Мой ручной Дракон Бездны

Глава 1

Холодный осенний ветер завывал в ущелье, бросая в лицо мелкую, колючую морось. Стебли призрачного бамбука сталкивались друг с другом, издавая сухой треск, похожий на стук деревянных тренировочных мечей.

Я поглубже спрятала озябшие руки в широкие рукава серого одеяния Внешнего двора. Ткань давно выцвела, на локтях виднелись аккуратные штопки, а на груди едва различался вышитый журавль — символ Ордена Парящих Облаков. Для внутренних учеников, облаченных в белоснежные шелка, мы, внешние, были не более чем пылью под ногами. Бесплатной рабочей силой, чьей задачей было обслуживать нужды истинных талантов.

Мой талант к культивации был столь же скуден, как и мое жалование. Третий уровень Конденсации Ци к девятнадцати годам. Мой даньтянь напоминал надтреснутую пиалу: сколько бы духовной энергии я ни пыталась собрать медитациями, большая часть неизбежно утекала сквозь невидимые бреши. Именно поэтому сейчас, в час Собаки, когда нормальные люди уже давно грелись у очагов, я брела по колено в гниющей листве Сумрачного леса.

До конца месяца оставалось три дня, а моя квота по сбору Теневого Женьшеня была выполнена едва ли наполовину. Если я не сдам в Зал Трав нужное количество корней, меня лишат пайка духовного риса и тех жалких двух низкоуровневых духовных камней, что выдавались раз в лунный цикл. Без них мне не купить пилюль для укрепления меридианов, а без пилюль я навсегда останусь в этом проклятом лесу, пока меня не сожрет какой-нибудь низший демонический зверь.

— Еще один корень, — пробормотала себе под нос, опираясь на посох из железного дерева. — Всего один зрелый корень, и я смогу вернуться.

Сумрачный лес не прощал беспечности. Деревья здесь росли так густо, что их кроны сплетались в непроницаемый купол, не пропуская даже лунный свет. Земля источала густой, удушливый запах прели и сырой магии. Я ступала осторожно, вливая крохи своей ци в глаза, чтобы видеть в темноте.

Внезапно мое внимание привлекло слабое свечение у корней древнего баньяна, чьи узловатые стволы напоминали скрюченные пальцы мертвеца. Сердце радостно екнуло. Теневой Женьшень! И судя по бледно-голубому ореолу, корню было не меньше полувека. За такую находку старейшина Зала Трав мог даже накинуть один лишний камень.

Я опустилась на колени, не обращая внимания на грязь, пачкающую подол, и достала костяной скребок. Металлическими инструментами касаться духовных растений строго запрещалось — они могли разрушить тонкую гармонию инь и ян в растении.

Аккуратно, затаив дыхание, я начала разрыхлять землю. Корень оказался невероятно упрямым, он уходил глубоко под главный ствол баньяна, в узкую расщелину между корнями. Пришлось лечь на живот и просунуть руку по самое плечо в темную нору, которая пахла плесень..

Пальцы наткнулись на что-то твердое, но это была не шероховатая кожица женьшеня.

Поверхность предмета была абсолютно гладкой, как отполированный речной камень, но при этом... теплой, даже обжигающей. В тот же миг плотная, гнетущая аура ударила мне в голову, заставив ци в моих меридианах в панике отхлынуть к даньтяню. Дыхание перехватило, инстинкт самосохранения вопил, требуя немедленно выдернуть руку и бежать прочь, не оглядываясь.

Но прагматизм оказался сильнее страха. Любая странность в Сумрачном лесу могла стоить целое состояние.

Сжав зубы, я обхватила предмет пальцами и потянула на себя, он оказался на удивление тяжелым. Когда я наконец вытащила его на скудный свет, пробивающийся сквозь магический мох, я невольно задержала дыхание.

Это было яйцо.

Размером с хорошую дыню, оно казалось выточенным из цельного куска обсидиана. Черная скорлупа не отражала свет, а словно поглощала его. По её поверхности вились едва заметные прожилки, пульсирующие багровым сиянием, в такт моему собственному, бешено колотящемуся сердцу. Тук-тук. Тук-тук.

— Что же ты такое? — прошептала я, чувствуя, как от яйца исходит мягкое, успокаивающее тепло, оно грело озябшие ладони, прогоняя промозглый холод леса.

Яйцо духовного зверя? В этих краях давно не водилось существ высокого ранга, способных оставить подобное потомство. Орден столетиями зачищал окрестности от сильных демонов. Если я отнесу его в Зал Укротителей, возможно, мне заплатят столько, что хватит на покупку техники культивации среднего ранга!

А если это демоническое семя? Тогда за укрывательство меня казнят. Развеют душу, не оставив даже шанса на перерождение.

Я посмотрела на корзину с недособранным женьшенем, затем снова на яйцо. Риск был огромен, но моя жизнь и так висела на волоске из-за бедности. Приняв решение, я сорвала с себя верхнюю накидку, тщательно завернула в нее черное яйцо, чтобы скрыть его странную ауру, и спрятала на дно корзины, засыпав сверху травами.

Обратный путь на Пик Внешних Учеников прошел как в тумане. Я вздрагивала от каждого шороха, ожидая, что из кустов выскочит разъяренная мать моей находки. Но лес был неестественно тих. Словно само присутствие этого черного яйца распугало всех живых тварей на десять ли в округе.

Моя обитель находилась на самом отшибе секты. Это была ветхая бамбуковая хижина, продуваемая всеми ветрами. Массив поглощения тепла, начертанный на полу предыдущим владельцем, давно истончился и не работал, а чинить его мне было не по карману.

Заперев хлипкую дверь на засов, я зашторила единственное окно плотной циновкой. Зажгла сальную свечу — роскошь, которую позволяла себе только в крайних случаях, и вытащила яйцо из корзины.

Оно лежало на моем грубом топчане, пульсируя в полумраке, в тесном помещении его тепло стало еще ощутимее. Я стянула влажные от росы сапоги и, не раздеваясь, забралась на кровать, подтянув колени к подбородку.

— Завтра же отнесу тебя на черный рынок у подножия горы, — тихо сказала я, глядя на багровые прожилки. — Если повезет, выручу сотню духовных камней и куплю себе теплый плащ на зиму.

Яйцо, разумеется, не ответило, но от него исходил такой приятный жар, что я, не удержавшись, придвинулась ближе и положила на гладкую скорлупу озябшие руки. Усталость после долгих часов поисков в лесу, истощение духовных сил и напряжение взяли свое, глаза начали слипаться. Под мерное, успокаивающее тепло обсидианового яйца я провалилась в тяжелый сон без сновидений.

Кр-р-ряк.

Звук был негромким, но в абсолютной тишине хижины он прозвучал, как раскат весеннего грома.

Я резко распахнула глаза. Свеча давно догорела, комната тонула во мраке. В окно пробивался бледный свет уходящей луны.

Хрусь. Тресь.

Звук шел от моей груди. Я опустила взгляд и замерла. Черное яйцо, которое я во сне прижала к себе, как грелку, пошло глубокими трещинами. Багровый

Моя рука метнулась к подушке, где лежал кинжал. Сердце бешено забилось в груди. Что, если оттуда сейчас вырвется ядовитая сколопендра или детеныш теневого волка?

Скорлупа лопнула с сухим щелчком, развалившись на две неровные половины. Из образовавшейся бреши потянулся черный, как смоль, туман. Он не рассеивался в воздухе, а струился, словно живой, стекая на мое одеяло.

А затем из остатков скорлупы показалась когтистая лапа.

Она была крошечной, размером с половину моей ладони, покрытая мелкими, влажными чешуйками, которые в лунном свете отливали металлическим блеском. За лапой показалась мордочка.

Я ожидала увидеть клюв птенца или тупую морду ящера, но существо не походило ни на одно из известных мне созданий. У него была изящная, почти кошачья форма головы, но вместо шерсти — всё та же гладкая чешуя. На макушке торчали два крошечных бугорка, похожих на непрорезавшиеся рожки, а когда оно открыло глаза, я перестала дышать.

Два пронзительных, сияющих золотом глаза с узкими вертикальными зрачками уставились прямо на меня. В этом взгляде не было бессмысленности новорожденного зверя. Там была древняя, леденящая кровь бездна.

Существо издало странный звук — нечто среднее между змеиным шипением и кошачьим урчанием. Оно неуклюже выбралось из скорлупы, оставляя на одеяле следы густой, темной слизи.

Я сжала рукоять кинжала до побеления костяшек, готовая ударить, если оно бросится. Но монстр лишь отряхнулся, расправил два крошечных перепончатых крылышка на спине, которые я сначала даже не заметила, и... зевнул.

В пасти сверкнули ряды острых, как иглы, белоснежных клыков. Любой из них мог с легкостью прокусить мне палец до кости.

Закрыв пасть, существо снова посмотрело на меня, золотые глаза сузились. Оно сделало неуверенный шаг по одеялу, затем второй. Я вжалась в стену, не смея пошевелиться. Зверек подобрался вплотную к моему бедру, уткнулся мокрым носом в ткань одежды, втянул воздух, словно запоминая запах, и вдруг свернулся клубочком.

Он закрыл глаза и тихо засопел, мгновенно уснув.

Я сидела неподвижно еще по меньшей мере целый шичэнь, боясь даже вздохнуть. Рука с кинжалом затекла, но зверек не двигался. От его маленького тельца исходил такой же невероятный, уютный жар, как и от яйца.

Смертельно опасный, чешуйчатый монстр использовал меня как кровать.

«Завтра на рынок, — обреченно подумала я, медленно убирая кинжал и чувствуя, как тепло согревает мои замерзшие ноги. — Однозначно на рынок. Пока оно меня не сожрало».

Глава 2

Утро во Внешнем дворе Ордена Парящих Облаков всегда начиналось с удара медного гонга. Его густой, вибрирующий звон разносился над ущельем, прогоняя остатки тумана и призывая учеников к утренней медитации.

Обычно я просыпалась за целый шичэнь до первого удара, чтобы успеть собрать росу с листьев призрачного бамбука — за нее в Зале Пилюль давали мелкие медные монеты. Но сегодня пробуждение оказалось иным.

Сначала пришло ощущение удушья. Мне снилось, будто на грудь обрушилась каменная плита, раскаленная в кузнечном горне. Воздух с трудом проникал в легкие. Я попыталась вдохнуть глубже, но наткнулась носом на что-то твердое, гладкое и это что-то пахло грозой.

Распахнув глаза, я обнаружила перед собой сплошную черную стену.

Понадобилось несколько мгновений, чтобы остатки сна рассеялись, и зрение сфокусировалось. Это была не стена, а гладкое, покрытое мелкими обсидиановыми чешуйками брюшко. Ночной гость, вылупившийся из странного яйца, за ночь каким-то образом переполз с моих ног на грудь, удобно устроился прямо у меня под подбородком и распластал перепончатые крылышки, укрыв ими мою шею, словно шарфом.

Он был тяжелым, невероятно тяжелым для существа размером с небольшую кошку. Казалось, он соткан не из плоти и крови, а из плотного куска свинца.

Я затаила дыхание. Зверек мерно сопел, из его приоткрытой пасти вырывались едва заметные струйки серого пара. Острые коготки безмятежно вцепились в ткань моего ветхого халата, прорвав её насквозь. Если я сейчас сделаю резкое движение, эти когти с такой же легкостью вспорют мне кожу.

— Эй, — прохрипела я едва слышно, пытаясь отодвинуть его от своего лица. — Просыпайся.

Существо недовольно дернуло кончиком длинного хвоста, увенчанного шипом, и еще плотнее прижалось ко мне. Жар, исходящий от него, был настолько сильным, что моя одежда промокла от пота. В моей продуваемой всеми ветрами хижине, где по утрам вода в глиняном кувшине покрывалась тонкой коркой льда, сейчас было душно, как в купальнях старейшин на горячих источниках.

Осторожно, по миллиметру, я просунула пальцы под его холодные на вид, но обжигающе горячие бока, и попыталась приподнять.

Зверек открыл глаза. Два жидких золотых солнца с узкими щелками зрачков уставились на меня в упор. Взгляд был немигающим, изучающим. Он не рычал и не скалился, просто смотрел так, словно оценивал, достойна ли я вообще прикасаться к его чешуе.

— Мне нужно встать, — попыталась я вложить в голос хоть каплю уверенности, хотя сердце предательски колотилось о ребра. — Понимаешь? Встать. Иначе надзиратель Внешнего двора лишит меня пайка, и мы оба останемся без еды.

Слово «еда», кажется, было универсальным для всех миров и существ. Зверек моргнул, его зрачки слегка расширились. Он неохотно разжал когти, позволив мне сесть, но тут же скользнул по моей руке и обвил хвостом запястье, устроившись на предплечье, словно массивный наруч.

Я попыталась стряхнуть его, бесполезно, хватка была железной.

— Ладно. Демон с тобой. Сиди там.

Спустив ноги с топчана, я зябко поежилась, хотя рука, которую обвил детеныш, горела от тепла. Оглядев свою убогую хижину в свете пасмурного утра, я тяжело вздохнула. План «продать яйцо на черном рынке» с треском провалился. Продать неизвестного монстра, который уже вылупился, будет гораздо сложнее. Любой торговец духовными зверями сначала потребует доказать, что тварь безопасна, а этот малыш с его аурой подавления явно не выглядел безопасным. К тому же, если старейшины узнают, что я принесла из Сумрачного леса живое существо с демонической энергией... Меня бросят в Пещеру Покаяния на десять лет.

Нужно было как-то избавиться от него, вынести обратно в лес.

Я подошла к деревянному ведру с водой, чтобы умыться. Зверек на руке внимательно наблюдал за каждым моим движением. Когда я зачерпнула воду ковшом, он вдруг вытянул шею, принюхался к воде и издал презрительное фырканье. Из его ноздрей вылетела искра, едва не подпалив мне волосы.

— Эй! Осторожнее со своей стихией! — шикнула я, отшатываясь. — У меня нет духовных камней на новые одежды!

Наскоро умывшись, я достала из тайника под половицей мешочек

Запахло пресным варевом. Зверек на моей руке заворочался, он спрыгнул на пол — абсолютно бесшумно, и подошел к котелку.

— Это не для тебя, — предупредила я, помешивая рис бамбуковой палочкой. — Но если хочешь, могу дать немного.

Я отложила ложку варева в треснутую пиалу и поставила перед ним. Малыш опустил мордочку, втянул воздух... и брезгливо отвернулся. Более того, он поднял заднюю лапу и сделал вид, что закапывает пиалу несуществующей землей.

— Ах ты ж неблагодарный комок чешуи! — возмутилась я. — Другого нет. Не хочешь — голодай.

Я села за колченогий стол и принялась за еду, стараясь не обращать внимания на пристальный золотой взгляд. Зверек сидел на полу, обернув хвост вокруг лап, и смотрел на меня с таким выражением, будто это я ела какую-то мерзость, а он из жалости присутствовал при этом позоре.

Вдруг в углу хижины раздался тихий шорох. Обычная серая мышь, привлеченная запахом крупы, неосторожно высунула нос из щели в стене.

Я не успела даже моргнуть.

Маленькая черная молния сорвалась с места. Не было ни прыжка, ни бега — зверек просто растворился в воздухе и в то же мгновение материализовался возле щели. Раздался тихий, влажный хруст.

Моя палочка с рисом замерла на полпути ко рту.

Малыш сидел спиной ко мне, его челюсти мерно двигались, через секунду он проглотил добычу целиком. Но меня напугало не это.

Там, где он только что стоял, из-под его лап начала расползаться густая, маслянистая тьма. Она не была похожа на обычную тень. Это была плотная духовная энергия, которая медленно впитывалась в бамбуковые стены хижины, оставляя на них темные, почти невидимые ожоги-печати.

Зверек лениво потянулся, подошел к другому углу комнаты и выдохнул туда облачко черного тумана. Туман осел на полу, впитавшись в дерево. Затем он проделал то же самое с третьим и четвертым углами.

— Что ты делаешь? — прошептала я, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом от концентрации чужой магии в воздухе.

Закончив свой обход, малыш вернулся ко мне, запрыгнул на стол, легко перемахнув через горячий котелок, и уселся прямо перед моей плошкой с рисом. Он удовлетворенно рыкнул, словно говоря: «Теперь здесь безопасно».

Я осторожно потянулась своим духовным восприятием к углам комнаты. Мой уровень культивации был ничтожен, но даже я почувствовала, что стены хижины теперь оплетает невидимая, удушающая сеть барьера. Это не была классическая защитная формация Ордена, сотканная из светлой ци. Это была инстинктивная, звериная метка территории.

Метка хищника, который запер свою добычу, или свою собственность, в надежном укрытии.

Если кто-то из наставников пройдет мимо моей хижины и решит просканировать её духовным чутьем, этот барьер вспыхнет для них, как сигнальный огонь демонической активности!

— Нет, нет, нет, — я схватилась за голову. — Ты должен убрать это! Немедленно!

Зверек склонил голову набок, золотые глаза смотрели непонимающе. Он потянулся мордочкой к моей руке и потерся о нее теплой чешуей, замурчав, как гигантский, опасный кот.

Паника холодной змеей свернулась в животе. Я не могу продать его на рынке. Я даже вынести его из хижины не могу — если эта тьма расползется по улице, меня казнят еще до заката.

В дверь громко, требовательно постучали. Удары были такими сильными, что бамбуковые створки жалобно заскрипели.

— Ученица Сунь Цзиньси! — раздался резкий, неприятный голос старшего надзирателя Внешнего двора, Го Фаня. — Солнце уже высоко! Почему ты не в Зале Трав? Выходи, иначе получишь десять ударов плетью за свою лень!

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Го Фань был известен своей жестокостью и тем, что ненавидел учеников без связей и денег. Если он войдет сюда и увидит эти теневые метки...

Я вскочила, опрокинув табурет. Зверек на столе мгновенно напрягся, его крылья вздыбились, а из приоткрытой пасти вырвался низкий, угрожающий рык, от которого завибрировала посуда. Золотые глаза уставились на дверь, он готовился атаковать.

— Тише! — одними губами взмолилась я, хватая его обеими руками. Он обжег ладони жаром, но не стал вырываться. — Спрячься, умоляю тебя, спрячься.

Схватив корзину из-под женьшеня, я перевернула её вверх дном прямо на столе, накрыв ею зарычавшего монстра, и бросилась к двери.

Нужно было как-то отогнать Го Фаня от хижины, пока барьер этого чешуйчатого бедствия не привлек внимание всего Ордена.

Глава 3

Я выскользнула за дверь так быстро, как только могла, плотно притворив за собой скрипучие бамбуковые створки. Утренний воздух обжег лицо холодом, но по спине все равно струился липкий пот. На пороге, небрежно опираясь на тренировочный деревянный меч, стоял надзиратель Внешнего двора Го Фань.

Его маленькие, глубоко посаженные глаза хищно сузились, когда он смерил меня презрительным взглядом. На нем были добротные одежды из темного хлопка, а на поясе гордо висел нефритовый жетон — знак того, что он находился на шестом уровне Конденсации Ци. Для таких, как я, застрявших на третьем, он был фигурой почти недосягаемой власти.

— Ученица Сунь, — процедил он, растягивая губы в подобии улыбки, от которой веяло угрозой. — Ты заставляешь старшего брата ждать. Надеюсь, у тебя есть веская причина для подобной дерзости? Или твоя квота Теневого Женьшеня внезапно удвоилась за ночь?

Я склонила голову, пряча дрожащие руки в широких рукавах. Главное правило Внешнего двора: никогда не смотри в глаза тем, кто сильнее тебя, если не хочешь лишиться глаз.

— Простите эту ничтожную, старший брат Го, — мой голос звучал подобострастно и тихо. Ровно так, как от меня ожидали. — Я медитировала, пытаясь прорвать узлы в меридианах, и не услышала шагов. Мой сбор женьшеня еще не окончен, но...

Я замолчала, позволяя повиснуть тяжелой паузе. Го Фань раздраженно цокнул языком и уже поднял руку, явно намереваясь отвесить мне пощечину, которая сбила бы меня с ног. Но я быстро выудила из-за пазухи тот самый пятидесятилетний корень, что нашла ночью возле яйца. Бледно-голубое свечение духовной энергии слабо озарило серое утро.

Рука надзирателя замерла в воздухе, его глаза округлились, жадно впившись в редкое растение.

— Вчера в Сумрачном лесу мне улыбнулась невероятная удача, — смиренно продолжила я, протягивая корень двумя руками в знак глубочайшего уважения.

Го Фань выхватил корень с такой скоростью, словно боялся, что я передумаю. Он жадно осмотрел его, провел толстым пальцем по узловатой кожице, и его лицо разгладилось. Жадность всегда была его главной слабостью. Пятидесятилетний Теневой Женьшень стоил на черном рынке не меньше двадцати духовных камней. Это была цена моей безопасности.

— Хм, — он кашлянул, пытаясь вернуть лицу строгое выражение, но корень уже исчез в его пространственном мешочке. — Ученица Сунь обладает должным почтением к старшим. Твое усердие похвально. Я закрою глаза на то, что твоя корзина пуста на этой неделе. Считай свою квоту выполненной, но чтобы в следующем месяце не было никаких задержек!

— Благодарю за щедрость, старший брат Го, — я поклонилась еще ниже.

В этот момент из-за тонких бамбуковых стен моей хижины донесся звук. Это был даже не рык, а низкая, вибрирующая звуковая волна, от которой задрожали капли росы на листьях. Звук, который могло издать только существо, чья глотка размером с хороший кувшин.

Го Фань нахмурился, положив руку на рукоять меча.

— Что это было? Ты прячешь духовного зверя без дозволения Зала Укротителей?

Кровь отлила от моего лица. Я знала, что если он откроет эту дверь, моя жизнь будет окончена в ту же секунду.

— О небеса, старший брат Го, какие звери! — я выдавила из себя нервный смешок и тут же громко, надсадно закашлялась, прикрывая рот рукавом. — Это мой желудок и старые половицы. Я вчера отравилась болотной водой, когда искала травы. Болезнь скрутила так, что даже дышать больно. Боюсь, как бы не передать заразу уважаемым старшим...

Услышав о болотной заразе, надзиратель брезгливо скривился и попятился на шаг. Болезни, искажающие ци, были частым явлением среди бедных собирателей, и никто не хотел марать о них руки.

— Держи свою хворь при себе, негодная девчонка. Если не поправишься к следующему циклу, я прикажу выбросить тебя за ворота Ордена, чтобы ты не оскверняла наши земли, — бросил он и, резко развернувшись, зашагал прочь по каменной дорожке, ведущей к главному павильону Внешнего двора.

Я стояла, не смея пошевелиться, пока его фигура не скрылась за поворотом. Только тогда мои колени подогнулись, и я едва не осела на землю. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, я развернулась и рванула дверь на себя.

Картина, представшая моим глазам, заставила меня застыть на пороге.

Моя перевернутая корзина, которой я накрыла «малыша», не просто валялась на полу. Она была расщеплена на мелкие щепки, словно по ней прошлись тяжелым боевым молотом. Котелок с рисом был опрокинут, а мутная жижа растекалась по старым доскам. Но самое страшное было не это.

Посреди комнаты сидело существо и оно больше не было размером с кошку.

Всего за те несколько фэней, что я провела снаружи, разговаривая с Го Фанем, чудовище выросло. Теперь оно достигало размеров крупного взрослого волка. Черная обсидиановая чешуя уплотнилась, превратившись в настоящую броню, на которой тускло поблескивали острые края. Хвост, ставший толще моего запястья, лениво покачивался из стороны в сторону, оставляя на полу глубокие борозды от костяного шипа.

Золотые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с непроницаемым спокойствием.

— Как... как ты это сделал? — выдохнула я, прижимаясь спиной к закрытой двери.

Мой взгляд метнулся к углу, где хранились скудные запасы высушенных духовных трав — моя заначка на крайний черный день. Мешки были разорваны. Иссохшие стебли Лунной Травы и корни Огненного Лотоса превратились в серую, безжизненную пыль. Вся духовная энергия, копившаяся в них годами, была высосана до капли.

Существо поглотило не физическую материю, оно пожрало саму ци из моих трав, чтобы стимулировать свой чудовищный рост.

Я медленно сползла по двери и села на пол, обхватив голову руками. Мои травы, мое единственное богатство. Все исчезло в бездонной утробе этого порождения бездны.

Увидев мое отчаяние, монстр грациозно поднялся. Его движения были текучими, лишенными тяжести, несмотря на возросшие габариты. Он сделал шаг ко мне. Я напряглась, ожидая, что теперь, когда он стал больше, я покажусь ему вполне аппетитной закуской. Но вместо этого зверь опустил свою массивную голову мне на колени и издал низкий, рокочущий звук, похожий на раскат грома вдалеке.

От него исходил такой невыносимый жар, что мои старые штаны мгновенно просохли от утренней сырости.

— Ты сожрал все мои сбережения, — тихо сказала я, глядя на его рогатую макушку. Рожки тоже выросли, превратившись в два острых, изогнутых назад лезвия черного цвета. — Чем мне теперь тебя кормить? Рисом ты брезгуешь, а травы кончились. Если ты начнешь жрать людей, нас обоих уничтожат старейшины. Ты это понимаешь?

Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. В этом взгляде мелькнуло что-то пугающе разумное. Затем монстр фыркнул, словно мои слова были глупостью, недостойной его внимания, отстранился и подошел к стене хижины, где тени падали гуще всего.

И вдруг, прямо на моих глазах, тень на стене начала закручиваться в воронку. Она чернела, уплотнялась, превращаясь в пульсирующую дыру в пространстве. Зверь спокойно шагнул прямо в эту темноту. Пространство дрогнуло, воронка схлопнулась, не оставив после себя ни следа, ни звука.

Он исчез.

Я сидела на полу, не в силах поверить своим глазам. Пространственная магия? У новорожденного зверя? Даже Старейшина Пика Иллюзий, находящийся на стадии Зарождения Души, не мог разрывать пространство без помощи сложнейших массивов и артефактов!

— Небеса милостивые... — прошептала я, чувствуя, как холодный ужас сковывает внутренности.

Если он сбежал, то, возможно, это к лучшему. Пусть убирается в Сумрачный лес и живет там. Но глубоко внутри что-то подсказывало мне, что теневые метки по углам моей комнаты были оставлены не просто так. Это место стало его логовом, а я... я, судя по всему, стала частью его инвентаря.

Остаток дня прошел как в бреду. Я пыталась навести порядок, заметая серую пыль, оставшуюся от моих драгоценных трав, и затирая пролитый рис. Каждую минуту я прислушивалась к звукам снаружи, боясь услышать крики тревоги, сигнальные огни или звон мечей Внутренних учеников, которые непременно заметили бы демоническую тварь. Но Орден жил своей обычной жизнью, слышались лишь отдаленные крики тренирующихся послушников и крики пролетающих в небе журавлей.

Наступил

Тяжело вздохнув, я села в позу лотоса на свой топчан, пытаясь погрузиться в медитацию. Культивация могла хотя бы частично притупить чувство голода. Я закрыла глаза, концентрируясь на слабом потоке ци в даньтяне, заставляя его двигаться по разрушенным меридианам.

Но сосредоточиться не удалось.

В комнате резко похолодало, а затем пространство перед кроватью исказилось. Воздух задрожал, и из вязкой тьмы, словно вынырнув из глубокого омута, беззвучно появился мой чешуйчатый сосед.

Он стал еще больше. Чешуя приобрела глубокий матовый оттенок, а мышцы под ней бугрились пугающей силой. Но мое внимание привлекло не это.

В зубах, с легкостью, не поддающейся описанию, монстр держал огромную тушу.

С глухим влажным стуком, от которого жалобно застонали доски пола, он разжал челюсти. Туша рухнула прямо к моим ногам. Это был Нефритовый Вепрь, духовный зверь третьего ранга, чья шкура ценилась дороже золота, а клыки использовались для ковки артефактов среднего уровня. Взрослые культиваторы стадии Возведения Основания собирались в группы по пять человек, чтобы завалить такого зверя.

У этого вепря была оторвана голова. Края раны были ровными, словно их отсекли гигантской теневой гильотиной, кровь толчками вытекала на мой деревянный пол, пропитывая его алым.

Я замерла, в ужасе глядя на мертвое чудовище, занимающее теперь треть моей крошечной комнаты.

Запах свежей крови и дикой животной магии ударил в нос, вызывая тошноту.

Черный дракон — теперь я точно знала, что это был не просто зверь, гордо поднял голову. Его грудь мерно вздымалась, он обошел поверженную добычу, подошел ко мне и мощно боднул мордой в колено, едва не сбросив меня с кровати. Золотые глаза ярко горели в полумраке.

Он не просто принес еду. Он принес её мне. Это был дар. Добыча, брошенная к ногам той, кого он, по какой-то немыслимой причине, решил опекать.

— Ты... ты убил Нефритового Вепря? — мой голос дрожал, срываясь на жалкий писк.

Дракон фыркнул, издав короткий рокочущий звук, и подтолкнул окровавленную тушу ко мне лапой. Половица под тяжестью вепря хрустнула и проломилась.

Паника накрыла меня с головой. Нефритовые Вепри не водились во Внешних лесах, они обитали исключительно на Запретном Пике — личных охотничьих угодьях Старейшин Ордена. Туда не было хода даже Внутренним ученикам. Каждое животное там было на счету, а их духовные ауры отслеживались специальными массивами.

Если старейшины обнаружат пропажу вепря... Если они пойдут по кровавому следу... Если они найдут его здесь, в моей хижине...

Меня не просто казнят, из меня вытянут душу и заставят тысячу лет гореть в духовном пламени.

— За что мне это наказание? — простонала я, хватаясь за волосы. — Я же просила не привлекать внимания! Как я по-твоему должна это спрятать?!

Монстр непонимающе склонил голову, он явно ожидал похвалы. Ожидал, что я сейчас же вцеплюсь зубами в сырое мясо и оценю его охотничьи навыки. А когда понял, что я не спешу радоваться его подарку, его глаза сузились. В горле зарокотало глухое, опасное рычание, он не терпел отказов.

В этот момент снаружи, над ущельем, раздался пронзительный вой сигнального рога. Красная вспышка тревожной ракеты озарила небо сквозь щели в моих шторах. Орден Парящих Облаков был поднят по тревоге, кто-то обнаружил прорыв защитного барьера Запретного Пика.

Времени не оставалось. Я посмотрела на гигантскую кровавую тушу, затем на упрямого монстра, чьи глаза мерцали смертоносным золотом, и поняла, что моя спокойная жизнь только что закончилась навсегда.

Глава 4

Вой сигнального рога разорвал ночную тишину Внешнего двора. За первым, протяжным звуком последовал второй, более резкий, а затем небеса над ущельем окрасились в зловещий багровый цвет. Тревожные огни вспыхивали один за другим на сторожевых башнях Запретного Пика.

Я стояла посреди своей убогой хижины, не в силах оторвать взгляд от обезглавленной туши Нефритового Вепря. Густая кровь, которая пахла сырой магией и железом, продолжала толчками вытекать на старые доски, заполняя трещины и пропитывая древесину.

Мой чешуйчатый кошмар сидел рядом с добычей, гордо расправив перепончатые крылья, и ждал. Его золотые глаза, пересеченные вертикальной линией зрачка, светились в полумраке, словно два демонических фонаря. Он не понимал моей паники, в его первобытной, звериной логике он совершил подвиг: принес в логово еду, бросил её к ногам своей... кого? Хозяйки? Самки? Подопечной?

— Ты нас погубил, — выдохнула я, и мой голос сорвался на жалкий, хриплый шепот. — Они уже ищут. Массивы слежения на Пике наверняка зафиксировали смерть зверя!

Тяжелые шаги и крики уже доносились со стороны главных ворот Внешнего двора. Десятки факелов зажглись во тьме, сливаясь в огненную реку, которая неумолимо текла по извилистым горным тропам вниз, к хижинам таких ничтожных учеников, как я. Старейшины не станут искать вора среди своих, они начнут с самых бедных, с тех, кто мог пойти на преступление ради куска духовного мяса.

Я бросилась к монстру. Жар, исходящий от его матово-черной чешуи, обжег мои колени, когда я упала перед ним на пол.

— Убери это! — взмолилась я, хватая его за тяжелую, бронированную лапу. Когти, способные вспороть сталь, послушно втянулись, чтобы не поранить мои пальцы, но сам зверь лишь недовольно зарычал. — Пожалуйста! Если они найдут вепря здесь, мою душу развеют над Печью Страданий! Спрячь его туда, откуда принес! В свою тень!

Монстр глухо заурчал, его хвост раздраженно ударил по полу, выбив сноп искр. Он явно оскорбился. Отвергнуть дар хищника — значит нанести ему глубочайшее оскорбление. Золотые глаза сузились, в них мелькнуло опасное, холодное пламя. На мгновение мне показалось, что он сейчас бросится на меня саму за такую неблагодарность.

Но он лишь шумно втянул воздух, пробуя на вкус мой страх. Зверь подался вперед и ткнулся влажным, горячим носом мне в щеку. Его шершавый язык слизнул с моего лица одинокую слезу паники.

А затем он отстранился. Тень вокруг его лап внезапно ожила, потемнела, став гуще чернил, пространство под тушей Нефритового Вепря исказилось, и огромный мертвый зверь, весивший не меньше трех сотен цзиней, просто провалился сквозь пол. Тьма сомкнулась над ним, не издав ни звука, словно глубокий омут проглотил брошенный камень.

Я едва успела выдохнуть, как осознала вторую, не менее ужасающую проблему. Туша исчезла, но кровь осталась.

Огромная, липкая лужа заливала треть хижины.

— Небеса милостивые... —

Схватив старую тряпку, которой обычно протирала пыль, рухнула на колени и принялась неистово тереть доски. Кровь духовного зверя третьего ранга была густой и насыщенной энергией. Она не желала просто так смываться, въедаясь в пористое дерево. Вода в ведре мгновенно стала багровой. Мои руки тряслись, дыхание с хрипом вырывалось из легких. Я черпала золу из остывшего очага и сыпала её на пол, пытаясь перебить резкий металлический запах и впитать влагу.

Мой жуткий сожитель наблюдал за этим с легким недоумением. Он переступил с лапы на лапу, а затем, словно поняв, что лужа доставляет мне дискомфорт, подошел ближе. Из его пасти вырвалось облачко серого пепла, которое осело на пятна крови, пепел мгновенно впитал влагу, превратившись в сухую, ничем не пахнущую корку, которую я поспешно смела веником в угол.

— Спасибо, — прохрипела я, отбрасывая в сторону грязную тряпку и пытаясь вытереть руки о края своего потрепанного халата. Мое сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит ребра.

Шаги на улице звучали все громче. Звон мечей в ножнах, грубые окрики надзирателей и стук выбиваемых дверей разносились по всему поселению Внешнего двора.

— В каждую хижину! — раздался снаружи усиленный ци голос старейшины Зала Наказаний. — Искать следы демонической энергии! Тот, кто укрывает тварь, разделит её участь!

Я с ужасом посмотрела на своего монстра. Он был размером с крупного волка, его нельзя было спрятать ни под кроватью, ни за ширмой.

— Тебе нужно уйти, — прошептала я, указывая дрожащей рукой на стену. — Уходи в свои тени, спрячься. Не смей показываться, что бы ни случилось!

Дракон, казалось, понял. Он раздраженно фыркнул и из его ноздрей вылетел сноп красных искр. Зверь медленно отступил в самый темный угол комнаты, туда, где шкаф отбрасывал глубокую тень. Тьма охотно обволокла его чешую, сливаясь с ней. Монстр просто растворился во мраке, оставив после себя лишь едва заметное искажение воздуха и два гаснущих золотых огонька.

В ту же секунду хлипкая бамбуковая дверь моей хижины с треском распахнулась, слетев с верхней петли.

На пороге стоял Чжао Мин — ученик шестого уровня Конденсации Ци, один из тех, кто привык самоутверждаться за счет слабых. Его сопровождали двое прихвостней с обнаженными духовными мечами. Лицо Чжао Мина, обычно искаженное надменной ухмылкой, сейчас выражало жестокую подозрительность, в руке он сжимал компас поиска духовной энергии, стрелка которого бешено вращалась.

— Сунь Цзиньси, — процедил он, переступая порог и брезгливо оглядывая мое убогое жилище. — Почему ты не вышла на улицу по сигналу тревоги? Решила, что законы Ордена писаны не для тебя?

Я низко поклонилась, пряча перепачканные в золе и бледной крови руки в рукава.

— Этот старший брат слишком суров к ничтожной ученице, — мой голос дрожал, и мне даже не пришлось играть испуг — он был абсолютно искренним. — Я медитировала, пытаясь усмирить взбунтовавшуюся ци в разорванных меридианах, и не сразу пришла в себя. Молю о прощении.

Чжао Мин шагнул вперед, его сапоги гулко стукнули по доскам именно в том месте, где еще недавно лежала туша вепря. Я затаила дыхание, компас в его руке вдруг издал тонкий, звенящий звук. Стрелка остановилась, указывая прямо на пол.

Глаза Чжао Мина хищно блеснули, он резко наклонился и провел пальцем по щели между досками. Когда он поднес палец к лицу, на коже отчетливо виднелся крошечный, не до конца отмытый мазок багровой крови.

— Взбунтовавшаяся ци, говоришь? — медленно, с наслаждением растягивая слова, произнес он. — А мне кажется, здесь пахнет кровью духовного зверя. Причем зверя высокого ранга.

Кровь отхлынула от моего лица.

— Вчера я собирала травы в Сумрачном лесу и нашла мертвого теневого кролика, — попыталась я солгать, лихорадочно соображая. — Я принесла его, чтобы освежевать...

— Лжешь! — рявкнул Чжао Мин и одним неуловимым движением он оказался передо мной. Его рука метнулась вперед, пальцы железной хваткой сомкнулись на моем горле.

Мужчина оторвал меня от пола, заставив встать на цыпочки. Дыхание мгновенно перехватило. Я вцепилась в его запястье, пытаясь разжать пальцы, но разница в уровнях культивации была слишком велика. Его ци подавляла мою, как каменная плита — сухой лист.

— Ты, жалкая мусорная девка, — прошипел он мне в лицо, обдавая запахом перегара от духовного вина. — Ты думаешь, сможешь обмануть меня? На Запретном Пике убит Нефритовый Вепрь! И компас привел меня в твою хижину. Ты помогла ворам спрятать добычу? Или это ты, паршивая крыса, нашла способ проникнуть за барьер?

— Я... не... — прохрипела, чувствуя, как перед глазами начинают плясать темные пятна.

— Обыскать здесь всё! — бросил он своим прихвостням. — Выверните половицы! А ты, Сунь Цзиньси, сейчас расскажешь мне всё, а если будешь молчать, я выпотрошу твой даньтянь прямо здесь. Никто не хватится такой бездарности.

Его вторая рука грубо рванула ворот моего халата, намереваясь, видимо, нащупать пространственный мешочек, которого у меня отродясь не было. Ткань с треском порвалась, обнажив ключицы.

И это стало последней каплей.

Температура в хижине упала так резко, что изо рта Чжао Мина вырвалось облачко пара, а в следующую секунду комната погрузилась в абсолютный, осязаемый мрак. Пламя свечи не просто погасло — его словно сожрала невидимая пасть.

Воздух стал тяжелым, как свинец, двое прихвостней у двери издали сдавленные хрипы и рухнули на колени, не в силах вынести внезапно обрушившегося на них давления чудовищной ауры.

Чжао Мин замер, хватка на моем горле ослабла, и я с кашлем осела на пол, жадно глотая воздух. Надзиратель медленно повернул голову к темному углу.

Тень там пришла в движение, она отделилась от стены, обретая форму, массу и ужасающую плотность. Во мраке зажглись два золотых солнца с узкими, беспощадными щелями зрачков.

Дракон больше не прятался.

Он не издал ни звука, никакого картинного рычания или воя. Истинным хищникам не нужно кричать перед убийством. Монстр просто шагнул из тьмы, каждое его движение источало первобытную, древнюю угрозу, перед которой меркла любая человеческая культивация.

Чжао Мин попятился, его лицо стало мертвенно-бледным. Он попытался поднять меч, влить в него свою ци, но клинок в его руках задрожал, как сухая ветка на ветру.

— Ч-что это за тварь... — пролепетал он, пятясь к выходу.

Дракон не дал ему закончить. Черная молния метнулась вперед, огромная когтистая лапа, покрытая обсидиановой броней, с влажным хрустом сомкнулась на руке Чжао Мина, той самой руке,

Раздался нечеловеческий вопль.

Дракон сжал челюсти на уровне плеча культиватора. Раздался треск ломающихся костей и разрываемых меридианов. Теневая энергия хлынула в тело Чжао Мина, разрушая его каналы ци изнутри, превращая его годы тренировок в ничто. Монстр с легкостью оторвал надзирателя от земли и швырнул его в противоположную стену хижины.

Бамбуковые перекрытия жалобно хрустнули, но выдержали. Чжао Мин сполз по стене, оставляя за собой широкий кровавый след. Он кашлял кровью, его глаза выкатились от животного ужаса, правая рука висела плетью, превращенная в кровавое месиво из осколков костей и разорванных мышц.

Дракон медленно, с леденящей кровь грацией, направился к поверженному врагу. Из его приоткрытой пасти капала черная слюна, разъедающая доски пола, он собирался откусить ему голову.

— Нет! — я бросилась вперед, не думая о последствиях.

Мое тело само приняло решение. Я бросилась прямо наперерез смертоносной машине из чешуи и тьмы. Упав на колени между драконом и истекающим кровью Чжао Мином, я выбросила руки вперед, упираясь ладонями в горячую, бронированную грудь монстра.

— Стой! — закричала я, вкладывая в этот крик все свои жалкие крохи духовной энергии. — Нельзя!

Зверь замер в волоске от моего лица, его ноздри расширились, из них вырвалась струя обжигающего воздуха, который пах грозой и озоном. Золотые глаза сфокусировались на мне, в них бушевала такая ярость, что мне захотелось сжаться в комок и закрыть голову руками.

Он был готов убивать. Инстинкт требовал уничтожить того, кто посмел прикоснуться к его собственности, кто причинил мне боль.

— Если ты убьешь его, они придут за нами обоими, — зашептала я, глядя прямо в эти нечеловеческие глаза, стараясь говорить мягко, умоляюще. — Я жива. Я здесь. Со мной всё хорошо. Не ешь его, он грязный. Он отравлен гнилой ци. Пожалуйста.

Я скользнула ладонями вверх по его груди, касаясь чешуи на шее. Жар от его тела успокаивал, несмотря на весь ужас ситуации. Мои пальцы зарылись в жесткие выступы возле челюсти, поглаживая их, как если бы это был обычный рассерженный пес.

И это сработало.

Зрачки монстра слегка расширились. Ярость в золотых глазах уступила место глубокой, непоколебимой одержимости. Он издал низкий рокочущий звук, от которого завибрировали мои кости. Дракон подался вперед, игнорируя стонущего Чжао Мина, и с силой ткнулся мордой мне в грудь, едва не сбив с ног.

Его длинный, тяжелый хвост метнулся вперед и плотным кольцом обвился вокруг моей талии, прижимая меня к его горячему телу. Он закрыл меня собой, словно живым щитом из обсидиана, отделяя от всего мира.

— Д-демон... — прохрипел Чжао Мин, харкая кровью, его прихвостни, пришедшие в себя после первого шока, с криком ужаса вывалились из хижины, даже не попытавшись помочь своему командиру.

Надзиратель, скуля от боли, пополз к выходу на здоровой руке. Он не сводил обезумевших от страха глаз с темного силуэта монстра, который продолжал держать меня в собственническом кольце своего хвоста.

— Убирайся, — холодно произнесла я, глядя на Чжао Мина поверх рогатой головы зверя. — И если ты хоть кому-нибудь скажешь, что видел здесь, я клянусь, эта тень найдет тебя даже в покоях Главы Ордена.

Чжао Мин не ответил. Перевалившись через разрушенный порог, он скрылся в ночи, оставляя за собой дорожку кровавых капель.

В хижине повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием дракона. Он продолжал крепко держать меня, его сердце билось ровно и мощно, отдаваясь в моей груди. Я медленно опустила руки на его чешую, понимая весь масштаб катастрофы.

Я только что приручила не просто зверя. Я привязала к себе стихийное бедствие. Монстра, который не понимал слова «нет» и социальных норм. Существо, для которого весь мир делился на еду, врагов и... меня. И если я не научу его контролировать эту жестокость, Сумрачный лес покажется мне самым безопасным местом на земле.

Глава 5

Чжао Мин ушел, но запах крови и липкий, осязаемый ужас остались.

Я стояла на коленях посреди разгромленной хижины, судорожно сжимая в руках обрывки своего изодранного халата. Дверь, сорванная с петель, сиротливо кренилась набок, впуская внутрь промозглый ночной сквозняк. Снаружи, над ущельем, все еще горели тревожные огни Запретного Пика, а вдали слышались резкие голоса патрульных, прочесывающих территорию.

Любой из них мог свернуть к моему жилищу. Любой мог заметить кровавый след, который надзиратель оставил на каменной дорожке.

Я медленно повернула голову к темному углу.

Дракон лежал там, свернувшись плотным кольцом. Его огромная, покрытая обсидиановой броней туша занимала добрую четверть комнаты. Золотые глаза, еще недавно полыхавшие первобытной яростью, теперь казались тусклыми, полуприкрытыми тяжелыми веками. Он тяжело и хрипло дышал, из ноздрей при каждом выдохе вырывались густые, вязкие струйки черного тумана, которые тут же оседали на досках, словно пепел.

Он поглотил слишком много. Сначала ци из моих трав, затем духовное ядро Нефритового Вепря, а в довершение — жизненную силу и культивацию Чжао Мина, когда раздробил ему руку. Энергия разных порядков бурлила в его теле, вступая в конфликт.

— Что же ты наделал... — прошептала я, заставляя себя подняться на дрожащие ноги.

Времени на панику не было, если я хочу дожить до рассвета, нужно скрыть следы.

Я бросилась к двери. Тяжелая бамбуковая створка едва поддавалась, но, навалившись всем телом, мне удалось втиснуть её обратно в проем и подпереть изнутри сломанным табуретом. Это не спасет от целенаправленного удара, но скроет происходящее внутри от случайных взглядов. Затем я схватила ведро со свежей водой и горсть едкой золы из очага.

Следующую половину шичэня я провела как в лихорадочном бреду. Я замывала кровь Чжао Мина, терла доски до стертых в кровь костяшек, уничтожала малейшие следы его присутствия. Мой собственный запах страха и пота смешался с металлическим зловонием.

Когда последний багровый развод исчез под слоем серой золы, я без сил осела на пол, привалившись спиной к ножке топчана.

В этот момент небеса над Орденом раскололись.

Это не был обычный осенний гром. Звук был таким оглушительным, словно тысяча боевых колесниц одновременно рухнула с небесных сводов прямо на крышу моей хижины. Земля под ногами содрогнулась, бамбуковые стены жалобно заскрипели, грозя сложиться внутрь.

Я вскрикнула, закрыв уши руками. Сквозь щели в рассохшейся крыше ударила ослепительная вспышка белого света.

Небесная Скорбь? Нет, никто во Внешнем дворе не мог достичь уровня культивации, требующего испытания молниями. Это была природная аномалия, яростная гроза, рожденная столкновением нестабильных потоков ци в

Ветер взвыл диким зверем, швырнув в щели хижины пригоршни ледяных капель. Ливень обрушился на ущелье сплошной стеной, мгновенно смывая кровавый след на улице, гася тревожные факелы патрульных и заглушая любые звуки. Сама природа пришла мне на помощь, укрывая мое преступление покровом первозданного хаоса.

Но облегчение длилось недолго.

От очередного раската грома, сотрясшего пол, дракон в углу издал низкий, болезненный стон. Я резко обернулась.

С ним происходило нечто пугающее. Черная чешуя, прежде матовая и твердая, начала плавиться. Тьма вокруг него больше не была покорной тенью — она взбунтовалась. Густые, похожие на жидкую смолу нити энергии вырывались из его тела, извиваясь в воздухе, как сотни слепых змей. Они цеплялись за пол, за стены, обволакивая монстра плотной, пульсирующей паутиной.

Он попытался поднять голову, но его словно придавило невидимым прессом. Золотые глаза лихорадочно метнулись в мою сторону. В них больше не было угрозы. Там плескалась дезориентация и... просьба?

— Что с тобой? — я сделала неуверенный шаг к нему. Страх перед его мощью боролся с жалостью. Каким бы чудовищем он ни был, он защитил меня, спас от человека, который пытался меня убить, и послушался моего голоса, когда я велела ему остановиться.

Я протянула руку, собираясь коснуться его морды, но едва мои пальцы приблизились к черным нитям, меня ударило такой волной ледяного холода, что дыхание перехватило. Тьма поглощала тепло, она высасывала его из воздуха, из досок, из моей кожи.

Комната стремительно остывала. Вода в ведре покрылась тонкой, хрустящей коркой льда. Мое дыхание превратилось в густые клубы пара.

Монстр глухо зарычал, скручиваясь всё туже, поджимая под себя лапы и хвост. Нити тьмы наслаивались друг на друга, сплетаясь в единый, непроницаемый кокон. Его размеры менялись — массивная, размером с волка фигура словно сжималась, уплотнялась под давлением собственной магии, превращаясь в огромный, продолговатый овал высотой почти в человеческий рост.

Кокон пульсировал в такт ударам сердца, доносящимся изнутри. Бум. Бум. Бум.

Этот звук резонировал в моей груди, заставляя собственное сердце биться в том же нечеловеческом ритме. Снаружи бушевал шторм. Ветер сорвал с окна циновку, и ледяной ливень хлынул внутрь хижины, заливая пол. Температура упала до критической отметки. Мой изодранный, тонкий хлопковый халат, промокший насквозь от пота и дождя, лип к телу ледяной коркой. Зубы выбивали мелкую дробь.

Я бросилась к кровати, стянула жалкое, залатанное одеяло и завернулась в него с головой, забившись в самый дальний угол топчана. Но это не спасало. Холод, исходящий от кокона, был не физическим — это была духовная стужа Бездны, вытягивающая саму искру жизни. Если я останусь здесь, к утру моя ци замерзнет в меридианах, и я превращусь в ледяную статую.

— Проклятье... — простучала я зубами, обхватывая колени леденеющими руками.

Я не могла развести огонь — дрова вымокли. Я не могла сбежать — на улице бушевал ураган, способный снести с ног, а патрульные всё еще могли бродить поблизости.

Очередная ослепительная вспышка молнии осветила хижину синим светом. В этом мертвенном сиянии пульсирующий черный кокон казался единственным островком стабильности.

Я прищурилась, присматриваясь к нему. Тьма, оплетающая кокон, вытягивала тепло из комнаты, но сама поверхность этого странного образования... она мерцала тусклым, багровым светом. Точно так же, как мерцало яйцо в ту первую ночь.

Инстинкт выживания, отточенный годами нищеты во Внешнем дворе, заглушил голос разума.

Дрожа всем телом, спотыкаясь на негнущихся ногах, я подошла к кокону. Он больше не был твердым, как чешуя, поверхность напоминала плотный, упругий шелк, сотканный из теней. Я медленно протянула руку и приложила онемевшую ладонь к черной поверхности.

Резкий контраст заставил меня судорожно выдохнуть. Оболочка была горячей. Не обжигающей, как чешуя дракона ранее, а источающей глубокий, ровный, проникающий в самые кости жар. Это была квинтэссенция жизненной силы, надежно запертая внутри магической тюрьмы.

Снаружи ударил гром, от которого зазвенело в ушах, ледяная вода с пробитой крыши капнула мне прямо за шиворот.

Выбора не было.

Я скинула мокрые сапоги, подтащила свое жалкое одеяло и, преодолевая остатки инстинктивного страха, забралась прямо на пол, вплотную к пульсирующей черной массе. Кокон был огромным, гладким и невероятно теплым.

Я прижалась к нему спиной. Жар мгновенно проник сквозь тонкую ткань одежды, расслабляя сведенные судорогой мышцы. Облегчение было настолько острым, что на глаза навернулись слезы. Я повернулась на бок, подтянула колени к груди и, помедлив мгновение, обхватила кокон руками, прижимаясь к нему всем телом, словно к гигантской печи.

Тьма не причинила мне вреда. Напротив, едва я прижалась к оболочке, багровые прожилки на ней вспыхнули ярче, а нити теней мягко потянулись ко мне, не обжигая холодом, а словно заботливо укутывая, ограждая от ледяного сквозняка хижины.

Внутри кокона что-то едва слышно вздохнуло. Глухой, низкий звук, похожий на мурчание огромного кота.

Я закрыла глаза. Грохот бури снаружи, завывания ветра и стук дождя постепенно начали отдаляться, отступая на задний план. Их заглушал мерный, успокаивающий ритм чужого сердца. Бум. Бум. Бум.

Моя скудная ци, скованная холодом, начала медленно оттаивать, согреваясь в лучах чужой, подавляющей, но сейчас такой бережной мощи.

«Он монстр, — пронеслась в голове последняя связная мысль, пока сознание погружалось в густую, теплую дрему. — Он убивает без колебаний. Завтра... завтра я должна найти способ избавиться от него...»

Но руки лишь крепче сжали горячий черный шелк кокона. Усталость, пережитый ужас и магическое воздействие ауры дракона сделали свое дело. Мой разум провалился в глубокий, лишенный сновидений сон, в котором не было ни надзирателей, ни холода, ни страха. Только абсолютная, непроницаемая безопасность внутри чужой тени.

Глава 6

Буря, неистовствовавшая над ущельем всю ночь, к утру закончилась, оставив после себя лишь монотонную, мелкую морось и густой туман, цепляющийся за пики гор.

Я вынырнула из глубокого сна не сразу. Сознание возвращалось медленно, вязко, словно я пробиралась сквозь густой туман. Первым, что я осознала, было тепло. Невероятное, всеобъемлющее, проникающее в самые кости тепло, от которого застывшая за ночь ци в моих меридианах снова потекла ровным, успокаивающим потоком.

Моя щека покоилась на чем-то упругом и горячем. Оно мерно вздымалось и опускалось в такт глубокому, ровному дыханию.

«Кокон», — лениво подумала я, вспоминая ночной кошмар, ледяной холод и пульсирующую тьму.

Я не хотела открывать глаза. Впервые за долгие месяцы жизни во Внешнем дворе мне было настолько комфортно. Никаких сквозняков, пробирающих до дрожи, никакой ноющей боли в пояснице от жесткого деревянного топчана. Запах гнили и старой

Я инстинктивно прижалась ближе к источнику тепла, скользнув ладонью по гладкой поверхности.

И тут же замерла.

Сон слетел мгновенно.

Мои пальцы касались не плотного, сотканного из теней шелка. И не твердой обсидиановой чешуи. Это была кожа. Гладкая, обжигающе горячая, чуть влажная от пота человеческая кожа, под которой перекатывались тугие, литые мышцы.

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось так неистово, что, казалось, сейчас проломит ребра.

Я резко распахнула глаза.

Прямо перед моим лицом, на расстоянии меньше цуня, находилась широкая мужская грудь. Бледная, но не болезненная кожа казалась высеченной из драгоценного нефрита идеальной очистки. Вдоль ключиц вились едва заметные, тонкие черные узоры, отдаленно напоминающие края чешуек, которые исчезали, растворяясь в коже. Размеренное сердцебиение, которое я принимала за пульсацию кокона, исходило именно отсюда. Бум. Бум. Бум.

Ужас ледяной когтями впился в горло, не давая даже вздохнуть.

Мужчина в моей постели. Во Внешнем дворе Ордена Парящих Облаков, где за одно лишь подозрение в потере девичьей чести ученицу могли сбросить со скалы или отправить в бордель для демонов.

Я попыталась отшатнуться, отползти к краю топчана, но не смогла сдвинуться ни на фэнь.

Тяжелая, мускулистая рука по-хозяйски обвивала мою талию, прижимая к горячему бедру так плотно, что между нами не проскользнул бы даже лист рисовой бумаги. Вторая рука мужчины покоилась на моих волосах, собственнически зарывшись пальцами в растрепанные пряди. Его нога — длинная, сильная, тяжелая как каменная колонна, была перекинута через мои бедра, надежно фиксируя меня на месте, словно пойманную в силки дичь.

И он был абсолютно, кристально наг.

Краска жгучего стыда залила мое лицо, шею и даже кончики ушей. Я, Сунь Цзиньси, за свои девятнадцать лет видевшая мужчин лишь издалека, в строгих многослойных одеяниях, оказалась зажата в тисках обнаженного тела, чьи пропорции казались пугающе совершенными и невероятно крупными.

— П-пусти… — прохрипела я, упираясь ладонями в его твердую грудь и пытаясь оттолкнуть.

Это было все равно что пытаться сдвинуть с места гору Тайшань голыми руками. Мужчина даже не шелохнулся, лишь его дыхание чуть сбилось.

Он пошевелился. Густые, черные как смоль волосы, рассыпавшиеся по моему жалкому одеялу целым водопадом, скользнули по моей щеке. Мужчина медленно склонил голову, и я, наконец, увидела его лицо.

Небеса и Предки.

Если в мире культиваторов существовало понятие абсолютной, демонической красоты, то она воплотилась в чертах этого незнакомца. Лицо с высокими, хищно очерченными скулами, прямой аристократический нос, твердая линия челюсти и губы, изгиб которых казался обманчиво мягким. Но эта красота не вызывала восхищения. Она парализовывала. От нее веяло древней, первобытной опасностью, заставляющей инстинкты вопить во весь голос:

«Замри. Не дыши. Иначе убьет».

Густые черные ресницы дрогнули, и он медленно поднял веки.

Из моей груди вырвался сдавленный писк.

Я ожидала увидеть человеческие глаза, но на меня в упор смотрели два жидких, расплавленных золотых солнца. Зрачки в них не были круглыми. Узкие, вертикальные щели, способные сужаться до толщины волоса, сейчас были слегка расширены после сна. В этих глазах не было ни капли человеческого разума — только глубокая, темная бездна и инстинкты хищника высшего порядка.

Это был он.

Кокон исчез. Мой чешуйчатый кошмар, проглотивший духовное ядро Нефритового Вепря и повредивший руку надзирателю, перешел на новую ступень трансформации. Демонические звери высших рангов могли принимать человеческий облик, но на это уходили столетия медитаций и впитывания лунной ци! Как он смог сделать это за одну ночь?!

— Ты... — слова застряли в пересохшем горле. — Ты превратился...

Услышав мой голос, мужчина повел головой. Его движения были текучими, плавными, лишенными человеческой угловатости — так двигается пантера перед прыжком. Вертикальные зрачки сфокусировались на моих губах, затем скользнули к глазам.

Внезапно он подался вперед. Я инстинктивно зажмурилась, ожидая, что эти обманчиво мягкие губы сейчас обнажат острые клыки и перекусят мне горло.

Но вместо укуса я почувствовала, как он уткнулся холодным кончиком носа в изгиб моей шеи. Он шумно, глубоко втянул воздух, вдыхая мой запах. Его горячее дыхание обожгло нежную кожу, заставив меня судорожно вздрогнуть. Он потерся щекой о мою ключицу, словно огромный кот, помечающий свою территорию, а затем из его груди вырвался знакомый, низкий рокочущий звук — то самое вибрирующее мурчание, которое он издавал, будучи зверем.

— У-убери от меня руки! — паника наконец-то прорвала плотину оцепенения.

Я задергалась в его хватке, пытаясь выскользнуть из-под тяжелой ноги, пинаясь и извиваясь. Мои пальцы вцепились в его запястье, пытаясь разжать железные тиски на талии.

Мое сопротивление вызвало у него лишь раздражение. Мурчание оборвалось, сменившись глухим, угрожающим рычанием. В одно мгновение, даже не напрягая мышц, мужчина перекатился, подмяв меня под себя.

Топчан жалобно скрипнул под нашим совокупным весом. Я оказалась распластана на спине, вжатая в жесткие доски. Мужчина навис надо мной, опираясь на предплечья по обе стороны от моей головы. Его черные волосы упали плотным шатром, скрывая нас от бледного утреннего света, пробивающегося сквозь щели в хижине.

Вблизи его аура была подавляющей. Она давила на мой даньтянь свинцовой тяжестью, заставляя крохи моей ци в панике замереть.

Он склонился еще ниже. Золотые глаза теперь мерцали опасным огнем. Он не понимал, почему я сопротивляюсь. Почему его... собственность... внезапно начала брыкаться, когда он так милостиво позволил ей спать в своих объятиях. В его мире слабое существо должно было трепетать от благоговения и покорно принимать любую волю сильного.

— Отпусти, — я перешла на отчаянный шепот, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия. Я уперлась ладонями в его горячие плечи, пытаясь отодвинуть это пугающе совершенное лицо от своего. — Ты раздавишь меня. И ты... ты без одежды! Это непозволительно! Тебя убьют, если увидят! Нас обоих убьют!

Он склонил голову набок, изучая мое искаженное страхом лицо. Вертикальные зрачки пульсировали, то расширяясь, то сужаясь. Он вслушивался в звуки моего голоса, явно не понимая смысла большинства слов. «Одежда», «непозволительно», «убьют» — для него это был лишь пустой шум, щебетание птицы.

Его внимание привлекла моя пульсирующая жилка на шее. Сердце колотилось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Мужчина опустил взгляд, и в его глазах мелькнул голод. Не тот голод, с которым он смотрел на Нефритового Вепря. Это было нечто иное, темное, собственническое, от чего у меня по спине пробежал ледяной холодок.

Он поднял руку. Его длинные пальцы с аккуратными, чуть

Я замерла, боясь спровоцировать его резким движением.

Его пальцы скользнули к моей шее. Там, где вчера рука надзирателя Чжао Мина оставила наливающийся чернотой синяк, он задержал руку. Подушечка большого пальца легонько надавила на кровоподтек.

Я невольно поморщилась и тихо зашипела сквозь зубы от боли.

В ту же секунду аура в комнате изменилась. Температура резко упала. Золотые глаза вспыхнули яростью, черты лица исказились, обнажив два удлиненных, белоснежных клыка. Он зарычал — громко, раскатисто, так, что задрожала вода в ведре. Тьма, до этого спавшая в углах комнаты, мгновенно взвилась в воздух, словно клубы ядовитого дыма.

Он вспомнил. Вспомнил того, кто причинил мне боль. И его звериная суть требовала завершить начатое — найти обидчика и разорвать его на куски.

Мужчина попытался подняться, его мышцы напряглись для броска.

— Нет! Стой! — я вцепилась обеими руками в его плечи, понимая, что если этот обнаженный бог разрушения сейчас выйдет за дверь моей хижины, Орден Парящих Облаков умоется кровью. — Стой здесь! Никого нет! Все закончилось!

Он остановился, его грудь тяжело вздымалась. Яростный взгляд вернулся ко мне. Мужчина шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Медленно, словно подавляя в себе инстинкт убийцы, он снова опустился на меня, придавливая своим весом.

Его рука скользнула по моей шее, накрывая синяк широкой, горячей ладонью. От его кожи исходило слабое свечение, и я с изумлением почувствовала, как тупая пульсирующая боль в горле начинает стихать, а затем и вовсе исчезает. Чудовищная ци разрушения, которой он владел, сейчас перестраивалась, залечивая мои поврежденные ткани.

Когда боль ушла, он убрал руку, в его глазах читалось мрачное удовлетворение. Он сделал то, что должен был — защитил и исцелил то, что принадлежало ему.

Мужчина наклонился вплотную к моему лицу. Его губы почти касались моих. Дыхание, пахнущее дождем и силой, обжигало кожу.

Он открыл рот. Голосовые связки, непривычные к человеческой речи, издали странный, хриплый скрежет. Мужчина нахмурился, явно недовольный звуком, сглотнул и попробовал снова.

Слова давались ему с трудом. Он формировал звуки не губами, а где-то глубоко в горле, опираясь на первобытную магию.

— Мо-о... я... — хрипло, раскатисто, с сильным гортанным акцентом произнес он.

Голос был глубоким, вибрирующим, проникающим прямо в душу.

Я замерла, широко распахнув глаза.

— Что? — едва слышно выдохнула я.

Вертикальные зрачки сузились, превратившись в тонкие иглы. Он переплел пальцы одной руки с моими, прижав мою ладонь к доскам топчана, а второй рукой обхватил мой подбородок, заставляя смотреть только на него.

— Моя, — повторил он, в этот раз слово прозвучало четче.

В этом коротком звуке не было вопроса. В нем не было нежности или человеческой привязанности. Это была констатация факта. Клеймо. Право собственности, заявленное самым сильным существом в пищевой цепи. Я была его добычей, его сокровищем, его территорией. И он ясно давал понять, что любой, кто посмеет оспорить это право, превратится в пыль.

Комната погрузилась в звенящую тишину. Дождь за окном стих. Только гулкие удары моего собственного сердца отдавались в ушах.

Я смотрела в эти бездонные золотые глаза и понимала, что пути назад нет. Я не смогу его прогнать, не смогу спрятать. И я определенно не смогу объяснить этому древнему, воплощенному в человеческом теле инстинкту, что людей нельзя есть, а девушек нельзя держать прижатыми к кровати без их согласия.

Мне предстояло выжить рядом с монстром, который только что назвал меня своей.

Глава 7

POV:Шэнь Лохао

Мир всегда казался мне невыносимо громким, холодным и полным ничтожеств, чье существование оскорбляло саму концепцию силы.

Сколько эпох я провел во тьме, скованный внутри обсидиановой тюрьмы собственного перерождения? Время не имеет значения для Дракона Бездны. Я спал, пока моя изначальная ци медленно, капля за каплей, восстанавливала поврежденное ядро после битвы с теми, кто называл себя Небесными Владыками. Глупцы. Они думали, что уничтожили меня, но лишь заставили сжаться до крошечной искры, спрятанной в яйце, сокрытом под корнями гниющего дерева.

Я должен был проспать еще сотню лет. Я чувствовал, как снаружи ходят жалкие двуногие существа. От них пахло слабостью, жадностью и грязной, неотшлифованной энергией. Ни один из них не осмеливался приблизиться к моей ауре. Их инстинкты, пусть и притупленные тысячелетиями эволюции в тепличных условиях, кричали им держаться подальше от тени под баньяном.

А потом появилась она.

Я почувствовал её еще до того, как её руки коснулись скорлупы. В ней почти не было духовной силы — её даньтянь напоминал разбитый сосуд, не способный удержать даже каплю влаги. Но в ней не было и страха. По крайней мере, того животного ужаса, который источали остальные. Девушка просто потянула меня к себе, обхватив холодную скорлупу своими маленькими, вечно мерзнущими ладонями.

Она была теплой.

Впервые за тысячи лет безмолвия пустоты я почувствовал тепло. Она несла меня сквозь лес, прижимая к своей груди, и удары её маленького, суетливого сердца отдавались вибрацией в моем сознании. Девушка завернула меня в свои одежды и отдала мне свою кровать.

Когда я вылупился, расколов скорлупу, я намеревался поглотить её. Это был естественный порядок вещей: слабый питает сильного. Я смотрел на нее, сжавшуюся в углу с куском жалкого железа в дрожащей руке, и оценивал, сколько энергии мне даст её плоть. Немного, едва хватит на первый вздох.

Но затем она заснула. Девчушка позволила мне свернуться клубком у её ног, не попытавшись убить во сне, а на следующее утро она предложила мне еду. Ту отвратительную, пресную жижу, которую сама ела с таким видом, будто это был амброзиевый нектар.

В этот момент в моем разуме что-то сдвинулось.

Самки моего вида никогда не делились добычей. В Бездне каждый выживал сам. Если кто-то предлагает тебе свою пищу, он либо признает тебя своим Владыкой, добровольно вверяя свою жизнь в твои когти, либо... он считает тебя своим детенышем, которого нужно выкормить.

Я, Шэнь Лохао, Владыка Девяти Кругов Тьмы, не собирался быть чьим-то питомцем. Но её забота... Она была странной. Завораживающей. Она ворчала, ругалась на непонятном мне наречии низших людей, но при этом её руки не причиняли боли. Её запах — смесь свежескошенной травы, старой бумаги и сладковатой крови, стал единственным якорем в этом раздражающе ярком мире.

Она стала моей. Моей территорией. Моим сокровищем, которое

Я пометил её жилище своими тенями. Я принес ей лучшую добычу, которую смог учуять в этих жалких горах — крупного кабана, насквозь пропитанного духовной ци. Я положил его к её ногам, ожидая, что она вонзит зубы в свежее мясо, как подобает истинной спутнице хищника.

А она испугалась.

Девушка кричала, терла деревянный пол, уничтожая запах крови, и смотрела на меня с таким отчаянием, словно я принес ей не дар, а проклятие. И пока я пытался понять причину её глупой человеческой паники, появился он.

Самец. Жалкий, смердящий гнилым вином кусок мяса, который посмел ворваться в мое логово и прикоснуться к моей самке. Он сжал свои грязные пальцы на её шее.

Я должен был вырвать его позвоночник через глотку. Я должен был превратить его кости в пыль, а душу скормить теням, но моя маленькая самка бросилась между нами. Она положила свои руки мне на грудь. Её прикосновение было подобно удару молнии, парализующему волю, она просила сохранить ему жизнь.

«Не ешь его. Он грязный», — сказала она.

Её логика была безупречной. Зачем пачкать пасть о падаль? Ради нее я позволил насекомому уползти.

Но ночью, когда разразилась буря, энергия поглощенного мной вепря и крохи силы того самца вступили в конфликт с моей пробуждающейся сутью. Мое звериное тело больше не могло удерживать эту мощь. Мне пришлось запечатать себя в кокон из теней, чтобы перестроить меридианы и принять форму, более подходящую для этого мира — форму двуногого.

Процесс был мучительным. Холод Бездны вымораживал саму жизнь из окружающего пространства. И тогда она снова пришла ко мне. Моя маленькая, хрупкая самка, которая дрожала от каждого шороха, сама прижалась к моему кокону, согревая его своим телом.

После этого пути назад не было. Нити Истинной Пары, древней магии моего рода, замкнулись.

И вот теперь я смотрел в её расширенные от ужаса глаза.

Она лежала подо мной, вжатая в жесткое дерево, и тяжело дышала. Её грудь быстро вздымалась и терлась о мою кожу. Этот контакт заставлял мою кровь, теперь уже человеческую, горячую и густую, циркулировать по новым венам с пугающей скоростью. Новое тело оказалось на удивление чувствительным. Каждое её судорожное движение отдавалось вспышкой первобытного желания где-то внизу живота.

Я исцелил ушиб на ее шее и произнес слово на её языке

— «Моя», — вложив в него всю силу своей воли, чтобы она поняла: отныне её безопасность и её жизнь принадлежат мне.

Так почему же она все еще пахнет страхом?

— Отпусти, — её голос дрожал, по щекам текли соленые капли. — Ты... ты без одежды! Это непозволительно! Тебя убьют!

Она снова издавала эти бессмысленные звуки. Её маленькие ручки упирались мне в плечи, пытаясь отодвинуть. Как глупо. Если бы я захотел, я бы сломал ей руки одним легким движением. Но она была моей, а свое не ломают. Свое берегут.

Я чуть ослабил хватку, позволяя ей вдохнуть полной грудью.

Зачем мне скрывать свое тело? В моем истинном облике моя чешуя была моей гордостью, моей броней, способной выдержать удар падающей звезды. Это новое, человеческое тело, хоть и казалось мягким и лишенным когтей, было соткано из чистейшей темной ци. Оно было совершенно. Зачем прятать совершенство под слоями мертвых растений или шкурами других животных?

Я приподнялся, опираясь на одну руку, а второй медленно провел по ее растрепанным волосам. Она вздрогнула и зажмурилась, словно ожидая удара.

Эта реакция начала меня раздражать.

В Бездне, когда самец заявляет свои права и показывает свою силу, самка подчиняется и отвечает взаимностью. А моя самка ведет себя так, будто я — угроза. Неужели она настолько глупа, что не понимает: если бы я хотел причинить ей вред, от нее бы уже не осталось даже пепла?

Я шумно выдохнул сквозь зубы, заставляя человеческие связки снова формировать слова. Моя генетическая память, хранящая знания о сотнях миров, медленно подкидывала мне осколки их мертвого языка.

— Чего... боишься? — слова царапали горло, выходя хриплыми, резкими.

Она распахнула глаза, в них мелькнуло удивление — видимо, она не ожидала, что я смогу говорить сложными предложениями.

— Т-ты... ты не понимаешь, — она нервно сглотнула, пытаясь отвернуться, но я удержал ее за подбородок. — Люди так не делают. Мужчина и женщина... не лежат вот так... если они не супруги!

Супруги. Это слово эхом отдалось в моем разуме. Две половины одного целого, ритуал связывания жизней.

— Супруги, — медленно повторил я, пробуя слово на вкус. Губы изогнулись в подобии усмешки, обнажая удлиненные клыки. — Да. Моя... супруга.

Глаза самки стали огромными, как луны.

— Нет! — она вдруг с силой дернулась, вырываясь из моей хватки, и, извиваясь ужом, выскользнула из-под меня.

Я не стал ее удерживать. Мне было любопытно посмотреть, что она будет делать дальше.

Она спрыгнула с топчана, путаясь в подоле своего порванного серого халата, и отбежала к противоположной стене, прижавшись спиной к бамбуковым доскам. Её грудь ходила ходуном. Лицо приобрело странный, пятнистый красноватый оттенок. Она неотрывно смотрела на меня, а точнее — на мое тело, лишенное каких-либо покровов.

Я сел на кровати, скрестив ноги, и расслабленно откинулся назад, опираясь руками о доски. Мои черные волосы упали на плечи. Я не чувствовал холода, который проникал сквозь щели хижины, тьма внутри меня поддерживала идеальный жар.

Самка судорожно заозиралась по сторонам, схватила кусок какой-то ветхой ткани — кажется, это была ее верхняя накидка, которую она сняла вчера, и с размаху бросила её в меня.

Ткань упала мне на колени.

— Оденься! — взвизгнула она, зажмурившись и отвернув лицо к стене. — Небеса милостивые, прикройся немедленно! Если сюда кто-то войдет...

Я посмотрел на серую тряпку на своих бедрах. От нее пахло пылью, сыростью и немного — ею. Я взял ткань двумя пальцами, потянул в разные стороны. Старые нити издали жалобный треск и легко разошлись, разрывая тряпку пополам.

— Слабо, — констатировал я, отбрасывая бесполезные куски в сторону.

Зачем оборачивать себя тем, что не может защитить даже от легкого удара ветра? Люди — поразительно нелогичные существа.

Услышав треск, самка приоткрыла один глаз, увидела разорванную накидку и издала звук, похожий на стон умирающего зверя.

— Ты невыносим! — она заметалась по комнате, стараясь не смотреть в мою сторону, открыла какой-то скрипучий ящик и вытащила оттуда длинный, бесформенный кусок черной материи. — Это одежда! Понимаешь? Одежда! Люди носят её, чтобы скрыть свое тело от

Она бросила этот кусок мне в лицо.

Я поймал ткань на лету. Это было похоже на мужской халат, только очень старый и грубо сшитый.

— Правило, — я повторил за ней, рассматривая черную ткань.

— Да! Если ты выйдешь так наружу, старейшины решат, что ты... что ты демонический соблазнитель или сумасшедший! Тебя атакуют!

Я презрительно фыркнул. Пусть атакуют, я затоплю этот их «Орден» кровью и тенями. Никакие старейшины не посмеют указывать Владыке Бездны.

Но моя самка дрожала. Её сердце снова билось слишком быстро. Она не хотела, чтобы меня атаковали. Она боялась за меня? Или за себя? В человеческом мире, полном этих странных, нелепых правил, она была слабой и уязвимой. Если я убью всех вокруг, она лишится привычного места обитания.

Вздохнув, я поднялся на ноги. Самка тут же отвернулась, закрыв лицо руками.

Я развернул черный халат. Он был явно не по размеру. Мои плечи были слишком широкими, грудь — слишком массивной для этой узкой ткани. С тихим рычанием я просунул руки в рукава, ткань на плечах опасно натянулась, затрещав по швам, но выдержала. Я запахнул полы так, как видел это на Чжао Мине, но пояса не было. Халат разошелся на груди, обнажая ключицы и тугие мышцы живота.

Ткань неприятно царапала кожу. Она сковывала движения, мешала циркуляции энергии. Отвратительное изобретение.

— Я надел твою броню, — произнес, шагнув к ней, мои босые ноги не издавали ни звука на деревянном полу.

Самка медленно, словно боясь увидеть нечто ужасное, опустила руки. Её взгляд скользнул по моему небрежно наброшенному халату, задержался на открытой груди и метнулся к моему лицу. Она сглотнула, краснота на её щеках стала еще ярче.

— Это не броня... — пробормотала она, опуская глаза в пол. — И... тебе нужен пояс.

Она робко сделала шаг навстречу, вытягивая из рукава своего одеяния тонкую шелковую ленту — видимо, единственную ценную вещь, которая у нее была. Её руки дрожали, когда она потянулась к моей талии.

Она оказалась так близко. От нее снова пахло этим сладким, успокаивающим ароматом страха и теплой крови. Я смотрел сверху вниз на ее макушку, на то, как она прикусила нижнюю губу, сосредоточенно пытаясь завязать непослушную ткань на моем животе.

Мой инстинкт требовал снова схватить ее, прижать к себе, зарыться лицом в ее шею и больше никогда не отпускать, но я сдержался. Я начинал понимать. Чтобы эта самка не дрожала, чтобы она добровольно шла ко мне в руки, мне придется играть в её игры. Мне придется изучить эти нелепые людские законы.

— Как твое имя? — вдруг спросил я. Мой голос прозвучал мягче, чем раньше.

Она вздрогнула, завязывая узел, и подняла на меня глаза.

— С-сунь Цзиньси, — ответила она тихо.

— Цзиньси, — я перекатил это слово на языке, звучало как шелест листьев. — Моя Цзиньси. Я — Шэнь Лохао. Запомни это имя. Ибо другого Владыки у тебя больше не будет.

Я поднял руку и, прежде чем она успела отстраниться, провел тыльной стороной ладони по ее горячей щеке.

Да. Она моя. И я заставлю этот жалкий мир прогнуться под нас двоих.

Глава 8

«Шэнь Лохао».

Это имя прозвучало в тесной, пропахшей сыростью и недавней грозой хижине, словно удар тяжелого храмового колокола. Оно не просто повисло в воздухе — оно впечаталось в мое сознание, заставив инстинкты зайтись в новом приступе первобытной паники.

Духовные звери не имели имен. Имена были прерогативой людей, демонических лордов и Небожителей. Если это существо, стоявшее сейчас передо мной в небрежно запахнутом старом халате, обладало разумом, достаточным для самоидентификации, значит, я приютила не просто редкого питомца. Я укрывала сущность уровня Бедствия. Таких существ описывали лишь в древних свитках Запретной секции библиотеки, куда доступ имели только Старейшины стадии Зарождения Души.

— Ибо другого Владыки у тебя больше не будет, — эхом отдались в голове его слова.

Его пальцы, обжигающе горячие и твердые, все еще покоились на моей щеке. Я смотрела в эти нечеловеческие, пылающие расплавленным золотом глаза с вертикальными зрачками, и понимала: он не шутит. Для него это не было метафорой или красивой фразой. В его звериной логике он только что очертил границы своей территории, и я оказалась в самом ее центре.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Нужно было что-то сказать. Что-то, что не спровоцирует его на новый приступ собственнической агрессии, но при этом заставит хоть немного отступить.

— Владыка... — мой голос дрогнул, и я мысленно прокляла себя за слабость. Я медленно, стараясь не делать резких движений, подняла руку и накрыла его ладонь своей, осторожно отодвигая ее от своего лица. — В мире культиваторов... во Внешнем дворе... нет Владык. Здесь есть только законы Ордена и если мы хотим выжить, нам придется их соблюдать.

Шэнь Лохао недовольно дернул щекой, когда я отстранила его руку. Его зрачки сузились, ему явно не понравилось, что я прервала физический контакт.

— Законы слабых, — презрительно бросил он, и его голос, все еще непривычный к человеческой речи, прозвучал с глухим, рокочущим скрежетом. — Слабые прячутся. Сильные берут. Я — сильный.

Он резко развернул плечи, словно желая продемонстрировать свою мощь, и этот жест стал роковым для моего старого халата. Ветхая черная ткань, которую я с таким трудом на него натянула, жалобно затрещала. Шов на правом плече лопнул с громким треском, обнажая литую, бледную кожу и край черной татуировки, похожей на россыпь обсидиановой чешуи.

Лохао замер, он опустил взгляд на разорванную ткань, затем на свои руки, скованные узкими рукавами. Его лицо исказила гримаса чистого, первобытного раздражения.

— Эта... чешуя... мертвая, — прорычал он. — Она душит мою ци. Она слабая!

Не успела я и пискнуть, как он вцепился пальцами в ворот халата. Раздался оглушительный звук рвущейся материи. Одним могучим, почти неуловимым движением Лохао разорвал плотную ткань пополам, ошметки халата разлетелись в стороны, глухо шлепнувшись на влажные доски пола. Шелковая лента, которой я так старательно перевязывала его талию, порвалась и повисла на его бедре жалким обрывком.

Он снова оказался абсолютно нагим.

В бледном свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь дыры в крыше, его тело казалось статуей мстительного божества, высеченной из идеального нефрита. Широкие плечи, узкие бедра, рельефные мышцы, перекатывающиеся под кожей при каждом вдохе. И эта аура... тяжелая, темная, подавляющая все живое в радиусе десяти

— Небеса милостивые! — я сдавленно вскрикнула, мгновенно закрывая лицо обеими руками и отворачиваясь к стене. Краска стыда залила меня с ног до головы, обжигая щеки и шею. — Что ты делаешь?! Я же просила тебя прикрыться!

— Зачем? — его искреннее недоумение было не менее пугающим, чем его ярость. Я услышала его мягкие, бесшумные шаги. Он подошел вплотную, жар его тела ударил мне в спину. — Моя настоящая броня прочнее стали. Это тело — сосуд для моей тьмы. Зачем мне прятать его под гниющими тряпками?

— Потому что ты не в Бездне! — в отчаянии выкрикнула я в собственные ладони. — Ты в мире людей! У нас не принято ходить без одежды! Это... это непристойно! Это позор! Если кто-то из наставников или учеников увидит тебя в таком виде, они не станут разбираться, насколько прочна твоя тьма. Они поднимут тревогу! Решат, что ты демон-обольститель, питающийся иньской ци дев! Нас окружат тысячами мечей и уничтожат массивом очищения!

Лохао фыркнул, горячее дыхание обожгло мою макушку.

— Пусть попробуют. Я сожру их мечи, а потом их самих.

Я резко опустила руки, но оборачиваться не стала, боясь снова увидеть то, что благонравной деве видеть не положено.

— И что потом? — мой голос дрожал от сдерживаемой истерики. — Убьешь старейшин? Уничтожишь Орден? А дальше что? Начнешь войну со всеми праведными сектами континента? За нами придут великие мастера стадии Трансформации Души! Ты, может, и выживешь, превратившись обратно в черного дракона и скрывшись в небесах. А я? Что будет со мной?

В хижине повисла тяжелая тишина.

Только шум дождя, вновь забарабанившего по бамбуковой крыше, нарушал молчание. Я напряженно ждала ответа, не смея пошевелиться. Мои слова были дерзостью. Я осмелилась перечить существу, которое еще вчера откусило голову Нефритовому Вепрю.

Но я ударила в самое уязвимое место его звериной логики. Я напомнила ему о своей слабости.

Позади меня раздался тяжелый вздох, больше похожий на рык недовольного хищника, у которого отобрали добычу.

— Где... новые тряпки? — процедил он сквозь зубы.

Я едва не осела на пол от облегчения. Он согласился. Монстр, не понимающий концепции стыда, согласился надеть одежду ради того, чтобы не подвергать опасности мою жизнь.

Не открывая глаз, я нащупала старый деревянный сундук, стоявший в углу.

— Там... на самом дне. Серое одеяние послушника. Оно принадлежало высокому юноше, который жил здесь до меня. Должно подойти. Пожалуйста, надень его и штаны. Обязательно надень штаны! — добавила я с панической ноткой.

Я слышала, как заскрипели петли сундука. Послышался шорох ткани, затем глухое ворчание и звук, с которым Лохао, судя по всему, боролся с завязками на поясе.

— Это... неудобно. Ткань царапает, — пожаловался Владыка Бездны тоном обиженного ребенка.

— Терпи, — выдохнула я, набираясь смелости и медленно поворачивая голову.

Я приоткрыла один глаз.

Лохао стоял посреди комнаты. На нем были просторные серые штаны и длинная верхняя рубаха ученика Внешнего двора. Одежда, рассчитанная на обычного человека, сидела на нем внатяг. Широкий разворот плеч натягивал ткань так, что казалось, она вот-вот снова порвется. Рукава были коротковаты, обнажая сильные предплечья с выступающими венами. Пояс он завязал небрежным, грубым узлом, отчего рубаха на груди разошлась, демонстрируя бледную кожу и узоры черной ци.

Но, по крайней мере, он был одет. И даже в этих жалких, поношенных обносках он выглядел так, словно был принцем демонической империи, решившим ради забавы примерить лохмотья нищего.

Его золотые глаза с вызовом смотрели на меня.

— Я спрятал свою кожу, — констатировал он, скрестив руки на груди. — Ты довольна?

— Для начала сойдет, — я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — А теперь... нам нужно поговорить. Сядь.

Я указала на скрипучий табурет у покосившегося столика.

Лохао посмотрел на табурет с таким презрением, будто это была ядовитая жаба. Он не стал садиться на деревянную мебель. Вместо этого он одним плавным движением опустился прямо на пол, скрестив ноги, и уставился на меня снизу вверх. Но даже в такой позе он умудрялся излучать властность.

Я не решилась сесть рядом, прислонилась к раме окна, сохраняя между нами хотя бы три шага расстояния.

— Послушай меня очень внимательно, Шэнь Лохао, — начала я, стараясь говорить твердо, хотя внутри все сжималось от страха. — Я не знаю, как ты смог так быстро принять человеческий облик. Я не знаю, что ты за существо, хотя догадываюсь, что твоя родина — Бездна. Но сейчас ты здесь, в моем доме. И если ты не хочешь, чтобы нас обоих убили до захода солнца, тебе придется играть по моим правилам.

Его зрачки сузились.

— Твоим правилам? — он произнес это медленно, словно пробуя слова на вкус. В горле зародилось низкое, вибрирующее рычание. — Самка ставит условия Владыке?

— Я не самка! — вспыхнула я, возмущенная до глубины души. — У меня есть имя! Сунь Цзиньси! И да, я ставлю условия. Потому что в мире людей твоя сила — это маяк. Если ты продолжишь вести себя как дикий зверь, мы погибнем. Ты понимаешь это?

Он склонил голову набок, изучая мое покрасневшее от гнева лицо. Мой гнев, казалось, забавлял его. Он не видел во мне угрозы, но моя наглость явно интриговала его первобытный разум.

— Говори свои... правила, Цзиньси, — разрешил он, чуть растянув губы, за которыми мелькнули белоснежные клыки.

— Правило первое и самое главное, — я подняла указательный палец, глядя ему прямо в золотые глаза. — Никаких убийств. Ты больше не ешь людей. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Лохао нахмурился. Забава мгновенно исчезла с его лица, сменившись холодным, непоколебимым упрямством.

— Они — еда, — возразил он тоном, каким объясняют прописные истины неразумному ребенку. — В них есть ци. Они хрустят. Тот самец, которого я сломал... он хотел причинить тебе боль. Почему я не могу его съесть? Это право сильного. Он напал на мою территорию.

— Потому что люди — не Нефритовые Вепри! — я в отчаянии всплеснула руками. — Если ты убиваешь духовного зверя, старейшины расстраиваются из-за потерянной выгоды. Если ты съешь ученика Ордена, за его жизнь будут мстить. У него есть семья, друзья, наставники. Они придут искать его. Они найдут кровь, найдут твои следы, найдут меня.

— Я убью тех, кто придет мстить.

— А за ними придут другие! Это бесконечный цикл, Лохао! Ты не сможешь

Лохао молчал, его грудь тяжело вздымалась. Ему претила сама мысль об отказе от инстинктов ради чьих-то жизней. Для него человеческая жизнь не стоила и капли утренней росы.

Внезапно он подался вперед и, прежде чем я успела отшатнуться, обхватил мою щиколотку своей большой, горячей ладонью. Я вздрогнула, но он не сделал мне больно, лишь чуть потянул меня к себе, заставляя сделать еще шаг и оказаться совсем близко.

— Я не буду есть людей, — медленно произнес он, глядя на меня снизу вверх немигающим взглядом. — Если они не попытаются убить тебя. Но... мне нужна энергия. В этом теле циркулирует слишком много силы. Если я не буду охотиться, моя тьма начнет пожирать меня изнутри. Чем ты будешь кормить меня, моя Цзиньси?

Его вопрос заставил меня похолодеть. Я посмотрела на его напряженные мышцы, на ауру, которая едва сдерживалась серым шелком. Он был прав. Трансформация требовала колоссальных затрат энергии. Если он перестанет поглощать духовные ядра зверей или ци культиваторов, он сойдет с ума от голода.

А я была нищей ученицей Внешнего двора, чьего месячного пайка не хватило бы даже на то, чтобы накормить обычную охотничью собаку.

— Я... я что-нибудь придумаю, — пообещала я, хотя голос мой предательски дрогнул. — Я буду ходить в Сумрачный лес. Буду искать для тебя травы, коренья... может быть, низших теневых лис. Только не трогай учеников. Обещаешь?

Он перевел взгляд на мою щиколотку, которую все еще держал в руке, погладил большим пальцем тонкую кожу над косточкой, вызывая у меня табун мурашек, и наконец коротко кивнул.

— Обещаю. Но если ты не принесешь мне добычу... я пойду за ней сам.

Я судорожно выдохнула. Одно правило установлено. Торг прошел успешнее, чем я ожидала, но расслабляться было рано.

— Правило второе, — я попыталась высвободить ногу, но он держал крепко, словно стальной капкан. — Ты должен скрывать свою ауру. Твои тени, твоя сила... она слишком заметна. Любой культиватор стадии Возведения Основания почувствует тебя за версту. Ты умеешь прятать свою ци?

Лохао самодовольно усмехнулся.

— Я — тень, Цзиньси. Я могу спрятаться так, что даже сами Небеса не найдут меня.

Он прикрыл глаза и в ту же секунду давящая, тяжелая аура Бездны, от которой у меня весь час ныли виски, исчезла. Просто растворилась, словно ее и не было. Воздух в хижине стал легким и свежим. Если бы я закрыла глаза и попыталась прощупать пространство духовным чутьем, я бы не почувствовала перед собой никого. Он слился с фоном, стал абсолютно невидимым для магического взора.

— Потрясающе, — искренне выдохнула я, не в силах скрыть восхищения. Такая степень контроля над ци была доступна лишь истинным мастерам.

— И правило третье? — спросил он, открывая свои золотые глаза. В них плясали лукавые искорки, ему явно нравилось, когда я на него смотрела с благоговением.

— Правило третье... — я сглотнула, собираясь с духом. — Личное пространство.

— Что? — он не понял термина.

— Ты не должен... трогать меня без разрешения, — я наконец-то дернула ногой достаточно сильно, чтобы вырваться из его хватки, и отступила на безопасное расстояние. — Люди не спят в одной постели, переплетаясь конечностями, если они не женаты. Ты не можешь просто брать меня, нависать надо мной или... обнюхивать меня, как кусок мяса!

Реакция Лохао была мгновенной. Лукавство испарилось, его лицо окаменело, а золотые глаза вспыхнули ледяным пламенем.

Мужчина поднялся с пола так плавно и быстро, что я даже не успела моргнуть. В один шаг он преодолел разделяющее нас расстояние. Я вжалась спиной в раму окна, чувствуя затылком холодный влажный бамбук.

Лохао навис надо мной. Одной рукой он оперся о стену прямо возле моей головы, перекрывая путь к отступлению, а второй мягко, но непреклонно лег мне на талию, притягивая вплотную к своему горячему телу.

— Нет, — его голос прозвучал как приговор. Низкий, рокочущий, не терпящий возражений.

— Л-лохао, мы же договорились... — пискнула я, чувствуя, как его сердце мерно бьется о мою грудь сквозь ткань одежд.

— Я согласился не убивать твоих слабых сородичей, — прошептал он, склоняясь к самому моему уху. Его дыхание опалило кожу, заставив меня судорожно вздрогнуть. — Я согласился спрятать свою мощь и надеть эти тряпки. Но я не откажусь от того, что принадлежит мне по праву.

Он провел носом по линии моей челюсти, шумно, с наслаждением втягивая мой запах.

— Ты согрела мой кокон. Ты влила в меня свое тепло, когда я был уязвим. Нити судьбы сплелись, Цзиньси. Ты — моя Истинная Пара, моя супруга в глазах Бездны. И я буду касаться тебя, когда захочу, где захочу и как захочу. Это не обсуждается.

Я закрыла глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Моя жизнь, моя спокойная, размеренная жизнь нищей ученицы рухнула в бездну в тот самый момент, когда я принесла из леса проклятое черное яйцо.

Торги были окончены. Я получила безопасность для окружающих, но взамен отдала этому невероятному, пугающему и до одури притягательному монстру самое ценное — свою свободу. И самое страшное заключалось в том, что где-то глубоко внутри, там, куда я боялась заглядывать, часть меня трепетала от этой звериной, абсолютной одержимости.

Глава 9

Остаток утра прошел в напряжении.

Шэнь Лохао сдержал свое слово: он больше не пытался придавить меня к стене или заявить свои права столь агрессивным способом, но его послушание было весьма условным. Владыка Бездны, запертый в теле потрясающе красивого мужчины, превратил мою крошечную хижину в свои личные охотничьи угодья, а меня — в единственную доступную добычу, за которой он наблюдал не отрываясь.

Куда бы я ни пошла, что бы ни делала — его расплавленный золотой взгляд следовал за мной.

Я пыталась навести порядок. Собрала обломки разломанного надзирателем табурета, подмела пыль, перебрала чудом уцелевшие после его «трапезы» корешки сорняков. И каждую секунду я чувствовала на своей спине, на затылке, на руках тяжесть его внимания. Это не был взгляд человека, в нем не было праздного любопытства. Это была концентрация хищника, выжидающего момента, когда жертва оступится.

Или, в его понимании, когда супруга наконец-то перестанет суетиться и

Лохао сидел на моем топчане, скрестив ноги в позе лотоса. Серые одежды послушника, которые я заставила его надеть, странно контрастировали с его дикой, подавляющей аурой. Он не медитировал, просто сидел и наблюдал. Его длинные черные волосы, не стянутые гуанем или лентой, тяжелым шелком струились по широким плечам.

Желудок жалобно заурчал, напоминая, что со вчерашнего дня в нем не было ни рисинки.

— Нужно приготовить еду, — пробормотала я скорее себе, чем ему, и направилась к очагу.

Лохао чуть склонил голову, слово «еда» было ему знакомо.

Я достала из тайника последний мешочек с низкосортным духовным рисом, зерен осталось едва ли на две пиалы. Разведя слабый огонь с помощью огнива, тратить даже крупицу ци на заклинание искры я сейчас не могла себе позволить, и поставила котелок с водой на угли.

Когда вода закипела, я бросила туда рис и добавила щепотку сушеных грибов для запаха. По хижине поплыл пресный, землистый аромат бедняцкой похлебки.

Я услышала позади себя мягкий, абсолютно бесшумный шаг. Прежде чем я успела обернуться, горячая грудь прижалась к моей спине, а тяжелые руки легли на талию, замыкая меня в кольцо. Лохао склонился над моим плечом, заглядывая в котелок, его подбородок мазнул меня по щеке.

— Это... снова та серая грязь? — в его рокочущем голосе слышалось искреннее недоумение.

— Это духовный рис, — я попыталась отодвинуться, но его хватка была непреклонной. Он просто перенес свой вес, следуя за моим движением, словно мы были в танце, правила которого знал только он. — Имей уважение. Во Внешнем дворе многие убили бы за лишнюю горсть.

— В ней нет энергии. Это мусор, — отрезал Лохао и демонстративно втянул воздух носом прямо возле моей шеи, отчего по телу пробежала дрожь. — Ты пахнешь слаще, чем это варево. Почему ты ешь то, что не делает тебя сильнее?

— Потому что я слабая, Лохао, — я глубоко вздохнула, стараясь не реагировать на то, как его большие пальцы медленно, ритмично поглаживали мои бока сквозь ткань халата. — У меня разбитый даньтянь. И нет духовных камней на хорошую пищу или пилюли. Если я не поем хотя бы этого, у меня не будет сил даже дойти до леса.

Эти слова заставили его замереть, большие пальцы перестали выводить узоры на моей талии.

В логике Бездны слабость была пороком, заслуживающим смерти, но моя слабость вызывала в нем совершенно иную реакцию. Он воспринимал ее как изъян, который нужно было немедленно устранить.

Лохао нехотя отпустил меня и отступил на шаг.

— Я принесу тебе сердце демонического медведя, — серьезно заявил он. — Оно горячее и в нем много ци. Ты съешь его и станешь сильной.

Я едва не выронила бамбуковую лопаточку прямо в угли.

— Небеса Всевышние, нет! — я резко развернулась к нему. — Никаких сердец демонических медведей! Никаких мертвых зверей в моей хижине! Помнишь правила? Мы не привлекаем внимания!

Он недовольно скрипнул зубами.

— Твои правила глупы, Цзиньси. Они заставляют тебя голодать.

— Я не голодаю, я просто... экономлю. Садись. Рис готов.

Я наложила густую кашу в две пиалы с отбитыми краями. Одну поставила на покосившийся столик, вторую взяла себе. Достав пару бамбуковых палочек, я протянула их Лохао.

Он посмотрел на две тонкие деревяшки в моей руке с глубочайшим подозрением, словно это было замаскированное оружие.

— Что это? — спросил он, не спеша их брать.

— Палочки для еды. Люди не едят руками прямо из миски. Мы используем их, чтобы брать пищу, — я продемонстрировала, как держу свои палочки, захватив комочек риса. — Держи. Это просто.

Лохао медленно протянул руку и взял палочки. Его пальцы, привыкшие разрывать прочнейшую чешую и ломать кости, выглядели абсурдно огромными рядом с хрупким бамбуком. Он сжал их в кулаке, как рукоять меча, и с угрожающим видом посмотрел на пиалу с рисом.

— Не так, — я не сдержала легкой улыбки, видя его растерянность. В этот момент древний монстр казался просто неуклюжим ребенком. — Смотри. Одну палочку кладешь сюда, на основание большого пальца, и прижимаешь безымянным. Вот так. Она должна быть неподвижной. А вторую держишь тремя пальцами, как кисть для каллиграфии.

Я отложила свою пиалу, подошла к нему и, преодолевая внутренний трепет, коснулась его руки. Его кожа была горячей, словно под ней текла магма. Я осторожно переставила его длинные пальцы, располагая бамбуковые палочки правильно. Лохао не сводил с меня золотых глаз. Мужчина даже не смотрел на свои руки, он наблюдал за тем, как я сосредоточенно кусаю губу, касаясь его ладони.

— Вот, — я отступила, чувствуя, как горят щеки от его пристального взгляда. — Попробуй захватить рис. Только... не сжимай слишком сильно.

Владыка Бездны перевел взгляд на пиалу. Он прицелился в скопление рисовых зерен и сжал пальцы, пытаясь свести концы палочек вместе.

Хрусь.

Бамбук не просто сломался, он разлетелся в щепки, не выдержав чудовищной, инстинктивной силы, которую Лохао вложил в движение. Острые обломки разлетелись в стороны, несколько щепок упали прямо в кашу.

Лохао моргнул, глядя на жалкие огрызки дерева в своей руке, его лицо начало медленно темнеть от гнева.

— Они бракованные, — процедил он, бросая обломки на стол.

— Ты приложил слишком много ци, — вздохнула я. — Тебе нужно контролировать силу. Человеческие вещи хрупкие.

— Люди хрупкие. Вещи хрупкие. Все в этом мире рассыпается от одного моего вздоха! — прорычал он, опираясь ладонями о стол, отчего доски угрожающе заскрипели. — Зачем мне эти колючки, если я могу сделать так?

Прежде чем я успела его остановить, он погрузил три пальца прямо в горячую, липкую кашу, зачерпнул солидный кусок и отправил в рот.

— Лохао! — ахнула я, в ужасе глядя на это варварство. — Так нельзя! Это... это некультурно!

Он проглотил рис, даже не жуя. Его лицо исказилось от отвращения к пресному вкусу, но он не выплюнул еду. Вместо этого он поднял руку, демонстрируя мне пальцы, перемазанные липким рисовым отваром.

— Некультурно? — эхом отозвался он. Золотые зрачки сузились, в них мелькнула хищная, дразнящая искра.

Лохао медленно поднес испачканные пальцы ко рту. Не сводя с меня глаз, он обхватил губами большой палец и слизнул с него остатки риса. Его язык, длинный и чуть шершавый, скользнул по коже с такой откровенной, первобытной грацией, что у меня перехватило дыхание. В этом жесте не было ни капли

Я почувствовала, как краска стыда заливает не только лицо, но и шею. В хижине внезапно стало невыносимо жарко.

— Х-хватит, — выдавила я, отворачиваясь к очагу и хватаясь за свою пиалу. — Ешь руками, если тебе так хочется. Только не ломай больше мебель.

Остаток трапезы прошел в тишине. Я давилась рисом, стараясь не смотреть, как Лохао быстро и бесшумно расправляется со своей порцией, используя пальцы. Он ел не потому, что был голоден — эта каша не могла утолить его жажду ци, он ел, потому что я сказала ему это сделать.

После еды я направилась к сундуку, чтобы достать иглу и нитки — нужно было хотя бы попытаться зашить разорванный халат, пока кто-нибудь не заметил, в каком виде я хожу.

Лохао тем временем, видимо, решил, что время человеческих условностей истекло.

Я краем глаза заметила, как он поднялся из-за стола и направился к моему топчану. Его походка была бесшумной. Он остановился возле кровати, окинул её критическим взглядом и недовольно фыркнул.

Моя постель была жалкой: тонкая циновка поверх жестких досок, потертое одеяло из грубого хлопка и подушка, набитая сухими травами. Для меня это было привычным спальным местом. Для дракона это было оскорблением.

Лохао сгреб одеяло одной рукой. Вторым движением он сорвал циновку.

— Эй! Что ты делаешь? — возмутилась я, откладывая шитье. — Оставь кровать в покое!

Он проигнорировал меня. Владыка Бездны, существо, перед которым трепетали демоны, сейчас с усердием, достойным лучшего применения, сооружал гнездо.

Мужчина свернул одеяло плотным валиком, выложив его полукругом у стены. Затем он снял с себя верхнюю серую рубаху, оставшись только в штанах, и небрежно бросил её поверх одеяла. Покопавшись в углу, он нашел разорванные куски черного халата и тоже добавил их в кучу, формируя мягкий, углубленный центр.

Он действовал инстинктивно. В дикой природе драконы вили гнезда для своих сокровищ и своих самок, окружая их собственным запахом и теплом, чтобы ни один чужак не посмел приблизиться.

Закончив, Лохао забрался в центр своего творения. Он уселся там, откинувшись на стену, раскинув длинные ноги и положив руки на импровизированные бортики из старого тряпья. Он выглядел абсолютно довольным собой.

— Иди сюда, — приказал он, похлопав по пустому месту рядом с собой.

— Я не собака, чтобы ты меня звал, — я скрестила руки на груди, возмущенно глядя на разгромленную кровать. — И я не буду сидеть в этой куче мусора. Ты испортил мне постель!

Золотые глаза сузились, неповиновение снова начало его раздражать.

— Это не мусор. Это гнездо. Здесь безопасно. Здесь мой запах, — он произнес это так серьезно, что мне на мгновение захотелось рассмеяться от абсурдности ситуации. — Супруга должна быть в гнезде. Со мной.

— Лохао, люди не вьют гнезда. Мы спим в постели под одеялом. И сейчас день! Мне нужно медитировать, а не валяться с тобой на досках.

Я отвернулась и подошла к окну, собираясь сесть на пол для медитации. Но я не учла скорости дракона.

Я даже не услышала, как он покинул топчан. В ту же секунду сильные руки обхватили меня за талию, легко, словно пушинку, отрывая от пола. Я вскрикнула, замахав ногами в воздухе.

— Отпусти!

Лохао лишь глухо зарычал. В два шага он вернулся к кровати и буквально рухнул в свое гнездо, увлекая меня за собой. Мир перевернулся. Я оказалась лежащей на спине, плотно прижатая к импровизированным бортикам из одеял, а Лохао навис сверху, блокируя любые попытки к бегству.

— Ты нарушаешь правила! — в панике закричала я, упираясь ладонями в его горячую, обнаженную грудь. — Личное пространство! Третье правило!

— Правила для чужих, — его голос стал низким, бархатным, с легкой хрипотцой, от которой по позвоночнику побежали мурашки. — Для супругов правил нет.

Он перехватил мои руки одной ладонью, легко зафиксировав их над моей головой. Вторая его рука скользнула по моему бедру, властно ложась на талию и прижимая меня ближе к своему телу. Жар, исходящий от него, был одурманивающим. Запах грозы и мускуса заполнил легкие, вытесняя все связные мысли.

— Отпусти... пожалуйста, — мой голос превратился в жалкий шепот. Я понимала, что проигрываю эту битву. Я не могла сопротивляться его силе, но что страшнее — мое собственное тело предательски расслаблялось под его тяжестью.

Лохао опустил голову. Я зажмурилась, ожидая поцелуя, к которому была совершенно не готова. Но он не коснулся моих губ.

Мужчина уткнулся носом в основание моей шеи, прямо под ухом. Я почувствовала, как он глубоко, медленно вдохнул.

— Твой даньтянь разбит, — тихо произнес он, и в его голосе не было насмешки, только констатация факта. — Медитации не помогут тебе. Ты пытаешься собрать воду решетом, Цзиньси. Это бессмысленно.

— Я должна пытаться... иначе я навсегда останусь мусором Внешнего двора... — всхлипнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от несправедливости и собственной беспомощности.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза, в золотых омутах читалась абсолютная, древняя уверенность.

— Ты не мусор. Ты моя. И если твой сосуд разбит, я стану твоей силой.

Лохао закрыл глаза. В следующую секунду я почувствовала, как пространство вокруг нас уплотняется. Воздух стал тяжелым, насыщенным чистой, концентрированной энергией. Это не была агрессивная ци разрушения, которую он использовал для убийства. Это была мягкая, обволакивающая энергия сущности, теплая и густая.

Поток силы полился от его кожи к моей. Я ахнула, когда эта энергия хлынула в мои разрушенные меридианы. Она не утекала сквозь трещины, а запечатывала их изнутри, словно жидкое золото, заполняющее сколы на старой пиале. Боль в груди, которая была моим постоянным спутником последние годы, начала отступать.

Он делился со мной своей жизненной силой. Добровольно.

— Спи, — приказал он, убирая руку с моих запястий и обнимая меня за плечи, пряча в кольце своих объятий, в самом центре своего гнезда. — Восстанавливайся. Пока я здесь, никто в этом мире не посмеет назвать тебя слабой.

Я не смогла ответить. Подавляющая мощь его ци, смешанная с невероятным чувством безопасности, одурманила мой разум. Я закрыла глаза, чувствуя, как проваливаюсь в глубокий, целительный сон прямо в объятиях монстра, который не знал пощады ни к кому, кроме меня.

Глава 10

Пробуждение было необычным. Впервые за те три года, что я провела во Внешнем дворе,

Обычно мой разбитый даньтянь напоминал о себе с первым же вдохом, отзываясь тупой пульсацией там, где духовная энергия безуспешно пыталась пробиться сквозь изувеченные меридианы. Но сегодня боли не было. Вместо нее по моим каналам текло мягкое, согревающее тепло, словно кто-то бережно омыл их горячим золотом.

Я медленно открыла глаза.

Хижина тонула в бледном свете хмурого утра. Дождь прекратился, оставив после себя лишь влажную тишину и капли, мерно срывающиеся с карниза. Я лежала в самом центре нелепого «гнезда», сооруженного Шэнь Лохао из моего ветхого одеяла и старой одежды.

А сам Владыка Бездны спал, уткнувшись лицом в мою макушку.

Его тяжелая рука собственнически покоилась на моей талии, прижимая меня к его твердому, горячему животу. Во сне он казался почти мирным — резкие, хищные черты лица разгладились, дыхание было глубоким и ровным. Лишь черные узоры на его ключицах едва заметно пульсировали, выдавая скрытую под кожей чудовищную силу.

Я прислушалась к своим ощущениям. Энергия, которой он щедро поделился со мной вчера, все еще мягко циркулировала в моем теле. Трещины в меридианах не исчезли полностью, на такое не хватило бы и божественного эликсира, но они были надежно «залатаны» его плотной, темной ци.

Он исцелил меня. Древний монстр, не знающий пощады, отдал мне часть своей сути, чтобы я не чувствовала боли.

От этой мысли в груди что-то предательски дрогнуло. Я осторожно, стараясь не разбудить его, попыталась приподняться.

Но стоило мне лишь шелохнуться, как рука на моей талии сжалась стальным капканом. Лохао не открыл глаз, но его низкий, сонный рык ясно дал понять: он не намерен отпускать свою добычу. Мужчина лишь крепче прижал меня к себе, закинув тяжелую ногу на мои бедра.

— Лохао, — прошептала я, упираясь ладонями в его грудь. — Если я не выйду на перекличку, надзиратели...

Мои слова прервал резкий, пронзительный звук медного рога, разорвавший тишину ущелья. Это был не обычный утренний призыв. Звук повторился трижды — коротко, тревожно, заставляя кровь застыть в жилах.

Лохао мгновенно распахнул глаза. В них не было и тени сна — только расплавленное золото и вертикальные щели зрачков, мгновенно сфокусировавшиеся на двери.

Снаружи послышался тяжелый топот множества сапог по каменным дорожкам и усиленные с помощью ци голоса:

— Внимание всем ученикам Внешнего двора! Приказ Зала Наказаний и Зала Артефактов! Тотальная проверка жилищ! Никому не покидать свои комнаты! Открывать двери по первому требованию! Любое сопротивление будет расценено как измена Ордену!

Вот теперь мне стало действительно страшно.

Тотальная проверка. Такого не случалось уже много лет. Видимо, исчезновение Нефритового Вепря с Запретного Пика и искалеченный Чжао Мин, который наверняка рассказал старейшинам о «демонической твари» в моей хижине, заставили Орден поднять на ноги всю внутреннюю стражу.

— Они идут сюда, — выдохнула я, в панике вскакивая с кровати. На этот раз Лохао позволил мне встать, сам грациозно поднимаясь следом.

Он был одет лишь в тесные серые штаны, его торс оставался обнаженным. Владыка Бездны склонил голову набок, прислушиваясь к звукам снаружи. Его ноздри хищно расширились.

— Много людей. Слабых, но злых. Они пахнут сталью и страхом, — спокойно констатировал он. В его руке, словно из ниоткуда, начал сгущаться черный туман, принимая форму длинного, изогнутого клинка. — Я вырежу их до того, как они успеют сломать дверь.

— Нет! — я бросилась к нему, хватая за запястье и заставляя развеять теневое оружие. — Ты обещал! Никаких убийств, помнишь? Если ты нападешь на них, сюда сбежится весь Орден! Нас окружат массивами подавления!

— Я разрушу их массивы, Цзиньси, — процедил он, недовольно глядя на меня. — Никто не смеет вламываться на мою территорию.

— Прошу тебя! — я встала на цыпочки, заглядывая в его пылающие глаза. — Сделай это для меня. Спрячься, пожалуйста.

Голоса снаружи звучали все ближе. Хлопали открываемые двери соседних хижин, слышались возмущенные крики учеников и грубые окрики стражи.

Лохао шумно выдохнул, его челюсти сжались так сильно, что желваки заиграли на скулах.

— Куда? — коротко бросил он.

Я затравленно оглядела свою убогую хижину. Здесь не было ни подпола, ни ширмы, ни даже нормального сундука, куда мог бы поместиться взрослый мужчина. Мой взгляд упал на узкий бамбуковый шкаф, стоявший в самом темном углу. В нем я хранила связки сушеных трав и пару старых зимних накидок. Шкаф был настолько тесным, что в нем с трудом поместился бы ребенок, не говоря уже о драконе с плечами в сажень шириной.

Но выбора не было.

— Туда! — я потянула его за руку к шкафу, распахивая скрипучую дверцу. Изнутри пахло сушеной полынью и старым деревом. — Залезай! Живо!

Лохао окинул жалкую деревянную коробку убийственным взглядом.

— Владыка Бездны не прячется в ящиках для травы.

— Если ты туда не залезешь, они найдут тебя и заберут меня в Зал Наказаний! Меня будут пытать, Лохао! Огненными кнутами!

Это был грязный прием, но он сработал безотказно. При упоминании о том, что мне могут причинить боль, глаза дракона вспыхнули ледяной яростью. Он шагнул в шкаф, послушно втягивая в себя свою подавляющую ауру.

Но стоило мне попытаться закрыть дверцу, как она уперлась в его широкую грудь. Он был слишком крупным.

— Открой немедленно! — раздался громовой голос прямо за стеной моей хижины, по двери с силой ударили рукоятью меча. — Ученица Сунь Цзиньси! Открывай, или мы выбьем дверь!

Паника захлестнула меня с головой. Я не успею закрыть шкаф и дойти до двери. Если они выбьют створки и увидят приоткрытый шкаф, в котором прячется огромный мужчина...

Решение пришло само собой, продиктованное чистым инстинктом выживания.

— Подвинься! — прошипела я, протискиваясь в шкаф прямо к нему.

Лохао глухо рыкнул от неожиданности, когда я буквально впечаталась в него. Места катастрофически не хватало. Чтобы закрыть дверцу за собой, мне пришлось прижаться к нему так плотно, что между нами не осталось ни цуня свободного пространства. Я потянула за хлипкую внутреннюю ручку, и бамбуковая створка со скрипом захлопнулась, погрузив нас в абсолютную, непроглядную тьму.

В ту же секунду входная дверь моей хижины с треском распахнулась, жалобно ударившись о стену.

— Обыскать всё! — рявкнул хриплый, властный голос. Я узнала его. Это был Старейшина Лю из Зала Наказаний — человек, славившийся своей безжалостностью и способностью чуять демоническую ци за десять ли.

Я стояла в кромешной темноте тесного шкафа, боясь

Мое лицо было прямо возле его горячей и голой груди. Я чувствовала кожей каждый вдох, каждое движение его литых мышц. В тесном, закрытом пространстве жар, исходящий от его тела, казался невыносимым. Воздух мгновенно стал тяжелым, пропитанным терпким ароматом грозы, мускуса и мужского пота.

Руки Лохао инстинктивно легли мне на спину, надежно фиксируя в своих объятиях. В темноте его вертикальные зрачки, казалось, слабо светились золотом. Я подняла голову, и мой нос почти коснулся его подбородка.

— Ни звука, — одними губами, беззвучно прошептала я, молясь всем известным божествам, чтобы он не решил заговорить.

Мужчина не ответил, но его рука медленно скользнула по моему позвоночнику вверх, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Движение было успокаивающим, но от этой близости у меня закружилась голова.

— Какая убогость, — донесся снаружи презрительный голос молодого послушника, сопровождавшего Старейшину Лю. — Здесь воняет гнилым бамбуком и нищетой. Разве в такой дыре можно спрятать украденное ядро вепря?

— Не рассуждай, а ищи! — отрезал Старейшина. — Чжао Мин клялся своим разбитым даньтянем, что видел здесь теневого монстра. Проверь половицы. Используй компас духовного поиска!

Послышался скрип досок, звук отодвигаемой мебели.

Внутри шкафа Лохао напрягся. Когда он услышал имя Чжао Мина, его грудь под моей щекой заходила ходуном. Низкий, вибрирующий звук начал зарождаться в его горле. Это было не человеческое рычание, а гул хищника, готового разорвать глотку врагу. Деревянные стенки шкафа слабо завибрировали от этой частоты.

«О нет, нет, нет», — запаниковала я.

Я быстро подняла руки и обхватила его за шею, вслепую нащупывая его лицо. Мои пальцы легли на его твердую челюсть, а ладонь плотно прижалась к его губам, умоляя замолчать.

Лохао замер.

Его рычание оборвалось. Вместо того чтобы отстраниться, он подался вперед. Я почувствовала, как его губы приоткрылись под моей ладонью. А затем... его горячий, шершавый язык медленно провел по центру моей ладони.

Я судорожно выдохнула через нос, чувствуя, как от этого мимолетного, невероятно интимного жеста по телу прокатилась волна обжигающего жара, не имеющего ничего общего с магией. Мои колени предательски дрогнули. Если бы он не держал меня так крепко за талию, я бы непременно осела на пол.

В тесноте шкафа, в полной темноте, граница между монстром и мужчиной начала стремительно стираться. Я больше не ощущала перед собой чудовище из древних легенд. Я чувствовала мужчину. Невероятно сильного, пугающе красивого мужчину, чье сердце гулко билось в унисон с моим. Его бедра были плотно прижаты к моим, и я с нарастающим ужасом и странным, тягучим трепетом осознала его физическую реакцию на нашу близость.

Он был напряжен как натянутая тетива лука. И дело было вовсе не в жажде убийства.

— Старейшина Лю, взгляните на это! — голос послушника зазвучал совсем рядом, буквально в паре шагов от нашего укрытия. — Что это за куча мусора на топчане? Похоже на... гнездо зверей.

Шаги приблизились.

— Девчонка явно не в себе, — брезгливо констатировал старейшина. — Спит в тряпье, как дикая псина. Компас что-нибудь показывает?

— Ничего. Абсолютная пустота. Духовной энергии здесь не больше, чем в камне. Монстра здесь нет. И следов крови тоже. Чжао Мин, видимо, повредился рассудком после того, как на него напали в лесу.

Я зажмурилась, мысленно благодаря Лохао за то, что он выполнил свое второе правило. Его контроль над аурой был безупречен. Он накрыл нас обоих плотным коконом теней, делая невидимыми для любых магических артефактов. Для компаса старейшины шкаф был абсолютно пуст.

Моя рука все еще лежала на губах Лохао. Он осторожно перехватил мое запястье своими длинными пальцами, мягко отводя мою ладонь в сторону. В темноте он склонился к моему уху.

— Они называют наше гнездо мусором, — его шепот был едва слышным, но прозвучал прямо в моем разуме, минуя слух. Это была телепатия высшего порядка. — Разреши мне оторвать им языки.

«Нет!» — отчаянно мысленно крикнула я в ответ, надеясь, что он меня услышит. Я крепче прижалась к нему, обнимая его за широкую спину и умоляюще поглаживая выступающие мышцы.

Лохао шумно, со свистом выдохнул горячий воздух мне в шею. Его руки, обнимавшие меня, сжались так сильно, что мне стало трудно дышать, но эта боль была сладкой. Он подчинялся. Дикий, древний инстинкт Владыки Бездны отступал перед моей мольбой.

— Здесь нечего искать, — наконец произнес Старейшина Лю. — Девчонки нет, наверное, убежала в лес собирать росу со страху, когда услышала рог. Идем дальше. Не будем тратить время на этот мусор. Нам нужно проверить Внутренний двор.

Шаги стали удаляться. Дверь хижины со скрипом закрылась, и голоса проверяющих растворились в шуме дождя, который с новой силой обрушился на ущелье.

Они ушли, мы были в безопасности.

Я обмякла в объятиях Лохао, с силой выдыхая скопившийся в легких воздух.

— Хвала Небесам... — прошептала я, собираясь отстраниться и открыть дверцу шкафа.

Но Лохао не сдвинулся с места. Его руки всё так же крепко держали меня в железном кольце. В темноте его дыхание стало тяжелее, а сердцебиение под моей грудью ускорилось.

— Они ушли, Лохао, можно выходить.

— Нет, — его голос, хриплый и низкий, эхом отразился от тесных стенок.

— Что значит нет? — я попыталась упереться ладонями ему в грудь, но он лишь чуть сместил вес, прижимая меня спиной к дверце еще плотнее. Мое бедро оказалось зажато между его ног.

— Ты сама пришла ко мне в темноту, Цзиньси, — прошептал он, и его губы скользнули по моей щеке, обжигая кожу. — Ты прижалась ко мне. Ты обнимала меня и позволила мне почувствовать твое тепло.

— Я прятала нас! — возмутилась я, хотя мой голос предательски дрогнул. Отрицать то, как сильно на меня действовала эта близость, было глупо.

— Причины не важны, — он уткнулся носом в изгиб моей шеи, глубоко вдыхая. — Важно лишь то, что ты здесь, в моих руках.

Его ладонь скользнула по моему позвоночнику вниз, властно ложась на поясницу и прижимая меня к себе так, чтобы я прочувствовала всю степень его желания. Это было слишком откровенно, слишком первобытно. В этом жесте не было ни капли человеческой сдержанности.

Я тихо ахнула, запрокидывая голову, и затылком стукнулась о бамбуковую дверцу.

— Лохао... мы же договорились... правила...

— Правила для света, — его губы коснулись моей шеи, оставляя

Мои щеки вспыхнули. Он читал мои физические реакции лучше, чем я сама. Учащенный пульс, сбивчивое дыхание, тепло, разливающееся внизу живота — от хищника его уровня было невозможно скрыть ничего.

Я понимала, что должна оттолкнуть его. Должна напомнить о приличиях, о законах Ордена, о том, что он — монстр, а я — человек. Но в этой крошечной, пропахшей травами темноте все эти доводы казались ничтожными.

Я не оттолкнула его.

Вместо этого мои руки, словно живя собственной жизнью, поднялись и зарылись в его густые, шелковистые волосы. Лохао издал низкий, утробный рык, полный первобытного торжества.

Его пальцы сжались на моей талии, а губы уверенно накрыли мои.

Это не был человеческий поцелуй. В нем не было нежности или робких попыток. Это было поглощение. Властное, требовательное, заявляющее права. Он целовал меня так, словно я была источником его жизни, его личным оазисом в пустыне. Его язык проник в мой рот, сплетаясь с моим, делясь своим вкусом — терпким, горячим, как само пламя Бездны.

Я задохнулась от напора, цепляясь за его плечи, чтобы не упасть. Вся моя рациональность разлетелась на куски, сгорев в этом пламени. Я отвечала ему, неумело, но с отчаянием человека, который впервые попробовал истинную силу.

Искра, проскочившая между нами в тот момент, когда он был драконом, теперь превратилась в ревущий пожар. Я осознала с пугающей ясностью: я больше не боялась монстра. Я боялась того, что больше не смогу жить без этого огня.

Глава 11

Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался.

Не потому, что я нашла в себе силы оттолкнуть его, а потому, что сам Лохао медленно, нехотя отстранился. В кромешной тьме шкафа я слышала его хриплое, прерывистое дыхание. Его губы напоследок мягко скользнули по моей щеке, а горячий лоб прижался к моему.

Мои ноги дрожали так сильно, что, если бы не его стальная хватка на моей талии, я бы непременно осела на дно шкафа, прямо на связки сушеной полыни. Сердце бешено колотилось, оглушая, перекрывая даже шум дождя снаружи.

— Выходим, — его голос прозвучал иначе. Рокот Бездны все еще вибрировал в каждой согласной, но слова выстроились четко, без прежних пауз и рычания.

Дверца шкафа со скрипом распахнулась. Бледный, серый свет пасмурного утра резанул по глазам.

Лохао шагнул наружу первым, потянув меня за собой. Оказавшись на середине хижины, я пошатнулась, судорожно хватая ртом прохладный, влажный воздух. Мои губы горели, припухшие и чувствительные, хранящие вкус его огня. Я опустила взгляд в пол, не смея поднять глаза. Стыд, смешанный с пугающим, тягучим желанием, обжигал щеки.

Что я наделала? Благонравная ученица Ордена, позволившая демоническому существу целовать себя... Нет, не просто позволившая. Ответившая ему со всей жадностью человека, который годами был лишен любого тепла.

— Твое лицо красное, словно лепесток огненного лотоса, а твое сердце бьется слишком сильно, — произнес Лохао.

Я резко вскинула голову.

Он стоял у окна, скрестив руки на обнаженной груди. Серые штаны послушника висели на его узких бедрах, а длинные черные волосы растрепались. Но меня поразил не его вид. Меня поразила его речь.

Он заговорил сложным, осмысленным предложением. В его голосе появились интонации, смысловые ударения, которых не было еще час назад.

— Ты... ты говоришь, — только и смогла выдохнуть я, опираясь дрожащей рукой о покосившийся стол. — Как человек, без запинок.

Лохао чуть склонил голову, его золотые глаза сузились в подобии насмешки.

— Человеческий язык примитивен, Цзиньси. Это лишь набор звуков, с помощью которых слабые пытаются договориться о том, как им выжить. Когда... — он сделал паузу, и его взгляд скользнул по моим губам, отчего по позвоночнику пробежала толпа мурашек, — когда я попробовал твою ци, я коснулся твоего моря сознания и забрал нужные мне образы. Твои слова теперь — мои слова.

Я нервно сглотнула. Обмен жидкостями и энергией у культиваторов часто приводил к резонансу душ, но чтобы древний зверь скопировал языковую матрицу человека через один поцелуй... Это выходило за рамки любых законов духовного развития. Его способность к адаптации была чудовищной.

Но его новый словарный запас не принес мне облегчения. Напротив, вместе со словами к Лохао пришло осознание ситуации, в которой мы оказались.

Мужчина отвернулся от окна и медленно, чеканя каждый бесшумный шаг, подошел ко мне. Насмешка в его глазах угасла, сменившись холодным, тяжелым гневом. Это был не гнев хищника, упустившего добычу. Это было негодование Владыки, чью гордость ущемили.

— А теперь, когда я могу задать этот вопрос так, чтобы твой человеческий разум меня понял, — его голос стал тихим, но от этой тишины задрожали бамбуковые стены, — ответь мне, Цзиньси. Почему Владыка Бездны должен прятаться в щелях, как смердящий жук, от тех, чья ци слабее дыхания больного кролика?

Он навис надо мной. Давящая аура, которую он прятал от компаса старейшины, начала медленно просачиваться сквозь его контроль, заполняя хижину удушливым запахом озона.

— Зачем мне эта маска? — он брезгливо дернул ткань своих серых штанов. — Почему я должен втягивать в себя свою суть и стоять в темноте, позволяя какому-то ничтожеству называть мое логово мусором? Почему я просто не вышел и не вырвал его позвоночник?

Я отступила на шаг, но уперлась спиной в стол. Бежать было некуда. Да и бессмысленно.

— Потому что я просила тебя об этом, — мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть прямо в эти нечеловеческие, пылающие яростью глаза. — Потому что это мое правило.

— Это глупое правило! — рявкнул он, ударив кулаком по столу. Прогнившие доски треснули, жалобно простонав под его силой. — В Бездне сила — это закон. Тот старик, что стоял за дверью... я мог бы раздавить его ядро двумя пальцами. Его стражники умерли бы раньше, чем их мечи покинули бы ножны. Они — ничто. Пыль под моими когтями. Почему ты заставляешь меня бояться пыли?!

— Я не заставляю тебя бояться! — взорвалась я, чувствуя, как отчаяние прорывает плотину самоконтроля. — Я пытаюсь объяснить тебе, как устроен этот мир! Ты думаешь, что если ты сильнее одного старейшины, то ты победишь всех? Ты ошибаешься, Лохао!

Он замер, его ноздри хищно расширились. Мой крик, моя дерзость заставили его остановиться, но гнев никуда не делся.

— Ошибаюсь?

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Спорить с древним драконом было все равно что пытаться остановить лавину голыми руками. Но если я не смогу достучаться до его нового, обретенного человеческого разума, наш конец — лишь вопрос времени.

Я обошла его, стараясь не задеть его горячую кожу, и опустилась на уцелевший край топчана. Мои колени подкашивались от усталости и пережитого стресса.

— Сядь, — тихо попросила я, указывая на место рядом с собой.

Лохао не шелохнулся. Он продолжал стоять посреди хижины, гордый, непримиримый, похожий на изваяние темного божества.

— Владыка не сидит по приказу, — отрезал он.

— Хорошо. Тогда стой и слушай, — я сложила руки на коленях. — Ты Владыка Бездны. Ты привык, что существа сражаются один на один. Кто сильнее, тот и прав. Но люди... люди так не делают. Мы — слабые создания поодиночке. Но мы научились объединяться.

Я подняла взгляд, чтобы убедиться, что он слушает. Его золотые глаза были прикованы к моему лицу.

— Орден Парящих Облаков, в котором мы сейчас находимся, насчитывает более трех тысяч учеников, — начала я, тщательно подбирая слова. — Тот старейшина за дверью был лишь из Внешнего двора. Во Внутреннем дворе живут мастера, чьи мечи рассекают горы. На Запретном Пике сидят Высшие Старейшины стадии Зарождения Души. А Глава Ордена... говорят, он находится в полушаге от Вознесения.

Лохао презрительно фыркнул.

— Зарождение Души? Вознесение? Это лишь красивые слова для тех, кто едва научился черпать ци из воздуха. Они не смогут пробить мою чешую.

— Возможно, один на один — нет, — согласилась я. — Но они не выйдут против тебя по одному. Если они узнают, кто ты, они поднимут Великий Массив Девяти Небесных Кандидатов. Тысяча культиваторов объединят свою ци в один удар. Они используют артефакты, созданные из звездного железа. Они отравят воздух духовным ядом, сожгут землю под твоими ногами, наложат печати, которые сковывают пространство.

Я видела, как он хмурится. Его разум, способный впитывать знания со скоростью света, анализировал сказанное. Понятие коллективной атаки и сложных магических ловушек было ему чуждо, но логику он улавливал.

— И даже если ты уничтожишь наш Орден, — продолжила я, понизив голос, — это будет только начало. В Империи сотни таких сект. Весть о том, что в мире людей появился Дракон Бездны, разлетится быстрее ветра. За тобой придут все. Великие кланы, наемники, бродячие бессмертные. Они захотят твое ядро, захотят твою чешую для брони и твою кровь для эликсиров. Тебе не дадут покоя ни на мгновение. Ты будешь сражаться каждый день, каждый час, пока твое море ци не иссохнет.

Лохао медленно подошел к топчану и остановился возвышаясь надо мной. Его тень накрыла меня, даря странное, противоречивое чувство защищенности.

— Я сражался столетиями в Бездне, Цзиньси, — произнес он. — Война — это моя стихия. Я не боюсь усталости. Я выпью их моря ци и стану только сильнее. Твои аргументы... это аргументы травоядного, которое боится шума леса.

Он был непробиваем. Его гордость была столь же абсолютной, как и его сила. Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке катится предательская слеза отчаяния.

— Я знаю, что ты не боишься, — прошептала я, и мой голос дрогнул. — Но я... боюсь.

В хижине повисла звенящая тишина. Я слышала только стук капель по крыше и гулкое биение его сердца.

— Посмотри на меня, Лохао, — я открыла глаза и подняла на него полный слез взгляд. — Я нахожусь на третьем уровне Конденсации Ци. У меня разбитый даньтянь. Я не могу использовать ни одной техники защиты. Если ты начнешь войну с Орденом... если небеса обрушатся на нас тысячами мечей... как ты думаешь, что станет со мной?

Золотые зрачки Лохао резко расширились.

— Они не посмеют тебя тронуть. Ты — моя.

— Они не станут спрашивать! — горько усмехнулась я. — В битве высших существ такие муравьи, как я, гибнут от одной лишь ударной волны. Даже если ты попытаешься закрыть меня собой, их проклятия, яды и разрушенная ци убьют меня. Если ты хочешь сражаться со всем миром — уходи. Возвращайся в свою Бездну или лети на Запретный Пик и заяви о себе. Но если ты сделаешь это, пока находишься рядом со мной... ты убьешь меня своими же руками.

Его лицо исказилось. Это была не ярость, а какое-то совершенно новое для него чувство. Осознание собственной уязвимости. Уязвимости, которая заключалась не в его теле, а во мне.

Он, не знающий слабости, вдруг понял, что привязал свою судьбу к хрупкому сосуду, который может разбиться от громкого звука.

Лохао медленно опустился на колени прямо передо мной. Это движение было настолько плавным и неожиданным, что я затаила дыхание. Великий Владыка Бездны стоял на коленях на грязном полу хижины внешнего ученика.

Он поднял свои большие ладони и осторожно, словно я была сделана из тончайшего льда, положил их мне на бедра. Жар его кожи прожег тонкую ткань моего халата.

— Твоя жизнь принадлежит мне, Цзиньси, — произнес он низко, глядя на меня снизу вверх. В его взгляде больше не было надменности, только темная, бездонная одержимость. — Я не позволю им забрать тебя. И я не позволю себе стать причиной твоей гибели.

Он наклонился вперед и прижался лбом к моим коленям. Жест, исполненный такого первобытного смирения, что у меня перехватило дыхание. Моя рука сама потянулась к его голове, пальцы зарылись в густые черные пряди, мягко поглаживая их. Лохао издал тихий, вибрирующий рокот, признавая мою ласку.

— Если для того, чтобы ты дышала, мне нужно носить эти гнилые тряпки и прятать свою ци от слепых червей, — глухо проговорил он, не поднимая головы, — я буду это делать. Я буду тенью. Я буду тихим. Но запомни одну вещь.

Он медленно выпрямился, не убирая рук с моих бедер. Его лицо оказалось на одном уровне с моим.

— Это маска, Цзиньси. Я надел ее только ради тебя. И если однажды кто-то из этих насекомых посмеет угрожать тебе по-настоящему... никакие правила, никакие мольбы и слезы меня не остановят. Я покажу им настоящую Бездну. И ты не отвернешься, когда я буду сжигать их мир.

Его слова не были угрозой. Это была непреложная истина. Контракт, подписанный кровью и тенями. Я согласилась прятать чудовище,

— Я поняла, — прошептала, чувствуя, как холодный трепет смешивается со странным, пугающим чувством безопасности.

Лохао удовлетворенно кивнул. Он поднялся с колен, одним плавным движением подхватил меня на руки и снова унес в центр своего растерзанного гнезда на топчане. На этот раз я не сопротивлялась. У меня не было сил спорить, а его тепло было единственным, что сейчас могло унять дрожь, пробирающую до костей.

— Спи, — приказал он, ложась рядом и накрывая нас обоих краем ветхого одеяла. — Стражи не вернутся. Я закрыл это место своими тенями. Никто нас не побеспокоит.

Я свернулась калачиком, уткнувшись носом в его плечо. Вдыхая запах озона и мускуса, я понимала, что только что заключила сделку с самым опасным существом в этом мире. Я приручила стихийное бедствие.

Но, засыпая под мерный стук его горячего сердца, я впервые в жизни не боялась завтрашнего дня.

Глава 12

POV: Шэнь Лохао

Слабость.

Это слово всегда вызывало во мне лишь глухое, вибрирующее отвращение. В Бездне, где даже тени пожирают друг друга, чтобы выжить, слабость была величайшим грехом перед первозданным хаосом. Те, кто не мог защитить свое ядро, становились пищей. Таков был Небесный Путь, и я, Шэнь Лохао, тысячелетиями шел по нему, оставляя за собой лишь прах разорванных божеств и демонов.

Но сейчас, глядя на спящую в моих руках человеческую самку, я впервые не чувствовал отвращения к чужой хрупкости.

Цзиньси спала в центре гнезда, которое я свил для нее из жалких, пропахших пылью лоскутов. Ее дыхание было тихим, почти неразличимым для обычного уха, но для меня оно звучало громче храмовых колоколов. Она инстинктивно прижималась к моей обнаженной груди, ища тепло, словно замерзший зверек, доверивший свою жизнь источнику огня.

Ее даньтянь был жалкой, испещренной трещинами скорлупой. Ее меридианы напоминали высохшие русла рек, не способные удержать даже каплю истинной ци. Любой практик этого мира, бросив на нее взгляд своим духовным оком, назвал бы ее мусором. Ошибкой природы, недостойной ступать по пути бессмертия.

Я провел кончиками пальцев по ее гладкой, бледной щеке. Кожа была такой мягкой, что, казалось, ее может рассечь даже сильный порыв ветра.

— Мусор... — беззвучно прошептал я, перекатывая человеческое слово на языке.

В Бездне я бы даже не заметил ее существования. Я бы стер ее в порошок одним движением хвоста, просто проходя мимо. Но здесь, в этом тесном, убогом жилище, среди запаха сушеных трав и гниющего бамбука, эта хрупкая, лишенная силы девушка была единственным, что имело для меня значение.

Мои пальцы замерли у ее шеи, там, где под тонкой кожей пульсировала вена.

Внутри моего нового, непривычного человеческого тела зрел конфликт. Трансформация, завершившаяся прошлой ночью, потребовала чудовищных затрат энергии. Я поглотил духовное ядро того жалкого вепря, выпил ци надзирателя и вытянул крупицы силы из самой земли под этой хижиной. Но этого было недостаточно.

Моя изначальная суть — Бездна, была бездонной. Она требовала наполнения. Человеческое тело оказалось слишком тесным сосудом, оно горело изнутри, требуя свежей крови, плоти, чистой энергии инь и ян, чтобы закрепить форму и не позволить моим меридианам схлопнуться.

Голод не был физическим. Это была духовная жажда, раздирающая душу когтями. Мои инстинкты кричали мне подняться. Выйти за эту хлипкую дверь, подняться на Запретный Пик, о котором она говорила, и разорвать глотки тем, кто называл себя старейшинами. Их ядра, культивируемые столетиями, стали бы отличным подношением моему возрождению. Их кровь омыла бы мою чешую, а их крики стали бы музыкой моего триумфа.

Я сжал свободную руку в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь, пустив каплю темной, густой крови.

Если я это сделаю... она отвернется от меня.

Я вспомнил ее полные слез глаза. Ее отчаянный, надломленный голос:«Если ты хочешь сражаться со всем миром — уходи... Но если ты сделаешь это, пока находишься рядом со мной... ты убьешь меня своими же руками».

Она не лгала. Я чувствовал вкус ее ужаса. Цзиньси боялась не моей формы, не моих когтей и клыков. Она боялась, что моя сила уничтожит ее маленький, хрупкий мир, в котором она так отчаянно пыталась выжить.

Я закрыл глаза и обратил свой внутренний взор к морю сознания.

Там, в кромешной, клубящейся тьме моего разума, где вечно бушевали штормы демонической ци, теперь было нечто иное. Ярко-красная, сияющая нить. Она исходила из самого центра моего духовного ядра, пронзала тьму и уходила куда-то за пределы моего существа, связывая меня с той, что спала сейчас в моих объятиях.

Метка Истинной Пары.

В древних свитках моего рода говорилось, что эта связь возникает лишь раз в вечность. Дракон Бездны, порождение абсолютного эгоизма и хаоса, отдает половину своей души другой сущности. Эта связь нерушима. Она не подвластна ни расстоянию, ни времени, ни смерти. Если оборвется ее жизнь — моя душа расколется. Если пострадает она — я почувствую ее боль, умноженную тысячекратно.

Я всегда считал это проклятием. Цепью, которую Небесный Путь придумал, чтобы обуздать нашу силу.

Но теперь, глядя на эту пульсирующую алую нить, я чувствовал лишь странное, болезненное удовлетворение. Эта цепь была якорем. Она не давала мне раствориться в безумии собственной силы. Эта нить шептала мне, что я больше не один в этой вселенной, полной лживых богов и ничтожных смертных. У меня была моя пара, моя супруга, моя Цзиньси.

— Ты связала чудовище, маленькая травоядная, — тихо произнес я, склонившись к ее уху и вдыхая запах ее волос. — Ты накинула на меня петлю из собственных слез и глупых правил.

Она пошевелилась во сне, издав тихий вздох, и ее рука непроизвольно легла на мою грудь, прямо поверх того места, где под ребрами билось сердце.

От этого слабого, доверчивого прикосновения жажда крови внутри меня взвыла с новой силой. Конфликт стал невыносимым. Мне нужна была ци, немедленно. Иначе я рисковал потерять контроль прямо здесь, в этом гнезде, и моя взбунтовавшаяся энергия просто испепелила бы ее.

Я должен был покормить свою тьму, чтобы сохранить ее свет.

Осторожно, по миллиметру, чтобы не разбудить Цзиньси, я высвободился из ее объятий. Стянул серую рубаху, которая использовалась как часть гнезда, и аккуратно укрыл ею ее плечи, сохраняя свой запах вокруг нее.

Поднявшись с топчана, я не стал надевать эту колючую, отвратительную ткань и подошел к двери хижины.

День клонился к вечеру. Дождь снаружи

Моя тень отделилась от меня, скользнув по доскам пола, и просочилась сквозь щель под хлипкой дверью. Я последовал за ней. Для Владыки Бездны физические преграды — лишь иллюзия. Пространство исказилось, впуская меня в карман между мирами, и в следующее мгновение я уже стоял снаружи, вдыхая влажный горный воздух.

Я не стал принимать истинный облик. Это привлекло бы ненужное внимание Небес. Оставшись в человеческом теле, я позволил своей ауре слегка расправиться. Я слился с туманом, став абсолютно невидимым для человеческого глаза и духовного восприятия.

Сумрачный лес находился всего в нескольких ли от хижины.

Я двигался быстрее мысли. Мои босые ноги не касались земли, я скользил над гниющими листьями, как черный призрак. Мне нужна была крупная добыча. Наполненная духовной энергией, но не принадлежащая этому жалкому Ордену, чтобы Цзиньси не расстроилась из-за новых "поисковых отрядов".

Лес встретил меня мертвой тишиной. Мелкие твари, почувствовав приближение первобытного ужаса, забились в глубокие норы, даже не смея дышать. Но мне не нужны были трусливые зайцы или лисы.

Я расширил свое восприятие, забрасывая сеть темной ци на десятки ли вокруг.

Там, глубоко в ущелье, у подземного источника иньской ци.

Я переместился туда одним скачком, разрывая пространство.

Передо мной стояло чудовище. Трехглазый Каменный Питон, духовный зверь пятого ранга. Существо, способное одним ударом хвоста разрушить гору, а своим ядом отравить реку. Его чешуя поглощала свет, а в центре лба горел третий глаз, пульсирующий тяжелой, земляной энергией.

Питон почувствовал меня. Он свернулся кольцами, подняв массивную голову, и зашипел, воздух вокруг него наполнился ядовитым миазмом. Для обычного культиватора этот яд стал бы смертельным приговором.

Для меня это был легкий пряный аромат закуски.

— Ты слишком медленный, червь, — спокойно произнес я, выходя из тумана.

Питон бросился, его челюсти сомкнулись на том месте, где я стоял долю секунды назад.

Я появился над ним. В моей руке не было меча — я презирал человеческое оружие. Моим оружием была сама Бездна. Я позволил тьме окутать мою правую руку, превращая ее в концентрированный сгусток чистого разрушения, напоминающий драконий коготь.

И ударил вниз.

Не было ни долгой битвы, ни обмена техниками, которые так любят эти смешные люди-практики. Моя рука пробила каменную чешую пятого ранга и погрузилась прямо в череп чудовища.

Питон издал оглушительный, булькающий визг, заставивший содрогнуться деревья, но звук мгновенно оборвался. Я сжал пальцы, нащупав внутри плоти пульсирующее духовное ядро размером с кулак.

Рывком я вырвал его наружу. Тело огромного змея безжизненно рухнуло на землю, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Кровь, густая и горячая, залила мои руки, но я не обратил на нее внимания.

Я поднес ядро к лицу. Оно светилось мутным, желтым светом, переполненное сырой, не ограненной энергией инь и земли.

Не раздумывая, я раздавил его в руке. Энергия попыталась вырваться, но моя темная ци мгновенно обволокла ее, поглощая и направляя прямо в мои опустошенные меридианы.

Взрыв силы внутри был опьяняющим. Жажда, терзавшая меня весь день, начала отступать. Раскаленная магма новой ци хлынула по моим каналам, стабилизируя человеческую форму, делая мышцы плотнее, а рефлексы — еще острее.

Я шумно выдохнул, запрокинув голову, из моего рта вырвался клуб черного пара.

Это было хорошо. Но этого было мало для истинного насыщения. Вкус каменного питона был пресным по сравнению с тем океаном силы, к которому я привык. Однако этого хватит на несколько дней. Хватит, чтобы не сорваться на тех жалких насекомых, что бродят вокруг хижины моей Цзиньси.

Я опустил взгляд на свои перепачканные в крови руки.

Если я вернусь к ней в таком виде, она снова начнет дрожать. Она вспомнит о своих "правилах" и начнет кричать о том, что я привлек внимание.

С раздраженным рыком я обратился к своей стихии. Тьма послушно скользнула по моей коже, слизывая пятна чужой крови, очищая меня до идеальной чистоты. Я уничтожил даже запах убийства, оставив лишь аромат влажного леса и грозы. Тушу питона я бросил в пространственный карман — возможно, ее кости или мясо понадобятся Цзиньси для обмена на тот мусор, который люди называют деньгами.

Путь обратно занял мгновение.

Когда я материализовался посреди хижины, внутри было темно. Цзиньси всё еще спала, ее дыхание было таким же спокойным.

Я тихо подошел к топчану и лег рядом, аккуратно притягивая ее в свои объятия. Моя кожа была прохладной после ночного леса, и она сквозь сон недовольно поежилась, но затем, узнав мой запах, доверчиво прижалась щекой к моей груди.

Конфликт в моей душе утих. Ядро убитого зверя дало мне иллюзию сытости, но истинное спокойствие пришло только сейчас, когда я снова держал в руках свою пару.

Я буду играть в ее игру. Выучу законы этого жалкого Ордена, буду носить эти уродливые человеческие одежды и сдерживать свой гнев. Я стану для них лишь безликой тенью, покорным стражем, не привлекающим внимания.

Но в темноте, когда никто не видит, я буду медленно, шаг за шагом, расширять границы своей территории. Я научу ее принимать мою суть и заставлю Цзиньси забыть о страхе перед Бездной.

А когда придет время, и она поймет, что этот мир смертных недостоин даже целовать край ее одежд... Я сорву эту маску и уничтожу Орден Парящих Облаков, сотру в пыль Империю и брошу этот мир к ее ногам.

— Ты просила не убивать их, моя Цзиньси, — беззвучно прошептал я во тьму, поглаживая ее волосы. — И я сохраню им жизнь. До тех пор, пока ты не попросишь меня об обратном.

Владыка Бездны умел ждать. И ради нее я был готов стать самым терпеливым чудовищем во всех трех мирах.

Глава 13

Утро началось с того, что на деревянный пол моей хижины с глухим стуком упал огромный, размером с кувшин для вина, клык.

Я резко села на топчане, протирая заспанные глаза. В утреннем полумраке клык казался высеченным из желтоватого нефрита, а на его загнутом конце все еще блестели капли мутного яда, от которого деревянные половицы начали с тихим шипением чернеть.

Шэнь Лохао стоял у стола, скрестив руки на груди. Он уже был одет в серые штаны и рубаху послушника, а его волосы были небрежно отброшены за спину. В его глазах плясали довольные золотые искры.

— Это клык Трехглазого Каменного Питона, — спокойным, лишенным эмоций тоном сообщил он, словно

Я перевела взгляд с клыка духовного зверя пятого ранга на Лохао, а затем снова на клык. Сонливость испарилась, уступив место привычной, почти родной панике.

— Пятого ранга? — просипела я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Лохао, Трехглазые Питоны водятся только в глубинах Сумрачного леса! Туда ходят лишь Старейшины! Если я, ничтожная ученица третьего уровня Конденсации Ци, принесу на рынок клык такого зверя, меня немедленно арестуют! Они решат, что я украла его из сокровищницы!

Золотые глаза дракона сузились, довольство сменилось раздражением.

— Люди — невероятно глупые создания. Если ты приносишь добычу, значит, ты ее заслужила. Какая разница, кто ее убил? — он подошел к клыку и брезгливо пнул его босой ногой, отчего яд брызнул на ножку стола. — Выбросить?

— Нет! Стой! — я вскочила с кровати, лихорадочно соображая.

Клык Питона стоил целое состояние. На эти деньги можно было купить не только сотню мешков отборного духовного риса, но и качественные пилюли для восстановления меридианов, теплые одежды и даже защитные артефакты. Это был шанс вырваться из нищеты, в которой я прозябала годами. Но риск был колоссальным.

— Мы не выбросим его, — я решительно покачала головой, подходя ближе, но стараясь не наступить на ядовитые капли. — Мы его продадим. Но не в Зал Укротителей Ордена, а на Вольном Рынке у подножия горы. Туда приходят бродячие культиваторы, торговцы из других сект и наемники. Там не задают лишних вопросов, если ты готов скинуть цену.

— Мы? — Лохао уловил суть мгновенно. Он шагнул ко мне, его аура едва заметно потеплела. — Ты хочешь взять меня с собой в муравейник?

— Я вынуждена, — честно призналась я, глядя ему в глаза. — Во-первых, я не могу нести такую тяжесть одна. Во-вторых... там опасно. Вольный Рынок полон мошенников и убийц. Если они увидят слабую девушку с сокровищем пятого ранга, меня убьют в первой же подворотне и заберут всё. Мне нужен страж. И ты... ты подходишь.

То, как его грудь гордо выпятилась при слове «страж», было бы смешным, если бы не осознание того, насколько он смертоносен.

— Я уничтожу любого, кто посмеет на тебя посмотреть, — пообещал он тоном, от которого у меня мороз пробежал по коже.

— Вот именно этого делать и не нужно! — я всплеснула руками. — Лохао, послушай меня внимательно. Если мы идем вместе, у нас должна быть легенда. Ты не можешь быть Владыкой Бездны. И ты не можешь убивать людей за взгляды.

Я подошла к своему сундуку и вытащила оттуда старую, широкую бамбуковую шляпу — доули, к краям которой была пришита плотная черная вуаль. Такие шляпы часто носили бродячие мечники, желающие скрыть свое лицо.

— Ты будешь моим дальним родственником, — я подошла к нему и встала на цыпочки, чтобы надеть шляпу на его голову.

Лохао инстинктивно дернулся назад, когда бамбуковые края коснулись его волос, но, поймав мой умоляющий взгляд, стиснул зубы и замер. Я аккуратно завязала тесемки под его волевым подбородком. Вуаль скрыла его поразительное лицо и, что самое главное, светящиеся нечеловеческим золотом глаза.

— Твое имя — Шэнь, просто Шэнь. Ты странствующий воин, который занимается физической культивацией, закаляя тело, поэтому у тебя нет ярко выраженной ци, — я расправляла складки серой рубахи на его груди, стараясь говорить уверенно. — Ты немой.

Из-под вуали раздался глухой, возмущенный рык. Рука Лохао метнулась вперед, перехватывая мое запястье.

— Я не немой. Я выучил язык этого стада.

— Знаю, — я мягко погладила его пальцы, заставляя ослабить хватку. — Но твой голос... он вибрирует силой. Если ты заговоришь, любой опытный практик поймет, что ты не обычный человек. Твой говор, твои интонации — всё выдает в тебе хищника. Поэтому ты просто молчишь и грозно стоишь за моей спиной. Я буду говорить за нас двоих. Договорились?

Он долго молчал. Под черной тканью я чувствовала тяжесть его пристального взгляда. Наконец, он коротко, резко кивнул.

— И еще одно, — я понизила голос, обхватывая обеими руками его горячую ладонь. — Рынок — это море людей. Они будут толкаться, шуметь и пахнуть. Пожалуйста, Лохао. Помни, что они не еда. Не добыча. Они просто... декорации. Не обращай на них внимания.

— Декорации, которые суетятся и раздражают, — процедил он сквозь зубы. — Я буду смотреть только на тебя, Цзиньси. Но если декорация попытается тебя коснуться... я ее сломаю.

С этим мне пришлось смириться. Я завернула ядовитый клык в несколько слоев промасленной бумаги, спрятала его на дно плетеной корзины и мы вышли из хижины.

*******************************************

Вольный Рынок находился в долине, зажатой между двумя отвесными скалами, прямо у границ защитного барьера Ордена Парящих Облаков. Это было место, где праведность встречалась с пороком, а высокие идеалы культивации разбивались о жажду наживы.

Уже на подходе к рыночным воротам воздух стал густым от запахов: жареного мяса духовных зверей, сладковатого дыма алхимических печей, дешевых благовоний и немытых тел. Шум стоял невообразимый. Торговцы надрывали глотки, зазывая покупателей, звенели медные монеты, ржали ездовые лошади и клекотали прирученные грифоны.

Я шла впереди, крепко сжимая ручку корзины. Лохао следовал за мной след в след, словно привязанный невидимой нитью.

С того момента, как мы ступили на главную улицу рынка, я почувствовала, как меняется его аура. Он выполнял свое обещание прятать ци — для компасов и духовного зрения он оставался пустым местом, но его физическое присутствие скрыть было невозможно.

Он был слишком высоким, слишком широкоплечим. Его походка, лишенная человеческой суетливости, напоминала скольжение пантеры. Несмотря на убогую серую одежду и бамбуковую шляпу, скрывающую лицо, люди инстинктивно расступались перед ним. Толпа, плотная как стена, раздвигалась, образуя вокруг нас невидимый коридор пустоты. Никто не смел толкнуть его плечом, никто не пытался перекрыть нам путь. Человеческие инстинкты, заложенные глубоко в подкорке, вопили о том, что рядом идет высший хищник.

Я остановилась у лавки, торгующей низкоуровневыми талисманами, чтобы перевести дух.

— Как ты? — едва слышно спросила я, делая вид, что рассматриваю желтые бумажки с киноварными иероглифами.

Лохао встал так близко, что его грудь почти касалась моего плеча. Из-под черной вуали донеслось тяжелое, контролируемое дыхание.

— Их слишком много, — его шепот, переданный

Я вздрогнула. В его восприятии этот шумный, живой рынок был просто столом, уставленным крошечными, суетливыми закусками.

— Не обращай внимания, — мысленно, надеясь, что моя связь работает в обе стороны, ответила я и осторожно нащупала его руку, спрятанную в широком рукаве серой рубахи, и переплела свои пальцы с его. — Смотри на меня.

Его пальцы, горячие и твердые, мгновенно сжались, отвечая на хватку. Я почувствовала, как его дыхание выровнялось. Мое прикосновение было для него якорем в этом океане раздражителей.

Мы двинулись дальше, направляясь к Теневым Рядам — месту, где скупали ингредиенты без вопросов о их происхождении.

Чем глубже мы заходили, тем темнее и уже становились улицы. Здесь не было ярких фонарей, а лица торговцев скрывали глубокие капюшоны. На прилавках лежали странные вещи: кости неизвестных существ, флаконы с мерцающей черной кровью, иссохшие корни, похожие на человеческие пальцы.

Я выбрала лавку старика, он курил длинную трубку, выдыхая сизый дым, пахнущий дурманом. В его ауре чувствовалась сила Возведения Основания — он был не простым торговцем.

— Уважаемый, — я вежливо поклонилась, ставя корзину на прилавок. — У меня есть товар, требующий оценки.

Старик лениво приоткрыл один глаз, скользнул взглядом по моей дешевой одежде, затем перевел взгляд на высокую, безмолвную фигуру Лохао за моей спиной. Глаза старика на мгновение сузились. Он явно пытался прощупать моего спутника духовным чутьем, но наткнулся на абсолютную пустоту. Это озадачило его и заставило проявить каплю уважения.

— Показывай, девочка, — сиплым голосом велел торговец.

Я развернула промасленную бумагу, обнажая желтоватый, сочащийся ядом клык.

В глазах старика вспыхнула жадность, он подался вперед, забыв про трубку.

— Клык Трехглазого Питона... и свежий! Яд еще не кристаллизовался. Где ты взяла это сокровище, дитя? Неужели твой немой спутник завалил такую тварь?

— Это не имеет значения, уважаемый, — я сохраняла спокойный тон, хотя сердце билось как сумасшедшее. — Имеет значение только цена.

Старик хмыкнул, доставая костяные щипцы. Он аккуратно приподнял клык, осматривая его на свет.

— Триста низкоуровневых духовных камней. За то, что я не буду задавать вопросов.

Триста! Этого хватило бы на три года безбедной жизни во Внешнем дворе! Я едва не задохнулась от радости, но сжала зубы, вспоминая уроки выживания.

— Пятьсот, — твердо сказала я. — Вы сами сказали, яд свежий. Этот клык можно использовать для создания оружия стадии Формирования Ядра. Пятьсот камней, и мы уйдем, забыв дорогу к вашей лавке.

Старик прищурился. Из-под его прилавка вдруг скользнула длинная, уродливая тень. Это была прирученная теневая сколопендра — духовный зверь-охранник четвертого ранга. Она зашипела, щелкая ядовитыми жвалами, и угрожающе приподнялась, нависая над моей корзиной. Торговец решил надавить на мой страх.

— Триста пятьдесят, девчонка. Не жадничай, иначе мой питомец может решить, что ты сама — неплохая закуска.

Я инстинктивно отшатнулась от клацающих жвал монстра.

И это стало роковой ошибкой.

В ту же секунду температура вокруг нас упала до ледяного минимума. Воздух стал настолько плотным, что старик за прилавком поперхнулся дымом.

Лохао даже не пошевелился. Он просто сделал полшага вперед, закрывая меня своим плечом. Из-под черной вуали сверкнули два вертикальных золотых луча.

Теневая сколопендра, существо, не знающее страха, вдруг издала звук, похожий на визг избитой собаки. Ее длинное, сегментированное тело судорожно скрутилось. Она рухнула на пол лавки, вжалась в пыльные доски и начала исступленно биться в конвульсиях, пытаясь зарыться под землю, подальше от ауры истинного Владыки.

Старик побледнел, его трубка выпала из дрожащих рук и со стуком покатилась по прилавку. Он посмотрел на Лохао, затем на свою забившуюся в ужасе тварь, и его глаза расширились от понимания. Он не видел ци моего спутника, но реакция зверя сказала ему больше любых артефактов. Перед ним стояло существо, чей ранг он даже не мог осмыслить.

— П-пятьсот... — пролепетал старик, дрожащими руками доставая из-под прилавка тяжелый кожаный мешочек, от которого исходило густое сияние духовной энергии. — Пятьсот камней, как и просила юная госпожа! Берите! И молю, заберите своего... уважаемого господина... из моей лавки!

Я быстро сгребла мешочек, бросила последний взгляд на перепуганного до смерти торговца и, схватив Лохао за рукав, потащила его прочь из Теневых Рядов.

Мы шли быстро, петляя между павильонами, пока не вышли на более светлую и широкую улицу, где торговали шелком и пилюлями.

— Зачем ты это сделал? — прошипела я, когда мы немного затерялись в толпе. — Я бы сама с ним договорилась!

— Его многоногий червь посмел угрожать тебе, — мысленный голос Лохао был наполнен ледяной яростью. — Он должен благодарить свои жалкие Небеса за то, что я не заставил этого червя сожрать его заживо. Я обещал не трогать людей, о червях уговора не было.

Я вздохнула, крепче сжимая тяжелый мешочек с камнями. Он был прав. Если бы не он, старик мог бы просто ограбить меня, натравив свою тварь.

— Ладно. Ты молодец, — сдалась я, и напряженные плечи Лохао мгновенно расслабились от моей похвалы. — У нас есть деньги. Теперь мы можем купить тебе нормальную одежду. Ты не можешь вечно ходить в обносках послушника. И мне нужны травы для восстановления.

Мы остановились у павильона «Шелковый Журавль», одного из самых дорогих на рынке. Внутри пахло лавандой и дорогой древесиной, а на манекенах висели роскошные одеяния из духовного шелка, способные отражать атаки низших демонов.

Пока я выбирала для него комплект глубокого черного цвета, расшитый скрытыми защитными формациями по краям, Лохао стоял у входа, скрестив руки на груди. Я чувствовала, что ему не нравится находиться в светлом помещении, но он терпел.

Когда покупка была оплачена, и Лохао переоделся за ширмой в новые одежды, он вышел, и у меня перехватило дыхание.

Черный шелк струился по его телу, подчеркивая ширину плеч и узкую талию, стянутую жестким поясом с серебряной пряжкой. Даже бамбуковая шляпа с вуалью не могла скрыть его поразительной, демонической стати. Он выглядел как молодой господин влиятельного клана, путешествующий инкогнито.

— Ткань мягкая, почти как твоя кожа, — телепатически сообщил он мне, делая шаг навстречу. В его мысленном голосе появились мурчащие нотки. — Мне нравится.

Я поспешно отвернулась, чувствуя,

Именно здесь, в самой невинной части рынка, случилось то, чего я так отчаянно пыталась избежать.

Я стояла у прилавка, выбирая Корень Ледяного Лотоса, когда позади меня раздался знакомый, самоуверенный голос:

— Какая неожиданная встреча! Ученица Сунь Цзиньси. Неужели мусор Внешнего двора скопил пару медных монет на покупку сушеной травы?

Я замерла, холодок пробежал по позвоночнику. Это был Линь Сюэ, ученик шестого уровня Конденсации Ци, один из самых заносчивых юношей в нашем потоке. Он славился не только своим состоянием, но и тем, что любил приставать к слабым ученицам. И он всегда смотрел на меня с тем сальным, неприятным интересом, от которого хотелось смыть с себя кожу.

Линь Сюэ подошел ближе. На нем были дорогие белые одежды, а в руке он покачивал веер. За его спиной хихикали двое прихвостней.

— Я слышал, к тебе вчера ночью заходил надзиратель Чжао Мин, а потом его нашли в лесу с раздробленной рукой, — Линь Сюэ склонился ко мне так близко, что я почувствовала приторный запах его одеколона. — Что ты с ним сделала, крошка? Позвала на помощь дикого зверя? Или... просто слишком сильно брыкалась?

Он протянул руку и нагло, уверенно коснулся кончиками пальцев моей щеки, собираясь ущипнуть меня.

Время вокруг нас словно остановилось.

Шэнь Лохао, стоявший в двух шагах, до этого момента был неподвижен как статуя, но стоило пальцам Линь Сюэ коснуться моей кожи, как статуя ожила.

Это не было движением человека. Это был бросок тени.

Никто не успел даже моргнуть. Я лишь почувствовала порыв ветра, а в следующую секунду Линь Сюэ сдавленно хрипел, оторванный от земли.

Высокий, затянутый в черный шелк мужчина держал его за горло одной рукой. Пальцы Лохао, бледные и безжалостные, сомкнулись на шее культиватора, перекрывая ему доступ к кислороду и ци одновременно.

Бамбуковая шляпа Лохао слегка съехала, и из-под черной вуали на Линь Сюэ уставились два горящих, сузившихся до тончайших игл вертикальных зрачка.

Аура Бездны, которую Лохао так тщательно сдерживал всё это время, вырвалась наружу. Она не затронула меня, но для всех остальных на рыночной площади мир погрузился во мрак. Воздух стал тяжелым, как гранит. Торговцы попадали на колени, не в силах вынести давления. Прихвостни Линь Сюэ упали в обморок, пуская пену изо рта. Небо над долиной мгновенно затянуло черными, грозовыми тучами.

Лохао не рычал, он не издавал ни звука. Дракон Бездны просто смотрел на человека, посмевшего прикоснуться к его Жене, и в этом молчании читался смертный приговор.

Глава 14

Время остановилось.

Шумный, многоголосый Вольный Рынок погрузился в мертвую, звенящую тишину. Исчезли крики зазывал, смолк звон медных монет, умолкли даже прирученные духовные звери.

Всё живое в радиусе ста чи инстинктивно замерло, раздавленное обрушившейся на площадь аурой. Это не было обычным духовным давлением сильного культиватора, которое заставляет кровь стынуть в жилах. Это был первозданный, хтонический ужас. Давление самой Бездны, вырвавшееся из-под контроля.

Небо над ущельем, до этого затянутое обычной серой дымкой, стремительно чернело. Густые, похожие на клубящуюся смолу тучи закручивались в гигантскую воронку прямо над нашими головами. Воздух пропитался резким, кисловатым запахом озона и пролитой крови, хотя ни одной капли еще не упало на землю.

Я стояла в двух шагах от Шэнь Лохао, не в силах даже вздохнуть. Меня его аура не давила — она обтекала меня, словно речная вода огибает гладкий валун, благодаря той связи, что установилась между нами. Но я видела, что происходит с остальными.

Торговцы, хваставшиеся своими уровнями Возведения Основания, с хрипом оседали на пыльные камни мостовой, хватаясь за горло. Из их носов и ушей тонкими струйками текла кровь — их меридианы не выдерживали близости чистого разрушения. Прихвостни Линь Сюэ, два рослых парня с мечами, валялись у моих ног в глубоком обмороке, их глаза закатились, обнажив белки.

А сам Линь Сюэ...

Высокомерный юноша, привыкший смотреть на всех свысока, сейчас болтался в воздухе. Лохао держал его за горло одной вытянутой рукой. Пальцы Владыки Бездны, бледные, с чуть заостренными ногтями, неумолимо смыкались на шее культиватора.

Линь Сюэ не мог даже кричать. Его лицо, еще недавно лоснившееся от самодовольства, приобрело синюшный оттенок. Глаза выкатились из орбит, полные такого нечеловеческого, животного ужаса, что мне на секунду стало его жаль. Он отчаянно скреб ногтями по руке Лохао, пытаясь разжать хватку, бил ногами в воздухе, но с тем же успехом он мог бы пытаться сдвинуть с места горный пик.

Лохао не обращал внимания на его жалкие трепыхания. Из-под съехавшей бамбуковой шляпы на Линь Сюэ смотрели два узких, полыхающих расплавленным золотом зрачка. В них не было гнева в человеческом понимании. Там была абсолютная, ледяная пустота и инстинкт хищника, уничтожающего насекомое, которое посмело сесть на его сокровище.

— Твоя рука, — голос Лохао прозвучал не вслух, а раскатился телепатическим громом прямо в головах всех присутствующих. От этого звука камни мостовой пошли мелкими трещинами. — Грязный кусок мяса. Она коснулась того, что принадлежит мне.

Пальцы Лохао дрогнули, сжимаясь сильнее. Я услышала влажный, тошнотворный хруст хрящей. Еще мгновение, и он просто оторвет Линь Сюэ голову прямо посреди рыночной площади.

И тогда за нами придут.

Осознание этого ударило меня, как разряд молнии, вырывая из оцепенения. Я не могла позволить ему убить ученика Внутреннего Двора на глазах у сотен свидетелей. Это был конец. Конец нашим пряткам, конец моей относительной безопасности. Высшие Старейшины почувствуют этот всплеск демонической ци уже через несколько вдохов.

Я бросилась вперед.

— Лохао, стой! — мой голос сорвался на отчаянный крик.

Я вцепилась обеими руками в его предплечье — твердое, как сталь, обжигающе горячее даже сквозь дорогой шелк новой одежды.

— Отпусти его! Немедленно! Ты обещал мне!

Лохао даже не взглянул на меня. Его челюсти были крепко сжаты, а аура продолжала сгущаться, высасывая свет из окружающего пространства.

— Он посмел, — мысленный рокот дракона ударил меня по вискам. В его телепатии билась первобытная, слепая ревность. — Его кожа коснулась твоей. Я должен выжечь это место на твоей щеке. А его — стереть в пыль. Таков закон.

— Это не Бездна! — я встала на цыпочки, перехватывая его руку выше, у самого плеча, и с силой дернула на себя, хотя с тем же успехом могла бы пытаться сдвинуть скалу. — Посмотри на меня! Лохао, посмотри на меня!

Мой отчаянный тон, полная слез мольба

— Если ты убьешь его здесь, ты убьешь нас, — зашептала я, быстро и горячо, глядя прямо в эти страшные вертикальные щели. — Ты обещал защищать меня. Но сейчас ты сам становишься моей гибелью. Отпусти. Он не стоит твоего внимания. Он слизь. Ты же не пачкаешь руки о слизь?

Мои слова, а главное — мой запах, полный искреннего страха за него, за нас обоих, заставили Владыку замешкаться. Его пальцы, уже готовые сломать шейные позвонки Линь Сюэ, замерли.

В этот момент над нашими головами раздался оглушительный треск. Защитный барьер Ордена Парящих Облаков, находившийся в нескольких ли от нас, вспыхнул ослепительно-белым светом, реагируя на чудовищный выброс темной энергии. Послышался далекий, протяжный вой сигнальных рогов с Запретного Пика.

Время вышло. Старейшины уже в пути.

— Брось его! — крикнула я, применяя единственное оружие, которое у меня было. Я скользнула ладонью по его груди вверх и с силой прижала пальцы к его губам, скрытым за черной вуалью. — Ради меня. Брось.

Лохао глухо зарычал. Это был звук сломленной гордости хищника, которому не дали добить добычу. Но он подчинился.

Мужчина разжал пальцы.

Линь Сюэ рухнул на каменную мостовую, как куль с гнилым рисом. Он ударился коленями о землю, судорожно хватаясь за исполосованную синяками шею, и зашелся в мучительном, влажном кашле, выплевывая кровь. Его дорогие белые одежды были безнадежно испачканы пылью и слюной.

Аура Бездны начала стремительно втягиваться обратно в тело Лохао. Черные тучи над ущельем дрогнули и стали рассеиваться, словно их сдуло порывом невидимого ветра. Тяжесть, давившая на площадь, исчезла также внезапно, как и появилась.

Люди вокруг начали судорожно хватать ртом воздух. Кто-то стонал, кто-то полз прочь на четвереньках, боясь даже поднять взгляд на возвышающуюся фигуру в черном шелке.

Мне нужно было действовать, прямо сейчас. Пока их разум одурманен страхом, я должна была создать легенду, которая скроет истинную природу Лохао от приближающихся старейшин.

Я выпрямилась во весь рост, закрывая собой дракона, и обвела дрожащую толпу ледяным взглядом, вкладывая в свой голос всю уверенность, на которую была способна.

— Я предупреждала тебя, Линь Сюэ! — мой крик разнесся над рынком звонким эхом. — Я говорила, чтобы ты держал свои грязные руки при себе!

Линь Сюэ поднял на меня налитые кровью глаза. Он дрожал всем телом, не в силах вымолвить ни слова.

— Думаешь, если у меня низкий уровень культивации, я беззащитна? — я демонстративно сунула руку за пазуху и вытащила оттуда пустой пространственный мешочек, сжимая его так, словно в нем была великая святыня. — Мой Наставник из бродячих бессмертных оставил мне Талисман Абсолютного Гнева! Одноразовый артефакт стадии Зарождения Души! Он реагирует на враждебную ци и жажду убийства! Ты сам спровоцировал его защиту!

В толпе послышались сдавленные охи. Торговцы и культиваторы, едва пришедшие в себя, начали перешептываться.

«Артефакт стадии Зарождения Души?» «Вот почему давление было таким чудовищным!» «Она активировала защитную печать... хвала Небесам, что артефакт не взорвался полностью, иначе от рынка осталась бы только воронка!»

Моя ложь упала на благодатную почву. Люди всегда охотнее верят в могущественные артефакты, чем в то, что древний монстр из сказок ходит среди них в бамбуковой шляпе. Никто из них не смог разглядеть ци Лохао, а значит, списать всё на безликий талисман было идеальным решением.

Я повернулась к Лохао. Он стоял неподвижно, его грудь тяжело вздымалась. Он всё еще был в ярости. Тот факт, что мне пришлось лгать ради нашего спасения, оскорблял его еще больше.

— Братец Шэнь, — громко, чтобы слышали все, произнесла я, хотя голос предательски дрогнул. — Артефакт истощился. Нам пора возвращаться в Орден. Помоги мне донести покупки.

Я взяла его за руку. Его пальцы были жесткими и несгибаемыми. Я сжала их изо всех сил, молясь, чтобы он подыграл мне хотя бы сейчас.

Лохао медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, переплел свои пальцы с моими. Он не произнес ни звука. Одним движением он подхватил корзину с травами свободной рукой, а затем слегка потянул меня за собой.

Мы пошли прочь с площади.

Толпа расступалась перед нами в благоговейном ужасе. Никто не смотрел на Лохао, все взгляды были прикованы к «безумной ученице», которая носила за пазухой бомбу из духовной энергии. Линь Сюэ так и остался стоять на коленях, хрипя и держась за горло. Никто не бросился ему помогать.

Едва мы миновали рыночные ворота и свернули на узкую горную тропу, ведущую к Внешнему Двору, я почувствовала, как остатки адреналина покидают мое тело. Ноги стали ватными. Если бы Лохао не держал меня за руку так крепко, я бы просто рухнула на острые камни.

Мы шли в абсолютном, давящем молчании.

Воздух между нами искрил. Я физически ощущала его гнев. Это была не вспышка ярости, а холодное, глубокое течение темной реки. Он злился на Линь Сюэ за прикосновение. Он злился на меня за то, что я его остановила. И он ненавидел этот мир, в котором вынужден был подчиняться правилам слабых.

Мы миновали патрули Внешнего Двора. Стражники, взбудораженные воем сигнальных рогов, промчались мимо нас в сторону рынка, даже не взглянув на нищую ученицу и ее молчаливого сопровождающего в бамбуковой шляпе. Моя маскировка сработала.

Когда впереди показалась моя покосившаяся хижина, я выдохнула с таким облегчением, что едва не расплакалась. Мы выжили и обманули Орден.

Я толкнула бамбуковую дверь, пропуская Лохао внутрь, и быстро задвинула засов, нанося на косяк слабую запирающую печать.

— Всё закончилось, — прошептала я, прислонившись спиной к двери и закрывая глаза. — Ты всё сделал правильно, Лохао. Спасибо, что послушал меня.

Ответом мне был звук падающей корзины.

Я резко открыла глаза. Лохао сорвал с головы бамбуковую шляпу и отбросил ее в сторону. Черная вуаль порвалась, зацепившись за щепку на столе. В полумраке хижины его лицо казалось высеченным из белого мрамора, а глаза полыхали таким неистовым золотом, что мне стало страшно по-настоящему.

Аура, которую он сдерживал всю дорогу, ударила по стенам хижины, заставляя бамбук жалобно скрипеть.

Он шагнул ко мне. Быстро и неумолимо.

Я вжалась в дверь, понимая, что бежать некуда.

Лохао остановился в полушаге от меня. Его грудь тяжело вздымалась под идеальным черным шелком. Он поднял руку, которая чуть не сломала шею человеку.

Его длинные, обжигающе горячие пальцы легли на мою левую щеку — точно на то место, где

— Он коснулся тебя, — голос Лохао был низким, хриплым, вибрирующим от сдерживаемой мощи. Это был не вопрос. Это был приговор.

— Это длилось всего мгновение, — я попыталась оправдаться, накрывая его ладонь своей. — Это ничего не значит. Я даже не...

— Это значит всё, — оборвал он меня, и его большой палец с силой провел по моей коже, словно пытаясь стереть невидимое клеймо. Движение было жестким, почти болезненным. — На тебе мой запах. Моя метка. А этот смердящий червь посмел протянуть свои щупальца к тому, что принадлежит Бездне.

Его глаза сузились, в них мелькнула такая темная, собственническая одержимость, что у меня перехватило дыхание.

— Я обещал тебе не убивать их, Цзиньси, — прошептал он, склоняясь так близко, что его губы почти касались моих. — Я сдержал слово и оставил его в живых. Но я не обещал, что буду терпеть чужие следы на моей супруге.

Вторая его рука властно легла мне на талию, рывком отрывая от двери и прижимая вплотную к своему горячему, каменному телу.

— Я выжгу его прикосновение. Так, чтобы ни один самец в этом жалком мире больше никогда не посмел посмотреть в твою сторону.

Его губы безжалостно, жадно накрыли мои, не оставляя ни шанса на сопротивление. И в этом поцелуе не было ни капли той утренней нежности. Это было чистейшее, первобытное наказание. Наказание, которое, к моему собственному ужасу, заставило кровь в венах вскипеть от ответного желания.

Глава 15

Его поцелуй не был мягким. В нем не было ни робкого вопроса, ни человеческой нежности, о которых писали в дешевых свитках о любви, тайно гулявших среди учениц Внешнего двора.

Это было стихийное бедствие, обрушившееся на меня в стенах моей же хижины.

Губы Шэнь Лохао, обжигающе горячие и властные, сминали мои с пугающей, первобытной жадностью. Он целовал меня так, словно хотел выпить саму мою душу, вытянуть ее без остатка и запереть в своей груди, чтобы больше никто и никогда не смог на нее даже посмотреть.

Я тихо, сдавленно ахнула, когда его жесткие пальцы зарылись в мои волосы на затылке, запрокидывая мою голову еще сильнее. Этот вздох стал моей фатальной ошибкой. Лохао немедленно воспользовался им, углубляя поцелуй. Его язык властно проник в мой рот, сминая любое сопротивление. Вкус грозы, горького мускуса и чистой, темной энергии ударил мне в голову, пьяня сильнее тысячелетнего духовного вина.

Мои руки, до этого упиравшиеся в его твердую грудь в жалкой попытке оттолкнуть, дрогнули. Пальцы сами собой скомкали дорогой черный шелк его новых одеяний. Я не отталкивала его, цеплялась за него, потому что земля уходила из-под ног.

Давление его ауры, которое он так старательно сдерживал на рынке, теперь окутало нас двоих плотным, непроницаемым коконом. Темная ци Бездны клубилась вокруг нас, отрезая от всего остального мира. Но самое страшное заключалось в том, что эта энергия больше не пугала меня. Мой разбитый даньтянь, вечно голодный и ноющий от пустоты, жадно потянулся навстречу этой мощи. Меридианы вспыхнули, откликаясь на его силу.

Я резонировала с ним. Истинная Пара. Древняя магия, связавшая нас, теперь пела в моей крови, заставляя тело предательски плавиться под его напором.

— Лохао... — попыталась я выдохнуть его имя, когда он на секунду разорвал поцелуй, чтобы мы оба могли вдохнуть.

— Молчи, — хрипло приказал он.

Его тяжелое, прерывистое дыхание опаляло мое лицо. Золотые глаза, мерцающие в полумраке хижины, находились в цуне от моих. Зрачки сузились до толщины волоса, превратившись в две смертоносные иглы. Он дышал тяжело, его грудь ходила ходуном, прижимаясь к моей.

Лохао скользнул губами по моей скуле, двигаясь к левой щеке — туда, где остались невидимые, но отвратительные следы чужой ци от пальцев Линь Сюэ.

— Он коснулся тебя здесь, — прорычал дракон, и его дыхание обожгло мою кожу. — Смердящий, слабый червь оставил на тебе свою мерзкую энергию. Я чувствую ее. Она пахнет гнилью и самомнением.

Я задрожала, когда его горячий, чуть шершавый язык коснулся моей щеки. Он слизывал невидимый след, стирая саму память о чужом прикосновении. Это было настолько животное, собственническое действие, что у меня подкосились колени. Лохао мгновенно перехватил меня за талию, не давая упасть, и вжал спиной в скрипучую бамбуковую дверь так сильно, что я почувствовала каждый выступ дерева сквозь ткань халата.

Но ему было мало просто стереть след. Дракон требовал уничтожить чужую ци своей собственной.

Его губы скользнули ниже, по линии челюсти, к самому чувствительному месту на шее, где пульсировала вена.

— Лохао, не надо... — мой голос был жалким писком, в котором не было ни капли настоящей решимости.

— Я выжгу его, — прошептал он прямо мне в кожу. — Я залью это место своей сутью, Цзиньси. Я поставлю печать, которую увидит каждый культиватор в этом мире. Они будут знать, кому ты принадлежишь, прежде чем успеют сделать вдох в твоем присутствии.

В следующее мгновение я почувствовала, как его удлиненные клыки мягко, но непреклонно впились в мою кожу чуть выше ключицы.

Он не прокусил плоть до крови, но укус был достаточно сильным, чтобы я вскрикнула. Боль смешалась с ослепительной вспышкой удовольствия, когда поток концентрированной, темной энергии хлынул из его губ прямо в мои меридианы.

Это было похоже на то, как если бы в замерзшую реку вылили котел расплавленного золота. Его ци ворвалась в мое тело, сметая на своем пути жалкие остатки чужой, светлой энергии Линь Сюэ. Темнота Лохао была абсолютной. Она не просто очищала — она клеймила. Я выгнулась в его руках, судорожно вдыхая пропитанный озоном воздух. Мои ногти впились в его плечи, прорывая шелк.

— Моя, — вибрирующий рык Лохао отдался прямо в моей груди. Он втягивал мою кожу, оставляя на ней темный, наливающийся черно-багровым цветом синяк, пропитанный его собственной магией. Это была не просто гематома. Это была демоническая печать Истинной Пары, пульсирующая в такт его сердцу.

Жар, исходящий от этой печати, распространялся по всему телу. Внизу живота скрутился тугой, горячий узел. Мой разум плыл. Законы Ордена, страх перед старейшинами, опасность быть разоблаченной — все это сгорело дотла в пламени Бездны, которое он в меня вливал. Остались только его руки, его губы, его запах и эта всепоглощающая, пугающая зависимость от его силы.

Он наконец отстранился, тяжело дыша.

Я сползла бы по двери на пол,

Лохао смотрел на свою работу. Его золотые глаза потемнели, став почти бронзовыми. Взгляд скользнул по моей раскрасневшейся коже, по припухшим губам, по тяжело вздымающейся груди. Гнев, который бушевал в нем с самого рынка, наконец-то начал утихать, уступая место глубокому, мрачному удовлетворению хищника, пометившего свою территорию.

— Теперь лучше, — его мысленный голос прозвучал в моей голове уже спокойнее, хотя в нем всё еще вибрировали низкие, рокочущие нотки. — Твоя аура пахнет только мной. Только тьмой и грозой.

Я с трудом сфокусировала на нем взгляд. Мое тело всё еще мелко дрожало от пережитого энергетического шока.

— Ты... ты животное, Лохао, — прохрипела я, слабо ударив его кулаком в твердую грудь. Удар был таким легким, что он даже не шелохнулся.

Он поймал мое запястье и поднес к своим губам, медленно, глядя мне прямо в глаза, поцеловал костяшки пальцев.

— Я Владыка, Цзиньси, а ты — моя Жена. Тебе придется привыкнуть к тому, что я не человек. Я не знаю вашего жалкого терпения. Я не умею делиться. И я никогда не позволю другим самцам находиться рядом с тобой.

— Он просто коснулся моей щеки! — в отчаянии воскликнула я, пытаясь воззвать к остаткам его человеческого разума. — Это была случайность! Угроза! Он не собирался...

— Мне плевать на его намерения, — отрезал Лохао. Он шагнул еще ближе, так что наши бедра соприкоснулись. Я почувствовала, насколько он был напряжен. Его физическая реакция на нашу близость была очевидной и пугающей. В человеческом теле инстинкты дракона приобрели новое, куда более опасное измерение. — Если кто-то протянет к тебе руку, я эту руку оторву. Если кто-то бросит на тебя алчный взгляд, я вырву ему глаза. Сегодня я сдержался. Я разжал пальцы на его горле только потому, что ты об этом просила. Но не испытывай мою природу слишком часто, маленькая птичка. Моя тьма всегда голодна.

Он был непреклонен. Это была не ревность в человеческом понимании, не уязвленное эго. Это был территориальный инстинкт высшего порядка. В его мире существовало только два состояния: «мое» и «мертвое».

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Я понимала, что ходить с ним по лезвию ножа придется каждый день.

— Хорошо, — тихо сказала я, признавая свое поражение в этом споре. — Я поняла тебя. Но тогда... тебе тоже придется кое-что понять.

Лохао вопросительно изогнул черную бровь.

— Если ты поставил на меня эту... печать, — я осторожно коснулась пальцами горящего укуса на шее. Кожа там казалась натянутой и пульсирующей. — Мне придется прятать ее. Ученицы Ордена не ходят с багровыми синяками на ключицах. Если надзирательницы увидят это, они решат, что я путаюсь с мужчинами во Внешнем дворе, нарушая обеты чистоты. Меня высекут плетьми и изгонят.

При слове «плети» в глазах дракона снова вспыхнуло опасное золото.

— Пусть попробуют подойти к тебе с кнутом, — прорычал он.

— Опять! — я всплеснула руками. — Лохао, ты не можешь решать все проблемы убийством! Если ты хочешь, чтобы я была рядом, если ты хочешь, чтобы я жила... позволь мне защищать нас так, как умеют люди. Хитростью.

Он недовольно скривился. Хитрость для Владыки Бездны была оружием слабых. Зачем плести интриги, если можно просто сжечь весь город? Но он промолчал, ожидая продолжения.

Я оттолкнулась от двери, чувствуя, что ноги наконец-то способны меня держать. Обойдя его по широкой дуге, я подошла к сундуку.

— Мы продали клык. У нас есть пятьсот низкоуровневых духовных камней. Для меня это немыслимое богатство. Я смогу купить плотные одежды с высоким воротом, чтобы скрыть твою метку, — я старалась говорить деловым тоном, чтобы сбить то густое, эротическое напряжение, которое всё еще висело в воздухе. — Я смогу купить духовный рис лучшего качества и пилюли Конденсации Ци. Может быть, они помогут хотя бы немного залатать мой даньтянь.

Лохао медленно повернулся ко мне. Он наблюдал за тем, как я суетливо перекладываю вещи в сундуке, пытаясь спрятать тяжелый мешочек с камнями под старыми свитками.

— Твои пилюли — мусор, — спокойно произнес он. — Они созданы из слабой травы и грязной воды. Они не восстановят твои меридианы.

— У меня нет выбора! — огрызнулась я, захлопывая крышку сундука. Чувство собственной беспомощности снова накатило душной волной. — Я не могу вечно питаться твоей ци! Это противоестественно! Ты выжигаешь во мне свою печать, ты заставляешь меня дышать твоей тьмой... Если старейшины просканируют мое ядро, они увидят там демоническую энергию!

— Моя энергия не демоническая, — его голос стал жестким и холодным. Он в мгновение ока оказался рядом со мной. — Демоны — это жалкие падальщики. Я — порождение Изначального Хаоса. Моя ци древнее самих Небес. И если она течет в твоих венах, это делает тебя не оскверненной, а возвышенной.

Он протянул руку и властно приподнял мой подбородок.

— Не смей стыдиться того, что ты принадлежишь мне, Цзиньси. Я дал тебе жизнь, когда ты умирала от холода рядом с моим коконом. Твой даньтянь был разбит еще до моего появления. Люди, которых ты так отчаянно защищаешь, бросили тебя гнить в этой разваливающейся хижине. Почему ты так цепляешься за их одобрение?

Его слова ударили в самое больное место. Он был прав. Ордену не было до меня никакого дела. Я была лишь бесплатной рабочей силой для сбора трав в опасном лесу. Никто из наставников ни разу не предложил мне помощь, когда моя культивация застопорилась.

Слеза обиды и усталости скатилась по моей щеке.

Лохао немедленно стер ее большим пальцем. Его прикосновение было неожиданно бережным. Жестокий монстр, готовый разорвать мир на куски, не выносил лишь одного — моих слез.

— Я не цепляюсь за их одобрение, — прошептала я, глядя в его золотые глаза. — Я цепляюсь за свою жизнь. Это единственное, что у меня есть.

— Теперь у тебя есть я, — просто ответил он. В этой короткой фразе была заключена вся его древняя, незыблемая уверенность. — Твой разбитый сосуд больше не имеет значения. Я научу тебя культивировать Тьму.

Я замерла, широко распахнув глаза.

— Что? Но... люди не могут культивировать Тьму. Наши меридианы не приспособлены для Изначального Хаоса. Это убьет меня!

Лохао усмехнулся,

— Обычные люди — не могут. Но ты уже связана со мной, ты моя Истинная Пара. Моя кровь, моя метка и моя ци уже меняют твое тело, адаптируя его. Твой даньтянь разбит, потому что светлая ци для него слишком легкая. Она улетучивается. Но Тьма тяжелая. Она осядет на дне твоего сосуда и соберет осколки.

Он провел ладонью по моему животу, там, где находился духовный центр. От его прикосновения сквозь одежду проникло глубокое, вибрирующее тепло. Я почувствовала, как остатки его энергии, которые он влил в меня через поцелуй, действительно начали скапливаться внизу живота, образуя плотный, темный комок, который не спешил рассеиваться.

— Ты станешь первой человеческой женщиной, чья сила будет равна силе богов, — прошептал Лохао, склоняясь к моему уху. — И когда ты станешь достаточно сильной, тебе больше не придется кланяться этим старейшинам или прятать мое лицо за грязной вуалью. Мы просто уйдем.

Предложение было безумным. Культивация Тьмы считалась ересью, за которую не просто убивали — за которую уничтожали весь род отступника на девять поколений назад. Если я соглашусь на это, я перестану быть человеком в глазах всего светлого мира. Я стану демоницей. Монстром в человеческом обличье. Парой для Владыки Бездны.

Но, стоя в его объятиях, чувствуя его подавляющую, абсолютную защиту и пульсирующую мощь внутри собственного искалеченного тела, я понимала, что выбор уже сделан.

Я не смогу вернуться к сбору Теневого Женьшеня. Я не смогу снова стать ничтожеством, дрожащим перед надзирателями.

Я медленно подняла руки и обняла его за широкие плечи, прижимаясь всем телом к его горячей груди.

— Хорошо, — выдохнула, закрывая глаза. — Научи меня. Но до тех пор... мы играем по моим правилам маскировки. Согласен?

Лохао тихо, раскатисто рассмеялся. Звук его смеха был глубоким, бархатным и невероятно красивым. Он подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила, и понес к нашему гнезду на топчане.

— Договорились, моя хитрая птичка. Днем мы будем играть в твои трусливые человеческие игры. Но ночью... ночью ты принадлежишь только Бездне.

Он опустил меня на одеяла и навис сверху. И в этот раз я не стала просить его отодвинуться. В полумраке хижины, в самом сердце Ордена Парящих Облаков, я добровольно шагнула в объятия тьмы.

Глава 16

Прошел лунный месяц с того дня, как мы продали клык Трехглазого Питона и заключили наш безумный договор.

Этот месяц изменил всё. Я больше не была той забитой, вечно мерзнущей ученицей Внешнего двора, чьим единственным уделом было собирать дешевые травы и дрожать перед надзирателями.

Каждую ночь, когда ущелье погружалось в сон, моя убогая хижина превращалась в тайный храм Изначального Хаоса. Шэнь Лохао сдержал слово, он учил меня поглощать Тьму.

Это было мучительно и прекрасно одновременно. Его ци была невыносимо тяжелой, густой, словно расплавленный свинец. Когда он впервые влил в меня тонкую струйку своей энергии, заставляя ее циркулировать по моим искалеченным меридианам, я едва не потеряла сознание от боли. Светлая ци, остатки которой еще теплились во мне, вступала в яростный конфликт с Тьмой, пытаясь отторгнуть ее. Но Лохао был непреклонен. Он сидел позади меня на топчане, прижимаясь горячей грудью к моей спине, и его руки, лежащие на моем животе, служили проводниками. Он заставлял Тьму оседать на дне моего разбитого даньтяня, заполняя трещины. И постепенно, ночь за ночью, боль уходила, уступая место холодной, пульсирующей мощи.

Я купила новые, добротные одежды из темного хлопка с высоким воротником. Они надежно скрывали багрово-черную печать на моей шее — метку Истинной Пары, которая теперь горела теплом, связывая меня с Владыкой Бездны.

Внешне я оставалась на третьем уровне Конденсации Ци. Ни один компас, ни один духовный взгляд старейшин не мог разглядеть семя Хаоса, надежно сокрытое внутри меня под слоями печатей, которые наложил Лохао. Для всего Ордена я оставалась мусором.

Но мои чувства обострились до предела. Я начала видеть в темноте так же ясно, как днем. Я слышала шепот послушников за три двора от моей хижины. И, что самое пугающее, я начала чувствовать чужой страх. Он пах для меня прокисшим вином и ржавым железом.

Именно этот запах ударил мне в нос, когда однажды утром над Внешним двором раздался протяжный, вибрирующий удар бронзового гонга, созывающий всех на Главную Площадь.

— Осенняя Охота, — прошептала я, замирая с бамбуковым гребнем в руке.

Лохао, возлежавший в центре нашего гнезда на кровати, теперь уже застеленной роскошным темным шелком, купленным на рынке, лениво приоткрыл один золотой глаз. В человеческом облике он проводил почти всё время, покидая хижину лишь безлунными ночами, чтобы утолить свой голод в глубоких ущельях, куда не осмеливались заходить даже Высшие Старейшины.

— Что это за шум? Очередная суета муравьев? — его глубокий голос, всё еще сохраняющий рокочущие нотки, заставил воздух в комнате завибрировать.

— Это не просто суета, — я отложила гребень и нервно сглотнула. — Раз в три года Орден проводит Осеннюю Охоту. Это испытание для учеников Внешнего двора. Нас отправляют в Долину Стенающих Духов на три дня. Мы должны собрать определенное количество духовных ядер низших демонов или редких трав. Те, кто войдет в десятку лучших, получат право сдать экзамен во Внутренний двор.

Лохао грациозно потянулся, его литые мышцы перекатились под кожей. Он сел, скрестив ноги, и снисходительно хмыкнул.

— Зачем тебе идти к демонам, которые слабее новорожденных слепых котят, ради права жить среди других насекомых? Оставайся здесь. Я сам принесу тебе их ядра, если ты так хочешь поиграть в эти человеческие игры.

— Я не могу остаться, Лохао. Участие обязательно для всех, кто достиг третьего уровня, — я подошла к сундуку, доставая прочные кожаные наручи и пояс с ножнами для моего простого деревянного меча, укрепленного слабой формацией прочности. — Если я откажусь, меня с позором изгонят из Ордена и лишат защиты барьера.

Глаза дракона мгновенно потемнели, температура в хижине упала на несколько градусов.

— Пусть попробуют тебя выгнать, — прорычал он. — Я сотру их барьер в пыль. Тебе не нужна их защита, у тебя есть я.

— Лохао, мы это уже обсуждали, — я подошла к кровати и опустилась на колени перед топчаном, беря его большие, горячие ладони в свои. — Я не готова стать мишенью для всего мира культиваторов. Я только начала усваивать

Он вырвал свои руки из моих и резко поднялся, возвышаясь надо мной. Его грудь тяжело вздымалась. Ему претила сама мысль о том, что его Истинная Пара должна подчиняться чьим-то приказам и идти в опасное место ради одобрения «слабаков».

— Там будут другие ученики, — его голос стал опасным и шипящим. — Тот самец, Линь Сюэ. Я чуял его злобу всё это время. Он боится твоего фальшивого артефакта, но его гнилая душа жаждет мести. Если он или кто-то другой попытается причинить тебе вред в этой долине...

— Я смогу за себя постоять, — твердо сказала я, поднимаясь на ноги. — Ты сам говорил, что Тьма внутри меня делает мои рефлексы быстрее.

Лохао вплотную приблизился ко мне. Его рука легла на мой затылок, жестко, но бережно фиксируя. Он заставил меня поднять голову и посмотреть в его пылающие золотые глаза.

— Ты пойдешь, — процедил он. — Но ты не пойдешь одна.

— Лохао, нет! За долиной будут следить старейшины через зеркала восприятия! Там повсюду массивы слежения! Если они увидят мужчину, не принадлежащего к Ордену, или дракона...

— Они ничего не увидят, — он склонился к моему уху, обдавая кожу горячим дыханием. Его губы мазнули по высокому воротнику моего одеяния, точно над тем местом, где пульсировала его метка. — Ты забываешь, Цзиньси, кто я такой. Я не просто огонь и чешуя. Я — Бездна, а Бездна не отбрасывает тени. Она и есть тень.

Мужчина отстранился и сделал шаг назад. И на моих глазах его физическое тело начало терять плотность. Черный шелк его одежд слился с кожей, превращаясь в густой, клубящийся мрак. Его очертания поплыли, золотые глаза вспыхнули в последний раз, а затем вся его громадная фигура просто... стекла на пол, превратившись в чернильную лужу.

Эта лужа стремительно метнулась по доскам к моим ногам и слилась с моей собственной тенью, отбрасываемой утренним светом из окна.

Моя тень вздрогнула, уплотнилась, став неестественно черной, абсолютно непроницаемой. А затем я услышала его бархатный, глубокий смешок, раздавшийся прямо в моем разуме:

—Я буду прямо под твоими ногами, моя Жена. И горе тому, кто осмелится наступить на твою тень.

По позвоночнику пробежала волна холодной, трепещущей дрожи. С одной стороны, мысль о том, что Владыка Бездны буквально привязан к моим ногам, пугала своей сюрреалистичностью. С другой — я никогда в жизни не чувствовала себя настолько защищенной.

— Только не вмешивайся, пока моей жизни не угрожает реальная опасность, — мысленно, надеясь, что он меня слышит, произнесла я.

Тень под моими сапогами едва заметно дрогнула, словно кивнув.

Я закрепила ножны на поясе, поправила воротник и вышла из хижины, направляясь к Главной Площади.

Глава 17

Площадь гудела от напряжения. Более тысячи учеников Внешнего двора, облаченных в одинаковые серые одежды, выстроились ровными рядами перед возвышением, на котором стояли старейшины. В воздухе витал запах пота, дешевого железа и нервного возбуждения. Для многих это был единственный шанс вырваться из нищеты. Для других — билет в один конец.

Я встала в самом конце строя, стараясь слиться с толпой. Моя тень, длинная и пугающе густая в лучах утреннего солнца, послушно лежала на каменных плитах.

Краем глаза я заметила движение справа. Линь Сюэ.

Он стоял в окружении своих прихвостней. На его шее, несмотря на прошедший месяц, всё еще виднелись желтоватые следы синяков от железной хватки Лохао. Линь Сюэ поймал мой взгляд. В его глазах не было раскаяния — только животный страх, смешанный с лютой, ядовитой ненавистью. Он помнил мой «артефакт Зарождения Души» и боялся подойти ко мне в открытую. Но его плотоядная ухмылка не сулила ничего хорошего. Он явно что-то задумал на время Осенней Охоты.

—Он пахнет гнилыми намерениями,— пророкотал в моей голове голос Лохао. От звука его телепатического голоса моя тень слегка изогнулась, словно готовясь к прыжку. —Позволь мне проглотить его прямо сейчас. Никто даже не поймет, куда он исчез.

—Нет,— жестко мысленно одернула я его. —Веди себя тихо. На нас смотрят.

На помост вышел Старейшина Зала Наказаний Лю — тот самый, что обыскивал мою хижину. Он обвел толпу строгим взглядом, усиливая свой голос ци, чтобы его слышал каждый.

— Долина Стенающих Духов открыта! — прогремел он. — Три дня. Никаких правил, кроме одного: запрещено преднамеренное убийство соучеников. Однако... Небеса слепы в тумане долины. Выживают лишь сильнейшие. Каждому будет выдан телепортационный нефрит. Если поймете, что смерть дышит вам в затылок — разбейте его, и вас перенесет обратно. Но это будет означать провал и немедленное отчисление во Вспомогательный двор в качестве слуг. Войдите в транспортный массив!

Площадь пришла в движение. Огромный круг на земле, испещренный рунами, вспыхнул синим светом. Ученики, толкаясь и ругаясь, начали заходить в него.

Я шагнула в синее сияние одной из последних. Пространство дрогнуло, желудок скрутило от тошноты, а в следующую секунду яркий солнечный свет сменился непроглядным, сырым мраком.

Долина Стенающих Духов оправдывала свое название.

Мы оказались на краю глубокого каньона, заросшего искривленными, колючими деревьями, чьи ветви напоминали костлявые руки. Густой туман молочного цвета стелился по земле, скрывая ямы и корни. Вдали слышался заунывный вой низших демонических тварей — гиен, пожирающих мертвую ци, и призрачных шакалов.

Воздух здесь был пропитан холодной иньской энергией. Обычные ученики мгновенно начали ежиться, формируя защитные покровы из своей светлой ци.

А я... я чувствовала себя как рыба, выпущенная в реку. Семя Тьмы в моем даньтяне радостно запульсировало, впитывая иньскую ци из тумана, словно губка. Дышать здесь было легко и приятно.

Толпа учеников быстро разделилась на группы, разбегаясь в разные стороны в поисках добычи. Я не стала ни к кому присоединяться. Моей целью было найти глухую пещеру, спрятаться там на три дня и, возможно, собрать немного Кровавого Мха, который рос на камнях, чтобы сдать минимальную квоту.

Я двинулась в противоположную сторону от основной массы, углубляясь в лес.

Туман клубился вокруг моих сапог. Я шла бесшумно, инстинктивно используя техники скольжения, которые тело само переняло от Лохао. Моя сверхъестественно черная тень беззвучно следовала за мной, скользя по камням и корням.

Через час пути лес стал совсем густым. Звуки чужих шагов

Вдруг туман впереди закружился водоворотом. Раздался хруст ломаемых веток, и на тропу выскочил Стальной Волк — духовный зверь третьего ранга. Его шерсть состояла из острых металлических игл, а из пасти капала едкая слюна. Он был размером с теленка и явно голоден.

Волк припал к земле, готовясь к прыжку. Его красные глаза уставились на меня. Для ученика третьего уровня это был грозный противник.

Я инстинктивно потянулась к рукояти деревянного меча.

—Не утруждай себя, Цзиньси,— лениво, с ноткой собственнической заботы промурлыкал голос в моей голове.

Прежде чем волк успел оттолкнуться задними лапами, моя тень оторвалась от земли.

Это произошло так быстро, что человеческий глаз не уловил бы движения. Острый шип из концентрированного мрака вырвался из моей тени, метнулся вперед и насквозь пробил череп Стального Волка. Зверь даже не успел заскулить. Он рухнул замертво. Теневой шип мгновенно втянулся обратно, а из раны волка в мою тень потянулась едва заметная струйка серой энергии — Лохао выпил его ядро, даже не принимая физическую форму.

Я опустила руку с меча, тяжело сглотнув.

— Я должна была убить его сама, — мысленно возмутилась я, подходя к туше, чтобы вырезать клыки для отчета. — Если ты будешь убивать всех на моем пути, я ничему не научусь!

Моя тень недовольно заволновалась, приобретая очертания драконьей головы с открытой пастью.

—Ты моя Жена. Тебе не нужно марать руки о падаль. Моя задача — расчищать твой путь.

— Лохао, — я вздохнула, присаживаясь на корточки с кинжалом, — мы договаривались. Опасность была минимальной. Позволь мне практиковать мою Тьму. Иначе старейшины, проверяющие трупы зверей, увидят, что они убиты не деревянным мечом, а магией высшего порядка.

Тень неохотно стекла обратно, приняв форму обычного силуэта.

—Хорошо. Но если хоть одна капля их крови коснется твоей кожи, я сожгу этот лес.

Я вырезала клыки, бросила их в мешочек на поясе и двинулась дальше.

Следующие несколько часов прошли относительно спокойно. Я избегала крупных скоплений демонических зверей, собирая лишь травы. Долина, казавшаяся остальным ученикам ожившим кошмаром, для меня была просто сырым парком, потому что самый страшный кошмар этого мира мирно дремал у моих ног.

К вечеру туман стал багровым от заходящего солнца. Пора было искать ночлег.

Я нашла небольшое углубление в скале, скрытое густыми зарослями ядовитого плюща. Срезав плющ, я забралась внутрь. Места было мало, едва хватало, чтобы сесть, вытянув ноги, но зато здесь было сухо, и вход легко маскировался.

Я уселась на холодный камень, доставая из мешочка сухой паек — пресную лепешку. Откусив кусок, я поморщилась.

В этот момент воздух в пещерке дрогнул. Моя тень отделилась от стены, начала стремительно расти, чернеть, обретая объем и массу. Через секунду передо мной, заполнив собой всё свободное пространство, сидел Шэнь Лохао.

На нем всё еще был черный шелк, а вуаль шляпы он откинул назад, обнажив свое безупречное, хищное лицо. Его золотые глаза мягко светились в полумраке.

Он протянул руку и бесцеремонно забрал у меня черствую лепешку.

— Что ты делаешь? — возмутилась я вслух. — Это мой ужин!

— Это мусор, — он отбросил лепешку в угол пещеры, а затем его рука нырнула в пространственный карман. Мужчина достал оттуда сочный, идеально зажаренный кусок мяса духовной птицы, завернутый в чистый лист лотоса. От мяса исходил потрясающий аромат специй и чистой янской энергии.

— Ешь, — он поднес лист к моим губам.

Мой желудок предательски заурчал. Я не ела ничего подобного годами.

— Откуда это у тебя? — недоверчиво спросила я, принимая подношение.

— Я украл это с кухни Запретного Пика перед тем, как мы ушли, — невозмутимо ответил Владыка Бездны, словно кража жареной птицы у Высших Старейшин была делом чести. — Моя супруга не будет питаться камнями.

Я не смогла сдержать улыбку. Древний монстр, похищающий еду с кухни ради меня. Это было абсурдно, смешно и невероятно трогательно. Я впилась зубами в нежное мясо, чувствуя, как теплая энергия разливается по телу.

Лохао наблюдал за мной с глубоким удовлетворением. Когда я закончила, он протянул руку и аккуратно вытер крошку с уголка моих губ большим пальцем. Затем он притянул меня к себе, усаживая между своих раздвинутых ног и прижимая спиной к своей широкой, горячей груди.

В тесной пещере стало невероятно жарко. Его руки собственнически обхватили мою талию, а подбородок лег на макушку.

— Твоя ци стала темнее, — пророкотал он, и вибрация его голоса отозвалась в моем позвоночнике. — Моя метка пульсирует. Ты хорошо впитываешь инь этой долины. Скоро твой даньтянь будет готов к первому прорыву.

— Спасибо тебе, — тихо сказала я, накрывая его руки своими. — Если бы не ты, я бы дрожала сейчас от холода и страха где-нибудь под кустом.

Он фыркнул, целуя меня в макушку.

— Ты больше никогда не будешь дрожать от страха, Цзиньси. Я...

Он внезапно замолчал. Его тело мгновенно напряглось, превратившись в камень. Золотые глаза сузились, вглядываясь во мрак за пределами нашей пещеры.

Я тоже это почувствовала. Сквозь туман, со стороны густого леса, к нам приближались люди. Их было не меньше дюжины. Они двигались тихо, явно используя техники скрытности, и направлялись целенаправленно к нашему укрытию.

—Насекомые,— телепатический голос Лохао резанул мой разум ледяным гневом. —Они пришли не за демонами. Они пришли за тобой.

Среди приближающихся аур я отчетливо узнала одну. Гнилостную, отдающую дешевым одеколоном и страхом. Линь Сюэ. Он не забыл свой позор на рынке. И он решил, что в Долине Стенающих Духов, где «Небеса слепы», он сможет избавиться от меня и моего талисмана навсегда.

— Лохао... — я напряглась, инстинктивно вжимаясь в его грудь.

Владыка Бездны медленно, угрожающе улыбнулся в темноте, обнажив клыки. Его руки крепче сжали мою талию.

—Сиди тихо, моя птичка,— промурлыкал он голосом, от которого кровь стыла в жилах. —Кажется, пришло время показать им, почему в эту долину не стоит ходить по ночам. Я поиграю с ними.

Мужчина не стал принимать форму тени. Оставив меня сидеть в глубине пещеры, он грациозно, абсолютно бесшумно поднялся и шагнул наружу, в густой, молочный туман, навстречу тем, кто решил стать его добычей.

Глава 18

Туман за пределами нашего укрытия казался живым. Он клубился, закручиваясь в плотные

Шэнь Лохао шагнул во мрак, и его высокая фигура в черном шелке мгновенно растворилась в этой сырой пелене. Я осталась сидеть на холодном камне, прижимая колени к груди. Мое сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук эхом отдавался от сводов тесной пещеры.

—Ни звука, Цзиньси,— его телепатический шепот скользнул по моему сознанию. —Я хочу послушать, о чем говорят эти глупцы, прежде чем вырвать им языки.

Я послушно замерла, задержав дыхание. Мои обострившиеся благодаря Тьме чувства позволили мне уловить приглушенные голоса снаружи. Их было не меньше дюжины. Шаги шуршали по прелым листьям, ломались сухие ветки. Линь Сюэ не стал привлекать элиту Внешнего двора — он привел с собой сброд. Наемников из числа бродячих культиваторов, промышлявших грабежом в Долине Стенающих Духов, и тех послушников, что были готовы на всё ради нескольких духовных камней.

— Ты уверен, что она здесь? — раздался хриплый, незнакомый голос. — Мой компас молчит. Никаких следов артефакта стадии Зарождения Души.

— Она здесь, — голос Линь Сюэ сочился ядом и плохо скрываемым страхом. — Я купил у Старейшины Зала Артефактов пыльцу Следящего Мотылька. Я посыпал ею ее одежды еще на площади. След ведет прямо к этим скалам. Она сидит там, в норе, как испуганная крыса!

— А что насчет того высокого ублюдка в шляпе? — спросил другой наемник. — Ты говорил, он чуть не сломал тебе шею на рынке.

Линь Сюэ презрительно сплюнул.

— Это был эффект ее талисмана! Иллюзия давления! У этого немого нет никакой ци. Он просто деревенщина, который таскает за ней сумки. Но мы не будем рисковать и лезть внутрь. Если она снова активирует талисман в замкнутом пространстве, нас завалит камнями.

— Тогда каков план, молодой господин Линь?

— Мы выкурим ее. Или похороним заживо, — в голосе Линь Сюэ зазвучало садистское предвкушение. — У меня есть Печать Громового Огня. Бросим ее прямо к входу в пещеру. Если она выбежит — мы схватим ее. Если останется внутри — скалы обрушатся, и от нее не останется даже мокрого места. А старейшинам скажем, что она напоролась на ловушку древних демонов. В этой долине такое случается сплошь и рядом.

Кровь отхлынула от моего лица. Печать Громового Огня! Это был взрывной артефакт разрушительной силы, запрещенный к использованию во Внешнем дворе.

Я инстинктивно подалась вперед, собираясь крикнуть Лохао, чтобы он остановил их.

Но я не успела.

Снаружи раздался пронзительный свист рассекаемого воздуха. Линь Сюэ бросил печать.

—Лохао!— мысленно закричала я, бросаясь к выходу из пещеры.

Ослепительная, яростная вспышка красного света ударила по глазам. Грохот взрыва был такой силы, что мои барабанные перепонки едва не лопнули. Печать Громового Огня сработала прямо у входа в мое укрытие.

Всё произошло в доли секунды. Ударная волна отбросила меня назад, вглубь пещеры. Я больно ударилась спиной о каменную стену, и в этот момент мир вокруг меня содрогнулся.

Линь Сюэ не учел одной детали. Долина Стенающих Духов была изрыта древними подземными пустотами. Взрыв Громового Огня не просто обрушил свод моей пещеры — он расколол само каменное плато, на котором мы находились.

Раздался оглушительный, утробный треск ломающейся земной тверди.

Пол под моими ногами внезапно исчез. Огромная трещина разверзлась прямо посреди пещеры, поглощая камни, землю, обломки корней и меня вместе с ними.

Я полетела вниз, во всепоглощающую, сырую тьму.

— Цзиньси! — сквозь грохот обрушивающейся породы я услышала рев Лохао. Это был не телепатический шепот, а настоящий, физический крик Владыки Бездны, от которого содрогнулись сами небеса. В этом крике смешались первобытный гнев и чистый, неподдельный ужас потери.

Но его руки не успели поймать меня. Камни сыпались сверху, увлекая меня всё глубже в недра земли. Я сгруппировалась, закрыв голову руками и инстинктивно направив крупицы своей темной ци в кожу, чтобы смягчить удары.

Падение казалось бесконечным. Свист ветра в ушах, удары мелких камней по плечам, удушливый запах вековой пыли и гнили.

Наконец, удар.

Я рухнула на что-то твердое, но не на голый камень. Подо мной хрустнули иссохшие кости и слой многовекового мха. Боль пронзила всё тело, выбивая воздух из легких. Я перекатилась, закашлявшись от поднявшейся пыли, и попыталась встать. Левая рука отзывалась острой болью, но, кажется, кости были целы. Новая, темная ци в моих меридианах сработала как щит, уберегла меня от неминуемой смерти при падении с такой высоты.

Я подняла голову. Далеко-далеко наверху виднелся крошечный, неровный просвет, сквозь который пробивался слабый лунный свет и сыпалась земля. Меня отделяло от поверхности не меньше сотни чи.

— Лохао... — прохрипела, сплевывая пыль.

Телепатическая связь молчала. Толща древней, пропитанной иньской энергией породы глушила любые мысленные послания. Я оказалась отрезана от него.

Опираясь на здоровую руку, я заставила себя подняться. Вокруг стояла кромешная тьма, но мои глаза, адаптированные к Бездне, начали медленно различать очертания моего нового местонахождения.

Кровь застыла в жилах.

Это была не просто природная пещера. Я упала в древний некрополь, подземелье Забытых. Гигантский зал с высокими, поддерживаемыми колоннами сводами, уходил далеко во мрак. Стены были испещрены полустертыми рунами сдерживания, а пол был буквально усеян костями духовных зверей и людей.

Но самое страшное таилось не в мертвых. Самое страшное скрывалось в тенях между колоннами.

Грохот обвала и запах моей живой, теплой крови пробудили хозяев этого места.

В темноте зажглись глаза. Сначала два, потом четыре, десять. Десятки багровых, светящихся во мраке точек уставились на меня со всех сторон.

Из-за ближайшей колонны медленно, перебирая суставчатыми, покрытыми костяной броней лапами, выполз Костяной Богомол. Демонический зверь четвертого ранга, обитающий только в местах массовых захоронений. Его передние лапы представляли собой зазубренные костяные лезвия, способные перерубить стальной щит.

За ним показался второй. Потом третий. Из трещин в потолке начали спускаться Теневые Вурдалаки — лысые, человекоподобные твари с неестественно длинными конечностями и пастями, полными игловидных зубов.

Они были заперты здесь веками, питаясь лишь остаточной иньской ци, а теперь к ним прямо с небес упал кусок свежего, теплого мяса.

Моя рука сама метнулась к поясу. Пальцы сжали рукоять деревянного меча. Это было жалкое оружие против таких тварей, но это было всё, что у меня оставалось.

— Ну давайте, вы, порождения гнили, — прошептала я, чувствуя, как страх вытесняется холодным, расчетливым инстинктом выживания, который вложил в меня Лохао. Тьма в моем даньтяне запульсировала, откликаясь на угрозу. Я направила

Первый Богомол бросился в атаку, его костяное лезвие со свистом рассекло воздух, целясь мне в шею.

Я резко припала к земле, уходя от удара, и полоснула мечом по его суставчатой ноге. Тьма на лезвии сработала безупречно — нога твари отлетела в сторону, словно перерубленная раскаленным железом. Богомол издал пронзительный стрекот и завалился набок.

Но моя крошечная победа стала сигналом для остальных.

Твари хлынули на меня со всех сторон. Теневые Вурдалаки прыгали с колонн, Богомолы наступали сомкнутым строем. Я кружилась в центре этого кошмара, отбиваясь из последних сил. Мой укрепленный тьмой меч оставлял черные, гноящиеся раны на телах монстров, но их было слишком много.

Когти вурдалака полоснули меня по плечу, разрывая плотную ткань и оставляя глубокие кровоточащие борозды. Я вскрикнула, отшвырнув тварь пинком в живот, но тут же едва увернулась от лезвия второго Богомола. Мое дыхание сбилось. Ци в разбитом даньтяне начала стремительно истощаться. Я понимала, что продержусь от силы еще несколько вздохов.

Трое вурдалаков прыгнули на меня одновременно, целясь в горло. Я подняла меч, готовясь сражаться до последнего вздоха.

И тут свод подземелья взорвался.

Это не был обвал или падение камней. Огромная часть каменного потолка, толщиной в десятки чи, просто разлетелась в пыль.

Вместе с дождем из щебня и земли в подземелье ворвалась Тьма. Абсолютная, сокрушительная, первозданная Бездна. Воздух в некрополе мгновенно стал плотным, температура рухнула так резко, что влага на стенах замерзла, покрывшись черным инеем.

Вурдалаки, застывшие в прыжке, были сметены ударной волной этой ауры. Их отбросило к стенам с такой силой, что их тела превратились в кровавое месиво.

Прямо передо мной, приземлившись на груду камней и раздробив их в песок, опустился Шэнь Лохао.

Но это был не тот мужчина в шелковых одеждах, которого я учила есть палочками. И это не был полностью дракон.

Передо мной стояло воплощение ночного кошмара. Его человеческая маскировка была сорвана. Черный шелк на его плечах и груди был разорван изнутри взбугрившимися, неестественно огромными мышцами. Вдоль его рук, от локтей до кончиков пальцев, проросли плотные, мерцающие в темноте обсидиановые чешуйки. Его человеческие ногти превратились в длинные, изогнутые когти, с которых капала густая черная ци. На его висках, прорывая кожу, выступили два загнутых назад рога, похожих на корону из застывшей магмы.

Но самое страшное было в его глазах. Они больше не были просто золотыми. Это были два пылающих колодца ненависти, лишенных малейшего проблеска человечности.

Он нашел меня и увидел кровь на моем разорванном плече.

Некрополь наполнился звуком, от которого у меня заложило уши. Это был не рык, а гул вибрирующей Бездны, от которого Костяные Богомолы, твари, не знающие страха, попятились назад, издавая жалкое, паническое стрекотание.

Они попытались бежать, но Лохао не собирался отпускать тех, кто посмел пустить кровь его Истинной Паре.

Он исчез со своего места, оставив после себя лишь остаточный темный след в воздухе. В следующее мгновение мужчина оказался в центре стаи отступающих Богомолов.

Я видела, как культиваторы используют магию: изящные печати, летящие мечи, потоки стихийной ци. Лохао не использовал ничего из этого. Он не творил заклинаний, а убивал голыми руками.

Его покрытая чешуей рука метнулась вперед, пробивая костяной панцирь демона четвертого ранга. Лохао погрузил когти в грудь твари, нащупал бьющееся ядро и рывком вырвал его наружу вместе с кусками плоти. Богомол рухнул, дергаясь в агонии.

Второй монстр попытался ударить его своими лезвиями. Лохао даже не обернулся, просто перехватил смертоносное костяное лезвие голой рукой. Раздался оглушительный хруст — Владыка Бездны сжал кулак, вминая кость монстра в труху, а затем он схватил тварь за шею и оторвал ей голову одним небрежным, чудовищно сильным рывком. Кровь фонтаном брызнула во все стороны, окропляя его лицо и остатки одежд.

Он двигался среди них. Жестокий, кровавый, лишенный любого изящества, кроме изящества абсолютного превосходства. Он разрывал вурдалаков пополам, ломал позвоночники Богомолам, дробил их панцири ударами кулаков, оставляя после себя лишь растерзанные куски мяса и лужи черной демонической крови.

Я стояла у колонны, зажимая рану на плече, и не могла отвести взгляд. Это была первобытная, ужасающая красота разрушения. Мой разум человека вопил от ужаса перед этой бойней, но та часть меня, что была связана с ним меткой Тьмы, смотрела на это с благоговением. Это был мой страж. Мой монстр.

Бойня заняла не больше двух минут.

Когда последний вурдалак был разорван на части и отброшен к стене, в подземелье повисла тяжелая, липкая тишина, прерываемая лишь звуком капающей крови.

Лохао стоял посреди этого кровавого месива. Его руки по локоть были покрыты чужой кровью и внутренностями. Грудь тяжело, прерывисто вздымалась. Рога на его голове пульсировали темным светом.

Мужчина медленно повернул голову ко мне.

В его золотых глазах всё еще бушевало безумие бойни. Инстинкты хищника, попробовавшего кровь, требовали убивать дальше. Он сделал шаг ко мне, его длинные когти лязгнули друг о друга.

— Лохао, — тихо, стараясь не делать резких движений, позвала я.

Я не стала отступать. Если я сейчас покажу страх, если попытаюсь убежать — инстинкт охотника возьмет верх над его разумом. Я опустила деревянный меч, бросив его на камни, и выпрямилась, открывая ему свою шею, где под слоем ткани пульсировала его метка.

Он подошел вплотную. Запах разорванной плоти и демонической крови ударил мне в нос. Лохао был настолько огромным и пугающим в своей полудраконьей форме, что я едва доставала ему до груди.

Его окровавленная рука медленно поднялась. Когти, способные вспороть сталь, замерли в миллиметре от моего лица.

—Кровь,— его мысленный голос был похож на рычание раненого зверя. Он смотрел на мое разорванное плечо, и его челюсти судорожно сжались. —У моей Цзиньси... кровь.

— Это просто царапина, — я заставила себя улыбнуться, хотя губы дрожали.

Я медленно подняла здоровую руку и, не обращая внимания на липкую, зловонную кровь монстров, покрывающую его кожу, положила ладонь на его щеку, поверх чешуи.

Мое прикосновение подействовало как заклинание очищения.

Лохао судорожно выдохнул. Безумие в его глазах начало стремительно таять, уступая место осознанности. Рога на его висках медленно втянулись обратно под кожу, оставив лишь две красные отметины. Обсидиановая чешуя на руках растворилась, а когти снова стали человеческими ногтями.

Он вернулся.

Едва к нему вернулся человеческий облик, его руки мгновенно обхватили меня, прижимая к себе с такой отчаянной, неконтролируемой силой, что мне показалось,

— Я потерял тебя, — прошептал он вслух, и его хриплый голос дрогнул. Великий Владыка Бездны, не знающий страха, сейчас дрожал крупной дрожью, обнимая меня среди горы трупов. — Земля разверзлась, и моя тень не смогла удержать тебя. Я думал... я думал...

— Я жива. Я здесь, — я обняла его в ответ, пачкаясь в крови демонов, но мне было плевать. Я гладила его по широкой спине, пытаясь успокоить. — Ты нашел меня. Ты успел.

Он отстранился лишь на мгновение, чтобы посмотреть на мою рану. Его пальцы осторожно разорвали ткань моего одеяния, обнажая три глубоких пореза на плече.

Его лицо исказилось от боли, словно эти раны были нанесены ему самому.

Лохао склонился над моим плечом. Я думала, он снова вольет в меня свою ци, но он сделал нечто более первобытное. Его теплый, влажный язык коснулся моих кровоточащих ран.

Я тихо ахнула. Его слюна, пропитанная сущностью дракона, обладала невероятными исцеляющими свойствами. Боль мгновенно утихла, сменившись приятным, покалывающим теплом. Разорванные ткани начали срастаться прямо на глазах, оставляя лишь бледно-розовые рубцы.

Когда кровь остановилась, он поднял голову. В его золотых глазах теперь была не ярость, а холодная, расчетливая решимость.

— Те мрази наверху, — тихо произнес он. — Они бросили огонь. Думают, что похоронили тебя.

— Лохао... — попыталась я возразить, предчувствуя, что сейчас произойдет.

— Нет, Цзиньси. Не в этот раз, — он покачал головой. — Я позволил тебе играть в твои игры с маскировкой. Я спрятал свою суть. Но они сами нарушили правила. Они покусились на жизнь моей Жены. И за это они заплатят такую цену, что их души будут кричать в Бездне тысячу лет.

Мужчина подхватил меня на руки, я прижалась к его груди, понимая, что в этот раз не смогу его остановить. Да и, честно говоря, глядя на то, как он ради меня пробил землю насквозь и разорвал армию монстров голыми руками, я больше не хотела его останавливать. Линь Сюэ перешел черту.

— Держись крепче, — приказал Лохао.

Тьма вокруг нас сгустилась, превращаясь в вихрь черной энергии. Пространство содрогнулось, и Владыка Бездны, неся меня на руках, устремился вверх, сквозь пробитый им же свод пещеры, навстречу тем, кто осмелился бросить ему вызов.

Глава 19

Тьма сомкнулась вокруг нас плотным, непроницаемым коконом.

Я зажмурилась, утыкаясь лицом в изодранный на груди шелк одеяний Шэнь Лохао, пока нас несло вверх с пугающей, немыслимой скоростью. Ветер ревел в ушах, смешиваясь со скрежетом камней, которые Владыка Бездны раздвигал своей волей, прокладывая путь сквозь толщу земли. Гравитация перестала существовать. Была только его сокрушительная сила и гулкий, частый стук его сердца, бившегося прямо под моей щекой.

Мы вырвались на поверхность. Теневой кокон рассеялся, и в лицо ударил влажный, прохладный ночной воздух Долины Стенающих Духов.

Лохао приземлился на край зияющего провала, который еще недавно был моей пещерой. Его приземление было тяжелым, лишенным человеческой мягкости — камни под его сапогами треснули и осыпались в бездну. Он не выпустил меня из рук, продолжая крепко прижимать к своей груди, словно величайшую драгоценность во всех трех мирах.

Туман над плато немного рассеялся, разогнанный взрывом Печати Громового Огня. И в этом бледном лунном свете нас уже ждали.

Линь Сюэ и его свора наемников стояли полукругом шагах в тридцати от края кратера. Они смеялись, потирая руки, уверенные в том, что навсегда избавились от «мусора» и заполучили остатки моего мифического артефакта. Но их смех оборвался так резко, словно им всем одновременно перерезали глотки.

Из облака оседающей пыли выступила высокая, демоническая фигура.

Лохао стоял во весь рост. Его аура, больше не сдерживаемая никакими правилами, черным пламенем клубилась вокруг нас. Глаза полыхали расплавленным золотом, а на висках, прорывая кожу, отчетливо виднелись изогнутые рога. Его руки, которыми он меня держал, всё еще были покрыты обсидиановой чешуей по самый локоть. И они были по локоть в свежей, дымящейся демонической крови после бойни в некрополе.

Линь Сюэ попятился, его лицо стало белее погребальных одежд. Веер выпал из его ослабевших пальцев.

— Э-этого не может быть... — пролепетал он, его голос сорвался на жалкий, высокий писк. — Взрыв... дно долины... вы должны были сгореть!

—Ты,— мысленный голос Лохао ударил по плато с такой силой, что несколько наемников рухнули на колени, зажимая кровоточащие уши. Этот голос не предназначался для человеческого разума. Это был приговор самой Бездны. —Ты посмел бросить огонь в мою Жену.

Я почувствовала, как мышцы Лохао напряглись, готовясь к смертоносному броску. Но я также видела, как один из наемников, старик с лицом, испещренным шрамами, судорожно вытащил из-за пазухи массивный нефритовый диск, исписанный багровыми рунами.

— Это демон высшего ранга! — истошно завопил старик, вливая всю свою ци в диск. — Убить его! Активировать Массив Небесной Кары! Быстро! Иначе мы все сдохнем!

Наемники, движимые животным ужасом, подчинились. Десять культиваторов одновременно выбросили вперед руки, направляя потоки своей энергии в нефритовый диск.

Воздух вокруг нас мгновенно раскалился. Пространство исказилось, и с небес, прорывая тучи, обрушился столб ослепительного, золотого света. Это была не просто формация. Это был Массив Небесной Кары — древняя ловушка, созданная праведными сектами специально для уничтожения тварей Инь. Золотые цепи, сотканные из чистейшей, обжигающей энергии Ян, вырвались из земли и устремились к нам, образуя непроницаемый купол.

— Умри, тварь! — в истерике завизжал Линь Сюэ, прячась за спинами наемников.

Золотые молнии ударили внутрь купола.

Я зажмурилась, ожидая нестерпимой боли. Моя темная ци, которую я только начала культивировать, должна была вспыхнуть как сухой хворост от контакта с этой божественной энергией.

Но боли не последовало.

Лохао издал оглушительный, яростный рев. В ту же секунду он полностью закрыл своим массивным телом. Его широкие плечи, спина, руки — всё стало для меня живым щитом.

Золотые молнии ударили в него. Я услышала страшный, шипящий звук сгорающей плоти и почувствовала запах паленого мяса. Массив Небесной Кары был естественным врагом Бездны. Он не мог убить Лохао, но мог причинить ему боль, особенно сейчас, когда его меридианы были ограничены узкими рамками человеческого тела.

Лохао вздрогнул, но не отстранился ни на фэнь. Его хватка на моей талии оставалась нежной и стальной одновременно.

—Ничтожества,—

— Нет, — я вцепилась в его рубаху, чувствуя, как по моим щекам текут слезы бессилия. Он принимал весь удар на себя. Ради меня. — Лохао, отпусти меня! Из-за меня ты не можешь сражаться.

—В этом теле я не смогу поглотить Небесную Кару, не позволив ей коснуться твоей кожи,— его глаза, золотые и полные мрачной решимости, встретились с моими. —Смотри на меня, Цзиньси. Не отворачивайся.

Он резко выпрямился, разворачиваясь лицом к золотому шторму. И в этот момент он перестал сдерживать свою суть.

Человеческая оболочка, которую он носил ради моего спокойствия, больше не могла вместить его гнев. Черный шелк разорвался в клочья. Его кожа потемнела, мгновенно покрываясь толстой, непробиваемой обсидиановой броней. Кости с влажным, пугающим хрустом начали удлиняться и менять форму. Из его спины, разрывая плоть, вырвались два гигантских перепончатых крыла, сотканных из плотных теней и шипов.

Я упала на колени, но он не дал мне удариться о землю — его массивная, трансформирующаяся лапа осторожно опустила меня на камни, а крыло мгновенно накрыло сверху, образуя непроницаемый шатер, защищающий от золотых молний.

Сквозь щель в перьях тьмы я видела, как вершится его перерождение.

Это было ужасающее и величественное зрелище. Человек исчез, на его месте вздымался Дракон Бездны в своем истинном обличии. Он был огромен. Его размеры невозможно было осознать человеческим разумом — он возвышался над плато, как ожившая гора из черного льда и обсидиана. Длинная, изящная шея венчалась рогатой, хищной головой. Вдоль позвоночника тянулся гребень острых, как мечи, шипов.

Аура, которую он излучал теперь, была настолько плотной, что золотые цепи Массива Небесной Кары начали со звоном трескаться, не выдерживая давления.

Дракон запрокинул голову и издал рев.

Это был звук раскалывающихся миров. Ударная волна разошлась по долине, выкорчевывая вековые деревья и дробя скалы в песок. Небеса, еще секунду назад светившиеся золотом, мгновенно почернели, затянутые водоворотом Изначального Хаоса.

Наемники перестали вливать ци в массив. Они падали на землю, их глаза лопались от перепада давления, а из ушей хлестала кровь. Старик с нефритом превратился в кровавое месиво просто от звуковой волны.

Линь Сюэ пытался ползти. Он царапал землю ногтями, воя от животного ужаса, оставляя за собой мокрый след. Он наконец-то понял, кого пытался убить.

Огромная, покрытая чешуей голова Лохао медленно опустилась к нему. Одно его глазное яблоко было размером с человеческое тело. Золотой, безжалостный зрачок сфокусировался на Линь Сюэ.

Из пасти дракона не вырвалось огня, он просто выдохнул облако концентрированной Тьмы.

Тьма накрыла Линь Сюэ. Он не успел даже закричать. Его плоть, кости, духовное ядро и сама душа были растворены, стерты из мироздания за одно мгновение. На том месте, где он полз, не осталось даже пепла — лишь гладкий, оплавленный камень.

Остальных наемников постигла та же участь. Дракон прошелся по ним своим дыханием, уничтожая любую угрозу, любой след их существования.

Всё было кончено. Тишина, наступившая после рева, была оглушающей.

Огромный монстр медленно повернул голову ко мне. Он стоял посреди разрушенного плато, возвышаясь на фоне разорванных небес. Черная чешуя мерцала в лунном свете. С одного из его крыльев капала дымящаяся, багровая кровь — золотые молнии всё-таки успели пробить его защиту во время трансформации.

Я сидела на земле, дрожа всем телом. Мой разум отчаянно пытался осознать масштабы существа, которое я еще вчера учила есть деревянными палочками и прятала в бамбуковом шкафу.

Это был Бог. Бог Разрушения.

Его массивная голова опустилась к земле. Он приблизил ко мне свою морду. Горячее дыхание, которое пахло озоном и кровью, обдало мое лицо. Огромный золотой глаз смотрел на меня в упор. В этом взгляде читался немой, напряженный вопрос.

Испугаешься ли ты меня теперь? Отвернешься ли, увидев истинное чудовище?

Мой человеческий инстинкт самосохранения вопил: «Беги! Прячься!». Но метка на моей шее пульсировала ровным, успокаивающим теплом. Мое сердце, связанное с его сердцем алой нитью, знало правду. Этот монстр только что принял на себя удар Небесной Кары, пожертвовав своей плотью, чтобы ни одна искра света не коснулась меня.

Дрожащими руками я оперлась о камни и медленно поднялась на ноги.

Дракон тихо зарычал, отводя голову назад, словно боясь, что одно его неловкое движение может сломать меня. Его крыло, с которого продолжала капать кровь, безвольно опустилось на землю.

— Лохао... — мой голос был тихим, сорванным, но в тишине долины он прозвучал отчетливо.

Я не побежала прочь, а сделала неуверенный шаг навстречу, затем второй.

Я подошла к его огромной морде. Подняв обе руки, я положила ладони на его жесткую, холодную чешую прямо над ноздрями.

Дракон судорожно выдохнул. Громадное тело расслабилось, и он тяжело опустил нижнюю челюсть на камни, позволяя мне гладить его. Он закрыл глаза, издавая низкий, вибрирующий гул, который эхом отдавался в моих костях.

— Ты истекаешь кровью, мой глупый, упрямый Владыка, — прошептала я, чувствуя, как по щекам снова текут слезы, но на этот раз это были слезы нежности и боли за него. — Зачем ты подставился под массив? Ты мог бы просто увернуться...

—Я не уворачиваюсь, когда за моей спиной стоишь ты,— его голос в моей голове звучал устало, но с непоколебимой гордостью.

Вдруг его гигантское тело содрогнулось. Трансформация, проведенная под ударами Небесной Кары и без достаточного количества ци, начала давать откат. Очертания дракона поплыли. Черный туман вновь окутал плато, скрывая его истинный облик.

Когда туман рассеялся, передо мной на коленях стоял Шэнь Лохао в человеческом теле.

Он был обнажен по пояс — его одежды сгорели. Левая сторона его груди и спина представляли собой сплошной, пульсирующий ожог. Кожа там почернела и покрылась глубокими трещинами, из которых сочилась густая, темная кровь. Сила Ян, вложенная в золотые молнии, всё еще разъедала его ткани, не давая его регенерации справиться с раной.

Он тяжело опирался руками о землю, его голова была опущена, а черные волосы слиплись от пота и крови.

Я бросилась к нему, падая на колени рядом с его раненым телом.

— Лохао! О Небеса... — я в панике зависла руками над его спиной, боясь причинить еще большую боль неосторожным прикосновением.

Он с трудом повернул ко мне бледное лицо, на его губах играла слабая, надменная усмешка.

— Это... царапины. В Бездне я переживал удары звезд.

— Замолчи и не шевелись, — строго приказала я, хотя

Я лихорадочно соображала. Моя Тьма! Он сам говорил, что Тьма поглощает и залечивает. Я придвинулась вплотную к нему, не обращая внимания на то, что мои собственные одежды пачкаются в его крови.

Положила ладони прямо на края его страшных ожогов. Лохао судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы, его мышцы напряглись.

— Терпи. Пожалуйста, терпи, — зашептала я, концентрируясь на том самом ядре Тьмы, которое он заботливо выстраивал в моем даньтяне ночами.

Я открыла свои меридианы и направила поток темной ци через свои руки в его тело. Это было сложно. Моя энергия была каплей в море по сравнению с его мощью, но она была чистой и родной ему. Моя ци начала медленно, миллиметр за миллиметром, вытеснять остатки золотой энергии Ян из его ран.

— Цзиньси... — хрипло выдохнул он. — Ты истощишь свое ядро...

— Молчи, я сказала, — я придвинулась еще ближе, прижимаясь грудью к его здоровому боку, чтобы передать ему часть своего тепла. — Ты исцелял меня. Ты делился со мной своей жизнью. Теперь моя очередь.

Я достала из мешочка на поясе пучок Кровавого Мха, который успела собрать днем. Это была слабая трава, но она обладала свойством останавливать кровотечение. Я размяла мох в пальцах, смешала его со своей ци и аккуратно начала втирать эту кашицу в самые глубокие трещины на его спине.

Лохао закрыл глаза, откинув голову назад, его дыхание постепенно начало выравниваться.

В тишине разрушенной долины мы сидели на камнях, окруженные пеплом наших врагов. Я, слабая человеческая девушка, обрабатывала раны древнему богу разрушения, а он, способный одним выдохом стереть горы в порошок, покорно подставлял мне свою израненную спину, доверяя свою жизнь моим неумелым рукам.

Я касалась его обгоревшей кожи, смывала кровь, гладила его спутанные волосы, и с каждым моим движением тот первобытный страх перед ним, который жил во мне всё это время, исчезал безвозвратно.

Он не был монстром. Он был моим Владыкой. Моим мужем. И он доказал это кровью.

Когда последняя искра золотой энергии покинула его тело, а раны затянулись плотной черной коркой, я обессиленно уронила руки. Мой даньтянь был пуст, голова кружилась от духовного истощения. Я покачнулась и непременно упала бы на камни, если бы Лохао не подхватил меня.

Мужчина развернулся, мгновенно сгребая меня в охапку. Его руки, всё еще покрытые шрамами, нежно обняли меня за плечи. Он усадил меня к себе на колени, прижимая мою голову к своей груди.

— Глупая, упрямая птичка, — прошептал он, целуя меня в макушку. В его голосе звучала бесконечная, темная нежность. — Ты отдала мне всю свою силу.

— Мне для тебя ничего не жалко, — устало пробормотала я, закрывая глаза и вдыхая его запах. Запах сажи, крови и моего личного, абсолютного покоя.

Лохао крепче прижал меня к себе. Его подбородок лег мне на макушку.

—Мы не можем здесь оставаться,— его мысленный голос стал серьезным и сосредоточенным. —Моя трансформация... ее нельзя было скрыть. Высшие Старейшины твоего Ордена не слепы. Они почувствовали выброс Изначального Хаоса. Они уже собирают свои мечи и идут сюда, Цзиньси. Охота началась. Но теперь добычей будем мы.

Я открыла глаза, глядя на темнеющее небо над долиной. Моя спокойная жизнь закончилась навсегда. Игры в прятки были окончены. Секрет раскрыт.

Но, чувствуя под щекой ровный стук его сердца, я поняла, что готова ко всему.

— Пусть приходят, — тихо ответила я, обнимая его за шею. — Мы встретим их вместе.

Глава 20

Пепел медленно оседал на разрушенные камни Долины Стенающих Духов, смешиваясь с клочьями разорванного тумана.

Я сидела на коленях Шэнь Лохао, прижимаясь к его обнаженной, тяжело вздымающейся груди. Мой даньтянь был пуст, руки дрожали от духовного истощения, но в душе царила пугающая ясность. Я только что своими руками залечила раны существу, способному одним выдохом стереть с лица земли города. И я сделала это не из страха.

—Они близко,— мысленный голос Лохао разорвал тишину, заставив меня вздрогнуть.

Мужчина плавно, не тревожа меня, поднялся на ноги. Его левая рука, покрытая свежей, блестящей черной коркой затянувшегося ожога, бережно поддерживала меня под колени. Правой рукой он сделал короткий, резкий жест в воздухе. Густая тьма послушно скользнула по его телу, сплетаясь в новые одежды. Это был уже не покупной шелк, а сотворенная из чистой Изначальной ци броня, принявшая вид черного халата.

Едва Тьма скрыла его плечи, небеса над ущельем озарились светом.

Это было искусственное, ослепительно-белое сияние, от которого заболели глаза. Тучи, которые Лохао стянул над долиной во время своей трансформации, были разорваны в клочья чудовищным давлением тысяч мечей.

Я подняла голову и ахнула, инстинктивно вжимаясь лицом в грудь Владыки.

Ночное небо исчезло. Вместо него над нами раскинулся гигантский, пульсирующий купол, сотканный из миллионов сверкающих золотых рун. Великий Массив Блокировки Небес. Легендарная формация Ордена Парящих Облаков, которую активировали лишь однажды за последние триста лет — во время вторжения Армии Кровавого Демона.

А под этим куполом, подобно рою разгневанных светящихся ос, парили культиваторы.

Их были сотни. Ученики Внутреннего двора в белоснежных одеждах летели на духовных мечах, оставляя за собой шлейфы серебристой ци. За ними, восседая на гигантских прирученных журавлях и огненных тиграх, спускались Наставники.

Но самый ужасающий гнет исходил от трех фигур, зависших в самом центре этого сияющего роя. Они не использовали мечи или зверей, просто стояли в воздухе, попирая ногами саму пустоту. От них исходило такое духовное давление, что камни вокруг нас начали с треском крошиться в песок.

Высшие Старейшины Запретного Пика. Культиваторы стадии Зарождения Души. Те самые полубоги, чьи имена произносили шепотом.

— Демоническая тварь! — голос Главного Старейшины Пика Мечей, старика с длинной седой бородой и глазами, полными праведного гнева, прогремел над долиной, многократно усиленный ци. Этот звук ударил по моим барабанным перепонкам так сильно, что из носа потекла тонкая струйка крови. — Ты посмела осквернить земли Ордена Парящих Облаков! Ты активировала Массив Небесной Кары и убила наших учеников! Выходи и прими свою смерть, или мы выжжем эту долину до самого ядра земли!

Лохао даже не вздрогнул. Его золотые глаза, скрытые в тени глубокого капюшона, с холодным презрением скользнули по парящей армаде. Он заботливо стер кровь с моей верхней губы большим пальцем.

—Насекомые собрались в стаю и думают, что стали драконом,— его телепатический шепот был

И действительно, армада зависла над противоположным краем разрушенного плато, там, где Лохао испепелил Линь Сюэ. Маскировка Бездны, в которую Владыка укутал нас двоих, делала нас невидимыми для их духовного зрения. Мы были слепым пятном на фоне выжженной земли.

Но это не могло продолжаться вечно.

Один из Высших Старейшин, женщина в струящихся фиолетовых одеждах, подняла руку. На ее ладони вспыхнул древний артефакт — Зеркало Истинной Сути.

— Искать! — скомандовала она.

Луч нестерпимо яркого света ударил из зеркала вниз, начав методично, ярд за ярдом, сканировать Долину Стенающих Духов. Земля, на которую падал этот свет, мгновенно очищалась от любых иллюзий. Как только луч коснется нашей тени, скрывающие печати Лохао будут сорваны.

— Лохао, — одними губами, не издавая ни звука, прошептала я. Паника ледяными когтями сжала мое горло. — Их слишком много. Массив сковал пространство. Ты не сможешь разорвать пустоту и телепортироваться.

—Мне не нужно разрывать пустоту, чтобы уйти от стада слепцов,— ответил он.

Его руки крепче сжали меня и в следующую секунду мир вокруг смазался в неразборчивую черно-серую полосу.

Владыка Бездны сорвался с места. Он не полетел — полет оставил бы след в воздухе, который засекли бы старейшины. Мужчина двигался по земле, используя технику Теневого Шага, доступную лишь порождениям Хаоса. Мы скользили от одной тени к другой с такой скоростью, что мое сознание не успевало фиксировать происходящее.

Луч Зеркала Истинной Сути ударил в то место, где мы стояли долю секунды назад, оплавив камни.

— Там! Тень движется вопреки свету! — раздался сверху истошный крик одного из наставников.

Они заметили аномалию. Сотни летающих мечей со свистом устремились вниз, обрушиваясь на землю подобно стальному ливню. Взрывы вспарывали почву, выворачивая с корнями древние деревья и разнося скалы в щебень.

Лохао лавировал между падающими клинками с грацией абсолютного хищника. Я зажмурилась, вцепившись в его одежды, чувствуя жар от взрывов духовной энергии, рвущихся в нескольких чи от нас. Ветки хлестали меня по ногам, но ни один осколок камня, ни одна капля убийственной ци не коснулась моего тела. Владыка принимал всё на свою непробиваемую спину, даже не замедляя бега.

Мы неслись вглубь долины, к Ущелью Скорби — самому гиблому месту во владениях Ордена, где протекала подземная река, насыщенная ядовитой иньской энергией.

— Оцепить периметр! Поднять Формацию Запирания Демонов! — голос Главного Старейшины эхом грохотал над нашими головами, преследуя нас по пятам.

Воздух впереди внезапно уплотнился, превращаясь в полупрозрачную стену, сотканную из переплетенных духовных цепей. Орден пытался загнать нас в угол, отрезая пути к отступлению.

Лохао даже не замедлил шаг.

Одну руку он сжал в кулак и тьма клубами окутала его пальцы. На полном ходу он выбросил кулак вперед, ударив в невидимую стену формации.

Раздался звук трескающегося стекла, усиленный в тысячу раз. Древняя защитная печать, способная выдержать удар демона-генерала, разлетелась на сверкающие осколки от одного физического удара Владыки Бездны.

—Жалкая паутина,— презрительно фыркнул он мне в сознание.

Мы прорвались сквозь брешь и нырнули в узкую расщелину Ущелья Скорби. Здесь было темно, сыро и пахло гниющей водой. Густой, ядовитый туман скрыл нас от преследователей. Звуки взрывов и крики культиваторов остались позади, приглушенные толщей скал.

Лохао пронес меня еще несколько ли по запутанным подземным коридорам, прежде чем остановиться в просторной пещере. Водопад черной воды с шумом обрушивался в бездонное подземное озеро, создавая идеальную завесу из чистой энергии инь, которая глушила любые попытки духовного сканирования снаружи.

Мужчина осторожно опустил меня на сухой каменный уступ у воды.

Мои ноги подкосились, и я осела на холодный камень, судорожно вдыхая сырой воздух. Сердце билось слишком быстро. Мы только что сбежали от всей мощи одной из величайших праведных сект. Я больше не была ничтожной ученицей, а стала отступницей. Врагом всего светлого пути. Девушкой, покрывающей величайшее зло в истории континента.

И самое удивительное — я не чувствовала ни капли сожаления.

Глава 21

Лохао опустился на одно колено передо мной. Капюшон его мантии откинулся назад. В тусклом свете подземного водопада его кожа казалась высеченной из мрамора, а золотые глаза смотрели на меня с такой невыносимой, жгучей тревогой, что мне захотелось плакать.

Его большие, горячие ладони обхватили мое лицо. Мужчина судорожно осматривал меня, ища раны, которые могли появиться во время нашего побега.

—Ты цела? Молнии не задели тебя?— его голос в моей голове дрожал. Владыка Бездны, смеявшийся над Великими Массивами, был в панике из-за того, что на моей щеке осталась грязная царапина от отлетевшей ветки.

— Я в порядке, Лохао. Правда, — я слабо улыбнулась, накрывая его руки своими. — Ты защитил меня, снова.

Он шумно, прерывисто выдохнул, прижимаясь лбом к моему лбу. Его грудь тяжело вздымалась.

—Они посмели объявить на тебя охоту,— прорычал он. В его глазах начала закипать та самая первобытная, слепая ярость, которую я видела в некрополе. Мужчина медленно отстранился, поднимаясь во весь свой колоссальный рост. Тьма вокруг него начала сгущаться, закручиваясь в острые лезвия. —Я устал бегать от муравьев. Сиди здесь, Цзиньси. Водопад скроет твой запах. Я поднимусь наверх и уничтожу этот купол. Я оторву головы этим так называемым Высшим Старейшинам и сброшу их тела в эту реку.

Лохао повернулся к выходу из пещеры. Его намерение было ясным: он собирался устроить бойню, которая войдет в легенды на тысячи лет.

— Нет! Стой! — я вскочила на ноги, бросаясь к нему и цепляясь обеими руками в его локоть. — Лохао, не смей уходить!

Мужчина остановился, не оборачиваясь. Его мышцы под черной тканью были напряжены до предела.

—Они хотят убить тебя,— его мысленный рык был подобен скрежету камнепада. —Любой, кто угрожает моей Жене, должен быть стерт из ткани мироздания.

— Я знаю! И я знаю, что ты можешь их убить! — я обошла его, вставая преградой между ним и выходом. — Но посмотри на меня! Лохао, посмотри на свою Истинную Пару!

Он медленно опустил взгляд на мое лицо.

— У тебя всё еще не зажили раны от Небесной Кары, — я указала на его левый бок, где под созданной им одеждой пульсировала боль. Я чувствовала эту боль через нашу метку, скрывать ее от меня было бесполезно. — Массив сковал пространство. Там сотни

Его зрачки сузились. Мой аргумент ударил в единственное уязвимое место в его броне — в мой собственный инстинкт самосохранения.

— Ты нужен мне здесь, пожалуйста останься со мной, — мой голос сорвался на шепот. Я шагнула к нему вплотную и уткнулась лбом в его грудь, обнимая его за талию. — Я не хочу, чтобы ты уходил и проливал реки крови. Я хочу, чтобы мы просто ушли с тобой. Разорвем их барьер и сбежим туда, где они нас не найдут. Пожалуйста, Лохао. Не оставляй меня одну в темноте.

Мужчина стоял неподвижно несколько долгих секунд. Буря темной ци вокруг него то взвивалась, то опадала, отражая внутренний конфликт. Его гордость Владыки Бездны требовала крови наглецов. Но его инстинкт Истинной Пары кричал о том, что он не может оставить свое самое слабое, самое драгоценное сокровище без защиты даже на мгновение.

Наконец, я услышала его тяжелый вздох. Его руки, всё еще напряженные, обняли меня в ответ, прижимая к себе так крепко, словно пытались вдавить меня в свои ребра.

—Твои слезы связывают меня крепче любых божественных цепей,— с горечью и бесконечной нежностью прошептал он в моем разуме. —Я не оставлю тебя. Мы уйдем.

Лохао отстранился, заглядывая мне в глаза, его лицо стало серьезным и сосредоточенным.

—Но купол над долиной — это Массив Блокировки Небес. Они питают его из Духовного Источника, который находится под Запретным Пиком. Даже мне потребуется время, чтобы пробить эту скорлупу изнутри, не привлекая их внимания.

— Сколько времени? — деловито спросила я, вытирая рукавом остатки слез. Раз мы решили бежать, нужно было действовать прагматично.

—Три дня,— ответил Лохао. —Я должен пропустить свою Тьму сквозь корни гор, чтобы отравить их Духовный Источник. Когда он иссякнет, купол рухнет сам. До тех пор мы будем сидеть здесь, в тени этого водопада.

Три дня. Три дня в подземелье, пока весь Орден прочесывает долину в поисках монстра.

Я глубоко вздохнула и кивнула.

— Хорошо. Три дня я смогу продержаться. У нас есть вода, — я кивнула на черное озеро, — а еда... ну, я могу потерпеть.

Лохао недовольно скривился.

—Моя супруга не будет голодать,— безапелляционно заявил он.

Мужчина усадил меня обратно на каменный уступ, снял свой черный плащ из Изначальной Тьмы и бережно укрыл им мои плечи. Плащ мгновенно согрел меня, окутав запахом грозы и абсолютной безопасности.

Сам он сел рядом, скрестив ноги в позе лотоса. Он закрыл глаза, и я почувствовала, как от его тела вглубь каменного пола потянулись тонкие, невидимые нити темной энергии. Лохао начал свою диверсию.

В пещере воцарилась тишина, прерываемая лишь рокотом водопада Инь.

Я сидела, укутавшись в его плащ, и смотрела на его профиль. Еще вчера я была никем. Сегодня из-за меня половина неба горела золотым огнем, а древний бог сидел на грязных камнях, отравляя горы, чтобы я могла сбежать.

Внезапно Лохао, не открывая глаз, протянул руку в сторону. Тьма сгустилась, и из пространственного кармана ему в ладонь выпал крупный, светящийся синим светом фрукт. Это была Духовная Слива — редчайший плод, растущий только в садах Главы Ордена. Очевидно, Владыка Бездны "позаимствовал" не только жареную птицу, когда наведывался на Запретный Пик.

Он протянул сливу мне, не говоря ни слова.

Я тихо рассмеялась, забирая плод из его рук. Мой смех гулким эхом отразился от сводов пещеры.

Охота началась. Но, откусывая сладкую, тающую во рту мякоть украденной божественной сливы в объятиях самого страшного демона во вселенной, я чувствовала себя самой неуязвимой девушкой на свете.

Глава 22

POV: Шэнь Лохао

Камень подо мной был холодным и насквозь пропитанным застоявшейся энергией Инь.

Я сидел скрестив ноги, погрузив свое сознание глубоко в недра скалы. Моя темная ци, густая и неотвратимая, подобно корням тысячелетнего черного древа, пробивалась сквозь базальт и гранит, устремляясь к самому центру владений этого жалкого Ордена. Туда, где пульсировала их главная духовная вена.

В Бездне мы не пользовались столь изощренными и долгими методами. Если Дракон хотел уничтожить врага, он просто разрывал пространство, обрушивался на его земли и сжигал всё дотла. Изначальный Хаос не терпит ожидания. Он требует немедленного, абсолютного поглощения. Мои инстинкты, спавшие тысячелетиями внутри обсидианового яйца, сейчас бились о ребра изнутри, требуя выпустить их наружу.

Каждое мгновение, проведенное в укрытии, было оскорблением моей природы.

Я чувствовал их, всех до единого.

Высоко над нами, за пределами этой сырой пещеры и ревущего водопада, роились муравьи. Сотни культиваторов Ордена Парящих Облаков прочесывали Долину Стенающих Духов. Их ауры — крошечные, слепяще-яркие искры янской энергии, раздражали мое восприятие. Я чувствовал, как Высшие Старейшины ткут свои поисковые массивы, как их мечи со свистом рассекают туман, как они выжигают леса в поисках моего следа.

Они искали чудовище, жаждали моей крови, чтобы пустить ее на пилюли, а мою чешую — на доспехи.

«Смертные глупцы», — прорычал я в своем разуме, и моя темная ци в глубине скалы бросилась вперед с удвоенной силой, сминая каменные преграды.

Мое воображение с готовностью рисовало картину того, как легко я мог бы покончить с этим фарсом. Мне стоило лишь подняться, сбросить эту тесную человеческую оболочку и расправить крылья. Я бы взмыл в небеса, прорвав их хваленый купол одной лишь силой своего Истинного Тела. Я бы обрушился на Запретный Пик метеоритным дождем из чистого мрака и хватал их старейшин когтями, разрывая пополам, упиваясь их предсмертным ужасом, пока их кровь не затопила бы ущелья. Ни один массив, ни один клинок не смог бы остановить мою ярость. Я бы превратил Орден Парящих Облаков в мертвую пустошь на следующие десять тысяч лет.

Жажда убийства сладким ядом потекла по венам. Мои пальцы, покоящиеся на коленях, непроизвольно изогнулись, готовые выпустить когти.

Но затем я услышал тихий, едва различимый сквозь шум водопада звук.

Вздох.

Я приоткрыл глаза.

Всего в одном чи от меня, на холодном, гладком уступе спала Цзиньси. Она свернулась в крошечный, беззащитный комочек, укрывшись моим плащом, сотканным из Изначальной Тьмы. В тусклом фосфоресцирующем свете подземного озера ее лицо казалось высеченным из тончайшего белого нефрита. Под ее кожей не бушевали океаны энергии. Ее даньтянь, который

Она была слабее самого ничтожного демона из свиты моего прошлого. Один неосторожный порыв моей истинной ауры мог разорвать ее меридианы.

Я опустил взгляд на свои руки. На моей левой руке, чуть выше запястья, багровел свежий рубец, след от Небесной Кары. Я вспомнил, как ее маленькие, дрожащие пальцы втирали в мои раны целебный мох. Вспомнил, как она, не раздумывая, отдала мне все жалкие крохи своей ци, чтобы унять мою боль. Как она плакала, прижимаясь к моей обгоревшей коже, не испытывая ни капли отвращения к монстру, которым я являлся.

«Не оставляй меня одну в темноте».

Ее слова эхом отозвались в моем море сознания, заглушая первобытный зов Бездны.

Я медленно, стараясь не издать ни звука, протянул руку и отвел непослушную прядь волос с ее бледного лица. Мой плащ, подчиняясь моей воле, плотнее укутал ее плечи, согревая.

Если я поддамся инстинктам и взмою в небеса, чтобы утопить этот мир в крови, я стану для нее тем, кем меня считают эти старейшины. Безумным чудовищем. Да, она будет в безопасности. Я окружу ее непроницаемым барьером, посажу на трон из костей ее врагов и заставлю выживших поклоняться ей. Но в ее глазах, когда она будет смотреть на меня, поселится человеческий страх, который я чуял в Линь Сюэ.

Она будет бояться меня. Моя девочка перестанет тянуться ко мне во сне. Ее сердце перестанет биться в один такт с моим.

И эта мысль оказалась страшнее любой Небесной Кары. Боль от золотых молний была ничтожна по сравнению с обжигающим, ледяным ужасом от осознания того, что я могу потерять ее доверие. Истинная Пара — это не просто метка на плоти. Это добровольное подчинение душ. И впервые в своей вечной жизни я, Владыка, перед которым трепетали миры, добровольно склонил голову.

Я надел на себя этот невидимый ошейник, сотканный из ее правил, ее страхов и ее хрупкой человеческой морали. И я не собирался его снимать.

— Ради тебя, моя Жена, — беззвучно, одними губами прошептал я, глядя на ее спящее лицо. — Я позволю им жить на три дня дольше.

Я закрыл глаза и вновь погрузился в медитацию, направляя всю свою чудовищную силу не на разрушение гор, а на тонкую, филигранную работу.

Глубоко под землей моя темная ци наконец нащупала цель. Главная духовная вена Ордена. Она сияла нестерпимо ярким, слепящим светом энергии Ян, питая Массив Блокировки Небес, накрывший долину. Эта вена была похожа на бурлящую подземную реку света.

Я не стал атаковать ее в лоб. Подобное вызвало бы землетрясение и предупредило бы старейшин Запретного Пика. Вместо этого я расщепил свою ци на миллионы тончайших, невидимых нитей. Они, словно черные капилляры, начали медленно, незаметно вплетаться в структуру светлой энергии. Я отравлял их источник, заражал его Изначальным Хаосом. Капля за каплей, час за часом. Светлая ци не могла сопротивляться столь древней магии — она просто ассимилировала мою Тьму, становясь тяжелой, вязкой и непригодной для поддержания священных массивов.

Через два дня их купол начнет мерцать, а на третий день он рухнет, лишенный подпитки, как гнилой плод с ветки. И тогда мы уйдем, словно призраки.

Прошло несколько часов, водопад мерно ревел, Цзиньси ровно дышала, ее духовное ядро медленно усваивало ту иньскую энергию, которую щедро дарило это подземелье.

Внезапно я почувствовал колебание пространства.

На границе моего восприятия, там, где подземная река выходила на поверхность Ущелья Скорби, появились возмущения. Мои «нити», расставленные по периметру долины как сигнальная паутина, дрогнули.

Муравьи спускались под землю.

Я сосредоточился, прощупывая их ауры. Трое. Культиваторы стадии Формирования Ядра. Элита Внутреннего двора, они двигались осторожно, крадучись, окружив себя плотными щитами светлой ци, чтобы противостоять ядовитому туману ущелья. В руках одного из них пульсировал Искатель Сути — артефакт, реагирующий на малейшие отклонения в природном фоне.

Они направлялись прямо к нашему водопаду.

Мои глаза распахнулись, в полумраке пещеры они вспыхнули ледяным, смертоносным золотом.

Они подошли слишком близко. Если их артефакт засечет дыхание Цзиньси или остатки моей ауры, они подадут сигнал. И тогда вся мощь Ордена обрушится на эту пещеру. Я не боялся битвы, но в замкнутом пространстве падающие своды могли причинить вред моей Жене.

Я бросил взгляд на Цзиньси, она крепко спала. Усталость после перенапряжения меридианов взяла свое.

Отлично, моя девочка не должна этого видеть.

Я не стал прерывать свою работу по отравлению Духовного Источника — мое физическое тело осталось сидеть в позе лотоса на уступе. Я применил технику Высшего Раскола.

Моя собственная тень, черная и плотная, отделилась от меня. Она беззвучно скользнула по каменному полу, нырнула в ледяную, черную воду подземного озера и устремилась против течения реки, навстречу незваным гостям. Мое сознание раздвоилось: половина контролировала поток ци в недрах земли, вторая половина стала идеальным сосудом для убийства, состоящим из чистой тьмы и воды.

Я двигался сквозь подводные течения быстрее мысли.

Трое культиваторов как раз подошли к краю подземной реки, в сотне шагов от входа в нашу пещеру. Они стояли на узком карнизе, покрытом скользким мхом.

— Компас сходит с ума, старший брат, — прошептал один из них, юноша с нервно дергающимся веком. Он держал в руках нефритовый диск, стрелка которого бешено вращалась. — Здесь слишком много энергии Инь. Возможно, демоническая тварь скрывается на дне?

— Держи формацию защиты, — процедил старший ученик, обнажая длинный, сияющий меч. — Мы должны проверить пещеру за водопадом. Если тварь там, мы выпустим Сигнальную Стрелу Небесного Гнева. Главный Старейшина перебросит сюда ударный отряд за десять вдохов. Будьте начеку. Эта тварь уничтожила дюжину наемников, не оставив даже костей.

Я слушал их жалкий лепет, находясь прямо под их ногами, в ледяной, черной воде.

Они хотели выпустить стрелу, собираясь позвать стаю.

Моя тень, растворенная в реке, начала медленно подниматься к поверхности, прямо у края карниза, на котором они стояли. Я не стал использовать ауру подавления и убрал любые проявления демонической ци. Я стал самой водой, самым мраком.

Первым должен умереть тот, у кого компас. Затем тот, у кого меч.

— Я ничего не вижу сквозь этот туман, — пробормотал третий культиватор, подходя к самому краю воды и вглядываясь в черную гладь. — Мне кажется, там что-то...

Он не успел договорить.

Из абсолютно гладкой, недвижимой поверхности подземной реки без единого всплеска вырвались два длинных, сотканных из плотной Тьмы щупальца. Они

Одно щупальце обвилось вокруг горла юноши с компасом, мгновенно ломая ему кадык и обрывая любой звук, готовый сорваться с его губ. Второе щупальце ударило третьего культиватора в грудь, пробивая его защитный покров из светлой ци, как тонкий шелк, и парализуя нервные центры.

Я рванул их на себя.

Оба ученика рухнули в ледяную воду без единого крика, лишь с глухим всплеском, который мгновенно потонул в гуле далекого водопада. Тьма поглотила их. Моя ци, растворенная в воде, проникла в их легкие, глаза и меридианы. Они умерли прежде, чем их тела достигли дна. Вода, пропитанная ядовитой иньской энергией, мгновенно начала растворять их плоть, не оставляя никаких следов.

Старший ученик, стоявший чуть поодаль, резко обернулся. Его инстинкты сработали, но слишком поздно. Он увидел лишь пустой карниз и расходящиеся по черной воде круги.

— Цзян? Вэй? — его голос дрогнул. Меч в его руке вспыхнул ослепительным светом, готовый рассечь тьму. Он открыл рот, чтобы закричать, чтобы активировать Сигнальную Стрелу, висящую у него на поясе.

Но Тьма уже была у него за спиной.

Я материализовал часть своей тени прямо из воздуха позади него. Моя рука, состоящая из клубящегося Изначального Хаоса, скользнула вперед и накрыла его лицо, зажимая рот и нос. Вторая рука обхватила его вооруженную руку, вливая в нее парализующий холод Бездны.

Светящийся меч мигнул и погас, выпав из онемевших пальцев. Клинок со звоном ударился о камни, но я успел перехватить его теневым щупальцем в дюйме от земли, не позволив звуку разнестись по пещере.

Культиватор в моих руках забился в предсмертной агонии. Его глаза, полные дикого, нечеловеческого ужаса, уставились во мрак. Он пытался призвать свое Золотое Ядро, пытался взорвать свою суть, чтобы забрать меня с собой, но моя Тьма уже проникла в его даньтянь, сковав его энергию мертвой хваткой.

—Ты пришел потревожить сон моей Жены,— мой телепатический шепот скользнул в его угасающее сознание, принося с собой холод глубочайших бездн мироздания. —Твое ядро послужит удобрением для моих теней.

Я не стал ломать ему шею — звук ломающихся костей был слишком громким. Я просто высосал искру жизни из его Золотого Ядра. Его тело обмякло в моей хватке, превратившись в пустую оболочку.

Я бесшумно опустил его в черную реку, следом за его товарищами. Течение подхватило труп, унося его в неизведанные глубины земли, где его никто и никогда не найдет. Их мечи и артефакты я раздробил на молекулы, смешав с донным песком.

Никаких следов, никакого шума, ни капли пролитой на камни крови.

Идеальная, чистая смерть.

Моя тень скользнула обратно по воде, втянулась в пещеру за водопадом и слилась с моим сидящим физическим телом.

Я открыл глаза. Дыхание было ровным, пульс спокоен. Я посмотрел на Цзиньси, она даже не пошевелилась. Мой плащ всё так же надежно укрывал ее, а на ее губах играла слабая, безмятежная полуулыбка. Моя девочка спала, уверенная в своей абсолютной безопасности, пока я в сотне шагов от нее стирал в порошок тех, кто желал ей зла.

В груди разлилось странное, глубокое, совершенно не свойственное демонам тепло.

Я понял, что мне понравилось убивать таким образом. Раньше я упивался разрушением, грохотом рушащихся гор и воплями поверженных врагов. Но эта тихая, аккуратная работа во тьме... в ней была своя, особая эстетика. Эстетика хищника, который защищает свое гнездо так, чтобы его пара даже не проснулась.

—Спи, моя птичка,— я потянулся мыслью к ее разуму, мягко касаясь ее сновидений. —Твой мир останется нетронутым.

Я вновь сосредоточился на глубинах скалы. Мои черные нити, вплетенные в Духовный Источник Ордена, продолжали свою работу. Светлая янская энергия медленно, но верно отравлялась Изначальным Хаосом. Я чувствовал, как напрягаются Высшие Старейшины на поверхности, тщетно пытаясь понять, почему их великий Массив Блокировки Небес начинает слабо мерцать. Они искали врага снаружи, в лесах и ущельях, не подозревая, что смерть уже пустила корни в самом сердце их силы.

Осталось два дня.

Два дня, в течение которых я буду безжалостно, в абсолютной тишине топить в этой реке каждого, кто осмелится подойти к нашей пещере. А когда купол рухнет, мы выйдем отсюда, оставив после себя лишь горстку сведенных с ума старейшин, пытающихся понять, куда исчез их Духовный Источник.

И я сделаю это не ради Бездны. Я сделаю это ради нее.

Глава 23

Три дня в пещере за водопадом слились для меня в единую, бесконечную ночь.

Время здесь измерялось не движением солнца, а ровным, глубоким дыханием Шэнь Лохао и гулом падающей ледяной воды. Я сидела на каменном уступе, укутанная в его плащ из Изначальной Тьмы, и медитировала, направляя ту крупицу темной ци, что он вложил в меня, по своим разрушенным меридианам. Это было странное, пугающее чувство — осознавать, что я, ученица праведного Ордена, теперь питаюсь энергией Хаоса. Но каждый раз, когда сомнения пытались поднять голову, я смотрела на неподвижную фигуру Лохао, и страх отступал.

Он сидел скрестив ноги, погруженный в глубочайший транс. Его лицо было бесстрастным, похожим на лик спящего божества, высеченного из белого камня. Лишь изредка черные узоры на его шее вспыхивали пульсирующим светом, выдавая ту колоссальную работу, которую он вел глубоко в недрах земли.

На исходе третьего дня водопад внезапно изменил свой голос.

Сплошной рев воды превратился в прерывистый, жалкий клекот. Подземное озеро у наших ног пошло рябью, а затем начало стремительно мелеть, обнажая склизкие, покрытые древним мхом камни дна. Воздух в пещере, до этого плотный от иньской энергии, вдруг стал сухим и мертвым.

Земля под нами глухо, протяжно застонала. Этот звук шел из самых корней горы, словно хребет исполинского зверя надломился под тяжестью невидимого груза.

Лохао медленно открыл глаза. В полумраке они вспыхнули чистым, торжествующим золотом.

— Свершилось, — его голос, низкий и вибрирующий, разрушил тишину пещеры. — Их источник мертв.

Он поднялся на ноги единым, плавным движением, не выдав ни капли усталости после трехдневной непрерывной работы. Лохао подошел ко мне и протянул руку. Его длинные пальцы, горячие и сильные, уверенно обхватили мою ладонь.

— Идем, Цзиньси, пора посмотреть, как рушатся их небеса.

Мы вышли из-за утихающего водопада в Ущелье Скорби. То, что я увидела, заставило меня затаить дыхание.

Великий Массив Блокировки Небес, который три дня назад накрыл Долину Стенающих Духов непроницаемым золотым куполом, разрушался. Сияющие руны, сплетенные из чистейшей янской энергии,

В небесах над нами царил хаос. Сотни культиваторов на летающих мечах метались в панике, пытаясь вливать свою собственную ци в разрушающиеся узлы формации, но это было всё равно что пытаться потушить лесной пожар каплей росы.

Внезапно раздался звук, похожий на звон разбившегося хрустального колокола размером с гору.

Золотой купол не выдержал. Он треснул, рассыпавшись на миллионы угасающих искр, которые дождем пролились на леса и скалы. Защита Ордена Парящих Облаков пала.

Отчаянные крики Высших Старейшин эхом разнеслись над ущельями. Они не понимали, что произошло. Они искали внешнего врага, прорыв демонической армии, но враг всё это время находился у них под ногами.

Я смотрела на опадающие искры массива, чувствуя, как в груди стягивается тугой узел. Это был мой дом. Жестокий, несправедливый, холодный, но единственный дом, который я знала последние годы. И сейчас он рушился по моей вине. Вернее, из-за того, что я нашла черное яйцо в Сумрачном лесу.

Лохао, чувствующий малейшие изменения в моем настроении, положил тяжелую ладонь мне на плечо.

— Тебе жаль этих слепцов? — в его голосе не было насмешки, только внимательное, изучающее любопытство.

— Мне жаль не их, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от небес. — Мне жаль ту наивную девочку, которая думала, что если будет усердно собирать Теневой Женьшень, однажды Старейшины заметят ее усердие и дадут пилюлю для восстановления даньтяня. Эта девочка только что умерла вместе с их куполом.

Лохао развернул меня к себе, его большие руки легли мне на щеки, заставляя поднять голову.

— Эта девочка была слабой. Она заслуживала лучшего, чем питаться крохами с их стола, — его пальцы бережно провели по моим скулам. — Теперь ты — спутница Бездны. Твой путь больше не ограничен их жалкими правилами. Тебе не нужен Орден, Цзиньси. У тебя есть я, а у меня есть вечность, чтобы положить все миры к твоим ногам.

Его слова не были пустой бравадой. Это была клятва древнего существа, не знающего лжи. Я прикрыла глаза, вдыхая его запах, и кивнула.

Прошлое сгорело. Впереди были только Пустоши.

— Уходим, — твердо сказала я.

Лохао удовлетворенно усмехнулся. Он обхватил меня за талию, прижимая к своему боку, и его аура накрыла нас плотным, невидимым коконом, стирая любые следы нашего присутствия.

Мы покинули территорию Ордена Парящих Облаков, не встретив сопротивления. Все силы Старейшин были брошены на Запретный Пик, где они в панике пытались спасти свой отравленный источник. Никому не было дела до того, что сквозь тени ущелий бесшумно скользит Владыка Бездны, унося с собой неприметную ученицу Внешнего двора.

Мы шли на север. Туда, где заканчивались плодородные земли Империи и начинались Пустые Земли — бескрайние, суровые просторы, испещренные разломами и населенные существами, которых праведные секты предпочитали не замечать.

Путь занял несколько дней. Днем мы двигались сквозь редкие леса, а ночью Лохао нес меня на руках, используя Теневой Шаг, чтобы преодолевать огромные расстояния за считанные вдохи.

С каждым днем пейзаж вокруг менялся. Изумрудная зелень гор сменилась пожухлой, жесткой травой. Деревья становились всё ниже, их стволы искривлялись под воздействием диких, неконтролируемых духовных ветров. Воздух здесь был сухим, колючим, лишенным той мягкой гармонии Инь и Ян, к которой привыкли культиваторы.

Для обычного человека этот воздух был бы подобен наждачной бумаге в легких. Но семя Тьмы в моем даньтяне, взращенное Лохао, жадно впитывало эту дикую энергию. Я чувствовала себя живой и сильной. Мои шаги стали легче, а усталость от долгого пути почти не ощущалась.

На пятый день мы пересекли границу Пустошей.

Перед нами раскинулась колоссальная равнина, усыпанная багровыми песками и острыми, похожими на клыки скалами. Небо здесь всегда имело странный, фиолетовый оттенок, а по ночам расцветало мириадами огромных, холодных звезд.

Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая пески в цвет свежей крови, Лохао остановился у подножия высокой, одинокой скалы, изогнутой в форме полумесяца.

— Мы переночуем здесь, — его голос прозвучал нежно, но в нем слышалась та собственническая уверенность, к которой я уже начала привыкать.

Скала образовывала естественный навес, защищающий от пронизывающего ветра Пустошей. Лохао не стал собирать хворост. Для существа его уровня это было бы нелепостью. Он просто щелкнул пальцами, и в центре нашего укрытия вспыхнул костер. Но это был не обычный огонь, пламя было черным, с едва заметными багровыми всполохами по краям. Оно не давало света, но излучало глубокий, проникающий в самые кости жар.

Я опустилась на землю, скрестив ноги, и протянула озябшие руки к темному огню.

Лохао не сел рядом. Он остался стоять, возвышаясь надо мной, его золотые глаза внимательно изучали меня. Всю дорогу он был молчалив и сосредоточен, постоянно сканируя пространство на наличие угроз. Но сейчас, когда мы оказались далеко за пределами влияния праведных сект, в месте, где царил лишь первобытный закон силы, его аура изменилась.

Она стала тяжелой и густой, пропитанной тем самым тягучим, темным напряжением, которое я чувствовала в тесном шкафу и в нашей разрушенной хижине.

Владыка Бездны оказался наедине со своей Истинной Парой под открытым небом, на территории, которую он теперь считал своими личными охотничьими угодьями.

Мужчина медленно опустился на колени передо мной, его движения были плавными и гипнотизирующими. Черный шелк его одежд слабо шуршал о камни. Лохао протянул руку и коснулся воротника моего серого ученического халата.

Это было одеяние, которое я купила на рынке, чтобы скрыть его метку. Одеяние, на груди которого всё еще был вышит бледный журавль — символ Ордена Парящих Облаков.

— Ты всё еще носишь кожу мертвецов, — тихо произнес он, его пальцы, горячие и твердые, зацепили край грубой ткани.

— У меня нет другой одежды, Лохао, — я нервно сглотнула, чувствуя, как от его близости пересыхает в горле. Взгляд его золотых глаз был прикован к моим губам.

— Тебе больше не нужен этот символ. Ты не кланяешься ни их старейшинам, ни их богам. Ты не мусор Внешнего двора.

Не дав мне ответить, он сжал пальцы. Раздался сухой треск рвущейся ткани. Лохао разорвал верхнюю часть моего халата ровно посередине, разводя края в стороны с такой легкостью, словно это была паутина. Вышитый журавль раскололся пополам.

Я тихо ахнула, инстинктивно прикрывая грудь руками, хотя под халатом на мне была плотная белая нижняя рубаха.

— Не прячься от меня, — его голос стал ниже, приобретая вибрирующие, мурчащие нотки. Он мягко, но непреклонно отвел мои руки в стороны, перехватывая запястья одной своей большой ладонью.

Свободной рукой он провел по моей шее, отводя разорванный воротник в сторону. Там, прямо над ключицей, темнела его метка — багрово-черный след от его клыков, пульсирующий в такт моему участившемуся пульсу.

Лохао неотрывно смотрел на эту печать. В его глазах вспыхнул огонь древней, абсолютной одержимости. Он склонился ниже, его горячее дыхание опалило мою обнаженную кожу.

— Моя, — прошептал он прямо в изгиб моей шеи, и это слово прозвучало как молитва и проклятие одновременно.

Его губы коснулись метки. Не с яростью, как в тот раз, когда он выжигал след Линь Сюэ, а с бесконечной, обжигающей нежностью. Он целовал каждый миллиметр потемневшей кожи, его язык медленно, дразняще скользил по пульсирующей вене, заставляя меня запрокинуть голову и судорожно выдохнуть.

Мое тело, уже перестроенное его энергией, отзывалось на каждую его ласку. Жар темного костра смешался с жаром, который разливался внизу моего живота. Я больше не чувствовала холода Пустошей. Я чувствовала только его.

Его губы скользнули выше, по линии челюсти, останавливаясь в миллиметре от моих губ.

— Ты больше не пленница Ордена, Цзиньси, — его слова звучали как гипноз. Большой палец свободной руки гладил мою скулу. — Ты свободна. И ты здесь, со мной. В Пустошах нет правил, нет старейшин и нет взглядов, от которых нужно прятаться.

Я посмотрела в его глаза, сияющие в темноте, как две путеводные звезды. Он был прав. Мы были одни на краю света. Все запреты, все страхи, вбитые в меня годами жизни во Внешнем дворе, казались теперь смешными и ничтожными иллюзиями. Единственной реальностью был мужчина, стоящий передо мной на коленях — Владыка Бездны, который готов был уничтожить мир, лишь бы я могла спокойно дышать.

— Я знаю, — мой голос был хриплым, сорванным от нахлынувших эмоций.

Я высвободила свои запястья из его ослабевшей хватки и сама потянулась к нему. Мои руки легли на его широкие плечи, пальцы зарылись в густые, шелковистые черные волосы на затылке. Я притянула его к себе.

Наш поцелуй начался медленно, словно мы пробовали друг друга на вкус заново, без спешки, без угрозы неминуемого разоблачения. Его губы, мягкие и настойчивые, считывали каждое мое движение. Он не подавлял меня своей силой, он позволял мне вести, отвечая с такой глубокой готовностью, что у меня кружилась голова.

Он подхватил меня под бедра, легко усаживая к себе на колени. Мои ноги обвили его талию. Мы сплелись в единое целое, сидя у черного костра посреди холодной пустыни.

Его руки скользнули под разорванный край халата, ложась на мою талию сквозь тонкий хлопок нижней рубахи. Жар его ладоней проникал сквозь ткань, заставляя мышцы предательски дрожать. Он гладил мою спину, медленно поднимаясь к лопаткам, и каждый дюйм кожи, которого он касался, вспыхивал невидимым огнем.

— Цзиньси... — Лохао разорвал поцелуй, тяжело дыша, утыкаясь лбом в мой лоб. Его зрачки превратились в тончайшие вертикальные щели, а грудь вздымалась так сильно, словно ему не хватало воздуха.

В его взгляде читалась мучительная, сдерживаемая жажда. Инстинкты Истинной Пары требовали завершения ритуала. Дракон внутри него желал не просто касаться — он желал слиться со мной на уровне душ, энергии и плоти, чтобы навсегда закрепить нашу связь в самой ткани мироздания.

Но он сдерживался, ждал моего согласия. Владыка, который никогда в жизни не спрашивал разрешения, теперь дрожал от напряжения, боясь напугать меня своим напором.

Я провела ладонями по его щекам, спускаясь к шее, где бился его пульс.

— Не останавливайся, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза, в самую глубину Бездны.

В этих двух словах было всё. Мое признание, моя капитуляция и моя абсолютная власть над ним.

Лохао издал низкий, утробный рык, в котором смешались облегчение, триумф и первобытная страсть. Он лег на спину, увлекая меня за собой на теплую от костра землю, не разрывая объятий.

Мир вокруг перестал существовать. Не было ни Пустошей, ни звездного неба, ни холода. Был только он — его горячая кожа, его тяжелое дыхание, его губы, которые целовали каждый дюйм моей шеи и ключиц, стирая остатки прошлого и заполняя меня собой без остатка.

Его пальцы ловко развязали тесемки моей нижней рубахи, обнажая плечи. В ответ я потянула за края его черного шелкового халата, желая почувствовать его обнаженную грудь, те самые литые мышцы и шрамы от золотых молний, которые он получил, защищая меня.

Когда наши тела соприкоснулись, кожа к коже, меня пронзило ощущение абсолютной, искрящейся правильности. Моя темная ци, дремавшая в даньтяне, радостно устремилась навстречу его огромному морю энергии. Наши ауры переплелись, образуя вокруг нас невидимый, пульсирующий купол, защищающий нас от ветров Пустошей лучше любых стен.

Его поцелуи становились всё более глубокими, требующими. Его руки изучали мое тело с трепетным, благоговейным вниманием, словно я была хрупким божественным артефактом, а не бывшей собирательницей трав. И с каждым его прикосновением, с каждым хриплым вздохом, вырывавшимся из его горла, я понимала, что эта ночь под открытым небом станет той чертой, после которой мы уже никогда не будем прежними.

Мы перестали быть беглецами. Мы стали единым целым, рожденным из Хаоса и света звезд.

Глава 24

Звезды над Пустошами казались огромными, холодными осколками колотого льда, рассыпанными по фиолетовому бархату небес. Но до нас этот космический холод не добирался.

Под защитой скалы, в кольце непроницаемой ауры Шэнь Лохао, существовала лишь наша собственная вселенная. Вселенная, сотканная из жара черного костра, сбивчивого дыхания и абсолютной, всепоглощающей жажды, которую мы сдерживали так долго.

Я лежала на его плаще, расстеленном поверх жесткой земли. Тонкий хлопок моей нижней рубахи, наполовину стянутый с плеч, больше не скрывал ни меня, ни моих чувств. Лохао нависал надо мной. Его тяжелые, горячие ладони скользили по моим бокам, обжигая кожу даже сквозь остатки ткани. В его прикосновениях не было человеческой суеты или грубости — он изучал меня с благоговением древнего бога, впервые обретшего величайшее сокровище.

— Ты дрожишь, моя Цзиньси, — его голос был низким, бархатным рокотом, от которого вибрировала каждая клеточка моего тела.

Его золотые глаза, мерцающие в полумраке, потемнели до цвета раскаленной бронзы. В них плескался первобытный голод, но он всё еще держал своего

— Я не боюсь, — прошептала, поднимая руки. Мои пальцы скользнули по его напряженным плечам, зарываясь в густые пряди черных волос. — Это не страх, Лохао. Это... ожидание.

Эти слова разрушили последние барьеры.

Его грудь судорожно вздымалась. Издав глухой, рычащий стон, он подался вперед, накрывая мои губы поцелуем — властным, глубоким, заявляющим права на каждый мой вдох. Его язык сплелся с моим, делясь вкусом грозы и ночного ветра. Я ответила ему с не меньшей страстью, прижимаясь всем телом к его литым мышцам.

Рубаха, мешавшая нам, была отброшена в сторону одним небрежным движением его руки. Яркие всполохи темного пламени озарили наши обнаженные тела.

Кожа Лохао была безупречной, за исключением тех страшных, покрытых черной коркой шрамов на спине и боку, которые он получил, спасая меня от Небесной Кары. Я провела кончиками пальцев по краям этих рубцов. Он вздрогнул, но не от боли, а от моего прикосновения, его дыхание стало еще более рваным.

— Мой Владыка, — выдохнула я ему в губы, целуя пульсирующую венку на его сильной шее. — Мой защитник.

— Только твой, — ответил он, покрывая поцелуями мои ключицы, спускаясь ниже, к ложбинке между грудей. Каждое касание его губ оставляло за собой дорожку жидкого огня. — В этой жизни и во всех последующих. Моя душа привязана к твоей.

Он опустился ниже, его губы нашли пульсирующую багрово-черную метку на моей шее. Лохао прижался к ней, и я почувствовала, как метка вспыхнула, отзываясь на близость своего создателя. Из нее, словно невидимые нити, по моему телу начали расползаться потоки его энергии.

Это было не просто физическое слияние. Это было начало древнего ритуала Истинной Пары, заложенного в самой крови драконов Бездны.

Когда мы наконец стали единым целым, из моей груди вырвался сдавленный, полный слез крик. Это была не боль — это был шок от немыслимого, колоссального объема духовной энергии, который хлынул в меня. Мир перед глазами взорвался тысячами черных и золотых искр.

Лохао замер надо мной, тяжело дыша, опираясь на предплечья. Его лицо было напряжено до предела, он давал мне время привыкнуть к его размеру и к той мощи, что теперь циркулировала между нами.

—Дыши, моя птичка,— его телепатический голос мягко окутал мой мечущийся разум. —Впусти меня. Я не причиню тебе вреда.

Я открыла глаза, встречаясь с его пылающим взглядом. По моим щекам текли слезы, но на губах играла улыбка. Я обхватила его талию ногами, прижимая еще ближе к себе, не желая оставлять между нами ни единого фэня пустого пространства.

— Я твоя, Лохао. Вся.

Стиснув зубы, он начал двигаться. Сначала медленно, тягуче, словно проверяя пределы моей выносливости, а затем всё быстрее и увереннее. Каждый его толчок отдавался в моем теле взрывом наслаждения и чистой магической силы.

Наши меридианы, невидимые энергетические реки, соединились в замкнутый контур. Древняя техника парного совершенствования, о которой в Ордене говорили лишь шепотом, сейчас вершилась под звездами Пустошей. Но мы не использовали светлую ци. Мы обменивались Изначальным Хаосом.

Мой разбитый даньтянь, который годами причинял мне лишь тупую, ноющую боль, вдруг завибрировал. Густая, темная ци Лохао, вливающаяся в меня с каждым его движением, не утекала сквозь трещины. Она закипала, плавилась, словно обсидиан в жерле вулкана, и намертво запечатывала изъяны моего духовного ядра. Я чувствовала, как внутри меня формируется нечто новое — плотный, пульсирующий сгусток абсолютной тьмы. Мое собственное Ядро Хаоса.

Мысли спутались, растворившись в животном, первобытном ритме. Я царапала его плечи, стонала, выгибаясь навстречу его выпадам, не в силах сдерживать себя. Лохао отвечал мне низким, грудным рычанием. Его контроль, который он так долго выстраивал, трещал по швам. Звериная суть Владыки брала верх, требуя полного, безоговорочного поглощения своей пары.

Тени вокруг нас взбесились. Они плясали на скале, вытягивались, переплетались, вторя нашим движениям. Черный костер взметнулся высоко в небо, рассыпая искры, которые не обжигали, а таяли в воздухе, как снежинки.

— Цзиньси... моя... моя Истинная Пара! — хрипло закричал он, срываясь с ритма.

Его пальцы железной хваткой впились в мои бедра, прижимая меня к себе с такой силой, что я чувствовала жесткость его костей. Вспышка ослепительного, невыносимого удовольствия пронзила меня насквозь, заставив выгнуться дугой. Я закричала его имя, растворяясь в этом свете, пока его семя и его сущность, смешанные воедино, заполняли мое лоно и мои меридианы.

В этот миг небеса над нами содрогнулись.

Ударная волна нашей объединенной ци, чистейшего резонанса Инь и Ян, усиленного Изначальным Хаосом, разошлась по Пустошам на сотни ли вокруг. Мелкие демонические твари, прятавшиеся в песках, вжали головы в землю, скуля от первобытного ужаса. Даже звезды, казалось, померкли перед этой вспышкой древней магии.

Метка на моей шее вспыхнула обжигающим холодом, а затем окончательно вплавилась в мою кожу, став неразрывной частью моей души. Ритуал был завершен. Больше ни одна сила в мирах не могла разорвать нашу связь.

Лохао рухнул рядом со мной, тяжело, со свистом втягивая ночной воздух. Его грудь покрылась испариной. Он немедленно притянул меня к себе, пряча в кольце своих могучих рук.

Мы лежали в абсолютной тишине, прерываемой лишь стуком наших сердец. Мое сердце теперь билось в идеальном, синхронном ритме с его. Бум. Бум. Бум.

Я положила голову ему на плечо, чувствуя, как по моим каналам течет новая, невероятная сила. Усталости не было. Наоборот, мое тело пело, наполненное до краев энергией, о которой я раньше не могла и мечтать. Разбитая пиала моего даньтяня превратилась в бездонный, черный океан.

— Ты изменила меня, — тихо, не открывая глаз, произнес Лохао. Его длинные пальцы лениво перебирали мои растрепанные волосы.

— Разве это не ты только что исцелил мое ядро? — я счастливо улыбнулась, целуя его в ключицу.

— Я дал тебе ци, — он медленно приоткрыл глаза. Расплавленное золото в них угасло, сменившись теплым, спокойным янтарным свечением. — Но ты дала мне умиротворение и привязала Бездну к этому миру. Если бы не ты, я бы сжег эти земли и растворился во мраке. Но теперь... теперь у меня есть дом. И этот дом — ты.

Его слова были простыми, но в них скрывалась глубина, способная поглотить целые империи. Я крепче обняла его, чувствуя, как внутри разливается абсолютный, ничем не омраченный покой.

Усталость от долгого пути и эмоционального напряжения наконец взяла свое. Под защитой его ауры, под шепот ветра Пустошей, я провалилась

*********************************************

Утро встретило меня непривычной, звенящей тишиной и запахом сухой полыни.

Я открыла глаза. Лохао уже не спал, он сидел рядом, облокотившись о скалу, и молча наблюдал за мной. На нем снова были его черные шелковые одежды, которые он, видимо, восстановил своей магией. На мне была надета моя чистая нижняя рубаха, заботливо зашнурованная его руками, а сверху я была укрыта его теневым плащом.

Солнце только начало подниматься над багровыми песками, окрашивая равнину в кроваво-золотые тона.

Я потянулась, и с удивлением поняла, что мое тело ощущается совершенно иначе. Оно было легким, как перышко, но при этом налитым невероятной, силой. Я инстинктивно прислушалась к своему духовному центру.

На дне моего даньтяня вращалась плотная, пульсирующая сфера из чистой черной энергии.

— Зарождение Тьмы, — констатировал Лохао, перехватив мой взгляд, в его голосе звучала нескрываемая гордость. — Это эквивалент человеческой стадии Формирования Ядра. Всего за одну ночь, моя супруга. Если бы старейшины твоего бывшего Ордена узнали об этом, они бы удавились от зависти своими собственными бородами.

— Формирование Ядра... — потрясенно выдохнула я, глядя на свои руки. — Я перескочила сразу две стадии. Это невозможно.

— Для тех, кто связан с Изначальным Хаосом, нет слова «невозможно», — он наклонился и мягко поцеловал меня в лоб. — Вставай, Цзиньси. Нам пора идти дальше.

Я быстро оделась, затянув пояс. Когда я встала на ноги, я почувствовала, как моя собственная тень откликается на мое желание. Она больше не была просто отражением света — она была продолжением моей воли, послушной и живой.

— Куда мы пойдем? — спросила, подходя к краю скалы и глядя на бескрайние Пустоши.

Лохао встал позади меня, обнимая за плечи. Его подбородок лег на мою макушку.

— Туда, где муравьи не строят свои жалкие павильоны. В самое сердце Мертвых Земель. Там есть древние дворцы, покинутые демонами тысячи лет назад. Я очищу их от скверны и восстановлю для тебя. У моей Жены будет замок, достойный ее новой силы.

Я улыбнулась, опираясь на его грудь.

— А если они пойдут за нами? Если Орден или другие секты соберут великую армию и решат очистить Пустоши от нас?

Лохао тихо, раскатисто рассмеялся. Этот звук больше не пугал меня — он вселял в меня непоколебимую уверенность.

— Пусть приходят, моя хитрая птичка, — прошептал он, и его глаза хищно сверкнули в лучах утреннего солнца. — В лесах я был связан правилами. Я прятался, чтобы не ранить тебя. Но здесь, на открытых равнинах... я с удовольствием покажу им истинный лик Бездны. И в этот раз, моя Королева, ты будешь стоять рядом со мной и смотреть, как их мир обращается в пепел.

Глава 25

Пустоши дышали жаром и древней, нетронутой магией.

Мы шли по багровым пескам уже седьмой день. С того момента, как ритуал Истинной Пары связал наши души и меридианы, мир для меня изменился навсегда. Я больше не чувствовала ни усталости, ни жажды, ни разъедающего легкие сухого ветра Пустых Земель. Мой новый даньтянь, сияющий плотным мраком Изначального Хаоса, впитывал дикую энергию этого места, перерабатывая ее в чистую силу.

Я ступала по раскаленному камню, и моя тень, удлиненная заходящим солнцем, казалась живой. Она больше не пряталась под ногами — она скользила рядом, словно верный страж, готовый по первому мысленному приказу взвиться стеной щитов или обернуться лезвиями.

Шэнь Лохао шел на полшага впереди, но его присутствие ощущалось повсюду. Его аура, теперь неразрывно сплетенная с моей, окутывала меня невидимым шелком. Он больше не скрывал своего истинного величия. Даже в человеческом облике, облаченный в простые, но безупречные черные одежды, он излучал такую власть, что редкие демонические твари Пустошей зарывались глубоко в песок за десятки ли до нашего приближения.

— За этой грядой начинается каньон Забытых Царей, — голос Лохао, низкий и спокойный, прервал тишину. Он указал рукой на гряду острых, похожих на изломанные зубы скал, чернеющих на горизонте. — Там есть дворцы, высеченные в камне до того, как люди научились управлять ци. Там мы остановимся.

Я поравнялась с ним, и он привычным, собственническим жестом переплел свои длинные пальцы с моими. Жар его кожи успокаивал.

— Они красивые? Эти дворцы? — спросила я, с улыбкой глядя на его строгий профиль.

— Они были величественными, пока время не обратило их в пыль. Но я восстановлю их для тебя. Внутренние сады будут цвести Кровавыми Лотосами, а в залах будут гореть вечные огни Бездны, — он посмотрел на меня, и в его золотых глазах мелькнула та самая пугающая, всепоглощающая нежность, которая предназначалась только мне. — Тебе больше никогда не придется спать на гнилых досках, Цзиньси.

Я прижалась плечом к его руке, чувствуя, как в груди разливается тепло.

Но внезапно это тепло сменилось холодным предчувствием.

Мой даньтянь резко запульсировал, словно предупреждал об опасности. Секундой позже Лохао замер, резко подняв голову. Его золотые зрачки сузились, небо над нами, окрашенное в фиолетовые тона заката, вдруг пошло странной, неестественной рябью, словно отражение в потревоженной воде.

—Они пришли,— его мысленный голос ударил в мое сознание, холодный, как лезвие меча.

Воздух разорвался с оглушительным, режущим слух треском.

Пространство прямо над багровыми песками треснуло, расходясь в стороны, подобно разрезанному свитку. Из этого сияющего разлома хлынул нестерпимо яркий, слепящий свет. Праведная ци, концентрированная янская энергия, обрушилась на Пустоши, выжигая теневые эманации земли.

Орден Парящих Облаков не просто выследил нас, они привели с собой союзников.

Из разлома один за другим выплывали три гигантских летающих корабля, чьи борта были украшены символами Великих Сект Империи. На их палубах теснились сотни культиваторов в сверкающих доспехах, их мечи были обнажены и гудели от влитой в них энергии.

Но самую большую угрозу представляли пять фигур, паривших в воздухе перед флагманским кораблем. Я узнала их по аурам, которые давили на плечи.

Главный Старейшина нашего Ордена, два мастера Меча из Секты Небесного Рассвета и двое старейшин из Долины Белого Нефрита. Все пятеро — на поздней стадии Зарождения Души. Они собрали карательный отряд, способный стереть с лица земли небольшое государство.

И всё это — ради нас.

— Отродье Хаоса! — голос Главного Старейшины прогремел над Пустошами, заставляя песок под ногами мелко вибрировать. — Твои грязные уловки больше не сработают! Великий Звездный Компас указал на твою искаженную ци. Сегодня твое существование оборвется!

Взгляд

— А ты, Сунь Цзиньси... Предательница человеческого рода! Подстилка демонов! Ты впустила зло в святые земли Ордена, ты помогла разрушить наш Духовный Источник! За твое преступление твоя душа будет извлечена и отправлена в Котел Страданий на тысячу лет!

От этих слов Лохао не просто разозлился, его ярость была настолько плотной, что воздух вокруг нас почернел, закручиваясь в воронку. Температура упала до абсолютного нуля. Камни под его ногами со стоном начали трескаться, превращаясь в ледяную пыль.

Мужчина шагнул вперед, инстинктивно задвигая меня за свою широкую спину. Его рука поднялась, готовая сорвать человеческую оболочку и выпустить Истинное Тело, чтобы разорвать этих безумцев на куски.

Но в этот момент произошло то, чего не ожидали ни Старейшины, ни сам Владыка Бездны.

Я не стала прятаться.

Моя рука легла на напряженное плечо Лохао. Твердо, уверенно. Я мягко, но настойчиво обошла его, становясь не за ним, а рядом с ним. Плечом к плечу.

Лохао резко скосил на меня полыхающий золотом взгляд, его губы приоткрылись, готовые приказать мне отступить в тень, но он увидел мои глаза. Мои зрачки сейчас были не человеческими — они налились густой, клубящейся тьмой, отражая энергию моего нового даньтяня.

—Я твоя Истинная Пара, Лохао,— мой мысленный шепот был спокоен и непреклонен. —Я больше не груз, который нужно прятать. Ты дал мне силу не для того, чтобы я стояла за твоей спиной.

Его челюсти сжались, но в золотых глазах внезапно вспыхнуло что-то новое. Не просто инстинкт защитника. Это было восхищение. Темная, гордая радость хищника, увидевшего в своей супруге равную себе. Он медленно кивнул, и его аура, до этого бушевавшая вокруг нас хаотичным вихрем, вдруг успокоилась, сливаясь с моей в единый, монолитный купол защиты.

Я подняла голову, глядя прямо в лицо Главному Старейшине.

— Вы называете меня предательницей! — мой голос, усиленный темной ци, разнесся над равниной не хуже громового раската. Тьма придавала ему пугающую, вибрирующую глубину. — Вы бросили меня гнить во Внешнем дворе, называя мусором, недостойным даже пилюли лечения! А когда я нашла того, кто исцелил меня и дал мне жизнь, вы смеете судить меня?!

Старейшина побагровел от гнева.

— Ересь! Уничтожить их! Не оставлять даже пепла!

Сотни летящих мечей сорвались с палуб кораблей, подобно стае серебряной саранчи. Они устремились к нам, неся в себе разрушительную светлую энергию.

—Позволь мне,— пророкотал Лохао.

Мужчина не стал превращаться в дракона, вместо этого он поднял правую руку и сжал ее в кулак.

Пространство перед нами исказилось. Десятки мечей, летевших в авангарде, просто врезались в невидимую стену Изначального Хаоса и разлетелись на куски, словно хрустальные игрушки. Лохао сделал неуловимый жест, и из его тени вырвались десятки черных копий, которые с пронзительным свистом устремились в ответную атаку, пробивая защитные формации кораблей и сбрасывая культиваторов с палуб.

— Взять девчонку! Она его слабое место! — закричал один из мастеров Небесного Рассвета, направляя свой меч прямо на меня.

Десяток элитных учеников на стадии Формирования Ядра спрыгнули с мечей, окружая нас кольцом и атакуя с разных сторон. Они были быстры, их клинки сверкали, напитанные стихийной магией огня и молний.

Лохао отвлекся на удар Главного Старейшины, сцепившись с ним в воздухе. Оглушительный грохот столкновения их аур сотряс Пустоши.

Трое культиваторов бросились на меня, уверенные в легкой победе над бывшей ничтожной ученицей.

Я не стала выхватывать свой жалкий деревянный меч, теперь он мне был не нужен.

Я глубоко вдохнула раскаленный воздух. Семя Хаоса в моем даньтяне взорвалось мощью. Тени от ближайших скал внезапно удлинились, извиваясь, как живые змеи.

Когда первый культиватор занес клинок над моей головой, моя рука взметнулась вверх. Из моих пальцев вырвался хлыст из чистой, концентрированной тьмы. Он с оглушительным щелчком обвился вокруг сияющего лезвия. Культиватор усмехнулся, ожидая, что его янская энергия рассеет тень.

Но моя тьма была порождением Бездны. Она мгновенно сожрала светлую ци меча, клинок почернел и рассыпался прахом прямо в его руках.

Ученик замер от удивления, и этой секунды мне хватило. Я сделала шаг вперед, скользя по земле с неестественной, нечеловеческой грацией. Второй конец теневого хлыста ударил его в грудь, с легкостью пробивая духовный щит и отбрасывая его на десятки чи назад.

Двое других напали одновременно справа и слева.

Я закрыла глаза, отдаваясь инстинктам, которые пробудила во мне кровь Лохао. Пространство вокруг меня словно замедлилось. Я чувствовала биение их сердец, потоки их ци, направление их ударов.

Резко присев, я пропустила первый меч над своей головой, а затем выбросила обе руки в стороны. Моя собственная тень на песке раздвоилась, взмыла в воздух и превратилась в два острых обсидиановых лезвия. Теневые клинки с безошибочной точностью вонзились в плечи нападавших, пригвождая их к раскаленному песку.

Сверху раздался оглушительный взрыв.

Лохао голыми руками разорвал духовную проекцию Главного Старейшины. Владыка Бездны завис в воздухе, его черные одежды развевались на ветру, а глаза полыхали абсолютным превосходством. Он краем глаза наблюдал за мной, и, когда увидел, как я повергла трех элитных бойцов, его губы изогнулись в хищной, торжествующей усмешке.

—Моя Королева,— его голос, полный первобытной гордости, прозвучал в моей голове. —Покажи им, чья сила течет в твоих венах.

Семь оставшихся учеников из отряда, посланного за мной, в ужасе попятились. Они видели, с какой легкостью я расправилась с их товарищами. Они больше не видели во мне слабую жертву, теперь они видели монстра.

Но отступать им было некуда.

С яростным криком они бросились в совместную атаку, формируя Массив Семи Звезд — мощную печать, способную сковать даже демона высокого ранга. Сияющая цепь света попыталась сомкнуться вокруг моих ног.

Я не стала убегать, а подняла руки к небу.

Черный костер, который мы разожгли прошлой ночью и который до сих пор слабо тлел в стороне, внезапно взревел. Я потянула его энергию на себя. Столб багрово-черного пламени вырвался из-под земли, закручиваясь вокруг меня защитным вихрем. Светлые цепи Массива Семи Звезд ударились об этот огонь и со звоном треснули, не выдержав жара Изначального Хаоса.

Огонь послушно перетек в мои ладони, формируя два изогнутых, полыхающих мраком клинка.

Я бросилась в центр их строя. Это был уже не бой, а танец. Танец, которому меня обучила сама Бездна. Я уклонялась от их ударов, словно состояла из дыма, а мои клинки оставляли после себя лишь пепел и

С каждым моим движением, с каждым поверженным врагом, моя связь с Лохао становилась всё плотнее. Мы сражались на разных уровнях — он сминал старейшин Зарождения Души в небесах, я уничтожала элиту на земле, но наши ауры слились в идеальной, безупречной гармонии. Мы были двумя половинками одного целого.

Внезапно небеса раскололись от чудовищного давления.

Мастер Меча из Долины Белого Нефрита, видя, что их силы тают, пошел на крайние меры. Он пожертвовал своей жизненной силой, сжигая кровь, чтобы активировать Абсолютный Артефакт — Печать Падающих Небес.

Огромная, светящаяся проекция нефритовой горы начала падать прямо на нас, закрывая собой всё небо. Ее давление было настолько огромным, что земля в Пустошах просела на несколько чи. Этот удар должен был раздавить всё живое в радиусе ста ли.

Лохао телепортировался ко мне в то же мгновение.

Он тяжело дышал, на его щеке виднелся свежий, дымящийся порез — Старейшины всё-таки смогли задеть его, пока он отвлекся на мое прикрытие.

—Держись за меня,— приказал он, поднимая руки навстречу падающей нефритовой горе.

Но я не стала просто прятаться за его спиной.

Я шагнула вперед и переплела пальцы своей левой руки с его правой рукой. Моя правая ладонь уперлась в его грудь, прямо туда, где билось его древнее сердце.

— Мы встретим это вместе, — вслух сказала я.

Лохао удивленно посмотрел на меня, но в следующее мгновение его глаза вспыхнули абсолютным, безоговорочным обожанием.

— Вместе, — пророкотал он вслух.

Мы закрыли глаза. Моя темная ци, рожденная из его сущности, хлынула по нашим соединенным рукам, смешиваясь с его бесконечным океаном Изначального Хаоса. Резонанс Истинной Пары, который мы завершили прошлой ночью, сейчас проявил свою истинную, богоподобную боевую мощь.

Наши объединенные ауры вырвались наружу единым, концентрированным лучом абсолютно черного света, пронзающим саму ткань пространства.

Этот луч ударил в центр падающей нефритовой горы.

Мир замер на один удар сердца.

А затем раздался взрыв, от которого померкло солнце.

Абсолютный Артефакт, питаемый жизнью Мастера Меча, не просто раскололся — он аннигилировал. Луч нашей Тьмы пробил его насквозь и ударил прямо во флагманский корабль Ордена.

Взрывная волна смела всё. Осколки артефакта, куски корабля и тела поверженных культиваторов дождем посыпались на багровые пески. Старейшины, лишенные своей сильнейшей защиты, в ужасе смотрели на то, как два силуэта, высокий мужчина в черном и хрупкая девушка рядом с ним, стоят невредимые в самом центре апокалипсиса, окруженные непроницаемой сферой из чистой Тьмы.

Они наконец-то поняли, что перед ними был не просто демон-одиночка, которого можно загнать в угол числом. Перед ними стояли Владыка и Королева Бездны, чья объединенная сила превосходила саму смерть.

Главный Старейшина Ордена Парящих Облаков, харкающий кровью и лишившийся половины своей силы после отдачи разрушенного артефакта, отдал последний, позорный приказ.

— Отступаем! — его крик был полон отчаяния. — Открыть пространственные врата! Нам их не одолеть!

Остатки некогда великой армии начали судорожно бросать телепортационные талисманы, сбегая, спасая свои жалкие жизни. Через несколько минут небеса над Пустошами очистились, оставив после себя лишь дымящиеся обломки и запах озона.

Битва была окончена.

Мы победили.

Я стояла на песке, тяжело дыша. Мои руки дрожали от перенапряжения, а по виску стекала капля чужой крови. Но я не чувствовала страха. Я чувствовала невероятную, опьяняющую свободу.

Лохао медленно повернулся ко мне. Его дыхание тоже было прерывистым. Он был покрыт пылью и пеплом врагов, но для меня он никогда не был так прекрасен, как сейчас.

Мужчина не стал ничего говорить. Он просто опустился передо мной на одно колено, прямо на залитый кровью и магией песок. Владыка Бездны склонил свою гордую голову, а затем взял мою дрожащую, перепачканную сажей руку и почтительно, с глубоким благоговением прижался губами к моим пальцам.

Это был жест не хозяина и не защитника, а равного, признающего силу своей Императрицы.

— Моя жизнь — твой меч, Цзиньси, — искренне произнес он, поднимая на меня сияющие золотом глаза. — Сегодня ты доказала, что достойна не только моего сердца, но и всего этого мира.

Я улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются счастливые слезы, и, не в силах больше стоять, просто опустилась к нему на песок, прячась в его крепких, самых надежных в мире объятиях.

Глава 26

Багровые пески Пустошей остались позади, уступив место гладкому, блестящему в лунном свете обсидиану.

Мы вошли в Каньон Забытых Царей на исходе ночи. После битвы, расколовшей небеса, и бегства остатков праведной армии, Пустые Земли казались вымершими. Но здесь, в узкой расщелине между гигантскими, уходящими в самые облака скалами, воздух был густым и тяжелым. Он вибрировал от древней, первозданной мощи, которая спала в этих камнях тысячелетиями.

Шэнь Лохао шел впереди, но его рука крепко сжимала мою ладонь. С каждым нашим шагом вглубь каньона его аура менялась. Человеческая оболочка, которую он всё еще сохранял ради меня, больше не могла сдерживать его суть. Тьма клубилась вокруг его плеч, струилась по черному шелку одежд, оставляя на обсидиановом полу мерцающие следы.

Я шла рядом, и мой новый даньтянь, сияющий Изначальным Хаосом, радостно откликался на зов этого места. Я больше не чувствовала себя чужой. Скалы, высеченные в форме исполинских, рогатых демонических божеств, смотрели на нас сверху вниз пугающими, пустыми глазницами, но во мне не было страха. Я чувствовала лишь благоговение перед древней историей рода моего мужа.

— Мы дома, Цзиньси, — глубокий, рокочущий голос Лохао эхом отразился от черных стен каньона.

Впереди из мрака выросли огромные врата. Они были выкованы из метеоритного железа и украшены барельефами, изображающими драконов, пожирающих солнце. Врата были закрыты бесчисленные века. Ни один смертный, ни один Высший Старейшина не смог бы даже приблизиться к ним, не будучи раздавленным давящей аурой смерти.

Лохао не стал использовать ци, чтобы открыть их. Он просто подошел вплотную, положил свою большую, горячую ладонь на ледяной металл и выдохнул единственное слово на древнем, забытом наречии Бездны.

Врата содрогнулись. Вековая пыль осыпалась с барельефов, и гигантские створки с оглушительным, протяжным стоном начали медленно расходиться в стороны, впуская своего истинного Владыку.

За вратами раскинулся Дворец Девяти Кругов Тьмы.

Мое дыхание перехватило. Я ожидала увидеть руины, покрытые пылью и паутиной,

Здесь не было золота или нефрита, к которым привыкли праведные секты. Здесь была красота абсолютной, совершенной ночи. Пол из полированного черного камня отражал наши силуэты, словно темное зеркало.

В самом центре колоссального тронного зала, на возвышении из девяти ступеней, стоял Трон. Он был вырезан из цельного куска Изначальной Породы, усеян шипами и напоминал раскрытую пасть спящего дракона.

Лохао остановился у подножия лестницы, он отпустил мою руку и повернулся ко мне. В свете синих огней его лицо казалось неземным, божественным ликом разрушения.

—Жди меня здесь, моя птичка,— его мысленный шепот был полон предвкушения и трепета. —Мне нужно вернуть то, что я оставил в этих стенах до своего перерождения. То, что принадлежит мне по праву Крови.

Я молча кивнула, отступая на шаг, мое сердце забилось чаще.

Владыка Бездны начал медленно подниматься по ступеням. С каждым его шагом Дворец содрогался. Тени, спавшие по углам зала тысячелетиями, начали сползаться к трону, извиваясь и кланяясь своему господину.

Когда Лохао ступил на девятую ступень и опустился на Трон Изначального Хаоса, мир вокруг взорвался.

Это не был физический взрыв, а выброс концентрированной, древней духовной мощи, которая веками хранилась в самом сердце дворца, ожидая возвращения истинного наследника.

Черный столп абсолютного мрака ударил с потолка пещеры прямо в Лохао, полностью скрывая его фигуру. Я инстинктивно прикрыла лицо руками, когда ударная волна этой энергии пронеслась по залу. Мой собственный даньтянь запульсировал в бешеном ритме, откликаясь на силу Истинной Пары.

Сквозь рев бушующей энергии я услышала его голос. Но это был не человеческий крик. Это был рык Истинного Дракона, объявляющего вселенной о своем возвращении.

************************************

POV Шэнь Лохао

Сила, которую я когда-то запечатал в Троне Девяти Кругов, чтобы уйти на перерождение, хлынула в мои меридианы подобно океану, прорвавшему плотину.

Мое человеческое тело, ставшее теперь идеальным сосудом благодаря связи с Цзиньси, жадно впитывало каждый поток Изначального Хаоса. Я больше не был ослабленным осколком своей былой сущности. Я обретал целостность.

Осколки моей расколотой души собирались воедино. Море сознания расширялось, охватывая не только этот дворец, но и все Пустые Земли. Я чувствовал каждую каплю темной ци в радиусе десяти тысяч ли, чувствовал жалких демонических лордов, которые прятались в своих норах, скуля от ужаса перед моим пробуждением.

Я чувствовал их всех. Но среди этого водоворота вселенской мощи моим единственным якорем оставалась она.

Я опустил взгляд сквозь бушующий столб черного света. Цзиньси стояла у подножия трона. Хрупкая, маленькая фигурка, но ее поза была прямой, гордой, а глаза, в которых плясало отражение синих огней, смотрели на меня с непоколебимой верой. Она не отворачивалась от моей ужасающей сути. Она принимала ее.

Когда-то я презирал слабость. Теперь я знал, что истинная сила кроется не в способности разрушать миры, а в способности этой маленькой женщины укротить Разрушителя одним лишь прикосновением своих теплых рук.

Столб энергии начал рассеиваться, втягиваясь в мою кожу.

Я сидел на Троне Бездны. Мои одежды из черного шелка изменились, пропитавшись чистой магией — теперь они были расшиты узорами из обсидиановой чешуи, а на плечах покоилась тяжелая мантия, сотканная из живых теней. Мои рога не исчезли полностью, превратившись в изящную, пульсирующую темным светом корону, венчающую черные волосы.

Я глубоко вдохнул воздух своего истинного дома и щелкнул пальцами.

—Привести их,— мысленно приказал я своим теням, которые еще во время битвы в Пустошах получили особый приказ.

********************************

POV Сунь Цзиньси

Пространство позади меня задрожало. Воздух разорвался, и из открывшихся Врат Пустоты на полированный черный пол тронного зала вывалилось несколько десятков фигур.

Я резко обернулась, моя рука инстинктивно легла на рукоять клинка из темной ци, который я мгновенно сформировала. Но оружие мне не понадобилось.

Это были те, кто не успел сбежать во время битвы в Пустошах. Ученики элитных сект, несколько наставников и один из Мастеров Меча, чье ядро было наполовину разрушено отдачей артефакта. Все они были опутаны цепями из концентрированного мрака. Их дорогие светлые одежды превратились в лохмотья, пропитанные кровью и пылью.

Тени Лохао не убили, они пленили, чтобы принести к ногам своего Владыки.

Пленники с трудом поднимали головы. Когда они увидели тронный зал, синие огни и фигуру, восседающую на Троне Хаоса, в их глазах отразился абсолютный, парализующий ужас. Они поняли, что попали в саму преисподнюю, в мифическое сердце Бездны, откуда не возвращались даже боги.

— На колени, — голос Лохао не был громким, но он обладал физическим весом.

Цепи тьмы дернулись, и все до единого культиваторы праведного пути рухнули на колени, ударяясь лбами об обсидиановый пол. Они не могли даже поднять глаз. Давление ауры Владыки вжимало их в камень, заставляя харкать кровью.

Мастер Меча из Долины Белого Нефрита, гордый старец, попытался сопротивляться. Он напряг остатки своей светлой ци, пытаясь поднять голову.

— Демоническое отродье... — прохрипел он, сплевывая на идеальный черный пол. — Праведный путь... никогда не преклонит колени перед тьмой. Великие Секты соберут армию... и очистят этот каньон!

Лохао даже не удостоил его взглядом. Он медленно поднялся с Трона и начал спускаться по ступеням. Его шаги гулким эхом отдавались в тишине зала.

Владыка Бездны остановился передо мной. Он не смотрел на пленников, его золотые глаза были прикованы только ко мне. Он протянул руку, и его пальцы нежно коснулись моей щеки.

— Они говорят о праведности, моя птичка, — произнес он с легкой, ледяной усмешкой. — Они говорят о чистоте. Но именно они годами заставляли тебя голодать. Они бросали тебя на съедение демонам ради трав. Они называли тебя мусором.

Он повернул голову к распластанным на полу культиваторам.

— Вы, лицемерные черви, смеете угрожать мне в моем собственном дворце, — его голос стал подобен грохоту сходящей лавины. — Вы посмели поднять мечи на ту, чье дыхание ценнее всех ваших жизней, вместе взятых. Вы называете себя Праведным Путем? Ваш путь — это слепота и гордыня.

Лохао щелкнул пальцами. Теневые цепи, сковывавшие пленников, внезапно превратились в острые лезвия, вонзаясь в их меридианы. Зал огласился истошными, булькающими криками. Владыка Бездны не убивал их — он методично, мучительно разрушал их золотые ядра, выжигая саму способность культивировать светлую ци. Он лишал их того, чем они

Мастер Меча взвыл, когда его наполовину разрушенный даньтянь окончательно раскололся под давлением Тьмы. Он упал на лицо, рыдая от бессилия и боли.

Но на этом триумф Лохао не закончился.

Из темных углов тронного зала, из боковых коридоров и недр Дворца начали появляться тени. Это были древние демоны, лорды Бездны, генералы Изначального Хаоса, спавшие тысячелетиями в ожидании своего Короля. Существа, один вид которых мог бы свести с ума обычного человека, безмолвно стекались к подножию возвышения.

Они не смели поднять глаз на Лохао. Многотысячная армия древнего мрака синхронно рухнула на колени, преклоняя головы перед Троном.

— Владыка вернулся! — прошипел хриплый, многоголосый хор демонов, от которого содрогнулись стены. — Слава Изначальному Хаосу!

Лохао стоял посреди этого океана покорности и первобытной мощи. Но он не смотрел на свою армию. Мужчина повернулся ко мне и протянул обе руки.

— Подойди ко мне, Цзиньси.

Мое сердце колотилось так быстро, что я почти не слышала собственных шагов. Я, Сунь Цзиньси, бывшая нищая ученица Внешнего двора, ступала по обсидиановому полу мифического дворца, а древние демоны жались к земле, боясь коснуться даже края моей тени.

Я вложила свои дрожащие руки в горячие, сильные ладони Лохао.

Он привлек меня к себе, обнимая за талию, и плавно, не разрывая зрительного контакта, повел меня вверх по ступеням, к Трону Девяти Кругов Тьмы.

Когда мы поднялись на возвышение, Лохао развернулся к залу, увлекая меня за собой, и властно усадил меня на широкое сиденье, вырезанное из Изначальной Породы. Я ахнула, почувствовав, как древний камень под моими пальцами отзывается теплом, признавая метку Истинной Пары, горевшую на моей шее.

Сам Владыка Бездны не сел, он остался стоять в полушаге от Трона, возвышаясь надо мной, словно мой личный, самый грозный и самый преданный страж. Его рука собственнически легла на спинку Трона прямо за моим плечом.

— Смотрите, — голос Шэнь Лохао прокатился по залу, заставляя пленников и демонов вздрогнуть, в этом звуке была абсолютная, непререкаемая власть. — Смотрите на ту, кто вернула мне жизнь. Смотрите на ту, чья воля отныне является моей волей.

Он окинул презрительным взглядом искалеченных культиваторов Ордена, а затем перевел взгляд на армию демонов.

— Она не просто моя Истинная Пара. Она — ваше новое Божество. Тот, кто посмеет не выказать ей должного уважения, тот, кто осмелится бросить тень на ее путь, будет стерт из памяти вселенной моими собственными руками. Отныне и до скончания времен!

Лохао повернулся ко мне. В его золотых глазах полыхала бесконечная, темная нежность, предназначенная лишь для меня одной. На глазах у пленных старейшин, на глазах у древних лордов Бездны он медленно опустился на одно колено у самого подножия моего Трона.

Он взял мою руку и прижался губами к костяшкам моих пальцев.

— Славьте Сунь Цзиньси, — произнес Владыка Бездны, не сводя с меня обожающего взгляда. — Императрицу Девяти Кругов Тьмы. Мою Жену. Мою жизнь.

Зал взорвался.

Тысячи древних демонов, лордов и теневых тварей ударились лбами об обсидиановый пол, их многоголосый рев сотряс своды дворца, отражаясь от черных колонн и уносясь далеко за пределы Каньона Забытых Царей.

— СЛАВА ИМПЕРАТРИЦЕ! СЛАВА ЖЕНЕ ВЛАДЫКИ!

Пленники Ордена Парящих Облаков закрывали уши, рыдая от бессилия и ужаса. Они наконец осознали, что их мир больше никогда не будет прежним. Девочка, которую они называли мусором, только что стала абсолютной властительницей самой страшной силы в мире.

Я сидела на Троне Изначального Хаоса. Моя спина была прямой, а страх, преследовавший меня всю жизнь, исчез навсегда. Я смотрела на коленопреклоненного передо мной древнего бога, чье сердце принадлежало мне без остатка, и чувствовала, как на губах расцветает уверенная, гордая улыбка.

Орден хотел выгнать меня на верную смерть. Вместо этого они подарили мне Корону Бездны.

И я собиралась носить ее с достоинством.

Эпилог

Время в Бездне текло иначе. Здесь не было привычной смены сезонов, не опадали листья призрачного бамбука и не выли осенние ветра ущелий. Во Дворце Девяти Кругов Тьмы царила вечная, идеальная ночь, освещаемая лишь мягким, сапфировым сиянием духовных огней и россыпью звезд, сияющих сквозь прозрачные своды потолка.

Прошел год с того дня, как рухнул Массив Блокировки Небес, а я добровольно приняла титул Императрицы Изначального Хаоса.

Я медленно открыла глаза, выныривая из глубокого, спокойного сна. Мое тело покоилось не на гнилых досках ветхого топчана, а на огромном ложе, вырезанном из цельного куска теплого, черного нефрита. Постель была застелена тончайшим шелком цвета воронова крыла, который ласкал кожу нежнее утреннего бриза.

Мой даньтянь, больше не напоминающий разбитую пиалу, мерно пульсировал. Сфера темной ци внутри меня стала плотной и бездонной. За этот год под руководством моего мужа я достигла стадии Зарождения Души — уровня, о котором во Внешнем дворе не смели даже мечтать.

Я лениво потянулась, чувствуя, как каждая мышца наливается сладкой истомой.

Рядом со мной было пусто, но простыни всё еще хранили обжигающий жар его тела и терпкий аромат грозы.

Двери покоев, инкрустированные обсидиановыми драконами, беззвучно распахнулись.

На пороге стоял Шэнь Лохао.

Владыка Бездны, перед чьим именем трепетали все праведные секты Империи, выглядел так, что у меня в очередной раз перехватило дыхание. На нем были домашние одежды из темного шелка, расшитые серебряными нитями, складывающимися в узоры клубящихся облаков. Густые черные волосы, обычно распущенные, сегодня были аккуратно собраны на затылке и скреплены изящной нефритовой шпилькой.

Но самым поразительным было то, что он держал в руках.

Самое опасное существо во всех трех мирах нес небольшой поднос из темного дерева, на котором дымилась изящная фарфоровая пиала.

Я не смогла сдержать тихой, счастливой улыбки, садясь на постели и притягивая шелковое одеяло к груди.

— Великий Владыка Хаоса снизошел до обязанностей слуги? — дразняще произнесла я, склонив голову набок. — Если лорды-демоны увидят это, они решат, что ты окончательно потерял рассудок.

Лохао усмехнулся. Эта хищная, но невыносимо нежная улыбка предназначалась только мне. Он подошел к ложу, двигаясь всё с той же звериной грацией, от которой у меня по спине неизменно бежали мурашки.

— Моим генералам не положено смотреть на мою Жену до полудня. А если кто-то из них посмеет открыть пасть, я скормлю им их собственные языки, — спокойным тоном ответил он, опускаясь на край нефритовой постели.

Он поставил поднос на столик и взял пиалу. Тонкий, сладковатый аромат заполнил покои.

—

Я послушно сделала глоток. Чай был божественным. В нем не было ни капли горечи, только чистая, концентрированная энергия, которая теплом разлилась по венам.

Я смотрела поверх пиалы в его золотые глаза. За этот год он многому научился. Тот дикий, неконтролируемый монстр, который ломал бамбуковые палочки и выл от непонимания человеческих границ, никуда не исчез. Он просто спрятался глубоко внутри, уступив место преданному, невероятно заботлививому мужчине. Он выучил, какие шелка мне нравятся, узнал, что я люблю спать, уткнувшись носом в изгиб его шеи. Он научился заваривать чай лучше любого мастера чайных церемоний Империи.

Но его собственничество, его абсолютная одержимость никуда не делись. Они лишь приобрели более утонченные формы.

Я допила чай, и Лохао небрежно отбросил пиалу обратно на поднос. Не успела я и вздохнуть, как его большие, горячие и сильные руки, легли на мою талию, рывком притягивая меня к себе. Одеяло соскользнуло, оставляя меня в одной тонкой нижней сорочке.

— Ты выпила свой нектар, моя птичка, — его голос понизился на октаву, превратившись в тот самый вибрирующий рокот, от которого низ моего живота мгновенно отзывался тугим, сладким узлом. — Теперь моя очередь получать награду.

Он уткнулся лицом в мою шею, точно туда, где багрово-черная метка Истинной Пары сияла на моей бледной коже. Его губы жадно, глубоко втянули мой запах, а язык властно прошелся по пульсирующей венке.

— Лохао... — выдохнула я, запрокидывая голову и запуская пальцы в его аккуратно собранные волосы, мгновенно разрушая его прическу и вытаскивая нефритовую шпильку. Черный шелк волос рассыпался по моим рукам. — Сейчас утро... Разве у тебя нет аудиенции в тронном зале?

— Подождут, — прорычал он, скользя поцелуями ниже, к моим ключицам. Его пальцы ловко развязали шелковые тесемки моей сорочки. — Если им что-то не нравится, я засыплю их пеплом. Никто и ничто не смеет отрывать меня от моей Императрицы.

— А как же праведные секты? — я попыталась сохранить остатки здравого смысла, хотя мой разум уже начинал плавиться от его прикосновений. — Донесения от разведчиков... Орден Парящих Облаков...

При упоминании Ордена Лохао на секунду остановился. Он поднял голову, его золотые глаза насмешливо сверкнули.

— Орден Парящих Облаков больше не взлетит, Цзиньси. Без Духовного Источника их горы мертвы. Высшие Старейшины заперлись на Запретном Пике, пытаясь удержать остатки янской ци, и трясутся от каждого порыва ветра со стороны Пустошей. Они шлют дары и золото к границам Мертвых Земель каждую луну, умоляя Бездну не обращать на них свой взор. Они усвоили урок.

Его рука медленно скользнула по моему бедру, поглаживая чувствительную кожу.

— Этот мир у наших ног. Как я и обещал, — прошептал он, и в его голосе зазвучала та самая древняя, хтоническая мощь. — Никто не смеет произнести твое имя без благоговения. Никто не смеет даже посмотреть в сторону Пустошей без страха. Твоя безопасность абсолютна.

Я смотрела на него, понимая, что он говорит правду. Чудовище, которое я нашла в виде гладкого, холодного обсидианового яйца, перекроило политическую и магическую карту всего континента лишь для того, чтобы мне больше никогда не пришлось вздрагивать от крика надзирателя.

Лохао не стал святым, он по-прежнему презирал людей, по-прежнему считал их слабыми насекомыми. Но ради меня этот бог разрушения надел шелковые одежды и научился терпению.

— Ты — мое самое большое безумие, Шэнь Лохао, — прошептала я, обхватывая его лицо ладонями и притягивая к себе для поцелуя.

Его ответ был сокрушительным. Лохао подался вперед, нависая надо мной всем своим весом, вдавливая меня в мягкий нефрит ложа. Его поцелуй был глубоким, жадным, полным той самой первобытной дикости, которую он скрывал от всего мира.

Он всё так же не понимал слова «нет». Для него не существовало концепции личного пространства, когда дело касалось нас двоих. Если он хотел касаться меня — он касался. Если он хотел, чтобы я смотрела только на него — он заставлял меня это делать. Его собственничество было таким огромным, как сами законы Хаоса.

И я давно перестала с этим бороться. Потому что глубоко внутри я знала, что принадлежу ему так же безраздельно, как он принадлежит мне.

Шелковая сорочка скользнула на пол, присоединившись к его отброшенным домашним одеждам. Кожа к коже. Пламя к пламени. Моя темная ци, рожденная из его сущности, радостно рванулась навстречу его ауре, сплетая нас в единый, неразрывный кокон энергии.

Его прикосновения были обжигающими, оставляющими после себя невидимые искры. Он целовал каждый шрам на моем теле, каждую линию, словно перечитывая самый драгоценный свиток. Когда наши тела слились воедино, из моей груди вырвался стон, который потонул в его губах.

Темные огни в покоях вспыхнули ярче, отражая всплеск нашей объединенной магии. Я царапала его широкую спину, обхватывая ногами его бедра, отдаваясь этому бесконечному, сладостному ритму. Лохао рычал, его клыки слегка удлинились, инстинктивно прикусывая кожу на моем плече — не до крови, но достаточно сильно, чтобы я почувствовала его звериную суть, которая всегда была рядом, всегда стояла на страже.

Мы любили друг друга с яростью выживших, с жадностью бессмертных. В самом сердце Дворца Девяти Кругов Тьмы не было места стыду или человеческим правилам. Здесь правили инстинкты и абсолютная, сокрушающая всё на своем пути привязанность.

Когда мы наконец обессиленно откинулись на подушки, тяжело дыша, Лохао привычным жестом притянул меня к своей груди. Я укрыла нас черным шелковым одеялом, положив голову на то самое место, где под литыми мышцами гулко билось его сердце.

Он лениво перебирал мои волосы, наматывая черные пряди на длинные пальцы.

В дверь покоев робко, едва слышно постучали. Раздался почтительный, дрожащий голос одного из высших генералов Бездны:

— Мой Владыка... Смею ли я нарушить ваш покой? Послы из Долины Белого Нефрита прибыли с ежегодной данью для Императрицы. Они умоляют о позволении оставить дары в приемном зале.

Лохао даже не повернул головы, его золотые глаза лениво сузились.

—Пусть оставят на ступенях и убираются. Если их грязные сапоги осквернят мрамор приемного зала, я сожгу их секту,— его мысленный приказ, переданный генералу, был ледяным и безапелляционным.

За дверью послышался судорожный вздох и торопливые, удаляющиеся шаги. Демон-генерал спешил выполнить приказ, радуясь, что сохранил

Я тихо рассмеялась, приподнимаясь на локте и глядя в его спокойное, величественное лицо.

— Ты ужасен, — с улыбкой произнесла я, целуя его в подбородок. — Они несли эти дары через половину континента. Мог бы хотя бы разрешить им внести сундуки внутрь.

Владыка Бездны перевел на меня взгляд, и лед в его глазах мгновенно растаял, уступив место тому самому расплавленному, обожающему золоту.

— Мне нет дела до их даров, Цзиньси. Всё золото мира — лишь пыль по сравнению с тем, что лежит сейчас в моих объятиях, — он провел тыльной стороной ладони по моей щеке. — Ты спасла монстра, маленькая птичка. И этот монстр подарил тебе вечность.

Я закрыла глаза, наслаждаясь его лаской.

В древних свитках говорилось, что Тьма — это холод, пустота и конец всего сущего. Но старейшины праведных сект никогда не знали истины. Моя Тьма была горячей. Она пахла грозой, заваривала идеальный чай и крепко держала меня за руку, не позволяя упасть.

Я нашла черное яйцо в Сумрачном лесу, и вылупившийся монстр назвал меня Женой.

И это было лучшее, что когда-либо случалось со мной в этой и во всех других жизнях.