Мыльное дело попаданки

Пролог

Юлия Шахрай

Мыльное дело попаданки

Сижу в душном конференц-зале и слушаю вопли директора. Его лицо побагровело то ли от возмущения, то ли от удовольствия; слюна брызжет во все стороны.

Каждую неделю одно и то же: сроки горят, мы все тупые и некомпетентные.

Первое время меня очень возмущали эти несправедливые еженедельные выволочки, но теперь, как и остальным моим коллегам, мне всё равно. Очередной объект ора вызывает сочувствие, но вяленькое — привыкла. Единственное, что по-настоящему волнует, так это то, что эти полчаса можно было потратить на что-то полезное или приятное, а не вот так бездарно растрачивать впустую.

Сегодня утром наткнулась на интересную мысль: «Представьте, что вы ещё десять лет будете жить точно так же, как и сейчас. Что ничего не изменится. Вы уверены, что согласны именно так провести эти десять лет?»

Словно ушат холодной воды.

Я ведь действительно только и занята тем, что надеюсь, будто что-то изменится. Что начальник отдела выполнит свои обещания: поднимет мне зарплату до той, на которую я договаривалась, устраиваясь на эту работу; наймёт наконец-то второго бухгалтера, и мне не придётся засиживаться допоздна; мне начнут выплачивать премию; отпуск поставят на лето. Три года меня кормят обещаниями, что вот-вот. Вот-вот. Светлое будущее всё никак не наступает, зато количество отговорок растёт в геометрической прогрессии.

Мне говорят, что незаменимых нет. Что работу найти сложно. Что сейчас везде так мало платят… Почему я в это верю? Почему я вообще продолжаю здесь работать? Почему я продолжаю терпеть?

До работы добираться час в переполненном метро. Зарплата низкая. Коллектив мне не нравится. Работы столько, что приходится постоянно задерживаться. А ещё начальник — козёл. Неужели мне настолько страшно что-то поменять, что я готова всё это терпеть? Я ведь была из лучших на курсе, я компетентный специалист. Почему я всё это терплю? Готова ли я продолжать быть здесь и дальше ещё десять лет, зная, что ничего не изменится?

Собрание наконец-то заканчивается, и директор отпускает нас на рабочие места.

В голове крутится мысль: «А что, если действительно не найду работу по специальности? Что тогда?»

Вбиваю в поисковик запрос о том, сколько зарабатывают уборщицы. Брови удивлённо ползут вверх: разница с моей текущей зарплатой гораздо меньше, чем я предполагала. А курьеры? Больше меня?! Обалдеть! Конечно, для работы уборщицей нужно откинуть брезгливость, да и считается она непрестижной, но так за такие деньги как-нибудь перетерплю. Зимой курьером не особенно комфортно, а с другой стороны — буду на свежем воздухе, прогулки полезны для здоровья, можно выбирать график работы. И зарплата хорошая!

Да и если честно, быть бухгалтером мне никогда не нравилось. На том, чтобы я выбрала именно такую специальность, настояла мама. Твердила мне, что это уважаемая профессия и бухгалтера всегда нужны. Не то чтобы её доводы меня убедили, скорее, не хотелось ссориться. Но если так подумать, пусть у меня и хорошо получается, но удовольствия работа не приносит. Каждое утро нужно заставлять себя вставать с постели, а понедельники я вообще люто ненавижу. Да, есть стабильность. Вот только заключается она в том, что всё стабильно плохо.

Глаз цепляется за рекламный баннер, на котором крупными белыми буквами написано: «Никогда не поздно всё изменить!» — и дальше что-то про онлайн школу.

Воспринимаю это как знак.

Пока решимость не угасла, набираю заявление на увольнение, распечатываю, подписываю и отправляюсь в отдел кадров.

Пышнотелая Арина Ивановна поправляет очки, вчитывается в заявление, после чего с некоторой растерянностью в голосе спрашивает:

— Нашла местечко потеплее?

Молчу. Знаю, что стоит ответить, она затянет меня в разговор и начнёт переубеждать.

Так и не дождавшись ответа, она поджимает губы:

— Ладно! Как знаешь. Директору сегодня на подпись отнесу. Но ты обязана отработать ещё три дня.

— Хорошо. Спасибо.

Выхожу, чувствуя облегчение. Я бы и сама не смогла уйти, оставив работу недоделанной. Трёх дней мне вполне хватит. Конечно, новую жизнь принято начинать с понедельника, но и четверг отлично сгодится.

Через час в нашу коморку, куда едва вместилось четыре стола, заходит секретарша:

— Иванова, вас вызывает директор.

Киваю и иду за ней, отмечая чулки, короткую юбку, шлейф дорого парфюма. Неужели слухи о том, что секретарша совмещает свою работу с ублажением директора, правдивы? Мысль мелькает и растворяется. Даже если и так, это их личное дело.

Стоит зайти в кабинет директора, как он подрывается с места, опирается руками на стол и начинает орать:

— Да как ты посмела?! Кем ты себя возомнила?! Ах ты, тварь неблагодарная! Я тебя после университета взял без опыта работы, а ты!..

Если до этого момента у меня и были какие-то сомнения в правильности своего решения, теперь, стоит представить, что я больше никогда не увижу эту гадкую рожу, они исчезают. Никогда! Какое прекрасное слово!

Директор распаляется всё сильнее, а на меня опускается спокойствие, даже я бы сказала умиротворение. Зачем терпеть такое к себе отношение, если можно этого не делать? Почему эта простая мысль пришла мне в голову только сейчас?

Выслушиваю посыл выметаться, поскольку на моё место очередь. Второго бухгалтера уже три года найти не могут (не хотят?), а тут вдруг очередь. Киваю в ответ на перечень причин, почему я плохая и низкоквалифицированная работница. И лентяйка. Киваю на заверения о том, что умру в канаве со своей гордостью.

Даже не злюсь.

Как будто всё внутри меня перегорело. Теперь мне действительно всё равно.

Когда директор выдыхается, уточняю:

— Я могу идти?

— Ты это затеяла, чтобы я зарплату тебе поднял? — уже гораздо более спокойным тоном интересуется директор.

Качаю головой:

— Просто хочу уволиться.

— А если подниму?

— Я приняла решение.

— Ладно. Пошла вон!

Под любопытными взглядами коллег возвращаюсь за свой стол. В ответ на расспросы заявляю, что не хочу об этом говорить. Понимаю, что бесполезно — во время обеда Арина Ивановна, она же по совместительству главная сплетница, всем обо всём расскажет. Зато я могу продолжить играть в молчанку. Тоже вполне себе стратегия.

До окончания рабочего дня становлюсь главным предметом обсуждения. Наверняка версия окружающих о том, почему я увольняюсь, в разы интереснее правды — верю в талант Арины Ивановны.

В кои-то веки покидаю работу вместе со всеми. Затем выхожу из автобуса на остановку раньше и сворачиваю в небольшой сквер. Гуляю по занесённой снегом дорожке и смотрю на пятна света, отбрасываемые фонарями. Ловлю

В какой момент наши отношения с мужем свернули не туда?

Когда я захотела ребёнка, а он сказал, что мы пока молодые и он к этому вообще не готов?.. Нет, раньше.

Может быть, когда мы решили пожениться, а после этого съехались? Вернее, это муж переехал в однушку, которая досталась мне в наследство от бабушки. А потом оказалось, что все домашние обязанности на мне… Тоже не то.

А любила ли я его вообще когда-нибудь?

Любила. Когда мы только начали встречаться, совершенно точно любила. Он красиво ухаживал, дарил цветы и конфеты. Даже пару раз водил на свидания в кафе. Правда, мы тогда были всего лишь студентами и ничего дороже кофе себе позволить не могли, но ведь было.

Он был душой компании, мне льстило его внимание и то, что он выбрал меня.

Конечно, до меня доходили сплетни о том, что его видели с другими девушками, но я в них не верила. Зря, как оказалось гораздо позже. Но к тому моменту мы уже назначили день свадьбы, начали планировать наше будущее. Я уже познакомила его с матерью. И он клялся, что любит только меня…

Клялся, что любит только меня, но сейчас отчётливо понимаю, что всё равно я никогда не была для него на первом месте. Первое место делится между друзьями, его родителями и работой. А я… Я же понимающая. Терпеливая. Всё вынесу и всё прощу.

Вынесу и то, что заказы у мужа бывают раз в пару месяцев. И что деньги за них — это его деньги, ведь он мужчина. А вот мои деньги — это наши деньги. Ими мы платим за еду, коммуналку, покупаем всё, что необходимо для дома. Всё, что ему необходимо. Например, новый компьютер, потому как его старый не тянет программы, нужные для работы. Новый телевизор, чтобы можно было нормально посмотреть вместе кино, а по факту, чтобы он мог смотреть футбол и новости. Новую одежду, потому что у него встречи с клиентами. А теперь ещё и на машину копим. Не для того, чтобы он мог отвозить меня на работу, а потому что у всех пацанов есть. Нам на машину. Хотя у нас нет ни дачи, ни ещё какой-либо вменяемой причины, чтобы обзаводиться личными транспортом.

Недавно он закончил проект, а значит, снова сидит целыми днями дома. Занимается загадочными мужскими делами, потому что мне остаются женские: вроде уборки, стирки и готовки. Пыталась с ним несколько раз поговорить и обсудить это, ведь меньше всего после долгого сложного рабочего дня хочется готовить и прибирать. Всё сводилось к скандалу, к тому, что я его не люблю, что он уйдёт. Мне же потом приходилось просить прощения.

Готова ли я прожить так ещё десять лет? Довольствоваться редким двухминутным сексом; мириться с его еженедельными посиделками с друзьями, после которых он возвращается пьяный под утро, а иногда ещё и пахнущий чужими женскими духами; готовить, стирать, убирать, не рассчитывая на помощь. И получать упрёки за то, что он хотел котлеты, а я всего лишь пожарила мясо; что на комоде пыль; что купила себе йогурт, хотя мы собрались экономить и копить на машину. На его любимых чипсах и пиве не экономить, а на моих любимых йогуртах — да.

Осознание накрывает настолько остро, что опускаюсь на ближайшую лавочку.

Мама с детства учила меня терпеть, словно это когда-то окупится. И я терпела. Работала на нелюбимой работе, жила с мужчиной, которого больше не люблю. Держалась за стабильность. Пыталась верить, что стерпится-слюбится.

Готова ли я прожить так ещё десять лет? Готова ли я прожить десять лет с человеком, который обо мне не заботится, не говорит мне ничего приятного, а вместо этого поучает и отчитывает? С которым мне и поговорить-то не о чем. Оно мне действительно нужно?

А что, если мне развестись?

Мысль настолько непривычная, что вызывает оторопь. И почему это никогда не приходило мне в голову раньше? А что будет, если да?

Если я с ним разведусь, мне больше не нужно будет каждый день готовить. Сама я вполне охотно съем вчерашнюю кашу, а на ужин мне хватит и фруктов с йогуртом. Не нужно будет стирать и гладить кучу одежды. Не нужно будет убирать кучи мусора и грязи, потому что муж не утруждает себя походами к мусорному ведру или корзине для грязного белья. Узнать, что он ел, всегда очень просто: шкурки от колбасы на столе, крошки на разделочной доске, грязные чашки рядом с компьютером и пивные бутылки с пустыми упаковками от чипсов на полу рядом с диваном… Это же сколько времени я сэкономлю!

Может быть, после развода я и не найду себе никого другого, но даже если так, в одиночестве мне в любом случае будет лучше, чем сейчас. Тихо, спокойно. Я ведь когда-то любила возвращаться домой, чувствовала себя там в безопасности…

Чем больше думаю, тем больше мне нравится эта идея.

Лишь только вернусь домой, первым же делом узнаю, как оформить развод. А потом настанет время подумать, как жить дальше. Как мне бы хотелось жить дальше. Денег, что я копила на машину, на какое-то время хватит, так что смогу отдохнуть и всё обдумать...

А пока нужно сообщить мужу новости. И попросить его завтра же съехать. И замки заменить во избежание сюрпризов.

Звучит, как план.

В магазине рука тянется к мясу, но осекаю себя. Вместо этого выбираю то, что я хотела бы взять на ужин для себя, а не для мужа: яблоко и большую банку йогурта. Вишнёвого. Моего любимого. А ещё кофе. Настоящий, зерновой. Растворимый я начала покупать после свадьбы, потому что дорого. Потому что муж пьёт только чай и нужно экономить… Больше не нужно.

Когда расплачиваюсь на кассе, меня окутывает ощущение весёлой злости. Предвкушения. Больше я не буду терпеть! У меня начинается новая жизнь.

Муж выходит в коридор, как только я переступаю порог. Хмурится недовольно:

— Ты снова поздно? Я уж думал, ты решила заночевать на работе. Знаешь же, что я с парнями сегодня встречаюсь — могла бы и поторопиться.

Вместо привычных оправданий молчу. Впервые за последнее время настолько отстраняюсь от ситуации, что происходящее меня не затрагивает. Мне не хочется угождать, не хочется извиняться.

— Чего молчишь? Язык проглотила?.. В магазин заходила? — он заглядывает в пакет,

Хмыкаю, но молча продолжаю раздеваться. Мальчику уже скоро тридцатка, а сам себе готовить так и не научился.

Озадаченный моим поведением, он хмурится:

— Случилось что-то? — не дождавшись ответа, разворачивается и идёт в комнату: — У тебя что, ПМС что ли? Так таблетку выпей! Мне некогда тратить время на эти твои истерики! Раз уж ты решила морить меня голодом, я у родителей поужинаю. И не жди меня сегодня.

— Хорошо, — соглашаюсь я, беру сумку, пакет и заглядываю в спальню. Хочется увидеть, как он отреагирует, поэтому сообщаю: — Я сегодня уволилась.

Он прекращает стягивать майку и удивлённо уточняет:

— Ты рехнулась?! Почему ты так поступила?!

— Я больше не хочу там работать.

— Ты написала заявление? Даже если так, тебе нужно его забрать и извиниться! Мы не можем себе позволить, чтобы ты потеряла работу! У нас же планы! Ты что творишь! Завтра же забери заявление и извинись!

— Зачем?

— А ты подумала, на что мы жить будем? Думаешь, у нас в квартире где-то зарыт клад? Совсем кукухой поехала?

— Думаю, ты можешь брать больше проектов. Вот и всё, — происходящее должно бы раздражать, но вместо этого забавляет.

— Думаешь, так просто найти работу? В моей сфере бешеная конкуренция, чудо уже, что мне хоть что-то удаётся заработать…

Он включает привычную шарманку о том, как всё плохо. Сменить работу — не вариант, ведь он творец, у него призвание. Жаль только, что не призвание обеспечивать семью.

Дождавшись паузы в гневном монологе, произношу:

— А ещё я подаю на развод. Хочу, чтобы ты завтра забрал вещи и съехал.

Не слушая вопли, разворачиваюсь и отправляюсь на кухню. Перемалываю кофейные зёрна, ставлю на огонь турку. Вдыхаю запах кофе и, пожалуй, впервые в жизни ощущаю, что действительно поступаю правильно.

Продолжая орать, только уже на тему: «Чего тебе не хватает, ведь я для тебя всё?» — муж, полностью собранный, заходит на кухню и кривится:

— Ладно. Мне уже пора идти. Завтра поговорим. Надеюсь, ты перебесишься и перестанешь нести чушь!

Разворачивается и уходит. Услышав звук проворачиваемого в замке ключа, испытываю облегчение.

Ровно через пять минут звонит мать. Взвешиваю, достаточно ли во мне сил, чтобы слушать ещё и её вопли, а потом всё-таки отвечаю на звонок.

Первые слова, которые слышу от родительницы:

— Ты что, совсем сбрендила? Леха сказал, что ты уволилась и решила подать на развод!

— Да, — подтверждаю я.

— Ты точно сбрендила!

Ставлю на громкую связь и пока нарезаю себе яблоко, переливаю в чашку кофе и открываю йогурт, выслушиваю гору упрёков и причитаний на тему: «А что люди скажут?»; манипуляций: «Твой покойный отец в гробу бы перевернулся». И ни одного вопроса о том, что вообще со мной происходит. Почему я так решила. Никакой попытки понять.

Успеваю съесть яблоко, йогурт и выпить кофе. Успеваю перемыть посуду и убраться на кухне. Выгрести из-под журнального столика две пачки от чипсов и две пустых бутылки пива. Взяв в руки грязные вещи мужа, уже по привычке несу их в корзину для грязного белья, когда вдруг понимаю, что мне больше не нужно этого делать. Что я решила развестись. И если уж он сказал, чтобы я сегодня его не ждала, наверняка вернётся в лучшем случае завтра после обеда, а то и вовсе под вечер. Успею сменить замки и собрать все его вещи. Сам он вряд ли будет это делать.

Достаю большую спортивную сумку, и тут до матери доходит, что я всё это время молчу. Понимаю это по воплю: «Ты вообще меня слушаешь? Хочешь закончить как Ритка с пятого этажа? Варить мыло вместо нормальной работы и завести пять кошек вместо мужика?»

Выключаю громкую связь и прижимаю телефон к уху:

— Да. Я тебя слушаю. И думаю, ты уже достаточно высказалась. Пока.

Нажимаю на сброс звонка, затем и вовсе выключаю телефон.

Сбор чужих шмоток много времени не занимает, зато обнаруживаю занятное. Я ношу вещи до тех пор, пока они не развалятся, потому что нужно экономить. У меня всего одни брюки и один заношенный свитер. А вот у моего мужа аж два костюма, трое джинсов, пять свитеров и куча другой одежды. Похоже, мы экономили только на мне.

Место в сумке заканчивается, поэтому достаю пакеты. И заполняю три самых больших под завязку.

Перестилаю кровать и ложусь спать с чувством глубокого удовлетворения.

Утром первым делом отправляюсь на рынок и покупаю новый замок. Меняют его буквально за час, поэтому когда после обеда благоверный всё-таки появляется, шустро выставляю его вещи:

— Я тебе уже всё собрала. И на развод подала. Оказывается, это можно сделать через интернет. Прощай.

Захлопываю перед его носом дверь, не реагируя на вопли.

Уборку я закончила, причём на этот раз избавилась от всего лишнего, поэтому у меня впервые за долгие годы свободный выходной. А мать вчера подала мне довольно хорошую идею. Не про кошек, хотя завести одну я очень даже не против, поскольку теперь у меня не будет мужа с аллергией на шерсть. Но позже. Сейчас меня больше интересует мыловарение.

Открываю свой старенький ноутбук, и тут мой взгляд натыкается на новенький компьютер в углу комнаты. Муж не разрешал мне им пользоваться — мол, что-нибудь испорчу из программ. Но теперь его нет, а компьютер я купила за свои деньги. Так что…

Шевелю мышкой, выводя компьютер из спящего режима, а потом запускаю браузер. Офигеваю. На весь экран сайт с порнухой, открывшийся по умолчанию. Листаю другие вкладки. Две из них с порно, а ещё одна с сайтом знакомств. Брови ползут на лоб от удивления. А когда залезаю в переписки и убеждаюсь, что благоверный не просто болтал, но ещё и назначал свидания, становится мерзко. Злюсь. На себя, потому что звоночки были, но я предпочитала закрывать на них глаза. Больше не буду.

На всякий случай делаю скриншоты и сбрасываю себе на телефон — кто знает, когда это может пригодиться — а потом всё-таки закрываю мерзкие вкладки и ищу информацию по мыловарению.

Чем дольше читаю, тем интереснее становится. Уже через час закидываю в корзину кучу всего нужного и не очень. Колеблюсь, а потом всё-таки нажимаю на кнопку «Заказать». Раз уж я решила теперь жить так, как хочется, а не

Курьер приезжает через четыре часа, а потом я провожу самый чудесный выходной в своей жизни.

К вечеру у меня поднимается температура. Раньше я бы забила и пошла в понедельник на работу, потому что больничный почти не оплачивается, теперь же решаю вызвать доктора и получить больничный. Тем более отчёты можно и дома посчитать, так что работу до увольнения я всё-таки доделаю.

Доктор приходит к обеду. Сдавать анализы уже поздно, продукты я купила ещё вчера, а кроме этого дома есть крупы, макароны, сыр и замороженное мясо, так что делаю себе большую чашку кофе со сливками, закутываюсь в плед и сажусь работать.

Через час слышу голоса перед дверью, а потом какой-то шум. В дверной глазок вижу мужа и мужика в спецовке, который, судя по инструментам, собирается вскрывать замок.

Открываю дверь сама:

— Что происходит?

Мужик в спецовке удивлённо округляет глаза и оборачивается к моему мужу:

— Вы же говорили, что забыли ключи?

Тот начинает оправдываться:

— Да вот, видимо, жена пораньше с работы вернулась…

Хмыкаю:

— Я не знаю этого мужчину. Вы воры? Мне звонить в полицию?

— Не нужно! Что вы! Да я бы никогда!.. — начинает оправдываться мужчина.

— Ладно, — киваю я и захлопываю дверь.

То, что муж уговорил слесаря взломать дверь, не удивляет — что-что, а болтать он умеет. А вот то, что вообще попытался это сделать, удивляет. Не ожидала от него такой подлости. На что он рассчитывал? Все вещи я ему уже отдала, а в руках у него пусто — так что точно не для того, чтобы вернуться… Неужели хотел что-то украсть?

— Тамара, прости меня! — доносится из-за двери голос мужа. — Дураком был, признаю!

Закрываю дверь на цепочку и только после этого приоткрываю:

— Если не хочешь, чтобы я послала твоим родителям скрины твоих переписок с другими женщинами, тебе лучше здесь не появляться! И дать мне развод!

— Но я… Ты не так всё поняла!

Он подаётся вперёд, но я захлопываю дверь перед его носом. Злюсь на себя за то, что так слепо доверяла, что терпела.

Муж ещё что-то выкрикивает под дверью, я же возвращаюсь в кресло. Усмехаюсь: впервые за несколько лет могу во время болезни просто сидеть. Не нужно готовить, убирать, стирать. Это ли не счастье?

Больничный закрываю через три дня, а на четвёртый отправляюсь на работу. Отдаю справку в отдел кадров, получаю расчёт, трудовую и прощаюсь с этим местом. Мне надо бы бояться будущего, но вместо этого чувствую только радость и облегчение.

Ещё через месяц получаю свидетельство о разводе.

Дома меня ждёт моё новое увлечение. Сегодня я выставлю на продажу своё первое красивое мыло. Не думала, что мыловарение меня настолько увлечёт, что захочется превратить это занятие в работу. Но увлекло, и теперь у меня самые радужные мысли насчёт собственного будущего.

А ещё наконец-то чувствую себя отдохнувшей. Когда я радовалась тому, что у меня станет меньше готовки, уборки и стирки, я очень недооценивала масштаб — оказалось, что если не мусорить, готовить только для себя и не тратить время на выслушивание нотаций, высвобождается куча времени. Невероятно много времени, которое можно потратить гораздо более приятным способом.

Чувствую себя по-настоящему свободной. Словно впервые за много лет могу нормально дышать.

Снежок хрустит под ногами, щебечут птички.

Поднимаю голову и любуюсь облаками. Краем глаза замечаю движение. Поворачиваю голову и словно в замедленной съемке вижу, что прямо мне в голову летит сосулька.

Острая боль и моё сознание уплывает…

Глава 1

Кто-то истерично причитает:

— Создатель, это как же?! Госпожа! Госпожа! Да как же это так?! Госпожа!

Открываю глаза и с недоумением осматриваюсь по сторонам. Похоже, я лежу на деревянном полу в каком-то большом помещении. Рассмотреть детали мешает то, что комната освещается лишь дрожащим пламенем свечи, которую держит в подсвечнике растрёпанная женщина лет пятидесяти. Совершенно незнакомая мне женщина. Голова дико раскалывается. Не понимаю, где я и что вообще происходит.

В поле моего зрения появляется мужчина лет сорока с тёмными аккуратно зачёсанными волосами и бакенбардами. Он склоняется надо мной и с облегчением произносит, обращаясь к женщине:

— Уф! Ну ты меня и напугала!.. Госпожа, с вами всё в порядке?

Если я оказалась в незнакомом месте и незнакомые люди говорят со мной так, словно меня знают, могу ли я быть в порядке? Очень сомневаюсь. Пытаюсь сказать им об этом, но из горла вырывается лишь хрип.

Слышится топот, после чего появляются новые действующие лица: девочка лет двенадцати и мальчик лет девяти. Девочка падает рядом со мной на колени, берёт меня за руку и начинает рыдать. Мальчик садится возле неё. Судя по искривлённому рту и блестящим глазам, пытается сдержать слёзы.

— Так! — строго произносит мужчина. — Давайте все успокоимся. Господин Шамиль, будьте так добры, включите свет в гостиной. Биана, отправляйся на кухню и принеси стакан воды. Госпожа Самира, вы ведёте себя неподобающе. Сейчас же возьмите себя в руки и откройте окно — вашей сестре нужен свежий воздух.

Сестре? Это мне что ли?

Когда все послушно расходятся выполнять его распоряжения, он склоняется надо мной:

— Госпожа Тамира, попробуйте, пожалуйста, пошевелить руками и ногами. Нужно убедиться, что с вами всё в порядке.

То, как он обращается ко мне, озадачивает. Тем не менее послушно шевелю руками и ногами, даже приподнимаю их, после чего мужчина облегчённо выдыхает:

— Замечательно!

Видимо, мальчик выполняет поручение, потому что в комнате становится светлее. Голову поворачивать больно, но я всё-таки осматриваюсь по сторонам. В поле моего зрения попадает массивный буфет, кресло, диван и широкая лестница на верхний этаж. Потолки в комнате высотой метров пять, стены зашиты деревянными панелями, а потолок покрашен белой краской.

— У неё кровь! — с ужасом в голосе произносит девочка, и её тихие всхлипы снова переходят в рыдания.

— Госпожа, могу ли я осмотреть вашу голову? — учтиво интересуется мужчина. — Если не можете ответить, дважды моргните.

Моргаю дважды, после чего он слегка приподнимает мою голову, отодвигает волосы и спокойно констатирует:

— Кожа рассечена, но неглубоко. И кровотечение уже прекратилось. Переживать не о чем.

— Я принесла воду, — Биана протягивает ему стакан дрожащей рукой.

— Госпожа, сейчас я помогу вам попить и буду очень признателен, если вы после этого попробуете что-нибудь произнести.

Моргаю дважды, он приподнимает мою голову повыше и подносит к моим губам стакан. Вода невероятно вкусная: никакой хлорки или неприятных привкусов. Никогда раньше не пила настолько вкусной воды. После того как опустошаю стакан полностью,

— Где я? Кто вы? Что происходит? — слова именно те, что я и пыталась произнести, но голос чужой.

Биана жалобно всхлипывает и начинает оседать на пол. Мужчина ловко её подхватывает и усаживает на диван:

— Биана, возьмите себя в руки!.. И вы, госпожа Самира, — обращается он к девочке, которая снова начала рыдать, — тоже. После сильных травм головы порой случается потеря памяти. Ничего страшного в этом нет… Сходите, пожалуйста, за водой. Выпейте немного, чтобы успокоиться, и принесите няне — видите, ей совсем плохо. В её возрасте вредны потрясения.

— Хорошо, — всхлипывает девочка и уходит.

— Госпожа Тамира, у вас что-нибудь болит?

— Голова болит, — снова этот чужой голос вместо моего собственного.

— А что-нибудь кроме головы?

— Не знаю…

— Попробуйте, пожалуйста, прислушаться к себе.

Пробую. Сознание немного путается.

— Ничего не болит кроме головы, — отвечаю ему.

— Если вдруг это изменится, скажите. А сейчас попробуйте, пожалуйста, осторожно сесть. Может быть, если вы сделаете это самостоятельно, голова не будет настолько болеть.

— Хорошо.

Пытаюсь принять сидячее положение, но голова снова взрывается болью и начинает кружиться. Охаю и делюсь ощущениями с мужчиной. Он хмурится:

— Похоже, у вас сотрясение. Биана, освободите, пожалуйста, диван — я перенесу туда госпожу, а потом помогите мне.

Они бережно меня перекладывают, и как раз в этот момент возвращается Самира. Она протягивает нянюшке стакан воды и с ужасом в голосе произносит:

— Столько крови!

— Не переживайте, — успокаивает её мужчина. — Жизни госпожи Тамиры ничего не угрожает. Ей нужно отдохнуть и сохранять неподвижность… В гостиной прохладно. Будет лучше, если вы с братом подниметесь наверх и принесёте подушку и одеяло. А вы, Биана, не давайте ей пока уснуть.

— А вы? — дрожащим от слёз голосом спрашивает Биана.

— А я съезжу за травницей.

— Хорошо, — женщина осторожно присаживается на край дивана.

Мужчина выходит из комнаты, дети поднимаются по лестнице, и мы с Бианой остаёмся вдвоём. Она снова утирает передником слёзы. Её нос распух, глаза покраснели. Удаётся рассмотреть, что, несмотря на морщины и седину в волосах, она очень красива. Но больше всего меня к ней располагают её полные сочувствия голубые глаза. Женщина всхлипывает:

— Я так перепугалась! Думала, вы отправитесь вслед за батюшкой и матушкой, путь им хорошо живётся на том свете. Сотню раз вас просила брать с собой свечу, но вы же упрямая… Матушкин характер. Вот и упали... Надеюсь, всё обойдётся… И за что Боги послали на ваше семейство столько бед? Бедные вы несчастные, — она принимается снова всхлипывать.

Меня начинает клонить в сон. Я когда-то слышала, что при сотрясении спать нельзя, но не уверена, что это правда. Хотя и тот мужчина тоже говорил, что мне нельзя засыпать… Надо как-то отвлечься. Например, всё-таки попробовать получить ответы на свои вопросы. Я, конечно, помню своё имя и как будто прошлое тоже, но это место мне совершенно незнакомо. Голос, которым говорю, тоже не мой. И пока меня перекладывали, тело тоже показалось как будто чужим. Допустим, я могла долго лежать в коме и похудеть, но вот грудь настолько вырасти неспособна, да и кисти рук изменить форму не могли тоже. Может быть, у меня галлюцинации из-за травмы головы?

— Милая, — берёт меня за руку Биана, — Даунтон велел не давать тебе спать. Ты уж постарайся, моя хорошая. Он скоро травницу привезёт. Она у нас старуха опытная, мигом тебя на ноги поставит. Ты только не засыпай.

Как-то слишком реалистично для галлюцинации — ладонь Бианы костлявая и мозолистая. Я чувствую боль. Да и как-то всё слишком складно. Или так и должно быть?

Раздаётся топот и в комнату возвращаются дети с подушкой и одеялом. На подушке действительно гораздо удобнее, за одеяло я тоже благодарна — оказывается, уже начала замерзать.

— Сестрёнка, ты как? — обеспокоенно спрашивает Самира.

Пытаюсь снова прояснить ситуацию:

— Я не понимаю, где я и что происходит.

Биана всхлипывает:

— Как же так, госпожа? И имя своё не помните?

Имя я своё помню, вот только оно отличается от того, которым меня здесь называют, так что вру:

— Ничего не помню.

— Сестрёнка! — девочка снова начинает реветь. — Ты моя сестрёнкааа…

— И моя, — произносит мальчик. — Я Шамиль, это Самира. А это, — он показывает на Биану, — наша нянюшка.

— Да, — всхлипывает женщина. — Биана, я… Я вас с пелёнок растила, выхаживала. Ещё когда матушка ваша жива была. А недавно и батюшка ваш преставился, пусть ему хорошо живётся на том свете… — она опять всхлипывает. — Как же так всё произошло? Что делать-то? Помоги нам горемычным, Создатель! На тебя уповаем… — она снова начинает рыдать.

От громких звуков морщусь:

— Голова болит. И ничего не помню. И спать хочется… Может быть, вы расскажете обо мне, об этом месте и обо всём остальном, чтобы я не уснула? Ну и вдруг воспоминания начнут возвращаться?

Не то чтобы мне действительно так уж хотелось спать, но почему бы не воспользоваться шансом узнать побольше.

— Конечно, госпожа, — Биана вытирает глаза фартуком. — Я вам всё расскажу. Матушка ваша, значицца, скончалась пять лет назад. Батюшка уж так горевал! Так горевал! Даже на войну хотел податься, но уж мы его усовестили — всё-таки негоже деток маленьких одних оставлять. А как убили бы его? Что бы мы делали? Да только он всё равно долго не прожил — очень уж он матушку вашу любил. Как заболел, так и таял с каждым днём. Лекаря из города привозили, а всё одно ничем помочь не смог. Хорошо хоть вам уже к тому моменту восемнадцать годиков стукнуло, и вы смогли унаследовать и титул, и поместье.

Она замолкает и снова промакивает глаза передником. Прошу:

— Расскажите, пожалуйста, что-нибудь ещё.

— Что рассказать?

— Да хоть про поместье… Спать очень хочется.

— Конечно, госпожа… Поместье у нас, значицца, не шибко большое. Когда-то дом в столице был, но ваша матушка, хоть и графиня, страсть как эти места любила, поэтому они с вашим батюшкой здесь жили. А как война началась да голод случился, они дом в городе-то и продали. И налогов до самого конца войны не брали. Оно и правильно — мужики воевать ушли, а сколько бабы сами сделать могут? Да и неурожаи… У нас до войны мыловарня была. Ваша матушка страсть как этим делом увлекалась, пробовала варить мыло с травами всякими, маслами. А как война началась, некому работать стало. Доход небольшой был, но всё ж копеечка… Теперь, конечно, потихоньку поднимаются деревеньки-то, да только вокруг такая разруха… Мародёры, дезертиры… В

А я перевариваю услышанную информацию. Если вдруг происходящее не бред умирающего и не сны в коме, то звучит всё очень печально.

— Расскажите мне ещё что-нибудь, — прошу я.

— Конечно! — утирает слёзы Самира. — Я так рада, что ты не умерла! Когда увидела тебя в крови, мне так страшно стало! Прямо как тогда, когда ты с дерева упала и веткой бедро распорола. Ох и кровищи было! Но наша травница тебя подлатала. Тебе пришлось аж две недели в комнате сидеть, но шрам почти незаметный. А ещё, помнишь, мы с тобой летом любим на озеро ходить. Оно недалеко от поместья, зато далеко от деревни, так что деревенские туда особо не ходят... На реку ходят: купаются, рыбу ловят... Помнишь, как мы с тобой рыбу пробовали ловить? Даунтон нас высмеял и объяснил, что крючки нужны настоящие, а не палочки. И ещё про наживку. А я как увидела, что червяка насаживать нужно, так и передумала. Вы с Шамилем сами ловили. И даже целую одну рыбу поймали. Папа был очень горд… А ещё...

Она вспоминает случаи из детства. Судя по её словам, у нас очень дружная семья. И отец был добрым. И мать. А теперь, похоже, я осталась за главную. В прошлой жизни я жила, плывя по течению, но в этой (если это не бред умирающей и не галлюцинация) так не получится — придётся взять ответственность не только за себя, но и за брата с сестрой, и за слуг. А раз я графиня, значит, и за жителей моего графства тоже. Надеюсь, случится так, что я проснусь и всё происходящее окажется сном. Но комната и люди в ней настолько реальны, что всерьёз на это не рассчитываю.

Даунтон возвращается примерно минут через сорок вместе со старушкой. Она едва достаёт ему макушкой до груди, спина сгорблена, лицо изрезано морщинами. А вот глаза, выцветшие настолько, что сложно определить их цвет, смотрят цепко и внимательно.

Она осматривает мой ушиб, заглядывает мне в глаза и рот. Затем берёт за руку, кладёт пальцы на пульс и примерно минуту во что-то вслушивается. После кивает:

— Сотрясение, а в остальном ничего серьёзного. Сейчас травок дам. Заваривать чайную ложку на чашку воды, добавлять ложку мёда, давать трижды в день… А рану зашить нужно. Но вы, ваше сиятельство, не боитесь — больно не будет.

Она ловко фиксирует мою голову в нужном ей положении, затем оборачивается к Биане:

— Первую порцию настойки уже сейчас приготовьте. Надо дать ей выпить.

В её руках мелькает игла, голова в месте раны холодеет, а боль утихает. Испытываю такое облегчение, что мне уже не важно, что там делает травница. На зашивание у неё уходит меньше минуты. Закончив, она снова укладывает мою голову поудобнее:

— Рану пять дней не мочить. Нитки хорошие, так что сами отпадут, как срок придёт. Спать сегодня вам лучше здесь остаться, а уже завтра пусть вас в комнату перенесут. После обеда сможете по нужде вставать, но не более. Дня три полежите, а потом понемногу можно гулять, но только если голова кружиться не будет. Если вдруг станет хуже — снова за мной пришлите.

— Спасибо, — благодарю её я.

— Да не за что. Поправляйтесь, ваше сиятельство.

— Я отвезу её обратно и вернусь, — произносит Даунтон. — А окно уже и прикрыть можно, чтобы не застудить.

И не дожидаясь реакции остальных, уходит следом за травницей.

Пока Самира закрывает окно, Биана приносит отвар. Он пахнет мятой, мёдом, чем-то душистым и цветочным. Немного горьковато, но очень даже вкусно.

После того как выпиваю, меня начинает клонить в сон. Травница ничего не говорила о том, что спать нельзя, поэтому закрываю глаза и не сопротивляюсь.

Глава 2

Открыв глаза, обнаруживаю себя на диване в совершенно незнакомой комнате. Сквозь бежевые шторы проникает свет. Получается рассмотреть стены, обшитые деревянными панелями; выкрашенный белой краской потолок, по которому змеятся трещины; лестницу и деревянный пол. Справа большой камин, выложенный из камней. На каминной полке часы, показывающие, что сейчас шесть. Слева массивный буфет с расставленными в нём статуэтками животных.

Похоже, вчерашний сон продолжается. Или это не сон?

Поднимаю руку и рассматриваю ладонь. Ногти коротко подстрижены, никакого намёка на маникюр. Пальцы тоньше и длиннее. Я бы сказала, что кисть узкая и очень изящная. Не моя кисть. Под одеялом обнаруживается серое платье, высокая грудь и тонкая талия. Фигура, отличающаяся от той, что была у меня раньше. Ощупываю лицо. Высокие скулы, пухлые губы, прямой нос, большие глаза. И гладкая ровная кожа. Шрама на лбу, который я заработала, упав с велосипеда на асфальт, нет.

Пытаюсь приподняться, и это движение вызывает вспышку головной боли. Зажмуриваюсь и возвращаю голову на подушку. Становится легче.

На сон происходящее не похоже.

Я читала книги о попаданках, но никогда не предполагала, что такое может произойти на самом деле. Думала, это художественный вымысел. А теперь нахожусь в незнакомом месте и в незнакомом теле. Получается, не такой уж и вымысел?

Последнее, что я помню, это сосульку, летящую мне в голову. Может быть, я умерла, и моё сознание перенеслось сюда?

Жду желания заплакать, паники, ужаса, но ничего такого не испытываю.

Всё, о чём могу думать: если бы моя жизнь оборвалась в тот момент, когда на голову свалилась сосулька, получилось бы, что я прожила её всю, за исключением последнего месяца, пытаясь сделать счастливыми других, а не себя. Что я всю жизнь была несчастна, терпела, надеясь, будто что-то изменится. Но изменилось всё только тогда, когда я перестала терпеть и начала действовать. Начала ставить на первое место свои желания, а не ожидания окружающих от моего поведения. Всю жизнь, кроме одного месяца, прожила словно в затянувшемся кошмарном сне. Только-только начала учиться жить для счастья, и тут такое.

Может быть, поэтому мне и дали второй шанс? В надежде, что я больше не буду подстраиваться под других, а наконец-то проживу жизнь так, как хочется мне, а не другим?

Хорошо хоть успела перед смертью развестись, и квартира не достанется бывшему мужу…

Мать, наверное, в шоке из-за моей смерти. Не скажу, что у нас были тёплые или близкие отношения, но ведь, наверное, она меня любила? Где-то в глубине души. Очень глубоко… У

Сколько бы я ни пыталась заслужить её любовь или хотя бы одобрение, у меня это не получалось. И если в детстве я старалась ей угодить, заслужить похвалу, то по мере взросления всё больше понимала, насколько это нереально. Чем дальше, тем больше крепло чувство, будто я задыхаюсь.

Думаю, одной из причин моего раннего замужества было желание уехать из дома. Найти кого-то, кто будет меня любить и поддерживать.

Реализовать получилось только первую часть плана: уехать. А вот с любовью и поддержкой как-то не сложилось. Я очень старалась быть хорошей девушкой, хорошей женой. Не пилила, старалась быть хорошей хозяйкой, старалась подстраиваться под его ожидания. Меняла себя, забивала на собственные желания. Я люблю гулять, а муж предпочитает сидеть дома? Значит, будем сидеть вместе. Муж хочет вечер пятницы или выходные проводить не со мной, а с друзьями без меня? Каждый имеет право на личное пространство. Уборкой и готовкой занимаюсь только я? Наверное, муж со временем поймёт, как мне непросто и начнёт помогать. Я целыми днями пашу на работе, а муж прохлаждается дома? У него просто сложный период, нужно подождать, и всё наладится.

Думаю, тому, как терпеть и ждать, я уже научилась. И быть удобной научилась тоже. Если уж судьба дала мне второй шанс, я больше не позволю, чтобы кто-то за меня решал, как мне жить. На этот раз я готова бороться за своё счастье.

Глава 3

— Вы уже проснулись? — прерывает мои размышления голос Даунтона. — Как себя чувствуете?

— Доброе утро, — приветствую его я.

— Вам тоже доброе утро.

— Когда я попыталась встать, у меня заболела голова. А ещё воспоминания так и не вернулись.

— Вот как? Тогда позвольте представиться: я дворецкий Даунтон. Но поскольку слуг в поместье мало, выполняю и разную другую работу.

Глядя на его безупречно ровную осанку, хмурюсь:

— А я бы подумала, что вы военный. Вы не похожи на слугу.

— Судя по всему, воспоминания начинают к вам возвращаться, — улыбается он и садится в кресло рядом с диваном. — Я служил вместе с вашим батюшкой. Был его адъютантом, ведь я не из знатных. По молодости у всех бывают романтические иллюзии, вот и я представлял себе войну, как очень благородное дело. Смешно сейчас вспоминать об этом, даже мечтал совершить подвиг и умереть во славу родины. Но участие в первой же стычке сильно меня отрезвило. Война — это очень грязное и страшное дело. До меня внезапно дошло, что умереть на ней очень легко. Но к тому моменту пути назад уже не было. Мне повезло, что ваш папенька взял надо мной шефство. Когда война закончилась, он решил вернуться к мирной жизни и жениться. Мне возвращаться к тому моменту было некуда: старшему брату повезло меньше, чем мне, его убили в одном из боёв, а через пару месяцев и моя мать скончалась. Поэтому когда граф предложил работу, я с радостью за неё ухватился... Кто же знал, что я его переживу? — он грустно вздыхает.

Хочется сказать ему что-нибудь утешительное, но ничего подходящего на ум не приходит, поэтому решаю воспользоваться разговорчивостью моего собеседника и направить его мысли на настоящее, а не на прошлое:

— Вы упоминали слуг. Есть ещё кто-то кроме нянюшки Бианы?

— Кухарка Жита. А больше никого нет. Когда у вашего папеньки водились деньги, желающих на него работать было полным полно. Но как только дела стали хуже, все разбежались.

Пожимаю плечами:

— Их тоже можно понять — наверняка у многих есть семьи, которые нужно кормить.

Даунтон улыбается:

— Именно это вы и сказали мне в прошлый раз. Слово в слово.

Улыбаюсь:

— А что вы мне ответили?

— Что всё понимаю, но неправильно бросать людей в сложной ситуации.

— А у нас сложная ситуация?

— К сожалению, да. И теперь, когда ваш батюшка, вместо того чтобы оправиться, умер, стало ещё сложнее.

— Почему?

— Он был широкой души человеком. Нанял наёмников, чтобы защищать эти места от разбойников, дезертиров и мародёров, да ещё и крестьянам в этом году разрешил не платить налог. Оно, конечно, понятно — за годы войны всё здесь пришло в упадок, много мужиков погибло, неурожай. Крестьянам бы самим выжить. Но в результате у нас совсем не осталось денег. Ваш батюшка планировал обратиться за ссудой в банк, да заболел... Если решите оставить брата с сестрой дома, тяжело придётся.

— Оставить дома?

— Ну да. Вы можете отправить их в бесплатный пансион. Мы с вами обсуждали это пару дней назад.

— Бесплатный пансион?

— Ужасное место, но сироты там одеты и накормлены, а это уже немало.

— Раз место ужасное, тогда точно не стоит.

— Но без них вам будет проще найти мужа.

— Проще не значит лучше, — категорично заявляю я.

Даунтон снова улыбается, но на это раз грустно:

— Память вы потеряли, а вот ваше доброе сердце всё ещё с вами. Вся в батюшку... Сложно вам придётся.

Ободряюще улыбаюсь:

— Мы что-нибудь придумаем, не переживайте. Но отсылать непонятно куда брата и сестру я не стану.

— Нам бы до весны дотянуть, — вздыхает Даунтон, — а там попроще будет. Но как дотянуть, у меня нет никаких идей. Я хоть и умею охотиться, но очень уж это дело зависит от удачи.

— Сестра упоминала про пруд с рыбой, — вспоминаю я.

— А ведь точно! Можно попробовать запасти рыбы, пока морозы не вдарили.

— Вот! У нас уже появился план. Не переживайте, я поправлюсь и что-нибудь придумаю, — заверяю его.

Говорю с уверенностью, которой пока не испытываю. Помню, нянюшка вчера рассказывала, что мать девушки, в чьё тело я попала, занималась мыловарением. И именно мыловарение я старательно изучала весь последний месяц. Даже дважды варила мыло с нуля. Проблема в том, что для этого нужны жир и соль. А на их покупку требуются деньги. Как только поправляюсь, нужно основательно осмотреть

— Давайте перенесу вас в вашу комнату, — предлагает Даунтон.

— Давайте, — соглашаюсь я.

Он подхватывает меня вместе с одеялом и поднимается по лестнице. Оказываемся в длинном коридоре. Даунтон открывает вторую слева дверь, заходит в просторную комнату и сгружает меня на широкую кровать под балдахином. Запыхавшимся он не выглядит, и вообще никак не заметно, чтобы моя транспортировка его утомила.

— Сейчас принесу подушку, — предупреждает он и уходит.

А у меня появляется время, чтобы осмотреться. Балдахин из розовой ткани с жёлтыми цветами выглядел бы мило, если бы не пара заплаток. Шторы в комнате прикрыты и света мало, но всё-таки удаётся рассмотреть справа от входной двери ещё одну дверь. Рядом с ней и прямо напротив кровати — камин. Справа от кровати шкаф, а слева, перед большим окном, письменный стол.

Даунтон возвращается с подушкой, открывает шторы и принимается за разведение огня в камине. В комнате становится светлее и я вижу то, что скрывалось в полумраке: паутину в углу, трещины на потолке, сломанную ручку на дверце шкафа и другие грустные подробности. Общее ощущение запустения кажется странным, поскольку в этой комнате жила девушка, в чьё тело я попала. На полу пыль, как будто его давно не мыли. Хочется встать и навести порядок, но я помню, чем закончилась моя прошлая попытка подняться, потому остаюсь на месте.

Огонь в камине занимается, Даунтон отряхивает ладони и интересуется:

— Отнести вас в туалет?

— Лучше я немного полежу, а потом сама как-нибудь осторожно.

— Как хотите. Схожу на кухню, узнаю насчёт завтрака.

— Огромное спасибо.

Когда он уходит, осторожно приподнимаюсь, стараясь не беспокоить голову. Чувствую слабость, но не настолько сильную, чтобы не попробовать добраться до туалета. Медленно иду по комнате, держась за стену, и очень надеюсь, что нужное мне место за второй дверью.

Ожидания оправдываются: в небольшой прямоугольной комнатке находится туалет, умывальник и ванна на кованых ножках. С грустью отмечаю, что и здесь нужно будет убраться, после того как поправлюсь. Зато наличие канализации в поместье — это несомненный плюс, не хотелось бы мне оказаться в средневековье, где нужду справляли в дырку в полу.

Возвращаясь на кровать, вижу красивую миниатюрную девушку с рыжеватыми волосами. У неё пухлые губы, тёмные брови вразлёт, высокие скулы. Незнакомка выглядит болезненно бледной. Удивлённо открываю рот, чтобы узнать, кто она, и понимаю, что это всего лишь моё отражение. Чтобы убедиться в этом, машу рукой, и она машет мне в ответ. Последние сомнения развеиваются. Теперь я знаю, что на боковой стенке шкафа есть ростовое зеркало.

Опускаюсь на кровать, не переставая удивляться: думала, старшая сестра и хозяйка поместья будет повзрослее, а она совсем ещё ребёнок. Вернее, это я теперь выгляжу как ребёнок. Постарше, чем брат и сестра, но всё-таки не так чтобы очень уж сильно. С другой стороны, зато красавица! И это однозначно лучше, чем если бы я оказалась в теле старухи или, вообще, мужчины.

Завтрак мне приносит няня:

— Доброе утречко, госпожа! Как себя чувствуете?

— Доброе утро. Спасибо за беспокойство, сегодня мне получше, но голова всё ещё болит.

— Давайте помогу вам сесть.

— Я сама.

Она ставит поднос, подходит к кровати и выглядит так, словно готова в любую минуту меня подхватить, если я вдруг обессилю. Когда принимаю сидячее положение, она подкладывает под мою спину подушки, поправляет одеяло, после чего переносит мне на колени поднос и заботливо уточняет:

— Вы сами покушаете, или вас покормить?

— Я сама, спасибо за помощь.

На подносе тарелка с жидкой кашей и чашка, судя по запаху, со вчерашним отваром.

Няня ждёт, пока я приступлю к еде, и только убедившись, что справляюсь, уходит.

Каша очень вкусная, пшённая с мёдом и маслом. Доедаю её полностью, затем выпиваю отвар.

Накатывает сонливость. Сил на то, чтобы отнести поднос на стол, нет, и я растерянностью смотрю на него, не понимая, как мне быть. Выручает вернувшаяся няня. Она забирает поднос, помогает мне лечь и заботливо подтыкает одеяло.

Ловлю себя на ощущении какой-то неправильности. Как будто что-то идёт не так. Пытаюсь понять, в чём дело, и очень удивляюсь: оказывается, мне неудобно из-за того, что обо мне кто-то заботится. С этим осознанием и проваливаюсь в сон.

Будит меня скрип двери и тихие голоса:

— Осторожнее!

— А что я? Я не виноват!

— Разбудим же!

Открываю глаза и вижу, как к моей кровати крадутся Самира и Шамиль. Улыбаюсь:

— Я не сплю.

— Уфф! Хорошо, что мы тебя не разбудили, — с облегчением выдыхает мальчик.

После того как они усаживаются на краешек кровати, Самира обеспокоенно интересуется:

— Тамира, как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, спасибо.

— Мы посидим с тобой, чтобы тебе не было скучно… Мы так испугались!

— Да, — подтверждает Шамиль. — Там столько крови было! Ужас просто… Ты же не умрёшь?

— Не умру, — заверяю я. — Да и травница заметила бы, если бы мне что-то угрожало.

— Точно, — на лице Шамиля облегчение.

— Я подумала, что, может быть, как-то сумею тебя полечить, — признаётся Самира.

— Полечить?

— Да. Тот последний лекарь из города сказал, что у нас с тобой есть магический дар. Правда, какой именно, он не уточнил. Но а вдруг лекарский?

В этом мире есть магия, и я могу оказаться магом! Открытие ошеломляет, но решаю обдумать всё позже.

Качаю головой:

— Давай не будем экспериментировать. А то вдруг хуже станет… Или ты что-то умеешь?

— Ой, ты же не помнишь, — спохватывается девочка. — Я как-то смогла залечить ранку у нашей коровы. Правда, небольшую, но смогла же.

— Раз моей жизни ничего не угрожает, давай всё-таки дождёмся, пока я сама поправлюсь.

— Но ты ведь точно поправишься? Обещаешь?

— Обещаю, — заверяю я.

— Мы с Шамилем всё обсудили и решили, что, наверное, будет всё-таки лучше, если ты отправишь нас в приют, — Самира опускает взгляд и сжимает пальцами край одеяла. — Денег у нас нет, взять их неоткуда. А потом, когда выйдешь замуж и наладишь жизнь, заберёшь нас оттуда... Мы всё понимаем, мы же уже взрослые.

Шамиль с серьёзным видом кивает, и это меня очень сердит:

— Глупости не говори! Никого и никуда отправлять мы не будем. Я поправлюсь и обязательно что-нибудь придумаю.

— Правда-правда?

— Правда-правда, — заверяю категорически.

Внутри появляется уверенность, что я всё сказала правильно. Раз уж оказалась на месте их сестры, теперь забота об этих детях лежит на моих плечах. Чего бы мне это ни стоило, но я постараюсь справиться.

— Ну, тогда ладно, — на лицах детей облегчение.

Обращаю внимание на то, что рукава рубашки

— Скажите, а одежда родителей осталась?

— Да, — озадаченно кивает Самира. — Мы с их смерти не заходили в те комнаты, поэтому там всё так, как было при их жизни.

— Вы уже выросли, и ваша одежда вам явно маловата. Я подумала, что, может быть, получится что-то перешить.

— Но ведь тебе нужно отдыхать!

— Я буду шить полулёжа на кровати. Всё равно заняться нечем. Если буду прохлаждаться без дела целыми днями, это будет слишком скучно.

— Ты могла бы почитать книги. Ты раньше это очень любила.

— Книги — тоже хорошо. Но почему бы мне пока не заняться чем-то более полезным?

— А можно мы попросим Даунтона сходить в родительские комнаты? — жалобно смотрит на меня Самира.

До меня доходит, что если отец умер не так давно, и мы в те комнаты не заходили, просить их сделать это сейчас довольно жестоко. Киваю:

— Конечно! Позовите сюда нянюшку, я обсужу всё с ней.

— Хорошо, — в голосе девочки облегчение.

Они уходят, а через пять минут в комнату входит Биана. Она удивлённо качает головой:

— Госпожа Самира и господин Шамиль сказали, что вы надумали перешить для них вещи родителей. Вам не нужно беспокоиться, я и сама могу.

— Всё равно мне сейчас нечем заняться. Буду очень благодарна, если вы сходите в комнаты родителей и поищете что-то подходящее. А ещё принесите мне, пожалуйста, швейный набор.

— Слушаюсь, госпожа.

Пока жду, умудряюсь задремать, но меня снова будит скрип двери.

Нянюшка сгружает на край кровати ворох вещей, выуживает из кучи серое платье и показывает его мне:

— Я уж любимые брать не стала, только те, что давно не надевались. А это платье ваша матушка дома ещё до беременности носила. Потом располнела, и оно перестало сходиться на талии.

— Хорошо, — киваю я, присаживаюсь на кровати и беру платье в руки.

Вещь в очень хорошем состоянии: ткань целая и крепкая.

— А это старая одежда вашего батюшки: рубаха и штаны, — продолжает няня. — Они широковаты, но я могу ушить. А ещё я вот о чём подумала: семья вашего батюшки лето проводила в этом поместье, так что на чердаке могут оказаться ещё и их старые вещи. Надобно осмотреть.

— Там, наверное, очень пыльно... Но можно повязать рот и нос влажными тряпицами.

— Верно!

— Биана, позовите, пожалуйста, Самиру, Шамиля и Даунтона. Думаю, вам самой осмотреть чердак будет сложно.

— Хорошо, госпожа. Может быть, вы уже голодны? Подать вам обед, а то ведь пропустили?

Прислушиваюсь к себе и действительно чувствую, что проголодалась. Киваю:

— Да, спасибо.

— Хорошо.

Через десять минут в мою комнату входят Даунтон, Самира и Шамиль. Пересказываю им слова няни.

Даунтон кивает:

— А ведь верно! И почему мы об этом не подумали? Вы в пять лет забрались на чердак и поранились, поэтому дверь заколотили, но ничего не мешает снова её открыть и всё осмотреть.

— Даунтон, вы говорили, что у нас нет денег. Если на чердак относили ненужные вещи, то среди них может оказаться то, что можно продать.

— Хорошая идея, — одобрительно кивает он. — Значит, сейчас поднимемся и начнём осмотр.

— Только повяжите нос и рот влажными тряпицами, чтобы не наглотаться пыли.

— Конечно.

— Ох! Это же настоящее приключение! — восторженно восклицает Шамиль. — Идёмте скорее!

Самира ничего не говорит, но тоже выглядит воодушевлённой.

— Сейчас подброшу поленьев в камин и пойдём, — произносит Даунтон. — Нам стоит поторопиться, потому что скоро стемнеет. Но не переживайте — если не успеем осмотреть всё сегодня, завтра продолжим.

Он кладёт в огонь несколько чурок, после чего вместе с детьми покидает комнату.

Спохватываюсь, что до сих пор держу в руках платье матери Тамиры. Будет хорошо, если на чердаке обнаружится одежда, но если нет, придётся вернуться к первому плану. А для этого сначала нужно отметить, в каком месте сколько подшивать. Как-то я не сообразила, а сейчас Самира уже ушла.

Няня приходит через пять минут и приносит тарелку супа. Пахнет горохом и мясом и на вкус оказывается изумительным. Одежду няня у меня забирает и перекладывает аккуратной стопкой на стул:

— Пускай пока здесь полежит. Авось найдут что-то подходящее, и шить не придётся. Вы пока кушайте, а я пойду за молодыми господами пригляжу. Самира уже хлопот не доставляет, а за Шамилем лучше приглядеть.

— Конечно.

Закончив с супом, не спешу пить отвар — у меня есть подозрение, что в нём содержится что-то снотворное, а прежде чем заснуть мне бы хотелось сделать ещё одно дело.

Переставляю поднос с отваром и пустой тарелкой на стол, а потом смотрю в окно.

Вижу сад. Деревья без листьев опознать не получается, но очень надеюсь, что они плодовые. За садом высокая кованая ограда, а за ней начинается лес. Деревья высокие и могучие, поэтому насколько далеко простирается лес, определить не удаётся. Зато опознаю ели, и это меня почему-то радует.

Небо кажется обычным. А вот летящая по нему стая нежно-лазурных птиц, похожих на ворон, удивляет. Так же как и маленькая розовая птичка, усевшаяся на ветку перед моим окном.

Если поместье находится не в городе (а по всему выходит, что так дело и обстоит), работу поблизости найти не получится. При условии, что графинь кто-то нанимает, конечно. Интернета тут тоже нет. Похоже, знакомые варианты обогащения отпадают. Значит, нужно искать незнакомые. Всего-то.

Что мы имеем? Меня, двух детей, дворецкого, няню и загадочную кухарку. А ещё полное отсутствие денег. Надо будет подумать, можем ли мы как-то сократить расходы, если они вообще у нас есть.

Обычно роскошью считаются слуги, но судя по словам Даунтона, с нами остались самые верные и преданные. И раз денег у нас нет, они и без того работают бесплатно. Не думаю, что способна выгнать их на улицу. Это было бы нечестно, потому что они уже больше семья, чем наёмный персонал.

Самира упоминала о корове, и это хорошо. Это означает, что у нас есть молоко, масло и творог. Надо убедиться, что у коровы достаточно корма, но, в крайнем случае, можно съесть её саму.

Плохо то, что здесь (судя по увиденному на улице) уже вовсю зима, а значит, о грибах и ягодах думать поздно.

Надеюсь, на чердаке найдётся что-то полезное, что можно продать. О том, где именно я собираюсь что-то продавать, пока предпочитаю не думать — буду решать проблемы по мере их поступления.

Что ещё я могу? Стараться как можно быстрее поправиться. А значит, нужно побольше спать.

Выпиваю отвар и возвращаюсь в кровать. Как я и предполагала, глаза начинают слипаться. Похоже, в составе отвара действительно есть снотворное.

Глава 4

Даунтон с детьми успевают полностью осмотреть чердак за два дня. Из действительно полезного находят одежду для подрастающего Шамиля, а также несколько старых игрушек. Но план разжиться сундуком с золотом или чем-то столь же ценным не оправдывается, поскольку в основном на чердаке оказывается сломанная мебель, картины и всякое старьё. Находим три серебряных подсвечника в неплохом состоянии, но на этом всё.

Последние дни выздоровления провожу за перешиванием старых материнских платьев для Самиры.

Прежде чем признать меня здоровой, Даунтон снова привозит к нам травницу. Она осматривает рану на моей голове, слушает пульс, заглядывает мне в глаза и после этого заключает, что я полностью выздоровела.

Окончание заточения в спальне приносит мне радостное чувство свободы — уже закончила перешивать два платья и весь вчерашний день лежала, смотрела в потолок. Очень хотелось заняться чем-то более активным, но моей главной задачей было поправиться. Вынужденное безделье меня очень утомило.

Первое, что делаю после ухода травницы — спускаюсь в кухню и наконец-то знакомлюсь с поварихой. Жита оказывается коренастой пожилой женщиной с седыми волосами и крупными чертами лица.

Поскольку Даунтон дал мне понять, что у нас проблемы с деньгами, решаю устроить ревизию припасов. Начинаю с кладовой и кухонных шкафов. Мусора на кухне нет, везде порядок и каждая коробочка и баночка подписаны, поэтому дело идёт быстро.

Мешок соли и мешок муки радуют, так же как литровый горшочек с мёдом и трёхлитровая бутыль растительного масла. А вот то, что у нас почти не осталось круп, на всю зиму всего лишь один мешок с картошкой и пара килограммов лука — не очень. Помимо этого, есть половина туши оленя, пятилитровая бочка жира и окорок. Вшестером мы на этом не продержимся и месяц.

В хлеву корова и поросёнок, которого едва ли хватит на пару дней.

Становится совершенно ясно, что перезимовать с этими запасами у нас не выйдет.

Накатывает отчаяние. Делаю несколько глубоких вдохов, а потом мысленно приказываю себе собраться. Я осмотрела только кладовые, но, возможно, в доме найдётся ещё что-нибудь, что можно продать…

В холле встречаю брата и сестру. Они смотрят на меня с тревогой, как будто спрашивая, справимся ли мы, не лучше ли будет отправить их в приют. Это отрезвляет. Теперь я отвечаю не только за себя, но и за них тоже. А значит, у меня нет права отчаиваться.

Улыбаюсь:

— Вы уже поговорили с Даунтоном о рыбалке?

— Нет, — качает головой Шамиль.

— Тогда давайте обсудим вместе. Соли у нас хватает, так что если получится поймать много рыбы, сможем сделать запасы на зиму.

— Здорово! — воодушевляется Самира. — Он, наверное, в конюшне. Сейчас его позову.

Через пять минут она возвращается вместе с Даунтоном, и я интересуюсь у него, разбирается ли он в рыбной ловле.

— Ещё бы! — восклицает наш дворецкий. — Когда-то я очень это дело любил.

— Отлично! А у нас есть удочки или что-то, чем можно поймать рыбу?

— Есть. Ещё ваш батюшка всё купил, когда вы с братом заинтересовались рыбной ловлей.

— Как вы смотрите на то, чтобы вместе с Шамилем порыбачить? Запасов у нас мало, так что рыба была бы кстати.

— Конечно, госпожа. Думаю, можно уже сейчас этим заняться. К озеру местные не ходят, так что там должно быть полно рыбы. Мы можем взять все удочки, что у нас есть, и установить их на берегу. А ещё я приготовил несколько силков. По пути к озеру расставим их и посмотрим, поймается ли дичь.

— Звучит здорово! — воодушевлённо киваю я. — Шамиль, оденься, пожалуйста, потеплее — вам придётся провести много времени на улице.

— Хорошо, сестрёнка, — улыбается брат и убегает.

— А я пока всё подготовлю, — с этими словами Даунтон тоже уходит.

— Может быть, я тоже смогу научиться рыбачить? — с сомнением спрашивает Самира.

Но заставлять девочку делать то, что ей не нравится, не хочется, поэтому качаю головой:

— Лучше оставайся дома. Я сегодня планирую внимательно осмотреть комнаты. А вдруг есть что-то, что мы сможем продать? Твоя помощь мне пригодится.

— Хорошо! — произносит она с таким облегчением, что я убеждаюсь в правильности своих действий.

Осмотр начинаем с первого этажа.

Здание оказывается г-образным. Влево от холла коридор ведёт в хозяйственные помещения: кухню, кладовую, шваберную; там же расположены комнаты для слуг. Правым коридором попадаем в столовую, кабинет (его я оставляю напоследок), гостиную с большим камином и несколькими диванами, а ещё в ту комнату, где я очнулась (с лестницей на второй этаж). Дальше коридор заворачивает, и за поворотом обнаруживаются четыре гостевых покоя и небольшой зимний сад с засохшими растениями.

На втором этаже находится пара больших покоев, состоящих из нескольких комнат; наши с детьми спальни, библиотека, гостиная и открытая терраса, занимающая всё пространство г-образного крыла.

Осмотр такого большого дома занимает у нас с Самирой весь остаток дня.

К моему разочарованию, никаких драгоценностей или денежных запасов в родительских комнатах не обнаруживается. В гардеробе матери нахожу несколько красивых платьев, которые уместнее смотрелись бы не в глуши, а на балах или приёмах. Но в основном её одежда выглядит очень просто и непримечательно. Задумываюсь о том, не попытаться ли продать нарядные платья, но отбрасываю эту мысль — для моих брата и сестры это не просто одежда, но и воспоминания.

Комнаты отца выглядят аскетично: никаких украшений вроде статуэток или подсвечников, минимум мебели и даже ковёр на полу больше напоминает циновку. В гардеробе простая, местами поношенная одежда.

В библиотеке мы с Самирой проводим больше всего времени, хотя размером она не больше пятнадцати метров и в ней лишь три стеллажа с книгами — ровно столько, чтобы выстроиться вдоль одной из стен. Остальное пространство комнаты занимают четыре кресла, два журнальных столика и большой камин. Ищем книги в дорогих переплётах или хотя бы просто с картинками, но всё, что обнаруживаем — это любовные романы. Выясняется, что отец читать не особенно любил, поэтому библиотеку он создавал исключительно для своей жены.

— Это странно, — хмурится Самира. — Я же помню, что мама

У меня появляются подозрения, куда могли подеваться все мало-мальски ценные вещи: либо их продал отец, либо прикарманили те слуги, что уволились.

Последней неосмотренной нами комнатой остаётся кабинет отца. Благодарю сестру за помощь и отправляю её отдохнуть, после чего спускаюсь в кабинет. Из всей мебели, где может что-нибудь храниться, здесь выделяются стеллаж и стол, вот их я и принимаюсь тщательно проверять.

В первом же ящике стола, который я открываю, обнаруживается кошель. Мысленно молюсь: только бы там были монеты. И они там оказываются: две серебряные и горсть меди. Понять, рада ли я находке, не получается, поскольку я совсем не знаю местных цен. Но что-то мне подсказывает, что это не так уж много.

Помимо этого нахожу учётные книги. В них обозначено, что жалование за прошлый год поварихе, няне и Даунтону выплачены полностью. По шесть золотых женщинам и шестнадцать дворецкому. А вот воины в количестве двенадцати человек, которых нанимал мой отец, обходились каждый по золотому за месяц. Теперь становится понятно, куда ушли все деньги.

Там же лежат книги с расходами по содержанию поместья, только судя по количеству слуг и провианта, они обрываются на смерти матери. И цифры эти очень впечатляют. Согласно им, найденных монет нам ни на что не хватит.

Меня снова охватывает отчаяние. Была бы сейчас весна, можно было бы засадить огород, поискать что-то в лесу. А вот что делать сейчас, совершенно непонятно. Кажется, жизнь совсем не подготовила меня к происходящему.

Выходить к сестре в таком состоянии совсем не хочется, поэтому продолжаю читать бумаги, найденные в столе отца. Среди договоров о приёме на работу обнаруживаю тетрадь в кожаном переплёте. Её страницы исписаны тем же чётким ровным почерком, что и книги с расходами по содержанию поместья. До меня запоздало доходит, что почерк отличается от того, которым сделаны более поздние записи.

Вчитавшись в текст, с удивлением обнаруживаю, что это записи по мыловарению. Помнится, Биана упоминала о том, что матушка какое-то время увлекалась этим делом. И похоже, я нашла отчёты об экспериментах.

Мать пыталась очистить щёлок и искала способы приготовить качественное мыло. Становится интересно, по какой причине она это делала. Потому, что в этом мире пока не знают, как варить хорошее туалетное мыло, или у неё просто не было нужных рецептов? Если первое, тогда производство мыла — это то, что поможет нам выжить. Но потребуется много жира и соли. А они стоят денег, которых у нас и без того мало. Замкнутый круг.

Даже если бы я захотела рискнуть и истратить найденные деньги на мыловарение, их бы всё равно с такими ценами ни на что не хватило бы…

Даунтон говорил, что деревенские платят налоги. Я помню, что в этом году отец их от этого освободил, но, может быть, они заплатят в следующем?

Внимательнее пересматриваю тетради и наконец-то нахожу ту, куда графиня записывала прибыль от поселений. Получалось не так уж мало: по шестьдесят золотых с каждой из двух деревень, двадцать из которых в середине лета, а остальное в начале зимы.

Если каким-то чудом протянем до середины лета, можно будет попытаться наладить мыльное производство.

Шум, раздавшийся из холла, даёт понять, что брат с Даунтоном вернулись, так что прячу дневник на место и отправляюсь смотреть, получилось ли у них наловить рыбы.

Увидев в ведре три большие рыбины, искренне восклицаю:

— Вы такие молодцы!

— Спасибо, — Даунтон выглядит довольным. — Сейчас не самое хорошее время для рыбной ловли, а вот если встанем на рассвете, поклёв должен быть лучше.

— Звучит здорово!

Подхватываю ведро с рыбой и, не слушая возражений Даунтона, сама отношу на кухню.

Повариха радостно охает:

— Давненько мы рыбку не кушали! Можно и супа наварить, и запечь. И на завтрак ещё останется.

— Может быть, вам помочь с готовкой?

— Что вы, госпожа! Я и сама справлюсь!

Она смотрит на меня почти что с ужасом, поэтому просто киваю и ухожу.

Радую мужчин хорошими новостями о предстоящем ужине, после чего сообщаю новости похуже:

— Даунтон, мы с Самирой осмотрели дом и не обнаружили ничего, что можно было бы продать. В кабинете я нашла кошель с деньгами, но там только две серебряные монеты и горсть меди.

— Всё верно, госпожа, — грустно вздыхает мужчина. — Граф продал всё, что можно было продать: хоть сколько-нибудь ценные статуэтки, вазы, подсвечники, даже книги. Выручил немало. Но почти все деньги пришлось отдать лекарю, когда он занемог. Я убеждал вас, что не стоит этого делать, граф был совсем уж плох, но вы не послушались.

— Вы упоминали о том, что отец собирался взять ссуду.

— Верно. Поскольку для этого нужны поручители, он написал письма своим приятелям. Их ответы уже должны прийти.

— Куда прийти? — чувствую воодушевление.

— В городское отделение почты.

— Тогда, может быть, завтра съездим в город? Узнаем, что ответили папины друзья, а ещё попробуем продать подсвечники и купить еды. Я проверила запасы и выяснила, что с продуктами у нас проблема.

— Не только с продуктами, — печально вздыхает Даунтон. — Свечи тоже заканчиваются, а магическим светильникам требуется подзарядка. Дровами деревенские нас снабдили, но чтобы продержаться зимой, придётся их экономить… Простите, что не сказал вам об этом раньше.

— Ничего страшного, — поддерживаю я его. — После удара по голове я бы всё равно это забыла… Так что вы думаете о поездке в город?

— Давайте так и поступим. Если кто-нибудь согласился стать поручителем графа, вы можете написать ему и сообщить скорбную весть. А также попросить поручиться за вас… Если не раздобудем денег, даже не знаю, как мы продержимся.

Новости удручают. Но если упаду духом, лучше от этого точно не станет, поэтому с уверенным видом произношу:

— Мой отец был хорошим человеком. Наверняка у него сохранились друзья, готовые помочь. А если даже и нет, я что-нибудь придумаю. Не переживайте.

— Хорошо. Тогда на рассвете я схожу расставлю удочки и силки, а после завтрака мы с вами отправимся в город. Вам, господин Шамиль, придётся самостоятельно проверить удочки и силки после завтрака.

— Конечно! — важно соглашается брат.

— Самира, сходи, пожалуйста, завтра с ним, — прошу я сестру.

— Конечно! — кивает она. — И нянюшку тоже попросим составить нам компанию.

— Я уже не маленький! Сам справлюсь! — возмущённо восклицает Шамиль.

Спешу исправить ситуацию:

— А в этом никто и не сомневается. Но ведь если в силки попадётся большой олень, а на удочку здоровенные рыбины, тебе будет сложно всё донести самому. В

Мальчик сосредоточенно хмурит брови, обдумывая мои слова, затем благосклонно кивает:

— Ладно.

С облегчением выдыхаю.

Нам с братом и сестрой ужин накрывают в столовой. Даунтон разливает по тарелкам суп, добавляет к нему по маленькому кусочку хлеба, после чего уходит. Похоже, слуги в этом доме едят отдельно. Такие порядки кажутся мне странными, но помня ужас поварихи, когда я предложила ей свою помощь, решаю оставить всё как есть.

Перед сном снова натыкаюсь взглядом на пыль в своей комнате. Вздыхаю, придётся ей пока полежать. Мне не до этого. Но и до неё обязательно дойдёт очередь.

Глава 5

Для поездки в город Даунтон впрягает своего коня (единственного в поместье) в двуколку.

Трясёт этот транспорт немилосердно, поскольку никаких ровных асфальтированных дорог в нашей глуши нет. Но тут уж без вариантов.

Наш путь лежит как раз через две принадлежащие нашей семье деревеньки. Обветшалые заборы, многие дома полуразрушены — общее ощущение запустения не оживляет даже лай собак и дым из печных труб. Крестьяне при виде двуколки кланяются и разгибаются только после того, как мы проезжаем мимо.

Увиденное расстраивает.

— А почему дома и заборы до сих пор не починили? — уточняю я у Даунтона. — Война ведь уже закончилась.

Он пожимает плечами:

— Так не до того было. Спешно убирали урожай, дрова заготавливали. Вы не подумайте, старосты — хорошие управленцы. Только работы в деревеньках много, а мужиков мало. По сути, освобождение от налогов в этом году было формальностью, им и без того зимой придётся сложно.

— Всё настолько плохо?

— Да. Вы же видите, народа на улицах почти нет. Все на реке сидят, надеются хоть что-то успеть наловить до наступления холодов. Ваш папенька хотел ссуду в банке взять, в том числе и для того, чтобы крестьянам помочь. Скот там закупить, зерно и прочее необходимое. Но не успел.

— Понятно…

Новости удручают.

Небольшой город, в который мы въезжаем, обнесён крепостной стеной. Здесь тоже чувствуется след войны: в разрушенных домах, людях в обносках, магазинах с заколоченными окнами. Но мусора на улицах нет, да и неприятных запахов тоже.

Здание почты выглядит нуждающимся в ремонте: на фасаде змеятся трещины, а ступени крыльца надсадно скрипят под ногами. Служащий, пожилой седоволосый мужчина, узнав о цели нашего визита, вручает два письма.

Автор первого — жена друга моего отца, сообщает, что её муж скончался. И она бы и рада помочь, вот только они с детьми сами находятся в бедственном положении. Автор второго письма жив, но из его витиеватых заверений в дружбе и желании помочь ясно, что помочь он может лишь словами. Даю прочитать письма Даунтону, после чего уточняю:

— А без поручителей нам ссуду не дадут?

— Нет, — огорчённо вздыхает он. — Как же так? Ваш папенька разослал более двадцати писем!

То, что друзья отца оказались не такими уж друзьями, это печально, но сейчас есть вопрос поважнее:

— А не получится взять ссуду в залог поместья?

— Никто на такое не пойдёт. Поместье прилагается к титулу, и продать его нельзя.

— Ладно, — притворно бодро произношу я. — Раз ссуды не будет, давайте попробуем продать подсвечники. Как думаете, где лучше это сделать?

— Тут за углом ломбард. Граф в прошлый раз именно туда ездил.

Спустя полчаса ожесточённого торга становлюсь обладательницей двадцати серебряных монет, и мы отправляемся на рынок.

Блеют козы, кудахчут куры; зазывалы приглашают купить пироги, самого лучшего мёда или осмотреть диковинные ткани из дальних стран. Запахи вызывают слюноотделение. Вот только цены кусаются. После того как берём муку, картошку, морковку, лук, редьку, крупы, мёд, сало и копчёное мясо, остаётся всего две серебряные монеты. Купленных запасов на шесть человек на всю зиму хватит едва ли, но какое-то время протянем. Сдаваться я в любом случае не собираюсь.

В хозяйственной лавке внимательно осматриваю выставленные товары. Наряду со свечами, веревками, гвоздями и другой полезной бытовой мелочью здесь есть мыло двух видов: порошок мыльного корня и жидкое. И если за мыльный корень просят пару медяшек, то за обычное жидкое мыло нужно выложить две серебряные монеты. Порасспрашивав хозяина лавки, я, к своей радости, прихожу к выводу, что нормального кускового туалетного мыла по доступной цене здесь не найти — похоже, местные пока не научились изготавливать его из жира. Думаю, моё мыло придётся к месту.

Когда загружаем товары в двуколку, остаётся так мало свободного места, что приходится делить сиденье с мешком картошки.

У дома нас встречает нянюшка Биана:

— Госпожа, к вам пожаловал гонец от Его Величества. Поспешите!

— Конечно.

Королевский посланец ожидает нас в холле. На нём новенькая одежда, которая очень резко контрастирует со всей остальной обстановкой комнаты, словно подчёркивая её обшарпанность.

Здороваюсь:

— Добрый день. Я графиня Тамира Элтортон, хозяйка этого поместья.

Гонец почтительно кланяется и протягивает мне большой деревянный ларец:

— Наше Величество, король Хэлвор славного королевства Линдарии передаёт вам своё высочайшее распоряжение.

— Благодарю.

Беру в руки ларец и едва не роняю — слишком уж он тяжёлый. Даунтон вовремя подскакивает и помогает удержать. Слышим громкий щелчок, а потом крышка ларя приоткрывается.

— Засим позвольте откланяться, — гонец склоняет голову.

— Может быть, вас покормить? — уточняет Даунтон.

— Не нужно, — качает головой тот. — Всего доброго, — и уходит.

— Думаю, правильнее будет открыть ларец в кабинете, — предлагает Даунтон.

— Согласна, — киваю я, поскольку вещь настолько красивая, что кажется неправильным ставить её на пол.

Даунтон принимает всю тяжесть ларца на себя, и мы отправляемся в кабинет.

Откинув крышку, вижу много серебряных монет. Сердце начинает взволнованно биться в груди — теперь точно дотянем до весны. И я смогу приняться за мыловарение уже сейчас. А значит, совсем скоро смогу начать зарабатывать. Чувствую, будто с моих плеч свалился огромный груз.

— Тут письмо, — возвращает меня в реальность Даунтон. — Оно может быть завязано на кровь вашего рода, так что лучше возьмите его сами.

— Хорошо, — я беру письмо в руки и ломаю сургучную печать.

Поворачиваю листок так, чтобы мы могли прочитать его вместе с Даунтоном, и всматриваюсь в строчки, выведенные округлыми буквами.

В письме написано следующее:

«Мы, король Линдарии Хэлвор, выражаем искреннюю благодарность графу Элтортону и его семейству за безмерную преданность нашему величеству и нашему королевству.

В эти непростые времена мы считаем первоочередной задачей возродить нашу страну и вернуть ей былую славу после разрушительной войны. Каждый из нас осознаёт, насколько важным является этот момент для будущего нашего народа. Мы должны совместно работать над тем, чтобы вернуть былое величие Линдарии.

И с

Мы уверены, что ваша преданность и усердие помогут вам успешно справиться с этой задачей и внести значительный вклад в процветание нашего королевства.

В качестве выражения королевской милости к сему письму прилагаем денежные средства, которых должно хватить для восстановления графства столь важного для нашего королевства.

В случае же, если вы не сможете справиться с этой задачей самостоятельно, ставим вас в известность, что ваш титул и поместье передадут вашему троюродному брату барону Ламонту.

Пусть наши совместные усилия приведут к светлому будущему, полному надежд и возможностей для всех жителей нашего королевства.»

Ошарашенно хлопаю глазами:

— Барон Ламонт?

Даунтон кривится:

— Выпивоха и картёжник, но тем не менее самый ваш наиближайший родственник. Если поместье и титул перейдут к нему, он вышвырнет всех нас из этого дома.

— Но ведь он наш!

— Имение прилагается к графскому титулу.

— Тогда нам бы лучше не допустить потери титула… Давайте пересчитаем, сколько король выделил нам денег.

Подсчёты показывают, что в ларце ровно сто серебряных монет.

Настроение портится. Для нас шестерых это, конечно, огромная сумма, но на подъем хозяйства…

Хмурюсь:

— Тут написано, что я должна восстановить графство. Как думаете, что король под этим подразумевал?

— Полагаю, закупку продуктов, ремонт дорог и домов крестьян, закупку скота и семян для весенних посадок, восстановление имения… Это первое, что приходит в голову.

— Теперь сумма в сто серебряных не кажется такой уж большой, — вздыхаю я. — Мне нужно всё обдумать… Съездите, пожалуйста, в деревни и пригласите ко мне старост. Нужно узнать, как у них дела, и решить, чем мы сможем им помочь.

— Конечно, госпожа.

— Только, пожалуйста, не рассказывайте им о деньгах.

— Хорошо.

Пока жду возвращения Даунтона, напряжённо размышляю. Я, конечно, могу сейчас разделить деньги так, чтобы мы как-нибудь все пережили зиму. Но если просто проедим их, новые взять будет неоткуда. А вот если мы начнём варить мыло, есть шанс начать зарабатывать. Но принять подобное решение в одиночку я не могу. А то на радостях даже забыла о том, что отвечаю не только за свою семью. Теперь меня накрывает осознанием, что графский титул прилагается к графству.

Старостами оказываются два хмурых коренастых мужичка с длинными бородами и пышными усами. Оба русоволосые и напоминают матёрых медведей.

Прошу их и Даунтона сесть на стулья перед письменным столом, затем мы обмениваемся приветствиями, и старосты представляются Варламом и Михеем.

— Думаю, вы знаете, что мой отец скончался, — начинаю я.

— Знаем, госпожа, — кивают мужики.

— Теперь я старшая в роду и хочу, чтобы вы честно рассказали мне о том, в каком состоянии ваши деревни. Хватит ли вам продуктов, чтобы пережить зиму? А ещё хочу узнать, каким образом вы зарабатывали деньги в довоенное время.

— Так пчёл разводили! — восклицает Варлам. — Да только тати все ульи попортили, осталось всего ничего. Пшеницу выращивали, овёс, капусту и морковку. Да только из-за неурожая совсем в этом году всё плохо; даже не знаю, удастся ли нам дотянуть до весны. Мы уж рыбу всей деревней ловим, да только не так, чтобы очень уж успешно. Но всякая еда зимой лишней не будет, так что выбора нет. Раньше ещё дичь наши охотники добывали, да только самые умелые сгинули на войне… Вы не подумайте, госпожа графиня, что мы прибедняемся. У меня вот, — он кладёт на стол толстую тетрадь, — всё записано. Ежели не верите, могу вам и сараи показать, и амбары.

— Не нужно горячиться, я ни в чём вас не обвиняю. Просто хочу узнать текущее положение дел. Скажите, а скотина какая у вас есть?

— В нашей деревне три коровы остались, да бык. Десяток кур, семь уток, пять свиней.

— У нас, — берёт слово второй староста, — коров нет. Зато пять козочек, а свиней аж шесть штук. Кур, если со всех дворов посчитать, пара десятков наберётся.

— А сколько народа живёт в ваших деревнях? — уточняю я.

Оба перечисляют семьи и их состав. После подсчётов выясняется, что в первой деревне двадцать пять семей, а во второй — шестнадцать. В каждой семье от двух до шести человек.

Теперь я окончательно понимаю всю тяжесть ситуации. Похоже, свои беды старосты не преувеличивают.

Задаю уточняющие вопросы, после чего прикусываю губу:

— Король прислал на поднятие графства сто серебряных монет. У нашей семьи тоже сейчас трудности. Отец планировал взять ссуду в банке, но не успел. Эти деньги — всё, что у нас есть. Мы, конечно, можем их потратить на закупку продуктов... А можем вложить в дело и попробовать заработать столько, чтобы хватило пережить зиму. Поскольку это касается нас всех, я бы хотела выслушать и ваше мнение тоже.

— Что вы предлагаете? — оглаживает бороду Михей.

— Моя мать занималась мыловарением и достигла в этом хороших результатов. Я уверена, потому что нашла её дневник. Мы можем начать варить мыло и продавать его. Я ездила в город и ничего подобного качества там не нашла.

— Мыло, значицца… А можно на него посмотреть?

Понимаю, что допустила ошибку, и прошу поверить их мне на слово.

— Образцов у меня сейчас нет. Но если немного подождёте, я приготовлю несколько, чтобы вы смогли оценить качество.

— Добре. Как только руками потрогаем, попробуем в деле, тогда и решим, как быть. Чтобы, значицца, не просто так воздух сотрясать. А ещё нужно рецептурку посмотреть, не сильно ли дорого производство встанет. Обсчитать всё опять же.

— Это звучит разумно. Давайте через несколько дней встретимся снова. К этому времени я подготовлю список того, что нам понадобится для мыловарения, и образец мыла.

— Договорились. Тогда, значицца, всё и обмозгуем хорошенько.

Даунтон провожает старост, затем возвращается ко мне:

— Вы, правда, нашли рецепты мыла?

— Да, — киваю я. — Но мне понадобится ваша помощь, чтобы сварить первую партию.

— Хорошо. Я готов вам помочь.

Глава 6

Узнав о том, что я собираюсь варить мыло, брат с сестрой вызываются помочь. Но мне приходится отказаться от их помощи — процесс тяжёлый и нудный, ничего весёлого в нём нет, а следить ещё и за детьми совсем не хочется.

Изготовление мыла начинаю с создания щёлока. Для этого прошу Даунтона принести мне золу, благо того добра в доме с каминами более чем достаточно. На создание килограмма мыла мне потребуется четыре литра крепкого щёлока, а значит, восемь килограммов золы, так что выбираю самую большую кастрюлю на кухне, прошу Даунтона налить в

Когда смесь закипает, убавляю огонь. Поскольку варить нужно примерно два часа, постоянно помешивая, делаем это с Даунтоном, сменяя друг друга.

Затем выключаем смесь. Дождавшись, пока щёлок немного остынет и отстоится, осторожно переливаем его в пустую ёмкость так, чтобы не задеть осадок. К моей радости, щёлок получается светлым и с правильным запахом, из чего делаю вывод, что мне повезло с углём — похоже, камины топили лиственными породами дерева. Полученной смеси нужно ещё несколько раз отстояться, так что решаем возню со щёлоком продолжить завтра.

Утром заканчиваем отстаивание, после чего увариваем щёлок, а затем оставляем его остывать. Чтобы проверить крепость, наливаю смесь в чашку и опускаю туда яйцо. Оно всплывает — всё получилось, как нужно.

На один килограмм мыла обычно требуется килограмм жира, так что ставлю на огонь две кастрюли: в одну перекладываю жир, а во вторую наливаю порцию щёлока. К счастью, у кухарки есть не только весы, но и градусник, так что нагреваю содержимое кастрюль до семидесяти градусов, а после переливаю щёлок к жиру и убавляю огонь. Снова нужно постоянно помешивать в течение часа, и Даунтон в этом очень помогает. Через час подогреваю ещё одну порцию щёлока и вливаю в кастрюлю с будущим мылом, после чего томим ещё два часа. К моему облегчению, консистенция после этого этапа получается киселеобразной, что очень меня радует и обнадёживает. Можно было бы на этом остановиться, потому что даже так уже получилось бы мыло. Но оно было бы очень щелочным, что меня совсем не устраивает. Поэтому после обеда приступаю к следующему этапу.

Разбавляю в чистой воде соль, довожу основу мыла до кипения, после чего убавляю температуру и порциями ввожу солевой раствор, раз в пятнадцать минут. Как только мыло начинает отделяться от остальной массы, снова довожу основу до кипения, чтобы максимально равномерно распределить соль и удалить углекислый газ. После этого выключаю огонь, и мы вместе с Даунтоном закутываем кастрюлю в заранее приготовленное одеяло, чтобы замедлить остывание смеси и предотвратить слишком сильное высаливание.

Пока мыльная основа настаивается, у меня наконец-то появляется время на то, чтобы заняться уборкой. Беру швабру, совок, метлу, тряпки и отправляюсь в свою комнату. По пути мне встречается няня. При виде моей ноши её глаза округляются:

— Госпожа, а что же вы это? А?.. — похоже, она шокирована настолько, что не может подобрать слов.

Пожимаю плечами:

— Собираюсь убраться у себя в комнате.

— Да что вы! — она предпринимает попытку отобрать у меня швабру. — Я и сама могу!

В её возрасте не удивительно, что ей тяжело поддерживать порядок в таком огромном доме. Да и зрение обычно к старости ухудшается. И даже если не принимать во внимание то, что она няня, а не служанка, всё равно не хочу перекладывать уборку на её хрупкие плечи. Так что упираюсь:

— Я хочу сама.

На звуки нашего спора из комнаты выходят Шамиль с Самирой. Сестра хмурится:

— Что у вас происходит?

Успокаивающе качаю головой:

— Ничего серьёзного. Не переживайте.

— Да как это ничего серьёзного?! — возмущённо восклицает няня. — Госпожа решила сама прибраться в своей комнате! Да разве же можно так?

Пожимаю плечами:

— Я ведь госпожа. Кто мне может запретить? Да и слуг в нашем доме осталось мало, не жить же из-за этого в грязи.

— Да я сама!..

— Вот и я сама. На этом разговор закончен! — припечатываю я.

Выразительно смотрю на няню. Она выпускает швабру и горестно вздыхает. Игнорирую это и всё-таки поднимаюсь на второй этаж.

Сестра с братом идут за мной. Самира не выдерживает:

— Ты действительно собираешься убираться?

Киваю:

— Да.

— Но ведь это работа для слуг!

— Наша няня уже стара, а у Даунтона и без того много обязанностей. Не жить же из-за этого в грязи.

— Но ведь мы аристократы!

— И что? Это же не значит, что нам нужно жить в грязи. И титул никак не ограничивает нашу возможность делать то, что делают слуги.

Самиру мои слова заставляют задуматься. Шамиль убегает, а она заходит вместе со мной в мою комнату, какое-то время наблюдает за тем, как я протираю подоконник и стираю пыль с мебели, затем вздыхает:

— Ты права. Я тоже не хочу жить в грязи. Может быть, ты покажешь мне, что и как делать? Я тоже хочу, чтобы в моей комнате было чисто.

— Хорошо.

Рассказываю ей тонкости вытирания пыли: тряпка должна быть чуть влажной, чтобы пыль не разлеталась. Показываю, на какие места скопления пыли нужно обратить внимание. Учу снимать паутину и менять постельное бельё, чистый комплект которого обнаруживается в шкафу.

Понаблюдав, как я заправляю одеяло в пододеяльник, Самира хмурится:

— Не уверена, что сама с этим справлюсь. Выглядит сложно.

— Не переживай, я тебе помогу. Начни пока с пыли и паутины. А попозже я покажу тебе, как правильно подметать и мыть пол.

— Хорошо.

Мой трудовой порыв нарушает Даунтон. Он входит в комнату и хмуро произносит:

— Госпожа, к вам приехал гость.

— Гость?

— Барон Шуасский, живущий по соседству.

— Разве мы ждали гостей?

— Нет, — Даунтон выглядит так, словно хочет добавить что-то ещё, но сдерживается.

— Если мы не ждали гостей, то зачем он приехал?

— Вот это вам и предстоит узнать.

— Он был дружен с моим отцом?

— Нет. Когда была жива ваша матушка, она изредка устраивала приёмы, но, насколько мне известно, близкие отношения с соседями так и не сложились. А ещё никто из них не пожелал объединиться с вашим отцом, чтобы нанять наёмников.

— Может быть, гость приехал, чтобы выразить соболезнования?

— Не уверен. Если бы дело было в этом, он бы появился гораздо раньше.

— Хм… Тогда действительно странно.

— Лучше одна на встречу с ним не ходите.

— Почему?

— Неприлично это. Это может вас скомпрометировать.

— Ладно, — отставляю в сторону метлу и направляюсь к двери.

— Госпожа, вы в таком виде собираетесь встретиться с бароном? — уточняет Даунтон.

— А что со мной не так? — останавливаюсь и жду ответа.

— Как бы вам это сказать…

— Говорите как есть.

— У вас грязь на щеках и волосы растрёпаны. А ещё вы в домашнем платье.

— Точно!.. А как ты думаешь, какое платье мне лучше надеть? Наш гость в доме или ждёт у двери?

— Я

Спохватываюсь:

— Мы должны предложить ему чай или что-то такое? Я совершенно не помню, что нужно делать в подобных случаях.

— Если бы вы его пригласили, нужно было бы подать чай. А если бы он остался, то ужин и ночлег. Но поскольку барон явился незваным гостем, можно не проявлять к нему гостеприимство, ведь у вас всё ещё траур по отцу.

— Так какое платье мне лучше надеть?

— Черное, конечно.

— Хорошо, спасибо за подсказку.

Когда он уходит, осматриваю своё платье, на котором за время уборки успели появиться грязные пятна, и признаю правоту Даунтона — в таком виде принимать гостя действительно не стоит.

Умываюсь, переодеваюсь, затем переплетаю косу и выхожу в коридор. Сталкиваюсь там с Самирой и Шамилем. Сестра обеспокоенно спрашивает:

— Тамира, зачем к нам приехал барон?

Пожимаю плечами:

— Без понятия. Но сейчас мы спустимся и узнаем.

У лестницы нас поджидает Даунтон. Он проводит нас ко второй гостиной, открывает дверь и произносит:

— Графиня Тамира, графиня Самира и граф Шамиль.

После чего запускает нас внутрь и закрывает за нами дверь снаружи.

Барон, до того вольготно расположившийся в кресле, вскакивает с места и отвешивает поклон:

— Ваши сиятельства, позвольте представиться. Я барон Альгерд Шуасский.

— Приятно познакомиться, — киваю я.

Брат с сестрой тоже здороваются, после чего мы усаживаемся на диван.

Барону, на первый взгляд, лет двадцать. У него длинные каштановые волосы, стянутые в хвост на затылке, карие глаза и довольно привлекательные черты лица. И первое впечатление он производит вполне приятное.

Как себя вести я не знаю. Наверное, стоило бы сперва поговорить на отвлечённые темы, но сосед явился непрошеным гостем, так что сразу перехожу к самому интересному:

— Барон, позвольте узнать цель вашего визита.

— Я это… — растерянно произносит он, но затем берёт себя в руки: — Я приехал просить вашей руки.

— Что, простите? — кажется, будто я ослышалась.

— Я знаю, что ваш батюшка недавно скончался и вы остались без сильной мужской руки. Я готов жениться на вас и взять на себя заботу о вашем поместье.

— О!.. — ошарашенно произношу я.

Удивлённо переглядываемся с братом и сестрой. Похоже, они также не понимают, с чего такое внезапное предложение.

Хмурюсь:

— В связи с чем у вас возникло такое желание?

Меня действительно посещали мысли о том, что тяжело со всем справляться в одиночестве. Что было бы здорово иметь ещё кого-то кроме Даунтона, с кем можно посоветоваться. Но выходить ради этого замуж?! Я ведь даже не знаю этого парня! Может быть, до приезда королевского гонца я бы и обдумала такой вариант тщательнее, но сейчас появился просвет во мраке безнадёжности и у меня есть план того, как выжить в этом мире самой и поддержать людей, за которых я теперь отвечаю. Но даже до приезда гонца не думаю, что снова смогла бы слепо довериться мужчине. У меня уже был такой опыт. Спасибо, больше не хочу! Уже поняла, что замужество не делает жизнь веселее или хотя бы легче. Скорее, она стала у меня такой именно после развода. Но узнать детали не помешает, поэтому продолжаю выжидательно смотреть.

Барон выглядит растерянно. Как будто не понимает, почему я не спешу ухватиться за его предложение. Но поскольку я молча жду его ответа, всё-таки поясняет:

— Ну как же? Я младший сын, так что наследства мне не видать. Вы тоже не в лучшей ситуации — о вас совершенно некому позаботиться. Брак будет отличным выходом.

Теперь мне всё становится понятно. Усмехаюсь:

— Я и сама о себе отлично позабочусь.

— Но как же? Вы же женщина! Заботы о поместье для вас слишком сложны. Вы не справитесь самостоятельно!

Заверение в том, что мужчина справится с чем-то лучше только потому, что он мужчина, злит. И отношение ко мне как к дурочке, злит тоже. Мы ведь даже не знакомы, но он уже составил обо мне мнение. Если соглашусь на брак с подобным типом, он будет всё решать за меня, наплевав на моё мнение. С таким даже поговорить не получится нормально, ведь я для него всего лишь женщина.

Чтобы окончательно в этом убедиться, интересуюсь:

— А как же любовь?

— Что? — он выглядит озадаченным. — А при чём тут любовь?

— Мы ведь с вами даже не знакомы. Я не готова выходить замуж без любви.

— Вы перечитали дамских романов, — пренебрежительно закатывает глаза барон. — В реальном мире люди радуются, если находят достойную партию. Я красив, молод. Вы тоже молоды. Уверен, нам будет хорошо вместе. Думаю, нужно пожениться как можно быстрее — впереди зима, так что лучше поспешить. Мои родители вас одобрят, так что не переживайте. Можем поехать к ним уже сегодня, чтобы они начали подготовку к нашей свадьбе.

Его самоуверенность раздражает. А то, что он хочет провернуть идею с браком как можно быстрее, вызывает настороженность. Если он уверен, что брак с ним для меня хороший вариант, то к чему спешить? Что-то тут нечисто. Я и до этого не собиралась соглашаться, но теперь ещё больше укрепляюсь в своём решении:

— Простите, барон, но я вынуждена вам отказать.

На лицах брата и сестры читается облегчение и радость. Похоже, они с моим решением полностью согласны. А вот барон хмурится:

— Не нужно отвечать прямо сейчас. Уверен, вам нужно время подумать…

— Мне не нужно время, чтобы подумать. Я вам отказываю.

— У вас малолетние брат с сестрой, ваши владения выглядят бедненько, так же как и ваша одежда. Вероятно, отец не приготовил вам достойного приданного. Уверен, если вы всё хорошо обдумаете, измените своё решение.

— Не изменю, — поднимаюсь с места. — Вам пора. Всего доброго.

Он встаёт, открывает рот, чтобы поспорить, но натыкается на мой непримиримый взгляд. Морщится:

— Ладно, заеду к вам завтра. Надеюсь, до этого времени вы измените своё решение.

— Не изменю, — с высокомерием в голосе заявляю я. — Я не собираюсь за вас замуж.

— Женщины сами не знают, чего хотят. Всего доброго.

Вместо ответа киваю, провожаю его до двери и командую Даунтону:

— Проводите, пожалуйста, этого господина до ворот. Я больше не хочу его видеть в нашем доме.

Даунтон кланяется и устремляется за гостем.

Когда они уходят, Шамиль сжимает мою ладонь:

— Ты, правда, не собираешься за него замуж?

— Думаешь, зря я ему отказала?

— Нет, — брат энергично мотает головой. — Он мне не понравился.

— Вот и мне тоже. Но я не понимаю, с чего он вообще решил, что я выйду за него замуж.

— Я тоже не знаю, — хмурится Самира.

— Может быть, у Даунтона есть версия? — предполагаю я.

— Хорошо, — киваю я. — А мы с Самирой пока подождём в гостиной.

Глава 7

Возвращаемся с Самирой на диван, а через десяток минут к нам присоединяются Даунтон, няня и Шамиль.

Задаю волнующий меня вопрос:

— Почему этот барон решил, будто я соглашусь выйти замуж за первого встречного? Только из-за того, что, по его мнению, мы бедны? И зачем вообще ему нужна эта свадьба? Неужели причина лишь в том, что он младший сын?

Даунтон усмехается:

— Титул и имение, как правило, переходят старшему ребёнку. У младших титулы остаются, но если родители бедны, им придётся искать либо дело, которым они смогут зарабатывать, либо выгодный брак. Многие купцы согласны породниться с обедневшими родами, чтобы повысить собственный статус в глазах общества. Но, конечно, аристократы идут на такое только в случае крайней необходимости — дети в таких браках титул не наследуют.

— Но ведь до недавнего времени у нас не было денег. Или новость о том, что король выделил нам деньги, уже распространилась?

— Я попросил старост пока об этом никому не рассказывать, и они со мной согласились — сумма пусть и небольшая, однако всё равно может привлечь недобросовестных людей. Но думаю, король отправил деньги не только вам, так что через какое-то время новость станет всеобщим достоянием. И тогда наверняка появятся те, кто пожелает стать вашим мужем ещё и из-за этого. Человек ниже вас статусом, допустим, барон или виконт, может пожелать жениться на вас только из-за того, что вы графиня.

— Вот оно что! Но как же нам тогда быть?

— Барон Шуасский поспешил и прибыл без сопровождения, к тому же его род, насколько я знаю, небогат. Но вот если кто-то подготовится получше, скажем, приедет с несколькими воинами, дело может осложниться.

— Меня могут заставить выйти замуж?

— Боги не благословляют союз, если кто-то из вступающих в него против. Но если вас принудят к близости, не останется другого выхода, чтобы сохранить репутацию. А ещё могут похитить ваших брата и сестру, а после добиться согласия шантажом.

— И что же тогда делать? Может быть, закроем ворота и не будем никому открывать?

— Вокруг поместья есть охранный контур. Я имею к нему доступ, поэтому могу проводить гостей в дом, как в случае с бароном. Но отказ пропустить может показаться грубостью. Если у вас получится наладить мыловарение, то продавать мыло соседям видится мне хорошим вариантом. Но вы потеряете эту возможность, если испортите с ними отношения. Я уже не говорю о том, что лишитесь шанса завести хорошие связи, которые очень могут пригодиться, если надумаете расширить предприятие — нужно будет где-то покупать сырьё. В общем, я бы не рекомендовал вам ссориться с соседями.

— Госпожа, — вмешивается няня, — а почему вы не хотите замуж? Вам же может кто-то и приглянуться. Да и барон Шуасский молод и красив — может быть, зря вы ему отказали?

— Не зря, — качаю головой я. — Я не готова выйти замуж за того, кого даже толком узнать не успела. И уж тем более за того, кто не считается с моим мнением… А я могу отказывать женихам из-за траура?

Даунтон сочувственно качает головой:

— Поскольку вы теперь старшая в роду — нет.

— Вы упоминали защитный контур. Мы можем пропускать внутрь только гостя, без сопровождающих?

— Вполне. А ещё я бы рекомендовал вам, вашему брату и сестре не покидать поместье.

— А как же рыбная ловля? — огорчается Шамиль.

Вздыхаю:

— Это то, чем придётся пожертвовать. Неужели ты думаешь, что человек, который вынудит меня выйти за него замуж, будет о вас заботиться?

— Я понял, — кисло кивает брат.

— Вот и молодец… Но как же мне тогда отказывать кандидатам так, чтобы не портить с ними отношения? Надо что-нибудь придумать… Может быть, говорить им, что у моего отца настолько огромный долг, что деньги короля покрыли его только частично?

— Хорошая идея, — одобрительно кивает Даунтон. — Но это поможет лишь в случае, если жених окажется беден или скуп.

— Действительно, — огорчённо вздыхаю я. — Надо придумать что-то ещё. Не хочу, чтобы новый визитёр застал нас врасплох.

— Может быть, как-нибудь изуродуем твою внешность? Не по-настоящему, а для вида, — предлагает Шамиль.

— Соседи знают, как выглядит госпожа, ведь они посещали приёмы, пока была жива ваша матушка, — рушит наши надежды Даунтон.

Меня осеняет:

— Но ведь мы можем притвориться, что отец умер от чего-то заразного. Бледность можно сымитировать мукой, свеклой наставить красных точек. Уверена, опасность заразиться и умереть отвадит женихов.

На лице няни осуждение — похоже, она не готова отказаться от идеи выдать меня замуж. А вот остальные кажутся воодушевлёнными. Даунтон озвучивает своё мнение:

— Думаю, это может сработать.

— Вот и отлично! — киваю я. — Раз мы договорились, давайте вернёмся к нашим делам. Мне бы хотелось ещё много чего успеть сегодня.

К ужину заканчиваю уборку в собственной спальне и привожу в порядок комнату сестры. Брат тоже подметает у себя пол, но на этом его энтузиазм иссякает. Решаю, что за комнату Шамиля примусь уже после того, как поработаю с мылом.

Утром мы отделяем застывшую мыльную массу от жидкости и перекладываем её в чистую тару. Затем промываем и ещё раз делаем отсолку. Для этого снова добавляем щёлок, вливаем солевой раствор и повторяем вчерашнюю процедуру. А пока сырьё остывает, убираюсь в комнате Шамиля, стираю своё домашнее платье и одежду брата с сестрой.

К вечеру мыло остывает, так что сливаю щёлок, а оставшуюся массу заливаю водой и довожу до кипения, чтобы убрать излишки соли. Как только масса остывает, выливаю солёную воду, а мыло нагреваю и испаряю из него лишнюю жидкость. Сейчас бы хорошо всыпать или влить какие-то полезные добавки для цвета и придания мылу дополнительных свойств, но решаю, что с этим пока можно повременить.

Поскольку у нас нет силиконовых форм, мыло выкладываю в прямоугольную металлическую, предназначенную для выпечки. Теперь осталось дождаться, пока оно немного просохнет, а потом можно доставать из формы и нарезать.

Спать ложусь очень довольная собой — у меня получилось вспомнить рецепт и приготовить партию мыла.

Ночью внезапно просыпаюсь и не могу понять, что именно меня разбудило. С растерянностью всматриваюсь во тьму, а спустя пару мгновений раздаются тихие отчаянные вскрики:

— Нет! Нет!

Вскакиваю с кровати и осторожно выглядываю в коридор.

Дверь в комнату сестры приоткрыта, и когда раздаётся новый вскрик, становится ясно, что кричит именно она. Перехватываю подсвечник таким образом, чтобы им можно было кого-нибудь огреть, и отправляюсь

Осторожно заглядываю в комнату сестры. Чужаков нет, а Самира с закрытыми глазами мечется, словно в бреду; по щекам текут слёзы. Похоже, ей снится кошмар.

Зову её:

— Самира! Проснись!

Никакого эффекта. Подхожу и легонько трясу её за плечи:

— Самира!

Она открывает глаза. Непонимающе смотрит на меня, словно не осознаёт, где находится. Сжимаю её ладонь и успокаивающе произношу:

— Это сон… Это всего лишь сон.

Сестра всхлипывает, порывисто садится и прижимается ко мне своим хрупким тельцем:

— Ты жива! Это был сон… Я так испугалась!

Успокаивающе глажу её по голове. Самира какое-то время всхлипывает, затем отстраняется:

— Спасибо, что разбудила меня. Это было так ужасно!

— Не за что, милая... Ты вся вспотела. Тебе нужно умыться и сменить ночнушку.

— Ты ведь не уйдёшь? — в её взгляде тревога.

— Нет. Я побуду с тобой, пока ты не уснёшь.

Сестра успокоенно вздыхает:

— Хорошо.

Она берёт чистую ночнушку и отправляется в ванную. Я же меняю влажную наволочку и переворачиваю подушку на сухую сторону. Затем жду, пока сестра ляжет, и присаживаюсь на краешек кровати. Самира сжимает мою руку и успокоенно прикрывает глаза.

Хмурюсь:

— И часто тебе снятся плохие сны?

— Почти каждую ночь, — едва слышно вздыхает она.

— Понятно, — с сочувствием в голосе произношу я.

Сижу с сестрой, пока она не засыпает, и сжимаю её ладошку. Убедившись, что на этот раз Самира спит спокойно, возвращаюсь к себе. Хочется как-то помочь ей, но совершенно не понимаю, что делать в такой ситуации. Похоже, Самира оказалась очень ранимой и всё ещё переживает утрату родителей. И судя по тому, что ей снилось, будто я умерла, она очень боится остаться в одиночестве. Надеюсь, со временем сестра поймёт, что я её не оставлю, и успокоится.

Мыло на первом этапе сохнет сутки. За это время успеваю убраться в тех комнатах дома, где мы бываем чаще всего: в гостиной с лестницей и столовой. А вот чистоту в остальных помещениях, охая, наводит няня. И я ей в этом не мешаю — она и без того слишком остро восприняла моё желание убираться самостоятельно.

Чтобы извлечь мыло из формы, сперва вместе с Даунтоном опускаем её в горячую воду, а уже только после этого переворачиваем. Резать мыло вызывается Жита — она настаивает на том, что сделает это ровнее нас с Даунтоном. Я до этого нарезкой мыла ни разу не занималась, поскольку всегда использовала силиконовые формочки, так что не возражаю.

У Житы действительно получаются ровные прямоугольники. Внутри мыло ещё не просохло как следует, так что выкладываю его на противень и оставляю на кухне.

Чтобы не терять времени, составляю список того, что потребуется для организации мыловарни. Явно нужно найти какое-то просторное помещение, провести туда воду, установить там стеллажи и несколько дровяных плит, как те, что на кухне. Ещё нужны будут кастрюли, ёмкости для хранения ингредиентов, ложки для размешивания, сито, нож для нарезки, формы (в идеале с каким-то рисунком). Ингредиенты, требующиеся для изготовления мыла, делю на несколько категорий: основные, вроде жира, соли и золы; те, что лучше бы приобрести (вроде простейших красителей и добавок); и в отдельном списке ингредиенты, которые мне кажутся дорогими (вроде эфирных масел).

Чтобы более-менее просушить мыло, у нас уходит ещё два дня. А затем я прошу Даунтона снова пригласить к нам старост.

Мужики задумчиво рассматривают мыло, и затем Варлам произносит:

— Опробовать, значицца, надо бы. Можно, мы возьмём несколько кусков с собой?

— Конечно! — киваю я. — Попробуйте, а завтра скажите о своём решении.

— Перед этим надо бы ещё смету составить: чего сколько надобно докупить, во сколько мыльце обойдётся. Чтобы, значицца, выгоду просчитать.

Улыбаюсь:

— А я уже всё подготовила.

Вручаю им листы и объясняю, что там к чему.

Варлам кивает:

— Хорошо, госпожа. Мы его опробуем, а потом скажем, что решили.

— Договорились.

После их ухода Даунтон хмурится:

— Госпожа, но ведь вы можете им просто приказать.

— Верно, — киваю я. — Но добровольно они будут помогать охотнее, так что оставим приказ на крайний случай.

Ночью просыпаюсь из-за того, что в комнате холодно. Камин перед сном протопили, и обычно этого хватало, но не сегодня. Приходится укутаться в одеяло поплотнее, чтобы снова уснуть.

Утром, открыв шторы, зачарованно застываю: выпал снег. Он припорошил ветки деревьев, тонким слоем укутал землю. Мороз разукрасил оконные стекла замысловатыми ледяными узорами — такие я видела только в деревне у бабушки в далёком детстве, а вот на стеклопакете они не появляются, и я уже успела позабыть, насколько это красиво. От окна дует, но желание полюбоваться красотой перевешивает.

Сегодня в дополнение к платью укутываюсь в тёплую пуховую шаль и озабоченно хмурюсь: зима только началась, а я уже замёрзла ночью. А как же, если ударят морозы? Или холоднее уже не будет?

Об этом я спрашиваю Даунтона, как только встречаю его в коридоре внизу. Он вздыхает:

— Госпожа, это только начало. Прошлые зимы были снежные и холодные, так что и эта, вероятнее всего, будет такой же.

— Но ведь в доме уже заметно прохладно даже сейчас. Получается, дальше будет только хуже?

— В прошлые годы мы постоянно топили камины. Раньше было много слуг, а потом наёмники помогали с дровами. Боюсь, ваши опасения не напрасны, поскольку в этом году у нас нет такого большого запаса дров. Всё, что мы можем, это одеться потеплее.

Хмурюсь и принимаю решение:

— Так дело не пойдёт! Нам с Самирой и Шамилем нужно переселиться на первый этаж в гостевые покои. А вход на второй — закрыть. Тогда достаточно будет топить только первый этаж и так много дров не потребуется.

— И вы готовы отказаться от своей комнаты?

— Да. И попробую убедить брата и сестру последовать моему примеру. А вы пока, пожалуйста, принесите туда дров и разожгите камины.

— Слушаюсь, госпожа.

С братом и сестрой разговариваю как со взрослыми. Они меня выслушивают, и затем, к моему облегчению, соглашаются с приведёнными доводами.

— А можно я буду спать вместе с тобой? — робко спрашивает у меня Самира.

Спален внизу четыре, так что мы вполне могли бы поселиться по отдельности. Да и за время развода я распробовала жизнь в одиночестве и поняла, что это удобнее, чем делить своё пространство ещё с кем-то. Но помня, что сестре снятся кошмары, киваю:

— Хорошо. Можем пожить в одной комнате.

— Спасибо! — радостно благодарит Самира, и я понимаю, что поступила правильно.

Отправляю брата собирать вещи, а сама поднимаюсь наверх за метлой, тряпками и шваброй. Самира

— Можно я тебе помогу?

— Конечно! — киваю я. — Только оденься потеплее — комнаты не отапливались, поэтому там будет холодновато.

— Хорошо.

Когда спускаемся по лестнице, встречаем няню. Увидев, что я снова решила заняться уборкой, она прижимает руки к груди и с обидой в голосе произносит:

— Госпожа, да я не настолько стара! Я и сама справлюсь!

Успокаивающе ей улыбаюсь:

— Не переживайте, чистота в гостиной и коридорах будет по-прежнему на вас. А мы с Самирой приведём в порядок гостевые спальни, потому что решили пока пожить в них.

— Ну как же это!.. Давайте я хоть вам помогу.

— Хорошо, — киваю я. — Мы с Самирой вытрем пыль, а вы можете пока помочь Шамилю собрать его вещи. И найдите, пожалуйста, чистое постельное бельё в его шкафу — нужно заправить кровать.

— Хорошо, госпожа.

Даунтон уже разжёг огонь в каминах, но комнаты пока прогреться не успели, так что мысленно хвалю себя за предусмотрительность с одеждой.

Все комнаты одинакового размера и с одинаковой светлой отделкой, так что особой разницы между ними нет. В каждой имеется отдельный санузел и спальня с большой кроватью, прикроватными тумбочками, вместительным шкафом и письменным столом.

Сперва мы вместе с Самирой вытираем пыль в гостевой спальне, которую я решила отдать брату. Затем я остаюсь подметать пол и заниматься ванной, а сестра отправляется приводить в порядок нашу с ней комнату.

Как раз когда я начинаю уборку в ванной, приходят няня с Шамилем.

— Госпожа, я тут сама закончу, — скорее просит, чем сообщает няня.

— Хорошо, — уступаю я. — Только сперва снимите покрывало с кровати — оно пыльное и нуждается в стирке. А ты, Шамиль, пока начни раскладывать вещи в шкаф.

Увидев, что он сразу же насупился, поясняю:

— Если ты сам всё разложишь, будешь знать, что где лежит, а значит, не придётся тратить время на поиски. То, что используешь чаще всего, можно положить так, чтобы было удобнее доставать, а то, что редко — на верхние или нижние полки.

— Ладно, я понял, — уже спокойнее кивает он.

Оставляю их с няней и отправляюсь в нашу с сестрой комнату. К моему приходу Самира успевает вытереть пыль не только в спальне, но и в ванной. Ждёт, пока я подмету пол, затем берётся за швабру. Выглядит такой решительной, что я улыбаюсь и отправляюсь в ванную.

Закончив с уборкой, поднимаемся за вещами. Появляется повод разобрать свой гардероб. Когда откладываю в сторону то, что совсем уж износилось или мало, то оказывается, что у меня осталось три домашних и два нарядных платья из более дорогой ткани (в одном я ездила в город, а во втором общалась с бароном), а ещё одно выглядит как бальное — со смелым декольте, многослойной пышной юбкой и корсетом. Помимо платьев у меня есть юбка, две блузы, пять смен белья и две ночные рубашки. Судя по количеству вещей, что стали мне малы, до недавнего времени мы явно жили богаче.

После ужина отправляемся с Самирой в нашу комнату. Заканчиваем раскладывать вещи, затем по очереди принимаем ванну и ложимся в кровать. Мы с сестрой худенькие, а кровать большая, так что места хватает. Но когда сестра пододвигается ближе и берёт меня за руку, ничего не говорю. Если ей это поможет избавиться от кошмаров — я готова потерпеть.

Глава 8

На следующее утро к нам приезжают старосты и объявляют, что они согласны на то, чтобы половину суммы, выделенной королём, потратить на мыловарение. Михей поясняет:

— Мыло, и правда, отличное получилось. В разы лучше мыльного корня. Такое точно будет хорошо продаваться, да и затраты на изготовление не шибко большие.

— А что насчёт добавок, которые я написала? — уточняю я.

— Дёгтя у нас хватает, так же как и мёда. Молоко будет, как коровок купим. А вот эфирные масла — недешёвое удовольствие. Как много вам нужно?

— Не очень много. В мамином дневнике написано, что эфирным маслом можно пропитать вату и обложить ею мыло. Оно за несколько дней заберёт запах.

— Значицца, не особо много. Если денежка останется, прикупим флакончик. Что касается остального — овощными отварами наши бабы вас обеспечат, облепихового и лаврового масла купим.

— Хорошо, — киваю я.

— Вы это, госпожа, только не серчайте… — во взгляде Михея нерешительность.

— Говорите, — заинтригованно произношу я. — Обещаю не сердиться.

— Мы это… Не сумневаемся в вашем уме, значицца, но только покупать продукты, инструменты и другое необходимое, лучше нам с Варламом. Вы не переживайте, мы всё честь по чести — все траты в тетрадку запишем.

— Почему вы хотите сделать это без меня?

— Так вы же, звиняйте, девка молодая, да ещё графиня. Цены же задерут! А мы по-свойски сможем договориться, скидку выпросить.

Улыбаюсь:

— Звучит разумно.

Старосты шумно выдыхают — похоже, они опасались того, что я их не послушаю. Хмурюсь:

— Нам ещё понадобятся формы для мыла. Можно изготавливать несколько сортов для покупателей с разным достатком. И для наиболее дорогого лучше использовать формы с фигурным дном.

— Как на рынок поедем, прикупим железа для нашего кузнеца — он всё в лучшем виде сделает. А печник наш плиты уложит, какие скажете.

— Как вы думаете, где нам лучше устроить мыловарню?

— Ваше поместье магией защищено, так что может у вас и поищем что-то подходящее? А если не найдём, тогда придётся строить.

— Разумно. Здесь есть несколько сараев, давайте их осмотрим и решим. И раз мы обо всё договорились, — протягиваю им заранее составленный договор, — подписывайте.

Этот момент мы перед встречей обговорили с Даунтоном. Он же помог найти магическое кольцо-печатку (в верхнем ящике стола в кабинете), чтобы официально заверить договоренность о том, на какие нужды и какую сумму я отдаю старостам. Не то чтобы я им не доверяю, но перестраховаться не помешает, поэтому я включила пункт о том, что состав мыла и процесс его изготовления не должен разглашаться.

Старосты одобрительно кивают, прокалывают пальцы, ставят свои отпечатки, после чего я вручаю им деньги, и мы идём осматривать сараи. Выбираем самый большой — там был когда-то склад, поэтому стены крепкие и места много. Даже стеллажи вдоль стен имеются. Немного доработать и получится отлично.

Старосты вместе с Даунтоном отправляются закупать всё необходимое на следующий же день. И тогда же с утра приходят три деревенских мужика, один из них — обещанный печник. Обсуждаем, какие плиты мне нужны, после чего он приступает к работе.

Уже через месяц мыловарня полностью готова к

В качестве помощниц старосты выделяют от каждой деревни несколько хватких женщин, так что моя роль сводится только к тому, чтобы обучать их, присматривать за процессом и давать советы.

А ещё через несколько дней у нас готова первая партия мыла. Самого простого, но и это радует.

В этот же важный для всех день ближе к обеду меня находит Даунтон, выглядит он встревоженным:

— Госпожа! Приехал граф Раминт и желает с вами встретиться.

— Вы сказали ему, что у нас карантин?

— Да, госпожа. Только он настаивает.

— Но вы же не впустили его в дом?

— Не впустил, госпожа. Но вам следует поторопиться.

Бегом отправляюсь на кухню. Выбеляю мукой губы и лицо, рисую красные точки свеклой. На то, чтобы переодеться, времени не остаётся, поэтому просто поплотнее укутываюсь в шаль, и мы с Даунтоном отправляемся к гостю.

Даунтон открывает дверь и пропускает в холл высокого широкоплечего мужчину лет двадцати пяти. Одет он в дорогую на вид шубу, на его пальцах массивные золотые кольца с драгоценными камнями — похоже, недостатка в деньгах у этого гостя нет. Отказ от вранья про долг отца явно был верным решением. У нарушите правильные черты лица, волевой подбородок, ярко-синие глаза и чёрные волосы. Он так красив, что сердечко начинает биться чаще. Сердито напоминаю себе, что не собираюсь замуж и приветствую его:

— Здравствуйте. Я графиня Тамира Элтортон.

— Здравствуйте, графиня, — учтиво кланяется мужчина. — Я граф Тиан Раминт.

— Мой слуга сказал вам, что у нас карантин? Вам следует покинуть наш дом как можно скорее.

— Сказал, — усмехается мужчина. — Но дело в том, что я маг. И есть вероятность, что я могу вам помочь.

Прежде чем успеваю открыть рот, он в несколько быстрых шагов преодолевает разделяющее нас расстояние и берёт меня за руку. Держит так крепко, что вырвать руку не получается. Это и пугает, и волнует одновременно. От близости Тиана сердце начинает стучать ещё быстрее, а мысли путаются. Собираю их в кучку и хмурюсь:

— Что вы себе позволяете?

— Не переживайте. Это не займёт много времени.

Тиан замирает. От его пальцев начинается разливаться тепло. Через несколько мгновений мужчина хмыкает и отпускает мою руку:

— Вы совершенно здоровы.

Затем указательным пальцем проводит по моей щеке так быстро, что не успеваю отшатнуться, и усмехается:

— Как я и думал — ваша болезнь ненастоящая.

Глава 9

— Тиан, если ты не хотел со мной встречаться, мог бы так и сказать, — укоризненно произносит мой друг принц Алвар.

Жду, пока официантка расставит на столе блюда и уйдёт, а затем вздыхаю:

— Ты тут ни при чём. Тебя-то я как раз рад видеть.

— Снова Лилиана? — принц пододвигает тарелку с рагу поближе и отправляет в рот кусочек мяса.

— Она замечательная девушка. Красивая, умная. И с лёгкостью могла бы найти себе прекрасного мужа, если бы захотела. Но…

— Но она хочет тебя.

Морщусь:

— Я надеялся, что в Академии магии Лилиана встретит кого-то достойного, либо просто избавится от своей навязчивой идеи, но всё стало только хуже.

— Тиан, ты сам виноват, — хмыкает Алвар. — Не стоило говорить ей, что она слишком мала для подобных разговоров. Нужно было прямым текстом заявить, что ты на ней не женишься.

— Я пытался! Но она отказывается это принимать! Говорит, что рано или поздно мне придётся на ком-то жениться, так почему бы не на ней? — ковыряю свою рыбу вилкой, но не ем — из-за неприятного разговора совсем пропал аппетит.

— Хм… Её семья не уступает твоей ни в знатности, ни в богатстве. Ты сам сказал, что считаешь её красивой и умной. К тому же ваши родители дружат. Да и ты, насколько я знаю, ни в кого сейчас не влюблён. Кажется, ваш брак — не такая уж плохая идея, — он делает несколько глотков воды, пряча улыбку за бокалом.

Понимаю, что друг меня специально провоцирует, поэтому хмыкаю:

— Алвар, а то, что я вижу в ней всего лишь сестру, тебя не смущает?

— Меня — смущает. А вот её, похоже, нет. Но, если честно, я этого тоже не понимаю. Судя по декольте и тем округлостям, которые она смело демонстрировала на прошлом приёме, Лилиана уже давно выросла. Неужели у тебя к ней совсем нет чувств?

Снова вздыхаю:

— С нашего прошлого обсуждения ничего не изменилось. Но теперь она целыми днями ошивается у нас дома. Мать Лилиану любит, так что вышвырнуть её я не могу. И вернуться в свой дом не могу тоже.

— Боишься нового скандала? Но разве твоя мать не поправилась?

— Лекарь говорит, что её здоровью больше ничего не угрожает, но на восстановление уйдёт время. Стоит мне только заикнуться о том, что я хочу вернуться в свой дом, как мать начинает укорять меня в безразличии к её здоровью. Если бы она была здорова, это бы меня не остановило, но… — развожу руками.

— А если у тебя будет веская причина для того, чтобы уехать?

— У тебя появилась какая-то идея?

— Как ты знаешь, отец решил привести в порядок наше королевство и выделил деньги на восстановление графств. Времени прошло немного, но он очень переживает, поэтому решил послать проверяющих.

— Но ведь прошло не так уж много времени?

— Да. Но всё равно какие-то выводы сделать уже можно. Например, посмотреть, как распределяются деньги, какие работы начаты, насколько успешно продвигаются. Отец очень переживает, что кто-то из графов не оправдает оказанного доверия и прикарманит деньги.

— А при чём тут я?

— Если мы пошлём обычного служащего, велик риск того, что его элементарным образом перекупят. Поэтому отец решил послать тех, кто не соблазнится деньгами или другим видом взяток.

— Ты предлагаешь мне стать ревизором?

— У тебя хорошая репутация, к тому же тебе срочно нужно исчезнуть из столицы. Думаю, все останутся в выигрыше.

Задумчиво прикусываю губу:

— А мне дадут какую-нибудь официальную бумагу?

— Конечно! Отец хочет, чтобы проверка была тайной, поэтому распространяться о ней не стоит, но я уверен, что твоей матушке можно и не раскрывать все подробности.

Чем дольше кручу эту идею в голове, тем больше она мне нравится. К моему возвращению матушка успеет поправиться, а значит, я смогу вернуться в свой особняк и избегать встреч с Лилианой. Улыбаюсь:

— Я согласен! Что нужно сделать? — отправляю в рот кусочек рыбы.

— Бумаги подготовят сегодня же, так что завтра утром они уже будут у тебя.

— Отлично! Значит, договорились… Как продвигается подготовка к свадьбе?

Алвар кривится:

— Ты не представляешь, сколько всего нужно согласовать!..

Слушаю его жалобы и с

Утром открываю шкаф и бросаю в седельную сумку запасное бельё, рубашку, камзол и штаны. Затем добавляю принадлежности для бритья, зубную щётку и пасту. На всякий случай беру ещё и полотенце — по моему опыту путешествий, не во всех трактирах одинаково чисто, а вытираться грязной тряпкой совершенно не хочется. Извлекаю из сейфа и надеваю кольца с защитными заклинаниями, вешаю на грудь исцеляющий амулет. Ещё парочку амулетов и несколько накопителей кладу в карманы — дороги нашего королевства стали гораздо безопаснее, но всё равно ещё есть риск нарваться на банду. И пусть я очень хороший маг со специализацией на атакующей магии, однако в таких случаях лучше перестраховаться.

Затем спускаюсь к завтраку в столовую.

Отец сидит во главе стола с невозмутимым видом, а матушка оживлённо разговаривает о чём-то с Лилианой. Это заставляет поморщиться. Но только мысленно, потому что на лице приходится изобразить учтивую улыбку:

— Доброго утра! Матушка, как ваше здоровье?

Она поджимает губы:

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Исключительно из-за беспокойства. То, что ваши синие глаза снова сияют, радует моё сердце.

Мать смягчается:

— Родители Лилианы организовывают бал. Лилиана, расскажи сама!

Девушка поднимает скромно опущенные ресницы, прикрывающие фиалковые глаза, и накручивает на палец прядку распущенных волос:

— Раз я закончила обучение и получила диплом, родители хотят отпраздновать это событие и организовывают бал. Приглашены все знатные семейства, даже король обещал приехать. Я так взволнована!

Хочется поаплодировать её актёрской игре. Это с моими и своими родителями Лилиана скромная и благопристойная, но стоит ей переступить порог дома, как она превращается во взбалмошного сорванца. Впрочем, с другим характером четвёрку алнийских лошадей, славящихся своим норовом, и не удержать в повиновении, и не выиграть на соревнованиях в Академии магии. Почему родители всё ещё ведутся на образ застенчивой тихони — для меня загадка. А ещё Лилиана всегда могла за себя постоять. Когда мы были детьми, мне ни разу не приходилось за неё заступаться — она и сама справлялась. А вот уже на то, чтобы оправдаться перед родителями, ей требовалась моя помощь. О лучшей младшей сестре я и мечтать не мог. И я понимаю, что во многом вырос таким смелым и решительным именно благодаря её примеру.

Узнав, что она испытывает ко мне чувства, отличающиеся от тех, что сестра питает к брату, я честно пытался попробовать относиться к ней, как к женщине. Но несмотря на все мои потуги, пересилить себя так и не смог. Она для меня так и осталась лишь младшей сестрой; не представляю поцелуй между нами или нечто большее. Если бы только Лилиане хватило этой роли в моей жизни, о лучшем я бы и не мечтал.

— Поздравляю! — искренне произношу я. — Я знаю, как ты любишь подобные мероприятия.

Слуга подаёт тарелку с жареным мясом, омлетом и ломтями хлеба, так что я, наконец, могу приступить к завтраку.

— Спасибо! — улыбается Лилиана. — Я привезла приглашения. Ты непременно должен прийти! Садовники специально выращивают розы, будет невероятно красиво. А ещё папенька заказал знаменитых карпов из Ошорского графства — на прошлом королевском приёме они тебе очень понравились.

— Вот как, — киваю я, отдавая должное завтраку и стараясь закончить с ним как можно быстрее.

— Мероприятие будет грандиозным! — поддерживает Лилиану матушка. — Лекарь говорил о том, что моё здоровье улучшается. Думаю, к балу успею поправиться достаточно, чтобы не пропустить его. Ты же будешь меня сопровождать?

— А когда бал? — уточняю я.

— Через неделю.

В столовую входит дворецкий:

— Господин Тиан, к вам гонец от Его величества короля Линдарии Хэлвора. Он ждёт в фиалковой гостиной.

Спешно запихиваю в рот последний кусок мяса и поднимаюсь с места:

— Благодарю за трапезу, я сыт.

— Но сын!.. — в голосе матушки возмущение.

Если задержаться, снова нарвусь на нравоучения, так что делаю вид, что не расслышал и спешно покидаю столовую.

Как только вхожу в гостиную, гонец кланяется и вручает мне письмо:

— Распоряжение короля Хэлвора для Вашей светлости.

— Благодарю.

В послании ничего неожиданного: две копии договора, по которому я временно назначаюсь королевским ревизором с обширными полномочиями; название графства, куда мне надлежит отправиться; обязательство держать своё назначение в секрете.

Радостно подписываю бумаги и отдаю один экземпляр гонцу. Раскланиваемся, и я с улыбкой выхожу из гостиной.

В коридоре меня поджидают маменька и Лилиана. Маменька обеспокоенно интересуется:

— Что от тебя нужно королю?

— Он поручил мне ответственное дело, раскрывать подробности которого я не имею права. Мне нужно срочно отправляться в путь.

— В путь? Но куда?

— Этого я не могу вам сказать — подписал соглашение о неразглашении. Но не переживайте, это не опасно и не займёт больше нескольких месяцев.

— Нескольких месяцев?! — матушка выглядит шокированной.

А вот Лилиана схватывает суть мгновенно:

— А мне с тобой можно? Маменька, попросите его взять меня с собой!

Прячу улыбку:

— Поручение совершенно секретное, так что при всём моём желании, не могу.

— Когда ты отправляешься? — в голосе матушки беспокойство.

— В ближайшее время.

— Я распоряжусь, чтобы тебе собрали вещи и поесть в дорогу.

— Вещи я уже собрал, и поскольку поеду верхом, в дороге будет не до еды. Но не переживайте — уверен, смогу что-нибудь прикупить на постоялых дворах и в деревнях. Простите, матушка, но мне пора. Желаю вам обеим как следует развлечься на предстоящем балу.

Обнимаю маму, целую её в лоб, затем, не оборачиваясь, ухожу. Даю себе обещание выполнить королевское поручение со всей тщательностью.

Глава 10

Если первые два постоялых двора по пути в северное графство ещё ничего, то чем больше удаляюсь от столицы, тем хуже они становятся. Перед тем как зайти в снятую комнату, приходится читать заклинание, избавляющее от разной живности — не хватало ещё терпеть укусы клопов и блох.

Дороги тоже всё меньше радуют — за годы войны они активно использовались, а ремонт на них не проводился. С учётом того, что я выехал до наступления морозов, пришлось изрядно помесить грязь. Да и после, когда похолодало, ситуация не улучшилась — вода замёрзла и превратилась в лёд.

Признаться, раньше я путешествовал так далеко только в составе армии, и проходимость дорог обеспечивали маги бытовики, а ночевали мы в комфортабельных шатрах, так что подобные открытия становятся для меня неприятным сюрпризом.

Ко владениям Элтортонов приближаюсь в скверном расположении духа. Не то чтобы жалею о том, что ввязался в эту авантюру — всё-таки нежелание видеться с Лилианой перевешивает неудобства — но и хорошего настроения происходящее не добавляет. Парочка разбойных

Добравшись наконец до нужного графства, внимательно рассматриваю деревеньки, мимо которых проезжаю. Увиденное не радует: много заколоченных домов, покосившиеся заборы, плохие дороги. При этом не наблюдаю стройматериалов или каких-либо других признаков готовящегося ремонта. Местных встречается не так уж много, а те, что попадаются по пути, выглядят так, словно находятся на грани бедности. Совершенно незаметно, чтобы королевские деньги тратились на восстановление деревень. Похоже, опасения короля оказались не напрасными.

Но этих фактов недостаточно. Нужны доказательства растраты.

Конечно, можно представиться и сообщить, что я ревизор, но тогда у хозяев появится время, чтобы спрятать улики. Да и всегда остаётся маловероятный вариант, что я чего-то не понимаю в происходящем. Нужно провести расследование и найти доказательства нецелевого использования средств. А для этого мне потребуется время. Значит, стоит найти предлог, чтобы задержаться в поместье. Хм…

Неподалёку от пункта назначения останавливаю лошадь и спрыгиваю на землю. С помощью магии расшатываю гвозди, держащие одну из подков, и вытаскиваю их из копыта. На то, чтобы подковать лошадь, потребуется время. Даже если кузнец успеет сделать всё сегодня, я могу напроситься на ночлег, а там уже посмотрю по обстоятельствам. Если графиня отремонтировала дом и накупила нарядов и драгоценностей, достаточно будет зафиксировать это на изображениях, а потом опросить портных и ювелиров в ближайшем городе, чтобы определить время покупки — для доказательства нецелевого использования средств этого хватит. А вот если графиня окажется хитрее, мне понадобится больше времени, чтобы выяснить, куда она потратила деньги. К счастью, мои магические способности открывают широкие возможности.

Вокруг поместья Элтортонов установлена магическая защита. Я мог бы её легко взломать, но не хочется раньше времени насторожить хозяев, так что веду себя прилично и стучу в ворота.

На мой стук выходит мужчина в ливрее слуги.

Принимаю высокомерный вид:

— Открой, мне нужно поговорить с твоими хозяевами.

— Добрый день. Я дворецкий Даунтон. Простите, господин, у нас карантин, так что в дом мы вас впустить не можем.

Внутри меня вспыхивает горячее злорадство: раз он не хочет впускать меня в дом, значит, всё окажется проще, чем я думал. Хмыкаю:

— Вы собираетесь держать меня на пороге? Сейчас же впустите!

Дворецкий распахивает ворота:

— Вам нужно подождать во дворе, пока я доложу о вашем визите госпоже. Как вас представить?

— Граф Тиан Раминт.

— Хорошо, ваше сиятельство. Подождите, пожалуйста, во дворе.

Поскольку на дом наложена магическая защита, причём более качественная, чем на остальную часть поместья, и так с ходу мне с ней не справиться, то я согласно киваю.

Дворецкий возвращается минут через десять. Учтиво кланяется, затем произносит:

— Графиня Тамира больна, но она согласилась с вами встретиться.

— Веди!

В довольно невзрачном холле меня встречает красивая девушка с рыжеватыми волосами, пухлыми губками и небесно-голубыми глазами. Она выглядит слишком молоденькой для хозяйки дома, да и наряд скорее подошёл бы служанке, а не знатной даме. На бледном лице красные точки. И я бы даже поверил в её болезнь, если бы не аура и немного муки на воротнике.

Незнакомка мелодичным голосом произносит:

— Здравствуйте. Я графиня Тамира Элтортон.

Одно из колец на моём пальце — это артефакт. Цвет камня меняется, если мне лгут. Но сейчас он свидетельствует о том, что девушка говорит правду: передо мной действительно графиня Элтортон. В бумагах не было ничего про её возраст, поэтому я представлял себе степенную матрону, а в результате передо мной ребёнок. Пытаясь скрыть удивление, кланяюсь:

— Здравствуйте, графиня. Я граф Тиан Раминт.

— Мой слуга сказал вам, что у нас карантин? Вам следует покинуть наш дом как можно скорее.

Такая молоденькая, а уже такая врушка!

Усмехаюсь:

— Сказал. Но дело в том, что я маг. И есть вероятность, что я могу вам помочь.

Конечно, я бы сразу же мог сказать, что, судя по ауре, она полностью здорова, но хочется устроить небольшое представление. В несколько быстрых шагов преодолеваю разделяющее нас с графиней расстояние и беру её за руку. Она пытается вырвать ладонь, но я ей этого не позволяю. На мгновение теряюсь оттого, насколько хрупкая у девушки кисть и как приятно касаться её кожи.

Графиня хмурится:

— Что вы себе позволяете?!

Её слова помогают вспомнить, ради чего это всё затевалось. Хмыкаю:

— Не переживайте. Это не займёт много времени.

Основы лекарского дела мне известны, на ауре девушки нет ничего, что говорило бы о болезни. Но тем не менее всё-таки читаю диагностирующее заклинание. Похоже, какое-то время назад у неё было сотрясение, есть нехватка некоторых витаминов, но ничего критического. Что меня удивляет — судя по показателям, она последнее время работает на износ и не досыпает. Это очень странно. Однако графиня всё-таки здорова, о чём я ей и сообщаю. И чтобы закрепить успех, провожу пальцем по нежной коже её щеки и демонстрирую палец, вымазанный в муке:

— Как я и думал — ваша болезнь ненастоящая.

Девушка вспыхивает:

— И что теперь? Даже если моя болезнь ненастоящая, я всё равно не собираюсь за вас замуж!

Удивлённо приподнимаю брови:

— Замуж?! Что-то не припомню, чтобы делал вам предложение!

— Так вы не за этим приехали? — в голосе графини настороженность.

— Нет, конечно! С чего бы мне хотеть жениться на вас, если я вас впервые вижу! Не понимаю, с чего вы взяли, что мне это может быть интересно!

— Вы, правда, не хотите стать моим мужем? — в её глазах облегчение.

— Не хочу, — заверяю я.

Если бы для того, чтобы стать моей женой, было достаточно красивого личика, я бы уже был женат на Лилиане. Но с чего графиня вообще решила, что я приехал делать ей предложение?

Из тела девушки уходит напряжение, а на лице расцветает улыбка:

— Раз вы не за этим, тогда что же вам понадобилось в нашем поместье? Вы были знакомы с моим отцом?

Девушка сейчас настолько ошеломляюще красива, что приходится переспросить, а потом отвести взгляд от её лица, чтобы не отвлекаться:

— Нет. Я просто проезжал мимо, когда моя лошадь потеряла подкову. Я надеялся, что в вашем поместье найдётся кузнец, который сможет мне с этим помочь.

— Вот как! — девушка оживляется. — Даунтон, вы сможете помочь графу Тиану?

— Я попрошу кого-нибудь из деревенских сбегать и позвать кузнеца.

— Хорошо… Граф Тиан, может быть, хотите чаю, пока будете ждать?

— Не откажусь.

— Давайте вашу одежду, — кланяется Даунтон.

Отдаю ему шубу, после чего хозяйка предлагает проследовать за ней. Отводит меня в столовую, просит немного обождать и удаляется. А я испытываю недоумение. Пока мы

Она возвращается спустя пять минут. На ней всё то же платье, зато лицо чисто вымыто, поэтому можно полюбоваться на светлую кожу, сияющую, словно жемчуг, и нежный румянец на щеках. Приходится признать, что графиня — невероятно красивая женщина. Вот только меня никогда не привлекали обманщицы, так что добиться моего расположения красотой не получится.

Глава 11

Прошу Житу подать в столовую чай с бутербродами и умываюсь. Чувствую себя неловко — кто же знал, что этот граф здесь не затем, чтобы свататься, а потому, что у его лошади отвалилась подкова? Неудобно вышло. К тому же он понял, что про болезнь я его обманываю. Получается, маги могут определять и такие вещи? Хорошо, что он скоро уедет.

Вхожу в столовую и присаживаюсь за стол:

— Чай сейчас подадут. Подождите, пожалуйста.

— Хорошо, — кивает мужчина.

В комнате повисает неловкое молчание. Его прерывает Жита, когда приносит поднос с чаем и бутербродами. Гость отпивает из чашки, и снова молчаливая тишина. Наверное, я должна завести светскую беседу… Но о чём принято в таких случаях говорить? О погоде? Других идей всё равно нет, так что произношу:

— Вам повезло, что уже ударили морозы и грязь на дорогах подсохла.

— Повезло, — соглашается он.

— Вы приехали в наше графство по делам?

На лице моего собеседника появляется странное выражение, и он произносит:

— Я ездил навестить одного из своих друзей.

— Понятно.

— Девушке вашего возраста, наверное, тяжело жить в глуши — никаких балов и светского общества.

Качаю головой:

— Меня всё устраивает.

— Вам нравится жить в сельской местности?

Пожимаю плечами:

— По крайней мере, у нас тут есть где жить.

— У вас нет дома в городе?

— Раньше был особняк в столице, но отец его продал.

— Наверное, вас это огорчило?

— Нет, — качаю головой я. — Думаю, отец принял верное решение.

— Правда? Но ведь жизнь в столице наверняка интереснее, чем здесь. Там есть где блеснуть нарядами и драгоценностями, много приёмов и разных увеселений.

— Увеселений в поместье действительно нет, но мне это и неинтересно.

— А где сам граф Элтортон?

— Папа не так давно скончался.

— Простите, я не знал.

— Ничего страшного.

— Но тогда получается, что теперь вы самостоятельно управляете поместьем? Неужели вам не тяжело?

Этот разговор очень напоминает спор, состоявшийся у меня с бароном, который тоже сомневался, что девушка моих лет может совладать с управлением поместьем.

Настороженно пожимаю плечами:

— Да нет. Думаю, я вполне с этим справлюсь.

— Наверное, у вас очень толковый управляющий?

— У нас нет управляющего.

— Понятно.

По лицу графа совсем не получается понять, какие эмоции он испытывает. Это настораживает и тревожит. Да и его расспросы кажутся слишком навязчивыми. Но, судя по его словам, он не знал о том, что мой отец умер, а следовательно, приезд сюда никак не связан с этим событием. К тому же наш гость и сам граф, а значит, мой титул его не интересует. Одет он богато, так что в средствах явно не стеснён. Похоже, у него действительно нет причин желать, чтобы я стала его женой. И это для меня сейчас очень ценное качество в мужчине. Чтобы окончательно развеять свои сомнения, интересуюсь:

— А вы женаты?

— Нет.

— А у вас есть невеста?

— Нет. А почему вы спрашиваете?

— Просто чтобы поддержать разговор… А у вас есть братья или сёстры?

— Нет… А у вас?

— Младшие брат с сестрой.

Раз он единственный сын, значит, наследство целиком достанется ему. Это очень хорошая новость. Похоже, мне и правда можно расслабиться.

Мужчина откусывает от бутерброда и отпивает чай. Делает это так изящно, что вызывает лёгкую зависть. Я тоже стараюсь есть аккуратно, но до подобного мастерства мне далеко. Гость даже чашку на блюдце умудряется ставить бесшумно!.. Наверное, я кажусь ему деревенщиной.

— А почему вы решили, будто я приехал делать вам предложение? — левая бровь графа вопросительно приподнимается.

Меня всегда зачаровывало, когда я такое видела. Раньше моё лицо не отличалось слишком подвижной мимикой, но, может быть, сейчас получится? Надо попробовать перед зеркалом.

Поскольку граф всё ещё ждёт ответ, вздыхаю:

— Ко мне приезжал свататься барон. И оказался столь настырным, что пришлось отказать ему в довольно грубой форме. Даунтон сказал…

— Даунтон?

— Мой дворецкий, — поясняю я. — Он сказал, что повторение подобных инцидентов вполне вероятно. И следующие кандидаты могут оказаться гораздо настойчивее и изобретательнее.

— Вот как? — граф снова удивлённо поднимает бровь. — Думаете, вы настолько желанная невеста?

Пожимаю плечами:

— Хотелось бы думать, что нет, но перестраховаться не помешает.

— Вы настолько не хотите замуж?

— Не то чтобы совсем не хочу... Но если выйду, то не потому, что мне нужен кто-то, кто будет принимать за меня решения, — во мне поднимается возмущение. — С управлением графством я и сама справлюсь! Мне бы хотелось, чтобы избранник выбрал меня потому что полюбил, а не потому, что я хорошая партия!

— Понимаю, — Тиан улыбается, и на его щеках появляются очаровательные ямочки. — Вам хочется романтики и красивых ухаживаний.

— Нет, — качаю головой я. — Конечно, не откажусь, но это не главное. Мне хочется выйти замуж по любви, а не по расчёту.

Тиан кивает:

— Понимаю. Я тоже думаю, что стоит жениться только на той, с кем у нас будут взаимные чувства.

Поскольку он уже допил чай, произношу:

— Давайте перейдём в гостиную. Думаю, там вам будет удобнее дождаться кузнеца.

— Конечно.

В гостиной прохладно, поэтому разжигаю камин и только после этого усаживаюсь на кресло.

Тиан снова поднимает бровь:

— А почему вы не позвали слуг?

— Даунтон пошёл за кузнецом, Жита занята ужином, а нянюшку лишний раз тревожить не хочется — она уже старенькая.

— У вас всего трое слуг? Для такого огромного дома?

Пожимаю плечами:

— Так и есть.

— Но почему вы не наймёте новых? Ведь… — он запинается, а потом продолжает: — Это должно быть несложно.

— Слугам нужно платить, а после смерти отца у нас почти не осталось денег.

— Но… Вам, конечно, виднее, простите.

— Ничего страшного. Наверное, вы к такому не привыкли и у вас дома много слуг?

— Да.

— Понятно.

В дверь гостиной раздаётся стук, после чего входит Даунтон. Он кланяется:

— Я послал за кузнецом, но вам

— Хорошо, — поднимаюсь с места. — Прошу меня простить.

Когда выхожу в коридор, Даунтон произносит:

— Я попросил вашу сестру посидеть с гостем, пока вы будете отсутствовать.

— Не нужно было — у нас нечего красть.

Даунтон укоризненно вздыхает:

— Правила приличия требуют развлекать гостей, пусть даже они и незваные. А тут целый граф.

— Ох! Простите, я об этом не подумала.

— Ничего страшного.

— Вы знаете, что случилось?

— Нет. Марыся просто сказала, что это срочно.

— Ладно.

Марыся ждёт меня на улице. Кланяется, а потом произносит:

— Госпожа! Простите нас, но что-то мы сделали не так!

— Что именно не так?

— Вы учили, как проверить щёлок. Мы вроде всё правильно сварили, но яйцо не всплывает.

— Значит, вам нужно просто подольше выпаривать смесь — щёлок недостаточно крепкий.

— Правда? Ох! Ладно. Но у нас ещё одна проблема. Вы говорили на последнем этапе дёготь добавить, но как именно это сделать, не показали. А сами мы боимся что-нибудь испортить.

— Не переживайте. Сейчас всё покажу… Вы ведь поставили мыльную смесь на огонь?

— А то как же!

— Ладно. Включим щёлок, а потом займёмся дёгтем.

— Хорошо, госпожа.

Вода из будущего мыла выпарилась не полностью, так что приходится подождать, а уже потом выключить под кастрюлей огонь, влить нужное количество дёгтя и попросить широкоплечего Юрву размешать смесь до однородности. Затем слежу за тем, чтобы мыло было аккуратно перелито в формы, и поясняю:

— На такое мыло мы эфирные масла тратить не будем — оно хорошо для обеззараживания, чтобы руки помыть, или если сыпь какая, или на лице покраснения, чтобы убрать их. Но тем, у кого сухая кожа, использовать такое мыло на постоянной основе нельзя.

— Понятно, госпожа.

— Что-то ещё нужно?

— Нет, госпожа.

— Хорошо.

На подходе к гостиной слышу оживлённый разговор. По голосу узнаю Самиру. Похоже, ей с нашим гостем гораздо веселее, чем мне.

Как только вхожу, сестра вскакивает с места:

— Представляешь, граф Тиан сказал, что у меня есть магические способности!

— Правда? — удивлённо уточняю я у нашего гостя.

— Да, — кивает он. — Ваша сестра — будущий маг.

— Это, наверное, хорошо? А как вы это поняли?

— По ауре, конечно.

— Вот как! И что нам теперь делать? Я имею в виду, наверное, Самире нужен учитель?

— Да. Вам следует либо нанять учителя, либо отправить Самиру в Магическую школу.

— Ох, — в растерянности присаживаюсь на диван.

Сестра садится рядом и сжимает мою руку:

— Тамира, я не хочу в школу! Я хочу остаться с вами.

— Если хочешь, значит, останешься. Как только у нас появятся деньги, я найму тебе самого лучшего учителя.

— Но это, наверное, дорого?

Перевожу вопросительный взгляд на графа Тиана:

— Это дорого?

Тот пожимает плечами:

— Не знаю.

Успокаивающе сжимаю руку сестры:

— Мы узнаем. Не переживай. Положись на меня — я решу этот вопрос.

— Хорошо… Граф Тиан рассказал, что маги могут что угодно! Например, делать щиты, устраивать огненные смерчи, бросаться молниями, устраивать землетрясения! Это так здорово!

— А что-то полезное маги умеют?

— Что-то полезное? — Самира выглядит растерянной.

Перевожу взгляд на гостя:

— Ну да. Что-то, что не только выглядит эффектно, но и полезно в обычной жизни.

Он улыбается:

— Конечно. У магии много ответвлений, и боевая магия — только одно из них. Бывает магия бытовая, артефакторика, лекарская…

— Получается, я смогу лечить? — перебивает его Самира.

— На всех факультетах учат основам лекарской магии, но если ты выберешь это направление, сможешь исцелять очень многие болезни.

— Получается, если бы я начала учиться раньше, смогла бы вылечить отца, — огорчённо опускает голову Самира.

Бросаю укоризненный взгляд на графа и прижимаю сестру к себе:

— Мы же привозили лекаря из города. Если бы отцу можно было помочь, он бы справился. Да и на изучение магии наверняка нужно много времени.

— Верно, — подтверждает гость. — Я проучился три года в Магической школе и пять в Академии магии. Но у меня была специальность «боевая магия», а на лекарей учатся на два года дольше, плюс потом нужно пройти стажировку.

— Вот видишь, — поддерживаю я. — Ты бы просто не успела всему научиться до смерти отца. Так что не нужно себя винить.

— Ладно… — вздыхает Самира.

Перевожу тему разговора:

— Скажите, граф Тиан, а насколько срочно Самире нужно начать обучение? Есть ли сейчас какая-то опасность для её здоровья?

Он задумчиво изучает сестру, затем произносит:

— Судя по ауре, у неё очень сильный дар, но не стабилизированный. Опасаться спонтанных выбросов пока не стоит, но вашу сестру могут мучить кошмары, возможна слабость или перепады настроения.

— У неё действительно есть кошмары, — огорчённо вздыхаю я. — Похоже, чем быстрее мы найдём учителя, тем будет лучше. Но для этого сперва нужно изыскать деньги… Не переживай Самира, я всё улажу.

— Спасибо, сестра.

В дверь гостиной раздаётся стук, после чего входит Даунтон, кланяется и уведомляет:

— Оказывается, кузнец уехал к родне в другую деревню и вернётся через пару дней.

— Вот как! И что же мне делать? Может быть, поблизости есть постоялый двор? — уточняет граф Тиан.

— Нет, ваше сиятельство, никаких постоялых дворов в округе нет. Тракт проходит через соседнее графство, да и город находится всего в нескольких часах езды, так что в этом не было особой нужды.

— Скажите, графиня Тамира, могу ли я попросить вас приютить меня до тех пор, пока не вернётся кузнец? Я бы мог показать Самире несколько упражнений на концентрацию, а также научить её освобождаться от излишков силы.

Мне не особенно хочется, чтобы в доме находился посторонний мужчина, но выгонять его на улицу кажется неправильным. Да и сестре он обещал помочь… Киваю:

— Хорошо. Можете подождать кузнеца в нашем доме. Даунтон, попроси, пожалуйста, Биану подготовить гостевую спальню.

— Слушаюсь, госпожа… Жита просила передать, что обед будет через час.

— Хорошо.

Когда он уходит, Самира интересуется у Тиана:

— Скажите, а почему вы учились в Магической школе, а не у частного наставника?

Гость улыбается:

— Мой отец считает, что обучение в Магической школе лучше готовит к будущей жизни, чем индивидуальное обучение на дому.

— Почему?

— Есть возможность поучиться у разных учителей, познакомиться с другими магами. Кроме того, у меня не было друзей, а в Магической школе училось много моих сверстников.

— И вы нашли там друзей?

— Конечно! Я благодарен отцу за то, что он принял именно такое решение.

— Может быть, тогда мне тоже стоит подумать о том, чтобы учиться в Магической школе? — вопросительно смотрит на меня сестра.

Хмурюсь:

— Вероятно, школа графа Тиана была в столице, поэтому он после занятий мог вернуться домой. Но

— Хорошо!.. Граф Тиан, а обучение в Магической школе очень сложное?

Гость начинает заверять, что не слишком, а потом отвечает на вопросы Самиры, я же размышляю о том, что школа для неё действительно может быть неплохим вариантом. Живём мы уединённо, друзей у моих брата и сестры нет, и это не очень хорошо для социализации. Было бы неплохо, если бы у нас появилась возможность переехать всей семьёй в город, где есть Магическая школа и какое-нибудь другое учебное заведение для брата. Но для этого нужно будет арендовать дом и покупать все продукты, тогда как сейчас у нас есть корова, да и в огороде можно что-то весной посадить. Если моё мыльное предприятие пойдёт в гору, о деньгах можно будет не беспокоиться, но если нет, прокормиться в деревне будет проще… Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления.

К ужину спускается Шамиль. Узнав, что наш гость — маг, да ещё и уверен в том, что у Самиры тоже есть магический дар, брат с воодушевлением интересуется:

— А я? У меня есть дар?

Граф Тиан приподнимает бровь:

— Обычно дар раскрывается после десяти лет, поэтому судить о том, есть он у тебя, рано.

— Жалко!

После ужина мы какое-то время сидим в гостиной, после чего Даунтон сопровождает гостя в его комнату, которая находится прямо напротив нашей с Самирой. Я бы с удовольствием поселила незнакомого мужчину подальше, вот только не открывать же ради него одного второй этаж, так что приходится смириться.

Желаем друг другу спокойной ночи и расходимся по комнатам.

Глава 12

Во время чаепития постоянно думаю о том, как уличить графиню в присвоении денег. Не похоже, что она потратила их на наряды, украшения или обстановку в доме.

Чтобы понять эту девушку, расспрашиваю её о том, как она относится к жизни в городе. Возможно, юная графиня просто готовится переехать? С её внешностью наверняка можно найти обеспеченного мужа, но в такой глуши это сделать крайне сложно.

Если графиня рассчитывает на удачное замужество, ей потребуется купить или арендовать дом в столице, приобрести там наряды и украшения — необходимый минимум, чтобы вписаться в высший свет. Однако когда задаю наводящие вопросы, эта версия не находит у девушки никакого отклика.

В ходе разговора ещё вдруг выясняется, что граф Элтортон, отец семейства, не так давно скончался, управляющего нет и юная графиня сама ведёт дела поместья.

Чтобы окончательно закрыть этот вопрос, интересуюсь:

— Вы так сильно не хотите замуж?

— Не то чтобы совсем не хочу… Но если выйду, то не потому, что мне нужен кто-то, кто будет принимать за меня решения, — Тамира выглядит возмущённой. — С управлением графством я и сама справлюсь! Мне бы хотелось, чтобы избранник выбрал меня, потому что полюбил, а не потому, что я хорошая партия!

— Понимаю, — её слова очень мне откликаются, но всё-таки хочется убедиться, что мы имеем в виду одно и то же, поэтому произношу: — Вам хочется романтики и красивых ухаживаний.

— Нет, — качает головой она. — Конечно, я не откажусь, если они будут, но это не главное. Мне хочется выйти замуж по любви, а не по расчёту.

И самое удивительное — не обманывает… До меня только сейчас доходит, что она вообще ни разу не слукавила на протяжении всего нашего разговора. Кольцо распознаёт даже малейшие оттенки лжи, так что отреагировало бы и на недомолвки. Возникает подозрение, что артефакт правды сломался, поэтому проверяю его магическим зрением. Всё в порядке. Поразительно!

Поскольку моя собеседница ждёт ответа, произношу:

— Понимаю. Я тоже думаю, что стоит жениться только на той, с кем у нас будут взаимные чувства.

После того, как чай допит, Тамира предлагает переместиться в гостиную. И к моему удивлению, сама разжигает огонь в камине. Когда спрашиваю её об этом, она сообщает, что в доме всего трое слуг, считая дворецкого.

Мне не удаётся сдержать возглас недоумения:

— Но почему вы не наймёте новых? Ведь… — и тут я вовремя останавливаюсь, осознав, что едва не ляпнул про то, что с тысячей золотых нет необходимости экономить. Приходится заканчивать фразу иначе: — Это должно быть несложно.

— Слугам нужно платить, а после смерти отца у нас почти не осталось денег.

— Но… — и снова с моего языка едва не срывается фраза о тысяче золотых и о том, что этих денег должно хватить и на слуг, и на много чего ещё. Снова говорю не то, что хотелось бы: — Вам, конечно, виднее, простите.

— Ничего страшного… Наверное, вы к такому не привыкли и у вас дома много слуг?

— Да.

— Понятно.

В дверь гостиной раздаётся стук, после чего входит дворецкий и сообщает:

— Я послал за кузнецом, но вам придётся подождать. Госпожа Тамира, там какие-то проблемы у крестьянок. Просили вас позвать.

— Хорошо, — она вскакивает. — Прошу меня простить.

Оставшись один, позволяю себе нахмуриться — я совсем перестал понимать, что происходит. Графиня ведёт себя так, словно не получала никаких денег. Артефакт правды сработал бы, если бы она солгала. Может быть, он всё-таки сломался? Произношу:

— Сейчас лето.

Камень в кольце ожидаемо меняет цвет. Похоже, артефакт исправен. Но тогда в чём же дело? Король отправлял указ и деньги, предварительно наложив на ларец заклинание распознавания, чтобы открыть мог только тот, кто управляет графством. Заклинание завязано на кровь, образцы которой хранятся в специальном хранилище. Если бы графиня не была дочерью своего отца, у неё бы не получилось вступить в наследство — для проверки наследственных прав используется специальный артефакт, так что и в этом обмануть не вышло бы. Как только графиня открыла ларец, сработало отслеживающее заклинание и отправило весточку во дворец. Но тогда почему девушка ведёт себя так, словно не получила деньги?.. Ничего не понимаю. Похоже, так просто с этим делом не разобраться.

Мои размышления прерывает девочка лет двенадцати, которая входит в гостиную.

— Здравствуйте, граф Раминт. Я Самира Элтортон. У сестры возникли дела, так что пока я развлеку вас беседой, — с важным видом произносит этот ребёнок.

Даже если бы у меня не было кольца правды, я бы понял, что передо мной сестра графини

Встаю с места и учтиво кланяюсь:

— Здравствуйте. Приятно познакомиться.

Самира присаживается на краешек кресла, после чего с любопытством спрашивает:

— Даунтон сказал, что вы настоящий маг. Это правда?

— Да.

— А вы могли бы проверить, есть ли у меня магический дар?

— Конечно.

Переключаю зрение так, чтобы увидеть ауру девочки и не могу сдержать удивления:

— У вас действительно сильный магический дар! Поздравляю!

— Спасибо! — Самира выглядит очень обрадованной. — Это так здорово! Мы подозревали, но до конца уверены не были.

— Подозревали?

— Да. Однажды…

Она рассказывает несколько случаев, когда у неё получилось залечить царапины или лёгкие травмы. А ещё про то, что как-то раз случайно столкнула чашку со стола, и та, вместо того чтобы разбиться, у самой земли замедлилась и осталась целой.

Внимательно выслушиваю и подтверждаю, что ей действительно не показалось. А ещё рассказываю, чему она сможет научиться благодаря магическому дару.

Как только графиня Тамира возвращается в гостиную, её сестра тут же делится новостями:

— Представляешь, граф Тиан сказал, что у меня есть магические способности!

Старшая графиня уточняет детали, и когда разговор заходит об обучении, снова ведёт себя так, словно они находятся в бедственном положении. А потом происходит неожиданное. Обычно все восторгаются боевыми магами, но вот графиня Тамира это мнение совсем не разделяет и озадачивает меня вопросом:

— А что-то полезное маги умеют?

Такой прагматичный подход к магии забавляет, и я начинаю перечислять разные её направления. Совершенно неожиданно, услышав о лекарской магии, Самира расстраивается и начинает винить себя в смерти отца. Приходится срочно исправлять ситуацию:

— Я проучился три года в Магической школе и пять в Академии магии. Но у меня была специальность «Боевая магия», а лекари учатся на два года дольше, плюс потом нужно проходить стажировку.

— Вот видишь, — графиня поворачивается к младшей сестре. — Ты бы просто не успела всему научиться до смерти отца. Так что не нужно себя винить.

— Ладно… — вздыхает Самира.

Когда речь заходит о том, может ли магический дар навредить маленькой графине, я преувеличиваю опасность — если мне понадобится больше времени, чтобы разобраться с тем, что происходит в этом доме, то смогу предложить свои услуги и научить девочку тому, как контролировать внутреннее состояние и заряжать артефакты.

Затем возвращается дворецкий и сообщает, что кузнец уехал к родне, а значит, у меня появился повод остаться в этом доме подольше. Когда прошу меня приютить, по лицу графини Тамиры видно, что она не в восторге от этой идеи, но всё-таки отвечает согласием.

Затем разговор снова возвращается к обучению, и вновь графиня ведёт себя так, словно их семья стеснена в средствах. Причём, судя по артефакту, искренне так считает. И это снова вызывает недоумение.

Во время ужина знакомлюсь с последним представителем этого семейства — Шамилем, которому на вид дашь не больше девяти лет. Он с детской непосредственностью выпытывает, есть ли дар у него. Приходится разочаровать мальчика.

После ужина мы какое-то время сидим в гостиной. Наблюдая за тем, с какой теплотой в этой семье относятся друг к другу, я впервые жалею о том, что у меня нет брата или сестры.

Вечером дворецкий провожает меня в очень скромные гостевые покои. К моему удивлению, сёстры с братом располагаются в соседних с моей комнатах, вместо того чтобы отправиться на второй этаж. Когда старенькая служанка Биана приносит графин с водой и стакан, спрашиваю у неё о причинах. К моему удивлению, служанка снова ссылается на бедность семьи и то, что отапливать один этаж гораздо сподручнее, чем два. В очередной раз задумываюсь о том, что разобраться в этом деле будет непросто.

Ночью просыпаюсь от громкого топота. Причём топот какой-то странный. Выглядываю в коридор, чтобы разгадать этот феномен, и натыкаюсь на хозяйку дома.

— Я услышал странный звук… — начинаю хмуро спросонок.

Топот ускоряется и затихает.

Графиня Тамира огорчённо восклицает:

— Ох! Вы его спугнули!

Глава 13

Услышав непонятный топот, накидываю на плечи шаль и тихонько выскальзываю в коридор с твёрдым намерением на этот раз увидеть нарушителя спокойствия.

Странные звуки разбудили нас в первую же ночь, когда мы вместе с сестрой и братом переселились в это крыло. Но стоило только выйти из спальни в коридор, как звук стих. В коридоре никого не оказалось. Хоть мы и слышали звук втроём, но едва речь зашла о том, что это призрак, я сочла за благо списать всё на естественные причины вроде рассохшейся мебели, мышей или ветра. И заверила детей что, вероятно, нам послышалось спросонья.

Несколько следующих ночей всё было тихо, но потом странный топот повторился. И снова нам не удалось узнать его причину.

Детей это явно пугало. Я не знаю, есть ли в этом мире призраки, поэтому обратилась с этим вопросом к Даунтону. Он меня заверил, что призраков не существует и всё это суеверия. Минус один повод для волнения, но чтобы успокоить брата и сестру, пришлось списать звук на то, что кто-то из слуг бродит по дому во сне. Эта версия настолько мне понравилась, что я решила её проверить.

Несколько ночей всё было спокойно, а потом опять раздался топот. К счастью, дети к этому времени уже уснули, так что я тихонько выбежала из комнаты и отправилась на поиски.

Коридор снова оказался пуст. Тогда я прошла в крыло слуг. Даунтон с кухаркой громко храпели, поэтому я тихонько открыла дверь в комнату няни и убедилась, что она тоже спит у себя.

Это меня озадачило. На следующий день я зорко наблюдала за домашними и прислушивалась к тому, как они ходят. Присматривалась к их обуви. У няни и Житы оказались мягкие домашние туфли, так что при всём желании они так громко топать не могли. Ботинки Даунтона постукивали при ходьбе, но и их звук совсем не походил на ночной топот.

Обсудив с Даунтоном свои подозрения, я попросила его на ночь закрывать дверь в крыло для слуг на ключ. Дворецкий в свою очередь предложил класть ключ на ночь в сундук, а на его крышку поставить медные тарелки с ложками — если кто-то во сне откроет крышку, то сразу же проснётся от стука посуды.

Топот повторился через несколько ночей, но дверь в крыло слуг осталась заперта. Утром Даунтон подтвердил, что ложки с тарелками стояли так же, как он их оставил. Других ключей от двери не было, так что вариант, что шумят слуги, мы исключили.

На

Чтобы всё-таки выяснить правду, мы с Даунтоном договорились оставлять в коридорах свет и по очереди спать в гостиной. Поскольку дверь в неё открыта, можно без труда выскочить из комнаты и всё-таки увидеть нарушителя.

Неделю всё было тихо, а потом во время дежурства Даунтона снова раздался топот. Когда я выбежала в коридор, дворецкий с недоумением смотрел по сторонам. Он заверил, что никого не увидел.

Мы с ним посовещались и пришли к выводу, что топот удаляется в сторону кухни. Даунтон притащил туда матрас и следующие несколько дней ночевал там. Но нарушитель спокойствия так и не объявился. Вероятно, мы его спугнули, и он ушёл.

Даже когда дежурства прекратились, всё было тихо. До сегодняшней ночи.

В коридоре тут же сталкиваюсь с графом Тианом. Похоже, топот его разбудил — наш гость выскочил в коридор с растрёпанными волосами, а из одежды на нём оказались лишь бриджи и расстёгнутая рубаха. Прежде чем опустить взгляд, невольно рассматриваю мускулистую грудь, кубики пресса и дорожку волос, скрывающуюся в брюках.

Вид полуголого мужского тела настолько ошарашивает, что мне требуется время, чтобы прийти в себя и вспомнить, зачем я вышла в коридор. Чтобы скрыть смущение, произношу:

— Вы его спугнули!

— Спугнул? Кого спугнул? — сонно хлопает глазами граф.

— Если бы я знала!

Спохватившись, он застёгивает рубашку и приглаживает волосы:

— Простите! Я услышал странный топот и выбежал, чтобы выяснить его причину. Не подумал, что могу с кем-то столкнуться… Так кого я спугнул?

Вздыхаю:

— Да не знаю я! Месяц назад мы с братом и сестрой переселились в это крыло, и в первую же ночь раздался этот странный топот…

Услышав, как скрипнули пружины на кровати в нашей с сестрой спальне, понижаю голос:

— Самира, наверное, проснулась. Давайте, я вам завтра всё объясню.

— Хорошо, — озадаченно кивает граф, и я возвращаюсь в спальню.

— Где ты была? — сонно спрашивает сестра.

— Нигде, — вру я, оставляю шаль на стуле и забираюсь под одеяло. — В туалет вставала. Разбудила тебя? Прости.

— А...

Сестрёнка поворачивается на другой бок, укладывает под щёку ладошку и почти сразу же раздаётся её сопение.

Облегчённо выдыхаю. Вероятнее всего, она завтра не вспомнит о том, что просыпалась.

Самира с Шамилем утром убегают играть в гостиную, я же оставляю дверь открытой и жду, пока проснётся граф Тиан. Как только он выходит в коридор, откладываю книгу и выхожу тоже:

— Доброе утро!

— Доброе утро.

— Пожалуйста, во время завтрака не поднимайте тему странных звуков. Я вам потом всё объясню. Хорошо?

— Хорошо, — озадаченно кивает граф. — Но почему?

— Чтобы не напугать детей… Договорились?

— Договорились.

Во время завтрака сижу как на иголках — переживаю, что граф нарушит своё обещание. Но, к счастью, он оказывается человеком слова. Когда дети убегают играть на улицу, приглашаю его в гостиную и произношу:

— На самом деле, я могу рассказать не так уж и много…

Делюсь нашими с Даунтоном изысканиями, после чего вздыхаю:

— Служанки и дети боятся, что это призрак шумел. Скажите, призраки действительно существуют?

— Нет, — качает головой граф. — После смерти души отправляются на перерождение. Тем не менее пару столетий назад были проведены исследования на тему существования призраков. Группа магов и воинов посетила более сотни мест, где, как утверждалось, водятся призраки. Но каждый раз находилась вполне понятная причина тому, почему люди видели странные силуэты или слышали непонятные звуки.

— Уф! Я рада. Значит, я была права, и причина в чём-то другом. Вот только в чём? Мы с детьми и слугами тут ни при чём. Дом весь обыскали и никого постороннего не нашли. Может быть, с помощью вашей магии удастся что-нибудь обнаружить? Вдруг мы что-то не заметили?

— Конечно же, я вам помогу — мне и самому интересно. Звук, и правда, напоминал топот. Правда, очень странный.

— Вам тоже так показалось? И мне! Я пробовала воспроизвести такие звуки сама, но ни в одной обуви не получилось.

— Может быть, это какое-то животное?

— Хм… Думаете, у нас завелись крысы?

— Судя по защите, которая наложена на поместье и дом, крыс у вас быть не должно. Заклинание не пропустит вредителей.

— Вот и Даунтон так сказал. Но если это не крысы, то кто?

— Я не уверен, но есть у меня одно подозрение… На всякий случай проверю дом поисковым заклинанием. Животных оно не распознает, но если в доме действительно поселился посторонний, я его найду.

— Огромное спасибо!

Граф прикрывает глаза, быстро шевелит пальцами, как будто разминает их, а затем делает жест, словно что-то отталкивает. Смысл его манипуляций мне непонятен, поэтому просто смирно жду и молчу, чтобы не мешать.

Спустя пару минут он открывает глаза:

— В доме сейчас мы с вами и трое слуг. Даунтон и повариха на кухне, ещё одна служанка в крыле для слуг. Больше никого нет.

— Правда? Какое облегчение! Но вы говорили, что у вас появились догадки по поводу того, кто может шуметь…

— Думаю, делиться ими преждевременно. На ночь я установлю ловчие сети. Если топотун появится в коридоре, он в них попадётся.

— А это не опасно? Вдруг туда попадёт кто-то из слуг или дети?

— Не переживайте. Я настрою заклинание так, чтобы оно не реагировало на людей.

— Хорошо. Буду очень вам благодарна, а то я уж не знаю, что и делать. Даже подумывала рассыпать в коридоре муку, но ведь топот раздаётся не каждую ночь, а значит, нужно было бы делать это несколько ночей подряд. Жалко переводить продукты.

— Да, с мукой тоже был бы хороший вариант. Но думаю, что справлюсь и своими силами.

— Огромное спасибо!.. Мне нужно уйти по делам. Если хотите, могу открыть второй этаж и отвести вас в библиотеку, чтобы вы выбрали книгу для чтения — других развлечений в нашем доме нет.

— Да, давайте.

— Только оденьтесь потеплее — та часть дома не отапливается.

— Хорошо.

Возвращаемся в комнаты, утепляемся, после чего поднимаемся на второй этаж. Пока идём в библиотеку, граф Тиан с любопытством осматривается по сторонам, а потом долго выбирает книгу. В результате останавливается на толстенном томе по истории. Отвожу гостя в гостиную, ещё раз извиняюсь и убегаю в мыловарню.

Засовываю свой нос в котелки, но крестьянки и без меня пока отлично справляются. На всякий случай ещё

Глава 14

После обеда возвращаюсь в мыловарню. Добавляю облепиховое масло в заготовку и слежу, чтобы Марыся тщательно перемешала получившуюся смесь. После чего переливаем мыло в формы и ставим подсыхать.

Закончив самое важное, остаюсь понаблюдать за работой.

Уана проверяет щёлок, и он снова недостаточно крепкий. Марыся всплёскивает руками:

— Опять не тот котелок взяли! Этот ещё не доварили. Вечно мы котелки путаем!

Хмурюсь:

— Думаю, это из-за того, что мы пытаемся использовать для работы каждую минутку. Котелков много, поскольку в мыловарении часто приходится ждать, пока осадок отстоится или мыльная смесь остынет. Когда котелок завёрнут в одеяло и стоит у плиты, всё понятно. А вот с остальными действительно можно запутаться…

Когда я варила мыло для себя, делала всё поэтапно: изготавливала щёлок, потом добавляла к нему растопленный жир, высаливала, а уже после этого вводила добавки. Когда кастрюли две, то и запутаться сложно. Конечно, если бы у каждой работницы было только два котелка, путаницы бы не случалось. Но в поточном производстве это нерационально. Есть периоды, когда нужно долго ждать, прежде чем переходить к следующему этапу, а значит, работница будет это время просто сидеть. Но если я хочу поставить мыльное дело на поток, придётся наладить процесс работы так, чтобы он был максимально эффективным.

Оборачиваюсь к Юрве:

— Попроси, пожалуйста, плотника сделать нам длинный широкий стол у стены справа.

— Хорошо, госпожа, — Юрве кланяется и уходит выполнять распоряжение.

— Вы что-то придумали, госпожа? — с любопытством спрашивает Марыся, перемешивая щёлок.

— Да, — киваю я. — Мы можем краской разделить стол на сектора. На каждый этап изготовления выделить свой сектор. Например, оставлять щёлок, который нуждается в отстойке, в первом и втором секторах; в следующий ставить тот, что уже на последнем этапе работы. Дальше будут стоять котлы с готовым щёлоком. На следующий сектор можно размещать мыльную смесь, которую пока не высаливали. Если высолили один раз, переставляем котёл в следующий сектор. И так далее.

Марыся обдумывает моё предложение, затем кивает:

— Знаете, это должно помочь. Путаницы станет меньше. Да и я давно хотела попросить вас сделать место для котлов. Так мы сможем освободить плиты и не будем терять время.

— Вы уже разделились на группы, одна из которых варит щёлок, а вторая — добавляет него жир и готовит мыльную основу, — продолжаю я. — И наверняка уже поняли, кому чем больше нравится заниматься и у кого что лучше получается. Может быть, пойдём дальше? Пусть те, у кого получается аккуратно переливать щелочной раствор, не затрагивая осадок, больше сосредоточатся на этом. А те, кому нравится стоять у плиты, будут присматривать только за котлами? А ещё хорошо бы назначить по старшей среди тех, кто отвечает за варку щёлока и за процесс после добавления жира. Пока ты, Марыся, присматриваешь за всеми, но думаю, лучше, если ты будешь следить только за последним этапом, а щёлок мы оставим на кого-то другого?

— Вы правы, госпожа, — одобрительно кивает Марыся. — Мне сложно за всем уследить. Уана, ты назначаешься старшей над теми, кто варит щёлок.

— Хорошо, — по лицу Уаны видно, что она довольна.

Остальные работницы не возражают. И даже создаётся ощущение, как будто они чувствуют облегчение.

— Какое цветное мыло будем варить следующим? — интересуется Марыся.

— Я хотела попробовать на свекольном соке, чтобы получить новый цвет, — делюсь планами я.

— А как же нам это сделать?

— А у вас много свеклы?

— Так хватает, хорошая в этом году уродилась, большая. Из-за этого и на рынок не повезли — там её почти за бесценок скупают. Лучше уж свиньям скормим, всяко выгоднее будет. Но если нужно…

— Я бы хотела попробовать. Думаю, можно потереть её на мелкой тёрке, а потом добавить эту смесь в воду и варить на ней щёлок. Я сама не уверена, как получится, но очень уж хочется попробовать сделать новые цвета. Но в такое мыло нужно что-то добавить. Не можем же мы продавать его дороже только из-за цвета.

— Муж просил для вас мёд отложить. Может быть, с ним сделаем?

— Хорошая идея! У мёда много полезных свойств, так что сможем поставить цену повыше.

— Когда его нужно добавлять?

— На самом последнем этапе. И не сразу, как мыло будет снято с плиты, а чуть его остудить, затем добавить мёд и воск, размешать и разлить по формам. Мёд не заплесневеет и не испортится, так что будет даже лучше, если не размешивать до однородности… Но ты уж сама там смотри по ситуации. Такой вид мыла раньше я тоже не варила.

— Прочитали в матушкином дневнике?

— Да.

— Графиня умной женщиной была, ерунду бы не написала, так что попробуем. Не переживайте. Сегодня же начнём делать свекольный щёлок… А с маслом лавра мыло делать будем?

— Совсем о нём забыла! Спасибо, что напомнила. Думаю, сначала сделаем мыло со свеклой и мёдом, а уже новую партию попробуем с лавром. Тогда у нас будет мыло разных цветов, и цены сможем разные поставить. Но с маслами сделаем немного, чтобы посмотреть, как пойдёт. Сосредоточимся пока на обычном.

— Вы, госпожа, не извольте беспокоиться — я уже поняла, что к чему. Если вдруг понадобится ваш совет, или что-то странное получится, я вас позову.

— Спасибо. Тогда я пойду… А как же стол?

— Вашу мысль я поняла. Сама прослежу за тем, чтобы справно всё сделали; сама всё размечу. Не переживайте, — и смотрит на меня с жалостью.

— Хорошо, спасибо.

В дом возвращаюсь с улыбкой на губах — Марыся уже перестала переживать о моей худобе, но всё равно хочет, чтобы я больше отдыхала. То, что теперь моё самочувствие не безразлично такому количеству людей, приятно греет.

Глава 15

После завтрака узнаю детали случившегося ночью и в очередной раз поражаюсь графине: мало того, что не испугалась, столкнувшись с непонятным явлением, так ещё и действовала вполне грамотно.

У меня появились догадки по поводу того, кто бы мог шуметь, но я решил не обнадёживать хозяйку раньше времени.

Был приятно удивлен тем, что хоть я в этом доме и

Пока идём к библиотеке, с любопытством осматриваюсь по сторонам. Обычно именно на втором этаже проживают хозяева дома, но никаких роскошных ковров и дорогой отделки здесь нет. Наоборот, ощущение такое, что ремонт не делали несколько лет, а непотревоженная пыль на полу говорит о том, что сюда уже давно никто даже не поднимался.

Библиотека тоже не впечатляет: книги в самых простых обложках и выглядят не особенно ценными. Проверяю комнату магическим зрением в попытке найти потайную дверь или тайник, но то ли их здесь нет, то ли слишком хорошо скрыты. Под видом поиска книг прохожусь вдоль полок и внимательно осматриваюсь. На полу нет царапин, говорящих о том, что какой-то из стеллажей можно отодвинуть. А на книгах такой слой пыли, словно к ним давно никто не прикасался.

После того как выбираю томик по истории, и мы возвращаемся в гостиную, графиня извиняется и уходит по своим неведомым делам. Я же, оставшись в одиночестве, расставляю в коридорах первого этажа магические сети. Параметры задаю таким образом, чтобы заклинание спокойно пропускало взрослых и детей, но срабатывало на животных среднего и мелкого размера. Если бы в доме прятался кто-то крупный, хозяева наверняка бы заметили.

После этого активирую заклинание поиска живых. Хозяйка поместья обнаруживается в одном из сараев возле дома. Дети — в саду. Даунтон — в конюшне. Кухарка и вторая служанка — на кухне. А значит, у меня есть время, чтобы обследовать поместье.

Выясняю, что ни одна из дверей дома не заперта на ключ. Немного поразмышляв, начинаю свои поиски с крыла, в котором меня поселили — в случае чего смогу быстро покинуть место, где мне не положено находиться, и выйти в коридор. Моё присутствие в этом крыле не будет выглядеть подозрительно.

В пустующих спальнях не находится ничего интересного — ни богатой отделки, ни тайников.

В комнате Шамиля не так уж много вещей, поэтому обыск завершаю быстро. Простукиваю стены, смотрю под матрасом, но никаких тайников с золотом не нахожу.

В комнате хозяйки и её сестры меня удивляет аскетичность обстановки. Как-то я привык, что маменька постоянно разбрасывает вещи, на столе у неё стоит букет белых роз, а на полках расставлено большое количество безделушек. А в этой комнате и одежды мало, хотя шкаф делят аж две девушки, и комода с косметикой и украшениями нет. Если бы не знал о том, что это спальня графини, решил бы, что здесь живёт не самая богатая служанка. И хотя помещение обыскиваю со всей тщательностью, денег и здесь не нахожу.

Остаётся последняя надежда — на хозяйский кабинет. Если уж и в нём не получу никаких ответов, даже не знаю, как быть дальше.

В качестве отговорки придумываю желание вести записи. Мол, я искал принадлежности для письма, вот и зашёл.

На комнатке висит слабенькое охранное заклинание, но для такого сильного мага, как я, не составляет труда его обойти.

На письменном столе нахожу приметный ларец и удовлетворённо улыбаюсь: похоже, деньги графиня всё-таки получила. Письмо внутри написано почерком королевского секретаря, так что последние сомнения развеиваются. И мешочек внутри тоже тот самый. Вот только он совершенно пуст.

В одном из ящиков стола обнаруживаю расписку старосты в том, что он получил пятьдесят серебряных монет для закупки продовольствия на зиму, а остальные деньги потрачены на жир, дорогие масла, котелки, древесину, железо и соль. И странно в этом совершенно всё. Допустим, я ещё могу понять, для чего старосте дерево и железо, но вот зачем такое огромное количество соли и жира — остаётся для меня загадкой. И на этом фоне очень выделяются дорогие масла, в том числе эфирные.

Я нашёл часть ответов на свои вопросы. Например, у меня теперь нет сомнений, что деньги короля получены. Но кроме нескольких медных монет в ящиках стола ничего нет. Сейф в комнате нашёлся, но он оказался пуст.

Теперь у меня вопросов даже больше, чем раньше.

Глава 16

Утро проходит без происшествий. Хотя я немного надеюсь на то, что благодаря магии графа Тиана мы всё-таки выясним, кто же нарушает ночной покой нашего дома.

На завтрак Жита подаёт сырники с мёдом, и дети уплетают их за обе щеки, как и граф. Удивляюсь тому, что за всё время он ни разу ничего не сказал о том, что мы питаемся слишком просто. И хотя Жита подстраивается только под наши с детьми вкусы, тарелка графа каждый раз остаётся пустой. Мне казалось, что аристократы более привередливы.

После завтрака извиняюсь перед нашим гостем и снова ухожу в мыловарню. Хоть и понимаю, что работницы мне попались смышлёные и они хорошо справляются, но пока не могу отделаться от желания всё контролировать.

Проверяю, как сохнет мыло, и нахожу, что процесс проходит не так быстро, как мне бы хотелось: пусть у нас постоянно горят плиты, обогревая и подсушивая воздух в помещении, но приходится часто проветривать из-за запахов и обилия пара. Если бы сейчас было лето, мы бы выносили мыло сушиться на чердак или в соседний сарай. Но сейчас холодно, так что всерьёз обдумываю, не стоит ли воспользоваться одной из жилых комнат дома.

Возвращаюсь и осматриваю комнаты первого этажа под новым углом. Вариант использования гостевой спальни после размышлений отбрасываю — а вдруг случится так, что нам придётся принимать ещё гостей? Мне бы не хотелось, но опыт с графом говорит о том, что подобная вероятность существует. Нет желания потом в спешке всё переносить. Да и мыла с каждым днём становится всё больше. Если уж выделять комнату, то в ней хорошо бы соорудить стеллажи, чтобы можно было всё удобно разложить.

Часть спален в крыле для слуг пустует. Обсуждаю с Даунтоном свою идею и прошу совета. Он кивает:

— Думаю, мы сможем переделать пару комнат для слуг под кладовые для финальной сушки. Я буду топить камины постоянно, так что мыло не замёрзнет и подсушится.

— Вы могли бы договориться с деревенскими, чтобы они сделали стеллажи? Или лучше перенести какой-нибудь шкаф из кабинета?

— Не стоит. Проще будет сколотить стеллажи. Доски должны ещё

— Огромное спасибо!

После обеда дети снова убегают на улицу. Интересуюсь у графа Тиана:

— Вам у нас не скучно? Может быть, хотите взять ещё одну книгу из библиотеки?

— Давайте, — кивает он.

— Хорошо. Тогда идёмте.

Как и в прошлый раз утепляемся, затем по скрипучим ступеням поднимаемся на второй этаж.

В библиотеке запинаюсь о ковёр. Уже испуганно лечу носом в пол, когда граф резко тянет меня на себя, вцепившись в мою руку. Успеваю обрадоваться неожиданному спасению, но, видимо, у графа не получается рассчитать силу рывка, потому что теперь я уже падаю прямо на него. И толкаю своим телом с такой силой, что мы заваливаться вместе. Граф машет свободной рукой в попытке сохранить равновесие, но у него это не получается. Летим в результате на пол вдвоём. Он падает на спину, а я на него сверху. Расшибла бы лоб о пол, если бы граф не успел подставить свою ладонь. Воздух из лёгких выбивает, и восстановить дыхание удаётся не сразу. Когда всё-таки получается, какое-то время лежу, вдыхая мускусно-терпкий запах, исходящий от мужчины. Это меня успокаивает.

Внезапно спохватываюсь и пытаюсь подняться:

— Ой! Простите!

При этом, видимо, попадаю коленкой куда-то не туда, поскольку граф ойкает, а затем с силой прижимает меня к себе:

— Не шевелитесь!

В кольце мужских рук, в тревожной близости моих губ от его щеки замираю. Сердце опасно частит. Чувствую непонятное волнение. А ещё появляется странное ощущение защищённости.

Мужчина осторожно перекатывается, бережно придерживая мою голову за затылок. На мгновение сталкиваемся взглядами. Зрачки Тиана чуть расширены, кажется, будто он удивлён. Мужчина на мгновение задерживает взгляд на моих губах, из-за чего сердце начинает стучать ещё заполошнее, но потом отстраняется, вскакивает и помогает мне подняться.

Отстранённо интересуется:

— С вами всё в порядке?

Надеясь на то, что моё смущение не коснулось щёк, отвечаю:

— Да, спасибо. А вы? Как вы? Не ударились?

— Не страшно.

— Может быть, позвать травницу, чтобы она вас осмотрела?

— Не нужно. Нам преподавали основы целительской магии, так что я вполне справлюсь сам.

— Ладно.

Отступаю в сторону и умолкаю. В конце концов, он взрослый мужчина, сам должен понимать, когда нужно попросить о помощи.

Признаться, гораздо больше меня сейчас беспокоят внезапно нахлынувшие чувства. Если до этого происшествия я ощущала себя вполне спокойно рядом с графом, даже когда мы были наедине, сейчас вдруг испытываю неловкость. Внезапно приходит в голову, что моё платье совсем износилось, да и причесаться можно было бы тщательнее…

Это злит — не об этом мне сейчас нужно думать. Да, Тиан очень красив, но он скоро уедет. А значит, проснувшаяся симпатия не имеет значения.

После ужина погода меняется: небо затягивают свинцово-чёрные тучи, а потом начинается мокрый снег, который превращается в воду, стоит ему коснуться земли.

Шамиль хмурится:

— Эх… На улицу теперь не выйдешь… Может, поиграем во что-нибудь?

Поскольку из-за хлопот я так мало провожу времени с детьми, что меня уже совесть начинает мучить, с готовностью интересуюсь:

— Есть какие-то предложения?

— Может быть, устроим пикник?

Не обращая внимания на удивлённо вздёрнувшего бровь графа Тиана, качаю головой:

— Боюсь, нашему гостю это будет неудобно. Да и Житу нужно было предупредить заранее — она сегодня готовит суп.

— Эххх, — огорчённо вздыхает мальчишка.

— Может быть, тогда в прятки? — робко предлагает Самира.

Вопросительно смотрю на Шамиля. Он благосклонно кивает:

— Давайте.

Спешу обговорить условия:

— Только за кухонную дверь не заходить, в гостевых комнатах тоже не прятаться. Идёт?

— Ладно.

— Тогда я считаю.

— А можно с вами? — внезапно задаёт вопрос граф Тиан.

Пока я прихожу в себя от его желания с нами поиграть, Шамиль кивает:

— Можно. Только, чур, магические штучки не использовать!

— Договорились! — по-мальчишески озорная улыбка делает графа моложе.

— Ладно, — соглашаюсь я и объясняю правила: — Тогда я считаю до двадцати, а вы за это время должны спрятаться. За кухонную дверь заходить нельзя, в гостевое крыло — тоже. Как и выше первого этажа.

— Можно только здесь, в столовой, второй гостиной, холле и коридоре, — поясняет Шамиль.

— Договорились, — всё с той же улыбкой кивает граф.

— Ладно, — отхожу к стене у камина и закрываю глаза: — Один, два, три…

Раздаётся топот спешащих детей и степенные шаги гостя. Честно досчитываю до двадцати, после чего громко объявляю:

— Я иду искать! Кто не спрятался, я не виновата!

Первым нахожу Шамиля, поскольку он сидит в столовой под столом. Самира обнаруживается за креслом в гостиной, а граф — за шторой. С его ростом не так уж много мест, где он может спрятаться, так что я не удивлена.

Следующим ищет Шамиль, поскольку его нашли первым. Граф решает схитрить и остаётся в той же гостиной, где отсчитывает Шамиль. Я же прячусь за дверью столовой — она обычно распахнута, а за створкой как раз достаточно места, чтобы я там поместилась.

По радостному визгу становится ясно, что Шамиль нашёл Самиру, дальнейшие поиски они продолжают вместе. Когда дети, судя по звуку шагов, заходят в гостиную, задерживаю дыхание. Топот маленьких ножек и озадаченные восклицания, а затем брат с сестрёнкой уходят. Улыбаюсь — кажется, с первого раза не нашли. Значит, есть немного времени, чтобы перевести дух.

Следующим находят Тиана. Через минут десять шумная компания снова вваливается в гостиную. Снова ходят и ищут. Что самое забавное, судя по репликам детей, они всерьёз верят, что я могла бы поместиться на нижней полке буфета или за креслом.

Когда меня всё-таки находят, Шамиль приходит в восторг: в этом месте раньше никто из нас не прятался. Зато теперь, видимо, придётся проверять пространство за дверью.

Поскольку Самиру нашли первой, её очередь считать. Шамиль остаётся в столовой, а вот я почти бегом отправляюсь в комнатушку, где хранятся швабры. Уже закрываю дверцу, как в проёме появляется граф Тиан:

— Можно, и я с вами?

— Пятнадцать, шестнадцать… — доносится до меня из гостиной.

— Быстрее заходите! — шепчу ему я. — Только осторожнее.

Он проходит и закрывает за собой дверь, погружая комнатку в темноту. Здесь настолько тесно, что приходится стоять, едва ли не касаясь друг друга. Моё ухо щекочет чужое дыхание. Снова чувствую мускусно-терпкий запах. Снова моё сердечко начинает стучать слишком уж заполошно, но на этот раз всё осложняется тем, что мы с Тианом слишком близко в полной темноте и я совсем ничего не вижу. Уже жалею, что разрешила ему остаться.

Когда дверь распахивается и радостный Шамиль оглашает коридор победным воплем, с облегчением

— Тамира, а почему ты такая красная? — наивно интересуется брат.

— В кладовке было слишком душно и жарко, — лепечу я. — Идём искать Самиру.

Ещё какое-то время играем, после чего объявляю детям, что пора спать.

Обычно я засыпала, едва моя голова касалась подушки, но не сегодня. Сегодня у меня из головы не выходит синеглазый граф. Он вскорости уедет, и от этой мысли почему-то грустно.

Глава 17

Уже собираюсь отправиться в мыловарню, как ко мне подходит обеспокоенный Даунтон:

— Госпожа, у нас проблема! К вам пожаловали соседи, барон с сыном!

— Шуасские?

— Нет. Данрисские. Наши соседи. И прибыли они в сопровождении воинов. Их я, конечно, на территорию поместья не пустил, отправил в деревню, но с баронами, сами понимаете, я так поступить не мог.

— Бароны ждут на пороге?

— Да.

Вздыхаю:

— Ладно. Проводи их в гостиную. Узнаю, зачем они приехали.

— Слушаюсь, госпожа.

В гостиной обнаруживаю графа Тиана с книгой. Кратко ввожу его в курс дела:

— Приехали соседи бароны Данрисские. Я не знаю, зачем. Буду очень благодарна, если вы побудете здесь во время разговора.

Граф откладывает книгу на журнальный столик и кивает. А уже спустя минуту дверь гостиной открывается, и Даунтон представляет гостей:

— Барон Жорж Данрисский с сыном Ларимом Данрисским.

Учтя свои прошлые переживания из-за этикета, после визита барона Шуасского я уже расспросила Даунтона о том, что полагается делать в таких случаях, так что остаюсь в кресле и благосклонно киваю входящим.

Барон Жорж высоченный мужчина, широкоплечий, с объёмным животом и топорщащимися чёрными бакенбардами. Выглядит он впечатляюще, градус внушительности не сбавляет даже лысина на макушке. А вот сын его ниже на голову, худой и кажется немного робким. И если старший барон на диван садится так, чтобы занять как можно больше места, то его сын, наоборот, присаживается на самый краешек.

Граф Тиан произносит:

— Позвольте представиться. Я граф Тиан Раминт.

— Приятно познакомиться, — кивает барон Жорж и в его позе появляется напряжение.

— Чем обязана вашему визиту? — решаю перейти к сути я.

— Мы с вашим папенькой были очень дружны, — басовито произносит барон Жорж. — Помнится, не один бочонок вина вместе распили. И ваш отец взял с меня обещание, что ежели с ним что-то случится, я позабочусь о его детях. Вот я и решил, что ваш брак с моим сыном станет отличным способом это сделать. Вы с братом и сестрой в наше имение переедете, чтобы я мог за вами присматривать, а здесь управляющего оставим. Я ведь понимаю, что одной вам с управлением поместьем не справиться — не женское это дело. А у нас быт уже налажен, да и возрастом вы с Ларимом подходите друг другу.

Граф Тиан прищуривается:

— Насколько я помню, у вас трое детей. Ларим самый младший?

— Верно, — степенно кивает барон. — Для среднего мы уже о свадебке сговорились, а младшенькому самая пора наступила жениться.

— А старший? — становится интересно мне.

— Так старшенькому баронство останется, — простодушно отвечает гость. — Ещё и с графством ему не управиться.

Перевожу взгляд на Ларима — он как-то не выглядит воодушевлённым предстоящей женитьбой.

Барон между тем продолжает:

— Вы пока молоды, поэтому многого не понимаете. Без сильной руки в нашем мире не прожить — крестьяне должны в уважении быть, деньги нужно изыскивать, проблемы с разбойниками, буде те расплодятся, решать. Да и брат с сестрой у вас на руках — с таким довеском подходящую партию найти сложно, а из всех соседей мы самые богатые.

В его голосе такие интонации, словно перед ним ребёнок, которому нужно объяснять очевидное. Это злит. Прищуриваю глаза:

— Простите, но я вынуждена отказаться от вашего предложения.

— Ты не переживай, — расценивает мои слова по-своему барон, — нарядов у тебя будет сколько захочешь. Да и брата с сестрой я постараюсь получше устроить — оплачу им хороший пансион. Я понимаю, что молодой девушке свойственна горячность, но ты головой подумай: у тебя тут всего воинов — только Даунтон, ежели какая серьёзная стычка, так даже и заступиться некому будет. Мы у тебя немного погостим. С Ларимом поболтаете, привыкнете друг к другу. А там и свадебку сыграем. Всё в лучшем виде будет.

Стиснув зубы, гашу вспышку злости. Ну почему и в этом мире меня не оставляют в покое? Почему снова пытаются решить за меня, как будет лучше? Я этого и в своём наелась досыта. Нет уж! Я сама выберу свою судьбу! И уж точно ею не будет мямля, который даже возразить отцу не может.

Припечатываю:

— Барон, я отклоняю ваше предложение. Пожалуйста, покиньте мой дом! — так возмущена, что вскакиваю.

Его сын пытается подняться с дивана, но отец не позволяет. Зло улыбается:

— Не гож мой сыночек?! Думаешь, кого-то получше найти сможешь?! Но все и так знают, что денег у тебя нет, так же как и возможности себя защитить. Думаешь, ты кому-то нужна с малолетками и нищим имением? Признаю, мордашка у тебя миленькая, но это и всё, что есть из достоинств! Тебе пора прийти в себя!

Уже открываю рот, чтобы высказать этому наглецу всё, что думаю, но меня опережает граф Тиан. Он плавным движением поднимается с кресла и зажигает на ладони магический огонь:

— Барон, я требую, чтобы вы сейчас же извинились перед моей невестой!

— Невестой? — барон вскакивает с места и выглядит испуганным. — Простите, господин маг, я не знал… Не губите нас!

— Проси прощения у графини Тамиры! — глаза графа Тиана опасно сужаются.

Барон прижимает руки к груди, сгибается в униженном поклоне и со страхом в голосе практически скороговоркой произносит:

— Простите меня, графиня Тамира, очень вас прошу! Я не специально! Видимо, съел что-то не то за обедом, вот и нашло на меня помутнение. Если у вас есть жених, то мы, конечно же, сразу же уедем.

Он хватает сына за руку и вытягивает его из гостиной в коридор, откуда доносится их спешный топот.

Опускаюсь в кресло, поскольку силы из-за пережитого стресса меня покидают. К глазам начинают подступать слёзы, и удержать их не получается. Только сейчас осознаю, что если бы не граф Тиан, я бы не знала, что делать. Не могу же я выставить из комнаты такого огромного мужика силой! Да даже если бы мне Даунтон помог, то что потом? Что помешало бы этому мерзавцу отыграться на крестьянах? Ведь не зря он с собой воинов привёл…

— Не плачьте, — доносится до меня сочувственный голос Тиана. — Всё уже закончилось. Ещё немного и барон с

Подтягиваю колени к груди, утыкаюсь в них лбом и закрываюсь руками. Чувствую стыд, из-за того что расклеилась перед, в сущности, посторонним мужчиной. Но и слёз сдержать не получается.

Граф Тиан что-то шепчет, затем уже громче произносит:

— Я прочитал над вами заклинание, которое помогает успокоиться. Но нужно немного времени, чтобы оно подействовало… Может быть, принести вам воды?

— Да, — всхлипываю я.

Но заслышав в коридоре голоса детей, исправляюсь:

— Не нужно!.. Пожалуйста, отвлеките детей. Не хочу, чтобы они видели меня в таком состоянии.

— Хорошо.

Через пару мгновений слышу, как дверь гостиной открывается и снова закрывается, затем из коридора раздаются неразборчивые голоса, один из которых принадлежит графу, после чего звук шагов начинает отдаляться.

Это словно служит спусковым сигналом. Реву в голос, не пытаясь успокоиться.

Даже в этом мире мне пытаются не дать жить так, как я хочу. Даже здесь думают, что я ни на что не гожусь. И в словах барона тоже есть доля правды: нести ответственность за стольких человек очень сложно, а об управлении поместьем мне действительно ничего не известно. А ещё у меня совсем нет опыта в воспитании детей. Вдруг где-то ошибусь? Или задумка с мылом не сработает? Может, я слишком самоуверенна? А вдруг в следующий раз приедет кто-то понастырнее и всё-таки принудит меня к браку?

С головой погружаюсь в пучину отчаяния, признавая собственную беспомощность и искренне оплакивая её.

Постепенно мне легчает. Сперва в голову приходит мысль о том, что да — я многого не знаю, но ведь ничто не мешает мне это исправить. В библиотеке хватает книг, так неужели я не найду среди них те, что помогут с управлением поместьем? Да и мыла такого, как я делаю, в городе нет, и если мы не будем задирать цены, покупатели найдутся. Так что деньги точно будут. Даже в случае, если продадим только небольшую часть сделанного, денег хватит на припасы, чтобы перезимовать. А там уже и весна наступит. А ещё можно старостам рассказать о сегодняшнем случае. Может быть, они что-то посоветуют. Ничего страшного не случилось. И чего я в самом деле?

Вытираю слёзы, затем, убедившись, что коридор пуст, быстренько пробегаю в свою комнату. Умываю распухшее от слёз лицо, привожу в порядок волосы. Усаживаюсь на кровать и вздыхаю. Да, мне трудно. Да, страшно. Но если я сейчас сдамся, лучше точно не станет.

Что-то я не заметила никакого уважения ко мне со стороны баронов. Похоже, в этом мире всё ещё в ходу убеждение, что женщины — вроде беспомощных несамостоятельных детей. Но я не такая. Я со всем справлюсь, кто бы что ни говорил.

Глава 18

Надежда найти тайник с деньгами всё никак не покидает меня. Поэтому когда хозяйка поместья предлагает снова подняться в библиотеку за книгой, с радостью пользуюсь её предложением.

Если семья переселилась на первый этаж после того, как получила деньги, то графиня вполне могла спрятать их в одной из комнат.

Внимательно осматриваю пыль и читаю заклинание, выявляющее, как давно она здесь лежит. Когда-то я планировал стать судьёй, даже начал учиться по этой специальности… Вот и пригодились знания, которые успел тогда получить. Но доучиться так и не удалось — началась война. Пришлось спешно переводиться на факультет боевой магии, чтобы получить хоть какие-то навыки, полезные для защиты нашего королевства.

Казалось бы, учился на судью давно, однако заклинание проверки пыли в памяти отлично сохранилось. И поскольку я иду позади графини, ничего не мешает мне тихонько его прошептать.

Таким образом выясняю, что хозяева переехали на первый этаж после получения денег от гонца. А значит, мне каким-то образом предстоит обыскать и второй этаж тоже. Если деньги найдутся, я смогу просто уехать до того, как откроется, что был обыск. А если не найду, и мне придётся задержаться, что тогда?

Так глубоко задумываюсь о том, как мне поступить, что не успеваю правильно среагировать, когда графиня спотыкается и начинает падать на пол. Рефлекторно дёргаю её на себя, но не рассчитываю, что девушка настолько лёгкая. Она сбивает меня с ног, и теперь мы уже летим на пол вместе. Всего-то и успеваю, что подставить под лоб Тамиры ладонь, чтобы она не ударилась, а второй рукой придерживаю её за талию.

Меня окутывает запах мыла и чего-то горького. Боль от падения заглушается ощущением хрупкого женского тела, лежащего сверху. И возникает непредвиденная, сугубо физиологичная, реакция.

Девушка начинает шевелиться. Ещё не хватало, чтобы она почувствовала лишнее! Будет весьма неловко. Да и её ёрзанье тоже слишком уж сильно будоражит моё воображение. Поэтому прижимаю Тамиру к себе покрепче, ограничивая её движения, и командую:

— Не шевелитесь!

Пытаюсь успокоиться и призвать своё тело к порядку, но у меня ничего не получается — слишком уж податливо женское тело в моих объятьях.

Оставив бесплодные попытки, перекатываюсь, случайно сталкиваясь с графиней взглядами. И тону в её глазах. Возникает почти непреодолимое желание впиться в её губы поцелуем, провести кончиками пальцев по щеке, отвести прядку за ухо... И если физиологическое желание было вполне понятным, всё-таки я давно ни с кем не был, то внезапно нахлынувшая на меня нежность очень удивляет. И это удивление помогает немного прийти в себя.

Встаю, радуясь тому, что предпочитаю длинные просторные рубахи, и помогаю подняться девушке. Боясь выдать свои чувства, суховато интересуюсь:

— С вами всё в порядке?

Тамира выглядит смущённой:

— Да, спасибо. А вы? Как вы? Не ударились?

— Не страшно.

— Может быть, позвать травницу, чтобы она вас осмотрела?

— Не нужно. Нам преподавали основы целительской магии, так что я вполне справлюсь сам, — качаю головой я.

Потом, пока выбираю книгу, всем телом чувствую присутствие девушки рядом. Возбуждение не просто не спадает, но и как будто усиливается. Да ещё и в голове вертятся мысли о том, что пухлые губы выглядели очень соблазнительно. Но помимо этого, и нежность испытываю тоже. Мне не просто хочется переспать с Тамирой, мне хочется касаться её, любоваться её профилем, держать за руки… И это очень озадачивает.

Когда мы спускаемся в гостиную, и девушка уходит, провожаю её задумчивым взглядом. Графиня ведёт себя очень благопристойно. За всё это время она не пыталась со мной кокетничать, не жеманничала, не старалась привлечь моё внимание. Её платье настолько скромное, что если бы не этот случай в библиотеке, я бы никогда не догадался о том, какие соблазнительные изгибы оно скрывает.

Может быть, именно эта скромность меня и привлекает?

Вечером дети предлагают поиграть в прятки, и я неожиданно даже для себя напрашиваюсь составить им компанию.

Никогда не думал, что это может быть настолько весело.

Когда в очередной раз приходится прятаться, замечаю, что графиня минует гостиную и столовую и открывает неприметную дверь кладовки.

Неожиданно даже для себя иду за ней и спрашиваю:

— Можно, и я с вами?

— Быстрее заходите! — шепчет девушка. — Только осторожнее.

Кладовка настолько тесная, что нам приходится стоять вплотную, практически касаясь друг друга. Судя по тому, как Тамира хмурится, в темноте она, в отличие от меня, ничего не видит. Это позволяет мне спокойно рассмотреть её лицо и поймать себя на неожиданном чувстве щемящей нежности. Наклоняюсь чуть ближе, сокращая расстояние между нами. Девушка словно что-то чувствует, поскольку её дыхание слегка учащается. Испытываю радость — похоже, она не так безразлична ко мне, как старается показать.

Уже практически касаюсь её губ своими, когда слышу шаги маленького графа. С сожалением отодвигаюсь и жду, пока нас найдут.

Когда дверь распахивается, с удовлетворением отмечаю, что щёки девушки пылают.

— Тамира, а почему ты такая красная? — наивно интересуется у неё брат.

— В кладовке было слишком душно и жарко, — смущённо произносит она. — Идём искать Самиру.

Смотрю им вслед и с улыбкой думаю о том, что получил от этой игры больше, чем рассчитывал.

На следующее утро после завтрака отправляюсь в гостиную, чтобы дождаться, пока обитатели дома разойдутся по своим делам. Но неожиданно дверь комнаты распахивается и заходит Тамира. Она выглядит обеспокоенной:

— Приехали наши соседи, бароны Данрисские. Я не знаю, зачем. Буду очень благодарна, если вы побудете здесь во время разговора.

Откладываю книгу на журнальный столик и киваю. А уже спустя минуту дверь гостиной открывается, и Даунтон объявляет:

— Барон Жорж Данрисский с сыном Ларимом Данрисским.

Эти гости с первого взгляда вызывают неприязнь. Чтобы разобраться в происходящем, набрасываю на себя заклинание, отводящее от меня внимание присутствующих.

После чего наблюдаю такое безобразие, которое быстро приводит меня в ярость: барон, не стесняясь в выражениях, пытается заставить мою Тамиру выйти замуж за его сына.

Теперь мне становится понятно желание девушки притвориться больной и не пускать на порог гостей. Если и предыдущие были такими же, как этот барон, неудивительно, что она так резко против замужества. Конечно, доля правды в словах барона есть, но вот угрожать графине тем, что она всего лишь слабая женщина и её некому защитить — явный перебор.

Чем дальше, тем сильнее злюсь. И тем больше восхищаюсь силой воли этой необычной хрупкой девушки: несмотря на давление барона, она не только не выглядит испуганной, но и сохраняет хладнокровие. Если бы не стиснутые до белизны пальцы, я бы даже ей поверил.

Когда барон в очередной раз игнорирует её просьбу покинуть дом, сбрасываю с себя скрывающее заклинание, поднимаюсь с кресла и зажигаю на ладони магический огонь:

— Барон, я требую, чтобы вы сейчас же извинились перед моей невестой! — выпаливаю, прежде чем получается обдумать свои слова.

— Невестой?! — барон вскакивает с места и выглядит испуганным. — Простите, господин маг, я не знал. Не губите нас!

— Проси прощения у графини Тамиры! — приказываю я.

Барон прижимает руки к груди и сгибается в униженном поклоне:

— Простите меня, графиня Тамира, очень вас прошу! Я не специально! Видимо, съел что-то не то за обедом, вот и нашло на меня помутнение. Если у вас есть жених, то мы, конечно же, сразу же уедем.

Едва они с сыном покидают гостиную, Тамира опускается в кресло. Её губы упрямо стиснуты, но по щекам начинают течь слёзы. Чувствую растерянность — никогда не знал, как правильно успокаивать женщин. Но молчать кажется неправильным, поэтому пытаюсь утешить:

— Не плачьте. Всё уже закончилось. Ещё немного и барон с сыном покинут ваше поместье.

Тамира как-то по-детски подтягивает колени к груди, утыкается в них лбом и закрывается руками, скрывая лицо. До меня доносятся сперва тихие всхлипывания, а затем плечи девушки начинают подрагивать. Сердце сжимается от сочувствия. Тянусь, чтобы погладить её по голове, но отдёргиваю руку. Не уверен, как Тамира отреагирует на прикосновение постороннего ей мужчины. Шепчу заклинание успокоения, затем поясняю свои действия:

— Я прочитал над вами заклинание, которое помогает успокоиться. Но нужно немного времени, чтобы оно подействовало… Может быть, принести вам воды?

— Да, — всхлипывает она, затем внезапно меняет своё мнение: — Не нужно!.. Пожалуйста, отвлеките детей. Не хочу, чтобы они видели меня в таком состоянии.

— Хорошо.

Оставлять её одну не хочется, но всё-таки приходится. Перехватываю детей на подходе к гостиной и натягиваю на лицо улыбку:

— Наконец-то вы пришли! Я вспомнил один магический приём, который Самира может попытаться освоить. Показать вам?

— Да! Конечно! — радостно отвечают дети.

Увлекаю их в столовую:

— Идёмте!

Дождавшись, пока они рассядутся вокруг стола, зажигаю на ладони магический огонь. Дети восхищённо замирают, затем Шамиль тянется, чтобы потрогать.

Тушу огонёк и качаю головой:

— Нельзя. Можешь обжечься.

— Я, правда, смогу так же? — глаза Самиры загораются восторгом.

— Да, — киваю я. — Но ты же понимаешь, что с первого и даже со второго раза может не получиться? Это как с умением ходить — сперва должны окрепнуть мышцы.

— Ладно, — девочка выглядит немного огорчённой.

— Тогда раскрой ладонь, а затем постарайся как можно ярче представить на ней маленький огонёк.

— А он меня не обожжёт?

— Магический огонь никогда не обжигает того, кто его создал, ведь в нём будет твоя магия. Готова попробовать?

— Да.

Пока Самира старательно тренируется, а её брат с любопытством на это смотрит, с беспокойством прислушиваюсь к происходящему в гостиной. Благодаря магически усиленному слуху улавливаю, как девушка рыдает. Уже поднимаюсь из-за стола, когда рыдания наконец затихают. Облегчённо выдыхаю и сажусь на место. И очень жалею, что мне пришлось в такой ситуации оставить Тамиру в одиночестве.

Я совершенно точно испытываю к этой девушке нечто гораздо большее, чем влечение или симпатию. Осталось понять, что делать с этим неожиданно вспыхнувшим чувством.

Глава 19

Собравшись с мыслями, покидаю спальню. Дети с графом Тианом в столовой, так что направляюсь туда, узнать, чем же они занимаются.

Слышу восторженные вопли и ускоряю шаг. Переступив порог, удивлённо застываю — на ладони Самиры пляшет маленький огонёк. Это кажется удивительным. Хочется спросить, не горячо ли ей, но сдерживаюсь — не хочу отвлекать сестру

Девочка меня замечает, огонёк сразу же пропадает, а она возбуждённо вскакивает с места:

— Тамира! Тамира! У меня получилось! Граф Тиан показал мне, как использовать магию, и у меня получилось!

Улыбаюсь:

— Я очень за тебя рада! Поздравляю!

Затем перевожу обеспокоенный взгляд на Тиана:

— А это не опасно?

— Нет, что вы, — с улыбкой качает головой он. — Не переживайте. Самира пообещала мне не пытаться зажечь огонёк самостоятельно… Ты ведь сдержишь обещание? — он переводит взгляд на девочку.

— Сдержу!.. А вы мне ещё что-нибудь покажете?

— Конечно, — благосклонно улыбается граф. — Не ожидал, что у тебя получится справиться так быстро. Ты молодец!

— Спасибо! — сияющая Самира опускается на стул.

Сажусь со всеми, а граф Тиан тем временем интересуется у сестры:

— Ты раньше совсем не занималась магией? Ну, кроме тех случаев, о которых мне рассказывала?

— Не занималась.

— Прежде чем я покажу тебе новое заклинание, хочу рассказать о технике, которую тебе нужно будет проделывать каждый вечер перед сном. Итак. Тебе следует сесть поудобнее, прикрыть глаза и попытаться очистить свой разум. Предупреждаю, получиться может не сразу, но чем дольше ты продержишь концентрацию, тем проще тебе будет осваивать магию. Для наглядности давай зажжём на ладонях огоньки.

Он поворачивает свою ладонь, и на ней появляется лепесток пламени высотой сантиметров в десять. Горит ровно, уверенно.

Огненный язычок на ладони сестры гораздо меньше, размером со свечной огонёк. Он постоянно то уменьшается на несколько миллиметров, то увеличивается. Девочке удаётся продержать его всего пару мгновений, затем приходится зажигать заново.

— Видишь разницу? — уточняет граф у Самиры, не убирая пламя с ладони.

— Да, — вздыхает девочка, и огонёк на её ладони исчезает. — Но ведь вы уже опытный маг, а я только начинаю, вот ваш и больше.

— Я не о размере, — граф уменьшает собственное пламя до величины Самиринного. — Мой огонёк горит ровно, я полностью его контролирую. Как видишь, могу даже вести беседу, оставляя его на ладони. Именно для этого и нужны уроки по контролю дара. А ещё обрати внимание на цвет пламени…

До этого огонь был желтоватым с рыжей кромкой, но после его слов сперва сменил цвет на белый, а потом и вовсе стал голубым.

— От цвета пламени зависит его температура. Голубое — самое жаркое, а белое можно потрогать не обжёгшись. Хотите коснуться? — цвет огонька на его ладони возвращается к белому.

Дети с воодушевлением тыкают пальцем внутрь огненного язычка, но действительно не выглядят так, словно обожглись.

Дождавшись, пока они угомонятся, граф меняет цвет пламени на жёлтый с рыжими краями:

— Этот огонь гораздо теплее, он уже может обжечь.

Дети тянут руки, а моё сердце сжимается от беспокойства. Но до огонька они так и не дотрагиваются, отдёргивают ладошки в паре сантиметров от него.

— А теперь голубой. Только предупреждаю, подносите к нему пальцы осторожно, поскольку он очень горячий.

На этот раз дети отдёргивают ладони на расстоянии десяти сантиметров от огня.

Граф продолжает пояснения:

— Из белого пламени создают светлячки для освещения. Жёлтым можно поджечь сухие дрова, а голубым — плавить металл. Так что тебе нужно быть осторожной, — он предупреждающе смотрит на Самиру.

— Я поняла.

— Магия — это не игрушки. Поэтому практиковать её без присмотра нельзя. Если ты потеряешь контроль над огнём в комнате или на улице рядом с сухими деревьями или кустами, можешь устроить пожар.

В глазах девочки появляется испуг. Я же мысленно вздыхаю: ну что стоило графу выбрать заклинание побезопаснее для демонстрации? Это же дети! И как теперь быть?

— В атакующей магии используется голубой вид пламени. Но поскольку на его создание требуется много сил, освоить такой огонь может не каждый. Мы начнём с того, что попытаемся научить тебя вызывать белый огонёк. Для этого тебе нужно чётко представить, что именно ты хочешь сделать, как и в прошлый раз. Если снова получится жёлтый, тебе нужно смотреть на пламя и представлять, как оно белеет.

Через десять минут наблюдения за стараниями сестры вспоминаю о том, что, вообще-то, у меня на сегодня были планы.

— Прошу простить, но меня ждут дела, — произношу, поднимаясь из-за стола.

Граф кивает:

— Хорошо. Обучение требует времени, так что вам действительно незачем ждать. Я присмотрю за детьми.

— Спасибо.

Даунтон обещал заняться перестройкой будущего хранилища для мыла сразу же после завтрака, и я отправляюсь проверить, как у него дела.

Мебели в комнате не осталось, и Даунтон с Юрвой как раз устанавливают последний стеллаж у стены. После чего, дворецкий оборачивается и с удовлетворением в голосе произносит:

— Госпожа Тамира, вы вовремя, мы как раз закончили. Осмотритесь и подумайте, что куда будем складывать.

— Огромное спасибо! — благодарю я мужчин. — Не ожидала, что вы справитесь так быстро.

— Я вспомнил, что когда-то один из дальних сараев использовался как склад. Последние годы мы его забросили, но стеллажи, как вы видите, очень хорошо сохранились. А ещё я нашёл там пустые коробки. Может быть, они вам пригодятся?

— Нужно посмотреть, — решаю я. — Идём.

Одеваемся потеплее и выходим на улицу.

В сарае действительно обнаруживаются ящики. Причём доски подогнаны неплотно, что очень кстати. Если выложить стенки соломой, можно не только складировать мыло в этих ящиках, но и перевозить его.

Выслушав мою мысль, Юрва понятливо кивает:

— Я попрошу Варлама выделить вам сена. Только давайте сперва перенесём мыло в дом.

— Для начала нужно вытереть полки и застелить их тканью, — качаю головой я.

— Не извольте беспокоиться, — довольно улыбается Даунтон и подхватывает несколько ящиков. — Я уже попросил Биану. К нашему приходу она сделает всё в лучшем виде.

— Спасибо. Это очень предусмотрительно, — улыбаюсь я.

В мыловарне пытаюсь взять короб с мылом, но Даунтон оттирает меня от него плечом:

— Госпожа, вы лучше нам двери открывайте и придерживайте. А мы уж сами всё дотащим.

— А я пока переложу подсыхающее мыло в ящики, — добавляет Марыся.

Приходится пожать плечами и предоставить самую тяжёлую работу другим.

Когда входим в дом, Юрва, не рассчитав габариты, неуклюже стукает ящиком по дверному косяку.

Пока мужчины несут ящики до импровизированной кладовки, раздаётся топот детских ножек, а потом появляются и сами дети. За ними степенно входит маг.

Шамиль с любопытством провожает глазами каждый ящик, который мужчины ставят на пол, и в конце концов не выдерживает:

— А что вы делаете?

Вздыхаю. Похоже, наш секрет от гостя утаить не получится. С другой стороны, он ведь видит не процесс производства, а готовую продукцию.

— Переносим мыло, в мыловарне оно плохо сохнет, — отвечаю я.

— О! Здорово!

Граф удивлённо поднимает бровь, но вопросов не задаёт. Я тоже не

— Самира, Шамиль, вы сейчас очень не вовремя. Если хотите, возвращайтесь сюда позже, после того как мы всё перенесём.

— Ладно, — соглашается потерявшая интерес к кладовке Самира. — Граф Тиан, может быть, продолжим занятие?

— Графиня Тамира, вам нужна моя помощь? — уточняет мужчина.

— Нет, — качаю головой я.

— Тогда идёмте.

Когда они уходят, удовлетворённо вздыхаю — теперь можно не отвлекаться.

Ящики пока оставляем на полу и отправляемся за новой партией.

По пути в мыловарню, до меня доходит, что раньше я не задумывалась о том, как именно мы отвезём мыло в город. А ведь нам действительно нужны ящики. Как удачно, что Даунтон их нашёл! А ещё мы ведь планируем продавать мыло по разным ценам: белое, без добавок, подешевле, а цветное — подороже. Из опыта в своём мире я знаю, что упаковка играет большую роль. Да и то, что я увидела в этом мире, говорит об этом же. Например, жидкое мыло на рынке было разлито в очень красивые бутылочки. Для твёрдого нужно придумать что-то другое, но также подчёркивающее ценность. Целлофана здесь нет, упаковочной бумаги я тоже не заметила, да и не на что её купить до ярмарки. Интересно, а успеют ли крестьянки нашить мешочков из ткани? Нужно будет узнать у Марыси.

Переступив порог, делюсь своими мыслями. Марыся радостно подхватывает:

— Это вы хорошо придумали. У нас хватает тех, кто умеет шить. Вот только ткань нужна... Если вы планируете продавать мыло подороже, холстина тут вряд ли подойдёт.

— А если я найду ткань, вы успеете сшить мешочки до ярмарки?

— Да.

— Хорошо, — киваю я.

Как раз успеваем перенести всё мыло в кладовку, когда Жита сообщает, что обед готов.

— Хорошо, спасибо, — благодарю я её.

За столом граф даёт волю любопытству:

— Графиня Тамира, у вас в поместье есть мыловарня?

— Я нашла дневник матери, она экспериментировала с мыловарением, и я подумала, что это отличный способ подзаработать: урожай в этом году плохой, пчёлами крестьяне только по весне начнут заниматься. Конечно, есть ещё рыбная ловля и охота, но только на них полагаться глупо. Вот я и решила, что нужно попробовать рецепты, и если всё получится, немного подзаработать.

— Вы постоянно говорите о нехватке денег. Неужели у вас настолько бедственное положение?

Вздыхаю:

— К сожалению, да. Я даже не была уверена, что нам удастся пережить зиму.

— Разве ваши крестьяне не платят вам налог? У вас же две деревни.

— Папа перед смертью освободил их от налога на этот год. И после того как я побывала в деревнях и расспросила старост, не могу его осуждать.

— Ваш отец совсем не оставил вам денег?

Наш с графом разговор кажется детям скучным, поэтому они начинают тихонько что-то обсуждать между собой, не обращая на нас внимания.

Понижаю голос:

— Во время войны отец оплачивал работу наёмников, чтобы защитить поместье и крестьян от разбойников и дезертиров. Предлагал скинуться соседям, но они отказались. А кроме этого, у нас были неурожаи и следовало помочь крестьянам. В результате отец продал всё, что имело хоть какую, пусть и небольшую ценность. Насколько я знаю, он планировал занять денег, но у болезни оказались свои планы.

— А почему денег не заняли вы?

— Отец перед смертью написал друзьям письма с просьбой, чтобы они стали его поручителями. К сожалению, никто не согласился. Глупо было бы после этого им писать… Я даже рада, что отец не читал их ответы. Думаю, для него это было бы тяжело.

— Тогда на что вы собирались жить?

Пожимаю плечами:

— Мы нашли подсвечники и кошелёк с небольшой суммой. Шамиль с Даунтоном ловили рыбу… Если честно, нам очень повезло, когда король прислал денег, — граф с таким участием слушает, что мне не удаётся удержать язык за зубами.

— Король прислал вам денег? — переспрашивает мужчина и выглядит удивлённым.

— Да, — со вздохом подтверждаю я. — Но такую смешную сумму! Её едва хватило на то, чтобы закупить минимум продуктов и всё необходимое для мыловарни. И то нам пришлось очень сильно экономить.

Граф хмурится:

— А какую именно сумму вы получили?

Денежки уже потрачены, так что отвечаю честно:

— Сто серебряных монет. В сопроводительном письме было указано, что на эти деньги я должна восстановить графство. Звучит желание короля пафосно, но отправленных им денег едва ли хватило бы перезимовать. Может быть, если очень сильно экономить… У меня получилось сварить мыло, и есть надежда, что мы сможем продать его на зимней ярмарке и закупиться продуктами основательнее. То ли король не знал, в насколько бедственном положении оказалось моё графство, то ли просто не в курсе местных цен. Что можно восстановить на сто серебряных? Я в недоумении.

Граф задумчиво интересуется:

— А вы могли бы описать гонца, который принёс вам ларец? Во что он был одет? Были ли видны какие-то нашивки?

— На нём была довольно новая одежда. Белая рубашка, курточка с нашивкой на груди в виде щита, чёрные сапоги. Имени я не помню, к сожалению.

— А ларец был закрыт, когда он вам его передал?

Пожимаю плечами:

— Не знаю. Но как только я взяла его в руки, раздался щелчок.

— Вы открывали ларец наедине с гонцом?

— Нет. Со мной был Даунтон.

— Вы могли бы его позвать?

— Конечно. Но почему вы этим так заинтересовались?

— Мне тоже кажется странным, что король отправил на восстановление графства настолько маленькую сумму. Может быть, Даунтон обратил внимание на какие-то детали, которые вы не заметили. А вдруг гонец ненастоящий?

Поскольку я уже доела, поднимаюсь с места:

— Сейчас позову.

Граф спешно засовывает в рот последний кусочек мяса и поднимается вслед за мной:

— Я с вами.

Даунтон, который как раз возвращается на кухню с охапкой дров, выслушивает мои сбивчивые объяснения. Хмурится:

— Мне тоже показалось странным, что король на восстановление графства выделил всего сто серебряных монет. Я когда-то служил в армии, поэтому знаю, как выглядит значок гонца. Магию я не ощущаю, но когда гонец взял свой значок в руки, он засиял, как и положено. Так что гонец точно был настоящий. Да и замочек на ларце отщёлкнулся уже после того, как госпожа Тамира взяла его в руки.

— А вы видели, как графиня доставала деньги?

— Конечно! Мы с ней вместе считали.

— И там было сто серебряных?

— Да.

— Понятно, — граф выглядит задумчивым. — Думаю, произошла какая-то путаница и вам положили неправильную сумму.

— И как теперь быть? — взволнованно интересуюсь я.

— У меня есть знакомые, близкие ко двору. Не переживайте, я напишу им и всё узнаю.

— Огромное спасибо!

— Но, к сожалению,

— Ничего страшного! — заверяю я. — Очень надеюсь на продажу мыла. Если всё получится так, как я хочу, до весны продержимся. Если на восстановление графства действительно полагается большая сумма, это будет здорово. Сможем прикупить всё, что нужно для пчеловодов, восстановить дома, закупить семена для посевов, расширить мыловарню… Но пока говорить об этом рано.

— Верно, — кивает граф.

Спохватываюсь:

— Даунтон, мне понадобится ваша помощь.

— Конечно, госпожа Тамира. Сейчас отнесу дрова в гостиную, и я к вашим услугам.

— Я с вами, — реагирует граф.

Ожидала, что он останется в гостиной, но вместо этого граф поднимается вместе со мной и Даунтоном на второй этаж.

Останавливаюсь перед ближайшим окном в коридоре и делюсь своей задумкой:

— Думаю, мыло можно разделить на три категории: для людей с низким достатком, для среднего класса и для аристократов. Я придумала, что нужно сшить для него мешочки, чтобы разница в стоимости была заметнее... Как считаете, ткань этой шторы смотрится дорого?

Даунтон согласно кивает. Граф, хоть и выглядит удивлённым, кивает тоже.

Воодушевляюсь:

— Тогда, Даунтон, снимайте эту штору, и пусть Биана её постирает. А я пока найду ткань, которая подойдёт для самого дорогого мыла.

— Конечно, госпожа.

Граф следует за мной в мою прежнюю спальню. Домашние платья и те, что попроще, я перенесла вниз, а вот бальное осталось висеть в шкафу. Именно его я и достаю. Обрадованно улыбаюсь: память меня не подвела — платье действительно из очень красивого голубого шёлка. В мешочках из такой ткани будет не стыдно продавать товар аристократам.

Достаю ножницы и начинаю отделять юбку от корсета.

Полная удивления реплика графа отвлекает меня от этого занятия:

— Что вы делаете?

С недоумением поднимаю на него взгляд:

— Собираюсь пустить ткань юбки на упаковку для мыла.

— И вам совсем не жалко портить красивое платье? — на лице графа странное выражение.

— Да нет. На светские мероприятия я в ближайшем будущем не собираюсь, так чего наряду пылиться без дела. А если всё получится так, как я хочу, то летом смогу купить другое платье. Если, конечно, в этом будет необходимость. Ну, или потрачу деньги на что-то более нужное.

— Понятно…

Возвращаюсь к работе. Почти завершаю, когда в комнату заглядывает Даунтон:

— Я закончил.

— Как думаете, ткань успеет просохнуть до завтра?

— Без понятия. Это нужно у Бианы спросить.

— Если в этом есть необходимость, я могу помочь с сушкой, — неожиданно предлагает граф.

— А вы, правда, умеете? — переспрашиваю с недоверием.

— Конечно, — уверенно ответствует он.

— И вы уже делали такое раньше?

— Делал.

— Огромное спасибо за предложение! Буду очень благодарна. Ярмарка уже скоро, поэтому чем быстрее крестьянки начнут шить мешочки, тем больше шансов, что они успеют…

Внезапно в мою голову приходит гениальная, как мне кажется, мысль. Спешу её проверить:

— А вы всё-всё сушить умеете? А просушить мыло сможете?

— Конечно, — подтверждает граф.

— Правда?! Вы бы нам очень помогли! Сейчас зима, поэтому мыло сохнет дольше обычного. Переживаю, что можем не успеть.

— Я помогу.

— Огромное спасибо!

Заканчиваю распарывать платье. Подъюбник откладываю в сторону, а ткань юбки передаю Даунтону:

— Пускай тогда Биана и это тоже постирает.

— Хорошо, госпожа Тамира.

Дворецкий с поклоном принимает ткань, затем мы все вместе спускаемся на первый этаж.

Чувствую воодушевление.

Глава 20

Время до ужина проходит в хлопотах. Распределяю готовое мыло по полкам: отдельно то, что планируем продавать подороже, отдельно то, что подешевле. Причём мыло, успевшее подсохнуть, перекладываю на верхние полки. Обещание графа помочь с сушкой очень воодушевляет, но радоваться рано — нужно убедиться, что всё получится. Поэтому незадолго до ужина прошу нашего гостя попробовать подсушить то мыло, что подешевле. Он соглашается, и мы вместе идём в кладовку.

Мужчина что-то шепчет, затем проводит рукой над мылом. Переживаю, что не уточнила, как именно граф собирается сушить, ведь если с помощью нагрева, мыло просто-напросто расплавится. Но и отвлекать мага от работы своими расспросами кажется неправильным. Утешаю себя тем, что в крайнем случае снова нагрею мыльную массу и заново разолью по формам.

Минуты тянутся, а граф всё так же удерживает ладонь над мылом. Оно не плавится, и я всё-таки успокаиваюсь.

Пока Тиан работает, стараюсь на него не смотреть, но взгляд сам то и дело возвращается к пушистым ресницам, волевому подбородку и гладковыбритым щекам.

Минут через двадцать граф отстраняется:

— Проверяйте.

Беру мыло в руки и обнаруживаю, что оно досохло! Словно гора с плеч свалилась. Радостно произношу:

— Огромное спасибо!.. Вы столько времени потратили. Наверное, устали?

Благодарность благодарностью, но недосушенного мыла у нас много. Я-то думала, что граф сделает какой-нибудь пасс, что-то пробормочет и всё высохнет как по волшебству, а он столько времени потратил. А вдруг это требует слишком много сил? Вдруг Тиан может сушить по партии в день, и я рано обрадовалась открывшимся перспективам?

Он улыбается:

— Нисколько. Процесс кропотливый, медленный, но требует не так уж много сил. Думаю, смогу до ужина просушить ещё одну партию.

— Правда? Огромное спасибо!

На этот раз даю волю своей жадности и подсовываю графу неудавшийся образец свекольного мыла: я-то надеялась на розовый цвет, даже если он будет бледным. Вот только забыла о том, что даже в борще свекла выцветает без уксуса. В мыло уксус лить нельзя, так что как исправить ситуацию и добиться нужного цвета, совершенно непонятно. Может быть, попробовать добавлять свекольный сок на последнем этапе? А вдруг это поможет? Но и кофейный цвет — тоже разнообразие. Так что расстраиваюсь, конечно, но не так чтобы очень сильно.

И на этот раз процесс проходит отлично. Конечно, занимает больше времени, поскольку мыло свежее, но всё-таки граф справляется. Ещё раз благодарю его, и мы отправляемся ужинать.

Пока ем, раздумываю о том, насколько уместно будет попросить графа высушить сегодня ещё хотя бы две партии мыла. Вроде бы и не хочется быть той, кому предложишь палец, а она всю руку откусывает. Но и ярмарка с каждым днём становится всё ближе, а графа у нас удерживает лишь отвалившаяся подкова — как только вернётся кузнец и починит её, гость наверняка уедет. И возможность побыстрее высушить мыло уедет вместе с ним.

Мои сомнения разрешает Шамиль:

— Сестра, может быть, мы после ужина снова поиграем?

И смотрит с такой надеждой, что разочаровать ребёнка язык не поворачивается.

Самира его поддерживает:

— Я тоже хочу поиграть. Сестра, пожалуйста.

Киваю:

— Хорошо… Во что будем играть?

— Может быть, в прятки? — предлагает Шамиль.

В памяти сразу же

— Мы же недавно в них играли. Давайте что-то другое.

— Может быть, в «крокодила»?

Граф удивлённо приподнимает бровь — ему эта игра незнакома. Это и неудивительно, я знаю её по своему миру, и научила играть в неё детей. Вполне возможно, что местные тоже играют во что-то подобное, только называют иначе.

Интересно, а граф согласится в неё играть? Я бы посмотрела.

Улыбаюсь:

— Хорошо.

— Здорово! — радостно восклицает Шамиль. — Граф Тиан, вы составите нам компанию?

Граф не спешит соглашаться. Вместо этого уточняет:

— А как в неё нужно играть?

— Каждый пишет на листиках несколько слов, обозначающих предметы или действия. Если моя очередь показывать, то я беру бумажку из ваших, Самириных или Тамириных. Тот, у кого я взял бумажку, в отгадывании не участвует. Если Самирина очередь, она берёт бумажку у кого-то из нас троих. Вам нужно показать жестами то, что написано на бумажке, не используя слова. Буквы показывать тоже нельзя. А вот кивать можно.

— Хмм… Хорошо, я готов попробовать, — улыбается граф.

Надо ли говорить, что после этого еда на тарелках детей очень быстро исчезает. Приходится и нам с графом ускориться.

Пока идём в гостиную, вспоминаю, что можно играть в эту игру честно, а можно схитрить. Например, мы с моими школьными подружками как-то заранее договорились, что тем, кто играет с нами в «крокодила» впервые, первым словом загадываем «жирафа» и делаем вид, будто не понимаем, что нам показывают. Это было очень весело! Девочка Мила, изображающая жирафа, делала это минут десять, а мы просто покатывались со смеху. Наконец, когда сил смеяться уже не осталось, моя подружка, которая и загадала это слово, предложила всё-таки его произнести. Но Мила упрямо сжала губы: «Ещё немного и они догадаются!» — чем вызвала у нас новый приступ хохота. Затем мы все вместе произнесли хором «жираф» и объяснили, в чём было дело. К счастью, Мила оценила шутку и не обиделась на нас. А в следующий раз вместе со всеми ухохатывалась, когда в нашей игре появился новенький.

Первым, поскольку это была его идея, показывает Шамиль. Он вытаскивает бумажку у Самиры, пару мгновений раздумывает, затем садится на корточки и начинает прыгать.

— Лягушка! — почти одновременно выкрикиваем мы с графом.

— Верно! — важно соглашается Шамиль и радостно улыбается.

Представляю, как бы лягушку показывал граф, и пытаюсь не рассмеяться.

Самире достаётся слово «стол», которое она вытаскивает из моей кучки. Девочка показывает прямоугольник на уровне своего пояса, делает вид, что садится и начинает есть.

— Это еда? — задаёт вопрос Шамиль.

Девочка отрицательно качает головой.

— Что-то из столовых приборов?

Сестра снова качает головой и показывает прямоугольник.

— Это стол? — с надеждой в голосе интересуется граф.

— Да! Да! Это стол! — радостно улыбается Самира.

Когда тяну бумажку графа, до меня доходит, что ведь не только он может попасть в глупое положение, но и я тоже. Я ведь тоже могла вытянуть лягушку. И наверняка для графа подобное зрелище тоже выглядело бы очень забавным. Одно дело, когда играешь только с детьми, а совсем другое — с Тианом.

Перед тем как вчитаться, опасливо медлю, но затем всё-таки узнаю, что мне досталось слова «книга».

Испытываю огромное облегчение!

Пальцами показываю небольшой прямоугольник, а потом как я его раскрываю и подношу к глазам.

Шамиль и Самира радостно вопят:

— Книга!

— Верно, — подтверждаю я и с облегчением сажусь на место.

Наступает очередь графа. Ему приходится тянуть бумажку у Шамиля. Прочитав, граф озадаченно приподнимает бровь, затем показывает пальцем зигзаг к своему плечу, а после хлопает ладонью по этому месту.

— Комар? — озадаченно предполагает Самира.

— Верно, — подтверждает граф.

Чувствую разочарование. Но в то же время и восхищаюсь графом — слово действительно непростое, а он показал его очень понятно.

Шамиль вытаскивает бумажку из написанных графом, читает, затем наклоняется к полу, делает резкое движение рукой, будто что-то срывает, затем подносит это что-то к лицу.

— Цветок! — успеваю высказать свою догадку раньше Самиры.

— Верно! — радостно подтверждает Шамиль.

Самире достаётся слово «яйцо» и мы успеваем насмеяться, пока девочка нам его показывает. Готовить она не умеет, поэтому до самого простого варианта — показать, как яйцо разбивают и жарят, — она не додумывается. Начать она решает с кур, потешно показывая, как они клюют зёрна. Это мы отгадываем легко. Затем она показывает домик. Связав его с предыдущей подсказкой, догадываемся о том, что это курятник. Затем Самира показывает круг, но перебарщивает с размером, так что мы озадачиваемся, когда она отвергает вариант «гнездо». До нас доходит, только когда Самира снова показывает курицу, затем курятник, затем снова курицу, которая присаживается. Девочка заводит руку за попу и показывает, что держит что-то в руке. На предположение Шамиля о том, что это какашка, гневно хмурится. А потом до меня всё-таки доходит, что именно она хочет показать. Успеваем насмеяться так, что приходится сделать паузу, выпить воды и немного отдышаться.

Мне достаётся слово «ваза». Я ладонями очерчиваю поверхность стола. Граф сразу же его отгадывает. Затем обвожу контур вазы, которую ставлю на стол. Все озадаченно хмурятся, предлагают варианты, но не отгадывают. Тогда я показываю букет, а потом ставлю его в вазу, придерживая ту за горлышко. Самира выкрикивает верный ответ первой.

Графу достаётся слово «лошадь». Он делает вид, будто перекидывает через что-то ногу, а затем берёт воображаемые поводья и начинает слегка приседать. Выглядит очень забавно и узнаваемо, поэтому сразу же отгадываем.

После этого я сообщаю, что время уже позднее и пора ложиться спать. Помня о том, что когда я так говорю, никакие мольбы и уговоры ещё немного посидеть на меня не действуют, дети грустно вздыхают и отправляются в кровати.

Пока иду в свою комнату, улыбаюсь. Даже если граф скоро уедет, воспоминание о сегодняшнем вечере навсегда останется в моём сердце.

Глава 21

Ближе к утру меня будит какой-то шум. Накидываю халат, укутываюсь в шаль и выхожу в коридор.

Стоит мне только прикрыть за собой дверь спальни, как кажется будто неподалёку кто-то тихо разговаривает. Иду на звук и на выходе из гостевого крыла и с удивлением вижу графа Тиана, сидящего на корточках посреди коридора. Видимо услышав мои шаги, он с усмешкой оборачивается:

— Графиня, вы очень вовремя! Я поймал нарушителя.

Подхожу и с изумлением обнаруживаю на полу перед ним возмущённо пыхтящего маленького, едва ли больше моей ладони, ёжика.

Присаживаюсь на корточки и восхищённо ахаю:

— Какой миленький!

Ёжик перестаёт пыхтеть, переводит взгляд с графа на меня, и я понимаю, что

Граф улыбается:

— Очевидно, ваша сестра рассказала мне не обо всех случаях, когда она исцеляла животных.

— Почему? — озадаченно интересуюсь я.

— Потому что этот ёжик — фамильяр вашей сестры.

— Фамильяр?!

— Он самый. Вероятно, он уже почти умер, когда Самира его нашла. Поскольку девочка ещё не владеет своим даром, она вложила в лечение слишком много сил. Через какое-то время фамильяр почувствовал, что вложенная в него сила уменьшается, вот и поспешил найти свою хозяйку.

— Но как он обошёл нашу защиту? Ведь вы говорили, что просто так в поместье не попасть.

— Его аура теперь очень похожа на ауру вашей сестры, вот охранное заклинание его и пропустило. Он теперь не столько животное, сколько магическое существо.

Носик ёжика забавно морщится, после чего слышу его возмущённый писклявый голосок:

— Сам ты животное! Я ёжик!

От удивления ахаю:

— Он говорящий?!.. Мне же послышалось?

— Не послышалось, — ворчливо отвечает ёжик.

— Ничего себе!.. И что теперь делать? — озадачиваюсь я.

— Вам нужно перенести его в спальню, — улыбается граф. — Ёжику нужна постоянная подпитка от магии Самиры.

— А это ей не навредит?

Ёжика, конечно, жаль. Вот только здоровье сестры для меня гораздо важнее.

— Не переживайте, — отвечает граф. — Он берёт магию из личного поля девочки, и это никак ей не повредит.

— Правда? Хм… Тогда ладно… Получается именно этот маленький ёжик производил столько шума?

— Да. Я так подозреваю, раньше он жил в комнате девочки, поэтому вы его и не слышали. Думаю, он спустился, но не смог к ней пройти, из-за того что вы всё время запираете дверь. Однако поскольку энергия ему всё-таки нужна, фамильяр периодически повторял попытки.

— Но почему он просто не вышел и не рассказал нам всё? — озадаченно интересуюсь я.

Граф пожимает плечами, а ёжик фыркает:

— С вами, людьми, нужно осторожно. Чуть только зазеваешься, а тебя уже съели!

Улыбаюсь:

— Обещаю, что никто тебя есть не будет… Ты слишком громко топаешь. Можно я возьму тебя на руки?

Посопев немного, ёжик уточняет:

— Не обманешь?

— Нет, — улыбаюсь я. — Но только пообещай не колоться.

— Обещаю, — вздыхает ёжик.

Подхватываю его под мягкое брюшко и отправляюсь в нашу с Самирой спальню. У двери оборачиваюсь:

— Граф Тиан, огромное вам спасибо! Даже не знаю, как вас отблагодарить.

— В таком случае, может быть, перейдём на ты? — улыбается он.

Улыбаюсь в ответ:

— Давайте.

— Давай, — поправляет меня он.

— Давай, — исправляюсь я.

— В таком случае можешь называть меня по имени.

— Тогда ты тоже.

— Спокойных снов, Тамира, — произносит граф.

Сердечко пропускает удар. То, как Тиан произносит моё имя, кажется слишком интимным и личным. Облизываю пересохшие губы:

— Доброй ночи, Тиан.

В спальне опускаю ёжика на пол. Малыш сразу же убегает под кровать и затихает.

Засыпаю с улыбкой на губах. Размышляю о том, почему граф предложил перейти на ты. Хочется надеяться, оттого что я ему нравлюсь, но мне слишком мало известно о традициях этого мира… Вдруг так просто положено?

Утром рассказываю Самире о том, что у нее, оказывается, есть фамильяр. Сестрёнка приходит в восторг.

Заглядывает под кровать и её восторг усиливается:

— Какой миленький!.. Малыш, а как тебя зовут?

Из-под кровати раздаётся сердитое сопение:

— Никак. Это ты меня должна назвать.

— О! Я обязательно придумаю тебе имя!.. Вылезай, скоро пойдём завтракать.

Снова раздаётся сопение, но потом ёжик всё-таки показывается из-под кровати. Самира сразу же подхватывает его под брюшко и радостная направляется в комнату брата. Оттуда раздаются восторженные возгласы.

Во время завтрака в столовую входит Даунтон и с поклоном сообщает:

— Кузнец вернулся. Я проводил его в конюшню.

Внутри всё леденеет. Заторможенно киваю:

— Спасибо, Даунтон.

Тот кланяется и уходит. С тревогой перевожу взгляд на графа. Он выглядит огорчённым, и в моём сердечке появляется надежда на то, что он тоже не рад скорому отъезду.

Весь остаток дня ищу причину, по которой Тиан должен задержаться в нашем поместье. И ни одна не кажется убедительной.

Глава 22

Когда я провожу урок с Самирой, в столовую входит графиня. Обеспокоенно всматриваюсь в её лицо. Глаза девушки выглядят немного опухшими и покрасневшими, но в остальном она кажется успокоившейся.

Сперва Тамира восторженно наблюдает за огоньками на наших с Самирой ладонях, затем начинает хмуриться. Понимаю причину её беспокойства — сам не ожидал, что девочка так быстро освоит это умение. И не ожидал, что её силы хватит на обычный, а не призрачный огонь. Самира оказывается удивительно талантливой. Приходится сделать вид, что всё именно так и задумывалось, и прочитать лекцию по технике безопасности. Это Тамиру немного успокаивает.

За обедом я всё же вывожу разговор в нужное мне русло, и графиня рассказывает о том, что она действительно получила деньги от короля. Вот только не тысячу золотых, а всего сто серебряных. И её дворецкий это подтверждает. Что самое удивительное — они не врут. Да и найденная расписка от старост подтверждает эту версию. Поскольку Даунтон служил, я доверяю его мнению о том, что гонец был настоящий. И крышка ларца, отщёлкнувшаяся только после того, как графиня взяла его в руки, свидетельствует о том, что заклинание было в порядке.

Из этого можно заключить, что я совершенно напрасно думал о графине плохо — она действительно не виновата в том, что полученных денег не хватило на восстановление графства.

А ещё я в восхищении от того, как она распорядилась деньгами и что эта хрупкая девушка не побоялась рискнуть и устроить в своём поместье мыловарню. И что интересно — мыло совершенно не похоже на то, к которому я привык. Если оно ещё и мылится хорошо, то конкурентов у графини не будет.

Когда Тамира просит Даунтона о помощи, с любопытством следую за ними на второй этаж. И становлюсь свидетелем удивительного: девушка жертвует на мешочки для мыла не только шторы, но и собственное бальное платье! Все женщины, которых я знаю, очень трепетно относятся к своим нарядам. Лилиана так и вовсе частенько экономила карманные деньги, чтобы купить новую шляпку или туфельки. Не получается представить, чтобы она добровольно разрешила испортить свой наряд. А вот Тамира совсем не выглядит огорчённой. Невероятная девушка!

Затем Тамира спрашивает у меня, могу ли я помочь с сушкой мыла. К счастью, умение сушить одежду входит в базовые магические навыки любого дипломированного мага, так что соглашаюсь. Вот только я как-то не подумал о том, что тёплый или холодный поток воздуха в случае с мылом не подойдут. Приходится вспомнить гораздо более

Во время ужина Шамиль предлагает поиграть в прятки. Воспоминание о том, как мы прятались с Тамирой в кладовке, тут же поднимает мне настроение. Но к сожалению, девушка отказывается играть в эту чудесную игру. Зато узнаю о другой забаве. И пусть она не настолько пикантна, но благодаря ей я смеюсь в этот вечер больше, чем за предыдущие несколько лет вместе взятые. А ещё любуюсь тем, как раскраснелась Тамира. Хочется, чтобы она всегда была именно такой… А не плачущей. Хочется защитить её от всех опасностей и невзгод.

Перед сном пишу подробный отчёт о расследовании и отправляю его с помощью почтового заклинания прямиком принцу — такие сведения не должны утечь на сторону; преступник не должен догадаться о том, что его раскрыли.

Утром ловушка, установленная в коридоре, срабатывает, и я получаю подтверждение своему предположению о том, что нарушителем ночного спокойствия является фамильяр Самиры. И то, что он оказался ёжиком, тоже не становится для меня неожиданностью — именно эти животные топают так шумно.

Я никогда не видел, чтобы аристократка была без макияжа. Если бы Лилиану разбудили среди ночи, то (с её слов) даже если бы это был пожар, она бы всё равно успела нанести тушь, помаду и румяна. Свою мать я без макияжа не видел тоже. А вот Тамира, похоже, косметикой совсем не пользуется. Но при этом почему-то кажется мне милой и красивой. А когда вижу, как она сонно хлопает глазами и что на её щеке сохранилась отметина от подушки — сердце щемит от нежности.

Утром Даунтон сообщает, что кузнец вернулся и отправился к моей лошади, чтобы заняться подковой. Похоже, уже завтра у меня не будет формальной причины задерживаться в поместье. По-хорошему, я мог бы отправиться в путь уже вчера, когда узнал о невиновности графини. Вот только мне совсем не хочется уезжать. Ни от Тамиры, ни от её чудесной тёплой семьи. А значит, нужно придумать повод остаться. И для начала выиграть время на эти раздумья.

Пожалуй, стоит прибегнуть к стихийной магии.

Перед сном вычерчиваю на полу пентаграмму и зажигаю свечи. По сторонам света выкладываю белый, голубой, оранжевый и бежевый камни, символизирующие стихии. Сажусь в центр пентаграммы и начинаю читать заклинание.

Глава 23

Весь день я придумываю предлоги для того, чтобы задержать графа в поместье.

Просить остаться из-за сушки мыла? Как-то неловко. Он же не мой работник и ничем мне не обязан. Я ему даже не плачу. И заикнуться об оплате — тоже не вариант. Из того, что я успела понять, магические услуги в этом мире стоят очень дорого. А я даже не очень дорого позволить себе не могу, в моём кошельке остались только мелкие монеты. Надавить на жалость? Всё-таки я не в настолько бедственном положении, гордость не позволит.

Может быть, попросить обучать Самиру?.. Тоже сомнительно, ведь Тиан не учитель и легко может отказаться под этим предлогом.

Что же теперь делать?

Засыпаю далеко за полночь, потому что слишком сильно переживаю и всё никак не могу угомонить мельтешащие мысли.

Утром открываю глаза, а в комнате так светло, что подхватываюсь с кровати в панике, что умудрилась проспать. Но когда смотрю на часы, то оказывается, что до завтрака ещё целых два часа.

Ложусь обратно и ворочаюсь с боку на бок ещё какое-то время, но уснуть так и не получается. Поэтому со вздохом встаю и отправляюсь умываться и одеваться. А потом подхватываю книгу и иду в гостиную, чтобы не мешать спать сестре и её питомцу, осмелевшему за прошлый день достаточно, чтобы ночевать на одеяле в ногах у сестры, а не под кроватью.

Бросаю взгляд в окно и довольная застываю — меня радует не снег и не красота метели, а то, что в такую погоду никто не отправляется в путь. А значит, у меня будет ещё немного времени, чтобы поискать причину, по которой граф должен остаться в поместье.

В гостиной, к моему удивлению, уже сидит Тиан. И тоже с книгой. Мелькает даже мысль, что возможно, он тоже не спал, переживая из-за нашего расставания. Но если я позволю себе так думать, слишком больно будет, когда Тиан всё-таки уедет.

Улыбаюсь:

— Ты сегодня рано. Доброе утро.

Граф улыбается в ответ:

— Доброе утро. Ветер завывал так, что я не смог уснуть. Ты тоже?

— Да, — подхватываю удобное оправдание я.

— К сожалению, из-за погоды мне придётся у вас задержаться. Ты не возражаешь?

— Нисколько.

— Хорошо… Ты говорила, что собираешься отвезти мыло на ярмарку. Как скоро она состоится?

— Через две недели.

— Если хочешь, могу остаться, чтобы помочь с сушкой мыла. Всё равно по такой погоде никуда уехать не получится.

Обеспокоенно хмурюсь:

— Буду очень благодарна!.. Надеюсь, до ярмарки снег прекратится, иначе у нас просто не получится добраться до города.

— Не беспокойся, снег скоро закончится.

— Правда?

— Да. Я же маг, я могу предсказывать такие вещи… Если честно, мне самому интересно побывать на ярмарке — смогу купить подарки к зимнему празднику для своих родных и друзей.

А значит, он всё-таки планирует уехать.

Стараюсь контролировать выражение лица, надеясь ненароком не выдать своих чувств, и чтобы отвлечься, задаю вопрос:

— У тебя большая семья?

— Да не особенно. Братьев и сестёр нет. Когда я был маленьким, очень переживал по этому поводу. Даже просил маму купить мне братика или сестричку, — Тиан весело улыбается: — Но они ограничились собакой.

— И ты огорчился?

— Пёс стал отличной заменой. Он оказался очень милым и шумным, поэтому мы назвали его Шторм. Я даже пытался его дрессировать, но терпения хватило только на то, чтобы научить давать мне лапу. Как-то раз мы с ним гуляли на улице, и вдруг мой Шторм увидел кошку. Как он за ней нёсся! Я едва поспевал. А потом пришлось практически оттаскивать пса от дерева. Было очень смешно. А ещё как-то раз…

Слушая рассказы из детства Тиана, не перестаю улыбаться. А в голове крутится всего одна мысль: «Как же я не хочу с ним расставаться!»

После обеда снегопад прекращается, и радостные дети убегают на улицу.

Приходят мои крестьянки, так что я извиняюсь перед Тианом и ухожу в мыловарню. Он предлагает, пока меня не будет, заняться просушкой мыла. И я горячо поддерживаю это его желание.

Пробуем с

Моя радость от розового цвета длится недолго — во время сушки он начинает меняться, пока не становится таким же кофейным, как и в прошлый раз. Но конечно, я благодарю Тиана за работу.

Когда выходим из комнаты, он озадаченно интересуется:

— Ты чем-то расстроена?

Вздыхаю:

— Да всё пытаюсь добиться розового цвета. Но у меня никак не получается! А идеи уже закончились.

— Попался некачественный краситель?

— Я пыталась покрасить мыло с помощью свекольного сока, но он выщелащивается, и в результате получается кофейный цвет! — обиженно произношу я.

— Если хочешь, могу помочь, — улыбается Тиан.

— Помочь?! — от удивления даже останавливаюсь.

— Да. Я когда-то хотел стать судьёй и даже начал учиться по этой специальности. Нас обучали заклинанию, проявляющему цвет. Думаю, изменить тот цвет, который уже получился, не выйдет. Но вот если я наложу это заклинание на свекольный сок, вероятнее всего, его цвет больше не изменится.

— Правда-правда? А когда мы можем попробовать?

— Как только ты принесёшь мне свекольный сок, — улыбается граф.

— Ох! Я… Я тогда сбегаю к Марысе и попрошу. Кажется, там ещё есть свекла! Я мигом.

Под весёлый смех Тиана накидываю верхнюю одежду и несусь в мастерскую.

Марыся как раз готовится разлить новую партию обычного мыла в формы, так что я очень вовремя.

Прямо с порога командую:

— Погоди! Граф Тиан говорит, что может сохранить розовый цвет у свекольного сока! Он у нас ещё остался? Тогда можно было бы попробовать прямо сейчас.

Марыся улыбается моему энтузиазму:

— Госпожа, в таком случае я убавлю огонь и займусь соком. Из того жмыха, что остался, наверняка можно ещё немного добыть… Хорошо, что мы не успели скормить его свиньям.

— Буду очень благодарна!

Пытаясь отдышаться, смотрю за тем, как Марыся идёт к ведру, над которым в марле подвешена измельчённая свекла. Увидев, что сока набралось почти четверть литра, облегчённо улыбаюсь — пусть даже цвет получится не особенно ярким, но зато уже сегодня можно будет проверить, останется ли он розовым. Подхватив кружку с соком, спешно возвращаюсь в дом.

Тиан ждёт меня на кухне. Когда протягиваю ему кружку, он забирает её, и на мгновение наши пальцы соприкасаются. Сердце сперва пропускает удар, а затем начинает взволнованно биться в груди. Никогда бы не подумала, что смогу так остро прочувствовать мимолётное касание. Ошибалась.

Пока я утихомириваю своё волнение, Тиан располагает ладонь над кружкой и что-то бормочет. Через пару минут отводит руку в сторону и произносит:

— Готово!

Озадаченно смотрю на цвет жидкости — не похоже, что что-то изменилось. Может быть, не получилось? Нужно проверить, прежде чем радоваться, но поблагодарить графа за работу всё равно нужно:

— Спасибо!

Спешно беру кружку и отправляюсь экспериментировать.

Несмотря на то что сока было не так уж много, нам этого хватает, чтобы добиться розового цвета. С трепетом наблюдаю за Юрвой, который несёт мыло в дом, а сама не могу перестать переживать. Понимаю, что это глупо и даже если мыло не получится розовым, ничего страшного не произойдёт. Но всё равно переживаю.

Граф ожидает нас на кухне. Стоит нам войти, он поднимается со своего места и отправляется с нами в кладовую. Когда Юрва ставит мыло на полку, с надеждой смотрю на графа.

Он улыбается и приступает к сушке.

Минуты проходят в напряжённом ожидании, что мыло вот-вот начнёт менять цвет. Но время идёт, а цвет остаётся прежним. Когда граф отстраняется, радостно констатирую:

— Розовое! Это так здорово! Огромное спасибо!

— Если хочешь активировать цвет на другом мыле, могу попробовать.

Предложение заманчивое и щедрое, но не спешу за него хвататься. Для начала прошу прочитать заклинание над облепиховым мылом, убеждаюсь, что цвет стал гораздо ярче, а потом уточняю:

— А как долго продержится эффект?

— Если ты переживаешь, что цвет начнёт тускнеть, то совершенно напрасно.

— Здорово! А…

Хочется попросить его поработать и с другим мылом, но становится совестно — он и без того очень много помогает. Даже согласился остаться у нас до ярмарки. Насколько я успела его узнать, ничего неприличного он за свои услуги не попросит, но всё-таки заставлять его работать бесплатно сверх необходимого кажется не лучшим вариантом… Надо уговорить его остаться на время ярмарки — как только получу деньги за мыло, отдам часть ему. Ведь любой труд должен быть оплачен.

Эта мысль меня успокаивает.

Всё время до ярмарки упорно работаем. Варим как можно больше мыла, а граф его сушит. Уже на следующий день он сам предлагает усилить цвет и в других сортах мыла, и я от его предложения не отказываюсь. Чувствую воодушевление.

По вечерам мы весело проводим время, играя с Тианом и детьми в игры. И граф не перестаёт меня поражать... Как-то не так я представляла себе аристократов. Удивляет не только совершенное отсутствие снобизма и высокомерия, но и готовность веселиться, и отсутствие страха показаться смешным или глупым. С каждым днём всё больше кажется, что Тиан уже стал частью нашей семьи. Пытаюсь напоминать себе, что он всё равно рано или поздно уедет. Что у него наверняка есть своя жизнь за пределами поместья, и он не захочет остаться в нашей глуши. Что в столице наверняка есть девушки красивее, умнее и богаче меня. Девушки с воспитанием, лучше подходящим невесте богатого графа... Но всё равно симпатия к этому мужчине с каждым днём продолжает расти. С каждым днём мне всё сложнее представить, что впереди нас ждёт расставание.

Глава 24

Вечером накануне ярмарки очень переживаю, даже несмотря на то, что мы постарались заранее подготовиться: мыло уложено в коробки, Михей пообещал обеспечить транспортом, а его жена — помочь с продажей. Цены тоже обговорили: шесть медяшек за самое простое мыло, десять за цветное без масел, а самое дорогое — по серебряной монете за кусок. Мне кажется, мы назначили слишком дорого, но старосты единодушно заверили, что это справедливая цена, да и граф Тиан подтвердил. Чтобы меня успокоить, жена старосты сказала, что если вдруг мыло не будет пользоваться спросом, цену всегда можно снизить. Завтра договорились действовать так: Михей останется с женой на рынке, а Варлам походит с нашим мылом по постоялым дворам и предложит его хозяевам. Если не успеем продать всё за первый день, переночуем на постоялом дворе. Кажется, из всех окружающих я единственная переживаю

Если у нас получится продать хотя бы треть заготовленного, можно будет купить не только ингредиенты для следующей партии и запасы продуктов до весны для нас и деревень, но и приобрести одежду для Самиры и Шамиля. Они продолжают расти, так что брату приходится носить шубу и обувь отца, а сестре донашивать вещи, из которых я выросла. Мне это кажется неправильным.

А ещё я узнала, что в ближайшие дни начинается зимняя ярмарка. На ней можно будет повеселиться и съесть что-нибудь вкусненькое, так что дети точно поедут со мной.

Что касается графа Тиана, то сегодня он обещал обязательно поехать с нами. В нашем поместье граф оказался налегке, так что по вещам, которые он берёт в дорогу, непонятно, то ли Тиан нас просто проводит, а потом уедет в столицу, то ли вернётся вместе с нами. Хотелось бы мне надеяться на последнее, но оснований для этого нет. Наверное, нужно бы спросить об этом прямо, но язык не поворачивается — как будто пока не озвучено, можно продолжать надеяться и строить воздушные замки, можно ещё немного помечтать о несбыточном.

В результате вечером долго ворочаюсь в кровати, не могу уснуть из-за назойливых страхов.

А когда наконец-то засыпаю, снятся всякие ужасы, вроде того, что по дороге у телеги отваливается колесо и коробки с мылом падают прямо в снег, а мыло рассыпается. Пытаюсь его собрать, но ничего не получается.

Следующий сон оказывается не лучше: просыпаюсь утром, а за ночь нападало снега выше моего роста; и Даунтон, огорчённо вздыхая, сообщает мне, что по такой погоде мы никуда отправиться не можем, а значит, все наши усилия оказались напрасны.

Последний сон ещё страшнее. В нём, когда мы подъезжаем к воротам города, Тиан оборачивается и произносит:

— Графиня Тамира, хочу поблагодарить вас за оказанное мне гостеприимство. Я проводил вас до города и теперь отправляюсь в столицу. Рад был с вами познакомиться. Прощайте.

А потом я смотрю на его удаляющуюся спину. Чувствую пустоту и одиночество. Мне настолько грустно, что по щекам начинают течь слёзы.

Надо ли удивляться, что проснувшись, обнаруживаю дорожки слёз на щеках и мокрое пятно на подушке.

За окном светает, так что решаю оставить бесплодные попытки выспаться и отправляюсь в ванную. К тому моменту, как я готова к новому дню, за окном уже достаточно светло, и я вижу, что снега не так уж много и он не помешает нам отправиться на ярмарку.

Довольная тем, что один из моих страхов точно не сбылся, иду на кухню убедиться, что Жита не проспала и уже готовит завтрак.

Мои волнения оказываются напрасными. Увидев меня, Жита приветливо улыбается:

— Доброго утречка, госпожа! Я как раз хотела попросить Биану сходить вас разбудить. Завтрак будет через десять минут. А ещё я напекла пирожков в дорогу и упаковала их в корзину. Если проголодаетесь, будет чем перекусить.

— Доброе утро, Жита. Огромное спасибо за заботу! Если завтрак почти готов, я пойду всех разбужу… А где Даунтон?

— Дык старосты приехали, он пошёл их встречать. Сейчас мыло начнут переносить в телеги. Соломой укроют, чтобы не помёрзло. Как раз пока позавтракаете, они и закончат.

— Спасибо! Я тогда пойду.

— Конечно, госпожа.

Первой отправляюсь будить сестру, а потом стучу в комнату брата. Он не спешит отвечать, так что открываю дверь и улыбаюсь — Шамиль не проснулся. С упрятанной под щеку ладонью он выглядит очень милым. В любой другой день я бы дала ему поспать, но пропускать завтрак перед дорогой ни в коем случае нельзя. Подхожу и трясу братишку за плечо:

— Шамиль! Пора вставать!

Мальчик переворачивается на другой бок и натягивает на голову одеяло. Улыбаюсь и продолжаю его трясти:

— Шамиль! Нам пора собираться! Если сейчас же не встанешь, поедем без тебя…

Брат буквально вскакивает:

— Поедем?! Без меня?! Ээээ… Я сейчас!

Он лихорадочно мечется по комнате, явно мало чего соображая, чем очень меня смешит.

— Сперва умыться, затем в туалет. А одежда сложена стопкой на стуле у кровати, — подсказываю я.

— Точно! — лицо брата проясняется и приобретает более осмысленное выражение.

— Я пойду, — говорю, направляясь к двери. — Приходи в столовую, как соберёшься.

— Хорошо!

Брата с сестрой я разбудила. Остался только Тиан. Уже поднимаю руку, чтобы постучать в его комнату, как дверь распахивается, и мы с графом оказываемся лицом к лицу. Сердце начинает заполошно стучать, поэтому поспешно отступаю, увеличивая расстояние.

Чувствуя непонятную неловкость, облизываю пересохшие губы и произношу:

— А я шла вас будить. Но раз вы проснулись…

— Доброе утро, Тамира, — мягко улыбается граф.

— Доброе утро, Тиан, — вспоминаю о хороших манерах, и чувство неловкости усиливается. — Раз ты уже проснулся, я пойду.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но граф хватает меня за ладонь:

— Погоди!

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь — прикосновение к ладони Тиана обжигает кожу и заставляет сердце биться ещё быстрее. Кажется, будто щёки пылают.

— Мы выезжаем после завтрака? — уточняет граф, и не думая выпускать мою ладонь.

— Да, — смущённо отвечаю я.

— А ты сейчас в столовую?

— Да.

— Тогда пойдём вместе.

Мою ладонь он не отпускает, словно это совершенно нормально. Словно нет ничего необычного в том, что мы идём, держась за руки. Я вырывать ладонь тоже не спешу — слишком нравится его касаться. Слишком приятно ощущать твёрдость и тепло его ладони... Никогда не думала, что смогу испытать что-то подобное, всего лишь держась с кем-то за руки. Причина в том, что я оказалась в молодом теле? Или я просто никогда раньше настолько сильно не влюблялась? Что бы это ни было, но мне не хочется, чтобы это прекращалось.

Когда входим в столовую, нам всё-таки приходится отпустить ладони друг друга, чтобы занять места за столом.

Хочется спросить у графа, что это значило, но не решаюсь. Ругаю себя за то, что внезапно превратилась в размазню, что пора бы посмотреть правде в лицо… Но это не помогает. Всё равно чувствую разливающееся внутри счастье. Глупо, наивно, но так хочется надеяться, что и для графа касания наших ладоней что-то значат.

Завтрак проходит оживлённо, что и неудивительно — дети долгое время сидели в поместье и теперь предвкушают приключение. Самира подкармливает ёжика кусочками мяса и снова просит взять его с собой. И я снова её отговариваю:

— Он же лесной житель. Ему будет неуютно в городе.

Ёжик, которого теперь официально именно так и зовут, согласно кивает. Самира вздыхает, но всё-таки соглашается.

Позавтракав, одеваемся потеплее, прихватываем три пледа, чтобы укрыть ими ноги, и корзинку с пирожками. Конь уже запряжён в

В путь отправляемся небольшой кавалькадой: впереди скачет граф на своей лошади, за ним мы с Даунтоном, а замыкают наш обоз две телеги. С нами едут Варлам, Михей, Марыся, Юрва и Уана. Изначально планировали большим составом для безопасности, но граф заверил, что с магом его уровня нам совершенно нечего опасаться. Поскольку я о магии здешнего мира знаю мало, это утверждение у меня вызвало сомнение, а вот Даунтон и старосты обрадованно покивали и как будто успокоились. Наверное, им виднее, так что пожимаю плечами и ничего не говорю.

Я опасалась, что снег будет слишком глубоким или что по пути нас застанет метель, но мои опасения оказываются напрасными. Всю дорогу светит солнце и поют птицы. Создается ощущение, будто мы просто выехали на прогулку, а не по важному делу.

Город, укрытый снегом, кажется гораздо более приятным местом, чем мне помнится. Людей больше, и они выглядят оживлёнными. А очередь из повозок у главных ворот наводит на мысли о том, что, вероятно, не одни мы решили немного подзаработать.

Сама не замечаю, как волнение отступает, а ему на смену приходит радостное предвкушение.

Глава 25

Первым делом отправляемся на постоялый двор, который нам посоветовал Михей. Он заверил, что уж для нас там точно найдут комнаты, поскольку этим местом управляет муж его троюродной сестры. Лучшего варианта у нас всё равно нет, поэтому сворачиваем на боковую улицу и уже через десять минут подъезжаем к длинному двухэтажному дому, окружённому высоким забором.

Стоит въехать в ворота, как к нам сразу подбегают мальчишки. Михей радостно с ними здоровается и просит:

— Передайте Горишу, что Михей приехал. Нам нужно пять комнат. Две получше, потому как сама графиня Тамира планирует здесь остановиться. И ещё с нами граф Раминт, ему тоже комнатку получше бы надобно.

Один из мальчишек кивает и убегает, а граф Тиан осматривается по сторонам и оборачивается ко мне:

— Может быть, нам стоит оставить крестьян здесь, а самим перебраться в местечко получше?

Михей охает:

— Что вы, господин граф?! Неужто вы думаете, что я бы нашу госпожу привёл в плохое место? Может быть, мрамаров тут нету, но зато и не обдерут как липку. У Гориша отродясь клопов и вшей не бывало. И готовят здесь очень хорошо. И комнаты для господ тоже есть.

Спешу вмешаться:

— Думаю, мы можем посмотреть комнаты, а уже потом принять решение. Но я доверяю мнению Михея.

Староста польщённо кивает:

— Спасибо, госпожа.

Телеги мужики оставляют во дворе, а вот нашу двуколку и лошадь графа Михей велит мальчишкам отвести в конюшню. И просит, чтобы кобылок накормили и обиходили. Граф отмахивается от услуги и ведёт свою лошадь сам. А вот Даунтон помощь принимает, но просит нас с детьми подождать его во дворе.

Пока ждём мужчин, дверь дома открывается и на порог выходит радостный пузатый мужик в распахнутой рыжей шубе. Он важно мне кланяется:

— Здравствуйте, ваше сиятельство! Меня Горишем зовут. Не извольте беспокоиться, ваши комнаты будут готовы через пять минут. У нас как раз есть покои с двумя спальнями. Или вашему брату нужна отдельная комната?

— Здравствуйте, Гориш. Мы лучше потеснимся.

— Как скажете, ваше сиятельство. Для меня честь принимать вас у себя на постоялом дворе. Вам показать ваши комнаты сейчас?

— Давайте подождём остальных, — улыбаюсь я.

— Как скажете, ваше сиятельство.

Хозяин нам учтиво кланяется, затем подходит к Михею и радостно с ним обнимается, а потом так же радостно хлопает по спине Варлама. Заметно, что мужчины давно знакомы и рады видеть друг друга. Они отходят в сторонку и начинают что-то тихонько обсуждать, а мы с детьми с любопытством осматриваем двор. Хотя смотреть тут особо не на что: у коновязи привязано три лошади, у забора растут высоченные деревья, неподалёку стоит конюшня и сарай непонятного назначения. Само здание постоялого двора деревянное, и на нём нет вывески.

Мальчишки убегают греться в дом. Через несколько минут из конюшни выходят граф Тиан и Даунтон. Гориш их приветствует, а затем приглашает нашу компанию войти в дом.

Первое помещение, в которое мы попадаем, — это просторный зал со столами и барной стойкой. Половина мест занята, и судя по одежде столующихся, останавливаются в этом месте люди зажиточные.

Мы пересекаем зал и попадаем в коридор, в левой части которого есть лестница на второй этаж.

Крестьянам и Даунтону хозяин отдаёт ключи от комнат, а вот нас с графом ведёт на второй этаж, не забывая нахваливать свой постоялый двор.

Номер для нас с братом и сестрой представляет собой гостиную, из которой можно попасть в спальни и небольшой санузел с маленькой ванной и туалетом (наличие отдельных удобств меня очень радует). Помещения обставлены просто и без изысков, но здесь чистенько, а кровать в одной из спален достаточно широкая, чтобы мы с Самирой уместились на ней вдвоём, что меня полностью устраивает. «Мрамаров», как и говорил Михей, здесь нет, но я к ним и не привыкла.

Графа Тиана Гориш селит напротив нас, и от этого мне становится спокойнее.

Оставив пледы и пирожки в комнате, вместе с графом и детьми спускаемся на первый этаж.

Хозяин постоялого двора уходит заниматься своими делами, а ко мне направляется радостный Михей и протягивает небольшой мешочек:

— Госпожа, Гориш купил у нас мыла на два золотых. И обычного, и простого цветного. Я уже оплатил из этих денег за постой всех, кроме графа Раминта, так что можете взять эти денежки себе, значицца, на расходы. К ужину мы вернёмся и расскажем, что ещё удалось продать.

Меня переполняет радость. То, что нам уже удалось немного подзаработать, хотя мы даже не доехали до рынка, очень воодушевляет! Но расслабляться рано, поэтому произношу:

— Ну уж нет. Поеду с вами. Помогу разложить мыло, а уже потом уйду. Я вам доверяю, но мне хочется быть уверенной, что всё так, как мне нужно.

— Хорошо, госпожа, — кивает Михей. — Велеть запрячь двуколку?

— Не стоит, — качаю головой я. — На улицах так оживлённо, что мы можем прогуляться пешком за телегами.

— Графиня Элтортон, — обращается ко мне граф Тиан, — у меня есть дела в городе. Скажите, куда вы направитесь после того, как закончите на рынке?

Немного расстраиваюсь, что он не пойдёт с нами, но то, что расставание временное и Тиан не планирует уезжать насовсем (по крайней мере пока), радует. Задумчиво прикусываю губу:

— Полагаю,

Дети воодушевляются.

— Думаю, мы можем пойти в харчевню «Голова быка», — предлагает Даунтон. — Там хорошо готовят, и идти от рынка недалеко.

Граф Тиан учтиво кланяется:

— Хорошо. Как только закончу дела, я найду вас.

— Договорились, — киваю я.

Рынок оказывается крайне шумным и многолюдным местом, поэтому выдыхаю с облегчением, когда нас с детьми окружают крестьяне, а за спиной прикрывает Даунтон.

Приходится подождать примерно пять минут, пока Михей сбегает, чтобы уточнить, какое место можно занять, после чего продолжаем путь.

Останавливаемся перед широким крытым прилавком. Марыся расстилает на нём пару узорчатых платков, а затем мужчины начинают переносить мыло.

Не выпуская рук брата и сестры, командую:

— В центр сложите самое дорогое мыло, слева то, что подешевле, а самое дешёвое справа. Горками. По одному бруску каждого цвета положите спереди без упаковки, чтобы покупатели могли рассмотреть.

— Хорошо, госпожа.

Марыся ставит сбоку небольшую деревянную плошку с водой, берёт мыло и намыливает им кусок ткани. Поясняет:

— Это чтобы пену было сразу же видно.

— Но твои руки! — озабоченно восклицаю я.

— Не переживайте. Ничего с моими руками не сделается, — закончив, она вытирает ладони тряпицей и прячет их в карман шубы: — Вот и всё. Подержу подольше, и всё в порядке будет.

— Я сбегаю за горячим сбитнем, — предлагает Юрва и под одобрительные кивки старост уходит.

Варлам достаёт со дна телеги большую полотняную сумку и складывает в неё часть мыла, поясняя:

— А это, значицца, для постоялых дворов. Уана со мной пойдёт, а Юрва и Марыся здесь помогут. Не переживайте, мы справимся.

— Хорошо, — киваю я.

Староста ещё не заканчивает упаковывать мыло, когда к нашему прилавку подходит худенькая зеленоглазая девушка, рядом с которой гордо вышагивает рыжий кот. Одежда на девушке выглядит богато, и я надеюсь, что она станет нашим первым покупателем.

Марыся приветливо улыбается и произносит заранее отрепетированную со мной речь:

— Доброе утречко, госпожа! А у нас тут мыло! Вот это подороже, — она указывает на куски в центре. — Вот с маслом лавра, это с подсолнечным, а это с облепиховым. Оно мало того что хорошо очищает, так ещё и за кожей ухаживает. А ещё это мыло чудесно пахнет. А рядом дегтярное мыло, — она показывает на мыло подешевле. — Оно дюже полезно, ежели какие покраснения или инфекция. Розовое и жёлтое увлажняют кожу. А белое, — доходит очередь до самого дешёвого вида, — можно использовать для ежедневной мойки рук. Вы не смотрите, что наше мыло твёрдое, оно мылится гораздо лучше, чем мыльный корень, и не такое дорогое, как жидкое. А окромя того вам не нужно переживать, что оно разольётся.

Девушка смотрит с выражением, которое мне не удаётся распознать, а потом произносит:

— Дайте мне кусок белого, розовое и зелёное.

— Конечно, госпожа!

Марыся протягивает девушке мыло и забирает плату. А я довольно улыбаюсь: начало продажам положено.

— Госпожа, вам пора идти, — с укором в голосе произносит в мой адрес Марыся. — По вам видно, что вы из благородных. Пока вы тут стоите, люди попроще, навроде нас, боятся подойти.

— Хорошо, — улыбаюсь я.

— Держитесь за мной, — командует Даунтон, закрывает нас своей широкой спиной и начинает продвижение в толпе, периодически оглядываясь, чтобы убедиться, что мы не отстали.

Дети с любопытством оглядываются по сторонам, но я крепко держу их за руки — сперва посмотрим, как пойдёт торговля, а уже после этого решим, сколько и на что мы можем потратить. Конечно, на ярмарку пойдём в любом случае, но вот насчёт других покупок спешить пока не стоит.

Поскольку время обеда ещё не настало, харчевня «Голова быка» встречает нас полупустым залом. Но запахи в воздухе витают настолько аппетитные, что мой желудок начинает голодно урчать.

Стоит нашей компании занять столик у окна, как к нам подходит румяная светловолосая девушка в белом переднике:

— Здравствуйте, господа. Сегодня у нас запечённый бараний бок, похлёбка из кислой капусты, утка с маринованными грибочками, блины с творогом, тушеная говядина с картофелем и свеклой, пироги с грибами и с мясом, сбитень и кисель. Чего изволите?

Вопросительно смотрю на детей. Шамиль важно заказывает:

— Запечённый бараний бок, пирог с грибами и кисель.

— Мне, пожалуйста, блины с творогом и кисель, — застенчиво просит Самира.

— Мне похлёбку из кислой капусты и пирог с грибами, — делаю заказ я.

— А мне утку с грибами, — произносит Даунтон.

— Не извольте беспокоиться, сейчас всё принесу, — кланяется нам девушка и уходит.

Возвращается она действительно быстро и приносит огромные порции. Но мы так голодны, а всё такое вкусное, что съедаем подчистую.

После того, как расплачиваюсь, мы на выходе сталкиваемся с графом Тианом. Он нам улыбается:

— Вы уже поели?

— Да, — киваю я. — Но можем вас подождать.

— Не стоит, я пока не успел проголодаться. Дальше у вас по плану ярмарка?

— Да.

— Тогда идёмте. Я узнал, что вечером будут танцы. Как вы смотрите на то, чтобы сходить и потанцевать?

— Я за, — улыбаюсь я.

— Хорошо, — граф предлагает опереться на его руку, и я с радостью пользуюсь этим предложением.

Ярмарка расположилась на площади. В центре возвышается ледяная горка, с краёв — лотки и палатки разного размера. Взгляды детей сразу же устремляются к горке.

— А можно мы прокатимся? — с волнением интересуется Шамиль.

— Конечно, — улыбаюсь я.

— Здорово!

Лица детей проясняются, а потом они с радостными визгами несутся покорять вершину.

Даунтон усмехается:

— Не переживайте, я за ними присмотрю.

— Спасибо, — благодарю я.

Это развлечение выглядит действительно весело. Если честно, я бы и сама не отказалась пару раз прокатиться, но для этого нужно было бы выпустить локоть Тиана, а мне этого категорически не хочется.

Для катания выдают тонкие дощечки. Дети с восторженными визгами носятся туда-сюда. Наблюдать за ними очень радостно. Даю себе обещание, что как только выпадет больше снега, соорудим подобную горку у нас во дворе.

Мы с Тианом ждём детей молча, но неловкости из-за этого совсем не чувствую — как будто нам с ним не нужны слова, чтобы заполнить паузу.

Через полчаса ловлю брата с сестрой внизу горки и командую:

— Нужно сделать перерыв, чтобы вы не простудились. Давайте выпьем чего-нибудь горячего.

Дети кивают, но неохотно, так что добавляю:

— А потом сможете ещё немного покататься.

— Здорово! — восторженно восклицает Шамиль.

Снова опираюсь на локоть графа, сжимаю ладошку Самиры, а Шамиль берёт за руку графа. Даунтон прячет улыбку и прокладывает нам дорогу.

Горячий кисель покупаем с первого же попавшегося нам лотка.

Из соседнего зелёного шатра выходит высокий мужчина и звучным голосом кричит:

— Только сегодня! Только для вас! Удивительная сказка про принцев и принцесс. Приключения, чудовища и, конечно же, всепобеждающая любовь. Спешите увидеть! Всего одна медяшка за такое великолепное зрелище!

— Можно? — с надеждой интересуется Самира.

— Конечно! — улыбаюсь я.

Тянусь к кошельку, чтобы оплатить вход, но Тиан успевает первым и протягивает серебряную монету зазывале:

— За всех.

— Спасибо, — благодарю я.

Внутри шатра расставлены лавки, так что занимаем одну из них и ждём начала представления. С краю садится Тиан, рядом я, затем Самира, Шамиль, и сбоку его подпирает Даунтон.

Спустя десять минут ожидания на помост перед лавками выходит парень и, важно надувая щёки, декламирует:

— В отдалённом королевстве на краю земли жила-была принцесса.

Из-за кулис выходит девушка в светловолосом парике и пышном платье.

— Однажды, — продолжает парень, — к ней пришёл отец-король и…

Спектакль начинается.

Актёры нещадно переигрывают, у отца-короля отклеивается ус, костюмы выглядят дёшево, но дети смотрят представление с восторгом в глазах.

Через пять минут после начала Тиан берёт меня за ладонь. Вздрагиваю от неожиданности, но руку не забираю. В теплоте большой ладони моим озябшим пальцам слишком комфортно. Немного переживательно, что дети заметят, но удовольствие перевешивает... На графа не смотрю — слишком смущена происходящим.

Когда представление заканчивается, дети восторженно хлопают в ладоши. Тиан выпускает мою ладонь и поднимается, снова предлагая опереться на свой локоть.

— Куда теперь? — интересуется Даунтон.

— Хотите ещё покататься на горке? — уточняю у детей я.

— Не, — мотает головой Шамиль и сестра его поддерживает.

— Тогда, может быть, проверим, как у наших дела на рынке, а потом пойдём на постоялый двор, чтобы погреться?

— А можно пряников и леденец на палочке? — оживляется Шамиль.

— Конечно! — улыбаюсь я.

За леденцы, пряники, квашеные яблоки и орехи, жаренные в меду, расплачивается граф Тиан. Пытаюсь возражать, но он непреклонно меня перебивает:

— Я не обеднею, не переживайте. Мне хочется сделать вам с детьми приятное, так что просто скажите спасибо.

— Спасибо! — улыбаюсь я.

— Спасибо! — вторят мне дети.

Самира с Шамилем получают по прянику, остальные покупки забирает Даунтон, и мы отправляемся на рынок.

Здесь уже не так оживлённо, как было утром, так что можно спокойно идти всем вместе, никому не мешая.

Когда подхожу к нашему лотку, как раз вижу, что там снова стоит девушка с рыжим котом, ставшая нашей первой покупательницей.

Марыся мне улыбается:

— Госпожа Тамира, графиня Адель Вейс забирает у нас всё нераспроданное мыло.

— Правда? — удивляюсь я и улыбаюсь девушке: — Я графиня Тамира Элтортон, это мои брат и сестра: Самира и Шамиль. Это граф Тиан Раминт. А это наш дворецкий Даунтон.

— Здравствуйте! — улыбается девушка. — Так это вам принадлежит мыловарня? Я так рада, что вас встретила! Мыло из мыльного корня слишком плохо мылится, а жидкое — дорогое, да и я боюсь, что бутылочки не переживут наши дороги. Мне повезло, что вы ещё не успели всё распродать. Как вы смотрите на то, чтобы договориться о регулярных поставках?

— Я только за! — воодушевлённо улыбаюсь я.

Следующие несколько минут обсуждаем, какое количество мыла потребуется графине Адель ежемесячно. А ещё я обещаю ей скидку в двадцать процентов на всё мыло, и если у меня появятся новинки, то добавлять их пробники. Отвозить товар вызывается Варлам:

— Сам за всем прослежу, не переживайте. Места тамошние я знаю, так что не заблужусь. Завтра с утречка выедем и в срок всё привезём.

— Спасибо, — благодарит Адель.

— А зачем вам столько мыла? — решаю дать волю любопытству я.

— А я недавно начала обустраивать горячие источники, так что если захотите приятно провести время и расслабиться, буду вам рада.

— Огромное спасибо за приглашение! Обязательно как-нибудь к вам приедем, — обещаю я.

Мы прощаемся, и девушка уходит.

— Варлам, мы действительно всё продали? — удивлённо переспрашиваю я.

— А то! — кивает староста. — Мало того что продали, так я ещё и с тремя гостиницами договорился, чтобы мы им постоянно мыло поставляли. Думаю, ежели по постоялым дворам пройтись, ещё заказов наберём. И это только в этом городе. Нам пора думать о расширении, благо деньжат теперь хватит не только на то, чтобы купить припасы на зиму, но и чтобы привести хозяйство в порядок. Уж мы так отстроимся, что любо-дорого смотреть будет! Только вот деньжата теперь у нас с собой большие, негоже их по дорогам возить. Как думаете, может быть, нам их сразу в банк положить? Оставить немного на всякие нужды, а остальное положить? Там и процент дадут какой, всё ж копеечка.

Чувствую, словно с моих плеч упал огромный груз. Если наше мыло оказалось настолько востребованным, теперь действительно можно смело строить планы на будущее. Улыбаюсь предприимчивости старосты:

— Думаю, именно так нам и нужно поступить.

— Марыся, Уана и Юрва, вы тогда сами здесь заканчивайте, а мы с Михеем пойдём вместе с госпожой.

Дождавшись согласных кивков, увеличенной группой отправляемся в банк.

Глава 26

Ночью я вызываю метель — если дороги заметёт, графиня не попросит меня уехать. Это позволит мне выиграть время, чтобы придумать более вескую причину, благодаря которой я мог бы подольше оставаться рядом с этой удивительной девушкой.

Когда в разговоре с Тамирой заходит речь о ярмарке, меня осеняет:

— Если хочешь, могу остаться, чтобы помочь с сушкой мыла. Всё равно по такой погоде никуда уехать не получится.

Девушка хмурится:

— Надеюсь, до ярмарки снег прекратится, иначе мы просто не сможем добраться до города.

— Не беспокойся, снег скоро закончится, — заверяю я, поскольку если заклинание не обновлять, оно действительно перестанет работать.

— Правда? — с надеждой спрашивает Тамира.

— Да, — заверяю я. — Я же маг, я могу предсказывать такие вещи. Если честно, мне самому интересно побывать на ярмарке — смогу купить подарки к зимнему празднику для своих родных и друзей, — нахожу ещё один довод, чтобы моё желание остаться в поместье выглядело менее подозрительно.

Потом разговор переходит на другие темы, но что радует больше всего — Тамира не спрашивает меня о том, как скоро я перестану злоупотреблять её гостеприимством. Это даёт надежду на то, что всё-таки она не настолько ко мне безразлична, как пытается казаться.

Затем мне удаётся найти ещё один повод не уезжать. У Тамиры не получается изготовить мыло нужного цвета, а я как раз знаю заклинание, которое позволит помочь с этим.

Если даже Тамира ничего сейчас ко мне не испытывает, наверняка захочет воспользоваться моими умениями, а значит, у меня появится больше времени на

Именно так и выходит.

Время до ярмарки пролетает слишком быстро. Я стараюсь помочь Тамире всем, чем могу, а по вечерам провожу время с ней и её семьёй. И с каждым днём у меня всё больше крепнет ощущение, что это уже и моя семья тоже — как будто мы очень давно живём вот так все вместе.

Когда наступает день, на который запланирована поездка в город, встаю пораньше. Умываюсь, одеваюсь и открываю дверь спальни. И на пороге вижу Тамиру с занесённой для стука рукой. Сокращаю расстояние и оказываюсь лицом к лицу с этой удивительной девушкой. В очередной раз любуюсь её волосами с рыжеватым отливом, высокими скулами, пухлыми губами и ясными глазами. Чётко осознаю, что у меня осталось всего два дня, чтобы добиться взаимности. А значит, пора действовать.

— Раз вы уже проснулись, я пойду, — произносит девушка и разворачивается, чтобы уйти.

Времени осталось так мало… Действую импульсивно и ловлю в плен хрупкую ладошку Тамиры:

— Погоди!.. Мы выезжаем после завтрака? — спрашиваю, чтобы оправдать слишком собственнический жест.

— Да, — смущённо отвечает девушка.

— А ты сейчас в столовую?

— Да.

— Тогда пойдём вместе.

Она смущена, потому что не решается вырвать ладонь? Я слишком напираю? Я ей нравлюсь? Мысли в голове начинают взволнованно метаться и путаться. Немного ослабляю хватку. Ровно до той степени, чтобы из неё можно было легко вырваться. Вот только Тамира этого не делает. Даже, наоборот, слегка сжимает мою ладонь. Иду, затаив дыхание. Жду, что вот-вот Тамира всё-таки оттолкнёт меня. Но она этого не делает.

Взявшись за руки, доходим до обеденного стола, и только после этого размыкаем ладони. Это наполняет меня надеждой на то, что мои чувства взаимны. Но даже если нет, совсем скоро я об этом узнаю. В любом случае теперь я уверен, что если Тамира и ответит согласием, это будет не из-за боязни того, что я откажусь ей помочь с мылом, или страха остаться в поместье с обиженным магом.

В путь отправляемся небольшой кавалькадой: я еду первым и настороженно слежу за дорогой и окрестностям, за мной двуколка с графиней и её семьёй, управляемая Даунтоном, а замыкают наше шествие две телеги с деревенскими.

По приезду в город первым делом отправляемся на постоялый двор. Он выглядит очень скромно, но графиня отметает моё желание остановиться в месте получше. Жалею, что не могу сказать ей о том, что готов сам оплатить более дорогой вариант — это может её оскорбить, ведь формально я не имею права на подобное. Впрочем, комната графини и её семьи оказывается прямо напротив моей, что несколько примиряет меня со сложившейся ситуацией.

Есть кое-что, что мне нужно сделать до того, как настанет момент прояснить наши отношения, поэтому после заселения, подхожу к Тамире:

— Графиня Элтортон, у меня есть дела в городе. Скажите, куда вы направитесь после того, как закончите на рынке?

Тамира соблазнительно прикусывает губу:

— Полагаю, что пока дойдём, пока распакуемся, Самира с Шамилем успеют проголодаться. Так что, вероятнее всего, зайдём куда-нибудь покушать. А уже после этого отправимся на ярмарку.

— Думаю, мы можем пойти в харчевню «Голова быка», — предлагает Даунтон. — Там хорошо готовят, и идти от рынка недалеко.

Учтиво кланяюсь:

— Хорошо. Как только завершу свои дела, найду вас.

— Договорились, — кивает Тамира.

Первым делом отправляюсь в банк. Довольно глупо брать с собой крупную сумму денег в дорогу, особенно когда есть возможность снять её в любой момент со счёта. И сейчас наступил именно такой момент. Если бы знал, что всё так сложится, взял бы с собой фамильное обручальное кольцо. Но уж как есть. Я всегда смогу подарить его позже. А пока мне нужно купить, пусть и не такую роскошную, но замену.

Деньги снимаю с запасом на случай, если Тамира всё-таки ответит мне согласием. Насколько я успел её узнать, она очень бережливая, и тем больше хочется побаловать её и её семью.

Ювелирную лавку нахожу довольно быстро. И сразу же прошу ювелира показать мне самые красивые кольца для помолвки. Чего я не учёл, так это весьма ограниченного выбора провинциальной глуши. Приходится покупать кольцо из белого золота с большим бриллиантом. Моя Тамира достойна лучшего, но ничего не поделать.

Прячу коробочку с кольцом в нагрудный карман и отправляюсь на поиски своей, как я надеюсь, будущей жены. К счастью, мне везёт и тут: Тамира с семьёй как раз выходят из «Головы быка». Я бы не отказался чего-нибудь перекусить, но задерживать никого не хочется, так что отклоняю щедрое предложение меня подождать, и мы вместе отправляемся на ярмарку.

Предлагаю Тамире опереться на свой локоть, и она соглашается. Как мне кажется, с радостью. Очень хочется надеяться, что с радостью.

Пока дети весело скатываются с горки, Тамира выглядит расслабленной. А вот мне очень хочется накрыть её ладонь своей. Коснуться пухлых губ хотя бы мимолётным поцелуем. Отвести выбившуюся из-под шапки прядь за маленькое ушко… Очень надеюсь, что у меня появится законное право, чтобы делать всё это в будущем.

Примерно через полчаса Тамира зовёт детей выпить горяченького, а потом мы вместе отправляемся смотреть представление. Она собирается сама платить за себя и свою семью, но я успеваю раньше. Ещё не хватало, чтобы девушка, которая мне нравится, платила! Даже если она и не согласится стать моей женой, хочется хоть немного её отблагодарить за то тепло, что я получил в этой дружной семье.

Во время представления осторожно сжимаю ладонь Тамиры. На этот раз не настаиваю и не удерживаю, чтобы девушка в любой момент могла прекратить, если ей неприятно. Но она этого не делает. Даже сама чуть сжимает пальцы, давая понять, что совсем не возражает. Это позволяет надеяться, что она мне всё-таки не откажет.

Поймав себя на этой мысли, улыбаюсь. Раньше я совершенно не сомневался в том, что смогу завоевать сердце любой красавицы. Ещё бы! Я знатен, богат, красив (по крайней мере, мне часто это говорили), к тому же сильный маг. Любая девушка была бы польщена, если бы стала объектом моего внимания. А вот насчёт Тамиры такой уверенности нет. Кажется, будто всё это не имеет для неё никакого значения. Поразительная девушка. Девушка, образ которой успел основательно поселиться в моём сердце.

После представления покупаю детям гору вкусностей. Хочется порадовать и Тамиру тоже, но на все мои осторожные расспросы о том, чего бы ей хотелось, она лишь пожимает плечами. Но зато очень радуется за брата и сестру. А я доволен и этим.

Дети

Подходим вовремя — старосты как раз договаривают с последней покупательницей и собираются возвращаться на постоялый двор. Когда они сообщают Тамире, что распродали всё мыло, она искренне удивляется. А вот я ничуть. Графине удалось придумать действительно хороший продукт, поэтому не удивительно, что ушлые дельцы сразу же увидели свою выгоду.

Уверившись, что денежные трудности ей не грозят, Тамира расправляет плечи. Выглядит такой счастливой, что я тоже чувствую счастье. Моё решение оставить ей денег, если она откажется стать моей женой, не меняется, но я рад, что теперь у Тамиры появился постоянный источник дохода. И как бы всё ни сложилось, я в любом случае готов помочь её делу всем, чем только смогу.

В банке Тамира пересчитывает всю выручку, часть денег (несколько золотых монет), складывает в мешочек и протягивает его мне:

— Я понимаю, что услуги мага стоят гораздо дороже, но мне хочется отблагодарить вас хотя бы такой мелочью за помощь.

Я так ошарашен, что даже не сразу нахожусь с ответом, а потом всё-таки выпаливаю:

— Вы думаете, я помогал вам ради денег?! Сейчас же заберите их, если не хотите меня обидеть. Я не настолько беден, чтобы брать деньги с женщин и сирот за помощь! И чтобы я больше не слышал от вас подобных глупостей.

Графиня выглядит растерянной. Начинает возражать, но наталкивается на мой непреклонный взгляд. Наконец вздыхает:

— Но мне неудобно! Я чувствую себя так, словно воспользовалась вами.

Улыбаюсь:

— Того, что вы меня приютили, вполне достаточно, чтобы отплатить за любую мою помощь. Вы мне ничего не должны, так что давайте закроем эту тему.

— Ладно, — неохотно соглашается графиня, но по её лицу видно, что она недовольна.

Тем не менее больше к этому вопросу мы не возвращаемся, что меня совершенно устраивает.

Как я и ожидал, дети, едва оказавшись на постоялом дворе, поднимаются в свои комнаты, а остальные остаются в обеденном зале, чтобы посовещаться и обговорить финансовые вопросы.

Тамира обсуждает всё со старостами на равных, и сначала мне это кажется странным, но послушав, прихожу к выводу, что это очень умно — всё-таки они более опытные управленцы и во многих вопросах разбираются лучше молоденькой девушки.

По результатам обсуждения приходят к следующему: старосты закупят не только сырьё и материалы для мыловарни, но ещё и продукты на зиму для деревень и поместья графини. Как оказалось, девушка попросила составить списки необходимого заранее не только старост, но и Даунтона со своей кухаркой. Сверху мешочка с требуемыми на это деньгами Тамира добавляет по золотому для каждого из старост — на непредвиденные расходы.

Также они обсуждают, что нужно закупить для расширения мыловарни, выбирают подходящий сарай, который можно переоборудовать. И расстаются совершенно довольные друг другом, договорившись, что в поместье вернутся завтра после обеда, чтобы хватило времени приобрести всё необходимое.

Я же слушаю разговор со странным чувством гордости: любая девушка Тамириного возраста на её месте сразу же отправилась бы покупать наряды и драгоценности, а Тамира думает не о себе, а о людях, за которых отвечает. На её фоне все девушки, с которыми я был знаком до этого, кажутся поверхностными.

До танцев время ещё есть, и Тамира решает воспользоваться им с пользой. Оставляет Даунтона присматривать за братом и сестрой и просит для себя сопровождение в лавки — для будущего мыла понадобятся масла и ткань для упаковки. Нужен кто-то, кто это донесёт. В сопровождающие назначают Юрву — высокого широкоплечего мужика, который приехал вместе с нами. Я тоже вызываюсь составить компанию, и графиня не отказывается. Зато когда пытаюсь расплатиться в лавке за ткани, встречаю неожиданное сопротивление: графиня хмурит свои очаровательные брови и начинает меня отчитывать:

— Вы не можете за меня платить! Это же неправильно! Ладно ещё сладости детям, но это действительно дорогая покупка и нужна для дела.

Прячу улыбку, чтобы не обидеть девушку, которая воспринимает ситуацию слишком серьёзно, и поясняю:

— Я так долго пользовался вашим гостеприимством… Мне бы хотелось отплатить вам хотя бы так.

— Но вы мне и так очень помогли! А даже если бы и нет, то всё равно не были бы мне ничего должны. Поймите, если вы продолжите настаивать, мне придётся отказаться от вашей компании и дальше закупаться без вас.

Она так решительно настроена, что я отступаю.

Всё время нашего похода по лавкам пытаюсь подловить девушку на разглядывании витрин. Не может же быть так, что она действительно ничего для себя не купит?! Оказывается, ещё как может. Взгляд Тамиры безразлично скользит по нарядам, украшениям и предметам домашней обстановки. Лишь ткани и тесьма для упаковки мыла не оставляют её равнодушной. А когда мы всё-таки заходим в лавки с одеждой, она ищет вещи для брата и сестры, но не для себя. И это даже как-то огорчает. Кажется, будто Тамира помнит обо всех, кроме себя самой. Неужели так на ней сказалась жизнь, когда приходилось постоянно экономить? Если так, то это очень печально.

Поужинать возвращаемся на постоялый двор, а затем отправляемся на центральную площадь, чтобы поучаствовать в вечернем веселье. Детям Тамира тоже предлагает пойти вместе с нами. Они, к счастью, отказываются. Но берут с нас обещание, что мы завтра снова сводим их на ярмарку.

Атмосфера вечернего города пропитана ощущением праздника: нарядные весёлые горожане, много огней, музыка, доносящаяся из харчевен, баров и магазинов. Площадь тоже преобразилась: городской маг развесил множество белых, розовых, голубых и оранжевых огоньков, добавив праздничной атмосферы. На помосте уже играют музыканты, а пред ним парочки весело отплясывают народный танец.

Глаза Тамиры загораются восторгом. Не удивительно, что она соглашается, когда предлагаю присоединиться к танцующим. А потом я с радостью смотрю на то, как ей весело, как она раскраснелась от удовольствия.

Весёлая мелодия сменяется лирической, и я сразу же приглашаю Тамиру на танец. Пусть нас отделяет друг от друга слой тёплой одежды, всё равно очень приятна даже такая близость. Приятно вот так расслабиться и любоваться любимой девушкой со столь близкого расстояния, касаясь её ладони.

Мелодия снова сменяется, и мы вновь оказываемся в весёлой шумной толпе.

В какой-то момент отмечаю, что Тамира устала, поэтому предлагаю выпить чего-нибудь горячего. А сам в это время лихорадочно пытаюсь сообразить, сделать ли ей предложение сейчас, или момент неподходящий.

Когда любимая пьёт горячий

— Устала? Может быть, немного отдохнём?

— Устала, — признаёт Тамира. — Но здесь так весело, что не хочется уходить.

— Мы можем посидеть в харчевне неподалёку, перекусить, чтобы набраться сил, а потом вернуться сюда, — предлагаю я.

— Хорошо!

Харчевня не совсем соответствует моим планам, поэтому когда выходим на центральную улицу, я веду Тамиру к ресторану. Помогаю снять шубу и оставить её в гардеробе, а затем прошу работницу ресторана проводить нас за столик у окна.

Решение оказывается верным — в зале выключен верхний свет, но на каждом столике стоят свечи, их мягкий свет не мешает наблюдать за уличным весельем. Тихая музыка настраивает на романтичный лад. Понимаю, что сейчас именно тот момент, которого я ждал весь день.

После того как делаем заказ, я поднимаюсь со своего места и опускаюсь на колено перед Тамирой. Под её удивлённым взглядом, стараясь не обращать внимания на волнение, произношу:

— Тамира, ты самая удивительная девушка из всех, кого я когда-либо встречал. Мне нравится наблюдать, с какой любовью ты относишься к брату и сестре. Нравится, когда ты хмуришься, если чего-то не понимаешь или чем-то озабочена. Мне нравится твой чудесный смех. Твоя рассудительность и смелость. Хоть мы знакомы не так уж долго, но за это время ты прочно поселилась в моём сердце… Тамира Элтортон, я люблю тебя. Согласна ли ты разделить свою жизнь со мной и стать моей женой?

Достаю из кармана кольцо, протягиваю девушке и с волнением жду ответа.

Глава 27

Узнав, что мне больше не нужно беспокоиться о будущем, испытываю огромную радость. Я даже надеяться не смела, что всё пройдёт настолько хорошо, что у нас появятся постоянные клиенты. Чувствую себя невероятно счастливой.

Теперь точно получится нанять учителя для сестры, если ей не понравится в магической школе. А ещё можно начать думать об образовании брата. Как-то неправильно, что дети в таком возрасте не ходят в школу. А если нам захочется переехать в город, то теперь у нас будет такая возможность.

В банке пытаюсь отдать графу деньги, чтобы отблагодарить за помощь, но он так рьяно отказывается, что решаю отложить этот вопрос на потом. В крайнем случае можно подбросить кошель в его седельные сумки, или попросить об этом Даунтона. Пусть граф и богат, но деньги лишними не бывают.

Дети остаются на постоялом дворе, а я с лёгким сердцем отправляюсь за покупками. Попытка графа расплатиться за меня в магазине очень озадачивает, но в этом случае мне удаётся настоять на своём.

Помимо тканей, тесёмок и ленточек для упаковки мыла, присматриваю одежду для брата и сестры. Теперь, когда мне больше не нужно думать о деньгах, они начнут одеваться так, как и положено детям их возраста и статуса. А ещё я смогу купить им любые игрушки, которые они захотят. И вообще, дать им всё самое лучшее.

Ближе к вечеру чувствую себя уставшей, но от предложения графа сходить потанцевать не отказываюсь — отдохнуть я и дома смогу. Даунтон остаётся присматривать за Самирой и Шамилем, крестьяне тоже отказываются составить нам компанию, так что идём вдвоём с Тианом. И это меня очень радует. Если нам с ним суждено завтра расстаться, то это, вероятно, последняя возможность побыть вдвоём.

Площадь встречает нас задорной музыкой и весело отплясывающим народом. Немного опасаюсь, что граф откажется танцевать, но совершенно напрасно. И что самое приятное, Тиан смотрит только на меня и совсем не обращает внимания на разодетых красоток, которые крутятся рядом и бросают на него кокетливые взгляды. А уж медленный танец в его объятиях вообще становится самым волнующим событием этого дня.

Когда Тиан предлагает выпить чего-нибудь согревающего, с радостью соглашаюсь — ноги гудят от непривычной нагрузки. Видимо, он заметил мою усталость, потому что предлагает, после того как выпиваю горячий кисель, посидеть в каком-нибудь заведении и немного отдохнуть. Поскольку концентрация красоток вокруг графа превышает разумные пределы, с радостью соглашаюсь.

Когда Тиан сворачивает к двухэтажному каменному зданию с замысловатой вывеской, начинаю переживать, не слишком ли там дорого. Но возражать не решаюсь — можно ведь просто ограничиться чаем. Вот только граф поступает иначе: заказывает к чаю тарелку с закусками и пирожные, хоть ценники в этом заведении действительно кусаются. Но с другой стороны, понятно, почему кусаются: мраморные полы, высокие потолки, картины в золочёных рамах на стенах, многоярусные хрустальные люстры, серебряные подсвечники и персонал в одинаковой белой форменной одежде — всё здесь кричит о роскоши.

Когда граф опускается передо мной на одно колено, застываю от неожиданности. Даже не сразу понимаю, о чём он говорит. А когда понимаю... Когда понимаю, чувства накатывают лавиной. Я даже мечтать не осмеливалась о том, чтобы Тиан захотел взять меня в жёны. Ведь кто я, а кто он. Но тем не менее этот удивительный мужчина протягивает мне кольцо и ждёт моего ответа. Чувствуя, что не удаётся сдержать подступившие слёзы, произношу:

— Я тоже тебя люблю. Я буду рада стать твоей женой!

Чуть подрагивающими пальцами Тиан надевает кольцо на безымянный палец моей левой руки. Затем целует ладонь и возвращается на место. Выглядит таким счастливым, что сомнений в его чувствах не остаётся.

Официант приносит наш заказ, и мы, улыбаясь и переглядываясь, перекусываем, попивая чай из изящных фарфоровых чашечек. После граф расплачивается, помогает мне надеть шубу и берёт за руку.

Так счастлива, что замечаю, что мы идём в противоположную от площади сторону, далеко не сразу.

— А куда мы сейчас? — уточняю я.

Тиан улыбается:

— Мне бы очень хотелось ответить, что в храм, чтобы пожениться, но моя мать мне такого не простит. Поэтому мы просто немного погуляем.

Хмурюсь:

— А твои родители не будут против нашего брака?

— С чего бы? Они будут очень рады. Мать давно просит меня одуматься и жениться. Родители были бы рады любому моему выбору, благо денег и знатности у нас хватает, но то, что ты графиня, всё упрощает. Отпразднуем новогодие, а как потеплеет, поедем знакомиться с моей семьёй. Мать будет настаивать на большом празднике, но если ты этого не захочешь, просто отметим в кругу семьи.

— Ох! Всё происходит слишком неожиданно. Я даже не успеваю толком осмыслить.

— Ничего страшного. У тебя впереди достаточно времени, чтобы понять, чего тебе хочется.

В моё затуманенное счастьем сознание вторгается слово новогодие. Это что-то вроде нашего Нового года? Надо бы узнать поподробнее. И когда, наконец, удаётся найти, как мне кажется, безопасную формулировку, я спрашиваю:

— А как в

— Да как все: украшают дом еловыми ветками, красивыми игрушками, дарят друг другу подарки.

— Точно! У меня совсем вылетело из головы, что детям нужно купить подарки… Обязательно займусь этим завтра.

— Мы можем сперва купить им те вещи, которые ты хочешь, а потом я отведу детей в кондитерскую, чтобы ты спокойно докупила остальное.

Его «мы» приятно греет и делает меня ещё счастливее. Улыбаюсь:

— Договорились.

На постоялый двор возвращаемся далеко за полночь — слишком приятно гулять, держась за руки и обсуждая всё на свете. И перед тем как расходиться по своим комнатам, Тиан привлекает меня к себе и целует так, что слабеют коленки. Самый сладкий поцелуй в моей жизни.

Утром сообщаем всем радостную новость. Деревенские выглядят удивлёнными, так же как и Самира с Шамилем, а вот Даунтон кивает с таким видом, словно ничего неожиданного не услышал.

До возвращения домой успеваем купить не только одежду для детей, но и для меня тоже. Причём на этот раз платит за всё Тиан. Всё моё нежелание тратить его деньги разбивается о его «хочу порадовать мою любимую невесту и её семью». К концу прогулки я уже боюсь поднимать взгляд, ведь стоит мне только чуть дольше на чём-то его задержать, и Тиан сразу же покупает мне эту вещь, не обращая внимания на стоимость. А когда он вместе с детьми остаётся в кондитерской, приобретаю подарки не только им и Даунтону, но и часы для своего будущего мужа.

После возвращения домой в нашей размеренной жизни практически ничего не меняется. Мы с Тианом всё так же спим в разных комнатах. И больше не целуемся, хотя мне очень хочется. А когда спрашиваю Тиана об этом напрямую, он туманно рассказывает о своей выдержке, которая не железная. Намёк я понимаю и соглашаюсь ограничиться держанием за руки. Не то чтобы мне не хочется большего, но я, как старшая сестра, должна подавать пример младшей. А дом слишком маленький, чтобы скрыть подобное. Да и как я поняла, в этом мире до свадьбы ничего такого не положено.

К празднику новогодия готовимся всей семьёй. Даунтон приносит еловые ветки и достаёт с чердака сундук с украшениями. Тиан развешивает по всему дому разноцветные магические шары. Жита готовит роскошный праздничный ужин.

А потом мы обмениваемся подарками. Самира очень радуется новой кукле, а Шамиль приходит в восторг от железных солдатиков. Не считая денежной премии, Даунтону дарю красивый тёплый шарф, а Биане и Жите узорчатые платки. Тиану его часы нравятся так сильно, что мне даже становится неловко из-за того, что он носит их не снимая.

Тиан тоже приготовил для всех подарки: браслеты из золота для детей, а для меня комплект украшений с бриллиантами.

Глядя на жениха и свою семью, испытываю огромное счастье.

Эпилог

Знакомиться с родителями Тиана было немного страшновато. Он хоть и заверил, что они будут рады и мне, и моим родным, но я всё равно переживала.

Все опасения улетучились, лишь когда мы переступили порог семейного особняка Раминтов. Родители Тиана вышли встречать его прямо в холл. А узнав, что он приехал с невестой и её роднёй, так обрадовались, что его матушка даже расплакалась от счастья. А потом окружила меня столь плотной заботой, что ни одной мысли не осталось, будто она может быть против. Когда мы с ней впервые остались наедине, она призналась, что всегда мечтала о большой семье. Но первые же роды прошли настолько тяжело, что им с мужем пришлось распрощаться с этой надеждой. И теперь она рада, что в доме стало шумно и есть о ком заботиться.

Я оглянуться не успела, как уже стала обладательницей весьма внушительного гардероба. Так же, как и мои брат с сестрой. О том, чтобы мы вернулись в своё поместье, родители Тиана и слушать не захотели — в столице больше возможностей, а управление мыловарней и всеми остальными делами можно переложить на плечи управляющего. И когда таким управляющим согласился стать Даунтон, мне не удалось придумать ни одного разумного довода, почему я должна вернуться. Да, если честно, не очень-то и хотелось. Всё-таки я всю сознательную жизнь провела в городе, и его шум, суета, театры, кафе и магазины мне гораздо привычнее, чем сельская жизнь.

Чтобы закрепить успех, свекровь тут же подсуетилась и оформила Самиру в школу для магов, а Шамиля в военное училище. Мои брат с сестрой сразу же нашли себе друзей, а ещё каждый день, возвращаясь домой, так восторженно говорили о своих занятиях, что оставалось за них только порадоваться.

А ещё оказалось, что помощь, которую прислал король, должна была быть гораздо большей — сумма та же, но не в серебре, а в золоте. Разницу мне всё-таки выплатили, так что я смогла потратить эти деньги на восстановление своего графства и расширение мыловарного бизнеса. А казначея, виновного в махинации с деньгами, схватили и судили.

Познакомилась я и с подругой детства Тиана Лилианой. На тот момент уже замужней и беременной двойней. Нам хватило всего одной встречи, чтобы понять, что мы с ней станем лучшими подругами. Лилиана мне по секрету призналась, что одно время пыталась женить на себе Тиана. Но не потому, что так уж любила, — она просто привыкла к тому, что Тиан всегда был рядом. Стоило ему только уехать на длительное время, и девушка познакомилась на балу с молодым красавчиком графом Лайртоном. Он настолько её очаровал, что уже через неделю она согласилась быть его женой. И через месяц они сыграли свадьбу, о чём Лилиана ни разу не пожалела.

Наша с Тианом свадьба состоялась в середине весны.

Свекровь пригласила портного, и он сшил для меня невероятно красивое белое платье, украшенное вышивкой. Переодевшись, я даже не сразу поняла, что эта красивая девушка в зеркале, похожая на сказочную принцессу, — действительно я.

Жрецы взяли с нас с Тианом клятвы любить друг друга и оберегать всю жизнь. А когда мы подтвердили, что согласны, мать Тиана даже прослезилась.

Тиан оказался прав, и его матушка действительно не упустила шанс организовать грандиозный приём. Мне было страшно даже подумать о том, сколько может стоить банкет на сотню гостей, но поскольку свёкр и Тиан не возражали, а наоборот, всячески потакали свекрови, я тоже протестовать не стала.

Первой брачной ночи я совсем не боялась. Наоборот, ждала её с предвкушением. И муж меня не разочаровал: оказался чутким, внимательным и очень нежным. Я почувствовала себя драгоценной и

Осень выдалась настолько тёплой, что о прекращении прогулок со свекровью пока и речи не шло. Вот и сегодня утром мы с ней наслаждались видом листьев всех оттенков алого и золотого, когда внезапно у меня закружилась голова, и так сильно, что пришлось присесть на скамейку. Обеспокоенная графиня настояла на том, чтобы меня осмотрел лекарь.

Седовласый старик с длинной белой бородой берёт меня за руку, чтобы проверить моё здоровье, а мне вспоминается наша первая встреча с Тианом. Вот только вместо того, чтобы заверять меня в том, что я совершенно здорова, лекарь произносит:

— Поздравляю вас, вы беременны.

— Что?!

— Вы беременны. Срок ещё ранний, но вам уже сейчас следует начать тщательнее заботиться о своём здоровье, больше гулять…

Лекарь ещё что-то говорит, а в моей голове вертится всего одна мысль: «Я стану мамой! Невероятно, но я стану мамой!»

Если бы меня сейчас спросили, о чём я мечтаю, я могла бы с чистой совестью заверить, что ни о чём. Что все мои даже самые смелые мечты уже сбылись. Либо вот-вот сбудутся.

Конец.