Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон!

Эпилог

Милена Вин

Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон!

1. Дом Белого Крыла. Кейтрин

— Аталь, Дани, ведите себя прилично!

Грозно глянула на двух мелких светловолосых сорванцов. Они тут же угомонились, оставили в покое бедного Мацио — нашего старого кота — и расселись по разные стороны сиденья.

Мейн-кун, частенько мучаемый двойняшками и уже привыкший к ним, жалобно мяукнув, забрался ко мне на колени.

— Сколько раз повторить, чтобы вы усвоили? — суровым тоном — единственным, который мог их успокоить, — продолжила наставление, наверное, в эту секунду выглядя в точности как моя погибшая подруга. — Этот человек — наша последняя возможность укрепиться в высшем обществе. Без него наш Дом ждет крах. Поэтому проявите все свое очарование и будьте послушными. Он вряд ли стерпит ваши выходки…

— Хорошо, Китти, — в один голос выдали они, сдержанно улыбаясь.

Я бы поверила их ангельским лазурным глазкам, если бы не знала, что мои племянник и племянница — непоседы и проказники. Они стали будущим моего родного Дома Льда, но слишком рано лишились самых главных наставников в своей жизни — родителей.

Брат и его жена, моя самая близкая подруга, погибли в пожаре полгода назад, когда проводили небольшой отпуск в загородной усадьбе. С того момента наша с двойняшками жизнь круто повернулась. Я стала их опекуном, но в силу своей половой принадлежности не могла занять пост брата и принять бремя правительницы Дома Льда.

За все мое наследие началась настоящая борьба среди мужчин, желающих забраться на пост монарха с помощью брака. Никто не дал нам времени, чтобы пережить скорбь, даже Совет Трех — правители всей Драконьей Долины — наплевали на сирот и наше горе, угрожая полным исчезновением рода де Остид, если я в ближайшее время не найду себе мужа.

Опусти я руки и сдайся, Совет Трех без промедления назначил бы на пост своего человека, чтобы постоянно держать Дом Льда под контролем. Про истинных наследников забыли бы — нас отправили бы куда подальше с небольшим жалованьем, которое исчерпалось бы меньше, чем за месяц.

Возможно, я смирилась бы с подобной участью, если бы осталась одна. Но со мной были Аталь и Даниэль, пусть и непослушные, но горячо любимые родственники. Единственные родственники.

За последние шесть месяцев мне пришлось быстро повзрослеть и оставить печаль, чтобы позаботиться о будущем двух ангелочков, к которым судьба оказалась неоправданно жестока. Я намерена была доказать Совету, что меня не стоит недооценивать, и собиралась вернуть себе и детям наши законные права. Спустя три недели после похорон я приступила к смотру женихов.

Это оказалось воистину кошмарное времяпровождение. Ни одного достойного. Ни одного заботливого. Ни одного, кто мог бы проявить сочувствие.

Фальшивые улыбки, мерзко-учтивое поведение, алчные желания и похотливые взгляды…

Мужчинами двигало желание занять пост. Навсегда. А затем передать наследие уже своим детям, а не наследникам де Остид.

Я тянула с выбором так долго, как только могла, изо всех сил игнорируя давление Совета Трех. Но когда я хотела остановиться на одном более-менее приличном варианте, мне поступило неожиданное предложение от человека, от которого я меньше всего ждала помощи.

Генерал драконьего войска, Николас де Тхайден, правитель Дома Белого Крыла, возжелал вступить в брак. Холостяк со столетним стажем удумал жениться! И не на какой-нибудь благородной леди, чье положение не так шатко, как мое, а на мне — девушке, чье имя благодаря Совету может быть стерто навечно.

Девицы вместе со своими родителями, поди, удавились от зависти, ведь лучше партии для дочери не сыскать на всем белом свете. Дамы жаждали оказаться за могучей спиной дракона, и их не отталкивал даже его холодный нрав.

Я не раз слышала о бессердечии генерала, но это не остановило и меня, поскольку его предложение оказалось на редкость заманчивым. Ему не нужен пост монарха, он намерен был вести дела моей семьи от своего лица, но до тех пор, пока Даниэль не достигнет совершеннолетия, чтобы стать полноправным правителем Дома.

Это первый претендент, сказавший мне то, что я так желала услышать.

«Даниэль де Остид наследник, и Дом Льда должен принадлежать ему. Я не смею на него претендовать. Как только мальчик повзрослеет, я передам ему все дела вашего Дома и стану покровителем на первое время правления».

Я готова была выскочить за него замуж уже после этих слов. Счастью не было предела, и я не замечала подвоха до той минуты, пока не услышала условий с его стороны.

«Мне нужен наследник. Как можно скорее».

Понятное дело, что когда-нибудь у нас с генералом должны появиться свои дети, на то и рассчитан брак…

Но я не думала становиться мамой столь скоро. И уж тем более не собиралась возлечь с мужчиной до свадьбы.

Он настаивал. Это было единственным его условием. Свадебную церемонию невозможно было ускорить — она состоится лишь через два месяца, когда сойдут снега. И терять эти месяцы дракон не желал…

Но кто сказал, что я так просто сдамся? Разумеется, отказывать генералу было бы совершенно недальновидно с моей стороны. Он — надежда моих неугомонных ребят. Ради них я готова на все.

Полгода мне удавалось мучить ожиданием трех драконов из Совета. Что же, я не справлюсь с одним драконом? Два месяца — это не год.

Потерпит.

Я так глубоко погрузилась в думы, что очнулась, только когда дверца экипажа распахнулась, чтобы выпустить нас в мир неизвестности, но, как гарантировал генерал, стабильности и защищенности.

— Вы все поняли? — я наградила племяшек еще одним строгим, предупреждающим взглядом.

Глупо уповать на их полное послушание, но надежда умирает последней…

— Да, Китти, — кивнула златовласка, с трудом сидя на месте. Столь сильно ей не терпелось выскочить из душной кареты.

Ждать ответа от Дани я не стала, мне хватило его не по-детски серьезного взгляда.

Собравшись с силами, я обняла Мацио, подала руку лакею и спустилась на землю, ту же вбирая в легкие свежий холодный воздух. Следом вывались сорванцы и облепили меня, с боязливым видом вцепившись в плотную юбку платья. Видно, их напугала громадина, носящая название Дом Белого Крыла.

Как и меня.

Мне еще не доводилось бывать в резиденции Николаса де Тхайдена, хотя они с братом состояли в приятельских отношениях. Пожалуй, главная крепость на его территории была самой большой из всех мною виденных.

Серо-белая, почти сливающаяся с заснеженными горами, она выглядела неприступной и

Вся прислуга уже поджидала у дверей. Вычленить среди них генерала не составило особого труда. Выше прочих, дюжий, широкоплечий, в кителе кобальтово-синего цвета с простым серебристым узором. Он всегда выделялся из толпы.

Помнится, при нашей встрече, когда дракон и сделал мне предложение (тогда я впервые оказалась к нему столь близко), меня страшно нервировало, что он выше аж на целую голову. Приходилось задирать подбородок, чтобы хоть как-то ощущать себя с ним на равных.

— Добро пожаловать, миледи.

Нас встретил мажордом — осанистый зрелый мужчина с довольно добрым взглядом серых глаз. Его отеческая улыбка, к удивлению, успокоила племяшек, и они быстро отлипли от юбки.

— Позвольте вашего кота.

Он потянул затянутые в белые перчатки руки к Мацио, из-за чего тот с недовольством зашипел.

— Лучше пусть он побудет со мной, — ответила с улыбкой. — Ему нужно привыкнуть.

— Как пожелаете. Пройдемте. Ваши комнаты готовы, вещи скоро доставят.

Благодарно кивнув, я взяла Дани за руку, тот взял сестру, и мы неспешно двинулись за дворецким к нашему новому, но пока чужому и неприветливому дому.

2. Вы в ней захлебнетесь! Кейтрин

По мере приближения к генералу я все сильнее улавливала исходящее от него напряжение. Такова моя природная особенность: как полукровка, рожденная от дракона, я ясно улавливаю эмоции других драконов. Гораздо четче, чем они сами.

И понять, что лорд Тхайден недоволен наличием кота на моих руках, оказалось проще простого.

Да, о коте, конечно, речи не было. Только я и два ребенка. Но Мацио послушный домашний мейн-кун — с ним проблем не возникнет.

— Добро пожаловать в Дом Белого Крыла, Кейтрин де Остид, Аталь и Даниэль де Остид, — глубоким бархатным голосом поприветствовал дракон. — Надеюсь, ваш путь был легок.

Я улыбнулась, даже искренне, а не из вежливости, как улыбалась последние месяцы потенциальным женихам, драконам из Совета и всем, кто приносил соболезнования. Просто Тхайден был одним из немногих, кто воспринимал младшего наследника и его сестру всерьез. Пусть это всего лишь дети, они значимые фигуры в Драконьей Долине, и генерал не только это понимает, но и с покорностью принимает.

— Все было прекрасно, господин. В частности, благодаря вам.

Я крепче сжала ручку Дани, призывая его не стоять столбом, а сказать заученную фразу.

— Спасибо, господин, за ваше гостеприимство, — протараторил мальчишка.

— Спасибо за гостеприимство, — вслед за ним выпалила Аталь. — Господин…

— Можно просто Николас, — уже без улыбки сказал он, но таким же благодушным тоном.

—Милорд, — упрямо поправила я. — Не в моих привычках так скоро опускать формальности. Тем более при слугах.

— Как пожелаете.

Так быстро сдался? Надо же… А генерал, похоже, умеет уступать и поддаваться дрессировке. Или это обманчивое первое впечатление? Ведь он дракон. Он военный. И о нем ходят бессчетное количество слухов, как о несгибаемой и суровой натуре.

— Позвольте представить вам гувернантку, — мужчина жестом указал на молодую особу. — Кассия Ригус.

Нянечка, значит.

А вот за подобное своеволие своего будущего мужа я не побоюсь и поскандалить. Я должна была сама выбрать женщину, которая будет день и ночь ухаживать за моими ангелами, заниматься их воспитанием и пресекать капризы. Это слишком ответственная роль, чтобы отдавать ее кому попало.

От негодования резко загудело сердце, и я впилась в молоденькую девушку пытливым взглядом. Она хороша собой, изящна, и по теплым медовым глазам видно, что добрая. Или способна казаться таковой.

Ну нет… Здесь необходим тщательный отбор, нужно познакомиться с каждой кандидаткой, выявить самые сильные стороны, понять настоящие мотивы и смогут ли они сладить с такими проказниками, как Дани и Аталь.

Но было бы гораздо лучше, если бы эту роль я отвела прошлой гувернантке ребят. Они ее до одури любили, но после смерти родителей женщину перекупил другой Дом. Я ее не винила: Марте нужно было кормить себя и свою семью. Цепляться за тонущий корабль — то бишь за нас — губительно.

Однако сейчас иное положение дел, и я в силах вернуть детям их любимую воспитательницу.

— Кассия прекрасно ладит с детьми, — прервал молчание жених, вероятно, заметив, как я хмурюсь и пристально осматриваю девушку. — Она давно заслужила мое доверие.

— Надеюсь, и мое заслужит, — подметила сухо, не обращая внимания на чуть оскорбленный вид особы. — Временная кандидатура. Я присмотрюсь.

Дерзко, да. Но что поделать? Речь о моих кровных маленьких родственниках.

Перестав пытать Кассию своим вниманием, я перевела взгляд на дракона, тотчас почуяв его неслабый интерес. Глубокие синие глаза смотрели с прищуром и явным намерением понять, что творится в моей головушке.

Ох, гиблое дело. Там столько мыслей — черт ногу сломит.

— Что ж, пройдемте в дом, — спешно выдал лорд Тхайден. — Кассия, проводи детей в комнату, помоги освоиться. И подготовь их к ужину. Мы с леди Остид уединимся для обсуждения кое-каких деталей. А кот…

Мужские ноздри и губы дрогнули в гримасе слабого отвращения. Если у меня это вызвало недовольство, то у Аталь негромкий смех.

— Генри, будь добр, — генерал обратился к мажордому, уводя взгляд от наблюдающего за ним кота, — накорми брата нашего меньшего и… найди для него место в доме.

— В этом нет необходимости. — Я вновь оборвала попытку дворецкого забрать котика. — Мацио не любит бывать далеко от хозяйки. Он будет жить со мной в комнате.

Я быстрее ощутила, нежели увидела, как волна раздражения накрыла дракона с головой. Желваки на жестких скулах немного вздулись, в глазах впервые блеснул недобрый огонек.

Мне бы, конечно, следовало сбавить обороты и перестать вести себя как заправская хозяйка поместья, коей я не являюсь…

Пока что.

Но, честно, трудно совладать с собой. Я просто устала, что все считают нас брошенками, нищими с протянутой рукой и слабовольными. Это вовсе не так. Мы по-прежнему благородны и полезны обществу. Упрямы и сильны. С наследством в виде десятка богатых драгоценными камнями шахт. И я никому, ни одному живому дракону, не позволю об этом забыть.

— Я его просто накормлю, миледи, — заверил мажордом, спеша предотвратить надвигающийся конфликт. — И сразу же доставлю в вашу опочивальню.

Словив его улыбку, я недолго мучилась сомнениями. Протянула ему Мацио, и тот

— Наконец-то, — натянуто улыбнулся генерал. — А теперь извольте пройти внутрь.

Великолепие дворца невозможно было выразить словами, хотя все слова забылись, и вместо них вылетел восторженный вздох. Воистину королевские хоромы.

Белые стены с затейливой золоченой лепниной, широкие своды и гигантские хрустальные люстры, сине-серые колонны, огромные окна и мозаичные полы. Множество канделябров, статуй и прозрачных ваз — на все это добро могут запросто посягнуть малыши.

Надо будет поворковать с ними об этом, напомнить, как вести себя в столь дорогущем и пока что чужом доме…

Я молча следовала за генералом, попутно осматриваясь. Вскоре он замер напротив снежно-белой двери, не очень-то похожей на вход в кабинет; обычно туда ведут двустворчатые двери.

Раскрыл и приглашающе махнул, отступив в сторону.

От увиденного я раскрыла рот, но из-за шока не смогла выдавить ни слова.

Это… это вообще как понимать? Спальня?!

В таком месте определенно не ведут переговоры едва знакомые люди. В большой, просторной комнате было полно мебели, включая дамский столик, что и навело на мысли о том, что эти покои принадлежат мне. Но взор лишь мельком пробежался по всем предметам и незамедлительно замер на кровати королевских размеров с великолепным нежно-голубым балдахином.

Пугающая догадка вонзилась в голову, как стрела в мягкую плоть лани.

— Сейчас?! — выдохнула изумленно, ловя бесстрастный взгляд дракона.

Он и в самом деле был безучастен. В отличие от меня, спокойный как удав.

— Есть проблемы? — спросил как ни в чем не бывало.

Возмутительно!

Он что, шутит? Требует приступить к выполнению его условия прямо здесь и сейчас?

— Конечно, есть! — От дикого удивления я чуть не задохнулась. — Я устала, милорд. И… и… это как-то… слишком быстро…

— Я же говорил, это требуется сделать незамедлительно.

У меня сейчас от его спокойствия глаза на лоб полезут.

Кажется, ему очерствело ждать, когда я пройду в комнату, — встав позади, он несильно подтолкнул меня вперед.

— Да позвольте же мне отдохнуть после дороги! — воскликнула, упершись каблучками в пол, а руками — в проем.

Оглянулась на него через плечо, улицезрела искреннее изумление.

— Отдых? — вскинул брови. — Хорошо. Сколько? Десять минут? Полчаса?

— Вы издеваетесь? — Повернулась к нему, невольно делая шаг назад. Сердце застучало в разы быстрее, охваченное плохим предчувствием, как пламенем. — Извините, но почему вы так спешите заняться…этимделом? Если столь сильно жаждете утолить свои потребности, так найдите для сего действия доступную женщину. Пока мы не женаты, вы вольны делать все, что пожелаете. Я не стану вас судить и…

Меня оборвали, резко схватив за талию и впечатав в широкую, твердую и жесткую, как кремень, грудь. Дыхание перехватило от неожиданности, и я вскинула глаза на мужчину, вдавив в его китель ладони.

— Леди, если бы я хотел всего лишь вас, я бы сделал вас наложницей, а не женой, — прорычал угрожающе низко. — Мне нужен сын. Наследник. Я уже говорил вам об этом. И чем раньше он появится на свет, тем, поверьте, будет лучше для всех.

— А если родится девочка?

Сама от себя не ожидала такого вопроса.

Но он сбил дракона с толку, а это как никогда кстати. Ведь я стояла в его руках как истукан, и боялась не только пошевелиться, но и глубоко вдохнуть.

— Если родится девочка, — повторила, возвращая голосу твердость, — вы поспешите сделать второго ребенка?

— Да, — ответил сразу, не колеблясь. Расправил широченные плечи, намеренно — а может, неосознанно — давя меня своим драконьим величием. — Да, леди Остид. Мы будем пытаться до тех пор, пока вы не родите мне сына. Таково было мое главное и единственное условие. Будьте добры исполнить его.

— Всенепременно, генерал. Я уповаю и на ваше полное соблюдение моих условий и дарование обещанного.

— Я уже приступил к их выполнению. Не пора ли и вам начать?

Железная хватка, к счастью, ослабла, а вскоре лорд Тхайден и вовсе отпустил мое напряженное тело.

Вероятно, решил вспомнить хоть о каких-то приличиях.

— Имейте же совесть… — вздохнула устало, внезапно ощутив прилив апатии, вымывший гнев и раздражение. Наверное, ненадолго. — Мне необходимо время…

— У меня мало времени, леди, — рычит, как и обычно. — Вы обещали мне наследника.

Ох, до чего же, оказывается, наглая и недовольная ящерица! Как же ужиться-то с ним и его непробиваемым упрямством?

Ничего, Кейт. Держи себя в руках. Это все ради детей.

— Мне нужна неделя, — говорю бесстрастно, — чтобы освоиться и принять бремя своего положения. После я уделю вам внимание.

— Уж постарайтесь одарить меня всей своей «любовью», — язвительно прошипел дракон.

Терпение. Только терпение. Капелька терпения…

— Уверяю вас, генерал… вы… вы… —Ой нет, не могу!— Вы в ней захлебнетесь!

Нагло воспользовавшись его замешательством, вытолкнула мужчину из комнаты и резко захлопнула перед его носом дверь, успев на секундочку поймать потрясенный и в то же время не предвещающий ничего хорошего взгляд.

Великие боги!..

Вот это я влипла…

3. Шиш ему с маслом. Кейтрин

— Госпожа, вы такая красивая, — восхищенно протянула одна из служанок.

Остальные девушки в простых сереньких платьях и идеально выглаженных белоснежных передниках согласно закивали, смотря на мое отражение. Благодарно улыбнувшись, я с довольным видом пригладила складку на блестящей лазурной ткани.

Может, я и мила на лицо, но, полагаю, все дело в платье. Оно любую преобразит в красотку.

Рукава-фонарики перетекали в неописуемой красоты лиф, отделанный россыпью драгоценных камней и золотой нитью. Узкая талия переходила в длинную юбку, заканчивающуюся шлейфом, и имела примечательную конструкцию, состоящую из нескольких подкладок в виде невесомых тканей.

Это платье, как и парочка других, долго ждало своего часа. Их пошили вскоре после смерти моей названной сестры по ее личным эскизам, но они так и не получили возможности украсить прекрасную фигуру истинной хозяйки.

Не уверена, что я смела присваивать их себе. Однако, невзирая на то, что Айлона не успела к ним прикоснуться, я чувствовала в них частичку ее души, поэтому мне так страшно сильно хотелось увидеть себя хоть в одном из них.

Удачный ли повод?..

— Не слишком нарядное? — выразила свои опасения вслух, всматриваясь в струящуюся ткань.

— Вы что!.. В самый раз, госпожа! Как хозяйке Дома Белого Крыла, вам положено выглядеть подобным образом на любом ужине: и на домашнем, и на выездном.

Будущейхозяйке.

Но ладно. Поправлять не стала, удовлетворенная ответом.

— Да и господин, думаю, засияет, как только вас завидит, — с мечтательной улыбкой протянула вторая.

Служанки смущенно захихикали, приметив на моих губах ответную улыбку.

— Никогда еще в стенах этого дворца не было такого великолепия и изящества

— Ну, довольно. Захвалите, — мягко прервала лестные речи и позволила одной из них застегнуть на моей шее колье.

Его камни идеально сочетались по цвету с камнями на лифе — такие же лавандовые и белые.

Мягким движением поправив светло-русые пряди за моей спиной, камеристка отступила, не скрывая, что довольна проделанной работой.

— Пойдемте, госпожа. Я провожу вас.

Столовая ничуть не уступала остальным комнатам в богатом убранстве. Светлая, просторная. Главным отличием выступал лепной декор на стенах мятного цвета. Он представлял собой не причудливые узоры, а драконов в горах.

Несколько минут я любовалась ими, отмечая, что они все изображены по-разному, пока тишину комнаты не всколыхнул детский смех.

— Китти!

Аталь, облаченная в нежно-розовое платье, первой бросилась в мою сторону. Следом поспешил Дани, вечно соперничающий с сестрой за мое внимание.

— Солнышко, какая ты у меня красивая! — Я опустилась на корточки, встречая племянницу с распахнутыми объятиями.

Она спешно обняла меня и слишком быстро отпрянула, уступая место брату.

— Как и ты, милый. Истинный наследник Дома Льда.

Обычно немногословный Даниэль и на этот раз оставил комплимент без ответа, лишь робко улыбнулся.

— Мы с Кассией выбирали! — известила Аталь, кружась вокруг себя. — Она мне и прическу сделала.

Девочка впилась благодарными глазками в стоящую в дверях гувернантку, чем заставила меня подняться и выпрямиться.

Эта девушка тихая как мышь. И невидимая, точно призрак. Я даже не заметила, как она вошла.

Та поклонилась мне, недостаточно глубоко, словно бы и не шибко выражая свое уважение. Воспитание требовало кивнуть в ответ, но некая ревность и недоверие побуждали проигнорировать всю ее персону, отвернуться и повести детей к столу с таким видом, будто воспитательницы здесь попросту нет.

Сердце покрылось ежовыми иголочками и не желало слушать голос разума.

Порой я поражаюсь сама себе. Как ребенок, ей-богу.

— Вы уже составили расписание занятий для Аталь и Даниэля, мисс Ригус? — спросила, после того как все же наградила ее незначительным кивком.

Надеюсь, с обращением не ошиблась — колечка на ее худом пальце не виднеется.

— В процессе, миледи.

— В процессе, — повторила с твердостью, какая обычно приводила в растерянность племянника и племянницу.

Видно, во мне проснулся мой дед. Благодаря его характеру я время от времени бываю настоящей брюзгой.

— Детям незамедлительно нужно вернуться к учебе, — продолжила с выражением, как говорил мой дорогой брат Лиам,а-ля царица. — Закончите с графиком за ночь, раз вам не хватило времени до нашего приезда. И пригласите на неделе всех учителей на ужин, я хочу переговорить с ними лично.

— Такого приказа от Николаса не поступало, — невозмутимо выдала девушка.

На ее губах мгновенно расцвела победная улыбка, стоило моим глазам округлиться от услышанного.

Я ведь не ослышалась? Она сейчас назвала моего жениха по имени?

Какая возмутительная наглость!

— Вы… — начала было, но в столовую прошел виновник моего негодования, и я забыла, какими словами хотела поставить нахалку на место.

— Вам не нужно ждать от меня приказа, Кассия, чтобы удовлетворить просьбу госпожи, — отчеканил холодно, встречаясь со мной глазами. — Любой ее приказ равносилен моему. Разошлите учителям приглашения. Через пару дней мы с моей леди ждем их на ужин.

Теперь уже я ликовала в душе, выражая свое довольство в легком намеке на улыбку.

То, как умело жених обозначил мой статус в этом доме, явно уязвило гувернантку, хоть та и отчаянно старалась не подавать вида. Радости добавляло и то, что в комнате было немало слуг — мажордом, парочка лакеев и служанки-официантки. А это значило, что о моих правах, о которых заявил генерал, вскоре будет знать вся прислуга.

Сплетничают они даже лучше, чем выполняют свои обязанности.

— Прошу к столу, — приглашающе махнул лорд Тхайден. — Вы, верно, страшно проголодались с дороги.

Хм-м… Удумал задобрить меня?

Что-то странно он себя ведет после того, как я его выпроводила из комнаты и едва не сломала дверью нос. Драконы — по себе знаю — не проявляют учтивость, когда задета их гордость.

А гордость генерала я сумела нехило пошатнуть.

Следовательно, он все еще надеется затащить меня сегодня в кровать, позабыв о просьбе повременить с актом хотя бы недельку.

Ага, шиш ему с маслом!

Этой ночью я разделю постель лишь с одним мужчиной.

Со своим котом!

4. Сила драконьего очарования. Кейтрин

Красноречивый, многообещающий взгляд синих глаз.

Похоже, он в самом деле намерен этой ночью добиться от меня выполнения условия. Но не станет же он делать это против моей воли? Не станет же насиловать?..

Глупости.

Но с другой стороны…

Откуда мне знать, на что способен дракон, одержимый одной идеей?

Я по головам иду ради своих племяшек. Он может поступить похожим образом, просто наступив мне на горло.

Так, Кейт. Без паники.

Не хватало еще испортить вечер мрачным настроением. Я сама влилась в эту игру. А из любых игр я привыкла выходить победителем.

— Чем вы любите заниматься в свободное время, милорд? — спросила с искренним интересом вовремя ужина.

Мужчина определенно не привык разговаривать за столом, ибо не с кем. Не со слугами же вести светские беседы…

Поэтому несколько озадаченно взглянул на меня, оторвавшись от аппетитного куска баранина.

— У меня мало свободного времени, миледи, — не растерялся с ответом. Очередной намек, да? — Но когда все же удается отвлечься, читаю и тренируюсь.

М-да. На веселое времяпровождение не тянет. А друзья, балы, игры, м?..

Впрочем, что еще можно ожидать от драконьего генерала? Не станет же он прыгать в мешках на перегонки…

А это прекрасная идея.

— На мечах? — робко вопросил Даниэль.

Я растерянно хлопнула глазами, совсем не ожидая, что мой мальчик осмелится заговорить. Если уж быть честной, то Аталь гораздо смелее и разговорчивее брата. Но сейчас она проявляет безучастность и лениво ковыряется в тарелке.

— На мечах в том числе, — сразу ответил лорд Тхайден. Хотя любой другой на его месте отдернул бы мальчишку, сославшись на глупое правило, что детям за ужином надлежит помалкивать.

— А можно будет посмотреть, господин?

Дани крепче стиснул пальчиками вилку, и я предельно ясно ощутила его волнение.

— Зачем же смотреть? — генерал вскинул бровь. — Ты можешь тренироваться вместе со мной. Разве ты еще начал обучение фехтованию?

— Ему всего восемь, милорд, — втиснулась в разговор, сделав особый акцент на возрасте ребенка. — Рано.

— Я научился держать отцовский меч в пять. — Не удостоив меня взглядом, он подмигнул мальчику, за что получил его редкую улыбку. — Я назначу для тебя учителя. В конце недели начнешь тренировки.

— Правда? — изумился Дани.

А я раскрыла

— Я не думаю, что это хорошая идея.

— Кейтрин, — огорошил вдруг, впервые обратившись ко мне по имени.

Отчего-то уши мгновенно запылали, словно обожженные огнем. И сердце как-то неестественно затрепетало, сраженное пристальным взглядом и хрипотцой во вкрадчивом голосе дракона.

На меня еще так не смотрели. Усмехаясь и невесомо лаская взглядом одновременно.

Это…странно.

— Я обещал вырастить из вашего племянника достойного человека, — напомнил он свои же слова. — Сильного и мудрого наследника Дома Льда. Позвольте же мне это сделать. Наставник учтет его возраст и будет осторожен на тренировках. Но уже давно следовало начать учить мальчика держать меч.

— Я бы передала это замечание Лиаму де Остид, если бы он был здесь, — выпалила в язвительном тоне.

Ох, зря.

Кто меня за язык тянул?

Дети испуганно переглянулись, услышав имя погибшего отца, взгляд генерала резко переменился, став хмурым и неодобрительным. Да и у самой сердце стянуло цепями от неожиданно накатившей печали.

Я обещала своему эго вести себя достойно и мудро, но сейчас выставила напоказ всю свою глупость. Да еще и при этой наглой гувернантке.

— Прошу прощения, господин.

Никогда не поздно принести извинения. И это вовсе не унизительно.

Унизительно знать о своей вине, но не признавать ее.

— Я взволнована, оттого погорячилась. Такого больше не произойдет. Я не хотела потревожить ни вас, ни детей.

— Сказывается усталость, я понимаю.

Мужчина кивнул, выглядя довольным моим извинением.

Подожди, дракон… Это совсем не значит, что я буду такой же послушной и в плане наискорейшего зачатия…

— В таком случае я не стану утомлять вас десертом, — продолжил Тхайден. — Отправляйтесь отдыхать. Кассия, проводи детей. Генри.

Мажордом оторвался от стены за спиной генерала и прошел к нему, чтобы дать увидеть свое лицо.

— Отправь приглашение Хардону. Хочу видеть его на ужине, как и остальных учителей. Он станет отличным наставником для Даниэля. И с завтрашнего дня начни подготовку к балу. Раз невеста уже здесь, я намерен представить ее друзьям. Трех тоже включи в список — они не посмеют отказать.

Трех? Он собирается пригласить на вечер правителей?

Мамочки…

Не то чтобы я столь сильно страшусь правящих драконов, но я знаю, что их не обрадовал мой союз с Домом Белого Крыла.

Николас де Тхайден для них точно кость в горле. Мешается.

— Я все понял, господин. Будет сделано.

Дворецкий поклонился, как и остальные, когда мы покинули столовую.

Попрощавшись с детьми и наобнимавшись перед сном, я отправилась к себе в сопровождении генерала, уповая на то, что он больше не станет ко мне приставать.

— Спокойной ночи, милорд, — сказала ровным голосом, до которого еще не добралась дрожь, зацеловавшая сердце.

Обернулась к нему, застыв у двери и не спеша ее открыть. Это то же самое, что и открыть клетку, чтобы шагнуть в нее вместе со зверем.

Так что…

Сначала пусть удалится.

— Вы же не собираетесь продолжать наш обеденный разговор? — уточнила с надеждой, не без труда вынося его пронзающий насквозь взгляд.

Больно пристально.

— По правде говоря, я желал бы, — признался, заложив руки за спину. Хороший знак. — Но я готов пойти на уступки.

Пф-ф. Как благородно.

— Благодарю.

— Однако неделя — это слишком долго.

Забираю благодарность обратно.

Упрямая ящерица!

— Милорд, я не готова… — попыталась найти оправдание, но оно никак не вязалось с тем, что я дала слово привести в исполнение его единственное условие.

— Как и я не готов ждать, — сухо отпарировал он. — У нас может и не получиться с первого раза. Оттого следует начать как можно раньше и продолжать каждый день, пока не станет ясно, что вы в положении.

— К-каждый день? — повторила, нервно сглотнув, и вновь отступила, как и днем, ощутив исходящую от дракона опасность.

Неужели это занятие действительно требует такой старательности?

Не могу сказать, что я сильна в делах любовных, но…

Нет. Я полный ноль в таких делах. Ничего не понимаю. И…

Боги, каждый день?

— Вам нечего бояться, Кейтрин.

Снова мое имя, сладко сорвавшееся с его уст. Один шаг — и вот он рядом. Так близко, что приходится задрать голову, чтобы отыскать его взгляд.

Сердце гремит. Жар щиплет щеки, медленно скатываясь вниз, вдоль всего тела.

Я, часом, не заболела?..

— Процесс единения не столь ужасен, как может вам казаться, — полушепотом заговорил мужчина.

Одна рука смело легла мне на талию, притянула ближе, вынуждая коснуться грудью его груди. От чудовищного замешательства я не сообразила воспротивиться и оттолкнуть его. Сердце зашлось галопом, а я как дурочка продолжала смотреть в удивительную синеву драконьих глаз.

И тонуть. Затягивало нещадно.

— Как правило, он приятен. И мужчине, и девушке.

— Приятен? — переспросила глупо, почти потерявшись в смущении и растерянности.

Да что ж со мной такое?

Как околдованная…

— Мне нет нужды делать вам больно. — Наклонился к лицу, срывая с губ сокрушенный вздох. — Мы можем не только с пользой провести это время, но и доставить друг другу удовольствие.

Как же это… неправильно.

— Милорд, — шепчу уже прямо в уста.

Осталось преодолеть какие-то ничтожные крупицы — и наши губы соприкоснутся.

Почему эта мысль так тревожна? Потому что мой первый поцелуй муж украдет до свадьбы? Оттого, что это сделает именно он?

Или потому, что яхочу, чтобы это случилось?

— Николас, — выдыхает, и меня пробирает дрожь от ощущения горячего дыхания.

— Что?

— Зови меня Николас, Кейтрин. Ненавижу формальности.

— Но я не могу…

Слова не остановили его. Прикоснулся губами — осторожно, без давления. И я четко уловила приторный запах, свойственный одной способности дракона.

Меня просто прошибает осознанием. Околдовывает.

Бессовестно околдовывает, применяя драконью силу!

Подлец!..

Я резко отшатнулась, а он отпустил, будто и не собирался удерживать. Дыша тяжело, часто, я уставилась на него с неверием и… не выдержала.

Звук хлесткой пощечины разорвал мнимую тишину.

Шок на лице генерала сложно передать словами. Но судя по реакции, его нечасто били женщины. Если вообще били.

— В следующий раз, господин, — прошипела, стискивая кулаки и игнорируя мрачность его взгляда, — когда изволите применить на мне драконью силу, вспомните, что я тоже отчасти дракон и все прекрасно чувствую!

Оставив его в потрясении, я ворвалась в комнату и второй раз за день захлопнула перед его носом дверь.

5. Любимая женщина. Николас

Я не желал применять силу притяжения. Тем более на своей невесте.

У нас должны быть доверительные отношения, несмотря на холодный расчет. Выгодное сотрудничество — вот каким я видел наш брак.

Но кто ж знал,

Я не могу столько ждать. Слишком ценно время, и каждый пропущенный день может привести к роковой ошибке. Меня предупредили. Так зачем рисковать?

Да, применение драконьего очарования — сверхнаглость. Но клянусь чешуей: в тот момент рядом с дико смущенной, растерянно хлопающей ресницами и затаившей дыхание девушкой я не контролировал силу. Невольно отдал ей бразды правления, и та едва не привела нас к победе, почти убедила невесту покориться.

Если бы только не проклятое драконье чутье.

Признаюсь, я знал, что с наследницей Дома Льда будет далеко не просто. С женщинами в принципе все сложно, но когда в ее венах течет кровь дракона, можно смириться с мыслью, что она не подчинится с такой же легкостью, как человек.

Кейтрин де Остид не сдастся. Пожалуй, это я тоже понимал, когда решил предложить ей руку и помощь. Именно поэтому я заключил с ней выгодную для нас обоих сделку, а не принялся добиваться своего, переступая через ее желания.

Ранить девушку вовсе не хотелось: ей и детям пришлось пережить немало лишений и угроз. Мысль о женитьбе с леди Остид возникла, по правде говоря, задолго до смерти членов ее семьи, а после это стало еще и острой необходимостью, чтобы оказать ей и ее родственникам поддержку.

Но Лиам, ее почивший брат, желал сестре отнюдь не брак по расчету, а союз, где основой послужила бы любовь. Потому я и бездействовал — наивно надеялся, что из сотни претендентов ей удастся отыскать кого-то милого сердцу.

Это было чрезвычайно глупой надеждой.

Кейтрин не искала любви. Она яро искала защиты, и все ради осиротевших детей. Никто не справился бы с этой задачей лучше, чем я, как бы самовлюбленно это ни звучало.

Теперь их безопасность моя прямая обязанность. А ее — подарить мне одного-единственного наследника. Боги! Ну неужели я так много прошу?

Не собирается же она захлопывать перед моим носом дверь все два месяца? Не могу гарантировать, что у меня хватит терпения. Еще парочка таких трюков — и я просто выбью к атурам эту чертову дверь.

— Мне кажется, горячая вода не помогает тебе расслабиться, — разорвал тишину в ванной комнате немного томный, мелодичный голос.

Погруженный в думы я даже не услышал, как она прошмыгнула внутрь. Порой ее умение быть невероятно тихой настораживает.

— Уйди, Касс. Я хочу побыть один.

Глаза не открыл, продолжил лежать в широкой ванне с запрокинутой на бортик головой. Горячий пар проникал в легкие, но, как и заметила девица, прогонять напряжение не спешил.

— Я могу помочь, — шепот рядом, и на плечи ложатся худые умелые пальцы.

Какими бы умелыми они ни были, сейчас в самом деле не до них.

— Все из-за твоей невестушки? Характер у нее, скажу тебе, не сладок.

Приоткрыв веки, увидел, как Кассия опустилась сбоку, ближе примыкая к ванне. Одна рука скользнула по груди, скрылась под водой, без промедления спускаясь ниже.

— Вздорная и упрямая, как ослиха. Тебе бы погрубее с ней быть, чтобы впредь не…

Не позволил ей договорить. Резко оторвавшись от спинки ванны, ухватил девушку за щеки, второй рукой схватил за запястье, останавливая ее беззастенчивую попытку доставить удовольствие.

Янтарные глаза широко распахнулись, уставившись с неподдельными страхом и растерянностью.

— Слушай меня внимательно. Я два раза повторять не буду, — придвинув ее поближе, прорычал в лицо. — Кейтрин — моя будущая жена и твоя госпожа. Посему ты должна относиться к ней с должным уважением. Не смей хамить и обсуждать ее при мне в подобном ключе. Все проявляемое к ней неуважение ты проявляешь и ко мне в равной степени. Если такое повторится, я сошлю тебя в Дом Черного Камня. Даррен давно ждет тебя в качестве наложницы. Все понятно?

Она тут же кивнула, и я разжал пальцы. Отшатнулась, будто после оплеухи, спешно поднялась на ноги, прижимая руки к груди. Мягкий оранжевый свет свечей помог увидеть блеск в ее глазах, но я не собирался просить прощения за грубость и уж тем более за свои слова.

Кассия иногда не видит границ, забывает о своем месте, воображая о том, что никогда не случится. Я не давал ей ни единого повода думать, что она способна возвыситься до госпожи этого Дома, но над девичьим воображением невозможно иметь власть.

— Почему она? — шепнула сдавленно, не спеша оставить меня наедине с самим собой.

— Иди спать.

Едва получилось изменить строгий тон на более ровный. Доводить женщину до слез хотелось меньше всего.

Поднявшись, я вышел из ванны, оказываясь к ней спиной. Капли стремительно побежали по телу, беззвучно соскальзывая к ногам и ударяясь о мраморный пол. Потянулся к полотенцу, обернул вокруг бедер.

— Ник, почему она? — продолжила капризно, говоря сиплым, срывающимся шепотом. — Я потратила семь лет на служение этому Дому. Делала все для тебя и твоей обители, тебе стоило лишь сказать! Я отдала все, что у меня было, всю любовь! А что получила взамен?.. Угрозу и чуть ли не изгнание?

— Разве я просил тебя идти на такие жертвы? — осведомился сухо, встречая ее возмущенный и страшно обиженный взгляд. — Это был твой выбор.

— Подлец! — воскликнула и метнулась ко мне с такой скоростью, что задрожали огоньки свечей. — Я тебя ненавижу! — удар в грудь. — Всем сердцем! — еще один удар кулаком, не болезненный, но неприятный. — Да чтоб твоя сука сгни…

Она резко замолкает, когда я хватаю ее за плечи и встряхиваю, награждая суровым взглядом.

— Я тебя предупреждал, Касс. Замолкни.

Что-то внезапно изменилось в ее лице. Гнев притупило раскаяние, а в теплых янтарных глазах наравне со слезами заблестело какое-то непонятное сильное чувство.

— Что мне сделать? — зашептала разбитым голосом. — Ты хочешь сына? Так я рожу его тебе. Я рожу много детей. Я должна подарить тебе наследников. И подарю. Я. Только я. Не она, Ник…

— Мне не нужны от тебя дети. Успокойся. Утри слезы и иди спать.

— Почему? — в сорвавшемся голосе обрело силу возмущение. Тонкие брови сшиблись на переносице, и девушка прильнула ко мне, прижимаясь щекой к влажной обнаженной груди. — Ну почему, Ник? Тебе ее жалко? Так дай ей денег и пусть уходит. Я сама могу стать матерью твоих детей. Почему ты не позволяешь?

— Потому что ты человек, — рыкнул раздраженно, с трудом удерживая себя от желания причинить Кассии боль. Грубо оторвал ее от груди и

— Но твоя девчонка и сама полукровка, — непонимающе хлопнула глазами.

Замешательство смогло ненадолго остановить поток слез и боли.

— В ней преобладает драконья сущность — кровь ее родителя и деда сильнее человеческой. Поэтому и у детей будет преобладать кровь дракона. Она — исключительная полукровка. Было бы совершенно глупо с моей стороны упускать такую женщину.

И это правда.

Как правило, дети, рожденные от союза человека и дракона, не обладают никакими способностями и проживают свою короткую жизнь как обычные люди. Кейтрин подобная участь обошла стороной. Пусть она и не способна принимать иной облик, ей с рождения были дарованы сильная кровь и часть драконьих способностей. Оттого девушка стала лакомым кусочком для каждого уважающего себя и свой род дракона. Но благодаря стараниям Лиама его сестра была защищена от чрезмерного внимания.

Сыновья и даже дочери от такой женщины станут сильными представителями драконьей расы.

— Дело только в этом? — обмозговав мои слова, уточнила Кассия. Я отпустил ее, но она осталась стоять на месте. — Хорошо. Пусть рожает сколько душе угодно. Но место любимой женщины у меня никто не отнимет. Ведь так?

Из моей груди против воли вырвался усталый вздох.

Любимая женщина.

Она ею никогда не была, и прекрасно об этом знала, довольствуясь тем, что я ей предлагал.

— Я не собираюсь изменять своей жене. Наши отношения оборвались, как только я сделал леди Остид предложение. Я тебе об этом уже говорил, и ты согласилась с моим мнением.

— Я думала, ты шутишь…

— Боги, Касс! — Сжал переносицу, уловив, как испуганно девушка втянула голову в плечи. Провел ладонью по лицу, снимая паутинку раздражения, и указал ей на дверь. — Я не умею шутить. Давно пора было это понять. А теперь отправляйся к себе и лучше вспомни о своих новых обязанностях.

Я уже начал думать, что ее придется выводить отсюда силой, но она наградила меня ненавистным взглядом и молча двинулась к выходу.

Помедлила лишь у двери, глянула на меня через плечо.

— Когда-нибудь ты пожалеешь о своем выборе. А за этими стервятниками я ухаживать боле не собираюсь. Найди мне замену. Я ухожу в другой Дом.

Не дожидаясь ответа, который я не собирался давать, она вышла, громко хлопнув дверью.

Пожалуй, это будет правильным решением. Детям нужна новая гувернантка.

А лучше — гувернер.

6. Неприятный сюрприз. Кейтрин

Что-то было не так.

С этой слишком мягкой подушкой. Одеялом, под которым было жарко, но без которого становилось холодно. С сердцем, тревожащим громким стуком посреди ночи.

С этим… этим… душным драконом! Его давлением и треклятой идеей «родить как можно скорее»!..

Да рожу я ему. Когда-нибудь. Но не сейчас же, в самом начале отношений, когда мы еще даже до алтаря не дошли!

Раздражает. Жутко.

Из-за его попытки соблазнения меня всю ночь мучили жар и беспокойство. Уснуть получилось лишь под утро, с первыми рассветными лучами. Но только я начала утопать в сновидениях, как раздался стук в дверь, нагло хватая мое сознание и выталкивая его в реальность.

Стук продолжился и не утих, хоть я и попыталась скрыться от него, накрыв голову подушкой.

— Госпожа, — еще и голос служанки изволил безжалостно добить. — Вы вчера не уточнили, во сколько вас следует разбудить. Генерал и дети уже давно проснулись, и я подумала… Госпожа? Вы спите?

Нет! Благодаря твоим стараниям!

— Нет. Уже нет, — ответила громко, рьяно унимая негодование. Откинула подушку, поднялась и схватила халат, предчувствуя, что девушка с минуты на минуту ворвется в комнату.

Так и случилось. Она с широкой улыбкой, ничуть меня не задевшей, вплыла в спальню. Следом вошла вторая служанка.

— Я приготовлю ванну. А Сабина пока сделает вам массаж. От него вы проснетесь окончательно!

Сомнительно. Как бы не засопеть в процессе…

Однако, несмотря на опасения, мягкие девичьи ручки, с осторожностью сминавшие шею и плечи, в самом деле прогнали усталость и помогли справиться с раздражением. А водные процедуры поспособствовали улучшению моего состояния — выходя из ванной, я чувствовала себя так, будто этой ночью спала спокойно и крепко и мои мысли не были захвачены дерзкой ящерицей.

Но радость от вернувшейся бодрости улетучилась, когда я обнаружила в комнате, рядом с дамским столиком, огромную круглую коробку с цветами.

Ну надо же! Это что, попытка извиниться? А словами слабо?

Кажется, я чересчур долго стояла на одном месте, как прибитая, и сверлила глазами подарок, в отвращении поджимая губы, раз служанка решила внести ясность.

— Господин прислал.

Она смущенно улыбалась, и ее блестящие от восхищения глаза то устремлялись ко мне, то неустанно возвращались к коробке.

Розы. Красные. Много красных роз.

Не люблю розы. И ненавижу алый цвет — цвет крови.

Увы, генерал, на сей раз вы ошиблись с выбором.

— Прикажи унести, — заявила, оставаясь внешне холодной и равнодушной.

Уселась за столик, придвинула к себе пудру и выбрала помадку с нежно-розовым оттенком. Вокруг моих ног завился Мацио, в отличие от меня крепко спавший всю ночь.

— Но это же от господина… — начала девушка и замолчала, стоило мне бросить на нее взгляд.

— Я сказала, пусть унесут. А генералу передайте, что я предпочитаю получать дары от самого дарителя, а не через третьих лиц и в качестве сюрпризов. Терпеть не могу сюрпризы.

— Как прикажете, миледи…

После того как я собралась и оделась в легкое со струящейся тканью платье, менее изящное, чем вчерашнее, но удобное и очаровательное, в комнату прошли лакеи, чтобы наконец-то унести нервирующую коробку с цветами.

Она была настолько огромной и тяжелой, что с ней пришлось справляться троим мужчинам. Но я ни капельки не жалела о своем решении (хоть и слуг было жалко). Пусть дракон украсит этими розами туалетную комнату; в своей опочивальне я не желаю видеть эту жалкую попытку принести извинения.

Понаблюдать за реакцией на возвращенный дар не представилось возможности, поскольку мне сообщили, что генерал отбыл в гарнизон чуть больше часа назад. Это, как ни странно, меня жутко обрадовало.

Чем дольше он будет занят своими делами, тем меньше я услышу непристойных предложений.

В сопровождении личной камеристки — Изары — я направилась в детскую комнату, надеясь застать ребят за учебой.

Но в детской не оказалось ни намека на тишину и полезное времяпровождение.

Они. Играли. В догонялки.

В десятом часу!

— Дани! — воскликнула, завидев, как племянник хватает сестру за косу и с силой дергает вниз. У малышки

Грозный тон их утихомирил, и они поспешили усесться на софу.

— В чем дело? — Я метнула возмущенный взгляд в сторону молчаливой гувернантки, которая, как я успела заметить, смеялась до того, как я вошла в комнату. — Почему они не читают? Утреннее чтение — по двадцать страниц. Они знают об этом правиле. Разве не так, Аталь?

— Касс сказала, что это скучно, — понурив голову, пролепетала племянница.

— Скучно, значит. — Вновь глянула на воспитательницу, встретившую мой взор с немым вызовом. — Мисс Ригус, вижу, вы не справляетесь со своими обязанностями. Как только генерал вернется, я поговорю с ним о вашей замене.

— В этом нет необходимости,госпожа, — бросила, процедив обращение, по всей видимости, обжигающее ей язык. — Я уже оповестила господина, что снимаюсь с должности.

Вот как.

Замечательно. Минус одна проблема. Сейчас же напишу в Дом Ветра письмо о выкупе бывшей гувернантки детей. Мы с Дарсией — хозяйкой Дома Ветра — находимся в приятельских отношениях. За кругленькую сумму она не откажет мне в этой услуге.

— В таком случае смею заметить, что ваша замена еще не прибыла. Посему соблаговолите вернуться к своим прямым обязанностям и занятьсяправильнымвоспитанием моих подопечных. Если вы, конечно, по-прежнему желаете получить хорошее жалованье.

Глаза Кассии сузились. Она посмотрела на меня не утаивая злости, и я даже ожидала, что девушка не выдержит и нагрубит.

Но, к счастью, достоинство для нее оказалось важнее минутного гнева.

— Как скажете, госпожа.

На миг почудилось, что в ее ледяном тоне притаилась угроза. Именно по этой причине я на какое-то время задержалась в детской, чтобы проконтролировать, как ребята будут читать.

Кассия помогала им, подсказывала правильное ударение и слова, но делала это без особого желания, с каменным выражением лица, которое больше отталкивало Аталь и Дани, мешая им решиться попросить помощи.

Несмотря на утонченность и красоту, было в этой девушке что-то злобное и циничное. И определенно у нее отсутствовала всякая симпатия к детям. По крайней мере, к чужим. Вчера я не восприняла ее всерьез из-за отсутствия доверия, а сейчас ситуацию усугубила некая невысказанная обида, укрывшая ее незримым куполом. Она явно была настроена ко мне враждебно, как и я к ней.

Но если свою недоброжелательность я могла запросто объяснить, то чем ей не угодила моя персона, я искренне не понимала.

Все еще мучаемая плохим предчувствием, зубами впившимся в сердце, я оставила в детской одну из своих служанок и удалилась на поиски дворецкого.

Мужчину я нашла в холле, где он расписывался за поставки.

— Мистер Фицц, — позвала, когда мажордом проводил доставщика.

— Госпожа, чем могу быть вам полезен?

Теплая отеческая улыбка мгновенно выветрила из головы плохие мысли, и я не смогла не улыбнуться в ответ.

— Мне нужно, чтобы это письмо доставили в Дом Ветра. И еще, мистер Фицц, не могли ли бы вы сопроводить меня в кухню и прихватить с собой блокнот?

— Разумеется, госпожа. И если вам будет удобно, обращайтесь ко мне просто как к Генри. Я не настаиваю, но буду вам весьма признателен.

Честно говоря, невзирая на свою нелюбовь опускать формальности в общении со слугами, в эту секунду я не нашла в себе сил отказать. Мужчина подкупал своей галантностью, добротой и умением пресекать зарождающиеся конфликты. И в отличие от Кассии в первую же минуту знакомства заслужил мое доверие.

— Хорошо, Генри, — одарила улыбкой, беря его под предложенную руку. — У Аталь и Дани имеется аллергия на некоторые продукты и есть определенные предпочтения в еде. Хотелось бы проверить содержимое на кухне и переговорить с поварами.

— Конечно. У вас есть еще какие-то пожелания?

— Да, — заявила уверенно, но это ничуть, как мне показалось, не покоробило стойкого мажордома. — Следует убрать из комнаты детей пальмовое растение и хрупкие предметы. Даже если им напоминать о правилах, они все равно могут по неуклюжести разбить ту или иную вещь.

— Вам не стоит беспокоиться об этом. Господин не будет гневаться.

— И все же уберите. И картины тоже.

— Понял, госпожа. Что-то еще?

— Угу. Уверена, во дворце найдутся пустые или, к примеру, ненужные комнаты. Я хотела бы оформить одну под себя в виде мастерской. Две другие начать готовить для Аталь и Дани: скоро они будут жить в отдельных. Еще одну я желала бы переделать под новую детскую. Но она должна быть поближе к моей спальне…

Шагая по длинному коридору в весьма приятной компании, я усердно припоминала, что нужно изменить, добавить и докупить, без зазрения совести вываливая внушительный список на бедного дворецкого. Который, к слову, достойно выдерживал тяжесть моих пожеланий.

А что поделать? Дому Белого Крыла все эти годы недоставало правильного женского взгляда, и могу с уверенностью заявить, что мне и прислуге предстоит проделать внушительный объем работы. Да, дворец невероятен, огромен и восхитителен. Но он пуст. И совершенно лишен домашнего уюта, к которому я привыкла с самого детства.

Я намерена переделать эти хоромы под себя и племяшек, раз уж нам суждено коротать здесь большую часть времени.

И на недовольство одного мрачного дракона я заранее наплевала. Наплевала, и все!

Аж на душе полегчало.

7. Ваши любимые цветы, миледи? Николас

Никогда еще дом не встречал меня гамом и суетой.

Поначалу я думал, что главным источником проблем и шума выступят дети, учитывая их непоседливость, а не моя будущая жена. Но все оказалось с точностью до наоборот. Даниэля и Аталь я обнаружил в гостиной — они в тишине собирали пазлы под присмотром служанки. А вот моя неугомонная невестушка взяла в плен рабочих и застряла в бальном зале.

— Да нет же! Левее! Левее бери!..

Ее недовольство долетело до меня через все помещение. Я так и замер в дверях, наблюдая за тем, как девица машет руками одному из мужчин, упрямо показывая, куда он должен прикрепить край длинной плотной ткани, что-то вроде занавески.

Было видно, что рабочий старается изо всех сил: стоя на высокой лестнице, шатающейся от его движений, он пытался удачно закрепить ткань на колонне и при этом бросал взгляды вниз, на девушку, чтобы понять по ее хаотичным движениям верное направление.

Служанки и лакеи с опаской поглядывали в их сторону, но не отрывались от дел. Носили стулья, передвигали столы, вешали украшения, готовили свечи для люстр…

Суматоха. О которой я ни сном ни духом.

— Генри, — громко окликнул пронесшегося мимо дворецкого, погруженного в суету и оттого даже не заметившего моего появления.

— Господин. — На ходу

— Что происходит? — вопросил, пропустив его интерес мимо ушей.

Мой взгляд незамедлительно вернулся к невесте, переговаривающейся с лакеями.

Поразительная женщина. Всего день в моем Доме, а ведет себя как хозяйка с приличным стажем. И это в ее-то двадцать три года.

— Госпожа изволила заняться приготовлениями к балу, — известил мажордом. — Она уже составила меню, выбрала ткани, цветы, развлечения на вечер, подобрала музыкальные композиции… — принялся перечислять он, но я быстро перестал вслушиваться, пойманный Кейтрин на наблюдении.

Наши глаза встретились, и девушка первой поприветствовала меня кивком головы. Не спешила увести взор, стоя на одном месте со сцепленными в замок пальцами. Осанка ровная, благородная, как и всегда. Стройную фигурку облачало переливчатое голубое платье с открытыми плечами, на ключицах лежало тоненькое колье, а в ушах серебром блестели ниточки сережек.

Как и вчера, она выглядела восхитительно. И особое очарование ей придавал блеск уверенности и стойкости в глазах, сияющих ярче летнего неба.

Такую не сломить, не приручить. Такой не наступить на горло, не навязать свое мнение. Она доказала это еще тогда, когда не опустила руки после смерти брата и его жены, взяла под крыло двух сирот и поступилась своими интересами ради их будущего. Согласилась стать мне женой и родить наследника. Но, отказав вчера, показала еще и то, насколько ранима и как сильно нуждается в понимании.

Должно быть, я настоящая скотина, раз позабыл о женских чувствах. Совершенно сбили с толку ее решимость и бесстрастность, и по глупости своей я принял ее за равную, словно передо мной стоял такой же, как и я, дракон.

Но она девушка. Какой бы сильной ни казалась, она была и остается хрупкой девушкой.

— Господин? Вы меня слушаете?

Настойчивый голос Генри вынудил увести от невесты глаза. Понятия не имею, как долго мы пялились друг на друга, находясь на приличном расстоянии, но она определенно возликовала, что одержала надо мной верх в этой немой битве взглядов.

— М, что? — Я сосредоточил все свое внимание на дворецком, пытаясь вспомнить, о чем он говорил.

Однако мыслями уже завладела упорная девица, умело и без страха хозяйничающая в Доме, будто живет здесь по меньшей мере год. Не забитая мышка, хотя я опасался, что именно такой она тут и предстанет.

Генри тяжко вздохнул, кажется, поняв, что я прослушал все, о чем он мне вещал.

— Госпожа пометила несколько спорных пунктов, — он протянул мне блокнот, испещренный записями. — Сказала, что хочет, чтобы вы посмотрели и, если вам что-то не понравится, оповестили ее. Она постарается прийти к компромиссу.

Надо же... Эта женщина еще и мнения моего ждет, хотя наверняка страшно обижена за вчерашнее.

Я надеялся как можно быстрее искупить вину. И начать решил с цветов.

Любопытно, как она отреагировала на утренний подарок?..

— А куда леди поставила цветы? — спросил, забирая из рук дворецкого блокнот.

Он вскинул черную бровь.

— Цветы?

— Розы в коробке.

— А-а… — протянул, резко утратив боевой настрой. Вину в серых глазах я ожидал увидеть меньше всего. — Она их отослала, господин.

— Что, прости?

— Отослала, — невозмутимо повторил он. — Сказала, розы не любит и ждет дары и слова лично от вас, а не передачки через других. И сюрпризы, к слову, госпожа не выносит. Сначала хотела украсить розами вашу уборную, но в итоге раздала их служанкам.

Клянусь, у меня чуть глаз не задергался после такого откровения.

Не приняла подарок? В самом деле?

Это… так необычно, а главное, впервые для меня, что я даже не понимаю, чего хочу: злиться, ругаться или продолжать поражаться пламенному характеру будущей жены.

Отвергла и раздала! С ума сойти!

Не любишь розы, значит? Чудесно.

Не позволяя раздражению выйти за черту дозволенного, твердым шагом направился к девушке, не обращая внимания на увязавшегося за мной мажордома.

Она почувствовала мое приближение за несколько секунд до того, как я оказался рядом. Вскинула глаза, смело встретила взгляд и даже сощурилась, невольно намекая, что до сих пор держит обиду.

Как пить дать первой не заговорит.

— Какие цветы вы любите, миледи? — процедил сквозь зубы.

Неожиданный вопрос поверг ее в замешательство, но с ответом она нашлась быстрее, чем я понял, что от нее пахнет персиками и жасмином.

— Гортензии.

Осознав, по какой причине я поинтересовался, она позволила легкой довольной улыбке украсить лицо.

Как зачарованный, я проследил за движением припухлых губ и, не удержавшись, воровато втянул ее запах.

Изысканный, нежный, сладковато-холодный.

Вкусный и…

… дурманящий.

— Что-то еще? — прервала она повисшее молчание.

Я моргнул, как пойманный на шалости ребенок. Внезапно почувствовал множество чужих взглядов. Все наблюдают. Слушают, хоть и делают вид, что заняты своими делами.

Однако излишнее внимание меня ничуть не покоробило, и я сделал то, что хотел. Громко и четко.

— Я прошу прощения, миледи, за вчерашнюю грубость. Мне крайне жаль, что я стал причиной вашего гнева. Подобного не повторится. И я подожду, — на последней фразе я понизил голос до шепота, желая, чтобы это услышала только она. — Неделю, как вы и просили.

Теперь уже невеста пару раз растерянно моргнула. Но когда я ей кивнул, она так же кивнула в ответ.

— Я изучу, — показал ей блокнот, — и сообщу, если возникнет необходимость в изменениях.

Не дожидаясь никаких слов, развернулся и молча направился к себе в кабинет.

В сердце, несмотря на принесенные извинения, бушевал огонь злости. Нервировала ее холодность, бесило спокойствие, возмущали уверенность и драконья гордость. До дрожи в груди. До осознания своей ничтожности.

Раздражает. Целиком и полностью. И поведение, и упрямство, и… запах…

Проклятье.

Эта девушка не просто бросает мне вызов. Она искусно побеждает.

8. Добивай, жена. Кейтрин

Сегодняшний день меня жутко вымотал.

Нет…

Он разбил мою тушку на мириады вопящих осколков, и я с трудом нашла силы на то, чтобы переодеться. В конце дня я предпочитала менять наряды на сорочки самостоятельно, но на сей раз не стала пренебрегать помощью камеристки.

Как только та удалилась, я растеклась по кровати, уткнувшись носом в прохладную пуховую подушку.

Ниточки сна потянулись к сознанию в ту же секунду, и пока слабость не вырубила меня окончательно, я прогнала в мыслях список дел на завтра и то, что удалось сделать сегодня. А сделала я немало, чем была крайне довольна, невзирая на последствия в виде кошмарной усталости и головной боли.

На самом деле мне не следовало взваливать на себя хлопоты по подготовке к балу, ведь фактически

Я важна. Я нужна.

И я вовсе не игрушка, которой Совет может забавляться, передавая из рук в руки разных лордов и драконов.

Если бы я так и не нашла жениха, драконы в лучшем случае взвалили бы эту заботу на себя и быстренько подыскали бы мне «нужного» человека, а в худшем — избавились бы, как от мусора.

Я должна показать им, что в итоге выбор остался за мной. Это я выбрала генерала, а не он меня. Пусть лорд Тхайден и пообещал мне и моим племянникам безопасность и светлое будущее, от моих действий по-прежнему зависит, станут ли правители принимать всерьез наследников де Остид или вычеркнут из общества, словно нас никогда и не существовало.

Станут. Я сделаю для этого все возможное.

Мысли вместе с воинственным задором начали постепенно утихать. Слабость, жадно вцепившись в сознание, утягивала все дальше во мрак, и я покорно ей сдалась, закрыв веки.

Все темнее… Все тише и тише… и…

— Мря-у-у-у! — раздается прямо над ухом, и я вскакиваю с кровати как обожженная огнем.

— Мацио!

Кот, с недовольством сверля меня изумрудными глазищами, продолжал вопить — злобно и в то же время жалобно. Не сдвигаясь с места, урчал, шипел и завывал.

О боги.

Я точно знала, что означает это ужасное сочетание звуков.

— Тебя что, не покормили? — выдохнула мрачно, мысленно ругая того, кто был сегодня ответственен за кормежку кота.

Мяукнув чуть тише, будто выдав положительный ответ, он притих и сел, продолжая сверлить мое лицо требовательным взглядом.

— Но слуги уже спят, Маци, и… Ох, ладно. — Я схватила со спинки стула халат, накинула поверх нательного платья и протянула к неугомонному питомцу руки. — Идем. Я что-нибудь придумаю.

Придумать-то я придумала…

А вот на практике все оказалось куда сложнее. Я знала дорогу до кухни — это почти победа. Но вот где отыскать еду для наглой морды, в каком из котелков, не имела ни малейшего понятия.

В огромном помещении кухни, разделенном на две равные части большой каменной аркой, царила темнота, разгоняемая лишь бледным светом луны.

Темно. Холодно. И немного страшно.

Если бы не кот на руках, я испугалась бы первой тени или громкого стука собственного сердца и стремглав бросилась бы прочь. Но тихо урчащий Мацио вселял в меня уверенность, поэтому я спешно двинулась вдоль тумб, заглядывая в котелки в поисках чего-нибудь мясного и подходящего для кошачьего желудка.

Конечно, проще было бы отправиться в крыло прислуги и попросить у кого-нибудь помощи. Гораздо проще.

Однако моя треклятая сердобольность проснулась именно с этой мыслью, и тревожить сон умаявшихся за день слуг я не решилась.

После пятиминутного поиска я наткнулась на отварную куриную грудку, которую подавали на ужин. Целый котелок! Не выбросили. По крайней мере, сегодня. А вот завтра наверняка уничтожат, как и прочие остатки еды, коих здесь оказалось немало.

Надо бы взять это на заметку и приказать, чтобы всю свежую целую пищу доставляли в деревни для бедных и нуждающихся. Мой брат именно так и поступал, а вот лорд Тхайден, похоже, придерживается иных порядков. Какое ужасное расточительство!..

Подавляя вспыхнувшее негодование, вновь связанное с женишком, я отпустила Мацио, наложила в миску курицы и поставила перед его белой мордашкой. Кот вначале принюхался, а затем глянул на меня, словно бы говоря: «Что ты мне подсунула, странная кожаная женщина?»

В ответ развела руками.

— Что есть, то и ешь. Не капризничайте, мистер Важность.

Кажется, поняв, что иное более изысканное блюдо волшебным образом перед ним не возникнет, он принялся за поздний ужин.

А я вздохнула с облегчением, ощущая себя истинным победителем этого дня. И меню составила, и к балу начала готовиться, и даже кота накормила! Превосходно.

Сама себя не похвалишь — вовек никто не похвалит.

От радости принялась напевать под нос детскую песенку, которую исполняла Айлона своим деткам, а после ее смерти эта обязанность легла на мои плечи. Аталь и Дани, по их словам, выросли из того возраста, когда им необходимо слушать колыбельные перед сном, но время от времени все равно упрашивали усладить слух любимой песней. Она успокаивала их тоскующие сердца, обволакивая теплом и нежностью. И мое тоже.

Перекатываясь с пятки на носок, не прекращая пения, я слишком поздно уловила чужое дыхание и твердый шаг, известивший, что неизвестный остановился прямо за моей спиной. Очень близко.

Колкая волна мурашек прокатилась от шеи вдоль всего позвоночника. Богатое на такие вещи воображение нарисовало призрака иль же духа, заточенного в стенах старого замка, не забыв приписать ему самые ужасные черты лица. Сердце ухнуло, и от страха я чуть не подавилась воздухом.

Но — невероятно! — все так же пела, боясь повернуться и наткнуться на нарушителя покоя. Не контролируя ни своих движений, ни мыслей, зацепила взглядом сковороду на тумбе, схватила и резко обернулась, наобум огорошивая ночного призрака временным средством защиты.

— В пекло к атурам тебя, женщина!!! — прогремел на всю кухню злобный рычащий голос. — Ты что творишь?!

— Генера-а-ал?! — пропела на выдохе и от неожиданности выпустила из рук сковородку.

Она «удачно» приземлилась на ногу взбешенного дракона, прижимающего ладонь к ушибленному виску.

Вместо ожидаемого стона боли из широкой груди вырвалось жуткое рычание, и по огню в синих глазах я четко поняла: мне несдобровать.

Один неуклюжий удар можно простить. Но за эпичную комбинацию, вероятно, мне откусят руку по локоть…

— Правильно. Давай еще, — процедил мужчина, с невероятным трудом — как мне казалось — удерживая себя от желания прихлопнуть меня как букашку. — Добивай, жена. Отличный способ избавиться от моих притязаний.

—Будущаяжена… — поправила, вжимая голову в плечи.

О, смилуйтесь, боги!..

Что я несу?! Поколотила его, да еще и исправлять отважилась?

Верно отмечал мой дорогой брат: я чаще всего делаю, а уже потом думаю и разгребаю страшные последствия своих дерзких, безрассудных поступков.

И как же быть на сей раз?..

9. Бессонная ночь. Николас

Никогда бы не подумал, что мой ночной визит на кухню может обернуться настоящим приключением.

Обычно бессонница вынуждала меня выбираться из своего логова и в тишине и одиночестве самостоятельно заваривать себе чай. Этой ночью случилось то же самое. Правда, на сей раз я оказался

Пугать невесту в планы не входило. Сама завлекла своим пением, треклятая искусительница: заслушался, подошел опасно близко и застыл, слушая ее тихий мелодичный голос, как околдованный русалкой моряк. Знакомая с детства колыбельная в исполнении Кейтрин оказалась на редкость очаровывающей, нежной и приятной слуху. Она что-то затрагивала внутри, выворачивала наизнанку, вызывая тяжелые нежеланные воспоминания. Она притягивала, и это настораживало.

Я ничуть не сентиментальный человек, но глупо утаивать, что детская песня вызвала подзабытую печаль. Хотя невестушка резко и умело прогнала ее одним точным ударом.

Довольно сильным ударом для человека. Но не для дракона.

Тяжелая рука. Ангельская внешность. Буйный, строптивый нрав.

Да я просто счастливчик, заполучивший настолькоценныйэкземпляр…

— Простите, господин, — тихонько пролепетала девушка, после того как нашла в себе наглость исправить мое обращение, напомнив, что она мне еще не жена. — Сильно болит?

Кивнула на ладонь, которую я до сих пор держал у виска.

На самом деле боль прошла достаточно быстро. А может, я так увлекся, наблюдая, как девица покусывает губы, теряется и робеет, что совершенно забыл обо всех тревогах и недомогании.

— Позвольте…

Она сделала смелый шаг ко мне, заставляя мое тело моментально среагировать на ее нежданную близость и ударивший по носу аромат. Напрягся, как будто приготовился к следующему удару.

— Шишка будет, если… ну… В общем, позвольте я сделаю так, чтобы этого не случилось.

Я не сразу сообразил, что она намеревается сделать, но послушно и доверчиво убрал ладонь. Почти не дышал, когда она приблизилась на еще один шаг и протянула к моему лицу руку. Прохладные подушечки пальцев легли на висок; Кейтрин глубоко вдохнула, избегая моего взгляда, попыталась сосредоточиться на ушибленном месте. А я…

Черт возьми, я просто не мог отвести от нее глаз. Выдыхал через раз, боясь спугнуть и вместо хмурости на лице застать испуг. Стоило вобрать в легкие воздух, пропитавшийся запахом жасмина, как сердце ускорило бег, завопило, забившись в странном приступе бессильной ярости.

Оно рвалось наружу, тянулось к Ней. Требовало прикоснуться к ее коже, вновь ощутить сладость губ, в этот раз распробовать, насладиться вкусом. Поцеловать с жадностью, яростно, горячо. Сделать ее своей раз и навсегда...

Зверь требовал, а я оказался совершенно слабым перед его желаниями.

Безумными желаниями.

Проклятье.

Я не мог увлечься женщиной до такой степени, чтобы едва удерживать себя от безрассудства. Это притяжение куда сильнее обычной симпатии. Это связь. Мощная и нерушимая. И почему-то ощущаю ее только я.

В ином случае невеста перестала бы артачиться еще при первом недопоцелуе. Сдалась бы, а не наградила оплеухой.

Жажду плевать на данное ей обещание и взять ее прямо здесь и сейчас неожиданно остудили незримые ледяные иголочки, впившиеся в кожу головы. Исходящая от изящных женских пальцев прохлада притупила жжение, которое я до этой секунды даже не замечал. Боль ушла, и я знал наверняка, что теперь от маленького преступления будущей супруги не останется ни шишки, ни синяка.

Поколотила и сама же подлатала, не забыв при этом натянуть на себя виноватый вид.

Ну, чем не идеальная женщина?

— Вот так, — она одарила меня улыбкой, довольствуясь проделанной работой. — Хоть какая-то польза от драконьей крови.

— Вы себя явно недооцениваете, — заметил охрипшим за минуты молчания голосом.

Девушка резко перестала улыбаться. Отдернула руку, а я тут же перехватил ее, сжал запястье, сам не понимая, что творю.

Испугался. Всего лишь испугался утратить ее приятный коже холод и странно сочетающееся с ним тепло, которое излучало вытянувшееся женское тело.

Мы уставились друг на друга, но если она смотрела с замешательством и легким намеком на возмущение, то я изо всех сил пытался не выдать скребущихся внутри чувств, не показать ей, как мне тяжело находиться рядом и ничего не предпринимать, а потому глядел на нее с мнимой серьезностью.

Стискивая зубы. Пытаясь привести в порядок дыхание и совладать с обезумевшим сердцем.

Просто держать за запястье. Просто смотреть. Не более.

Бездействовать.

Это в тысячу раз сложнее, чем идти в одиночку против вражеского полчища.

— Вы в порядке, генерал? — Кейтрин шепотом всколыхнула тишину и витающую вокруг нас магию, которую, вероятно, видели лишь мои глаза. — Или я настолько сильно ударила?

— Сильно, — признался, вкладывая в это слово гораздо больше смысла, чем требовалось.

Она это поняла. Кажется, поэтому ее щеки яростно поцеловал румянец, стремительно метнувшийся к ушам и ничем неприкрытой шее.

Прелестно.

За этим приятно наблюдать. Как-то даже слишком…

— Не буду вам мешать, — заявила, натянув на себя любимую маску равнодушия. — Мы с Мацио уже ухо-о… Мацио! Фу! О боги, фу!

Ее взгляд метнулся вниз, и я уже наперед знал, что мне не стоит глядеть туда же.

Но характерный для мочеиспускания звук так и подначивал впиться глазами в шерстяного гада.

Он испортил мой сапог. Он. Меня. Пометил.

— Фу, Маци! Что же ты творишь?! — Тон хозяйки этого адского создания был твердым и суровым, но уголки губ подрагивали, норовя растянуться в озорной улыбке. — Простите, милорд. Не знаю, что на него нашло…

Она старательно избегала моего взгляда, пока брала на руки белого демона. И после тоже не взглянула, все поджимала губы и прижимала к себе кота, будто страшась, что я отберу его и выпотрошу.

Было бы неплохо. Наглая морда явно напрашивается.

Терпеть не могу котов. Глаза б мои его не видели.

— Пустяки. — Я заложил руки за спину, придавливая раздражение фальшивой улыбкой. — Прикажу поставить лотки во всех комнатах.

Хотя уверен, что это мало чем поможет. Кот домашний и наверняка в курсе, где следует делать свои дела.

Гад пошел на умышленное преступление, чтобы показать, кто здесь главный. Потому и скалится, прожигая насыщенно-изумрудными глазенками. Очевидно, я нажил себе врага.

— Спокойной ночи, милорд, — тихо произнесла невеста, мельком глянув на меня и тотчас понурив голову, скрывая улыбку прядками волос. — До завтра.

— Спокойной ночи, Кейтрин.

Похоже, ей дико не нравилось, когда я обращался к ней по имени.

Игривое настроение мгновенно улетучилось. Льдисто-голубые омуты воззрились на меня с возмущением и злостью. Я предчувствовал, что она в очередной раз поставит меня на место, но желанного представления не случилось: она молча покинула кухню, оставив мое эго без ответа.

Помеченный демоном, в одиночестве и со смешанными обжигающими чувствами.

Прекрасно.

Что там мучило сознание? Бессонница?..

Что ж, к ней прибавились дурные мысли и буря эмоций. Чай от всего этого безумства меня точно не спасет.

10. Отказ. Кейтрин

— Что значит «отказываю»?!

Я резко вскочила с софы,

— Она в самом деле мне отказывает? Что за ненормальная женщина?

Я протянула письмо мажордому, посмотрев на него так ошарашенно, будто он мог исправить ситуацию, и с таким безбожным негодованием, словно он был виновен в присланном отказе.

— Прикажи приготовить коня, Генри, — заявила, сбавив тон, но все еще находясь в плену гнева. — Нет, лучше карету. Я нанесу этой дьяволице визит. Пусть только попробует отказать мне в лицо — я этого безумства вовек не забуду.

Мужчина смотрел на меня как на умалишенную, выпучив глаза, и никак не решался исполнить приказ. Мельком глянул на лорда Тхайдена в надежде на помощь.

Тот эту помощь решил оказать незамедлительно.

Прокашлялся, отложил бумаги.

— В чем дело, миледи? Плохие вести?

Насмешливо изогнутая бровь и полуулыбка вовсе не разозлили и даже не заставили горделиво замолчать и не посвящать лорда в суть дел.

Недовольство само сорвалось с уст, сколько бы усилий я ни прикладывала, чтобы его подавить:

— Хозяйка Дома Ветра отказала мне в выкупе бывшей гувернантки Аталь и Дани. Отказала!.. — Не выдержала — всплеснула руками. Уперев их в бока, начала ходить взад-вперед, игнорируя направленные на меня ошалелые взгляды. — Марта служила моему Дому двадцать лет. Двадцать! Она должна заниматься воспитанием моих племянников, а не приглядывать за буйными отпрысками этой женщины. Да как она только посмела?!

Замерла, топнула ногой. И сразу же продолжила мерить кабинет злыми шагами.

— Небось сидит и радуется, что задела меня. Всю жизнь завидовала успехам моего Дома. А за спиной гадила и пускала слухи! Настоящее воплощение атура! Мерзкая, вредная сво…

— Кейтрин.

Собственное имя ударило по лицу, а широкая мужская грудь выступила мне преградой, столкнувшись с моим носом.

Ойкнув от неожиданности, я вскинула глаза, не заметив и не услышав, как генерал приблизился, и тут же оказалась в ловушке его выразительного взгляда — укоризненного, недоумевающего и насмешливого одновременно.

— Я понимаю, вы расстроены, — мягко проговорил он, нежданным благодушным тоном сбивая мысли в кучу. Положил ладони на плечи, несильно сжал, сквозь тонкую ткань рукавов обжигая кожу теплом. — Но давайте не будем забываться и ругаться при других.

Он многозначительно кивнул на камеристку и мажордома.

Проклятое письмо. Треклятая Дарсия.

Похоже, своим отказом она порвала последнюю ниточку моего терпения, раз я настолько глубоко погрязла в собственном гневе и едва не захлебнулась в нем.

Ко всему прочему сегодня я встала не с той ноги. Не выспалась. Проснулась разбитая и вялая, и даже массаж Сабины не принес желанной бодрости.

Боги…

Как же я устала.

— Прошу прощения, — выдохнула тихо и кивнула прислуге в доказательство своего раскаяния.

Горячее чувство стыда накатило совсем некстати. Обмыло сердце и осело где-то в ребрах, в тысячу раз ухудшая мое состояние.

Хочу провалиться сквозь пол. Глубоко-глубоко в недра земли.

— Оставьте нас, — ровным властным голосом приказал дракон, принуждая мое сердечко пугливо задрожать. Отпустил мои плечи, заложил руки за спину.

— А карета, господин? — уточнил мажордом.

— Нет необходимости. Госпожа сейчас отправится отдыхать.

Что, простите?

Новая волна возмущения смыла стыд и уняла на какое-то время усталость. Я посмотрела на жениха, не утаивая недовольства, но он даже не взглянул в ответ, молча направился к столу.

Я дождалась, когда слуги покинут кабинет, и лишь после раскрыла рот, чтобы выдать свое раздражение, завуалированное благозвучными словами.

Но меня нагло опередили.

— Вы устали, — утвердил, а не спросил лорд Тхайден, присев на край стола и сложив на груди мощные руки, спрятанные за тканью черной рубашки.

— Ничего подобного, — отрицательно качнула головой и для пущей убедительности выпрямилась. — Я вовсе не…

— У вас мешки под глазами. Бледный оттенок лица. Вы с трудом дышите в сильно затянутом корсете. Едва передвигаете ногами и беспечно тратите последние силы на ярость. Легко поддаетесь эмоциям, злитесь, раздражаетесь как по щелчку пальцев. Много думаете. О детях, своих обязанностях, об учителях, о чертовом бале. И о том, как бы не ударить в грязь лицом перед недоброжелателями и Советом Трех. Вы настолько зациклены на мнении других и на благополучии племянников, что забываете о самой себе и своем здоровье.

Он замолчал так же неожиданно, как и начал свою тираду. А я…

… не смогла в ту же секунду найти подходящий ответ. Не осталось сил на язвительность и протест. Все обжигающие внутренности эмоции ударились о твердые, полные правды слова генерала.

Он был прав. Абсолютно во всем.

Видел насквозь и знал то, в чем я боялась признаться себе и окружающим.

Но вслух я об этом ни за что не скажу. Нет уж, увольте!..

Такого удовольствия я ему не доставлю.

11. Порванное платье. Кейтрин

— И? Разве это плохо — пытаться выбраться из ямы, в которую нас с детьми несправедливо сбросили? — спросила полушепотом и, не выдержав невидимого груза, уныло опустила плечи.

— Нет. Это ничуть не плохо. И ваше рвение, признаться, меня сильно восхищает. — Мужчина оттолкнулся от стола, всего лишь за два шага оказался рядом. Оставил между нами ничтожную дистанцию, которую мог нарушить в любой момент — легко и без разрешения. — Но вам не нужно делать это в одиночку. Больше не нужно. Я закончу с подготовкой к балу и разберусь с заменой гувернантки. Но если потребуется ваша помощь, я вам сообщу. Отправляйтесь к себе.

— А как же спорные пункты? — напомнила ему, из-за громадного удивления и усталости даже не пожелав спорить. — Вы просмотрели блокнот?

Собственно, за этим я и пожаловала к нему в кабинет сразу после завтрака. Намеревалась узнать его мнение насчет выбранных мною тканей, цветов, украшений, блюд и прочего…

А затем хотела вернуться к составленному еще ранним утром списку дел.

— Я все изучил, — лорд кивнул. — Мне по душе ваш выбор. Оставим все как есть.

— Правда? — я невольно насупилась, пытаясь за маской великодушия узнать настоящие мотивы дракона. Уж больно он сегодня добренький. — Даже не против розовых оттенков в сочетании с бирюзой?

— Прекрасное сочетание. Я всецело доверяю вашему вкусу.

— Если вы таким образом намерены заслужить мое доверие, то это ничтожная попы…

— Кейтрин, — оборвал, внезапно уничтожив оставшееся расстояние. Я чуть не задохнулась от страшно волнующей близости. Вскинула подбородок, заглянула в синие глазища, затуманенные какими-то сильными непонятными чувствами. — Мне кажется, вам нечем дышать.

Глупо хлопнула ресницами, нахмурилась. Смысл слов долго доходил до сознания, а когда все же дошел, я поняла, что в самом деле дышу через раз. Корсет ощутимо сдавливал ребра: сегодня камеристка постаралась на славу, затянув его

У нее была на это причина. Утром я вела себя с ней дерзко и грубо. Просто она первая попалась под горячую руку…

— Действительно... — выдохнула тихонько, остро чувствуя, как нервно вздымающаяся грудь соприкасается с твердой грудью дракона. — Нечем дышать, милорд.

На его губы наползла хитрая улыбочка, явно не предвещающая ничего хорошего.

— Это поправимо.

Я не успела сделать вдох, как мужчина схватился обеими руками за ворот платья на моей спине и резко потянул его в разные стороны. Звук рвущейся ткани неприятно резанул по ушам, заставляя все внутри меня сжаться и затрепетать.

Корсет противно затрещал, оповещая, что разошелся по швам.

С ума сойти.

Это… это что сейчас было?..

— Лучше? — вопросил невозмутимо, не убирая ладоней со спины.

— Вы порвали мое платье, — выдохнула изумленно, вдруг ощутив, как ткань медленно сползает с плеч.

— Вообще-то моей целью был корсет…

Генерал в недовольстве поджал губы, пока я пыталась прийти в себя от шока, смывшего остатки терпения, и покачал головой, будто бы сожалея о содеянном. Тоже мне, актерище!

— Да, платье слегка пострадало. Не переживайте, я куплю новое.

— Вы порвали мое платье, — повторила глухим шепотом и прижала руки к груди, страшась, что ткань самым неожиданным образом оголит меня перед человеком, перед которым я не желала представать нагишом еще как минимум неделю.

В ответ на мое глубокое потрясение его брови сшиблись на переносице.

— Это было ваше любимое платье?

— Да какая разница? Вы спятили?

— Может, у вас горячка? — Мужчина приложил ладонь к моему лбу с таким видом, точно был самым умелым лекарем на всем белом свете. — Жар определенно есть, — заключил, досадливо причмокнув губами. — Не волнуйся, госпожа. Собьем.

— Чего? Э-э-эй!..

Негодование шершавым комом застряло в горле, а дикое смятение заткнуло меня, стоило генералу самым наглым образом оторвать мою тушку от пола. Подхватил на руки, прижал к себе ужасно близко, смутив до невозможности и с головы до ног окутав своим крепким пьянящим ароматом.

Самое страшное, что я не нашла ни капельки сил, чтобы воспротивиться. Растеклась в его руках, как кошка на мягкой траве, и сделала то, что уже очень давно не делала по отношению к другим людям.

Просто доверилась…

12. Роль няньки. Николас

Не сопротивлялась. Не упрямилась. Почти не дышала на моих руках и хранила странное молчание.

Кто и что сделал с этой горячей, бойкой женщиной? Неужто до состояния покорности ее в самом деле довела одна усталость?

Мне вовсе не приятно видеть ее слабой и разбитой, но я просто не мог перестать наслаждаться спокойными минутами и ее кротостью, ненадолго заменившей гордыню. Очаровательное личико было невозмутимым, без единой эмоции — ни хмурости, ни намека на негодование.

Расслабилась. Даже доверчиво обвила руками шею, вынуждая на секунду потеряться от головокружительного запаха персиков.

Опасно. Крайне опасно держать ее так близко и при этом мысленно бить себя по рукам, чтобы не сотворить ничего лишнего и отталкивающего. В это мгновение это было совершенно неуместно. Да и желание не разрывать тонкую нить доверия стало гораздо сильнее жгучих желаний зверя.

Отчего-то Кейтрин заметно напряглась, когда мы очутились в ее спальне. Сжалась, плотно стиснула челюсти, бросив быстрый рассеянный взгляд в сторону кровати и тут же потупив взор. В глаза не глядела, избегала до тех пор, пока я не уложил ее на покрывало.

Взгляды встретились с такой же силой, с какой сталкиваются мечи и щиты. Мы одновременно замерли: она не размыкала рук, все так же держалась за шею, не позволяя отстраниться, а я старательно не разрушал последние крупицы между нашими лицами, придерживая ее за спину.

Трудно было понять, какие мысли сейчас вертятся в ее голове. Казалось, что она думает обо всем и в то же время ни о чем не думает. Как и я.

Буквально не дышим. Просто смотрим друг на друга, храня смущенное молчание. Жутко близко и едва ли не на грани, переступив которую, я рискую потеряться. В глубине небесной лазури ее глаз. В смятенных, трепетных и пылких чувствах. В ее мыслях и острых эмоциях — настоящих, которые она чаще всего прячет за мнимой учтивостью. Рискую потеряться в ней полностью и бесповоротно.

Проклятье.

Я влип. Крупно.

Быть может, уже давно, задолго до того, как попросил ее руки. Но на осознание потребовалось немало времени.

— Подайте халат, милорд, — шепнула в губы, принуждая сердце забиться с яростной силой.

Плевать на смысл слов. Я мог бы обезуметь всего лишь от ощущения теплого дыхания на лице и аромата, дико обжигающего легкие…

— Что? — хриплый вопрос вырвался из горла, и я уловил, как она вздрогнула и судорожно втянула в себя воздух.

О боги.

По какому же тонкому льду мы ходим. Вместе. И оба это понимаем. Но делаем все возможное, чтобы не провалиться.

— Халат, — повторил, нахмурившись, отчаянно пытаясь избавиться от злого наваждения и прийти в себя. — Да. Сейчас.

Она шустро выпустила меня из плена своих рук, и я резко отстранился, заозиравшись в поисках чертовой тряпицы. Взгляд, как назло, натыкался на все что угодно, но только не на халат. Даже на пару секунд впился в наглую белую морду.

Вот же атуров кот. Смотрит так ненавистно и пронзительно, словно я пометил его территорию. Хотя этой ночью все случилось с точностью до наоборот.

Найдя нежно-розовый пеньюар на спинке стула, я взял его с такой осторожностью, будто это была самая ценная и святая вещь во всем мире, за что тотчас был награжден тихим чарующим смехом.

Невеста смеялась. Неважно, что надо мной или моим серьезным видом, — слышать ее смех оказалось столь непривычно, что я застыл возле кровати, после того как передал вещицу, и не поспешил уйти, пусть ее красноречивый взгляд и говорил, чтобы я катился куда подальше.

— Я заварю вам чай, — выдал вдруг, предусмотрительно заложив руки за спину. Так и зудят сомкнуть ее в страшно крепких объятиях. Будь я трижды проклят, если сорвусь. — Чай. Заварю вам чай… Он поможет от недомогания.

— Благодарю.

Кивнула, прикрываясь руками, а до меня наконец-то дошло, что пора бы уже покинуть комнату. Так я и поступил. Незамедлительно и не оглядываясь.

До кухни шел твердым, быстрым, широким шагом, не замечая ничего вокруг. До такой степени погрузился в мысли, что проснулся, лишь когда воротился обратно с кружкой чая в руках.

Сделал все машинально, проигнорировав слова кухарок, что мне стоило сказать им и они сотворили бы все сами. На самом деле много

Дворецкий, совсем некстати решивший уточнить какие-то детали касательно ужина для учителей. Встретившаяся по пути Кассия, злобно глянувшая и что-то сказавшая — я не разобрал, если честно. Слуги, приветствующие, кивающие…

Единственными, кого я не смог проигнорировать, стали дети, мнущиеся возле двери в спальню невесты.

Они вытянулись по струнке, завидев меня, одновременно сцепили пальцы в замок, невольно напоминая об особенности своего рождения. Близнецы. Очень похожие друг на друга и, как ни странно, перенявшие многие черты тети.

— Здравствуйте, господин, — сказали в один голос.

Даже не переглянулись. Похоже, говорить одно и то же для них в порядке вещей.

— Китти спит, — продолжила девочка, кивнув на дверь. — Она больна?

Тонкий голосок дрогнул, выдавая искренний страх ребенка.

— Нет, ваша тетя много работала и устала, — поспешил заверить, аккуратно приоткрыв дверь, когда дети послушно отступили от нее. — Поспит, выпьет чай и вечером будет как новенькая.

— Честно?

Яркие лазурные глаза требовательно уставились на меня. Вылитая маленькая копия Кейтрин.

Как много в этом образе чистоты и невинности…

Давно мне не приходилось наблюдать за чем-то подобным.

— Честно, — улыбнулся им, прежде чем пройти в комнату.

Не соврали: девушка действительно умудрилась уснуть за те минуты, что я пропадал на кухне. Переоделась в халат и, вероятно, провалилась в сон, как только голова коснулась подушки.

Поставив блюдце с чашкой на тумбу, накрыл будущую женушку одеялом, с трудом удержавшись от того, чтобы не коснуться ее кожи. Воровато втянул запах, сжал кулаки, подавляя неуместные желания, и стрелой вылетел из опочивальни, к ожидающим в коридоре близнецам.

— А как же конная прогулка, господин? — спросила Аталь, сминая пальцами серо-голубую ткань платья.

— Отменяется? — с деланным равнодушием уточнил Даниэль.

— Нельзя! — тут же воскликнула девочка, уперев руки в бока. Черт возьми, реальная копия… — Китти расстроится. Сегодня среда, господин. — Впилась в меня сияющими глазками, лишая и дыхания, и всех слов, которые я мог бы сказать. — По средам мы с сестренкой занимаемся верховой ездой. Но раз она спит, вы ее замените?

— Я? — выдохнул изумленно, на миг растерявшись от непривычной искренности и напористости, которую еще ни разу не замечал в других детях.

— Вы, господин. Китти не доверила бы нас слугам, не убедившись в их компе… компетант… ности, — сохраняя невозмутимый вид, выдала Аталь, не обратив внимания на исковерканное слово, и смело взяла меня за руку. — А вы ее муж. И, наверное, очень ком-пен-тант-ный человек. Идемте. Нельзя пропускать занятие.

Верно. Нельзя.

Еще не хватало, чтобы после пробуждения хрупкая фурия обрушила на меня шквал ругательств, ведь по сути, если бы не я, она бы продолжила мучить себя всевозможными делами.

Роль няньки, значит.

Прекрасно. Охотно принимаю этот вызов.

13. Шах и мат. Кейтрин

Я не чувствовала себя такой отдохнувшей, наверное, с того самого времени, как взяла на себя ответственность за племянников.

Забота и переживания о двух сорванцах отнимали много времени и сил. Но, по правде говоря, я ни разу не пожалела о том, что взяла над ними опеку, хотя многие взбалмошные дамочки на моем месте отдали бы их в императорский приют, куда забирали осиротевших детей из влиятельных Домов.

Стало быть, за хорошее самочувствие я обязана лорду Тхайдену…

С учетом того, что его чудесный ароматный чай окончательно укрепил мое сознание и заставил мышцы приятно загудеть от нахлынувших сил, я должна ему по меньшей мере «спасибо». А по большей…

А по большей обойдется.

Единственное, что тревогой окутало сердце, это тот факт, что я проспала весь день. Дела из моего списка, может, и сделаны шибко великодушным лордом, но качество их выполнения не проконтролировано с моей стороны. Ко всему прочему, Аталь и Дани были сегодня без моего присмотра и наверняка пропустили занятие верховой ездой и уроки письма. Гувернантка еще не найдена, а Кассия, кажется, в ближайшее время должна покинуть Дом Белого Крыла. Если уже не покинула.

В любом случае ей не было никакого дела до моих детей. Вероятно, все, что ее волновало, это Тхайден. Или его тело. Или его внимание. Все сразу.

Пусть я и не опытна в делах любовных, я все-таки женщина и не глупая. Трудно не заметить, как Кассия смотрит на лорда. Украдкой, но с такой… нет, не с любовью. Это похоже на привязанность. Я видела со стороны, как выглядит любовь. Это чистое и безумно искреннее чувство, глубокое, уничтожающее ненависть, зависть и гордость — все, что присуще эгоистичному увлечению.

Такая невинная и в то же время сильная любовь существовала между моим братом и Айлоной. В искренности их чувств не усомнился бы даже слепой.

Потому я догадывалась, что между генералом и Кассией не было такой же нежности и тепла. Иначе сердце дракона давно бы растаяло, и он сделал бы все, чтобы любимая женщина была рядом.

Впрочем, крайне сомнительно, что эта расчетливая амбициозная ящерица способна любить. За сто лет службы любой превратится в черствый хлебушек.

Не обнаружив близнецов в детской, я вдруг ощутила, как дурное предчувствие шипастым комком встало в горле. Возможно, причин для его появления не было, однако в ту же секунду проглотить этот злосчастный ком не получилось.

Куда-то спешащий слуга подсказал, что дети в гостиной, и я незамедлительно отправилась туда, предугадывая, что сейчас растрачу половину сил, набранных за время сна, на нравоучения.

— Шах и мат, милорд! — разнесся по коридору звонкий голосок Аталь, пронизанный непомерной радостью и гордостью.

Я осторожно выглянула из-за арки и чуть челюсть не потеряла от представшей передо мной картины.

— Изумительный ход, леди Остид, — широко улыбнулся дракон, открывая взору два клыка, и откинулся на спину стула. — Это определенно рекорд.

— Рекорд, который заключается в том, что вы проиграли Аталь меньше, чем за десять минут? — не скрывая ехидства в тоне, вопросил Даниэль, коршуном кружась возле игральной доски. — Сокрушительная неудача.

Милостивые боги!

Какой из атуров говорит устами моего племянника? Не вспомню ни одного момента, когда он был так дерзок со взрослыми.

— Верно, маленький лорд. — Ухмыльнувшись, выглядя так, будто и не оскорбился от наглости ребенка, мужчина поднялся из-за шахматного столика. — Ваш черед. Побейте мой рекорд.

— Не дождетесь!

С видом победителя Дани занял место генерала, и лишь после я додумалась выйти из своего укрытия, ощущая страшную растерянность и при этом чувствуя себя как-то совершенно глупо. Все это настолько выбивало из колеи, что разум отказывался принимать происходящее за действительность.

— Добрый вечер, — на миг взяв себя в руки, обозначила ровным голосом свое присутствие.

— Китти!

Будущий муж впился в

Налетевший на меня смерч в виде двух непосед едва не сбил с ног.

— Ты поправилась? — сияющие озорством глаза племянницы встретились с моими — должно быть, широко распахнутыми.

— Да… Я в полном порядке.

— Китти, а можно господин всегда будет заниматься с нами верховой ездой? — малышка продолжила добивать меня вопросами, не дав оправиться от первой волны шока. — Сегодня мы много ездили галопом. А в следующий раз господин обещал научить нас прыжкам через препятствия. А еще сказал, что можно будет покататься не на пони, а на его лошади. Ты бы ее видела, Китти! Ее шерсть так красиво блестит на солнышке…

— Конечно, милая. — Я мягко погладила Аталь по волосам, прерывая ее поток слов, который — я знала точно — мог быть нескончаемым. — Раз господин обещал…

Я несмело глянула в его сторону. Словив загадочную полуулыбку, с большим трудом заставила себя не опускать в смущении глаза.

Потуплю взор — проиграю. Безо всякого сомнения.

— Сыграешь с нами? — Дани шустро прервал наши молчаливые гляделки.

— Немного позже. Сыграйте партию вдвоем.

Отлипнув от юбки, дети устроились за шахматным столиком, а дракон тем временем подобрался ко мне, незаметно, как хищник к жертве. Коей я никогда и ни за что не стану.

Не желая уступать ему в разговоре первенство, я тихо произнесла:

— Признаюсь, милорд, вы смогли меня удивить.

— И чем же я поразил вашу тонкую натуру, миледи? — отпарировал тотчас.

Ох, ехидничай сколько душе угодно, скользкий змей!

На сей раз я буду с ним честна и справедлива. Заслужил.

— Вашим отношением к детям. Я не думала, что вы станете проводить с ними время, поскольку для этого у вас есть специальные люди. У вас есть люди для всего… — Недолго подумав, добавила с бесстрастным выражением лица: — К тому же, учитывая, что вы спешите показать миру нашего собственного ребенка с какой-то неясной мне целью, я полагала, вы начисто лишены способности проявлять любовь по отношению к детям.

Скрыв волнение и слабый страх за железным тоном, я посмотрела на него, жаждая проследить за реакцией на мои слова.

— Странное ощущение, — задумчиво протянул он. — Меня словно похвалили и одновременно унизили.

Возможно…

Однако сейчас цель была иной.

14. Благородный огонь и чистый лед. Кейтрин

— Вообще-то я намеревалась принести извинения, — торопливо внесла ясность. — За то, что сделала поспешные выводы о вашей персоне. Спасибо, что провели этот день с моими племянниками. Удивительно, что они так быстро доверились вам. Покорить сердце Аталь не так сложно, как заслужить внимание Даниэля. Но, вероятно, он видит в вас необходимую в его возрасте опору, оттого становится таким открытым, каким еще не был после смерти родителей. Вы… совсем неплохо на них влияете. Я страшилась, что будет иначе. Что ребята останутся без… ну… безотцовскоговнимания.

Слова были трудными для того, чтобы ими делиться. Но мне хватило смелости сказать их, пусть и не глядя дракону в глаза.

Это действительно стало моим большим страхом, когда я согласилась выйти за него замуж. В какой-то степени я могла заменить племянникам мать, но я была не в силах оказать им ту поддержку, какую мог оказать лишь отец. Быть может, лорд Тхайден в этом плане справится лучше.

Быть может, мне даже не стоит переживать, что наш ребенок останется без его внимания, раз он столь внимателен к чужим детям.

Наш ребенок.

О боги. Клянусь, я только сейчас всерьез задумалась о рождении сына или дочери. Разумеется, со мной и раньше были эти мысли; правда, они чудились такими далекими, ведь я не собиралась спешить. Но в этот миг…

… меня буквально бросило в дрожь, стоило подумать о маленькой версии Тхайдена. Будет ли сын так же красив, как его отец?

Глупость какая… Конечно, будет. Иначе и быть не может.

— Спасибо, Кейтрин, — вдруг шепотом сказал дракон, оказавшись непозволительно близко. Теплое дыхание коснулось шеи, обожгло кожу, вызывая колкие мурашки, и я вытянулась, точно струна, внезапно захваченная в плен непривычным горячим чувством. — Мне приятно слышать от вас подобные слова.

— Снова по имени… — шепнула глухо, не желая молчать, но не находя никаких других наполненных смыслом слов.

Немного отшатнулась, посмотрела в потемневшие синие глаза.

Такой… красноречивый взгляд. И почему-то он мне до безумия приятен. Обжигает. И касается. Медленно. Ласково.

— Оно мне нравится, — признался Тхайден. — Кейт-Рин. Два имени слились в одно, рождая противоречие. Благородный огонь и чистый лед. Кто из родителей постарался, определив заранее ваш нрав?

— Мама…

— Леди Остид явно знала, как следует обозвать корабль, — хмыкнул лорд. — За это ей мое глубокое уважение.

Он не шутил. Не смеялся над выбором имени, а в самом деле выражал почтение моей погибшей матери.

Как ни странно, он зрит прямо в корень: мама неспроста выбрала для единственной дочери такое имя. Одна его часть говорила о ее пылком темпераменте, а вторая указывала на принадлежность к Дому Льда. Отец всегда считал матушку своей полной противоположностью, но, несмотря на это, Лиам родился копией лорда Остид, а я же практически в равной степени унаследовала и черты мамы, и черты папы.

Стала живым напоминанием о родителях после их смерти.

— Я утвердил кандидатуру на должность гувернера, — неожиданно съехал с темы генерал, приняв такой невозмутимый вид, словно мгновение назад не заставлял мои щеки гореть яростным огнем.

Брови стремительно поползли вверх, а от смущения почти не осталось следа.

— Гувернера? Воспитатель — мужчина?

Дракон молча кивнул.

Стоп-стоп.

Так мы не договаривались. У Аталь и Дани должна быть гувернантка. Гувернантка, а не гувернер!

И желательно Марта, которую я в любом случае намеревалась отбить у хозяйки Дома Ветра.

Не успела я высказать недовольство и поставить лорда в известность о своих планах, как его внимание переключилось на вошедших в гостиную дворецкого и Кассию.

Надо же. Она еще тут…

— Господин, прибыл лорд Райдер из Дома Черного Камня, — спокойно оповестил Генри, и я чуть не потонула в нахлынувшем на сознание удивлении. — Позволите пригласить его в гостиную?

— Прибыл лично? — спросил генерал, тоже удивившись, но вовсе не так, как я. Он казался более сдержанным. Не дожидаясь ответа от мажордома, метнул на бывшую гувернантку мрачный, сердитый взгляд. — Ты получила от него письмо? Почему не сказала?

— Именно об этом я вам сегодня и сказала,господин, — ответила в тон ему, выступив из-за

Она глянула на меня, как бы намекая, что камень был брошен в мой огород.

— Пригласи.

От властного тона стало как-то не по себе. Игривость, какая совсем недавно заставляла краснеть, мгновенно улетучилась. Ни намека на лукавство и ласковость.

Как будто совершенно другой человек. Генерал. Бесстрашный воин. Свирепый зверь, которому, безусловно, как и мне, не хочется встречаться с хозяином Дома Черного Камня лицом к лицу.

С кем угодно — честно — с кем угодно, даже с нахальной Дарсией, но только не с Дарреном Райдером!..

Выносить общество этого дракона в тысячу раз сложнее, чем находиться наедине с женихом.

— Уведите детей, — добавил он, когда мажордом удалился за гостем.

— Да, милорд, — зачем-то выпалила я.

Наверное, от страха. Мерзкого и липкого.

Уже хотела пройти к детям и спешно скрыться с ними в детской, как мужчина ухватил меня за локоток и аккуратно придвинул к себе.

— Я говорил не вам, — произнес вкрадчиво, плавно меняя повелительный тон на мягкий, но оставаясь внешне абсолютно непреклонным. — Окажите мне услугу, госпожа, — шепнул, обхватив за талию, и одним властным движением прижал меня боком к мощному, напряженному телу. — Я хочу встретить нежданного гостя вместе со своей леди.

О нет. Ну за что?..

Да я лучше возлягу с женишком прямо здесь и сейчас, только пусть избавит от этой ужасающей встречи…

15. Подлый змей. Кейтрин

Даррен Райдер — человек без чести. Вернее, дракон, и сей факт раздражает меня еще больше.

Командир одного из гарнизонов, отправленный в отставку после пяти проваленных по его вине заданий — а если быть точнее, по вине его непомерно раздутой самоуверенности. Хитрый змей, как по мне, даже не расстроился от такого поворота событий. Уже около двух лет прожигает свое бесконечное наследство, зарабатывая славу ловеласа и повесы.

Все в рамках закона, разумеется. Даррен хоть и гордец, но не настолько глуп, чтобы злить Совет Трех. Одно неосторожное действие — и на морду буйного дракона набросят узду. Или же отставка самым неожиданным образом превратится в немедленную казнь.

Однако, несмотря на осторожность, какую ящер в какой-то степени проявляет, многие считают, и я в том числе, что после службы он стал неуправляемым. Диким, жестоким. Казалось, он отдался на растерзание внутреннему зверю, который стремительно одержал победу над слабым разумом, стерев все человеческое, что можно было спасти.

К моему несчастью, наши судьбы переплелись, пусть и не так тесно, как желал Даррен, во всем ищущий выгоду. Но, по правде говоря, сначала его целью была не я.

Сердце дракона пленила жена моего брата, которой он был очарован с юности. Это было искренним чувством, как мне думалось, до того мига, пока Айлона не вышла замуж. Он всячески пытался разрушить этот брак — не останавливали даже угрозы и грубая сила хозяина Дома Льда. Пыл утих, лишь когда на свет появились близнецы. Тогда-то наглец и переключился на пятнадцатилетнюю меня, решив убедить Лиама, что он — лучшая партия для его сестры.

Многие бы согласились, совращенные влиянием и богатством лорда, и без всяких сомнений отдали бы своих сестер замуж за столь неприятную личность, приверженца многоженства.

Хвала всем богам, что Лиам был в своем уме и никогда не желал мне зла. А Даррен Райдер как раз таки и был этим злом.

Злом, буквально идущим за мной по пятам.

Мало того, что он объявился на пороге моего Дома сразу после смерти Лиама и Айлоны и нагло потребовал моей руки, а получив от ворот поворот, принялся настырно преследовать и уговаривать, не обращая внимания на грубые отказы. Так еще и сейчас судьба посмеялась надо мной и привела нахала в Дом моего будущего мужа.

Быть может, он всего-навсего мое личное лихо, отвязаться от которого попросту невозможно?..

— Лорд Райдер, — поприветствовал генерал, когда в гостиную вплыл высокий дюжий брюнет.

Уже давно является бывшим военным, а все равно надевает на важные встречи свой излюбленный китель темно-изумрудного цвета с отличительным знаком-брошью на золотистом лацкане. Одна эта привычка столь много говорит о его чрезмерном самомнении…

— Генерал, — кивнул тот в ответ, но вместо того, чтобы пройти и пожать мужчине руку, впился темными глазищами в мое лицо. — Надо же! Миледи... Как я рад вас видеть, — протянул с довольной улыбкой, быстро преодолев разделяющее нас расстояние, и беспардонно ухватил меня за руку.

Если бы не изысканное воспитание, я бы непременно ее отдернула, но, зная, что ящер собирается сделать, осталась стоять неподвижно. В отличие от жениха…

Не успели губы с насмешливым изгибом коснуться костяшек моих пальцев, как лорд Тхайден взял меня за запястье и мягко, но с достаточно ревностным видом выдернул захваченную в плен ладонь.

От такого движения все присутствующие чуть не подавились воздухом. А нет, Генри все же подавился…

Закашлялся, начал извиняться, достав из кармашка платок и на несколько секунд отвернувшись. Кассия непонимающе захлопала ресницами, служанки у дверей едва слышно зашептались, так, что могли бы остаться неуслышанными мною, если бы я не обладала чутким драконьим слухом.

Они смеялись над Райдером и восхищались Тхайденом, что совсем не удивительно. Но это страшно сильно уязвило гостя, а отобранная возможность облобызать мою кисть нещадно добила его.

— Вы уже знакомы, — как ни в чем не бывало произнес генерал, не спрашивая, а утверждая. Осторожно положил мою руку на свою, согнутую в локте, и посмотрел на Даррена так, будто готов был испепелить его суровым взглядом.

Отрадно знать, что не одна я не выношу этого мерзавца.

— Благодаря ее покойному брату, — равнодушно бросил он, с самым что ни на есть невозмутимым видом заложив руки за спину.

Скорее, благодаря пугающей настырности бывшего командира. По своему желанию брат никогда и ни за что не познакомил бы меня с этой самовлюбленной, подлой змеей.

— Я слышал, вы нашли достойного кандидата, миледи, — он вновь шустро переключил внимание на меня, словно только ради разговора со мной и посетил Дом Белого Крыла. Ни хозяин, ни даже Кассия, судя по всему, его совершенно не интересовали. — А также был поставлен в известность, что этот старый скряга наконец-то решил жениться. Но я и подумать не мог, что речь идет о вашем союзе. Изумительно.

— Что же здесь изумительного, лорд Райдер? — подала я голос, опустив всякие приветствия, что было на меня не похоже. — Наш союз так нереален в ваших глазах?

Пусть он и мерзавец, я не должна представать перед прислугой неотесанной дурочкой. Но, признаться честно, рядом

— Нет, наоборот. — Мужчина растянул губы в усмешке. — Просто мне было любопытно, куда ты подашься, Кейтрин. В какие руки прыгнешь… Было забавно наблюдать, как ты мечешься между лордами, ища себе пристанище, подобно бродячей псине.

Шок от его хамства мгновенно затопил сознание, но я не успела сказать ни слова. Тхайден тотчас шагнул к нему, схватил за шкирку, как щенка, и одним резким, преисполненным жестокости движением поставил передо мной на колени.

Милостивые боги!..

Легкие внезапно сжались, сердце задребезжало — то ли от потрясения, то ли от злости и легкой радости… Или от всего разом.

— Ты говоришь с моей будущей женой, Даррен, — прорычал дракон, тряхнув Райдера, когда тот попытался встать на ноги. — Разве ты позабыл, что за принесенное моей женщине оскорбление я имею полное право перегрызть тебе глотку? Никто не накажет и не осудит меня за совершенную месть — ни стражи, ни Совет Трех.

Я почти не дышала, стоя столбом, пока незваный гость с шумом втягивал в себя воздух и выдыхал, пронзая меня тяжелым, ненавистным взглядом. Больше он не предпринимал попыток избавиться от стальной хватки генерала, однако в его больших глазах горело желание поскорее подняться и выпрямиться. Оно стало гораздо сильнее, стоило Даррену обвести взглядом притихших от изумления слуг.

Как хорошо, что камеристка увела детей и что они не видят ни унизительной позы хама, ни гнева дракона, который буквально пару мгновений назад смеялся вместе с ними и веселился. Такую жестокую, властную сторону их покровителя им пока что узнавать необязательно…

— Проси прощения, — продолжил лорд Тхайден. В глубоком голосе звенела сталь, а драконья ярость ощущалась физически, обдавая жаром всех, кто находился рядом. — Сейчас твоя судьба зависит от слова моей леди. Я буду милостив только в том случае, если она примет твои извинения.

— Что же это я, в самом деле… — неожиданно усмехнулся Райдер, должно быть, фальшивой улыбкой притупляя злобу и чувство стыда. — Язык мой — враг мой. Так и повернулся, выпуская гадость. Прошу принять мои искренние извинения, леди… м-м… уместно ли говорить «леди Тхайден»? Или эти отношения всего лишь вынужденная мера, и мне не стоит спешить с выводами?

— Ничего подобного, — вдруг одновременно и твердо отрезали мы с женихом. И тут же переглянулись, оба сраженные нашим уверенным ответом.

Тело довольно странно отреагировало на пронзительный взгляд дракона… Слегка задрожало, вытянулось в каком-то предвкушении. Под ребрами затрепетало, а в груди стремительно разлилось приятно обжигающее тепло. Я сразу же почувствовала, как мои щеки покрыл треклятый румянец, ясно давший понять окружающим, что я безумно смущена.

Нет-нет, не подходящий момент для того, чтобы сдаваться чувствам. Сейчас самое время, чтобы призвать на помощь холодную, расчетливую, невозмутимую сторону. Ту самую девушку, рожденную в Доме Льда.

Глубоко вздохнув и расправив плечи, я спокойно заговорила:

— Наша свадьба давно бы состоялась, если бы не запрет на проведение церемоний в зимний период. Оттого не сомневайтесь, лорд Райдер: я уже всецело принадлежу этому Дому. И доказательство тому — наш с генералом ребенок, зачатый в любви и понимании.

Мне потребовалась вся моя внутренняя сила, чтобы не потерять маску равнодушия, едва не разбившуюся о громадное удивление мужчин.

Чувствуя, как сердце вопит от наглого вранья и очередной авантюры, я спустила руку на живот, окончательно разрушая самообладание и змея, и моего лорда…

16. Правая рука Трех. Николас

Взгляд невесты был таким твердым, вид — столь невозмутимым, что я сам едва не поверил в серьезность ее заявления. В откровенной лжи не давал погрязнуть лишь факт, что мы еще не были близки.

Но остальные этого не знали. И судя по ошалелому блеску в глазах, терялись в сомнениях.

— Уже? — Райдер озвучил, похоже, всех мучаемый вопрос.

— Уже, — с прежней бесстрастностью подтвердила Кейтрин.

Мне хотя бы каплю ее холодности, а то чую, это абсурдное представление вскоре доконает меня, и девушке придется столкнуться с последствиями моего недовольства, как только мы останемся наедине.

Слуги, отойдя от первой волны шока, вновь зашептались, невольно напомнив, что пора остановить этот нелепый фарс.

— Вы жаждете подробностей, лорд Райдер? — вопросила так дерзко, сцепив пальцы в замок, и я забыл все, о чем хотел сказать. — Так и быть… С лордом Тхайденом мы знакомы давно. Разговоры о нашей помолвке начались задолго до кончины моего брата. Это ужасное событие лишь вынудило нас ускориться. Повторюсь: событие, не ребенок. Мое положение связано с чувствами, которым мы не смогли противиться, и ни с чем более.

С чувствами…

Великий огонь, моя женщина — искусная актриса. Клык даю, по ней плачет сцена самого большого и известного театра столицы.

— И какой срок? — как ни в чем не бывало уточнил Даррен, по-прежнему стоя на коленях, пока я тонул во вранье и пытался сообразить, знает ли Кейтрин о том, что я в самом деле говорил с Лиамом о возможности жениться на ней.

Любопытство ящера пошатнуло ее спокойствие. На светлом лице промелькнула тень волнения, из груди вырвался еле слышный, пропитанный тревогой вздох.

Я уже подумал взять ситуацию под контроль, как она снова заговорила:

— Около недели. Если вы не забыли, лорд, я наполовину дракон и прекрасно чувствую подобные изменения в своем организме. Я беременна. Без всякого сомнения.

О боги.

Если она не остановится, я действительно поверю ее словам и в несуществующую беременность.

Безумная женщина. Врет о нашей связи, случившейся, по ее легенде, до переезда в мой Дом, и даже не краснеет. Слишком рискованно. Она хоть осознает, к чему все это может привести?..

— Что ж, поздравляю, леди Тхайден. — Райдер расплылся в улыбке и глянул на меня. — А теперь я могу встать с колен?

— Разумеется.

Я отшатнулся, предусмотрительно убрав руки за спину. Они все еще чесались сломать ящеру нос за проявленную дерзость, но к этому зуду примешалось желание схватить будущую женушку, увести подальше от лишних ушей и глаз и разобраться в ее сумасбродном поведении.

Останавливало только присутствие Даррена.

Надо бы поскорее от него избавиться: нам категорически запрещено оставаться в одном помещении дольше пяти минут. Раньше каждая наша встреча заканчивалась если не дракой, то непременно конфликтом.

— Пройдемте в кабинет, лорд Райдер, — разорвал я наступившую тишину, вынуждая змея увести взгляд от моей невесты. — Документы готовы, осталось подписать. Генри, проводи мисс Ригус в карету и помоги загрузить вещи.

— Да, господин.

Все засуетились. Слуги отправились помогать с чемоданами, Кассия с мажордомом наконец-то покинули гостиную, а Кейтрин спешно скрылась, должно быть, отправившись в детскую.

— В чем подвох, Ник? — спросил, не скрывая в голосе ни смеха, ни удивления, и опустился в кресло. — Брак, дети, да еще и чужие… Что с тобой стряслось?

— Мне сто двадцать восемь лет, Даррен. Что со мной могло произойти? — ударил вопросом на вопрос, не глядя на него, быстро проверяя бумаги на наличие несоответствий и ошибок. — Тебе тоже пора остепениться. Жизнь дракона не бесконечна.

— Но гораздо длиннее, чем человеческая. Спешить некуда. А ты спешишь, смею заметить… И это очень, о-о-очень на тебя не похоже, — постукивая пальцами по подлокотнику кресла, с довольством протянул он. — Ко всему прочему, мне сейчас не до прелестей семейной жизни. Ты разве не в курсе? Я восстановлен в должности. Более того — отныне я командир первого гарнизона. Почти правая рука Трех.

— Хорошо, что не левая, — голос прозвучал тихо, но змей наверняка услышал эту колкую насмешку. Оторвавшись от документов, я тут же встретился с его оскорбленным взглядом. Добавил громче и четче: — Мои поздравления, командир. Большая честь.

— Действительно. Этобольшая честь. — Поднявшись с кресла, он за два шага очутился напротив стола. Наклонился, опершись руками о край, посмотрел на меня пронзительно и мрачно. В черных глазах горел огонь ненависти — почти такой же, какой я прятал глубоко внутри себя. — Поэтому впредь не смей унижать меня перед всяким сбродом, ставить на колени и уж тем более заставлять просить прощения у женщины.

— Это не просто женщина, — сказал сдержанно, откинувшись на спинку стула. — Этомояженщина, Райдер. Будь ты даже одним из Трех, я сделал бы ровно то же самое. Дело чести. К слову, мы так и не услышали ее приговора… Так что если она пожелает, я претворю свою угрозу в жизнь, не сомневайся.

— Главное, чтобы тебе хватило сил, — прошипел ящер.

Ноздри его раздувались, на скулах ходили желваки — выглядел он так, будто готов был принять иную ипостась прямо в моем доме.

Такое вполне возможно. Даррен Райдер с юности не видел никаких границ, легко сдавался эмоциям и внутреннему зверю, обращался как по щелчку пальцев. Служба смогла приучить его к порядку и дисциплине, но за время отставки он вернулся к той жизни, которую самовольно оставил в прошлом, и умудрился отравить ее похотью, завистью и гневом.

Изменился. Стал хуже безрассудного юноши. Я уже давно перестал узнавать в нем друга, а теперь и вовсе не видел его за грубыми чертами, ожесточившимися из-за неуемной жажды власти.

Копия своего отца.

— Подписывай, — с трудом проглотив ответную злость, я спокойно придвинул к нему бумаги. — Не заставляй Кассию ждать.

— Кассия, — усмехнулся, лениво взяв перо и макнув его кончик в чернильницу. — Не жалеешь, что отдал мне свою верную служанку?

— Это ее решение, не мое. Я никого не удерживаю силой — каждый может уйти из этого Дома, когда пожелает.

Даррен фыркнул, косо глянув на меня, пока ставил подписи, даже не вчитываясь в документ, подтверждающий переход слуги из одного Дома в другой.

— В этом и заключается наше главное отличие, друг, — заявил он, когда подписал последний лист, и выпрямился. — Тебе не хватит смелости остановить того, кто возжелает уйти из твоей жизни. Проходили уже…

На сей раз его слова задели сильнее, чем нахальное поведение, разворошив старые раны. Но я не спешил отвечать, зная, что не смогу остановиться. Не смогу противостоять ни злости, ни боли, что должна была давно покинуть мое сознание.

— Уверен, она тоже со временем уйдет, — продолжил Райдер, собрав со стола документы. — Как только обо всем узнает. И уж прости меня, я не буду обещать, что не стану ее осведомителем. Поглядим, как долго тебе удастся скрывать от милой леди свою подлинную сущность.

Не дожидаясь какой-либо реакции, он торопливо вышел из кабинета, как и обычно, оставляя меня наедине с гневом и неприятными нам обоим воспоминаниями.

17. Супружеский долг. Кейтрин

Я чувствовала себя так, будто моя жизнь сейчас оборвется с одним ударом топора. А само оружие возмездия окажется в руках моего будущего мужа…

Как перед казнью. И нет бы бежать сломя голову, пока есть возможность, а я самовольно поднимаюсь на эшафот, прекрасно осознавая, чье лицо увижу под капюшоном палача. Но скрываться от последствий своих необдуманных поступков никогда не фигурировало в моих привычках — я сдавалась по своей воле, если считала, что так будет правильно. Признавала вину, извинялась, хоть перед этим и вела себя вздорно и непослушно. Такая своевременная капитуляция послужила рождению нерушимого доверия со стороны моего дорогого брата.

Так что, имея опыт в подобных делах, я решительно, пусть и с клокочущим в сердце страхом, направилась прямо в кабинет генерала. Нам следовало объясниться друг перед другом, иначе деловым отношениям, на которые я рассчитывала, быстро придет конец.

— Милорд.

Я вошла, не дожидаясь приглашения, перед этим, разумеется, коротко постучав.

К таким внезапным приходам дракон явно не привык. Я уловила тень удивления на лице с жесткими чертами, прежде чем растерянность скрылась за уже привычной хмуростью.

Он стоял у окна с заложенными за спину руками. Похоже, до моего появления сверлил взглядом припорошенные снегом горы.

Руки за спиной стали для меня неким знаком, что мужчина держит эмоции под контролем. Сдержанный, холодный, уверенный в своих силах. Правда, за последние три дня, как мне казалось, я умудрилась довести его терпение до опасного состояния…

Быть может, благодаря сегодняшней выходке его совсем не осталось.

— Скажите, что имеется весомая причина вашей лжи, — тут же пошел в атаку генерал, говоря твердым тоном, преисполненным опасности и еле скрываемого раздражения.

Да… Его терпение висит на тончайшем волоске…

Но я не шелохнулась, смело выдержала пронизывающий до костей взгляд.

В сознании забилась совершенно неожиданная мысль. Я вдруг подумала о том, что хозяин Дома Белого Крыла вовсе не похож на моего почившего брата и что он не станет постоянно терпеть мое непредсказуемое поведение.

Страх перед ним если и существовал в сердце, то я не думала о нем и не воспринимала всерьез до этой самой секунды. Должно быть, все дело в той стороне дракона, с которой мне сегодня довелось познакомиться. С жестокой, дикой, мрачной.

Он с такой легкостью и без жалости поставил бывшего командира на колени, на глазах у слуг, как будто Даррен и сам был обычным в чем-то провинившимся слугой.

Пылающий взор, деланное равнодушие, исходящая от мощного тела ярость…

Боюсь, если

— Ребенок? — немного устало, но с прежней твердостью вопросил он, когда молчание между нами начало затягиваться. Наверное, ему показалось, что у меня нет слов для оправдания, а на деле я просто погрязла в смятенных мыслях. — Зачем вы это сказали?

— А что мне оставалось делать?

Вопрос вылетел из горла столь же резко, как вылетает стрела из туго натянутого лука. Изумленный взгляд генерала при этом был неописуемым зрелищем, принесшим желанную уверенность и некоторую легкость. Я даже позабыла о страхе — его затмила моя непомерная драконья гордость.

Рановато раскисла. Оказывается, во мне еще есть силы и смелость, чтобы пободаться с женишком и показать, что я, извините, не лыком шита.

— Он нагло смеялся над нами, намекая на отсутствие любви и фиктивность отношений, не предполагающую создание семьи.

О, эта насмешка ясно читалась в темных глазищах и надменном изгибе губ. Даже стоя передо мной на коленях, Райдер словно смотрел на меня свысока. Как и обычно. Как смотрел на Айлону, на моего брата и все мое окружение. Этот человек — хищник и тиран. Его никогда не останавливала грубая сила, так что я была более чем уверена, что и угроза моего будущего мужа показалась ему шуточной. Хотя было видно невооруженным глазом, как сильно она задела его самолюбие.

Усилившаяся злость обожгла мне грудь. Выносить жжение становилось все сложнее, но я была не в состоянии от него избавиться, особенно когда Тхайден пронзал меня взглядом и молчал.

Молчал, позволяя выговориться.

Тоже мне, вселенская милость!

Я переплела пальцы в замок на уровне живота, но только потому, что помнила о простом правиле: леди непозволительно сжимать кулаки в присутствии других людей. Дурные манеры.

— Не спорю, мы с вами пойдем к алтарю не под давлением чувств, а из-за преимуществ, которые принесет нам брак, — продолжила колючим голосом. — Но я не хочу слышать из уст лорда Райдера или подобных ему о том, что я прибившаяся к вашим ногам дворняжка. Гнусные потехи я терпеть не стану.

— Без разницы, как он себя вел, — отпарировал генерал, чем смог усилить гнев, за миг пронзивший сердце острыми иголочками. — Ваша честь и достоинство — моя забота. Вы не должны были лгать.

Из-за обжигающего раздражения, сбитая с толку, я предоставила ему шанс приблизиться. Теперь хватит шага со стороны одного из нас, чтобы столкнуться лбами. В моем случае — лбом и широкой грудью.

— А разве это ложь? — Я выпрямилась, желая показать, что его близость меня не пугает. — Я все равно скоро забеременею, и об этом узнает каждый, в том числе Совет Трех.

— Да, но я предполагал отложить эту новость до свадьбы. Подумайте, в какое положение вас поставил этот ложный факт?

— В выгодное, — ответила спешно и — милостивые боги! — первая сделала злосчастный шаг, уничтоживший между нами ощущение безопасности.

Зря.

Лишь навредила самой себе, потому что Тхайден был выше на целую голову. Пришлось задрать подбородок, чтобы продолжить смотреть в глубокие синие глаза, на дне которых отчего-то вспыхнули искорки смеха.

Безусловно, для него я выгляжу забавной. Несерьезной.

Ну, подумаешь, высокий и большой, как шкаф! А порой еще и такой же неотесанный. Моя целеустремленность, знаете ли, повыше гор будет.

А сейчас у меня была конкретная цель, и ее неспособно было лишить силы даже движение мужских губ, уголки которых дрогнули в намеке на улыбку.

— В очень выгодное положение, генерал, — сказала чуть тише, прогоняя странное наваждение, нахлынувшее волной от вида потемневших глаз дракона.

Я заметила, как он втянул в себя воздух, как крепко стиснул челюсти. Почувствовала, как его охватило… Что это? Желание?

Новое на вкус. Сладкое. Слишком.

Сердце трепетно дернулось в груди, стоило мне уловить крепкий запах огня и аромат сандала. Его запах.

Но и это не умалило моих намерений.

— Ребенок — это легкий способ укрепиться в обществе, подле вас, — голос понизился до полушепота, но, к счастью, звучал уверенно и убедительно. — Вернуть себе значимость и уважение. Так что да… Вы абсолютно правы.

— В чем же? — спросил, изогнув бровь, прежде чем я резко ухватила его за лацканы кителя и вынудила нагнуться ко мне.

Дерзко и без сожаления уничтожила остатки приличного расстояния, не придавая особого значения ошалелому взгляду мужчины.

Сама от себя не ожидала, но, кажется, отныне я понимаю и разделяю его раздражающую торопливость в вопросе беременности. Пусть и выгода у каждого своя.

— Чем раньше этот ребенок появится на свет, тем будет лучше для всех. Господин… давайте приступим к исполнению супружеского долга немедля…

18. Без пощечин. Кейтрин

Столько эмоций зараз я еще не наблюдала на обычно бесстрастном лице генерала.

По большей части он был удивлен, но не смог скрыть от моего чутья некоторое довольство от такого нежданного предложения и горячие, нахлынувшие на него с удвоенной силой чувства.

— Кейтрин, — выдохнул, когда я потянулась к его губам, как опьяненная желанием или, вероятнее, намерением как можно скорее покончить с никому не нужной прелюдией. — Постойте…

Мягко сжав мне плечи, он мотнул головой, отгоняя какие-то неуместные мысли. Чуть было не отстранился, но я так крепко держала его за лацканы, что ему не хватило либо сил, либо смелости. Ко второму варианту я склоняюсь больше: у этой махины силенок хватит даже на то, чтобы сдвинуть горы.

— Так же не делается, — огорошил вдруг серьезным тоном.

— Что значит «не делается»? — Мои брови дернулись вверх. — Разве вы сами не торопились?

— Да, но не здесь же.

Кадык нервно дрогнул, когда дракон сглотнул. Я проследила за этим быстрым, сильно взволновавшим мое сердце движением, почти не дыша, а после уловила, как его взгляд скользнул к моим губам, задержался ненадолго и с большой неохотой уплыл в сторону.

Что-то щелкнуло внутри. Я как будто очнулась. Но не до конца…

Бегло осмотрелась.

— Верно, — согласилась, слегка ослабив хватку. — Кабинет не для сих целей. Что ж, переместимся в спальню. — Отпустила его, позволяя выпрямиться, и посмотрела в широко распахнутые глаза с такой же холодностью, с какой смотрела на все тревожащие сознание вещи. Главное — сделать вид, что ты спокоен. Драконы чуют волнение лучше прочих. — В какую? В вашу, мою? В какой вам, милорд, будет проще меня оплодотворить?

— Оплодотворить, — повторил сразу, не скрывая иронии в голосе, и нагло усмехнулся. Щеки моментально вспыхнули от стыдливого огня и растерянности. — Я понимаю вашу девичью неосведомленность, госпожа. Но позвольте спросить: что вы знаете об удовольствии?

Вопрос ударил

Но сейчас я не спешила защищаться. Стояла истуканом, глупо хлопая ресницами, и пыталась сообразить, о каком конкретно удовольствии идет речь.

— Что вы имеете в виду?

На его губах появилась совершенно обезоруживающая улыбка. Она напустила туман на разум, вынудила сердце заколошматить о запертые двери, а кровь забурлить и обжечь и без того горячее лицо.

Можно было подумать, что дракон бессовестно колдует, желая подчинить меня чарами. Но я бы почувствовала. На мое сознание влияло вовсе не драконье очарование, а чисто природная красота и сильная мужская харизма, способные лишить дара речи дюжину собравшихся в одном помещении женщин.

Шаг ко мне — и он вновь нависает надо мной. А я так и не получаю возможности пошевелиться, лишь слежу, как улыбка на его лице сменяется кошачьей невозмутимостью.

— Кейт, — произнесенное низким голосом короткое имя сильнее приковало к одному месту.

Мужчина не касался меня, держал руки за спиной, и это впервые за время нашего знакомства начало… раздражать.

Я внезапно с предельной ясностью осознала, что хочу видеть его руки на своем теле.

Безумие.

— Процесс единения не имеет смысла без чувств и эмоций, — спокойно продолжил генерал, изучая мое лицо затуманенным взглядом. — Им должны наслаждаться оба партнера, чтобы не было… м-м… напряжения. Неловких пауз, потери аппетита… Детали важны, без них мы можем не прийти к логическому завершению. Тогда и не будет никакой вероятности забеременеть.

— И что нужно делать? — любопытство вырвалось само по себе.

Оно же подтолкнуло меня сделать еще один решительный шаг, уничтоживший крупицы безопасного расстояния. Я коснулась его быстрее, чем он меня. Положила ладони на широкую грудь, спрятанную за плотной тканью кителя, медленно заскользила ими к крепкой шее. От завоеванного первенства я, бесспорно, возликовала бы, если бы не была так взволнована и смущена.

Он этого не ожидал — вскинул брови, но не посмел помешать.

— Для начала нужно расслабиться, — сказал шепотом, наклонившись к губам, заставив сердце болезненно перевернуться. Под ребрами взметнулась несносная стая бабочек, как только я ощутила на талии жар его ладоней. — Перестать думать и давить на себя всевозможными заботами.

— Я так… не умею…

Неподдельная искренность.

У меня не получилось бы соврать при всем желании. До дрожи волнующая близость уничтожила все маски, смела равнодушие, выставив напоказ будоражащие кровь чувства — непонятные, незнакомые. Но настолько приятные, что я с готовностью откусила бы руку любому, кто отважился бы меня их лишить.

— Вы могли бы научить меня? — выдала уверенно и заметила, что дракон с трудом сдерживает глумливую улыбку. — Я быстро учусь, милорд…

— Не сомневаюсь.

Обжигающий взгляд упал на мои губы, и я тотчас затаила дыхание, предчувствуя некую сладость еще несостоявшегося поцелуя. Заранее чувствуя все грани восторга от желанного прикосновения губ к губам. Даже прикрыла глаза, плевав на то, что, должно быть, сейчас выгляжу как никогда слабой. Податливой. Готовой. Непонятно к чему…

Но остро необходимого поцелуя не случается. Вместо этого теплые губы касаются щеки, легко и нежно. Однако и этого оказывается достаточно, чтобы я вытянулась в мужских руках, став похожей на туго натянутую струну, грозящую разорваться в любую секунду.

— Без пощечин, леди, — предупреждающий тон, несколько игривый, но при этом серьезный.

Немудрено, ведь его смелость в наших отношениях обычно ничем хорошим не заканчивалась. Либо оплеухой, либо сковородкой по голове…

19. Знакомое ощущение. Кейтрин

Восприняв мое молчание за послушное поведение, генерал плавным движением вжал меня в себя, обжигая сквозь тонкую ткань платья кожу спины и талии.

Еще одно невинное прикосновение к щеке. Немного ниже… Поцелуй в уголок рта — едва уловимый. Но не в губы, хотя он точно знает, что мне этого страшно сильно хочется.

До дрожи в груди. До помутнения рассудка.

Это так неправильно… Только не понимаю почему. Может, оттого, что все новое так или иначе чудится дурным?..

Как-то инстинктивно, без принуждения с его стороны, я наклонила голову вправо, доверчиво подставляя шею. Эту возможность он не упустил. Целовал медленно, дразняще, не переходя границ. Опалил дыханием кожу за ушком, вынудив прильнуть к нему непозволительно близко.

— Расскажи, что чувствуешь, — попросил бархатным голосом, прежде чем мягко прикусить кожу.

Я вздрогнула от этого возмутительного действия, встрепенулась в его объятиях, но, даже ощутив на секунду иглу возмущения, не решилась остановить пытку. Или обучение, если он всерьез воспринял мои слова.

Молчать тоже не получилось.

— Трепет в груди. Нежный, сладкий… — шепнула, прикрыв веки.

Одна мужская ладонь легла на шею, пока вторая удерживала за талию. Легкий укус превратился в первый страстный поцелуй в самый изгиб шеи. Я не сдержала вздоха — этого треклятого вздоха наслаждения, так долго ожидаемого коварным драконом. Он наверняка усладил его слух, потому что губы воспылали требовательностью, жадно целуя, подбираясь к ушку, спускаясь к ключицам и оставляя горячие собственнические следы.

Хотелось сжаться. Было щекотно и одновременно приятно, это изводило сердце и разум, противостоящие друг другу, и заставляло чувствовать себя странно. Так, как я еще никогда себя не чувствовала.

Но его пальцы, держащие подбородок, не позволили вжать голову в плечи, увели лицо в сторону, открывая больше места для пылких, опьяняющих поцелуев.

И ведь в самом деле пьянили… Похуже вина, хотя с ним у меня тоже было мало опыта.

— Продолжай, Кейт, — шепот в ухо, от которого сердце взревело пуще прежнего. — Говори о своих ощущениях. Я хочу знать, что тебе нравится, а что нет.

Имело ли это смысл, когда тело само отзывалось на его ласки… Тянулось к нему, прижималось грудью, цеплялось пальцами за ткань на спине…

Я смутно догадывалась, что требование слов — лишь попытка раскрепостить меня. И в то же время на краю сознания вертелась мысль, что я проиграю, если промолчу. Молчание скажет ему, что мне нравится абсолютно все, что он делает, и что я ни за что не отказалась бы от продолжения.

Воздуха не хватало, чтобы говорить, но гордость просто не позволила мне молча терпеть и наслаждаться самой ужасной пыткой в моей жизни.

— Горячо внутри, будто лавой затопило... — призналась вслух, когда он провел теплым влажным языком линию до ключиц. Грудь вздрогнула, сердце замерло, а затем затрепетало в явном восторге. — Это приятно. Очень. Но…

— Но? — повторил, вмиг насторожившись. Однако не помедлил. Вновь оставил след в изгибе шеи — столь жадный, что у меня подкосились ноги.

— Пальцы покалывает, — выдохнула, чувствуя, как в кончиках скапливается холодок. Не к добру. — Так противоречиво, господин… Жар со льдом сталкивается, пламя снежную бурю пытается подчинить. Невыносимо.

Это ощущение мне знакомо… Слишком хорошо знакомо.

Мужчина не успел отстраниться самостоятельно: я резко оттолкнула его и быстро опустила руки, растопыривая пальцы, прежде чем из них вырвался борющийся с внутренним огнем холод.

Хлесткий трескучий звук неприятно резанул по ушам. Лед покрыл плотной коркой пол, задел ножки стола, нижние полки книжного шкафа и даже слегка коснулся сапог генерала. Одна я осталась нетронутой, если не считать покрывшееся льдинками сердце.

Не сдержалась. Снова не сдержалась… И едва не ранила Его. Едва не сделала то, о чем потом непременно пожалела бы.

Эмоции — мои враги. Сколько же раз об этом твердил мне брат. Сколько раз я напоминала об этом сама себе. И все равно оплошала...

— Кейтрин, — тихо позвал лорд Тхайден, мгновенно приковывая к своей персоне мое внимание.

Из-за замылившего взор дурмана я практически ничего не видела — лишь его обеспокоенные насыщенно-синие глаза. И ненавистный лед вокруг нас, поднявший в воздух морозный пар.

— Простите, милорд, — зашептала, попятившись к двери. — Я не хотела. Это вышло случайно…

— Все хорошо. Правда.

Он протянул мне руку, сделал шаг навстречу, но это только обострило инстинкт самосохранения, как у слабой жертвы, повстречавшей на своем пути хищника. Я бегом выскочила в коридор, чуть не поскользнувшись на гладком, ледяном полу — созданном мной безобразии.

Не понимала, куда иду. В голове билась мысль, что чем дальше от людей, тем лучше.

Я боялась им навредить. Снова. Боялась потерять контроль. Он и так висел на волоске от того, чтобы бесследно исчезнуть.

По пути кто-то встретился, что-то сказал…

Я ничего не разобрала. Яростный стук отдавался в ушах, перед глазами стояла пелена — то ли слез, то ли чего-то другого. Кровь кипела, руки дрожали, а ноги сами несли меня на кухню. Оттуда к выходу, через который проходили слуги.

Некто столкнулся со мной в дверях и тут же повалился наземь. Выругался.

Взгляд прояснился — я увидела протянувшуюся за мной дорожку изо льда и свои объятые холодом кисти, трясущиеся от еле сдерживаемой силы.

— Госпожа? — донеслось до сознания.

Это был женский голос, и он продолжил что-то говорить, но я уже не слушала. Прижала ледяные руки к груди и со всех ног бросилась к конюшне.

20. Стихийник. Николас

Бесконтрольный дракон. В данном случае полукровка.

Но Совет Трех предпочитал звать их стихийниками, теми, кто не мог подчинить данную им от рождения силу природы. Стихийный. Неуправляемый.

Обычно таких ребят передавали Совету — правители работали с их сознанием, учили контролю и правильному применению энергии. Поэтому моему удивлению не было предела, когда обнаружилось, что невеста не умеет подчинять свою силу. Она ее заложник, и цепи, как оказалось, слишком прочные и толстые.

Следовало догадаться об этом раньше, ведь ее поведение так или иначе указывало на бесконтрольность. Легко спутать с твердым и холодным нравом, и поначалу я так и думал, что Кейтрин сочетает в себе несочетаемое. Она всякий раз поражала меня спокойствием и равнодушием, а на деле все это было не просто маской, выработанным с годами умением держать эмоции под замком, а мерой предосторожности. Необходимой мерой.

Отсутствие контроля у дракона может привести к самым неожиданным и чаще всего плачевным последствиям. Я не раз сталкивался со стихийниками, много лет занимался ловлей беглецов — тех, кто не желал подчиняться Совету Трех. Среди них было немало драконов и еще больше неуправляемых, ставших преступниками. Они сжигали, убивали и насиловали. Да, все эти преступления могли совершаться неосознанно, но неподчинение правителям и нежелание работать над контролем — полностью их выбор.

Лиам никогда не упоминал, что его сестра относится к числу бесконтрольных созданий. Конечно, нас нельзя было назвать друзьями, которые могли бы доверить друг другу все секреты. Мы были скорее приятелями, и у каждого в сердце хранились свои тайны. Но за такую тайну полагалось наказание, вплоть до высшей меры. Понятия не имею, почему Лиам просто не передал Кейтрин Совету. Они помогли бы ей.

Наверное…

По правде говоря, не всем драконам удавалось научиться самообладанию. Множество попыток ни к чему не приводило, и таких стихийников всегда держали под присмотром, их во многом ограничивали, «связывали» руки. Возможно, именно этого брат Кейт и боялся, если вообще знал об ее «особенности». Как ни крути, а женщины, рожденные от союза человека и дракона, гораздо слабее рожденных от такого же союза мужчин — вероятность неуправляемого поведения ничтожно мала.

И все же она не равна нулю.

Кейтрин знала, что способна потерять контроль в любой момент, и умолчала об этом. Почему — предстоит узнать. Но для начала следовало отыскать ее, пока не стало поздно.

Я последовал за ней, как только она выбежала из кабинета. По полу протянулась дорожка изо льда, которая помогла в поисках, но не пощадила мое тело; пару раз я навернулся в особенно скользких местах, отбив практически все, что можно было отбить.

Ледяной след оборвался на кухне, сменившись следами на снегу, оставленными женскими туфельками.

— Госпожа в сторону конюшни метнулась, — без моей просьбы подсказала служанка, потирая ушибленный бок.

Прекрасно. Думал ли я неделю назад, что отправлюсь искать невесту по снежному ночному лесу? Черта с два.

Первой мыслью после сделанного наследнице Дома Льда предложения было то, что я наконец-то познаю уравновешенное, спокойное состояние духа и отсутствие проблем и забот. Рядом с ней и остро необходимым ребенком. Это было так наивно, что сейчас я бы рассмеялся от собственной глупости, если бы не был охвачен волнением.

Кейт и покой попросту несовместимы. За последние три дня она ясно дала это понять. Маленькая проблемная женщина…

Но даже при таком раскладе я не ощущал ни капли сожаления от сделанного мной выбора. Все казалось правильным, пусть и невероятно сложным.

Рион — вороной жеребец — с трудом пробирался через высокие глубокие сугробы, какими была усеяна вся непроходимая в зимнее время чаща. Снег блестел в лучах луны, осветившей добрую половину леса, и на нем четко выделялись еще не запорошенные белой пеленой следы копыт. Вскоре они резко оборвались.

— Кейтрин!

Окрик эхом взлетел к верхушкам сосен, укрытых снежным покрывалом, потревожил где-то заухавшую сову и нашел отклик в лошадином ржании. Близко.

Спешившись, торопливо привязал поводья к

Вначале показалось, что она ранена, но когда я подошел поближе и схватил под уздцы, чтобы успокоить, заметил крутой овраг, едва видимый за деревьями при тусклом лунном свете, и скатившуюся в него девушку.

— Кейт!

Сердце загремело за ребрами со страшной силой, легкие мгновенно опалило огнем. С жадностью вдохнув морозный воздух, я спрыгнул в заваленную впадину, бросился к неподвижному женскому телу. Глаза закрыты, кисти покрыты льдом, волосы рассыпаны на ослепительно-белом снегу, словно языки пламени. Лицо отчего-то приобрело мертвенно-бледный оттенок, а губы посинели…

От этой картины все сжалось внутри, мысли заметались, но я никак не мог разобрать их, кроме одного страха, вдруг притаившегося у сердца. Я боялся не услышать ее дыхания.

Упал на колени, с особой осторожностью, какую ни разу за собой не замечал, обхватил девушку, придвинул к себе. Почти не дыша, коснулся пальцами ее шеи и, лишь когда уловил слабый стук крови, с шумом выпустил из себя режущий изнутри воздух.

— Ты сведешь меня в могилу раньше, чем мы дойдем до алтаря, — шепнул, разорвав мучительную тишину, и прижал невесту к груди. Пряча в крепких объятиях, старался согреть ее яростно бьющимся внутренним огнем.

Она была ужасно холодной. Я даже не был уверен, что моих сил хватит, чтобы вернуть ей тепло и здоровый румянец.

Закутав ее в китель, взял на руки и направился к замку, наивно веря, что это был последний сюрприз. По крайней мере, сегодня.

* * *

— Легкие в норме, господин, — проинформировал доктор, убрав стетоскоп в сумку. — Есть небольшое обморожение кожи рук и груди, и вероятнее всего, это связано не с погодой, а со способностью госпожи повелевать льдом. К утру должно пройти. Когда очнется, напоите ее горячим чаем, я оставлю нужные травы.

Лекарь прибыл в мой Дом гораздо быстрее, чем я ожидал. Генри отправил за ним слугу сразу, как мы с Кейт вернулись, а затем принялся суетиться, не мешая, напротив, делая все, чтобы создать так и не пришедшей в себя госпоже комфортные условия: зажег свечи в комнате, благовония, которые считал средством избавления от всех болезней, взбил подушки и раздобыл где-то кучу покрывал.

Суетливый, заботливый Генри. Неисправимый. И потому незаменимый.

Не знаю почему, но я принес невесту в свою спальню. Это вышло неосознанно, как будто машинально, а подумал я об этом, только когда разобрал шепот двух служанок. Они, как и мажордом, все это время были рядом, пока велся осмотр девушки, но вышли, после того как лекарь попросил их удалиться, чтобы поговорить со мной наедине.

— Ей нужен мощный источник тепла, — важно сообщил он, поправляя рукава темно-синего сюртука.

— Например?

Я мельком глянул на Кейт. Укрытая двумя одеялами, она все равно оставалась бледной, как молоко. Если бы не ровное дыхание, к которому я невольно прислушивался с той самой секунды, как нашел ее в лесу, решил бы, что она мертва.

— Ну, солнца сейчас нет. Камин расположен далеко от кровати, хотя от такого огня мало проку. Так что вы — единственный вариант.

— В смысле?

Я растерянно посмотрел на мужчину. Тот пронзал меня серьезным взглядом, но при этом уголки его тонких губ были растянуты в загадочной полуулыбке.

— В смысле обнимите жену, господин, да покрепче. Сейчас ей как никогда необходим ваш огонь. Что еще может быстро успокоить ледяного дракона, как не пламя другого дракона? — Невозмутимо поклонился и двинулся к выходу. — Всего доброго.

21. Добрый совет. Николас

— Господин, нам закончить переодевать госпожу?

Из ступора, в который меня вогнали слова доктора, вытянул преисполненный некой робости голос служанки. Две низкорослые фигурки показались в дверном проеме; за ними стоял Генри, должно быть, уже проводивший лекаря.

— Да, — отозвался глухо, мысленно сбрасывая с себя остатки волнения.

Откуда оно только взялось? Уже и не вспомню, когда последний раз испытывал глубокую растерянность перед женщинами, как пойманный за непристойностями юнец.

— Дети в порядке? — выйдя в коридор, спросил у мажордома.

Тот кивнул, важно сцепив пальцы в замок на уровне живота.

— Поначалу не желали ложиться спать. Бунтовали… В основном маленькая леди Остид. Буйная девочка.

Кто бы сомневался. Вполне возможно, что бесконтрольность у них передается по женской линии: у Аталь, как и у ее тети, весьма пылкая натура, чего нельзя сказать о будущем правителе Дома Льда. В поведении Даниэль сильно от них отличается.

— Но мы пришли с ней к небольшому соглашению, — с улыбкой добавил Генри. — Кто бы мог подумать, что эта девочка окажется прекрасным манипулятором и переговорщиком.

Я едва сдержал удивление, вызванное теплым тоном дворецкого, которым он отзывался о детях. Обычно трудно добиться от него каких-то ярких эмоций и проявления чувств; после двадцати лет службы в моем Доме он чаще представал равнодушным, серьезным, непоколебимо уверенным в своих действиях и словах мужчиной. Казалось, он даже бровью не поведет в случае пожара или землетрясения. Но, видно, пара озорников смогла растопить его холодность, вытянув на поверхность добряка, каким он по сути и являлся.

— Спасибо, Генри, — я благодарно сжал плечо старого друга. — Это не твоя работа, но я правда благодарен тебе за помощь.

— Вы всегда можете на меня рассчитывать. Кстати говоря, завтра на ужин прибудут гувернер и остальные учителя — они облегчат вашу роль родителя.

Родителя.

Слово резануло по ушам, вынудив нервно сглотнуть, что не укрылось от зорких глаз мажордома. Но он тактично промолчал, двинувшись со мной по коридору. Мы дошагали в такой красноречивой тишине до самой купальни, куда я желал попасть изначально, и лишь после мужчина решился озвучить то, что, похоже, не давало ему покоя.

— Вы боитесь не справиться, господин?

Он смело встретил мой взгляд, ничуть не страшась ответа на свой вопрос.

По правде говоря, я ни разу не задумывался об этом всерьез, а потому мог бы начать отрицать его слова, посчитав их неуместными и грубыми. Но Генри не удержался бы на посту моего заместителя, если бы не был настолько проницательным человеком.

— Да. Полагаю, боюсь, — признался честно. — Не думал, что придется столкнуться со множеством изменений после прихода в Дом невесты и детей. Это немного выбивает из привычного ритма жизни.

Я ожидал какой угодно реакции, но точно не того, что дворецкий усмехнется. Как-то по-доброму, без злобы

— Уверен, вы справитесь. Невозможно по щелчку пальцев стать хорошим мужем и отцом. Проявите толику терпения и понимания.

— Это похоже на отцовское наставление, — улыбнулся в ответ.

— Скорее, на добрый совет друга. Спокойной ночи, господин.

Поклонившись, он спешно удалился, оставив меня наедине с противоречивыми чувствами.

До его совета я планировал устроить невесте допрос, желая как можно скорее узнать причину ее недальновидного поступка и молчания о стихийном поведении, которое может принести кучу проблем, если в ближайшее время не начать работать над контролем. Но теперь…

Пожелание Генри притупило это стремление, словно придавив его валуном, и я подумал о том, что неплохо было бы позволить Кейтрин рассказать все самой, без давления с моей стороны. Я уже усвоил, что с ней не стоит спешить. Пусть и спешка в нашем случае была страшно необходима.

Ко всему прочему, мне не хотелось передавать ее Совету по причине, объяснить которую я не мог ни себе, ни уж тем более кому-либо еще.

Пока правители не ведают о потере контроля, я поработаю над самообладанием Кейт самостоятельно. Это не вызовет сложностей. Надеюсь…

Думая, с чего следует начать обучение, я быстро умылся и, переодевшись, воротился в спальню. Служанки к этому времени ушли; Кейтрин спала в одиночестве под двумя пушистыми одеялами и одним шерстяным покрывалом. Правда, такая броня мало чем помогла: девушка дрожала, как брошенный всеми щенок под яростным ливнем.

Прислушиваясь к ее дыханию, сел на край кровати и почти сразу застыл, услышав, как она шумно выдохнула.

— Не нужен мне ваш огонь, — буркнула, останавливая мою попытку лечь рядом. — Просто подайте еще одно покрывало. Или два. И выйдите.

— Это моя комната, миледи, — напомнил зачем-то, немало удивившись тому, что ей удалось притворяться спящей при нашем с доктором разговоре.

Я бы уловил громкий стук ее сердца и изменение в дыхании, но она довольно умело контролировала себя, дыша размеренно и глубоко, как в состоянии безмятежности. Впрочем, это не должно удивлять: ей долгое время удавалось скрывать особенность своего дара. Только подобная выдержка, к сожалению, не привела ее к совершенству.

— Ничего страшного, проведете одну ночь в гостевой. — Перевернулась на правый бок, чтобы избежать моего недоуменного взгляда. — Хотя лучше я пойду к себе.

Она уже начала вставать, когда я додумался забраться на кровать и ухватить ее за талию. Рывком вернул на место, прижал спиной к груди, по шею накрывая нас одеялом. Одеревенев в моих руках, она резко втянула в себя воздух, не спеша удавить меня гигантским возмущением, наверняка заклокотавшим в сердце.

— Увы, госпожа, я привык беспрекословно выполнять указания лекарей, — сказал в оправдание, придвинув ее ближе. — К тому же благодаря вашим стараниям весь Дом в курсе, что вы в положении. Согласитесь, будет весьма странно и подозрительно, если моя беременная невеста уйдет спать в отдельную комнату.

Ответа не последовало. Пока Кейтрин путалась в мыслях, я воровато вдыхал запах ее волос. Тихо, осторожно, опасаясь, что она ударит мне локтем по животу, если поймет, что я наслаждаюсь исходящим от нее ароматом жасмина. Его не перебивал даже запах благовоний, ярко пахнущих мятой и бергамотом.

Вкусно. И опасно близко.

Есть огромная вероятность сойти с ума от этой волнующей близости, но я не посмел бы позволить себе больше в нынешней ситуации. Просто лежал. Просто обнимал. Слушал, как она тяжело дышит, и пытался затмить мысли о слабом женском теле всевозможными думами. Как назло, сейчас я оказался не в силах думать ни о чем другом, кроме нее.

Паршивое состояние.

Радовало лишь то, что вскоре она согрелась и наконец-то перестала дрожать.

— Вы правы, милорд. Как и всегда, — заговорила спустя томительный миг молчания и — гори все синим пламенем — заелозила в руках, устраиваясь поудобнее. — Придется мне переехать в вашу опочивальню навсегда. Но имейте в виду: я намерена сменить эти ужасные шторы. Они сюда совершенно не вписываются.

Шторы? В самом деле?

«Да хоть переверни вверх дном всю спальню, главное — ночуй здесь, а не в другом крыле», — тут же пронеслось в голове.

Но вслух я сказал иное:

— Как пожелаешь.

Все в теле напряглось до предела и не успокоилось, даже когда Кейт замерла, явно довольная своим положением.

Проклятье.

Как? Как она это делает?

Как возможно столь быстро избавиться от смятения и повернуть ситуацию в свою пользу? Сколько сил необходимо приложить, чтобы прогнать волнение и стать до ужаса невозмутимым?

Ей давалось это с каждым разом все легче и легче, а мне, напротив, все сложнее.

— Не пыхтите, господин, — шепнула сонным, вялым голосом, сместив ладонь на мою руку. — Иначе перекочуете на пол…

Грудь обожгло приятным теплом, а губы растянулись в улыбке. Даже если это было шуткой, я ей поверил. Моя взбалмошная будущая жена, безусловно, найдет силы, чтобы столкнуть меня с кровати, и при этом не испытает ни капли вины.

Несколько минут тишины — и она еле слышно засопела, беспрепятственно нырнув в сон.

Уснула как ни в чем не бывало, обрекая меня на бессонную ночь. Поразительная женщина.

В очередной раз одержавшая надо мной верх.

22. Любопытство не знает границ. Кейтрин

Проснуться, улицезреть напротив своего лица красивое мужское лицо и не закричать — пожалуй, одно из самых сложных испытаний в моей жизни.

Я с трудом подавила возмущенный вздох. Вылупилась на безмятежно спокойного, расслабленного лорда, мягко обнимающего меня, будто увидела его первый раз в жизни. Впрочем,такимя видела его впервые…

Не хмурым, не мрачным. Умиротворенным, с закрытыми глазами и немного приоткрытыми губами. Спящим. На светлых прядях золотистыми бликами играли солнечные лучи, от крепкой обнаженной груди, соприкасающейся с моей при вдохе, исходил жар. Жутко приятный. Страшно необходимый.

Осматривая его, такого красивого и безупречного, я невольно припоминала события минувшего дня и чувствовала, как мое лицо заливает жгучая стыдливая краска. Не знаю, чего я стыдилась сильнее: того, что позволила мужчине вскружить мне голову пьянящими поцелуями, или того, что чуть не загнала его в ледяную ловушку. Или же того, что под давлением страха сбежала от ответственности…

Вчера из-за разбитого состояния я практически не обратила внимания на этот ужасный стыд. Неконтролируемый дар забрал все силы, и я даже не воспротивилась нагрянувшим обстоятельствам — легко, чересчур легко позволила генералу приблизиться, обнять и с ног до головы окутать своим теплом.

От последнего было трудно отказаться. Невзирая на возмущение, я была благодарна ему за то, что помог согреться и растопил вонзившиеся в сердце льдинки. Раньше при подобных срывах мне приходилось

С пламенем дракона все было иначе… Он не обжигал. Он в самом деле согревал, не доставляя никаких неприятных ощущений. Напротив, принося легкость и блаженное удовольствие.

К такому несложно привыкнуть. К его огню. И к нему самому…

Слишком поздно я сообразила, что потянулась рукой к мужскому лицу, и уже не смогла себя остановить. Да и не хотелось. Затаив дыхание, коснулась щеки, очертила линию скулы с нежностью, которую обычно ни к кому не проявляла, помимо племянников. Бесстыдно подобралась к губам, но замерла, так их и не коснувшись.

В груди поднялась дрожь, захватила в плен бедное сердце, заставляющее кровь бежать в венах все быстрее и быстрее, с каждой новой секундой оглушающей тишины. Я страшилась выдохнуть и потревожить его. Однако воздух заканчивался, больно обжигая легкие, и спустя томительный миг я все же не выдержала — выпустила из себя остатки и жадно вдохнула.

— Не дразни меня, госпожа, — тут же прилетел в ответ на мое волнение хриплый шепот. — Это чревато последствиями.

Если бы не объятия, лишь на первый взгляд кажущиеся осторожными, я вскочила бы с кровати как оголтелая. Щеки обожгло в разы сильнее, но на сей раз я знала наверняка, что румянец был вызван диким смущением. Оно огненными нитями заструилось вниз, вдоль всего тела, скапливаясь под ребрами, где трепыхались сложные для понимания чувства.

Такая ненормальная реакция на глубокий, низкий голос страшно пугала. А что же случится с моим телом, когда дракон откроет глаза и пронзит пытливым взглядом?..

Вероятнее всего, я вспыхну подобно спичке. Сгорю моментально, и даже лед мне ничем не поможет.

— Какими последствиями?

Вопрос прорвался сквозь страх, и я мысленно взвыла, коря себя за проявленную глупость. Ничего не могла с собой поделать: близость туманила разум, сладкое до мурашек жадное предвкушение прогоняло все мысли о том, что мне следует поскорее выбраться из плена сильных рук и убежать в ванную комнату, дабы охладиться и не сделать то, о чем потом буду жалеть.

Воображение рисовало неуместные сцены, поцелуи и их продолжение, и чем ярче вспыхивали в голове картинки, тем четче я осознавала, что жажду, чтобы все эти желания претворились в жизнь.

Чтобы он все-таки научил меняудовольствию, о чем я его и просила…

С ума сойти. Неужели я в самом деле этого хочу? И это после того, как я клялась себе, что генерал необходим мне только для ощущения безопасности?

— А твое любопытство не знает границ, да? — хмыкнул он, наконец-то приоткрыв веки.

Я чуть воздухом не подавилась, уловив в нещадно затягивающих синих омутах искорки смеха и некую лукавость. Сознание прошибло пониманием, каждая клеточка тела напряглась и воспротивилась неожиданно промелькнувшей мысли.

Верно… Мое любопытство не видит никаких границ и чаще всего не доводит до добра. Оно смертельно, и случившееся вчера тому доказательство. Я думала, что давно обуздала стихию, а в итоге хватило несколько интимных прикосновений, чтобы все мое самообладание кануло в бездну к атурам.

Мне нужно остановиться, пока не стало поздно. Сбежать. Снова. Успокоиться и привести себя в порядок. Вспомнить все, чему учил меня брат, все его советы, и призвать на помощь каждую капельку терпения…

Грудь внезапно обожгло до острой боли — в этот раз вовсе не жаром, а холодом. Всему виной плохие думы, однако сколько бы я ни старалась, у меня не получалось от них избавиться.

— Извините, господин… — прошептала глухим, как будто не своим, голосом и аккуратно вжала ладонь в его плечо. — Можете отпустить? Пожалуйста… Я не хочу вам навредить.

— Твой лед не причинит мне никакого вреда, — возразил упрямо, притягивая мое тело ближе, словно желая предотвратить возможный побег.

— И все же давайте не будем рисковать. Клянусь, генерал, раньше я прекрасно контролировала силу, но после вчерашнего…

— Кейт, — вдруг оборвал, позвав мягко, но с серьезным видом. Взял ладонь, сместил на свою грудь. — Что ты чувствуешь?

На мгновение я совершенно растерялась. Тупо хлопала ресницами, неосознанно прислушиваясь к безумному стуку его сердца и чувствуя, как горит под пальцами голая кожа.

Но стоило ему приблизиться лицом к моему, как я вздрогнула и торопливо выпалила:

— Жар. Я чувствую ваш жар.

Похоже, именно этого ответа от меня и ждали. Довольно кивнув, мужчина сократил расстояние настолько, что между нашими губами остался незначительный зазор. Один маленький шаг — и они соприкоснутся.

— Знаешь, что самое примечательное в наших способностях? Мое пламя с легкостью растопит твой лед, а превратившись в воду, лед с такой же легкостью потушит пламя. Но что помешает разжечь его вновь? — Прикрыв глаза, он прижался к уголку моего рта в коротком будоражащем кровь поцелуе. — Бояться абсолютно нечего.

Это заверение не успокоило мое сердце. Казалось, оно вот-вот проломит ребра и выскочит из груди. И было бы правильнее отступить, не сдаваться чувствам, не идти на поводу у своих желаний…

Но, кажется, я вконец обезумела от незнакомых ощущений и притягательной, зовущей неизвестности.

Выбросив из головы все тревожные мысли, дернулась к дракону, обхватила лицо ладонями и впилась в губы с жадностью странника, забывшего вкус воды…

23. Безумие. Кейтрин

Безумие. Чистое. Яростное. Но…

… какое же оно сладкое на вкус.

Я целовала неумело, робко, впервые прижимаясь губами к чужим губам. Думала, что испугаюсь и что сам процесс вызовет тягостную неловкость, но не смела остановиться, чувствуя, как от волнующей близости в груди разливается жар. Он растопил лед за какие-то жалкие секунды, не оставив даже следа.

Явно не ожидавший такого напора лорд Тхайден довольно быстро пришел в себя. Обхватил затылок, ответил с еще большей алчностью, невольно намекая на то, что все это время ему приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы держать себя в руках.

Теперь сдерживаться не имело смысла. Я самолично разрубила цепи, удерживающие нас от этого смелого шага …

Мужчина прогнал всякий намек на робость и нерасторопность своей врожденной драконьей гневливостью, сминая мои губы в диком, искушающем поцелуе. Не позволял отдаться на растерзание залившему все лицо смущению и мысли, что я поступаю неправильно. По правде говоря, я и думать-то не могла в состоянии, когда все тело горит, а сердце мечется, требуя прижаться к дракону как можно ближе.

Все равно все казалосьправильным… До ужасаправильным.

Поцелуй оборвался, но мужские губы продолжили касаться меня, сместившись на щеку, затем на шею… Оставляя следы, от

— Не пугайся, — прошептал в шею. Мурашки крупным бисером посыпались на плечи, и я неосознанно вытянулась, становясь ближе к нему. И все же недостаточно. — Расслабься, Кейт. Это даже не половина того удовольствия, о котором ты мечтала.

Расслабиться? Да он издевается…

Не успела я облечь свое возмущение в слова, как воздух покинул легкие, стоило его руке спуститься немного ниже, обжечь жаром живот, моментально втянувшийся, как будто в попытке избежать шокирующей близости. Но на деле хотелось иного. Ближе. Плотнее. Жарче. Хотелось нырнуть в неизвестность с головой, а не ступать медленно, как по тонкой грани.

Однако он не спешил, знакомя с яркими ощущениями постепенно, как и следовало делать с чем-то новым и ранее не вкушаемым. Погладил — легко, мягко. Скользнул дальше, к низу живота, покрывая нежными укусами горло, сдвинул ладонь на внутреннюю сторону бедра, вынуждая затаить в сладком предвкушении дыхание.

Все ныло… там, внизу… Стягивало и молило. Невыносимо.

— Раздвинь, — приказал, нетерпеливо сжав ткань и чуть подтолкнув кулаком мою ногу. — Ляг на спину и раздвинь.

У меня не возникло и тени мысли ослушаться. Я сделала так, как он просил, сразу, словно очарованная драконьей силой. Но никаких чар, кроме природных мужских, не было. Я поддавалась ему по своей воле, потому что искренне этого желала. Я сдавалась. Потому что хотелось узнать…

Что поджидает в конце?.. Каково на вкус истинное удовольствие, и почему оно столь привлекательное, что перед ним невозможно устоять? Оно еще не настигло меня в полной мере, по словам мужчины, но уже начало сводить с ума.

— Когда ты меня слушаешься, весь внутренний мир переворачивается с ног на голову. — Он придвинулся ко мне, опираясь на локоть, цепко поймал мой взгляд. До чего же стыдно было смотреть в глаза и при этом чувствовать, как его рука двигается вдоль живота, чертя замысловатые узоры… Однако увести взор не удавалось — он будто бы держал его когтями. — Не думал, что покорность будет тебе к лицу. Но это так. Она тебя украшает.

— Это все любопытство. Оно заставляет вести себя иначе, — шепнула в оправдание. — Я не умею быть покорной. Вы же знаете.

— С другими — нет. — Уголок его губ дернулся, и генерал наклонился, прижимаясь к губам в коротком ласковом поцелуе. — Со мной твое послушание перестает быть мифом.

Намеревалась ответить, да вот только все слова вылетели вместе со сдавленным вздохом, когда чужие пальцы в самой наглой, вопиющей манере легли между бедер. Тепло в груди взметнулось, со скоростью света растекаясь по всем конечностям и приливая к лицу, и без того пылающему стыдливым румянцем. Дракон обхватил меня снизу ладонью, срывая с губ еще один вздох — в этот раз неприлично громкий.

Я увидела, как от моей реакции расширились его зрачки. Как вспыхнула радужка огнем вожделения. Услышала, как он издал глубокий, раскатистый звук, от которого меня мгновенно обдало жаром.

Ладонь сжала посильнее, а после расслабилась, и он прикоснулся мягче, потирая двумя пальцами пылающее место, прямо по середине, сквозь возмутительно влажную ткань…

— Господин…

— Да, госпожа? — ответил тотчас, сбивая все мысли в огромную беспорядочную кучу.

О боги…

Он следил, как я дышу. Смотрел так внимательно, не желая смиловаться и отпустить мой взгляд, что я сгорала изнутри. Движения становились то грубее, то нежнее. То быстрее, то медленнее… Лишающее рассудка противоречие. Приводящее в восторг и срывающее стоны без остановки.

Это… чудовищно приятная пытка. И меня пугает, что она мне нравится. Так сильно, что я готова попросить большего.

— Мешает, не правда ли? Ткань. — Он надавил на пульсирующую точку, и я закусила губу в жалкой попытке удержать рвущийся наружу звук. — Хочешь, чтобы между моими пальцами и твоей кожей не осталось никаких препятствий?

Я чуть не подавилась от жутко интимного вопроса. Вдохнуть полной грудью не получалось — с трудом дышала от вихря ощущений внизу живота и ноющей тяжести.

— Я могу это сделать, — продолжил добивать словесно, вдавливая подушечки пальцев в ткань с такой силой, что она начала хлюпать. Мои ноги дернулись, сердце подскочило к горлу. — Я бы проник в тебя, Кейт. Сначала пальцами, чтобы дать распробовать… Заставить желать большего и думать о том, как между моим телом и твоим не остается никаких преград.

— Прошу вас… — выдохнула прерывисто, прикрыв веки.

Не понимала, чего именно просила. Чтобы он остановился или чтобы пересталмучить?..

— Скажи вслух.

Открыла глаза, поймала его затуманенный и в то же время властный взгляд.

— Скажи, что хочешь, чтобы я проник в тебя. Скажи это один раз, Кейт. И больше тебе не потребуется просить. Никогда. Я буду делать это, когда пожелаешь, при одной лишь вспыхнувшей мысли. — Склонился, поцеловал в шею. Дыхание окончательно сбилось, и я принялась судорожно хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — В купальне, в пустой залитой лунным светом кухне. В скрытом шторами алькове, не обращая внимания на проходящих мимо слуг… Везде. Одна мысль — и я к твоим услугам.

24. Желанное удовольствие. Кейтрин

Милые боги…

Я вспыхнула как спичка от провокационных речей и горячего шепота. Прикусив губу, запустила руку под одеяло, положила на предплечье мужчины. Он замер. Приподнялся, вновь ловя взгляд и принуждая всех собравшихся под моими ребрами бабочек забиться в истерике от жадности и желания, затаившихся на дне глубоких синих глаз.

Не могла молчать. Даже под давлением собственной гордости.

Плевать на гордость. Плевать на стыд…

Терпеть его дразнящую медлительность не было сил.

— Пожалуйста, господин… Я хочу…

Резко примолкла, когда он снова задвигался — мучительно медленно. Игрался. Изводил. Давая понять, что такое поведение заложено в него природой. Хищник, а я жертва, добровольно отдавшаяся его лапам. Сумасшедшая…

— Продолжай, — потребовал, спустив руку ниже и собрав в кулак край сорочки. — Что может быть проще, чем попросить? — спросил, лукаво улыбнувшись, определенно издеваясь.

Я хмыкнула, позволив губам растянуться в ответной улыбке, и все же закончила, приложив максимум усилий, чтобы не сгореть во время изъявления своего желания:

— Я хочу, чтобы вы проникли в меня.

Слова вылетели стрелой, и я тут же почувствовала, как лицо опалило зверским пламенем. Окончательно добил взгляд вмиг потемневших глаз, выносить который было чрезвычайно сложно. Не выдержала — прикрыла веки. И почти

Сдержал обещание в то же мгновение. Длинные пальцы задвигались между влажными складками, быстро и требовательно. Лорд не прятал пылкости, вынуждал вытягиваться, выгибаться в спине, стремиться бедрами навстречу чутким пальцам и громко стонать. Ответом на мои стоны, которые, безусловно, могли быть услышаны любопытными служанками, стало довольное рычание.

Он пытался прятать его в изгибе моей шеи, целуя горящую кожу. И двигался так… так бессовестно быстро и так непозволительно мало.

— Николас… — сорвался до безумия возбужденный шепот.

Я слишком поздно сообразила, что назвала его по имени. Действительно поздно. Это послужило рычагом воздействия, и генерал плавно вошел пальцами внутрь. Я обомлела на несколько секунд, замерла, задержав дыхание, привыкая к новому странному чувству, легкому натяжению и чужим пальцам, скользящим и растягивающим.

Немного вытащил… И вошел резким, безжалостным толчком.

Рвано выдохнув, я приподнялась, жаждая, чтобы это потрясающее, пусть и слегка болезненное, ощущение превратилось в огромное, беспредельное и получило невероятную мощь. Качнула бедрами… И еще раз…

Каждый участок моего тела обрел повышенную чувствительность. Оно пылало. Тянулось к нему, к его руке. Подчинялось и требовало. Я остро ощущала каждый толчок, каждое касание губ к шее и ключицам. Чувствовала смертельный, запретный жар, но ни капельки не боялась его. С готовностью бы нырнула в него, как в родную стихию. И не пожалела бы.

В движениях мужчины не осталось ничего медленного. Он точно знал, что делает, забрасывая в водоворот нарастающего напряжения снова и снова. Доводя до пьяного состояния, но не разрешая оказаться за чертой, постоянно уводя от нее.

— Пожалуйста… — взмолилась, нагло забыв, что после процесса на меня наверняка нахлынет губительный стыд за мои просьбы. Но то будет потом. Сейчас я просто отдавалась моменту. — Ник, это невыносимо…

— Знаю, госпожа, — обжег дыханием кожу и задвигал пальцами быстрее.

Покачивания моих бедер стали беспорядочными и резкими. С губ слетел негромкий вздох, и едва не сорвался второй; но лорд неожиданно приник к устам, предотвращая этот бесстыдный звук. Лишь мычание прорвалось сквозь наш пылкий, страстный поцелуй.

Я зарылась пальцами в его волосы, поцеловала с такой жадностью, какой сама от себя не ожидала. Задыхаясь, сгорая от силы бурных чувств, мы не отрывались друг от друга ни на секунду. Темп обратился в жесткий, властный, несколько грубый. В какой-то момент я ощутила себя в ловушке, полностью скованной жаром, через который даже не пытался пробиться родной лед. Тело внезапно напряглось, как тетива лука. Поцелуй прервался, опьяненные похотью взгляды встретились, и губы приоткрылись за секунду до того, как дракон прижал ладонь к моему рту, заглушая стон, который я ни за что не смогла бы сдержать.

Напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. Я вся вытянулась, почувствовав внизу сладкую боль, взорвавшуюся сотней крохотных острых осколков. Неожиданный мощный взрыв того самого желанного удовольствия заполнил все сознание, смешался с кровью, окутывая и сжимая в тиски сердце. Я содрогалась телом, пока мужская рука между моих бедер замедлялась. Вскоре остановилась, и он медленно вынул ее из-под сорочки, заботливо поправил ткань.

Другая ладонь сползла со рта только тогда, когда генерал понял, что я не собираюсь стонать. Я даже говорить не могла… Просто дышала — тяжело, часто, рвано.

— Я бы с радостью послушал твой финальный стон, — шепнул горячо, наклонившись и зарывшись носом в волосы у виска. — Прости, что заглушил его. Но рядом дети… Кажется, они мучают Генри и хотят тебя увидеть.

25. Непристойные мысли. Николас

Несколько секунд на осмысление слов, и моя взбалмошная невеста подскакивает с кровати с такой скоростью, будто на нее опрокинули тазик с кипятком.

С трудом подавив смешок, я откинулся на спину, заложил руки за голову, чтобы легче было наблюдать за метаниями девушки, перед этим подтянув к середине груди одеяло. Прикрылся. Ей не нужно видеть — тем более сейчас — какую реакцию вызвала эта опасная близость и каким неудовлетворенным осталось мое желание. Иначе еще сильнее смутится, почувствует себя виноватой — безо всяких сомнений.

Уж такова ее натура.

— Вы… вы же наверняка услышали их гораздо раньше… — залепетала, схватив со стула оставленный служанками халат. Спешно. Неуклюже. Горя от чувств и стыда. — Почему не предупредили?

— По-моему, ты была не в состоянии трезво мыслить, чтобы усвоить эту информацию.

Все могло закончиться по-другому.

Эта мысль обжигала как раскаленное железо. Хотелось продолжить. Безумно. До одури.

Однако какая-то разумная часть меня вопила, что с ней не стоит спешить. У нас было катастрофически мало времени, и надо же было моей сердобольности проснуться именно в это мгновение. Конечно, разбушевавшиеся Аталь и Даниэль — не первопричина. Лишь небольшой повод отпустить ее. Генри без труда справился бы с детьми, а мы…

Проклятье.

Хотел подразнить, а в итоге раздразнил себя сам.

— Просто уму непостижимо… Как вы можете оставаться таким спокойным? После всего… — пробурчала, не глядя в мою сторону и затягивая на талии пояс. — После всего, что было.

Я следил за ней неотрывно. Все внимание оказалось приковано к ее тонким длинным пальцам, послужившим ей расческой, пока она распутывала светлые волосы, волнами ниспадающие на плечи. Смотрела на свое отражение в зеркале, нагло игнорируя мою отображающуюся физиономию.

Забавная…

Красивая. И нежная. Абсолютно всегда, даже в гневе.

— Тише, госпожа, — произнес полушепотом, прилагая немало усилий, чтобы голос не охрип и не выдал меня с потрохами. — В такие моменты — по-особенному волнующие — попробуй думать о том, что обычно тебя успокаивает. Представляй в самых мельчайших деталях место, людей, вещи, чем бы ни был этот успокаивающий фактор.

Кажется, у нас начался первый урок по самообладанию. Да вот только наставник из меня сейчас никудышный: я не спешил последовать собственному совету. Как вообще можно думать о чем-то другом, о закате и свежем воздухе в горах, когда совсем рядом стоит остро необходимая, желанная женщина?

Влажная и удовлетворенная. С чуть ослабшим аппетитом, но его несложно разжечь заново. Сделал бы это с превеликим удовольствием, даже если бы она попросила взглядом, а не словами.

Нужно лишь отважиться, подняться, схватить в охапку и затащить обратно в кровать…

— Будет неплохо, если ты не станешь превращать мой дом в ледяную крепость, — выпалил, вовсе того не желая.

Разум затуманен, голова совсем не соображает, оттого и слова лезут невпопад.

Кейт метнула в меня возмущенный взгляд, но он не смог остудить разгоревшееся сознание, успокоить обезумевшее от скачущих мыслей сердце. Напротив, кожа запылала пуще прежнего, в паху заныло с удвоенной силой,

Я уже думал исполнить свои желания, когда невеста обернулась ко мне, уперла руки в бока, пригвождая нетипичной для ее миловидного личика суровостью. Так и не шелохнулся.

— Очень смешно, — выпалила в сердцах.

Надела тапочки и стрелой вылетела из комнаты.

— О боги…

Сокрушенный вздох покинул грудь, и я съехал по подушке, закрывая глаза и до сих пор пытаясь воспользоваться своим мудрым советом: думать о чем угодно, даже о войне, только не о ней.

26. Горячее и безумное чувство. Николас

Завтрак проходил в довольно неловком молчании. Дети, вероятно, этой неловкости не замечали, кушая тихо лишь потому, что появление в столовой Кейтрин смогло их успокоить. Словив ее строгий взгляд, они затихли моментально, уселись за стол и принялись с особенным аппетитом есть овсяную кашу с яблоками и клубникой.

Я же не был удостоен ни единого взгляда. Только поклона и сухого приветствия. Даже хлеб не показался таким черствым, как поведение невесты, делающей вид, что несколько мгновений назад между нами ничего не произошло. Вновь эта холодность из всех щелей лезет — так и не скажешь, что она бесконтрольная полукровка.

Подобной выдержке любой дракон позавидует. И я тоже. Ибо с каждой минутой тишины, прерывающейся стуком вилок и ложек о тарелки, нити терпения нещадно рвутся одна за другой.

— Китти…

Маленькая леди Остид словно бы услышала мои мысли, решившись прервать молчание. Обычно отличающаяся от брата своей смелостью, сейчас она выглядела робкой и смущенной. Не отрывала взгляда от каши, осторожно водя ложкой по дну тарелки.

— Да, милая? — отозвалась Кейт, полностью сосредоточив внимание на племяннице.

Полагаю, если бы ее позвал я, она бы и головы не подняла. Любопытно, все дело в яростном смущении после близости или такое холодное поведение связано с тем, что я сказал перед тем, как она выбежала из комнаты? Злить и обижать бесконтрольного, конечно, совершенно недальновидно, но я плохо соображал, чтобы вести себя сдержанно и не нести всякую околесицу.

Придется загладить вину. Цветами? Может быть. Надеюсь, на сей раз она не поспешит от них избавиться…

— А вы с господином делали ребеночка?

Кусочек блина мгновенно застрял в горле, вынуждая закашляться. Я ударил кулаком по груди, быстро приведя дыхание в порядок, но мой секундный кашель уже вызвал последствия в виде обращенных ко мне взглядов — и слуг, и будущей жены, и детей.

— Вы в порядке, милорд? — ради приличия спросила Кейтрин. Тоже растерянная, но еще и вспыхнувшая, как спичка, от волны удушливого стыда.

— В полном порядке.

Кивнул, улыбнулся. Хотел как-то сгладить словами острые углы вонзившегося в женское сердце волнения, однако Аталь продолжила добивать нас своей дикой прямолинейностью.

— Я слышала, как шушукались девушки. Они сказали, что ты носишь ребенка. У нас будет младшая сестренка?

— Или брат, — подхватил Даниэль, особо не отвлекаясь от трапезы.

— Я… Аталь… — Невеста потерянно моргнула, заметно сильно сжала пальцами вилку. — Неприлично говорить о таком за столом…

— Все верно, маленькая госпожа, — произнес я, мягко оборвав девушку. Хотя из-за резко брошенного в меня взгляда могло показаться, что я перебил ее самым грубейшим образом. — Кейтрин беременна.

Лазурные глаза заблестели ярче обычного, губы растянулись в по-детски счастливой улыбке. И не нужно было обладать блестящей интуицией, чтобы понять, что сейчас на нас хлынет дождь из вопросов.

К счастью, дальнейшее проявление любопытства остановил Генри, неожиданно появившийся в арке.

— Господин, прибыл Хардон. Проводить его в гостиную или кабинет?

— Нет, веди сюда. Он с дороги, наверняка голодный. Накройте на еще одну персону.

Прислуга поспешила выполнить указание, дворецкий отлучился, а Кейт вопросительно выгнула бровь, в этот раз смело встретив мой взгляд.

— Я так понимаю, это будущий наставник Даниэля?

— Да. Хардон Лоренс — прекрасный воин. Один из лучших средилюдей.

— Лоренс?

Ее глаза широко распахнулись, брови взметнулись, но не успел я утвердительно качнуть головой, как в столовую, прихрамывая, прошел виновник ее удивления в сопровождении дворецкого.

— Лорд Тхайден, госпо… — Хардон осекся, так и не поклонившись, когда поймал явно недоумевающий взгляд моей женщины. — Китти?

От неосторожно брошенного обращения —ласковогообращения — которым до этого мига пользовались в моем присутствии лишь дети, сердце стремительно стянуло накаленными цепями. Сам не заметил, как крепко сжал зубы, зато почувствовал боль в челюстях и пальцах, уже нагревших вилку.

— Боги, Этан! — воскликнула невеста, подорвавшись с места. — Сколько лет, сколько зим! И ни одной весточки!..

Стоило ей только нырнуть в распахнутые объятия человека, которого мне вдруг страшно сильно захотелось испепелить, как все неприятные ощущения обрели невообразимую мощь. Грудь обожгло изнутри смутно знакомым чувством, самым горячим и безумным из всех когда-либо существовавших.

27. Лучший друг детства. Кейтрин

Для меня он был Этаном Лоренсом. Лучшим другом детства.

К сожалению, детской дружбе чаще всего приходит конец в свое время. Наша не стала исключением. Мне было тринадцать, когда восемнадцатилетний парень, сын друга моего брата, ушел служить. Я не думала, что Этан пополнит ряды армии людей, а после основного срока службы останется, чтобы добиться звания капитана: душой он всегда тянулся к музыке. Но, похоже, брат был прав, сказав, что армия меняет мировоззрение каждого солдата.

Этан изменился кардинально. Спустя год, как он покинул родные края, наше общение резко оборвалось. Я продолжала наивно ждать письма и писать свои, на которые ни разу не получила ответа. Справляясь у Лиама о здоровье друга, я надеялась услышать, что он скоро вернется домой, но брат всякий раз говорил, что ждать не имеет смысла. Если Этан и вернется, то прежним уже не будет.

Это правда. Сейчас я видела вХардонечерты лучшего друга, но не видела в нем прежнего огня, веселых искорок в карих глазах, неугасимого рвения следовать за своей мечтой. Передо мной сидел самый настоящий солдат, один из тех, кто рискнет отдать жизнь за свое королевство. Сдержанный, немного угрюмый. Галантный, почти не улыбающийся.

Я могла бы подумать, что так на него влияет компания отчего-то помрачневшего генерала, но он даже не смеялся над общими забавными моментами из детства, которые я решилась вспомнить в присутствии жениха. Всего лишь улыбался уголком рта и пытался вернуться к теме, связанной с обучением Даниэля.

В это мгновение он действительно был Хардоном, бывшим капитаном, серьезно раненым в битве при Родании, о чем свидетельствовала его заметная хромота. За завтраком лорд Тхайден вскользь упомянул, что они вместе сражались в той страшной битве и что Хардон спас его чуть ли не ценой собственной

С этим коротким рассказом все — или почти все — встало на свои места. По крайней мере, я поняла, отчего дракон столь благосклонен к воину-человеку. И предположила, что война так или иначе повлияла на Этана, сделав его тем, кто он есть сейчас, и уничтожив того неугомонного мальчишку по прозвищу Ветер, данному ему мной и другими соседскими ребятами из-за его исключительно быстрого бега и ловкости.

После первого серьезного боя каждый солдат получал право сменить имя. Это делалось с той целью, чтобы вояка смог оставить прошлое позади, похоронить другого «себя» среди павших товарищей и начать жизнь с чистого листа. Многим подобный ритуал помогал не падать духом, не убиваться по друзьям и близким, которых они потеряли, а жить так, будто погибших никогда и не существовало.

Воину не положено долго горевать… Враги обычно не спят.

Вероятно, в той битве Этан похоронил все свое прошлое. Потому в эти минуты мы вели себя как старые знакомые, а не те, кто делился друг с другом каждым секретом и готов был встать за друга горой.

Этана больше не было.

Был только Хардон — холодный, неприступный взрослый мужчина. Обращающий на меня внимание лишь тогда, когда я нагло втискивалась в его разговор с генералом.

После завтрака служанка забрала детей в детскую, а мы втроем переместились в гостиную, чтобы скорректировать время для тренировок Даниэля.

Наверное, женишок знатно удивился, когда я слегка оттолкнула его, обрывая попытку сесть на диван рядом с гостем, и сама опустилась на место, какое он намеревался занять. Из-за этой выходки он стал мрачнее тучи… Пронзая пылающим раздражением взглядом, как бы говорящим, что мне не поздоровится, дракон сел в кресло напротив.

Любопытно, а сам лорд Тхайден всегда был…таким? Или случилась в его жизни решающая битва, после которой он сменил имя и оставил все мысли о прошлом?..

— Я арендовал дом недалеко от вашего поместья, господин, — заговорил Хардон, вырывая из дум. — Поэтому мне не составит труда добраться до вас в любое время дня и ночи.

— Зачем? — не дав жениху заговорить первым, спросила я, не утаивая удивления. — Разве ты не собираешься заниматься с Дани каждый день?

— Да, госпожа, — он невозмутимо кивнул, упрямо продолжая закрывать глаза на то, что я обращаюсь к нему неформально. — В первое время лучше поставить тренировки на утро. Одного выходного будет достаточно. Когда юный лорд Остид научится основам, мы сможем сократить количество тренировок до трех в неделю.

— Вот и замечательно! — Я взяла его за руку, придвинулась поближе, игнорируя его искреннее замешательство. Вырвать ладонь он не поспешил, но не заметить, как мужское тело вытянулось и напряглось, было попросту невозможно. — В замке полно свободных комнат — можешь выбрать любую. Ни к чему каждый день преодолевать такое расстояние ради одного утреннего занятия. К тому же, если Дани пожелает, вы сможете тренироваться и по вечерам…

Я замолкла так же неожиданно, как и начала говорить, стоило поймать дико недовольный, метающий молнии взгляд генерала. Злился. Сильно. Из-за того, что я наговорила, или…

О боги.

Его взор, упавший на наши с Этаном руки, сказал о ревности вместо него. Первым опомнился мужчина, мягко высвободившись из моей хватки. Прокашлялся, отодвинулся.

— Я не посмею тревожить вас и всех домочадцев своим присутствием, — глухо произнес он. — До дома рукой подать. Правда.

— Но твоя нога, Этан… — шепнула, прежде чем лорд внезапно поднялся с кресла.

— Госпожа, на пару слов.

Твердый, приказной тон не оставил возможностей отказаться. А быстро протянутая мне рука вообще лишила всякого шанса избежать последствий горячего чувства, какое захватило моего будущего мужа с головой.

28. Ужасный собственник. Кейтрин

В какой-то степени я понимала, что сама виновата в его мрачном настроении. Забылась, обрадованная нежданной встречей с другом. Совершенно забылась. За последние полчаса я оказала много —слишком много— внимания тому, в ком, похоже, генерал увидел соперника, сам того не желая.

Из головы вылетел один крайне важный факт: несмотря на всю свою вековую мудрость, все драконы до ужаса вспыльчивы и жадны. И эти дурные качества особенно ярко проявляются, если на то, что ящер считает «своим», посягает кто-то другой.

Я подала ему руку незамедлительно.

— Прошу нас извинить, Хард, — проговорил ровным голосом, но достаточно ледяным, чтобы умереть на месте от липкого удушающего страха.

Заметив, как Этан растерянно кивнул, я последовала за лордом, спешно потянувшим меня к выходу. Еще немного гнева или ревности — хоть на капельку больше — и мне пришлось бы за ним бежать, дабы поспеть за уверенным размашистым шагом.

— Милорд, — позвала тихо, придерживая рукой юбку, с трудом не путаясь в подоле. — Вам не кажется, что сейчас не время выяснять отношения?

Не ответил. Лишь ускорился.

Ох, до чего наглая, жутко ревнивая ящерица!

В один момент мое сердце прониклось чужим раздражением, и без того будучи оплетенным неприятными ощущениями, и я не выдержала — затормозила, резко вырвала пальцы из обжигающе горячей ладони. За что сразу же получила испепеляющий взгляд.

— Вы не находите свое поведение несколько грубым и неадекватным? — выпалила тотчас, проигнорировав прошмыгнувшую рядом прислугу.

К такому выпаду он явно был не готов. Или всего-навсего захлебывался в неоправданно огромной злости, чтобы сию же секунду найтись с ответом.

Молчал. Смотрел пронзительно и сурово прямо в глаза, сжимая зубы и кулаки. О чем-то думал, а делиться своими мыслями не спешил.

Зато я была не прочь поделиться своими.

— Извините, милорд, — выпрямилась, сложила руки на груди, — но вы ведете себя не лучше юнца, озверевшего от ревности.

Зря сказала. Но я уже не могла взять слова обратно...

Он делает смелый шаг ко мне. Я делаю абсолютно несмелый шаг от него.

— Если есть что сказать по поводу моего поведения, оставьте это на потом. Вы же все-таки военачальник, проявите терпение…

Еще один шаг — и я упираюсь в стену, чувствуя, как легкая волна паники омывает все тело. Выставляю руки, вдавливаю ладони в широкую, мощную грудь, как только она становится непозволительно близко.

— А сейчас давайте вернемся к мистеру Лоренсу. Весьма некрасиво прерывать беседу и ухо-о-о… Э-эй!

Меня самым наглым образом обрывают, отрывая от пола, перекидывают через плечо с поразительной легкостью и как ни в чем не бывало продолжают путь до…

Куда меня, собственно, несут?!

— Генерал! Поставьте меня на ноги немедленно!

Задыхаясь от напавшего на сознание гнева, я ударила по широченной спине кулаком. А ему хоть бы хны! Даже хихикающие служанки, провожающие нас удивленными взглядами, не умалили его

Тот встал столбом, когда дракон пронесся мимо.

— Генер-а-а-ал! Вы ведете себя неразумно! — Вновь заколотила по пояснице, по бедрам — по всему, до чего доставали руки. — На нас же смотрят!

— Успокойся, Кейт, — усмехнулся, слегка подкинув меня на плече и покрепче обхватив рукой под ягодицами. Щеки мгновенно залила стыдливая краска. — Это мой Дом. Мои слуги. Мояжена. С тем, что принадлежит мне, я могу делать все, что пожелаю.

— Да ты спятил!

Я едва не лишилась остатков воздуха от бурного негодования. Любое мое сопротивление тут же пресекалось подкидыванием. Однако и оно вскоре сменилось мягким шлепком.

О гневливые атуры! Он меня шлепнул!..

— Такое нецелесообразное поведение недопустимо для правителя Дома и уж тем более того, кто зовется генералом драконьего войска.

— Продолжай. — Второй шлепок, от которого не только вспыхнуло с удвоенной силой лицо, но и потянуло внизу живота знакомым до мурашек сладким желанием. — Твои длинные речи сильнее распаляют мою жажду спрятать тебя от лишних глаз.

— Вы ужасный собственник… — выдохнула тяжело и злобно, уловив, как он замер напротив двери в спальню.

— Не говори, что тебе это не нравится.

Мужчина отворил дверь, шагнул внутрь, давая понять, что за вызванные ревность и злость мне придется ответить сполна. А я…

… не торопилась опровергнуть его домыслы. И не потому, что не могла ему соврать. У меня не получалось солгать самой себе.

В глубине души я знала наверняка, что мне по нраву его властность и желание повелевать, какое в последнее время он старался подавлять. Мне нравилось быть сильной в его глазах, но еще яростнее радовало, когда он видел меня слабой.

Это не ранило гордость, хотя я думала, что будет ранить нещадно.

Пожалуй, он первый мужчина после брата, рядом с которым моя слабость не кажется мне недостатком. Как за каменной стеной. За мужем.

Теперь вряд ли наш брак можно обозвать холодным. Скорее, наоборот. Горячий, как сам дракон, с опасными, взрывными чувствами, этот союз обещал безопасность, постоянную активность и в то же время некое чисто женское счастье, познать которое я не надеялась до этой самой минуты…

29. Смелая кошка. Николас

Оказавшись в комнате, подальше ото всех и от всего, что раздражало и злило, я поставил брыкающуюся особу на ноги, сразу же ухватил за запястья, предотвращая возможные попытки побега или хлесткие пощечины.

Однако, к моему удивлению, сопротивления не последовало. Невеста была напряжена, но стояла ровно, с прямой, горделивой осанкой, выражая негодование в воинственном блеске глаз и сжатых кулаках.

— Я жду, — произнес четко, не отпуская ее рук — страшно хрупких на первый взгляд, по сравнению с моими.

— Чего? — Кейт вздернула светлую бровь.

Удивление прозвучало искренне. В самом деле ничего не понимает или старательно делает вид, что не понимает. Или же не хочет понимать…

Побери атуры эту фурию. Хлопот от нее больше, чем от нерадивых солдат.

— Извинений, — пояснил сдержанным тоном. — Я жду от вас извинений.

Лицо моей женщины мгновенно вытянулось в изумлении. Если бы не жар ее кожи, говорящий, что она тоже попала в ловушку гнева, я решил бы, что она просто не знает слова «извини».

Разумеется, это вовсе не так. Просить прощения она умела. Но не любила.

— Извинений?

Сдерживать злость было крайне сложно. Особенно при виде ее неподдельного нежелания сдаваться. Я знал наверняка: стоит немного зайти за черту, и я совершенно потеряю контроль над эмоциями, с такой же легкостью, с какой его теряет всякий бесконтрольный дракон. Понятия не имею, откуда до сих пор черпается терпение, но женские запястья еще целы, что, безусловно, хорошо.

— А вы полагаете, я их не достоин? — Дернул ее на себя, сокращая раздражающую дистанцию между горящими гневом телами. — Вы предлагаете чужому мужчине проживать в моем Доме, предварительно не посоветовавшись со мной. Я бесконечно рад, что Хард в своем уме, раз отказался. Но куда провалился ваш интеллект, когда вы делали ему такое предложение?

— Я…

Она разомкнула губы, определенно жаждая задавить меня всеми аргументами, какие только могла бы придумать. Но за долю секунды что-то резко переменилось — она захлопнула рот и, выпустив через нос воздух, нахмурилась.

Я слышал, как яростно бьется ее сердце; жаль, не слышал дум, но догадывался, что они были полны возмущения, сомнений и страха одновременно. Возможно, даже некоего осознания.

Несколько секунд тягостной тишины. Страшно долгий, мучительный момент, во время которого наши взгляды, подобно раскаленной стали, нещадно обжигали и без того горячие лица.

Меня уже начали посещать мысли, что я не выдержу и сдамся первым, когда она вдруг потупила взор, прерывая опасный зрительный контакт. Руки, сжимаемые моими пальцами, расслабились, худенькие плечи поникли, будто под влиянием моего взгляда или сурового тона, которым я осознанно на нее давил.

Хватка ослабла, а вскоре я и вовсе ее отпустил.

— Простите, господин, — выдохнула тут же, сцепив пальцы в замок. — Я просто подумала, что так будет лучше для всех. Дани мог бы обращаться к наставнику в любое время, а Этан… То есть… мистер Лоренс сильно хромает. Кажется, ему тяжело передвигаться, поэтому я решила, что если он будет проживать здесь, ему не придется так часто напрягать ногу.

— Не заблуждайтесь, Хардон не беспомощный человек. Иначе я не стал бы рассматривать его как наставника для вашего племянника.

Голос был по-прежнему твердым, хотя я пытался его смягчить, почувствовав себя совершенно неудовлетворенным ее поникшим видом. Внутри за миг сделалось гадко оттого, что я вынудил ее ощутить груз вины и предстать передо мной такой подавленной и слабой.

Все можно было решить по-другому. Можно было избежать чувства вины и мрачного настроения. Конечно, можно было…

Но задумался я об этом отчего-то в самый последний момент. Как и всегда.

— Несмотря на хромоту, он остался воином, весьма искусным и умеющим быстро передвигаться, — продолжил тише, убирая руки за спину, прежде чем они бы против воли потянулись к девушке и сжали ее в утешительных объятиях. — Он долгие годы тренировался, чтобы ровно стоять на ногах. И сейчас ваша жалость ему скорее обременительна, чем необходима. Если он решил жить в арендованном доме, значит, так и будет. В любом случае вся аренда будет погашена мной, а не его личными средствами.

Женская грудь заметно задрожала, и невеста выпустила тихий вздох, от звука которого сердце содрогнулось и тотчас озверело, забившись о ребра. Кровь закипела, обжигая изнутри вены горячим желанием — кажущимся неуместным и неправильным. Сейчас. В минуту, когда мы оба напряжены и не поняты друг другом,

— Извините, господин, — повторила ровным голосом, достаточно уверенным для того, чтобы я поверил в искренность ее раскаяния. Склонила голову в уважительном поклоне, но выпрямиться не поспешила. — Я не хотела ставить вас в неловкое положение и демонстрировать свое безрассудное поведение. Впредь я буду осторожна… в словах. Я исправлюсь, обещаю.

Нет.

Больше не осталось сил выносить ее извинения. Я и подумать не мог, что они будут мне неприятны, пусть они и должны были прозвучать.

— Кейт, — позвал, наконец-то решившись сделать к ней необходимый нам обоим шаг. Подцепил пальцами подбородок, приподнял, заставляя посмотреть в глаза. — Я не прошу тебя быть иной — даже не думай об этом. Твое незнание многих вещей и беззаботность простительны в силу возраста, но постарайся не раскидываться подобными предложениями в сторону других мужчин. Если появилась идея, обсуди ее сначала со мной.

Кивнула, сглотнула и облизнула губы, неосознанно вынуждая проследить за провоцирующим движением языка.

Боги. Одно действие — одно чертово действие! — а я уже готов забыть о ее оплошности и простить абсолютно все грехи.

Ежели это и называется одержимостью, то я пропал. Надолго, если не навсегда.

— Я не ошиблась? — шепнула так глухо, что мне потребовалось мгновение, чтобы отогнать наваждение и разобрать услышанное.

— В чем?

Не устоял перед теплом ее кожи — погладил большим пальцем вдоль линии подбородка. Скользнул выше, медленно накрывая ладонью пылающую каким-то сильным чувством щеку и с упоением слушая, как Она дышит — с каждой секундой все более рвано и шумно.

Ненадолго затаила дыхание, стоило мне притянуть ее за талию. Пробежалась глазами по лицу, задержалась на губах и спешно встретилась со мной взглядом.

— Когда решила, что вы приревновали меня к мистеру Лоренсу?

— Не ошиблась.

Слова вырвались быстрее, чем любой когда-либо произносимый мной приказ. Губы растянулись в улыбке, и в невидимой стене недопонимания, вставшей между нами валуном, появились первые трещины, как только Кейт улыбнулась в ответ.

— Ваша ревность приятна. Очень.

Точно дерзкая кошка, желающая загладить вину и усладить сердце хозяина, она приластилась, смело положив ладони на плечи, и сделала мелкий шажок навстречу, уничтожая крохи расстояния, разделяющие наши тела. Вжалась в меня грудью, затянутой в чертовски лишний корсет, ни на миг не отпуская мой взгляд.

Я даже перестал дышать, как околдованный, наблюдая за столь непривычным поведением.

Хитрость это была, уловка, или же ей в голову ударила очередная дурь — неважно… Абсолютно ничего неважно, если она не собирается останавливаться.

— Не верю, что это говорю… — произнесла с придыханием, обвив руками шею. Оказалась так близко, что ноздрей вновь коснулся восхитительный аромат жасмина. — Но я не хочу возвращаться в гостиную. Милорд, вы не против, если сегодня мы забудем об обязанностях хозяев и вспомним о немаловажном долге супругов? Ну…будущихсупругов. Не имеет значения…

Очевидно, я сплю. Или, вероятнее всего, ей все-таки удалось сбежать по пути в комнату, а перед этим хорошенько огреть меня по голове чем-то настолько увесистым, что я незамедлительно потерял сознание. Теперь я вижу и слышу то, что мог бы увидеть и услышать лишь во сне.

— Пусть будет сном, — сказал вслух, наклоняясь к ней и обхватывая лицо ладонями. — Просыпаться не хочу.

Проигнорировав непонимание, вспыхнувшее в льдисто-голубых глазах, припал к губам и поцеловал столь требовательно, будто не пробовал на вкус ее уста долгие месяцы.

30. До предела. Кейтрин

По правде говоря, я плохо понимала, что творю. Вернее, кое-что понимала, ведь сама спровоцировала его, но…

Не была уверена, что поступаю правильно.

Брат всегда говорил, что хищников против шерсти не гладят. Пусть я и сама наполовину зверь, рисковать и долго лохматить шерстку генерала не отважилась. Я просто сделала так, чтобы он успокоился.

Грязный ход, да… Хитрый и весьма неблагородный.

Но мнеэтогохотелось. Снова. Я ощущала себя жутко голодной и предчувствовала, что следующая близость подарит гораздо больше эмоций и наслаждения. Так что я делала это не только для того, чтобы унять гнев дракона, но и потому, что не насытилась.

С ума сойти. Если бы кто-то заявил, что спустя несколько дней пребывания в Доме Белого Крыла я прибегну к такому бесстыдству, я бы заморозила этого чудака без задней мысли, даже плевав на то, что после такого проявления силы с легкостью могла бы потерять контроль.

Было страшно и волнительно. Но все неприятные чувства заглушались смелыми, страстными прикосновениями губ, в один момент переместившихся на горло, чтобы обжечь уже готовую к ласке кожу. Шея загорелась под градом поцелуев, заалели собственнические следы, невидимые моему взору, зато прекрасно ощущаемые.

Он определенно знал, как доставить женщине удовольствие…

От этой мысли сердце забилось громче, стянутое жестоким жаром недовольства. Не успела я пропитаться неожиданно вспыхнувшим и неуместным чувством собственничества, как генерал резко развернул к себе спиной, притянул за талию, впечатывая в твердую нервно вздымающуюся грудь.

— Это тоже твое любимое платье? — вопросил вдруг, опаляя ухо дыханием. — Отвечай поскорее, Кейт. Иначе оно падет к твоим ногам в порванном виде.

Я сглотнула, старательно подавляя стремящийся наружу смех, припоминая свою бурную реакцию на недавний случай, когда он порвал мое платье. Сама от себя не ожидая, отрицательно качнула головой.

— Рви. Оно мне не нравится.

— С радостью.

Я почувствовала, как он подцепил пальцами завязки на спине. Рывок — и воздух всколыхнулся от звука рвущейся ткани. Корсет ощутимо ослабил свои жадные объятия, батистовая ткань сползла, оголяя плечи, тут же покрывшиеся мурашками от одного лишь небрежного касания губ.

Еще одно порывистое движение — и лиф трещит по швам, рукава сползают уже рваными кусками материи. Когда мужчина взялся за юбку, в голове мелькнула мысль, ослепляющая прочие, что надеть сегодня самое невзрачное из всех моих платьев было правильным решением. Отчего-то сейчас не хотелось прибегать к нерасторопности, а если бы вещь действительно была мне дорога, женишку пришлось бы мучиться из-за необходимой осторожности.

Столь ненужная в этот момент одежда устелила пол у ног, и я осталась в сорочке и чулках, прижатая к большому, крепкому, все еще одетому телу.

— Я могу не услышать, если ты потребуешь остановиться, — предупредил дракон, собирая в кулак край белья. — Так что пощечины разрешаются.

Не выдержала — фыркнула в ответ.

— Я бы справилась и без ваших советов.

— Не сомневаюсь. Но все же надеюсь, что сегодня мы обойдемся без насилия с твоей стороны...

Беззаботность тона совершенно не вязалась с уверенными прикосновениями, и я терялась в ощущениях, не понимая, чего хочу сильнее: смеяться или хранить молчание, прислушиваться

Легко стянув сорочку, он незамедлительно накрыл ладонью холмик груди, а второй надавил на внутреннюю сторону бедра, принуждая расставить ноги. Мои руки задрожали сильнее, стоило мужским пальцам сжать пылающий без внимания треугольник, и чтобы хоть как-то скрыть эту постыдную дрожь, я вцепилась в рукава его рубашки.

— Надо же… Какая ты уже влажная, — искушающе прошептал мужчина, прежде чем поцеловать за ушком. — Горячая и отзывчивая.

От дерзких слов щеки вспыхнули пламенным румянцем, и жар волной прокатился вдоль всего тела. Из горла вырвался первый тихий стон, как только длинные чуткие пальцы заскользили между складок, задевая пульсирующий бугорок и заставляя выгибаться им навстречу.

— Вот так, Кейт, — продолжал шептать, усеивая поцелуями доверчиво подставленную шею, не останавливая ласку ни на миг. — Направляй, не стесняйся.

— Прошу, милорд… Ваши речи меня ужасно смущают…

— Чудесно. — Я не видела, но знала наверняка, что его лицо озарила лукавая усмешка. — Я хочу, чтобы ты пылала от каждого моего слова, каждого касания, и пока длится эта прелюдия, в красках представляла, что я сделаю с тобой, когда она закончится.

Сердце дрогнуло то ли в испуге, то ли в жадном предвкушении — не разобрать. Наверное, в случае страха мое тело не тянулось бы к его пальцам, не жаждало бы, чтобы они скользнули внутрь, не требовало бы, чтобы он ускорился…

А я ведь в самом деле пылала. Сгорала и вновь вспыхивала. Все сильнее и сильнее…

Подушечки пальцев давили, рисовали круги, легко скользили, пачкаясь во влаге, пока губы целовали, а вторая ладонь сжимала грудь, ласкала вершинки, доставляя сладкую боль и странное удовольствие одновременно. Я вытягивалась, приподнималась на носочках, следуя за его движениями, не обращая внимания на страшную дрожь в коленях. Она едва не повалила меня на пол; если бы генерал не подтянул мое тело к себе, буквально удерживая одной рукой, я бы уже давно распласталась у его ног.

— Господин… — позвала глухим голосом. И закусила губу, чтобы подавить вскрик, когда пальцы неожиданно толкнулись внутрь.

Всего несколько секунд восхитительного ощущения, и он нагло отбирает его, вынимая и поднимая руку выше, к груди, оставляя все там —внутри— ныть и гореть.

— Жестоко, — шепчу ему в губы, когда он поворачивает мою голову, чтобы поцеловать.

Это действие смогло унять тянущую боль внизу живота, но не согнало с сознания пелену гнева, толкнувшего меня, должно быть, на самый смелый шаг в моей жизни.

С трудом разорвав пылкий, опьяняющий поцелуй, я развернулась к нему корпусом, сбросила с себя чужие руки и схватилась за ворот рубахи.

— Я хочу сравнять счет, — выпалила еле слышно, почти задыхаясь от вихря неизъяснимых чувств. — Ваша одежда…

Кажется, поняв, что я имею в виду, он улыбнулся, развел руки в стороны, как бы показывая этим действием, что полностью сдается на мою милость. Я воспользовалась выпавшим шансом немедля, торопливо, совершенно не стесняясь своей энергичности и игнорируя довольную улыбку мужчины, смягчившую резковатые черты лица.

Не рвала, но расстегивала пуговицы с такой спешкой, с какой предпочтительнее убегать от стаи голодных волков. Стянула, с немым восторгом рассматривая широкие плечи, упругие грудные мышцы, твердый живот с идеальной смугловатой кожей. Ни единого шрама. Если они и были, то благодаря прекрасной драконьей регенерации со временем от них не осталось ни следа.

Когда дело дошло до штанов, моя смелость начала предательски поджимать хвост. Я замедлилась, спустив ладони на пояс, посмотрела в глаза — пронзающие внимательностью и в то же время затуманенные острым возбуждением.

— Уже сдаешься, госпожа? — лорд насмешливо выгнул бровь. — Помогу, но только с этим.

Шагнул назад, снял сапоги и быстро выпрямился. В глаза не посмотрел. Вместо этого с нескрываемой жадностью коснулся взглядом груди, после — живота, бедер, развилки ног, которую я поспешила прикрыть рукой, сгорая со стыда, дыша тяжело и рвано. Он ублажал, даже не трогая. Ласкал так, что я уже готова была попросить не останавливаться.

Но в следующий миг он сделал шаг ко мне, встретил взгляд, глянув с вызовом и неким восхищением, от какого подогнулись коленки. Лишь мое драконье упрямство помогло устоять на ногах.

— Счет по-прежнему не равен. Продолжай.

Не просит. Приказывает.

А я и рада повиноваться… Только ему. В любое время. Быть может, даже в любом вопросе…

Не смея оторвать взгляд от его лица, расстегнула подрагивающими пальцами ремень, не торопясь, потому что никогда раньше не имела дело с таким элементом одежды. Серебряная пряжка звякнула об пол, вынудив легонько вздрогнуть, и я наконец-то отважилась опустить глаза. Расстегнула, приспустила вместе с бельем, начав медленно садиться на колени… И чем ниже спускала, тем ниже становилась сама и тем жгуче щипало лицо дикое смущение.

Штаны спали к его ступням, он сразу переступил через них, оказываясь так близко к моему лицу, что я чуть не подавилась от изумления. Во рту мгновенно собралась слюна при виде крепкого, немного пугающего своими размерами члена, и я постаралась как можно незаметнее сглотнуть ее, ясно чувствуя, как пылает все тело под чужим внимательным взглядом.

Внушительная возбужденная плоть, увитая тонкой сеткой вен, торчала так призывно, подрагивая от желания, что я на интуитивном уровне поняла, что мне следует делать.

— Я…

Из горла вылетел один звук, все прочие слова застряли комом, который не получилось проглотить. Желая убедиться в правильности своего намерения, я молча подняла глаза к мужскому лицу и затаила дыхание, попав в ловушку ужасно жадного, голодного, хищного взгляда.

— Это обождет, — выдохнул дракон, хватая за локти. — Сначала я возьму тебя. Всю. До предела.

31. Не иллюзия. Кейтрин

Мне казалось, что я скоро умру от жара, волнами омывающего тело от макушки до самых пяточек.

Пока я пыталась прийти в себя, прогнать наваждение, чтобы хоть немножечко мыслить трезво, он подхватил меня под ягодицы, тесно прижимая грудью к своему торсу. Ноги само собой обвились вокруг талии, руки — вокруг шеи.

Он первым не вынес битву взглядов, и губы тотчас попали в плен его требовательных губ. Поцеловал настойчиво. Умело. По-особенному властно и как-то злобно. Сердце билось яростно, громко, едва ли не разрываясь под давлением обжигающей сознание страсти.

Думалось, что этот сумасшедший поцелуй никогда не закончится, ведь прерывать его ни капельки не хотелось. Но меня внезапно уложили на кровать, выбивая из груди протяжное «ох»; нависли сразу же, давая ощутить головку горячего члена у ноющего места.

В голове шум, в сердце — паника.

— Не бойся, — произносит глухо, словно мысли читая.

Склоняется, проводит языком по губам и целует. Еще более откровенно. Дольше. Горячее.

Не можем оторваться друг от друга, и даже когда ствол мягко толкается внутрь, он не оставляет мои уста без внимания. Чувства — яркие, острые, первые — переполняют и душат одновременно. Клокочут в груди, сжимаются. И взрываются искрами, как только генерал входит глубже, растягивая так, что в уголках глаз появляются слезы.

— Ник… — шепот прорвался сквозь поцелуй, и я тут же поймала его взгляд.

Он замер, невзирая на безумную жажду, плещущуюся на дне потемневших глаз. Смотрел молча, тепло, почти не шевелясь, позволяя привыкнуть к натяжению, пульсации и боли. Наклонился, поцеловал в уголок рта, в щеку… Осторожно слизал скатившиеся слезинки и примкнул ближе ко мне, с шумом вбирая воздух, входя мучительно медленно, до упора.

— Могу?.. — спросил, зарывшись носом в волосы у виска.

Я не могла ничего сказать, задыхаясь от переполнивших сердце чувств, от странных ощущений внизу живота и там, внутри, где нетерпеливо пульсировала плоть… Лишь кивнула, надеясь, что он поймет.

Этого оказалось достаточно. Отклонился назад, приподнял мою ногу, сжал второй рукой талию и толкнулся вперед, вынуждая с громким стоном выгнуться в спине. Вцепилась в его руку, закрыла глаза, задышала шумно, в унисон с ним, когда он принялся двигаться.

Вначале неторопливо, с особой осторожностью… Но чем протяжнее становились мои вздохи, чем чаще я тянулась к нему навстречу, тем хаотичнее становились движения. Резче. Глубже. Грубее.

Боль вскоре отступила, сменившись непередаваемым наслаждением, буйным сладким восторгом. Тело ломало от дрожи и остроты ощущений. Частые толчки напрочь одурманили рассудок, свели с ума, и в какой-то момент я перестала контролировать себя: стонала так, что могла быть услышана всем Домом. Извивалась, изгибалась, сжимая простыни, то сталкиваясь с ним взглядом, то прикрывая веки из-за ослепляющего желания.

— Кейт, — позвал, соприкоснувшись со мной всем телом. — Как же в тебе горячо…

Откровение слов клеймом загорелось на коже.

Мужчина приник к губам, вколачиваясь все быстрее, жестче. Мы целовались неумолимо, теряя счет времени. Теряясь друг в друге. Полностью. До безумства в сердце. До темноты в глазах.

Громкие упоительные хлопки безостановочно звучали в комнате, смешавшись с бесстыдными звуками: моими стонами и его хриплым рычанием. Всякое движение искрами рассыпалось по животу. Проваливаясь куда-то в теплую темноту, я хваталась за мощные плечи, вдавливала в кожу ногти, царапала, не придавая значения его угрожающим рыкам.

Сбившееся дыхание. Резкие, грубоватые толчки и обжигающие прикосновения. Покрывшаяся испариной кожа.

Жарко. Душно. До невозможности приятно…

Воздух в легких давно сгорел, я хватала его — сухой и раскаленный — ртом, с такой же жадностью, с какой его хватает выброшенная на берег рыба. Горло стянуло петлей, тело звенело от удовольствия, огненными нитями растекающегося по конечностям.

Еще немного… Толчок. Второй. Жесткий. Глубокий…

И я выдохнула, не сдерживаясь, прижимаясь к твердой груди. Чувствуя, как он пульсирует внутри, изливаясь и дрожа. Всю меня переполнило ощущение бесконечного блаженства, заставляя сердце в бешенстве забиться о ребра. И весь мир вдруг сузился до нас двоих, до двух нагретых тел, развратно сплетенных, слившихся, ставших на эти незабываемые мгновения единым целым.

Внезапно потяжелев, Ник навалился на меня, вжимая в простынь. Спрятал еще один рык в изгибе шеи, оставил след, не спеша отлепить нас друг от друга. Я дышала вместе с ним часто и неровно, ловила успокаивающее тепло его огня, привыкала к такой волнующей плотской близости. Обнимала, да так крепко, будто без него все вокруг за секунду разобьется на мелкие осколки. Будто сон развеется, и мы проснемся. В разных кроватях. В разных комнатах.

Не на шутку испугавшись подобной жестокой реальности, я вцепилась в него, как хищник в жертву. Ответом на эту страстность послужил тихий беззлобный смех.

— Я здесь, моя госпожа, — шепнул, перекатываясь на спину и утягивая за собой. — Не иллюзия. Не сон.

Этот дракон определенно умеет читать мысли... Его проницательность просто поражает.

Но зациклиться на этой особенности я не смогла. Расслабившись в уютных объятиях, млея от нежных поглаживаний по спине, я не заметила, как слабость одержала надо мной верх и окутала сознание приятной дремой.

32. Удивительная жена. Николас

Она была восхитительно невозмутима, как и всегда. Делала вид, что несколько часов назад не нежилась в моих объятиях, упрямо не замечая блестящих от любопытства глаз служанок и шепота, не услышать который благодаря драконьему слуху было попросту невозможно.

Честно говоря, я тоже ничему не придавал значения, даже гостям. Все внимание было отдано единственной особе за столом — моей невесте. Очаровательной в своем желании угодить каждому, кто обращался к ней. Холодная с виду, но довольно учтивая и доброжелательная, она сразу вызвала симпатию у всех учителей, посетивших нас сегодня.

Именно из-за них нам и пришлось выбраться из комнаты ближе к вечеру, невзирая на дикую жажду проваляться в постели до утра. Ужин был запланирован, и, к несчастью, долго пренебрегать обязанностями хозяев не получилось.

Гостей оказалось немало: учителя точных наук, иностранных языков, музыки, рисования, истории, танцев и военной науки, в какую, безусловно, должен был с головой погрузиться Даниэль… И это не считая гувернера, старого, но поразительно утонченного и мудрого мужчины, который, помимо воспитания, будет также обучать детей музыке, искусству и некоторым другим полезным дисциплинам.

С начала ужина я редко встревал в разговор, говорил в основном, когда ко мне обращались напрямую. И Кейт это вовсе не смутило, напротив, она выглядела довольной тем, что я предоставил ей возможность самой разобраться с расписанием и решить важные вопросы касательно программы занятий.

Мне и не следовало вмешиваться. Она знает этих детей гораздо лучше, чем я, и определенно ведает, в каких условиях и с какими людьми они будут чувствовать себя комфортно. Я сделал, что должен был: выделил средства на жалованье и нашел лучших среди тех, кто занимается обучением и воспитанием несовершеннолетних.

К слову, девушка во время беседы не терялась, в отличие от меня, быстро и четко отвечала на вопросы и задавала ответные. Уделяла внимание каждой женщине и каждому мужчине, говоря с улыбкой и пониманием, и при этом еще успевала ужинать.

Иного я от нее и не ожидал. Несмотря на порой проскальзывающие в ее поведении вольность и дерзость, она умела держаться на людях, говорить с достоинством и кротостью,

— Вы забылись, генерал.

Тихий голос сбоку беспардонно вторгся в голову, выдергивая из дум и прерывая мое увлекательнейшее занятие, наблюдение за уверенной в себе Кейт, что-то объясняющей гувернеру, который слушал ее во все уши и изредка поправлял очки.

— Очень сильно, — с улыбкой добавил Хардон, когда я обратил к нему взор. — Никогда не замечал у вас такого мечтательного вида.

— Представь, что этого не было, — ответил так же тихо, решив не зацикливаться на его колкости.

Это замечание ничуть не уязвило, пусть оно для этого и предназначалось. Наверное, я бы почувствовал себя как пойманный на шалости сорванец, если бы желание следить за невестой и отмечать всякое изменение на ее лице не было таким сильным и затмевающим все прочие. За исключением одного: прервать ужин, как утреннюю беседу с капитаном, и увести Ее подальше от любопытных, жадных взглядов.

Но мы и без того повели себя бестактно и недостойно правителей, когда оставили Лоренса одного и так к нему и не вернулись. К счастью, проницательный и догадливый Генри быстро сообразил, как нужно поступить, и отправил наставника домой, не забыв передать приглашение на ужин. Так что, если сейчас я посмею остановить важную беседу и выдернуть невестушку из круга почтенных учителей, то поставлю в неловкое положение не только себя, но и ее тоже.

Моя неуемная жажда подождет ночи. Самого благоприятного времени для того, чтобы остаться наедине.

— Извини за утрешнее недоразумение, — отозвался шепотом, встречая чуть заинтересованный взгляд товарища. — Нам не следовало покидать тебя таким образом.

— Вам не за что извиняться, господин.

— Есть, и мы оба это знаем.

Не став спорить, он лишь беззлобно хмыкнул.

— Я вас не виню. Скорее, даже понимаю. Трудно устоять…

Его глаза устремились к Кейт, и я быстрее ощутил, чем осознал, как сердце стягивает уже знакомое шипастое чувство.

Хард играет с огнем. И, вероятно, не понимает этого.

— Она сильно изменилась с нашей последней встречи, — сделав глоток вина, беззастенчиво продолжил он, то ли не замечая, как помрачнел мой взгляд, то ли просто игнорируя его. — Внутренне. Повзрослела и стала такой… сильной и уверенной. Я помню ее застенчивым ребенком, смышленым, любящим вляпываться в неприятности, но умеющим быть тихим и спокойным. Сейчас же она подобна неугасимому огню.

Его слова были полны восхищения.

Можно было бы подумать, что его устами говорит влюбленный мальчишка, оставивший образ невинной девочки в прошлом, но отчего-то я догадывался, что это совсем не так. Он искренне восхищался ею, ее умением поддерживать разговор и прятать чувства, какими бы они ни были, за хладнокровием. Должно быть, он так же был восхищен и поражен ее теплым приветствием, хотя наверняка не заслуживал подобного. Может, он и перечеркнул все свое прошлое, но Кейт этого не сделала. Друг всегда жил в ее сердце, и даже обида не затмила сегодняшнюю радость встречи.

Я был болваном, не увидевшим это сразу. Моя ревность неуместна, пусть и не совсем безосновательна.

— Вы очень похожи с ней, генерал. Оба не терпите фальши и стараетесь пресекать ее на корню. Вспыльчивы, но при этом благородство для вас превыше всего, даже если вы вспоминаете о нем позднее, чем следует.

Хард снова прервал молчание между нами, стараясь говорить так тихо, чтобы никто за столом не услышал нас. Впрочем, внимание гостей все равно было обращено к девушке, увлекательно рассказывающей забавную историю из своего детства — что-то о том, как бросалась помидорами в надоедающую ей гувернантку…

— Клянусь, я сожалела об этом, — сквозь широкую улыбку выдавила она. — Но позже… А тогда я действительно не желала проводить четыре часа за фортепиано. Почему-то мне казалось, что помидоры отобьют это желание и у мадам Доллон. Она их терпеть не могла…

Удивительно, но ужин как-то совершенно незаметно из официального и скучного превратился в веселый и теплый. В воздухе не витало ни напряжения, ни волнения. Наоборот, в столовой звучал смех, который я не ожидал услышать от серьезных и невозмутимых учителей.

И ведь все благодаря Ей. В самом деле неугасимый огонь, хотя такое сравнение было несколько нелепым, если учитывать, что Кейтрин принадлежит Дому Льда.

— А еще вы с легкостью прощаете обиды, если человек дорог вам.

Едва слышный вздох вынудил вновь глянуть на Хардона. Он не посмотрел в ответ — его взгляд был прикован к моей невесте — но мне не составило особого труда различить на его лице виноватое выражение.

— Все осталось в прошлом, — сказал я, зная, что он сожалеет не только о том, как поступил с подругой, но и о многих промахах, случившихся во время службы. — Уже незачем сожалеть.

— Я знаю. Но чувство вины с годами не стало меньше. Вы слишком часто прощали меня, генерал. Она делала и продолжает делать то же самое. Я не должен был так прерывать общение и уходить, ничего ей не объяснив… Но после той битвы… По правде говоря, это казалось мне единственным решением жить дальше без боли за погибших товарищей. Возможно, это было слабостью. Ежели так, я не боюсь назваться трусом.

— Тогда трусом можно обозвать любого воина, который поступил похожим образом. Я тоже был на твоем месте, Хард. Иногда проще забыть, чем мириться с болью. Новое имя — это не привилегия и не решение всех проблем. Это просто возможность начать все сначала.

— Забавно… Сегодня я впервые с того времени снова стал Этаном. — Он улыбнулся, смело посмотрев мне в глаза. — Я встречал немало людей, какие знали меня Этаном Лоренсом, но ни с кем не ощущал ничего подобного. У вас удивительная жена, господин. Рядом с ней не больно вспоминать о том, что было до Хардона. Даже о битве при Родании.

Я не нашелся с ответом. То, что он сказал, было очевидно всякому, кто не был слеп.

И впрямь удивительная. Сочетающая в себе буквально несочетаемое. Огонь и лед. Силу и слабость. Взбалмошность и невинность.

Это очаровывало многих мужчин, только познакомившихся с ней, и влюбляло тех, кто знакомился с ее натурой на протяжении долгих лет.

И меня в том числе.

33. Без поцелуев. Кейтрин

Я думала, званый ужин продлится всю ночь.

Настолько теплой и уютной стала атмосфера в столовой, что начало казаться, будто я очутилась в кругу большой

Смутно я понимала, что дело не только в расслабившихся из-за сладости вина гостях, а в том, что я изначально планировала избежать напряжения и наладить контакт с каждым учителем. Заниматься поиском замены вовсе не хотелось: лишняя трата времени, а мои ребята и без того пропустили пару недель занятий. Я положилась на вкус генерала, раз уж иного мне не оставалось; хотя я не сомневалась, что в случае моего несогласия он не преминет спешно найти новых людей на столь ответственные роли.

К моему огромному удивлению, выбранные женихом учителя оказались на редкость приятными особами. Они не побоялись расслабиться и предстать перед нами в не самом трезвом виде, пусть поначалу все и были сверхсерьезными и осторожными.

В особенности мое сердце покорил Рондин Оллидон, гувернер с тридцатилетним стажем за худыми, но тем не менее прямыми и крепкими плечами. Я это не из пустоты взяла, лично проверила, когда, поднимаясь из-за стола, потеряла равновесие — опорой как раз таки послужило плечо старого гувернера с обольстительно доброй улыбкой.

Пожалуй, он станет прекрасной заменой Марты, прошлой гувернантки. Надеюсь, детям он полюбится, как и остальные наставники. В любом случае последнее слово за Аталь и Дани — если им будет некомфортно рядом с этими людьми, придется самостоятельно взяться за поиск других вариантов. Впрочем, несмотря на буйный нрав племянников, они без проблем привыкают к изменениям и новым людям, особенно, если эти люди хорошие. К генералу, например, они привыкли шибко быстро…

Как и я.

— Ох, милочка, спасибо за чудесный вечер, — сжимая сухими ладонями мои пальцы, ласково обратился мистер Оллидон, все никак не желающий перешагнуть порог дома и отправиться в ожидающий его экипаж. — Давно я так не смеялся да не бывал в компании таких веселых дам и господ. Передавайте деткам большой привет. Жаль, они так и не вышли к нам. Стеснительные ребятки…

Гувернер все тараторил и тараторил, а я лишь открывала рот, жаждая вставить хоть слово. Но как открывала, так и закрывала, не находя в себе смелости оборвать его радость. Наблюдала за ним с глуповатой улыбкой, не ощущая ни капли раздражения от того, что руки, слегка потрясываемые не по моей воле, по-прежнему находятся в плену чужих ладоней.

Похоже, все дело в вине. Я выпила больше положенного, и теперь затуманенный разум даже не сопротивлялся происходящему. В ином случае я бы давно сделала старику замечание и отстранилась, не вынеся долгих прикосновений едва знакомого человека.

Сегодня все было простительно, включая мое нетрезвое состояние.

Обычно я не напиваюсь… Но этим вечером что-то пошло не так. Быть может, это просто попытка сбежать от горячих, до сих пор будоражащих кровь и вызывающих дрожь воспоминаний минувшего утра, ускользнувшего от меня незаметно, но клеймом отпечатавшегося в памяти и сердце…

Да. Так и есть.

Я пыталась убежать от колючего взгляда лорда, от его внимания, как бы говорящего вместо него, что он тоже все прекрасно помнит, каждое движение, каждый стон — отчетливо и ярко. Старалась смыть вином дикое смущение, какое не переставая щипало щеки и определенно не намеревалось покидать мое существо, вцепившись в него намертво, как Мацио в мясо индейки.

Сбежать от последствий утра так и не удалось. Но зато получилось перекрыть опаляющие сознание чувства игривостью и легкостью, появившимися в поведении после… м-м… четвертого или пятого бокала крепкого напитка. Вино иль не вино — я не разобрала. Но было слишком вкусно и сладко, чтобы пожелать остановиться.

Если б не благоразумие хозяина Дома, ужин плавно сменился бы ночной попойкой.

— … не сомневайтесь, дорогая, ваши дети в надежных руках! — заверил гувернер, громким восклицанием вырывая меня из состояния легкой безмятежности.

Вероятнее всего, мы бы простояли так всю ночь: мужчина болтал бы обо всем и ни о чем, а я смотрела бы на него, не вслушиваясь в произносимые речи и думая о том, как бы поскорее оказаться в постели, ибо стоять на ногах уже почти не осталось сил.

— Мистер Оллидон, экипаж вас заждался.

К моей радости, на помощь подоспел генерал, проводивший до кареты не отлипающих от него полвечера молодых наставниц.

Они в самом деле липли к нему, как пчелы на мед. Опьянев, моментально попутали право и лево. Подсели к нему и начали канючить истории из военного прошлого, которыми мужчина не горел желанием делиться. И все-таки сдался.

Ничего предосудительного не было, и откровенных приставаний к моему жениху не случилось, однако в груди все это время ощутимо клокотала жажда дать подзатыльник одной из липких наставниц или опустить ее мордашку в тарелку с салатом. Такие желания поутихли, лишь когда девушка подвернула ногу. Я не злорадствовала, честное слово!..

Ну, может, чуть-чуть…

Не имеет значения, человек-то она хороший. Невооруженным глазом видно. Да и меня заметно побаивалась, затихала, стоило бросить в ее сторону предупреждающий взгляд. Не оттягивать же ее за волосы, в самом-то деле. Хотя мыслишка была…

Но я достойно держала ревность в узде. Умею!.. В отличие от одного дракона.

— А что за вино мы пили, господин? — ворвался в сознание веселый голос мистера Оллидона, и я поняла, что мои руки наконец-то выбрались на свободу. Лорд мягко, но настойчиво подталкивал гувернера к двери, где его уже ждал мажордом. — Тончайший вкус! Вы уж, пожалуйста, скажите мне название…

— Всенепременно, мистер Оллидон, — сдержанным тоном ответил тот. — Ждите от меня небольшую партию к Нита-Невье в качестве подарка.

— О, как чудесно, господин! Буду премного благодарен…

Генри помог все еще болтающему старику напялить поверх сюртука меховую накидку и шустро вывел его из дома. Под затихающий голос, отличающийся хрипотцой и звонкостью, я привалилась плечом к стене.

Веки закрывались, наливаясь тяжестью, но я с врожденным упрямством продолжала открывать их, чтобы не упустить момент, когда дракон окажется в опасной близости от меня. Опасной для моего взбудораженного сердца.

Упустила. Распахнула глаза и тотчас неудачно попала в капкан внимательного, изучающего взгляда.

— Ты сейчас упадешь, — заявил бесстрастно.

От глубокого, обладающего какой-то беспредельной силой голоса на плечи посыпались горячие мурашки, с поражающей скоростью растекаясь вдоль груди. Таким голосом только приказы отдавать. Или шептать на ухо непристойности, от которых я наверняка буду красная как вареный рак.

— Атуры тебя побери, женщина, — выругался Николас, аккуратно приподнимая пальцами подбородок. — Чему ты так улыбаешься? Будто умыкнула с общей тарелки последний кусок пирога.

— А ты чего такой строгий? — бросила с деланным равнодушием, но моя игра

Ничего не поделать — с трудом соображаю и контролирую саму себя.

— Я не строгий, а задумчивый, — поправил с важным видом, мягко очерчивая пальцем линию скулы. — Вот думаю, что ты увлеклась. Твой максимум — два бокала.

— Неправда. — Ощутив волну возмущения, выпятила грудь, сталкиваясь с торсом генерала. Отлипнуть не дали, обхватили за талию, прижимая плотнее к большому твердому телу. — Я с братом соревновалась, знаешь ли… Он быстрее меня отключался.

— Ага, Лиама мгновенно вырубало после третьего бокала. Проходили, знаем. А тебя уже после второго ведет не в ту сторону, однако держишься на удивление стойко.

— Вот видишь. — Я расплылась в еще более довольной улыбке, доверчиво обвивая руками крепкую шею. — Я молодец.

— Поэтому опоила всех учителей? Из-за этого некоторые проявляли чрезмерную настойчивость. Думаю, их придется заменить.

— Не смей. Замечательные люди, просто от одиночества заскучавшие. И вообще… — Я воззрилась на него хмурым взглядом, не особо обратив внимания на изумленно вздернутую бровь. — Чего ты все об этом да об одном… Спать пора.

— Пора, — поддакнул мужчина, громко сглотнув, отчего его кадык подпрыгнул и тут же рухнул вниз.

Я как завороженная проследила за этим преисполненным волнения движением, поздно сообразив, что его лицо оказалось непозволительно близко.

— Меня ноги не держат, милорд, — призналась, сквозь дымку перед глазами пытаясь разглядеть, какие чувства и эмоции затаились на дне синих омутов, нещадно затягивающих и околдовывающих всякий раз, когда я в них смотрела.

— Знаю.

Очень близко. Такое жалкое расстояние обычно предвещает долгие страстные поцелуи.

Признаюсь честно, я была к ним абсолютно готова. Предвкушала вкус его губ, их мягкость и тепло, сдаваясь слабо вспыхивающим в сознании непристойным мыслям…

Которые разогнал тихий звук короткого смеха.

— Даже не думай, Кейт, — припечатал насмешливым тоном. — Пьяную не поцелую, раз сам не пьян. Потом проснешься, пожалеешь. От твоих тумаков спасенья не найдется.

— До чего ж вы жестокий человек… — буркнула и, поджав губы, уткнулась носом в широкое плечо, словно специально подставленное и предназначенное для моего обиженного ухода.

— Предусмотрительный.

Даже смотреть на него не пришлось: я точно знала, что на его лице мелькнула усмешка.

— Неси уже. Спать хочется…

— Как скажешь.

Легко оторвав от пола, генерал поднял меня и понес в спальню, внашу общуюспальню, позволяя ненадолго расслабиться в его руках.

Или надолго…

Наверное, и минуты не прошло, как я нырнула в расставленные сети усталости. И все равно упрямо продолжила прислушиваться к тяжелым шагам и какой-то возне неподалеку. Шепоту, тихим словам…

— Госпожу переодеть? — послышался рядом голосок камеристки.

— Сам справлюсь.

Боги…

Я вспыхнула бы, как крона дерева, в которое ударила молния, и возмутилась бы такой ничем неприкрытой дерзостью и непоколебимой драконьей решимостью, если бы была чуточку трезвее. Но приятная пьяная слабость медленно утащила в сон, развязав мужчине руки и предоставив возможность раздеть меня и — надеюсь — одеть.

Лишь бы платье уцелело. Оно… одно из любимых…

34. Нечто безрассудное. Кейтрин

Я притворилась спящей.

Пару раз за ночь, когда просыпалась в чужих объятиях, и ранним утром, когда на щеке загорелся след от теплых мужских губ. Наверное,онвсе понял, но никоим образом не обозначил свою осведомленность, тихо и медленно — словно я в самом деле спала — выполз из-под одеяла и удалился в ванную.

Крайне неуместная, дико шаловливая мысль едва не вынудила последовать за мужчиной, но в конечном итоге я сдалась еще не выветрившейся усталости и быстро нырнула в сон. Его смогли потревожить лишь тихие шаги, аккуратные и робкие, вовсе не похожие на шаги моего ящера.

Дверь ванной скрипнула, но я успела зацепить взглядом подол серенького платья, прежде чем ее обладательница скрылась внутри.

Если бы не любопытство и слабое недовольство, уже впившееся маленькими острыми зубками в сердце, я бы так и осталась в постели обнимать подушку и греться в лучах зимнего солнца. Но эти чувства… Они буквально придали сил, чтобы оторвать тушку от кровати. Голую тушку, не считая тонкого кружева белья.

Боги…

Судя по всему, платье с меня благополучно сняли и оставили на кресле, а вот облачить в одежду для сна либо поленились, либо просто предпочли полюбоваться практически обнаженным телом, раз появилась такая возможность.

Честно говоря, разозлиться я не смогла при всем желании. Только, смущенная до крайности, с глуповатой улыбкой поглядела на платье, ища на нем изъяны, из-за которых мог бы вспыхнуть справедливый и страстно желанный гнев. Но, не обнаружив никаких повреждений, я укуталась в белоснежное одеяло и смело направилась в ванную комнату, где генерал с кем-то тихо переговаривался. Со служанкой, как я поняла. С какой именно — неважно. Меня заботил лишь тот факт, что она женщина и находится с моим женихом в одном помещении. Наедине. И не абы где, а в купальне. В НАШЕЙ купальне.

До меня дошло, что я ускорилась и запыхтела, когда уже коснулась ручки двери. Замерла на мгновение, глубоко вздохнула, успокаивая растревоженное сердце и мысленно прогоняя все льдинки, что успели осесть в сознании. Не хотелось, чтобы мужчина видел меня в таком состоянии, и уж тем более не было никакого желания, чтобы прислуга запомнила меня негодующей от ревности невестой.

Приведя дыхание в порядок, раскрыла дверь и прошла в ванную как ни в чем не бывало, готовая увидеть все что угодно.

Ну, кроме собирающегося бриться генерала… Вернее, ожидающего, когда молоденькая служанка начнет его брить.

— Доброе утро, госпожа, — бодро отозвался дракон.

Даже не посмотрел. Сидел на стуле, у раковины с зеркалом, распределяя кистью пену на лице. А вот девчонка пугливо ссутулилась, глянув на меня и заметно сильно сжав пальцами деревянную ручку бритвы, точно готовилась запульнуть ее в мою сторону при первой же возможности.

Аж дрожит от страха. Неужели я так страшно выгляжу? Или все дело во взгляде? Тяжелый он, должно быть, мрачный…

Но если она так трепещет от одного моего вида, доверять ей шаветт — последнее дело.

— Можешь идти, — выдала на резком выдохе, не щадя ее тоном, прозвучавшим шибко холодно и твердо.

На мой голос даже жених обернулся, вопросительно приподняв бровь.

— Но я еще не закончила, — пискнула девушка, растерянно посмотрев на него. — Господин…

И чего ждет? Что он прогонит меня, а ее оставит? Размечталась!

— Ты глуха на одно ухо или страдаешь слабоумием? — грубость вырвалась сама по себе. Сейчас контролировать эмоции никак не получалось, да и не хотелось. Встретив испуганный взгляд, кивком головы указала на дверь. — Я сказала, можешь идти.

Чудесно. Одной проблемой меньше. Осталось разобраться с генералом, у которого руки, видно, отсохли, если сам себя побрить не в состоянии.

Но, столкнувшись с ним глазами, я вмиг потеряла внушительную часть напускной уверенности…

— Признаюсь, меня даже твоя нагота так не пьянит, как эта властная, темная сторона, — произнес с насмешливой улыбкой и вальяжно откинулся на спинку стула. — Не грубовато ли вышло?

Не переставая довольно скалиться, он проследил, как я уничтожила между нами большую часть расстояния и без крупицы сомнения взяла бритву. Та приятно легла в ладонь — легкая, небольшая, с рукоятью из обработанного сандалового дерева. Вкусно пахнет. Ароматными маслами.

— Не грубовато, — отозвалась почти шепотом. — Зато отныне она будет знать, что первым делом следует кланяться, а не пытаться ослушаться приказа.

Усмешка дракона могла бы стать еще довольнее, хитрее, если бы я вдруг не опустилась на его колени. Зажав мужские бедра ногами, плотно прижалась промежностью, благодаря чему за долю секунды прогнала игривое настроение и заставила его напрячься. Он буквально вжался в стул, вытянулся и даже дышать перестал, уставившись на меня так, будто я его ударила.

Перед его лицом блеснула сталь бритвы, прежде чем я стремительно прижала ее к покрытой пеной скуле. От взгляда не ускользнуло, как мужчина нервно сглотнул, как кадык дернулся, выдавая то ли волнение, то ли чувство посильнее, какое я вызвала без страха и сомнений.

Вероятно, я до сих пор пьяна, раз вытворяю нечто настолько безрассудное…

35. Легкая рука. Кейтрин

— Я хотел бы объясниться перед тем, как ты решишь меня ранить.

Шепот обжег губы, и хоть слова выражали испуг, в синих глазах не было ни капли страха. Он смотрел с огромным интересом, пусть и настороженно, отслеживая малейшие изменения на моем лице. Спустя короткий миг на поясницу легли широкие ладони, потянули одеяло вниз, оголяя грудь и живот. Пальцы прикоснулись к обнаженной коже, по-собственнически впились, обжигая теплом и оставляя следы.

Теперь уже я, растерянная и одолеваемая смущением, сглотнула и втянула в себя воздух, пропитанный запахом масел и нежным ароматом мыла.

— Не люблю слушать оправдания, — произнесла все еще твердым тоном, пока мужество совсем не покинуло сознание.

С особой осторожностью провела лезвием вдоль скулы, собирая пену и избавляясь от части щетины. Вытерла о полотенце, накрытое на ключицы мужчины, и вновь приставила бритву к щеке.

— Но я не прочь послушать вас, пока увлечена процессом. Только осторожно, милорд… — Посмотрела ему в глаза и резче, чем следовало, забыв на секунду о нерасторопности, полоснула по щеке. Наконец-то на дне синих омутов вспыхнул страх, однако сам он не шелохнулся, чем и избавил себя от возможных царапин. — Я хорошо владею шаветтом, но если вы будете много болтать, бритье выйдет боком нам обоим.

— И кого следует благодарить за то, что моя невеста столь искусна в бритье? — спросил тут же, быстро прогнав волнение любопытством.

Словно в отместку за резкость, неожиданно дернул на себя, буквально вжимая в торс, позволяя ощутить голой кожей ткань ночной рубашки. Испепелить бы ее… Вместе со штанами. Прямо сейчас.

Жаль, огонь мне неподвластен…

— Брата, разумеется, — отозвалась тихо, сосредоточив внимание на лице и бритве.

Процесс пошел бы легче, если бы меня не поглаживали вдоль позвоночника, раздражающе медленно, пуская мурашки по плечам и спине…

— Как-то раз мы держали путь в Роус-Тер. В порту нас должен был встретить друг Лиама вместе со своей сестрой. Брат жутко волновался, не желал показывать знакомым последствия недельного путешествия, заметно отпечатавшиеся на внешности… Обычно его брил камердинер, но в тот раз было бы чудовищной ошибкой доверить ему шаветт. На нем сильнее всего сказалась морская качка — на седьмой день он с трудом стоял на ногах. А у брата руки дрожали, как при лихорадке. Так что ему на помощь пришла я. Особого выбора не было: либо девчонка-подросток, либо кок, сурово рубящий мясо. Моей руке Лиам доверял больше.

— Надеюсь, обошлось без ранений? — поинтересовался лорд, уловив момент, когда я вытирала лезвие о полотенце.

— На тот момент я уже была знакома с холодным оружием. Шаветт лег в руку как родной кинжал. Лиама я побрила без последствий, за что была удостоена звания «Легкая рука».

Я улыбнулась, уловив, как дернулись уголки мужских губ, жаждая растянуться в улыбке. Но он искусно ее подавил, сидя спокойно и неподвижно. И только ладони продолжали плавно скользить по голой спине, пытаясь лаской сбить меня с мысли.

— Правда, больше подобного он мне не позволял, — призналась, неспешно проходя бритвой по подбородку. — Однако, увидев потенциал, решил заняться моим обучением ближнему бою с применением мелкого холодного оружия. До этого я умела обращаться всего лишь с мечом и охотничьим ружьем.

—Всего лишь? — Из горла дракона вырвался смех, вынудивший замереть и встретиться с изумленным взглядом. — Кейт, девочек не обучают военному искусству. Удивительно, что брат поддался твоим уговорам.

— Но я не говорила, что уговаривала его. — Сощурившись, опустила шаветт на шею.

— Я знал Лиама не так хорошо, как хотелось бы, но уверен, в целях безопасности он предпочел бы окружить тебя сотней стражей, нежели научить держать меч.

— Вы правы только в одном: моего брата вы знали плохо.

— Хочешь сказать, уговоров не было?

«Не было», — едва не сорвалось с языка.

Но это наглая ложь.

Конечно, Лиам не был дураком, чтобы по собственной воле привить младшей сестре любовь к оружию. Пришлось надавить. Чуть-чуть...

Приняв совершенно равнодушный вид, я запустила пальцы в волосы генерала, слегка оттянула, заставляя его вытянуть шею. И мягко коснулась лезвием дрогнувшего кадыка.

От такого вида сердце забилось со страшной силой. Подавлять дрожь с прежней уверенностью давалось все сложнее и сложнее. И все оттого, что Ник поддавался и доверял. Не противился натиску, послушно поворачивал голову, когда я молча требовала, легковерно подставлял лицо и шею, как будто мы проделывали это много раз.

Большой властный мужчина подчинялся своей будущей жене, продолжая при этом выглядеть и большим, и властным…

Я бы потонула во лжи, если бы посмела заявить, что такое поведение жениха не будоражит сознание.

— Лиам предположил, что я могу легко и бессовестно сбежать от охраны, — заговорила, прежде чем увести взгляд и неторопливо сместить пену с ключиц к подбородку. Вытерла, повторила с другой стороны. — Я с этим частила. И сколько бы брат ни старался, не смог лишить меня желания гулять в одиночестве. Для него оказалось проще смириться и научить защищаться, чем жестоко запирать

— Я заметил, — глухо сказал лорд, глядя на меня из-под опущенных ресниц. Я не смотрела в ответ, но всем существом ощущала его жгучее внимание. — Вы очень свободолюбивая и непокорная девушка, госпожа.

— Это плохо?

Спрашивать не хотелось, однако сдержать вопрос не получилось. Рука дрогнула от вонзившейся в сердце стрелы волнения, и я застыла, прикрыв ненадолго глаза и задышав глубоко и ровно. Вернее,стараясьдышать глубоко и ровно…

— Нет. В башне я вас запирать не собираюсь.

Тон был серьезен, но, когда я поймала взгляд генерала, приметила вспыхивающие на глубине глаз смешинки.

— Поэтому я вас и выбрала. — Улыбнувшись краешком рта, продолжила снимать с шеи пену. — Несмотря на ваши странности и спешку в вопросе рождения ребенка, вы хороший человек.

Признание вырвалось легко и беспрепятственно, но после него наступило молчание, сдавившее голову незримыми цепями. Никто из нас не спешил нарушить его, и пока я сосредоточенно доделывала работу, за которую взялась с поразительной смелостью, Николас наблюдал за мной, испытывая мое терпение выразительным взглядом и пальцами, рисующими на пояснице одному ему известные узоры.

Кожа горела от его касаний, покрывалась мурашками, тело вздрагивало, и мне приходилось замирать, чтобы успокоиться. Слишком опасно. И он понимает это, но все равно дразнит, не страшась жутко острой бритвы в моей руке.

В один момент дыхание сбилось, стоило длинным горячим пальцам забраться под белье и накрыть ягодицы. Я чуть не подпрыгнула на месте, с большим трудом сдержала этот порыв, как и желание влепить наглецу пощечину. Только поелозила на нем, неосознанно усложнив этим действием ситуацию…

Бугор ощутимо покрупнел, упершись прямо в промежность. Дракон с шумом выпустил воздух, вдавливая подушечки пальцев в мою кожу, а я выпалила первый ударивший в голову вопрос в жалкой попытке сбежать от порочных желаний:

— Почему ты не доверяешь лезвие Генри или камердинеру?

Не решаясь прикоснуться к мужскому лицу дрожащей рукой, я заглянула ему в глаза, поздно заметив, что вонзилась ноготками в плечо, скрытое за тканью рубахи.

— Генри хорош во многом, но не в бритье. А у Симоны легкая рука, до службы в моем Доме она работала в цирюльне. — Невзирая на одолевающее его возбуждение, лорд говорил гораздо четче, чем я. Ровным глубоким голосом. — Но твоя рука легче и приятнее, — улыбнулся, мягко погладив ягодицу. Пальцы замерли у разреза, принуждая затаить дыхание. — Ты аккуратна, нетороплива, останавливаешься, когда дрожишь. И еще ни разу не поцарапала, что не может не восхищать.

— Лесть не поможет вам избежать наказания, — выдала хмуро и, почувствовав, что дрожь ослабла, пару раз провела лезвием по щеке, наконец-то полностью избавляясь от щетины.

— Я его заслужил? — насмешливо вопросил генерал.

— Разумеется, — буркнула, убирая полотенцем остатки пены. — Могли бы сами побриться, а не приглашать в купальню служанку. Себе вы тоже не доверяете?

Легкий гнев жаром омыл грудь, притупляя разыгравшийся голод.

Я была готова к тому, что меня поставят на место или что я останусь без ответа. Но вместо порицания меня наградили теплой улыбкой, от которой сердце вздрогнуло, а тело мгновенно усеяли колючие мурашки.

— Я крепко держу меч, моя леди, и пронзаю врагов без тени сомнения. Но когда дело касается бритья, мои руки начинают дрожать.

Мужчина аккуратно забрал бритву. Сжал пальцами рукоять, резко помрачнев, не удержав на губах улыбку. Его рука в самом деле задрожала, так сильно, будто он был стариком, измученным непосильной работой.

— Полагаю, всему виной детский страх, избавиться от которого никак не выходит. Отец нередко заставлял меня брить его, и не скажу, что я делал это идеально. На его коже часто блестели капли крови, а за каждую царапину я награждался пятью ударами.

— Ударами?

Я вопросительно изогнула брови и почти сразу нахмурилась, осознав, что он имел в виду.

— Да, меня секли, — подтвердил мои мысли, смотря прямо в глаза и не проявляя никаких эмоций. — В этом нет ничего удивительного. Мой отец был человеком с тяжелым нравом, служба и войны сказались на нем сильнее, чем на моем дяде, ушедшем из жизни со славой наивного добряка.

Я слушала его предельно внимательно и дышала как можно тише, не понимая, как ему удается казаться серьезным и при этом испытывать страх, какой отражался в неконтролируемой дрожи его руки.

Сердце болезненно переворачивалось в груди, билось о ребра, желая оказаться как можно ближе к дракону. Не выдержав, я отобрала у него шаветт. Положила на раковину и, черпнув откуда-то смелости, молча обвила его шею руками.

Прижалась грудью, обняла. Просто, без слов.

Может, моя жалость ему даром не нужна…

Но нужны были объятия. Этому сильному человеку, показавшему свой страх, нужны были простые объятия.

Он их принял, крепко обняв в ответ и коснувшись щекой моей.

Какое-то время в ванной царила тишина, необходимая нам обоим, но в конце концов я разрушила ее яростно рвущимися наружу словами:

— Простите, милорд, но ваш отец был ужасным человеком.

— Мягко сказано, — усмехнулся, с необычайной нежностью сдавливая мое тело мощными ручищами. — Он доводил до слез мою мать. Гораздо чаще, чем я получал по спине розгами и плетью.

Внутри неприятно кольнуло, и я примкнула к нему ближе, испытывая невообразимо громадное желание слиться воедино, чтобы вобрать в себя все его плохие воспоминания и поделиться своими. Мои были светлее, намного теплее, несмотря на то, что я тоже познала вкус лишений и боли.

Я не знала. О его далеком прошлом до этого мгновения я не знала абсолютно ничего. Он никогда не рассказывал о детстве и юности. Я и сама не интересовалась, довольствуясь теми сведениями, какие возникли из-за слухов, из уст других. Да и времени мы этому почему-то ни разу не уделили, хотя знали друг друга не первый год. Ранее общались не столь тесно, лишь пересекались на общих встречах и балах. Но теперь-то…

Теперь мы помолвлены. И я хочу знать столько, сколько он мне позволит.

— Господин…

— Кейт.

Наши голоса слились, и мы одновременно отлипли друг от друга, встретились глазами.

— Говори, — произнес с едва заметной улыбкой, коснувшись пальцами ключиц. Провел по косточке, спустился ниже…

Мелкая дрожь бисером рассыпалась по чувствительной коже, и я выгнулась навстречу его ладони, разрешая сжать холмик груди. Несильно, но достаточно ощутимо для того, чтобы вынудить мои мысли сбиться в кучу и закружиться в неистовом хороводе.

— Позже… Скажу позже, — выдохнула еле слышно, зарывшись пальцами в его волосы. — А сейчас поцелуй меня. И сними наконец эту треклятую рубашку…

36. По-новому. Кейтрин

Словно только и ожидая подобных слов, мужчина в исступленном порыве прижался к моим губам, прикусывая нижнюю, повелительно надавил пальцами на челюсть, заставляя приоткрыть рот.

Первое касание губ к губам, а мой разум уже погряз в тумане возбуждения, затих, передавая бразды рвущемуся за пределы клетки сердцу. Отдавая весь контроль этому безумному механизму, чьи желания редко доводили меня до добра…

Но сейчас я слушала лишь его. Сдалась первая, плевав на гордость и стыд.

Пальцы сами потянулись к пуговицам, принялись в спешке расстегивать, пока губы целовали жадно и жарко, в злом нетерпении, буквально сводящем нас обоих с ума. Я забыла об осторожности, прогнала к атурам нерасторопность и, перестав дивиться своему поведению, одним резким движением разорвала ворот рубашки. Ткань затрещала, разошлась до уровня живота, противным треском разрывая поцелуй.

— Это месть за платье, миледи? — тяжело выдохнул генерал, улыбнулся, сопровождая слова властными прикосновениями к груди, кожа которой пылала от его грубоватой, но страшно желанной ласки. — Весьма изящно…

Сдавил двумя пальцами сосок, пронзая лицо жадным вниманием. Сладкая боль волной прошлась по телу, принуждая выгнуться ему навстречу, прикрыть на миг глаза. От остроты ощущений я едва не потеряла равновесие, но вторая рука, обхватившая талию, не позволила соскользнуть с мужских колен.

— Продолжай, нетерпеливая, — приглушенный шепот обжег губы. Открыв глаза, я встретила потемневший, но все еще цепкий, поразительно внимательный взгляд. — Разорви ее к атурам.

Оставив грудь без касаний, он спустил ладонь ниже, заставил немного приподняться и спешно стянул одеяло — единственное, что защищало обнаженное тело от его намерений. Белая ткань, пушистая, точно облако, устелила пол под ногами. Невольно отвлекшись на нее, я не сразу почувствовала, как руки дракона скользнули по спине, чертя незримые дорожки, которые дали о себе знать лишь спустя несколько секунд.

Мягким движением убрал с плеч волосы, открывая себе путь к шее. Прижался к ней губами — сначала легко и нежно, вызывая блаженный трепет под ребрами, где бились в волнении все испытываемые к нему чувства. А после касания обратились в требовательные, страстные, обжигающие кожу следами, какие наверняка придется скрывать за высоким воротом.

Не желая уступать ему в чувственной игре, продолжила избавлять его от лишней ткани. Медленнее, чем до этого, разорвала рубаху до конца, потянула в разные стороны, снимая с рук куски порванной материи. Отбросила на пол, прижалась грудью к голому торсу…

И примкнула губами к его щеке, благодаря чему остановила обрушившуюся на шею ласку. Мужчина отстранился, склонил голову набок, никак не препятствуя моей инициативе. Страсть все разгоралась, как огонь, поглощающий хворост без остановки, но она перестала быть торопливой и грубой, превратилась в нежную, до ужаса медленную и красивую.

Спустившись поцелуями к губам, я накрыла их своими, аккуратно прикусила нижнюю, оттянула и быстро отпустила. Отклонилась, с упоением ловя шумный вздох, почти похожий на рык, и взгляд, что готов был испепелить меня на месте за не вовремя проснувшиеся медлительность и хитрость.

— Ты как мотылек, Кейт, — дыша часто и глубоко, прошептал лорд. — Летишь на огонь, играешься с ним, не страшась последствий. Горишь, но не сгораешь.

— Потому что огонь не жжет. Он делает так, как я хочу.

Не спеша встала с его колен, взяв за руки, потянула за собой. Дыхание перехватило, стоило ему подняться следом, стать выше, гораздо выше… Нависая, коснулся пальцем подбородка, приподнял, заставляя посмотреть в глаза.

— И чего хочет моя госпожа?

Тронувшая губы улыбка стремительно окутала теплом, сильнее сбила дыхание, отозвалась в теле сладостным трепетом, какой чуть не утащил меня на пол. Если б не его руки — держащие мягко, но крепко, — не выдержала бы... Упала бы без сил, с легкостью сдавшись поднявшейся в груди буре чувств.

Сказать было сложно. Легче было показывать желания действиями, нежели выражать их словами. Они застряли в горле комом, никак не вырывались, обжигая скулы смущением.

— Хорошо, — шепнул, склонившись ближе к лицу. — Говорить необязательно.

Эти слова смогли вырвать из моей груди облегченный вздох. Генерал не позволил ничего сказать, еще раз вздохнуть и даже улыбнуться: накрыл губами уста, сразу же проник внутрь горячим влажным языком, напористостью и неудержимой страстью уничтожая все разумные мысли, оставляя только те, что подталкивали к нему, вынуждали быть послушной, сдаваться и млеть от восторга.

С каждой новой секундой поцелуй терял всякий намек на нежность, обращаясь в пылкий и пламенный, застилающий нам глаза, не позволяющий отдавать внимание чему-либо, кроме своего партнера. Сильные пальцы вжимались в кожу, рисовали жгучие черты вдоль живота. Долго не мучили… Я вздрогнула чересчур сильно, когда они накрыли развилку ног, надавили, пачкаясь во влаге.

— Ты удивительно стойко держишься, когда скрываешь возбуждение, — отстранившись от лица, сказал Николас и вдавил подушечки в узкий вход, вызывая неподвластную мне реакцию, моментально поднявшую меня на носочки. — Погляди, какая влажная… И до сих пор терпишь.

— Перестань… — взмолилась, прикрыв от стыда глаза.

Впилась ногтями в его плечи, качнулась к нему. Или к руке…

К ней, да. К наглым пальцам, уверенным касаниям. К тем ощущениям, что хлестали по всему существу, когда он надавливал на пульсирующую точку, когда заходил глубже, вытворяя с моим телом что-то невообразимое. Оно само опускалось на мужскую руку, качало бедрами, чтобы почувствовать сладость еще яснее и как можно быстрее оказаться на пике удовольствия. Застать те секунды, когда все вокруг взрывается сочными красками, а после действительность ослепляет, обрушивает на сознание поток чувств и плавно успокаивает, качая на волнах неги.

Мне так хотелось… Так хотелось поскорее нырнуть в эти волны…

— Не торопись, госпожа. — Тревожа мое возбужденное состояние, лорд — как назло — вынул пальцы, жестоко отобрав ощущение слабого натяжения. — Ты кончишь со мной, не раньше и не позже.

Несколько слов — а я уже чуть не рассыпалась перед ним на тысячи искр. Лишь закусила губу, подавляя кажущуюся неуместной улыбку, следя, как меняется его взор, становясь более жадным, пугающе темным.

Не отпуская моего взгляда, шагнул назад, снял мешковатые штаны и, перешагнув через них, вновь оказался рядом. Но на сей раз полностью обнаженный, обдавая жаром, какой пропитал каждую клеточку большого, напряженного до крайности тела.

На затылок и талию легли горячие ладони. Рывок — и я вжата в него, но не успела даже пискнуть, как губами снова завладели его губы. Они сминали, подавляли рвущийся наружу стон, кружили голову вкусом, мягкостью и нетерпеливостью…

Я не заметила, как оказалась придавлена его телом к полу; так сильно затерялась в наслаждении, что реальность стала казаться сном, самым приятным из всех,

Но хотела не этого. Не так. Иначе.

По-новому.

— Говори, — произнес вдруг, будто мысль мою словив в первую же секунду ее появления. — Вижу, как сжимаешься. Говори, что не нравится.

Удерживая себя на локтях, заглянул в глаза. Взгляд не давил, не чудился тяжелым и испытывающим. Напротив, он просил быть смелее, не смущаться зазря, сказать о своих желаниях прямо, ничего не утаивая.

— По-другому хочу, — выдавила с трудом и тут же шумно втянула воздух. Я предчувствовала, что голос дрогнет на следующих словах, но все равно добавила: — На тебе хочу быть, господин. Как на коленях. Понравилось…

Я ожидала смеха и неприятных усмешек, однако вместо этого на его лице расцвела по-особенному довольная улыбка, теплая и ничуть не отталкивающая. Один короткий миг безмолвия — и генерал улегся на спину, ухватив за локоток, потянул за собой.

— Прошу, госпожа. Садись.

Как-то все произошло инстинктивно: я не задумываясь перекинула через его бедра ногу, уселась, плотно прижимаясь к нему и тотчас замечая, как от этого бездумного, крайне смелого действия темнеет синяя радужка глаз, принимая оттенок бушующего во время шторма моря. Руки дракона мгновенно легли на поясницу, пальцы погладили, впились в кожу под давлением непрерывно растущей жажды.

Ощутив приятную волну дрожи и чего-то сильного, необыкновенно горячего, я аккуратно положила ладони на жесткий живот, медленно провела до груди, не сводя глаз с его лица, ловя малейшие изменения. Чувствуя, как твердеет подо мной тело, как напрягается возбужденная плоть…

Не ожидала, что отважусь на нечто подобное, но я качнулась вперед и сразу же замерла, сраженная рычанием, неожиданно вырвавшимся из его горла. Ягодицу обожгло шлепком, пальцы грубовато сдавили кожу.

— Моему терпению тоже есть предел, — низким, охрипшим голосом заявил он и вдруг легонько подкинул меня бедрами, выбивая из груди удивленный вздох. — Сядь как положено. Войди на всю глубину, пока я не сделал это самостоятельно.

Лицо запылало со страшной силой и от слов, и от властного тона, и от понимания, что мои поддразнивания долго терпеть не будут, возьмут все в свои руки, если я помедлю хотя бы миг…

Я выполнила просьбу — или приказ, чем бы это ни было, — незамедлительно. Привстала и опустилась с его помощью на головку плоти, входя с раздражающей неторопливостью. Он не позволял моему взгляду выбраться из ловушки до тех пор, пока я не вошла до упора. Только после, услышав довольный рык, закрыла глаза, застонала, выгибаясь в спине от бесконечных волн удовольствия.

Секунды неподвижности, полного единения, оглушающей тишины…

И меня снова качнули, вынуждая задвигаться.

Плавно раскачиваясь, я чувствовала, как сжимаются мышцы, слышала, как вздыхает и рычит дракон, но боялась поднять веки, встретить его взгляд. Думалось, что тогда у меня перехватят поводья за одно жестокое мгновение…

Вот что это было, вот что жгло мне сердце, ласкало изнутри и ублажало — ощущение власти. Над ним. Над его телом. Над процессом соития и движениями, то легкими, едва ли не грациозными, то быстрыми, резкими, сбивающими дыхание. Вскоре от плавности и осторожности не осталось и следа. Хотелось еще быстрее. Грубее. Резче.

Такая поза сводила с ума своей откровенностью. Хаотичные покачивания поражали до глубины души, смущали и душили, но я не смела остановиться. Садилась на него со всей уверенностью, что билась в груди одновременно с сокровенными чувствами. Пальцы на талии сжались сильнее, расплескивая под кожей сладостный жар. Мужские бедра двигались со мной, слегка подбрасывали, из-за чего сердце вопило и болезненно переворачивалось, сжималось и дрожало с чудовищной силой.

Слишком приятно. Слишком безумно. Потому это нравилось мне до такой степени, что не было никакого желания замедлиться…

— Посмотри на меня.

Голос прозвучал гораздо ближе, чем должен бы. Дыхание обожгло губы, и, распахнув глаза, я столкнулась с драконом взглядом. Он оторвался от одеяла, сел, накрыв ладонями ягодицы, и рывком притянул к себе, входя так глубоко, что из легких вылетел абсолютно весь воздух.

Вдохнула, выдохнула… И еще раз. Толкаясь вперед, к нему, ближе. До невозможности.

— Со мной, Кейт, — шепнул хрипло, вжимая меня в себя так сильно, что я ощущала грудью, как неистово бьется его сердце. — Кончи вместе со мной.

— Ник…

Я скользнула пальцами к его лицу, притянула, чтобы впиться в губы с жадностью голодного зверя, требовательно и яростно. Страсть оглушала нас, не щадила, то отбрасывая назад, то приближая к пику, но не доводя до конца, не давая потонуть в желанном, ни с чем не сравнимом блаженстве.

Губы запульсировали, когда от них оторвались. Ко лбу прижался лоб, горячая сухая ладонь сжала грудь, погладив твердую, словно камешек, вершинку. Вторая спустилась на талию, надавила, ошпарив теплотой.

Невыносимо. Жутко приятно, но невыносимо…

Я больше не могла терпеть эту пытку, несмотря на всю ее сладость, на всю остроту и эмоции, что она приносила мне в удвоенном виде. Толчки стали грубее, чаще, настойчивее. От их силы мутилось сознание, гудели внутренности, кружилась голова...

— Давай, госпожа. Сделай это так громко, как только сможешь.

Он поймал мой взгляд, покручивая сосок между костяшками, взвинчивая ощущения до предела.

Жар обрушился лавиной, мужская плоть завибрировала, изливаясь внутри. Все чувства взорвались ярким фейерверком, ослепили так, что я не смогла держать глаза открытыми. Выгнулась, выпустила на волю протяжный стон. Очень громкий. Довольный. Блаженный. Должно быть, меня услышал каждый в доме. Но мне было уже все равно.

Огонь разлился по конечностям, и я вся сжалась, жаждая удержать себя на грани, не нырять в омут с головой. Не получилось. Наслаждение поглотило полностью, и я просто растеклась на мужчине, когда он лег на спину, утащив за собой.

Лежала на нем, прижимаясь щекой к груди, тяжело дышала, слыша, как грохочет его сердце. Тело подрагивало, мысли возвращались, а чувства все никак не успокаивались. Они, казалось, горели все сильней…

Боги…

Что же он со мной делает? Отчего голод с такой яростью сжигает меня рядом с ним, не утихает, не оставляет до тех пор, пока мы оба не получим желаемое? Дикое притяжение. Неконтролируемое. Все благоразумие улетучивается, как пепел на ветру, от одного восхищенного взгляда, от одного интимного касания. Я доверяюсь ему легко и бесповоротно, и…

… мне это нравится. С каждым разом все

— Ты дрожишь, — тихо произнес генерал, поглаживая полосу позвонков на спине. — От холода или волнения?

— От жажды, — недолго думая, выпалила в ответ. — Ты унял ее, а она разгорается вновь.

— Жадная, ненасытная госпожа. — В его голосе послышалась усмешка, но я не решилась отлипнуть от него и убедиться, что на губах застыла улыбка. — Не сомневайся, при иных обстоятельствах я держал бы тебя в плену весь день и всю ночь, но, к несчастью для нас обоих, сегодня это невозможно.

Лишь такое возмутительное заявление смогло оторвать меня от теплой груди. Я приподнялась, заметив, что он смотрит с заложенной за голову рукой, сложила ладони под его ключицами и положила на них подбородок.

— Надеюсь, причина весомая, — буркнула недовольно. — Иначе я сама захвачу тебя в плен.

— Не будь она такой, я бы о ней даже не заикнулся.

Тон вышел серьезнее, чем я ожидала.

От еле уловимой тени мрачности на его лице мне за секунду стало не по себе. Сердце стянуло толстыми нитями тревоги, и я подобралась к нему поближе, прежде чем он перевернулся со мной на бок, так, что наши лица оказались друг напротив друга.

— Старший из Совета Трех ждет нас на обед, — продолжил генерал. — Желает познакомить Аталь со своим внуком.

37. Старший. Кейтрин

Я мучила лорда вопросами все утро. Но любопытство так и не утолила.

Он и сам не знал, с чего вдруг Старший оказал нам такую милость, но понимал столь же прекрасно, как и я, что игнорировать приглашение чревато последствиями. Каким бы лояльным ни был самый мудрый из правителей Трех, отношение к нам может резко измениться, если мы посмеем пренебречь его добротой. Вечером прошлого дня генерал получил письмо, и в нем четко было сказано о желании правителя познакомить мою Аталь с Арне — десятилетним наследником Дома Золотого Крыла. Пожалуй, самого влиятельного Дома во всем королевстве…

Такое желание больше пугало, чем радовало. Если Старший решит создать союз, я не посмею и слова поперек сказать. Ничего не смогу предпринять, как бы сильно мне ни хотелось уберечь Аталь от договорного брака, от принятого за нее решения. Ее мать не пожелала бы ей такой судьбы и, скорее всего, боролась бы до последнего. А я…

Я боялась. И страх имеет место быть, ведь в случае неповиновения и моя жизнь, и жизнь племянницы могут быть запросто разрушены. Конечно, в сердце клокотала слабая надежда, что нас позвали на обед не с целью обсудить союз, а из уважения, и эта странная приписка о желании познакомить детей всего-навсего намерение подарить им возможность пообщаться и подружиться. Но уповать на это то же самое, что надеяться, что завтра наступит лето. Ничтожные шансы.

От генерала я отвязалась только в карете, не решившись рассуждать вслух при детях. Весь путь мы провели в молчании, и даже Даниэль и Аталь вели себя иначе, тише обычного, словно чувствовали застывшее в воздухе напряжение и осознавали, что предстоящая трапеза в незнакомом месте вовсе не веселое мероприятие, к которым они привыкли в родном Доме.

По правде говоря, им от многого пришлось отказаться после смерти родителей. В том числе и от простых вечеров в кругу семьи, совместных игр и частых пеших прогулок.

Я понятия не имела, возможно ли при нынешних обстоятельствах вернуть хотя бы часть той жизни, что была раньше. Генерал не был похож на моего брата — сомневаюсь, что он предпочтет отдыху в одиночестве или в моей компании обычный семейный вечер. И все же верила, что такое осуществимо. Вероятно, племянники тоже верили, просто не решались в этом признаться и уж тем более о таком попросить.

Дани, как и всегда, вел себя слишком по-взрослому для своих лет, выглядел равнодушным и отчужденным. Даже не показал удивления при виде громадного дворца, и лишь его вспотевшая ладошка в моей руке говорила о том, как сильно он встревожен. Аталь же, напротив, восхищалась практически всем, что попадалось ей на глаза. Не отходила от меня ни на шаг, держала за руку, но при этом не прятала эмоций в отличие от брата.

А здесь в самом деле было, чему удивляться.

Я еще не удостаивалась чести пребывать в резиденции Старшего. Она представляла из себя огромную территорию с несколькими постройками, главной из которых был дворец правителя. Воистину Золотой Дом. Здание блестело в лучах зимнего солнца, поражая размерами и красотой. Его можно было разглядывать часами, обходить со всех сторон, чтобы зацепить взглядом каждую деталь, каждую статую и узор. Укрытые снегом верхушки башен почти доставали до облаков; при тумане, должно быть, они пропадут из виду и тем, кто впервые увидит дворец, сложно будет представить, насколько он громаден.

Обычно подобные хоромы предназначались для пышных мероприятий и недолгого пребывания правящей династии, но в данном случае они послужили еще и жилищем для самого правителя, его сына, невестки и внука. Отчего-то они решились на совместное проживание, хотя у такой семьи не должно быть проблем с финансами — при желании сын Старшего мог бы переехать в не менее роскошный дворец. Но, видно, рядом с отцом ему было лучше. А быть может, в их семье как раз таки царили любовь, мир, уважение и доверие, на которые мне оставалось лишь уповать. Пока что.

— Добро пожаловать, мой друг! — громкое восклицание было первым, что мы услышали, когда оказались внутри.

Пока слуги забирали у нас верхнюю одежду, навстречу спешил Гарцион де Вилле — Старший из Совета Трех. Чрезвычайно мудрый, наисильнейший из когда-либо живущих драконов, которому больше восьми сотен лет.

Назвать его старым язык не поворачивался: внешне он был очень свеж и хорош собой. По человеческим меркам выглядел примерно на пятьдесят лет, и только седые волосы, тянущиеся до лопаток, и щетина говорили о его ушедшей молодости. Как далеко ушедшей, определить было трудно, в особенности тем, кто не знал его как дракона и правителя. Однако таких не могло существовать ни среди ящеров, ни среди людей: его знал весь мир.

— Большая честь снова посетить вас, господин, — улыбнулся генерал, коротко пожав протянутую руку.

Дети примкнули ко мне, когда мужчина очутился рядом. Неудивительно. Даже я поежилась и едва сдержала желание где-нибудь спрятаться.

От древнего существа исходила такая же древняя, мощная энергия, какую невозможно было не почувствовать. Она буквально пронизывало все тело, отзывалась в груди дрожью и ощутимо оплетала сердце. Доброжелательность дракона никак не вязалась с его внешностью, ведь выглядел он достаточно сурово: высокий, сильный, тело могучее,

К счастью, мне еще не доводилось видеть правителя в гневе. Надеюсь, и не придется. Нетрудно вообразить его злым, но тяжело представить, какой страх он вызовет такой жуткой эмоцией.

— Благодарю за приглашение, господин. — Я нашла в себе силы улыбнуться и аккуратно поклонилась, поглаживая по волосам ни в какую не отлипающих от меня племянников. — Рада вас видеть.

— Взаимно, леди Остид, — Гарцион приветливо кивнул. — Вас я тоже рад видеть, юный наследник. Вы заметно подросли с нашей последней встречи.

— Спасибо, господин. — Даниэль наконец-то отшатнулся от меня и смело пожал мужчине руку. — Это большая честь…

Он быстро притих и, растратив уверенность, снова прижался ко мне. Последние слова он выпалил как заученную фразу, но Старший лишь снисходительно улыбнулся и неожиданно опустился на корточки, оказываясь с Аталь лицом к лицу.

Та вздрогнула, сжала ткань моей юбки с такой силой, что побелели костяшки.

— Ну, а тебя, моя сияющая звездочка, я счастлив видеть вдвойне, — сказал, подав ей руку.

Прежде чем вложить свою ладошку в большую, широкую ладонь, Аталь глянула на меня, будто бы желая убедиться, что ей не грозит опасность. В данное время не грозила, потому я уверенно кивнула, стараясь удержать на губах улыбку.

Выпрямившись, Гарцион повел ее вдоль коридора, и нам ничего не оставалось, кроме как молча последовать за ними.

— Хочу познакомить тебя со своим внуком, — спокойным тоном продолжил он, не торопясь, внимательно подстраиваясь под осторожный шаг Аталь. — Знаешь, я запомнил с прошлого раза, что ты любишь конные прогулки. Пока мы со взрослыми будем беседовать, ты с братом и Арне сможешь прокатиться по территории дворца.

— Правда?

Племянница метнула в дракона полный надежды и восхищения взгляд.

Боги. Как же легко ее подкупить…

— Ну разумеется. Арне подобрал для тебя лошадь. Уверен, она тебе понравится…

Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди от понимания, что случилось то, чего я опасалась.

Похоже, Старший действительно намеревается связать три дома с помощью одного брака. И пусть его внук и Аталь не смогут официально пожениться до наступления совершеннолетия, их помолвка обретет силу сразу после заключения договора. В дальнейшем разорвать такой союз будет совсем не просто…

38. Выгодный союз. Кейтрин

— Николас! Как же давно мы не виделись!..

Стоило войти в просторную гостиную, как на генерала тут же налетела девушка. Она вынудила его слегка присесть, чтобы обнять, придерживая одной рукой округлый живот. Беременная. И лишь этот факт не дал ревности разгореться с силой атурового пламени. Но обжигающее чувство смогло на миг оглушить, из-за чего я пропустила ответ жениха.

Судя по всему, это невестка правителя, Майра де Вилле. Мы с ней не были знакомы, ни разу не пересекались на балах, а вот ее мужа — Рослина — я знала. Но его почему-то в гостиной не оказалось.

— Мой сын на встрече в Дартуне, — отвечая на мой мысленный вопрос, произнес Гарцион. — Так что сегодня нам компанию составит его жена — Майра. И мой внук, разумеется, Арне де Вилле.

Он указал на мальчика, со сцепленными в замок пальцами ожидающего у дивана. Вылитая копия своего отца. От матери он перенял лишь насыщенный малахитовый цвет глаз. Волосы были темнее, кожа смуглая, губы тоньше и лицо более скуластое, чем у Майры. Тихий, слегка мрачный, серьезный, несмотря на юный возраст.

Она же, подобно солнцу, источала какой-то невообразимый свет. Невысокая, немного ниже меня, с длинными каштановыми волосами, украшенными у виска золотистой заколкой. Пухлые щечки, вероятно, возникли из-за беременности, но они ничуть не унимали ее миловидности и изящества, с которым она поклонилась мне не раздумывая.

— Вы такая же, какой мне вас описывал Гарцион, — не дожидаясь ответного поклона, выпалила она и взяла меня за руки. — Просто восхитительны. Ник, должно быть, потерял голову от вашей красоты…

Девушка взглянула на него, не утаивая искорок смеха на дне зеленых глаз. Но тот предпочел промолчать, даже улыбку подавил.

Немудрено. Ведь изначально он потерял голову от желания получить наследника. Впрочем, может, он до сих пор одержим этой идеей, просто больше не показывает этого столь яро…

— Благодарю, госпожа, — спустя мгновение тишины отозвалась я. — Вы тоже очаровательны. Я очень рада с вами познакомиться.

— О, зови меня Майра. Ни к чему нам эти формальности, тем более мы скоро породнимся.

Сердце тотчас екнуло, болезненно сжалось, и я с трудом сдержала порыв вырвать пальцы из ее ладоней.

Похоже, помолвка — вопрос решенный. Интересно, генерал знал? Сейчас он не выглядел удивленным, хотя перед поездкой своей неосведомленностью показал, что приглашение Старшего для него тоже неожиданность. А если знал и скрыл…

Руку откушу, зараза.

— Ты любишь лошадей, да? — ровный голос мальчика внезапно вырвал из замешательства.

Я пропустила момент, когда Аталь оказалась рядом с ним, но успела заметить ее смущенную улыбку и неуверенный кивок.

— Тогда я буду рад показать тебе окрестности верхом на лошадях. Присоединишься к нам, Даниэль?

Вот чего я не ожидала от племянника, так это того, что он ревностно дернет сестру на себя и сожмет ее ладошку в своей. Хмурый взгляд заблестевших недовольством глаз ответил вместо него, но Дани все равно решил внести ясность:

— Разумеется.

Короткий холодный ответ лишил улыбки каждого. Хотя мне жутко сильно хотелось улыбнуться. Я знала, каким робким бывает Дани, поэтому увидеть его таким смелым и решительным было большой редкостью. За сестру он не побоится постоять, невзирая на возраст и силу оппонента. И это то немногое, что успокоило меня и придавило желание отправиться на прогулку вместе с ними, чтобы проконтролировать весь процесс знакомства.

— Один из стражников будет сопровождать их. Поэтому не беспокойтесь, леди Остид, — отозвался Старший, наверное, прочитав на моем лице волнение. — Дайла, проводи детей до конюшни. Как закончат, отведи в малый зал, там все накрыто для них к обеду. А вас, дорогие гости, прошу пройти в столовую.

Пожелав ребятам хорошей прогулки, я взяла генерала под руку и направилась следом за хозяином дома. Вскоре мы уже сидели за столом, накрытым на четыре персоны. Видно, все спланировали заранее: Гарцион изначально желал спровадить детей и остаться в компании их опекунов, чтобы обсудить все тонкости помолвки. Именнообсудить, а не спросить моего разрешения на само ее существование.

Я не сомневалась, что

— Кхм…

Мужчина прокашлялся, привлекая внимание каждого и лично у меня вызывая в груди неудержимую холодную дрожь.

— Полагаю, вы уже поняли, почему я позвал вас сегодня, — без прелюдии начал он, глядя на нас с женихом, сидящих по одну сторону стола. — Я желаю объединить наши Дома с помощью Арне и Аталь. Это будет самый выгодный союз, который только можно представить. И, не побоюсь заметить, самый сильный из существующих. Договор готов, вы можете с ним ознакомиться и озвучить желаемые изменения.

Он кивнул слуге, и тот торопливо передал ему скрепленные золотой нитью листы.

39. Редкая возможность. Кейтрин

Вот же хитроумный лиходей. В самом деле все продумал заранее! Нас просто перед фактом поставил. Скорее всего, он даже моих возражений не примет. Да и кто я такая, чтобы возражать одному из Трех…

Моего мнения не спросят, поскольку с недавних пор всеми делами Дома Льда заведует лорд Тхайден. Он не вправе менять только будущее Даниэля, ведь тот и сам правитель, пусть пока что и не вступивший в должность, а значит, их с генералом права равны.

Но вот мы с Аталь полностью зависим от него — наши судьбы в чужих руках. Каким бы щедрым и великодушным Николас ни казался, сколько бы власти мне ни дарил, ее всегда будет недостаточно, чтобы распоряжаться жизнью племянницы. Последнее слово будет оставаться за главой семьи. Всегда.

За Аталь все решат здесь и сейчас, и я ничего не смогу изменить, даже если рискну воспротивиться.

— Прежде чем вы приступите к изучению, — продолжил Гарцион, — я обязан узнать, что вы думаете насчет этого предложения. Согласны ли вы, что такой союз будет выгоден каждому из нас?

Он смотрел на лорда. Не на меня.

Конечно…

Как я и предполагала, он ожидал лишь его мнения, лишь его слов и любых рассуждений. Быть может, отказа тоже. Однако принять его не посмеет: все драконы упрямы, и мудрейший из них — не исключение.

Он всеми правдами и неправдами заставит Николаса подписать договор, если тот откажется от союза. Но он не дурак, чтобы отказываться. На его месте я бы тоже не посмела упустить шанс породниться с великим родом.

Только я не на его месте. Я на месте родительницы, которая желает, чтобы в будущем ребенок самостоятельно вершил свою судьбу. На месте помолвленной женщины, которая совсем недавно находилась в такой же ситуации. В ситуации, когда нельзя выбрать нечто иное и более желанное. Поначалу казалось, что у меня есть выбор, но на деле мне дали возможность избрать того, за чьей спиной я буду находиться до конца своих дней. Будь моя воля, я предпочла бы управлять Домом Льда, нежели передать бразды чужому человеку.

И все же у меня была хоть какая-то иллюзия выбора. У Аталь же хотят отобрать даже это.

Сейчас она маленькая, не поймет ни всю ценность такого брака, ни его опасность. А когда вырастет, может не простить меня за то, что я вовремя не вмешалась.

— Мы благодарны, господин, за оказанную нам честь, — учтиво отозвался генерал, пряча легкий намек на улыбку за серьезностью. — Вы правы: подобный альянс принесет благо каждому из трех Домов. С политической точки зрения. И если бы я закрывал глаза на мнение жены, то принял бы ваше предложение незамедлительно. Но это не так. Глаза закрывать я не намерен. Девочка находится под моей защитой, но Кейтрин ее тетя, и только она знает, как будет лучше для ее племянницы. Если она согласится на этот союз, то и у меня не будет причин для отказа.

Стоило ему закончить говорить, как воздух мгновенно потяжелел. Еще немного — и заискрился бы от напряжения. Мрачное настроение Старшего ощущалось физически, сжимало горло и сердце, пуская мурашки вдоль всего тела.

Недоволен. Очень сильно. И как пить дать зол.

Понапрасну я уповала, что не увижу его злым. Это, конечно, малая часть гнева, но мои неосторожные слова могут его усилить.

Да вот только я как будто за секунду лишилась языка — как и Майра, сидела с чуть приоткрытым ртом и переводила потрясенный взгляд с генерала на правителя, пытаясь принять, что все происходящее вполне реально.

Это не наваждение. Мне не почудилось, не послышалось…

Он был абсолютно серьезен. И действительно ждал моего решения.

— Что ж, — сухой тон старого дракона ударил по сознанию, как молотом, резко и болезненно. — И что вы думаете, леди Остид? Мой внук достоин вашей племянницы?

— Ну разумеется, — выпалила сразу, понимая, что медлить с ответом чревато еще бо́льшими бедами. — Арне составит для Аталь прекрасную партию. Просто…

Замолчала, увела взор, не выдержав того давления, что на меня оказывал мужчина одним взглядом.

Было бы проще согласиться. Не противиться, не ставить под удар собственный Дом и Дом Белого Крыла.

Проще. Но не так уж и правильно по отношению к ребенку.

Глубоко вздохнув, я подняла глаза на дракона и продолжила преисполненным уверенности голосом:

— Я знаю, что означают такие союзы, господин. Они разительно отличаются от нашего с лордом брака. В первую очередь тем, что Арне и Аталь обзаведутся метками, которые не смогут в будущем уничтожить самостоятельно и без последствий. Вы предлагаете лишить детей выбора, а я не могу найти в себе сил согласиться на подобную авантюру. Будет замечательно, если наши дети подружатся, а после, когда повзрослеют, полюбят друг друга. А посему я прошу вас не отбирать у них эту возможность. Позвольте повременить с помолвкой хотя бы несколько лет.

Завершив небольшую тираду, я едва слышно втянула в себя воздух, задержала на миг дыхание и медленно выдохнула, тем самым стараясь успокоить разбушевавшееся сердце.

Но оно, не слушая голос разума, продолжало дробить ребра. Казалось, ему все-таки удастся выбраться за пределы клетки и окончательно свести меня с ума. Так бы и случилось, если бы в один момент мою вспотевшую ладонь не сжали под столом чужие пальцы. Теплые и сухие.

Я метнула взгляд к лорду, но, не встретившись с ним глазами, тут же посмотрела на

— Вот как, — наконец-то заговорил он, постукивая пальцами по поверхности стола. — Я вас услышал, леди Остид. И все же попрошу не торопиться с окончательным решением. Подумайте, хорошенько изучите с генералом договор. Хочу заметить, что для Аталь эторедкаявозможность прочно укрепиться в нашем обществе. В отличие от девочки Даниэлю не грозит очутиться у разбитого корыта. Он — наследник Дома Льда и его будущий правитель. В его маленьких руках уже находится огромная власть, которой он научится пользоваться с помощью опекуна. Вам, как будущей супруге хозяина Дома, тоже не грозит печальная участь, особенно теперь, учитывая, в каком положении вы находитесь... До меня дошла весть, что вы беременны. Примите мои поздравления.

— Благодарю, господин.

Кивнув, я нервно сглотнула, ожидая дальнейших слов.

— Так вот, леди Остид. Из вас троих не пристроенной осталась лишь ваша племянница. Кто знает, что может произойти в будущем… Надеяться на одну любовь довольно глупо. Я бы не хотел, чтобы эта прелестная особа досталась неродовитому или бедняку. Сложно уследить за детьми, но еще сложнее — сладить с подростками. Буду откровенен: если в дальнейшем на вашу красавицу обратит внимание один из драконов, ему достаточно будет лишить ее девственности, чтобы заявить на нее свои права. Вероятнее всего, в таком случае мой уважаемый друг, лорд Тхайден, не простит такой дерзости. Я более чем уверен, что он самостоятельно лишит нахала головы, но даже тогда Аталь ничем нельзя будет помочь. Ей выпадет участь одинокой, несчастной женщины, на которую больше не посмотрит ни один родовитый дракон. С моим внуком ей не грозит ничего подобного. Договор будет гарантией ее счастливого будущего, а печать на руках детей — защитой от возможных посягательств. Никто не посмеет заявить права на того, кто принадлежит роду де Вилле. Поверьте мне, милая, — мужчина неожиданно заговорил вкрадчиво и с теплой улыбкой, — все это делается не только ради выгоды, но и для вашего блага. Подумайте над моим предложением еще раз. Я даю вам столько времени, сколько потребуется. Но прошу не испытывать мое терпение. Оно, увы, не бесконечно.

Передав генералу договор, он с облегчением вздохнул и резко — слишком резко — переключился на еду, вооружившись вилкой и ножом.

— Давайте больше не будем позволять еде остывать. Признаюсь, я страшно голоден…

40. Первая. Кейтрин

Во время трапезы постепенно растворилась тяжесть предобеденного разговора, остался лишь намек на неловкость, какую пыталась прогнать улыбчивая Майра. Она оказалась единственной, кто не позволял наступить долгой тишине. Всевозможными темами, не связанными с политикой и выгодными альянсами, ей удалось отвлечь и меня, и генерала, и даже правителя, вскоре повеселевшего и подзабывшего о моей небольшой наглости.

Серьезным он стал к концу обеда, когда, наевшись и напившись, поднялся из-за стола и пригласил лорда в кабинет, чтобы переговорить с ним по одному важному делу. Первой мыслью было, что он хочет переубедить его наедине и вынудить забыть о моем мнении, но вторая мысль упрямо задавила первую, говоря о том, что хоть Старший и суров на вид, за восемьсот лет он еще не забыл о справедливости и чести. Раз дал время на обдумывание, значит, настаивать не будет. Пока что.

Мы с леди Вилле остались вдвоем, не считая служанок, ожидающих приказаний. После ухода мужчин в столовой повисло молчание, капельку неловкое, смущенное, однако не такое долгое, на какое я рассчитывала.

По правде говоря, я не горела желанием поддерживать разговор и пустословить. Слабость волнами омывала тело. Час, проведенный в Доме Золотого Крыла, забрал у меня неоправданно много энергии. Хотелось поскорее увидеть племянников, вернуться в резиденцию и представить на какое-то время, что сегодняшний день был сном…

— Знаете, вы очень похожи на бывшую жену Николаса. Неудивительно, что спустя столько лет одиночества он выбрал именно вас. Теперь-то он тянуть не будет, постарается как можно скорее разделить с вами годы жизни, как Рослин разделил свои со мной…

— Что, простите?

Почудилось, что на голову внезапно бросили мешок с камнями, оттого она перестала нормально соображать. Я уставилась на девушку, пытаясь понять, послышалось мне или нет. А когда осознала, что все сказанное не было плодом моего безумного воображения, почувствовала, как сердце зашлось галопом.

Понятия не имею, что поразило сильнее: ее слова или то, с какой легкостью и беззаботностью она их произнесла.

— Я говорю, он не станет медлить…

— Нет, постойте, — оборвала ее резче, чем хотелось. И холоднее, чем должна была. Но поняла я это слишком поздно, уже когда поймала ее удивленный взгляд. — Вы сказали«бывшая жена»?

В сердце билась слабая надежда услышать отрицательный ответ, а в голове беспокойно метались мысли, мешающие сосредоточиться.

Я не находила никаких сил переварить два простых слова. Простых, но скрывающих огромные тайны, о которых я ни сном ни духом не ведала до этой самой секунды.

Побери его атуры! Он же прослыл холостяком со столетним стажем, так откуда взялась первая супруга, если я —как мне думалось— первой вошла в его холостяцкую жизнь в качестве жены?

Вероятно, Майра заметила, что мое настроение изменилось, и до нее наконец дошло, почему это произошло.

— О боги, я сказала лишнее? — испуганно выдохнула она, прикрыв ладошкой рот. Глаза ее распахнулись, на дне замелькал страх перед последствиями неосторожной болтовни. — Вы не знали про Элис?

Ответить не смогла. Качнула головой, чувствуя, как губы растягиваются в странной рассеянной улыбке. Среди мыслей чудовищный беспорядок, в ушах — шум, а в груди тяжело и липко.

— Простите меня, Кейтрин, — тихо произнесла женщина, прижав руки к ключицам. — Я и не думала как-то оскорбить вас своей осведомленностью…

— Ничего, — отозвалась шепотом, не позволяя улыбке покинуть лицо. Из горла сами собой, против моей воли вырывались нужные слова. — Мы просто не разговаривали на эту тему. Не переживайте.

Не знаю, кого я жаждала успокоить, ее или саму себя. Раскаяние Майры было искренним, как и испуг, однако и мои эмоции, буквально лишающие дыхания, были самыми что ни на есть настоящими. Сильными. Дикими. Острыми, как иглы.

— Не хотите прогуляться по саду? — Как-то виновато улыбнувшись, она постаралась сменить тему. Только это никоим образом не избавило меня от смятения и вороха вопросов. — Может, увидим детей, если они еще не вернулись…

— С радостью.

Я бездумно кивнула и сразу же встала из-за стола. Ничего не спрашивала, не слушала ее полившиеся речи. Изо всех сил пыталась прогнать растерянность, пока в груди плескалось жгучее чувство, тяжестью и горьким вкусом напоминающее разочарование.

41. Тяжелое молчание. Николас

По пути домой я раз за разом вспоминал наш со Страшим разговор наедине. Мысленно повторял его слова, пытался осознать до конца, что это не было шуткой или проверкой, все это истина, подкинувшая мне дополнительные обязанности.

Никогда бы не подумал, что всей душой пожелаю воспротивиться приказу одного из правителей.

«Я знаю, что вы с Райдером были хорошими друзьями. Понаблюдай за ним, постарайся втереться в доверие».

«Разве вы не назначили его командиром первого гарнизона? К чему такая должность, если вы сомневаетесь в нем?»

«Хочу держать его ближе, чем друзей. Так за ним проще следить, он постоянно на виду. Но никому из Трех он не доверяет. Ведет себя удивительно послушно, тщательно скрывает свои намерения, даже его окружение мало что знает о его планах».

«В чем вы его подозреваете?»

«В предательстве. Я уверен, что он снабжает информацией клан Змеекрылов. Но у меня нет достаточных оснований и улик, чтобы обвинить его в этом. Узнай обо всем прежде, чем он выдаст недругу все наши тайны».

К такому я был не готов.

Конечно, раньше мне доводилось шпионить на территории врага, собирать сведения и передавать их Совету Трех. Но это было очень давно, с тех пор много воды утекло, и я больше не примерял маску лазутчика, не прятался под чужой личиной. Я вел драконов в бой, чтобы изничтожить целые армии, а не проникал в тыл неприятеля, оставаясь в стороне от поля битвы.

Но я понимал, что никому другому Гарцион не доверил бы это дело. Даррен в самом деле умеет хранить как свои, так и чужие секреты. Все ведают о его разгульном образе жизни, но за такой пеленой он, вероятнее всего, скрывает нечто важное и опасное. И именно это так сильно обеспокоило правителя.

Похоже, я один из немногих, а быть может, единственный, кто способен справиться с поставленной задачей. Вот чем плохи бывшие лучшие друзья, так это тем, что они знают друг о друге гораздо больше, чем кто-либо. Привычки, нрав, ход мыслей — со временем все это выходит на поверхность, и за одну неосторожно выданную тайну друг в мгновение ока может стать врагом.

Я знал о Райдере достаточно, чтобы очернить его, как и он обо мне, но все его секреты, о которых я ведал, не были похожи на возможные угрозы и не таили в себе опасности. Придется подружиться вновь. Что довольно проблематично, но вполне осуществимо.

Отвлекшись от мыслей о Даррене и плавно вернувшись в реальность, я снова взглянул на невесту. Невозможно было не заметить, что она не обмолвилась со мной ни словом после того, как мы с Первым присоединились к ней и Майре в саду.Ни разу. Даже когда сели в карету и остались наедине, не считая уморившихся от верховой езды детей. Аталь быстро задремала, прижавшись головой к моей руке; Даниэль минут пять поборолся со слабостью, следя за мелькающим за окном пейзажем, но в итоге тоже уснул подле тети.

Я принял бы эту необычайную молчаливость за последствие усталости, однако Кейтрин, невзирая на воспитание и часто применяемую против людей холодную сдержанность, отличалась чрезмерным любопытством. А потому просто не могла молчать после всего, что произошло на обеде. Как минимум, я ожидал возмущения по поводу решения Первого, но с ее стороны не было ни намека на злость и негодование.

Только тишина. Безразличие. Полное отсутствие эмоций на светлом личике, освещенном янтарными лучами заходящего солнца.

Взгляд ее тоже не спешил обдать меня волной внимания — намертво приклеился к окну. Она не глядела даже мельком, хотя наверняка чувствовала, что я слежу за ней.

Хотелось расспросить. Узнать, что расстроило ее, помимо полученного предложения. Казалось, причина упрямого молчания более весомая, тяжелая и неприятная. Но тревожить ее вопросами в присутствии ребят, пусть и спящих, я не решился.

Спустя час езды мы оказались дома и отвели детей в комнату. Вернее, Дани проснулся и решил идти самостоятельно, а вот маленькая леди Остид не упустила случая — растеклась на моих руках, старательно притворяясь спящей. Оставив их на попечение служанок, мы с Кейт в таком же неловком, тягостном молчании двинулись к спальне.

Лишь когда она прошла мимо моей, направляясь либо в свою, либо куда-то еще, я нашел наконец-то в себе силы придержать ее за запястье и заговорить.

— Леди Вилле сказала что-то, что расстроило тебя?

Я страшился, что она выдернет руку и уйдет без объяснений, но вместо этого резко обернулась, цепко поймала мой взгляд, будто только и ждала, когда я начну разговор.

— Ты был женат?

Слова вырвались из ее горла со скоростью стрелы, но до моего сознания дошли не сразу. Или же они оказались настолько нежданными, что я не смог в ту же секунду найтись с ответом.

— Это правда? Ты был женат? — повторила она, внимательно наблюдая, как меняется выражение моего лица.

Голос был удивительно ровным, но вот чувство, плещущееся на дне льдисто-голубых глаз, похожее на жгучее любопытство и страх одновременно, выдавало ее с потрохами.

Она жаждала услышать ответ, причем абсолютно любой. Даже правду. Даже если она будет горькой, грубой и жестокой.

— Не был, — ответил тихо, но уверенно, решительно, как если бы говорил о погоде.

Я уловил намек на облегчение в ее чуть слышном вздохе и надежду, что она ошибалась, прежде чем осмелился уничтожить эту самую надежду раз и навсегда.

— У меня была невеста, но мы не успели обвенчаться.

42. Без любви. Николас

— Почему?

Тихий вопрос, словно бы невинный. Однако в ее пристальном взгляде возникло столько непонятного разочарования, что спустя короткий миг оно начало ощущаться физически, сжимая незримыми пальцами горло и грубо дотрагиваясь до сердца.

Я плавно отпустил ее руку, но взор увести не посмел. Выдерживал внимание, неуемное любопытство, которое она молча требовала утолить и с которым слишком долго боролась. Воздух потяжелел в разы, сгустившись вокруг нас и охватив в кокон напряжения. Перед глазами замелькали непрошенные воспоминания, от каких давно пришлось отказаться, и я тут же сжал кулаки, так сильно, что они вскоре задрожали.

Жалкая попытка подавить одну боль физической. Проще было бы ударить по стене кулаком пару раз, но делать это в присутствии девушки не хотелось. Мало того, что испугается, так еще и вопросов прибавится к уже существующим.

Молчание затягивалось, надежда узнать ответ гасла в сверлящих меня глазах, но я и не думал о том, чтобы оставить невесту в неведении. Просто никак не мог собраться с силами

Я предчувствовал, что на этом любопытство не испарится.

— Она умерла, — наконец-то разорвал тишину, звеневшую от нашего волнения.

— Что с ней было? И как давно это произошло?

Как я и предполагал, вопросы только умножились, и выпалила она их сразу же, даже особо не удивившись после ответа, точно уже знала о причине моего несостоявшегося брака.

Но это не так. Она не знала. И все же уповала вытащить из меня как можно больше информации. Но есть ли в этом смысл? Давно забытое и зарытое лучше никогда не вспоминать. И я не вспоминал. До этой самой секунды.

Раньше воспоминания если и выходили на поверхность, то не задерживались надолго, вскоре пропадали, оставляя после себя еле уловимую горечь. Сейчас же они норовили задержаться навсегда. И чем больше Кейт выведает, тем велика вероятность, что облик Элис намертво приклеится к сознанию.

Это неправильно. Если бы она была хорошей и порядочной женщиной, я бы не противился. И если бы она предала одного меня, а не весь Совет Трех…

Думать и говорить о предателях короны не было никакого желания.

— Разве это важно? — слова вырвались вместе с усталым вздохом. — Было — давно. И я не хочу об этом вспоминать. Да и не должен, по правде говоря. Кто тебе о ней рассказал? Майра?

Уверен, что да. Эта женщина не умеет держать язык за зубами.

Ко всему прочему, она не в курсе настоящей правды, как и остальные. Для многих Элис — моя погибшая жена, о которой знают в основном только те, кто жил в то время. И лишь для меня и правителей эта женщина стала предателем, чуть не воткнувшим нож в спину каждого из нас.

Я не надеялся, что невеста успокоится и перестанет докучать вопросами, но никак не ожидал, что ее захлестнет волна громадного удивления. Она широко распахнула глаза, посмотрела так, будто я посмел ее ударить.

Быть может, мои слова и были похожи на пощечину, но не до такой степени, чтобы сделать шаг назад.

Один шаг. Всего один. Маленький.

Но, похоже, в наших едва зародившихся отношениях это шаг, помноженный на десять.

— Так ты забыл, — выдохнула пораженно и тотчас нахмурилась. — Сменил имя и забыл. Настолько дорогим человеком она для тебя была? Или же жизнь с ней была так не мила, что ты предпочел перечеркнуть все прошлое?

Я не могу выдать истину. Вернее, не должен согласно клятве. Я давал слово, что буду молчать, поклялся в этом каждому из Совета.

Ежели ослабну перед Ее замешательством и раскрою тайну, не будет ли это равносильно предательству короны?

— Кейт…

Перебирая в голове варианты того, как избежать каверзной темы, я потянулся к ее руке. Скорее неосознанно, нежели с каким-то четким намерением.

— Не нужно.

Отшатнулась. Не позволила коснуться, прижав ладонь к ключицам. И вновь этот разочарованный взгляд, отчего-то ранящий сильнее, чем ножи, — она обжигала им лицо, не щадила, смотрела прямо в глаза требовательно и внимательно, страстно ожидая, когда я объяснюсь.

Я хочу рассказать. Правда хочу. Хотя бы для того, чтобы прогнать ее разочарование и сомнения, доказать, что та женщина уже давно ничего для меня не значит. И что я забыл ее не потому, что любил…

А потому, что мне приказали.

Честно говоря, я бы отпустил ее образ и без приказа: один ее поступок перечеркнул все хорошее, что между нами было, и теплые чувства, как мне казалось, сгинули за миг, точно в атуровом пламени.

— Имя без причины не меняют, — тихо заговорила Кейт, так и не дождавшись от меня никаких слов. — Просто так никого не забывают. Но делают это обычно после войны, а не после несостоявшегося брака. Ты мог бы мне сказать…

— А у нас был подходящий для такого разговора момент? — отрезал тверже, чем следовало, за что мгновенно поплатился, заметив, как испуганно она вздрогнула.

Хотелось бы верить, что от неожиданности, а не от страха. Пусть ненавидит все мое существо до самой свадьбы и после нее, но только не боится.

— Да и незачем вспоминать то, что было более полувека назад, — добавил нехотя.

Трудно было предугадать ее действия. Я видел, что ей хочется продолжить расспрашивать и в то же время сбежать к себе в комнату и спрятаться. Но с трудом представлял, к чему все это может привести и как мне стоит себя вести.

Не думал, что ложь всплывет таким образом. Я не был к этому готов. Да и вряд ли когда-нибудь смог бы подготовиться: врать я не привык. Особенно о том, что касалось моего прошлого.

— Я хочу знать тебя, Ник, — вдруг шепнула Кейтрин, несмело шагнув ко мне. — Хочу знать, что ты за человек. Обо мне ты знаешь больше, чем кто-либо. Я уверена в этом, не отрицай. — Голос ее стал строже, когда я раскрыл рот, чтобы опровергнуть это заявление. Но в этом не было смысла: она права. — Уверена, что ты узнал многое, прежде чем сделать мне предложение. А я по глупости предпочла упиваться слухами и думать, что однажды узнаю тебя лучше. Узнала. Немного. Жаль, что не от тебя самого.

— О тебе я тоже знаю из уст других.

— Так спроси меня. Разве я запрещаю? — произнесла горячо и вновь шагнула, пока я стоял на месте, подобно истукану, и не отваживался ни заключить ее в объятия, дабы махом отогнать все волнения и заботы, ни просто коснуться, чтобы дать понять, что мне небезразличен ее интерес. — Я рассказываю, если ты спрашиваешь. Даже о потере контроля… Об этом знаешь только ты.

— Хватит, Кейт. — Качнул головой, словно в попытке избавиться от коварной идеи посвятить ее во все тайны. — Ты устала. Мы оба устали. Пойдем отдыхать.

Ее возмущенный взгляд хлестнул по лицу, ясно давая понять, что отдых в нынешней ситуации невозможен.

— В самом деле? И долго ты собираешься бегать от этой темы? Чтобы заняться со мной любовью, ты находишь время и про усталость перед соитием резко забываешь. А тут неожиданно спать захотелось?

Проклятье.

Она чересчур легко сдается гневу. Впрочем, к нечто подобному все и шло, ибо она довольно долго заставляла себя молчать.

Так и до потери контроля недалеко.

— Хватит, — повторил настойчиво и мрачно, чувствуя, что и самому управлять эмоциями дается все сложнее.

Но меня не услышали.

— Почему наш брак начался именно так? Почему не со знакомства? Почему со спешки, с желания как можно скорее увидеть наследника? Я молчала, проявляла учтивость, как только могла. Но эти вопросы едва ли

Замолкла на миг, жадно вобрала в легкие воздух. Потупила взор, но лишь на несколько секунд. Когда она снова взглянула на меня, в ее глазах почти не осталось гнева, однако к нему примешалось в большом объеме некое чувство, острое и жуткое, чем-то напоминающее тоску, но многим от нее отличающееся.

— Я не таким представляла наш брак, — сказала шепотом.

Слишком тихо. Как будто и не хотела в этом признаваться.

Не знаю, что вдруг потянуло меня за язык, обычная усталость, ужасное раздражение или же желание оборвать этот разговор и больше к нему не возвращаться, но промолчать или еще раз попросить ее остановиться не получилось.

— А был повод надеяться на что-то иное? О чем ты мечтала? О любви? Ты знала, на что идешь, когда принимала мое предложение. Наш брак основан на взаимовыгодной сделке, и любви в условиях не было.

Слова дошли до нее в то же мгновение, как были произнесены, потому ее лицо вытянулось в удивлении. А вот ко мне понимание, что ядействительноляпнул всю эту чушь, пришло поздно. И еще позднее нагрянуло осознание, что я ранил девушку словами гораздо сильнее, чем мог бы ранить физически.

В уголках ее глаз в виде слез блеснула обида, а она, наверное, даже не заметила этого. Все смотрела с глупым неверием, чуть приоткрыв от изумления рот.

— Прости, — выдал, прежде чем она успела бы заговорить первой, хотя я не верил в ее скорый ответ. Казалось, она еще долго могла бы пронзать меня растерянным взглядом. — Прости, Кейт, я…

— Доброй ночи, генерал, — оборвала таким ледяным тоном, что меж лопаток моментально деранул мороз.

Больше не сказав ни слова, развернулась на пятках и решительно удалилась.

Побери меня атуры…

Замечательно. Просто замечательно.

Я разрушил еще один, толком не начавшийся брак.

43. Дерзкая выходка. Кейтрин

Последние два дня, пожалуй, были самыми неспокойными в моей жизни. Но благодаря непрекращающейся суете я практически не вспоминала тот злополучный вечер и разговор с генералом, случившийся наедине.

Хотя, осведомленная о неистребимом любопытстве прислуги, я сомневалась, что нас никто не подслушивал. Честно говоря, в то мгновение я была так зла и возмущена, что не придавала значения ничему постороннему, слыша лишь стук крови в ушах и набатом звучавшие в голове жестокие слова жениха. А слуги, если и проходили мимо, случая, наверное, не упустили. Для них сплетни и слухи сродни веселому развлечению, и винить их в этом неразумно. Люди довольствуются тем, что есть, веселятся как могут, чтобы не взвыть от серых будней.

Но понять, действительно ли нас с лордом видели и слышали, оказалось сложно: никто из слуг не выдавал своей осведомленности, даже не шептались. А может, я так была озабочена предстоящим балом, что перестала обращать внимания на перешептывания и косые взгляды, какие наверняка были, ибо я две ночи ночевала в своей спальне, оставив жениха в угрюмом одиночестве.

О таком решении я ни капельки не жалела и возвращаться в постель генерала желания не испытывала. Да из-за его слов я даже готова уйти с гордо поднятой головой, и неважно, что идти мне некуда! Вернее, есть — в Дом Льда. Но в случае расторжения помолвки мою родную обитель быстро приберет к рукам Совет Трех. И одним богам будет известно, что в дальнейшем станет со мной и детьми.

Конечно, если бы не Аталь и Дани, меня бы и след простыл. Но уходить глупо. Рушить не начавшийся брак — тоже. Потому что, как ни крути, Николас прав: наш союз изначально не предполагал любви. Я сама себя обнадежила, а мужчина дал мне и моим племянникам именно то, что обещал, ни больше, ни меньше. После его заявления все, что я успела себе нафантазировать, отправилось туда же, куда отправляются все несбывшиеся мечты и неосуществимые желания — во тьму.

Оно и к лучшему. Больше я не собираюсь витать в облаках и предаваться наивным грезам. Есть договор. Есть условия. И мы оба приступили к их выполнению. Теперь осталось понять, удалось ли мне выполнить его требование...

Если нет, придется попытаться еще раз. Лишь в таком случае я снова возлягу с Ним. Никаких других случаев отныне не будет. В условиях же не прописано, что я обязана ублажать его по первому зову...

Вот пусть сам себя и ублажает! Или обратится за помощью к служанкам. Ему не впервой.

— Госпожа.

Голос Изары мягко протиснулся в сознание в попытке вырвать из дум, а осторожное прикосновение к плечу ему в этом усердно помогло. Я наконец-то пришла в себяили просто сделала вид, постаравшись утаить от внимательных глаз камеристки свое уставшее состояние.

Я в самом деле чувствовала себя разбитой, а ведь бал еще не успел начаться, и показывать свою усталость, пока часы не пробьют полночь, почти что моветон. Но, правда, я так умаялась с подготовкой к этому торжеству, что меня уже начинало подташнивать при мысли, что до утра мне надобно терпеть фальшивые улыбки гостей, следовать за генералом тенью, улыбаться самой и танцевать, танцевать, танцевать…

До чего же велико было желание упасть на кровать, притянуть к себе Мацио и провалиться в сон под его сладкое мяуканье!..

Но это желание было таким же глупым, как и мои мечты о любви. Потому я придавила его огромным чувством ответственности. Сегодня важный день, я должна показать правителям идеальную хозяйку этого Дома, чтобы отныне у них не возникло ни капли сомнения в правильности сделанного мною выбора.

Я выбрала лорда Тхайдена, а не он выбрал меня. Вот что я хочу до всех донести, дабы с моим мнением считались и саму меня воспринимали всерьез, как влиятельную личность, а не очередное украшение Дома Белого Крыла. К тому же подчеркнуто пышной торжественностью я смогу утереть нос всем завистникам, в особенности хозяйке Дома Ветра, этой вредной, жадной женщине, отказавшейся возвращать гувернантку моих племянников…

— Соберем волосы в прическу или оставим распущенными?

Изара всмотрелась в мое отражение в зеркале туалетного столика, начав расчесывать влажные волосы.

— В прическу. Сделай вчерашнюю, она мне очень понравилась. Только заколку выбери с камнями, под цвет колье.

— Как скажете, госпожа.

Девушка улыбнулась и полностью сосредоточила внимание на моих волосах, предоставив мне еще немного времени, чтобы собраться с духом перед встречей с правителями и женихом.

По правде говоря, я понятия не имела, кого не хотела видеть сильнее…

И лорд, и драконы из Совета были

Как назло, будто сами атуры услышали мои мысли и решили насолить, в комнату без стука вошел главный виновник моего мрачного настроения. Мацио, до этого лежавший на подушке, тут же вскочил и противно зашипел, впившись изумрудными глазенками в хозяина Дома.

Вот! Доказательно того, что коты прекрасно чувствуют плохих людей!

Шипи, Маци, шипи. Даже замечание делать тебе не собираюсь.

— Оставь нас, — твердым голосом, с трудом сдерживая негодование, приказал Николас, сделав вид, что реакция кота его никоим образом не задела.

Служанка поклонилась, от страха не вымолвив ни слова, и чуть было не метнулась к двери, когда я резко поднялась со стула и дернула ее за локоток.

— Нет, Изара, останься, — произнесла ледяным тоном, смотря при этом исключительно в злые синие глаза.

Я ведала о причине его гнева, но — как мне думалось — не боялась последствий. Хотела оставить камеристку чисто из вредности.

Тоже мне, хозяин нашелся! Я его будущая жена, а не собственность. А значит, у меня тоже есть права, пусть и ничтожные. По крайней мере, задержать служанку в собственной спальне я имею полное право.

— Нам нужно поговорить без лишних ушей и глаз. — Мужчина сжал кулаки, нахмурился и, первым разорвав зрительный контакт, глянул на прислугу. Та даже вздрогнула от мрачности пронзивших ее глаз. — Выйди.

— Нет, — сказала тотчас, но девушка, метнув в мою сторону умоляющий взгляд, невзирая на приказ, аккуратно выбралась из хватки.

Ну конечно. Мои слова пусты и не способны тягаться с приказом генерала…

— Простите, госпожа, — пискнула, прежде чем предательски оставить меня с разъяренным драконом.

Только после ее ухода я ощутила волну страха, какую до сего мига сдерживали обида и присутствие служанки. Но стоило одной плотине рухнуть — и моя злость дала деру, уступая место стремительно нахлынувшей растерянности.

Разумеется, я догадывалась, что он будет злиться из-за моей дерзкой выходки, но не думала, что он узнает о ней до начала бала; Старший не мог так быстро прислать ответ. Вероятнее всего, он поговорил бы с лордом на мероприятии, а тому пришлось бы терпеть целую ночь, чтобы разобраться со мной наедине. Усталость после утомительного торжества притупила бы его злые эмоции.

Но сейчас…

Сейчас у меня не было ни единого шанса избежать драконьей ярости.

— Я надеюсь, у тебя найдется достойное оправдание тому, что ты не поставила меня в известность, — проговорил мужчина — четко, без запинки и достаточно грубым голосом, отчего мою спину зацеловали противные мурашки.

Он вынул из кармана кителя скомканный лист бумаги и бросил его на туалетный столик. От этого действия мое сердце чуть не сошло с ума, завопив от ужаса.

Невозможно. Почему письмо оказалось у него, когда его уже должны были передать в Дом Золотого Крыла?

Я отправила его еще утром, попросив гонца вручить конверт прямо в руки Старшего. Но, судя по всему, либо моего посыльного перехватили люди генерала, либо он верен ему, как мой Мацио верен своим кошачьим принципам…

— Ты же в курсе, что без печати и моего согласия это письмо не имеет никакой силы?

44. Сильнее ненависти. Кейтрин

— В курсе, — ответила язвительным тоном, упрямо не обращая внимания на страшную дрожь сердца. — Но решила попробовать. Вдруг Старший на сей раз окажется более благосклонным, чем в прошлый раз? К тому же это всего лишь условие для создания союза. В его интересах принять мое требование, даже если вы будете против.

Я бросила вызов огню. Той силе, с которой не способна справиться из-за своей природы. Пламя мне было неподвластно, а вот льда в сердце хоть отбавляй.

Только и он мне не поможет, уйдет безвозвратно, ведь под таким обжигающе злым взглядом просто невозможно оставаться хладнокровной и не предавать значения страху. Кажется, лорд удумал испепелить меня глазами, раз не решался проявить агрессию иным способом. Пусть он и гад, но бить женщину для него явно не в чести.

— Вот как? — выдохнул обескураженно спустя недолгий миг молчаливой битвы взглядов. — Ты решила продать Аталь за кусок земли?

— Не за кусок, — отпарировала тут же. — А за весь Дом Льда.

— Неважно, как тебя наградят за этот союз. Факт остается фактом: ты продаешь племянницу правителю. А пару дней назад и слушать об этом не желала. Так что же изменилось?

— Так мы сможем быть подальше от вас. Я буду владеть Домом и заниматься всеми его делами как наследница, до тех пор, пока Даниэль не возьмет эти обязанности на себя.

Слова вылетели стрелой — быстро, резко и безжалостно, поражая генерала еще сильнее и искривляя его благородные черты лица.

К чему так удивляться? Не думал же он, что я останусь здесь навсегда и буду выполнять роль послушной хозяйки, которая на деле и шагу ступить не может без разрешения господина? Если раньше я и хотела быть подле него, то теперь это желание растворилось. Как мне думалось, бесследно…

Ко всему прочему, ничего подобного в нашем договоре не предусмотрено. Наследник? Да пожалуйста. А где проводить ночи и дни, я решу сама.

— Сбежать задумала? — заговорил угрожающе низко, чуть сощурив глаза, будто намеревался таким образом разглядеть мои настоящие мотивы.

— Я не убегаю.

— Нет, убегаешь, Кейт. Даже не отрицай, — он почти прорычал эти слова, делая ко мне твердый шаг. Я инстинктивно, быстрее, чем успела сообразить, отшатнулась от него, едва не споткнувшись о подставку для ног. — Хочешь сбежать как можно дальше, но знаешь, что я не отпустил бы тебя, если бы ты попросила. Поэтому решила пойти подлым, хитрым путем. Вплела в нашу ссору Аталь, которую сама же не желала отдавать Дому Золотого Крыла, попросила у Старшего невозможное, а если бы он прочитал это письмо, еще и мой Дом выставила бы в дурном свете. Ты действуешь опрометчиво, руководствуясь эмоциями и не задумываясь о последствиях.

— О, не вам делать подобные упреки, когда вы сами ведете себя не лучше! — оборвала его, не сдержав негодования.

Еще один шаг в мою сторону — и я замолчала, отступила, желая держать его на расстоянии вытянутой руки.

— Ты будешь моей женой, Кейтрин. Не любовницей, не временным развлечением. А значит, должна жить со мной под одной крышей, а не в другом месте, словно в ссылке. Твое требование абсурдно и неосуществимо. Ты, наследник и дети будете жить здесь, и это даже не обсуждается.

— Должна? В самом деле? — Я вскинула брови, вновь шагнув назад. — Я делаю все, чтовам должна, генерал.

— Кейт, — позвал твердым, строгим голосом, сила которого лишила бы дыхания, если бы я не пылала от возмущения и гнева. — Не стоит играть со словами и нашими чувствами.

— Чувства… — из горла непроизвольно вырвался смешок, но я о нем не пожалела. Мозг думал в правильном направлении: сдерживать злость я не собиралась. — Да вы и без меня превосходно справляетесь, играя словами имоимичувствами. Ни я, ни мои племянники не обязаны находиться в этом Доме. Наследник — вот ваше требование. Что-то я не припомню в нашем договоре иных условий. Или вы беспокоитесь о регулярном сексе? Что ж, огорчу вас: постоянно ублажать вас в мои обязанности не входит. Но если вы жаждете утолить свои потребности, оглядитесь, — для пущего эффекта я даже развела руками, — у вас целый дом служанок, милорд. И все ваши. Выбирайте.

Мои речи становились все более злыми, ядовитыми, но я никак не могла их остановить или хотя бы сделать немного мягче. Не могла замолкнуть, дабы не доводить до плохого, не заставлять лорда хмуриться, сжимать кулаки, не вынуждать его огонь буянить и рваться наружу, чтобы приструнить меня самым жестоким образом.

— Оставьте меня в покое, — процедила, поздно сообразив, что уперлась спиной в стену. Похоже, моя осторожность испарилась под давлением ярости, а потому я и не помыслила уйти вбок, чтобы избежать близости мужчины. — После заключения договора со Старшим я вместе с детьми перееду в свой Дом. Это недалеко, сможете навещать нас, когда пожелаете. И нашегообщегоребе-е…

Мне не дали договорить: столь неожиданно, что я не успела ничего предпринять, заткнули жестким поцелуем. А когда додумалась оттолкнуть его, дракон шустро перехватил мои руки, поднял вверх, над головой, и вжал меня в стену всем телом, ни на секунду не отрываясь от губ. Целовал требовательно, исступленно. С такой жадностью, точно я была его единственной возможностью дышать.

Ругал, наказывал за дерзость и колкости. Без слов. Лишь с помощью одного действия.

А я…

… не смогла устоять.

Сдалась почти сразу же. Позволила гневу ослабнуть, впустила в сердце дикую страсть, желание, затмившее все плохие эмоции. Ответила на этот безумный поцелуй, вдруг осознав, что за два дня жутко истосковалась по мужским губам и рукам.

Боги…

В груди бились смешанные чувства, ставя меня перед сложным выбором. Слишком сложным для измученного сомнениями и вопросами человека.

Как же я жажду возненавидеть его за те слова, отдалиться и забыть. Но не могу.

Не могу, потому что иное чувство оказалось гораздо сильнее глухой ненависти.

45. Участь генерала. Кейтрин

Словно почувствовав, что я расслабилась, пусть и против своей воли, генерал отпустил мои руки, позволяя им лечь на плечи.

Большое, твердое тело продолжало вжимать меня в стену, воздух сгорал в легких, и когда его практически не осталось, мужчина наконец-то оторвался от губ. Подарив возможность отдышаться, он и сам задышал шумно и часто.

— Забываешься, госпожа, — выдохнул тяжело.

Наши лица находились в такой волнующей близости друг от друга, что мне приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы не напасть на него с голодными поцелуями. Остатки возмущения плескались в душе, и это было единственным, что удерживало от безрассудства.

— И я тоже забываюсь, — признался, нервно сглотнув. — Сказал тогда не подумав. Нагрубил, и очень жалею об этом. Те слова… Они были ложью, Кейт.

— Но ты сказал правду, — шепнула, не находя сил избежать пленительного взгляда обжигающих огнем глаз. Дыхание восстанавливалось с трудом, оттого из горла вырывались какие-то жалкие звуки, но мне было все равно. Ситуация больше не располагала к тому, чтобы громко возмущаться и спорить. — Наша сделка не предусматривает любви.

— Да, ее нет в условиях, — согласился тотчас, твердостью тона вынудив мое сердце трусливо сжаться. — Но это не помешало мне пасть перед чувствами к тебе.

— Всего лишь страсть. Не любовь.

Мои губы сами по себе растянулись в горькой усмешке, но та не задержалась на лице, улетучилась, как только я заметила опасный блеск в синих глазах. Дракон посмотрел на меня недовольно и мрачно, одним взглядом пуская мурашки вдоль плеч, скрытых за тонким шелком халата.

— Я прожил достаточно долго, чтобы уловить разницу между этими чувствами. Будь это обычным влечением, я бы ни о чем не жалел. Не пытался бы сейчас все тебе объяснить и не просил бы прощения. — Его ладони взметнулись к моему лицу, обхватили так, будто на уста с минуты на минуту должен обрушиться поцелуй. Но он медлил. Смотрел пронзительно и тепло, с нежностью поглаживая щеки. — Будь это страстью, я не думал бы о твоих глазах и улыбке круглыми сутками, а представлял лишь нашу близость. Мне не было бы больно оттого, что больно тебе.

Я почти не дышала, слушая его так внимательно, как, наверное, никогда не слушала.

Речи были сладкие и мягкие, могли быть и обманчивыми, но, невзирая на ничтожный риск оказаться обманутой, я им верила. Глупо, наивно, но верила.

Потому что еще никогда не видела столько искренности, плещущейся в глазах собеседника.

— Это чувство только зарождается, но я сделаю все, чтобы оно никогда не исчезло. Я буду любить тебя вечно, даже если ты предпочтешь любить меня лишь миг.

Сердце, забыв об осторожности, вдруг заметалось со страшной силой, стремясь вылететь за пределы клетки. Ноги дрогнули, и я бы легко свалилась, обласканная серьезным признанием, если бы на меня не давило массивное тело, которое я не смогла бы сдвинуть при всем желании.

Но такого желания на горизонте и не виднелось.

Нет… Мне нравилось чувствовать грудью его торс, пусть и скрытый за кителем, а кожей бедер — жар, исходящий от мощных ног. Нравилось ощущение его твердости, уткнувшейся мне в низ живота…

Но жутко не нравилось препятствие в виде одежды, не позволяющее нам соприкоснуться обнаженными телами, оставить все разговоры на потом и перейти к решительным действиям.

Моя разумная часть упрекнула бы меня за столь грязные мысли, если бы уже не была раздавлена непомерно сильным вожделением.

— Я расскажу тебе про невесту, — заговорил вновь, медленно спустив ладони на талию. — Плевать на запрет, я хочу, чтобы ты знала и

Нет. Только не сейчас. Позже. Все позже…

Я хотела выдать свой мысленный протест вслух, схватить его за ворот и заставить замолчать, но…

— Мряу-у-у-у!!! — загремело на всю комнату, и мы с лордом одновременно метнули взгляды к источнику звука — нашему молчаливому до этой секунды наблюдателю.

Мацио выгнул спину дугой и, пронзая нас глазенками-изумрудами, зашипел так яростно, точно увидел самих атуров. Резко замолкнув, он спрыгнул с кровати и стрелой метнулся к двери в ванную комнату. Так шустро, что я успела увидеть лишь кончик пушистого белого хвоста, прежде чем злюка нырнул в небольшую щель, полностью скрываясь и оставляя после себя горький осадок удивления.

— Этот кот ненавидит меня, — сказал дракон спустя миг безмолвия. Да еще и таким тихим, грустным голосом, словно в самом деле был опечален сей фактом.

Я еле заметно дернула плечом.

— Говорят, животные чувствуют плохих людей.

— Считаешь меня плохим?

Взгляд, за долю секунды поймавший мой, оказался шибко красноречивым, выдав едва ли не все страхи и чувства мужчины. Ему важно было услышать мой ответ, вероятно, потому, что он страшился стать для меня грубым и жестоким человеком.

Однако это было невозможно.

Да, как и все, он умел быть вспыльчивым и ранить словами, но у меня язык не повернулся бы назвать его тираном и эгоистом. Он изменил наши с племянниками жизни к лучшему, не позволил оказаться во власти жадных, корыстолюбивых лордов. Он терпел и по-прежнему терпит мои глупые выходки и дерзость, а это далеко не просто…

Сначала страдал мой брат, теперь эта участь свалилась на могучие плечи генерала.

Я могу его ненавидеть. Но не могу клеветать и порочить его имя.

— Думаю, Мацио всего-навсего ревнует, — ответила шутливо, решив утаить от него серьезность своих дум. — У него появился достойный соперник.

Похоже, то, что я ему недоговариваю, от него не ускользнуло. Явно что-то разглядев на дне моих глаз, он сощурился и, мягко сжимая талию, заметно сглотнул.

Проследив за этим действием, за тем, как аккуратно дернулся кадык, я чуть не лишилась чувств.

Мое терпение трещит по швам, а он будто этого и не замечает!

— Ты не злишься? — спросил с сомнением.

— Злюсь. Очень.

— Прости, Кейт, — из его горла вырвался вздох. — Мне правда очень…

— Но злость не так сильна, как желание отдаться тебе полностью, без остатка и немедля, — беспардонно оборвала его, приблизившись к лицу с небывалой смелостью.

Заметив, как приподнялись в удивлении брови, коснулась губами уголка рта, провела влажную дорожку до его уха. Слегка укусила мочку, чувствуя, как напряглось мужское тело, с наслаждением пропуская через себя его слабую дрожь и слушая, как он дышит.

А после и вовсе отважилась добить шепотом его смятенное сознание:

— Не нужно лишних слов. Возьми меня, генерал. Прямо здесь и сейчас. Дерзко, грубо… Так, как только пожелаешь.

46. Навсегда. Кейтрин

Удивление продлилось недолго. Почти сразу же его захлестнуло предшествующее страсти чувство, то, что обнажает намерения, охватывает сердце трепетом, избавляя его от сомнений, а голову — от мысли остановиться.

Я поняла по одному потемневшему взгляду синих глаз, что не просто выбила дракона из колеи, но и разломала цепи, какие удерживали его от стремления впиться в мои губы. Он исполнил свое желание, тесно переплетенное с моим, незамедлительно. Прижался ко рту в голодном поцелуе, вжимая в стену с такой силой, что мы могли бы ее запросто сломать.

Голова практически не соображала из-за беспорядочно мечущихся там мыслей. Пальцы сами потянулись к торсу генерала, принялись расстегивать пуговицы, избавлять от такого лишнего груза в виде одежды, пока уста целовали жадно и горячо.

Я успела стянуть с него только китель, когда мой халат, оказавшись распахнутым, пал к ногам, оголяя подрагивающее в предвкушении тело. Уже готовое к безудержным ласкам, обжигающим поцелуям и отметинам…

Хотела было коснуться края штанов, расстегнуть ремень, но мои руки неожиданно перехватили, подняли вверх, пришпиливая запястья к стене.

— Не смей опускать, — припечатал властным тоном, тихо, но так повелительно, что я едва не лишилась способности дышать с покинувшим мои легкие воздухом.

Послушно замерла, лишь подцепила пальцами ткань портьеры сбоку, страшась, что руки сами опустятся от натуги.

Полностью открытая, голая — я стояла перед ним не шевелясь, почти не дыша, наблюдала, как он снимает ремень, отбрасывает его туда же, куда небрежно упал китель, расстегивает треклятую пуговку на штанах…

Мой взгляд намертво приклеился к его рукам, избавляющимся от одежды, и не смел метнуться в сторону ни на секунду, несмотря на небывалую силу смущения. Щеки жгло краской, какую он наверняка видел, уши горели, низ живота тянуло сладкой болью, заставляющей сводить ноги в попытке хотя бы на мгновение унять остроту желаний, а глаза все следили и следили… До тех пор, пока он не предстал передо мной обнаженным, столь же открытым, как и я перед ним.

Лишь тогда взгляд поднялся к лицу, встретился с опьяненным взором, способным своей жадностью сжечь мое сердце дотла.

Один твердый шаг — и мы наконец-то прижались друг к другу нагими телами. Ни с чем не сравнимое ощущение его горячей кожи жаром растеклось по груди и ногам, и я с трудом удержалась, чтобы не наплевать на приказ и не зарыться пальцами в волосы.

Мужские ладони легли на бедра, заскользили выше, плавно и мучительно медленно, сминая кожу, оставляя на ней незримые жгучие следы. Пальцы очертили косточки ребер, поднялись к груди и сжали холмик, близко подобравшись к призывно затвердевшей вершинки.

— Ник… — с губ слетел умоляющий шепот, и я приподнялась на носочки с намерением оказаться как можно ближе к его руке, усилить все чувства до предела.

Меня услышали.

Вторая ладонь опустилась к развилке ног, мягко накрыла пылающее место, моментально выбивая из груди вздох.

— Шире, — еще один приказ, выданный таким твердым голосом, что не возникло и тени мысли ослушаться его.

Понятия не имею, как я удерживала себя от того, чтобы не нырнуть в море удовольствия прямо сейчас, не дожидаясь основного акта. Балансировала на грани, мечтая, чтобы он оказался внутри, дышала часто, рвано. И делала так, как он требовал.

Развела ноги и тотчас почувствовала, как его колено уперлось в мое, надавило, лишая возможности закрыться под гнетом смущения. Пальцы вдруг вжались во влажные складки, удивительно точно попадая по бугорку, и я не сдержалась — со стоном выпустила воздух прямо в уста, резко очутившиеся вблизи моего лица.

— Ты отправишь меня к атурам раньше положенного срока, — прошептал дракон, принявшись мучить внизу костяшками пальцев,

Жар дыхания коснулся шеи, а в следующий миг на ней загорелся след, оставленный требовательными губами.

— С чего ты решил… — произнесла с придыханием, — … что попадешь именно к ним?

— Потому что ты постоянно толкаешь меня на совершение грехов, — хрипло усмехнувшись, он протянул дорожку поцелуев от ключиц к уху, ни на секунду не прекращая острых ласк.

— Должно быть, ты запамятовал, что начал первым…

Я подавилась этими словами, стоило подушечкам пальцев в грубой манере вжаться в ноющую точку. Вновь приподнялась, до боли сжала ткань портьеры, чувствуя, как дрожат руки, ноги и сердце одновременно.

Волны изнурительного тепла непрерывно накатывали на сознание, затапливали разум и придавали сил сердцу, чтобы то с еще большей яростью билось о ребра. Каждый удар фаланг по бугорку в вершинке складок, каждый поцелуй, каждое жаркое касание к груди дрожью отдавалось во всем теле, все ближе толкало к бездне, в которую я не желала прыгать одна.

— Милорд…

Мне не дали выпалить просьбу. Тут же подхватили под ягодицы, подняли, принуждая обвить ногами мощный торс.

— Можешь опустить, — тепло шепнул мужчина, уткнувшись носом мне в шею.

Я с облегчением выдохнула, укладывая руки на широкие плечи, обнимая его, вдохнула и мгновенно лишилась воздуха, когда горячая головка вдавилась в узкий вход и резко толкнулась внутрь.

Страстно ожидаемое ощущение пронзило сознание с мощью грозовых разрядов. Сердце взметнулось к горлу и чуть было не остановилось, пальчики ног вытянулись до жуткого напряжения. Но оно растаяло спустя несколько плавных толчков — на смену пришло приятное пламя, стремительно разливающееся внутри.

Кожа к коже. Общее накрывшее со всех сторон желание. Слившиеся, как и тела, чувства…

Вцепившись в него, я чуть приподнялась, отлипая от прохладного полотна за спиной, и сама толкнулась бедрами, позволяя мужчине полностью заполнить меня каменным стволом в одно порывистое движение.

Долго сдерживаемый рык вырвался из его горла, дрожью пробрав все мое существо. Рывок — и Он снова впечатал меня в стену, толкаясь внутрь дико, жестко, так глубоко, что дух на миг отцепился от тела. От новой нахлынувшей волны вожделения я даже не обратила внимания на боль, пробежавшую по спине после соприкосновения с преградой. Лишь разомкнула губы, выпуская вздох.

Мир колебался перед глазами, взор туманился, и в конце концов я просто не выдержала — прикрыла веки, позволяя себе провалиться в мягкую тьму, запрокинула голову, отдаваясь его рукам, держащим на весу уверенно и твердо.

Он не замедлялся, будто бы и не уставал от такой позы, продолжал двигаться с прежним остервенением, вколачиваясь с такой силой, с такой животной страстью и одержимостью, что я не находила и доли секунды, чтобы податься навстречу его бедрам.

В этом не было нужды: он прижимался столь тесно, что низ живота и промежность непрерывно обжигало о чужую кожу.

На шее загорелись поцелуи, сопровождаемые новыми глубокими толчками. Я впитывала в себя каждую секунду этого сладостного момента, когда пульсирующая плоть растягивала меня, входила до упора, подбрасывая на какие-то новые, невиданные ранее высоты.

Слишком порочно на сей раз. Слишком яростно. Остро и горячо.

Но мне это нравилось. Нравилась ослепляющая своей откровенностью поза. Его властность, грубость движений, сочетающаяся с нежными ласками, осторожными скользящими прикосновениями губ. Нравились несдержанность, пылкость, эти безумные игры на грани, когда хочется упасть и взлететь с одинаковой силой…

Я задыхалась от противоречивых эмоций, от сильных чувств, что росли с неумолимой скоростью. Чувствовала, как он замедляется и вновь ускоряется, и тонула в этом океане противоречия без шанса на спасение.

— Кейт, — вдруг позвал, отлипнув от шеи и немного уменьшив темп. — Посмотри на меня.

С большим трудом, но у меня получилось разлепить веки, встретить затянутый туманом взгляд. Все тело дрожало от напряжения, даже невзирая на то, что мне и не нужно было прилагать усилия, чтобы держаться.

— Хочу в эти мгновения всегда видеть твои глаза, — прошептал, делая последние толчки, обещающие бросить нас в омут наслаждения. — Я люблю тебя, Кейт. Слышишь?

Прямое признание оказалось столь неожиданным, что на какое-то время я лишилась способностей соображать и вдыхать. Смотрела на него с глупым недоверием.

— О чем бы ни говорил наш договор, я знаю, что полюбил. Навсегда.

Искренние слова слились с моим стоном, вырвавшимся после очередного вдавливающего движения.

Мы подобрались к пику чересчур внезапно для оглушенного сладкими речами сознания. Но я успела прочувствовать каждый взрыв под ребрами, каждую огненную ниточку, протянувшуюся от макушки до пят. Внутренности скрутились, мышцы судорожно сжали мужскую плоть.

Это выбило из дракона полустон-полурык, и он мигом прижался к моим устам в упоительном, долгом поцелуе.

Только когда я расслабилась и он полностью излился внутрь, давление ослабло, и генерал обратил звериную жадность в успокаивающую нежность. Не отлипая, прижимая к стене и все так же держа на весу, примкнул лбом к моему и задышал гораздо ровнее и глубже.

Испарина жгла кожу, лицо пылало, губы горели, внутри все содрогалось от минувшей приятной пытки, но на сердце было удивительно спокойно и тепло. Так, как еще никогда не было.

Дождавшись, когда дыхание выровняется, я прижала ладони к его горячему лицу, мягко провела большим пальцем вдоль скулы, желая, чтобы он ясно ощутил мое внимание.

Я была не в силах выдать все признание прямо здесь и сейчас. Не знаю отчего, но язык словно набух и не поворачивался. Однако мне хватило смелости тихо выдохнуть одно-единственное слово…

—Навсегда.

… и вложить в него все то, что я к Нему питала — уважение и сильную, страстную, неизбывную любовь.

47. Плохое предчувствие. Кейтрин

Добро пожаловать… Хорошего вечера… Благодарим за визит… Вы оказали нам большую честь…

Эти слова хороводом кружились в голове, не позволяя никаким другим срываться с языка. Лицо чуть ли не трещало от доброжелательной улыбки, а спина уже начинала ныть от прямой осанки и неподвижной позы.

В основном перед глазами мелькали незнакомые лики, и их оказалось столь много, что я страшилась неправильно обратиться к тому или иному гостю. Но страх пришлось гнать всеми воображаемыми метелками, дабы не омрачить свой вид.

Безупречный вид будущей жены лорда Тхайдена и хозяйки Дома Белого Крыла.

Служанки очень постарались, стоит отдать им должное…

Чаще всего распущенные волосы теперь были собраны в аккуратную прическу, украшенную хрустальным гребнем с яркими сапфирами, в тон серьгам и колье. Изара без труда придала моему лицу еще большую свежесть с помощью легких румян, подчеркнула глаза и сделала

Три роскошных платья не давали нам покоя, пока генерал не решил этот вопрос поистине мужским взглядом. Четко и коротко охарактеризовал каждую тряпицу, выделив неоспоримые достоинства одного из них, — мы с камеристкой только и делали, что хлопали ресницами, переваривая его слова. В итоге мою фигуру нежно облегло платье изумительного синего оттенка, довольно элегантное для подобных торжеств, но не слишком тяжелое, вполне удобное, даже невзирая на затянутый корсет.

Правда, немного погодя Николас, кажется, пожалел, что остановил выбор на данном одеянии. Пусть и упрямо скрывал это за улыбкой, выражая недовольство лишь опасным блеском в глазах.

Как ни крути, я привлекала чересчур много внимания, а платье с открытыми плечами и глубоким декольте обострило ситуацию, притягивая еще больше — преимущественно мужских — взглядов.

Мне не особо льстили сладкие речи мужчин, которыми они одаривали меня при знакомстве, но безумно нравилась реакция жениха, когда смельчаки оставляли незримые следы поцелуев на кисти, обтянутой в иссиня-черную перчатку. То, как он в эти минуты ревностно прижимал меня к себе, держа за талию, унимало пыл гостей, а все женское внутри меня заставляло млеть и таять.

Боги, если бы не этот треклятый бал, где следовало вести себя подобающим образом, я бы без всяких сомнений утащила генерала наверх и продолжила то, что нам пришлось отложить из-за играющего против нас времени. Вечер только начинался, а я уже предвкушала горячее утро в объятиях своего мужчины…

Ко всему прочему, он обещал приподнять завесу над своим прошлым, связанным с бывшей невестой. Хотя и это не радовало так же сильно, как перспектива остаться с ним наедине.

— Ты краснеешь, госпожа, — шепнул, наклонившись почти к самому уху, когда очередной лорд и его леди оставили нас и прошли в украшенный зал. — Душно? Или мне стоит беспокоиться о твоих мыслях?

— Душно, — ответила с улыбкой, приветливо кивнув новоприбывшим гостям, которых Генри встречал у дверей. — Но и мысли имеют право на существование.

Я услышала, как дракон втянул воздух вблизи моих волос перед тем, как выпрямиться.

— Не искушай, — предупреждающий, почти рычащий тон. — Иначе нам придется удалиться.

— Вы не боитесь слухов, милорд? Хозяину Дома не пристало вести себя подобным образом.

— Клянусь, Кейт, с твоим появлением все правила стали совершенно несущественными. У меня есть страхи, но они никак не связаны со страхом оказаться предметом сплетен, которые пустят завистливые женщины и ущербные мужчины.

— Ник! — воззрилась на него, не удержав улыбку. — У тебя за спиной полный зал драконов. Хочешь, чтобы нас услышали?

— У них и без того достаточно тем для разговоров, — неожиданно раздавшийся поблизости низкий голос прогнал нашу с лордом игривость, и мы одновременно глянули на того, кто нас невольно — или же намеренно — подслушал.

Волнение безжалостно сжало горло, лишая той уверенности, с какой я встречала визитеров. Появление Старшего выбило меня из колеи, а его немногочисленная свита своим присутствием изничтожила едва ли все остатки моего мужества.

Если бы генерал не поклонился, я бы и вовсе не додумалась поприветствовать Совет Трех, представший перед нами в полном составе.

— Господа, — начал Ник, обведя взглядом каждого из них. — Благодарю, что почтили нас визитом. Надеюсь, сегодняшнее торжество оставит у вас приятные впечатления.

— Разве может быть иначе, учитывая, что ты встречаешь нас не один, а с будущей леди Тхайден? — широко улыбнулся Старший, пронзая меня хитрыми прищуренными глазами.

По спине от его особого внимания аж пробежала противная, колкая дрожь. А вслед за этим задрожало и сердце — громко и тяжело — когда я почувствовала на себе взгляды Второго и Третьего.

Будучи молчаливыми по натуре, они не удостоили нас пока что ни словом, лишь сдержанно кивнули в ответ на приветствие.

В отличие от Первого, двое этих правителей — Аскар и Винсент — практически не страшили меня, но в тандеме выглядели мрачно, будто их напрягало общество друг друга. Казалось, что они не очень дружны, однако, даже если это правда, им приходилось подавлять и скрывать ненависть, неприязнь, раздражение и прочие негативные чувства, поскольку в союзе со Старшим они составляли правящее ядро. Плохие взаимоотношения могли сильно сказаться на власти, а значит, и на подданных.

— Вы правы, господин. Этот бал устроен в честь Кейтрин, — генерал улыбнулся, притягивая меня ближе к своему боку, что не укрылось от внимательных драконьих глаз. — Наслаждайтесь праздником, правители. Ночь обещает быть веселой и насыщенной, ведь по большей части приготовлениями занималась моя невеста.

Близость мужского тела вкупе с лестными словами притупила страх, и я даже отважилась одарить драконов смущенной улыбкой. Уголки губ Аскара и Винсента наконец-то дрогнули, они посмотрели на меня тепло, как на ребенка, и в то же время с каким-то новым интересом, словно на заморскую диковинку. Хотя по сравнению с ними — мудрыми, но выглядящими молодо — я была вполне обычной.

Никто не знал их точный возраст. Они определенно были младше Гарциона, но в истории Великой битвы, случившейся четыре столетия назад, значились их имена. Стало быть, им около пятисот лет, а может, и больше.

Как бы там ни было, прожитые годы никак не отпечатались на их внешности. У молодых правителей была уйма поклонниц, что немудрено, ведь они были не просто красивыми мужчинами.

Они были красивыминеженатымимужчинами. По крайней мере, на данный момент.

Уж не знаю, были ли они когда-то женаты, но даже если и были, то повторно связывать себя узами брака не спешили, довольствуясь вниманием смелых девушек — как свободных, так и обрученных. Каждая мечтала оказаться хотя бы в роли наложницы одного из них, ибо роль жены чудилась недосягаемой мечтой.

К счастью, я была не из числа этих отчаянных женщин. Несмотря на все очарование и великолепие, силу и мощь ящеров, они никогда не привлекали меня как мужчины. Но мы стали бы с ними хорошими друзьями, если бы только появилась такая возможность.

Пока что возможности не возникало — у Совета Трех существовал узкий круг друзей, в который было не так-то легко попасть.

Я была более чем уверена, что и Николаса они не считали другом. Подчиненным, надежным подданным, воином — но не тем, кому можно было бы доверить многие секреты.

— Спасибо, — шепнула, когда правители прошли в зал, забрав с собой часть волнения. — Если бы не твоя рука, я бы уже распласталась на полу.

— Тогда окажи мне услугу, — удивительно серьезно произнес лорд, напряженно глядя прямо перед собой. — Сегодня ночью не отходи от меня ни на шаг.

— Плохое предчувствие.

Я вмиг прониклась чужим беспокойством, вытянулась, став еще прямее, и проследила за его взглядом.

Наш мажордом принимал, похоже, последних гостей, в числе которых оказался Даррен Райдер. И не один, а в компании Кассии…

Насколько мне известно, девушка стала прислугой в его Доме, а значит, быть ее здесь не должно. Тем более в таком роскошном наряде, как бы намекающем, что Кассия уже совсем не служанка.

48. Всего лишь танец. Кейтрин

Я послушно выполнила просьбу генерала. Практически не отходила от него, не считая тех случаев, когда Николаса отрывали от невесты особо говорливые господа или когда Гарцион увлек меня в танец.

Вечер протекал в довольно приятной, спокойной обстановке, невзирая на музыку несмолкающего оркестра, на танцующие парочки и льющиеся под высоким потолком разговоры и смех. Порой окидывая зал внимательным взором, я отмечала, что все гости выглядят довольными, всем хватает закусок и напитков и никто, как я и планировала, не болтается в стороне.

Присутствие на празднике правителей, разумеется, не осталось никем незамеченным. Если Старшего окружили навязчивые мужчины, уповающие войти в круг друзей Совета, то Второй и Третий оказались под прицелом десятка свободных, любопытных, пышущих энтузиазмом девушек. От них просто не было отбоя, и я даже поразилась терпению этих драконов, которые не позволяли себе прибегнуть к грубости и раздражению.

Напротив, с каждой леди Винсент и Аскар обходились как с принцессой, осыпали их комплименты, успевали отвечать каждой и при этом не переставая улыбались. Поразительная драконья выдержка. Даже слегка завидно, что пронизанные огнем ящеры, каким в принципе свойственна гневливость и какие чаще всего теряют контроль, столь искусны в самообладании. Вероятнее всего, подобное умение приходит с годами, но мне не помешало бы взять себя в руки прямо сейчас, ибо мои нервы натянулись, точно струны на скрипке, с той самой секунды, как в Дом Белого Крыла пожаловали Райдер и Кассия.

Наше приветствие на входе в зал вышло весьма холодным, несмотря на чуть насмешливую улыбку Даррена. К моей радости, подлый ящер не стал опускаться до колкостей — он вообще достаточно быстро покинул наше общество и присоединился к почитателям Первого.

Я едва не допустила мысль, что он явился не гадить, а наслаждаться вечером. Но эта глупость вместе с надеждой сохранить царящее в зале спокойствие начала таять, когда Райдер оставил попытки поговорить со Старшим и уверенно направился в нашу с лордом сторону.

Взятый с банкетного стола бокал шампанского пришлось вернуть обратно, что сильно подпортило мне настроение. А улыбка змея и вовсе добила, вызвав раздражение, за секунду омрачившее мой вид.

Улыбаться в ответ не было никакого желания, потому я и встретила его с напускным равнодушием, подойдя к жениху как можно ближе и взяв его под руку.

— Чудесный праздник, генерал, — елейным голосом протянул Даррен, остановившись напротив и убрав руки за спину.

Видно, и сам Ник не желал притворяться радушным хозяином, потому ответил лишь кивком, не наградив гостя ни словом, ни фальшивой улыбкой. Наверное, будь его воля — он уже выставил бы Райдера за дверь, но сейчас такой поступок был чреват большими проблемами. Каким бы гнилым этот ящер ни был, он все-таки лорд и приближенный Совета — проявлять к нему неуважение в присутствии стольких людей было бы похоже на кощунство.

Поняв, что хозяин не собирается зачинать с ним беседу, Даррен, на мою беду, спешно переключился на меня.

— Как ваше здоровье, леди Тхайден? Надеюсь, уже совсем скоро мы увидим здорового наследника Дома Белого Крыла...

Он скользнул многозначительным взглядом к моему животу и тут же вернулся к лицу. По хитрому прищуру стало понятно — дракон начал сомневаться в моей лживой беременности.

С нашей последней встречи прошла почти неделя, и за это время мое тело должно было немного измениться. Будь я человеком, плод бы рос долгие девять месяцев, но поскольку во мне так же есть и драконья кровь, регенерация и беременность протекают гораздо быстрее. Примерно через три или четыре полные луны, во время весеннего периода, я должна подарить генералу ребенка.

Ну, конечно, если я в самом деле беременна...

— Все замечательно, лорд Райдер, — с трудом, но я все же выдавила из себя улыбку. — Благодарю за беспокойство, но причин для волнений нет.

Словно в подтверждение своих слов, положила ладонь на живот, продолжая держать жениха под руку.

— В таком случае позвольте пригласить вас на танец, — совершенно неожиданно предложил ящер, заставив мое сердце больно ударить по ребрам. — Я видел, что первый танец вы подарили Старшему. А потому, согласно традиции, второй следует отдать одному из гостей, и лишь третий будет предназначаться для вашего возлюбленного.

Лицемерный гад.

С каких это пор он придерживается предписанных еще первым Советом правил?

Но, к несчастью, он прав. В зале присутствовало немало древних драконов, которым было больше пяти сотен лет. Даже если они и не жили по старым порядкам, то прекрасно их помнили. Поэтому Гарцион и забрал себе первый танец, вероятно, веря, что мое воспитание не позволит нарушить эту маленькую традицию, как бы означающую, что первым делом хозяйка Дома приветствует правителей, затем — гостей, и только после вспоминает о супруге.

Я уже хотела выпалить ответ, пусть и с большой неохотой, и подать Райдеру руку, но Ник остановил меня, перехватив ладонь и аккуратно сжав пальцы.

— Если для тебя этоутомительно, необязательно потакать чужим прихотям, — произнес четко, твердо и даже не шепотом, не побоявшись осуждения ни со стороны Даррена, ни со стороны остальных гостей.

«Если не желаешь — не делай», — именно так прозвучали для меня его слова, и я знала наверняка, что генерал отдавал им отчет, когда говорил. Он уже дал понять, что ставит мои желания выше желаний других и что слухам не придаст никакого значения.

Но какой бы соблазнительной ни была возможность отказаться, я не могла позволить себе поступить подобным образом, особенно когда за нами следило множество глаз. Земля не содрогнется, если я отдам второй танец Райдеру, но зато репутация Дома Белого Крыла и его хозяина никак не пострадает.

— Все в порядке. Это всего лишь танец, — мягко улыбнулась Нику, высвобождаясь из его хватки.

Он не стал противиться. Кивнул, пусть и несколько настороженно.

Вложив пальцы в ладонь довольного Даррена, я позволила ему увести меня в центр зала. Новая мелодия полилась под высоким сводом как раз в тот момент, когда мы приготовились влиться в толпу танцующих. И будто назло, музыка оказалась медленной, а

Райдер сразу же воспользовался выпавшим шансом: притянул за талию к себе, буквально впечатывая в твердую грудь, и, поймав одну ладонь, неторопливо закружил меня по кругу.

Я чувствовала, что за нами наблюдает не только генерал, но не придавала чужому вниманию значения, старалась держаться холодно, мысленно уповая на то, что мелодия быстро закончится и меня без проблем вернут в надежные руки будущего мужа.

Но боги словно решили поглумиться, внезапно развязав ящеру язык.

— Я удивлен, что вы согласились на танец.

— А я удивлена, что вы оставили свою прекрасную спутницу без внимания, — отпарировала тотчас, смело встретив колючий взгляд темных глаз. — Кажется, мисс Ригус заслужила не только присутствовать на сегодняшнем торжестве, но и весь вечер провести подле вас. Разве нет?

Хоть я и старалась говорить спокойно и сдержанно, в моем тоне все равно прорезались недовольные нотки, которые дракон безусловно уловил.

— Платья, украшения и присутствовать на этом балу она, может, и заслужила. Но мое внимание — нет. Пока что нет, — добавил, не давая уголкам рта растянуться в улыбке. Придвинувшись немного ближе, он наклонился, чтобы обдать ухо горячим дыханием: — Но если она исполнит мой приказ, я подарю ей все, что она пожелает.

Шепот вышел настолько зловещим и ядовитым, что я едва не отпрянула. Сдержавшись, только слегка отклонилась назад, посмотрела Райдеру в глаза, чувствуя, как сердце стремительно оплетают нити плохого предчувствия.

— Какой приказ? — вырвалось из горла, и я поздно сообразила, что напущенный ящером страх лишил меня брони, вызвав в теле противную дрожь.

Он не ответил, продолжая кружить со мной по залу с совершенно беззаботным видом. У меня не получилось последовать его примеру и вернуть контроль над эмоциями. Волнение в тиски сжало внутренности, и я заозиралась по сторонам, пытаясь в толпе отыскать Кассию.

— Где она?

Не наткнувшись на девушку, я вернула взгляд к дракону, но тот упрямо сделал вид, что не понимает меня.

— О ком вы, миледи?

— Кассия. Где она? — Голос стал тверже под давлением резко вспыхнувшего гнева, и я замерла, обрывая этот глупый танец. — Что ты задумал?

— Уверяю вас, леди Тхайден, мои намерения абсолютно чисты, — улыбнувшись краешком губ, сказал в ответ, но такие слова ничуть не помогли мне прийти в себя. Напротив — лишь усилили страх, плохое предчувствие и ощущение, что меня водят за нос. — А что до Кассии... Должно быть, она соскучилась по детям и ушла их проведать.

Нет.

Голова сама качнулась в такт моим мыслям, пронизанным неверием и тревогой. Я отступила от Райдера, вновь обвела потерянным взором гостей.

Не найдя ни Ригус, ни человека, в котором сейчас так сильно нуждалась, оставила мужчину и быстрым шагом направилась прочь из зала, в детскую комнату, жаждая увидеть племянников на месте, живыми и здоровыми.

49. Шаг навстречу. Кейтрин

Гул мыслей был настолько невыносимым и оглушительно громким, что все прочие звуки буквально перестали для меня существовать. Треклятая медленная мелодия, смех, непринужденные разговоры, шуршание бальных платьев...

Все оказалось придавлено резко вспыхнувшим беспокойством, какое я даже и не думала прогнать. Яростные удары сердца заглушали неясный, тоненький голосок разума; тело не слушалось — само неслось по коридору, в сторону детской. А когда некто попытался придержать меня за руку, я чуть было не влепила ему пощечину: с большим трудом, но у меня получилось взять контроль над конечностями, да и знакомое лицо словно бы притупило на время внутреннюю борьбу чувств и переживаний.

— Госпожа.

Генри, как и обычно, выглядел безукоризненно спокойным, но, похоже, что-то в моем виде смогло его смутить, поскольку в следующий миг его бровь вопросительно дернулась, а сильные пальцы мягко сжали мое запястье. Должно быть, чтобы я, будто оголтелая, не сорвалась с места.

— Вы в порядке? — осторожно уточнил мажордом.

Нет. Меня пугает Райдер и его намерения. Я хочу увидеть племянников и вместе с ними оказаться подле генерала. В его объятиях. Под его защитой...

Эти мысли и сотни подобных им ураганом закружились в голове, но, смотря на Генри дикими глазами, я смогла выдавить из себя лишь несколько слов:

— Дети... Где они?

К моей радости, мужчина от жалкого шепота не растерялся и не стал мучить долгим ожиданием, ответив тотчас и произнеся именно то, что я неосознанно надеялась услышать.

— Я проведал их пару минут назад, они попросились в бальный зал. Обещали не ерничать... — последние слова были произнесены с неожиданным вздохом, а это определенно говорило о том, что Генри ни на йоту не поверил детскому обещанию. — Сейчас они с генералом.

Я почувствовала себя так, будто какое-то время на мои плечи и спину давили непомерно тяжелые камни, а в эту секунду нечто более сильное одним махом уничтожило абсолютно весь нестерпимый груз. Легкие перестали сжиматься в тугой узел, сердце умерило пыл, чуть замедлив бег, и из груди наконец-то вырвался вздох облегчения.

— Вернемся в зал, госпожа? — спросил дворецкий, не дождавшись никаких слов, увидев только странную реакцию: как я прижала руку к груди и задышала глубоко и шумно, слегка сжимая холодными вспотевшими пальцами ткань лифа.

— Да, конечно... Дай мне пару минут, Генри. Я скоро вернусь.

Судя по его крепко сжавшимся челюстям, оставлять меня одну в таком состоянии он явно не желал. То ли опасался получить нагоняй от генерала, то ли искренне за меня переживал. Но перечить моей просьбе не посмел — еле уловимо кивнул и молча направился обратно в бальную.

Как только его высокая, статная фигура пропала из виду, я нашла в себе силы пошевелиться. Хотя хватило их лишь на то, чтобы сделать шаг к стене и прижаться к ней плечом.

Паника медленно отступала, милостиво разжимая клыки и когтистые лапы, но сердце продолжало танцевать, тяжело разгоняя по венам бурно кипящую кровь.

Казалось, что еще ни разу в жизни мои страхи не были так сильны. Еще ни разу они не имели надо мной столько власти, столько чудовищной силы... Ни разу в жизни за ничтожное мгновение я не забывала обо всем на свете — о себе, о последствиях, об угрозах. На первом месте стояли они — те, кого я поклялась защищать, чье благополучие было выше, гораздо важнее моих собственных желаний и предпочтений.

Эти дети были для меня всем миром, и я не могла представить, что было бы, если бы этот мир внезапно исчез.

Плохим мыслям, на мою удачу, не удалось завладеть сознанием:

Кассия заметила меня не сразу. Трудно было в это поверить, но она плакала и старательно смахивала слезы рукавом платья, да только те градом бежали из глаз. Как-то судорожно хватанув ртом воздух, она наконец вскинула голову и резко затормозила. Наши взгляды встретились — так хлестко, что мне почудился звон, обычно создаваемый скрещивающимися клинками.

Но он продлился недолго, как и враждебность в медовых глазах. Хотя по началу девушка выглядела больше напуганной, нежели враждебной, а после, точно осознав, кто стоит перед ней, смахнула с лица абсолютно все эмоции, с удивительной легкостью спрятала за маской спокойствия ту боль, что заставила ее плакать. Выпрямилась, расправив плечи, вздернула подбородок и заметно крепко стиснула челюсти. Я даже восхитилась ее внутреннему стержню, благодаря которому она смогла взять себя в руки.

Правда, чувства все же оказались сильнее ее желания выглядеть уверенной и непоколебимой. Долгий взгляд «глаза в глаза» она прервала первой, зажмурилась, и я заметила, как задрожали ее губы, а по щекам сбежала новая порция слез.

Отчего-то мне не хотелось ее жалеть. Возможно, этого не хотела та женская часть меня, какая ревновала генерала к каждой женщине и бессовестно напоминала, что когда-то Кассия была его любовницей. Но над сердцем оказалась не властна подобная жестокость — оно сжалось и тихонько заскулило, прося сделать первый шаг навстречу... Но к чему? Неужто к примирению?

Нет. Дружбы между нами я не видела, но мир был вполне реален. И он должен сформироваться прежде, чем Кассия падет перед гадкими чарами Райдера.

Я сделала этот шаг. Уверенно шагнула к ней, но бывшая прислуга пугливо отшатнулась и, не глянув в мою сторону, скрылась за первой дверью. В библиотеке.

Заглушив какое-то неприятное ощущение, пробежавшее по телу дрожью, я зашла в обитель книг следом за ней. И сразу же наткнулась на предупреждающий взгляд.

50. Монстр во плоти. Кейтрин

— Тебе больше заняться нечем, как только следить за мной? — Вместо слез в глазах Ригус блеснули гневные искорки. — Уйди. Я хочу побыть одна.

Исполнить такую просьбу я не поспешила.

Наоборот, даже не шелохнулась. Просто тихо выдохнула:

— Ты в порядке?

Кассия фыркнула, позволив губам растянуться в недоброй улыбке, и сложила на груди руки.

— Пытаешься выглядеть хорошей хозяйкой? — Она прищурилась, и я почувствовала себя крайне неуютно под таким тяжелым взором, но виду не подала. — Заканчивай. Мне твоя жалость даром не нужна. Да и хозяйка из тебя никудышная, раз здесь околачиваешься, а не подле гостей...

— Ты права, — слова вырвались само собой, но удерживать дальнейший поток я не собиралась. Прошла дальше, ближе к Кассии, и остановилась, когда та сделала шаг назад, чем невольно показала, что боится. — Я никудышная хозяйка. Но, наверное, не плохой человек. И когда замечаю, что кому-то не по себе, пытаюсь узнать, в чем дело. К тому же меня не покидает чувство, что причина, по которой ты расстроена, кроется в ненавистном мне человеке. Скажи, что он сделал. Что задумал? Если ты поможешь мне, я... помогу тебе в ответ.

— Каким образом? Заберешь меня в свой Дом? Сделаешь прислугой? — протянула насмешливо, качая головой, будто не верила в реальность такого будущего.

Я не успела ответить, что моя услуга заключалась бы в другом. Девушка продолжила говорить:

— Хочешь, чтобы жена и любовница стали подругами?

— Нет, я не вижу в тебе друга, Кас. Но вижу человека, нуждающегося в помощи. И я готова эту помощь оказать.

Что-то в моих словах ее задело или же встревожило, потому она поджала губы и не поспешила бросить колкий ответ. Долгий миг мы молча смотрели друг на друга, и в библиотечной тишине были слышны лишь тиканье часов и неровные удары сердец. А затем Кассия сделала то, что я меньше всего от нее ожидала.

Вздохнула и с виноватым видом увела от меня взгляд.

— Без тебя справлюсь. Уходи. Не стоит тебе...

Не договорила. Будто вмиг лишилась языка — оторопела, смотря мне за спину, где скрипнула дверь, но я слишком поздно обратила внимание на этот еле слышный звук.

— Какого атура ты здесь делаешь? — голос Райдера разнесся по библиотеке, заставив резко обернуться. Мужчина даже не посмотрел на меня — чуть ли не насквозь прожигал свирепым взглядом Кассию. — Разве я приказывал тебе с ней возиться?

Кажется, речь шла обо мне, но ящер продолжил делать вид, что не замечает мою скромную персону. Вместо того чтобы объясниться, направился прямо на девушку, и то, как она сжалась, не смея пошевелиться, ясно дало понять, что все это время она боялась только одного.

Его.

— Почему эти проклятые дети в зале? — злобно прорычал он, пролетев мимо меня. — Почему они с Тхайденом? Живые, без единой царапины?!

Его голос зазвучал гораздо страшнее и громче. Движения стали резче, слова — еще более жестокими. Он схватил Кассию за плечи и грубо тряхнул ее, словно пытался привести в чувство.

— Я... я не хотела... — сбивчиво зашептала она, и в уголках ее глаз вновь блеснули слезы. Лишь их появление вынудило меня сдвинуться с места. — Это неправильно. Они ни в чем не виноваты...

— Ты струсила? Решила предать меня? Бестолковая девчонка! Это было проще некуда!

Я должна была это предвидеть. Должна была понять, что его злость обернется не только словами. Я должна была успеть.

Но не успела.

Едва приблизилась к ним, как Райдер поднял руку и наотмашь ударил Кассию по лицу.

51. Слепая любовь. Кейтрин

Пусть я и знала о гадкой сущности Даррена Райдера, этот удар стал для меня огромной неожиданностью.

Но не для него. И даже не для Кассии...

Ее голова качнулась от тяжести пощечины, но девушка не упала, только зажмурилась на мгновение, стискивая челюсти и до дрожи сжимая кулаки.

— Как жаль, Кас... — разочарованно выдал ящер, потирая ладони друг о друга. — Ты хотела доказать, что способна на что-то большее, однако, как видишь, греть постели лордов — твое истинное иединственноепризвание. Правда, красота не вечна... Особенно человеческая. Но не переживай, и старухам находится применение в борделях. К примеру, драить полы, стирать да менять белье, готовить блудницам, которые будут зарабатывать этак в десять, а быть может, и в пятнадцать раз больше, чем ты.

Издевательские, насмешливые слова жгли лицо и уши не только Кассии, но и мне — да так сильно, что становилось невыносимо молча стоять и

Как только ко мне вернулись способности говорить и соображать, я шагнула к Райдеру, намереваясь вступиться за уязвленную девушку, на время позабыв обо всех наших разногласиях...

Но ящер будто все это время был начеку, несмотря на абсурдный гнев, — каким-то образом предвидев мое намерение, обернулся и схватил за запястье, прерывая попытку оставить на его щеке жгучий след.

— О нет, миледи, — покачал головой, крепко удерживая руку. — Разве я позволял вам вмешиваться в мои воспитательные меры?

— Да кем ты себя возомнил, чтобы что-то мне позволять и уж тем более бить женщин? — возмущение вылетело из горла с такой же резкостью, как вылетает ядро из корабельной пушки, и судя по побагровевшему лицу дракона, сильно его задело.

Я дернула на себя руку, а потом еще раз, но хватка стала сильнее.

— Для нее я — хозяин, — самодовольно произнес гад. — В отношении нее я могу делать все, что пожелаю.

— Ты гнусный выродок, Райдер. Не сомневайся, обо всем, что сейчас произошло, непременно узнают генерал и правители. Тот, кто опускается до подобного, не достоин носить звание командира первого гарнизона.

— Не тебе это решать, — сузив глаза, прошипел он.

— Но в моих силах повлиять на решение Старшего. Разве ты не знал, что для него благородство превыше всего? А в тебе нет ничего подобного, лишь гниль, жестокость и безграничная алчность.

Я подбрасывала хворост в чудовищное пламя и ясно это осознавала. Но молчать сейчас, во время жуткой несправедливости, при виде безжалостности монстра и слез жертвы?..

Нет уж. Моя совесть все еще жива, а сердце бьется громко и сильно, тяжелыми толчками подталкивая сделать так, как велят оно и разум. Сейчас, к моему удивлению, они твердили об одном и том же.

— У тебя не хватит духу пойти против меня, — прогнав с лица злость, вернув усмешку, заговорил Райдер. — А если посмеешь, от твоих детей не останется ни одного живого места.

Эти слова чуть не лишили воздуха. Лицо опалило огнем, сердце загремело яростно и больно; я вновь дернула руку на себя, а затем сжала кулаки.

— Хоть пальцем их тронь, и я...

— Что? Что ты мне сделаешь, маленькая никчемная леди? Ты слаба и ничтожна. И уже никому не нужна. Жаль, ты могла бы стать прекрасной возможностью отомстить Тхайдену, но ты — всего лишь женщина, которую он может заменить в любой момент. Другое дело Аталь и Даниэль... Наследники, представители сильного рода, законные владельцы Дома Льда, одного из самых влиятельных Домов... Да эти детки на вес золота! Случись что — и Ник век будет горевать, что утратил шанс стать сильнее и влиятельнее.

Я вдруг почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Коленки дрогнули, подогнулись... Но ящер не дал мне упасть под тяжестью ужаса и пробивающегося сквозь него гнева — притянул к себе, ухватил за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

Мне хотелось смотреть, не показывать страха, однако одновременно с этим я желала увести взор и никогда больше на него не глядеть. Это было невыносимо — видеть того, кто угрожал уничтожить мой хрупкий, наивный мир.

Голос будто пропал, конечности потяжелели, утягивая вниз. Я не находила сил вымолвить в свою защиту и в защиту племянников хотя бы слово. Хоть что-нибудь, чтобы уязвило дракона и заставило его пожалеть о сказанном. Но существовали ли вообще такие слова, такой способ, благодаря которым он отступил бы от своих притязаний?..

Вряд ли...

— Ты глупец, Райдер.

Помощь пришла оттуда, откуда я совсем не ждала. Кассия тихонько засмеялась, чем приковала к себе взгляд Даррена.

— Неужели ты в самом деле думаешь, что в их браке нет ничего, кроме расчета? Может, у них и есть какая-то договоренность, но их чувства увидит даже слепой. Я увидела...

— Нет, — резко выдохнул дракон, прожигая смело встречающую его негодование девушку мрачным взором. — Ник любил лишь одну женщину. Ту же, что страстно любил я. Элис всегда для него будет первой и единственной.

Знакомое имя и нежность, с которой Райдер произносил его, поразили настолько, что я с шумом выпустила воздух и тут же его вобрала. Должно быть, вышло слишком громко — мужчина быстро оставил Кассию без внимания и переключился на меня.

— О, вижу, ты уже о ней наслышана, не так ли? — Его губы растянулись в насмешливой улыбке, в той самой, какую я ненавидела в нем больше всего. — А знала ли ты, что она любила одного меня, но Ник забрал ее, влюбил, безжалостно растоптав нашу дружбу? Знала ли, что он собирался разделить с ней драконью жизнь, но предал, вонзив в спину нож?..

— Это неправда, — слова вырвались быстрее, чем я уложила в сознании вопиющую клевету.

Он врал. Я не могла знать наверняка, но чувствовала, что истина совсем иная...

— Ты ослепла от любви, — как-то досадливо хмыкнул дракон. — К тому же от безответной.

52. Грязное дело. Кейтрин

Его осудительный тон пробудил от потрясения и замешательства: во мне в ту же секунду поднялась жаркая волна гнева и возмущения.

Я вдруг предельно четко поняла и ярко ощутила, что чувства Николаса и те, что я питаю к нему, — одни из немногих, в которых я была уверена наверняка. Это была чистая взаимность, восхитительное ощущение, возникающее именно тогда, когда находишь «своего человека». Порой оно бывает ослепляющим и обжигающе горячим, но в то же время дарует спокойствие и уверенность.

Ник любит меня. И никто не смог бы в этом меня переубедить, особенно Райдер, желающий навредить мне и моей семье.

— Это ты ослеп от любви, — выдала спустя недолгий миг молчания, за время которого Даррен пристально изучал мое лицо. — Отбезответнойлюбви. Не знаю, что за история связывала вас двоих с Элис, и не хочу уже знать, если честно... Но если бы эта женщина действительно тебя любила, она бы ни за что не ушла к другому. Значит, любви не было. Ты ее выдумал.

— Нет, он манипулировал ею...

Голос его надломился, а рука ослабла, освобождая от хватки. Кажется, я задела ноющую, еще незажившую спустя столько лет рану, но ящер отреагировал совсем не так, как я себе представляла.

— Скорее, наоборот, — вдруг раздался твердый голос, и мне сначала почудилось, что он зазвучал в моей голове. Невзирая на желание оказаться рядом с генералом, в эту секунду

Те отчаяние и слабость, что отразились на лице Райдера в миг осознания, улетучились столь быстро, будто их никогда и не существовало. Свирепая ненависть исказила его благородные черты, вновь отравляя сердце, если оно вообще у него было. Может, и было... только давно прогнило.

И он довольно быстро это подтвердил, когда — не успела я обернуться к генералу — развернул меня к себе спиной, грубо впечатывая в торс, и впился пальцами в лицо, зафиксировав меня так, чтобы я не смогла дернуться против его воли. А я и правда не смогла — Даррен выпустил драконьи когти, слегка оцарапав кожу щек, и прижал вторую руку к животу, давая ощутить остроту когтищ, какие даже в нынешнем состоянии могли бы с легкостью разорвать плоть.

Это было предупреждением. Молчаливым, но тем нее менее достаточно красноречивым.

— Если не желаешь оттирать с пола ее кровь, лучше не двигайся, — внес ненужную ясность дракон. — Вас это тоже касается.

Последние слова он адресовал правителям, вошедшим следом за лордом, однако я не придала значения их появлению, даже не испугалась толком. Слабое волнение плескалось в сердце, не уходило, но и не возрастало. И все благодаря Его глазам, в каких, помимо страха, горели нежность и твердая, непоколебимая решимость.

— Отпусти мою жену, Райдер, и мы спокойно поговорим, — ровно произнес Ник, стараясь выглядеть равнодушным, но я видела и точно знала, что он сильно встревожен. Пальцы были сжаты в кулаки, на скулах вздувались и опадали желваки.

— Так это правда, — неожиданно хохотнул ящер, и его когти неосторожно съехали вниз, оставляя свежие ноющие царапины. Я крепко стиснула челюсти в отчаянной попытке подавить боль и не давать Райдеру повода думать, что он одержал надо мной верх. — Ты любишь ее. А как же Элис?

— Не понимаю, к чему начинать этот бессмысленный разговор, — Николас покачал головой, — но Элис давно осталась в прошлом.

— Если бы ты не убил ее, она была бы в моем настоящем. В моем будущем. Я разделил бы с ней свои годы... Не медлил бы, подобно трусу.

Что-то в речи Райдера вызвало удивление, захлестнувшее Николаса с такой силой, что с его лица мгновенно спала маска равнодушия. Брови поползли вверх, в глазах блеснуло какое-то тяжкое, тоскливое чувство.

— Убил? — шепнул настолько тихо, что без драконьих способностей я бы его не услышала.

— Ты вводишь всех в заблуждение, командир, — вдруг заговорил Первый басовитым голосом, без страха выступив вперед. К счастью для меня, он замер сразу же, как ящер предупредительно надавил мне на щеки. — Ты придерживаешься версии, которую сам себе нафантазировал, оттого в твоих словах нет ни капли правды. Элис была шпионкой из клана Змеекрылов и снабжала своего хозяина секретной информацией, касающейся нашей силы обороны и уязвимых мест гарнизонов. Николас, равно как и ты, были для нее всего лишь средством достижения цели, а ее красота и милый нрав — оружием. Благодаря вам, приближенным к Совету, ей легко удавалось получать нужные сведения, но, в отличие от тебя, генерал раскрыл ее обман прежде, чем случилось непоправимое. Разумеется, ее судили по всем правилам и законам нашего королевства. Элис казнили, но вины генерала в этом нет. Он не принимал участие ни в обсуждении приговора, ни в его вынесении, ни в его исполнении. Даже не присуствовал на самой казни. А вот ты там был... Все видел и, я более чем уверен, уже тогда начал мечтать о мести. Не поэтому ли ты продолжил грязное дело своей любимой?

53. Тепло его рук. Кейтрин

Последние слова Старшего набатом зазвучали в голове, и должно быть, не только в моей. Райдер чуть было не отпустил меня, вероятно, от шока, но опомнился и стиснул своими лапищами прежде, чем я додумалась отшатнуться.

— Ты обвиняешь меня в предательстве? — прорычал злобно, сделав пару шагов назад. Краем глаза я увидела, как Кассия медленно двинулась в сторону заслонивших дверь мужчин.

— Не обвиняет, а ставит перед фактом, — вмешался в этот до ужаса странный разговор Аскар, и от стали, блеснувшей на дне его серых глаз, мое сердце боязливо сжалось. Хотя испепеляющий взгляд предназначался вовсе не мне. — Ни к чему оправдываться, Райдер. У нас есть доказательства твоей щедрости, оказанной нашему недоброжелателю.

Сделав небольшую паузу, он достал из кармана безупречно черного кителя несколько сложенных пополам конвертов.

— Тебе же знаком этот символ, не так ли? — дракон постучал пальцем по сломанной сургучной печати, изображающей змея с распахнутыми крыльями. — Там везде значится твое имя. Поверь, этого более чем достаточно, чтобы отправить тебя на эшафот.

— Этого не может быть, — неверяще хохотнул ящер, при этом не ослабляя своих смертельных объятий. — Как вы...

Неожиданно замолкнув, словно что-то осознав, он выпустил из легких воздух — так шумно, что у меня на затылке волосы зашевелились.

— Ригус, — прошипел, и пусть я не видела его лица, знала наверняка, что он впился ненавистным взглядом в Кассию, незаметно добравшуюся до драконов и спрятавшуюся за их спинами. — Треклятая предательница.

— Не вини бедную девушку, — вступился Винсент, мягко взяв Кассию за руку, что привело бы меня в большее изумление, если бы я не находилась в руках врага. — Она готова была служить в твоем доме, но насилие с твоей стороны и предательство вынудили ее действовать иначе. Пару дней назад мисс Ригус пришла в мой дом и попросила защиты в обмен на доказательства измены верного слуги Совета. Признаюсь, до сегодняшнего дня я не верил в ее обвинения, однако во время нашего с ней танца получил эти письма, и мне хватило несколько секунд, чтобы убедиться в их подлинности.

— Ты остался не у дел, Даррен, — Старший неодобрительно покачал головой. — И в этом виноват только ты один. Поэтому не усугубляй свое положение, отпусти леди Остид, пока ее жених не обратился прямо здесь и сейчас.

При взгляде на напряженного генерала, готового сорваться с места в любую секунду, даже по моей спине пробегал холодок. Но это была не дрожь страха, а предвкушение свободы и объятий — теплых и приятных, разительно отличающихся от тех, в которые заковал мое вытянувшееся тело Райдер.

И он явно не изъявлял желания меня из них выпускать.

— Вы забрали ее у меня, — зашептал хрипло и тяжело, будто в его горле стоял ком, мешающий говорить. — И я вправе забрать все, что дорого вам.

Вновь сделав шаг назад, он спустил ладонь на мою шею и надавил когтями

Ник боролся с самим собой и желанием дернуться ко мне, плевав на опасность. Об этом сказал один шаг, сделанный в мою сторону, но то, как он помедлил и рвано выдохнул, поведало о его страхе совершить непоправимую ошибку.

Я уже была знакома с этим страхом: сколько раз мне приходилось испытывать его в ситуациях, когда на Аталь и Дани грозили свалиться непосильные невзгоды, и сколько раз приходилось разочаровываться при неудачных попытках уберечь детей от всех печалей мира. Мне не хотелось снова столкнуться с этим противным чувством, но еще больше не хотелось, чтобы оно мучило моего жениха. Быть может, именно эта мысль, это огромное желание вынудили действовать, разбудив внутри силу и решимость.

Пальцы начало покалывать, сердце трепыхнулось и замерло на миг, и я вдруг поняла, что на сей раз я управляю своей силой, а не она мной. Не успел Райдер увести меня подальше к книжным шкафам, как я схватилась за его ладони, сжала, выпуская искорки льда, а после толкнула его локтем по ребрам и ловко выбралась из удушающей хватки.

Вслед прилетело болезненное шипение, затем раздалось грозное рычание, и я скорее почувствовала, нежели заметила, что Даррен бросился за мной.

Но вернуть в плен своих рук не смог.

Я и моргнуть не успела, как Николас оказался рядом, со всей дури оттолкнув от нас ящера, а саму меня заключив в те самые страстно ожидаемые теплые объятия. Райдер свалился с ног, и, к счастью, Аскар молниеносно среагировал, придавил его коленом, не позволяя подняться.

— Знаешь,бывшийкомандир... — как-то весело протянул Второй, хотя веселость и игривость ему были не к лицу, —... я рад такой правде и рад, что она вскрылась. Давно пора было вывести тебя на чистую воду, но кто же знал, что ты так прогнил изнутри... А раньше казался славным малым, пусть и с нравом вздорной женщины.

Райдер что-то ляпнул в ответ, но я не разобрала; мир плавно сузился до меня и генерала, лишь до нас двоих, согревающих друг друга вибрирующими внутри чувствами, и все звуки, все происходящее вокруг попросту перестало существовать.

Лед растаял. Буквально. В эту секунду я не теряла контроль и больше не ощущала подступающей к сердцу стихии. Я плескалась в чужом тепле, зная, что не утону.

Потрескивание дров в камине успокаивало, навевая желанный сон. Мучительно долгая ночь наконец-то подошла к концу, и в гостиную через огромные окна скользнули первые рассветные лучи, усилив чувство покоя внутри, за какое без сожаления можно продать душу атурам.

Но мне не потребовалось идти на такие крайние меры. Тот, кто даровал мне спокойствие, сейчас был рядом, одним своим присутствием прогоняя все заботы и тревоги.

Праздник закончился гораздо раньше, чем планировалось. Однако, вопреки ожиданиям, никто из гостей не возмутился такому скорому завершению торжества, и причиной тому послужили правители, объявившие о заключении под стражу лорда Райдера.

Даррена увезли в первую очередь; вскоре он предстанет перед судом и ответит за все грехи, что совершил после смерти любимой женщины. Я не злорадствовала, но не могла не признать, что его арест успокоил и позволил выдохнуть с небывалым облегчением.

К моему удивлению, Старший покинул Дом Белого Крыла последним, хотя Аскар и Винсент, забрав с собой мисс Ригус, ушли раньше, вместе с остальными гостями. Я полагала, что некий страх перед Гарционом никогда не утихнет, но после того, как он с улыбкой поблагодарил за чудесный вечер, наверняка чуть лукавя, мое волнение испарилось, и я первая пригласила его на ужин, не забыв сказать, чтобы он пришел вместе с внуком.

Кажется, Первый воспринял это приглашение за положительный ответ по поводу помолвки. Я не стала его в этом разубеждать, поскольку пообещала Нику подумать над предложением связать три Дома с помощью одного брака. Для начала детям следовало привыкнуть друг к другу, и я намеревалась подарить им эту возможность, смирившись с тем, что в будущем Аталь так или иначе придется прислушиваться не только к сердцу, но и к тому, что будет нашептывать всегда верный разум.

— Как ты смотришь на то, чтобы после зимы не устраивать пышных торжеств? — неожиданно вопросил генерал после непродолжительной паузы. — Признаться честно, вся эта роскошь и море знакомых, имена которых путаются и сливаются в голове в густую кашу, за сегодня сильно утомили.

Я тихо хмыкнула, мысленно соглашаясь с его словами.

За несколько часов мы так умаялись, провожая всех гостей, одаривая их улыбками и добрым словом, что после всего упали на диван и некоторое время провели в тишине, раздумывая каждый о своем. А затем, уличив момент, дракон беспардонно положил голову мне на колени и, прикрыв глаза, завязал непринужденный разговор.

В таком положении мы провели около получаса. Несмотря на усталость, у меня не было ни капли желания прерывать воцарившуюся в гостиной уютную, домашнюю атмосферу. Я не останавливала своих ласк, гладила волосы мужчины, зарываясь в них пальцами, чуть массировала голову и с упоением слушала, как он дышит — спокойно и умиротворенно.

— Значит, желаешь тихую церемонию в кругу хороших знакомых вместо шикарного свадебного банкета? — Я улыбнулась, когда генерал открыл глаза и встретил мой взгляд.

— Именно так. Ты не против?

— Я думала, что против будешь ты. Но раз в этом вопросе наши мнения совпадают, пора бы задуматься над тем, кого пригласить на свадьбу. Не так уж у нас и много тех, кого можно назвать близкими друзьями.

— Их достаточно для того, чтобы церемония оказалась по-семейному уютной. — Вновь прикрыв глаза, Ник взял мою руку и прижал ее к своей груди, с наслаждением выпуская из легких воздух. — Как думаешь, есть ли хоть малейший шанс, что наш ребенок появится до свадьбы?

Сердце отчего-то тревожно брякнуло о ребра, но я не поняла причину внезапно вспыхнувшего волнения.

— Это так для тебя важно? — спросила осторожно.

— Если честно, да.

Ответ вынудил задержать на миг дыхание, прислушаться, как внутри все завязывается в узелок в предвкушении подробностей. Дракон, словно почуяв мой интерес, распахнул веки и посмотрел прямо в глаза.

— Невестка Старшего случайно не упоминала, что Рослин разделил с ней годы своей жизни? — вместо ожидаемых объяснений спросил он.

Я нахмурилась, вспоминая наш с Майрой разговор. Кажется, она говорила об этом, когда невзначай ляпнула о «бывшей жене» Николаса.

— Да, что-то было...

— Майра

Он замолк на мгновение, нервно сглотнул, покрепче сжав мою ладонь.

— Я хочу разделить с тобой свои годы, Кейт. И хотел этого с самого начала, но не только потому, что устал от бесконечно тянущейся жизни. Это также залог твоей безопасности, поскольку ни один ящер в здравом уме не причинит зла той, с кем дракон провел священный обряд. Но во всяком обряде есть свои нюансы, и в данном случае суженая должна родить сына до свадебной церемонии, иначе возможность будет утрачена навсегда. Таково доказательство безграничной любви возлюбленных — они доказывают богам, что это обдуманное, единогласное решение. Так что если кто-нибудь отважится навредить тебе после такого, неизбежно предстанет перед божественным судом. Ибо для драконов издавна нет ничего ценнее долголетия. Ну, по мнению большинства, разумеется.

Когда он замолчал, не переставая внимательно вглядываться в мое лицо, я не сразу нашла что ответить. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы уложить услышанное в голове, обмозговать все это и осознать одну вещь, которая не давала покоя с той самой минуты, как лорд заявил о желании поскорее увидеть наследника.

— Так вот, значит, в чем кроется причина твоей ненормальной торопливости в вопросе беременности? — Я удивленно изогнула брови, с трудом принимая истину о том, что это единственная причина. — Почему ты не сказал раньше?

Тихо вздохнув, мужчина увел взгляд, но быстро вернул его ко мне.

— По правде говоря, я страшился, что ты посчитаешь мое намерение глупым и не согласишься. Мне в любом случае пришлось бы сказать, но я решил повременить с этим...

— И только?

— А разве этого мало? — Он насупился и тут же добавил: — Ты злишься?

На мои губы непроизвольно наползла насмешливая улыбка, и я мягко зарылась пальцами в его волосы, желая дать понять, что теперь недомолвки не приведут к ссорам. Напротив, мне было радостно услышать о его страхах и желаниях именно сейчас. Этот момент казался самым подходящим для того, чтобы раскрыться друг другу в полной мере.

— Не злюсь. Но нам обоим стоит признать, что ты безумен, Ник.

— Может, совсем немного, — согласился, улыбнувшись в ответ.

Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, я решилась продолжить необходимое нам обоим откровение. Чувствуя, как теплеет в груди, погладила его по щеке и еле слышно шепнула:

— Что ж, в таком случае недолго вам, мой лорд, осталось наслаждаться своим долголетием.

Всего миг на осознание — и он оторвался от моих колен, сел рядом, не оставив между нами безопасного расстояния. Обхватил ладонями лицо, не позволяя в смущении увести от него взор.

— Не шути так, Кейт, — произнес серьезно, смотря на меня неверящими глазами. — Ты беременна?

Не отважившись мучить его долгим ожиданием, я тотчас кивнула. Накрыла его ладони своими и, спустив с лица, аккуратно переплела наши пальцы.

— Вчера я сомневалась, но сейчас явственно ощущаю внутри тепло... И оно очень похоже на твое. — Я улыбалась не переставая, а стоило заметить, как дрогнули в улыбке губы генерала, к глазам сразу же подступили слезы. — Я уверена, что это мальчик, и он определенно появится на свет раньше срока. Таковы уж вы, драконы... Нетерпеливые существа. Вполне возможно, что он явится до свадьбы и весеннего равноденствия. Но если что, с церемонией всегда можно поврем...

Мне не позволили договорить: резко прижались к губам в невероятно сладком, долгом и упоительном поцелуе. Жар мгновенно прокатился по всему телу, будоража кровь и млеющее сердце. Низ живота потянуло усилившимся желанием, и я прижалась к мужчине еще ближе, начисто забыв про донимающую совсем недавно усталость...

— Не съешьте мою Китти, милорд, — вдруг раздался рядышком мягкий хихикающий голосок.

Мы с Ником моментально оторвались друг от друга и в недоумении уставились на детей, подобравшихся к нам совершенно незаметно и бесшумно.

— Аталь...

Я глянула на племянницу с некоторым укором, чувствуя, как чудовищно горят щеки, но ни мое смущение, ни легкий упрек в глазах ее даже не потревожили. Она лишь одарила нас очаровательной улыбкой и в свойственной ей наглой манере забралась генералу на колени.

Даниэль же, тоже поддавшись веселью сестры, устроился между нами и прижался головой к моему плечу.

— Вы не забыли о своем обещании? — Аталь встретила взгляд мужчины, слегка сжимая пальцами ткань его рукава. — Сегодня вы весь день должны провести с нами, милорд.

От знакомого блеска в ее глазах, от доверия, с каким она на него смотрела, у меня тут же защемило сердце. Поразительно. Я и подумать не могла, что она еще хоть раз посмотрит на кого-то так же, как смотрела на моего брата.

— Ну разумеется, — Ник утвердительно качнул головой. — С чего начнем?

— Бег в мешках, — выпалил Дани.

Заметив, как внимание сестры и лорда устремилось к нему, он сжал мои пальцы в поиске некой поддержки. Я незамедлительно сжала в ответ, но мысленно усмехнулась от такого предложения. Должно случиться чудо, чтобы генерал согласился прыгать по гостиной в мешке и играть с детьми наперегонки.

Однако чудо, похоже, случилось...

— Прекрасная идея, — заметил дракон, и улыбки детей, как и моя, стали гораздо счастливее.