стенах висят луки со стрелами, а на полу лежат копьё и топор, да и ножей несколько, на случай поломки. А тут всего одно оружие… А хотя, зачем они оборотню? Он и лапами своими с острыми когтями справится, если нужно», — рассуждала девушка, осматриваясь в пустой полуземлянке.

Ей стало вновь страшно, когда она вспомнила огромного волка перед собой. Настя не понимала, как в её мире могли додуматься романтизировать выдуманные истории с оборотнями.

«Если бы они только знали, как это жутко… Когда волк подошёл ближе, я чуть душу здешним богам не отдала… Хорошо ещё не обделалась со страху, а лишь в обморок упала», — Настя потянулась рукой к шее, чтобы сжать серебряный крестик и прогнать пережитый ужас, но на груди было пусто.

Девушка всё время забывает, что его в этом мире нет, и даже местную подвеску с фигурками защитных духов и символами богов, с закреплённым между ними когтем, она отдала Изяславу, чтобы ему не было страшно оставаться одному.

— Мне нужно сделать крестик… Может, как-нибудь вырезать из веточки. А сейчас необходимо выбираться отсюда, — прошептала Настя сама себе, откинула меховую шкуру и встала на пол.

«Так вот почему от Лучезара пахнет хвоей», — улыбнулась она.

Холодный глиняный пол под ногами был застелен еловыми веточками. Девушка заметила, что она была без верхней одежды.

«Он меня раздел? Значит, принёс сюда уже не зверем, а человеком. Надеюсь, что не лапал…» — она заметила свой полушубок на другом конце лавки, а рядом на полу — сапожки.

Анастасия быстро оделась и подошла к выходу. Дверь оказалась с одной стороны закреплённой к брёвнам, а не выносной, как часто было в поселении. Девушка толкнула толстую дверь, но та не поддалась.

— Ах ты, зараза… Запереть меня решил?

Настя со всей силы боком толкала дверь, но та даже не скрипнула.

Она вздохнула и осмотрелась вокруг. Другого выхода из бревенчатого жилища не было. Разве что вырубленное окошко под самой крышей, но в него едва пролезет голова.

На улице послышались шаги. Судя по звукам — человеческие. Но это мало успокаивало Настю. Она схватила нож со стола и отошла на другой конец жилища. Шаркнул открываемый засов, дверь отворилась, и на пороге появился Лучезар. Мужчина был без полушубка, ворот рубахи вовсю раскрыт, будто он совсем не чувствовал холода. Хозяин жилища, держа в руках охапку поленьев, какое-то время молча рассматривал растрёпанную девицу с ножом в руке, которая явно была не готова сдаваться без боя и признавать оборотня своим избранником. Но мужчину это мало волновало. Её бунтарский характер лишь заводил его, а в синеве испуганных глаз хотелось утонуть с концами. Когда Лучезар видел Настю, его сердце сбивалось с ритма, а слух зверя улавливал учащённое дыхание девушки, вызванное не только страхом. Она хотела его. Оборотень чуял это. И даже если бы боги не сплели их души вместе, он бы сам рано или поздно выкрал её и сделал своей, хочет она этого или нет.

— Очнулась наконец, — мужчина прошёл к печи и бросил рядом поленья.

Глава 17

— Зачем ты… притащил меня сюда? — Настя, прижимаясь к бревенчатой стене, медленно попятилась в сторону открытой двери.

— Странно ты благодаришь за своё спасение. Видимо, тебя нужно было оставить привязанной к дереву до самого утра, раз компания диких зверей тебе больше по нраву, чем моя.

— Спасибо… — буркнула девушка, нахмурившись.

Она смущённо отвела взгляд, поглядывая на выход.

— Даже не думай, — Лучезар, стоя к ней спиной, присел у печи на корточки и подбросил в огонь несколько поленьев.

Пользуясь моментом, Анастасия кинулась к приоткрытой двери, но она тут же захлопнулась перед её носом. Мужчина прижал девушку своим телом к брёвнам, лишая возможности обернуться.

— Плохая идея бежать на ночь глядя. Больше спасать от лесных зверей я тебя не стану.

— А кто меня спасёт от тебя?

Мужчина хмыкнул.

— Я что… была без сознания весь день?

— Верно. — Лучезар приблизился к её уху и угрожающе прошептал: — А сейчас ты поешь, чтобы восстановить силы, и будешь до утра тихая, как лань.

— Нет, я… Я не могу тут оставаться, — девушка почувствовала всем телом жар желаемого и одновременно ненавистного мужчины, и эти ощущения сбивали её с нужных мыслей.

— Привыкай, — Лучезар потёрся тёмной щетиной о белые волосы на виске девушки. — Твоя община отказалась от тебя, зная, что могут отправить на смерть. Отныне ты принадлежишь только мне.

— Мечтать не вредно! Да вот только некогда мне у тебя в гостях рассиживаться! Волхв специально опаивает

— Меня не интересуют проблемы поселения. Они не суются ко мне, а я — к ним.

— Да как ты можешь! Отпусти меня! — Настя стала толкаться, пытаясь освободиться.

— С этого дня ты больше не относишься к поселению! — голос оборотня стал жёстким, не терпящим возражений. — Забудь о них! Ты принадлежишь мне!

— Я тебе не вещь, чтобы принадлежать кому-то! — девушка стала вырываться изо всех сил, но мужчина удерживал её лицом к двери.

Оборотень развернул Настю к себе, и она тут же оттолкнула его, оставаясь у двери.

— Ты не понимаешь, я не могу сейчас здесь… Ой… — Анастасия выронила нож Лучезара, и он со звоном упал на глиняный пол.

Перед ней стоял хмурый мужчина и разглядывал ладонь, на которой появилась кровь.

— Прости, я… Не заметила, когда оттолкнула тебя. Я не хотела…

Настя испугалась, что поранила Лучезара. Она не желала причинять ему вред, хотела лишь припугнуть. К тому же не знала, как оказывать помощь в таких, почти первобытных условиях, да и возможного гнева раненого мужчины на себе испытывать не хотелось.

— Сейчас я что-нибудь сделаю, пойдём, садись скорее, — засуетилась девушка и усадила его на лавку, думая, чем обработать и как остановить кровь.

Лучезар в это время был на удивление спокоен и с любопытством наблюдал за переживаниями возлюбленной. Анастасия подняла нож с пола, поставила одну ногу на лавку, приподняла шерстяную рубаху и отрезала от нижней светлой рубахи кусок ткани. Мужчина изогнул бровь, но продолжал молчать. Девушка нашла под столом кувшин с водой, плеснула в миску. Подошла к раненому, намочила ткань, отставила миску на лавку. Настя нерешительно приблизилась к Лучезару и виновато посмотрела в серые смеющиеся глаза, протягивая левую руку. Мужчина протянул ей свою ладонь с порезом. Девушка коснулась его руки и тут же почувствовала жаркую волну от макушки до пят. Но Настя старалась не концентрироваться на странной реакции своего тела на этого дикаря, на его широкую, шероховатую крепкую ладонь, и не замечать на себе прожигающий взгляд его холодных лунных глаз, а сосредоточиться на деле. Настя промокнула рану, аккуратно стирая кровь и вновь извиняясь перед мужчиной.

— Не сердись, пожалуйста, я не хотела…

— Ты боишься моего гнева или переживаешь за меня?

Анастасия посмотрела ему в глаза, но ничего не ответила, продолжая обрабатывать порез.

— Ой, а что это? — девушка убрала ткань и удивлённо уставилась на ладонь.

Кровь перестала идти, а края раны стали медленно затягиваться. — Вот это да-а-а…

Настя не могла оторвать взгляд от невероятной регенерации Лучезара.

— Я видела такое только в фильмах…

— Где?

— Можно сказать — во снах.

Мужчина кивнул, довольный восхищением Насти.

— Хотя тут всё логично, — вслух рассуждала девушка, проводя кончиками пальцев по ровной коже, где только что был порез. — Если оборотень, то кроме нечеловеческой силы есть ещё и быстрое восстановление организма. Потрясающе…

Лучезар второй рукой мягко обхватил Настю за спину и придвинул к себе ещё ближе. Девушка, удивлённая возможностями дикаря, пришла в себя, вновь возвращаясь в реальность и осознавая, что стоит между бёдер мужчины и ладонями упирается ему в грудь. Какое-то время они молчали, утопая в радужке глаз друг друга.

— Лучезар…

— Да?

— Мне нужно вернуться в поселение.

— Нет.

— Прошу… Там Изяслав один, и нужно спасать старосту.

— Сейчас мы едим и ложимся спать.

— Отпусти меня.

— Нет.

— Да что же это! — Анастасия психанула, освободилась от рук хозяина жилища и отошла на несколько шагов назад. — Боги ошиблись! Тебе нужно было не в волка превратиться, а в упёртого барана! Даже с моим ягнёнком Чипом можно быстрее договориться, чем с тобой!

— Я всё сказал, — тон мужчины вновь похолодел. — Либо ты сейчас ешь, либо остаёшься голодной до следующего утра.

Лучезар подошёл к печи, поднял тёплый глиняный горшочек и поставил его на стол. Взял со скамьи миску, выплеснул остатки воды в огонь печи и вернулся к столу. Открыл крышку горшочка и положил в миску несколько ложек каши с кусочками мяса. Молча протянул еду девушке. Настя нахмурилась, но приняла миску и села на край лавки. Она понимала, что нужно поесть, тем более, что почти весь день была без сознания и желудок недовольно ворчал, требуя пищи. А силы девушке наверняка ещё понадобятся.

Конечно, она не была глупа и осознавала, что ей никогда не одолеть оборотня. И даже если ей в голову пришла бы идея специально ранить Лучезара и убежать, то сейчас она убедилась в провале этого плана. Такое с оборотнем не пройдет. Он быстро восстановится и настигнет её. Нужно было успокоиться и придумать что-то понадежнее.

Лучезар отдал свою ложку Анастасии, а когда она поела, взял обратно миску с ложкой и положил еду себе. Девушка сухо поблагодарила мужчину, мысленно отмечая про себя, что ужин был довольно неплох. Настя уже привыкла в этом мире к пище без соли и научилась ощущать настоящие, не перебитые приправами вкусы всех приготовленных продуктов.

— Почему ты не остановил меня, когда я принялась обрабатывать порез? Это же бессмысленно, при твоей-то способности заживления ран, — спросила у мужчины, когда тот поел.

— Мне было любопытно, как ты себя поведёшь, — уголки рта Лучезара дёрнулись вверх. — Не серчай за порванную рубаху.

— Ну да, конечно, — буркнула девушка, не веря его искренности.

Она видела, как он с интересом наблюдал за ней и не жалел ни о чём.

Лучезар зажёг лучину от огня в печи и поставил её на стол. На улице уже стемнело, и яркий лунный свет проникал через маленькое окошко под крышей, освещая холодным светом часть жилища.

— У меня для тебя есть первый подарок.

— Подарок? — удивилась девушка.

— Да. Он ждёт тебя на улице за дверью.

Настя подозрительно прищурилась, пытаясь понять, что задумал этот странный мужчина. Лучезар не показывал никаких эмоций, взгляд был холодным и отстранённым. Он кивнул ей в сторону выхода.

— Мне можно выйти из жилища? — не поверила девушка.

— Можно.

— И ты не боишься, что я убегу?

— Не убежишь, — уверенно произнёс оборотень, сидя на краю лавки у печи и ножом работая по маленькому куску дерева.

Анастасия, медленно подходя к двери, несколько раз обернулась к

«Вот она… Свобода. До неё рукой подать. Может, рискнуть и рвануть в темноту леса, а там попробовать спрятаться и потом найти, где находится поселение?» — пронеслись мимолётные мысли в светлой голове.

Анастасия догадывалась, что зверю ничего не стоит догнать её, да и в темноте, скорее всего, Лучезар видит лучше, чем она.

«А ещё странным было то, как он уверенно сказал, что я не убегу. Это была угроза или мне показалось?» — рассуждала она.

Настя в поисках подарка заглянула за дверь, как велел Лучезар. Девушка тут же закричала и попятилась назад. На земле в плетёной корзине лежала отгрызенная волком голова мужчины со шрамом на правой щеке. Тело Анастасии сковал животный страх, глаза округлились, дыхание участилось. Она закрыла рот ладонью, чтобы вновь не закричать. По щекам полились слёзы. Настя испытала сильный шок.

— Зачем он это сделал? Убил того, кто ударил меня? Но как он узнал, что это именно тот человек? Лучезар даже в человеческом обличье остаётся зверем… Боже, помоги мне…' — Настя всхлипывала, пытаясь на улице справиться с истерикой.

Ей хотелось развернуться и бежать, бежать без оглядки от этого оборотня. Закрыть глаза и уши, чтобы забыть о реальности, в которую она попала несколько месяцев назад. Но девушка вспомнила предупреждающие слова Лучезара — «не убежишь», и на ватных ногах вернулась в жилище. Она забилась в угол у входа, сползла на пол, закрыла руками голову и тихо плакала, безуспешно пытаясь успокоиться.

Несколько минут оборотень смотрел на неё и хмурился. Вскоре не выдержал, отложил нож и будущую деревянную ложку для Насти и медленно подошёл к девушке. Она испуганно замерла, глядя на носы кожаных сапог мужчины, с боязнью ожидая его дальнейших действий. Перед её опущенной головой появилась протянутая рука Лучезара. Девушка, всхлипывая, вложила в неё свою ладонь и медленно поднялась на ноги. Дикарь прижал к своей груди дрожащую избранницу, успокаивающе поглаживая её по спине. Анастасия не сопротивлялась, а в поисках утешения уткнулась носом в шею того, кто оказался виновником её слез.

— Зачем ты это сделал… — прохрипела девушка, удивляясь тому, что успокаивается в объятиях Лучезара.

Мужчина почувствовал, как во время вопроса припухшие от плача Настины губы невинно пропорхали бабочкой, касаясь его горячей кожи на шее. Лучезар с трудом удержался, чтобы не повалить желаемую до скрипа клыков девушку на лежанку и не впиться в её губы, соединяясь в одно целое. Но оборотень сдержался. Он не хотел причинять ей боли и давал возможность привыкнуть к нему.

— Только я имею право тебя касаться и наказывать, Настя. Ты под моей защитой. Всех остальных, кто причинит тебе вред, ждёт точно такая же участь.

Анастасия рвано вздохнула и плавно выдохнула, окончательно успокаиваясь. Она медленно отстранилась от мужчины, к которому испытывала смешанные чувства. Девушка хотела отойти в сторону, но Лучезар мягко одной рукой схватил её за запястье. Тогда Настя, чтобы не смотреть ему в глаза, касаясь его тела, медленно зашла за него и облокотилась спиной к его спине. Он не отпускал её руку. Девушка прикрыла глаза и успокаивающе выдохнула, не чувствуя на себе его хищный взгляд. Ей одновременно хотелось касаться его и убежать от него прочь. Порой Насте казалось, что она медленно сходит с ума…

— Лучезар… — шепнула Анастасия.

— М-м-м? — словно тихо рыкнул оборотень.

Девушка спиной почувствовала тепло и вибрацию.

— Я прошу тебя… Не дари мне больше подарки…

Мужчина фыркнул, посмеиваясь. Анастасия узнала эту привычку. Точно так же вёл себя крупный серый волк, с ярко-жёлтыми глазами, который появлялся в её снах каждую ночь, после первой встречи с Лучезаром в лесу.

Оборотень отпустил её руку и вернулся к своему занятию у огня. Настя тихо села на другой край лавки и вела себя «тише воды, ниже травы». Спустя какое-то время девушка начала устало зевать. У неё не было часов, а определять время по солнцу и луне она точно не умела. Но организм уже явно требовал отдыха.

— Твоя ложка готова, — Лучезар положил её на стол, рядом со своей.

Анастасия удивилась, как в одном человеке могут разом уживаться разные качества. Лучезар убил её обидчика, в этот же день успокоил девушку и вырезал для неё ложку. Мило до дрожи.

«Какой заботливый оборотень», — с сарказмом подумала Настя и отвернулась в сторону, чтобы мужчина не прочёл её негативные мысли.

Девушка вновь зевнула.

— Укладывайся спать.

— Куда? — удивилась она, осматриваясь вокруг.

У дикаря в жилище стояла всего одна лавка, застеленная меховыми шкурами животных, хоть и довольно широкая. Но вариант лечь спать рядом с Лучезаром, Анастасия даже не рассматривала.

— А ты видишь тут несколько лежанок? — мужчина смахнул стружки со стола в руку и кинул их в печь.

— Я не буду спать рядом с тобой, — Настя сложила руки на груди.

Оборотень отряхнул порты и задул лучину, погружая полуземлянку в темноту. Лишь свет от луны и от огня в печи позволял разглядеть очертания крупных предметов в жилище. Настя проморгалась, привыкая к темноте. Она обняла себя за плечи, оставаясь неподвижно сидеть на краю лежанки и чувствуя себя неловко. Лучезар подошёл к лавке. Девушка перестала дышать. Мужчина разулся и лёг на лежанку возле бревенчатой стены, оставляя место для Насти. Бунтарка вновь задышала, но не двигалась с места.

— Либо ты ложишься рядом, либо спишь со своим другом на улице.

— Каким ещё дру… — Анастасия подумала про голову за дверью и замолчала. — Он мне не друг…

Девушка подумала о том, что лучше сделать так, как он велит. С него станется, выгонит ещё за дверь на ночь глядя. Она не знала, что было страшнее, ещё раз встретиться с лесными волками в темноте или вновь увидеть «подарок» Лучезара.

Настя посмотрела на лесного хозяина. Он подложил под голову одну руку и с закрытыми глазами лежал на спине. Даже в такой расслабленной позе Лучезар казался ей опасным, невероятно красивым хищником, который контролировал ситуацию вокруг себя. Девушка сняла полушубок и обувь. Аккуратно улеглась на лежанку, на самый край лавки. В голове Анастасии навязчиво заиграл отрывок детской песенки из её мира:

'А баю-баю-баю,

Не ложися на краю

Придёт серенький волчок,

Тебя схватит за бочок,

Тебя схватит за бочок

И утащит во лесок.'

Настя нахмурилась, вглядываясь в темноту полуземлянки.

«Да уж… Колыбельная заиграла новыми красками, кто бы подумал…» — мысленно усмехнулась девушка.

Она повернулась на бок, к мужчине спиной, и затихла, вслушиваясь в его размеренное дыхание и потрескивание поленьев в печи. Настя старалась не спать, но веки тяжелели и закрывались сами собой. Последнее, что она почувствовала, была шкура, накинутая на её плечи, и девушка провалилась в крепкий сон.

Когда Анастасия проснулась, Лучезара в жилище уже не было, а сама девушка, раскинувшись звёздочкой, лежала на середине лежанки. Из маленького окошка уверенно пробивался луч солнца, гуляя по сухим еловым веточкам на глиняном полу. Настя встала, привела себя в порядок и спокойно осмотрелась в жилище оборотня. Её верхняя одежда оставалась на месте. Недалеко от печи лежало огниво, а нож так и оставался лежать на столе. И как бы руки у девушки ни чесались схватить всё нужное и убежать, она решила проявить осторожность. Выходить из полуземлянки после вчерашнего было страшновато. И неизвестно, там ли Лучезар и как отреагирует на её выход. Побродив по жилищу с такими мыслями, она увидела клубок серых ниток и костяную иглу. Взяла их, прихватила со стола нож и с ногами по-турецки уселась обратно на лежанку, облокотившись спиной о бревенчатую стену. Настя, мурлыкая про себя песни, занялась починкой своей нижней рубахи.

Спустя какое-то время увлечённая процессом девушка не услышала шаги оборотня. Когда Лучезар почти бесшумно зашёл в жилище, он застал Настю с ножом в руке, сидящую на том же месте, где он спал, и напевающую вслух странные слова:

— Врагу-у-у не сдаё-о-отся наш го-о-ордый «Варя-а-аг!» Ой… — девушка заметила лесного хозяина и тут же затихла, заканчивая починку одёжи.

Глава 18

Лучезар прищурился, пытаясь понять, зачем она сидит на лежанке с ножом в руках, возможно опять задумала напасть на него. Но ведь это было бесполезно, а истерика девушки его могла лишь разозлить.

Анастасия заметила пристальный взгляд мужчины, направленный на нож в её руке. Она специально наблюдала за ним с лёгкой придурковатостью. Затем медленно подняла перед собой нож и нить, идущую от рубахи, и так же не спеша, не отрывая взгляда от слегка взъерошенного мужчины, перерезала лишнюю нитку.

Лучезар фыркнул и прошёл к печи, проверить огонь.

— Извини, я тут… похозяйничала немного. Сейчас верну всё на место, — стала оправдываться девушка. — Зашила зря испорченную вчера рубаху, — «кинула камень в его огород», но Лучезар продолжал молчать, вороша угли в печи-каменке. — Не знала, чем себя занять в четырёх стенах…

— Бери всё, что нужно. И на улицу выходить тоже можешь.

— Правда? — не смогла сдержать радости.

Лучезар поднялся на ноги и подошёл вплотную к Насте.

— Ты сама вправе выбирать, услада сердца моего, хозяйка ты здесь или пленница.

«Это он что сейчас… ко мне так ласково обратился?» — замерла Анастасия, пытаясь понять остальную часть фразы.

Лучезар раскрыл полушубок и достал небольшой тканевый мешочек.

— Держи муку, — сунул Насте в руки. — Испечёшь к вечеру лепёшки.

— Я поварихой к тебе не нанималась.

— Значит, сама останешься голодной. Я могу и волком голод утолить. В лесу еды много бегает.

Девушка нахмурилась, а довольный оборотень развернулся и направился к выходу.

— А муку эту ты у съеденного путника в лесу забрал? — не могла Настя остановиться, хотелось уколоть в ответ.

Лучезар развернулся и прищурился.

— Поселение твоё ограбил. По пути убил тех, кто меня заметил.

— Что⁈

Оборотень открыл дверь и вышел на улицу.

— Нет, нет, подожди!

Настя положила мешочек на стол, быстро сунула ноги в сапожки, схватила полушубок и побежала за зверем, который был в человеческом обличье.

Она нерешительно вышла на улицу и глянула за дверь. «Подарка», к счастью девушки, вместе с корзиной там больше не было. Девушка, натягивая полушубок, быстро пошла к мужчине, который недалеко от жилища начал колоть дрова.

— Лучезар, — топталась она на месте, боясь подойти ближе, чтобы не попасть под горячую руку. — Ну, Лучезар, скажи, что ты пошутил…

— А разве оборотень с волчьим сердцем может шутить? — он вновь замахнулся и расколол большой кусок бревна надвое.

— Значит, оборотень и любить не способен?

Лучезар занёс топор и замер. Опустил руки и посмотрел на девушку прожигающим взглядом.

— У путников я обменял заячью шкурку на муку, — мужчина отвернулся и продолжил работу.

— Спасибо…

Анастасии полегчало, иначе еда не полезла бы ей в горло. Пока хозяин жилища заготавливал дрова, девушка не спеша прошлась вокруг полуземлянки, дошла до ручья и умылась холодной кристально-чистой водой.

«В какую же сторону мне потом бежать…» — рассуждала она, осматриваясь по сторонам.

Периодически Настя ловила на себе взгляд мужчины, а сама рассматривала его лишь тогда, когда он был занят работой. Оборотень чем-то напоминал ей викинга из фильмов, которые она видела. Суровое лицо со шрамом на правом виске, холодный взгляд, короткая борода, волосы до плеч, которые напоминали вороново крыло, при каждом резком движении мужчины.

Анастасия решила немного усыпить бдительность оборотня и сбежать, когда его не будет рядом. Чтобы создать видимость послушной девушки, она собирала сухие ветки и несла к жилищу. Потом взяла нож со стола, вышла на улицу, собрала с деревьев сухой мох и стала затыкать им дыры, которые виднелись кое-где между брёвен полуземлянки. Лучезар, периодически наблюдая за ней, был доволен тем, что его возлюбленная смирилась со своей судьбой.

В середине дня, когда оборотень зашёл в жилище, он застал Анастасию у печи. Девушка улыбнулась ему, сняла горячую лепёшку и быстро положила её на деревянную тарелку. Сунула кончик пальца в рот, чтобы унять жар, и положила на плоский горячий камень жариться следующий кружочек из теста.

Лучезар отломил кусочек от готовой лепёшки и закинул в рот.

— Вкусно.

Анастасия кивнула и тоже съела зажаренный краешек лепёшки.

«Горячая она всегда вкуснее, особенно с молоком. Жаль, его нет…» — загрустила девушка, вспоминая вечерний ужин в поселении, когда вся семья была вместе у печи. — «А сейчас там в жилище Изяслав совсем один. Как он там? И жив ли староста… И сыт ли Чип…» — Анастасия перевернула лепёшку и старалась не показывать мужчине своё настроение.

— Я на охоту. Вернусь дотемна.

Настя кивнула, продолжая готовить еду. Лучезар посмотрел на неё сверху вниз и вышел на улицу.

«Бежать… бежать…» — вертелось в голове у девушки. — «Ну сейчас, лепёшки дожарю и точно рискну… Пусть уйдёт подальше от жилища», — Настя вновь захрустела

Какое-то время спустя еда была приготовлена. Девушка накинула полушубок и вышла на улицу. Несколько минут она делала вид, что гуляет, осматриваясь по сторонам. Но Лучезара нигде не было видно. Она заметила лишь его аккуратно сложенную одежду на стопке дров и стоящие рядом сапоги.

— Куда… в какую сторону бежать, чтобы не столкнуться с ним…

Анастасия осмотрелась вокруг, а потом сорвалась с места и со всех ног помчалась вверх по ручью. Она бежала так быстро, как могла, а когда сил осталось мало, то перешла на шаг. Настя не знала, куда идёт, и не умела ориентироваться в лесу, но сидеть в гостях у оборотня она явно не станет. В поселении её ждали срочные дела. Девушка старалась идти ровно вперёд и на всякий случай запоминала направление. Когда лесная речушка свернула в сторону и исчезла в камышах, Настя шла, не сворачивая, мимо широких стволов деревьев. Она даже боялась смотреть по сторонам, чтобы не петлять на месте, ведь большинство деревьев в лесу были похожими друг на друга.

Анастасия выровняла дыхание, но продолжала идти в быстром темпе. Она не теряла позитивный настрой и успокаивала себя тем, что куда-нибудь, но она точно выйдет. Когда-нибудь…

— А вдруг медведь мне встретится? А мне и угостить нечем… Ещё, как назло, от меня, наверное, вкусными лепёшками пахнет… Нужно было одну за пазуху сунуть. Чтобы самой съесть потом или зверя встречного отвлечь.

Анастасия шла по осеннему тихому голому лесу около получаса. Она вслушивалась в редкие звуки вокруг и думала о том, что нужно было взять с собой огниво и нож Лучезара.

Позади девушки послышался шорох. Настя вновь перешла на бег, испуганно оборачиваясь назад. Между деревьями мелькнуло крупное тело серого волка.

«Это Лучезар… Это точно он… Что же мне делать…» — девушка бежала изо всех сил, спотыкалась и вновь мчалась вперёд сквозь мелькающие стволы деревьев. А сам зверь будто играл с ней — приближался, отставал и вновь появлялся с разных сторон. Он с лёгкостью мог нагнать её в несколько прыжков, но явно хотел наказать за побег, изматывая погоней.

Когда Анастасия полностью выдохлась, она вновь споткнулась о торчащий корень дерева и полетела на землю. Девушка зашипела от боли, когда веткой до крови расцарапала себе левое запястье.

«Хорошо хоть вены не задела», — подумала девушка и вскочила на ноги.

Но не успела Настя сделать и шагу, как позади послышалось волчье рычание. Растрёпанная девушка, вся в многочисленных мелких ссадинах и сухой листвой в белых волосах, медленно обернулась и замерла. В трёх шагах от неё стоял Лучезар в обличье волка. Крупный хищник, высотой до Настиной груди, оскалился и склонил морду к земле, словно угрожая напасть на девушку.

— Лучезар… — пропищала Анастасия в немой мольбе, — Лучезар…

Волк продолжал переступать массивными лапами, медленно двигаясь в направлении девушки.

«Нужно просто упасть в обморок, и зверь меня не тронет. Как в прошлый раз у дерева. Наверное…», — подумала Настя, закрыла глаза и театрально упала на землю, но по-настоящему от страха сжимаясь в комочек.

Она старалась не двигаться и от волнения сильно не дышать. Когда зверь подошёл ближе и зубами потянул за полушубок на спине, девушка заскулила, тут же подавляя звуки и продолжая вжиматься в землю. Волк недовольно фыркнул и отошёл в сторону. Несколько секунд была полная тишина, потом раздались странные звуки, похожие на треск костей, и вновь всё стихло. Анастасия продолжала лежать в позе эмбриона, закрывая руками голову и жмурясь от страха.

— Значит, волка ты боишься, а со мной позволяешь себе наглые вольности, — послышался над девушкой строгий голос Лучезара.

Анастасия обрадовалась, что рядом с ней вновь человек, а не зверь, вздохнула с облегчением, открыла глаза и повернулась в сторону неприветливого голоса.

— Да ты… Ой! — Настя увидела сурового голого мужчину с недовольно поставленными руками на поясе.

Она тут же отвернулась и вновь припала к земле.

— Что, опять потеряла сознание? — с сарказмом холодным голосом произнёс мужчина, а сам незаметно ухмыльнулся.

— Пожалуйста, ты можешь чем-то прикрыться? — пропищала девушка, заливаясь краской от кончиков ушей до самых пят, стараясь не думать о его внушительном мужском достоинстве.

— А зачем? Ты же кроткая и послушная только когда я в обличье волка, ну или голый.

— Ладно, я поняла… — Анастасия недовольно выдохнула. — Я сейчас не буду убегать и спокойно вернусь с тобой в жилище.

Настя почти сразу услышала шуршание и треск веток.

— Пошли.

Девушка поднялась и недоверчиво посмотрела на Лучезара. Мужчина прикрылся спереди еловой веткой. Анастасия, сдерживая смех от внешнего вида мужчины, поднялась с земли и пошла рядом с ним обратно в волчье жилище, стараясь держаться от Лучезара на расстоянии. Всю обратную дорогу они молчали.

Недалеко от жилища Настя увидела на земле раскиданные вещи Лучезара. Но странным было то, что сапоги были целыми, а вот одежда разорвана в клочья.

«Он что, вернулся домой, меня там не нашёл, взбесился, скинул сапоги и тут же превратился в волка, даже не раздеваясь? И помчался за мной… Бешеный…» — ухмыльнулась девушка.

— Подними, — прорычал мужчина. — Твоя вина, сама и чинить будешь, — кивнул в сторону разбросанных вещей.

— А почему-то моей рубахи это правило не касалось!

Лучезар повернулся к ворчащей девушке и строго на неё посмотрел. Настя тут же отвернулась и присела, поднимая разорванные вещи оборотня.

Мужчина первым зашёл в полуземлянку, даже не волнуясь о том, что пленница вновь надумает сбежать.

«Ну и ладно… Позже я попробую снова и всё равно вернусь к своим», — успокоила себя девушка и послушно зашла в жилище.

Лучезар кинул ветку на пол и взял чистую рубаху и порты на краю скамьи.

«Ну вот… Теперь каждый раз, видя эти веточки под ногами или еловые деревья в лесу — буду невольно вспоминать… этого греческого атлета…»

Настя скользнула взглядом по крепким ягодицам идеального тела мужчины и отвернулась к стене, давая ему возможность одеться или, скорее, запрещая себе смотреть на чертовски привлекательного хозяина леса.

Лучезар оделся и подошёл к девушке.

— Сейчас ты выйдешь на улицу, ощипаешь от перьев тетерева и приготовишь его к вечеру. Потом займёшься починкой моей одёжи.

— Да я не… — хотела возмутиться Настя, но он угрожающе на неё посмотрел, и девушка замолкла.

— Когда будешь ощипывать добычу, не забудь насладиться природой. Больше ты из жилища не выйдешь.

— Нет, Лучезар, так же нельзя! Мне нужно знать, всё ли в порядке с братцем и Мирославом! — Анастасия вышла за ним на улицу, следуя по пятам.

Мужчина

— Ещё раз ты вспомнишь старосту, и я тебе вновь преподнесу подарок.

Анастасия ахнула, закрыла рот ладонью и отрицательно покачала головой.

— А если ещё раз сбежишь — буду связывать тебя, прежде чем уйти.

Лучезар ушёл в пристройку, где хранились дрова. Оттуда стали раздаваться глухие звуки по металлу. Девушка вздохнула, обернулась и нашла на земле у входа в жилище добытую оборотнем птицу. Подняла её и уселась на пенёк, недалеко от реки. У «лесной курицы» было красивое оперение — чёрно-белое, с синим отливом. Анастасии было жалко птицу, но она понимала, что готовую курицу-гриль из супермаркета ей в этом мире не найти. Вздохнув, девушка ощипала тетерева, выбрала самое красивое переливающееся пёрышко и засунула его в волосы за ухом. Она улыбнулась, представляя, что она дочь благородного индейца, не замечая, что на большом расстоянии оборотень постоянно кидает на неё хмурые взгляды. Настя зашла в полуземлянку, взяла нож со стола и вернулась к ручью. Теперь ей нужно было выпотрошить птицу. Девушка подняла нож и замерла. Опустила руку, вздохнула и отвернулась в сторону. Убрала волосы со лба, коснулась лезвием тетерева и нервно бросила нож на землю.

— Тебя не научили разделывать птицу? — появился рядом темноволосый оборотень.

— Я умею… Вернее, видела, как это делает Голуба, но… сама не могу…

Лучезар молча присел рядом, взял нож с земли, сполоснул его в ручье и ловко выпотрошил внутренности тетерева. Настя морщилась и постоянно отворачивалась.

«Всё-таки современным городским людям было бы очень трудно одним выжить в прошлом, где спокойно жили наши давние предки. Да и незачем так далеко ходить. Достаточно взять любого офисного современника, который тяжелее компьютерной мыши ничего в руках не держал, и отправить его в дикий лес. Вот он там взвоет-то! Прям как я… в первые дни, когда поняла, куда попала», — мысленно болтала сама с собой девушка, когда Лучезар ополаскивал тушку тетерева в ручье.

— Пойдём. Твоя прогулка окончена до пятой луны.

Мужчина зашёл в жилище, за ним — недовольный «Чингачгук».

Анастасия не знала, как ей лучше приготовить тетерева, но хозяин леса молча продолжал ей помогать. Они разделали тушку и положили всё в глиняный сосуд. Лучезар налил немного воды, бросил неизвестные травы, несколько кусочков сала и закрыл сверху глиняной крышкой. Подбросил в огонь ещё несколько поленьев.

— А сало зачем? — поинтересовалась Настя.

— Мясо у птицы сухое. Вместе с салом будет сочнее.

— Интересные познания, — удивлённо шепнула девушка.

«А я думала, что оборотням вообще всё равно, как питаться. Лишь бы мясо было», — подумала Анастасия, но вслух это озвучить всё же не решилась.

— Потушить, значит, тетерева решил, — догадалась Настя, чувствуя, что в животе уже урчит. — Жаль только, соли нет…

— Что такое «соли»?

— Соль. Она такая… белая по цвету и солёная, — девушка нахмурилась. — А хотя, да… Соль — солёная, это логично. Но если не пробовал, то не объяснить. Это как человеку, который никогда не видел море, объяснять, что такое волны, — Анастасия посмотрела на Лучезара, тот вопросительно выгнул тёмную бровь.

— О чём молвишь, в толк не возьму…

— Это слова из моей прошлый жизни, до того, как боги мою душу поселили в тело покойной Беляны, — улыбнулась девушка, приподнимая пальцами кончики своих белых волос. — В общем, соль делает еду ещё вкуснее.

— Так и мы можем вкуснее сделать.

— Как? — оживилась Настя.

— С помощью холодного взвара. Сейчас приготовим, а как тетерев будет готов — польём сверху.

— Хм… Не думала я, что оборотень умеет готовить.

— Я не всю свою жизнь был оборотнем, Настя. Да и сейчас остаюсь в человеческом обличье.

Лучезар с Настей молча посмотрели друг на друга и продолжили заниматься приготовлением еды.

Мужчина налил в небольшую чашу воды и поставил на огонь рядом с готовящимся мясом. Девушка постелила шкуру на пол, недалеко от печи, уселась на неё и с любопытством наблюдала за оборотнем-поваром. В её мыслях образ неотёсанного дикаря трещал по швам. Лучезар дождался, пока закипит вода, взял у стены небольшой мешочек, высыпал на свою широкую ладонь горсть сушёных красных ягод и бросил в кипящую воду. Настя поняла, что это клюква или брусника. Мужчина с какого-то сухого веничка, висящего на бревенчатой стене, оторвал несколько сухих листиков и бросил туда же. Потом отошёл к лежанке, нагнулся и достал из-под неё что-то, похожее на бочонок, который был вырезан из тонкого ствола дерева. Лучезар открыл деревянную пробку, взял ложку и подошёл к печи.

— Подержи, — передал бочонок Насте в руки.

— Боже мой, это что, мёд⁈ — не веря своим глазам, девушка смотрела внутрь на небольшие кусочки сот и ещё жидкий, только-только начинающий засахариваться мёд.

— Да, встречается иногда в лесу.

Лучезар подождал несколько минут, когда в кипящей воде начнут лопаться ягоды, и отставил чашу на холодные камни недалеко от печи. Мужчина помешивал взвар, который Настя назвала бы компотом, остужая его и приглядывая за мясом. Когда вода с ягодами стала тёплой, Лучезар повернулся к девушке, чтобы взять мёд, и замер. Настя с большим аппетитом зачерпывала указательным пальцем тягучую сладость и прятала её в рот. Она с наслаждением закрывала глаза и чуть ли не тряслась от того, что впервые за последние несколько месяцев, как попала в этот странный мир, ест сладкое. Суровый мужчина, внешне похожий на богатыря, улыбнулся и тихо рассмеялся над довольной, перемазанной в меду девушкой.

Глава 19

Анастасия замерла, не веря в то, что этот вечно злой оборотень умеет смеяться, а потом до неё дошло, что именно она является этому причиной. Настя нахмурилась, облизала палец и протянула ему бочонок с мёдом.

— Извини… Я очень давно не ела сладкого. Последний раз только в своём мире.

— Расскажешь мне потом о нём, — кивнул мужчина и взял бочонок.

Он добавил в тёплую воду с ягодами несколько ложек мёда и размешал до полного его растворения.

— Взвар готов. Попробуй.

Анастасия зачерпнула ложкой местный соус, понюхала и с любопытством влила в рот.

— М-м-м, и правда вкусно!

Настя почувствовала необычный вкус густой жидкости, где сладость меда смешивалась с небольшой кислинкой от ягод.

— Горячее мясо с холодным взваром будет ещё вкуснее. Нужно немного подождать, и будет готово.

Через несколько минут Лучезар снял мясо с огня, положил несколько кусочков в миску и сверху полил соусом. Обручённая богами пара села за стол. Анастасия с Лучезаром уплетали сочную птицу за обе щёки, беря еду руками из одной

— Спасибо, Лучезар, я давно так вкусно не ела, — призналась девушка и поблагодарила хозяина жилища.

Тот довольно кивнул. Настя убрала со стола, с разрешения оборотня сполоснула посуду в ручье и довольная уселась на лавку.

— Ты забыла про починку моей одежды. Привыкай жить с оборотнем, Настя.

— А ты привыкай снимать её прежде, чем в зверя превращаться!

Мужчина нахмурил брови и вышел на улицу.

— Ну вот было же все нормально… На человека стал похож. Нет, надо ему вновь указать на моё место и о том, что мы связаны богами… Интересно, а тут боги дают развод? Или насчёт возлюбленной оборотня это дохлый номер?

Когда Лучезар вернулся с охапкой дров в руках, Анастасия сидела на краю лавки у печи и молча зашивала рубаху мужчины, не обращая на него внимания.

Лесной хозяин задал несколько вопросов, но, не дождавшись ответа, нахмурился из-за того, что теперь эта девица в качестве протеста решила поиграть с ним в молчанку.

— Подкинь ещё дрова в печь, нужно хорошенько протопить жилище перед сном, — приказным тоном обратился к девушке, бросил поленья у печи и направился обратно к выходу.

Анастасия вздохнула, молча отложила одежду, встала и подошла к печи. Взяла несколько поленьев и тут же, вскрикнув, уронила их на пол. Девушка зашипела от боли, сжимая глубокую царапину на запястье, полученную во время неудачного побега.

— Что у тебя там? — обернулся мужчина и подошёл ближе.

— Ничего… — недовольно пробурчала Настя, стараясь не морщиться от того, что поленом задела рану.

Она присела на корточки, с намерением поднять то, что уронила.

— Покажи, — оборотень встал перед ней, настаивая на своём.

— Нечего показывать, — вредничала девушка и ещё больше натянула рукав на левую кисть.

Лучезар присел на одно колено рядом с Настей и взял её за руку.

— Тебе всё равно, что у меня плачет душа, так почему тебя волнует боль от телесной раны? — повысила голос Анастасия, пытаясь вырваться от его рук.

Мужчина строго посмотрел на неё из-под хмурых бровей, и Настя тут же затихла. Он приподнял рукав рубахи и увидел красную припухшую рану, похожую на порез, а вокруг неё несколько ссадин, которые наверняка неслабо щипали.

— Почему не сказала мне сразу?

Настя молча отвернулась в сторону.

Лучезар приподнял её руку к своему лицу.

— Что ты делаешь? — дёрнулась девушка, но мужчина не отпустил. — Мало тебе мучить меня, ещё и кровушку решил испить?

— Сиди смирно, если хочешь, чтобы боль прошла.

Анастасия замерла, не понимая, что он собирается сделать.

Оборотень наклонился и медленно провел языком по раненой коже избранницы.

— Зачем ты… — дрогнул Настин голос.

Лучезар молча взглянул на неё лунными глазами, вновь наклонился и вновь лизнул саднящее запястье.

Сердцебиение девушки тут же участилось, а внизу живота, словно по щелчку, стало разливаться тепло, стягивая внутренности в тугой узел. Боль на руке тут же начала стихать. Когда мужчина отстранился, Настя увидела, как её рана затягивается, а краснота медленно сходит с кожи.

— Ничего себе… — удивлённо выдохнула она. — Рана быстро заживает, прям как в прошлый раз на твоём запястье. Но… как такое возможно на мне?

— Вероятно, всё дело в моей крови и слюне.

— Ну да… оборотень… Потрясающая скорость восстановления даже через слюну, — восторженно удивлялась Настя, наблюдая за регенерацией раненой кожи, словно в ролике на быстрой перемотке.

Лучезар вновь склонился над оставшимися на запястье царапинами и коснулся их мягким горячим языком. Все ранки затянулись, но мужчина не спешил отпускать руку, а стал покрывать запястье краснеющей от смущения девушки лёгкими поцелуями. Лучезар потёрся щекой о Настину ладонь и продолжил порхать жаркими губами по коже, медленно поднимаясь вверх к изгибу локтя. Анастасия почувствовала желание зарыться второй рукой в тёмное покрывало волос склонённого мужчины, скрывающее лицо хмурого оборотня, который иногда снисходил до нежности. Хозяйке волчьей души хотелось притянуть к себе дикаря и раствориться в его объятиях, утопая в суровой нежности мужчины.

Настя зажмурилась и потрясла головой, словно желая пробудиться от наваждения. Девушка не могла объяснить своего состояния, которое появлялось при виде Лучезара, но она точно не желала бросаться на этого наглого мужчину, оголяя свои чувства перед ним. У неё была другая цель — вернуться, защитить Изяслава от бед, спасти старосту и предотвратить следующие возможные нападения на поселение.

— Лучезар… — мягко отстранилась девушка, стараясь не поддаваться искушению. — Мне правда необходимо вернуться в поселение. Позволь, хотя бы на некоторое время… — решила вновь спросить, пока оборотень явно подобрел, отвлечённый желанием.

Лучезар прихватил зубами кожу на руке девушки, выбивая из неё судорожный вдох, тут же отстранился и выпрямился, сразу на голову становясь выше Анастасии.

— Я вижу, Настя, что ты тоскуешь о том месте, откуда прибыла в наш мир, и грустишь по людям из поселения, к которым привыкла. Но сами боги строят нашу судьбу, они соединили наши души, значит, им виднее, как будет лучше. Я знал Беляну, когда жил в поселении, и спокойно к ней относился. А несколько лет спустя после того, как стал оборотнем — почувствовал твоё появление в нашем мире. Слышал твой крик, когда ты очнулась в жилище Добрана. Я почувствовал именно тебя, Настя, твою душу. В разных обличиях часто наблюдал за тобой, пока не убедился, что ты моя истинная пара. Во мне будто что-то изменилось с твоим появлением. Жизнь приобрела смысл, я словно вынырнул из тёмного омута на свет, Настя. Солнечный свет — это ты, душа моя. Да, я стал суров, как превратился в волка. Но лишь ты одна напоминаешь мне, что я всё ещё человек. Я не помню, когда в последний раз улыбался… — Лучезар искренним взглядом лунных глаз словно открыл перед девушкой дорогу к своему сердцу, заставляя её удивлённо замереть и задуматься.

— Отпусти меня, Лучезар, и я обещаю, что вернусь к тебе.

Мужчина отрицательно покачал головой.

— Почему?

— Они отдали тебя мне в качестве откупа, из-за страха перед оборотнем и с желанием избавиться от тебя. Никто не знал — на растерзание мне или на милость. И ты желаешь помогать тем людям, которые оставили тебя связанной в лесу, и спасать их от набега кочевников?

— Ну… Да.

— Не пущу.

— Но там же не все злые люди! Всего несколько… Все остальные жители поселения — добрые трудолюбивые люди, которые хотят спокойно жить и радоваться каждому дню, а не бояться злобы волхва, кары богов и жестокости кочевников.

— Нет мне дела до них! — стал злиться Лучезар. — Со дня нашей первой встречи наши души сплетены воедино! Отныне и до

Мужчина поднялся с пола и потянул за собой девушку.

— Я сама решу, что мне делать со своей жизнью! — вспылила Настя, привыкшая к тому, что в её современном мире права женщин были такими же, как и у мужчин. — Ненавижу тебя! Отпусти меня! Я тебя ненавижу, оборотень! — крикнула девушка, отталкивая от себя лесного хозяина.

— Брешешь! Если бы ты сама не захотела, боги не стали бы связывать наши судьбы!

— Всё это придуманная ерунда! Как можно любить такого… такого, как ты! Лесного дикаря! Никто тебя никогда не полюбит! Отпусти меня и исчезни во тьме этого леса со своими волками! Чтобы я тебя больше никогда не видела! — разошлась Анастасия и сама испугалась своих слов.

— Ах так… — тихим голосом с хрипотцой произнёс мужчина.

Настя побоялась последствий и отошла на шаг назад, подумав о том, что лучше бы он накричал на неё, а не был таким обманчиво спокойным.

— Всё вымысел, значит…

Лучезар нахмурился, на его щеках заиграли желваки. Он грубо схватил Настю и поволок к лежанке. Повалил девушку и накрыл собой, придавливая её к чёрным шкурам.

— Что ты делаешь? Нет! Отпусти меня! — Анастасия забилась под ним, пытаясь освободиться.

Она подумала о том, что разозлила лесного зверя, высказав ему лишнее. И оборотень, видимо, решил больше не ждать её благосклонности, а намерен завладеть силой, указывая ей на место в этом суровом мире. Лучезар стал вести себя словно первобытный человек, который утащил женщину в пещеру с намерением показать, кто здесь главный.

— Лучезар… — Анастасия зажмурилась, сжала руками от безысходности меховую шкуру под собой и затихла, не желая, чтобы с ней так обращались и брали силой.

Мужчина тут же ослабил хватку, убирая со спины девушки волосы в сторону. К удивлению Насти, он не стал сдирать с неё одежду, а нежно провел ладонью по шее и затылку. Лучезар наклонился ближе, девушка чувствовала его горячее дыхание у себя за ухом.

— Если ты не веришь ни мне, ни себе, что мы с тобой — одно целое, то поверь богам, — мужчина кончиками пальцев провел по Настиной шее, именно там, где после их первой встречи появился странный шрам на коже в виде полумесяца или волчьей пасти.

Анастасии стало неловко из-за того, что Лучезар знал об этом знаке, а значит, и о её чувствах к нему.

— Метка единения со зверем не проступила бы, если бы боги видели в тебе одну лишь ненависть ко мне.

Настя почувствовала медленные горячие поцелуи на шее, сначала где шрам, а потом вокруг него и до самых плеч. Она продолжала молчать, безуспешно пытаясь успокоить взволнованное дыхание.

Лучезар резко перевернул девушку на спину, она от неожиданности распахнула глаза, натыкаясь на серый острый взгляд хмурого мужчины.

— Ты боишься признаться в том, Настя, что у тебя вот здесь, — мужчина положил ладонь на её грудь, туда, где пойманной пташкой билось девичье сердце.

Оборотень посмотрел на приоткрытые губы Анастасии и медленно склонился с намерением поцеловать. Настя закрыла глаза. Она не двигалась и продолжала дышать как после пробежки. Лучезар остановился. Девушка не почувствовала поцелуя, но глаза открывать не стала, ощущая его дыхание на своей щеке. Мужчина резко встал, лишая Настю своего тепла и окутывая прохладой. Лучезар молча покинул хижину. Девушка медленно открыла глаза и, не двигаясь, смотрела на крышу.

— Боже… Я действительно люблю его… — шёпотом призналась девушка, и осознание этого пугало её ещё больше. — Люблю этого зверя, которого боятся даже упоминать в поселении… За что мне это? Тот, кто меня поселил в этот мир, забыл пояснить условия…

Девушка грустно улыбнулась, а из её глаз брызнули слёзы, оставляя на щеках мокрые извилистые дорожки. В это время по ту сторону двери всё ещё стоял Лучезар. Обладая острым слухом, он уловил Настины слова, фыркнул и неслышными шагами скрылся в лесу.

Прошло несколько часов, а хозяин жилища всё не возвращался. Ночная темнота накрыла лес непроглядной пеленой. Поднялся сильный ветер, заставляя скрипеть старые деревья и распугивая всех обитателей лесной глуши. Густой туман клубами стелился по промёрзлой земле, не давая ничего рассмотреть дальше трех шагов. Анастасия даже и не думала вновь попытаться вернуться в поселение в такую погоду. Она понимала, что укрыться среди голых стволов деревьев ей будет негде, а если случайно забредёт в берлогу к медведю, то тот встретит её с распростёртыми лапами. В это время они как раз перед снегопадом укладываются в спячку и будут сильно разгневаны, если кто-то потревожит их сон.

Анастасия приоткрыла дверь, в лицо тут же дунул холодный ветер, пощипывая щёки и заставляя зажмуриться.

«А где же Лучезар?» — заволновалась девушка, надеясь увидеть его на улице, но кроме бушующей непогоды там никого не было.

Настя плотно закрыла дверь и подкинула полено в печь. От громких скрипучих звуков вокруг ей становилось страшно оставаться одной. И как бы она ни отказывалась этого признавать, но желала, чтобы лесной хозяин как можно скорее вернулся домой.

«Лучезар сейчас, наверное, даже не переживает о том, что я вновь сбегу. В такую погоду только сумасшедший будет один бродить по лесу. Ну или оборотень…» — Настя взяла одежду Лучезара, костяную иглу, нитки и уселась на лавку, недалеко от печи.

Девушка решила занять себя делом, чтобы в голову не лезли страшные мысли от звуков, доносившихся снаружи. Она сшивала порванные части одежды Лучезара и старалась думать о чём-то другом.

«Интересно… Вот жители считают хозяином леса — волка. А ведь испокон веков это был медведь — самое сильное животное в лесу. Я даже видела, как охотники, вместе со старостой и малышом Изяславом, прежде чем пойти в лес за добычей, ходили на капище. Там молились богам и просили разрешения на охоту у медведя и оборотня. Правда, имя второго не упоминали. Этих слов — Лучезар и волк — я не слышала. Люди боялись их произносить, чтобы не привлечь внимание оборотня. Так же было и с косолапым. Перед самой охотой или когда нужно было пойти в лес по грибы да ягоды, то слово 'медведь» не произносилось. Перед идолами они вслух обращались к «бéру».

Я не сразу поняла, что это значит. Но через какое-то время вспомнила, что в своём мире уже слышала это слово. Бер — медведь, бурый. Лога — логово. Значит, берлога — это медвежье логово. Не знаю насчёт точной достоверности, но пока всё сходится.

И несмотря

Шурша по мёрзлой земле, кто-то подошёл к двери и немного потоптался рядом. Дверь открылась, и в жилище зашёл Лучезар, впуская за собой порыв холодного ветра с одинокими снежинками. Мужчина плотно закрыл за собой дверь.

«Нет, всё-таки это не сон…» — Настя, не отрываясь, смотрела на мужчину.

Девушка облегчённо выдохнула, что теперь не одна, и вновь опустила голову, заканчивая с починкой одежды.

— Не пойму я, тяжёл ли твой вздох при моём появлении или…

— Да нет, я… рада, что это ты, а не кто-то чужой. На улице такая непогода, страшно тут одной сидеть…

— Значит, я для тебя уже не чужой? — мужчина снял полушубок и хитро прищурился.

— Я этого не говорила! — Настя ещё ниже склонилась над его рубахой, чтобы спрятать непрошенную улыбку, завершая последний стежок.

Девушка не собиралась ему говорить, что чувствует себя рядом с ним в большей безопасности, чем одна.

— Я там кашу сварила… И тетерев ещё остался.

Лучезар посмотрел на её склонённую над его одеждой голову и отвернулся к столу. Молча взял миску с ложкой и подошёл к печи. Положил дымящуюся еду и поставил миску на стол. Рядом положил вторую ложку. Вновь покосился на девушку, испытующе сверля взглядом её макушку. Сел на другой конец лавки от Анастасии и вытянул ноги вперёд.

— А ты знаешь, Настя, как выказывает женщина покорность своему мужчине?

— Не пытается убить его ночью? — прищурилась девушка.

Лучезар хмыкнул.

— Когда уставший глава семьи приходит домой, его женщина с любовью и заботой снимает с него сапоги.

Если взглядом можно было убить, то сейчас произошёл бы несчастный случай. Настя посмотрела на него так, словно мысленно уже лишала наглеца жизни. А оборотень вопросительно приподнял бровь и пошевелил на полу сапогами. Девушка проиграла игру взглядами, сжала губы и поспешно опустила голову, со злостью втыкая костяную иглу в одежду Лучезара, словно в него самого.

— Как хорошо, что оборотни не устают, как люди. Значит, и с сапогами могут справиться сами.

Мужчина ухмыльнулся.

— Не верю, — произнёс Лучезар строго, уже без тени улыбки.

— Ты о чём? — Анастасия подняла невинные голубые глаза на оборотня.

— Что смирилась, не верю. Так и знай.

Девушка опустила голову, ничего ему не ответив, лишь уголок её губ слегка дёрнулся вверх.

«Правильно делаешь, мохнатый. Всё равно вернусь к своим в поселение. Только в этот раз нужно попробовать бежать ближе к ночи и в другую сторону», — подумала Настя, заканчивая покорно штопать одежду Лучезара.

Глава 20

Лесной хозяин поужинал вместе с Анастасией. Мужчина вышел на улицу, чтобы принести ещё дров. Девушка убрала со стола и не знала, чем себя занять дальше, но, несмотря на темень на улице, спать ей пока не хотелось. Когда Лучезар вернулся и высыпал из рук поленья вместе с хворостом, Настя приметила одну палочку. Она присела на корточки и стала копаться в холодных веточках, что-то бормоча себе под нос. Потом выбрала одну, отломила часть, покрутила в руках, довольно рассматривая её, и села за стол. Лучезар с любопытством наблюдал за тем, как она придвинулась ближе к горящей лучине, взяла нож и стала что-то шкрябать по небольшому кусочку веточки. Анастасия держала в руках скрещенную палочку. Она ровняла её на концах и соскребала кору, чтобы сделать более гладкой и в итоге получить ровный крестик. Мужчина наблюдал, как девушка увлечённо работает ножом, дует на веточку, убирая пыль, улыбается и, прикусив нижнюю губу, вновь соскребает всё лишнее.

— Что ты делаешь? — не удержался от любопытства оборотень.

— Хочу сделать защитный оберег из моего мира, — не отрываясь от дела, ответила Настя. — От нечисти всякой, — стрельнула в него взглядом и вновь начала шкрябать по веточке.

Лучезар сел на лавку, облокотился о бревенчатую стену и деловито сложил руки на груди, не сводя взгляда со своей «волчьей ягоды».

— Думаешь, что этот оберег спасёт тебя от меня? — решил поддразнить он.

Настя посмотрела на него исподлобья, но промолчала и вновь вернулась к работе. Она никогда не работала по дереву, но ей очень хотелось носить у сердца частичку, напоминающую о доме. А если будет страшно — сжать крестик в руке и обратиться к Богу в поисках защиты.

«Надеюсь, местные боги и духи не обидятся…» — улыбнулась Настя и придвинула к себе отрезок тонкой заранее приготовленной верёвочки.

Девушка снова взяла нож, задумав проделать на одном конце самодельного крестика маленькую дырочку для крепления нити. Пальцы Анастасии дрожали от непривычки и усталости, кончик ножа соскочил с крестика и поранил указательный палец левой руки.

Настя недовольно цокнула и нахмурилась.

— Ты специально себя ранишь, чтобы я вновь тебя поцеловал? — усмехнулся мужчина.

— Что-о-о? — возмутилась она. — Да я случайно! Нужны мне твои поцелуи, как волку пятая лапа! И так само заживёт!

Девушка решила завершить дело завтра утром, когда руки отдохнут, а в жилище будет светлее. Она отложила крестик с верёвочкой подальше на стол у стены и устало потёрла глаза.

Лучезар и Анастасия стали готовиться ко сну. Девушка снова легла на самый край лавки, лишь бы не соприкасаться с оборотнем. Мужчина отошёл к печи, положил два полена в огонь, взял в руку третье, но остановился и задумался. Лесной отшельник прищурился и с хитрой улыбкой на губах отложил его в сторону, так и не закинув в печь-каменку. Проходя мимо стола, задул лучину и залез на лежанку, примостившись, как в первую совместную ночь, у стены. Посмотрел на девушку и закрыл глаза. Он дождался, когда Настя перевернётся с бока на спину и уснёт. Тихонько приблизился к мирно сопящей девушке, которая во время сна превращалась в милое создание без колючек, острого

— Ты мой вредный колючий шиповник, — прошептал Лучезар, пользуясь возможностью спокойно, без борьбы и колких фраз побыть с нею рядом. — Я тебя всё равно съем! — улыбнулся он и аккуратно, чтобы не разбудить, приподнял Настину кисть.

Мужчина прикоснулся губами к порезу на её пальце, медленно провёл по нему языком, поцеловал и положил руку на место.

Ближе ко второй половине ночи язычки огня в печи облизывали остатки поленьев. На улице не прекращался сильный ветер, он клонил деревья и проникал в щели жилища, забирая тепло. Анастасия поёжилась во сне, перевернулась на левый бок и, закидывая ногу на хозяина жилища, обняла его, прижимаясь к источнику тепла. Девушка примостилась у Лучезара подмышкой и уткнулась носом ему в бок, сжимая в кулачке его рубаху. У неспящего мужчины уголок рта дёрнулся вверх. Оборотень мягко одной рукой обнял девушку, прижал к себе и повыше укрыл её шкурой, до самой шеи.

Утром следующего дня погода успокоилась. Анастасия проснулась и поняла, что она вновь на лежанке находится одна.

«Когда он успевает так неслышно просыпаться?» — удивилась Настя, потирая сонное лицо.

Девушка отчётливо чувствовала на себе запах Лучезара. Недовольно нахмурилась оттого, что он ей нравится, и вновь уткнулась носом в свои ладони. Но вдруг резко отстранилась и осмотрела руки. Пореза на раненом пальце больше не было.

«Значит, без моего на то разрешения вылечил. Касался меня, когда я спала… Поэтому я так явственно ощущаю его запах на себе. Ну, сейчас я ему!» — Анастасия решительно соскочила с лежанки, чтобы высказать ему всё, что она о нём думает, сунула ноги в сапожки и направилась к двери.

Проходят мимо стола, остановилась и посмотрела на свой оберег. Настя взяла деревянный крестик и с удивлением покрутила его в руках. Лучезар, пока она спала, выровнял на нём острые края, закрепил верёвочку, а на обратной стороне вырезал знак в форме волчьего когтя. Анастасии очень понравилась завершённая им работа, она повязала крестик на шею и счастливо улыбнулась.

В это время в полуземлянку зашёл Лучезар, неся дрова к печи.

— Спасибо… — Настя приподняла с груди оберег и улыбнулась. — Мне очень нравится.

Мужчина кивнул и подбросил полено в печь.

— Я вырезал на нём свою метку. Чтобы любой, кто коснётся тебя, знал, с кем он будет иметь дело.

Анастасия отвернулась, чтобы скрыть улыбку на губах, уже забыв о том, что пять минут назад хотела отчитать его по полной.

— Вот, грибы последние нашёл, — положил на стол несколько холодных грибочков. — Можно похлёбку сварить.

Настя кивнула и собрала их в миску.

— Я хотела тебе сказать…

— Слушаю.

— Спасибо, что вылечил порез на пальце, но впредь попрошу не трогать меня во сне, — не удержалась девушка.

— Так я тебя и не трогал. Ты сама ночью ко мне прижималась, — довольно ухмыльнулся мужчина.

Анастасия открыла рот от возмущения.

— Да ты…

— Всю лежанку мою заняла, да потом ещё мне на грудь легла. Скоро вытеснишь совсем, и придётся мне в волчьем логове ночевать, чтобы ты ещё по утрам не ворчала на меня.

— Да что ты такое болтаешь про меня! Не было такого! А то, что было во сне — не считается! — насупилась девушка и стала промывать и чистить грибы, пряча румянец на щеках и стараясь не взорваться от возмущения.

Лучезар больше не стал щекотать девичьи нервы и, улыбаясь, покинул жилище.

Анастасия, чтобы отвлечься, начала готовить грибную похлёбку.

«Вот негодяй какой, а! Я, видите ли, сама к нему лезу!» — пыхтела девушка, хозяйничая у печи.

Но спустя какое-то время она успокоилась и с улыбкой поглядывала на крестик, частенько беря его в руку и вновь пряча за пазуху.

«А вот что действительно странно, так это то, что меня вторую ночь не мучают навязчивые сны и кошмары с участием Лучезара в обличье человека и волка. Насчёт первой ночи ничего не могу сказать, была без сознания, но последующие две ночи подряд спокойного сна — не могут быть простым совпадением. А хотя, чему удивляться… Я рядом с оборотнем, у него под боком, поэтому зверю ни к чему приходить в мои сны, чтобы повидаться. Поспорить со мной, и не только, он может и наяву», — подумала Настя и усмехнулась.

Мысли девушки вновь вернулись к осиротевшему малышу Изяславу, старосте без сознания и курчавому ягнёнку Чипу.

— Как я могу тут чему-то радоваться, когда там…

Настя закончила варить обед с мыслями о том, что нужно вновь пробовать вернуться к тем, кто её ждёт.

Лучезар вернулся днём и принёс зайца. Они с аппетитом поели похлёбку, сваренную девушкой из грибов, перловки и дикого сушёного лука.

— Что бы ты хотела для себя, Настя? — обратился к ней мужчина.

— Свободы, — тут же, не задумываясь, выпалила она.

— Я спрашиваю про вещи или еду, — нахмурился оборотень.

— Тогда ничего.

— Мне нужно далеко отлучиться сегодня. По пути встречу путников и торговцев, у которых можно приобрести что-то интересное. Но раз тебе ничего не нужно, так тому и быть… Я буду поздно ночью, ложись, меня не жди.

— А я тебе не жена, чтобы ждать.

Лучезар прищурился, и лицо со шрамом стало ещё суровее, но он не стал отвечать на девичьи колкости.

В мыслях девушки словно зазвенел звоночек. Оборотень уходит надолго, это отличная возможность, чтобы вновь попробовать бежать! А если она что-то ему закажет, то он будет отсутствовать ещё дольше, давая ей время уйти дальше.

— Ну, если только… — смягчила она голос. — Гребень нужен. Устала я каждое утро спутанные волосы пальцами расчёсывать.

Мужчина кивнул.

— А ещё… ещё мне нужна меховая шапка! Моя осталась в поселении.

«Ну сейчас я тебе наговорю, сам напросился! Почувствуй, каково это — жить с современной девушкой. Мигом запасы опустеют и прибавится много проблем. Я тебе не кроткая местная баба, которая будет радоваться твоим грибочкам и тихо сидеть у лучины!» — про себя ругалась Настя.

Она почувствовала себя героиней сказки «Аленький цветочек», одной из старших вредных сестёр, только заказов делала намного больше.

— Будет тебе шапка, — согласился лесной хозяин и направился к выходу.

— Подожди! Это ещё не всё!

Лучезар обернулся и удивлённо повёл бровью.

— Можно ещё мяса помягче? Тетерев жестковат был, а заяц, которого ты сегодня принёс, наверняка такой же. И муку! Лепёшек нам завтра нажарю. Кажется, всё… — довольно улыбнулась девушка, очаровывая оборотня своей красотой.

— Хорошо, постараюсь добыть то, что ты желаешь.

Взгляд хмурого мужчины вновь потеплел.

Анастасия какое-то время сидела за столом и нервно стучала по нему ногтями. Она дождалась, когда солнце начнёт садиться, и стала собираться. Взяла мешочек с огнивом и привязала себе на пояс. Там же закрепила нож Лучезара. Потуже завязала меховые сапожки вокруг голеней и надела полушубок. Сунула за пазуху оставшийся кусок лепёшки.

Анастасия длинно выдохнула, успокаивая себя, и подошла к двери. Тихонько приоткрыла её и посмотрела по сторонам. Вышла на улицу, раздумывая, в какую сторону ей бежать в этот раз. Решила — в противоположную. Обошла полуземлянку и, сначала быстрым шагом, а потом бегом помчалась вперёд. На счастье девушки, погода стояла спокойная. Настя не садилась отдыхать, а переходила на шаг, а потом вновь подгоняла саму себя, пока, по её ощущениям, не прошла около двух часов.

Девушка устала и, тяжело дыша, села под ольхой. Восстановила дыхание, вслушиваясь в трескотню вечерних птиц. Достала лепёшку и поспешно поужинала ею. Вновь поднялась и быстрым шагом, насколько это было возможным в лесу, пошла дальше.

С каждым пройденным часом ноги девушки становились всё более непослушными. И несмотря на то, что Настя почти всё время находилась в движении, ей с каждым часом становилось холоднее. Температура воздуха опускалась, изо рта девушки шёл пар.

В лесу стемнело уже настолько, что на пару метров вперёд уже ничего не было видно. Анастасия решила развести огонь. Она сорвала пучок сухой травы, нашла тонкие веточки, содрала немного бересты с дерева и уселась под берёзой. Подышала на замёрзшие пальцы и достала из мешочка огниво. Настя била кресалом о кремень, с азартом наблюдая за появлением искры. Девушка замёрзла, руки не слушались. Она несколько раз попала себе по пальцам и нахмурилась.

— Всё-таки разведение огня это не моё… — усмехнулась она сама над собой. — Ну, нет уж! Я не собираюсь тут замёрзнуть! Давай же! Давай! — не сдавалась Анастасия, продолжая высекать искры.

Спустя несколько минут между мхом и берестой появился тоненький дымок.

— Есть! Наконец-то… — обрадовался юный натуралист поневоле.

Девушка аккуратно стала раздувать огонь, постепенно подкладывая тонкие веточки, как учил её покойный Добран. Когда огонь стал достаточно большим, чтобы хоть немного согреться, Анастасия довольно улыбнулась и протянула к нему ноги и руки.

Идти дальше без света ей было страшно. В темноте холодный воздух окутывал всё вокруг и без спроса лез под одежду, забирая у человека жизненно необходимое тепло. А скрюченные голые сухие ветки на деревьях цеплялись за одежду, пугая девушку и постоянно заставляя оборачиваться.

Анастасия поднялась и прошлась вокруг огня, выискивая то, во что можно было бы положить небольшой костёр.

— О! Вот это должно подойти, — шептала девушка, чтобы одной в лесу не было так страшно.

Она подняла под старым хвойным деревом кусок толстой коры и аккуратно переложила туда горящие веточки. А оставшиеся дымящиеся угольки засыпала землей, чтобы не быть виновницей лесного пожара. Настя держала кору с небольшим огоньком перед собой и осторожно двигалась дальше.

Когда из-за туч вышла серая луна, слегка освещая путь, то Анастасия одновременно обрадовалась и нахмурилась. С одной сторону, лучи холодного света проникали через ветви деревьев, и девушка увереннее шла вперёд, не боясь свалиться в какую-нибудь яму, а с другой — у неё было стойкое ощущение того, что лесной хозяин в сговоре с ночным светилом и прямо сейчас идёт по её следу.

Настя прибавила шаг, оборачиваясь по сторонам.

Спустя какое-то время она заметила справа от себя большую лужу в низине. Девушка подложила на кору сухих веточек, подула на огонь и пошла дальше. Через полчаса увидела мутную воду с камышовыми зарослями уже с другой стороны.

— Болото, что ли? — нахмурилась девушка.

Она резко остановилась от хлюпающих звуков под сапогами.

— Только этого мне ещё не хватало… Заболоченная местность? Я снова выбрала неверное направление?

Назад возвращаться Анастасия не стала. Она сбавила скорость и внимательно смотрела себе под ноги, стараясь идти по возвышенностям, где не было воды.

Деревья постепенно стали редеть, заставляя девушку задуматься о том, не повернуть ли ей в другую сторону. Но не успела Настя обдумать ситуацию, как услышала шорох.

— Неужто опять Лучезар меня догнал? — девушка стала испуганно оборачиваться и бежать быстрее.

Она увидела между деревьев волка, но он был намного меньшего размера, чем оборотень. Лесной охотник преследовал её, петляя между деревьями. Анастасия крепко держала кору с маленьким костром, припоминая, что звери боятся огня, и мчалась вперёд.

Неожиданно она вздрогнула и остановилась. Позади раздались громкие звуки диких зверей. Сначала девушка не поняла, что происходит, вокруг была лишь одна темнота, тускло освещённая холодным лунным светом. Но, приглядевшись, увидела, как два волка одинакового размера стали скалиться и нападать друг на друга, вырывая клочки шерсти и раня до крови. От громких звуков звериных разборок, рычания и визга Насте стало ещё страшнее. Она развернулась и побежала прочь от волков. Девушка уже не обращала внимания на то, что под ногами хлюпала вода, а в носу поселился стойкий запах прелых листьев и затхлой воды.

Тяжело дыша, она мчалась от зверей, пока не потеряла ощущение твёрдой земли под ногами. Настя ухнула вниз по самую грудь. Она испугалась и с ужасом посмотрела по сторонам. Холодная вонючая жижа облепила её со всех сторон. Волков на суше уже не было видно. Анастасия попыталась развернуться и вытащить ноги или нащупать твёрдую землю, но с каждым движением её всё глубже засасывало в болото.

— Нет, нет… Только не так, пожалуйста. Я не хочу умирать, — девушка заплакала и стала судорожно осматриваться по сторонам, в поисках того, за что можно было бы зацепиться.

Недалеко от себя она увидела тоненький кустик. Аккуратно, дрожащими грязными пальцами потянулась в его сторону. Кончиками пальцев схватилась за голую веточку, придвинула к себе и крепко вцепилась в неё.

— Давай же, ну давай… — шептала Настя, медленно подтягиваясь вперёд.

Трясина нехотя стала отпускать свою пленницу. Девушка освободилась по пояс и потянулась к кусту второй рукой. Сухая ветка треснула, и Настя снова упала в болото по грудь. Она пыталась вновь за что-то ухватиться, но уже не могла дотянуться. Ветки были наклонены совсем рядом, но девушке не хватало всего несколько сантиметров, чтобы коснуться их замёрзшей рукой. С каждой попыткой освободиться из болота Настю засасывало всё глубже.

Глава 21

Одежда Анастасии промокла насквозь, и

— Лучезар… — всхлипывая, прохрипела она, понимая, что скоро утонет. — Лучезар…

Девушка под мутной водой одной рукой нащупала крестик на груди, сжала его, глядя на лунный просвет в ночи между стволов деревьев, и мысленно молила оборотня появиться перед ней в любом обличии и спасти ей жизнь.

— Настя! — послышалось вдали через несколько минут.

— Лучезар! — обрадовалась она, но боялась даже шевелиться, уходя всё больше под воду.

Анастасия увидела, как мужчина быстро бежит между деревьев. Через несколько секунд он уже протягивал к ней руку.

— Хватайся! Скорее!

Девушка скользкими пальцами ухватилась за его ладонь. Лучезар аккуратно подтянул беглянку к себе, схватил второй рукой за шиворот и вытянул из болота. Как только Настя почувствовала под собой твёрдую землю, она расплакалась ещё сильнее и прильнула к мужчине, утыкаясь лицом ему в грудь, словно прячась от всех бед. Несмотря на то, что она вся с ног до шеи была покрыта зловонный слизью, Лучезар крепко прижал её к себе, не боясь испачкаться, и положил подбородок на её макушку.

— Ну, будет тебе. Успокойся, всё прошло, — как мог, пытался успокоить девушку суровый мужчина, забыв уже, как это делается.

Последний раз он это делал в те годы, когда был простым человеком.

Анастасия выплакалась после пережитого стресса и, всхлипывая, дрожала от холода, прижимаясь к груди оборотня.

— Послушай меня, Настя, — Лучезар хотел отстранить от себя девушку, но та, уткнувшись лицом в рубаху, вцепилась в его расстегнутый полушубок, как за единственное надёжное спасение во всём этом странном мире. — Нам нужно как можно быстрее тебя согреть, — он не стал её отстранять, лишь приподнял к себе девичье заплаканное лицо.

— Да, мне очень холодно, Лучезар… — стучала зубами девушка и тряслась всем телом.

— Мы не успеем пешком дойти до моей полуземлянки, ты слаба и вся промокла до нитки. Если тебя нести на руках, то это тоже займёт много времени. Остаётся последнее решение — я превращаюсь в волка, ты садишься на меня верхом, и мы быстро мчимся до жилища.

— Нет, нет, пожалуйста, не надо, я дойду сама… — испугалась девушка, тут же представив перед собой яркие жёлтые глаза и крупные клыки лесного хищника.

— Тебе нужно это сделать, Настя.

— Но… я боюсь его…

— Избранная оборотнем не может его боятся. Это всё твои мысли. А ты обратись к нему сердцем и душой. Ко мне обратись…

Настя внимательно посмотрела в лунные глаза мужчины и кивнула.

— Хорошо, я попробую…

— Если не сможешь сразу справиться со страхом, то не смотри на него. Лишь заберись на спину и крепко держись.

Лучезар помог Анастасии подняться с земли.

— Не бойся. Мне нужно раздеться, иначе ты снова будешь штопать мою одежду, — ухмыльнулся мужчина.

Настя понимающе кивнула и повернулась к нему спиной. Она обняла себя за плечи и вся дрожала, как осиновый лист. Спустя несколько секунд Лучезар убрал одежду и обувь в мешок с длинными завязками и, не оборачиваясь, передал его Насте. Девушка повесила холщовый мешок через голову на плечо, стараясь не думать о голом мужчине за спиной. Тут же раздался треск костей и следом волчье рычание, которое сразу стихло. В ночной темноте слышалось частое дыхание хищника. Анастасия почувствовала, как у неё от страха зашевелились волосы на затылке, дрожащие ноги стали ватными, а сердце заколотилось как бешеное. Чтобы не поддаться порыву и не побежать или не шлёпнуться в обморок, девушка длинно выдохнула, опустилась на одно колено, закрыла глаза и вытянула вперёд правую подрагивающую руку. Она почувствовала, как крупный хищник приблизился и потёрся мордой о её ладонь. Волк встал перед ней боком, фыркнул и замер. Девушка нервно рассмеялась, чувствуя под пальцами густой мягкий мех крупного животного. Настя приоткрыла глаза, поднялась на ноги, нерешительно погладила хищника по спине, стараясь не смотреть в сторону морды, и забралась на его спину.

— Вот так… Хорошо… Я держусь… — успокаивала она сама себя, зарываясь кистями в длинный серый мех лесного хозяина.

Волк двинулся в сторону жилища. Его скорость быстро увеличивалась, поэтому Настя была вынуждена прижаться к его спине. Она вцепилась в шерсть оборотня, пригнула голову, чтобы по лицу не ударили ветки, и закрыла глаза. Мимо с невероятной скоростью пролетали деревья, и порой девушке казалось, что они со зверем будто летят, не касаясь земли.

Расстояние, которое прошла Анастасия за несколько часов, оборотень преодолел всего за несколько минут. Именно в этот момент Настя поняла, что бежать от Лучезара изначально было провальной идеей. И если бы не его способности, то он бы не успел до неё добраться и спасти ей жизнь…

Зверь остановился возле жилища и терпеливо ждал, когда с него слезет девушка.

— Спасибо… — прохрипела Настя, находясь в шоке от такой скорости.

Она слезла с волка и так же, не оборачиваясь, подошла к двери полуземлянки. Сняла с плеча мешок и оставила его Лучезару на земле. Зашла в жилище и закрыла за собой дверь, наслаждаясь домашним теплом. Но идти вглубь к печи Настя не стала. Она вся до шеи была покрыта замёрзшей болотной жижей и не хотела пачкать полуземлянку.

За дверью волк превратился в человека и поднял мешок с вещами. Послышались удаляющиеся шаги.

— Лучезар…

— Да?

— А ты… Ты куда?

— Сними верхнюю грязную одежду и брось и входа, — услышала девушка вновь строгий голос оборотня. — Подбрось дрова в печь, я сейчас вернусь.

Лучезар отошёл от жилища. Настя сняла полушубок, сапоги и, как велел мужчина, оставила их на полу, недалеко от входа. Она уже не была такой грязной и спокойно подошла к печи. Погрела руки, хотела подбросить в огонь дрова, но не нашла ни одного полена. Решила подождать, когда придёт хозяин жилища, заодно и погреться. Она закинула в огонь несколько тонких веточек, которые нашла за печью.

Лучезар не возвращался уже несколько минут. Настя решила быстро сбегать за дровами сама и глянуть, куда пропал оборотень. Она вышла на улицу и увидела мужчину у ручья. Голый Лучезар по колено стоял в воде спиной к жилищу и мылся ледяной водой. Анастасия замерла, удивлённо раскрыв рот. Она не поняла, что её больше удивило, то, как Лучезар может переносить такую низкую температуру, или же идеальное мощное тело, в шрамах и без капли жира, которое она видит второй раз. Девушку тут же бросило в жар, похлеще, чем у огненной печи. Она уже не удивлялась своей реакции на этого мужчину, а пыталась утихомирить фантазию и не думать о вкусе

— Ты хочешь мне помочь? — мужчина с влажными волосами тёр себя пучком сена, а после вопроса стал медленно поворачиваться к Насте.

Девушка зажмурилась, чтобы не увидеть лишнего и резко повернулась к нему спиной.

— Что? Нет, я ничего не хочу… — растерялась она.

— А зачем тогда следишь за мной? — улыбнулся Лучезар, натирая плечи сеном докрасна.

— И вовсе я не слежу, а вон… — Анастасия наклонилась и подняла мелкие ветки с земли, — для огня хворост собираю!

— Иди в жилище и готовься. Следующая мыться пойдешь.

— Нет уж, спасибо! Я тебе не животное, чтобы в ледяном ручье плескаться! Не май месяц на улице! — рассердилась Настя его глупой затее.

— А я твоего желания и не спрашивал!

Девушка решила не обращать внимания на его глупые шутки. Не оборачиваясь к Лучезару, она подошла к пристройке, прихватила несколько поленьев и вернулась в полуземлянку. Через несколько минут зашёл лесной хозяин.

— Согрелась? Иди купайся.

— Лучезар, у тебя что, во время превращения мозг повредился? Ты не понимаешь, что я не могу, мне будет очень холодно.

Мужчина подошёл вплотную, хищно поблескивая глазами.

— Будет наукой тебе, как без моего ведома по болотам прыгать.

— Ты что, меня так проучить решил? Совсем что ли…

Девушка не успела договорить, Лучезар взял её за руку и потащил на улицу.

— Нет, постой! Ты не понимаешь, я не приучена так… В моем мире была ванна с горячей водой, мыло, мягкая мочалка и…

Мужчина развернулся и посмотрел на неё сверху вниз.

— Привыкай.

— Да ты… — девушка бегала взглядом по его суровому лицу со шрамом. — Да ты… Ты — пират!

Лучезар на секунду задумался.

— Потом объяснишь, что это такое, — мужчина вновь потащил Настю в сторону речки.

Девушка вырывалась, кричала бранные слова из этого и своего мира, но оборотень и ухом не повёл.

— Пёс смердящий, отпусти меня! — выпалила она, упираясь босыми ногами о холодную пожухлую траву.

Мужчина схватил её за плечи и прищурился.

«Ой, опять, наверное, переборщила», — подумала Настя, пытаясь пятиться назад и от холода переступая с ноги на ногу.

Лучезар посмотрел вниз, потом вновь ей в глаза.

— Это кто из нас ещё смердит после болота, душа моя, — съязвил оборотень.

— Издеваешься надо мной? А ну отпусти, я сказала!

— Теперь точно не отвертишься. За пса надобно тебя проучить! Сейчас за это вдоволь искупаю тебя в холодном ручье, а потом в нём же заставлю стирать нашу одежду!

— Лучезар, я пошутила! Не это хотела…

Мужчина, не слушая, как Настя идёт на понятную, поднял её с земли, перевалил через плечо и понёс к ручью.

Анастасия визжала, брыкалась и стучала кулачками по его спине, но для местного богатыря она была похожа на бьющуюся бабочку в его ладонях. Лучезар, босой, без рубахи, в одних портах, подвернутых до колен, зашёл на середину ручья и приспустил девушку ниже, придерживая её за поясницу.

Ступни Анастасии коснулись кристально чистой холодной воды.

— Ай! — охнула Настя и тут же крепко обняла лесного хозяина.

Она сама не ожидала, как обхватила его ногами за поясницу, уткнулась носом в шею, крепко держась за широкие плечи и изо всех сил прижималась к мужчине, чтобы не сползти вниз в ледяную воду. Лучезар отстранил её от себя, но Настя вновь вцепилась в него, молча вжимаясь в крепкое горячее тело. Мужчина понимал, что девицу с бунтарским характером надобно проучить, но не мог исполнить задуманное. Сердце оборотня затапливало неизвестным чувством, а его ладони, сначала робко, а затем всё более настойчивее гладили спину девушки, придерживая её за ягодицы. Анастасия поняла, что целует шею Лучезара, лишь тогда, когда он был уже на полпути к жилищу. Мужчина с Настей на руках зашёл внутрь, ногой захлопнул дверь и прижал к ней девушку. Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза и влюбленными взглядами сказали больше, чем за все дни, проведённые вместе. Лучезар по-собственнически впился в губы Анастасии, а девушка, словно воск, плавилась под ним, обнимая его плечи и отвечая такой же безумной взаимностью.

— Ты меня снова испачкала, негодница, — выдохнул мужчина, с трудом оторвавшись от алых девичьих губ.

Настя хмыкнула, продолжая водить грязными пальцами, пахнущими тиной, по чистой коже Лучезара.

— Я могу помочь тебе помыться ещё раз, но только не в ручье, — смутилась девушка и отвела взгляд.

Лучезар опустил Настю на пол.

— Тут помощь всё-таки больше тебе нужна, а не мне, — оборотень одной рукой приподнял чёрные кончики её белых волос, а другой — коснулся щеки, гладя кожу девушки большим пальцем.

Анастасия закрыла глаза и потёрлась щекой о его ладонь. Другого согласия оборотню было не нужно.

— Я сейчас вернусь, — Лучезар мягко отодвинул девушку от двери и вышел на улицу.

Мужчина вернулся с поленьями, подкинул их в огонь и вновь ушёл. Через пару минут аккуратно занёс большой глиняный горшок с водой и поставил греть на печь-каменку. Настя не задавала вопросов, а лишь наблюдала в стороне за тем, как мужчина снова исчез за дверью, а затем затаскивал в жилище что-то широкое, высотой по пояс, похожее на деревянную колоду, вырубленную из массивного пня.

— Что это? — улыбнулась девушка, догадываясь, что он задумал.

— Мыться тебе вот соорудил, — Лучезар показал ладонью на подобие широкого деревянного тазика, внизу которого по краям виднелись обрубленные корни.

Мужчина придвинул корыто из пня ближе к печи.

— Нет, ну если ты желаешь, Настя, то мы можем вернуться к ручью. Я всегда там моюсь, — с хитринкой в серых глазах обратился к девушке.

— Нет, нет, меня это вполне устраивает! — Настя подошла ближе, чтобы рассмотреть его большую поделку. — Отлично сгодится для купания. Только вот… боюсь, как бы мне занозы в мягкое место не впились. Не хочется чувствовать себя подушечкой для игл…

— Это дело поправимое, — Лучезар достал из запасов большой кусок ткани и постелил внутрь полого пня.

Чтобы тряпица не всплывала, положил на дно по краям несколько тёплых плоских камней, которые взял возле печи. Снял горшок с горячей водой и вылил её в самодельное корыто. Чтобы не было горячо, разбавил водой из ручья. Таким образом мужчина подливал горячую и холодную воду

— Полезай.

Настя улыбнулась, чувствуя себя ребёнком и пощупала пальцами воду.

— Сгодится?

Девушка довольно кивнула.

— А ты… не выйдешь?

— Нет, — Лучезар отошёл и сел на скамью.

Анастасия спорить не стала. Она подошла к столу и задула лучину. Теперь жилище слабо освещали язычки пламени в печи-каменке и через маленькое окошко под крышей подсматривала серая луна. Девушка повернулась к мужчине спиной, приподняла подол рубахи и залезла в самодельное корыто. Настя сняла грязную одежду и бросила на пол. Позади неё Лучезар шумно сглотнул слюну, осматривая в полутьме женские изгибы тонкого тела, но не двинулся с места.

Анастасия медленно, со стоном блаженства, опустилась в горячую воду. Её кожа защипала в нескольких местах от небольших ссадин, но девушка довольно улыбнулась, до самой шеи погружаясь в воду. Она сидела так несколько минут, вслушиваясь в успокаивающее потрескивание поленьев в печи и ощущая, как по телу растекается блаженное тепло. Когда болотная грязь стала отставать от кожи, девушка начала умываться, мыть волосы и тело. Она расслабилась в горячей воде и чуть не забыла о том, что в жилище находится не одна. Позади послышался шорох, Лучезар подошёл ближе и опустился рядом с ней на колени. Оторвал кусок ткани, свисающей из пня, намочил и стал медленно смывать грязь со спины девушки. Затем мужчина принялся за её волосы. Анастасия почувствовала приятные запахи крапивы и берёзовых почек. Лучезар аккуратно массировал кожу головы, втирая отвар для мытья в белые волосы. Настя довольно прикрыла веки и откинула голову назад. Мужчина ополоснул чистые волосы, не удержался, легонько сжал их на затылке и впился поцелуем в зазывно приоткрытые губы девушки. Настя без сил, сонно ответила на поцелуй. Лучезар усмехнулся, достал ещё один сухой отрез ткани, помог уставшей беглянке подняться, укутал в ткань, поднял на руки и перенёс на лежанку.

— Спасибо, — шепнула Настя, промакивая тело и просушивая волосы.

Оборотень без стеснения скинул одежду и залез в воду, чтобы смыть грязь. Девушка неосознанно поглядывала на мужчину — широкие плечи, волевой подбородок, влажные тёмные волосы, шрам на лице, который уже вовсе не казался ей ужасным и пугающим, а придавал оборотню внешность хищника.

Лучезар быстро второй раз сполоснулся и вылез из воды. Анастасия, отвернувшись к стене, залезла под шкуры и оставила подобие полотенца на краю лавки. Мужчина вытерся и одел чистую одежду.

— Женской рубахи у меня нет, но могу предложить свою последнюю.

Девушка кивнула, приняла из его рук мужскую одежду, оделась, прикрываясь шкурами, и легла обратно. Лучезар улёгся рядом. Он какое-то время смотрел на быстро засыпающую от усталости и горячей воды девушку. Анастасия обняла его руку и уснула в позе эмбриона. Лесной хозяин был рад, что сдержал свой гнев в сторону девушки. Он подоткнул под неё со всех сторон меховые чёрные шкуры и, с облегчённым вздохом, что она находится рядом с ним, прикрыл глаза.

Глава 22

На следующее утро Лучезар, как обычно, проснулся раньше и вышел на улицу, чтобы добыть что-нибудь к обеду. Спустя какое-то время лесной хищник с белой куропаткой в руках, подошёл к полуземлянке и замер. Мужчина прислушался. В его жилище Анастасия стирала грязное бельё и плакала навзрыд.

— Прости меня, мой братец… Оставила я тебя одного… Подвела… Страшно ли тебе там одному, Изяслав? Не сдержала я своё слово… Не получается к тебе вернуться, малыш…

Настя стояла на коленях возле пня с водой и держала в руках мокрое бельё. Она уткнулась в рукав рубахи и содрогалась от плача, впервые давая волю слезам по Изяславу с того момента, как попала в лапы лесного зверя. Девушка призналась сама себе в том, что влюблена в оборотня и он никогда не позволит ей покинуть его. Осознание этого одновременно радовало девичью душу, но сжимало сердце, тоскующее по брату и людям из поселения, к которым она привыкла. Ярослав передумал заходить внутрь, давая ей время выплакаться. Он развернулся и ушёл к реке, чтобы самому ощипать и выпотрошить птицу.

Спустя полчаса Настя достирала бельё и развесила его недалеко от печи. В жилище вошёл оборотень. Он вынес самодельное корыто и помог девушке приготовить еду. Они вдвоём сели обедать. Анастасия больше не кидала колких фраз в сторону мужчины, а молча ела похлёбку и без особого аппетита обгладывала маленькие косточки варёной птицы.

Лучезар хмуро поглядывал на неё, а когда они пообедали, встал перед ней, привлекая внимание девушки.

— Я тут подумал… Давненько я в поселении суету не наводил. Да и Мирослава если со свету сживут, то лучшего старосту им будет не сыскать.

Анастасия подняла голову и с надеждой молча посмотрела в серые глаза лесного хозяина.

— Я знаю, Настя, что ты не угомонишься, — улыбнулся он лишь уголком рта. — Не желаешь пойти со мной?

— Да! — выкрикнула девушка, вскочила с лавки и с благодарностью обняла мужчину за шею.

— Только запомни, душа моя, если задумаешь что неладное и не вернёшься обратно со мной…

— Я вернусь! — Настя вглянула на вершителя своей судьбы чисто-голубыми озерцами. — Лишь обниму братца, возьму свои вещи, повидаюсь с остальными жителями и с тобой вернусь обратно в лес, я клянусь тебе!

— Что такое «клянусь»?

— Мой Бог — свидетель, я даю тебе своё честное слово!

— Годится. Каким образом хочешь добраться до поселения? Пешком или верхом на волке?

Анастасия подумала о том, что у неё всё ещё болят ноги после вчерашнего неудачного марша, да и хотелось ей до жути припугнуть распоясавшегося волхва, чтобы он остепенился и не делал глупостей.

— На волке! — выбрала решительно. — Раздевайся, я возьму твою одежду. Оденешься в жилище Изяслава.

Лучезар улыбнулся оттого, как Настя сразу ожила и даже начала им командовать. Мужчина отдал ей свои ботинки и запасные порты.

— Одень пока эту одежду и мой полушубок, твой ещё долго будет сохнуть.

Девушка кивнула и, полностью облачившись в мужскую одежду, вышла на улицу. Лучезар разделся, сложил порты и рубаху в мешок и превратился в волка. Взял зубами вещи и вышел на улицу. Анастасия стояла спиной, не решаясь повернуться к зверю. Ей нужно было время, чтобы полностью принять Лучезара в обличии хищника и перестать его бояться. Волк бросил у её ног вещевой мешок и повернулся к ней боком, чтобы не пугать девушку. Настя подняла вещи и уже более уверенно, чем в первый раз, забралась на спину лесного хищника.

— Ты мой хороший… Мы с тобой поладим? — погладила она густую серую шерсть на шее волка. — Обязательно поладим! Но ты всё

Зверь фыркнул, повернул в сторону пристройки с дровами и пошёл в лес.

— А-а-а, так вот в какой стороне поселение, — Настя продолжала разговаривать с волком. — А я вдоль реки искала, а потом за домом в болото попала…

Хищник зарычал, прибавляя скорость.

— Ну не рычи, пожалуйста, я же обещала, что вернусь с тобой.

Но дорогу до поселения Анастасия всё-таки запомнила, примечая по пути необычное дерево, речушку, большой камень и малиновые заросли.

Какое-то время спустя оборотень вышел из леса со стороны «волчьего угла». Настя увидела капище и счастливо улыбнулась. До поселения было рукой подать. Она прижалась к шее волка и, немного преодолев страх перед ним, нерешительно погладила его между ушей.

— Только прошу тебя, Лучезар, не убивай никого, хорошо?

Хищник фыркнул и пошёл по тропинке мимо капища. Анастасия обрадовалась, когда увидела достроенный частокол. Она верхом на огромном сером волке остановилась в центре поселения. Жители шарахались по сторонам, удивлённо рассматривая изгнанную девушку и с ужасом — лесного зверя, о котором старались не говорить вслух, чтобы не навлечь на себя беду.

— Где волхв? — крикнула она, осматривая столпившихся жителей. — Несмеян!

— Что тебе надобно, пришлая душа? — вышел вперёд худой мужчина, но ближе подходить побоялся.

Волк зарычал, заставляя всех отступить назад. Девушка погладила его по шее и продолжила:

— Что ты сделал со старостой? Он жив? И где Изяслав?

— Настя? Лучезар? — удивлённо произнёс Мирослав, появившийся из толпы. — Волхв сказал, что ты покинула нас и ушла к оборотню.

— Правда? — Анастасия слезла с волка и подошла ближе. — А как тебе сонное зелье давали, чтобы ты не ведал, что здесь творится, и как меня в «волчьем углу» к дереву привязали, тебе не сказали?

— Что? — возмутился староста и хмуро посмотрел на Несмеяна. — Это правда?

— Я держал тебя во снах, чтобы дать время твоему телу поправиться. А её, — сказал волхв, словно выплюнул, метнув в сторону девушки презрительный взгляд, — отдал тому, кому она принадлежит!

— Не лукавь, Несмеян! — выпалила девушка. — Ты с радостью правил людьми без старосты. Было удобно не спорить с Мирославом о своём решении и выкинуть меня в лес, на милость лесному чудовищу!

Волк вновь тихонько зарычал.

— Прости, — шепнула Настя, повернувшись к нему вполоборота.

— Всё это неправильно, Несмеян! Нужно было дождаться моего ответа! — бранился староста.

— Ты бы не позволил от неё избавиться!

— Конечно, нет!

Жители молчали. Они впервые видели, как ссорятся два главных человека в поселении.

— Не ругайтесь! — остановила их Настя. — В этом больше нет проку. Я пришла лишь для того, чтобы проведать вас и вскоре вернусь в лес с волком.

Взрослые зашептались, а дети прятались за широкие рубахи матерей, с опаской осматривая дикого зверя.

— Но Настя… — растерялся староста.

— Всё решено богами, Мирослав. Моё место — рядом с ним. Я лишь хочу быть уверенной в том, что с вами всё в порядке. Где Изяслав?

— Сестрица… — из толпы осторожно вышел мальчик, до этого нерешительно перетаптывающийся на месте, и со страхом поглядывал то на Настю, то в сторону волка за её спиной.

— Изяслав! — девушка бросилась к брату и крепко его обняла. — Ну как ты тут? Всё хорошо? Никто не обижал? — присела на корточки.

Ребёнок обхватил её за шею и торопливо отвечал на вопросы.

— Я знал! Знал, что ты меня не бросишь! У меня всё хорошо, я уже взрослый, ты что, забыла?

— Нет, конечно, не забыла, — улыбнулась Настя и заботливо убрала русую прядь со лба мальчика.

Анастасия поздоровалась со всеми жителями и с Изяславом пошла в сторону его жилища.

— Настя, Настя… А почему ночной зверь идёт за нами? — спросил братец, дёргая её за рукав.

— Ему нужно превратиться в человека. Чтобы он никого не напугал, пусть это сделает в полуземлянке. Ты же не против?

— Нет, нет… — Изяслав восхищённо смотрел на волка и пятился назад, когда тот проходил мимо.

Настя оставила мешок с вещами в жилище, впустила зверя внутрь и прикрыла за ним дверь. Спустя несколько минут оттуда вышел Лучезар, причёсывая пальцами тёмные волосы.

— Тебе повезло с сестрицей, малец, — обратился он к ребёнку. — Она весь лес перероет, но найдёт тебя!

Анастасия усмехнулась и обняла мальчика. Лучезар ушёл поговорить со старостой и волхвом, а Настя осталась с Изяславом в полуземлянке. Там она вдоволь наобнималась с ягнёнком Чипом и поблагодарила брата за то, что он ухаживает за её другом. Брат с сестрой обсудили то, что случилось в последние дни. Изяслав и Анастасия были очень рады видеть друг друга, но когда речь зашла о том, что Насте вновь нужно будет уйти из поселения, ребёнок загрустил.

— Почему ты не останешься с нами?

— Понимаешь, братец, вот Добран и Голуба были парой, как одно целое, так и мы с Лучезаром связаны душами. Ты поймешь это, когда станешь старше и встретишь ту единственную, которую захочешь забрать с собой. Твоё сердце подскажет тебе.

— А твоё сердце тоже сказало о том, что оборотень — твоя половина?

Настя улыбнулась, кивнула и поцеловала Изяслава в щёчку.

— Если хочешь, то ты можешь пойти с нами. Я поговорю с Лучезаром, думаю, он…

— Нет, Настя, я глава рода своего и останусь в жилище батюшки, — ответил ребёнок по-взрослому. — Мы же будем видеться?

— Обязательно!

— А тебе не страшно… с ним… — Изяслав, как и многие жители, боялся использовать слово «волк».

— Бывает страшно. Но я точно знаю, что в нём есть добро, тепло и забота, — улыбнулась девушка, вспоминая, как мужчина обернул её в ткань и на руках донёс до лежанки, вместо того, чтобы задать ей хорошей трёпки за очередной побег.

Анастасия пообещала Изяславу увидеться в скором времени, пообщалась со старостой, похвалила кузнеца и остальных работников, которые занимались укреплением поселения от набегов кочевников и вместе с Лучезаром отправилась в обратную дорогу.

— Спасибо тебе, что позволил увидеться с Изяславом.

Настя с оборотнем зашли в лес недалеко от капища.

— Благодарность приму поцелуями, — хитро прищурился мужчина и тут же стал раздеваться.

— Ты… что ты… я… — растерялась девушка, наблюдая, как мужчина снял рубаху и принялся за порты.

Она тут же повернулась к нему спиной, вспыхивая, как тонкая берёзовая лучина.

— Ты ведь не против взять мои вещи? На волке домчу тебя быстрее.

— А, ты об этом… Да, конечно.

Мужчина ухмыльнулся, подошёл к ней за спиной, передал мешок смущённой девушке, стоящей с зажмуренными глазами, поцеловал в висок и тут же превратился в зверя. До жилища они добрались спустя несколько минут.

Анастасия больше не убегала от Лучезара,

Изяслав принёс сестре запасную женскую одежду, нож, подаренный ей Добраном, крупу и немного муки. Аккуратно снял с шеи подвеску, которую она оставила ему, чтобы брат ничего не боялся, и вернул обратно. Теперь на шее Анастасии рядом с крестиком висела нить с защитными бусинами от Голубы, между которыми был привязан коготь волка. Настя поблагодарила мальчика, угостила его сушёными лесными ягодами и мёдом. Ребёнок не удержался и часть сладости съел пальцами прямо на месте. Она рассмеялась, отлично его понимая. Настя с Изяславом договорились встретиться в следующий раз через семь дней.

В назначенный день Анастасия, хрустя под ногами свежевыпавшим снегом, в хорошем настроении подошла к окраине леса. Изяслава нигде не было.

«Наверное, ещё не пришёл», — подумала девушка и прогуливалась между лесом и капищем, где они чаще всего проводили время.

Настя замерла и прислушалась.

— Что это? Чудится мне, что ли? — сняла шапку, оглядываясь по сторонам.

Со стороны поселения доносились крики и стук металла. Девушка до последнего надеялась, что ей показалось, но когда она услышала звон, похожий на колокольный, её сердце ёкнуло и ушло в пятки.

— Нет, нет… Только не это… — Анастасия выронила меховую шапку и помчалась по тропе в сторону нарастающего шума.

Навстречу к ней, прихрамывая, бежал мальчик.

— Изяслав! Боже, что с тобой?

— Настя! — запыхался ребёнок. — На нас снова напали кочевники!

— Что с ногой?

— Меня ранили, пытались схватить, но Ждан подоспел вовремя…

Девушка увидела через порванные порты глубокий порез на бедре. Она тут же оторвала кусок ткани от подола нижней рубахи и перевязала рану.

— Я убежал, сестрица… Испугался и убежал… — стыдливо признался мальчишка и расплакался навзрыд.

— Что ты! Не плачь, ты ни в чём не виноват и всё правильно сделал!

— Но мужчины защищают…

— Изяслав, — Настя взяла ладонями его испачканное в саже и слезах лицо, пытаясь успокоить ребёнка. — Ты — самое дорогое, что у меня есть в этом мире. И я хочу, чтобы мой братец жил как можно дольше! Если с тобой что-то случиться, кто же меня будет радовать?

Растрёпанный русый мальчик взглянул на сестру добрыми светлыми глазами и улыбнулся сквозь слёзы, шмыгая носом.

— Пойдём скорее! Я отведу тебя в жилище Лучезара, он поможет вылечить рану.

— Но всем, кроме тебя, нельзя заходить в «волчий угол»! Оборотень меня убьёт!

— Если так, то ему придётся отобрать и мою жизнь! Не бойся, всё будет хорошо! Пошли!

Изяслав доверился старшей сестре и взял её за руку. Они бежали между деревьев, хрустя свежевыпавшим снегом и выпуская пар изо рта.

— Не могу… Настя… Мне больно… — прихрамывая, захныкал братец и опустился на землю.

Анастасия сжала губы, стараясь не расплакаться перед ребёнком. Она заметила, что повязка на бедре Изяслава быстро пропитывается кровью, а его лицо с каждой минутой становится всё бледнее. Девушка, не раздумывая, взяла его на руки и понесла к полуземлянке.

— Лучезар! Лучезар! — крикнула девушка, дойдя до места, уже не чувствуя своих рук.

Перед ней тут же появился хмурый лесной хозяин. Он почуял кровь задолго до появления гостей.

— Как ты это объяснишь, Настя?

— Лучезар, я прошу тебя… Помоги Изяславу, он быстро теряет кровь! И нужно спасти людей! На поселение вновь напали кочевники!

Мальчик на руках у сестры потерял сознание.

— Ты специально испытываешь грани моего терпения, моя девица? Я разрешил тебе видеться с братцем, но не притаскивать его сюда. А про поселение мы с тобой уже говорили. У нас с ними разная жизнь. Не вздумай туда соваться!

— Так… Ладно… — Настя решила не спорить с ним, а всё решать постепенно.

Только вот времени у неё совсем не было.

— Лучезар, я прошу тебя спасти жизнь ребёнка. Мне больше ничего не нужно. Он — частичка моего сердца. Если его не станет… — по щекам девушки покатились слёзы, — умрёт и часть меня…

Мужчина сурово посмотрел на Настю, подошёл ближе, забрал мальчика и унёс в полуземлянку. Аккуратно уложил на шкуры и освободил от одежды раненую ногу. Пока он пытался ему помочь, Настя обеспокоенно кружила рядом.

— Что ты делаешь? — с волнением спросила она Лучезара, который с ножом в руках подошёл к Изяславу.

— Промою ему порез.

Лучезар придвинул ближе чашу с водой и сделал порез на своей ладони. Капли крови оборотня упали в воду, окрашивая её в розовый цвет.

— А слюной…

— Не получится. Он потерял много крови и скоро умрёт.

— Что? — в шоке выпалила девушка. — Лучезар…

— Мне спасать ему жизнь? — спросил сухо, словно обсуждал рецепт приготовления тетерева.

— Боже мой! Конечно! Пожалуйста…

Лучезар кивнул. Рана на его ладони уже затянулась. Он взял тряпицу, намочил в воде и приложил к ране на бедре Изяслава. Наклонился над ребёнком и что-то прошептал ему на ухо. Настя села рядом и нервно хрустнула костяшками пальцев, переживая о мальчике и думая о том, что сейчас творится в поселении.

Изяслав медленно открыл глаза, увидел сестру и улыбнулся. Хозяин жилища убрал тряпицу с раны. Девушка заметила, что кровь начала останавливаться, а края широкого пореза начинают медленно сходиться.

— Хорошо, — кивнул мужчина. — Ему нужно отдохнуть, будет слабость. Моя кровь на детей действует медленнее. Я сейчас за ягодами схожу, чтобы потерянные силы восстановились быстрее, они должны ещё остаться под снегом, а ты пока приложи холодную тряпицу ему на лоб, будет легче.

Анастасия кивнула и сжала руку братца. Лучезар вышел из полуземлянки.

— Ну как ты, мой хороший?

— Легче. Я знаю, о чём ты думаешь, сестрица. Иди.

— Лучезар не хочет помогать жителям, отстранился от них, — девушка нервно покусывала нижнюю губу. — Но я не могу, понимаешь… Тебя оставить боюсь…

— Не переживай. Иди! За мной бежали другие дети, помоги им…

— Господи… Хорошо. Я скоро вернусь, братец! Отдыхай!

Анастасия дала ребёнку воды, поцеловала в лоб и вышла на улицу. Она помчалась по следам обратно к поселению, выбежала из «волчьего угла» и увидела на капище несколько плачущих детей.

— Настя…

— Ждите здесь! Никуда не уходите! Я приведу остальных, и мы спрячемся в лесу от кочевников!

Дети кивнули. Девушка изо всех сил бежала в ту сторону, откуда были слышны громкие звуки и крики людей, а в небо поднимались чёрные языки пламени.

Глава 23

Анастасия, несмотря на запрет Лучезара и угрозы расправы над ней в облике волка, не смогла оставаться в стороне и без тени сомнения приблизилась к бревенчатой стене со стороны задней части поселения. Она пробралась внутрь через потайной

Несколько мужчин стояли у повреждённого входа в поселение, они отбивались копьями и отчаянно сражались, не пуская врага к своим семьям. Через высокий частокол летели горящие стрелы и втыкались в крыши полуземлянок. Огонь переходил на торчащую из земляной насыпи солому, и жилища тут же вспыхивали. Женщины прятались и кричали, прижимая к себе плачущих детей.

Анастасия заметила, как волхв рухнул на землю. Она подбежала к нему, помогла перевернуться и замерла.

— Несмеян…

В горле мужчины торчала стрела. Волхв задыхался, безуспешно пытаясь прижать руку к ране.

— Я сейчас… я… — Настя решила позвать кого-нибудь на помощь, но понимала, что Несмеян с таким ранением долго не протянет.

Хоть девушка и ссорилась с некоторыми жителями, но не желала никому смерти.

— Нет, боги ждут меня… — прохрипел мужчина. — Настя… — Несмеян часто сглатывал, давясь собственной кровью. — Помоги… Спаси их…

Волхв затих, гримаса боли на его лице исчезла. Безжизненный взгляд мужчины замер на лице девушки.

Горящая стрела просвистела рядом с Анастасией и воткнулась у её ног. Девушка будто очнулась от сковавшего сознание страха и, оглядываясь по сторонам, стала лихорадочно думать, что можно сделать, чтобы спасти местных жителей.

Кочевники пытались прорваться внутрь поселения только через центральный вход. А когда Настя проползала через запасной выход с другой стороны, то там, возле ближайшего леса, врага не было видно. Девушка поняла, что нужно тем же путем выводить людей, иначе все тут либо сгорят, либо погибнут, когда кочевники прорвутся внутрь, а это было дело времени.

— Все назад! За мной! Уходим в лес! — Анастасия стала подбегать к жителям и кричать, что нужно покинуть поселение и уходить.

— Она права, нам не выстоять… — согласился староста.

Часть мужчин остались у центрального входа, остальные хватали детей и несли к тайному проходу. Кто-то осматривал полуземлянки, чтобы вывести тех, кто прятался там от огненных стрел. Женщины, старики, дети и все раненые мужчины, включая Мирослава, тихо пролезли под частоколом и как можно быстрее побежали в сторону капища.

— Нас заметили! — крикнул замыкающий нашу цепочку, прихрамывающий охотник.

— Давайте быстрее! — Анастасия взяла у женщины одного из двух годовалых детей на руки и подгоняла остальных. — Они без лошадей! Успеем скрыться в лесу!

Десяток крепких мужчин с оружием в руках, не отставая, преследовали местных жителей. Впереди на капище закричали дети, бросаясь навстречу своим родителям. Толпа растерянных людей остановилась между идолами богов и «волчьим углом».

— Что нам делать, куда бежать… — плакала женщина.

— Далеко в лес не уйдём, нагонят… — пытался перевести дыхание раненый мужчина.

— У нас нет другого выхода, кроме как укрыться в «волчьем лесу»! Нужно бежать туда! — Настя указала направление в сторону жилища Лучезара.

— Нет, нам запрещено! Это владения оборотня, он нас покарает за это, — отрицательно покачал головой староста, не желая нарушать договор.

— А если мы останемся здесь или пойдём в другом направлении, то кочевники быстро нагонят нас, и мы всё равно умрём! — спорила Анастасия. — Но если двинемся к Лучезару, то есть маленький шанс попасть под его защиту!

— Уж лучше сразу умереть от зубов оборотня, чем всю жизнь провести в рабстве у кочевников… — поддержала женщина, прижимая к себе двух юных дочерей.

Жители поселения решили испытать судьбу и ступить на запретные земли оборотня.

— Нужно поспешить! Скорее! — Анастасия возглавляла толпу убегающих людей, двигаясь по своим следам в сторону жилища Лучезара.

Преследующие кочевники то отставали от жителей, то вновь их голоса и боевой клич слышались совсем рядом. В тот момент, когда сил уже не оставалось, Настя мысленно молила Лучезара о помощи, стараясь не расплакаться, чтобы ещё больше не пугать жителей, которые ей доверились.

Неожиданно впереди послышался громкий вой. Люди остановились, растерянно осматриваясь по сторонам. Из-за высоких зарослей к ним вышел хозяин леса — огромный волк-оборотень. Агрессивное рычание хищника прокатилось между деревьев. Оскал волка и агрессивно вздыбленная шерсть прямо показывали недовольство из-за непослушания избранной девушки и появления чужих на его территории.

Настя медленно передала ребёнка обратно матери. Сжимая от страха пальцы, она старалась перебороть дикий ужас перед хищным зверем и не отрывать взгляда от его ярко-жёлтых глаз. Девушка понимала, что ей нужно усмирить свою гордость перед хозяином леса и привыкнуть к Лучезару во всех его обличиях. Настя нерешительно шагнула вперед. Все жители испуганно топтались на месте. Позади гнались кочевники, готовые их убить или взять в рабство, а впереди перед ними стоял огромный волк, тот, о ком люди боялись даже говорить, чтобы не навлечь на себя его ярость. Настя знала, что у них нет другого выхода, чтобы спастись, кроме как обратиться за помощью и защитой к тому, кого они боятся. Девушка шепнула дрожащим жителям, чтобы те стояли на месте, и медленно пошла к скалящемуся хищнику.

«Что ж, либо я сейчас умру и мои мучения в этом мире закончатся, либо я всех спасу. Иначе, зачем мне дали вторую жизнь…» — подумала Анастасия и остановилась в шаге от своего ночного кошмара.

— Прости нас, Лучезар, что нарушили твой запрет. Мы… — девушка со страхом перед зверем смотрела в яркие хищные глаза, обращаясь к его человеческой душе. — Мы все молим тебя о помощи и защите… Только ты можешь прогнать врага со своих земель.

Раздалось угрожающее рычание. Волк ещё сильнее оскалился.

— Если с моим названным братом Изяславом и всеми другими жителями, которые стали для меня родными, что-то случиться, то я этого не переживу… Я прошу тебя… — подрагивающей рукой девушка робко коснулась и погладила волка по морде.

Зверь тут же перестал скалиться.

— Я принимаю твою силу и власть надо мной во всех обличиях… И… готова стать твоей женой, — Настя смущённо опустила взгляд на землю, продолжая перебирать серую густую тёплую шерсть холодными пальцами. — Понимаю, что ослушалась тебя… Снова… Ты вправе наказать меня и… лишить жизни, — голос девушки дрогнул, по щекам потекли горячие слёзы. — Но молю тебя, Лучезар, пощади жителей… Они нуждаются в твоей защите!

Позади Анастасии люди стали плакать. Они понимали, что находились на волоске от смерти, и дивились смелости, храбрости и жертвенности женской Настиной души.

Девушка медленно опустилась перед зверем на колени, положила ладонь

«Не получилось…» — сникла девушка и закрыла глаза, готовясь к худшему.

Анастасия неожиданно почувствовала тёплый шершавый язык волка на своей щеке, где только что пробежала слеза, точно так же, когда она в бреду металась на лежанке, пытаясь вырваться из лап хвори. Пока девушка растерянно моргала, зверь двинулся в сторону жителей. Те, испуганно вскрикнув, отползли назад и жались друг к другу. Настя обернулась и увидела, как взъерошенный волк медленно прошёл мимо испуганной толпы и помчался в ту сторону, откуда доносились звуки приближающихся кочевников.

Через несколько секунд недалеко из зарослей послышались крики мужчин, звон металла и громкое звериное рычание. Напуганные жители встали с колен и подошли ближе к Анастасии. Некоторые из них закрывали уши, чтобы не слышать страшных звуков волчьей расправы, а кто-то со страхом и удивлением устремил взоры в лесные заросли, поражаясь невиданной силе оборотня и лишь догадываясь о том, что там происходит.

— Боги сжалились над нами! Он остановил кочевников! Иначе нам было бы несдобровать, — выдохнул один из раненых охотников.

— Спасибо тебе, Настя! — обратился к ней староста, приложив ладонь к груди. — Ты всех нас спасла.

— Это не я, Мирослав. Спасибо потом Лучезару скажете, — улыбнулась девушка. — А сейчас, наверное, нам лучше переждать здесь. Как только кочевники уйдут из поселения или волк их прогонит, то можно будет возвращаться.

Анастасия увидела среди людей плачущую женщину, которая прижимала к себе младенца.

— Что с вами? Вы ранены? Что-то с малышом? — Настя помогла ей встать на ноги.

— Нет, с ним всё хорошо, — захлёбывалась она слезами. — Яромир… мой мальчик… Он остался в поселении, я его не нашла! Дитю всего пять зим от роду…

— Я найду его! Слышите? Никуда не уходите отсюда! Возможно, он испугался и где-то спрятался!

— Настя, нет! Тебе нельзя одной! — стали отговаривать раненые мужчины.

— Всё будет хорошо! Наверняка Лучезар уже там! — подумала вслух девушка, заметив, что в зарослях стало тихо. — Ждите здесь!

Анастасия обошла то место, откуда недавно доносились крики кочевников, и добралась до поселения другой тропой. Она незаметно проникла внутрь по тайному проходу и прислушалась, выглядывая из-за стога сена. Кочевники ушли. Вокруг стояла полная тишина, лишь кое-где потрескивали догорающие жилища, а по земле повсюду были раскиданы вещи. Напавшие грабители опустошили съестные запасы и угнали скот.

Настя сцепила зубы, справляясь с нарастающей ненавистью к напавшим людям, которые разорили поселение и убили всех, кто остался. Храбрецы осознанно пожертвовали собой, давая время спастись остальным. Девушка вытерла слёзы и стала осматривать одно жилище за другим в поисках потерянного ребёнка. Она заглянула в баню и ближайшие постройки. Никого не было. Кричать всё же не решилась, думая о том, что кочевники могли быть ещё рядом. В стороне послышался плач. Настя увидела мальчика на высоком дереве. Он прижимался к стволу и вытирал кулачками слёзы, осматривая то, что осталось от поселения.

— Эй, Яромир! — шепнула она, подойдя ближе. — Ты как туда залез?

Мальчик что-то промычал и вновь сильно расплакался.

— Давай, я тебе помогу! Слезай скорее!

Ребёнок отрицательно качнул головой, ещё сильнее прижимаясь к дереву.

— Но там в лесу тебя ждёт матушка с сестрицей! Она плачет и переживает за тебя. Говорит — где же мой храбрый Яромир, совсем пропадём мы без него, — схитрила Настя, чтобы подбодрить малыша.

Мальчик немного успокоился, вытер слёзы и с помощью Анастасии слез с берёзы, которая растёт недалеко от его полуземлянки. Девушка вывела его из поселения тем же путем, что и пришла.

— Смотри, Яромир! — завела его в лес. — Вон там прячется много наших жителей. Ты сейчас иди по моим следам и никуда не сворачивай, понял меня?

Мальчик кивнул и, хрустя под ногами тонким снегом, скрылся в зарослях. Анастасия вернулась в поселение, чтобы убедиться в том, что там больше никого не осталось и проверить, нет ли выживших. Девушка осмотрела всех жителей, которые неподвижно лежали на земле, но признаков жизни ни у кого не обнаружила. Перед тем, как вернуться в лес и сообщить жителям, что кочевники покинули поселение и можно возвращаться, Настя забежала в жилище Изяслава, чтобы узнать, там ли ягнёнок Чип. Но как она и предполагала, дверь валялась на земле, а полуземлянка оказалась пуста. Некоторые вещи были разбросаны на полу. Оружия покойного Добрана не было видно.

— Вот твари разукрашенные… — выпалила девушка сквозь зубы, гневаясь на разорителей с боевым раскрасом на лице.

Хмурясь, Анастасия подняла миску, поставила на стол и направилась к выходу. Как только девушка вышла из полуземлянки, её тут же схватил мужчина, прижал к себе спиной и поволок к разрушенному центральному выходу из поселения. Сначала Настя испугалась и замерла, а когда развернулась и увидела похитителя, то начала кричать, брыкаться и даже укусила мужчина на руку. Она узнала в нём главаря напавших кочевников, которого видела на коне в день убийства Добрана и Голубы. В этот момент Настя была готова прибить его собственными руками за то, что они сотворили. Но, что бы она ни делала, невысокий воин с тёмными волосами, заплетёнными в косу, с тёмно-карими глазами, широкими скулами и длинной бородой был намного сильнее неё. Ни слова не говоря, хмурый мужчина с внешностью жителя степи связал Настины руки спереди грубой веревкой, подтащил к коню и перекинул поперёк на спину скакуна, словно мешок с мукой. Мужчина с лёгкостью запрыгнул в седло и, придерживая одной рукой свою добычу, ускакал прочь от разграбленного поселения.

Девушка ругалась, кричала, пыталась развязать руки и морщилась от боли. Перед её глазами с бешеной скоростью проносилась припорошённая снегом земля. Настина голова закружилась, а дышать становилось тяжелее с каждой минутой…

«Вот уж никогда бы не подумала, что окажусь в такой ситуации… Какой-то дикарь меня похитил и увозит Бог знает куда… Что же мне делать? Так, главное, не паниковать…» — мысленно сама себя успокаивала пленница, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и потеряет сознание, вися на лошади вниз головой. Её рёбра болели, и не было никаких сил не только сопротивляться, но и кричать бранные слова.

После того, как Настя некоторое время молча провисела на коне безвольной куклой, кочевник натянул поводья, сбавляя скорость.

— Будешь тихая? — впервые услышала Анастасия сверху голос мужчины с сильным акцентом. — Не станешь бежать?

Девушка вспомнила, как в своём мире слышала похожую речь за границей, когда они с отцом

— Не… не… — послышался невнятный ответ Анастасии.

Она не могла говорить, на скаку ударяясь животом и грудью о спину лошади. Девушка отрицательно покачала головой. Кочевник, стуча пластинами, пришитыми к верхней одежде, похожей на шубу, но мехом вовнутрь, ловко поднял Настю и усадил её на коня перед собой. От головокружения она схватилась связанными руками за гриву скакуна, пытаясь не упасть. Правой рукой мужчина держал вожжи, а левой прижимал к себе девушку. В полном молчании они продолжили скакать по окраинам леса и лугам, пока спустя несколько часов не остановились на поляне, скрытой со всех сторон труднопроходимой лесной чащей.

«И где это носит моего оборотня? Как меня догонять — он туточки уже через несколько минут, а как спасать от кочевников, так его нет уже несколько часов…» — вздохнула Анастасия, думая о Лучезаре.

Девушка нахмурилась, осматривая временное пристанище кочевников. На поляне стояло несколько серых шатров, между которыми горели костры. Лошади были привязаны к деревьям. Всадник остановил коня, спешился и, не церемонясь, стащил Анастасию.

— Как тебя зовут? — приподнял за подбородок лицо девушки, пощупал белые волосы, осматривая её, как лошадь на торгах.

— Беляна, — сухо ответила Настя, думая о том, что у неё совсем нет желания с ним беседовать и что-то объяснять.

— Иди, — вождь кочующего племени подтолкнул девушку вперёд.

Она не стала спорить и, осматриваясь, шла рядом с мужчиной. Вокруг было много воинов, они сидели у костров и разговаривали на непонятном Насте языке. Одни чинили оружие, другие «зализывали» раны после очередного нападения на местных жителей. Многие из них были одеты, как мужчина, похитивший Анастасию — меховая круглая шапка с зауженным верхом и тёплая одежда, похожая на тулуп. Только выглядела она проще, и металлических защитных вставок было намного меньше, их заменяла грубая кожа.

Мужчины слегка кланялись, когда предводитель проходил мимо, и обращались к нему словом — хан. Настя пыталась понять, кто они такие, вспоминая историю.

«Да кто на древних славян только ни нападал…» — мысленно рассуждала она, замечая на себе сальные взгляды мужчин. — «Хоть то же монголо-татарское иго взять. Этого, в доспехах, тоже ханом зовут. Но всё-таки нет… Думаю, что это племя какое-то другое. Более древнее, что ли. Да и поселение наше было бы тогда более развито. А хотя, зачем я думаю об истории, ведь этот мир не может быть нашим прошлым. В нём не должно быть оборотней и колдовства…» — Анастасия длинно выдохнула, морщась от боли в запястьях. Грубая верёвка болезненно впивалась в кожу, не оставляя девушке даже надежды на попытку освобождения.

Глава 24

Пока они шли к центральному, самому большому шатру, Настя увидела пленённого кузнеца Ждана и ещё нескольких людей из своего поселения. Побитые мужчины были привязаны к деревьям, испуганные девушки обслуживали воинов, подавая им еду у костров. Перед Анастасией появился кочевник, который за волосы тянул женщину в ближайший шатер. Она кричала и плакала, вырываясь из рук насильника, но тут же получила по лицу и упала на землю. Когда мучитель хотел пнуть непокорную пленницу, Настя, не думая, бросилась на него, отталкивая связанными руками от беззащитной женщины. Захватчик отошёл на пару шагов назад и рассмеялся над поведением белой девицы-невольницы.

— Настя! Спаси меня, молю тебя! — захлёбывалась слезами Красава, которая помогала лечить раненых в жилище старосты и всегда обращалась к ней пренебрежительным тоном.

Женщина с ссадиной на щеке и кровью под носом отползла назад, прячась за Анастасию, и в страхе обняла её за ногу.

— Не подходи! Не смей трогать её! — Настя подхватила валявшийся под ногами камень и приготовилась драться.

Кочевник разозлился, что-то презрительно выкрикнул и потянул длинный нож из-за пояса. Его тут же остановил главарь, всё это время с любопытством наблюдавший за девушкой. Он на непонятном языке рявкнул на воина, тот спрятал нож, поклонился, бросил злой взгляд на бешеную девицу и пошёл прочь.

— Принеси еды, — приказал хан лежащей на земле плачущей женщине, схватил Настю за шиворот, выбил камень из её рук и повёл за собой.

Грубо затащил в свой шатёр и кинул на землю, которая была покрыта толстой грубой тканью, напоминающей Насте старый цветной палас.

— Знай своё место, женщина! — рассерженно рявкнул на неё хан.

«Господи, как мне это надоело… Хочу обратно в свой мир», — подумала Настя, пытаясь морально себя подбодрить.

Она потёрла ушибленный локоть и собиралась встать на ноги.

— Я позволял подняться? Или тебя укоротить на голову?

«Вот козлина-то…» — девушка метнула на предводителя кочевников суровый взгляд, но всё же решила не испытывать судьбу и осталась сидеть на коленях.

Хан снял верхнюю одежду и бросил на сундук. Прошёл мимо девушки, в чаше с водой умылся и сел по-турецки на возвышении, застеленном мехами. Анастасия посмотрела на него исподлобья снизу вверх, продолжая молчать. Кочевник остался в портах, высоких сапогах и одежде, похожей на толстый цветной халат ниже колен. Мужчина скинул чёрную косу с плеча, поставил ладони на бёдра, прищурил и без того узкие тёмные глаза и стал осматривать странную девушку.

— Запомни, беловолосая, от моего желания зависит — будешь ли ты дальше жить или отправишься в подземный мир.

Анастасию очень раздражал этот напыщенный варвар, она чувствовала, что ещё чуть-чуть — и начнёт агрессивно скалиться, точно так же, как Лучезар в обличье волка. Мысли о мести за смерть Добрана и Голубы не давали ей покоя сильнее, чем угрозы хана.

— Говори, куда ушли твои люди и почему не вернулись мои воины?

— Может, тебе ещё сказать, где танки спрятаны?

— Всё говори, что знаешь, — мужчина не стал спрашивать, о чём речь, лишь задумчиво повёл тёмной бровью.

Девушка рассмеялась, но резко умолкла и приподняла руки.

— Не могу говорить, верёвка больно натирает, аж зубы сводит.

Хан усмехнулся и поманил её к себе пальцем. Настя встала на ноги и подошла к мужчине.

— Я разве разрешал…

— Извини. Рождённый ходить — ползать не умеет.

Мужчина достал нож из-за пояса и, улыбаясь, разрезал верёвки на запястьях девушки.

— Кто ты, дева? Я таких раньше не видывал.

— Ещё бы! И не увидишь. Я одна такая у мамы — волчья ягодка. А откуда ты знаешь язык славян?

— Жила у меня дева, одна из ваших, только из другого поселения.

— Жила?

— Убил её.

— За что? — внутри девушки, вместе со страхом, всё больше рос

— За то, что пыталась убить своего хана.

Анастасия отвела взгляд в сторону. Она подумала о том, что если Лучезар не появится вовремя, то её наверняка будет ждать такая же участь.

Кочевник убрал нож и указал рукой на меховую шкуру недалеко от себя. Девушка села, гордо выпрямив спину.

— Если будешь послушной, то оставлю себе. Заметил тебя, белую, в поселении ещё в прошлый раз.

— Не получится. Гусь свинье не товарищ.

— Не пойму тебя…

— Да, это бывает. Я вот тоже не пойму, зачем вам всё время на кого-то нападать и грабить? Твой народ не может где-то осесть и жить спокойно?

— Кочевник — птица вольная! Мы любим свободу, завоевания и ветер.

— Сказала бы я, где у вас ветер играет…

— Отчего у тебя такие белые волосы, словно чистый первый снег?

— Все эти вопросы к богам. Я сама этого не знаю, — и тише добавила: — Такое тело мне досталось.

— Почему пленная женщина назвала тебя «Нас-тя»? Ты сказала мне, что тебя зовут Беляна. И ведёшь себя странно, разговор не такой, как у всех остальных, которых мы захватывали. Да и взгляд непокорный, не как у других баб. Говори! — хан начинал терять терпение, привыкнув к тому, что перед ним все расстилались и не смели перечить.

— А зачем мне говорить, если ты не поймёшь меня, а если и поймёшь, то не поверишь, — схитрила Настя.

— Говори, — повторил уже тише.

— Боги меня послали в то поселение, на которое вы напали, — девушка подалась вперёд и понизила голос. — А кто посмеет мне причинить вред, тут же попадёт под кару небесную.

Настя мысленно похвалила свои актёрские способности и прищурилась, сверля главаря кочевников голубыми бездонными глазами.

— Что ты болтаешь… — нахмурился мужчина и взволнованно погладил бороду. — Не смей говорить о Кок-Тенгри, вы поклоняетесь другим богам!

«Тенгри… Тенгри… Где-то я это уже слышала. Религия — тенгрианство. Они, как и древние славяне — идолопоклонники. Точно. Ещё поклоняются небу, как божеству. Интересно… Значит, люди этого племени могут быть предками тюрко-монгольских кочевников? Вполне возможно», — задумалась Настя, но хан воспринял её молчание за подчинение.

В этот момент в шатёр зашла Красава из разорённой славянской общины. В руках она несла дощечку, на которой стояла миска с мясом и пиала с кумысом. Женщина опустилась на колени между кочевником и Настей и протянула хану еду. Мужчина забрал поднос и тут же принялся есть. Красава одной рукой коснулась ссадины на лице, а другой незаметно передала маленький нож Анастасии. Девушка молча взяла оружие и спрятала в меховом сапоге, стараясь не совершать лишних движений.

— Иди, — кочевник указал рукой побитой женщине в сторону выхода.

Настя еле заметно кивнула ей в благодарность, и Красава, прихрамывая, вышла из шатра.

— Неудивительно, что о ваших племенах в будущем практически ничего не будет слышно. Ваша кровь разойдётся по разным народам. Вы разоряете поселения, убиваете жителей, выживших забираете в рабство и относитесь к ним хуже, чем к скоту, этим и разгневаете богов!

— С чего я должен верить тебе? Наш народ всю свою жизнь живёт свободно. Мы кочуем, и всё, что нужно — забираем силой. Думаешь, я испугаюсь бабьего языка?

— Поверишь ты или нет, мне всё равно. Но знай, что если не отпустишь меня и моих людей, которых пленили твои воины, то к вам явится сам коготь бога смерти в обличие огромного волка. Твоя проблема в том, хан, что ты не знаешь, кого украл. Я — его невеста. Послушай меня, иначе вы все лишитесь жизни. Лучше отпусти тех, кого поработил, и забудь дорогу в наше поселение!

Мужчина рассмеялся и протянул Насте кусок мяса.

— Да я с таким, как ты — даже в одном поле не сяду… — несмотря на то, что девушка почти весь день не ела, она отвернулась, отказываясь от еды.

— Гордая, значит, — кочевник бросил мясо обратно в миску и отставил поднос с едой в сторону. — Ну ничего. Таких укрощать ещё забавнее, словно дикую кобылу в степи! А надоешь, отдам тебя своим на потеху, — мужчина встал, сполоснул руки и вышел из шатра.

Анастасия, оставшись одна, вздохнула полной грудью, пытаясь успокоить нарастающую панику.

— Лучезар, где ты… — девушка сжала в кулаке крестик с когтем волка, висящие на груди, мысленно обращаясь к оборотню и прося у Бога спасения. — Боже, прошу, помоги мне! Если суждено мне быть женой лесного дикаря, то так тому и быть! Я буду ему хорошей женой, обещаю! Постараться… Только бы выжить… К тому же… с оборотнем мы уже находим общий язык и… Лучезар мне нравится…

Анастасия шёпотом помолилась и стала осматриваться вокруг. Места в шатре было не так уж и много. В одной стороне — сундук, чаша с водой, остатки еды возле деревянного возвышения, покрытого мехом, где сидел хан. С другой — место для сна, где расстелены меховые шкуры. Девушка ничего важного не нашла, что бы ей помогло сбежать от кочевников, и не придумала, как незамеченной выйти из шатра. Настя пробовала выглянуть наружу, но её тут же остановили двое воинов, перегородив выход копьями. Они не могли говорить на её языке, но суровых взглядов было достаточно, чтобы Настя вернулась обратно и не высовывалась. Так бы поступила любая девушка из поселения. Только вот Анастасия носила фамилию — «Коршунова» и от отца переняла часть упёртого характера. Как только она зашла обратно в шатёр, вытащила нож из сапога, подошла к противоположной стороне от выхода и присела на корточки.

«Или мне повезёт, или тут же схватят…» — подумала папина бунтарка, прислушалась и воткнула нож в плотную ткань шатра.

Анастасия прорезала небольшое отверстие и аккуратно выглянула наружу. Ранний закат зимнего солнца был на её стороне. Недалеко виднелись другие шатры, кое-где горели небольшие костры, но кочевников с этой стороны сейчас не было видно. Осматриваясь по сторонам, девушка выбралась на улицу и перебежками добралась до ближайших зарослей. Настя хотела тут же броситься наутёк в сторону своего поселения, но сделала лишь несколько шагов и замерла на месте. До неё донёсся женский плач и стон мужчин.

— Да ёлки зелёные… Ну не могу я так…

Прячась, Анастасия добралась до места, где пленённые жители были привязаны к деревьям.

— Настя…

— Тихо, не шумите… — прошептала девушка и стала ножом перерезать веревки.

Она освободила двоих мужчин, а когда распутала женщину, та без сил, со стоном повалилась на землю. Тут же послышался шум и голоса кочевников, переходящие в крики. Воины окружили Анастасию и остальных жителей. Каждый из них получил по

— Цек-цек-цек, — языком осуждающе поцокал мужчина. — За непослушание хану полагается смерть.

Он медленно обошёл девушку, сидящую на коленях с опущенной головой.

— Почему сама не ушла? Зачем другим помогать стала?

— А нас вообще понять сложно, — рассмеялась Настя и выпрямила спину. — Мы с медведем танцуем, в снег голышом прыгаем и жизнь за своих отдадим, если нужно.

Хан усмехнулся, а пленные славяне переглянулись, испуганно ожидая участи Анастасии.

— Я сегодня милостив, поэтому сохраню тебе жизнь, Белая.

— Я — Настя! — девушка кинула на кочевника сердитый взгляд.

— Ты получишь десять ударов плетью, — озвучил своё решение предводитель и обратился к ближайшему воину на своём языке.

— Ваша щедрость не знает границ, хан… — съязвила девушка, не опуская головы.

Анастасию тут же подняли на ноги и грубо содрали с неё полушубок и шерстяную безрукавку, оставляя в одной тонкой льняной рубахе. Захватчики привязали её грудью к ближайшему дереву. Настю начало трясти от холода и страха. Она увидела, как один кочевник отошёл к коню и взял закреплённую у седла плётку. Дыхание у девушки участились, нервничая, она стала вертеть головой, не веря в то, что сейчас произойдёт.

— Тех, кто причинит мне вред, ждёт неминуемая смерть! Вы падёте от клыков лесного зверя, и даже сам бог Тенгри не сможет вам помочь! — Настя была не в силах что-либо сделать, у неё оставались лишь одни угрозы.

Кочевник замахнулся, стоя за спиной у девушки, но тут же замер и опустил плеть, растерянно обернувшись к хану и другим воинам. Предводитель выругался на него, забрал плётку и оттолкнул его прочь.

— Хана не испугать бабьими угрозами! — предводитель кочевников нанёс девушке первый удар.

Анастасия взвизгнула и вцепилась холодными пальцами в кору дерева, чувствуя, как плетёные ремешки из сыромятной кожи словно обожгли спину сквозь тонкую ткань рубахи. Кочевник вновь и вновь замахивался и наносил удары. Девушка старалась сильно не кричать, но не выдерживала, с визгом рычала и прогибалась назад после каждого удара. Из глаз Насти брызнули слёзы. Девушка со всей силы обняла берёзу, к которой была привязана, и до боли в щеке прижималась к коре до тех пор, пока мысленно считала десять ударов. Присутствуя на показательном наказании за побег, некоторые женщины из поселения начали плакать, а мужчины от безысходности сжимали челюсти и отворачивались в сторону, чтобы не смотреть на хрупкую беловолосую девушку с полосами крови, проступившей на светлой рубахе.

После завершения наказания двое мужчин отвязали Анастасию от дерева и повели в сторону ханского шатра. Когда они проходили мимо предводителя группы кочевников, девушка взглянула на него волчьим взглядом заплаканных голубых глаз, а потом вдруг громко от души рассмеялась.

— Ты что, разум потеряла от плети? — усмехнулся главарь и посмотрел на неё, как на сумасшедшую.

Кочевники рассмеялись, забавляясь ситуацией.

— Зря ты это сделал, хан… Скоро умрёшь… — хищно улыбнулась Настя, облизывая пересохшие потрескавшиеся губы.

— О чём это ты, белая?

Вокруг все степняки перестали смеяться.

— За тобой придёт мой оборотень. Он принесёт твою голову мне в подарок, — Настя хищно улыбнулась, обнажая окровавленные зубы.

Во время побоев, чтобы вынести боль и не доставить удовольствие хану своим криком, девушка искусала губы и внутреннюю сторону щёк, когда с силой прижималась лицом к берёзе.

— Оглядывайся… Он уже рядом, я чувствую своего волка…

Мужчина вновь усмехнулся в ответ, сомневаясь в словах пленённой чуднóй девушки, и плёткой указал своим людям увести пленницу.

Анастасия на какое-то время осталась одна. Ей выдали большую иглу, грубые нитки и заставили зашивать испорченное полотно шатра. После завершения работы девушка, шипя и скалясь, попыталась ощупать израненную спину, чтобы понять, насколько сильно её высекли. На пальцах она увидела следы крови и обматерила хана цветастым русским матом, который слышала в своё время от друга-байкера, когда он однажды уронил здоровенный гаечный ключ на пальцы голой стопы. Отведя душу, хоть не придушить, но отчихвостить, Анастасия подошла к расстеленным меховым шкурам и легла на живот. У девушки оставалось мало сил, и ей было необходимо хоть на несколько минут принять горизонтальное положение, но она сама не заметила, как быстро провалилась в сон.

Около часа спустя Анастасия проснулась от чужих прикосновений. На другой стороне шатра в металлической чаше горели небольшие угли, переливаясь в темноте алыми всполохами и слабо освещая пространство вокруг. А сквозь прикрытый выход яркая луна на небе просачивалась внутрь, оставляя полосу серебристой дымки на меховых шкурах и тканом напольном покрытии.

Настя открыла глаза и приподнялась на локтях, пытаясь сообразить после сна, где она находится и что происходит. Возле неё на коленях сидел хан. Он гладил девушку по шее, щекам, зарывался рукой в волосы. Настя резко отстранилась и перевернулась на спину, стараясь не замечать саднящего кожу ощущения.

— Не трогай меня, не тебе я принадлежу! Лучезар убьёт тебя… — со злостью, но тихо произнесла девушка.

— Всё, что я захватил — принадлежит мне! Не смей перечить своему хану! Но ты можешь сама выбрать, что ты получишь из моих рук — ласку или же…

— Я предпочту плётку! — не дала договорить девушка, толкая от себя захватчика.

Хан навалился на пленницу и силой пытался поцеловать, шаря руками по её телу. Настя оттолкнула мужчину. В шатре тут же послышалась звонкая пощёчина. Кочевник дотронулся до своей щеки, рассерженно рыкнул и вновь повалил Настю на шкуры.

Глава 25

— Я вижу, что одной порки тебе было мало? — разозлился кочевник и вновь набросился на девушку.

Настя, словно зверь, начала отбиваться изо всех сил. Мысли о том, что её может взять другой мужчина, кроме Лучезара, оказались для девушки хуже угрозы смертью.

— Сдавайся, белая дева! — рявкнул хан.

— Русские не сдаются! — не думая, выпалила Настя, продолжая царапаться и отталкивать от себя мужчину.

Предводитель кочевников замахнулся, чтобы ударить её. Настя сжалась, но хан замер, прислушиваясь к странным звукам на улице. Послышались крики кочевников, в лагере началась суета и драка.

— Пора расплачиваться за свои дела, — улыбнулась девушка, неподалёку слыша волчье рычание. — Он пришёл за тобой…

— Встань! Пошла вперёд! — степняк грубо поднял Настю на ноги и, прикрываясь ею, словно живым щитом, вышел из шатра.

На улице люди кричали и убегали в разные стороны. Анастасия увидела между костров мужчин из поселения во главе с Мирославом. Охотники дрались с воинами хана и освобождали пленных. Оборотень, словно ночной призрак, под холодным светом полной луны быстро двигался

В этот момент она увидела, как один из кочевников натянул тетиву лука, целясь со спины в лесного хищника. Девушка, не думая, тут же подобрала валяющийся на земле нож и, кинувшись на мужчину, вонзила в его шею лезвие по самую рукоятку. Захватчик захрипел, бросил лук и сжал руками горло, пытаясь остановить пульсирующую кровь. Мужчина рухнул на землю к девичьим ногам и замер, переходя душой в мир умерших предков. Анастасия, находясь в шоке от того, что убила человека, защищая Лучезара, подняла дрожащие руки и посмотрела на ладони, испачканные в крови.

' — Не разберу я видение, в котором наши люди прячутся за твоей спиной, а руки твои испачканы кровью…' — тут же вспомнила Настя слова умершего волхва Несмеяна, который произнёс их на капище перед идолами в первый день знакомства.

Девушка отдышалась и вытерла ладони снегом, принимая свою судьбу, уготованную богами — быть женой оборотня и встать на защиту древнеславянского поселения. Но как только Настя обернулась к волку, то вновь замерла и на какое-то время перестала дышать, наблюдая за тем, как к её ногам катится отгрызенная голова хана. Хищник повернулся к девушке. В её глазах отчётливо отразился ужас от увиденного. Лесной зверь не двигался. С его оскаленной морды на белый снег капала алая кровь, серая шерсть вздыблена, глаза горели жёлтым пламенем. Лучезар в обличье волка понял, что напугал возлюбленную, и виновато повернулся к ней боком, тихо что-то порыкивая на своём волчьем языке. Девушка нерешительно шагнула в его сторону. Шаг. Ещё шаг.

— Ты пришёл за мной… — заплакала Настя и кинулась на шею зверя.

Вокруг стало тихо. Лишь кое-где были слышны стоны освобождённых жителей и раненых охотников. Выжившие кочевники, впервые в жизни увидев оборотня, в панике покинули лагерь, бросив лошадей и всё имущество.

Настя погладила спасителя по густой серой шерсти, обернулась и увидела, как люди столпились перед ними и опустились на одно колено, благодаря оборотня за свободу и защиту жителей поселения.

— Слышишь? — шепнула Анастасия волку и почесала его за массивным ухом. — И ты от этого отказываешься? Зачем тогда жить, если думать только о себе и не помогать другим? А сегодня ты, вон — герой! И несмотря на то, что ты правда страшен, ты мне очень мил, клыкастый! Спасибо тебе, — улыбнулась девушка, с каждой секундой чувствуя себя более уверенно рядом со зверем, которого раньше боялась даже во сне.

Волк заворчал и опустил голову, наклоняясь к Насте. Девушка нервно хохотнула и погладила его между глаз.

Анастасия повернулась к людям, которые, раскрыв рот, с удивлением перетаптывались с ноги на ногу, наблюдая за тем, как хрупкая беловолосая девушка милуется с оборотнем, который несколько минут назад убил пол лагеря воинов-захватчиков вместе с их предводителем всего за несколько секунд.

— Пора возвращаться в поселение и отстраивать его заново! С сегодняшнего дня мы начинаем новую жизнь! — крикнула Анастасия и ловко запрыгнула на волка.

Все присутствующие, во главе со старостой, бурно загалдели и засвистели, поддерживая храбрую Настину душу. Мирослав поднял полушубок девушки с земли возле одного из костров, отряхнул и протянул его хозяйке. Анастасия поблагодарила старосту и тут же стала одеваться, подрагивая от холода.

— С людьми в лесу всё хорошо? — спросила у него девушка.

— Да, все живы, благодаря Лучезару, — кивнул Мирослав и отошёл в сторону от зверя.

Волк медленно пошёл сквозь толпу жителей. Девушка подхватила воткнутое в землю копьё и хищно улыбнулась, чувствуя себя верхом на волке, одетая в меховой тёмный полушубок и держа оружие в руках, словно главная героиня сериала «Зена — королева воинов», который она смотрела в своём мире, будучи подростком.

— Возьмите коней и всё, что сможете увезти, — крикнул староста мужчинам.

Анастасия на волке прибыла в поселение около часа спустя. Все остальные жители на конях двигались медленнее, часто останавливались, помогая раненым, перевозя оружие и ценные вещи побеждённых кочевников. Они вернутся домой лишь под утро.

Анастасия по пути ни слова не говорила волку, но он сам привез её к поселению. Туда уже вернулись те жители, которые оставались прятаться в лесу. Девушка слезла с оборотня, какое-то время осматривалась по сторонам. Несмотря на то, что была глубокая ночь, вокруг было достаточно светло. Людям даже не нужно было разжигать центральные костры, вокруг то тут, то там догорали постройки, которые подожгли кочевники во время нападения. Некоторые полуземлянки уже догорали до основания вместе с нажитым добром. Рядом с ними на земле сидели семьи, оставшиеся без крыши над головой. Женщины всхлипывали и прижимали к себе выживших детей.

К Насте подбежали несколько жителей, моля рассказать о том, что с их родственниками, которых пленили. Они боялись подойти к волку, поэтому нерешительно топтались рядом, удивляясь смелости Настиной души, которая смогла приручить необычного зверя. Анастасия успокоила плачущих жителей, сообщила о том, что все, кого забрали кочевники — живы, и в скором времени вернутся в поселение вместе со старостой.

Мужчины положили ладонь на грудь и поклонились девушке, а некоторые женщины упали на колени и от радости завыли ещё сильнее, со слезами благодаря Настю.

— Я здесь ни при чём, — улыбнулась девушка и повернулась к оборотню. — Благодарите Лучезара за спасение и старосту с охотниками за смелость.

Волк повернулся к толпе, а те стали шарахаться в стороны от страшного вида хищника с окровавленной мордой. Анастасия усмехнулась, отлично понимая жителей.

— А где Изяслав? Он что, не пришёл с вами? Как он?

— С ним всё хорошо, но Лучезар приказал ему оставаться в своём жилище, — отчитался один мужчина, собирая мусор после разгрома в одну кучу.

— Даже так? — девушка обернулась к волку, будто хотела услышать от него объяснений.

Зверь тут же посмотрел в другую сторону, повёл ушами и опустил морду, словно нашёл на снегу что-то интересное.

— Странно… — вслух задумалась Настя, наблюдая за необычной реакцией всегда агрессивного оборотня. — Ладно. — Настя вновь повернулась к растерянным жителям. — Пока не вернулся староста с остальными, распределите всех, кто остался без жилища, по уцелевшим полуземлянкам. Всех раненых перенести в дом Мирослава, попробуйте им чем-то

Все жители вокруг закивали, соглашаясь с мудростью молодой необычной девицы.

— А что это она тут повелевать нами вздумала? — тихо возмутился один щупленький мужчина.

Его тут же приструнили рядом стоящие жители.

— Прикрой рот, пока по спине не огрёб!

— Что ты мелешь, благодаря Насте мы все живы!

— Коли голова лишняя, иди выскажи это перед оборотнем. А мы лучше будем жить возле Насти, да под защитой её вол… ка.

Люди ещё нерешительно, но уже более спокойно стали произносить все слова, касающиеся личности Лучезара. Их успокаивала Настина уверенность и всё меньше пугало присутствие оборотня, который рядом с девушкой вёл себя спокойно, не угрожая никому вокруг, но следя за безопасностью своей избранницы.

— Пойдём-ка тебя умоем, наш славный герой, — улыбнулась Анастасия и погладила волка по густой серой шерсти. — А то вон, ещё сильнее пугаешь жителей своим видом.

Девушка с оборотнем пошли к речке. Она мочила тряпицу в проруби и вытирала испачканную кровью морду зверя, всё ещё пугливо посматривая на крупные белые зубы. Волк недовольно ворчал и отворачивался, но когда Настя добродушно смеялась над ним, вновь послушно поворачивал к девушке массивную морду. Зверь лизал шершавым языком её холодные руки, в ожидании, что она вновь погладит его между ушами.

После того, как они немного привели себя в порядок, вернулись в жилище Изяслава. Анастасия переоделась и, оставив мужскую одежду для Лучезара на лавке, ждала его на улице, помогая жителям немного привести поселение в порядок. Но девушка не очень сильно горевала по сгоревшим полуземлянкам, у неё на этот счёт уже были свои идеи, которые днём планировала обсудить со старостой.

Когда мужчина вышел из жилища, Настя обернулась и замерла, думая о том, в каком настроении сейчас Лучезар и будет ли её вновь отчитывать за непослушание, которое привело к её пленению.

— Извини, я…

Лесной хозяин хмуро сверлил девушку серым взглядом, а потом вдруг подошёл и сгрёб её, крепко прижимая к своей груди. Настя заплакала и обняла мужчину в ответ, сжимая пальцами рубаху на его спине и вдыхая успокаивающий аромат хвои.

— Почему ты так долго искал меня? — всхлипнула девушка, помня о том, что лучшая защита — это нападение.

Её ладони поднялись по его груди. Настя обняла его за шею, с наслаждением утыкаясь носом в грудь мужчины.

— Не серчай, я не смог раньше… Сам весь извёлся, боясь навсегда потерять тебя… — Лучезар мягко отстранил от себя девушку, обхватил крупными шершавыми ладонями её лицо и жадно поцеловал в губы, по-хозяйски раскрывая их и облизывая горячим языком.

Анастасия ответила на поцелуй с такой же пылкостью. Мимо проходившие жители, оттаскивая обгоревшие брёвна за пределы поселения, тайком улыбались, посматривая на влюблённую пару, соединённую богами.

Настя очень устала, в голову лезли мысли о том, чтобы завалиться на меховые шкуры и проспать до тех пор, пока в поселение не вернётся староста с остальными людьми. Но что-то не давало девушке покоя, и она поняла, что ей необходимо как можно скорее проведать Изяслава и убедиться в том, что у него рана затянулась и его здоровью ничего не угрожает. Она попросила Лучезара вернуться в его жилище, и он нехотя согласился. Чтобы добраться быстрее и не истратить последние силы девушки, он привёз её в обличье волка, но остановился на небольшом расстоянии от своей полуземлянки.

— Ты чего? — не поняла Настя, ожидая, пока Лучезар превратится в человека и оденется. — Ведь идти же ещё несколько минут. Что-то не так?

— Настя… — мужчина обулся, поправил рубаху и коснулся плеча девушки. — Ты, главное, пойми…

— О нет! — перебила его девушка и попятилась в сторону жилища. — Когда начинают заранее успокаивать, значит, ничего доброго ждать не стоит… Что с Изяславом, отвечай! Он жив⁈

— Настя!

Девушка не стала слушать оборотня и со всех ног помчалась к полуземлянке.

— Изяслав! Изя! — страх потери ребёнка, который стал для неё настоящим младшим братиком, иглами ворочался в девичьей душе, не давая покоя.

Когда до жилища оставалось всего несколько метров, дверь отворилась, и на улицу выбежал маленький серенький волчонок. Настя резко остановилась, поскользнулась и ягодицами упала на снег.

— Нет… — девушка замерла, не веря своим глазам.

— Я хотел сказать тебе, что это Изяслав, — произнёс Лучезар, а Настя, отрицая услышанное, покачала головой.

Волчонок взглянул на неё золотисто-жёлтыми глазами, весело помахал хвостом и кинулся ей навстречу. Анастасия не успела даже моргнуть, как он оказался рядом и начал прыгать. Волчонок упёрся передними лапами ей в плечо и стал облизывать шероховатым языком щёки, подставляя маленькую головку под ладони девушки.

— Господи, братец, как же так… — Настя обняла волчонка и прижала к себе.

Девушка погладила его, опустила на землю и поднялась на ноги, направляя убийственный взгляд в сторону Лучезара.

— Как ты посмел обратить ребёнка⁈ — кинулась Анастасия на мужчину. — Если ты сильнее всех в этом мире, значит, тебе позволено решать судьбы других людей⁈ — девушка стучала кулачками по мужской груди, словно по бездушной стене. — Как ты мог, Лучезар…

Оборотень нахмурился и схватил девушку за запястья, прекращая её истерику.

— Я спрашивал тебя, Настя, спасать ли мне Изяслава от смерти, рана у него была серьёзная, и что ты мне тогда сказала? — мужчина встряхнул плачущую девушку, всматриваясь в голубые, искристые от слёз глаза.

— Я… Я умоляла сохранить ему жизнь… — всхлипнув, Настя отвела взгляд от серых лунных глаз хищника.

— Он бы не выжил, Настя, — уже мягче произнёс Лучезар, прижимая её к себе. — Только превращение в оборотня помогло ему раньше времени не отправиться к предкам. Теперь он — как я.

— Ты не сказал мне об этом! — Анастасия вновь отстранилась и стала отталкивать от себя Лучезара. — Ничего не сказал! Может, мы бы придумали, как ему помочь! А теперь он — оборотень!

Настя ударила мужчину по плечу и тут же шагнула назад. Между ними появился волчонок. Он вздыбил шерсть, оскалился и зарычал в сторону девушки.

— Это что такое вообще, Изяслав? Ты его защищаешь? — удивилась девушка поведению братца. — Хорошо… Не ругайся, мы больше не ссоримся.

Волчонок тут же затих, смешно вытащил красный язык между белых маленьких клыков и довольно завилял хвостом.

Анастасия вытерла слёзы и тяжело вздохнула, пытаясь смириться с появлением в этом мире ещё

Изяслав вернулся в полуземлянку, превратился обратно в мальчика, оделся, вышел на улицу и позвал Лучезара и Настю. Девушка ощупала братца, убеждаясь, что с ним всё в порядке, поцеловала в лоб и крепко обняла довольно улыбающегося мальчишку.

— Всё в порядке, сестрица! Не плачь!

— Хорошо, не буду… — улыбнулась девушка и вытерла скатившуюся по щеке слезу.

— А у меня для тебя кое-что есть! Пойдём скорее! — Изяслав хитро прищурился и потянул Настю в жилище.

Как только они зашли внутрь, девушка радостно охнула.

— Ой, это же Чип! Мой хороший, где же ты был всё это время?

Анастасия подняла ягнёнка, прижала к груди и потёрлась щекой о его белую мягкую шерсть.

— Бе-е-е, — тут же радостно заблеял питомец.

— Откуда он у тебя, Изяслав? Чип же был в поселении. Я думала, что его забрали степняки и его уже нет в живых.

— Твой Чип испугался и убежал, как только кочевники стали громить наш частокол. Он оказался в лесу и точно бы потерялся и сгинул насовсем, но я его учуял и нашёл! — похвалился ребёнок. — Видишь, не так плохо быть оборотнем!

Анастасия опустила на пол ягнёнка и вновь обняла Изяслава.

— Ты мой храбрый братец! Спасибо тебе. Но самое главное для меня, чтобы с тобой всё было в порядке.

— Садитесь есть. Я тут немного похозяйничал, когда был один.

Изяслав, Лучезар и Анастасия сели за стол. Соединённая богами пара, не разговаривая друг с другом, с аппетитом ела лепёшки, которые нажарил сам Изяслав. После еды и горячего взвара девушку совсем разморило. Она валилась с ног от усталости, находясь без сна вторые сутки, не считая тех нескольких минут в шатре хана, когда она провалилась в сон. Анастасия завалилась на лежанку со словами: «я полежу пять минут.» Девушка закрыла глаза и тут же уснула на три часа.

Когда Настя проснулась, на улице уже ярко светило зимнее солнце. Она вышла из жилища и увидела, как Лучезар учит Изяслава колоть дрова и правильно рассчитывать свои силы. Мальчик заливисто смеялся, удивляясь своей недетской силе и невероятным возможностям тела. Анастасия невольно залюбовалась ими. Лесной хозяин обучал мальчика и играл с ним, словно с родным сыном. Изяслав ни разу не улыбался с того времени, как не стало его родителей, а сейчас он словно ожил, вновь превращаясь в беззаботного ребёнка.

Изяслав взял несколько поленьев и понёс в жилище. Настя быстро вытерла слёзы и улыбнулась, думая о том, что Добран и Голуба наверняка сейчас радуются за него, наблюдая за своим счастливым дитём вместе с остальными, ушедшими в другой мир, предками.

Изяслав остановился возле сестры.

— Настя, я таким сильным стал, ты просто не поверишь! А бегаю я так быстро, что с легкостью могу догнать любого зайца! — весело похвастался ребёнок.

Девушка обняла его в ответ и поцеловала в светлую макушку.

— Только не забывай, братец, что с приобретением силы у тебя теперь появились и обязательства — не обижать других и защищать слабых.

Мальчишка довольно кивнул, тряхнув русыми волосами.

— Конечно! Я теперь буду оберегать наше поселение от кочевников! Только вот Лучезар мне сказал, что подрасти мне ещё надобно, чтобы быть таким же сильным, как он, — улыбнулся Изяслав, явно восхищаясь своим учителем, создателем его второй сущности.

Анастасия еле заметно кивнула, соглашаясь с ним.

— А ты чего такая грустная, сестрица? Да помиритесь вы с ним, не переживай! — шепнул ребёнок со знанием дела.

— Да я вот думаю, отпустит ли Лучезар меня в поселение. Помочь я им хочу, понимаешь? А он при себе держит…

— Так пойди и спроси его, — и сказал заговорщицки ещё тише, — он на самом деле хороший, Настя! И он любит тебя. Уж я-то понял это, когда он сидел со мной во время моего первого превращения в волка. Я тогда думал, что душу богам отдам, так это было больно… А он помог мне! Не бросил. Правда, извёлся весь, когда понял, что тебя кочевники забрали. Но староста наш сказал Лучезару, что готов лишиться головы, если надобно, за то, что оборотень спас часть жителей. Мирослав собрал всех мужчин, которые могут драться, и по направлению, указанному оборотнем, помчался тебя вызволять. А как мне полегчало, так Лучезар сразу превратился в волка и пустился следом за ними.

— Так вот почему его так долго не было… — вслух подумала Настя и виновато глянула на лесного хозяина, который в одних портах и рубахе, без полушубка, играючи колол дрова.

— Поговори с ним, Настя, авось исполнит твою просьбу, если колотить его больше не будешь, — рассмеялся мальчик.

— Иди уже! — улыбнулась девушка, указывая на жилище. — У печи сложи. Сам младше меня, а уже учить меня вздумал, ты погляди!

Изяслав ещё больше расхохотался, занося охапку дров в полуземлянку.

Лучезар, имеющий нечеловеческий слух, хмуро продолжал работу в стороне от жилища, изредка поглядывая на девушку и думая о том, что с таким упёртым характером и добрым сердцем из неё выйдет неплохая волчица для его будущих волчат.

Анастасия потопталась на месте, зубами пожамкала от волнения нижнюю губу и нерешительно подошла к оборотню-старшему.

— Лучезар… — обратилась она тихим просящим голосом, думая, как его лучше попросить, чтобы он отпустил её в поселение. — У людей ведь много жилищ погорело и-и-и… раненые есть… Помочь бы надобно им. Мог бы ты меня отпустить на время, я обещаю, что…

Мужчина резко воткнул топор в сухое бревно, прерывая её слова. Он сдвинул брови, взглянул на девушку, которая хитростью походила на лисицу, и произнёс:

— Наша свадьба состоится весной.

— Что? Да как ты можешь сейчас об этом думать⁈ У людей горе, а ты…

— Сразу после восстановления жилищ, — продолжил, словно не слушая её. — Собирайся, мы уходим в поселение. Я обещал подсобить Мирославу.

Анастасия на несколько секунд оторопела, переваривая слова оборотня, который всегда желал находиться в стороне от общины.

— Мы правда будем жить в поселении и помогать людям? — не веря своим ушам, переспросила девушка.

Мужчина кивнул. Настя радостно кинулась Лучезару на шею, тараторя слова благодарности. Оборотень крепко прижал её к себе и, зарываясь рукой в снежные волосы, накрыл её губы своими.

Девушку всегда сводила с ума близость с лесным дикарём. Не осознавая этого, она плавилась в его руках, как свеча, а уже через секунду бросалась в его объятия обжигающим пламенем. Лучезар с трудом прервал поцелуй.

— Если ты продолжишь меня так целовать, душа моя, то до весны я не выдержу.

Анастасия рассмеялась и спрятала румяное лицо, уткнувшись в плечо мужчины.

Полтора года спустя.

Лучи

Староста Мирослав уговорил ведуна-отшельника остаться в поселении и занять место умершего волхва Несмеяна для наставления людей и лечения хворей.

Анастасия постоянно что-то придумывала и улучшала, чтобы сделать жизнь людей лучше и безопаснее. Самым сложным изменением было — убедить людей хоронить мёртвых в земле.

Постепенно молва о странном, быстро развивающемся поселении, которое находилось под защитой волков-оборотней, росла всё больше. Небольшие группы людей становились частью «волчьего» поселения, как его стали называть на стороне. Кочевники и другие враждебно настроенные племена обходили эти места стороной, но некоторые не верили слухам и шли на них с мечом в руке.

Ранним утром дежурный на посту заметил небольшой отряд, приближающийся к поселению, и оповестил спящих жителей звоном сигнального колокола.

— М-м-м… Ну наконец-то… — сонно зевнула Анастасия, потягиваясь на широкой кровати.

— Давненько никого не было, — Лучезар придвинул к себе жену и уткнулся в её шею, целуя и покусывая кожу от уха до ключицы.

— Пойдём скорее, вдруг они передумают на нас нападать и уйдут, — Анастасия, сонно потирая глаза, поторопила мужа.

Мужчина усмехнулся и выпустил её из объятий. Настя встала и тихонько подошла к детской кроватке. Она аккуратно поцеловала двух спящих младенцев — Богдана и Веру, накинула широкий платок на плечи и вместе с мужем вышла на улицу. К ним присоединился Изяслав, который теперь живёт в избе недалеко от них. Мальчик сам захотел для себя отдельное жильё, но большую часть времени проводил в доме Лучезара и Насти, нянчась с их младенцами, к которым сразу прикипел всей душой.

Несколько минут спустя они втроём стояли за воротами поселения перед агрессивно настроенными людьми.

— Что вы хотите? — спросил Лучезар.

— Нам нужны ваши женщины и скот, — ответил мужчина и обнажил свой меч. — Лучше подобру-поздорову откройте ворота, иначе никого в живых не оставим, всех отправим к умершим предкам!

— А больше вам ничего не отдать? — съязвил Изяслав и деловито сложил руки на груди.

Ребёнок быстро нахватался привычек в общении и поведении от Лучезара и сестрицы, становясь их маленькой копией.

— Вы стоите на моих посевах! Убирайтесь и не топчите мой сад и огород, коли жить хотите! — ответила Анастасия и беззаботно зевнула.

— Кто тебе разрешал говорить со мной, женщина? А ты, щенок, ещё не дорос! — возмутился вождь чужого племени.

— Не советую с ней так разговаривать, — улыбнулся Лучезар, наблюдая за тем, как его жена нахмурилась и стала медленно стаскивать шерстяной платок с плеч. — Она у меня баба с характером. А когда рассердится — ну настоящая волчица!

Настя изогнула бровь и вопросительно посмотрела на мужа, а тот лишь пожал плечами и рассмеялся.

— Да я с неё шкуру спущу, раз она не знает своего места! Я передумал и не буду даже говорить с вашим старостой, а спалю ваше поселение дотла! — вождь показательно наступил сапогом на грядку, втаптывая в землю молодые ростки, и поднял руку вверх, чтобы дать команду своим людям, но тут же замер, раскрыв рот.

Анастасия сняла платок, передала его Изяславу и стала превращаться в волка. Её рубаха разорвалась в клочья, пробилась густая светло-серая шерсть, клацнули клыки, а когти оставили на земле глубокие борозды. Волчица с янтарными глазами агрессивно зарычала и кинулась на воинов.

— Я же сказал, что не нужно её злить, — рассмеялся Лучезар, вместе с Изяславом наблюдая за тем, как несостоявшиеся захватчики убегают прочь, а крупная волчица с серебристой шерстью только учится показывать свою злость. — Особенно не стоит сердить голодную женщину. И если она любит цветочки, на которых вы стоите. А самое главное, не нужно злить женщину с именем — Настя!

КОНЕЦ