Миссия: реабилитировать злодейку! Том 2

Глава 1

Алина Пылаева

Миссия: реабилитировать злодейку! Том 2

Когда маги подготовили парящие ступени, чтобы он мог нанести удар праведного гнева с самых небес, Атил был готов увидеть что угодно. Бесчисленное количество тел, бегущих рыцарей, что дали присягу собственной жизнью. Дворец роз в огне и даже смерть своей маленькой семьи, от которой больше семи лет упрямо отмахивался. Отмахивался, потому что уже приходил через это, и вот снова…

Гидра носящая в себе одно из сердец темного бога Морел посреди императорского сада. Должно быть все его предки в ином мире сходились во мнении — императорская семья Турина выродилась. Атил в общем-то этого и хотел, и, взойдя на трон, дал себе обещание. Так почему же сейчас гнев горел в нем с такой силой, что черная метка на сердце пульсировала адским огнем.

Взбираясь по парящим ступеням Атил готов был снять морок невидимости и сразиться с гидрой в смертельной битве. И гори оно все синим пламенем. Вот только это самое синее пламя уже горело. И без него.

Он поверить не мог в то, что видел. Он замер, не в силах нормально вздохнуть. Сердце билось о ребра так сильно, что впервые за долгое время Атил почувствовал себя живым. Он видел детей, отпрысков великих домов. Живыми. И своего сына, единственного сына, которого знать не желал. Они скрывались за куполом маны, что переливался всеми возможными цветами, а перед ним стояла она.

Женщина, сердце которой совершенно точно было не отыскать, даже вскрыв ее ребра — он жил с этой мыслью долгих семь лет. Женщина, что отобрала его волю, его обещание, единственную цель, ради которой он жил. Женщина алчная, капризная, мстительная. Женщина, которую Атил ненавидел, даже когда ее грехи отпустил.

А она стояла широко распахнув тонкие руки. Перед монстром, что был больше горы. Маленькая, вся израненная, на дрожащих ногах. Храбрая, отчаянная, несгибаемая. Готовая заплатить своей жизнью за жизни других.

Эта картина настолько его потрясла, что Атил едва не допустил эту плату. Пронзил гидру в последний момент и черный клинок в его руках запел. Как пел множество раз, рассыпая в прах монстров. И не раздумывая, он сорвался со ступени вниз, прорываясь сквозь черный смог к руке, что так отчаянно тянулась наверх.

Атил даже не сразу понял, что уже обхватил тонкое запястье. Что в один рывок вытянул бессознательное тело из праха, что его поглотил. Израненное тело. Хрупкое настолько, что он едва чувствовал его вес.

С несвойственной ему робостью, Атил положил два пальца на шею. И с более чуждым ему чувством — обрадовался. Кларисса Морел дель Турин оказалась жива.

Вот только дыхание было тяжелым, а кожа начинала покрываться синей паутинной вздувшихся вен. Стоило коснуться порезанной щеки, как неожиданно яркие янтарные глаза распахнулись, и гримаса боли отразилась на ненавистном лице.

Она со свистом втягивала сухими губами воздух, то и дело переходя на заходящихся хрип. Атил знал, это последствия использования всего резерва маны камня души, и если ей не помочь сейчас, это будет последней их встречей. Когда-то такого исхода судьбы он страстно желал.

— Н-не… хочу… — засипела Кларисса, хватая лацкан его пиджака в крепкий кулак. — Умирать, не хочу…

Слезы катились по ее вискам градом, а губы тряслись, но она продолжала шептать.

— Жить… хочу жить, бессовестный ты чёрт! Ты виноват… во всем.

Она кляла его такими словами, что заработала себе на десяток лишений головы. И Атил не желал больше слушать, согнулся над ней, глотая бессвязную брань своими губами и вдыхая в умирающее тело жизнь. Его ману, что давала ей время дождаться и лекарей, и магов, которых Атил к ней непременно пошлет.

* * *

— Бес-совестный черт…

— И не надоело же. — вдруг раздалось совсем близко, и сквозь вязкий морок беспросветной тьмы, в которой я барахталась без надежды на спасение, щеки опалило чужое дыхание. — Эй! Нашатыря!

Голос прогремел и оказался настолько знакомым, что я волей-неволей распахнула глаза.

— Вот черт! — дернулась, столкнувшись с пронзительным взглядом фиолетовых глаз, и отползла от края кровати.

— Не нужно нашатыря, пошли вон.

Атилиус, растерявший где-то свое императорское величие и оставшийся в одной простой рубахе и черных штанах, пристально меня изучал. Растрепанный, без привычной укладки и в тонких очках он выглядел почти по-домашнему в груде книг которые изучал. И наверняка я бы ощутила хоть какой-то уют и покой, если бы он не открывал рот.

— Отпрянула как от жука.

Если бы я не знала, кто передо мной, то решила, что он оскорбился. И эта мысль заставила нервно икнуть.

— М-можно подумать… — слова давались мне тяжело, а голос нещадно хрипел, — … вы бы… остались спокойны, очнись Ваше Вел-ичество в моих руках. И что за… фу!

Чувствовала влажность на губах, а затем меня догнал и вкус какой-то гадости, что наполняла весь рот. С остервенением вытерла остатки рукавом ночнушки под недоуменный взгляд Его Величества.

— Это зелье спасает твою жизнь. — припечатал он под мой обреченный вздох. — Если не продолжишь его вовремя принимать, ток маны не восстановится и тело просто разорвет на куски.

— Даже не знаю, что хуже, — тихо выдохнула, осоловело осматривая комнату. Мне все еще трудно было соображать, а присутствие Атила не давало собрать мысли в кучу.

— Не ты ли молила спасти твою жизнь? — слишком уж резко спросил он, воспринимая мое бессмысленное бормотание всерьез.

— Молила? — удивленно распахнула глаза, не веря в подобную чушь. — Не припоминаю. А не помню, значит не было!

— ХА! — взлохматил тяжелые светлые пряди Атил, и я видела как вены надулись на его предплечьях. — Ты нечто…

— Что важней, — закончила безуспешные поиски хоть чего-то знакомого в этой роскошной спальне. — Почему я здесь? Почему мы здесь… вдвоем? Нет, где мы? И где моя служанка? Где мой…

— Раб? — он сощурил свои глаза-аметисты, что блестели довольно зловеще в приятной полутьме незнакомых покоев.

— Мой помощник, мой друг, — поправила я его, вздернув подбородок. — Что с ними? Что вообще произошло? Что с моим сыном?

— Уж думал ты до него не дойдешь, — неприятно ухмыльнулся император. — А спасала так, будто готова была проститься с жизнью.

— Сколь еще собираешься дерзить передо мной?

Он спрашивал ровным тоном, но очевидно внутри закипал. А я едва очнувшаяся и клюнувшая на его расслабленную позу и неформальную речь будто и правда забыла, что этот мужчина никакой мне не друг. И спасенная жизнь ничего не меняет.

— Нижайше прошу прощения. Я все еще не в себе, вот и выболтала всю правду, что была на уме. Больше этого не повторится.

У Атила дернулась щека, и я пообещала себе замолчать. Так ведь и правда его вывести недолго. Нужно было лишь дождаться, когда он уйдет, вот только Его Императорское Величество все еще вальяжно восседал в кресле и даже не смотрел в сторону двери.

— Вот, выпей, — он протянул мне очередной стакан, и я глянула с подозрением. — Не такое гадкое и добавит сил. Пей, уже не беспомощна.

Мне не нравилось, как все это выглядит. Не нравились выводы, что напрашивались сами собой. Не нравился помятый Атил основательно заваленный книгами, свитками и прочей рабочей мелочевкой. Не нравилось, что он говорил… ведь было совсем не похоже на то, что он только пришел.

— Неужто… больше некому сидеть у моей постели? Совсем?

Атил закатил глаза так, что я думала они у него с обратной стороны и останутся. А затем молча уставился на стакан в моей руке, ожидая, что сначала я выпью. Не мог уступить даже в самой малости как самый настоящий тиран!

— Вы солгали! — закашлялась и едва смогла все в себе удержать.

— Вынужденная мера, — невозмутимо вздернул подбородок Атил и, наконец, соизволил ответить на волнующий меня вопрос. — Они живы. И служанка, и раб. Надоели третий день устраивать у постели поминки, и я их отослал.

Я терялась от каждого нового заявления и боролась с собой, чтобы вновь не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Хотя спросить, какого собственно черта, он выгнал их и остался сам, когда вся логика мира кричала об обратном, страсть как хотелось.

— Они волнуются обо мне, должно быть единственные, — выдохнула негромко. — Слишком часто в последнее время…

— Твой сын тоже не смыкает глаз, пока совершенно не обессилит.

Атил грубо меня перебил и вновь посмотрел, как на преступницу. Когда речь заходила о Каэле он был напряжён еще больше, чем когда имел удовольствие общаться со мной. Хотя, казалось бы, до сына ему не было дела.

— Я хочу его видеть. — выдержала прямой взгляд фиолетовых глаз, расправляя плечи.

— Позже. — отрезал он, но разве я могла успокоиться так просто?

— Когда?

Мое упрямство определенно не пришлось императору по душе, но стоило признаться — любое мое слово, жест и намерения выводили его из себя. Вся я целиком доводила его до ручки одним существованием в этом мире. Что ж, не моя проблема. К стулу его никто не привязывал. Он был волен уйти, едва пожелав.

— Когда выпьешь все три зелья. — снисходительно ответил Атил. — Пропустишь хоть одно и твоя нестабильная мана вновь обратит свой ток по инородной для себя оси. И тогда ты умрешь, ведь я уже истратил все свои запасы за последние дни.

Оглушенная этой новостью, я лишь открыла рот и зашарила руками по телу. Атил же отвел глаза должно быть впервые за время моего пробуждения.

— Меня зацепило? — испуганно прохрипела.

— Если бы. — фыркнул этот надменный мужлан, и я вовсе потеряла дар речи.

— Простите?..

— Раны легче было бы залечить. — он вновь уперся в меня взглядом. — Но ты додумалась опустошить весь запас маны своего духовного камня и едва не разрушила и душу, и тело. Я… дал тебе свою.

Странная запинка с его стороны не позволила пропустить главного.

— Мана мастера меча течет в обратном направлении от маны мага… Так вот почему я так долго!.. спала.

— Вот почему, ты оказалась жива. Моя мана дала тебе шанс, а зелья оставленные для меня мастером магической башни прямо сейчас не позволяют ему пройти в пустую. Ты хоть представляешь себе насколько они ценны? Зелья наделенные силой единственного целителя трех континентов. Силой Эскама.

Он ставил мне в укор собственную ошибку — да это самый настоящий талант! Никто не просил его вдыхать свою ману, которая чуть меня не убила, он принял решение сам. А затем сам отдал мне зелья с силой Эскама.

Разумеется они были редки и ценны. Эскама — посланники бога. И после того как Закария уснул тысячелетним сном, их почти не осталось. Лишь двое, что несли в себе остатки силы поверженных генералов Бога Света и Надежды Закарии — маг, обладающий целительной силой и маг, способный разглядеть историю будущего. Третий маг, что нес в себе силу последнего генерала, который так и не пал в бою, уже сотни лет не рождался. И последователи Морел, и последователи Закарии все эти годы беспрестанно ищут это особое дитя, что способно переломить силы противника.

— И чем же такая, как я заслужила подобную милость?

Стоило мне спросить, как воздух в комнате потяжелел, и напряжение сковало плечи. Фиолетовые глаза Атила опасно блеснули, расслабленная поза исчезла, а выражение лица стало жестким, и вместе с тем для меня более привычным.

— Я хочу знать, как проникновение тени Морел на территорию моих владений стало возможным. — чеканил каждое слово он. — И намерен докопаться до правды любыми способами.

— Собираетесь… допросить меня? — растерянно хлопала глазами, а в горле уже встал комок — не протолкнуть. — Думаете, я к этому причастна.

— Императорские маги изучили крысиные туннели в местах прорыва гидры. Весь сад был ими испещрен до подножия каждого из дворцов за исключением королевского.

Он говорил подобное, хоть и знал настоящую причину. И от этого было обиднее всего. В отличие от этого бесчувственного чертилы, первый император любил свою королеву больше всего на свете. Но она не была благородных кровей, а после жестокого побоища в войне богов континент погрузился в хаос и кровь. К тому же на плечи императора легло тяжелое бремя. Ради стабильности и возрождения империи первый правитель заключил с аристократией сделку.

Так появился первый гарем, призванный обеспечить стране будущее. Обеспечить непрерывную линию императорской крови, что могла сдержать монстров

Чтобы ее защитить он сравнял остатки бывшей столицы Турина с землей. И отдал приказ построить новую начиная с Королевского Дворца. Дворца, который был возведен на священной земле. Там, где в недрах ее покоилось оторванное в бою крыло Закарии. Крыло, содержащее в себе такую силу, что ни одна черная душа не могла сунуться на территорию Дворца. Сдавалось мне даже Морел был там бессилен.

Ведь Бьёрну приходилось покидать мой дворец каждый раз, когда требовалось восполнить запасы маны. Энергия Закарии резонировала даже с запечатанной наглухо силой монстра, которую он поглотил давным-давно. Что уж говорить о тех, кто жил за счет черной маны Морел.

— И на дне прорыва тела гидры среди тысяч и тысяч мертвых крыс маги обнаружили печать, что отворяла межпространственные врата. — продолжил Атил, не дождавшись от меня и толики реакций. — Для активации печати нужен был ключ. Ключ энергию которого мог спрятать в себе мощный артефакт. Например тот, что содержал в себе ману первого хозяина магической башни. И свидетели утверждают, что он был в ваших руках перед самым открытием врат.

Смена тона на официальный нисколько не удивила. Так он привык отгораживаться от женщины, дел с которой иметь не хотел. Нет, сейчас перед ним была вовсе не женщина, что посмела его опорочить, а преступник. Преступник, которого следовало допросить.

— Надо же… — устало выдохнула я, качая головой от бессильной злости. — А свидетели не забыли упомянуть, что тот артефакт был подарком одной из наложниц, и я видела его впервые? Или у леди Ребекки отшибло память, и она знать не знает, откуда взяла столь редкую вещь?

— Как вы точны. — Атил пропустил такую кровожадную улыбку, что у меня мурашки побежали по коже волна за волной. — Леди Ребекка в беспамятстве после отравления черной магией, коей пропитался артефакт от ключа. И маги не дают гарантий, что она когда-либо очнется.

— Значит и остальные?.. — прошептала, не в силах поверить в услышанное.

— Леди Айрис повезло больше — рядом с ней вовремя оказался способный маг. Леди Сильвия и леди Ариэлла отделались легкой тошнотой благодаря своему духовному камню, что очистил их тела от посторонней энергии.

Я растерянно потупила глаза. Несправедливость душила, отравляя сердце горечью обиды. Я знала, Кларисса не была святой, но вешать тяжесть подобного на эти плечи было попросту низко. Будь у Атила хоть одно доказательство, он не поил бы меня зельями с силой Эскама. Но он продолжал давить, ибо по-другому просто не мог. Не мог поверить, что и я жертва без капли крови на руках.

— Напомнить, сколько раз я слышал от вас, леди Кларисса, что однажды Дворец Роз умоется кровью? Что ваше унизительное положение королевы Турина будет отомщено столь же яростно, сколь я отвергаю вашу руку? Возможно, ваше терпение подошло к концу.

— Мое терпение, и правда, подошло к концу. — прямой взгляд не дрогнул, как и голос, который я взяла под контроль. — А потому положение королевы Турина теперь меня более чем устраивает.

— Леди… — хотел было отмахнуться Атил, но я не позволила.

— Вы можете сколь угодно обвинять меня. Можете игнорировать любые свидетельства моей невиновности. Вы можете дать мне имя древнего бога Морел. Бога тьмы, боли и тлена. И заставить всю империю им меня называть — можете. Но даже Ваше Величество солнце империи Турина не способно проткнув мое сердце черным клинком навсегда избавить мир от темного бога.

— Леди Кларисса. — предупреждающе рыкнул Атил, сжимая кулак на золотом подлокотнике.

— Предъявите доказательства, что могут меня уличить. Предъявите обвинения и бросьте в темницу. — в груди клокотал такой гнев, что я готова была развеять черный клинок, если он направит на меня его остриё. — А если уже все для себя решили, разбейте те снадобья, и вынесенный вами приговор немедля вступит в силу. Или оставьте меня одну, Ваше Величество. Я устала.

Нарушив все возможные правила этикета, я отвернула голову, больше не желая видеть это лицо. Сжимала зубы и молилась лишь об одном, чтобы этот мужчина ушел до того, как слезы обиды брызнут из глаз. Я не желала доставлять ему удовольствия своей уязвимостью.

— Задам свои вопросы после, как только полностью оправитесь.

Услышав это, я испытала такое облегчение, что даже смогла снова заговорить:

— Я под стражей? Когда я смогу покинуть это место?

— Это место — императорский дворец. Спальня прошлой императрицы, в которой вы так мечтали оказаться. — не дождавшись никакой реакции на свои слова, Атил раздраженно бросил: — Ни одно зелье с силой Эскама не покинет пределов моего дворца, это понятно?

— Могу я увидеть своих слуг? — вместо ответа спросила я.

— Распоряжусь. — бросил он, поднимаясь с кресла. — Отдыхайте, леди Кларисса.

Едва тяжелые двери захлопнулись, я судорожно вздохнула. И отпустила слезы, что застелили в секунду глаза. Сердце билось так сильно, что грудь изнывала все сильней с каждым мгновением. И не успела я окончательно разреветься, как деревянное полотно вновь пришло в движение.

— Ваше Величество?

Сквозь слезы я видела лишь его силуэт, что медленно приближался. Пришлось протереть рукавом глаза, а когда я вновь вскинула голову, сердце остановилось.

Мягкая, чарующая улыбка на резном контуре губ была мне знакома. Как и прищур глаз, что в свете свечей не давал обмануться. И радужка, и склера горели совсем как у Бьёрна — ярким фиолетовым цветом. Как и у всех, кто однажды вкусил силу Морел.

— Не Наше Величество…

— Что мне нравится в новой тебе, — довольно прищурился лжеимператор, — так это истинно верные трепет и страх заместо презрения и безрассудной решимости победить Бога. Чертов Закария внушил вам, людишкам, будто вы в состоянии меня одолеть, и теперь каждая обезьяна бросается в бой не жалея жизни с верой в успех. Утомляет. А раздражает поболее.

Он медленно шагал, разглядывая покои, а у меня в голове яростно метались мысли, но ни одной здравой я найти не смогла. Морел тем временем остановился у высокого столика, где стояли три бутылька с необходимым лекарством. И одного брошенного взгляда было достаточно, чтобы я поняла — живой мне отсюда не выйти.

— Но знаешь, что меня раздражает сильнее всего?

Я чувствовала себя дрожащей добычей перед хищником и даже на

— Нет? Уверена? — огорчился Морел, а затем снисходительно позволил узнать мне ответ. — Ожидание.

По тому, как заходили желваки на таком знакомом лице, я видела, как вскипает волна его гнева. Притворная улыбка растворилась, будто и не было, а взгляд стал жестким, он словно резал ножом.

— Сотни лет поисков, двадцать шесть лет ожидания, что мучило меня год за годом. А затем, когда оно подошло к концу, какая-то чужачка едва все не разрушила. Едва не уничтожила мое сердце.

Первый бутылек со звоном разбился о пол, и я чувствовала, как задрожали губы в немой панике. А длинный палец уже скользил по гладкой поверхности, приближаясь ко второму спасительному зелью.

— Но это… не я, — выдавила совсем уж жалко. — Гидру убила не я.

Не тешила себя надеждой — правда меня не спасет. Такова уж судьба Клариссы отвечать за ошибки свои и чужие. Но все же я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль немного отрезвила меня, и глубокий вдох отделял от попытки встать и дать этой твари отпор.

— Убила гидру? — Морел растянул оскал и даже не сразу разбил второе зелье. — Ха! Он тебе не сказал. Как предсказуемо.

Мое неведение определенно забавляло его, а это веселье уже добавляло мне злости. И я заставила себя встать с постели, вот только сделать шаг оказалось трудней.

— Тише, девочка. Побереги последние силы. — снисходительно улыбнулся Морел. — Гидра жива, пусть и ослабла. Атилиус должен пронзить мое сердце, а не рубить бессмертное тело. Вот только до второго сердца ему не добраться, а уж до первого…

— Тогда в чем моя вина?! — закричала, бросаясь к последнему зелью.

— Ты не умерла! Снова!

Морел яростно махнул ладонью, сшибая бутыль, что отлетела и разбилась о кресло. А затем эта самая ладонь сомкнулась на моей шее.

— Слабачка… — ухмыльнулся он наблюдая, как я царапаю его руку в попытке развеять хоть что-то. А затем резко дернул на себя, оказываясь непозволительно близко. И холодное дыхание осело на моих губах, будто следом распространясь по коже. — Ты не дала третьему сердцу родиться. Но вот-вот. Вот-вот твой духовный камень разлетится в пыль. И тогда я поглощу силу, что давно должна была принадлежать лишь мне.

Рука отпустила так резко, что я свалилась на пол словно мешок. Но боли разбитых коленей не чувствовала, ведь грудь начало жечь так, что стон очень быстро наполнился криком.

— Никто не услышит твой последний скулеж, — бросил Морел, направляясь на выход. — Сопротивляйся как можно ярче, отчаянней, яростней. Ведь чем больше агонии в тебе, тем слаще будет полученная мной сила.

Он не вышел, просто растворился черной дымкой перед самой дверью. А меня бросало в пот волна за волной, а воздух никак не хотел наполнять легкие. Обессиленная я рухнула на пол, продолжая царапать ногтями пол. Продолжая скользить по остаткам зелья и осколкам, что резали кожу.

— Не хочу… умирать! — хрипела, глотая злые слезы. — Я ничего… не успела!

Чувствовала, что задыхаюсь и вставший в горле комок, будто инородный предмет застрявший поперек стенок.

— Хочу жить… я хочу жить. Я отказываюсь умирать, гребаные боги!

На грани сознания глаза вдруг ослепила яркая вспышка. Ничего не могла за ней разглядеть, а вскоре и вовсе меня согнуло пополам заливистым кашлем. Думала, умираю, грудь жгло нестерпимым огнем, но в одно мгновение об пол звякнул металл, а легкие вновь раскрылись, впуская спасительный воздух.

Голову повело, и не сразу я смогла осознать себя на четвереньках перед медальоном, что только что прошел по моему горлу. Едва отбросила зловещую штуку, что стала испускать грязную ману Морел, как под ладонями снова засверкали тысячи желтых светлячков.

Боялась моргнуть, чтобы не спугнуть наваждение. Но все случалось всерьез — три бутылька со спасительным зельем прямо на моих глазах склеивались из ничего и заполнялись жидкостью, что исчезала с пола и моих ладоней. Казалось, будто кто-то смотрит кино со мной в главной роли и в этот самый момент нажал кнопку обратной перемотки.

Не раздумывая, не теряя ни секунды, я схватила их и выпила залпом, не разбирая вкуса. Закашлялась от того, что пара капель попала не в то горло, и едва оставалась стоять на дрожащих ногах, цепляясь пальцами за край круглого столика. Сердце стучало бешеным ритмом, и вовсе оборвалось, когда я вдруг почувствовала чужие прикосновения.

— Хозяйка!

Я дернулась от него, как от чумного, и только лишь проморгавшись и сфокусировав взгляд смогла разглядеть перед собой Бьёрна.

— Что с вами?! Хозяйка?

Двинулась к нему и запутавшись в собственных ногах, едва не рухнула, но успела ухватиться за крепкие предплечья. Маг поддержал меня, внимательно вглядываясь в лицо, а я никак не могла сформулировать ни одной внятной фразы.

— Бьёрн… — просипела я, кивая головой в сторону. — Скорей.

Он понял меня, едва увидел артефакт, что испускал черно-фиолетовую ману. Пара взмахов руки, и медальон оказался запечатан в полупрозрачном кубе, а потом вовсе исчез в подпространстве, которое принадлежало Бьёрну.

— Морел… здесь был Морел! — судорожно объясняла свое состояние. — Давай уйдем…

— Этого не может быть, хозяйка, — начал было маг, но осекся под моим взглядом.

— Чем хочешь, клянусь. — выдохнула обессиленно. — Надо уходить. Живо!

— Но императорский приказ…

— Да к черту императора! — разозлилась я этой несговорчивости. — Бьёрн! Морел был здесь! Он приходил за моей головой!

Парень глянул так, будто не хотел говорить, что я приложилась этой самой головой и теперь мне попросту мерещится. Мерещится ужас и страх, что я испытала стоя в одиночку против гидры. И я понимала его от части — Морел в добровольном шаге от клинка, что единственный может его уничтожить, никак не помещался в рамки возможного.

— Да черт тебя задери! — смахнула один из пустых бутыльков и тот вновь разбился о пол.

— Хозяйка, прошу, успокойтесь. — опасливо покосился под ноги маг, а я вдохнула, прикрывая веки и

Как мелкие пылинки стекла тянутся друг к другу, как разбитый сосуд соединяется вновь, а трещины исчезают, будто и не было. Как время течет словно река устремившаяся к собственному истоку. И открыв глаза к своей радости я обнаружила целый бутылек на полу, а затем перевела взгляд на ошарашенного мага.

— Что-то не так, Бьёрн, — взмолилась я, заглядывая в фиолетовые глаза. — Та штука была во мне и что-то… Бьёрн, Морел приходил за моей головой, за этой силой.

— Уходим. — неожиданно помрачнел маг и обернулся белоснежным лисоволком.

Я забралась на его спину, ничуть не заботясь о том, в каком нахожусь виде. Уж пусть лучше я буду жива и с ворохом сплетен за спиной, чем останусь здесь еще хоть на минуту.

Бьёрн петлял между ошалелыми рыцарями, которыми был наводнен императорский дворец. Они не знали какую силу можно применить, чтобы остановить сумасшедшую королеву верхом на демоническом звере, а мы не давали им времени на раздумья. Я цеплялась за мягкую гриву непослушными руками и могла думать лишь о том, чтобы быстрее оказаться во дворце королевы. Но разве могло у меня сегодня хоть что-то с легкостью получиться?

Перед воротами выстроилась шеренга рыцарей, а перед мордой у Бьёрна вскочила на дыбы знакомая лошадь. Атил преградил нам путь и всматривался в мой стеклянный от страха взгляд, а затем задал движение кругом. Пока Бьёрн неспешно догонял черный хвост клацая для острастки зубами, лошадь Атила следовала за ним по спирали. И когда они почти притерлись боками, мы смогли посмотреть друг другу в глаза.

— Что происходит? — требовательно процедил Атил, стараясь не поднимать лишнего шума. Зрелище и без того было весьма вызывающим.

— Я выполнила выши условия и хочу вернуться к себе. — старалась говорить твердо, но своего состояния скрыть не удавалось.

Атил сузил глаза, а затем стащил одним махом белоснежный мундир и кинул мне на колени.

— Прикройся.

Легче было быстрей согласиться и выполнить приказ с надеждой на нужный исход, и в этот раз Атил не подвел:

— Через два часа я буду в твоих покоях.

По его тону было предельно понятно, чем все закончится, если он меня там не обнаружит. Но эти беспокойства были напрасны. Из покоев королевы я не собиралась и носа показывать еще очень и очень долго.

— Пропустить! — гаркнул Атил, и тяжелые ворота перед нами распахнулись.

Бьёрн несся со всех лап, а мне стало легче дышать даже в разгромленном саду, где совсем недавно извивались головы гидры. А уж когда мы оказались на ступенях моего полузаброшенного безлюдного дворца, сердце и вовсе расцвело. Вот только внутри меня ожидал очередной сюрприз имени Его Величества.

— Приветствуем… Ее Высочество… королеву… Морел.

Я так и замерла в дверях наблюдая за копошением десятка незнакомых мне рыцарей. Совсем еще мальчишки, они толкались, пытаясь выстроиться в две шеренги по обе стороны от моего пути к лестнице на второй этаж. Тому, кто назвал лишь часть моего имени, отвесили звонкий подзатыльник, а затем, заметив на мне знакомый мундир и вовсе побледнели, с готовностью склоняя головы.

— Ее Высочество Кларисса Морел дель Турин. — объявил Бьёрн, возвращая себе человеческий облик.

И я на секунду прикрыла глаза, смиряясь с тем, что сплетен завтра будет еще больше. Мало меня видели босую, в одной ночнушке, растрепанную словно после веселой ночки и с безумным блеском в глазах? Конечно, мало! Поэтому почему бы не пригнать в мой дворец этих желторотых юнцов? Чертов император ведь доиграется! Разозлюсь окончательно и создам свой гарем! Что еще мне с ними тут делать?

— Госпожа! — услышала звонкий окрик, и увидела сияющую Рене, что прыгала ко мне через ступеньку.

Правда, на середине пути она все же вспомнила, что является личной служанкой королевы, замерла на секунду и расправила плечи, а затем спустилась быстрым шагом.

— Ваше Высочество, что случилось? — смотря на меня во все глаза прошептала она.

— Нет времени, — сквозь зубы выдавил Бьёрн. — Ее Высочеству требуется отдых. Наверх. Сейчас же.

Я и сама непонимающе глянула на мага, а вид у него был такой, словно вся тяжесть небес вдруг опустилась на плечи. Он посмотрел в ответ, и легкость от спасения из лап Морел окончательно развеялась. Рене быстро сориентировалась в нашем настроении и попросила следовать за ней. Так я и оказалась зажата между служанкой и магом, что прикрыл меня со спины.

— Оставайтесь патрулировать первый этаж и окрестности дворца, — едва рыцари двинулись за нами, как Бьёрн их осадил.

Но все же его приказы они исполнять не собирались, а потому боязливо поглядывали на меня.

— Выполнять. — бросила сухо, и поспешила отвернуться, чтобы не выдать растерянности, что дрожала в груди.

В мои покои подгоняемые Бьёрном мы поднимались так, будто за нами несется стая бродячих собак. И оказавшись за широкими дверями, я не сразу поняла, что гонка еще не окончилась.

— Что за мальчишки внизу? — пытаясь выровнять дыхание спросила Рене.

— Приказ Его Величества, госпожа. — с готовностью отчиталась она. — Командир императорской стражей Кристоф Веймарн не мог ослушаться, а потому отправил к вам новобранцев. Большинство из которых неблагородных кровей…

Она по привычке вжала голову в плечи, ожидая моего гнева. Я лишь понимающе хмыкнула — старший братец Сильвии похоже был обделен креативным мышлением. И лишь так мог выразить свой глупый протест.

— Что важнее…

— Где ключ от мастерской госпожи Клариссы? — прервал меня Бьёрн, и Рене едва не взорвалась от возмущения.

— Ты перебил госпожу!

— Где. Ключ? — настаивал маг.

— У меня есть мастерская? — удивленно спросил я, и поняла все по одному взгляду Бьёрна. — У Клариссы есть мастерская. И мне об этом знать не положено.

— Все изменилось, — отвел глаза он.

— У меня приказ. — лицо Рене заледенело маской. — После обряда призыва души никто не должен его получить. Даже сама госпожа.

— Твоя госпожа сейчас прямо перед тобой, — рыкнул Бьёрн, и мне даже пришлось придержать его ладонью. Ведь еще немного и они бы сцепились. — И от твоего решения зависит ее жизнь.

— Что происходит, Бьёрн? — попыталась поймать его взгляд, но Рене меня отвлекла:

— Прошу, следуйте за мной. — коротко поклонившись, она достала из-под воротничка маленький кулон и подула в него, но

Когда же мы подошли к шкафу, я перестала что-либо понимать. Уже грешным делом успела подумать, что попала в не просто в книгу, а в мир всех когда-либо исписанных страниц, и сейчас мы через шкаф начнем путешествовать по мирам…

Все оказалось до банального просто. Рене спешно поставила передо мной обувь, в которую я с готовностью нырнула. И предложила теплую шаль вместо чужого мундира. С удовольствием скинула тяжесть со своих плеч, пусть мягкая гладкая ткань уже успела напитаться теплом, и закуталась скорее от тревоги, чем от успевшего лизнуть кожу холода.

Этого времени хватило, чтобы в распахнувшееся окно запрыгнул незнакомый мужчина окутанный тусклыми всполохами маны. В темных одеждах и маске, что скрывала все, кроме глаз, он учтиво склонился прежде, чем я испугалась. А когда Рене подошла ближе, мужчина достал из-за пазухи маленькую черную шкатулку с выпуклым белым узором в форме змеи.

Исчез он так же внезапно, как появился — прошел через портал. А затем мне оставалось только удивляться скрытой в одной из стен моей спальни потайной двери. И тому факту, что под дворцом королевы находилось подземелье. Подземелье размером с пару футбольных полей. Одна часть которого оказалась на удивление жилой — высоченные стеллажи заставленные книгами, длинные столы, один из которых был завален свитками и множеством записей на пожелтевших листах, а вот на втором соблюдался порядок. Склянки с неведомой жидкостью выстроенные в ряд, баночки с порошками и какой-то жутью, различные инструменты, керамические и деревянные чаши с пестиками для перетирания всего этого добра. Одним словом — ведьмино логово, не иначе. Не хватало только булькающего зеленой жижей котла и разговаривающего кота.

Вторая часть подземелья была отделена толстой каменной стеной и оказалась совершенно пустой. Голые стены и пол без единого намека на способ применения этого огромного пространства. Разве что запереть здесь какое-то чудовище…

— Проходите, хозяйка, — поторопил меня Бьёрн, и честно признаюсь, я впервые в нем усомнилась.

Но зря. Они с Рене зашли следом, и только потом Бьёрн отрезал нас от всего остального мира магией. Затем сотворил полупрозрачный куб, на который меня усадил. И судорожно выдохнул, не торопясь с объяснениями.

— Бьёрн, я седею с каждой минутой твоего молчания, — растерянно улыбнулась я, но маг на мое очарование не поддался.

— Мне нужно коснуться вашего духовного камня, хозяйка. — напряженно выдал он.

— Это неприемлемо! — возразила Рене, но я остановила ее взмахом ладони.

— Хорошо, если это необходимо. — согласилась легко. Если не Бьёрну, то кому мне было довериться? — Но почему здесь?

— На случай, если не смогу сдержать вашу силу. Стены укреплены магическими печатями. Должны выдержать и не допустить утечки вовне.

Решила не тратить больше времени на расспросы, Бьёрн все равно ничего не хотел объяснять. Кивнула, позволяя ему коснуться духовного камня, и в то же мгновение перед глазами вдруг стало темно.

Страх даже тенью меня не коснулся. Кромешная мгла очень скоро расползлась по углам, испуганная ярким светом золотой сферы. Словно солнце спустившееся с небес она ослепляла и грела. А затем ровный круг пришел в движение, перетекая в мощное тело с длинным шипастым хвостом и необъятными крыльями. Передо мной явился золотой дракон, и именем ему было…

— Закария…

Он исчез, стоило только позвать. Видение растворилось, являя мне пустое подземелье и Бьёрна, чьи ошарашенные глаза на мгновение стали совсем человеческими и голубыми, как прежде.

В безмолвии маг рухнул рядом со мной на колени и крепко сжал ладони своими, будто цеплялся за ускользающую от него нить спасения, нить надежды и давно утраченной веры.

— Хозяйка… — тихо выдохнул он и вскинул голову. Его глаза вновь полностью заволокла фиолетовая дымка, да так, что начинало казаться, что секунду назад мне все померещилось. — Ваша сила все это время была ложью. На вашем духовном камне отчетливая метка Бога, и имя ему не Морел. Вы… никогда не были его воплощением, только сейчас я смог разглядеть. Вы отмечены золотой чешуйкой дракона. Вы Эскама. Третий потерянный генерал Закарии. В вашей власти не смерть — река времени.

Глупо таращилась на мага и с трудом переваривала сказанное. Сомнения в правдивости этого заявление захлестнули неудержимой волной, и я отрицательно мотнула головой.

— Нет, Бьёрн, — грустная улыбка окрасила губы. — Этого просто не может быть. Ты ошибся. Посмотри еще раз, давай.

Маг упрямо надул щеки, набирая полные легкие воздуха, а Рене, что безмолвно наблюдала за нами вдруг опустилась на колени рядом с ним, чем пробила потолок моей неловкости окончательно.

— Я всегда знала, что наша госпожа особенная, — ликующе выдохнула она.

— Так, перестаньте, — попыталась поднять обоих потянув за ладони, но куда там. — Вставайте. Немедленно.

Мои уговоры не работали, а потому выбор оставался только один и я воспользовалась этой манипуляцией без зазрения совести. Легко соскользнула с куба, располагаясь на полу напротив этих двух несговорчивых чудиков, решивших слепить из меня какого-то идола. И взрыв негодования свершился в этот же миг:

— Хозяйка! — взвыли они в два голоса. — Да как же вы?!.. Поднимайтесь!

— Нет, все. — хмыкнула я. — Дальше будем вести разговор так. Вы двое самые близкие мне люди, только вам я могу доверять. А потому всему должен быть предел. Коленопреклонство я не потерплю, это понятно?

Бьёрн кивнул первым и тут же щелкнул пальцами, поднимая каждого на новый куб. Затем полупрозрачные стенки из маны перестроились в настоящие стулья, и можно было с комфортом опереться о спинку, ведь разговор обещал быть долгим и напряженным.

— Я не ошибся, хозяйка, — настаивал Бьёрн. — Должно быть из-за медальона метка на вашем духовном камне была скрыта, а часть сил запечатана. Точнее даже сказать, эту часть как будто что-то постоянно поглощало, не давая накопиться хоть капле.

— Ты же сам видел, Бьёрн, от моей магии все умирает. Рассыпается в пыль и исчезает бесследно.

Поверить в такую удачу было слишком сложно. Точнее, я боялась обрадоваться, чтобы потом вновь окунуться в проблемы, что ждали за каждым углом. Тогда, стоя перед гидрой, я была готова явить миру разрушительную магию столь схожу с силой темного бога, но сейчас эта решимость испарилась. И мной вновь завладел страх за собственную жизнь. Отдавать так просто свой второй шанс я не хотела.

— То-то и оно. — кивал своим мыслям маг. — И как мы не заметили раньше? Черный

— И только? — обескураженно уточнила я.

Сколько здесь нахожусь, только и слышу, что моя сила грозит плахой мне, моим людям и моему сыну. А теперь она, получается, и внимания не стоит? Возмущение тихо поднималось в груди волной.

— Ваша сила действует на все сущее. — Бьёрн очертил руками невидимый круг. — Вы способны не просто разрушить все в пыль, сама пыль исчезает под вашей рукой.

— Звучит не слишком обнадеживающее. — криво улыбнулась я.

— Это просто ускорение естественного хода времени. Когда-нибудь все — люди, монстры, каменные замки, и возможно даже сами боги обратятся в ничто. Ваша сила заставляет это случиться здесь и сейчас.

Понемногу до меня доходил смысл его слов. И это откровение в миг потушило все негодование, заставляя надежду распустить свои нежные лепестки. Улыбка сама тронула губы, пусть и Бьёрн, и Рене радоваться не спешили.

— Хочешь сказать, я могу изничтожить и Морел? — спросила так тихо, будто боялась, что звук моего голоса достигнет каждого уголка империи прямо сейчас. А затем моя улыбка сникла. — Я пробовала, ничего не вышло.

Маг посмотрел на меня осуждающе, а Рене обеспокоенно вздохнула, то и дело поглядывая на него. Они вдвоем все сильнее нервничали, и это мне абсолютно не нравилось.

— Вы едва не погибли, еще и император отравил вас своей маной. В таком состоянии вы бы не смогли рассеять даже самую ничтожную вещь. К тому же тот медальон что-то делал с вами. Мне нужно будет время, чтобы как следует его изучить.

Он хмурился и явно медлил. А я за эти минуты открыла для себя столько всевозможных путей, что не знала, какому последовать. Сила, что шла от бога света и надежды Закарии, столько многое могла изменить, что я в один и тот же момент хотела порадоваться за себя и пожалеть Клариссу, которая и не ведала, что таится у нее внутри.

— Будь осторожен. — выдохнула негромко. Знала, Бьёрн все равно поступит так, как посчитает нужным, и я мало на что могла повлиять. — Тогда те зелья восстановились не сами собой? И не по велению высшей руки?

— Именно. Ваша сила вернула их в момент целости. — продолжал отвечать маг, с большой осторожностью подбирая слова.

— Но само по себе время не обернулось вспять.

— Как и не пролетели в миг тысячи лет, за которые запущенный в меня подсвечник превратился в ничто. — резонно заметил он. — Ваша сила способна воздействовать на отдельные предметы или людей.

— Это же… замечательно?.. — спросила прямо, ведь по лицам напротив так сказать было совсем нельзя.

— Это ставит вас под большой удар, госпожа. — честно ответила Рене, не отводя взгляда.

— Вынужден согласиться. — тут же подхватил Бьёрн. — Никогда не думал, что скажу это, но лучше бы у вас были силы Морел.

— Я не понимаю. — рвано вдохнула и почувствовала, как по щекам плеснули кипятком смятения. — За черную магию Морел меня могли в любой момент лишить головы, но оказалось, моя сила может помочь…

Сердце билось в груди пойманной птицей. Хотелось верить, что они ошиблись, что эти волнения напрасны, и я смогу все разрешить. Но головой понимала, они лучше меня знают мир, и никогда бы не стали рушить мои надежды без непримиримой причины.

— Хозяйка. Император ищет эту силу с десяток лет. Как и другие до него искали не переставая. Думаете, он поверит, что вы скрывали все от незнания?

— Разве моя ценность не перевесит его гнев? Я сделаю все возможное, чтобы помочь…

— Госпожа. — Рене пригвоздила Бьёрна взглядом и выложила все, как на духу. — За тысячу лет священный клинок Закарии поглотил столько монстров, что приобрел глубокий черный цвет от острия до самой рукояти. И сила его сводит с ума владельца, каким бы сильным он ни был. Его Величество жаждет ваших сил, чтобы очистить клинок. Чтобы вернуть былую силу Слезы Бога и одолеть им Морел. Но клинок имеет собственную волю и выбирает себе хозяина сам. Он ни за что не позволит изничтожить накопленную в лезвии черную ману. Если вы попытаетесь, он сменит владельца. И станет им принц Каэль.

— Что это меняет? — спросила чуть слышно. Тревога сжалась в груди, и я не могла нормально вздохнуть.

— Все. — припечатала Рене. — Это меняет все, госпожа.

— Хозяйка, — перевел на себя мой невидящий взгляд Бьёрн. — В духовном камне принца заключен осколок ваших сил. Ни один маг не может воздействовать на себя своей силой. И вы не можете. Ни на себя, ни на принца Каэля.

Прикрыла глаза, придавленная этими словами словно бетонной плитой. Величайшая радость, что едва расцвела в груди, в один миг обратилась величайшей скорбью. Мое сердце рвалось на куски, и все двери, что, казалось, передо мной открылись — исчезали с громким хлопком.

— Если клинок окажется в руках принца раньше времени, мы обречены. — вновь подала голос Рене. — Поэтому, госпожа, Его Величество ни за что не должен узнать о ваших силах!

Горькая усмешка окрасила губы. Поверить не могла, что я снова должна скрываться. Как и в то, что Атил оказался прав — я лишаю его всяких надежд. Для него я и правда воплощение темного бога Морел, иначе не скажешь.

— Что если… если я поверну время вспять? — хрипло спросила, прикрыв ладонью лицо. Выдержать вес этого знания оказалось выше моих сил. — Вернусь в момент, когда осколок залатал трещину в духовном камне Каэля и просто восстановлю его?

— Вы умрете, даже не приблизившись к тому моменту, — сразу же ответил Бьёрн без колебаний. — Как целитель, вылечивший смертельный недуг больного, не может за раз покрыть своей силой всю деревню. Как провидец, заглянувший в будущее, не может узреть каждое мгновение приведшие в него. Так хозяин реки времени не может иссушить ее до самого истока, подобное подвластно разве что самому Закарии. А у вас лишь малая крупица его сил.

Меня начало потряхивать от понимания собственного бессилия. Должно быть настоящая Кларисса сейчас бы просто сошла с ума. Она могла спасти сына, могла стать незаменимой для любимого мужчины, но сама, пусть по незнанию, разрушила все. В моих руках оказалась величайшая сила, а

— Хозяйка, вы должны понимать. Наполнив свой духовный камень маной вы сможете изничтожить замки и, возможно, даже все сердца Морел. Разбушевавшаяся река может снести на своем пути любую плотину. Но заставить ее течь к собственному истоку — на это требуется невозможно много сил. Расход маны на возвращение будет в десятки раз превышать тот, что требуется для ускорения. Будьте предельно осторожны с этим, сейчас ваш духовный камень…

— Что? Что еще?!

Нервы не выдержали, и я сорвалась на того, кто больше всех того был не достоин. Сделав пару глубоких вдохов и отвесив себе мысленную оплеуху, я подняла на мага свой взгляд.

— Цел. Будто никогда и не разрушался. В нем нет заплатки души, словно вы всегда были частью этого тела. Словно ваша душа была поделена надвое, а теперь просто вернулась на свое место.

Это уже было слишком. Перед глазами был белый лист, а в ушах раздавался звон. Мозг отказывался принимать даже крупицу новой информации, и я просто выставила ладонь, останавливая мага от нового витка объяснений.

— Достаточно. Ничего больше не хочу слышать. Мы можем отсюда уйти?

Глава 2

Мозг с запозданием доставлял в сознание мысли о происходящем вокруг. Только оказавшись в спальне, я поняла, что мы еще пару мгновений назад поднимались по высоким ступеням в полном молчании, а когда поймала себя на том, что пялюсь в неподвижную гладь благоухающей маслами воды — вспомнила, как соглашалась на горячую ванну, предложенную Рене.

За этим потянулся и следующий наш разговор, когда я просила привести в мой дворец принца. По словам императора Каэль сильно переживал, ну еще бы. Позволить ему увидеть, как мать едва не отдает себя громадному свирепому монстру, было травмирующе и жестоко. Но тогда я думала о его жизни, и лишь теперь могла позаботиться о раненых чувствах. Но сперва нужно было как-то прийти в себя.

Справится с этой задачей оказалось не просто. Мозг буксовал, а тело даже в горячей воде по глади которой струился пар мелко потряхивало. Я прижимала колени к груди и лежала подбородком на мокром предплечье. Моргала медленно, и с каждым разом тяжелые веки поднимались трудней и трудней.

Хотелось закричать или зайтись в рыданиях, хотелось снести с тележек все склянки, а лучше разбить каждую по отдельности о стену. Хотелось устроить настоящий погром по всей купальне во все горло проклиная богов, но вместо того я продолжала неподвижно сидеть и пялиться в одну точку невидящим взглядом. А в груди разливалось опустошение.

Принять жестокость, насмешливую издевку судьбы я упрямо отказывалась, пусть и знала, что это не имело для богов никакого значения. Все уже свершилось. Во мне пробудился великий дар, который делал меня еще бесполезней, чем прежде.

Все мои планы — снизить накал страстей, не попадаться на глаза императору и окружить Каэля заботой рассыпались в пыль. Как и желание отказаться от роли злодейки. Жить и не отсвечивать, тихо, без склок и вражды невозможно, когда за твоей силой охотится темный бог боли и тлена.

Я понимала, бегством от него не спастись. Как и то, что я была той самой стеной стоящей между Морел и Каэлем. Ведь если тому нужна моя сила, он придет за каждой ее частью, и даже той малой, что заключена в душе моего сына.

Выход был только один — нарастить броню, да потолще, и ринуться в бой. Отыскать каждое сердце Морел и развеять силу темного бога по ветру. Только так я могла по-настоящему помочь и себе, и Каэлю. И даже невозможному черту, что никак не хотел оставить меня в покое.

—…ше Высочество…

Дернулась, не сразу сообразив, что Рене уже какое-то время настойчиво меня зовет.

— Мне нужно еще немного времени. — хрипло отозвалась я, только сейчас замечая мерцающие магические камни на дне ванны, что поддерживали тепло.

— Но госпожа… Его Величество прибыл.

Возвела глаза к потолку и сжала бортики ванной ладонями. Атил был последним человеком, которого я сейчас хотела бы видеть. С хаосом на душе сдержаться в словах и реакциях было поистине непосильной задачей.

— Настаивает на встрече, — снова подала голос Рене, так и не дождавшись распоряжений.

— Скажи, что после утомительного дня я изволила насладиться ванной. Если желает, он может дождаться меня или прийти в другой раз. А если ему совсем неймётся, то пусть присоединяется, я не против.

— Да, госпожа.

Злость опалила грудь и щеки, и я зачерпнула ладонями воды, чтобы умыться. Атил, конечно, предупреждал, что нагрянет с проверкой и новым допросом. Но я рассчитывала на то, что он за эти дни достаточно устал от моей компании, и будет удовлетворен докладами слуг. Или рыцарей, которых прислал. А потому даст хоть небольшую передышку.

Но куда там.

Тем не менее я была уверена на все сто, что мое предложение присоединиться в купальне остудит его прыть. Даже надеялась, что он вовсе уйдет не дождавшись, ведь я изо всех своих сил старалась не торопиться, тщательно натирая кожу махровым платочком.

Затем просушивала полотенцем густую копну волос, что завивались, едва тяжесть воды спадала с прядей. Долго выбирала сорочку и тонкий халатик — останавливаясь на первом приглянувшимся мне. Темный кофейный оттенок приятно подчеркивал все изгибы и заставлял забыть о всей той наигранной невинности, что несли в себе большинство белоснежных комплектов.

Закончив я неторопливо зашагала к дверям, и те едва меня не зашибли. Злой как самый настоящий черт император, влетел ураганом и замер, награждая удивленным взглядом. Он будто не ожидал меня тут увидеть, а теперь не мог даже высказать своего недовольства. Мы продолжали молча стоять, смотря друг другу в глаза, пока к нему, наконец, не вернулся дар речи.

— И почему ты здесь одна? — потребовал он, задирая подбородок.

— Потому что в безрадостной жизни королевы нет даже такой маленькой отдушины как собственный гарем? — ответила ему в тон, вскидывая бровь.

Судя по тому, как стремительно алые пятна поползли по его щекам и шее, мою иронию он воспринял всерьез. И пришлось срочно исправлять свое положение, вот только без Бьёрна под боком, что гасил мое упрямое сумасбродство, получилось это не слишком хорошо:

— Это шутка, Ваше Величество. — натянула извиняющуюся улыбку, за которой раздавался скрежет зубов. — Усталость не позволяет держать сарказм в узде. Прошу, войдите в мое положение. Если

— Никогда о подобном не слышал. — отрезал Атил со всей серьезностью, и я едва сдержала смешок, что так и просился наружу.

— Конечно, я же только что это придумала. Не хотела снова оскорбить Ваше Величество своей ничтожной искренностью и сельской прямолинейностью.

— Это неприемлемо… — прогремел было он, и я все же склонила голову:

— Нижайше прошу прощения…

— … королеве Турина не пристало принимать ванну в одиночку! — Атил так неожиданно вернулся к теме своего недовольства, что я так и замерла в полупоклоне. — Даже твоя единственная личная служанка прохлаждается за дверью.

— Рене и без того работает за десятерых. — распрямилась я. — А мне хотелось побыть в тишине

— В этом дворце было больше слуг, даже когда он не имел хозяйки.

— Полагаю леди Айрис слишком остро отреагировала на неудачную попытку меня оскорбить, и оскорбилась сама.

Для меня ситуация казалось забавной, и я почти успела расслабиться, вот только гнев Атила был настоящим и никак не хотел утихать.

— Ничего не желаю слышать! Леди Айрис это или леди Тибесса, или кто угодно другой — найди того, кто поможет устранить плачевное состояние королевского дворца. А не сможешь, займись этим сама. Я более не желаю испытывать мигрень всякий раз, как получаю почту от герцога Бертольда.

Упоминание отца Клариссы в который раз отдалось неприятным покалыванием на кончиках пальцев. И это сильно нервировало, ведь и без того проблем хватало по горло.

— Вы могли бы избавить себя от мигрени одним росчерком пера.

Глаза, что драгоценные аметисты, вспыхнули таким неудержимым гневом, что я пожалела о своей попытке обличить истинного виновника проблем. Каждый во дворце подчинялся его руке, и слуг мне могли прислать в любую минуту, если бы Атилу было до этого дело. Однако он так по всей видимости не считал.

— Неужели, леди? — его голос был обманчиво спокоен и мягок, а вот тон снова стал приторно официальным. И означало это только одно, мы вновь вернулись на баррикады титулов и прочей аристократической фигни от которой уже я ловила мигрени. — Я делал это. Дважды.

Ну каков герой! Атил сказал это так, словно совершил попыток двести, не меньше. И я молча стояла, мысленно уговаривая себя не язвить ему в ответ.

— А затем выслушивал стенания дворян у подножия трона. — продолжил он, не дождавшись возражений. — Для такой благородной леди, как вы, должно быть дочери и другие юные родственницы мелких аристократов ничем не отличаются от простолюдинов. Но от вашего недовольства они не перестают быть благородными леди. И их смерти, увечья или душевные болезни создают большое напряжение в высшем обществе. И полностью лишают других желания отправить к вам своих дочерей.

Тут уж аргументов не имелось. Воспоминания Клариссы были обрывочными, но я допускала мысль, что Атил не приукрашивает масштаб катастрофы. Скоре, он выразился довольно скупо, хотя мог бы еще пару часов безнаказанно пилить мне мозги.

— Приму это к сведению, Ваше Величество. — смиренно ответила я.

— Чтобы в следующие три дня вы взяли во дворец прислугу, леди Кларисса. Это императорский приказ.

Он продолжал давить, внимательно вглядываясь в мое лицо. А я судорожно думала о том, как мне справиться за такое короткое время. Но просить большего не поворачивался язык — Атил бы взорвался окончательно, а мне потом дворец оттирай от ошметков его величия. Или моей безрассудной храбрости — одно из двух.

— Да, Ваше Величество.

— А что касается ваших опасений, — вдруг вспомнил он. — Избавьте меня от лести и лжи. Я здесь с твердым намерением узнать правду.

Это был отличный момент постелить соломку, и я тут же поймала его на крючок:

— Раз так, обещаю говорить только правду, даже если она не придется Вашему Величеству по душе, искренне веря, что моя откровенность не станет поводом свести наши старые счеты.

От приторной вежливости сводило скулы, а вот прямой взгляд не давал Атилу усомниться в том, что я воспользуюсь его дозволением со всем присущим мне рвением.

— Можете быть уверены, леди, на подобную низость я не пойду.

— После ваших слов я чувствую облегчение. — довольно выдохнула я. — Но позвольте узнать, Ваше Величество, вы продолжите допрашивать меня прямо тут?

Атил моргнул, будто только увидел в каком виде я перед ним стою. Выпрямился и отошел на шаг. А затем и вовсе отвернулся. За этим было забавно наблюдать. Взрослый мужчина, который уже видел все изгибы этого тела, вел себя так, словно это я ворвалась к нему в купальни.

— Если вам нужно время, чтобы привести себя в надлежащий вид, я могу дать вам его.

Мягко улыбнувшись, а заправила тяжелую прядь за ухо и зашагала на выход, оказываясь в королевских покоях. Комната была погружена в приятный полумрак, что рассеивался от двух дюжин свечей, а на длинном кофейном столике уже ждали закуски и чай на двоих, что предусмотрительно подала Рене.

— Я в надлежащем виде для той, кто готовится ко сну в собственной спальне. Ваше Величество может не обращать на меня внимания. Как делал это всегда.

С комфортом расположившись на софе, я с удовольствием наблюдала за тем, как Атил перебарывает себя и старается лишний раз не смотреть в мою сторону. Но все же упрямством боги его не обделили, и он сел напротив, делая глубокий медленный вдох.

И пока он собирался с мыслями или же просто уговаривал себя не выдавать инстинктивный животный интерес мужчины, что пытался жить праведником, к женщине, которую однажды уже держал в руках, я могла понять, почему сердце Клариссы всякий раз трепетало при виде его.

В Атиле чувствовалась стать, сила и властность. Упрямство, что не оставляло в сердце места для трусости. Его глаза обрамленные густыми ресницами переливались от бликов свечей и манили своей опасной красотой. Ведь глубокий фиолетовый цвет радужке предавала сила, что плескалась внутри. Великая сила, и великое бремя, что он нес в одиночестве.

— Мне доложили, что принц сейчас находится в вашем дворце. Как вы это объясните, леди Кларисса?

Вновь со мной разговаривали так, словно я совершила все из возможных грехов. Тон Атила не был таким, даже когда он спрашивал о моей причастности к нападению на императорские сады. Подобное лицемерие порядком раздражало, но я изо всех сил уговаривала себя держаться.

— Спасибо, что сообщили. — ровно ответила я, будто подобное было в порядке вещей. — Мой сын слишком взволнован случившимся, и я пригласила его к себе.

— И ради этого столь поспешно сбежали из императорского дворца?

Я знала, что подобная отговорка не принесет Атилу удовлетворения, но мне нужно было время подумать. Сейчас я словно играла в сапера, пытаясь вести разговор таким путем, чтобы обогнуть главную правду. Историю о том, что Морел охотится за моей головой и силой, требовалось скрыть любой ценой, но с этим подозрительным мужчиной справиться было ой как не просто.

— Сбежала? Я лишь вернулась в свои владения…

Спешка вылилась в первую ошибку, и Атил сразу же ее обнажил:

— Леди. — сталь в его голосе пробирала холодом до самых костей. — Не вы ли желали избежать практики в красноречии? Не испытывайте мое терпение. Еще недавно вы проникли на мою территорию сквозь барьеры лучших магов империи. Затем настояли на том, чтобы оставить принца рядом с собой, и бездна разверзлась под вашими ногами. В ваших руках активировался проклятый артефакт, а только я пожелал задать об этом вопросы, как вы вознамерились сбежать. Я не верю в подобные совпадения. Если прибавить ко всему скопившиеся за семь лет прегрешения…

— Минуту назад вы дали слово, что не станете вспоминать прошлое, Ваше Величество, — резко оборвала его тираду, что было довольно грубо с моей стороны. Но позволить загнать себя в угол я никак не могла.

— Я дал слово не наказывать вас за старые проступки. Но то, что происходит сейчас — вышло за любые границы. Не желаю слышать отговорки, не увиливайте.

Было весьма неприятно стать жертвой чужой репутации. Но кто сказал, что будет легко? Не могла же я заявить: “Эй, ты знаешь, старой Клариссы больше нет, так что заканчивай с бездоказательными обвинениями!”. И не оставалось ничего другого, как переупрямить этого упрямца своим собственным упрямством. И правдой, которую повторять из раза в раз было легче всего.

— Хорошо, Ваше Величество. — мой прямой взгляд был встречен подозрительным прищуром. — Правда в том, что мне было страшно. Я хотела защитить себя, и лучшее для этого место — дворец королевы, вы и сами знаете почему. И потому же я послала за Каэлем. Сейчас нам с моим сыном безопасней всего здесь, вместе.

— Нелепо. — разражено фыркнул Атил, взлохмачивая тяжелые светлые пряди ладонью. — Императорский дворец полон рыцарей, магов и лекарей всех рангов. Это моя резиденция в конце концов. И нет для любого последователя черной магии ничего страшней, чем черный клинок. Его близость не дает покоя любому, кто следует пути Морел.

— Вы правы, Ваше Величество. Императорский дворец полон рыцарей и магов, лучших из лучших. Именно тех, кто допустил происшествие на вашей тренировочной площадке, а затем и появление гидры в императорском саду. А потому никому из них я доверить свою жизнь не готова. Как и вам, желающем обвинить во всем происходящем меня.

— Я спас вашу жизнь, леди Кларисса.

Длинные пальцы сжались в кулак, а на лбу вздулась синяя вена. Атил был оскорблён, и даже скрыть этого не пытался. Должно быть требуя от меня откровенную правду, он был не готов услышать подобное. Но я не желала его щадить. Не сегодня.

— А я хотела ее сохранить. Чтобы бы вы обо мне не думали, я не знаю, откуда последует новый удар. А потому мне и моему сыну…

— С каких пор?.. — хрипло выдохнул Атил, прерывая мою настойчивую тираду. — Вы стали называть Каэлиуса своим сыном? Вы никогда не уставали напоминать миру, что он мой. Мой наследник, мой сын.

Признаю, мы зашли в тупик в нашем споре, но подобная смена темы стала для меня неожиданностью. Последнее время я и не замечала за собой перемены, но стоило уже признать, что Каэль перестал быть для меня любимым персонажем книги, которого я обещала себе защитить. Чем больше времени утекало, чем сильнее меня пронизывала душа Клариссы, ее воспоминания и остатки чувств, тем отчетливее я понимала, как дорог мне этот малыш с большими сияющими глазами. Такими же фиолетовыми, как те, что прожигали меня в этот самый момент.

— С тех пор, как решила взять на себя полную ответственность за его жизнь. Было глупо рассчитывать на благосклонность с вашей стороны к нежеланному ребенку — признаюсь, эта мысль с трудом проникла в мою голову. Но теперь я полностью осознала реалии нашего с ним положения.

— Что бы это могло значить? — прогудел император, едва удерживая себя на месте.

— Не ожидая, не прося, не беспокоя Его Величество я возьму жизнь в свои руки. Мою и моего сына.

Атил пару мгновений молчал. Его ожидания от нашего разговора раз за разом разбивались о новую меня, о которой он даже не подозревал. И судя по его напряженному лицу, это злило Атила больше, чем привычный порядок вещей, где я падаю ему в ноги с мольбами. И это можно было понять — Кларисса изводила его своей любовью долгих семь лет, и все мои нынешние попытки исправить ситуацию казались лишь наглой ложью.

И я, и Атил — мы оба были заложниками прошлого, и пока я могла лишь обозначить свои намерения. А затем подкреплять их делами, пока с новой правдой уже нельзя будет не согласиться.

— Хах, — он устало прикрыл глаза, а губы его искривились в усмешке. — Вы много раз грозились прополоть грядки с розами в императорском саду, и когда это на самом деле случилось, делаете вид, будто произошедшее вам безразлично? Прикрываетесь принцем…

Смешок вырвался против воли, и этим я снова задела императора за живое.

— Вам смешно, леди? — напряженно спросил он, прожигая во мне дыру взглядом.

— Чтобы прополоть грядки, достаточно простой мотыги, использовать огнемет считаю излишним. — развела руками, смиряясь с неизбежным. Все же мне предстояло еще долго биться головой о стену и срывать голос, чтобы этот упертый баран наконец услышал меня.

— Что простите? — Атил вскинул светлую бровь. — Разве вы не собирались быть со мной предельно прямолинейны?

— Я бы никогда не подвергла сына хоть малейшей опасности ради такого ничтожного дела. — напускная расслабленность слетела

— Вы лжете мне прямо в лицо… — процедил Атил, становясь все мрачнее с каждой секундой. По всей видимости я порядком утомила его своими заявлениями, что были для него абсолютно нелепы и лживы.

— Я с вами предельно честна. — упрямо отстаивала себя. — Мои слова не значат, что я спущу любое пренебрежение к себе со стороны наложниц. А лишь то, что любые мои действия в их сторону теперь будут лишь ответным огнем. Ни ревность, ни женская зависть больше надо мной не властны, Ваше Величество. Да и раньше они были ни к чему, я слишком поздно поняла это.

— И потому половина моего гарема до сих пор отлеживается в лазарете? Вы хоть представляете себе последствия случившегося, леди Кларисса? Леди Ребекка в беспамятстве и вряд ли придет в себя! Она была любимицей отца, барон души в ней не чаял! А теперь грозится сжечь весь свой урожай и забить скот в знак протеста!

Поверить не могла, что император прикрывается мелким бароном. А даже если не мелким — барон Труал действительно кормил половину империи, все равно подобные заявления были откровенно слабыми и уж тем более не могли тронуть сердце такой, как Кларисса Морел дель Турин. А это значило только одно, Атил теряет палки, с которыми пришел шуровать в муравейнике. А моя непробиваемость тем временем только крепла. Существуй хоть одно доказательство моей вины, и мы бы не вели здесь эту беседу. И Атил надеялся лишь на одно — что я вдруг ослаблю свою защиту и проболтаюсь о том, что являюсь верной последовательницей Морел.

— Ой ли. — фыркнула я, скрещивая на груди руки. — Если он так любил дочь, почему отправил ее в императорский гарем?

Я ступала на скользкую дорожку, и все потому, что росла с совершенно другими взглядами на мир. Для меня подобное мироустройство было средневековым варварством, стать частью которого уже само по себе являлось оскорблением гордости и чувств.

— Это наивысшая честь… — совершенно не понимал меня император.

— Для отца. — отрезала я. — Для леди оказаться здесь — величайшая трагедия. Не познать ни тепла мужа, ни обрести счастья материнства. Зачахнуть без любви в сердце, в одиночестве и тоске. Отец, желающей своей дочери лучшей жизни никогда не променяет ее на собственные честь и почет.

Атил смерил меня долгим, тяжелым взглядом. Его мозг наверняка сейчас буксовал, или он вообще пытался понять, не ослышался ли. Подобные взгляды никогда не озвучивались даже теми немногими отцами этой империи, которые и правда шли по такому пути. И уж точно настолько неприемлемые мысли никто не мог вложить в голову благородной леди. Однако озвученное уже повисло в воздухе, накаляя его до предела, и Атил не смог сдержать своей отстраненности, пусть и на миг:

— Даже после рождения сына ты клялась мне в любви долгих семь лет.

Должно быть он вновь пришел к мысли, что это очередная попытка его одурачить. Ведь Атил знал ту, что сидит перед ним, ее мысли и чувства тоже.

— Я была не в себе.

Я и сейчас была не в себе, вываливая все это на императора. Он в любой момент мог изменить свое решение и все же привлечь меня за оскорбление или прошлые прегрешения. Но обида душила меня раз за разом, когда я заглядывала в пустое сердце Клариссы, из которого исчезло все — любовь к сыну и к этому мужчине тоже, страхи, радости, печали, стремления. Исчезло все, но не боль. Она была столь велика, что оставалась с ней даже в те мгновения, когда духовный камень готов был разлететься на части в любой момент.

— Что вы сказали?..

— Признаю. Моя вина. Слишком долго я позволяла себе жить иллюзией, будто ваша любовь сможет защитить меня от любой опасности этого мира. Слишком долго я цеплялась за край вашего рукава, в надежде, что черный клинок покарает моих обидчиков. Слишком долго верила в мир, управляемый руками одних мужчин. Я ошиблась, Ваше Величество. Но больше пребывать в подобных больных иллюзиях я не желаю. С этого момента я буду жить лишь с верой в себя и свои силы.

У меня не было другого пути, и я надеялась, что наш разговор не станет совсем уж бесполезным. Если семя сомнения прорастет в этой красивой голове, то это уже станет для меня победой. Пусть не сейчас, но со временем Атил должен был принять новую Клариссу Морел дель Турин.

— Красивые слова для той, кто живет за спиной своего отца. — пренебрежение и злость в его тоне уже почти не трогали сердце. — Герцог Бертольд извел меня своей непомерной жадностью и пустыми амбициями. Благодаря вам, леди, такое мелкое королевство как Орса смеет навязывать империи все новые и новые условия в поддержку нашего военного союза! А вы сидите здесь, и бросаетесь подобными заявлениями? Какое лицемерие!

Что ж, я выиграла в лотерею дважды за вечер — сумела попасть в болевые точки императора и вывести его из себя, хоть цели такой не преследовала. Стоило сказать, что реакция была оправданной, а вот объект гнева выбран недостойным путем.

Орсу и Турин связывали сложные отношения много столетий. Так уж вышло, что маленькое королевство на границе империи имело в рукаве большой козырь. В самом сердце Орсы охранялись несколько поселений с последними из первородных — людьми, чьи предки видели первые шаги богов по земле. Те, кого Закария одарил первыми.

В их жилах текла особая кровь, что наделяла их устойчивостью к воздействию черной маны Морел. А потому лишь они могли создавать особое оружие для борьбы с монстрами, что было так необходимо Турину. И при каждой угрозе со стороны империи или соседних королевств, Орса грозилась перебить всех потомков первородных до последнего.

— Это империя Турин стоит неприступной стеной между монстрами и всем остальным континентом! Если мы падем из-за нехватки оружия, ни одно из королевств не выстоит и дня.

Я понимала его злость, игры с жизнью и смертью никогда не имели хорошего финала. И была бы рада хоть на что-то повлиять, но не имела такой силы. И Атил это знал лучше, чем кто-либо другой.

— Для разрушенного Турина уже не будет никакой разницы, постигла ли такая же судьба несговорчивых соседей,

— Все же близость смерти на этот раз не прошла для вас бесследно, леди, — устало выдохнул Атил, прикрывая ладонью глаза. — Говорите, что боитесь за свою жизнь, а затем разговариваете со мной в подобном тоне. Всему в мире есть предел, но похоже, не вашему безрассудству.

— Я не в ответе за действия своего отца. Только за собственные. — продолжала настаивать, пока Атил пребывал в глубокой растерянности, хоть старался не подавать этому вида. — Раньше я не видела другого пути, и продолжала искать вашей любви. Чтобы просто не сойти с ума, убеждала себя, что она согреет мою заледеневшую душу, а ваша сильная рука меня защитит. Ведь ценность любой благородной леди лишь в ее чреве. Быть прилежной женой, родить наследников — единственное, ради чего нас растят. И когда мы терпим неудачу в этом, становимся бесполезными и нас выбрасывают, словно игрушку ценой в пару десятков мешков золотых.

— Леди…

Атил выставил ладонь, желая меня остановить, но я чувствовала, что второго такого шанса может не быть. В следующий раз он будет готов к моим новым причудам и возможно, даже слушать не захочет все то, что я пыталась до него донести.

— Вы хотели познать мою откровенность — так знайте, допустить мысль о подобной судьбе равносильно смерти. И страх отпустить вашу руку затмевал всю ненависть, в которой вы меня так щедро купали. Казалось, разожми пальцы, и я упаду. Сорвусь в пропасть, бездонную, черную, и просто умру. Но стоило отпустить, как оказалось, я все еще стою на ногах так крепко, как никогда. Это стало для меня откровением.

— Уверена, что оно правдиво?

В те редкие моменты, когда он говорил так, будто и не существовало в мире титулов, я понимала, что Атил наиболее уязвим. С него слетали все маски, все напускное и неверие, которым он отгораживался от меня изо всех сил. В эти редкие моменты он смотрел на меня новыми глазами, пусть пелена прошлого быстро заволакивала взор снова и снова.

— Да. И ради этого стоило разок другой почти умереть. И увидеть, что все было пустой иллюзией. Я продолжала рассыпаться на части, пока окончательно не сломалась. Теперь же я собираю себя по кускам, и не допущу прошлых ошибок. Обещаю, я больше никогда не стану вам досаждать, не стану требовать любви и внимания. Я больше не попадусь вам на глаза и не буду надеяться на вашу защиту. Мне не нужна корона императрицы, как и ваша любовь. Я хочу жить и видеть, как растет мой сын. И это желание я воплощу собственными усилиями.

— Собираешься нарастить силу. И признаешься в этом? Это измена.

Его голос был удивительно спокойным и тихим, совсем не вязался с тяжестью произнесенных слов.

— Измена? — в тон ему отвечала я. — Если желание защитить наследника империи это государственная измена, можете обезглавить меня прямо сейчас. Но будьте и вы со мной откровенны, Ваше Величество. Я не только ваш рычаг силы между Орсой и Турином, но и единственный щит. Живой щит между аристократией и короной. Редманы подбираются к вам все ближе, тянут лапы ко всем вашим врагам и союзникам, желая прибрать власть к рукам. Если бы не я и мой сын, они бы уже нашли способ посадить свою дочь на трон императрицы, вот почему вы спускали мне с рук все прегрешения эти восемь лет.

— Вынужден признать, твой новый способ давления на меня лучше прежнего. Но и в разы опаснее, ведь игнорировать такое я уже не намерен.

— Услышьте меня, Ваше Величество, — вымученно улыбнулась краешками губ. — Я не пытаюсь на вас давить. Вы нужны этой стране сильным и свободным от чужих амбиций. От вашего правления зависит, какая страна окажется в руках Его Высочества Каэлиуса Вальмиера дель Турин. И если для этого я должна отказаться от вас, я сделаю это с лёгким сердцем.

Новая пауза оказалась самой долгой из всех. Атил смотрел на меня, но мысли его были совсем далеко отсюда. Должно быть он даже забыл цель своего визита и теперь медленно переваривал все сказанное от начала и до конца.

— Стоит ли мне ответить на твою откровенность своей? — вдруг выдохнул он, и я дрогнула.

Вся его растерянность испарилась, возвращая стальную волю, с которой он уверенно ступал по своему пути. Должно быть Атил принял решение, знать о котором мне не полагалось. Пока.

— Разумеется, Ваше Величество. — ответила ровно, но сердце уже пустилось в пляс, нагоняя тревогу.

— Ты все еще под защитой короны. Ее воля — твоя воля, ее сила оберегает тебя. Уверена, что готова отринуть все, или же просто вновь погрязла в очередной иллюзии?

Чувствовала себя словно загнанный в угол зверек, над которым хищник занес лапу. Казалось, что мой ответ был на сегодня последней проверкой, и если дам неправильный ответ, кто его знает последствия…

— Нельзя отказаться от того, чем никогда не обладал, Ваше Величество.

Остаться верной самой себе было лучшим из всего, что я смогла придумать за пару мгновений. И улыбка Атила, который он меня одарил в ответ, пробрала до мурашек, коими покрылось все мое тело.

— Что ж, раз так, я отменю свой указ на ближайший показательный турнир императорских рыцарей. И вы вновь останетесь без рыцаря-защитника, если не сможете получить его собственным силами. Воля короны не станет вмешиваться в вашу жизнь, как вы того и желаете, леди Кларисса, но продолжит с интересом наблюдать, как было всегда.

Врунишка. Все королевство знало, что император всеми силами пытается избежать любых разговоров о своей королеве. Какой еще интерес? Его никогда не было… до последних событий. Все же оставить без внимания мой отчаянный шаг во время нападения гидры Атил не сумел. И теперь предупреждал, что его взор будет постоянно сверлить мой затылок, и едва сделаю неверный шаг, он узнает об этом первым. Что ж мне оставалось лишь обрасти к тому моменту крепкой броней, чтобы этот фиолетовый лазер через нее не прошел.

Конечно, знай

— Приму ваши слова во внимание, Ваше Величество, — холодно улыбнулась я. — Если на этом все, я хотела бы отойти ко сну.

— Выгоняете меня, леди Кларисса? — вдруг спросил он с усмешкой, и я замерла в полусогнутом состоянии, пытаясь встать. Но быстро взяла себя в руки, распрямилась, и отзеркалила его выражение лица.

— Ваше Величество желает остаться в моей спальне до рассвета?

От одной мысли об этом Атил должен был уйти отсюда немедленно, но он продолжал сидеть и разглядывать меня, будто не насмотрелся еще за весь этот изматывающий разговор.

— Я думаю…

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — нас прервал негромкий стук в дверь и голос Рене. — Его Высочество Каэлиус отказывается идти в свои покои, пока не повидает вас. Время уже позднее, госпожа…

— Пусть войдет, мы закончили. — направилась к дверям, чтобы встретить сына. И надеялась, что Его Величество соизволит все же покинуть комнату под этот тонкий намек. — Каэль!

— Матушка!

Едва двери открылись, как мальчишка бросился мне в руки, хватаясь за ткань ночного платья изо всех сил. Он жмурился, что не могло скрыть влагу, скопившуюся в уголках глаз, и я мягко прижала его к себе, чтобы разбушевавшиеся эмоции схлынули. Но не тут то было.

— Ах! — дернулся принц, едва раскрыл глаза и посмотрел мне за спину. — Ва-ваше-е…

— Его Величество уже закончил здесь свои дела.

Я подняла принца на руки и развернулась, чтобы он не мог смотреть в это строгое лицо с цепким взглядом, от которого у меня самой не переставали бегать мурашки. Атил все еще расслабленно располагался в кресле, и решил окончательно добить меня словами:

— Разве я говорил подобное, леди? — вскинул брови он.

Медленно втянув носом воздух, я ломано улыбнулась, ожидая, что он соизволит продолжить. Но Атил вел себя так, будто уже сказал достаточно.

— Сжальтесь, Ваше Величество. Дайте передышку, я все еще не восстановилась после случившегося.

— Вы ранены, матушка? — Каэль взволнованно встрепенулся, отпрянув от моего плеча.

— Нет, что ты, я лишь немного устала. — поспешила успокоить его. — Хороший сон — лучшее для меня лекарство.

— Тогда я… навещу вас завтра, матушка, — шепотом выдавил из себя Каэль, опуская глаза. — С вашего позволения.

— Ты очень испугался за меня, да? Прости, милый, — так же негромко сказала я, стараясь медленно увеличивать расстояние между нами и притаившимся в углу тигрищем. — Мне жаль, что тебе пришлось увидеть подобное. Но я в порядке, слышишь? И рада, что ты не пострадал.

— Нет, — он мотнул головой и несмело поднял свои аметистовые глаза, чистые-чистые. — Вы очень сильная, матушка. И я тоже буду много тренироваться, чтобы в следующий раз защитить вас.

Не будь в комнате постороннего, я бы расплакалась. Сердце сжалось в груди так сильно, что не продохнуть. Окончательно расхрабрившись, я отошла к кровати и опустила один из краев балдахина, отрезая нас с Каэлем полупрозрачной тенью газовой вуали.

— Не торопись взрослеть, Каэль, — шептала, присев на край кровати. — Это обязанность родителей — защищать своего ребенка. Да и других тоже. Это обязанность взрослых — позволить росткам прорасти. Детям же положено есть наш хлеб и хвататься за руку, когда не остается сил идти своей дорогой одному. Поэтому знай, я всегда буду защищать тебя, а ты можешь всегда положиться на меня. В любую трудную минуту…

Стоило сказать эти слова, как мое плечо тут же намокло. Каэль плакал беззвучно, ведь в другом конце спальни все еще горели два фиолетовых глаза. Атил наблюдал, и должно быть все слышал тоже. Ведь слух мастера меча превосходил человеческий во множество раз. А что уж говорить о владельце черного клинка. Но мне было сейчас наплевать. Подумает ли он, что это игра или же решит, будто я делаю из наследника плаксу. Его мысли могут остаться при нем, главное, чтобы не вздумал раскрыть рот, ведь с плачущим ребенком на руках я могла не сдержаться.

Его маленькие плечики дрожали, и я гладила ссутулившуюся спину ладонью. Давала выплакаться вдоволь, пока нас окутывала тишина и иллюзорный покой. И очень скоро обессиленный мальчишка затих, засыпая в моих объятиях.

— Прикажу слугам отнести его в соседние покои.

Я и сама успела расслабиться, а потому едва не подпрыгнула на месте. Атил так бесшумно подкрался к нам, что я едва не словила приступ, когда он обозначил себя. Судорожно вздохнув, я подняла на него взгляд. И мотнула головой, откидывая край одеяла.

— Пусть останется…

— Это неприемлемо.

— На сегодня. — упрямо уложила Каэля в свою кровать, стараясь не разбудить. — Он пережил многое.

— И еще больше ему предстоит. — не уставал упрямиться этот мужчина, что и сам позволил тени усталости скользнуть по лицу.

— Поэтому ему нужно отдохнуть. — сцепила зубы, а затем обернулась, заглядывая прямо в сверкающие всполохами маны глаза. — Пожалуйста.

Он провел ладонью по лицу, а затем потер заднюю поверхность шеи:

— Как ты и сказала, я останусь в твоих покоях до рассвета.

Ушам своим не поверила. Продолжала глупо таращиться в ответ, а затем и вовсе спросила откровенную глупость:

— Решили разделить со мной постель?

Я вовсе не хотела звучать столь вызывающе, но судя по тому, как вздулись вены на шее Атила, он воспринял мои слова всерьез. И пока он не вышел из себя окончательно, нужно было спасти ситуацию, вот только уставший мозг не хотел выводить меня из этого смертельного лабиринта прямым путем.

— Кровать большая, на ней и пятеро поместятся, — начала тараторить я. — Поэтому на кушетку меня вам не выгнать, Ваше Величество. Мои старые кости не выдержат подобных издевательств.

Атил медленно возвел глаза к потолку, теряя охватившее его раздражение, а затем тихо выдохнул:

— Я все же пришлю к тебе главного

Все потому, что владельцев черного клинка в итоге всегда охватывало безумие, и сдержать его никто был не в силах, лишь отсрочить агонии миг. Я это знала, как и то, что лечение подобных недугов всегда включало в себя работу с камнем души.

— Не стоит, Ваше…

— Завтра же. — отрезал Атил, а затем и впрямь направился к противоположному краю кровати под мой недоуменный взгляд. — А теперь замолчи, ты изрядно вымотала меня своими фантазиями. Эти несколько часов до рассвета пройдут в тишине и покое, ведь сейчас нет в мире места защищенней этой спальни. Так проведи их с умом.

Послушно сомкнула губы, ведь понимала его как никто — любое наше взаимодействие опустошало до последней капли воли. Не верилось, что когда-нибудь мы сможем жить, не оглядываясь друг на друга. Все же у нас был сын, и новые столкновения лбами поджидали за каждым поворотом судьбы.

Я и сейчас была не согласна с его решением. Его жест доброй воли в пару часов защиты, наверняка уже завтра обернется ворохом проблем. Император, что не ищет женской любви, снова проводит ночь в покоях женщины, от которой уже был рожден наследник престола. Подобное обратит против меня столько мечей, что можно было подумать, Атил нарочно мне мстит. Но все же он не казался мне тем, кто может ударить в спину. Сильным людям такие приемы не нужны, а он был силен, трудно спорить.

Смирившись с неизбежным, я осторожно забралась под одеяло рядом с Каэлем и мельком глянула вбок. Атил лежал на спине, закинув руку под голову, и даже если бы я потянулась в его сторону, не смогла бы коснуться и подушечкой пальца — настолько мы были далеки друг от друга.

— Леди, — прежде, чем я успела отвернуться, Атил тихо позвал. — Думаю, я не смогу сдержать слово, данное тебе.

Пока я глупо таращилась на профиль, очерченный бликом луны, Атил повернул голову, встречаясь со мной взглядом.

— Помолвка принца состоится на днях.

В этом был весь он. Казалось, я могу развалиться на куски от усталости, но этот невозможный мужчина найдет пару слов, которые наполнят меня силами и решимостью спорить еще пару часов.

— Ваше Величество!.. — прошипела я, стараясь не разбудить ребенка, что уже скатился мне под бок. — Каэль слишком мал!

— На дочери дома Хелдер. — оборвал мои возмущения он. — Есть стоящие возражения?

Закусив губу я сверлила Атила взглядом, пока голова с трудом перебирала известную мне информацию. Я знала, что Хелдеры были полностью преданы Его Величеству Атилу, и их наследник должен был пойти по стопам прародителей. Вот почему конфликт между ним — Лотаром, главным героем прочитанной мной книги, и едва взошедшем на трон императором Каэлем был столь раскален.

Случился он на почве любви к одной и той же леди, и я ни строчки не помнила о том, что у Лотара была сестра. Что уж говорить о помолвке между ней и Каэлем. А это значило лишь одно из двух, либо я уже слишком вмешалась в реку времени этого мира, либо что-то должно было произойти с этой помолвкой.

Размышлять над этим было бессмысленно. Сейчас мне ничего не оставалось, кроме как поддержать этот союз. Помолвка с домом Хелдер обрубит руки дома Редман, что с жадностью тянулись к короне Каэля, а еще возможно сможет повлиять на него самого. Я знала, насколько красивой была любовь главных героев, и хотела, чтобы Каэль смотрел на нее со стороны и с легким сердцем. И надеялась, что это первый, маленький шанс на подобный исход.

— Нет, Ваше Величество, — едва слышно выдохнула я.

— Решено. — кивнул он, и вновь отвернулся.

Как и я обняла Каэля, поворачиваясь к императору спиной. Прикрыла веки, в надежде провалиться в желаемое небытие, но сон никак не шел, сколь бы уставшей я не была. Мысли не давали покоя. Сейчас, в тишине ночи, под мерное дыхание сына, меня обуяла настолько сокрушительная скорбь, что справиться с накатывающим потоком слез оказалось невыносимо, невозможно.

Сердце разогналось в груди, горло сдавило. И мне стоило большого труда выскользнуть на балкон, не разбудив ни только моего маленького храброго принца, но и его отца. До последнего не верила, что Атил не проснется от моих движений, но оказалось, я впрямь утомила его.

И это позволило мне закрыть тяжелые балконные двери, дойти до каменного ограждения и вцепиться в перила ладонями, что было сил. Слезы бежали по щекам градом, и я медленно осела под тяжестью собственных чувств. В миг меня догнал животный страх за свою жизнь, что, казалось, отключился в битве с гидрой. А вместе с ним и горькая беспомощность. Черная, беспощадная, она напоминала мне раз за разом — Каэля мне не спасти.

Обида, непонимание, злость, что накопились внутри, хлынули водопадом слез. Я так хотела помочь. Хотела прямо сейчас ворваться обратно в спальню. Очистить черный клинок и избавить этого невозможного императора от проклятия, что пожирало его душу долгие годы. Хотела защитить и Каэля, но не могла. Ничего из этого сделать не могла, а иной путь казался настолько извилистым и длинным, что руки опускались сами собой. Мне не хватало веры, а вот отчаяние текло горной рекой.

И глухое, беззвучное рыдание смывало с моей души все иное, наполняя ее этим отчаянием. Отчаянным желанием биться за этот мир до конца.

Поглощенная опустошающим потоком слез, дрожащая и цепляющаяся за ограду до побелевших костяшек я и не знала, что в эту тихую ясную ночь Атил, прислонившийся спиной к закрытой балконной двери, впервые впустил в свое сердце мысль — даже такая женщина может иметь душу.

Глава 3

Утро я встретила с тяжелой головой, полночи рыданий не прошли для меня бесследно. С трудом сев на кровати, я заторможено осмотрелась и выдохнула, испытав облегчение. Половина, что вчера была бессовестно узурпирована императором сейчас пустовала. И глядя на идеально расправленный край одеяла, я невольно вспоминала о том, как вернувшись под утро с балкона засмотрелась на обманчиво-ангельское лицо.

Пока я задыхалась в рыданиях, Атил наслаждался глубоким сном. И в то мгновение все строгие морщинки расслабились, чувственные губы приоткрылись, пропуская воздух, что мерно раздувал широкую грудь. Густые ресницы изредка подрагивали, и это все создавало такую невероятную картину умиротворения, что первым желанием было его разбудить.

Обернувшись к другому краю, я вздохнула с разочарованием. Каэля тоже не было рядом. Мы так и не смогли вчера нормально поговорить, и вызвать его к себе снова было довольно проблематично. Расписание принца занимало почти весь его день, и официальные визиты планировались за несколько недель до желаемой даты. Это раздражало, но слишком резкое вмешательство с моей стороны могло навлечь ворох проблем. Потому приходилось сдерживаться и ждать удобного случая.

К тому же у меня у самой над головой висело столько дел, что я не знала, за какое хвататься первым. Или знала. Точнее, вчера я получила приказ, вынуждающий перво-наперво озаботиться вопросом служанок. Потому я потянула за шнурок у постели, чтобы вызвать Рене и начать новый день, полный трудностей и испытаний.

— Доброго утра, госпожа, — Рене сияла так, что невольно хотелось сощуриться, как от палящего солнца. — Его Величество распорядился не прерывать ваш сон после столь выматывающих… событий. А потому Бьёрн отлучился проследить, чтобы ваш остывший завтрак был приготовлен заново.

Как и я думала, ночь проведенная императором в моей спальне станет темой для сплетен номер один. И если Рене радовалась за меня как дитя, то остальные сейчас явно точили ножи и цедили яд, готовясь палить из всех орудий.

— Нет поводов для радости, — фыркнула я, смахивая с лица воду для умывания. — Лишнее внимание Его Величества только доставляет проблем.

— Но, госпожа, — с осторожностью возразила Рене, перебирая пряди моих волос перед тем, как пройтись по ним гребнем, — Его Величество оставался в вашем дворце до тех пор, пока не получил доклад от своей личной стражи.

— Какой доклад? — сощурилась я на нее через зеркальную гладь туалетного столика.

— После нападения гидры были подняты по тревоге все командиры отрядов, отвечающих за безопасность императорских владений. — с готовностью отвечала Рене. — Его Величество распорядился, чтобы рыцари проверили каждый путь крысиных туннелей, а магам было приказано полностью заменить защитные барьеры вокруг каждого дворца и на территории императорского сада. Так же самые способные из них были направлены на поиск остатков черной маны Морел или возможных затаившихся злоумышленников. А еще втрое увеличились количество караулов и патрулей, чтобы исключить возможность нового нападения. И только когда все было выполнено, Его Величество покинул вас с принцем.

Думалось мне, Атил как никто другой знал, что его действия сродни подорожнику на зияющей гангрене. Но он был упрям и шел до конца, если успел вбить что-либо себе в голову. После нападения Морел наверняка сильно ослаб, а если взять в расчет события в спальне императрицы, у нас было достаточно времени на подготовку к новому удару. Поэтому действия Атила должны были преследовать еще какие-то цели помимо душераздирающей заботы обо мне и Каэле.

— Быть может это очередная проверка, — пожала плечами я. — Смогу ли я провести целую ночь вблизи черного клинка и не превратиться в коронованную крысу с фиолетовыми глазищами.

— Ну что вы такое говорите, госпожа, — запыхтела Рене, помогая мне сменить ночное платье на роскошь блестящего шелка нежного бежевого оттенка с золотой вышивкой. — Его Величество…

— Приказал мне найти прислугу во дворец за три дня. — ловко сменила надоевшую тему. — И посоветовал не проверять прочность его терпения. Поэтому, я надеюсь, тебе удалось найти способ оправдать тех трех служанок, что заперты в императорской тюрьме. Их же еще не казнили?

— Нет, госпожа. Их суд был назначен на завтра на три часа дня. И я до сих пор не получала известий о переносе слушаний. Если все останется неизменным, возможно из-за случившегося Его Величество будет слишком занят, чтобы присутствовать лично.

— Тем лучше, — взбодрилась я под обеспокоенным взглядом Рене. — После завтрака принеси мне все, что удалось выяснить про служанок. Кроме того я хочу знать, как движется сбор информации по подбору личного рыцаря и связям второй наложницы с графством Арвин. Принеси все.

— Да, госпожа.

Рене свое дело знала, а я как никогда прежде поняла, каким страшным оружием может быть информация. Нам пришлось спуститься в подземелье, чтобы исключить даже мысль о возможных утечках, и это было оправдано. Первым делом я погрузилась в документы, что касались служанок. К моему счастью, расследование показало, что других хозяев у них не было помимо меня.

Служанка по имени Лаура, молодая нескладная девчонка, принадлежала к разорившемуся некогда роду мелких аристократов. Отец хотел продать ее в жены купцу, что был старше его самого, но она успела укрыться за воротами королевского дворца, и идти Лауре теперь было некуда. Юность и беззащитность открыли стервятникам путь, а потому бедняжка выполняла самую грязную и тяжелую работу и едва ли пару раз попалась госпоже на глаза. Смысла покупать ее преданность не было.

Жанна оказалась женщиной набожной, и даже после появления в королевском дворце Клариссы ни разу не просила о переводе. Желание находится в месте, которое хранило крыло Закарии было намного сильней стервозного нрава новой госпожи, от которой Жанна хлебнула немало. И эти же убеждения не позволили променять верность на золото, сколь много бы ей не предлагали.

Что касалось Мери, чья семья была разрушена, стоило оттолкнуть руку, пожелавшую ее купить — тут я, увы, опоздала. Муж, которого взяли во дворец еще мальчишкой при прошлом императоре, слишком ценил свои рыцарские клятвы и честь. А потому пока он был жив, Мэри следовала за его рукой и за то поплатилась. За несговорчивость ее ждала смерть любимого и потеря ребенка. Мужа я не могла ей вернуть, а вот девочку люди Рене разыскали. И все же я не была уверена, что этого достаточно, чтобы унять ее боль.

Так или иначе, я планировала избавить от плахи каждую, а потом уж будет как будет. Через них я могла послать сигнал каждому в королевстве — верность мне не пуста, она стоит дорого. И мы с Бьёрном разработали несколько линий защиты, которые мне предстояло претворить в жизнь.

— Вот вся информация об императорских рыцарях уровня мастера меча, которые еще не принесли вечную клятву. — Рене положила часть бумаг передо мной, остальные же отдать так и не решилась.

—А там что? —

— Информация о рыцарях-простолюдинах, как вы и просили. — неуверенно ответила Рене. — А перед вами те, кто принадлежит благородным домам.

— Я просила разделить их иначе. — под моим режущим взглядом бывшая наемница сделала полшага назад. — Меня интересует не происхождение. А те, у кого есть слабые места, и те, на кого даже не стоит тратить время.

— Сейчас сделаю, госпожа, — засуетилась Рене, а Бьёрн уставился на меня ошарашенным взглядом.

— Что? — тихо выдохнула, успев испугаться.

Но маг лишь молча протянул мне бумаги, которые принялся изучать, пока я занималась поисками рыцаря. В них содержалась информация об Ариэлле, второй императорской наложнице и огненной штучке. Лучшего описания ей бы и не нашлось, ведь чем дальше я читала, тем круглей становились глаза от удивления.

— Как это… вообще возможно?.. — шепотом спросила я.

— Судя по датам, — выверял каждое слово Бьёрн, — тогда же протекали ваша беременность и роды, а затем и год затяжной болезни первого принца. Тяжелое время для империи и для всего дворца роз. На тот момент первая наложница еще не получила дозволения покидать своих покоев, а четвертая прибыла лишь после выздоровления Его Высочества Каэля. И тогда же вторая наложница полностью сменила всех своих слуг.

— Так она должна быть благодарна за то, что смогла прикрыть переполохом вокруг меня свой собственный зад. — хмыкнула я.

Когда я просила раздобыть информацию по Ариэлле, я и подумать не могла о чем-то подобном. Мы даже не решались сказать это вслух в нашем злодейском бункере, лишь глупо переглядываясь между собой. Эта информация была не просто оружием, а настоящей атомной бомбой, и потому мне стоило быть предельно осторожной с ней. Пока я могла бы лишь угрожать, что было опасно, недальновидно и, честно признаться, абсолютно недостойно и низко. А потому я просто сожгла отчет, приказав следить за Ариэллой и дальше, сообщая мне все подробности без промедлений.

— Все готово, госпожа, — отвлекла меня Рене, распределив бумаги на две стопки. И все же один лист остался в ее руках.

— А этот? Не знаешь куда определить, к умным или красивым? — усмехнулась уголками губ, но из-за этого серебряные брови лишь сильнее нахмурились.

— Этот мужчина простолюдин. И не стоит вашего внимания.

— Почему? — удивлялась я этой настойчивости.

— По словам сослуживцев он со дня вступления в личную гвардию императора был намерен продать свою верность лишь Его Величеству Атилиусу, и никакие предложения от других домов не смогли его соблазнить.

— Интересно… — я протянула руку, но Рене лишь крепче сжала в ладони листок, смяв его край.

— Продать, госпожа. — давила она. — Вы понимаете, что это значит? Дело не в чести, почете, благородстве, достоинстве или твёрдости убеждений. Дело в цене, которую в любой момент кто-то другой может легко перебить. Разве можно доверить такому человеку свою жизнь?!

— Не думаю, что так уж легко, — сощурилась, откидываясь на спинку кресла. — Иначе его бы купили давно. Ты сама сказала, были предложения от благородных домов, а значит он чего-то да стоит. Не будут бороться за простолюдина без острой нужды. Ты выяснила, за что он готов продать свою душу?

— Госпожа, позвольте сначала показать вам пару вариантов… — начала было она, но замолчала под тяжестью моего взгляда.

— Можешь показать… — обманчиво-покорно согласилась я, — того, кто сильнее его.

Рене лишь вздохнула и протянула мне бумаги, чтобы я смогла изучить свою цель от и до. Цель эта оказалась младше меня на три года — двадцати трех лет, и звали его сэр Райлон. В будущем Райлон Морел, если я смогу получить его клятву верности.

Да, у императора определенно было своеобразное чувство юмора, а может настолько мелочная мстительность не давала ему покоя. Подбирая своей королеве вторую фамилию он не мог не понимать, что глубоко оскорбленная честь лишь одно из последствий.

Те, кто приносил вечную клятву верности, как Рене, или попадал в рабский контракт, как Бьёрн, становились частью благородного дома своего господина. И получить его фамилию считалось наивысшей честью, наградой достойной лучших из лучших. Но в моем случае все было иначе.

Сдавалось мне, Кларисса легко могла купить себе рыцаря или запугать беднягу до седых волос. Но променять даже самую неизвестную фамилию мелкого аристократа с окраины на имя древнего бога не решался никто. Не существовало такой угрозы, что могла бы переломить страх перед именем, которое многие не желали даже произносить.

К счастью для меня, отчаяние затмевало собой любой страх, принципы и чужие золотые горы. К счастью для меня, Атил посчитал цену верности рыцаря-простолюдина непомерно высокой и в личные стражи принять не пожелал. Но и не изгнал из императорской стражи — к невероятному счастью для меня.

— Известно, зачем ему зелье с силой Эскама?

Разумеется Атил, чей рассудок зависел от каждой баночки этого отвратительного пойла, не мог разбрасываться ими так легко. Но что было действительно интересно, зачем подобное зелье Райлону. Ведь императорские лекари могли вытащить человека, даже если одна его нога уже была на том свете. А потому долго думать о причинах не пришлось. С одним они не могли помочь — с разъедающей силой темного бога.

— Полагаю, чтобы дать его матери еще год или два. — Рене поначалу запнулась, скосив взгляд на Бьёрна, но затем выложила все, что ей удалось узнать.

Мать Района, Линда, была сиротой сбежавшей от работорговцев Орсы по прибытии в столицу Турина. Слабая магия помогала ей выживать на улицах города, хоть жизнь эта была самым настоящим адом. И все же однажды и ей улыбнулась удача. Точнее мужчина, который вскоре пожелал взять ее в жены. Он дал ей дом и жизнь, о которой Линда и не мечтала. А затем судьба вновь забрала у нее все.

Трагическая случайность лишила ее мужа, а новоиспеченные родственники хотели отобрать и крышу над головой. Беременная и без гроша в кармане Линда отказывалась обрекать своего ребенка на подобную жизнь. И потому приняла решение от отчаяния, которое затуманило рассудок.

Наспех продав дом, она сбежала в одну из деревень в окрестностях столицы. Купила разваливающуюся лачугу, а на остальные деньги зелья сваренные из убитых монстров напитанных силой Морел. С того дня понемногу, капля по капле, Линда разрушалась изнутри. И теперь счет шел на недели, если не на дни. Ближайший

— Удивительно, что он выжил. — после затяжного молчания выдохнула Рене. — Это вовсе не то же, что поглотить духовный камень монстра, едва ли подобные зелья прибавят хоть каплю сил. Это яд, от которого нет спасения. Думаю, она пыталась избавиться от ребенка, а он все равно пытается продлить ее жизнь.

— Тем не менее, — прервал ее Бьёрн, — этот парень имеет чудовищный запас маны. Дай ему в руки тот же меч, каким орудует лучший мечник империи, и нельзя сказать наверняка, кто победит. Совпадение?

— Помереть захотел?! Как можно сравнивать его с Его Вел…

— Думаю, империя была давно избавлена от подобных слухов, но на родине хозяйки они все еще витают в воздухе.

— Каких слухов? — спросила, хоть сама до конца не знала, хочу ли узнать ответ.

— О первородных. Возможно их сила, выносливость и невосприимчивость к черной магии вовсе не от Закарии, как принято говорить. В Орсе существует иная легенда. О том, как темный бог Морел первым спустился на землю и стал сеять хаос и смерть. Люди взмолились о спасении, но не получив ответа, взяли дорогу судьбу в свои руки. Они стали поглощать силу, что разрывала их на куски или превращала в таких же монстров, что вставали в ряды армии Морел. Только тогда Закария снизошел, чтобы остановить это безумие, и запечатал в них поглощенную магию, чтобы она не могла разрушить их души. Впоследствии дети этих людей стали первыми обладателями духовного камня, а самые сильные из них — генералами Закарии, Эскама. Если Линда верила в это, то могла пытаться увеличить духовный камень ребенка, который только формировался в ее утробе. У нее такая же барьерная магия, как у меня, хоть и слабее. Возможно…

— Если допустить подобные мысли в массы, империя окажется на грани краха! — возмутилась Рене.

— Именно, — легко согласился с ней Бьёрн. — Да и у нас нет никаких доказательств. Все, что тебе удалось узнать — слухи. Нет доказательств, что она пила зелья из монстров, ведь они не дают таких глаз, как у меня. И сил не прибавляют тоже. И она до сих пор жива, хоть, по-твоему, несколько месяцев подряд травилась ядом. А сын так вообще…

— Однако ее духовный камень почти изничтожен. — не уступала Рене. — Даже целительное зелье с силой Эскама не сможет его восстановить!

— Но могу я.

Даже знай я все языки мира, не смогла бы описать, какими взглядами меня наградили Бьёрн и Рене. Они вмиг забыли свой спор и нависли надо мной, набирая полные легкие воздуха.

— Исключено! — в один голос заявили они. — Даже думать не смейте!

На секунду показалось, что мы поменялись ролями, и теперь я служила у двух господ. Вот только меня уже было не переубедить. Казалось, сама судьба подкинула возможность в руки, только ухватись, да покрепче.

— Я не упущу такой шанс. — сверлящие взгляды нисколько не волновали. И я не смогла сдержать легкой улыбки: — Даже думать не смейте.

— Это просто… невозможно! — Бьёрн моего воодушевления не разделял. — Хозяйка, это погубит вас!

— Госпожа, есть еще варианты! — засуетилась Рене. — Вместо этого мальчишки, можно взять двух опытных бойцов! Пусть без клятвы…

Мальчишка идеально мне подходил, и глубоко внутри она это знала. Без довеска в виде благородной семейки, готовый продаться за глоток воды, в то время как я могла предложить ему целый колодец. Сильный, стойкий и не сгибаемый. Я видела это в досье. Он шел к своей цели не сворачивая с пути и даже не отводя взгляда. Ступенька за ступенькой, пока ворота императорского двора не распахнулись под натиском чудовищной силы. Именно такой рыцарь был нужен мне, а в будущем и моему сыну.

— Я могу изничтожить сердце Морел — твои слова, Бьёрн. — перевела взгляд на угрюмого мага. — И могла бы очистить черный клинок, что впитывал в себя кровь и ману монстров тысячу лет, если бы не одно но. Так почему вдруг один разрушенный камень души вас настолько волнует?

— Это не… Прямо сейчас вы не сможете изничтожить сердце, и клинок бы очистить не смогли. Вы только оправились от влияния неизученного до сих пор артефакта! Нужно время, чтобы накопить силы, а затем научиться использовать их, не нанося себе вред. Понемногу, постепенно. Сделать это в такие сжатые сроки — немыслимый риск!

Бьёрн сильно переживал и даже не пытался этого скрыть. А я чувствовала, если и в этот раз окажусь бесполезной — сломаюсь, и тогда хоть двух матерых рыцарей бери, хоть десятерых. Итог будет один.

— Как раз не имелось дел на послеобеденное время. Можем начать тренировки через два часа. Ты как?

Мои уговоры не работали, и пора было вспомнить про шантаж:

— Я все равно это сделаю. С вами или без вас. Вот только одна я наделаю кучу ошибок. И в итоге нам все равно придется всем вместе их разгребать.

— Постойте, госпожа, — Рене медленно прикрыла веки, нахмурилась и закачала головой. — Вы упускаете главное — как вы собираетесь убедить сэра Райлона принести вам клятву? Все знают, Его Величество единственный, кто имеет право распоряжаться зельями с силой Эскама. Они создаются и запечатываются магией под взором Его Величества. Их невозможно выкрасть и невозможно создать. Что бы вы не пообещали сэру Райлону, он не поверит. Он отвергнет вашу руку, как отверг многих других дворян. И разумеется нельзя открыть ему правду о вас до того, как он посвятит вам свои тело и душу. Иначе он продаст вас за это чертово зелье!

— Она права. — подхватил Бьёрн, хоть и видел, что я все уже для себя решила.

— Ты необычайно точна, — хмыкнула я. — Но в одном все же ошиблась. Зачем ему покупать матери год, когда можно всю жизнь, что была отмерена ей при рождении?

— Вы же не собираетесь… — едва слышно прошептала Рене.

— Бьёрн, научи меня касаться чужого камня души. — подтвердила я ее опасения. — Нужно подобрать удачный момент и всего на мгновение… показать ему цену, которую я готова заплатить.

— Это безумие. — устало выдохнул маг.

— Знаю. Но без тебя я точно не справлюсь. Мне нужна твоя помощь, Бьёрн.

— Лучше бы вы отдали приказ.

Верно, так было бы честней. У

— Прежде чем мы начнем тренировки, — поставив точку в этом споре, я вновь вернулась к документам на горничных. — Есть еще пара вопросов, которые требуют внимания. Рене, я бы хотела найти кое-кого. Пусть твои люди работают тайно и крайне осторожно. Есть один козырь, за которым охотятся многие семьи. И Его Величество тоже. Я хочу опередить их всех. И знаю, что начать стоит с приютов святой Иридии.

— Их сотни по всей империи, — заметил Бьёрн, намекая на огромный стог и крошечную иголку в нем.

— Я не сказала, что будет легко. К тому же описания, которые я дам, будут и помогать и сбивать. Девочку усиленно прячут, меняя ей внешность, чтобы в будущем надавить на ее род. Сейчас она слишком мала, чтобы быть по-настоящему полезной. И зависимой. Но именно такой она мне и нужна. Так что рассчитываю на тебя, Рене.

Едва глянув на отчет по поискам дочери горничной, я вспомнила одну важную деталь. Приюты святой Иридии, названные в честь первого генерала Закарии способного исцелять, сейчас являлись настоящим адом на земле. Я знала лишь немногие ужасающие подробности, которые были описаны в воспоминаниях главной героини романа, что был прочитан мной в прошлой жизни. Но этого хватало, чтобы понять — медлить нельзя.

Кроме откровенной жалости к ребенку, во мне хватало и своих, что уж скрывать, корыстных целей. Спасти Агату Мортейн сейчас означало нарушить главную ось истории, которая должна привести к любовному треугольнику между ней Лотаром и Каэлем. Вместе с избавлением ее от клейма “леди в беде” под нож попадала и надобность в отважных рыцарях на белоснежных конях. И я не могла сказать, расцветет ли после моего вмешательства настолько всеобъемлющая, всепоглощающая любовь, какой она была описана на страницах книги.

Но что я знала точно, никакая любовь не сможет исцелить раны тела и души, что получила Агата за годы своих скитаний по приютам. И жизнь единственного родственника, которого она так и не успела встретить, тоже не вернет.

Дед Агаты был человеком тяжелым. Его упрямство и своенравие привели некогда сильнейший род империи к упадку. Но прямо сейчас он все еще был жив, и мог поставить внучку на ноги, чтобы в будущем она сама твердой рукой управляла своими землями.

И, само собой, мне было выгодно, чтобы такой человек, как маркиз Мортейн, был глубоко обязан именно мне.

— Да, госпожа, — приняла мой приказ Рене. — Вам нужно что-то еще?

— Да, — тяжело вздохнула я. — Что там у нас с финансами? После нападения гидры запасы магических и духовных камней заметно иссякли. Теперь я чувствую себя голой и беззащитной, не в обиду тебе, Бьёрн.

— С магическими камнями проблем не будет, — первым заговорил маг. — С духовными камнями уже другой разговор. Их непросто достать, да и цена ужасает.

— Как насчет подпольных аукционов? — спросила Рене так, будто я понимала, о чем она говорит. — У госпожи большая коллекция различных редкостей, что могли бы заинтересовать многих покупателей.

Они с осторожностью глянули на меня, а я ответила гримасой человека ожидающего подробнейших объяснений. И Бьёрн удовлетворил мою жажду новых познаний. Оказалось Кларисса, как и многие аристократы, питала страсть к редким, антикварным или исторически значимым вещам. К примеру в хранилище нашлось колье первой императрицы Турина, которое по-хорошему должно было находится в главном дворце, как ценное наследие. Хрустальная ваза для слез, которой пользовались принцессы соседнего королевства Мильерн. А еще прозрачный словно слеза меч с рукоятью из белого золота и навершием из большого алмаза.

— Это что еще за вычурное недоразумение? — вскинула бровь я, разглядывая играющую от преломлений света поверхность. — Он что из стекла? Какой прок от…

— Это Дыхание Бога, хозяйка, — ответил Бьёрн, уставший удивляться моей несостоятельности. — Один из мечей дарованных людям для борьбы с Морел. Слеза Бога, которой владеет Его Величество, сильнейший меч империи и континента, но этот едва ли уступит ему. Пусть в нем нет силы прошлых хозяев и поглощенных монстров за прошедшую тысячу лет, зато нет и проклятия, сводящего хозяина с ума. Его лезвие пропускает в себя чистую ману владельца, и от ее силы зависит мощь самого клинка. Прошла вы… желали преподнести этот меч Его Величеству по особому случаю.

— У него уже есть лучший из мечей. — отрезала я, не собираясь следовать воле Клариссы.

Первой мыслью было подарить Дыхание Бога Каэлю. Когда-нибудь, если смогу расправиться и с Морел, и с проклятием черного клинка. Это могло бы стать символом новой истории императорской крови Турина. Но с другой стороны, стоило ли менять меч, который служил многим поколениям предком больше тысячи лет? Почерневший от крови монстров клинок защищал людей и продолжает свое дело, пусть и отравляя владельца. Это цена за множество жизней, и я решила, что будет правильней очистить Слезу Бога и дать ей возможность и дальше стоять на страже покоя всей империи.

Что же делать с Дыханием Бога я тоже решила с легким сердцем:

— Спрячь его в своем подпространстве, Бьёрн. Думаю, он вскоре понадобится мне.

— Вы ходите по краю, — тихо процедил маг, исполняя мой приказ.

— С первого же дня, как оказалась здесь. — улыбнулась ему, и Бьёрн опасно сощурился, отчего по плечам мигом разлетелись неприятные мурашки.

— Тогда вы согласитесь со мной, хозяйка, — он медленно прошелся вдоль стеллажей, приближаясь к вазе для слез, что я уже намеревалась продать за пару духовных камней. — Мы не можем позволить себе полумер.

Одним легким движением маг смахнул хрусталь на пол, и тот разлетелся со звоном на мельчайшие осколки.

— Воспользуйтесь своей силой или останетесь без духовных камней и без возможности защитить себя вне королевского дворца. — он наступил на кусочки, что валялись у его ботинка, и прохрустел, превращая их в пыль. — Не сможете себя защитить — не сможете выйти за порог. А до суда ваших служанок осталось меньше суток, хозяйка.

Глава 4

Должно быть Бьёрн рассчитывал на то, чего

— Должно быть проклятый медальон вам сильно мешал, — процедил маг, буравя взглядом вновь цельный сосуд. Казалось, он даже блестел ярче прежнего, словно появился здесь прямо из рук мастера.

— Это все равно… чертовски сложно… — прошептала сквозь тяжелое дыхание. — Кажется, я истратила все свои силы на эту мелочь.

— Нужно убедиться, так ли это. — безжалостно заявил Бьёрн, вновь смахивая вазу для слез на пол.

Он измучил меня, но сорваться с губ недовольству я не позволила. Стойко держалась вплоть до тех пор, пока в какой-то момент не закрыла глаза, а открыла их к неожиданности для себя уже в своей спальне на кровати.

— Госпожа! Вы пришли в себя! — вполголоса обрадовалась Рене, забирая с моего лба влажное полотенце. — Из-за этого бесстыжего раба у вас жар!

— Не говори так о нем, — слабо возразила я. — Бьёрн делал то, что требовалось. Как ты сделаешь завтра все, чтобы я не шла на суд шатаясь и с помятым лицом.

— Поэтому я его прогнала! — вздернула подбородок Рене, и ее серебряный хвостик запрыгал из стороны в сторону от резких движений.

Ответить я ничего не успела, прохлада влажной ткани вновь оказалась на лице, а пространство заполнил тонкий аромат благовоний. Он быстро погрузил меня в крепкий сон, что не тревожил сознание игрой сновидений.

Должно быть благодаря этому утро выдалось бодрым, хотя поздний подъем тоже сыграл не последнюю роль. Завтрак, сборы, а затем и дорога до императорского дворца не давали сомнениям разгуляться в сердце. И только оказавшись в малом зале заседаний, я почувствовала прошедший по спине озноб.

То, что мне были нигде не рады, чувством являлось совершенно не новым. И все же настолько откровенная враждебность во взглядах тех, кто по-хорошему был обязан мне своим будущим, слишком раздражала мое самолюбие и чувство справедливости. А потому мысль закончить все мирно и без манипуляций я отринула, даже не попытавшись.

Как и не пожалела, что отказалась от полностью светлого, невинного платья без излишеств, какое предлагала Рене. Все же судили, к счастью, сейчас не меня. А потому выбор пал на нежные кремовые юбки, что струились множеством складок и перекрывались длинным подолом и лентами, такими же черными, как и тугой корсет, перчатки и рукава из невесомой ткани. Золотые узоры и россыпь жемчуга не слишком спасали ситуацию, ведь стоило мне сесть, и начинало казаться, что я пришла вовсе не на суд, а на самую настоящую казнь.

— Ее Высочество Кларисса Морел дель Турин. — объявил один из рыцарей, что стояли на дверях зала заседаний, и присутствующие вынуждены были встать для приветствий.

Герцог Хелдер, который успел стать мне сватом, пока я выжимала из себя магию в подземелье, проявил учтивость первым. Пока помолвка наших детей была лишь закреплена на бумаге и требовала подписей двух глав домов. Официальная церемония и пышное празднество этого события были отложены до достижения юной Летиссией четырнадцати лет, а свадьба и вовсе могла состояться лишь после восемнадцатилетия и официального дебюта в высшем обществе. Тем не менее наши семьи уже были крепко связаны обещанием, как бы кому это не нравилось.

— Ваше Высочество, — процедил сквозь зубы секретарь Атила, что направился ко мне, едва завидев в дверях. — Мы не ожидали вашего присутствия…

— Прискорбно слышать. — перебила его я так же грубо, как он не склонил передо мной головы ни на дюйм. Я больше не могла игнорировать всеобщее пренебрежение, ведь от этого зависело мое положение в обществе и сила влияния на окружающих людей. — О своем твердом намерении быть здесь я заявляла вам лично, барон Бенуа. Если в столь юном возрасте память подводит вас, стоит задуматься о том, чтобы вести записи своего рабочего дня.

— …в свете последних событий. — мрачно закончил свою мысль он.

— В свете последних событий у Его Величества не осталось времени на подобные проблемы. А значит я обязана закрыть вопрос своей безопасности лично. — ничуть не смутилась своему поспешному выпаду.

— Обязанность возглавить это заседание Его Величество оставил на герцога Хелдера. — настаивал барон, который по всей видимости помнил наш разговор и боялся, что желание заменить главенствующую роль в этом вопросе вместо императора было серьезным с моей стороны.

— Неужели вы не доверяете нам, Ваше Высочество? — вмешался Тейран Редман, что тоже не обделил меня хотя бы видимостью почтения. — Безопасность королевы Турина вопрос государственной важности, он волнует каждого из нас.

Его холодная улыбка напрягала, а от прямого изучающего взгляда хотелось физически закрыться. Но внешне я никак не проявила свои инстинктивные порывы, не доставила этому мужчине подобного наслаждения.

— Без сомнений. — сухо ответила я. — И все же кого, кроме меня самой, это заботит столь же остро? Разве что Его Величество неустанно оберегает мой покой.

— Неужели слухи правдивы, Ваше Высочество? — растянутые в улыбке губы Тейрана надломились напряжением. — Его Величество и впрямь провел ночь в вашей спальне?

— Дела моей личной спальни останутся за ее массивными дверьми, лорд Редман. — отмахнулась от него веером, как от назойливого жука. — Сплетни вам не к лицу, оставьте их для утомленных своей невинностью девиц.

— Поддерживаю Ее Высочество. Должно быть впервые — гаркнул старик с военной выправкой в плечах, что не пожелал обозначить и капли почтения моему присутствию. — Заканчивайте праздные беседы, ужин я намерен провести в своей резиденции.

Густая белоснежная борода была аккуратно стрижена и переходила в бакенбарды и добротную для его возраста шевелюру. Белесые глаза не желали даже смотреть в мою сторону, а весь его вид выказывал глухое раздражение надобности тратить время на подобные вопросы. Должно быть держал его здесь только приказ Атила. И цепкая рука пожилой леди, что точно так же находилась здесь не зря.

Маркиз Мортейн и Леди Тибесса были руками Его Величества, как и герцог Хелдер. Должно быть с их помощью Атил хотел быть уверен в справедливости приговора, а еще давал шанс исполнить его приказ. Он прекрасно знал, что я не пропущу этот суд, и что до леди Тибессы, которая отвечает за всех горничных пятерки дворцов, не доходят мои письма. Но прямо сейчас, находясь со мной лицом

Вот только я не торопилась с этим. Леди Тибесса, вырастившая двух монархов и отвечающая за Каэля до недавнего времени, была не просто любимой няней императоров. Вздор. Быть может она и правда была хорошей женщиной и заменяла им мать, но ценность ее была совершенно в ином. Леди Тебесса являлась Эскама. Хозяйкой снов, что могла видеть будущее. И находится рядом с ней мне было опасней всего. Я боялась, что она может почувствовать открывшуюся мне силу, и тогда уже ничто не спасет мой секрет.

— Леди Кларисса. — все же вымолвила она, когда я направлялась к своему месту.

— Леди Тибесса. — ответила так же отстраненно я, стараясь не смотреть в пронзительные зеленые глаза.

Когда все расселись за длинным узким столом, в двери малого зала заседаний завели служанок под конвоем рыцарей, что было определенно излишним, и в сопровождении командира императорской стражи. Кристоф Веймарн был сильно похож на сестру — такие же серебряные волосы и льдистые глаза, как у Сильвии. Возрастом чуть старше Атила и крепче в плечах, он был похож на огромную ледяную глыбу, которой в любой момент меня могло придавить с концами.

Мысль о личном рыцаре вновь уколола сознание.

— Разжалованные служанки королевского дворца обвиняются в покушении на жизнь Ее Высочества королевы Клариссы Морел дель Турин.

Нам не раздали материалов дела, не дали бумаги и пера. Да что уж, барон даже имен служанок не назвал, что было явным сигналом — бедняжек уже приговорили. Происходящее же сейчас являлось пустой формальностью.

— Жанна, Лаура, Мери, приказываю говорить только правду, какой бы она не была. — удачно вклинилась в паузу между монотонной речью Бенуа.

Служанки дрогнули, должно быть впервые услышав от меня свои имена. Присутствующие за столом наградили недовольными взглядами за вмешательство в такой гладкий процесс. Помолчи я еще немного и мы бы перешли к приговору к удобству многих.

— Что это значит, Ваше Высочество? — с фальшивой любезностью поинтересовался наследник Редманов. — Вы собираетесь заставить нас слушать всю стенограмму допросов, да еще и дать этим мерзавкам шанс на ответ?

— Вы тоже торопитесь отужинать дома, лорд Тейран? — удивленно вскинула брови, плохо скрывая веером кривую улыбку. — Несколько мгновений назад вы заверяли меня, что собираетесь решать вопрос государственной важности. Теперь же моя жизнь вдруг скинула в цене?

Тяжелые вздохи возмущения наполнили все пространство, и пока наследничек силился придумать достойный ответ, вмешался маркиз Мортейн, которого своими речами я зацепила по касательной.

— Чего вы хотите добиться этими манипуляциями, Ваше Высочество? Приговор за покушение на вашу жизнь будет в полной мере суров.

— Хочу добиться правды. — выдержала прямой взгляд некогда золотых, а теперь уже выцветших глаз маркиза. — Что касается манипуляций, я еще даже не начинала.

— Сомневаетесь в работе императорской канцелярии, Ваше Высочество? — бросился на амбразуру барон Бенуа, и я медленно перевела на него взгляд.

— Когда дело касается моей жизни, мне нужно нечто большее, чем ваши заявления, барон Бенуа. И об этом я говорила вам лично. Не моя вина, что вы не уведомили судейский совет о моих сомнениях в виновности этих служанок. — небрежно махнула веером в сторону женщин, что так и не посмели поднять головы. — Предоставьте результаты своих расследований, а я предоставлю свои. Верю, что только так мы найдем истину.

— Ваше Высочество! — прогремел старик Мортейн, с грохотом поднимаясь из-за стола.

— Те, кто не желает ужинать в императорском дворце, могут его покинуть. — не дав ему закончить мысль, отрезала я.

— Нахальная девка! Ты не возглавляешь этот совет, ты даже не имеешь в нем места! Как смеешь…

Сдержать лицо, пока кто-то разоряется в мою сторону бранью, было делом трудным, но я стойко молчала, уговаривая себя не переходить черту как этот сумасбродный дед. Неудивительно, что он растерял всю родню, и теперь некому было передать маркизат.

— Его возглавляю я. — вынужденно повысил голос герцог Хелдер, поднимаясь со своего места. — От имени Его Величества я, Александр Хелдер, допускаю Ее Высочество королеву Клариссу как равноправного члена судейского совета. Ее требование о рассмотрении всех деталей обвинения будет удовлетворено. Несогласные могут покинуть малый зал прямо сейчас.

Неожиданная помощь весьма удивила. Я уже готовилась достать из рукава пару угроз и настоящих манипуляций, но герцог позволил их приберечь. Пока я разглядывала симпатичное лицо своего свата и светлые волосы, что были на пару тонов темнее, чем у императора, возникшую тишину никто не нарушил. Маркиз грузно опустился обратно в кресло с кислым лицом, и по всей видимости собирался продолжить как ни в чем не бывало.

— Что ж, начнем слушание сразу после того, как маркиз Мортейн принесет Ее Высочеству извинения. — заявил герцог Хелдер, который такими темпами мог окончательно покорить мое сердечко. Но к большому сожалению он был глубоко женат и счастлив в браке.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, за мою несдержанность. — после затянувшейся паузы бросил маркиз. — Привычки старика, прожившего жизнь на поле боя среди солдат и проливавшего кровь за вашу страну, сложно держать в узде.

Он даже тут не преминул уколоть меня происхождением из маленького ненавистного им королевства, которое для маркизата Мортейн всегда было занозой в заднице. Граничащая с Орсой территория всегда первой выступала в ее защиту и отражала нападки других королевств своей кровью. Я могла понять его недовольство таким раскладом вещей, но вернуть ему шпильку была просто обязана:

— Моя страна — Турин. И как ваша королева я великодушно забуду вопиющую грубость. На этот раз. Давайте начинать.

Селестин Бенуа мельком посмотрел на герцога Хелдера, и только после его кивка начал зачитывать обвинения, которые строились на свидетельствах других служанок. По их словам Мэри часто уходила в город, а потому имела возможность незаметно пронести яд, ведь ее муж был рыцарем и часто стоял на воротах ведущих ко дворцам. После чего она сговорилась с Лаурой, которая спрятала его в своих вещах. Она и добавила его при заваривании чая в тот злополучный вечер. Жанну же обвиняли в том, что она подала мне чай, не проверив его как следует серебром.

— Вам есть что сказать на эти обвинения?

— Невиновны, Ваше Высочество! — разом взвыли они мне в ответ.

— Говорите по одной, — с хлопком закрыла веер, отчего служаки вновь опустили головы. — Справа налево.

— Я не могла подать вам тот чай, Ваше Высочество, — Жанна сминала короткими пухлыми пальцами тряпку, которая называлась тюремной одеждой. Ее голос дрожал и срывался. Она понимала, здесь нет никого на ее стороне. Вот только в этом она ошибалась. — В то время меня не было в королевском дворце с неделю, Ваше Высочество! Знахари залечивали мо… мой недуг.

— Мы не смогли найти никого из них в том месте, куда она указала, — тут же вмешался Бенуа. — А десятки свидетельств других служанок королевского дворца говорят об обратном. Они утверждают, что именно эта женщина подавала вам чай.

— Вы опросили десяток служанок, но не потрудились найти времени ни для меня, ни для управляющего моего дворца.

— Прошу меня простить, Ваше Величество… — сощурился этот рыжий жук, и от его слов повеяло холодом, — …но раз вы сами заговорили об этом, я буду вынужден упомянуть, что по этим же свидетельствам мне известно о вашем отношении к слугам. Все служанки вашего дворца носили одно и то же имя по вашему приказу. Это так?

— Верно. — не стала отпираться я.

— Похвально, что к слушанию вы пересилили себя и выучили имена этих троих, но это не отменяет того факта, что вы неблагонадежный свидетель. Что касается вашего раба…

Стоило маркизу услышать про Бьёрна и ничего другое его уже не волновало:

— Королевским дворцом управляет раб?! Это возмутительно! — кряхтел старик, и на его лице проступали вздувшиеся вены.

— Оставьте свои возмущения для суда надо мной, если такое удовольствие в вашей жизни когда-нибудь случится, маркиз, — пресекла пожар его пятой точки я. — А вы барон Бенуа бросаетесь слишком громкими заявлениями для того, кто даже со мной о произошедшем не говорил. Я, может, и не утруждала себя запоминанием имен, но вот на лица у меня память отличная. Потому я уверена, что эта женщина не могла подавать мне чай. Не могла физически, потому что незадолго до этого подверглась наказанию за другой проступок и была высечена розгами.

Мое заявление было встречено холодным молчанием, но притвориться, что меня не расслышали, никто не посмел. Только маркиз Мортейн что-то пыхтел себе под нос, явно оставшись в своих возмущениях. А вот герцог Хелдер заинтересовался моими словами.

— Вы не знали об этом, барон? — спросил он, пригвождая Бенуа взглядом.

— Она ничего не говорила… — растерялся было он, но тут же направил всю энергию в гнев: — Почему умолчала об этом? Отвечай!

— Простите меня, господин! — взмолилась несчастная женщина. — Я клялась вам, что была больна!

— Жанна была верна мне до конца, — удачно вплела свою ложь. Думалось мне, причина ее молчания была в том, что вера и устои не позволяли некогда благородной женщине обнажаться перед мужчиной и рыцарями в допросной. Даже под страхом смерти. Но мне надо было сплести красивую историю преданности, в которой не было места предательству. — Расскажи она все, какая бы молва пошла о ее госпоже?

Большого, большого труда мне стоило оставаться спокойной, когда все присутствующие в раз одарили меня тяжелыми взглядами. Нужно было видеть их лица и плотно сомкнутые губы, что не давали сморозить лишнего, а потом, как маркиз, извиняться перед такой, как я.

— Будто вашу репутацию можно сильнее испортить! Тц! — старикан не изменял себе. Видать думал, что раз извинившись, получил возможность весь вечер сыпать издевками. — Все это дурно пахнет, леди! Зачем выгораживаете мерзавку, что покусилась на вашу жизнь?

— Я уже говорила, маркиз. — вздохнула устало, словно вся тяжесть мира держалась на моих плечах. — Мне нужна голова настоящего преступника, а не случайных жертв.

— И кто же по вашему настоящий преступник? — перетянул на себя внимание лорд Тейран.

— Хотелось бы знать. — лениво развела руками я. — Но если сегодня будет установлено, что этих женщин оклеветали, подозрения падут на того, кто за этим стоит.

— Так вот зачем вы здесь. — скривил лицо наследничек Редманов. — Хотите устроить охоту на ведьм среди слуг нашего дома? Моя сестра была любезна к вам…

— И я премного благодарна ей. А потому не могу допустить, чтобы пару гнилых яблонь заразили весь сад. Разве можно оставлять потенциальных преступников рядом с леди Айрис?

Моим капканом оттяпало Тейрану ногу. На этот вопрос не могло быть второго ответа, любая попытка увильнуть насторожила бы каждого сидящего за столом. И потому он попытался зайти с другого угла.

— Мы даже не знаем наверняка, была ли эта девка действительно выпорота!

— Обвиняете меня во лжи, лорд Тейран? — елейным голоском протянула я, улыбаясь во всю ширину улыбки.

— Выражаю обоснованные сомнения. — процедил он, а затем хлопнул ладонью по столу, приказывая: — Пусть разденется.

— Этого не будет. — отрезала я быстрее, чем остальные успели осознать сказанное.

— Отчего же вы протестуете, Ваше Высочество? — теперь ядовитая улыбка растянулась на губах Тейрана. — Это самый быстрый способ подтвердить ваши слова.

— Я не позволю подвергнуть женщину подобному унижению на глазах пятерых мужчин. — упрямо вздернула подбородок.

— Тогда предлагаю не брать во внимание заявления королевы. — махнул рукой Редман, теряя ко мне интерес и обращаясь к герцогу Хелдеру.

— Я не договорила, лорд. — мой голос лязгнул металлом. Он порядком мне надоел, и потому я тоже устремила свой взгляд на герцога и председателя совета. — Вношу предложение отвести Жанну в ближайшие свободные залы, а затем пригласить туда леди Тибессу. Думаю, ни у кого не возникнет сомнений в правдивости ее слов. Леди подтвердит наличие шрамов и степень их заживления.

— Для чего такие сложности? — хотел было вмешаться Бенуа, но был мной проигнорирован:

— А затем, прошу привести служанок, чьи слова легли в основу обвинений. У меня к ним много вопросов.

Впиваясь взглядом в герцога Хелдера я давала ему понять, что отказ мне принесет лишь больше головной боли. К тому же мои слова заложили справедливое семя сомнений в его сердце, и после короткой паузы он обратился к леди Тибессе:

— Что скажете на предложение королевы, леди?

— Принимаю. — коротко кивнула та, даже не взглянув на меня.

Что, впрочем, меня порадовало, как и следующий приказ герцога.

— Сэр Кристоф, приведите служанок, на которых вам укажет барон Бенуа.

Первый барьер был пройден, а

— Рене, оставь. Я выпью чай позже.

Как и многие другие слуги Рене вошла в зал с тележкой легких закусок и чайным сервизом. Промочить горло хотелось, но у меня возникла идея, как использовать сложившиеся обстоятельства в свою пользу. Пусть я и была уверена в том, что леди Тибесса подтвердит наличие ран у Жанны, очередной аргумент был не лишним. И раз уж я была в этой истории злодейкой, свою роль собиралась отыграть до конца.

— Да, госпожа.

Рене сделала шаг назад, оставаясь за моей спиной. Мы вынуждено наблюдали за тем, как лорд Тейран опрокидывает в себя янтарь из граненого стакана, не сводя глаз со служанки, что наполняла его вновь, а старый маркиз кряхтит, недовольный предложенными закусками вместо полноценного ужина. Им обоим перерыв показался слишком коротким, но сэр Кристоф уже привел служанок из главного дворца, и заседание возобновилось.

— Пусть каждая еще раз подтвердит свои слова.

Мой приказ приглушил копошение, и все взгляды вновь ввинтились в меня прежним снисхождением. Непонятные слухи, что витали вокруг нас с императором, и отчаянный поступок во время нападения гидры не давали им меня просто послать, как делали это прежде. Я знала, что эта растерянность не продлиться долго, и очень скоро все вновь поймут, что за моей спиной никого. Но до этого момента я хотела спасти эти несколько жизней.

Пока Бенуа зачитывал основные тезисы из обвинения, служанки дома Редман с готовностью со всем соглашались. Я понимала, что в жесткой иерархии этого мира каждый жил с мыслью, что либо ты, либо тебя. Но так бессовестно лгать зная, что этим ты оборвешь чужую жизнь… Такое меня все еще злило, а значит душа Клариссы все еще не полностью слилась с моей. Так мне казалось.

— Ты, которая с унылой косой на башке, — небрежно махнула веером в сторону служанок, что стояли шеренгой. Такой они привыкли видеть свою госпожу, и раздражение ее чувствовали всей своей кожей. И боялись до стука зубов, а это сейчас мне и было нужно.

— Да, Ваше Высочество! — с готовностью ответила та.

— Скажи-ка, сколько горничных во дворце подавали мне чай. — отыгрывать стервозину оказалось не так сложно, как я ожидала. Тем более все вокруг только и раззадоривали, пихая палки в колеса:

— Нельзя ли сразу перейти к главному, Ваше Высочество? — вновь вмешался маркиз Мортейн.

— Нельзя. — отрезала я, а затем обернулась к нашему председателю. — Это важно, герцог Хелдер. И я всё равно закончу начатое, но пустые препирательства сильно отвлекают и только увеличивают время нашего заседания. Не понимаю, почему все вдруг решили, что я наслаждаюсь обществом людей, которые даже мнимого уважения не могут оказать королеве империи.

— Продолжайте, Ваше Высочество, — процедил герцог прежде, чем кто-то успел оскорбиться моими словами вслух. — Совет выслушает ваши доводы до конца.

— Благодарю. — коротко кивнула, а затем вновь прожгла взглядом служанку. — Отвечай на мой вопрос.

— Во всем дворце служили пять горничных, которые допускались подавать вам чай.

— И какая тому причина?

— Изысканный вкус Вашего Высочества требовал… особого ритуала подачи чая. Обучение нового штата слуг шло медленно из-за занятости вашей личной служанки.

Девчонка и без того говорила дрожащим голосом, а последнюю фразу вовсе проглотила, понимая, что может вызвать мой гнев. Рена всегда была единственной, к кому Кларисса относилась как к человеку. И обвинять ее не стоило, даже если все в действительности было так.

— Однако ты входила в это число. Так ли это?

Впервые видела, как человек побледнел прямо на глазах. Ужас в ее глазах был столь неподдельным, что мне на мгновение стало ее жаль. Но она вновь выбрала ложь, не давая себя иного шанса:

— Я бы никогда! Ваше Высочество, в тот день ваш чай подавала Жанна! Клянусь!

— Жанна, которая за пару дней до того получила десять ударов розгами за разбитое ожерелье? — моя холодная улыбка пугала больше любых слов. Та, что отвечала мне, натурально дрожала, другие же опустили глаза в пол и не смели их поднимать. — Готова ли ты утверждать, что несмотря на боль от ран она смогла подать мне чай без единой ошибки? Ведь иначе я бы даже не притронулась к чашке, а она бы получила новую порцию плетей.

— Клянусь, Ваше Высочество! — взмолилась она. — Жанна была самой опытной из нас, и она подавала вам чай еще до того, как штат слуг королевского дворца сменился.

— Жанна вдвое опытней тебя, а ты вдвое поворотливей и проворней, — я очертила сложенным веером ее стройную фигурку. — А значит, если прямо сейчас тебе всыпят пять ударов плетей, то ты сможешь повторить ее подвиг. Мой чай как раз остывает.

— Смилуйтесь, Ваше Высочество!

Она рухнула лбом в пол, что совсем меня не радовало. Внешне оставаясь холодной, я сжимала одну из ладоней на подлокотнике. И надеялась, что мне не позволят сделать этого в действительности, ведь я хотела лишь напугать.

— Я не позволю изувечить служанку нашего дома, чтобы насытить вашу жестокость, леди! — стремительно отреагировал лорд Тейран, разгоряченная кровь которого снимала шлейф надменного безразличия. Все и без того знали, что он вошел в судейский совет лишь за тем, чтобы отбить любые намеки на его семью. Но демонстрировать это так открыто было определенно лишним.

— Тогда этот вопрос остается открыт. Ни один из вас не может с уверенностью сказать, кто из них лжет. — удачно подхватила я. — Голосу этой девчонки придает веса имя семьи Редман. А словам Жанны моя уверенность в том, что это не могла быть она. Остается надеяться, что с остальными двумя у императорской канцелярии будут хоть какие-то доказательства, помимо слов.

Не будет. Я это знала, и барон тоже. А потому мы лишь обменялись насквозь фальшивыми улыбками.

— Не уверен, что налить чашку чая настолько непосильная задача для слуг любого ранга. — выплюнул маркиз Мортейн, который порядком утомился.

— Рене, будь добра. — тут же махнула я, не собираясь разоряться на слова.

В перерыве никто бы не обратил внимания, а сейчас у присутствующих не было

В завершении Рене бесшумно поставила передо мной чашку, поворачивая ручку под левую руку.

— Занимательный спектакль. — бросил маркиз Мортейн.

— Если намекаете на то, что мы разучили этот занимательный спектакль специально для слушания, то по возвращению Жанны я прикажу ей снова подать мне чай. Или допускаете мысль, что она могла тоже практиковаться этому находясь за решеткой?

— Чайная пара только одна, госпожа… — тихо заметила Рене, склонясь к моему уху.

— Не вопрос.

Подхватив чашку, я поднялась и направилась к тележке. Сняла маленькую крышку с чайничка и залила обратно такой ароматный и манящий чай. Не без грусти в душе, но с безразличием на лице.

— Госпожа!.. — воскликнула моя служанка, широко распахнув большие глаза.

— Не переживай, Рене, — ободряюще ей улыбнулась. — Слова королевы Турина нуждаются в безусловных доказательствах. То ли дело слова служанок семьи Редман.

Мое ядовитое ехидство заставило Тейрана побагроветь, но первым подал голос барон Бенуа:

— Почему вы все это делаете, Ваше Высочество?

Он был неожиданно спокоен и должно быть впервые говорил со мной без уверенности, что получит лишь тонну лжи в ответ. Что могло бы тронуть меня, но статус возможного предателя, что еще висел над рыжей головой, не дал мне так просто смягчиться.

— Кому как не вам, барон Бенуа, понимать, каково это быть виновным лишь устами вышестоящего.

Лишь с коронацией Атила Селестин получил фамилию Бенуа и титул барона. Ему повезло попасться на глаза принцу, когда тот был лишь одним из десятка претендентов на престол. И повезло, что именно его господин одержал верх над всеми. И потому его возможное предательство Атила или его сына в будущем так царапало душу.

— Вы можете сколь угодно выставлять меня злодейкой, быть может я ей и являюсь на самом деле — вряд ли многие из вас секут служанок за пролитый чай. Однако когда речь заходит о жизни и смерти, почему-то только меня волнует истинна ли их вина.

— Должно быть потому, что от этого зависит и ваша дальнейшая жизнь, Ваше Высочество. — вмешался в наш разговор герцог Хелдер. — Если преступник не будет найден, вы снова окажетесь в опасности.

— Не без этого. Но я не уверена, что в случае пересмотра дела, барона будет ждать успех. — развела руками я. — Без обид, лорд Бенуа, но ценное время уже было упущено. Независимо от исхода сегодняшнего суда вы сможете попытать счастье в следующий раз.

— Ваше Высочество… — Бенуа вновь нахмурился и набрал полные легкие воздуха, но я не дала ему зайти на новый виток бессмысленных споров:

— А кто из вас клялся, что Лаура была той, кто заварил для меня отравленный чай?

Мой вопрос встретили дружным молчанием. После истории с Жанной пыл служанок поубивался да так, что барону пришлось лезть в бумаги, чтобы назвать имена.

— Сесиль и Дора были первыми.

— Подтверждаете? — потребовала я, опасно сощурившись.

— Д-да, Ваше Высочество. — пробормотали они, прижимаясь плечами друг к другу.

— Раз знаете о таком, то видели как она делала это лично. А значит видели и того, кто допустил до этой работы девчонку, лицо которой я увидела лишь после ареста. Так кто это был?

— Жанна! — выпалила одна из служанок зажмурившись. Вторая еще сильней напряглась, явно не рассчитывая на болтливость подруги.

— Жанна? И почему она не сделала это сама? Зачем понадобилось просить другую служанку?

Чувствовала себя так, словно тщательно затачиваю клинок, медленно и методично. И они разделяли со мной эти ощущения, начиная опасаться за свои шеи.

— Из-за…

— Из-за того, что она была больна! — вновь не выдержала одна из служанок, на что получила короткий гневный взгляд от второй.

— А, так боль не позволила ей заварить чай, но подать его мне она все же нашла в себе силы? Любопытно. — хмыкнула, расплываясь в опасной улыбке. — Но любопытней другое, как и когда вы узнали о том, что Лаура хранит в своих вещах яд? До моего отравления или после?

— После! — хором заверили они, другой ответ мог стоить им жизни.

— И каким образом? По вашим словам о яде могли знать только двое. И будь они даже самого недалекого ума, болтать направо и налево сразу после отравления королевы…

— Яд нашли при обысках вещей этих мерзавок!.. — вновь в один голос завыли они.

— Обыск был после допросов, поправьте меня, барон Бенуа, если это не так. — глянула в сторону Селестина лишь мельком и, не дождавшись ответа, вернулась к жертвам своего допроса: — Так как вы узнали? Или лучше спросить почему Лаура до обысков вместо избавления от улик растрепала о месте их нахождения вам? Лаура, ты была близка с этими служанками?

— Нет, Ваше Выс… — начала было она.

— Но ты была близка с Мэри, не так ли? — вмешался барон Бенуа. — Если вы прочтете стенограммы допросов, Ваше Высочество, то обнаружите, что никто не указывал на одну Лауру. Однако многие на допросе отмечали, что они с Мэри держались обособленно от остальных, и когда обыск последней не дал результатов, было принято решение осмотреть вещи второй подозреваемой. Разумеется, остальных служанок мы не обошли стороной, но ни у кого из них не обнаружилось ничего подозрительного.

— Правильно, все подозрительное сгрузили Лауре. — с издевкой бросила я. — Полагаю, вы рассмотрели вариант того, что подложить ей яд мог кто-то кроме Мери?

— Но…

— Да, да, она чаще всех покидала королевский дворец, но разве это преступление? Или больше никто из служанок не показывал

— Ее муж…

— Муж, с которым по странному стечению обстоятельство произошел несчастный случай сразу после ареста его жены?

Вся ситуация дурно пахла, как выразился бы Маркиз, если бы закончил сверлить в моем лбу дырку взглядом. Для любого за столом было очевидно, что расследование было поверхностным, но признать этого никто не мог. Иначе они бы сгрузили на голову Его Величества проблему в моем лице, а это в свою очередь могло закончиться скверно. Слухи слухами, но каждый в империи знал и видел, как император относится к своей королеве.

— Позвольте, я зачитаю показания с ваших допросов, ведь по всей видимости никто из присутствующих не заглядывал дальше второго листа.

Мой многозначительный взгляд был проигнорирован, ведь в это время в зал вернулась леди Тибесса. Она тихо заняла свое место и взглядом показала, что не желает меня перебивать. И никто не посмел в этом ей перечить.

— А, вот, страница пятьдесят три. “Моя дочь тяжело больна, господин, смилуйтесь. … Все положенные нам с мужем отгулы мы использовали, чтобы быть дома, с ней. А в дни, когда болезнь сильнее проявляла себя… я тайком от вышестоящих покидала дворец, мне нет оправдания за это, господин! Но Лаура!.. Чтобы меня не поймали, Лаура выполняла часть моей работы, а я отдавала последнее, что у меня оставалось после покупки лекарств… Это дитя ни в чем не виновата, тот день она провела в прачке, отстирывая шторы первого и второго этажей от пыльцы цветов, из-за которых у дьяволицы(зачеркнуто) Ее Высочества сильно слезились глаза! Лаура никак не могла заваривать чай госпоже в тот день! А меня и вовсе во дворце не было! Прошу вас…”

— Она признала! Признала, что тайком покидала ваш дворец! — всплеснул руками Тейран, будто это решало весь спор разом.

— И не единожды. — поддержал его Бенуа.

— И за это должна понести наказание. Но от меня лично. — твердо заявила я. — Но что касается моего отравления, тут все настолько притянуто, что от каждого нового вопроса обвинения трещат по швам. Вы нашли место, в котором Мери продали яд? Нет? Какая неожиданность… А стоящую причину этому поступку? Ненависть ко мне? Так ее у каждой служанки хоть отбавляй! За исключением Жанны, та не может лишить жизни даже жука. Но вот что интересно, Мэри знала, как улизнуть из дворца и не быть при этом замеченной. Почему же она не помогла Лауре сбежать? Нет, что важнее, зачем она вообще вернулась? Если они спланировали мое отравление, то Мэри должна была схватить мужа и дочь и бежать так далеко, как это было возможно, пока стража поднимает на уши весь дворец.

— Девочка больна, насколько мы слышали. — подал голос герцог Хелдер. — Это так барон Бенуа?

— Мы не смогли ее отыскать.

— Хах. — смешок вырвался сам собой. — Простите. Но вот вам еще один вопрос, зачем Мери, у которой больная дочь, вообще планировать мое отравление? Она и без того едва сводила концы с концами, ей нужна была эта работа, а после скандала с отравлением прислугу не берут в другие дома, даже если вина была на ком-то другом. Разумеется есть исключения… но Мери не входит в эту категорию людей.

— И почему ее дочь не нашли?! — возмутился Маркиз Мортейн.

— В том районе был сильный пожар. Погорели несколько улиц. — Бенуа оправдывался, все это чувствовали. — Не осталось никого, кто мог бы подтвердить историю подозреваемой. А их собственный дом сгорел до тла.

Похоже для Мери это стало новостью, ведь она впервые подняла глаза полные застывших слез и в немом стоне смотрела на барона, который даже не удосужился ей сообщить обо всем.

— Нет! Как же так?!. — засипела она. — Моя Хлоя… моя доченька…

— У меня вопрос. — занудно протянула я, поднимая ладонь как на уроке.

Все определенно утвердились в своих суждениях, будто у меня черное сердце и судьба служанок меня вовсе не волнует, а происходящее всего лишь развлечение. И барон наградил меня долгим тяжелым взглядом, прежде чем ответить:

— Да, Ваше Высочество.

— Сколько дней шли поиски девочки?

— Трое суток, Ваше Высочество.

— А вот я несколько недель платила по одному золотому в день наемникам вплоть до вчерашнего дня. А вчера мне пришлось отдать сотню золотых за ребенка и еще десяток за зелья, что спасли угасающую жизнь.

Наигранное недовольство не помешало Мери посмотреть на меня, как на святую, что только спустилась с небес. Подбородок и нижняя губа задрожали в немой истерике, и она только смогла неверяще выдохнуть:

— Гос…пожа…

— Что это все значит, Ваше Высочество?! — возмутился барон, чью работу я выполнила хоть и не самым честным путем. Даже информационные гильдии не были в чести, что уж говорить о наемниках.

— Мне бы тоже хотелось знать. — лучшая защита – нападение, определенно. — Зачем кому-то красть дочь служанки обвиняемой в отравлении королевы? Точнее, зачем кому-то платить за это наемникам? И не просто наемникам, а тем, кто в случае неудачи способен лишить себя жизни, чтобы концов не нашли.

— Как вы можете подтвердить сказанное?! — Бенуа пошел красными пятнами по коже и уже не мог сдержать лица.

— У меня есть отчет тех, кого наняла я. А, и еще живая дочь Мэри, которая видела все своими глазами. — я лениво откинула голову. — Рене, пусть девочку приведут.

— Ваше Высочество… — процедил сквозь зубы Бенуа.

— Да, барон? — я с готовностью откликнулась. — Боитесь, что я привела вам ребенка с улицы? Мы можем с легкостью это проверить.

— Вы же не…

— Именно. Герцог Хелдер может запросить право использовать Чашу Золотых Уз.

От гула разнесшегося по залу я даже поморщилась. Чаша Золотых Уз использовалась императорской семьей, которая в определенный момент даже фиолетовым глазам верить перестала, боясь подлога. А потому проверяла кровь каждого принца и принцессы с помощью артефакта, оставленного первым хозяином магической башни и одним из генералов Закарии.

Если смешать в чаше кровь родителей и детей, она и впрямь станет золотой. Подобное походило на чудо. А потому даже великим семьям разрешалось использовать этот артефакт в крайне редких случаях и с особого дозволения императора. Стоило ли говорить, что мое предложение использовать чашу на служанке не поддержал ни один из совета?

— Это просто возмутительно! —

Сдержалась из последних сил, чтобы не ответить, что там и без меня прекрасно справляются.

— Или извести всех слуг семьи Редман, опорочив тем нашу честь?! — присоединился к нему Тейран.

— Я хочу, чтобы этих женщин оправдали и вернули в мой дворец!

Мне тоже пришлось повысить голос. Но когда сказанное дошло до каждого, вновь воцарилась гнетущая тишина.

— Хотите… чтобы они и дальше были служанками королевского дворца? — первым отмер Бенуа.

— После обвинений им не найти другого места службы, а у меня с недавнего времени снова нехватка рабочих рук, чем был весьма недоволен Его Величество. А я не желаю его более расстраивать.

Моему заявлению никто не поверил, это читалась в глазах. Я же не могла сказать большего, иначе каждого за столом хватил бы удар. Даже думать не хотелось, что было бы, скажи я, что никакого отравления и не было.

Просто прошлая Кларисса призвала душу из другого мира, а потому валялась в постели почти месяц в бреду. А история со служанками… подстава. За которой, кстати говоря, кто-то стоял, вон даже яд пронесли, чтобы спрятать его у Лауры. Просто выбрали удачный момент, чтобы избавиться ото всех в моем окружении, кого не кормила другая рука. Но скажи я подобное, и судили уже бы меня.

— Но все же… — растерянно бормотал Бенуа, который не мог поверить, что отделается так просто. Должно быть он думал, что я желаю его крови, потому обнажаю грехи.

— Я не требую пересмотра дела, у императорской канцелярии сейчас и без того полно работы. И со служанками дома Редман лучше всего разберется глава дома или его наследник.

Для Тейрана мое предложение тоже было лучшим из всех после подобного слушания, а потому он заметно расслабился.

— Все равно оставлять рядом с вами это отребье возмутительная грубость! — не унимался только маркиз.

— Благодарю за заботу обо мне, но я…

— Это ударит по репутации всего совета! — перебил старик, щелкая мое самомнение по носу.

— Это желание пострадавшей. — упрямилась я. — И в качестве благодарности за спасенное будущее, герцог Хелдер, лорд Редман и сэр Кристоф могли бы меня в этом поддержать. Дела всегда намного лучше слов.

Они прекрасно поняли, что я требую плату за спасенные жизни детей. Пусть я защищала своего сына, нельзя было отрицать, что все бы погибли, не продержись мой защитный барьер до прибытия Его Величества. Но я даже не получила ни одного письма с благодарностью, что уж говорить о награде.

Честно признаться, сама я даже не подумала о подобном, но Рене и Бьёрн были так возмущены, что стало понятно — меня проигнорировали специально. Так было не принято, высший свет империи открыто выражал благодарность за малейшую мелочь. И потому, пока память была свежа, я хотела воспользоваться своим правом и уколоть каждого, кто поставил свою честь выше пары строк в благодарность опальной королеве.

Это сработало. Перевес ожидаемо оказался в один голос. Мой голос, который оправдал трех женщин, что заливались в слезах благодарности, хоть и знали, их госпожа не перестала быть той самой дьяволицей, что изводила их годами.

— Рене, служанки на тебе. Действуй, как и было приказано. — бросила я, направляясь на выход.

— Да, госпожа.

— Ваше Высочество! — окликнул меня герцог Хелдер, не давая так сразу уйти. — Великие дома империи признательны вам.

Обернувшись, я наткнулась на троих мужчин, что вынуждено прогнулись, а оттого пребывали не в лучшем расположении духа.

— Но мы не сможем уступать каждой вашей безрассудной идее, — холодно улыбнулся лорд Тейран, а сэр Кристоф коротко кивнул: — Будьте осторожны в будущем.

— Разумеется. — легко улыбнулась я. — Если представители великих домов считают, что отплатили мне за отвагу в полной мере, кто я такая, чтобы спорить с ценой жизни их наследников?

Вот теперь я была в полной мере удовлетворена. Спасла жизни служанок, щелкнула по носу пару зарвавшихся лордов. Казалось, жизнь начинала налаживаться. И я самостоятельно распахнула двери малых залов, желая покинуть помещения первой.

— Леди! — вздохнули над макушкой, когда я врезалась в каменную грудь щекой.

И в этот момент мой надувшийся пузырь самомнения начал со свистом сдуваться.

— Ваше Величество?

Атил не должен был быть здесь, и все же я слышала знакомый аромат, которым был наполнен мундир, что так и остался висеть в моей спальне. Большие ладони легли мне на плечи и осторожно отодвинули на шаг, и я смогла поднять глаза, чтобы убедиться.

— Ваше Величество, — улыбнулась, расплываясь в изящном реверансе. Бьёрн выдрессировал меня как следует на этот счет. — Вы как раз вовремя.

— Проблемы на заседании? — напряженно спросил Атил, а я скосила взгляд в сторону.

Мы оставались в дверях, не давая другим войти или выйти. И Атил не проявил ни к кому кроме меня интереса, а потому подойти не решался даже его секретарь. В итоге мы будто ворковали у всех на виду, создавая новые сплетни. И Атил понимал это лучше других, но ничего не предпринимал.

— Оно как раз завершилось. — хотела сделать еще шаг назад, но пятка стукнула о косяк, давая понять, что деваться мне некуда.

— Слышу рыдания, и вы довольны его исходом. Значит?..

— Довольна исходом и возможностью исполнить ваш указ в срок. — радостно сообщила о своей победе под хмурым взглядом фиолетовых глаз. — Служанок оправдали, и они возвращаются в мой дворец, чтобы навести былой лоск в его стенах.

— Вы же понимаете, что подобное меня не устроит?

Атил навис надо мной и сбавил тон голоса. Теперь наши перешептывания выглядели еще более провокационно. Пришлось прикрыться веером, чтобы не чувствовать тепло его дыхания, и к тому же прикинуться слабой овечкой, что трепещет перед большим грозным львом.

— Смилуйтесь, Ваше Величество, — невинно хлопала ресницами, прекрасно зная, что этот театр одного актера Атила не впечатлит. — Это большее на что я способна в те сроки, которые вы утвердили. Накажете меня за это?

Закрыла веер, являя ему хитрую улыбку. Но в молчании она постепенно меркла, а жар разлился по щекам, ведь Атил не сводил взгляда с моих губ, что оказалось не самым страшным:

— Постарайтесь удовлетворить меня

Его низкий вкрадчивый голос задевал те струны души, что принадлежали прежней Клариссе. Определенно, как еще объяснить те мурашки, что мигом разбежались по телу.

— Приложу все свои силы. Чтобы удовлетворить вас, Ваше Величество. Хоть это непросто. — прошептала ему в тон, не желая уступать. — Позвольте откланяться…

— Нет.

Я уже устремилась в коридор, когда его рука крепко ухватила мой локоть, не давая сбежать. Это наше копошение вновь привлекло внимание тех, кто всеми силами старался найти что-то занятное внутри малых залов.

— Завтра с утра у вас будет императорский лекарь.

Я чувствовала его взгляд в упор, но поднять глаз не решалась. Смотрела на грудь, затем перевела взгляд на шею. Туда, где из-под воротника мундира виднелись края черной метки, что отравляла его душу. Сердце больно сдавило в груди, и весь игривый настрой испарился. Я вновь почувствовала укол вины, хоть и не сделала ничего плохого. С трудом подняв взгляд, я прошептала:

— Позвольте спросить, Ваше Величество. Вы действительно желаете вернуть все как было?

— Да. — он встретил меня прямым спокойным взглядом.

— Лжете. — не смогла сдержать грустной улыбки.

— Обвиняете императора во лжи?

— Накажете меня за это? — склонила голову вбок, что со стороны наверняка выглядело неприкрытым флиртом. — Если того и правда желает ваше сердце, только скажите, и я внесу прилюдные стенания по любви к вам в свое расписание.

— Не желаете лекаря? — фыркнул Атил, готовясь сдаться в этом вопросе.

— Отчего же, присылайте. — как завороженная смотрела в его глаза, и он без капли раздражения отвечал тем же. — Есть пара служанок…

— Собираетесь… использовать знания императорского лекаря для лечения служанок?

— Они пострадали от меча императорского правосудия. Будет справедливо дать им хоть на мгновение почувствовать силу вашего милосердия. К невиновным оно должно быть безгранично.

Атил не отвечал, что накаляло ситуацию с каждой секундой. И первой не выдержала я:

— Ах, да! Совсем забыла поблагодарить вас, Ваше Величество! Подарок пришелся мне по душе.

От вида моей широкой улыбки он не смог сдержать удивления. И искренне не понимал, о чем идет речь. Ну еще бы, я пользовалась ситуацией, в которую он сам меня и загнал.

— Подарок?

— Сначала мне было показалось, что эти желторотые юнцы только называют себя рыцарями, но признаться давно никто так не заботился о моем благополучии, как они за эти дни. — тараторила я. — Когда я сегодня покидала дворец, они отлавливали змей в императорских садах. Я и представить себе не могла, что там водится нечто подобное…

— Леди, — с нажимом в голосе остановил меня Атил. — Вы решили, что эти рыцари стали вашей личной гвардией?

— Ну, гвардией их называть слишком лестно… но да? — с самым наивным на свете лицом ответила я. — Полагала, что это ваша благодарность за мою отвагу во время последнего инцидента. И спасенные жизни. Но похоже это не так…

Разочарованный вздох дался мне просто. Сложнее было не выдать себя. Я знала, что те мальчишки были посланы на время, но это был хороший шанс стребовать что-то и с императора. Дело было вовсе не в том, чтобы получить награду, а в признании моих заслуг. Иначе очень скоро все сделают вид, будто ничего и не было. Ну или меня в том адском пекле не было, лишь Атил блистал со своим черным клинком.

— Думал, вы не желаете моей помощи.

К неожиданности, я уловила в его голосе тень растерянности. Не думала, что мой спектакль и правда подействует, а может он только сейчас задумался о том, как поступил со мной.

— Разумеется, если вы считаете, что десяток рыцарей слишком щедрая награда для той, что едва не рассталась с жизнью, защищая наследие империи… — небрежно отмахнулась, разворачиваясь лицом в сторону коридоров. — Я отпущу их по прибытии в свой дворец.

— Леди. — Атил сжал мое запястье, вновь наклоняясь к уху.

Я знала, он делает это, чтобы разговор не разлетелся по всем малым залам, но все же сердце выпрыгивало из груди. Ощущать его дыхание своей кожей, видеть краем глаза как он возвышается надо мной, и знать, что любое его слово закон — заставляло кровь бурлить в венах. Я играла с огнем, но лишь потому, что чувствовала — мне позволяют.

— Существуют правила. Сейчас рыцари находятся в вашем дворце по моему приказу. И я должен буду отдавать его снова и снова в обход командира императорской стражи, что со временем сотрет границу между благодарностью и помощью.

Атил объяснялся, хотя был не обязан. И я не смогла побороть интерес, вновь взглянула в его лицо. С виду он казался спокойным и сдержанным, но его ладонь продолжала крепко сдавливать мое запястье.

— Но если на ближайшем турнире вы сможете заполучить личного рыцаря, он будет вправе сам командовать стражей вашего дворца. И отобрать для этого столько рыцарей, сколько посчитает нужным. С моего… с одобрения императорской канцелярии, разумеется.

— Разумеется, я не дам вам выйти за рамки благодарности, Ваше Величество. — расплылась в благодарной улыбке, а затем с вызовом посмотрела снизу вверх. — Я уверена, один из ваших лучших рыцарей скоро станет моим.

— Тогда не вижу причин менять стражу вашего дворца до той поры.

— Благодарю, Ваше Величество.

Он наконец меня отпустил, и я смогла сделать прощальный реверанс. Но стоило мне распрямиться, как он снова заговорил:

— Я…и правда хочу вернуться к прошлому.

Закусила губу, не зная, что ответить. Его желание было несбыточным, а я не хотела развивать эту тему, ища взглядом пути отступления.

— К тому, когда причина моей постоянной мигрени была предельно проста.

Это неожиданное признание вызвало улыбку, и я не смогла удержаться от маленькой колкости на прощание:

— Вы неожиданно бодры для человека, который мучается от мигрени прямо сейчас, Ваше Величество.

Глава 5

Даже не думала, что могу захотеть обратно в тот аквариум с пираньями, каким для меня был судебный процесс. Но Бьёрн творил чудеса. Он не только научил посылать короткий импульс чистой маны в чужой духовный камень, но и рассчитал сколь сильна должна быть барьерная магия, чтобы скрыть это мимолетное влияние от чужих глаз. Все же мне предстояло провернуть опасный для жизни трюк у всех на виду и не

Затем он наполнил своей магией сотню магических камней, отчего его мана взбесилась и вышла из-под контроля. Только благодаря контракту, мне удалось призвать сдерживающий ошейник и Бьёрн свалился без сил, проспав последние пару дней, не приходя в сознание. За это время я успела закончить последние приготовления и пару мелких дел.

К счастью, мне снова удалось удержать штат портних, которые надеялись, что рабские условия труда для них закончились с уничтожением большинства магических камней, но увы мои запасы пополнились. Пришлось сильно завысить оплату работы, чтобы они не сбежали в ночи, и несколько часов спорить из-за перекройки старых платьев Клариссы по моему вкусу. Это было вопросом жизни и смерти, а потому нежное голубое платье с легкой струящейся юбкой наполнилось сиянием сотни сапфиров, напитанных барьерной магией Бьёрна.

Что радовало больше всего — моя казна при всем этом не опустошилась, а наоборот значительно пополнилась. После суда и моих ядовитых высказываний первым дал о себе знать герцог Хелдер. Не скрываясь и не таясь он отправил кареты с семейным гербом в королевский дворец, и слугам понадобилось несколько часов, чтобы занести все сундуки с дарами.

Этот его поступок запустил цепную реакцию, ведь другие дома больше не могли отмалчиваться, теряя лицо. К тому же после моих заявлений на судебном процессе они боялись, что я не успокоюсь так просто и новые требования не заставят себя ждать, а потому выбрали действовать на опережение и одарить многим больше, раз и навсегда закрывая этот вопрос.

Я лишь посмеивалась разглядывая золото, украшения и дорогие ткани. Меха, магические камни и даже пара духовных камней пополнила мою коллекцию. И в итоге все это привело к тому, что одним утром у порога моего дворца остановилась карета с символом императорской семьи.

— И все же, госпожа, — подала голос Рене, заплетая мои волосы в сложную прическу, — было бы лучше использовать для сегодняшнего платья ткань, которую вам подарил Его Величество император.

— С сапфирами платье смотрелось бы полной безвкусицей. — легко отмахнулась я. — К тому же это больше похоже на очередную проверку, благосклонности от этого мужчины мне не видать, не стоит обманываться.

— Не говорите так, госпожа, — надула щеки Рене. — Его Величество определенно уделяет вам больше внимания, чем раньше.

— Это и настораживает. — пробормотала, выбирая очередное украшение, что будет вплетено в косы.

— Тогда тем более нужно было выбрать именно ту ткань! Прежняя госпожа так бы и поступила. И Его Величество это знает.

— Предлагаешь портнихам перешить платье за пару часов? — я усмехнулась наблюдая за кислым лицом Рене.

Ткань присланная Атилом была насыщенного фиолетово-пурпурного цвета. Этот оттенок являлся не только самым дорогим, он был попросту запрещен для любого, кто не принадлежал императорской семье, ведь символизировал силу крови, что защищает империю вот уже тысячу лет. Попросту говоря, такое платье могла позволить себе императрица, но никак не опальная королева, пусть даже подарившая стране наследника.

Понятия не имела, о чем думал Атил, присылая мне подобную ткань, но не верила, что это жест доброй воли. А вот духовные камни воды и огня я приняла без лишних мыслей. Отказываться от силы было глупо.

— Ваш чай, госпожа, — тихо заговорила Жанна, и я едва не подпрыгнула на месте. Она снова работала столь незаметно, что казалось, просто вырастает из-под земли.

— Жанна, я ведь говорила тебе, ритуал подачи чая мне наскучил. — старалась говорить тихо и ровно, но женщина все равно задрожала всем телом. — В нем нет нужды, когда я одна. Повторять его стоит лишь при гостях, во избежание дурных слухов.

— Да, госпожа! Прошу, простите меня!

Если бы не Рене, Жанна бы рухнула кланяться в ноги, но та увела ее из комнаты, в очередной раз начиная разговор о новых порядках этого дворца. Что пока не имело должного эффекта. Лаура, помогающая мне с платьем, белела на глазах и возилась дольше нужного, не в силах справиться с накатывающей нервозностью от моего присутствия. Лучше всех держалась Мери, но и она вытянулась струной, услышав мой голос:

— Что это такое? — холодно спросила я, взглядом указывая на маленькие покрасневшие пальчики, что выглядывали из-за пышной юбки.

Проходя по коридору я сразу заприметила Мэри и ее дочь, что несли корзины с мокрым постиранным бельем. И прятать девочку за своей спиной теперь было попросту глупо.

— По вашему приказу я готовлю гостевую спальню для Его Высочества принца Каэля, госпожа, — ровно ответила она, склоняясь, но не переставая быть крепкой стеной между мной и Хлоей.

— И ты не можешь справиться с этим одна? Почему я вижу, как ребенок, что исцелился с таким трудом, вновь получает травмы?

Мне было крайне сложно играть роль королевы, которой не пристало допускать даже мысли о жизни слуг и их детей. И видеть как малышка несет такую тяжесть тоже. Но скажи я об этом прямо и вновь могли распространиться слухи, что я не в ладах с головой.

— Вы дали разрешение жить моей дочери тут, во дворце, со мной, госпожа, — каждое слово давалось Мэри с трудом. — Если не желаете ее видеть, клянусь!..

— Я дала ей разрешение жить здесь, но не нанимала в служанки. — прервала ненужные обещания. — У дворцовых служанок строгий отбор. У них есть обязанности и ответственность, часы работы и отдыха. Потому оплата исчисляется золотом и серебром. Предлагаешь мне платить вам обеим? Общественность будет в восторге от таких новостей.

— Что вы, госпожа! — от неожиданных слов Мэри вскинула взгляд, сталкиваясь с моим прямым и требовательным. — Прошу, закройте на это глаза лишь раз. Обещаю, мы больше не доставим вам беспокойств! Никто не узнает… Прошу, это большее, что я могу сделать для своей дочери. С навыками дворцовой служанки она сможет не испытывать нужды в будущем. Прошу, госпожа, я буду работать еще усерднее!

— Дворцовые служанки происходят в большинстве своем из низших или разорившихся аристократов, ты ведь знаешь почему? Они обучены грамоте, письму, истории, этикету. Твоя дочь уже изучила все эти дисциплины?

— Нет, госпожа.

— Тогда почему моя личная библиотека все еще не убрана и не проведена ревизия всех хранящихся там книг?

Мэри лишь удивленно приоткрыла рот, не сразу понимая мой приказ.

— С завтрашнего дня эта обязанность ложится на тебя. — проходя мимо я на секунду остановилась, сбавляя тон почти до шепота. —

Рене и Бьёрн следовали за мной молча. Я и без того знала, что они беспокоятся каждый раз, когда королева Кларисса внезапно изменяет себе. Но я была уверена — слухи могли не только загнать в ловушку, но и создать новые возможности. Вопрос поиска союзников стоял для меня наиболее остро, и если те, кто раньше без раздумий отринул бы просьбу о встрече от королевы Турина, теперь согласятся из банального любопытства, это определенно повысит мои шансы на успех.

— Сегодня мы будем сопровождать вас, Ваше Высочество, — бодро заявили два рыцаря, что успели примелькаться за последние дни.

С момента моего попадания в новое тело эти желторотики были единственными кто, помимо Рене и Бьёрна, отдавался службе на максимуме своих сил. И мы было бы жаль их потерять.

Атил определенно стоял во главе империи не только из-за своей крови и черного клинка. Отправляя ко мне едва выпустившихся из академии сыновей третьей и ниже очереди в наследовании своих домов, он знал, что незамаранная реальностью идея с честью служить королеве Турина возобладает над самыми гнусными слухами. И потому как бы я не кошмарила всю империю в прошлом или настоящем, они готовы были головы сложить в мою защиту. Это подкупало и давало надежду, что будущее не предрешено. И я собиралась построить лучшее из возможных.

Карета доставила до императорской смотровой площадки вовремя, но все наложницы уже прибыли, распределив места у пустующего трона. Было весьма забавно наблюдать за тем, как Айрис и Сильвия сжимают пальцы на подлокотниках, а их личные рыцари делают шаг вперед, прилипая к спинкам кресел.

Мелисса, завидев меня, шустро прыгнула на дальнее кресло, и только Ариэле не было никакого дела до надвигающейся угрозы. Ведь она занимала место предназначенное ей статусом, в отличие от всех остальных.

Так уж было заведено — по левую руку императора выстраивались кресла по количеству наложниц и занимались они согласно титулу. Это Атил небрежно присвоил статус каждой по очереди вступления в императорский гарем, в прежние времена номер наложницы зависел от расположения правителя и мог в любой момент как потерять в цене, так и возвысить над другими.

По правую руку располагался трон императрицы, а за ним места предназначенные для королев. Но сейчас империя не имела правительницы, а потому по правую руку стояло лишь одно кресло, которое заняла первая наложница — Сильвия.

Айрис, хоть и была четвертой, умостилась на ее место — ближайшее к трону по левую руку. За ней сидела Ариэлла, как и положено второй наложнице, а Мелисса изначально занявшее ее законное пятое, вдруг шмыгнула на шестое, чтобы моим гневом ее точно не зацепило.

— Рене, распорядись, чтобы все подготовили, — с легкой улыбкой приказала я, не сводя глаз с императорской ложи.

И стоило так цепляться за эти места, когда как от трона до соседних кресел расстояние было больше вытянутой руки? Для меня ответ был очевиден, и Атил сделал все возможное за годы своего правления, чтобы эту мысль донести до каждого. Но гарем с завидным упрямством продолжал искать шанс. И мне было жаль этих женщин, увязших в амбициях их семей и единственной цели, которой не суждено было сбыться.

— Его Величество Атилиус Вальмиера дель Турин! — раздалось за спиной на мою удачу, и я расплылась в приветственном поклоне.

Поединки я собиралась смотреть на нижнем ярусе в одиночестве и покое, а потому, опоздай Атил, и мне пришлось бы подниматься для приветствия до самой ложи, преодолевая эти утомительные ступени. Обрадованная фактом, что мне не придется бегать туда-сюда, я видимо слишком ярко разулыбалась. Атил хмуро глянул на меня и явно хотел пройти мимо, но все же в последний момент передумал.

— Поднимитесь, леди Кларисса. — он небрежно махнул рукой, и я распрямилась.

— Благодарю, Ваше Величество. — я постаралась принять сдержанный вид. — Погода сегодня чудесная, не находите?

Мое щебетание о такой банальной ерунде заставляло полыхать императорское ложе, с высоты которого открывался прекрасный вид на нашу пару. И в то же время наводило скуку на Атила, которого я хотела как можно скорей сплавить к его наложницам.

Можно ли всегда получать то, чего хочешь?..

— Я нахожу неожиданной вашу готовность использовать один мой дар за заслуги, — он посмотрел за спину, где по струнке вытянулись два сопровождающих рыцаря, а затем мазнул взглядом по моему наряду из голубого шелка, — и отринуть другой.

— Отринуть? Как можно? — распушив веер, я замахала им так, будто меня бросило в жар. — Мою благодарность не выразить словами…

— Должно быть поэтому я не получал от вас письма.

Этот выпад был весьма неожиданным, и я даже не мгновение забыла, о чем хотела сказать. Вскинула взгляд, встретившись с требовательным аметистовым блеском, и, неловко улыбнувшись, закусила краюшек губы.

— Простите мне мою грубость, Ваше Величество. Я неразумно решила, что лучшей благодарностью будет не тревожить вас. Помнится, мои письма вызывали в вас гнев. — спрятав половину лица за веером, я невинно хлопала ресницами и продолжала щебетать: — Ваш подарок был столь ценным, что я посчитала рыцарский турнир неуместным для него.

— Слишком мало зрителей? — резанул Атил, сощурив глаза.

Вот знала же, что эти пурпурные ткани проверка. Сшей я из них платье, и Атил снова убедил бы себя, что мои притязания на корону императрицы никуда не ушли. Откажись, как я и сделала, и он снова пришел к выводам не в мою пользу.

Сегодняшний рыцарский турнир только назывался гордо, на деле же это были короткие спарринги на потеху наложниц. Каждая уже знала кандидата в свои личные рыцари и в демонстрации не нуждалась, но высшее общество любило красивые церемонии. Потому вход сегодня был закрыт для всех, даже для глав великих домов, чтобы избежать попыток надавить на рыцаря в самый последний момент, как это бывало раньше. Даже рыжий дружок императора не маячил за его широким плечом, что несомненно поднимало настроение.

Но будем честны, мы оба знали, что наложниц и их прислуги хватит за глаза, чтобы разнести по империи весть о платье достойном лишь императрицы. А потому подобные выпады были просто нелепы.

— Напротив, сегодня лишнее внимание мне не к лицу, — я схлопнула веер, спокойно выдерживая прямой взгляд. — Подобная благосклонность с вашей стороны поставила бы рыцарей в неудобное положение,

Атил мельком глянул в сторону императорской ложи, где наложницы едва держали лица из-за нашей затянувшейся беседы.

— А вы, леди, сегодня не намерены ввязываться в бесполезные споры? — он надменно вскинул бровь, не веря в подобный исход событий. — Тогда позвольте вас сопроводить.

Когда Атил согнул локоть, позволяя мне за него ухватиться, я готова была поклясться, что услышала разом все проклятия, которые посыпались в ту же секунду.

— Для меня это стало бы большой честью, Ваше Величество, — мягко улыбнулась я, не сдвинувшись с места. — Но для меня уже подготовили место на нижнем ярусе смотровой площадки. Не хочу ничего пропустить, ведь я ищу достойнейшего из рыцарей.

— Это небезопасно, леди, я не могу этого позволить. — тут же нахмурился Атил, ища взглядом моих слуг. — Разве вы не видите в каком состоянии каменная кладка нижнего яруса из-за постоянного воздействия ауры мастеров меча?

— Благодарю за беспокойство, Ваше Величество, но с этими сапфирами из графства Арвин я могу смотреть за происходящим хоть с середины тренировочного поля. — мягко качнулась из стороны в сторону, позволяя ткани платья пойти легкой волной, а камням засверкать еще ярче на солнце.

Атил больше не мог спорить, он и без того задержался рядом со мной. А потому кивнув одному из своих сопровождающих рыцарей он направился к своему трону. Мужчина, что остался по его приказу, сопроводил меня на нижний ярус, где Рене и другие слуги уже подготовили все для моего комфорта. Оставалось только дождаться старта поединков, но для начала меня ждала минутка злорадства.

Дело в том, что подобных закрытых мероприятиях нижестоящий был обязан подойти и выразить приветствие вышестоящему. Так что наложницы одна за другой вынужденно скакали по высоким каменным ступенькам, чтобы расплыться в реверансе перед королевой Турина. Скрип их зубов стал музыкой для моих ушей.

— Они запомнят это надолго, хозяйка, — напряженно выдохнул Бьёрн, пока Рене наливала мне чай согласно вкусам прошлой Клариссы.

— Я на это надеюсь, — ухмыльнулась, замечая тень злорадства и на лице моей личной служанки. Она опасений мага явно не разделяла и пребывала в замечательном расположении духа.

— Стоит ли сейчас их провоцировать? — не унимался он. — Вы хоть знаете, о чем в последние дни гудит собрание аристократов?

— Этих девиц провоцирует уже факт того, что я дышу с ними одним воздухом. — равнодушно пожала плечами. — А аристократы… вечно чем-то недовольны, разве новость?

— Состояние леди Ребекки позволило им вновь поднять вопрос о наборе наложниц в гарем перед самим императором, но разговоры об этом начались после того, как вы… начали проявлять активность. Они всерьез обеспокоены тем, что вы вновь добьетесь успеха, а потому будут мешать всеми возможными способами.

— Что ж, желаю им с этим удачи, — рассмеялась я под неодобрительным взглядом. — Его Величество уже не тот мальчишка, на которого они могли надавить в прошлом. Мой сын слишком мал, поэтому единственный защитник империи может позволить себе послать всю аристократию… к северным границам, чтобы больше не раскрывали ртов. А даже если и возьмет какую несчастную, ее постигнет та же судьба, что и остальных.

— Вы так уверены. Быть может…

— Когда это “может” наступит, тогда и будем думать, Бьёрн. У нас и без того полно реальных забот, ты так не считаешь? — на мой прямой взгляд маг вынужденно кивнул. — А теперь давай посмотрим на нашу первостепенную заботу, рыцари как раз выходят.

Несмотря на скромное количество зрителей, чувствовался имперский размах. Праздничная белоснежная форма с вышитым на плаще гербом правящей семьи, начищенные до блеска сапоги, сверкающие мечи и выверенный шаг под пронзительный звук горна. Крепкие плечистые мужчины как на подбор, уверенные, с высоко поднятой головой заставляли предвкушение подниматься в груди. И больше не возникало вопроса — почему наложницы при личных рыцарях продолжали присутствовать на каждом подобном смотре. Редко кому разрешалось брать больше одного личного рыцаря, но поглазеть запретить не мог даже сам император.

И мы глазели. За каждым боем, зрелищными выпадами и бушующими волнами ауры, оттенок которой был отражением духовного камня каждого из бойцов. И все же что-то не давало покоя в этой феерии битв, звоне мечей и ярких победах. Что именно, я поняла только когда жребий выпал на Райлона.

Он заметно выделялся среди других. Лицо — застывшая холодная маска. Никакого благоговения перед правителем и щенячьей преданности в глазах. Никакого воодушевления и благодарной готовности лишний раз показать себя, доказать, что занимает свое место по праву. Он и так это знал — я видела, в Райлоне нет сомнений. Безграничная сила привела его сегодня сюда, а не рука в крупных перстнях или фамильный герб знатной семьи. И все же когда я увидела, как с этих широких плеч одним махом срывается белоснежный плащ, а противник в панике пытается избавиться от своего, вдруг осознала — они первые, кто побоялся запачкать символ принадлежности правящей семье.

А значит, все остальные бои были лишь умелой игрой, представлением, фальшью. И победители, и проигравшие не потеряли и части былого лоска, не запачкали пылью сапог и не позволили даже соринке упасть на парадную форму.

Разочарование вдруг накрыло меня с головой, я так устала, что все вокруг пронизано ложью. Но когда весь нижний ярус обдало первой волной серебристо-голубой ауры, я мигом забыла обо всем, приковывая взгляд к фигуре Райлона и впервые активируя несколько магических камней для защиты от этой безудержной силы.

Едва был дан старт битвы, клинки яростно схлестнулись, а мое сердце зашлось мелкой дробью. Звук ударов больше походил на работу молота по наковальне, чем на песнь орудий мастеров меча. Райлон атаковал так стремительно, так неистово и остервенело, что противник мог думать лишь о том, как блокировать и уклоняться, спасая конечности.

Думалось мне, я понимала тому причину. По силе и умениям Райлон был достоин стать сопровождающим рыцарем самого императора поболее многих, и у него оставалось все меньше времени на то, чтобы служба эта имела какой-то смысл. В его картине мира монарх, хранящий значительный запас зелий с силой Эскама и правящей такой огромной страной жесткой рукой, мог исполнить его просьбу за считанные часы, но не хотел. И будто бы ждал, когда цена за душу такого умелого рыцаря упадет в разы, в отличие от

Я догадывалась, что картина мира Атила была совершенно иной. Он сам был силен как черт, имел большой рыцарский орден в своем дворце и мог когда угодно его пополнять — какой глупец не захочет ходить под рукой самого императора? А еще под коврами этого самого дворца копошился клубок ядовитых змей в накрахмаленных воротничках, и давать им лишний повод себя ужалить Атил не желал.

Даруй он исцеляющее зелье с силой Эскама простолюдину без поддержки, и вой на болотах империи мог подняться такой, что пришлось бы вырвать духовный камень нынешнего хранителя и принести им на блюдечке, не меньше. Разумеется Атил мог бы их осадить, но не стал брать на себя лишний повод для мигрени. За что я была ему очень благодарна, а вот Райлон…

Несправедливость мира душила отчаянием, а бессилие в самых важных вещах, когда как в груди бушует неудержимый поток, порождало глухую ярость. Мне было так знакомо это чувство, что горькая усмешка скользнула по губам. В тот же момент я почувствовала на себе внимательный взгляд Бьёрна, но сделала вид, что не замечаю его беспокойств.

Бой разгорался все ярче. Потоки маны пронизывали порывы ветра и прорезали новые и новые рытвины в ограждении, которое отделяло меня от тренировочного поля. В груди отдавался каждый удар, чайная пара жалобно дребезжала на столике, а вспышки от столкновения двух разных течений маны слепили глаза.

Невольно задержала дыхание, раз за разом убеждая себя, что это реальность, а вовсе не красочный блокбастер. Противник Райлона тяжело дышал, несколько раз порывался поднять руку и сдаться. Вот только ему обрубали все попытки закончить бой, пока несчастный рыцарь не рухнул от подножки на белоснежное колено, а его горло не ужалил клинок.

Только когда пыль улеглась, я смогла рассмотреть, что у Райлона тоже сбилось дыхание, а на щеке красовался свежий порез. Малая цена за подножку и протест против всего холёного фарса, происходящего здесь.

Я едва удержала себя на месте, этот рыцарь определенно должен был стать моим. Оставшиеся поединки меня совершенно не волновали, все внимание было приковано к фигуре, от которой другие рыцари отшатывались как от чумной беды. Белоснежный плащ так и остался висеть на одном из снарядов, после боя вид Райлона был совершенно неподобающ для парадного знаменья императорской семьи.

И я улыбалась, зная сколь символична эта невозможность встать в один ряд с императорскими рыцарями прямо сейчас. Его жизнь уже разделилась на до и после, только сам Райлон еще об этом не знал. И мне не терпелось показать новую реальность. Пусть более опасную, но вместе с тем и свободную, справедливую.

— Вечного сияния и славы солнцу империи! — прогремели рыцари, выстроившись в пять шеренг после завершения всех поединков. — Мы вверяем свои сердца и души Его Величеству Атилиусу Вальмиера дель Турин!

Так было заведено. Первым право выбора имел император, и хоть без предварительного согласования шанс попасть в личную стражу стремился к нулю, каждый рыцарь в тайне надеялся стать избранным и достойным в глазах монарха.

— У меня достаточно защитников, — разлился голос Атила, от которого я постоянно невольно вздрагивала. — Чего не скажешь о присутствующих здесь леди. Посвятите ваши сердца и души в их защиту. И будете щедро вознаграждены.

Разумеется, первым раздался щебет Айрис.

— Ваше Величество, позвольте мне…

До меня долетали обрывки фраз, в которые не возникало желания вслушиваться. Слегка повернув голову, я глянула на императорское ложе, где сияющая леди Редман уже выбирала самую розовую и нежную розу себе под стать. Должно быть Атил разрешил ей сравняться по счету с первой наложницей, которая недовольно поджимала губы. До сих пор Сильвия оставалась единственной, кто имел в распоряжении аж трех рыцарей, что принесли ей пожизненную клятву верности.

Когда цветок оказался в руках Айрис служанки, личный рыцарь и тот неприметный парнишка, под личиной которого скрывался Рауль, обступили ее со всех сторон и чинно повели вниз по ступеням. Зрелище это откровенно навевало тоску, и я отвернулась, а вот тренировочное поле заметно оживилось в ожидании столь благородной и прекрасной леди.

Что ж, пусть радуются, пока могут. Очень скоро их розовые щечки сменит колючий холодок, что спустится по позвоночнику.

— Бьёрн, приготовь мою розу.

Церемония была красивой, сложно с этим поспорить. И заставляла холодное сердце каждой наложницы трепетать. Неудивительно, что никто не хотел успокаиваться, даже имея нескольких рыцарей, принесших пожизненную клятву.

Я наблюдала за тем, как Айрис останавливается, не дойдя пары ступеней до тренировочного поля, как подзывает рыцаря, словно он уже был в ее власти. Как молодой парень пышущий жизненной силой и энергией стремительно опускается перед ней на колено, а она предлагает свою розу в обмен на его меч. И как он не успевает согласиться, ведь с дальних рядов гремит уверенный голос:

— Моя леди, позвольте мне побороться за вашу честь!

— Разве все не оговорено заранее? — я удивленно вскинула взгляд на Бьёрна.

— Оговорено. — кивнул маг. — Но любой рыцарь может бросить избраннику вызов и доказать, что он достойнее и сильней. После поединка тот, в чьих руках окажется роза и станет личным рыцарем леди. Разумеется, чаще всего подобное представление тоже заранее оговорено.

Я закатила глаза. Ожидание утомляло, как и еще один картинный бой, каких за сегодня было достаточно. И все же я могла понять желание Айрис насладиться этой возможностью сполна. Когда еще за тебя будут биться два великолепных мужика, желая отдать свое сердце навеки?

Мне о такой чести мечтать не приходилось, и мелком глянувшая в нашу сторону Айрис, что поднималась к императорской ложе под руку с новым рыцарем, это прекрасно знала. Более того, она была уверена, что прошлых унижений было вполне достаточно, чтобы я больше не осмелилась предлагать розу ни одному из рыцарей. Вот только стоило ей занять свое место, как я вскинула руку с нежным голубым цветком.

— Позвольте и мне сделать своей выбор, Ваше Величество. — я обернулась к императорской ложе, куда мои слова едва ли могли попасть.

Но намерения были очевидны, и Атил наверняка помнил мой самоуверенный настрой. Однако с ответом медлил, пронзая взглядом голубую розу — символ недосягаемой безответной любви. Бьёрн предупреждал, что я создам непонимание такой величины, что оно будет аукаться мне без конца и края. Но для меня было важнее дать понять Райлону, что я вверяю ему свой самый большой секрет. Тайна была вторым смыслом капризной

Атил все же махнул небрежно ладонью, давая свое позволение. Отчего тихое шуршание рыцарей за моей спиной возросло. Обернувшись, я смогла лицезреть забавную картину — здоровые мужики, мастера меча, что еще час назад бились словно львы, (цирковые, но все же), теперь стояли потупив глаза.

Это на практике неплохо звучало, что каждый из них имел право мне отказать. На деле же страдала не только моя честь, но и слишком переборчивого рыцаря. Поэтому многие старались слиться с пространством и сделать вид, будто их тут вовсе нет.

Я же специально не задерживала взгляда на ком-то одном. Легко преодолела пару ступеней, оказываясь там, где совсем недавно стояла Айрис. И когда рыцари напряглись и задержали дыхание, ожидая услышать имя несчастного, я сделала еще один шаг.

И еще. Мне не было дела до платья подол которого замарается в песке тренировочного поля. И я вовсе не думала о каблуках, которые могут попасть в выбоины, ведь сегодня я стрясла с Рене сапоги из комплектов служанок. Довольно удобные, надо заметить. Поэтому я без проблем могла себе позволить прогулку, что натягивала нервы всех присутствующих на вертел.

Рене и Бьёрн остались у подножия лестницы вместе с двумя сопровождающими. А я уверенно шагала к рядам рыцарей, которые были сосредоточены на том, чтобы не отшатнуться от меня.

Замедлилась, не желая облегчать им задачу. Позволила ухмылке скользнуть по губам, а взгляду пробежаться по напряженным лицам. Я видела, как играют желваки под кожей, как капли пота бегут по мощным шеям и срывается острый кадык. И улыбка постепенно тускнела, все же приятного в такой откровенной неприязни было совсем не найти.

Легко мотнув головой, я сосредоточилась на своей цели. Райлон, как и все, смотрел прямо перед собой и немного вниз, вот только весь его вид был скорее скучающим, чем напряженным. Он и помыслить не мог, что я пришла по его душу. И прежде чем обрушить эту новость на голову, был шанс поближе его рассмотреть.

Райлон был молод, а оттого думалось мне с годами еще больше раздастся в плечах и наберет массы, но и сейчас его высокая, хорошо слаженная фигура была влажной мечтой многих. Тонкая бледная кожа придавала скульптурности лицу, как и прямые и четкие линии черт, прямой нос и бледные губы. Из под хищного размаха черных бровей безразлично смотрели серые глаза обрамленные густыми ресницами. Черные волосы были растрепаны после боя и слегка завивались на концах, придавая ему мальчишеского очарования.

— Рыцарь Райлон.

Я остановилась около своей жертвы, и он заторможено моргнул, прежде чем повернуть голову. Еще с секунду парень смотрел будто бы сквозь меня, а когда взгляд наконец сфокусировался, черные брови поползли к переносице.

— Слышала, ты готов продать душу… — я шагнула так близко, что край платья вдавился в его голень.

Подняла розу, ища глазами небольшую петельку на ремне, к которому крепились ножны. Я должна была продеть сквозь нее стебель, чтобы цветок символизировал меч, но Райлон умело отклонил корпус, не давая мне этого сделать.

— При всем уважении, Ваше Высочество… — его голос был тверже взгляда, которым он меня пробуравил.

Вот только зайдя в отказ с дальнего угла, он начал склоняться в глубоком поклоне, что было мне сильно на руку. И я легко дотянулась до его камня души. В этот самый момент из головы вылетели все наставления Бьёрна, и я по наитию высвободила искру магии, что таилась во мне.

Лицо Райлона оказалось так близко, что я поймала горячее дыхание кожей щек. Его глаза широко распахнулись, и на мгновение я увидела как его радужка окрасилась в золотой цвет. Это моя магия достигла камня души, наполнила его, открывая завесу и являя природу моих сил.

— … так я готова купить ее по самой высокой цене. — прошептала, пытаясь почувствовать, вся ли сотня барьеров сработала, но куда там. Сердце билось как бешеное и не давало даже нормально вздохнуть. — Можешь обдумать мое предложение до тех пор, пока не завянет роза. Но знай, голубой сорт очень капризен, никогда не знаешь, когда опадут лепестки.

Пока парень пребывал в растерянности, мне удалось провести стебель через петельку. Отбирать меч я не стала, он сам должен был предложить его мне. Убрав руку, я резко отпрянула и развернулась. Расправила плечи, направляясь к Бьёрну с Рене. Старалась не смотреть на императорское ложе и лишь слушала, не бегут ли еще императорские рыцари, чтобы меня схватить. Но похоже, барьеры сработали…

— Моя королева! — раздалось раньше, чем я могла себе представить.

Даже половины пути не прошла, а уже улыбнулась удача. Одно только обращение предполагало возможность продуктивного диалога. Мне оставалось лишь увести Райлона подальше от любопытных глаз, обсудить сделку и пожать руки. Точнее, принять его клятву верности. Вот только парень был еще более решительным, чем я могла себе представить. Должно быть он слишком долго ждал возможности, и теперь не хотел ее упускать, пусть шанс был призрачным, и он пока не знал, на что я действительно способна.

— Служить вам будет для меня честью, — стоило мне развернуться, как Райлон растолкал удивленных рыцарей, чтобы расчистить себе путь, достал меч и преклонил колено. — Позвольте дать клятву…

— Не позволяю.

Когда над головой прогремел надоевший до оскомины голос, я медленно вдохнула и выдохнула. Только тогда, я посмотрела через плечо на нижний ярус амфитеатра, где еще совсем недавно сама пила чай. И когда только этот невозможный черт успел там оказаться?! Нет, что важнее…

— Леди нарушила церемонию и не дала возможности другим рыцарям побороться за ее честь.

Атил взирал на нас с высоты, и только это спасло его от моего порыва вцепиться в эту блондинистую шевелюру. Нет, упражняться в колкостях с ним было забавно, но я совсем не ожидала, что он будет настолько откровенно мешать.

— Обращаюсь к каждому рыцарю императорской гвардии. — вновь заговорил он. — Есть ли среди вас те, кто готов посвятить свою жизнь защите матери первого принца империи Турин? Ее Высочеству королеве Клариссе?

В тот момент я не поняла, для чего эта минутка унижения моей скромной персоны, но заставляла себя молчать. Даже мыши в ближайшей канаве знали, что таких дураков здесь не найти. Райлон — исключение. Но даже оно было под угрозой срыва из-за вмешательства кое-кого.

— В обмен на голубую розу я дарую Вальмьерийский Меч.

Рыцари заметно оживились, несдержано переговариваясь между собой. Все же Вальмьерийский Меч желал каждый рыцарь империи, а вот получить могли лишь защитники северной стены и высшая аристократия за особые заслуги в истреблении монстров.

Все дело было в камнях, что вживлялись в клинок у основания рукояти. Особых камнях, которые содержали в себе излишки силы хозяина черного клинка. Маны в теле Атила вырабатывалось столько, что она часто выходила из берегов, разрушая его изнутри. Благо за тысячу лет правления императорская семья нашла особый вид камней, который выдерживал заряд маны, а затем и первородных жителей Орсы, что могли обработать полученный артефакт и инкрустировать его в клинок из особой стали.

Такие мечи рубили монстров словно раскаленный нож резал сливочное масло, а значит мог сберечь жизнь рыцаря, что им владел. К сожалению в отличие от черного клинка, Вальмьерийский Меч имел срок службы от пяти до десяти лет. И на границе с пустошью монстров всегда был дефицит. Тратить даже один по такой нелепой причине…

— Не давите на этих мальчиков, Ваше Величество, — вмешалась я, пока никакой глупец не соблазнился. — Если вас волнует выбор розы…

— Нет желающих? Тогда я заберу ее сам.

Тут уж я поперхнулась воздухом, наблюдая, как Атил взаправду направляется к лестнице, что вела на тренировочное поле. В панике я глянула на Бьёрна, который так же растерянно посмотрел на меня. Сопровождающие рыцари расступились, не смея мешать императору, а Бьёрну с Рене махнула я, что б не делали глупостей.

Атил прошагал мимо, даже не глянув на меня, и требовательно протянул ладонь, останавливая взгляд на розе, что все еще болталась на поясе Райлона. Тот, нужно сказать, имел стальные… стальной стержень. Потому как встал с колена без позволения и с вызовом посмотрел в глаза императора.

— Забрать розу можно только в поединке, Ваше Величество. — от режущих нот его голоса разлетелись мурашки. — Это закон.

— Прекрасно. — криво усмехнулся Атил. — Сдерживаться в спаррингах уже порядком утомило.

— Как можно допустить, чтобы Ваше Величество… — начала было я, но этот паршивец сорвал с себя расшитый золотом мундир и бросил мне прямо в руки.

От тяжести я покачнулась и едва смогла отвернуть лицо, чтобы рукавом между глаз не заехало. Возмущенно открыла рот, но Атил был не намерен спорить:

— Королева. Займите место в амфитеатре.

— Да выслушайте меня! — воскликнула, что было сил, но Атил отвернулся.

— Увести.

Мои желторотики, которых я успела полюбить и приголубить за последние дни, споро подхватили меня под руки и потянули с тренировочного поля прочь. Очень извинялись, объясняя свою дерзость, а я лишь пыхтела и пыталась сообразить — а что собственно происходит?

— Я предупреждал, голубая роза плохая идея. — кинул в меня камень Бьёрн, едва мы поднялись на нижний ярус амфитеатра.

— У Райлона есть шанс? — взволнованно спросила я, пытаясь унять разогнавшееся сердце.

Я боялась, что Атил, привыкший добиваться своего, может и перекупить моего рыцаря. Если прямо сейчас он предложит ему то самое зелье с силой Эскама…

— Кто знает… — пожал плечами маг, а затем на глазах помрачнел. — Видимо, нет.

Медленно повернула голову, чтобы посмотреть туда же, куда был устремлен его взгляд. И прикрыла глаза, сжимая каменную ограду пальцами, чтобы справиться с эмоциями. Атил не шутил. Он отказался принимать чужой меч и достал тот, что всегда был под рукой.

Черный клинок.

Визги с галерки били по нервам, и на их счастье Атил заранее выставил охрану, чтобы наложниц не пускали ко мне. Иначе бы параллельно завязались два поединка, и гарем имел все шансы потерять как минимум еще одну из девиц.

Напряжение с поля разливалось волна за волной, заставляя деревенеть каждую клеточку тела. И это они только готовились к бою, изредка поглядывая друг на друга и запуская ауру по лезвию клинка. Честно признаться, грядущее пугало меня не на шутку. Но спокойствие Райлона перед лицом того, кто в одиночку крошит монстров размером с гору, заставляло оставаться на месте и смотреть. Все же он должен был стать моим рыцарем защитником, и я не вправе была мешать ему проявить себя. Показать каждому и Атилу, в том числе, что он стоит любой, даже непомерно высокой цены.

Когда противники замерли на противоположных концах поля, время будто замедлило свой бег. Тишина обрушилась на все пространство, заставляя собственное дыхание казаться до неприличия гулким, а грохот сердца отдаваться в ушах барабанной дробью в тысячу рук.

— Они ждут вашего сигнала, хозяйка, — склонился ко мне Бьёрн, и я наградила его удивленным взглядом. — Его Величество не может сделать этого сам, а у вас самый высокий титул из всех здесь присутствующих.

На мгновение возвела глаза к небу, смиряясь с неизбежным. А затем посмотрела на поле и сомкнула ладони с тихим хлопком. Этого оказалось достаточно, чтобы оба соперника сорвались с места. Я даже не смогла увидеть первого столкновения, сила удара была такой, что песчаная буря пронзила каменные стены амфитеатра. Звук походил на то, будто по нам зарядили сотнями пуль, и если бы Бьёрн не активировал вокруг мощные барьеры, даже не знаю, имел бы этот бой хоть какой-то смысл после смерти виновницы происходящего безобразия.

Первым запел черный клинок, после нападения гидры я уже ни с чем бы его не перепутала. Потоки ауры сотканные из маны наслаивались друг на друга обволакивая лезвие, и терлись между собой создавая пронзительный тяжелый звон. И я уже успела подумать о самом плохом, но этот звук разбавил другой, чистый и тонкий, словно переливы колокольчиков на сильном ветру.

Они усиливались вспышками, стоило схлестнуться мечам, и сквозь постепенно опускающуюся завесу из песка начали проглядываться яркие всполохи ауры мастеров меча. Райлон не сдерживался и все же мог лишь обороняться, как совсем недавно его первый соперник. Каждая попытка атаки отбивалась с такой силой, что он едва оставался на ногах.

Атил не шутил и не думал о том, что калечить способного рыцаря не имелось причин. Райлон лишь благодаря своему чутью и проворным движениям оставался при руках и ногах. Пара мелких ссадин не в счет. Ему бы сдаться, принять свое поражение перед правителем, но он

Чего стоило только голубая роза, что болталась на поясе в коконе из серебряной маны. Сколько бы Атил не пытался срезать ее или ухватить толстый стебель, Райлон умудрялся уворачиваться в последний момент. И когда ему это надоело в конец, черный клинок воспылал таким количеством ауры, что сгустки ее отрывались от лезвия и взлетали вверх, облепляя руку Атила прочной броней.

— Решающий удар, — буркнул рядом Бьёрн, а я понимала, что уйти от подобной силы выше человеческих сил.

Дернулась, в поисках новой розы, чтобы остановить этот безумный бой. Но в тот же момент Атил сорвался с места, обрушивая на Райлона мощь черного клинка. Лезвия встретились, и их звон отдавался болью в висках, будто голову разрывает на части. Еще бы немного и я потеряла сознания от давления аур, но меч Райлона надломился и затих.

Атил рассек его пополам, словно тот был игрушкой, и смотрел, как противник от усталости опускается на колено и жадно хватает ртом воздух, в попытке унять свое сердце. Сам же он изможденным не выглядел, что пугало сильней представления, развернувшегося на наших глазах.

— И что скажет королева? — небрежно развернулся Атил, зачесывая пальцами выбившиеся светлые пряди.

— Не думала, что Вашему Величеству нужно подобное доказательство своей силы. — мне требовалось много сил, чтобы отвечать сдержанно и спокойно. — Всем было очевидно, что лучший мечник империи владеющий черным клинком, просто не может проиграть обычному рыцарю. Нужно отдать должное сэру Райлону, который выжил после подобного спарринга. Благодарю, что развеяли последние сомнения, для меня нет выбора достойнее него.

Атил сощурился, и от его взгляда холод разлился по позвоночнику.

— И так выглядит рыцарь достойный быть защитником королевы Турина?

Райлон все еще тяжело дышал, не поднимая головы. Он сжимал рукоять меча с куском лезвия и понимал, что продолжить он попросту не сможет. Ни один из наблюдавших рыцарей не бросит ему свой меч, даже окажись перед ним простой рядовой. А уж подстрекать продолжение поединка с Его Величеством просто за гранью.

— Сдавайся. Этим мечом уже не принести клятвы. — Атил не спеша подошел и вскинул черный клинок, заставляя Райлона поднять голову. — Или ты хочешь, чтобы я забрал твою жизнь?

— Я…

Никогда не умела справляться со своими эмоциями, когда перед глазами происходила поганая несправедливость. Прошлая я, что осталась там, под грудой кирпичей, умела только плакать. Нынешняя научилась превращать свою злость в действия, последствия от которых могли потрясти всю империю. Но мне было на это плевать.

— Бьёрн! — рыкнула, развернувшись к магу, и тот понял без слов. От моего пронзительного взгляда он даже забыл поспорить со мной. Безропотно открыл портал, в который я сунула руку, а затем прокричала изо всех сил: — Сэр Райлон!

Адреналин помог вытащить тяжеленную громадину, что тут же полетела вниз. Увы сил, чтобы добросить Дыхание Бога до Райлона, у меня попросту не было, да и Атил мог его перехватить. А потому спикировавший и вошедший в землю по самую рукоять клинок давал шанс забрать себя обоим. Вот только Райлон сорвался с места раньше, когда меч еще не показался на глазах. Он просто доверился моему голосу, что звал со всей решимостью, какую я могла передать.

Атил дернулся за ним по инерции, вот только рыцари, наблюдавшие за поединком, на пару мгновений преградили ему путь, желая защитить хозяина империи от внезапной угрозы. Что тут сказать, даже у моего горла оказались пара клинков желторотиков.

— Тише, мальчики, — угрожающе улыбнулась я. — Мне совсем не хочется возвращаться к истокам и вновь пытать людей за оскорбление королевы Турина.

Они переглянулись между собой, а затем заметив как Атил разгоняет аурой собственных защитников и те разлетаются как сухие листики на ветру, сделали пару шагов назад. Между нами сразу же встали Рене и Бьёрн, пропустившие первую угрозу и не желающие повторять этот промах вновь.

Этой заминки хватило Райлону с лихвой, и Атил это видел. А потому он обрушился на него с новой атакой, не жалея ауры и сил. Звон мечей вновь наполнил пространство. Райлон блокировал клинком, который только-только напитывался его маной и мерцал десятками серебряных вспышек. И когда Дыхание Бога полностью сменил цвет на ауру своего нового хозяина, я сбежала по ступенькам на тренировочное поле покрытое кратерами от нешуточной битвы.

— Достаточно, Ваше Величество! — закричала, стоило им разомкнуть лезвие мечей. — Сэр Райлон показал, что достоин быть рыцарем королевы Турина.

Атил глянул на меня так, что внутри все сжалось. Сейчас и он тяжело дышал, все еще не сбавляя ауры, что стремительно текла по черному клинку.

— Бессмысленно продолжать этот бой, если только вы сами не собираетесь стать моим личным рыцарем.

Разумеется, сейчас свести происходящее к нашим шутливым перепалкам было попросту невозможно. Но я надеялась хотя бы вывести этого мужчину из режима берсерка. Вот только вместо ответа Атил молча шагнул в мою сторону, и Райлон, будто уже отвечал за мою жизнь, закрыл собой, преграждая ему путь.

— Ты еще не принес клятву. С дороги.

Атил был в ярости, а я не хотела усугублять:

— Сэр Райлон, Его Величество отдал приказ.

Парень глянул на меня через плечо и все же послушно отошел в сторону. К счастью, это сподвигло Атила развеять свою пугающую ауру, и теперь он приближался ко мне с чистым черным клинком.

— Что бы ты не задумала, остановись.

Он подошел слишком близко, взглядом пригвождая каждого, кто желал сейчас к нам подойти.

— Ваше Величество, цвет розы ничего не значит… — начала блеять я, напуганная тем, что совершенно не знала, чего от Атила в таком состоянии ожидать.

— Из-за последнего инцидента охрана императорского дворца увеличена втрое. Все магические печати обновлены.

Он говорил резко, чеканя каждое слово, а я растерянно собирала мысли в кучку, пытаясь сообразить линию защиты. Похоже дело было совсем не в розе, а в рыцаре.

— Я не…

— Есть преступления, которые караются смертной казнью, даже если ты королева Турина, даже если попытка обернется ничем.

В моменте мне полегчало от осознания причины такого гнева. Разумеется Атил знал, что Райлон преклонит колено только перед тем, кто способен дать ему зелье с силой Эскама. И мое поведение наталкивало на мысль, что я собралась его заполучить.

— Осторожнее, Ваше Величество. Еще немного и я подумаю, что вы взаправду беспокоитесь обо мне. — улыбнулась,

— Откуда у тебя этот меч? — резко сменил тему Атил. — Он должен принадлежать семье Вальмиера.

— Семья Вальмиера утратила его давным-давно. — пожала плечами, совершенно не чувствуя вины. Прошлая Кларисса прикрыла тылы, и не воспользоваться этим было преступлением. — Я лишь выкупила меч за больше деньги. Еще большего мне стоило очистить его от маны предыдущего владельца. А затем я пожелала подарить его принцу, но Его Высочество Каэль отринул дар. Теперь я могу распоряжаться им…

— Лживая негодяйка. — прорычал мне в лицо Атил, и его разгоряченное дыхание опалило щеки.

— Чистая правда. — тихо, но твердо ответила я.

Он так резко отправил меч в ножны, что я дернулась, словно пугливая крольчиха. Атил же глубоко вздохнул, тряхнув пару раз головой, и только после этого взглянул на меня со знакомым пренебрежением.

— Я готов был поверить твоим словам, будто ты собралась жить с честью, не посрамив имени принца. — усмешка красивых губ сочилась ядом. — Но ты снова взялась использовать его.

— Вы меня с кем-то перепутали, Ваше Величество. — отрезала, не дрогнув. — Я собралась жить, защищая своего ребенка любыми возможными способами, и если для этого в ваших глазах мне придется стать последней негодяйкой — так тому и быть.

— Все еще смеешь говорить подобное в такой ситуации?

— Время расставит все на свои места. — не уступала я. — А теперь позвольте завершить церемонию клятвы, Ваше Величество. Полагаю с этим больше возражений нет?

— Все свободны. — гаркнул Атил, отворачиваясь от меня и покидая тренировочное поле.

Его взмах рукой давал сигнал каждому — представление окончено, а потому любой уважающий своего монарха стремился покинуть нас как можно скорее. Я ожидала, что и мои сопровождающие рыцари поспешат удалиться, но к удивлению, они остались вместе с Рене и Бьёрном за моей спиной.

Без лишних глаз и ушей даже дышалось легче, мне не нужны были церемонии с фанфарами и аплодисментами. Клятва рыцаря это связь между двумя, и Райлон все еще намерен был исполнить ее здесь и сейчас.

— Моя королева, — он опустился передо мной на колено, поднимая на ладонях свой новый меч.

— Ты не можешь отдать его мне. — устало улыбнулась, а Райлон поднял на меня непонимающий взгляд. — Этот меч уже признал тебя хозяином, а значит пока ты дышишь, он бесполезен для всех остальных. Я приму тот, что валяется позади.

Райлон медленно повернул голову, натыкаясь взглядом на обрубок своего боевого клинка. Нахмурился, не решаясь встать и забрать его, а потому вновь посмотрел на меня:

— Этот меч сломан, моя королева.

— Не страшно. У меня есть слабость к сломанным вещам…

“…и сломанным судьбам.”– подумала я.

Глава 6

Мерные покачивания кареты на пути ко Дворцу Королевы совсем не доставляли неудобств. Должно быть все дело было в мерцающем браслете из маны, что появлялся и исчезал на коже под моим внимательным взглядом. Сердце все продолжало встревоженно порхать в груди, а перед глазами стояла картина необузданной силы, что искрилась стекаясь ручьем от преклонившего колено рыцаря к моему запястью. В ушах продолжали звучать его клятвы, что наполняли тяжестью едва различимый на коже браслет. Теперь в моих руках оказалась чужая жизнь и ответственность за ее судьбу тоже.

— Развалился по всей карете, босота! Не видишь? Для госпожи совсем не осталось места!

Я удивленно моргнула, выходя из своих мыслей, и даже не сразу поверила в то, что только что коснулось моего слуха. Осоловело оглядела карету, в которой мы ютились вчетвером, и разумеется, не чувствовали себя свободно.

Бьёрн сидел рядом со мной, вжимаясь плечом в стенку кареты и стараясь дать мне, а лучше сказать моим бесконечным юбкам, больше места. Напротив него сидела такая же зажатая Рене, чему она и возмущалась. Сэр Райлон был сильно крупнее всех нас, а потому его плечо находилось в опасной близости от серебряного виска, а расставленные ноги то и дело пинали подол моего платья, чего лично я до этого момента вовсе не замечала.

— Рене. — мой строгий взгляд заставил девушку поджать пухлые губы. — Оставь грубость нашим врагам.

— Но госпожа… — жалобно простонала эта засранка, словно и правда была девицей в беде.

Я-то уже несколько раз оказывалась невольной свидетельницей сцен, как она хладнокровно и быстро расправлялась с наемниками, которых то и дело посылали ко мне по ночам. И потому не поддалась ее проникновенному взгляду.

— Не знала, что ты столь сильно беспокоишься о чужом происхождении.

Подобные разговоры стоило пресечь сразу. Я знала, что Рене была недовольна моим выбором, но не думала, что она пойдет с карт, в которых и сама не сильна. Мы все здесь были босотой, включая меня, если уж говорить без утайки.

— Я беспокоюсь о вас, госпожа. — не смутилась моему беззлобному намеку Рене. — Вы окружаете себя людьми без веса, а некоторые из них даже не знают, как быть благодарными за это!

Рыкнув, она топнула ногой, желая отдавить квадратным каблуком ботинок Райлона, но тот без усилий ушел от атаки. И продолжил молчать, будто все происходящее его никак не касается.

Холодное выражение лица застыло, словно глиняная маска, а вот взгляд… Взгляд буравил мой лоб, да так, что казалось он начал стремительно нагреваться.

— Сейчас я не испытываю неудобств. Но что касается будущего — подыщи для сэра Райлона достойную лошадь. — я вновь посмотрела на свою служанку, и добавила для надежности: — Лошадь достойную защитника королевы.

— Да, госпожа. — смиренно ответила Рене.

Но надолго ее не хватило. Стоило мне повернуться к окну, как я снова услышала копошение, а за ним бурчащий шёпот.

— Может, хотя бы взгляд свой опустишь?!

Я прикрыла глаза, стараясь не рассмеяться. Рене выглядела как разъяренная белка прыгающая у волчьей лапы, под которой был спрятан вожделенный желудь. Тот решительно не понимал гнева маленького создания и меланхолично игнорировал метания, которые когда-нибудь должны были утихнуть сами.

— Сколько можно смотреть на госпожу волком, перед носом которого оказалась телячья вырезка? — неожиданно попала в мои мысли Рене. — Уж не думаешь ли ты, что эта роза несет в себе оба значения?!

— Значения? — вдруг подал голос Райлон,

Я аж дрогнула от неожиданности. Думала этот парень будет молчать до самого дворца и уж точно никак не рассчитывала, что Рене все же затянет его в свое недовольство.

— Язык цветов появился во времена правления девятого императора Турина. — цокнул еще один молчун. И в этом был весь Бьёрн, не мог он оставить ни одного несчастного невеждой, хочет он того или нет. — И прочно вошел в этикет именно с голубой розы, уж это можно было вынести с уроков императорской академии рыцарей.

Мой шумный вдох наполнил молчание. Эти двое вечно противоречили друг другу, а как появился кто-то третий, так дружно набросились, словно с появлением Райлона их выставят за порог королевского дворца. И мысль эта была предельно абсурдна, но не мешала им действовать сообща.

— Наставники говорили, что для меня навык расчистки плаца будет полезней, чем ведение светских бесед с дамами.

Райлон казался спокойным. Он не чувствовал ни смущения, ни злости от своих слов. Но и смирением от него не пахло. Скорее он сам для себя считал физическую работу важнее праздных бесед.

— Вы подобрали дворнягу без манер! — несчастно вздохнула Рене, и я отчасти понимала ее настойчивое злословие.

Вскоре Райлон будет без устали сопровождать меня, и любая его оплошность перед высшим светом, любой неосторожный жест или слово могли отразиться на мне. И любая на моем месте взволновалась бы этим. Но я решила, что беспринципной злодейке самое то держать в руке поводок, с которого то и дело норовит сорваться бойцовский пес.

— Предпочитаю дворнягу, что вцепится в задницы врагов, чистокровной болонке затерявшейся в кустах из-за приступа аллергической астмы.

Все трое уставились на меня, а я запоздало поняла, что использую словечки из прошлой жизни. Бьёрн часто одергивал меня на этот счет, но сейчас молчал, не решаясь зайти на опасную тему.

— Вас бывает трудно понять, Ваше Высочество. — буркнул он, отводя взгляд.

— Я говорю о том, что благородная кровь и чистая родословная всего лишь дополнительная ступень на лестнице наших жизней. И пока одни упиваются удачей, оставаясь на ней до конца, другие превозмогают себя поднимаясь все выше и выше.

— Все лестницы разнятся количеством ступеней — Бьёрн любил вступать со мной в подобные споры. Не удержался и сейчас. — Можно вскарабкаться по ней на самый верх, но так и не увидеть сапог того, кто не желает даже на шаг помножить свою удачу. И какой в этом смысл?

— Смысл в том, чтобы с этой невзрачной вершины дотянуться до руки, которая нуждается в помощи на ее собственном пути. — я протянула переменившемуся в лице магу ладонь. — И вместе с ней преодолеть новую лестницу к самим звездам.

Оставшийся короткий отрезок пути мы провели в молчании. Бьёрн гипнотизировал взглядом свою руку, что бездумно вложил в мою ладонь и никак не мог заставить себя прекратить это неподобающее для раба поведение. Рене стихла, совершенно забывая о том, что еще мгновение назад желала вытолкать Райлона из карты. Сам Райлон все продолжал смотреть на меня без капли стеснения. И мне казалось, что он пытался понять, не спектакль ли перед ним разыграли. Но зачем бы нам?..

— Не могли бы вы восполнить недостаток знаний об этом цветке, моя Королева?

Райлон помог выбраться из кареты, что было встречено недовольным сопением за моей спиной, и повел во дворец. Второй рукой он снял с пояса голубую розу и махнул ей пару раз, будто я могла забыть, какой цветок был мною подарен.

— Разумеется, раз я втянула тебя в довольно неловкую ситуацию. — приглушенно ответила я, прикрывая рот веером. — Девятый император Турина был нем и поначалу испытывал трудности с поддержанием порядка в собственном гареме. В обществе, где оружием является слово, ему было трудно защищать тех, кого он любил. И тогда он решил победить лживые слухи и пересуды цветами. Первые букеты сопровождали записки, которые зачитывались посыльным громко и четко, как самый настоящий императорский указ. Делалось это на чаепитиях и балах, отчего смысл языка цветов быстро распространился во всем высшем свете.

Мы взошли по лестнице, где отпустили двух сопровождающих рыцарей до дальнейших распоряжений и вошли во дворец, оказываясь перед коридором из слуг и стороживших первый этаж рыцарей.

Каждый из них глазел на клинок из легенд, что небрежно болтался на поясе Райлона без ножен и на сломанный меч, который я засунула за одну из лент на поясе своего платья, будто за ним повторяя.

— На первый взгляд звучит романтично, а может даже инфантильно для правителя целой империи. Но вскоре выяснилось, что это не просто забавы, и в императорском саду растут не только алые розы пылающей страсти по соседству с розовыми бутонами нежных чувств. Вместе с ними были и желтые розы — символ безудержного гнева короны, белые розы — символ непорочности, которую император не собирался пятнать и черные розы — по их лепесткам виновных в страшных злодеяниях наложниц вели на казнь.

Напряжение Райлона все возрастало, я чувствовала это отчетливо. Он будто был в шаге от броска, думалось мне, это затянувшееся пояснение его измотало. Но не могла же я заявить все как есть при чужих ушах.

— Должно быть я утомила тебя этой маленькой исторической справкой.

— Нет, моя королева. — смиренно ответил он, чуть склонив голову.

К тому моменту мы успели подойти к моим покоям и отпустить рыцаря, что был на страже дверей.

— Надеюсь так. Она важна, чтобы ты понимал — в то время к любым цветам подаренным императором относились с той же серьезностью, как к любому его приказу. И когда невиданная никем и никогда голубая роза оказалась в его руках, даже музыка на балу стихла. Девятый император прошествовал к маркизе Мортейн на глазах у своего давнего врага — ее мужа маркиза. И разумеется никто не знал значения цветка, он был подарен впервые. Но все разом решили — раз все розы всегда говорили о чувствах правителя к его женщинам, и голубая роза не была исключением. Слухи разрослись по империи неистовым пожаром. В каждой подворотне только и говорили о том, как император возжелал чужую жену. Голубая роза стала для империи символом недосягаемой безответной любви. А некоторые даже шептались будто она была тайным приглашением в спальню.

Оказавшись в своих покоях, я расслабилась. Скинула тонкую накидку с плеч и направилась к туалетному столику, чтобы

— Так вы желаете, чтобы по ночам я прислуживал в вашей спальне? — неожиданно выдал Райлон, оставаясь совершенно безразличным к сказанному. — Я слышал, это у благородных леди называется несменяемым ночным стражем?

Думала, Рене с Бьёрном хватит удар. В этот момент их зародившаяся коалиция укрепилась на долгие годы.

— Да как смеешь спрашивать подобное?! — пискнула моя служанка, потянувшись в потайной кармашек, где, как я знала, лежат пара тонких кинжалов.

Остановив ее жестом руки, развернулась и расправила плечи.

— Не-ет… — пытаясь побороть смущение улыбнулась я. — Вопреки неким обстоятельствам в прошлом у меня нет склонности затаскивать мужчин в свою постель силой.

— Госпожа!.. — Бьёрн тоже не мог пережить, когда благородная леди, то есть я, говорила на подобные темы.

— Но о ночной страже тебе и впрямь придется позаботиться. — решила добить этих двоих усмешкой, а затем стала предельно серьезной. — Мне надоело менять пропитанные кровью ковры в своей спальне, как и днями созерцать помятые лица моих ближайших людей.

Теперь их возмущение сменилось озабоченностью, но Рене и Бьёрн знали — спорить со мной, если я что-то решила, уже бесполезно.

— Все понятно?

— Да, моя королева.

Напряжение Райлона все еще вибрировало в воздухе, а потому я с трудом отправила Бьёрна отдыхать в соседние покои, а Рене приказала набрать горячую ванну. Когда мы остались вдвоем, я продолжила:

— Так вот, вернемся к девятому императору, ты еще не устал? — вскинула вопросительно брови, на что парень нахмурился. Он хотел услышать совершенно не это, но был вынужден ждать, пока я закончу. — Император долго не давал пояснений, маркиза искала смысл цветка активней других. Но когда маркизат Мортейн встал перед выбором наследника, и старый маркиз возжелал видеть преемником своего бастарда, девятый император поддержал их единственную с маркизой дочь через брак с одним из своих розовоглазых сыновей, что не унаследовал силу крови Турина. Истинным смыслом цветка была тайна. Тайный сговор ради будущего союза семей.

Я подошла ближе, выдерживая прямой открытый взгляд светлых глаз.

— С этим цветком я доверила тебе свою тайну. Выразила надежду, что ты ее сохранишь и станешь мне надежным союзником. Но даже не зная об этом, ты принес мне клятву верности. Почему?

— У меня не осталось времени на осторожность. — не задумываясь ответил он. — Вы обещали заплатить за мою верность справедливую цену, так заплатите и я избавлю вас от тайны, что может погубить весь этот дворец.

Райлон протянул пустую ладонь, и я посмотрела в ее центр. Успела заметить мозоли на длинных пальцах и небольшой свежий порез.

— Что… ты имеешь в виду?

Я вновь подняла глаза и в этот миг отшатнулась. Он смотрел на меня так же, как совсем недавно на Атила угрожающего ему черным клинком. Режущим взглядом, с готовностью добиться своего, чего бы это не стоило.

— Не играйте со мной, моя королева. — он медленно приближался, я отступала назад. Немного трухнула, признаю. Но все же была уверена, что мы быстро разрешим это недопонимание без лишней суеты. — Вы дали почувствовать вспышку особой магии, и плечо выбитое на позавчерашней тренировке больше не болит. У вас есть камень с целительной силой Эскама. Отдайте его мне.

Он вновь протянул ладонь. А я, наконец, поняла, что парень решил, будто мне удалось раздобыть один из духовных камней Эскама, что рождались за последнюю тысячу лет. Разумеется в это поверить было намного легче, чем в силу, которая была потеряна еще с основания империи.

— У меня нет целительного камня, сэр Райлон, но…

Остановило меня острие меча, что едва не царапнуло горло. Невольно подняла руки, как бы сдаваясь, и хотела вновь заговорить, но Райлон меня перебил:

— Вы же знаете, Ваше Высочество, рыцарская клятва не лишает меня возможности вам навредить. Да, ценой этому станет мой камень души и наверняка сама жизнь, но и для вас это не пройдет бесследно. Я не позволю посадить себя на цепь против воли. А моя воля — сила Эскама, вы это знали, не смейте отрицать.

— Да ты! Ты!

Вот знала же, что Рене и Бьёрн не оставят нас надолго. Они будто все это время караулили под дверью и вернулись в самый напряженный момент. И не раздумывая атаковали. Разом.

Райлон легко отбил кинжалы, которые сменили траекторию и вонзились мне прямо в лоб. Точнее огромной картине, на которой было изображено лицо королевы Клариссы.

— Картина никогда мне не нравилась, — нервно буркнула я, замечая как Бьёрн собирает в руках остатки своей маны.

— Всем стоять! — рявкнула во весь голос. Не хватало сейчас еще буйного мага успокаивать, если тот выйдет из-под контроля. Шевеления прекратились не до конца, и я процедила: — Всем, кому я хозяйка, стоять.

Поняв, что угрозы со спины пока нет, мой драгоценный рыцарь вновь удостоил меня строгим взглядом.

— Сэр Райлон, мне нравится ваша грубая откровенность. — дежурно улыбнулась я с мягкой угрозой в глазах. — Но вот импульсивность и нежелание выслушать свою королеву до конца — откровенно печалит. Надеюсь это лишь следствие вашего отчаяния, которое я изничтожу прямо сейчас. У меня нет целительного камня, что даст вашей матери пару лет. Есть это.

Я достала обрубок меча, что болтался на поясе трофеем, и вытянула его по направлению к Райлону. Воззвала к своей мане, разрешая разлиться ей магией. И прямо на глазах трещины и сколы стали зарастать, а кусочки меча рождались в золотой дымке, приклеиваясь к обломанному краю и восстанавливая лезвие к тому состоянию, каким оно было в руках выковавшего его кузнеца.

Клинок Райлона перестал мерцать серебряной аурой и упал на пол с глухим стуком. И с этим же звуком он сам опустился на колени, не в силах поверить в происходящее. Когда его рабочий меч был полностью восстановлен, а я опустила острие в пол и сложила ладони на рукояти, парень глубоко склонил голову и не сказал ни слова.

— Я знаю, что у нее мало времени, но подготовка займет еще пару дней. — подойдя ближе, положила ладонь на каменное плечо, и Райлон порывисто поднял голову.

Больше не было на нем ледяной маски спокойствия. Бледная кожа щек загорелась алым румянцем, а глаза наполнились страхом. Страхом поверить.

— Моя… королева, вы…

— Я заплачу сполна. Как и обещала. — мягко улыбнулась ему. — А сейчас я приму ванну,

Картинно нахмурилась и даже пригрозила пальцем. Всем троим. Для надежности. Затем глянула на Рене и мотнула головой.

— Идем. Ванна остынет.

И ведь верно говорят — к хорошему человек быстро привыкает. Вот и я, которая первое время чувствовала себя максимально неловко и предпочитала принимать ванну в одиночестве, теперь млела под умелыми руками Рене избавляясь от всей той пыли и ненависти, коей меня щедро окатили на тренировочном поле. Она делала расслабляющий массаж, натирала кожу и волосы маслами, а особое внимание уделяла лицу. Как говорила сама Рене, для нее было делом чести, чтобы ее госпожа выглядела сияющим алмазом на фоне блёклых стекляшек из Дворца Роз.

— Есть какие-нибудь новости от поисковой группы? — спросила, пока пыхтящая Рене не завела очередной бессмысленный разговор о Райлоне.

— Нет, госпожа, простите меня, — повесила нос она. — Возможно стоит выслать еще людей.

— Это привлечет лишний шум. — не согласилась я. — И тебе не за что извиняться, дело не из легких. Наследницу маркизата Мортейн будут прятать так глубоко, чтобы даже императорские ищейки ничего не почуяли. Просто продолжайте искать, она жива. Я уверена.

— Да, госпожа. — Рене умела воспылать решимостью в один миг. — Мы будем искать без устали, пока не добьемся результатов. И как вы приказали, к приютам вызывающим вопросы приставлена слежка. Как и к торговым точкам, где продают рабов.

— Хорошо. Как только малышка будет найдена, проведем зачистку всей этой мерзости. — пальцы сами собой впились в бортики ванной. Я будто пыталась удержать себя от необдуманного порыва и не ворошить муравейники раньше времени, чтобы наследницу Мортейн не запрятали еще глубже. — Что насчет группы разведки приставленной к Ариэлле и графу Арвину?

— О контактах между этими двумя мне не докладывали, однако… — Рене замялась, но все же озвучила свои догадки, — партия особых трав и сухоцветов, которые через вторую наложницу поступают во Дворец Роз, в этот раз больше обычного. Возможно, лишнюю часть она оставит для себя лично.

Виски сковало болью, а сердце учащенно забилось в груди. Я прикрыла веки, раздумывая, как стоит поступить. Тайна Ариэллы была чудовищна, а с новой информацией и вовсе выходила за грань. И я не знала, стоит ли вмешиваться во все это, стоит ли рисковать несколькими жизнями сразу или позволить судьбе взять свое без моего участия.

— Задержите поставку. — тихо выдохнула я. — Настолько, насколько сможете. И поищи способ получить приглашение во Дворец Роз.

— Да, госпожа, — с готовностью ответила Рене.

— Насчет Райлона, — все же вернулась к насущному я. — Все готово?

— Дом его матери уже полыхает вовсю, госпожа! — выдала она, озаряя меня улыбкой.

— Тогда поспешим. Не хватало еще, чтобы он узнал об этом от кого-то извне.

Мои волнения были напрасны. Бьёрн, прекрасно знающий все наши планы, отвел Райлона в подземелье королевского дворца. Там они сломали меч, который я совсем недавно восстановила, и подготовились к моему приходу. Точнее, подготовился маг, расставивший мебель в рабочей зоне подземелья так, чтобы нам всем было удобно вести беседу.

— Сэр, Райлон, — подала голос я, и парень вытянулся в рыцарской стойке.

— Да, моя королева.

— Сейчас ты должен выслушать меня крайне внимательно и не делать выводов, пока я не закончу говорить. Это понятно?

Бьёрн помог мне сесть, а затем они с Рене под удивленный взгляд Райлона заняли места напротив меня, оставив один стул свободным.

— Да, моя королева.

— Хорошо. Садись.

Было забавно наблюдать за тем, как парень пытается собраться с мыслями, блуждая взглядом от свободного стула ко мне, затем к Рене и Бьёрну и снова силится понять, что происходит.

— Не волнуйся, это особое место, в котором бесконечные правила этикета теряют силу.

— Ее Высочество решила так. — вставил Бьёрн с постным лицом.

Маг явно боялся, что Райлон начнет выходить за рамки дозволенного и за пределами этих стен.

— Именно. Я доверяю каждому из вас больше, чем себе самой, и хочу, чтобы вы могли доверять друг другу. — мой многозначительный взгляд был встречен вынужденным смирением. — Поэтому строить злодейсике планы намного удобней, когда каждый чувствует, что волен говорить что угодно без последствий.

Райлон кивнул своим мыслям и занял свободное место без стеснения. Это Рене и Бьёрн до недавнего времени каждый раз мялись и чувствовали себя неуютно наравне со мной. В отличие от них этот парень явно ощутил себя уверенней, когда с горла пропал ошейник с шипами вовнутрь.

— Начнем с главного. Как ты уже понял, я обладаю потерянной силой Эскама, что властвует над рекой времени. — сняв единственное оставшееся на мне кольцо я развеяла его в фиолетово-черной дымке, а затем вновь восстановила в золотом сиянии маны. — О чем известно только присутствующим за этим столом, и так должно оставаться и впредь. Никто не должен узнать, в особенности Его Величество.

Живые эмоции Райлона совершенно меняли его суровое лицо, позволяя проявиться той цветущей юности, что еще не успела до конца окрепнуть. Он был удивлен моим словам и даже не сразу нашелся что ответить:

— Как… это возможно?

Прекрасно понимала его замешательство, но сейчас я не могла тратить время на горестную историю моей жизни. И моей ли… в общем к этому разговору стоило вернуться как-нибудь потом.

— Есть некоторые обстоятельства. Но о них позже.

Я неопределенно махнула рукой, а затем посмотрела в глаза Райлона в упор.

— Клянусь, моя королева… — начал было он.

— Клятву ты мне уже дал. А я обещала, что спасу твою мать. И сделаю это. Я восстановлю ее разрушенный камень души.

Райлон даже не пытался скрыть, как волнение заполнило легкие, отчего грудная клетка раздулась, а ладонь лежащая на краю стола собралась в крепкий кулак.

— Даже восстановленный наполовину он дал бы лет семь-десять жизни, хозяйка! — возмутился Бьёрн, который искренне верил, что смог убедить меня не прыгать выше своей головы.

Но я лишь смерила мага взглядом. Цена за мою силу была непомерно высока, и я не могла позволить себе трусливо отдать половину. Райлон был бы и этому рад, но мне претило использовать его слабость. В конце концов, должна же была моя сила хоть кому-то принести облегчение.

— Моя

Он видел мою нерешительность и, шумно выдохнув, сказал:

— Если матушка избавится от участи перерождения монстром, от боли и страха, что преследуют ее больше двадцати лет, все остальное неважно.

— Хорошо, — приосанилась, пытаясь выглядеть уверенной и твердой в своих решениях. — Тогда знай, прямо сейчас дом твоей матери объят пламенем.

Райлон ожидаемо поднялся рывком, отчего стул с громким хлопком ударился об пол. Однако гнев вспыхнувший на его лице стремительно угасал под гнетом моего прямого взгляда. Бьёрн махнул пальцами и стул встал на четыре ножки, подсекая Райлона под коленями.

— Сядь. — приказала, и он подчинился. — Твоя мать в безопасности. Об этом позаботились наемники Рене. Но на пепелище обнаружат обугленные останки — тоже их работа.

— А… — Райлон набрал полные легкие воздуха, но я вновь его осадила:

— А младшие торгуют сборами трав на базаре. Их задержат, чтобы ты мог сам их забрать. И утешить.

Наличие в доме Линды восьмилетнего мальчика и двенадцатилетней девочки, которых она приняла как родных детей, спутало нам все карты. Оказалось, на жалованье Райлона все трое могли нормально существовать — Линда растила их с материнской любовью, а малышня помогала по хозяйству, ведь она все чаще проводила дни в постели страдая от боли.

Мы же не могли рисковать. И ставили Райлона перед сухим, четко-выверенным планом. И в нем не было места для сострадания, которое в любой момент могло обнажить все мои уязвимости.

— Его Величество знает о цене твоей верности, и потому был настолько зол. — я и сама не узнавала свой бесцветный голос. — И сделал мне предупреждение. Он будет следить за мной, за тобой и за младшими, которых ты приведешь под мою опеку. Мы должны убедить его в моей циничной жестокости. Пусть думает, что я заманила тебя обещаниями, а получив свое — приказала сжечь дом твоей матери дотла и избавиться от нее, как от помехи. Наверняка императорский двор проведет тайное расследование случившегося и твои брат с сестрой не останутся без внимания. Ты понимаешь, что это значит?

— Я должен сказать им, что несчастный случай забрал ее жизнь, — ровным тоном ответил Райлон.

— Да, — кивнула я, опуская глаза, — но не переусердствуй. Однажды до них дойдут слухи о том, что в этом виновата я. Когда это случится, не будь слишком категоричным. Для верной картины ты и сам должен допускать мысль, что это возможно.

— Тогда что меня держит рядом с вами? — Райлон задал удивительно точный вопрос.

Он не пытался оспорить наш план, лишь понять и войти в эту упряжку.

— Разумеется, твои младшие. — я вновь посмотрела в сосредоточенное лицо. — Со стороны покажется, что они у меня в заложниках, но с неплохими преференциями. Подумай хорошо, за какое будущее для них ты мог бы продаться и, сцепив зубы, остаться подле меня даже после странного пожара.

Я полагала, что Райлону потребуется время, и я смогу услышать ответ лишь после того, как все уляжется. Но парень неопределенно хмыкнув, выдал без запинки:

— Пусть Роджер станет оруженосцем Его Высочества Каэля и обучится мастерству владения мечом у лучших учителей империи. А Саманта мечтает познать мастерство швеи и создавать платья для знатных леди. Пусть ваши портнихи возьмут ее под опеку, чтобы вскоре ее руками одевалась сама королева Турина.

Я удивленно приоткрыла рот, и пока Рене с Бьёрном кричали что-то о наглости, потихоньку осознала одно — Райлон уже отчаялся спасти мать и задумывался о том, что будет после.

— Хорошо, я распоряжусь об этом, — отрезала твердо под недовольными взглядами Рене и Бьёрна. — Что же касается твоей матери — после исцеления мы увезем ее на окраину империи, а может и в соседнее королевство. Обеспечим домом и средствами к достойному существованию. Приставим людей, которые будут справляться о ее состоянии.

— Вы говорите, моя королева, — помрачнел Райлон, уже понимая к чему я веду, — что я не смогу к ней наведываться.

— Не только. — я сцепила пальцы в замок и набрала полные легкие воздуха. — Твоя мать обладает такой же барьерной магией, как и Бьёрн. А потому мы не можем просто лишить ее способности каким-либо способом рассказать о моих силах. Нам придется запечатать ее память обо всем, и о тебе тоже. Однако я искренне верю, что это не навсегда. Верю, что однажды эта жертва окупится и вы сможете воссоединиться. Что скажешь, Райлон, ты готов пойти на это?

— У меня нет выбора, моя королева, — удивительно спокойно ответил парень. И пока сбоку не послышалось очередное возмущение, добавил: — Но это ничего не меняет. Восстановите камень души моей матушки, и я стану вам верным псом. И буду охранять вашу тайну ценой своей жизни.

— Я хочу, чтобы ты берег свою жизнь, сэр Райлон, — я протянула ладонь, и он подхватил ее своей. — На моей стороне мало тех, кто верен мне сердцем.

— Да, моя королева.

Сухие, но на удивление мягкие губы коснулись тыльной стороны моей ладони. И не успела я испытать неловкость от этого жеста, как над нашими головами послышался глухой топот.

— Должно быть пришли вести о случившемся. — я кивнула Рене. — Проводи сэра Райлона наверх, пусть отправляется за своими младшими без моего дозволения. Как бы я не была искусна, сломать его бунтарский дух за полдня невозможно. Убедись, что рыцари увидят его самоволку.

— Да, госпожа, — поклонилась Рене и стрельнула в Райлона взглядом. — Поторопись.

Провожая их спины взглядом, я потерла пальцами виски.

— Все ли будет в порядке? — тихо выдохнула, когда тяжелые двери закрылись.

— Вы сильно рискуете, хозяйка, — на удивление мирно ответил Бьёрн. — Но я сделаю все возможное, чтобы вы преодолели свою лестницу к звездам.

— Мы. — поправила его я. — Мы преодолели

Маг глянул на меня странным взглядом, будто до сих пор проверял, а не вернулась ли его прежняя хозяйка, которая

— Вот только… — я мысленно готовилась встретить очередной протест, — есть еще человек, которому необходимо знать правду о моих силах.

Бьёрн удивленно вытянул смуглое лицо, но не перечил, давал возможность договорить.

— Мне кажется, Каэлю будет намного легче контролировать всплески моей силы, если он не будет так страшиться ее. Ты ведь видел, что бесконечная тревога сделала с твоей хозяйкой, Бьёрн.

Маг долго молчал смотря будто сквозь меня. А я чувствовала, как тянет в груди. Это было стремление той части души, что почти растворилась во мне, но все же иногда вскипала напоминанием.

Напоминанием, что не давало жить новой жизнью без оглядки на прошлое, пусть не мое, но все же со мной сроднившееся.

— Я приведу к вам принца, если желаете, — вдруг заговорил маг, отчего я дрогнула.

— В обход его расписания? Его Величество и без того не в духе, не думаю что стоит сегодня снова дергать тигра за усы. — обреченно вздохнула я.

— Насколько мне известно, — приосанился Бьёрн. — У принца скоро начнется вечерняя тренировка с мечом. А его личный рыцарь вам должен.

— Будешь угрожать срыцарю Эду от моего имени? — прыснула я, на секунду задумавшись. — А, давай. Если император и прознает, не снесет же он мне за это голову в самом деле.

Бьёрн моего веселья не разделял, но за Каэлем отправился. Я же осталась совсем одна, и вдруг почувствовала себя словно голой. Это было странно осознавать, но маленькая передышка от бесконечного водоворота дел и решений будто волна сбивала с ног, и чтобы избавиться от этого чувства и поднялась и зашагала вдоль стеллажей набитых книгами из особой коллекции Клариссы.

Палец легко плыл по корешкам, пока взгляд не наткнулся на надпись: «Истоки. Сила Богов.»

— Госпожа! — переливы голоса Рене сопроводились тихим позвякиванием посуды, и я удивленно обернулась. — Рыцарь отбыл со скандалом, как и приказано. А маг сообщил мне, что ожидается Его Высочество принц Каэль. Я взяла на себя смелость озаботиться угощением…

Когда я одобрительно улыбнулась, Рене зашагала быстрее.

— Вы ведь и сами ничего не ели с самого утра! — покачала головой она. — Так нельзя! Вам ведь нужны силы, чтобы мана быстрее накапливалась в духовном камне.

В этом она была права. И я смиренно улыбнувшись, дала обещание:

— На ужин съем стейк. Нет, два.

Легкие закуски и мой любимый цветочный чай были оставлены на столе, а мы подняли наверх, в гостиную при моих личных покоях. Рене выставила угощения и там, не особо веря моему обещанию про стейки и пытаясь соблазнить хоть какой-то едой.

Волновалась она не зря, стоит признать. Слишком насыщенной была моя жизнь — бесконечные переживания, куча дел и укрощение магии не давали свободно вздохнуть. И кусок в горло не лез от напряжения, отчего мягкие формы Клариссы уже начали заостряться.

— Его Высочество принц Каэль, — послышался голос Бьёрна, едва я положила в рот маленькую тарталетку.

— Это совершенно неприемлемо, Ваше Высочество! — прогремел бас рыцаря, что следовал за Каэлем по пятам. — Лишать принца занятий с мечом в угоду ваших желаний неприемлемо!

Я отвернула голову и прикрыла ладонью рот, стараясь прожевать как можно быстрее. И должно быть мой убийственный взгляд принял на свой счет принц, потому как он замялся на входе и осторожно спросил:

— Вы хотели меня видеть, матушка?

— Да, мой милый, подойди, — протолкнув вставший в горле ком еды, я вытянула ладонь, и Каэль сорвался не бег, стремительно хватая мою руку своими маленькими пальчиками.

Однако оказавшись так близко, он замер словно кролик перед удавом, и только после моей мягкой улыбки смог расслабиться и улыбнуться в ответ. В моей же груди разрывалось сердце. Мне так хотелось просто сгрести его в охапку и спрятать от этого ужасного мира. Вместе убежать далеко-далеко, и дать ему все то тепло и любовь, которого он заслуживал, но не получал все эти годы.

— Я так внезапно вызвала тебя, должно быть ты растерян.

— Нет, матушка, я очень… рад, что вы позвали за мной. Вот только… через час у меня урок этикета.

Каэль говорил с осторожностью и еще больше смущался от этих запинок, отчего аметистовые глаза опускались в пол и меркли в густоте черных ресниц. А я ловила себя на мысли, что этот цвет необузданной силы, пугающий меня в его отце, сейчас казался самым красивым на свете. И так хотелось, чтобы они никогда не теряли свой блеск. Не по моей вине так уж точно.

— А сейчас у Его Высочества урок владения мечом, что вы самовольно проигнорировали. Это неприемлемо…

Под моим взглядом этот голосящий медведь смолк и сгорбился, продолжая зыркать из-под толстых бровей, но уже не решаясь снова раскрыть рта. А мне порядком надоела эта манеры речи, присущая Атилу, и абсолютное неуважение так же успешно перенятое у Его Императорского Величества. Да что б этот черт он там обыкался!

— Неприемлемо, — мой тон рассекал пространство комнаты словно тугой хлыст, — поучать свою королеву, сэр Эдвард. Неприемлемо рыцарю подавать голос, пока его не спросили. И даже если голова полна мыслей о праздности моего желания видеть сына, их следует оставить при себе. Иное неприемлемо.

— Не сердитесь, матушка, — тут же разволновался Каэль, и взгляд переведенный на него смягчился.

— Прошу меня простить, королева, — слегка наклонил голову рыцарь Эд, и то лишь потому, что его господину не пристало извиняться за глупость своего рыцаря. — Я слишком обеспокоен тем, что сила Его Высочества давно не находила выхода. Потому ее сложнее контролировать. И подавлять.

— Я позвала Каэля как раз за этим. — бросила последний пристальный взгляд, а затем крепче сжала маленькие ладошки в своих. — Мне есть, что тебе показать. Пройдем в мои покои? Только мы вдвоем.

Принц удивленно посмотрел на меня во все глаза, но не успел сказать и слова.

— Как рыцарь Его Высочества я обязан всегда быть рядом с ним. — прогремел его рыцарь.

— Полагаете, что я могу причинить вред своему сыну? — я вынуждена была вновь бодаться с этим невозможным медведем взглядом.

— Королева, вы…

— Останьтесь, сэр Эдвард. — неожиданно строго сказал Каэль, не давая нашему спору разгореться.

— Мы будем прямо за стенкой. — сразу же подхватила я,

— Вынужден…— начал было он, но осекся из-за моей вкрадчивой угрозы:

— Откажетесь от милости королевы?

Мозгов промолчать Эду хватило, к счастью для него самого. И пока мы с Каэлем уходили в соседнюю комнату, где располагалась спальня, я мысленно послала Бьёрну приказ.

Маг, что остался сторожить несговорчивого рыцаря, передал ему мои слова:

— Ешьте спокойно. Если бы хозяйка хотела вас отравить, то просто заменила бы вам зелье для поддержания здоровья желудка.

Когда мы остались наедине, я выдохнула и посмотрела на принца, который не поднимал головы. Он робко осматривался и сжимал мою ладонь в ожидании, когда я задам направление.

— Каэль, посмотри на меня. — тихо попросила, и, когда он поднял взгляд, виновато улыбнулась. — Я не была полностью откровенна с твоим рыцарем, но тебе лгать не стану. Я покажу тебе особое место и расскажу больше о нашей силе. Но все это должно остаться нашей тайной, договорились?

— Да матушка. — легко согласился Каэль.

И я не удержалась, подняла свободную ладонь и положила ее на макушку, где слегка завивались каштановые пряди, что были совсем как мои. Неожиданное прикосновение заставило принца дрогнуть и замереть под легкими поглаживаниями, которых Кларисса ему никогда не давала.

— Такие мягкие… — прошептала чуть слышно, и Каэль вновь потупил взгляд.

— Простите….

— Почему извиняешься? — удивилась, ощущая, как его голова опускается все сильней.

— Потому что не смог пойти этим в Его Величество.

Прикрыв веки, я тут же присела, чтобы заглянуть в аметистовые глаза. Каэль выглядел виновато, отчего мое сердце сдавило тисками.

— И хорошо. Мне нравится, что ты больше взял от меня.

— Но раньше… Вы говорили иначе.

Ему потребовалось много смелости, чтобы это произнести. И я обняла его ладонями чуть выше локтей и направила к кушетке.

— Прошу, присядь.

Каэль повиновался безропотно, а я мысленно подбирала слова, усаживаясь рядом.

— Послушай меня, Каэль. Раньше я была не права. — старалась говорить мягко и вложить всю свою искренность. — Мне очень жаль, что из-за собственного бессилия я требовала от тебя невозможного и только придиралась по пустякам. Тебе будет не просто это понять, но я попробую объяснить — долгое время мне было очень страшно. Жизнь во дворце прекрасна только в сказках, но на деле же она таит в себе много опасностей. И не зная как тебя защитить, я пыталась не дать забыть даже мышам в подвалах, что мой сын наследник Его Величества Атилиуса. Мне казалось, только так ты сможешь быть в безопасности. Прости меня.

— Вы не должны извиняться, матушка. — спешно заговорил Каэль, широко распахивая блестящие глаза.

— Нет, должна. — я осторожно сжала его ладонь в руке. — И должна сказать, что мне нравятся твои каштановые волосы, нравится называть тебя по имени и чувствовать, что ты не закрыл от меня свое сердце. Обещаю, что буду сама тебя защищать без оглядки на других и со всей своей мощью. Пойдем со мной и я покажу на что действительно способна. На что способны мы с тобой.

Каэль тихо шмыгнул носом и несмело потянулся ко мне. Я же сгребла его в объятия, как мечтала каких-то пару минут назад, и позволила нам посидеть так, не говоря ни слова.

Затем заговорщицки подмигнула и таинственно улыбнулась, когда раскрыла перед Каэлем тайный проход в подземелье. Он шел за мной без оглядки, не боясь и не сомневаясь. Наоборот ему было жутко интересно, отчего в какой-то момент вниз по лестнице уже вела вовсе не я, а он настойчиво тянул меня за руку.

И в этой спешке в отличие от маневренного мальчишки, я не вписалась в поворот и снесла небольшую каменную фигурку льва, что сидели в каждом пролете. Полый внутри зверь покосился и свалился набок, теряя от удара хвост и половину морды.

— Ой!.. — съежился Каэль и мельком посмотрел на меня. — Простите, матушка!

— Все в порядке, — поспешила успокоить его я. — Мне как раз нужен был подопытный. Держи хвост, я возьму остальное.

Принц замялся, но все же вытянул руки и принял самую легкую часть. И пока мы шли оставшийся пролет, он набрался смелости и спросил:

— Матушка, мы могли бы отдать льва мастеру по камню, и он бы его починил.

Я лишь загадочно улыбнулась, довела Каэля до рабочего стола и усадила за него. Сама же выложила осколки фигурки перед его глазами и мягко воззвала к своей силе. Пальцы покрылись золотой пыльцой и вскоре она обволокла камень. Хвост и голова льва сами притянулись телу и срослись с ним так, будто и не падал он никогда с того постамента.

— Что это?.. Как?..

— Мы с тобой не чудовища. Наша сила умеет не только разрушить, но и вернуть утраченное.

Каэль раскрыл рот и затаив дыхание наблюдал, как фигурка взмыла в воздух. Лев неспешно вертелся между моими ладонями, одна из которых окрасилась фиолетовой дымкой и рассыпала камень в прах, а вторая мерцающая золотым возвращала все обратно.

— Это все еще большой секрет, и никто не должен знать о нем. — оставив фигурку в покое и целостности, напомнила я. — Не снимай медальон, что я тебе подарила.

Каэль усиленно закивал, а потом тихо спросил:

— И я… смогу так же?

— Конечно, — заверила я. — Это будет не просто, но я научу тебя владеть этой силой в обоих направлениях. Главное помни, что за сила таится в тебе и не бойся ее. Договорились?

Каэль расцвел на глазах. Я прямо видела, как с его маленьких плеч сходит каменное напряжение. И была рада, что решилась ему все рассказать. Так было правильно, хоть и опасно.

Оставшееся время мы провели за чашкой чая и закусками. Попробовали возможности Каэля перед уходом из подземелья, но разумеется ему было намного сложней справится с моей силой, что питалась лишь от осколка. Однако принц вовсе не расстроился. А когда я дала слово составить тайное расписание наших тренировок и вовсе обрадовался, что у него не получилось с первого раза.

Поднимаясь наверх, я боялась, что рыцарь-медведь уже разнес всю приемную из-за небольшой задержки. Но к удивлению мы обнаружили Эда за поглощением мясного пирога и красного заморского чая.

— Смотрю, вы больше не боитесь сорвать желудок, срыцарь Эдвард?

— Ваше Высочество!

А затем замер, не в силах поверить в увиденное. Как дьяволица империи Турин заливисто смеется без тени злобы и недовольства.

Глава 7

Подготовка к ритуалу исцеления матери Райлона закончилась быстрее, чем предполагалось. Его самого я не видела больше суток с тех пор, как он отправился за младшими. Только получала известия от Рене, что они благополучно добрались в королевский дворец и обосновались в одной из комнат для прислуги на первое время.

Торопиться со знакомством не было нужды, детям требовалось время прийти в себя, а передо мной стояла важная миссия. И я вся извелась ожиданием прибытия Линды, ведь Бьёрн принудительно загнал меня в постель, лишая любой активности, что могла расплескать даже крупицы маны. К тому же из спальни вынесли все магические камни, включая и те, что давали свет, разжигали камин и поддерживали прочие мелочи комфортного быта. Поначалу я ворчала от недовольства, но затем и правда ощутила, как мана распирает духовный камень в груди и не находит выхода.

— Мы привели ее в подземелье дворца, госпожа, — едва Рене появилась на пороге, как я подскочила с кресла, в которое меня усадили после утренних сборов, настоятельно рекомендуя не шевелить и пальцем.

— Идем! — бодро скомандовала, и едва не активировала магический замок на потайной двери, но Бьёрн перехватил мою руку.

— Позвольте мне, хозяйка.

Таким взволнованным и напряженным я не видела мага даже в день нашей встречи. Он пытался не подавать виду, натягивая маску отрешенного спокойствия, но я же знала его, как облупленного. Все его жесты, взгляды, тон голоса… Бьёрн переживал, и это придавало мне сил. Я должна была со всем справиться, должна показать, на что способна.

Спустившись на нашу тайную базу суперзлодеев, так я называла подземелье про себя, первым делом заметила, что пространство, бывшее ранее пустым, преобразилось. Помрачнело — сказали бы многие, стало уютным — подумала я.

Мне всегда бил по глазам чистый стерильный свет от магических камней, которыми был усыпан потолок. Теперь же они пропали, а мрак рассеивали огромные чаши установленные на постаментах в которых горел живой огонь. В центре помещения была поставлена кровать под ножками которой расстелили шкуры с коротким мехом, добротное резное кресло с бархатной отделкой и мягкой сидушкой — по всей видимости подготовили для меня. Несколько тележек были наполнены лекарствами, ведрами с водой и полотенцами, ведь Линду постоянно лихорадило, а кашель нередко сопровождался кровотечением.

Именно в один из приступов я и застала ее, невольно замедляя шаг и ужасаясь увиденному. Изможденное тело и сероватый цвет кожи, редкие пряди черных волос и сухие обескровленные губы оказались не самым страшным последствием. Из-за одежды видно было немного, но я не сомневалась, что черный плотный узор, вьющийся сотнями змей по шее и лицу женщины, охватывал все ее тело.

Это было сродни проклятию, что пожирало Атила и оставляло метку на его коже. Сейчас это было еще не заметно в наглухо застегнутом мундире, но я знала, что через десять лет и его лицо охватит черная паутина разрушающей магии древнего бога Морел. И чем дальше она расходилась от духовного камня, тем меньше времени у ее носителя оставалось.

У Линды его не осталось вовсе.

— Ах! Простите мне мой вид, благородная леди…

Стоило ей заметить меня, как Линда попыталась встать, поддерживаемая двумя служанками, лиц которых я раньше не видела. Но они меня по всей видимости знали, склонили головы, а когда распрямились после жеста Рене, я заметила на их шеях серебряный обруч в виде змеи.

— Прошу вас, не вставайте, — тихо сказала я под недоуменным взглядом.

Женщина откровенно боялась меня и желала закрыться от моего взгляда. Она растерянно смотрела нам за спины и на глазах становилась все более обреченной.

— Мне сказали… — прохрипела она, прикладывая сухую ладонь к груди, — здесь я смогу встретиться с сыном.

— Перед вами… — начал было торжественное представление моей персоны Бьёрн, не растрачиваясь на ответ Линде, но моего беглого взгляда хватило, чтобы он замолчал.

— Матушка! — раскатился голос за нашими спинами, и я обернулась, чтобы увидеть, как Райлон стремительно приближается, перепрыгивая за раз по несколько ступеней.

Растрепанный, с алыми щеками и тяжелым дыханием, он едва не пробежал мимо меня, но все же остановился и заставил себя учтиво поклониться.

— Моя королева, — поприветствовал он, и я махнула, отпуская Райлона к матери.

Линда стала еще бледней и испуганней после этих слов.

— К-королева?.. — одними губами прошептала она.

— Ее Высочество Кларисса Морел дель Турин! — все же смог объявить Бьёрн, словно мы были на пороге императорского бала.

Уж не знаю, виной тому была моя репутация или же вторая фамилия, любезно подаренная Атилом, но Линда покачнулась и обмякла в руках горничных, теряя последние крохи сознания.

Привести ее в чувства удалось не сразу. И пока Райлон с горничными суетились возле кровати, я отвесила Бьёрну хлопок по плечу, и маг тут же обхватил его ладонью, натягивая такую гримасу, будто и правда серьезно пострадал.

— Хозяйка…

— Мы же договорились, объясняться будет Райлон. — я вскинула бровь, намекая, что время для споров неподходящее, но маг так не считал.

— Я всего лишь представил вас, — буркнул Бьёрн, тряхнув белой челкой. — Сколько еще окружающие будут называть вас леди, когда вы Ее Высочество Королева.

— Должно быть, когда так меня станет называть Его Величество, — усмехнулась я, замечая как звереет маг от моего равнодушия в этом вопросе, а потому поспешила добавить: — Будь уверен, однажды он станет.

Моей самоуверенности вполне хватило, чтобы Бьёрн выдохнул. Он даже заметно ободрился и повеселел. Коротко кивнув, маг отправился проверять все барьерные камни по сотому кругу и наставлять других магов, присланных Рене. Они уже должно быть наизусть выучили всю его речь, но продолжали смиренно кивать, чтобы не попасть в немилость хозяйки гильдии и меня, естественно.

Поскольку никто не должен был узнать, что мы задумали совершить, маги расположились в рабочей зоне, которая отделялась от пространства, что я окрестила на будущее тренировочным полем, толстой стеной. С помощью магического механизма можно было продвинуть ее и полностью отделить две зоны, что демонстрировалось мне единожды, и тогда показалось, что дворец просто рухнет от грохота и движения каменного барьера.

Ответственностью магов было не допустить возможной утечки магии

Линда с трудом пришла в себя и не сразу осознала, где и почему находится. Но когда ее прошило воспоминаниями, на лице вновь отразился ужас. Однако близость смерти позволила ей переключить все внимание на сына, не заботясь о моей нескромной персоне.

— Райлон! — хрипло воскликнула она. — Что стряслось?! Во что ты ввязался? Отвечай!

Она впилась тонкими пальцами с почерневшими наполовину ногтями в крепкие плечи. Райлон стоял перед ней, опустившись на одно колено, и она смотрела в глаза сына с неверием и мольбой.

— Переживания ослабят тебя, матушка, — парень положил свои ладони поверх ее. — Моя королева…

— Твоя… королева? — выдохнула неверяще, а затем лицо ее исказилось таким гневом, что казалось прямо сейчас моему рыцарю зададут такую порку ремнем, что стоять он будет неделю, а спать на животе вдвое больше. — Райлон!

— Всем выйти! — скомандовала я прежде, чем разговор перешел черту.

Мой приказ был выполнен в считанные мгновения, и Бьёрн сразу же отделил нас стеной, заканчивая последние приготовления к ритуалу. Мы остались вчетвером намеренно, чтобы Райлон стал свидетелем моей силы и моему обещанию.

— Пожалуйста, скажи, что это неправда! — взмолилась Линда. — Ты мне обещал! Обещал никогда и никому не приносить клятву верности! Райлон, ты же не мог?..

— Ее Высочество поможет тебе, исцелит…

— Глупец! — рявкнула женщина из последних сил и слабо стукнула кулаком по каменному плечу. — Ты лучше всех знаешь, что это невозможно! Ты… Кха!..

— Матушка!

Линда зашлась заливистым кашлем, что раздирал ее изнутри. Служанок больше не было, и я не задумываясь схватила чистый обрез ткани с тележки и помогла приложить к кровоточащим губам. Вторая же ладонь легла на трясущуюся спину, и я осторожно влила немного своей магии в умирающее тело.

Кашель быстро сошел на нет, а Линда медленно подняла голову и уставилась на меня во все глаза, что на мгновение блеснули знакомым серебром прежде чем их вновь заволокло фиолетовой дымкой.

— Выслушайте своего сына, — тихо сказала я. — Он пошел на большую жертву, чтобы спасти вашу жизнь, и сделал это без колебаний. Не отвергайте его выбор. Этот выбор сделан из любви.

— Ты глупый… — Линда тихо шмыгнула носом и повесила голову. — Несмышленый дурак… Ты должен был беречь свою силу! Должен был жить, как я никогда не жила.

Райлон подхватил ослабевшие руки матери и подался к ней навстречу, обнимая так бережно, словно она была слеплена из тонкого льда.

— Ничего, матушка, — отвечал парень, осторожно стирая крупные слезы, что бежали по ее щекам. — Зачем мне нужна эта сила, если я не могу спасти тебя?

Я едва не задохнулась от этих простых слов. Райлон, сам того не ведая, пронзил мою душу острым клинком. Мурашки побежали по телу крупными стаями, а сердце пустилось в такой быстрый бег, что казалось просто в один миг остановится. Бьёрн тонко почувствовал во мне перемену и помог опуститься в кресло, что было подготовлено для меня.

Ни Райлон, ни его мать не замечали за своими эмоциями меня. И мне удалось справиться с той волной, что едва не накрыла меня с головой. На секунду прикрыла веки и позволила слабой улыбке скользнуть по губам. Я, как никто другой, знала, о чем говорит Райлон. Вот только он имел возможность изничтожить свою боль. А я все еще не придумала, что буду делать со своей.

— Сила Ее Высочества способна тебя спасти. Только эта сила.

Сколько бы Райлон не объяснял, Линда продолжала качать головой и хмурить брови. Нет, она понимала, что сын не будет ей лгать, в этом не имелось смысла. И все же поверить, что в той самой недокоролеве скрыта потерянная много столетий назад сила Эскама, ее сознание напрочь отказывалось.

— Но как… такое возможно?.. — шептала она, с опаской поглядывая в мою сторону.

— У богов своеобразные шутки, мадам. — буркнула я, подпирая щеку кулаком.

— Ах, я не… — засуетилась женщина вновь страшно побледнев, и я подалась вперед, стараясь выразить самую мягкую из возможных на этом лице улыбок:

— Райлон уже получил мою фамилию. И пусть она не из самых желанных в империи, но все же дает право ему и его семье войти в благородное общество Турина.

— Для меня это слишком… — Линда опустила глаза.

— Но без вас это было бы невозможно. Я тоже родилась и выросла в Орсе. Но до встречи с вами и подумать не могла, что слухи, гуляющие по королевству, хоть на букву правдивы. Но теперь… меня терзает вопрос — почему вы хранили этот секрет даже ценой своей жизни?

Эта мысль пришла ко мне только сейчас и сорвалась с губ раньше, чем я смогла ее хорошенько обдумать. Но судя по лицу Райлона, что заострилось напряжением, он понимал, к чему я клоню. И, не скрывая этого, злился.

— Его Величество мог бы… — продолжала бормотать, ощущая как висок сверлит недоуменный взгляд Бьёрна.

— Его Величество Атилиус не приемлет подобного рода эксперименты, особенно это касается жизни детей. — резко отрезал Райлон, и только руки матери не дали ему подняться и угрожающе нависнуть надо мной. — Он бы попросту казнил нас, узнай обо всем. И любого, кто вздумает пойти по этому пути тоже.

— Говори прямо, — ухмыльнулась одним уголком губ в ответ. — Ты решил, что мне в голову только что пришла идея, как нарастить свою мощь. Но это не так, расслабься.

— Рыцарь, сомневающийся в своей госпоже недостоин… — зашипел было Бьёрн, но я вскинула ладонь:

— Он пока плохо меня знает. — ничуть не обиделась я. — Но вопрос был не о том “как”, а “почему”? Почему вы не попытались получить помощь отца Его Величества Атилиуса. Он мог бы даровать Райлону земли и титул, облегчить ваши страдания с целительным камнем Эскама. Уверена, он отдал

Стоило только подумать, что прошлый император мог узнать о мальчике, который выжил в утробе матери, принимавшей яд из монстров. О мальчике, который мог противостоять темной мане Морел, и ледяные мурашки покрывали все мое тело.

За способ получить пару десятков таких детей, прошлый император отдал бы многое. Ведь тогда Орсу можно было бы стереть с лица земли и больше не зависеть от такого маленького королевства, единственной ценностью которого были первородные и оружие, что они создавали. Случись такое, и я бы не сидела здесь. Кларисса уже давно была бы в рабстве или мертва, как дочь павшего королевства.

— Молю, Ваше Высочество! Никто не должен об этом узнать! — Линда обхватила мои руки ледяными пальцами и сжала, что было сил. — Я не видела иного пути и была готова погубить нас обоих, лишь бы мой ребенок не прожил жизнь подобно моей. Но только первая капля ядовитого зелья коснулась моего языка, я поняла — это ошибка!

Она говорила торопливо, будто вслед за Райлоном испугалась моего интереса. Больше не утаивая и не подбирая слов, женщина рассказывала, как провела долгие месяцы в страхе и боли, а затем и разрушалась за годом год.

Барьерная магия, сродни той, что была у Бьёрна, защищала духовный камень ребенка в ее утробе, пропуская в него лишь чистую ману, что накапливалась внутри день за днем. Но защитить себя у Линды сил не осталось, а потому черная магия древнего бога отравила ее собственный камень души.

— Многие погибнут, если пойдут по моему пути! Ваше Высочество! Матери, дети, и ваша родина! Вы не должны!..

— Никто не узнает, даю слово. — твердо и четко говорила, глядя в глаза. И напряжение Линды постепенно исчезало. — Есть секреты цена которых непомерно велика. Я знаю это, как никто другой.

И мне пришлось пересилить себя. Пришлось так же открыто и честно рассказать обо всем, что ее ждет. Спасение, а затем неведение и чужбина. Я открыто призналась, что не могу просто доверить свой секрет. И что заберу ее память. О себе, о случившемся и даже о ее сыне.

— Обещаю, что мои люди о вас позаботятся. И даю свое слово — я сделаю все возможное, чтобы однажды вы вновь обрели друг друга. Пусть вы не будете этого помнить, но Райлон не даст мне забыть.

Я глянула на своего рыцаря, и тот кивнул в ответ. И мне стало немного легче от того, что он понимает. Как и его мать, что не стала проклинать меня всеми словами, а лишь тихо выдохнула:

— Вы только… берегите его, Ваше Высочество.

— Я — рыцарь-защитник, матушка… — растерянно глядел на нас Райлон, но мы с Линдой лишь обменялись взглядами, которые могла понять только мать.

— Обещаю.

Больше медлить было нельзя, мы и без того слишком разговорились. Бьёрн и Райлон заняли свои места, оставив нас с Линдой одних. Несмотря на слабый протест, я помогла ей распахнуть платье и лечь на подушки. Старалась не подавать виду, но волнение захватило меня со страшной силой. Кожа в ореоле духовного камня полностью почернела, и стоило только коснуться ее пальцами, как они будто покрылись коркой льда.

Я отчетливо ощущала нечто темное, сосущее и ледяное, что пыталось подпитаться и моей силой, проникнуть под мою кожу, в мой камень души. И потому едва Бьёрн активировал все барьеры, я высвободила поток маны, взывая к своей магии и желая изничтожить все эти чувства как можно быстрей.

Бьёрн предупреждал, что большой всплеск может прорвать первый барьер, созданный вокруг кровати из магических камней. И так оно и случилось. Яркая золотая вспышка разлилась бурлящей волной и поглотила голубую вуаль в считанные секунды.

— Хозяйка! — рявкнул маг, напрягаясь всем телом.

Моя магия хлестко ударилась в стену, отделяющую нас от остального мира, и Бьёрн едва сумел полностью ее поглотить.

— Не отвлекайтесь! — вновь скомандовал он.

И я медленно вдохнула и выдохнула, сужая золотую сферу, что окружала нас с Линдой, до маленького солнышка, едва покрывающего мою ладонь. Началась битва на истощение. Я должна была действовать крайне осторожно. Возвращать во времени частичку за частичкой, разом восстанавливая поврежденное тело и очищая ману женщины от расползающейся тьмы.

Перед глазами все плыло. Минуты тянулись невозможно долго, нехотя сливались в часы, и в какой-то момент мне вовсе показалось, что время остановило свой бег. Я лишь слышала грохот собственного сердца в ушах, чувствовала как пульсирует в груди духовный камень, и как стремительно мана вырывается из него и неутомимо бьет в мои ладони. А я должна была превратить этот бушующий поток в тонкую золотую нить, что прошла бы в самое тонкое ушко иголки.

И этой невесомой нитью скрепить каждую возвращенную к жизни клеточку тела, залатать трещины в духовном камне, что был ими испещрен, и пронзить каждое темное пятно, что в ужасе пряталось от меня и выжидало.

Выжидало, пока я не дам слабину. А она пришла, хоть и не звали. Я даже не сразу поняла, что алые бусины, появляются на бледной коже из-за меня. Но когда я почувствовала привкус крови во рту, то невольно мазнула пальцем под носом. Только тогда поняла, что мои силы уже на исходе.

— Остановитесь, хозяйка! Этого достаточно! Достаточно!

Крик Бьёрна был далеким и глухим. Слова сливались в протяжное гудение. Я задыхалась, чувствовала как горит все мое тело, но еще… Еще я видела, что осталось чуть-чуть.

Совсем немного и я сдержу свое слово. Еще немного и духовный камень Линды вернет себе прежний блеск. Еще немного и я полностью изничтожу темную ману Морел, избавлю от нее хотя бы одного человека.

— Моя королева!.. — послышался взволнованный окрик Райлона.

И я призвала остатки своих сил. Золотая вспышка оказалась настолько мощной, что я ослепла. Так показалось.

Но на самом деле я провалилась во тьму.

И эта тьма оказалась необычно пустой. Тихой и безмятежной. В ней не чувствовалось пугающего всепоглощающего присутствия, я будто попала в колыбель. Мягкую, словно облачко. Она обволакивала и наполняла изможденное тело потерянной энергией и жизненной силой.

И в какой-то момент они словно вытолкнули меня на поверхность. Открыв глаза, я увидела знакомый балдахин, обрамленный тонкими бликами луны. Затем почувствовала тяжесть на своей ладони, и, повернув голову, увидела спящего прямо на стуле Бьёрна.

Его светлые брови хмурились, а рука плотно сжимала мою. Под глазами пролегли глубокие

— Бьёрн?.. — позвала несмело под сужающимся взглядом мага.

И он будто только вместе с моим голосом полностью очнулся ото сна. Резко поднявшись, Бьёрн с решительностью императорского лекаря проверил температуру, внимательно заглянул в глаза, осторожно оттягивая веки, а затем приложил ладонь к моему духовному камню и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на тонком мосту между нашими душами.

— Все в порядке? — шепотом спросила я, а затем само собой вырвалось: — Нам удалось?..

Маг резко распахнул глаза, которые довольно зловеще сверкали в полутьме. Это Атил больше брал репутацией и своеобразной харизмой, но в действительности цвет его радужек еще попробуй разбери в темноте. А вот глаза Бьёрна заполненные фиолетовой дымкой слишком ярко напоминали о близости темной магии Морел, и я на мгновения успела испугаться затянувшемуся молчанию.

Но когда смуглое лицо исказилось гневом, и Бьёрн разразился ожидаемым негодованием, меня отпустило.

— О чем вы только думали, хозяйка?! — рявкнул маг, напрочь забывая о манерах и статусах, чего он себе не позволял со дня моего появления в теле Клариссы. — Вы совсем не бережете свою жизнь! Я думал вы хотите защитить принца Каэля, хотите сами прожить долгую и достойную жизнь, но вопреки словам рискуете ей так беспечно! А после первым делом спрашиваете “как все прошло”?! Да я!.. Чуть с ума не сошел…

Бьёрн тяжело дышал и сжимал кулаки, и я поднялась, чтобы сесть на край кровати, и коснулась его холодных пальцев ладонями.

— Прости. Прости что пришлось переживать за меня.

Это было искренне, и потому маг послушно осел в кресло напротив, когда я осторожно потянула его за запястья. Бьёрн не мог посмотреть мне в глаза, боролся с собой, чтобы не выплеснуть еще больше чувств. И я понимала, что вновь не обошлась парой часов в отключке.

— Я думал, что понимаю вас, хозяйка. Я верил вашим словам! Верил, что вы взойдете на вершину лестницы к самим звездам и позволите даже такому как я увидеть их хоть одним глазком!

Его плечи задрожали, а голос стал совсем тихим:

— Но вы… будто стремитесь закончить со всем поскорей.

Откровение, что терзало его душу, сорвалось с губ, которые маг тут же закусил. Он качал головой, будто пытаясь отогнать от себя эти мысли, но лишь сильнее погружался в них.

— Это не так, Бьёрн. — тихо, но твердо ответила я. — Посмотри на меня. Дай руку.

Бьёрн поднял голову и не сразу посмотрел в глаза. Но когда встретился с моим уверенным взглядом, протянул ладонь, которую я тут же обхватила своими.

— Невозможное становится возможным, если ты в это веришь. Если ты веришь в себя. Одна лишь эта вера способна протащить через любые дебри неудач. И мне нужно было обрести эту веру.

Я обнажала перед ним душу, желая, чтобы Бьёрн понял меня до конца. Понял причину, а не пустые обещания беречь себя в следующий раз. Ведь я знала, что моя дорога в этом мире будет становиться только извилистей.

— Мне нужно было знать, что моя сила хоть кому-то может помочь. Что я способна изменить жизни близких людей к лучшему. Спасти и себя, и Каэля, и Атила…

— Нельзя произносить имя Его Величества подобным непотребным образом!.. — буркнул маг скорей по привычке меня поправлять.

— И тебя. — припечатала я, получив в ответ обескураженный взгляд.

— Что?..

— У тебя никогда не было настоящего выбора — служить ли мне или найти собственный путь. Теперь я знаю, что могу очистить твой духовный камень и снять рабский контракт.

Бьёрн выдрал свою руку и вжался в спинку кресла так, будто я была в шаге от задуманного. Лицо его, что мгновение назад выражало испуганное удивление, постепенно наливалась яростным недовольством.

— Я потеряю большую часть своих сил. Не смогу помогать вам!

— Твоя жизнь мне дороже. Я не могу… не хочу использовать тебя. Но прежде чем лезть в твою душу, я должна была знать наверняка, что способна полностью изничтожить силу Морел. Поэтому не могла себе позволить потерпеть неудачу с Линдой.

— И это причина, чтобы выйти за свой предел и пролежать без сознания четверо суток?

Бьёрн выглядел так, будто его ударили, а у меня жар прилил к щекам и сердце заколотилось. Я не думала, что ослабею настолько, и никак не могла подобрать слова.

— Я отказываюсь. — разрезал тишину твердый ответ на вопрос, что так и не слетел с моих губ.

— Ты так много для меня сделал, даже словами не передать, как я тебе благодарна. И ты нужен мне рядом, это чистая правда. Но чем я плачу в ответ? Твоя жизнь в постоянной опасности рядом со мной.

— Рядом с вами она чего-то да стоит.

Мы смотрели друг другу в глаза и понимали, что этот разговор зашел в тупик. Не было никакого смысла забирать ману Морел силой. Но это вовсе не значило, что я так легко отступлю.

— Хорошо. Тогда я спрошу тебя еще раз позже. Когда мы уничтожим Морел и подчиним себе всю империю. Согласен?

Это звучало как никогда. И маг с легкой улыбкой согласился.

— Все в порядке, Ваше Высочество? — раздался размеренный стук в дверь, а за ним и голос Райлона. — Могу я войти?

Слух мастера меча не мог пропустить наш маленький спор, и все же Райлон дал нам закончить перед тем, как обозначил себя.

— Входи.

Едва я разрешила, Райлон стремительно прошагал внутрь. Замер на мгновение, озадаченно глянув на Бьёрна, должно быть он все еще не понимал, как раб может спокойно сидеть в присутствии своей хозяйки, но затем мотнул головой и опустился около меня на колено, низко склоняя голову.

— Моя королева.

Голос его слегка дрожал, а безусловная покорность, которую он выражал всем своим видом, не давала усомниться — у меня получилось. И улыбка сама расплылась на губах, а рука потянулась потрепать по черной макушке, но к счастью я вовремя опомнилась и одернула руку под озадаченный взгляд Бьёрна.

— Как твоя матушка? У меня не было возможности попрощаться.

— Вы сотворили чудо, моя королева. — Райлон поднял голову, и в его глазах можно

Я удивленно глянула на Бьёрна. Уже успела воодушевиться, что маг был не прав, и я совсем скоро смогу творить такую магию, что чертов Морел сам в ужасе спрячется в самую далекую и темную нору, и больше никогда не выползет на поверхность.

— Разумеется, молодость Линде вы вернуть никак не могли. — остановил мое воображение маг, выставив перед собой ладонь. — Но здоровая кожа и волосы, румяный цвет лица преображают получше любых зелий красоты, ято так популярны у дам высшего общества. Вы полностью избавили ее от чужеродной маны.

— Мои тело и душа отныне преданы вам, моя королева.

Райлон обхватил руками мою ладонь и прислонился лбом к тыльной стороне, замирая на несколько мгновений. Мое сердце невольно ускорило бег, но неподобающей атмосфере не давал разлиться один невозможный маг.

— Ты уже давал клятву, — занудно напомнил Бьёрн. Он фыркнул и откинул вьющуюся челку с глаза, вокруг которого цвела черная метка.

А я знала, что эти слова значат для Райлона намного больше, чем рыцарская клятва, и от меня теперь зависела еще одна жизнь.

— Хорошо. А теперь встань. — приказала, высвободив руку. — Коленоприклонство у меня не в почете, когда нет посторонних глаз.

Райлон распрямился с вопросом застывшим в глазах. Я лишь легко ухмыльнулась, как бы обещая, что привыкнет к своей новой жизни этот парень не сразу.

— Рене еще не вернулась?

— Нет, хозяйка. — перехватил инициативу маг. — К вам временно приставлена Жанна личной служанкой.

Четыре дня и впрямь небольшой срок для того, чтобы спрятать Линду на окраине королевства и вернуться во дворец. Я спросила это лишь затем, чтобы убедиться, что Рене не пренебрегла нашими договоренностями из-за моего состояния. И она сделала правильный выбор.

— Ничего не случилось за дни, что я была не в себе?

Спросила, не ожидая ничего серьезного в ответ, но видя, как напряглись лица напротив, сразу поняла, что мирной жизни вокруг меня не бывает, даже когда я просто лежу бревном. И за что этот мир так со мной?

— Бьёрн? — вскинула бровь, смиряясь с действительностью, в которой мне постоянно приходилось уворачиваться от бесконечных стрел судьбы.

— Для внешнего мира вы были заняты восстановлением душевного равновесия после неприятного инцидента с Его Величеством при выборе рыцаря. — Бьёрн отзеркалил мою ухмылку — знал, что такая отговорка придется мне по душе. — Что сильно не понравилось Его Величеству.

Закатила глаза, благо сейчас стесняться мне было не кого, и я могла вывалить все свое эмоции на всеобщее обозрение. Атил раздражал меня одним своим существованием, а уж когда он открывал рот… В общем было довольно забавно осознавать, что никто кроме него не смог бы полностью понять эти чувства.

— Он трижды вызывал меня на аудиенцию, но получал от вас письменный отказ отпустить единственного личного рыцаря.

Легкая усмешка исчезла с моих губ, а недовольство во всю расцвело на лице. И чего теперь этому чертиле надо от моего рыцаря? Настроение только испоганил. Что Райлон принял на свой счет и начал извиняться за Бьёрна, который писал отказы моим почерком. Маг в свою очередь его тираду прервал более мрачными новостями.

— Сегодня вечером дворец посетил барон Бенуа. Он передал вам приглашение от имени леди Тибессы в императорский дворец, и новое требование для сэра Райлона от Его Величества на то же время. Встреча назначена через три дня. Благо вы очнулись раньше, чем нам пришлось придумывать новый предлог для отказа.

А это уже создавало проблемы. Леди Тибесса, как одна из Эскама, была слишком опасна для меня. Одно неверное движение, непрочный контроль маны, и она узнает, кто я на самом деле. И отказаться было нельзя, не хотелось проверять, каким будет следующий шаг Его Величества, который всегда получал то, чего хотел. Так будет и в этот раз. Но не впредь. Уж я позабочусь.

— Вот же неугомонный. — фыркнула я. — Что нибудь еще?

— После чаепития у леди Тибессы запланировано важное объявление от императорского двора. Нам лучше присутствовать.

— Известно, о чем пойдет речь?

— Обычно в это время объявляют бал открывающий подготовку к осеннему охотничьему фестивалю.

— Хорошо.

— Было еще одно письмо.

И вот тут Бьёрн занервничал. А вместе с ним и я, ведь знала, что мало какое событие могло выбить мага из равновесия. Ему всегда было что мне предложить, план действий всегда зрел в голове. Но сейчас он выглядел растерянно.

— Вскоре в столицу прибудет посланник из Орсы. — он говорил с осторожностью, но волоски на моих руках встали дыбом. — Это доверенный вашего отца. И он уже запросил аудиенцию в королевский дворец.

Я совершенно не понимала, почему каждый раз, когда речь заходила о родине Клариссы и ее отце, все тело сковывало судорогой напряжения. Я не могла ни вздохнуть, ни протолкнуть комок, вставший в горле. Воспоминания ускользали от меня, стоило только захотеть узнать больше. Мои пальцы заледенели, словно температура в помещении резко ушла вниз, и сердце больно забилось о ребра.

— Обсудим это позже, Бьёрн. — тихо выдохнула я. — У нас же еще есть время?

— Около двух недель.

Легче от этого мне не стало, но я постаралась взять себя в руки и глянула на Райлона, который решительно ничего не понимал, но готов был слушать мои приказы. И у меня было достаточно работенки для него.

— Сэр Райлон. — тон вышел таким, что парень вытянулся по струнке. — Я хочу, чтобы ты взял на себя обязанности по управлению охраной дворца. Сначала разберись с десятком рыцарей, что прислал Его Величество. Ты можешь сам решать, у кого есть потенциал, а кого лучше отпустить с миром. Возможно, кто-то из тех желторотых птенцов даже представляет для меня опасность, кто знает? В любом случае тебе не нужно обсуждать свои решения со мной. И помни, ты исполняешь мою волю. Поэтому если кто-то вздумает перечить или оскорблять тебя, я приму это на свой счет. Это понятно?

— Да, Ваше Высочество.

— После займись набором рыцарей, которые будут достойны доверия. Как

— Да, Ваше Высочество.

— И еще кое-что. — замялась, что тут же считал Бьёрн и подозрительно сощурился. — Я хочу, чтобы ты время от времени давал моему сыну уроки владения мечом. Его личный рыцарь способный, не спорю. Но есть навыки, которые он не может у него как следует развить.

— Хозяйка, вы же не… — начал было протестовать Бьёрн, но я его остановила.

— Сэр Райлон теперь один из нас. И он не сможет делать свою работу как нужно, если мы будем что-то скрывать от него.

Бьёрн шумно засопел и потер ладонями лицо, чтобы скрыть гримасу негодования. Я же улыбнулась Райлону и приказала:

— Неси стул. У меня в запасе слишком много секретов. Разговор будет долгим.

Глава 8

Для меня это были самые спокойные три дня за нескончаемый марафон выживания. Вот только это спокойствие никто со мной не разделял. Уверена, Бьёрн очень жалел о том, что принес мне в первый день ту самую книгу, которую нашла в подземной библиотеке Клариссы — «Истоки. Сила Богов», но отмотать время назад не могла даже я.

В любом случае с ней или без нее, я бы все равно узнала несколько простых истин, которые определяли мой дальнейший путь. Это были не просто легенды и мифы, а воспоминания пронесенные через года о времени, когда боги ходили по земле среди людей. И черпали у них свою силу. Закария через бескорыстность, самоотверженность и милосердие человеческих сердец, Морел же питался тьмой, что зарождалась в их душах.

Свет и тьма ходили по миру бок обок, обволакивая друг друга и переплетаясь словно масло и вода. Но однажды люди, что несли в себе свет были поглощены тьмой и отчаянием. Появление первородных изменило все. Они показали богам истину — истоки их силы едины. Если свет мог быть поглощен тьмой, то и тьма разрушалась в лучах бесконечного света. Стерпеть мысль, что однажды он может быть уничтожен, Морел не смог и возжелал стать единым богом.

В жестокости их противостояния Закария создал в избранных людях три сердца, хранящие его бесконечность. Морел поглотил два из них — забрал духовные камни исцеления и пророчеств, вырвав их из груди генералов, но их души Закария отнять не позволил. И с тех пор они вновь перерождались с искрой оставшихся сил, и за ними продолжалась охота.

Вместе с первым императором и третьим генералом, что хранил в себе силу времени, Закария запечатал оскверненные сердца. Одно из них было утеряно, но местоположение второго, что питалось бесконечной силой исцеления, охранялось империей и по сей день.

В трех днях от столицы, в некогда густом и бескрайнем лесу были воздвигнуты мощнейшие магические барьеры вокруг двух самых высоких в империи гор-близнецов. Ежегодная осенняя охота была нацелена на тех монстров, которым удавалось прорываться сквозь барьеры и заполонить окрестности лесов. Это ли не самый удачный повод проникнуть на запретную территорию и уничтожить сердце Морел?

Когда я впервые озвучила эту мысль, от шока Бьёрн потерял контроль над магией и запер меня в комнате на несколько барьерных слоев. Пока снаружи к нам пробивался Райлон, я пыталась договориться с магом, который слушать меня не хотел.

Я и сама понимала, каким это было безумием. Но я больше волновалось не о том, как очистить тысячелетнее сердце Морел, у меня в запасе имелось чуть меньше двух месяцев на тренировки, а каким образом к нему подобраться. Мне катастрофически не хватало людей, но даже если бы завтра мне на голову свалилась целая армия — незаметно провести ее на запретные территории та еще задачка. Но это все было куда более реалистично, чем получить разрешение от Атила. Заикнись я перед ним о подобном и ради меня в этом мире воздвигли бы первый сумасшедший дом.

И все же у меня были кое-какие смелые мысли. И о возможных союзниках, и о том, как пройти через барьер. Поэтому когда Бьёрн все же выпустил меня из комнаты, я первым делом позвала портних. Среди них была и Саманта, не кровная сестра Райлона. Я не ожидала увидеть ее так скоро, думала, им с Роджером потребуется больше времени, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Но дети в этом мире были вынуждены взрослеть намного быстрее, от этого зависело, наступит ли для них будущее или же нет.

— Спрятать столько драгоценностей в таком… наряде невозможно, госпожа!.. — роптали портнихи, в ужасе разглядывая мои корявые рисунки.

— Зачем вам нечто подобное, хозяйка? — и без того хмурый маг окончательно выбился из сил и даже не мог со мной спорить.

— Это костюм для верховой езды, что не так? — невинно вскинула брови, но улыбка выдавала меня.

— Вы замужняя женщина! — буркнул Бьёрн.

— Спорный вопрос, — пожала плечами я, а затем твердо добавила. — Он мне нужен. Если вы не в состоянии разработать эскиз, я найду на эту работу кого-нибудь другого.

— Если позволите, госпожа, я знаю несколько способов… — Саманта может и говорила с робостью в голосе, но вот взгляд ее был твердым и уверенным.

В остальном же она совсем не походила на Райлона. Жгучие рыжие волосы были коротко острижены, а синие глаза блестели ярче любых драгоценностей. И пусть сейчас она была слишком худой и нескладной, я уверена, пройдет пару лет, и она начнет расцветать. Райлон поступил верно, приведя ее во дворец. Здесь, под моей защитой, Саманта могла избежать всех ужасов улиц, где яркая внешность была самым настоящим ядом для женщин.

— Да что может такая мелкая девчонка с улицы?! — не выдержала одна из портних. — Я работаю в королевском дворце вот уже десять лет! И ты думаешь, что знаешь больше меня?

— Шумно.

Одного моего слова хватило, чтобы желание спорить застряло в ее глотке. В нем не было угрозы, но лица присутствующих стали белы как мел. Одна Саманта после всего решилась продолжить:

— Женщина, у которой я подрабатывала подмастерьем, была лучшей в изготовлении потайных кармашков самых разных размеров.

— Ваше дело наверняка процветало, — главная портниха скривила крючковатый нос и поджала тонкие губы, а затем глянула на меня с мольбой. — Госпожа, вы представить себе не можете, сколько раз моего отца — барона Сулешского, обкрадывали

— Воровские кармашки? — я удивленно округлила глаза, и портниха вся просияла. — То, что нужно!

Женщина едва не упала в обморок от моего радостного возгласа, а Саманта, успевшая растеряться, заметно выдохнула.

— Саманта Морел, — я специально обратилась к ней так, чтобы напомнить присутствующим, что эта девчонка с улицы вошла в мою семью и требует к себе уважения.

— Да, госпожа?

— Что думаешь, женщина у которой ты была подмастерьем заслуживает доверия? Быть может нам стоит пригласить ее во дворец?

Мое воодушевление подобной идеей никто кроме Саманты выдержать не смог, а потому пришлось приказать оставить нас, чтобы обсудить детали в более приятной обстановке. И я была так благодарна Райлону, что он привел в мой дворец младших. Это значительно облегчило мою головную боль, пусть и в очередной раз пошатнуло репутацию, о которой я не то чтобы волновалась.

Второй и третий день прошли не так радостно. Следуя своему безумному, как его окрестил Бьёрн, плану, я отправляла письма во дворец роз. Но от второй наложницы приходили в ответ лишь угольки. Впервые, потому что Ариэлла будто оскорбилась приглашению переданному рабом с запятнанным сердцем, затем рыцарем-простолюдином, который разгневал самого императора. Простые слуги ее не устроили тоже, и в итоге в королевском дворце осталась лишь я одна, кто не пытался сыграть в посыльного.

Это расстраивало. Я с легкостью могла бы дать ей понять предмет разговора, но боялась, что кто-то еще мог распознать мой сигнал. Ведь Дворец Роз всегда оставался местом, где каждый знал о жизни других больше, чем о своей. Шпионили слуги наложниц, шпионили люди императорского двора, шпионили семьи, что желали подняться по ступеням власти. Поэтому с этим вопросом я решила повременить, время пока позволяло.

А вот о чем стоило думать здесь и сейчас — предстоящая встреча. Мы с Бьёрном сходились во мнении, что приглашение леди Тибессы пришло не только ради того, чтобы отделить Райлона от меня и отправить на ковер к императору. Она вполне могла что-то замышлять, но лучшего времени для встречи придумать было невозможно. Мана в моем духовном камне едва начала восстанавливаться, а значит скрыть силу Эскама для Бьёрна было намного легче, чем в любой другой момент.

А раз так, вместо пустых переживаний я предпочла провести часы перед встречей в приятной компании.

— Присаживайтесь, рыцарь Эдвард, в ногах правды нет.

Должно быть в мире не настанет день, когда мне надоест наблюдать за тем, как этот медведь пугается от моего вежливого тона и мягкой улыбки. И как напрягается каждый раз вслушаваясь в обращение, которое иногда совершенно случайно вырывалось с маленькой оговоркой.

— Честь не позволит мне сидеть рядом с Ее Высочеством.

Он вытянулся словно ствол могучего дерева и делал вид, что сосредоточил все внимание на принце и моем личном рыцаре. Это был первый урок и знакомство Каэля с сэром Райлоном. А потому ничего опасного между ними не предполагалось.

— Зато она позволяет тебе с Ее Высочеством спорить. — добавила напускной строгости в голос. — Сядь.

— Говоря подобным образом Вы еще больше пугаете, Моя Королева.

Я даже на мгновение растерялась от такой откровенности. Но затем тихо рассмеялась и не преминула снова поддеть сэра Эдварда:

— Боги. Неужели меня признали? Должно быть небо упадет нам на головы. — я возвела глаза к потолку подземелья, а затем обернулась к магу. — Бьёрн, будь добр, установи барьер.

— Ваше Высочество, если бы я знал обо всем…

— Стал бы вести себя иначе? — сощурилась, прожигая Эда взглядом под которым он заметно напрягся.

— Мой долг защищать принца Каэлиуса, Ваше Высочество. — твердо ответил он. — Моя клятва ему выше слова императора. Даже если за это потребуется отдать свою жизнь, я буду действовать только во благо Его Высочества.

— Хорошо. Именно поэтому я отправила тебе лечебное зелье, а не приказ об отставке с парой наемников.

Обескураженность моей откровенностью сэр Эдвард скрыть был не в силах. Но быстро взял себя в руки и попытался перевести тему со своего возможного убийства:

— И все же я польщен, что вы настолько мне доверяете, Ваше Высочество, что раскрыли правду о себе.

Признаться честно, это начинало немного надоедать. У каждого, кто узнавал о моей силе Эскама, рушился целый мир. Будто все жители империи полностью уверены, что я самый ярый последователь Морел, и иного вообразить были просто не в силах.

— Это вопрос защиты моего сына, — не желала недопониманий я. — К тому же я доверяю вовсе не тебе, а своему магу. Бьёрн запечатал в тебе способность открыть эти знания миру, и я полностью уверена в его силе. Поэтому даже не думай ни о чем подобном, иначе мозги превратятся в желе.

Эта угроза была совершенно пустой, но моя улыбка все же рыцаря Эда пугала не на шутку.

Покидать свое уютное подземелье совершенно не хотелось, но расписание Каэля не давало нам даже лишней минутки, да и собираться на новую словесную баталию уже было пора. Попрощавшись с сыном, я поднялась наверх и позвала служанок.

С ними наметился явный прогресс. Жанна и Лаура чувствовали себя свободно и даже немного поворчали о том, что в императорский дворец я выбираю наряды хуже, чем для прогулки по собственному саду.

Доля правды в их словах все же имелась — сегодня мне не хотелось тяжелых украшений и россыпи камней, у меня попросту не оставалось сил, чтобы использовать чужеродную магию. От тугих корсетов болели ребра, а от темных и насыщенных цветов я порядком устала. И выбор пал на платье свободного кроя, легкое и летящее из кремовых и золотых тканей, которые сами по себе подчеркивали мою красоту и янтарные блики в глазах. От сложных причесок я тоже отказалась, попросив заплести две косы, пронизанные золотыми лентами и цветами.

В зеркале отразилась настоящая фея, которую при всей репутации не то что за волосы было жалко таскать, нет, даже слова кривого не скажешь. Рядом был Бьёрн, а сэр Райлон обещал вернуться от императора как можно скорей, поэтому провести встречу с леди Тибессой я собиралась с легким сердцем. Этому меня научил научный руководитель дипломной работы. Память Клариссы уже вытеснила содержание и даже тему диплома, но я совершенно четко помнила его слова — “Когда вдруг слышишь неприятные вещи, повторяй про себя: Это не мне… Это не про меня…”

Я шла

Нет, ну начали мы конечно за здравие…

Перед гостевыми покоями леди Тибессы нас встретил лишь один императорский стражник, и тот пропустил Бьёрна без всяких проблем. Это удивило и сильно порадовало, что мне не придется начинать наш разговор с грызни. Хозяйка встречи, на которую я вынуждена была прийти, уже сидела на длинной софе. Перед ней на чайном столике дымился небольшой чайничек, а изобилие закусок будто говорило, что нет, нет, да меня тут и ждали.

А когда леди Тибесса поднялась со своего места и первой поприветствовала меня, я уж было решила, что все пройдет как по маслу и не стоило ни о чем переживать.

— Приветствую малую луну империи Ее Высочество Клариссу Морел дель Турин.

Таких почестей за всё пребывание в этом мире мне еще никто не отвешивал, поэтому мы с Бьёрном встали как истуканы и даже переглянулись между собой, что ярко демонстрировало абсолютную растерянность такому радушию.

— Спасибо за приглашение, леди Тибесса, — все же совладала с собой я.

— Прошу, присаживайтесь.

Леди Тибесса указала на софу напротив себя, и я заняла приготовленное для меня место, а Бьёрн стал позади, складывая руки за спину. И в этот самый момент вся легкость и беззаботность, которые успели родиться в душе, начали постепенно таять.

Возраст совсем не портил статную женщину, что сидела передо мной с прямой спиной и высокоподнятой головой. И если белоснежная седина волос, паутинки глубоких морщин и нависшие веки напоминали, сколь многое она видела в этом мире, то ее глаза сияли столь ярким и живым огнем, будто в глубине души она все еще была моложе меня.

Впору бы восхититься, но во мне рождалась тревога. Леди Тибесса смотрела на меня с решимостью, какая бывает у генерала, что ведет свою армию в последнюю битву. Прямой режущий взгляд был полон непонятного мне в тот краткий миг смирения.

— У меня осталось не так много времени, — первой заговорила она. — Позволишь, перейти сразу к сути?

Окатили почестями и хватит. Мне сразу стало понятно, кто научил Атила подобной манере речи, когда по велению левой пятки можно скакать с уважительного тона на неформальный и обратно, выказывая свое отношение к собеседнику.

— Разумеется, — сдержанно улыбнулась я. — У меня запланирована еще пара встреч после.

Должно быть мне просто почудилось. Не могла же столь пожилая леди позволить себе усмешку в ответ на мои слова. Жаль из-за убытка моих сил нельзя было поддерживать нормальную связь с Бьёрном и мысленно спросить, заметил ли он, что начинает попахивать очередными неприятностями.

— Знаешь, как ты стала женой императора и королевой Турина? — внезапно спросила леди Тибесса, я ответила ей в тон:

— Родила Его Величеству сына.

Это было неоспоримо. Все интриги императорского дворца, нежелание самого Атила не имели значения. Так было заведено и исполнялось тысячи лет до нас, и возможно, если я не дам Морелу разрушить мир, то будет исполняться и после. Традиции и наследие империи наделяли матерей принцев властью, которая могла их защитить. И никак иначе.

— Он пошел на это по моему наставлению. — ее голос сорвался на хрип, и леди Тибесса наполнила свою чашку чаем.

Не предложив мне присоединиться, она промочила горло и вновь уставилась на меня немигающим взглядом. А я будто должна была кланяться в ноги за оказанную ею честь.

— Поздновато для благодарностей за это, не находите? — усмехнулась одним уголком губ и остановила ладонью Бьёрна, который хотел налить чай и мне.

— А знаешь, как ты получила вторую фамилию “Морел”?

Я замерла с чайником в руке над собственной кружкой. И уже не стеснялась усмешки, что расплывалась по губам.

— Нужно думать, что и тут не обошлось без вашей руки.

Моего веселья леди Тибесса явно не разделяла, становясь все мрачней т мрачней с каждой минутой нашего разговора.

— Рада знать, что твоя голова не совсем пуста.

— Приму ваш комплимент с благодарностью. — я картинно склонила голову вторя своим словам.

— Раз так ты знаешь, кто я.

А вот теперь улыбка растворилась, а тело наполнилось напряжением. Я знала ответ, но давала возможность себе ошибиться. Мне бы очень хотелось этого.

— Воспитывающая монархов, хозяйка императорского дворца, какой из ваших титулов вам более по душе?

— Я Эскама.

Испуг уколол сердце. Я не знала, увидела ли его леди Тибесса в моих глазах, но перемену в настроении заметить было не сложно. Оставалось надеяться, что она не чувствовала во мне силу Эскама, лишь догадывалась о ней и пыталась вывести на чистую воду. Если так, у меня был шанс увернуться от этого копья.

— Я хозяйка снов. — ее голос стал тверд и раскатист. — И в своих снах я видела тебя множество раз. Но недавно твое будущее стало туманным.

— Звучит как самое настоящее шарлатанство… — моя нервная усмешка не смогла ее перебить.

— А значит пора.

Сухие пальцы словно из воздуха вытащили духовный камень размером с кулак. И стоило только леди Тибессе подбросить его вверх, как он словно примагнитился к потолку в самое сердце проступающей магической печати. Она вспышкой озарила пространство, мигом запечатывая комнату непробиваемой броней. Я множество раз видела барьеры Бьёрна, но никогда плотность маны в его стенах не была настолько высокой.

— Бьёрн! — обернулась я, замечая растерянность на лице друга.

Стоило только посмотреть мне в глаза, и сомнений не оставалось — он понятия не имел, как вытащить нас из магического капкана чудовищной величины.

— Этот раб не поможет тебе. — спокойно говорила леди Тибесса. — Его сила полна зла, но этот барьер исполнен истинно верующими и напитан мной. Моей силой Эскама.

На мгновение проскользнула мысль воззвать к своему духовному камню и гори оно все огнем. Но тут же осеклась, вовремя сдерживая себя. Быть может таков и был план, чтобы я показала себя?..

— Вам стоит объясниться, терпение не моя добродетель. — процедила, ощетиниваясь и не скрывая угрозы. — Мой личный рыцарь может неправильно все понять и разрушить половину дворца в поисках меня.

— Ты все уже понял, бог боли, разрушения и тлена Морел. Я вижу тебя насквозь

Повисла плотная тишина,

— Боюсь, зрение вас подводит, леди Тибесса.

Не рассказать, какое я почувствовала облегчение, когда она выдала этот бред. Так я хотя бы поняла, что она ни черта не знает о моей силе и даже не догадывается о ней. Тем лучше.

— Ты не обманешь меня. — продолжала яростней настаивать она. — Я видела в своих снах, как ты открываешь свое сердце для темной силы. Как Морел наполняет тебя и твоими руками сжигает императорский дворец дотла.

— Какая нелепость.

Я потерла пальцами ноющие виски, а затем позволила себе выпить чаю. Надо сказать, вкус был отменный.

— Тебя нарекли именем темного бога, чтобы не упустить первые семена зла. Я знаю, что как бы не прятался Морел по углам и канавам, какие бы личины не принимал, услышанное им имя всегда возгорится фиолетовым маревом в глазах его сосуда.

— Поэтому Его Величество так ненавидит меня? — я прикрыла глаза и позволила себе усталую улыбку. — Из-за ваших снов, что были посланы то ли богом, то ли снадобьями от потери ума?

— Если бы Атилиус узнал о пророчестве, он не пощадил бы ни тебя, ни своего сына. Я не могла позволить запятнать его руки кровью невинного ребенка. Принц Каэлиус не виноват в том, кто его мать. Я должна была защитить их обоих от той тьмы, что клубится в твоем сердце.

Я потеряла всякий интерес к этому разговору и если бы не барьер, который не выпускал нас, то ушла бы прямо сейчас.

— Кстати об этом. — небрежно махнула рукой, указывая на себя. — Почему бы вам не раскрыть пошире свои глаза и еще раз не заглянуть в мои, леди?

— Излишне. — лицо леди Тибессы исказилось отвращением. — Ты еще не успела стать сосудом Морел. Но это время близится. Ведь его имя ты уже приняла. Смеешь стоять с высоко поднятой головой, каждый раз, стоит его услышать.

Значит весь этот цирк случился из-за того, что я перестала рвать волосы на глашатаях, всякий раз когда они объявляли меня полным именем? Вот так сюрприз. Оказалось быть злодейкой намного проще, чем можно было себе представить.

— И что? Будете держать меня здесь, пока бессмертный бог не умрет? — злая усмешка расцвела на губах.

Я не видела иного выхода. Доказательств моей вины, как собственно и ее самой, еще не было, а причины не рассказывать о пророчестве Атилу все еще оставались сильны. Так к чему же леди Тибесса вела весь этот до абсурдного неприятный разговор?

— Я слишком для этого стара. — устало выдохнула она, а затем в ее руках блеснул маленький бутылёк. — Мало какое тело может стать сосудом Морел, и если для уничтожения одного из них черным клинком мне придется отдать свою жизнь, я готова. Ради этого момента Закария сделал меня хозяйкой снов. Ради защиты империи и ее наследников. Я в это верю.

С этими словами жидкость из склянки окрасила чай в черно-пурпурный цвет, и Бьёрн сразу же воздвиг вокруг меня три плотных барьера. Вот только явно отравленная жижа коснулась других губ. Леди Тибесса выпила всю чашку одним большим глотком и прямо на глазах потеряла сознание.

Ее сухое тело покачнулось и стало заваливаться, грозясь свалиться на пол мешком. Я не успела подумать, как рванула вперед подставляя руки. Чудом поймала, не два ей разбить голову об пол и тяжелые веки слегка распахнулись.

— За… мою смер…ть, Ат-тилиус казнит те-бя на месте…

— С ума сошла, старая?!. — неверяще выдохнула я, в ужасе наблюдая, как изумрудные глаза постепенно тускнеют. — Бьёрн! Барьер начинает рушиться! Продержится его сколько сможешь, выиграй мне время.

— Хозяйка! Вы же не думаете…

— Бьёрн, я говорила тебе, Кларисса погибла от лезвия черного клинка! Думаю мы подошли к той самой точке, но я отказываюсь умирать!

Эти мысли уже давно витали в моей голове. Чем дольше я жила в этом теле, чем чаще встречалась с Атилом лицом к лицу, тем больше становилось непонимание того, что такого еще должна была сделать Кларисса, чтобы ее голову снесли с плеч черным клинком.

Атил хоть и был невозможным упрямцем, но назвать его импульсивным тираном я никак не могла. Он уже стерпел слишком многое, а на остальное и вовсе предпочел закрыть глаза. Но если представить, что я все еще стояла на пути оригинала, в котором любимая словно родная мать няня императора умерла вот так, все вставало на свои места. За подобное Атил и правда мог казнить без суда. А бывшая хозяйка этого тела спасти себя никак не могла. Ведь она не знала своей истинной силы.

— И нашла же ты время для своих выкрутасов, бабка! — пыхтела от негодования я.

Духовный камень отзывался ничтожными импульсами на мой требовательный зов. Руки немели, а на грудь словно положили кусок льда, но я все равно продолжала изничтожать яд и его разрушительное воздействие на пожилой организм. Это давалось мне все трудней, перед глазами начинало темнеть, и в этот самый момент меня отрезвил раскатистый грохот за дверью. Казалось, в нее бьется таран с десятком рыцарей по обе стороны от него. И эта сила только нарастала с каждым ударом.

— Его Величество пытается пробить барьер! — сквозь зубы процедил Бьёрн, которому было тяжело сдерживать чудовищный напор божественной силы.

— Кто бы сомневался, — зло фыркнула я, продолжая свое дело.

— И похоже он не один…— обреченно добавил маг, а я усмехнулась:

— Привел с собой рыцарский орден?

— Нет, вашего рыцаря… — недовольство в голосе Бьёрна достигло своего апогея. — Не думаю, что смогу долго продержаться против этих чудовищ, хозяйка.

Впервые слышала такие слова в сторону императора от Бьёрна, наверняка мое дурное влияние все же начало сказываться и на него. Но я давно поняла, что в этом мире смогу выжить лишь с девизом — “слабоумие и отвага”, а потому закончив с уничтожением любых следов яда, глянула на Бьёрна с холодной решимостью.

— На сколько хватит барьера?

— Минута, может быть две.

— Тогда иди сюда. Живо! — приказала так резко и требовательно, что маг поспешил ко мне раньше, чем успел осознать, что делает. — Нельзя позволить ей болтать о случившемся.

— Но я не могу

— Мой духовный камень почти пуст. Влей свою силу и помоги мне поставить барьеры в ее разуме, направь меня своей рукой.

— Вы уверены?..

Бьёрн был ошарашен. Нет, в теории он знал, что я ему безгранично доверяю, но истинный шанс показать свою искренность делом выдался только сейчас. Получив доступ к моему духовному камню, который я не смогла бы прервать из-за нехватки сил, маг был способен разорвать свой рабский контракт, уничтожить клятвы сэра Райлона или Рене, а может и вовсе вырвать его из груди, получив в свои руки не сравнимый по силе с другими камень Эскама. Но я знала, что он сделает только то, о чем я попрошу.

Яркая вспышка на миг ослепила, и скрежещущее звуки мечей бьющиеся о барьеры из маны вдруг стихли. Я оказалась в каком-то поместье с бесконечно длинными коридорами, стены которых были увешаны картинами, следующими одна за одной. Уже через несколько шагов я поймала себя на мысли, что они напоминают мне кинопленку, где события плавно перетекают одно за другим, превращаясь в истории чьих-то жизней.

И свернув в один из коридоров, я увидела знакомый силуэт. Леди Тибесса стояла на другом конце, вглядываясь в одну и ту же картину. Я же было подумала, что вижу на своем пути изображения сына, вот только пшеничные волосы и безмерная совершенно незнакомая боль в больших фиолетовых глазах не давали обмануться — передо мной оказался маленький Атил.

Совсем крошкой он терялся на фоне огромной семьи. Но чем дальше я шла, тем меньше становилось принцев и принцесс, наложниц и королев предыдущего правителя. Затем с картин исчезла его мать, и руку Атила, которую она всегда крепко сжимала, наполнила сталь рукоятки меча. Ковры под ногами императорской семьи становились все красней с каждой просмотренной картиной, а люди на них продолжали исчезать, пока Атил не остался один, пока не почернел его меч, а на голове не засияла корона.

Ком застрял в горле от тревоги, что наполняла все мое тело. До леди Тибессы оставалось пройти еще столько же, но я едва не повернула назад. Вот только взгляд зацепился за следующую картину, которая была словно напоминанием для меня. На этот раз сомнений не оставалось. В кроватке лежал Каэль. Маленький и беззащитный. С разрушающимся камнем души.

— Он должен был умереть еще тогда. — проскрипел голос леди Тибессы, когда я решительно дошагала до нее больше не оглядываясь по сторонам. — И зная будущее, я решила, что ты заключила сделку с Морел — жизнь сына обменяла на свое тело.

Она была странной, словно погруженной в глубокий транс. Стеклянный взгляд был направлен на улыбающегося Каэля, каким я видела его совсем недавно. Вокруг тела леди Тибессы едва заметно мерцал знакомый барьер из маны, и я поняла, что в этот самый момент, Бьёрн ставит запрет на ее память.

— Вы сами сказали, мое будущее туманно, — беззлобно фыркнула я. — Но даже видя сквозь время вы продолжаете оставаться в неведении обо всем, что случилось с нами за эти годы. Пусть так будет и впредь. Хоть подумаете о том, чтобы кому-то рассказать и Каэль пострадает, а может даже погибнет. А если хоть волос с головы моего сына упадет, Атилиус никогда не получит моей силы, я лучше отдам ее Морел. Всю. Целиком. Не знаю кого из них вы желаете защитить больше, но своим молчанием спасете обоих.

Вязкая вспышка никак не желала отпускать сознание. До ушей долетал шум голосов, которые сливались в один сплошной гул, и я не могла разобрать ни слова. Но вместе с тем всей кожей отчетливо ощущала, что людей вокруг стало до неприличия много.

— Леди Тибесса!.. — прогремел голос Атилиуса, и я почувствовала, как мои руки, что продолжали поддерживать безвольное тело, откидывают, и вместе с тем Бьёрн мягко оттягивает меня за плечи в сторону.

— Ваше Высочество! — Райлон подхватил меня под второй локоть, помогая встать на ноги.

Зрение постепенно приходило в норму, и я смогла разглядеть не только Атила в окружении служанок, которые пытались привести леди Тибессу в чувства, но и четверых стражников во главе с командующим императорской гвардией Кристофом Веймарн и личным секретарем императора Селестином Бенуа. Компания, скажу я вам, пренеприятнейшая. И совершенно не предполагающая разойтись без склок.

— Зови придворного лекаря, Сел, — скомандовал своему близкому другу Атил, а затем повернулся к сэру Кристофу. — Раба взять под стражу!

— Нет! Не смейте его трогать! — возмущенно воскликнула я, но слова королевы в этой империи ничего не стоили. Райлон придержал мой порыв вцепиться в одного из рыцарей, и мага заломали как распоследнего преступника, выкручивая руки и заламывая их за спину, заставили встать на колени. — Бьёрн!..

— Все в порядке, хозяйка…

— Закрой рот! — гаркнул один из рыцарей, не давая ему поднять головы. — За препятствование Его Величеству Императору ответишь головой.

— Дайте сказать хоть слово!.. — начала было я, но была грубо прервана.

— Что ты с ней сделала?! Отвечай! — Атил с горящими гневом глазами вздернул меня за левый локоть так, что едва не вырвал его из сустава. На мой глухой скулеж от внезапной вспышки боли он внимания не обратил, и стал требовать ответа: — Это яд или магия?!

— Ваше Величество!.. — я задергалась, пытаясь хотя бы ослабить хватку, но чужая ладонь сжималась все сильней.

— Госпожа, отдайте приказ, — без страха за свою жизнь Райлон схватился за рукоятку меча.

— Посмеешь обнажить свой меч, — сэр Кристоф приблизился, не стесняясь обнажить свой клинок. — И тебя не на северную стену отправят, а следом за сгинувшей в огне мамашей!

Эти безжалостные слова, полные яда и злобы, стали апогеем боли и ругани, которая била по моим нервам наотмашь. И не совладав с собой, я отвесила Кристофу такую звонкую пощечину, что на мгновение воцарилась долгожданная тишина. И чем дольше длилось всеобщее молчание, тем сильнее щеки наливалась жаром от осознания того, что произошло.

— Не смей говорить подобное моему рыцарю, — прошипела я, прожигая побагровевшего Кристофа взглядом. А затем тихо добавила: — Сэр Райлон, не вмешивайся.

Всю свою жизнь я считала насилие низостью, слабостью того, кто не мог решить проблемы иным путем. Но сказанное Кристофом сорвало какую-то резьбу, и похоже, отрезвило всех присутствующих в комнате.

— Ты переходишь черту… — Атил сбавил тон и

— Мне больно!.. Пустите!

— Сначала ответь! — продолжал напирать он, нависая коршуном над издыхающей добычей. — Что ты сделала с леди Тибессой?

— Ничего… — голос дрогнул неожиданно для меня самой. И сорвался. — Я ничего не сделала! За что вы так со мной?..

Должно быть я сильно перенервничала и сама не поняла, как от обиды и боли дала волю чувствам. Слезы сами побежали по щекам, не спросив моего разрешения. В горле запершило, и я часто заморгала, не желая выглядеть жалко и уязвимо. Но именно такой я и предстала перед множеством глаз.

— Ты не добьешься снисхождения слезами.

Слова расходились с тоном голоса, который выдавал растерянность Атила. Я была уверена, он повидал много женских слез за свою жизнь, но мои вдруг сбили его с толку. Он, наконец, отпустил мою руку и распрямился, но отходить не спешил.

— Знаю! Знаю, что ваша ненависть сильна, и я заслужила ее, но сейчас все нет так! — полным обиды взглядом я уставилась в аметистовые глаза. — Вы даже не дали шанса объясниться, Ваше Величество. А я лишь… лишь попыталась удержать леди Тибессу от падения, когда она стала терять сознание! Это что, чудовищное преступление? Тогда казните меня прямо сейчас!

— С чего бы ей терять сознание? — недоверчиво сощурился Атил, а затем глянул в сторону служанок, которые уложили его няню на софу и суетились вокруг в ожидании лекаря.

— Из-за пророчества! Разве вы не чувствуете магию Эскама, разлитую по всей комнате так, что невозможно дышать? Ах, да, ваша сила ведь защищает вас. Но я, я другая! Вспышка маны леди Тибессы сбила меня с ног, и я, я до сих пор не могу прийти в себя!

Ловко смешивая ложь и правду, я надеялась только на то, что барьер в сознании леди Тибессы выстоит, и меня не обезглавят за ложь императору, когда эта сумасшедшая бабка очнется. Ничего другого мне не оставалось, и я уже свела все ниточки в своей голове так удачно, что сама себе поражалась.

— Тогда почему твой раб возвел барьер и не давал никому попасть в гостиную? Будто пытался выиграть время для твоих злодеяний.

"Вот же не обделенный интуицией чертила!" — подумала я, ощущая как тело бросило в холодный озноб.

Пока Атил продолжал свой допрос, он жестом пригласил запыхавшегося лекаря внутрь, а затем огляделся в пространстве комнаты, будто только сейчас замечая, что сказанное мной правда. Сила Эскама оставляла заметный след, и мне несказанно повезло, что ее природу можно было скинуть на леди Тибессу, выгораживая тем самым себя.

— Этот барьер возник из-за артефакта леди Тибессы. Должно быть она не могла допустить, чтобы пророчество вышло наружу. Потому и заперла нас внутри. — я смотрела на Атила самыми честными и до ужаса несчастными глазами, прекрасно видя, как с каждым моим словом ему становится все более не по себе. — Поэтому, Бьёрна!.. отпустите. Прошу.

Последнее я почти прошептала, убитая своим горем наповал. Атил с силой сжал пальцами виски, будто словил мигрень от моего театра одного актера, а затем вместо ответа отправился к софе, где лекарь уже закончил с осмотром. Судя по ровному тону их разговора, с ядом я справилась на отлично. А потому временную передышку от императора я потратила на то, чтобы наградить Кристофа и Селестина убийственным взглядом в ответ на них пренебрежительные.

И если братец Сильвии уже отхватил и даже не думал вступать со мной в перепалку, то едва вернувшийся барон Бенуа несколько раз поджимал губы, будто вот-вот зайдет на новый круг обвинений в мою сторону. Благо Атил ему такой возможности не дал.

Или я порадовалась слишком рано?

— Леди Кларисса. — Атил одарил меня слишком уж холодной улыбкой, протягивая раскрытую ладонь. — Подойдите ближе. Леди Тибесса приходит в себя.

Мое сердце забилось в глотке, не давая нормально вздохнуть. Я уже видела, как белесые брови сводятся к переносице, лоб наполняется глубокими морщинами, а мутный взгляд фокусируется на мне. И если во время нашего маленького разговора в ее подсознании леди Тибесса была вынуждена безропотно принимать мои слова, то сейчас на дне ее зеленых глаз бурлило слишком много эмоций.

И среди них я видела неверие и отчаянное отрицание всему, что между нами произошло. Должно быть она даже забыла о своем пророчестве, где в моем теле по империи разгуливает Морел. Ведь моя сила теперь была перед ней как на ладони. И я не знала, смогу ли сохранить свой секрет.

— Как вы себя чувствуете, леди Тибесса? — впервые голос Атила потерял всю сталь и наполнился нежностью. — Помните, что случилось до того, как вы потеряли сознание?

Я стояла чуть позади императора, и он не мог видеть моего лица. Слуги слишком боялись подать голос, наверняка воображая, что я тут же сживу со свету их и всю родню до седьмого колена. А потому я хищно всматривалась в леди Тибессу, пытаясь мысленно послать все угрозы, которые были озвучены в ее подсознании и парочку новых в придачу.

— Ваше Величество, вы нашли время, чтобы навестить такую бесполезную старушку, как я?

Эти их любезности играли на нервах. У меня тут решалась судьба, а они со своими светскими разговорами с совершенно ненужным принижением себя. Как же раздражало! Я едва сдерживала себя, чтобы не начать вздыхать на всю комнату от нежелания участвовать в этой пьесе для двоих.

— Не говорите так. Благодаря вам живет весь дворец, вы выбраны Закарией, вы Эскама.

— Но моя сила уже не может вам помочь. Закария больше не посылает своего благословения, не показывает пророчеств который год.

Я прикрыла глаза на мгновение, едва справляясь с волной адреналина, хлынувшего в кровь от этих слов. И заставила себя избавиться от паники на лице до того, как Атил медленно обернулся.

— Вот как. — мягкий тон его голоса резал не хуже ножа. В нем отчетливо слышался скрип капкана, который вот-вот должен был оттяпать мне ногу. — А леди Кларисса заявила об обратном.

У меня не было времени на раздумья. И я поддалась первому порыву, что наполнил грудь вместе с отчаянным желанием выбраться из захлопнувшегося капкана, пусть даже с потерей для себя.

— Ах, леди Тибесса, прошу простите меня! — взвыв и рухнув перед софой на колени, я обхватила сухие руки в свои ладони

Намерено переигрывая в своей искусственной истерике, я топила всех присутствующих в неловкости и заставляла ослабить бдительность. И торопливая, сбивчивая речь не давала Атилу вставить хоть слово.

— Леди… — пытался он, но я уже поставила на кон все.

— Но я не раскрыла сути! — преданно заглядывая в глаза леди Тибессы, которая могла лишь нервно подергивать уголком губ от такого представления, я горячо попросила ее: — Леди Тибесса, Его Величество поверит вам, если вы скажете, что пророчество не должно быть раскрыто. От этого зависит судьба всей империи и монаршего рода.

Последнюю фразу я сказала намного спокойней, и взгляд мой обрел прежнюю твердость. И прикрыв на мгновение глаза, леди Тибесса чуть заметно кивнула. Она помнила мое обещание отдать себя Морел, и восприняла его всерьез. А может, барьеры Бьёрна не давали ей раскрыть рот. В любом случае во мне вновь подняла голову надежда на хороший исход.

— Ваше Величество Атилиус… — начала было она, и император тонко почувствовал в ней перемену.

Что Атила совсем не устроило. Он не привык сдаваться, продолжал подозревать меня, что совершенно не удивляло, и не мог просто уйти отсюда в неведении.

— Все вышли вон! — прогремел приказ, и я уже было открыла рот в новом требовании отпустить Бьёрна, как он обернулся ко мне: — Вас это тоже касается, леди Кларисса.

— Но я не могу покинуть вас. — хоть Атил и пугал, я замерла на месте, а затем обернулась к Райлону: — Проследи, чтобы Бьёрна никуда не увели и обращались по-человечески. Это приказ.

Пока все покидали комнату, меня прожигали таким взглядом, что вспыхни платье — и я бы вовсе не удивилась. Леди Тибесса приподнялась, принимая сидячее положение, а Атил тихо процедил:

— Смеете ослушаться слов императора?

Он был в бешенстве. И мое секундное молчание сорвало резьбу терпения, а потому Атил подхватил меня под руку и силой потащил на выход.

— Ваше Величество! — вновь заголосила я. — Постойте! Нет! Ваше Величество! Пророчество было обо мне!

Видели бы вы лицо леди Тибессы, когда я проорала это в самое ухо Атила, откуда чудом не пошла кровь от наверняка лопнувшей перепонки. Он медленно повернул голову, отчего невыносимо прекрасное лицо оказалось совсем близко. Смерил меня подозрительным взглядом, но не дождавшись протестов со стороны софы, процедил:

— И о чем же оно?

— Позвольте оставить это в секрете. — предприняла последнюю попытку, на которую совсем не осталось надежды.

— Нет. — отрезал Атил.

Глубоко вздохнув и собравшись с духом, я уверенно вздернула подбородок, приосанилась и распушила самолюбование, которым часто грешила прежняя Кларисса.

— Что ж хорошо. — бросила с циничным безразличием. — В том пророчестве я предстала в пурпурном платье и короне из аметистов.

Нет, ну а что еще я могла соврать, чтобы оправдать свое поведение последних пятнадцати минут? Ничего лучше в голову не пришло, и я решилась. Со стороны софы послышался судорожный вздох то ли ужаса, то ли восхищения моей смекалке… Нет, думалось, первый вариант все же был реалистичней.

— И я должен поверить, что сделаю вас своей императрицей?

Его тон, взгляд и выражение лица оскорбляли до глубины души. Но я продолжала давить самоуверенную улыбку. И все же обозначить свою позицию стоило еще раз, а то каждый раз расставаясь со мной Атил забывал, что я больше не желала идти с ним по жизни рука об руку. Никто ведь не говорил, что я должна стать именно его императрицей, верно? Но заикнуться о подобном было слишком опасно, хотя страсть как хотелось щелкнуть этого невозможного мужчину по носу.

— Пророчества Эскама сбываются не всегда, Ваше Величество. Давайте постараемся, чтобы этого никогда не случилось.

Атил медленно втянул носом воздух, наверняка раздумывая над тем, стоит ли вступать со мной в новые препирательства. Но вместо них все же решил обернуться к той, кому он доверяет больше всего.

Леди Тибесса сидела с лицом, что было белее мела. Она смерила меня тяжелым взглядом, который к ее большому сожалению не мог убивать, и стиснув зубы ответила:

— Прошу меня простить, Ваше Величество, но я бы лучше отдала жизнь, чем рассказала вам обо всем. Пророчества опасны, ведь чем яростнее мы пытаемся избежать грядущего, тем ближе становимся к нему.

— Значит все сказанное леди правда? — как-то обреченно заговорил император, не сумевший поймать меня за хвост.

К моей удачи Атилиус повторил все мои объяснения произошедшего, с чем леди Тибесса охотно согласилась. Вот только все время их разговора я была вынуждена стоять подле этого взрывоопасного чертилы, который никак не хотел выпускать мою руку из цепкой хватки.

— Ваше Величество, — тихо мяукнула я, напоминая о своем присутствии и глубоких душевных и не только страданиях, что обрушились здесь на несчастную меня. И не будем показывать пальцем по чьей все это случилось вине. — Могу я идти?

Атил строго глянул на меня, а затем вновь обернулся к своей няне. Убедился, что лучшее, что он мог для нее сделать, это оставить отдыхать в заботливых руках служанок и придворных лекарей, и наконец удостоил меня ответом:

— Да, можете идти. — и не успела я выдохнуть, как добавил: — За мной. Это приказ.

Под дверью гостиной леди Тибессы продолжалась возня и ругань на пониженных тонах, но стоило нам выйти, как все стихло. Лицо присутствующих были напряжены, и каждый ждал приказа своего господина. Особенно Райлон, в глазах которого отчетливо читалось желание навалять хоть самому императору, если понадобится. Уж не знаю, о чем эти двое говорили наедине, но враждебность моего рыцаря я чувствовала всей своей кожей.

— Раба отпустить. — бросил Атил, не скрывая своего недовольства.

— Ваше Величество… — начал было секретарь, но Атил его осадил.

— Сел, сдвинь мое расписание на час.

Видели бы вы глаза Селестина Бенуа, который представил себе масштаб работы, при этом искренне не понимая, ради чего он идет на подобные жертвы. А когда Атил еще раз приказал мне следовать за ним, с молодого лица и вовсе схлынула кровь.

— Оставьте нас. Все вон.

Куда бы вы думали, этот чертила меня привел? В больничную палату, разумеется. Поняла я это не сразу, ведь первой увидела одинокую кровать в довольно просторном светлом помещении. Но затем неловкую уединенность разбавил пожилой лекарь с чемоданчиками, полными всяких непонятных склянок и устройств.

— Проверьте ее состояние. — Атил скрестил на груди руки и явно не собирался никуда уходить на время осмотра. — Особое внимание уделите разуму. Поведение королевы стало меня беспокоить.

Издевку я пропустила мимо ушей, ведь беспокоилась лишь о том, чтобы лекарь не почувствовал отголоски моей силы. Конечно после всего случившегося она вновь была почти на нуле, но опасность все равно оставалась. К тому же я не представляла, как далеко может зайти осмотр, и уже готовилась протестовать во весь голос. Но к счастью ничего выходящего за рамки пожилой лекарь не делал, если не учитывать неловкого моменты когда мы с десяток минут молча держались за руки.

Когда же он закончил, мужчина тяжело вздохнул и с опаской глянул на императора, осторожно заметив:

— Я… я не вижу никаких отклонений от нормы, Ваше Величество. Следует ли мне проверить все еще раз?..

Чудом сдержала возмущение, которое разгорелось в груди. Этот старый козел решил при мне откровенно спросить, стоит ли признать меня душевнобольной, если того вдруг ждет его господин. И считав мое глубокое и ярое желание вцепиться в последние патлы по бокам лысой башки, Атил поспешил ответить:

— Нет. Вон.

Он кланялся и рассыпался в любезностях еще минут десять. Чем утомил и меня, и Атила, да и себя самого разумеется. То и дело протирая лоб платочком, он наконец вышел за дверь, позволив мне всего на мгновение увидеть обеспокоенные лица моих людей. И от этого мне стало легче. Знать, что Бьёрн и Райлон в случае чего вытащат меня отсюда с боем было приятно и успокаивающе.

— Уж думала собираетесь выставить меня сумасшедшей. — тихо выдохнула я, осмелев.

Мне казалось, ну вот он долгожданный конец совместному времяпрепровождению, но вместо дежурных фраз, Атил огрызнулся совсем как мальчишка:

— Это я скоро сойду с ума, не в силах выкинуть мысли о тебе из головы ни на миг.

Он сжал переносицу пальцами и выглядел как родитель, уставший от проказ своего ребенка. Что мне совершенно не нравилось. Сегодня я была без вины виноватой, но этот мужчина продолжал делать вид, будто я только и делаю, что создаю ему проблемы. Разумеется, он все еще думал, будто весь мой мир крутится вокруг него и идеи, как бы привлечь императорское внимание, и это злило меня до невозможности.

— Не говорите так, это пугает.

Хотела отшутиться, но Атилиус глянул на меня с новой вспышкой гнева и разочарования. Он откровенно сдерживал себя, я видела, как спокойный тон голоса дается ему с неимоверным трудом.

— Лучше бы тебя пугали последствия твоих необдуманных действий. Ты говорила, что получишь силу для защиты себя и принца Каэля, но вместо того смело и уверенно шагаешь в пропасть. — он посмотрел на меня с усталостью в аметистовых глазах. — Твоя гордость и правда этого стоит?

— Я не понимаю…

— Ты устала искать моей благосклонности и заполучила личного рыцаря ложью и силой. Думаешь, он и правда будет верен тебе после того, как ты разрушила его дом?

— Но я не…

— Скажешь, что это совпадение?

Разумеется я понимала, что императорский двор проведет свое собственное расследование. И не найдя весомых улик продолжит меня подозревать. Но я никак не могла подумать, что Атил станет обвинять меня в лоб, да еще и с видом, будто я его окончательно разочаровала. На секунду я даже успела подумать, что он беспокоится обо мне, но эти мысли не задержались надолго.

— Я не причинила вреда матери сэра Райлона Ваше Величество. И не приказывала никому это делать. — ответила спокойно и уверенно. — Я предложила ему лучшую сделку из тех, что он мог получить.

Мне казалось, такого ответа будет достаточно, чтобы удовлетворить его интерес, но Атил вдруг рассмеялся, отчего по спине побежали табуны неприятных мурашек.

— Лучшую сделку? Ха! Лучшую сделку предложил ему я, но он отказался непонятно чего ради. — тряхнув светлой челкой он вновь впился в меня внимательным взглядом. — А ты собираешься не только ослабить положение принца, но и подвергнуть его опасности, оставляя рядом простолюдина, у которого ничего нет за душой.

И за это я была готова стерпеть недовольство, но не думала, что Атил вывалит на меня все разом. С другой стороны, я начинала понимать, откуда сквозило этой обеспокоенностью. Как бы там ни случилось, Каэль был единственным сыном и наследником целой империи, и все мои ошибки неизбежно касались его. Но я не собиралась ничего объяснять или оправдываться. Мы видели мир совершенно по-разному и вряд ли когда-нибудь смогли бы понять друг друга.

— Семья сэра Рейлона, как и он сам, теперь носят мою вторую фамилию согласно законам империи. И я имею полное право выбрать оруженосца для сына из своих приближенных людей.

— И чего ты этим добьешься?! — окончательно вышел из себя Атил. Он опасно приблизился ко мне, словно это расстояние мешало мне понять его истины. — Ты! Ты и раньше балансировала на грани, но сейчас просто уничтожаешь последние связи с аристократией империи, ты хоть понимаешь это? Вокруг тебя простолюдины и рабы, которые никогда не станут твоей силой. Они лишь больше отдаляют тебя от высшего света, который, если бы не королевский титул, уже бы давно и безоговорочно отвернулся. Но ты продолжаешь демонстративно прохаживаться по императорскому дворцу в сопровождении раба, отравленного черной магией Морел, и ни на секунду не задумываешься о последствиях.

Мне так сильно хотелось спросить, почему вдруг Атила настолько это волнует. Разве для него мир не стал бы проще, если бы я попала в полнейшую опалу и носа бы не могла показать за порог своего дворца? Хотела спросить, почему он рвет сердце эмоциями, которых не должен был испытывать, не ко мне. Но вместо этого, я задала лишь еще один раздражающий вопрос:

— Разве я нарушила имперские законы беря

На этом Атилиус окончательно понял, что я непрошибаема и не собираюсь ни стелиться перед ним объяснениями, ни глубоко раскаиваться и менять свой путь. Но и выходить из этой ситуации проигравшим он тоже совершенно не желал.

— Закон здесь я. — медленно процедил он, глядя мне в глаза. — И с этого момента я запрещаю рабам зараженным маной Морел ступать на территорию императорского дворца даже с контрактором.

Не знаю, какой реакции он ждал, но я и бровью не повела. Для меня подобный приказ звучал как отличный способ избежать новых встреч, и я собиралась со всем рвением ему следовать.

— Значит и моей ноги здесь больше не будет.

— Желаете меня этим напугать? Селестин! — Атил рявкнул так, что я дернулась от неожиданности. И едва рыжая шевелюра показалась в дверях, как он продолжил: — С завтрашнего дня принц Каэль начнет обучение наследников рода Вальмиера. И ради безопасности единственного наследника я желаю, чтобы ноги его не ступало за пределы императорского дворца без моего дозволения.

А вот теперь не сдержалась я, заражаясь от Атила готовностью стоять на своем до конца. Решил угрожать мне сыном? Это было самое опрометчивое решение за все время его императорского правления.

— Вы не можете признать принца Каэля своим наследником не имея императрицы! Таковы законы Турина, и они были рождены в монаршей семье! Пренебрегать подобным…

— Как и всегда, ты слишком торопишься. — Атил склонил надо мной голову, словно пытался подавить и говорил с нескрываемым злорадством: — Я не признаю принца Каэля наследником черного клинка. Обучение рода Вальмиера лишь первая ступень на пути к титулу кронпринца и многие не в силах перешагнуть даже ее. Посмотрим, справится ли первый принц.

Стиснула зубы, что было сил. Противостоять императору в открытой борьбе у меня не было сил, и чтобы не усугублять ситуацию, я должна была просто молчать, но стоило только Атилу отвернуться и направиться к своему секретарю, как я прошипела:

— Тиран…

Атилиус остановился, и я, честно признаться, трухнула. Задержала дыхание, которым поперхнулась, когда он обернулся и одарил меня приторно-сладкой улыбкой победителя:

— Что касается Леди Клариссы. Как мать она имеет полное право навещать своего сына, когда пожелает.

В его глазах это было безоговорочное поражение, но я лишь делала вид, что принимаю его. В голове тем временем зрел очередной план протеста.

— Но Ваше Величество… — ничего не понимающий Селестин Бенуа смотрел то на довольного донельзя императора, то на багровую от злости меня.

— Достаточно. — осадил его Атил, не сбавляя шага. — У меня еще полно дел.

Глава 10

Прежде чем выйти за ним, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Сейчас мне ничего не оставалось кроме тактического отступления в желании обдумать все дерзкие мыслишки, хлынувшие в голову после того, как Атил решил на ровном месте отравить мне жизнь. Но проходя по коридорам лазарета, я была вынуждена сбавить шаг у двери, из-за которой доносились полные злости и презрения визги.

— Бьёрн, обернись самой маленькой из возможных форм своего зверя и отправляйся в королевский дворец первым. Сэр Райлон справится с моим сопровождением сам.

Маг и без того был чернее тучи после новостей о приказе тиранища, а тут и вовсе окончательно сник. В редкие моменты совершенной беспомощности он становился совсем уж мальчишкой, которого хотелось притянуть к себе и пожалеть, но я одергивала себя, чтобы не усугубить ситуацию.

— Я не могу рисковать тобой, ты ведь понимаешь? — спросила вполголоса, чтобы нас не обнаружили раньше времени. — Не знаю, что еще может выдумать этот… мужчина, если заметит тебя в императорских владениях после своего бессмысленного приказа. Не хочу знать.

Бьёрн одарил меня взглядом, в котором я отчетливо прочитала, что это он страшится оставлять меня без присмотра. Наивный. Будто бы он мог остановить очередную колкость, которую я и сама не в состоянии вовремя поймать за хвост. Так или иначе просьбу маг выполнил, оставляя нас с Райлоном слушать непрекращающиеся вопли.

— Сколько раз вам уже говорили, леди Мелисса, а вы вновь за свое!..

Заглянув в приоткрытую дверь палаты, я увидела столпотворение девиц. В большинстве это были служанки, которые словно стервятники окружили одну из наложниц. А вот две других — Сильвия и Айрис, стояли чуть поодаль, молча наблюдая за нападками и ухмыляясь в пушистые веера.

— И как только язык еще не отсох ежедневно молиться тут по несколько часов?!.

Совсем юная и до невозможного хрупкая девушка лишь опускала глаза и поджимала губы. Вокруг нее не было никого, кто бы мог защитить. Ни служанки, ни рыцаря, и это словно развязывало другим руки. Слуги, за чьими спинами стояли влиятельнейшие из наложниц, вычитывали бедняжку, с которой уже схлынула кровь. До того бледной и болезненной она выглядела, что еще немного, и пришлось бы уложить ее на соседнюю койку.

— Слухи распространяются быстро. — раздался голос одной из девиц. — И как по-вашему госпожа Айрис и госпожа Сильвия выглядят в чужих глазах сквозь призму вашей чрезмерной заботы о шестой наложнице?

Ребекка Труал, которая слегла после происшествия с гидрой, лежала без сознания на кровати и ничуть не мешала чужим служанкам вопить. Сдавалось мне, ее слуг отправили куда подальше прежде чем закатить подобную сцену.

— Моя госпожа столь многое делает для этой страны, изо дня в день не имеет ни минутки покоя! А теперь вынуждена тратить свое драгоценное время здесь! Сколько еще это будет продолжаться?!

Меня волновал тот же вопрос, а потому я поспешила кивнуть Райлону, чтобы он открыл передо мной дверь. И мое появление, разумеется, не осталось без внимания.

— Леди Кла… — засипела было служанка, что еще секунду назад голосила на пятую наложницу.

— Перед тобой твоя королева. — напомнила ей, не желая мириться с привычным для всей империи пренебрежением. — А вместо проявления уважения ты позволяешь себе заговорить со мной первой?

Это было столь вопиющей грубостью, что даже несмотря на благородное происхождения этих дамочек из низшего сословия аристократов, я вполне могла бы приказать отрезать ей язык в наказание. Прошлая Кларисса не позволяла себе подобного, чтобы не впасть в немилость перед императором за очередную бессмысленную жестокость, ну а для меня это было откровенным варварством. Что никак не мешало мне их припугнуть откровенной жаждой расправы, разгорающейся в глазах.

— Не гневайтесь слишком сильно, Ваше Высочество,

Ответом ей было молчание. Сдавалось мне одно урока во время чаепития ей было мало, чтобы запомнить — Кларисса Морел дель Турин более не позволит игнорировать себя. И без должного приветствия, я не собиралась раскрывать рта.

— П-пятая наложница приветствует Ее Высочество королеву Клариссу, — пропищала леди Мелисса, нарушая попытку других наложниц ответить на мое молчание своим.

И как бы они не испепеляли ее взглядом вместе со своими служанками, допустить нашего разговора никак не могли. Ведь любую леди высшего общества страшно пугала перспектива быть невидимкой в глазах других. А потому даже настолько топорная и очевидная провокация работала как часы.

— Приветствуем вас, Ваше Высочество. — расплылась в реверансе Айрис, и слуги последовали ее примеру, кланяясь глубже, чем их госпожа.

— Леди Айрис, — я сдержанно кивнула. — Что у вас здесь за шум при тяжело больном человеке?

— Шум? — тонкие брови изогнулись в удивлении. — Ах, должно быть вас побеспокоили слуги, что слишком разволновались.

— Это и впрямь вызывает беспокойство, леди Айрис. Слуги отражение своих хозяев. Позволяя им вычитывать равную себе вы допускаете у них мысль, что однажды так можно поступить и с вами.

Видеть, как две наложницы пытаются вернуть благородную напыщенность перекошенным лицам, было самым настоящим наслаждением. Должно быть давно они не слышали подобных оскорблений, и вынести их никак не могли.

— Равную себе?… — прошипела змеей Сильвия. — Мой род непрерывно служит империи второе столетие! Сравнивать меня с чужестранкой само по себе оскорбление!

Ее лицо заострилось злостью, сощуренные глаза потемнели, а веер из тонкого дерева жалобно хрустнул в тонких костлявых пальцах. Но затем алые губы тронула едва заметная усмешка, и голос наполнился приторной сладостью:

— Ах, не поймите меня неправильно, Ваше Высочество, я и не думала оскорбить вас. Наши страны тесно связаны политическими браками достаточно долго, а значит и в вас течет часть благородной крови Турина. Да что там, менее образованные люди могут считать, что ваша родина уже часть нашей империи.

Ее выпад был расчетлив и остер словно ядовитый кинжал, вот только я не чувствовала ничего к королевству Орса, где родилась бывшая хозяйка этого тела. И отзеркалив ее ухмылку, лишь безразлично пожала плечами:

— Все это не имеет никакого значения. Сейчас вы принадлежите не роду. А, как и все здесь, являетесь женщиной Его Величества. Или я не права? Желаете поправить меня, или, быть может, узнаем мнение Его Величества о наложницах-чужестранках? Мы с ним разминулись всего пару минут назад. Еще успеем нагнать.

Я говорила легко и беззаботно, а вот с и без того бледной Сильвии схлынуло пару тонов. Она даже не сразу выхватила суть в отличие от Айрис, глаза которой в миг полыхнули огнем интереса. Что вполне можно было понять. Ведь стоило только вспомнить, что мать Атила тоже была чужестранкой, и подобные разговоры обретали привкус измены.

— Его Величество здесь? — встрепенулась и влезла в разговор Айрис. Вот уж кто не желал упустить ни малейшего шанса. — Намеревается прийти сюда? Это права?

— Его Величество посетил лазареты в заботе обо мне, — ответила снисходительно, лениво поправляя воображаемую неряшливость платья. — И хоть с последнего инцидента прошло уже довольно много времени, а я уверяла, что полностью оправилась, Его Величество все же подвинул свое расписание на час, чтобы удостовериться в моем самочувствии. Словами не передать, насколько я была тронута подобной заботой. И разумеется никак не могла задерживать Его здесь дольше положенного.

— Вот как. Рада, что вы в полном порядке, Ваше Высочество. — спешно пробормотала Айрис. — Однако прошу меня простить, у меня уже запланирована следующая встреча.

— Я провожу вас, леди Айрис. — спохватилась Сильвия, едва четвертая наложница подхватила юбки, чтобы как можно скорее покинуть палаты.

Я проводила их с милой улыбкой на лице. Все же большое облегчение знать, что твой враг настолько предсказуем. И очень надеялась, что так же упрям. Страсть как хотелось, чтобы эти двое Атила все же нагнали. В жизни должно быть разнообразие, и в причинах императорской мигрени тоже. Не могу же я работать за всех подданных империи разом?

— Наконец-то тишина и покой. — выдохнула едва слышно, стоило последней служанке выпорхнуть за порог.

И не успела я расслабиться, как наткнулась на полный ужаса взгляд. Пятая наложница, леди Мелисса, казалось, чувствовала себя наедине со мной хуже, чем в сужающемся кольце слуг. Она заметно дрожала, прикладывала тонкие пальцы к губам, словно запрещая себе любые звуки. И все же негромкий голосок первым нарушил повисшую тишину:

— Ва-ваше Высочество…

Взгляд ее бегал по моему лицу, словно пытался понять, не мираж ли я, не растворюсь ли через секунду в воздухе. И видеть ее такой было попросту неприятно. Я не сделала ничего, но отчетливо чувствовала себя преступницей, которая упивается жестокостью к беззащитной безропотной леди.

Пока я думала, не покинуть ли мне палату прямо сейчас, леди Мелисса едва заметно нахмурилась и прикусила нижнюю губу. Затем вдруг глянула прямо в глаза и сказала:

— Я… совсем не ожидала вас здесь увидеть. Как вы?..

Она и правда пребывала в смятении. Смятении, которое судя по лицу, занимало все ее мысли.

— Направляясь в лазарет я видела, как Его Величество вел за собой стражу…

— Я ведь только что… — махнула рукой себе за спину, — объяснилась.

Чувствовала себя довольно странно под пристальным взглядом нежно-голубых, словно прозрачных глаз. Но после моего ответа они едва не переполнились слезами, а леди Мелисса склонила голову, обнимая себя за плечи.

— Да… что это я… Прошу прощения, Ваше Высочество. Мне жаль, что я доставлю вам неудобства своей глупостью.

Кто бы посмотрел со стороны, однозначно сказал — злодейка мучает несчастную девицу. Что однозначно раздражало меня, без вины виноватую. Но вместо того, чтобы сбежать от этих чувств, я решила дать этим отношениям еще один шанс. Ведь если леди Мелиссу приучили выживать при императорском дворе подобным образом, то винить ее в этом было бессмысленно.

— Это вовсе не так. И вам не за что извиняться, леди Мелисса. Это стоило бы сделать настоящему источнику шума. — миролюбиво ответила я. — Как состояние леди Ребекки?

Глаза пятой наложницы округлились, и она не сразу нашлась, что ответить. Но затем будто прокрутив в

— Пр-простите, Ваше Высочество! — от волнения ее голос повысился и задрожал. — Должно быть я и вам доставляю беспокойств своими виз-зитами в лазарет! Сюда почти никто никогда не заходит, и все же слухи продолжают распространяться за пределы дворца. Леди Айрис и леди Сильвия имеют полное право злиться, я понимаю… как и вы…

Сделав медленный глубокий вдох, я осталась при своей мягкой улыбке.

— Мне нет дела до слухов. Навещаю ли я пострадавшую или нет, не имеет значения. В мои добрые намерения не поверит ни одна живая душа. И скажу вам по секрету, леди Мелисса, это освобождает. Не ища одобрения, я могу делать лишь то, чего желает мое сердце.

Услышав мои слова, наложница резко подняла свою голову. Теперь она смотрела на меня с нескрываемым восхищением, а я едва поспевала за переменами ее настроения.

— Я!.. — с жаром на бледных щеках она приложила ладонь к груди. — Я тоже хочу быть похожей на вас, Ваше Высочество! Идти на поводу у сердца… и не оставлять леди Ребекку одну.

Сказав это, она приблизилась к кровати шестой наложницы и без раздумий опустилась на пол, вбирая ее руку в свои ладони. Только в этот момент я заметила, что палата не имела никакой другой мебели, кроме кровати больной. Но Мелиссу это ничуть не смущало. Она смотрела на Ребекку со всей искренностью и печалью, будто не было у нее никого родней.

— Не знала, что вы настолько близки.

— Это не так, Ваше Высочество. — Мелисса грустно улыбнулась, не сводя глаз с лица шестой наложницы. — Не думаю, что леди Ребекка была бы рада мне, пребывай она в сознании. Но сейчас, в минуту слабости, ей будто становится легче, когда кто-то находится рядом с ней. Я бы и не стала настаивать, вот только служанки покидают свою леди одна за другой.

Ее тяжкий вздох был полон горечи. И я вдруг подумала, что если на месте Ребекки она видит себя. Одинокую и покинутую всеми обитателями императорского двора, семьей, которая не могла даже прислать нормальную служанку, и даже леди, которым она так рьяно служила. Если бы не Мелисса, я уверена, нога Айрис и Сильвии не ступила бы за порог этой палаты.

— Возможно я слишком много на себя беру, но когда вот так держу ее за руку, страдания леди Ребекки утихают. — продолжала говорить Мелисса. — Будто в одиночестве ее продолжают терзать, будто все ее тело переполняется агонией, и она в беспамятстве мечется по простыням, сгорая в чудовищной лихорадке. Ее лицо искажается гримасой боли, дыхание наполняется хрипом, пальцы сжимаются и словно становятся каменными — не разжать, а…

Она так живо описывала чужую боль, будто чувствовала ее сама. И едва глянув на мое лицо, она осеклась, не смея продолжить. Это было чудовищно осознавать, но Мелисса постоянно жила бок о бок со страхом. Не имея силы и поддержки, она боялась обронить неверное слово, неверный взгляд, боялась разозлить всех тех, кто с легкостью чувствовал ее слабость и словно дикий зверь шел на этот запах. Запах дрожащей добычи, на которую можно выместить весь свой гнев без последствий.

— Сейчас леди выглядит умиротворенной. Желаете составить мне компанию до главных залов императорского дворца, где совсем скоро Его Величество возьмет слово?

Предложение вырвалось само собой, прежде, чем я успела все хорошо обдумать. Пока у меня не было столько сил, чтобы влиять на высшее общество Турина. И нахождение рядом со мной сейчас Мелиссе могло навредить.

— Ах… простите, Ваше Высочество, но я хотела бы остаться здесь. — она виновато закусила тонкие губы.

— Понимаю, моя близость может создать вам кучу новых проблем. Не берите мои слова близко к сердцу.

Я улыбнулась, и желая покинуть палату, развернулась к выходу.

— Н-нет! Я вовсе не это имела в виду! Ваше Высочество, прошу, поверьте! Ваше общество для меня большая честь!.. Но Его Величество… меня пугает. Ах, что же мне сделать, чтобы вы мне поверили…

Разволновавшись Мелисса поднялась на ноги и покачнувшись едва не рухнула на Ребекку. Чудом удержавшись на ногах, она подошла ко мне и заглянула в глаза.

— Я сделаю все, чего пожелает Ее Высочество! — в сердцах выдала она, но затем заметно сникла. — Вот только я не уверена, что хоть на что-то сгожусь…

В желании поддержать я положила ладонь на острое плечо, и леди дернулась как от разряда током. Я и сама невольно одернула руку, но все же осталась с легкой улыбкой на губах.

— Если вы искренни, леди Мелисса, пригласите меня на чаепитие во Дворец Роз.

От неожиданной просьбы она открыла рот в недоумении и не нашлась, что ответить.

— Или просто забудьте, я не стану держать на вас обид, даю слово. А теперь прошу меня простить.

Лазарет я покидала в смешанных чувствах, но все они могли подождать. Ведь я всем своим телом чувствовала напряжение Райлона, что шел рядом и все больше хмурился своим мыслям.

— Что-то не так, сэр Райлон?

— Эта леди ничем не может быть вам полезной, госпожа. Только доставит проблем.

Не знаю, думал ли он так же, как остальные обитатели дворца, что слабым духом тут не место, но Мелисса совершенно точно ему не понравилась. А может дело было и вовсе не в ней?..

— Приглашение во дворец роз сильно бы облегчило мне жизнь, сэр Райлон. — отмахнулась я, а затем перевела тему: — Но с этим я и без того разберусь, лучше скажи мне, как прошла ваша встреча с Его Величеством.

А вот теперь я, кажется, попала в точку. И без того хмурый Райлон полностью утратил контроль над своим лицом и состроил такую угрожающую гримасу, что императорский слуги разбегались перед нами, едва завидев издалека.

— Вам не о чем переживать, госпожа. — процедил сквозь зубы мой рыцарь, чем еще больше разволновал.

— И все же ты напряжен. Я беспокоюсь.

Райлон вздохнул и мотнул головой, прежде чем сдержанно ответить:

— Его Величество хотел оказать мне помощь.

— А тебе нужна помощь? — удивленно округлила глаза.

— Нет, госпожа. — Райлон остановился и наконец выдохнул, отпуская все то, что терзало его сердце. Он протянул ладонь, и я вложила в нее свою. А в следующее мгновение почувствовала тепло

Времени, чтобы перевести дух, оставалось катастрофически мало, но я все же успела выпить чаю в саду. Из-за чего в тронный зал мы с Райлоном прибыли в числе последних. Мазнув взглядом по пьедесталу, где пока пустовал трон, я тихо хмыкнула и безразлично отвернулась, занимая место в тени одной из мраморных колонн.

Разумеется Айрис и Сильвия уже натирали до блеска золотые подлокотники. И лица их светились от триумфа, ведь конкуренция за место подле Его Величества значительно ослабла. Пятая и шестая наложницы оставались в лазарете и не мозолили глаза. С ними эти двое всегда могли справиться, но страх никогда не покидал сердце — если однажды император посмотрит в чью-то сторону с интересом, то это могла быть любая из них.

Поэтому отсутствие Ариэллы и мое безразличие поднимало им настроение получше любых сундуков с драгоценностями. Что же касалось меня, настроение определенно испортилось. Я надеялась выбрать удачный момент и подкараулить вторую наложницу, но она как назло решила пропустить даже столь важное мероприятие. Последнее время Ариэлла все реже появлялась в обществе и встретиться с ней было все сложней и сложней. В те пару минут ожидания до появления Атила я даже успела подумать о том, чтобы оставить Ариэллу в покое и найти иной путь на вершину аристократического общества.

— Его Величество Атилиус Вальмиера дель-Турин! — раскатился гулкий голос глашатая, и голоса, наполняющие тронный зал, умолкли.

Атил показался в дверях окруженный своей свитой. По правое и левое плечо шли доверенный секретарь Селестин Бенуа и командир рыцарей Кристоф Веймарн, за ними советники и рыцари-защитники. Выглядела вся процессия внушительно. Даже когда Атил притормозил и, глянув на девиц возле своего трона, откровенно помрачнел, никто не посмел издать и звука. Хотя, благородные дома, разумеется, считали настрой своего господина.

Многие из них были представлены на самом высшем уровне — хозяевами территорий или их прямыми наследниками. И те из них, кто имел под своим крылом девиц на выданье, заметно приободрились, несмотря на то, что император уже несколько лет отвергал новые попытки аристократов расширить свой гарем.

Атил спорым шагом приблизился к трону, оставляя советников и рыцарей-защитников у подножия лестницы. Лорд Селестин и сэр Кристоф поднялись следом и, потеснив наложниц, тем пришлось разойтись в стороны, встали чуть позади золотой спинки с сердцевиной из белого бархата. Айрис и Сильвии ничего не оставалось, кроме как отойти еще дальше, становясь за плечами этих двоих. Того требовал этикет, наложницы не могли нести себя выше приближенных к императору людей.

Но никого кроме их самих и их семей это не волновало. Атил развернулся у самого трона и остался стоять на ногах, взирая с высоты на заполненный зал. И от этого твердого, воинственного взгляда мне стало не по себе. Чувствовала, этот невозможный мужчина вот-вот подложит свинью. С таким лицом не произносят опостылевшие речи про ежегодную охоту в императорском лесу.

— Благородный лорды и леди, все вы были свидетелями, как долгие годы семья Вальмиера несла в себе последний свет, способный противостоять силе Морел. Долгие годы Турин стоял на защите всего континента. Долгие годы мы пытались сдержать зло, но оно лишь продолжало крепнуть. И сегодня я положу начало новой эпохе.

Жар прилил к щекам. Не только от ожидания неизбежной лавины проблем, но и от голоса, сила которого будто сжимала все нутро в кулак. Это раздражало, но в такие моменты я отчетливо понимала, насколько тонкий лед бывает под моими ногами в минуты наших приватных встреч. Атил был не просто почившей массовкой в прочитанной мною книге, не просто правителем по крови. Он был тем, кто имел силу единолично держать всю империю в руках, и противостоять ему мог только последний безумец.

Была ли я достаточно безумна? Кто знает. Но разве идея попасть в книгу и жить в чужом теле не звучит именно так?

— Осенний охотничий турнир более не будет праздником тщеславия и гордыни тех, кто навешивает на себя медали за каждого мелкого монстра, что просочился сквозь барьерные камни у гор-близнецов. — тем временем продолжал Атил. — Сейчас, когда гидра ослабла из-за нападения на императорские сады, мы можем раз и навсегда очистить северный лес от порождения Бога Боли и Тьмы. Уничтожить сердце Морел. Лучшего шанса у нас не будет.

После такого заявления никто не смог смолчать. Голоса наполнили зал, превращаясь в один протяжный стон. Одна за другой лысины и лбы покрывались испариной, один за другим бравые рыцари великих домов втягивали головы в плечи. Император предлагал им уже не охоту, а настоящую бойню.

Никто не мог точно сказать, сколько монстров развелось у подножия гор-близнецов за минувшую тысячу лет. Ежегодно уничтожалась лишь малая часть, что пробивалась сквозь барьерные камни во время обновления защитной магии.

Выстоять против них всех, а после отправится за головами гидры — это был самый настоящий вызов и проверка на верность короне. Ведь каждый дом, который отправит в этот поход свою армию, наверняка доброй части из нее лишится, тем самым ослабив себя.

— Он просто задался целью отравить мне жизнь! — рыкнула себе под нос, сжимая пальцами занывшие виски.

Знала, что это не так, и все равно не могла отделаться от мысли, что Атилу просто нравится портить все мои планы. Проникнуть за барьерный камень и добраться до сердца Морел было бы намного проще используя силу. Но теперь я была связана по рукам и ногам тысячами глаз, которые не дадут действовать так, как я того пожелаю.

— Вот же гадство.

— Разве это не хорошо, госпожа? — голос Райлона был взволнован. Он наклонился как можно ниже ко мне, чтобы нас никто не услышал. — Вам не нужно будет рисковать собой в попытках уничтожить гидру.

— Нет, сэр Райлон. — вымученно улыбнулась я. — Теперь у меня еще больше причин, отправится на поиски сердца лично. Как думаешь, кто будет первым подопытным у очищенного от тьмы камня жизни Эскама?

До этого момента я просто хотела уничтожить сердце Морел и даже не задумалась о том, что будет с духовным камнем первого генерала Закарии, в чьем чреве оно зародилось. Теперь же стало понятно — Атил рассчитывает с его помощью ослабить свое проклятие. И начать он может с принца, которого едва коснулась тень силы черного клинка.

Этого никак нельзя было допустить. Не просто так Эскама могли чувствовать друг друга. Природа

— Но позвольте, Ваше Величество. — проблеял кто-то из толпы. — Право пройти за барьерные камни есть лишь у наследников крови Вальмиера. Вы хотите лишить принца… принцев и принцесс Вальмиера возможности доказать свое право владеть Слезой Бога и наследовать трон?

По лицу Атила скользнула тень, и, казалось, воздух в огромном зале просто заледенел.

— А вы хотите, чтобы дети моего рода и дальше гибли у подножия гор ради возвышения ваших? Этого не будет.

Он сказал это с холодным спокойствием, но я видела, как сложно ему далось оставить черный клинок в ножнах. Атил не скрывая презирал путь, который вел каждого потомка императорской крови к трону. И этот его несгибаемый вид заставлял мое сердце разогнаться до предела.

В сухой истории императорской семьи, которую в меня старательно вбивал Бьёрн, было слишком много крови и горя. По обыкновению наследников при живом императоре было довольно много, и аристократия привыкла выбирать, кем будет играть и как. Принцы и принцессы нуждались в поддержке и защите благородных семей. А те пытались любой ценой усадить опекаемых на престол, не заботясь о том, потеряют ли одного из них по дороге. Интриги, заговоры, нападения — все это меркло по сравнению с тем, что никто из принцев и принцесс, отправившихся в северный лес за сердцем Морел, живым не вернулся.

— В день осеннего равноденствия магия барьерных камней будет развеяна. — не дожидаясь продолжения протестов, объявил Атил, чем вызвал новую волну негодования.

— Тишина! — вынужден был рявкнуть Селестин Бенуа, ведь гул поднялся нешуточный.

Казалось еще немного и прямо тут, в тронном зале, вспыхнет мятеж. А потому Атил перешел от кнута к прянику:

— Мы не знаем, какая из гор-близнецов стала домом для сердца Морел, а наши карты со входами и подземными лабиринтами давно и безнадежно устарели. Поход на гидру станет тяжелым испытанием, смертельно опасным, а потому добровольным. Каждому рыцарю, который решится возглавить отряд по поискам сердца Морел будет дарован Вальмьерийский Меч, даже если в его доме хранится подобный.

Перешептывание в толпе усилилось, наполняясь интересом и решимостью. Вальмьерийские мечи были редки и ценны, но, как оказалось, они шли лишь приятным бонусом.

— Тот, кто опередит меня и очистит сердце Морел, возвращая империи силу исцеления Закарии, будет вознагражден. Весь его отряд получит столько золота, сколько весит каждый его участник, а также титулы, земли и прочие блага по заслугам, которые определит командир. Командир отряда станет хозяином всего, что мы найдем на территориях северного леса после зачистки. А еще он будет волен обратиться ко мне с просьбой. Любой. И я выполню все, чего захочет ваше сердце.

Прикрыла глаза, стараясь совладать с собой и не думать, что в этот поход отправиться вся империя, не меньше. Пока Селестин Бенуа зачитывал условия набора отрядов, я становилась все мрачней и мрачней. Ледяная усмешка окрасила губы, стоило вспомнить Атила и его слова о моей слабости. Без поддержки и связей я была не способна собрать отряд, который бы пропустили на земли северного леса. Мне нужна была жертва. До того отчаявшаяся до победы, что решилась бы взять меня в свой отряд. Я окинула тяжелым взглядом взбудораженную толпу аристократов.

— Прошу, рассудите нас, Ваше Величество, — внезапно вышел вперед Тейран Редман, старший брат Айрис и наследник маркизата. — За победу даруется право озвучить любую просьбу, даже если она окажется непростительно дерзкой?

Я плохо видела происходящее, но на слух уловила едкую патоку улыбки, что наверняка растянулась на его губах. Айрис за спиной барона Бенуа приосанилась, жадно впиваясь в брата взглядом.

— Верно. — холодно ответил Атил, небрежно опускаясь на сидение трона. — Однако, если лорд Редман возжелает мою корону, это может оказаться затруднительным.

Настолько крамольная мысль заставила весь зал замереть и умолкнуть. Тейран в тот момент наверняка чувствовал, как лезвие черного клинка уже лижет его шею, но все же собрался с мыслями и нервно рассмеялся шутке своего правителя:

— Что вы, Ваше Величество, раз бы я посмел даже помыслить о таком? — наследнику маркизата пришлось глубоко поклониться. — У дома Редман есть все при вашей щедрой поддержке, и мое сердце желает лишь одного.

Атил махнул пальцами, и Тейран распрямился. Сделал пару шагов, приближаясь к лестнице ведущей к трону и без позволения продолжил делить шкуру неубитого медведя:

— Как любящий брат я желаю лишь счастья для своей сестры.

— Полагаю, леди Айрис слишком тесно во дворце роз?

Хоть в голосе его тлело безразличие, взгляд говорил — Атил раздражен. Он хорошо понимал, что этот разговор возник не просто так, и юный лорд пытается поймать его за горло. Начни Атил отказывать прямо сейчас, каким бы абсурдным не оказалось желание, и в итоге в поход не наберется и пары отрядов.

— Скорее тоскливо. Женщина, лишенная женского счастья, увядает слишком быстро.

Наглость, с которой этот мужчина пытался подложить свою сестру под императора, заставила даже меня разозлиться, представить себе не могла, как держался Атил и при этом находил нужные слова.

— Тогда возьмите в свой отряд достойного мужчину, для которого станет честью взять в жены белую розу из моего сада.

Лицо Айрис на секунду перекосилось, и она поспешила спрятать его за веером. Шепотки раздались за спиной Тейрана, смакуя только-только подтвержденные слухи — со дня вступления Айрис в гарем императора Атил ни разу не провел с ней ночь.

— Боюсь, сердце сестры принадлежит лишь Вашему Величеству, — совладав с собой, продолжил Тейран. — И успокоится, только когда под ним взрастет Ваше дитя.

Все замерли в ожидании ответа. А я наверно впервые прониклась к Атилу сочувствием. Несгибаемого и решительного императора все же загнали в угол. Откажи он сейчас — и слова, что прозвучали ранее, окажутся пустым трепом. Согласись — и каждый решит воспользоваться его телом. Ведь не было ничего важнее в империи Турин, чем кровные наследники императорской семьи. Аристократы давно ждали подобного шанса, и упустить его никак не могли.

— Королева Кларисса.

Только когда взгляды присутствующих обратились ко мне, я запоздало поняла, что прозвучало мое имя. Подняв голову и дрогнув под пристальным вниманием блестящих от раздражения аметистов, я неуверенно ответила:

— А? Да?..

— Подойди.

Приказ прозвучал неожиданно. Я замешкалась, но все же расправила плечи, приказала Райлону оставаться на месте,

Что, собственно, и произошло.

Первым делом Атил ожидающе вскинул бровь, прожигая меня взглядом. Его было понятно без слов, и я направилась вверх по ступеням горделиво задирая подбородок. Пусть Атил и решил каким-то образом прикрыться своим любимым щитом, я тоже собиралась взять свою плату. Наверняка неожиданное внимание императора ко мне позволит таки облапошить какого-нибудь бедолагу, чтобы тот взял меня с собой на осеннюю охоту.

— Ваше Величество, — расплылась в приветственном реверансе.

— Сколько ночей Вам понадобилось, чтобы обрести женское счастье, королева Кларисса?

Этот вопрос разрезал давящую тишину и словно хлыст стегнул по позвоночнику каждого. Я невольно зарделась, поспешив спрятать половину лица за веером, а затем услужливо ответила, расплываясь в улыбке:

— Одна, Ваше Величество.

— Что ж, полагаю этого и правда достаточно. — в никуда ответил тот, ставя точку в этом раздражающем диалоге. — Следующий.

Пока Тейран обтекал, а я не знала, куда себя теперь деть, голос подал командующий императорской стражей:

— Ваше Величество…

Тут нервы у Атила сдали окончательно и он, обернувшись через плечо, огрызнулся:

— Сэр Веймарн, неужели и ты в беспокойстве о своей сестре покинешь мой отряд, с которым я отправлюсь на поиски наравне со всеми?

Уж не знаю, чего там хотел сказать Кристоф, но после удушающей волны из ауры императора, сразу же пошел на попятную:

— Нет, Ваше Величество… Но полагаю леди Сильвия достаточно сильна и одарена магически, чтобы…

— Исключено. Наложницам запрещено участвовать в осеннем фестивале. Так было со дня основания империи.

— Какое счастье. Меньше народу — больше кислороду. — пробормотала я в веер, все еще исполняя роль стены между императором и гудящим залом аристократов.

Вот только Атил не пропустил это мимо ушей.

— Королева Кларисса? — процедил он, вынужденный продолжить одаривать меня почестями, которых я была недостойна.

— Да, Ваше Величество. — приторно улыбнулась я.

— Вы же не собираетесь всерьез принять участие в этом? — усталость на его лице вновь сменилось мраком.

— Отчего нет? — прикидывалась распоследней дурой я.

— Меч может получить только рыцарь. Я не позволю неподготовленному отряду со слабым командиром…

— О, разумеется я не собираюсь брать на себя такую ответственность. — затараторила, обмахиваясь веером. — А у сэра Райлона уже есть достойный меч. Предпочту украсить собой чей-нибудь отряд.

— Ха, — Атил прикрыл глаза ладонью и вымученно рассмеялся. Мне даже показалось, что его каменные плечи наконец расслабились. — Желаю удачи в поисках дурака, который взвалит на себя настолько проблемную ношу. Скажу сразу — я отказываюсь.

— Благодарю Ваше Величество, — пропустила этот выпад мимо ушей я и до оскомины мило промурлыкала: — Верю, что с вашим благословением у меня все получится. Могу я вернуться на свое место?

Убрав от лица руку, Атил как-то странно глянул на меня, а затем хмыкнул:

— Твое место здесь. Сэр Кристоф, два шага назад.

Была ли я рада натирать золотой подлокотник своим платьем? Нисколько. Как и видеть перекошенные лицо семейки Веймарн. Думала, Сильвию удар хватит от того, что ей вновь пришлось уступить мне место рядом с желанным мужчиной.

— Ваше Величество… — продолжались сыпаться вопросы дворян.

Глава 11

Никогда не думала, что допущу подобное признание, но все же я бессильна умолчать о том, что всю неделю провела в восхищении Атилом.

Нет, это ж надо было устроить такой концерт, что даже я поддалась стадному инстинкту и вместе со всем высшим обществом сочувственно решила, будто император оказался в настолько безвыходном непроглядном тупике, что в отчаянии дал обещание, способное изменить судьбы империи.

Конечно, конечно. Так оно и было, это вовсе не массовые галлюцинации. Вот только то, что случилось потом вызывало во мне лишь одно желание — выразить Атилу свое злодейское почтение.

Приз оказался слишком желанным. И каждый поспешил примерить его на себя. От того в высшем свете Турина разлилась волна первобытного хаоса. Старейшие союзы семей, коалиции, негласные договоренности и даже кровные узы не смогли удержать жадность и здравый смысл в узде. Каждый хотел использовать эту возможность во благо себе и не готов был идти на уступки.

Какая уж там ночь с императором… Нет, разумеется и это обсуждалось. Как и возможность навязать собственных детей в наследники маркиза Мортейн, у которого не осталось своих по крови. Там одна идея была лучше другой, и из-за споров большинство из них выплывало на поверхность.

А значит Атил не только получил желанную тишину — псы, что не оставляли попыток укусить его за подол императорской мантии, теперь грызли глотки друг друга, но и залез к каждому в голову, выявляя тайные желания и пороки. К тому же усилил свои собственные позиции.

Союзы рушились, а отдельные отряды росли как на дрожжах. Они были намного меньше по рыцарскому составу, и никто из них не выбивался по силе настолько, чтобы заранее прочить себе победу. Что было хорошо не только для Атила, но и для меня.

Жертву… нет не так. Капитана отряда я себе уже выбрала. И готова была начать вершить свои злодейские дела. Ведь как нельзя кстати из Дворца Роз пришло приглашение на чаепитие от Мелиссы. Еще бы немного и я потеряла контроль над махинациями, которые под покровом ночи проводились руками гильдии Рене, и разрушила свой безупречный план. Но удача оставалась на мой стороне.

Что касалось Рене, ее мне дико не хватало. Жанна, Мери и Лаура пытались всеми силами ее заменить, но я все равно чувствовала их внутренний страх перед собой, и это огорчало. Легко быть злодейкой для своих врагов. Легко быть мечом, который висит над их шеей. Но в глазах своих хотелось быть мощным щитом, а на этим предстояло еще много работать.

И я работала.

Вместе с младшей Райлона Самантой и портнихой, которую она рекомендовала, мы разработали особый костюм, где можно было спрятать столько магических камней, сколько у меня даже не находилось в тайниках. Но этот вопрос я собиралась решить позже. Важнее всего был сам пошив, который должен был отвлекать нежные мужские сердечки от того, что

Королевские портнихи переживали это тяжело. И даже порывались уйти из дворца, но я мило напомнила им, что отсюда увольняют только вперед ногами. На этот раз сработало, но я не знала, сколько еще маска злодейки будет спасать меня. Память о прошлой Клариссе была глубока в сердцах многих, но рано или поздно люди начнут замечать, что за словами больше не следуют дела. И к этому моменту мне нужно было обзавестись другой силой влияния. А пока королевские портнихи корпели над платьем для предстоящего бала в честь осенней охоты.

Я же проводила время в библиотеке, восполняя пробелы знаний в магии, которая должна была защитить меня в гуще сражений. Ведь рядом со мной будет лишь Райлон. Бьёрну и Рене вход в северный лес запрещен. Один — раб чувствительный к черной магии Морел, другая — служанка, скрывающая свое настоящее я. И нельзя было допустить, чтобы правда о гильдии Белый Аспид всплыла на поверхность.

Усмехнулась, переворачивая страницу и представляя с каким усердием придется убеждать Рене, чтобы она осталась во дворце в дни сражений. И совсем не заметила тихие приближающиеся шаги.

— Хозяйка.

Я еще не успела вскинуть взгляд, а все тело уже сковало напряжением. В груди потяжелело, а волосы на загривке зашевелились. Голос Бьёрна был полон тревоги. Словно дрожащий нерв, который было не скрыть за ледяным спокойствием.

— Что случилось?

Глянув на мага, я лишь убедилась, что он принес дурную весть. И всеми силами глупо оттягивал неизбежное.

— Бьёрн…

— Через пять дней в императорский дворец прибудет лорд Бертольд.

От одной фамилии липкие мурашки растеклись по телу, но я была спокойна. Ведь я не она. Несмотря на сны, в которых воспоминания прошлой Клариссы медленно проникали в мое сознание, я четко разделяла ее и себя.

— Лорд? — холодно переспросила я.

— Да. Старший брат вашего отца. — Бьёрн говорил, тщательно подбирая слова. — Несмотря на то, что он не унаследовал дом Бертольд, Кристиан остался правой рукой герцога, как было при их отце.

— Так, и что нам…

— Хозяйка, — Бьёрн перебивал меня так редко, что я сразу же замолчала. — Он уже здесь.

— Что? — удивленно выдохнула я, а затем заметила как судорога прошла по смуглому лицу. — Что с тобой? Бьёрн?..

Рывком поднялась на ноги и успела придержать мага, который покачнулся и невольно схватился ладонью за плечо. Только оказавшись лицом к лицу я заметила холодный пот, что бежал по вискам и каким прерывистым было дыхание.

— Садись быстрее!.. — я, как могла, подавляла панику, пока помогала Бьёрну опуститься на стул. — Скажи мне, что случилось. Где Райлон?!

Я дернулась в сторону выхода, желая позвать стражу, но Бьёрн перехватил мою руку.

— Райлон тренирует рыцарей на заднем дворе. Пусть так все и остается. Ему нельзя встречаться с лордом.

Пока он с трудом выдавливал из себя слова, я осторожно отодвинула белоснежную челку, что всегда скрывала печать Морел вокруг глаза мага. И ужаснулась, увидев, как от нее растекается черная паутина, что спускалась на шею и наверняка дальше по телу.

— Почему контракт не дал мне знать в каком ты состоянии? Что случилось с твоей маной? Ты же на грани!..

— Нет! — Бьёрн перехватил мою руку, не давая влить свою ману в его камень души. — Вы не можете сейчас растрачивать свои силы. Я в порядке, хозяйка. Это магия Кристиана Бертольда. Он может управлять потоками чужой маны, если ее меньше, чем у него самого. Он развеял большую часть моей маны, но не изничтожил ее всю. Я смогу прийти в себя самостоятельно. Вы…

Даже слушать не стала. Отбросив ослабевшую руку мага, я положила ладонь на его духовный камень и восстановила баланс, пока поглощенный осколок Морел не взял над ним вверх, и Бьёрн не потерял контроль над разумом и телом.

— Где он сейчас?! — рявкнула я, но Бьёрн уже крепче схватил запястье, не давая мне безрассудно кинуться в бой.

— Послушайте меня внимательно, хозяйка. Кристиан очень опасен. Он здесь, чтобы исполнять волю герцога. Противостоять ему, значит противостоять вашему отцу, а сейчас у вас на это нет сил, хозяйка. Я прошу вас, молчите, слушайте и со всем соглашайтесь. А после мы подумаем…

— Хорошо. — холодно оборвала его я, прикладывая пальцы ко лбу и убеждаясь, что маг начал приходить в себя. — Побудь здесь. Я сама со всем разберусь.

— Хозяйка!..

— Это приказ, Бьёрн.

Это было впервые. Впервые я воспользовалась нашим контрактом, чтобы не дать Бьёрну последовать за мной. Позже, я обязательно об этом пожалею, но сейчас красная пелена застилала глаза. Внешне я оставалась холодной и сдержанной, но внутри… внутри меня разрастался гнев.

Здесь. В моем доме кто-то решил, что может поднимать руку на моих людей. Как тут оставаться спокойной?

Уже и не вспомню, как оказалась у дверей моей личной гостиной. Там, как и на всем моем этаже не нашлось ни единого рыцаря, и я рывком распахнула двери сама. Сквозь пелену гнева я смогла разобрать лишь высокую худую фигуру мужчины, что стоял опираясь на трость, и не сбавляя шага направилась к нему.

— Я не получала письма и не ждала в своем доме гостей… — начала было я, но договорить не сумела.

Едва расстояние между нами сократилось, как мужская ладонь в грубой перчатке ударила меня по щеке наотмашь. Хлестко и с такой неистовой силой, что я не смогла удержаться на ногах. Рухнула к начищенным до блеска ботинкам и никак не могла глотнуть воздух. Будто невидимая рука сжала мне горло. Тело лишилось чувств, я даже не могла поднять ладонь, чтобы приложить ее к горящей щеке.

— Вижу слухи не лгали, ты и правда сошла с ума, раз смеешь разевать на меня рот. — глухой презрительный тон разрезал тишину гостиной. — Герцог будет весьма разочарован, если я расскажу ему все, как есть.

Страх. Животный страх, разгоняющий панику и ледяную дрожь в каждой клеточке тела. В один миг он завладел мной. Вышел из самых глубин души, из осколков, которые скрепила в одно целое моя собственная душа и начал поглощать с такой силой, что я едва не потеряла себя.

Тело помнило —

Они больше не щадили, они пришли ко мне разом. И я утопала в них, не различая, где боль Клариссы, а где моя.

Я больше не понимала, это ее заперли в темноте, или мои детские руки сбивались в кровь о закрытую дверь, а голос от криков сипел? Это ее тело сгорало в агонии боли, пропуская магию дяди сквозь себя, или я лишенная маны и сил протестовать раздирала гордо медальоном, что создал отец для уничтожения пугающей силы?..

Это меня лишали еды и сна за любую провинность? Перед моими глазами казнили всех тех, к кому могло привязаться детское сердце? Меня держали взаперти как зверушку, пока не смогли подчинить?..

— Слышал ты наконец смогла привлечь императора? — голос словно раздавался сквозь толщу воды, а я не издала ни звука, когда грубые пальцы сжали щеки и вздернули голову, чтобы смотрела наверх. — И чем же? Неужели туринец любит поживших женщин, а глупые лорды продолжают слать девиц, едва те потеряли детские черты?

Ядовитая усмешка, искренние неверие, презрение — эмоции смазывались на строгом сухом лице с полосами глубоких морщин, но я нутром чувствовала каждую из них. Они словно ледяные змеи забирались под ребра и душили, душили, душили…

— А может из-за проблем с головой ты и ему стала дерзить? Понимаю, иногда подобное веселит. Особенно последствия. Как сейчас. Когда за эту дерзость ты стоишь на коленях.

Да, должно быть так. Должно быть я заслужила все это. Я ослушалась, воспротивилась, посмела решать сама за себя. А ведь знала, что никогда не буду достаточно хороша.

Мне не доставало ума, не доставало красоты, недоставало способностей. Я была бесполезна. Я лишь разочаровывала, разочаровывала и вновь разочаровывала отца.

Слишком много ела — испоганила фигуру. Если бы не власть дома Бертольд, никогда бы не вошла в императорский гарем Турина. Да на меня не посмотрел бы и конюх…

Слишком много времени тратила на изучение элементарных вещей — учителя сбивали в кровь руки, наставляя меня. Но мое тело могло иметь цену лишь без изъянов. И отец постарался, шрамы на коже исчезли. А их руки сохранили память о скудном уме единственной герцогской дочки.

Как сохранили память надгробные плиты всех тех, в ком я пыталась сохранить свою слабость. Моя мама, родившая меня такой бесполезной, не сумевшая с достоинством воспитать. Моя первая няня, посмевшая поставить жалость выше герцогского приказа. Служанка, что тайком приносила еды. Сын пекаря, посмевший подарить полевые цветы.

Первая кобыла, с которой я упала сломав руку при обучении верховой езде. И даже щенок, которого я случайно нашла и тайком пронесла мимо стражи.

Все они стали напоминанием, к которому дядя раз за разом меня приводил. Сжимал руку на плече до фиолетовых пятен и заставлял смотреть на каменные скульптуры, чтобы я не смела забывать о том, что бывает, когда я разочаровываю отца.

— Нет… — губы с трудом выдохнули слабый протест. — Я не она.

Груз воспоминаний был для Клариссы слишком велик, но я готова была использовать их как топливо для борьбы. За себя, за Каэля, за Бьёрна, за Райлона и Рене. Быть может и за Атила, если тот будет себя хорошо вести. И за нее. За Клариссу, подарившую мне собственную жизнь.

— Что ты там бормочешь? А, Кейт?..

Кончики пальцев дрогнули, я почувствовала как заново завоевываю свое тело. Но первым вернулся слух. Я отчетливо уловила чужое имя, которое случайно сорвалось с его губ.

Кристиан был удивлен поболее меня. Строгое лицо вдруг налилось эмоциями, а глаза будто заново посмотрели на меня. Пытливо и жадно… жаждуще. Но в следующее же мгновение потухли, будто и не было той искры.

— Ха…ха-ха-ха… — тихо прошелестел сиплый смех. Он отпустил мое лицо и распрямился. Поднял голову к потолку и прикрыл веки ладонью. — Ты стала так похожа на мать, что я и забылся.

Пока он предавался собственным воспоминаниям, я смогла сжать кулаки. Тело поддавалось мне неохотно, но все же сдавалось под натиском упорного желания встать и вернуть достоинство, которое этот человек привычно топтал.

— Похожа даже тем, что из-за чертовой магии выскользнула из моих рук. — в его голос вернулся жалящий яд, а глаза сверкнули праведным гневом. — Сначала она стала женой младшего братца лишь потому, что он унаследовал род. Затем и ты, которую он стал готовить на ложе туринца. Если бы магия смерти не выбрала тебя, ты могла бы стать моей. Моим воспоминанием о Кетрин.

Тело дрогнуло, но я отрезала сознанию все попытки начать разматывать гниющий клубок желаний ублюдка стоящего надо мной. Все было не важно. Я оставила себе лишь одно пульсирующее в сердце негодование:

— Ты знаешь о моей магии, и все равно так беспечно тянешь свои грязные руки?..

Мой голос завибрировал силой, но в ответ послышался лишь заливистый гогот.

— И ты и правда сошла с ума, раз решила мне угрожать… — вытирая невидимую слезу с глаз, Кристиан снисходительно дернул уголками губ. — Ну ничего. Приручить тебя еще раз будет не так весело, зато многим легче.

Едва он дернулся в мою сторону, я приготовилась использовать свою силу, а там будь что будет. Но Кристиану повезло отвлечься на хлопок распахнувшихся дверей. Если бы в гостиную не вывалились Райлон и Бьёрн, самое малое он бы лишился руки.

— Госпожа!

— Хозяйка!

Их голоса слились в один возмущенный рев, едва они заметили меня сидящей на полу. Райлон обнажил меч, лезвие которого в миг вспыхнуло скрежетом маны, а Бьёрн хотел было приблизиться ко мне, но густое багровое марево поглотило их фигуры в то же мгновение.

— Набрала безродных шавок себе под стать. — выплюнул Кристиан, управляя своей магией одной ладонью. Он постепенно сжимал пустой кулак, а Райлон и Бьёрн задыхались от боли, которая забирала их ману. — И те не знают своего места.

Я видела, он наслаждался. Наслаждался властью, которая с легкостью подавляла других. Даже Райлон не мог сдвинуться с места, тогда как Бьёрн и вовсе рухнул на колени без сил. Я коротко выдохнула, возвращая контроль над телом, и сорвала одну из заколок, что с недавнего времени не снимая носила в волосах.

Она глухо прокатилась по коврам и со слабым щелчком ударилась о начищенные туфли. Резной куб размером

— Что ты… — задохнулся от возмущения он и с силой саданул тростью по одной из стен, но та даже не дрогнула. — Что ты сделала?!

Под визгливый рев и попытки Кристиана прорваться сквозь поглотивший его барьер я неторопливо поднялась на ноги. Глянула на Райлона, дыхание которого приходило в норму, и Бьёрна, посмевшего нарушить прямой приказ.

Он не мог последовать за мной, а вот за Райлоном, которому он поспешил все рассказать — пожалуйста. Хитрый жучара. Под моим режущим взглядом, Бьёрн поспешил отвести свой, но на лице его не было никакого раскаяния.

— Глупая дрянь!.. — напомнил о себе виновник происходящего хаоса. — Когда я выберусь отсюда…

— Закрой свой поганый рот, пока не лишился языка. — мой голос был полон силы и вибрировал откровенной угрозой. — Спрашиваешь, что я сделала? Не догадался сам? Я вернула себе магию. И она оказалась сильнее твоей. Тебе ли не знать свою главную слабость?

Я посмела смотреть на него свысока, отчего побагровевшая морда Кристиана все сильнее искажалась гневом, что доводил его до безумия. Он раз за разом пытался прорвать барьер, но тот ни в какую не поддавался.

— Невозможно! Лживая!…

Ругательствам не суждено было вновь вырваться из его рта. Мгновением раньше я почувствовала приближение знакомой энергии со стороны балкона и щелчком развеяла куб, который свое уже отработал.

Но не успел Кристиан сориентироваться, как тень стремительно скользнула в комнату, и в его макушку вцепилась ладонь, повалила на пол и впечатала лицом в пол, заламывая руку.

— Ты как раз вовремя, Рене. — улыбнулась я и тут же слегка сморщилась, ощутив боль в ушибленной щеке.

— Простите меня госпожа! — Рене шустро заковала запястья Кристиана в магический артефакт, что не позволял ему использовать магию. — Как же так! Ваше лицо!

— Я в порядке. — соврала, и разумеется мне никто не поверил.

Рене не спускала с меня глаз, что были полны тревоги. А за спиной послышалось шевеление и тихие шаги, что привлекло внимание моей боевой белочки, которая готовилась включить режим Берсерка. Закончив связывать Кристиана, Рене шустро вскочила на ноги и обрушилась на Райлона и Бьёрна с потоком брани:

— А вы чем занимались, бесполезные тряпки?! Так и знала, что на вас нельзя оставлять госпожу! Лентяи! Слабаки! Тунеядцы! Да вас казнить будет мало!..

Пока Бьёрн с Райлоном слушали нелестные комментарии, я окончательно выдохнула и смогла унять дрожащее сердце. Рене поспешила сделать для моей щеки холодный компресс и поставить кресло, перед которым Райлон поставил на колени Кристиана, чьи глаза горели безумием и гневом.

Я смотрела на него сверху вниз пристально, почти не моргая. Желание разорвать этого мерзавца на куски было так сложно подавить, что я едва ему не проиграла. Меня остановила лишь мысль о Каэле ради которого я должна была двигаться по намеченному пути и не привлекать к себе лишнего внимания. А отец Клариссы был сейчас лишним, Бьёрн все сказал верно.

— А теперь, пока я не начала развеивать твои части тела, начинай говорить.

Внешняя маска спокойствия дрожала от каждого слова, в которое я вкладывала весь гнев за прошлое Клариссы, что навсегда останется в памяти и сердце.

— Ты не посмеешь! — прошипел Кристиан, раз за разом пытаясь распрямить спину, но ладонь Райлона нещадно давила, заставляя его склоняться передо мной. — Я почетный гость императорского дворца!

— Аудиенция у Его Величества через пять дней. Уверен, что хочешь провести их здесь?

Лениво вскинув свободную руку, я зажгла на кончиках пальцев темно-лиловое марево маны, что угрожающе потрескивало в желании развеять сущее в ничто.

— Тронешь меня, и Лестер тебя уничтожит.

Кристиан храбрился, но моя магия пугала его. Он не мог отвести глаз от маны, что играла легкими потоками вокруг моих пальцев. Он боялся, и в то же время я видела зависть на дне его глаз.

— Думаешь, твоя ценность настолько велика? — вскинув брови я усмехнулась. — Герцог давно изучил тебя и наверняка создал пару артефактов на замену.

В этом была сила отца Клариссы, которая позволила младшему сыну стать наследником герцогства и обрести еще большую власть. Как маг он был абсолютной посредственностью, а вот его ум мог изменить этот мир. И он менял. Жаль, что лишь ради себя.

На всем континенте давно не рождалось столь одаренного человека, который создавал настолько сложные артефакты, что однажды вполне мог превзойти первого хранителя магической башни, чего еще не происходило за прошедшую тысячу лет.

И более всего герцог Бертольд был искусен в подчиняющих и копирующих артефактах. Первые делали даже из сильных магов как Кристиан его рабов. А вторые… меняли представления обо всем мире магии.

Использовать чужую силу всегда можно было лишь двумя способами — через магический камень напитанный самим магом, который служил мало и был намного слабей. Или через духовный камень извлеченный из его тела мага после смерти. Но герцог Бертольд много лет работал над артефактами способными из обычного магического камня взрастить магию, что превзошла бы даже ее хозяина.

Кристиан знал обо всем лучше многих, а потому мои слова ужалили его намного больнее презрительного взгляда сверху вниз.

— Мои рыцари знают, где я. — процедил он, и в его глазах вспыхнули алые искры маны. Но это были лишь жалкие попытки воззвать к своей магии. — Тебе не избежать наказания за развязывание войны между Турином и Орсой.

— Войны? Из-за тебя? — я не сдержала заливистый смех. — Ох… А ты не думал, что она может начаться из-за меня? При всей нелюбви ко мне от Его Величества, поднять на меня руку в Его владениях — отличный повод обрушить гнев, что копился годами, на ваши головы. Он давно ждет подходящего шанса расставить все по местам.

— Госпожа, позвольте мне самой лишить его руки, которая посмела… — начало было Рене, но я мотнула головой.

— Нет. — слегка сощурилась я. — Сейчас неподходящее время привлекать внимания императора к нашим делам.

По лицу Кристиана скользнула едкая усмешка. Должно быть он решил, что я могу лишь бросаться пустыми угрозами, но по-настоящему навредить ему не способна.

Улыбка на моем лице расцвела, а вот глаза оставались холодными, взгляд колючим, а намерения пугали даже меня. Пугали тем, что в глубине души я хотела, чтобы этот мерзавец просто дал мне повод.

— Поэтому я развею нечто такое, о чем дорогой дядя не посмеет поведать миру.

Мое излишне довольное щебетание заставило Кристиана напрячься всем телом.

— То, что ему больше не нужно. — продолжала, а вместе с тем, медленно проскользив взглядом по торсу, я остановила взгляд. — Ведь я совершенно уверена, что мир не нуждается в новых наследниках крови Бертольд.

— Наглая… — задыхаясь зашипел Кристиан, ведь понял меня с полуслова. — Похабная девк-кх!..

Кулак Райлона точно и с холодным расчетом выбил весь воздух из легких лорда, а Рене лишь сжала свой перед лицом, надувая щеки от негодования, что не успела сделать это первой.

— Если бьешь, не оставляй отметин. — бросила я, на что Райлон кивнул. А затем вернула свой взгляд к Кристиану. — Ну так что? Долгое время тебе не терпелось снять при мне штаны. Так давай. Я наконец-то готова.

Мне не нужно было отдавать приказ, Райлон обхватил локтем шею, придушивая лорда и позволяя Рене выхватить кинжал и распороть мешающую одежду.

— Не подходи!.. Не смей!.. Помогите!.. — заголосил Кристиан не своим голосом.

— Не страшно, если я случайно порежу не только одежду, госпож? — невинным голосом спросила Рене, которая успела срезать пару пуговиц.

— Не страшно, — бросила я.

— Я скажу! — завыл Кристиан. — Я все ск-кажу!..

Рене и Райлон отступили, а я склонилась ниже и вздернула пальцами его подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Солжешь — и я не дам тебе второго шанса. Надеюсь ты уже понял, что мои проблемы с головой открыли для меня новые горизонты. Я чую даже самую мелкую ложь. И если я хоть на секунду заподозрю тебя в чем-то, уже не остановлюсь.

Я говорила медленно, вдалбливая каждое слово, но сопротивление все еще витало в воздухе, лишь раздражая меня.

— Ну как? Видишь хоть каплю сомнения в моих глазах? — спросила я с неприкрытой угрозой. — Прошу, дай мне хоть малейший повод вернуть тебе всю мою боль.

Кристиан опустил взгляд, и я отбросила руку. Голова безвольно мотнулась и повисла, он больше не смел смотреть на меня.

— Говори. Зачем герцог послал тебя в Турин?

— Из-за теб… — хотел было ответить он, но после короткого подзатыльника от Рене быстро исправился: — … вас.

— Ваше Высочество. — напомнил молчавший до этого Бьёрн.

— Ваше Высочество. — смиренно повторил уважаемый за пределами этой комнаты лорд Бертольд.

— Я вся во внимании.

— Герцог был в ярости, когда узнал, что спал медальон, который он поместил в вас после пробуждения вашей магии. Я должен был вновь лишить вас сил и вернуть его на место. Иначе император может узнать обо всем…

— Как работает медальон? — перебила тем, что мне было действительно важно.

Мы с Бьёрном так и не смогли полностью разгадать зловещий артефакт, что был способен справиться даже с силами Эскама. Но больше всего нас пугало то, что после стольких лет он был пуст. Он поглощал ману Клариссы с детства. Но она попросту исчезал без следа.

— Рассеивает… — проблеял Кристиан, и я разозленно пресекла:

— Ложь.

Райлон и Рене даже не переглянулись, а штаны лорда уже отлетели в сторону. Оставались лишь кальсоны.

— Н-нет! Не вру! Это правда! Правда! — завопил он. — Артефакты, которые разрабатывает брат слишком сложны! Иначе я бы давно!…

Избавился от своего — сразу же поняла я и взмахом руки остановила Рене. Слушать этого мерзавца по пояс голым у меня не было никакого желания.

— Боги… — проблеял Кристиан, лицо которого успело позеленеть от испуга. — Я только знаю, что Лестер хотел накапливать ваши силы через передатчик в другом артефакте, но смог ли реализовать подобное — мне неизвестно!

Звучало правдиво, и я задумчиво глянула на Бьёрна, который мрачно кивнул. Мы понимали, что если герцог накопил где-то мою разрушительную магию, это однажды вылезет нам боком. Нельзя было беспечно отмахнуться от такой возможности.

— Задание ты провалил. Герцог остро реагирует на подобное. Скажешь, все что знаешь, и мы подумаем, как скрыть от него твою неудачу, за которою могут забрать не только твое мелкое сокровище, но и саму жизнь. Понял?

Кристиан не поднимал головы, должно быть он впервые ощутил подобное унижение. Даже то, что его и его магию поработил родной брат и отобрал у него место герцога дома Бертольд не могло сравниться с происходящим сейчас.

— Говори. — давила я. — В жизни не поверю, что герцог послал тебя лишь за этим. Пробиться на аудиенцию к императору было не так-то просто. Что герцог хочет от Его Величества?

Коротко выдохнув, Кристиан все же поднял взгляд. Уставший и тусклый.

— Я должен был передать его добрую волю. Брат желает передать под вашу руку солдат. Временно. Чтобы вы могли участвовать в осенней охоте.

Я даже не пыталась скрыть удивления. Это звучало настолько нелепо, что я не сразу смогла подобрать слова. Охота на монстров и женщина, главная ценность которой лишь в способности рожать наследников, в голове герцога явно находились на разных полюсах.

— Ничего глупее в своей жизни не слышала. — хмыкнула я. — Его Величество никогда не согласится на это. Чужая армия в сердце империи? Любой наглости должен быть предел.

— Но и отмахнуться не сможет. — не согласился Кристиан. — И тогда туринец возьмет вас в свой отряд.

Мне не нравилось, как складывался разговор. В груди поднялась тревога. О том, как будет проходить охота и что стоит на кону, стало известно совсем недавно. Но отец Клариссы поступал так, будто все запланировал очень давно.

— Зачем это герцогу? Существуют способы избавиться от меня многим надежней.

Мне хотелось думать, что я ошибаюсь.

— Все ради возвышения семьи. Ради возвышения Орсы.

Кристиан воспрял духом, говоря о родном королевстве, но заметив безразличие на моем лице, продолжил напирать:

— Лограйт давит на нас все сильней. Они уже не скрывают подготовку к военному вторжению. А туринец… — под моим тяжелым взглядом он осекся и на всякий случай исправился: — Император Турина не спешит защищать свой самый ценный ресурс! Он продолжает настаивать, будто маркиз Мортейн держит границы под контролем,

— Защита Орсы — главный приоритет Турина. — резонно заметила я.

— Уже забыла… — раздраженно зашипел Кристиан, но новый подзатыльник привел его в чувства. — Уже забыли, Ваше Высочество? Нынешний император однажды был в шаге от захвата нашего королевства. Войны чудом удалось избежать.

— Я устаю слушать бессвязные вещи.

Кристиан поморщился, но не решился упрекнуть меня в том, что я забыла о родине из-за будущего, которое ждет меня здесь, в Турине. И не прогадал, я бы не стала выслушивать этот бред от тех, кто заставил Клариссу принять свое будущее на чужой земле.

— Брат создал артефакт, способный привести своего обладателя к сердцу Морел. — он наконец перешел к делу, и я напряглась.

Больших усилий мне стоило остаться спокойной. Если Кристиан сказал правду, такая вещь могла сильно облегчить мой путь. Неужели сама судьба помогала мне в безумной затеи, от которой меня продолжали отговаривать и Бьёрн, и Райлон, и Рене?..

— А там, где покоится первое сердце, образовались огромные залежи иллибриума.

Я прикрыла веки, не в силах поверить в свою удачу. Все складывалось настолько хорошо, что даже пугало. уццццц

— Насколько точна информация? — тихо спросила я. — Откуда вам с герцогом знать?

— Я и не знаю. — фыркнул Кристиан. — Но брат абсолютно уверен.

Меня бросило в жар, а сердце забилось мелкой дробью. Уж не знала, зачем все это затеял отец Клариссы, но для меня его планы стали настоящим подарком.

— Вы должны привести императора к реликвии, которую он так хочет заполучить.

— Точнее сказать в логово гидры? — я все хотела найти подвох. — К черному сердцу Морел.

— Рядом с владельцем черного клинка вам ничего не грозит. — Кристиан непонимающе поморщился. Ему пару минут назад угрожали расправой, а теперь вдруг он увидел во мне нерешительность. И это ему претило. — Даже если император не отдаст вам право на желание, северный лес будет принадлежать вам — без сомнений. Иллибриум позволит избавиться от еще одной наложницы, освобождая вам дорогу. За это брат хочет лишь эксклюзивный контракт и семейную скидку. Если Орса завладеет иллибриумом — Лограйт будет связан по рукам и ногам.

Я тихо рассмеялась, прикрывая веки. Так вот ради чего все затевалось. Герцогу было плевать на свою дочь. Нет, хорошо если она укрепит свои позиции, избавившись от конкурентки, но то, чего он хотел — силу влиять на Турин.

Вальмиерийский меч, что защищал север и весь континент от чудовищ, мог быть создан только первородными в Орсе из особой стали и с камнем маны, который содержал в себе частицу сил правителя Турина. Единственный магический камень, способный сдержать в себе эту мощь был иллибриум. И его добывали лишь в королевстве Нарди, родине второй наложницы Атила.

Если Орса получит в свои руки иллибриум, который был хорош не только для мечей, но и для строительства самых быстрых и выносливых кораблей, о чем мечтал Лограйт, расстановка сил на континенте измениться, а островное королевство Нарди и вовсе может потерять связь с империей.

— Что еще? — торопливо спросила я, желая закончить как можно быстрее.

— Клянусь, это все. — Кристиан посмотрел мне в глаза, и я согласно кивнула.

— Тогда осталась последняя вещь.

Мой тон прозвучал зловеще, и плечи лорда напряглись.

— Ты ведь знаешь, что если герцог узнает о твоем провале и произошедшем здесь — твоя жизнь тот час же оборвется.

Молчание говорило мне больше, чем любые слова. И потому я напомнила:

— Как жаль, что мне нет до этого никакого дела.

Злость пролегла глубокими морщинами по его лицу, но Кристиан все еще не решался разразиться ругательствами.

— С другой стороны, лишнее внимание мне сейчас тоже не к чему. — рассуждала я вслух, желая попортить дорогому дядюшке нервы. — А потому тебе придется самому надеть мое ожерелье.

— Это невозм!..

Едва ладонь Райлона сжала его плечо, как Кристиан проглотил возмущение. Я приблизилась и склонилась, заставляя его смотреть себе в глаза и внимать каждому слову.

— Ты будешь молча носить его и отдавать свою магию, пока она не иссякнет. Думаю, у тебя будет год, прежде чем оно начнет пожирать твой камень души. Постарайся найти способ снять его и тот артефакт, которым герцог контролирует тебя. У меня получилось, возможно получится и у тебя.

— Как?.. — выдохнул он, и на дне его глаз я разглядела мольбу.

— Думаешь я расскажу? — спокойный бесцветный голос пугал Кристиана больше, чем любые угрозы. — Разумеется нет. Пока ты барахтаешься, герцог ничего не подозревает, и я живу без его дыхания за моей спиной. Думаю, ты и сам знаешь, но я все же напомню — в Лестере Бертольд нет ничего человеческого. Искать у него помощи, значит добровольно отдать ему свою жизнь.

Кристиан рвано выдохнул и повесил голову. Ему нечего было возразить, и конец его ждал незавидный. Наверняка он давно и безуспешно пытался снять артефакт брата со своей шеи, а теперь у него оставался лишь год.

— Ах, да. — я будто только сейчас вспомнила совсем уж незначительную мелочь. — Ты не знаешь боли, которую испытывает маг, чью ману рассеивают насильно. Но поверь мне на слово — наполнить тело мага маной мастера меча намного, намного хуже.

Я холодно улыбнулась, вспоминая, как Атил сделал подобное со мной. Тогда мой духовный камень был пуст, но тело все равно разрывало на части. Мана мастера меча выталкивала мою собственную и никак не давала ей накопиться. Если бы не зелья с целительной силой Эскама, я бы умерла… или бы взяла в руки меч, уж не знаю что хуже.

Но в случае Кристиана все будет иначе. Боль будет иной. Ведь в его камне души содержалось много маны, которую предстояло вытеснить, чтобы вживить в него артефакт.

— Райлон.

Я посмотрела на своего рыцаря без тени сомнений и капли жалости в глазах. И он учтиво склонился:

— Слушаюсь, Моя Королева.

Крики Кристиана еще долго звенели в ушах.

Глава 12

— Вы в порядке, госпожа?

Утренний воздух приятно холодил лицо, и это было первым напоминанием о приближении осени. Из-за случившегося я мало спала, да и рой мыслей не давал покоя. С рассвета служанки собирали меня для нового дня и только сейчас, во время завтрака, я смогла

— Разумеется. Почему нет?

Я посмотрела в светлые глаза с легкой улыбкой. Рене же потупила взгляд, поджала губы, а затем все же тихо произнесла:

— Тот человек…

Пусть она не закончила свою мысль, я поняла ее тревогу и невольно коснулась щеки, которой потребовалось чуть больше румян этим утром.

— Ты же знаешь, я не она. У меня нет ран, что никогда не заживали на сердце.

— И все же вам следует беречь себя. — Рене вернула упрямство взгляду, от чего моя улыбка стала только шире.

— Признаю, не ожидала что на меня поднимут руку в собственном дворце. — повела плечами я. — Однако это меня не волнует. Теперь в моем рукаве не только козырные карты, но и джокер. Это ли не знак судьбы, что я на верном пути?

По глазам видела — Рене со мной не согласна. Как и Бьерну ей претило мое желание рискнуть собой, отправившись в логово гидры. Им не нравилось, что все будто бы складывается так хорошо, словно сама судьба подталкивает меня в задуманную авантюру. Как и то, что переспорить мое упрямство никак не удавалось.

— Леди Ариэлла очень опасна. Вы должны быть осторожны. Загнать ее в угол…

— Она сама себя загнала. Иллибриум и без меня стал бы ее верной погибелью. Кто бы не завладел им, ей только в минус. Только один человек способен распорядиться им правильно, и я постараюсь, чтобы иллибриум оказался в его руках.

Рене вновь поджала губы, а я поспешила сменить тему, пока не проболталась сама. Не проболталась о том, что в отличии от них с Бьерном, я все еще сомневалась в своем успехе. У меня не было плана Б. Если союз с Ариэллой не состоится, то путь в северный лес мне закрыт. Ведь Атил был прав — даже самый последний дурак не возьмет на себя ответственность за проблемную королеву.

— Рене, я хочу послушать о твоем путешествии. — глубоко вдохнув, чтобы успокоить тревогу, я вновь посмотрела на просторы императорского сада. — Все в порядке?

— Я сделала все, как вы желали, госпожа. Можете ни о чем не беспокоиться.

Сложно не беспокоиться о том, что ты лишил человека памяти и сослал на окраину империи, но все же я доверяла Рене, как себе. Я знала, что она поставит самых надежных людей в теневую охрану, чтобы мать Райлона никогда не попалась на глаза нашим врагам.

— Хорошо, если ты устала, на чаепитие меня могут проводить Бьерн и Райлон. Тебе следует отдохнуть…

— Позвольте, госпожа. — перебила Рене. — Есть новости о девочке, которую вы ищите. Мы вышли на ее след. Думаю отыщем ее до осенней охоты.

А вот тут морок ленности как рукой сняло. Я оживленно вскинула взгляд, словно ища подтверждения услышанному. Найти главную героиню книги, в историю которой я попала, для меня было едва ли не важнее, чем уничтожение Морел. Да, сейчас я старалась окружить Каэля заботой, но это вовсе не значило, что случайная встреча с Агатой не запустит цепочку событий, что приведет к его смерти. Потому я приказала Рене не жалеть сил, даже если казна моего дворца разорится.

— Это просто отлично, Рене.

— И еще. — Рене старалась не подавать виду, но от моей похвалы у нее всегда загорались глаза. — Мои люди прочесали несколько мест во владениях принца. Нашли парочку подходящих под ваши нужды, но чтобы использовать их, нужна печать. Вы говорили с Его Высочеством о своих намерениях?

Прикрыв глаза, я растянула кислую улыбку. Каэль был для меня недоступен стараниями одного невыносимого мужчины. Нет, я могла бы отправить прошение на посещение императорского дворца, но проигрывать Атилу совсем не хотелось. Глупо — я сама это признавала. Но мне и правда казалось, что в этом мире удача всегда стоит на моей стороне.

Один раз я отказалась быть главной героиней своей жизни из страха наделать ошибок. Второй шанс я не собиралась упускать.

— Возникли некоторые трудности. — уклончиво ответила я, постукивая пальцем по краю стола. А спустя пару мгновений подняла на Рене заговорщический взгляд. — Поэтому я хочу знать, твои люди способны выкрасть принца Каэля из императорского дворца в одну из ночей, а затем незаметно вернуть его в покои с рассветом?

На лице Рене вспыхнул ужас вперемешку с неверием. И это еще что, вот когда обо всем узнает Бьерн…

— Хозяйка… Вы же не… Это измена! — Рене замотала головой по сторонам, будто боялась чужих ушей, а затем склонилась ко мне и перешла на возмущенный шепот. — Выкрасть единственного наследника короны…

— Да, да, карается обезглавливанием. — устало вздохнула я и картинно расстроилась, будто всерьез приняла отказ. — Я лишь хотела, чтобы Каэлиус почувствовал себя ребенком всего на одну ночь. Хотела показать ему город и ярмарку, которая совсем скоро закончится. Мы могли бы гулять по шумным улицам, пробовать еду простых торговцев. А еще поглазеть на развлечения, увидеть странствующий театр. Я и сама никогда не бывала в таких местах.

— Госпожа… — простонала Рене, не находя слов.

— Разве принц не должен хоть одним глазком увидеть, как живут люди которыми он однажды будет править? Твоя гильдия правда не может подарить нам один свободный от короны день?

— Я пошлю людей на разведку, — сдалась Рене, качая головой от собственной нерешимости противостоять моим безрассудным идеям. — Но ничего не могу обещать, госпожа.

Не могла сдержать довольную улыбку. Я ведь знала, что Рене не станет мне врать. Если ее гильдия найдет лазейку во дворец, то нашему приключению с Каэлем быть — я не сомневалась.

— Что ж, мне пора выдвигаться во дворец роз. Не стоит заставлять бедняжку Мелиссу ждать, иначе она вновь решит, что я над ней издеваюсь.

До Дворца Роз было не больше получаса пешком, но платье, каблуки и конечно же статус не позволяли мне совершить прогулку хоть погода и была замечательной. Райлон заранее послал одного из рыцарей в императорские конюшни, и теперь у подножия лестницы королевского дворца нас ждала небольшая открытая карета, рассчитанная на четверых.

Рене нужен был отдых, и я настояла на том, чтобы она осталась во дворце. В сопровождение я взяла Лауру, как самую молоденькую из моих трех служанок, ведь ей целый день предстояло

— Тебе нравится мой подарок? — повернув голову, улыбнулась Райлону, который сопровождал карету на большом черном жеребце, что постоянно фыркал и мотал головой не привыкший к новому наезднику.

Мне было скучно ехать одной. Бьерн и Лаура теснились с кучером, императорские сады я успела изучить вдоль и поперек, а Райлон лишь благодарно склонил голову, оставаясь привычно немногословным. Так я и осталась наедине со своими мыслями до самых ворот Дворца Роз.

— Посторонним на территорию дворца вход воспрещен!

Я лишь вздохнула, подперев кулаком щеку. Стражники были совсем мальчишками, которые едва вытянулись в росте и с трудом держали копья с золотыми наконечниками, содрогаясь под моим пристальным взглядом. Они бы и рады были меня пропустить, но охраняли дворец в котором жила сестра начальника императорской стражи. Я едва сдержала усмешку увидев, с каким облегчением они вздохнули, когда Бьерн показал им приглашение во дворец.

— Позвольте проводить вас, Ваше Высочество. — проблеял один из стражников на входе во дворец, когда ситуация повторилась. Хотелось уже приклеить приглашение себе на лоб, иначе каждый слуга думал, будто я пытаюсь прорваться сюда с боем.

Вот уж вздор. Кларисса ненавидела это место. В этом дворце она провела множество дней в отчаянии, страхе и попытках защитить свою жизнь. Я бы и сама ни за что не переступила этот порог, если бы не нужда. Но Ариэлла не оставляла мне выбора, и теперь я собиралась ответить ей тем же.

Длинные внешние коридоры, открывающие вид на цветущие сады, навевали воспоминания, которые принадлежали не мне. Каждая беседка, каждая чайная зона в саду и в стенах замка, да даже этот самый проход по которому мы сейчас передвигались были причиной бесконечных склок и унижений. Это на словах Дворец Роз был общим домом наложниц. Но на деле каждая устанавливала свои порядки исходя из имеющихся сил семьи, что стояла за спиной.

Вот и получались негласные правила, где одни наложницы запрещали другим появляться в местах, которые они облюбовали и присвоили в единоличное пользование.

— Сюда, пожалуйста… — торопливо пробормотал стражник, когда до нас стали долетать чужие голоса.

Я примерно представляла в чьей части замка мы находимся и видела, что наш провожающий хотел дать круг, чтобы не попасться на глаза четвертой наложницы. Честно признаться, я и сама была не прочь избежать столкновения, но звон голосов обрел очертания раньше, чем я успела отмахнуться.

— Леди Этель вы прикладываете недостаточно усилий… — голос Айрис сквозил откровенным негодованием. — Со дня вашей свадьбы с братом минуло вот уже восемь месяцев, а вы все еще не принесли ему хороших вестей!

Я остановилась и цокот моих каблуков разнесся эхом по пустому проходу. Порыв ветра наполнил волосы воздухом и должно быть от их колыханий мурашки побежали по плечам. Я бы хотела убедить себя в этом, но пара шагов и толстую колонну вновь сменила большая арка, через которую просматривался сад.

— Простите, если я слишком откровенна, но я беспокоюсь. Беспокоюсь о вас, леди Этель. В семье Редман трепетно относятся к наследникам рода. И ваша прямая обязанность выносить сыновей, чтобы укрепить положение Тейрана, ваш брак и будущее нашей семьи.

Пока Бьерн и Райлон одним взглядом останавливали стражника от попыток одернуть меня и скорей увести, я наблюдала отвратительную картину. Айрис сидела ко мне спиной, как и большинство приглашенных. Ее сестры, приближенные и компаньонки наслаждались видом императорских садов и униженно склонившей перед ними голову леди.

Мне даже не надо было спрашивать, я и так понимала, что молодая девушка уткнувшая взгляд в белоснежный стол, кусающая губы и ссутулившая плечи это Этель Редман — жена старшего брата Айрис. Жена наследника маркизата, однако встреть я ее на улицах города и приняла бы за дочь рядового купца.

Простое платье закрывало каждый участок кожи до самого подбородка и совсем не подходило погоде. Вместо статусных украшений простой кулон с янтарем. Прическа собранная на затылке, что больше пользовалась популярностью у служанок, чем у жен уважаемых лордов. Но это все могло быть мелочью если бы не серое лицо и потухший взгляд.

— Прошло так много времени… быть может вы держите двери спальни закрытыми слишком часто?

Айрис не унималась, а я жалела о том, что попросту не дотянусь до ветви с яблоком, чтобы запустить им в каштановую голову, чего мне страсть как хотелось. Стоило вспомнить, какую роль женщины играли в этой семье, и у меня вскипала кровь.

— Как можно леди, я бы не посмела. — тихо ответила Этель, но этого было мало.

— Тогда должно быть ваше обучение перед браком было скудно? Но хотя бы базовые вещи вам известны? Жена должна безропотно принимать все желания мужа, когда бы и что он не захотел. Если она ласкова, послушна и старательна, боги несомненно пошлют паре свое благословение.

Стиснув зубы я уже было развернулась прочь, ведь встревать в это прилюдное линчевание с лекцией по биологии было попросту глупо. Но мне не удалось остаться незамеченной, ведь леди Этель вдруг подняла взгляд.

— Леди Айрис, я… ах!.. — с бедняжки схлынуло еще пару тонов, когда она встретилась со мной взглядом, которым я наградила ее через плечо. — Ваше Высочество!

Раз ускользнуть не удалось, я приосанилась и натянула дежурную улыбку. Пришлось ожидать, пока леди оборачиваются, пугаются, затем пытаются вернуть себе лицо…

— Ле!… — хотела было проявить привычное неуважение Айрис, но неожиданно твердый и громкий голос Лауры ее перебил:

— Перед вами Ее Высочество королева Кларисса Морел дель-Турин!

Айрис наградила ее тяжелым взглядом, но Лаура стояла за моим плечом, а потому ей и остальным присутствующим пришлось встать и поприветствовать меня как подобает.

— Не хотела прерывать ваши пламенные рассуждения, леди. — с холодной улыбкой начала я, прекрасно понимая, что так просто меня никто не отпустит. — За то, что стала невольным свидетелем вашим семейным делам, прошу прощения.

Несмотря на явное раздражение никто не смел сесть на свои места, оставаясь стоять передо мной, и Айрис вышла вперед, привычно задирая точеный подбородок.

— Дворец Роз может посещать лишь монаршая семья, а потому мы никак не

— Разумеется. — хмыкнула я, возвращая ее внимание к своей нескромной персоне. — Она также обязана сопровождать гостей, получивших приглашение.

Краем глаза я видела, как Бьерн достал письмо Мелиссы, но Айрис не удостоила его взглядом.

— Мне ничего не известно о вашем визите.

Она продавливала каждое слово, а улыбка ее становилась все холодней и холодней.

— Разумеется. — снисходительно продолжала объяснять. — Ведь я пришла не к вам. У этого дворца много хозяек. И каждая вправе открывать его ворота по своей воле. Или хотите сказать, что это не так?

О-о, я по лицу видела, что Айрис хотела бы многое мне сказать, вот только нашу беседу прервал тоненький голосок:

— В-ваше Высочество-о!..

Все разом обернулись на Мелиссу, которая бежала с трудом удерживая в руках слои газовых юбок платья, которые так и норовили попасть под туфельку, что наверняка привело бы к падению. Ее бледная кожа пошла красными пятнами волнения, грудь тяжело вздымалась от жадных вздохов, а глаза полнились страхом… передо мной.

— П-прошу, простите меня за опоз-здание!.. — торопливо говорила она, отчего проявлался легкий дефект речи. — Я должна была встретить вас…должна была стоять у в-ворот с самого рассвета!..

— Леди Мелисса, вам стоит перевести дух. — я раскрыла свой веер и обмахнула пару раз ее пылающее лицо, прежде чем передать его в руки. — Уверяю, вы пришли как раз вовремя.

— Мелисса. — процедила Айрис, прерывая нас. — По твоей глупости между нами с Ее Высочеством возникла неловкость.

Под режущим взглядом Мелисса растерялась еще сильней, ведь на нее давила не только Айрис, но и все те леди, что стояли у нее за спиной. Множество глаз смотрели с презрением, которое, казалось, для Мелиссы было привычным.

— Неловкость? Ну что вы. — не могла же я все так и оставить. — Я лишь лишний раз восхитилась вашей самоуверенностью, леди Айрис. Да что там, скажу честно, я испытала зависть. Должно быть приятно быть настолько уверенной в себе, чтобы будучи нецелованной девицей раздавать невестке постельные советы.

Яд сочился из каждой произнесенной мной буквы, и, о, боги, как же мне было тяжело не подать виду, что я знаю один маленький грязный секрет, о котором поведал мне Бьерн. Он периодически проверял связь с рабом Айрис, и в один из таких разов мы случайно выяснили, как маг-перевертыш может развлекать свою скучающую леди за закрытыми дверьми личных покоев.

Надо сказать, я до сих пор не могла подобрать по этому поводу слов. Узнай обо всем Атил, и головы обоих покатились бы с лестницы императорского дворца. Но Рауля мне было искренне жаль, потому я припасла эту информацию на самый крайний случай.

— Ваше Высочество! Это слишком! — завопили компаньонки Айрис.

— Вы застали нашу леди врасплох!.. — вторили им слуги, и тут не выдержала я:

— Как смеет прислуга поучать королеву? — голос лязгнул сталью, обрывая этот бессмысленный вой. — Совсем потеряли стыд?

— Если уж говорить о стыде, Ваше Высочество, — сощурилась Айрис, — то как вы решились привести во Дворец Роз двух мужчин?

Я встретила ее выпад скучающим безразличием.

— Рядом со мной мой личный рыцарь и мой..

— Раб. — перебила она, заводя этот спор снова и снова. — Раб носящий в себе проклятую магию темного бога! Один его вид оскорбляет нас! Я требую, чтобы его вывели немедленно! Стража!

Пока визги Айрис разносились по коридорам, я краем глаза заметила, как Бьерн опускает голову, и неспешно протянула руку, касаясь подбородка мага пальцами и демонстративно поднимая его обратно.

Стража, разумеется сбежалась на крики, но вид Райлона доставшего белоснежный клинок, по которому завибрировала аура, сбивал с них спесь. И потому они лишь окружили нас.

— У вас, леди Айрис, нет такой власти. — процедила, всем своим видом показывая, что мое терпение на исходе.

— Его Величество запретил подобным отребьям посещать императорский дворец! Дворец Роз!..

Она подавилась словами, когда я шагнула навстречу к ней.

— … лишь дом для императорского гарема.

Приблизившись вплотную, я понизила голос, чтобы мои слова остались между нами двумя.

— Будь вы хозяйкой дворца императрицы, все было бы иначе. Но с нынешним положением дел вам следует быть осторожней со словами, которыми вы бросаетесь в моих людей. Уверена, в желании держать рядом с собой редкие дарования, мы с вами похожи. Вы сможете меня понять и быть в дальнейшем более благоразумной.

Айрис сжимала зубы и пыталась разглядеть что-то на дне моих глаз. Но увы, там не находилось ни блефа, ни лжи. А вот решимости — даже слишком.

— Ваше Высочество… — в звенящей тишине раздался голос Мелиссы, и я, развернувшись, направилась к ней.

— Идемте, леди Мелисса. Мне не хотелось бы укорачивать нашу встречу из-за нелепых ссор. — мягко улыбнувшись ей, я обвела столпившихся рыцарей взглядом. — Есть желающие нам помешать?

Разумеется останавливать нас никто не стал. Гудеж за спиной быстро стих, а мы ступили во смутно-знакомое мне крыло. Я не сразу поняла, почему в груди неприятно сжалось, а затем воспоминания Клариссы мягко всплыли в памяти. Когда-то эта часть дворца принадлежала ей, как третьей наложнице императора.

— П-простите, в моем распоряжении не так много слуг и лишь небольшая часть сада.

Мелисса чувствовала себя неловко и скованно рядом со мной. Она с осторожностью поглядывала за моими эмоциями, то и дело переводя взгляд на скромный стол сервированный на двоих и окруженный цветущими кустарниками.

Стоило увидеть это скрытое от чужих глаз место, и на душе завыла тоска. Воспоминания о беременности Клариссы были туманны, но то, как она проводила здесь одинокие летние дни, тревожась о будущем, отчетливо отразилось в сознании.

— Ваше Высочество?..

Мое затянувшееся молчание навевало тревогу. На Мелиссе уже не было лица, она смотрела на меня с каким-то смирением, будто ожидая, что я буду злиться или кричать.

— Вам не стоит извиняться. Вы сумели предугадать мое настроение — сегодня мне хочется провести время в тишине.

Мелисса не смогла скрыть удивления и растерянно посмотрела мне прямо в глаза, будто пытаясь отыскать в них правдивые чувства. Но наткнувшись на мою мягкую улыбку, робко улыбнулась сама, приглашая к столу.

— Это большая честь для меня иметь возможность разговаривать с вами,

Райлон отодвинул для меня стул, а Лаура налила чай особым способом. Я все еще поддерживала видимость, что чайный ритуал для меня очень важен, хоть суд над служанками прошел, стоило проявить осторожность. Глаза и уши были повсюду, а сплетни разносились словно пожар по сухой листве.

— Когда я покидала этот дворец, вы только вошли в его двери. У нас не было шанса узнать друг друга, и я подумала, что пора это исправить. Думаю нам, прибывшим издалека на чужие земли, не составит труда понять друг друга.

Чувствовала себя немного неловко. Нет, меня разъедало изнутри от вранья, в котором я щедро купала эту кроткую леди с глазами невинного ягненка. У меня не имелось желания заводить дружбу, на это попросту не хватало сил. И я отчетливо понимала, что использую Мелиссу как ступень на пути к своей цели. Понимала, что ее положение может ухудшиться из-за связи со мной. И все же я продолжала вежливо слушать ее.

Слушать и все старательней отмахиваться от чувства вины, которое с каждым новым словом поднимало голову все выше и выше. Я даже на секунду не хотела задумываться над тем, что бы делала, окажись я в ее теле. Без семьи, без друзей и соратников, со слабой позицией в чужом холодном дворце, который прочил одиночество до конца ее дней.

— Честно признаюсь, на брачном рынке Лограйта я не имела особого веса. Но когда наш дом получил приглашение во Дворец Роз, впервые улыбка отца была обращена ко мне и взгляд преисполнился одобрением. Жаль, что теперь я совсем ничего не знаю о нем. Я все жду письма или какой-то весточки из дома, но… должно быть папенька очень занят.

Для отца Мелисса была лишь разменной монетой в сделке всей его жизни. И это напоминало отзывалось глухой болью в той части души, откуда волнами приходили воспоминания Клариссы.

— Лишь бы у него все было хорошо. — Мелисса нежно гладила край чашки пальцем и гипнотизировала золотистую жидкость взглядом, а мыслями наверняка вернулась в родные края. — С тех пор, как я здесь, отец больше не появлялся в империи, ведь мое родное королевство было не радо выбору Его Величества. Моя семья не имеет никакого влияния, но и разорвать всякие отношения с нами значит потерять призрачный шанс крови Лограйта войти в династию Вальмиера.

Для Атила она была очередным инструментом, которым он пользовался как внутри империи, так и во вне, заключая сделки с соседним королевством, которому оказал такую непомерную честь. И каково быть пешкой в большой игре между странами тоже могла прекрасно понять.

— Ах, но я прекрасно знаю свое место! — Мелисса вдруг встрепенулась и лицо ее исказилось страхом. — Я бы никогда не посмела и мечтать, что Его Величество обратит на меня свой взгляд. Но леди Айрис и леди Сильвия слишком огорчены своим проигрышем вам и боятся, что подобное может повториться. Н-но, разумеется, это не так, Ваше Высочество.

Для других наложниц она была самым настоящим бельмом на глазу. Они не могли выместить на мне свою злость, и потому мучили ту, что не могла ответить и отдаленно походила на меня. Такая же чужачка без реальной поддержки семьи. К тому же без магии, без острого языка и желания выбить себе место под солнцем. Идеальная мишень для нападок.

Я больше не спрашивала себя, почему Мелисса так упорно ходит к Ребекке, которая находясь в добром здравии вела себя ничуть не лучше остальных. Нет, даже хуже. Ведь это ее руками и ртом управляли Айрис и Сильвия, которые считали себя выше всех знатных девиц континента.

Человеку нужен человек. И Мелисса проводила много времени с той, кто просто не мог ее выгнать. Пустоту внутри и вовне она заполняла иллюзиями важности и значимости своих походов к Ребекке, которая могла никогда не очнуться. А теперь она с робким блеском в глазах разговаривала со мной, потому что я позволяла ей это.

— Я всегда…

Она замешкалась, раздумывала, стоит ли говорить. Но затем ее глаза загорелись решимостью продолжить:

— … всегда восхищалась вами издалека. Хотела хоть немного… быть похожей на вас. Но после того страшного дня… после того, как вы спасли мою жизнь… стыдно признаться, но я захотела иметь такую же силу, что способна противостоять даже богам. Тот день… навсегда останется в моей памяти.

Мелисса смотрела на меня не только с неподдельным восхищением, от которого становилось неловко, но и будто бы с ожиданием, что я знаю какой-то страшный секрет об источнике с невероятной силой, которую мог бы заполучить каждый.

— Вы мне льстите. — дернула уголком губ, скрывая свое сожаление. Я не могла ей помочь и облегчить существование в этом дворце, мне и самой предстояло еще многое сделать для своего положения. — Все знают, что Его Величество сразил гидру, а магия принадлежит вовсе не мне. Но как бы искусно я ею не управляла, какой бы статус не имела — все пустое. Меня не слишком жалуют при дворе, это известно.

Мелисса удивленно вскинула светлые тонкие брови:

— А мне казалось, это вы не жалуете двор.

Тут уж удивление завладело мной. Эта юная леди казалась простой и невинной, но тонко чувствовала куда дует ветер. Пока Атил искал в мои словах и делах очередной маневр ради того, чтобы вновь кинуться в объятия, Мелисса видевшая меня второй раз оказалась на удивление точна.

— Ваше Высочество смогли подарить империи наследника, а для страны и всего континента нет ничего важнее. Есть ли что-то, что способно пошатнуть ваше положение? К тому же последнее время Его Величество все чаще ищет с вами встреч…

На этих словах я по всей видимости слишком резко помрачнела, вспоминая блондинистого чертилу, отчего и без того бледная Мелисса стала белой, как полотно.

— Ах, вы не п-подумайте… я не разн-ношу сплетни… — вновь стала запинаться она. — Х-хотя мне до смерти интересно, правда ли Его Величество взял вас в свой отряд на осеннюю охоту? Об этом говорит весь двор!..

Новости были пренеприятные. Я не знала, кто и зачем распространяет подобную ложь, но была уверена, что это только привлечет лишнее внимание и подсветит мои злодейские делишки. Думать об этом я вынуждена была на всем обратном пути, пока совершенно случайно свернула не туда, оказавшись во владениях второй наложницы.

— Ваше Высочество! — в ужасе воскликнули служанки, которые первыми попались на моем пути. —

Я сощурилась и они замолчали. Черноволосые смуглые девушки с толстыми косами определенно были нардианками, как и сама Ариэлла. Райлон и Бьерн за моей спиной одним своим видом не давали им сорваться и позвать стражу на помощь, чем я и воспользовалась.

— Идите и скажите своей госпоже, что я желаю с ней встречу немедля. — требовательный голос давался мне не так уж и просто, но, казалось, производил нужное впечатление на служанок, втянувших головы в плечи. — А если поступит отказ — учиню под ее покоями такой скандал, что слухи о нем разойдутся по всей столице и даже до седьмых ворот оборонительных стен.

Только эти слова и были важны. Упоминание седьмых ворот не позволит Ариэлле так просто отмахнуться. Ведь именно через них шла контрабанда во дворец под ее рукой, и именно там люди Рене ее перехватили, а теперь удерживают в соседних трущобах.

— Ваше Высочество, — раздался пожилой голос, когда я смотрела в окно комнаты ожидания.

За мной вернулись не те служанки, что бежали сверкая пятками, а низенькая женщина с густым серебром в некогда черных волосах, глубокими морщинами и твердым взглядом полным враждебности и тревоги за свою госпожу.

— Госпожа примет вас, — служанка явно говорила через силу. — Одну.

— Это невозможно, — первым отрезал Райлон, чем удивил даже Бьёрна, который привык заступаться за меня в подобных делах, но сейчас попросту не успел.

— Все в порядке. — вскинула руку я, слегка оборачиваясь к своему рыцарю. — Нам с Ариэллой есть что обсудить наедине. Ждите тут. Бьерн, передай мне письмо.

Нужно было видеть, как исказилось смуглое лицо пожилой женщины, когда я назвала ее принцессу по имени. Но таковы уж были порядки этого места. Став наложницей во Дворце Роз Ариэлла потеряла все прошлые титулы, как и все остальные. Но я уже имела свой вес и, в отличие от Клариссы, не боялась об этом напоминать, лишь бы не прогневать Его Величество.

Несмотря на свой возраст провожающая служанка убежала далеко вперед, я же не торопилась. Каблуки мерно стучали по паркету из красного дерева, а опустевшие коридоры заливало теплыми лучами послеобеденного солнца, отчего в груди разлилось какое-то странное умиротворение.

Нужно было отметить, у Ариэллы имелся вкус. Картины и статуи, мимо которых я проходила, цепляли взгляд и будь у меня возможность, я бы обязательно остановилась, чтобы рассмотреть все это великолепие поближе. Но сейчас нельзя было забывать, что я оказалась в самом сердце логова принцессы скорпионов из Нарди.

Письмо, в котором теперь уже не было нужды, нагрелось меж пальцев, и я едва не смяла его, войдя в двери гостиной и попав под пронзительный взгляд алых глаз. Внешне я оставалась спокойной, но Ариэлла, стоит признать, умела внушать трепет.

Привычное черное платье, не оставляющее открытым ни единого клочка кожи кроме лица и ладоней, было своеобразным немым протестом против этого места. Прибыть во Дворец Роз будучи ведомой рукой мужчины, которого она всем сердцем любила, стало очередной трагедией, коих этот дворец повидал бесчисленное множество раз.

И все же она не сломалась. О, нет, она даже умудрилась скрыть настоящую измену короне, и жить так, как жила. Ариэлла лишь молча сидела на софе с высоко поднятой головой, а от нее веяло такой силой, что внутри само собой зарождалось глубокое уважение.

Ведь речь шла вовсе не о магии, а о внутреннем стержне. О характере, который читался в глазах, в том, как она держала себя, и решимости биться за свое до конца. И я хотела себе такого союзника больше всего на свете, ведь она, как никто, могла бы понять меня.

— С вами не просто увидеться, леди Ариэлла. — от дежурной улыбки веяло холодком, ведь я тоже собиралась говорить с позиции силы. — Мои письма отправленные со слугами не доходили дальше ворот Дворца Роз. Что ж, я принесла еще одно лично.

В плотной вибрирующей тишине треск от пламени свеч становился все громче. Я отчетливо видела как алые глаза наливаются неистовым пламенем, и в тот же момент письмо в моей руке вспыхнуло, словно облитое горючим маслом.

— Ожидаемо. — я стряхнула пепел с пальцев, и он разлетелся по комнате легкими серыми хлопьями. — Ну раз уж я все равно здесь, почему бы вам не быть более гостеприимной?

Вскинув бровь я смотрела на Ариэллу в упор и она отвечала мне тем же. Стоять в дверях не будучи приглашенной не доставляло мне хлопот, я и без того ворвалась в чужие владения без спросу. Стоило оставить Ариэлле хоть призрачную возможность контроля над ситуацией.

— У меня нет времени на пустые любезности с вами. — бросила она, вот только за словами не было действий.

Служанки и рыцари стоящие позади Ариэллы казались восковыми статуями не смея двинуться или заговорить без разрешения своей госпожи. Но время неумолимо бежало, а разрешения все не слетало с алых губ.

— Придется его найти. — озвучила то, что мы обе знали. — Вокруг вас сжимается кольцо врагов, и лишь я хочу протянуть руку помощи.

Тут уж Ариэлла не сдержала кривой усмешки. Ее злило происходящее, мое появление здесь и намеки на слабости, которые она так отчаянно пыталась скрыть. Злило то, что она не может просто подпалить подол моего платья, чтобы я бежала от нее не оглядываясь. И я понимала ее — беспомощность одно из самых отвратительных чувств.

— Мое положение многим прочнее вашего.

Я отзеркалила ее усмешку, а затем махнула пальцами активируя одно из колец с маной Бьерна. В пространстве тут же образовался небольшой разрез размером с ладонь и я вытащила из подпространства довольно внушительный сверток.

— Если это так, почему подобное было отправлено в императорскую канцелярию?

Я протянула светрок в сторону служанок, а те перевели взгляд на свою госпожу. Ариэлла сощурилась, и ее радужки снова наполнились искрами.

— Советую посмотреть содержимое прежде, чем сжигать. — с нажимом предупредила я. — Несмотря на печальное завершение последнего чаепития леди Айрис, художники успели набросать портреты кандидаток в невесты принца Каэлиуса. На днях их закончили и отослали во дворец, пусть Его Величество и принял решение. Мне показалось это весьма странным, что скажете?

Когда я впервые увидела портрет малышки Рудбекии, признаться, даже у меня в венах вскипела кровь и захотелось вывалить все грязное белье Айрис на глаза общественности. А его было предостаточно, чего, к моему большому

Ариэлла все же кивнула, и одна из служанок передала ей сверток. Это был вырезанный из рамы холст, и стоило лишь взглянуть на изображение, как лицо Ариэллы потеряло всякую сдержанность, и она нервно махнула рукой отпуская всех слуг и рыцарей. Я видела как шок сменяется гневом, а затем самым настоящим животным ужасом. Ведь дочь графа на портрете была не слишком похожа на себя.

Зато в ней было много от Ариэллы.

Никаких тонких манипуляций, это была грязная игра. Рудбекия Арвин на портрете была изображена в удивительно знакомом черном платье, со сложной прической нардианок которую венчали украшения подозрительно похожие на диадему — символ монархии каждой страны. К тому же молочная кожа девочки была изображена намного более смуглой, отчего пронзительные красные глаза будто наливались особым огненным блеском.

Руки сжимали портрет, а вот взгляд Ариэллы перестал быть осмысленным. Она наверняка погрузилась глубоко в свои мысли, и должно быть из их глубины в ее сознание хлынули старые сплетни:

«У юной леди глаза совсем как рубины…

… и волосы чернее, чем сама ночь.»

«И все же… кто ее мать?»

«Говорили, одна из нардианок…»

«Истинно так. Ведь на родине второй наложницы граф провел большую часть своей жизни…»

«Это ведь он представил леди Ариэллу ко двору…»

Атил мог долго игнорировать проблемы Дворца Роз. Но если бы люди Рене не перехватили портрет и поток сплетен хлынул волной — все могло закончиться крайне трагично. И потому это был мой подарок. Даже если Ариэлла не встанет на мою сторону, я не пожалею, что отдала ей этот портрет.

— В отличие от четвертой я мать. И не стану использовать ребенка в политических играх. Даю слово. — разрезала давящую тишину я, напоминая о себе. — Если желаете, я покину вас прямо сейчас. Желаете?

После подобного Ариэлла не могла так просто меня отпустить. И вот мы сидели, сверлили друг друга взглядами и не решались заговорить. Она — потому что не знала, как много мне известно, я — потому что оказалась в меньшинстве. Пусть ее свита покинула гостиную, но та пожилая служанка наоборот встала подле своей госпожи.

— Почему бы нам не поговорить наедине? — когда молчание затянулось, я все же нарушила его первой. — Отбросив формальности? Они навевают тоску.

Ариэлла моргнула, будто только сейчас по-настоящему замечая меня. Она мельком глянула на свою служанку, а затем откинулась на спинку софы, скрестив на груди руки.

— Тайра моя кормилица. Должно быть ей известно обо мне больше, чем мне самой. Это так, Тайра?

Тон Ариэллы сочился ядом, глаза сверкали огнем. Должно быть я была в числе последних, перед кем она рассчитывала обнажить свои слабости, но контролировать грядущее никому из на не дано.

— Да, госпожа. — склонила голову служанка.

— Странно, почему же тогда даже ей неизвестно, с чего ты решила, будто мне есть хоть какое-то дело до графской дочки?

Предложение отбросить формальности было принято, а я сидела напротив, так что этот вопрос был риторическим, и мы обе это понимали.

— Ариэлла, я тоже ценю свое время. — перешла в наступление я. — А потому скажу сразу — я знаю все.

И чтобы не осталось сомнений, я неспешно подняла руку, как бы поправляя сбившуюся прядь волос с плеча. И в этот самый момент крупный браслет из белого золота пришел в движение на моем запястье.

Вначале он пошел рябью, искажая гладкую поверхность, и та покрылась чешуйками. Затем распался на несколько колец, которые кружились по руке, пока в один из оборотов не показалась голова змеи с драгоценными камнями вместо глаз.

Она разрослась от самых пальцев, один из которых оплела хвостом в виде кольца, и до локтя, крепко обхватив мою руку. Белоснежная змея, которую не забудешь, увидев лишь раз, а в Белый Аспид обращалась вся высшая знать империи и не только, давала Ариэлле ответы на многие вопросы, что не давали покоя.

Черные брови сошлись на переносице, а взгляд стал ее жестче. Ариэлла узнала змею, и понимала, что я не блефую. Она старалась оставаться спокойной, но я видела, происходящее ломает и без того хрупкую опору под ногами. Наверняка ей было тяжело справится с Айрис, узнавшей ее тайны, а теперь объявилась еще и я.

— Мне известно о том, как ты воспользовалась моим положением, чтобы скрыть свое.

Нужно признать, я до сих пор была под впечатлением. Как бы не гудел двор о беременности Клариссы в ожидании первого наследника империи, скрыть еще одни роды во Дворце Роз — на это нужно было иметь не только силы и влияние, а несгибаемую волю.

— О том, что дом Редман знает, и, похоже, ваши договоренности увядают, а их аппетиты растут.

Ариэлла смогла спрятать дочь, отправив ее к отцу сразу после рождения. Но страх ее не покидал, и она лишила жизни не многочисленную прислугу, не разбирая что и кому известно. Такой жест не мог остаться незамеченным и семья Айрис начала копать. Они узнали обо всем не сразу, лишь пару лет назад, когда малышку впервые вывели в свет. И пазл начал складываться.

— Ты не спрашивала моего мнения, но все же скажу — Айрис не станет долго доверять свои секреты чужачке. Она долго ждала повода, чтобы убрать тебя. И вот он настал. Айрис найдет пустоцветы скельориса и без тебя.

Ариэлле повезло, что она узнала слабости Айрис намного раньше, чем та разнюхала о ее положении. Им обеим было, что терять. И обе не могли доверять друг другу.

— Седьмые ворота… — процедила Ариэлла, принимая реальность. — Твоих рук дело?

Я видела, что еще немного и мою софу обуяет пламя, а потому поспешила миролюбиво поднять раскрытые ладони:

— Вынужденная мера.

— Ложь. — прошипела она. — Пришла мне помочь? Ха… Так помоги — уйди с моей дороги!

Ариэлла теряла остатки самообладания и причина тому была намного страшней.

— И что тогда? — мой голос был тихим, но твердым. Я сделала глубокий вдох, а затем озвучила то, что не давало ей спать по ночам. — Возьмешь одну из шкатулок пустоцветов скельдориса для себя? Правда не хочешь искать другой выход?

Лицо Ариэллы исказилось. Гнев и раздражение схлынули, оставляя место лишь животному страху. Ее служанка и вовсе пошатнулась, чудом осталась стоять на ногах. А я давала им время

Пустоцветы скельдориса много столетий были запрещены к свободной продаже и в небольшом количестве имелись у лекарей самого высокого ранга. Тем не менее Дворец Роз видел множество трагедий из-за настоя этих трав. Одни наложницы не могли забеременеть, другие теряли детей. А третьи, как Ариэлла, пытались исправить случившееся.

— Я же говорю, я знаю все. Не ровняй нас. Айрис лишь повезло застать тебя в момент слабости. Но я сильно отличаюсь от нее.

Не могла сказать наверняка, для чего Айрис брала пустоцветы с завидной регулярностью, ведь существовало множество других трав, способных предотвратить нежеланные последствия ночных увеселений. Но гильдия выяснила, что Ариэлла заказала подобное для себя впервые. И это могло означать только одно.

— Да брось. Никто не предавал тебя. — я заметила, какой взгляд Ариэлла бросила на Тайру. — Всей империи известно — если за дело берется Белый Аспид, никому не укрыться от их глаз.

Ариэлла на мгновение прикрыла веки и сделала глубокий вдох, возвращая лицо бесстрастное выражение.

— Ха… ты не можешь позволить себе нанять достойную прислугу во дворец, но вдруг купила гильдию, за которой безуспешно охотится сам император?

Ее сомнения были понятны, но факты говорили сами за себя. Слишком много правды разлилось по гостиной с моим появлением.

— А это уже мои секретики. — усмехнулась беззлобно. — Прости, но мы пока не настолько близки, чтобы их тебе раскрывать. Ты ведь не думаешь, что это блеф? Я могу сказать все, что знаю, прямо, без словесных реверансов.

Даже в личных владениях у стен есть посторонние уши, иначе я так бы ни о чем не узнала. А потому говорить вслух, что Ариэлла беременна и не тешит себя надеждой спасти и этого ребенка, было попросту опасно.

— Чего ты хочешь? — процедила она, в глазах отразилось смирение.

— Хочу сразить гидру и спасти мир от зла. — выдохнула я, чем вновь разозлила хозяйку огня, и тот полыхнул в опасной близости от меня.

— Ладно, ладно. У меня много желаний, но пожалуй начну с того, что я могу дать.

Пришло время начать торги. Ведь Ариэлла еще не знала, что я пришла не ради того, чтобы бросаться угрозами и требовать что-то за молчание. Я пришла, чтобы обрести союз, который поможет нам обеим начать новую жизнь.

— Я могу провести графа Арвина в логово гидры в числе первых. Могу помочь его отряду одержать победу в охоте и получить главное — желание, которое император будет обязан исполнить.

Лицо Ариэллы медленно вытянулось в удивлении смешанном с непониманием и скепсисом. Должно быть она ждала от меня чего угодно, но не этого.

— Белая роза из императорского сада — шанс просить о такой чести больше не представится. Никогда.

Повисло молчание. Ариэлла смотрела на меня какое-то время как на городскую сумасшедшую, а затем ее маска треснула и она заливисто засмеялась. Смех был звонким и нервным, он отражался от стен и освобождал ее от накопившегося напряжения.

— Ты должно быть сошла с ума, раз думаешь, что можешь подобное предлагать. — отсмеявшись она сощурилась и смерила меня взглядом. — Граф не самый искусный рыцарь империи, да он даже не входит в десятку.

— Ты видела силу моего личного рыцаря в битве с Его Величеством, а мою в тот день в саду. Мы увеличим шансы отряда и уж точно вернемся живыми.

Тут уж она окончательно поняла, что я говорю всерьез. Что это не шутка, не дурацкий сон и не горячка с температурой тридцать девять. А потому и сама стала предельно серьезной.

— Если ты так уверена в победе, почему не заберешь ее сама? Шанс выцарапать корону императрицы больше не представится. Никогда.

— Потому что то, чего я хочу не корона, а клятва верности моему сыну. Дом Арвинов будет предан Каэлиусу Вальмиера дель-Турин и не вступит в коалиции других домов. — я говорила твердо, смотря прямо в алые глаза, не позволяя Ариэлле усомниться. — И еще кое что по мелочи для меня самой. Но это мы обсудим после. А пока, как насчет того, чтобы в этот раз все было иначе, Ариэлла?

Мы были разными во всем, но кое что очень важное не мог понять никто кроме нас двоих. И я обратилась к чувствам Клариссы, обнажая их в надежде достучаться до Ариэллы.

— Я нечасто вспоминаю те времена, ведь это причиняет мне боль. Носить под сердцем дитя и не иметь возможности дать его отцу ощутить первые шевеления. Испытывать бесконечный страх за его судьбу, которая наверняка наполнится испытаниями с самого первого дня. Чувствовать себя одинокой… нет, разумеется за мной ухаживало множество слуг, ведь я носила под сердцем драгоценное наследие Вальмиера. И все же чувство холодного одиночества не покидало меня.

— Занятно слышать подобное от тебя. Для тебя сын — ступень к трону.

Колкая насмешка была попыткой остановить меня, ведь слова задевали Ариэллу за живое. А меня ее — нет. Ведь это было неправдой. Все что я делала сейчас было ради будущего Каэля.

— Вот только все это можно пережить множество раз, лишь бы не потерять. Я знаю, тебе кажется, что оставив все как есть, ты подвергаешь опасности и юную леди Арвин, и ее отца. Но я здесь, чтобы сказать тебе — в этот раз все может быть иначе.

Ладонь медленно, но крепко сжимала черные складки платья. Ариэлла держалась, но я знала, ее сердце отзывалось на каждое мое слово.

— Без страха, без траурных платьев и бесконечных угроз. Есть шанс разделить одно ожидание нового счастья на двоих. Еще не поздно позволить себе наблюдать, как растет твой ребенок. Еще не поздно стать частью жизни, о которой ты не могла и мечтать.

Выйти замуж за мужчину, которого она долгое время любила, стать матерью для дочери, которая росла без нее, уехать в теплые замли, намного больше похожии на родные природой и бесконечным теплом, родить еще детей без страха за семью… От всего этого Ариэлла давно отказалась. И я ломала ее, давая призрачный шанс, за которым ее сердце рвалось.

— Ариэлла, в этот раз все может быть иначе, просто позволь мне помочь. — повторила, вырывая ее из мыслей, которые наверняка переполнились картинами недосягаемого счастья. — Иначе ты пожалеешь. Иначе ты потеряешь все.

Моргнув, она вымученно улыбнулась.

— Думала уже не дождусь угроз.

— Это не угроза. — я вновь вскинула руку, оплетенную белой

Глава 13

— Рене, сегодня тоже не было писем?

У нас с Бьерном был перерыв в тренировках по контролю над маной. И пока маг развалился на скамье пребывая без сил, я обернулась к наблюдающим за нами Райлону и Рене. Ожидаемо между ними все еще сквозило напряжение даже когда они казалось бы молча стояли рядом друг с другом.

— Мне жаль, госпожа. От леди Ариэллы хороших новостей нет… никаких новостей нет.

Я подняла лицо к потолку подземелья и прикрыла глаза. Ариэлла была до невозможного упрямой и не, разумеется сомневалась во мне. Поэтому я не была удивлена, когда после моего предложения вместо ответа я получила волну дикого необузданного пламени и понятливо ретировалась с ее территории.

Благодаря барьерным артефактам, разработка которых теперь занимала львиную часть времени Бьерна, мне удалась уйти без потерь. Но все же я надеялась, когда эмоции поулягутся, она сможет понять, что я ее единственный шанс.

Хотя… возможно так бы оно и случилось, но я ведь подложила ей еще одну маленькую свинью. Нет, ну а как? Я ведь тоже хотела подстраховаться. И отправила графу Арвину письмо с координатами груза, украденного у Ариэллы и спрятанного наемниками Рене. Думалось мне, его содержимое прояснит между ними некоторые детали, которые Ариэлла пыталась от графа скрыть. Оставалось надеяться, что он не позволит ей совершить трагическую ошибку и все же доверится мне.

— Но есть по другому! — звонкий голос Рене вывел меня из бесконечного вихря мыслей. — Мы выяснили все об охране Его Высочества Каэлиуса.

Тут уж она выглядела воодушевленной, отчего и я воспряла духом.

— Есть шанс?

— Для выхода из дворца есть две проблемы: личный рыцарь принца, — начала Рене, и я сощурилась, прикидывая, как мне справится с мешающимся медведем, однако мои мысли оборвались отличной новостью. — Но к счастью сэр Эдвард взял отгул на следующие два дня…

— К счастью для него, — кровожадно ухмыльнулась я, — иначе пришлось бы опять вдарить по несчастному порчей на понос.

После моих слов Бьерн ожил и подскочил на ноги, гневно сводя белые брови к переносице:

— Хозяйка! Как вы можете?!.. Мы ведь едва поставили вам речь!

У меня аж мурашки побежали от воспоминаний об усердных уроках Бьерна, призванных выбить из меня разговорный стиль двадцать первого века. Нужно сказать справились мы худо-бедно, изменить сознание не так уж легко, но все же кое-какой прогресс был, и Бьерн очень боялся потерять даже его.

— А что там со второй проблемой? — повернулась к Рене, делая вид, что ничего предосудительного не прозвучало, и тут ее выражение лица стало серьезным:

— Как вы знаете, в тени Его Величества несет службу особый отряд из ста одиннадцати рыцарей, подчинающийся императору напрямую. Они все дали клятву верности маной, посвятив свои жизни короне. Так вот семерых из них Его Величество передал принцу, как только он начал проходить обучение наследника.

— Передал? — удивилась я. — Разве это возможно?

— На это способна магия наследников крови Вальмиера. — подал голос Райлон. — Когда Его Величество вложил свою ману в слова, отдавая приказ хранить жизнь и здоровье принца любой ценой, он поставил Его Высочество выше себя самого, изменяя носителя печати клятвы. Для этого требуется чудовищный запас сил и контроля над маной, а еще… подобное делают только для самых близких. Любая ошибка при передаче может сильно ударить по изначальному носителю печати.

Звучало слишком хорошо. С каких пор Атил так проникся сыном, я не знала, хотя могла и предположить. Все же он был не настолько бездушным человеком, чтобы после нападения гидры оставить пусть и нежеланного сына с одним лишь личным рыцарем.И пусть мне это доставляло проблем, в глубине души исчезла часть тревоги.

— Так, и что нам это дает? — спросила уже не так воодушевленно, как раньше.

Семь элитных рыцарей- защитников это вам не один бегающий по кустам медведь.

— Райл… сэр Райлон уже обучил Его Высочество дыханию маны. — под моим пристальным взглядом Рене поспешила поправить себя. — Если принц прикажет вывести его за пределы замка, а затем вернуться на свои позиции и стереть произошедшее из памяти навсегда, рыцари будут уверены, что ночь принц провел в своих покоях, а они доблестно охраняли его чуткий сон.

От удивления мои брови поползли вверх. В такие моменты я понимала, сколько еще не знаю об этом мире и магии, пронизывающей каждую его часть. Мне бы и в голову не пришло использовать таким образом печать клятвы Райлона.

— Думаешь, я стану учить ребенка подобному? — сощурилась и пристально посмотрела в глаза Рене, которая заметно стушевалась:

— Госпожа…

Непривычная робость выглядела забавно, и я тихо рассмеялась:

— Конечно, стану.

Рене испустила вздох облегчения и удивила меня еще больше:

— Порой вы пугаете меня даже больше, чем раньше, госпожа.

А я начинала привыкать к тому, что все складывается так, как мне того хотелось. Разумеется у меня была сильная поддержка талантливых людей, но все же уверенность, что я на верном пути, крепла во мне с каждым днем. И потому я заранее позаботилась обо всем, что могло нам понадобиться для конспирации и побега.

Духовные камни высочайшего класса, способные менять облик человека, едва не разорили мой дворец и получить удалось лишь две штуки — для меня и Каэля. Поэтому единственный, кого мы могли хоть как-то замаскировать, это Райлон, хорошо знающий улицы города, куда мы должны были отправиться.

Но для начала мне предстояло подговорить ребенка на побег из дома. Насколько хорошая из меня выходила мать, можете посудить сами.

— Каэлиус!

Пришлось притвориться, будто я следую указаниям императора. Взяв с собой лишь Райлона и Рене, я отправилась на тренировочную площадку императорского дворца. Время мы подгадали так, чтобы тренировка подходила к концу, но Каэль еще не успел отправится в раздевалку. И уже издалека мне открылась картина, как он орудует деревянным мечом под надзором назначенного на это императорского рыцаря, а Роджер, брат Райлона, сидел недалеко от них на скамье, погруженный в какие-то книги.

Образ худого мальчишки, вцепившегося в толстую обложку так, будто это его главная драгоценность, заставил сердце сжаться. Я знала, что Роджеру приходится тяжело. Никто во дворце не позволял ему сделать вдоха без напоминания о том, что он лишь бродяжка, которой несказанно повезло.

Ему

Вот только они шли этим путем прекрасно осознавая каким он будет, а Роджера кинули в этот омут не спросив, чего он на самом деле хочет. И хоть Райлон пытался, ребенку было сложно объяснить, что быть изгоем среди напыщенных обитателей дворца его самая лучшая возможность в этой жизни.

— Матушка!.. — Каэль поднял ладонь и улыбнулся мне шире обычного.

Он тяжело дышал, его виски потемнели от пота, но он бодро махал мне рукой, несмотря на косые взгляды прислуги, что всегда сопровождала его.

— Мой милый, я не слишком отвлекаю тебя? — не обращая ни на кого внимания, я смотрела Каэлю в глаза и протянула две ладони, которые тут же с готовностью подхватили маленькие ладошки. — Мне есть, что тебе сказать. Позволь украсть всего пару минут твоего времени.

— Его Высочество еще не закончил…— начал было тренер, но Каэль обернулся и внимательно на него посмотрел:

— Я сделал то количество повторений, о которых вы просили, сэр.

В его голосе не было строгости, не было высокомерия или каприза. Каэль еще не чувствовал в себе силу, какой должен обладать единственный принц империи от рождения, а потому о призывал к справедливости, которую пытались похоронить под грудой лжи.

— Пять минут и я уйду, — вмешалась в это безобразие я. — Или полчаса споров и истерик, которые дойдут до всех уголков дворца.

Разумеется, выбор был очевиден.

Мы с Каэлем отошли на приличное расстояние и разместились на скамье в тени большого дерева, где разгоряченного принца могло остудить дуновение теплого ветерка. Райлона я оставила рядом с братом, им не так часто удавалось поговорить, потому каждый такой момент был ценен.

— Как ты поживаешь? У тебя все хорошо? — под моим пытливым взглядом Каэль заметно стушевался. —Все ли хорошо со здоровьем?

— Вам не о чем беспокоиться, матушка, — он скромно улыбался мне и сжимал ладонь в своей, ведь так и не отпустил мою руку. — А вы в добром здравии?

— Разумеется. Я берегу себя, чтобы беречь тебя.

Поддавшись порыву я протянула руку и осторожно сдвинула пальцами каштановую челку, что лезла Каэлю в глаза. От неожиданности он невольно дернулся, но затем замер и прикрыл веки, чтобы я могла закончить.

— Магия? Не доставляет тебе проблем?

— Нет, — Каэль с силой мотнул головой и челка вновь растрепалась. — Благодаря вашему подарку, все остается под контролем.

— Это хорошо, но вскоре его нужно будет заменить. Сдерживающая магия постепенно ослабевает. Я найду возможность, чтобы передать тебе новый медальон.

Я старалась не показывать своего беспокойства, но этот вопрос меня тревожил. Из-за подлянки Атила, я не могла пригласить принца в свой дворец из-за чего было трудно заменить медальон на его шее скрытый сильной барьерной магией. Однако у нас еще было время, чтобы что-то придумать с этим.

— А как тебе Роджер? Удалось подружиться или тебе хотелось видеть на месте оруженосца кого-то другого? Прости, что не спросила о твоих желаниях раньше и решила все сама.

— Нет, все в порядке, матушка, — обеспокоенно затараторил Каэль. — Роджер мне нравится, с ним… просто.

Думаю, я понимала, что стоит за этим просто. Каэль может и рос в высшем свете, но пока не заразился снобизмом, которым был пропитан каждый угол и житель императорских владений.

— А еще он так интересно рассказывает про жизнь за стеной!..

Это «за стеной» означало за воротами дворцовых земель. Он никогда не видел даже столицу, не говоря уже о чем-то другом.

— Да? — волнение сделало мой голос немного выше и я склонилась, подзывая Каэля придвинуться поближе. — А ты бы хотел… увидеть его своими глазами?

Удивление на лице Каэля быстро сменилось испугом, и я поспешила заверить:

— Это будет наш с тобой секрет. — прошептала я. — Если хочешь, я расскажу тебе способ.

* * *

Беспокойство одолевало меня целый день и достигло своего пика к закату, когда мы с Райлоном отправились на место встречи, куда, если все сложится удачно, зомбированные рыцари сопроводят Каэля.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, — заговорил Райлон, наблюдавший мои метания из стороны в сторону на протяжении получаса. — Контроль маны принца находится на высоком уровне, у него все должно получится.

— Знаю, но ему недостает уверенности в себе. — вздохнула я. — В любом случае, Каэль умный мальчик, он не станет подвергать себя опасности. Я сказала ему, что ничего страшного не случится, если он передумает и захочет остаться в замке. Сказала, чтобы он не шел против собственных чувств.

— Наемники Белого Аспида сообщат нам, если не будет замечено никакого движения. — напомнил он мне, чтобы заполнить тревожное молчание.

— Да, я..

Осеклась, ведь со стороны послышался шорох, а затем и топот ног. Из своего укрытия мы видели, как Каэль в сопровождении трех мужчин выходит из тени высоченных стен оградительной стены и подходит к нужному месту. Там они останавливаются, склоняют головы и оставляют принца одного. Тот с опаской озирается, и только когда замечает нас, наконец, выдыхает.

— Так, а теперь условимся, что с этого момента и до рассвета обращаемся друг к другу по именам. Думаю, даже лучше если мы сократим их до Лары и Эль?

Одежду, чтобы не выделяться из толпы, Рене заранее для нас подготовила, и я помогла Каэлю переодеться. Затем надела на его руку браслет и активировала магию, которая искажала черты лица, делала волосы и глаза сильно темнее, и мой браслет делал тоже самое.

Вот только кровь вальмиера все равно пробивалась фиолетовым оттенком радужек, но заметно это было лишь на свету, а потому мы надели на Каэля плоскую мужскую кепку, которая бы придавливала челку и та падала на глаза. Не слишком удобно, но рисковать было нельзя.

— Ваше Высочество, это неприемлемо…— начал было противиться моему предложению Райлон.

— Тебе придется пойти на эту жертву ради моей безопасности. — я легко хлопнула его по плечу, шутливо подбадривая. — Иначе смысла в смене внешности не будет и нас поймают на первом же охранном посту.

С этим

Шум голосов и переливы музыки мы услышали заранее, а потому в душе зародился трепет предвкушения. И он разлился настоящим водопадом, когда перед глазами появились первые левитирующие камни дающие улицам мягкий свет и будто бы волшебное мерцание во мраке ночи.

С каждым шагом людей становилось все больше, и Каэль крепче сжимал свою ладонь в моей. Но вместе с тем его глаза были широко распахнуты, а рот слегка приоткрыт. Он крутил головой по сторонам и с интересом разглядывал торговые лавки, что располагались все кучней, людей, которые позволяли себе галдеть и смеяться в голос, не заботясь о манерах и правилах, одиночных артистов, показывающих свое мастерство в надежде на щедрость проходящих мимо, и просто совершенно другую жизнь, сильно отличающуюся от его.

— Если хочешь чего-то, просто скажи, — я склонилась к Каэлю и приобняла его за плечи, уводя от столкновения с прохожими. — И мы подойдем ближе.

Поначалу он не решался последовать моему совету, а потому я взяла все в свои руки. Мы подходили к разным лавкам, разглядывая товары от простых бытовых мелочей, украшений сделанных своими руками и утвари для дома, до настоящих артефактов с камнями маны, которые были достаточно дорогими для простого обывателя.

А еще нас заманили запахи еды, которые, нужно сказать, были довольно аппетитными вопреки моим ожиданиям. Больше всего продавалось выпечки и пирогов, а также вяленого мяса и различных похлебок, рагу и, разумеется, вина самых разных сортов.

Мы взяли пироги с капустой и сахарные крендельки, отправляясь за Райлоном по направлению к амфитеатру, где совсем скоро начиналось представление странствующих артистов. Заплатили за вход и с удобством расположились на самых верхних местах подальше от сцены, чтобы не тесниться в толпе. И нужно сказать еще до начала представления съели самые вкусные крендельки ни в какое сравнение не шедшие с выпечкой во дворце.

— Эль, у тебя пальцы все еще сладкие, — я протянула Каэлю платок слегка смоченный в нашей питьевой воде, но не спешила отдавать. — Позволишь?..

— Я могу сам, матушка, — стушевался он, немигающим взглядом уткнувшись в мою раскрытую ладонь с платком.

— Знаю, — улыбнулась неловко. — Это просто… маленький жест заботы. Но если не хочешь…

Пока я давала заднюю, Каэль вложил свои пальцы в мою ладонь. Я мягко улыбнулась ему и неспеша вытерла каждый палец, вместе с тем как бы невзначай поглаживая его ладонь. быть может в тот момент мне так казалось, хотелось казаться, будто эти простые прикосновения возвращали нам важную нить, что соединяла два сердца.

— Дамы и господа! Мы начинаем наше представление! Позвольте рассказать вам историю храброго юноши, который в битве с богами выковал корону, по сей день защищающую народ!

Пьеса рассказывала о первом императоре, выжившем в битве богов и основавшем Турин на выжженных сражениями землях. О смелости и отваге, о доблести и чести, которые продолжают течь в крови наследников Вальмиера.

Пьеса прославляла подвиг, но была настолько живой, и благодаря магам работающим в труппе до того реалистичной, что в отличие от ликующих зрителей, Каэль смотрел за происходящим со смятением на лице.

В образах огромных тварей, желающих растерзать все и вся, он видел будущее, которое ждет его одного. Чувствовал, какая ответственность возляжет на его плечи и тревожился, что не вынесет ее.

Единственный принц, от которого зависело будущее не только страны, но и всего континента.

— Матушка?.. — робко позвал Каэль, и я обернулась. — Однажды и я стану таким? Тем от кого зависят жизни этих людей.

Мое сердце сжималось от вида маленького мальчика, который больше всего боялся показать свой страх. Страх перед будущим, которое уготовано ему судьбой.

— Да, ты станешь их надеждой.

Я мягко сжала прохладные ладони в своих и мягко улыбнулась.

— Что, если я не справлюсь? — едва слышно вымолвил он и тут же закусил губы, будто запрещая себе говорить.

— Справишься. Обязательно. — без сомнений ответила я. — А если вдруг оступишься или устанешь, знай, у тебя всегда будет мое плечо, на которое ты сможешь опереться. И, поверь, когда повзрослеешь вокруг тебя будет еще много людей, которые так же тебя поддержат. Искренне и всем сердцем. Я обязательно позабочусь об этом.

Каэль поначалу опустил взгляд, а затем с осторожностью подался вперед, и я поняла его без слов. Притянув в свои объятия, я крепко сжала его, давая почувствовать, что он под защитой.

— Слышите музыку? — обратился к нам Райлон, и прислушавшись, я действительно уловила переливы мелодий. — У центрального фонтана начались танцы, почему бы нам не пойти туда?

Я благодарно улыбнулась ему. Райлон придумал отличный повод покинуть представление без лишних слов и волнений. А когда из-за плотности толпы он посадил Каэля на свои плечи, и вовсе растаяла от этого вида.

Всего одна ночь нормальности, в которую Каэль мог почувствовать себя обычным ребенком была для него очень важна. И даже если наш побег вскроется и меня настигнет императорская кара, я ни о чем не буду жалеть.

Глава 14

Ночь вступала в свои права, а вместе с ней приходила и долгожданная тишина, которая с каждым днем переставала быть утешением. Ведь в ногу с ней шла и боль.

Обжигающая грудь, раздирающая шею. Тупая ноющая боль пульсировала, мучила и ломала. Ее все труднее было терпеть,даже гордость отступала под этим напором, уступая желанию посетить королевский дворец. Должно быть все дело было в погребенном под ним крыле Закарии, как еще объяснить, что последняя спокойная ночь прошла именно там?

— Ваше Величество!

В распахнутое окно вместе с порывом прохладного ветра влетел ворон — посланник одного из рыцарей, что совсем недавно были приставлены к принцу. И Атил не сомневался, это недобрый знак. Никто не смел тревожить его после заката, если не хотел лишиться пары конечностей, а то и головы.

— Что с принцем? — потребовал Атил, когда ворон уселся на его стол и раскрыл клюв, из которого стали доноситься слова:

— Королева-мать и ее рыцарь вывели принца в город. Их путь сопровождают наемники Белого Аспида, а часть осталась на территории императорских дворцов. Его Высочество и королева сейчас смотрят

Загривок зашевелился, словно вставая дыбом как у дикого зверя. Ладонь сжалась на рукояти черного клинка, и Атил уже готов был поднять на уши весь императорский дворец на поимку беглянки, как голову вдруг пронзила отрезвляющая мысль — а как вообще подобное стало возможным?

— Куда смотрит охрана? — Атил сощурился, а мысли в голове запрыгали с бешеной скоростью, только усиливая боль от проклятия черного клинка. — Почему их пропустили без моего дозволения?

Подобное происшествие не имело шансов. Такого просто не могло произойти, ведь после нападения гидры Атил потратил много собственных сил на проверку, перераспределение и усиление охраны дворцов. Рыцари, придворные маги,крупные и мелкие чиновники, слуги… казалось, он проверил всех.

— Принц использовал на нас приказ маной.

Эта новость стала очередным ударом. Он и понятия не имел, на что способен его сын. Атил много лет шел к тому, чтобы держать всю империю под жестким контролем и был уверен, что ему удалось. Но эта женщина… все поднимала с ног на голову и раз за разом заставляла его ощущать те гадкие чувства, которые одолевали его во времена правления отца. Когда ты не знаешь, какой подлянки ждать за очередным углом, и как бороться с угрозами, которые даже не можешь предугадать.

— Находясь под долгом клятвы мы вывели Его Высочество из дворца, а затем вернулись на свои места и должны были забыть обо всем произошедшем. Алекс и Джек поддались приказу, а я в последний момент смог пересилить себя, чтобы сесть им на хвост.

Мозг отчаянно не желал принимать действительность и пытался убедить, что это оно — проклятие добралось так далеко, что просто сводит его с ума.

— Кто еще знает об этом? — процедил Атил, поднимаясь из-за стола, и получил ответ, который интуитивно ожидал:

— Никто, Ваше Величество.

— Я выдвигаюсь, пусть твой посланник покажет путь.

Давно забытое чувство легкости и свободы окутывало словно большим одеялом и даже заставляло боль отступить. Когда последний раз Атил покидал дворец в одиночку, скрыв свою личность тяжелым плащом с глубоким капюшоном и спрятав магией невидимости меч, уже и не вспомнить.

Аура позволяла ему передвигаться по крышам домов намного быстрее, чем было пробираться на лошади сквозь толпу. И все время пути Атил никак не мог оформить мыслью чувство, которое не давало ему покоя. Что-то казалось неправильным, неверным, словно ложь притаилась в тени, и ее никак не удавалось найти.

— Амфитеатр на соседней улице, — раздраженно бросил Атил, спрыгнув в темный переулок, где его ждала знакомая фигура.

Музыка играла во всю, люди голосили и смеялись, проверяя его нервы не прочность. И единственным желанием было как можно скорее отсюда уйти.

— Королева отвела Его Высочество к фонтану, — поспешил оправдаться рыцарь. — Смотрите, вон там, под артефактом иллюзий.

Атил сделал пару шагов вперед, оказываясь перед полоской света, что отделяла освещенную площадь с фонтаном и его, поглощенного мраком ночи. Артефактом иллюзий Атила было не обмануть, он сразу же нашел взглядом негодяйку, посмевшую бросить вызов ему и ослушаться приказа.

Музыка становилась все громче, множество ног отбивали ускоряющийся ритм. А он стоял и смотрел, не в силах пошевелить и пальцем. Ведь увиденное болью отозвалось в груди.

Эта была вовсе не та боль, которую приносило проклятие. Нет, это было что-то свое, живое, хотя казалось уже ничто и никто не способен обнажить его старые раны. Никто и ничто, кроме нее.

Ноги будто приклеились к полу, во рту пересохло и невозможно было вздохнуть. Глаза загорелись, словно тело в миг обуяла лихорадка, а в ушах стояли глухие удары сердца, заглушающие весь остальной звук.

Атил жадно впивался взглядом в хрупкие фигуры, что забрались на каменный бортик фонтана и кружились под музыку так, будто мир вокруг них просто исчез. Свободные движения, легкие шаги, искрящиеся улыбки и звонкий смех. Атил впервые видел принца таким.

Каэль крепко держался за ее ладони и наверняка в этот самый момент забыл обо всем. О статусе, о крови, о долге и чести. Об интригах и всей грязи начищенных до блеска дворцов. На этот короткий миг он был лишь мальчиком. Сыном, которого купали в любви.

Любовь. Он смотрел на нее и не верил, что возможно так отыграть. Не верил, что все это какой-то хитроумный план, ведь никто ни о чем не должен был знать. Лучше бы и он не знал. Не видел то, о чем сам никогда не мог и мечтать.

— Скажи, Малькольм, — голос Атила был глухим, он все еще не мог оторвать взгляда от площади, но мысли наконец обрели форму. — Почему ты не отправил за ними отряд, как только прозрел?

— Как бы я посмел решать что делать без вашего приказа. — послышалось из-за спины. — Вы давно ждали возможности убрать королеву-мать со своей дороги, но лишняя шумиха только навредит и вам, и принцу.

Звучало так складно, что Атил очень хотел в это верить. У него почти не осталось никого, кто был рядом со времен, когда голову не венчала корона.

— Предлагаешь устранить ее по-тихому тут? — устало усмехнулся он. — Думаешь ее рыцарь отойдет в сторонку, если его вежливо попросят?

— По возвращению во дворец. — обнажил свои планы Малькольм. — Сколько еще вы будете терпеть к себе такое неуважение. Это измена короне. Измена вам. Оставьте рыцаря на меня, Ваше Величество. Вы же знаете, что я исполню любой ваш приказ.

— То то и оно. — выдохнул Атил, прикрывая веки. — Как же так вышло, что ты не исполнил приказ принца, которого я доверил тебе ?

Атил верил своему чутью, как верил и разуму, которые никогда не обманывали его в отличие от сердца. Этот урок он выучил очень давно, когда его жизнь несколько раз едва не оборвалась руками братьев и сестер, которым когда-то он бесконечно верил.

— Принц нервничал и как только первые слова слетели с его губ, я направил всю накопленную в духовном камне ману на защиту печати верности. — голос Малькольма был ровным, однако Атил не чувствовал в нем привычной уверенности. — Должно быть навыки принца еще недостаточно хороши, раз мне удалось сохранить разум.

Атил медленно выдохнул и положил ладонь на рукоять черного клинка.

— Вас больше сотни, но доверять как себе я могу только лишь

Горечь раздирала горло, а сердце глухо билось о ребра. Молчание затянулось и за спиной послышалось неуверенное:

— Ваше Величество?..

Черное лезвие клинка рассекло воздух. Атил развернулся, останавливая выпад в миллиметрах от чужой шеи, но Малькольм отпрянул так резво, что не рассчитав приложился спиной о стену, что была позади.

Один из лучших мечников империи не смог совладать с пространством. Это просто смешно.

— Видишь ли, Малькольм, никакая сила воли и накопленная в духовном камне мана не способны сопротивляться приказу хозяина контракта. В этом вся его суть. — Атил говорил медленно, почти лениво, и точно так же сокращал расстояние до рыцаря, который неуклюже встал, опираясь рукой о стену. — Ты посвящаешь другому свою душу и тело. И служишь ему до конца своих дней.

Атил видел, как тот бросает взгляд то в одну сторону, то в другую. Ищет пути отступления, но их нет. Атил может и покинул дворец один. Но его теневая стража никогда бы не выпустила его из виду без прямого на то приказа. И сейчас они с Малькольмом были окружены.

— Или до того момента, как найдешь себе нового хозяина. — Атил вновь рассек воздух, чтобы черный клинок мог сверкнуть в бликах волшебных камней. Чтобы он еще раз смог увидеть животный страх в глаза напротив и понять, что обратного пути не найти. — Знаешь, как зовут дрянь, что ты впустил в свое сердце в обход силы Вальмиера?

— Ваше Величество! — потеря самообладание Малькольм и сверкнул шальным блеском глаз. — Я был рядом с вами с юных лет! Вы же знаете!..

Атил знал, и оттого не мог тянуть дольше.

— Бог боли, разрушения и тлена.

Он приближался, а тот вжимался в стену хребтом.

— Я бы никогда…

— Князь крыс. — чеканил Атил.

— Я не раз спасал вашу жизнь во время борьбы за трон! — взвыл Малькольм, позволяя гневу и страху исказить лицо.

— Я почувствовал могильный холод в тот момент, когда твой посланник залетел в окно, — тихо сказал Атил, а затем добавил: — Морел.

И в этот момент глаза Малькольма заволокло фиолетовой дымкой.

— Не произносите это имя так легко! Кха-а!..

Он дернулся, а черный клинок уже пронзил его сердце и камень души. Атил сжимал рукоять до судороги и заставлял себя смотреть, как некогда доверенный рыцарь распадается в прах.

И только когда ветер унес последние серые хлопья, Атил тихо позвал:

— Гейл.

Тень спрыгнула с крыши и выросла перед ним в тот же миг.

— Да, Ваше Величество.

Рыцарь склонил голову, а Атил коснулся острием клинка подбородка, заставляя того посмотреть себе в глаза.

— Все видел?

— Да.

И не раздумывая не секунды, Атил полоснул по шее, оставляя на коже не слишком глубокий разрез.

Гейл не дрогнул, он продолжал смотреть Атилу в глаза, готовый к любым проверкам. И эту он успешно прошел.

— Завтра же на тренировочной площадке я проведу сто девять спаррингов. — черный клинок вернулся в ножны, а Атил бросил беглый взгляд на фонтан, где все еще кипела счастливая жизнь. — Если кто-то не выйдет на ринг, позаботишься об этом сам. А сейчас… проследи, чтобы они без лишних препятствий вернулись во дворец.

— Как прикажете, Ваше Величество.

Это было произнесено ему вслед, ведь Атил поспешил накинуть капюшон и удалиться, чтобы избежать соблазна вновь посмотреть на фонтан. Нельзя было поддаваться чувствам. Уж точно не сейчас. Темные силы раз за разом проникали все ближе и ближе, уже ничего не страшась. Шныряли по императорским владениям, как в своих собственных зловонных канавах, и каждый раз являли себя рядом с ней.

Эта женщина и правда сводила с ума.

— К счастью, у вас осталось сто десять рыцарей, Ваше Величество, — Селестин протянул полотенце, которое Атилу не слишком могло помочь после сотни поединков.

— Сто четыре, — поправил он, вытирая взмокшее лицо и волосы. — Шестеро остались с принцем. Это не изменится.

Атил тяжело дышал, его разгоряченное тело блестело от пота, а черная метка, клубящаяся на сердце и струящаяся по шее, пусть и пугала всех вокруг, его беспокоила меньше. Все же хорошая битва всегда успокаивала черный клинок, и за неимением лучшего, Атил пользовался этим, чтобы дольше оставаться в душевном равновесии, что давалось ему все трудней и трудней.

— Что касается Ее Высочества… — замялся Селестин, совершенно не скрывая своего отвращения к названной.

Порой Атилу казалось, что его друг испытывает намного больше негативных чувств к этой женщине, чем он сам, будучи обманутым ею. Селестин слишком переживал о его благополучии, порой даже больше, чем о себе самом.

— Что с ней? — поторопил Атил, направляясь в купальни.

— Она прибыла во дворец. Собирается присутствовать на уроках танцев с принцем и его нареченной, леди Летиссией.

— Хорошо, я тебя понял.

Атил так и не решил, как ему лучше поступить. Разумеется, когда Селестин обо всем узнал, он долго бубнил, что леди нужно схватит, отправить в темницу, выслать на родину, а то и вовсе казнить. Это все звучало заманчиво, но не слишком реалистично. Последнее время Атил все меньше понимал, чего от нее можно ждать, и это к неожиданности связывало руки.

Когда она бесконечно требовала — признания, золота, трона, а самое главное его расположение и, не приведи боги, любви, с ней было намного легче не иметь никаких дел.

Теперь же мысли то и дело возвращались к той тишине, что зловеще клубилась над королевским дворцом, и бесконечно утомляли.

— Ваше Величество.

Стражники привычно склоняли головы, пока Атил шел по коридорам собственного дворца. Селестин привычно не поспевал за его широким шагом, а потому почти бежал следом.

Закончив в купальнях, Атил все же решил, что даст ей понять — о вчерашнем ему прекрасно известно. И потому его путь вел в малые бальные залы, откуда звучал неспешный и легкий вальс сквозь приоткрытые двери.

Перед ними он и остановился, жестом отправляя стражников прочь. Он хотел позволить принцу закончить танец с юной леди из близкой к нему семьи. Но стоило бросить взгляд внутрь наполненного солнечным светом зала, как Атил помрачнел.

Каштановые волосы струились от каждого неторопливого шага. Воздушные складки светлого платья колыхались волна за волной. Изящные руки словно плыли по воздуху, как и она сама, удерживаемая крепкой хваткой своего рыцаря.

Королева была совершенно не похожа на

И сама она была словно соткана из плавности, беззаботности и какой-то незримой теплоты. Как и ночью она чувствовала себя совершенно свободно и легко. Доверчиво отдавалась чужим рукам, которые вели ее в танце. Улыбалась. Заглядывала в каменное лицо, которое, казалось, под ее напором теряло свою холодную отстраненность.

Атил сжимал косяк двери и не мог понять, что именно поднимает в нем такую бурю негодования. То, что она совершила измену, а теперь беззаботно развлекалась со своим рыцарем? То, что этого самого рыцаря она разодела не хуже высших дворян? То, что его ладонь с нажимом скользила по изгибу спины, едва не касаясь голой кожи в вырезе платья? Или то, как она смотрит на него? Как мало между ними пространства, из-за чего наверняка, эти двое ощущали дыхание друг друга на своих щеках.

В нем говорила гордость? Он слышал сплетни, что ходили по дворцу. Про раба, которого она держала слишком близко, а затем и про рыцаря, получившего голубую розу. Знак таинства или… запретной любви.

Но разве ему было до этого дело? Атил давно для себя решил — он не создаст семью, не позволит наследникам заполнить дворец. Да, она лишила его этих клятв, но кое-что он все же мог сделать. Мог не допустить своей судьбы для единственного принца.

А потому разве важно, к кому она питает нежные чувства? Разве не лучше, что она наконец перевела свой взгляд на кого-то другого? Разве остались причины испытывать гнев? Этот рыцарь должно быть и правда был очарован ею. Как иначе объяснить их последний разговор?

— Проходи.

Атил вызвал его сразу же, как только весть о пожаре легла на стол. Он давно присматривался к этому простолюдину и знал, что тот хочет взамен на свою клятву. Как и то, насколько он может быть опасен, как только поймет, что его обманули.

— Рыцарь Райлон… — Атил запнулся лишь на долю секунды, не уверенный в том, какая реакция за этим последует.

Но Райлон тут же поправил его:

— Морел.

Да. Райлон Морел. Уже в тот момент Атил понял, что разговор будет не из легких. Несмотря на случившееся, так гордо произносить фамилию той, что обманом привязала тебя к себе… Зрелище надо сказать идущее вразрез со здравым смыслом.

Но этого было мало, и он продолжал:

— Я должен как можно быстрее вернуться к Ее Высочеству королеве, потому позвольте узнать причину, по которой я здесь.

Атил помнил, как схлестнулся взглядом с холодом стальных глаз, и никак не мог отыскать на их дне хоть какое-то презрение к ней. Женщине, которая все у него отняла. Тогда Атил решил, что это лишь искусная маска.

— Ее Высочество и есть причина. — не стал скрывать он. — Не знаю, каким обманом она заполучила твою клятву верности, но я могу помочь тебе с этим.

Атил был готов к чему угодно, но видеть как под бледной кожей сжимается челюсть и на скулах проступают желваки, как трудно ему подавить усмешку, что так и рвется из груди, было до неприятного странно. Атил чувствовал себя так, будто говорит какую-то глупость, но не знает об этом.

— В этом нет необходимости, Ваше Величество. — легкий поклон был символом желания уйти, но Атил не мог сдаться так просто.

— Я могу отослать тебя на север, защищать стену от монстров, что рвутся с ледяной пустоши на земли империи. Так ты будешь защищать страну и королеву, и твоя клятва не будет нарушена.

Райлон молчал, и в глазах его не было интереса. Он уже все для себя решил, и это доставляло проблем. Несговорчивость всегда была причиной его бед. Прояви он хоть малую гибкость и уже давно взлетел по статусной лестнице вверх.

— Это многим лучше, чем потерять свою жизнь и жизни близких. — предпринял еще одну попытку Атил. — Если ты останешься рядом с королевой, чтобы однажды отомстить за смерть матери, то это не даст тебе даже секундного удовлетворения, поверь мне на слово. Разве твоя мать хотела бы, чтобы ты так бездарно отдал свою жизнь?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, Ваше Величество.

Он не думал, не сомневался, остался намеренно глух к словам.

— В доме моей матери случился несчастный случай, а Ее Величество взяла под свою опеку моих брата и сестру, дав им свою фамилию, как и мне самому. Ваши обвинения бездоказательны и порочат честь моей королевы. Прошу, воздержитесь от подобного впредь.

— Если дело в детях, я могу…

— Ваше Величество, при всем уважении, я не в праве далее продолжать этот разговор. Я останусь верен клятве и буду подле Ее Высочества столько, сколько будет нужно ей. Я буду хранить и оберегать ее жизнь, ее честь и следовать, куда бы она не пошла.

Атил не желал допускать резни во дворце, а потому последнее, что Райлон услышал, было:

— Знай, мы можем вернуться к этому разговору в любой момент.

Не вернутся. Теперь Атил это знал.

— Сел, — хрипловато повал Атил, разворачиваясь на пятках.

— Да, Ваше Величество?

— Когда они закончат, объяви, что запрет для принца покидать императорский дворец я отменил.

Атил направился прочь широким шагом, и Селестин вновь побежал за ним.

— Неужели вы оставите все, как есть? — задыхаясь негодованием спросил он, а Атил отмахнулся:

— В следующий раз она придумает еще что похуже.

— И королева не понесет никакого наказания за содеянное? — Селестин не унимался.

Атил остановился и наградил друга тяжелым взглядом.

— Если понесет — вопрос, как так вышло, что принца выкрали из императорского дворца, пошатнет мое положение. Она не так глупа. Пусть лучше думает, что ей удалось всех одурачить, чем покажет всему двору дыры в безопасности моего дворца. Решим все без лишних глаз и ушей.

Глава 15

Утро выдалось не из приятных. Вставать пришлось рано, ведь сборы на бал занимали неоправданные пять часов. Рене позвала и Лауру, и Мери, и Жанну, приказав им бросить все дела и вооружиться щетками, расческами, всякими баночками и прочей утварью для красоты.

В купальне меня мыли так, будто последний раз мое тело

Правда затем выяснилось, что благородные дамы не завтракают перед подобными мероприятиями, и я принялась вновь тяжко вздыхать, пока служанки занимались моей кожей, пальцами и прической.

Я и подумать тогда не могла, что настоящие тяготы ждут впереди.

Портнихи сильно постарались над платьем, для них было делом чести, чтобы их госпожа сияла ярче всех. Вот только для этого сияния на мне затянули корсет, который, казалось, медленно ломал ребра.

Платье для осеннего бала требовало определенных цветов. Потому полюбившийся мне темно-синий оттенок был лишь у нижних юбок, а прозрачная вуаль над ними искрилась золотыми нитями, которые переплетались в вышивку выполненную в виде маленьких летящих цветов.

Золотыми были и свободные рукава с манжетами, и корсет и вся верхняя часть платья. Все блестело и переливалось так ярко, что пришлось долго спорить с Рене, отказываясь от массивных украшений и сложных причесок.

К завершению сборов у меня оставалось одно единственное желание — броситься на кровать и никуда не идти. Но затем в гостиную вошел Райлон, и я немного приободрилась.

Разумеется парные наряды для нас были бы уж слишком вопиющей провокацией, хотя мой внутренний эстет хотел бы посмотреть на это. Тем не менее костюм для Райлона сшили из темно-синей ткани в тон моих нижних юбок с бархатными вставками и золотыми деталями — пуговицами, запонками и тонкими цепочками, завершающими образ под стать мне.

Служанки так же уложили ему волосы, и теперь его приятные глазу черты и бледность кожи могли бы одурачить чопорных дам. Райлона нетрудно было принять за аристократа благородных кровей. Высокий, статный, спокойный… и повезет же однажды какой-нибудь девице, что сможет обратить на себя его взгляд.

— Как был босотой, так и остался, — тихо буркнула Рене, и я смерила ее недовольным взглядом.

Их тихая война неприятия друг друга все еще продолжалась, и я прямо не знала, что с этим делать. Рене и Бьерн были с Клариссой слишком давно, и им было сложно смириться с тем, что теперь чаще всего меня сопровождал Райлон. Они бы тоже хотели стоять подле меня. Но служанке и рабу вход в императорские бальные залы был закрыт, как и во многие другие места.

— Тебя что-то беспокоит? — тихо спросила Райлона, когда мы шли по пустому коридору императорского дворца. Легкое опоздание не должно было стать проблемой, хоть и являлось неуважением короне.

— Непривычно без меча, — ответил он, хмурясь.

— Ничего не поделаешь, так уж заведено. — повела плечами. — Даже камни маны можно брать с собой в ограниченном количестве. Но разве это может нам помешать?

Я наградила Райлона уверенной ухмылкой, и он кивнул мне в ответ. И в это самое мгновение стража распахнула перед нами массивные двери бального зала.

— Кларисса Морел дель-Турин! Ее Высочество Королева империи Турин и мать Его Высочества принца Каэля в сопровождении личного рыцаря!

Свет множества магических камней, встроенных в люстры и светильники огромного зала, ударил по глазам. Я невольно стиснула пальцы на рукаве Райлона, и стоило только нам сделать первый шаг с длинной лестницы устланной широким красным ковром, как ушей коснулись сплетни в тихом музыкальном сопровождении оркестра, который ненавязчиво играл в ожидании официального открытия бала.

— Вывела своего любовника в свет.

— Бесстыдно… прямо перед Его Величеством.

— Но он и правда… красив.

— Не слишком ли молод для такой, как она?..

— Бесстыдная девка!..

Нужно было отдать должное сэру Райлону, который шёл рядом с совершенно каменным безразличным лицом. И это при том, что я вцепилась в его предплечье ногтями, чтобы хоть как-то сдержать собственные эмоции под контролем.

И злилась я вовсе не потому, что их слова меня задевали. Мне претило общество, которое гордилось своим наружным глянцевым блеском и при этом утопало в грязи за закрытыми воротами своей души. То, что они приписывали мне, ни в какое сравнение не шло с их собственными делами.

Лицемерие, ложь и желание загрызть другого, лишь бы никто не достал их собственное грязное белье, а оно имелось в избытке и ни для кого не являлось таким уж секретом, — это то, что разлагало людей куда больше, чем мой воображаемый роман.

За попытками остаться глухой к чужим разговорам, я и не заметила, как мы вышли на центр зала, попадая под пристальный взгляд императора, смотрящего на нас с балкона второго этажа.

Жаль, что я невольно посмотрела в аметистовые глаза. Теперь было не улизнуть без приветствий. Атил бы мог проигнорировать нас и продолжить разговор со своим секретарем, но увы, он направился к лестнице, чтобы спуститься на площадку для танцев.

Гости склоняли головы и расплывались в реверансах, а у меня сердце подпрыгивало с каждым уверенным шагом белоснежного сапога. Будто из ниоткуда на его пути возникали и Айрис, и Сильвия, и дочери других знатных домов, желающие занять место захворавшей Ребекки Труал. Но Атил не сбавлял шагу, коротко кивая на каждое приветствие и… быть может мне чудилось, но он прямым ходом направлялся именно к нам.

— Кларисса Морел дель-Турин, — я уверенно склонилась в реверансе под презрительным взглядом сверкающих аметистов. На моих губах играла лёгкая улыбка, и она давалась мне без труда. — Приветствует свет империи, Его Величество Атилиуса Вальмиера дель-Турин. Да будет ваш век…

— Утомляет.

Низкий голос разрезал пространство, заставляя всех замолчать. Даже музыка стихла, погружая огромный зал в плотную вязкую тишину. Мое сердце подпрыгнуло и забилось так часто, что в любой момент могло просто остановиться. Я все еще боялась его, не скрою. Ведь сила и власть, которыми он обладал, в никакое сравнение не шли с моими.

— Прошу прощения, — тихо ответила я, собираясь улизнуть из поля его зрения, но мое запястье грубо перехватили.

— Разве я вас отпускал, леди Кларисса?

А была настолько ошарашена этим несанкционированным, совершенно неожиданным и вероломным нападением, что не смогла сдержать лица. Обернувшись, я изумленно округлила глаза, заставляя себя убедиться — этот мужчина действительно коснулся женского тела, моего тела, и небесная кара не поразила его прямо на месте.

Как теперь Атил собираться оправдываться перед знатными домами за отсутствие новых наследников, должно быть, оставалось загадкой даже для него самого.

— Ваше Величество?

Я была вынуждена смотреть в этот надменный прищур глаз, что сверкали ярче любых драгоценностей. И если бы я не знала,

— На вас лежит обязанность первого танца, что откроет бал.

Это заявление обрушилось на голову каждого присутствующего в зале. А даже невольно приоткрыла рот, не в силах сразу ответить. Но в эту секунду, как нельзя кстати, воспоминания пронеслись перед глазами. Воспоминания о том, как молила Кларисса о подобное чести. И как он отвечал ей…

— Я собираюсь оскорбить первым танцем своего личного рыцаря, Ваше Величество. — не скрывая язвительного яда промурлыкала я. — Прошу нас простить.

— Леди. — процедил Атил, крепче сжимая хватку и делая шаг ко мне. — Ваш рыцарь получил уже достаточно оскорблений, не стоит затруднять его положение еще сильней.

Атил говорил негромко, так, чтобы мы с Райлоном могли слышать, а все остальные нет. В тоне его было столько твердости, что я не сомневалась — он не отступит, не отпустит, не позволит уйти.

— Ваше Ве…

— Это честь для меня, Ваше Величество. — перебила Райлона я, не позволяя ему вмешаться. — Уже и не думала, что доживу до подобного момента.

Не скрывая натянутость улыбки, я отпустила руку Райлона и кивнула, чтобы он отошел. Атил же протянул раскрытую ладонь, которую я должна была взять прежде, чем он разожмет хватку на втором запястье.

— Вы королева этой империи. — бросил Атил в ответ на мою последнюю колкость.

Но он напал не на ту.

— Я стала ей не вчера.

Непокорно мотнув головой, я горделиво вскинула подбородок и устремила взгляд вдаль, хоть отчетливо чувствовала прожигающее внимание, в котором щедро купали мой профиль. Не знаю, что там себе думал Атил, но вот знатные лорды и леди были определенно не рады такому повороту событий.

Они успели смириться и забыть о моем статусе. Атил позволил им игнорировать выданный титул, а теперь собственноручно напомнил о нем. И это вызывало тревогу и злость. Расстановки сил при дворе менялась, хотели оно того или нет.

— Вы слишком напряжены, — раздалось над самым ухом, когда мы сделали первый шаг, и мое тело сковало еще сильнее.

У меня даже не хватало сил ему что-то ответить, ведь все они были направлены на подавление паники и попытки не отдавить солнцу империи его драгоценные ноги.

Пусть тело Клариссы оттачивалось годами в этом мастерстве, для меня бальные танцы были чем-то совершенно чуждым. И сознание металась в панике, пока я пыталась успеть за движениями Атила.

Этот танец был совершенно не похож на тот, что мы репетировали с Райлоном не так давно. Тогда я хотела лишь научится базовым движениям ради одного единственного партнера, с которым еще надеялась сегодня станцевать, но навыки Райлона оказались на высоте, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что получаю удовольствие от происходящего.

Чувства были такими, будто я парю над землей, а сильные руки лишь бережно подсказывают мне следующие движения. Страх и неуверенность растворились без следа, я знала, если оступлюсь — меня поддержат, а если споткнусь — поймают. И я двигалась по наитию так, как хотелось мне.

Сейчас же... я просто пыталась выжить.

Танец с Атилом больше походил на бой, чем на праздное развлечение.

Каждый его шаг, каждое движение было выпадом, который я должны была отразить. Резким, яростным, выбывающим воздух из легких. Все мое тело била мелкая дрожь, как бывает, когда организм направляет все свои силы на борьбу с угрозой. И это выводило меня из себя. Я не хотела быть здесь единственной жертвой.

— Вы уже нашли отряд на осеннюю охоту?

Горячее дыхание опалило мой висок, и я услышала усмешку, когда мой каблук звонко стукнул о мрамор, хотя целился в белый сапог.

— Как раз собиралась закрыть вопрос после этого изматывающего танца. — развернувшись вокруг своей оси я мотнула головой с большей силой, надеясь хотя бы волосами хлестнуть по этому надменному лицу. — Если желаете предложить свой, я сразу откажусь и разойдемся на этом.

Это была шутка. Но горячая ладонь, лежащая на моей спине, рывком притянула меня ближе на очередном шаге, и я невольно вскинула взгляд, встречаясь с внимательным прищуром аметистовых глаз.

— Я могу приказать вам.

Невозможно медленно, контролируя каждое мое движение, Атил заставил тело прогнуться в спине, склоняясь вместе со мной над полом.

— Это вызовет возмущения в обществе.

Мое дыхание сбилось. Танец и без того забирал все силы, а уж этот диалог совершенно никуда не годился.

— И кто возмутится?

Новый рывок, чтобы вернуться в прежнее положение и продолжить вальс.

— Простолюдины, которыми вы себя окружили?

Я не понимала, чего он цеплялся. И какое ему было дело то того, где и я с кем. И пусть я не могла спросить об этом прямо, одного я не собиралась допускать — притеснение моих людей.

— Неужто получите удовольствие от подавления противника намного слабее себя?

Отчасти он был прав. За меня некому было заступиться прямо сейчас. Но в другом он лукавил. Если Атил чего-то по настоящему хотел, он бы получил это и не посмотрел на возмущения хоть простолюдина, хоть самой высшей знати.

— Я была о вас лучше мнения, Ваше Величество.

Аметистовые глаза недобро сверкнули. Лицо Атила было так близко, что я видела как напрягается каждый мускул разрезающий маску напускного спокойствия.

— Противника? Вы клялись, что я любовь всей вашей жизни.

Усмешка. Едкая. Колкая. Упрекающая во лжи. И я даже думать не хотела, что именно он хотел назвать ложью — былые слова или же мои.

— Единственная любовь моей жизни — материнская. Мой сын. Я уже говорила вам об этом, но вы привычно глухи к моим словам.

Казалось, мы можем спорить вечно и никогда не найти компромисс. Именно поэтому я хотела держаться как можно дальше от этих пронзительных глаз.

— Сын, жизнь которого ты без устали подвергаешь опасности.

Страх уколол сердце и я невольно задержала дыхание. Наша вылазка в город с Каэлем была тайной, я убеждала себя в этом из раза в раз. К счастью, в танце был очередной разворот и я успела вернуть холодную отстраненность лицу.

— Не понимаю, в чем вы пытаетесь меня обвинить. — улыбнулась со всем очарованием, которое смогла в себе наскрести. — Но я признательна,

— Самодовольно.

— Факт.

Атил рассматривал меня как неведомую зверушку, попавшую к нему в руки с далекого континента. Непонятную, но забавную. Умеющую повеселить заскучавшего монарха.

— Если так, вам тем более нельзя рисковать собой во время охоты. Не знаю, чего вы хотите добиться, но ваша смерть станет для принца ударом. Лучше скажите мне свое желание прямо сейчас, быть может в моих силах его исполнить и без смертоносной охоты.

От вкрадчивого голоса сердце пропустило удар. Я невольно повернула голову, задевая кончиком носа о нос, и наткнулась на пристальный взгляд. Чертила? О, нет. Передо мной оказался самый настоящий лис. Лис, который думал, что его мнимое внимание развяжет язык, и я выболтаю обо всех своих планах.

— Каэлиус не потеряет меня. — улыбнулась я. — А вы не избавитесь так просто.

— Говорит та, у которой даже нет собственной магии. — фыркнул Атил, принимая свое поражение.

— Зато я пользуюсь чужой лучше ее владельцев. Может мне все же потребовать Вальмиерийский меч?

Усмешка на его губах потеряла яд, обнажая искренность. Атил вновь заставил меня обернуться вокруг своей оси, вот только наполовину, а сам прижался грудью к спине и склонился к уху.

— Что если я дам его тебе?

С силой дернулась, выходя из захвата и встречаясь лицом к лицу со своим мучителем.

— Приму с благодарностью… — не раздумывая ответила я. — … и продам подороже.

— Это карается смертной казнью.

Дежурное напоминание не несло в себе и капли угрозы.

— Для мага идти в бой с мечом наполненным аурой хуже казни.

На этих словах наши руки освободились. Прозвучали последние ноты, и мы разошлись друг от друга на шаг. Завершающий реверанс был моей последней пыткой.

— Благодарю за танец, леди. — бросил Атил, когда я уже намеревалась сбежать. — Если переживете охоту — стоит повторить.

Замерев на мгновение, я обернулась к нему и не смогла сдержать настоящей, искренней улыбки.

— Даже такими угрозами вы не заставите меня оставить жизнь в северном лесу, Ваше Величество.

— Леди. — под всеобщий ропот, Атил все еще не отпускал меня. — Видя ваше настроение, все же напомню — подарить танец своему рыцарю-простолюдину сразу после танца с императором — оскорбление короны.

А вот в этом уже была тень угрозы, но мне было совершенно плевать.

— Короне не следует беспокоиться. Обещаю, мой следующий партнер будет благороден и предан вам поболее многих, Ваше Величество.

Конец второго тома истории