Наложница Девятихвостого лиса

Ирен Эшли

Наложница Девятихвостого лиса

Начало

— От тебя воняет большим количеством мужчин, — последнее, что сказал демон, прежде чем с отвращением оттолкнул мою госпожу.

И последнее, что услышала я,когда хозяйка дома наслаждений, достопочтенная Сян Сянзцян, приняла решение отдать демону меня…

Только я вошла в покои, в меня тотчас вонзился внимательный взгляд «гостя». Я застыла, покрываясь мелкой дрожью. Демон мерзко усмехнулся, поднимаясь с подушек, столкнул со стола бутылку с вишневым напитком и чаши, перешагнул, а потом медленно, словно хищник, пошел в мою сторону.

Демон выглядел внушительным и грозным, лишенный эмоций, однако в нём чувствовалась какая-то бездонная, опасная глубина. Энергетика тьмы и изощренной жестокости. Аура абсолютного могущества.

Я попятилась, когда «гость» подошел ближе. Он меня пугал и притягивал одновременно. В нём не было привычной галантности светлых, в его аристократичных движениях чувствовался характер и сила, убежденность в полной подчиненности мира ему.

Когда демон подошел вплотную, он перехватил мою кисть и всю меня притянул к себе, носом уткнулся в шею. Я не могла пошевелиться, обреченно закрыла глаза, ожидая дальнейших действий. Почувствовала горячее дыхание на коже, а после услышала ироничное:

— Девственница?!

Я впервые, поневоле, встретилась с его сапфировым взглядом напрямую. Задохнулась диким ужасом, когда в ответ увидела ехидную ухмылочку.

— В главном доме Наслаждений царства Рассвета еще осталась нетронутая кисэн? — риторически спросил «гость», посмеялся. — Удивлен.

Я не ответила.

Госпожа и хозяйка дома приказали молчать.

— Позвольте служить вам этой ночью, — заученно, без эмоций проговорила я единственное, что разрешили — даже обязали! — сказать демону.

Он провел меня к кровати. Я молча сперва села, а потом легла на спину, готовая принять судьбу.

Насмехаясь, мужчина навис сверху.

Я смяла холодный шелк пальцами, вжимаясь в постель, отчаянно — и хоть как-то! — пытаясь увеличить крошечное расстояние между мной и гостем.

..Я смотрела в глаза демона, как обреченный смотрит в глаза смерти. Чувствовала безысходность, бессилие перед неминуемым и… горечь. Я мечтала любить, мечтала найти судьбу, мечтала начать другую жизнь, а не пропадать служанкой в доме бесчестья.

Теперь ещё безжалостно отдали демону…

Я знала, как акт близости происходит между мужчиной и женщиной, много раз видела, как госпожа служит посетителям, но всё равно очень боялась, это мой первый раз, еще и с тем, кого мечтают убить все Девять Небес!

Будет ли мне больно? Противно? Неприятно? Госпожа рассказывала, акт близости ей чаще всего неприятен, но потерпеть можно. С этой мыслью я смиренно закрыла глаза и сжалась, ожидая новых, незнакомых раньше чувств.

— Боишься? — прозвучало спокойное над головой.

Я раскрыла глаза.

Лицо демона было непозволительно близко.

— Боюсь, — позабыв наставления госпожи и хозяйки, призналась я.

Мужчина коротко усмехнулся:

— Страсть приравнивают к небесам. Пик наслаждения — к ощущению возвышенности. Расслабься и не бойся, просто чувствуй.

— Чувствовать, что? — в панике спросила я.

— Как страсть возносит нас.

Мишень первая

Юэ Вейшенга в Поднебесной знали все. Он был главным героем местных страшилокв прошломи смертельной угрозой для всего мирав настоящем. Реалия, тесно переплетенная с былью. Перворожденный демон, душа которого блуждала в Забвении за высокой стеной Проклятого тумана. Однажды побежденный, ноне уничтоженный.

Светлые давно следили за землями нечисти — и вот однажды серый туман заклубился черным… Вейшенг очнулся ото сна. Главы правящих кланов наивно предположили, что демона с легкостью вернут к Первозданной Тьме… Недооценка врага привела к катастрофическим последствиям…

Я бежала по каменной аллее, прижав новенькое ханьфу госпожи к груди, старалась не оглядываться на пылающий всюду Ад.

Демоны…

Их было неисчислимо много.

Уродливые, мерзкие, для которых смерть — забава.

Этоонпривел их за собой. Демон, в чьих объятиях я вчера была, который брал меня снова и снова, которой забрал мою честь, которого я бесконечно ненавидела всей душой — девятихвостый лис Юэ Вейшенг. У него собственный, губительный почерк — голубое пламя. И там, где я видела тлеющие в голубом огне дома, понимала, здесь он сеял горе.

Я забежала в дом — и Лей тотчас закрыл дверь. Споткнувшись на пороге, чуть не упала, но друг успел подхватить.

— Нечисть захватила деревню Тали, — с порога «порадовал» Лей, высматривая демонов через окно. — Их тысячи, Аи! — воскликнул в сердцах. На секунду мне показалось, парень сейчас сдаться и… заплачет. Этого не случилось. Мой лучший друг просто шмыгнул носом, выхватил из рук платье госпожи, а сам меня обошел, осматривая. — Ещё и госпожу Сян муха укусила, отправила тебя за нарядом для Ланфен! В такое время! Тебя не тронули?

Я качнула головой, процедила:

— Всё хорошо.

Вдруг Лея затрясло — и он агрессивно откинул дорогущее ханьфу в сторону, прокричал:

— Я слышал их! — Парень зажмурился. — Слышал!

— Ты что творишь?!

Я кинулась к наряду, но Лей перехватил меня за запястье и потянул на себя, посмотрел с тревогой и тряхнул за плечи.

— Я слышал их, — мягче повторил он, — госпожу Сян и кисэн Ланфен. Говорят, высшие демоны снова придут позабавиться в дом Наслаждений. Вейшенг придет тоже! — громче сказал Лей, его опять сильно затрясло. — Тебя снова отдадут ему как кусок мяса, понимаешь?

Несколько секунд я без эмоций смотрела в карие глаза друга, а потом резко сбросила с плеч его руки. Отшагнула.

— Бессмысленно переживать. Если мне скажут служить ночью Вейшенгу — я буду служить ему.

— Он и его нечисть захватили большую часть наших земель и земель Светлых! Они вырезали уже не один сильный клан! А Вейшенг ненормальный псих, в руках которого опасное могущество, а в душе отчаянное желание отомстить!

Я посмотрела на Лея тупым взглядом и обезоружила серым:

— И что? — Парень опешил. — Я всё это прекрасно знаю, но что ты предлагаешь? Его сила велика. Если Светлые с ним не могут тягаться, то нам куда?

— Давай убежим, — внезапно обескуражил Лей. Я замерла. — Аи, я люблю тебя. Обещаю, что буду защищать. Я не могу позволить, чтобы госпожа Сян снова… — его перекосило, — снова заставила тебя служить ночью Вейшенгу!

Знаю, что любит. Знаю, что дико ревнует. Но бежать некуда. Тьма протянула везде свои щупальца. Вейшенгу не составит труда поймать нас. Бессмысленно. Любое решение сейчасбессмысленно.Но Лей считал иначе. Он был несчастной жертвой романтизма, верил в лучшее, верил, что если сбежим по ночи — нас не обнаружат. А уже там Светлые помогут.

Я была реалистом. Глупо верить, что из-за облака

* * *

В комнате госпожи Сян парил теплый, древесно-пряный аромат, исходящий полупрозрачной дымкой из шкатулки с благовонием. Тускло горела свеча, освещая морщинистое лицо хозяйки дома Наслаждений. Язычок пламени отражался в её слеповатых глазах.

Напротив госпожи сидел мужчина в черном плаще с широким капюшоном, полностью скрывающий лицо. И пусть я не могла рассмотреть гостя, была уверена, что передо мнойСветлый— человек с могуществом Небожителя, достигший пика духовного развития, приблизившейся к самим Девяти Небесам.

Светлых уважали, их почитали, перед ними приклонялись, их ставили в пример,ими мечтали стать.Но покорить внутреннюю суть, освободить силу — неподвластно многим.

Потому я сейчас смотрела на представителя «сильнейших» сквозь ироничный прищур. Смешно наблюдать, как представитель могучей расы боязно прятался за черной тканью, лишь бы не оказаться замеченным демонами — теми, кого Светлые считали низшими и…немощными.

—..доложили, что Вейшенг со своей свитой планирует посетить ваше… — гость насмешливо хмыкнул, я отчетливо это поняла по характерному выдоху, — местечко, — таки подобрал слово небожитель.

По оскорбленному, но улыбчивому лицу госпожи Сян я поняла, что речь Светлого ей ну очень не понравилась. Женщина сделала глоток персикового напитка, облизнула пересохшие губы и вонзила в гостя свой нежный, февральский взгляд.

— Верно, — не стала скрывать она. Усмехнулась, качая головой. Рукой потянулась к бумажному конверту, достала письмо и брезгливо кинула небожителю.

Тот невозмутимо его взял и пробежался внимательным взглядам по иероглифам, затем безжалостно смял бумажный лист в правой руке.

— Я слышал, Вейшенг уже был здесь.

Всё с тем-же взором, в котором покоились ледники на фоне ласкового заката, госпожа Сян ответила:

— Верно.

— Видимо, ему здесь понравилось, — в голосе гостя заиграли нотки иронии.

— Мой дом Наслаждений вообще известен во всей Поднебесной, — с гордостью ответила госпожа Сян.

— И особенно кисэн Ланфен, — подчеркнул небожитель, повернув голову в сторону моей госпожи — действительно, самой известной и самой желанной кисэн.

Пока мужчина рассматривал госпожу Ланфен — я бесстрастно пялилась на него. Невозможно красивый мерзавец с глазами цвета янтаря — как и все Светлые; впрочем, ничего особенного. Он на меня глянул мельком, буквально мазнул оценивающим взглядом и безразлично отвернулся, задавая вопрос хозяйке дома:

— Вейшенга заинтересовала кисэн Ланфен? — спросил небожитель так, словно вовсе не спрашивает, а констатирует факт.

— О нет. Не она, — ехидно ответила госпожа Сян. Её хитрая улыбочка стала шире; наверняка, будучи пораженным, небожитель сейчас выглядел смешно и глупо. — Цзяо Аи — её служанка.

Снова взгляд на меня. Внимательный, цепкий, исследующий моё тело миллиметр за миллиметром. Когда внимание наших глаз пересеклось — я улыбнулась, а гость удивился. Причем так картинно!

— Аи, подойди.

Я молча встала и вышла к хозяйке. Когда я подошла очень близко к гостю, тревога внутри меня распустилась черным лотосом. Всё от его жадного взора и какого-то… голодного. А ещё довольного и насмешливого. Было… противно.

Гость снял капюшон — и я смогла рассмотреть таинственного мужчину. У него красивое лицо с правильными чертами, аккуратные губы, ровный нос и необычайно проникновенные глаза цвета янтаря и мёда. Идеально белая кожа. На контрасте — длинные черные волосы. Потрясающая внешность, созданная точно Девятью Небесами — не природой: слишком нереальный, слишком далёкий, слишком неестественно притягательный. И пугающий.

Он рассматривал меня, словно я дорогая статуя девы. Это было неприятно. Я сделала глубокий вдох и задержала воздух в легких.

— Значит, она выбор предводителя нечисти?! — скептически процедил небожитель. Его слова заставили меня нахмуриться. — Служанка?!

— Ты хотел видеть девку Вейшенга, Цзинсун, — грубо оборвала Светлого хозяйка дома Наслаждений. Слова женщины резанули мне слух. — Увидел. Что дальше?

— Нам нужна ваша помощь, — ответил он, затем обернулся ко мне и мягче, на выдохе, уточнил: —твояпомощь, Аи.

— Что вы от меня хотите?

— Я не разрешала раскрывать рот, — зло перебила госпожа Сян. Я опустила голову. Женщина скрипнула зубами и продолжила: — чего хотят от нас Светлые?

Цзинсун протянул руку, раскрыл ладонь — на ней лежал бумажный сверток. Я не была точно уверена, но догадывалась.

— Яд? — озвучила мои догадки хозяйка дома.

— Самый смертельный Яд во всей Поднебесной, но увы… не настолько сильный, чтобы убить демона, но достаточно сильный, чтобы выключить сознание демона на несколько часов. А мы завершим начатое. Как только избавимся от предводителя — остальная нечисть исчезнет. Таков закон за пределами Проклятого тумана.

Я с недоверием скосилась на бумажный сверток. Настолько ничтожно маленькая вещичка сможет сломить Перворожденного демона в то время, как не смогли «могущественные» Светлые? Или эта игра на случай?

— Сегодня, когда Вейшенг придет, подмешай ему этот яд, — томно, глядя на меня, произнес Цзинсун, а после вложил сверток в мою ладонь.

— От тебя зависит будущее Поднебесной, — поддержала госпожа Сян при всей своей нелюбви к Светлым.

Я пообещала исполнить приказ. Впервые я почувствовала себя значимой: от меня зависела свобода не только обычных людей, но и свобода Светлых —от меня!— обычной служанки кисэн. Служанки, которая всю свою жизнь пробыла в тени, терпела унижения, оскорбления… Судьба ко мне милостива. Уверена, мне выпал шанс поменять жизнь, выбраться из пучины грязи, царящей в доме Наслаждений госпожи Сян, и начать сначала!

К ночи с повелителем нечисти я подошла со всей ответственностью. Выбрала самое роскошное ханьфу из сундука госпожи: цвета лепестков сакуры, искусно расшитое золотыми нитями. Оно тесно завязывалось под грудью и пышными волнами струилось до самого низа. Волосы собрала в высокую прическу и украсила многочисленными заколками, драгоценными камнями и живыми цветами. Кисэн Ланфен поделилась золотыми украшениями: надела мне кольца, ожерелье и массивные сережки. Образ завершал яркий, но подходящий мне макияж: я слабо подчеркнула губы, но сделала акцент на глазах. Когда увидела свое отражение в зеркале, не могла поверить, что вижу себя…

Лей тоже был восхищен и ещё настойчивее пытался остановить меня от чудовищной затеи, предлагал сбежать, пока не поздно.

Но поздно…

Служанки уведомили, что Вейшенг прибыл. Я торопливо направилась в главный зал, по привычке замерла на пороге парадного входа, скрываясь за высокими колоннами. Осторожно выглянула в поисках предводителя демонов.

Вейшенг стоял в окружении свиты. Красивый и статный, до дрожи величественный. В нём был шарм запретного. В красивом ханьфу цвета зеленого опала, с серебристыми ставками на поясе и кожаными ремешками на плечах. Длинные черные волосы были собраны сзади в низкой хвост,

Дом кисэн, или как томно называют — дом Наслаждений, всегда славился гостеприимством. Мужчин здесь ждали, мужчин здесь почитали, их обожали. Любой, у кого были власть и деньги мог почувствовать себя чуть ли не императором. И настолько сказка мужчинам казалась правдоподобной, при этом не замечая, как спускают очень, очень много денег, они наивно верили в любовь прелестных кисэн. Наблюдая со стороны, я хорошенько подмечала иное: в доме кисэн правит не любовь, и даже не страсть, а лицемерие и холодный расчет.

Демонов в Поднебесной ненавидели всем сердцем, но даже их хозяйка дома встречала как дорогих гостей!

— Проходите. Да-да! Проходите, — патокой лился её голос.

Я воровато оглянулась, на секунду вспыхнуло желание сбежать. Подумала немного что бежать бессмысленно, вздохнула и вышла к гостям.

Взглядами мы с Вейшенгом пересеклись тотчас. И тотчас моя уверенность исчезла, как перепуганная птичка срывается с тонкой ветви. Я остановилась напротив мужчины, рассматривая его исподолобья. При этомбоясьна него смотреть! Чувствовала, как постоянно хотелось увести взор в сторону. Вейшенг же смотрел пристально.

Я сглотнула волнение, медленно подошла ближе, присела в поклоне.

— Приветствую, мой господин, — сдавленно процедила я.

Он приподнял пальцами мой подбородок, покровительственно усмехнулся.

А мне стало страшно, очень страшно. Даже подташнивало от волнения.

Вейшенг наклонился к моей шее. Близко. Его горячее дыхание щекотало кожу. Я послушно замерла, боясь пошевелиться. Он резко втянул ноздрями запах моей шеи, пальцами сжал затылок, прижал к себе.

Я носом уткнулась в его плечо, невольно прикрыла глаза… Повелитель нечисти, главная беда Девяти Небес и моё проклятье. От Вейшенга сладко пахло лесом: аромат хвои и горного ручья, нотка диких цветов.

— По-прежнему только моя, — с веселостью в тягучем голосе отчеканил демон и ехидно усмехнулся.

Я опешила, потупила взгляд. Он… он… понюхал меня, дабы убедиться, что кроме него я ни с кем не была!

Из чувств удивления меня вырвала мужская фигура позади Вейшенга.

Лей…Он стоял на выходе, обречённый и поникший, смотрел прямо на меня, поджав губы.

Вейшенг уловил взгляды в сторону, обернулся на секунду, а потом… резко обхватил моё лицо ладонями и поцеловал. Нагло, по-собственнически, не давая возможность отстраниться. Демон, живое олицетворение тьмы, исчадье, выбравшееся из-за Проклятого тумана, стоял, прижав меня к себе, и жадно целовал до головокружения, до мурашек.

Я еле вырвалась…

— Соскучилась? — прошептал в губы.

На вопрос я ответила нервной полуулыбкой.

Снова мой быстрый взгляд в сторону, но Лея уже не было. С грустью вздохнув, повела гостя в покои, которые для нас подготовили другие служанки.

Вейшенг сел за низкий столик. И пока я разливала напитки, он глаз с меня не сводил.

— Прошу, господин, угощайтесь.

Делая глоток, он произнес:

— Ты сегодня смелая.

Да, но я не понимала почему…

— М-м, — демон-лис одобрительно покивал, — вкусный напиток.

— Самый лучший у нас, — ответила я робко.

— Как тебя зовут? — внезапно спросил мужчина тоном, каким говорят о погоде.

— Аи.

— Аи? — губы демона тронула улыбочка. — Означает «любовь». Красивое имя. — Он сделал паузу, после попросил: — расскажи о себе. Ты ведь не кисэн?

Я кивнула и призналась:

— Я личная служанка кисэн Ланфен.

— Мне подложили служанку?! — посмеялся демон. — Любопытно.

По спине заерзал ледяной змей, я упала в поклоне:

— Прошу, не гневайтесь!

Демон промолчал… А я боялась без разрешения поднять на него взгляд.

Вдруг он погладил меня волосам, ласково и нежно окликнул:

— Подними голову.

Я подчинилась, медленно села; когда снова увидела лицо повелителя нечисти, он загадочно улыбался.

— Белая кожа и глаза цвета черного сапфира, — педантично произнес Вейшенг, — Небеса таких не создают.

Я отодвинулась. Резко. Тотчас! Вызвав у демона очередной смешок. Мужчина по-прежнему меня загадочно рассматривал, а я дрожала под силой его пронзительного взгляда. Если мои глаза — черные сапфиры, то его — бездонная глубина океана.

— Зачем вы пришли? — прошептала я одними губами.

Знала… Месть, разумеется. Расплата со Светлыми за заточение в пучине Забвения. Но вопрос вырвался сам. И удивительно, то, о чем я подумала, Вейшенг не озвучил. Он призадумался, ехидно усмехнулся, оперся на руку и лукаво сощурился. Я притаилась в ожидании ответа. Сердце учащенно забилось.

— Что ты слышала обо мне?

— Ну-у… — пожала я плечами, а потом поведала то, что знаю. Точнее мысль, которую в массы активно продвигают Светлые: некогда безжалостный демон жаждал власти, но доблестные Светлые искоренили зло и заперли его душу за Проклятым туманом в пучине Забвения — страшное место, где покоятся души демонов.

Вейшенг сделал лицо, а-ля высоко оценил душераздирающую историю.

—..и теперь мстите, — заключила я.

Он кивнул.

Я закусила губу и, собрав всю волю в кулак, спросила:

— Как было на самом деле?

Океан в его глазах зашелестел прибоем.

— Хочешь знать? — Вейшенг поддался ближе. — Знаешь, почему запрещают приближаться к Проклятому туману?!

— Он затягивает, — вдумчиво ответила я.

— Правильно, — по-учительски похвалил мужчина. Поддался ещё ближе, томно произнес: — и сейчас… ты приблизилась к Проклятому туману, милая маленькая служанка.

Я неотрывно, как завороженная, смотрела в глаза, в которых бурлил полярный океан. В котором серебристыми крапинками отражались сложные узоры звезд. Пугающая, но привораживающая Тьма. И передо мной — исчадье из Проклятого тумана, снисходительно предупреждающий о последствиях, если вдруг… захочу приоткрыть завесу тайн.

Я отвернулась, налила напиток, осторожно подсыпала яд. Из-под ресниц наблюдая, как порошок растворяется подобно сахару в горячем чае, ощутила… острую боль в грудной клетке. Незаметно потёрла область солнечного сплетения, сглотнула комок волнения и, натянув улыбку, передала чашечку гостю.

— Прошу…

Я услужливо склонила голову.

Нечисть должна вернуться к Первозданной Тьме! Я наблюдала за тем, как совсем скоро сонная пелена опустится на эти чарующие, пленительные глаза.

Песок времени ссыпался быстрее. Я ощущала время, оно застывало и снова ускорялось. Сердце билось в тревоге. Я нервно терла ладони.

Перед глазами стояли картинки горя, усыпанное демонами; сокрушенные крики госпожи в день, когда нечисть зашла на наши территории. Глухим эхом в ушах звучали слова поддержки Лея, его признание, его предложение сбежать… Слова госпожи Сян: «От тебя зависит будущее Поднебесной».

Глоток. Всего глоток. Этого будет достаточно.

Вейшенг преподнёс чашечку к губам… — и я положила на его руку свою, обреченно процедив:

— Отравлено.

Он усмехнулся и абсолютно,абсолютноне удивился! Демон аккуратно вернул чашечку на столик, посмотрел покровительство на меня и с

— Почему Тьма любит проникать в самые чистые души…

Океан в глазах заплескался бурными волнами.

Я ошарашено смотрела на свою руку, лежавшую поверх руки демона и… не верила в то, что сделала. А комментарии Вейшенга насчет моего поступка, как кувалдой по голове.

Сердце забилось с такой силой, что казалось пробьет рёбра. В висках прошли неприятные импульсы, от них кружилась голова. Тяжело глотая воздух, осознавая какое безумство совершила, я попыталась встать, но Вейшенг — спокойно и сдержанно — схватил меня и притянул. Я притаилась, как бабочка складывает хрупкие крылышки в руках человека, ничтожно надеясь на спасение.

— Расскажи мне всё, — любезно попросил демон.

Я сглотнула и… оставила Вейшенга без ответа.

Он весело усмехнулся, хищно поддался вперед, поглаживая меня по голове, шее и вдоль спины. Вейшенг казался дружелюбным, смотрел без зла, нежно улыбался, вкрадчиво говорил, но кровожадный взгляд выдавал его внутреннюю, страстную жестокость. И я её до дрожи боялась.

— Не хочешь стать моей? — Вейшенг застал меня врасплох. Сам он оставался непоколебим как лотос на воде. — Я тебя не обижу.

Я задышала тяжело и прерывисто, сквозь зубы проговорила:

— Я никогда не буду принадлежать нечисти.

— Уже принадлежала, — невозмутимо ответил демон, — причем несколько раз.

От его слов у меня уши вяли. Было противно от себя же… Хотелось залезть в большую купель и оттираться самой жесткой мочалкой и самым пахучим мылом!

— Никогда! — подскочила я, чуя неладное. Выставила руку и… задержала на кончиках пальцев световые пульсары. Слабенькие, дрожание как огонёк на ветру.

Вейшенг поднялся следом, заинтересовано наблюдая за моими жалкими попытками создать магическую энергию.

— Техника Светлых первого порядка, — не ошибся демон. — Хочешь стать одной из Светлых? — его взгляд вонзился в меня подобно кинжалу. — Как скучно.

Предводитель нечисти сделал шаг на меня, а я — от него.

— Неправильно направляешь энергию, — заметил он. — Магии мало, а сил уходит критически много. Так и сознание потерять можно.

Пульсары на кончиках пальцев потухали, но я, стиснув зубы, отважно поддерживала их сияние.

Вейшенгу хватило мгновения загасить огни, из водоворота синего пламени вытащить меч и задержать его остриё в миллиметре от моей шеи. Ахнув, я застыла статуей.

Демон ухмыльнулся.

— Ты проиграла, Аи.

Мечом мужчина заставил меня приподнять подбородок. Сейчас я подчинялась каждой его прихоти.

— Что будем делать? — риторически поинтересовался он.

А я ничего лучше не придумала, как начать звать о помощи!

На крик среагировали тотчас, только застывшая на пороге хозяйка Сян навряд ли сможет мне помочь. Женщина в стеклянном ужасе переводила взгляд то на демона, то на обезоруженную меня; в немом крике раскрывала и закрывала рот, её руки сильно подрагивали.

— Многоуважаемая госпожа Сян, — коварно протянул Вейшенг, — мне рассказывали, в вашем доме Наслаждений рады абсолютно каждому гостю…

— Именно так! — перебила она.

— Ваше гостеприимство заключается в подсыпанном в напиток яде?

На морщинистом лице хозяйки дома отразился весь спектр, существующих эмоций: от леденящего ужаса до крайнего удивления. На последнем женщина оперла руки в бок и картинно изумилась:

— Яд? Аи! Ах ты мерзавка! Как ты могла?

А я и села… В переносном смысле. Просто пораженно раскрыла рот и захотела по-детски расплакаться от такого…гнусногопредательства. Мы с Вейшенгом пересеклись взглядами. И я увидела в его…доверие.

Хозяйка дома Наслаждений вьюгой ринулась на меня, но добраться не успела — между нами вспыхнуло синие лисье пламя. Я стояла рядом с демоном и пустыми глазами наблюдала, как госпожа в панике отдалялась от нас. Хладное пламя играло отблесками лазурита на её лице.

— Отвратительное гостеприимство, — тихо произнес Вейшенг перед тем, как синие пламя полностью поглотило дом Наслаждений.

Госпожа Сян кричала нечеловеческим голосом. Стонали слуги. Всюду раздавался громыхающий топот. Но происходящее доносилось к моему слуху через пелену. Я завороженно наблюдала за танцем синего огня. Неестественного, неправильного и чертовски удивительного. Свет слепит, а синие сияние — манит. Затаив дыхание, я протянула руку к огню. Хотелось ощутить его силу, почувствовать жар. Но ощущался холод севера, и только когда я почти коснулась — привычно обожглась.

Возле уха я услышала томное:

— Идем со мной.

— Мерзкий демон! — раздалось у двери.

Светлый…

И глупый Лей рядом с ним.

Я впервые воочию увидела Светлого. Цзинсун был настоящим олицетворением своей расы: в своих белоснежных, многослойных одеяниях он правда напоминал небожителя Девяти Небес.

Происходящее дальше было как во сне. Я мало видела, моё внимание всецело принадлежало Вейшенгу. Он был в истинной своей форме. От его тела исходило голубоватое сияние. Лазурным устрашающе сияли глаза. Сзади проявились девять эфемерных лисьих хвостов. А под ногами демона синий огонь исполнял свой смертоносный танец.

Светлый и демон схлестнулись в битве. Двигались быстро как молнии. Они были неуловимы взгляду и всё, что я могла видеть: отблески белого и синего света.

Рядом рухнула деревянная колона, окончательно превращающаяся в пепел. Лисий огонь беспощадно поглощал весь дом. Тут и там раздавался треск.

— Беги! — вырвал меня из чувства аффекта Лей.

И я правда очнулась! Задыхаясь от дыма, начала осматриваться. Запоздалая паника сейчас накрывала с головой. Меня качнуло, я чуть не упала, но удержалась. Приподнимая подол ханьфу, торопливо поспешила к выходу. На пороге оглянулась: Вейшенг вел битву с Цзинсуном, а Лей — с демон из свиты демонического короля.

Мне нужен был воздух. Срочно… Я задыхалась и сильно кашляла. Перед глазами плыло. Нельзя было израсходовать столько сил, ведь… не умею. Все мои знания о магической технике Светлых — больше сойдут за фокусы и то любительские!

Когда воздуха стало критически мало, а перед глазами потемнело, я из последних сил отодвинула дверь и наконец почувствовала долгожданное облегчение. Сладкий вечерний воздух, пропитанный аромат цветущей вишни, наполнил легкие до головокружения. Но мне было мало. Кашляя и держась за горло, я вновь и вновь делала спасательные вдохи. В висках пульсировало, грудная клетка до боли расширялась, напитывая тело таким необходимым кислородом.

Я упала на мягкую траву. Мир плыл.

— Аи!

Ко мне подбежала госпожа Ланфен и две служанки — Юнру и Чунтао. Госпожа хлопала меня по лицу, что-то говорила, заглядывая мне в глаза, но я не слышала, а потом… потом моим внимание намертво завладел дом Наслаждений. Сплошная стена синего пламени вздымалась вверх, освещая сапфировым заревом. Деревянные стены трескались и громко рушились на землю, догорая мерцающими углями. Посмотреть на страшное представление вышли выжившие местные. В их глазах тлели ужас и печаль. Где-то испугано плакали дети.

Резкий взрыв!

Проломив стену, из дома вылетел Лей и… сломлено упал рядом со мной, сжался эмбрионом и

— Лей, нет… Лей!

Он дышал! Слава Девяти Небесам!

Ещё через мгновение из дома вылетел и с грохотом упал Цзинсун.

А потом… из образовавшейся в стене дыры вылетел и мягко недалеко от нас приземлился демон. Море в его глазах бурлило разящим штормом. Девятихвостый победно усмехался, вальяжной походкой наступая на нас. Взвыв, местные и кисэн оттянулись поодаль. Я слышала их мольбы о пощаде.

Сердце в моей груди пустилось галопом. Лихорадочным взглядом блуждая по траве, я нашла меч, железно сжала рукоять в руке. Встала и наставила холодное оружие на демона. Вейшенг остановился в сантиметре от острия. За моей спиной послышались вдохи. Меч в моей некрепкой руке дрожал, но на демона я старалась смотреть грозно, скрывая страх глубоко в душе.

Вейшенг залился зловещим смехом, зрачки вытянулись, а радужка начала переливаться палитрой синих оттенков. Вдруг он посерьезнел. А я заледенела от ужаса, стало трудно дышать от подкатывающей к горлу паники. Улыбка демона стала нежной, и он сладострастно протянул:

— Давай, Аи.

Вейшенг сделал шаг — остриё уперлось ему в грудь.

Я дернулась, поневоле отступила, но лис снова повторил маневр.

— Сделай это, Аи, — маняще говорил он, будто гипнотизировал. — Или… — демон зло ухмыльнулся, наклоняя голову набок, при этом не сводя внимательный взор, — не хочешь?

Мой взгляд бегал по сторонам, меч все больше дрожал, рука ослабевала. Закусив губу, почувствовав металлический привкус на языке, я глазами олененка посмотрела на Вейшенга — демона, которому убить меня не составит труда, который играется и наслаждается моим смятением.

Громко крикнув, я перехватила меч двумя руками, собралась вонзить холодную сталь прям в сердце нечисти, но… в самый последний момент не смогла. Я стиснула зубы, ругая себя. Из глаз хлынули слезы.

Не могла… Я не могла убить его…

Наши взгляды пересеклись. Демон смеялся. Холодный, ослепительный и блистательный словно лед. Синие пламя играло лазурными бликами на его идеальном лице, подсвечивая убийственные глаза. Не в силах оторваться, я пристально смотрела на него и понимала… насколько ненавижу. Насколько он противен мне! Обесчестил, опозорил, теперь играется как со своей излюбленной игрушкой. Мне так хотелось отомстить, вонзить в его сердце меч и не понимала, почему не могу. Почему тело идет против разума и останавливает острие в миллиметрах от груди Вейшенга.

Мгновением, черной тенью рядом с предводителем появилась нечисть и сообщила:

— Светлые приближаются. Атаковать?

Зловещая улыбка стала шире. Вейшенг смотрел исключительно на меня, нагло, покровительственно. Я по-прежнему держала меч.

— Нет. В другой раз.

— Да, глава. — Тень исчезла.

Вейшенг хитро сощурился и томно произнес:

— Подаришь мне следующую ночь, моя храбрая Аи?

Стиснув зубы, я смотрела на демона, ненавидя, презирая! А он, усмехаясь, медленно растворялся в пучине синего пламени. До последнего всполоха огня, я была центром его внимания.

* * *

Прибывшие Светлые устроили для выживших лагерь: согревающее тепло привычного костра, благородный запах корицы и вкусный аромат куриного супа, теплые пледы, горячий чай с жасмином. Накормили нас, напоили, кто был ранен — оказали медицинскую помощь.

И вот мой друг Лей, усевшись рядом, жадно и с восторгом принялся уплетать свежеприготовленный бульон.

— Как же вку-у-усно, — восхищенно протянул он, облизываясь. — Аи, — Лей проглотил и продолжил: — почему не ешь?

Я задумчиво посмотрела на булочку с корицей в правой руке и на чашечку с чаем — в левой. Булочку отдала Лею.

— Возьми. Аппетита нет.

Отказываться парень не стал.

— Зря-зря. Почему аппетита нет? Нечисть одолели, — пожал плечами он, — завтра увидим столицу.

— Не одолели, — мрачно подчеркнула я. — Нас пощадили.

Лей махнул рукой.

— Без разницы. Живы — и ладно. — Лей пару раз зачерпнул супа, а потом, вытерев губы рукавом, мечтательно вздохнул: — столица царства Рассвета — город Чуан. А ведь туда так просто не попасть, но мы попадем! — друг игриво поиграл бровями и легонько ткнул меня локотком в бок. — Представляешь?

— Не строй розовые мечты, — предупредила я, — жизнь здесь и в столице не поменяется. Кисэн отдадут в местный дом Наслаждений. Нас вместе с ними.

Лей отставил тарелку и обиженно сложил руки, хмыкнул.

— В Чуане будет больше работы, выше жалование, легче выкупить свободу.

— Хозяйкой дома уже будет не госпожа Сян, — вернула я друга с небес на землю, — а другая госпожа, которая, приняв нас, установит для свободы другую сумму. И я уверена, сумма будет намного, намного выше.

Лей заметно потускнел. Промолчав, парень взял тарелку и продолжил молчаливо есть. Я тяжело вздохнула. Теперь чувствую вину перед другом, безжалостно разбила мечты. Иногда я даже завидовала его наивности и беспечности; жить, наверное, проще, когда живешь мечтами. Пусть и несбыточными.

Я посмотрела на дно пустой чашки. Ничего не сообщая Лею, направилась к тележке, где Светлые разливали напитки и выдавали тарелки с едой.

Натянув повыше плед, пока шла, из-под ресниц рассматривала спасенные семьи. Люди были напуганы и абсолютно дезориентированы. Дети плакали. Это мне терять нечего: один дом бесчестья поменяю на другой, а им…

Я остановилась. Меня привлек лес. Тьма, спрятанная за сплетенью сонных деревьев, притягивала; казалось, она также внимательно рассматривает в ответ. Будто еще мгновение — и нечисть покажет свой уродливый вид.

Я поморгала, опуская взгляд на малахитовую траву под ногами. Невольно подумала о Вейшенге — и снова всмотрелась в густую тьму. Улыбнулась. Почему-то вспомнила, как Девятихвостого лиса описывают в страшных детских историях: уродливый лис-оборотень с рогами и клыками.

Вейшенг не такой. Предводитель нечисти —ирония!— наоборот, совсем нестрашный. И рогов у него нет. Он другой… Приходит тихо, с жестокой улыбкой на устах; красивый, как самый ядовитый цветок, к которому нельзя прикасаться; он не пугает, а приглашает встать на его сторону.

— Он не мог унюхать яд.

Я повернула голову. Пристально и сурово на меня смотрел Светлый. Я его не знала. Высокий, с черными волосами и глазами цвета гречишного меда.

— Что?! — потупила я взор.

— Вейшенг, — процедил Светлый сквозь зубы. — Ведь ты должна была отравить его? — Не успей я кивнуть, мужчина напористо продолжил: — мы проверяли. Нечисть не слышит яд дикого василиска!

— Нечисть — да, но он всё-таки предводитель, — раздался у меня над головой голос Цзинсуна. Светлый встал рядом и приобнял. Внезапное сближение мне не понравилось, но с ним я чувствовала себя смелее.

Незнакомец нахмурился, сжал кулаки.

— Мы проверяли яд на цзянши.

Меня передернуло от упоминания цзянши… ужасающие, бледные демоны в одеяниях воинов.

—..они яд не почувствовали, — выдвинул аргумент мужчина.

Приобняв сильнее, Цзинсун спросил прямо:

— К чему

— Давай у девчонки и спросим! — рявкнул Хенг и посмотрел на меня в упор.

Я взмолилась ко всем Девяти Небесам, чтобы Светлые не могли учуять ложь.

— Я рассказывала! — воскликнула. — Вейшенг обнаружил яд, когда собирался сделать глоток!

Хенг сплюнул, окатил меня ушатом презрения и пошел прочь, задев плечом. Прищелкнув языком, Цзинсун посмотрел товарищу вслед.

— Не обращай внимания, — шепнул Светлый, два раза похлопал меня по плечу, а на третьем… задержал руку, начиная ласково поглаживать от плеча до середины лопатки.

Я вежливо отодвинулась, кивнула.

— Как бы тебе объяснить… — Цзинсун сжал губы и вскинул голову к бархату ночного неба, — природа демонов до конца неизвестна. Мы не знаем, как они могут влиять на обычных людей и… — Светлый дернул уголком рта, словно подбирал правильные слова, — какимиспособами.Ты служила демону ночью, между вами образовалась наивысшая эмоциональная связь, подкрепленная телесными ощущениями. Должны ли Светлые поверить, что близость с предводителем нечисти прошла для тебя бесследно? — Цзинсун сделал досадное выражение лица и покачал отрицательно головой, — нет. Возможно, Вейшенг будет влиять на тебя, или уже влияет.

«Почему Тьма любит проникать в самые чистые души…»,— тревожным звоном отдалось в подсознании.

Цзинсун сложил руки на груди и нагнулся к растерянной мне.

— Ты в порядке?

Вейшенг будет влиять на тебя, или уже влияет…

Неровно выдохнув, я обернулась к тьме леса. Манкой, зовущей. Сердце забилось быстрее.

— Аи? — обошел меня Цзинсун.

— Не влияет! — слишком громко заявила я, дыша тяжело и прерывисто, покрываясь каплями пота.

Светлый с подозрением глянул на обычную темноту леса, абсолютно естественную в ночи, изогнул бровь и с любопытством покосился на меня, сощурился:

— Это лишь предположение. Теория. Никто тебя ни в чем не обвиняет, — и тише добавил: — пока ещё.

Мне не нравился взгляд Цзинсуна. Исследующий, наблюдающий, подмечающий любой мой жест.

Знаешь, почему запрещают приближаться к Проклятому туману?!…

Янтарный взгляд вытиснулся под силой сапфирового взгляда из прошлого.

Он затягивает…

— Просто помни, Аи, — по-наставнически начал Цзинсун, — Вейшенг — не человек, он демон, злобный дух. Если вдруг почувствуешь в себе изменения, обязательно сообщи.

Правильно. И сейчас ты приблизилась к Проклятому туману, милая маленькая служанка…

— Не влияет! — абсолютно бессмысленно рявкнула я. Цзинсун уставился на меня. Шмыгнув носом и поджав губы, я качнула головой, зажмурилась и кинулась прочь. Светлый догонять не стал.

* * *

Теория Цзинсуна выбила меня из колеи и сильно насторожила. Я хорошо помнила первую ночь с Вейшенгом — ту самую, когда хозяйка Сян и кисэн Ланфен в один голос трубили про терпение, смирение, мол будет неприятно, больно, но нужно выдержать.

Тогда я почувствовала себя самой неправильной женщиной во всей Поднебесной, потому что служить Вейшенгу ночью… мне понравилось. Невероятные ощущения демонической власти и силы. Мокрые поцелуи. Горячее дыхание. И наивысшая степень наслаждения, когда разум затуманился — и в следующий миг всю меня выкинуло к звездам.

Я не испытывала подобного. И грешное наслаждение стало моим проклятьем, а воспоминания о близости — наваждением. Только подумав о демоне, низ живота начинал гореть… Я стыдилась запретных желаний, считала личной проблемой из-за неопытности, но даже не подозревала, что странная тяга к Вейшенгу может быть демоническим влиянием.

Чай я уже не хотела. Да и телега с продовольствием давно осталась позади. Я просто шла в никуда и думала, думала…

Постоянно поправляла пояс, кряхтя. Тяжелое, многослойное ханьфу до сих пор было на мне; передвигаться в нём было крайне неудобно.

Я остановилась, чтобы поправить подол… и услышала странные, подозрительные звуки. Осмотревшись, воззрилась на большой паланкин у раскидистой туи. Паланкин слегка трясло. Я напряглась, насупилась и по-заячьи подошла ближе.

Сперва меня заставили покраснеть неприличные ахи, а потом лицо обдало жаром, когда я заглянула внутрь: кисэн Ланиинг, грубо и жестко, брал один из Светлых; рядом с ней лежала внушительная связка золотых монет. Лицо девушки было обезображено брезгливой гримасой настолько, что даже я поморщилась. Стиснув зубы, кисэн с надеждой посмотрела на монеты, протянула дрожащую руку и сжала связку денег как самое дорогое в жизни.

Кисэн Ланиинг была красива как Небожительница на холсте талантливого художника, и необычайно талантлива. Она пела, словно птица. Голос был похож на весенний дождь, чистый и ласковый. Хозяйка Сян говорила, кисэн — это артистка.

Артистка без воли и права…

Я понимаю, почему Ланиинг пошла на подобное. Больше всего она желала свободы. Пением свобода бы не окупилась, платили гости за другое: за её голос — да, но в звучании не песен, астонов…

Покачиваясь, я отвернулась. Неторопливо пошла дальше. Под ногами шелестела трава, ночной ветер играл пышными юбками ханьфу, перебирал и путал пряди волос. Пахло хвоей, солью и дикими цветами.

— Потерялась? — услышала невоспитанное я.

Низкорослого, но коренастого мужчину я увидела не сразу. Остановилась. Он шмыгнул носом и положил руку на рукоять меча.

— Зачем пришла? — продолжил незнакомец настойчивый расспрос.

Он не был Светлым, пусть и пришел с ними. Обычный воин. Такие часто сопровождали Светлых в походах и служили дополнительной физической силой.

Я посмотрела на то, что находилось за спиной незнакомца: магическая клетка в форме куба, а внутри… черный дух змеи. Нечисть низшего порядка.

Когда воин уловил мой взгляд на змее, закрыл нечисть собой, помрачнел и глянул из-под бровей.

— Сюда нельзя, — рявкнул он, — особенно женщине Вейшенга!

Меня словно пронзила молния. Как-как он меня назвал?

— Я не… — собралась воспротивиться, но воин грубо перебил:

— Линия лагеря отсюда далеко. Куда ты направлялась? — он сжал рукоять меча крепче, встал в боевую позу.

Я покачала головой, изумляясь припадку мужчины. Воин не дал ответить, оскалился и кинулся зверем, сжал мои руки за спиной. Я взвыла от резкой боли, а тот, игнорируя, нашептал мне самодовольно на ухо:

— Светлые предупредили. Не сбежишь!

— Что? О чем? — искренне не понимала я. — Отпустите!

Не давая мне выпрямиться, воин повел в лагерь. Идти было тяжело: пояс сильно сдавливал под грудью, ноги путались в слоях платья, руки сводило от острой, пронзающей болью. На просьбы отпустить, мужчина плевался.

В лагере, при всех, он толкнул меня на землю. Я упала, счесывая ладони. Кожу обожгло.

— Сидзин, ты что творишь? — ястребом подлетел Цзинсун, помогая встать.

— Аи! — поспешил на подмогу Лей.

— Господин, девка пыталась сбежать!

— Неправда! — с отчаянием воскликнула я.

— Ты покинула пределы лагеря, вышла к клетке с нечистью. Освободить хотела? — хмыкнул Сидзин. — А потом сбежать, да? — спросил яростнее. — Господин, вы были правы, девчонкой

— Не болтай бредни! — Лей наставил меч на Сидзина.

— Вслед за ней на тот свет хочешь?

— Сидзин ошибается, — процедила я, хватаясь за одежду Светлого. Цзинсун смотрел подавленно в пустоту. Я покачала отрицательно головой. — Сидзин ошибается! — с отчаянием повторила, тряхнула Светлого, а он…отвернулся.

— Её нельзя вести в Чуан! — махнул рукой воин.

Смирившись с неизбежностью, я затихла. Глупо оправдываться. Поднимая взгляд на людей, погрустневшую госпожу, поникшую хозяйку, увидела, что в их глазах… я несчастнаяодержимая. Они не боялись, а сочувствовали мне. Хозяйка Сян, сглотнув, виновато отвернулась; видимо, винит себя. Я печально улыбнулась

— Сидзин прав, — выступила незнакомая женщина, я отстранённо посмотрела на неё. — Перед тем, как исчезнуть, Вейшенг сказал, что он придет следующей ночью!

Подаришь мне следующую ночь, моя храбрая Аи?..

— Он придёт за ней! — с паникой, громче, произнесла незнакомка. — Завсеминами!

Цзинсун не предал значение сказанному, он тяжело вздохнул, поджал губы, задержал короткий взгляд на мне, переполненный сожалением, и спросил:

— Почему ты покинула лагерь, Аи?

— Я просто гуляла, — честно ответила, пожала плечами, добавила: — даже не заметила, что ушла далеко.

— Не верьте ей! — подначивал Сидзин.

Тьма лишает зрения, оголяет чувства, подпитывает тревогу. Демоны — неизвестность нашего мира, а неизвестность… всегда пугает. Ожившие легенды, герои древних мифов, чьи сердца пропустили стуки. Исчадья, про которых забыли, которые уснули в Забвении, но всегда, подобно спящим вулканам, таили опасность.

Поневоле я стала частью таинственной тьмы, поэтому никого не винила в отвратительном отношении. Меня боялись, меня избегали, от меня хотели избавиться как от заразы.

Светлые правы: принадлежав однажды демону, невозможно остаться тем же человеком. Яужепереступила запретную черту. Я другая, чужая, опасная, подозрительная. Мне хотелось остаться той же обычной Аи, но не имела право. На мне клеймо женщины демона — дар тьмы и позор одновременно.

— В любом случае, — тяжело начал Цзинсун, опуская веки, — мы имеем лишь косвенные доказательства в одержимости Аи, основанные на догадках и домыслах. Мы прекрасно знаем, что… — Светлый вонзил острый взгляд в Сидзина, — одержимые выглядят не так.

Сидзин заметно побледнел, покрылся каплями пота.

— Может… может она только начала меняться!

Светлый взял меня за руку, почувствовал насколько я холодная из-за переживаний, накрыл мою кисть второй ладонью, нежно сжал, согревая.

— Может, — скучно согласился он и пожал плечами, — посмотрим. Прости, Аи. Сегодня ночевать будешь в кандалах.

— Но Вейшенг обещал прийти! — продолжала истерить незнакомая женщина, но её никто не слушал.

Сидзин очередной раз плюнув в траву, ушел раздраженный прочь. Кисэн из дома Наслаждений госпожи Сян поплелись кто куда: кто к палаткам, кто к паланкинам… Отмолчавшийся на сей раз Хенг просто ушел. Люди вернулись к своим делам, готовясь к длинной дороге.

Меня, подхватив за предплечье, Цзинсун повёл к открытой повозке, незапряженной конем. Усадил внутри, надел кандалы, левую ногу привязал цепью к колесу повозки. Я не вырывалась, сидела тихо, безучастно наблюдая за действиями Светлого. Улыбнулась, когда тот подергал цепи, проверяя на прочность.

— Теперь не убегу? — спросила я шутливо.

— Не убежишь, — мрачно улыбнулся Цзинсун, его улыбку скрыла тень.

Я с интересом подергала цепи. Тихую ночь оглушил скрежет железа.

— Принести что-нибудь?

Я засмеялась, Цзинсун же оставался картинно невозмутим.

— Не вовремя решили вы проявить заботу, господин.

— И всё же? — настаивал Светлый.

— Мне ничего не нужно. Доброй ночи.

Цзинсун сделал неуверенные шаги в сторону, почесывая затылок; кашлянул и с нехарактерной ему смущенностью добавил:

— В углу лежит теплый мех. Накинь, если замерзнешь.

— Доброй ночи, господин Цзинсун, — напористо повторила я.

— Доброй ночи, — глухо ответил Светлый и медленной походкой направился к палаткам.

В мех я всё же обернулась. Несмотря на то, что днем весна радует теплым солнцем, ночи были холодными. Опустив голову на колючее сено, завернувшись в мех, а ноги спрятав под тяжелой тканью юбок, я попыталась уснуть. Но каждый раз закрыв глаза, в страхе снова раскрывала.

Я слабо верила в одержимость, но не поддаться общей панике не могла. Я прислушивалась к себе, к своим ощущениям, внимательно следила за мыслями. Мысли сменяли друг друга, картинки из прошлого менялись на картинки из настоящего, а потом устремлялись в будущее. Слышала разговоры вдалеке, смех, шелест деревьев, ощущала дуновение ветра, а потом мир медленно поплыл — и подсознание, как бы я отчаянно не сопротивлялась, провалилось в сон.

* * *

Утром я раскрыла глаза, вспомнила вчерашнее и в панике села, трогая себя, пытаясь найти малейшие изменения. Выдохнула. Я в порядке, разум ясный.Вроде.

— Ты как?

От внезапности, я дернулась, застыла, а в следующую секунду обернулась — облокотившись на повозку, через плечо на меня внимательно смотрел Цзинсун. Я хмыкнула.

— Этовымне скажите.

— Я вижу, что ты в порядке, — будничным тоном отметил Светлый, отошел к дереву, отвязал лошадь и подвел к повозке, продолжив: — но остальные думают иначе. Боятся. Поэтому прости, Аи, пока придется побыть в кандалах. — Мужчина отцепил цепь от колеса, закинул внутрь. Молча запряг коня. — Как вообще чувствуешь себя? — это вопрос он задал тише, с опаской.

— Как пленница, — иронично бросила я.

Цзинсун посмеялся.

— Подожди, принесу тебе еду.

Вдохнув полной грудью утренний лесной воздух, я осмотрелась, запрокинула голову. Небо было ясным, хотя между деревьями проплывала белёсая дымка, похожая на туман. Пахло свежей травой, влагой, хвоей.

Цзинсун вернулся с флягой воды и лепешками.

— Поешь, — сказал он, запрыгивая в повозку.

— Со мной поедете? — удивилась я.

— Хотела сама конем управлять? — ухмыльнулся Цзинсун. — И потом, ты подозреваешься в одержимости, мне от тебя отходить нельзя.

Я прищелкнула языком, собралась дать колкий ответ, но проглотила фразу вместе с вскриком — Цзинсун пустил поводья волной, и конь резко тронулся.

..Ничего из пророчащего в отношении меня не сбылось: умом не поехала, демонам оказалась неинтересна. Постепенно в мою вменяемость поверили остальные, начали разговаривать, но тему о вчерашнем не поднимали, словно ничего не было. Кандалы сняли, и уже во второй половине дня я свободно ехала рядом с Цзинсуном.

— В дом Наслаждений, в который нас отдадут… нормальный? — деловито поинтересовалась я у Светлого на подъезде в Чуан.

— Я тебя в дом Наслаждений не отдам.

— Что?

Глядя перед собой, Цзинсун многозначительно ответил:

— У меня на тебя другие планы, Аи.

Мишень вторая

— Никогда! — встала в позу госпожа Сян, когда Цзинсун сообщил, что забирает меня с собой. Женщина поджала морщинистые, сухие губы, некрасиво насупилась и важно подняла голову, словно…

— Вы её не заберете! — защищал Лей.

Лея Светлый проигнорировал, ответил госпоже Сян:

— Но имею право выкупить её свободу.

Женщина назвала просто заоблачную сумму! Я поперхнулась, когда услышала. Солько стою я, все наши кисэн и весь двор Наслаждений!

Переведя настороженный взгляд на Цзинсуна, я отметила абсолютное спокойствие в его лице. Мужчина подошел к коню, раскрыл сумку и кинул госпоже Сян внушительную связку золотых монет. Та жадно бросилась, чтобы поймать, связка перепрыгивала из рук, а потом, громко лязгнув, упала на землю. Женщина валькирией подлетела к деньгам, подняла их с осторожностью и, не веря, улыбнулась сумасшедшей улыбкой.

— Там больше, — заключил хмуро Лей, сжал нервно кулак.

— Тамдействительнобольше, — с акцентом подчеркнул Цзинсун.

Облизываясь, госпожа Сян принялась перебирать монеты.

— Так много, — истерично смеялась она, широко улыбалась и снова серьезнела, — очень много!

— Что же вы задумали настолько отвратительное в отношении Аи, раз готовы отдать такую огромную сумму? — процедил сквозь оскал Лей.

Друг озвучил терзающий меня вопрос…Я переплела ледяные пальцы, с грустью посмотрела на обезумевшую госпожу Сян: огонь в её глазах служил доказательством, что меня точно отдадут Светлым.

Я потерла ладони, тяжко вздохнула, украдкой посмотрела на большие темно-красные вороты, за которыми был бы мой новый дом — дом Наслаждений города Чуан.

Я могла лишь догадываться, зачем нужна Светлым. Цзинсун точно теплых чувств ко мне не питал, так что рассчитывать на его внезапную симпатию и желание взять меня замуж — глупо и наивно. Скорее, стану подопытной, как тот дух змеи в клетке… Я даже «экспонат» поинтереснее:женщина Вейшенга, всё-таки.

— Входите в дом, — скомандовал Цзинсун, — там вас будет ждать главная кисэн — кисэн Хэ. — Развернувшись на пятках, Светлый направился к лошади, попутно бросив мне: — идем.

Я послушно поплелась следом.

— Не так быстро! — перегородил дорогу Лей. — Аи никуда не пойдет!

Цзинсун закатил глаза.

— Ты имеешь на неё какое-то право? — спросил риторически Светлый, пока спокойно, сдержанно.

Лей запнулся, подумал немного и выдал:

— Аи моя невеста!

Цзинсун удивленно кивнул и, складывая руки на груди, медленно повернулся ко мне, иронично протянул:

— Ниче-е-его себе.

— Да!

Я безнадежно покачала головой.

— Как интересно, но… — Светлый сделал шаг к Лею, — тогда почему позволил нечисти прикоснуться к ней, женишок? Почему позволил обесчестить? Почему она как собака сидела на привязи прошлой ночи из-за связи с демоном?

— Я… — растерялся Лей.

— Грош тебе цена, как жениху. Пошёл прочь, пока я добрый. — Цзинсун глянул через плечо: — Аи, залазь на лошадь.

Я подчинилась. Цзинсун помог мне, взобрался следом, резко натянул поводья — и лошадь встала на дыбы, испугав не только меня, но и Лея, а затем помчалась галопом.

Я вскрикнула, зажмурилась, а потом… затихла, когда ощутила большую мужскую ладонь на талии. Опустила взгляд, ладонью Цзинсун погладил талию, скользнул по животу и вверх, прижал меня к себе. Спиной я почувствовала тепло мужчины, напряжение, силу. Услышала дыхание возле уха, тепло на щеке. Вкрадчивый шепот:

— Не бойся.

Мы мчались ветром через вереницу домов, люди пугливо отпрыгивали в сторону. Красоту Чуана я выхватывала мельком, собирая представления о городе по крупинкам. Большой город, похожий на лабиринт, стены которого — одноэтажные и двухэтажные дома. Серость разбавляли цветущие деревья, кустарники у дверей, цветы на окнах. Смеркалось, тут и там загорались огни.

Цзинсун привез меня к величественным воротам. Я запрокинула голову, даваясь диву цельному, белоснежному нефриту, из которого эти ворота были высечены. Дворцовый комплекс располагался на возвышении и тянулся дворцами ввысь — к небу. Самый последний дворец, казалось, действительно остриями крыши прикасался к темно-синей пелене неба. Дворцов было девять, как и Девять Небес.

Я спрыгнула с лошади и зачарованно застыла.

— Пойдем? — спросил Цзинсун, нежно улыбаясь.

— А можно? — потупила я взгляд.

Светлый рассмеялся.

Комплекс дворцов Девяти Небес называли Закрытым Небесным городом. Пройдя через Нефритовые ворота однажды, покинуть уже нельзя; становишься частью Светлых, частью дворцовых таен и интриг; говорят, даже наложницы императора, вошедшие во дворец, никогда больше его не покидали.

Цзинсун направился к воротам, я поспешила следом.

Нас встретил белокаменный дворец со сложной, изогнутой крышей, утопающий в кронах цветущего персика. Нежные лепестки кружились изящным танцем, донося легкий, сладкий аромат. Встретившие нас служанки бросили свои дела и поклонились. Я почувствовала себя неловко, невольно отшагнула за широкую спину Цзинсуна. Обычно кланяюсь я, а не мне…

Стража — высокие, стройные мужчины в серых одеяниях, что приписывали их к обычным воинам — раскрыли двери. Я с осторожностью олененка прошла внутрь, втягивая голову в плечи. Чувствовала себя не на своем месте, чужой…

— Хочу кое-что показать тебе, — обозначил Цзинсун и ускорил шаг, через мгновение завернул направо.

Охнув, я подхватила объёмные юбки уже ненавистного мне ханьфу и помчалась следом.

Юбки рухнули волнами вниз, когда я пораженно застыла, рассматривая огромную, мраморную купель. Клубы пара поднимались к потолку. Сладко пахло гарденией. Я поежилась в желании окунуться в горячую воду, стянусь с себя наконец-то неудобное платье и смыть грязь; почти взвыла, когда Цзинсун направился в прямо противоположную сторону от бассейна.

— Это. — кивнул головой Светлый.

Неторопливыми шажками я подошла к платью за стеклом. Насупилась, понимаякомуоно принадлежит,или принадлежало…

Ханьфу. Черное словно оникс. С серебряной вышивкой в виде птиц на широких рукавах, и в виде ликорисов — на юбке. С широким поясом, украшенным лентами и цепочками.

Черное в царстве носить запрещали.

Черный — цвет демонов…

— Я хочу, чтобы ты надела, — мрачно процедил Цзинсун, не сводя с демонического ханьфу взгляд.

Я поперхнулась, отступила, пораженно перепросила:

— Что? Надела? Я?

— Приведи себя в порядок и надень ханьфу. Служанки помогут. Я всё объясню потом.

Светлый молча вышел, задвинул дверь купальни. Я осталась одна, недобрым взглядом покосилась на ханьфу, вздрогнула и, стараясь не думать, что придется его надевать, двинулась к купели. Недолго повозившись с многочисленными поясами — ненавистное платье кисэн наконец-то рухнуло на пол. Я вздохнула полной грудью, наслаждаясь долгожданной свободой.

Вода была теплой. Я опустилась в купель и сразу вынырнула, запрокидывая голову и убирая лишнюю воду с волос. Кожа покрылась мурашками от блаженства. Взяв кусок мыла, я принялась тщательно оттирать дорожную грязь, пыль, остатки сажи. Хотелось пищать от удовольствия!

Когда я закончила с водными процедурами, затаилась в воде как рыбка, неодобрительно поглядывая на черное ханьфу. И чем дольше я на него смотрела, тем

Ханьфу весело на специальной подставке, угрожающее и такое…чужое.Опасное.Словно живое…

Обнаженной я ступила на теплый мрамор. Медленно подошла к демоническому платью. Капли воды стекали по телу, повторяли изгибы и капали на пол, нарушая густую тишину. Я дышала глубоко, равномерно, рассматривая черную, сияющую ткань, как живого, притаившегося врага. Иногда мне казалось, что вижу черную дымку, вздымающуюся от ткани и исчезающую в теплом паре воды.

Я протянула руку — пальцы застыли в миллиметрах, похолодели. Мне не хватало смелости прикоснуться к вещи из Проклятого тумана.

Какая демоница его носила? И что с ней стало?..

Сглотнув волнение, я зажмурилась и схватила край рукава. Ткань оказалась мягкой, эластичной, по структуре напоминала атлас. С осторожностью мотылька, провела рукой по всей длине рукава, погладила серебристый воротник.

Нервно втянула воздух, задержала в груди и размеренно выдохнула.

Подошла ближе, подушечками пальцев перебрала складки юбки.Вроде совсем нестрашно, но как же тревожно!..

Я осторожно, с искренним уважением к предыдущей хозяйке, сняла ханьфу, аккуратно надела на себя, дрожащими руками завязала пояс. Застыла на мгновение, а после резко обернулась к круглому зеркалу.

Вздрогнула.

— Девять Небес… — прошептала я, подошла ближе, еле переставляя ноги.

Платье «село» идеально. Было легким, удобным.

И в этом ханьфу, с распущенными темными волосами я сама себе напоминала исчадье из-за Проклятого Тумана. Цвета слоновой кости кожа, рубиновый — на губах, черный сапфир — в глазах.

Качая отрицательно головой, невольно прикоснулась руками к отражению.

— Госпожа! О-о… — резко отодвинула дверь служанка, заглянула и пораженно застыла.

Я обернулась.

Та поникла, виновато улыбнулась, процедила:

— Хотели помочь вам, но… вы прекрасно справились с нарядом сами. Я… Я позову господина Цзинсуна!

Девушка исчезла, а я снова повернулась к отражению. Приложила ладонь к сердцу. И пусть мне было страшно, но сердце билось медленно, звучно пропуская каждое биение.

Не знаю сколько так стояла, но вскоре в зеркале отразился Светлый.

Моё дыхание участилось.

Цзинсун покровительственно усмехнулся, наклонил голову вбок, нежно провел пальцами по моему плечу, руке… Рассматривал с интересом, хищно щурился, задерживал внимательный взгляд на вышивке, загадочно улыбался. Затем взял прядь волос, пропустил сквозь пальцы и прошептал:

— Красиво, не так ли?

— Что вы задумали? — боязно спросила я.

Ожидание становилось невыносимым, но Цзинсун продолжал тянуть.

— Ты когда-нибудь видела карту мира? — обыденно поинтересовался он.

— Нет.

Служанке достаточно знать родную местность, углубляться в изучение всего мира бессмысленно.

— Иди за мной.

Из рассказов странников, я слышала, что наш мир похож на бабочку. Всегда восхищенно слушала их истории, но никогда не могла представить: необъятный мир с горами, морями и лесами и вдруг…бабочка.Но когда Цзинсун завел меня в просторное помещение, где на всю стену была изображена карта, я всё поняла. Наш мир — один огромный материк, разделившийся на две части и напоминающий два больших крыла. Я подошла ближе, пристально разглядывая черную местность, соединяющую две земли. От неё, вплоть до моего родного города Синь, территория была заштрихована. Цзинсун провел по ней указательным пальцем:

— Эти земли под властью нечисти.

— Но причем здесь я? — Я уже не просила, януждаласьв ответе.

Губы Светлого тронула шальная улыбочка; тяжело вздыхая, словно я спросила несусветную глупость, мужчина медленно меня обошел, руки завел за спину. Я оборачивалась за ним, преследовала взглядом; в груди нарастало волнение.

Цзинсун остановился.

— Демоны передвигаются быстро — в этом ты уже убедилась, — со скучающим видом отметил Светлый, встал ко мне полубоком и монотонно продолжил: — мы мало знаем о природе нечисти, но точно уверены, устоями они похожи на людей; кроме низшей нечисти, разумеется.

Я кивнула, типа понимаю. Но взаправду не понимала ничего! И никак не могла провести со сказанным параллель с собой и тем, что меня нарядили в одеяния злого духа!

— Знаешь, как в древности поступали мужчины, захватившие земли другого народа? — Очередной непонятный вопрос.

Я напряглась, подумала.

— Заставляли покориться, — пожала плечами.

— Да, — на удивление согласился Светлый. — Покоряли. А как доказать другому мужчине, что его позорно покорили? — Я снова призадумалась, но Цзинсун ответил сам: — взять его женщину. Так всегда было: захватив земли, отбирали богатство и…женщин.

К горлу подползла тошнота. Я брезгливо поморщилась. Цзинсун проследил за реакцией, довольно хмыкнул, а после хладнокровно выдал:

— Ты одна из тех, кем Вейшенг варварски доказал Светлым их поражение. Очередная покоренная территория, очередная покореннаяженщина.

Меня словно прижали гранитной плитой — настолько тяжело было стоять. Вина воспалялась на сердце язвой. Было противно от себя же. Хотя я понимала, что, служа Вейшенгу ночью, меня используют как вещь: госпожа Ланфен, хозяйка Сян,и сам Вейшенг…

— Его жертвами стало много бедняжек, — с печалью в голосе процедил Цзинсун, — но только тебя прозвалиженщиной Вейшенга.

Сердце замерло, чтобы в следующую секунду забиться быстро-быстро. Я вонзила в Светлого взгляд, жадно жаждущий объяснений.

— Кисэн из Синь — не первые, кого мы вывезли в столицу, — снова загадочно начал Цзинсун. — Были другие. Из них были те, кто провели ночь с главой нечисти и… — Светлый закусил губу, его глаза потускли, — они все сошли с ума.

— Зачем Вейшенг так поступает? — выдавила глухое я.

Цзинсун пожал плечами и бесстрастно ответил:

— Он демон.

— И почему не сошла с ума я…

Светлый ухмыльнулся, щелкнул пальцами, мол я попала в яблочко.

— Именно, Аи.

— Я тоже демон? — предположила в панике.

— К счастью, нет, — успокоил меня Цзинсун, посмеялся. — Будь ты демоном, я бы почувствовал.

— Но тогда…

— Думаю, ты его пара, — обескуражил Цзинсун и залился хохотом, наблюдая за моей неоднозначной реакцией.

Пара?..

— Видишь ли, злой дух — воплощение проклятого существа. Вейшенг — Девятихвостый лис.Лис,— с акцентом подчеркнул Светлый, — лисам свойственно полюбить однажды и быть верными паре до конца жизни. — Дальше Цзинсун говорил, загибая пальцы: — ты провела с ним ночь, не сошла с ума, он к тебе вернулся, пощадил тебя и всех вас, отпустил. — Светлый угрожающе приблизился ко мне, прошептал: — думаешь просто так? — Покачал отрицательно головой. — Нет, — злобно ухмыльнулся, — просто ты его…пара.

Напряжение внутри обернулось полным опустошением. Не потому, что я испугалась страшной участи, а потому, что раскусила хитрый план Светлого:

— Вы хотите использовать меня против Вейшенга?

— Мы отправим тебя в Наинь — следующий город, который нечисть планирует захватить. В Наине Вейшенг обнаружит тебя, заберет с собой, ты будешь рядом с ним и… станешь глазами и ушами Светлых. Информацию будешь передавать через Лунный камень. Мы сможем узнать весь его план, сумеем обхитрить, победить и вернуть к Первозданной Тьме.

— Риторический вопрос, — сквозь зубы проговорила я, — будто у меня есть выбор.

— Рад твоему согласию, — беззаботно ответил Светлый. — Сейчас идем к императору. Если он даст добро, утром отправим тебя в Наинь.

Цзинсун направился к двери. Я с тревогой на сердце бросила последний взгляд на карту, вздрогнула от черноты линий, молниеносно расползающихся по территориям царства Рассвета; тяжело вздохнула, подобрала юбку демонического платья и юркнула за Светлым. На выходе меня увидели две служанки, остолбенели. Мы переглянулись: я с любопытством, те — с холодящим ужасом. Смущенно поморгав, по привычке приветственно кивнула, но ответного приветствия не получила. Проглотив неловкую ситуацию, я поспешила за Цзинсуном.

— А чье на мне платье? — поинтересовалась между прочим.

— Учжици, — отстранённо ответил небожитель, — водная демоница.

По плечам пробежала колючая дрожь.

— Где она? Что с ней сделали Светлые?

Цзинсун остановился перед высокими золотыми дверями, сердито на меня посмотрел.

— Не делай такое расстроенное лицо, Аи, — степенно произнес он, — ты должна помнить, что принадлежишь Свету, а не Тьме, и обязана покорно мириться с любыми поступками Светлых.

Что произошло с водной демоницей, я могла лишь догадываться. Её историю Цзинсун оставил недосказанной. Мужчина толкнул тяжелую дверь и приглашающе кивнул.

— Проходи.

Я застыла на пороге тронного зала, боясь поднимать голову. Дыхание участилось. Цзинсун надавил мне на лопатки, заставляя сделать шаг вперед.

Я шла медленно; смотря вниз, наблюдала как шелестит черное ханьфу по нефритовому полу, как ткань красиво переливается от матового черного до мерцающего темно-синего, как поблескивает серебристая вышивка. Вскоре услышала чей-то восхищенный вдох.

— Стой, — приказал Цзинсун.

Я подчинилась.

— Это она-а? — прозвучало елейное над головой.

Я инстинктивно вскинула голову и… тотчас упала в поклоне. Красные одеяния с золотым драконом… Его величество!

— Встань же, встань, — веселым голосом попросил повелитель, — посмотри на меня. — Помедлив, посмотрела. — Ах! — Его величество погладил длинную бороду, жадно меня рассматривая. — Цзинсун, как зовут эту черную лилию?

— Аи, повелитель.

— Аи-и-и, — пожилой мужчина растянул губы в мерзкой, похотливой улыбочке. Я втянула голову в шею, отодвинулась буквально на шаг. — Как чертовски подходит лилии демона её имя! — Мужчина нервно посмеивался, пока поднимался с трона. — Надо же… — император выглядел возбужденным, странно протягивал ко мне правую руку. Я отшагнула в сторону. — Не бойся, моя прекрасная черная лилия! — Его величество резко завел руку за спину, словно я мелкий зверек, которого он побоялся спугнуть; бешено распахнул глаза.

Меня заслонил Цзинсун.

— Ваше величество, мы по важному вопросу.

— Подождут дела! — рявкнул тот. — Это она… — мужчина соскочил с возвышения, подошел к Светлому и шепотом, который я прекрасно слышала, спросил: — это она избранница Вейшенга?

— Пара, — поправил небожитель.

Его величество восторженно облизнулся, ткнул губы в кулак и тяжело задышал, исследуя меня вожделенным взглядом.

— Она великолепна! — мужчина бросился ко мне.

— Не прикасайтесь!

Император переменился в лице.

Я согнулась, прижала руки к ханьфу, пытаясь хоть как-то себя защитить и поочередно смотрела то на Цзинсуна, то на его величество. Повелитель нескрываемо гневался, а Цзинсун… он просто опустил глаза.

— Отказываешь мне? — оскорбленно отозвался император царства Рассвета. — Мне?! Своему повелителю?! Я слышал, что ты несколько ночей служила предводителю мерзкой нечисти! С ним лучше, да? Приятнее?

— Ваше величество, чистота Аи необходима царству Рассвета для победы над демонами, — попытался защитить Цзинсун. — Она отправится к нечисти в качестве шпиона и…

— Не желаю слышать! — взревел повелитель, взмахнув широким рукавом наряда. — Если эта девка пара Вейшенга, сам за ней придет! А пока… — император пошло усмехнулся, — я хочу, чтобы его подстилка служила по ночам мне.

— Ваше величество! — возмутился Цзинсун.

— Я всё сказал. Стража, запереть!

— Нет! — не успела я крикнуть, как стражники налетели гарпиями. — Нет! Отпустите! Нет…

..Говорят, быть бесправной служанкой в доме кисэн — это как погрязнуть в болоте, и что ниже опуститься нельзя. Я опустилась ниже дна будучи на свободе. Липовой свободе. Просто хозяин сменился.

Я вырывалась с отчаянием. Кричала, что есть мощи. Но мне никто не собирался помогать. Даже Цзинсун. Стражники тащили меня к выходу, а Светлый просто смиренно наблюдал; когда тащили по коридору — на меня невозмутимо поглядывали другие стражники, слуги, нарядные дамы… Перешёптывались, называли странно лилией демона и невозмутимо продолжали путь. Глаза пекли от слез, я задыхалась, молила отпустить. Без толку…

Я как выброшенная на песчаный берег рыбка, которой остается лишь смириться с уготовленной участью.

Смириться или с отчаянием пытаться достичь моря…

Зажмурившись, я сосредоточила всю свою энергию на запястьях. Свет, похожий на испепеляющий огонь; свет, которые движется по жилам вместе с кровью. Быстрее. Ярче!

— Тьма! — в один голос выругались стражники, державшие меня.

Я не думала о том, что одна из техник Светлых на удивление сработала — потом порадуюсь. Ощутив свободу, тотчас кинулась прочь.

— Взять ей! Быстрее!

Сердце подпрыгнуло и забилось на уровне горла. Юркнув в один из коридоров, сразу же обнаружила второй и стрелой метнулась в него, понятия не имея куда вообще бегу.

Лестница. Поворот. Очередной коридор.

Я уже не слышала шаги преследующих стражников, но каждой клеточкой тела ощущала, что они где-то рядом… Очень рядом. Голова кружилась. Мир перед глазами плыл, но я не останавливалась.

Снова странная дверь. Деревянная, с решетками.

Недолго поразмыслив, толкнула и — о, чудо! — та поддалась.

Я застыла на пороге. Темный дух змеи посмотрел на меня, я посмотрела на темного духа змеи, и кажется, мы вдвоем не ожидали такого поворота событий. Я покосилась на световой замок: невероятно надежный против низшей нечисти и абсолютно бесполезный против… даже не Светлого, а обычного человека.

Змеюка зашипела, оголила острые клыки.

— Пойдешь со мной? — неожиданно для себя спросила я, причем спокойно.

Змея закрыла пасть, моргнула и поползла ко мне. Я обрадовалась компании, пусть и такой странной.

Шагнув обратно в коридор, осмотрелась, прислушалась. Сердце билось в тревоге; пусть я не слышала приближения стражи, но чувствовала, что они рядом. Больше не медля ни секунды, я направилась дальше, но уже не бежала, сломя голову, а тщательно обдумывала путь, чтобы скорее выбраться!

Я застыла, когда поодаль услышала разговоры; прижалась спиной к стене, осторожно выглянула из-за угла. Змея проделала то же самое, но в своем репертуаре, чем заставила меня улыбнуться. Служанки вошли в помещение; оттуда, что-то рассматривая в руках, вышли другие девушки и направились куда-то строем.

Я внимательно наблюдала. Змея тоже. Периодически с темным духом переглядывались. Понятия не имею, какая неведомая сила заставила позвать демонюку с собой, но оставить его на растерзания Светлым — я не

Недалеко от нас из соседнего помещения вышли три служанки, одна из них поправляла пояс, другая — волосы. Я метнулась туда. Змея поспешила следом. И когда мы оказались внутри — торжеству не было предела.

Помещение для переодевания слуг.

Стянув с себя ханьфу Учжици, аккуратно сложила его и положила в шкаф, поклонилась, дабы выразить уважение демонице, наряд которой был на мне, а потом начала лихорадочно исследовать шкафы в поисках формы служанки. Нашла быстро, переоделась, заплела волосы, а потом чуть не вскрикнула, когда змея, чтобы её не обнаружили, пружинкой замоталась от моей щиколотки до колена. Я замерла, волна дрожи прошла по телу. Ощущения были так себе, да и ходить стало категорически неудобно, я будто похрамывала, но… мы в ответе за тех, кого приручили, как говорится. Поэтому, похрамывая, я вышла из комнаты и направилась в соседнюю.

Служанки меня видели, но интереса не проявляли. Лишь одна поинтересовалась, новенька ли я; после положительного ответа, любопытство к моей персоне погасло как огонек на свече.

В соседнем помещении девушки подходили к стражнику, он и вручал небольшие записки, потом служанки уходили. Когда подошла моя очередь и страж посмотрел на меня с нескрываемым подозрением, я напряглась, даже дыхание задержала.

— Новенькая?

Я ответила привычно:

— Да.

Страж хмыкнул, смерил взглядом. Я стояла перед ним, играя абсолютное умиротворение и спокойствие. Кажется, актриса из меня не очень; страж размышлял долго. Может, до него успел дойти приказ искать сбежавшую «кисэн»?!

— За птицей поедешь, — таки озвучил он и вручил мне записку, где было написано количество курицы и индюшек, которые необходимо купить.

Что ж, останется Закрытый Небесный город без блюд из птицы. Возвращаться я точно не намерена. Сжав бумажку как последнюю ниточку надежды, я отправилась за остальными слугами. Пройдя через старые и дурно пахнущие коридоры, наконец-то оказалась на свободе. Демонюка тоже обрадовалась, на секунду сильно сжала мою ногу, я даже пискнула, постукала носком обуви о землю — и тогда хватка змеи ослабла.

Очередной страж выхватил у меня список покупок, указал на телегу, в которую мне надо. Я села, рядом места заняли другие служанки и мы отправились в путь. Я с улыбкой наблюдала за отдаляющимся дворцом.

Как же мне повезло!Как повезло…

* * *

Дорога была крутой и ухабистой. Нас метало из стороны в сторону. Я постоянно придерживала подол платья, чтобы другие не заметили нечисть, обхватившую мою ногу. Сидя в центре, скрывать было особенно тяжело. То и дело меня кидало на соседних девушек.

Ещё и погода как на зло портилась…

Я запрокинула голову, наблюдая за темными тучами, надвигающихся на нас. Где-то вдалеке слышался раскат грома. Приветливый изумрудный лес преображался в темный и зловещий. Давя на нервы, с разных сторон ухали совы. В темноте деревьев шевелились таинственные тени.

— Дурное предчувствие у меня, — не сдержалась и поделилась страхами служанка, сидящая в углу телеги; тяжело вздохнув, обхватила колени руками, поджала губы, сама понурилась.

— Молчи, — фыркнула соседняя девушка, воззрилась по сторонам. — Беду накличешь!

— Ещё и в такое время, — добавила служанка рядом со мной.

— Не переживайте, — встряла в разговор самая оптимистичная, — нечисть отсюда далеко.

Телегу качнуло!

Страж, ввезший нас, громко выругался. Служанки вскрикнули. Я в панике кинулась поправлять платье. Под колесами звучно хрустнули ветви. Казалось, ещё немного — и мы перевернёмся, но телега нагнулась, жалобно скрипнула, но устояла. Лошади недовольно фыркнули, стукнули копытами. Затем мы услышали разъяренное стражника:

— Дед, смотри куда идешь!

А вот ответа не услышали.

Главная оптимистка с шумом выдохнула, оперлась на плечо подруги и привстала, высматривая путника. Я тоже начала с любопытством выглядывать, но стражник скрывал обзор.

— Хм.

— Эхуан, кто там? — шепнула рядом сидящая служанка.

— Отойди, дед, — свирепствовал страж.

Змея игриво зашевелилась. И веселое настроение нечисти на моей ноге, очень сильно меня напрягло.

— Глухой? — страж спрыгнул с телеги.

Я тотчас подползла к краю.

И правда… На расстоянии вытянутой руки напротив нас застыл пожилой мужчина. Лицо было скрыто за шляпой-конусом, но хищный оскал, изредка проглядывающийся, заставил моё сердце ухнуть в пятки.

Позже раздался смешок, когда стражник подошел к нему.

Девушки пригнулись.

— О нет… — процедила оробело служанка, дурное предчувствие которой не подвело.

— Улов, — заговорил дед нечеловеческим голосом, — выгодный улов, — он неестественно изогнул шею и залился зловещим смехом. — Улов!

Отскочив, страж оголил меч.

— Нечисть, — процедил сквозь зубы.

Служанки, в одночасье зарыдав, прижались друг к другу. Я еле выбралась, спрыгнула с телеги.

— Куда ты?

Я не ответила, наблюдала за стражником, которому Тьма как нужна моя помощь! Плохо, что нет оружия… Но есть сила Светлых. Слабая, неумелая, но есть. Нужно разобраться с демоном, иначе быть беде…

— С ума сошла? — риторический вопрос стража, когда я поравнялась с ним.

— Лучше бы ваш озабоченный император додумался в другие поселения отправлять служанок со Светлыми, а не с обычными стражниками, — нервно выпалила я в ответ, не сводя взгляд с демона.

— Кто ты такая? — педантично поинтересовался мужчина.

— Это сейчас главное?

Не успела я договорить вопрос, как демон атаковал. Мы отпрыгнули по сторонам, служанки позади — заголосили навзрыд.

Нечисть первой жертвой выбрала стражника. Громко смеясь, демон медленно двинулся к нему, неестественно выгибая шею. Прищелкнув языком, я присела, выставила руки, прикрыла глаза, сосредоточила светлую энергию на кончиках пальцев. Сложно. Тяжело.Ещё и змеюка мешает…

Я чувствовала, как с каждым новым импульсом магической энергии меня сильнее бросает в жар. Раскрыв глаза, увидела небольшой сияющий пульсар. Медленно поднявшись так, чтобы магия не рассеялась, я скользнула ногой вправо, замахнулась, и что есть мощи кинула пульсар в демона.

В яблочко!

Демон жутко завизжал. Настолько громко, что от крика-свиста я снова присела, закрыв ладонями уши.

Нечисть атаковал стражник, но тот откинул его, словно назойливую муху.Прям в дерево…Мужчину впечатало в широкий ствол секвойи, он потерял сознание и бездыханно сполз вниз.

Демон повернулся ко мне. Злобная улыбка на его мерзкой морде стала шире, плотояднее.

— Улов. Улов. — повторял он,или оно…

— Тьма… — прошептала я одними губами. Отходя назад, пыталась призвать магию, но тщетно. На одну слабенькую технику я потратила уйму сил.

— Улов! — громко выдохнул демон, развел по сторонам руки и… последнее, что я увидела, огромный поток черной энергии, исходящий стеной из его тела.

Мишень третья

В ноздри ударил запах серы и жженой древесины, ещё соли и сырости, хвои. Я медленно раскрыла глаза, поморгала; ощутила холод, поёжилась. Мурашки колючей волной прошлись по спине, плечам и рукам. Я шмыгнула носом, дернулась. Встать не

Подул ледяной ветер, донес до меня вкусный аромат бульона. Я мотнула головой, присмотрелась. Понимание происходящего доходило постепенно.

Люди…

Наверное, люди…

Мужчины и женщины красиво разодетые в роскошные ханьфу сидели тут и там у горящих костров. Искры огня бросали блики на их аристократичные лица, подсвечивали глаза, которые и дали мне понять об ошибке: вокруг не люди,а демоны в человеческом обличие…

Застучав зубами от подступившего ужаса, я прижалась мышкой к столбу. Осмотрелась. Увидела таких же связанных служанок, с которыми вместе ехали в телеге. Девушки были поникшие, разбитые, обессиленные молча плакали. Среди пленниц были и незнакомцы: мужчины и женщины — видимо, местные, которых захватила нечисть.

Я тяжело задышала, вжала шею в плечи, подобрала ноги. Дрожащей рукой провела по щиколотке — духа змеи не было.

Страх сводил до спазмов. Я с ужасом понимала, что все мы — жертвы, беззащитные пленники где-то посреди леса в лагере… нечисти. Неправильные слова, неправильный взгляд — и нам конец. Паника растекалась по телу, я пыталась размеренно дышать, чтобы не поддаваться приступам: паниковать — точно последнее, что нужно было делать.

Я сосредоточилась на демонах. Тем более, они занимались своими делами, на нас не обращали внимания. Вели себя странно: некоторые беседовали в обычном понимании, другие сидели и смотрели друг напротив друга молча пустыми глазами, пристально, не отрываясь. Жуткое зрелище.

Один крутился у большого котла, потом достал глубокие блюдца, налил туда варево, обхватил ладонями и с этой тарелкой подошел к девушке, сидевшей впереди меня. Та завопила, лихорадочно подобрала ноги, заплакала.

— Не бойся, — попросил он, присаживаясь перед пленницей на карточки.

Девушка заскулила, задрожала. Я наблюдала за происходящим и с иронией размышляла о плане Цзинсуна. О «реализованном» плане. Причем случайно… Демоны меня таки захватили, только я не шпионка, и лунного камня у меня. Обычная жертва, как и остальные пленники.

— Не хочешь? — искренне удивился демон, проводя ложкой по губам девушки. Та воротила головой, жмурилась, но нечисть назойливо пыталась засунуть варево в рот. — Почему? — потупил он взгляд, преподнёс тарелку к носу, понюхал. — Вкусно же.

Правда вкусно пахло. Настолько вкусно, что желудок жалобно урчал. Но девушку я понимаю… Я бы тоже отказалась от угощения: мало ли, что подмешали, пока я была в «отключке»…

— Ну же, — протянул демон, пытаясь затолкнуть ложку, — ешь. Давай.

— Нет! — Девушка допустила ошибку. Варево всё же залилось, но она тут же выплюнула, закашлялась.

Я брезгливо отвернулась.

А ведь меня, скорее всего, ждет такая же «забота-участь».

— Где Вейшенг? — смело спросила я.

Демон ухмыльнулся, поднял на меня заинтересованный взгляд. Алые глаза мужчины сверкнули. Я заметила активность демонов позади. Сердце учащенно забилось, дыхание сперло.

— Господин скоро придет, — плотоядно объявил он, перебираясь ко мне на присядках. Неспешно, мерзко изгибаясь. Приблизившись, нечисть принюхалась, улыбнулась скептически, осмотрела меня с ног до головы, задержалась на глазах. — А ты хочешь есть? — смеясь, спросил демон. Набрал бульона и силой затолкнул в меня.

Я плюнула суп ему в лицо. Нечисть хищно зарычала, отпрыгнула. Тарелка откатилась в сторону.

Я понимала, что моя проявленная излишняя гордость может выйти боком, но иначе поступить не могла. Демоны позади перестали походить на пустые куклы, «оживились».

Зарычав, он кинулся на меня, но попытку нанести вред остановил, спустившийся с ночного неба, демон-ворон. Его движения сопровождались жутким звоном колокольчиков. Все затихли. И нечисть, и пленники.

Снова звон — это тэнгу обернулся ко мне. Я смотрела на его красную маску чудовища, пыталась увидеть за ней живой взгляд, но не видела. От происходящего кружилась голова.

Звон — тэнгу обошел меня. Ешё звон — присел, чтобы развязать.Звон колокольчиков эхом отдавался в подсознании.

Звон — тэнгу помог мне встать.

— Иди за мной, — приказал он.

И я пошла. Тэнгу вселял больше доверия. Обиженный демон провел меня ненавистным взглядом столь сильным, что когда мы прилично отдалилась от пленных, я по-прежнему чувствовала, как он прожигает в моей спине дыру. Обернуться не осмелилась. Да и не хотела.

Тэнгу важно шел впереди, поигрывая кончиками крыльев. Я завороженно наблюдала сперва за теми самыми кончиками, а после рассматривала демона-ворона полностью. Неотрывно глядела ему в затылок, рассматривала черные волосы до плеч, узел маски; гадала, какая же внешность у моего «спасителя». Говорят, тэнгу уродливы, у них красная кожа, большой нос и белые волосы. Так как история про волосы уже оказалась мифом, то и внешность мужчины, думаю, отличается от легенд.

Заведя руки за спину, принялась изучать демонический лагерь. Никогда не думала, что окажусь в «сердце темных». Стояли палатки, разведены костры, готовилась пища. Лагерь ничем не отличался от лагеря Светлых, когда я «гостила» у них. Аура только отличалась. Злее. Страшнее. Могущественнее. Здесь затаилась темная сила, которая дико жаждет вырваться.

Тэнгу привел меня к просторной палатке, отодвинул ткань на входе, на пороге приказал ждать, а сам вошел внутрь. Кашлянув и нервно потерев ладони, я перекатила вес тела с носков на пятки и обратно. Волновалась. Демон не сказал кому принадлежит палатка, но я знала. Чувствовала.

Когда мужчина снова показался, кивнул, чтобы я прошла внутрь. Страх пополз по коже, словно змей, но я шагнула вперед.

Просторная палатка была заполнена светом от множества свечей, стоявших по всему периметру. Пахло воском, нотками граната и ещё чем-то сладким… сандалом.

Разум затянулся петлей, когда я снова увидела Вейшенга.Снова…Увидев лидера нечисти, я не понимала почему на лице появилась глупая улыбка. Её убрала через силу, посерьезнела, свела брови к переносице.

Вейшенг сидел в центре, склонившись над картой мира. Я опустила на неё взгляд. Вспомнила карту во дворце и с горечью поняла, черной штриховки стало больше.

Демон замер, а в следующую секунду его пристальный взгляд кинжалом вонзился в меня. Я инстинктивно отшагнула. Вейшенг, раздраженно вздохнув, скрутил карту и убрал в сундук. Лениво и неспешно. Он не боялся, что я стану свидетелем его тайных планов, просто «тайные планы» — ни к чему.

Снова глянул на меня. Оценивающе. Ухмыльнулся.

— Я же сказал, с пленными буду разбираться утром, — будто я пустое место, лидер демонов обратился к тэнгу.

— Помню, господин, — поклонился. — Но девушка перед вами…

— Аи, — перебил Вейшенг, без интереса разглядывая меня. — Кисэн, которая оказалась служанкой в доме Наслаждений в городке Синь. Я прекрасно знаю, кто она, Тай.

— Сегодня вечером её в лагерь доставил Чангуй, — уведомил тэнгу.

— Прекрасно, — пожал плечами Вейшенг. Я ему по-прежнему была абсолютна неинтересна. — Привяжи её к столбу Смиренства. Утром, — акцентировал повелитель и продолжил: — я

— Господин, Аи спасла Аанга, — с нажимом осмелился рассказать Тай.

Вейшенг постучал пальцами по поверхности стола, кивнул, удовлетворенный услышанным; махнул кистью руки по воздуху, приказывая тэнгу выйти. Тай поклонился и удалился. Я с грустью посмотрела Тайю вслед; странным образом к демону-ворону у меня изначально проснулось доверие.

Обняв себя руками, обернулась обратно к Вейшенгу. Тот указал ладонью на место напротив него.

Я повиновалась. Волнение тугим узлом завязалось в области желудка.

Изогнув бровь, лис с насмешкой во взгляде изучил мою одежду. Нагло, будто имеет полное право. Ухмыльнулся.

— Я думал, тебя вместе с твоей госпожой отдадут в столичный дом Наслаждений, но что я вижу? Полумесяц с драконом — герб императора. — Вейшенг самым нахальным образом пялился на мою грудь! Я опустила взгляд… и правда, справа на груди был вышит герб императора. Демон переключился на глаза. Я стойко встретилась со взглядом цвета океана. — Твою свободу выкупили и перепродали во дворец?! Как интересно. Какой удивительный карьерный рост! — картинно восторгался владыка. — Но сейчас, Аи, ты сидишь передо мной. Мог бы предположить, что тебе просто не повезло оказаться жертвой нашего старика Чангуя, но… — глаза сверкнули, — одежда служанки дворца императора, спасшийся благодаря твоему доброму и наивному сердцу темных дух змеи… побег? Я прав? Ты бежала из дворца?!

— Не повезло оказаться жертвой вашего старика Чангуя, — монотонно ответила я. Делиться с произошедшем во дворце я не горела желанием. Да и Вейшенгу не доверяла… Если я не могу довериться даже Светлым — главным защитникам людей, как могу открыться повелителю нечисти?

— Но при этом спасла Аанга?! — ехидно подчеркнул демон.

— Аанга? Змея? — Я сделала паузу, перед тем как ну очень многословно ответить: — да.

— Почему?

— Стало жалко низшего демона.

— Какая добрая, — плотоядно протянул Вейшенг, разрешая мне скрыть правду, подыграл. — Аанг совсем не низший демон, — посмеялся Вейшенг, — даже умеет принимать человеческий облик.

Я и подавилась, вспомнив как переодевалась перед змеей, так еще и под платьем скрывала! Возмущению не было предела, но я быстро успокоилась, выдохнула… Тогда того требовали обстоятельства!

— Наверное, ты сильно устала, Аи, — сменил тему Вейшенг. Я кивнула. — Понимаю, почему Тай проявил заботу и рассказал о твоем героическом поступке по отношению… к моему подданному.Некрасиво заставлять тебя спать привязанной на улице. Днем тепло, но ночи ещё прохладные. Ты заслуживаешь спать в уюте, а утром… продолжим разговор. Пойдем, я тебя отведу.

Я с благодарностью на сердце последовала за демоном. День и правда меня сильно вымотал. Ноги еле держали.

Мы покинули палатку, по узкой тропинке направились к палаткам ниже. Свет луны освещал дорогу. Я с восхищением наблюдала за белым полумесяцем. Вейшенг это заметил, улыбнулся.

— Красивая луна, правда? — он остановился. Внезапно. Я чуть в него не врезалась.

— Красивая, — робко подтвердила я.

Не отрывая от полумесяца взгляд, Вейшенг загадочно продолжил:

— Знаешь, силу демонов и пик их силы привязывают к полнолунию, но мало кто знает, что черпают они силу во время новолуния.

— Черпают силу? — с любопытством перепросила я. — Как?

В ответ Вейшенг лишь коварно усмехнулся.

А позже я поняла причину коварства на его лице…

* * *

Когда мы спустились к палаточному городку, я остановилась на небольшом холме, покрываясь краской. Меня бросило в пот, щеки вспыхнули огнём. Я задохнулась диким смущением, хотела отвернуться, но не могла… Нечто первозданное, необузданное внутри меня приковало внимание к происходящему, словно сильный аффект.

Спрятав руки в рукава, Вейшенг встал ко мне вполоборота; с хитрецой в синих глазах наблюдал за реакцией. И она его веселила, демон ухмылялся.

..Демоны предавались плотским утехам. Открыто, не стесняясь. Лесная полянка, освещаемая лунным светом, утонула в похоти. Закатанные глаза от наслаждения, тяжелые стоны, плотоядные улыбки, движения…Ритм.

— Хочешь… — Вейшенг шагнул ко мне, — присоединиться?

Я посмотрела на него пораженным глазами. От сгустившегося в воздухе порока, я не могла сделать вдох. Демон стоял расслабленным, ему явно происходящее нравилось. И пусть предложил присоединиться в шутку, а долю правды… уловила.

— Никогда, — выдохнула я, отступая.

Вейшенг хмыкнул, развернулся к полянке, наблюдая за бесчинством демонов сквозь покровительственный прищур.

— Отдаться потокам энергии — высшее удовольствие, — многозначительно произнес он. — Обмен чувствами, обмен энергетикой, обмен силой. После обряда Истока демоны ощущают не только удовлетворение, но и большой прилив силы.

Я снова с ужасом посмотрела на грешное безобразие, творимое нечистью. Скривилась. И поразилась той невозмутимости, с которой говорит Вейшенг… Происходящее на поляне ужасно! Грязно! Невообразимо! Даже в доме Наслаждений госпожа Сян подобного не позволяла!

— Это… это… грех! — тупо выпалила я.

— Демоны и есть воплощения греха, — ехидно заметил Вейшенг.

Я повернулась спиной, руки вытянула по швам и требовательно сказала:

— Вы вели меня в палатку! Пожалуйста, поскорее! Я хочу отдохнуть и… — зажмурилась, — забыть, что видела.

Лис не стал давить.

— Следуй за мной.

Прикрываясь ладонью, я поспешила следом. Мечтала поскорее дойти до места ночлега! Пусть изо всех сил я пыталась не смотреть на правящую нечистью похоть, но продолжала слышать стоны и вздохи…

Через время наконец-то дошли. Я облегченно выдохнула. Мой личный мирок, хоть и на одну ночь,но мой…Внутри было место для сна, сундук и один низкий столик. Без убранств, но ничего лишнего.

— Доброй ночи, — глумливо пожелал Вейшенг.

— Доброй ночи, — ответила я.

Перед тем как уйти, демон задержал на мне взгляд. Хитрый, собственнический. От его взгляда мороз по коже.

Обессиленная я рухнула на кровать, задумалась о жизни, над тем, что делать и куда идти дальше… Я сбежала от Светлых, если вернусь — не пощадят. Лучшее — вернут в дом Наслаждений, худшее — запрут в темнице императорского дворца, куда за удовлетворением своих желаний этот самый император будет наведываться. Представив, меня передернуло.Отвратительно…

По воле судьбы я оказалась среди демонов. И какая участь мне уготовлена останься я с ними… не могу даже вообразить. Как и говорил Цзинсун, природа демонов до конца неизвестна даже Светлым, поэтому как они поступят со мной — обычной человеческой девушкой — понятия не имею.

Сбегать? А смысл?! Куда?! Девушке в одиночестве не выжить.

Замкнутый круг…

* * *

Я проснулась резко. Села на кровати, тяжело дыша.

Не заметила как вчера уснула… Размышляла долго, мысли лились своим чередом, а потом… незаметно для себя провалилась в сон.

Я прошлась взглядом по низкому столику, сундуку, тканевой стене палатки… И обречённо осознала, вчерашнее — реальность. Я истерично посмеялась, закрыв лицо руками. А как бы хотелось, чтобы всё-всё оказалось сном, бредом, нелепицей; что нечисть никогда не вторгалась; что

Моё внимание снова привлек столик. Сперва не заметила поднос с едой и рядом аккуратно сложенное ханьфу. Удивившись, я подошла к находкам. Мне поплохело от осознания, что пока я спала, в палатку кто-то заходил…

Но еде таки обрадовалась. Желудок жалобно заурчал, болезненно сжавшись. Вчера я отказалась есть, но сегодня точно поем. Отравлено, не отравлено — это уже такие мелочи по сравнению с передрягами, в которые я вляпалась. Завтрак оказался вкусным. Рис с овощами залетел на ура.

После я посмотрела на демоническое платье, как на врага. Вздохнула. Как бы не пыталась почувствовать темную энергетику, которую чувствовала от платья в императорском дворце, но её не было. Платье было… обычное. Обычное черное платье. Обычная ткань. Думаю, из-за того, чтоэтоплатье никогда никому не принадлежало.

Сглотнув волнение, я взяла его, пустила волной по воздуху. Шелк разлетелся темной вуалью. Изысканное платье с алой вышивкой на рукавах и подоле, со сверкающими рубинами на поясе.

Я переоделась. Холодный шелк скользнул по коже, легким касанием лёг на бёдра, нежно обхватил талию тонкой паутинкой. У меня не было зеркала, но думаю, ханьфу «село» красиво. Я улыбнулась, кружась, а потом направилась к выходу. Отодвинув шторку, выглянула на улицу и… увидела молодого парня, поджидающего на улице.

— Аи! — заметил он тотчас, оголил клыки в дружелюбной улыбке, помахал рукой. — Ты проснулась?!

Прятаться и делать вид, что сплю было уже поздно. Я вышла к незнакомцу, или… Я присмотрелась. У него было очень знакомое лицо, а потом меня осенило! Ну конечно!Змей…

Аанга не узнать было сложно. Его высокий лоб и тяжелые брови, подчеркивающие змеиный разрез глаз, выдавали суть Аанга сразу. Да и сами глаза — змеиные, с узким зрачком и неестественно зеленым цветом радужки. Сам парень невысокий, выше меня на полголовы, черноволосый, со спадающей на лоб челкой. Кожа белоснежная, местами покрыта чешуей. Пусть Аанг и умел принимать человеческий облик, но не до конца.

— Аанг, — растеряно обронила я.

Змей сперва улыбнулся, но почти незаметно, посерьезнел и снова улыбнулся, теперь ярче и шире.

— Знаешь моё имя? Я польщен, — смущено произнес он и повел плечом. — Спасибо, что спасла меня.

Я ответила не сразу, но когда ответила, возмутилась:

— Ты обманул меня!

— Что? Я? — удивился тот.

— Во дворце твою камеру сдерживал световой замок второго порядка — эффективный только против низших демонов, но ты… — я осмотрела его с ног до головы, — точно к низшей нечисти не относишься. Хочешь сказать специально оставался в клетке? Или не знал?!

— Знал, — честно ответил парень. Я хмыкнула. — Ты права, я мог выбраться. Мог, но… часть моих сил запечатали. Из-за этого даже принять человеческий облик не получалось, не то, чтобы сломать световой замок. — Аанг нежно улыбнулся: — мне повезло, Аи. Появилась ты и спасла, а господин снял печать.

— Теперь ясн…

— Господин разрешал приближаться к пленнице, Аанг? — грозно перебил тэнгу, с грохотом приземлившись рядом. В воздух поднялись пыль и мелкие камешки, я закашлялась. Демон-ворон одернул меня.

— Нет, но…

— Но? — с наглостью в голосе протянул тэнгу.

Аанг сжал губы, опустил голову, смиренно кланяясь.

— Повелитель не разрешал, — медленно произнес он.

— Почему тогда я вижу тебя рядом с ней? — с высокомерием поинтересовался тэнгу.

Змей окинул меня быстрым, провинившемся взглядом и ушел прочь. Я смотрела ему вслед, пока демон-ворон грубо не толкнул меня в спину.

— Вперед!

Ахнув от давления в грудной клетке, я торопливо направилась в сторону столбов Смирения.

* * *

Пленники были отвязаны, сидели в одну шеренгу на коленях перед повелителем демонов. С растерянностью бросали на меня косые взгляды. Измотанные, грязные, обреченные, отдавшие свои жизни непредсказуемой судьбе. Тэнгу подвел меня к краю шеренги, надавил на плечи, силой усадил на колени. Я приняла попытку освободиться от его лап, но тот лишь сильнее надавил, шепнул на ухо:

— Смирно сиди.

Я тяжело задышала. Ухмыльнувшись, демон-ворон одобрительно похлопал меня по плечам и тогда убрал руки. Но не ушел. Встал позади стеной. Я глянула на него через плечо, встретилась с жуткими глазищами маски, поджала губы и отвернулась.

В стороне, покачиваясь, стоял Вейшенг. Ядовито усмехался, рассматривая нас. Пересекся взглядами со мной, задержал внимание. Я набралась духу, чтобы не отвести взор, а выстоять, храбро выстоять… Улыбочка девятихвостого лиса стала шире, озорнее, коварнее… Не представляю, что твориться в его голове и какую уготовил для меня судьбу, если останусь среди нечисти…

Люди перед ним дрожали, с ужасом и безумием ожидая его дальнейших действий. Вейшенг медлил, смотрел, изучал… За происходящим в стороне наблюдали демоны, желчно усмехались, кто-то облизывался, явно представляя с человеческими девушками непристойности, кто-то был равнодушен, кто-то смотрел с ненавистью и явным презрением.

— Хваленные Светлые не пришли на помощь, — с напускной печалью, изогнув страдальчески брови, начал Вейшенг. — Как жаль. — Он остановился напротив хрупкой служанки, пристально вгляделся в неё. Та зажмурилась; дрожа, прижалась к земле. — Открою вам секрет, — тише добавил Вейшенг: — и не придут. — Пленные испугано зашептались. — Что же делать? — спросил риторически. — У вас два пути: признать своим повелителем меня, склониться мне или… — Демон изогнул губы грустной дугой и пожал плечами, — вернуться к Первозданной тьме.

Жизнь дороже любой гордости… Следующие минуты я молча наблюдала, как люди бьются лбами о землю, признавая своим повелителем…демона.В глазах их сияло благоговение, благодарность, лицемерная верность. Они были готовы целовать подол нечисти, лишь бы остаться в живых.

Наблюдая, я не сразу заметила, как Вейшенг, игнорируя «концерт смиренности» пленников, подошел ко мне. Медленно, наклоняя голову вбок, как бы присматриваясь.

Подавляя нахлынувшую тревогу, я мужественно посмотрела Вейшенгу прямо в глаза.

Но меня «сломили»…Тэнгу толкнул в спину, чтобы я поклонилась.

— Перед тобой повелитель! — напомнил он.

Я выругалась про себя. А ведь вчера доверяла этой наглой птице! Как же детская наивность…

— Не надо, Тай, — снисходительно произнес Вейшенг, присаживаясь на корточки передо мной. Поморщившись от боли, я подняла голову. Демон усмехнулся. — Одна ты не кланяешься, Аи.

— Вы уже спрашивали меня, хочу ли я пойти за вами, — озвучила сквозь окал; насупившись, ответила: — никогда! Никогда не пойду за вами, никогда не признаю моим повелителем, не склонюсь!

По воздуху разлился очередной шепот. И людей, и демонов. Все застыли в ожидании реакции Вейшенга. Я тоже. Ждала и не понимала его настроения. Он смотрел также с улыбкой, спокойно.И спокойствие его пугало меня сильнее, чем гнев…

— Поздно. Уже склонялась передо мной и называла своим господином.

Я ухмыльнулась.

— Разве ночь в доме Наслаждений что-то может

Вейшенг резко поменялся в лице, но отступать было поздно, я продолжила:

— Любой, у кого есть власти и деньги может стать для кисэн господином. Вы же стали господином для простой служанки. Я служила вам ночью, потому что мне приказала хозяйка Сян, но по собственной воле никогда, — я задрожала, но повторила, протягивая гласные: — никогда не буду принадлежать вам, никогда не склонюсь, никогда не признаю моим повелителем!

— Откуда столько смелости и нрава в простой служанке?! — несмешливо поинтересовался Вейшенг, грубо хватая меня за подбородок. — Тай, — рассмеявшись, лис обратился к тэнгу, — мне любопытно: вишневый лепесток, покидая ветку, падает на землю — простая история, такая обычная,правильная,но что делать… если я хочу сохранить лепесток?!

— Правила не писаны для тех, у кого сила, господин, — сдержанно ответил демон-ворон.

Сердце учащенно забилось. Означает ли совет Тая, что даже после моих колких слов в адрес повелителя… мне сохранят жизнь?!

Вейшенг грозно посмотрел, зрачки и радужки глаз исчезли, а меня тотчас пронзила адская головная боль. Я взревела белугой, прижала кулаки к вискам, прижалась к земле. Мозг будто плавился. Меня тошнило. Я кричала, пытаясь унять невыносимую боль, но она лишь нарастала и нарастала… Мир плыл. Странный звук пронзал голову, тонкий, острый. Я молилась Девяти Небесам, лишь бы муки прекратились…

И они прекратились. Так же резко, как началась.

Я свернулась калачиком, жадно глотая воздух. Над собой услышала ироничное:

— Значит, Светлые ничего лучше не придумали, как подослать тебя шпионкой?!

Сглатывая приступы тошноты, я привстала. Меня сильно трясло.Он прочитал мои мысли…

— Я отказалась.

— Не отказалась. Просто сбежала из-за приставаний императора, — колко подметил Вейшенг. Он был прав, мне было нечего ответить. Одинокая слеза потекла по щеке. Вейшенг её словил, попробовал на вкус мою горечь. — Прекрасно, — усмехнулся демон, — давай поиграем в шпионов. Тай, вроде у тебя был лунный камень?!

Боковым зрением, я наблюдала, как тэнгу копошился в мешочке на поясе, достал из него лунный камень и передал повелителю, а тот — силой вложил камень в мою руку, сжал, не отпуская.

— Передай же своему покровителю, что внедрилась к демонам, Аи, — приказал, но мягким и ласковым тоном.

— Я же сказала, что…

— …не склонишься мне, — с улыбочкой договорил Вейшенг и закатил глаза. — Конечно, я помню. Не склонилась ты, но склонились эти невинные люди, — он указал рукой на пленников. Моё сердце учащенно забилось в тревоге. Вейшенг будет манипулировать ими?! — Если откажешься делать то, что говорю… их жизни оборвутся тотчас. Будь послушной, Аи. Ты же не хочешь, чтобы из-за твоей гордости пострадали беззащитные люди?

По щеке потекла вторая слеза… Вейшенг не оставил выбора. Люди смотрели на меня с надеждой, печалью,мольбой…

Дрожащей рукой я сжала камень, закрыла глаза, представляя Цзинсуна.

— Умница, Аи.

Похвала нечисти была мне противна… Я пропустила мимо ушей, концентрируясь на лунном камне. Чтобы связаться с подсознанием другого человека, его нужно было хорошо представить. Я вспомнила лицо Цзинсуна: его черты, глаза, губы… Сперва образ был плавучим, словно туман над морем, но постепенно приобрел четкие очертания. Артефакт в моей руке — лунный камень — потеплел, значит, Цзинсун уловил мои волны… Вместе с этим я ощутила резкую головную боль, поморщилась, слезы хлынули из глаз — это Вейшенг влез в мысли, чтобы я не посмела передать Светлому лишнего.

Образ Цзинсуна начал оживать, больше он был мне подконтролен, а значит… нас ментально связал лунный камень. Я передела то, что параллельно в мыслях приказал передать Вейшенг: завтра демоны нападут на город Чунь…

И всё. Образы развеялись. Я обессилено рухнула на землю, лунный камень, уменьшившись в половину, отскочил в сторону. Вейшенг ласково погладил меня по волосам. От его прикосновений «прибавились» силы — я тотчас отодвинулась подальше. Демон снисходительно улыбнулся.

Я смотрела с ненавистью. Никогда не забуду последствия нападения нечисти на мой родной город… Никогда не забуду позора, который мне пришлось пережить из-за связи с ним… Встреча с Вейшенгом разделила мою жизнь на до и после, я осталась одна, мне нет места среди людей… До конца жизни на мне будет клеймо его женщины… Грязной, павшей, ничтожной…

— Поговорим наедине? — предложил Вейшенг и поднялся.

Мой ответ был не нужен. Тэнгу схватил меня силой, заставляя встать; потащил за повелителем. Я стиснула зубы, схватилась за запястье демона-ворона и крикнула:

— Я могу идти сама! Отпустите!

За спиной разлился укоризненный шепот людей.

Я слышала про неё…

Вейшенг приходил к ней много раз…

Она сама его соблазнила…

Почему из-за неё зависят наши жизни?..

Пусть вернется к Тьме!..

Тэнгу затолкал меня в палатку, надавил на плечи. Тяжело выдохнув, я послушно опустилась на землю. От утренней прохлады пощипывали пересохшие губы. Голова кружилась.

— Можешь идти, — приказал Вейшенг демону-ворону.

Я услышала отдаляющиеся шаги. Потом ещё шаги, но степенно приближающиеся ко мне. Запрокинув голову, попыталась рассмотреть наглую физиономию лиса, но мир в глазах пошел рябью.

Вейшенг схватил меня за ворот и резко притянул к себе. Я вскрикнула от неожиданности, а после испуганно замерла, ощутив горячее дыхание повелителя на шее. Он втянул запах моего тела, сильно, жадно. Второй рукой стиснул предплечье, прижал грубо.

В ноздри ударил аромат хвои и диких цветов, едва уловимые нотки мирры…

— Моя, — прорычал Вейшенг, заглядывая в глаза.

Океан в его свирепо забушевал.

Демон смотрел покровительство, не оставляя возможности отказаться от его власти, признать своим господином, покорно сдаться. Но я не сдавалась! Я смотрела с вызовом.

— Знаешь, что меня раздражает в тебе больше всего, Аи? — Промолчала, он ответил сам: — После ночи со мной, ты стала слишком своевольной. Свободной. Не думай, если я пришел во второй раз, то тебе всё дозволено. Я могу взять тебя, когда захочу, но это ничего не значит. Поэтому… поубавь пыл. Твою гордость я долго терпеть не намерен. — Вейшенг провел пальцем по моим губам. — Не относись серьёзно к прозвищу «женщина Вейшенга». — Сказанные слова бросили в дрожь. — Ты не моя женщина, ты лишьочередноеразвлечение вочередномзахваченном городе, — монотонно произнес он, усмехнулся, снова провел по губам, надавил на нижнюю. — Сейчас я терплю твои выходки не из-за симпатии, которую ты себе нарисовала, а из-за благодарности об оказанной помощи моему подданному. — Уловив растерянность в моём взгляде, Вейшенг тихо посмеялся и с иронией добавил: — да-да, я тоже умею быть благодарным.

Казалось бы, проявить сейчас характер — немыслимая роскошь, но я набралась духу и сквозь зубы процедила:

— Уберите. От. Меня. Свои. Грязные. Руки!

Миг — он прижал меня к опоре. Взглядом хищника

— Хочешь проверить меня на прочность, Аи? — спросил риторически. — Очень плохая идея. — Надавил сильнее, заставляя меня практически взвыть от боли, но прикусив губу, я не проронила ни звука. — Ты отказалась склониться передо мной. По правилам, я должен уничтожить того, кто против демонической власти. Пока я тебя желаю, Аи, — предупредил Вейшенг, — и даю время принятьправильноерешение, — демон сделал акцент, как бы подталкивая подчиниться ему, а потом… отпустил.

Я жадно втянула воздух ртом…

Меня сильно трясло от нервов и нарастающей в груди тревоги.

Напрочь потеряв ко мне интерес, Вейшенг шагнул в сторону, разглядывая и крутя перстни на пальцах. Приложив кулак к грудной клетке, я не сводила с демона глаз, взором сопровождала каждое его движение, жест… Он перемещался по палатке медленно, вальяжной походкой. Зловеще шелестел подол его иссиня-черного ханьфу.

— Тай, — негромко позвал он слугу.

Тэнгу отреагировал быстро, молниеносно оказался внутри, кланяясь. Вейшенг остановился, сложил руки на груди и, с досадой вздыхая, смерил меня взглядом; после томительной паузы, кивнув в мою сторону, объявил:

— Будет твоей ношей.

Даже не видя выражения лица, было понятно — демон растерялся. И точно не обрадовался. Но противиться воле повелителя не стал, поклонился.

— Девчонка с характером. Внимательно за ней следи. Её быт, желания, потребности — всё на тебе, понял?

— Да, ваше величество.

Я содрогнулась от распирающего гнева. Задохнулась вопиющей несправедливостью! Как же я устала, что мою жизнь, словно вещь, передают из рук в руки.

Тэнгу подошел ко мне, схватил за предплечье.

— Пойдем.

В этот раз я сумела вырваться. Отряхнулась и поднялась самостоятельно, гордо вздёрнув носом; продемонстрировала, что прекрасно справляюсь со всем сама и меня не нужно тащить! Хмыкнув, я направилась к выходу. Хоть и покачивало, но старалась идти ровно. Тэнгу направился следом.

Когда оказались на воздухе, Тай снова попытался меня схватить; я юркнула в сторону; сведя брови, бросила:

— Хватит! И так не сбегу. — Отряхнувшись в очередной раз от демона-ворона как от заразы, пробурчала под нос: — а попытаюсь, тут же поймаете…

— Славно, что понимаешь. Капелька здравомыслия в тебе есть. Радует.

Я сложила руки на груди и скептически посмотрела на тэнгу.

— Очередной «хозяин» моей жизни, — проворчала я, — как «прекрасно», — добавила с иронией и вытянула губы дудочкой.

— Я лишь присматриваю, — поправил тэнгу, — хозяин у тебя один — Вейшенг.

— И что дальше? — всплеснула руками. — Как демоны поступают с пленниками?! Привяжете меня к столбу Смирения, запрете в клетке?!

— Заманчивые идеи, — тэнгу отзеркалил мою позу, — но так как за тобой присматриваю я, а повелитель точных указаний не давал, то запирать тебя не вижу смысла. Можешь остаться в палатке.

— Как благородно, — кривя голос, протянула я. Сделала паузу и, посерьезнев, с беспокойством спросила: — что будет с остальными?

— Пока я не передумал, — громче, с нажимом произнес Тай, — и пока нахожусь в хорошем расположении духа, спрошу: тебе что-то нужно?

Я потупила взгляд. Демон беспокоится о моем комфорте?! Лично я волновала себя меньше всего, — больше переживала за невинных людей, которым «повезло» гораздо меньше. Но и накликивать гнев Тая не хотелось, непонятно как он себя поведет. Я подумала над его вопросом и честно ответила:

— Помыться.

Лицо Тая было скрыто за маской чудовища, но по позе стало ясно — мужчина удивился.

— Помыться?

Я уверенно кивнула.

— Я проехала в грязной телеге со служанками по лесу, долгое время без сознания сидела на земле, привязанная к столбу, и сегодня демоны меня знатно потрепали. Поэтому да — я хочу помыться!

Тай выждал секундную паузу после моей душераздирающей речи, а потом кивнул в сторону, а-ля иди за мной. Гордо вдернув подбородком, я направилась следом.

Мы отошли от лагеря. Сперва шли по ровной тропинке, потом тэнгу, аккуратно переступая с камня на камень, начал спускаться вниз; периодически помогал мне не упасть. Ладонь демона была шероховатой и теплой.

— Спасибо, — между прочим произнесла я, когда Таю пришлось придержать меня за талию. Ситуация вышла крайне неловкая. Думаю, и для него… На моё «спасибо», тэнгу ничего не ответил.

Вскоре мы вышли к небольшому озеру. Я заликовала, когда увидела воду! Подбежала к берегу, присела на гладкий камень, стоящий в воде, и нагнулась, чтобы попробовать температуру. Прохладная, но терпимо.

Я ступила обратно на берег, собралась раздеться, положила руки на узел пояса и… застыла, вспомнив о «сопровождающем». Резко развернулась — Тай стоят недалеко от меня, сложив руки на груди, и пристально наблюдал.

— Я буду плавать, — уведомила тэнгу, намекая, чтобы он ушел, но тот невозмутимо ответил:

— Быстрее. У меня много дел.

Криво улыбнувшись, я повернулась к личному «охраннику» всем туловищем и открыто заявила, раз намеков не понял:

— Мне нужно раздеться. Полностью.

— Быстрее.

— Вы будете смотреть? Даже не отвернетесь? — риторически спросила я.

— У меня приказ: глаз с тебя не спускать! — ответил настолько грубо, будто это я глупышка, не понимающая очевидных вещей.

Что ж, ладно.

Сжав губы, я начала… раздеваться. Медленно, снимая одежду настолько откровенно, словно раздеваюсь для любимого мужчины. И мне ни чуть не было стыдно! Честь мою отняли давно. Благородной дамой мне не стать. Тогда к чему стеснения?!

Тэнгу напрягся. Надулись крепкие мышцы, участилось дыхание, сам он начал перекачиваться с ноги на ногу. Я ехидно усмехнулась, проводя шелком по изгибам бёдер. Смотрела только на Тая. Пристально, сквозь томный прищур.

Когда последний слой одежды с легким шумом опустился на траву, а кожи коснулся ветер, тэнгу задержал внимание на мне обнаженной лишь несколько секунд, после резко отвернулся и сухо бросил:

— У тебя ровно пять минут.

Я подождала, пока демон скроется за высокими кустарниками, после направилась к воде. В озеро погрузилась полностью, позволяя воде обнимать тело, играть с волосами. По коже пробежали мурашки, я ощутила долгожданную свободу.

Когда вынырнула, смахнула лишнюю влагу с волос, через плечо посмотрела на берег.

Пусто.

И пока есть время, я решила попытаться сбежать!

Быстро подплыв к берегу, натянула на тело ханьфу и ветром бросилась в лес. Мчалась вперед, не оглядываясь, не обращая внимания на порезы и ссадины, которые оставляли тонкие ветки. Я бежала на встречу свободе, пусть мне придется в жизни сложно и тяжело, но хотя бы никто не будет надо мной властен… Босые ноги болели от камней и сухих листьев; не обращая внимания, я мчалась дальше и дальше, понимая, что уже прилично оторвалась от демонического лагеря.

А потом…

Потом земля пошла волнами.

Передо мной с огромной силой приземлился

— Заблудилась? — совершенно спокойно поинтересовался тэнгу.

— Заблудилась, — глухо выдавила я.

Демон помог мне встать.

— Я заметил синяки на твоей коже, когда ты раздевалась. — Молча тэнгу вложил в мою ладонь нефритовую коробочку, сжал пальцы. — Мазь. Она поможет. От свежеполученных ссадин тоже, — намекнул Тай с иронией в голосе.

Я криво, но невинно улыбнулась. Поблагодарила, красноречиво выругалась про себя.

— Вернемся? — насмешливо предложил тэнгу.

Я повторила свою кривую невинную улыбку.

— Вернемся.

Мишень четвертая

Утром следующего дня, за завтраком, я неотрывно рассматривала баночку с мазью, подаренную тэнгу. Голубоватый нефрит, красивый узор розовых цветов. Отложив палочки, я вздохнула и взяла мазь, покрутила баночку в руках. Открыла. Настороженно понюхала.

Запах хороший, сладкий, цветочный.

Хм, демонюка правда решил проявить заботу? Как «мило».

Я набрала немного мази на палец, приподняла юбку до колен и нанесла на ссадины. Удивительно, но боль сразу уменьшилась. Удовлетворенно покивав, нанесла лекарства на все раны.

Затем подошла к выходу, одернула шторку. С внимание охотника осмотрела горизонт. Поодаль метались демоны. С оружием. При виде острых мечей и копьев, я нервно сглотнула. За нечистью было интересно наблюдать, а ещё рассматривать их человеческий облик и гадать,какой же монстр скрывается внутри…

Я осторожно вышла на улицу, постояла немного рядом с палаткой, осматриваясь. Ждала сколько же демонических взглядов уловлю на своей персоне; однако, оказалось у меня слишком раздутое самомнение, ибо демонам я была неинтересна, они всецело были поглощены заточкой холодного оружия.

Напевая под нос незатейливую мелодию, я сделала шаг в сторону леса, ещё шаг, ещё, а потом скрылась. Сбегать не собиралась. Бессмысленно. Но хотела прогуляться. Тем более, прогуливаться Тай не запрещал.Пока еще.

Я вышла на небольшую полянку, окруженную высокими секвойями и… оцепенела.

Ханьфу из благородной ткани, с серебристой вышивкой феникса на подоле, сияющая в пробивающих сквозь ветви лучах солнца. Смертоносный меч, пылающий лисьим огнём. Жестокий и изящный демон-лис. В глазах цвета океана застыла язвительная насмешка. Танцуя в танце смерти, передвигаясь тихо и грациозно, Вейшенг уничтожал манекены врагов.Пока ещё манекены…Огонь победы горел в его глазах. Аура силы и абсолютного подчинения, энергетика истинного могущества.

От его тела исходило сияние и черная дымка. Игриво, подобно огню, полыхали эфемерные лисьи хвосты. Я наблюдала за Вейшенгом, затаив дыхание. Отблески лазурного света играли на моём лице.

Девятихвостый лис — демон, которого я ненавидела всем сердцем и которым… восхищалась.Поневоле. Просто не могла иначе…

Жесткий взгляд из-под острых ресниц заставлял моё сердце биться подобно птичке, запертой в тесной клетке. Я приложила руку к груди.

Вейшенг — пропасть чувств, разрушенные надежды и… повиновение. Я ненавидела его, я презирала его… и вместе с тем почему-то ощущала влечение.

Лис остановился в центре, стоя ко мне спиной в окружении сломленных деревянных манекенов.

— Выходи.

Я сжалась. Без сомнений — это он приказал мне. Почувствовал моё присутствие. Я вышла с провинившимся видом. Медленно подошла ближе, сложив руки на животе.

Вейшенг развернулся лицом.

— Что ты здесь делаешь? — сухо спросил он, бросил быстрые взгляды по сторонам. — Где Тай?!

— Я одна, — ответила мягко, без зла.

Будить гнев Вейшенга не хотела; при его авторитете и власти, будучи на его территории, проявлять характер — рискованно; в этом я убедилась.

— Тебя нельзя ходить одной, — отрезал грубо он.

— Я не сбегу, — ответила тотчас, перебив; подняла на него взгляд.

Лис, глядя мне в лицо, с протяжным шумом выдохнул, словно тушил воспламенившуюся внутри ярость.

— Иди к себе. Сейчас же.

— Научите меня, — поймала демона за край одежды, когда он разворачивался.

Так мы и застыли: вполоборота демон-лис и поникшая я, держа его за рукав. Нависла густая, словно мёд, тишина. Вейшенг посмотрел равнодушно на мою руку, потом — на меня. И взгляд повелителя нечисти был красноречив настолько, что я налилась краской и быстро увела руку за спину.

Предательское смущение отразилось не только румянцем на щеках, но и учащенным дыханием. Я изо всех пыталась противостоять необъяснимым чувствам, но не могла… Вейшенг странно на меня влиял. Ненависть к нему смешивалась с таинственным притяжением, страшные образы из прошлого — последствия нападения нечисти — вытеснялись мыслями о… близости. Секунда — я думаю о разрушенных домах, ещё секунда — и вот головой завладевают мысли о поцелуях…

Одержимость?..

— Что ты сказала? — переспросил с усмешкой демон.

Я кивнула на меч, горящий лисьим синим огнем.

— Я хочу… попробовать… технику демонов.

Во мне играло любопытство. Обучившись самостоятельно технике первого порядка Светлых, захотелось испробовать силу «Тёмных».

Вейшенг, не спеша с ответом, иронично усмехнулся. Обходя меня по кругу, деловито рассматривал холодное оружие. Под его ногами шелестела трава. Позвякивали многочисленные серебряные украшения на его одежде.

— Твоя чистая душа захотела соприкоснуться с Тьмой?! — насмехаясь, спросил Вейшенг.

— Понять, — серьёзно ответила я и повернулась в сторону, где сейчас стоял лис. Наши взгляды встретились.

— Заставить солнце погаснуть легче, чем снова заставить светить.

— У меня по-прежнему останется свет звезд.

Вейшенг тихо, но зловеще посмеялся. Плотоядно глядя на меня, облизнулся.

— Хорошо, светлячок, давай поиграем. — На этой фразе он выставил меч передо мной и раскрыл ладонь.

Моя рука застыла над рукоятью. Брать мощный, пропитанный черной энергией артефакт — меч Девятихвостого лиса, который ещё называют меч Рассекающий небеса — было страшно и… волнительно. Холодную сталь окутывало синее пламя, рукоять — черная дымка.

Сердце пропустило удар — и я всё же взяла меч. Лисье пламя злобно вспыхнуло. Я не могла отвести от артефакта глаз, он манил, завораживал…

Вейшенг встал позади, мягко обнял за плечи, вкрадчиво прошептал:

— Расслабься.

Грудную клетку распирало от страха и восторга.

— Взмахни им. — Вейшенг взял меня за запястье, я расслабилась, потакая ему, слушаясь. Вместе с ним я красиво взмахнула мечом по воздуху. Пламя отразилось рисунком, вспыхнуло. — Вот так, Аи. — Ещё одно аккуратное движение. Я следила за огнем, словно загипнотизированная.

— Вейшенг… — робко обронила я.

Кажется, я впервые назвала его по имени…

Лис застыл сзади, всё ещё удерживая меня за плечи. Я чувствовала его тепло, силу. Свет синего пламени мерцал на наших лицах.

— Однажды, вы меня спросили… — сделав паузу, сглотнула подступивший к горлу комок, — хочу ли я быть вашей… Вы спрашивали серьёзно или дразнили?

— Смотря в каком смысле ты восприняла вопрос, Аи.

Ком всё же встал поперек горла…

Вейшенг резко развернул меня. Сжал предплечья, взглянул свысока, следя за реакцией.

— Не имеет смысла, — отрезала я

— Хочешь я верну тебя к Светлым? — ошеломил Вейшенг. С весельем в синих глазах усмехнулся. — Почему так смотришь, Аи? Так… тоскливо?! — протягивая гласные, демон ехидно сузил глаза.

Я посерьезнела.

— Лжете ведь… — бросила взгляд в сторону, дыхание стало прерывистым и тяжелым, будто грудную клетку сдавили удавкой.

— Я говорю серьезно, мой мотылек, — Вейшенг повернул меня за подбородок. Нежно. — Я верну тебя домой, но… когда увижу снова, не пощажу.

Меня трясло, как листик на сильном ветру.

— Хочешь? — Лис изогнул вопросительно бровь.

— Я вас ненавижу.

Вейшенг снисходительно улыбнулся и ласково процедил:

— Это не ответ.

Подобно маленькой рыбке, выброшенной на берег, я раскрывала и закрывала рот, не зная что сказать… Здравомыслие кричало вернуться домой, но не во дворец — в дом Наслаждений, к госпоже, служить ей, скрываясь, и никогда больше не думать о призрачной свободе; другая часть меня, с которой я ещё не знакома, хотела остаться с демонами. И это было до безумия странно, учитывая с какой лютой ненавистью я относилась к Вейшенгу. При виде девятихвостого лиса меня бросало в жар, сердце учащенно билось в груди, дыхание перехватывало — ну точно ненависть!Ненависть же?..

— Вы мне противны, — проговорила сквозь зубы.

— Разумеется, — с «пониманием» кивнул он. — Разве может быть другая реакция?!

— Останусь, —громко, чересчур громковыпалила я и мягче добавила: — я останусь… — Опустив голову, посмотрела на носки своей обуви, краем вдавила мелкий цветочек в землю и поджала губы. На сердце осело странное ощущение поражение. Неприятное, тянущее и ноющее в области солнечного сплетения.

Я не видела выражение лица Вейшенга, но думаю, если чувствую поражение, то он улыбается одержанной победой.

— Тай, нужно лучше следить за своей подопечной, — педантично заметил повелитель нечисти.

Я резко развернулась. Поодаль стоял тэнгу, недовольно разминая черные крылья.

— Прошу прощения, господин.

Вейшенг выхватил у меня меч. Когда мы встретились взглядами, лис снисходительно усмехнулся, провел пальцем по моему подбородку и приказал:

— Свободна.

В зрачках девятихвостого вспыхнуло синее пламя. Необузданное и очень яркое. Пламя силы. Пламя победы. Пламя могущества надо мной. Конечно, его слова про свободу — ложь и фальшь, а я глупая поддалась и признала поражение, захотев остаться здесь…

Но почему?..

Смерив Вейшенга ненавистным взглядом, я развернулась на пятках и направилась к Таю. Руки выровняла вдоль туловища и крепко сжала кулаки. Когда подошла к тэнгу, тот по привычке попытался меня схватить, но я успела отшагнуть в сторону.

— Я. Могу. Идти. Сама!

* * *

Тэнгу сидел на большом бревне, затачивал копье, периодически проверял большим пальцем руки остроту стали, удовлетворенно кивал и продолжал делать его более острым. Каждое движение сопровождалось тонким звуком колокольчиков, которые были подвязаны под острием. Звон отдавался эхом, будоража и пробуждая на сердце тревогу. Кажется, сам лес затихал, слыша демоническую мелодию демона-ворона.

Я сидела на соседнем бревне, ткнув подбородок в ладони, и наблюдала за монотонным действием тэнгу. Тяжело вздыхала, вытягивала ноги и осматривалась. Потом возвращалась в прежнюю позу и смотрела, смотрела…

— Думаю, достаточно острое, — пробубнила я, когда Тай в очередной раз проверял сталь.

Тэнгу замер. Его большие глазища маски посмотрели на меня.

— Ещё нет, — тихо ответил он.

И снова лязг стали, сопровождаемый тихим звоном колокольчиков…

Я тяжело вздохнула, пригнулась, рассматривая маску тэнгу. Странное чудовище с красной кожей, большими золотыми глазами, внушительным носом и острыми клыками в дуге хищного оскала. Существо между человеком, животным и ещё чем-то мистическим…

— Вы никогда не снимаете маску? — поинтересовалась я.

— Никогда.

— Почему?

— Для пленницы задаешь слишком много вопросов, — деликатно указал демон на моё место.

Я хмыкнула.

— Мне просто интересно… — приблизилась, присматриваясь в маленькие щели, где были глазанастоящегоТая.

— Что интересно? — грубо отозвался тот.

— Какой вы, — мягко произнесла я.

Демон, видимо засмущавшись, вернулся к оружию.

— Сиди тихо и не раздражай меня, — процедил гневно сквозь зубы.

Пока он не видел, я коварно улыбнулась, а потом — мгновение — я птичкой подлетела к нему, пытаясь снять чудовищную маску. Тай выронил копье. Он пытался удержать меня, приказывал вернуться на место и не злить его, но я очень хотела увидеть лицо тэнгу.

Мы упали…

Вместе…

Тай упал на землю спиной, а я свалилась на него. Пользуясь моментом, развязала узел и откинула маску в сторону. Гневно сведя брови, мужчина посмотрел в сторону — своего рода сдался, позволяя себя рассмотреть.

Красивое лицо, правильные черты, высокие скулы, ровной нос. Раскосые глаза цвета янтаря с вкраплениями цвета пряных специй. Правая часть лица демона была разрисована красными линиями, образовывающие странные рисунки. И изначально черные, как ночь, волосы медленно белели до цвета первого снега.

— Насмотрелась? — сухо спросил Тай.

— Я… я… — ощутила крайнюю неловкость!

Он легонько шлепнул меня по бедрам и процедил:

— Может, наконец-то с меня встанешь?!

Покраснев до цвета бутонов роз, я осознала насколько в откровенной позе сижу на тэнгу и тотчас поспешила подняться. Подпрыгивая на одной ноге и покачиваясь, отпрянула от демона, как от чумного, и лихорадочно отряхнулась. Тай встал вслед за мной, медленно, лениво; поднял маску, сжал в руках.

— Довольна? — хмуро спросил он.

— Простите…

— Нет смысла извиняться, — обозначил Тай, надевая маску на лицо.

Я прокашлялась, поправляя прядь волос за ухо. С осторожностью ветра, который проходит через узкие ущелья гор, я посмотрела на тэнгу. Быстро, мимолетно. В эту секунду он посмотрел на меня тоже. И даже через маску я ощутила пронзительный взгляд демона, прожигающий насквозь.

— Вечером я убываю вместе с отрядом, — уведомил тэнгу, поправляя маску.

— В город Чунь? — догадалась я, ведь именно про нападение на Чунь Вейшенг заставил меня предупредить Светлых.

— Сиди в палатке и не выходи, — проигнорировав вопрос, отдал приказ Тай. — Поняла?

Я надула губы в нежелании плясать под дудку очередного «господина».

— Поняла меня, Аи? — с нажимом перепросил демон.

— Поняла, — буркнула я, складывая руки на груди.

— Очень надеюсь, — с иронией произнес тэнгу, поднимая копье с земли. — Пойдем.

— Куда? — насупилась я.

— Обратно к палаткам.

— Не понимаю, — всплеснула устало руками, — почему я должна сидеть взаперти? Сказала же: не сбегу.

— Не спорь, Аи.

Кажется, спорить действительно бесполезно. Прищелкнув языком, я поплелась за демоном и уже скоро, как и полагается пленнице, сидела внутри палатки-тюрьмы и тупо смотрела в стену.

Других развлечений не было. Полежала на кровати, посидела за столом, рассматривая деревянную поверхность, попила травяной чай; несколько раз выглянула на улицу, понаблюдала за демонами и так по кругу. Скучно, неинтересно, тошно. И за этой вереницей однообразия не заметила, как уснула…

*

Я проснулась от странного скрежета. И холода…

Тело сводило от ледяного сквозняка, словно кожу прокалывали тысячи острых игл.

Была глубокая ночь. На меня падал лунный свет… Которого быть в палаткене должно,потому что я хорошо закрылась! А значит,ко мне кто-то приходил…

Сглотнув подступивший комок, я опустила ноги на пол; с тревогой на сердце всмотрелась в глубину леса, которая виднелась изоткрытойпалатки.

Кто приходил ко мне и зачем?..

Сердце заколотилось быстрее. Я обняла себя, потерла предплечья, чтобы согреться. Медленно поднялась и подошла к выходу, вдруг в проеме появились двое демонов.

— Разбудили, Светлая? — гадко усмехаясь, спросил один из них.

Я отшагнула.

Мужчины были очень похожи: оба белокожие; с пронзительными голубыми глазами, как льдинки; с белыми волосами, заплетенные в косички у одного и зачесанные назад у другого.Хладные демоны.

Вот почему мерзну… Их сила, их энергетика и аура окутали моё некогда «убежище» от внешнего мира.

— Что вам нужно? — испугано спросила я, отступая.

В ответ раздался зловещий смех…

— Повелитель говорит, на завоёванных землях всё принадлежит демонам, — многозначительно произнес незнакомец, после обиженно добавил: — и сам прячет от нас такой самородок.

— Све-е-етлая, — жадно, покусывая губы, протянул второй.

Я схватилась за сердце, пытаясь унять разгорающуюся панику. Демоны, ядовито усмехаясь, наступали на меня; я же боязливо пятилась от них.

Лагерь опустел. Большинство демонов во главе с Вейшенгом и Таем ушли в бой, а значит, я осталась с этими двумя наедине… И судя по их блаженным лицам, от которых воротило, у них на меня самые гнусные, самые отвратительные планы!..

— Что вам нужно? — обезоружено переспросила я, пытаясь потянуть время, чтобы найти выход.

И снова смех…

— Зачем рассказывать?! — скептически уточнил первый, скосившись на брата.

— Лучше покажем, — облизнулся тот и… молнией оказался рядом.

Я хотела вскрикнуть, но мне закрыли рот рукой.

Нагнули…

Мерзавец начал задирать моё платье…

— Бойкая, — ухмылялся первый. — Мне нравится.

Демон схватил меня за талию, тесно прижался бедрами настолько, что я ощутила его возбуждение… Слёзы хлынули из глаз. Я не могла поверить, что меня сейчас возьмут против воли! Не могла… Нет… Второй попытался поцеловать, но я прикусила его губу столь сильно, что ощутила на языке металлический привкус чужой крови.

— Ах ты ж!

— Идите к Тьме! — выругалась, пытаясь освободиться.

— Замолчи! — выплюнул второй, прижался ко мне плотнее.

— Не смейте! Нет! Я… я принадлежу Вейшенгу! Я женщина Вейшенга!

Неожиданно для себя я выкинула главный козырь… Демоны ослабили хватку, призадумались, но до конца не отпустили. Меня сильно трясло от страха. Стуча зубами, пригрозила:

— Вейшенг не пощадит вас.

— Врёт, — выкинул первый, ухмыляясь.

Я не стала ждать; пока хватка была слабой, дернулась и высвободилась; стрелой метнулась к выходу.

— Тьма!

Братья рванулись следом.

Выбежав, ночная прохлада ударила в лицо, ветер начал путать волосы, запах соли и хвои наполнил легкие. Быстро обернувшись, я заметила приближающихся демонов, вздрогнула и что есть мощи бросилась в сторону палатки Вейшенга… Там должны быть стражники… Они видели меня радом с Вейшенгом! Они должны помочь…

Но их там не оказалось.

Мир внутри меня рухнул.

Палаточный лагерь был полностью пуст. Только я и хладные демоны, жаждущие овладеть той, которая до сегодня принадлежала только их повелителю.Мной…

Сглотнув вязкую слюну, я забежала внутрь. Начала шаркать по полочкам, сундукам в поисках хотя бы чего-нибудь: любого оружия, артефакта, лунного камня…

Лунный камень!

Я обнаружила его в одной из шкатулок. Дрожащими руками взяла, сжала и закрыла глаза, полагаясь как на последнюю надежду на спасение представила Вейшенга… Думала, будет сложно, но лицо повелителя нечисти появилось перед глазами легко, словно лис стоит передо мной. Такой же, как и в жизни: хладнокровный, спокойный, с невозмутимым, чуть надменным выражением лица и покровительственным взглядом. Демон, к которому я чувствовала нечто запретное, опасное, лишенное праведности и святости, столь сильное и необходимое, не терпящее возражений.

Очень скоро образ в мыслях смотрел в ответ, не поддаваясь моей воле — свободно, чуть обеспокоенно. Я прошептала лишь одними губами: «Спаси меня…».

И Вейшенг спас.

Я не знаю в какой момент он появился, насколько быстро, но когда я смерилась с неминуемой участью стать жертвой двух демонов, когда ощутила до боли знакомый холод, когда услышала их пробирающей смех, когда сдалась окончательно… вдруг услышала их жалобную мольбу о пощаде и тяжелый хрип.

Я сидела, сжавшись у сундуков, руками прикрывая голову. Вздрагивала от каждого треска, скрипа, стона… Предсмертный хрип стал окончательной точкой.

Потом всё стихло. Гнетущая тишина заполонила собой пространство. Я приоткрыла глаза, сглотнула вязкий страх; дрогнула, когда увидела серебряный иней на земле. Сердце пропустило болезненный удар. Иней тускло посверкивал и таял. Дрожа, я наблюдала за таянием пушистой изморози и с сочувствие осознавала: так исчезают… хладные демоны.

— Цела? — равнодушно спросил Вейшенг.

Я перевела на повелителя нечисти взгляд. Он подошел ближе, глядя на меня с высоты своего роста, нависая надо мной каменной статуей, такой же прекрасной и холодной.

Я моргнула, тихо процедила:

— Да… Благодарю…

— Братья Гунсунь простохотелитебя, — Вейшенг говорил спокойно, до ужаса равнодушно, но глаза его были полны негодования и едва уловимой… печали. — И имели полное право воспользоваться тобой, — он произнес фразу так, будто объяснял себе, а не мне. Безумным взглядом посмотрел на свою ладонь, усмехнулся. — Ты просто…пленница, — со злой усмешкой добавил Вейшенг и рассмеялся, сжав кулаки до белизны костяшек. Взором дикого хищника вонзился в меня. Я задохнулась немым ужасом, отползая от Вейшенга подальше. Тот, в ком я нуждалась больше всего, сейчас озверел сам…

Откинув шлейф ханьфу, Вейшенг медленно опустился передо мной на корточки. Заинтересовано, свозь подозрительный прищур, глянул на меня, грубо обхватил подбородок и зафиксировал голову так, чтобы я не смогла отвернуться. Пришлось подчиниться. Тяжело дыша, я смотрела ему в глаза, наблюдала за штормом внутри них и просто смиренно ждала участи…

Демоны часто покидали Проклятый Туман, главное правило, которому учили с детства, гласило: демону нельзя смотреть в глаза. Можно потеряться, забыться, обезуметь… Я относилась скептически, но сейчас, вот так неотрывно глядя на Вейшенга, чувствовала, как Тьма затягивает водоворотом; она словно чума — становилась частью моей сути.

— Но я спас тебя, — судорожно, сквозь крепко стиснутые зубы произнес девятихвостый лис. От кожи демона начало исходить голубоватое сияние. — Убив своих, — с гневом, Вейшенг яро прокричал в губы, одним движением прижав всю меня к своему телу.

Демон залился смехом, сперва зловещим и тихим, а после — безумным и громким.

— Повелитель…

Я вздрогнула, услышав голос Тая, затем — его

— Чунь взят, — бесцветным голосом доложил он.

— Отлично, — усмехнулся Вейшенг, погладил меня по спине, пальцами очертил созвездие на лопатках, поднял руку выше, обхватывая шею. — Ты слышала, мотылёк? Чунь взят. — Липкий страх сковал мое тело. — Благодаря тебе, малышка. Это…твояпобеда. — Я почувствовала мокрую дорожку на щеке от слезы. Вейшенг с напускным сочувствие прошептал: — Наверное, Светлые сейчас очень злятся.

— Мерзавец, — прошептала тяжело я.

— Этого мерзавца ты молила о спасении, — язвительно ответил Вейшенг, — и я даровал тебе — человеческой девушке, которая на стороне Светлых — спасение, пожертвовав своими подданными.

— Своими подданными? — тревожно подхватил тэнгу. — Вы… — демон недоуменно глянул по сторонам, заметил остатки инея и с шумом выдохнул. — Братья Гунсунь, — догадался Тай, — вы убили их, повелитель? Из-за… — тэнгу не договорил, виновато осекся, словно думал, можно ли обо мне сказать невежественно.

— Да, — отчеканил хладнокровно Вейшенг, не отрывая от меня взгляд. — Они покусились на тело Аи, как же я мог не вступиться за нашу гостью? — с иронией добавил повелитель, подцепив меня за подбородок. Я зло оскалилась, а Вейшенг усмехнулся, с удовлетворенностью и наслаждением наблюдая за моей беспомощностью.

— Пленница, — брезгливо выплюнула, — я просто пленница.

— Ты действительно… — синий океан в глазах Вейшенга вдруг успокоился, словно затаился перед приходом грозной бури, — хорошо подумала? — Я сжала губы, медленно и тяжело делая вдохи. — Время течет быстрее воды в горной реке, и оно беспощаднее самых страшных речных порогов. Время жестоко отбирает драгоценные секунды и никогда не даёт отсрочки. Я дал тебе возможность подумать и принять одну из сторон, но ты почему-то решила, что времени у тебя предостаточно, хотя его… нет. Совсем нет. Особенно после сегодняшнего. Ты обязана мне жизнью, Аи, но при этом… продолжаешь упираться как баран и сопереживать Светлым. Глупо и очень по-детски.

— Обязана жизнью? По-детски? — судорожно переспросила я. — Ты распоряжаешься моей жизнью, словно я твоя игрушка; говоришь, даешь мне выбор, хотя выбора, кроме как склониться, у меня нет, иначе за моим отказом последуют человеческие жертвы. Даже сегодня, под маской благодетеля, снова сделал своей должницей!

— Следи за языком, — вступился за господина тэнгу. Вейшенг, глядя надменно и покровительственно, выставил перед Таем руку, вмиг утихомирив его пыл.

— Успокойся, Тай, — с абсолютным умиротворением ответил Вейшенг. Ласково заправил волосы мне за ухо, прошептал: — ты запуталась, Аи.

Я вскипела от его заключения! Дернулась, но Вейшенг сжал предплечья, усадив меня обратно.

— Я точно знаю, чего хочу! — грозно отчеканила и свела брови. Дыхание было тяжелым.

Вейшенг наклонил голову вбок, нежно улыбнулся, бросил быстрый взгляд на губы, а потом посмотрел в глаза:

— Чего же ты хочешь, Аи?

— Свободы, — безнадежно прошептала я.

— Что для тебя свобода? — деловито поинтересовался он. Без насмешек и иронии, ему действительно было любопытно.

Я в сердцах порвалась тотчас ответить, но замерла с полуоткрытым ртом. Задумалась. Надо же… Не могу сходу описать то, о чем желаю больше всего. Мои губы тронула грустная улыбка, потом я снова подняла взгляд на повелителя демонов и спокойно ответила:

— Не от кого не зависеть. Хочу, чтобы моя жизнь была только моей, чтобы больше никто не имел право распоряжаться ею, как распоряжаются сейчас.

— И? — с ехидством ухмыльнулся Вейшенг. Я насупилась. — Светлые могут дать тебе это? — иронично добавил он. Вопрос выбил из колеи, я поморгала и опустила взор. Лис ответил сам: —нет.Тогда следующий вопрос, — девятихвостый заставил меня взглянуть на него, ловко подцепив за подбородок, — если я просто оставлю тебя в лесу, одну, но «свободную», ты по-настоящему станешь счастлива? — Я бываю наивной, но я точно не глупая. Семи пядей во лбу не надо, чтобы здраво осознать: сама я никогда не справлюсь. Один в поле, всё-таки, не воин. На этот вопрос Вейшенг ответил так же: —нет.— На устах демона расцвело коварство. — И третий вопрос… — Вейшенг сделал недолгую паузу, а после плотоядно произнес: — а в рядах демонов ты сможешь обрести чувство свободы?

Наверное, нет ничего хуже задуматься над правдивостью демонических речей, уловить в них правильную логику и поддаться влиянию…

Я снова посмотрела на Вейшенга — на могущественного демона, отнявшего у меня всё и подарившего столько же. Глаза цвета океанских глубин, в которых отражались атласные ленты северных сияний. Взгляд пленил, затягивал.

Я тяжело втянула воздух, задержала в грудной клетке, вспоминая о страшных событиях, которые тянулись за демонами длинным шлейфом. И невольно подметила, что, думая об этом, слышала эхом из сотни голосовчужиемысли,чужиепроклятья,чужуюненависть… Этоонибоялись демонов,но не я…Будучи околдованной и связанной с Вейшенгом красными нитями страсти, я… давно перестала бояться.

Я его ждала…

Тонкая грань между ненавистью и теплыми чувствами. Не любовью,другое…Но балансировать становилось с каждым днем сложнее, а в сердце пускала корни мысль о том, что натянутая грань веревки приведет к непоправимой ошибке: демон всё же заберет мою душу. Вейшенг — моя личная, изощренная погибель, мой грех, мой роковой однажды оступ. Он усмехался, рассматривая меня, потому что знал: я останусь среди демонов по собственной воле; останусь, успокаивая себя мыслью о неизбежном, буду твердить о невозможности сделать выбор и глупо понимать, но не признаваться вслух:остаться с ним — мой выбор тоже.

— Видишь, запуталась, — негромко произнес Вейшенг, полностью убежденный в правоте слов. Я промолчала; поддерживая за локоток, повелитель помог мне встать. Будучи затерянной в бесконечном потоке мыслей, я двигалась машинально, пустыми глазами глядела перед собой. Отрешенная и потерянная.

— Повелитель задал тебе вопро…

— Тай, — Вейшенг смерил демона взглядом, — прекрати. Аи уже есть над чем подумать.

Лис провел ладонью по моим лопаткам, легонько подтолкнул вперед — к тэнгу; приказал:

— Я дам на размышления ещё один день. Завтра вечером либо Аи становится на нашу сторону, либо… становится пленницей по-настоящему. Достаточно игр.

Сердце сжалось. Слова Вейшенга прозвучали как угроза…

— Будь благодарна, — грубо сказал тэнгу мне на ухо, сжал предплечье и поволок за собой.

Я устало обернулась. Вейшенг стоял и плотоядно усмехался, пристально глядя нам вслед. От его взгляда мурашки бежали по коже острыми иглами… Я вздрогнула и отвернулась.

Когда мы достаточно далеко отошли от палатки девятихвостого лиса, Тай грубо одернул меня и силой впечатал в широкий ствол дуба, я ахнула; сам тэнгу застыл мрачной скалой напротив. Глазища маски вонзились в меня стрелами. Я воззрилась так, словно смотрела внастоящиеглаза демона-ворона. И там, в небольших щелях искусственных зрачков я видела уже знакомый янтарный блеск.

— Мой тебе совет.

— Мне не нужен совет!

— Но я…

— Замолчи, — рявкнул Тай. — Раздражаешь. Будь безмерно благодарная судьбе, что господину пока хватает терпения мириться с твоими выходками и длинным языком! Если не он, то я открою тебе глаза на правду: мнимой свободы, о которой ты так грезишь, у тебя никогда не будет, — гневно отсек тэнгу. — Но ты можешь стать свободной в своих действиях и желаниях, причем только рядом с нами — с демонами. Понятия не имею откуда по отношению к тебе у Вейшенга такое великодушие, но будь благодарна и не упусти возможность.

— Зачем я ему?! — в сердцах выпалила я.

Тай посерьезнел, раздраженно вздохнул.

— Господин не обязан отчитываться перед тобой, многое он может оставить без ответов. Если настаивает перейти на его сторону — это большая честь. — Тай хмыкнул. — И почему он удостоил такой чести тебя… загадка для всех демонов. — Тэнгу схватил меня за лицо и покрутил в разные стороны, сдавив щеки. — Ладно бы захотел сделать своей, но и наложницы у него намного симпатичнее…

Я оттолкнула ворона и отшагнула в сторону, в защиту воскликнув:

— Внешность не главное.

— О да, — блаженно протянул Тай. — Полностью согласен: важнеедуша.Длядемонаособенно, — ехидно добавил он.

От «радужной» перспективы бросило в пот.

— Ступай к себе, — следом приказал тэнгу. — Отдохни и завтра прими правильное решение.

После напутствий, Тай развернулся, взмахнул огромными крыльями и взлетел в небо. Я наблюдала за отдаляющейся фигурой демона. Возникший ветер заиграл волосами. Обреченно прикрыв глаза, я сделала глубокий вдох. Оставшись одной, меня вмиг одолела слабость, но спать я не хотела…

Спустилась к ниже — к реке. Расположилась на увесистом камне у воды, обняла колени и просто наблюдала за движением воды, юркими цветными рыбками; слушала звук ветра, который смешивался со смешным кваканьем и таинственным пением птиц. В воде я видела свое отражение и яркой луны. Луна подрагивала. Вздохнув, запрокинула голову, что увидеть ночное светило в полной красе.

Белый свет озарил лицо. Здесь — в демоническом лагере — луна казалось более мистической, чем я видела её в Синь.

Я дам на размышления ещё один день. Завтра вечером либо Аи становится на нашу сторону, либо… становится пленницей по-настоящему. Достаточно игр.

Тай прав. Я по-детски наивна. Но не зазорно мечтать об абсолютной свободе, когда всю жизнь связана по рукам и ногам. Это… нормально. Однако, пора признать, я не особенная, и та обманчивая связь с Вейшенгом — иллюзия. Если продолжу показывать характер — точно несдобровать. Причем и мне, и людям, которые оказались в ситуации намного хуже.

Что ж, настало время выбирать из двух зол…

Мишень пятая

Видя меня, строй демонов — чудовищные исчадья, прятавшие истинную сущность за масками человеческих лиц — зашептался. Кто-то выкинул непристойные словечки, кто-то посмеялся. Я шла вдоль шеренги, поддерживая подол черного ханьфу. Я выбрала его из немногих, которые утром принес Тай: ханьфу из черного шелка, украшенное гранатовой вышивкой. Волосы оставила распущенными, лишь часть прядей завязала на макушке и украсила золотом и… живыми ликорисами.

Ликорисы… Цветок мертвых. Или лилия демона… Люди всегда обходили алый, лучистый цветок стороной, боялись накликать беду, а сегодня я вплела его в волосы, как украшение, как знак победы Вейшенга…

— Господин, — приветствуя, я поклонилась.

Вейшенг ухмыльнулся, оценивая мой вид, подмечая сделанные знаки. Больше слов было не нужно, объяснения тоже лишние — я прилюдно поклонилась Вейшенгу, а значит, признала проигрыш и встала на сторону демонов…

Недалеко стоял Тай, равнодушный к происходящему, и просто наблюдал, заведя руки за спину.

Вейшенг кивнул, показывая, чтобы я встала в строй. Я исполнила приказ. Демон задержал на мне покровительственный взгляд, скользнул изучающим взором по ханьфу, по широкому поясу, который подчеркивал тонкую талию, по груди, быстро перевел взгляд на ликорисы, а уже после посмотрел в глаза и задержался. Я стойко выдержала зрительный контакт, не прятала взгляд, как подобает «поданным»; и кажется, Вейшенгу понравилась моя дерзость, он едва заметно улыбнулся уголочками губ.

— Я собрал вас здесь, чтобы сделать важное заявление, — громко начал он. Все утихли. Выдержав паузу, Вейшенг заявил: — я возвращаюсь за Стену.

По недоуменным и даже напуганным лицам демонов, поняла, что возвращение повелителя за какую-то стену точно не сулит добра.

— Мы взяли Чунь, повелитель! — воскликнул один из поданных и взмахнул рукой. — Осталось не так уж много ли до Чуана!

— Почему вы возвращаетесь? — спокойно поинтересовался Тай.

Надо же… даже тэнгу был не в курсе.

Вейшенг завел руки за спину и сделал глубокий вдох.

— У меня появились дела, — многозначительно произнес он, чем вызвал больше вопросов, — но я вернусь. Со мной пойдёт вторая и пятая группа цзянши, демоны сянлю и ты, Аи.

Я оцепенела, услышав своё имя. Округлила глаза.

— За командующего остается Тай, — отрезал Вейшенг, все смиренно поклонились, тэнгу поклонился последним, выражая благодарность за оказанную честь.

— Я не подведу, господин.

— Отправляемся завтра вечером. Кто следует со мной — подготовьтесь. Всем ясно? — громче спросил Вейшенг.

Демоны ответили в один голос:

— Да, господин.

— Свободны.

И пока демоны шатались туда-сюда, мешая мне пройти к повелителю, к нему уже успел подойти Тай. Тэнгу перекинулся парочкой слов с повелителем, и вызывало во мне тревогу то, что пока они говорили — пристально смотрели на меня.

— Что такое Стена? — пытаясь отдышаться, спросила прямо я.

Вейшенг степенно усмехнулся и хитро сощурился.

— Разве не знаешь?! — скептически поинтересовался он.

Я задумалась — и меня тотчас осенило! Адреналин вырвался в кровь страхом, я тяжело задышала. Снова поднимая взгляд на Вейшенга, покачала отрицательно головой и с опаской процедила:

— Проклятый Туман…

— Совершенно верно, мотылек, — прошептал Вейшенг и провел пальцем по моей щеке.

Органы изнутри сжались. К горлу подкатил ком. Я перевела растерянный взор на тэнгу, ища в нем спасение, но тот отвернулся и ушел прочь.

Взяв за подбородок, Вейшенг вернул к себе моё внимание и напомнил:

— Отправляемся завтра вечером.

Оскалившись, я оттолкнула его руку. Иронично усмехнувшись, поддался.

— Не просто так, да? — требовала объяснений. Вейшенг закатил глаза. — Ты специально часть демонического войска ведешь за Стену, чтобыменятуда доставить, верно?

Демон молчал, но с искренним интересом слушал.

— Отвечай!

— Мне кажется, ты слишком большого мнения о себе, маленькая служанка, — нагнувшись ко мне, прошептал в губы.

— На полпути к столице возвращаешься за Стену и прихватываешь с

— А может… — демон приблизил меня за талию. Резко. Я уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь освободиться. — Я просто хочу, чтобы ты была рядом, — вкрадчиво шепнул на ухо Вейшенг.

Его горячее дыхание защекотало кожу, я повела плечом и случайно коснулась его щеки. С коварством и хитростью девятихвостый лис взглянул на меня. Не было ни капли правды в его сладких речах — одна насмешка, играющая в синий глазах злым блеском. Без сомнений Вейшенг играл со мной в игру, правила от которой знал исключительно он, мне же приходилось делать ходы слепо. Но и остановить игру я не могла. Я уже в его власти, на его территории, где он — мой повелитель и господин.

— Я тебе не верю, — прошипела змеей.

— Взаимно, Аи, — хмыкнул Вейшенг, жадно рассматривая меня, — но должен признать: твое появление сегодня… феерично.

— Решение далось тяжело, но я признала тебя господином! Что не нравится? — оскорбилась я.

— Твоя неискренность.

— Я искренна.

— Как улыбка лгуна, — подчеркнул Вейшенг. Я зло оскалилась, напряжённо сжала кулаки. — Черное ханьфу и ликорис в волосах, — демон бросил быстрый взгляд на цветок, — ещё не говорит о верности. Это как пыль в глаза.

— Считай, как хочешь, — огрызнулась я.

— Не стоит обижаться, Аи, — ласково ответил Вейшенг. — Ещё вчера ты ненавидела меня и была на сторона Светлых. Что уж там! — ты и сама владеешь техникой Светлых первого порядка. Сегодня же наконец-то сдалась и пришла ко мне со священной демонической лилией, демонстрируя покорность и смиренность. Я оценил. Но сходу довериться не смогу. Верна ты мне или нет… покажет время, — Вейшенг поддел пальцем мой подбородок и улыбнулся очень близко к губам. Казалось, еще немного и коснется их своими… Я оцепенела. Но поцелуя не случилось. Вейшенг одарил многозначительной ухмылкой, развернулся и ушел вместе с тэнгу.

Я фыркнула, резким движением поправила волосы и, вздохнув, отправилась прогуляться по берегу озера. Это место мне нравилось больше всего: тихое, уединенное. Здесь можно было отдохнуть, здесь можно было подумать.

Когда я подошла к краю воды, с грустью опустила взгляд на своё отражение. Ветер заиграл подолом ханьфу, шелк зашелестел подобно молодым листочкам по весне. Ликорисы горели алым в моих волосах. Я коснулась пальцами его острых лучиков, вспомнила, когда я была маленькая и по незнанию принесла букет ликорисов в дом Наслаждений, хозяйка Сян меня сильно отругала, цветы растоптала и выкинула, сказала, что ликорис проклят и цветет лишь там, где ступали демоны. С тех пор, как здравомыслящий человек, я опасалась его и не думала, что когда-нибудь стану украшать им волосы.

— Черный тебе подходит, — раздался комплимент позади.

Я дернулась от неожиданности и развернулась. На расстоянии вытянутой руки стоял уже знакомый змей — Аанг. Аанг дунул на челку, та подлетела и медленно вернулась на место, змей посмеялся и добавил:

— Правда. Очень идет. Я оценил еще во дворце Светлых.

Ответить не спешила. Воровато оглянулась, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей. Не хотела, чтобы Аанг снова получил.

— Не волнуйся, теперь мне можно подходить к тебе, и даже разговаривать, — похвалился змей.

А я с подозрением отметила слово«даже»…

— Почему? — потупила взгляд.

Аанг благочинно улыбнулся, сложил руки на груди, выждал паузу, а потом гордо ответил:

— Я один из демонов сянлю, которые завтра возвращаются за Стену. — Дабы выглядеть убедительнее, ткнул пальцем себе в грудь и поднял брови.

— Понятно, — кивнула я и, честно говоря, обрадовалась. Аанг лишь выглядел как демон, с явной демонстрацией внешних «демонических» признаков, но аура была совсем иной: доброй, чистой, совсем без зла. Аанг напоминал прекрасного юношу, который ещё не успел познать тяготы жизни. Чем-то он был схож с моим некогда лучшим другом, с Леем… Имя старого друга заставило меня печально улыбнуться.

Грусть исчезла мигом, когда Аанг подлетел ветром и широко улыбнулся очень-очень близко.

— Я так рад, что ты с нами! — воскликнул он.

— Ты не знаешь, почему Вейшенг так резко развернул часть войска? — я оставалась серьезной, не в силах разделить «радость друга».

Аанг задумался, протяжно хмыкнул, задумчиво кусая губы.

— Мы, демоны ниже, не знаем о планах господина. Он не делится, просто отдает приказы, а мы выполняем. Но ты права, — согласился змей, покивал, — решение скоропостижное.

— Но зачем ему я? — спросила чересчур грубо.

— Хочет вернуть домой? — предположил Аанг, а я опешила. — Демонам предстоит захватить еще много земель, а ты обычная человеческая девушка без магических сил. — Змей столкнулся с презрением в моем взгляде, осёкся, нервно посмеялся и поспешил исправиться: — ладно. С магическими. Но с очень слабыми магическими силами. Считай, господин проявляет заботу, — лирично протянул демон. И я снова опешила. — Подождешь наш за Стеной. Демонический мир красивый. Намного красивее вашего.

Я еле сдержалась, чтобы не нагрубить, мол раз ваш мир настолько красив, зачем полезли к нам, к людям? Пришлось проглотить подступивший гнев, ибо вопрос совсем не ввязался с моим новым амплуа, а-ля верной подданной Юэ Вейшенга.

— Сомневаюсь, — сдержанно проронила я.

И расстроилась. Сильно. Неизвестность тревожила, пугала… Вейшенг возвращается не просто так, и не просто так возвращается именно со мной…

— Мне кажется, ты слишком много думаешь, — с несвойственнойвзрослойсерьезностью отметил Аанг. — Строишь ненужные догадки и боишься того, что не случилось. Поверь, в Светлых — тьмы не меньше, чем в демонах, а может, даже больше. Поэтому, честно, не понимаю твоих сомнений, — змей смерил меня взглядом, — после всего случившегося во дворце, — тягостно протянул он, — всё еще рвешься обратно? — вопрос, кажется, был риторическим. Аанг помолчал, вздохнул с досадой и тихо добавил: — господин не разговаривает с наложницами, с пленницами — тем более. Они лишь ресурс для получения наслаждения. — Аанг нервно сглотнул, продолжил заговорщическим шепотом: — с тобой господин не просто разговаривает, но и запрещает другим прикасаться к тебе. Это в демоническом лагере впервые. А уж поверь, я точно наслушался мерзких разговорчиков о твоей персоне причем со всеми самыми отвратительными подробностями. И будь ты обычной пленницей, уже побывала бы в лапах каждого, но нет. — Глаза Аанга вспыхнули изумрудным. — Об этом демонам не заявляли прямо, но мы знаем: ты — женщина Вейшенга.

Я инстинктивно отступила, а змей, в подтверждение сказанного, уверенно кивнул и выпрямился, заводя руки за спину.

— Так почему бы не воспользоваться шансом?

— Шансом? — не поняла я.

— В Царстве Рассвета у тебя одна судьба: до конца жизни быть служанкой. Но задумайся, какой может быть судьба, когда к тебе испытывает чувства могущественный демон?!

Я опустила взгляд на землю, но

* * *

Я полулежала за низким столиком, вытянув правую руку вперед, тяжело вздыхала, думая над словами Аанга. Слова подобно мантре или заклинанию снова и снова, тихим шепотом, звучали в голове. Но страха не было. Абсолютно. На место страху пришло смирение и… интерес. А ещё я почему-то глупо улыбалась, когда в мыслях вспыхивала фраза:«Ты — женщина Вейшенга».Оскорбление посещало меня наряду с непонятной гордостью, неправильной, не имеющей здравого смысла, пробуждающая странные желания, например,желание увидеть Вейшенга…

Я либо глупая, либо одержимая.

..Демонами пугали всегда. Не только детей, но и женщин. Демоныоченьлюбят женщин: их гладкую кожу, пухлые губы, их энергетику, беспомощность, страсть. Демоны нуждаются в этом больше и сильнее, чем человеческие мужчины. В безумии страсти, демоны отнимают у женщин всё: тело, сердце, душу,разум…Не оставляют ничего, кроме оболочки со стеклянными глазами и помешавшемся разумом.

Демоныне любят.Демоныберут.Жадно, беспощадно и невозвратно. До последней капли.

Но меня по-прежнему щадят…

— Аи, — раздалось требовательное с улицы.

Я мигом выровнялась, сердце пропустило тяжелый удар. Медленно поднялась, не спеша подошла к выходу, одернула шторку и вопросительно глянула на тэнгу. Привычно столкнулась с искусственными глазищами маски чудовища. Глазища уже не пугали, я привыкла; смотрела на Тая так, словно смотрела ему в настоящее лицо, хотя, должна признать, настоящее лицо, которое я видела прежде, почему-то исчезало из моей памяти. Процесс этакой «амнезии» меня не заботил, наверняка ей поспособствовали демонические силы.

— Пришло время доказывать покорность господину, — с насмешкой пролепетал тэнгу.

— Что?..

— Господин хочет, чтобы ты служила ему этой ночью, Аи.

* * *

..Иногда я думаю, ненависть обманчива, прям как пасмурное небо ранним летним утром, после которого непременно будет знойным день. Ненависть подобно вершине айсберга в бескрайнем океане, большая часть которого скрыта в глубине, как и истинные чувства. Ненависть — это маска, скрывающая нечто большее, нечто глубокое… Ненависть — следствие.

Я ненавидела Вейшенга со странным чувством привязанности, ненормальным магнетизмом, но при этом приняла новую роль его поданной, по собственной воле войдя в тернии демонического мрака. И почему-то некогда горечь страха вытиснилась покоем и теплотой, а ещё непонятным ощущением защиты.

Тай отступил, пропуская меня.

Я вошла внутрь палатки повелителя и замерла на пороге. Тай не зашел следом, закрыл меня…нас.Потом я услышала, как тэнгу приказал цзянши внимательно следить и никого не пускать.

Сердце забилось в бешеном ритме, глухим стуком отдаваясь в висках. В палатке были зажжены сотни свечей. Свет от них дрожал на стенах, переливался в глянце нефрита. Пахло сандалом и воском, эфирными маслами глицинии. Тонко, нежно, будоража. На столе в хрупкой фигурной вазе стояли ликорисы — отсылка к моему сегодняшнему появлению. Было очень тепло, даже жарко… Но я не знала, из-за тепла огоньков на фитилях свечей, или из-за крови, вскипающей в моих жилах от волнения.

Дуновение ветра — и теплый свет вытиснился холодным: огоньки на свечах заменило голубое пламя демона-лиса, бросило на стены и нефрит отблески синего, лазурного и фиолетового. После проявился и сам девятихвостый — Юэ Вейшенг.

Он замер в противоположной стороне, сильный и величественный, смотрел пристально и холодно, оттого выглядел особенно внушительным. Я оробело смотрела ему в глаза, утонув во мраке его зрачков. По коже пробежала дрожь, когда я невольно вспомнила поцелуи Вейшенга, как он касался меня, вырисовывая пальцами созвездия на коже; вспомнила, как позабыв обо всем, кричала его имя, как хотела его больше, глубже, сильнее; и как отчаянно пыталась ненавидеть демона, к которому, словно обезумевшая, отчаянно рвалась…

Вейшенг коротко ухмыльнулся. Медленно подошел ближе, рассматривая меня скучно, словно без интереса. Обошел, цепляя пряди волос и пропуская сквозь пальцы как атласную ленточку. Потом встал рядом, почти вплотную, рассматривая меня из-под ресниц властным, покровительственным взглядом. Я почувствовала себя маленькой песчинкой.

— Боишься? — с насмешкой поинтересовался он. Его губы тронула ехидная улыбочка.

Я ответила тихо, но твердо:

— Будучи пойманной, жертве бояться бессмысленно.

— Но жертва может попытать удачу и постараться сбежать, — едко добавил Вейшенг.

— Да, но я не хочу.

Демон ухмыльнулся. Ответ его удовлетворил. Океан в глазах зашумел предвкушением и желанием. Мне… понравился этот взгляд.

Мгновение — и Вейшенг притянул к себе, жадно впившись в мои губы. Он целовал глубоко и жадно, а я ощущала себя так, словно прямо сейчас отдала по собственной воле душу… демону. Даром. Просто так. Лишь бы он не уходил, лишь бы остался рядом. А поцелуй — печать, закрепившая сделку, даровавшая мне искупление и освобождение. Ненависть внутри погибла, опаляя крылья. Как и здравомыслие.

Прикосновения Вейшенга сводили с ума. Поцелуем он ловил мои стоны, победно смеялся, глядя в мои хмельные от жарких эмоций глаза. Я была податлива, я была покорна, я —его…

Он уложил меня на постель, холодный шелк коснулся кожи. Мурашки пробежали по бедрам, он сжал их, врываясь с рыком в мои губы. Я задыхалась Вейшенгом, тонула в безумии. Если это одержимость, то одержимой быть не страшно. Это прекрасная агония страсти, сладкое помешательстве на моменте и необузданное желание принадлежать демону проникало под самую кожу настолько, что обратного выхода не было.

* * *

Внезапно воздух перестал поступать в легкие. Я в немом крике раскрыла рот и проснулась. Ужас застыл в моих глазах; Вейшенг завис надо мной, удерживая рукой шею. Не больно. Он даже не давил. Но я не могла дышать, а потом… всё вмиг прекратилось.

Я закашлялась, пытаясь сделать глубокие вдохи, схватилась за шею, а потом замерла, нащупав на шею тонкий обруч. Сердце подпрыгнуло и пустилось галопом. В панике я начала пытаться снять странное «украшение», но не получалось. Обруч буквально въелся.

Со смятением и многочисленными вопросам я посмотрела на Вейшенга. Отстраненный и такой же холодный, демон рассматривал результат своих магических действий у меня на шее. Ухмыльнулся. Протянул руку — я по инерции отстранилась.

— Не бойся, — ласково прошептал мне.

Я затаилась мелким зверьком, вздрогнула, когда ощутила шероховатые пальцы на шее, как он погладил обруч, скользнул вниз — к яремной ямке, улыбнулся, томно сузил глаза и провел по оголенным ключицам.

— Что это? — испугано спросила я, подрываясь с места и поднимая с пола ханьфу. Попутно натягивая платье, подбежала к зеркалу. Ахнула, пытаясь рассмотреть. — Девять Небес…

— Первозданная тьма, — педантично поправил лис, подходя ко мне. — Не

Нахмурившись, надавила на обруч двумя руками и резко потянула вниз.

— Ай! — вскрикнула от боли и поморщилась.

— Не пытайся, не снимешь, — спокойно уведомил Вейшенг, наливая в чашу персиковый напиток.

Хмурым взглядом я уставилась на лиса, и тотчас побагровела при виде крепкого мужского торса. Сделав глоток, демон поправил халат, но грудь и стальной пресс по-прежнему было видно. Я отвернулась, пробубнив под нос:

— Что ты со мной сделал?!

— Я сделал тебе подарок, — нагло ответил девятихвостый и снова сделал глоток, перед этим ехидно ухмыльнувшись. — Разве ты не должна быть благодарной?

— Я всё-таки продала демону душу? — скептически поинтересовалась. Девять Небес… То есть Первозданная Тьма!

— Тебе виднее, — Вейшенг лениво пожал плечами.

— И всё же, — вздохнула, — объясни, что за штука на моей шее? И почему не могу снять?

— «Штука на твоей шее» — могущественный артефакт моего клана. Священное ожерелье Юэ.

Я кивнула, не понимая, мне следует трепещать от ужаса или радоваться. К счастью, Вейшенг продолжил:

— Девятихвостый лис надевает ожерелье на свою избранницу.

— Что? — поразилась я. — На избранницу? Я? То есть…

— Да, — констатировал демон с абсолютной непоколебимостью. — Ты принадлежишь мне. Священное ожерелье Юэ — тому подтверждение, причем подтверждениевсемдемонам. Отыне, никто не имеет права прикасаться к тебе, а кто попытается — ожерелье защитит.

— Хм, — я с важным видом сложила руки на груди; Вейшенг изогнув бровь, видя мою коварную улыбочку. — А что, если я не хочу быть твоей?

— Тогда я вынужден тебя расстроить, — Вейшенг едва сдержал усмешку. — Священное ожерелье Юэ невозможно надеть без согласия.

Тут-то я и села. В переносном смысле.

— Когда я давала согласие?

Девять Не… то есть Первозданная Тьма, не помню!

— Ночью, — томно протянул Вейшенг. — Твое желание быть моей, принадлежать мне… стало своего рода «да». Артефакт проявился легко, и ты приняла его как дорогой подарок, о котором давно мечтала.

Я опешила. И возмутилась! И очень сильно обозлилась!

— Что? — кивнул лис с веселой насмешкой в синих глазах. — Станешь отрицать?!

Я с шумом выдохнула.

Отрицать глупо. К сожалению, артефакты работаютвсегдаи работают всегда правильно! Если ожерелье Юэ на мне, значит, я правда этого хотела.

— Теперь я твоя женщина? — потупила взгляд.

— Да.

Странно. Очень странно. Без понятия, что делать с этой информацией. И я по-прежнему не понимала: мне следует всё-таки трепещать от ужаса или радоваться?!

С озадаченным видом погладила обруч. «Ожерелье» и правда больше сошло бы за обруч: тонкий, из белого золота, плотно прилегающий к коже.

— Носи новый титул с достоинством, — с иронией сказала лис, оглушил чашу и громко поставил на место. Победно усмехнулся.

Мне крайне сильно не понравилась реакция демона. Не выглядел он счастливым влюбленным мужчиной. В груди лотосами распустилась тревога, а я почувствовала себя бабочкой, загнанной обманом в логово паука.

— Сегодня вечером отбываем за Стену, — напомнил Вейшенг, параллельно одеваясь. — Будь готова.

— Что меня там ждет? — с тянущим волнением в груди спросила я.

— Новая жизнь, — многозначительно ответил демон, подошел ко мне, поцеловал в лоб и погладил по предплечьям. — Я пойду. Ты оставайся здесь. Распоряжусь, чтобы слуги накормили тебя и помогли собраться.

После этого, Вейшенг вышел, а я поспешила поскорее одеться.

Причем успела вовремя! Минут через семь в палату лиса пожаловал тэнгу с подносом в руках. Я заметила позади отдаляющуюся демоницу — наверняка Тай перехватил поднос у неё.

Я застыла по середине пространства, пристально глядя на тэнгу. Тай молча подошел к столику, поставил поднос.

— Мне следует поклониться? — с иронией поинтересовался он, переставляя тарелки на столик.

— Священный обруч Юэ и такие привилегии дает? — съязвила я.

— Ожерелье, — степенно поправил Тай.

Я недовольно хмыкнула, расстроившись, что не до конца отыграла роль «важной персоны».

— Не важно!

— Но да, ты права, — раздосадовано отметил Тай. — И такие привилегии дает. Ешь.

Я поправила прядь волос и направилась к столику, села, рассматривая еду. Разные виды чая, рисовые пирожные, лунный пирог, фруктовая нарезка! Очень вкусно! В доме Наслаждений о такой еде я могла лишь мечтать; обычно, служанок кормили только рисом.

Тай огромной стеной нависал надо мной. Ждал.

И это напрягало.

— Садись, позавтракаешь со мной.

— Откажусь. Голова на плечах мне ещё нужна.

Я с опаской проглотила пирожное и задумчиво глянула на тэнгу:

— До такой степени?

— Радуйся, — фыркнул Тай. — Нечисть тебя не тронет, а наоборот, воспримет за госпожу.

С новой информацией было тяжело мириться. Я залпом выпила чай и налила новый. Ещё вчера я была обычной служанкой, а теперь… госпожа?

— Кстати, господин отпустил всех пленников.

— Хорошая новость, — я улыбнулась. — Наконец-то меня не будут шантажировать жизнями невинных людей.

— О да. Теперь на кону твоя жизнь.

Я подавилась. Что? Я вонзила безумный взгляд в тэнгу, а тот с детской невинностью поморгал и риторически спросил:

— Господин тебя не предупреждал о такой «привилегии» ожерелья Юэ? — Тай усмехнулся. — Видимо, нет. Если попытаешься предать господина — ожерелье отнимет твою жизнь, — оповестил тэнгу так, словно предупреждает о плохой погоде завтра. — Но разве это проблема? — иронично протянул он. — Ты же по своей воле захотела быть с господином, иначе бы он не смог надеть на тебя артефакт.

Я подскочила, случайно перевернув столик.

— Оу, — с досадой вздохнул Тай, — какая жалость. Не переживай, я прикажу — всё быстро уберут.

— Зачем я вам? — спросила судорожно.

— Продолжаешь верить в демонический заговор против себя? — коротко усмехнулся тэнгу. — Зря.

— На меня надели обруч обманом!

— Ожерелье.

— Не важно!

— Ты сама этого захотела. Будь тихой и преданной, тогда всё будет хорошо. — Сделав паузу, Тай сменил тему, процедив язвительное: — надеюсь, вы наелись, госпожа.

— Благодарю. Было вкусно, — сдавленно ответила я, пытаясь унять подступивший страх.

Хватит метаться, хватить бояться. Я была слабой, поэтому пошла у демонов на поводу. Они хитрые, но я должна стать хитрее. Противостоять нечисти не получится, если для меня будет существовать только черное и белое, нужно стать гибкой,нужно измениться…

Не знаю откуда в мгновение ока во мне вспыхнуло столько уверенности, что я вмиг ощутила колоссальный эмоциональный подъем и загорелась во что бы то не стало воспользоваться всеми дарованными мне привилегиями!

Я резким движением одернула шторку-дверь палаты и уверенно посмотрела вперед. Демоны активно занималась сборами. На меня внимание не обращали. Изогнув бровь, я подошла ближе. Трава шелестела и мялась под ногами. По пути я сорвала веточку кипариса, покрутила между пальцев, пытаясь унять нарастающее волнение.

Первым меня заметил один из цзянши. Я вздрогнула, столкнувшись с мёртвым взглядом стеклянных очей. Цзянши невидяще смотрел на меня, при этом я отчетливо ощущала каждый участок

Снова странный взгляд на меня, а потом… демоны поклонились.

Я опешила от увиденного.

Могущественные демоны, для которых я — пустышка, вещь, просто «человеческое тело» без магии, сейчас… кланяются мне. Я чувствовала их протест, понимала их внутреннее противостояние, гнев, считывала оскорбление в блеске слеповатых зрачков и… наслаждалась.

Я гордо приподняла голову, демонстративно следуя через скопление демонов. Они видели меня, замечали священное ожерелье клана Юэ и кланялись, кланялись…

— Быстрое повышение, — услышала ехидное и засмеялась.

Аанг возился с веревкой, наматывал её на локоть и кисть руки, таким способом вымерял нужную длину и отрезал ножом, аккуратно складывая мотки в деревянный сундук. Я подошла к товарищу, наблюдая за процессом. Змей хихикнул, произнес:

— Погоди. Сейчас домотаю и тогда поклонюсь.

— Тебе кланяться необязательно, — дружелюбно ответила я, подвинула закрытый сундук и села на него.

— Воу! — картинно удивился Аанг. — Благодарю, госпожа.

Демоны вокруг смотрели на нашу беседу с осуждением. С одним из них мы пересеклись глазами, я насупилась, пытаясь понять, о чем тот думает, но цзянши лишь зло фыркнул и, уходя, плюнул в сторону. Аанг его тоже заметил.

— Нехорошо, — спокойно процедил он, продолжая возиться с веревкой.

— Я на тебя накликала беду? — догадалась, вспоминая утрешние изречения тэнгу.

— Горе, — весело ответил Аанг и перерезал верёвку, уложил в сундук и взял следующую.

Я криво улыбнулась, не понимая, как реагировать. На всякий случай уточнила:

— Мне лучше уйти?

— Сиди. — Посмеялся и поспешил исправиться: — сидите, госпожа. Уже бессмысленно.

Я хмыкнула, указала на обруч.

— Из-за этой штуковины мне ни с кем общаться нельзя?

— Можно. С демоницами. И слугами. — Аанг задумался на секунду, добавил: — и личными воинами.

Кивая, провела пальцами по белому золоту, туго сидящему на моей коже.

— Я рад, что ты поумнела, — «похвалил» змей, — а не стала уперто гнуть свою линию. Честно, не помогло бы. Себе бы только вред нанесла.

— Как ты смеешь разговаривать с госпожой в подобном тоне? — манерно выпалила я, пытаясь сменить тему. Не хочу возвращаться к прошлому. Я уже достаточно «попилила опилок», продолжать круговорот самобичевания глупо.

Аанг одобрительно усмехнулся.

— Вжилась в роль. Хорошо получается. Такой госпоже я с радостью готов служить.

— Тогда почему всё еще не склонился к земле перед своей госпожой?

Голос Вейшенга — нарастающий рокот грома, глубина северного океана, жестокий шторм губительных волн; взгляд — презрение, ненависть и густая ревность. Сила его темной энергии завладела пространством. Аанг бросил дела и упал в поклоне. Я застыла на месте статуей — такой же холодной и печальной.

Вейшенг с пренебрежением глянул на змея, после — укоризненно на меня. Я опустила взгляд. Почувствовала вину. Странную, едкую, тянущей под ложечкой. Захотелось залиться сардоническим смехом безумца, таким же неестественным и натянутым.

Да и Вейшенг смотрел по-другому: в его жестоком взгляде отсутствовала былая насмешка; сейчас Вейшенг смотрел ревностно, жадно, собственнически.

— Я просил носить новый титул с достоинством, — строгим голосом напомнил демон.

— Беседа с товарищей достоинство не губит.

— С товарищем? — иронично усмехнулся Вейшенг.

Аанг тоже удивился.

— Да. Мы прошли через многое.

Вейшенг многозначительно улыбнулся. Сейчас цвет его глаз — свинцовый водопад. Я никогда не видела у него таких глаз… Сердце пропустило удар — и я инстинктивно отшагнула.

— Как же тебе мало надо, чтобы обзавестись «крепко» дружбой, — демон смерил меня взглядом.

— Мы сбежали от Светлых! — в оправдание воскликнула я. И невольно добавила: — к тебе. — Слова сами сорвались с уст, вместе с придыханием, когда я глянула на губы Вейшенга. Поморгала, снова воззрилась на демона со всей неприступностью.

— Ко мне, — подхватил тяжело Вейшенг, продел руку между линиями талии и руки, положил ладонь на лопатки. С шумом я выдохнула ему в губы. Демон усмехнулся, рассматривая меня… как свою собственность. — Ты теперь моя, Аи. — Вейшенг перевел взгляд на ожерелье. — Только моя. Полностью. В моих руках твоё сердце, душа…

— И жизнь, — обреченно процедила я.

— И жизнь.

— Да, — сглотнув, выдавила я. — Но позволь хотя бымневыбратьмоёокружение.

Вейшенг бросил брезгливый взгляд на Аанга.

— В своем окружении хочешь видеть змея?

— Змеи куда лучше полуживых цзянши. И потом, я хочу видеть Аанга не только как своего товарища, но и личного воина.

Вейшенг томно сузил глаза.

— Начинаешь проявлять характер?

— Продолжаю.

Невинно улыбнулась.

— Аанг плохой воин, — скучно произнес Вейшенг.

— Значит, будет хорошим слугой.

Демон едва подавил смешок. Аанг обиженно вскинул голову.

— Ладно. Пусть будет так.

Растягивая губы в победной улыбочке, я поклонилась.

— Благодарю, мой господин.

Напоследок смерив меня взглядом, Вейшенг ушел. За ним последовали цзянши, из них я заметила того, который недавно плевался рядом со мной и Аангом. Я насупилась, глядя ему вслед.

— Серьезно? Слуга? — поднялся змей и отряхнулся.

— Раз Вейшенг говорит, что воин из тебя никудышный, значит, ты и так слуга. Будешь моим слугой. Какая разница?! Хотя бы сможем спокойно общаться.

Аанг сложил руки на груди, оскорбленно хмыкнул и пробубнил:

— Я оруженосец!

— Не важно.

— Вообще-то…

Я ткнула Аанга в плечо, перебив.

— Хватит. Ты единственный, кому я доверяю. Мне будет спокойнее, если будешь рядом, — честно поделилась.

— Поговаривают, змеям верить категорически нельзя, — предупредительным тоном произнес демон и хищно сощурился.

— Только змеи оказываются честнее благодетелей.

Аанг задумался, кивнул.

— Аргумент.

Я подошла к змею ближе и шепнула:

— Вот Вейшенгу я не доверяю.

— Что-о? — с искренним изумлением протянул Аанг столь громко, что мне пришлось закрывать ему рот ладонью. Демоны в округе покосились в нашу сторону. Я криво улыбнулась. — Тише!

— Серьезно, — демон юркнул в сторону, оставив меня позади. — Вы… вы с господином так смотрели друг на друга. Между вами такое напряжение, искры и…

— Это всё неправда, — хладнокровно оправдала я и посмотрела по направлению, куда ушел Вейшенг. Нахмурила брови. — Он что-то задумал. Что-то плохое…

Аанг устало вздохнул, положив ладонь на глаза.

— Серьёзно, Аи: своими подозрениями накликаешь беду.

— Бед в моей жизниужехватает. Добавится ещё одна — не замечу.

Змей демонстративно закатил глаза, покачал головой, вернулся на место и взял веревку, молча намотал вокруг локтя, вымеряя нужную длину. Оставаясь на месте, я наблюдала за ним. И сейчас монотонные действия абсолютно не вызывали интереса, а наоборот, — напрягали; а может напрягали потому, что Аанг отказывался верить в мои подозрения. Фыркнув, я ушла прочь. Пока не хочу ничего доказывать, время расставит всё по

* * *

Я подошла к экипажу, минуя торжественное провождение господина, накинула на лицо широкий капюшон, наблюдая за Вейшенгом исподлобья. Рядом со мной стоял Аанг. Собранный и аккуратный, в черном ханьфу со вставками на рукавах изумрудного цвета.

Вейшенг был в сопровождении тэнгу. Тай — его тень, уши, глаза… Смотрел зорко и внимательно. Пока Вейшенг раздавал приказы младшим командирам, Тай оглядывался. Иногда глазища жуткой маски замирали по направлению ко мне. Уже было не страшно. Уже было привычно.

Я сделала глубокий вдох, почему-то вспыхнуло желание отвернуться, но не сделала этого. Сложила руки на груди, позволяя себе рассмотреть… Вейшенга.

Аметистовые одеяния с витиеватой вышивкой из серебристых нитей на подоле; кожаный черный пояс с украшениями из металла; темный кардиган, отороченный серебром. Сдержанный и хладнокровный. Наши взгляды пересеклись. На короткое мгновение, от которого меня бросило в дрожь.

Я всё же отвернулась.

Почему-то выдерживать натиск его пронзительного взгляда становится сложнее.

Подозревать Вейшенга и по собственной воле сдаваться ему в плен, играть по его правилам и придумывать свои — тяжело. Истинное зло.

Я снова словила взгляд демона. Он обольстительно ухмыльнулся.

И я снова, проиграв, отвернулась.

Вейшенг прекрасен. Он искушает, заставляя подчиняться ему вновь и вновь.

Нервно сглотнув, я вдруг осознала, что пялюсь в плечо Аанга. Воззрилась на змея. Тот невозмутимо рассматривал меня, и плечо, снова меня. На всякий случай отряхнул невидимую пыль.

— Нервничаешь?!

Я не поняла, это был вопрос или нет. Прокашлявшись, буркнула:

— Ошибаешься.

Вейшенг приближался к нам. Сердце забилось быстрее, я снова уткнулась в плечо.

— Всё-таки нервничаешь. — В голосе змея заиграли ехидные нотки.

Я не выдержала и стукнула его… всё по тому же плечу. Посмеявшись, Аанг потер больное место.

— Аи.

Натянув на лицо маску равнодушия, я развернулась к господину. Поклонилась. Улыбнулась неестественной улыбкой.

— Поедешь со мной, — в приказном тоне объявил Вейшенг и сел в паланкин.

— Будь рядом! — буркнула Аангу и пригрозила пальцем.

— Слушаюсь, госпожа, — поклонился змей и подал мне руку, чтобы помочь залезть в паланкин.

Со всей несвойственной мне грацией, я вложила свою ладонь в его, приподняла подол. Вейшенг, усмехаясь, наблюдал. И чего-то ждал — это читалось в его коварном взоре. Я не обращала внимания. Да и села почти, но как обычно в самый последний момент всё пошло не по плану!

Я зацепилась ногой, потеряла равновесие и рухнула… Прямиком в объятия Вейшенга. Именно демон поймал меня. Уткнувшись господину в грудь, зажмурилась, несмело подтягивая вторую ногу. Почувствовала, как слуги впопыхах засовывают подол моего ханьфу внутрь. Было стыдно.

Я вздрогнула, когда сильные пальцы схватили меня за подбородок и заставили поднять голову, посмотреть в потемневшие, как море в штормовую погоду, демонические глаза. По телу прошел разряд. От волнения я прижала кулачок к груди, смущенно повела плечом, пытаясь освободиться.

Вейшенг отпустил…

Я тотчас прилипла к противоположной стенке паланкина.

— Извините, мой господин…

— Ты ужасно неуклюжа.

— Вы правы… — ответила тихо я, не глядя на демона.

Прокашлявшись, юркнула к небольшому окошку, отодвинула шторку, приковывая внимание к пейзажу за стеклом.

Паланкин качнуло — это нас подняли слуги. Я мертвой хваткой вцепилась за своё сиденье, чтобы снова не упасть на Вейшенга.

Картинка за окном была до ужаса скучной: сменяющие друг друга стволы деревьев. В итоге я сдалась. Шторку закрыла, но сразу нашла новое развлечение: теперь я рассматривала пол паланкина.

— Как ты оказалась в доме Наслаждений? — вдруг спросил Вейшенг. В его вопросе я не почувствовала подвоха, будто он действительно хотел узнать обо мне больше. Я бросила взгляд на демона, тот сидел спокойно и расслабленно, рассматривал меня.

Я пожала плечами, не зная, готова ли делиться с ним личным…

— Мне просто любопытно, — добавил Вейшенг.

— Госпожа Сян рассказывала, меня подкинули под ворота. Нашла одна из кисэн, принесла хозяйке дома, та пожалела и оставила. — Снова пожала плечами. — В принципе, всё.

— О своих родителях ничего не знаешь? Они не появлялись?

— Ни разу не видела их. Я даже фамилии своей не знаю… — На этих словах глаза предательски защипало. Я сглотнула вязкую слюну и поджала губы.

Тема родителей всегда была для меня болезненной. Так страшно не понимать кто ты, откуда ты… Я мечтала увидеть их, надеялась, что однажды они придут, но год проходил за годом… родители не пришли. Я бы хотела найти их, но даже не знала с чего начать. У меня о них нет никакой информации.

Вейшенг кивнул, сложил руки на груди. Выдержал недолгую паузу и негромко задал следующий вопрос:

— Почему ты не стала кисэн?

Я грустно улыбнулась. Печальная улыбка вернула внимание демона. На лице Вейшенга застыло затаённое любопытство.

— Я стала кисэн, — обронила тихо, — когда пришла служить вам.

— Когда пришла служить мне — ты сталамоей.Не кисэн.

Подушечками пальцев провела по обручу на шее. Некогда сказанные слова Вейшенгом раскаленным прутом въелись в память — и шрам от них сейчас больно заныл.

Ты не моя женщина, ты лишь очередное развлечение в очередном захваченном городе…

Если в тот раз, слова лишь подогрели оттого неистовую ненависть, то сейчас… отдавались терпким привкусом неспелой вишни.

Вейшенг поддался вперед, внимательно наблюдая за мной. Я бросила на демона короткий взгляд — и сразу посмотрела в сторону.

— Аи, — нежно позвал он.

Я шмыгнула носом, громко спросив:

— Ещё вопросы?

Хотела улыбнуться, но мышцы лица заболели — и я изогнула губы в грустной дуге. Вейшенг будто видел меня насквозь. Под силой его испытующего взгляда, держать флёр неприступной и равнодушной леди было невыносимо тяжело.

— Аи, — снов позвал меня, тише, мягче.

— Что? — грубо отозвалась я.

Синие глаза пронзали, затягивали водоворотом; в их глубине я видела нечто большее, чем могла принять. Однажды, он сделал больно. И, конечно, Вейшенг сделает больно снова. Ужасно то, что я меняюсь. Быстро. Против воли…

Одними губами я прошептала:

— Разве я ваша женщина? Лишь очередное развлечение в очередном захваченном городе…

Вейшенг рассмеялся, откидываясь на спинку. Сель вальяжно, глянул собственнически.

— Женщина, развлечение, трофей — просто моя. Во всех смыслах.

— Даже не знаю, что звучит хуже… — пробормотала я.

— Выбирай определение по душе.

— Как бы предпочли называть меня вы? — сощурилась подозрительно.

— Моя Аи. Моялюбовь.— Вейшенг усмехнулся правой половиной рта и поддался ближе, складывая руки в замок. Дернул бровью и риторически спросил: — ведь «любовь» обозначает твоё имя?!

— Слишком сладко, — скептически отметила я. — Вам не подходит делать такие комплементы.

— А ты получала много комплиментов? — с вызовом спросил Вейшенг.

— Один

— Два один, — поправил демон, — в твою пользу. Потому что чертовски согласен: сладкие комплименты — не мой удел, — добавил он и снова откинулся назад.

— Но попытку я оценила, — съязвила, пожав плечом.

— Начинаю догадываться, почему многоуважаемая госпожа Сян не сделала тебя кисэн. Ты слишком говорлива для кисэн и непокорна.

— Зато я стала женщиной демона, — тихо ответила я, глядя Вейшенгу в глаза. После смелой фразы, сердце остановилось на мгновение, а в следующую секунду забилось быстро-быстро.

Вейшенг задумался, глядя на свою раскрытую ладонь. Странно, многозначительно улыбнулся. Улыбка хищника. Улыбка безумца.

— Как тяжело прийти к Свету, и как легко — к Тьме… — таинственно процедил Вейшенг. Хищная усмешка стала шире, плотояднее.

— К ней меня привели вы, — ответила полушепотом.

— Жалеешь? — сощурился хитро Вейшенг.

— Удивляюсь… Удивляюсь, с какой легкостью и готовностью отказываюсь от всего ради вас.

— Иди ко мне.

Я закусила губу, медленно привстала, чтобы плавно пересесть на сторону Вейшенга. Хотела рядом, но мужчина поймал меня за талию своими большими ладонями и усадил на колени. Пальцем провел по щеке, подбородку; посмотрел томно в глаза, потом — на губы, и снова — в глаза… Короткий момент. Поцелуй в шею. Я тяжело вздохнула, сжимая шелк в ладонях, запрокинула голову, поддаваясь навстречу. По спине, плечам, рукам пробежала приятная волна мурашек. Вейшенг опустился губами ниже, поцеловал яремную ямку, потом — ключицы… Нагло, нетерпящими движениями стянул ханьфу с моего плеча до линии груди. Прохлада коснулась оголенной кожи. Второй рукой Вейшенг сжал талию. Я была такой маленькой в его объятиях, такой хрупкой… Но мне до безумия, до помешательства нравилось чувствовать могущество мужчины, в руках которых я сейчас была.

Не знаю, что овладевало мною, когда попадала в сети девятихвостого лиса… Сумасшедшая любовь, непреодолимое влечение или обычная попытка сбежать из реальности?! Но желаемое демон брал жадно, упорно. И сейчас хотел большего… Прямо здесь. В паланкине.

Только я была не готова…

— Нет, — остановила его, когда тот потянул за пояс.

Глаза Вейшенга вспыхнули синим огнем. Из тела просочился голубоватый свет, словно аура.

— Нет… Не здесь, — прошептала тяжело я, закрываясь.

— Почему? — хрипло спросил он, перехватывая запястье. — Не бойся…

Глаза загорелись демоническим синим пламенем.

Меня как пронзил разряд тока — я испугано замерла, наблюдая за полыхающим огнем в радужке. Трепещущий, беспощадный, губительный. Я видела лиса в истинной форме лишь со стороны, и сейчас впервые была в непосредственной власти… Чересчур близко.

Аромат леса и приближающегося дождя. Тихие разговоры за пределами паланкина. Ржание лошадей. Стук копыт. Стук поломанных ветвей и мятой травы.

Безоружная я в объятиях высшего демона. Исчадья самой Первозданный Тьмы.

Я тяжело задышала, чувствую разгоряченность Вейшенга и его первобытное желание слиться глубоко воедино. Он поцеловал меня в губы, подмял под себя, буквально рушась льдами айсберга. Я простонала, зарываясь пальцами в темные волосы, осознавая, насколько хотела его… Снова.

Мой демон, мой повелитель и господин, тьма моего сердца…

Он — другая часть моей души, мои запретные желания, моя свобода…

Кровь закипала в жилах. Вейшенг, грубо одергивая многослойную юбку, коснулся пальцами бёдер, нагло сжал. Внизу всё сжалось от предвкушения.

И я понимала, чтоне хочуподчиняться, а хочуподчинить.

Усмехаясь сквозь поцелуй, уперлась ладонями в крепкую грудь, надавила, заставляя Вейшенг сесть. Он ехидно сузил глаза, соглашаясь сыграть по моим правилам.

Глаза в глаза. Я перекинула ногу через его бедра, оголила самое откровенное и медленно опустилась вниз. С моих губ сорвался стон, который Вейшенг поймал поцелуем.

Отдаваясь демону полностью, я наконец-то осознала, что значит по-настоящему пустить Тьму в сердце… Это когда Тьма больше не пугает. Это когда тебе в ней… хорошо.

* * *

Мы не говорили после близости. Поправив одежду, вернулась на место. Точнее, вырвалась… Вейшенг держал меня за руку и отпустил в самый последний момент, одарив ядовитой улыбочкой.

Я сделала вид, что не заметила; всё внимание обратила на пейзаж за окном. Лес… Бесконечный лес… Стволы секвойи и пихт сменяли друг друга. Я рассматривала деревья неотрывно, делала невозмутимый вид пока всё тело содрогалось от недавней близости с господином… И дико хотелось ещё.

Невольно глянула на Вейшенга. Он по-прежнему пристально рассматривал меня, изучал через прищур томного взгляда. Желание разгорелось новой силой. Закусила губу, сжала крепко ноги, поправила воротник, чтобы стало легче дышать. Отвернулась. Дышала медленного и глубоко, продолжая чувствовать на себе тяжелый демонический взгляд.

Я рассмеялась.

Глупо и абсолютно не к месту.

Вейшенг тоже улыбнулся, слегка склонив голову вбок. В его озорных глазах завертелись вопросы. Радужка сияла и переливалась, как глядь океана в солнечную погоду. Мерцала, как блики в его ярких лучах.

— Хорошо, что ты не стала кисэн, — внезапно произнес он. Я посерьезнела, моргнула, а лис сладко продолжил: — я бы не вынес запах других мужчин на твоем теле.

— Но, а если… — облизнула губы, кокетливо поправила волосы, — я бы всё-таки была кисэн?

— Мне пришлось бы перешерстить все Девять Небес, чтобы найти и забрать их души.

Вейшенг произнес фразу с такой ревностью и злобой, что я поверила, дразнить дальше не стала.

..Постепенно небо окрасилось в сизый, что означало скорое наступление сумерек. Вечерний ветер, прохладный и воющий, гулял между могучими стволами секвойи и беспокоил высокую траву. Тут и там ухали совы, где-то стрекотали сверчки.

Паланкин остановился, показался Тай и обратился к Вейшенгу:

— Господин, мы приехали ко второму лагерю.

— Отлично, — сухо ответил лис.

Я ойкнула — это слуги медленно опустили паланкин. Вейшенг вышел первый, демоны синхронно поклонились. Я — за ним, мне руку подал Аанг.

Толпы очередной нечисти посмотрели на меня с подозрением, мол что за человеческая женщина ехала с их повелителем в одном паланкине. Прокашлявшись, я демонстративно развязала тесьму накидки. Демоны нахмурились, завидев артефакт клана Юэ. Переглянулись, не понимая, что им нужно делать. Зашептались, чем привлекли внимание Вейшенга.

Девятихвостый лис развернулся.

— Может, вам вырвать глаза, раз вы и с ними не видите ожерелье моего клана? — грубо выпалил демон, и нечисть вмиг припала к земле. Вейшенг смерил их взглядом. — Так-то лучше. — После он ушел вместе с тэнгу.

Оставаясь в поклоне, нечисть вопросительно на меня воззрилась. И осуждающе.

Я захлопала ресницами и глянула на Аанга.

— Мне, конечно, никто не кланяется, но думаю, они ждут твоего позволения подняться, — подсказал змей, шепнув на ухо.

Меня осенило!

— Вставайте-вставайте, — затараторила я, всплескивая руками. Идите-идите.

..Если ближе к границе расположились цзянши, то второй линией — хуапигуи. Несмотря на то, что и эти демоны были в человеческой форме, признать в них

Про хуапигуи рассказывали много… Они — главный пример того, что нельзя хранить обиду. Обида выжирает изнутри сердце, душу, а потом плоть… порождая жуткого демона — хуапигуи. Страшна нечисть тем, что она заражает обидой, подобно чуме…

Поэтому их надо опасаться.

Поэтому нельзя держать обиду…

— Жуть какая, — прошептала я. Даже с обручем на шее, оказаться в эпицентре нечисти… такое себе «приключение».

— Хуапигуи безобидные, — заверил Аанг, — просто чересчур обидчивые.

Я скептически покосилась на змея.

— Пойдемте, госпожа. Мой долг, как вашего слуги, расположить вас в уюте.

— Я слышу иронию, — процедила сквозь зубы.

Аанг усмехнулся, подмигнул.

Мы отправились изучать лагерь. Он ничем не отличался от так называемого «первого лагеря»: палаты, костры, отдельное место для лошадей и повозок, место для приготовления пищи. Главное отличие — большое количество наковален, за которыми трудились демоны, создавая мечи и копья.

За одним кузнецом мы с Аангом остановились понаблюдать. Аанг подсказал, огромного огра зовут Шань Сяо. Он самый искусный, самый лучший кузнец Вейшенга. И правда, огр был полностью поглощён работой, а нас не заметил даже тогда, когда мы подошли совсем близко.

— Быт демонов я представляла по-другому… — произнесла задумчиво я, оглядываясь на трудолюбивого Шань Сяо.

— Как? — Зеленые глаза Аанг вспыхнули любопытством. — Беспощадными и кровожадными убийцами, которые днем и ночью издеваются над людьми? Или первобытными существами, живущими лишь инстинктами? А может, и то и другое?!

— Первое, — сдержанно ответила я и вытянула губы дудочкой.

Змей расхохотался.

— Поверь, в демонах света больше, чем в самих Светлых.

— Это еще почему? — хмыкнула я. — Будь твои слова истинной, боялись бы не вас, а Светлых.

— Светлые вершат зло под маской благодетелей, лицемерие — их основной почерк, их главная особенность. В демонах лицемерия нет: если мы ненавидим, то искренне.

Я остановилась, сложила руки на груди. Красиво изогнула бровь и фыркнула:

— Сейчас заплачу.

— Я слышу иронию, — повторил Аанг некогда мои слова, расплываясь в ехидной усмешке.

Приземлившийся недалеко тэнгу застал нас врасплох. От его резкого приземления задрожала земля, отлетели камни и поднялась пыль. От его ступней по поверхности грунта, словно лучи, разошлись ветвистые трещины.

Тай с шумом вздохнул, сложил руки на груди.

Сейчас на нём была алая безрукавка из кожи, черные штаны с пряжками и меховая накидка за спиной; наискось — от плеча до пояса— висели нефритовые крупные бусы. Образ заканчивала уже знакомая маска краснокожего чудовища с крупным носом.

Тэнгу — сильный, мощный и переменчивый как стихия; сдержанный и холодный, иногда заносчивый, но что в нем я уважала больше всего — стремление к справедливости.

— Господин ищет тебя, — объявил он.

— Благодарю. Я скоро подойду, — ответила вежливо, улыбнулась.

Тэнгу усмехнулся; словно поражаясь моему ответу, сложил рук на поясе и перекатился с одной ноги на другую. Носком обуви откинул камешек в сторону. Потом замер, поднимая на нас с Аангом жуткие глазища.

— Скоро подойду?! — тихо переспросил Тай и залился громовым хохотом. Где-то с верхушек елей сорвались вороны. Происходящее мне ну очень не понравилось, я невольно спряталась за спину змея. Тот округлил глаза и толкнул меня вперед, прячась за мной. Я надула губы и зло скосилась на предателя. Аанг невинно пожал плечами. — Ты меня плохо услышала? — Тай поддался вперед и повторил отдельно каждое слово. — Господин. Тебя. Ищет.

— Я поняла. Иду. Уже иду.

Поиграв черными крыльями, тэнгу удовлетворённо кивнул:

— Так-то лучше.

* * *

Когда я увидела беседку, в которой ждал Вейшенг, сперва не поверила, что подобное искусство можно возвести во «временном лагере». Скорее, живописная беседка среди высоких деревьев, пышных кустарников и диких цветов, которые плелись от темно-бардовой черепичной крыши, вились вокруг деревянной сваи и гроздями укрывали землю, здесь была давно… Изогнутую крышу украшали фонарики, освещая таинственное место тусклым светом. Вдали ухали совы. Бесшумно вспыхивали яркие светлячки.

Тай стал вполоборота и вытянул руку, намекая, что дальше я должна идти сама.

Расправив несуществующие складки на платье, взволнованно посмотрела на ожившую перед глазами картину талантливого художника, который словно пытался запечатлеть на шелковом полотне момент из древнего сказания о запретной любви демона и человека. Именно так я себя почувствовала, когда вышла из тени на свет — и на меня воззрился пристальный взгляд девятихвостого лиса.

Он мой Манжу*, а я его Сага*, молящая Девять Небес быть к нашей паре милостивой…

Юбки ханьфу зашерудили по траве. Затаились птицы.

Я поднялась по ступенькам, остановилась на пороге, сминая ткань платья.

Вейшенг полулежал за низким столиком на небольшом возвышении, рассматривал узоры на выцветавшей бумаги, которую держал в руках. Демон бросил на меня быстрый взгляд, усмехнулся и, откладывая письмена, негромко произнес:

— Садись, Аи. Нужно поговорить.

Голос Вейшенга мне не понравился… Напряженный. Таким голосом хорошие новости не рассказывают, таким голосом не признаются в чувствах. Это голос сожаления, тоски, раскаяния.

Я послушно заняла место напротив.

Вейшенг ничего не сказал. Вместо этого приподнял крышечку чайника, одобрительно кивнул, закрыл, а после налил напиток в чашку и подвинул мне. Я поблагодарила, рассматривая свое отражение в малахитовом «зеркальце». Вейшенг налил чай себе, непринужденно произнес:

— Зелёный чай с цветами жасмина. Приводит в гармонию мысли, успокаивает, но в то же время придает сил.

— Навряд ли вы позвали меня обсудить вкусовые качества и цветочное благоухание чая, — колко ответила я, делая глоток. — Но должна признать: действительно вкусно.

— Я рад, — с ехидством протянул Вейшенг, преподнося чашку к губам.

Я перевела взгляд на желтые прямоугольные листы, лежавшие рядом с Вейшенгом; прищурилась, пытаясь рассмотреть алые узоры; догадалась, что скорее всего, это… буквы. Заметив мой интерес, демон перевернул листы и убрал в сторону.

— Что это?

— Позже, Аи.

Я насупилась, заподозрив неладное; романтичное настроение начало быстро улетучиваться, уступая место позабытой тревоге… Сердце учащенно забилось, но внешне я старалась не показывать разыгравшееся волнение.

— Кто тебя научил технике Светлых первого порядка? — спросил деловито лис.

— Никто.

— Не верю.

— Серьёзно, никто! — воскликнула обиженно я. Девятихвостый подозрительно изогнул бровь, но кажется, поверил. — Точнее, ну… — я пожала плечами. — Мой друг Лей. Но его вроде тоже никто не учил… По крайней мере, он мне так рассказывал.

— Тот славный парнишка, решивший лезть на рожон тогда в доме Наслаждений? — Вейшенг вскинул голову, вспоминая.

— Да. Он.

— Тебе нравится сила Светлых?

— Нравится? —непоняла я. Задумалась. — Когда ты обычный человек, но вдруг научился нескольким магическим штучкам — этоненравится не может. Это… — я мечтательно улыбнулась, — здорово. Когда у меня получилось создать свой первый световой пульсар, я была жутко вымотана, но безумно счастлива! Знаете, — улыбнулась шире, — я почувствовала себя… выше других, что ли.

— Вот как, — загадочно ответил Вейшенг, сделал глоток. Казалось, всё звездное небо отражалось в его потрясающих глазах. Я невольно засмотрелась, пропустив половину следующего вопроса: — …правда?

Недоуменно поморгав, я виновато улыбнулась и повела смущенно плечом.

— Не услышала? — коварно уточнил Вейшенг.

— Нет, — честно призналась я.

Демон облизнул губы, сузил глаза в плотоядном взгляде и поддался вперед, подобно хищнику. Я замерла. Вейшенг глянул на губы. И мне вдруг резко захотелось пить… От волнения ужасно пересохло в горле!

— Демоническая техника тебе ведь понравилась больше, правда? — медленно повторил Вейшенг. Лис внимательно следил за моей реакцией.

Может, он ждал глупое смущение, нелепую улыбку или то, что я спрячу взгляд, вспоминая о нашем «танце» Тьмы в лесу. Тогда я как никогда близко приблизилась к Вейшенгу духовно. Он даже позволил мне управлять мечом Рассекающим небеса. А этомного. И чересчур интимно…Когда оголяешь не тело, а душу.Полностью.

Долгожданное смущение я не испытала. Меня снова одолело плохое предчувствие. Странный разговор о Светлых и демонах, сравнение техник — не просто так. Вейшенг прощупывает почву. Осторожно, потихоньку, крадучись пытается найти слабые, уязвимые места — те, где еще не разрослась тьма, где по-прежнему мерцали лучи света и жила память о прошлой жизни, о прошлой мне…

Напуская на себя флёр безразличности, я ухмыльнулась. Взяла пирожное, откусила.

— Вкусно. Хотите попробовать?

— Я хочу получить ответ, — с напором ответил Вейшенг. Пирожное всё же попробовал… Из моих рук, перехватив запястье.

Я с досадой хмыкнула, вот желис…опять переиграл!

— Пару раз взмахнула мечом. Что я успела бы понять?

Пришлось приложить титанические усилия, чтобы не рассмеяться при виде скептического, но в то же время обескураженного выражения лица демона. Ещё бы! Я только что принизила телесную часть демонической техники, которая является её основой, базой! Движения и энергия — связаны. Без движений бессмысленна энергия, как и энергия — без правильных, отточенных до совершенства движений.

Вейшенг сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, не поддаваясь на мои провокации.

— Какая техника далась легче? — серьезно спросил он.

Я задумалась. Сосредоточилась на ощущениях.

Техника Светлых — проворна и энергична, подобно солнечным лучам, пронзающие свинцовые небеса. Её сила наполняет, питает изнутри, вдохновляет. Светлые двигаются быстро, воздушно.

Демоническая техника… другая. В ней не нужна спешка. В ней нужны спокойствие ума, рассудительность и внимание. Движение демонов похожи на искусный танец, где каждый поворот, шаг, жест — грация и лоск.

Какая из этих абсолютно разных техник легче далась мне?

— Одинаково тяжело, — понуро выдохнула я.

Вейшенг улыбнулся половиной рта, словно… изначально знал ответ!

— Вы не удивлены?! — догадалась я.

Демон промолчал, достал те выцветенные бумажные прямоугольники с алыми узорами и положил на стол. Демонстративно подвинул ко мне. Я побоялась брать их в руки.

— Возьми верхний амулет, — приказал Вейшенг.

Амулет? Так они называются?

Я протянула ладонь к верхней бумажке, замерла в миллиметре над ней.

— Не могу! — цокнула и убрала руку за спину.

— Не бойся. Возьми.

Я надула щеки, недобрым взглядом покосилась на амулет. Зажмурилась, а потом резко взяла. И смяла… Случайно.

Ойкнув, принялась торопливо разглаживать.

— Ничего страшного, — успокоил Вейшенг.

Я робко покивала, всмотрелась в странные узоры-иероглифы. Я не могла разобрать их.

— Стиль письма цаошу. Один из древнейших стилей письма Поднебесной, — пояснил Вейшенг, глядя на мои жалкие попытки прочесть незнакомые иероглифы. — Иероглифы упрощаются, часть элементов пропускается, оставшиеся — значительно утрируются. Демоны используют этот стиль по сей день.

— Каракули какие-то, — заключила я, откладывая пожелтевший листок.

— Если я не ошибся, тебе придется досконально изучить цаошу, — отрезал девятихвостый лис, глядя на меня в упор.

Округлив глаза, покосилась на танцующие, словно летящие иероглифы. Сосредоточилась, когда ухватилась за знакомые линии, но очередная попытка прочесть канула в Лету.

— Для чего они мне? — напряглась я. Дыхание стало тяжелым и поверхностным, я нахмурилась, словно пытаясь прочесть мысли демона. — И что значит «если я не ошибся»? — Сердце заколотилось быстрее, меня бросило в жар и холод одновременно.

— Повторяй за мной, — голосом, каким читают заклинания, попросил Вейшенг, а следом произнес загадочную фразу. Язык был очень похож на язык Поднебесной, но более мелодичный.

Пытаясь повторить, проговорить каждый звук, я поняла звучание фразы, оно дословно означало:«..в сердце глубоко, не иссякая, дотла сгорели чувства в синем пламени…».

Голос в конце задрожал. Я неуверенно сжала ветхий листок в руках.

— Замечательно, — похвалил лис. — Произнеси еще раз и всю свою энергию от сердца, через руки направь в амулет.

— Что произойдет? — прошептала настороженно я.

Вейшенг многозначительно улыбнулся.

— Приступай, Аи.

Сглотнув вязкую слюну, я закрыла глаза. Почувствовала энергию внутри себя. Пока еще слабую; энергию, которая текла по венозной синеве вместе с кровью; которая наполняла меня. Её я научилась чувствовать ещё когда практиковалась в магии Светлых вместе с Леем, но… что задумал Вейшенг?…

—В сердце глубоко, не иссякая, дотла сгорели чувства в синем пламени…— прошептала одними губами, не открывая глаз. Амулет стал горячим настолько, что обжигал кожу. Я закусила губу, повторив: —в сердце глубоко, не иссякая, дотла сгорели чувства в синем пламени…

Тревога в солнечном сплетении распустилась черными лотосами. Дыхание перехватило от страха, предвкушения и… слёз. Неведомая сила заставила меня расплакаться.

—В сердце глубоко, не иссякая, дотла сгорели чувства в синем пламени…

Я ощутила свет на своем лице. Сперва зажмурилась, а после — медленно раскрыла глаза.

Амулет больше не лежал в моей ладони, а парил над ней, переливаясь всеми оттенками лазури.

Я услышала голоса…

Взять его!.. Проклятый демон!..

Я услышала плач…

Мама, я боюсь…

Уродливый демон!..

Я услышала мольбу о помощи…

Спасите… Пощадите нас!..

Голоса прошлого…

Я подняла взгляд на Вейшенга и замерла. Помимо его человеческого тела, над ним летало эфемерное тело девятихвостого лиса — его настоящая сущность. Сущность, которая соединяется с Вейшенгом, показывая демонический облик.

— Ты видишь? — спросил Вейшенг, делая глоток.

— Вижу… — процедила сдавленно, боясь пошелохнуться. — Как такое возможно? Кто я такая? — задала вопрос, задыхаясь.

— Медиум.

Мишень шестая

Если спросить, о чем я мечтала, то легко отвечу: обрести свободу, любовь, семью. Говорят, человек — кузнец собственного счастья, кузнец собственной жизни.Так говорят…Ведь звучит красиво, а ещё придает глупую надежду однажды выбраться из океана неудач, в которых захлебываешься с самого детства.

А можно ли пойти наперекор судьбе? Оказаться тем самым кузнецом, который, пройдя сквозь огромные преграды, выставленные неприступными стенами, перепрыгнув пропасти сомнений, увязнув в череде провалов и ошибок, потом выберется и покорит судьбу себе?Покорит саму жизнь?!..

Я думала об этом, сжимая бумажные амулеты. Некоторые письмена из них я уже могла прочесть, благодаря вчерашнему уроку с Вейшенгом, некоторые — мне еще предстоит выучить. Каждый иероглиф — ключ к демонической сути, его силе, которую я могу увидеть, почувствовать…

Медиумы. Я про них ничего не знаю…Мало кто о них вообще знает.Этакие жрецы, одаренные связующим звеном между двумя мирами: материальным и духовным…

И я одна из них.

* * *

— Скоро отправляемся, — буркнул Тай, собрался было отойти к повозкам, как остановился и подозрительно глянул на меня. — Почему так смотришь?

..Демоническая техника и техника светлых мне не покорились. Создавая легчайшее заклинание первого порядка, я тратила уйму жизненных сил, но сила медиумов поддалась легко. И я хотела, жаждала испытать её снова…

—Взойти на вершину горы, где вороны полны грусти… Достойно принять их облик…— прошептала я, пока моё сердце сжималось с каждым новым озвученным словом.

Тай не знал, кто я. И мне Вейшенг запретил рассказывать правду. Демоны медиумов не любят… Они беспокоят их, видят то, что не должны, они оголяют демоническую суть и видят слабости, слышат прошлое.

Вчера я попросила Вейшенга научить заклинанию, которое позволит видеть тэнгу. Он посмеялся, научил, но сказал быть осторожной… Я очень хотела испробовать амулет демона-ворона в деле. И поплатилась…

Когда моему взору открылся истинный облик тэнгу, когда я увидела его настоящего — таким, о каком люди слагали легенды — пугающее существо с большими зубами, красной кожей, внушительным носом, бешеными глазами и волосами цвета снега — он ненавистно выпалил:

— Медиум.

Тай тотчас схватил меня. Больно и резко. Я взвыла белугой от сильной, пронзающей всё тело боли. Глаза наполнились слезами.

— Долго же ты скрывалась, — угрожающе прошептал мне на ухо и сжал сильнее, скалясь.

— Отпусти! Сейчас же!

— Господин, отпустите! Аи просто человек, она…

— Заткнись, Аанг!

Я попыталась вырваться, дернулась в цепких объятиях демона, что есть мощи, но тщетно… Лишь себе хуже сделала.

— Вы ошиблись! Ну какой она медиум? — нервно посмеялся змей, разводя руками.

— Оченьглупыймедиум, раз произнесла заклинание раскрытия демонической сущности прям перед своей жертвой, — иронично подчеркнул Тай. Прошептал мне на ухо, вжимая всю меня в свое тело: — видимо, недавно узнала о своих способностях? — предположил он.

— Отпусти…

— Ох, да. Точно! — засмеялся Тай. — Вот для чего ты господину, а я всё не мог понять: что он в тебе нашел?!

— Отпусти Аи, — жестко приказал Вейшенг.

Вместе со мной Тай обернулся.

Я увидела лиса, затряслась, моля взглядом о помощи.

— Ты меня плохо понял?!

— Прошу прощения, господин, — ядовито ответил Тай и… отпустил меня. Я упала на землю, тяжело дыша. Тэнгу отступил. Чары медиума рассеялись, эфемерный облик демона-ворона бесследно исчез. — Вам следует лучше проинструктировать новоиспеченного медиума, господин, — пошутил Тай, становясь рядом с Вейшенгом.

Я воззрилась на них и… опешила от равнодушия и брезгливости во взгляде девятихвостого лиса. Сейчас он смотрел на меня свысока, ему было ничуть не жаль. Вейшенг мотнул головой — и вмиг поменялся, словно вспомнил как правильно должен был отреагировать. Взгляд смягчился, Вейшенг помог мне встать.

— Ты в порядке?

— Решили проявить заботу?! — я отшагнула. — Благодарю. Я в порядке.

— Славно. О произошедшем поговорим в паланкине, — сказал лис и, положив ладонь мне на лопатки, легонько подтолкнул в сторону паланкина.

— Я хочу поехать сама!

— Не время показывать характер, Аи, — сквозь зубы проговорил Вейшенг.

Вот для чего ты господину, а я всё не мог понять: что он в тебе нашел?!..

Так и знала, чувствовала — меня везут к Проклятому Туману не просто так. Им нужна я, мои силы медиума… Вот для чего забота, любовь, страсть, мерзкий обруч — чтобы сломить меня, сделать послушной и угодливой, покорной… Чтобы использовать в своих целях! Я просто игрушка в руках Вейшенга, средство, ресурс для достижения еще неизвестной мне цели…

— Я хочу поехать сама, — безапелляционно заявила я.

— Я буду с ней рядом, господин, — вызвался помочь мне Аанг. — Ни на шаг от госпожи не отойду!

— Присматривай за ней с воздуха, — приказал Вейшенг Таю и залез в свой паланкин, что своего рода означало «да». Но намекнул, громко отдав приказ тэнгу, что я подособымконтролем.

* * *

— Самый отчаянный медиум читает заклинание перед…

— Хватит!

Пока я тяжело дышала и не менее тяжелым взглядом прожигала змея насквозь, тот невозмутимо и аккуратно отрезал ножом дольку яблока, сунул в рот и блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь сладким вкусом. Более невозмутимо предложил яблоко мне.

— Плохая затея брать яблоко у змея, — заворчала я, вжимая голову в плечи. Уж слишком меня злило безмятежное спокойствие демона!

Аанг отрезал очередную дольку, съел.

Я тяжело выдохнула, возвращая внимание к скучному пейзажу за окном.

— Ехать долго?

— К перевалу Фа приедем вечером, — ответил змей, аккуратно отрезая кожуру.

Я откинулась назад, наблюдая за действиями змея. Девять Небес! То есть… Первозданная Тьма! — как можно так долго есть одно яблоко?!

— Просто откусывай и ешь! — буркнула я, не выдержав издевательств над фруктом.

— Я так не люблю.

Прицыкнув языком, закатила глаза.

Ладно.

— Почему демоны не любят медиумов? — деловито поинтересовалась я.

Аанг посмотрел на меня с иронией в глазах, усмехнулся.

— Не любят? — сдерживая очередной смешок, переспросил он. — Мягко сказано. Мыненавидиммедиумов.

— Почему?

Аанг прожевал, облизнулся. Посерьезнел.

— Если господин не рассказал, то почему должен рассказывать я?

— Ты мой… друг, — ответила честно, искреннее.

Змей даже покраснел. Нервно прокашлялся, закидывая в рот очередную яблочную дольку, торопливо прожевал. Замер, внимательно разглядывая меня; после поддался туловищем вперед и сказал:

— В медиумах живет могущественная сила двух миров. Со стороны демона глупо рассказывать медиуму о его возможностях, когда в будущем эти возможности могут сыграть против него.

— Проще оставить медиума в неведении, чтобы в будущем воспользоваться его могуществом в собственных целях?! —

Змей усмехнулся, положив яблочную дольку на язык прямо с лезвия ножа.

— Верно, Аи.

— Ты заодно с Вейшенгом? — задала вопрос с грузом на сердце.

— Он мой господин, Аи, — Аанг невинно пожал плечами.

— Кто бы сомневался.

— Всё узнаешь, когда придет время.

— Скорее узнаю то, что позволит узнать Вейшенг, — съязвила я, откидываясь на спинку сидения.

— Скажу одно: медиумы демонам — заклятые враги. А господин точно не глупый «благодетель», который нашел потерянного медиума и с широты души научит всем премудростям.

— А ты заговорил по-другому, Аанг, — мрачно подчеркнула я.

— Я такой же, как и прежде, — змей широко улыбнулся, но на короткое мгновение. — Просто не делай из меня лучшего друга. Да, ты помогла мне, но не думай, что отныне я в огонь и воду за тобой. Я подданный Юэ Вейшенга.

Я закусила губу, сдерживая слёзы. Стиснула до скрипа зубы.

— Мне некому доверять. — Это были мысли вслух…

— Пока ты на нашей стороне — можешь всецело доверять любому демону. Мы преданны господину. Но решишься быть против него — на твою сторону никто не встанет, никто не заступится, даже я.

Гордо приподняв подбородок, сложила руки на груди.

— Заговорили о доверии? Тогда почему же не рассказываешь мне о медиумах? Я ведь за вас, за Вейшенга. На мне ожерелье клана Юэ, — я погладила обруч на своей шее, — который невозможно надеть без согласия. Но ты мне доверяешь. Почему?

— Сила медиумов — это то, что ты должна узнать от Вейшенга. Он нашел тебя, он признал в тебе медиума, он и научит тебя всему.

* * *

..Это ночь была пропитана грехом. Он окутывал подобно алой вуали, где прикосновения — нежность атласа, поцелуи — словно горячий воск. Изысканный запах леса, переплетающийся с тонким ароматом сандала. Холодный свет полумесяца, падающий на изгибы обнаженных тел. Энергия. Сила. Сплетение душ.

Обряд Истока…

Я была среди демонов, но принадлежала только одному… Вейшенгу. Мой запрет, порок, мой грех, мой палач… Безумие и страсть пронзали разум, делая жалкое здравомыслие немым. Я и сама этого хотела… Сама сделала шаг, сама полюбила того, кого нельзя. Взаимно.

Вейшенг скользил по моему телу, беря навеки в плен. И я сама готова отдать ему свободу, позволить взять надо мной власть… Власть над всем миром. Лишь бы быть с ним. Позволить Тьме выйти из Забвения и создать Преисподнюю на земле…

Он перевернул меня…

В глади нефритовых столбов, я увидела свою отражение. И это… это не я!

— Нет!

Я увидела перед собой зеленые глаза змея. Закричала и оттолкнула его, что есть мощи. Забилась в угол, приложив ладонь к сердцу.

Аанг потер больное место, скалясь.

— Кошмар приснился? — ровным голосом спросил он.

Я не ответила. Картинки из сна вспыхивали перед глазами настолько реальные и живые, что я сомневалась: было ли увиденное действительно сном?! Кровь захолодела в жилах.

— Видимо, да, — заключил Аанг.

— Я… — начала было в панике, но не закончила мысль, затихла.

Что же это было?..

— Ничего. Всем иногда снятся кошмары. Не бери в голову! — взмахнул рукой Аанг и улыбнулся. — Лучше вставай. — Змей юркнул к выходу и уже на пороге паланкина подмигнул. — Мы приехали. Добро пожаловать в перевал Фа, госпожа!

Я осторожно покинула паланкин, Аанг помог мне слезть. Ахнув, я воззрилась на огромную крепость, которую за это время успели возвести демоны. Огромная неприступная стена, за которой виднелись изогнутые острия крыш.

И пока я озиралась на чудовищную красоту, не заметила, как подошел Вейшенг.

Увидев господина, я дернулась так, словно тело пронзил разряд тока. Даже нечаянно толкнула Аанга. От неожиданности змей едва устоял.

— Вы чего, госпожа? — спросил обеспокоенно он, придерживая за плечи.

Меня затрясло. Горло сжалось. Я не могла смотреть на Вейшенга, я… боялась его.

— Аи, ты в порядке? — настороженно поинтересовался лис.

Я вспомнила его тяжелое дыхание и свои… нет! —чужиестоны, но которые почему-то принадлежали мне. Вспомнила его горячие прикосновения и поцелуи. Объятия…

— Аи?! — Вейшенг сделал шаг ко мне, а я, словно испуганная кошка, сделала шаг от него. Невольно…

Девятихвостый зло глянул на Аанга. Тот покачал головой, мол тоже не понимает моей реакции.

— Что произошло в паланкине? — строго спросил лис.

— Ничего, — быстро откликнулась я, не дав ответить Аангу.

Вейшенг мне не поверил — я поняла это по его взгляду.

— Отведи её в восточную башню. Пусть отдохнет, помоется и поест. Ей станет легче, — слова адресовались змею.

— Да, гос…

— Я хочу больше узнать о медиумах! — крикнула лису, когда он развернулся ко мне спиной, собираясь уходить.

Вейшенг, не оборачиваясь, сказал:

— Узнаешь. Со временем.

И он ушел…

— Стой!

Передо мной вырос Аанг. Я врезалась в него, недовольно фыркнула и всплеснула руками.

— Дай пройти!

— Госпожа, понимаю, в вашей жизни происходит столько событий, что одновременно их очень сложно принять, но…

— Пусти! — толкнула я, но Аанг удержал.

Во мне практически не было сил… Меня качнуло.

— Но вам нужно успокоиться, — тихо договорил Аанг, убаюкивая гладя меня по волосам, — иногда нужно просто смириться и плыть по течению.

Я поджала губы. Как можно спокойно плыть по течению, не зная какие ужасы скрываются в толще воды — в самой бездне, куда не проникает свет, где цвета теряются, где правит мрак и холод… Как можно смириться с неизвестностью?!

Я не озвучила мысли вслух, позволяя Аангу увезти меня туда, куда приказал Вейшенг.

Нечисть по пути уже привычно кланялась. Я не обращала внимания. Они кланяются не мне, а ожерелью на моей шее — главному артефакту клана Юэ.

Палатки, какие-то сооружения, дома… Демоны возвели целый город. Я рассматривала их поверхностно, скучно, пытаясь просто запомнить дорогу.

Башня, в которую Аанг привел меня, находилась вдали от суматохи — ближе к горам. Спокойное, уединенное место.

На входе нас встретили прислужницы.

— Мы подготовили для вас ванну, госпожа, — сообщила одна из них.

Я молча вошла внутрь. Прислужницы торопливо последовали за мной, обгоняя, чтобы указать путь.

— В воду мы добавили лепестки роз, они помогут расслабиться, — услужливо говорили девушки, не получая ответов. — Надеюсь, вам понравится, — неуверенно добавила прислужница. — А после мы подготовим для вас ужин. Что больше предпочитаете: мясо или рыбу?

— Мясо, — буркнула я на входе в купель.

Девушки обрадовались, когда услышали мой голос, переглянулись и кажется, даже воспаряли духом. Но снова сникли, когда на предложение помочь мне в купели, получили короткий ответ:

— Нет.

Внутрь я вошла сама, закрыв за собой дверь. Прикрыла глаза, наслаждаясь потоком горячего пара и тонким ароматом роз. Медленно ступая к ванне, попутно сняла

Запрокинув голову, обняла колени руками. Сделала глубокий вдох, медленно выдохнула. Задумалась… Сон меня не отпускал, но уже не терзал так яро душу. Я вспоминала о нём, как сторонний наблюдатель, пытаясь понять одно: это прошлое или будущее? Даже спросить не у кого… Точнее, есть, но не хочу.

И так больно снова сомневаться в Вейшенге! Мне грустно даже думать, что когда-нибудь ненависть, злость, горечь и презрение займет место некогда симпатии, а может,любви…

Я быстро помылась, накинула халат и вышла. Служанки всё это время ждали меня под дверью; когда увидели — налетели роем и повели в комнату.

На пороге я застыла статуей; усилия служанок затянуть меня внутрь не увенчивались успехом. Сердце забилось быстро и гулко.

Вейшенг стоял спиной; когда услышал звуки позади, застыл на мгновение, чтобы в следующую секунду резко обернуться. Наши взгляды встретились.

— Оставьте нас, — приказал лис прислужницам. Девушки поклонились и послушно удалились. Последняя, уходя, закрыла дверь. И когда я услышала характерный звук закрывающейся двери, меня бросило в холод. — Голодна? — любезно поинтересовался Вейшенг, указывая на накрытый стол.

— Да, — процедила я.

Игнорируя девятихвостого, подошла к столу, села, взяла палочки. Продолжая не смотреть на демона, принялась за еду. И пока я торопливо уплетала рис, Вейшенг неспешно занял место напротив; он не сводил с меня глаз и ехидно усмехался. Я ничего не говорила. По комнате разлетались лишь звуки посуды.

— Вкусно? — спросил он с какими-то озорными нотками в голосе.

Я сжала фарфоровую тарелку столь сильно, что она затряслась в руках. Напуская на лицо флер равнодушия, дожевала рыбу и отложила посуду в сторону.

— Благодарю за ужин.

Ядовитая улыбочка на лице Вейшенга стала шире. От неё было не по себе.

— Насчет истории с Таем: постарайся не использовать силу медиумов в демоническом лагере.

— Да, демоны медиумов ненавидят, — процитировала Аанга, смотря задумчиво в сторону.

Вейшенг улыбнулся снисходительно, провел пальцем по моей щеке, сперва ласково и нежно, а после резко обхватил подбородок и повернул к себе. Лис заглянул в мои глаза, словно пытался что-то найти, что-то понять…

Мир вдруг поплыл, виски начали гореть — и я осознала, Вейшенг пытается пробраться в мои мысли и прочесть их. Я зажмурилась от едкой боли. Но на этот раз терпимой… Словно он не хотел причинять боль, пытался проникнуть в мысли аккуратно, осторожно…

— Аанг сказал тебе приснился кошмар, — с виной в голосе начал демон, когда боль терпеть становилось всё сложнее. Вот же змеюка! — Что тебе приснилось? — с нехарактерной обеспокоенностью поинтересовался Вейшенг. Скорее, вопрос не подразумевал моего ответа, он подразумевал ответ моих воспоминаний.

Я не хотела, чтобы лис видел мой сон! Нельзя… Я сопротивлялась.

И вот, когда сон поневоле достали из моих воспоминаний, Вейшенг вдруг зарычал зверем!

Я раскрыла глаза и замерла.

Демон сидел на полу, согнувшись и держась руками голову. Его дыхание было сбитым и тяжелым. Он морщился и скалился, подобно дикому хищнику.

— Вейшенг…

— Что тебе приснилось?! — грубо отозвался он, когда я подбежала.

Меня качнуло.

Демон поднялся, его глаза были безумными. Сердце забилось пойманной птицей у самого горла — и я поняла: Вейшенг не смог прочесть мои мысли.

— Что тебе приснилось?! — яро выпалил он и подлетел ястребом, схватил меня за подбородок. Видя застывший страх в глазах, лис ослабил хватку, тяжело вздохнул. Едва слышно продолжил: — ты доверяешь мне, Аи? —Яне ответила. — Благодаря мне ты узнала о своих истинных способностях. — Вейшенг нежно провел рукой по моей шее, ключицам. —Яраскрыл в тебе медиума, — на «я» он сделал акцент, ухмыльнулся, делая глубокий вдох. — Ты должна мне доверять, Аи.Япомогу стать тебе сильнее. Ты не должна бояться, — его выражение лица стало опечаленным. — Ты можешь рассказывать мне абсолютно всё.

— Мне правда приснился обычный кошмар, — хрипло ответила я, опасаясь очередного приступа гнева.

К счастью, он не случился.

— Ладно. Отдыхай, Аи. Высыпайся. У меня появились дела в перевале Фа, поэтому задержимся здесь на пару дней.

— Да, господин, — покорно ответила я, поклонилась.

Издав нечто похожее не рык, Вейшенг вышел. Я облегченно вздохнула. Прикрыла глаза, зарылась пальцами в волосы, пытаясь прийти в себя.

Что-то происходит…

Что-то необъяснимое…

Пробудившиеся силы медиума меня меняют. Сглотнув волнение, кинулась к своему ханьфу, дрожащими руками начала рыться в карманах. Сердце учащенно билось, а потом замерло в тревожном ожидании, когда я достала… амулеты. Они лежали обложкой вниз. Сжав в их в ладони, я села на кровать, поджала ноги, аккуратно разложила амулеты. Перевернула первый. Тот, который раньше я не могла прочитать… А сейчас, видя сложные, витиеватые, словно парящие иероглифы,читаю легко и просто…

Я затаилась, рассматривая немигающий взглядом иероглифы и… не верила.

«Охапки красной листвы… Тщетное подношение в глади моря…».

Перевернула следующий.

«В горной глуши, в ледяных объятиях севера она затерялась… Одинока…».

— Быть не может, — прошептала я одними губами и закрыла руками лицо. Сделала глубокий вдох. Нужно успокоиться.

Понятия не имею, как, почему и каким способом, но сила медиумов, кажется,самараскрывается мне.

И всё началось после странного сна…

* * *

— Значит, это ты? — глухо спросил демон.

Я улыбнулась.

Юэ Вейшенг… Высший демон, проклятая душа которого неисчислимо много веков покоилась в Забвении. Его тяжелый взгляд, его статность, его могущество могли заставить приклонить колено любого.

— В сердце глубоко, не иссякая, дотла сгорели чувства в синем пламени… — прошептала я, задыхаясь демонической силой, когда заклинание оголило сущность девятихвостого лиса.

Истинный.

Через легкий прищур я наблюдала, как проявляются эфемерные хвосты, как в глазах загорается синее пламя, как светятся зловещим светом и манят меня, словно слабого, бедного мотылька. Я впервые увидела высшего демона, впервые призвала нечисть столь высокого порядка.

Держась аристократически, Вейшенг не сопротивлялся моей силе. Нагло усмехался, словно не он в магическом круге медиума, а я в демонических оковах, но еще не понимая этого, продолжала изучать девятихвостого лиса, а он, играючи, просто позволял мне это делать. Пока ещё.

— Медиумам запрещено вызывать демонов из Забвения, — мелодичным, низким голосом произнес Вейшенг. Улыбнулся безумной улыбкой и склонил голову вбок, делая нежный, чуть грустный взгляд. Шелестящим шепотом добавил: — можно только духов.

— Я с детства была смелее своих братьев и сестер, — ответила ехидно, сжимая между пальцев амулет девятихвостого. — Несмотря на то, что была слабее их.

Воздух рассек звон

Вейшенг сузил глаза, оголяя клыки в широком оскале улыбки.

— Браслет Ледяных лотосов, — мечтательно протянул демон, медленно переходя на смех. — Какой редкий, потрясающий артефакт! — картинно изумился он. Танцующе повел плечом и блаженно произнес: — запирает души демонов, как интересно!

Я надела браслет на запястье. Бусины голубого нефрита засияли в свете полной луны.

— Какой отчаянный медиум! — Вейшенг сложил руки в замок и приложил к щеке. — Хочешь попытаться заточить мою душу в этом браслете?!

На самом деле, я не была уверена… Это доказывала легкая дрожь в теле. Возможно, у меня вообще ничего не получится, и моя душа станет лакомством для демона. Но это единственный способ доказать отцу и братьям, что я имею право использовать силу медиумов… Я долго не слышала духов, но когда смогла — отец сказал, мол поздно, сила моя настолько слаба, что использовать её опасно для жизни. И не важно, что у меня получалось с каждым ритуалом всё лучше! — на мне поставили крест. В тайне я начала изучать секретную технику медиумов, я начала призывать не духов, а демонов… И если смогу подчинить высшего демона, семье придется признать мою силу!

Лис наблюдал за мной с восторженным, при этом безумным выражением лица. Дьявольская улыбка не сходила с его губ, он был в предвкушении.

Я сосредоточилась на потоках энергии. Поглощение души требует много сил и абсолютной концентрации. Право на ошибку нет. Поднимая запястье к небу, закрыла глаза и прошептала первые фразы заклинания… Свет нефрита упал на лиса; тот, не в силах выйти из круга, блаженно закрыл глаза, не боясь, а наслаждаясь происходящим. Демон заливался зловещим смехом, с любопытством смотрел на голубой свет, проникающий в его тело и смеялся, смеялся…

Я ощущала, как темная энергия проходит через мои жилы, как стучит вместе с моим сердцем и продолжает свой путь к артефакту — браслету Ледяных лотосов, а потом… потом нефритовые бусины треснули.

Я застыла, наблюдая обречённым взглядом как осколки бусин, словно лепестки сакуры, опускаются алмазной крошкой на землю.

Опустившеюся тишину сперва нарушило глухое хихиканье, которое скоро перетекло в демонический смех.

— Как жаль, у тебя не получилось… — с картинной грустью произнес Вейшенг, покидая круг и направляясь ко мне. — Молодым медиумам свойственно верить в то, что достаточно покорить демона, и тогда твою силу признают. — Лис подошел вплотную, а я стояла на месте, не в силах двигаться. — И как много глупость, которую медиумы называли смелостью, погубила…

— Вы убьете меня? — едва слышно спросила я. Сердце, казалось, остановилось.

Вейшенг коснулся когтем моих губ и, усмехнувшись, сказал то, что я точно не ожидала услышать:

— Нет. Я тебе помогу.

Я проснулась посреди ночи с четким осознанием того, что приснилось. Страшно не было. Сон заставлялзадуматься…Я откинула одеяло и опустила ноги на пол, пустыми глазами посмотрела перед собой.

Пробудившаяся сила раскрывается мне через сны.

С этой мыслью я поднялась с кровати, оделась. Вышла на улицу.

Ещё было темно, лагерь освещал лишь огонь на факелах. Холодный горный воздух доносил аромат хвои, соли и реки, слышались нотки диких цветов.

Пройдя дальше, осмотрелась. Демонов, на удивление, не было. И их отсутствие сильно настораживало…

По лагерю разлеталось лишь тихое завывание ветра и звук моих пошаркивающих шагов.

И ещё что-то…

Странный звук заставил меня остановиться. Я застыла и прислушалась.

О нет!..

Когда я поняла, что это звук быстро приближающихся шагов, было уже поздно — меня атаковали со спины, но я успела увернуться. Некто нанес следующий удар, и ещё один… Присев, отпрыгнула в сторону. Сталь врага прошла недалеко от моего лица, совсем близко. Время остановилось. Нахмурившись, я прокрутилась и увернулась, скользнув влево.

—Пусть стихнет шорох сапфировых одежд…— прошептала я. Одна огромная энергетическая волна сошла от меня в пространство, раскрывая скрытую во тьме нечисть.

Точнее, должна была раскрыть… Кроме парочки безобидных призраков, которые, испугавшись, снова растворились в воздухе, никого не было. А значит, меня атакуетне демон.

Пока я размышляла откуда в голове взялось заклинание обнаружения нечисти, враг остановился и наставил на меня острый меч. Я не видела лица — оно было скрыто маской, но видела жалостливый взгляд очень печальных глаз.И до боли знакомых…

— Лей? — пораженно уронила я.

Взгляд мужчины заледенел, а потом начал таять беззвучными слезами.

— Лей… — Теперь я была уверена, что передо мной мой старый товарищ.

Ахнув, кинулась к нему. Обняла. Меч в руках Лея дрогнул и звонко упал на землю. Друг крепко обнял в ответ и горько зарыдал в плечо.

— Мне… мне сказали, ты одержима. Сказали, потеряла рассудок, не понимаешь ничего и не помнишь, но…

— Тебя обманули, — прошептала, прижимая его сильнее.

Я не смогла сдержать слёз, но вспомнив, что находимся в демоническом лагере, тряхнула головой и отодвинулась, удерживая товарища за предплечья.

— Как ты попал сюда? — спрашивая, бегло осмотрела Лея на наличие ранений.

— Разведчики доложили, Вейшенг держит путь в сторону Проклятого Тумана, а значит точно будет проходить через перевал Фа. Мы ждали его. Я не обнаружил среди демонов тебя и рискнул осмотреть лагерь. — Лей улыбнулся. — Удачно.

Поразившись сказанному, отвела Лея в сторону — в тень. Продолжила уже шепотом:

— Где-то битва?

— Да. Возле Быстрой реки, но…

— Значит, Вейшенг тоже там, — нечаянно перебила друга и глянула в сторону.

Лей нахмурился, встал передо мной и проницательно заглянул в глаза. Я побагровела.

— Демоны удерживают тебя против воли?

Покачав отрицательно головой, на выдохе ответила:

— Долгая история.

Лей изогнул подозрительно бровь. Кажется, он не поверил моей искренности, но хотел верить.

— Бежим, пока никого нет, — отрезал мужчина и, схватив меня за руку, кинулся бежать к выходу.

Я остановила его, руку вырвала и завела за спину. Виновато посмотрела в сторону.

— Нужно бежать, Аи! Демоны могут вернуться!

— Я не пойду.

— Что? — взревел Лей, схватил меня за плечи и потряс.

— Хватит!

— Аи, очнись, — друг смотрел мне в глаза в поисках ответов. — Нам нужно бежать! Ты во власти демонов! Я спасу тебя!

— Уходи, — я сбросила с себя его руки, — а я останусь.

— Ты не можешь остаться здесь, Аи! Ты человек, не демон! — Лей ласково провел ладонью по моей щеке. — Я умолял Цзинсуна выкупить мою свободу, умолял сделать меня Светлым — всё ради тебя, чтобы быть ближе. Когда узнал о твоем побеге, места себе не находил. Я думал, ты… погибла. Но потом Лунный камень и… — Лей покачал головой. Ему было сложно говорить о той истории, а мне слушать… — В общем, я понял, что жива! Пленница мерзких

— Я не могу всего рассказать…

— И не нужно! Просто пойдем со мной, Аи!

— Нет…

— Аи!

Тишину разрушили аплодисменты.

Я и Лей застыли ледяными статуями.

— Какие душераздирающие слова! — донеслось из густой тьмы.

Несколько шагов — и свет луны осветил прекрасное лицо Вейшенга. Улыбка зверя сияла на его лице.

— Позвольте мне разобраться с ним, — следом из тьмы вышел тэнгу.

Оскалившись, Лей закрыл меня собой, одним молниеносным движением поднял меч и наставил на нечисть. Я заметила в его теле легкую дрожь.

— Сгиньте в Тьме!

Вейшенг рассмеялся.

— Ты же тот смельчак из дома Наслаждений?! Как мило. Твоя верность маленькой служанке достойна глубокого уважения. — Лис говорил медленно и мелодично.

— Заткнись!

— Последовал за ней в самое пекло, — протянул демон, после чего усмехнулся улыбочкой сумасшедшего. Резко посерьезнел. — Только вот… глупо мечтать о женщине высшего демона.

— Что? — Лей попытался взглянуть на меня, но не стал, побоялся поворачиваться к нечисти спиной. Покрепче сжал рукоять.

— Моя милая Аи, подойди ко мне, — Вейшенг протянул руку, усмехнулся.

Лей перехватил меч, обернулся через плечо. Я не могла выдержать презрение его взгляда — отвернулась, обняв себя руками.

— Ну же, моя Аи, я жду, — произнес бархатно Вейшенг.

Лей опустил оружие. Знал, на него сейчас не нападут; Вейшенг любезно хотел продемонстрировать ему, что я больше не принадлежу людям…

Лей не хотел верить дешевому концерту, качал головой, смотрел с мольбой, чтобы я не шла к лису, но… я сделала первый шаг к тому, в чьих смертоносных объятиях находила покой.

— Аи! — друг таки попытался взять меня за руку, но не смог.

Словно кукла, я подошла к господину. Вейшенг блаженно улыбнулся, провел пальцами по моей щеке, скользнул к шее, обхватил и притянул, впишись в губы. Я задохнулась жарким порывом, обмякла в сильных руках. Он целовал дико, жадно, словно показывал мне и доказывал Лею, что я всецело принадлежу только ему.

— Мой единственный лучик свет в кромешной тьме, — озорно произнес Вейшенг. Я почувствовала, как легонько впиваются когти в кожу.

— Заткнись! — донеслось яростное со стороны.

Прижав меня к себе, Вейшенг, танцуя, ушел от быстрой атаки. Мне не позволял поднять голову. Смеясь, смог уклониться от следующей и от следующей…

— Мерзкий демон!

— Думаю, хватит игр, — скучно процедил лис. — Тай, взять его.

Я услышала лишь тяжелый стон боли… И лязг упавшего железа.

— Отпустите! Нет! Демоны! Как же я ненавижу вас, как ненавижу!..

Вейшенг по-прежнему прижимал меня к себе, придерживая ладонью голову. Я закрыла глаза, пытаясь мысленно отстраниться от криков Лея… Это моя вина! Зачем решила заговорить с ним? Ему нужно была сразу бежать!

Я отчаянно вцепилась в ханьфу демона, моля:

— Пожалуйста, не убивай его…

Лис отодвинул, взяв за плечи, с высоты своего роста заглянул в мои глаза. Только сейчас, ощутив прохладу на щеках, поняла, что плачу… Вейшенг картинно погрустнел, словил пальцем слезу, преподнёс к губам.

— Аи, ты одержима! Всё-таки одержима! — надрывая голос, кричал Лей.

Я не могла это слушать… Сокрушенно опустила веки. Меня затрясло.

— Люди эгоистичны, согласна, моя милая Аи? — полюбопытствовал Вейшенг, словно не слышал слов моего друга. Я с опаской посмотрела на лиса. — Чувства к другому человеку люди романтично называют любовью, а к демону… одержимостью. Несправедливо, правда? — Голос девятихвостого звучал чисто, как весенний дождь, но и он грозил пролиться страшным ливнем…

Я не ответила.

Демон коротко улыбнулся, глянул куда-то позади меня:

— Не убивай его, Тай. Он дорогой друг моей любимой Аи, устроим же гостю… теплый приём.

— Да, господин.

Никогда фраза, сказанная таким очаровательным голосом, не звучала настолько страшно…

Когда Вейшенг уводил меня, я безвыходно вжалась пальцами в его рукав. Сердце подскочило и тяжело забилось где-то в горле, губы пересохли.

— Что случилось, моя Аи?

— Не убивай его…

Снисходительная улыбка и жесткий взгляд. Легкое, нежное касание.

— Я же пообещал, не убью. Не бойся.

— И обещай, что не причинишь Лею боль!

Вейшенг устало закатил глаза.

— Обещаю, милая.

Груз с души сошел пронизывающим каждую мышцы трепетом… Я поверила лису. Отпустила рукав.

— Лучше объясни другое.

Я испугано воззрилась на Вейшенга, а он невозмутимо продолжил:

— Призраки нашептали, их побеспокоил медиум заклинанием обнаружением нечисти. — Страх намертво сковал мое тело. — Медиум здесь только ты… — лис без интереса глянул на свои руки, лениво вздохнул, — отсюда вопрос: откуда ты знаешь это заклинание? — Взгляд Вейшенга рассек воздух, будто взмахом меча, острие которого уперлось мне в самое сердце.

Обхватив левой рукой правое предплечья, я опустила голову и сникла, честно призналась:

— Я… не знаю.

— Не знаешь? — По голосу слышно, Вейшенг не поверил. Он тяжело вздохнул. — Аи, мне не нравится твоё поведение: ты стала слишком скрытной. — Сделав паузу, лис спросил прямо: — больше не доверяешь мне?

— Хочу доверять! — не выдержав, воскликнула я. Отступила на шаг и затряслась так, словно на меня вылили ушат ледяной воды. — Но мне сложно… — сжала кулаки до белизны костяшек, — ты раскрыл мою силу лишь после того, как я стала твоей; после того, как надел на меня этот обруч… — стиснула зло зубы, — везешь меня к Проклятому Туману, ничего не объясняя! И слова тэнгу я никогда не забуду: «Вот для чего ты господину, а я всё не мог понять: что он в тебе нашел?». — Сглотнула вязкую слюну, облизнула пересохшие губы. — Для чего я тебе нужна? Нет, не так… — Смерив Вейшенга взглядом, исправила: — для какойцелитебе нужна сила медиума?

— Почему бы просто не довериться мне? — с блистательной улыбкой на устах спросил демон.

— Да как могу повер…

Острая боль пронзила тело. Обруч сжал горло, перекрыв кислород. Я сильно закашлялась. До безумия испугалась, когда мир перед глазами начал меркнуть. Кажется, я просила Вейшенга помочь… Протягивала ему руки. Он лишь усмехался и равнодушно наблюдал. Легкие жгло, я отчаянно пыталась сделать глоток воздуха, но не могла…

Перед тем, как мир почти полностью погрузился во тьму, я увидела, как Вейшенг садится на карточки, а мне моментально становится легче…

До боли в грудной клетке, до головокружения и звездочек перед глазами, я начала делать жадные вдохи. Мне было всё мало… Нужно больше! Ещё… Ещё… Казалось, демон пощадил, но сейчас снова отнимет такой нужный, необходимый для жизни кислород…

— Что ты сделал со мной? — с ненавистью в душе спросила я, пытаясь подняться.

— Здесь нет моей вины, Аи, — с картинной обидой на лице ответил лис.

— Ты попытался задушить меня! — прокричала

— Не я, — Вейшенг сделал невинный взгляд и развел руки, коготком указал в сторону обруча, — а ожерелье. — Мертвой хваткой я схватилась за «смертельное» украшение. Вейшенг с безобидным видом продолжил: — видимо, в тебе закралась мысль… предать меня. Ожерелье наказало.

Его ласковый, словно лепестки лотоса, голос, его низкий, но мягкий тембр, которым он говорил ужаснейшие вещи, заставляли меня содрогаться от страха и сдерживания рыданий. Он заковал меня в клетку, куда более жуткую, чем той, в которой я была в доме Наслаждений. Там у меня не было права выбора, здесь — даже жизнь мне не принадлежит.

— Будь осторожна, моя милая Аи, — Вейшенг помог мне встать, погладил по голове. Прищелкнув недовольно языком, я попыталась уклониться от назойливой «нежности». Такое поведение рассмешило господина. — Мне казалось, мы помирились. Стали чудесной парой, настолько чудесной, что ты всем сердцем захотела быть моей. — Вейшенг попытался снова погладить меня.

— Не трогай!

Он таки погладил… Как кошку.

— Я распоряжусь, чтобы тебя отвели обратно в покои. Хорошенько отдохни, а позже, когда успокоишься, еще раз обо всем поговорим, — с дружелюбной улыбкой, от которой меня тошнило, произнес лис.

— Сама дойду! — буркнула я, молча поплелась в сторону восточной башни.

— Аи.

Я застыла, не оборачиваясь.

— Останешься со мной в следующую ночь?

Я ушла, не обронив ни слова. За спиной донесся зловещий смех демона.

Мишень седьмая

Ночью мне больше не снились сны. Проснулась я разбитой. И не потому, что сон сперва был беспокойным, а после вовсе «перебит» нападением Светлых; просто я сильно устала от неизвестности. Не знаю куда идёт мой корабль жизни, к каким берегам подплывёт — я ни на что не влиянию, будто очутилась в центре быстрого течения, из которого нельзя выбраться, можно только… смириться.

Жизнь в лагере кипела. Демоны метались из стороны в сторону, иногда задевали меня плечом. Чинили копья, затачивали, оттирали от алых следов вчерашней битвы. Меня бросило в холод, когда увидела тряпицы в красном, брошенные в смятую траву. Обреченно прикрыв глаза, я постояла немного, после продолжила путь.

Уже не гадала какие бесы скрываются за человеческими лицами-масками, какие страшные сущности проходят мимо. Одно заклинание — и я буду знать, увижу воочию. Но мне просто… неинтересно. Демоны вокруг — декорация. Я не обращала на них внимания. Сейчас самое главное выяснить для чего Вейшенгу понадобилась сила медиума, и остановить его от реализации чудовищных планов. Кожей чувствую, нехорошее он задумал, где я сыграю ключевую роль.

Вейшенг хитер, мрачен, и до безумия жаждет власти… Уверена, чувства ко мне — и то ресурс для достижения и получения той самой абсолютной власти. Но я не позволю. Никогда. Он достаточно посеял хаоса…

Главное, взять чувства под контроль.

Я остановилась, улыбнулась.

Чувства…Если бы неискренние чувства к демону, ожерелье клана Юэ давно лишило бы меня жизни. Я погладила обруч на шее подушечками пальцев.

Как смешно… Оказывается, ненавидеть и любить можно одновременно. Бояться и мечтать быть рядом, хотеть поддерживать и во чтобы то не стало жаждать остановить…

— Подожди, — окликнула я проносившегося мимо мальчугана.

Мальчик остановился, посмотрел на меня полностью черными глазами, в густом мраке которых я видела свое отражением.

Присела так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Привет, — улыбнулась, коснулась шеи. Специально. Дабы привлечь внимание демона к ожерелью.

Мальчик глянул на обруч равнодушно и так же равнодушно вернул взгляд на меня. Насупился. Взгляд демоненка обжигал ледяной стужей. Давно известно, демон в теле ребенка — особенно опасен. Но я не стала читать заклинание, чтобы узнать, какое именно чудовище скрыто за милым детским личиком.

— Случайно не знаешь, где пленные? — аккуратно поинтересовалась я. — Хочу посмотреть на наглые физиономии врагов, — добавила брезгливо, на всякий случай.

Хотя навряд ли у меня получится обмануть демона, пусть и в теле ребёнка…

Туловище «малыша» было повернуто ко мне, медленно развернулась лишь его голова. Меня передернуло от жуткого зрелища! Демоненок поднял руку, молча указывая направление.

— С… спасибо, — прошептала одними губами. — Туда идти, да?

Голова вернулась на место. Я нервно сглотнула, поднялась.

— Ладно. Сама узнаю. Спасибо, — ответила и застыла, ожидая реакции ребенка.

Но тот лишь смотрел тьмой своих глаз и гнетуще молчал.

— Я пойду, — объявила и сделала шаг, ещё один, и ещё…

Обернулась.

Ребенок развернулся ко мне и мрачно смотрел вслед.

Я мотнула головой и кинулась вперед, на небольшом возвышении остановилась и снова оглянулась — ребёнка не было. Волна колких мурашек пробежала по плечам и лопаткам, я зажмурилась и мотнула головой, пытаясь выкинуть образ демона из головы. Лучше бы не останавливала его, теперь мучает дурное предчувствие…

Я продолжила путь.

Обошла ветхие строения, в одно из них заглянула, — ничего подозрительного. Какие-то мешки. Любопытствовать и пытаться выяснить что в них — не стала. Осмотревшись, продолжила путь. Шла тихо, на носочках, чтобы не привлекать внимания. Было тихо, до жути тихо! Через щели строений завывал ветер, спускавшийся с высоты гор. Где-то с сухих веток скрывались птицы, громко кричали вороны.

Светлых держали в загоне для пленных. Их охраняли демоны по всему периметру, словно тотемные столбы.

— А ну выпустили, быстро! — кричал самый ярый. Лей, разумеется.

— Угомонись, — просил один из Светлых.

Демоны игнорировали.

Я спряталась за последним строением, пригнулась.

— Нечисть! — выругался Лей и ударил ногой по колючей проволоке, от неё сошел магический заряд. Лея тотчас откинуло.

Моё сердце сжалось. Я еле усидела на месте. Присмотрелась. Несколько Светлых подбежали к моему другу, помогли подняться.

— Ты как?

— Магия сдерживания. Хитро. — процедил Лей сквозь зубы и сжал кулаки до мелкой дрожи.

Светлый с глазами цвета аметиста похлопал товарища по плечу.

— Успокойся.

Лей скинул его руку, оскалился как дикое животное и с чувством глубоко сожаления обронил:

— Это моя вина…

— Ты ни в чем не виноват, — отозвался Светлый в самых роскошных бело-золотых одеждах; видимо, командир отряда.

— Глупо было лезть на рожон! — Лей вжал голову в плечи. — Мы подошли к самому логову нечисти и…

— И подойдем еще раз, — перебив, договорил командир.

Лей воззрился на Светлого с надеждой, тот спокойно продолжил:

— Будем наступать на демонов снова и снова, пока не прорвемся и не возьмем перевал Фа под наш контроль.

— Вы правы…

— А теперь соберись! — подбодрил командир.

— Так, точно!

Думай, Аи, думай…

Не знаю откуда, не знаю почему, но я поняла, как должна действовать, следуя по пути медиума. С трепетом в солнечном сплетении, глянула на свои дрожащие ладони, сомневаясь, соединила их и прикрыла глаза. Раскрыв и наставив раскрытую ладонь на

— В тихую ночь, над цветущей вишней, луна спряталась за облака…

Нечисть одна за одной попадала на землю, погрузившись в сон. Светлые застыли в смятении.

Я вышла к ним.

— Аи! — радостно воскликнул Лей.

Я приложила палец к губам, мол тише. Друг покивал. Остальные Светлые насторожились.

— Это ты сделала? — торжествовал товарищ, охая и ахая. — Как? — Позабывшись, Лей схватился за проволоку и его снова отбросило. На этот раз он даже не акцентировал внимания: поднялся и снова подбежал. Широко улыбнулся.

— Ты в порядке? — поинтересовалась на всякий случай.

— Да, хорошо! Даже отлично! Ты пришла нас освободить? — восхищенно спросил Лей.

— Нет.

Друг сник. И Светлые тоже.

— Тогда зачем? — проревел командир, взмахнул рукой.

— Поговорить.

— Поговорить? — Светлый засмеялся. — Поговори с кем-нибудь из новых дружков.

Я сделала размеренный вдох.

— Послушайте, я не могу освободить вас сейчас. Бессмысленно. Вас сразу же поймают и вернут сюда, если вообще не убьют. — Командир Светлых нахмурился. — Пока вы пленные, советую сидеть тихо и не злить демонов. Сможете сохранить жизнь. — Я поджала губы, подошла ближе. — Мне нужна информация.

— Какая? — напрягся Лей.

Я выдержала паузу, не зная можно ли признаться, но больше спросить мне у кого:

— Я медиум.

Лей задумался, Светлые — побледнели. Один вообще отпрыгнул в сторону, словно пытался избежать чумного. Командир сложил руки на груди, его взгляд был задумчив и мрачен, как небо в надвигающуюся бурю.

— Расскажите мне о них, — припросила с надеждой, голос дрогнул. — Пожалуйста…

— Медиумов истребили очень давно, — неохотно произнес командир, — но видимо, — он смерил меня презрительным взглядом, — не всех.

— Почему?

— Скажем так: неприятных последствий от них больше, чем плюсов, — лениво ответил командир Светлых, чинно приподнимая подбородок.

— То есть?! — не поняла я.

— Да скажите ей, командир Чжэнь! — разозлился Светлый поодаль. — Даже война сейчас — вина этих глупцов! Не было бы их, то…

— Помолчи, Фухуа, — хладнокровно отрезал Чжэнь.

— Пожалуйста, — зацепилась за слова Фухуа как за последнюю ниточку надежды, — расскажите. Мне важно знать. Вейшенг развернул часть демонического войска, когда понял кто я. Думаю, ему нужна сила медиума, но не понимаю для чего…

— Уничтожить Стену, — мрачно, голосом цвета свинца произнес командир.

Я оцепенела. Но не удивилась… Скорее, нашла прямое подтверждение своим догадкам, мучащим меня с момента, как мы покинули окрестности столицы. Стало грустно. И досадно. Мерзко. Вейшенг столько раз говорил о чувствах, называя мои догадки небылицами, но которые оказались горькой правдой: я инструмент для достижения его личных целей. Точнее, моя сила…

Мне стало больно: Вейшенгу не нужна я, ему нужна лишь сила…

— Понятно, — тихо обронила я, рассматривая мелкие камешки под ногами. Один обиженно откинула носком обуви.

— Никто не знает правда это или нет, но… — продолжил командир Чжэнь, сложив руки на груди и посмотрев задумчиво вдаль, — раньше демоны не могли пробраться в человеческий мир. Даже Проклятого Тумана не было. Нечисть пряталась во мгле. Связь с ними была лишь… у медиумов. Темных медиумов, — уточнил Светлый с напряженным выражением лица. — Остальные лишь так… — командир пожал плечами, — общались с духами усопших, беря немалые деньги у убитых горем родственников. Но Темные… — Светлый зло свел брови, глубокая морщина легла меж ними, — натворили бед столько, что расхлебываем уже не одно столетие…

— Они открыли проход между человеческим и демоническим мирами? — предположила я с грузом на сердце.

— Открыла, — поправил командир Чжэнь и брезгливо плюнул в сторону.

— Открыла? — удивленно переспросила я в ожидании объяснений. Зародилась мысль, что та девушка из моих снов может как-то быть связана с «легендой».

— Е Эсме, — глухо отозвался Светлый и поник. Остальные отвели взгляды. Я же вопросительно смотрела то на одного, то на другого.

Лей не выдержал, исступленно завопил:

— Кто это? Почему все затихли? — Ответа не было, лишь осуждающие взгляды. Лей хмыкнул. — Девять Небес, будто беду накликать боитесь!

— Так и есть, — сдержанно произнес командир и сузил укоризненно глаза. — Именно Е Эсме создала Проклятый Туман.

Уверена, девушка из сна и есть Е Эсме!

Я подбежала к магической ограде почти вплотную, с мольбой заглянула в глаза командира Чжэня:

— Расскажите о ней! Расскажите!

— Скучная, неинтересная история, которая была очень давно, — донеслось ехидной за спиной.

Я покрылась мелкой дрожью, услышав бархатистый голос Вейшенга. Только он так говорил… Мягко, обволакивающе, тягуче и проникновенно настолько, что затрагивал самые потаённые струнки души, порождая в глубине сердца тревогу; словно прекрасный цветок, манящий дивным, сладким ароматом, но… губительным.

Я развернулась — Вейшенг ухмыльнулся, наклоняя голову вбок. Рядом с ним стоял тот демоненок, которого я повстречала на пути… Мальчик держал Вейшенга за руку и смотрел пристально своими черными, как мгла, глазищами.

Сглотнув вязкую слюну, я по инерции сделала шаг назад, но остановилась, ощутив спиной электрическое напряжение ограды.

— Может и скучная, — тяжело вымолвила и сделала глубокий вдох, — но я хочу её знать.

— Излишнее любопытство никогда не приводит к добру, — с дружелюбной улыбкой заметил демон.

Я насупилась.

— Это угроза?

— Предостережение.

— Хватит, Вейшенг! — вступился командир Светлых. — Просто отве…

Командира Чжэня резко отбросило в сторону как пушинку. Светлые бросились к нему, трясли за плечи, просили очнуться, но тот… не приходил в сознание. Успокаивало одно — возглас Светлого с удивительными глазами цвета аметиста: «Пульс есть! Живой!».

— Пойдем, Аи, — Вейшенг протянул руку, улыбнулся.

Его улыбка заставила меня покрыться холодным потом…

— Не смей, Аи! — кричал в спину Лей. — Он просто использует тебя, разве не понимаешь?

Лей упал на колени, крича и морщась от дикой боли.

— Нет! Не делай этого! — взмолилась я. — Не причиняй Лею бо…

Теперь боль пронзила меня. Резкая и острая, как удары тысячами игл. Я упала, слёзно смотря на Вейшенга. Ухмылка слезла с его лица… Сейчас прекрасное лицо девятихвостого исказилось страхом.

Я не слышала происходящего вокруг. Боль оглушила. Но чувствовала, как отчаянно Вейшенг тряс меня за плечи. Мир тускнел.

Я знала, эту боль причиняет не Вейшенг…

Это боль от ожерелья клана Юэ.Моё наказание и моё искупление за чувства. Я позволила надеть ожерелья на себя, потому что полюбила… И страдаю в тяжелых муках, потому что предала любовь к демону… Тьма проникла в мое сердце, я перестала бояться, в ней я нашла спокойствие, но лучи света по-прежнему пробивались через густую мглу.

— Аи! — перед тем как мир исчез, я услышала свое имя, отчаянно сорвавшееся с уст Вейшенга.

..Вейшенг воспевал красоту бесконечной Тьмы, когда медленно и осторожно влюблял меня в себя. И я верила ему, любуясь россыпью звезд и красотой серебристой луны. Но было ли ночное светило так же прекрасно, не отражай оно свет от Солнца?

Тьма

Любовь к демону — другая, не та, о которой я мечтала, будучи служанкой кисэн… Любовь к демону — анархия чувств, взрывы планет в бесконечной вселенной, она испепелят дотла, но сопротивляться не хочется…

..Это был сезон цветения магнолии. Июнь. Величественные деревья с глянцевой зеленью распустились белыми цветами и благоухали сладким ароматом, заполняя весь сад.

Мой отец особенно любил магнолии. Он выходил рано утром в сад и стоял в центре дивной красоты, наслаждаясь красотой цветения и сладостным благоуханием.

Этим ранним утром я нашла его там же. Отец одиноко стоял среди магнолий и наблюдал с едва заметной улыбкой на губах. Взгляд был пустым и… мечтательным. Словно отец разгадал все секреты жизни, больше ничего не осталось, что могло его удивить; спокойный, умиротворенный и отрешенный от мира.

Я тихо подошла к нему, но пока не окликнула.

Отца называют вторым императором, его силу, знания и мудрость уважают жители нашего царства и чтят в других. Главный медиум. О его силе слагают легенды при жизни. Многие напрашиваются в ученики, но папа отказывает, ведь медиумом стать невозможно, невозможно научиться слышать духов, — с этим нужно родиться. Как члены клана Е…

Мои братья не уступают отцу в силе, кроме меня… Я слышу духов, но слабо. Но я учусь, пытаюсь…

— Невозможно, — грубо отсек отец, когда я сообщила о вчерашнем успешном обряде.

— Папа, я говорю правду…

— Эсме, — он смерил меня злым взглядом, столь жутким и проницательным, что я не смогла говорить и послушно затихла. Уголки глаз защипало от слез. — О чем я просил тебя? — спросил он мягче.

— Никогда не практиковать силу медиумов, — бесцветным голосом ответила я.

— А иначе?

— Иначе мою силу запечатают против воли…

— Верно. Но ты приходишь и говоришь, что совершила очередной обряд вызова духа, Эсме!

Я сделала глубокий вдох и на одном выдохе произнесла:

— Да, но прошу, отец, поверь мне! У меня правда получается всё лучше… Я… Я очень хочу продолжить дело нашей семьи!

— Для этого есть твои братья, Эсме, — укоризненно заметил он.

— Но!…

— Никаких «но», — отрезал отец, глядя пустыми глазами перед собой. — Сила медиумов очень редко передается дочерям нашего клана, — подчеркнул он, — удивительно, как с даром родилась ты. К сожалению, не с таким сильным, как у твоих братьев. И как ты знаешь, — папа сделал паузу и с нажимом добавил: — развить дар…

— Невозможно, — договорила отчаянно я.

— Верно. С даром медиумы рождаются. И даже не учатся ему. Дар раскрывается сам.

— Отец, прошу…

— Эсме, — строго произнес отец. — Ещё один обряд — и клянусь Девятью Небесами, я запечатаю твою силу. В первую очередь для того, чтобы обезопасить тебя.

Я закусила нижнюю губу, сдерживая слезы. Обида раздирала душу и сердце, прожигала вены. Хотелось воспротивиться, высказаться, прокричать, что я могу, могу… Но отец смотрел строго. И я понимала, любые мои аргументы — бессмысленны. Папа останется непоколебим в своих словах. Путь медиума для меня навсегда закрыт, останется обычная женская участь: выйти замуж за выбранного отцом претендента…

Я ушла. Чувствовала, отец не смотрел мне в след. Ему все равно на мои переживания, на мои мечты, на меня… Я для него не медиум, не продолжательница дара клана Е, а просто дочь, которая однажды выйдет замуж… и всё.

Я закрылась в комнате. Обеспокоенные прислужницы поспешили за мной, но войти не успели. Я захлопнула дверь прямо у них перед носом. Девушки принялись активно стучать, мол нужно подготовиться к вечеру, ведь вечером к нам пожалует достопочтимый господин Кан — глубокоуважаемый казначей самого императора — с женой и сыном.

— Уйдите! — лишь безнадежно крикнула я и ушла в другую часть комнаты.

К счастью, меня оставили в покое, а может, пошли жаловаться отцу или хуже — братьям.

..Вейшенг появился без разрешения. Я ощутила только прохладу браслета, легкий ветерок и всполох синего огня, а после — энергию. Темную, пронизывающую как ветра севера. Демоническая энергетика заполняла пространство комнаты, укутывала собой меня, вызывая мелкую дрожь в теле и беспокойство в глубине солнечного сплетения.

Обнимая колени, я приподняла голову и тотчас встретилась с демоном взглядом. Оцепенела, сделав последний короткий вдох, потом легкие сперло густым, тяжелым кислородом. Я смотрела на Вейшенга, как на ожившего персонажа мистической древней картины. Его присутствие окунало в ледяные воды ужаса, он смотрел холодно, сдержанно, задумчиво… Я не могла понять его мысли, но кажется, он мог легко прочесть мои.

— Отец несправедлив, — заметил он с наигранной печалью и… улыбнулся.

Его улыбка заставила меня насторожиться, потом испугано вздрогнула, когда демон сделал ко мне шаг.

О чем я думала, когда согласилась на помощь девятихвостого лиса… Слепо поверила тому, кому нельзя доверять. Пойти у демона на поводу — подписать договор души.

Вейшенг — олицетворение бесконечной мерзлоты, тьма, чума, хаос…

И я в его власти.

По глупости.

По собственной воле…

Он сел на мою кровать, посмотрел проникновенно, словно понимал и разделял мою боль, сочувствовал. И мне захотелось довериться ему. Снова.

— Вы говорили, поможете мне…

— Разумеется, — чарующим голосом ответил лис, поправил прядь моих волос.

Я застыла, не в силах оторвать от демона взгляд.

— Но… как?

— Увидишь, Эсме. Просто подожди.

* * *

— Вас могут увидеть, — прошептала я, ощутив присутствие девятихвостого лиса.

— До чего же прекрасна сегодня молодая луна, — произнес Вейшенг с восхищением.

Я медленно развернулась.

Вейшенг стоял вполоборота и нежным взглядом смотрел на полумесяц в небе цвета черного бархата. Демон в темных одеяниях смотрелся колоритно на фоне цветущей магнолии. Чужой, недосягаемой, в ком спит неудержимая мрачная сила. Мне нравилось наблюдать за ним. Вейшенг вызывал потаенный интерес, граничащий с чувством запретного. Нездоровое любопытство минорном играло на фибрах души, заставляло сердце сжиматься от каждого случайного пересечения взглядов.

Я что-то начинала чувствовать к Вейшенгу… Что-то очень неправильное. Он всегда ходит за мной черной тенью, понимает с полуслова, сладкими речами убаюкивает бдительность и искусно заглушает здравомыслие. Обольститель. Хищник. Демон…

И подобно настоящему искусителю души, невозможно сильно тянет время: обещает помощь, обещает раскрыть меня как медиума, но на деле лишь наблюдает, словно… чего-то выжидает.

Мне становится страшно.

Но от другого. Я… привязываюсь к Вейшенгу.

Луна была сегодня действительно красивой, но я лишь хмыкнула и пожала плечами.

— Ничего особенного.

Демон степенно улыбнулся.

Мне послышались шорохи в стороне, я

Вейшенг сложил руки на груди и тихо спросил:

— Люди почему-то боятся полнолуния, но даже не догадываются, что основной пик силы демонов… — лис ехидно усмехнулся и, манерно протягивая гласные, добавил: — в новолуние.

Фраза девятихвостого меня удивила. Я подозрительно изогнула бровь и недобрым взглядом покосилась на тонкий полумесяц. Даже странно, что пик демонической силы приходится именно в новолуние. Полнолуние — куда более мистическое явление.

— Поэтому ты появился? — предположила я и снова осторожно оглянулась.

В глазах Вейшенга впервые увидела… смятение наряду с искорками озорства в глубине зрачков. Из-за этого я ощутила странную неловкость, даже щеки налились предательским румянцем.

— Поэтому…? — повторил лис за мной, намекая на объяснения.

— Ну… — пожав плечами, закусила губу; поморгала. — Сегодня новолуние, — кивнула на полумесяц в небе. — Ты сказал в новолуние сила достигает пика. Если ты появился так внезапно, то… и медиумы становятся сильнее? — Вейшенг глядел пристально. Я задумалась и выдала прямо: — ты хочешь помочь мне стать сильнее в это новолуние?

Я могла ожидать чего угодно, кроме того, что Вейшенг рассмеётся. Громко и искренне, от души. Я не понимала причину «демонического» веселья, обиделась, надув губы.

— Можно попробовать, — вдруг многозначительно произнес он, в красивых глазах отразилась вселенная. — В новолуние демоны проводят обряд Истока: обмен чувствами, обмен энергетикой, обмен силой. После обряда ощущается удивительный прилив сил. — Вейшенг говорил тихо, тягуче; его голос напоминал сладкий вересковый мёд. — Хочешь попробовать?

Я соглашалась с четким убеждением, что продаю душу.

Вейшенг взял меня за руку, ласково улыбнулся и прошептал:

— Пойдем, Эсме.

И я по собственной воле последовала за демоном, хотя понимала, — нельзя. Поступила так, как захотелось мне, посылая к Тьме весь мир.

..Ночь была теплой. Ветер доносил сладкий аромат полевых цветов и утонченный аромат хвои. Мы стояли на небольшой лесной полянке, которую освещал тусклый лунный свет. Вейшенг был ко мне близко, чересчур близко, он ломал последние границы, отчаянно выстроенные мной для мнимой защиты.

Своими сильным руками он провел по моим предплечьям, легонько сжал. Усмехнулся, заметив в глубине глаз… страх. Но не остановился. Приблизился. Быстрый взгляд на губы — и обратно в глаза. Я задохнулась волнением, по спине пробежала колючая волна мурашек.

Догадываясь, каким образом происходит обряд Истока, спрашивала себя: готова ли, хочу ли я…

Ответить не успела. Вейшенг, окончательно разрушив барьер меж нами, ворвался в мое пространство горячим, мокрым поцелуем. Подчиняя, делая своей; словно печать кровью, обещание, клятва принадлежать. Я отдалась. Быстро, ни капли больше не сомневаясь.

..Это ночь была пропитана грехом. Грех окутывал подобно алой вуали, где прикосновения — нежность атласа, поцелуи — словно горячий воск. Изысканный запах леса, переплетающийся с тонким ароматом сандала. Холодный свет полумесяца, падающий на изгибы обнаженных тел. Энергия. Сила. Сплетение душ.

Обряд Истока…

Вейшенг… Мой запрет, порок, мой грех, мой палач…

Моя сила…

* * *

— Его зовут Кан Тео, — любезно представил мне отец молодого человека в дорогих одеждах. Высокий, статный, с пронзительными карими глазами. — Сын господина Кана, — с намеком добавил он и посмеялся с неестественным ему лицемерным добродушием.

Я кивнула, смотря на сына казначея без капли интереса. Тот горделиво выпрямился, погладил себя по груди, когда со стороны моего отца посыпались хвалебные слова. Иронично хмыкнула. Надо же, как отец старается навязать мне этого… Кан Тео. Догадываюсь, почему. Отец думает, после замужества я с головой уйду в семью, забуду о даре, забуду о медиумах… «Замечательный» выход из сложившейся ситуации!

— Рад познакомиться, — низким, очаровательным голосом сказал Кан Тео и не менее очаровательно улыбнулся.

Я снова хмыкнула, складывая руки на груди. Закатила глаза. И… ушла. Просто развернулась и ушла.

— Эсме! — строго окликнул отец, но я не обернулась.

Отец рассыпался в извинениях, начал придумывать оправдания моему поведению. Жаль напрасно. Мнение сына казначея мне абсолютно безразлично.

На улицу я выходила, задыхаясь. Неправильные, запретные чувства обрушились на меня лавиной в коридоре, отдались давлением в грудной клетке и заставили разрываться сердце. Кровь пульсировала в висках. Сквозь мысленные преграды, скопления переживаний, через тернии здравомыслия черно-алая нить пробралась к сердцу… Алая — нить любви, нить чувств, которую запятнала нить черного цвета, олицетворяющая мою привязанность к демону. Привязанность, выходящую за грани. Привязанность, которую я больше не могла скрывать. Привязанность, охватившая мое сердце и душу чертополохом, но расцветшая розовыми бутонами. Привязанность, которой я проиграла…

..Вейшенг давно перестал быть моим ужасом, моей ошибкой, моим страхом и при этом… надеждой. Он стал чем-то большим. Мне нравилось быть с ним, разговаривать о красоте ночи перед сном, нравилось слушать рассказы о его мире, о демонах… Я их совсем перестала бояться. Перестала видеть в них чудовищ, нежить… Демоны не столько злобны, сколько страдающие… Даже человек может стать демоном. И хуже, когда он становится демоном при жизни, мечтая навредить, отомстить, убить…

Однажды я призналась Вейшенгу, что хочу увидеть его мир. Он рассмеялся и почему-то задумчиво посмотрел вдаль. Я тогда рассматривала его аристократичный профиль и пыталась понять, о чем же он думает… Разгадать не получилось, но вскоре Вейшенг обернулся и со скромной улыбкой пообещал: «Обязательно увидишь».

— Что с тобой?

Я схватилась пальцами за стальные перила лестницы, ведущей к беседке на возвышении, и застыла, обреченно повиснув голову. Волосы закрыли лицо. Я задрожала.

— Эсме?

— Пожалуйста, уйди…

Ощутив прикосновение Вейшенга к плечу, дернулась и прокричала:

— Уйди!

Пристально смотрела вниз, пряча слезы.

— Эсме! — строго произнес демон и прижал к себе, заставил взглянуть на него.

Я смотрела в его красивые глаза, видела собственное отражение и плакала, плакала… От злости, ненависти, отчаяния и… любви. Сильной, запретной, греховной любви. Опасной, испепеляющей сильнее любого бедствия огненной стихии. Наивно полагала, воспользуюсь помощью демона и забуду про него; докажу отцу свое превосходство над братьями и отправлю лиса обратно в Забвение, но проиграла в собственной игре. А может, моя игра закончилась в тот момент, когда Вейшенг предложил помощь… и началась его роковая игра.

— Я не могу больше, Вейшенг…

Лис обнял меня; прижавшись к нему, я уткнулась безнадежно в грудь, зажмурилась, с надеждой и благоговением вдыхая дивный аромат его тела. От Вейшенга вкусно пахло лесом: еловой хвоей, можжевельником, дикими цветами…

— Что случилось, Эсме? — демон заботливо погладил меня по волосам.

С ним было так хорошо, тепло, уютно… Я чувствовала его могущество и защиту.

— Я люблю тебя, — призналась хриплым голосом,

Холодными пальцами сжала ткань обсидианового ханьфу, медленно подняла голову, боясь встретиться со взглядом Вейшенга. Навряд ли демоны способны любить, скорее, жертвой предательского чувства стала только я, когда обреченно возжелала, чтобы сегодня на месте Кан Тео оказался… Юэ Вейшенг.

— Сестра! — донеслось душераздирающее со стороны.

Когда я испугано обернулась, брат уже бежал в нашу сторону, вырисовывая на амулете заклинание. Острой стрелой амулет метнулся в лиса, тот ушел от неё плавно и грациозно, ни на секунду не выпуская меня из объятий.

Брат пораженно замер, пытаясь осмыслить картину перед глазами: родная сестра прижимается к… демону.

— Эсме… — обронил он тяжело, доставая дрожащей рукой следующий амулет. — Девять Небес! — поморщился Веньян, когда амулет загорелся синим пламенем и разлетелся пеплом.

— Бесполезно, — предупредительным, спокойным тоном уведомил Вейшенг, погладил меня по волосам.

Брат оскалился диким зверем, глаза покраснели точно у обезумевшего.

— Что происходит? — выдавил яро из себя и скрипнул зубами.

Я стояла как вкопанная; не думала, что о связи с высшим демоном родственники узнают, застав меня рядом с ним. С разных сторон послышались торопливые шаги. Скоро нас с Вейшенгом увидели остальные братья, а потом… пришел отец. Всё это время демон держал меня в своих крепких объятиях, гладил по волосам и спине, усмехался, любуясь мной; когда же появился отец — Вейшенг по-собственнически провел ладонью по изгибам талии, спускаясь ниже. Отец наблюдал за мерзкими движениями девятихвостого, на лице папы и мышца не дрогнула, он был сдержан и спокоен, как северные горы.

А мне… мне было стыдно.

— Убери от неё руки! — не выдержал старший брат Байху.

— Тихо, — глухо отчеканил папа и тяжело вздохнул, глядя на меня свысока, как на грязь. — Появление девятихвостого в доме клана Е лежит на плечах Эсме.

Братья встрепенулись, посмотрели удивленно на отца, после — с ненавистью и презрением на меня.

Терять было нечего. Я гордо выступила вперед, пусть слезы обиды таки и пролились…

— Верно. Ты ведь давно знал, да?

— Энергетику высшего демона сложно не распознать, особенно, когда она не запечатана. — Папа кивнул на браслет. — Обычная стекляшка, не запечатанная до конца, лишь так… — он пожал плечом, — временный сосуд для демонической души.

Я виновато опустила голову, завела запястье за спину.

— Ты хоть понимаешь, какой опасности подвергла клан Е и всех людей? — строго спросил отец. Понимала, но промолчала. — Пронесла дух высшего демона в наш дом! — Он сделал паузу и с презрением перевел взгляд на Вейшенга, сквозь стиснутые зубы нервно процедил: — убирайся во Тьму, демон. Сейчас же.

Вейшенг тихо рассмеялся. От его смеха по коже бежали мурашки.

— Смейся, пока можешь, — предупредил отец. — К счастью, мои сыновья не знакомы с силой темных медиумов, но ею хорошо владею я! Мне не составит труда вышвырнуть тебя обратно во Тьму, лис.

Вейшенг картинно удивился, растянул губы в ехидной усмешке и произнес:

— Попытайтесь.

..Прежде я не видела подобной силы отца. Аметистовое сияние, сошедшее из его рук, заставило меня похолодеть. Отступив за спину демона, который наблюдал за магией сквозь ехидный прищур, беззвучно расплакалась. Я не сомневалась, могущественное заклинание, которым отец собирается вернуть Вейшенга в Забвение предназначалось и мне.

Возмездие отца для грешной дочери, наказание, искупление, очищение репутации клана Е.

Прекрасно всё понимала не только я, — братья взмолились, чтобы мне, бедняжке, дали шанс.

Аметистовое сияние лучами пронзило небо, ярко вспыхнуло. Перед тем, как свет погас, я успела заметить скупую слезу папы.

Всё случилось быстро.

И совсем без боли.

Яркая вспышка и оглушающая тишина. После — странная невесомость, облегчение.

Я падала во Тьму…

Обидно, что случилось всё так: глупо, хладнокровно со стороны отца. Хотя ожидаемо. В последние минуты перед использованием заклинания, он не смотрел на меня как на дочь; я была его разочарованием. Стала чужой. Медиумом, который призвал демона… Отец знал, ждал, что одумаюсь, но точно не мог даже предположить, что родная дочь встанет на демоническую сторону.

Жалею, что не успела высказаться, а мне столько всего хотелось сказать. Хотя, отец бы навряд ли выслушал, мои слова для него были бы обычными, ненужными оправданиями.

Вокруг закружились черные души, надо мной, подо мной…

— Очнись.

Голос принадлежал Вейшенгу.

— Очнись…

Души быстро сливались в одну, скоро я увидела знакомые очертания.

Вейшенг… Мой Вейшенг!

— Медиумом Е пытается нас запечатать, — сообщил он тысячью голосами.

— Запечатать? — спросила я, но звука собственного голоса не услышала.

— Ты должна остановить его, освободить меня и всех демонов.

Последние капли здравомыслия подсказывали, давать демонам свободу нельзя… Освободившись, они посеют хаос во всем человеческом мире.

— Но тогда исчезнешь ты, Эсме. — Прочитал мысли Вейшенг. — Поздно быть на стороне людей, поздно думать о клане, ты теперь на нашей стороне, ты… моя.

..Я не хотела исчезать. Боялась Забвения. Боялась потерять любимого. Мне очень хотелось жить. Если отец не дал шанс, почему бы мне не вырвать шанс силой? Доказать, что имею право унаследовать дар клана и подчинить себе не только духов, но и самих демонов!

— Освободи силу, Эсме, — подсказывал Вейшенг. — В тебе течет могущественная сила темных медиумов…

Вот как. Темных, значит…

Я улыбнулась. Да, отец упоминал, что владеет черным даром, поэтому запрещал мне развиваться, боялся, узнаю правду…

Думал, не справлюсь… Какая ирония!

Злость, обида, разочарование, страсть и жадное желание жить текли по жилам вместе с кровью. Энергия дара наполняла меня. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как темные духи начали вселяться в тело, делясь своей силой, подпитывая меня изнутри.

— Невинное сердце свое я окрасила цветом ночи… — прошептала одними губами — и аметистовое свечение, намного ярче свечения силы отца, сошло с моего тела. Оскалившись, сосредоточилась на внутренней энергии. — Невинное сердце свое я окрасила цветом ночи… — повторила негромко.

Окружающая невесомость пошла трещинами.

— Пусть тянется тьма вдаль бесконечно…

Заклинание разлетелось эхом, нанося по эфемерной стене последний удар. Магия отца разрушилась и разлетелась осколками, в которых я видела собственное отражение.

Зловещий смех освобожденных демонов разлился по ночному воздуху.

— Эсме сломала завесу миров! — крикнул один из братьев.

Я мягко опустилась на землю. Рядом со мной приземлился Вейшенг в обличии девятихвостого, взял меня за руку, прошептал:

— Ты справилась со всем без меня.

Бледный папа лежал на коленях Байху, тяжело и прерывисто дышал. Он приложил все жизненные силы, чтобы запечатать Вейшенга и дочь, но — увы и ах! — не получилось.

Братья меня атаковали, защищая отца. Я снесла их одним взмахом руки.

— Видишь, пап, — улыбнулась

Меня оскорбило, что он лишь брезгливо отвернулся. Поджав зло губы, добавила:

— Я намного сильнее, понимаешь?

Мне хотелось увидеть в глазах отца гордость, услышать долгожданную похвалу, но ничего этого не было. Всё, что я услышала:

— Ты чудовище, Эсме.

..Добиться того, чего не могли братья, подняться к вершине, проломить саму завесу двух миров, подчинить демонов, которые готовы поделиться со мной силой — в глазах папы мишура могущества и моя личная аллегория заблуждения.

— Нет. Нет! — покачала нервно головой, выдавливая из себя улыбку. — Я сильный медиум, отец! Даже превзошла тебя. Почему ты не гордишься?

— Ты одержима, Эсме, — мрачно произнес он.

— Нет! Ты ошибаешься! — Слезы катились из глаз.

Тысячи демонических духов летали в темноте неба; приземляясь, принимали истинную форму.

— Как и положено, любовь к демону оборачивается для человека проклятием… — тяжело, задыхаясь, вымолвил папа и посмотрел на меня со скорбным сожалением, так смотрят на обреченных — тех, кого больше нельзя спасти.

— Ты ошибаешься! Ошибаешься!

— Тише, моя Эсме, тише… — ласково обратился Вейшенг, обнял.

— Папа ошибается! Я не одержима! Я…

— Конечно, нет, Эсме, — ухмыльнулся девятихвостый, пропуская мои волосы сквозь пальцы.

— Ты просто использовал мою дочь.

Вейшенг прижал меня к себе, ответил:

— Как и большинство людей, вы приговорены верить лишь в одержимость, поэтому нет смысла продолжать диалог.

Нечисти вокруг становилось всё больше.

Дрожащими руками братья сжимали амулеты, готовясь защищаться.

— Мое время пришло, но не думай, мерзкий лис, что я позволю нежити освободиться! — пригрозил папа и залился сильным кашлем. С моих глаз сорвалась очередная порция слез.

— Отец, что ты задумал? — надрывно прокричал Веньян.

Слова главы клана Е адресовались девятихвостому лису:

— К сожалению, мне не хватит сил запечатать нежить полностью, но хватит возвести стену меж мирами. — Он раскрыл ладонь, и эфемерная красная нить вонзилась в мое сердце.

Я впервые увидела в глазах Вейшенга… страх. Лис попытался разорвать нить, но не вышло.

— Вы собираетесь…?

— Я заберу Эсме с собой, — ответил отец, перебив, и ухмыльнулся. — Закрою нечисть в Забвении, а Эсме дам шанс переродиться в новом теле, в новой семье. Они никогда, слышишь, демон? Никогда не вспомнит о тебе.

..Вспышка.

Алые свет озарил небосвод.

Мишень восьмая

..Я очнулась с пустотой в груди. Рукой словила соскользнувшее одеяло, которым меня заботливо укрыли.

Сон помнила до мельчайших подробностей. Он высосал из меня все силы. Точнее, ведения из прошлой жизни…

Я опустила голову. Печаль тяжелым грузом легла на сердце. Странно быть реинкарнацией, словно нынешняя жизнь — блеф. Отец же много лет назад посчитал реинкарнацию подарком для меня, шансом искупить вину и прожить жизнь хорошо. Ироничная улыбка тронула мои губы. Удивительно, как история любит повторяться!

..Глава клана Е дал шанс дочери искупить ошибки. Только в видениях я не увидела вину Эсме, а вот её отца — да. Могущественный медиум с ледяным сердцем, не уважающий родную дочь, наплевавший на её выбор и желания, жестоко отнявший жизнь.

— Очнулась?

Я повернула голову к двери. На пороге стоял Вейшенг, поникший и обеспокоенный. Кивнула.

Вейшенг подошел ближе, сел на кровать. Я подобрала ноги и смущенно обняла колени руками, взгляд отвела.

— Как ты?

— Сколько я спала?

Мы задали вопрос одновременно.

Первым ответил лис:

— Неделю.

— Неделю? — удивилась я.

— Да. — Вейшенг прищурился. — Болит? — указал кивком на шею.

Затаившись, прислушалась к ощущениям, прикоснулась к шее, провела пальцами от подбородка до яремной ямки.

— Нет… — меня осенило. Я подскочила к зеркалу. Абсолютно гладкая кожа.

— А где обруч?

— Ожерелье.

— Не важно. Где оно?

— Ты… предала меня. — Ответ Вейшенгу дался тяжело, глубокий океан в его глазах был тих и мрачен, словно затаился перед свирепством стихии. — Ожерелье клана Юэ… оно…

— Спасибо за спасение, — перебив, поблагодарила я.

Вейшенг печально улыбнулся, задумался.

— Я не мог поступить иначе, — глухо отозвался он. — Не мог позволить, чтобы…

— Чтобы я исчезла, — договорив, подошла к демону ближе, тихо прошептала: — как когда-то много лет назад.

Тёмные воды океана грозно забушевали. Лис поднялся.

— Вспомнила прошлое?

— Увидела, — поправила я. — Во сне…

— Эсме, — процедил девятихвостый одними губами.

Эсме… Имя незнакомки резануло слух. Я отпрянула от демона, как от смертоносного огня.

— Аи, — отрезала я, в обиде стиснула зубы до скрипа.

— Прости, — Вейшенг тряхнул головой. — Аи. Да. Конечно, Аи.

Часть меня понимала, что я — реинкарнация той несчастной девушки. Другая часть — категорически отказывалась воспринимать. Эсме для меня — незнакомка; у нас нет ничего общего, кроме дара. Её жизнь, воспоминания, чувства, эмоции — для меня просто отрывки сна. Мы разные. И если Эсме была готова подарить Вейшенгу весь мир, то я — нет, потому что понимаю, в какой хаос погрузится человеческий мир, если окажется во власти демонов.

С глаз покатились слезы.

Я быстро смахнула их и отвернулась.

— Аи, — прошептал бархатно Вейшенг и обнял меня со спины.

Не выдержала. Слёзы полились градом. Я зажмурилась, чтобы остановить поток слез, но не могла… Общее с Эсме не только дар, но и чувства к девятихвостому… Её отец сказал правильно: чувства к демону подобно проклятию; от такой любви на сердце не распускаются пионы, оно кровоточит от шипов цветущей кариссы, бабочки не порхают в животе, они обреченно гибнут; любя демона, не обрести счастья. Любовь к демону заставляет задыхаться.

Люди нарекают это одержимостью. Что ж, похоже… если окончательно потерять рассудок и сделать существо Тьмы центром мира, как сделала бедолага Эсме…

Я другая. И не могу позволить Вейшенгу освободить нечисть из пучины Забвения! А ведь именно для этого я ему нужна… Теперь сомнений нет.

— С моей помощью ты хочешь разрушить Стену? — спросила с тяжким грузом на душе; когда не услышала ответ, повернулась. Глазами, полными слез, взглянула на демона. — Ведь так? — добавила едва слышно, сглатывая нервный комок.

— Зачем спрашивать, если знаешь ответ?!..

Закусив губу, резко перевела взгляд в сторону. Слезы смахнула пальцами. Сердце отбивало неровный ритм. Легкие спирало невидимой удавкой.

— Эсме…

— Снова Эсме! — вырвала яро ладонь, когда лис попытался её нежно взять.

Вейшенг закатил глаза, прищелкнул языком.

— Прости, Аи…

— Ты ведь искал её, — процедила сквозь зубы и покрылась мелкой дрожью, словно меня окатили ушатом ледяной воды. — Искал Эсме…

Ревность — горечь на корне языка, страстная ненависть, искусно переплетенная алой нитью агрессии.

— Я искал тебя, — объяснил очевидное, словно маленькому ребенку. Криво усмехнулся, погладил меня по щеке и пьяно прищурился. — Только тебя, Аи. — Демон сделал паузу перед именем, снова улыбнулся. — Аи, Эсме, любое другое воплощение — это всё ты, и только ты мне

..Эсме безумно любила его, а он был расчетливым лицемером. Для Вейшенга большой удачей стала встреча с наивным темным медиумом, жаждущий признания. Искусно обвел вокруг пальца, обольстил и подчинил, сделал собственным оружием. Наивная девушка стала жертвой. Повстречав Вейшенга во второй раз, я должна была повторить несчастную судьбу, демон даже разыграл похожий сценарий, однако, моя история сложнее истории Эсме. Она любила слепо, безумно, не понимала истинных мотивов лиса. Я тоже полюбила… В могущество не влюбиться нельзя, нельзя не захотеть подчиниться сильному мужчине. После настало разочарование, когда узнала об истинных целях.

Вейшенг прав. Неважно под каким именем рожусь, главное, сила, которая ни коим случае не должна попасть лису в руки. Мир уже погряз в хаосе, я не могу позволить ему полностью утонуть!

— Ты прав, — улыбнулась дружелюбно. — Видимо, ревную. Извини. Всё-таки Эсме для меня чужая. — Я говорила искренне, нежно смотря на Вейшенга.

— Мне нужна только ты, — приглушенным шепотом произнес лис, целуя мою руку. Обнял, зарываясь носом в волосы. Я прикрыла глаза. Последняя слеза скатилась по щеке. Сердце разрывалось на части. Невыносимо любить и осознавать, что вместе никогда не быть. Обманывать, ради мирного неба Поднебесной в будущем. Если я не смогу остановить Вейшенга, никто не сможет. Пойду за ним, с головой утону в запретных чувствах, а потом запечатаю в Забвении за высокой стеной Проклятого тумана.

* * *

Сегодня день был особенно жарким. Весна намекала, что скоро передаст борозды правления знойному лету. Насыщенная зелень тускнела под палящими лучами. Горы перевала Фа не казались такими грозными, наоборот, поражали своим величием и изумительной красотой; желто-зеленая трава лежала ковром, преломлялись лучи на острых макушках, на разных уровнях лежали каменные булыжники причудливой формы.

В перевале Фа мы давно. Я привыкла к этому месту, хотя утром Вейшенг объявил, что продолжим путь через пару дней. Страшно ехать к Стене, вдруг не справлюсь, вдруг не смогу запечатать демонов и вызову куда более страшный гнев девятихвостого… Плохие мысли я отталкивала, сосредоточивалась на даре. Сила медиума росла во мне, знания появлялись из самых далеких закутков памяти. Некоторые заклинания приходили во сне, их читали люди, голоса и внешность которых мне не знакомы, но я не сопротивлялась, позволяя новому вливаться в меня рекой. Вейшенг, конечно, не знал.

Я пришла к пленным.

Светлые выгляди плохо. Бледные, изнеможенные, исхудавшие. Им несладко пришлось после моего визита. Вейшенг не пощадил.

— Аи… — прохрипел Лей, улыбнулся сухими губами и поморщился от рубцов.

— Я принесу воду, — встревоженно выдохнула, как услышала отчаянное:

— Не уходи! Подожди. Не нужно воду.

— Но…

— Ты как? — спросил Лей. Ему было намного хуже, казалось, еще немного и потеряет сознание, или получит тепловой удар от палящего сегодня солнца, но собственное здоровье парня не волновало, Лей беспокоился обо мне.

— Нормально, я… — хотела рассказать о произошедшем, о том, кем являюсь, но побоялась, умолкла. Лею не понравилось мое поведение.

— Что случилось? Расскажи! Вейшенг обидел тебя?

— Где командир Чжэнь? — строго спросила я.

— Командир Чжэнь? — друг захлопал пушистыми ресницами.

К ограде подошел Фухуа, ответил хладнокровно вместо Лея:

— Демоны забрали его пару дней назад.

— Куда?

Фухуа пожал плечами:

— Скорее, ты должна объяснить. — Светлый говорил со мной с отвращением на лице, презрением. Не доверял мне, и это можно понять.

— Узнаю, — кивнула и поспешила вернуться к нечисти. Лей меня окликнул, но я не посмела обернуться.

Искать командира Светлых долго не пришлось. Измученного и усталого его вели по центральной дороге лагеря, тэнгу подталкивал пленного в спину. Я насупилась. Низко и подло обращаться так с обессиленным пленником.

Когда канвой проходил рядом со мной, я прижалась спиной к близстоящему зданию. Тэнгу посмотрел быстро в мою сторону.

Видимо, командира Чжэня допрашивали…

Я тяжело вздохнула, лишь догадываясь, какие ужасы ему пришлось пережить. Лучше об этом не думать. Надо собраться и действовать собственному плану.

Пока командира Чжэня вернут, а вокруг пленников снова выстроят стражу, должно пройти время. Выжидая подходящего момента, решила раствориться в толпе.

Демоны на меня никак не реагировали, и это радовало. Не по себе было, когда нечисть кланялась против воли лишь из-за побрякушки на шее.

— Очнулась! — донесся знакомый голос Аанга.

Погрязнув в потоке мыслей, змея заметила не сразу. Он замер напротив меня на расстоянии трех шагов. Улыбнулся.

Аанга я сама привязала к себе. Настойчиво и без спроса. Мне было спокойнее, когда со мной был тот, с кем мы вместе спаслись, прошли какой-то путь… Но кажется, так считала только я. Сущность демона характеризует его поступки. Аанг — змей.

Кажется, прошлое сильно повлияло на моё миропонимание: вот уже не могу доверять тому, кому искренне хотела доверять. Если собираюсь в будущем запечатать Вейшенга, нельзя держать рядом того, кто лису предан душой.

Я выдавила улыбку.

— Да, очнулась.

— Мне стоит вернуться на свой пост верного слуги? — ехидно спросил змей, собрался было услужливо поклониться, но оцепенел, когда услышал:

— Нет. Я освобождаю тебя от роли слуги.

Аанг смотрел исподлобья. Я обошла его и неспешно продолжила путь.

— Почему? — прилетело недоверчивое в спину.

Остановилась. Ответила, не оборачиваясь:

— Считай моим подарком.

Я не видела выражение лица змея, но услышала его недовольное фырканье.

Гуляя по лагерю, считала демонов, подмечала где находятся наблюдательные посты, запоминала расположение зданий, рисуя в уме карту. У меня был план…

К пленникам вернулась через полтора часа. Подойти близко не получится, демоны заняли посты. Точнее, не получилось бы, не будь у меня дара. Уже знакомое заклинание — и нечисть попадала на землю. Я вышла к Светлым, переступив одного из демонов. Такой жест развеселил командира Чжэня.

— Не перестаешь удивлять.

— Командир, мы все пострадали из-за неё, — намекнул Фухуа на то, что лучше не иметь со мной ничего общего, но командир лишь шире улыбнулся, не смотря на раны и ссадины.

— Пришла закончить разговор? — с иронией добавил он.

Я усмехнулась, достала из пояса амулет, написала на нём заклинание и подбросила к небу, активировав. Магический купол закрыл нас со Светлыми от внешнего мира.

Лей присвистнул.

— Становишься сильнее, — похвалил Чжэнь и закашлялся.

— Времени мало, — обозначила с тревогой на сердце. — Скажу прямо: нам нужно объединиться.

— Ха, с какой стати? — Фухуа сложил руки на груди.

— Светлые могут противостоять демонам, но никогда не смогут остановить. Это подвластно лишь медиумам, которых Светлые истребили очень давно, когда лидер клана Е запечатал Вейшенга. Думали, если медиумов не будет, то и у демонов не будет шанса выбраться. Глупо и наивно! — на повышенных тонах заявила я. Светлые опустили глаза в пол.

О том, что

Видя их беглые взгляды и поджатые губы, понимала, что абсолютно права. Но я не злилась. Ох, Девять Небес, я понимала их! Светлые заботились о людях. Мало ли, какой еще медиум захочет прикоснуться к Тьме…

— Она права, — буркнул Лей.

— С чего вдруг нам доверять тебе? — никак мог не угомониться Фухуа.

Я бы могла привести множество весомых аргументов, но распыляться не стала, поставила Светлых на место двумя короткими предложениями:

— У вас выхода нет. Медиум в мире один — я.

* * *

Мы продолжили путь к Проклятому Туману. Я ехала вместе с Вейшенгом, смотрела на сменяющийся пейзаж за окном. Лис периодически задавал вопросы о моем самочувствии, я отвечала коротко, больше отмалчивалась. Играть роль верной спутницы оказалось сложнее, чем думала; легко идти на разговор, когда за спиной готовишь план о запечатывании демона — еще труднее.

..Светлые пообещали помочь. С сегодняшнего дня их войска будут постоянно вступать в бой с демонами, поддаваться и сдаваться в плен, чтобы наращивать количество Светлых внутри демонических лагерей, а после атаковать их в самом сердце. План безумный, сложный и не факт, что сработает. Но другого выхода нет. Когда до беремся к Стене, мне нужна будет помощь.

— Точно всё хорошо? — сомневался Вейшенг.

Я улыбнулась, кивнула.

— Ты сильно поменялась после недельного сна, — заметил демон, сузил глаза в подозрительном прищуре. — Отдалилась.

— Не каждый день узнаешь о своем прошлом. Казалось бы, всё должно встать по местам, но у меня вопросов появилось больше. — Вздохнула. — Просто дай мне время…

— Конечно.

Я сглотнула подступивший комок, облизнула сухие губы. Вейшенг это время пристально меня разглядывал, следил за каждым жестом, движением, изменением настроения, то усмехался, то серьезнел. Было некомфортно, но я старательно изображала невозмутимость.

— Что будешь делать, когда я разрушу Стену? — вопрос задала, глядя в окно. Голос прозвучал безжизненно.

Вейшенг удобнее разместился на сидение, отбил пальцами ритм, постепенно замедляясь.

— Поделю мир, — глухо ответил он.

Наши взгляды встретились, девятихвостый ехидно улыбнулся и степенно продолжил:

— Я высший демон, прожил не одно столетие. Видел, как менялся мир сто раз, тысячи раз, при мне сменилось огромное количество человеческих правителей. Демоны и люди жили бок о бок, их отношения на протяжении веков постоянно менялись: сотрудничали, воевали, люди приклонялись и снова добавилась свободы, бывало могли возомнить себя борцами за мир и пытались истребить нас, не получалось, снова приклонялись. После Девять Небес подарили людям дар, начали появляться медиумы. Безобидные, разумеется. Их силы хватало, чтобы пообщаться с кучкой слабых духов. Были и сильные — они водились с демонами. Разумеется, дар вторых запретили, а демонов приказали запереть. Помню, появился целая фракция Темных медиумов, которые пожертвовали жизнями, чтобы заковать наши души в Забвении. Зачем? Жадность, Аи. Обычная человеческая жадность. Наши земли разделены, одна часть принадлежала людям, другая — демонам. Мы редко пересекались. Но люди хотели владеть нашими землями, хотели большего… и добились. Мне не нужны территории человеческих земель. Я хочу вернуть демоническую часть, которая издавна принадлежала нам. Хочу справедливости!

Мир внутри меня перевернулся. Я сидела неподвижно, ошарашенная словами Вейшенга. Люди это умалчивают, демонов же очерняют. А оказалось, они пришли не захватывать, а возвращать своё, отнятое безжалостно людьми много веков назад.

Жадность? Поверю. Людям жадность особенно присуща. Они жадны до всего: жизни, денег, власти.

Вейшенг посеял зерно сомнения в моей душе. На уровне солнечного сплетения неприятно потянуло, я приложила ладонь.

— Понятно, — процедила едва слышно, пытаясь разобраться в собственных чувствах.

Я окончательно запуталась. Хотелось найти незнакомца и излить душу, поделиться душевными терзаниями, попросить совета. План против Вейшенга уже в действии, но сейчас смотрю на его аристократичный профиль, таинственный взгляд, в котором таилась надежда, губы, и понимала, что хочу остановить Светлых. Голова раскалывалась. Меня кидало от Тьмы к Свету и обратно.

Глаза предательски защипало, отвернулась, сделав глубокий, судорожный вдох.

— Аи.

— Да?

— Спасибо, что ты со мной.

И всё. Горло больно сжалось, поперек стал колючий нервный комок. Хотелось разреветься от усталости, от сомнений, но нельзя.

Я коротко улыбнулась в ответ.

* * *

Ехали долго. На этот раз практически без остановок. Передвигались даже ночью. Так прошли три дня.

Утром четвертого дня подъехали к небольшому городку Шань. На подъезде нас встретили демоны.

Покидая паланкин, накинула на голову капюшон. Вейшенг помог мне спуститься. Я встала рядом, не отпуская его руку, осмотрелась. Стены города были высокими и тянулись к самому небу, через ворота я видела саму жизнь местных жителей. Улыбнулась. Очень хотелось пройти по улицам Шаня, отдохнуть, отвлечься.

— В Шань остановимся на три дня, — сообщил лис.

— Город, — вздохнула мечтательно. — Наконец-то. Дико устала от быта лагерей.

— Выматывает, не спорю.

— Можно мне прогуляться? Я… — собралась было аргументировать, почему Вейшенг должен меня отпустить, ведь не сбегу, город окружен стражниками, но… это не понадобилось.

Лис ответил сходу:

— Конечно. — Он вручил связку монет. — Обязательно перекуси.

Кивнув, растеряно убрала монеты в пояс.

— Я пойду, — улыбнулась неуверенно и направилась к воротам, минуя шатающуюся вперед-назад нечисть.

Уже рядом с воротами, ощутила на себе холод убийственного, чужого взгляда. Остановилась, посмотрела в сторону — вдали, возле паланкина, стоял тэнгу. «Живых» глаз не видела из-за чудовищных очей маски. Мы простояли так несколько секунд. Я отвернулась, глянула на камешки под ногами. Дурное у меня предчувствие по поводу Тая… Тряхнув головой, продолжила путь.

Шань затянул в водоворот своей жизни сразу, только я успела пройти через ворота — в меня врезалась детвора и чуть не сбила с ног, ребятишки быстро извинились, рассмеялись и ринулись вихрем дальше. Настроение детей говорит о многом: если они счастливы, значит, в городе всё спокойно.

Путников встречал громкий рынок. Продавцы яро зазывали покупателей, обещая наилучшее качество шелка, украшений, обуви. Дети толпились у продавцов со сладким, жадно рассматривая карамельные фигурки на палочках. Захотелось сделать добро. Я улыбнулась, мысленно посчитала количество ребятишек, купила карамель и раздала им. Глаза детей засияли ярче звезд. Внимательные продавцы, вылупившись на монеты в моей руке, расплылись лужицей, приглашая заглянуть к ним. Я отказалась.

Хотелось есть.

Вытянув слегка руки вверх, принялась пробираться сквозь густую толпу. Пахло потом работяг, вкусными духами красивых девушек, сеном и землей от тружеников, металлом от кузнецов. Постепенно толпа поредела — и я увидела на большой площади под цветным навесом пожилую женщину, готовящую лапшу. Аппетитный аромат манил, жалобное урчание желудка не заставило себя ждать. Купив порцию, села за

Периодически ко мне оборачивались другие посетители. Я старалась не замечать излишнее внимание, продолжая с аппетитом уплетать лапшу. Но вскоре ко мне подсела незнакомка, уставилась.

Я нахмурилась, крепче зажала палочки между пальцев.

— Вы приехали с повелителем? — задала она вопрос прямо.

Мужчины за соседним столиком развернулись уже без стеснений, самый первый ко мне поджал губы, подкидывая палочки в одной руке. Свои я отложила.

Понимать бы, кто девушка, сидящая передо мной. И с какой стати мне перед ней отчитываться? Я рассмотрела её. Простая одежда, похожая на балахон, каштановые волосы, туго собранные на макушке, карие глаза и вздернутый нос с небольшой ссадиной на едва заметной горбинке. Взгляд спокойный, любопытный.

Наклонив голову, я скрестила руки на груди. Прищурилась.

— Кто просит меня ответить?!

— Моё имя Ши, — слишком официально ответила она. И громко. Проходящие мимо люди замедлились.

— Говори тише, — попросила я.

— Мой брат сказал, видел прекрасную леди рядом с повелителем! — продолжила громко Ши.

— Я хорошо запомнил лицо, — вставил угрюмо парень, подкидывающий палочки и, собственно, их подкинул.

— Да! — подтвердила Ши так, словно её братец привел ну очень весомый аргумент. — Это ведь вы?

— Допустим.

— Помогите мне. Замолвите перед повелителем слово. Я… я хочу стать демоном!

Заявление незнакомки ошарашило, но внешне я осталась невозмутимой, ответила:

— Спрошу.

— Благодарю! — Ши назвала быстро адрес, где можно её найти, пожелала мне приятного аппетита, и счастливая вернулась за свой столик.

У меня аппетит пропал.

Разве… можно человеку стать демоном, не поддавшись безумию?

Или…

Фыркнув, я встала из-за стола и отправилась прогуляться. Улицы Шаня были узкими, но уютными. Красивые дома, зелень в каменных горшках, пузатые красные фонари на крышах, цветные бумажные гирлянды. Видимо, недавно в Шань был праздник, или будет…

Ши поразила меня. Её город демоны когда-то захватили также, как мой — Синь. У нас люди нечисть возненавидели, а здесь хотят встать в их ряды. Жизнь под правлением Вейшенга правда лучше, или Ши просто… чокнутая?

— Бабуль, — обратилась я к пожилой женщине в расписном голубом ханьфу. — Здравствуйте.

— Ой, здравствуйте, — смущенно улыбнулась она, прижав к груди огромную охапку синих незабудок.

— Вопрос странный, но без подвоха, — предупредила честно, но женщина всё равно насторожилась. — Жизнь под правлением демонов… какая она? — Я спросила тяжело, с болью. Пыталась найти свет во мраке Вейшенга, отчаянно хотела его оправдать.

Пожилая женщина смерила меня взглядом и, прижав цветы к груди, отодвинулась, свела зло брови и удалилась. Я грустно улыбнулась, прижав ладонь ко лбу. Мда, нашла где и когда спрашивать…

Вдалеке журчал фонтан, доносились разговоры и смех людей, у всех на устах была новость о прибытия повелителя.

Повелитель.

В Шань Вейшенга с уважением нарекали именно так.

Не нечисть, как у нас, аповелитель!

Из раздумий вырвал голос Тая:

— Пристаешь к прохожим?

Мы замерли друг напротив друга. Напряженная я и невозмутимый тэнгу. В ожидании ответа, демон скрестил руки.

Вернув самообладание, гордо вытянула шею и двинулась прямо на демона, тот стоял неподвижно. Когда расстояние практически исчезло, я резко свернула в сторону, обходя.

— Тебя видели, — с угрозой в голосе процедил он.

Мы поравнялись плечами. Воздух сгустился, дышать стало мгновенно тяжелее, а на спине выступили капли холодного пота. Я повернула голову к Таю, увидела профиль маски чудовища, рассмотрела потёртости на ней, мелкие трещины. Зазвенели колокольчики на его поясе — и демон глянул в мою сторону. К горлу подкатил комок.

— С пленниками, — добавил тише тэнгу.

По плечам пробежал холодок. Я старалась не показывать волнение, улыбнулась лучезарно и поправила демонстративно волосы, словно Тай сказала абсолютную нелепицу, даже не заслуживающая моего внимания.

— О чем вы говорили? — спросил тихим, низким голосом.

От души отлегло. Видели, ноне слышали.

— И отвечай честно, — подчеркнул строго демон-ворон.

— Предлагала Светлым сдаться, — на выдохе отчеканила я. — Говорят, Светлые слышат друг друга на расстоянии. Может, прислушаются к моему совету и предложат сложить оружие остальным? Как думаешь? — вопросительно вскинула брови.

— Думаю, ты меня не поняла, — с издевкой заметил Тай. — Я просил отвечать…честно.

— Скорее, хочешь услышать то, что успел надумать сам. Извини, это сугубо твоя личная проблема. Мне пора.

Тэнгу поймал за запястье. Я остановилась, ощущая крепкие, длинные пальцы на коже.

— Отпусти.

— Мы не закончили разговор.

— Навряд ли Вейшенгу понравится подобное поведение.

— Это в его же интересах.

Медиум всегда готов ко встрече с демоном, я тоже. Основные амулеты хранила в поясе. Особенно для тэнгу. Свободной рукой, вытянула амулет и замахнулась, Тай успел перехватить запястье правой руки. Несколько секунд я прожигала тэнгу коварством, а после раскрыла пальцы — амулет прицепился к маске.

Моя ехидная улыбочка — и звонкий треск. Это маска разломалась на три ровных куска и рухнула на землю. Но Тай меня не отпустил, наоборот, сжал запястье сильнее.

Я уже забыла, как тэнгу выглядит… Лицо Тая поневоле вытиснилось из памяти. Как бы не пыталась вспомнить черты лица, которые когда-то старалась запомнить, — бесполезно.

Мужчина держал крепко. Пусть маска спала, тэнгу оставался непоколебим и абсолютно спокоен, как северные горы.

У Тая красивые глаза. Я уже и забыла, насколько удивителен их цвет. Янтарные с вкраплениями.

Красные узоры на правой стороне лица.

Густые черные волосы, окрашивающиеся в белый.

— Зачем? — озадаченно поинтересовался демон-ворон. Настолько хрипло и тяжело прозвучал голос Тая, что я ощутила неловкость.

— Нехорошо прятать глаза от собеседника. Отпусти. — Настойчиво попыталась выбраться.

— Я не отпущу, пока не ответишь на вопросы. — Тэнгу дернул меня на себя. Его лицо, его прекрасное лицо оказалась непозволительно близко к моему. Думала, без маски, Тай не будет таким уверенным, но ошиблась. Под давлением его янтарного взгляда сложнее стало мне! — Что ты задумала? — угрожающе прошептал демон.

— Ничего.

— Ты в сговоре со Светлыми?

— Демоны не поймут, если застанут нас в таком положении.

Тай буквально впечатывал мое тело в свое!

— Не волнуйся, не застанут. Отвечай.

— Уже, — вздернула носом. — Но мой ответ тебе не понравился.

— Смеешься надо мной?! — тэнгу сузил глаза.

— Да! — громко воскликнула я. — Обвиняешь, хотя я ничего не сделала. И доказательств, что сотрудничаю со Светлыми, у тебя тоже нет! Одни догадки и домыслы.

— Ты уже предала повелителя. Ожерелье Юэ тому доказательство. Но тебе повезло, господин спас. А сейчас ты снова замечена рядом с пленниками. Интересно, почему?

— Одумалась. И им предложила одуматься. Ещё вопросы?

Тай отпустил. Резко и грубо. Понял, что спор ни к чему не приведет.

— Я узнаю правду, — со стороны тэнгу слова были обещанием.

— Удачи.

Я продолжила путь. Прогулявшись ещё немного, отправилась к поместью «Первая луна» — именно

Поместье Первой луны было самым живописным зданием среди всех домой в Шань. Белокаменное с темно-зеленой крышей. Первым меня встретил сад из камней. Камни причудливой формы на фоне насыщенной зелени папоротников и хвои, небольшие фонтаны и статуи, мелкая каменная насыпь, напоминающая волны. Я прошла по узкой дорожке, рассматривая детали: скрытые фонарики, загорающиеся ночью, фигурки с размеров в палец; вышла к самому поместью. Воззрилась. В окнах промелькнула тень.

Я открыла скрипучую дверь и вошла внутрь. Тихо. Дом словно безжизненный.

На лестнице меня встретила девушка в синем многослойном ханьфу. Секунду назад её еще не было. Она появилась внезапно. Я остановилась, не удивившись. К фокусам призраков давно привыкла, прочем, как и демонов.

— Вас ждет повелитель, — объявила она, — следуйте за мной.

Незнакомка не шла, а плыла. Я топала за ней. Косилась на стены, видя исключительно свою тень.

Вейшенг ждал на просторной террасе. Сосредоточено читал пожелтевший сверток. Сидел красиво, грациозно.

Девушка поклонилась, ушла обратно в дом, на пороге растворилась, будто её никогда не было. Недолго я смотрела на дверной проем так, словно незнакомка была ещё там. Думала, кто же она… Обычно, истории призраков намного печальнее, чем демонов.

— Посмотрела город?

Я вернула внимание к Вейшенгу. Он улыбался. Смотрел глубоким взглядом, проницательно. Отложил сверток.

— Да.

— Понравился?

Вейшенг напоминал мне бесконечный океан, спокойная водная гладь которого таила в себе множество секретов и тайн. Смотрел на меня добродушно, говорил тихо, но я чувствовала… что-то не так. В отличии от правдоруба Тая, Вейшенг как текучая вода.

— Шань красивый, — ответила я, занимая место напротив лиса. — Люди хорошие. Кстати, одна девушка пожелала стать демоном. — Девятихвостый кивнул. — Такое возможно?

— Люди могут присоединиться к демонам в качестве воинов, но стать именно демоном — нет.

— При жизни? — на всякий случай уточнила я.

— При жизни.

С Ши снова встречаться не собираюсь. Пусть живет обычной жизнью и продолжает мечтать о демонах. Но встать в их ряды — не позволю. Слишком опасно.

— Долго еще до Стены?

— Дней десять.

— Десять? — изумилась я.

Вейшенг усмехнулся.

— Впереди важное событие. Оно изменит мир.

— Точнее, разделит на две части.

— Ты со мной? — спросил лис, спустя минутную паузу; и подозрительно сощурился в ожидании ответа.

Я замешкалась. И это Вейшенгу не понравилось. Он с шумом вздохнул, переложил бумажный сверток из одного место в другое.

— Господин, — приземлился внезапно тэнгу, поднял пыль в саду.

Тая я недолюбливала, но сейчас была благодарна, что он заполнил гнетущую тишину своим присутствием.

Вейшенг недоуменно глянул на поданного.

— Почему ты без маски?

Да, тэнгу, маску так и надел.

Янтарный взгляд подобного острому кинжалу «воткнулся» в меня. На губах демона-ворона расцвела гаденькая улыбочка.

— Аи решила, мне без неё лучше.

— Аи?! — гневно протянул Вейшенг. В его глазах разорился шторм, опасный и свирепый, топящий корабли и рушащий скалы.

— Не люблю, когда несправедливо обвиняют, при этом прячут глаза, — отчеканила уверено я.

Тай оценил смелость. Хмыкнул.

— Кажется, что-то происходит у меня за спиной, — холодно бросил лис, глядя отрешенно перед собой. Водная океаническая гладь покрылась мерзлотой льда.

— Мои вороны видели Аи с пленными, — доложил тэнгу, уточнил: — после того, как вы сняли с неё ожерелье вашего клана.

— Почему говоришь об этом только сейчас? — лис повысил голос, он напомнил раскатистый гром в сером небосводе.

— Хотел выяснить, о чем именно она разговаривала с пленниками.

— Я уже ответила, что…

— Помолчи, — отрезал Вейшенг.

Вжав голову в плечи, обиженно отвернулась.

— Тэнгу снимает маску лишь перед возлюбленной, увидеть глаза — значит для демона-ворона слишком много. Это интимнее поцелуя, — монотонно проговорил девятихвостый.

Каждое слово — удар лезвием по сердцу. Мне было страшно обернуться, и безумно стыдно!

— Сам не понимаю поведение Аи, господин. Маску она сняла уже во второй раз.

Колючие мурашки одной волной пробежали по плечам. Вот же… ворон!

— Я этого не знала!

— Конечно, как ещё ты можешь оправдаться?! — с иронией ответил Тай.

— Я не оправдываюсь.

— Ты пришел о чем-то доложить, Тай? — сменил тему Вейшенг, повернулся ко мне спиной.

— Замечена активность Светлых. Не пленников. Светлые массово нападают на демонов, и… сдаются в плен.

— Вот! — я поравнялась с Вейшенгом. — Объясняла же, сама одумалась и пришла посоветовать одуматься Светлым! Помогло.

Тай изогнул бровь. Лис промолчал.

— В плен не брать. Всех убить.

— Ч… что? — поразилась. — Но… но..

— Да, господин, — поклонился тэнгу и, взмахнув огромными крыльями, взлетел в небо.

— Нельзя их убивать! — воскликнула в сердцах и схватила девятихвостого за локоть.

— Это еще почему?

— Вдруг… одумались. Решили перейти на твою сторону, а ты их просто… убьешь?

— Мне их поддержка не нужна, — безапелляционно заявил Вейшенг, а я поникла, осознав, какие большие жертвы понесу Светлые и… всё из-за меня.

Мир раскололся. Застыв, уставилась в одну точку невидящим взглядом, пыталась подобрать правильные слова, чтобы лис изменил приказ. Сотни, тысячи Светлых могут погибнуть. Мой, казалось бы, отличный план с треском провалился…

Вейшенг встал передо мной, нагнулся, заглядывая мне в глаза. Ехидно усмехнулся, заводя руки за спину.

— Ты бледная, Аи, — с издевкой заметил демон. — Как себя чувствуешь?

— Замечательно, — сдавленным голосом процедила я и поджала губы. К горлу подкатила тошнота.

— Славно, — весело отозвался Вейшенг, взял бумажный сверток обратно в руки. — Иди отдыхать, моя милая Аи. Дорога была сложной.

Мне не хотелось ничего не отвечать. На ватных ногах медленно поднялась.

— Ещё кое-что. — Мой взор и взор демона пересеклись. — Завтра займись изучением демонов, прочти про их природу, происхождение, традиции. Чтобы не попадала в неловкие ситуации, как с тэнгу. Поняла меня?

Я кивнула.

— Можешь идти.

* * *

— Просыпайся, мерзавка!

..Некто схватил меня за локоть и толкнул в сторону. Я ударилась о стену плечом и, не устояв, грохнулась на пол. Тэнгу ринулся вперед. Поднял, тряхнул за плечи, с яростью спросил:

— Предложила Светлым одуматься? — Тай рассмеялся в лицо. Хмыкнул. — Мерзкая лгунья! — И снова толкнул в сторону.

Я вскрикнула от острой боли в лопатке, обняла себя руками, кусая губы и сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Другие тэнгу молча наблюдали. Все они были в масках, кроме Тая… Его янтарные глаза полыхали смертоносным золотисто-алым пламенем.

Когда мужчина попытался схватить, я откатилась вправо. Поспешила встать. Но демон-ворон поймал за предплечье, дернул на себя.

— Немедленно отпусти!

Тэнгу прижал меня к своему телу, гаденько усмехнулся, погладил по бедру.

— Тебе конец, малышка.

— Да как ты смеешь?!

— Думала, всё сойдет с рук? У людей есть отличная поговорка: невозможно усидеть на двух стульях. Ты пыталась, честно пыталась, но увы.

— Что? — пискнула я, а потом снова закричала, когда Тай поволок меня из спальни.

Тащил только он. Другие демоны шли следом. Хладнокровные и равнодушные к происходящему, словно я не кричала во всё горло, словно не молила отпустить и пощадить.

Утренний свет ослепил. Я зажмурилась. Мелкие камешки в саду царапали босые ноги.

Когда мы пришли к назначенному месту, тэнгу надавил мне на плечи, заставляя встать на колени. Острые камни вонзились в кожу.

— Сиди, — скомандовал он.

Горло пересохло. Очень хотелось пить.

Перед глазами картинка двоилась. Я не понимала, что происходит. Спала, как вдруг налетели демоны и силой вывели сюда…

Зрение восстановилось, когда я увидела белые одежды. Светлые! Девять Небес!

Демоны привели сюда и пленников?

Сердце разошлось в тревоге.

Лей стоял ко мне спиной. Пытался обернуться, но в самый последний момент покрывался дрожью и снова отворачивался. Командир Чжэнь смотрел с печалью. Фухуа сверлил меня ненавистью и презрением так, словно я грязь и мусор. Другие Светлые отмалчивались, опустив головы.

Погода абсолютно не соответствовала происходящей драме. Небо было ярко-синим, разбавленное акварелью розового на горизонте — там, где поднималось солнце. Птицы разрезали крыльями рассвет. Озорно играли лучи. Рассвет — символ надежды, символ новой жизни, символ начала. Рассвет особенно красив, когда смотришь на него сквозь слезы, ведь наивно веришь в его магию… Я смотрела на восходящее солнце, грустно улыбалась и просто ждала неминуемого… Это ли называется, смирением?!

Демоны столпились. Переговаривались, гадали, что же происходит, и почему же любимица повелителя в таком ужасном положении?! И причем тут Светлые?!

Я догадывалась… Поэтому без страха встретила Вейшенга.

Он был необычайно красив.

Длинное темно-синее ханьфу со вставками впереди цвета листвы, кобальтовая накидка с серебристой вышивкой в виде ликорисов. Сложные серебряные украшения на поясе. Волосы аккуратно собраны на макушке и подвязаны атласом цвета небес.

Вейшенг на меня не смотрел. Специально отводил взгляд.

Сдержанный, хладнокровный, бесстрастный, как и подобает правителю,как и подобает демону…

Он занял место на небольшом возвышении. Длинные ресницы рассекли тягостное напряжение между нами — и наконец Вейшенг посмотрел на меня. Стеклянными глазами, заставшими, подобно льдинкам, безмятежными, не выражающими ни одной эмоции. В них северная мерзлота, лишающая жизни, острые айсберги, потопляющие одинокие корабли в холодных водах океана.

— Знаешь, почему ты здесь?

— За связь со Светлыми? — предположила я, скосившись на пленных. Фухуа свел гневно брови. Командир Чжэнь обречённо опустил веки, покачал головой.

— Выведите Лея, — спокойно велел Вейшенг.

Демон по правую сторону от девятихвостого подошел к пленникам, проверил веревку на запястьях Лея и толкнул вперед. С недовольным стоном, друг упал на колени, оскалился, прошелся беглым взором по мне и, плюнув, отвернулся. От непонимания, но дурного предчувствия грудную клетку сковало. На спине выступили капли ледяного пота.

— О гнусном плане поведал твой лучший друг, Аи, — голосом цвета мориона проговорил Вейшенг.

Колючая дрожь, сравнимая с тысячью иглами, протыкающие кожу, молниеносно охватила моё тело; желудок сковало спазмом. Кажется, от услышанного я даже перестала дышать. Просто не могла… Девять Небес, я могла бы подумать на Фухуа, он никогда меня не любил; могла бы заподозрить командира Чжэня, с которым мы знакомы мало, но то, что меня сдаст Лей — мой лучший друг, мой тыл, моя защита — я даже не могла представить. Его предательство, как кинжалом в сердце!

— Неприятно, правда? — риторически спросил Вейшенг и слегка наклонил голову. — Тошно. Противно. Мерзко настолько, что дыхание перехватывает. — Лис точно описал мои ощущения, после ядовито усмехнулся и вопросительно кивнул: — как тебе? Именно такие чувства я пережил уже во второй раз, Аи.

Закусив губу, я склонилась к земле. Стыдно.

— Посмотри на него. Посмотри на своего лучшего друга. — Вейшенг говорил мрачно, с болью, тяжело выдыхая каждый звук. Он хотел перейти на крик, высказаться, вразумить меня, но сдерживался. — Поверните Лея к Аи. — Демоны тотчас исполнили приказ, и сейчас мы видели глаза друг друга. Чужие глаза. Словно мы два незнакомца. Словно не было той длинной жизни, которую мы прошли бок о бок. — Смогла бы ты забыть предательство и дать второй шанс? А я смог. Тебе, Аи. — Я не ответила. Выждав паузу, демон приказал вернуть Лея к пленникам.

Воцарилась тишина. Жуткая, оглушающая до звона.

Следующие слова Вейшенга были подобны взмаху острого клинка:

— Убить их.

Безжалостно демоны принялись куда-то тащить Светлых. Я привстала, но тэнгу позади усадил меня на место. Ветер погладил лицо, смахнул слезинки, пытаясь заставить меня снова дышать.

Когда пленников уводили, они не взглянули в мою сторону. Даже Лей. Почему он решил предать?! Почему именно он? Это тайна всегда останется тайной и непониманием, моей личной болью. Я бы хотела Лея спросить о многом, но не успею. Поздно. Приговор вынесен.

Одиночество. Страх. Обречённость. Я дрожала от ледяного холода, пока меня обволакивал теплый ветер первого летнего месяца.

— Кое в чем ты всё же права, — многозначительно обронил Вейшенг. Сердце забилось быстрее. — Ты не моя Эсме.

..Я так хотела ненавидеть девятихвостого, настолько желала разозлиться на него, но гнев и злоба разлетелись на тысячи осколков, когда их сменила… ревность. Распустилась алыми бутонами в легких, шипами сковала трохеи.

— В тебе лишь её сила, Аи, — продолжил Вейшенг. — Когда выполнишь свое предназначение, отправишься вслед за Светлыми. Увести.

Мишень девятая

Меня закрыли в небольшом паланкине с узким окошком-щелью и дырой в полу. В таких возили пленных.

Пахло затхлостью и гнилой древесиной. Было темно. Света, попадающего сквозь небольшую щель, катастрофически не хватало, оттого болели глаза и приходилось щуриться.

Загнанным зверьком я забилась в угол. Обняла колени руками. Сильную дрожь в теле никак не получилось унять, даже зуб на зуб не попадал. И холодно… Мне всё еще было очень холодно. Как бы не растирала ладони, как бы не растирала предплечья и плечи — мне ничего не помогало. Словно наступает не лето, а зима.

Стены давили. Не хватало воздуха. Паника. И животный ужас от осознания, что я осталась совершенно одна… У меня никого больше нет. Рано умерли родители, жизнь лучшего друга — Лея — тоже отнимут. А может, уже отняли…

В маленьком пространстве я особенно ощущала колоссальную величину пустоты. Одиночество. Проигрыш.

* * *

Я не знала, сколько дней прошло. Время вокруг остановилось. Ощущалось тягучим нескончаемым потоком, где не было ни

Иногда смотрела через щель в стене. Леса, леса… Горы. Треклятую горную тропу я возненавидела уже несколько раз. Подъем по ней был сложный и крутой, меня трясло из угла в угол, сильно билась головой, один раз неудачно ударилась и так больным плечом, оттого ноющая боль усилилась.

Хотелось переодеться. Меня как закрыли здесь в платье для сна, так я в нем и была. Грязное, плохо пахнущее. Хотелось сменить его и помыться.

Когда мои мучения закончатся?

* * *

Когда паланкин открыли, солнечный свет ослепил. Я зажмурилась, но этого мало, яркий свет пробивался сквозь закрытые веки, поэтому прижала ладони к лицу.

Услышала шаги. Тихие, неспешные.

Учуяла вкусный запах еды. Жаренная свинина и рис. Желудок жалобно заурчал и сжался камнем. Я снова поморщилась, на этот раз от голодного спазма.

— Ты как?

Аанг.

Змей закрыл собой прямые солнечный лучи, чтобы я смогла привыкнуть к дневному свету. Видеть действительно стало легче. Поморгала. Устало глянула на некогда друга. Аанг улыбнулся, помахал рукой.

— Нормально?

Я не ответила, заметила еду, жадно вырвала тарелку с мясом и рисом, принялась уплетать. Это первая вкусная еда за всё тяжелое пребывание здесь. Змей дружелюбно усмехнулся. Склонил голову вбок, с любопытством наблюдая за изголодавшейся мной. Я напоминала дикарку, без принципов и воспитания, живущую лишь инстинктами. И мною действительно руководил лишь один инстинкт — выживание.

Когда тело наполнилось приятной сытостью, закружилась голова от наслаждения и начало клонить в сон. Но я держалась.

— Зачем ты пришел? — выдавила из себя и удивилась своему же голосу. Как долго я его не слышала? Сколько молчала?

— Как грубо, — обиделся Аанг и подмигнул. — Принес тебе еды. Вкусно?

— Бывало и вкуснее.

— Ты не меняешься, Аи. Такая же упрямая.

— Демонам меня не сломить, — твердо заявила я.

— Никто и не пытается, — пожал плечами Аанг, аккуратно сложил грязную посуду. — Сама на дно опустилась. — Я не ответила, завороженно наблюдая за действиями змея. — Серьезно, только ты так могла: подняться на вершину мира и с позором свалиться в грязь.

— Сколько ехать до Стены? — сменила тему, не хотелось слушать бессмысленные нравоучения. Произошедшего не изменить.

— Утром уже приедем. Вставай. — Аанг протянул руку.

— К..куда?

— Приведем тебя в подарок. Не обижайся, но выглядишь ужасно, а пахнешь… и того хуже.

Я надула губы, но спорить не стала. Помощью не воспользовалась, поднялась сама, хотя было трудно. Ноги еле держали, тело болело. Аанг отшагнул, пропуская меня. Покачиваясь, я вышла из паланкина. Прищурилась. Всё еще было некомфортно. За время, проведенной в тесном паланкине, глаза привыкли к темноте.

— Сюда.

Долго идти не понадобилось — буквально обошли громадный валун, возле которого стояло моё узилище, и я увидела горячий источник, восхищенно вдохнула. Дрожащими руками поспешила стянуть грязную одежду. Стеснений не было.

Я нырнула в источник с головой, позволяя приятной, горячей воде нежно обнимать тело, играть волосами, убаюкивать меня. Тело наполнилось приятной негой. По плечам и спине бежали волны мурашек. На этот раз от наслаждения.

Аанг ждал на берегу, сев на край. Одной ногой пускал круги по воде.

— Довольна? — озорно спросил он.

— Очень, — радостно ответила я. Почему-то перед судьбоносным днем, ощущения и чувства были ярче, острее. Хотелось поймать каждый миг, каждую секунду.

Подплыв к берегу, поинтересовалась:

— Вейшенг ненавидит меня? — Голос прозвучал едва слышно. Думала, даже повторить вопрос громче.

Змей задумчиво промычал.

— Скорее нет, чем да. Уж кто точно ненавидит — это тэнгу. Господин тэнгу о тебе плохо отзывается, вспоминает в недобром свете, но господин Юэ Вейшенг пресекает подобное поведение и приказывает замолчать. Я бы сказал, никому нельзя о тебе говорить плохо. Вообще о тебе говорить запрещено.

— Вот как…

— Согрелась? — весело спросил демон, активно заболтав ногой по воде.

— Н… Наверное…

— Наверное? — ошалел змей. — Вода очень горячая.

И правда. Горячая. Очень горячая. Она согрела тело, но я по-прежнему ощущала легкий мандраж. Мне было холодно. Внутри.

— Странно, — вздохнул Аанг. — Может, заболела? — парень приложил ладонь к моему лбу. — Нормальная температура.

— Не переживай. Я в порядке. — Обернувшись к каменному выступу, замерла. Горячая вода источника вернула жизненные силы. И совесть. И осознание происходящего. И стеснение! — Можешь… отвернуться? — Аанг глянул скептически. Я добавила: — пожалуйста.

— Конечно. И… вот. — Аанг снял с плеча плетенную сумку и положил передо мной. — Там чистые вещи. — Пояснив, демон поднялся, обулся и ушел за каменный валун. Уже оттуда крикнул: — жду!

Я смело вынырнула из воды, села на место друга. Осмотрелась, пока капли воды спускались по обнаженным изгибам тела.

Величественные горы, острые пики которых тянулись к небосводу. Легкая дымка тумана, обволакивающая их подобно шали. Зелень не украшала, как горы в Шань, эти горы — обнимали снега, льды подчёркивали изящество. Я засмотрелась, пока выжимала пряди волос.

— Долго ты ещё? — раздалось недовольное из-за валуна.

— Скоро уже, скоро! — буркнула в ответ и снова вернулась к горному пейзажу.

Подул ветер. Донес до меня аромат снегов и холод льдин, тревожное пение скалистых вершин.

И я впервые согрелась…

Мотнув головой, оторвала взгляд; зашерудила тканью в сумке, вынула летящее ханьфу-платье из плотного белого, но легкого материала. К нему — накидка цвета лепестков сакуры. Алые пояс с фиолетовыми шнурками. Я быстро оделась, небрежно завязала волосы шнурком, показавшийся мне лишним, и вышла к Аангу.

— Другое дело! — одобрительно кивнул он, прищелкнув пальцами.

— Теперь обратно в паланкин? — догадалась печально я.

— Нет. — Ответил ехидно Аанг, заведя руки за спину и перенося вес с пяток на носки. — Можешь прогуляться.

С чего вдруг?!

— Приказ Вейшенга? Или своеволие? Если что, прикрывать перед повелителем не стану.

— А ты «добрая», — рассмеялся змей. — Приказ Вейшенга. Поэтому не переживай. — На этих словах змей удалился.

— Спасибо! — кинула ему вслед. Аанг не повернулся, но помахал рукой.

Вздохнув, я воззрилась вокруг.

Место, где демоны разбили лагерь — многоярусная гора, которая утопала в клубах водного пара. Горячие источники. Ото всюду доносились разговоры, смех. Нечисть ликовала. Совсем скоро Стена будет разрушена, и демоны, блуждающие в Забвении, вырвутся на свободу. Мир изменится. Всё изменится.

Придерживаясь за скальную стену, я отправилась на разведку.

Оказывается, мой паланкин оставили очень далеко от лагеря. Либо не хотели видеть, либо специально разместили у одинокого источника, где я могла привести себя в порядок. Скорее, второй вариант. Иначе мне не позволили бы свободно расхаживать.

— Эй ты, — выкрикнул кто-то

Испугавшись, я вжалась лопатками в скалу. Незнакомый демон подошел недопустимо близко, принюхался.

— Господин ждет, — объявил он и жесток показал идти следом.

Прокашлявшись, поправила ханьфу на груди и поплелась за демоном. Громадным, с грубыми чертами лица и мощным подбородком. Его глаза переливались всеми оттенками зеленого.

Демоны провожали нас взглядами. Ненавистными. Их взгляды точно сталь меча, готовая рассечь меня за предательство повелителя. Их взгляды обжигали, испепеляли, сверлили насквозь.

— Я привел её, — уведомил великан и удалился, хрипло дыша.

Вейшенг стоял спиной. Красивый и могущественный, почти добившейся цели, ради которой он жил, к которой стремился, которой бредил. С грустью и виной я рассматривала длинные черные волосы, широкую спину мучины, до боли знакомый браслет в его ладони. Редкий артефакт, запирающий душу. Отблеск голубого нефрита ослеплял. Сомнений нет, Вейшенг держал браслет Ледяных лотосов.

Лис медленно развернулся. Смотрел властно, строго, но я видела печаль, покоящуюся на дне сапфировых глаз. Он внимательно осмотрел меня, медленно, каждый миллиметр моего тела.

— Скоро всё закончится, — прошептал он.

— Нет, — тихо ответила я. — Всё только начнется.

— Жаль, ты не будешь рядом. — Голос демона задрожал.

— Не простишь меня? — Странно, но мне очень хотелось получить еще один шанс. Третий, глупый, нелепый шанс. Я бы всё исправила.

— Предательство не прощается.

— Совсем?

— Совсем, Аи. — Вейшенг резко отвел взгляд, нервно проглотил слюну и сжал крепко губы.

— Мне жаль, что всё получилось именно так.

— У тебя была сложная жизнь, Аи, — процедил демон, смотря задумчиво вдаль. — Изначально. Во всех воплощениях. Воплощение не дает новую жизнь, а заставляет снова и снова испытывать те же переживания, ту же боль. Ты всегда была одинока. И всегда жаждала любви, признания, лучшей жизни. И ты всегда влюблялась в демона… Но не сейчас. — Вейшенг улыбнулся. Искренне. — Я был покорен преданностью Эсме, но ты, Аи, затмила её преданность… равнодушием. Ты разорвала круг, сумев… разлюбить. Проклятый Туман давно сдерживает демонов. Даже не верится, что скоро он развеется.

— К чему это всё?

— Я кое-что понял, — тягостно продолжил Вейшенг. — Любовь человека и демона — всегда губительна. Это против природы. Глупый романтизм сказаний. Грезы. Во всех своих воплощениях — ты была той самой девушкой, которую я хотел видеть рядом. Но всё рушилось. Любовь — это свет. Тьма не терпит свет. Я рад твоему предательству, ведь ты освободила меня… себя… нас. — Сделав паузу, лис мрачно выдохнул: — судьба жестока, но, Аи, ты оказалась права: мне не нужна ты, мне нужна твоя сила.

Я улыбнулась. Горько. И совсем не испугалась. Мне хотелось признаться, что сожалею. И что не сумела вовремя понять, как много Вейшенг для меня значит. Я не разлюбила… Я до сих пор люблю. И буду продолжать отчаянно любить до последнего вздоха, но не скажу об этом вслух. Он нарисовал в голове другую правду, искренне поверил. Пусть будет так.

«Я люблю тебя. И готова принять ту учесть, которую ты для меня придумал».

По щеке покатилась слеза.

Вейшенг показал браслет Ледяных лотосов.

— Заберешь мою силу? — спросила тонким голосом я.

— Да.

Мне снова стало очень холодно. Я подошла ближе.

— Забирай.

— Боишься?

— Боюсь боли, — призналась честно.

— Больно не будет. Обещаю.

* * *

..Эту ночь мне позволили остаться в уютной палатке. Луна была высоко, ярко мерцали звезды, тихо напевал ветер. Уснуть не получалось, да и не хотелось.

Я думала над завтрашним днем. Вейшенг сказал, заберет силу… Но артефакт поглощает душу. Значит ли это, что жизнь мне оставят? Изгонят. Бросят. Но не отправят вслед за Светлыми? От мысли о пленниках сердце сжалось. По щеке покатилась слеза. Я стряхнула её, закусила губу, сдерживая слезы до спазма в горле.

Лей… Мой дорогой товарищ и лучший друг. Мы даже не успели попрощаться. Но кажется, он не жалел о содеянном.

Я вздохнула, посмотрела на пальцы, ногти. Задумалась.

Как же всё грустно получается, как же нелепо…

И что… ждет меня?

Треск.

Я испугано дернулась, оборачиваясь к навалу камней. Ночная мгла не позволяла рассмотреть незваного гостья, я прищурилась. Никого…

Видимо, послышалось.

Но вскоре треск повторился. И на этот раз, лунный свет отразился промелькнувшим сиянием голубого нефрита.

Вейшенг.

Я не пошла за ним, но с печалью смотрела вслед.

* * *

Посмотреть на историческое событие собрались все демоны. Рассеивание Проклятого тумана, рушение Стены — освобождение демонов из Забвения называли по-разному.

Здесь — возле Тумана — погода свирепствовала. Тяжело и безжалостно воздушные потоки пытались сорвать нас со скалы. Идти было тяжело. Меня держал Тай. Колючие снежинки царапали лицо, под ноги летели камни.

Черно-белый мир. Черные скалы гор и белоснежное покрывало снега. Серая дымка, поднимающаяся к мрачному небу. Элегия проклятия. Минорные ноты ветра. Грустная симфония льдов.

Холод, пробирающий до мурашек. А ведь где-то там… лето.

— Быстрее! — тэнгу толкнул в спину. Я почти было оступилась, но удержалась.

Последняя ступенька — и Проклятый Туман открылся нашим пораженным взглядам. Я застыла, не в силах оторваться от черных клубов тумана, извивающихся подобно змеям, словно они живые. Туман искажался — и проявлялись лица темных душ. Они плакали. Звали на помощь. Они пели, подобно сиренам в бескрайних водах океана. Песня была так же прекрасна, и так же грустна… Песнь о предательстве, мести, ненависти, неразделенной любви.

— Сядь, — скомандовал Тэнгу и надавил мне на плечи. Под силой его рук, я упала на колени. Камни чесанули кожу. Я поморщилась.

Вейшенг вышел вперед — и нечисть заликовала.

Скоро, совсем скоро Забвение исчезнет навсегда.

Радостные возгласы и страдание душ давили на виски. И я снова начала замерзать.

— Мы ждали этого очень много веков, — гордо произнес девятихвостый, поднимая артефакт вверх. Голубые нефриты ярко засияли. Его свет озарил нечисть — и демоны буквально обезумили от предвкушения. Их победа близка… — Выбраться из пучины Забвения для демонов всегда было испытанием. Но теперь всё изменится. Сила темных медиумов у нас! Именно она ключ к разрушению Стены.

— Да! — вместе со всеми выкрикнул Тай и толкнул меня, притягивая внимание остальных.

Я задыхалась страхом, дрожала от бессилия, мерзла от дикого холода. Голова кружилась. В глазах двоился мир. Я хотела сбежать. И бежать далеко-далеко, подальше от этого бала безумия! Хотела скрыться. Исчезнуть. Вернуться в дом Наслаждений и никогда не мечтать о большем.

В порывах паники, я дергалась, пыталась освободиться. Все инстинкты достигли пика, мною руководило лишь одно желание — выжить.

— Аи.

Тихий, бархатный голос вернул сознание. Вешенг сидел передо мной на корточках, в его ладони светился артефакт. Демоны пристально наблюдали за нами.

— Вейшенг…

Глаза

— Больно не будет. Обещаю, — повторил он вчерашнюю фразу, а потом поцеловал. Жадно. Требовательно. Впиваясь в меня диким зверем. Он кусал мои губы, облизывал, рычал. От отчаяния. И я отвечала… Ловила его поцелуи, задыхалась им, его теплом, его нежностью на грани с грубостью. Он был моим всем. Но я так и не успела признаться.

Демоны отвели взгляды.

Знакомое сияние браслета… Словно видения прошлого приобрели чёткие очертание.

Вейшенг не прекратил поцелуй, он целовал жарче, пока артефакт безжалостно поглощал мои силы. Я перестала различать реальность. Мысли улетучивались. Лишь эмоции и ощущения. Тепло губ. Пение Тумана. И яркое голубое свечение…

— Этого мало! — услышала сквозь пелену. — Вы забрали не все её силы! — с ненавистью кричал тэнгу.

— Достаточно. Иначе Аи…

— Что? Умрет? — недовольно буркнул Тай. — Она предательница, господин!

Что происходит?..

— Этого мало, чтобы разрушить Стену!

Сильные руки подхватили меня.

— Отпусти её! — приказал Вейшенг.

Я жива? Всё еще жива?..

— Значит, остальную часть силы девчонка отдаст в Забвении!

— Нет!

Легкость. И нежность. Словно окутали облака, поглощая.

Отчаянный крик Вейшенга.

— Аи!

Я еле разлепила глаза, увидела темные души. Тай бросил меня в Проклятый туман…

Вот и всё?

Грустно.

Будь у меня еще один выбор… Я бы осталась с Вейшенгом. И кто знает, может бы получилось разрушить Стену, сохранив мою жизнь…

Мишень десятая

— Пап, здесь девушка.

Я раскрыла глаза. Передо мной застыло удивленное выражение лица мальчика лет тринадцати. Он с любопытством рассматривал меня, хлопая пушистыми ресницами. Нахмурился.

— Девушка? — донеслось издали.

Послышался хруст снега от шагов.

Небо было серым. Оно напоминало металлическую пластину, заполонившую небосвод, через которое больше никогда не пробьются лучи солнца. В нем хаотично блуждали демонические души, словно искали пристанища.

Я неподвижно лежала, укутанная в простыню снега и смотрела то на небо, то на незнакомого ребенка.

— Жива?

— Да, пап.

Мужчина подошел ближе — его тень упала на меня, а потом он оцепенел на месте, начиная тяжело, прерывисто дышать.

— Отойди от неё! Немедленно!

— Почему? — не понял ребенок.

И правда, почему?..

Я попыталась пошевелить пальцами. Сложно. Больно. Сколько я так пролежала без движения? Сперва мизинцы, указательные пальцы, потом смогла почувствовать всю руку. Дальше было проще. Получилось даже вдохнуть. И когда кислород наполнил легкие, я задержала дыхание, поражаясь красоте и многообразию запахов. Запах воды, льда, хвои. Раньше, будучи в горах, ничего подобного я не слышала.

— Отойди! Говорю же, отойди! — громче завопил мужчина, видимо, отец мальчишки, когда я попыталась сесть.

— Почему, пап? Она… ну..

— Это демон! Не видишь, что ли? Иди сюда! — он выставил руку, сын протянул свою, мужчина силой рванул ребенка, закрыл собой, а сам встал в боевую позу, обнажив кинжал.

Пока со мной собирались биться, я пыталась прийти в себя. Тело гудело. Голова соображала плохо.

— Вы ошиблись, — выдохнула устало и потерла затылок.

— Не обманешь, нечисть!

— Вы правда ошиблись, — протянула обиженно, пытаясь встать. И пока я поднималась, отец и сын нервно содрогались так, словно правда видели воплощение Зла.

— Снежная дева о’ни, — пораженно произнес мужчина одними губами.

Я не поняла его реакцию: он испуган или… восхищен?

Но серьезно, меня сравнили со Снежной девой о’ни, Юки-онной? Серьезно? Хотя неудивительно. Нашли без сознания посреди горной долины, заваленной снегом. Я сильно перемерзла и оттого, наверное, белее белого.

— К счастью нет, — заверила я и для пущей убедительности дружелюбно улыбнулась.

Когда это сделала, отец и сын ахнули, отступив еще на шаг столь неожиданно и резко, что по инерции отскочила и я. В противоположную сторону.

Ребенок огорчился:

— Пап, я думал демоны смелее.

— Я человек!

Незнакомец подозрительно насупился, но кинжал опустил, спросил строго:

— Как зовут?

— Аи.

— Ясно. Моё имя Чед. Этого достаточно.

Мальчуган решил иначе и представился сам:

— Бао.

Уверенность и смелость ребенка заставили меня улыбнуться.

— Как ты оказалась здесь? — продолжил допрос «старший».

Незнакомец был невысоким, но крупным. Одет тепло, но без шапки. Слишком слабо для зимы, но достаточно для «холодного лета» на высоте гор.

— Эм… — воровато оглянулась, почесывая макушку. И правда, как я здесь оказалась? Тай точно толкнул меня в Проклятый Туман, потом мгла Забвения, а потом?…Что было потом?— Не помню.

Чед смерил меня взглядом. Поджал губы, показывая всем своим видом и даже позой, что не доверяет мне.

— Вот же обрушилась проблема на наши головы! — пробурчал мужчина, плюнул и добавил: — за нами иди.

— Благодарю! — радостно отозвалась я.

— Но так близко не подходи.

— Прошу прощения.

Дальше мы продолжили путь вместе. Мужчина шел первым, вторым его сын, а третьей плелась я. Бао периодически оглядывался.

— И всё же… — между прочим начал Чед, — как ты, человек по твоим словам, — быстро уточнил он и задал вопрос низким голосом, протягивая гласные: — выжила в такой холод? Под снегом. В легком ханьфу.

— Девять Небес, видимо, благосклонны.

Чед остановился, глянул злобно через плечо, процедил:

— Или Тьма.

Я нервно втянула воздух носом.

— Обижаете.

— Извиняюсь. Молюсь Девяти Небесам, чтобы мои предположения оказались ошибочными. — Чед прислушался, продолжил тише: — просто… после разрушения Стены никогда не знаешь, где повстречаешь демона. Их стало больше. Намного больше. — Мужчина тяжело вздохнул, поднимая взгляд и смотря куда-то вдаль. — Не понимаю, как у них получилось…

Сердце сжалось.

— Стена… — робко уронила я, проглатывая вязкую слюну, — её… всё-таки разломили?

— Не в курсе? — удивился Чед. — Да. Дня три назад? — уточнил у сына.

Бао прищурился, размышляя, а после кивнул:

— Сегодня четвертый день.

Ноги подкосило, но я удержалась.

Четыре дня… Четыре дня я пролежала под снегом и льдом! Человек никак бы не выжил. Осознание выбило землю из-под ног, стало сложнее дышать. Я обняла себя руками, понимая, что абсолютно, абсолютно не чувствую холода!

— Аи, всё в порядке? — настороженно спросил Чед.

— Да-да, — выдавила улыбку. — В порядке, спасибо. Долго еще идти? Я… замерзла. — Ложь сдавила горло удавкой.

— Я же говорю, удивительно, как вообще выжила! Чудо! А идти недалеко. Свою меховую накидку не дам, — предупредил мужчина, — ты уйдешь, а я могу заболеть. У сына матери нет.

— Не объясняйте, — ответила раньше, прежде чем Чед закончил. — Я всё понимаю, — добавила мягче.

— Меньше будем говорить, а лучше будем быстрее идти! — воскликнул мужчина и ускорился. Бао радостно полетел за отцом. Я не отставала.

На подходе к деревне, мужчина всё же накидку снял. Здесь было гораздо, гораздо теплее. Не лето, конечно.

Заметившая нас женщина замерла, будто призрака увидела, выронила ягоды. Задрожала.

— Снежная дева о’ни… Снежная дева о’ни…

Чед прочистил горло и хлопнул в ладони. Незнакомка испуганно подпрыгнула.

— Снежная дева о’ни, — объяснила та и указала на меня пальцем.

— Я того же мнения, — спокойно ответил мужчина, вздохнул и похлопал женщину по плечу.

— Она добрая! — Бао побежал за отцом, но успел вставить свою монету в разговор.

— Но…

— Аи, пойдем.

Я кивнула и поспешила за Чедом, но женщина перегородила дорогу.

— Нечисти не место рядом с лю…

— Не нечисть! Человек. Я человек, понятно? — отчаянно твердила, хотя сомневалась…

— Суиин, — тяжело выдохнул мужчина, — прошу… прекрати. — Он взял меня за руку и… обжегся. — Как холодно!

Чед обжегся холодом…

— Видишь! Видишь! Снежная дева о’ни! Зачем привел? Зачем? — безумно завопила та.

— Прекрати!

— Сомневаешься? — Суиин уперла руки в бока.

— Мы нашли её под снегом. Девчонка чуть не погибла. Посмотри, в каком она легком платье! Конечно, она замерзла!

Больше Чед разглагольствовать и оправдываться не стал, взял меня за руку, поморщился от лютого холода, исходящего от моей кожи, и увел за собой.

Первым делом, когда мы зашли в дом, Чед переместил очаг в угол дома, туда усадил Бао, который, радуясь долгожданному теплу, начал снимать верхние вещи. Мне хозяин дома предложил сесть в противоположном углу.

— Здесь ты практически не ощутишь тепла, — с горестью произнес он, набрал из бочки воды и перед мне кружку. Я взяла её, оставаясь озадаченной тем, что услышала. — Есть будешь? — этот вопрос адресовался сыну.

— Буду!

Пустыми глазами я наблюдала как торопливо Чед готовит рыбу для Бао, воду не пила. Мужчина был сосредоточен, серьезен и… немного напуган. Нож выпал из рук. Чед выругался, сполоснул и продолжил готовить.

— Я… Снежная дева о’ни.

Не знаю, был ли это вопрос, а может… утверждение. Мысли вслух.

— Знаю. Убедился, когда прикоснулся.

— И все равно меня спас…

— Себя, — резко поправил Чед. — И сына. — Он громко поставил тарелки. — Узнают, что привел демона — изгонят. Побудь немного гостей, а потом уходи. Пусть ты демон, но вижу, незлая. Думаю, проблем не составишь.

— Я не всегда была демоном…

Чед резко развернулся, уставился ошарашено.

— Ещё четыре дня назад я была человеком. Или три. Как считать, — пожала плечами.

— Человеком, значит?! — Мужчина со свистом втянул воздух, сжал губы, сдерживаясь, сам принялся нарезать салат. — Ты была у Стены? С демонами?

Кивнула.

— Как? — покачал головой отец Бао.

— Если вам что-то это скажет, то знайте: я была медиумом. И демонам…

— Понадобилась твоя сила сломать Стену, — удрученно договорил Чед. — Нашли всё же… Я думал, медиумов уничтожили давно.

— Вы знаете о медиумах?

— Правду многие знают, но о ней не говорят вслух. Светлые заслуги медиумов присваивают себе и не любят, когда люди придерживаются другого мнения, — усмехнулся собеседник, съедая с ножа дольку огурца.

— Да. Верно, — грустно подытожила я.

— Но демон… — хмыкнул Чед, покачал головой, пытаясь из пазлов собрать картинку, — как ты им стала? Ещё одним из высших и самых опасных! — Мужчина сделал паузу и на секунду сменил тему: — прости, не спросил, ты голодна?

— Нет.

— Против воли? — вернулся к предыдущей теме. — Или… Хм. Не могу даже предположить… Медиум может открыть Стену, не принося себя в жертву, поэ… — Чед резко развернулся ко мне, отложил готовку и подсел ближе. — Девять Небес, Аи, тебя принесли в жертву?

— Если то, что меня затолкнули в Проклятый Туман можно считать приношением в жертву, то да.

— Это оно и есть, — тяжело выдохнул Чед и потер виски. — Тогда… тебе крупно повезло, если так можно сказать. Ты стала избранной Снежной девы о’ни. Потеряв свою душу, обрела новую. Но странно, ты тогда не должна была помнить прошлое…

— У меня забрали лишь часть души, — объяснила я.

— Тогда ясно. — Мужчина грустно усмехнулся, процедил: — насколько же сильно ты хотела жить, Аи, что часть твоей души смогла противостоять темному духу.

Кажется, это не был вопрос. Я грустно улыбнулась, вспоминая, как просила судьбу дать еще один шанс…

— Откуда вы столько знаете о демонах? О Стене? О тонкостях…

— Знания, нажитые нашим народом не за один год, Аи, — гордо ответил Чед. — Когда живешь бок о бок с Проклятым Туманом, лучше о нем всё разузнать, согласна? — мужчина подмигнул.

— Да, — я улыбнулась и сделала глоток.

— Но наворотила ты дел, конечно, — присвистнул мужчина, — немало. Стена рухнула. Демоны на свободе. Я понимаю, ты не виновата, а твою силу просто бесстыдно использовали и…

— Мир ждет хаос? — перебила, догадываясь, к чему ведет собеседник.

— Власть сменится точно, — подчеркнул он. — Уже сменилась.

— Расскажите…

Пока я перебывала во сне, время продолжало неумолимо течь, подобно быстрой реке.

— Высший демон с девятью хвостами на троне, — скучно поведал Чед.

— Юэ Вейшенг.

— Та я их по именам знаю?! Наверное. Хотя его власть укреплялась, когда Стена еще была. Нечисть продвигалась быстро, быстро взяли столицу. Об этом все говорили. Можно сказать, Вейшенг или как там… на готовенькое вернулся. Но с тучей демонов!

— Вот как… Ясно. А люди?

— Кто-то за, кто-то против. Многие Светлые сбежали, объединяются в отряды, пытаются лиса свергнуть. Ну то ладно, — Чед махнул рукой, — у нас-то здесь своя власть. Лишь бы нечисть не трогала. А ты? Какие планы в новом обличии?

— Путешествовать, — весело ответила я, прячась за большой кружкой.

Ответ мужчину удивил, но подробно расспрашивать не стал.

* * *

Я ушла на рассвете. Перед уходом, зашла в местный магазинчик, приобрела там краску для лица и губ, чтобы освежить цвет кожи и убрать нездоровую бледность, которой меня одарило… новое воплощение. Я даже стала похожа на человека, и люди, которые встречали по пути, уже не шарахались от меня, словно от открытого огня.

Демоном себя не ощущала, пусть клетки организма и потерпели сильные изменения. Возможно потому, что я осталась при здоровом уме и кровожадность не застелила глаза.

О могуществе, дарованном мне Забвением, могла пока только догадываться. Моя сила — тайна, которую предстоит разгадать, которую придется укротить.

Стоя в лесу, я обернулась, воззрилась на серые горы, укутанные снегом, словно вуалью. Улыбнулась. Я услышала пение гор, голос льдов и элегию ветра.

— Спасибо, — прошептала невидимой силе, подарившей мне новую жизнь, новую возможность, новый шанс.

..С высвобождением демонов воздух сгустился. Витающая в нём тревога давила на виски и заставляла с опаской оборачиваться.

Под ногами мялась трава, трескались веточки. Шла неспешно, думала. Думала о будущем, о том, что скажу Вейшенгу, когда увижу. Как отреагирует Тай?

Тряхнула головой. Жадно втянула воздух и сжала кулаки.

Довольно!

Я устала быть жертвой.

Прикрыв глаза на мгновение, выставила руку. Подумала о холоде, который согрел меня, о снеге, который защищал, о скалах…

Когда раскрыла глаза снова, — лес покрылся инеем. Руки задрожали. Взглянув на раскрытую ладонь, улыбнулась. Я свободна. Кажется, я наконец-то свободна…

— Демон!

Стрела долетела раньше, чем возглас мужчины.

— Тьма! — увернулась в сторону.

Незнакомец замер среди двух секвой, наставив на меня стрелу. Оскалился.

Белые одеяния. Светлый.

Да, а вот про них забыла. Кого и нужно остерегаться мне будучи демоном, так это Светлых. Но ирония… мне приходилось остерегаться их, даже будучи человеком.

Поспешили другие, застыли рядом с товарищем, обнажили клинки.

— Снежная дева, — сообщил главный.

— Девять Небес! «Повезло» же наткнуться! — выругался второй и плюнул.

— Не стыдно нападать на девушку? — вздохнула с картинной печалью я.

— Я видел, что ты сделала!

— И что дальше? Выпустишь в меня стрелу?

Светлый не ответил. Светлый правда выпустил стрелу. Я не дрогнула, не отошла, не попыталась увернуться. Усмехнулась. Когда стрела почти достигла цели — врезалась в ледяную пластину, выросшую передо мной.

Мужчины испугано отшагнули.

— Тьма! — выругался один из них.

Я провела ладонью — лед растаял.

— Доложите командиру о демонице, я задержу её, — сквозь зубы, с ненавистью отчеканил стрелок и ринулся на меня. — Быстрее! — на мгновение обернулся к товарищам.

— У меня нет желания убивать тебя, — сказала Светлому, когда тот, близко подлетев, замахнулся.

Я увернулась от одной атаки, следующей. Мужчина не отступал. Позабыв о технике боя, Светлый бился со мной, будто находился в припадке. Кричал, рычал зверем и хаотично махал кулаками.

— Довольно, — мрачно процедила я.

Удар — и мужчину откинуло волной, он ударился спиной о секвойю и сполз по стволу вниз. Взмах — края одежды заледенели и Светлого приковало к дереву. Он забился пойманной птичкой, в панике попытался снять верхнюю одежду.

— Успокойся, — попросила я, подходя ближе. Откинув полы ханьфу, присела на корточки так, чтобы наши взгляды со стрелком оказались на одном уровне.

— Подмога уже в пути! — попытался напугать, но я рассмеялась.

— Славно. Пообщаемся.

— С тобой никто не станет разговаривать, демоница!

— Тогда я заморожу всех вас. — Светлый притих. — Сделаю из вас красивые ледяные статуи.

— Не думай, если демон у власти, то вам всё позволено!

— Но именно так считали вы, когда Светлые были борцами за справедливость. Люди в вас верили, — мрачно произнесла я. В голове вспыхнул образ Лея. — И верили вам.

Мужчина поджал губы, заерзал, пытаясь освободить рукава. Я встала, сложила руки на груди, равнодушно наблюдая за бессмысленными телодвижениями моего пленника.

— Стой на месте, нечисть! — донеслось злое за спиной.

Этот голос… Красивый, вкрадчивый голос. Голос надежды, голос спасения, голос моей некогда ложной свободы. Цзинсун.

Мир тесен. Не думала, что встретимся вот так. Я бесстрашно развернулась, словив пронзительный взгляд его очей цвета акациевого мёда. Будучи пораженным, Цзинсун опустил оружие. Отряд последовал примеру командира.

— Аи?..

— Рада видеть тебя в добром здравии, Цзинсун.

— Аи… — Светлый покачал головой, блуждая по мне внимательным взором. — Ты… ты…

— Демон? — озвучила то, что никак не мог произнести он. — Да.

— Но…

— Её нужно убить, командир! — яро выпалил кто-то позади отряда.

— Заткнись, — рявкнул Цзинсун.

— Вы знаете её? — спросил Светлый, стоящий справа от командира.

— Аи. Её искал император, — удрученно объяснил мужчина.

— А-а-а! — воин щелкнул пальцами. — Та женщина, к которой Вейшенг был неравнодушен, и которую мы…

— Да, — перебил.

— Понял. Тогда, может, отведем её к императору?

За свое предложение Светлый получил по голове.

Я тихо посмеялась, полюбопытствовала:

— Император с вами?

— Не твоё дело, Аи, — оборвал Цзисун. — Думаю, понимаешь почему.

— Потому что стала демоном? — театрально удивилась, грустно вздохнула. — Я стала им против воли… — Светлый не поверил, подозрительно изогнул бровь. Я горестно продолжила: — мне до сих пор приписывают связь с лисом, но… почему тогда я сейчас не с ним, а здесь, в лесу? Скрываюсь, — ответила сама, заправив прядь волос за ухо. — Пусть стала демоном, но с демонами не хочу иметь ничего общего!

Цзинсун перешагнул с ноги на ноги, подергал пояс.

— Вы ведь хотите свергнуть Вейшенга? — задала вопрос прямо. Светлые зашептались, Цзинсун нахмурил брови. — Думаю, моя помощь вам понадобится.

— Ты столько раз подставила Светлых и думаешь, я поверю?

— Справедливо, — кивнула, делая глубокий вдох. — Только знай, не подставляла… Просто с треском проваливались планы.

Цзинсун молчал.

— Не буду давить, — сдержанно улыбнулось. — Я пойду.

И только собралась было уходить, как услышала:

— Стой. Нам… может пригодиться твоя сила. — Слова дались нелегко, голос Светлого подрагивал.

Взмахнув рукой, льды отпустили стрелка. Тот подскочил, отряхнулся и встал в отряд.

— Пойдем. Представим тебя императору.

— Навряд ли он обрадуется, — пискнул кто-то из воинов. Цзинсун промолчал.

Лагерь Светлых находился в глубинке леса, защищен магическим куполом.

Много было раненых, поэтому, когда воины увидели с командиром меня, выразили крайнее недовольство. Некоторые попытались напасть.

— Она не представляет опасности, — заверил Цзинсун.

Воин с перемотанной ногой хищно оскалился.

— Любой демон опасен! — прокричал тот и зажмурился от боли, схватившись за колено.

— Лечись. В твоем состоянии нельзя нервничать. Останется Снежная дева или нет — решит император, — и на этих словах, взяв меня за локоть, Цзинсун оттащил в сторону к роскошному шатру, выполненный из красного дерева и украшенный алым бархатом.

Внутри на небольшом возвышении восседал император, склонившись над картами местности. Бледный и исхудавший. Меня бросило в холодный пот, когда наши взгляды с императором пересеклись. К горлу подполз нервный комок. Я вспомнила ужасные слова и действия по отношению ко мне, и его мерзкий, похотливый взгляд. Пожилой мужчина тяжело задышал, его охватил мандраж.

— Демон! Она демон!

— Ваша черная лилия, повелитель, — протянула бархатно я.

Император побледнел. Черная лилия… именно так он назвал меня в первую встречу. Было противно и гадко.

— Ты! — вспомнил он, ткнув в меня морщинистым, иссохшим пальцем.

Я улыбнулась самой очаровательной улыбкой из своего арсенала и поклонилась.

— Приветствую, ваше величество.

— Она демон! Демон! — обезумел пожилой мужчина.

— Аи на нашей стороне, — попытался успокоить Цзинсун.

— На… нашей? — не поверил бывший император, приложил к сердцу руку, пытаясь нормализовать дыхание.

— Да, ваше

— Она… поможет… вернуть мне дворец?

Я опередила командира Светлых и ответила:

— О да. Конечно. Я обязательно верну вас во дворец.

— Снег! Пошел снег! — полилось со всех сторон.

Цзинсун судорожно осмотрелся, держа руку на клинке.

Небо было ярко-синим, как и подобает знойному лету, а вот красивые снежинки, падающие на изумрудную траву, никак не вписывались в пейзаж. Ветки покрывались тонким слоем снега и замерзали.

— Аи, — злобно протянул командир Светлых и обнажил меч.

Я не глянула на него. Ухмыльнулась. Меч воина покрылся льдом. Щелчок пальцами — и острая сталь треснула.

— Схватите её! Схватите!

Светлые кинулись на меня грозной тучей, но один взмах руки — и воины заледенели красивыми статуями, сияющими в лучах солнца. Я повернулась к Цзинсуну. Моя магия не тронула только его и императора. Второй дрожал, согнувшись в три погибели.

— Ты обманула нас…

— Нет. Я пообещала вернуть вас во дворец?! Я сдержу обещание. Думаю, Вейшенг вас ищет.

Дыхание севера…

Цзинсун и император заледенели.

— Прости, — шепнула командиру, потом подошла к статуе императора. Брезгливо усмехнулась, рассматривая, как лед запечатлил животный ужас, застывший на лице пожилого мужчины. Закусив губу, глубоко вздохнула. Я слышала биение сердец и боролась с желанием, чтобы лед, заточивший императора, проник в самое сердце.

Желание сумела побороть.

* * *

— Давно не виделись.

Услышав мой голос, тэнгу сперва оцепенел, янтарные глаза начали перекатываться в поисках меня. Вороны закружили в небе.

Мгновение.

— Ах… — лишь успел тяжело выдохнуть Тай, когда я налетела на него, оттолкнула и зажала между своим телом и холодной стеной дворца. На демона наставила ледовый осколок, чтобы не двигался.

Тай так и не надел маску.

Я смотрела в глаза цвета клеверного мёда и усмехалась, с удовлетворением наблюдая за замешательством на его лице.

— Аи? Ты… Ты? — губы нечисти дрожали то ли от гнева, то ли от шока.

Острие льда уткнулось в шею, я сузила глаза и поддалась вперед.

— Не ожидал? — Немного надавила на кожу. Тай поморщился. — Сейчас ты не такой смелый. Что? — посмеялась ему в лицо. — Страшно? Не ожидал, что Забвение переродит меня демоном? Снежной девой о’ни. Одной из самых опасных, жестоких, кровожадных и беспощадных демониц Тьмы. — Каждое слово — печать, угроза, клятва отомстить за ужасное обращение, за запугивание, за жестокость и боль, которые мне пришлось пережить. — Вейшенгу служат много тэнгу. Нестрашно, если одного не станет? — прошептала на ухо.

— Чокнутая! — выругался Тай. — С ума сошла?!

Я хмыкнула и отшагнула. Ехидно улыбнулась. Тэнгу насупился, попытался атаковать, но… его уже намертво приморозило к стене.

— Приказываю, отпусти! Сейчас же!

— Кстати, о приказах, — задумчиво протянула я и сложила руки на груди. — Где Вейшенг? У меня для него подарок.

— В тронном зале. А теперь отпусти. По-хорошему! — с угрозой выпалил Тай.

— У меня и для тебя подарок есть.

— Ка…

Договорить не успел. Я приложила ладонь ко лбу демона. Его голову сковала точная копия маски, которую он раньше носил. Но изо льда. И о-очень тяжелая.

— Аи! Убери! Аи!

Смеясь, я прикрыла рот рукой. Надо же, какое глухое эхо!

— Мне пора, — сообщила весело тэнгу, тот завопил:

— Сейчас же освободи!

— Погода теплая. Сам освободишься… через время, — подмигнула и красивой, плавной походкой направилась в тронный зал.

..Я остановилась перед высокими дверьми, тяжело вздохнула. Навеяли воспоминания, как в тронный зал меня вёл Цзинсун. Здесь началась моя история, здесь моя жизнь разделилась на до и после.

Сделав вдох, собираясь с силами, толкнула тяжелые двери и прошла внутрь. Полы ханьфу зашелестели, словно листва цветущих деревьев. Сердце затрепетало, когда я увидела спину Вейшенга. Демон стоял рядом с пожилым мужчиной, о чем-то говорил, давал указания, тот слушал внимательно, чуть ли не заглядывая повелителю в рот. Девятихвостый глянул на меня мельком — так, словно хотел узнать, кто очередной пожаловал?! Признал не сразу. Замер.

Я улыбнулась и остановилась.

— Повелитель, а потом… Повелитель? — недоуменно окликнул мужчина, глянул на меня подозрительно, нахмурился недовольно. — Господин?!

— Аи… — не поверил Вейшенг собственным глазам.

— Повелитель, я не закончил! — воскликнул обиженно тот.

— Прочь.

— Но…

— Я сказал: прочь!

— Да, да… конечно.

Прокашлявшись и одарив меня недобрым взглядом, мужчина поспешил покинуть тронный зал. Звук торопливых шагов звонко разрезал воцарившуюся тишину.

— Юки-онна?! — в смятении процедил лис, изгибая брови. Скользнул взглядом по белоснежней коже, сияющей, подобно сиянию покрывала снега в раннее зимнее утро; выше — посмотрел на черные волосы, струящиеся рекой по плечам; ниже — заглянул в глаза, уже не темные, а ярко-голубые, словно льдинки.

Я шагнула к возлюбленному. Приложила пальцы к его губам, прошептала:

— Как же много женских имён ты произносишь, Вейшенг. Аи… Я Аи.

Юки-онна… Имя Снежной девы о’ни, хладной демоницы из Северных гор, одинокой, окутанной печалью, незнающая любви…

У меня была её сила, но Снежной девой я не была. Сердце по-прежнему горело, разрывалось от чувств, по коже бежали мурашки, что я снова, снова с Вейшенгом. Когда мир раскололся, а меня поглотило Забвение, думала, исчезну, никогда больше не увижу любимого, никогда не признаюсь в чувствах, но судьба дала второй шанс.

Тьма дала второй шанс…

Непросветная, таящая опасность, но благосклонная ко мне. Больше я не боялась Тьмы. В ней не страшно. В ней тихо и спокойно.

— Ты жива…

— Я жива. — Тихо посмеялась, — но немного изменилась.

Лис усмехнулся, прижал, проведя рукой от лопаток до поясницы, и немного ниже… Глаза вспыхнули. Море в них искрило, переливалось в лучах летнего солнца. Красиво.

— Это лучшее твоё воплощение, — с ехидством заметил лис.

— Сейчас обижусь. Ты должен меня любую любить.

— Любить, — подхватил с хрипотцой он.

Кажется, на моей бледной коже выступил румянец.

— А я ведь никогда этого не говорил, — тяжело произнес девятихвостый.

— Не говорил вслух, — поправила я, погладила его лицо. — Но я всегда это чувствовала. И всегда… боялась. Сомневалась. Не верила в любовь демона, но сейчас…

— Но сейчас? — Вейшенг жадно хотел продолжения.

— Если, будучи в теле Снежной девы о’ни, у которой сердце соткано изо льда, безумно люблю я, то как же сильно… можешь любить ты? — прошептала одними губами, глядя демону в глаза.

— Я сходил с ума по тебе.

Взгляд на губы и обратно в глаза. Дыхание обжигало.

— Прости, прости меня за всё… — задыхаясь, взмолилась; горло сковало от волнения.

— Давно простил, моя милая Аи.

Вейшенг меня поцеловал. Глубоко. Жадно. Поцеловал, буквально кусая мои губы. Металлический привкус на кончике языка. Сумасшествие в голове. Мой грех, моя сила, моя защита. С ним я готова на всё. Ради него готова на всё!

«Почему Тьма проникает в

— У меня подарок, — отрываясь, произнесла в губы. Многозначительно улыбнулась, чем заставила Вейшенга насторожиться.

Я взмахнула рукой, и вьюга принесла моё произведение искусства — ледяные статуи Цзинсуна и императора. Статуи громко упали.

— У тебя с ними совпало желание, — сузила хитро глаза, — ты их искал, чтобы вернуть, а они очень сильно хотели вернуться во дворец. Я не могла им не помочь, — пожала плечами и невинно добавила: — по старой дружбе…

Вейшенг ухмыльнулся, качая головой.

— Они живы хоть?

— Живее любого! Я была очень нежна и предельно осторожна. — Как доказательство, взмахнула рукой — и льды медленно начали таить. Вейшенг наблюдал за процессом внимательно, но без интереса. Вскоре послышался скрежет зубов и стоны.

— Аи… Ты… Да как ты…

— Стража! — позвал Вейшенг, не желая выслушивать недовольство пленников. — Бросить в темницу, позже решу, что с ними делать.

— Нет! Отпустите! — завопили те.

Я не обернулась.

— Хороший подарок. Мы действительно искали их.

— Остальные Светлые в лесу, — сообщила я.

— Такие же замерзшие статуи? — иронично уточнил лис.

— Такие жепрекрасныезамерзшие статуи! — с важным видом поправила я.

— С силой Снежной девы хорошо породнилась, Аи, — заметил Вейшенг.

— Уже созрел план, как и эту силу используешь?

Мы рассмеялись. Искренне.

— Стань моей, Аи. Навсегда, — вдруг произнес Вейшенг, пристально изучая выражение моего лица, подмечая и нервно вздрагивая от каждой перемены моего взгляда. Я была серьезной. Казалась равнодушной. Играла с ним, как когда-то он играл мной. Это было весело. А Вейшенг злился, прожигал взглядом. Море начинало бушевать от томящего ожидания и нетерпения.

— Я уже твоя навсегда.

Конец