Мой свет средь миров

Пролог

Мила Юстус

Мой свет средь миров

Средь сизого полумрака и гряды сиренево-серых скал возникли шесть статных фигур, окутанных в чёрную дымку. Они принялись настороженно вертеться и лишь убедившись, что рядом никого нет — успокоились. Один из них отступил от остальных на шаг и тягучим голос произнёс что-то нараспев.

Каменистая почва бескрайнего плато мягко разошлась в стороны, открывая узкую коричневую дорожку, лентой уходящую под землю. Не говоря ни слова неизвестные выстроились друг за другом и устремились по тропе. Едва последний из них пропал из виду, как налетел вихрь и прошёлся по тайному ходу, оставляя после себя лишь укрытую разноцветной галькой поверхность.

Внезапно, яркая вспышка осветила безжизненную местность и мгновенно угасла, оставляя после себя трёх высоких мужчин. Их светло-русые волосы почти достигали пояса, но разыгравшийся ветер не смог приподнять ни единого волоска. Длинные свободные серые одежды, укрывавшие тела, касались подолом смешанного с камнями песка, оставляя на них бурые пятна.

— Да чтоб они провалились, — не выдержал самый старший из мужчин. — Им вновь удалось скрыться.

— Что будем делать, командир Воибор? — отозвался второй.

— Что-что, придётся втянуть в это сына, — гневно бросил он. — Нас всех они знают, а его почти никто не видел.

— Простите, — виновато склонился перед ним третий мужчина.

— Это дело не просто государственной важности, Далебор, Боян, — вдруг устало вздохнул командир. — Могут пострадать невинные, которые даже не ведают, что связаны с нами. — Он устремил взгляд к горизонту, над которым, в синевато-белёсых небесах, переливалась огненно-красным гигантская воронка, и уже тише добавил: — Ратмир должен понять…

* * *

Пробиваясь сквозь шелестящую под лёгкими порывами тёплого ветра золотистую крону, тонкий солнечный луч скользнул по лицу невысокого юноши. Он посмотрел на бескрайний лазурный небосвод, прикрыл глаза и шумно вдохнул воздух, напоенный ароматами осенней листвы.

Ему сегодня пришлось впервые увидеть землю. Первое, что его поразило — это суетливость людей. Филакасы были полной их противоположностью, что довольно сильно подчёркивало различие, такое же кардинальное, как и у их миров. Его народ отличался сдержанностью и ответственностью. Они просчитывали каждый шаг, прежде чем что-либо сделать.

И всё же юношу невероятно заинтриговали жители Земли. Изначально его рассердила просьба отца, ведь ради этого пришлось оставить обучение. Но теперь, выполняя порученное задание, Ратмир с интересом присматривался ко всем, кто его окружал. За это время он усвоил поразительную вещь: каждый человек индивидуален.

Черты характера, манера поведения и, даже, некоторые детали внешности могли повторяться, но при этом люди оставались уникальными. Филакас с восторгом одержимого учёного, открывшего новый вид удивительных существ, восхищённо улыбнулся.

Ратмир неторопливо шагал вдоль дороги и скользил небрежным взглядом по деревянным палисадникам. Человеческое жильё было схоже с их, и вместе с тем, довольно сильно отличалось. Растительность в их мире скудная и похвастаться подобными кустами, расписанными осенней позолотой, сверкавшими в лучах полуденного солнца, он не смог бы.

Филакас наслаждался земными красотами и вдруг растерянно замер посреди тротуара. Он настолько увлёкся, что позабыл счёт времени. Ратмир поспешно огляделся и, не заметив поблизости ни единого человека, направился в ближайший парк. Он отыскал укромный уголок и уже собрался открыть портал, как неожиданно услышал тихий плач.

Этот звук отчего-то заставил его сердце сжаться, заставляя испытать неведомые доселе ощущения. Ратмир решил повременить с возвращением и пошёл на шум. Он не стал обходить, а проследовал напрямик, раздвигая вставшие на его пути кусты, пока не заметил маленькую девочку.

Она сидела немного в стороне от дорожки, у подножия развесистого клёна. Ребёнок услышал шорох и резко обернулся, окидывая его подозрительным взглядом невыносимо-чистых голубых глаз. Шмыгнув носом, с её губ благоговейно сорвалось:

— Ты ведь ангел посланный мне Богом?

Филакас не ожидал подобного. Ошеломлённый непредвиденным ходом событий, он на мгновение замер, затрудняясь что-либо ответить. Девочка же тем временем подскочила и бросилась к нему. Она внезапно упала перед ним на колени прямо на колючие сучья.

— Ты вернёшь мою маму, правда же? — в небесных глазах плескалось отчаяние. Не дождавшись от ответа, она, цепляясь за его одежду, продолжила: — Я уже не маленькая и понимаю, что нельзя что-то взять, не отдав при этом что-нибудь взамен… — Умудрившись схватить его за руку, девочка сжала её: — Возьми меня вместо неё… — С приоткрытого рта вырвался горький всхлип. — Нам с папой очень плохо без неё.

Ратмир изучал в академии религии и мифы Земли, поэтому сразу понял о ком она говорила. Он смотрел в сияющие от слёз глаза и не мог подобрать слов, чтобы пояснить, что она его принимает не за того. Да и не хотелось испугать плачущую малышку.

— Понимаешь, вернуть ушедшую душу невозможно, — присев перед ней, начал на ходу придумывать филакас, чтобы успокоить её. Он поднял ребёнка и покачал головой при виде окровавленных коленок. Его пальцы бережно коснулись их, и раны стали медленно затягиваться. Заглянув в изумлённые детские глаза, юноша продолжил: — У каждого живого существа свой путь в этом мире. — Не отводя от него взгляда, она внимательно слушала: — Длинный или короткий зависит лишь от человеческого образа жизни…

— Но моя мама была очень доброй, никогда не делала ничего плохого, хорошо относилась даже к нашей соседке, которая сплетничает обо всех, — девочка брезгливо поморщилась и тихонько спросила: — Так почему же она умерла?

Ему впервые пришлось вести разговор с человеком, пускай и ребёнком, ведь вмешательство в жизнь жителя параллельного мира каралось смертью. Оставалось радоваться, что свидетелей у этого разговора не будет. Он никому не расскажет, потому что сама миссия секретная. А малышке вряд ли кто-нибудь поверит.

Ратмир вдруг невольно мысленно улыбнулся. Несмотря на возраст, у этой юной жительницы Земли был довольно пытливый ум. Редкие преподаватели могли заинтересовать его так, как она за короткое время их случайной беседы. И в благодарность он решил успокоить ребёнка в силу возможностей.

— Вероятно для того, чтобы стать ангелом, — мягко улыбнулся филакас.

— А я, — она на мгновение замялась: — Я тоже когда-нибудь стану ангелом?

— Уверен, что так и будет, — кивнул он, и в груди что-то неприятно сжалось.

Ратмир с непонятным ему самому трепетом коснулся ладонями её лица и бережно утёр слёзы. Внезапно его цепкий взгляд упал на небольшой цветок. Он уже ощутил на себе дыхание осени и почти завял. Идея порадовать ребёнка пришла сама собой.

Филакас осторожно скользнул пальцами по поникшим лепесткам и ласково погладил их.

— Прими его, как память о нашей встрече. — Ратмир уже потянулся к стеблю.

— Нет, не надо, это же убьёт его, — положив ладонь ему на предплечье, попросила она: — Зачем дарить жизнь, если собираешься отнять её? — в небесных глазах отражалась печаль: — Это слишком жестоко.

— Ты права, — согласился он с ней, ошеломлённый недетской мудростью и на миг задумался.

Ему было хорошо известно, что их миры не должны ни пересекаться, ни как-то взаимодействовать. Но оставить удивительную знакомую без подарка он не мог. Ратмир поднял руку вверх и прикрыл на миг глаза. Его ладонь, под ошеломлённым взглядом малышки, окутал лёгкий свет.

Длинные ресницы филакаса дрогнули и поднялись, устремляя взор на очарованного ребёнка. Его губы невольно растянулись в улыбке и он протянул к ней свободную руку. Девочка не колеблясь доверчиво вложила в неё свою, продолжая смотреть на него.

— Это мой дар, малышка, — мягко произнёс Ратмир и аккуратно надел на её кисть узкий перламутровый браслет, напоминающий тонкую вышитую серебром ленту. — Кроме тебя никто не сможет его увидеть, ведь такие, как я не могут ничего здесь оставлять. — Он опечаленно вздохнул и уже тише добавил: — Прости, но мне уже пора.

Филакас поднялся и ещё раз посмотрел на неё, мысленно прощаясь. Ему стало печально, что такой маленький ребёнок уже ощутил тяжесть утраты, но при этом не растерял чистоты и доброты. Он ласково погладил её по растрёпанным тёмно-русым локонам.

— А я с тобой ещё встречусь? — неожиданно крепко сжала она его руку. В её взгляде плескалось отчаяние.

— Возможно… — лишь успел ответить Ратмир и исчез с глаз малышки, призванный силой своего мира.

Глава 1

По чистой лазури бескрайнего небосвода медленно ползли мрачные серые тучи. Они неуклюже двигались в сторону солнца и с удивительной настойчивостью принялись закрывать яркое дневное светило. Без его весеннего тепла вскоре заметно похолодало.

Веста поёжилась и подняла окошко, стараясь не отвлекаться от дороги. К её неожиданности вскоре по лобовому стеклу застучали крупные дождевые капли. Они разлетались на мелкие частицы полностью лишая нормального обозрения и вызывая у неё беспокойство.

— Да что сегодня за день-то такой? — тяжело вздохнула она, включила дворники и привычно покосилась в боковое зеркало.

За ней следовал огромный чёрный внедорожник. Он не пытался обогнать, хотя полупустая трасса позволяла это. Лишь двигался позади, словно приклеенный. Весте вдруг пришла мысль, что он преследует её. Она нахмурилась и устало покачала головой. Мало того, что её не взяли на работу из-за сплетен работающего в той организации давнего знакомого, так теперь ещё и навязчивые идеи стали приходить.

— Да, Веста, ещё немного и тебя определят в комнату с белыми палатами, — с горечью усмехнулась она. — То-то отец обрадуется.

Неожиданный удар сзади заставил её отвлечься от размышлений и спешно обернуться. Первым предположением было то, что всё-таки внедорожник оказался сломанным и водитель нечаянно въехал в неё. Но вид уверенно несущейся к ней машины дала понять, что интуиция в кои-то веки не подвела.

Веста судорожно сжала руль и надавила на педаль газа, выжимая её до упора. Лёгкий седан сорвался с места, подчиняясь желанию водителя, и устремился вперёд. Она покосилась в боковое зеркало и увидела, что внедорожник не отстаёт, следуя за ней чёрной тенью.

Нужно было срочно что-то предпринимать и Веста резко вывернула руль, едва не срывая его. Шины жалобно запищали, протестуя против подобного отношения. Не обращая внимания на дрожащую из-за бездорожья машину, она порывисто оглянулась. Неизвестный приближался.

Веста отвернулась и попыталась взять себя в руки. Она окинула оценивающим взглядом местность, в которую заехала, чтобы скрыться от преследователя, и поняла, что ещё немного — и окажется в ловушке показавшейся впереди рощи. Ей пришлось вновь выкрутить руль, и спешно вернуться на дорогу.

Её руки от страха судорожно сжались. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Веста поторопилась снова надавить на педаль газа и с надеждой услышала нарастающий гул мотора. Ещё немного и она сумеет уйти от этого психопата, задумавшего расправиться с ней.

Её радость оборвал яростный визг шин. Чёрная машина уверенно пристроилась рядом, не позволяя ей ускользнуть из западни. Неизвестный внезапно, словно передумал, и сменил направление. Он отъехал от неё, чтобы тут же резко ударить в бок машины.

От серьёзных повреждений головы спас ремень безопасности. Он удержал Весту и не дал стукнуться о стальной каркас салона, пусть и оббитый тканью. Только невероятным чудом ей удалось совладать с потерявшей управление машиной. Она сжала до скрипа зубы и постаралась не отрывать взгляд от дороги, лелея в душе веру на спасение.

Чёрный внедорожник продолжал двигаться рядом, не отставая ни на сантиметр. Боковым зрением она видела его. Сердце гулко стучало в груди, по спине бежал холодок, в ожидании очередного нападения. И будто в ответ на предчувствие, последовал второй удар.

Колёса яростно взвизгнули. Заметавшись по шоссе, машина на полной скорости вылетела на обочину. Заскользив по траве, она полетела в овраг. Перекувыркнувшись в воздухе, автомобиль несколько раз ударился о землю, прежде чем остановиться.

В покорёженном салоне едко пахло бензином. Веста отчётливо понимала, что пожар мог вспыхнуть в любую секунду. Только уставший и измученный болью разум никак не отреагировал на эти мысли. Спасая тело от невыносимого страдания, сознание грозилось вот-вот отключиться.

Внезапно от кисти по предплечью потянулась лёгкая прохлада. Она несколько заглушила агонию истерзанного тела и дала возможность разуму проясниться. Тяжёлые веки дрогнули и поднялись, открывая потускневший небесно-голубой взгляд. Он устремился к тонкой полоске браслета. Серебряные буквы больше не сияли. Они изменили свой цвет на кроваво-алый.

Веста нервно облизала губы и судорожно сглотнула. Неужели спустя столько времени они снова встретятся? От нахлынувших эмоций в глазах вдруг потемнело. Голова закружилась. Нет, только не сейчас! Она сжала зубы и, превозмогая боль, разрывавшую каждую клеточку, нетерпеливо огляделась.

Ей закрывала обзор катившаяся по лицу кровь, мешая нормально осмотреться. Веста недовольно поморщилась и, закусив губу, поспешно утёрлась. Не успела она вновь оглядеться, как внимание привлёк тихий шорох и её взгляд устремился к стоящей рядом с дверью высокой фигуре.

Это он!

Веста узнала его с первого взгляда, хотя он больше и не выглядел, как юный светловолосый мальчик, лет шестнадцати. Впрочем, забыть его ей и не удалось бы. Её одолевали мысли о нём ежедневно, с той первой и единственной их встречи. Она измученно откинулась на сиденье

— Ты пришёл…

Её глаза вдруг остановились на ярком золотистом сиянии, укрывавшем мужчину со спины. Оно напоминало два огромных крыла, и при этом едва заметно дрожало. Она заметила отчаяние в его взгляде: он смотрел на неё не отрываясь. Ей неожиданно пришло в голову, что её ангел скорее всего тоже ощущает это мучительное приближение смерти.

— Я не мог не прийти, — наконец через силу выдавил филакас.

— А ты… ты ещё красивее, чем я ду… — кровавый кашель, оборвав, не дал ей договорить.

— Прошу, не истязай себя, — взмолился мужчина, протягивая к ней руки.

Внезапно он заметил, как в её небесном взгляде вспыхнуло какое-то непонятное чувство. Ратмир чувствовал её боль через браслет и это сжигало его душу дотла. Но его мужественная малышка упрямо покачала головой и продолжила улыбаться, сдерживая себя, чтобы не поморщиться.

Ему хотелось подхватить её и поскорее исцелить, невзирая на все запреты. Даже не зная ничего об этой, уже ставшей юной девушкой, землянке, филакас не мог позволить ей умереть. Он с мукой смотрел, как она закрыла на мгновение глаза, набираясь сил, и несколько раз глубоко вздохнула.

— Я столько ждала теб… — не закончив свою речь, она вдруг обмякла, не сводя с него неожиданно опустевший, неподвижный взгляд. Рука безжизненно соскользнула на сиденье.

Ратмир оцепенел, провалившись в бездонную пропасть отчаяния. Он чувствовал, как вслед за ней умирает и его собственная душа. Ну зачем было столько ждать? Плевать на все запреты, лишь бы взгляд его малышки согревал своей небесной теплотой. Ради этого не страшно отдать не только свободу, но и жизнь.

Его магия отозвалась раньше, чем Ратмир смог что-либо осознать. Она заботливо окутала землянку золотистой вуалью, проникая в её сердце, стараясь пробудить его от смертельного сна и вернуть к жизни. Филакас судорожно сглотнул и протянул к ней руку. Его ладонь легла на застывшие небесные глаза, передавая через прикосновение жизненную энергию.

— Надеюсь, ты простишь мне то, что я навсегда лишаю тебя возможности жить на Земле, — прошептал он, ощущая, как вновь забилось её сердце.

Один из длинных локонов мягко коснулся его руки, заставляя Ратмира замереть от сковывающего чувства вины. Перед мысленным взором возникла маленькая девочка, доверчиво взирающая на него. Её чистый взгляд нисколько не изменился с тех пор. Он с удивлением ощутил, как по щекам покатились прохладные капли.

Не став вытирать их, филакас склонился к девушке. С его лица они упали на её длинные спутанные локоны. Он тяжело вздохнул и заботливо поправил тёмно-русые волосы. Его малышка выросла и стала ещё более прекрасной, чем раньше. Как же жаль, что у них не было возможности нормально познакомиться и подружиться.

Ратмир тихонько выдохнул:

— Ты не представляешь, сколько раз я думал о тебе, сколько мечтал о нашей встрече, — он трепетно погладил её по щеке. — Вот только не ожидал, что она произойдёт подобным образом.

Филакас невесомо коснулся её лба целомудренным поцелуем и дотронулся пальцем к изломанному каркасу машины. Железо бесшумно разошлось в стороны, даря свободу своей невольной пленнице. Ратмир подхватил её на руки и резко взмахнул ладонью, разжигая посильней занимавшийся огонь.

Он взглянул на мирно сопевшую девушку и прижал её покрепче к своей груди. Его раздирали противоречия и тревога за будущее своей прекрасной землянки. Ратмир склонился к ней и мягко поцеловал её в висок, чуть слышно выдохнув:

— И всё же я рад, что теперь ты будешь сиять в моём мире, мой Свет.

Глава 2

— И не проси, Ратмир! — яростный крик бурей прошёлся по кабинету, вызывая тихий звон стёкол. — Это запрещено законом, и я нарушать его не стану, даже ради тебя.

Главнокомандующий тайной королевской охраны положил руки на край стола и опёрся на него, гневно взирая на своего наследника. Где тот спокойный и уравновешенный филакас, который вызывает восхищение у всего преподавательского штата академии? Неужели в этих изменениях виновата та девица с Земли, которую он принёс и оставил в личных покоях?

— Но это не остановило тебя несколько лет назад, отец, — отвлекая его от размышлений, бесстрастно напомнил ему сын. — Если бы я тогда не отправился выполнятьтвоёзадание, то ни о какой просьбе сейчас бы речи не шло.

— Упрекаешь меня в том, что я служу короне? — севшим от изумления голосом спросил Воибор. — А может ради какой-то землянки ты решил нарушить и клятву нашего рода?

— Если бы мне пришло подобное в голову, то прежде всего я бы вычеркнул себя из книги Крови, — едко заметил Ратмир и глухо вздохнул: — От неё я не откажусь, что бы ты ни сказал, поэтому тебе лучше пойти на мои условия.

— Но закон… — начал главнокомандующий.

— Ох, только не надо мне рассказывать небылицы, — насмешливо покачал головой он. — Вы с королём прекрасно используете закон, как вам угодно. — Тёмно-синие глаза гневно сузились. — Я никогда тебя ни о чём не просил, но при этом беспрекословно выполнял все твои просьбы. Так не будет ли справедливо исполнить хоть одну мою?

Воибор вышел из-за стола и внимательно посмотрел на стоящего напротив собственного наследника. С тех пор, как умерла его мать, Ратмир стал совершенно замкнутым и нелюдимым. Он держался от всех в стороне, не позволяя себе привязаться к кому-либо. И тут сын появляется с девушкой из параллельного мира на руках и просит оставить её у них.

— Хорошо, я пойду против своих убеждений и позволю ей остаться, — задумчиво кивнул Воибор, видя, как насторожился сын. — Но войдёт она в этот мир, как обычная его жительница, и на общих основаниях станет студенткой твоей академии. О вашем знакомстве не должен никто узнать.

Главнокомандующий мысленно усмехнулся, заметив, как на лице Ратмира заходили желваки. Он знал, что своим условием попросту не оставил ему никакого выбора, кроме, как принять навязанную волю. Это был отличный способ вырастить из сына настоящего воина и при этом держать его возможности в узде.

— Ты знаешь, что я не могу отказаться, — зло выдавил он и глухо поинтересовался: — Только как собираешься всё пояснить ей?

— Ты недооцениваешь мою силу, — равнодушно пожал плечами Воибор. — Она будет уверена, что после смерти попала в наш мир…

* * *

Ратмир медленно прогуливался в самой безлюдной части сада академии. Очередное задание отца не вызвало у него никаких особенных чувств. Ему иногда казалось, что все эмоции остались в разбитой машине, когда перед ним застыли небесные глаза. Ни до того момента, ни после ему не приходилось переживать подобного.

У него не шла из

Сегодня прошло уже две земные недели, с того момента, как он принёс её в свой мир и до сих пор она не встретилась ему в стенах академии. Ратмир больше не мог ничем заниматься, оставаясь в неведении относительно её судьбы. Желание заглянуть в её удивительные глаза снедала его.

Отцовское же условие поставило незримый крест на их свободном общении. Даже, когда они встретятся, она вряд ли решится заговорить с ним. Да и зная родителя не первый день, Ратмир был уверен, что он запечатает часть её памяти, чтобы никто не прознал об их случайной встрече.

У него теперь не будет возможности спросить её, отчего же она помнила о нём всё это время? Почему ждала даже в свой последний час? Горький вздох сорвался с его губ. Ратмир устремил безучастный взгляд к тонким ветвям с редкими фиолетовыми листьями. Он настолько погрузился в невесёлые мысли, что едва не задел рукой испуганно отступившую к белёсым кустам студентку.

Ратмир и сам не понял, что его привлекло. То ли длинные тёмно-русые волосы, то ли её растерянность. В общем, причина, по которой его взгляд упал на её лицо так и осталась загадкой. Но едва заглянул в бездонные небесные глаза, громко выдохнул поражённо глядя на свою малышку.

Он безмолвно замер напротив и, затаив дыхание, не сводил с неё свой взор, не замечая, что такое пристальное внимание смущает её. Неосознанно пленяя, она озадачено взирала на него. Пылающие девичьи щёки давали понять насколько ей неловко, но Ратмир не мог ничего с собой поделать. Эмоции наконец вырвались на волю.

«Теперь она всегда будет рядом, — переполняя его счастьем, гулкими ударами отзывалось сердце. — И ничто не сможет разлучить нас».

— Малышка, — радостно сорвалось с губ.

Бурным потоком его душу переполнил ликующий восторг и заполнил всю сущность, вырываясь наружу счастливым смехом. Обескураженная девушка с недоумением приподняла брови, но встретившись с ним взглядом — нахмурилась и поспешно отвернулась.

Ратмира её реакция немного успокоила и привела в себя. Вглядевшись в тонкие изумительно красивые черты, он вдруг понял, что всё же оказался прав. Его отец позаботился о её памяти и она совершенно не помнит его. Впрочем, чего ещё можно ждать от главнокомандующего тайной охраны короля?

С его губ сорвался тихий вздох и юная землянка тут же сделала шаг назад. Ратмир осознал, что его странное поведение пугает её. Он решил успокоить её, поговорив с ней и приветливо улыбнулся. Но небесный взгляд от этого стал только настороженнее. Это причинило ему боль.

— Прости, я напугал тебя.

Она растерялась и несколько оторопело заглянула в его глаза. Он видел, как в ней борются желания сбежать и продолжить разговор. И второе всё-таки победило. Его малышка неловко улыбнулась, и опустила глаза, подыскивая подходящие слова для ответа.

— Да нет, просто мне немного не по себе от этого места, — с тихим вздохом пояснила она. — Я открыла глаза и увидела, что нахожусь в какой-то странной комнате, а потом мне сообщили…

Её взгляд подозрительно заблестел и Ратмир поспешил сменить тему:

— Я тебя прежде никогда здесь не видел. Как тебя зовут?

— Веста, — благодарно улыбнулась она. — Я попала сюда с Земли.

— Приятно познакомиться, меня — Ратмир.

— Взаимно, — кивнула она и неожиданно добавила: — Я думала, что кроме моей соседки по комнате, никто не станет общаться со мной.

— Почему? — опешил он.

— Ваш народ относится с предубеждением к тем, кто оказался здесь случайным образом, — нервно передёрнула плечами Веста. — К тому же, мне самой до сих пор не удаётся понять, как после смерти в одном мире, можно перенестись в другой?

— Разные бывают случаи, — неопределённо протянул Ратмир.

— И какой случай был у того, кто оказался здесь передо мной? — насмешливо покосилась она на него. — Если таковые вообще существуют.

— Последний, кто до тебя попал сюда, в итоге стал королём, — улыбнулся он и продолжил: — Его род до сих пор царствует, и именно следуя его завету нам запрещено появляться на Земле.

Веста обеспокоенно переплела пальцы. В её взгляде появилась тревога.

— Надеюсь, у вас нет традиции отправлять на казнь тех, кто снова появился в вашем мире? — пролепетала она, побледнев. — Мысли править у меня нет, да и входить в королевский род — тоже.

— Ну что ты, конечно же нет, — поспешил успокоить её Ратмир и невольно протянул к ней ладонь, мягко погладив судорожно сжатые руки. — Раз ты появилась — то это воля Высших сил, и кто мы такие, чтобы нарушать её?

— Рада это слышать, — произнесла Веста и вдруг с мольбой взглянула на него. — Скажи, ты же знаешь, как выйти отсюда и вернуться в академию?

— Конечно, — озадаченно подтвердил он.

— Ратмир, ты не мог бы проводить меня, — неожиданно взмолилась она. — Иначе я опоздаю на своё первое занятие.

— Да никто не станет тебя ругать, — мягко улыбнулся он, восторженно прокручивая в голове, как нежно прозвучало его имя в её устах. — Всё-таки первый день.

— Соседка сказала, что сегодня тут появился новый преподаватель, и он до ужаса строгий, — понизив голос, словно их кто-то мог услышать, Веста продолжила: — По её словам, ему ничего не стоит наказать любого студента.

— И как его зовут? — стальным голосом поинтересовался Ратмир, старательно гоня от себя возникшие подозрения.

— Прости, к сожалению, я не запомнила его имени, — повинилась она и, повесив голову, призналась: — Ваши имена сложны для меня.

— Ну что ж, пошли, мне до ужаса хочется взглянуть на этого монстра, — наигранно рассмеялся он, а про себя добавил: — И я поговорю с ним по-другому.

Глава 3

Яркая огненно-красная воронка полыхала в центре синевато-белёсых небес. Её пламенные спирали неспешно закручивались, уходя внутрь светила. Напоследок они выбрасывали мягкий свет, придавая небосводу мерцающий светло-лавандовый оттенок.

Ратмир заметил изумлённый взгляд Весты, устремлённый на местное солнце и слегка помрачнел. Природа Земли потрясала своей красотой и многогранностью. Естественно его малышке будет непросто привыкнуть к скудности этого мира. А он запер её здесь против воли.

— Тут всё по-другому, даже солнце, — её тихий голос заставил его виновато опустить глаза. — Но, знаешь, я не могу сказать, что меня это так уж беспокоит.

Веста замолчала так же неожиданно, как и начала, чем ещё больше

— Что же тогда тебя беспокоит? — не сдержался филакас и поддержал беседу.

— Отец… — глухо выдавила она и бесшумно вздохнула. — Мне бы так хотелось узнать, как он и что с ним. — Ратмир заметил, как заблестели её глаза. — После смерти мамы он так и не оправился, и посвятил всего себя моему воспитанию. Боюсь, его сердце не выдержит моей утраты.

— Хорошо, я помогу тебе, но об этом никому ни слова, — мысленно ругая себя, произнёс он.

— Как? — растерялась она.

— Сейчас покажу.

Ратмир взял её ладонь в свою и торопливо увлёк за собой, настороженно оглядываясь. На его удачу сегодня сад поражал своей безлюдностью. Голоса студентов доносились издалека, вероятно со двора академии. Это позволяло выполнить обещание и не попасться на очередном правонарушении.

Веста послушно следовала за ним. Её небесный взгляд, переполненный надеждой, напомнил, что однажды ему уже доводилось видеть его. Филакас невольно покачал головой, пытаясь уйти от воспоминаний. Ему больше нечего было делать в прошлом, раз его мечта уже с ним.

Ратмир заметил заброшенную лавочку в окружении белёсых кустов и направился к ней. Он жестом пригласил Весту присесть и она покорно опустилась на серые перекладины. Его взгляд настороженно прошёлся по ближайшим кустарникам.

Филакас никого не обнаружил и поторопился присесть рядом с землянкой, бережно заключая её ладони в свои. Её тепло мягко согревало ему душу, мешая полностью сосредоточиться на магии. Он прикрыл глаза, настойчиво пытаясь сконцентрироваться на своей силе.

— Подумай о своём доме и об отце, Веста, — чуть слышно попросил он и вдруг в ответ ощутил её лёгкое пожатие.

Не успел Ратмир погрузиться в размышления о поднявшейся в груди буре чувств, как перед глазами возникли образы. Они были знакомы ему и вместе с тем казались несколько иными, чем когда видел их лично. Он с изумлением понял, что в тот раз случайно забрёл в район, где жила его малышка.

Влитая в Весту жизненная энергия позволила Ратмиру без труда связать их магической нитью. Через неё он передал ей видение того, что сейчас происходило на Земле. Его сила тут же увлекла их за собой, к одному из множества аккуратных домиков с деревянными палисадниками.

Филакасу на миг показалось, что со временем ничего не изменилось. Лишь в этот раз буйствовала весна, окутав всё вокруг пышным цветением. Его взгляд скользнул по невысоким кустам с распустившимися, нежно-розовыми цветами. Но магия продолжила путь, пока они не очутились внутри аккуратного коттеджа.

За бежевым кухонным столом сидел чересчур худой осунувшийся мужчина. Он невидящим взором смотрел в окно, отрешённо о чём-то размышляя. По некоторому сходству было очевидно, что это отец его малышки. Ратмир обернулся к ней, чтобы утешить, как вдруг раздался негромкий стук в дверь.

Веста не сводила с опустошённого родителя сверкающих от непролившихся слёз глаз. Неожиданный звук заставил её вздрогнуть и невольно повернуться к выходу, провожая взглядом направившегося туда отца. Филакас взирал на неё с сочувствием, всей душой переживая испытываемые ею чувства.

— Доброго дня, Адриан, — пробормотала стоявшая на пороге женщина. — Прости, не хотела тревожить тебя. У меня сын обещал приехать и я испекла несколько пирогов. Но сегодня у него появились какие-то неотложные дела. Мне одной много, а выбросить жалко, вот решила поделиться, — смущённо пробормотала она и протянула накрытое чистым полотенцем блюдо. — Буду благодарна, если возьмёшь.

Его взгляд скользнул по соседке, становясь несколько мягче из-за понимания и сострадания. Он шагнул вперёд, принял блюдо из её рук и со странной задумчивостью продолжил смотреть на неё, заставляя женщину смущённо поторопиться к выходу.

— Ещё раз прости, что потревожила, — повторила она свои извинения. — Я пойду, не буду мешать.

Но не успела она коснуться ногой первой ступеньки крыльца, как Адриан распахнул дверь в дом и немного отошёл в сторону, безмолвно приглашая войти. Женщина подняла на него ошеломлённые глаза и робко перешагнула через порог, но так и осталась стоять у входа.

— Проходи, Флавия, не стесняйся, — как можно дружелюбнее постарался произнести он. — Сейчас чай попьём с твоим пирогом.

— Ну что ты, — поспешно покачала головой соседка, — я прекрасно понимаю, что тебе совсем не до меня.

— Веста была бы против, чтобы я замкнулся в себе, — тяжело вздохнул Адриан. — После смерти жены мне не хотелось жить, но дочка сделала всё и сумела удержать меня на краю. — На мужском лице возникла светлая улыбка. — Не хочу, чтобы она смотрела на меня с небес и страдала.

Боль Весты острым лезвием скользнула по сердцу Ратмира, заставляя его в бессилии сжимать руки в кулаки. Его безжалостно жгло желание крепко обнять её. Но он понимал, что только напугает подобным порывом, поэтому бережно взял тонкую девичью ладонь в свою и осторожно притянул землянку к себе.

— Прости… — Мука в её бездонных глазах продолжала влажно сверкать. — Наверное, не стоило жаловаться и вынуждать тебя помогать мне. — Судорожно сглотнув, она посмотрела на него, лишая возможности что-либо ответить: — Как бы я хотела, чтобы отец обо всём позабыл и больше не страдал.

Во взгляде Весты, точно так же, как и в первую встречу, плескалась неприкрытая боль. Ратмир едва сдерживал свои чувства и поспешно отвёл глаза. Он устремил взор на Адриана и Флавию и в его голове вдруг возникла сумасбродная идея, которая в какой-то мере решила бы причину страданий его малышки.

— Мне нельзя вмешиваться в жизнь параллельного мира, — задумчиво начал он. — Единственное, чем могу помочь — это слегка подтолкнуть их друг к другу. Уверен, таким образом мы решим их общую проблему одиночества. — Ратмир заглянул ей в лицо. — Ты согласна на это?

— Да, — чуть слышно выдохнула она и восторженно закивала. — Пожалуйста, подари ему шанс на счастье и я сделаю всё, о чём бы ты ни попросил меня.

Филакас тихонько нараспев произнёс несколько слов и сидящую за столом пару окутала едва заметная переливающаяся дымка. На их сдержанных лицах неожиданно возникли радостные улыбки. Адриан что-то ответил Флавии, отчего она звонко рассмеялась.

Веста слегка склонила голову, невольно касаясь мужской груди, счастливо усмехнулась и перевела благодарный взгляд на Ратмира. Внезапно она привстала на носочки, робко положила ладони ему на плечи и несмело поцеловала его в щёку. Её лицо тут же ярко вспыхнуло.

Его взор остановился на её слегка приоткрытых губах. Ему до безумия захотелось склониться и прикоснуться к ним. Узнать такие ли они нежные и сладкие на

— Пожалуй, нам уже пора, — пробормотал филакас и щёлкнул пальцами.

Их глаза распахнулись одновременно и несколько бесконечных мгновений они смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляд. Ратмир опомнился первым, спешно поднялся с лавочки и протянул руку Весте. Она вложила в неё свою и они торопливо направились к академии.

У выхода из сада ему пришлось отпустить её ладошку, чтобы не привлекать к её персоне особого внимания. Вся его сущность воспротивилась этому, заставляя задохнуться от нахлынувших чувств. Душа и сердце в едином безудержном порыве желали вновь ощутить тепло её прикосновения.

Отвлекая филакаса от самоистязания, позади слышались лёгкие торопливые шаги, разносившиеся глухим эхом в пустынном вестибюле. Он прикрыл на мгновение глаза, чтобы справиться с собой, и оглянуться на следовавшую за ним землянку. Её чистый взгляд тут же согрел его. На нежных губах сияла ласковая улыбка.

— Нам нужно будет подняться на второй этаж, — мягко пояснил он. — Преподаватели первого курса обитают там.

— Хорошо, — кивнула она, поспешила приблизиться и шёпотом спросила: — Ратмир, а тебе точно ничего не будет за то, что ты мне помог?

— Нет, не будет, — ласково улыбнулся он и слегка склонился к ней. — Потому что это будет нашим с тобой маленьким секретом, так ведь?

— Конечно, — поспешно кивнула Веста и неожиданно потянулась к нему, будто хотела добавить что-то ещё.

Но внезапно распахнувшаяся дверь в конце коридора прервала их беседу, не позволив ей договорить. Ратмир с язвительной усмешкой посмотрел на возникшего на пороге комнаты отца. Тот тоже заметил его, рассерженно нахмурился и направился к ним навстречу.

Ратмир перевёл взгляд на Весту и с удивлением отметил некоторое напряжение в её позе, словно она заранее подготовилась к выговору. Неужели ей уже приходилось сталкиваться с подобной строгостью? Судя по всему, вряд ли такое могло произойти в их семье. Адриан очень любил дочь, как и она его.

— Где тебя носило? — неожиданно жёстко обратился к нему отец, прерывая его размышления.

— У меня возникли неотложные дела, — не желая устраивать при Весте сцен мирно ответил он.

— Твоё первостепенное дело — это занятия, — сердито продолжил Воибор. — Я тебя сюда не дела решать отправил, ясно?

— Да, отец, — ответил он и едва заметно покосился в сторону Весты, отмечая неестественную бледность её лица.

— Ты же понимаешь, что за это тебя ожидает наказание? — на этих словах главнокомандующего она вздрогнула.

Ратмира раздирали два желания: наорать на зарвавшегося родителя и поскорее успокоить её. Но вместо этого поддержал его и продолжил глупый театр:

— Да, отец.

— Прошу вас, учитель, если кого и нужно наказывать, то меня, — неожиданно выпалила Веста и подалась вперёд. — Я заблудилась в саду и не знала, как вернуться. Увидела Ратмира и попросила о помощи.

Изумлённые неожиданным порывом землянки, отец с сыном безмолвно взирали на неё, пока не заметили, что её сжатые в кулаки руки дрожат. Воибор недовольно поморщился и с раскаянием вздохнул. Он взглянул на Ратмира, безмолвно давая понять, что случайно перегнул палку.

— Ты молодец, сынок, оказывать помощь нуждающимся — это очень важно для всех филакасов. — Главнокомандующий вновь взглянул на Весту: — Сегодня вы освобождены мной от занятий, вижу день выдался непростым для вас. Отдохните. Мой сын проводит к женскому корпусу.

Полностью погружённый в свои мысли Ратмир покорно кивнул. Мужественное заступничество его малышки невероятно согревало душу и дарило счастье. Вместе с тем он осознавал и опасность подобных чувств. Чем ближе они друг к другу, тем вероятнее откроется правда о прошлом.

— Я что-то сделала не так? — робко поинтересовалась Веста, заметив хмурое лицо сопровождающего.

— Нет, ну что ты, — он старался произнести это как можно мягче и сипло добавил: — Ты вступилась за меня — спасибо.

— Но это действительно моя вина, — покачала она головой. — Если бы не я, ты бы уже давно приступил к занятиям.

Ратмир едва не расхохотался. Чушь, которую придумал отец, чтобы сразу же заставить Весту держаться от него подальше, совершенно не соответствовала реальности. Он был одним из лучших студентов академии. Даже, если бы ему пришлось пропустить два месяца занятий, это никак бы не сказалось на его успеваемости.

— Не переживай, Веста, мой отец не такой, каким кажется, — насмешливо произнёс Ратмир и протянул ей руку. — А теперь пойдём я провожу тебя.

Глава 4

Лёгкое рубиновое сияние мягкими волнами исходило от бесшумно вращающейся в небесах огненно-красной воронки. Оно мягко рассеивалось, опускаясь вниз, и, казалось, что всё вокруг укрыла полупрозрачная мерцающая вуаль. Белёсые кустарники, обычно сиротливо жавшиеся друг к другу, сегодня выглядели роскошно, словно в академии проводился какой-то праздник.

Ратмир вышел во двор. Его взгляд равнодушно скользнул по торжественному окружению и прошёлся по нескольким скамейкам, расположенным возле учебного заведения. Филакас хотел сегодня остаться в одиночестве. Разобраться в самом себе и тех чувствах, что пробудились в нём, при более близком общении с Вестой.

Он заметил небольшую лавочку, скрытую в тени стен академии, и оттого незаметную для остальных студентов. Она идеально подходила для его плана побыть наконец наедине с собой. Ратмир устремился к ней, надеясь успеть до того, как его кто-нибудь заметит.

Думы о Весте полностью погрузили его в омут размышлений. Пальцы нервно поглаживали прохладные доски, будто пытаясь найти успокоение. Твёрдое осознание, что отец решительно настроен против каких-либо их отношений давало понять, что возможность остаться рядом со своей малышкой у него одна. И эта возможность — уход из семьи.

Ратмир насмешливо покачал головой. К собственному удивлению, его вовсе не пугал подобный расклад. После того, как вчера ради Весты преступил с десяток законов собственного мира, лишь бы хоть немного утешить её, ему всё стало предельно ясно. Он не сможет отказаться от неё несмотря ни на что.

Единственное, что беспокоило филакаса, как отнесётся к ней надменный королевский род. А особенно, его взбалмошный и избалованный наследник. Он определённо не сможет устоять перед такой интересной девушкой, и обязательно протянет к ней свои жадные руки.

Ратмир зло скрипнул зубами, трезво оценивая свои силы. Ему ни за что не выстоять против будущего короля. Всё-таки силы хранящие правящую династию, одни из самых могущественных. Чтобы бороться с ними, необходимо стать таким же сильным, как отец.

«Эх, если бы только он поддержал меня, и не стал отправлять Весту в академию», — пронеслось в голове.

Его бесстрастный взгляд скользнул по двору и остановился на неожиданно промелькнувшей невдалеке знакомой фигуре, мгновенно оживившей

Веста медленно прогуливалась и разглядывала новый для себя мир. Небесные глаза переполняла безысходная грусть. В трагическом изломе нежных губ угадывалось точившее её страдание. Печаль отражалась в каждой чёрточке задумчивого лица и отдавалось мукой в его сердце.

Ратмиру безумно захотелось сделать что-нибудь, чтобы отвлечь Весту от пожирающей её душу боли. Заставить её всеми доступными ему способами улыбнуться. Филакас поспешил к ней. Губы невольно растянулись в приветливую улыбку.

— Изучаешь окрестности?

Веста невольно вздрогнула и обернулась.

— Ратмир, — она застенчиво улыбнулась. — Что ты здесь делаешь?

— Гуляю, — немного удивлённый вопросом, ответил он.

— Один? — её глаза недоверчиво распахнулись.

— Разве для этого нужна компания? — в недоумении нахмурился филакас.

— Не думала, что мы с тобой настолько похожи, — рассмеялась вдруг Веста. — После смерти мамы я каждую свободную минуту старалась проводить с отцом и занималась рисованием. — Она развела руки в стороны, словно хотела обнять всё то, что их окружало: — В результате — меня убил непонятно из-за чего какой-то псих, и я оказалась непонятно где.

— Веста, ты помнишь, как умерла? — остолбенел Ратмир.

— Да, — равнодушно кивнула она. — Воспоминания вернулись ко мне, ещё когда я только очнулась в той комнате.

— И? — он не сводил с неё испытывающего взгляда.

— Да и рассказывать-то нечего, — немного нервно повела плечами Веста: — В тот день я возвращалась с провалившегося собеседования, и тут за мной увязался какой-то ненормальный… — Она судорожно сглотнула и опустила глаза: — Я ведь никому не делала ничего плохого, а он… он… — Ратмир не выдержал и сделал шаг вперёд, заключая её в крепкие объятья и прижимая к себе. — До сих пор не могу понять за что он убил меня?

— Хотел бы я знать, кто убийца, — сдавленным от переполнявших его эмоций голосом выдавил он. — Но, к сожалению, вряд ли мы когда-нибудь найдём ответы на свои вопросы.

— Ратмир, — негромко позвала Веста, не ведая, как переворачивается от её голоса его сердце, — а ты не мог бы мне помочь?

— Конечно, — кивнул он и обеспокоенно спросил: — Что случилось?

— Магия, — пробормотала она и растерянно заглянула ему в глаза. — Я никогда не имела с ней дела и не знаю, как пробудить её в себе. — С её губ сорвался тихий вздох. — Не уверена, что такие силы во мне вообще есть.

Ратмир до ужаса не хотелось выпускать Весту из объятий, только они находились во дворе академии, где их в любую минуту могли увидеть остальные студенты. Но подобное поведение создало бы ей дурную репутацию и он разомкнул руки. Она же продолжила стоять рядом, не отрывая от него пытливого взгляда.

Его глаза заглянули в её. Филакас ощутил, как постепенно тонет в небесной глубине её взора, и тихонько вздохнул. Это заставило Весту опомниться. Её щёки мгновенно укрыл яркий румянец и она спешно отступила назад, делая вид, что разглядывает растущие неподалёку кустарники.

Ратмир с трудом сдерживал насмешливую улыбку, то и дело растягивавшую его губы. До встречи с Вестой ему никогда не приходилось столько веселиться. Всё-таки жаль, что в прошлом они виделись лишь раз. Эта мысль напомнила о страшной минуте её смерти. Желание смеяться вмиг исчезло.

Веста незаметно покосилась в его сторону и поняла, что что-то произошло. Но спросить об этом не решилась. Она торопливо огляделась, ища тему для беседы, которая отвлекла бы её благодетеля от грусти. Ей на глаза вдруг попалось небольшое строение. Оно было полностью укрыто салатовыми цветами, что невольно привлекало внимание.

— Что это? — изумлённо сорвалось с её губ.

— Туда не стоит ходить, — неожиданно резко бросил филакас. Веста в недоумении посмотрела на него и он уже мягче пояснил: — Даже самые сильные маги не могут выдержать больше часа вблизи него.

— О, вот как, — её тихий голос прозвучал на удивление растерянно. — Спасибо, что переживаешь и заботишься обо мне, — вдруг с мягкой улыбкой поблагодарила она. — Если бы я не повстречала тебя и Юнии, не знаю, что бы со мной было.

— Тебя кто-то обижает? — мгновенно встревожился Ратмир. — И кто такая Юния?

— Нет, вовсе нет. — Веста неловко улыбнулась. — Все просто держатся от меня подальше. — Она постаралась подавить вздох, но он всё же сорвался с её губ. — А Юния — это моя соседка по комнате.

Глядя на неё, филакасу неожиданно стало грустно. Пусть он спас её от смерти, но вместе с тем обрёк на хамское отношение со стороны студентов. Его же малышка, похоже, так и осталась чистым непосредственным ребёнком.

Она не сказала ни единого плохого слова о жителях неизвестной планеты. Жизненная грязь совершенно не коснулась её. Тяжёлые мысли гнездились в голове, не давая ни минуты покоя, и только колющее ощущение чужой магии заставило его поднять глаза. В нескольких шагах от него, глядя на Весту с нескрываемым интересом, стоял наследник королевского рода — Крезор. Его тёмный взгляд прошёлся по её телу, вызывая в Ратмире желание врезать зарвавшемуся наглецу.

— О, у нас в академии новые люди, — развязно усмехнулся он, вызывая язвительный смех у стоявшего немного позади него окружения. — Не взять ли мне эту землянку под свою опеку? Всё-таки, в какой-то мере мы носители генов одной расы.

— Благодарю за доброту, — неожиданно смело улыбнулась Веста. — Мне говорили, что ваш мир безопасен, поэтому не думаю, что нуждаюсь в охране.

— А ты не из робкого десятка, — удовлетворённо кивнул принц. — Такие как раз в моём вкусе.

Ярость заклокотала в душе Ратмира, грозясь вырваться из-под контроля. Это ничтожество посмело взглянуть на его малышку! Магия непроизвольно забурлила в крови, с готовностью отзываясь на гнев хозяина. Она стремилась наказать зарвавшегося нахала.

Внезапно его ладони коснулись знакомые прохладные пальцы. Веста уверенно взяла его за руку и удержала, словно ощущала ту злость, что кипела внутри него. Она слегка склонилась к нему и негромко произнесла:

— Ратмир, не надо. Оно того не стоит.

— Ты права, — чувствуя её беспокойство, вынужденно согласился он и ласково улыбнулся ей.

— Что здесь творится? — внезапно раздался разгневанный голос главнокомандующего.

Ратмир лишь сейчас заметил, что во дворе уже собралась огромная толпа. Вероятно они надеялись посмотреть на их с королевским выскочкой схватку. Всё же хорошо, что он прислушался к Весте и остановился, иначе у отца появилась бы ещё одна причина держать их друг от друга подальше.

— У первого курса уже началось занятие. — Взгляд Воибора остановился на Весте. — Пойдём, я провожу тебя.

— Да, учитель, — покорно кивнула она и, незаметно оглянувшись, подмигнула

Глава 5

После вчерашнего столкновения с будущим правителем на душе у Ратмира было неспокойно. Сон совершенно не шёл. В голову лезли тревожные мысли. Веста в академии на правах обычной жительницы Пареллы. Заинтересовавшийся ею королевский отпрыск вполне может начать её преследование.

Ратмир резко поднялся с кровати и с присущей ему аккуратностью, машинально заправил её. Неторопливо собрался, взял книгу и присел в кресло, надеясь, что чтение отвлечёт. Но дурное предчувствие никак не хотело покидать его, мешая сосредоточиться. Он поднял глаза и невольно остановился на высоком окне, открывающем рассвет родной планеты.

Пламенно-красную воронку укрывал лёгкий серебристо-синий туман. Яркое фиолетовое сияние окатило небосвод, придавая ему лавандовый оттенок, напоминая вчерашний наряд Весты и то, как поразительно хорошо он сидел на ней. Желание увидеть её вновь обожгло сердце.

Ратмир поспешно распахнул книгу и уставился на символы и знаки древних заклятий, но видел перед собой лишь растерянные небесные глаза, переполненные грустью. Внезапно он вспомнил, когда видел подобное выражение в её взгляде. Сдерживая боль истерзанного тела, почти с таким же страдальческим выражением, она говорила ему о том, что ждала.

Дыхание мгновенно перехватило. Филакас отложил книгу, поднялся и подошёл к окну. Рассветные небеса медленно теряли чудесный лавандовый цвет, возвращая себе привычный синевато-белёсый окрас. Воронка ускорилась. Сияние рассеялось, оставляя её пламенно-красной.

Ратмира вдруг посетила мысль, что вчерашнее его общение с Вестой не осталось без внимания. Каждый студент теперь будет считать её выскочкой, которая пытается втереться в доверие к самым знатным филакасам королевства. И кто знает, чем обернётся для неё их общение.

Захочет ли она после этого вообще иметь с ним какое-либо дело? Он столько ждал её появления, а в итоге всё вышло так, что их отношения завяли, как тот осенний цветок. Да ещё и этот Крезор подлил масла в огонь своим «особым вниманием» к персоне какой-то землянки.

Ратмир больше не стал дожидаться полноценного утра, и спешно направился к выходу. Он не мог позволить ей исчезнуть из его жизни, а ещё — обязательно узнает причину, по которой она ждала его. И выяснит, отчего из её памяти ушёл момент их встречи, ведь каким бы сильным ни был отец, сотворить такое он бы не смог.

Ноги сами понесли ко вчерашней скамейке. Ратмир вдруг вспомнил, что у первой группы занятия сегодня пройдут во дворе и поспешно присел. Он откинулся на спинку и принялся равнодушно разглядывать укрывавшие место силы, салатовые цветы, о которых вчера спрашивала Веста.

К немалому удивлению Ратмира, вскоре стали подходить студенты и собираться одной толпой. Они весело шушукались и что-то восторженно обсуждали. До его слуха донеслось «землянка» и «отчаянная», уже через несколько минут он знал, чем занималась его малышка в это утро.

Кровь вскипала от гнева, стоило только представить, что они заставили пройти его малышку через обряд магического посвящения. Нет, всё же нужно было изначально разорвать все связи с семьёй и уйти вместе с Вестой куда-нибудь подальше от происков отца и королевской династии.

Ему невыносимо хотелось поговорить с ней, но сейчас это вряд ли удалось бы. Он услышал тихие смешки и оглянулся. Веста шла в окружении студентов и отвечала им на какие-то вопросы. Похоже, своим рискованным поступком ей невольно удалось заслужить их уважение.

Только ему было плевать на чувства остальных. Страх сковывал ледяными тисками сердце от мысли, что Веста могла серьёзно пострадать. Несмотря на то, что она не поворачивалась к нему, он сразу же заметил бледность лица и лёгкие круги под глазами.

Похоже, ей тоже не спалось.

Внезапно к Весте обратился преподаватель, подогревая этим к ней интерес окружающих. Он, будто заботливый отец, посоветовал ей быть осторожной в поступках. Она смутилась от такого пристального внимания, коротко кивнула и спешно отступила назад, скрываясь за спинами новоявленных друзей.

Ратмир едва заметно улыбнулся, следя за ней, и не сразу заметил внимательный взгляд учителя. Тот неожиданно махнул рукой, подзывая его к себе. Он молчаливо повиновался, удивлённый подобным поступком, и неторопливо подошёл, недоумевая, что тому могло от него понадобиться.

— Вы ведь один из самых сильных студентов этой академии, — задумчиво пробормотал преподаватель и Ратмир молчаливо кивнул. — Не согласитесь ли составить мне компанию и поработать с первокурсниками?

— С удовольствием. — Ратмир не верил своему счастью.

— Тогда давайте для начала определим способности каждого студента и разобьём их на группы, в соответствии с силами.

Ратмир вновь кивнул и принялся без задержки считывать энергию каждого подходящего к нему студента. Он успевал расставлять их и при этом косился на Весту. Её щёки окрасил яркий румянец, и она поторопилась отвести глаза, неожиданно столкнувшись с тёмным взором наследника королевского рода.

— А чем это вы здесь занимаетесь? — поинтересовался он, не сводя с Весты взгляд.

— Ратмир помогает мне с определением способностей, — растерянно пролепетал преподаватель.

— Ну, так давайте и я присоединюсь, — ухмыльнулся Крезор и ловко протянул ладонь землянке. Чтобы не привлекать внимания, она безмолвно приняла её.

Он грубо притянул Весту, обхватил свободной рукой её талию, и прижал к себе. Она возмущённо охнула и, нахмурившись, подняла на него глаза. Но он тут же сделал вид, будто считывает энергию. ей ничего не оставалось, как промолчать, чтобы выполнить задание.

Ратмир гневно смотрел на них со стороны, и видел, как Крезор пристально разглядывает её, скрывая свой интерес от окружающих. Непонятное чувство сдавило всю сущность. Ратмиру невыносимо хотелось одного: чтобы этот наглец убрал от неё руки.

Он гневно скрипнул зубами и направился к ним, как вдруг земля под ногами содрогнулась. Тонкие стебли, обвитые салатовыми цветами, устремились к ним, связывая по рукам и ногам студентов, и увлекая их к месту сил. Изумление заставило его на мгновение остановиться.

Но крики и возникшая паника заставила действовать. Ратмир бросил беглый взгляд на Весту и убедился, что Крезор спешно отвёл её с остальными первокурсниками на безопасное расстояние, и принялся напевно призывать защищающие силы. Льдистые капли посыпались с небес, обрубая лианы и высвобождая перепуганных студентов.

Ратмир вдруг услышал, как позади него раздался стальной скрежет. Дурное предчувствие ледяной змеёй скользнуло по телу. Он резко обернулся, интуитивно ища глазами Весту, и лишь только отыскал, как тут же оцепенел от ужаса. Из земли вылезла каменистая лиана и устремилась в сторону перепуганных детей.

Студенты в панике бросились врассыпную и кто-то нечаянно толкнул его малышку. Она не сумела устоять на ногах и упала, сильно ударившись при этом. Стебель словно почувствовал потенциальную жертву и молниеносно устремился к ней,

Ратмир порывисто склонился к земле и коснулся почвы, но внезапно мимо него пронёсся стальной вихрь, отвлекая. Он в мгновение обрушился на гигантский стебель и рассёк его на мелкие кусочки. Все с удивлением оглянулись, ошеломлённые мощью атаки взгляды остановились на преподавателе, неловко отряхивавшего от пыли одежду.

— Крезор и Ратмир, пожалуйста, отведите студентов к целителям, — словно не замечая проявленного к нему внимания, попросил он. — Мне необходимо доложить обо всём глав… заместителю директора.

Те покорно кивнули. Ратмир отбросил мысли о подлинной личности учителя и спешно направился к Весте. Она уже поднялась с земли и испуганно косилась на остатки лианы. Он приблизился и взял её руки в свои, ощущая лёгкую дрожь и прохладу её ладоней.

Утренние переживания и страх за неё теперь обрушились на него в полной мере. Пережитый ужас высвободил чувства, не давая скрыть их. Ратмир бережно приобнял её за талию, давая ощутить, что ей больше нечего бояться. Она словно поняла всё, что он так и не произнёс, и доверчиво прижалась к нему.

Ратмир положил подбородок ей на голову и умиротворённо прикрыл глаза. Наконец-то его малышка рядом с ним и всё в порядке. Он постарался сосредоточиться на её энергии, и с удивлением почувствовал, как она нежно и мягко окутывает его, будто лаская.

Её привкус скользнул по губам, напоминая нежный аромат земляники. Он едва сдержался, чтобы не отдаться желанию прочувствовать силу Весты до конца. Его энергия неожиданно потянулась к её, вызывая невыносимое желания связать их нерушимой связью. Ему пришлось спешно взять себя в руки и отступить, выпуская её из объятий.

— Понял что-нибудь? — с неподдельным любопытством поинтересовалась она, заметив его действия.

— Землян тяжело прочесть, — Ратмир решил повременить с откровениями, и обобщил, пояснив, как происходит это с остальными: — По ощущениям вы немного другие, чем мы, и нужно время для полного осознания ваших сил.

— Звучит не очень, — усмехнулась Веста.

Ратмир улыбнулся, всё ещё ощущая во рту сводящую с ума нежность земляники. Её взгляд вдруг скользнул по его лицу и остановился на губах. В бездонных небесных глазах больше не было смеха. Лишь сосредоточенность и что-то ещё. Он затаил дыхание, словно боясь спугнуть её.

— Веста! Веста! Как ты? — внезапно раздавшийся чей-то обеспокоенный голос заставил её отвернуться.

Но прежде чем к ним подбежала высокая русоволосая девушка, Ратмир успел заметить отчётливо написанное на лице землянки огорчение и печаль. Она протянула руки к незнакомке, мягко улыбнулась ей и принялась убеждать, что с ней всё хорошо. Он же всё никак не мог понять, из-за чего его малышка так расстроилась.

— Это моя подруга — Юния, — вежливо представила её Веста.

— Приятно познакомиться, — кивнул он и протянул руку, — меня зовут Ратмир.

— Взаимно, — Юния нехотя пожала ему руку и с нажимом продолжила: — Думаю, нам пора. — Предупреждая его слова, она добавила: — Мы сами доберёмся к целителям.

Веста согласно кивнула.

— Спасибо, Ратмир, что помог. — Она улыбнулась ему и, уходя, чуть слышно шепнула: — Ещё увидимся.

— Обязательно увидимся, — негромко выдохнул он, глядя ей вслед.

Глава 6

Слишком длинный день вымотал Ратмира. Он лежал на постели и размышлял о произошедших событиях. Вновь и вновь ужас пережитого накатывал на него, заставляя холодеть от страха при мысли, что могло бы случиться, если бы никто не успел защитить Весту.

Её испуг был настолько силён, что она прильнула к нему на глазах у всех, совершенно не смущаясь окружающих. Неожиданно вспомнилось, как он невольно прочёл её силы. Ему такое довелось испытать впервые. Обычно чужая энергия вела себя равнодушно. Её же ласкалась и льнула к нему, словно разумное существо.

Ратмир прикрыл глаза, погружаясь в сводящие с ума воспоминания, и в тот же момент ощутил, как вкус земляники лег нежной сладостью на губы. От этого на миг показалось, что его землянка рядом и внутри мгновенно вспыхнул пожар. По телу прошла приятная волнующая дрожь.

Неуправляемые эмоции и головокружительные ощущения сбивали с толку. Ему было тяжело сосредоточиться на чём-то, кроме Весты. Мысли о ней не давали покоя. Он тяжело вздохнул и присел на постели.

* * *

Хмурый Ратмир неторопливо шагал по безлюдному коридору академии. Ему и сегодня не удалось толком выспаться. Размышления и беспокойство о Весте не позволили сомкнуть глаз. Чтобы унять все тревоги, он решил перед занятиями попроведовать её. После вчерашнего происшествия, ему жизненно необходимо было увидеть её и убедиться, что с ней всё хорошо.

Внезапно, ему на глаза попалась толпа студентов, теснившихся в главном холле, у подножия мраморной лестницы, ведущей на верхние этажи. Они настолько громко переговаривались, что проходя мимо он услышал их беседу и опешил: за такие речи можно было попасть и в тюрьму.

Атанасиус.Родной брат покойного короля Пареллы. Они вместе попали в этот мир, только один стал пытаться улучшить его. Он привнёс в жизнь местных жителей множество инновационных идей с Земли. С уважением отнёсся к местным традициям и исследовал возможности «волшебства», как любил называть он их силы.

Второй же бросился изучать запрещённую магию. Его не прельщала возможность творить что-то светлое чистое полезное. Множество филакасов погибло от его рук и это в итоге привело к тому, что Деодэтус выступил против брата и заключил его в темницу.

Человек выступивший за справедливость и сразивший своего, ставшего уже монстром, брата, настолько потряс филакасов, что они единогласно избрали его своим королём. И надо сказать, что время его правления было самым спокойным и благословенным. Деодэтус никого не обижал и продолжал действовать исходя из справедливости.

При сравнении его и Крезора, возникал один немаловажный вопрос: как они вообще могли являться родственниками? Надменный и избалованный наследник королевской династии жил лишь своими нуждами. Его словно не волновало, как существует вверенный ему народ.

Ратмиру часто становилось не по себе, когда приходилось размышлять о будущем страны. Если в то прекрасное время нашлись недовольные, пытавшиеся свергнуть власть лучшего из королей. То даже предположить страшно, что же может случиться при правлении этого разбалованного идиота.

Только благодаря верным людям, заговор против короля сорвался. Мятежники на какое-то время затаились, и, подготовившись, освободили Атанасиуса. Отцу тогда так и не удалось отыскать злодея. Воибору в итоге пришлось отправить сына на Землю, поискать следы преступника там.

Ратмир с горечью покачал головой. Ему тогда так и не удалось обнаружить хоть что-то. В тот день он долго бродил по всему городу и наградой стал лишь небольшой остаток чёрной магии. Благодаря этому стало ясно,

Он неторопливо лавировал между студентами и настолько глубоко погрузился в прошлое, что не сразу заметил кровавую надпись на стене. Красные тягучие капли медленно стекали вниз, окрашивая белоснежные ступени в алый цвет, и придавая лестнице зловещий вид.

Сердце сжалось в дурном предчувствии. Знакомый холодок скользнул по телу, давая понять, что всё это неспроста. Его взгляд мгновенно скользнул по студентам, в надежде увидеть Весту и убедиться, что с ней всё хорошо. Но здесь обнаружить её не удалось, и ноги сами понесли его к кабинету, где у неё должны были проходить занятия.

Ратмир уверенно вошёл в класс и присел за заднюю парту в полуоборот к двери, чтобы сразу заметить, когда придёт его малышка. Класс постепенно стали заполнять студенты, лишь она всё не появлялась. Слушать громкие пересуды о случившемся и не знать, где находится Веста было невыносимо.

Напряжение неспешно достигло апогея. Ратмир уже намеревался покинуть кабинет и отправиться в женский корпус, как на пороге показался вчерашний преподаватель. Он внимательно оглядел присутствующих, совершенно не обратив внимание на старшекурсника и захлопнул дверь, едва вошла Веста.

Ратмир облегчённо вздохнул и едва сдержал улыбку, глядя на обращённый к нему, удивлённый взгляд. Его взор вдруг привлёк её наряд. Облачённая в нежное полупрозрачное лавандовое платье, она притягивала его внимание к себе. Он с трудом заставил себя отвернуться и не рассматривать её так пристально.

До него неожиданно дошло, что раньше попросту не замечал, во что одеваются студентки, как, впрочем, и сейчас. Единственным исключением стала его малышка. Собственная противоречивость обрушилась на него подобно ночному метанию. Он вдруг понял, несмотря на то, что платье ей поразительно шло, ему бы не хотелось видеть её в настолько откровенной одежде.

Тонкая светлая ткань струилась по телу, очерчивая каждый его изгиб, демонстрируя и скрывая одновременно все прелести. Открытый лиф подчёркивал высокую грудь. Тёмно-русые локоны мягкими волнами укрывали обнажённые плечи и чересчур глубокое декольте.

Ратмир окинул Весту изучающим взглядом. Волосы всё такие же длинные, как запомнилось в последнюю встречу, достигали изящной талии. Ему вдруг невыносимо захотелось прикоснуться к ним. Зарыться рукой и пропустить сквозь пальцы, чтобы ощутить их поразительную нежность и шелковистость.

Веста будто почувствовала его пристальный взгляд, посмотрела на него и, немного покраснев, улыбнулась. Сидевший рядом с ней филакас заметил это. Он внезапно недовольно поморщился и поспешил привлечь её внимание. Ратмир ощутил, как в нём поднимается нешуточный гнев.

Преподаватель, тем временем, возмущённо пытался донести до студентов, что не стоит озвучивать имя того, кого отправили на Землю без возможности вернуться. Шушукающие студенты, вероятно, считали иначе, но выразить это в голос не решались.

— Хорошо. Чтобы доказать вам, мы сегодня спустимся в архивы и я лично продемонстрирую вам все документы, — устав приводить доводы, объявил он.

— И что нам там делать? — брезгливо поджала губы одна из филакасок. — Мы ведь только поступили, поэтому всё равно не сможем понять сфабрикованы доказательства или нет.

— Вы отправитесь туда все, — отрезал преподаватель, недовольно взглянув на неё.

— Но первокурсникам там действительно не место, — отлично зная правила, возразил Ратмир.

Веста услышала его голос, обернулась и заглянула ему в глаза. На тонком лице отчётливо отразилось огорчение. Он задумчиво нахмурился, пытаясь отыскать причину такой реакции. Если исходить из того, что до его слов с ней всё было в порядке, то получается, она расстроилась из-за его запрета.

Неужели ей так хочется узнать об этом мире побольше? Может стоит предложить ей свою помощь? Но, что если он торопится с выводами? Нет, не стоит навязывать себя ей. В таком случае его малышка может испугаться подобного напора и станет избегать его.

— Случившееся касается всех в равной мере, — вздохнул преподаватель и устало добавил: — Коман… Эм, заместитель директора по работе с первокурсниками лично распорядился отвести вас в архив. — Он кивнул в его сторону. — Старшекурсник сопроводит вас туда вместе со мной.

Решение преподавателя отчего-то вызвало у Весты счастливую улыбку. Ратмир замер от неожиданности. Неужели она так радуется, потому что они смогут побыть вместе? Он не сводил с неё глаз, боясь поверить, что ошибается и вовсе не из-за него она так открыто радуется. Внезапно один из однокурсников позвал её и она поторопилась отвернуться.

— Веста, тебе не интересно? — послышался строгий голос преподавателя.

— Простите, — смущённо покраснев, она села ровно, перестав отвлекаться на друзей.

Ратмир смотрел на виновато опущенную голову своей малышки и чувствовал, как его заполняет щемящая нежность. Разве мог он не надеяться, что счастливая улыбка, украсившая её губы, связана с ним? Конечно нет! Ему до безумия хотелось увести её из кабинета и спросить обо всём прямо.

«На какие бы жертвы мне ни пришлось пойти, я её так просто не отпущу, — твёрдо решил про себя Ратмир и честно признался: — Отдать её кому-то другому мне не по силам».

Глава 7

Студенты начали спешно подниматься из-за парт и собираться в группы, чтобы вместе отправиться в архив. Ратмир незаметно покосился в сторону Весты и, только убедившись, что она встала и уже повернулась к выходу, решительно поднялся. Он не торопился, специально пропускал всех вперёд, и вновь взглянул на неё.

К его удивлению, она не сделала и шагу, по-прежнему оставаясь возле филакаса, с которым сидела за одной партой. Между ним и ещё одним из студентов разгорелся непонятный спор. Ратмир невольно нахмурился, заметив, что Веста растерянно подняла руку, словно пытаясь остановить их.

Ему невыносимо захотелось подойти, вмешаться и забрать её с собой, но он понимал, что таким образом лишь ухудшит положение землянки в академии. Выяснить же причину распри было необходимо, чтобы пресечь и в следующий раз оградить её от подобного.

Ратмир устало огляделся и вдруг ему на глаза попалась дочь знакомых его отца. Она наблюдала за происходящей перепалкой со злорадным удовлетворением, с презрением косясь на Весту, и украдкой улыбалась. Теперь ему стали понятны причины подобного отношения к его малышке. Ей попросту завидовали.

Тем временем к спорящим присоединился ещё один из учащихся. По всей видимости, он являлся другом второго из спорщиков. На его губах возникла насмешливая ухмылка. Взглянув в лицо зачинщику спора, он неожиданно кивнул другу, и они, подхватив Весту, устремились к выходу.

Филакас сердито нахмурился и поспешил за ними. Он вёл себя так, будто имел какие-то права на сокурсницу, что вызвало раздражение и даже злость у Ратмира.

Однако догнать ему их не удалось. Наблюдавшая за перепалкой девушка

Ратмир едва сдержал ехидную усмешку, попытался придать лицу как можно более равнодушное выражение и последовал за дружным трио. Он старался не подходить слишком близко, но и не терял их из поля зрения. Шагая в сторону расщелины, ребята что-то обсуждали, из-за чего его малышка всё время хмурилась.

Она внезапно упрямо покачала головой, выражая своё мнение, на что они только беззлобно рассмеялись. Внимательно наблюдая за ними, Ратмир с удивлением понял, что сопровождающие относились к Весте, как к равной. Его это безумно радовало.

Он шёл, размышляя о её жизни в этом мире, о тех трудностях, которые ей приходится преодолевать в одиночестве, и не заметил, как они наконец дошли до пункта назначения. Ратмир с тревогой глядел, как Веста подошла к краю и опасливо посмотрела вниз.

Защищённая магическим пламенем дорога к старинному архиву пугала даже некоторых военных, не говоря уже об обычных студентах. Однако, если филакасов приводили туда родители перед поступлением, то жители других миров вряд ли когда-либо сталкивались с подобным. Но к полной неожиданности ребят, да и самого Ратмира, Веста смело приготовилась прыгать, выразив желание сделать это первой.

Страх и беспокойство за неё терзали его сердце, только ему не хотелось вмешиваться в её выбор. Он безмолвно последовал за ней, чтобы подстраховать в любой опасной ситуации. Ратмир шёл на приличном расстоянии и внимательно следил за происходящим, продолжая размышлять о необычайной смелости своей землянки.

Ему этот путь не казался сложным, слишком уж часто приходилось бывать здесь. Лёгкий взмах руки — и Ратмир опустился на широкий выступ, ведущий ко входу в здание архива. Он поторопился скрыться за ближайшими валунами, чтобы можно было незаметно присмотреть за Вестой и позаботиться о её безопасности.

Едва ему удалось спрятаться, переживая, что его малышка на какое-то время остаётся без присмотра, как следом за ним спустилась и она. Не имея опыта в спуске с помощью магии и потеряв равновесие, Веста приземлилась на колени. Его душа отчаянно заныла при виде того, с каким трудом поднимается она, упираясь руками о каменный пол и совершенно не выдавая, что раны на ногах болят.

Ратмир хотел направиться к ней, но приблизиться ему так и не дали. Её сопровождающие, похоже, зорко следили за сокурсницей и сразу заметили, что землянка упала. Они поторопились подойти и, безобидно подшучивая, отвлекали её внимание, а сами незаметно осматривали. Убедившись, что серьёзных травм нет, вновь взяли её под руки и направились к зданию.

Рассерженный преподаватель стоял у входа и зорко следил за студентами. Лишь только они собрались у архива, зычным голосом призвал всех следовать за ним. Они неторопливо проследовали в самую дальнюю часть здания. Там он достал несколько толстых папок и, перелистывая, начал зачитывать некоторые детали, подтверждающие их подлинность.

Дойдя до момента о том, как именно был переправлен на Землю Атанасиус, преподаватель замолчал, насмешливо наблюдая за рассуждениями студентов. Ратмиру стало скучно. Ему не раз приходилось читать все эти бумаги, поэтому знал их почти наизусть. От скуки он принялся равнодушно разглядывать высокие полки, плотно уставленные древними трактатами.

— Некоторые люди отличаются жаждой к новым знаниям и, думаю, Атанасиус был как раз таким, — неожиданно прозвучал чистый голос землянки, заставляя Ратмира обернуться. — Он ничего не мог с этим поделать, а когда опомнился — стало уже поздно — тёмная магия подчинила его.

Ратмир в очередной раз поразился её духовной чистоте, глядя в бездонные глаза Весты. Самопожертвование, смелость, доброта — все ли это грани удивительной души его малышки или ему ещё только предстоит открыть для себя всю глубину её сущности? Отчего-то второй вариант казался ему ближе к истине.

— Позиция всех тупых, — язвительно улыбнулась одна из филикасок. — Это ты сейчас такая, а применил бы он против тебя пытающее заклятье, уверена, сразу бы изменила своё мнение.

Большая половина филакасов начала с презрением высмеивать поразительную наивность землянки, кидая колкие замечания. Несколько же студентов не стали принимать их сторону и лишь молчаливо опускали глаза, но не поддерживали. Неожиданно один из сопровождающих Весты бесцеремонно всех прервал:

— Но разве где-то сказано, что он умер? — громко спросил он. — Владея такой огромной силой, неужели он не смог бы вернуться?

— А зачем ему это делать? — удивилась Веста. — Возвращаться туда, где ты никому не нужен — странно, как по мне.

— Неужели ты ничего не понимаешь? — возмущённо всплеснул руками тот. — Его унизили и выбросили, как ненужный хлам, разве после этого не возникло бы желание отомстить?

— Не думаю, — мягко улыбнулась Веста. — Сомневаюсь, что какая-то месть имеет ценность для жаждущего знаний человека.

От этих слов поддерживающие её филакасы восхищённо заулыбались, признавая их справедливость. Большая же часть студентов, напротив, нахмурилась, но возражать они отчего-то не решились. Находчивость и вера в лучшее юной землянки всё же поразила и их.

— Ваши споры бессмысленны, — насмешливо отозвался вдруг преподаватель. — Атанасиус погиб на Земле от переизбытка чёрной магии, которой так и не смог там воспользоваться.

— Но… как же так… — лепетали растерянные студенты.

— Запрет же на посещение Земли связан с тем, чтобы не было искушения познакомиться с людьми и рассказать им о нашем доме. — Ратмир заметил беглый взгляд преподавателя, будто случайно брошенный в его сторону. — Второй Атанасиус нам ни к чему, мы стали мудрее. — Он с улыбкой оглядел притихших студентов. — Что, такой вариант вас не устраивает, раз слишком скучен, чтобы его обсуждать?

— Раньше и место силы не нападало на студентов академии, — неожиданно парировала филакаска. — Как вы это объясните?

Преподаватель на мгновение замешкался, и все наперебой принялись выдвигать свои гипотезы. Сквозь возникший разноголосый шум расслышать голос учителя не представлялось возможным. Ратмир устало покачал головой и направился к стеллажам. Пройдя между ними, заметил несколько стульев.

Он решил присесть и в тишине дождаться окончания этого бессмысленного похода в архив, и подошёл поближе. Неожиданно раздался мелодичный голос Весты. Ратмир невольно замер и прислушался.

— Привет, — спокойно произнесла она. — Я думала, что тебя тоже попросили сопроводить нас в архив, а ты читаешь…

— Хочешь продолжить наше так неудачно начавшееся знакомство? — прервав её, развязно поинтересовался Крезор, заставляя Ратмира гневно сжать кулаки.

— Думаю, нам всё же не стоит выходить за рамки простых знакомых, — услышал он и понял, что она усмехнулась.

— Как хочешь, но ты многое теряешь, землянка, — хамовато ответил он и с пренебрежением спросил: — И что же тебя заставило подойти к почти незнакомому

— Интерес к вашей с Ратмиром неприязни. — Филакас в недоумении замер.

— О какой ещё неприязни идёт речь? — Было слышно, как Крезор нервно поправил ворот рубашки, словно тот стал жать ему.

— Ты прав, всё же я несколько не верно подобрала слово, — задумчиво пробормотала Веста. — Вы, скорее, соперники, только ты никак не хочешь признать этого, считая себя выше по праву рождения…

— Бред! — зло перебил её принц. — Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берёшь? Забываешь, с кем говоришь?

— Что и требовалось доказать, — тихонько засмеялась она. — Ну что же, похоже, разговор у нас с тобой не клеится. Пожалуй, не стану больше докучать его Высочеству.

Едва затихли её лёгкие шаги, как звук резко захлопнувшейся книги заставил Ратмира вздрогнуть от неожиданности. Вслед за этим он услышал то, чего никак не ожидал. Крезор искренне и громко рассмеялся.

Глава 8

Стеллаж жалобно заскрипел под мощной хваткой Ратмира, приводя его в чувство. Он тихо вздохнул, покачав головой. Слишком возбуждённый и радостный смех Крезора не предвещал ничего хорошего. Немного узнав его малышку, наследник трона не оставит её в покое — филакас в этом не сомневался.

Ратмир вспомнил, что скоро необходимо возвращаться в академию, и вышел из своего вынужденного укрытия. Он направился к собравшимся в толпу студентам, как всегда окидывая всех взглядом в поиске Весты. Его взор обеспокоенно скользил по учащимся, но среди них её не было.

Внезапно лёгкий импульс, похожий на ток, заставил его обернулся к дальним стеллажам. Она стояла там. Измученная, бледная — казалось, что вот-вот упадёт в обморок. Он в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние, стараясь не привлекать чужое внимание.

Ратмир крепко обнял её и увлёк за собой, подальше от любопытных глаз сокурсников. Веста доверчиво прижалась к нему, уткнулась лицом в шею и тихонько вздохнула. Её тёплое дыхание и губы мягко касались его кожи, вновь вызывая в теле филакаса приятную дрожь.

— Ратмир, — выдохнула она, заставляя всю его сущность затрепетать.

— Веста, тебе плохо? — спросил он, стараясь не зацикливаться на ощущениях.

— Нет, уже всё хорошо, — улыбнулась она, невольно скользнув губами по шее. — Немного закружилась голова и стало тяжело дышать, думаю, это из-за того, что здесь так душно.

— Все уже в сборе, скорее всего, сейчас мы вернёмся в академию, — поспешно сообщил Ратмир, ощущая под пальцами сквозь тонкую ткань платья её тело.

Веста словно почувствовала его напряжение, отстранилась и робко посмотрела ему в лицо. Один локон упал ей на глаза. Филакас не успел осознать свои действия, как протянул руку, заботливо отвёл прядь и аккуратно уложил её к остальным волосам.

— Спасибо, — она несмело улыбнулась и немного расстроенно добавила: — Мне, наверное, нужно идти. Меня будут искать.

— Не переживай, — поспешил успокоить её он, — мы ещё встретимся.

Она в ответ слегка кивнула. Внезапно её глаза остановились на его губах. Веста помрачнела и поспешно отвернулась, устремившись к друзьям. Ратмир проследил за ней и немного повременил, прежде чем присоединиться к остальным.

Он следовал в самом конце длинной шеренги учащихся, полностью погрузившись в размышления.

Покоя не давал странный взгляд землянки. Ему казалось, что каждый раз, сталкиваясь с ней, он всё меньше понимал, о чём она думает. Ратмир вышел в сумрачный холл архива, услышал возмущённый крик преподавателя и поспешил к нему. Подойдя ближе, с изумлением увидел изломанные двери в соседние секции.

Студенты обеспокоенно переглядывались и тихонько шептались.

— А вы говорили, что надпись — враньё, — гневно воскликнула одна из филакасок.

— Тишина! — не сдержал свою злость учитель. Скользнув мрачным взглядом по разбросанным кускам дерева, он раздражённо добавил: — Ратмир, посещение архива окончено, проводи студентов обратно.

* * *

Ратмир отложил книгу в сторону и поднялся с кресла. Сначала нападение места силы, теперь проникновение в архив. Последние события слились в какую-то безумную какофонию, но он чувствовал, что во всём этом есть неведомая связь. Из-за постоянных размышлений даже стены нещадно давили на него. Хотелось простора и воздуха.

Филакас подошёл к окну и выглянул. Синевато-белёсые небеса укрывала лёгкая перламутровая вуаль облаков, скрыв за собой огненно-красную воронку дневного светила. Двор академии пустовал. Не размышляя ни минуты, Ратмир направился туда. Но, не успев свернуть к скамейке, остановился, заметив стоящую невдалеке от него Весту.

Землянка сложила на груди руки и подняла глаза к небу. Вся её поза говорила о том, как она напряжена.

На губах филакаса невольно возникла улыбка. Он сменил направление и подошёл к ней. Услышав тихие шаги, она обернулась. Беспокойство в её глазах тут же сменилось радостью, заставляя его ощутить беспричинное счастье.

— Как ты себя чувствуешь? — осознав, что уже некоторое время молчаливо не сводит с неё глаз, поинтересовался Ратмир.

— Всё в порядке, — застенчиво улыбнулась Веста. — Наверное, это душное помещение так на меня подействовало.

— Тогда, может, прогуляемся? — заботливо предложил он и указал рукой в сторону сада.

— Буду только рада, — кивнула она.

Они медленно шли мимо раскидистых деревьев, на ветвях которых распустились небольшие золотистые цветы, напоминающие звёздочки. Ратмир с улыбкой глядел, как восторженно рассматривает их Веста. Помня, как в детстве она отказалась от цветка, он с любопытством наблюдал за её рукой, потянувшейся к одному из бутонов.

Ратмир отчего-то затаил дыхание, ожидая, что Веста вот-вот сорвёт его. Но она лишь ласково погладила хрупкие лепестки и отстранила ладонь. Он с каким-то странным облегчением выдохнул. Знание, что его малышка ничуть не изменилась, приносило радость.

Землянка подошла к статуе двух филикасов, дружно державших кучу книг. Ратмир заметил, что Веста остановила на ней свой взгляд, но при этом не рассматривала, а полностью погрузилась в какие-то тяжёлые размышления. Внезапно она чуть слышно вздохнула и неожиданно обернулась к нему.

— Знаешь, я ведь действительно была уверена, что в этом мире безопасно, — с грустью призналась землянка и устало присела на ближайшую лавочку. — А получается, всюду есть такие монстры, как тот, из-за которого я попала сюда.

— Я не дам тебя в обиду, Веста, — спешно опустился он рядом с ней и заглянул в её глаза. — Обещаю.

Их бёдра слегка соприкасались. Манящее тепло её тела передавалось ему, вызывая приятные мурашки. Невыносимая жажда обнять свою малышку точила его. Он для безопасности переплёл пальцы, положил руки на колени и перевёл взгляд на статую, напоминая себе, где находится.

В его памяти вдруг всплыла их первая встреча. Его до сих пор мучило, что она не помнит моментов, связанных с ним. Он едва заметно посмотрел на землянку. Желание прикоснуться к ней стало совершенно нестерпимым.

— Думаю, нам стоит вернуться, мы слишком долго наедине, это могут неверно истолковать, — не в силах бороться с тем чувством, что влекло его к ней, он решил избрать иной путь. — Спасибо за беседу.

— Да кому до нас есть дело? — Она удивлённо пожала плечами. — Очень многие ходят парами, никто не обращает на это внимание.

— И всё же, — не отступал филакас.

— Как скажешь, — ему послышались нотки ехидства в её голосе.

Веста резко развернулась, словно из-за чего-то разозлилась. Её туфли вдруг стремительно заскользили по траве. Ратмир едва успел сориентироваться. Он резко протянул руки и обнял землянку, спасая от падения.

Ошеломлённо глядя ему в глаза, она внезапно потянулась вверх. Коснулась губами его губ. Нежно, ласково, будто провела мягким пёрышком. Во рту филакаса мгновенно пересохло. Он затаил дыхание и растерянно смотрел на неё, не в силах проронить ни слова, лишь руки продолжали сжимать её стройное тело в объятиях.

Веста огорчённо вздохнула и безмолвно отстранилась. В её глубоком взгляде промелькнула мука, будто его поведение причиняло ей боль. Не отводя от Ратмира взор, она трепетно коснулась пальцами его щеки и вновь подалась к нему. Прикрыла глаза и мягко скользнула языком по мужским губам, словно очерчивая. Остановившись, пылко коснулась устами их уголка и, продолжив, проложила по губам цепочку из поцелуев до второго уголка.

Прикосновения пухлых соблазнительных губ оставляли сладкий привкус земляники, заставляя Ратмира совершенно потерять голову и поддаться чувствам. Он прижал Весту к себе и неторопливыми прикосновениями исследовал её манящие уста, чувственно обхватывая их своими.

Тонкие пальцы землянки зарылись ему в волосы и незаметно растрепали их. Но филакаса это нисколько не волновало. Его отвлекало пламенное всепоглощающее желание сжимать её в крепких объятиях, касаться нежной кожи и бархатных губ.

— Ратмир, — тихо выдохнула Веста, заставляя его опомниться.

Её припухшие губы и порозовевшая от поцелуев кожа шеи привели его в замешательство. Почувствовав, что он остановился, она открыла глаза, удивлённо взглянув на него.

— Это неправильно, Веста, — злясь на себя, вздохнул филакас. — Мы не должны были дойти до такого.

— Но почему? — землянка не сводила с него непонимающих глаз. — Ведь многие…

— Ты — не многие, — отрезал Ратмир, давая понять, что больше не намерен обсуждать эту тему. — Нам лучше забыть обо всём, что произошло. Такое больше не повторится.

Веста от его слов вдруг резко побледнела, а после щёки вспыхнули густым румянцем. В бездонных голубых глазах отразился стыд за собственное поведение. Ратмир мысленно скрипнул зубами, осознавая, что его малышка неправильно всё поняла.

Она опустила глаза и резво устремилась к выходу. Филакас бросился за ней, желая поговорить обо всём спокойно. Внезапно её ноги подкосились, и он чудом успел подхватить землянку на руки. Он заглянул ей в лицо и с ужасом понял, что она потеряла сознание.

Ратмир бережно прижал её к себе и ринулся к выходу из сада, едва не сбив у входа соседку Весты. Юния успела сориентироваться и отскочить в сторону. Она внимательно оглядела его и лишь после обратила внимание на то, кого он держал.

— Что ты с ней сделал? — бросившись к нему, разъярённо прошипела она.

— Мы разговаривали… — начал было Ратмир, но тут же опомнился и рявкнул: — Уйди, мне некогда! Веста упала в обморок, ей нужно в медчасть.

— Ага, разговаривали они, — с насмешкой проронила Юния, окидывая взглядом его волосы, но вдруг стала серьёзной, и предложила: — Давай я сама отнесу её туда, чтобы ваши… эм… способы общения не дошли до педагогов и директора. — Словно чувствуя его внутреннюю борьбу разума и чувств, она добавила: — Не переживай, я не спущу с неё глаз и, если что — сразу найду тебя.

Глава 9

Ратмир не находил себе места. Мысль о внезапном обмороке Весты не давала филакасу покоя. Перед глазами она, сломанной куклой, лежала на его руках. Болезненно-бледная кожа, длинные ресницы, казавшиеся почти угольно-чёрными на фоне лица, вызывали в нём трагические воспоминания.

Тихий стук в дверь заставил его резко остановиться. Он не задумываясь о том, кто это может быть, бросился открывать. На пороге стояла Юния. Ратмир отступил в сторону, давая ей пройти. Насмешливо хмыкнув, она вошла в комнату.

— Как… как она? — не сводя с неё глаз, прерывисто спросил он.

— Весте не даёт покоя прошлое и энергия в ней бунтует, отзываясь на её эмоции, — бесстрастно повела плечами Юния. — Но, думаю, скоро всё пройдёт — её обеспечили замечательным порошком, который поможет обо всём забыть раз и навсегда.

— Забыть? — с недоумением переспросил Ратмир. — Как это забыть?

— А что ты предлагаешь? — вмиг растеряв напускное равнодушие, гаркнула она. — Хочешь, чтобы пробудившаяся в ней сила вышла из-под контроля и убила её? — Юния зло взглянула на него. — Ты думаешь только о себе, на её месте я бы держалась от тебя подальше.

Ратмир нахмурился, но промолчал, одарив её грозным взглядом. Та в ответ лишь небрежно бросила:

— Ты, может, и лучший студент, но я вижу в тебе лишь самодовольного и спесивого филакаса. — Юния сердито продолжила: — Больше чем уверена, что ты имеешь непосредственное отношение к тому, что Весте плохо.

Эти слова натолкнули его на мысль, что именно их близость с Вестой сыграла роль катализатора для её памяти. Подсознание его малышки пытается прорваться через магический барьер, установленный отцом и терпит неудачу. Возникшая у неё в этом мире сила желает помочь, и, как итог, Веста не справляется и теряет сознание.

— Кстати, ты бы причесался, что ли, — обернулась Юния на пороге и небрежно добавила: — Судя по причёске, ты пробуждаешь в ней все тёмные стороны землян.

* * *

Ратмир проворочался почти всю ночь без сна и поднялся с первыми лучами солнца. Мысль о том, что его малышка уже никогда не вспомнит об их встрече, печалила. Но вместе с тем он признавал справедливость слов Юнии. Лучше уж пусть всё забудет и будет рядом, чем её память пробудится — и это убьёт её.

Единственное, что не давало филакасу покоя — причина, по которой Веста не помнила только его. Он задумчиво опёрся подбородком о руку и случайно коснулся пальцем губ. В памяти тут же возникло воспоминание о поцелуях. Сладкие и нежные, они пробирали его до глубины сущности, заставляя трепетать до сих пор.

Ратмир прикрыл на мгновение глаза, силясь понять её поступок. Они ведь не были близко знакомы.

Ломая голову над поведением землянки, ему вспомнилось, что во всём произошедшем участие принимали они вдвоём. Причём он не только нисколько не уступал, а, напротив, поразительно быстро перехватил инициативу. Собственная бесшабашность в отношении Весты пугала его.

Как он мог поддаться влечению? Что заставило его пойти на поводу у плотских желаний, когда должен был изначально пресечь их на корню. Прерывая его самобичевание, дверь вдруг резко распахнулась. Ратмир обернулся. Глубокая задумчивость на его лице тут же сменилась бесстрастием. В комнату стремительно вошёл Воибор.

Заметив полностью одетого сына у окна, он нахмурился.

— Куда собрался в такое время? — поинтересовался отец.

— Не спалось, решил выйти пораньше и просмотреть дополнительные задания, — равнодушно пожал плечами тот.

— С каких пор задания отражаются в окнах?

— Отец, что-то произошло? — поинтересовался Ратмир, решив прервать бессмысленный спор.

— Похоже, твоя землянка без приключений жить не может, — Воибор покачал головой. — Но сейчас не об этом. Сегодня вместо занятий пойдёшь к ним в роли помощника преподавателя. Так вот, присмотри за ней, чтобы она никуда не влипла. Это просьба директора.

— А что случилось-то? — обеспокоенно поинтересовался он.

— Утром решил сократить путь к академии и пошёл через сад, — отстранённо произнёс отец. — Дошёл до статуи Науки, а там стоит землянка и дрожит. — Он тяжело вздохнул. — Сначала подумал, что меня снова испугалась, а оказывается, у подножия статуи труп. Дочку моих друзей — Эирин — убили.

Ратмир вспомнил, как недавно видел её подсматривающей за спором в классе Весты.

— Хорошо, я присмотрю за ней, — произнёс он, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы голос не дрогнул.

— Конечно присмотришь, — откликнулся Воибор, направился к двери и, прежде чем перешагнуть порог, добавил: — А сейчас иди в главный холл, директор собирается обратиться ко всем с речью.

* * *

У подножия мраморной лестницы уже собралась гудящая толпа. Появление директора перед учащимися было неординарным событием. Маги такого уровня редко удостаивали общество своим присутствием. Они стремились к гармонии и уединению.

Скользнув взглядом по студентам, Ратмир тут же заметил Весту. Необычайно бледная с крепко сжатыми губами, она стояла рядом с Юнией, держа её под руку. Та бережно прикрывала её, не позволяя остальным подходить слишком близко и защищая землянку от толкучки.

Ратмир улыбнулся такой заботе. Всё-таки его малышка своей добротой и непосредственностью с лёгкостью заводила друзей, и он не мог не радоваться этому. Раз уж в своём мире она была лишена подобных отношений, то пусть Парелла поможет ей восполнить это.

Наконец показался директор. Он с горечью в голосе объявил о гибели Эирин и честно поведал о причине. Её убили осколком Гильфы — второго небесного светила, некогда сиявшего на небосводе их планеты и рассыпавшегося на мелкие кусочки ради её защиты.

— Не всем филакасам известно, что множество веков назад Пареллу согревали два светила, — печально начал директор. — В те давние времена природа разительно отличалась красотой и многогранностью от нынешнего её состояния. — Он невидящим взглядом остановился на студентах. — Магия тогда была мощной и давала возможность филакасам жить до пяти тысяч лет. — Все, затаив дыхание, слушали повествование старого мага. — Наш мир не знал, что такое войны и агрессия, пока на нас не напали прибывшие из другой вселенной создания тьмы.

Ратмир с удивлением понял, что ему никогда не встречалась эта история в книгах. Да и отец не говорил об этом.

— Мы жили без короля до прибытия Деодэтуса именно по этой причине, — продолжал тем временем директор. — Наш прежний повелитель принёс в жертву себя и Гильфу, чтобы навсегда избавить свой народ от захватчиков. — В глазах мага отразилась грусть. — Он решился стать сосудом для энергии второго светила и перенаправил её на врагов, разрушив при этом не только их, но и себя с Гильфой. Отдав всю свою мощь королю, она осыпалась осколками на Пареллу, но их так никто и не отыскал.

— Неужели завладевшие ими решили вернуть Атанасиуса? — внезапно возникшая догадка сорвалась с губ Ратмира.

Веста порывисто обернулась. Она пристально вглядывалась в его лицо, словно пытаясь понять, о чём он думает. Не успев понять причину такого внимания, филакас услышал голос директора. Это заставило их отвернуться друг от друга.

— Своими предположениями вы рискуете навлечь на себя гнев, — сдержанно бросил старый маг. — Осколки опасны тем, что их сила увеличивает внутреннюю мощь мага, и если ему не удаётся с ней справиться, то он погибает… Как это вышло с Эирин. — Взгляд директора будто невольно остановился на Весте. — Энергия Гильфы всегда стремится отыскать для себя подходящий сосуд, но не каждый способен им стать.

Все зашептались, обсуждая потенциальную опасность, которая теперь стала для них угрозой. Толпа постепенно стала рассеиваться. Ратмир направился в сторону Весты, чтобы ненавязчиво сопроводить её в класс, но она вдруг устремилась к директору. Отойдя немного в сторону, чтобы не мешать остальным, он с любопытством наблюдал, как тот неожиданно добродушно улыбнулся его малышке.

— Ратмир, — раздавшийся женский голос заставил его обернуться. К нему подошла одна из филакасок, учившихся на младшем курсе. — Наша преподавательница по маговедению отправила меня к тебе. Из-за случившегося у неё какие-то дела, она сказала, что ты поможешь.

— Хорошо, помогу, только не сегодня, — кивнул он, едва сдерживаясь, чтобы не скривиться. Преподаватели вечно направляли к нему отстающих, не желая возиться с ними.

— Большое спасибо, — студентка внезапно благодарно обняла его и поцеловала в щёку.

* * *

Веста спускалась по лестнице и размышляла о словах директора. Он успокоил её тревогу, что магия никогда не подчинится ей в полной мере. Удастся ли ей достичь таких высот, как Ратмиру? Будет ли она тогда достойная его, и смогут ли они после этого быть вместе?

Землянка взялась за перила, опасаясь поскользнуться на мраморе, как накануне на траве. Её мысли вернулись ко вчерашнему происшествию и заполнились воспоминаниями о Ратмире. Она радостно улыбнулась, заправила за ухо выбившийся локон и подняла глаза. Улыбка тут же сбежала с губ.

Её любимый филакас стоял немного в стороне от лестницы, и его обнимала красивая миниатюрная светловолосая незнакомка. Она неожиданно привстала на носочки и поцеловала его в щёку. Весело улыбнулась, что-то сказала ему и помахала на прощание рукой.

— Ну и куда ты пропала? — причитая, со стороны появилась Юния.

Веста спешно сбежала с лестницы, прикрыла ладошкой ей рот. Та удивлённо взглянула на неё. Не в силах ответить, она лишь посмотрела в сторону двух филакасов, до сих пор

— Пойдём, — взяв за руку, Юния увлекла её за собой.

Незнакомый коридор привёл их к тёмно-коричневой двери. Она не сказала ни слова, лишь открыла её и завела подругу в комнату. Помещение было почти пустым, если не считать нескольких статуй, покрытых тёмным налётом от времени.

— Я хотела пояснить тебе всё ещё тогда, в тот день, когда ты потеряла сознание, — струившаяся во взгляде Юнии горечь медленно проникала и в сердце Весты. — Иерархия в этом мире значит всё. — Она опустила глаза и тяжело вздохнула. — Ратмир не только перспективный студент, но и наследник одного важного рода, поэтому у него слишком большой выбор избранниц, чтобы его парой стала землянка.

Слова калёным железом ложились на душу, оставляя незаживающие шрамы. Веста понимала, что подруга не хотела обидеть, лишь озвучила истинное положение вещей. Без прикрас из сочувствия и сожаления.

Так вот почему он не проявлял инициативу и просил обо всём забыть. У него уже есть пара, а за ней Ратмир присматривает из жалости. Горло внезапно пересохло. Подступивший ком царапал голосовые связки, не давая нормально ответить.

— Я поняла, — наконец с трудом выдавила Веста. — Больше никаких отношений и попыток их завязать.

Глава 10

Юния и Веста безмолвно вошли в класс и сели за предпоследнюю парту. Филакасу показалось, что его малышка странным образом сникла. В её бездонных глазах отражалась печаль. Неужели что-то случилось, пока он отчитывал студентку за неподобающее положению поведение?

Ратмир вознамерился пересесть поближе и поговорить с ней, но преподавательница неожиданно подозвала её к себе. Она о чём-то заинтересованно спрашивала, на что землянка натянуто улыбалась и покорно кивала. Наконец та отпустила её, и Веста вновь присела возле подруги.

Преподавательница же скользнула взглядом по студентам, пока не заметила его. Ратмир удивлённо поднял брови, когда она взмахом руки не подозвала его к себе. Он беспрекословно поднялся и направился к ней, размышляя, что же ещё задумал отец. По пути ничего дельного так и не пришло в голову.

— Вы пришли по просьбе директора, я думаю, — негромко начала она. — Как вам уже известно, у Весты проблемы с магией, и я не могу взять её с собой на занятия с остальными студентами. — Ратмир в недоумении нахмурился. Преподавательница продолжила: — С этого дня её отдали под вашу ответственность и заботу, как о… — Она замялась, тщательно подбирая слова, и вскоре нашла подходящие: — О своеобразной ученице.

— Конечно, — едва сдерживая гнев, бросил он. — Тогда я забираю её.

Ратмир не удосужился кивнуть на прощание, лишь порывисто развернулся и покинул общество преподавательницы. Он едва сдерживался, чтобы не разнести всю эту академию. Эти напыщенные снисходительные взгляды, которыми постоянно одаривали его малышку, поднимали в нём бурю возмущения.

— Нам пора, — подойдя к землянке, протянул Ратмир ей ладонь. — Пойдём.

Веста растерянно взглянула на Юнию, будто полагала, что та могла помочь ей остаться. Это отчего-то разозлило ещё больше. Он грубо схватил её за руку и увлёк за собой, пропустив мимо ушей болезненный вздох землянки, целенаправленно следуя к выходу.

Едва за ними закрылась дверь, как Веста внезапно вырвалась из его хватки. Ратмир обернулся.

— Что ты делаешь? — яростно взвилась она. — Какое право ты имеешь так вести себя со мной?

— Тебе нужно было идти, когда я позвал, а ты воспротивилась, — сердито буркнул он.

— Ты что, мой хозяин? — продолжала злиться Веста. — Когда это я стала твоей рабыней? — Она на мгновение замолчала, поражённая мыслью, пришедшей ей в голову, и вдруг горько рассмеялась. — Из-за того, что произошло между нами, ты теперь считаешь, что тебе позволено вести себя так?

— Вовсе нет, послушай, Веста, я сейчас всё… — начал Ратмир, но она его резко перебила:

— С чего ты взял, что тот поцелуй имел какое-то значение для меня? — Её глаза подозрительно заблестели. — Да на твоём месте мог оказаться, кто угодно… — Голос землянки на миг дрогнул и она, едко усмехнувшись, добавила: — даже Крезор.

Веста порывисто бросилась куда-то мимо него. Ратмир удивлённо обернулся, надеясь остановить её и наконец всё спокойно объяснить. Но сразу же позабыл о своих планах, едва увидел, что землянка стояла возле наследника королевского рода и что-то говорила.

Ратмир направился к ним.

— Крезор, знаешь, только сейчас я поняла, как ты был прав, — услышал он её тихую речь. — Пожалуйста, ты не мог бы увести меня куда-нибудь подальше отсюда?

— Тебя что, кто-то обидел? — неожиданно обеспокоенно поинтересовался принц.

— Нет, просто… — Веста замолчала, судорожно пытаясь подобрать слова. — Мне тут страшно.

— Без проблем, красавица. — Он крепко обнял её, открыл портал и, покосившись на Ратмира, жадно впился в её губы.

— Я убью тебя! — яростно выпалил филакас в оставшуюся после Крезора и Весты пустоту. — Ты посмел прикоснуться к ней, мерзкое ничтожество!

Ратмир спешно открыл портал и устремился за ними.

* * *

Веста упёрлась руками в грудь принца и порывисто оттолкнула, едва энергия портала рассеялась. Она укоризненно посмотрела на него, с трудом сдерживаясь, чтобы не залепить пощёчину. Но мысль, что именно поцелуй с другим ей и хотелось продемонстрировать Ратмиру, останавливала её.

— Ты ж сама попросила о защите, — ухмыльнулся он.

— То есть, ты целуешь всех, кого защищаешь? — ехидно спросила она. — Был бы на моём месте Ратмир, мне бы что, пришлось наблюдать за твоим поцелуем с ним?

Крезор откинул голову назад и громко расхохотался.

— Ты не такая, как все, — немного успокоившись, произнёс он. — Поэтому и понравилась мне с первого взгляда.

— Ой, не пудри мне мозги, — скривилась Веста. — Тебе больше нравится провоцировать Ратмира, трогая того, кого он поддерживает.

Принц резко замолчал и удивлённо посмотрел на неё.

— Но как ты это поняла?

— Я столько раз проходила мимо тебя с Юнией, и кроме ваших с ней стычек ты ничего не замечал, — насмешливо хмыкнула она и вдруг жалостливо захлопала ресницами. — Неужели ты меня разлюбил?

— И всё-то ты подмечаешь, — добродушно усмехнулся он. — У вас на Земле все такие наблюдательные?

— В смысле, «у вас»? — наигранно возмущённо приподняла бровь Веста. — Не так давно ты хвалился, что у нас схожие гены.

Крезор заглянул ей в лицо, и они вместе громко рассмеялись. Он взял её за руку, притянул к себе и крепко обнял.

— Эх, будь у меня такая сестра, как ты, я был бы искренне счастлив.

— А ты меньше строй из себя идиота и нормальные

— В том-то и дело, что нет. — Принц устало покачал головой. — Не знаю, изначально ли здесь всё так было или пришло потом, но на Парелле просто с ума сходят с этими чинами и разницей в сословиях.

— Да, я знаю, — расстроенно вздохнула она. — Меня Юния просветила.

— А ты, видимо, надеялась на будущее с моим подданным, — лукаво сверкнул глазами Крезор и похлопал её по плечу. — Не переживай, никуда Ратмиру от тебя не деться. — Он ухмыльнулся. — Скоро появится. Убивать меня придёт.

— Ты шутишь? — побледнела Веста.

— Отнюдь, — продолжал веселиться принц. — Видела бы ты его лицо, когда я тебя поцеловал.

— Ты и вправду дуралей, — мягко улыбнулась она, приобняла его за талию и слегка прижалась к нему. — Но добрый дуралей.

Они стояли обнявшись, не замечая возникший неподалёку лёгкий свет. Ратмир вышел из портала и остолбенел. К его удивлению, Крезор и Веста быстро пришли к взаимопониманию, и она, нисколько не смущаясь, сама обнимала их распутного будущего правителя.

Ратмир остановился в сени ближайших деревьев и не отводил от Весты глаз. Она неожиданно улыбнулась и взяла Крезора за руку. Филакас застыл, в замешательстве глядя на них. Дыхание перехватило. Его захлестнули чувство отчаяния и ледяная волна мучительной боли.

Когда они успели так сблизиться? Неужели он всё же ошибался, и его малышка руководствовалась лишь любопытством и влечением ко всему непознанному тогда в саду? Но ведь она не единожды тянулась к нему, и в её глазах ни разу не отражалась тьма лжи. Или он видел лишь то, что хотел?

Чувства безжалостно рвали его на части. Ратмир отвернулся к дереву, прижался лбом к прохладному шершавому стволу не в силах видеть их вместе. Он пытался осознать и принять произошедшее. Филакас прикрыл глаза: в памяти возникли картинки прошлого, накрепко привязавшего его к ней.

Ратмир внезапно понял, что обо всём помнит только он. День их знакомства. Трагедия следующей встречи. Для Весты же не существовало всего этого. Но даже если бы воспоминания вернулись к ней, то это совершенно не означало бы, что она разделяет его чувства.

Чувства?

Филакас в изумлении глухо выдохнул и обернулся. Как же он сразу не догадался, что это странное неудержимое влечение, желание защитить и находиться рядом ни что иное, как любовь. Почему не сказал ей об этом раньше? Может потому, что никогда раньше его не испытывал?

Он поднял глаза и устремил взгляд к паре, которая отстранилась друг от друга и о чём-то мило беседовала. Веста сияла от радости и доверчиво вложила свою ладонь в руку постороннего мужчины. Она неожиданно покосилась в сторону Ратмира и нахмурилась, словно услышала его мысли.

Крезор что-то произнёс, и землянка вновь посмотрела на скрывающие филакаса деревья. Она уверено привстала на носочки и порывисто поцеловала принца в щёку. Тот удовлетворённо рассмеялся и, будто укоризненно покачивая головой, снова что-то сказал ей.

Ратмир поморщился от рассеявшейся по телу тупой боли. Она питала каждую частичку сущности ощущением непоправимости и обречённости. И всё же ему хотелось лишь одного — чтобы его малышка была счастлива, несмотря на ту муку, что причинял ему её поступок.

Филакас вышел из-за деревьев и направился к ним, не считая нужным больше скрываться. Он посмотрел на землянку. Их взгляды встретились. Ему показалось, что там мелькнуло страдание, но убедиться не получилось — она тут же отвела глаза. Крезор с торжествующей усмешкой смотрел на него.

— Что-то ты задержался. Неужели не смог найти нас сразу?

— Да что тебя искать-то? — язвительно парировал Ратмир. — Ну где ты ещё можешь искать укрытия, кроме дворца?

— Так ведь я — будущий король — мне полагается находиться здесь, — колко бросил он.

— Мы во дворце? — испуганно пробормотала Веста, оглянувшись на окружавшие их деревья и кусты. — Но зачем?

— А зачем ходят в гости? — усмехнулся принц. — Угощу десертами, познакомлю с отцом. — Он взял её за руку и притянул к себе. — Уверен, он будет рад этому.

— Она пойдёт с тобой, только если сама этого захочет, — сердито отрезал Ратмир и взял землянку за руку.

Защитная магия мгновенно окутала Крезора, заставив его отпустить ладонь землянки, и яростно бросилась на предполагаемого противника, готовясь нанести сокрушительный удар. Ратмир ловко отпрянул, чудом избежав серьёзной травмы, и едва успел оттолкнуть Весту в сторону, чтобы её не задело.

Он сжал руку в кулак, и его энергия молниеносно укрыла их с землянкой, оберегая от повреждений, и ринулся вперёд, пытаясь успокоить защиту дворца. Подчиняясь эмоциям, его сила устремилась на волю. Сплетаясь в затейливом поединке, энергии вздымали мелкие камни и рассыпали их в пыль.

Веста вдруг заметила, как золотистый язычок защитной магии незаметно подкрадывался к филакасу со спины, и бросилась к нему в надежде спасти. Землянка прикрыла лицо руками, защищаясь от острых каменных частиц, с трудом уклоняясь от кусков веток, резко встала за Ратмиром, прикрывая его собой.

Энергия устремилась к ней и мгновенно обволокла, заключая в объятия невыносимого жара. Он не давал сосредоточиться и воспользоваться теми жалкими крохами, которым её научили на защитной магии. Весте казалось, что пламя проникло в неё и она медленно сгорает изнутри.

Неожиданно вместе с болью она ощутила, как мысли стали заполнять картинки прошлого. Память постепенно пробуждалась, и очищался от заблуждений разум. Он сразу же расставил всё на свои места. Поступки Ратмира открылись во всей полноте. Филакас был слишком добр к ней — и когда позаботился о встреченной им девочке, и когда спас от смерти.

Жар постепенно отступал, но безумная боль не ушла. Она сконцентрировалась в груди, терзая всё сильнее. Веста в эту минуту пожалела о том, что не стала пить выданный ей порошок. Эта боль снедала заживо, и не было от неё никакого спасения. Она медленно сводила с ума.

Горло перехватил болезненный спазм. Не хватало воздуха. Голова закружилась. Веста, подчиняясь мучительной пытке, и не думала бороться за свою жизнь. Ей принесли небольшое облегчение подлинные воспоминания о смерти. Она была счастлива, умирая тогда.

На мгновение привело в себя ласковое прикосновение чужой энергии. Она ловко окутала её, даря прохладу. Весте стало так хорошо, что она не почувствовала, как её подхватили мужские руки. Землянка открыла глаза и скользнула взглядом по растерянным лицам.

— Ратмир, — через силу прошептала она, с трудом коснувшись его щеки.

Глава 11

Защитная магия дворца сплелась в затейливом смертельном танце с энергией сына главнокомандующего тайной охраны. Ратмир в ярости скрипнул зубами, глядя в лицо потерявшей сознание землянке. Он прижал её к себе покрепче и чуть слышно, нараспев, произнёс заклятье.

Его сила сияющей волной окатила противоборствующую сторону и та на мгновение замерла, а после — медленно отступила, убирая защитный кокон с наследного принца. Тот сразу бросился к нему, с тревогой глядя на Весту. Его глаза испуганно потемнели, едва он осознал её состояние.

— Какого чёрта ты стал нападать? — злость в гневном рыке Крезора тесно переплелась с волнением. Ратмир понял, что он тоже переживал за его малышку. — Тебе же лучше всех известна реакция защиты дворца.

— Я не ожидал, что она и меня воспримет за врага, — тяжело вздохнул Ратмир. — Но я уже всё исправил — продемонстрировал, что во мне нет стремления сделать тебе что-то плохое.

— Ты пустил её прочитать свою магию? — обеспокоенно ахнул принц. — Это же опасно!

— Я не мог поступить иначе, — сквозь зубы выдавил он и поглядел на землянку. — Веста в опасности — она может умереть, если ей не оказать помощь. Нам нужно срочно возвратиться в академию.

— Ты спятил? А что, если во время перехода ей станет хуже? — гневно взвился Крезор. — Разве ты сам не можешь помочь ей?

— Отец взял с меня… — начал Ратмир, немного замешкался и продолжил: — Отец взял с меня магическое обещание, что я не стану вмешиваться в дела Весты.

— Что⁈ — ошеломлённо выпалил принц. — А если бы вы оказались где-нибудь вдали от обитаемых мест?

— Она не должна была покидать пределов академии, — не сводя глаз с Весты, ответил он.

— Не думал, что Воибор настолько ненавидит землян, — покачал головой Крезор и махнул рукой в сторону дворца. — Мы отнесём её к королевским целителям.

* * *

— Что привело в мою скромную обитель сына моего лучшего друга? — с любопытством поинтересовался король и небрежно откинулся на спинку кресла, не сводя со своего наследника и неожиданного гостя внимательных глаз.

— Я пригласил их с землянкой к нам, — на дав ответить Ратмиру, выпалил Крезор. — Я был уверен, что тебе бы хотелось познакомиться с ней.

— Хм… Да, ты прав сын, уже давно собирался попросить Воибора об этом, — он одобрительно улыбнулся. — Я знаю землян только по отцу, и с радостью познакомился бы с нашей новой жительницей. — Его взгляд скользнул за их спины: — Ну, и где же вы её потеряли?

— Она у королевских целителей, — со вздохом признался принц.

Король удивлённо приподнял брови и перевёл вопрошающий взгляд на Ратмира в ожидании объяснений.

Тот едва заметно поморщился, но беспрекословно исполнил его желание:

— Мы с Крезором поспорили и защита дворца расценила ситуацию, как опасную, — неторопливо принялся он рассказывать о произошедшем: — Магия хотела напасть со спины. Веста прикрыла меня и весь удар пришёлся на неё. — Филакас виновато опустил глаза. — Из-за этого она потеряла сознание.

— Эх, как же вы глупы и беспечны, а ещё лучшие студенты, — правитель несколько раздражённо вздохнул. — Неужели не знаете, что защитная магия проникает внутрь к попавшим в её сети и пробуждает всё, что скрыто. — Он устало нахмурился. — И вы оставили её одну в таком состоянии?

Ратмир и Крезор сорвались с места и бросились прочь из кабинета. Правитель усмехнулся, глядя им вслед:

— Интересно будет посмотреть, что эта землянка из себя представляет, раз сумела заинтересовать наследников самых именитых родов.

* * *

Веста знала, что рядом находится кто-то чужой, даже не открывая глаз. Она чувствовала, как энергия этого существа бьётся в страхе и нетерпении, и её это пугало. Землянка изо всех сил старалась не выдать себя, хотя интуиция вопила об опасности.

— Может, всё-таки перестанешь притворяться? — послышался тихий голос, напоминавший шипение змеи.

Веста подчинилась, понимая, что её пробуждение не осталось незамеченным. Она неторопливо открыла глаза и нарочито равнодушно взглянула в сторону незнакомца. Смуглый коренастый мужчина не сводил с неё плотоядного взора, вызывая в ней чувство омерзения.

Землянка невольно поёжилась. Она не сомневалась в том, что этот филакас пришёл сюда с явно недобрыми намерениями.

Только никак не могла понять, почему он так глазел на неё и вёл себя настолько дерзко. В конце-концов, это королевский дворец, и даже если у него антипатия к таким, как она, то демонстрировать это гостье принца опасно.

— Ну как, тебе понравился мой сюрприз? — с довольной ухмылкой поинтересовался он.

— Какой ещё сюрприз, если я вижу вас сегодня впервые? — выдавила она с трудом севшим от напряжения голосом.

— Девочка, которую ты нашла убитой, была проверкой твоих сил, — незнакомец улыбнулся ещё радостнее и гаже. — И ты нас не разочаровала. Подвластная тебе магия впечатляет.

— Вы погубили студентку, чтобы что-то проверить? — Перед глазами Весты возникло изрезанное тело Эиры, лежащее в луже собственной крови. — Как… Как вы могли?

— Это не так уж и сложно, — самодовольно закивал он, будто ожидал этих слов. — Таких, как она, нужно лишь немного подтолкнуть и они идут туда, куда прикажешь. Ну, а дальше всё ещё проще.

— Так моя смерть это ваших рук дело? — До Весты наконец в полной мере дошли его слова. — Но филакасы же не должны появляться на Земле.

— «Не должны», вовсе не значит, что не могут, — оскалился он и вдруг схватил её за волосы. — Ты сама виновата, что на тебя обратили внимание, так что смирись и прими свою судьбу. — Филакас притянул к себе. — Я не ожидал, что землянки настолько миленькие.

Он яростно впился ей в губы, нахально проникая языком в рот. К её горлу тут же подкатило едкое чувство тошноты и отвращения. Веста попыталась оттолкнуть его, упёршись ладонями в широкие плечи, но у неё ничего не вышло. Сила напавшего многократно превосходила её.

Незнакомец отстранился и глумливо расхохотался над её отчаянными потугами. Она едва слышно скрипнула зубами и укусила его за губу, лишь только мужчина попытался вновь поцеловать. Он порывисто взмахнул рукой и залепил ей в ответ увесистую пощёчину.

Щёку обожгло болью. От тяжёлого беспощадного удара голова мотнулась в сторону. В глазах потемнело от боли. Веста внезапно почувствовала во рту вязкую жидкость со стальным привкусом. С разбитой губы по подбородку медленно заструилась кровь.

— Только со студентами по углам обжимаешься, — он удовлетворённо усмехнулся, взглянув в её израненное лицо. — Что, мужчины повзрослей уже не

— Прекрати, потом с ней развлечёшься, — послышался у двери ещё один голос. — А сейчас забирай землянку и уходим, скоро могут вернуться те двое.

— Я никуда не пойду, — прохрипела она и, извернувшись, спрыгнула с кровати.

Веста не стала долго размышлять и сразу бросилась к высоким окнам, надеясь через них вырваться из палаты целителей, ставшей для неё коварной ловушкой. Преследователь не отставал ни на шаг. Он догнал её почти у окна, ловко схватил за разметавшиеся волосы и безжалостно дёрнул к себе. Несколько вырванных тёмно-русых прядок упали на пол.

— Убери от меня свои лапы, дегенерат! — она резко обернулась и изо всех сил ударила его под коленку ногой.

Не ожидавший такого нападавший, рухнул на пол и громко выругался. Веста постаралась не отвлекаться и снова рванула к окну. Охватившее её облегчение и надежда на успех на какой-то миг ослепили, заставив позабыть о втором незнакомце.

Но боль жестоко завёрнутой за спину руки напомнила об этом упущении.

Преследователь грубо потянул её на себя. Веста прокляла собственное легкомыслие. Она в отчаянии дёрнулась и попыталась вырваться, закусив израненную губу, чтобы не закричать. Он безжалостно заломил ей вторую руку и с усмешкой наблюдал за непрекращающимися попытками освободиться.

У неё неожиданно подвернулась нога, вынуждая упасть на него. В этот момент поднялся и первый преследователь.

— Ах ты стерва, невинную из себя строишь.

Веста с презрением взглянула на него и упрямо вздёрнула подбородок. Этот жест непокорства вызвал в нём лишь гнев. Он ринулся к ней и вновь замахнулся. Она бесстрастно смотрела разъярённому филакасу в лицо, подавив в себе страх перед болью воспоминанием о Ратмире.

Её увлекло за собой прошлое, позволяя сбежать от ужаса действительности. Глубокие мудрые бесконечно добрые глаза любимого было последним о чём думала Веста, прежде чем беспощадный удар и невыносимая боль погрузили её во мрак.

Глава 12

В полумраке длинного королевского коридора было поразительно безлюдно. Пугающая тишина разлилась во всём помещении, тревожа и оглушая могильным безмолвием. Наследный принц и Ратмир, нарушая её, ускорили шаг и в одно мгновение достигли палаты целителей.

Они почти одновременно толкнули дверь. От сильного удара она распахнулась и с грохотом стукнулась о стену, демонстрируя пустую палату. Встревоженный Ратмир бросился к кровати, на которой они оставили Весту. Побледневший Крезор не отставал и целенаправленно проследовал за ним.

Перед ними предстала раскуроченная постель. Смятое бельё валялось в беспорядке на полу. Мужчины склонились, заметив на нём какие-то тёмные пятна и от неожиданности резко отшатнулись. На разорванной белоснежной ткани отчётливо виднелись кровавые следы.

В Ратмире взбурлила от негодования магия, требуя отыскать и наказать виновного. Но прежде всего, вернуть себе свою возлюбленную. Сгорая от безысходности, он сжал руку в кулак и в отчаянии ударил по кровати. Та на миг жалобно скрипнула и мелкой трухой осыпалась на пол.

Принц продолжил идти, не обращая совершенно никакого внимания на его страдания и поступки. Крезор вдруг остановился и принялся старательно осматривать помещение. Он молчаливо скользил взглядом по каждому уголку, в надежде отыскать хоть какую-то зацепку.

— И зачем только я тебя послушал? — Безумный страх за любимую не давал Ратмиру успокоиться. — Почему не отнёс её в академию, как хотел? Там бы точно с ней такого не произошло.

— Смотри, кажется, что-то есть. — пропустив мимо ушей его стенания, Крезор устремился к окну, едва заметил неяркий блеск тёмно-русых локонов на полу. Он хищно оскалился, подняв одно из них: — А это уже кое-что.

— Избили, вырвали волосы, — в тихом голосе филакаса отчётливо прозвучала с трудом сдерживаемая ярость. — Им от меня не уйти, я отыщу их и прикончу, даже если они будут прятаться в недрах Земли…

— Да успокойся ты, мы обязательно отыщем её, — сердито оборвал его принц и задумчиво продолжил: — Вряд ли она на Парелле, а разрешение на посещение Земли, чтобы найти и наказать сотворивших подобное, может дать только мой отец. — На его лице вдруг заиграла кривоватая улыбка. — Но как наследник королевского рода, я тоже имею такую возможность. Пошли, вернём землянку.

* * *

Весту привёло в сознание мучительное ощущение невыносимого холода. Оно пронизывало всё тело пробирая до костей. Она приподнялась и попыталась оглядеться, но тут же со стоном уткнулась лбом обратно в ледяной пол. Это принесло секундное облегчение.

Голова раскалывалась на части до такой степени, что было больно смотреть и слушать. Кровь набатом стучала в висках, словно пыталась разорвать их. Веста, невзирая на путающиеся мысли, всё же вспомнила, кто ей помог оказаться в этом непонятном месте.

Те странные типы подстроили её гибель и убили ни в чём неповинную филакаску, вне всякого сомнения ждать от них проявления милосердия не стоило. К тому же, они с лёгкостью проникли во дворец, воздействие и мощь защиты которого она не только видела своими собственными глазами, но и прочувствовала на себе.

Веста осознавала, что повторной встречи с похитителями нужно постараться избежать и устало упёрлась трясущимися руками в пол. Она закусила израненную губу, чтобы сдержать рвущийся на волю стон, и с трудом встала на колени, пытаясь как можно меньше шуметь. Облокотилась о ближайшую стену и медленно поднялась.

Её голова вдруг закружилась, заставляя остановиться и на мгновение прикрыть глаза. Незнакомое место плыло и покачивалось. Она пыталась устоять на ватных ногах, отчётливо понимая, что здесь ей помощи ждать не откуда и следует поскорее покинуть это загадочное строение.

Веста внимательно огляделась. Помещение выглядело довольно старым, мрачным, запущенным и пустым. По высоким каменным стенам незатейливо вились глубокие трещины. В тёмные закрытые решётками окна, свирепо воя, проникал промозглый ветер. Выход преграждала мощная железная дверь.

Наличие таких барьеров подточило уверенность землянки в собственном спасении. Ей стало предельно ясно, что похитители заранее подготовили для неё эту тюрьму. Оставалось взывать к высшим силам, чтобы подарили возможность погибнуть от холода в одиночестве. Только в чудеса она не верила, слишком уж редкими гостями они были в её жизни, чтобы надеяться на них.

Те же монстры вне всякого сомнения уже скоро вернутся и неизвестно, что с ней сделают. Впрочем, судя по их разговору, ничего хорошего ждать не приходилось. Веста судорожно сглотнула и нахмурилась. Лучше попытаться сбежать и погибнуть, чем смиренно сидеть в ожидании своей участи.

Едва в её душе сформировалось твёрдое решение, как она неожиданно ощутила странный прилив сил. Однако расставаться с опорой не торопилась. Землянка упрямо держалась за стену и целенаправленно двинулась в сторону окна. Достигнув его, выглянула и невольно улыбнулась.

Веста крепко обхватила руками источенные временем стальные прутья и потянула на себя. Они возмущённо заскрежетали, нарушая могильную тишину помещения, и всё же через мгновение покорно поддались. Но немного не достигнув рамы, решётка внезапно застопорилась.

Землянка на миг оцепенела, а в следующую секунду принялась отчаянно дёргать её, изо всех сил пытаясь вырвать. Но этого оказалось недостаточно. Она обречённо всхлипнула, не желая принимать собственный провал, и в исступлении ударила кулаками по ней.

Из коснувшихся металла рук, внезапно вырвался яркий свет и опалил сталь, в одно мгновение обратив её в пепел. Веста вновь остолбенела, в замешательстве поднесла ладони к лицу и принялась разглядывать их. Тонкую кожу испещряли кровоточащие царапины, в остальном же ничего необычного не было.

Ворвавшийся в помещение ледяной порыв ветра окатил её горстью острых, будто битое стекло, снежинок. Это привело землянку в себя. Она порывисто ухватилась за раму и потянулась вверх, морщась от боли. С трудом закинула ногу на подоконник, влезла на него и направилась вперёд. Соскользнув с окна вниз, — упала в огромный сугроб.

— Неужели я на Северном полюсе? — ошеломлённо пробормотала про себя Веста, вспоминая занятия по географии. — И куда же мне теперь идти? — Она нахмурилась и, гоня прочь растерянность, бросила: — Плевать куда, главное, подальше отсюда.

* * *

Ратмир прилагал невероятные усилия, чтобы не утерять слабую нить энергии, связывавшую его с Вестой. Он действовал вопреки собственной клятве и знал, что за нарушение магического договора его ждёт жестокая отдача. Но не мог не воспользоваться единственным способом, который привёл бы его к ней.

Они следовали в магической сфере, созданной Крезором и смотрели на Землю с небосвода. Внизу, через просветы пушистых облаков, мелькали гигантские водоёмы и бескрайние земли. Но энергия связи всё не останавливалась. Она продолжала вести их вперёд, и заставляла задаваться вопросом: где же находится Веста?

Минуя очередной материк, Ратмиру стало по-настоящему не по себе. Все пригодные к жизни земли они уже пересекли. Кто-то сумел вернуть его малышку на Землю, причём в самую суровую её часть. Только для чего это было сделано? Ещё предстояло выяснить, кто из королевских целителей замешан в этом.

Пробраться в серьёзно охраняемый дворец правителя сумеют немногие. Ещё меньше тех, которые беспрепятственно могут войти в медицинскую палату. И уж совсем единицы смогли бы вынести кого-то оттуда. Ратмир скрипнул зубами: виновных необходимо искать среди приближённых короля.

— Чувствуешь её? — спросил принц, отрывая его от размышлений. — Где она?

— Нет, в этой местности её определённо нет, — честно признался Ратмир. Он замолчал на мгновение и добавил дрогнувшим голосом: — Она дальше.

— Что⁈ — выпалил Крезор и схватился за голову. — Там же вечная мерзлота, холод такой, что ни каждая магия сможет защитить. — Он встряхнул его: — Почему мы так медленно плетёмся? Давай скорее!

Тот покосился на него с невольным уважением:

— Тогда не отставай.

Ратмир взмахнул рукой и его магия тут же влилась в сияющий кокон, придавая им скорости. Они устремились вниз, направляясь в бездонную ледяную пропасть, ведущую в самое сердце Северного полюса. Недавние соперники вели себя на удивление слаженно. Невзирая на сгущающуюся вокруг тьму, они беспокоились лишь о Весте.

Филакас решил для себя, что больше никогда не оставит её одну. Будет тенью следовать за ней, только бы точно знать, что с его малышкой всё в порядке. А если она не предпочтёт Крезора, если даст ему ещё один шанс, он вовеки не выпустит её из объятий.

Глава 13

Ратмир в бессилье сжал задрожавшие руки в кулаки, едва они достигли земель вечной мерзлоты. Северный полюс встретил их колючим ледяным снегом. Шквальный ветер зло швырял его в лицо незваным гостям, словно пытаясь не впустить на свою территорию.

Филакас покорно последовал за связующей его с землянкой нитью, опустился на землю и взмахом руки рассеял магическую сферу. Его взгляд вдруг остановился на белом покрове, и он присел на корточки, внимательно рассматривая снег, будто что-то изучая.

Крезор безмолвно подошёл поближе и склонился к спутнику. Он неожиданно заметил, на что с таким интересом глядел Ратмир. На белом полотне, слегка занесённый снегом, виднелся небольшой окровавленный след. От осознания, кому он принадлежит, у принца внутри всё похолодело.

— Сейчас мы разделимся, — отрывисто бросил Ратмир, заставляя его прийти в себя. — Ты пойдёшь по этим следам. Судя по моим ощущениям, там должна быть Веста. — Он посмотрел в противоположную сторону. — Как только найдёшь её — сразу же уноси отсюда — она очень слаба.

— А ты куда собрался? — нахмурившись, поинтересовался Крезор.

— Хотя тебя это и не касается, но я отвечу, — зло выдавил Ратмир и обернулся к нему. — Ты думаешь, Веста исчезла просто так? — Он гневно скрипнул зубами. — Вовсе нет. Похитившие её филакасы связаны с королевским окружением, и я должен узнать, кто они, и вырвать с корнем этот сорняк из нашего мира.

* * *

Землянка держалась из последних сил. Каждый сделанный шаг давался с трудом. Избитые и порезанные о камни ноги кровоточили. Благо, холодный снег до такой степени заморозил их, что она почти не чувствовала боли. Её заставила улыбнуться неожиданная мысль.

«Эх, похоже, зря на Земле говорят, что дважды не умирают, — Веста уныло покачала головой. — Как же обидно замёрзнуть на Северном полюсе, так и не увидев Ратмира. Даже судьба против меня».

— Сестрёнка моя, как… — чьи-то тёплые руки подхватили её. Землянка порывисто обернулась и изумлённо взглянула в лицо мужчины. Он громко выдохнул и бережно прижал её к себе. — Кто это сделал?

— Крезор? — вместо ответа выпалила она. — Что ты здесь делаешь?

— Я пришёл за тобой, — обеспокоенно произнёс он.

— Но… Но ты же не можешь покидать свою планету, — растерялась Веста. — Вам же запрещено появляться на Земле.

— Ну, вообще-то, как будущему правителю, мне позволено это, правда, в крайних случаях. Как, к примеру, сейчас, — сердито пояснил принц, рассматривая кровоподтёки на её лице. — К тому же, я здесь не один.

— А с кем?

— Ратмир любезно согласился сопроводить меня. — Впервые Крезору стал понятен гнев сына главнокомандующего. — Сейчас он удалился в поисках твоих похитителей. Ты знаешь их, Веста?

— Нет, — она покачала головой, невольно прижалась к нему, будто в поиске защиты. Этот жест лишь ещё больше распалил в нём гнев. — Их было двое… Один из них… — Землянка вдруг судорожно сглотнула и, не поднимая глаз, продолжила: — Не понимаю, зачем им нужна я.

Ему сразу стало понятно, что она что-то скрывала, но давить на

Веста не сводила с него удивлённых глаз, недоумевая, что пытается сделать Крезор.

— Потерпи немного, — неожиданно попросил он и усадил её на подушку.

Ей ничего не оставалось, как кивнуть.

Принц присел перед ней и достал из кармана какой-то небольшой сосуд. Он откупорил его, бережно взял в руку её израненную ступню и осторожно поднёс бутылочку к ней. Светло-золотая субстанция мгновенно покинула прозрачные стены и окутала ногу, согревая и исцеляя её. Завершив свою работу, она устремилась ко второй ступне, залечивая и её.

Веста боялась вздохнуть. Ей казалось, будто это лично Ратмир исцеляет её, и наслаждалась каждым прикосновением магии. Только она не понимала, как можно энергию заключить в сосуд. Она пытливо посмотрела на задумчивого принца, не решаясь задать ему мучающий её вопрос.

— Этот упрямец настоял, чтобы я передал тебе его магию, — скрывая улыбку, поведал ей Крезор. — Хотя он прав — мы на Земле — ты пострадала, а помощи ждать неоткуда.

— С-спасибо вам обоим, — прошептала она и тише добавила: — И всё-таки ему стоило поберечь силы, а не расходовать их на меня.

— Иногда ты говоришь поразительные глупости, — он строго взглянул ей в глаза. — Неужели не понимаешь, как ему тяжело, когда ты страдаешь?

«Ратмир до сих пор видит во мне ту маленькую девочку, которую встретил много лет назад» — пронеслось у неё в голове.

Землянка отвела взгляд, чтобы принц не увидел в них ту боль, которую невозможно исцелить без ответа на её чувства со стороны возлюбленного. Только он не в силах сделать это, а она не станет унижать себя мольбой и просьбами о любви. К тому же, Юния объяснила ей все правила этого мира.

Крезор осторожно взял её ступни в свои ладони и прикрыл глаза. Черты его стали более суровыми и сосредоточенными. Он чуть слышно произнёс что-то нараспев, и внезапно на её ногах возникли небольшие аккуратные сапожки, а плечи укрыл пушистый плащ. Веста ошеломлённо выдохнула от восторга, прошлась ладонью по мягкому ворсу и поднялась с подушки, желая опробовать обувь.

Она восхищённо улыбнулась, ощущая, как обволакивают и согревают её подаренные Крезором вещи. Землянка сделала несколько шагов, и внезапно земля под ней дрогнула и застонала. Ветер бешено заметался, со злостью вздымая и кружа лежащий твёрдым пластом снег.

— Что случилось? — Веста испуганно схватила принца за руку.

— Кажется, у Ратмира что-то пошло не так, — вздохнул он и посмотрел в сторону, куда тот ушёл.

Напряжённый взгляд Крезора дал ей понять, в какую серьёзную авантюру ввязался её возлюбленный. Землянка прекрасно поняла, что сейчас между Ратмиром и её похитителями идёт борьба не на жизнь, а на смерть. Сердце сжалось от ужаса. Ей захотелось срочно увидеть его и убедиться, что с ним всё в порядке.

— Пожалуйста, пойдём к нему, — взмолилась Веста и сжала руку принца. — Мы ведь не можем оставить его одного.

— Но я не могу взять тебя с собой, там небезо… — попытался возразить он, но она закрыла его рот ладонью.

— Обещаю, не стану путаться под ногами, а спрячусь куда-нибудь. — Веста мысленно улыбнулась, глядя в его растерянные глаза. — Ну, пойдём же скорее.

* * *

Вверх взметнулись снопы искр, освещая сгустившийся мрак. Ратмир чуть слышно пробормотал заклятье и взмахнул ладонью, разрывая на клочки враждебную энергию. Он всей своей сущностью ощущал присутствие нескольких сильных филакасов, использующих запрещённую магию.

Они усердно скрывали от него свою личину, используя различные тёмные наговоры. Ему было необходимо сосредоточиться, хотя бы на несколько секунд, чтобы суметь пробиться через их тьму. Нападавшие же несомненно знали об этом и не давали ни минуты покоя.

Ратмира безумно раздражало подобное положение. Он не выдержал и решил рискнуть. Окутав себя защитной магией, филакас устремил внутренний взор в сторону нападающих, с трудом преодолевая полнейший мрак, укрывавший врага. Едва ему удалось коснуться сознанием чужой энергии, как кто-то толкнул его.

Он не удержался на ногах, упал и откатился в сторону, готовясь дать отпор. Но внезапно рядом с ним без сил рухнул Крезор. Ратмир уже готовился отчитать его, как в каком-то метре от них свалился внушительных размеров камень.

— Ты что, псих? — не выдержал принц. — Так подставляться, да твой отец…

— Заткнись, — нарочито гневно перебил его филакас. — Лучше скажи, нашёл Весту?

— Да.

— Тогда какого мрака ты тут делаешь? — Он привстал, отвернулся, и небрежно добавил: — Спасибо.

— Не за что, — устало вздохнул Крезор. — Землянка вон за теми камнями. — Он немного помолчал и продолжил: — Раз пришли вместе, вместе и уйдём. Кстати, тебе удалось узнать, кто они такие?

— Нет, они используют запретную магию, благодаря чему их тяжело раскрыть, — зло скрипнул зубами Ратмир. — Но эти филакасы из приближённых короля, я уверен. Слишком уж сильны. — Он уныло произнёс: — Ещё бы немного и я узнал бы кто они.

— А что, если я отвлеку их на себя, а ты попробуешь прочесть энергию? — внезапно оживился принц.

— Можно попробовать, — задумчиво произнёс Ратмир. — Только не пытайся сдержать их силу, тьма попросту убьёт тебя.

— Я встану справа, а ты заходи слева, — воодушевлённый Крезор на ходу составлял план. — Сколько нужно времени?

— Немного, главное сосредоточиться, — признался он и, подумав, продолжил: — Как только махну рукой — отступай.

— Давай, начинаем, — бросил принц и спешно поднялся.

— Никогда бы не поверил, что до такого дойдёт, — пробормотал Ратмир, направляясь на обозначенное место.

* * *

Неожиданный грохот заставил Весту напряжённо приподняться и выглянуть из укрытия. Картина, представшая перед её глазами, вызвала панический ужас. Крезор с поразительной яростью уничтожал летящие в него камни и огонь. Он стоял напротив похитителей совершенно открытый.

Ратмир находился немного в стороне от принца и незримо защищал его, скрытый стеной заброшенного здания, из которого она совсем недавно сбежала. При этом его пристальный взгляд был устремлён на нападающих. Казалось, будто он внимательно изучает их.

Внезапно один из похитителей опустил руки, перестав атаковать Крезора. Веста ощутила, как по телу разлилось противное липкое чувство страха. Она судорожно сглотнула и поняла, что противники постараются убить их обоих. Нежданные свидетели им ни к чему.

Землянка отчаянно закричала, едва заметила, что её преследователь направил свою силу в сторону здания, чтобы похоронить под ним все улики. Она бессильно потянулась руками к возлюбленному и неожиданно ощутила, как изнутри, через ладони, вырвался яркий свет.

Мощный поток энергии сияющей волной устремился к нападающим.

Веста внезапно почувствовала, что её окутывает мертвенный холод. Дышать вдруг стало нечем. Лёгкие судорожно сжимались в поисках кислорода, причиняя невыносимую боль. Ей казалось, что вместе с воздухом из неё уходила жизнь. Она из последних сил устремила взгляд на потрясённого Ратмира и позволила милосердной тьме увлечь себя, чтобы облегчить страдания.

Глава 14

— Смотрите, идёт эта сумасшедшая, — насмешливо воскликнул мальчик и указал пальцем на невысокую, темноволосую девочку. — Сейчас опять начнёт рассказывать свои небылицы.

— Марк, оставь её в покое, — одёрнула его стоящая рядом женщина. — Ты же знаешь, что у Весты умерла мама, неудивительно, что она начала фантазировать. Это обычная защитная реакция детей.

— Мам, я и не собирался разговаривать с ней, — попытался оправдаться мальчишка. — Ладно, пойду, сейчас уже ребята придут.

Веста сделала вид, что ничего не услышала, присела на качели и стала неторопливо раскачиваться. Она подняла глаза к небу и уныло вздохнула. Бездонный голубой небосвод безразлично взирал на неё сверху. По нему лениво плыли пушистые серые равнодушные тучи.

— Что, ждёшь, когда мамочка помашет тебе с облачка рукой? — внезапно услышала она язвительный смех соседа за спиной.

— Отвали, — насупившись, сквозь зубы выдавила Веста, остановившись. — Иди куда шёл.

— А то что? Позовёшь свою маму, и она погрозит мне крылышком? — не успокаивался он, глумясь над ней. — У тебя совсем крыша поехала, придумать такое.

— Я не придумываю. — Она резко поднялась с качели и обернулась к нему. — Я видела ангела, и он рассказал мне об этом.

— Ну так покажи его мне, — язвительно рассмеялся Марк. — Тогда я извинюсь перед тобой и больше не скажу ни слова.

— У него, в отличие от тебя, много дел. — Веста нервно передёрнула плечами. — Он обещал, что мы ещё встретимся, и я уверена, так и будет.

— Ангелы не существуют, — продолжал он смеяться над ней. — Только такая идиотка, как ты, могла поверить в детские сказки.

— Неправда! — горячо возразила она. — Я лично видела и разговаривала с ним.

— Да это шёл какой-то псих и решил подыграть, — разозлился неожиданно Марк, видя такую защиту с её стороны. — А может, он трогал тебя?

— Не говори о нём так! — Слова мальчишки напомнили, как ангел исцелил её коленки, и девочка покраснела.

— Значит, я прав, твой ангелочек лапал тебя, — неверно истолковал он её смущение. — Мама говорит, что только извращенцы трогают детей, а ты его ангелом называешь.

— Мой ангел — не извращенец, — от злости Веста сжала руки в кулаки. — Ещё раз будешь обзывать его, то я…

— Ой, как страшно, — перебил её Марк и ухмыльнулся. — Что ты мне сделаешь, чокнутая сиротка? Извращенца своего позовё… Ай.

Он не сумел устоять на ногах и свалился на землю от неожиданно крепкой пощёчины. Марк порывисто схватился за щёку, на которой наливался тёмно-красным внушительный след от удара, и с некоторым испугом взглянул на стоящую над ним хрупкую девочку.

— Не смей. Называть его. Извращенцем. — отчеканила она угрожающе тихо. — Ещё раз услышу — снова получишь.

— Ты сумасшедшая, — истерически бросил Марк и проворно удрал.

Веста устало присела на скамейку и вновь подняла потемневшие глаза к небу. Колкие слова соседского мальчишки мукой отзывались в ней, не давая покоя. Они, словно змеи, проникали в сердце и зарождали там сорняки сомнений, вызывая нестерпимую боль.

— Помнишь ли ты меня, ангел? Придёшь ли когда-нибудь снова? — По её щекам покатились безудержные слёзы. — Я буду ждать тебя всю свою жизнь, и может, хотя бы после смерти, мы сможем снова встретиться…

— Веста, не плачь, — знакомый любимый голос тихо позвал её. Тёплые родные руки бережно обнимали. — Ты в безопасности.

— Ратмир, — глухо выдохнула она и подняла тяжёлые веки, стараясь отрешиться от болезненных воспоминаний прошлого.

Яркий свет неприятно резанул по глазам. Веста спешно зажмурилась, но тут же ощутила, как вместе с сознанием к ней вернулась способность чувствовать. Острая пульсирующая боль набатом стучала в висках. Тело безжалостно ломило, грозясь в любую минуту рассыпаться на части.

Внезапно раздался лёгкий шорох и на лицо легла тень. Веста осторожно вновь подняла ресницы. Над ней, ограждая от света, возвышался огромный мерцающий тёмно-синий щит. Ратмир распахнул его с помощью магии, а сам склонился к ней и с тревогой вглядывался в её лицо.

Пробудившаяся память и близость долгожданного «ангела» заставили Весту отбросить все принципы и потянуться к нему. Он смиренно воспринял её порыв и безмолвно присел рядом, заметив, что ей больно двигаться. Ратмир поддержал её, не осознавая, что именно она собирается сделать.

Веста воспользовалась этим и пылко обвила руками его шею. Она прижалась к нему и положила голову ему на грудь.

— Тебе плохо? — растерялся он.

— Нет, всё нормально, — выдохнула она и, не поднимая глаз, попросила: — Дай мне несколько минут прийти в себя.

Ратмир промолчал. Он лишь крепче обнял её, коснувшись губами тёмно-русой макушки. Ему не терпелось задать ей кучу вопросов, но сейчас было не время и не место для этого. Несмотря на то, что с момента их встречи на Северном полюсе и до сих пор его малышка вела себя довольно странно.

Её испуганный отчаянный крик, когда спасла их с Крезором. Всплеск поразительно-мощной энергии, чуть не выжегшей её душу и превративший яркую золотистую энергию в тусклую серебристо-белую. Она после подобного могла с лёгкостью погибнуть, лишившись жизненных сил. Всё это мучило его.

Страх её потерять не давал ему отойти от кровати ни на шаг, пока она металась в лихорадке, в палатах целителей королевского дворца. К его удивлению, их никто не тревожил, и филакас старался облегчить страдания возлюбленной своей силой, в обход договора с отцом.

Именно тогда и случилось то, что пугало Ратмира и радовало одновременно. Энергия землянки соединилась с его и вместо того, чтобы поглотиться ею, разделилась поровну, вернув часть ему. Веста в этот момент находилась в бреду, но вдруг открыла глаза и позвала его.

Тихо. Жалобно. Словно глотая не пролившиеся горькие слёзы тоски. Он не раздумывая ни секунды, сразу присел рядом с ней и взял её ладони в свои. Его малышка внезапно заглянула ему в лицо мутным взглядом, потянулась и положила голову на его колени.

По её спокойному размеренному дыханию он понял, что она уснула. Ратмир весь остаток ночи боялся нечаянно пошевелиться, чтобы не потревожить её. А вот теперь, с самого утра, она приготовила ему новую причину для тревоги — расплакалась во сне.

Землянка неожиданно слегка отстранилась и

Внезапно на её губах расцвела счастливая улыбка.

— Ратмир, ты жив, — облегчённо выдохнула она, и её тёплое дыхание коснулось его губ.

Её слова разрушили все преграды, что он так усиленно возводил всё это время. Филагаса поглотили без остатка все страхи, мучавшие его эти дни, эмоции и осознанные чувства. Он медленно потянулся к ней и трепетно коснулся её губ. Она прикрыла глаза, прижимаясь к нему всем телом.

Неторопливый ласковый поцелуй постепенно становился более чувственным и пылким. Ратмир с восторгом ощущал, как её энергия привычно льнула к нему, наполняя нежной сладостью. Но внезапная мысль заставила его остановиться и поспешно отстраниться.

— А как же Крезор? — поинтересовался он, глядя на огорчённую землянку.

— Что? — на её лице отразилось искреннее недоумение.

— Ты же поцеловала его, — напомнил Ратмир.

— Ну… — замялась на мгновение Веста. — Я сделала это, потому что знала, что ты всё видишь, — смущённо призналась она. — Мне хотелось, чтобы ты почувствовал тоже, что и я.

— Тоже, что и ты? — растерялся он.

— Ну, тебя же целовала другая. — В её глазах сверкнула боль.

— Какая ещё «другая»? — Ратмир совсем запутался. — Никаких отношений до тебя у меня не было.

— Но я видела, — стояла упрямо на своём Веста.

Филакая нахмурился в недоумении, а потом мягко понимающе улыбнулся. Он неторопливо протянул руки к её лицу и бережно заключил его в ладони. Ратмир заглянул в смущённые признанием бездонные глаза своей малышки и едва сдержал вздох радости.

— Это была простая студентка, — поведал он, не сводя взгляд с возлюбленной. — Она так обрадовалась, когда я согласился помочь ей с заданием, что не сдержала эмоций.

— Мне всё равно, — сердито отрезала Веста и попыталась отстраниться, но Ратмир не позволил ей этого сделать, пылко коснувшись её губ.

— А мне — нет, — он ласково улыбнулся. — Ты для меня важней всего.

— Ратмир, я… — начала было Веста, но негромкие шаги в коридоре заставили их отпрянуть друг от друга и обернуться к двери.

— Как вы себя чувствуете? — воскликнула преподавательница, едва ступила в палату. Её удивлённый взгляд остановился на филакасе. — Ратмир, спасибо, что не оставлял её и присматривал, теперь можешь быть свободен. С этой минуты Веста находится под моей опекой.

Глава 15

Всё-таки судьба явно забавлялась с ней, не давая расставить в отношениях с Ратмиром все точки над «i». Она едва набралась смелости, чтобы признаться в своих чувствах, как появилась эта преподавательница и самым безжалостным образом разлучила их.

Веста недовольно посмотрела на закрытую дверь. Её держат тут уже третий день, ничего не поясняя. Она не раз заводила разговор со всеми преподавателями, что посещали её, но они лишь мило улыбались и игнорировали. Совсем, как в те разы, когда пыталась узнать хоть что-то о возможностях собственной магии.

Внутри землянки всё кипело от гнева. Она порывисто огляделась. В отведённой ей комнате её раздражало буквально всё. Начиная от вычурной бежевой кровати с кипенно-белой постелью и заканчивая кремовыми гардинами, закрывавшими высокое арочное окно.

Весте всё в этом помещении казалось каким-то фальшивым. Слишком светлая расцветка, словно специально создавала обманчивый налёт чистоты. Снежно-белые наряды, заполнявшие полки и вешалки в шкафу, напоминали ей об истинном значении этого цвета.

Из-за встречи с Ратмиром, горя обострённым интересом ко всему потустороннему, она перечитала множество древних легенд и поверий, и знала, что белый считался не только цветом высокой духовности и чистоты. Ещё он символизировал очищение, путём перехода из одной реальности в другую. Проще говоря — смерть.

Веста слишком хорошо помнила ощущение её дыхания с прошлой жизни. Сейчас оно стойко вилось вокруг, не оставляя её ни на минуту. Землянке вдруг вспомнились слова одного из похитителей. Зачем им понадобилось проверять её энергию, да ещё таким зверским способом?

Оставаясь узницей в этой комнате, у неё появилось много времени, чтобы подумать над этим. И пока выводы казались неутешительными. Те странные филакасы определённо желали заполучить её силу. А теперь, выжившие сбежали и до сих пор остаются на свободе. Следовательно, ожидать нового нападения можно в любую минуту.

Землянка внезапно услышала, как повернулась дверная ручка. Она насторожилась, отошла к кровати, чтобы её невозможно было заметить с порога, и присела на постель. Веста решила в случае опасности спрятаться за ней, и не дать врагу снова похитить себя.

К её удивлению, в комнату вошёл отец Ратмира. Он с поразительным спокойствием оглядел комнату и, наконец, повернулся к ней. Веста с тревогой взглянула в его лицо и задохнулась от возникших воспоминаний о последней их встрече у статуи, возле безжалостно убитой студентки.

— Почему вы меня здесь держите? — не став ходить вокруг да около, прямо спросила она.

— Вам угрожает опасность, — негромко признался он и медленно направился к ней. — Я знаю, вы далеко не глупы и уже поняли, что попали сюда неспроста.

— Да, поняла, — кивнула Веста в ответ. — Но я же не провидица, чтобы знать всё. — Она пристально посмотрела на него. — Может вы мне расскажете о происходящем поподробнее?

Воибор неожиданно отвёл глаза, словно боялся выдать что-то взглядом. Землянка насторожилась. В последнее время хорошие новости обходили её стороной. И, видимо, встречу с отцом возлюбленного придётся отнести в разряд предвестников предстоящего бедствия.

— Пожалуйста, не скрывайте от меня ничего, — попросила Веста, присела на кровать и указала рукой на кресло, стоящее неподалёку. — Я уже поняла, что в этом мире лучше заранее знать обо всём, чтобы суметь избежать неприятностей.

— Вы мудры не по годам, неудивительно… — начал он, но замялся и вскоре снова продолжил: — Неудивительно, что вам удалось попасть в наш мир.

Весте стало смешно.

— Ну вот, я просила о честности, а вы пытаетесь солгать в такой мелочи, — едко заметила она. — Вам не хуже моего известно, что попала я сюда благодаря вашему сыну. — Землянка покачала головой. — Я вспомнила, что это он спас меня и подарил второй шанс, правда не на Земле.

— Похоже, ваша сила растёт довольно быстро, — тяжело вздохнул он. — Учитывая, что возникла она вследствие вашего спасения, это удивительно.

— Почему? — в недоумении приподняла брови Веста.

— Ратмир поделился с вами своей силой, чтобы восстановить повреждённые органы, — принялся терпеливо пояснять главнокомандующий. — Но закончив ваше исцеление, энергия должна была уже вернуться к нему, а вместо этого она соединилась с вашей и принялась расти.

Воибор невольно хмыкнул.

— Вы бы о себе побеспокоились, — укорил он её. — Это не с моим сыном творится не пойми что.

Веста облегчённо улыбнулась и присела обратно на кровать.

— Главное, чтобы с ним всё было хорошо, а с остальным я как-нибудь справлюсь.

— Всё-таки, похоже, я поторопился с выводами, — сердито нахмурился главнокомандующий. — Нынешние ваши слова подчёркивают насколько вы легкомысленны.

Землянка подняла на него потемневшие глаза.

— Нет, это вы не понимаете, что для меня в разы важнее его благополучие, чем моё собственное, — сухо проронила она.

— Мне очень лестно знать, что Ратмир настолько дорог вам, — холодно ответил он и сдержано продолжил: — Но, надеюсь, что вы осознаёте разницу в вашем положении, и не станете навязыватьмоему сынуваши нелепые чувства. — Его черты стали более суровыми. — Вы для него удивительны лишь тем, что отличаетесь от привычных филакасок. — Воибор язвительно усмехнулся. — Лучше скажу прямо: вы не пара Ратмиру.

— Ваши выводы исходят из того, что я землянка? — с пренебрежением взглянула на него она.

— О, небеса, неужели нельзя понять самые простые истины? — надменно выпалил он. — Да подумайте сами, вас похитили не откуда-нибудь, а из королевского дворца. Сделать это под силу далеко не каждому. — Он говорил с ней так, будто она умалишённая. — Мне хочется верить, что вы уже и сами понимаете, что за вами вновь вернутся.

— Вы правы, — покорно кивнула Веста. — Я уже давно пришла к такому же выводу.

— Тогда вы должны осознавать, что Ратмир не останется в стороне и, естественно, встанет между вами и филакасами, занимающимися тёмной магией, — строго продолжал главнокомандующий. — Простите ли вы себя, если этот шаг погубит его или вам ни на минуту не приходило подобное в голову?

Веста обречённо поникла.

— Вы просто не знаете, каково это — терять дорогого человека, — продолжал тем временем он. — Я до безумия любил жену, но прихвостни Атанасиуса убили её. — Она в изумлении посмотрела на него. — Если ещё погибнет и мой сын, скажи, ради чего тогда мне жить?

— Я тоже люблю Ратмира, — глухо выдохнула Веста, смаргивая подступившие слёзы. — Какой смысл в моей жизни, если его не будет рядом? — Она вдруг горько рассмеялась, скрывая боль в глазах. — Не проще ли вам покончить со мной сейчас, потому что я не в силах отказаться от него?

— Я бы с радостью сделал это, если бы не знал, что сын никогда меня не простит, — откровенно признался он и устало продолжил: — Как только увидел тебя у него на руках, то сразу понял, что ты принесёшь ему много зла. Именно поэтому я настоял, чтобы ты поступила в академию. — Воибор с презрением бросил: — Это я запечатал твои воспоминания о нём, в надежде, что новая жизнь заставит тебя окунуться в другие интересы и уведёт от него подальше.

— Жаль вас расстраивать, но не я к нему подошла, а он ко мне, — едко парировала Веста и неожиданно задумчиво добавила: — Ещё с нашей первой встречи с ним в академии, я поняла, что Ратмир законопослушный подданный.

— Естественно, — с гордостью кивнул главнокомандующий. — Я воспитал сына правильно.

— Тогда ответьте мне, как вышло так, что он оказался на Земле? — поинтересовалась она.

— Тебя это совершенно не касается, — сердито бросил он.

— Как видите, касается, — тяжело вздохнула Веста. — Если бы мы с ним тогда не встретились, вряд ли бы у вас возникла подобная проблема.

Воибор гневно сжал зубы. На его лице заходили желваки. Больше всего его раздражало в этом разговоре, что землянка почти дословно повторила слова Ратмира, и была, как ни крути, права. Ему не хотелось признавать, но во всей этой ситуации главным виновником их встречи являлся он.

— Мне безразлично, что бы ты ни сказала, — твёрдо отрезал он. — Я ни за что не дам разрешения на ваш союз, а без моего слова никто в нашем государстве не признает вас парой. — На его губах возникла кривая усмешка. — Если только ты не станешь настолько могущественной, что я смогу доверить тебе сына.

Главнокомандующий резко поднялся с кресла и спешно направился к выходу. Он вышел и хлопнул дверью, оставляя Весту в одиночестве, размышлять над нелёгким путём любви, что, похоже, уготовила ей судьба.

Глава 16

Резкий порыв ветра сорвал с усыпанного фиолетовыми листьями дерева золотистый цветок. Плавно кружась он опустился на широкое мужское плечо. Ратмир покосился на хрупкие лепестки, мягко мерцающие в свете дня, аккуратно взял бутон в руку, чтобы случайно не повредить и поднёс его к лицу.

— Напоминает землянику, — вдохнул он тонкий аромат и ласково улыбнулся.

Приятный запах всколыхнул воспоминания о сладости нежных губ. Тоска сжала всю его сущность. Желание увидеть свою возлюбленную мучительно терзало. Невыносимо хотелось обнять её, прижать к себе и смотреть, как она умиротворённо улыбается, положив голову ему на грудь.

Шла уже четвёртая неделя с тех пор, как он вернулся с королевского дворца. Четвёртая неделя проведённая без неё. Без возможности узнать, как она себя чувствует и всё ли у неё хорошо. Это лишало покоя, и вызывало лишь злость и отчаяние. Ратмир печально вздохнул.

Веста незаметно стала смыслом его жизни. Ему хотелось всегда быть рядом с ней, заботиться и защищать от тех, кто посмеет даже криво взглянуть на неё. Но откат за нарушение магического договора заставил его несколько дней пролежать без сил в постели и мучиться в неведении, как там возлюбленная.

Спустя несколько дней после возвращения в академию, к нему неожиданно подошла Юния. Она вела себя на удивление миролюбиво и поинтересовалась, знает ли он что-нибудь о Весте. Когда он ответил, что нет, — сообщила, что его малышка сейчас проходит восстановление после сильного выброса энергии.

Сказать, что для филакаса эта новость стала полной неожиданностью — не сказать ничего. Он не знал, стоило ли верить Юнии. Ратмир прекрасно помнил, что перед расставанием с возлюбленной её энергия, пусть не полностью, но восстановилась. Во время поцелуя она привычно ласково окутывала его.

По словам же преподавательницы, рассказавшей филакаске о землянке, получалось, что та едва ли не на смертном одре. Ратмир раздражённо покачал головой. Ему до безумия хотелось увидеть Весту хотя бы на мгновение. Коснуться её руки. Как же глупо он поступал, не ценя время, которое проводил рядом с ней.

Филакас невидящим взглядом посмотрел на статую Науки. Он всё это время приходил сюда, чтобы подумать о своей малышке и о том, что их теперь

Внезапно, прерывая его уединение, послышался глухой звук падения и до боли знакомый голос гневно произнёс непристойное ругательство. Ратмир ещё никогда не слышал, чтобы его светлая возлюбленная использовала подобные слова. Он сделал несколько шагов в ту сторону, чтобы убедиться, что ошибся. Она не могла так выражаться.

За стеной невысокого белёсого кустарника, на траве, в облаке полупрозрачного кремового наряда, сидела его малышка. Она расстроенно разглядывала испорченное платье. Тихонько вздохнула и порывисто попыталась подняться, но это у неё не вышло. По закушенной губе и сдвинутым бровям ему стало ясно, что землянка повредила ногу.

— Веста, что ты здесь делаешь? — Обеспокоенный филакас спешно подошёл к ней и подхватил на руки. Она вздрогнула от неожиданности, но как только увидела его, тут же пылко прижалась к нему и успокоилась. — Я отнесу тебя к целителям.

— Нет, мне туда нельзя, — землянка крепко обняла его за шею и горячо зашептала на ухо, касаясь его губами, вызывая приятную дрожь. — Они опять запрут меня.

Ему в голову пришли слова Юнии о тяжёлом состоянии возлюбленной и он решил переступить через собственное эгоистичное желание всегда быть рядом с ней ради её благополучия. Ратмир мысленно вздохнул и решительно отбросил все вопросы, не касающиеся её состояния.

— Они просто хотят помочь тебе восстановиться, поэтому так пристально следят, — едва сдерживая себя, он не уверено попытался образумить её. — Уверен, когда твоё самочувствие улучшится, ты вернёшься в академию.

— Неужели я настолько сильно напоминаю умирающую? — Веста возмущённо заглянула ему в глаза. — Разве незаметно, что со мной всё в порядке? Они держат меня взаперти не из-за моего, якобы, плохого состояния.

— Но к чему им это? — озадаченно пробормотал Ратмир, глядя на неё, но она обижено промолчала.

Филакас бережно понёс возлюбленную к ближайшей скамейке и заботливо усадил её. Коснулся рукой подола платья и вопросительно посмотрел на землянку. Та смущённо кивнула и он поднял тонкую ткань наряда, высвобождая пострадавшую ногу. Его ладонь легла на неё, ощущая нежность атласной кожи. Магия неторопливо исцелила травму.

— Если тебя заперли, то как ты очутилась тут? — неожиданно опомнился филакас и пристально посмотрел на неё. — Ты что, сбежала?

— Они запретили мне встре… — начала она, но осеклась и, помолчав, продолжила, с вызовом взглянув на него: — Да, сбежала, хочешь отвести меня обратно?

Ратмир нежно погладил Весту по щеке и улыбнулся. Оказывается его малышка совсем не такая кроткая и покладистая, как всегда казалось. Он на мгновение задумался об этом и вдруг понял, что это нисколько не портило её, скорее наоборот, делало ещё притягательнее.

— Нет, Веста, конечно же, никуда я тебя не поведу, — негромко ответил филакас и чуть слышно добавил: — Уверен, что способен и сам присмотреть за тобой, чтобы ничего плохого не случилось.

Веста внезапно прижала рукой его ладонь к лицу и ласково потёрлась о неё щекой, прикрыв глаза. Насладение, отразившееся в её чертах, заставило его затаить дыхание. Он не выдержал и медленно склонился к ней. Желание коснуться нежных губ оказалось невыносимым.

— Ратмир, — хрипло выдохнула она в ожидании поцелуя.

— Вот ты где, — послышался гневный рык, заставивший их отшатнуться друг от друга. Возникший неподалёку Крезор нахмурился и окинул пару подозрительным взглядом. — Тебя что, уже обо всём известили?

— Что ты имеешь в виду? — Ратмир взглянул на возлюбленную и обернулся к наследнику престола.

— То, что с этого дня мы будем няньками у землянки, — недовольно бросил тот. Посмотрев на неё, он добавил: — Пусть мы и подружились с тобой, но если воспользуешься этим ещё раз и сбежишь, — я заставлю тебя пожалеть.

— Мне не нужна охрана! — рассерженно выпалила она. — Я в состоянии позаботиться о себе сама!

— Да, это мы уже поняли, когда не нашли тебя в палате целителей, — небрежно махнул рукой Крезор. — Неужели до сих пор не дошло, что у тех, кто занимается тёмной магией, нет принципов. Если они нацелились на тебя, то, значит, вернутся.

— Я знаю, — недовольно буркнула Веста и отвернулась.

— Тогда почему ведёшь себя, как ребёнок? — язвительно поинтересовался он. — Своим поведением ты ставишь под удар не только свою безопасность…

— Не хотите пояснить мне, что происходит? — раздражённо выдавил филакас. — Почему нужно охранять Весту? И кто ей угрожает?

— А что, она тебе не сообщила, почему её держат взаперти? — Принц мрачно прищурился. — Или вы настолько увлеклись воркованием, что позабыли обо всём?

— Мы не ворковали, Ратмир исцелил травму, — взвилась землянка, подскочив со скамейки. И сквозь зубы добавила: — Я упала с забора.

— Что ещё раз подтверждает твоё легкомыслие, — тут же уколол Крезор. — Если бы не воля отца, ни за что бы в это не ввязался. — Он внимательно посмотрел на филакаса и усмехнулся: — Ну, а за тебя всё решил директор. — В глазах принца искрился смех. — Мы — лучшие студенты академии — теперь день и ночь обязаны не спускать с неё глаз. А кто учиться-то будет?

Веста обижено насупилась и отвернулась, делая вид, что ей совершенно безразличны его слова. Ратмир невольно задумался. Подобный приказ от древнего мага слишком ясно давал понять, что произошедшее имеет более глубокие корни, чем могло показаться на первый взгляд.

Его малышка снова в опасности.

Мир в одно мгновение превратился в опаснейшее место, где в любой момент могут появится те, кто желают его возлюбленной смерти. Ратмир ощутил, как внутри возмущённо взбунтовалась энергия, стремясь вырваться наружу и укрыть защитным покровом землянку.

— Я больше не спущу с неё глаз в академии, — глухо выдавил филакас, старательно скрывая кипевшие в нём эмоции. — Я не отпущу её от себя ни на шаг.

— Ты что, так ничего и не понял? — неожиданно расхохотался Крезор. — С этого дня землянка больше не будет заниматься с остальными студентами. — Он старался казаться равнодушным, но всё-таки не сумел оставить таковым потемневший взгляд, устремлённый на напряжённую спину своей подопечной. — Теперь она будет постигать азы этого мира вместе с нами. Именно поэтому охранять её — наш удел.

Глава 17

— Веста, прекратите наконец глазеть по сторонам и прислушайтесь ко мне, — гневно рявкнул Воибор, заставляя её скрипнуть зубами в бессильном гневе. — Как ощущать чужую энергию вам уже показывали, теперь необходимо научиться управлять своей.

Землянка слушала преподавателя и отчётливо понимала о причине его предубеждения по отношению к себе. Она знала, что он ни за что бы не стал заниматься с ней, если бы не личная просьба директора. Но

Веста старательно избегала любых упоминаний и разговоров о Ратмире, чтобы лишний раз не злить Воибора. Но чувствуя на себе его холодный пренебрежительный взгляд, понимала, что он ни за что не забудет их откровенный разговор. Как и своё обещание не дать им быть вместе.

Ей приходилось встречаться с ним ежедневно и каждый раз она почти физически ощущала исходящие от его раздражение и странную обречённость. Но что её поразило больше всего, это то, что он не отказался обучать её. Лишь позже, когда преподаватель приступил к занятиям, она догадалась почему.

Король лично приставил к ней своего сына, чтобы тот помог ей справиться с постижением магии. Да и директор не остался в стороне и продолжил своё вмешательство в её судьбу. Он решил, что одного наставника будет мало, ведь у принца и своих обязанностей полно, а отдыхать ему тоже нужно, и утвердил Ратмира на место второго наставника.

Воибор в присутствии Крезора вёл себя вполне спокойно и даже миролюбиво. Стоило же появиться его сыну, как он делал из неё глупую лентяйку, неспособную ни на что. Вот и сейчас, сменив принца, Ратмир молчаливо наблюдал, как его отец старательно унижает её. Преподаватель похоже решил пойти на всё, только бы не дать ей ни единого шанса на взаимность.

— Надеюсь, вы печалитесь о собственной несостоятельности, из-за которой могут пострадать дорогие вам люди, — он намерено ударил по самому больному, скользнув взглядом по стоявшему у окна сыну. — Не хотелось бы доверять их судьбу вам.

— Можете не сомневаться, я справлюсь, — выдавила она, устав терпеть нападки, и, чуть склонившись, заглянула преподавателю в глаза. — Я сумею защитить ег… их всех.

— Очень хотелось бы верить вам, — тихо и жёстко ответил тот и, едва слышно, добавил, впившись в неё взглядом: — Он — единственное, что у меня осталось, я не позволю какой-то не в меру самоуверенной соплячке заполучить его.

— Тогда попробуйте помешать мне, — нахмурилась землянка, не отводя глаз. — Добровольно я не откажусь от…

— Отец, думаю, мне стоит лично попробовать разъяснить эту тему Весте? — прервал её сердитый голос Ратмира.

— А ты не такая, какой показалась с первого взгляда, — Воибор озадачено усмехнулся и произнёс погромче, для сына: — Да, иди, может, хоть тебе это удастся. Даже удивительно, что в такой неумехе скрыта подобная мощь.

Преподаватель направился к выходу, по пути одарив сына недовольным взглядом. Тот бесстрастно посмотрел на него в ответ, демонстрируя полное равнодушие к его мнению. Веста едва сдержалась, чтобы не покачать головой. Ну ради чего вся эта показная демонстрация?

Ей с трудом удалось сдержать горькую улыбку. К чему подобное поведение? И что за возмущение, что она не такая, какой ему показалась ему изначально? Неужели он считал её миленькой светлой глупышкой, с наивно распахнутыми глазами? Если это так, то несмотря на знакомство с бывшим правителем, Воибор совершенно ничего не знал о людях.

Её жизнь вовсе не напоминала волшебный полёт среди белоснежных пушистых облаков в компании с пегасами. Скорее это был путь по дороге из битого стекла, безжалостно впивавшегося ей в сердце. Человеческая грязь слишком многолика и многогранна. И Весте ни раз приходилось сталкиваться с ней.

Именно из-за этого она всей своей сущностью ненавидела сплетни. Ей не единожды приходилось становиться их жертвой. Спасало только воспоминание о встреченном однажды «ангеле» и подорванное здоровье отца и не давало ей погрязнуть в бездонном омуте уныния.

— О чём задумалась? — заботливый голос Ратмира невольно вырвал её из болезненных воспоминаний.

— Размышляю, есть ли у меня шанс угодить твоему отцу, — она шутливо улыбнулась, стараясь скрыть грусть.

— Разве это так важно? — филакас бережно взял её руку в свою и заглянул ей в глаза.

— Для меня — да, — уверенно кивнула она.

— Ну что ж, тогда приступим к обучению? — мягко улыбнулся он, не став давить на неё, чтобы узнать что же её так гнетёт. — Я объясню тебе все азы, и ты попробуешь прочувствовать свою силу.

Веста с готовностью кивнула.

— Мы — филакасы — обладатели чистой, ничем не замутнённой энергии, — начал Ратмир, не выпуская её руки. — Но ты — человек, и наше магическое строение несколько отличается. Ваша энергия ограничена из-за того, что на Земле сложно ею воспользоваться, не повредив при этом тело. — Она чувствовала, как в ответ на его голос и прикосновение в груди становилось всё теплее. — Если мы с рождения привыкаем использовать эту силу, и она становится частью нас, то вам приходится начинать с самых простейших основ.

— Получается, что сейчас меня переполняет чистая энергия, как и тебя? — задумчиво произнесла землянка и в отчаянии добавила: — Но почему она не слушает и помогает только в самых крайних случаях?

— Потому что, как любая энергия, она заботится о том сосуде, в котором находится и раз он слаб для неё — старается не повредить его, — филакас ласково улыбнулся. — Пока твоё тело не окрепнет, чтобы беспрепятственно использовать её, так и будет продолжаться. — Он нежно погладил её по щеке. — Не переживай, мой свет, я не позволю, чтобы твои силы ранили тебя.

— А вдруг я не справлюсь? — прошептала она, почти со страхом заглядывая ему в глаза. — Что, если я не смогу совладать со своей силой и она поранит не меня, а кого-нибудь другого или вообще… — договаривать землянка не стала, но ему и так всё было понятно.

— Ты не понимаешь одного — переполняющая тебя энергия — это такое же твоё продолжение, как рука или нога, и она ничего не предпримет, пока ты этого не захочешь, — тихо произнёс Ратмир, стараясь успокоить возлюбленную. — А зная тебя, уверен, что ты пожалеешь даже самого отъявленного негодяя. — Он трепетно погладил её по щеке. — Веста, ты сама не представляешь насколько светлая. — С его губ сорвалось чуть слышно: — Мой нежный свет.

От его слов её щёки мгновенно укрыл яркий румянец. Землянка застенчиво улыбнулась, не сводя с него бездонных глаз. Она была настолько желанна, что Ратмир едва не поддался её волнующему очарованию. Лишь осознание насколько важны для неё это занятие, помогло ему сосредоточиться на занятии.

— Обычно у вас энергия сосредотачивается там, где располагается сердце, — несколько строго продолжил филакас и отпустил её ладонь: — Положи руку на это место, и ты ощутишь там тепло.

— Ратмир, скажи, а энергия разумна? — поинтересовалась она, отчаянно краснея, чувствуя, как пылает жар в груди, даже без прикосновения.

— Не совсем. Её можно сравнить… Эм… С человеческим подсознанием, — ответил он, удивлённый вопросом и

— Просто хочется знать о ней больше, — слишком поспешно выпалила она, зарождая в нём подозрение в неискренности.

— Веста, неужели ты заметила, что энергия делает что-то против твоей воли? — озабочено спросил филакас. — Чтобы освоить возможности собственных сил, тебе не стоит ничего скрывать от меня.

— Ну, не совсем так, — она уныло вздохнула и продолжила, опустив глаза: — Раз моя сила проявляется только в безнадёжной ситуации, то разве её можно сравнивать с частью моего тела? — Веста обхватила себя за плечи, словно пыталась согреться. — Ведь из-за её бездействия могу пострадать не только я, но и мои близкие.

Ратмир задумчиво погладил себя пальце по подбородку.

— Думаю, причина всё-таки в твоей неопытности. Поэтому-то тебе так важно и необходимо научиться использовать её в любой момент.

Веста с нарочитым энтузиазмом закивала, стараясь показать насколько согласна с ним. Внезапное ей пришло в голову, что из-за неуверенности в себе она только что потеряла отличную возможность открыть чувства филакасу.

Землянка отстранённо слушала и повторяла за ним всё, мысленно решив, что признается лишь, когда сможет доказать Воибору, что сумеет защитить Ратмира.

Глава 18

Веста присела на землю, укрытую плотным полотном из вьющихся стеблей, перламутрового цвета. Она осторожно коснулась пальцами распустившегося поблизости серого бутона. Склонилась к нему и осторожно вдохнула аромат, напоминающий свежесть морозного дня. С её губ внезапно сорвался тяжёлый вздох. Землянка подняла глаза на стоящего рядом Крезора.

— Знаешь, изначально, я относилась к тебе с предубеждением, а сейчас считаю, что была не права, — задумчиво изрекла она и с улыбкой продолжила: — Я очень рада нашему знакомству.

Принц с недоумением взглянул на неё. Вдруг неожиданно улыбнулся, но глаза при этом оставались серьёзными. Он машинально дёрнул ворот рубашки и нарочито насмешливо принялся делать вид, что приводит в порядок одежду, отряхивая её от несуществующих соринок.

— Да неужели? — приподняв бровь, ухмыльнулся он. — Неужто всё же поддалась моему неповторимому обаянию?

— Ой, давай только поговорим серьёзно, — отмахнулась Веста, легла на спину и заложила руки за голову, глядя в бездонное синевато-сизое небо. — Шутки оставь для тех, кто в них верит и не желает видеть тебя таким, какой ты есть. — Она помолчала, будто подбирая слова, чтобы пояснить свои мысли. — Прошёл всего месяц, а я уже измоталась. Тебе же, несмотря на высокое положение или благодаря ему, от рождения приходится постоянно так вкалывать. — Она с уважением посмотрела на него. — Впервые я полностью осознаю насколько непросто вам с Ратмиром.

— Кому это непросто… — наигранно высокомерно начал Крезор, но отчего-то рассмеялся под её поразительно чистым взглядом. Он присел рядом и продолжил, без какого-либо налёта надменности: — В чём-то ты права, а в чём-то нет, — спокойно произнёс принц. — Именно из-за того, что мы начинаем заниматься с детства, нам не настолько сложно, как тебе. Всё-таки, ничего подобного на Земле и отдалённо не происходит. — Он усмехнулся одними уголками губ. — Но вместе с тем, совершенно верно, что нам приходится прикладывать больше усилий, чем остальным, чтобы оправдать возложенные на нас надежды.

— Эх, это хуже всего, — вдруг пробормотала Веста.

— Почему? — удивлённо посмотрел на неё Крезор. — В будущем нас ожидает огромная ответственность, и понимание этого — одно из самых важных постулатов для тех, кто отвечает за других.

Наследник королевского рода перевёл свой взгляд с неё на огненно-красную воронку, ярко пылающую на небосводе, и, казалось, задумался о чём-то невесёлом. Весте стало не по себе от того, что она испортила ему настроение. Лучше уж бы подшучивал над ней, чем грустил.

— А как быть, если обманешь их чаяния? — села она, обхватила себя руками и решительно продолжила разговор, надеясь отвлечь его. — Мне страшно даже подумать о том, что из-за собственной нерасторопности моя сила может привести к ужасающим последствиям. — Веста с пониманием посмотрела ему в лицо. — Стать будущим королём — как же, должно быть, на тебя давит эта ответственность.

Крезор на мгновение замер, услышав из её уст то, что давно говорило ему сердце. Он перевёл ошеломлённый взгляд с небосвода на подопечную. В её глазах он не заметил ни намёка на жалость, только признание озвученного факта. Это поражало до глубины души.

За всё его существование ещё никто так точно не озвучивал всех чувств, что жили в нём. Его сокурсники в большинстве своём раболепствовали перед ним, надеясь, что в будущем это подарит им какую-то выгоду. Землянка же, несмотря на то, что нуждалась в поддержке более всех, не пыталась подлизываться, а говорила своё мнение прямо.

Но ещё больше принца удивляло, что она даже не проявила сочувствия, словно откуда-то знала, что он не приемлет подобного. И не пыталась преувеличить возложенную на него ношу. Вовсе нет. Эта землянка попросту сопоставляла их судьбы и понимала его через призму собственного опыта.

— Если бы проблема была только в этом, — глухо вздохнул он.

— Да уж, ваши межсословные отношения много крови тебе портят, — невинно заметила она и лукаво добавила: — Особенно, если нравится девушка, которая ниже тебя по статусу.

— Откуда ты…? — обеспокоенно начал он.

— Я что, слепая? — весело усмехнулась Веста. — То, чего ради ты кружишь вокруг Юнии и затеваешь с ней ссоры, не сможет понять только идиот, ну, или ребёнок.

Крезор чуть слышно вздохнул.

— Нам всё равно не позволят быть вместе.

— Слушай, ты будущий король или нет? — нахмурилась Веста.

— Признаться честно, — тяжело вздохнул он, — иногда бывают такие моменты, когда я очень жалею об этом факте.

— Нужно не жалеть, а привыкать, что твоё слово — закон, — порывисто произнесла она. — Ну скажи, кому будет легче, если на троне будет сидеть убитый горем чел… эм… филакас? — Веста мягко улыбнулась. — Судя по моему опыту, несчастные люди никого не смогут сделать счастливыми. А тебе придётся править целым народом.

Крезор не отвёл глаз, отвечая ей прямым взглядом. Но землянка о чём-то задумалась и уже не заметила этого, глядя сквозь него. Она сосредоточенно сморщила лоб и неосознанно закусила губу. Принц внезапно рассмеялся и покачал головой, привлекая эти её внимание.

— Советуешь мне действовать, а сама не можешь разобраться со своими чувствами к Ратмиру, — простодушно заметил он.

— Его отец ни за что не позволит нам быть вместе, — опустила она глаза, скрывая плескавшуюся в них боль. — Он сказал мне об этом прямо.

— Воибор влез в дела Ратмира? — опешил от неожиданности Крезор.

— Думаю, он просто не хочет, чтобы у его сына были неприятности из-за меня, — устало вздохнула Веста. — И я могу понять его.

Принц неожиданно снова рассмеялся.

Она хотела что-то спросить, но Крезор поднялся, давая понять, что беседа закончена.

— Ой, прости, кажется, я задержала тебя, — виновато улыбнулась Веста. — Пойдём.

Принц улыбнулся ей в ответ и протянул руку, предлагая помощь. Она вложила в неё свою ладонь, поднялась с земли и отряхнулась. Не заметив, что в её волосах осталась частица травы, землянка обернулась к нему. Крезор усмехнулся, и с деловитым видом убрал травинку из её волос.

— Спасибо, — на её щеках возник нежно-розовый румянец смущения.

Крезор легонько щёлкнул её по носу.

— Не за что, сестрёнка, — весело подмигнул он и тише добавил: — Никогда не прекращай бороться за то, что тебе дорого, даже, если будет казаться, что всё потеряно.

Принц развернулся и медленно направились к одинокому дому, находящемуся неподалёку от академии, в котором им сейчас приходилось жить. Веста устремилась за ним и доверчиво коснулась его руки, привлекая внимание. Он с удивлением оглянулся на неё.

На губах землянки сияла лукавая улыбка.

— Знаю, что не полагается, но не мог бы ты передать от меня привет Юнии, — она нарочито расстроенно вздохнула. — Мы так сблизились, поэтому я знаю, что она очень сильно переживает. — В её глазах плескался смех. — Пожалуйста, успокой её, не бы не хотелось, чтобы она волновалась.

— А почему ты считаешь, что она нормально отнесётся к этому? — заинтересовано полюбопытствовал принц, чувствуя, как затрепетало в груди сердце, опьянённое надеждой. — Тебе ли не знать, что она старается держаться от меня подальше и не испытывает ко мне особо тёплых чувств.

— Уверена, — мягко улыбнулась землянка. — Не нужно быть филакасом или человеком, чтобы суметь разобраться в том, как к тебе относятся. — Подмигнула она ему. — За недолгую жизнь мне пришлось научиться разбираться в отношении людей ко мне. — Веста посмотрела ему в глаза, заставляя проникнуться доверием к поразительно глубокому взгляду. — И, как бы смешно это ни звучало, в вашем мире ничего не изменилось.

— Сестрёнка, мы обязательно отыщем того, кто виноват в твоей смерти, — неожиданно для самого себя, Крезор коснулся самой болезненной для неё темы. — Я лично помогу тебе.

— Огромное спасибо тебе, но, думаю, не стоит. — Внезапно по её лицу скользнула болезненная судорога и она отвернулась, будто пытаясь скрыть обуревавшие её чувства. — Так вышло… В общем, мне известно, кто виноват.

— Известно? — Позабыв обо всём, принц ошеломлённо взирал на неё. — Кто это? Почему ты мне ничего не сказала?

Веста порывисто обернулась и подняла на него тяжёлый потемневший взгляд.

— Да там и говорить не о чем. Это те же монстры, которые теперь пытаются отнять и мою силу.

Глава 19

Разлившаяся в доме тишина напряжённо дрожала, будто живая. Шаг, второй, третий. Веста с трудом переставляла ноги, прилагая титанические усилия. Что-то внутри упорно отговаривало её идти в родительскую комнату, а что-то, напротив, влекло, не принимая никаких отказов.

Девочка застыла на пороге. От двери несло могильным холодом, точно таким же, как от увитого цветами гроба матери. Воспоминание о восковом лице умершей заставило её поёжиться. Веста покачала головой, отгоняя страшную картину. Дрожащей рукой потянулась к двери и, приложив усилия, толкнула её.

Она с удивлением заметила отца, стоящего на табурете в центре комнаты, и для чего-то прикрепившего к люстре ремень. Он был настолько увлечён, что не сразу заметил её. Лишь когда по её щекам потекли слёзы, и она сдавлено всхлипнула, мужчина обернулся.

— Веста, дочка, что ты здесь делаешь? — с трудом выдохнул он.

— П-папа, п-папочка, — она никак не могла остановить слёзы.

Они душили её, не давая нормально говорить, и девочка молча протянула к нему руки. Растерянный взгляд мужчины скользнул по висящему ремню и переместился на рыдающую дочь. Он спешно спрыгнул с табуретки, порывисто бросился к ней и крепко обнял.

— Прости, прости меня, доченька, — охрипшим голосом в отчаянии бормотал он. — Эта любовь… Она убивает меня с каждый минутой, в которой больше нет твоей мамы. — Мужчина слегка отстранился, заглядывая в глаза Весты: — От всей души надеюсь, что ты никогда не познаешь этого чувства, будешь наслаждаться существованием, а не гореть в аду при жизни.

— Хорошо, пап, я постараюсь, — выдавила Веста, до конца не понимая просьбу родителя, и добавила, судорожно всхлипнув: — Но, только, тебя я всё равно буду любить.

— И я тоже, милая, всегда любил и буду любить. — Он выпустил её из объятий и поднялся. — Иди поиграй, милая, а мне нужно немного прибраться. Только далеко не уходи, хорошо?

— Да, — девочка кивнула и медленно, постоянно оглядываясь, вышла из комнаты.

Неприкрытая боль отца терзала её. Веста неторопливо вышла во двор и невольно подняла глаза к небу. В памяти вновь возникла мама. Она была такая красивая и добрая, что казалась прекраснее всех ангелов, которые изображались на рождественских открытках.

— Я знаю, что нужно сделать! Ангелы! — Подпрыгнула девочка и бросилась в ближайший парк, где никто бы не помешал ей. — Я помолюсь Богу, придёт ангел и поможет мне вернуть маму!

Веста резко села на постели. Горькие слёзы прошлого ручьями стекали по лицу, капая на ночную сорочку. Боль судорогой сжала горло, не давая нормально вздохнуть. Землянка приоткрыла рот, надеясь, что так будет легче, как тут же вырвался сдавленный всхлип. Несколько солёных капель скатывалось по губам и попало на язык.

Тело дрожало так, будто она по-прежнему находилась на Северном полюсе и холод одиночества сжимал её в своих цепких объятиях. Воспоминания травили душу, поднимая со дна все пережитые страдания, и заставляя вновь окунуться в безжалостные воды пережитого.

Сил терпеть эту муку больше не было. Веста порывисто отбросила одеяло в сторону и резко поднялась. Безмятежность и умиротворённость комнаты прошлись зазубренной сталью по измученной душе. Безмолвие особенно остро заставило Весту ощутить покинутость и собственную бесполезность.

А ведь Воибор был прав, когда говорил, что ей нельзя доверять чью-то судьбу. Она действительно всего лишь легкомысленная никчёмная слабачка, которая позабыла о том, что случилось с собственным отцом. С тех пор, как Ратмир показал его, ей ни разу не пришло в голову пытаться хотя бы проверить, как он там, несмотря на наличие магии.

Она больше переживала о том, как бы узнать, кто лишил её жизни. Даже то, что воспоминания вернулись только сейчас и напомнили о попытке отца покончить с собой, нисколько не оправдывает её. Неужели нельзя было хотя бы ещё раз убедиться, что с ним всё хорошо и он пришёл в себя после смерти

Веста в исступлении сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. Внезапно, изматывая её, в груди разгорелся неведомый жар. Она ощутила, как энергия постепенно окутывает её, будто пытаясь защитить. В одно мгновение пришло осознание всех слов Ратмира.

Землянка поняла, что сила никак не проявлявшая себя раньше потому, что попросту спала внутри. Эта сила — часть неё самой, и подчиняется лишь велению чувств и эмоций. Энергия Ратмира же заставила её пробудиться. Она сработала, как катализатор и усилила её начальную степень.

В голове Весты неожиданно созрел безумный план сейчас же отправиться на Землю и проведать наконец отца. С ладони сорвалось лёгкое сияние и опустилось на окно. Она с удивлением открыла рот, когда оно, связанное прочной невидимой защитой, приветливо открылось, приглашая покинуть комнату.

Землянка не стала терять ни минуты. Спешно переоблачившись в единственную малоприметную одежду, тёмно-синий джемпер и джинсы, она легко выскользнула из окна. На её лице возникла улыбка: занятия с парнями отлично подтянули её в физическом плане.

Веста торопливо скользнула к ближайшим кустам. Затаилась, осторожно огляделась и продолжила путь. Вскоре она оказалась перед академией. Лишь укрытый сиреневым мраком ночи безлюдный дворик впервые напомнил, что принадлежит иному миру.

Всё утратило чёткость очертаний. Безмолвная тишина окутала пустынные газоны. Высокие деревья, словно тёмные стражи, стояли ровно по обе стороны аллеи. Ни один лист не шелохнулся. Казалось, ветер заблудился в них и безмятежно уснул среди ветвей.

При взгляде на затихший сад, где ещё совсем недавно сидели они с Ратмиром, Весту охватила непонятная ледяная дрожь. Она обхватила себя руками, пытаясь согреться от внутреннего холода. На мгновение в голову закралась мысль вернуться и не искать неприятностей, но воспоминание о сне, подтолкнуло идти до конца.

Веста устремилась в глубь парка, бросив взгляд на лавочку, где обычно сидел возлюбленный. Её губ коснулась ласковая улыбка. Он бы точно был недоволен её поступком и, конечно же, отругал бы за то, что она так бездумно рискует. С её губ сорвался тяжелый вздох. Но она не могла поступить иначе, страх за близкого человека не давал иного выбора.

Землянка остановилась в шаге от места, где Ратмир показал ей, как себя чувствует отец. Подняла ладонь и нараспев произнесла заклятье, создающее портал. Перед ней, вспыхнул огромный яркий круг, расписанный различными знаками. Она подняла ногу и собралась уже сделать последний шаг, как ей на плечо и на рот опустились чьи-то ладони.

Веста резко дёрнулась и забилась в схвативших её руках, пытаясь освободиться. Подошва заскользила по траве и землянка вместе с неизвестным упала в портал.

— Ратмир? — Она ошеломлённо взирала на державшего её в объятиях возлюбленного. — Что ты тут делаешь?

— Лучше ты мне скажи, как и зачем пришла сюда и воспользовалась магией? — Филакас строго смотрел на неё, сложив руки на груди. — А если бы появились похитители?

Землянка опустила глаза, не в силах выдержать его суровый и, вместе с тем, встревоженный взгляд. Она умела очень хорошо притворяться. Там, на Земле, ей пришлось научиться этому. Если бы о произошедшем у неё спросил кто-то другой, скрыть всё не составило бы труда.

Но вопрос задал Ратмир.

Веста подняла руку ладонью кверху. На ней, сияя, зародился небольшой сгусток энергии. Он слегка вздрогнул и преобразился в небольшую золотистую птичку, с любопытством смотрящую на ошеломлённого филакаса. Она взмахнула крыльями и устремилась к нему. Опустилась на плечо и потёрлась пушистой головой о шею.

Землянке отчего-то стало не по себе от смущения, словно птица открыла ему её тайные желания. Её щёки окрасил предательский румянец. Она поспешила отвести взгляд и не увидела, как Ратмир ласково погладил пернатое существо.

— Ты сумела подчинить себе магию, — констатировал он и с недоумением сдвинул брови. — Но зачем было сбегать? Хотела потренироваться?

— Отец… — только успело сорваться с её губ, как вдруг портал слегка вздрогнул и рассеялся.

Веста от неожиданности пошатнулась и Ратмир подхватил её, не позволяя упасть. Его взгляд остановился на знакомом палисаднике. Он обернулся к ней. В сдержанных движениях ощущалось тягостное напряжение. Филакас покачал головой и тяжело вздохнул.

— Веста, ты же понимаешь, что тебе нельз… — начал было он, но она, прерывая, положила ладони ему на грудь и заглянула в глаза.

— Ратмир, пожалуйста, дай мне только убедиться, что с отцом всё в порядке, и мы сразу уйдём. — Её голос дрожал от слёз, и филакас капитулировал, не сумев отказать в просьбе.

Глава 20

Ратмир не сводил взгляда с украшенного лепниной высокого потолка. Странное предчувствие никак не давало уснуть. Предательский холодок тревожно растекался по телу, вызывая страх за возлюбленную. Это было удивительно, ведь он знал, что она спит в соседней комнате, но не прислушаться к себе не мог.

Филакас поднялся с кровати, заправил её в несколько привычных движений, после чего неспешно оделся. Он присел на кресло, по-прежнему чувствуя какую-то угнетённость и подавленность. Вскоре не выдержал и решил немного пройтись, надеясь развеяться.

Сиреневый оттенок бархатной ночи мягко окутал всё ничем не нарушаемой безмятежной тишиной. Ратмиру неожиданно показалось, что он совершенно одинок в этом тёмном равнодушном мире. Что никогда ему не избавиться от этого чувства и не стать поистине нужным.

Внутри неожиданно что-то возмутилось против возникшего уныния. Филакас ощутил зарождающуюся в теле теплоту со знакомым ароматом земляники.Веста. Как он мог считать себя покинутым, когда она рядом? Ратмир облегчённо усмехнулся и посмотрел на дом.

Его взгляд безошибочно остановился на окне её комнаты. Белоснежная рама и подоконник казались островом спасения в этом терзающем душу мраке ночи. Филакасу вспомнилось, как его малышка безмятежно спала у него на коленях, по-детски подложив под щёку ладошки.

Внезапное сияние и распахнувшееся окно заставили Ратмира отвлечься от воспоминаний и насторожиться. Внезапно на подоконнике показалась знакомая стройная фигура. Филакас ошарашено глядел, как его возлюбленная ловко и бесшумно спустилась со второго этажа.

Веста настороженно огляделась и, прячась, устремилась в сторону академии. Стараясь не привлекая внимания, он озадаченно направился вслед за ней. Она вдруг прошла вглубь сада и создала портал. Едва взгляну на его узор, Ратмир мгновенно понял, что она собралась сделать. Он положил руки ей на плечо и на рот, чтобы удержать и не дать вскрикнуть.

Но его малышка оказалась довольно упорной и так просто не сдалась. Она принялась извиваться, пытаясь вырваться. В итоге, они вместе оказались в портале. Филакас не сводил с неё осуждающего взгляда. В её же глазах отражалось явное удивление.

— Ратмир? Что ты здесь делаешь? — не сдержав удивления,

— Лучше ты мне скажи, как и зачем пришла сюда и воспользовалась магией? — сердито парировал он. — А если бы появились похитители?

Филакас никак не мог понять, каким образом Веста выбралась из комнаты, защиту на которую ставили древние маги. К тому же, зная, что за ней ведут охоту, ради чего она так рискнула? Особенно пугала мысль, что вместо него её могли встретить прежние похитители.

Веста упрямо промолчала, лишь отчего-то подняла ладонь. Филакас изумлённо смотрел, как на ней, сияя, зародился сгусток довольно мощной энергии. Он наконец понял, что его малышка всё же сумела овладеть своей силой, и это вызвало в нём двойственные чувства.

В этот момент золотистый комочек вздрогнул и превратился в небольшую птичку. Ратмир мысленно ахнул. Преобразовать собственную энергию в живое существо могут единицы. Птица же не сводила с него любопытного взгляда и вдруг вспорхнула к нему.

Она легко опустилась на его плечо и ласково потёрлась, оставляя после себя нежный аромат сладкой земляники. Веста отчего-то вдруг покраснела и отвела взгляд. Филакас же ласково погладил пернатую прелестницу, непрестанно льнувшую к нему.

— Ты сумела подчинить себе магию, — чтобы привлечь внимание возлюбленной, произнёс он и тут же задал мучавший его вопрос: — Но зачем было сбегать? Хотела потренироваться?

Веста что-то прошептала в ответ, но из-за дрожи не идеально созданного перехода он ничего не сумел расслышать. Наконец-то портал вздрогнул в последний раз и растворился, оставляя их на Земле. Ратмир едва успел подхватить возлюбленную, не давая упасть. Внезапно его взгляд остановился на знакомом палисаднике.

Лишь теперь он понял причину, побудившую его малышку нарушить все правила. Филакас знал о её чувствах, но тут не могло быть и речи о встрече с кем-то из прошлой жизни. Ратмир обернулся к ней и устало покачал головой, давая понять свой ответ и без слов.

— Веста, ты же понимаешь, что тебе нельз… — попытался он донести до неё, но умоляюще сложенные ему на грудь ладони и сверкающие от слёз бездонные глаза прервали его на полуслове.

— Ратмир, пожалуйста, дай мне только убедиться, что с отцом всё в порядке, и мы сразу уйдём.

Выбора у него не было. Он не смог отказать, видя какую боль причиняет ей беспокойство за родителя. Филакас отлично помнил, как страдала она от потери матери. Да и неподдельная боль, отражающаяся в её глазах, не позволила не утешить её сейчас.

— Хорошо, мы проверим и тут же уходим. — Ратмир тяжело вздохнул. — Но это последний раз, когда ты нарушаешь правила, согласна?

— Да, — с робкой улыбкой кивнула она.

Филакас взял её за руку, и они направились к дому. Здание казалось совершенно пустынным. В тёмных провалах окон совершенно не ощущалось присутствие живого человека. Он незаметно покосился на свою спутницу. Неужели она не зря беспокоилась и что-то предчувствовала?

К его ещё большему удивлению и беспокойству, дверь оказалась незапертой. Ратмир ощутил, как напряглась тонкая рука землянки в его ладони. Он незаметно прикрыл возлюбленную собой, стараясь делая это неприметно, чтобы особо не волновать её.

Они потихоньку вошли в прихожую. Лёгкая пыль дала понять, что хозяина нет дома по-крайней мере несколько дней. Веста поняла это и принялась встревоженно озираться. Филакас взял её руку в свою и не отпуская её, обошёл весь дом, но Адриан словно растворился. Оставалось проверить лишь комнату землянки. Он уверенно направился туда.

— Ратмир, постой, давай, я сама осмотрю её, — потянув его к себе, попросила она.

Но ею он рисковать не мог и отрицательно покачал головой, обозначая ответ на её предложение. Веста вздохнула с какой-то странной обречённостью и смиренно пошла за ним. Филакас онемел от удивления, едва переступил порог и окинул взглядом помещение.

Стены её комнаты полностью покрывали белоснежные листы. Ратмир заинтересовано прошёл дальше. Рисунков было огромное количество. Маленькие и большие, хорошего качества и совсем детские. Но их всех объединяло одно: на них был изображён он.

— Веста? — севшим голосом позвал филакас и лишь сейчас заметил, что она отступила от него на шаг и опустила голову.

Ратмир больше не сказал ни слова, не в силах озвучить собственные чувства, лишь не сводил с неё глаз. Внезапно он ощутил, как птичка на его плече опять потёрлась о шею, будто пытаясь успокоить. Веста вдруг тяжело вздохнула и подняла голову, устремив на него измученный взгляд.

— С тех самых пор, как мы встретились, я думала только о тебе, — она судорожно сглотнула, словно заставляла себя говорить. — Меня не интересовали ни развлечения, ни поиск удовольствий, даже рисовать я начала, чтобы хоть так быть ближе к тебе… А тебя всё не было…

Веста запнулась и уже повернулась, чтобы выйти из комнаты, но филакас ловко взял её за руку, удерживая. Птица беспокойно вспорхнула с плеча. Ратмир осторожно притянул возлюбленную к себе и заглянул ей в глаза. Он трепетно погладил её по щеке, с трудом сдерживая бушующую внутри радость.

— Ты вспомнила.

— Да, я вспомнила, как мучительно жила ожиданием встречи, что даже минута смерти стала для меня самой прекрасной, потому что рядом был ты, — в усталом голосе зазвенели слёзы. — Я любила тебя не только всю свою жизнь, и после смерти мои чувства не угасли.

Её слова наполняли его счастьем, давая долгожданный ответ на столько времени мучивший его вопрос. Ему стало ясно, что его любовь небезответна. Филакас бережно обнял её, трепетно прижимая возлюбленную к себе. Она удивлённо подняла на него глаза.

— Я тоже люблю тебя… Всегда любил, всегда хотел увидеть… Прости, что ни разу при жизни не навестил, — Ратмир склонился к ней, почти коснулся губ и тихо выдохнул: — Свет мой, ты делаешь меня самым счастливым в мире.

Веста ошеломлённо глядела ему в глаза, не в силах отвернуться. Её мучил страх. Она боялась поверить в услышанное. Боялась, что потом всё окажется пустой иллюзией. Сном, который уйдёт с пробуждением.

Ратмир больше не сдерживался. Он пылко и трепетно коснулся поцелуем её губ, словно пытался вложить в него всю ту гамму чувств, которая наполняла его и передать ей. Веста доверчиво положила руки ему на плечи и прикрыла глаза, наслаждаясь его неприкрытой лаской.

Её бархатные губы сводили с ума. Ратмиру нравилось обхватывать их своими губами, словно настоящую землянику и ласкать языком, скользя и ощущая привычную сладость. Он с каждым прикосновением ощущал безумное желание покрыть поцелуями каждый сантиметр её тела.

Веста, будто в ответ на его мысли, расстегнула несколько верхних пуговиц на его рубашке. Она с благоговейной нежностью погладила пальцами обнажённую кожу и, склонившись, коснулась

— Любимая моя, — едва слышно выдохнул Ратмир и осыпал пылкими поцелуями её шею.

Но неожиданно он резко отстранился. Филакас внезапно ощутил неумолимо приближающуюся тьму. Золотистая птичка, сидевшая до этого на подоконнике, неистово заметалась. Он подтолкнул возлюбленную к стене и закрыл её собой.

— Ратмир, что случилось? — встревожилась она.

— Я чувствую приближение тёмной магии, — отрывисто бросил он.

Глава 21

Вязкая могильная тишина чернильным мраком земной ночи растеклась по комнате, заключая в свои путы влюблённых, застывших в ожидании нападения. Веста испуганно крутила головой, косясь по сторонам. Страх твёрдым комом встал в горле, мешая нормально вздохнуть.

Внезапно, окутанные тёмной дымкой, в комнату вплыли несколько сущностей. Они рассредоточились по помещению, преграждая путь к окну и двери. Ратмир мгновенно сделал шаг назад, прикрывая Весту собой. Он заставил её отойти поближе к стене, пристально следя за каждым движением врагов.

Филакас неожиданно поднял ладонь и провёл ею в воздухе, создавая защитный барьер. Лёгкий мерцающий свет на мгновение повис в воздухе и почти сразу опустился на пол, заключая их в полукруг, упирающийся в стену. Он не сводил с застывших противников взгляда и чуть склонился к возлюбленной.

— Как только я освобожу окно — беги, — сурово произнёс он и, будто зная, что она воспротивится этому, добавил: — Я тебя сразу догоню: нападать легче, чем защищать.

— Хорошо, — едва сдерживая слёзы, выдавила Веста и глухо предложила: — А, может, я лучше помо…

— Нет, у тебя почти нет опыта, а в нашей ситуации малейшее промедление смерти подобно, — непреклонно оборвал её филакас. — Мы поступим, как решили.

Веста порывисто обняла его за талию, прильнула на миг всем телом и тут же отстранилась, стараясь не мешаться. Ратмир едва сдержался, чтобы не обнять её в ответ. Но первостепенной задачей сейчас была её защита и он сосредоточился на нежданных посетителях, начавших медленно приближаться.

Густое чёрное марево, окружавшее неприятеля, всколыхнулось подобно широкому плащу с капюшоном, надёжно скрывая их лица. Оно мягко подрагивало, чем создавало впечатление эфемерности наступавшего неприятеля. Не произнося ни слова, они на удивление слаженно вновь перестроились, отрезая этим любой, самый призрачный шанс на побег.

Неожиданно один из них что-то сипло выпалил и резко взмахнул рукой. Веста с ужасом увидела, как в их сторону устремился безудержный поток тёмной энергии, напоминающей сизый дым пожарищ. Но возлюбленный лишь мягко улыбнулся ей подбадривая, и поднял ладонь. С неё сорвался неяркий свет и в мгновение очистил комнату.

На противника это подействовало, словно призыв к нападению. Со всех сторон на них яростной лавиной хлынула беспроглядная тьма. Она извивалась и приобретала различные образы. То скользила чёрным туманом, то ложилась серым пеплом и пылающим огнём. То и вовсе преобразовывалась в отвратительных гигантских чудовищ.

Сталкиваясь с установленным Ратмиром щитом, они рассыпались и ложились грязновато-бурой золой на пол. К безмерному изумлению неприятеля, в самой гуще сражения, сновала золотистая птичка. Она нисколько не опасалась сошедших в поединке энергий и с лёгкостью поглощала часть тьмы, помогая тем самым филакасу.

— Всё, беги, — чуть слышно шепнул Ратмир, отбросив ударом противника от окна.

Веста послушно бросилась в указанном направлении, но почти сразу остановилась, столкнувшись глазами с мутно-чёрным взором высокого таинственного мужчины, неожиданно возникшего у окна. Она словно завороженная смотрела на него и не могла отвести взгляд. Окружавшее его облако тьмы радостно трепетало при этом, будто в предвкушении.

Незнакомец настолько пристально смотрел на неё, что, казалось, даже творившийся вокруг хаос сражения, его совершенно не волновал. Его губы вдруг слегка дрогнули и Весте на мгновение почудилось, что он вот-вот удовлетворённо улыбнётся.

Она продолжала с непонятным внимание разглядывать его, пока громко хлопнувшая о стену, распахнувшаяся дверь не привела её в себя. Землянка оглянулась и увидела возникшего на пороге комнаты Крезора. Принц в изумлении оглядел помещение.

— Какого мрака тут творится? — сурово произнёс он и внимательно оглядел сражавшихся.

В это мгновение, один из нападающих вытащил из-под плаща небольшой предмет, похожий на тонкий хрустальный кинжал. Слабый свет луны скользнул по оружию, заставляя его зловеще сверкнуть в сумраке ночи. Веста почувствовала, как от этого блеска в дурном предчувствии замерло сердце, пропуская удар.

Противник резво бросился к барьеру. Веста невольно обернулась к нему, ошеломлённо глядя, как враг с лёгкостью преодолел защиту и вонзил мерцающее лезвие в грудь возлюбленного. С её губ сорвался нечеловеческий вопль. Вместе с ним на волю вырвались золотистые искры. Они мгновенно превратились в мощные языки пламени.

Всепоглощающий огонь безумным пожарищем скользил по комнате и беспощадно расправлялся с теми, кто не успел выпрыгнуть в окно. После его прикосновения выживших не было. От противников на полу оставались лишь небольшие горстки пепла.

Странный незнакомец одобрительно кивнул, смотря на происходящее.

— Обещаю, мы ещё встретимся, — восхищённо улыбнулся он на прощание, насмешливо поклонился землянке и исчез.

Но Веста совершенно не обратила внимания на его слова, пропустив их мимо ушей. Она в оцепенении не сводила глаз с раненного Ратмира. Исступлённо дрогнув, молниеносно бросилась к возлюбленному. Обречённо упала возле него на колени и, задыхаясь от ужаса, лихорадочно разорвала на нём рубашку.

Всепоглощающий страх за любимого сводил с ума. Веста устремила обезумевший взгляд на хрустальный осколок, порывисто схватила и вытащила его, порезав при этом руки. Кровь заструилась с повреждённых ладоней, стекая точно в глубокую рану филакаса. Она с надеждой затаила дыхание, заметив, что это исцеляет его.

Неожиданно к ней подлетела золотистая птичка. Она легонько прижалась к заплаканному девичьему лицу, устремилась к Ратмиру и коснулась его тела, растворяясь в нём без остатка. Черты филакаса мгновенно стали мягче, на губах залегла радостная улыбка, словно он видел прекрасный сон.

Веста в отчаянии уткнулась лбом ему в грудь и разрыдалась. Её неожиданно обняли и настойчиво потянули назад. Она невольно вскинула голову и встретилась взглядом с Крезором. Осознание собственного проступка тяжким грузом давило на душу. Землянка судорожно сглотнула и прошептала:

— Это я виновата, он ведь предупреждал, что нельзя, а я не послушалась… — Веста горько всхлипнула. — Всё это моя вина, понимаешь?

— Успокойся и прекрати жалеть себя — сейчас не время и не место, — твёрдо отрезал принц, с трудом сдерживаясь, чтобы не утереть слёзы с её щёк. — Ратмир по-прежнему жив, а чтобы привести его в сознание, необходимо просто отнести в академию.

— Да. Прости. Ты, конечно же, прав, — отрывисто согласилась она. — Что я должна делать?

— Быть рядом, чтобы не пришлось спасать ещё и тебя.

Крезор лёгким взмахом руки, привёл в порядок

Это из-за неё он едва не погиб. Если бы не её эгоистичное желание увидеть отца, всё было бы в порядке. Она с трудом сдержала слёзы, жёстко смахнула рукой несколько выступивших капель и устремилась за принцем.

* * *

Веста виновато опустила голову и безмолвно стояла у кровати спящего Ратмира. В палату ворвался Воибор. Впервые она увидела в нём испуганного отца, а не требовательного педагога. Он лихорадочно осмотрел сына, облегчённо вздохнул и поднял на неё глаза.

— С этого для забудь о существовании моего сына, — начал преподаватель поразительно тихим, звенящим от эмоций голосом. — Ещё хоть раз увижу рядом с ним и мне плевать, что у него есть к тебе чувства. Я не посмотрю ни на что — попросту уничтожу тебя. — Он гневно взглянул на неё. — С этой минуты за тобой будет присматривать только наследный принц, а Ратмир возвращается в академию.

— Простите… — исступлённо прошептала Веста, с трудом сглотнув вставший в горле ком. — Я вино…

— Видеть тебя не хочу, — отрезал Воибор, не дав ей договорить. — Убирайся отсюда.

Веста сгорбилась под гнётом боли и вины и, не поднимая головы, направилась к двери. Совесть вторила словам разгневанного отца, едва не потерявшего из-за неё единственного ребёнка. Только она вышла в коридор, как тут же опрометью бросилась в свою комнату.

Она влетела в неё, устало дошла до кровати и без сил упала на постель. Изо всех сил зажала рот рукой, чтобы сдержать рвущиеся на волю рыдания, и прикрыла глаза, из которых безудержно текли слёзы. Мысленно повторяя про себя:

«Прости меня, Ратмир, прости меня…»

Глава 22

Вокруг разлилась мертвенная тишина. Вязкая мучительная всеобъемлющая пустота настырно липла и опутывала ослабевшее тело в угольно-чёрный полог, не позволяя сдвинуться с места. В окружающем пространстве не было ни капли света. Всё утонуло в беспросветном удушающем мраке.

Обессилевший измученный филакас ощущал его всей своей сущностью. В ментальном взоре незримая тьма приобрела образ и предстала перед ним в виде абстрактного гигантского паука. Это существо пристально разглядывало попавшую к нему в сеть очередную добычу.

Ратмир попытался приподнять руку, но из-за жуткой слабости ему это не удалось. Первозданная тьма неторопливо высасывала его энергию, наслаждалась каждой каплей. Уходила не только сила. Его также покидали эмоции и чувства, оставляя после себя холодное равнодушие.

В душе медленно угасало стремление к жизни. Грудь больше не переполняло привычное воодушевление. Искрящуюся радость заменило безразличие. Единственным желанием, которое он испытывал стало ожидание, когда же наконец прекратится эта изощрённая пытка и мрак жадно поглотит его.

Веста.

Внезапное воспоминание о своём прекрасном свете нежданно вспыхнуло в угасающем сознании и разогнало прочь чёрные мысли. Перед глазами встала её нежная ласковая улыбка, обращённая к нему и наполнила его сущность мягким теплом. Оно прогнало апатию и пробудило стремление к жизни.

Но вместе со счастливыми картинами в памяти возникли и мучительные моменты. Они причиняли Ратмиру невыразимую боль. Огромное количество рисунков, развешанных на стенах, и отчаянное признание в любви Весты, помогло осознать, что ему нельзя смиряться и принимать волю мрака. Ведь, если он перестанет бороться, то вскоре исчезнет. А это вновь заставит её страдать.

В груди неожиданно стало безумно горячо. Казалось, что там, глубоко внутри, разгорелся гигантский пожар. Ратмир с трудом опустил глаза и поражённо вздохнул. В том самом месте, куда вонзился осколок, расползалось кровавое пятно с танцующими на нём золотистыми язычками пламени.

Филакас с изумлением ощутил, как его окутывает знакомый манящий аромат земляники. Он был нежным, как ласковые прикосновения любимой и солёно-сладким, как слёзы на её губах. Ратмир невольно дёрнулся от болезненного осознания, что так и есть. Ведь энергия Весты не только созидает, но и передаёт чувства.

Его возлюбленная плачет.

Пустота внезапно всколыхнулась, будто почувствовала пробуждающуюся в нём жажду к жизни, и несколько тонких чёрных нитей устремились к пленнику, пытаясь не дать добыче сбежать. Они безжалостно обжигали ледяными прикосновениями, скользили по телу, заключая его в прочный кокон.

Но Ратмир уже решил, что без боя больше не покорится и без устали разрывал тёмные путы. Но к его удивлению повреждённое место тут же затягивалось. Он вновь ощутил, как силы медленно покидают его. Мучительное желание смириться подступало всё ближе, парализуя волю. Лишь мысль о сияющих от слёз бездонных небесных глазах не давала позорно сдаться.

В минуту абсолютного отчаяния вдруг невдалеке ярко вспыхнул таинственный золотистый свет. Попадая под его лучи, тьма в ужасе дрожала и испуганно старалась спрятаться от них. Филакас невольно поднял глаза и удивлённо выдохнул. К нему спешила созданная его малышкой птичка, от которой исходила золотистая энергия.

Он ласково улыбнулся и немного, насколько позволяли путы, приподнял руку, безмолвно призывая её. Она радостно взмахнула крыльями и бросилась к нему. Едва её сияние коснулось нитей, как они со смрадным шипением пеплом опали к ногам освобождённого пленника.

Птичка доверчиво присела к нему на ладонь и ласково потёрлась. Подняла головку и заглянула ему в глаза, словно желала о чём-то поведать. Она внезапно что-то мелодично пропела, от чего исходящая от неё энергия усилилась и стала проникать в его тело, пока наконец окончательно не растворилась в нём.

— Прости меня, Ратмир, прости меня…— вдруг донеслось едва слышно.

Он сразу узнал этот голос, потому что пошёл бы на его зов даже в глубочайшую бездну мрака. Его душа задрожала от дурного предчувствия. Переполнявшие родной голос боль и мука заставляли филакаса холодеть от ужаса. Он обернулся и направился туда, откуда доносился звук.

Ратмир давно сделал свой выбор. Ещё, когда смотрел, как она умирает, но при этом радуется его присутствию. Его малышка достаточно настрадалась. Он больше не даст ей мучиться и, тем более, не позволит винить себя. Они разделят на двоих всё, что уготовано судьбой.

Внезапно тьма поднялась гигантской волной, предпринимая отчаянную попытку взять верх и надеясь поглотить ускользающего из её сетей пленника. Филакас привычно взмахнул рукой, призывая силы света. С ладони мгновенно сорвались два небольших вихря: серебристый и золотистый. Энергии потянулись друг к другу и, радостно обнявшись, слились в одну.

Поразительная мощь ярким светом окатила беспросветный мрак. Чёрная пустота болезненно вздрогнула и зашлась в безмолвном крике. Ратмир с изумлением наблюдал, как скользила объединённая сила по тьме выжигая её до тла. Ему наконец-то в

Сияющая энергия на мгновение остановилась и замерла, чтобы в следующий миг вспыхнуть, озаряя всё вокруг невыносимым светом. Филакас прикрыл глаза, не в силах выдержать ослепляющую энергию, а когда открыл — с удивлением заметил склонившегося над ним Воибора. Ратмир впервые видел отца таким встревоженным и даже испуганным.

Только в памяти стоял её голос, дрожащий от слёз. И это его беспокоило больше.

— Веста, где она? — с тревогой поинтересовался он. — С ней всё в порядке?

— Она тебя больше не должна волновать, теперь это не твоя забота, — гневно отрезал главнокомандующий, немного помолчал и продолжил, видя недоумевающий взгляд сына: — Ратмир, ты лучший студент, а не нянька какой-то там землянке. К тому же, о ней будет кому позаботиться. — Он положил руку на плечо сына. — Хотя я и не хотел, чтобы ты заключал союз, но сейчас понял, что это пойдёт тебе даже на пользу.

— Что? — филакас порывисто присел на кровати и тут же поморщился от пронзившей его тело боли. — Какой ещё союз? По какому праву ты всё время решаешь за меня?

— Потому что знаю, как будет лучше для тебя, — отрезал Воибор, заметил, что сын собирается что-то сказать, и тихо продолжил: — Если не подчинишься мне, как главе семьи, я сразу же прекращаю занятия с землянкой. Ты и сам знаешь, что без них она лёгкая добыча для преступников. — На лицо отца вновь легла привычная маска. — Надеюсь, мы поняли друг друга?

Безмолвный Ратмир несколько минут с недоверием разглядывал его. Его ошеломляла мысль, что собственный родитель, считавшийся в его глазах справедливым и порядочным, опустился до шантажа. Филакас с горечью понимал, что в данном случае выбора у него нет, кроме покорного повиновения.

Он отвёл взгляд и равнодушно выдавил:

— Да… отец.

— Ну что ж, тогда на сегодня оставлю тебя здесь, — безэмоционально отчеканил Воибор и предупредил: — Когда вернёшься домой, то познакомишься с избранницей.

— Да… отец, — безучастно бросил Ратмир, не глядя на него.

— Доброй ночи… сын, — холодно попрощался он и вышел из палаты.

Ратмир сжал ладони в кулаки, ощущая себя как никогда беспомощным. Ему никак не удавалось смириться, что изо всех наказаний отец выбрал самое изощрённое и безжалостное. Жить с одной, но при этом каждое мгновение думать и любить другую. Милосерднее было бы сжечь в талаипорском пламени.

Филакас болезненно ссутулился и виновато опустил голову. Перед глазами снова стояла его малышка. Прекрасная, словно ожившая мечта, и чистая, как истинный первозданный свет. Теперь он знал о её чувствах и понимал, что принятое отцом решение разобьёт ей сердце, как это уже произошло с ним.

Ратмир от бессилья сжал руки в кулаки и ударил по кровати. Его любимая опять будет страдать. Как ему избавить Весту от боли? Может исчезнуть из жизни? Филакас тяжело вздохнул и покачал головой. Он помнил, как долго его малышка ждала их встречу и понимал, что это не поможет.

Выход у него оставался только один. Ему необходимо держаться от неё подальше, чтобы не бередить душевную рану, которая несомненно возникнет из-за расставания. Возможно, это хоть немного поможет ей позабыть его и жить новой полноценной жизнью.

Ратмир зажмурился от сковавшей его пронзительной боли. Если это поможет спасти её от лап тьмы, он согласен пожертвовать собой. Ведь самое главное для него, чтобы его любимый Свет продолжал существовать и хоть на расстоянии, но продолжал освещать мир его души.

Глава 23

Она медленно шла по школьному коридору, гневно сжимая в руках несколько измятых бумажек, которые нашла в своём ящике. Весте не нужно было говорить кто их автор, она и так отлично знала чьих рук эта работа. Марк, этот богатый придурок, который так и не простил ей отказа.

Веста остановилась, не доходя нескольких шагов до класса, устало прикрыла глаза и сделала пару глубоких вдохов, собираясь с силами. Она мысленно представила, что рядом с ней сейчас, незримо, стоит её ангел и он, как и прежде, призывает её быть сильной.

Едва она переступила порог кабинета, как в классе воцарилась тишина. Одноклассники не сводили с неё пристальных насмешливых взглядов. Весто равнодушно прошла мимо своей парты и подошла к вальяжно развалившемуся на стуле Марку и презрительно бросила ему в лицо листы.

— Вот, нашла твои вещи — забирай, — бесстрастно произнесла она и, язвительно усмехнувшись, добавила: — Не знала, что у тебя знание языка настолько плохое, что ты умудрился спутать наши имена. Но не переживай, я уже всё исправила.

В классе сразу послышалось негромкое шушуканье. Несколько ребят отчётливо рассмеялись, а некоторые с брезгливостью и отвращением косились на него. Марк чуть слышно скрипнул зубами и с плохо скрытой яростью поглядел на неё, сузив от злости глаза, и вдруг делано расхохотался.

— Это и не моё, и не суй мне свою рекламу интим-услуг, — он небрежно сбросил со стола листы. — Платить деньги, чтобы залезть на тебя, после той кучи народу, что ты пропустила, сомнительное удовольствие.

— А я вот нисколько не против, — плотоядно усмехнулся его сосед по парте и обратился к ней: — У тебя почасовая тарификация или в зависимости от позиции и… эм… рабочего органа?

— У своего дружка спроси, как он берёт оплату. — Веста бесстрастно развернулась и нарочито медленно вышла из класса, бросив на ходу: — Марк, ты бы прекратил использовать дорогую бумагу, а то даже подлость сделать нормально не можешь.

Веста неторопливо открыла дверь и услышала, как за спиной разразился громкий смех одноклассников. Ещё совсем недавно они травили её вместе с ним, а теперь насмехались над её мучителем. Ей стало тошно и она направилась к выходу из школы. Её душили непролитые слёзы, судорогой сводя горло. В такие минуты ей хотелось одного — поскорее увидеть своего ангела.

Видеть никого не хотелось. Веста решила немного пройтись и подумать о том, что её ждёт впереди. Уроки из-за произошедшего пришлось прогулять, поэтому времени было предостаточно. Она свернула в парк, не доходя до дома. В тот самый, где однажды нежданно встретила свою любовь.

Её взгляд прошёлся по зеленеющим кустарникам и остановился на высоком темноволосом мужчине. Впервые за посещение парка в её укромном уголке находился кто-то ещё. Незнакомец сидел на скамейке и с поразительным спокойствием смотрел на неё. На его губах возникла лёгкая улыбка.

Он неожиданно показался смутно знакомым и от этого чувства отчего-то стало не по себе. Сердце в груди вдруг испуганно сжалось. Ей захотелось

— Тебе не стоит меня бояться, Веста, — вдруг произнёс он.

— Откуда вы знаете моё имя? — поёжившись, взглянула она на него.

— О тех, кто мне интересен, я знаю всё, — произнёс незнакомец, немного лениво растягивая буквы. — Ты из тех немногих, кому посчастливилось попасть в мой список занятных людей.

— Эм… Сомневаюсь, что это хорошо, — невольно вздрогнула Веста, пытаясь незаметно отойти подальше. — К тому же, с незнакомцами я не разговариваю.

— Отчего же с незнакомцами? Мы уже встречались, и тебе известно, как меня зовут, — с его губ сбежала улыбка, и он продолжил уже совершенно серьёзно: — Но раз ты подзабыла, то повторю. Всё-таки это наше личное знакомство. — Незнакомец поднялся со скамейки и чинно поклонился: — Атанасиус к твоим услугам, моя прекрасная избранница.

— Атанасиус… — произнесла Веста одними губами. Перед глазами пронеслись воспоминания о смерти, академии и Ратмире. Она сделала резкий шаг назад: — Что тебе от меня нужно?

— Ты. Мне нужна лишь ты, — он небрежно пожал плечами. Заметив её напряжение, Атанасиус добавил: — Сейчас мы в твоём сне, так что даже при желании я не смогу ничего тебе сделать.

— Почему ты рассказываешь мне об этом? — Веста подозрительно прищурилась. — Хочешь ослабить моё внимание, а сам попытаешься завладеть энергией?

— Ну что за глупости ты говоришь! — весело рассмеялся он и вдруг оказался рядом с ней. Атанасиус мягко коснулся её лица и ласково погладил по щеке. — Ты такая же, как и я. Я понял это, когда ты одна защищала меня, находясь среди этой никчёмной черни. — Он заглянул ей в глаза. — Я мечтал о тебе целую вечность.

Веста испуганно вздрогнула и отступила. Атанасиус понимающе усмехнулся и покорно убрал руки в карманы, но его взгляд продолжал заинтересованно скользить по ней, спокойно изучая. Она почувствовала, как щёки ярко вспыхнули, выдавая её смущение. Отвести же глаза не решилась, опасаясь какого-нибудь подвоха с его стороны.

— Как можно мечтать о ком-то, кого совершенно не знаешь? — с недоумением произнесла Веста. — Да, я никогда не понимала людей, которые готовы уничтожить, лишь потому, что кто-то чем-то от них отличается. Но это всё.

— Ты ошибаешься, я знаю тебя очень хорошо, возможно, даже лучше, чем ты сама себя знаешь. — В его безэмоциональном взгляде отразилось понимание. — Жизнь явно не баловала тебя, со всеми проблемами приходилось разбираться самой, не вмешивая отца…

— Хватит! — сердито оборвала его она. — Думаешь, я не осознаю, что ты проник ко мне в подсознание и пытаешься втереться в доверие, чтобы использовать ради достижения своей цели?

— Использовать? Как тебе только пришло такое в голову? — Атанасиус казался искренне удивлённым. — Каждая душа единственна в своём роде, и значит, второй такой не будет. А я говорил, что мне нужна лишь ты и рисковать тобой не стану.

— Ну да, первая любовь и всё такое, — на её губах возникла насмешливая улыбка. — Но если ты достаточно хорошо меня знаешь, то на что готов пойти, чтобы добиться? — Веста сделала вид, что задумалась и почти сразу продолжила: — Может, оставишь наконец в покое Пареллу и перестанешь уничтожать её народ?

— Мне не нужно тебя добиваться, с той минуты, как я услышал твои слова — ты уже моя, — уверенно произнёс он, словно это была непреложная истина. Тихо улыбнулся и продолжил: — Знаешь, даже, если я исполню твою просьбу, они сами придут за мной, моя прекрасная избранница. — Атанасиус задумчиво поднял глаза к небу. — Ведь теперь у меня есть слабое место и они этим обязательно воспользуются.

— У меня что, даже нет права отказаться? — Она гневно нахмурилась. — А тебе не приходило в голову, что я не захочу быть твоей?

— Если ты о том филакасе, то я уничтожу его, стоит ему только появиться на моём пути и встать между нами. — Он произнёс это невозмутимо и даже бесстрастно, будто говорил об обыденной, само собой разумеющейся, вещи. — Привыкай к тому, что ты моя и не смотри по сторонам, иначе я тебя накажу.

Атанасиус с нежной умиротворённой улыбкой перевёл взгляд на неё и направился к ней. Веста хотела броситься прочь, но внезапно ощутила, что не может пошевелиться. Он по-хозяйски коснулся её лица и ласково погладил его, после зарылся пальцами в её длинные волосы и склонился.

— Даже удивительно насколько приятно желать женщину, никогда не испытывал ничего подобного. — Негромко выдохнул он глядя в её сверкающие от слёз и гнева глаза. — Впрочем, ты так чиста и невинна, что в моём желании нет ничего удивительного.

Атанасиус уже почти коснулся её губ. Но Веста, преодолевая себя, упёрлась руками ему в грудь и оттолкнула его.

— Нет! — в отчаянии выпалила она.

— Веста! Веста, проснись, — кто-то сильно тряс её, и она распахнула глаза.

Её взор столкнулся с обеспокоенным взглядом Крезора. Наследный принц сидел рядом с ней на постели и обеспокоенно смотрел на неё. Она видела, что его мучила тревога и страх за неё, но он не стал задавать ей вопросы, не желая давит на неё. Но ей сейчас было не до того. Весь пережитый во сне ужас вдруг навалился, подобно снежному кому.

Сил больше не осталось. Тело охватила мучительная дрожь. Веста в отчаянии прижалась к опешившему Крезору и разрыдалась. Он в недоумении приобнял её и стал бережно гладить по спине, бормоча какие-то успокаивающие ничего не значащие фразы. Ему хотелось, чтобы она рассказала, что же гнетёт её, но в душу лезть не хотел.

Принц уже потерял счёт времени, удерживая на руках всхлипывающую землянку, ставшую её ближе, чем сестра. Он опомнился, лишь когда услышал её тихое размеренное дыхание. В его сердце вспыхнул гнев при взгляде на влажные щёки, длинные мокрые ресницы и печально изогнутые губы.

Это не он сейчас должен был успокаивать её. Ратмир, этот придурок не понимает, какое сокровище ему досталось и бросил её в самое тяжёлое время, принявшись устраивать будущее с другой. Но ничего, за его поведение, теперь так просто он не отдаст свою, хоть и не по крови, сестру.

Крезор заботливо обнял Весту и коснулся её лба целомудренным поцелуем. Тяжёлый усталый вздох сорвался с его губ.

— Не бойся, сестрёнка, я защищу тебя, раз твой избранник оказался таким идиотом.

Глава 24

Воибор несколько отстранённо выслушал ответ Весты на заданный вопрос и, не взглянув на неё, холодно кивнул. Наследный принц с недовольством наблюдал, как она старательно выполняет все указания преподавателя.

Они никогда не заговаривали на тему того, что произошло в ту ночь на Земле. Не поднимали вопрос о причине и последствиях её непослушания. Крезор ни разу не упрекнул Весту в легкомыслии, помня беспросветное отчаяние в обращённых к нему, бездонных глазах.

Однако принц не ожидал, что чувство вины настолько сильно укоренится в ней и будет терзать изнутри. Подходила к концу уже вторая неделя, а его маленькой сестрёнке становилось только хуже. Она почти не ела, старалась больше заниматься и проводила в библиотеке всё своё свободное время.

Возможно ли, что результатом её душевного состояния стали те ужасные сны? На этот вопрос он не знал ответа. Веста так ни разу и не открыла ему, что ей приснилось, но отчаянные, почти истеричные рыдания, сказали о многом. Крезор от злости и беспомощности неосознанно сжал руку в кулак.

— Что-то случилось? — Наследный принц вздрогнул от взволнованного голоса Весты. Он настолько глубоко погрузился в безрадостные размышления, что не заметил, как она подошла.

— Да, кое-что произошло, — не желая расстраивать, Крезор не стал говорить, что организованные им поиски её отца так и не увенчались успехом.

Огромные голубые глаза Весты с недоумением остановились на его лице. В них не было ни капли прежней радости, они потускнели, равнодушно принимая всё, что несла ей судьба. Он больше не мог видеть её такой и решил порадовать, невзирая на то, что за это ему потом непременно влетит.

— Недавно виделся с Юнией, она сильно соскучилась и я хотел сопроводить тебя к ней. — Принц помолчал, подбирая слова, чтобы ей не пришло в голову, что это его идея. — Все преподаватели говорят, что ты здорово потрудилась и достойна вознаграждения.

— Неужели я смогу встретиться с ней? — Счастливая улыбка осветила тонкое осунувшееся лицо. — А когда?

— Да хоть сейчас, — подмигнул он, не удержался и улыбнулся. — Пропустим наше занятие, а потом обязательно наверстаем.

— Огромное спасибо. — Веста порывисто обняла его, но опомнившись, сразу отступила, и неловко улыбнулась. — Не знаю, чтобы я делала без тебя.

— Не переживай, так просто ты от меня не отделаешься, — нарочито лукаво ухмыльнулся принц и зашагал в сторону дома.

Его настолько сильно гложило сострадание к ней и гнев на Ратмира, что он даже боялся обернуться и посмотреть, не отстаёт ли она. Крезор волновался, что проницательная землянка может догадаться о подлинных чувствах, что жили в его душе, и не принять его помощь. Поэтому приходилось скрывать свои эмоции и играть по её правилам.

* * *

— … Ох, а знаешь, нас тут на днях отправляли впервые на Землю, на задание, — продолжала Юния делиться последними новостями. — Я и представить себе не могла, что существуют подобные места.

— Тебе понравилось? — заинтересовано улыбнулась Веста.

— Ну… — подруга задумчиво поморщила аккуратный носик, старательно подбирая слова. Неожиданно посмотрела ей в глаза, восторженно улыбнулась и выдохнула: — Если между нами, — ваш мир неповторим.

— Мне до ужаса приятно слышать это. — Она порывисто прижалась к ней. — Как же я соскучилась по тебе, по тому времени, когда мы жили вместе.

— А по нашей академии? — Юния насмешливо приподняла бровь. — Не против прогуляться по саду?

— Я только за, но не знаю, разрешит ли Крезор. — Веста невольно закусила губу, размышляя. — Он сейчас, вроде, в главной зале. Стоит пойти спросить.

— Тогда я с тобой, — спрыгнула с кровати подруга и широко улыбнулась: — Не хочу, чтобы тебя украли по дороге.

Глубокое чувство вины, сковывавшее её душу и не позволявшее свободно вздохнуть, неожиданно отступило. Веста звонко рассмеялась, совсем, как в прежние времена. Время проведённое с Юнией помогло ненадолго забыться от проблем и придало сил двигаться дальше.

Они неторопливо вышли из комнаты и медленно пошли по длинному коридору к лестнице, ведущей в холл. Юния сделала несколько шагов, прежде, чем поняла, что идёт в полном одиночестве и встревоженно обернулась. Оцепеневшая подруга не двигалась с места, напряжённо глядя куда-то вперёд. Она настолько побледнела, что огромные потемневшие глаза казались чёрными провалами на исхудавшем лице.

Юния насторожилась, ожидая нападения, и перевела взгляд. К её изумлению у одного из кабинетов стоял Ратмир. Он разговаривал с невысокой девушкой, аккуратно поддерживая её под локоть. Незнакомка привстала на носочки, легонько поцеловала его в щёку и вошла в класс.

На языке филакаски завертелись все известные ей ругательства. И почему изо всех студентов им встретилась эта парочка? Юния резко обернулась, услышав рваный болезненный вздох подруги, находившейся всего в нескольких шагах от неё. Вид Весты дал понять, что она «насладилась» представшей перед ними картиной в полной мере.

Ратмир словно почувствовал пристальное внимание. Он поднял голову и повернулся в их сторону. По его отрешённому безэмоциональному взгляду ничего нельзя было понять. Казалось, что его совершенно не тронуло, что бывшая возлюбленная увидела его с другой.

— Веста, — негромко позвала Юния, — нам надо идти.

— А… да, прости, — она весело и беззаботно улыбнулась, будто несколько минут назад не была ошарашена увиденным, и лёгкой тенью скользнула к лестнице, стараясь не смотреть на филакаса.

Взгляд Ратмира неожиданно потемнел. Он пристально смотрел на Весту, не отводя от неё глаз, но при этом не делая ни малейшей попытки догнать. Юния нахмурилась и окинула его презрительным взглядом. Она торопливо устремилась за подругой и гневно бросила напоследок:

— Идиот.

Ратмир в ответ лишь промолчал. Ему казалось, что стоит произнести сейчас хоть слово и всё его хвалёное самообладание разлетится на мелкие кусочки.Веста.Её энергия по-прежнему стремилась к нему, и до того, как увидеть, он ощутил солёно-сладкий вкус.Вкус её боли.

Здание академии внезапно стало сильно на него давить. Ратмир не мог здесь больше находиться. Ни единой минуты. Он торопливо спустился в холл и вышел во двор. К его удивлению, там оказалось слишком многолюдно, и даже на любимой скамейке сидели студенты.

Филакас решил направиться в сад, который так отчаянно избегал в последнее время. Ему было невыносимо бывать здесь, после того момента, как вернулся в академию. Слишком уж всё напоминало туто ней. Он упорно гнал от себя воспоминания, но её осунувшееся побледневшее лицо стояло перед глазами.

Ратмир прошёл в самый дальний уголок и вдруг услышал сдавленный вздох. Он выглянул и замер от пронизывающей боли. Веста сидела в полном одиночестве на одной из лавочек. Она невидящим взглядом смотрела сквозь деревья и кустарники, не замечая, что по лицу катятся слёзы.

Ему лишь сейчас удалось получше разглядеть насколько тоньше стала его малышка. Она в своём небесно-голубом наряде больше напоминала хрупкую земную бабочку,

Ратмир бесшумно подошёл, присел перед ней на корточки и порывисто взял за руки. Он с отчаянием на мгновение прижался губами к её ладоням. С губ в исступлении сорвалось:

— Веста, прости меня.

Она резко дёрнулась, словно от пощёчины, но тут же взяла себя в руки и спокойно посмотрела ему в лицо. Её потускневшие заплаканные глаза напоминали заледеневшую поверхность Мёртвого озера. Веста с усилием заставила себя ласково улыбнуться.

— Тебе не за что просить у меня прощения, — робко произнесла она, на мгновение замялась и продолжила: — Это я должна извиниться: прости, что чуть не погубила.

— Не гово… — начал было он, но Веста прервала его.

— Нет, Ратмир, не стоит, мы оба знаем, что всё так и есть, — она чуть слышно вздохнула. Её лицо вдруг осветила искренняя улыбка, растопившая холодный лёд глаз. — Прошу, не обвиняй себя ни в чём, ты этого не заслуживаешь. — Веста медленно протянула руку к его лицу, на миг задержала её в воздухе и неуверенно коснулась его щеки. — Я желаю лишь одного — чтобы ты был счастлив.

Землянка мягко убрала руку и поднялась со скамейки. Филакас встал вслед за ней. Он видел, что её что-то гнетёт и уже хотел спросить об этом, но не успел. Веста внезапно крепко обняла его, заставляя замереть в жгучей, перехватывающей дыхание, истоме, и негромко выдохнула:

— Я буду любить тебя вечно. — А после — бросилась прочь, будто пытаясь убежать от самой себя.

— Я тоже, мой Свет, я тоже не разлюблю тебя никогда, — глядя ей вслед, произнёс он одними губами.

Глава 25

«Главное идти и не оглядываться, — повторяла она про себя, словно мантру. — Ни к чему подвергать его жизнь ещё большей опасности».

Веста быстро шла по аллее к выходу, постоянно ускоряя шаг, и вскоре уже почти бежала, не боясь споткнуться о рыхлый гравий дорожки. Она торопилась найти Крезора, чтобы наконец уйти отсюда. Находиться в том же месте, что и Ратмир, в итоге оказалось выше её сил.

Ей оставалось пройти ещё один поворот, за которым и располагалась академия. До землянки уже доносился весёлый гомон студентов, дающий надежду на скорую свободу от невыносимой боли. Как вдруг внезапный порыв ветра взметнул длинные волосы и закрыл ей глаза, заставляя замедлиться, и отсрочивая возможность покинуть это место.

Ко всем прочим неприятностям, под ногу внезапно что-то попало. Веста невольно остановилась, убрала волосы назад и склонилась взглянуть, на что наступила. К её удивлению перед ней, на земле, лежал совершенно неповреждённый земной цветок — алая роза. На её стебле белела прикреплённая небольшая записка.

Веста на мгновение замерла, чувствуя предательскую дрожь во всём теле, но всё же протянула руку и подняла её. Удерживая розу в руке, она неспешно развернула небольшой лист бумаги. Ей не нужно было пояснять, чтобы осознать, что послание адресовали ей. Судорожно сглотнув, землянка принялась читать.

Моя прекрасная возлюбленная.

Ты не только необычайно красива и талантлива, но ещё и поразительно умна.

Меня безмерно радует, что после нашей встречи ты сделала верные выводы.

Это ещё раз подчёркивает насколько мой выбор оказался безупречным.

С нетерпением жду нашего воссоединения, желанная моя.

Едва её взгляд коснулся последнего слова, как бумага обратилась в пепел, осыпавшись на гравий. Веста мелко задрожала и стала затравленно озираться, не замечая, как крепко сжала розу. Острые шипы впились в ладонь. По руке заструилась кровь. Но она не обратила на это внимания. Ужас напрочь отсёк чувство боли.

Безумный страх сводил с ума. Ей казалось, что из-за деревьев или кустов вот-вот покажется Атанасиус, и тогда уже ничто не спасёт этот мир. Она же проведёт остаток вечности в рабстве у монстра, возомнившего себя божеством, беспрекословно исполняя его прихоти, чтобы защитить близких.

Всё вокруг затихло. Лишь ветер сновал между ветвей, шурша листьями и создавая впечатление, будто кто-то бормочет невдалеке, подкрадываясь в тишине аллеи. Веста с трудом сдерживала панику, испуганно вглядывалась в стену живой изгороди и за крепкие стволы.

Она в смятении ощутила, как её внезапно обняли со спины, потянули назад, прижимая к мужскому телу, и отчаянно забилась в руках неизвестного. Веста неистово пыталась вырваться и увидеть кто же её удерживает, пока, наконец, не ощутила знакомую энергию.

Ратмир.

Внезапное воспоминание о ночном кошмаре повторно окатило ледяным ужасом. Если монстр узнает, что Ратмир касался её, то обязательно убьёт его, а этого она не могла допустить. К чему существовать в мире, в котором нет того, кто является самим смыслом жизни?

— Веста, что случилось? — между тем с тревогой вопрошал филакас.

— Не… Не надо… Он… Он убьёт… тебя… — бессвязно забормотала она, со страхом пытаясь оттолкнуть его.

— Веста! — донеслось со стороны академии, отвлекая их друг от друга.

Крезор направлялся к ним быстрым шагом. На его обычно бесстрастном лице отчётливо отражалось беспокойство. Она лишь мельком взглянула на принца и продолжила оглядываться, будто ожидая нападения. Он подошёл, взял её за подбородок и вынудил посмотреть на себя.

— Что случилось? — настойчиво поинтересовался Крезор.

— Он… Он нашёл меня… — запинаясь, выдавила она.

Веста неожиданно заметила, что до сих пор держит подаренную Атанасиусом розу в руке и брезгливо отбросила её. Она принялась лихорадочно вытирать ладонь о небесно-голубое платье, не обращая внимания, что оставляет на тонкой полупрозрачной ткани алые мазки.

К крайнему изумлению филакасов, едва прекрасное земное растение коснулось почвы, как тут же обратилось в прах. С губ Весты сорвался истерический всхлип, отвлекая их внимание от остатков цветка. Она порывисто закрыла лицо руками, даже не замечая, что пачкает его кровью, и заплакала навзрыд.

— Веста, — в недоумении потянулся к ней Ратмир, — кто нашёл?

— Атанасиус! Атанасиус! — сквозь слёзы с жаром выпалила она и неожиданно схватила его за рукава, оставляя алые следы на светлой студенческой форме. — Оставь меня или он убьёт тебя!

— Что за бред ты несёшь? — в замешательстве произнёс Крезор, но глядя на неё, задумался и тихо спросил: — Тебе что, тогда приснился он?

— Да, — отчаянно закивала Веста, дрожа всем телом. — Да, да, да, да, да…

Её голос сорвался на крик. Она неожиданно покачнулась и, не успев больше ничего добавить, потеряла сознание. Ратмир стоял к ней поближе и ловко подхватил возлюбленную. Он бережно держал её на руках, прижимая к себе и ужасаясь от осознания, через что пришлось пройти его малышке за это время.

— Мне нужно отнести

— Ты сам-то в это веришь? Он спокойно проник к ней в сон, как к себе домой, — скрипнул зубами Ратмир и, не отдав Весту, направился в сторону её временного пребывания. — Я донесу, не беспокойся, у меня как раз есть очень важное дело к отцу.

* * *

— Ты меня обманул. — Ратмир стоял перед Воибором, скрестив руки на груди. — Ты сказал, что подскажешь, как ей защититься от преследователей…

— От преследователей, но не от Атанасиуса, — резко оборвал его отец. — Никто из нас не в силах защититься от этого исчадия тьмы.

— То есть, следуя твоей логике, остаётся только ждать, когда он придёт за ней. Может ещё спокойно отдадим её ему? — в ярости выпалил филакас и отчётливо скрипнул зубами. — Если бы я изначально знал обо всём, то ни за что бы не оставил Весту.

— Ратмир, прошу… Нет, умоляю, не вмешивайся, — главнокомандующий вдруг растерял свою обычную самоуверенность и глядел на сына с откровенным испугом. — Я не могу потерять ещё и тебя…

— Ты никак не можешь осознать, что такие же чувства я испытываю по отношению к ней, — он заглянул в глаза отца и твёрдо отчеканил: — Я. Люблю. Весту. Неужели это не ясно? — Ратмир раздражённо вздохнул. — Ты же предлагаешь мне отступить и оставить её один на один с этим монстром.

— Ну почему из всех филакасов и землян ты выбрал именно её? — в безысходности выпалил Воибор.

— Может потому, что далеко не каждый из них может похвастаться таким светом, что живёт в ней? — Ратмир невольно усмехнулся. — Раньше я считал, что она идеальная, но, как оказалось позже, это не так. Веста бывает дерзкой, отчаянной, несдержанной, и даже может солгать, если будет считать нужным. — Филакас восторженно вздохнул. — А ещё она бесконечно добрая, милосердная и сострадательная. Знать, что подобный человек любит меня — это подлинное счастье.

— Да пойми ты, Атанасиусу нужна её энергия, в ней ведь живёт невероятная мощь, — отец перевёл дыхание. — Я почувствовал силу Весты ещё, когда ты только принёс её, поэтому и отправил в академию, чтобы держать её подальше от тебя. — Он взглянул на сына. — Я всегда знал, что чем огромнее могущество, тем больше от него проблем. Уверен, что Весте тоже не хотелось бы, чтобы ты погиб из-за неё.

— А знаешь ли ты, что я жив благодаря ей? — ответил на его взгляд Ратмир. — Меня ранили тем самым осколком, и от таких ран нет спасения. — Он упёрся руками в стол и немного склонился к Воибору. — Я был за гранью тьмы, и малая доля её силы вытащила меня оттуда. Теперь представь, что случится, если он завладеет ею. — Филакас на мгновение задумался и пробормотал: — Атанасиус не собирается убивать Весту, никто своей жертве не дарит цветы. У него совершенно иные планы.

Главнокомандующий устало откинулся на спинку стула и поднял на сына обречённые глаза. Ему казалось, что в чём-то он допустил промашку, неуследил, не заметил, когда зародилась эта любовь. Землянка уже стала частью Пареллы и в действительности была не такой уж ужасной партией, если бы их чувства не ставили жизнь Ратмира под угрозу.

— Давай поговорим завтра, — негромко попросил измученный Воибор. — Мне нужно время, чтобы всё обдумать. — Он небрежно махнул в сторону выхода. — Оставайся здесь на ночь, в своей бывшей комнате. Уверен, никто из преподавателей не будет против твоего присутствия.

Ратмир отчего-то резко побледнел и ничего не ответил. Он вдруг порывисто кивнул ему и лихорадочно устремился к выходу, даже не удосужившись пояснить куда так торопится.

Глава 26

Гулкий звук шагов разносился по длинному коридору, укрытому вечерним полумраком. Наследный принц Пареллы шёл на встречу с отцом, размышляя по пути о произошедшем сегодня. Веста на его памяти никогда не устраивала истерик и даже несправедливые притязания главнокомандующего сносила безропотно и молчаливо.

Но при этом, его названная сестрёнка была невероятно строптивой, хотя и сдерживала себя. Но эта черта только добавляла прелести её характеру. Крезор вдруг с улыбкой осознал, что нрав землянки являлся далеко не кротким, и отличался от того, что принято считать покладистостью. Он поймал себя на мысли, что его это безмерно радовало.

В памяти неожиданно возникло сегодняшнее происшествие и он гневно скрипнул зубами. Злость на Ратмира по-прежнему не давала покоя. Мало того, что он довёл Юнию до слёз демонстрацией своих новых отношений перед Вестой, так ещё и отказался отдать ему сестрёнку и сам понёс её. Потасовка не возникла только чудом.

Крезора безмерно раздражало, что после всего произошедшего, Ратмир так самоуверенно вёл себя и ещё смел бесцеремонно касаться Весты. Он разбил ей сердце и довёл до ужасного состояния, и после этого бессовестно брал на руки, будто имел на неё какие-то права. Неужели, сыночек главнокомандующего считал, что раз привёл её в этот мир, то за неё и заступиться здесь некому?

Ратмир всегда вёл себя сдержанно и степенно, и создавал впечатление мудрого и справедливого филакаса. Все студенты мечтали походить на него. Его ставили в пример, как яркий образ идеального жителя Пареллы. Только в итоге всё оказалось сплошным притворством и обманом. Он нисколько не отличался от короля и Воибора, являясь таким же сбродом, как они.

Принц в ярости остановился, глухо выдохнул и, сжав руку в кулак, ударил о каменную стену. Несколько крупных малахитовых частиц отвалились и с грохотом упали на пол. Огонёк небольшого факела, освещающего коридор, беспокойно заметался. Пускай его ждёт выговор, но он поставит его на место.

Крезор вдруг уныло покачал головой. Он бы давно уже сбежал отсюда, будь бы его воля. Ни минуты не сомневаясь, отправился бы даже на Землю. Место не имело значения, главное, чтобы подальше от отца. Ему до ужаса опостылели его нравоучения и то, как они с главнокомандующим пытаются слепить из него идеального будущего правителя, нередко вмешиваясь в личную жизнь.

Принц порывисто схватился за голову, запустил пальцы в волосы и сжал их так сильно, будто пытался вырвать. Изначально он старался прислушиваться и следовать их советам, но постепенно они нарушили допустимую грань. Ему пришлось принять образ легкомысленного идиота и постоянно жить в этом амплуа.

И его бы это не тяготило, если бы не одно «но».Юния.Он влюбился в неё с первого взгляда, хотя она на тот момент была ещё ребёнком. Её задумчивые тёмно-бирюзовые глаза и светло-русые волосы виделись ему даже во сне. Он хотел сделать

Даже, если бы случилось чудо и она ответила на его чувства, между ними всё равно бы ничего не произошло, потому что, по словам отца, — не годилась в королевы. Полюбив его, Юния впоследствии получила бы лишь страдания, ведь им не позволили бы заключить союз. Это знание постоянно точило и истязало, не давая ни минуты покоя.

Крезор сегодня радовался как никогда. Ему выпала минутка побыть рядом с ней и иметь возможность полюбоваться на неё хотя бы со стороны, но этот придурок Ратмир вместе с чокнутым Атанасиусом всё испортили. И ещё это удивительное желание отца немедленно видеть его.

Ему едва удалось проследить, чтобы филакас не натворил ещё что-нибудь, а просто уложил Весту на постель. Он поспешно убедился, что её жизни больше ничего не угрожает и тут появилась одна из преподавательниц. Она передала безотлагательный приказ короля немедленно явиться во дворец.

Крезор настолько устал от всего, что даже не пытался оспорить решение родителя. Он лишь спросил нужна ли помощь с землянкой, на что та уверила, что справится сама. Ему ничего не оставалось, как покорно отправиться домой. И всё же подобная срочность настораживала.

Наследный принц не заметил, как подошёл к высокой кованной двери отцовского кабинета. Вместо замка на нём располагалось небольшое мерцающее углубление, представляющее собой отпечаток руки. Защитная магия дворца считывала информацию с посетителей и впускала, если дозволял правитель.

Крезор едва заметно вздохнул, протянул руку и приложил ладонь. Железные створки мгновенно разошлись в стороны, будто радушно приглашали войти. Принц невольно поёжился и сделал решительный шаг вперёд, проходя вглубь комнаты. Он остановился у массивного письменного стола, за которым восседал король Пареллы.

— Почему так поздно? — не отрываясь от какой-то бумаги, невозмутимо поинтересовался он.

— Задержался с землянкой в академии, — признался принц, ожидая заслуженного выговора.

— Хм… А ты молодец, сразу видно, что оставил своё легкомыслие и начал думать головой, — с удовлетворением посмотрел на него отец. — Сближаешься с подопечной — это хорошо.

— Хорошо? — переспросил ошеломлённый Крезор.

— Конечно, — небрежно передёрнул плечами король, — ради этого я и вызвал тебя. — Он поднялся из-за стола, подошёл к сыну и похлопал его по плечу. — До меня дошли слухи, что Атанасиус сумел освободиться, и теперь его цель заполучить землянку, из-за живущих в ней невероятных сил. — Правитель заглянул в его глаза. — Ты должен, как можно скорее, соблазнить её, от этого зависит спасение нас и нашего народа.

* * *

Крезор ощущал себя так, словно находился в каком-то омерзительном сне. Он толком не помнил, как ушёл от отца и направился в свою комнату, где временно проживал, пока обучал Весту. В голове тем временем непрерывно прокручивался странный разговор с родителем…

— Но к чему совращать землянку? — нарочито равнодушно поинтересовался он. — Веста же сама не знает, как воспользоваться собственными силами. Что мне это даст?

— Ну почему ты забываешь о самом важном: брачный обряд поможет тебе обрести часть её энергии, — насмешливо улыбнулся отец. — Не переживай, уверен, она станет достойной королевой Пареллы. — Он на мгновение помолчал и продолжил: — Но у тебя есть достойныйсоперник — Ратмир. К сожалению, его она тоже не оставила равнодушным. Будь с ним осторожнее.

— Ратмир? Но разве Воибор не подобрал ему спутницу? — невозмутимо поинтересовался принц. — Да и он слишком правильный и послушный, чтобы решиться на отношения с ней.

— Не стоит недооценивать его, — серьёзным тоном посоветовал король. — Тем более в таком кропотливом и тонком деле.

— Отец, но к чему тебе все эти проблемы? — удивлённо вновь спросил Крезор. — Соблазнить землянку без грязных сплетен и серьёзных последствий для трона, сейчас не получится.

— А что, если я и рассчитываю на это? — внезапно таинственно усмехнулся он. — Через тебя землянка станет частью нашей семьи и, как следствие, её сила послужит во благо и укреплению нашего рода. Ты будешь известен не менее, чемДеодэтус — наш славныйпредок.

— Но я должен тебя предупредить, что тогда не будетнаследников — Веста не привлекает меня, как женщина, — прямолинейно сообщил принц, не желая скрывать свои чувства. — А ты всегда говорил, что это одна из моих главных обязанностей.

— Как будущему правителю Пареллы, тебе придётся пожертвовать своими принципами и сделать то, что должен, — раздражённо проронил отец. — Энергия землянки подарит нам сильнейших потомков за многие века. Ни одна филакаска не способна на это. — Он в предвкушении улыбнулся. — Мои внуки будут благословлены великой силой. — Его цепкий взгляд остановился на сыне. — Я знаю, что для тебя желанна Юния и позволю вам быть вместе, пусть и не официально, но только если исполнишь мои условия. В противном случае, я отдам твою любимую в супруги самому падшему из моих подданных…

Наследный принц прошёл в свою комнату, едва скользнув взглядом по двери Весты. Ему сейчас не хотелось ни с кем встречаться, тем более с той, с которой предстояло поступить так бесчестно. Вместо этого он направился к шкафчику, открыл его и выудил оттуда небольшой, заключённый в лёд, цветок.

Когда-то, очень давно, Юния преподнесла его ему взамен детского обещания пройти с ней брачный обряд. Крезор поднёс его к лицу и с отчаянием вгляделся в нежные мерцающие серебристые лепестки, заточенного в вечный плен, цветка. Принц глухо вздохнул и прижался лбом к прозрачному кубу.

— Эх, Веста-Веста, кажется, весь мир ополчился на нас. Но, надеюсь, мы сумеем выстоять и не поддаться этой грязи, чтобы остаться верными себе, и тем, кого любим.

Глава 27

Веста порывисто открыла глаза и резко присела на кровати. Голова слегка закружилась. Землянка огляделась и поняла, что находится в своей комнате. За окном уже опустились сумерки. На небосводе появилось тусклое ночное светило. Всё вокруг дышало покоем и умиротворением. Лишь только ужас, затаившийся глубоко внутри, никак не хотел исчезать.

Едкий страх под ненавистным именем Атанасиус. Ей было прекрасно известно, что этот монстр никогда и ни за что не оставит её в покое. Ему не ведомо, что такое любовь или сострадание. Его привлекает лишь власть и могущество. Она не хотела заниматься самообманом, потому что понимала, что от него нет спасения. Её никто не в силах защитить.

Землянка в безысходности отшвырнула одеяло и спешно вскочила с кровати. Она резво устремилась к шкафу и начала лихорадочно вышвыривать с одной из полок вещи. Неожиданно прервалась, потянулась рукой вглубь и достала тонкий изящный хрустальный осколок.

Веста в ту кошмарную ночь машинально положила его к себе в

Сквозь окно в комнату проникал слабый свет ночного светила. Он мягко ложился на хрустальное лезвие в её ладони, отражаясь разноцветным сиянием в многочисленных гранях. Ей на мгновение показалось, будто оно приветливо подмигивает и призывает поскорее исполнить задуманное.

Безумный страх постепенно сменился холодным равнодушием. Веста слишком хорошо понимала, что заполучи её Атанасиус, он вряд ли остановится на обладании ею, как женщиной. Этот монстр бесспорно будет использовать ту силу, что живёт в ней. А этого нельзя допустить.

Землянка скользнула печальным взглядом по комнате и с горечью улыбнулась. Всё-таки белый цвет многогранен и так фатален. Он прекрасно подчёркивает возвышенную красоту подвенечного наряда, который она желала надеть, мечтая о свадьбе со своим «ангелом». Только в итоге, носить ей белоснежную ночную сорочку, вместо погребального савана.

Веста негромко вздохнула и медленно направилась к столу. Открыла один из ящичков, приподняла книги и вытащила из-под них небольшой лист. С рисунка ей счастливо улыбался любимый. Её пальцы благоговейно коснулись прохладной бумаги, ласково гладя родные черты.

— Я больше не позволю тебе пострадать. Ты будешь жить… — чуть слышно выдохнула она, подняла осколок и направила его себе в грудь.

* * *

Связанный энергией с Вестой, Ратмир ощутил, как знакомый холодок укрывает сердце, ещё разговаривая с отцом. Он отлично помнил, чем заканчивались предыдущие разы, походившие на этот, чтобы не обратить на него внимание. Филакас решил прежде, чем идти в свою комнату, заглянуть к возлюбленной, и убедиться, что с ней всё хорошо.

Пронзительное чувство непоправимости росло в геометрической прогрессии с каждым шагом, заставляя его торопливо нестись по пустынному коридору. Ратмир едва сдержал вздох облегчения, когда наконец оказался у нужной двери и, не размышляя ни минуты, распахнул её. Представшая перед ним картина повергла в ужас.

Облачённая в длинную снежно-белую сорочку, Веста стояла у стола, смотрела на что-то и печально улыбалась. Казалось, она полностью погружена в какие-то размышления и никакая опасность ей не угрожает. Но внезапно землянка подняла руку вверх, как раз напротив груди, и отвела её немного в сторону.

Филакас с первого взгляда понял, что сверкнуло блёклым мрачным светом в ладони любимой, и осознал, на что она готовилась пойти. Всепоглощающий животный страх заставил молниеносно действовать. Ратмир знал, что не успеет вырвать страшное оружие, и порывисто взмахнул рукой.

С его ладони в ту же секунду сорвался серебристый вихрь. Энергия в мгновение ока окатила Весту, отталкивая осколок от груди и не позволяя завершить начатое. Хрустальное лезвие покатилось по полу, печально звеня в напряжённой тишине комнаты, будто жалуясь, что не удалось испить свежей крови.

Веста безвольной куклой упала на колени и закрыла лицо руками. Хрупкие плечи затряслись в безудержном рыдании. Ратмир спешно бросился к ней, крепко обнял и порывисто прижал к себе. Она уткнулась лицом ему в грудь, судорожно всхлипывая.

— Не смей так больше делать, — с трудом просипел он. — Убив себя, ты убьёшь нас обоих.

— М-Мне л-лучше умереть… А-Атанасиус н-не оставит меня в покое, — заикаясь, пробормотала Веста. — И он… Он убьёт тебя, если узнает о моих чувствах…

— А как жить мне, если не станет тебя? — слегка отстранившись, негромко произнёс Ратмир. В его тихом голосе слышался едва сдерживаемый гнев: — Собираешься уйти — начни с меня — прояви милосердие. — Он тяжело вздохнул и уже мягче добавил: — Неужели не понимаешь, во что превратится моё существование в таком случае?

Веста подняла на возлюбленного усталые глаза, подёрнутые поволокой слёз. Он потянулся к ней и коснулся губами её солёно-сладких мокрых уст. Она тихонько всхлипнула и ответила на поцелуй. Отчаянно. Безнадёжно. Будто прощалась с ним навсегда.

— Как же я тебя люблю, — прошептал Ратмир ей в губы прежде, чем снова неистово поцеловать.

— И я тебя люблю, — выдохнула Веста, зарываясь влажными от слёз пальцами ему в волосы. — Больше жизни…

Эти слова неожиданно заставили его до конца осознать, что промедли он буквально долю секунды и сейчас бы её уже не было. Его желанная растворилась бы в чёрном небытие, обрекая его на жизнь в удушливом безрадостном мире, одиночестве и мучительной пустоте.

Боль неспешно проникала в его действия. Рука уверенно и твёрдо легла ей на затылок, удерживая. Трепетная нежность сменилась грубоватой требовательностью. В его прикосновениях больше не было прежней мягкости. Ратмир жадно сминал её губы своими, будто никак не мог насытиться их сладостью.

Скопившиеся переживания достигли апогея и выплеснулись, преобразовавшись в неутолённую страсть. Постепенно поцелуи становились всё более неистовыми, с отчётливыми нотками горечи. Они обжигали откровенным желанием, пробуждая внутри яростный пожар.

Веста с готовностью отвечала на каждое движение любимого, отдавшись на волю разбушевавшихся чувств. Неведомые ощущения захватили её, полыхая внутри безумным пламенем. Она порывисто вздохнула и пылко прильнула к Ратмиру, совершенно позабыв, что на ней лишь тонкая сорочка.

Внезапная близость возлюбленной вскипела в крови отчаянной потребностью сделать её своей. Филакас глухо вздохнул и измученно прикрыл глаза. Безудержный огонь неудовлетворённого желания безжалостно терзал его, заставляя сходить с ума от едва сдерживаемого влечения.

Ратмир чувствовал, что ещё немного и они нарушат грань дозволенного, но его малышка заслуживала большего, чем примитивная животная близость. Ему претила сама мысль воспользоваться ради утоления своей плотской жажды тем, что жар страсти впервые коснулся её.

Филакас призвал на помощь всю свою силу воли и с трудом сумел взять себя в руки. Он поспешил отстраниться, не веря собственной выдержке. Подхватил Весту на руки и понёс к кровати. Она доверчиво прижалась к его груди и в упоении прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением близости возлюбленного.

Ратмир опустил её на постель, заботливо укрыл одеялом и прилёг рядом. Он с нескрываемой любовью смотрел на неё, бережно гладил щёку и ласково пропускал сквозь пальцы шёлковистые локоны. Она потянулась к нему, жаждя поцелуя, и филакас покорно обнял её, трепетно коснулся губ и тут же отстранился.

Нежность возлюбленного доводила Весту до исступления. Ей хотелось ощутить под пальцами тепло его тела. Отдать Ратмиру всю себя, чтобы чувства поглотили её без остатка, пока была такая возможность. Она попыталась освободиться от одеяла, но он с мягкой улыбкой пресёк все попытки.

Неожиданно Весте пришло в голову, что в предстоящем сне Атанасиус обязательно проникнет в её подсознание и узнает обо всём. Землянка вздрогнула и невольно отпрянула от возлюбленного. Она лишь сейчас осознала, что идя на поводу у своих

— Я… Я обещаю, что больше не стану пытаться убить себя, — дрогнувшим голосом, дала слово Веста. — Не беспокойся обо мне, иди отдыхай.

— Переживаешь из-за Атанасиуса? — догадался он.

Она судорожно сглотнула и, не в силах ответить, кивнула.

— Спи, мой Свет, и ничего не бойся, — тихонько прошептал филакас ей на ухо и коснулся её лба целомудренным поцелуем. — Я теперь всегда буду рядом и не позволю ему причинить тебе боль.

Веста обречённо вздохнула, положила голову возлюбленному на грудь, и послушно закрыла глаза.

Глава 28

Неяркий свет ночного светила настороженно проникал через высокое окно и мягко рассеивался бледным мерцанием по комнате. Его приглушённое сияние ложилось тусклыми бликами и предоставляло филакасу прекрасную возможность получше рассмотреть возлюбленную.

Тёмно-русые волосы в очаровательном беспорядке разметались по светлой подушке. Длинные ресницы слегка дрожали, покоясь на нежно-розовых щеках. Припухшие от поцелуев губы соблазнительно приоткрылись, невольно маня. Ратмир с благоговением глядел на лицо спящей и не мог наглядеться.

С её появлением в его жизни, единственной мечтой стало лишь одно. Он желал засыпать и просыпаться рядом со своей возлюбленной. Но все в мире, будто сговорились и дружно мешали этому. Филакас был убеждён, что если бы не появился Атанасиус, то они с Вестой благополучно проводили бы дни обучения вместе. А после — связали бы воедино свои пути и уже никогда не расставались.

Неожиданно землянка заворочалась. Прядь волос скользнула по лицу и легла ей на глаза. Ратмир спешно потянулся, чтобы поскорее убрать её. Веста вдруг высвободила руку из-под одеяла и опустила её прямо на него. Он невольно улыбнулся и отвёл непослушные локоны. Взял девичью ладонь в свою и легонько коснулся губами пальцев.

Спящая возлюбленная казалась ему ещё уязвимее и беззащитнее, чем обычно. Ему хотелось оградить её от всего плохого. Но сейчас перед Ратмиром стояла первостепенная задача: как защитить свою малышку от Атанасиуса? Его страшило вовсе не то, что тот сумеет навредить ему. Он боялся, что однажды этот проклятый монстр похитит Весту и безжалостно сломает её, как игрушку.

Филакас бережно держал в своей руке хрупкую ладонь возлюбленной, поглаживая тонкие изящные пальцы. Веста вновь беспокойно заворочалась и в итоге оказалась у его груди. Она чуть слышно вздохнула и чему-то ласково улыбнулась во сне. С её губ лёгким вздохом сорвалось:

— Ратмир.

От звучания собственного имени в её устах внутри всё перевернулось и замерло. Душу переполнила невыносимая щемящая нежность. Филакас внезапно отчётливо осознал, что они не смогут жить друг без друга. Либо их судьбы свяжутся воедино, либо — погибель. С теми чувствами, что уже давно сжигают их изнутри, иных вариантов для существования попросту нет.

И тут его озарила идея…

* * *

Рассветные лавандовые лучи настойчиво пробирались в комнату, сквозь небольшие щели в плохо задвинутых гардинах. Шаловливо скользили по стенам, полу и даже забирались на кровать. Они настырно лезли к спящей на ней землянке и словно пытались расцеловать её.

Веста недовольно поморщилась и медленно открыла глаза. Прикрыв ладошкой рот, сонно зевнула, и вдруг замерла, вспомнив о произошедшем накануне. Она стремительно потянулась рукой ко второй половине кровати, отчаянно желая убедиться, что это был не сон. Но её ладонь коснулась лишь пустой постели, вызывая вздох разочарования.

Гнетущее чувство оставленности привычно сжало сердце. На глаза навернулись слёзы. К чему просыпаться, если реальность настолько мучительная, в отличие от мира Грёз? Землянка присела на кровати, притянула к себе коленки и с грустью уткнулась в них лицом.

Но вдруг неожиданно её укрыла знакомая чистая светлая энергия, успокаивая и заставляя присесть. Веста безошибочно взглянула на стоящее у окна кресло и обнаружила там возлюбленного. Их глаза встретились, отражая всю гамму испытываемых ими чувств. Ратмир с пониманием печально улыбнулся.

— Ты не ушёл, — радостно выдохнула она.

— Разве я не сказал, что не оставлю тебя? — тихо, но твёрдо произнёс он.

Филакас внезапно поднялся с кресла и пересел на кровать, рядом с Вестой. Он протянул к ней ладонь и она, не размышляя ни минуты, вложила в неё свою. Ратмир трепетно коснулся её губами, обжигая нежную кожу девичьей руки пылким прикосновением.

Землянка слегка прищурилась, недоумевая от поступка возлюбленного. Ещё вчера он старался держаться от неё подальше. Неужели в их отношениях что-то изменилось? Она погрузилась в размышления и не обратила внимания, как филакас накрыл её руку своей, в которой что-то держал.

Веста с удивлением ощутила, как небольшая полоска его энергии легла ей на палец. Она в недоумении высвободила из его рук ладонь, с любопытством подняла её и ахнула. На безымянном пальце, будто обручальное, сияло изящное серебристое кольцо с золотистыми прожилками.

— Что это? — озадаченно спросила землянка.

— Кольцо, — едва сдерживая улыбку, ответил филакас.

— Это я и так вижу. — Ей было не до смеха. — Зачем ты надел его мне на палец?

— Ты же помнишь, однажды, я уже дарил тебе браслет из своей энергии, но, когда я спасал тебя от смерти, он растворился в тебе, — видя её беспокойство, начал пояснять Ратмир. — Я решил немного преобразовать его и добавил для этого ещё немного своих сил. — Он ласково погладил её по щеке. — Благодаря кольцу я всегда буду знать где ты и сумею защитить.

— Ты с ума сошёл? — неожиданно разозлилась она. — Если Атанасиус заявится ко мне и увидит его, то он не успокоится, пока не убьёт тебя.

Веста безудержном в порыве отчаяния принялась стягивать с пальца украшение, но оно словно намертво присохло, не поддаваясь ни на миллиметр. Филакас растерянно смотрел на неистовые попытки возлюбленной и поспешно накрыл её руки своими, пытаясь успокоить.

— Я не отдам тебя ему, — твёрдо произнёс он. — Ради этого я готов пожертвовать собственной жизнью.

— Но я не готова, понимаешь? И никогда не буду готова к подобному. — Веста опустила голову, скрывая повисшие на ресницах слёзы. — Лучше послушай отца — женись и забудь обо мне. — Она закусила до крови губу, чтобы сдержать всхлип. — Моя мечта — ты жив и счастлив.

— Боюсь, без твоего участия, эта мечта неосуществима. — Ратмир бережно взял её за подбородок и приподнял, заставляя посмотреть в глаза. — Неужели ты не понимаешь, что я не представляю жизни без тебя. Как же я смогу стать счастливым, если тебя не будет рядом?

Филакас склонился к ней, прикрыл глаза и коснулся губ. Серебристая энергия легла на рану исцеляя её. Веста в исступлении потянулась к нему, обнимая за шею и не давая возможности отстраниться. Он бережно положил ладонь ей на

— Что это? — вдруг заметила она блеск на его пальце.

— Часть твоей энергии смешанная с моей, чтобы чувствовать, как ты и что с тобой, — честно признался он.

Веста взяла его руку в свою и принялась внимательно разглядывать золотистое кольцо с серебряными прожилками. Внезапно она молчаливо переплела их пальцы и подняла на Ратмира глаза. Он с болью заметил, что их небесный цвет омрачился серым оттенком печали.

— Мы теперь, будто женаты. — С её губ соскользнула грустная усмешка. — Скажи, а как всё происходит на Парелле?

— У нас всё более прозаично, чем на Земле, — мягко улыбнулся филакас и приобнял возлюбленную. — Мы подбираем пару для совместного существования, ритуал связывает наши энергии и после этого ты будешь ощущать, что происходит с твоим, по-земному, мужем или женой. — Он задумчиво продолжил: — Мы становимся единым целым не на словах и, если вдруг погибнет твоя пара, ты остаёшься одиноким навсегда.

— Словно лебеди, — восторженно выдохнула она, не сводя с него восхищённых глаз. — Это так прекрасно, когда между двоими такая любовь.

— Причём здесь любовь? — Ратмир неожиданно жёстко усмехнулся. — Я же объяснил, что мы подбираем пару, которая будет подходить нам. Лишь благодаря смешению энергий, во время ритуала, и возникает желание быть рядом со своим спутником.

— Что? Это же настоящий брак по-расчёту. — Веста разочаровано покачала головой. — Меня тошнит от одной мысли о подобном ритуале. — Она положила голову ему на грудь. — Как можно отдать всю себя, зная, что это энергия заставляет тебя испытывать чувства к тому, кто рядом?

— Скажи, со мной ты бы согласилась на ритуал? — внезапно поинтересовался филакас.

— А сам как думаешь? — подняла на него глаза Веста.

Ратмир бережно обнял её и прижал к себе. Он ласково коснулся губами её макушки, оставляя на шелковистых волосах трепетный поцелуй. Филакас глухо вздохнул и произнёс негромко, но так уверенно и твёрдо, словно клятву:

— Всё это обязательно закончится и тогда… Тогда… В общем, моей парой будешь только ты. — Ратмир устало покачал головой: — Я знаю, что никакое слияние энергий не избавит меня от чувств к тебе, потому что ты уже часть меня… — Он на миг запнулся и негромко добавил: — С самой первой нашей встречи.

— Я люблю тебя, — тихо выдохнула Веста. — И ничто во всём мире не изменит этого.

Влюблённые потянулись друг к другу, не отводя глаз. Ратмир трепетно коснулся нежных губ Весты, зарываясь пальцами в её длинные густые локоны. Она пылко ответила на поцелуй, прикрыв от наслаждения глаза. Её ладошка внезапно скользнула ему под рубашку, сводя с ума прикосновением.

В этот момент в дверь постучали.

Глава 29

Ратмир отстранился от возлюбленной, удивлённо взглянул на неё и уже собрался идти открывать. Но она ловко удержала его за руку и на вопросительный взгляд филакаса, лишь покачала головой. Спешно поднялась с кровати, схватила брошенный на стуле халат и направилась к двери. Её рука непроизвольно дрогнула, коснувшись ручки.

Прежде чем открыть, Веста на мгновение замялась. Её душу точил панический ужас, рисуя в воображении картины того, кто находится в коридоре. К собственному удивлению, она внезапно почувствовала знакомую энергию и поторопилась распахнуть дверь. Землянка с недоверием воззрилась на стоявшего на пороге Крезора.

Тот приветливо улыбнулся и вошёл в комнату.

— Доброго утра.

Принц тут же заметил филакаса, скромно сидевшего в кресле.

— Ратмир? Что ты здесь делаешь?

— Зашёл проведать пострадавшую, — бесстрастно ответил он. — Разговор с отцом пришлось перенести, и я воспользовался возможностью узнать, всё ли с ней в порядке. — Филакас резво поднялся и с мягкой улыбкой посмотрел на Весту. — Ну ладно, мне уже пора. Рад, что с тобой всё хорошо.

Ратмир протянул ладонь для рукопожатия и Крезор машинально пожал её. Он проследил за уходящим филакасом обескураженным взглядом. Веста смущённо прокашлялась, привлекая его внимание, едва за возлюбленным закрылась дверь. Принц озадаченно обернулся.

— Не мог бы ты подождать снаружи — я соберусь и выйду. — Нежный румянец лёг на её щёки, заставляя вспомнить слова отца и мысленно поморщиться от отвращения к себе.

— Конечно, — нарочито бодро улыбнулся он. — Жду тебя.

Едва Крезор оказался за дверью, как задумчиво нахмурился. Для него не являлось тайной, почему Ратмир с утра пораньше оказался в комнате Весты. Он и сам мечтал проводить всё своё время с Юнией. А после случившегося было бы удивительно, если бы филакас смог поступить иначе.

От размышлений принца отвлекли едва слышные лёгкие шаги. Он обернулся к двери и увидел там стоящую на пороге, необычайно радостную, подопечную. Его внимательный взгляд прошёлся по окутанной в полупрозрачное кремовое платье точёной фигуре и, как прежде, ничего не почувствовал. Землянка не привлекала его как женщина.

Но отцу было наплевать.

* * *

Воибор слушал сына и с трудом сдерживал клокотавший гнев. Он больше не видел своего Ратмира. Того, кто всегда с уважением и покорностью относился к его воле, безропотно принимая её. Ему казалось, что перед ним стоит кто-то совершенно незнакомый.

В их отношениях что-то кардинально и бесповоротно изменилось. Его сын — надежда и гордость рода — больше не прислушивался к нему. Ратмир избрал новый путь, в котором для него не было места. Горечь потери смешивалась со злостью и отравляла всю его сущность.

— Отец, что скажешь? — голос сына звучал как никогда твёрдо.

— Ты спрашиваешь? — нарочито удивлённо усмехнулся он. — Насколько я понял — ты ставишь меня перед фактом.

— Я без неё не могу, — устало произнёс Ратмир. — Как и она без меня.

— Это землянка тебе сказала? — язвительно поинтересовался Воибор.

— Нет, ты сам меня учил, что словам не всегда можно доверять — только делам. — Он устремил на отца печальный взгляд. — Веста ни разу не обманула меня ни словом, ни делом.

Главнокомандующий смотрел в измученные глаза сына и с дрожью вспомнил, как во взгляде его умирающей супруги отразилась подобная грусть. Грусть разлуки. Ратмир боялся разлуки с землянкой. Его взгляд говорил, что произошло нечто ужасное. Воибор же, несмотря ни на что, боялся потерять сына.

— Что произошло? — сурово спросил он.

Ратмир знал этот непреклонный тон сурового воина, коим являлся отец. Не имело смысла что-либо скрывать от него, он всё равно докопался бы до правды. Главнокомандующий ни перед чем никогда не останавливался, и мог даже применить силу. Филакас опасался, что Веста могла пострадать.

— Она вчера пыталась покончить с собой, чтобы не дать Атанасиусу завладеть своей энергией, — признался он, с ужасом вспоминая едва не случившуюся трагедию.

— И каким образом землянка собиралась это сделать? — Воибор,

— Веста сохранила осколок Гильфы, которым меня пытались убить, — через силу выдавил тот.

— Что за глупая девчонка, — как-то слишком мягко возмутился Воибор, заставляя Ратмира удивлённо покоситься на него. — Неужели не знает, что даже просто находясь в помещении, осколок воздействует на тех, кто поблизости? Он по-прежнему ищет сосуд для себя.

— На неё он совершенно не повлиял, — поторопился успокоить отца филакас. — Я бы сразу заметил.

— Что значит: сразу бы заметил? — Воибор ошеломлённо посмотрел на него. — Только не говори, что провёл ночь у неё.

— Я остался присмотреть за Вестой, — признался он, благоразумно умолчав об остальных событиях. — Неужели ты считаешь, что я стал бы рисковать её благополучием?

— Ты хоть слышишь, что несёшь? — вновь разъярился главнокомандующий. — То есть, ты совершенно не думаешь ни о себе, ни о своём многообещающем будущем.

— Моё будущее — Веста, — поднял твёрдый взгляд на отца Ратмир. — Иного я не желаю.

Они молча смотрели друг на друга, упрямо не отводя глаз. На высоких скулах Воибора заиграли желваки, выдавая подлинную ярость, испытываемую им. Ратмир непокорно глядел в ответ, осознавая, что на этот раз ничто не заставит его отступить от принятого решения.

— Я не дам на это согласие, — отрезал отец, чуть слышно скрипнув от гнева зубами. — Ты требуешь невозможного — я не хочу потерять и тебя.

— Если не примешь мой выбор — потеряешь уже сейчас. — Филакас решительно сложил руки на груди. — Я отрекусь от рода и мы с Вестой покинем Пареллу.

Главнокомандующий не ожидал подобного от сына. Он с шумом выдохнул и присел на ближайший стул. Ратмиру показалось, что отцу стало плохо и он спешно устремился к нему. Но тот лишь небрежно взмахнул рукой, останавливая его на полпути.

— Столько усилий пропало даром, — неожиданно печально усмехнулся Воибор. — Ты похож на мать, даже больше, чем я полагал… И идёшь тем же путём… Путём чувств… — Он покачал головой. — Сегодня ты проведёшь занятие с землянкой вместо меня — сводишь её в лес Предков и объяснишь его роль в нашей жизни. — Главнокомандующий поднялся и направился к столу. — А я займусь осколком. Кстати, где он?

Ратмир осторожно вытащил из кармана хрустальное лезвие, укутанное в небольшой кусочек ткани, и протянул отцу. Тот нахмурился и с не меньшей аккуратностью принял его. Воибор поспешно достал из стола небольшой лист, с замысловатым узором заклятья на нём и завернул осколок в бумагу.

— Отец, мне кажется, что нужно перенести полёт в лес, мы ведь не успеем вернуться обратно, — несколько задумчиво произнёс Ратмир. — А дорога оттуда небезопасна, останется только заночевать там.

— И что? Есть какие-то проблемы? — насмешливо поинтересовался тот. — Разве ты не провёл эту ночь в её комнате? Уверен, что никаких проблем это задание у тебя не вызовет. — Главнокомандующий мгновение помолчал. — Я больше не стану вмешиваться в ваши отношения и принимаю твой выбор. — Он строго взглянул на сына. — Но это совершенно не означает, что вы можете вести себя, как заблагорассудиться. Я жду от вас обоих достойного окончания академии и благопристойного поведения…

Ратмир ошеломлённо взглянул на отца, будто не доверяя собственным ушам. Но тут же широко улыбнулся, сделал шаг в сторону родителя и крепко обнял. Главнокомандующий растеряно замер, не отводя взгляд от сына. В следующую минуту — едва заметно усмехнулся и похлопал его по спине.

— Спасибо, отец, — благодарно выдохнул Ратмир и отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не подведу тебя, мы с радостью выполним твои условия.

— Ладно-ладно, похоже ты совершенно позабыл о подопечной, — он слегка оттолкнул его. — Иди уже, её занятия с принцем должны были закончиться.

Воибор печально проследил за сыном и едва тот скрылся за дверью — освободил ворот рубашки и вытащил из-под неё тонкую цепочку на которой висел небольшой кулон. Он бережно взял его в руки и осторожно открыл, с болью глядя на маленький потрет красивой русоволосой женщины с тёмно-синими, словно сапфир, глазами.

— Прости, Атена, что не смог удержать нашего сына в стороне от этой слабости — от любви. — Воибор благоговейно коснулся пальцем изображения. — Но я сделаю всё, чтобы они прожили…

Чуть слышный стук в дверь прервал его, заставляя порывисто убрать портрет на место. Главнокомандующий аккуратно закрыл кулон и засунул его обратно за пазуху. Поспешно выпрямился и придал своему лицу привычное безжалостное выражение.

— Войдите, — недовольно гаркнул он и тут же удивлённо воззрился на неожиданного посетителя. — Далебор, что ты здесь делаешь?

— Простите, командир, но дело не терпит отлагательств. — Лицо подчинённого укрывала смертельная бледность. — Похоже Атанасиус начал действовать.

Глава 30

Ратмир поспешно вышел из здания и на мгновение поднял глаза к небосводу. Ярко-красная воронка ярко полыхала, медленно плывя в сизо-синей вышине, придавая ей нежный лавандовый оттенок. Её лёгкое сияние рассыпалось по мощным кронам деревьев, невысокой траве и редким бутонам, мягко мерцая на них роскошным перламутром.

Погожий денёк вторил настроению Ратмира. Как нежное свечение проникали меж ветвей и ложилось на мощные стволы, так в филакасскую сущность проникало безграничное счастье и заполняло её до краёв. Он всё время прокручивал в голове слова отца и радостно улыбался. Полученное благословение на союз казалось чем-то невероятным.

Его мысли привычно унеслись к возлюбленной и филакас наконец вспомнил о занятиях. Он ускорил шаг, стараясь побыстрее добраться до места занятий. Веста, должно быть, сейчас сидит одна и ломает голову, почему нет преподавателя. И, вероятнее всего, переживает, как бы с ним ничего не случилось.

Ратмир представил, как расскажет ей о разговоре с отцом, и его лицо осветила ласковая улыбка. Неожиданно пришло осознание, что Воибор был не самой тяжёлой из их проблем.Атанасиус. Этот монстр так просто не отступит от Весты, слишком уж желанна она для него. Слишком уж огромна, невероятна и соблазнительна её сила.

В землянке удивительным образом соединились поразительная доброта и невообразимое могущество, которые только подчёркивали её уникальность. И это если не учитывать неповторимое очарование и удивительную красоту. Ратмир устремил задумчивый взгляд в сторону небольшой поляны, где проходили занятия.

Кроме всего прочего, Веста также была очень усердным человеком. Несмотря на скрытую мощь, освоение новых сил не давалось ей легко. Но она не отступала и до полного изнеможения упрямо работала над собой, пока не справляла с поставленной задачей.

Не каждый мог похвастаться подобным рвением, поэтому эта её черта вызывала восхищение. Причём не только у него. Даже отец, опытный воин, закалённый годами сложнейших

Ратмир с улыбкой покачал головой. Всё же ни её поразительная энергия, ни необыкновенная прилежность, ни, даже, привлекательная внешность не притягивали его так, как влекла её сущность. Веста сияла, подобно бесценной жемчужине, увлекая его за собой, без возможности и желания освободиться от этого всепоглощающего влечения.

Филакас мечтательно смотрел вперёд, где уже показалась окраина поляны, и торопливо зашагал. Он скользнул по ней взглядом и невольно остановился, опешив от представшей перед ним картины. Веста сидела на расстеленном плаще Крезора, а он расположился рядом с ней.

Принц что-то оживлённо рассказывал, дополняя историю выразительными взмахами рук и комичными гримасами. Она жадно внимала ему, смеялась при очередной забавной рожице, запрокидывая голову, и прикрывала ладошкой рот. Вместе они смотрелись невероятно идеальной парой.

Ратмира внезапно пронзило знакомое болезненное чувство, совсем как в тот раз, когда Веста поцеловала принца в щёку. Только ситуация на этот раз кардинально отличалась. Увиденное на Земле и её отчаянное признание позволяли ему быть уверенным, что она любит лишь его и это безграничное доверие ничто не могло сломить.

Вспыхнувшее же на мгновение ощущение не относилось к разряду веры или сомнений. Филакас впервые за всё время своей жизни испытывал подобные эмоции. Он неожиданно осознал, что среди всех существующих миров есть один единственный удивительный свет, делиться которым ему не хочется ни с кем.

Веста словно на каком-то интуитивном уровне ощутила его приближение, повернулась к нему и безошибочно отыскала средь деревьев проницательным взором. Она спешно поднялась с земли, не отводя от него лучистых голубых глаз, совершенно не догадываясь о тех тёмных желаниях, что переполняли душу возлюбленного.

Наследный принц проследил за её взглядом и поднялся вслед за ней. Ратмиру внезапно на миг показалось, что он помрачнел, прежде чем торопливо отвернулся. Это было странно, ведь Крезор больше не делал никаких попыток встать между ним и Вестой. Филакас мысленно укорил себя за родившиеся в нём беспричинные собственнические устремления.

— А где твой отец? — начала возлюбленная, с трудом сдерживая нервную дрожь. — Или занятие отменяется?

Ратмир с болью заметил, как её глаза в отчаянии потемнели, а руки напряглись и сжались в кулаки. Он прекрасно понимал, что она хотела этим сказать. Веста решила, что между ними из-за неё произошло нечто такое, что заставило Воибора отказаться от её обучения.

— У него возникли неотложные дела и мне придётся подменить его, — стараясь говорить, как можно равнодушнее, филакас едва сдерживал улыбку. Он обратился к задумавшемуся принцу. — Прости за задержку и спасибо, что присмотрел за ней.

— Не за что, — несколько раздражённо ответил тот и направился в сторону дома, бросив на прощание: — Ещё увидимся.

Веста удивлённо приподняла брови, опешив от внезапной грубости Крезора, и с недоумением поглядела ему вслед. Она тихонько вздохнула, продолжая озадаченно сверлить спину принца взглядом. Его неожиданная агрессия в сторону Ратмира отчего-то необъяснимо беспокоила её.

Филакас же вновь радостно улыбнулся, словно не произошло ничего достойного его внимания. Сейчас ему действительно было совершенно не до того, чтобы размышлять над странностями в чьих-то поступках. В его в сердце наконец-то царило безграничное счастье.

— Что это с ним? — растеряно пробормотала она. — Обычно он…

— Веста, мне необходимо кое-что сообщить тебе, — прервал её возлюбленный, больше не скрывая эмоций. — Мы с отцом поговорили обо всём.

Землянка настороженно замерла. На её лице, будто в стремительном калейдоскопе, промелькнул весь спектр испытываемых чувств. Она поспешно отвела взгляд, словно боялась, что Ратмир увидит их. Нервно переплела пальцы и сжала с такой силой, что побелели костяшки.

— Может обсудим это в другой раз? — негромко пробормотала Веста и поторопилась напомнить: — Уже пора начинать занятие.

Ратмир бережно коснулся пальцами её подбородка и легонько повернул к себе, заставляя возлюбленную посмотреть ему в глаза. Она обречённо посмотрела на филакаса, столкнувшись с ним взглядом, и невольно закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся на волю, болезненный вздох.

— А ты утром в какой-то мере оказалась права, Свет мой, — мягко улыбнулся Ратмир, заключил её лицо в ладони и тихо продолжил: — Отец благословил наш союз…

— Что⁈ — исступлённо воскликнула Веста, и, не дав ему договорить, отшатнулась, вырываясь из ласкового плена его рук. — Вы что, оба спятили? — Она на мгновение прикрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. После вновь посмотрела на растерянного филакаса. — Как бы мне ни хотелось быть с тобой, но рисковать твоей жизнью никогда больше не стану. — Снова вздохнула и совсем тихо добавила: — Атанасиус не оставит меня в покое, ты и сам об этом знаешь, не так ли?

— Знаю, — без обиняков согласился с ней Ратмир. — Но также знаю, что я не отдам тебя никому. — Он взял её руки в свои, поднёс к губам и поцеловал. — Веста, ты — смысл моего существования. Если тебя не будет рядом, мою жизнь можно будет обозначить, как пустоту. Понимаешь?

Не проронив ни слова, она устало покачала головой и подошла к возлюбленному вплотную. Веста робко прижалась к его груди щекой. Ратмир крепко обнял её и уткнулся губами в тёмно-русую макушку. Он вдруг резко отстранился, но не позволяя любимой отойти, спешно взял её за руку.

— Нам предстоит отправиться в лес Предков — это задание отца, — вдруг сообщил филакас и, прежде чем продолжить, на мгновение замялся: — Нам придётся заночевать там.

— Кто-то отправиться с нами? — недоумевая, поинтересовалась Веста.

— Нет, — покачал головой Ратмир. — Будем лишь мы вдвоём.

— Ты уверен, что это был Воибор? — она, прищурившись, взглянула на него. — Сначала он благословил наш союз, а потом отправляет в лес с ночёвкой, где мы будем совершенно одни. — Веста нервно рассмеялась. — Всё это выглядит как-то подозрительно. Твой отец ведь ничего просто так не делает.

— Конечно не делает, это его месть мне, — лукаво усмехнулся Ратмир. — Ради нашего союза я должен проявить благоразумие, находясь рядом с тобой. — В его глазах заплясали искорки смеха. — А ещё мы должны достойно закончить академию, по вашему — это, как минимум, с красным дипломом.

— Как минимум⁈

Веста возмущённо открывала и закрывала рот, не в силах подобрать слова, чтобы выразить чувства. На её лице отразилось неприкрытое негодование. Ратмир потянулся к ней, пылко обнял и весело рассмеялся, ощущая себя бесконечно счастливым.

Глава 31

Среди бескрайнего сизо-синего небосвода, окутанные мягким золотистым сиянием, парили две человеческие фигуры. Они не держались за руки, но при этом летели на близком друг от друга расстоянии. Не глядя по сторонам, пара синхронно

Ратмир летел рядом с Вестой, нарочно замедляясь. Он понимал, что ей, непривыкшей к магическим полётам, за ним не угнаться. Истязать же возлюбленную ему совершенно не хотелось. К тому же в спешке не было никакого смысла. Филакас знал, что даже если бы он летел один, вернуться до заката вряд ли получилось бы.

Огненно-красная гигантская воронка неторопливо замедлялась, готовясь к наступающей ночи. Мерцающее сияние почти растворилось средь темнеющих небес. А те небольшое свечение, что ещё оставалось, уже не сверкало столь ярко, как утром. Небосвод постепенно сменял привычный дневной цвет на вечерний — синевато-белёсый.

Филакас незаметно покосился на Весту, внимательно наблюдая. Ей впервые пришлось проделать настолько длительный путь с помощью магии. Как он и ожидал, непривыкшая к подобному землянка совершенно вымоталась. На тонком красивом лице отчётливо проступали следы усталости.

Ратмир отвёл взгляд и, сохраняя невозмутимое выражение лица, резко подался в сторону возлюбленной. Он ловко подхватил её на руки, нарочито стараясь не смотреть ей в глаза. Ему было ведомо, сколько усилий она прикладывала, чтобы добиться успехов, и как огорчалась, если что-то не получалось. Поэтому его помощь несомненно её расстроила.

— Спасибо тебе, — вдруг услышал он тихий голос, и невольно взглянул на неё. Она ласково улыбалась с какой-то затаённой грустью. — Спасибо за то, что ты есть.

От этих слов у него спёрло дыхание, в горле появился ком, мешавший нормально дышать. Веста смотрела ему в глаза и, казалось, не видела ничего особенного в сказанном. Филакас же не знал, что ей ответить, и требуется ли вообще какой-то ответ. Его ещё ни разу не благодарили лишь за то, что он существует.

Да и в целом не благодарили.

Студенты держались подальше. Отец постоянно твердил о долге, и том, что ему необходимо больше работать над собой, чтобы стать достойным продолжателем рода. Ратмир поневоле всегда чувствовал себя недостаточно хорошим сыном и наследником. Каждый норовил поставить в пример идеального главнокомандующего, и намекнуть, что таким ему никогда не стать.

— Расскажи мне побольше о лесе Предков, — попросила вдруг Веста, разглядев печаль в его глазах. — Что в нём такого особенного?

Ратмир не сдержал лёгкую улыбку, осознав, что его состояние для неё не осталось незамеченным. Он покрепче прижал возлюбленную к себе, сдерживая счастливый вздох. Филакас на мгновение задумался, размышляя о её просьбе, и невольно замедляя свой полёт.

— Знаешь, наверное, не совсем правильно называть его лесом, это скорее священное место, где происходят определённые ритуалы. — Ратмир ощутил, как Веста испуганно напряглась в его руках, посмотрел на неё и улыбнулся. — Там нет ничего такого, чего тебе стоило бы бояться.

Землянка возмущённо заглянула ему в лицо.

— Я и не боюсь. — Она горделиво вздёрнула нос, вызывая у него тихий смех. Услышав его, Веста доверчиво положила голову возлюбленному на грудь и негромко добавила: — Просто у нас с тобой разные критерии опасности. Причём мои самые оправданные.

— Хорошо, сейчас перечислю всё то, что обычно там делают филакасы, и ты поймёшь, что ничего страшного там действительно нет. — Землянка заинтересованно посмотрела на него, приготовившись слушать. — Лес Предков — особая часть нашего мира. В ней очень сильная магическая атмосфера, которая в силах исцелить даже находящегося при смерти. — Ратмир задумчиво смотрел вперёд. — Это место даёт последнее пристанище энергии тех из нас, кто погиб из-за чёрной магии, и помогает появившимся на свет филакасам осознать свои силы.

— Это как? — в недоумении спросила Веста.

— Что «как»? — не понял сути вопроса Ратмир.

— Ну как это, помогает осознать силы? — она нетерпеливо покусывала губу.

— Когда рождаются филакасы у них изначально ещё нет особых магических сил, о которых ты знаешь, потому что они спят внутри него, — неторопливо поведал он и невозмутимо продолжил: — Родители относят ребёнка в лес и оставляют там на сутки, а на следующий день забирают его уже с пробудившимися силами…

— Что⁈ — негодующе воскликнула Веста и гневно дёрнулась, будто совершенно позабыла, где находится. — Оставить младенца одного, без присмотра, в какой-то чаще! — Она возмущённо нахмурилась и взмахнула рукой, словно обрезая невидимую нить. — Ни за что бы не поступила так со своим ребёнком…

Ратим не выдержал и громко рассмеялся, беспардонно оборвав пламенную речь возлюбленной. Уязвлённая подобным отношением, Веста смерила его негодующим взглядом и подчёркнуто холодно сложила руки на груди. Она гордо отвернулась, демонстрируя глубокую обиду.

Филакас легонько качнул её, привлекая внимание.

— Прости, я не хотел тебя обидеть. — Он трепетно коснулся губами её щеки и Веста, мгновенно смутившись, робко покосилась на него. — Знаешь, только после твоих слов я осознал, что однажды мы можем стать родителями.

— Ратмир, не стоит… — расстроенно начала она, но он вновь прервал её:

— Просто отпусти свой страх и дай нам шанс, — порывисто попросил филакас. Он заметил, что она хочет что-то сказать, но покачал головой и решительно продолжил: — Не нужно отвечать сейчас, пока подумай об этом, а когда вернёмся обратно — тогда и поговорим.

Веста тихонько вздохнула и покорно кивнула, давая молчаливое согласие на его предложение. Ратмир с облегчением улыбнулся. Он прижал её покрепче к груди и молниеносно устремился вперёд. Вскоре пред ними предстала огромная сфера, словно непроходимым пологом, окутанная гигантскими водными потоками.

Ратмир замер перед ней, чуть слышно что-то пробормотал и землянка с изумлением увидела, как между среди бушующей воды возник небольшой прогал. Не успела она спросить у возлюбленного, что нужно делать дальше, как он порывисто направился к не вызывающему доверия отверстию.

Веста невольно зажмурилась и почувствовала, как филакас прижал её покрепче к себе. Его надёжные объятия прогнали прочь все опасения. Она распахнула глаза и с восторгом увидела бескрайнюю долину с широкой скалистой грядой небесного цвета. Они опустились на одну из гор и землянка ловко выскользнула из рук возлюбленного, с любопытством осматриваясь.

— Сейчас мы подберём место для ночёвки, а после пройдёмся до леса, — озвучил он план и пытливо посмотрел на неё: — Согласна?

— Да, — произнесла она и с недоумением призналась: — Отчего-то, мне здесь немного не по себе.

— Не волнуйся, — филакас на мгновение заключил её в объятия и коснулся губами лба, — я буду рядом.

Ратмир взял возлюбленную за руку и повёл за собой. Веста продолжала разглядывать невероятно живописную местность. Почти всю поверхность горы укрывала тёмно-зелёная трава, среди которой выделялись серебристо-белые цветы, напоминающие хрупкие земные ландыши.

Вдоль извилистой дороги кое-где попадались одинокие деревья. Они казались невероятно высокими. Создавалось впечатление, будто их вершины подпирали небо. Мощные скалы, раскинувшиеся по обе стороны всего пути, в отличие от всех видимых ею ранее, имели

Веста с неподдельным восторгом рассматривала окружающее её великолепие и жалела, что не взяла с собой тетрадь и карандаш. Она внезапно заметила, что всё словно мерцает и присмотрелась. Оказалось, что всё вокруг покрывала необычная серебряная пыльца.

— Пойдём, нам сюда, — позвал её Ратмир, отвлекая от созерцания.

Они остановились у входа в небольшую пещеру. Веста подошла поближе, скользнула пальцами по отливающему серебром, белоснежному камню и поднесла к лицу, чтобы получше рассмотреть. Но к её удивлению рука осталась совершенно чистой. Она растеряно взглянула на улыбающегося возлюбленного.

— Я же говорил тебе, что это священное место, — напомнил он ей. — Это не напыление, как ты скорее всего подумала, это многовековая энергия, хранящая это место в недоступности от тьмы.

— А… — она только успела произнести первую букву, но филакас прекрасно понял её.

— Нет, ему сюда не пробраться, — ответил он и пояснил: — Войти сюда может лишь филакас или существо, имеющее незапятнанную тьмой душу. — Ратмир окинул взглядом пещеру. — Чистота этого места настолько сильна, что он здесь попросту сгорит. Она не приемлет тьмы.

— Так может… — с надеждой начала Веста.

— К сожалению, этот вариант тоже не подойдёт, — расстроенно вздохнул он. — Даже самый безупречный филакас не выдержит тут больше двух суток, не говоря уже о человеке.

Веста невольно поникла, огорчённая утратой возникшей на миг надежды. Ратмир спешно шагнул к ней и крепко обнял, прижимая к себе. Её руки легли ему на талию. Она прикрыла глаза, наслаждаясь вырванными у жизни, краткими мгновениями счастья рядом с любимым.

Нарушая идиллию безмятежности, внезапно из глубины пещеры, донёсся странный шорох…

Глава 32

Тревога за возлюбленную выплеснулась в непроизвольном инстинктивном движении. Филакас мгновенно устремился вперёд и ловко шагнул перед возлюбленной, закрывая её собой. Он пристально вглядывался в заполненный голубоватой дымкой сумрак пещеры, надеясь увидеть того, кто в ней скрывался.

Веста упрямо продолжала стараться обойти Ратмира, чтобы заслонить его, не обращая внимания на то, что он пресекал все эти попытки. Вдруг к их немалому удивлению на пороге показался сгорбленный старик в серых лохмотьях. От него исходило мягкое полупрозрачное свечение. Он с любопытством посмотрел на них.

— Принесли дитя? — вдруг поинтересовался незнакомец, но тут же нахмурился и продолжил: — Но я не ощущаю энергию ребёнка. — Старик задумчиво оглядел их поразительно мудрыми, тёмно-синими, глазами. — Чувствую, что вы связаны, но детей у вас ещё нет. Так что же привело сюда супругов?

— Ошибаетесь, мы не заключали союз, — откликнулся Ратмир и воспользовавшись заминкой Весты, решительно приобнял её, удерживая немного позади себя.

— А кто вы такой и что здесь делаете?

— Меня зовут Аифал, — он добросердечно улыбнулся. — Только, боюсь, моё имя ни о чём вам не скажет. — Старик поднял глаза к небу. — Его значение погребено под ворохом грехов и ошибок.

— Грехов? — выглянула из-за возлюбленного Веста. — Но ведь…

— Вы совершенно правы, мои грехи не относятся к тем, которые не пускают в это дивное место, — в его взгляде отразились тоска и боль. — Мой грех — грех любви.

— Любви? — словно эхом, повторила за ним она и встала рядом с Ратмиром.

— Но давайте не будем поминать горечь прошлого, лучше объясните, как вам удалось соединить энергию, не проведя ритуал союза? — Веста с недоумением взглянула на возлюбленного. Аифал не сводил с них внимательных глаз. — Вы же понимаете, соединить энергию, ту что течёт в вас и которую я вижу на ваших пальцах, без союза невозможно.

— И тем не менее, никакого союза не было, — спокойно произнёс Ратмир и приобнял Весту за плечи. — Как только закончим академию — мы тут же проведём ритуал.

Старик неожиданно расхохотался.

— Ох, как же вы молоды и неопытны. Ваш случай крайне редок, но всё же имеет место быть, — пояснил он и неожиданно указал рукой на Весту. — В ней довольно долгое время копилась и не расходовалась смесь из двух энергий. Это и привело к тому, что сейчас её переполняет невероятная сила.

— Но откуда… — вырвалось у Весты.

— Откуда я знаю? — Аифал устало улыбнулся ей. — Дитя, мне пришлось пройти очень много дорог. В силу жизненных обстоятельств, я познал множество тайн, чтобы не суметь различить волю ваших энергий. — Он посмотрел на филакаса. — Твоя энергия изначально приучена к сдержанности и не вырвется из-под контроля, а вот та её часть, которая соединена с её, возмущена, что союз до сих пор не проведён. — Старик заглянул ему в глаза. — Ты ведь знаешь какое могущество живёт в ней и понимаешь, что может произойти, если не пойти навстречу.

— Боюсь, никто не станет проводить ритуал — мы ещё несовершеннолетние студенты, — покачал головой Ратмир. — Да и Веста пока не дала своего согласия.

— В своей жизни я встречал пару подобную вашей, — внезапно задумчиво изрёк Аифал. — Филакаска не пожелала связать себя узами с землянином… Их итог был плачевным…

— Что же нам тогда делать? — ошеломлённо ахнула Веста. В её глазах заблестели слёзы.

— Я могу помочь, только ты должна будешь добровольно отдать часть своей энергии ему, — он кивнул в сторону Ратмира, пристально глядя на неё. — А ещё тебе придётся признать супруга главным и смириться перед ним.

Веста перевела взгляд на возлюбленного, робко улыбнулась и положила ладонь на его руку, по-прежнему удерживающую её. Он без слов внял просьбе и молчаливо отпустил. Она сделала несколько неторопливых шагов к старику и умоляюще коснулась его ладони.

— Я согласна на всё, только не дайте ему погибнуть, — с мольбой произнесла землянка.

— Безразлична власть и могущество, и даже готова пойти на подчинение, — Аифал посмотрел на неё со смесью удивления и восхищения, после чего перевёл взгляд на Ратмира. — Поистине небеса благоволят тебе.

Филакас с радостью бы согласился с ним. Он и сам не понимал за какие заслуги ему досталось столь бесценное сокровище. Но вставший в горле ком создавал определённые сложности, мешая нормально вдохнуть, не говоря уже о том, чтобы что-то произнести.

— Ритуал проведём на рассвете, а сейчас вам стоит хорошенько отдохнуть — завтра вас ожидает серьёзное событие, — старик кивнул Ратмиру в сторону отрешённой Весты. — У тебя осталось немного времени, чтобы получить её согласие.

Аифал тихонько рассмеялся и проследовал в сторону леса. Филакас тяжело вздохнул и направился к возлюбленной. Она мгновенно обернулась и, будто ощутив его печаль, сделала шаг на встречу. Обняла за талию и прижалась щекой к его груди.

— Ты не думай, я рада, я очень рада, что ритуал свершится, — Веста порывисто говорила, словно боялась, что он и вправду придумает себе невесть что. — Только…

— Только ты теперь

— Знаешь, на земле есть одна легенда, — внезапно оборвала она возлюбленного и подняла на него покрасневшие глаза. — Легенда о верности двух птиц… я тебе уже говорила о них… — Он затаил дыхание, ощущая, что ничего хорошего ждать от этих слов не стоит. — Ратмир, я не хочу и не буду жить без тебя, — Веста неожиданно крепко схватила его за лацкан рубашки. — Я уйду вслед за тобой и мне совершенно безразлично, что поставит точку в моей жизни. Я не буду существовать в мире, в котором нет тебя.

* * *

Филакас укрыл тонким магическим покрывалом спящую возлюбленную, не давая утренней прохладе коснуться её. Он не сводил с неё глаз, всё время думая о сказанном ею. Они после не произнесли больше ни единого слова, лишь молчаливо обнялись и стояли так некоторое время.

Он увлёк её вглубь пещеры, когда небосвод уже окрасился в удивительный тёмно-сапфировый цвет и дополнил свой траурный наряд драгоценностями мелких мерцающих светил. Довольно широкий пологий выступ в пещере заменил влюблённым постель.

Ратмир по-прежнему обнимал Весту, хотя светло-васильковый камень, казалось, источал тепло и замёрзнуть ей не грозило. Он тихонько вздохнул, когда она в очередной раз завозилась во сне и успокоилась, лишь прижавшись к нему и ощутив его близость.

Рассветные лучи беззастенчиво вторглись внутрь пещеры, заставляя пыльцу ярко засиять серебристым светом. Отразившиеся блики скользнули по лицу Весты и заплясали на её длинных ресницах.

Филакас не успел приподнять магический щит чуть повыше, чтобы оградить возлюбленную от них и дать ещё немного поспать. Веста поморщилась, распахнула глаза и тут же столкнулась с его обеспокоенным взглядом. Счастливая улыбка легла на её губы.

— Я люблю тебя, Ратмир, — выдохнула она, неожиданно потянулась к нему и нежно поцеловала.

— И я тебя люблю, Веста, — с трудом сдерживая себя, чтобы не поддаться чувствам, он напомнил: — Нам уже скоро идти, ты не забыла?

— Как я могу забыть о том, что ты наконец-то станешь моим? — Землянка обняла его за шею, прижалась щекой к его щеке и тихонько рассмеялась. — Знал бы ты, сколько я об этом мечтала.

— Веста, — едва слышно выдохнул он и трепетно коснулся её губ. Она пылко ответила, но почти сразу отстранилась. Филакас с недоумением воззрился на неё. Веста ласково погладила его по щеке, взяла за руку и соскользнула с импровизированной кровати, увлекая Ратмира за собой, к выходу.

Влюблённые неторопливо шли в сторону леса, счастливо переглядываясь. Филакас всё же не мог понять такую быструю смену настроения. Ещё вчера она была в состоянии глубокого уныния, а сегодня вела себя так, словно ничего не произошло.

И тут его осенило. Его малышка попросту смирилась. Она безропотно приняла уготованное, наслаждаясь отпущенным им временем. Ратмир опечаленно улыбнулся. Он сделает всё, чтобы их время не закончилось. Приложит все силы, чтобы оно длилось вечно.

Впереди показалась огромная роща. Стволы статных многовековых деревьев удивляли своим оттенком цвета слоновой кости. Роскошные кроны состояли из узких белоснежных листьев, напоминавших лебединое перо. Покрывавшая их серебристая пыльца, заставляла всё сиять в рассветных лучах и придавала этому месту особое очарование.

Веста с почти детским восторгом рассматривала уникальную кипенно-белую растительность, с небольшими серебристыми звёздочками-цветами. Она так загляделась на светло-голубой бутон среди узких листьев, что не заметила вышедшего им навстречу Аифала.

— Готовы провести отпущенный вам срок вдвоём? — поинтересовался он, привлекая внимание Весты.

— Да, — несколько смутившись, кивнула она.

— Да, — твёрдо ответил Ратмир, когда взгляд старика перешёл на него.

— Тогда возьмитесь за руки и пойдёмте, завершим то, ради чего мы здесь.

Он положил свою руку на их. С его ладони, тонкой полупрозрачной голубой нитью, поднялась энергия и связала их сплетённые пальцы. Влюблённые в недоумении удивлённо переглянулись. Аифал, тем временем, увлёк их за собой, что-то бормоча под нос.

Они всё шли и шли. Временами им казалось, что этот путь проходит по кругу и нет ему конца. С листьев и стволов, постепенно, стала облетать пыльца, ложась на них, и вскоре одежда, волосы и лицо замерцали.

Старик внезапно отодвинул длинные ветви одной из крон и они вышли на поляну. В её центре находился цветок, напоминавший невысокий подсолнух, будто отлитый из серебра. Аифал подтолкнул их к нему.

— Возьмитесь руками за стебель и лес завершит ваш ритуал.

Не раздумывая они подошли к удивительному растению. Едва их ладони коснулись цветка, как он засиял серебристым и золотистым светом. Сияние постепенно принялось вращаться, взмывая вверх и сливаясь воедино.

Радость энергий, резким порывом ветра, прошлась по влюблённым, с поразительной лёгкостью сметая осевшую на них пыльцу. Ратмир и Веста не видели, как серебристо-золотистое сияние легло на цветок и проникло через ладони обратно в них.

Они смотрели друг на друга, безмолвно произнося взглядом и едва заметно шевелившимися губами:

— Я тебя люблю.

Глава 33

Огромные безжизненные угольно-чёрные скалы, широкой грядой, темнели посреди бескрайней равнины, укрытой сизым снежным пологом. Небосвод затянули рыхлые свинцовые тучи. Они нависали настолько низко, что казалось ещё немного и коснутся земли.

Уныло падали мелкие хлопья серого снега. Стылый ветер, тоскливо воя, подхватывал его и яростно швырял в устало бредущих путников. Но те лишь поплотнее укутывались в широкие плащи и равнодушно продолжали свой путь к гигантской расселине, зиявшей среди скал.

Один из мужчин неожиданно помедлил, создавая вид, что провалился в небольшой сугроб и силится высвободиться из него. Но стоило одному из сопровождающих подойти к нему, чтобы помочь, как он тут же резко оттолкнул его и уже хотел было броситься бежать, но не успел. Второй сопровождающий ловко схватил его за руку, жёстко завернул за спину и подвёл к трещине.

Он безжалостно толкнул его внутрь, окинул безучастным взглядом поднимавшегося с земли товарища и подождал немного, пока тот не встанет на ноги. После — настороженно оглядел равнину, подмечая каждую подозрительную точку на сером снегу. Уверенно шагнул в расселину и оказался в небольшом тёмном помещении.

Мужчина указал рукой на съёжившегося пленника товарищу и тот легонько щёлкнул пальцами, заключая его кисти в мощные дымчатые кандалы. Безмолвно подталкивая его, сопровождающие вошли в длинный извилистый коридор. Казалось, что всё здесь погружено в могильный мрак.

Проход долго петлял в пустынном сумраке, лишь небольшая сияющая змея, передвигавшаяся по потолку, освещала их путь, пока

Один из мужчин достал небольшой серебристый нож, со странными угольно-чёрными вкраплениями и резко полоснул по руке. Алые капли мгновенно выступили на его светлой коже, не вызывая у него абсолютно никаких чувств. Он равнодушно взглянул на окровавленную ладонь, приложил её к бутону и тот расцвёл, окрасившись в кроваво-красный цвет.

Массивные створки мгновенно разошлись в стороны, впуская долгожданных посетителей. Они сделали несколько шагов и оказались в огромной роскошной зале. Её стены украшала изящная лепнина, сияющая подобно ясной луне, и мягко озаряла всё помещение, отбрасывая по углам мрачные тени.

В центре комнаты, на сияющем позолотой троне, инструктированной бесценными магическими камнями, гордо восседал Атанасиус. Его равнодушный взгляд небрежно скользнул по зале и остановился на вошедших филакасах, крепко удерживающих испуганного мужчину. В его глазах мгновенно зажёгся едва заметный опасный огонёк.

— Владыка, ваш приказ исполнен — предатель схвачен, — отчитались они и толкнули пленника.

Тот не удержался и униженно упал перед троном на колени. Узник невольно съёжился и мгновенно задрожал, ощущая всей своей сущностью давящую ауру тьмы. Едва сдерживаясь, чтобы не закричать от ужаса, он испуганно смотрел в пол, страшась поднять взгляд на сидящего перед ним человека.

— Ну и как понимать твои действия, Вечезар? — нарочито мягко поинтересовался Атанасиус, поднялся с кресла и подошёл к объятому страхом пленнику. — Сначала прикасаешься к ней, хотя я строго настрого приказал лишь напугать, а теперь всё рассказал королю Пареллы о моих планах. — Он склонился и заглянул в его посеревшее от обречённости лицо. — Разве после такого можно положиться на тебя? — Лёгкая улыбка, возникшая на устах Атанасиуса скорей напоминала беспощадный волчий оскал. — Увы, больше я в твоих услугах не нуждаюсь.

От этих слов Вечезар внезапно резко отпрянул и пытался проскочить мимо двух стражей. Но те лишь одарили его бесстрастными равнодушными взглядами. На их лицах не отразилось совершенно никаких эмоций. В их чертах царили подчёркнутая холодность и абсолютное безразличие.

— Казимир, Колояр, мы же столько лет провели вместе, выполняя поручения истинного владыки Пареллы, — он с тревогой продолжал смотреть на них, пытаясь достучаться до своих, уже бывших, соратников. — Вы ведь сами знаете, что Атанасиус слаб без полной поддержки тёмной магии, а ей необходимы жертвы. — Пленник судорожно вздохнул, из последних сил надеясь на помощь. — Без энергии той девчонки или жертвоприношения ему сейчас самостоятельно ни с кем не справиться. — Его взгляд отчаянно метался от одного отрешённого лица к другому. — Как вы можете служить ему? Неужели хотите стать пищей тьмы?

— А ты смешной, позабавил меня, — чуть слышно рассмеялся Атанасиус.

Филакас с удивлением обернулся и с тревогой взглянул на него. Ужас ледяной змеёй скользнул по позвоночнику, заставляя отчаянно бьющееся в груди сердце пропустить удар и похолодеть. Горло перехватило болезненным спазмом страха, не позволяя хоть что-то произнести.

— Но, к сожалению, я не могу тратить своё время лишь на тебя, — хладнокровно оглядел узника он. — Увы, наша недолгая встреча подошла к концу.

Вечезар неожиданно услышал тихую приятную мелодию. Она ласкала слух и мягко опьяняла. Вскоре пленник уже счастливо улыбался и смотрел невидящим взором на нечто, заметное лишь ему одному. С потолка внезапно донёсся лёгкий шорох и он вдруг радостно рассмеялся, подняв кверху ладонь.

Казимир и Колояр невольно переглянулись, с изумлением увидев спускающиеся вниз, плавно кружащиеся странные белоснежные перья. Неожиданно одно из них ускорилось и послушно легло в протянутую руку. Сверкнув сталью, оно вдруг превратилось в небольшой осколок. Вечезар прикрыл глаза, поднёс его к горлу и ласково провёл им по нему.

Глухо стукнувшись об мраморный пол, к ногам Атанасиуса с шумом упало бездыханное тело. Лёгкий кровавый ручеёк неторопливо стекал с холодеющего трупа, окрашивая тёмный камень в яркий алый цвет. На восковом лице узника застыла счастливая улыбка, вызывая невольный ужас у его бывших соратников.

Атанасиус равнодушно взглянул на старавшихся оставаться невозмутимыми стражей. В его глазах царило полное удовлетворение. Он не позволит кому-либо унижать себя и безжалостно смоет подобное прегрешение кровью того, кто нагло дерзнёт на это.

— Это ждёт каждого, кто посмеет прикоснуться к моей собственности или решится на предательство, — его губы скривила зловещая ухмылка. — Несмотря на то, что говорил ваш бывший приятель, моих сил вполне хватит, чтобы справиться с подобными глупцами. — Атанасиус спокойно отвернулся и направился к выходу, равнодушно бросив на прощание, указывая на превратившийся в пепел труп: — Как он и сказал, тьма нуждается в жертвах и первую она уже получила.

Он вышел из залы, неторопливо двигаясь вдоль мрачного коридора. Атанасиус лишь сейчас позволил себе злобно нахмуриться. Уже который день от его доносчиков не было новостей. Он больше всего ненавидел безызвестность. Особенно, когда это касалось её.

Его желанного света.

Она рождала в нём чувства, которых он никогда не испытывал. Неизвестные прежде вожделение и страсть наполняли его лишь от одной мысли о возлюбленной. Едва в голову приходило, что к ней может прикоснуться кто-то, кроме него, как всю сущность снедала бешенная ярость.

Веста принадлежит только ему!

Ему не хотелось больше ждать и откладывать их воссоединение. Однако, прежде, чем они наконец будут вместе, необходимо было позаботиться о их будущем. Нужно лишить свою возлюбленную всех слабых мест, через которые легко добраться до них.

Атанасиус остановился у винтовой лестницы, змеёй уходящей в глубину чёрного подвала, и сделал вперёд решительный шаг. Он неторопливо спустился и направился в самый дальний уголок, мимо зияющих пустотой камер, расположенных тут в огромном количестве.

На широкой каменной скамье, без чувств, лежал мужчина средних лет. Отец Весты. Атанасиус почти ласково улыбнулся при взгляде на него. Ему хотелось отблагодарить этого человека за тот дар, который ему вскоре предстоит получить. И уже знал как.

— Я убью тебя быстро и безболезненно, — чуть слышно прошелестел он. — В благодарность за неё.

Атанасиус порывисто поднял руку — в его ладони возник белоснежный осколок, походящий на лебединое перо, со стальным отливом. Он замахнулся и одним резким точным движением вонзил оружие в сердце. По телу мужчины судорогой прошла агония.

Раздавшийся чуть слышный шорох, приглушённым эхом, разошёлся по помещению. Но вскоре всё затихло. Камеру вновь окутала вязкая могильная тишина. Атанасиус хладнокровно взглянул на труп и равнодушно повёл плечами.

— Веста поймёт, должна понять, что я сделал это ради неё, — негромко произнёс он. — Ради нашего счастливого будущего. У меня слишком много врагов и так им будет сложнее до нас добраться.

Атанасиус согласно кивнул в ответ на

Глава 34

В потемневших глазах Далебора стыл леденящий холод. Подобное поведение для обычно безучастного ко всему подчинённого несколько удивляло, если не сказать вызывало плохое предчувствие. Воибор поднялся из-за стола, подошёл к массивному шкафу и извлёк оттуда небольшую дорожную фляжку. Он подошёл к другу и подал её ему.

— Садись и пей, — отрывисто приказал он и кивнул на один из стульев. — Докладывай, что вообще случилось? И почему ты считаешь, что к этому Атанасиус имеет какое-то отношение?

Подчинённый резко взял из рук командира флягу, молчаливо поднёс её к губам и порывисто опрокинул. Мертвенно бледное лицо мгновенно покраснело. Мрачный взгляд просветлел и приобрёл мутноватое расслабленное выражение. Далебор смело поднял глаза на своего непосредственного начальника.

— Воибор, только давай ты не будешь говорить со мной, как с наивным желторотиком, не нюхавшим огня настоящих сражений, — неожиданно выпалил он, но тут же смягчился и добавил: — Ты сам обучал меня всему, так неужели думаешь, что я не сумею раздобыть нужную нам информацию? — Опьянённый подчинённый на мгновение замолчал, но почти сразу же продолжил: — Чем рассказывать, я лучше покажу тебе всё, и ты сам определишь зря ли я беспокоюсь или нет.

Далебор поставил флягу на стол и решительно устремился к выходу. Он остановился у двери и обернулась к главнокомандующему, выразительно взглянув на него. Тому ничего не оставалось, как молчаливо последовать за собственным подчинённым.

* * *

Они неторопливо шли через мертвенный лес, состоявший из невысоких чёрных деревьев, у которых вместо листьев росли острейшие шипы. Это была территория одной из закрытых гор. Здесь обычно держали самых опасных преступников. Воибор издалека услышал шорох узловатых ветвей и радостное сопение, почуявшего их, монстра-стражника, напоминавшего огромную земную ящерицу с гладкой ядовито-серой кожей.

— Не понимаю тебя, зачем мы пришли сюда… — начал было он, но Далебор поднял решительно руку, прерывая его.

Главнокомандующий покорно замолчал, не понимая причину такой таинственности. В конце концов, не сам же Атанасиус сидит в этой роще или в одной из камер. Он недоверчиво нахмурился и покосился на подчинённого. Но тот шествовал вперёд, совершенно не замечая его вопросительного взгляда.

Каменная извилистая дорожка, проходя под изогнутыми ветвями, уходила вглубь, ведя их за собой. До поляны, куда попадали преступники, прежде чем их навеки закрывали в одном из подземных помещений, оставалось всего несколько шагов. Далебор неожиданно остановился.

Он обернулся к Воибору и как-то странно взглянул на него, легонько кивнув на тонкий просвет между колючих ветвей. Главнокомандующий с недоумением воззрился на одинокого мужчину, ласково поглаживавшего их не поддававшегося дрессировке охранника и приоткрыл от удивления рот.

— Кто это? — не сдержавшись, поинтересовался он.

— Отец землянки, — чуть слышно произнёс подчинённый.

— Что⁈ — ошеломлённо выпалил Воибор, растерянно переводя взгляд с незнакомца на своего друга. — Тогда почему он здесь? И что вообще тут происходит? — В его голосе послышалась тихая ярость. — Зачем вы его впутали во всё это?

— Он был впутан уже тем, что являлся родителем Весты, — понурил голову Далебор. — Когда ты приказал обыскать её дом и попытаться найти следы её отца, они привели нас к Вечезару. — Подчинённый тяжело вздохнул. — Ни наша магия, ни пытки не смогли разговорить его, но он неожиданно согласился сотрудничать, если мы выполним одно условие.

Сердце главнокомандующего сжалось в дурном предчувствии.

— И что же это было за условие?

— Увидеться в королём наедине, — устало поднял он на него глаза.

— Только не говори мне, что эта встреча состоялась.

Безумная ярость в голосе Воибора больше не казалась тихой. Она бесшумно звенела и переплеталась с его энергией, беспощадно давя на всё вокруг своей мощью. Далебор не выдержал силы главнокомандующего и покорно опустился на колени, не смея поднять на него глаза.

— Я слушаю, — глухо прорычал он. — Мне очень любопытно, как ты посмел недоложить о подобном и поставить под угрозу жизнь самого короля.

— Вы можете наказать меня, командир, — смиренно произнёс подчинённый. — Но против воли нашего правителя я пойти не в силах.

Гнев Воибора поутих и Далебор сумел поднять на него глаза.

— Расскажи обо всём и поподробней, — заинтересованно произнёс командир.

— Мне неведомо, каким образом до правителя дошли слухи о наших поисках, но он лично посетил камеру, в которой мы пытались выбить правду из Вечезара, — с готовностью начал он рассказ. — Король услышал его просьбу и вышел к нам, останавливая нас. — Далебор внезапно сжал ладони в кулаки. — Мне удалось незаметно подслушать лишь часть их разговора.

Воибор благосклонно кивнул, ожидая продолжения. Подчинённый устало вздохнул.

— Боюсь, самое необходимое я не услышал. — Он глухо сглотнул вставший в горле ком. — Вечезар стал молить короля, чтобы тот укрыл его от Атанасиуса, за это он обещал помочь ему овладеть могущественной силой. — Далебор нервно передёрнул плечами. — Говорил, что стоит лучше следить за землянкой, а то её вскоре постигнет участь отца и если она окажется в руках монстра, всех ожидает настоящий мрак.

— То есть, Вечезар сообщил, что Атанасиус планирует её похищение? — задумчиво проронил Воибор, поглаживая себя по подбородку.

— Да, командир, так и есть, — твёрдо кивнул Далебор. — Он также случайно озвучил временный пункт, где находился её отец. — Он негромко добавил: — Благодаря этому, нам удалось применить магию замещения… Только это навсегда лишило его возможности вернуться на Землю.

— У вас не было выбора, — чуть слышно ответил Воибор.

Главнокомандующий не сводил задумчивого взгляда с нового жителя Пареллы. Вся эта ситуация оказалась намного серьёзней, чем он предполагал. То, что за Вестой открыто охотился лично Атанасиус, лишь усугубляло положение вещей и на это невозможно было смотреть сквозь пальцы.

— Нельзя допустить, чтобы Веста попала к нему в руки, — немного поразмыслив, произнёс главнокомандующий. — Нужно придумать, куда спрятать детей.

— Детей? — Далебор удивлённо взглянул на него. — Вы сейчас и о Ратмире? Но к чему прятать его?

— Будто ты не знал, что он — её слабое место, — тяжело вздохнул Воибор. — Чтобы заполучить Весту, Атанасиус будет использовать в первую очередь его.

— Может стоит провести для них ритуал? — задумчиво пробормотал сотоварищ. — Разорвать союз не в его силах, Веста отдаст часть своей энергии твоему сыну, а он, я уверен, лучше знает, как с ней обращаться.

— Ещё как знает, — неожиданно усмехнулся главнокомандующий. Подчинённый удивлённо покосился на него. — Он соединил их энергию и сделал из неё кольцо, чтобы иметь возможность знать, что с ней. — Воибор устало покачал головой. — Думал я не замечу. — Он взглянул на друга. — Ты же знаешь, что это значит, верно?

Ошарашенный новостью Далебор

Кристально чистая. Поразительно глубокая. Необычайно самоотверженная. Пугающе безграничная. Далебор не мог поверить, что всегда равнодушный ко всему Ратмир и странная землянка полюбили друг друга до такой степени, что готовы были пожертвовать собой.

— У меня есть знакомый, который разбирается в этом, — продолжил разговор главнокомандующий: — Он пообещал посмотреть сколько ещё их энергии выдержат без союза. — Воибор вновь посмотрел на стражника и сидевшего рядом с ним мужчину. — Если затягивать с этим, то всплеск её силы может уничтожить их обоих.

— Почему ты мне раньше ничего не говорил? — не сдержавшись, пылко поинтересовался Далебор. — Может стоило держать их друг от друга подальше?

— Ты думаешь, я не пытался? Я даже нашёл ему спутницу, желая всей своей сущностью, чтобы мой сын никогда не познал тех мук, через которые пришлось пройти нам с тобой. — От возмущения его голос стал выше. Новый житель Пареллы услышал их и встревоженно поднялся с земли. — Но разлука не принесла ничего хорошего. Напротив, она сработала подобно катализатору — энергия возмутилась. Даже у Ратмира.

— Но эта любовь… Я боюсь, что она не принесёт им ничего хорошего, — уныло вздохнул подчинённый. — Веста слишком молода и многого не понимает в наших традициях.

— Потому что ей не до них. Когда мы занимались, Веста только то и делала, что думала о моём сыне, — Воибор делано нахмурился, сдерживая насмешливую улыбку. Он вдруг тихонько вздохнул и чуть слышно добавил: — Может, хоть они будут счастливы, в отличие от нас.

Далебор печально улыбнулся и протянул ему руку. Главнокомандующий крепко пожал её. Подчинённый отстранился и направился в сторону отца Весты. Воибор последовал за ним, с любопытством разглядывая очередного нового жителя Пареллы.

Глава 35

Едва Ратмир отпустил стебель, как небывалая мощь, в одно мгновение, наполнила всю его сущность. Он в очередной раз поразился той силе, что произросла в его хрупкой малышке. Филакас вдруг ощутил, как энергия заботливо окутала его, безоговорочно признавая.

Ещё одной неожиданностью для него стало то, что эта могущественная сила совершенно не впитала в себя его энергию, как сильнейшая. Вместо этого они словно сплелись в тесных объятиях, гармонично сосуществуя и попирая этим все существующие законы их мира.

Всё это наталкивало на интересные размышления о своеобразных возможностях энергии. Однако, Ратмиру сейчас было не до них. Потемневшие, от переживаний о нём, глаза любимой, болью отзывались во всём существе. Ему не хотелось, чтобы она печалилась и этот знаменательный день стал для неё горьким воспоминанием.

Филакас сделал к возлюбленной шаг, бережно заключил её в объятия и крепко прижал к себе. Она молчаливо положила голову ему на грудь. Его внезапно жаром окатило осознание, что с этого дня лишь он имеет на это право. Право, которое его малышка сама подарила ему.

— Я тебя люблю, — задыхаясь от щемящей нежности, прошептал ей на ухо Ратмир. — Обещаю, что сумею защитить тебя и всё, что нам дорого.

Веста слегка отстранилась и заглянула ему в глаза. Она словно что-то отчаянно искала в них, но, похоже, так и не обнаружила. На её устах внезапно возникла улыбка. И в этой удивительной улыбке поразительным образом сочетались тихая грусть и светлая радость.

Ратмир не мог больше выносить откровенного страдания любимой, которое безжалостно точило их сердца. Ему безумно хотелось отвлечь её и он порывисто потянулся к ней. Филакас склонился к теперь уже супруге и с нежностью коснулся её бархатных губ, трепетно целуя.

Веста упоённо ответила. Она пылко прильнула к нему всем телом и обняла мужа за шею, зарываясь пальцами в его густые волосы. Удерживающая их резинка, не выдержала и длинные локоны небрежной волной рассыпались по широким мужским плечам.

Её потемневший зачарованный взгляд скользнул по Ратмиру, любуясь каждой его чёрточкой. Он мягко улыбнулся возлюбленной, протянул к ней руку и убрал упавшую на лицо прядь. Она ловко поймала его ладонь, поцеловала её и прижалась щекой, продолжая смотреть на филакаса.

Неожиданный порыв ветра шаловливо прошёлся по тонким белоснежным листьям, тихонько шурша ими, словно забавляясь. Сверкающая серебристая пыльца осыпалась вниз, мягко ложась на волосы и одежду супругов, будто торжественно украшая влюблённых.

— Ты такой красивый, — вырвалось у Весты и её щёки смущённо заалели, но она продолжила: — Знаешь, на Земле я столько раз представляла, как произойдёт наша встреча, как ты узнаешь и полюбишь меня. А в итоге всё произошло совершенно неожиданным образом.

— Жалеешь? — Ратмир затаил дыхание, ожидая ответа.

— Шутишь? Скажи, о чём мне жалеть? — Она удивлённо взглянула на него. — Я прекрасно знаю, что наши чувства взаимны. — Начала перечислять Веста: — Невзирая ни на какие препятствия, наш союз состоялся. — Её глаза слегка затуманила печаль. — Если бы не появился Атанасиус, я была бы самой счастливой из невест. — Она вдруг насмешливо подмигнула. — Пусть без букета, но зато в таком волшебном месте и с тем, кого я люблю всей душой.

— Пойдём, я кое-что тебе покажу, — неожиданно попросил Ратмир.

Веста беспрекословно последовала за ним, слегка приподнимая свободной рукой платье, боясь запутаться в подоле. Филакас сначала не торопился и бережно поддерживал её, но скоро его утомило настолько медленное передвижение и он наконец нетерпеливо подхватил возлюбленную на руки.

Ратмир осторожно вынес её из леса и решительно направился к ближайшим скалам. Ему невыносимо хотелось порадовать свою малышку, чтобы она хоть на мгновение забыла о всех тех трудностях, которые ждут их за пределами этого невероятного места.

Филакас прошёл вдоль сверкающих небесно-голубых возвышенностей и миновал несколько пещер, пока наконец не остановился у входа в ещё одну. Ратмир внезапно помедлил, загадочно посмотрел на Весту, ласково улыбнулся и негромко попросил:

— Закрой глаза, мой Свет.

Веста прищурилась и с подозрением покосилась на зияющую темнотой гигантскую дыру в скале. Но спустя мгновение, она тихонько вздохнула и покорно опустила ресницы. Филакас уверенно проследовал вперёд, благоговейно прижимая к груди свою бесценную ношу.

— Веста, — чуть склонившись к ней, тихонько позвал он, буквально через пару шагов.

Она порывисто открыла глаза и, привлечённая ритмичным шумом, с изумлением увидела огромный водопад, ниспадавший с величественных небесно-голубых гор. Веста восторженно выдохнула. Ей ещё никогда не доводилось видеть воду напоминающую полупрозрачный белый перламутр.

По обе стороны от струившейся горной реки, почти у скал, разрослись невысокие густые кустарники. Среди изящных изумрудных листьев мягко покачивались пышные жемчужно-белые бутоны, необычайно

— Все эти цветы для тебя, любимая, — тихонько прошептал ей на ухо Ратмир. — Уверен, из них получится отличный свадебный букет.

— Они слишком прекрасны, чтобы срывать их, — улыбнулась она в ответ и насмешливо добавила: — Ты же помнишь, если учитывать мои особые пристрастия, боюсь, вместо букета у меня в руках был бы горшок с цветами.

— Ты — мой самый дивный цветок, — прошептал филакас и заглянул в её глаза. — Я не встречал никого изумительней тебя.

— Может, давай осмотримся? — смутившись, попросила Веста.

От Ратмира не укрылась застенчивость супруги, вызывая в сердце щемящую нежность. Он бережно спустил её с рук и с задумчивой улыбкой наблюдал, как она, не отрываясь, с восхищением разглядывает всё вокруг. Филакас внезапно крепко взял её за руку и вновь повёл за собой в сторону водопада.

Они на мгновение остановились у переливающегося потока. Ратмир вдруг отпустил её ладонь и спешно шагнул под быстрые струи. Веста растеряно взглянула на него, не понимая, почему он так поступил. Она направилась вслед за ним, протянула руки и обняла, отчаянно прильнув.

— Не делай так больше, — неожиданно расстроенно попросила Веста. — Не оставляй меня.

— Никогда не покину, мы теперь навеки вместе. — Он заглянул в её опечаленные бездонные глаза. — Но я хочу, чтобы ты знала — несмотря на союз, заставлять тебя делать что-то, пользуясь своим правом, я не буду. — Сияющие потоки стекали по их волосам и лицам и струились по одежде, приятно охлаждая кожу. — Ты для меня не просто спутница или жена, ты — особенная. Понимаешь?

Веста утвердительно покачала головой. Его слова попросту отражали все её чувства к нему. Она вдруг положила руки Ратмиру на плечи, привстала на носочки и трепетно коснулась его губ, самозабвенно отдаваясь поцелую. Он пылко обнял её, ощущая под пальцами стройное тело любимой.

Полностью намокшая одежда плотно облепляла их, почти ничего не скрывая. Сверкающие водные струи оставляли в прядях лёгкое перламутровое сияние. Её ладонь ласково легла на его затылок, жадно зарываясь пальцами в длинные мокрые локоны.

— У меня есть одна просьба. — С трудом отстранился от неё филакас. Веста с недоумением заглянула в его глаза. Он загадочно улыбнулся. — Давай дадим слово, что однажды принесём сюда нашего ребёнка и останемся тут до тех пор, пока не придёт время забирать его.

— Нет, Ратмир, на счёт детей даже не уговаривай, — почти простонала она и порывисто покачала головой.

Филакас застыл поражённый её безжалостными словами.

— Так ты не хочешь детей, — опечаленно вздохнул он.

— Причём здесь это? — сердито убрав руки с его плеч, Веста упёрлась ими в бока. — Я ведь уже говорила тебе, что не дам оставить своего ребёнка одного… — Веста вдруг заметила смех в глазах Ратмира, его подрагивающие губы и негодующе нахмурилась. — Ну вот, ты опять смеёшься. Только что в этом такого забавного?

— Н-ничего, — едва сумев сдержаться, чтобы не рассмеяться от облегчения, выдавил он и, заключив её в объятия, уверенно добавил: — Ты будешь замечательной мамой. Такой же изумительной, как и женой.

— Да ну тебя, — вспыхнула она снова и отвела взгляд, заметив краем глаза, что возлюбленный продолжает улыбаться.

Ей внезапно в голову пришла совершенно нелепая идея, но Веста решила воплотить её в жизнь. Она порывисто подняла ладонь, окунула её в стремительный поток и лёгким движением ударила, обильно обрызгав Ратмира. Он невольно растерялся и разомкнул объятия.

— Привыкай к моей идеальности, милый. — Веста звонко рассмеялась и, не удержавшись, показала ему язык, а после — бросилась прочь.

Филас мгновенно пустился за ней. Ему отчего-то тоже хотелось громко смеяться, и он не стал себя сдерживать. Ратмир в несколько шагов догнал её, бережно подхватил на руки и порывисто закружил, трепетно прижимая к себе.

— Ты — не идеал, — задыхаясь от смеха, выпалил он. — Ты — совершенство.

Глава 36

Крезор уныло поправил рубашку и осмотрел себя. Прямые чёрные брюки и на тон светлее рубашка сидели, как влитые, подчёркивая мужественность фигуры. Он печально улыбнулся: сегодня Веста узнает, насколько низко он может пасть, используя её доброе отношение.

До начала занятия оставалось ещё несколько минут, как в дверь тихонько постучали. Наследный принц удивлённо сдвинул брови. Неужели подопечная решила проявить инициативу и сама зашла за ним? Может отец со своей стороны тоже повлиял на кого нужно?

Вместо ожидаемой землянки, на пороге стояла одна из многочисленных преподавательниц и несколько обеспокоенно оглядела его. Крезор с недоумением нахмурился, не понимая причину её визита. Но тут, ему в голову вдруг пришло, что с Вестой произошло что-то ужасное.

— Что случилось? — с трудом произнёс он, едва шевелившимся от страха языком.

— Всё в порядке, — чересчур доброжелательно улыбнулась преподавательница. — Я зашла предупредить тебя, что занятие начнётся немного позже — Весте и Ратмиру пришлось заночевать в лесу Предков. — Она внезапно смело погладила его по плечу. — Не волнуйся, они уже скоро будут.

Девушка ещё раз развязно улыбнулась и, развернувшись, направилась по коридору в другое крыло дома. Потрясённый принц машинально прикрыл дверь и прошёл вглубь комнаты. Лишь спустя какое-то время он вдруг заметил, что стоит перед зеркалом.

— Я настоящий идиот, — обречённо простонал он и в отчаянии запустил пальцы себе в волосы. — Если не выполню приказ отца, то Юния…

Крезор с яростью рванул рубашку, срывая её с себя, и отбросил разорванную вещь на пол, направляясь к шкафу. Он порывисто схватил первое, что попалось и натянул на себя. Тёмно-синяя футболка с длинным рукавом выгодно оттеняла его глаза и обтягивала мускулистый торс.

В коридоре неожиданно послышались негромкие шаги. Наследный принц на мгновение прислушался. Тихий мелодичный голос своей названной сестры он узнал бы из тысячи. Крезор в несколько спешных шагов преодолел расстояние до двери и порывисто распахнул её.

Парочка стояла уже на пороге комнаты Весты и мило прощалась. Ратмир бережно взял руку подопечной и трепетно пожал, задерживая её в своей ладони дольше, чем положено. Возникшая в голове принца случайная мысль, что им с Юнией подобное не положено, внезапно вывела его из себя и он чуть слышно скрипнул зубами.

— С каких это пор студенты, один из которых филакас, а вторая — землянка, проводят ночь вместе? — с издёвкой поинтересовался Крезор, глядя на вмиг побледневшую Весту. — А если мне понадобится провести задание где-то вне этого дома, со мной тоже проведёшь ночь? — Обжигающий страх за судьбу возлюбленной и зависть к счастливчикам не давали ему замолчать ни на минуту. — Несмотря на то, что я всю жизнь провёл на Парелле, мне известно,

Веста вдруг подняла на него обиженные чудовищной несправедливостью потемневшие от боли глаза. Она сорвалась с места, спешно бросилась в комнату и резко захлопнула за собой дверь, словно пытаясь отгородиться от всей нечистоплотности мира за этой хрупкой преградой.

Крезор буквально задохнулся от невероятного страдания, которое отразилось в глубине её взгляда. Он неожиданно понял, что собственными руками разрушил на корню их добрые отношения. Ратмир в одно мгновение очутился возле него, схватил за ворот и прижал к стене.

— Что ты несёшь? — в голосе филакаса слышалась тихая ярость, словно он едва сдерживался, чтобы не ударить его как следует. — Не смей говорить о ней подобные вещи, она — самый чистый человек, которого я встречал.

Принц никак не мог отойти от вмиг потухших глаз названной сестрёнки. Её бездонный взгляд, отразивший скрытую глубоко в душе муку, резал его зазубренным лезвием. Ратмир что-то говорил ему, а он попросту не мог сосредоточиться, чтобы расслышать и дать нормальный ответит.

— Я… Я не хотел, — наконец выдавил Крезор, сбросил его руки и направился в комнату. — Веста, что же с тобой произошло? — задумчиво прошептал он, войдя внутрь. — Отчего твой взгляд полон страдания, а не злости и обиды?

Принц в отчаянии заметался, не находя себе места. Совесть колола его тысячами иголок, призывая действовать, чтобы исправить то, что натворил. Он внезапно остановился у двери, неуверенно покосился на неё и решительно направился к выходу. В коридоре уже никого не было. Принц подошёл ко входу в её и тихо постучал.

— Кто там? — обычно мелодичный голос Весты звучал глухо.

Ему стало предельно ясно, что она плакала.

— Это я, — негромко ответил Крезор.

— Я плохо себя чувствую, — отозвалась она. — Занятие перенесли.

— Веста, я не уйду, пока не поговорю с тобой, — решительно произнёс он и уткнулся лбом в дверь.

В комнате неожиданно послышался чуть слышный шорох. Перед ним внезапно распахнулась дверь. Веста стояла на пороге. Её огромные покрасневшие глаза выдавали, что в его предположении не было ошибки, а спутанные волосы — что лежала на кровати. Скорее всего, он также помешал её отдыху.

— Ты же радеешь за мою репутацию, так чего же приходишь, когда я одна? — зло сверкнула глазами подопечная. — К тому же, такая шлюха, как я, не должна оскорблять своим присутствием твоё общество.

Веста уже хотела захлопнуть перед ним дверь, но Крезор умудрился подставить ногу. Толстое дерево что есть силы ударило по ней. Он заметно поморщился от боли и она испуганно дёрнула её обратно, едва не упав от подобной манипуляции. Принц успел удержать её.

— Прости, Веста, — попросил он, приобнимая подопечную за плечи. — Не знаю, что на меня нашло.

Ей безумно хотелось ответить. Нагрубить. Причинить такую же муку, как он причинил ей. Но с её губ, против воли, сорвался всхлип. Веста судорожно сглотнула и закусила губу, словно пыталась скрыть боль в себе, не показывая ему своих чувств. Принц резко обнял её и прижал к себе.

— Веста, прости меня, умоляю, — снова прошептал он.

— Хорошо-хорошо, только отпусти. — Она легонько упёрлась ему в грудь ладонью, сохраняя между ними небольшую дистанцию.

Крезор с неохотой выполнил просьбу, молчаливо отстранился и прошёл в комнату. Ему безумно хотелось покрепче обнять её, прижать к груди и сказать, что он — настоящий идиот, несущий всякий бред. А она по-прежнему для него самая лучшая сестрёнка в мире. Но язык не поворачивался произнести нечто такое.

Веста аккуратно прикрыла за ним дверь, но не двинулась с места. Она так и осталась стоять у входа, не сводя с него внимательных глаз. Принцу не нужно было видеть это, её пристальный взгляд он ощущал всей своей сущностью. Горечь от утраты близкого человека медленно разливалась в сердце.

— Мне нет прощения за всё то, что я наговорил. — Крезор обернулся к ней и заглянул в глаза. — Даже то, что я не ожидал такой реакции не может служить оправданием. — Он нервно засунул руки в карман, чтобы она не заметила его напряжение. — Но ответь, почему?

— Что «почему»? — она удивлённо приподняла брови.

— Почему ты не разозлилась, не послала меня? — заинтересованно произнёс принц. — Почему мои слова настолько сильно ранили тебя, ведь в них нет ни капли правды?

— Некоторое время назад ты так не считал, — язвительно огрызнулась Веста.

— Считал, но желание вывести тебя из себя оказалось сильнее, — он изучающе посмотрел на неё. — Или так ты пытаешься наказать меня? Ратмир-то, вероятно, знает.

— Это моя жизнь, и я сама решаю кому и что говорить, — дерзко бросила Веста, но внезапно устало вздохнула и добавила: — Знает, хотя там и рассказывать не о чем. — Она перевела взгляд на окно, будто таким образом вновь пытаясь оградиться от всего. — Я росла очень замкнутым ребёнком. Из-за одного мальчишки, по соседям пошли сплетни, что меня изнасиловал извращенец.

Её голос звучал поразительно ровно, но Крезор почти физически ощущал сколько скрытого страдания в нём. Он с ужасом представлял, через что пришлось пройти его названной сестре. К его удивлению, совесть отчего-то молчала. Хотя и без неё на сердце было скверно.

— Отца столько раз посещали из опеки, пытаясь лишить прав, что у него случился сердечный приступ, — Веста невольно обхватила себя руками. — Меня всё же оставили, но с тех пор я старалась не рассказывать ни о чём, что могло ухудшить его состояние. — Она судорожно сглотнула и принц догадался, что сейчас будет самое страшное. — В школу просочились эти слухи, несколько парней стали предлагали повторить. — Её глаза потемнели. — Они говорили, что если надо, то они мне хорошо заплатят… — Её голос на миг сорвался. Судорожно сглотнув, Веста продолжила: — В итоге, мне пришлось перевестись. Отцу сказала, что так ближе к дому и к художественной школе.

Веста подняла на него глаза и иронично улыбнулась.

— Всю жизнь на Земле меня преследовали слухи о том, что я падшая женщина, а ты и на Парелле напомнил об этом. — Она тихонько вздохнула. — Я-то думала, что хоть тут буду избавлена от них.

— Веста… — задохнулся Крезор от жгучей боли. — Я… Я не знал.

— Знал-не знал, — устало усмехнулась она. — Ты хотел меня задеть, считай, что тебе это удалось.

— Веста… — вновь начал он.

— Ваше Высочество, я приняла ваши извинения и прощаю, — землянка тяжело вздохнула. — А сейчас мне бы очень хотелось побыть одной.

Глава 37

Он всегда любил путешествовать. С самого детства. Любил за ощущение иллюзорной свободы и беззаботности. Это путешествие, напротив, отличалось ограничением привычными границами Пареллы. И

Любимая.

Ратмир не желал расставаться с ней ни на минуту, но прекрасно понимал, это откроет, что они стали едины, а так поступать ни в коем случае нельзя. Для всех Веста ещё являлась неожиданно попавшей на Пареллу землянкой и их спешный союз мог вызвать негативную реакцию у остальных филакасов. За такое её могли начать преследовать.

Веста видела, что возлюбленного что-то гнетёт, и он старался увести разговор в безопасное русло. Просил, к примеру, рассказать о том, как ей жилось на Земле и, в свою очередь, обещал поведать о своей. Она видела, что ему хотелось узнать, как проходило её время, когда его не было рядом.

Однако, Ратмир сразу раскаялся в своём желании, едва увидел, как потемнели бездонные глаза и покрылись поволокой грусти при первых же словах её автобиографии. Он понял, что ничего хорошего услышать не придётся и оказался прав. Его малышка через многое прошла и единственным утешением служило для неё рисование своего «ангела». Она таким образом выражала их особую связь.

Филакас осторожно поцеловал тёмно-русую макушку, стараясь не разбудить возлюбленную. На её длинных ресницах, хрустальными каплями, ещё висели слёзы. Омытые ими щёки немного порозовели во сне. Пухлые губы печально изогнулись. Жизненная боль и после смерти не покинула тонкие черты. Он с радостью забрал бы её себе, но даже если бы и мог, то прекрасно знал, что она не позволила бы этого.

Её душа оказалась поразительно глубокой. Ратмир в который раз восхитился чистотой создания, что стала его парой. Она не проронила ни слезинки, рассказывая об унижениях и страданиях, через которые ей пришлось пройти. Но расплакалась, едва он случайно упомянул, что частенько выполнял опасные поручения отца. А тот мог наказать и никогда не оставался доволен результатом задания.

Веста пылко прильнула к нему и обняла за шею, проливая слёзы о его нелёгкой доле. Ратмир попытался объяснить, что подобное случалось редко, так как он всегда с лёгкостью со всем справлялся. Она же не захотела слушать и стала нежно гладить его спину.

Ему хотелось защитить Весту от жестокости, коснувшейся её в обоих мирах. Укрыть в тишине и покое и окружить заботой и любовью. Филакас знал, что о ритуале придётся сообщить отцу. Что сейчас он не сможет даже коснуться её, чтобы не вызывать лишние подозрения. Но разве это важно, когда на кону стояла безопасность его супруги?

Ратмир разбудил её незадолго до того, как среди облаков показались высокие своды академии. Веста виновато улыбнулась, чувствуя неловкость, что проспала всю дорогу. Она хотела, чтобы он позволил ей просто использовать собственные силы для полёта, но муж лишь покрепче прижал её к груди, безмолвно отказываясь отпускать.

Вскоре они мягко опустились на газон двора и медленно направились к её временному пристанищу.

— Ратмир, не стоит меня провожать, я только переоденусь и пойду на занятие с Крезором, — в пустынном холле предложила Веста. — Тебе ведь нужно к отцу, давай после и встретимся.

— Но откуда ты… — начал было он, но тут же прервался и тихо рассмеялся: — Ты очень хорошо понимаешь меня.

— Разве это удивительно? — Она вопросительно приподняла брови. — К тому же, о тебе я могу сказать тоже самое. — Веста мягко улыбнулась. — Ты всегда очень тонко чувствуешь меня.

— Тогда ты должна знать, что прежде чем отправиться к отцу, я сначала провожу тебя, — ласково улыбнулся он ей в ответ. — И отказы не принимаются.

Землянка слегка прищурилась.

— Как скажешь, — усмехнулась она и скорчила смешную рожицу.

Его возлюбленная была такая милая, что филакас едва сдержался, чтобы не поцеловать её в кончик носа. Они вместе направились в сторону комнаты. Он видел, что она о чём-то глубоко задумалась, хотя и довольно неплохо поддерживала разговор.

Ратмир остановился у входа в её апартаменты и взял возлюбленную за руку. Он уже собирался расспросить её обо всём, как внезапно, позади резко распахнулась дверь Крезора. Принц собственной персоной торопливо приближался к ним. Филакас с огорчением понял, что разговор придётся перенести.

— С каких это пор студенты, один которых филакас, а вторая — землянка, проводят ночь вместе? — услышал он слова Крезора и застыл. Тот же продолжал: — А если мне понадобиться провести задание где-то вне этого дома, со мной тоже проведёшь ночь? — Острое желание врезать наследнику престола объяло Ратмира, но тут его взгляд упал на Весту. В её глазах плескались боль и стыд. — Знаешь, что на Земле говорят о таких женщинах?

Чувства возлюбленной, словно пламя, обожгли его. Ратмир потянулся было к ней, но она бросилась прочь в комнату. Ярость и жажда отмщения за безвинно поруганную честь супруги не давали мыслить разумно. Он схватил Крезора за ворот и прижал к стене. К его удивлению, тот не делал ни малейшей попытки освободиться или напасть. Филакаса это немного привело в себя.

— Что ты несёшь? Не смей говорить о ней подобные вещи, она — самый чистый человек, которого я встречал. — Принц упрямо молчал, глядя будто сквозь него. Казалось, что он не понимал ни слова. — Только попробуй ещё раз обидеть её — и пеняй на себя.

— Я… Я не хотел, — наконец выдавил Крезор и резко сбросил его руки.

Наследник престола направился к себе, слегка пошатываясь, вызывая своим странным поведением недоумение у Ратмира. Едва дверь за Крезором закрылась, как он устремился к комнате супруги. Ему хотелось войти, но дверь оказалась запертой. Он тяжело вздохнул и тихонько постучал.

— Ратмир, со мной всё в порядке, — услышал он её дрожащий, точно одинокий лист на ветру, голос. — Не задерживайся, — тебе нужно к отцу.

— Свет мой… Пожалуйста… — филакас не мог думать ни о чём, кроме желания увидеть её.

Послышались негромкие лёгкие шаги и через мгновение дверь приоткрылась. Ратмир заглянул в сверкающие от слёз родные глаза и не смог сдержаться. Он резко подался вперёд и крепко обнял её. Она уткнулась ему в грудь и тихонько заплакала, с трудом сдерживая всхлипы.

Ратмир порывисто захлопнул ногой дверь, подхватил возлюбленную на руки и направился к кровати. Он присел с краю, усадил её к себе на колени и принялся бережно укачивать, словно ребёнка. Она тяжело вздохнула, подняла на него покрасневшие глаза.

— Я очень люблю тебя, мне хочется, чтобы ты всё время был рядом, но нам нужно вести себя правильно. — Веста постаралась улыбнуться дрожащими губами. — Это не только условие твоего отца, но и залог твоей безопасности. — Она ласково коснулась его щеки. — Мы

Филакас едва не поморщился. Ему совершенно не хотелось оставлять её одну в таком состоянии, но и игнорировать слова супруги он не мог. Ратмир вдруг с изумлением осознал, что в какой-то момент они с Вестой поменялись местами. Она теперь радела за праведное поведение, а он постоянно склонял к нарушению.

— Хорошо, только пообещай, что никуда не уйдёшь отсюда и отдохнёшь до моего прихода, — попросил филакас.

— Обещаю, — кивнула она и легонько коснулась его щеки губами.

Ратмир переложил супругу с колен на кровать, целомудренно поцеловал в лоб и поспешил выйти из комнаты. Он опасался, что выдержка подведёт его, и ему не удастся оставить её. Филакас постарался найти тему для размышлений, лишь бы отвлечься от воспоминаний о раненных жизнью и придурочным принцем родных глазах.

В голову никак не приходила ни одна светлая мысль, которая смогла бы прояснить помешательство Крезора и позволила понять причину злобы и оскорблений в адрес Весты. Ратмир вдруг замедлил шаг. Ему неожиданно показалось, что безумие принца слишком напоминало его собственное, когда он боялся за супругу.

— Неужели он в отчаянии? — задумался Ратмир. — Но из-за кого?

От множества возникших вопросов невольно возникло желание вернуться и забрать возлюбленную с собой, подальше от психически неустойчивого принца. Ему было хорошо известно, что этот идиот не оставит её в покое. Филакас уже направился обратно, как вдруг услышал голос отца. Он мысленно вздохнул. Ничего не оставалось, как обернуться.

— Почему так поздно? Что-то случилось? — с непривычной заботой спросил главнокомандующий.

— Да, кое-что произошло, — не стал откладывать с признанием Ратмир. — Мы с Вестой заключили союз.

— Я знаю, странник уже приходил и обо всём рассказал, — спокойно ответил отец.

Ратмир лишь изумлённо взирал на него, не в силах ничего сказать.

— У меня есть новости, непосредственно касающиеся… эм… твоей супруги, — внезапно поделился Воибор.

Филакас напряжённо взглянул на него.

— Это касается её родителя, — напряжённо проронил главнокомандующий.

— Но отец Весты исчез… — Ратмир прервался и ошеломлённо взглянул на него. — Его убили?

— Пытались, сам Атанасиус, — он не сводил глаз с поражённого сына и тихо посоветовал: — Не говори ей об этом пока, твоей паре сейчас и так не сладко. — Воибор устало вздохнул. — К тому же, после пережитого шока, её отец всё равно ничего не помнит.

Глава 38

Невесёлые мысли мучительной болью отдавались в голове землянки. Она всё же исполнила отчаянную просьбу Крезора и поведала ему о собственной жизни. И этим, сама того не желая, разбередила собственную незаживающую рану. Непрекращающаяся ноющая боль медленно сводила её с ума.

Отец.Где он сейчас находился? Что с ним произошло? В безопасности ли он? Хорошо ли питается? Как его и без того плохое здоровье? Все эти и множество других вопросов не давали ей ни минуты покоя. Она жила так, будто шла босыми ногами по раскалённым углям.

Веста с грустью осознавала, что невзирая на всю имеющуюся мощь, справиться с этим монстром — Атанасиусом ей не удастся. Горькое болезненное осознание истязало её, постоянно напоминая, что она — ничтожество, не способное при всех поразительных возможностях защитить дорогих и близких от этого создания тьмы.

Тусклая оглушающая тишина медленно окутала комнату. Она постепенно погружалась в глубокую меланхолию и задумчивость. Весте не верилось, что всё происходящее реально. Ей казалось, что вот-вот она откроет глаза и увидит своего возлюбленного, улыбающегося ей с рисунков на стене. А в дверь постучит отец, чтобы позвать к завтраку.

Впрочем, ей сейчас даже самые страшные кошмары ощущались доброй милой сказкой. Веста уже давно отбросила всю глупую наивность и отлично понимала, что это непонятное затишье предваряет безжалостную бурю. И эта буря вскоре обрушится на них, а ей остаётся только ломать голову, размышляя, что же можно сделать, чтобы защитить близких от Атанасиуса.

Землянку хоть немного, но утешало то, что большая часть её энергии теперь хранит любимого. Отчего-то она была твёрдо уверена, что эта сила не даст случиться с ним чему-то плохому. Ей в голову неожиданно пришло, что именно из-за их чувств в душе сумела развиться такая мощь. Поэтому только Ратмир имел на неё полное право.

Веста тихонько вздохнула и обвела равнодушным взглядом комнату. Ей до нестерпимой боли захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда. Чтобы рядом находился любимый, их жизнь принадлежала только им двоим и никакие опасности не поджидали со всех сторон.

Внезапно в комнате сгустился воздух и стало тяжело дышать. Землянка вдруг почувствовала приближающуюся тьму настолько явственно, будто могла коснуться её рукой. Полученная при ритуале развитая сила филакаса способствовала этому. Она вскочила с кровати и заметила просачивающееся в тонкие щели у двери сумрачное марево.

В коридоре раздался громкий стук распахнувшейся двери Крезора. Веста ощутила ничем не сдерживаемую впечатляющую силу наследника королевского рода Пареллы. И поёжилась — ей впервые довелось ощутить его ярость и она, к её удивлению, пугала. Раздался топот нескольких ног. Падение. Ещё одно падение.

Но отчего же он настолько разозлился? Да и весь этот непонятный хаос, творившийся в коридоре, поражал своим масштабом и наталкивал на невероятные мысли. Неужели, Атанасиус всё-таки добрался до неё? Может тогда стоило бы добровольно сдаться и обезопасить этим близких. Как назло Ратмир забрал тот осколок, уж с ним бы она точно никогда не досталась этому монстру.

Неожиданно перед глазами встал разгневанный и испуганный возлюбленный. Нет, нельзя даже помышлять о суициде, пусть и в положительном уклоне. Ратмир теперь связан с ней и страдать будет многократно, в случае, если с ней что-то произойдёт. Нужно искать иной выход.

— Веста, беги, — вырывая её из размышлений внезапно раздался громкий отчаянный крик Крезора.

Следом заходила ходуном ручка её двери, будто кто-то пытался вырвать её вместе с досадным деревянным препятствием. Больше не оставалось сомнений в добром совете принца и она поспешила прислушаться к нему, мысленно благодаря и волнуясь за него одновременно.

Веста молниеносно устремилась к окну и проворно вскарабкалась на подоконник. Она порывисто распахнула створки и спешно бросилась вниз. Её магические возможности значительно возросли. Это ей удалось понять, когда неведомым чувством поняла, что хранящая её сила мужа сбила с ног нескольких преследователей не позволяя им поймать её.

Землянка невольно оглянулась, очутившись на земле. Вслед за ней уже неслись несколько объятых тёмной дымкой мужчин. Она бросилась прочь и неожиданно в кого-то влетела, чуть не сбив неизвестного с ног. Волосы легли на лицо, не давая рассмотреть кто это. Перед глазами неожиданно возникло улыбающееся лицо Атанасиуса.

— Веста? — знакомый приветливый

— Аифал, уходите скорее, эти филакасы, они… — она резко махнула головой, отбрасывая длинные локоны. — Они не ведают жалости.

— Так они преследуют тебя? — нахмурился он и по-отечески погладил её по голове. — Встань за мной — они не смогут причинить нам вред.

— Но… — попыталась было возразить Веста, переживая за старика. Но с изумлением замолчала, глядя, как тот слегка взмахнул рукой в сторону преследователей.

Поразительная отливающая чистым серебром могущественная сила, лёгким туманом, сорвалась с кончиков пальцев и окатила подчинённых тьмы, оставляя на них мелкие раны. Они на мгновение замерли, а после внезапно бросились прочь. Землянка ошеломлённо приоткрыла рот, впервые видя подобную мощь.

— К-Как… Ч-Что это было? — заикаясь, пробормотала она, обращаясь к старику.

— То, что стало моим вечным проклятием, — негромко ответил он и повернулся к ней. — Вам с Ратмиром больше не стоит тут оставаться… Ат… Атанасиус рано или поздно придёт сюда сам и уж его-то вряд ли остановят какие-то запоры.

Веста подняла на него потемневший от тревоги взгляд.

— Но я не знаю, где нам от него спрятаться, и есть ли вообще подобные места, — печально призналась она. — А самое ужасное — не знаю, как мне защитить моего мужа и в силах ли я сделать это.

— Дитя, не время отчаиваться, — вдруг ласково улыбнулся старик. — Его защита находится вот здесь. — Аифал указал пальцем туда, где исступлённо билось её сердце. — Я ещё никогда не встречал пару, подобную вашей. — Он тепло подмигнул. — Ты неопытная, скорее всего не поняла, что произошло во время ритуала.

— А что произошло? — она не сводила с него заинтересованных глаз.

— Ты ведь всей своей сущностью стремилась передать Ратмиру всю энергию, но чем больше отдавала, тем больше её становилось, — старик задумчиво покачал головой. — Ваши чувства друг к другу настолько сильны и чисты, что никакое зло не справится с ними, поверь.

На её глазах заблестели предательские слёзы.

— Большое спасибо вам, — шмыгнула носом Веста. — Вы немного успокоили меня, теперь я чувствую себя лучше.

— Не переживай, дитя, — он вновь погладил её по голове. — Я укрою вас на время, и вместе мы придумаем, как быть дальше.

По её щеке небольшими ручейками покатились сияющие слёзы. Она внезапно подалась к Аифалу и порывисто обняла его, подчиняясь переполнявшим её чувствам. Отчего-то он напоминал ей заботливого доброго отца, которого пока так и не удалось отыскать.

— Ну что ты, что ты, девочка, не плачь, — поспешил успокоить её растерявшийся старик. — Вот увидишь, всё образуется.

— Веста! — почти синхронный вскрик заставил её отпустить Аифала и испуганно оглядеться.

Со стороны дома к ней торопливо мчался взволнованный наследный принц, с потемневшими зелёными глазами. Со стороны академии стремительно нёсся побледневший от ужаса Ратмир. Самое удивительное, что оба словно позабыли о собственных возможностях и действовали, как обычные люди.

Старик чуть слышно хмыкал под нос, едва сдерживая смех. Весте же было отнюдь не до веселья. Она не знала, как поступить, чтобы не выделить кого-то из них и этим не поставить своего возлюбленного под удар. Или, что ещё хуже, открыть таким образом их союз.

Землянка неожиданно заметила, что позади Ратмира спешно следует главнокомандующий. План в голове созрел молниеносно. Она утёрла слёзы, чтобы они случайно не испортили обзор, и что есть силы рванула к Воибору. С трудом обойдя супруга, Веста торопливо влетела в преподавателя и нарочито пылко обняла его.

— Что с тобой? Тебя ранили? — обеспокоенно пробормотал он.

— Прошу вас, уведите меня отсюда, — неожиданно истерически зарыдала Веста, демонстрируя чудеса неожиданно пробудившегося некогда скрытого актёрского таланта. — Тёмные маги… Они всюду…

— Эм… Конечно, пойдём. — Он неловко приобнял её и повёл за собой, косясь на растерянных сына и Кезора, замерших и не двигавшихся с места.

Аифал едва сдерживал смех, глядя на происходящее. Его чувства выдавали лишь слегка подрагивающие плечи. Он вновь покосился на опешивших Ратмира и наследного принца, и направился вслед за ошарашенным Воибором.

Глава 39

Под высокими мрачными сводами, в разлившейся напряжённой тишине, у роскошного кресла оцепенели от ужаса пять тёмных магов. Они виновато опустили глаза, не поднимая их на сидящего перед ними статного мужчину. В его искажённых чертах без труда угадывалась безумная ярость.

— Что значит, не сумели пленить? — в тихом голосе раздавались раскаты грома.

Атанасиус порывисто поднялся со своего бесценного величественного трона. Он гневно оглядел испуганных подчинённых, с презрением отмечая, что двое из них серьёзно ранены. Но они не жаловались. Лишь продолжали упрямо смотреть в пол, не рискуя взглянуть на своего предводителя.

— Разве я не дал вам с собой оружие, срывающее любые запоры, от которого невозможно защититься? — сердито прошёлся он перед ними. — Даже имея в руках подобную мощь, вы оказались бессильными справиться с одной хрупкой землянкой.

— Повелитель, на её защиту встал наследный принц Пареллы, — робко произнёс один из мужчин. — Вы ведь сами знаете, что он способен черпать силы из планеты.

Атанасиус оглянулся на него и тот мгновенно сжался, испуганно отступая назад.

— Но кроме него там ещё находился один странный маг, — неожиданно отозвался ещё один подчинённый. — Какой-то неизвестный старик, обладающий поистине невероятной силой, которая наполняет безумным ужасом. — Он невольно поднял на него глаза. — Вытерпеть боль намного проще, чем это чувство.

— Неизвестный старик, говоришь, — задумчиво погладил себя по подбородку Атанасиус. — Что ж, хорошо, можете пока быть свободны. — Немного помолчав, он твёрдо добавил: — Землянкой я займусь лично.

Тёмные маги спешно вышли из залы, стараясь не задерживаться ни на минуту. Им до сих пор не верилось, что владыка не стал их наказывать за столь серьёзную промашку. На их памяти подобное случалось не часто. Обычно всё заканчивалось безжалостной расправой в назидание остальным.

Атанасиус же полностью погрузился в собственные думы и, казалось, совершенно позабыл обо всём. Он вспоминал о том, как однажды случайно оказавшись на Земле ощутил мощную энергию и пошёл за ней. Перед его глазами предстала довольно привлекательная девушка. Но самым желанным в ней было то, что внутри неё гармонично переплелись две энергии: человеческая и филакасская.

Ему безумно захотелось заполучить эту прекрасную незнакомку, узнать откуда в ней появилась сила того проклятого народа и отнять подобную мощь. Впоследствии, всё же открылось, что причина была довольно банальна. Из-за небольшого дара жителя Пареллы — браслета, созданного с помощью его сил, и возникла подобная ситуация. И это чуть не послужило причиной её гибели.

Его идиоты-подчинённые попросту чуть не убили Весту. Но всё опять сложилось как нельзя лучше для него. Этот

— Неужели сами небеса смилостивились надо мной и решили исполнить все мои желания? — монстр плотоядно ухмыльнулся. — Сначала послал мне её, а теперь ещё и он встретился на пути. — Атанасиус удовлетворённо хмыкнул. — Ну что же, благодарю вас за эту милость и раз все мои заветные мечты почти воплотились в жизнь, остальное я довершу сам.

* * *

Веста не отходила от него ни на шаг, вызывая этим едва ли не нервную дрожь и даже присела рядом с ним на диван. Он оценил её смекалку и готов был даже похвалить за находчивость. Но от подобной близости главнокомандующему становилось не по себе. Слишком уж заметна становилась плескавшаяся в её глазах усталая обречённость.

Воибор внимательно оглядел сидящих напротив сына и наследного принца. Они оба чересчур уж обеспокоенно смотрели на землянку, выматывая её этим ещё больше. Ему неожиданно стало безумно жаль эту измученную обстоятельствами девушку. И тем, что ей ещё предстояло узнать об отце.

— После событий сегодняшнего дня становится понятным, что за домом, где ты проживала, — следят, — отбросив чувства сострадания, твёрдо начал главнокомандующий. — Весте ни в коем случае нельзя туда возвращаться.

Крезор внезапно мгновенно оживился. Он величественно выпрямился, оглядел всех присутствующих и с добродушной улыбкой взглянул на Воибора. В его глазах горела неподдельная радость, словно испытывал счастье от бедственного положения землянки.

— Я мог бы укрыть её во дворце, — предложил наследный принц. — Там уж точно никто не сможет прикоснуться к ней.

Ратмир гневно нахмурился, со злостью взирая на него. Ему определённо не нравился недавний странный поступок Крезора. А теперь он ещё, похоже, позабыл о том, что однажды приключилось с Вестой в королевском замке и делает предложение. Филакас уже хотел выразить свой протест, но его неожиданно опередили.

— Прошу прощения, но это невозможно, — вдруг поднялся Аифал и строго взглянул на Крезора. — Во дворце бывает множество различных посетителей и зная уловки преследователя, могу с уверенностью сказать, что там он отыщет Весту в два счёта.

— Хотите сказать, что у нас нет преданных короне людей? — оскорбившись бросил принц. — Почему вы заранее ставите клеймо предателя на всех жителях Пареллы?

— Я всего лишь озвучил истину, — старик внимательно посмотрел ему в глаза и негромко продолжил: — Мы сейчас обсуждаем не реализацию наших желаний, а возможность сохранить жизнь и свободу этой девочки. — Крезор отчего-то смешался под его взором. — Будешь продолжать упорствовать?

Наследный принц упрямо не отводил от него глаз. Его лицо напряглось, если бы не заходившие желваки, можно было подумать, что оно высечено из камня. Он угрюмо помолчал ещё мгновение и вдруг покачал головой, признавая справедливость слов Аифала.

— Вот и хорошо, ты сделал верный выбор, поверь, — кивнул тот и обернулся к отрешённой Весте. — Я забираю её с собой, на несколько дней. — Он покосился на Ратмира. Филакас явно нервничал. — Имея в руках осколки, Атанасиус откроет любой запор и обнаружит даже тайное место. Спустя некоторое время он отыщет её. — Аифал чуть слышно вздохнул: — За эти дни нам необходимо придумать несколько мест, куда будем прятать Весту после того, как она проведёт какое-то время у меня.

Главнокомандующий внезапно сердито покосился на сына и наследного принца, подмечая клокотавшие в них эмоции. Те с непонятной яростью смотрели друг на друга. Казалось, между ними проходит какое-то незримое для присутствующих сражение и отвлечься от него они никак не могли.

— Вам тоже не стоит высовываться, — неожиданно добавил Воибор, покосившись на подопечную. — Не давайте возможность этому монстру выманить её с помощью слабых сторон.

— Что? Я — слабая сторона? — насмешливо ухмыльнулся Крезор, надменно переведя на него взгляд. Но вдруг заметил, как сидящая рядом с Воибором землянка вздрогнула, и тут же ошеломлённо осёкся. Он не ожидал, что она может испытывать к нему такие чувства. Едва заметно сглотнув, принц негромко добавил: — Прости, не подумал.

Веста на мгновение окинула его безрадостным взглядом и слегка кивнула, словно принимая извинения. Крезору вновь стало до невыносимости стыдно перед ней. Слишком уж часто за последнее время он обижал её. Ему хотелось сделать что-нибудь, что согнало бы с тонкого лица сестрёнки печаль и затравленный вид.

— Нам нужно первыми отыскать Атанасиуса и покончить со всем этим, — твёрдо произнёс Ратмир. Возлюбленная в ужасе обратила к нему взгляд и он продолжил: — Ты не можешь всю вечность прятаться от него.

— Согласен, — его тут же поддержал наследный принц. Она побледнела и закусила губу, будто пытаясь сдержать крик. Он заметил это, мягко улыбнулся и добавил: — Тебе не стоит переживать, мы же лучшие ученики — мы не настолько глупы, чтобы пойти напролом. — Филакас покосился на противника и кивком поддержал его. — Естественно, мы отправимся в тайные архивы Пареллы, чтобы отыскать верный способ справиться с этим монстром.

— Крезор совершенно прав, тебе вовсе не стоит ни о чём переживать, особенно о том, что Атанасиус доберётся до нас, — Ратмир ласково улыбнулся. — Главное сосредоточься на собственной безопасности и береги себя.

Глава 40

В просторном помещение архива до самого сводчатого потолка тянулись высокие стеллажи, плотно заполненные различными книгами. Их корешки поражали многообразием цветовой гаммы. Воздух наполняли насыщенные древесные ароматы и запах сухих чернил.

Ратмир устало вздохнул и поставил обратно очередной фолиант. Шёл уже третий день, как его возлюбленная отправилась с Аифалом, а они с Крезором направились в архивы. Ему с пропуском в закрытую секцию помог отец. У принца же никаких проблем с посещением королевской библиотеки не было.

Перед уходом, старец также подсказала в каких фракциях возможно встретить нужную им литературу. Ему очень хотелось остаться, чтобы помочь, это отчётливо отражалось на его уставшем лице. Но задача спрятать землянку не позволяла поступить подобным образом.

Ратмир с благодарностью понимал его доброе желание поспособствовать спасению Весты. Он успокоил его и сказал, что вполне справиться со всем сам. Филакас не надеялся, что будет легко, но и не полагал, что всё окажется настолько странным. Он с сожалением отложил очередной экземпляр, повествовавший о борьбе с тёмной магией.

О Атанасиусе не было ни слова.

Перебирая редчайшие фолианты, филакасу казалось, словно этого монстра никогда и не существовало. Ни в одной из просмотренных книг не упоминалось ничего, что хотя бы немного приоткрыло завесу тайны на

Ратмир недовольно нахмурился и едва слышно скрипнул зубами. Его это всё невероятно угнетало. Сейчас его больше волновало, как чувствует себя его супруга? Что делает? Он поднял руку и взглянул на тонкий ободок кольца. Оно умиротворённо мерцало на безымянном пальце.

На душе стало спокойней. Филакас отлично знал, что если с Вестой что-нибудь случилось, он бы сразу узнал об этом. Его возлюбленная скорее всего сейчас продолжает заниматься. Аифал обещал, что подготовит её к предстоящим экзаменам, пока она будет жить у него.

Ратмир слегка улыбнулся. Эти экзамены отделяют их с Вестой от получения официального одобрения отца на вступление в их семью. Он задумчиво прошёлся пальцами по корешкам. Его половинка не всегда вела себя, как подобает добропорядочной филакаске, но ей и не нужно было кому-то уподобляться. Ему она нравилась такой, какая есть.

Филакс продолжал размышлять о своей паре и о ждущем их впереди светлом будущем, как вдруг неожиданно его рука соскользнула с книги и слегка стукнулась о полку. Стеллажи тихонько задрожали и разошлись в стороны. За ними, на белоснежной стене, располагалась небольшая дверца, размером с форточку.

Её окутывало плотное облако тёмно-серой энергии. Ратмир от неожиданности на миг замер. Откуда в закрытой секции мог появится какой-то тайник? Любопытство взяло верх и он протянул к нему ладонь. Сила полученная от Весты тут же окутала её, словно пытаясь обезопасить его от возможной опасности.

К его недоумению, едва дымка соприкоснулась со светло-золотистой энергии, как в одно мгновение отступила и сразу же рассеялась. Дверца внезапно самостоятельно распахнулась и филакас увидел в тайнике, покоящийся на небольшом куске бархатной ткани, серый фолиант.

Ратмир беспрепятственно взял его в руку и поднёс к лицу. В ней удивительным было абсолютно всё. Книга казалась совершенно новой, будто её только вчера положили сюда. Однако надпись на древнепарелльском, изящно выведенная на переплёте, убеждала в обратном.

— «Чувство пробудившее смерть», — чуть слышно прочёл филакас.

Ратмир с какой-то непонятной тревогой открыл первую страницу и устремил взгляд на витиеватые строки. Он с невольным почтением отметил, что повествование велось всё на том же языке и с благодарностью вспомнил отца, который заставил когда-то изучить древний язык. Больше не отвлекаясь ни на что, филакас погрузился в чтение…

Как же многогранен и невероятен этот мир. Нигде на Земле невозможно встретить человека, способного настолько глубоко чувствовать свою планету, как это делают филакасы. Я в неоплатном долгу перед Нейрой, которая спасла нас с братом и позволила стать жителями своей планеты.

Мы с Атанасиусом никогда и не подозревали, что даже в нас живёт энергия, которая работает, как магия. До сих пор мы с удивление смотрим на наши ладони, на которых покачивается лёгкая серая дымка. И это не может не изумлять! А сколько всего можно создать благодаря новым способностям…

Ратмир в изумлении прервался. Неужели он сумел отыскать дневник самого Деодэтуса? Судя по всему, изначально брат короля не стремился к превосходству и тёмной магии. Что же тогда случилось? Сумеет ли эта рукопись дать нужный ответ и спасти этим Весту?

Филакас тихонько вздохнул, перевернул несколько листов и продолжил…

Нейра меня отвергла. Моё сердце навеки разбито. Ещё никогда я не стремился к кому-то с той страстью, с которой я тянусь к ней. Каждый её взгляд. Каждое прикосновение заставляет моё сердце переворачиваться в груди. Я не нахожу ни в чём радости, если рядом нет её.

Ратмир невольно усмехнулся. Ему были хорошо знакомы эти чувства.

Но почему так произошло? Почему она выбрала моего брата? Атанасиус ведь совершенно в ней не заинтересован! Он ведёт себя Нейрой деликатно лишь из-за того, что она спасла нас из рук убийц и подарила второй шанс. Как мне примириться с этим? Как просто пожелать им счастья и уйти, не омрачая их жизнь своим присутствием?

Филакас не выдержал и прервался. Ему стало невыносимо из-за заполнивших голову тяжёлых мыслей. Что, если бы Веста выбрала бы кого-нибудь другого в академии? Смог бы он продолжать своё существование на Парелле видя её с другим? По телу прошла холодная дрожь. Ответ был однозначным: пережить подобное ему было бы крайне сложно.

Он вновь перелистнул несколько страниц, не в силах продолжать читать чьи-то страдания.

Как же я всё-таки был глуп! Настолько погрузившись в ненависть и ревность к собственному брату я и не заметил к чему это привело. Если бы я хоть на минуту мог представить, что спасая нас, Нейра преследовала свои интересы. Из нас она выбирала себе не возлюбленного, а игрушку, которую собиралась превратить в беспощадное оружие.

К сожалению, мне была неведома история Пареллы, как и то, что Нейра — потомок одной из семейств её прошлых захватчиков. Но теперь уже поздно. Она полностью поработила Атанасиуса и сделала из него тёмного мага. Да и этот мир погряз во мраке страданий, мучительной боли и невыносимой жажде превосходства.

Охваченные безумием филакасы совершенно позабыли о своей связи с планетой и те обязательства, что должны были исполнять. Единственное, что их волнует — это уничтожение противной стороны и поклонение запрещённым силам. Как же тяжело видеть всё это и осознавать свою вину.

Уже несколько раз я пытался поговорить с братом, но результат один и тот же — смех. Смеётся надо мной и называет наивным идиотом, который не осознаёт всю прелесть дарованных возможностей. Он говорит, что сейчас мы для всех на этой планете — боги, которым нужно поклонятся…

Сегодня Атанасиус снова убил несколько десятков несогласных принять тьму филакасов. Я пытался отговорить его от казни и просто отпустить невинных жителей, но он лишь расхохотался мне в лицо. После, глядя мне в глаза, медленно и мучительно растерзал каждого.

Я не могу больше так жить…

Ратмир глухо вздохнул и прервался. Всё-таки судьба у Деодэтуса незавидная. Мало того, что любимая предпочла брата, так потом ещё выясняется, что она сделала это не из любви к нему. Эта Нейра фактически спасла их от смерти в одном мире, чтобы отправить на смерть в другом. Поистине безжалостная женщина.

Филакас пролистал почти до самого конца и принялся читать…

Сегодня я убил ту, что так безумно любил и не будет мне покоя на этом свете, пока не закончатся мои проклятые самой судьбой дни. Теперь остаётся покончить с братом, вернуть свет и мир на Пареллу и благополучно закончить свой печальный путь…

Иногда мне кажется, что всё происходящее — расплата за

Ратмир невольно вздрогнул и прервал чтение, едва ощутил, что кольцо крепко сжало палец, что мгновенно привело его в себя. Он поднял руку и внимательно оглядел потемневшую энергию. Филакас едва не задохнулся от охватившего его ужаса. Не выпуская книгу из рук, он бросился прочь из закрытой секции.

Глава 41

На стенах от магических камней отражались неясные тени. Они игриво покачивались, словно демонстрируя какую-то, им одним понятную пляску. Тусклые блики рассеивались по комнате и шаловливо скользили по высоким стеллажам, заполненным до самого потолка книгами.

Неожиданно, через всё помещение молниеносно пролетела толстая книга. Она громко стукнулась о стенку и беспомощно упала на пол. Её страницы беззащитно распахнулись, укоризненно зашелестев, и сверкая поразительной белизной в неярко освещённой комнате.

Наследный принц Пареллы в отчаянии запустил пальцы в волосы, скользнул раздражённым взглядом по многочисленным рядам и тяжело вздохнул. Он отвернулся от лежащего на полу бесценного фолианта и направился к столу, на котором возвышалась довольно приличная груда книг.

— Что же делать? — задумчиво пробормотал Крезор, присев на стул и откинувшись на спинку.

— Ну, думаю, прежде всего, не стоит бросаться книгами, — услышал он знакомый голос и порывисто обернулся ко входу.

Перед ним, у двери, стояла его мечта.Его Юния.Она держала в руках брошенную книгу, и неодобрительно смотрела на него. Принц невольно нахмурился. Он уже так давно не видел её, а в итоге лишь получил осуждающий взгляд. Ему же хотелось заключить её в объятия.

Крезор мысленно вздохнул. Никогда она не будет в его объятиях. Но зато его единственная любовь получит безграничную свободу. Юния достойна жить счастливо и лучше ей не знать насколько низко он готов пасть, чтобы одарить её всеми благами мира.

— Что ты здесь делаешь? — нарочито сурово поинтересовался он.

— Веста дорога не только тебе, — чуть вздёрнув подбородок, бросила она, подошла к столу и положила книгу. — Почему ты сразу не предложил мне помочь? — Её бирюзовый взгляд остановился на его лице и слегка потемнел. — Вдвоём мы справимся быстрее.

— Я не нуждаюсь в помощи! — зло рявкнул принц, сходя с ума лишь от мысли, что возлюбленная будет настолько близко и при этом нельзя будет даже коснуться её. — Можешь уходить отсюда.

Юния помрачнела и насупилась.

— С чего ты вообще взял, что я собиралась помогать тебе? — внезапно снисходительно усмехнулась она. — Я лишь хочу, чтобы моя любимая подруга не очутилась в лапах этого безумного монстра. — Юния дерзко присела напротив и деловито спросила: — Какие из книг ты уже просмотрел?

Крезор на мгновение замер от восторга. Его возлюбленная стала довольно уверенной в себе филакаской, которую так просто не сломаешь. В голову невольно закралась предательская мысль рассказать ей обо всём и сбежать вместе с Пареллы. Всё равно куда, лишь бы вдвоём.

Но следом пришли воспоминания о поистине беспощадном нраве отца. Король ни за что не простит его за подобный проступок и отыщет куда бы он не отправился. Он сломает его прекрасную чистую Юнию и отдаст какому-нибудь извращенцу на потеху. Нет, она такого точно не заслуживает. Уж лучше пусть ненавидит.

Наследный принц молчаливо убрал со стола несколько книг и придвинул к ней остальные. Он не решался даже посмотреть ей в лицо. Ему казалось, что она сразу же всё поймёт и отшатнётся от омерзения. Он не мог видеть в её бездонных глазах уродство собственной сущности.

— Эти я ещё не изучил, прочитанные — уже убрал, — глухо пробормотал он.

Юния тут же схватила ближайшую к ней книгу и стала внимательно листать, даже не посмотрев на него. Крезор ощутил, как сердце болезненно сжалось. Да, он не достоин, чтобы она обращала на него своё внимание. Однажды, ей встретится тот, который заслужит её любовь и они обязательно будут счастливы вместе.

Принц едва сдерживался, чтобы не бросится прочь и не чувствовать больше изнуряющей агонии, рвущей его на части. Он попытался сосредоточиться на очередной книге, но кожей ощущал напряжённую тишину архива, изредка нарушаемую шумом отложенной в сторону книги и взятием новой.

Крезор почувствовал, как в нём опять поднимается злость на весь мир и раздражение. Злость начиналась с него, ведь он до сих пор так и не отыскал ничего, что могло бы помочь сестрёнке. Он невольно перевёл взгляд на Юнию и залюбовался тонкими чертами красивого лица.

Его взгляд скользнул по точёной шее и остановился на высоком нежно-зелёном лифе, целомудренно скрывавшем высокую грудь. Принц поспешил вернуться к лицу и восторженно наблюдать, как она слегка хмурится, усердно изучала каждую страницу старинного фолианта.

К его неожиданности, она почувствовала его пристальный взгляд и подняла глаза, сдвинув брови ещё сильнее.

— Что-то нашёл? — с надеждой спросила Юния и Крезору ничего не оставалось, как покачать головой. Она снова обратилась к книге, небрежно бросив: — Тогда не отвлекайся, а то так мы точно ничего не обнаружим.

Её холодность зазубренным лезвием прошлась по сердцу.

— Юния, что с тобой произошло? — невольно спросил он, внимательно глядя на возлюбленную.

— Веста, — просто ответила та, не став делать вид, что не поняла вопроса. — Ты не представляешь насколько она удивительная. Веста не отступает, даже когда ей страшно. — Лицо Юнии внезапно преобразилось. Отражая искреннюю любовь, оно стало невероятно притягательным. — В первые дни появления в академии, по традиции я привела Весту в заброшенный лабиринт. — На её губы легла мягкая улыбка. — Ты и сам помнишь, каждый новый студент должен пройти его и вынести оттуда магические фрукты.

— Но ведь она тогда и магией-то пользоваться не умела, — не сдержался от изумления принц.

— В том и суть, — кивнула Юния, посмотрев на него. — Так вот Веста, когда оказалась у тех развалин, назвала нас больными придурками. — С её губ сорвался лёгкий мелодичный смех. — Я уже подумала, что она сейчас откажется, но куда там, наша землянка гордо отвернулась от нас и смело вошла в тот мрак, а спустя каких-то минут пятнадцать вышла с полными руками плодов. — Юния словно погрузилась в те дни. — И она во всём такая — не отступает перед трудностями, а идёт вопреки всему.

— Ты права — Веста удивительная, — тихонько согласился он, чувствуя себя последним негодяем.

Юния вдруг едва заметно вздрогнула и резко перевела взгляд на книгу. Ему отчего-то показалось, её что-то задело и

— Мне понятно, почему Веста так тронула тебя, и я буду рада за вас, если она согласится быть с тобой, — вздохнула она тяжело и неожиданно сурово продолжила: — Если же ты обидишь её, то знай, я сделаю всё, положу жизнь, но отомщу.

— Но откуда ты… — начал изумлённо он, гневно нахмурился и пылко произнёс: — Что за чушь ты себе там вообразила⁈

— Да ты, похоже, совсем позабыл, что учишься в академии, — усмехнулась Юния и покачала головой. — Филакасы — настоящие сплетники, почти все знают, какие надежды на тебя возложил отец.

— Что? — невольно опешил принц.

— Всем уже давно известно, что Веста станет нашей будущей правительницей, — она нарочито небрежно пожала плечами, почему-то опуская глаза. — Вот все и обсуждают, хорошей ли она будет королевой.

Крезор по-прежнему не сводил с Юнии ошеломлённых глаз. Он впервые осознал, что благодаря сплетням из них с Вестой уже сделали пару, невзирая на их чувства. Никому не было до них дела, все лишь желали насладится подробностями чужой личной жизни.

Ему неожиданно стало тоскливо от мысли, что этот камень им с Вестой придётся нести не один год. Со временем они станут ненавидеть друг друга, невзирая на проведённый ритуал. Потому что невозможно заставить уже любящее сердце полюбить кого-то другого.

Нет! Он всё-таки признается Юнии во всём и пусть она отвернётся от него окончательно. После этого у него уже не будет в будущем никаких сожалений о не сделанном. И, когда она выберет себе партнёра, то он с улыбкой отпустит её и пожелает самого огромного счастья.

— Знаешь, я должен тебе кое в чём признаться, — с мягкой улыбкой произнёс принц. — На самом деле, Веста, как женщина, меня совершенно не интересует. — Он заглянул ей в глаза и тихо продолжил: — Единственная, кого я любил все эти года, это ты, Юния…

* * *

Едва прозвучали последние слова рассказа Крезора и растворились в тишине библиотеки, как Юния поднялась со своего места и бросилась к нему. Она порывисто обняла его и пылко прижалась, заставляя окаменеть от изумления. Такой реакции от неё он определённо не ожидал.

— Я люблю тебя, Крезор, и ни за что не отпущу, — осипшим голосом выдохнула она. — Когда я узнала, что вы с Вестой собираетесь заключить союз, то решила остаться одинокой и посвятить жизнь саморазвитию. — Юния подняла на него сияющие от слёз глаза. — Но раз это не так…

Её прервал жаркий поцелуй возлюбленного. Она радостно ответила на него.

— Я защищу тебя, Юния, чего бы мне это ни стояло, — глухо выдохнул Крезор, слегка отстранившись. — Я больше не пойду на поводу у отца, либо он соглашается с нашим союзом, либо пусть ищет другого правителя для Пареллы.

Юния мягко улыбнулась ему и вдруг присела рядом с ним на стул.

— Давай поговорим об этом позже, — она протянула руку и ласково погладила его по щеке. — А теперь нам необходимо вернутся к книгам. Отыскать спасение для Весты сейчас важнее наших планов.

Глава 42

У подножия высокого белёсого холма раскинулась огромная уединённая долина. Неподалёку от него, уныло шелестели узкими листьями несколько небольших лиственных рощ. В одной из них, скрытый в тени ветвистых крон, стоял одинокий тёмно-серый дом.

Внезапно открылась дверь, и на пороге появился старик в длинном поношенном одеянии. За ним следовала хрупкая молодая девушка с мерцающими позолотой волосами в редких лавандовых лучах. Они медленно и чинно направились к выходу из рощи.

По дороге он внимательно расспрашивал её о том, что она успела освоить за время обучения под чутким руководством главнокомандующего. Аифал удовлетворённо кивал головой, слушая ответы на вопросы. Веста послушно демонстрировала приобретённые навыки, с трудом стараясь не сбиться. Ей с грустью вспоминалось, как возлюбленный помогал отрабатывать их.

— Не переживай так сильно, скоро вы снова встретитесь, — услышала она насмешливый голос старика и смущённо покраснела.

— Простите, — неловко пробормотала Веста.

— Не извиняйся, я прекрасно тебя понимаю, — послышавшиеся нотки горечи заставили её поднять на него глаза.

— У вас есть жена… эм… пара? — заинтересованно спросила она.

— Да… Была… — кивнул он, устремив потускневший взгляд к горизонту. — Моя супруга погибла.

— Ох… — сочувственно выдохнула Веста. — Простите, я не хотела…

— Не волнуйся об этом, девочка, — Аифал повернулся к ней. — Тебе ведь уже известно, несмотря на то, что её нет рядом, она всегда живёт во мне — часть её энергии навеки со мной.

— Вы очень храбрый и, думаю, очень сильно любили её, — загрустила она и смущённо добавила: — У меня вот вряд ли хватило бы мужества жить без Ратмира.

— О любви невозможно говорить в прошедшем времени, она либо вечна, либо это не любовь, — вдруг твёрдо произнёс старик. — Никто из нас не ведает, на что мы способны, пока не приходится пройти через испытания. — Он пристально посмотрел на Весту. Ей отчего-то показалось, что его взгляд проник в глубину души. — Одно я могу посоветовать, девочка, не теряй бесценных минут, которые у тебя есть, трать их на тех, кого ты искренне любишь.

— Большое вам спасибо, — едва сдерживая слёзы, кивнула она. — Я обязательно прислушаюсь к вашим советам.

— Ну что ж, девочка, а теперь давай позаботимся о более насущных делах и займёмся твоей удачной сдачей экзаменов, — Аифал лукаво улыбнулся, глядя в её ошеломлённое лицо. — Мы с Воибором не стали никому говорить, но ты уже полностью подготовлена к этому.

— Но как такое может быть? — с трудом пробормотала Веста неслушающимся языком.

— Дело в том, что ты прошла программу академии особым ускоренным курсом, — чистосердечно признался он. — В твоём случае очень опасно оставаться слабой землянкой, слишком уж много желающих заполучить твою силу, причём даже тех, от кого и не ожидаешь. — Помрачнев, пробормотал старик и снова улыбнулся. — Никто ведь не догадывается, что ты уже не только определилась с кем хочешь поделиться ею, но и прошла с ним ритуал.

Веста внезапно смущённо переплела пальцы и крепко сжала.

— Да я и сама не догадывалась, — растерянно призналась она, — пока вы всё не прояснили.

— Хочешь сказать, что кольцо тебе ни о чём не говорит? — невольно опешил Аифал, недоумевающе глядя на неё.

Румянец на её щеках стал ещё заметней.

— Ну, Ратмир невероятно умный филакас, я всегда считала, что благодаря своему врождённому интеллекту он и не на такое способен, — стыдливо поведала она. — Да и моя энергия всегда больше подчинялась ему нежели мне.

Старик

— Это потому, девочка, что твоя сила, можно сказать, отражает подсознание, — терпеливо пояснил он. — Ты всегда безоговорочно доверяла ему и энергия согласилась с таким мировоззрением. — Аифал на мгновение задумался. — Вероятней всего, ты уже заметила, что кольца видят далеко не все. — Веста порывисто кивнула. — Это отразилось твоё желание защитить Ратмира. — Он пристально посмотрел на неё. — Ты боялась, что кто-то увидит кольца, так ведь?

— Да, вы правы, — уныло согласилась она. — Мне страшно, что обо всём узнает Атанасиус… — Веста немного помолчали и чуть слышно добавила: — И боюсь до сих пор, он не пощадит его.

— К сожалению, с ним подобное вряд ли сработало бы, слишком велики его познания в тёмной магии и сила в сравнении с твоими, — печально признал Аифал. — Если уж мы с Воибором сумели это, то он тем более заметит их.

— Скажите, а если я стану опытной в управлении своей энергией и более образованной, тогда у меня появится шанс справиться с ним? — неожиданно поинтересовалась Веста, с надеждой глядя на него. — Я смогу защитить от него близких.

Старик не выдержал её чистого пристального взгляда и отвёл глаза. Он поднял глаза на небосвод, безмятежно взирая на пылающую огненно-красную воронку, окрашивающую сизую синь в сиреневый цвет. Ему хотелось бы соврать ей, но так и не мог произнести ни слова лжи.

— Чтобы стать настолько сильной, тебе необходимо освоить возможности светлой и тёмной магии в полной мере, — развеял он её ложные упования и с грустью продолжил: — К примеру, наша магия не наносит вреда, она создана для улучшения жизни, созидания. И тебе необходимо полностью пробудить её в себе. — Старик указал на небольшую поляну в окружении нескольких кустистых деревьев. — Пойдём, там мы этим и займёмся.

Веста беспрекословно последовала за ним, в указанном направлении. Аифал остановился у края поляны, внимательно огляделся и подозвал её поближе. Она безмолвно приблизилась. Он добродушно улыбнулся и указал рукой на серебристый ковёр из удивительных пушистых растений.

— Присаживайся поудобнее, — пригласил он и ласково добавил: — А теперь попытайся расслабиться и заглянуть внутрь себя, природа этого мира поможет — она направит тебя.

Землянка покорно исполнила его волю. Она смиренно закрыла глаза и чутко прислушалась. Едва различимое дыхание ветра, лёгкими порывами, ласково касалось деревьев и трав. Ароматы флоры этого мира перемешивались, создавая приятную и довольно гармоничную смесь.

Тишина медленно окутывала, позволяя погрузиться в глубину своей сущности. Веста неожиданно ощутила, будто в ней пророс диковинный цветок. Его бутон становился всё больше, наполняясь светлой энергией. Он наконец легонько вздрогнул и распустился, выпуская изнутри тёплое сияние.

Внезапный всплеск магии бережно укрыл её, словно окутал нежнейшим бархатом. В одно мгновение всё тело неожиданно охватил приятный жар. Вики мягко улыбнулась, ощущая, как он сжигает всю терзавшую её боль, оставляя после себя полное умиротворение.

Она наконец смогла полностью пробудить свои силы и взглянуть на этот мир через их призму.

Веста восторженно наслаждалась невероятно новым для неё восприятием, как вдруг жар остановился. Он будто замер перед каким-то препятствием. Она удивлённо сконцентрировалась на том, что его остановило. Пред внутренним взглядом неожиданно предстал отец.

Энергия прочувствовала пронзившую душу боль и увлекла её за собой. Веста внезапно увидела склонившуюся тень над её спящим в доме отцом и мгновенно поняла, что это не иллюзия и не воспоминание из прошлого. Но что более странное, ей стало понятно, кто виновен во всём и ради чего пришёл туда.

Ослепительная вспышка мощнейшей энергии окатила гигантской волной поляну. От неё на травах и деревьях внезапно распустилось множество цветов. Но сводящую с ума агония не позволила землянке заметить это. Ещё мгновение назад окутывающий её умиротворяющий жар молниеносно обратился в карающее пламя, жаждущее восстановить справедливость.

— Атанасиус! — в ярости выпалила Веста, поднимаясь с колен. — Я больше не буду боятся! Я сокрушу этого монстра и восстановлю наконец покой!

— Нет! Стой! Подожди! — бросился к ней Аифал. — Ты слишком неопытна — он без труда победит тебя.

— Он ведь убил моего отца, — повернулась она к нему. — Я не хочу, чтобы он продолжал уничтожать тех, кто мне дорог, поймите же наконец!

— Я понимаю, слишком хорошо понимаю, — на этих словах он неожиданно сгорбился и враз постарел. — Ты даже не представляешь насколько.

— Тогда давайте вместе остановим его, — взмолилась Веста, заглянув ему в глаза. — Сколько ещё он будет безнаказанно губить невинных?

— Прости меня, но я не могу, — с горечью вздохнул он. — Таков мой крест.

— Ну что же, я и сама справлюсь, — пожала плечами она. — Больше он никого не…

Веста резко прервалась и упала на руки Аифала. Она не заметила, что он незаметно приблизился, что-то прошептал и коснулся её плеча. Старик с сожалением взглянул на неё.

— Этого я тоже не могу позволить. Твою гибель я не переживу.

Глава 43

Кольцо справилось со своей задачей на отлично. Ратмир отчётливо ощущал, где находилась супруга, и стремительно следовал к ней, размышляя, каким же образом узнал Атанасиус о её местонахождении. Но ещё больше его страшило, что не успеет защитить возлюбленную.

Неожиданно филакас почувствовал, что кольцо перестало жать и перевёл на него недоумевающий взгляд, заметив, что оно посветлело и умиротворённо замерцало. От этой картины он даже на миг замешкался, но тут же в ужасе ускорился не понимая, что происходит, и решил поскорее выяснить это лично.

Почти трое суток без сна всё-таки начинали сказываться. Ратмир добрался до места, где прятали его возлюбленную, чуть позже ожидаемого. Он спешно опустился у небольшой лиственной рощи и торопливо направился вглубь, полностью доверившись зовущим его за собой чувствам.

Перед ним вскоре предстал небольшой двухэтажный уединённый серый дом. Ратмир издали заметил стоящего у двери Аифала. Ему почему-то показалось, что он уже давно ожидает его. Старик взглянул на него и сдержано улыбнулся. Филакас молчаливо подошёл.

— Кольцо среагировало, — спокойно констатировал Ратмир.

— Не переживай, с ней всё в порядке, она спит в своей комнате.

— Что случилось? — Он озадаченно не сводил с него глаз.

— Веста узнала, что произошло с отцом, — кратко пояснил Аифал.

— Но как?

— Она полностью пробудила в себе магию и получила возможность управлять ею.

— Самостоятельно? — Ратмир растеряно взирал на старика. — Даже не пройдя через подготовку преподавателей академии?

— В создавшейся ситуации мы с твоим отцом решили сделать исключение, — сдержанно поведал тот. — Я её подготовил и проверил — знания на высоте. — И тихо добавил: — Ты ведь и сам понимаешь, что оставаться без возможности защитить себя для неё слишком

Ратмир коротко кивнул.

— Но от чего кольцо так среагировало? — вновь поинтересовался он.

— Веста решила, что сумеет справиться с Атанасиусом и хотела уже отыскать его, чтобы уничтожить, — тяжело вздохнул Аифал, немного помолчал и продолжил: — Мне пришлось усыпить её, а на поляну наложить полог — выброс энергии был внушительным. — Он слегка покачал головой. — Полог долго не выдержит, мне необходимо убрать все следы, надеюсь, управлюсь до рассвета. — Старик уже обернулся, чтобы уйти, но промедлил несколько минут: — Присмотри за ней, чтобы она не натворила глупостей. Её комната самая дальняя на втором этаже.

— Может, лучше мне этим заняться? — торопливо предложил Ратмир.

— Нет, тут надо всё сделать быстро, у тебя ещё нет подобных навыков, — добродушно улыбнулся Аифал. — К тому же, твою пару лучше тебя никому не успокоить. — Он кивнул в сторону дома. — На твоём месте я бы поторопился, действие моих сил вот-вот закончится.

Старик насмешливо наблюдал, как филакас взволнованно кивнул ему и исчез за дверью. Он поднял глаза к небу, тихонько вздохнул и направился в сторону поляны. Любовь этой пары напоминала о той, жизнь которой стала платой за его неподъёмные грехи прошлого.

* * *

Веста медленно открыла глаза и столкнулась с обеспокоенным взглядом супруга. Она почувствовала, как на глаза навернулись слёзы, чуть слышно всхлипнула и потянулась к нему. Ратмир крепко обнял её и прижал к себе, пытаясь утешить. Он ощутил всю меру испытываемой ею боли.

— Этот монстр… Он убил моего отца… — едва слышно прошептала Веста, уткнувшись лбом ему в щёку. — Он не остановится ни перед чем. — Она судорожно сглотнула и продолжила: — Я боюсь за тебя, любимый.

— Тшш, со мной всё будет хорошо, — он бережно поцеловал её в макушку. — Мы справимся с ним.

Веста лишь тихонько вздохнула в ответ на его слова.

Ратмир трепетно обнимал возлюбленную, глядя, как неторопливо тускнеет на небосводе уставшее за день светило. Его последние лучи легли на небосвод кроваво-алым мазком, оживляя пепельно-сизое небо. Сумерки медленно заполняли комнату, смягчая очертания вещей, что в ней располагались. Безмятежная тишина ласково успокаивала, постепенно заглушая мучительную боль происходящего. Весь мир казался далёким как никогда и почти нереальным.

— Ратмир, — чуть слышно выдохнула Веста, заглядывая ему в глаза, — я люблю тебя.

— И я тебя, Свет мой, — печально улыбнулся он ей. — Больше всего на свете.

Веста потянулась и коснулась его губ нежным поцелуем. Филакас трепетно ответил, наслаждаясь желанной близостью возлюбленной. Внезапно её тёплые ладошки скользнули ему под рубашку и прошлись по телу. Он слегка вздрогнул от неожиданности и жара, опалившего его.

— Веста… — начал было он, но она вытащила руки из-под одежды и одной накрыла его губы.

— Я не хочу терять отведённое нам время, — прошептала она, не сводя с него глаз. — Нас уже ничто не разделяет…

— Ты достойна большего, чем первая близость в подобных условиях, — прервал её Ратмир, пытаясь отстоять свою точку зрения.

— Самое главное, что ты рядом, остальное уже не столь важно, — мягко улыбнулась Веста. — Ты — это всё, чего я жажду всю жизнь и даже смерть.

Её слова отсекли всякое желание спорить. Ратмир невероятно устал бороться с собой, с безумным влечением, что постоянно испытывал, думая о любимой. Она, наконец-то, была настолько близко, что оставалось лишь протянуть руку и пальцы ощутят мягкий шёлк её кожи.

Его ладонь ласково легла на щеку возлюбленной. Она доверчиво прижалась к ней и прикрыла глаза. На её лице отражалось блаженное умиротворение. Филакас едва не задохнулся от нахлынувших чувств. Перед глазами пронеслись их общие моменты.

Им пришлось пережить столько страданий, прежде чем их пути сошлись в один. А сегодня они объединятся не только энергиями, но и всей своей сущностью, познавая друг друга до конца. Не оставляя места даже крохотной тайне и недосказанности.

Ратмир ощутил, как по телу прошла жаркая волна возбуждения. Но его сейчас меньше всего волновало собственное удовольствие. Он переживал лишь о том, чтобы для его возлюбленной их первый опыт не стал горьким. Бережно, со всей нежностью, на которую только был способен, филакас трепетно коснулся её губ.

Чувственный поцелуй опьянял сладостью. Жар страсти медленно разгорался, постепенно превращаясь в гигантское пламя. Веста ласково обвила возлюбленного руками, словно в отчаянной попытке стать ещё ближе. Невинное прикосновение тёплых пальцев к спине вызывало в нём приятную дрожь.

Ратмир бережно положил ладонь ей на затылок, осторожно зарываясь пальцами в длинные пряди и не давая отстраниться. Она с готовностью прижалась к нему, пылко отвечая на волнующие поцелуи. Её близость, бархат пухлых нежных губ и аромат сладкой земляники сводили с ума. Ему стоило неимоверных усилий держать себя в руках, но наслаждение, сквозившее в чертах её лица, стоило того.

Филакас слегка отвёл волосы, обнажая изящную шею возлюбленной, и благоговейно коснулся губами тонкой кожи. Веста закусила губу, пытаясь сдержать стон, и склонила голову, открывая шею ещё сильнее. Её дыхание стало более глубоким и частым. Он коснулся губами хрупкого плеча, приспустив широкую бретельку платья и ощутил, как супруга неожиданно оробела и напряглась, и тут же отстранился.

— Может всё-таки закончим на этом?

— Нет, — она упрямо вздёрнула подбородок и, отстранившись от него, привстала на коленях на кровати.

Ратмир с недоумением глядел на возлюбленную, не понимая её замысла. Она протянула руки к его волосам и аккуратно распустила. Веста с почти детским восторгом пропустила сквозь пальцы светлые пряди и отвела их назад. Она мягко улыбнулась и заглянула в его глаза.

В бездонном взгляде ярко пылали переполнявшие её чувства. Веста взяла в ладони его лицо и принялась покрывать нежными поцелуями. Ратмиру стоило титанических усилий справиться с собой, её прикосновения с лёгкостью подтачивали его некогда железное самообладание.

Веста неожиданно остановилась, но, как оказалось, лишь для того, чтобы опустить руки на пуговицы его рубашки. Он едва сдержал желание сделать всё самостоятельно, ощущая, как тонкие пальцы касаются его кожи, распаляя ещё сильней. Она сняла с него рубашку и поднялась с кровати.

Ратмир затаил дыхание, не сводя с неё глаз. Веста встала в паре шагов от него и расстегнула платье. Оно стремительным потоком скользнуло вниз, опустившись на пол пышным светло-красным облаком. Её прикрывало лишь несколько кусочков кружевного белья.

Филакас судорожно сглотнул. В мягком мерцании неярких ночных лучей, нахально проникавших в узкие окна, обнажённое тело возлюбленной, казалось, слегка сияло. Его супруга была прекрасна как никогда и он неторопливо направился к ней, не отводя глаз.

— Ты самый яркий и восхитительный свет, который я видел, — чуть слышно выдохнул он, глядя в смущённое лицо

— И много ли ты видел девушек в подобном виде? — попыталась съёрничать она, но пылающие щёки выдавали её чувства.

— Для того, чтобы знать это, мне вовсе не обязательно их видеть, — тепло улыбнулся он, прекрасно всё понимая.

Ратмир требовательно поцеловал её, не в силах сдержать рвущиеся на волю чувства. Она пылко откликнулась, обвив его шею руками. Близость любимой опьяняла. Супруг с благоговением касался своей половинки, неторопливо освобождая их от оставшихся одежд.

Он с трепетом и неприкрытым обожанием ласкал её. Веста неожиданно глухо вздохнула и прижалась к нему всем телом. Ратмир вздрогнул от пронзившего его острого желания. Он не мог больше ждать. Филакас бережно подхватил супругу и перенёс на постель. Он опустился сверху и слегка приподнялся над ней, удерживая себя на руках. Её глаза потемнели и покрылись поволокой страсти, но в них по-прежнему горел огонь, предназначенный ему одному.

— Я тебя люблю, — порывисто выдохнул Ратмир. — Ты — смысл моего существования.

Веста счастливо улыбнулась, обняла его за шею и притянула к себе. Их губы встретились, чувства обрели безграничную свободу. Влюблённые больше не сдерживали пылающей страсти, всецело покоряясь ей.

Они слились в жарком пламене всепоглощающей любви. Всё стало общим: стремления, желания, чувства и даже дыхание. Супруги отдавались друг другу без остатка, растворяясь в любимом существе, навеки становясь единым целым.

Глава 44

Отдохнувший после ночи мир привычно готовился к приходу нового дня. На бескрайнем небосводе мягко разгоралась огненно-красная воронка, окрашивая его в мерцающий лавандовый цвет и рассыпая утренние лучи. Они шаловливо пробрались небольшую уютную комнату, тускло озаряя её.

Безмятежная тишина тщательно окутала всё вокруг, словно заботливо укрыла пушистым нежным покрывалом. Вся атмосфера наполнилась покоем и умиротворением. Только из-за окна доносился едва слышный шёпот шаловливого ветра, запутавшегося в раскидистых ветвях деревьев.

Веста лежала рядом с супругом, бережно объятая крепким кольцом его рук. Ей всё никак не спалось. Она бесшумно вздохнула и принялась зачарованно разглядывать привлекательное лицо мужа. Сон смягчил его обычно строгие черты, придавая им юношескую беззаботность и тихую безмятежность.

Постоянно наполняющие его жизнь тревога и беспокойство ушли, давая ему наконец отдохнуть. Веста едва сдержалась, чтобы снова не вздохнуть. Ей безмерно хотелось, чтобы на его лице всегда сияли лишь радость и счастье, а в любимых глазах больше не отражался мучительный страх за неё.

Землянка осторожно протянула к нему руку и погладила светло-русые волосы возлюбленного, рассыпавшиеся в лёгком беспорядке по подушке. Залюбовалась длинными ресницами мужа, лежащими на щеках. Взгляд неожиданно упал на его слегка приоткрытые, припухшие от поцелуев губы.

Веста уже хотела податься к нему поближе, желая снова коснуться их, но ещё раз взглянув на Ратмира, не стала его тревожить, разумно рассудив о мере усталости любимого. Она попыталась отстраниться, как его брови тут же недовольно сдвинулись, и он лишь покрепче прижал её к себе.

На её губах возникла невольная улыбка. Супруг даже во сне продолжал беспокоиться о ней. Веста счастливо улыбнулась и покорно положила голову ему на грудь, смиренно уставившись на опостылевшую, за эти одинокие дни, светло-серую, стену. Ей от всей души хотелось, чтобы время остановилось и больше никаких монстров. И они с мужем навсегда были вместе.

Землянка поневоле вспомнила, что теперь не скоро им с любимым придётся встретиться. Её опять переведут в очередной перевалочный пункт, где будут прятать от всех. А Ратмир ради её же безопасности вряд ли станет нарушать правила и приходить. И даже то, что она соскучилась, не исправит это.

Веста опечаленно прикрыла глаза и порывисто прильнула щекой к тёплой груди мужа, слушая его размеренное дыхание. Она уже сейчас понимала, что спустя какое-то время останется только вспоминать эти минуты и завидовать самой себе. И даже не с кем будет поделиться переживаниями, изматывающими душу.

Её внезапно посетила одна беспокойная мысль. Веста уже задумывалась об этом, но до сих пор не знала, как на неё реагировать. Поэтому постаралась отрешиться, чтобы не забивать свою голову новыми переживаниями. Но сейчас она вновь вернулась и, по-прежнему, не давала покоя.

В её памяти возникли первые минуты после близости. Именно тогда Веста почувствовала, как внутри неё их с мужем силы неожиданно завязались в тугой узел. И то удивительное ощущение никуда не исчезло. Оно и сейчас мягко бережно согревало её изнутри, вызывая недоумение.

Землянка задумчиво положила ладонь на живот, слегка погладив его. Она вдруг почувствовала, как под её рукой бьётся этот странный, неожиданно образовавшийся, сгусток энергии. Он бился в каком-то необычном частом ритме, чем-то напоминая бешеный пульс.

«Словно маленькое сердечко», — невольно пронеслось у неё в голове.

Веста судорожно сглотнула, вставший в горле ком, и на мгновение изумлённо замерла. Ей не верилось, что подобное могло с ней произойти. Но она не видела ни одной причины для сомнений. Их попросту не существовало, всё было слишком уж очевидно, чтобы не понимать произошедшего. А заниматься самообманом не хотелось.

Землянка растерянно покосилась на спящего мужа и едва сдержала истерический смешок. Неожиданное умозаключение буквально ошарашило её. Так вот оно как всё у филакасов. Никаких тебе ожиданий, тестов, анализов. Ответственные энергии сами подскажут, что пара готовится стать родителями.

«Интересно, а сколько у них длится беременность? — эта мысль прочно засела у неё в голове, не давая в полной мере насладиться тёплыми объятиями супруга. — Ну, не месяц же, я надеюсь».

Веста полностью погрузилась в думы о сроках беременности филакасов. Всё-таки она же не настоящая жительница этой планеты, возможно ли, что у неё беременность будет протекать как-то иначе или также, как у всех женщин Земли? Как у них тут проходят роды? За всё время, что ей пришлось жить тут она не видела ни одного роддома. Да и исцелял её зачастую Ратмир.

Её взгляд невольно остановился на безмятежно спящем супруге. Нет, роды с супругом она точно не потянет. Судя по тому, как всегда беспокоится за неё Ратмир, ей придётся позабыть о естественном процессе деторождения. Потому что нужно будет успокаивать его и говорить, что всё нормально и ей совсем не больно.

Веста невольно вздрогнула и в замешательстве заворочалась. Эти напряжённые тягостные размышления не давали ей ни минуты покоя. Она понимала, что если продолжит в таком духе ещё хоть немного, то обязательно разбудит супруга. Он же сразу догадается, что её что-то гнетёт.

Ей же не хотелось говорить ему о своих подозрениях, чтобы не волновать ещё сильнее. Если же он узнает обо всём, то не

Веста тихонько поднялась с кровати и окинула пристальным взглядом Ратмира, желая убедиться, что точно не разбудила его. Она осторожно взяла со стула халат, стараясь не шуметь, набросила его на себя и принялась собирать разбросанные в пылу страсти вещи.

В её сердце царил полный хаос. Она ни разу не задумывалась о моменте, когда это произойдёт в их семье. Даже разговор в лесу Предков по большому счёту не восприняла всерьёз. Сейчас же внезапно перед глазами возник прелестный малыш с такими же красивыми глазами, как у её филакаса и такими же светлыми кудряшками.

Веста невольно затаила дыхание и восторженно улыбнулась. Чудесный образ их с Ратмиром ребёнка грел душу. Ей вдруг до ужаса захотелось, чтобы подозрения всё-таки оправдались. Она мгновенно решила, что если это будет сын, то они обязательно назовут его также, как и его отца — Ратмир.

Землянку настолько затянул омут мечты, что она едва не упала, споткнувшись о что-то тяжёлое. Её внимательный взгляд тут же взволнованно остановился на спящем возлюбленном. Но тот лишь слегка заворочался и продолжил безмятежно спать. С её губ сорвался чуть слышный вздох облегчения.

Веста перевела взгляд на пол и неожиданно заметила небольшую серую книгу. Ей стало понятно, что по всей вероятности, она выпала из кармана брюк мужа. Землянка склонилась, подняла её и принялась с любопытством просматривать, сложив вещи на стуле.

— А-А-А-и-и-и-фф-а-а-а-ллл, — одними губами произнесла она, зацепившись взглядом за знакомое слово.

Веста хоть и знала древнепарелльский поверхностно, но не узнать его совсем не могла. Главнокомандующий настоял, чтобы она изучила хотя бы буквы и посвятил этому языку несколько занятий. Ей в итоге удалось не только выучить алфавит, но даже запомнить некоторые слова.

Неозвученное словосочетание не могло быть случайностью. Веста на собственном опыте знала, что в этом мире случайностей попросту нет. Да и её супруг не стал бы просто так брать книгу из закрытой секции, слишком уж щепетилен он был в подобных вопросах.

Землянка остановилась у кровати, оглядела мирно спящего мужа и виновато улыбнулась, отходя от него. Она поспешно достала из небольшого шкафа подходящее платье и споро переоделась. Не глядя на возлюбленного, чтоб не передумать и не остаться, сжала в ладонях книгу и направилась к выходу.

Ей было необходимо поторопиться, если хотела отыскать хоть какие-нибудь ответы на вопросы. Веста отлично знала, что для разговора с Аифалом у неё не так много времени. Ратмир быстро почувствует, что её нет рядом и обязательно вскоре придёт за ней.

А значит следовало прибавить шагу.

Глава 45

Лавандовые лучи устремились к земле, ласково скользя по пушистым травам, и заставляя их мягко сиять. Они безжалостно прогоняли прочь сумрак ночи, рассекая её подобно грозным карающим мечам, и открывая путь зарождающемуся дню.

Землянка скользнула равнодушным взглядом по представшей перед ней картине, продолжая уверенно шагать в сторону поляны. Она знала, что отыщет Аифала именно там. Ратмир рассказал, что встретил его, и он объяснил причину, по которой усыпил подопечную.

Её супруг тогда ничего не добавил, но она видела в его глубоком взгляде нешуточные переживания. Но Весте и так стало не по себе от подобного беспокойства. Ей не хотелось заставлять любимого волноваться ещё и о собственном поведении, и она стыдливо отвела взгляд.

Ей неожиданно пришло в голову, что пора бы становиться более ответственной, иначе какой пример будет у их с Ратмиром малыша. Землянка мягко улыбнулась собственным мыслям. Она уже даже думала так, словно вопрос о беременности решён и в ней нет никаких сомнений.

Веста внезапно вспомнила о главнокомандующем. На щеках мгновенно запылал яркий румянец, окрашивая белоснежную кожу в алый. Она рядом с мужем совершенно позабыла обо всём на свете, в том числе и о бедственной ситуации, в которой находилась.

Воибор точно не погладит их по голове из-за произошедшего и будет недоволен. А Ратмир в итоге опять возьмёт всю ответственность на себя, хотя его вина лишь в том, что не смог отказать ей. Землянка расстроенно покачала головой. Нет, пока никому не стоит знать о её положении.

Веста тихонько вздохнула о том, как сложно жить в условиях подобных ограничений, и устремила взгляд на поляну. Там, среди редких деревьев, сновал Аифал. Он что-то бесшумно шептал и неторопливо взмахивал руками, будто собирал нечто невидимое глазу.

Внезапно вспомнилось, что ей лишь вчера удалось полностью пробудь в себе магию и подчинить. Ещё не прошло и суток с этого момента, а жизнь уже изменилась радикальным образом. Видение, подаренное новой могущественной силой, снова встало перед глазами.

Отец.

Веста торопливо сморгнула выступившие на глазах непрошенные слёзы. Во всём этом ужасном событии утешало лишь одно — там, на небесах, родители вновь обрели друг друга. Её замечательный и столько перетерпевший отец не мог попасть в какое-то иное место. Лишь туда, где обитала мама.

Аифал неожиданно помедлил, остановился и обернулся к ней. Он внимательно оглядел её и озадаченно посмотрел по сторонам, видимо, в поиске Ратмира. Но старик вскоре понял, что она одна, и вновь обратил к ней пытливый взгляд. Казалось, что он догадывался о цели её появления.

— Что-то случилось, Веста? — в спокойном голосе слышалось напряжение.

— Нет, всё в порядке, — покачала она головой, подошла к нему поближе и протянула книгу. — Мне бы хотелось узнать у вас вот об этом.

Аифал медленно взял её в руки и вдруг тяжело вздохнул.

— Боюсь, нам предстоит очень долгий разговор, девочка.

— Я не знаю, о чём она, — вдруг порывисто выпалила Веста, глядя на него, — но я верю, что вы один из самых добрых и чистых филакасов, что мне встречались.

Аифал с необычной теплотой взглянул на неё и ласково улыбнулся ей одними губами. Но Веста видела, что эта улыбка совершенно не затронула его глаз. Они по-прежнему оставались тусклыми и потемневшими от печали. Ей стало понятно, что ничего хорошего она не услышит.

— Её звали Ксанти, — неожиданно произнёс он.

— Кого? — не поняла Веста.

— Мою пару… жену, — голос старика стал хрупким от зазвучавшей в нём боли. — Ту, которой я пожертвовал ради справедливости.

— Что⁈ — вырвалось у Веста. — Но почему?

— Сейчас ты знаешь меня под именем Аифал, но на самом деле меня звали иначе, — с горькой усмешкой вздохнул он. — Моё настоящее имя — Деодэтус, я брат Атанасиуса

— Но… как? — ошеломлённо пробормотала она. — Почему вы сразу обо всё не сказали?

— Потому что это бессмысленно, — покачал старик головой. — На самом деле, это имя уже давно похоронено среди королевских склепов, рядом с моей парой. — Он устало посмотрел на неё. — Скажи, доверилась бы ты мне, если бы знала с кем имеешь дело?

— Наверное, вряд ли, — честно призналась Веста.

— В том-то и дело, — развёл Аифал руки. — А ты нуждалась в защите от моего брата и я обязан был помочь.

— Но вы так и не пояснили, при чём тут ваша жена? — вдруг напомнила она.

Старик с горечью улыбнулся.

— Присаживайся, боюсь, наш разговор обещает быть долгим.

Веста покорно кивнула и опустилась на траву.

— Тебе сложно в это поверить, но в прошлом Атанасиус был хорошим человеком, — негромко произнёс он и его глаза потемнели от боли. — Я всегда мечтал стать учёным и исследовать растения, чтобы принести миру пользу и мой брат пошёл по этому же пути. — Весту судорожно сглотнула, осознавая, что у этой истории нет счастливого конца. — Однажды, мы отправились в горы и отыскали одно удивительное растение. Мы были в шаге от важнейшего открытия, которое перевернуло бы мир. — Аифал тяжело вздохнул. — Но так вышло, что наши исследования заинтересовали каких-то высокопоставленных людей, которые могли пострадать от них и они решили избавиться от нас.

Веста изумлённо встрепенулась, ошарашенно глядя на старика. Ей никогда бы и в голову не пришло, что на самом деле они с братом пострадавшая сторона. Из-за каких-то сволочей им, похоже, пришлось незаслуженно многое пережить. Но как тогда Атанасиус стал таким?

— Нас схватили, но брату удалось спланировать и устроить нам побег, — Аифал казалось полностью погрузился в воспоминания. — Преследуя, нас смертельно ранили, но он не озаботился собой и из последних сил тащил меня на себе… — Он на мгновение замолчал. — Уже чувствуя подступающую агонию, мы вдруг увидели перед собой невероятно красивую девушку. — На его губах возникла горькая усмешка. — Нам с братом показалось, что уже ангел спустился за нами… Только всё оказалось более прозаично. Нейра искала подходящих марионеток для себя и нашла их в нашем лице.

— Нейра? — невольно вырвалось у Весты.

— Да, она являлась не коренной жительницей Пареллы, а потомком одной из семейств её захватчиков, — Аифал пытливо взглянул на неё. — Они те, кто принёс на эту мирную планету тёмную магию, и из-за кого пришлось уничтожить Гильфу… Но на тот момент мы ничего об этом не знали, Нейра стала нашей спасительницей… — Он ненадолго помедлил. — И моей первой любовью.

— Что? — вновь не сдержалась она.

— Нейра была не только хороша собой, но также постоянно поддерживала нас с Атанасиусом, — бесстрастно пояснил старик. — Она дала нам кров и пищу, и помогла разобраться с магией. — Он слегка пожал плечами. — Самое удивительное, что Атанасиус, в отличие от меня, никогда до конца ей не доверял, а в итоге её тёмная магия свела его с ума.

— Но ведь он очень сильный маг, — удивилась Веста. — Разве у этой женщины хватило бы сил одурачить его.

— К сожалению, её семья припрятала часть осколков Гильфы, — чуть тише ответил Аифал. — Благодаря хранящейся в них магии ей и удалось провернуть всё. — Он виновато опустил глаза. — После того, как я уничтожил Нейру и её семью, мне удалось собрать их почти все… Тогда-то одурманенный тьмой Атанасиус и похитил мою жену… Мою Ксанти… Он предложил мне обменять её на них… — Старик отчаянно покачал головой. — Но разве мог я рисковать простым народом, осознавая, что эти осколки принесут много смертей?

Веста безмолвно сжала руки в кулаки. И как только она могла усомниться хоть на минуту в этом человеке? Он принёс в жертву нечто большее, чем просто жизнь. Деодэтус отдал на вечное терзание свою душу и, судя по всему, его пытка закончится только лишь с его смертью.

— Атанасиус безжалостно убил её… — мёртвым голосом проронил старик. — И я запечатал его в одном из этих проклятых осколков, чтобы он никогда не смог выйти оттуда и нормально существовать. — Он вдруг гневно скрипнул зубами. — Но кто-то выкрал его и освободил… Но я сделаю всё, чтобы больше ему не удалось никому навредить!

Веста неожиданно поддалась вперёд и порывисто обняла его. Аифал ошеломлённо застыл и вдруг ласково погладил её по голове. Она подняла на него сияющие от слёз глаза и с трудом сглотнула вставший в горле твёрдый ком. История прошлого короля поразила её до боли в сердце.

— Ты поистине удивительный и очень сильный человек, — глухо произнесла Веста. — Мне всегда было интересно почему в правители взяли какого-то пришельца, а сейчас я всё понимаю — вы лучшее, что могло произойти с Пареллой.

— Ну что ты, девочка, — растеряно прошептал он, смущённо глядя на неё и неожиданно достал из внутреннего кармана небольшой конверт. — Прошу, передай это моему внуку. — Землянка в недоумении подняла брови и Аифал пояснил: — Его отец слишком любит власть и использует даже его, чтобы стать ещё могущественней. Эта бумага не позволит ему и дальше чинить произвол, даст возможность выбрать жену по сердцу.

Веста бережно взяла в руки этот важный для двух дорогих ей людей документ и аккуратно убрала его в карман. Ей хотелось поскорей передать его другу, чтобы и они с Юнией стали наконец также счастливы, как были счастливы они с Ратмиром.

— Нет, вы правда замечательный король, Крезор очень сильно на вас похож, — она решительно посмотрела ему в лицо. — И ради всех тех, кого мы любим, я обязательно помогу вам справиться с Атанасиусом.

Глава 46

Внезапно, прерывая беседу Аифала и Весты, всё вокруг укрыла неестественная тишина. В воздухе ощущалось колоссальное напряжение. Пространство тяжело вздрогнуло и беззвучно застонало под гнётом невидимого присутствия тёмной энергии.

Землянка в ужасе затаила дыхание, ей уже не раз приходилось соприкоснуться с этой чудовищной мощью. Она столкнулась взглядом с бывшим королём Пареллы и поняла, что он тоже узнал силу брата. Они вместе посмотрели на пустынное место у границы поляны.

— Молодцы, молодцы, — в том месте, неожиданно возник Атанасиус и преувеличенно радостно похлопал. — В тебе, Деодэтус, я не сомневался, слишком хорошо знаю твои возможности, а вот моя суженная меня приятно удивила. — На его губах заиграла удовлетворённая улыбка. — Ты поистине достойна стать моей парой.

Атанасиус сделал уверенный шаг в её сторону. Веста судорожно сглотнула, ощущая охвативший её ужас, но вынудила себя дерзко поднять на него глаза, не позволяя себе поддаться страху. Аифал тут же

— Сегодня лучший день за последние годы моей жизни, — Атанасиус сверлил его недобрым взглядом. — Следуя за энергией моей возлюбленной, я отыскал и тебя.

— Брат, прошу, остановись, — неожиданно с болью взмолился Деодэтус. — Неужели ты забыл, как дороги мы были друг другу? Я ведь любил тебя.

— Замолчи! — с яростью воскликнул Атанасиус. — Любил? Ты любил? — Его лицо исказилось от злости. — Не поэтому ли ты запечатал меня в осколке? А представляешь ли ты хоть на минуту, что мне пришлось там пережить? — Он почти выплюнул эти слова. — Ты всегда слышал лишь себя!

— Это неправда, — твёрдо произнёс старик. — Ты не хуже меня знаешь, что именно из-за гибели своей пары я пошёл на крайние меры, исправил всё то, что натворили мы на этой планете и покинул место правителя. — Он вдруг сжал ладони в кулаки. — Ты последовал за Нейрой, хотя мог отказаться изучать тёмную магию.

Аифал с мольбой и горечью смотрел на него, надеясь хотя бы на этот раз достучаться. Атанасиус же был неумолим. Он гневно взглянул на брата и презрительно скривил губы. В его глазах полыхала лютая ненависть и острое желание отомстить.

— Это из-за тебя, а не из-за неё я лишился всего, — едко произнёс Атанасиус. — Ты ведь не посмотрел ни на что. Позабыл даже о нашей кровной связи и о том, как я тебя почитал… — Его глаза жёстко сверкнули. — С предателями у меня один разговор.

— Ты очарован тьмой и не хочешь меня услышать, — устало вздохнул Аифал. — Я лишь пытался защитить всех от твоей неконтролируемой жестокости.

— Мне нет до тебя дела, — зло бросил он. — Если бы здесь не было моей возлюбленной, то, боюсь, разговаривать бы нам и вовсе не пришлось. — Атанасиус с фанатичной улыбкой покосился на Весту. — Но я сейчас решу вопрос с воссоединением, а после, вдали от неё, мы наедине обсудим твой поступок и предательство.

— Нет, я не позволю тебе прикоснуться к ней, — бывший король призвал свою магию, полностью закрывая Весту щитом. — Приди наконец в себя, оставь её и всех филакасов в покое!

С его пальцев заструилась мощная энергия и низринулась на брата. Тот лишь презрительно усмехнулся, не став защищаться. Веста с ужасом наблюдала, как сила Аифала ранила Атанасиуса. Вскоре из его ушей, носа и рта неторопливо закапала кровь.

Страдание и решительность отражались в каждой черте старика. Но он не отступил, продолжая атаковать собственного брата. Землянка с болью от безысходности неосознанно положила ладонь на живот. Мягкое тепло вдруг ласково коснулось её в ответ.

— А теперь, думаю, пришёл мой черёд, чтобы показать чему я научился за всё это время… брат, — его голос едва заметно дрогнул.

Атанасиус легко взмахнул рукой и возникшая чёрная дымка, резким порывом, устремилась вперёд. Мощная воздушная волна разметала энергию бывшего короля, сбила его с ног и отбросила к границе поляны. Веста в отчаянии не сводила глаз с пришедшего за ней монстра.

— Не бойся, бесценная, так я поступаю лишь с предателями, — он медленно направился к ней. — Ты совсем другое дело — ты моя суженная.

Землянкой внезапно овладел безумный страх. Ей хотелось броситься прочь, но она не могла не попытаться уничтожить этого монстра. Энергия мужа возмущённо забурлила в ней, протестуя и пытаясь защитить. Атанасиус мгновенно ощутил эти порывы и остановился на пол пути, с недоумением глядя на Весту.

— Не смей прикасаться к ней! — послышался гневный голос Ратмира. — Она — моя!

Веста в неконтролируемом ужасе обернулась в его сторону. Атанасиус сделал тоже самое, глядя на филакаса с каким-то злорадным удовлетворением. Ратмир стремительно приближался к ним. Землянка ощутила, как напряжение всей мощью наваливается на неё. Ей казалось, что вот-вот она потеряет сознание.

— Ты дерзнул положить свои грязные лапы на то, что принадлежит мне! — Атанасиус едва стоял на месте, от переполнявшего его бешенства. — За это ты заплатишь своей жизнью! Я буду медленно убивать тебя на её глазах, — яростно вещал он. — Ты будешь молить меня о смерти.

Его лицо исказила звериная злоба, превращая его в истинного монстра. Он поднял ладонь и в ней возникло белоснежное перо, отливающее сталью. Атанасиус злобно оскалился, покосился на Весту и безжалостно направил его в озадаченного филакаса.

Отражая тусклые лавандовые лучи, страшное оружие неслось прямо в грудь Ратмира. Веста не выдержала напряжения, с её губ сорвался душераздирающий крик, и она отчаянно бросилась в сторону мужа. Страх потерять его беспощадно выжигал её душу.

Ратмир лишь спокойно качнул головой, что-то прошептал и сделал взмах рукой. Две сияющие энергии сорвались с его ладони и молниеносно устремились на встречу перу. Золотистая энергия обратилась в пылающее пламя и без труда испепелила его.

Веста в изумлении остановилась и ошеломлённо поглядела на мужа. Ей никогда не приходило в голову насколько мощная сила жила в ней. Она едва слышно вздохнула с облегчением, но тут же застыла, заметив в руках Атанасиуса целый ворох подобных перьев.

Отступивший на мгновение ужас вернулся сторицей и буквально сковал по рукам и ногам, не давая нормально вздохнуть. Землянка боялась пошевелиться и отвести от монстра глаза хоть на минуту, будто её пристальный взгляд мог чем-то помочь любимому.

Веста слегка покосилась в сторону мужа. Он был как всегда собран и задумчив, словно не сражался с самым безжалостным монстром Пареллы, а выполнял очередное задание отца. А ведь всё действительно из-за неё. Если бы не она, её филакас не подвергал бы сейчас себя смертельной опасности, а постигал бы новые знания.

Но, к сожалению, на его пути появилась она.

Неожиданно в животе возмущённо пахнуло жаром, будто кто-то немного осадил её и привёл наконец-то в себя. Веста тут же устыдилась своих мыслей и малодушия, невольно погладила живот и, затаив дыхание, продолжила следить за сражением.

Золотистая энергия барьером встала перед возлюбленным. Она не давала оружию монстра ни шанса и уничтожала все приближающиеся перья, что несли смерть. Атанасиус с каждым разом всё больше мрачнел, его лицо искажала гримаса злобы и досады.

Он осознал, что противника так просто не победить, и резко взмахнул рукой, пытаясь рассеять защитный полог. В сражение вступила серебристая сила. Она, подчиняясь желанию Ратмира, слилась с частью золотистой энергии и устремилась вперёд.

На лбу филакаса выступили капли пота и Веста лишь сейчас поняла, что управление энергиями — нелёгкое дело. Оно постепенно выматывает мужа. Судя по зловещей улыбке, возникшей на губах монстра, для него это не стало новостью. Похоже, он этого и добивался.

— Попался.

Землянка торопливо перевела взгляд и лишь сейчас заметила стремительно приближающееся к спине мужа, острый, как лезвие, сияющий осколок. Совсем, как тот, который он у неё однажды забрал. Она поняла, что Ратмир не успеет защититься. На это у него попросту нет времени.

Страх невосполнимой потери окатил жаром. Веста не раздумывая призвала магию и бросилась к супругу, пылко обняла его сзади за талию и крепко прижалась. Она лишь успела ощутить, как он напрягся, и вздрогнула от вспышки резкой мучительной боли.

Леденящий обжигающий холод окатил плечо и принялся медленно растекаться по телу, неторопливо погружая её во тьму. Руки соскользнули вниз и непослушными плетями повисли вдоль тела, освобождая возлюбленного от её порывистых объятий.

Ратмир стремительно обернулся и едва успел подхватить её. Веста смотрела в полные безумного ужаса родные глаза и не могла даже пошевелиться, чтобы коснуться его, утешить. Она, отдавая последние силы, ласково улыбнулась и с трудом прошептала непослушными губами:

— Нас ничто не разлучит, моя любовь к тебе вечна.

Веста ощутила, как руки мужа неожиданно мелко задрожали, но ничего не могла поделать, чтобы облегчить его страдание. Её неспешно уводил за собой удушливый мрак. Он лениво погружал захваченную жертву в чернильное море бессознательности.

Ей вдруг стало горько от того, что их малыш никогда не родится. Ратмир так и не узнает, что должен был стать отцом. Веста в последнем неистовом порыве сложила ладони на животе. Тепло ощущалось всё слабее — сознание постепенно покидало её.

Веста больше была не в силах выносить охватившую её безграничную усталость и мучительную боль, и покорно прикрыла глаза. Прежде, чем провалиться во тьму окончательно, она услышала три почти синхронных крика:

— Нет!!!

Глава 47

Мерцающие лавандовые лучи полыхавшей на бескрайнем небосводе огненно-красной воронки бережно скользили по белоснежной коже, безжизненно распростёртых на земле рук. Они будто пытались согреть и удержать уходящую в небытие юную землянку.

Всё вокруг погрузилось в вязкую могильную тишину. Горечь утраты ложилась на плечи неподъёмным грузом. Лишь тихие порывы ветра ласково перебирали тёмно-русые локоны, словно прощаясь. Казалось, даже природа горевала о потере самого чистого существа, так недолго прожившего на Парелле.

Атанасиус оцепенело смотрел в прекрасное девичье лицо, отмеченное бледным поцелуем смерти. В ушах зазвучали произнесённые некогда ею бесстрашные слова. Несмотря на то, что он отличался от всех, она единственная считала его достойным жизни.

Из-за проклятого филакаса он снова лишился луча света, и теперь его жизнь вновь погрузится в кромешную безрадостную тьму.

Ему оставалось лишь безмолвно наблюдать, как филакас бессильно стоял на коленях рядом с Вестой, в исступлении касался её дрожащими руками. Он пытался отыскать признаки жизни, шептал её имя, а после подхватил на руки и уткнулся лицом в шею.

Атанасиуса пронзила неожиданная боль:он даже не имел права коснуться её. Если бы не это парелльское лицемерие и умение заморочить голову, то его суженая осталась бы жива. Нет, они должны ответить за это злодеяние! Должны заплатить жизнью!

Он в ярости поднял руку, вызывая безжалостное оружие, чтобы нанести последний удар и привести собственный приговор в исполнение. Ратмир на мгновение поднял на него потухшие глаза и тут же опустил, продолжая прижимать к себе Весту и что-то тихо шептать.

Этого хватило, чтобы монстр остановился. Его потрясла безжизненность и пустота филакасского взгляда. Казалось, что он уже мёртв, что от него осталась лишь телесная оболочка, вынужденная двигаться по инерции, под действием внешних обстоятельств.

Атанасиус не понимал, как могла гибель его избранницы так повлиять на филакаса. Что с такой лёгкостью сломило его стойкого противника? От безмолвного созерцания и размышлений его отвлёк шум, донёсшийся со стороны поляны, где находился брат.

— Прости меня, девочка, прости меня, — на глазах бывшего короля выступили слёзы. — Она была права, я больше не стану смотреть сквозь пальцы на твои поступки, — измученно прошептал он. — Я больше не буду безразличным.

Аифал стоял на коленях и держал в руке несколько стальных осколков, сияющих серебристым светом. В его глазах стыл неприкрытый ужас и изнуряющая боль. Они пожирали его изнутри. Атанасиус едва сумел скрыть своё удивление и бесстрастно взглянул в глаза брата.

— Ну что же, начнём с тебя, — равнодушно бросил он.

— Ты отринул все чувства и даже не задумываешься, что погубил настолько чистое создание, как Веста, — неожиданно произнёс Деодэтус. В надтреснутом голосе прозвучала непомерная вина. — Ваши судьбы схожи, ты мог бы стать таким же, как она, но поддался тьме и теперь разрушаешь всё, к чему бы ни прикоснулся.

— Это не так, ты снова защищаешь филакаса, как и всегда делал, — слова брата отчего-то глубоко задели его и он сорвался на крик, будто пытаясь доказать истинное положение вещей. — Её смерть на его совести! Это он покусился на чужое!

— Чужое? Да Веста любила его настолько сильно, что пожертвовала жизнью, лишь бы спасти, — горько усмехнулся бывший король. — Она никогда не принадлежала тебе, неужели не видишь очевидных фактов?

— Он попросту заморочил ей голову, — зло воскликнул Атанасиус. — Филакасы все такие, я уничтожу их!

Монстр в ярости взмахнул ладонью, высвобождая тёмную энергию. Деодэтус обречённо глядел на брата. Медленно поднял осколки и направил на него, принялся тихонько призывать силу, которая уничтожит единственное, что осталось от его земного прошлого.

Старик не ощущал, что по лицу катятся прозрачные капли, только неотрывно смотрел, как возникший из глубин уничтоженной планеты свет медленно обволакивает его брата. Перед глазами стояли воспоминания о том времени, когда их семью ещё не коснулось горе.

Полностью поглотив тёмную энергию, луч принялся пожирать её источник, постепенно растворяя его. Атанасиус резко дёрнулся в сторону, но жадная сила не разомкнула смертельных объятий, неторопливо наслаждаясь неожиданным пиршеством.

Он едва сдерживал мучительный стон, ощущая, как тело рвётся на части. Все эмоции поглотила боль. Безнадёжная, чудовищная боль. Его взгляд внезапно упал на Аифала и пытка на миг отступила, уступая место ошеломлению.

В глазах брата отражалась ещё более беспощадная мука, чем та, которую сейчас испытывал он сам.

Атанасиус затих, не сводя с него глаз, осознавая всю глубину заблуждений. Он не выдержал всю меру боли Деодэтуса и отвернулся. Взгляд невольно упал на безжизненное лицо Весты. Красивая и хрупкая, сломленным цветком лежала на руках филакаса.

И это он сорвал её. Уничтожил. Не позволил никому радоваться её цветению.

Ему стало невыносимо горько. Захотелось хоть напоследок сделать что-то достойное.

— Брат, вытащи все

Деодэтус извлёк на свет около сотни различных кусочков. Они все были разные. Совсем крохотные и размером с приличный кинжал. От них исходил невыносимо яркий свет, который будто о чём-то безмолвно просил присутствующих, но никто не мог услышать его мольбу.

Атанасиус что-то тихонько прошептал и примерно такое же количество осколков опустилось рядом с предыдущими частицами.

— Что ты хочешь сделать? — в недоумении спросил бывший король.

— Я верну жителям Пареллы Гильфу, — он с горечью улыбнулся, глядя на ошарашенное лицо брата. — Главное, чтобы у меня хватило времени и сил.

Деодэтус уверенно шагнул к нему и крепко взял его за руку.

— Мы сделаем это вместе, — он посмотрел на Атанасиуса потеплевшим взором. — Совсем, как в прежние времена.

— Да, брат, только жаль, что я принёс всем столько горя… — Его взгляд вновь остановился на Весте. — Мне горько, что мы не встретились с ней раньше… — в голосе Атанасиуса слышалась безысходная тоска. — Лучше бы я погиб на Земле. — Он внезапно перевёл взгляд на брата и тихо продолжил: — Я любил тебя… — печально улыбнулся и тихо добавил: — Прости, если сможешь.

Старик несколько секунд невидяще смотрел на него.

— Думаю, нам обоим нечего было делать на Парелле… — Он глухо вздохнул и решительно продолжил: — Ну что ж, начнём?

Их негромкие голоса зазвучали в унисон заставляя осколки ярко засиять, подчиняясь могущественному старинному заклятью. Частички некогда огромного светила поднялись в воздух и закружились в буйном танце, медленно соединяясь в небольшую пылающую сферу.

Внезапно Деодэтус ощутил прощальное пожатие руки брата и голос Атанасиуса навсегда смолк, растворяясь в блеске осколков. Он судорожно сглотнул, не замечая, как прохладная капля скользнула из глаз по щеке, оставляя за собой влажную дорожку. Но бывший король не мог остановиться, тогда бы весь труд брата пошёл прахом.

Старик чувствовал, как светило поглощает его магию, используя её для возрождения и продолжал шептать слова способные принести радость и процветание в этот мир. Наконец-то он сможет в полной мере отблагодарить Пареллу за то, что та приютила их с братом.

Мощная вспышка заставила его прикрыть глаза, а когда Деодэтус открыл их, то на бескрайнем бирюзовом небосводе, рядом огненно-красной воронкой, сияла золотая Гильфа. Ритуал был благополучно завершён. Все жертвы принесены и благосклонно приняты.

Взгляд бывшего короля обратился к Ратмиру. Тот по-прежнему держал Весту в объятиях. Аифал направился к нему, чувствуя, что его силы вот-вот исчезнут окончательно и он попросту осыплется прахом на землю Пареллы.

— Не оставляй меня… — устало приблизившись, услышал он сбивчивый шёпот филакаса, вперемешку с глухими рыданиями. — Я не смогу без тебя, Веста, не смогу без тебя…

Аифал протянул дрожащие руки, чтобы коснуться землянки, но Ратмир лишь покрепче прижал её к себе. Старик тихонько вздохнул и легонько тронул его, пытаясь привести в чувство, хотя и понимал, насколько это будет непросто. Он сам однажды пережил нечто подобное.

— Ратмир, послушай, мне необходимо осмотреть её, — торопливо зашептал он. — С Вестой что-то не так, если бы она погибла, то энергия давно бы рассеялась. — Бывший король умоляюще добавил: — Позволь взглянуть.

Филакас медленно неуверенно кивнул и, не спуская её с рук, протянул к Аифалу. Тот прикрыл глаза, неторопливо провёл ладонью над головой землянки и удивлённо нахмурился. Его задумчивый взгляд невольно остановился на страшной смертельной ране.

Она напоминала гниющий порез, только вместо гнили её наполняла чернильная жидкость. Старик ощупал тело вокруг раны и снова с недоумением нахмурился. Он неожиданно окинул взглядом убитого горем филакаса, после взглянул на Весту и едва заметно усмехнулся.

Аифал не сводил посветлевшего взгляда с её ладоней, сложенных на животе, будто в попытке прикрыть его. Он молчаливо и бережно развёл их в стороны, положил туда руку, ошеломлённо усмехнулся и утвердительно кивнул, будто с чем-то соглашаясь. Старик радостно взглянул на Ратмира.

— Веста борется с тьмой, она не может уйти не только из-за тебя. — Филакас с недоумением поднял на него глаза. — Ваш малыш — ещё одна нить, что удерживает её от растворения во мраке.

— Ребёнок? — затаив дыхание, произнёс Ратмир. — Но ведь сейчас слишком рано… Обычно о таком можно судить как минимум через пять дней.

— Ваше дитя будет необычайно сильным магом, — негромко ответил Аифал. — Его энергия уже сейчас даёт о себе знать. — Он посмотрел на землянку и тихонько вздохнул. — Думаю, что она догадывалась об этом.

— Веста, зачем? — исступлённо выдохнул филакас. Он вновь бережно прижал её к себе, склонился поближе и едва слышно прошептал: — Я уйду вслед за то… вами.

Ратмир внезапно ощутил, как тело возлюбленной судорожно вздрогнуло от его слов. Он в ужасе заглянул ей в лицо, страшась увидеть, что её больше нет. Старик с восторженным изумлением посмотрел на него.

— Веста слышит тебя, — устало улыбнулся он. — Я уверен, что она вернётся, обязательно вернётся. — Аифал на мгновение замолчал, чувствуя приближение последней минуты, и сипло продолжил: — Ваши энергии, как одна. Твоей жене приходится сражаться с тьмой, а это непросто, тебе нужно немного подпитывать её. — Он строго взглянул на филакаса. — Но не переборщи — она может не справиться с такой мощью.

Тот оживлённо поднялся на ноги, прижимая к себе супругу.

— Спасибо, — благодарно произнёс он, — спасибо вам за всё.

— Не за что, — измученно кивнул Аифал. — Поскорее отнеси её домой.

Ратмир кивнул, призвал энергию и открыл портал, унося возлюбленную прочь. Подальше от места соединившего в себе их боль и счастье.

— Будьте счастливы, — растворяясь улыбнулся бывший король, упал на траву и, взглянув на прощание в обновившийся бирюзовый небосвод, тихо добавил: — Я иду к тебе, Ксанти…

Глава 48

Юния торопливо шагала по длинному дворцовому коридору. Прошло уже несколько дней, как она не появлялась в королевской библиотеке. Как не видела возлюбленного. Ей до безумия хотелось вновь заглянуть в его удивительные глаза и, отринув все преграды, стоящие у них на пути, крепко обнять и никогда не отпускать его.

Но сейчас было совершенно не до того. Страшные и прекрасные события, которые произошли за эти несколько дней, по своему масштабу перекрывали, как минимум, пару последних десятилетий. Она спешила поведать своему принцу, что требование его отца теперь попросту невозможно выполнить.

Юния порывисто распахнула двери и влетела в архив. Она устремилась к столу, за которым устало восседал наследный принц Пареллы. Он приветливо взглянул на растрёпанную возлюбленную и нарочито весело усмехнулся, откладывая очередную книгу в сторону.

— Всё-таки надо было настоять,

— Крезор, я должна тебе кое-что сказать. — Она вдруг судорожно сглотнула и на её глазах показались слёзы. — Это касается Весты… и Ратмира.

— Что случилось? — Крезор резко поднялся и бережно взял её за плечи. — Атанасиус захватил Ратмира и добрался до сестрёнки? Это так?

— Атанасиус вместе с твоим, оказавшимся живым дедом — Деодэтусом, пожертвовал жизнью, чтобы вернуть нам Гильфу, — выдавила Юния и, всхлипнув, тихо продолжила: — Веста и Ратмир ещё до расставания заключили союз, а сейчас она… — По её лицу заструились слёзы. — Умирает…

— Что? Но как? — Крезор отчаянно покачал головой. — Это всё сплетни, чего только не придумают, лишь бы перемыть кости… — Он вновь с мольбой посмотрел на возлюбленную. — Юния, скажи, Веста ведь не умрёт…

Наследный принц не сводил с неё глаз, обречённо надеясь, что она сейчас рассмеётся вместе с ним и подтвердит свои заблуждения. Но возлюбленная упорно молчала, невзирая на катящиеся по щекам слёзы. Нет, этого не могло произойти! Разве Ратмир не должен был её спасти? Где же он был?

— Где это ничтожество? Я убью его! — прорычал принц и устремился к выходу.

— Крезор, стой! Не надо! — бросилась за ним Юния. — Все считают, что Веста не выкарабкается…

Он застыл у двери, так и не открыв её, и медленно обернулся. Его изумрудный взгляд ярко вспыхнул и тут же потемнел. Крезор неожиданно впился глазами в возлюбленную и неспешно шагнул к ней. Она ошарашенно смотрела на него, но не отступила.

— К-как это «не выкарабкается»? — в тихом голосе послышалась едва сдерживаемая ярость. — Это этот придурок, за которого она вышла, во всём виноват.

— Я слышала от отца, что Атанасиус отыскал место, где её прятали и напал, — Юния вновь всхлипнула и, стараясь проглотить слёзы, негромко продолжила: — Ратмир отыскал это место слишком поздно, он сумел победить монстра, но Ве… Весту было уже не спасти… — Она покачала головой. — После, вроде, появился твой дед и сумел убедить брата прекратить… Остальное ты уже знаешь…

Юния не выдержала и, закрыв лицо руками, разрыдалась. Её хрупкие плечи мелко дрожали, сотрясаясь от бурных рыданий. Крезор лишь сейчас осознал, насколько ей тяжело рассказывать ему о произошедшем. Возлюбленная вновь поразила его силой духа и выдержкой.

Принц тяжело вздохнул, пытаясь взять себя в руки, привлёк её к себе и крепко обнял, уткнувшись лицом ей в макушку. Он чувствовал всей своей сущностью её боль, как свою собственную. И без ритуала её страдания отзывались в его сердце невыносимой мукой.

Юния вдруг подняла на него заплаканные глаза и кивнула, давая понять, что ценит его поддержку, и почти сразу отстранилась. Крезору это безумно не понравилось, но он не стал озвучивать свои чувства, чтобы не испугать её слишком уж деспотичными порывами.

— Я должен встретиться с Ратмиром, — злость на супруга сестрёнки продолжала клокотать в нём. — Давно знал, что ему не стоило доверять её.

Принц молниеносно направился к выходу. Юния ошарашенно приоткрыла рот, но тут же стремительно бросилась за ним, но догнать возлюбленного всё равно была не в силах. Она решила больше не преследовать его, а направиться к дому главнокомандующего, где, по слухам, сейчас находился Ратмир.

* * *

Филакас бережно коснулся губами тонкой ладони, едва закончил передавать возлюбленной энергию. Прошло уже пять дней, а она до сих пор не пришла в себя. Ратмир старался не покидать её ни на минуту. Он боялся, что за это время с ней что-нибудь случится.

Внезапно во входную дверь чересчур громко постучали. Отец в данный момент находился во дворце, на срочном королевском совете, и открыть было некому. Филакас недовольно нахмурился: сейчас только гостей не хватало. Он трепетно погладил Весту по щеке.

— Я сейчас вернусь, мой Свет.

Ратмир спешно направился к выходу, мысленно желая незваному гостю провалиться на месте. В дверь снова постучали, на этот раз ещё сильнее. Он чуть слышно скрипнул зубами от подобной наглости, открыл и равнодушно оглядел посетителя. На пороге, собственной персоной, стоял Крезор и зло смотрел на него.

Наследный принц вдруг яростно бросился на него, целясь кулаком в лицо. Ратмир отрешённо отступил и он пролетел мимо. Но Крезор не растерялся, вновь устремился к нему и вцепился в ворот рубашки. Филакас схватил его за запястья и внезапно крепко сжал, не позволяя напавшему сдвинуться с места.

— Возможно, вскоре я сам попрошу тебя об этом, — спокойно произнёс он и бесстрастно посмотрел в горевшие жаждой крови изумрудные глаза. — А сейчас мне нужно беречь энергию, чтобы суметь вытащить Весту.

— Что значит «вытащить»? — руки Крезора от неожиданности разжались. — Сестрёнка жива? Где она?

— В Пучине Тьмы, — устало проронил Ратмир и отпустил кисти соперника. — Веста сейчас борется за своё… наше существование. — Он вдруг с отчаянием взглянул на принца. — Пока есть хоть крошечный шанс, я буду жить и не позволю никому помешать мне.

Филакас внезапно запустил руку в волосы и безжалостно сжал их, напоминая принцу самого себя. Боясь за судьбу Юнии, он готов был поступиться всем. Даже честью. Ему вдруг безумно стало жаль супруга сестрёнки. Никто во вселенной не заслуживал пережить подобную боль.

— Что произошло? Почему ты не уберёг её? — угрюмо поинтересовался Крезор, больше не пытаясь напасть. — Неужели твоих навыков не хватило, чтобы защитить сестрёнку?

— Это она защитила меня, — глухо выдохнул Ратмир. — Не позволила погибнуть, только убила этим нас обоих.

Наследный принц неожиданно задумался о том, каково сейчас ему, попытался поставить себя на его место и едва не задохнулся от ужаса. Он покосился на филакаса с невероятным сочувствием. Что-то внутри подсказывало, что ему бы не удалось выдержать подобной муки.

Можно было наговорить кучу слов, выражая сострадание к чужому горю. Но все они не выразили бы и сотой доли того, что он на самом деле чувствовал. Крезор безмолвно поднял руку и небрежно положил её на плечо Ратмира, слегка сжав. Тот в недоумении взглянул на него.

— Если кто и сможет провернуть такое, то это определённо только ты, — сдержано произнёс принц. — К тому же, я слишком хорошо знаю, что чувствует к тебе моя сестрёнка, поэтому она тоже так просто не сдастся. — Он заглянул ему в глаза. — Я буду с нетерпением ждать, когда, а не если, снова увижу вас у себя.

— Но… — судорожно сглотнул Ратмир.

— Никаких мне «но», — отрезал Крезор, окидывая его привычным высокомерным взглядом. — Ты это что, решил своему принцу не подчиняться, что ли? — Он вдруг запнулся и

— А кто это запретит своему королю жить в своём королевстве? — внезапно лукаво усмехнулся он.

Ратмир легонько щёлкнул пальцем и воздухе появился небольшой конверт. Он взял его в руку и протянул принцу. Тот в недоумении принял, открыл и невольно оцепенел. В его руках находился магический документ, созданный самим Деодэтусом, дарующим ему право наследования и выбора себе супруги.

— Это я отыскал в кармане платья Весты, — пояснил филакас изумлённому Крезору. — Тот, кого мы знали под именем Аифала, оказался самим бывшим королём. — Он мягко улыбнулся и глухо добавил: — Она всегда хотела, чтобы все её близкие были счастливы.

Глава 49

Юния резко опустилась невдалеке от дома главнокомандующего и бросилась ко входу. Она обеспокоенно озиралась, ожидая внезапного появления возлюбленного. Ей необходимо было срочно предупредить Ратмира. Рассказать, что тот теперь знает о состоянии Весты.

— И зачем только я проговорилась? — с укором пробормотала она себе под нос.

Но тут же покачала в ответ головой. Ей не хотелось врать собственному возлюбленному, скрывать то, что случилось, как это делали все вокруг. Она слишком хорошо знала: какова бы ни была на вкус правда, её лучше проглотить целиком и сразу, чем постепенно и по кусочкам.

Крезор не знал, да и никогда не узнает, через что ей пришлось пройти, говоря ему о произошедшем. Юния тихонько вздохнула. Она страдала от осознания, что её единственная подруга умирает и мучилась, глядя на боль в чертах любимого.

Ей ведь уже почти удалось смириться, что когда-нибудь он отыщет себе пару и будет счастлив. Разве кто-то мог устоять перед таким мужчиной? Её также радовал тот факт, что Весте удалось поговорить с Ратмиром и у них всё вроде наладилось.

А потом её спокойный мир неожиданно перевернулся с ног на голову. Крезор признался, что всю свою жизнь любил одну её, а сплетни, вызванные в отношении Весты, не более, чем мерзкие происки отца. Когда он сказал, что ради неё откажется от трона и покинет Пареллу, решила навсегда остаться одинокой, лишь бы не портить его судьбу.

Юния настолько погрузилась в размышления, что лишь столкнувшись с возлюбленным, заметила, что тот стоит у входа. Она порывисто взяла его за руку и взглянула ему в лицо. Не заметив ничего странного, увлекла его за собой, не позволяя вернуться.

— Отложи этот разговор на потом, — тихонько попросила Юния.

— Да нечего уже откладывать, — неожиданно глухо вздохнул он. — Мы уже всё обсудили.

Её взгляд в ужасе остановился на двери дома главнокомандующего, а потом на принце, словно ища на его лице следы драки. Он с горькой насмешкой улыбнулся, отчётливо понимая, что та подумала, и укоризненно покачал головой, будто оскорбился её подозрениями.

— Ратмир жив-здоров, если тебя беспокоит это, — лениво проронил он. — Я смотрю все настолько волнуются о нём, что одна связала себя союзом, а вторая — бросилась предупреждать.

— А чему ты удивляешься? — дерзко бросила она в ответ. — Вы же придурки, вам лишь бы померяться силами, а то, что Веста… — Юния судорожно сглотнула. — А то, что Веста умирает — вам плевать.

— Сестрёнка обязательно выкарабкается, — Крезор порывисто обнял её и взглянул на дверь. — Мой зятёк такой же упорный, как и Веста, если не упорнее. Он не даст ей уйти.

Юния отчаянно прижалась к его груди и тихонько всхлипнула. Она боялась поверить его словам. Боялась жить надеждой, а потом, когда Веста уйдёт, мучиться ещё сильней. Но глядя на удивительно сдержанного и поразительно мудрого возлюбленного, а ещё до ужаса измученного, не поверить было невозможно.

— Не откажешься пропустить со мной по стаканчику симеллы? — принц выжидающе глядел на неё. — После пяти дней в библиотеке хочется расслабиться. Уверен ты испытываешь тоже самое.

— Что ж, пошли, — кивнула она, стараясь отрешиться от навязчивых мыслей. — Отдохнуть после трудовых будней всегда стоит.

* * *

— Я так боялся, что сестрёнка умрёт, готов был сам встать на её защиту, — едва ворочая языком, произнёс Крезор, опрокинув очередную рюмку местного алкогольного напитка. — А эта глупышка закрыла его собой. Представь, собой!

— И что в этом такого удивительного? — с недоумением покосилась на него Юния. — Веста сделала так, как поступила бы на её месте каждая влюблённая девушка. — Она мягко улыбнулась. — Если подобное случилось с нами, я бы не раздумывая приняла удар на себя, лишь бы ты оставался жив и счастлив.

— Никогда не говори так, — вдруг притянул её к себе он и пылко обнял. — И, тем более, не вздумай защищать.

— То есть, вам с Ратмиром нас можно защищать, на нам — вас — нельзя? — решительно отстранилась от него Юния и сердито прищурилась. — Если вы с ним так искренне считаете, то вас можно назвать только идиотами. — Она внезапно поднялась. — Не ожидала я, что можно быть настолько недалёкими.

— А почему это мы идиоты и недалёкие? — пошатываясь, поднялся вслед за ней Крезор. — Мы самые красивые мужчины академии и самые умные.

— Ну да, — язвительно цокнула языком Юния. — А самое главное — скромные. — Она покачала головой. — Вас хоть сейчас на доску почёта прибивай, чтобы смирно висели и подписать: «Гордость академии».

— Из-за того, что боюсь потерять тебя, я тебе больше совсем не нравлюсь? — донёсся до неё его печальный голос и она резко обернулась.

— Каким бы ты ни был, я всегда буду любить тебя, — честно ответила Юния.

Крезор не смог скрыть счастливую улыбку. Он бережно приобнял её и они неторопливо вышли из бара. Слегка пошатываясь принц взял её за руку и повёл её по главной улице, словно ему было совершенно безразлично, что отец накажет его за их отношения.

Юния незаметно высвободила ладонь, создавая вид, что поправляет причёску.

— Пошли ко мне, переночуешь на диване, — смущённо пробормотала она, когда они остановились у её дома. — Иначе боюсь, что ты куда-нибудь залезешь в таком-то состоянии.

— Я вполне способен добраться до дворца, — лучезарно улыбнулся Крезор. — Главное, чтобы ты верила в меня.

— Я-то как раз в тебя верю, — усмехнулась она и бесшумно добавила: — Всегда верила.

Крезор безмолвно любовался, как мягко сияют её глаза. Как соблазнительно слегка вздымается упругая грудь. Безумное влечение удивительным образом очистило голову от алкогольного опьянения. Он на мгновение задумался: стоит ли ему в подобном состоянии оставаться с любимой наедине?

Принц мысленно усмехнулся. С тем документом,

Юния не заметила, как они оказались в незнакомой комнате. Впрочем, ей было не до того. Жаркие ладони Крезора благоговейно скользили по её телу, освобождая его от одежды. Она задыхалась от горячих губ возлюбленного, жадно целовавших её. Его руки по-хозяйски касались, словно она уже принадлежала ему.

Хотя так оно и было.

Крезор вдруг бережно подхватил её на руки и положил на кровать. Не давая опомниться, её тело обожгла цепочка поцелуев, заставляя Юнию выгнуться навстречу пылким губам. Поддаваясь порыву страсти, она невольно потянулась к его рубашке и резко потянула её, обнажая мускулистый торс и касаясь его нетерпеливой рукой.

Ей хотелось продолжить, но он не позволил перехватить инициативу. Крезор неторопливо ласкал её, уделяя внимание каждому сантиметру стройного тела. Она озадаченно ощущала, как внутри торопливо разгорается какой-то странный безжалостный пожар.

Юния не могла больше выносить его. Ей отчего-то хотелось прижаться к возлюбленному и она в нетерпении притянула его к себе и смело коснулась его губ пылким поцелуем. Он вдруг ответил не него с поразительной нежностью. Сбросил остатки одежд и крепко прижал любимую к себе.

Страсть накрыла их огненной волной, заставляя тела сплетаться в единое целое. Прежде, чем чувства окончательно поглотили Юнию, с её губ сорвалось робкое и вместе с тем жаркое признание.

— Я люблю тебя, Крезор.

— И я тебя люблю, Юния, и буду любить всегда, — сипло выдохнул он и подарил ей неспешный, бережный поцелуй.

* * *

Юния смущённо лежала на постели, делая вид, что спит, и прислушивалась к мерному дыханию лежащего рядом возлюбленного. Его рука покоилась на ней, приобнимая. Она делано заворочалась, отодвигаясь к краю постели. Крезор на мгновение напрягся, но тут же покорно убрал ладонь с её плеча.

Слегка приоткрыв глаза, она осторожно покосилась на него из-под ресниц, чтобы убедиться, что он спит. Грудь возлюбленного по-прежнему тихонько вздымалась. Он определённо спал. Юния облегчённо вздохнула и торопливо соскользнула с кровати.

«Что я натворила? — билось в её голове, пока она собирала вещи. — Теперь он бросит всё, чтобы быть со мной».

На глазах выступили злые слёзы. Юния резко утёрла их, причиняя боль, будто наказывая себя за собственный эгоизм. Неожиданно она всей своей сущностью ощутила внимательный взгляд, сверливший её, обернулась и посмотрела на Крезора в упор.

— Ну и сколько ты будешь притворяться? — язвительно поинтересовалась Юния.

— Всё ждал, когда ты соберёшься попрощаться со мной, — принц лениво зевнул и будто между делом добавил: — Правда я забыл предупредить — уйти отсюда можно только с моего разрешения — на комнате заклятье.

— Выпусти меня! — гневно выпалила Юния. — Расслабились — и хватит, мне пора.

— Кому хватит? Я только вошёл во вкус, — усмехнулся Крезор, в мгновение ока поднялся и привлёк возлюбленную к себе, в постель. — Тебе стоит привыкать засыпать и просыпаться со мной, потому что с этого дня ты будешь спать лишь в моей кровати.

— Что ты несёшь? — Юния ярко покраснела и метнула в него недовольный взгляд. — Ты — принц, тебе следует найти походящую партию.

— Ну, я уже её нашёл, — он с улыбкой уставился на неё, любуясь её смущением. — И не позже, чем через два дня мы проведём ритуал.

— А кто сказал, что я этого хочу? — едко поинтересовалась она и вдруг тихо добавила: — Крезор, наши отношения никто не поддержит, а лишать тебя будущего я не стану. — В глубине её глаз затаилась печаль. — Прошу, если я хоть что-то значу для тебя, не отказывайся от своих обязательств.

Принц внезапно коснулся ладонью её щеки, заставляя посмотреть на себя.

— Ответь, только честно, если мне не придётся ничем жертвовать ради тебя, ты выйдешь за меня?

— Ты и сам знаешь, что да, — тяжело вздохнула Юния. — Но подобного не случиться, поэтому нашим судьбам не суждено переплестись в одну.

Крезор мягко улыбнулся и вдруг протянул ей небольшой лист.

— Тогда советую поскорей подготовиться к нашему ритуалу, моя королева.

Юния невольно взяла бумагу и торопливо пробежала её глазами. Она вдруг выронила её, закрыла лицо руками и расплакалась, изрядно перепугав этим возлюбленного.

— Неужели ты до такой степени не хочешь стать моей? — встревоженно поинтересовался он.

— Глупый, — небрежно утирая слёзы, отозвалась Юния. — Я плачу, потому что счастлива… — Она неожиданно посмотрела на него и спросила: — Но откуда у тебя этот документ?

— Деодэтус передал его мне через Весту, — Крезос глухо вздохнул. — А в итоге отдал Ратмир и сказал, что сестрёнка всегда хотела счастья для своих близких. — Он вдруг посмотрел на неё и тихо признался: — Знаешь, одно время, я делал вид, что мне нравится Веста. Попался даже Ратмир. — На его губах возникла светлая улыбка. — Но не она, сестрёнка сразу поняла, что мы с тобой любим друг друга.

— Веста обязательно вернётся, — сквозь слёзы улыбнулась Юния, — и тогда мы встретимся, чтобы сказать ей спасибо за всё, что она для нас сделала.

Глава 50

Вокруг стояла тишина. Не мягкая, что обычно наполняет бархатную летнюю ночь. Не безмолвная, что окутывает в скорбном одиночестве. Эта тишина отличалась от того, что было принято называть этим словом и вместе с тем отражала всю его суть.

Она звенела разными оттенками мучительной истязающей боли. Молниеносно оглушала и медленно сводила с ума тех, кому не повезло оказаться в этом гиблом месте. Соединялась с опутавшей всё вокруг, как паутиной, тьмой и поглощала энергию жертвы.

Её же она отчего-то сторонилась.

Веста заметила это, который день, а может ночь, неторопливо шагая в бесконечном пространстве. Ей впрочем не было дела до мрачных сущностей, наполняющих это место. Она всё это долгое время пыталась отыскать хоть крохотную лазейку, чтобы вернуться к своему возлюбленному.

Разлука с ним невыносимо терзала. Его страдания пронизывали болью каждую частичку, не давая ни минуты покоя. Любовь превратилась в адское пламя и безжалостно сжигала изнутри, заставляя постоянно идти. Веста лишь иногда ощущала, как его сила наполняет её, помогая выжить во тьме.

«Не оставляй меня… Я не смогу без тебя, не смогу…»

Изредка доносился до неё едва слышный надрывный отчаянный шёпот Ратмира, усиливавший мучительную пытку. Каждое слово, буква, словно безжалостные огненные кнуты, беспощадно стегали, вновь и вновь покрывая измученную душу невидимыми ранами.

Её захлёстывала его пронзительная боль, перекликалась с

«… зачем? — звучал в голове надтреснутый голос мужа. — Я уйду вслед за то… вами».

Веста снова судорожно вздрогнула, как происходило всегда, стоило ей вспомнить тот момент, и встревоженно заходила из стороны в сторону. Она не могла допустить, чтобы он закончил своё существование. Ратмир должен жить и ради этого она сделает всё. Если понадобиться умрёт столько раз, сколько необходимо.

Тьма испуганно шарахалась от света, что мощным потоком исходил от Весты в эти минуты. Злобно протягивала едва заметные жадные щупальца, чтобы тут же отдёрнуть их. Серебристо-золотое сияние обжигало мрак, не позволяя захватить желанную жертву.

Веста внезапно ощутила, как к ней приближается что-то невероятно тёплое и такое знакомое, и остановилась. Она не сразу сумела заметить небольшую странную мерцающую точку. Та возникла словно из ниоткуда и стремительно направлялась к ней.

Ей вскоре стало понятно, что это вовсе не точка, а изящное серебристое пёрышко. Веста смело протянула к нему руку, и оно покорно опустилось на её ладонь. Лёгкая вспышка вынудила её на миг прикрыть глаза, а когда открыла, то едва не отпрянула в изумлении.

Веста с трудом заставила себя остаться на месте, пристально разглядывая невысокую женщину, поразительно похожую на её мужа. Та сразу же заметила столь явный интерес, мягко улыбнулась и негромко произнесла:

— Ты ведь пара Ратмира? Я чувствую в тебе его энергию.

— Да, — растеряно пробормотала она. — А кто вы?

— Я его мама, — улыбнулась женщина в ответ. — Меня зовут Атена.

— Рада с вами познакомиться, я Веста, — машинально выдавила она и с недоумением добавила: — Как вы здесь очутились?

— Я погибла, — печально вздохнула Атена. — Мою энергию захватили и заключили через осколок в это место, и это не дало ей упокоиться… — Она вдруг прервалась, огляделась и торопливо зашептала: — Тебе опасно здесь оставаться, тьма со временем найдёт способ поглотить тебя.

— А как же вы? — изумлённо выпалила Веста. — Тьма ведь и до вас доберётся.

— Она не тронет меня, — устало улыбнулась та и внимательно посмотрела ей в глаза. — Я уже давно брожу здесь и чувство, которое живёт в нас, гонит её прочь. Ты ведь понимаешь, о чём я?

— Да, понимаю, — открыто улыбнулась Веста и почти сразу помрачнела. — Но так не может продолжаться вечно. Я не оставлю вас.

— Ты сама знаешь, что наши тела состоят из энергии, — ласково поведала она. — Моё уже давно рассыпалось, мне попросту некуда вернуться. — И с едва заметным нажимом продолжила: — Ратмир избрал себе прекрасную пару, вы любите друг друга, и я не хочу, чтобы он страдал, потеряв тебя.

— А как же ваш муж? — не моргнув и глазом, поинтересовалась Веста, мысленно прося прощения за жестокие слова. — Вряд ли он забыл вас. — Она умоляюще добавила: — Давайте хотя бы попытаемся сбежать отсюда вместе.

— Воибор… — с затаённой грустью произнесла Атена. — Тебе не стоит расходовать энергию на меня, — тут же покачала головой. — В таком случае ты можешь погибнуть.

— Я без вас не уйду, — решила пойти ва-банк Веста. — Как я буду смотреть в глаза вашим внукам, если соглашусь с вами?

— Ну, до них ещё не скоро, — улыбнулась та и вдруг на её лице сверкнула догадка. — Через сколько?

— Откуда мне знать, я совсем недавно стала жительницей Пареллы, — развела она руками. — Сколько у вас длится беременность?

— Семь месяцев, — не сводила с неё глаз Атена. — В твоём положении следует поторопиться и поскорее уходить отсюда.

— Только с вами, — лукаво улыбнулась Веста и протянула руку. — Ратмир будет счастлив увидеть вас.

— Хорошо, мы попробуем, — она смиренно взяла её за руку и едва слышно выдохнула: — Я готова, следуй за мной.

Веста вдруг ощутила, как энергия Атены мягко подхватила их и, подобно ветру, сорвала с места, увлекая за собой. Они кружились, будто осенние листья. Тьма скалилась и жестоко стегала решившихся на побег пленниц, отрывая от них частицы энергии.

Впереди неожиданно показались высокие сияющие врата. Они словно были выкованы из нежного лунного света. Их мерцание разгоняло мрак прочь, при этом проход занавешивал чернильный полог. Он медленно покачивался, будто живой, изредка поглаживая мерцающие ажурные столпы.

Веста осознала, что пройти будет не так легко, как казалось изначально. Даже всех её сил вряд ли хватит, чтобы пересечь эту проклятую преграду. Но она не может так просто сдаться и обязательно вернёт мужу мать! Атена неожиданно пошатнулась, и Веста приобняла её, удерживая на месте.

— Ты очень милая и добрая, моему сыну повезло, — послышался её измождённый голос. — Возвращайся к нему, на одну тебя сил должно хватит. Оставь меня — тьма не отпустит нас обеих.

— А это мы ещё посмотрим, — упрямо произнесла она, гневно разглядывая преграду. — Договорились идти вместе — значит, идём вместе.

В её памяти невольно возник образ матери, которая также тепло и заботливо обнимала её. Если бы была возможность вернуть ей её, разве Ратмир отступился бы? Да никогда! Вот и она ни за что не отступится и вытащит их обеих из этого вечного мрака.

— У меня больше нет сил, — расстроено призналась Атена. — Я не могу даже двинуться с места. Я стану помехой.

Веста отрешённо кивнула и сосредоточилась на энергии мужа, та послушно окутала филакаску, наполняя её силой. Следом их надёжно укрыла золотистая энергия, защищая от нападок тьмы, и озарила всё вокруг своим сиянием.

— Меня… Меня что-то зовёт и тянет, — пробормотала ошеломлённая Атена и посмотрела на неё. — Я узнаю это чувство — это тело требует моего возвращения. — Она в изумлении не сводила с Весты глаз. — Как ты сумела сделать это?

— Энергия должна созидать, и я лишь попросила её следовать по этому пути, — невольно улыбнувшись, произнесла она. — Во мне течёт энергия вашего сына, то есть та же, из чего состоит ваше тело. — Веста мягко погладила её руку. — Она с радостью откликнулась на мою просьбу, она тоже хотела вернуть вас. Ваш муж тоскует о вас.

— Спасибо тебе, ты настоящее благословение для нашей семьи, — Атена на мгновение обняла её. — Я счастлива, что мой сын встретился с тобой.

— Наша с ним встреча — это лучшее, что случалось в моей жизни: и в той, и в этой, — Веста печально улыбнулась. — И я вернусь к нему, обязательно вернусь. Я слишком долго ждала возможности быть с ним.

Она крепко сжала руку Атены, жёстко улыбнулась, косясь на ожививший полог и устремилась к вратам. Послышался резкий

Веста почувствовала, как дрогнула в её руке рука Атены. Она испугалась, что та долго не выдержит этой пытки, и мрак поглотит её. И тут почувствовала, как очень знакомое родное тепло мягко обволакивает её и тянет за собой. Невыразимая щемящая тоска охватила душу.

«Мама?» — мысленно вопрошала она.

«Я всегда с тобой, моя родная», — тут же последовал нежданный ответ.

— Мы не достанемся тебе! — переполненная радостью воскликнула Веста. — Любовь, что горит в нас, тебе не по зубам!

Она сосредоточилась на энергии, скопленной за то время, что ей приходилось блуждать здесь. Золотистое сияние яростно окатило светом врата и полог. Могущественная сила материнской любви слилась с ней. Тьма испуганно отпрянула, убирая когти и выпуская из своих липких лап желанную добычу.

* * *

Веста ощутила лёгкое пожатие руки, резко открыла глаза и столкнулась с изумлённым взглядом Атены, лежащей рядом с ней. Но тут заметила, что с ними находится ещё одна знакомая фигура. Их глаза столкнулись и она резко присела на кровати, едва сдерживая счастливую улыбку.

— Мамочка, — чуть слышно прошептала Веста. — Неужели мы справились и теперь снова вместе? — Её глаза наполнились слезами. — Или это очередной бред того проклятого мрака?

— Нет, доченька, это действительно я, — улыбнулась темноволосая женщина. — Ты позвала меня и пришла тебе на помощь, чтобы вы смогли пройти через врата, но в последнюю минуту твоя энергия утянула меня за собой и вернула тело.

— Ничего не понимаю, но я счастлива, что теперь вы обе со мной, — с трудом сдерживая слёзы, выдавила она и порывисто обняла женщин. — И спасибо вам за то, что помогли выбраться оттуда.

— Этот шанс появился благодаря нашим общим усилиям, — произнесла Атена, обнимая их в ответ.

Веста так и не успела начать представлять свою маму матери супруга, когда вдруг услышав звук открывающейся двери. Они все резко повернулись и увидели стоящего на пороге Ратмира с большой фарфоровой чашей в руках. Его взгляд упал на них, и он застыл, не в силах двинуться с места.

Филакас внезапно пошатнулся, посуда выскользнула из ослабевших рук и упала на пол, разлетевшись на множество кусочков. Веста проворно соскочила с постели и бросилась к нему.

— Ратмир! — страдание и счастье перемешались в её голосе.

— Веста, — измученно выдохнул он и подхватил возлюбленную на руки, не давая пораниться об острые осколки.

Глава 51

Ратмир бережно прижал к себе жену и исступлённо уткнулся губами в её макушку. Он крепко зажмурился, не в силах вынести разбушевавшиеся внутри чувства. Лишь его руки отчаянно касались её, словно ему никак не верилось, что возлюбленная наконец-то возвратилась.

Веста ласково обвила его шею руками, едва сдерживая слёзы облегчения. Она сразу же отстранилась от супруга, едва услышала тихий шорох и лёгкий судорожный вздох. Покосилась в сторону постели и, мягко улыбнувшись, прошептала на ухо супругу:

— Пойдём, там нас ждут те, с кем мне очень хотелось бы тебя познакомить.

Ратмир не спускал жену с рук, словно боялся что она снова исчезнет. Он безоговорочно подчинился её просьбе и направился к кровати. Его недоумевающий взгляд остановился на двух женщинах, кутающихся в одеяле и пледе, чтобы скрыть наготу.

Филакас ошарашенно воззрился на растерянную мать, не в силах отвести от неё глаз. Веста с мягкой улыбкой заметила состояние супруга, настойчиво потянулась и выскользнула из ослабевших рук мужа. Она встала рядом с незнакомкой и лишь сейчас он понял, что они с Вестой очень похожи.

— Ну вы что, как не родные? — радостно улыбнулась супруга. — Столько лет не виделись, хоть обнимитесь.

Атена резко бросилась к нему, удерживая на себе покрывало, не позволяя ему соскользнуть с неё. На её глазах внезапно показались прозрачные капли. Они торопливо покатились по щекам хрустальными ручейками. Ратмир порывисто склонился, крепко обнимая мать.

— Сыночек, — глотая слёзы, пробормотала она. — Мой родной сыночек.

— Ратмир, что случилось? — послышались на лестнице спешные шаги, и вскоре на пороге показался Воибор.

Главнокомандующий удивлённо взглянул на Весту и в глубине глаз отразилось нечто похожее на облегчение и радость. Его взгляд скользнул по комнате в поиске сына, а отыскав — командир тайной охраны оцепенел, не в силах поверить увиденному.

— Атена, — одними губами произнёс он и спешно направился к ним.

— Воибор, — улыбнулась она, отпустила сына и присела на кровать, боясь, выпустить покрывало из внезапно задрожавших рук.

Главнокомандующий подошёл поближе, опустился перед ней на колени, взял её руки в свои, поцеловал и уткнулся в них лицом. На лице Атены отразилась невыносимая жгучая боль. Она склонилась к нему, коснулась лбом его головы и так замерла, глухо выдохнув от облегчения.

Веста взяла за руку мать и сделала шаг к мужу. Она коснулась его руки, переплела их пальцы и потянула за собой. Ратмир послушно последовал за ней, но невдалеке от двери подхватил её на руки, оберегая от осколков, и спешно вышел из комнаты.

— Что-то случи… — внезапно раздался знакомый голос и они все обернулись.

У подножия лестницы, ведущей на первый этах, стоял отец Весты. Он с изумлением смотрел на свою супругу и вдруг спешно поднялся к ним, порывисто заключая её в объятия.

Мать тут же расплакалась.

— Адриан, — чуть слышно прошелестела она, оплетая руками его шею

— Виола, любимая, — отозвался он.

Веста мягко улыбнулась глядя на родителей и обернулась к мужу.

— Может, пойдём в сад, я так соскучилась по цветам, — чуть слышно попросила она и шёпотом добавила: — А то у нас тут слишком много влюблённых на квадратный метр.

— Неужели это твоя мать? — невольно опешил Ратмир.

— Разве ты не заметил наше поразительное сходство? — лукаво улыбнулась она и вдруг уткнулась лицом ему в грудь. — Как же я скучала по тебе, родной.

Ратмир едва сдержался, чтобы не сжать её покрепче, лишь осознание, насколько она ослабла за время своего вынужденного покоя остановило его. Он молчаливо прижал её к груди и направился к выходу. Через мгновение они уже находились в саду.

— Веста, прошу, обещай, что никогда больше не станешь прикрывать меня собой, — неожиданно взмолился он, едва остановился среди деревьев. — Что будешь беречь себя.

Её любящий взгляд остановился на нём, словно ей совершенно не было дела до изменившейся природы Пареллы.

— Я могу дать слово, что буду стараться беречь себя, — честно ответила она, заглянув мужу в глаза. — Но не требуй от меня врать тебе. — Веста ласково заключила его

— Если подобно случится снова… я… — он в отчаянии умолк.

— Нет, любимый, ничего подобного больше не повториться, — она ласково поцеловала его в щёку. — Ведь мы стали сильнее и недопустим возвращения тьмы.

Рамир склонился к ней и легонько коснулся её губ.

— Веста, мой единственный свет во вселенной, — едва слышно прошептал он. — Ты по-прежнему неисправима.

— Как и ты, — выдохнула она, углубляя поцелуй.

— А как же наша дочь? — переводя дыхание, поинтересовался филакас и направился к ближайшей скамейке.

— Какая дочь? — опешила Веста, растеряно заглядывая ему в глаза. Он же словно нарочно отводил взгляд, делая вид, что удобно устраивает её у себя на коленях.

— Ратмир, что ты имеешь в виду?

— То, что ты и сама знаешь — у нас будет дочь, — она промолчала не зная, что ответить. В его глазах неожиданно отразилась боль. — В три недели любой филакас уже знает пол будущего ребёнка.

— Три недели? — ошеломлённо повторила Веста, наконец осознав, через что пришлось пройти возлюбленному, столько жившему в страхе лишиться и её, и их девочки. Она обняла мужа и крепко прижалась к нему.

— Прости меня, я обещаю, что буду беречь себя ради… — резкий спазм перехватил горло. — Ради вас.

— А я всегда буду любить и оберегать вас с Эйрин, — филакас целомудренно поцеловал её в лоб и благоговейно коснулся живота.

— Эйрин? — в голосе Весты слышалось возмущение и недовольство. — Ты уже ей и имя подобрал?

— Наша дочь поистине божественное создание, я решил, что это имя подходит ей идеально, — он с любовью заглянул в глаза жены. — Но если ты против — предлагай.

— Ну, я думала, что если будет сын, то мы назовём его в твою честь, — она на мгновение задумалась. — Раз это девочка, то можно назвать Мира

— Веста, ты всех наших детей будешь называть в мою честь? — с улыбкой поинтересовался он.

Его замечание неприятно задело. Она ведь любила в нём всё, и естественно ей хотелось воспевать своего мужа всюду, где только можно. Землянка обижено насупилась и порывисто отвернулась. Супруг бережно повернул её лицо к себе и мягко заставил посмотреть в глаза.

— Когда я только узнал пол нашего ребёнка, у меня был соблазн назвать её в твою честь, но потом решил, что Веста у меня одна. — Ратмир едва слышно добавил: — Спасибо тебе за этот божественный дар, любимая.

В глазах предательски защипало. Веста подняла их к насыщенно-бирюзовому небосводу, такому же бескрайнему, как то счастье, что переполняло её изнутри. Она делала вид, что рассматривает нежные фиолетовые цветы, опутавшие своими стеблями стволы раскидистых деревьев, а сама едва сдерживала слёзы.

Наконец они вместе и больше ничто не угрожает их счастью.

С её губ сорвался тихий короткий вздох. Веста поспешно сморгнула несколько выступивших на глаза прозрачных капель. Она повернулась к обеспокоенному возлюбленному, коснулась лёгким поцелуем его губ, улыбнулась и совершенно серьёзно произнесла:

— В том, что Эйрин существует, твоей заслуги не меньше, — одна предательская слезинка всё же сорвалась с ресницы. Филакас бережно вытер её, с недоумением глядя на жену. Веста судорожно сглотнула, сдерживая всхлип. — Ратмир, спасибо, что столько ждал меня.

— Не плачь, мой Свет, — попросил он, нежно коснулся губами её прикрытых глаз и негромко добавил: — Ты ведь знаешь, что тебя я готов ждать вечность.

Эпилог

Лёгкий ветер сновал в роскошных развесистых кронах, скользя между тонкими белоснежными листьями и нежным серебристым бутонам. На бескрайнем насыщенно-бирюзовом небосводе сияла Гильфа, щедро рассыпая над лесом Предков золотистые лучи.

В их ярком свете серебристая пыльца сверкала и переливалась, вызывая восхищение у маленькой девочки, сидящей на руках матери. Длинные ветви деревьев мягко покачивались, изредка осторожно касались их, словно одаривая заботливой бережной лаской.

— Ратмир, это уже решённый вопрос, — перенося вес ребёнка на другую руку, произнесла она, укоризненно поглядывая на шедшего рядом мужа. — Наши родители считают, что Эйрин уже взрослая и ей давно пора пробудить силы.

— Ей всего год, а ты хочешь оставить нашу малышку одну в лесу, — он заметил усталость супруги и протянул руки к девочке. Та радостно улыбнулась и охотно потянулась к родителю. — А вдруг с ней что-нибудь случится?

Эйрин крепко обняла отца за шею и доверчиво прижалась к нему, вызывая у того восторженное выражение лица. Веста с улыбкой покачала головой, едва сдерживая смех. Супруг по отношению к дочери стал полной противоположностью главнокомандующего.

Ратмир старался проводить с ней всё своё свободное время, окружая малышку заботой и любовью. Своим поведением, он напоминал Весте одну из тех мамочек, которые как наседки тряслись над своим чадом, чересчур пристально следя за каждым его шагом.

Впрочем, перед внучкой не смог устоять и строгий Воибор. Эйрин вила из деда с отцом верёвки, с мастерством опытного тёмного мага, несмотря на чистую сущность. Она казалась самим воплощением любви и одаривала душевной теплотой каждого, с кем встречалась. К ней тянулись буквально все.

— Сам знаешь, что выбора нет, её всё равно придётся оставить в лесу на ночь, — твёрдо произнесла Веста и с улыбкой напомнила: — Ты же уговаривал меня дать слово, что однажды мы приведём сюда наших детей. — Она лукаво покосилась на него. — Хотя я и не давала его, но вот выполняю твою просьбу.

— Лучше бы мы этот день провели вместе с ней, — проигнорировав её слова, недовольно пробурчал себе под нос филакас, — а не оставляли нашу беззащитную малышку одну.

— Ратмир, я всё слышу, — покачала головой Веста и удивлённо добавила: — Никогда бы не подумала, что вы с Крезором будете такими безумными родителями.

— Опять с Юнией сплетничали, — констатировал он и повернулся к ней. — Ты же всегда не любила подобное.

— А вот и не сплетничали, — весело улыбнулась она. — Мы пытались понять, куда исчезли суровые идеалы академии, на которых все ровнялись.

— Пали в неравной схватке, — он бережно поцеловал дочку в щёку. — Но разве можно вообще устоять перед подобным очарованием?

Веста внезапно звонко рассмеялась, слегка запрокинув голову и невольно привлекая к себе пристальное внимание мужа. Ратмир с восторгом и радостью внимал этому прекрасному звуку, наслаждаясь счастьем, что лучилось в любимых бездонных глазах.

— Крезор заявил Юнии тоже самое про Ксанти, — старательно сдерживая смех, пробормотала она. — Вы что, делитесь друг с другом яркими впечатлениями отцовства?

— Вот ещё, тратить время на общение с ним, когда лучше провести его с моими прекрасными девочками, — филакас свободной рукой обнял

— Наши девочки быстро взрослеют и им скоро предстоит обучение, — вдруг тихонько вздохнула Веста. — Воибор говорит, что лично проследит, чтобы у нашей малышки всё было хорошо.

— Мне кажется, он спит и видит, чтобы она переехала к ним с мамой, — недовольно нахмурился Ратмир. — Они и так постоянно забирают её к себе, а во время обучения я и вовсе не увижу дочку, в отличие от отца. — Он расстроено посмотрел на супругу. — А там ещё твои родители присоединятся.

— Ну, они не надолго, — она успокаивающе погладила мужа по плечу. — Мама постоянно на занятиях, у отца экзамены на носу, и он только-только полностью обо всём вспомнил — ему не до того.

Ратмир услышал нотки беспокойства в голосе жены, покрепче приобнял её и ласково поцеловал в щёку.

Веста тихонько вздохнула и прижалась к нему.

— У них всё будет хорошо, — чуть слышно прошептал он. — Не расстраивайся.

Лес осторожно разводил ветви, стараясь не оцарапать малышку с родителями. Изредка узкие белоснежные листья осторожно касались её лица, словно поглаживая, вызывая у ребёнка радостную улыбку.

Веста задумчиво разглядывала место, в котором была лишь единожды, и которое соединило их с Ратмиром. Она мягко улыбнулась, незаметно косясь на мужа. Тот отвлёкся, поправляя светло-русые кудри дочери, норовившие попасть ей в глаза, так похожие на её собственные.

Эйрин тянула руки к коснувшимся её ветвям и ласково погладила их в ответ. Веста чувствовала, как счастье переполняет её. Ратмир почти сразу ощутил пристальный взгляд жены, обернулся к ней и бережно взял за руку, трепетно переплетая их пальцы.

Веста отвела длинные ветви, чтобы они не зацепили дочку с мужем. Супруги сделали шаг вперёд и увидели, что вышли к той самой поляне, на которой держались за цветок. К их удивлению его там не было. Вместо него, в центре, покачивалось пушистое облако.

Они в недоумении переглянулись. Эйрин вдруг весело рассмеялась и в нетерпении потянулась к нему. Веста поняла, что лес готов исполнить то, ради чего они здесь, и что пришла пора оставить их малышку. Она потянулась к дочке, ласково обняла её и поцеловала.

Ратмир тяжело вздохнул и направился к импровизированной постели. Он крепко прижал Эйрин к себе, словно никак не мог отпустить, после легонько поцеловал в нос, вызывая у малышки смех. Филакас превозмогая себя, посадил её на облако. Дочка погладила отца и помахала ему на прощание рукой.

— Папа скоро придёт за тобой, — торопливо пообещал он.

Но Эйрин уже отвернулась, удобно устраиваясь на мягкой постели под его пристальным взглядом. Едва она прилегла, как почти сразу послышалось её мерное дыхание. Малышка уснула.

Ратмир всё стоял и обеспокоенно смотрел на спящую дочку, не в силах оставить её одну. Веста сделала шаг к нему, крепко взяла за руку и потянула за собой. Он нехотя последовал за женой. Она остановилась и ласково коснулась его щёки.

— Не волнуйся, с ней всё будет хорошо, — успокаивающе улыбнулась супруга. — К тому же мы останемся тут, пока не придёт время забрать Эйрин.

— Я знаю, — он поймал её руку и поцеловал. — Просто мне не по себе, когда долго не вижу вас. — Мне тоже, — понимающе кивнула Веста и вдруг предложила: — Может, сходим к водопаду?

— Пойдём, — согласился Ратмир.

Филакас взял жену за руку и уже намеревался направиться к выходу из леса, как вдруг ощутил, что она неожиданно слегка пошатнулась. Он порывисто подхватил её на руки, встревоженно прижал к груди и обеспокоенно заглянул ей в лицо.

— Тебе плохо, Веста? Ты заболела?

— Нет, со мной всё в порядке, — она опустила глаза. — Просто немного закружилась голова.

— Может стоит вернуться? — не переставал тревожиться супруг. — Сходим, проверим тебя.

— Не волнуйся, со мной всё хорошо, — Веста положила ладони ему на плечи. — Просто сила нашего сына немного выбивает меня из колеи.

— Сына? — ошеломлённо переспросил он. — У нас будет сын?

Веста мягко улыбнулась и кивнула. Ратмир несколько секунд безмолвно смотрел ей в глаза, и вдруг вновь бережно прижал к себе, на мгновение уткнувшись в шею. После глубоко вздохнул и поднял на неё глаза, в которых что-то подозрительно сверкнуло.

— Веста, для меня даже один день, проведённый рядом с тобой, дороже вечности, в которой тебя нет, — он порывисто коснулся нежным поцелуем её губ. — Если бы мы не встретились однажды, я бы так и жил во мраке своей безрадостной жизни. Ты мой единственный свет, который сияет для меня средь миров и ведёт меня к счастью.