Мышкино чудо не тает, как снег

Глава 1

Одария Вербенова

Мышкино чудо не тает, как снег

Незнакомец

Я проснулась с рассветом.

Наскоро одевшись и позавтракав, подхожу к замерзшему окну в надежде увидеть редкие лучи солнца. К моей радости солнце светило ярко, заставляя кружевные узоры на окнах сверкать и радовать глаз.

Сегодня первое января, и с такой хорошей погодой это лучшее начало года, не смотря на колючий холод, что не сдаёт свои позиции уже несколько дней.

Так что одеваюсь тепло и вскоре выхожу на улицу, плотно прикрыв за собой дверь небольшого деревянного дома. Мороз тут же обжёг мне горло, и я быстро заморгала от резкого перепада температур, так как внутри моего скромного жилища за ночь топки дровами стало достаточно сухо и даже жарко.

— Ой, мороз-мороз, — выдыхаю вместе с паром, — какой же ты кусачий!

Дверь не запираю, прямо так и оставляю, а сама скрипуче иду по уже заметённой снегом тропе за новой порцией валежника для растопки печи.

Мой одноэтажный домик мало привлекает к себе внимания, особенно в такие богатые на снег дни. Затерянный среди деревьев, он кажется страннику пустым и одиноким до тех пор, пока струя дыма из печной трубы не устремится высоко в небо.

Вокруг меня лишь сосны, покрытые густым и плотным слоем снега, чей блеск в солнечные дни слепит глаза. Меня зовут Клара Мышкина, я живу в лесу, и совершенно одна.

Но на то есть своя причина.

— Это… Это неправильно, — в ужасе говорили все, кто видел мою магию.

Друзья, преподаватели Академии, родственники и даже родители… Они все возненавидели меня. Жёлтое свечение моей магии вызывает ужас, непонимание, ведь у всех «нормальных» магов оно ослепительно белое, как искристый снег под солнцем, как яркие звёзды на ночном небе.

Во мне же какая-то поломка, опасная и неизведанная. Это невероятно, но меня даже хотели упечь в королевскую темницу до конца моих лет!

Так я и сбежала, скрылась от всех среди сосен в далёком Королевстве на другом конце мира. Одна, никому не нужная и сломанная.

Зато не запертая, зато живая. Снег скрипит подо мной, а значит я вольна ходить где хочу и когда хочу — это ли не счастье?

Наконец, оказываюсь на своём любимом месте на холме. Привычным жестом смахиваю снег с мёртвого, лежащего на снегу дерева и усаживаюсь, вытянув вперед худощавые ноги. Немного посижу так и пойду дальше.

Проходит несколько минут, и я начинаю слышать странные звуки. С опаской верчу головой по сторонам, прислушиваясь. Звуки доносятся с самой ближней от меня горы. Похоже, что это человек, а не зверь какой…

Сердце тревожно сжимается.

Человек?

А что если ему нужна помощь? Я не уверена, стоит ли мне идти туда. Но оставит ли мне выбор моя собственная совесть?

Храбро, но медленно и неуверенно шагаю туда, где меня ждёт полная неизвестность. С каждым моим шагом шум всё ближе и громче. Я уже довольно хорошо различаю низкий мужской голос.

— Эй, кто там? — кричит он. — Давай шагай сюда!

Снежный скрип выдаёт мое приближение, и мне уже точно не скрыться. Совсем скоро моим глазам предстаёт легко одетый русоволосый парень примерно одного со мной возраста. Оказывается, он просто по пояс провалился под снег и не может сдвинуться с места.

— Чтобы я сдох! — кричит он яростно, взмахнув руками. — Дружище, не хочешь помочь мне, а?

И тут я вдруг вспоминаю, что девчонку во мне сейчас и не узнать. Толстая шубка с мужского плеча, делающая меня мужичком-пингвином, объёмная шапка-ушанка, высокие валенки с антискользящей подошвой…

— Как ты здесь очутился, путник? — спрашиваю по-мужски искажённым магией голосом.

Пожалуй, оно и к лучшему, что незнакомец видит во мне такого же мужчину, как он сам. Всяко безопаснее, чем быть хрупкой девушкой вдали от цивилизации.

— Не важно сейчас, как я здесь очутился, а важно лишь моё спасение! — в его голосе столько злости, что спасать никого уже и не хочется. — Что уставился?

— Я услышал твои крики и решил что тебе нужна помощь. Дело-то не хитрое: просто воспользуйся своими лыжами.

На снегу рядом с незнакомцем характерные следы, говорящие о том, что он не просто в ботинках.

— Я и без тебя это понимаю, умник! — рявкнул на меня этот чудак.

Только вот его оценивающий взгляд себе под ноги подсказал мне, что такая идея не приходила ему в голову.

Недолго думая, парень нагнулся насколько мог и принялся откапывать свои ноги, чтобы добраться таки до лыж. И вдруг замер. Растерялся он что-ли?

— Тебе помочь? — спрашиваю.

— Не нужна мне твоя бесполезная помощь, проваливай! — зло сверкнул он на меня глазами.

Пожав плечами, я поворачиваюсь к парню спиной и поскрипываю в обратном направлении, отчего-то в глубине души надеясь, что мне не позволят уйти.

— Постой… — уже без прежней злости останавливает меня голос незнакомца.

Молча поворачиваюсь и смотрю на него, ожидая услышать продолжение. С удивлением я наблюдаю за разгорающимся багровым румянцем на мальчишеском лице и слегка испуганный взгляд. Но заметив мой интерес, парень тут же снова стал холоден.

— Не смотри на меня так! — огрызается. — Лучше бы вытащил меня отсюда, а не стоял, как баран!

— Хватайся, — протягиваю ему свою руку.

Сильной хваткой вцепившись в мою ладонь, незнакомец начал неспешно выползать из снежного захвата, попутно доставая вслед за собой и поломанные лыжи.

В один момент он спотыкается о собственную ногу и падает прямо на меня. Парень оказывается тяжёлым — у меня сразу дыхание перехватило от веса его тела…

Пусть на мне магическая иллюзия, делающая меня молодым мужчиной, но тело всё такое же по-женски хрупкое.

— А ты хилый барашек, — слышу я негромкий голос незнакомца возле своего уха.

От него исходит непонятный мне приятный запах, и я не могу перестать вдыхать его. Тут же опомнившись, резко отталкиваю парня и перекатываюсь на живот, намериваясь встать на ноги.

После, отряхивая снег, я стараюсь не смотреть на спасённого чудика, который, как мне показалось, тихо посмеивается надо мной.

По прежнему не глядя на него, я двинулась в сторону дома. Пора прекращать общение с этим парнем — до добра наше знакомство точно не доведёт.

— Эй!

Не реагирую на его крик, а наоборот немного ускоряю шаг.

— Эй, я кому сказал! — и вместе с тем мне в спину летит свежеслепленный снежок. — Ты куда?

— Я домой, отстань. — отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи.

Так мы и идём до самого дома в полном молчании. Я делаю вид, что не замечаю парня, на что он молча посмеивается, да сломанные части лыж в своих руках поудобнее ухватывает.

Вот уже и дом виднеется — совсем скоро я буду в безопасности. Ну, а вот и дверь. Резким движением я распахиваю спасительную дверцу и сразу захлопнула её прямо перед носом парнишки, убедившись затем, что она хорошо закрыта изнутри.

И чего я такая дёрганая? За валежником же шла, а в итоге прячусь тут сижу… Вот попью чай и снова выйду — незнакомец как раз уйдёт к тому времени и пристанет к кому-нибудь другому. Там неподалёку рыбаки ещё живут в своих домишках — вон к ним пусть и пристаёт!

Прямо как есть, не раздеваясь, достаю из кармана пальто термос и откручиваю крышку, чтобы после мороза отпить горячего. И тут же обливаюсь от испуга, так как раздаётся грубый стук в дверь.

Наивная. Я что правда решила, что парень просто развернётся и уйдёт теперь? Встреченный мною чудик явно не из тех, кто легко сдаётся.

Подхожу близко к двери и рявкаю по-прежнему мужским голосом:

— Да!

— А ну впусти меня! — не менее зло прогремел уже знакомый голос.

— Проваливай туда, откуда пришёл! Я никаких гостей не жду!

— Я хочу пожить какое-то время в этом доме! Открой говорю!

— Ещё чего!

— Если ты сейчас же не откроешь свою гнилую дверь, то тебе и твоему дому не поздоровится! Не хотел хвастаться, но, вообще-то, я сильный маг! В щепки всё разнесу! Ты слышишь меня?

— Вот же прицепился… — шепчу сама себе под нос.

— Не веришь? — ещё злее рычит парень.

Что-то в его голосе заставило меня поверить ему. Вдруг и правда выполнит свою угрозу? Знала я таких горячих парней, когда училась в Академии, и сильных при этом, к несчастью. Такие действительно что угодно в щепки могут разнести…

С обречённым вздохом я открываю дверь.

Глава 2

Новый хозяин моего дома

Как только я открыла дверь, незваный гость сразу же, вместе с порывом холодного ветра, вихрем врывается в мой дом, словно боится, что я передумаю впускать его.

Сбрасывая с себя верхнюю одежду прямо на пол, он, не обращая на меня никакого внимания, продолжает недовольно ворчать.

С укоризной в глазах наблюдаю за тем, как снег, что принёс с собой незнакомец, стремительно тает, образуя на до блеска начищенном полу лужи воды.

— Как-то сыро тут у тебя, — отмечает недовольный гость.

— Да неужели?

— А то сам не видишь! — удивленно смотрит на меня, как на несмышлёного ребёнка.

— Ты смеёшься что-ли надо мной?

— У тебя проблемы со зрением, дружище. Где ты видишь, чтобы я смеялся?

— Что тебе нужно от меня?

— Ничего, — снова этот удивлённый взгляд.

Нет, он точно смеётся надо мной! Но выражение лица у парня при этом остаётся таким серьёзным, так что ещё немного и я поверю в то, что всё происходящее нормально.

— Ты хочешь тут заночевать? — пытаюсь я выяснить его намерения.

— Ты не правильно понял, — хмурится гость, оглядываясь по сторонам, словно ищет что-то. — Я поживу тут какое-то время. Ты же не против?

— Вообще-то…

— Вот и славно! — не даёт он мне закончить. Широкая улыбка озаряет лицо парня, делая его излишне симпатичным сейчас. Хочу возмутиться, но снова теряюсь, ведь меня победоносно хлопают по плечу. — Эй, как там тебя…

— Кай. — выдавливаю я.

Тяжёлая лапища парня уже покинула моё плечо, но её тяжесть всё ещё чувствуется, что вгоняет меня в полную растерянность.

— Кай, где тут у тебя продовольственная база?

— Что? — непонимающе смотрю на оживлённое лицо гостя.

— Кухня где? — уже раздражённо требует он от меня ответа. — Я и сам найду, пока ты тут перезагружаешься. — Безразлично махнул он рукой в мою сторону.

Наглец быстро находит кухню и принимается там греметь посудой.

В это время я разуваюсь, а после поднимаю с пола брошенное парнем пальто и вешаю его на крючок на стене. Вместе с тем я пытаюсь осмыслить происходящее.

Итак… В моём доме находится самоуверенный, и может быть даже опасный человек. Мне явно стоит начать беспокоиться о своей безопасности.

Я уже знаю, что физически он превосходит меня, ведь я обычная девчонка… Стоит мне только раздеться, и сразу всё станет понятно. Моей магии хватает лишь на то, чтобы исказить черты лица и голос, но не изменить всё тело сразу — это требует слишком много сил, какие есть только у очень сильных и опытных магов.

Мои размышления прерывает грохот. Захватив свой термос, из которого недавно пила чай, я медленно вхожу в кухню, чтобы оценить текущую обстановку.

Этот нахал гремит и роется в посуде, явно в надежде найти себе пропитание. С новой волной недовольства, замечаю на полу разбитую тарелку, прямо у ног завоевателя моей кухни. Неужели он так давно не ел, что почти озверел? Или он всегда такой?

Заметив моё присутствие, парень в упор посмотрел на меня.

— Где обед?

— Его нет, — спокойно отвечаю я, ставя термос на стол, словно ничего необычного не происходит, и я не хожу по кухне в пальто и шапке.

— А когда будет?

— Ты его не заслуживаешь.

— Это почему же? Что я тебе сделал? — незнакомец гордо вздёрнул подбородок вверх.

Только сейчас я заметила насколько у него яркие, как льдинки, голубые глаза.

— Для начала ты испортил мои штаны, — отвечаю. — И это я ещё молчу о прочих деталях.

— Штаны? А что с ними? — Тут он принялся искать обсуждаемый предмет и, наконец, увидел на мне мокрое пятно от чая чуть ниже колена.

Не знаю, как смогу продолжать держать себя в руках, ведь парень схватил стоящий на столе большой кувшин с водой и выливает всё его содержимое на меня.

В испуге отскакиваю, но уже ничего не изменить: теперь я вся мокрая. Я бы применила магию, чтобы обсушиться, но тогда незваный гость увидит её жёлтое свечение.

А не белое, как должно быть.

В итоге могу лишь молча хлопать глазами и ошарашенно смотреть на нахала, на что тот лишь пожимает плечами, да весело ухмыляется.

— Теперь порядок, — кивает он удовлетворённо. — Тебе не нравилось пятно на штанах, так как оно выделяется неким недоразумением, ошибкой, на фоне правильности сухой ткани, которая занимает большую

Внезапно, сама от себя не ожидая того, я засмеялась.

— Ты ненормальный! — восклицаю сквозь смех.

— Я Фестер. Запомни это, — тычет в меня указательным пальцем.

— Кто же ты, Фестер? — спрашиваю, отсмеявшись.

— Я? Я — парень, а ты — девчонка.

— Что?

— Прекращай свой маскарад — я знаю, что ты девчонка! Так и будешь в пальто и шапке ходить теперь?

— Как ты это понял?

— Только девчонка могла повестись на мои угрозы и поверить в то, что я великий маг! Ты где видела таких неудачливых сильных магов? Даже лыжи свои починить не могу — вон они, в коридоре сломанные валяются!

— Ты обманул меня, — фыркаю от обиды за себя. — Зачем прицепился к глупой девчонке?

— Ты там ещё не сварилась, а? — кивает на мою верхнюю одежду. — Моим обедом будешь ты?

— Нет!

— Тогда разденься уже, а иначе сам тебя раздену!

Фестер делает угрожающий шаг в мою сторону, из-за чего я, не задумываясь, снимаю с себя магическую иллюзию.

Глава 3

Прелестное создание

Парень прищуривается своими невероятно голубыми глазами. Он разглядывает меня, склонив голову чуть вниз и набок, так как я ниже его ростом.

— Сними шапку, — просит.

Я снимаю и шапку, и пальто, не в силах больше выносить перегрев, вызванный ими. Бросаю всё это дело на табурет, а пульс тем временем ускоряет свой бег — я напрягаюсь в ожидании реакции гостя на свою настоящую внешность.

— Ну, нормальная же. Зачем нужны были эти игры?

— Хочу и играю! Не твоё дело!

«Нормальная»! Знаю, что не пугало огородное, но что значит «нормальная»? Ох уж эти мужские комплименты…

С раздражением хватаю только что брошенную на табурет одежду в руки и несу в коридор, чтобы повесить её рядом с пальто Фестера.

— Прелестное создание… — слышу себе в спину.

Чувствую, как мои щёки опаляет жаром. Хорошо что наглец не видит, как смог смутить меня, а то стыда на сегодня мне уже точно достаточно.

Остаток этого дня я тоже чувствую себя скованно, но не смотря на недоверие к незнакомцу, всё же сходила за валежником, так как к ночи нужно будет вновь растопить печь, чтобы дом не остыл. Что же, ничего за время моего отсутствия, вроде, не произошло.

А позже, в наступивший вечер я перемываю посуду, накопившуюся ещё с обеда. Стоя у раковины, я недовольно хмурю брови. После съеденного обеда я сообщила Фестеру, что мытьё посуды поручаю ему, но он и пальцем не притронулся к ней, а только весь день пролежал на диване с закрытыми глазами. Время от времени вообще казалось, будто он задремал.

Мне и сейчас кажется, что он спит, но так ли это на самом деле? Притворщик — вот точно говорю! Отставляю тарелку обратно в раковину, мою руки и вытираюсь полотенцем. Пусть сам берётся за дело, а то так и сядет мне на шею!

Намеренно громко шагаю в комнату к дивану со «спящим» на нём лентяем.

Его светло-русые волосы рассыпались по диванной подушке, а удивительно густые ресницы отбрасывают мягкие тени на щёки. Лицо парня выглядит почти невинным и приобрело лёгкий румянец.

Неужели и правда спит? Так засмотрелась, что даже ловлю себя на мысли о том, что, должно быть, волосы у него мягкие и приятные на ощупь.

Вдруг Фестер слегка зашевелился, а я поспешила отскочить на шаг и сделать вид, будто только что пришла.

— Фестер, почему посуда всё ещё грязная? — спрашиваю грозно.

— Ммм… — не открывая глаз, невнятно промычал он в ответ.

— Я надеюсь на тебя, Фестер! Я рассчитываю на твою совесть!

С этими словами ухожу в свою импровизированную домашнюю библиотеку в спальне, наивно пологая, что всё будет так, как сказала я.

Но спустя час, снова стоя у раковины, я понимаю, что этому парню абсолютно плевать. Он просто пришёл и добился того, что ему нужно, а мои слова ему не указ, потому вся посуда так и лежит не тронутой.

Нахал!

Взяв очередную тарелку в руки, я удивлённо замираю, так как томатным соусом на ней написан текст: «Фестер самый сексуальный». Ну, и что это такое? Одним резким движением я стираю соус с тарелки, стараясь не раздражаться по этому поводу.

Слишком часто за этот день мне приходилось сдерживать свою злость! За последние годы жизни в лесу я уже успела отвыкнуть от обилия столь ярких эмоций, и мне такие перемены совсем не по душе.

Сзади раздаётся шорох приближающихся шагов, так что я вздрагиваю от неожиданности и теперь тарелка из моих рук летит прямо на пол, разбиваясь на крупные осколки.

— Это всего лишь я, трусиха! — потешается Фестер.

— Пришел помочь? — игнорирую его наглую ухмылку.

Этот чудик же поразил меня снова: он зачерпнул рукой густой пены из раковины и намазал её мне на волосы.

— Почти чепчик, — кивает довольно получившемуся пенному аксесуару на моей голове. — Тебе бы еще белый фартучек с оборками.

Всё — это моя последняя капля терпения. Вне себя от злости, прекращаю мыть посуду и перекрываю поток воды из крана.

Я просто хочу ударить наглеца по его наглой роже, потому что разговоры здесь явно не работают.

Замахиваюсь на Фестера рукой, но тут меня настигает новое разочарование. Парень оказался ловким: он молниеносно перехватывает мою ладонь, чтобы тут же заломить мне руку за спину и повалить меня животом на стол.

Навалившись на меня, он зачем-то принялся поглаживать меня по голове, как послушного домашнего питомца.

— Кай, ну разве можно так грубо обращаться с гостем? — голос же его, не смотря на плавные и нежные движения руки по моим волосам, обволакивает леденящим холодом.

— Мне кажется, тебе пора домой, — только и могу прошипеть я.

— Я уже дома.

С этими словами он отпускает меня. Я невольно вздыхаю от облегчения.

— Я собственно зачем пришел… Где тут туалет? — спрашивает Фестер с такой беспечностью, словно и не было минут напряжения между нами, да и вообще мы старые добрые друзья.

— На улице. — отвечаю.

— На улице⁈ — прогремел парень.

Кажется, такая новость ему не по душе, отчего я испытываю настоящее злорадство. Не нравится? Пусть валит жить в другое место, а меня оставит в покое!

— Да, какие-то проблемы?

— Не хотелось бы ничего важного себе отморозить. Сходи со мной.

— Если хочешь, Каюшка, то можешь даже и погреть потом меня, — почти промурлыкал Фестер, расслабленно облокотившись рядом со мной о стол.

Я тут же пожалела о своих словах. С этим чудиком лучше вообще никак не шутить, а то с его непредсказуемостью можно и на серьёзные неприятности нарваться.

— Меня зовут Клара. А туалет за домом, так что ты легко найдёшь его.

— Нет, Кла-ра, ты идёшь со мной.

— Зачем это?

— Для подстраховки. Я не уверен, что ты не закроешься изнутри, как только я выйду на улицу.

— Даю слово, что не закроюсь.

— Нет, так не пойдёт, — качает головой. — Слову девчонки я верить не стану. Ты идёшь со мной, и это не обсуждается!

Глава 4

Занесенные снегом воспоминания

И что я тут делаю?

Глупость какая-то! Стою на улице возле туалета, с ног до головы освещённая потоком света, что исходит от напитанного магией фонаря из жёлтого стекла и с прочным металлическим столбом. Уже начал валить снег, когда мы вышли, и сейчас я щурю глаза от летящих мне в лицо мокрых снежинок.

Единственное, что мне нравится здесь и сейчас, так это как раз наблюдать полёт снежинок при свете этого самого фонаря. Их легкое колыхание действует на меня успокаивающе.

Я чувствую себя очень уставшей от событий сегодняшнего дня. Слишком много потрясений и испытанных эмоций. Все же я уже отвыкла от этого. Слишком много времени прошло с тех пор, как я покинула город и прежних знакомых.

Родители, Руллиан… Я снова вспоминаю о них.

Я тогда ещё была адепткой Академии Магии.

Прозвенел звонок с последнего занятия, и все адепты кинулись быстро собирать сумки и бежать к выходу. Не отставала и я. Подставив сумку под край парты, я просто сгребла в неё все вещи рукой, случайно уронив при этом на пол ручку.

Я нагнулась поднять её и увидела перед собой стройные ноги Руллиана, с которым встречалась в то время.

— Ну, что, идём? — спросил он, тепло мне улыбаясь, когда я подняла голову вверх.

— Идём, — улыбнулась я в ответ и встала на ноги.

Он взял меня за руку, и так вместе, держась за руки, мы пошли домой. Душа моя пела: цвели яблони, завистливые взгляды других девчонок были направлены в нашу сторону.

Рядом со мной шёл статный и всеми любимый Руллиан, весело подмигивая смущённым девушкам. При этом он ещё крепче прижимал меня к себе, как-бы говоря этим, что он не доступен для других.

Мы уже встречались два месяца, и за это время успели хорошо узнать друг друга. Да, он оказался самовлюблённым павлином, но был мне верен.

Мне нравилось смотреть на него, нравилось проводить с ним свободное от учёбы время, нравился его голос, его смех. У него были чуть пухлые губы, которые, растягиваясь для улыбки, образовывали ямочки по обеим сторонам на его немного бледных щеках.

Руллиан приковывал взгляд и своими длинными чёрными волосами, завивающимися упругими спиралями на кончиках. Имеющий притягательную внешность и отличную успеваемость, он являлся объектом вожделения для многих девушек Академии.

Мы часто ходили в гости друг к другу и каждый раз, когда я смотрела на своих родителей, то видела гордость в их глазах, гордость за свою дочь. Я думала, что это и есть любовь.

Но потом случились выпускные экзамены, когда нам впервые было позволено применить и показать свою магию…

— Красиво тут, — сказала я, когда спустя неделю после экзаменов я и Руллиан присели на скамью в парке, мимо которого проходили каждый день на пути домой. Яблони уже отцвели, а мой любимый больше мне не улыбался.

— Да… — его голос мне показался грустным, и я удивленно повернулась к нему.

Про меня стали ходить разные слухи, все только и делали, что обсуждали жёлтое свечение моей магии. Даже родители странно замолкали при моём появлении и отворачивались, делая вид, что не замечают моего присутствия. Неужели и Руллиан отвернётся от меня?

— Что с тобой? — спросила я дрогнувшим голосом.

Он как-то странно повёл плечами и одарил необычайно отстранённым взглядом.

— Ты же сама всё понимаешь. Твоя магия… Она не такая, как у всех. Я не смогу выбрать тебя в невесты, потому что это всё… не правильно. Мои родители думают, ты проклята, и от тебя может исходить беда.

— Бросаешь меня?

— У нас нет будущего, Клара. О тебе уже доложили самому Королю и, возможно, тебе грозит темница.

Слёзы затуманили мой взор и тогда, и сейчас. Нахлынувшие воспоминания всё ещё приносят мне боль осознания, что я сломана, и никому такой не нужна.

— Ты там живая? Снегом не занесло ещё? — прерывает мои мысли возмущённый голос Фестера из-за деревянной двери туалета.

— Задумалась просто, — отвечаю, быстро моргая, чтобы прогнать выступившую влагу.

— Ты бы хоть признаки жизни подавала, а то я уже боюсь, нет ли тут диких зверей, и стоит ли мне выходить наружу.

— Тут нет никого кроме нас, расслабься…

— Уединённое местечко, а?

— Так и есть.

— Почему ты здесь?

— Потому что ты меня сюда притащил, — усмехаюсь.

— Я не об этом. Почему ты живёшь тут?

— Мне здесь нравится, и я считаю этот лес своим домом.

Последовала минута молчания. Наконец, поскрипывая, открывается дверца туалета и оттуда выходит Фестер с таким задумчивым лицом, будто он там ребусы решал.

Он всё так же молча направляется к дому, а я иду следом, намеренно отставая на шаг. Мы подходим к входной двери, но вместо того, чтобы войти внутрь, Фестер усаживается на крыльцо, широко расставив ноги.

Так что проход теперь загорожен, и мне не остаётся ничего другого, кроме как тоже присесть рядом с ним на припорошенную снегом ступеньку.

Возле крыльца тоже установлен точно такой же фонарь, что и у туалета, так как света луны не всегда достаточно. Крыша над головой защищала бы нас от снега, если бы он шёл прямо, но он, словно забавляясь, вдруг полетел косо, как раз попадая на наши лица.

— И тебе не бывает одиноко? — возобновляет Фестер наш разговор.

— Совсем нет, — лгу я ему.

Снег продолжает усиливаться и уже падает крупными хлопьями, заставляя сугробы расти. С осторожностью поглядываю на мокрый от снега профиль Фестера. Волосы его уже тоже намокли и теперь липнут к щекам. Мне хочется протянуть руку и отодвинуть непослушные пряди с лица, но о чём я только думаю?

Как ни стараюсь одёрнуть себя и привести в чувство, а всё равно продолжаю

Надеюсь, Фестер ничего не замечает.

— Ты похожа на снеговика, — заговаривает он снова.

— А ты на мокрую курицу, — не остаюсь в долгу.

— Только если курица сексуальная и аппетитная, — усмехается Фестер.

— Извращенец, — не зло отвечаю я.

— Кто извращенец? Ты сама сравнила меня с курицей, и кто знает, что было у тебя в голове в этот момент… А я говорю о ней, как о вкусном блюде, как о румяном нежном мясе с хрустящей корочкой, запечённом с овощами.

— Ты… — начала было я, но тут же замолкаю, передумав начинать споры с этим ненормальным.

— Ну ты и зануда! — вдруг весело крикнул Фестер.

Он хватает меня за руку и тянет вверх вместе с собой. Мгновение, и вот я уже оказываюсь опрокинутой на мягкую снежную подушку.

— Ты что творишь⁈ — разозлилась я, отмахиваясь от снега, что посыпался мне на лицо.

Попыталась встать, но парень, громко смеясь, успел навалиться на меня, и в результате борьбы мы вместе, словно бочка, катаемся по снегу, встречая на своем пути замерзшие сосновые шишки, больно впивающиеся в тело.

— Прекрати, мне холодно! — смеюсь.

— Сама прекрати!

Наконец, тяжело дыша от усталости, мы расцепляем объятия и переворачиваемся на спины, чтобы успокоить частое дыхание.

Жадно ловя ртом воздух и потирая ладонями места ушибов, я думаю о том, какой же Фестер всё-таки сумасшедший. Есть что-то дикое и необузданное в нём.

От этой мысли, или же от забившегося в рукава снега, я слегка вздрагиваю, чувствуя, как по моей коже разбегаются мурашки.

Постепенно наше дыхание становится тихим, и в этой тишине я незаметно для себя расслабляюсь. Снег ложится тонким слоем на нашу одежду и лица, но мы не смеем шевельнуться, словно боясь разрушить возникшую атмосферу покоя.

В голове моей проносятся события прошедшего дня: первая встреча, яростный стук в дверь, шум в кухне, грязная посуда и мирно дремавший Фестер.

Он разрушил мою прежнюю спокойную жизнь, но я по странной неведомой мне причине не хочу его прогонять.

— С наступившим Новым Годом, Кла-ра.

— И тебя. Но прекрати произносить моё имя вот так!

Глава 5

Новый хозяин моей спальни

Напевая себе под нос весёлый мотив какой-то давно забытой песни, я, после того, как хорошенько отогрелась в бане, захожу в тёмную спальню. Осторожно дохожу до кровати, привычным жестом сбросываю с себя полотенце и сразу ныряю в укрытие тёплого одеяла.

Лишь сейчас я поняла насколько замёрзла, пока лежала с Фестером спиной на снегу и смотрела на небо, сыплющее хлопьями снега.

Тяжёлый вздох вырывается из моих лёгких. Былое спокойствие в миг улетучилось, словно его и не было, а взамен пришла тревога. Как-то всё слишком быстро произошло.

Я не должна была этого допустить. Я не должна позволять этому парню так на меня действовать. Ведь я не хочу… влюбиться снова.

Ужасное совпадение, что катающегося на лыжах Фестера занесло именно к моему дому.

Если бы я всё ещё верила в сказки и чудеса, то подумала бы, что это настоящее Новогоднее чудо. Но я больше не верю. Фестер тоже уйдёт, когда увидит жёлтое свечение моей магии.

Поэтому я должна каким-то образом поставить незваного гостя на место, да и за своим поведением следить лучше. Ведь сама же позволила всему случиться, и винить в первую очередь должна саму себя.

Но довольно размышлений — пора спать. Переворачиваюсь на правый бок и утыкаюсь носом во что-то тёплое.

— Это что ещё такое⁈ — кричу.

В испуге соскакиваю с кровати, и быстро подбираю с пола брошенное недавно полотенце, чтобы не медля обернуть им своё обнажённое тело.

Пока я судорожными движениями завязываю крепкий узел, нечто, лежащее в моей постели, зашевелилось. Я уже догадываюсь, кто это. Вручную, а не магией, ключаю настольную лампу, стоящую на прикроватной тумбочке.

Перед моим взором оказывается сморщенное лицо Фестера, который усиленно и быстро моргает от резкого потока света. Этот наглец ещё и растянулся на добрую половину широкой постели, да укрылся моим одеялом до самого подбородка!

— Ты что делаешь в моей спальне? — строго смотрю на него, как смотрит мамаша на непослушное чадо.

— Спал вообще-то, до того ты как меня разбудила, — пробубнил сонный и уже слегка взлохмаченный парень.

— Шёл-ка бы ты на диван в гостиной!

Вспомнив, что все ещё стою перед Фестером в одном полотенце, я принялась рыться в шкафу с одеждой в поисках домашнего халата.

— Да там от входной двери же несёт! Сама бы поспала там! На диване! — возмущается наглец, — гостю самое лучшее!

— Хозяйкой дома являюсь я, а ты вообще не известно кто! Я тебя не приглашала! — в остервенении задвигаю очередной ящик с неподходящей для данного момента одеждой и поворачиваюсь к Фестеру лицом.

— Ты меня и не выгоняла.

— Ничто не помешает мне сделать это сейчас.

— Клара, там же реально холодно! Понимаешь? — смотрит на меня, как на умалишённую.

— А мне, думаешь, не холодно там будет? Брысь отсюда! — указываю рукой на дверь.

— Да я пока днём там валялся так застыл, что чуть инеем не покрылся!

— Но это моя постель!

— Постой, а я тебя выгоняю разве?

И тут я по-настоящему опешила. Но делать нечего, и я решаю переехать ночевать на диван. Спать вместе с незнакомцем в одной постели мне совсем не хочется.

И дело не в том, что Фестер противен мне или что-то в этом роде. В панике я готова признаться самой себе, что боюсь. Боюсь своей реакции, боюсь, что не сдержавшись, протяну руку к русым волосам, чтобы наконец убедиться в их мягкости.

Мне несомненно захочется обнять парня и прижаться лицом к его тёплой спине, чтобы вспомнить каково это — быть не одной.

С тяжёлым вздохом приседаю и выдвигаю самый нижний ящик с постельным бельем.

— Что ты делаешь? — недоумевает Фестер.

— Ухожу на диван.

Достаю себе самое тёплое одеяло из имеющихся и широкими шагами направляюсь к двери.

— Тёплой ночи, — прощается со мной парень.

Без всякого стеснения он зарывается в одеяло с головой, высунув лишь руку, для того, чтобы выключить лампу.

Я замираю на пороге, поражённая безграничной наглостью Фестера. Он уже забыл про меня, а всё пространство снова погрузилось во тьму, в которой мне уже нет места.

Не оборачиваясь, я выхожу из своей, уже бывшей спальни.

* * *

Утром я ему лишь приветственно киваю, так как твёрдо решила держать наглеца на расстоянии.

— Снова рыба, — поморщился Фестер, завидев, как я пробую

— Видишь ли, выбор еды в лесу не богат, — отвечаю я, дожевав кусочек белого мяса.

— Не удивительно, что ты такая худая, — смерил меня оценивающим взглядом.

Пока я возилась с завтраком, парень уже успел по-хозяйски усесться за стол, деловито сложив руки перед собой.

— Я всегда такой была. Мой рацион питания никак не влияет на мою массу тела.

Раскладываю уже готовую рыбу по тарелкам и поливаю её лимонным соком. Фестер с интересом наблюдает за моими действиями и смешно принюхивается.

— Интересный запах, — говорит он. — Что это?

— Фенхель.

Беру в руки тарелку предназначенную для своего назойливого гостя и ставлю её прямо перед ним на стол. Парень одобрительно кивает, схватившись за вилку. Ну, прямо сам король тут передо мной сидит — не иначе!

— Раз уж ты собираешься жить какое-то время в моём доме, то будь добр соблюдать кое-какие правила.

С этими словами я отворачиваюсь взять тарелку и себе.

— Это какие ещё правила? — возмутился сразу.

— Будешь помогать мне работать по дому.

С этими словами сажусь на своё место напротив Фестера и с самым невозмутимым видом смотрю на лицо парня, на котором ещё видны следы недавнего крепкого сна.

— Я подумаю над твоим предложением, Клара. — пожимает он плечами.

Как будто мимо ушей пропустил всё, что я сказала сейчас. Быстренько отмахнулся от неприятных слов, да забыл, уже занятый своим завтраком.

Вилка быстро оказывается в стороне — теперь Фестер терзает рыбу руками. Что он там вилкой вообще наковырять собирался? Видать, паренёк из обеспеченной семьи снобов. Только такой и мог пуститься в столь странное путешествие на лыжах в начале Новогодних каникул.

Руллиан вот тоже мог позволить себе всякие странности — всё равно никто не осмелится осудить.

— Не долго думать придётся, — говорю Фестеру, чтобы не думал, что я это так оставлю, — потому что в противном случае я выставлю тебя за дверь.

— Угу, конечно-конечно!

— Один сплошной вред от тебя, и никакой пользы — точно выгоню!

И ведь сама себе не верю…

Глава 6

Горная стена

Я с интересом смотрю в окно, пока ничего не подозревающий Фестер упрямо идёт сквозь снег. Подгоняемый ветром, остаток пути он уже практически бежит, пару раз чуть не упав на снег, отчего я смеюсь едва ли не до слёз.

Я уже знaкома и с холодaми, и с урaгaнным ветром, и со снегом… Но Фестер, похоже, мягко говоря, шокирован. Я вижу это по его потрясённому лицу с отчаянно горящими на нём глазами.

Ветер бьёт парню в спину с такой силой, что бедняга преодолевает расстояние до дома зa рекордно короткое время. Входная дверь открывается, я оборачиваюсь, и моим глазам предстаёт бешеное торнадо, в котором угадывается человеческая фигура, окружённая белой дымкой от резких порывов ветра вперемешку со снегом.

Фестер буквально вваливается внутрь, захлопнув за собой дверь так резко, словно за ним гонятся страшные бандиты.

— Я же предупреждала о надвигающейся буре, — говорю, глядя на сползающего по двери Фестера. Опустившись на пол, он все ещё тяжело дышит, не в состоянии говорить.

— Я знала, что говорю, — продолжаю насмешливо. — Не будь ты таким упрямым, сидел бы сейчас у камина и дремал.

Может быть, это не хорошо, но я наслаждаюсь настоящим моментом, когда Фестер оплошал, а я оказалась права.

— За-завались… — с шумом выдыхает пострадавший, теребя мокрые волосы, торчащие сейчас во все стороны.

— Я могла бы налить тебе чаю, — посмеиваюсь, скрестив руки на груди.

— Будь добра! — сразу воодушевился парень.

— Только после того, как уберешь за собой. Смотри, какую лужу сделал! — едва сдерживаю смех из-за явной двусмысленности моей фразы.

Фестер не поддерживает моё веселье, а лишь нахмурился и смерил меня колючим взглядом.

— Я лучше сам себе чай налью, чем буду ползать на полу и возиться с тряпкой! — с этими словами он решительно встаёт на ноги и принимается стягивать с себя пальто.

— Ну хотя бы чай сам себе нальешь… — разочарованно бормочу себе под нос, наблюдая за тем, как мокрый и замёрзший Фестер направляется в сторону кухни.

Упрямец!

Вытирая насухо пол я слушаю, как он наливает себе чай, но всё равно не решаюсь применить магию, чтобы ускорить процесс уборки.

И почему я всё это терплю?

* * *

— Я видел какие-то дома за горами, — обратился ко мне вошедший в гостинную Фестер, когда я уже сижу у камина, вытянув ноги ближе к огню.

— Это охотничьи дома. Этот склон очень популярен среди охотников и рыбаков.

— Так значит ты здесь не совсем одна, — говорит задумчиво, усаживаясь напротив меня в глубокое кресло. — Но всё же это далеко.

— Сорок минут, если добираться пешком. Эти горы являются своеобразной границей между нами, и меня её наличие полностью устраивает.

— Ты видишься с ними? — Фестер смотрит на меня с искренним интересом, чуть подавшись вперед.

— Не часто, но вижусь.

— На сколько не часто?

— Раз в две недели. Я выполняю порученную работу, а взамен они обеспечивают меня продовольствием. Кое-кто из них время от времени наведывается в город, но большинство уже обрели дом здесь, за этими горами.

— А как же их семьи, что остались в городе? — спрашивает Фестер немного резко, словно обвиняя меня в чём-то.

— У многих из них семья здесь. Другие и вовсе семьи не имеют.

— А что на счёт тебя? — пристально смотрит на меня в ожидании ответа.

— Я не отношусь ни к одной их этих категорий.

— Ты ведь сбежала, да?

— Я сделала кое-что плохое, — уклончиво отвечаю и тут же, боясь, что Фестер крепко вцепится в эту тему, вскакиваю на ноги и выхожу из гостиной.

Моя семья — слишком болезненная тема для меня. Самое обидное, что то «плохое», что я сделала — просто родилась такой.

— Эй! Клара, постой! — остановливает меня низкий голос.

— Чего тебе? — смотрю через плечо, уже стоя в коридоре.

— Ты знаешь… Я проголодался!

— Сочувствую тебе, — отвечаю без тени жалости, наблюдая за тем, как меняется лицо парня, становясь более раздражённым.

— Разве ты не голодна? — прищурил глаза.

— Я уже поела. И готовила я только на себя, извини, — с безразличием пожимаю плечами.

На лице Фестера тут же вспыхивает злость, которая быстро сменяется неуверенностью. Он в полной ратерянности осмотрелся вокруг, словно ища поддержки, а затем вновь переводит взгляд на меня.

— Но я не умею готовить…

Его глаза стали почти обиженными. С всё ещё с взъерошенными, чуть мокрыми волосами, растерянным видом и выпрямившийся на кресле, подобно гитарной струне, Фестер представляет собой довольно забавное зрелище. Я

— Тогда предлагаю тебе утром очистить дорожку от снега, а взамен я готовлю тебе еду сейчас.

Его холодные глаза впились в меня.

— Я не какой-то там охотник, с которым ты можешь совершать обмены! К тому же я по собственной воле и доброте душевной пытался принести нам валежник из леса!

— Но пришёл ты с пустыми руками. В общем, у тебя теперь нет иного выхода, — довольно улыбаюсь.

— О, нет — ты ошибаешься. Выход всегда есть, — с этими словами Фестер встаёт с кресла и неторопливым шагом направляется прямо ко мне.

Не нравится мне то, как хитро и с какой угрозой он при этом смотрит на меня. Пара мгновений, и мы оказываемся стоящими друг напротив друга, разделяемые лишь жалким метром.

Парень поднимает руку и легко проводит пальцем по моей щеке, напрявляясь вниз, прямо к уголку пересохших губ. Я дёрнулась, словно поражённая током. Фестер же, с наглой усмешкой, продолжает дразнить меня:

— Тогда мне просто придётся утолить голод иного рода…

Это невыносимо! Оттолкнув его рукой, я позорно сбегаю в спасительные стены кухни. Смех парня ещё долго сопровождает меня, не давая спокойствию протянуть мне свои обьятия.

И как я могла подумать, что так запросто смогу воспитать Фестера и смочь трезво управлять своими чувствами? Мы уже третий день живём вместе: украсили ёлку стеклянными шарами, приспособились делить обязанности (хотя парень всё ещё часто упрямится) и даже почти подружились…

Но мне хочется установить между нами прочную стену, подобно тем горам, что разделяют меня и охотников. Я недооценила противника. Фестер без труда управляет мной, пробуждая во мне давно забытые трепетные чувства, а я никак не могу остановить это.

Или просто не хочу?

Глава 7

Обжигающий холод одиночества

Я дрожу от холода, лёжа сейчас под двумя толстыми одеялами на жёстком диване в гостиной. Сегодня ночью холод гуляющий по этой комнате особенно суров.

Температура к ночи заметно опустилась, а за окном отчётливо слышны резкие порывы ветра. Я догадывалась, что ночью мне придётся несладко, но не думала, что настолько.

— Крепок январь… Как будто сердишься! — шёпотом выдыхаю в пустоту.

Свернувшись в комок, я безрезультатно пытаюсь забыться спасительным сном. Но мысли о Фестере и замёрзшее тело никак не дают мне заснуть.

Я глупо и опромётчиво влюбилась по уши в этого человека, но показывать свою слабость не решаюсь. Всё просходит слишком быстро, меня тянет к парню так сильно, словно подчиняюсь некой неведомой силе.

Чувства идут вразброд со здравым смыслом, а желания сдерживаютя лишь страхом быть разоблачённой и отвергнутой. Я стараюсь не замечать заинтересованные взгляды Фестера обращённые ко мне. Потому что мне кажется, что он тоже не равнодушен — он тоже это чувствует.

Перевернувшись на другой бок, я утыкаюсь носом в холодную спинку дивана. Спустя пять минут мучений я вскакиваю с ненавистного спального места и вместе с двумя одеялами направляюсь в свою бывшую спальню, где теперь спит Фестер.

В надежде, что парень уже спит, я тихо приоткрываю дверь и, крадучись, перешагиваю порог.

— Дверь закрой.

В испуге, я послушно закрываю за собой дверь. О, нет. Он ещё не спит. Что мне теперь делать? Если я просто уйду, то это будет выглядеть довольно странно… Нужно срочно придумать причину по которой я сюда пришла.

Как же хорошо, что в спальне царит кромешная тьма. Не хотелось бы, чтобы Фестер увидел моё пылающее лицо в этот момент.

— Ну, что ты там встала? Залезай ко мне, — почти приказывает он мне.

Мысли бросились врассыпную, отказываясь слушаться меня и придумывать мне причину, по которой я сюда пришла.

— Мне и на полу места хватит, — говорю, принявшись всерьёз расстилать одно из одеял на пол рядом с кроватью.

— Да ты никак сдурела. Здесь на полу немногим теплее, чем там на диване.

— Но всё же теплее, — сопротивляюсь я.

— Я кому сказал⁈ Полезай ко мне, бестолочь! — разозлившись прикрикнул на меня Фестер.

Не смея более ему перечить, я осторожно приседаю на край кровати и замираю. Ничего. Он не предпринимает никаких действий. Едва заметно, вздохнув с облегчением, я там же и ложусь, совсем далеко, а после укрываюсь принесённым мною одеялом.

— Ну, что ты, как не родная! Бесишь уже! — чуть ли не напугал меня Фестер и резким движением руки, обняв меня за талию, перетянул моё напряжённое тело к себе на середину кровати.

Его прикосновение обожгло меня.

Не решаюсь шевелиться, говорить и даже дыхание такое тихое-тихое, что, кажется, вот-вот перестану дышать вовсе. Стараюсь не замечать, не думать, не мечтать… Но как же это сложно!

Спиной я чувствую сильное тёплое тело Фестера и его ровное дыхание. Его тяжёлая рука продолжает обнимать меня, и мне не хочется её тревожить.

Спустя несколько минут я понимаю, что дыхание парня стало более глубоким, а давление его руки более ощутимым, что говорит о том, что Фестер уже благополучно уснул.

Незаметно для самой себя, я тоже вскоре погружаюсь в сон, убаюканная теплом и наступившим вдруг спокойствием.

Там, во сне, я иду по занесённой снегом тропинке. По глубокому снегу идти очень тяжело, но я настойчиво пробиваю себе путь к дому, ведь там меня встретит родной любимый человек.

Ноги глубоко проваливаются под снежную толщу, а сосны, поскрипывая, зловеще качаются на ветру, яростно стуча при столкновении друг с другом.

Тело уже почти не слушается меня — так много накопилось усталости. Но я просто обязана дойти до дома. Я не должна сдаваться… После долгих часов в пути, в такую безжалостную погоду, я просто не имею права сдаться.

Наконец, я, запыхавшаяся и мокрая от снега вперемешку с потом, с трудом шевеля замерзшими пальцами, открываю дверь дома. Возникшая было на моём лице широкая счастливая улыбка, тут же увяла: внутри оказалось пусто. Совсем. Мебель, книги, окна, печь и даже ненавистный диван — всё исчезло!

Лишь пустые белоснежные, как снег в лесу, стены. Стало вдруг ужасно холодно, так что я даже не могу сдержать рвущегося наружу крика боли и отчаяния. Мне кажется, что моё сердце мучительно медленно покрывается коркой льда.

— Я снова одна… — шепчу.

Но что это? Стало вдруг тепло, будто горячим паром обдуло, а в воздухе завитал запах свежего кофе… Что-то заставляет меня выйти снова на улицу и поднять глаза на крышу дома. С удивлением я наблюдаю за тем, как огромнейшая чашка кофе наклоняется, намереваясь выплеснуть содержимое прямо на

Оцепеневшее тело не желает слушаться, и я просто застыла с немым криком, рвущимся из лёгких.

Чашка склоняется ещё ниже и, подобно водопаду, выливает горячий кофе. Всё происходит, как в замедленной съёмке. С ужасом я ожидаю почувствовать кипящую жидкость на своей коже, а исходящий пар заставляет заворожённо наблюдать за происходящим.

Я дёрнулась, когда жидкость наконец коснулась меня. В ожидании сильной боли, сильно зажмуриваю глаза, но ничего более не происходит. И тогда я открыла их снова.

Утренние лучи солнца ярко освещают комнату. Я тут же вспоминаю все события ночи и незамедлительно напрягаюсь. Осторожно протягиваю руку на другую сторону кровати и с облегчением отмечаю, что Фестер уже встал.

— Но я не одна, — усмехаюсь сама себе.

Потому что весь дом пропах кофе, что приводит меня в замешательство, ведь такого напитка у меня здесь никогда не водилось. Быстро вскочив с постели, я сразу же направляюсь в кухню.

От увиденной картины я на мгновение теряю дар речи. Фестер сидит за столом и ест бутерброды с сыром, запивая их кофе.

— Будешь? — приглашающим жестом указывает он мне на соседний стул.

— Ты головой сегодня не ударялся? — спрашиваю, приглаживая свои взлохмаченные после сна волосы, и сажусь за стол.

— Не припомню такого, — невнятно пробормотал Фестер с набитым ртом.

— Ты впервые приготовил что-то сам, ещё и кофе где-то достал, — беру бутерброд и набиваю им свой рот.

— Считай это своей наградой.

— Наградой?

— Наградой за доставленное мне удовольствие, — усмехается Фестер, забавляясь моей реакцией.

— Ты что несёшь такое⁈

— Мне было приятно спать с тобой, — сказав это, он наклоняется чуть вперёд, придвинувшись таким образом ближе к моему лицу.

Я же демонстративно потянулась за вторым бутербродом и принялась ожесточённо жевать его, стараясь не обращать внимания на притягательные искорки света в глазах своего сожителя.

— Не хочешь узнать, откуда у нас теперь есть кофе? — спрашивает с вызовом.

— Ты был у кого-то из рыбаков?

— Да. Я отнёс им свои сломанные лыжи, чтобы они смогли мне их починить магией. Мои магические способности для такого совсем не годятся. Вот кофе заодно и угостили, целую банку всучил мужик! Он всё сокрушался, что ты никогда не приходишь на всеобщее празднование Нового года и всячески игнорируешь все предложения о дружбе, — заканчивает осуждающе.

— Не твоё дело, с кем я дружу. Боишься, что я сама починю твои лыжи и отправлю тебя на них прочь отсюда? Правильно боишься.

— Я вообще думаю, что пора взяться за тебя всерьёз, — как-то угрожающе произносит Фестер, — с этого дня ты спишь со мной.

Глава 8

Освобождение

«С этого дня ты спишь со мной». Эхом в моей голове продолжали звучать его слова, произнесенные две недели назад. Уже на протяжении двух недель мы действительно спим вместе.

Это не было моим решением или согласием, а скорее смирением. Потому что каждый раз, когда я ложилась спать на диван, Фестер тут же приходил и ухитрялся найти место и для себя тоже.

При этом мы оказывались прижатыми друг к другу настолько тесно, что я, не вынеся этой пытки, тут же вскакивала и неслась в спальню, чтобы воспользоваться кроватью. Да только Фестер шёл за мной и следовал моему примеру.

И спустя несколько таких ночей с переездами из одной комнаты в другую я, наконец, поняла, что в этом состязании мне наглеца не одолеть.

Мне стоит признаться самой себе, что на самом деле ничего не имею против такого напора. Досадно, но моё сопротивление слабеет с каждым днем. Теперь уже и я сама, испытывая потребность в близости, переворачиваюсь лицом к парню и властно обнимаю его рукой за талию.

Моя жизнь круто изменилась с тех пор, как в ней появился Фестер. Теперь мои дни наполнены новыми эмоциями и событиями. Я могу снова смеяться, как раньше.

Многое мы делаем теперь вместе: собираем и сушим валежник для растопки печи, ловим рыбу, совершаем обмены с охотниками, готовим и просто весело проводим время. Тихими вечерами мы обычно сидим на крыльце и говорим обо всём, а когда на улице слишком холодно, сидим дома, греясь от печи.

Сейчас как раз один из таких моментов.

Снова похолодало, — говорю я, нарушая тишину, — подкинь ещё веток.

— Слушаюсь босс, — хмыкнул Фестер.

Он встаёт на ноги и разжигает уже начинавший слабеть огонь.

Мы просто сидим и пьём чай, рассказывая каждый немного о своей жизни в прошлом. Уже наступил поздний вечер, который кажется особенно уютным из-за завывающего ветра на улице.

Сидящий рядом со мной на диване Фестер то и дело бросает в мою сторону призывные взгляды, но я лишь улыбаюсь и, словно дразня его, тереблю рукава своей кофты.

— Мне холодно, — говорю и полностью прячу руки в растянутые от времени рукава. — А теперь мне жарко, — говорю я затем, закатывая рукава до локтей.

Я только что рассказала ему о Руллиане, и теперь очень нервничаю.

— А что потом? — требовательно спрашивает Фестер, чуть подавшись вперёд, не скрывая своего интереса.

— А потом пришёл конец моей беззаботной жизни. Мы расстались, и после нашего расставания я много думала о своём одиночестве.

— Ты любила его настолько сильно, что до сих пор не можешь справиться с окончанием ваших отношений? — спрашивает недоверчиво.

— Я не могу справиться с тем, что даже мои родители после отвернулись от меня. Я и Руллиан были идеальной парой, и наши родители уже до мелочей продумали нам свадьбу и то, как будут названы внуки.

— Ты так и не говоришь мне, что же ты такого «плохого» сделала, что всё так обернулось.

— Ты тоже отвернёшься от меня, если скажу. У меня есть одна… особенность в магической силе.

Я так и не решаюсь озвучить Фестеру, в чём же именно заключается эта особенность. Наверное, он думает, что у меня просто слабая магия, или что я путаю магические схемы, совершая всякие глупости.

— Но ведь ничего не поделаешь тогда, если ты родилась с какой-то «особенностью». Ты поэтому стала отшельницей? — спросил он и откинулся на спинку кресла, слегка наклонив голову на бок.

— Отношения с семьёй стали очень натянутыми. Через полгода я пришла к решению покинуть дом. Стало невыносимо жить рядом с любимыми людьми, которые теперь смотрели на меня с негодованием и даже презрением. Я бросила идею о дальнейшей учёбе и вскоре покинула город и даже сменила Королевство.

Это я не говорю ему ещё о том, что пошли разговоры о необходимости запереть меня в королевской темнице на случай, если жёлтое свечение моей магии

— Смело.

— В поисках любой, даже самой низкооплачиваемой работы, я прожила в чужом городе две недели. Деньги мои кончались и за проживание в общежитии платить было уже нечем. Тут я и вспомнила об этом доме в лесу, построенным моим дедом.

— Вот как, — задумчиво пробормотал Фестер. — А тот парень, Руллиан?

— Мы больше не общались с тех пор, и я ничего о нём не знаю.

— Не скучаешь?

— Уже нет. По родителям только. А что на счёт тебя? Почему ты всё ещё здесь? Ведь новогодние каникулы уже позади…

Мой взгляд скользит в угол гостиной, где всё ещё, как символ надежды на чудо, стоит наряженная ёлка.

— Мне было одиноко до того, как стал жить с тобой.

— И чтобы избавиться от одиночества ты решил пойти в лес? — не скрываю своего скептического настроя.

— Я катался на лыжах в этих горах. В лес уходить не планировал, но так сложилось, что я заблудился и пошёл искать помощи, — скрестил на груди руки.

— Ты не похож на человека, который бы страдал от одиночества.

— Я и не страдал, — усмехается, — не осознавал этого, пока не приобрёл друга в твоём лице.

— Считаешь меня другом? — с трудом скрываю свое волнение.

— Уже нет.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я лучше покажу, — сказал Фестер, облизнув губы, и тут же придвинулся ближе ко мне. — Спрашиваешь, почему я всё ещё здесь?

Во рту у меня внезапно пересохло, а руки нервно задрожали. Парень упёрся своим коленом в моё колено и, глядя на меня сверху из-за нашей разницы в росте, вдруг как-то очень мило потрепал меня по голове. Он запустил пятерню в мои волосы на затылке и слегка потянул за них, чтобы моя голова приподнялась.

Я оказалась плотно прижатой к его груди. По прежнему не отпуская мои волосы, Фестер склоняется к моему лицу, а затем осыпает мои щёки серией лёгких поцелуев.

— Уж не знаю, что там у тебя за особенность в магической силе, из-за которой ты сделала что-то «плохое». Но меня возмущает тот факт, что ты уже всё решила за меня. Вот это уже не смело — это трусливо.

Отодвинувшись от моего лица, Фестер внезапно повалил меня спиной на диван, а после сковал мои колени своими.

— Что ты делаешь? — безрезультатно пытаюсь заглушить дрожь в голосе.

— Расслабься. Ничего плохого я не делаю, в отличие от тебя.

Фестер склоняется надо мной и целует в губы.

Всё верно. Когда-нибудь это должно было случиться — Фестер тоже влюбился.

Глава 9

Вмешательство прошлого

Спалось крепко, и мне казалось, будто я лежу в тёплом коконе, который окутывает моё тело, даруя сладкое чувство безопасности. Сонная, я глубже зарываюсь в эту норку из толстого пухового одеяла, убаюканная ритмичным сопением, раздающимся с другой половины постели.

Мне удобно и уютно так, как никогда прежде. Так обретают дом.

Я проснулась первой. Быстро одевшись и тихо выскользнув из комнаты, я сразу направилась в кухню, смутно припоминая, что в свете последних событий о грязной посуде, оставшейся с ужина, никто не вспоминал. А завтракать в чём-то нужно будет всё-таки.

Когда я уже заканчиваю с мытьём тарелок, на пороге кухни появляется заспанный Фестер.

— О! — чему-то удивился парень и, подойдя ближе, зачерпнул в руку пены, вывалив мне её на голову, — ты чепчик забыла.

— И тебе доброго утра! — мило улыбаюсь, а после такой же пенный шар впечатываю ему в лицо.

Фестер слегка пошатнулся от неожиданности и вдруг захохотал.

— Обязательно куплю тебе фартук с кружевами и оборками, а потом посажу тебя на кухонный стол и… — он утирается полотенцем но, всё ещё смеясь, потешается надо мной.

Я начинаю раздражаться. Не самое романтическое начало дня.

— Иди лучше делом займись: почисти рыбу для завтрака.

И отвернувшись от него, продолжаю своё дело.

Сообразив, что прошлая ночь никак не повысила мою терпимость к его выходкам, Фестер промычал «извини» и отшёл к столу, чтобы приступить к выполнению порученного задания.

Спустя пять минут я уже ополаскиваю раковину водой и готовлюсь уйти из кухни.

— А если бы в начищенную тобой раковину прилетела расчленённая рыба, то что тогда? — лениво спрашивает Фестер, освобождая от чешуи рыбину.

— Не пытайся научить рыб летать — тем более мёртвых. А меня не зли своими глупыми задумками. Рыбу мы моем в тазу!

«Мы» отозвалось внутри болезненным уколом испуга за будущее. Я та самая рыба, которая никогда не взлетит — не окрасится моя магия в ослепительно белый свет.

Чудес не бывает. Фестер покинет меня, когда узнает, потому что невозможно скрывать всю жизнь свой дефект. Вся его любовь тут же растает, как весенний снег.

— А ты шутить пытаешься, — усмехается мой вредный помощник, — сегодняшняя ночь пошла тебе на пользу.

Раздражённо фыркаю и направляюсь к выходу.

— Постой, — окликает меня Фестер, — этот нож совсем затупился. Принеси мне другой, он, вроде, в кармане моего пальто.

— Сейчас принесу.

Минутой позднее, роясь в глубоких карманах, я, наконец, нащупываю что-то, что похоже на складной нож. Вытаскиваю находку наружу, а вместе с ней тянется и падает на пол смятый комок бумаги. Что это у него?

Оглядываюсь в сторону кухни, чтобы убедиться в том, что в прихожей всё ещё одна. Стараясь действовать бесшумно, я поднимаю с пола и разворачиваю скомканный бумажный шарик.

Мне тут же становится не по себе. Это план местности и указания, как добраться до моего дома, над которым стоит пометка «Дом Мышкиных». Значит… Фестер вовсе не случайно оказался здесь… Он заранее ожидал встретить меня.

Неужели за мной объявлена охота?

С болью в сердце я молча смотрю на дрожащую в моих руках бумагу.

«Я катался на лыжах в этих горах. В лес уходить не планировал, но так сложилось, что я заблудился и пошёл искать помощи» — проносятся в моей голове раз за разом недавние слова Фестера.

Кто же он и зачем искал меня? Почему так жестоко играет с моими чувствами?

— Ну, ты где там? Чего так долго? — раздаётся за моей спиной его голос.

Поворачиваюсь к нему лицом. Такие ясные голубые, но уже чужие глаза…

— Тебя мой отец послал за мной? — осенила меня внезапная догадка.

На непонимающий и напряженный взгляд Фестера я протягиваю ему в ответ мятый бумажный лист.

— Да, — просто отвечает он, не принимая в руки мою находку.

— И ты всё это время молчал, — горько усмехаюсь, — думал соблазнить меня, а потом податливую и окутанную паутиной романтических заблуждений, отвезти в город.

— Когда ты собирался мне сказать? — с трудом выталкиваю из себя слова.

— Скоро. Я ничего не говорил, потому что твой отец предупредил меня, что ты откажешься покидать лес. Он рассказал мне о вашей ссоре.

— Зря только время потратил. Ты прав: я не покину лес, — не скрывая своей обиды, смотрю ему прямо в глаза.

— Упрямая бараниха! Твоя семья ждёт твоего возвращения, так что не будь эгоисткой! — повысил он голос, обхватив пятернёй моё плечо.

— Я эгоистка? Разве ты не послан, чтобы помочь моей семье засадить меня в королевскую темницу?

Из моего горла рвётся сдавленный смех. Меня обвиняет в эгоизме человек, столько времени пользовавшийся моим доверием! В порыве злости я сбрасываю мужскую руку со своего плеча и быстрым шагом направляюсь в спальню.

— Постой! Не убегай от проблемы! — ещё более громко крикнул он.

Не слушая его, я захлапываю за собой дверь, ударив по ней кулаком. Конечно, она сразу открылась, ведь этот наглец с самого начала всё решал за меня. И если Фестер сказал «не убегай», то убежать он мне не даст. В это мгновение я жалею о том, что не замахнулась кулаком для удара чуть позже.

Сердце гулко бьётся о рёбра, терзаясь от боли и страха одновременно. Ворвавшийся вслед за мной парень хватает меня за плечи и прижимает меня спиной к стене.

— А теперь слушай меня внимательно! — его дыхание опаляет мне лицо. — Твоя семья нуждается в тебе и очень любит! Неужели они не могли за все эти три года сдать тебя Королю и без моей помощи? Это же ваш фамильный дом, Клара! — прошипел он.

Даже не смотря на весь ужас ситуации, я все ещё думаю о том, какие же у него красивые глаза. Почему меня так необъяснимо тянет к Фестеру, словно околдованную? Разозлившись из-за своих предательских чувств ещё больше, я высвобождаюсь из удерживающей хватки наглеца.

— Тогда зачем ты здесь? Зачем тащиться в лес другого Королевства и искать меня? Зачем тратить время на завоевание моего доверия? Это было увлекательной игрой?

— Нет, — отвечает твёрдо.

Фестер попытался схватить меня снова, но я успеваю увернуться и отойти в сторону. Сбоку от нас стоит кровать, на которой спутанное одеяло ещё напоминает о нашем недавнем совместном сне и том счастье, что сейчас трескается на моих глазах, как тонкий хрупкий лёд под тяжёлым ботинком.

— Так ответь же мне! — требую отчаянно.

— Это с самого начала не было игрой. Ни на одну минуту.

Его холодный, но встревоженный взгляд прожигает насквозь. Я вижу, как он напряжён и старательно обдумывает свои слова.

— Что тебя связывает с моей семьёй?

— Я друг твоей семьи. Два года назад у твоего отца случился сердечный приступ, а я оказался рядом. Это произошло на улице, было уже темно и безлюдно. Повезло, что я проходил мимо в этот момент.

— Он… Он в порядке? — мой голос слегка дрожит.

— Он в порядке, Клара. И ты тоже в полном порядке.

— Что это значит? — хмурюсь непонимающе.

— Пойдём, и я всё покажу, — распахивает дверь спальни.

Он выходит первым, а я следую за ним.

А здесь, в гостиной, стоит ёлка, которую мы наряжали вместе… Она всё ещё украшена стеклянными шарами и моими былыми надеждами о чём-то светлом.

Фестер тем временем подходит к книжной полке и берёт в руку одну из стоящих там книг. После он садится на пол и кивком головы приглашает меня сесть рядом с собой.

Нерешительно опускаюсь на пол, в полном непонимании того, что парень собирается мне показывать.

— Смотри.

Он вытягивает руку, призывая собственную магию, и при помощи неё открывает книгу, быстро перелистывая одну страницу за другой. Они шуршат и распространяют тот самый книжный запах, а также… жёлтое свечение, что облачком окутывает книгу.

— Ты… Ты такой же! — выдыхаю поражённо.

— Да, Клара. Если ты думала, что являешься уникальной снежинкой, то вынужден тебя расстроить: не только у тебя магия светится жёлтым. А ещё обижу тебя, но всё же скажу, что твои родители и окружение по глупости своей просто не потрудились сначала разузнать о такой магии, какая есть у тебя, прежде чем навешивать ярлыки и запугивать темницей. Они просто сами испугались, и на них давило общественное мнение, но свою ошибку уже осознали. Ты же знаешь это, ведь у тебя есть их прошлогоднее письмо.

Страницы книги замирают, и воздух вокруг становится густым от повисшей тишины, что грозит вызвать удушье.

Зачем он это делает? Это очередная уловка, чтобы успокоить мою бдительность? Поэтому ко мне был послан именно Фестер?

Письмо действительно приходило, но… Я не захотела вернуться, глубоко раненая прошлым.

— Сколько мой отец тебе заплатил, чтобы ты вернул меня в город? — спрашиваю почти шёпотом.

Парень дёрнулся, словно его ударили по лицу. Мне становится ужасно одиноко в этот момент. Я чувствую холод и пустоту, и они насквозь пронзают меня толстым копьём в живот, оставив там после себя огромную дыру.

Вопрос, полный жестокости и цинизма. Мне вдруг становится стыдно за саму себя.

— Так вот какого ты мнения обо мне и своём отце. Трусиха! — Фестер с шумом захлапывает книгу и встаёт на ноги. — Вместо того, чтобы заявить всем: «Да, это я, и я такая!», ты просто сбежала. Тебе плевать на чужие чувства, плевать на всё, что было у нас с тобой, плевать на своих местных соседей и плевать на саму себя!

— Почему ты так говоришь, словно я сама выбрала такой образ жизни?

— А разве не сама? Ты экзамены сдала? Сдала! Эта магия другая, но она работает. Нас мало, но мы есть. А я, вообще-то, не играл с тобой. Неужели не чувствуешь? Я пришёл за тобой, и хочу тебя себе. Хочу жениться и жить в городе, как наши с тобой родные. Жить, не скрываясь, а гордо заявляя о себе! Только так нам откроется мир, только если мы сами впустим его в себя.

— Я не вернусь туда, где однажды от меня уже отвернулись, — отвечаю дрогнувшим голосом.

Не хочу, не могу поддаться… Страшно.

— Пожалуй, оставлю свою затею помочь тебе. Размечтался, дурак! Я много слышал рассказов о тебе от твоих родителей. Они так скучают по своей дочери… Я смотрел на твои фотографии и мечтал увидеть тебя. Твой отец знает о моей симпатии к тебе и благословил наш с тобой союз. Твоя семья всё это время знала о твоём местонахождении.

С этими словами он ушёл. Ушёл из гостиной, из дома. Ушёл из моей жизни, где остаюсь одна, сидящая на полу.

Я позволила себе горько заплакать.

А уже вечером, выйдя на улицу и обойдя весь дом, дойдя затем до охотничьих домов, чтобы поспрашивать местных, я поняла, что Фестер и в самом деле ушёл, оставив после себя лишь узкие лыжные полосы на снегу и надлом в моей душе.

Глава 10

Что такое чудо?

Я проснулась с рассветом.

Выпила чашку кофе, оделась, вышла на крыльцо дома и глубоко вдохнула колючий воздух.

Мой одноэтажный домик, затерянный среди деревьев, кажется страннику пустым и одиноким — и это действительно так.

Вокруг меня лишь сосны, покрытые густым и плотным слоем снега, чей блеск в солнечные дни слепит глаза. Меня зовут Клара Мышкина, я живу в лесу, и совершенно одна.

Но на то уже не осталось причин.

Прошла неделя с тех пор, как ушёл Фестер. Дни шли, а тоска в сердце становилась всё острее. Она сводила с ума по ночам, а днём мешала хлопотать по дому, заставляя грезить наяву, вспоминать, представлять…

Вся моя прежняя злость давно улетучилась и теперь, словно из меня высосали всю жизнь, я часами могу сидеть на стволе мёртвого дерева и смотреть на горы.

— Трусиха… — выдыхаю с паром.

Иногда моя голова была так пуста, что я теряла чувство времени. Но всё же в эти дни я много думала о своей жизни.

Я думала над словами Фестера, вспоминала выражение его лица и, честно говоря, поняла, что тот был прав. Я убегала. Убежала от семьи, от Фестера, от себя. Я всегда убегала от проблем…

Никто меня не смог бы обидеть так сильно, как уже обидела себя я сама. Только я сама. Меня не прогнали из города, не прогнали из домика в лесу. Но я не выдержала косых взглядов, а просто сдалась, отрезав себе пути к спасению.

Но явился Фестер, чтобы вызволить меня отсюда, раз сама не пытаюсь.

У меня словно открылись глаза. И за это я благодарна нашей встрече, что помогла мне взглянуть на всё иначе.

Даже если мы больше никогда не увидимся…

Задумчиво смотрю на струю пара, выходящую из моего носа. Он так похож на дым, что выходит из печной трубы у каждого из домиков, расположенных неподалёку от моего.

Я часто вспоминаю тот свой сон. Дом в нём пустой и холодный. Таким я его вижу сейчас. Он вдруг стал мне чужим и незнакомым, словно пробудившийся кошмарный сон. Так неприятно теперь в нём находиться…

Но оборачиваюсь и снова захожу внутрь, чтобы закончить сбор своих вещей.

Потому что скоро я возвращаюсь в город.

* * *

Вечером решаю пойти к своему любимому месту и посмотреть на закат. Привычным движением смахиваю снег со ствола дерева и, удобно устроившись на нём, в ожидании смотрю на горизонт.

Через несколько одиноких минут кто-то осторожно касается моего плеча. Вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь: это Фестер! Вскочив на ноги, я жадно смотрю на такое родное и милое лицо.

Голубые глаза парня светятся радостью узнавания. Не в состоянии что-либо сказать я просто молча обнимаю его так сильно, как только могу. Фестер тихо рассмеялся и так же сильно обнимает меня в ответ, прижимая к своей груди.

— Скучала по мне? — спрашивает он.

— Очень, — отвечаю я с болью и радостью одновременно.

— Я тоже.

— Почему ты вернулся? — отстраняюсь, чтобы видеть глаза парня.

— Мне быстро стало одиноко без тебя, и я решил вернуться, чтобы мы жили вместе.

И ведь не шутит, судя по той решимости, что читается в каждой чёрточке лица.

— Ты бы отказался от затеи вернуть меня в город?

— Нет, — признаётся с ухмылкой. — Но настаивать бы не стал. Наверное, я был слишком настойчив. Всё потому, что знаю тебя давно. У меня такое чувство… — задумчиво смотрит на меня, взяв мои руки в свои. — Оно сформировалось из рассказов твоей семьи, фотографий… Когда я тебя впервые увидел, то уже знал — ты моя. И меня злило твоё сопротивление.

— Однако, не долго я сопротивлялась! — смеюсь.

— Мне и этого оказалось достаточно. Я хотел всё сразу и злился, когда понимал, что всего сразу я не получу. Кроме того, я злился на тебя.

— На меня?

— Да. Мне не нравится твой образ жизни, — морщит нос. — Не нравился ещё тогда, когда мы не были знакомы лично. Поначалу мне здесь не нравилось, но позже я даже вошёл во вкус, — улыбается, — и тогда я решил задержаться здесь на какое-то время, не упоминать о цели своего визита, — его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным, — хотел подольше быть с тобой наедине. В тишине и подальше от города.

— Понимаю… Здесь по-своему уютно в январские дни, — не нашлась я, что ещё сказать.

— Я всё равно хочу быть с тобой, Клара. Поэтому я не против жить той жизнью, которой живёшь ты. Думаю, нас не просто так тянет друг к другу, ведь мы очень похожи в своей уникальности.

— На самом деле… Я поняла, что ты прав в том, что я не могу прятаться всю жизнь. И уже завтра собиралась отправиться домой.

Домой. Так странно подействовало на меня это слово. Последние годы домом я считала этот лес, но с появлением в моей жизни Фестера многое изменилось. Я по-прежнему люблю этот домик в лесу и те редкие визиты к охотникам за горами, но мой настоящий дом там, где меня ждут.

Я хочу вернуться, чтобы вновь обрести себя, потому что имею право быть собой, а не кем-то другим по имени Кай.

— Ого! — удивляется Фестер. — Неужели? А ведь мне было досадно сознавать, что ты так легко отреклась от всего.

— Я не забывала о семье, — отрицательно мотаю головой. — Мне было мучительно думать о них и не знать, как они живут.

— Да, ты говорила, что скучаешь. Я помню это. Но знаешь… — нахмурил брови. — Мой отец оставил меня и мать, когда увидел какая у меня магия. Просто ушёл, ничего не сказав напоследок. И не раскаялся. А твоя семья другая: они ждут тебя.

Тяжёлый вздох вырывается из моих лёгких. Недавний рассказ Фестера об его истории знакомства с моим отцом очень отрезвил меня и до сих пор тревожит.

— Теперь и я другая, благодаря тебе.

Мы с такой жадностью обмениваемся признаниями, словно все слова это вода, что способна утолить долгую жажду. Двое посреди пустоты заснеженных гор, но больше не одинокие.

Зимний ветер треплет наши волосы, торчащие из под шапки, а наши руки, всё ещё сцепленные друг с другом, взаимно согревают и обещают быть вместе.

— Эх, Мышкина, чудо ведь не в том, что я ворвался в твой дом и полюбил тебя. Оно в том, что не смотря на все сложности, мы всё равно ищем своё место в этом мире и продолжаем верить. Если бы не твоя вера и борьба, ты бы давно прогнала меня — и ничего бы не случилось. Всё в своей жизни решаешь ты сама.

— Борьба? Разве я боролась?

— Она не всегда заметна другим, ведь часто она происходит внутри. Чудо — ты сама. А такое чудо, не тает, как снег. Ты у себя есть, что бы не случалось.

Побольше уверенности, Клара, — Фестер стучит пальцем по кончику моего носа, — хватит бежать и прятаться. Докажи, что ты ничем не хуже обычных магов. Никаких темниц для нас не приготовлено — всё это домыслы и глупые страшилки. У нашего Короля ведь тоже магия светится жёлым… ты знала это?

— Не знала…

— Вот и знай теперь. А сюда мы ещё вернемся с тобой на отдых, — успокаивающе смотрит на меня.

— Мы могли бы проводить здесь Новогодние каникулы.

— Мне нравится эта идея, — кивает, осматриваясь по сторонам. — Отличное место для уединения и отдыха от городского шума. Мне здесь правда понравилось.

С неба начинают сыпать редкие хлопья снега, и я протягиваю руку ладонью вверх, чтобы словить первые снежинки на шерстяную поверхность варежки.

— Я не уникальна, как они.

— Уникальна. Как и я, как и все остальные. Но мы такие, какие есть, и другими нам не быть. Ну, что, Кла-ра? Ты готова впустить меня в свою жизнь?

— Я даже готова впустить саму жизнь, чтобы затем в неё пригласить тебя.

Я готова позволить случиться ему.

Чудо внутри меня и вокруг. Оно не падает с неба, не врывается в дом, широко распахивая дверь. Главное только не спугнуть его, не растоптать собственными ногами.

А если вдруг и случилось затолкать своё чудо в пыльный ящик и предательски сбросить в подвал, то ещё не поздно спуститься за ним и вызволить из заточения.