Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки

Пролог

Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки

Юна Рунова

Пролог

Холодно. Как же холодно и совсем нечем дышать. Неужели, я всё-таки умерла в этой аварии? Почему же тогда мне так тяжело, будто я под толщей ледяной воды? Захотелось вдохнуть полной грудью, но внутрь вместо кислорода проникла солёная вода. От слишком ярких ощущений накрыла паника. Я в воде? Но как такое возможно?

Резко распахнула глаза и в ужасе посмотрела в синеющую вокруг пустоту. Я действительно в воде и на приличной глубине, судя по всему, ещё и продолжаю опускаться на дно! Я, конечно, в том возрасте, когда человек готов ко всему, но никогда не думала, что вместо божьего суда или что там обычно происходит у нормальных людей, окажусь под водой!

Забарахаталась, протестуя, попыталась плыть вверх, где мелькали какие-то огни, но сил уже не было. Тело не слушалось, похоже, я уже слишком давно под водой и последнее, что я увижу, будет обступившая меня тьма. Как жаль! Ведь я надеялась, что умру в кругу семьи и друзей, а оказалась одна… Последние микрочастицы кислорода покинули лёгкие, и я закрыла глаза, смирившись.

Со всех сторон зазвучали голоса, они что-то шептали, звали, но я не могла ничего им ответить.

— Живи! — чётко и несколько театрально произнёс звонкий женский голос, и я вновь открыла глаза.

Со мной происходило что-то уж совсем странное! Я, конечно, давно схоронила своего Петра, но что такое поцелуй, помню до сих пор. Правда, за столько лет позабыла, насколько это приятно… Ох! Это что это такое твориться? Давненько я подобные ощущения не переживала! Лет тридцать считай! Это кто же такой смелый с бабками целуется?

Распахнула глаза и обмерла: надо мной склонился молодой мужчина с длинными светлыми волосами, которые мокрыми прядями свисали с его лица. Он смотрел на меня каким-то абсолютно обезумевшим взглядом ярких синих глаз. Даже в свете тусклых огней я смогла рассмотреть его будто высеченное умелым скульптором лицо с благородными чертами.

Красивый, даже слишком. Я от таких в молодости шарахалась, как от чумы. Красивый муж он что? Чужой муж!

Видимо, до мужчины только что дошло, что он тут не с девицей юной лобзается, а с бабулей не первой свежести. Словно подтверждая мои мысли, красавец этот выпустил меня из рук, и я пребольно стукнулась головой об пол.

— Жить будешь! — бросил он пренебрежительно и встал на ноги. — Запомни, хоть слово скажешь о том, что я тебя поцеловал — сам за борт выкину, — окинув меня давящим страшным взглядом, сказал он.

Я только и смогла, что удивлённо приоткрыть рот и потереть ушибленную маковку. Какой-то странный у меня спаситель. Я с интересом разглядывала его одеяние и облик в целом. Огромный и злой, точно мясник с рынка, где я для семьи продукты покупаю.

Вся его странная одежда промокла, пока он меня из воды доставал. Белоснежная рубашка облепила широкие плечи и мощную грудь, я заметила кружева на вороте и манжетах. Очень странно. А когда посмотрела ниже, то уткнулась взглядом в обтянувшие мускулистые ноги бриджи и босые ступни.

— Ты что оглохла? — грубо поинтересовался он.

Я отрицательно покачала головой, нижняя губа тряслась от жуткого холода. Я шокировано посмотрела по сторонам, уже догадываясь, что там увижу. Только не это. Так просто не бывает!

— М-не б-бы ррод-нымм поззз-вввон-нить, — садясь и подтягивая ноги к груди, промямлила я.

Движения на удивление давались легко, даже больная нога не беспокоила. Удивительное дело!

Вопрос был тестовым и ответ я на него уже предугадала, но так хотелось верить, что я просто попала… Куда? На пиратскую вечеринку в честь чьего-то дня рождения? Круизный лайнер, стилизованный под судно семнадцатого века?

Мой спаситель усмехнулся:

— Позвонить? Серьёзно? Мадмуазель, вам бы сначала поблагодарить дракона за Дар жизни, а потом дать клятву, что никогда и никому об этом Даре не расскажете! — прорычал он. — Знал ведь, что такую лучше не спасать!

Слух зацепился за последние слова: это какую такую? Я растерянно посмотрела на себя, но в полутьме ничего особенного не заметила. Может, он имел в виду мой преклонный возраст? Мол, пожила и хватит, дай другим? Ну и тип!

— Благодарность и клятва! — рявкнул мужчина и смахнул с лица белые пряди мокрых волос.

Что за изверг! Я тут сейчас своим дрожащим телом корабль растрясу, а ему и дела нет! Кто их таких воспитывает вообще?

Стоп, Маша, ты же явно куда-то попала, точно как в Леськиных книжках сказочных о любви и приключениях! Может, этого вот конкретно и вовсе никто не воспитывал. Что он вообще хочет? Благодарность за Дар… дракона?

— Проссс-тите, а гггг-де? — заикаясь, спросила я.

Парень посмотрел на меня как на шальную:

— Что где? — раздражённо спросил он.

— Ддддррра-кккон, — пояснила я.

Что ж непонятливый такой? У них тут и школ, может, нет? Выживают, как придётся…

Таким взглядом, какой я получила в ответ можно огород вспахать! Соток десять не меньше. И так, что без комьев всё будет, хоть сразу сажай. Ну, или мясо на бефстроганов порубить… вместе с костями.

— У тебя горячка? — рыкнул он. — Или морской воды нахлебалась?

На счёт горячки я не уверена, а воды точно нахлебалась с лихвой, только это тут причём? Или Дар дракона это такая фигура речи?

— Мммм-ннне ббббы ввв тттеппп-лллло, — выдала я в ответ.

Вдруг до этого красивого, но, похоже, совершенно глупого мужчины с диктаторскими замашками дойдёт, что я вся мокрая сижу на холодном ветру в одной ночной рубашке!

— Пока не дашь клятву никуда не пойдёшь, — скрестив руки на груди и хмуро поглядывая на меня, заявил он.

Какой неприятный человек! И как назло на палубе никого кроме нас нет, откуда он вообще узнал, что я в воде? Может он уже меня выкидывал за борт, а потом одумался? Проще будет сказать, чего он там хочет, иначе окоченею и уже точно никогда не узнаю, где я и зачем!

Глава 1

Наш мир, немногим ранее

Из офиса сегодня я просто сбежала. Мой новый зам Илюша — молодой да крепкий парень, которого у меня язык не поворачивался по отчеству

Когда эта информация дошла до меня, захотелось дать Илюше в лоб и отпустить с миром! Но ведь так нельзя. Существует субординация, существует такое понятие, как профессионализм, а я хочу прикончить бедного парня за то, что он пытается улучшить наши позиции на рынке.

Вот я, кое-как взяв себя в руки, просто смылась, решила прокатиться по городу, поостыть, обдумать его действия. Разумеется, он должен был согласовать, разумеется, я должна сначала сама всё попробовать и одобрить… или забраковать.

Фух! Что-то аж сердечко зашлось, оно у меня в последние дни пошаливает — магнитные бури, наверное. Да нога левая ноет, опять проклятый варикоз, а я — дура старая нацепила модные сапожки. Казаки называются, сильно они мне приглянулись.

Мне хоть и семьдесят три, но красиво одеваться до сих пор люблю, и отказаться от понравившейся обновы мне порой тяжело. Раньше при совке всё доставать приходилось, за каждую модную пару обуви дрались смертным боем, а теперь — любые выбирай и забирай. Не ценит молодёжь всё это изобилие.

Невестка моя — Анечка всё время удивляется моей тяге к красивым нарядам, а я ей каждый раз поясняю, что это подружки мои по домам сидят и рентв смотрят, а у меня семья, рестораны, школа поваров. Не могу я абы как выглядеть! И каждый раз она мной восхищается так искренно, милая она девочка. Геночке с ней очень повезло, я уж и не думала, что после смерти Риты он женится, а тут такая радость.

Вышла из здания на улицу, накинув лёгкую шубку, и вдохнула морозный воздух. Красота! Всегда зимушку любила, её чистоту и свежесть. Даже мозги немного на место встали. Отыскала взглядом свой внедорожник и тут же засекла Диму идущего в мою сторону от КПП. Шальная идея тут же посетила голову: а почему бы самой за руль не сесть?

Я вообще водитель со стажем, но последние года два из-за возникающего порой головокружения стараюсь ездить с водителем, да и Геночка переживает, когда я сама машиной управляю. Всё-таки возраст у меня, не девочка давно.

Прибавив шаг и слегка скривившись от боли в ноге, я опередила Диму и нырнула в автомобиль. Хорошо сейчас: ключи не нужны, распознавание голоса есть и прочие примочки. Считай машина сама едет, тебе только изредка признаки жизни подавать нужно, а я ведь и за рулём трактора когда-то сидела. Пока в училище не уехала поступать на повара.

Опустила окошко и улыбнулась Диме — хороший он парень, хотя вернее мужик, но для меня в свои сорок три он всё равно мальчишка.

— Дим, я прокачусь сама, — сказала и подмигнула.

Водитель мой улыбнулся в ответ и покачал головой:

— Геннадий Сергеевич будет недоволен, если узнает…

— Если, — ещё шире улыбнулась я. — Да ты не переживай так! Я до ближайших «калачей» доеду, чайка выпью с Полиной и вернусь, — заверила я водителя.

Мне вообще с окружением всегда везло, хоть со временем и стало в моём подчинении слишком много людей, но хорошо подобранные руководители на местах спасали положение. Вот и Полина, к которой я планировала завернуть на чашку чая в один из своих ресторанов, была мне как дочь, я даже в глубине души мечтала о ней роли невестки, но не случилось.

— Марь Иванна, ну как мне не переживать? Вы мне, что вторая мама, — зашёл с тяжёлой артиллерией Дима.

Вот ведь хитрец!

— Приятно слышать, Димуль! — ответила я и тронула авто с места.

Мне и, правда, приятно, когда мои подчинённые ко мне с душой и уважением. Ведь не на пустом месте! Я стараюсь всегда и ко всем с открытым сердцем, помогаю мамам-одиночкам, пожилых не увольняю, пока сами не уйдут или уж если показания есть по здоровью, на свадьбы и рождения детей стараюсь не просто премии давать, но и самой подарочек завести. А уж какие корпоративы для персонала устраиваю, чтобы все и отдохнули, и повеселились, и душа русская развернулась, и командный дух укрепился.

Давно я уже поняла, что в любом бизнесе, любой сфере самый главный ресурс — люди. Если твоим людям хорошо, то и тебе хорошо. Конечно, людскую подлость никто не отменял, но я из тех, у кого тот самый стакан наполовину полон. Не подумайте, я не позитивная дурочка, будь я такой, не владела бы двенадцатью ресторанами по Москве и тремя в Питере, не вела бы до сих пор кулинарное шоу на известном канале, да и своей школы для поваров у меня бы точно не было. Я людей вижу, чувствую, но даже самой паршивой овце шанс даю. Так уж меня батя мой воспитал.

Я-то сама родом из деревни, и детство у меня было не самое простое. В пятидесятые народ только поднимался после войны. Я в самое время родилась, когда ничего не было, но мои родители пахали так, что никто из нас не голодал, а было нас в семье четверо детей. Да и нас пахать заставляли, как сейчас помню: мешки с мукой таскала, коров на выгул гоняла, коней обихаживала и даже на тракторе работала одно лето.

Из дома практически сбежала в город и поступила в поварское училище. Впервые бате поперёк сделала, а ведь любимицей была. Он всё на меня надеялся, когда что-то новое в хозяйстве затевал, знал, что помогу и смекну, куда и как лучше пристроить то или иное новшество. Сёстры мои были не такие проворные, их больше скорейшее замужество интересовало. Брат тот лишь технику любил, ещё в тринадцать раздобыл где-то старый мотоцикл и всё время с ним проводил. Так и оказалась я одна — помощница самая бойкая.

Ехала по припорошенным снежком улицам и вспоминала и село родное, и отца с удалой окладистой бородой да гармонью… Эх! Как же давно это всё было.

В городе меня особо никто не ждал, общежитие давать не хотели. Хорошо свела я знакомство с такой же поступившей в наше училище девушкой. Она и пригласила меня на постой. Так я и познакомилась с её братом — моим Петенькой.

Разрывалась я между учёбой и любовью, но и то, и другое было сердцу дорого. Закончила с отличием училище, и распределили меня на Север. Готовить там для тех, кто Север осваивал: трубопроводы прокладывал да нефть добывал. Расстались мы с Петром на долгие пять лет. Он на врача доучивался, и его также распределили, как и меня только

Я тогда думала, что больше и не свидимся, но судьба решила иначе! Пожалел меня кто-то добрый, перевели меня на Дальний восток, а потом я и сама стала откликаться на новые интересные мне вакансии и переезжать с места на место. Любопытная была молодая, учиться хотела, особенности родной кухни узнавать.

По всему тогдашнему СССР меня помотало, а когда перебралась в Москву, по воле случая стала работать поваром в одном министерстве. Там и началась моя карьера. Путь был тернистым и привёл меня в итоге на самую главную кухню страны. Там я дослужилась до высшей должности, в которой проработала долгие десять лет.

А что же с Петром, спросите вы. С ним мы столкнулись случайно почти сразу после моего приезда в Москву на одном из банкетов. Я следила за качеством обслуживания и подачей блюд, а мой Петя сопровождал своего руководителя — какого-то светилу медицины. Больше мы не расставались, точнее так надолго не расставались, потому что пока я заведовала кремлёвской кухней, много по миру ездила обучаясь. Не могла же я на месте стоять, когда такую должность занимаю!

От любви нашей и родился Геночка — шустрый весёлый и неимоверно талантливый. Подумаете, что я необъективна как любая мать, но мой Гена — лауреат множества премий, великолепный пианист и автор музыкальных произведений, которые исполняются по всему миру. Жаль Петя не дожил, оставил нас, когда сыну двенадцать было. Замуж я так больше и не вышла.

Хоть я всю жизнь и двигалась вперёд, но в мире принято уступать дорогу молодым. Не знаю, кем принято, старой я себя не ощущала, но уступила. Становиться вновь обычным поваром под началом молодого и наглого мужика мне не хотелось, и я ушла. Провожали меня красиво, мне даже самый главный человек страны медаль вручил и цветы. Приятно было, в общем-то, но я ведь ещё молодая была, только пятьдесят стукнуло. Не знала, что жизнь в этом возрасте лишь начинается!

Капитала накоплено было достаточно, опыта и знаний ещё больше, и решилась я открыть свой первый ресторан. К моему удивлению, сын был против. Впервые я почувствовала, что в меня никто не верит. Обидно стало и горько, но я обиду проглотила, тем более, что Рита — первая жена сына — меня всячески поддерживала.

И началось. Первый ресторан, через год второй… За пять лет мы открыли восемь ресторанов «Калачи из печи» в столице! Я чувствовала себя в этом всём, как рыба в воде. Я была при деле: выдумывала новые рецепты, обучала персонал, сама работала с дизайнерами. Столько энергии во мне было, ух! У Гены родилась доченька, а у меня любимая внучка — Олеся. Но счастье и беда ходят парами: Рита сгорела от рака за год, и спасти её мы не смогли.

Воспитание Олеси почти полностью легло на мои плечи, но я не растерялась: вместе с внучкой колесила по своим ресторанам, с ней придумывала, готовила… И стала ещё счастливее, ведь Леська казалась мне моей копией — характер и разум один в один! Мы так друг друга любим и понимаем с полуслова до сих пор, хоть ей уже семнадцать и в её возрасте к бабушкам обычно относятся как к ископаемым.

Потом было и приглашение на телевидение, сначала в качестве гостьи, затем и свою передачу вести предложили, и открытие новых ресторанов в Питере, и решение создать школу для молодых поваров. Ведь столько опыта, столько знаний идей, зачем их копить? Их раздавать надо!

Всё шло отлично, да ещё недавно Гена сошёлся с девушкой. Разница в возрасте у них большая, да это не беда. Беда в том, что сын стал всё больше отдаляться, придираться ко мне, моей памяти, здоровью. Будто раньше я была ого-го, а тут резко в дряхлую бабку превратилась. Напрямую он мне, конечно, ничего не говорил, но порой что-то такое проскальзывало, отчего сердце болезненно сжималось и воздуха хватать переставало.

Тут ещё этот Илюша. К нему самому у меня отдельные претензии, в частности по сегодняшнему дню, но привёл-то его моим замом Гена. Сказал, что специалист высшей категории, что знает, как наши рестораны улучшить и привлечь больше посетителей, хвалил, словно сам воспитал. Я и согласилась, хоть и не очень поняла, почему сразу моим замом его сделали, но тогда Гена был очень убедителен.

Вчера тоже странная ситуация была за ужином. Гена с Аней наперебой рассказывали, как здорово и полезно для здоровья особенно пожилого организма жить у моря в тишине и покое. Я лишь улыбалась и кивала: я-то чувствую себя здоровой и живой только на работе!

Благо, хоть всю жизнь у плиты провела, но вес не набрала почти, да и болячек у меня не так много. Разве что спина гудит, да ноги — следствие тяжёлого физического труда в детстве. В целом же, Господь меня сберёг, а значит и на покой мне рано, пока голова ясна.

С этим Илюшей теперь надо бы разобраться. Не позволю кому-то творить подобное за моей спиной! Специалист нашёлся!

На экране в центре панели высветилась фотография Леси, и тут же зазвучала мелодия телефона. Внучка звонила по видеосвязи, и я поспешила ответить, хоть и не люблю за рулём разговаривать.

— Бабусь, привет! Ух, какая у тебя шубка модная! Красотка! — тут же с улыбкой сказала с экрана Леся.

Вот ведь техника куда дошла! Я тут, внучка — там, и видим друг друга, и говорим! Круто же! Или как современная молодёжь говорит?

— Привет, моё солнышко! А ты что уже отучилась? — спросила я в ответ.

Леся у нас девочка ответственная в гимназии математической учиться, умница, каких поискать! Гордость моя!

— Да, на тренировку вот собираюсь, — продолжила Леся и немного скуксилась вся. — Бабуль, ты прости, но мне сказать тебе надо неприятное.

Я как раз остановила внедорожник на большом перекрёстке в ожидании зелёного света.

— Что случилось? У тебя какая-то беда? Ты же знаешь, я всегда…

— Не у меня, — Леся, словно стыдясь, глянула на меня из-под бровей. — Бабуль, папа и его эта хотят тебя отослать в какой-то дом для стариков! Не знаю, что это за дом такой, но он где-то на побережье.

Я внутренне напряглась, не веря услышанному:

— Лесь, если это шутка такая, то мне не смешно. Мы только вчера все вместе ужинали. Ты же с нами была, — отозвалась я, поглядывая на вереницу машин передо мной. — Не

Внучка обиженно надула губы и покачала головой:

— Так и знала, что не поверишь! А ведь они тебе вчера напрямую сказали про море и пользу воздуха, и прочую фигню! Ты к себе ушла, а я в ванной руки мыла и дверь не закрыла. Услышала, как они говорили, что надо поскорее от тебя избавиться, а то ждать пока ты сама умрёшь долго очень. Типа здоровье у тебя лошадиное.

Я непроизвольно сжала пальцами руль так, что костяшки побелели. Сердце не желало верить в подобный поворот, но разум довольно усмехался, мол, а я тебе ведь тоже намекал, только ты не хочешь верить. И сейчас не хочу.

Ну, не мог мой Геночка, в которого я столько любви, сил, времени вложила вот так обо мне думать, такого мне желать. К тому же, чем я мешаю-то? В его жизнь я никогда не лезла, когда он с Аней сошёлся, обрадовалась и даже на то, что она его на пятнадцать лет моложе, глаза закрыла. В наше время чего только не бывает!

— Бабуль? — испуганно позвала Леся. — Ты за рулём же! Сверни лучше к обочине, а то ты вся побледнела так!

— Да в порядке я, Лесь! Только ты может что-то неправильно услышала? Показалось? Сама бы такому поверила? — трогая автомобиль с места вслед за грузовиком, спросила я.

— Это не только я слышала! Они такие разговоры давно ведут! Спроси вон у Димы своего! Он точно знает! — сердито отозвалась Леся. — Они же прислугу за людей не считают и как к мебели относятся, даже такое при них обсуждают! Просто вчера они уже границу перешли! Ненавижу эту! Всё она!

Я покачала головой: внучка сразу невзлюбила новую жену отца. Как бы Аня не старалась, подружиться у них пока не получалось.

— Лесёнок, это точно не попытка настроить меня против Ани? Я знаю, ты её не любишь, но то, что ты сейчас сказала очень серьёзно, — ответила я, стараясь смотреть и на внучку, и на дорогу.

Кровь прилила к лицу, как бы я ни хотела считать слова внучки выдумкой, но внутреннее чутьё уже вцепилось в них и раскручивало, раскручивало, словно катушку ниток.

Леся нахмурилась и покивала головой, в эти мгновения она так напоминала меня в юности.

— Бабуль, я знаю, что так нельзя, но вчера я как услышала начало этого разговора, включила диктофон на смартфоне и записала всё, что они говорили, — виновато потупив глаза, продолжила внучка.

Сзади кто-то протяжно посигналил: вереница авто продвинулась на целый метр, а я и не заметила! Конечно, надо меня подогнать! Водитель грузовика ехавшего передо мной, высунул в окно руку и показал неприличный жест, кому непонятно, наверное, мне.

Я нервно нажала ногой на газ, руки почему-то не слушались, да и в салоне стало ужасно душно. Я нажала на кнопку, и окно опустилось, впуская морозный воздух и выхлопные газы: не на много лучше.

— Леся, разве я тебя такому учила? Подслушивать, записывать разговоры взрослых! Это же не в какие рамки! — строго сказала я.

— Знаю! Но я уже отправила запись! Сначала послушай, а потом ругай! — она подняла на меня глаза, чуть не плача. — Я так тебя люблю! Не хочу, чтобы тебя отправили в какой-то дом престарелых!

— И я тебя люблю, но… — я не успела договорить, внучка прервала вызов.

Я посмотрела на экран, всё расплывалось, ладони вспотели. Что уж притворяться, я до жути боялась услышать подтверждение Лесиных слов. Дрожащей рукой нырнула в сумочку, лежавшую на пассажирском сиденье, и нащупала очки. Нацепив их на нос, наконец, разглядела мигающий на экране конвертик и нажала на него.

Сзади вновь посигналили, я чувствовала, что начинаю раздражаться, словно куда-то опаздываю, и эта пробка у светофора уже меня достала.

— Нет, Аня, — голос сына раздался в автомобиле также отчётливо, как если бы он сидел рядом.

— Крокодил, ну ты же обещал! Хватит уже ходить вокруг да около! Твою маму только за её внешний вид можно в дурку сдать! Разве может семидясителетняя бабка так одеваться! Ещё и кучу брендов на себя понапялит… Пффф! — голос невестки был пропитан капризными нотками и завистью. — Ты же сам заметил, она уже не та…

— Да не та, но мозги-то у неё на месте! Если мы просто засунем её в какой-то пансионат, люди могут что-то заподозрить! Она же на телевидении снимается, малыш! — ласково ответил ей Гена, и у меня кольнуло в груди.

Он так спокойно отреагировал на унизительные слова жены, так легко говорил о том, чтобы куда-то меня засунуть… Похоже, вопросами морали он себя не перегружал, а скорее беспокоился, что его поймают, и придётся отвечать за содеянное! Боже! Кого я воспитала? Почему он так со мной? Мало уделяла времени? Мало ласкала? Давала денег? Вкладывалась?

— Крокодильчик, а давай пригласим её на курорт, а там разыграем болезнь и прямиком оттуда в «Зелёные холмы»? Дядя с радостью примет и без всяких вопросов! Ты же хочешь, в конце концов, жить свободно? Представь, сколько мы выручим, когда распродадим все эти забегаловки? Это же целое состояние! Ты будешь писать музыку, а я тебя вдохновлять! Будем кататься на лыжах в Европе и купаться в океане! Я себе уже купила несколько купальников и хочу, чтобы ты на них посмотрел…

Я слушала болтовню невестки в пол уха, про эти холмы зелёные я знала от знакомых. Туда заботливые родственники отвозят своих стариков умирать. Перед глазами возникла алая пелена, в ушах зазвенело. Сзади опять раздался сигнал, и я надавила на газ, совершенно не разбирая, куда еду. Зачем только за руль села дура старая!

Как она сказала? Распродадим забегаловки? Это она о деле всей моей жизни так говорит?

В глазах, наконец, прояснилось, но лишь на мгновение. Я уже приготовилась нажать на тормоз. Мне казалось, что машина вот-вот впишется прямо в зад грузовика, но почему-то дорога была пуста, а мой внедорожник как раз переезжал злополучный перекрёсток.

Я, словно почувствовав что-то, подняла взгляд и только успела охнуть: для меня горел красный, и лишь я осознала этот факт, справа в моё авто на приличной скорости врезалось что-то большое. Мой внедорожник закрутило, бросило то ли на ограждение, то ли на другой автомобиль. Я со всей дури ударилась головой о руль и отключилась.

Глава

В новом мире

Глянула на своего упёртого спасителя, пытаясь унять дрожь, обхватила себя руками и потёрла голые плечи. Хм. Надо же какая у меня после морской воды кожа шикарная, упругая такая. Может, и правда, надо было к океану давным-давно переехать.

— Чтто гго-вво-рррить? — спросила я, не прекращая растирать себя руками.

— Благодарности я, похоже, не дождусь, — усмехнулся мужчина. — Назови своё имя и скажи, что даёшь клятву никому не рассказывать о полученном Даре.

Я озадаченно вытаращила глаза: а нормально, если я сейчас ему представляюсь, как у меня на родине положено? Вдруг он инквизицию какую на меня сразу на травит?

От волнения тёрла себя всё сильнее. Мужчина зорко следил за каждым моим движением, всё больше хмурясь, и вдруг сердито топнул босой ногой и склонился, обхватывая меня руками:

— Знал же, что с такими не стоит связываться! Знал и пожалел! — опять возмутился он.

И чего заладил: такая, да такими! Пожалел он меня! Может, и пожалел, только теперь измывается!

То, с какой лёгкостью он взял меня на руки и направился к темнеющему зеву двери, впечатляло. Я хоть и в хорошей форме, но не пушинка точно. Вспомнилось, как муж почти также легко внёс меня в нашу отдельную комнату в коммуналке, но тогда я весила чуть больше ягнёнка.

— Куда? — рыкнул мой спаситель, когда вошёл внутрь.

А вот это уже точно вопрос, на который у меня нет ответа.

Он как раз остановился на небольшой площадке, от которой вниз шли крутые ступени, и выжидающе посмотрел на меня. Вот, ей богу, страшный он гад! Но красивый. Я хоть и старая уже, но глаза с возрастом не растеряла. Такого жениха бы моей Лесе, ведь на самом деле добрый он, чувствую!

— Где твоя каюта? — начиная закипать, задал он вопрос по-иному.

— Я ннне пппо-мм…

Мужчина не дал мне договорить, рассмеявшись так искренне, что я чуть сама в ответ не улыбнулась.

— Ты видимо из тех, кто до конца идёт, да? Так ты вспомни, что я твоё предложение не принял, так что Дар не имеет силы! — перестав смеяться, зло сказал он.

Так, я ему вроде никаких предложений и не делала. Мне бы вообще понять, как я тут оказалась, почему тонула, и как этот противный человек меня заметил и спас. Да и про драконов хотелось поподробнее, если они тут водятся, так это же совсем беда!

— Я пппрррав-ддда ннне…

— К себе не понесу, и не надейся. Сразу ведь сказал, что ты не в моём вкусе, — делая шаг вниз по лестнице, опять оборвал меня он.

Что за привычка перебивать? Хотя у меня, конечно, зуб на зуб не попадает, и… Что он сейчас сказал? К себе меня не понесёт? Да он вообще в своё уме! Он мне во внуки годится! Как минимум в сыновья! Неужто, тут тоже такие неравные связи популярны?

Меня вообще очень оскорбляет его манера ко мне обращаться! Хоть немного бы делал скидку на то, что я пожилая дама! Пусть в одной рубашке, пусть он меня из воды спас, но так говорить со мной ему никто права не давал!

Больше не говоря ни слова, этот хам и грубиян спустился со мной на руках вниз и пошёл вдоль узкого коридора. Я порой чувствовала, что нас слегка покачивает, но сила и молодость моего носильщика брали верх над морской качкой.

Пока мы шли неизвестно куда в ночном полумраке, я чувствовала, как согреваюсь в руках своего неприветливого спасителя. Несмотря на то, что он, как и я, побывал в воде, холодным он не был. Скорее, наоборот, от него шёл такой жар, что я непроизвольно прижималась теснее к широкой груди, а когда это осознала, дала себе мысленно по лбу. Вот ведь старая коза! О чём только думаю? Ещё решит этот удалец, что я действительно к нему собиралась! Вот это вышел бы пассаж!

Наконец, мы остановились у неприметной двери, и мужчина громко постучал в неё. За дверью послышалась возня, кто-то неприлично выругался и спросил, не открывая:

— Кого там вурдалаки притащили? — голос был мужской и изрядно принявший на грудь.

— Это я, Пьер! Открывай! — рыкнул мой спаситель.

Дверь приоткрылась, и перед нами показался упитанный невысокий мужичок лет сорока в круглых очках и с забавным выпуклым брюшком, пережатым подтяжками, словно картина в раме.

— Как же ты не вовремя, Франс! Я так душевно уединился с бутылкой марьельского, а тут…, — он без особого удовольствия посмотрел на моего спутника, а потом уткнулся взглядом в меня. — Мадемуазель! О, какая встреча!

Мадемуазель? А ведь этот Франс тоже ко мне так обратился один раз, пока совсем не превратился в невоспитанного чурбана.

— Ты её знаешь? — обрадовался Франс.

Пьер отрицательно покачал головой:

— Нет, но ты ведь нас познакомишь? — он расплылся в улыбке.

— Ну, уж нет! Давай-ка, впусти нас! — делая шаг в сторону своего приятеля, сказал Франс.

— Да! — радостно сказал Пьер и отступил в комнату. — Да, да, да.

— Прекрати уже! Твоя привычка поддакивать меня жутко бесит, ты же знаешь! — недовольно сказал Франс и внёс меня в небольшую, но вполне просторную для одного жильца, каюту.

Здесь было светлее от парящих над потолком шаров света, которые я поначалу приняла за люстру. Любопытно, и как они там висят под потолком и не падают?

Франс тут же усадил меня на единственный стул и, стянув с кровати одеяло, грубо замотал в него. Вроде и позаботился, но так, что хотелось стянуть это одеяло и бросить прямо в красивую рожу!

— Так ты её не знаешь? — вновь спросил он у приятеля, который как раз собирался налить себе ещё рюмашку.

— Такую красивую мадемуазель, — нюхая содержимое своей рюмки, сказал Пьер, — я бы запомнил. Хотя! — он залпом выпил алую жидкость. — Да! — словно что-то вспомнив, воскликнул он. — Да, да, да, — он окинул меня пьяным взглядом. — Хотя. Нет.

Мне послышалось или Франс сейчас зарычал? Приятно, конечно, что такой забавный пьяный колобок считает меня красивой мадемуазелью, но он что настолько залил зенки, что не видит, кто перед ним?

Я задумалась, а ведь Леся рассказывала, что порой вот такие бабульки, как я, становятся героинями самых забавных историй, в которых и молодое тело обретают, и кучу проблем…

Франс тем временем не сводил с меня странного взгляда, как будто кого-то во мне узнал, но сообразив, что я его поймала за этим разглядыванием, нахмурился и отвернулся.

— Похоже, вы всё-таки воды нахлебались, раз выдумываете подобные глупости! — сухо сказал он и выжидающе посмотрел на товарища.

Пьер сообразивший, что от него жду действий, подбежал ко мне и смущённо посмотрел в глаза:

— Мадемуазель, я сейчас проверю ваше здоровье, — сказал он, слегка робея, и протянул ко мне руки.

Как интересно! Точно как наши шарлатаны-экстрасенсы! Они тоже руками водят обычно и всякую чушь потом рассказывают. Про заряженную воду и вовсе вспоминать стыдно: сама верила первое время и в банках под раковиной хранила.

Пьер явно шарлатаном не был: от его рук сначала пошло ощутимое приятное тепло, а потом и вовсе полился золотистый свет, который, касаясь меня, исчезал, словно впитываясь в губку. Ощущения были самые приятные, я окончательно согрелась, а головокружение от драконьего вина отступило, даже небольшие ранки на руках и мозоли на ногах прошли! Как бы молодо не было тело, его в последнее время похоже нещадно эксплуатировали на тяжёлой работе.

— Мадемуазель, вы полностью здоровы. Правда, истощены. Вам необходимо лучше питаться и беречь себя. Вы таскаете тяжести? — практически трезвым голосом спросил Пьер.

— Наверное, — отозвалась я неуверенно.

А что я могла сказать? Я без понятия, чем это тело занималось до меня.

— Вам стоит отказаться от этого занятия. Спина ваше слабое место, — поучительно сказал Пьер. — О! Да! Да, да, да! В вас есть магия! Правда, она в зародышевом виде, совсем слабая, — воодушевлённо воскликнул он и посмотрел на Франса. — Похоже, твой Дар пробудил источник.

Чего? Я что какая-то ведьма? Только этого не хватало! Не хватало превратиться в местную Бабу Ягу! Хотя, какая я теперь баба, скорее девушка Яга.

— Прекрасно. Только совершенно неинтересно, Пьер! Лучше попытайся вернуть ей память! Завтра вечером мы прибываем в Марьель! Не хочу, чтобы какая-то наглая девица ходила по улицам и всем рассказывала, что она любовница дракона! Представь, что будет, если она приедет в столицу? — возмутился Франс.

Я даже рот открыла от возмущения! Это я-то наглая девица? Это он-то дракон? Может дракон это какое-то звание номинальное или титул? По крайней мере, теперь мне ясно о каком драконе он без умолка твердил — о себе любимом!

— Очень сомнительная причина для гордости! Никому я подобное не скажу, можете не волноваться! Не в моих интересах портить репутацию такими заявлениями! — возмутилась я. — И вообще, может, прекратите меня оскорблять? Такая, не такая, наглая! Я вам очень благодарна за спасение, но хватит!

В каюте повисла гробовая тишина. Пьер опасливо отошёл от меня подальше и ловко плеснул себе драконьей бурды. Видимо, смотреть на то, что сейчас будет без допинга, было выше его сил.

Франс с обманчиво спокойным видом глядел на меня из-под длинных ресниц, но мне он напомнил закипающий чайник с гудком, который вот-вот рванёт. Одно время был у меня такой, как закипит, так орёт на всю квартиру благим матом. Чувствую, этот тоже сейчас заорёт.

— Если я услышу от вас ещё хотя бы слово, то приму ваше предложение прямо сейчас, но поверьте — вы будете этому не рады! Не превращайте меня в чудовище, мадемуазель! Лучше напрягите извилины и вспомните своё имя, наконец! — прорычал он и его глаза стали почти чёрными от ярости.

Ох, ты ж какой! Сколько эмоций сразу! Нет, будь я впечатлительной девятнадцатилетней девушкой, точно испугалась бы, но я — не она.

— Я бы с радостью произнесла вашу дурацкую клятву, если бы могла! — спокойно отозвалась я.

Бедняга Пьер испуганно смотрел, то на меня, то на своего друга, он явно переживал, чем всё закончиться:

— Франс, мне кажется, что мадемуазель совершенно не планирует использовать твою доброту во зло. Она, похоже, просто совершенно не понимает о чём идёт речь, — миролюбиво сказал он.

Франс посмотрел на приятеля, потом на меня, покачал головой, отчего серебристые волосы разметались по плечам. Ух, Леське бы понравился!

— Давайте клятву без имени. Она не так сильна, но откат всё равно будет, если вздумаете нарушить, — пристально глядя на меня, сказал он.

Быстро остыл, значит, умеет справляться с эмоциями. Ценю это в мужчинах, а то есть такие, что заведутся и ходят грозной тучей целый день.

— Не вздумаю. Какие-то слова особые? — спросила я.

— Просто пообещайте сохранить Дар в тайне, — уже окончательно успокоившись, ответил Франс.

И чего так на меня уставился? Руки свои огромные на широкой груди скрестил и смотрит неотрывно. Цветы на мне не растут! Ох, привыкну ли я, что тело у меня молодое и привлекательное, что я теперь хороша да соблазнительна для вот таких вот молодчиков?

В таком мире это ведь ещё и опасно! Узнать бы хоть, кто я такая, ведь по всему выходит, что тело не пустовало, меня дожидаясь, а очень даже жило своей жизнью с другой душой внутри и даже что-то предлагало вот этому вот дракону или кто он там!

— Клянусь, что никому и ни при каких обстоятельствах не расскажу про Драконий дар, полученный от Франса, — подняв руку как в американском суде, сказала я.

Франс тяжко вздохнул и закатил глаза или мне показалось?

— От барона Шантье! — поправил он меня.

— Простите, но вы не представились! — пробурчала я и послушно повторила клятву, сменив имя на титул и род. — А теперь я могу пойти спать? — устало поинтересовалась я.

Глаза слипались, и почему-то сосало под ложечкой, видимо хозяйка этого тела действительно плохо питалась, а это значит, что она бедна, да и пораненные руки и мозоли на ногах — от сытой жизни в достатке вряд ли у неё всё это было бы.

— Конечно, если помните где ваша кровать, — насмешливо ответил Франс он же барон Шантье.

Да уж. Мне приходилось изучать не только саму кухню, но и её историю, а история кухни всегда тесно связана с историей народа. Из этой самой истории я

Я внимательно посмотрела на Франса: волевой подбородок, решительный взгляд, прямой нос. Я не зря сразу отметила благородство черт. Нет, не стал бы такой меня наказывать, да и эти угрозы… Хотя, когда он вот так пристально смотрит и слегка улыбается уголками красивых губ, у меня внутри просыпается чувство, что не так уж он и прост!

— Дай-ка, ей своего этого выпить! — потребовал Франс. — А то она так продрогла, что и говорить не может!

Пьер с любовью погладил пузатую бутылочку и зыркнул на меня как на вражину последнюю. Ох, да не надо мне!

— Я не пью, — уже практически нормально ответила я.

Оба мужчины повернулись в мою сторону. Пьер тут же достал новую рюмку и плеснул туда совсем каплю, лишь дно, похоже, закрасил.

— Ты, молча, сиди и делай, что тебе говорят, — жёстко осадил меня Франс.

Пьер шустро метнулся ко мне, чуть не перевернув по дороге какой-то сундук, стоявший на полу:

— Да! — радостно сказал он. — Да, да, да, — протянул он мне рюмку и кивнул. — Да! Согреетесь в миг.

Смешной он, точно пирожочек, сбежавший из печки, нескладный такой, а глаза хоть и пьяные, но добрые-добрые. Приняла рюмку и с тоской посмотрела на её содержимое, Франс сверлил меня своим синим недовольным взглядом в ожидании. Зажмурилась и хлопнула всё, что было.

Сладкое какое, но вкусное словно с вишни наливка. Глянула на мужчин, и комната слегка качнулась.

— Это драконье. Посиди смирно и через пару минут всё пройдёт, — сказал мне Франс, насмешливо улыбаясь.

Вот ведь гадёныш мелкий! Ремня бы ему всыпать, будет знать, как порядочных бабушек всякой пакостью поить!

— Пьер, у тебя же целительский дар, вот скажи: бывает так, что после того, как чуть не утонул, память отшибло напрочь? Что даже имени своего не помнишь? — услышала я голос Франса.

Его голос звучал, будто издали и шёпотом. Комната опять закрутилась перед глазами.

Ох, не нравится мне моё состояние: ещё давление вдруг подскочит. Я хоть и не гипертоник, но всё же! Маша, Маша, ну, что за глупости тебе в голову лезут! Тело-то не твоё, чужое! Какая гипертония, ёшкин кот!

— Такого не слышал, — ответил также, словно из колодца, Пьер. — Но знаю, что у обычных людей от сильного стресса или после ударов по голове память пропадала. Кратковременно. Да.

— Как думаешь, может и после того, как чуть не утопился, память пропасть? — не унимался Франс.

Пьер задумался, плеснул себе ещё жуткой жидкости:

— Хм. Да! Да, да, да. Вполне возможно. Да, — он кивнул и выпил.

Я, не отрываясь, наблюдала за ними: забавная парочка! Высокий и плечистый Франс и округлый коротышка Пьер, как они вообще могли подружиться, учитывая невыносимый характер первого? Наверное, потому этот Пьер и говорит всё время «да», потому что перечить такому товарищу гиблое дело.

— А она что тонула? Когда? — спохватился Пьер. — Её же надо согреть, осмотреть! Это ты её спас? Как долго она была под водой?

Надо же, как голос у него преобразился! Будто и не пил вовсе и робость вся ушла! Профессионала включил, по всей видимости!

Я резко повернулась, чтобы его получше рассмотреть, и меня опять завертолётило. Так Гена в детстве говорил. Как сейчас помню: долго кружится вокруг своей оси и падает на ковёр, смеётся и кричит: «Мама, меня завертолётило!».

Ох, как всё заболело внутри, такая тяжесть навалилась! Со всеми этими разборками да выяснениями я совсем позабыла о том, как сюда попала. А ведь меня сын родной в дом престарелых сдать хотел…

— Подарил? — донёсся до меня удивлённый возглас Пьера. — А Адалина как же? Франс, ты ведь не собирался любовницу заводить… — растерянно прошептал он и посмотрел на меня почти трезвым взглядом.

Чего-чего? Любовницу?

— Я и не буду! Прекрати! Иди вот лучше просканируй её! Может, вольёшь в неё немного своих сил, и память вернётся, — устало сказал Франс. — Мне от неё клятва нужна.

Пока они там выясняли, что да как, я рассеяно рассматривала обстановку. Да это точно не номер-люкс и, судя по сиротливому горшку под кроватью, времена здесь не самые просвещённые. Взгляд скользил по шкафу, растянувшемуся вдоль стены, и неожиданно упёрся в хорошенькое девичье личико. Узнавание было мгновенным: там, на глянцевой поверхности я увидела новую себя!

Вскочила с места и, пошатываясь, подошла к шкафу. Мужчины как раз увлечённо спорили по поводу любовниц, Дара и Адалины, которая оторвёт кому-то мужское естество. Правда, Пьер всё больше поддакивал: у него прямо талант противостоять, соглашаясь!

В свете пульсаров хорошенько себя разглядеть не получалось, но в целом я была шокирована увиденным. Мне же лет девятнадцать! Мать моя женщина! Не веря, принялась щупать свои щёки, тыкать в них пальцем, потом потрогала идеально гладкую шею…

— Эй, ты что делаешь? — настороженно воскликнул Франс.

Да, как объяснить ему, что я тут делаю?

— Показалось, что синяк под глазом. Ты меня часом не бил? — в тон ему спросила я.

Пьер от моих слов пошёл пятнами, запыхтел:

— Мадемуазель, вы что! Франс никогда бы не поднял руку на женщину, каков бы ни был её моральный облик! Да! Да, да, да! — возмутился он.

Да, такие, как он просто оставляют женщин замерзать насмерть! Ладно, не оставляют, но пытаются.

Я перевела взгляд на Франса, и мне захотелось провалиться сквозь землю. Я так бежала к этому злополучному шкафу, что оставила одеяло на стуле и теперь стояла тут в одной тонкой сорочке. Хорошо, что ткань хотя бы подсохла, а то и вовсе опозорилась бы я полностью! Зато мой спаситель впервые посмотрел на меня без презрения и недовольства, а с большим таким интересом. Знаю я такие взгляды! Пора бы мне, правда, что идти к себе, только подсказал бы кто: где моя каюта!

Быстренько усевшись обратно на стул и завернувшись по самую шею в одеяло, я немного успокоилась. Конечно, я хоть и в молодом теле, но женщина более чем зрелая. Ни к чему мне тут непонятно кому авансы давать! Да и вообще. Мне вон и после Петиной

Глава 3

Моё определение на ночлег решилось неожиданно просто: Пьер, краснея, предложил отвести меня к одной из подавальщиц, с которой успел свести знакомство. Судя по тому, как он, даже будучи пьян, разрумянился, упоминая эту Клару, знакомство было довольно близким.

— Вы не волнуйтесь, мадемуазель, я провожу вас до дверей каюты, а постучите вы сами, чтобы нас никто не увидел вместе. Я ведь понимаю, какой урон это может нанести вашей репутации, — сказал он серьёзно.

Хоть кто-то здесь волнуется о моей репутации, я сама о ней, конечно, подумывала пока сидела тут с двумя молодыми мужчинами ночью в одной сорочке, только барон не давал слишком уж переживать, наседая и пугая своими требованиями.

— Всего хорошего, мадемуазель, — сказал он скупо. — Очень надеюсь, что память к вам вернётся, и тогда моё поведение не покажется вам странным, и ещё больше рассчитываю с вами впредь не встречаться.

Я на такие заявления промолчала, да и смысл что-то говорить. Мне наше знакомство тоже не особо понравилось, хоть и спасибо ему, конечно, что не дал утонуть.

Сейчас, стоя босиком на холодном и, по всей видимости, грязном полу, я зябко куталась в собственные руки и смотрела на дверь каюты той самой Клары. Медлить бессмысленно, так и до утра можно тут простоять, поэтому я решительно постучала. Спустя пару секунд, за стенкой послышалась какая-то возня и женский голос насторожено спросил:

— Кто там? Я никого не жду!

— Клара, откройте, пожалуйста, — взмолилась я.

Сил уже не было, это тело хоть и было ловчее и быстрее, но я, похоже, истощила последний резерв, пока сидела в каюте Пьера, и теперь окончательно обессилила.

— Мари-Элиза? — недоверчиво воскликнула женщина и приоткрыла дверь.

Хоть имя своё, наконец, узнаю! Мари-Элиза — красиво и почти как моё родное, удобно, что не говори.

В появившуюся щёлку выглянула женщина лет тридцати в кружевном чепце и ночной сорочке в пол и с длинным рукавом. Она поднесла свечу ко мне поближе:

— О, пресвятая Анна! Это действительно ты! — она окинула взглядом мой внешний облик и побледнела. — Неужели ты всё же послушалась дурного совета Агаты! Входи скорее!

Она практически затянула меня в крошечную комнатку и усадила на свою кровать, потому что стульев у неё не было. В рваном свете свечи Клара напоминала пышное приведение с моторчиком. Молодая женщина обладала выразительными формами, которые не скрыть никаким балахоном, и деятельной натурой. Она тут же засуетилась: открыла шкаф, достала оттуда шаль, налила мне воды, укутала, напоила, заставила поднять ноги на кровать и принялась их растирать, и всё это ругая какую-то Агату и её паршивое нутро.

— Он отказал тебе, да? — прекратив бурчать себе под нос, спросила она. — А почему у тебя волосы влажные? О, святая Анна! Он что тебя водой окатил?

Я всё это время наблюдала за её суетливыми движениями и молчала. Клара явно была старшей подругой для Мари-Элизы и подругой искренней, а вот Агата, похоже, напротив. Как я поняла, эта Агата посоветовала юной хозяйке этого тела пойти к барону с сомнительным предложением. Но почему Мари-Элиза решилась это сделать?

— Клара, я упала за борт. Это вышло случайно…

— Матерь богов! Мари! Ты же могла утонуть, у тебя теперь может начаться воспалённое дыхание и горячка! — испуганно взмахнув руками, сказала Клара. — Как же ты выбралась из воды?

— Успела ухватиться за верёвку и удержалась, — ответила я.

Врать этой доброй и явно расположенной ко мне девушке было неприятно, но я просто не могла рассказать правду. Про Дар этот драконий и вовсе язык не поворачивался сказать, даже если бы я вдруг захотела!

Клара на мой ответ отреагировала очередным взмахом рук и прижала их к груди в молитвенном жесте:

— О, пресветлая Анна! Мари, тебе же несказанно повезло! — воскликнула она и порывисто обняла.

— Клара, ты только не волнуйся, — решившись, произнесла я, — я, похоже, так сильно испугалась, что теперь совершенно ничего не помню.

Лицо девушки довольно красивое с пухлыми щёчками и ярко очерченными губами вытянулось, а в больших карих глазах появился испуг:

— Как ничего не помнишь? Матерь богов! — вновь всплеснула руками она. — И что значит совершенно?

— Даже кто я не могу вспомнить. Думаю, это шок после падения за борт. Память, наверное, вернётся, но сейчас я, как слепой котёнок, — виновато улыбнулась я.

Ох, как же неприятно и гадко обманывать эту Клару, но выхода другого нет, по крайней мере, пока.

— О, Мари, как же это ужасно! — с ужасом воскликнула Клара.

— Да, но, если ты не против, давай, обсудим это завтра? Просто отведи меня в мою каюту. Я невыносимо устала и хочу прилечь, — стараясь добавить в голос слезливости, сказала я.

Никогда не умела вот так строить из себя несчастную жертву, но сейчас моё состояние было на руку и получилось достаточно несчастно и убедительно.

— Ох, разумеется! Сейчас же и отведу, — тут же подхватилась с места Клара. — Бедная ты моя, как же ты будешь? Хорошо, что завтра мы к вечеру должны быть в Марьеле, но там куда? — она покачала головой. — Вот, — протянула мне поношенные башмаки, — хоть дойти, а то все ноги избила без обуви-то да и холодно как.

Добрая она, впрочем, и барон не такой уж гад, да и Пьер по всему человек нормальный, а это значит, что где бы я ни была, магнитом для хороших людей осталась, а это порой дороже всякого золота.

— Спасибо, Клара, — растроганно сказала я.

— Да что уж там! И шаль оставь, утром вернёшь. Нехорошо это в таком виде ночью шастать. Как ещё не встретила кого! Ой-ёй, — сказала она и, подождав пока я засуну ноги в башмаки, прихватила с полки свечу и вышла в коридор.

Я поторопилась за ней. Оказалось, что комната моя совсем рядом, только живу я в ней ни одна, а с той самой заботливой Агатой. Пока шли, меня так и швыряло из стороны в сторону вместе с кораблём.

— Ох, ты что-то совсем ослабла. Ты ела хоть чего сегодня? — спросила Клара, останавливаясь у двери, и я покачала головой в

Вот так новость, и как я буду это делать? Порядков-то местных я не знаю. Значит я, как и Клара, — подавальщица, ну, или по-русски говоря — официантка. Не самая тяжёлая работа, но откуда тогда раны на руках и мозоли?

— Спасибо, Клара, ты уж утром меня направь, пожалуйста, куда и что, чтобы я глупостей не наделала, — сказала я.

Женщина махнула рукой и улыбнулась:

— Не боись, всё тебе скажу. Ты только Агату не слушай больше! Дура она! Всё думает, как бы в жизни полегче пристроиться. Только её саму что-то ни один дракон брать не хочет. Наверное, чуют её паршивый характер, — рассмеялась Клара.

Я улыбнулась в ответ и толкнула дверь, которая легко открылась. Поблагодарив Клару и пообещав утром к ней обязательно зайти, я вошла внутрь. В каюте было темно хоть глаз выколи. Я замерла, пытаясь привыкнуть.

— Что-то ты долго, — раздался елейный голос слева. — Неужто, он тебя таки принял такую убогую?

Что-то щёлкнуло, и в каюте забрезжил свет от лампы похожей на керосиновую с лучиной и жидкостью внутри. Я зажмурилась, но довольно быстро привыкла к неяркому свету. В малюсенькой комнатушке из мебели было только две койки у стен и полка над каждой, да невысокий табурет посредине у стены, на котором стояла лампа, и лежало подобие кремниевой зажигалки.

На койке справа, также щурясь с непривычки, полусидела девица лет двадцати пяти на вид. Рыжая, яркая, вся такая сочная, даже несколько вызывающая. Про таких обычно говорят роковуха. Сорочка у неё была хоть и из такой же ткани, что и у меня, но вся вышитая, а вырез в области декольте показывал куда больше.

Агата, а это, несомненно, была она, потянулась и, грациозно прикрыв рот ручкой, зевнула:

— Ну, чего застыла? Рассказывай, что барон-то? — потребовала она.

Я, молча, прошла к койке и чуть ли не рухнула на неё, прикрыла глаза и поняла, что сейчас вырублюсь.

— Чего молчишь-то? — недовольно спросила Агата. — Видать вспомнила, что я тебе не ровня после того, как под драконом полежала?

Много всего мне хотелось ей сказать, но я за свою прошлую жизнь таких добрых советчиц навидалась, их просто поганой метлой надо выметать из своей жизни, даже рта не дав раскрыть. Бедная девочка, как она с такой профурой жила в одной каюте.

— Ну, подруженька, знаешь что? Раз ты так, то я…

— Свет выключи, — жёстко оборвала я девицу.

— Чего?

— Выключи свет, спать мешает, — ответила я твёрдо.

— Да ты! Я же тебе всегда добра только…

— И рот закрой! Надоело слушать твою ложь, — отрезала я и отвернулась к стене.

Рыжая красотка ещё что-то пробурчала себе под нос, но я уже не расслышала, засыпая. Как бы ни проспать утром. Какая же подлая эта Агата: задурила молоденькой девчонке голову, а теперь, небось, ещё ославит.

Только мне это уже всё равно: завтра корабль в порт прибывает, и там у меня проблемы серьёзнее начнутся. Выяснить бы, откуда и куда плыла Мари-Элиза и почему к барону решилась идти. С такими мыслями в голове я и отключилась.

Проснулась от того, что кто-то тихонечко прикрыл входную дверь, потёрла глаза и уставилась на пустую койку Агаты. Похоже, это она тихонько вышла только что. Неприятная догадка кольнула внутри, я бодро спрыгнула с койки на пол и, подбежав к двери, толкнула её.

— Вот ведь, гадина! — выругалась я вслух.

«Добрая» соседка по комнате меня заперла, явно рассчитывая, что я опоздаю к завтраку, за которым прислуживаю каким-то господам. Прекрасно!

Помянув Агату массой тёплых слов, я решила быть наготове, ведь Клара должна заметить моё отсутствие и, возможно, ей удастся меня спасти от очередных неприятностей! Пока рылась в сундуке, стоявшем под койкой, с удивлением обнаружила, что у Мари-Элизы довольно приличный и даже вполне изысканный гардероб. В местной моде я, разумеется, не разбиралась, но ткани и качество пошива платьев были на высоте.

Выбрав простое и в меру строгое тёмно-синее платье и отыскав свежее бельё, я быстро переоделась. Прочесала густые тёмные волосы щёткой, которую нашла в саквояже, припрятанном за сундуком. Там же наткнулась на пачку писем: надо бы позже ознакомиться с содержанием. Заплела косу и, засунув ноги в башмаки, села ждать.

Ждала я недолго, только к моему ужасу помочь мне Клара не могла: ключ был только у Агаты.

— Мари, не переживай! Я сейчас найду подмогу, — заверила подруга меня через дверь и ушла.

Пока её не было, я взяла из обнаруженной пачки первое попавшееся письмо и принялась читать. Это письмо было написано Мари-Элизой матери, но несчастная девушка так его и не отправила.

Мари-Элиза де Монтескю дочь разорившегося сеньора дю Палиньи оказалась на этом корабле по стечению целой вереницы обстоятельств. Причин разорения отца Мари из этого письма я, конечно, не узнала, как и причин его смерти. Зато узнала, что мать и старший брат озаботились её судьбой, отослав за океан в Американию. Там её должен был встретить будущий муж — человек без титула, но с большими перспективами, с которым мать девушки вела активную и длительную переписку.

Правда, переплыв океан, Мари-Элиза попала не в нежные объятия заботливого жениха, а в лапы афериста, от которого чудом сбежала. Негодяй присвоил всё ценное, что было у девушки с собой и намеревался сдать в работный дом.

Оказавшись на улице с нехитрым скарбом, Мари отправилась в порт, планируя вернуться домой. Только денег у неё не было, даже скромные украшения отобрал женишок. Как ещё платья да панталоны не утащил! Хорошо, что мир не без добрых людей, там и повстречалась ей Клара, которая пожалела и свела с человеком, что набирал персонал для плавания во Франию. Так Мари-Элиза и оказалась на этом судне.

В письме девушка умоляла мать принять её обратно, но судя потому, что адресату послание доставлено не было, особой надежды на благосклонность родительницы она не испытывала.

Сложить все факты было несложно: бедняжка просто не выдержала всех навалившихся бед и даже помощи просить у родни побоялась. Возможно, так и маялась всё плавание, понимая, что не нужна никому, а тут советчица нашлась, которая в уши лила изо дня в день. Девочка и решилась к барону в любовницы,

Я как раз дочитала письмо и обдумывала полученную информацию, когда из коридора послышались голоса. Затем раздался громкий хлопок и дверь распахнулась. На пороге стоял барон Шантье и недовольно поглядывал на меня.

Надо признать, что в дневном свете он ещё ужаснее и ещё краше. Точно как в этих Леськиных историях о всяких властных мужиках. Тьфу! И о чём только думает моя седая голова! Хотя, немудрено: я ведь первое приятное об этой новой жизни что вспомнить могу? Правильно! Поцелуй с этим бароно-драконом.

Я лишь глубоко вздохнула, радуясь, что мне с такой змеюкой больше не придётся ночевать в одной комнате. Мало ли что она ещё может придумать, вон какая мстительная оказалась!

Мы как раз закончили сервировку, когда в столовую потянулись пассажиры. Заметив среди них Пьера и Франса, я захотела поскорее уйти, но, как оказалось, мы должны стоять рядом с этим сухоньким мужичком весь завтрак и ждать пожеланий от господ.

В целом, всё шло вполне сносно, никто из местной элиты не капризничал, все дружно жевали. Пока носила на стол закуски и выпечку, заметила скудность ассортимента. На моё любопытство кок вскинул брови: мол, что я сухопутная могу понимать, к концу плавания всегда есть особо нечего. Да уж, корабль это тебе не самолёт, тут с припасами не угадаешь. Особенно если учесть, что в этом мире нет холодильников.

Пару раз поймала на себе изучающий взгляд Франса, он, похоже, так до конца и не поверил, что существуют женщины, которым не хочется хвалиться своими шалостями с драконом. Я же внимательно изучала местный быт, манеру обращения друг к другу и пришла к неприятному выводу: единственным плюсом во всей этой ситуации было молодое и вполне красивое тело. Больше положительных моментов для себя я не нашла.

Пока длился завтрак, я непрерывно перекатывала в голове последние минуты своей жизни и ругала себя — старую дуру, что не послушалась внучку и не свернула к обочине. Мало ли кто ещё пострадал, ладно я. Я-то жизнь прожила! Да какую насыщенную! А там может ещё кто-то погиб вместе со мной. От таких мыслей становилось горько, но я старалась их гнать: изменить ведь я уже ничего не могу. Раз распорядились так высшие силы, что оказалась я в теле юной Мари-Элизы, значит, были на то причины. О сыне, невестке и их гадком замысле я вообще думать не хотела. Тут я теперь точно ничего не решаю, опять же значит так должно быть.

Возможно, я здесь, чтобы что-то изменить, улучшить, научить кого-то нужному, новому. Я ведь всегда любила новое узнавать, да столько всего к старости умела, не зря же школу открыла. Может статься, я и здесь пригожусь и пользу принесу.

— Мадемуазель, — окликнул меня старичок, — барон Шантье попросил воды, — с нажимом добавил он.

Похоже, я задумалась, и он уже не в первый раз обращался ко мне, а я не слышала. Расслабила булки, как моя Леська говорит.

Быстренько подошла к столику с напитками и закусками и взяла графин с водой. Проходя мимо Агаты, поймала её злорадный взгляд и в следующее мгновение полетела кувырком! Вода из графина фонтаном окатила барона и сидевшую рядом с ним полную пожилую даму. В последний момент я смогла сохранить равновесие и не пропахать носом пол, но водички я барону и его соседке подала эффектно и, что уж там говорить, по самые уши.

Мокрый Франс выглядел совершенно не хуже чем сухой, даже как-то интереснее что ли.

Ой! Что я такое вообще думаю! Меня теперь, наверное, лишат оплаты и вообще всячески накажут!

Тем более что соседка барона однозначно интереснее не стала. Она итак сидела весь завтрак с недовольным лицом и явно ждала к чему бы придраться, а тут такая возможность!

Я виновато прижала графин к груди и потупила взгляд, стараясь не смотреть на даму, у которой от воды что-то произошло с причёской, и та съехала и вся как-то скукожилась. Мама родная, она меня просто уничтожит после того, как увидит это безобразие в зеркале.

— Простите, я оступилась, — сказала я и кинула мимолётный взгляд на подлую Агату, которая подставила мне подножку. — Я сейчас принесу полотенца.

Я уже рванула к дверям, когда раздался громогласный голос барона:

— Не нужно! — жёстко воскликнул он, и я замерла на месте.

Медленно обернулась и посмотрела на него. Барон едва заметно качнул головой и взмахнул рукой. Комната на мгновение наполнилась сумасшедшим тёплым ветром, словно заработала турбина самолёта. Как посуду со стола не снесло непонятно! Ветер утих также внезапно, как и появился, а Франс и его соседка уже сидели совершенно сухие. Правда, прическа дамы не вернула себе прежнюю форму, стало только хуже, но все присутствующие старательно не смотрели на эту жуткую паклю.

— О, благодарю вас, барон! Это огромная честь для меня! — залебезила дама, щедро улыбаясь Франсу.

— Бросьте, мадам Спивак, это сущая мелочь, — галантно отозвался он и улыбнулся в ответ. — Думаю, инцидент исчерпан, и мы не станем наказывать эту неуклюжую девчонку.

Мадам чуть в обморок не грохнулась от счастья, а ведь женщина почтенного возраста! Может, это я какая-то не такая и неспособна флиртовать с теми, кто мне во внуки годится?

— О, барон, вы столь великодушны! Как мало этого качества сейчас в молодых людях! — воскликнула дама, прижимая пухлые руки к пышной груди.

— Что вы, мадам. Я всего лишь стараюсь соответствовать местному обществу, — ответил Франс, и я мысленно усмехнулась.

Он всего лишь спас мою шкуру, которую великодушная мадам Спивак порезала бы на ленточки, не задумываясь. Умеет этот дракон плести словеса!

— Мадемуазель, — воскликнул барон и пристально посмотрел на меня.

Все тоже глянули на меня, выжидая, что же сейчас будет.

— Я всё ещё жду свою воду, жажда уже невыносима! — жёстко добавил он, прожигая меня синими глазищами.

— Простите, — пролепетала я неожиданно тихо.

Вот почему в нашем мире нет таких мужчин? Есть похожие, почти такие же, но всё же не те. Тут одного взгляда и интонации достаточно, чтобы даже бабуля с опытом работы на кремлёвской кухне и собственной ресторанной сетью заробела!

На этот раз я внимательно следила за Агатой и обошла её максимально далеко, аккуратно налила барону воды и вернулась на своё место в углу. Франс

Несмотря на внешнее недовольство барона, именно он спас остаток завтрака, отвлекая внимание местной элиты на себя. У кого-то спросил о планах в Марьеле, с кем-то обменялся последними новостями из Паризы о пополнении в королевской фамилии. Я слушала внимательно, потому что любая крупица информации сейчас была мне нужна как воздух.

— Скажите, барон, а вы не планируете открывать ресторан и в Марьеле? Наш город третий по величине во Франии и имеет полное право на приличный ресторан, в который может войти даже такой сноб как я, — поинтересовался усатый мужчина лет сорока, к которому все обращались виконт.

Вот тут я навострила уши и уставилась на барона во все глаза: он что ресторатор? Не может быть!

— Боюсь вас разочаровать, но мои дела в столице требуют постоянного присутствия. Я итак оставил их слишком надолго, но причина была веская, — усмехнулся Франс. — Открытие нового ресторана потребует массы сил и времени, а я пока не готов распыляться.

Так и есть! У барона ресторан, и я могла бы предложить ему… Ох, Маша! Не надо с ним связываться какое-то он чувство внутри вызывает тревожное, не к добру!

Глава 4

Завтрак подошёл к концу, все начали расходиться, а мне предстояло в компании Агаты убрать со стола. Несмотря на то, что её затея выгорела не до конца, рыжая довольно напевала, собирая чашки на подносы. Я сделала вид, что в упор её не вижу, хоть и хотелось оттаскать дрянную подругу Мари-Элизы за кудрявые патлы. Вот ведь не повезло девочке — с такой мымрой судьба свела!

— Думаешь, он тебя теперь всегда спасать будет? — проходя мимо с подносом, спросила Агата. — А может, рассчитываешь, что он возьмёт тебя с собой в столицу? Голова моя дырявая! Я ведь совсем упомянуть забыла! У дракона твоего невеста есть! Да ещё какая, таким нищим крысам вроде тебя не чета!

Не выдержав, собрала все силы хрупкого тела и прихватила гадкую девку за шкирку так, что чашки у неё на подносе зазвенели, рассчитывая, что высокий воротник платья хоть немного её придушит:

— Ну, и гадина же ты! Запомни, жизнь долгая. Всё твоё тебе вернётся, — жёстко сказала я.

Агата закашлялась и удивлённо уставилась на меня через плечо. Я заметила, что моё поведение её испугало, похоже, настоящая Мари такого бы себе никогда не позволила, сносила бы все пакости, молча. Интересно, много «добра» ей уже успела наделать эта двуличная паучиха!

— Не знала я, что ты так можешь, — сузив глаза, улыбнулась Агата, — удивила. Только это тебе опасаться надо, когда прознает невеста барона, что он перед свадьбой Дар отдал какой-то замухре, несдобровать тебе тогда! Со свету сживёт точно!

Сказав это, она дёрнулась, и я впечатлённая услышанным отпустила воротник. Это что же получается? Франс отдал мне что-то, что предназначалось его будущей жене? А ведь сказал, что не желает больше видеть, как же он тогда без своего этого Дара…

Я рассеянно собирала посуду на поднос, когда ко мне присоединилась Клара:

— Как всё прошло? Если честно, я почему-то жутко переживала! Сейчас ещё встретила Агату в коридоре, так она от меня отвернулась и мимо прошла, будто не узнала! — взволнованно сказала она и, прихватив поднос, стала мне помогать.

Я в двух словах рассказала о случившемся, не став вдаваться в подробности. Клара возмущённо охала и сердито качала головой, я торопливо сворачивала красивые вышитые салфетки, складывая отдельно те, что были использованы и нуждались в стирке.

— Клара, расскажи мне о Даре дракона, — решившись, попросила я. — Что это за Дар такой?

Девушка нахмурилась, внимательно глядя на меня, уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но не стала, многозначительно глядя на дверь, в которую спустя мгновение вошла Агата. Красотка окинула нас насмешливым взглядом и, взяв один из подносов, ушла.

— Знаешь, тут не лучшее место это обсуждать. Удивительно, что ты ничего не помнишь, но раз такое дело, — Клара мягко улыбнулась, отчего её прелестное лицо стало ещё краше. — Давай-ка, быстро тут приберём и возьмём наш завтрак ко мне в комнату? Там и поговорим.

Я кивнула, соглашаясь, и мы в четыре руки шустро привели столовую в идеальный вид, пока Агата носила подносы с грязной посудой и остатками завтрака на кухню. Прихватив оставшиеся скатерти, салфетки и чистые запасные приборы, мы отправились на кухню, но здесь меня ждал неприятный сюрприз.

В дверях стоял тот самый сухонький дедок и недовольно смотрел на меня:

— Мадемуазель Монтескю, пойдёмте со мной! — приказал он довольно жёстко.

Клара посмотрела на меня сочувственно, а я поняла, что наказания за пролитую на гостей воду никто отменять не стал. Мало ли, что сказал барон. Наспех оставив свою ношу Кларе, поспешила за стариканом, пытаясь вспомнить, как к нему обращаться.

Мы шли по узкому коридору, периодически врезаясь в стены из-за усилившейся качки. Хорошо, идти долго не пришлось, мужчина толкнул одну из дверей и вошёл, я зашла следом. Небольшая комнатушка, скорее коморка, уставленная ящиками и мешками. У окошка стоял секретер и стул, на который мужчина и сел, совершенно не переживая, что мне сесть не на что. Видимо тут такие порядки.

— Вы ведь понимаете, мадемуазель, зачем я вас вызвал? — буравя меня колючим взглядом серых водянистых глаз, спросил он.

— Догадываюсь, мсье, — ответила я понуро.

— Это хорошо, потому как я заволновался, вдруг вы решили, что заступничество барона убережёт вас от заслуженной кары за проступки! — сказал он, явно испытывая удовольствие от происходящего. — Мало того, что вы опоздали на утренний инструктаж, так ещё умудрились проявить чудеса неуклюжести!

— Мсье, всему виной Агата. Она заперла меня в комнате, а потом сделала подножку, — возмутилась я.

Старый хрыч оскалился и с силой ударил рукой по столешнице секретера, от неожиданности я чуть ли не подпрыгнула.

— Молчать! — рявкнул он. — В отличие от вас мадемуазель Лани никогда не опаздывает, не падает в обмороки и не поливает господ водой! Она ни разу за путешествие не заставила меня пожалеть о своём назначении на корабль, а вы! Вы уж простите, мадемуазель, вы — ни рыба, ни мясо! Ни одного достоинства, за которое я мог

— Тогда на этом моя работа сегодня закончена. Верно? — не отрывая от мужчины глаз, спросила я.

— Что? Вы ещё изволите шутить? — вскипел он. — Остаётесь на кухне и помогаете с чисткой овощей и кастрюль! Ещё одно слово, и я уменьшу вашу оплату ещё на день!

Он даже слюной брызгал и глазами сверкал так, что они должны были вот-вот выпрыгнуть из орбит.

— Свободны! Какое счастье, что к вечеру мы войдём в порт Марьеля! Наконец, избавлюсь от вас, — достав платок и промокнув им залысины на крутом лбу, сказал он устало.

Я вышла и расстроено побрела на кухню. Меня совершенно не огорчала работа на кухне, она была даже кстати: ведь я ещё не отыскала свой передник. Я расстроилась собственной несдержанности: годы руководящей работы не проходят мимо, привычка отвечать людям так, как они того заслуживают ещё не раз будет портить мне жизнь.

А ведь мне показалось, что я ничего такого не сказала. Видимо, в этом мире дела обстоят точно как на Земле лет триста назад, а это не сулит женщине без средств и поддержки родственников ничего хорошего.

Похоже, ко всему прочему Мари-Элиза не была сильна в бытовых вопросах и приносила местному руководству массу забот.

— Мари, ну как всё пошло? Наш Жан-Жак сильно злобствовал? — тут же налетела с расспросами Клара. — Лишил тебя денег? Орал?

Она уже поджидала меня в дверях с блюдом уставленным тарелочками, от которых шёл просто божественный аромат. Овсянка, хлеб и сыр, какой-то паштет… О я сейчас просто слюной пол залью! Давненько я не испытывала такого безумного голода!

— Клара, я умоляю, давай поговорим у тебя! Я так хочу есть, что сейчас наброшусь на тебя и всё отниму! — призналась я.

Девушка рассмеялась и кивнула темноволосой головой в сторону кухни:

— Там ещё поднос с кофе и двумя булочками. Мадам Спивак, насколько я поняла, сказала им «фи», и мсье Косма так расстроился, что раздал всё матросам, и вот нам перепало по одной, — Клара подмигнула и пошла в сторону кают для персонала.

Я взяла поднос с двумя чашками дымящегося напитка и сладостно втянула ноздрями аромат. Какое счастье, что в этом мире те же продукты!

Пока шла, поймала себя на том, что уже неплохо ориентируюсь, возможно, это была лишь память тела, но до каюты Клары я добралась без проблем. Там, поставив подносы прямо на кровать и усевшись рядом, мы принялись за завтрак. Ела и понимала, что еда не особо вкусная, какая-то пресноватая, но, тем не менее, на голодный желудок всё равно было вполне сносно.

— А теперь, давай рассказывай, что сказал наш старикан, — откусывая кусочек булочки и запивая её уже остывшим кофе, сказала Клара.

— Лишил меня оплаты за сегодняшний день и отправил на кухню чистить овощи и мыть посуду, — ответила я, хмурясь.

— Бедная моя! Держись, мсье Косма сегодня не в духе.

— А мы с ним вообще ладим? Я ведь не помню ничего, Клара. Скажи честно, я хороший работник? Только не приукрашай. Хочу понять, от чего такое отношение, — попросила я.

Клара смутилась, делая вид, что заинтересована содержимым своей чашки:

— Ну, Мари, хоть ты и не помнишь, но ты из аристократической фамилии, и там, конечно, никто не учил тебя прислуживать, — выдала, наконец, она. — Ты немного неловкая ко всему, да и стеснительная из-за чего массу ошибок совершала особенно в самом начале. Но теперь-то ты многому научилась, ты вообще быстро всё схватываешь! Главное не тушуйся.

Она замолкла и внимательно посмотрела на меня, а я только теперь сообразила, что сижу нога на ногу:

— Хм, тебе так удобно? — удивилась она, и я кивнула в ответ. — Я так понимаю, домой возвращаться ты не станешь? Ты ведь тогда не отправила то письмо.

— Зачем идти туда, где никто не ждёт?

— А твой сводный брат?

Вопрос меня удивил, но ещё больше озадачил блеск в глазах Клары.

— А причём тут брат? — спросила я заинтриговано.

— Ну, как же, Мари, — всё больше смущаясь, сказала она. — Ты столько говорила мне о нём… Прости, я не то подумала.

— Клара, скажи пожалуйста как есть. Я ведь не шучу, когда говорю, что совершенно ничего не помню, — сказала я и глотнула кофе. — Почему ты заговорила о брате?

Я видела по лицу девушки, что она сомневается, стоит ли что-то говорить, но интуиция подсказывала, что эта информация очень важна. Впрочем, в моём положении любая информация может быть важной.

— Ты никогда не говорила напрямую, но сыпала в его адрес столько восторженных эпитетов. Каждый раз, вспоминая дом, ты упоминала лишь его. Прости, но я, наверное, сделала неверный вывод, — окончательно устыдившись, призналась она. — Да и портрет, который ты прячешь в своём молитвеннике…

О. Вот значит как! Очень странная история и лезть в неё я точно пока не готова. К тому же всё это может оказаться просто родственной симпатией. Мы, молча, жевали булочки, которые оказались просто восхитительными, и пили кофе. Я обдумывала рассказанное Кларой, планируя задать новый вопрос, она посматривала на меня, словно пытаясь проникнуть мне в голову и узнать, что же с моей памятью на самом деле.

— Скажи, почему ты спросила о Даре? — поставив чашку на поднос, спросила она.

— Потому что Агата сказала, будто невеста барона прикончит меня, если узнает, что он отдал мне Дар. Она вбила себе это в голову и говорит всякие гадости, — выкрутилась я.

Клятва, данная мной Франсу, слегка пощекотала внутренности, предупреждая, что хожу по грани.

— Вот ведь змея! Ну почему ей мирно не живётся! — возмутилась Клара. — Хотя она конечно права, будь Дар у тебя, невеста барона действительно была бы в бешенстве. Без него она не сможет понести и родить наследников, да и близость, хм, с драконом станет неприятной как минимум, — ответила Клара. — Хорошо, что Агата живёт в мире своих фантазий. Случись подобное, ты бы стала любовницей дракона, и он мог бы распоряжаться твоей жизнью.

Сказать, что я была в шоке — промолчать! Получается, я могу стать игрушкой барона в любой момент? Как он там мне угрожал?

От открывшихся не радужных перспектив сердце яростно забилось в груди. Захотелось немедленно сойти на берег и уехать как можно дальше от барона в какое-нибудь захолустье! Только для того, что я задумала, захолустье не подойдёт.

— Клара, а что будет, если дракон Дар подарит, и на этом всё? — спросила я.

Клара выпучила глаза и даже подалась в мою сторону в возмущённом порыве:

— Как это всё? Я о таком и не слышала. Зачем тогда дарить, если не для продолжения рода? — удивилась она.

— Ну, а вдруг девушка исчезнет, спрячется, уедет? — сыпала предположениями я.

— Зачем? Сама посуди, Мари, какая дура захочет спрятаться от дракона? Да и найдёт ведь! — рассмеялась Клара. — Давай-ка, мы итак засиделись.

— Подожди! Ну, а теоретически, как думаешь, что было бы? — не унималась я.

— Ну, вроде у Дара срок какой-то есть, потом он к своему владельцу возвращается сам. Но это не проверенная информация. Все эти обряды драконьи, куда нам до них, — вставая, отозвалась подруга. — Погоди, барон, что тебе Дар подарил?

Я тут же покачала головой, стараясь сохранить невозмутимый вид:

— Нет, что ты! Просто я же совсем не помню ничего, вот и интересуюсь, надеюсь, что память за что-то зацепится и возвращаться начнёт, — ответила я.

Ложь так и жгла язык, но рассказать правду я в любом случае не могла. Придётся всё же барону со мной ещё разок поговорить! Пусть объяснит мне, какого лешего всучил мне этот Дар! Он же отказал Мари-Элизе в статусе любовницы, так зачем? Правда, он что-то говорил о Даре жизни, может… Ох, да ведь он меня с того света вернул, когда я второй раз тут уже в воде окачурилась! А что же будет, когда у Дара срок кончиться? Я опять умру?

— Клара, ты не могла бы сказать мсье Косма, что я скоро подойду? Хочу поблагодарить барона за помощь во время завтрака, — сказала я и, поправив наряд, посмотрела на подругу.

Клара глядела на эти действия, слегка прищурив глаза и наклонив голову набок, она точно подозревала меня во вранье, но понимала, что пытать бессмысленно:

— Знаешь, Мари, после прошлой ночи ты очень странная, — сказала она. — Вроде и не помнишь ничего, а потом бах и как что-то сделаешь или скажешь. Ты точно здорова?

Я улыбнулась и, протянув руку, обняла Клару за плечи. Хорошая она! Настоящий друг, да и умница как не посмотри. Жаль, что врать ей пришлось. Откровенно говоря, я и расставаться с ней не хотела бы, но у неё в Марьеле сестра и племянники, не поедет она со мной в столицу.

— Клара, спасибо тебе за беспокойство, но я прекрасно себя чувствую. Особенно после такого завтрака!

— Ну, мсье Косма решил, раз вечером будем в порту можно не экономить на нас, — рассмеялась Клара. — Ладно, беги. Только с бароном долго не любезничай!

Барона я нашла на палубе, прохладный морской ветер трепал его серебристые волосы, а весь облик был суровым и задумчивым, даже идти к нему расхотелось. Правда, выбор не велик: я должна знать, к чему готовиться. Франс как раз меня заметил и помрачнел ещё больше, глубоко вздохнула и направилась к нему.

— Простите, мсье барон, но мне пришлось вас ещё раз побеспокоить, — как можно более почтительно сказала я.

Море билось о борт, распыляя в воздухе холодные солёные брызги, я даже поёжилась, глядя на серую пучину волн.

— И что же вам нужно на этот раз? Взломать дверь или высушить кого-то? — довольно резко поинтересовался он в ответ.

Что это на него нашло? Разве я лично хоть раз его о чём-то попросила? Да и мог не помогать, если так тяжело на душе теперь!

— Ответ на вопрос. Но для начала я хотела вас поблагодарить, вы дважды за утро меня спасли, и я…

— Вопрос, мадемуазель. Оставим формальности. Мы оба знаем, что на искреннюю благодарность вы не способны, так что не отнимайте моё время этими расшаркиваниями, — недовольно отозвался он.

Стало неприятно, но я быстро взяла себя в руки. В конце концов, это мне нужны ответы, а не ему:

— Вопросов на самом деле несколько, но есть один самый важный, — не отводя глаз, начала я, хоть барон и смотрел на меня с презрительной насмешкой.

Знал бы он, сколько я таких мальчиков на место ставила на своей кухне. Приходили, грудь колесом шеф-поваров из себя строили, думая подмять под себя, а потом катились вон колбаской по Малой Спасской. Конечно, сейчас я не в том положении чтобы выделываться и кому-то что-то доказывать, но всему своё время.

— Зачем вы отдали мне Дар, если не желали взять в любовницы? — спросила чётко и глаз не отвела.

Барон на мгновение изменился в лице, пусть это был краткий миг, но я видела, что мои слова его удивили:

— А вы пришли освежить своё предложение? — взяв себя в руки, едко спросил он. — Признаюсь, будь я из тех, кому интересны безвкусные серые мыши с повадками неуклюжего медведя, я бы об этом пораздумал, но…

— Довольно! Прекратите меня оскорблять! Я не сделала вам ничего дурного! Разве что себе! Не знаю, какая муха вас укусила и ни за что не обратилась бы, если бы у меня был другой вариант! Я благодарна вам за спасение и помощь, но это не значит, что вы вправе меня унижать! — жёстко ответила я.

Пока я выговаривала барону все свои мысли, его брови всё выше ползли по его лбу куда-то в область затылка. Вот так, милок! Думал, я теперь в ногах у тебя валяться стану? Ни за что!

— Зачем вы отдали мне Дар? — жёстко повторила я свой вопрос, пока он не пришёл в себя.

— Не было выбора, — трепеща ноздрями и сверкая синевой глаз, рявкнул он в ответ. — Вы не дышали, и пульса не было.

Твою бабушку! Так он мне действительно Дар преподнёс, да ещё какой — жизнь подарил! И как теперь его материть? А ведь я уже подготовилась!

— О! — выдала я вместо бранных слов. — Но ведь

Спросила и почувствовала, что краснею! Ну, ёлки-палки, как девица на выданье, ей богу!

Франс, глядя на мои румяные щёки, озорно усмехнулся:

— Да, мадемуазель, и для другого тоже, — ответил он, и в глазах вдруг так полыхнуло, что у меня внутри что-то зашевелилось.

Ой, наверное, я съела не то что-то! В моём возрасте и с моим опытом на такие взгляды у меня уже давно иммунитет! Или это всё тело молодое виновно?

— В вашем случае Дар вернул вас к жизни, я планировал позже найти ваш адрес и объяснить всё, но раз вы тут. Мой Дар покинет ваше тело либо с наследником, либо через год, в случае если, — он замялся, — мы не вступим в связь. Вы умирали, каковы будут последствия того, что Дар вас покинет, я не знаю.

Что? Как это он не знает? Он что сейчас пошутил?

— Я и на то, что вы очнётесь, не рассчитывал. Это очень древняя магия, о которой даже драконам мало что известно, — уже мягче и как-то виновато сказал барон.

Офанареть! Это значит, я сейчас буду тут обустраиваться, строить свой новый бизнес, а в один прекрасный день просто помру? Нет! Я больше умирать не собираюсь!

Глава 5

Смотрела на барона и старалась не выдать, до чего перспектива вероятной смерти меня впечатлила. Старалась, но, видимо, не слишком хорошо, потому что он вдруг протянул руку и коснулся моих дрожащих пальцев:

— Мне жаль, но ведь вы в любом случае проживёте дольше, чем планировали. Насколько помню, вы сами сиганули за борт, — сказал он, пытаясь меня утешить.

Утешение так себе, если честно. Теперь я точно узнала, как Мари-Элиза оказалась в воде, о причине я тоже догадывалась. Стать любовницей барона было её последней надеждой на более-менее сносную жизнь, а он отказал. Винить его глупо, да и не за что. Разве что за то предубеждение, с которым он относился к Мари. Я представила, какими словами он отправил её вон и всё же немного рассердилась.

Пока в голове проносились все эти мысли, барон поглаживал мои пальцы, глядя на меня задумчивым взглядом. Мне показалось, что ему на самом деле всё равно, что я всего лишь раздражающий ящик Пандоры, который он открыл по доброте душевной.

Слишком уж момент получился интимный, я мягко высвободилась из его тёплой руки:

— Это был миг помутнения. Неужели вы думали, что я пришла к вам от безумной страсти? — не сдержавшись, выдала я.

Синие глаза тут же яростно сверкнули и сузились, глядя на меня, как на досадную мелочь посмевшую открыть свой рот. Зря я так. Второй вопрос ведь не менее важный, только теперь барон, скорее всего, даст мне от ворот поворот.

— Вы сказали у вас несколько вопросов, так задавайте и проваливайте, где вы там прислуживаете! — жёстко сказал Франс.

— У вас ведь в столице ресторан? — спросила я не став тянуть кота за хвост. — Возьмите меня помощником повара.

Барон даже не сразу ответил, настолько моя просьба его удивила. Он совсем другим взглядом прошёлся по моей фигуре, остановил взгляд на руках и вновь посмотрел в глаза, прожигая насквозь:

— Никогда. Вы взорвёте кухню и перебьёте весь фарфор, отравите гостей и доведёте до сумасшествия моего Луи! Женщина — помощник повара? Где это слыхано! Хотите варить свою баланду — тренируйтесь на домашних, а ресторанное дело и высокую кухню оставьте мужчинам! — он вдруг рассмеялся, и я почувствовала что злюсь, очень злюсь на его слова. — Мало того, что вы женщина, а у вас, всем известно, от природы нет талантов к этой сложной профессии, так вы ещё самая нерасторопная, неуклюжая и безответственная из всех кого я видел! За это путешествие, сколько чашек вы разбили?

Ох, как досадно! Надо было всё-таки надавить на Клару и выяснить более чётко, насколько плоха Мари-Элиза в качестве работницы. Что-то я слишком расстроилась из-за этого Дара и кинулась к барону, словно в омут с головой!

Я пожала плечами, стараясь не смотреть в насмешливые глаза Франса. Судя по тому, что он сказал, даже самой ловкой женщине в этом мире не попасть на ресторанную кухню, а мне и подавно.

— Знаете, есть одно место. Попытайте счастья там, хоть мне и непонятно, с чего вы вдруг решили стать поваром, — смягчившись, сказал он. — Только место это не в самом богатом квартале, я бы даже сказал, оно не в лучшей части города, но вижу, что мой ответ вас расстроил и вы…

— Скажите название и к кому обратиться, — стараясь не выдать свой интерес, сказала я.

Франс довольно хмыкнул, и я почувствовала, что не всё так просто. Похоже, там самое страшное не место расположения или платёжеспособность посетителей, а что-то другое. Что ж, мсье барон, вы не с той связались! Меня напугать непросто.

— Трактир «Тёртый калач», — не прекращая погладывать на меня из-под густых ресниц, сказал он. — Хозяин там Морис Солан, уверен он будет рад такому пополнению.

Язык так и застрял во рту, но я всё же выдавила из себя слова благодарности.

— Надеюсь, на этом наше с вами общение закончено, — прекратив насмешливо улыбаться, сказал барон. — Удачи, мадемуазель, она вам понадобиться.

На кухню я примчалась как раз во время, местный кок мсье Косма вовсю гонял поварят и посудомоек и заметив меня отсыпал и мне на орехи. На судовой кухне было суетно и тесно, а ещё невыносимо жарко и душно. Я старалась никуда не лезть чётко выполняя указания, но глаз то и дело выхватывал что-нибудь, к чему срочно тянулись руки: поправить, досолить, порезать иначе, добавить трав или измельчить в муку… В общем, держалась я изо всех сил, но когда началась подача блюд… Я нагло вмешалась и сделала всё по-своему, пока кок отчитывал особо нерадивого поварёнка за проступок.

— Мамзель! Это просто возмутительно! Как вы посмели, вы же… — мсье Косма с интересом посмотрел на тарелки, потом с неверием глянул на меня. — Это просто возмутительно, мамзель! Почему вы раньше не участвовали в подготовке блюд?

Я смущённо улыбнулась и пожала плечами:

— Я просто подумала, что вам нужна помощь, — ляпнула первое, что пришло в голову.

Кок просиял восторженной улыбкой:

— Возмутительно, мамзель! — вновь пролепетал он. —

Я внутренне рдела от удовольствия, вроде и не влезла в чужие дела, и помогла, и кайф получила от процесса. После обеда Клара принесла мсье Косма просто фонтан из комплиментов, и тот довольно бурчал что-то себе под нос и бросал в мою сторону благодарные взгляды.

— Даже барон был приятно удивлён такой изысканной подачей, — подмигнув мне, сообщила Клара.

Прекрасно! Всем полезно получать новые впечатления, а таким зарвавшимся самодовольным ослам, как этот Франс тем более!

Подготовка к ужину уже пошла веселее: мсье Косма позволил мне поучаствовать, послав к морским чертям правила и назвав свой камбуз отдельным государством. В итоге кок был очень удивлён и даже притащил затёртую книжецу, в которую вписал один рецептик приготовления трепангов. Мне был понятен и приятен его интерес, и я ему надиктовала ещё парочку отличных рецептов блюд из морепродуктов.

— Мамзель, а ведь у вас талант, — сказал он, когда я закончила с последней тарелкой.

Мытьё посуды ведь никто не отменял, да и старик Жан-Жак периодически захаживал на кухню, проверяя, сильно я тут мучаюсь или нет. Надо отдать должное старому коку, он назначил мне в помощницы посудомойку и отрядил двух поварят на чистку овощей.

— Спасибо, мсье. Только вряд ли этот талант сможет оценить кто-то кроме вас. Вы же знаете, как предубеждены современные мужчины, — печально ответила я.

Настроение было замечательным, думать о том, что вот-вот надо будет сходить на берег и искать ночлег и пропитание, не хотелось вовсе, но тяжкие мысли всё равно лезли в голову. Близилось время заката, и поварята уже убежали на палубу смотреть на мерцающий вдали свет маяка. Через час-полтора мы будем в Марьеле.

— Вы переменились, мамзель. В прошлый раз вы попортили рыбу и рыдали над картошкой, а сегодня… Будто родились с поварёшкой в руках, — усмехнулся мсье Косма и лихо крутанул седой ус. — Не зарывайте свой талант, мамзель!

Ох, мсье, если бы вы знали, насколько я планирую его не зарывать! Берегитесь, поборники патриархата! Как там сказал барон? У женщин нет способностей к столь сложной профессии? Посмотрим, как он запоёт, когда… Ух, а ведь я всё время забываю о нависшей из-за этого Дара угрозе! Надо бы узнать, как тут и что, может быть, я вообще могу вернуться в свой мир? Я ведь даже не знаю, умерла я там или нет!

На кухню заглянула Клара и поманила меня рукой, вырывая из задумчивости. Глаза девушки сверкали как две звёздочки:

— О, Мари, шевалье Давур попросил выведать у тебя адрес, по которому с тобой можно будет связаться, — заговорщицки пролепетала она.

— Шевалье Давур? — не поняла я.

Клара сделала нетерпеливую рожицу и закатила глаза:

— Пьер! Всё время забываю, что ты ничего не помнишь! — легонько стукнув себя пухлым пальчиком по лбу, воскликнула она. — Мы давеча так мило общались, он спросил, может ли мне писать, и так смутился, — зашептала она, беря меня под локоть и уводя в сторону лестницы наверх. — Тут же пролепетал, что это он решился, потому как пришёл с просьбой и завёл про барона и твой адрес.

Она прервала свой сбивчивый рассказ, пока мы друг за другом поднимались на палубу, но, догнав меня и взяв под руку, продолжила:

— Мари, ведь у вас с бароном что-то произошло. Я не настаиваю, чтобы ты делилась, просто волнуюсь о тебе. Если он тебе напишет, пока ты будешь в доме мачехи, у тебя ведь могут быть проблемы, — обеспокоено сказала она. — Потому я сказала Пьеру, что сначала спрошу дозволения у тебя и лишь потом дам адрес.

Ах, вот оно что! Значит, обращение в письме всего лишь формальность! Немудрено, что мачеха и сводный брат отправили девочку за океан. Кому она нужна теперь, когда защитить некому?

— О, Клара, ты слишком добра ко мне! Спасибо за дружескую заботу! — искренне ответила я.

Как же жаль, что придётся попрощаться со столь чудесным и добрым человеком! Не всегда такую подругу обретёшь!

— Только я не собираюсь возвращаться в родительский дом. Я планирую устроиться в одном трактире и…

— О, святая Анна! Мари! Как же так? Ведь ты, пусть и не маркиза какая, но девица благородных кровей! Трактир? Ты точно ещё не отошла после испуга! Моя дорогая, — Клара обняла меня за плечи. — Лучше уж останься в Марьеле, уверена, и тут трактиров хватит, а пока поживёшь со мной у сестры, научу тебя плести кружева секретным способом моей бабки!

Ох, ну, светлая душа эта Клара! Готова даже секреты семейные раздать, лишь бы меня, как она думает, заблудшую от ошибок спасти.

— Хороший ты человек, Клара! Не волнуйся так за меня! Я пока в Американии была, научилась там кое-чему, теперь хочу это использовать и зарабатывать деньги, — опять соврала я.

Клара недоверчиво посмотрела на меня, словно думая, не шибанулась ли я где о притолоку, пока мы поднимались на палубу.

— И ты уж так легко не раздавай секреты бабушкины! Льстит, что ты так мне доверяешь, но секреты мастерства хранить нужно и на них состояние сколачивать, — серьёзно сказала я.

— Ты точно себя хорошо чувствуешь, — испуганно спросила Клара и даже прикоснулась холодными пальцами к моему лбу. — Что это за разговоры такие? Прости, Мари, но такой рассудительной я тебя вижу впервые.

Я улыбнулась и с теплотой посмотрела на Клару: красавица она всё же, в самом соку девка. Неудивительно, что Пьер решил не терять из виду такую пышную красу.

— А я такой и не была. У меня после этого водного происшествия, будто глаза открылись. Не хочу как раньше, и трястись за копеечные места или ждать подачки от родственников впредь не буду. Сама хочу, — ответила я, глядя на тонущие в золотых и малиновых закатных лучах очертания приближающегося порта.

— Знаешь, а я рада таким твоим переменам. Такое настроение — как у полководца перед боем. Смотреть и слушать тебя приятно! — она тут же спохватилась: — Только Пьер-то ждёт ответа, ты новый адрес свой знаешь хоть? — спросила она.

— Знаю, и барон его тоже знает, так и передай, — ответила я и усмехнулась.

Клара вновь посмотрела на меня как на больную, но спрашивать не стала, лишь

— Только купим по дороге гостинцы. Нам, кстати, когда жалование отдадут? — спросила я.

На палубе показалась белобрысая макушка одного из поварят, и он во всю глотку завопил:

— Мамзель Марилиза! Мамзель Марилиза!

— Вот, похоже, тебя и зовут за жалованием, — улыбнулась Клара. — А с гостинцами решим, как сойдём на берег.

Шла за жалованьем, словно на плаху, что-то подсказывало: старик Жан-Жак вполне может меня прокатить. На пол пути повернула на кухню и, заметив кока покуривающего трубку, подошла к нему.

Мсье Косма, увидев меня, тут же свою запретную деятельность прекратил, закашлявшись при этом как пацан, который от папки с папироской затаился. Узнав, что он свободен и тоже ещё не получил жалование, пригласила его пойти со мной.

— А вы, мамзель, суть разумеете! — усмехнулся он. — Наш Жу-Жу может и обсчитать, — сказал он и крутанул ус, — а вот ежели мы вместе придём…

— На то и расчёт, мсье Косма. Он меня не особо жалует, я и страхуюсь. Вы уж простите, что взяла вас в поверенные, — ответила я и улыбнулась мужчине.

Хороший дядька и не зашоренный: готов новому учиться хоть и не молод уже. Я, конечно, ещё совсем не разобралась, в какой мир попала, но что-то подсказывало, что таких людей здесь не так уж и много.

Завидев меня в сопровождении кока, наш начальник огорчился. Я это поняла по вспыхнувшим на мгновения искрам в глазах и скривившимся губам. Точно рассчитывал меня обобрать, а тут такой облом. Он вяло трепыхнулся, попытавшись выставить мсье Косма за дверь, но кок — это тебе не девчонка-подавальщица, его так просто не отправишь погулять.

В итоге за вычетом сегодняшнего дня я получила шестьдесят два ливра и восемь су. Мсье Косма утвердительно прикрыл глаза, услышав за какой срок работы мне положена такая сумма. Значит, Жу-Жу, как он мило обозвал наше начальство, не решился безобразничать при нём. Попрощавшись с мужчинами и довольно сложив монетки в карман платья, я выскользнула в коридор.

С коком мы договорились сразу: ему моё присутствие было ни к чему, а Жан-Жак мог попросить меня задержаться и попросту навыдумывать какие-нибудь провинности и отобрать часть денег назад. Оказалось, что подобное поведение нашему начальнику свойственно, мсье Косма не первый раз плавал с ним на дальние расстояния и был наслышан.

Счастливая тем, что хотя бы тут наконец обратилась к своему уму и сделала всё как надо, я пришла в свою каюту, чтобы собрать чемодан. До прибытия оставались считанные минуты. Агата, конечно, была тут, но её ехидная морда не могла испортить мне настроение.

Я, молча, вошла и достала из-под кровати сундук, за которым был припрятан саквояж, и принялась перебирать вещи и складывать платья, висевшие на крючке, вбитом в стену над кроватью.

— Наивная Мари, как же мне тебя жаль, — мурлыкала Агата мне в спину. — Я видела вас на палубе. Совсем не похоже, что красавчик-барон пригласил тебя в столицу. Он ведь тебя вчера просто выставил, да?

Мне осталось лишь стиснуть зубы, чтобы не послать рыжую заразу хорошим русским матом.

— Удивительно, что он спас тебя за завтраком. Хорошо, что мсье Жан-Жак знает тебя как облупленную и наказал, как ты того заслужила! — не унималась змея. — О, барон сегодня так на меня смотрел во время ужина, а когда я сказала, что такая подача блюд — моя идея, восхитился и засыпал комплиментами!

Вот ведь! Мне комплименты барона совершенно не нужны, я в своей жизни наслушалась этого добра выше крыше, а вот наглое враньё этой дряни очень разозлило! Виду я, кончено, не подала, продолжая паковать свои пожитки.

— Думаю, у меня есть шанс получить место подавальщицы в его ресторане! Тебя с твоими кривыми руками он бы даже туда не взял, а я с чего-то решила, что он принял твоё жалкое предложение, — изливала яд Агата.

Я чувствовала, что хоть всё это меня на самом деле и не касается, но я всё равно злюсь. Из-за вселенской несправедливости злюсь: вот такие Агаты портят жизнь хорошим людям, а потом живут дальше и хорошо живут зачастую! Мужчины таким вот змеям достаются порядочные и верные, подруги им почему-то доверяют и восхищаются, считая пробивными и опытными, дома у них полная чаша, а они прут по жизни как танки и ломают на своём пути слабых, таких как Мари-Элиза.

— Знаешь, Агата, а я тебе от чистого сердца желаю получить работу у барона в ресторане, ведь это станет твоей воплотившейся мечтой. Выше этой должности ты уже никуда не прыгнешь и будешь всю жизнь подавать на стол другим, — обернувшись, сказала я и улыбнулась. — Да, я от всего сердца желаю тебе исполнения твоей великой мечты.

Я вновь вернулась к своим вещам и улыбнулась ещё шире, когда услышала за спиной голос Агаты:

— Мерзавка! Откуда только в тебе это взялось? — прошипела она.

На самом деле прекрасно, что я через полчаса сойду на берег, и мы с ней разойдёмся в разные стороны. Агата бы точно раскусила, что в теле Мари-Элизы сидит какая-то демоническая сущность с гонором фельдфебеля на плацу и таким же лексиконом.

К моему огорчению, дорожный сундук хоть и оказался со скрытыми колёсиками с одной стороны, но был слишком тяжёлым, чтобы я сама смогла поднять его по лестнице. Пришлось звать Клару, и мы командными усилиями выволокли не только мой но и её сундуки и, усевшись на них, красные и вспотевшие весело переглядывались радуясь гомону порта, в котором, несмотря на вечернее время, кипела жизнь.

Агата тоже поднялась на палубу, но её пожитки волокли сразу два матроса и каждый жадно ловил малейшее слово гадкой красавицы.

— Нигде не пропадёт, — усмехнулась Клара.

— Мы тоже не пропадём, — ответила я. — Просто у неё кроме вот этого всего больше ничего нет, — я сделала жест руками в воздухе, будто обрисовывая изгибы крутобёдрой и грудастой Агаты, — а у нас ещё есть разум и душа.

Мы прыснули со смеху, вроде бы ничего такого я не сказала, так глупости, а развеселились обе. Наверное, всё из-за возбуждения, предвкушения перемен. Для меня-то и вовсе всё в новинку было!

Я уже думала о том, как буду жить в этом мире без привычных удобств и

На палубу уже подтягивались и представители высшего общества, среди которых были барон и мадам Спивак, от цепких глаз которой я поспешно спряталась за Кларой. Мадам была в шляпке с обилием каких-то перьев и цветов, и узнать на месте ли в итоге её пытавшаяся сбежать причёска не представлялось возможным.

Народу становилось всё больше, матросы, не стесняясь, разгоняли мешающих пришвартоваться зевак и, наконец, мостик на берег был перекинут и закреплён. Я видела барона, сошедшего одним из первых в компании Давура и мадам Спивак.

Мы с Кларой, решив не толпиться в очереди, рассматривали набережную, когда я почувствовала на себе прожигающий взгляд. Франс смотрел в нашу сторону, не отрываясь. Да, не буду лгать, он смотрел именно на меня, и этот взгляд был словно прощание.

Что ж, мсье барон, прощайте! Хотя не так: до скорой встречи! Потому как я еду покорять столицу и чувствую, что вам это не понравится, пусть вы об этом пока и не догадываетесь.

Глава 6

Порт Марьеля поглотил всё моё внимание. Посудите сами, на улице уже сумерки, а тут везде огни, толпа народу, все кричат, что-то грузят, чем-то торгуют, суета, смех, а порой и крепкое словцо пролетит. Отчаянно пахло рыбой и йодом, а ещё немытыми телами и парами горячительного. Моряки, видом напоминавшие Соловьёв Разбойников из народных сказок, отличались от бандитов разве что тем, что не отбирали у прохожих деньги и не свистели.

Клару встречали: муж сестры, их старший сын и пожилой мужчина, родственную роль которого я не поняла. В глаза сразу бросилась богатырская стать Жофруа и его сына Тео. Подруга уже успела рассказать, что муж Кристины кузнец и дела у него идут неплохо. Сестра же работала прислугой в богатом доме овдовевшей сеньоры, муж которой при жизни был правой рукой самого бургомистра.

В общем, семья не бедствовала, несмотря на то, что у Кристины и Жофруа было семь детей. Хотя, о чём это я, у хороших родителей каждый ребёнок при деле и пашет обычно на всеобщее благо. По крайней мере, у нас было так, вряд ли здесь иначе.

Представив меня зятю и племяннику, Клара без стеснения спросила, могу ли я остаться в их доме на одну ночь.

— Мы будем рады, мадемуазель, — улыбнулся Жофруа, — только у нас всё просто, хоть Кристина и старается перенимать у мадам Флабе всякие штучки.

Видеть, как смущается такой здоровяк, было не по себе: он-то думает, раз я аристократка так побрезгую их скромным жильём?

— О, мсье, что вы! Я готова спать и в конюшне лишь бы безопасно провести ночь. Я здесь никого не знаю и даже в гостинице могу стать лёгкой добычей каких-нибудь проходимцев, — улыбнулась я. — Благодарю, что не отказали.

Жофруа после моих слов расслабился и позвал следовать за Жилем — пожилым мужчиной, который оказался в их семье кем-то вроде наёмного работника по хозяйству. Жиль прихватил нашу ручную кладь и поспешил к ожидавшей нас повозке. Семья действительно не бедствовала, судя по тому, что в повозке нас ждал ещё и кучер. Меня этот факт порадовал: хороший тыл для Клары, которая с моей руки загорелась развитием своего кружевного дела.

Пока ехали, я рассматривала тонущий в вечерних сумерках Марьель. Большой, каменный город с площадями и фонтанами, замком бургомистра и шпилями какого-то религиозного сооружения вдали. Нищих и бездомных здесь почти не было, зато были разбиты клумбы с цветами и имелись скверы с разнообразными деревьями. Город мне очень понравился, не зря тот виконт сказал, что он третий по размерам и после нахваливал его, как чуть ли ни самый красивый во Франии. Здесь действительно было на что посмотреть.

Я давно провела параллель и поняла, что попала в какую-то альтернативную реальность, да ещё и в прошлое, к тому же реальность эта была с магическим колоритом. О последнем не трудно было догадаться: манипуляции Пьера и вихрь, вызванный Франсом, — чем не доказательство, а когда на подъезде к дому Клариной родни над нами сгустилась тьма, и я подняв голову вверх увидела кружащего над городом дракона, то все вопросы отпали.

— Мне казалось, в столице ты видела драконов в истинном виде, — шепнула с улыбкой подруга. — Хотя этот действительно очень хорош.

Я как заворожённая наблюдала за волшебным созданием и никак не могла поверить, хотелось ущипнуть себя. Дракон был огромен! Размером с пассажирский самолёт! При этом его мощное тело, покрытое лазурной чешуёй, дышало не только мощью и ловкостью, но и выглядело гибким и даже грациозным. Синие крылья с вкраплением золота в местах сгиба были роскошными. Только даже я старуха неопытная чувствовала, что за всей этой красотой скрывается угроза.

Дракон сделал круг почёта над городом, а когда пролетал над нами, посмотрел вниз, прямо на меня! Его ноздри задрожали, и взгляд бездонных синих глаз стал таким безумным, что мне захотелось спрятаться за широкой спиной Жофруа, разгружавшего повозку.

— Хм, — выдал Кларин зять, — видать, кто из гостей бургомистра крылья разминает. Не видал в наших краях лазурных драконов! Хорош да ловкач какой, поглядите!

Такое свойское высказывание в адрес жуткого синеглазого монстра меня успокоило. Чего я, правда? Тут эти драконы всё равно, что коровы у бати в деревне — шастают, где хотят, окаянные!

Дальше было знакомство с Кристиной, как две капли воды похожей на сестру, с многочисленными детьми, тётками, бабками, дядьями, которые проживали в доме и работали: мужчины — с Жофруа в кузне, кроме Жиля, который был приставлен к хозяйству, женщины — по дому, в огороде да в скотном дворике, которые тоже у семейства имелись.

Я только успевала радоваться да хвалить хозяев: молодые ещё, а какие разумные! Вот вам люди прошлых времён! Всё умеют и всё просчитывают, чтобы не только не голодать, но и жить достойно! Руки у четы Базен были золотые, головы светлые, рядом поддержка в лице родни. Что тут скажешь, предложение Клары и Кристины остаться хотя бы до празднования Дня встречи весны и лета оказалось очень заманчивым, но я всё же отказалась, заверив, что обязательно ещё приеду в гости.

За ужином все сели

В общем, я старалась узнать максимально много по бытовому устройству такого большого хозяйства в городе. В столице при самом лучшем раскладе мне придётся экономить на всём, и я уже искала решение этих вопросов.

Постелили нам с Кларой в небольшой, но уютной комнате. Надо сказать, что весь дом был очень чистым, удобным и тёплым. Имелась купальня с подогреваемой водой, куда нам посчастливилось сходить после ужина. Чистое тело, чистая сорочка и постельное бельё творят, порой, чудеса — с меня словно груз свалился, голова опустела, и я впервые с наслаждением отдалась в руки местного Морфея.

Пробуждение было ранним, в доме Базенов никто не валялся в постели до обеда. Впрочем, я выспалась как никогда! Даже в нашем загородном доме я не спала так сладко, как здесь.

Сделав утренний туалет, мы с Кларой спустились на кухню и позавтракали вдвоём. Остальные уже давно или ушли в кузню или были заняты работой по дому. Кристина побежала к своей госпоже, чтобы отнести какие-то гостинцы: ей дали два дня выходных, чтобы наговориться с сестрой.

Домашний сыр, масло и хлеб оказались просто феерией, и я решила, что при моём ресторане будет свой скотный двор. Уж не знаю как, но я это сделаю и буду изощряться в изготовлении собственных сыров, масел с травами и чесноком…

— Мари, ты в облаках летаешь, похоже! — рассмеялась Клара.

Подруга уже два раза спросила, не передумала ли я, а я в своих мечтах о сыре её даже не услышала.

— Прости, я уже вся мыслями в столице, — призналась я.

Клара покачала головой, тёмные брови сдвинулись на переносице:

— О, Мари! Мне так не нравится твоя идея с трактиром! Что ещё за трактир такой? — отщипывая кусочек от ароматной булочки с маком, возмутилась она. — Я думала, ты шутишь! Думала, поглядишь, как у моей сестрицы всё налажено, и согласишься остаться.

В карих глазах промелькнула печаль, Клара, как и я, не хотела расставаться. Меня даже за душу взяло, я протянула руку и по-дружески сжала пухлые пальцы девушки.

— Я не пропаду, поверь! Трактир мне порекомендовал барон Шантье, так что я не думаю, что он так уж плох, — улыбнулась я.

Да, актриса я всегда была плохая. Я — любительница пороть правду-матку, а не словеса плести. Клара, будто что-то почувствовав с сомнением, глянула на меня:

— И как твой трактир называется? — спросила она с усмешкой.

— «Тёртый калач», — ответила я и сделала большой глоток свежайшего молока.

— Хм. Будто название бандитского притона, спаси нас всех святая Анна!

Ну, откровенно говоря, да. Заведением с пятью звёздами Мешлена тут и не пахнет. Это я сразу поняла по насмешливым огням, полыхнувшим в глазах барона, когда он предлагал мне податься в это милое место. Только меня название поманило, словно забытая мелодия или знакомый запах. Интуиция мне подсказывала, что схожесть с названием моей ресторанной сети — это знак. Именно ту да мне и надо, но не скажу же я Кларе об этом?

— Что ты! Скорее всего там пекут хлеб и булочки и владелица какая-нибудь милая старушенция! Не отправил же меня барон в разбойничий вертеп! — мило улыбаясь отшутилась я.

А может и отправил. Ехать до столицы два дня, а значит, у меня будет время поразмыслить, как и что сказать хозяину. В том, что хозяин мужчина и закоренелый поборник патриархата, я была уверена! Ну, не стал бы барон после слов о профнепригодности всей женской братии к управлению ресторанной кухней и в принципе к готовке высокого уровня, отправлять меня к женщине. Да и вряд ли здесь есть хоть одна женщина-повар! В этом сумасшедшем мире мы, оказывается, только баланду варить умеем!

Ох! Слышала бы эти слова моя прабабка Фрося, которая готовила на целую артель и содержала хутор одна без мужа! К ней со всей окрестности на постой ехали только бы поесть то, что она своими заботливыми руками приготовила! Лучшей поварихой на всю Кубань слыла! А тут — баланда!

Я не стала дожидаться Кристину, попросила Клару попрощаться с ней и остальными. Подруга собрала мне с собой хороший такой туесок с едой и крепко обняла:

— Обещай, что если с этим твоим трактиром не выйдет, ты вернёшься сюда! Кристина и Жоф не против, я уже с ними говорила, — с надеждой заглядывая мне в лицо, сказала она.

— Обещаю, — улыбнулась я в ответ.

— И будь осторожна с этими своими родственниками. Мало ли что ещё им в голову взбредёт, — обняв меня за плечи и крепко прижав к себе, добавила Клара. — Мне этот твой братец совсем не понравился! Слишком он весь из себя красавец! Смотри, чтобы голову тебе опять не задурил, Мари!

Хм. Значит, там всё-таки какая-то история была с этим братом. Надо бы хоть посмотреть на его портрет, да перечитать оставшиеся письма.

— Не волнуйся за меня, я как устроюсь, тебе напишу! — пообещала я.

Тео ждал меня в повозке и лично повёз в речной порт. Я с его помощью разместилась и помахала на прощание всем, кто вместе с Кларой вышел меня проводить.

Ещё вечером Жофруа посоветовал не ждать общую повозку в столицу, которую обычно отправлял из Марьеля родственник Жиля. На дорогах неспокойно и последний такой обоз пострадал от лихих волкооборотней. Да, оказалось, что тут и такое есть!

Как я поняла, эти волкооборотни — независимый и лютый народ, живущий в горах и промышляющий охотой и рыбалкой, а в голодные годы и грабежами. Из хвалебной оды в адрес патрулей, следящих за безопасностью на дорогах, я вычленила любопытную подробность: волкооборотни жили на этих землях задолго до того, как драконы поселили здесь людей.

В общем, исходя из того, как Жофруа и остальные мужчины ругали негодных бандитов напавших на обоз, я сделала вывод, что мне действительно проще доплыть на лодке до Леоса — города-спутника столицы и уже там сесть на повозку, чтобы через пару часов быть в Паризе.

Хозяин лодки, прознав, что я родственница Базенов, отвёл мне лучший уголок в развалюхе, которую он лихо именовал каютой. На деле это была комнатушка два на

— Гермийцы, — пояснил лодочник. — Не боитесь, мамзель, они смирные.

Дверь легко подалась, и я вкатила свой сундук в полутёмное помещение больше всего напоминавшее подмосковную наливайку. Только в этой наливайке не было даже свечей, пахло грязными тряпками и чем-то прокисшим, а у широкого стола, служившего стойкой облокотившись на свою широченную ручищу, спал мужчина неопределённого возраста, орошая всё вокруг жутчайшим перегаром.

Свет, падавший из тусклого затянутого какой-то плёнкой окна, почти ничего не освещал, и я решила пока не закрывать дверь, мало ли что. Да и вообще, как-то не слишком хотелось мне тут ночевать. Сто процентов тут клопы размером с хорошего упиатнного кота, а может и крысы с лошадь.

— Уважаемый, — позвала я не громко, но твёрдо. — Уважаемый!

— Не старайтесь, мамзель! Арно как перепьёт, так пушки с дворцовой башни не разбудят! — раздалось из глубины зала, и я обернулась, ожидая увидеть молодую женщину.

Тот, кого я приняла за женщину, оказался мальчишкой лет десяти на вид. Этаким боевым воробьём с подбитым глазом и копной каштановых кудрей. Смотрел он на меня без страха и, как мне на миг показалось, с большим интересом, особенно оглядывая моё платье и сундук с саквояжем.

— Тогда, может быть, вы мне поможете? — вежливо поинтересовалась я.

Мальчишке моё обращение понравилось, он тут же выкатил тощую грудь колесом.

— Отчего не помочь? Помогу! — браво заявил он.

— Мне нужен трактир «Тёртый калач», — сказала я и увидела, как лицо мальчишки расплывается в широкой улыбке.

— Так это вам не сюда! Он почитай у самой Сины! Там хозяин — отец моего дружбана Робера, могу вас проводить, — заявил он и опять оглядел мой багаж сальным взглядом.

Вот дилемма! Доверия у меня этот малец не вызывал никакого, но и оставаться здесь тоже вариант не из лучших. Я окинула взглядом тёмное и грязное помещение, представляя какие тут номера для постояльцев и горло сдавило от тоски.

— Ты сам-то кто будешь? — спросила я вновь глядя на деловитого пацана.

— Так я Готье, Готье Леду — племянник… — он кивнул в сорону спящего мужчины, который как раз безбожно всхрапнул. — Я вас мигом проведу! Могу и ваш саквояж взять и сундук покатить, если вы устали, мамзель.

Он опять белозубо улыбнулся и взъерошил без того лохматую причёску.

— Куда покатить? В ближайшую подворотню, чтобы сдать старьёвщику или старшим? Так ведь? — сердито глянув на него, спросила я.

Мальчишка тут же переменился в лице, забавно повёл носом и вытулил на меня голубые и вроде как честные глаза:

— Да что вы, мамзель! Даже мыслей не было! Я бы никогда! Я бы…

— Давай так! Ты меня приводишь к трактиру, а я, как только переступлю с тобой вместе порог, тебя вознагражу и довольно щедро. Подумай сам — никто и знать не будет, что я тебе дала за услугу. За тобой ведь присматривают, да? — спросила я, внимательно глядя на Готье.

Пацан насупился, ему такой поворот не очень-то понравился. Не удивлюсь, если у него есть определённые инструкции от местного рэкета, как вести себя в подобных ситуациях. Возможно, его даже накажут за невыполнение, только я ему никак здесь помочь не смогу! Большое сомнение, что местные страж правопорядка заходят в бедняцкие кварталы, скорее у них с местными бандитами договор о непересечении условных границ.

— Ладно, — попыхтев, отозвался Готье. — Дадите мне два ливра и три су, — потребовал он.

Сумма не то чтобы большая, но ощутимая: проезд на лодке обошёлся мне ливр, а на повозке из Леоса сюда — четыре су. А тут на пустом месте отдать столько. Обидно, но делать нечего.

— Договорились. Только не вздумай рассказывать местным, сколько я тебе дала! — ответила я.

Путь до «Тёртого калача» оказался не близким, Готье вёл меня какими-то закоулками, и пару раз мы спускались по довольно крутым лесенкам к самой воде и катили по берегу. Я понимала, что мальчишка хочет, чтобы нас видело как можно меньше народу, только таскать сундук приходилось мне! На последнем таком спуске отвалилось колёсико, и мне захотелось оставить все эти вещи прямо тут, но под пристальным взглядом Готье выжидавшего какими же будут мои действия, кое-как приладила колёсико, прилепив на честном слове и вставив веточку в зазор.

Наконец мы поднялись по пологому склону, обошли чей-то достойный сноса домишко и вышли на площадь. Посреди этой площади был неработающий фонтан с когда-то красивой статуей русалки выливающей воду из раковины. По левой стороне тянулись двухэтажные развалюшки с соломенными крышами, а всю левую часть занимал большой и, в отличие от других зданий, вполне добротный дом. Хоть побелка и краска на нём давно облупились, двери парадного входа слегка покосились, а у крыши не хватало черепицы в паре мест, в целом его вид обнадёживал.

У дома была небольшая территория у входа с подобием клумб, но росли там только колючки. Калитка, над которой висела вывеска была открыта нараспашку, а на дорожке выложенной тёмным камнем беззастенчиво дрых тощий драный чёрный кот с белым пятном на ухе и на филейной части.

М-да. Видок так себе!

Я подошла ближе и заметила, что у дома есть продолжение почти над мелкой речушкой и неработающее мельничное колесо, тоскливо поскрипывающее при каждом сильном порыве ветра, а ещё небольшая пристань. Видимо, когда-то речка была полноводнее, и здесь было куда милее.

— Дядька говорил, тут раньше было красиво и ухожено. В Калач ходили богатые торговцы и даже захаживали благородные навроде вас, — сказал Готье.

Мальчишка, видимо, заметил разочарование на моём лице и решил как-то подбодрить.

— А что же случилось? — спросила я.

— Вроде вода ушла, а потом и квартальный наш связался с каким-то проходимцем. Стали обдирать всех, понастроили тут каких-то работных домов и этих, слово забыл, — нахмурил брови Готье. — Ну, где красят ткань да кожу. И всяко другое!

Хм. Интересно это всё. Ладно, разберёмся по ходу!

Я-то уже в своём воображении видела и чистоту кругом, и работающий фонтан, и клумбы, да реку полноводную и столики прямо на маленькой пристани, где так уютно мельничное колесо шумит! Да и кота этого откормить не помешало бы, а то позорит

Ох, Маша, тут работы на три жизни хватит! Размечталась!

В трактир мы входили вместе, потому как колёсико опять отвалилось, и Готье решил всё-таки помочь мне с сундуком. Кое-как втолкав его в большой и просторный, хоть и почти такой же тёмный, как у Арно, зал, я выпрямилась и поправила уже изрядно запылившееся платье.

Здесь к моему удивлению было довольно людно: за стойкой стоял подвыпивший, но вполне бодрый мужичок лет пятидесяти, по залу прохаживались сразу три подавальщицы. У порога на пустом ящике сидел мальчишка — ровесник моего провожатого.

Сам зал мне понравился: большой, потолки достаточно высокие и кое-где колонны-опоры, на которых, судя по всему, держался второй этаж. Стены, когда-то побеленные в нежно голубой оттенок, сейчас были грязными и от свечной копоти, и трубочного дыма — посетители дымили прямо тут, не выходя из-за стола. Этот факт мне очень не понравился, если я планирую сделать из этого бедствия солидное место, куда будет мечтать попасть сам король… Ох, да тут не только с дымящих гостей надо начинать, тут за что не возьмись — мрак!

— Мамзель? — слегка заплетающимся языком позвал меня хозяин, и я обернулась. — Чем могу вам помочь? Вы заплутали?

Я только открыла рот, как надо мной словно сгустились тени, и сзади знакомый голос громко заявил:

— Мамзель уже уходит! Она заплутала!

Я сжала губы, чтобы не сказать вслух некрасивое бранное слово, и медленно обернулась. Так и есть: барон Шантье собственной персоной! Хорош гадёныш! Вон как сюда спешил: в одной рубашке и панталонах примчался! Волосы растрёпаны, в глазах огонь. Даже что-то такое внутри шевельнулось… Радость? Не может быть, чтобы я была рада этому хаму невоспитанному!

— Барон, вы? Мы вроде решили больше не встречаться, или я путаю? — с улыбкой спросила я.

Франс недовольно сдвинул брови. Ох, да он ведь зол как сто чертей! И на кого интересно? На меня?

— Сейчас не время ёрничать, мадемуазель. Прошу на выход, я возьму ваши вещи, — тоном нетерпящим возражений сказал он.

— Сейчас шнурки поглажу, — пробурчала я.

— Что погладите? Шнурки? — не понял он, а мне стало смешно. — Чему вы улыбаетесь? Как вам ума хватило прийти в этот притон?

Пьяный хозяин за стойкой оживился:

— Попрошу, мсье! У меня приличное заведение! — заплетающимся языком выдал он.

— Я отправилась туда, куда вы посоветовали! — возмутилась я. — И здесь вполне прилично! Вы у Арно не были!

Тут уже оживился Готье:

— Мамзель, как же так! У Арно ещё нормально! Вы не были на Сырой улице у старухи Пажу! Вот где притон!

Из зала послышались одобрительные возгласы посетителей, подтверждающие, что у старухи действительно всё плохо. Только моему собеседнику это всё было неинтересно, он как стоял с лицом каменного изваяния, так и продолжил.

— Я повторю лишь раз, мадемуазель: на выход! Я ошибочно решил, что у вас есть чувство юмора, и вы оценили мою шутку и забыли о своей дурацкой затее! Что же вам не сиделось в Марьеле у четы Базен? Слишком пресно? Нужны острые ощущения?

— Послушайте, барон, вас моя жизнь совершенно не касается! Это вам чего-то не хватает, раз вас сюда принесло! — ответила я и демонстративно повернулась к ошалевшему от круговорота событий хозяину заведения. — Мсье Солан, я хочу у вас работать!

Рявкнула так жёстко, что бедный мсье Солан встал по стойке смирно и закивал.

— Нет, мсье Солан! Эта мадемуазель не в себе и не способна к тяжёлому труду! Уж поверьте, я видел, как она прислуживает за столом! Чудом жив остался!

Вот мерзавец — с козырей зашёл! Мсье Солан тут же обмяк и отрицательно замахал пьяной головой.

— Не слушайте его, мсье Солан! Я — ценный работник! Я из вашего трактира сделаю такое заведение, что сюда сам король на ужин прийти захочет!

Смех барона зазвучал как рокочущий водопад:

— О, да! И вам не стыдно обманывать этого несчастного? Дайте ему хоть протрезветь! — отсмеявшись, заявил он.

— Убирайтесь! Вас моя жизнь не касается! — выплюнула я на эмоциях.

Вновь глянула на несчастного мсье Солана:

— Вы хотите стать богатым человеком или нет? — спросила я, гипнотизируя беднягу суровым взглядом.

— Хочу, — нерешительно отозвался он и с опаской посмотрел на барона. — Вы только тут всё не разнесите, ладно?

Я удивлённо обернулась на Франса и поняла с чего такое трепетание перед ним: зрачки синих глаз стали вертикальными и на скуле явственно проступили синие чешуйки. Мать честная!

— Барон! Возьмите себя в руки немедленно! Вы пугаете тут всех и меня тоже! — встревожено сказала я.

— Аррр! Мадемуазель! Вы не представляете, во что ввязываетесь! — глубоко вдыхая, с рычанием выдал он. — Я вас предупредил, после не плачьте!

Ещё раз окинув меня злым взглядом, он резко развернулся и вышел вон. По трактиру прошёл вздох облегчения, а затем послышались хлопки, которые быстро набирали оборот, превращаясь в аплодисменты.

— И чему вы хлопаете, тупицы! — недовольно воскликнула одна из подавальщиц. — Она поругалась с драконом, а вы и растаяли! Много ума надо врагов наживать! Он, если захочет, — за миг спалит наш трактир!

Я повернулась к крикливой дамочке: самая ухоженная из трёх, в наиболее откровенном и в то же время наиболее добротно пошитом платье. Похоже, местная королева.

— Он не спалит, — спокойно сказала я. — Мсье Солан, я готова приступать к любым обязанностям, которые вы на меня возложите с завтрашнего дня.

Глава 7

Мсье Морис Солан смотрел на меня пьяными голубыми глазами и, по всей видимости, никак не мог понять, какого лешего я к нему пристала. Зато местная вариация Агаты тут же возмущённо задрала брови к затылку:

— Морис, неужели ты возьмёшь её? Она ещё только вошла, а уже столько проблем! Тебе они нужны? — с неприязнью глядя на меня, сказала девица.

По залу прокатили шепотки, и кто-то громко крикнул:

— Бери её, Морис! Девка-огонь!

Раздался дружный мужской гогот. О, да! Именно о таком отношении я мечтала, ёлки-моталки!

— Заткнись, Мишель! Ни тебе потом драконов отсюда выгонять! Она — ходячая проблема, уж я-то вижу! — не унималась эта малохольная.

— А вы, я вижу сущий ангел. Видимо, оттого тут так темно и грязно, что вы своим нежным светом озаряете

Поначалу девица не поняла, оскорбили её или нет, зато в зале кто-то расхохотался:

— Морис! Если ты её не возьмёшь, я больше к тебе не приду!

— И я! Как можно от такой подавальщицы отказываться?

— Дураком надо быть!

Такой поддержки я, если честно, не ожидала и даже обернулась чтобы одарить посетителей улыбкой. Ох, ну и публика! Одно лицо живописнее другого! Не зря барон сказал, что здесь притон.

Обернулась и столкнулась с пылающим ненавистью взглядом моей противницы:

— Если ты думаешь, что будешь тут работать — зря! Я тебя мигом изживу! — негромко, так что услышала лишь я, да стоявшие позади подавальщицы, прошипела она.

Что ж так везёт на дам подобного сорта? Вспомнилось: «Обидно, да? Ничего не сделал, только вошёл!».

— Вы — жена мсье Мориса? — решила сразу уточнить я.

— Кто жена? — возмутился хозяин. — Аника? Не! Эта пигалица мне не жена! Она моей Барб и в подмётки бы не шла! — махнув рукой в сторону наливающейся красным девицы, сказал он.

— Тогда я не понимаю, почему Аника командует в вашем трактире, — совершенно спокойно сказала я.

По залу прокатился звонкий хохот, и я уже испугалась, не перегнула ли палку.

Ох! Мужик, он мужик и есть! Хоть пьяный да рябой, хоть самый захудалый, но подденешь его мужицкое самолюбие, и начинается канитель.

Прямо на глазах мсье Солан из пьяницы и рохли превратился в делового и хваткого хозяина. Во-первых, оправил девушек на кухню, а самой старшей светловолосой и упитанной по имени Марта вручил две деревянных кружки сидра, чтобы отнесла гостям. Аника такому повороту точно была не рада, она явно привыкла блистать в зале и командовать над Мартой и третьей совсем молоденькой подавальщицей.

Во-вторых, он серьёзным взглядом, будто протрезвев, посмотрел на меня и мои вещи, особенно задержавшись на моих руках и лице:

— Мамзель, да ведь вы по всему из благородных! Как же я могу вас нанять? Да и у меня без того три подавальщицы! — сказал он.

— Я могу быть кем угодно, мсье. Готова начать с уборщицы или подсобной работницы на кухне, — спокойно отозвалась я.

— Мамзель, как я могу…

— Морис! Да ты не глупи! Весь Кривой квартал теперь к тебе ходить будет! А коли в казармах прознают, так и солдатня вся твоя! — опять выкрикнул какой-то особенно не равнодушный.

В зале дружно подхватили его слова, и подошедшая Марта тоже закивала, робко улыбнувшись мне:

— Морис, Большой Том верно говорит, — сказала она. — Эти пьяницы быстро разнесут новость. Такая подавальщица всех привлечёт! Дракона отбрила да ещё и нашу змеюку на место поставила, — подмигнув мне, добавила женщина.

Мсье Солан пригладил взъерошенную шевелюру и окинул меня ещё одним изучающим взглядом:

— Мамзель, вы меня режете без ножа! Видит всесильный Огастин! Без ножа! — воскликнул он, мечась за стойкой. — Хорошо. Вы приняты. На испытательный срок! Идите уже куда-нибудь! — он ловко наполнил деревянную кружку золотистым сидром из бочки за спиной и выпил залпом. — Марта, проводи мамзель.

Марта быстро закивала и поманила меня туда, где совсем недавно скрылись девушки:

— Пойдёмте, я покажу вам свободную комнату.

Я кивнула и тут же поймала выжидающий взгляд Готье. Мальчишка всё это время сидел на ящике рядом с приятелем и не сводил глаз с происходящего.

— Подождите, пожалуйста, Марта. Мне надо отдать мальчику вознаграждение, — ответила я.

Мальчишка оживился, вскочил со своего места и подбежал ко мне. По губам читает, стервец! Надо это учесть на будущее!

— Вот обещанное, — стараясь не привлекать внимание, я ловко нырнула в карман юбки и, нащупав нужные монетки, протянула их Готье, перед этим закрыв нас спиной от любопытных глаз.

Парнишка весело присвистнул:

— О-ля-ля, мамзель! Если вам тут надоест, приходите к нам! Моему дядьке нужна крепкая рука, — сверкнув белозубой улыбкой, заявил он и тут же получил шутливый подзатыльник от Марты.

— Иди уже отсюда, прохиндей! Дядька тебя уже потерял, небось, — прикрикнула она на Готье.

Я искренне обрадовалась, когда Марта позвала с кухни долговязого парня, и они вдвоём с Робером поволокли мой багаж следом за нами. Комнату она мне определила на втором этаже по соседству с своей. Болтать со мной она, видимо, постеснялась или решила, что ещё не слишком хорошо меня знает. Я, откровенно говоря, была этому рада: жутко хотелось, наконец, остаться одной и перевести дух.

Вещи мои оставили у дверей и все дружненько вышли, хоть по лицам долговязого и Робера я видела, как им хотелось бы со мной поболтать, но Марта спуску не дала — святая женщина!

С тоской осматривала выделенную мне комнату. Ну, что тут скажешь, если мир рушится, то он рушится целиком, на этой комнатушке разруха отдыхать не стала. Обшарпанные стены, паутина по углам, продавленная койка с мешком набитым сеном вместо матраса. Подушки не было, занавесок на мутном окне тоже. Пол давно не метён, везде толстый слой пыли.

Я только решилась присесть на кровать, как раздался стук в дверь, и светлая голова Марты заглянула внутрь:

— Простите, мамзель, я вам принесла постелить, — она виноватым взглядом окинула комнату. — Я через пару часов оставлю зал на Анику и Луизу и приду к вам. Наведём тут порядок. Вы, наверное, есть хотите?

Мне стало жутко некомфортно: сейчас я по виду гожусь это Марте чуть ли не в дочки, а она всё мамзелькает и выкает!

— Марта, могу я попросить?

Женщина быстро закивала.

— Отныне я просто Мари, или Мари-Элиза, — твёрдо сказала я, — и никаких мамзелей! Договорились?

Я сурово посмотрела на женщину, заодно изучая её лицо. Приятная, даже миловидная, слегка полноватая и при этом довольно шустрая, к тому же не дура. Светлые бесхитросные глаза смотрели с удивлением и даже лёгким ужасом, Марта поправила ворот дешёвого, но опрятного платья:

— Мам… Ох, как же так? Ведь вы из благородных, а я тьфу — простая дочь батрака! — сказала она и потупила глаза.

— Если ты хочешь, чтобы у нас с тобой отношения заладились, и чтобы я помогла мсье Солану навести здесь красоту и порядок, то для начала забудь о том, что только что произнесла! И никогда не говори о себе плохо! — ответила я. — Так мы договорились?

Марта ещё

— Простите… Мари, — обращение ей далось с трудом, — главное не сказала. Аника вам такое не простит! Но не она тут самая змея, — женщина встревожено посомтрела на меня. — Юдо вам опасаться надо.

— Не вам, а тебе, Марта. Мы же на ты перешли, не забывай! — с улыбкой сказала я.

Новости нерадостные, но улыбка была нужна как воздух, слишком женщина была напряжена.

— Кто такой этот Юдо? — спросила я.

— Приятель нашего мсье Солана. Неприятнейший тип, мам… Мари! Будь с ним настороже, — сказала она и выскользнула в коридор.

Я всё же села на пыльный тюфяк и на мгновение прикрыла глаза. Да, здесь не рай, окружение не самое воспитанное, грязь и, скорее всего, водиться всякая живность. Нет водопровода и канализации, возможно, ещё есть чума или какие-нибудь средневековые болезни, от которых ещё не придумали лекарства… А ещё здесь есть магия, драконы и гендерное неравенство!

Потёрла виски и вновь посмотрела на обшарпанные стены. Зато как интересно начинать всё сначала в таких непривычных условиях! Как говорила моя Леся, переход на более сложный уровень. Может жизнь во Вселенной так и устроена, что все мы переходим из уровня в уровень, достигая новых высот, набираясь опыта и помогая другим?

Не так уж всё и плохо, Маша! Ты молода, здорова и красива, а голова твоя полна знаний и идей. Всё здесь приведёшь в достойный вид и ещё утрёшь красивучий нос этого гадкого барона-дракона! А начать надо с этой комнаты!

Настроив себя таким образом, я достала из чемодана самое неприхотливое платье, стянула с кровати то, что когда-то было простынёю и порвала на тряпочки. Несколько тонких полосок намотала на кисти рук, чтобы их хоть немного защитить. Я примерно понимала, что если тут и есть какие-то чистящие средства то они, скорее всего, жутко ядовитые, а руки мне ещё пригодятся.

Чем там пользовались обычно? Щёлоком. Вот и решила я хоть какую-то преграду сделать. Тряпок нарвала много, чтобы менять повязки. Остальную ветошь, я аккуратно разложила на стопки, самую большую определила для полов. Вещи естественно развешивать в пыльный шкаф я не собиралась. Заснув сундук под кровать, а саквояж в шкаф, пошла в сторону кухни в надежде отыскать Марту.

В коридоре мне никто не попался, и я двинулась дальше, туда откуда пахло съестным, пусть и не слишком приятно, но не кислятиной, что уже меня порадовало. Уже хотела войти, как услышала мужской голос с хрипотцой и лёгкой отдышкой.

— Пусть только ваша мамзеля сунется ко мне на кухню! Я её быстро в обратный путь отправлю, — высказался мужчина. — Мне, чтобы баба, да на кухне! Тьфу!

— Да она смазливая! Её наш пьяница в подавальщицы отправит, — раздался голос помоложе. — Я б к такой заглянул!

— Ты — дубина, Филипп! Если за ней дракон притащился, а она его отшила, то такому прыщу на жо…

Я решила прервать весь этот поток и вошла-таки в святую святых. У очага с бурлящим котлом сидел тучный мужчина лет сорока. Весь какой-то неопрятный, нечёсаный в грязном фартуке и не только… Его всего хотелось помыть, а лучше целиком в стиралку затолкать и засыпать тайдом каким-нибудь.

Напротив на низком табурете в окружении мешков с овощами сидел тот самый долговязый парень, который помогал тащить мои пожитки вместе с Робером. Его помыть тоже надо было бы, но не так сильно как его собеседника. Филипп этот чистил картофель, а очистки бросал прямо на пол, и их было столько… Мамочки! Что они тут устроили?

— Добрый день, господа, — улыбнулась я, стараясь скрыть брезгливость. — Меня зовут Мари. Я новая работница господина Солана. Буду рада трудиться вместе с вами.

Лица у этих двоих были настолько красноречивыми, что я чуть не прыснула со смеха. Знал бы «пьяница Морис», как о нём за глаза говорят его работники! Сам виновен, тут не поспоришь, и рыба, разумеется, гниёт с головы, но всё же. Я окинула взглядом кухню, и она мне понравилась. Большая несколько очагов, хорошая высота потолков, большие окна, несколько столов для готовки и один для выдачи блюд. Как любопытно, похоже, тут и, правда, когда-то было приличное заведение почти по стандартам!

— Милочка, бабам на кухню можно только за готовой снедью заходить! Даже заказы ты должна с порога кричать! — возмутился повар.

Я перевела свой жадный взгляд на его лицо. Знаете, есть такая порода собак, у которой очень много лишней кожи? Вот у этого мужчины с глазами навыкате был такой же избыток кожи на лице. Он весь словно слегка подтаял на солнце. Чёрные сальные волосы, собранные в хвост, и серьга в ухе натолкнули на мысль, что он бывший кок.

— Простите, мсье, — я улыбнулась, — не знаю вашего имени, но я только завтра приступлю к работе. Так что будем считать, я заглянула познакомиться.

Повар прищурил глаза и склонил голову в бок:

— Милочка, меня женскими штучками не возьмёшь! Иди лучше в зал, там лицом торгуй!

Ох, как внутри всё заклокотало, еле сдержалась, чтобы ему не сказать….

— Вы правы! Больше ведь здесь привлечь посетителей нечем, — всё же сказала я.

Филиппа просто разорвало от эмоций, и он уткнулся лицом, чуть ли не в мешок, чтобы не выдать себя. Зато его старшего товарища, по всей видимости, ярого женоненавистника и хама мои слова почти не впечатлили.

— Милочка, ты ни с тем связалась! Народ любит мою стряпню потому тут и полный зал изо дня в день! — самоуверенно заявил он.

Я же вновь улыбнулась:

— Пока не попробую не поверю.

Подмигнула мужчине и вышла в коридор, столкнувшись с самой молоденькой подавальщицей.

— О, мамзель, — пытаясь изобразить книксен, благоговейно прошептала она.

Ещё одна! Придётся и с ней побеседовать, а вот границу с Аникой я, пожалуй, стирать не буду. Всё же разница в происхождении пока может стать небольшим препятствием для неё, а это даст отсрочку

— Луиза, кажется? — спросила я, рассматривая девушку.

Совсем молоденькая, чем-то неуловимо похожая на хозяина трактира. Наверное, медными волосами и россыпью веснушек на чуть вздёрнутом носу. Свет из дверного проёма как раз хорошо освещал её открытое и по-детски милое лицо. Со мной теперешней она, скорее всего, ровесница или на пару лет младше.

— Да,

— Помоги мне, пожалуйста. Мне нужно ведро и вода, а если есть щёлок или ещё какие средства для мытья, буду благодарна, — приветливо улыбнувшись, попросила я.

Луиза быстро кивнула и поманила идти за ней. Оказалось, что кухня в этой стороне не единственная комната, а если от двери дать влево, есть ещё небольшой закуток, в котором и притаилась кладовая. Девушка ловко толкнула дверь, но та не поддалась:

— Странно. Обычно тут не заперто, — искренне удивилась она.

— А у кого может быть ключ? — спросила я.

— Наверное, у дяди, — она опасливо глянула на меня, — или у Аники.

Так и есть — Луиза племянница Мориса, у меня глаз намётан! Однако неплохо тут устроилась эта подавальщица: командует, имеет неограниченный доступ к кладовой и, вполне вероятно, к бухгалтерии. Ну, ничего! Разберёмся!

— Пойдём к твоему дяде, — не теряя оптимизма, сказала я.

Естественно у Мориса, который уже практически спал за стойкой, мы никакой ключ спрашивать не стали. Похоже, его приступ хозяйственности пропал, стоило мне скрыться с горизонта, зато рядом возник мужчина, в котором я без промедления определила Юдо.

Определила сразу, потому что змей подколодных за долгие годы жизни научилась различать на расстоянии. Этот был королевской коброй как минимум. Лощёный мужик лет пятидесяти в отличной форме, весь ухоженный и прилизанный, в дорогом бархатном костюме, куртка которого сейчас была небрежно расстёгнута, демонстрируя белоснежную рубашку из добротной ткани и довольно толстую золотую цепь. Улыбка у него была приторной и предназначалась только тем, кто смотрит, стоило человеку отвернуться, и на лице Юдо появлялось брезгливое выражение.

Он периодически похлопывал захмелевшего мсье Солана по плечу и что-то нашёптывал. Рядом крутилась Аника, посылавшая этому неприятному персонажу улыбки и при каждом удобном случае подходившая к стойке, чтобы чуть ли не лечь на неё животом для демонстрации своих богатств.

Луиза завидев Юдо попятилась назад в сторону кухни, я направилась следом и едва успела её поймать у лестницы:

— Луиза, ты чего? — спросила я.

— Простите, мамзель. Что-то захворалось, пойду к себе ненадолго, — и она, выскользнув из моей руки, практически побежала наверх.

Подозрительно как-то, ну, да ладно. Я тут человек чужой, может девушка не любит этого Юдо или ещё что. Глубоко вздохнув, направилась в зал, но меня почти сразу перехватила Марта:

— О, Ма… ри, пойдём, я дам тебе, что нужно для уборки, пока у Аники ключ выманила, — сказала она и, будто буксир, потащила меня в кладовую

— И часто ключ у Аники? — спросила я, пока женщина выдавала мне всё необходимое.

— Так, а завсегда обычно. Морис раз в месяц только проверяет, а заказывает всё она да мсье Легран.

— Юдо Легран, верно?

Марта с опаской посмотрела на дверь и быстро зашептала:

— Они тут сами всем заведуют с тех пор, как Морис запил. Супруга его — моя кузина преставилась, вот и запил, — она окинула взглядом практически пустые полки. — Видите? Ветер свищет! От того Анри и варит баланду всякую! Людям и подать-то нечего. Ходят по старой памяти, чтобы Морис совсем по свету не пошёл. Да только и могут тут, что пить без меры. Работать стало тяжко. Пьяные свары, да приставания. Луизку стараюсь вечером отправлять к себе. Заступиться-то некому. Большой Том разве что и поможет — он тут в квартале за порядком следит. Только и он не каждый же день у нас бывает.

Я тоже окинула кладовку внимательным взглядом, глаза как раз к темноте привыкли. Марта была права: два мешка муки, окорок, да кадка масла, овощей про запас не было, мяса тоже. Что же они гостям подают?

— Марта, ты не подумай чего плохого, но я спросить должна: кто деньгами заведует? Тоже Юдо с Аникой? — полушёпотом поинтересовалась я.

Женщина понуро опустила голову, перебирая потрескавшимися пальцами незамысловатую тесёмку на платье:

— Они и заведуют. Мы с Луизой жалованья почитай полгода не видели. Не уходим, потому как дурака этого жалко! Они ж его сразу тут угробят, и трактир к рукам приберут! — чуть ли не со слезами на глазах сказала она. — Мы да Робер, нету у него больше никого.

Я протянула руку и коснулась плеча расстроенной женщины. Мне хотелось её утешить, заодно немного охладить восставшую внутри волну ярости на творившуюся несправедливость.

— Ты не плачь, Марта. Решится всё как-нибудь. Обещаю, что я всё сделаю, чтобы дела тут наладились, — улыбнувшись, сказала я и заглянула женщине в глаза.

Она вдруг всхлипнула и обхватила меня за плечи руками, обнимая:

— Святая Анна вас послала нам не иначе, — прошептала она.

Остаток дня я провела хоть и в тяжких трудах, но осталась довольна результатом. Конечно, ортопедического матраса тут не раздобыть, зато я нашла за домом во дворе стожок свежего сена и с помощью Луизы набила им новый холщёвый мешок, который мне откуда-то раздобыла Марта. На мешок я постелила единственную простынь, что была в вещах Мари-Элизы, а одеялом меня также снабдила заботливая женщина.

Пока я тёрла, мела и мыла, солнце упало за горизонт. Руки болели и хоть я довольно часто меняла свои повязки, но всё равно сожгла кожу. Марта и Луиза, периодически заглядывавшие ко мне, то приносили луковую похлёбку, то стакан вишнёвого сока и сухарики, то огарок свечи и стакан молока, а совсем в сумерках Филипп и Робер притащили мне таз и два ведра воды.

Посылая в адрес Марты всяческие благословения, я кое-как помылась, и это было здорово! Просто смыть с себя пыль дороги и такого тяжёлого дня — разве это не счастье! Надев чистое бельё и тёплую ночную сорочку, я забралась в кровать и задумалась. Картина получалась не очень: похоже друг Юдо и его любовница Аника вовсю спаивали мсье Солана и на полную катушку пользовались всеми благами в ущерб и хозяину и заведению.

Одно мне не давало покоя: Юдо Легран точно не из тех, кто будет стоять за прилавком трактира. Его манеры, одежда, облик — всё говорило об этом. Такие люди мечтают взлететь как можно выше, и боюсь, что трактир это лишь средство. Надо бы разузнать, зачем он ему.

Глава 8

Проснулась я с первыми лучами, слабо осветившими комнату сквозь мутную плёнку на окне. Я уже догадалась, что эта плёнка — бычий пузырь, который натянули на

Потянулась, радостно отмечая, как реагирует тело. Всё же молодость — неоценимый дар, жаль понимаешь это лишь в старости. Эх! Не знаю, кто и зачем отправил меня сюда, но при встрече обязательно спасибо скажу!

Я уже одела одно из домашних платьев и заправила кровать, намереваясь отыскать зеркало и хоть немного привести себя в порядок. Умыться тоже было бы неплохо. В дверь робко постучали, и я открыла.

— Доброе утро, Мари, — в комнату заглянула Луиза и смущённо осмотрела помещение. — О! Как тут стало чисто!

— Доброе утро! Да, я вчера старалась. Луиза, я бы хотела глянуть на себя и причесаться, да и умыться было бы неплохо, — ответила я приветливо. — И ты расскажи мне как у вас тут всё проходит? Что вы весь день делаете? Когда обычно приходят клиенты? Может, среди них есть кто-то кого лучше стороной обходить или напротив кто сверху монетку даст?

Луиза зарделась, ей явно было приятно, что я у неё этим всем интересуюсь. Она подобрала юбки и повела меня по коридору к лестнице:

— Ой, посмотреть на себя можно только у дяди в проходной комнате. Он там держит большой осколок зеркала, а причёску и я могу тебе сделать, — она улыбнулась.

Смешная такая, рыженькая и пригоженькая, не красавица, но такая душечка, что хотелось её по морковным косам погладить и конфетку дать. Точно Леся моя! Только внучка у меня жёстче, со стержнем, а Луиза, словно зайчишка напуганная. Знать бы ещё, кто её так запугал.

— Обычно по утру мы с Мартой завтракаем, идём на местный рынок за хлебушком и молоком для себя, — девчонка склонилась ко мне и понизила голос. — Анри-то такую бурду порой готовит… Конечно, с голодухи и это съестся, но мне и стакан молока с краюхой хлеба милее порой!

Мы тихонько рассмеялись и, завернув под лестницу, вошли в узкий коридор, а уже из него вышли в небольшую комнатушку, которая поразила меня совершенно другой обстановкой. Тут были и шторы и цветок в большой кадке, которому явно не хватало места и тот самый осколок зеркала в раме на стене. Мягкая низкая софа, такой же низки столик и два пуфа стояли в центре комнаты. Всё было в сиреневых тонах, ткани выглядели дорого, а стол и вовсе был под красное дерево и сверкал лаком.

— Вообще, дядя Морис не любит чтобы сюда ходили. Но нам с Мартой и Роберу можно, — сказала Луиза шёпотом. — Это всё моя тётка Барб при жизни у какого-то торговца выкупила. Она была женщина деловая, с хваткой. Жаль у них с дядей так своих деток и не вышло завести. Зато она так этот трактир любила! Марта сказывала сюда даже благородные тайком ходили.

— Так, а Робер, разве не их сын? — спросила я.

— Он только дядькин сын. Появился за полгода до смерти тёти Барб с клочком бумаги, а на том клочке название деревеньки да имя матери. Загулял дядька разок, а этот разок к нему и приехал на постой, — полушёпотом поведала Луиза.

— Хм, — я внимательно осмотрела помещение. — А готовил при тётке твоей кто? Анри?

Луиза замялась и плечиками как-то вяло пожала:

— Этого не знаю. Вот зеркало, смотрись, да я тебе быстро красивую прическу сооружу! Тебе две косы? Одну? Может короной вокруг головы, а? Аника от зависти помрёт! Волос у тебя такой шелковистый и густой! Знатная косица выйдет! — зачастила Луиза. — Сейчас гребень принесу и ленту!

Девушка выскочила из комнатушки, а я послушно заглянула в осколок неправильной треугольной формы. Жаль, что своего зеркальца у Мари-Элизы не было: так бы и любовалась на себя! Вот честно! Хороша чертовка! Точно как в любимом фильме: «Червлёна губа, бровьми союзна!». Волосы у новой меня и, правда, будто шёлк и цвет-то какой! Вроде бы и чёрный, а вон и синим, и фиолетовым отливает, а кое-где и серебряные всполохи проскальзывают. Надо же!

И чего этот остолоп барон Мари отказал? Не разглядел что ли? Отошла подальше покрутилась, любуясь на точёную фигурку, и чуть в обморок и не плюхнулась! В зеркале в моём любимейшем брючном костюме крутилась я! Ну, настоящая я — Соколова Мария Ивановна! Ёжкин кот! Пригляделась: так и обстановка современная земная! Радостно оглянулась — нет, всё там же я, в темноватой комнатушке со старинной мебелью.

Вдруг я настоящая приблизилась и посмотрела так удивлённо:

— Мария?

— Ага, — промямлила я в ответ.

— Вот так радость! Как же я рада, что ты жива и здорова!

— А я как рада. Ты реальная или у меня галлюцинации на нервной почве?

Очень странно было смотреть на себя вот так, со стороны. Сюрреализм какой-то, ей богу!

— Да ты не волнуйся! Какая же ты молодец, что зеркало нашла! Сможем и говорить иногда!

— А ты как? Как авария? Сын? Ты в доме престарелых? — вопросов была куча, и они сыпались один за другим.

Столько ночей я думала о том, что там теперь дома! Переживала за внучку, а за кого ещё мне переживать? Столько всего узнать хотелось!

— Ты не волнуйся! Разрешилось всё лучшим образом. Леся у тебя такая умница! Если бы не она… Ой, врач идёт! Меня выписывают как раз! Ты главное не думай: в аварии не пострадал никто! А с сыном и наследством всё оформили. Внучка твоя решающий голос теперь во всём имеет! — я посмотрела куда-то в сторону. — Идти надо!

Из коридора послышались шаги Луизы.

— Ты постой! Как нам обратно-то поменяться? — задала я главный вопрос.

Моего лица в зеркале коснулась улыбка:

— А зачем? Мне тут нравится! Ты ещё не дряхлая и главное — свободная и богатая! Я тут делать могу, что хочу! А в Райвене — моём родном мире ты и сама уже узнала, какие порядки. Так что я не хочу назад! Всё!

И она просто ушла! Отражение в зеркале поменялось, я вновь смотрела на юную Мари-Луизу и озадаченно чесала макушку. Это что получается?

— Прости, Марту встретила. Она нас уже ждёт завтракать и за молочком идти. Каву сварила и по яйцу, да сыр откуда-то притащила. Целый пир! Надо бы пошустрее, а то Робер растащит всё, — воодушевлённо сообщила Луиза.

Причёску она мне сделала действительно очень быстро, потом повела в ещё одну комнатушку, где был небольшой очаг и у окна стоял стол с кривой ногой да две лавки. У самого окна уже сидел сердитый Робер — такой же рыжий и конопатый, как Луиза. Марта не позволила мальчишке таскать сыр из тарелки, и он надулся как пузырь.

Позавтракали быстро, надо было торопиться, пока свежее молоко не разобрали. За завтраком Марта рассказала, что обычно после рынка они наводят порядок в зале, а примерно с одиннадцати часов дня уже начинают идти посетители. На вопрос, а кто же моет посуду, я услышала, что за посуду отвечает кухня, в частности Филипп.

Боже, я теперь к местным стаканам и тарелкам не притронусь! Чтобы понять, как этот молодчик моет посуду, достаточно увидеть, как он очистками застилает пол на кухне. Тьфу!

Мой вопрос о меню несколько удивил обеих женщин. Они даже переглянулись.

— Так обычно, что Анри сготовит, то и подаём. То луковую похлёбку, то мучную, иногда овощи да бобы с копчёностями, раз в неделю пироги с сыром и травами. Правда пироги эти народ не шибко-то любит, — ответила Марта.

— А при твоей сестре что подавали? — спросила я и навострила уши.

Марта нахмурилась, выбирая хлеб. Как по мне все булки одинаковые были — серые и тяжёлые. Такой точно череп можно проломить!

— Дык, тогда по-другому всё было! Река была, и по ней лодки плавали. Рыбу нам свежую прямочки к порогу привозили, да и из Марьеля через Льес всяких гадов морских везли. У нас даже ледник был, там и хранили всё это. Народ так и валил к нам рыбки откушать. Анри ведь — кок. Барб его нашла в речном порту в Льесе в каком-то притоне, — рассказывала Марта, попутно сжимая булку так, чтобы она захрустела. — А всё потому, что какая-то дама рассказала про одноного повара, который божественно готовил устрицы. Тьфу, пакость такая!

Уважения к устрицам у Марты не было ни грамма, но я её винить не могла — сама не особо их люблю. Информация была полезной и в то же время удивляла.

— Так, а отчего ж не готовите теперь рыбу и остальное? Разве негде купить? — возмутилась я, вспоминая жуткую баланду, которую увидела в котле на кухне вчера.

— Ежели захотеть, то можно конечно. Мы готовили поначалу, а потом…

— Как эта дрянь — Аника стала хозяйничать вместе с Леграном так и всё переменилось! — встряла Луиза. — Откуда только этот чертяка усатый взялся!

Марта нахмурилась, положила выбранную булку в корзину:

— Так и есть. Уж не знаю, Мари, почему ты решила к нам прийти и что думаешь тут делать, но Юдо Легран вряд ли тебе позволит.

Пока мы шли к рынку и толкались на небольшой площади, где шла бойкая торговля, я внимательно смотрела по сторонам. Бросилось в глаза, что почти все дома рядом с трактиром были пустыми и полуразвалившимися: где-то крыши нет, где-то и вовсе стена завалилась. Подобная картина была и на некоторых других улицах. На Кривой квартал — так местные прозвали свою часть города — со всех сторон наступали работные дома. Из их печей валил едкий дым, а вокруг на сотни метров ничего не росло и возвышались горы отходов. При всём этом мой внимательный взгляд заметил интересную деталь: квартал состоял из добротных каменных домов, некоторые и вовсе можно было назвать красивыми. Несвойственно такое бедняцким трущёбам!

— Марта, а скажи, вы давно тут живёте? — спросила я на обратном пути.

— Ох, так с рождения. Только за последние годы изменилось тут всё сильно. Воздух стал плохой какой-то, грязь да мусор. Люди стали уезжать, на работу нас — кривых — никто из других кварталов брать не желает вот тут и обитаемся все, — с тоской в голосе ответила она. — Мужики в работные дома идут. Только там, эта как её… Химия, вот! Это такая магия новая всем доступная, но плата за неё велика. Дохнут все от такой работы быстро.

Жуть какая! Похоже, кто-то намеренно превращает Кривой квартал в непригодное для жилья место и строит тут свои работные дома для производства какой-то дряни. Ох, и не нравиться мне это всё!

— А квартальный ваш, хороший человек? — спросила я, вспомнив слова Готье.

Марта шикнула на меня и заозиралась по сторонам:

— Ох, Мари! Не стоит о нём говорить тут! — испуганно сказала она.

Разговор на этом был окончен, а у меня появилось много новой пищи для размышлений.

Весь день я трудилась вместе с Мартой и Луизой. Аники видно не было, как я поняла, она отсыпалась. Мы подмели зал и вымыли полы и столы. Я заставила женщин обмотать руки тряпицами и пользоваться слабым раствором щёлока. После уборки выяснилось, что колонны когда-то были выкрашены в бледно-синий цвет, а пол выстлан досками, которые никто давным-давно не видел под слоем сена

В зале было не протолкнуться, как нашептала Марта, многие пришли поглазеть на меня. Морис довольно попивал сидр, а вот Анри ворчал, что ему нечем кормить столько ртов. Я без раздумий посоветовала ему обратиться к хозяину с этой проблемой.

— Как придёт мсье Легран, сразу и скажу, — недовольно отозвался повар.

— А разве он здесь хозяин? — изобразив искреннее удивление, спросила я.

— Иди уже, свиристель! Там тебя клиенты заждались! — рыкнул Анри в ответ.

Надо отдать должное разношёрстной публике трактира: никто за весь день не позволил себе лишнего в мой адрес. Вообще, оказалось, что многие приходят в Калач семьями, в основном на ужин. У бедняков Кривого квартала хоть и были в домах печи, но топить их было нечем. Особенно после долгой и холодной зимы. Потому все и шли по привычки в таверны

К вечеру публика менялась: появлялись любители пива и сидра. В это время Марта отправляла Луизу наводить порядки в комнатах дяди, менять постельное или приводить в порядок его гардероб.

— Мари, тебе бы тоже уйти к себе и отдохнуть. Я-то привычная к этому сборищу, а ты — девица молодая красивая, как бы не вышло чего! — поймав меня с полным подносом кружек для одного особо шумного стола, зашептала Марта.

— Ты привычная, так и мне привыкать надо. Посмотрю что да как! Ты не волнуйся, — успокоила я её.

Конечно, добрая Марта была права. Я слишком привлекала внимание: мужчины поглядывали жадными взглядами уже нетрезвых глаз, а их боевые подруги, если таковые имелись, точили на меня что-то острое, обижаясь на внимание в мою сторону.

Когда я в очередной раз расставляла тяжёлые кружки с сидром перед подвыпившей компанией, один изрядно подвыпивший смельчак схватил меня за руку и усадил к себе на колени. Проделал он это так ловко, что я очухалась уже за столом в его неприятных объятьях.

— Посиди с нами, укротительница драконов! — заявил этот ароматный беззубый удалец, и весь зал разразился хохотом.

— Если сейчас же не отпустишь, я и тебя укрощу! Мало не покажется! — воскликнула в ответ и услышала очередной взрыв хохота.

Схвативший меня оказался молодым крепким парнем, от него несло рыбой и выпитым спиртным. Как я ещё в обморок не бухнулась, сама не знаю, но продержаться стало принципиальным вопросом. Мне нужно прямо сейчас отстоять свой авторитет, чтобы самый распоследний пьяница уразумел, что к Марии Ивановне… Тьфу! К Мари-Элизе соваться чревато!

— Готовься, Мишель! Сейчас мамзелька тебя воспитает! Будет кричать «Ату!», а ты за белками бегать! — ляпнула одна разукрашенная дама и все вновь расхохотались.

— И буду! Коли мамзелька даст себя поцеловать! — отозвался Мишель и потянулся ко мне.

Ой, мамочки! Будь на моём месте Луиза, точно бы в обморок грохнулась! Я же такое удовольствие доставлять местной публике не собиралась.

Хорошо, что в руках ещё была целая пинта пива в крепкой деревянной кружке. Дала я этому Мишелю этой кружкой так, что у него искры из глаз посыпались! Удалец тут же ручищи свои разжал и я вскочила на ноги. Кружка оказалась крепкой — даже не треснула, зато пиво расплескалось и потекло по курчавой голове Мишеля и его обалдевшей физиономии. Он закачался и начал заваливаться на бок. Рядом возник огромный такой мужик лицо, которого я сразу и не разглядела, подхватил подбитого сокола и уложил головой на стол.

В зале воцарилась тишина, всё веселье напрочь исчезло. Мне и самой стало как-то не уютно. Только батя всегда учил: не можешь договориться — бей первой, да так, чтоб не встал. Я эту мудрость сквозь всю свою жизнь пронесла и ни разу она меня не подводила!

— Надеюсь, всем понятно, что мамзелька в обиду себя не даст? — громко спросила я, а сама то и дело посматривала на громилу, стоявшего рядом.

Он вдруг громко хмыкнул и расхохотался. Его смех в тишине трактирного зала звучал, словно гром небесный.

— Вы слышали маленькую мамзель? — отсмеявшись, рявкнул он. — Если хоть один волос упадёт с её головы, будете отвечать передо мной!

Он склонился и подмигнул мне. Вот теперь я его узнала! Это же тот самый Большой Том, который активно меня поддержал вчера!

Я одарила его самой искренней улыбкой и прошептала одними губами: «Спасибо». Конечно, я рассчитывала выиграть бой на голом энтузиазме, но поддержка местного авторитета была ценна. Главное, чтобы потом за неё не пришлось платить! Правда, Марта отзывалась о Большом Томе с теплотой и уважением, вряд ли он что-то потребует за такое покровительство.

Остаток вечера протекал уже в более культурном русле: мужчины на меня так открыто больше не пялились, а их боевые подруги напротив, выказывали всяческую симпатию. Одна даже сунула мне в руку румяное яблочко.

Дело шло к полночи и пора было разгонять засидевшихся, когда в трактир вошёл Юдо Легран. Мужчина всеми силами показывал, что он в прекрасном настроении и действительно искренне усмехнулся увидев спящего за стойкой мсье Солана. Только я-то видела, он в ярости! Это читалось по трепещущим ноздрям, порывистым движениям, а когда он безошибочно отыскал меня в зале взглядом… Ух! Как говорят: с такими людьми лучше дружить!

Я как раз собирала на поднос пустые миски и чашки, когда почувствовала за спиной чьё-то присутствие.

— Так вот из-за кого в Кривом квартале столько шума, — с придыханием сказал Легран мне в затылок.

Он оказался не высок ростом, даже немного ниже меня, и ему этот факт очень не нравился. Я это поняла по тому, как он весь подобрался и выпятил грудь.

— Говорят, ты из благородных? — окидывая меня неприятным оценивающим взглядом, спросил он.

Я, молча, подхватила поднос и обошла его, направляясь на кухню. Марта и возникшая в зале выспавшаяся и цветущая Аника следили за происходящим, не отрываясь. Если первая с явным беспокойством, то вторая с нескрываемой злостью. Я ей и так поперёк горда, а тут ещё появился шанс, что её любовничек на меня клюнет.

— Ах ты, замухрышка! Немедленно отвечай, когда к тебе обращается сам Юдо Легран! — запальчиво выкрикнул он.

Я как раз поравнялась с Мартой. Бедная женщина побледнела и сжалась, опасаясь гнева Леграна. Я ободряюще ей улыбнулась и повернулась к наглому мужичонке.

— Мне показалось или тут кто-то считает, что он выше статусом, чем барон Шантье? — не глядя на этого гадкого человека, произнесла я.

Марта стала абсолютно белой и еле заметно покачала головой. Ох, Марта, нельзя таких, как он бояться иначе угробит он и Мориса, и тебя, и трактир!

Легран пошёл алыми пятнами и направился в мою сторону. Хорошо у Марты в руках я увидела метёлку, женщина как раз что-то подметала у стойки. Взяв у неё хоть какой-то инструмент воздействия, я пошла Юдо навстречу:

— Даже дракон не посмел так обо мне отзываться, как вы, мсье! Не кажется вам, что это слишком? — жёстко сказала я, демонстрируя мужчине толстое древко, на которое крепились крепкие длинные прутья. — Можете не сомневаться: подойдёте слишком близко, и я пущу эту метлу вход! Спросите у беззубого Мишеля, вон он за столом спит, каково ему было кружкой в лоб получить!

К моему удивлению, Марта тоже расхрабрилась

— Значит, друзьями мы не станем? — сквозь зубы процедил он. — И какого чёрта тебя занесло в наш трактир! Ничего, я и не таких со свету сживал!

Выплюнув свою угрозу, он окинул гневным взглядом всех, включая Анику, и направился к выходу:

— Учти, пигалица, я вернусь завтра, и Морис лично тебя выгонит, а я подберу! И уж такую сладкую жизнь устрою! Ни один дракон тебя не сыщет! — прорычал он уже в дверях.

Аника до этого безмолвно стоявшая за нашими спинами спохватилась и устремилась за ним:

— Юдо, милый! Юдо, подожди меня! — она выскочила из трактира.

На улице любовники явно повздорили, потому что Аника вернулась обратно вся в слезах и бледная как смерть. Мы с Мартой даже не посмотрели в её сторону, она прошла за стойку и щедро налила себе сидра. Выпила залпом и посмотрела на меня, я в это время составляла на стойку посуду, чтобы потом отнести на кухню.

— И откуда ж ты такая тут взялась? — с усмешкой спросила она. — Юдо тебя теперь в порошок сотрёт, — она глянула на храпевшего за стойкой мсье Солана. — Думаешь, эта пьянь тебя защитит? Или Марта с Луизкой? Никто против Юдо не пойдёт! Приведёт он завтра своих молодчиков и разнесут они тут всё! — она опять налила и опять выпила. — Дура ты! И ты Марта туда же! Надеешься всё меня выжить, да под Морисом оказаться? Так не выйдет этого! Ему пиво милее твоей постной рожи!

Если поначалу мы с Мартой не обращали внимания, то последние слова мою новую подругу очень задели. Она вся подобралась и зарделась как маков цвет. Выходит, в точку Аника попала? Ох, как у них тут всё закручено!

— Раз мы такие тебе противные со всех сторон, вали отсюда! — взяв поднос, сказала я и направилась на кухню.

Здесь царила полная вакханалия! Филипп скидывал объедки с тарелок в кучку на крыльце. Это я увидела через открытые двери и чуть в обморок не упала! Близиться лето, а этот идиот крыс прикармливает, да ещё и запахи какие в скором времени будут возле трактира! Только накостылять Филиппу хотя бы в рамках своих настоящих возможностей я не смогла. Взгляд невольно зацепился за нашего повара, который курил на улице с Большим Томом. Они по всей видимости были приятелями и, расставаясь, чуть ли не обнялись. Очень любопытно!

Вернувшись в зал, я застала уже ревущую белугой пьяную Анику и пунцовую от злости Марту, которая так мела пол так, что пыль стояла коромыслом.

— Явилась! Змеюка! Всю жизнь ты мне поломала! Он ушёл! Ушёл и сказал, что я не нужна больше! Понимаешь ты, пигалица? — увидев меня, истерично заорала она.

— Марта, придётся нам её спать уложить! — глубоко вздохнув, сказала я.

Часы в комнатушке мсье Солана показывали час ночи, когда мы уложили и его в кровать. С ним-то проблем не было, а вот Анику пришлось сначала отрезвить холодной водицей. В общем, день выдался длинным и тяжёлым, а завтрашний обещал быть ещё сложнее. Если Аника права, то надо готовиться к войне. Почему-то именно в этих словах девушки я не сомневалась. Такие как Легран не отдают своё без боя.

Я как раз шла к себе, когда увидела в кухонном проёме огромную тень Анри:

— Эй, как там тебя, — пробурчал повар, — сюда иди! Поговорить надо.

Глава 9

Я удивилась, но подошла к Анри поближе. Он оказался высок ростом, да и габаритами не уступал Большому Тому, это я ещё раньше заметила, когда они на улице о чём-то говорили. Повар прошёлся по мне цепким взглядом и махнул головой, приглашая на кухню.

Вот это да! С чего такая щедрость? Вслух, разумеется, уточнять не сала и послушно вошла следом в святая святых. Заметила по дороге, что у Анри вместо одной ноги костыль, как у настоящего морского волка. Любопытно-то как! Это он на войне был или его морской чёрт погрыз?

— Ну что, мамзель, наворотила делов? — присаживаясь на своё место у очага, сурово спросил он. — Как думаешь теперь быть?

Значит они с Большим Томом обсудили моё воинственное поведение и оно повару не понравилось. Или он уже в курсе как мсье Легран сегодня отсюда ретировался?

— А что вы посоветуете? — тут же отозвалась вопросом на вопрос я.

Анри смерил меня любопытным взглядом и рассмеялся:

— Откуда ж ты и правда такая взялась на наши головы? — спросил он и перестал улыбаться. — Завтра Легран придёт не один, ты это понимаешь? Ты бы хоть с Томом сначала поговорила прежде, чем свои порядки тут устанавливать. Глупая девчонка!

Ох, как меня это задело! Я — глупая девчонка? А он грязная стряпуха, потому что поваром и язык не поворачивается назвать того у кого такой бардак на кухне и полная антисанитария!

— А что он мне ответил бы, если бы я с ним поговорила? Не лезь, пигалица? Не доросла до таких дел? Что? — скрестив руки на груди, возмутилась я. — Вы сами как меня встретили, а?

Пока я говорила, Анри не сводил с меня глаз, внимательно впитывая каждое слово:

— Ну, кто тебе виновен, что девкой родилась? Была б парнем, я бы сразу в помощники взял и всему обучил! Стержень в тебе — во! — заявил он и, подняв руку, сжал свой огромный кулак.

Эх, Анри! Это я тебя обучить могу! Так хотелось ему об этом сообщить, но я сдержалась.

— Давайте не будем ходить вокруг да около. День был тяжёлым. Если вы позвали меня, чтобы поделиться житейской мудростью и порадовать своё мужское эго, то я, пожалуй, пойду спать. Мне это неинтересно. Проблем и без вас хватает, — сухо отозвалась я.

Повар опять окинул меня странным взглядом, в его тёмно-карих глазах было что-то между яростью и восхищением.

— Любопытная ты девка! Что ж, раз такая вся деловая, то иди. Не держу. Полюбуюсь завтра как Юдо тебя потащит за косу в свою берлогу и

Вот ведь гад какой! Он точно не спроста меня позвал, только хочет, чтобы всё по его было, чтоб только по шёрстке, и в рот заглядывали.

— Может быть, хватит себе цену набивать? Я и так прониклась. Вы, похоже, нашли выход из ситуации. Уж не знаю, какой у вас мотив. Жилось же вам спокойно во всей этой грязи и безденежье, — ответила я ровно. — Может, вы боялись Леграна, а теперь, когда вас есть кому защитить, воспрянули как Марта?

Я била наугад, рассчитывая поддеть эту гору печали и лени. И когда Анри бросил на меня испепеляющий взгляд, поняла, что попала в цель!

— Пигалица! — рявкнул повар. — Пигалица и есть! Да что ты можешь понимать! Я не вмешивался лишь потому, что Морису было плевать! Всем вокруг было плевать! И Марте твоей козе пучеглазой тоже плевать было, хоть она к Морису и неравнодушна! Такая же телица, как и все, куда пнули — туда и полетела! — он вскочил на ноги. — Никогда не смей обвинять меня в трусости!

Ох, ты ж, боже мой! Как разорался аж пена у рта!

— Тогда докажите, что я ошиблась! Поддержите меня, встаньте рядом со мной! Давайте вместе отстоим этот трактир! Я знаю, что почившая супруга мсье Солана восхищалась вашими кулинарными изысками, что она уважала вас. Значит, было за что, я уверена. Я дала слово мсье Солану, что сделаю из этого места ресторан, в котором захочет отужинать сам король. Помогите мне! — запальчиво проговорила я.

Анри с минуту смотрел на меня, не моргая, а потом разразился громким смехом:

— Я и так планировал предложить помощь, но после твоих слов о ресторане и короле, — он вытер скатившуюся из уголка глаза слезинку. — Стоит к тебе внимательно присмотреться, может, ты того, — он сделал характерный жест рукой, — а мы с Томом выдумали себе чуть ли не новую святую Анну!

— Сами вы того! На кухне жуткий беспорядок, а ваш помощник отходами прикармливает крыс! Варите баланду из объедков, которые вам бросает Легран, сделали из своего хозяина посмешище, над которым мало того, что сами смеётесь, так ещё и молодёжи позволяете! — ответила я и с отвращением посмотрела на стоящий неподалёку грязный котёл. — Либо говорите, что за помощь вы можете предложить, либо я ухожу! Завтра меня заберёт Легран, а вы так и останетесь на своей вонючей кухне среди отходов и крыс!

— Раз такая умная, пошли! — со злостью воскликнул Анри.

— Куда? — удивилась я.

— К мадам Пажу. Она у нас теневой квартальный и под ней все воры, попрашайки и бандиты, все гулящие девки и прочая кодла. Не забоишься? — усмехнулся Анри.

Пажу, Пажу, что-то знакомое! О, у неё притон на Сырой улице! Ого!

— А без этого никак? — я потёрла виски, от усталости меня уже давно клонило в сон.

Анри хмыкнул:

— Никак, мамзель пигалица. Либо к старухе либо жди вечернего свидания с Леграном, — сказал он и заулыбался довольный тем, что загнал меня в угол.

— Хорошо, я согласна, но прекратите меня называть пигалицей! Иначе я придумаю вам такое прозвище, что весь Кривой квартал забудет ваше настоящее имя! — отозвалась я резко.

Пришлось идти за тёплым жакетом и переобуваться из домашних туфлей в ботинки на шнурках. От возбуждения сердце так и заходилось в груди, а дрёму как рукой сняло. Сама не верила, что иду прямо в пасть к местному авторитету, или как называют подобных женщин? И ведь вся эта шальная братия признала женщину, несмотря на царящие тут глупые порядки. Видать, эта старуха Пажу очень не проста. Я в девяностые на таких вот королей на неделю насмотрелась: сегодня он в ресторане кутит и деньгами сыплет, а завтра уже в сырой земле. Конечно времена разные, но люди везде одинаковы, как бы ни считал кто себя особенным.

Анри уже ждал меня внизу, его массивная фигура в темноте напоминала вышедшего из бора медведя-шатуна. Где он только раздобыл такой огромный плащ? Жуть. Если бы я не знала кто передо мной, то испугалась бы не на шутку, а так даже немного взбодрилась. С таким провожатым и по ночным улицам идти не страшно.

Повар всю дорогу молчал и вообще был угрюм и задумчив. Я даже на мгновение запаниковала: вдруг он ведёт меня прямо к Леграну? Я ведь так просто доверилась ему! Но что-то внутри противилось таким мыслям: не похож Анри на коварного обманщика. Хотя, с другой стороны: избавится от меня и заживёт как прежде.

Вся погружённая в свои сомнения и опасения я тоже шла, молча, стараясь хоть как-то запомнить наш извилистый путь. В Кривом квартале не было фонарей и патрулей городской стражи, здесь сумрачно и тихо. Я даже взвизгнула, когда из очередной подворотни вышли три тени и направились прямо к нам. По размерам эти «тени» не уступали Анри, и мне стало жутко.

— Не боись, мамзель, это Том с друзьями, — усмехнулся Анри.

Мужчины с нами поравнялись, двое из них пристроились в хвосте нашей процессии Большой Том и Анри впереди, ну, а я как под конвоем. Какие они тут все рослые да крепкие, захочешь оглушить — ищи не палку, а дерево!

— Добрый вечер, маленькая мамзель. Верно сделали, что согласились. Мадам хоть и строгая, но справедливая. Никто не хочет, чтобы трактир снесли, — обернувшись, сказал Большой Том.

Я на мгновение зависла: как снесли? Кто хочет снести трактир? Да, он в ужасном состоянии, и мне там не особо рады, но я уже решила, что изменю это место и помогу этим людям и себе заодно, а тут кто-то хочет его снести?

— О чём вы, Том? — спросила я в ответ.

— Потерпите, мамзель. Скоро на общий сбор придём, и тогда всё узнаете. Или может, передумали? Боитесь? — с усмешкой спросил он. — Так вы не бойтесь! Весь Кривой квартал знает, что вы под моей защитой, а я словами не бросаюсь.

Я лишь кивнула в ответ, понимая, что всё не так просто. Кто вообще такой Большой Том? Куда именно я иду? На совет местных головорезов? Хорошо, что кошелёк оставила дома, а то обдерут ещё как липку.

Мы петляли дворами ещё минут десять, а потом вышли к набережной.

Дверь приоткрылась и выглянул… Готье! Вот так встреча!

— Ой, это ты, Большой Том! — радостно воскликнул он. — Вас уже заждались. О, мамзель Мари! Вы-то тут что забыли?

Большой Том рассмеялся и отвесил Готье лёгкий подзатыльник:

— Спать иди, мелкий! Дядя вот узнает, где ты по ночам шастаешь, уши оборвёт! — беззлобно сказал он мальчику.

— А он не узнает! Кодекс никто же не нарушит! — заяви Готье и, показав Тому, язык скрылся в доме.

Мы вошли, и я сразу почувствовала сильный запах сырости. Внутри было совсем темно, но лишь до момента, когда Готье показался в дверях комнаты с факелом в руках:

— Так вы идёте или как? Мадам Пажу уже спрашивала про тебя, Том, — стараясь выглядеть и говорить как взрослые, сказал мальчишка.

Мы дружно поплелись следом за Готье, который, обойдя нас, толкнул половицу и открыл ступени в подвал. Спускались вереницей друг за другом и так же шли по узкому коридору, пока не упёрлись в грубо сколоченную крепкую дверь. Мальчишка отбил по двери ритм, и нам почти сразу открыли.

Меня ослепило, хоть мы и недолго блуждали в полумраке, но глаза успели привыкнуть, и теперь я щурилась, пытаясь рассмотреть, куда мы попали. Спустя пару мгновений зрение пришло в норму, и я окинула просторное помещение любопытным взглядом.

Это был огромный зал, вырубленный прямо в каменистой породе, почти круглой формы и с высокими крутыми потолками. По всему залу стояли столы со стульями, и многочисленная весьма пёстрая публика играла в кости и выпивала. Некоторых из присутствующих я сегодня уже видела в Калаче. Стойка располагалась в углублении и была с трёх сторон закрыта скальными выступами. Именно там я увидела щупленькую старушонку, которая разливала людям пиво и сидр. Она будто почувствовала мой взгляд, повернулась и подмигнула мне!

— О, мадам Пажу тебя заметила, — воскликнул Анри.

Наверное это хорошо? Так ведь? Хоть и взгляд этой дамы мне совершенно не понравился.

Старуха тем временем что-то шепнула Готье. И когда только он успел оказаться поблизости от неё? Мальчишка мигом запрыгнул на одну из лавок и так оглушительно свистнул, что даже уши заложило! В помещении тут же всё пришло в движение: столы и прочую мебель сдвинули к стенам, в центр выставили два стула и огромное, напоминающее трон кресло. Кресло было тяжёлым — тащили его четверо мужчин, ещё двое устанавливали подобие помоста, на который кресло и поставили.

— Вы, мамзель, главное не тушуйтесь! Мадам и так на вашей стороне, будь иначе, она не позвала бы вас сюда, — быстро шепнул мне Большой Том и пошёл к стойке, чтобы открыть её и выпустить старуху.

— Будь осторожна, пигалица, эта мадам одурачит любого, а такую шмакодявку как ты и то в два счёта! — сказал мне Анри и указал на свободные места в уголке.

Ох! Ну, вас обоих! Советчики! Только запутали!

Пока все рассаживались, мадам Пажу величественно плыла к своему трону в сопровождении Большого Тома и вынырнувшего из толпы довольно уродливого горбуна. Меня так и распирало расспросить у Анри, кто же тут кто и за что отвечает, но я сдержалась, на нас и так поглядывали.

Как только мадам заняла своё почётное место, все разговоры стихли. Я и сама на мгновение затаила дыхание. Любопытно сколько лет этой мадам? Выглядит она на все сто, ну, на девяносто пять. При этом очень даже бодрая старушонка!

Мадам окинула взглядом зал и заговорила. Вещала она долго, перечисляла насущные проблемы своей паствы, ругала кого-то, кому-то отсыпала милости. В одном из предложений о сокращении территорий её влияния прозвучало имя Легран, и я превратилась вслух, надеясь услышать что-то полезное.

— Анри, что-то я не пойму, о нашем трактире будет идти речь или нет? — тихо прошептала я.

Повар посмотрел на меня и покачал головой, мол: молчи, пигалица! И я замолкла. Собрание было долгим, но я узнала много полезного: например о том, что когда-то Кривой квартал звался по-иному и был чуть ли не развлекательным центром столицы. Тут были театры, мастерские художников и ремесленников, в которых кипела работа, а так же приличные трактиры и уютные гостиницы для приезжих.

Что именно произошло, не упоминалось, но с приходом нового квартального на жителей посыпались беды. Сначала ушла река, остался лишь вонючий ручеёк. Затем все ближайшие окраины выкупил какой-то промышленник и довольно быстро возвёл фабрику по производству напольных покрытий, обоев и прочих хозяйственных новшеств.

Немногочисленные небольшие предприятия, типа трактиров, пекарен и лавок с продуктами или одеждой и бытовыми необходимостями, закрывались одно за другим. Люди покидали насиженные места, оставляли свой бизнес. Конечно, ни все делали это добровольно, кого-то запугали, кого-то споили, точно как мсье Солана, и отняли имущество, а особо ретивых и вовсе в канаве могли отыскать. Ко всему прочему, кто-то пустил слух, что в квартале страшная хворь, и не стоит брать на работу местных жителей.

Рабочих мест в самом квартале становилось всё меньше и вчерашним пекарям да плотникам приходилось искать новые виды заработка. В общем, этот мерзкий фабрикант решил кадровый вопрос довольно жёстко и тем несчастным, что не успели уехать, была предложена работа на фабрике. Производство было тяжёлым, люди на нём долго не выдерживали. Многие мечтали всё бросить и уехать, другие шли по короткому пути и отправлялись в ночные вылазки в богатые кварталы Паризы.

По всему выходило: этот гений-фабрикант планировал расширяться и «Тёртый калач» мимо воли стал точкой преткновения — все ближние дома уже были пусты. Народ из окрестностей давно выселился, и лишь трактир мешал сравнять там всё с землёй и построить очередную пакость. Что же касалось Леграна, он был первым помощником этого промышленного воротилы.

Мадам Пажу слушала всех, кому-то задавала вопросы, кому-то давала советы и утешала. Только я не услышала от неё призыва к каким-либо чётким действиям. Совет закончился, и все стали расходиться, мы с Анри тоже встали с места, но пошли не на выход, а к мадам. Она беседовала с Большим Томом, улыбалась чему-то и кивала.

— Ну, здравствуй, — сказала она, с интересом посматривая на меня. — Значит, это вы решили отлупить Леграна метлой?

Она рассмеялась, но через мгновение стала серьёзной:

— Надеюсь, милая, теперь вы понимаете, как у нас тут

— Вы же из благородных, милая. Не слышали об этом человеке? Говорят он из низшего сословия, но смог встать на ноги благодаря уму и удачному браку своей матушки с каким-то состоятельным шевалье.

— Нет, мадам, что-то не припомню. Со мной произошёл несчастный случай, и многое из своего прошлого я вижу как в тумане или не вижу вовсе, — призналась я.

Мадам прошлась по мне цепким взглядом почти прозрачных серых глаз:

— Как любопытно. Вы, милая, сплошная загадка, но у меня есть дар. Я хоть и не из благородных и магии во мне чуть, но моя пра-прабабка была сильна и даже оборачивалась в драконицу. Так вот, дар мой в том, чтобы чувствовать души других существ. В вас есть стержень. Никто из нас не хочет, чтобы Калач снесли и построили почти в центре Кривого квартала ещё одно чадящее ядом чудовище, — она тепло улыбнулась. — Здешняя жизнь и так стала тяжёлой, но трактир Барб оставался для жителей островком стабильности. Вы же понимаете как это важно?

Я кивнула и задумалась:

— Но почему вы не вмешаетесь напрямую? Не поговорите с этим Флобером? Не обратитесь к бургомистру? — спросила я.

— Ох, милая, разве можно так просто поговорить с драконом? Хотя, для вас, наверное, это не сложность, — мадам улыбнулась. — Бургомистру на нас плевать. Кривой квартал давно не интересует власти Паризы. Для королевского двора мы — чернь, — она перестала улыбаться. — Если мы пойдём на открытое противостояние, людям, работающим на фабрике, станет совсем тяжко.

Я покивала соглашаясь. Какая сложная ситуация, только чего именно мадам ждёт от меня? Спасения целого квартала?

— Скажите, мадам, а почему ушла вода и можно ли её вернуть? У меня стойкое ощущение, что реку перекрыли намеренно, я права? — спросила я, раз уж выдалась такая возможность.

— Выше по течению был оползень, но всё указывало на то, что он произошёл не по естественным причинам. Когда мы попытались расчистить дно, явились люди Флобера и двое наших… В общем, вернуть реку в русло нам не дали, — со злостью сказала мадам и сжала свои морщинистые руки в кулаки.

— Простите, мадам, а не могли бы вы просветить меня: зачем в нашем мире, где есть магия, такие ужасные производства? Неужели нельзя обезопасить и людей и местность вокруг? — спросила я, совершенно не рассчитывая на вразумительный ответ.

Мадам окинула меня удивлённым взглядом:

— Ох, милая, у вас видать и, правда, с памятью плохо. Магия уходит из нашего мира. Драконов рождается всё меньше, наделённых Искрой тоже. Технический прогресс, так это называют дельцы вроде Флобера. Магия другого сорта. А безопасность не интересует никого, лишь нажива, — она вздохнула. — Что же, милая, я устала. Рада была с вами познакомиться. Как и сказала, охрану мы обеспечим, но как бы в Калач в итоге не явился сам мсье Флобер.

Говорят, он сейчас за океаном в поисках своей родственницы, пропавшей без вести, но не будет же он вечно в путешествии. Без своего хозяина Юдо не решится на слишком активные действия. Это даст нам отсрочку месяц-два. Вы заявляли, что можете сделать из Калача место, в которое захочет прийти сам король, сделайте же так, чтобы о трактире хотя бы заговорили. Удачи.

Я кивнула, поблагодарила мадам за предложенную помощь и важную информацию. От меня, конечно же, не скрылось, как фыркнул Анри на слова о том, что в Калач придёт король. Что ж, король может и не придёт, за такой короткий срок исправить столь многое просто невозможно, но сделать так, чтобы о трактире заговорили… Такая задача, в принципе, мне и по силам.

Глава 10

Откровенно говоря, я думала, что после такого тяжёлого дня и не менее сложной ночи, обязательно просплю, но слишком возбуждённая нервная система не позволила. С кровати я соскочила рано, успела привести себя в порядок и умыться, сама заплела простую косу. Первым делом отправилась на кухню. Не в ту комнатушку, где на крошечном очаге готовила завтрак Марта, а прямиком в вотчину Анри.

Повар уже не спал и, насвистывая какую-то мелодию, резал ту самую копчёную ногу, которую я до этого видела в кладовке. Заметив меня, она нахмурился:

— Чего тебе, пигалица? — не слишком приветливо спросил он.

— И вам доброе утро, Анри. Я к вам. Вы же слышали вчера мадам Пажу? У нас лишь пара месяцев, чтобы превратить Калач в презентабельное заведение, а любой ресторан начинается с кухни, — ответила я, стараясь не акцентировать внимания на дурацком прозвище, которое вновь прозвучало из уст повара.

— То есть, ты собралась хозяйничать на моей кухне? — не отрывая глаз, от своей работы уточнил он.

— Именно так. Или вы боитесь, что я сделаю это лучше чем вы? — с вызовом спросила я.

Анри встрепенулся, пожевал крупную нижнюю губу:

— А почему бы нет? Возьму выходной и понаблюдаю, много ли ты тут нахозяйничаешь, а то слишком самоуверенная! Не люблю, когда мелочь вроде тебя считает, что способна делать что-то лучше опытного мужика! — отбросив нож на стол, с ухмылкой заявил он.

Я усмехнулась в ответ:

— Обещаете не вмешиваться? Целый день? — спросила я без особого доверия. — И позволите пользоваться кухней и кладовой, и вашим бестолковым помощником?

— Обещаю и позволю. Только есть одно условие, пигалица, если толку не будет, ты больше никогда и ни под каким предлогом не зайдёшь на мою кухню! — отозвался повар и встал с места. — По рукам?

Я кивнула и переступила, наконец, порог кухни:

— По рукам.

С этих слов начался самый безумный день в моей жизни. Я поговорила с Мартой, и вместе мы обошли зал, в котором я показала места, требующие особого внимания. Обсудили запасы пива и сидра, а также чистой воды, которую раз в два дня привозили в больших бочках, хранящихся во дворе у чёрного хода. Того

Затем мы по новой проверили все продукты, что были в наличие, и я пришла к выводу, что их катастрофически мало. В Калач ежедневно наведывалось около пятидесяти-семидесяти человек на обед и столько же пропустить стаканчик с нехитрыми закусками. Казалось бы не так уж и много народу, но тем, что у нас осталось на сегодняшний день в кладовой их накормить невозможно. Разве что сварить котёл капусты с мясом и разбавить водой — именно такую похлёбку и готовил Анри в последнее время.

Вчера Легран не успел забрать выручку за день, и в нашем распоряжении были тридцать два ливра и семь су. Сумма как я поняла вполне приличная и это меня порадовало! Недолго думая я выпила чашку кавы с кусочком козьего сыра и, прихватив с собой Робера, отправилась на рынок.

Уже в дверях столкнулась с Филиппом и пришлось задержаться. Объяснять ему, почему именно нельзя сгружать отходы у выхода, я не стала потому, как для начала надо было саму кухню привести в божеский вид! Запах от очисток там стоял невыносимый, а посуда, которая вроде как была вчера вымыта, представляла собой удручающее зрелище.

Разумеется, парень поначалу меня слушать не хотел, рассмеялся мне в лицо, но когда услышал, что Анри дал добро… Ох, и перекосило же его, я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться! Тем не менее, задержаться пришлось надолго, Филипп ни в какую не желал понимать, с чего вдруг надо выметать в кухне пол и перемывать посуду! Драить котёл он и вовсе отказывался! В итоге я смогла его убедить, лишь пообещав приготовить такое лакомство, какого он ещё никогда не ел.

— Мамзель, а про лакомство, это обман такой, да? — когда мы, наконец, вышли из трактира спросил Робер.

— Почему обман? Сейчас купим мёд и сметану свежую, яйца, и будет вам настоящий торт. И тебе достанется, если помогать будешь! — ответила я и улыбнулась.

Всю дорогу до рынка мне казалось, что за нами следят. Это невыносимо напрягало, ведь от Леграна я ждала любой подлости. Не выдержав, схватила Робера за руку, и мы с ним рванули в ближайшую подворотню, где спрятались за горой каких-то досок. Сюда же спустя пару мгновений влетели двое верзил и стали оглядываться в поисках нас.

— Мамзель, так ведь это люди Большого Тома, — воскликнул Робер и выскочил из укрытия.

Мне осталось лишь обрадовано выдохнуть, попасть в лапы людей Леграна сегодня точно не входило в мои планы, а вот знать, что у нас теперь есть круглосуточная охрана, оказалось приятно.

По рынку мы ходили бодро, время поджимало. В то, что Филипп наведёт реальный порядок на кухне, верилось с трудом, но я заручилась безоговорочной поддержкой Робера. Мальчишка оказался толковым и шустрым, сам предложил помощь на кухне: уж очень ему не терпелось посмотреть, как я буду торт готовить.

В итоге потратила я не только выручку за вчерашний день, но и десть своих ливров, а приставленных к нам в качестве охраны верзил Тома я нагрузила мешками с овощами и сыпучими продуктами.

Переговариваясь с Робером о том, сколько всего вкусного можно приготовить из обычного картофеля, мы дошли до трактира, где меня ждал первый неприятный сюрприз. Мсье Солан, в котором я рассчитывала встретить поддержку и понимание, требовал меня к себе. Марта и объяснить толком не успела в чём дело, как он показался в коридоре и злым взглядом окинул парней, сгружавших покупки в кладовую. Заметив меня, он и вовсе стал пунцовым:

— Мамзель! Я требую объяснений! В зале мой дрожащий друг мсье Легран, и он утверждает, что вы вчера выгнали его поганой метлой! — помахивая кустистыми бровями, прикрикнул он. — Мало того! Вы забрали выручку за прошлый день и потратили её, не пойми на что! Но главное, конечно, что вы возомнили себя, чуть ли не хозяйкой в моём трактире! Мсье Легран требует ваших извинений!

Я подошла ближе и тут же почуяла запах алкоголя, в дверях, ведущих в зал, стояла Аника и довольно улыбалась. Не удивлюсь, если это она уже напоила Солана с утра пораньше!

— Мсье Солан, вы можете меня выгнать, но извиняться перед этим мерзавцем я не стану. Разве при своей супруге вы позволяли себе пить с утра? Уверена, что нет! — воскликнула я.

При упоминании жены Солана его лицо вытянулось, он весь напрягся, в глазах пронеслись отголоски умственной работы. Давайте, мсье, включайте остатки уцелевшего в пьянстве мозга!

— Вы доверились Леграну, который обирает ваш трактир, а его любовница спаивает вас. Хотя, ей уже нет нужды этим заниматься — вы и сами идёте на дно! Посмотрите на ваших людей, они зависят от вас, а вы сложили лапки и в пьяном угаре не видите, что происходит вокруг! Что бы сказала ваша супруга, узнай она, во что вы превратили её любимый трактир? — наседала я. — Все мы готовы вам помочь, но вы должны поверить…

— О, какие речи! — раздалось оттуда, где я только что видела Анику.

В своём пылу, я не заметила, что Легран вышел в коридор.

— Морис, друг мой! Неужто, ты поверишь этой девке, которая тут проработала день и уже права качает? Она обвинила меня в краже твоей выручки, но мы-то оба знаем, что деньги ты сам велел забирать и хранить до надобности. Что уже говорить о том, что тебя кто-то спаивает! Ты здесь хозяин и никто бы не посмел тебя к чему-то принудить! — пел соловьём Легран, приближаясь. — Ты ведь столько лет меня знаешь, Морис!

Вот ведь гадкий манипулятор!

— Мсье Солан, я тут человек новый, но если вы дадите мне шанс, я докажу, что ваш трактир ещё может процветать. Он нужен людям, детище вашей супруги нужно жителям Кривого квартала как никогда, а могу помочь ему восстановить былую славу! — вновь воскликнула я. — Дайте мне три дня! Три дня и я наведу здесь порядок или уйду.

Солан смотрел то на меня, то на Леграна, потом резко замотал головой, словно стряхивая наваждение:

— И что же вы, мамзель, сможете за три дня? Да у нас и так всё вполне хорошо! Особо и стараться не надо! — махнув на меня рукой, сказал Солан.

— Так же как и при вашей супруге было? Или может лучше? — давила я на больной мозоль.

Солан замер посмотрел на меня и на кухню, в

— Эта мерзавка давит на твои воспоминания о Барб! — воскликнул Легран.

— Я не давлю, мсье Солан. Я оказалась в этом месте по воле судьбы и хочу вам помочь. Кроме того, я знаю, как это сделать. Я недавно вернулась из-за океана, где обучалась ресторанному делу и поварскому искусству. Поверьте, дав мне шанс, вы ничего не потеряете, напротив — выиграете, — стараясь говорить мягко, воскликнула я.

Рано, рано я затеяла все эти перемены, да и за три дня, что я смогу тут изменить? Даже Анри против меня, и кто знает, какой будет реакция повара, когда я приготовлю сегодняшнее меню! Я не раз сталкивалась с завистью и даже ненавистью со стороны мужчин-поваров. Стоило мне создать своё имя и на меня полилось столько грязи! Хотелось верить, что бывший кок не из таких.

Легран уже открыл рот, чтобы вновь выдать поток своих нелестных соображений на мой счёт, но не успел.

— А попробуйте, мамзель! — с усмешкой выдал мсье Солан. — Три дня, так три дня!

— Морис, ну зачем тебе это? Ты рискуешь своим именем и деньгами! Не говори, что ты готов доверить изнеженной девчонке свой трактир! — с насмешкой в голосе произнёс ошарашенный Легран.

Я сделала шаг вперёд и протянула Солану руку для рукопожатия:

— По рукам, мсье, но вы должны понимать, что эти три дня я буду управлять здесь так, будто я хозяйка. Вы готовы к этому? Со своей стороны обещаю не наносить вред вашему имуществу и работникам, — серьёзно сказала я.

Морис окинул меня любопытным взглядом, словно видел впервые, и протянул свою шершавую ручищу, пожимая мою руку:

— По рукам, мамзель.

После этого мсье Солан развернулся и, слегка покачиваясь, ушёл в зал, остальные обитатели Калача тоже вернулись к своим делам. В итоге мы с Леграном остались в коридоре одни, он смотрел на меня, прищурив глаза, и покручивал ус:

— Зря ты так, пигалица. Думаешь, что сможешь меня подвинуть? Зря. Я слишком много времени потратил на это место, — прошипел этот мерзкий тип.

— Я думаю, что вам пора уходить, мсье Легран, — ответила я ровно. — Как временная хозяйка данного заведения, я объявляю вас тут нежеланным гостем. В следующие три дня лучше не заходите в наш трактир.

Легран вспыхнул и сжал кулаки, а я в который раз отметила, что этот невысокий мужичонка слишком уж роскошно одевается для простого бандита.

— Ваш вопрос можно решить и по-другому. По чаще оглядывайтесь, мамзель, — мерзко оскалился он и пошёл прочь.

Я смотрела на его напряжённую спину и стремительную походку. В дверях, переминаясь с ноги на ногу, мелькала Аника.

— Мсье Легран! — громко окликнула я, и он повернулся. — Прихватите свою любовницу с собой, у неё выходные!

Я услышала, как мужчина выругался и, схватив Анику под локоть, потащил за собой. Стоило двери за их спинами захлопнуться, и я от радости станцевала победный танец, качая попой и размахивая руками точно, как в придурковатых роликах, которые мне когда-то показывала Леся.

— Зря так радуешься, пигалица, — голос Анри обломал мне всё веселье.

Пришлось остановиться и поправить причёску и платье:

— Почему? Я и на это не рассчитывала, — призналась я.

— Через три дня Тому придётся тебя отдать, если наш Морис не оценит твои труды, — пояснил Анри.

— Я верю в лучшее и свои силы, — отозвалась я. — А если хотите помочь, то становитесь у очага рядом со мной и делайте то, что я буду говорить. Другая помощь мне не нужна.

На эти слова повар лишь усмехнулся и покачал головой, а я пошла, наконец, к себе, чтобы переодеться. Следующие несколько часов оказались очень непростыми. Во-первых, Филипп отказывался мне подчиняться. Не напрямую конечно, но он просто делал всё спустя рукава. Моего терпения хватило ровно на полчаса. Пришлось промывать парню мозг, объясняя суть вещей, но и это помогло слабо. Недолго думая, я сказала Филиппу, что у него выходной и отправила Робера за Луизой.

— Ещё одной бабы на моей кухне не будет, — жёстко сказал Анри.

— Хорошо. Тогда давайте напишем письмо мсье Флаберу: пусть сносит трактир! — отозвалась я, не поворачиваясь.

Анри громко выругался и вышел из кухни. Мне же было не до его терзаний по поводу баб на кухне. Переживёт как-нибудь!

Луиза пришла быстро, но когда услышала, что ей предстоит работать со мной на кухне, попыталась сбежать. Как оказалось, она до ужаса боялась гнева Анри. Пришлось потратить ещё почти полчаса, чтобы убедить её остаться.

Робер тем временем чистил просто огромнейшую кучу овощей: вот кому надо на кухне работать! Филипп на радостях скрылся в неизвестном направлении, Анри ушёл к себе, сказав, что вид юбок на кухне вводит его в состояние бешенства и противоречит законам природы. В итоге мы остались втроём, и я была этому даже рада.

В моих планах было приготовить грибной крем-суп с гренками, тушёный картофель с овощами и копчёностями, салат нисуаз и на десерт классический медовик. Работы было много, а если учесть, что Филипп мои задания выполнил кое-как, и нам пришлось заново наводить порядки на кухне… В общем мы успели в притык!

Торт я решила предлагать семьям, пришедшим на обед с детьми, и угощать в первую очередь юных гостей. Что-то вроде комплимента от шефа. Да, это было затратно, но мне хотелось не просто удивить наших постоянных гостей, но и порадовать, поднять настроение.

Когда я вышла в зал, то обречённо закатила глаза: мсье Солан был уже хорошо навеселе. Захотелось его встряхнуть, а ещё лучше макнуть головой в бочку с водой!

Не всё сразу, Маша! Главное отстоять кухню, тогда дело пойдёт!

Зал был полон. Этот факт меня удивил, вроде бы ещё не основное время для трапезы, а народу навалило! Поймала пробегавшую мимо Марту:

— А что это сегодня столько народу? — шёпотом спросила я.

Женщина глянула на меня, потом в зал и покачала головой:

— Филипп всё! Растрепал по всему кварталу, что сегодня вы на кухне кашеварите, вот народ и набежал. Им — развлечение, а нам работа, — пробурчала она.

— Что за настроение? Много гостей — больше выручка, — удивилась я.

Марта опять покачала головой:

— Так-то оно так, да и Аника — та ещё

Я окинула зал внимательным взглядом и кивнула:

— Не переживай! Сейчас Луизу пришлю и сама поучаствую. От тебя одна задача — посчитать, сколько всего гостей и отдельно, сколько детей, — сказала я.

Вернувшись на кухню, поставила Робера на раздачу горячего, показав, как и что делать. Луизу отправила в зал и задала узнать, есть ли среди посетителей те, кто не хочет салат. Сама разливала по тарелкам крем-суп, украшала порции гренками и травами.

Сама задумалась над тем, правильно ли веду себя: гости-то в основном привыкли к простой и бесхитростной еде, к минимуму сервиса и для них даже вопрос будут они салат или нет, пожалуй, прозвучал странно. Прогнала эти мысли и решила, что и впредь буду делать всё, как положено, а остальные, в том числе, гости пусть привыкают! Тем более что к хорошему привыкаешь быстро.

Работа кипела, я старалась успеть везде, но рук действительно не хватало! Будь здесь хотя бы Филипп, хотя он такой криворукий, что может и к лучшему, что его нет. Я ведь прекрасно понимала, что парень решил отомстить, растрепав по кварталу о том, что я готовлю на кухне Анри, думал, что я опозорюсь.

Я уговорила Марту проводить мсье Солана к себе: пора поднимать репутацию, а спящий за стойкой хозяин это так себе реклама. Как же мне отвадить его от спиртного?

— Морис будет в ярости, что ты его из зала увела. Это сейчас он мычит и не сопротивляется, а как протрезвеет…

— А как протрезвеет, я его обрадую, что он у нас больше не пьет. Разве что кипяченую воду и мои компоты, которые мы с завтрашнего дня начнём предлагать гостям. Я хочу, чтобы у людей был выбор, — ответила я. — Он как начнёт бушевать, ты меня позови. Я же с ним договаривалась, а не ты.

В целом вечер прошёл отлично: сколько комплиментов получил мой крем-суп, а с какой завистью смотрели взрослые на детей, поглощающих торт. Некоторые возмущались, почему такое лакомство им не досталось, но я пообещала, что если они сегодня оставят щедрые чаевые подавальщицам, завтра десерты будут для всех. Многие просили добавки, а до меня вдруг дошло, что мы совершенно не подготовились к вечерним гостям, которые обычно заходят пропустить по стаканчику под нехитрые закуски!

Хорошо, что я заготовила гренок на три дня вперёд! Пока Марта и Луиза принимали восторги, мы с Робером поливали гренки расплавленным сыром и посыпали чесноком. Затем я мелко нарубила остатки копчёной ноги и, добавив муку и яйца, замесила нехитрое тесто. Подобные мясные палочки готовили в пивной, в которую мы с мужем иногда заходили в молодости — просто, быстро и вкусно.

За окнами темнело, гости всё тянулись в Калач, а я уже валилась с ног. Всё же одно дело руководить или руководить и готовить, но когда ты ещё сама и разносишь тарелки, и общаешься с целой толпой народа, беспрестанно улыбаясь…

— Готов выручить, мамзель, — нагло улыбаясь, заявил Филипп.

Когда он успел появиться на кухне, я даже не заметила, распихивая по тарелкам гренки да мясные палочки. Любители пива и сидра уже ожидали, и я торопилась, ведь мы так и не решили, кто же будет это всё разливать. Обычно это делал Морис, пока был в состоянии, порой Легран, если был в настроении, а чаще всего Аника. Да, рук остро не хватало.

— Каким образом? — глянув на парня, спросила я.

— Могу встать за стойку, — сказал он.

— У меня к тебе доверия нет. Судя потому, как ты на кухне управлялся, руки у тебя завязаны на бант и растут не из того места. Так для украшения, — отозвалась я.

Филипп нахмурился, недовольно пожевал губы:

— Так то кухня, а то за стойкой постоять да с людьми погутарить! — возмутился он.

— Не вижу разницы. Если человек — ленивый бездарь, то исключений не бывает, — отозвалась я и отвернулась.

Вот никакого желания тестировать Филиппа как бармена у меня не было. Неуправляемый ленивый пацан, который…

— Извини... те, мамзель, что растрепал всем. Но ведь как всё хорошо обернулось! — сказал он, а в голосе и миллиграмма раскаяния нет. — Теперь в Калач все потянуться, тут и раньше-то народу было, а теперь…

— Хочешь сказать, твоя заслуга в этом? — не выдержала я.

Посмотрела на наглеца испепеляющим взглядом, под которым он замялся:

— Та я, правда, помочь хочу! Вы мне дайте хоть в этот вечер попробовать, а? Ну кухня — не моё, а Анри меня загонял…

Я глубоко вздохнула:

— Хорошо, но малейшая жалоба и ты уйдёшь, — решилась я.

Да, работник Филипп не самый лучший, но может и правда всё дело в обязанностях? Посмотрим.

Глава 11

Вечер пролетел в шуме голосов, смехе и… звоне монеток. Народ здесь хоть и был не богат, но платил честно и от души. Мало того, что таких чаевых Калач не видывал никогда, так и в целом выручка была достойной!

Филипп всё же смог меня удивить: парень оказался барменом от бога. Конечно, он не смешивал пиво с сидром и ничего не поджигал на лету, но к каждому мог найти нужное слово и своим простодушием и нехитрыми шутками забавил народ.

Луиза и Марта носились по залу: всем хотелось попробовать новые закуски. Я смотрела на забитый людьми зал, и внутри разливались радость и страх. Места на всех едва хватало, а скольким пришлось сегодня отказать… Надо будет что-то придумывать с графиком, не привязывать ужин ко времени, а ещё купить столы и расчистить двор. Близится лето, и совсем скоро можно будет накрывать на улице.

Во всей этой суете и раздумьях я ни сразу заметила в углу рядом с Большим Томом мрачного Анри. Он жевал мясную палочки и сверлил меня взглядом. Стало неуютно и я решила, что стоит сразу подойти к повру и понять его настрой. Безумно не хотелось, чтобы он стал мне врагом, но в моей длительной карьере такое случалось слишком часто, что уж говорить о мире, где женщина вообще не имела права готовить в общественных местах питания.

— Добрый вечер, Большой Том, — я сделала вид, что подошла именно к здоровяку. — Как ваши дела? Как вам сегодняшнее меню? Закуски? — я улыбнулась и

Большой Том еле слышно хмыкнул и отхлебнул пива, Анри прищурился глядя на меня цепким взглядом. Я уже приготовилась к какому-нибудь негативу, но он вдруг рассмеялся:

— Ты — молодец, пигалица. Никогда не думал, что скажу такое бабе, — выдал он и ухмыльнулся. — Садись, выпей с нами сидра.

У меня прямо камень с души упал, и я не стала отказываться, а присела к мужчинам и когда Марта принесла мне кислого грушевого сидра, сделала щедрый глоток. Похоже, дело сдвинулось с мёртвой точки: с поддержкой Луи мне будет проще убедить Солана в необходимости перемен.

Народ удалось вытолкать только за полночь, было решено оставить всю уборку на утро, потому что даже словоохотливый Филипп валился с ног. Только Робер никак не хотел в кровать, он пребывал в восторге от сегодняшнего дня и конечно же от торта которого съел целых три куска. Да не стоило баловать мальчишку, но он так хорошо работал и был таким сообразительным, что я просто не смогла ему отказать, но мы договорились, что впредь он не будет объедаться, а я приготовлю все десерты, какие смогу и каждый он попробует первым.

В кровать я просто упала. Невыносимо хотелось нормально помыться, и этот вопрос теперь стоял остро. Нужна вода, постоянно, регулярно и легкодоступно. Нужно вернуть реку, но как это сделать? Нужна помощь, но к кому я могу обратиться? Я ведь даже не знаю, кто такой этот Флобер и насколько серьёзная мощь скрывается за его спиной. Надо бы исправить эу ситуацию, но…

В общем так я и провалилась в глубокий крепкий сон, а утром меня ждали разборки с мсье Соланом. Прежде чем идти на ковёр я постаралась встать на его место и картина которая предстала перед глазами оказалась не такой лучезарной как мне казалось поначалу.

Пришла какая-то девка с улицы, выгнала метлой лучшего друга и благодетеля, настроила персонал, заняла кухню, вытащила пьяного хозяина из-за любимой стойки и уложила супротив воли спать… Ничего я не упустила?

Надо бы как-то проникнуться, а мне стало смешно. Эх, по всему выходило: Морис Солан тот ещё командир и делец. Я итак поняла, что всё хорошее, что осталось в Калаче — заслуга Барб, она, похоже, была женщина цельная со стержнем и смекалкой. Жаль, что её не стало, уж с ней я бы быстро нашла общий язык.

Мсье Солан стоял за стойкой и пересчитывал вчерашнюю выручку. Время поджимало, и нам было нужно идти на рынок за свежими продуктами. На этот раз Анри и Филипп должны были идти со мной, а на будущее я планировала договориться с торговцами о прямых поставках к трактиру: таскать тяжести даже здоровым мужчинам не всегда полезно.

— Мсье Солан, вы меня звали, — встав напротив сказала я и внимательно посмотрела на мужчину.

Он бросил на меня быстрый взгляд, крутанул ус и сердито сдвинул густые брови:

— Мамзель, я требую объяснений! — громко воскликнул он. — Откуда у нас тут столько денег?

Я уже приготовилась говорить с ним на тему вреда алкоголизма хозяина трактира для самого трактира и его работников, а тут — неожиданный поворот.

— Как откуда, мсье? Это выручка за вчерашний день, — ответила я совершенно спокойно.

Солан покачал головой, заохал, опять покрутил ус:

— Вы мне не врите! Вы решили организовать у меня здесь воровской притон и грабить заблудших горожан из Золотого квартала? — вновь прокричал он.

Золотым в Паризе назывался самый большой и протяжённый квартал, где располагались особняки и дворцы знати.

— Вы сейчас нанесли оскорбление не только мне но и всем кто вчера трудился не покладая рук! Вам не стыдно обвинять нас в воровстве? — жёстко сказала я. — Повторяю ещё один и последний раз — это выручка за вчерашний день!

Солан смотрел на меня не моргая, затем перевёл взгляд на лежащие кучками монеты:

— Но как? — запустив пятерню в волосы воскликнул он и тут же схватил один из чистых стаканов стоящих на стойке и пошёл в сторону бочек с пивом и сидром. — Такое же надо отметить!

— Даже не думайте, мсье! Я вам не позволю! — резко выкрикнула я. — Сделаете хоть глоток, и я уйду и заберу ваших людей! Мы пойдём… — я уткнулась взглядом в Готье и Робера, сидящих на ящике, — вон к его дяде! И клянусь, я даже из его свинарника сделаю приличное место, а вы так и будете пить в одиночестве, пока ваш дражайший друг Легран не утопит вас в ближайшей канаве или просто не заставит по пьяни подписать отказ от владения Калачом!

Пока мы с Соланом пререкались, в зал вывалились все обитатели Калача, даже Анри встал в проходе, подпирая дверной косяк. Я видела, как он тихонько посмеивается, но остальные наблюдали за нашим разговором в сильнейшем напряжении. Особенно Марта. Что-то подсказывало мне, она не оставит Солана даже упади он на самое дно.

Морис замер и повернулся в мою сторону, кружку наполнить он не успел, и сейчас я видела в его глазах растерянность и злость. Да, я заставляла его отказаться от самого приятного занятия, которое скрашивало его бессмысленную жизнь, и в этот момент он люто меня ненавидел.

— Да, ты! Пигалица! — зло выкрикнул он и швырнул кружку об пол с такой силой что она раскололась.

Оттолкнув в сторону стоявшего на пути Филиппа, он выскочил в коридор и, нырнув под лестницу скрылся в своих комнатах. Не раздумывая пошла следом под озадаченными взглядами остальных.

Нашла Мориса в той самой тёмной гостиной с зеркалом. Он сидел в кресле и смотрел на маленький портрет, который держал в руках. Вид у него был такой несчастный, что я уже хотела незаметно удалиться, чтобы не ставить его в совсем неловкое положение, но мужчина вдруг заговорил:

— Она никогда не простила бы мне такого. Всегда говорила, что я самый сильный, даже сравнивала с драконами, — сказал он, усмехнувшись, не отрывая взгляда от портрета. — Верила, что я смогу выстоять без неё, подниму Луизу и… Робера. Он ведь не был её сыном, но она с радостью приняла его, а я, — Морис глубоко вздохнул, — нет. Я боялся, что она оскорбиться, что глаза перестанут сверкать, когда она на меня смотрит…

Он вдруг глянул

— Ты похожа на неё. Уж не знаю, святая Анна послал тебя на мою голову или кто другой, но ты напоминаешь её своим крутым нравом и прямотой. И своим талантом. Люди собираются вокруг тебя, помогают и радуются. Я же вижу, что они все за тебя горой, а ты тут всего ничего, — он вновь глянул на портрет. — Я больше не стану пить.

Не сдержавшись, я подошла ближе и положила руку ему на плечо, легонько сжала:

— Я буду рядом и буду помогать, но легче всего перенести зависимость, когда ты занят. Не оставайтесь наедине со своим горем, мсье. Мы все готовы поддержать вас, только пожелайте перемен.

С Морисом мы говорили довольно долго. Он действительно был под впечатлением от полученных за прошлый день денег и жаждал подробностей. Главное, он был согласен на перемены, и я подробно разъяснила ему новую роль.

Мсье Солан больше не будет разливать напитки, а будет чинно встречать гостей, сидя за отдельным столиком. Именно туда подавальщицы будут приносить всю выручку, а он будет её записывать. Я очень рассчитывала повесить на Мориса бухгалтерию, и при его природной домовитости это было бы отличным решением. Главное убедиться, что он ладит с цифрами.

Я старалась расписать его новый образ, как образ эдакого буржуа, зажиточного, довольного жизнью человека в хорошо скроенной одежде в красивом чистом ресторане. На слове ресторан у Солана произошёл внеочередной культурный шок.

— Вы, мамзель, вообще знаете, что такое ресторан? А кому принадлежит единственный ресторан в столице? — тут же возмутился он.

После моего утвердительного и развёрнутого ответа на оба эти вопроса, Солан и вовсе пришёл в ужас, решив, что у меня проблемы с ментальным здоровьем. Пришлось напомнить ему о вчерашней выручке и объяснить, что вкусная еда из хороших продуктов лишь часть дела. Атмосфера, развлечения, приятная музыка и, в первую очередь, чистота — масса дополнительных пунктов, которые позволят нам в дальнейшем поднимать цены.

Да, местные не могут платить много, но если мы приведём трактир в должный вид и будем привозить сюда состоятельных гостей, то сможем заработать в разы больше. Местных же я предлагала кормить по прежним ценам, но в определённое время.

— А вы вообще уверены, что сможете повторить вчерашний успех? — с опаской уточнил Солан.

— При наличии нужных продуктов должного качества я могу каждый день готовить разное меню, и оно не повториться ни разу в течение года, мсье Солан. И поверьте, каждое будет вкусным, — уверенно ответила я.

Когда главная проблема была решена, и я смогла убедить двух самых важных людей в необходимости перемен, пришла пора… ремонта и генеральной уборки. О намерении обновить в трактире всё, начиная от мебели и посуды и заканчивая вывеской, я объявила сразу, как только мы с Соланом вернулись в зал.

— Нет, мамзель! Вы режете меня без ножа! Без ножа! Какой ремонт? Какие шторы? — тут же возмутился мсье Солан и тоскливо глянул на бочки с пивом.

— Мсье, вы что-то говорили о сбережениях, которые хранили у Леграна. Сколько там денег? Я интересуюсь не для того, чтобы их отобрать, поверьте. Готова и сама предоставить на нужды трактира все деньги, что у меня есть, а точнее двадцать четыре ливра и семь су. Кроме того, я готова не получать жалование в течение месяца, пока у нас будет процесс налаживания работы. Только моих денег недостаточно я в этом уверена, — твёрдо заявила я и обернулась к остальным обитателям Калача. — Мои слова совершенно не значат, что кто-то из вас должен отказываться от заработанных денег. Это моя личная инициатива, ведь я здесь новый человек и по моей вине трактир будет простаивать какое-то время, пока мы с вами наведём здесь порядок.

На меня смотрели с интересом и недоверием, а Анри с Филиппом и вовсе тихонько посмеивались. Вперёд вышла Марта и, посмотрев на Мориса, громко сказала:

— Раз все молчат, то скажу я. Легран не платил нам жалование последние три месяца, Морис. Никому из нас. Он не пополнял запасы и даже водовозу задолжал, — решительно произнесла она.

Лицо мсье Солана вытянулось и пошло пятнами:

— Как не платил? Как не пополнял? Я же видел, как вчера утром молодцы Большого Тома выгружали продукты! — возмутился он.

— Эти продукты купила Мари на ту выручку, которую Легран не смог забрать, потому что она его выгнала, — последнее Марта сказала с улыбкой, и все в зале расхохотались.

Для этих простых людей история с метлой стала целым анекдотом. Я строго посмотрела на Солана:

— Так что, мсье, вы заберёте у Леграна деньги на ремонт и обновление? — спросила, не сводя с него глаз. — Советую попросить Большого Тома о помощи. Вряд ли ваш добрый друг отдаст вам деньги добровольно.

— Зачем Большого Тома? Мари, иди ты и метлу прихвати! — выкрикнул Филипп и получил подзатыльник от Анри.

В зале опять задрожали стены от смеха. Мне уже полюбилась моя новая команда.

В итоге день получился совершенно не таким, как я его планировала. Пришлось написать на большой доске объявление о том, что в ближайшие три дня Калач будет работать «на вынос» по случаю ремонта. Анри, Филиппа и Робера я отправила на рынок. Повар поначалу злился и не желал никуда идти без меня, а когда увидел список продуктов, заинтересовался.

Мне пришлось остаться и вместе с Мартой и Луизой, а также беззубым Мишелем и слегка подвыпившим дядей Готье выносить и двигать мебель. Арно не преминул возмутиться по поводу того, что я назвала его заведение притоном, а позже и вовсе свинарником.

— Простите, мсье, я привыкла называть вещи своими именами, но буду рада и вам помочь в будущем, потому как нашему ресторану понадобятся филиалы, — с улыбкой сказала я.

Мы как раз двигали самый большой стол и, услышав мои слова, Арно выпустил столешницу из рук и довольно сильно ушиб колено.

Что бы я ни делала, в моих мыслях был мсье Солан и его встреча с Леграном. Я ужасно боялась, но не того, что ушлый делец Юдо не отдаст Солану сбережения. Я боялась, что он причинит вспыльчивому, но через чур мягкому Морису вред, и видят небеса, уже порывалась взять метлу и оправиться следом.

Время пролетало в ускоренном темпе. К возвращению Анри и ребят, мы успели освободить от мебели зал, зато

Что там производят на этой фабрике, которая разогнала треть квартала? Напольные покрытия? Пора сходить и посмотреть, но начинать ремонт всё же стоит с потолка.

Обговорив с Анри меню и показав ему самые основные моменты, я обрадовала его тем, что кухня сегодня на нём. Я понимала, что ему сложно: он хоть и признал, что у меня есть поварской талант, но принять это так просто не смог. Ничего, время всё расставит, тем более, пока я объясняла, почему нужно не взбивать, а именно помешивать и показывала, как именно надо нарезать мясо для бифстроганова, он смотрел на меня… с уважением? Это было приятно и грело душу. Сейчас союзники для меня были главным залогом успеха, а Анри был важным союзником.

Когда во дворе я заметила Солана и Большого Тома, тут же открыла двери и выскочила на порог. Мужчины были очень злыми и помятыми.

— О святая Анна! — воскликнула Марта и оттолкнув меня кинулась к Морису. — Ты ранен? Рубаха в крови!

Солан лишь махнул рукой в её сторону.

— Напиться дай и хватит причитать! — отозвался он.

Я отошла в сторону пропуская Большого Тома в трактир. У него под глазом наливался синяк, а костяшки на руках были сбиты в кровь.

— Тяжёлый разговор? — спросила я его и Том кивнул. — Значит, деньги он не отдал, — добавила печально.

Здоровяк вдруг расплылся в улыбке и достал из внутреннего кармана жилета увесистый мешочек. Я радостно взвизгнула, и остальные меня поддержали.

— Отдать-то отдал, но теперь Калач в ещё большей опасности, — сказал Том.

Его ребята такие же крепкие и кряжестые закивали, они кучкой стояли во дворе и заглядывали внутрь. Хорошо расторопный Робер притащил из коридора несколько стульев и Морис с Томом смогли присесть.

— Мамзель, — подкрутив ус, начал Солан, — есть за что выпить! Уж от стаканчика пива…

— Нет, мсье! Вы же дали слово! — возмутилась я. — Робер, компот не готов?

Мальчишка весело улыбнулся и исподтишка глянул на отца:

— Остужаем!

Я тоже посмотрела на Солана:

— Для вас компот сварили, — с улыбкой сказала я и мужчина скривился.

После того, как Солан в кратце пересказал беседу с Леграном вылившуюся в настоящее побоище и все напились компота, я решительно встала в дверях.

— Отдохнули? А теперь пора отправляться за стройматериалами! Нам нужно побелить потолок, оклеить обоями стены, поменять окна, застелить пол и сменить входную дверь. А ещё мне нужно найти хорошего плотника. Будем заказывать новую мебель.

Солан бледнел на глазах, и я уже ждала его коронную фразу о членовредительстве без холодного оружия, но он лишь коротко кивнул.

— Мсье Солан, вы можете остаться здесь и привлечь Филиппа и остальных к расчистке двора. Затем надо пустить на дрова всю поломанную и кривую мебель. В первую очередь надо избавиться от стойки! Она нужна новая! Том, в нашем квартале можно приобрести ткани и посуду, портного нанять, плотника? Или надо выезжать за пределы? — спросила я здоровяка.

Он задумался:

— Столяра я точно знаю, а остальное… Вообще были у нас лавки, да и портниха у нас знатная была. Вы же знаете, мамзель, что почти всё позакрывалось из-за фабрики этой проклятой, — ответил Том.

— Насчёт фабрики. Туда тоже надо наведаться. Как раз оценим, что ж там такое изготавливают, — задумчиво сказала я.

— Ох, мамзель, вам бы всем сейчас недельку хоть тихо посидеть. Юдо человек мстительный и обязательно придумает какую-нибудь пакость, — нахмурившись, сказал мужчина. — А на фабрику соваться и вовсе опасно.

Я была согласна с Томом, но время поджимало, возвращение мсье Флобера не за горами, а у нас ещё конь не валялся.

— По поводу посещения фабрики есть у меня идея, и мы её обсудим вечером, а вот за остальным надо отправляться прямо сейчас. Нельзя, чтобы Калач простаивал!

На том и порешили. Небольшим отрядом покинули трактир и долго бродили по кварталу. Оказалось, что далеко не все умельцы его покинули. Многие просто закрыли свои лавки, но продолжали из-под полы продавать соседям кто плошки, кто свечи, кто башмаки. Обойти всех, в чьих услугах мы нуждались за один день было просто нереально, но я всё же успела договориться с плотником и узнать от него где можно купить и обрезать стёкла для окон. Да, в этом мире они вполне себе существовали, но стоили очень дорого, потому в подавляющей массе домов бедняков и даже людей более зажиточных до сих пор в окнах стояли те самые пузыри.

Закупить ткани не получилось. Точнее получилось закупить их только на скатерти и салфетки, а вот для пошива формы для подавальщиц и поваров подходящего ничего не оказалось. Кроме того я планировала освежить гардероб мсье Солана. По большому счёту в новом гардеробе нуждались все, но начинать стоило именно с него. Морис должен был стать лицом Тёртого Калача, а значит, через него я планировала транслировать в массы уют, покой и ту самую необходимую всем уверенность в завтрашнем дне.

Обедать пришлось между посещением лавочников, и я радовалась, что вручила Большому Тому корзину, которую заготовила заранее. Свежий хлеб, сыр, ветчина и компот вместо пива. От него, кстати, все остались в восторге, ведь туда были добавлены мёд и пряности.

Трат было много. Одна входная дверь обошлась в приличную копеечку, но она того стоила! Двустворчатая, прочная и толстая, украшенная резьбой в виде цветов и птиц. Красота! Мы её обмерили несколько раз, и я была уверена, что она нам идеально подойдёт. Заказав к ней в комплект ставни для окон первого этажа и дверь для чёрного хода и для выхода к реке, я осталась довольна. Дверь это важно, это красота и безопасность!

Когда на закате мы подходили к Калачу, ноги гудели, хотелось есть, пить и спать. Глаз порадовался чистоте во дворике у входа и задёргался при виде сваленной у чёрного входа горы непригодной мебели и мусора. С этим нужно срочно что-то решать.

Глава 12

Следующая неделя пролетела с таким свистом, что наверное в Золотом квартале слышали. Да, тремя днями ничего не ограничилось, и под вопросом оставались стены и пол, но мебель уже была готова, новые рамы с прозрачными стёклами вставлены в окна, добротные двери с красивой резьбой установлены, а скатерти и занавески пошиты.

В двери чёрного хода плотник по моей просьбе сделал раздаточное окно, а во дворике стояли старые столы и стулья. Я решила пощадить часть старой мебели и пока оставить её в качестве уличной. Завсегдатаи Калача с радостью обедали под тёплым летним солнышком в окружении цветущих кустов, за которыми пришлось ехать чуть ли ни в королевскую оранжерею.

Надо сказать, что и сам Кривой квартал оживился. Глядя на выкрашенный свежей побелкой трактир, его новую крышу и уютный дворик, многие жители решили навести порядки и у себя. Из уст в уста передавали, что именно я заказала для ремонта, как украсила стойку, да как попросила пошить шторы и расписать посуду.

Люди тянулись к трактиру с утра и до позднего вечера. Я старалась быть везде: помогать Анри на кухне, следить за тем, что происходит во дворике, доводить до ума форму, мебель и прочее, постоянно курсируя из одной лавки в другую. А ещё я готовилась к походу на фабрику и специально для этого перешивала одно из своих платьев у местной портнихи, с которой мы очень быстро подружились.

Клодет была из тех, кто по-русски говоря из того самого сделает конфетку. Именно через неё я нашла отличные ткани для пошива формы и обновления гардероба мсье Солана. Именно она помогла мне со шторами и рассказала, чем можно обработать скатерти, чтобы грязь не впитывалась. Мы были совершенно на одной волне, словно дружили всю жизнь.

Оказалось, что когда-то у Клодет был салон в Золотом квартале, но всё разрушил один богатый поклонник, которому она отказала. Мда. Все беды от мужчин! И от драконов тоже!

Сегодня у нас должна была пройти итоговая примерка, и я рассчитывала прямо от подруги отправиться на фабрику. Клодет сделала мне модную в высших кругах причёску и теперь любовалась итогом своего труда.

— Вот так будет просто невероятно! — придирчиво рассматривая меня со всех сторон, сказала она и подколола последнюю булавку. — Конечно, пришлось постараться, чтобы не было заметно отсутствие корсета и дело тут совершенно не в объёмах: твоей талии можно лишь позавидовать. Просто намётанный глаз аристократов видит насквозь. Особенно у великовозрастных матрон. Конечно, на фабрике ты вряд ли встретишь одну из них, но стоило подстраховаться. Жаль, что ты не желаешь вращаться в высшем обществе, возможно, ты смогла бы ввести новую моду, и сотни женщин сказали бы тебе спасибо, — с улыбкой сказала Клодет.

Ну, вращение в этих кругах ещё впереди, ведь кто-то должен донести до короля информацию о новом ресторане. Правда, сначала надо этот самый ресторан открыть, а до этого пока что далеко.

— Спасибо, платье выглядит шикарно и в то же время достаточно строго, чтобы появится в нём среди мужчин, — рассматривая своё отражение, сказала я.

Клодет довольно улыбнулась:

— Каву предлагать не буду. Я вижу, что ты уже вся в предвкушении. Удачи, Мари, будь осторожна! — сказала она.

Поблагодарив подругу, я вышла из её скромной на вид лавки. Так и чесались руки помочь и Клодет! Как же это несправедливо потерять всё и губить талант, латая чужие панталоны. Конечно, я утрирую, но сам факт, что какой-то негодяй просто так взял и испортил девушке жизнь, пробуждал во мне борца за справедливость.

У ворот фабрики я была примерно через час. Хоть это уродливое сооружение и виднелось издали, но добираться до него пришлось долго. Хорошо, когда тебя все воры и карманники знают в лицо, можно не волноваться за свой кошелёк и честь.

На местной проходной на меня посмотрели с любопытством, но в итоге всё же пропустили в административный корпус, оказавшийся вполне симпатичным новым зданием.

Почти на пороге меня встретил усатый мсье больше всего напомнивший жука-усача. Он забавно расправлял грудь и выпячивал живот, упираясь кулаком левой руки в поясницу. При этом кряхтел и шевелил густыми загнутыми вверх усами.

— Мадемуазель, простите не знаю вашего имени? — провожая меня в свой кабинет сказал он.

— Мадемуазель де Монтескю, — гордо задрав голову, сообщила я.

Усач почему-то побледнел, нервно крутанул ус:

— Так это меняет дело, мадемуазель! Чем я могу быть вам полезен? — с улыбкой поинтересовался он.

Разговор с мсье Жако оказался очень продуктивным. Я передала ему все размеры, объяснила, что заказ срочный, выбрала из имеющихся в наличие образцов те, что понравились, и даже напросилась на небольшую экскурсию по фабрике.

Усач то и дело рассыпался передо мной в комплиментах, причём они были адресованы попеременно, то мне, то фабрике и тому, как грамотно мсье Флобер тут всё организовал.

Когда же я увидела условия, в которых трудились рабочие, и услышала об одном единственном перерыве в пятнадцать минут… Сама не понимаю, как смогла себя сдержать! Особенно меня выбило из колеи, что на фабрике могли работать дети от десяти лет! Рабство какое-то и эксплуатация детского труда!

Да в моём детстве мы порой работали чуть ли не на равных со взрослыми, но там надо было поднимать своё хозяйство, а не глотать ядовитые пары на чужом заводе. В мечтах я уже стояла перед местным королём и требовала справедливого суда над этим Флобером!

— Совсем забыл! Мне же необходимо указать адрес по которому доставить ваш заказ, мадемуазель, — с улыбкой произнёс Жако, когда мы вернулись в административное здание.

— Да, конечно, — улыбнулась я в ответ.

Мы как раз стояли в приёмной, и управляющий пошёл в свой кабинет, ругаясь, что без какой-то Карин ничего невозможно найти. В этот момент двери кабинета напротив открылись на распашку, и оттуда вышла пожилая уборщица с ведром грязной воды и тряпками. Только моё внимание привлекла совсем не она, а портрет молодого мужчины, висевший на стене кабинета за спинкой роскошного обятнутого кожей кресла. Красавец горделиво улыбался с холста и явно был доволен собой. Где-то я уже эту физиономию видела!

— Простите, мадам, а это на портрете мсье Флобер? — поинтересовалась я у хмурой усталой женщины.

— Ой! Да какая же я мадам! Так! — она глянула на портрет через плечо. — Да, это он. Храни нас всех святая Анна, — уборщица

Вот так-так! Какой любвеобильный однако! Весьма полезная информация!

— А злющий какой. Сущий погонщик адских псов! — добавила она и поплевала через левое плечо.

Да уж! Что на Земле, что здесь: всегда найдутся вот такие тётки и бабки помешанные на знамениях и проклятьях!

— Благодарю за предупреждение, — с улыбкой сказала я.

— Вы только меня не выдавайте, что наговорила тут такого. Вижу, лицо у вас светлое, доброе. Не удержалась, — добавила женщина и, подхватив свой инвентарь, выскочила из приёмной.

Как раз вернулся мсье Жако, и я быстро начёркала ему адрес одного из пустующих домов в паре улиц от трактирной площади. Не хватало, чтобы враг знал, что мы у него же и купили необходимое.

На самом деле, я совершенно ничего не имела против технического прогресса. Все эти изобретения, улучшающие и облегчающие наш быт, я уважала и с удовольствием использовала в своей прежней жизни. Меня до бешенства доводили методы, каким внедрял этот прогресс мсье Флобер. Именно с этим я и хотела побороться, когда, наконец, смогу реализовать свой дерзкий план.

Оказавшись, наконец, дома, как я уже начала про себя именовать Калач, я сняла неудобное платье, надела привычный повседневный наряд и залезла в свой сундук. В самом низу под ворохом вещей я отыскала пачку писем, которые так и не успела толком перечесть. Перебирая конверты и аккуратно сложенные пахнущие духами квадратики бумаги, я нашла то, что искала. Маленький портрет без рамы, нарисованный акварелью на обычной бумаге. С него на меня, улыбаясь, смотрел мсье Флобер, а сзади красовалась надпись: «Мой любимый Этьен».

Мда. Что ни день, то новые сюрпризы! Это ведь получается, что этот Этьен ищет за морями Мари-Элизу, то есть меня! И зачем интересно? Я решительно достала из пачки первое письмо и принялась внимательно изучать переписку Мари и её мачехи. Как я заметила ранее, в основном тут были письма без ответа, которые девушка писала домой, но так и не отправила.

Мари боялась гнева мачехи, чувствовала себя никому ненужной и была глубоко несчастна. Не удивительно, что она не захотела возвращаться в этот мир, бедная девочка. Исходя из парочки писем, которые Мари получила в ответ, она опасалась мачеху не зря.

Жозефина де Монтескю была холодной и суровой женщиной. В её письмах было столько льда и скрытой ненависти, что у меня заболела голова, но на одну строчку я обратила особое внимание.

«Больше никогда не приближайся к Этьену, или я не побоюсь осуждения и лично разрушу твою репутацию, гадкая девчонка!»

Значит Этьена и Мари всё же что-то связывала и, по всей видимости, это не отношения брата и сестры. К тому же мачеха всегда называла Этьена своим сыном и никогда братом Мари. Да и Клара ещё на корабле упомянула, что Мари влюблена в сводного брата. Ох, как же всё запутано! Мне бы научиться связываться с настоящей Мари, когда в этом есть необходимость. Уж она бы пролила свет на всю эту историю трагической любви.

Я вновь глянула на портрет. Да, Этьен Флобер был красив, но лишь юная неопытная девушка не заметит, что даже нарисованный его взгляд настолько лживый и самодовольный, что хочется бежать от такого человека как можно дальше!

В самом конце стопки я наткнулась на маленький квадратик бумаги и, развернув, тут же побежала глазами по ровным строчкам красивого почерка. Это была записка от Этьена. Прощальная если можно так сказать. В ней мужчина сетовал на превратности судьбы и злой рок, горевал, что их любви не суждено расцвести, и ненавязчиво сообщал Мари, что ночью заглянет к ней в комнату. Вот ведь мерзавец!

Ох, и как узнать, что у них там произошло? По логике если Мари пошла к барону, то наверное ей уже терять было нечего. Или наоборот? Как тут к драконам ходят? Если вспомнить реакцию Франса на её предложение… Да уж, не нравится мне это всё.

Ещё одним важным моментом была некая Анна, о которой Мари спрашивала у мачехи в каждом письме, но ответа ни разу не получала. Кто она? Подруга? Сестра?

В это мгновение в двери влетела испуганная Марта, по её лицу можно было решить, что наступил апокалипсис.

— Мари! Мари! Там! — задыхаясь от волнения, воскликнула она. — Дракон!

А вот это уже интересно! Это уже знакомый мне дракон или какой-то новый?

— И что он хочет? — пряча письма под подушку, спросила я.

Марта растерянно посмотрела на меня и прижала руки к груди, похоже моя спокойная реакция на новость её удивила. Знала бы она, что я просто до сих пор не воспринимаю магию и драконов как часть этого мира, и лишь поэтому не трясусь от ужаса вместе с ней. Я просто всё ещё не верю в реальность летающих ящеров. Подумаешь, видела разочек.

— Я не… не знаю. Он просто приземлился прямо на площади, все посетители разбежались и…

— Понятно. Пойдём, узнаем, что ему надо, — недовольно пробурчала я.

Марта восхищённо глянула на меня из-под ресниц, а я успокаивающе похлопала её по плечу. Ох, Марта, тебя бы отправить в земную налоговую сдавать годовые отчёты! Вот где настоящие драконы сидят!

Когда мы вышли из Калача во двор, я на мгновение замерла. Ну, не то чтобы я потеряла свою решимость или задумалась о побеге. Но, глядя на огромное создание, развалившееся там, где совсем недавно был неработающий фонтан и положившего огромную голову прямо напротив наших ворот, я поняла, что совершенно не знаю, что с ним делать!

Это к человеку можно найти и подход, и скалку, если надо, а вот что с этой огромной животиной делать?

Лазурные чешуйки переливались в лучах закатного солнца, дракон со скучающим видом осматривал окрестности. Стоило мне сделать несколько шагов в его сторону, как ноздри огромной морды затрепетали, и синие глубокие глаза уставились на меня, узнавая.

Кажется, я догадываюсь, что за гость наши фонтаны мнёт! Этого же дракона я видела в Марьеле, и что-то мне подсказывает, что это никто иной как барон Шантье собственной персоной!

— Здравствуйте, барон! — громко сказала я.

Дракон фыркнул осматривая меня с ног до головы, словно раздумывая с какой части начать. Хотя, как по мне я для такого гиганта на один зуб. Даже в качестве закуски маловато будет.

— Вы в

В этот момент драконище дунул на меня, и от порыва его дыхания меня чуть не сбило с ног!

— Ах, вот как! Ну, это уже хулиганство в чистом виде! Я такое терпеть не намерена! — выкрикнула я.

Марту как будто всё-таки сдуло, и она испарилась, хотя только что стояла рядом. Ну, ничего! Я и одна справлюсь! Раз это Франс решил меня навестить, то боятся мне нечего! Наверное. Ну не съест же он меня? Во мне же эта его искра… Ох, а вдруг он за ней прилетел?

— Барон! Вы ведёте себя возмутительно! Распугали посетителей, поломали фонтан и ваш хвост! Да вы же сейчас проломите стену соседнего дома! — кричала я наблюдая за тем, как дракон встал на лапы и начал выделывать странные пируэты.

Он что… танцует? Хм. Зачем?

— Мари! — крикнул кто-то из окошка в двери чёрного хода.

Я обернулась, там торчали бледно-зелёный мсье Солан и более-менее бодрый Анри.

— Если ты ему не ответишь, он весь Кривой квартал разнесёт! Он же пьяный! — стараясь говорить так, чтобы услышала я, но не услышал дракон, сказал повар.

Пьяный? Вот же ёлки-палки! И с чего это он тут в таком виде приземлился? Устал? Да нет, судя по его виляющему заду, он полон бодрости.

— Мари! Ну, что ты стоишь! Принимай ухаживания или ты смерти нашей хочешь? — на этот раз выкрикнул Солан.

Ухаживания? Ну, уж нет! Я совершенно не настроена сейчас на чьи-то ухаживания. Хотя, он такой забавный, вон как попой крутит. Хвост трубой, как у мартовского кота, лишь бы орать не начал.

— Я не хочу! Мне его ухаживания ни к чему! — ответила я.

— Это сейчас неважно! Важно, чтобы он угомонился поскорее! — ответил Анри и с ужасом уставился на дракона.

Он в это время особенно лихо замахал крыльями и лапами одновременно. Стену всё-таки снёс. Тихий ужас.

— Ладно! — крикнула я мужчинам. — Что мне делать-то?

Они удивлённо переглянулись, похоже, я спалилась! Тут видимо даже мужчины знают, что нужно делать, когда дракон заигрывает, а я нет.

— Как что, Мари! Танцуй, конечно! — выкрикнул Морис.

О, боже мой! Да из меня паршивый танцор! Хотя, может быть, это даже плюс! Сейчас Франс увидит, какая я неуклюжая и сбежит. Мечты конечно, но вдруг!

— Я без музыки не смогу! — крикнула я в ответ.

Что тут началось! Все, кто был на кухне, похватали подручные средства и принялись что-то настукивать, а Анри и вовсе вытащил откуда-то подобие акулеле и забрынчал бодрую мелодию. Просто оркестр, ёжкин кот!

Пришлось выйти к дракону и танцевать. Хотя, я бы это так конечно не назвала. Скорее я дёргалась как настигнутая параличом и радикулитом одновременно. Сзади кто-то прыснул от смеха, наверное, засранец Филипп! Вот я ему устрою потом!

Барон, заметив мои трепыхания, замер и заулыбался, ну, или это моё воображение восприняло жуткий драконий оскал как улыбку. Затем он крутанулся вокруг своей оси, а я, не имея в принципе никакой танцевальной фантазии, повторила за ним. Решив, что это не такая уж и плохая идея я стала повторять его движения и понемногу втянулась.

Танец длился минут десять, и с меня уже семь потов сошло, но это ерунда по сравнению с растоптанными заборами и поломанными крышами. Я впервые так радовалась тому, что у нас нет соседей. Потихоньку к площади подтягивались люди и с интересом смотрели на всё это безобразие.

Дожилась ты, Мария Ивановна, пляшешь с драконами на площади. Узнал бы кто, обхохотался бы.

Наконец, дракон вывел последние па, шлёпнулся на выложенную камнями дорогу и захрапел! Я придушу этого наглого барона когда он проснётся! Такой беспорядок устроил! Фонтан поломал, а я ведь хотела привести его в порядок!

Устало прислонившись к воротам я прикрыла глаза. Вот и что всё это вообще значит? И так проблем хватает, а тут ещё этот дракон!

— Мари, смотри! — воскликнул подбежавший ко мне Филипп. — Он в человека превращается. Ты что его так бросишь?

Я глянула на золотую дымку, которая становилась всё меньше, постепенно исчезая. Как только она растаяла, вместо дракона на дороге уже лежал Франс.

— Ну, вообще-то, почему бы и нет. Вряд ли кто-то решится его ограбить, пусть себе лежит, — отозвалась я.

— Мари! Но он ведь теперь твой жених, разве можно так с женихом! — выпучив глаза, воскликнул мсье Солан.

— Какой ещё жених? Вы от страха совсем того? — раздражённо отозвалась я. — Вам надо вы его и забирайте! Он тут и так разнёс всю округу, как ещё Калач не зацепил!

— Но Мари, ты же ответила на танец, а значит согласилась стать его невестой, — оказавшись вдруг рядом растерянно проговорила Марта.

Что? Они сейчас серьёзно?

— Стоп! Так я же вроде только на ухаживания согласилась! Какая невеста! — заорала я.

Марта испуганно отошла в сторонку и захлопала глазами, не понимая моего удивления:

— Мари, но даже мальчишки чуть ли не с пелёнок знают, что если девица станцует с драконом то она его невеста, — пояснила она.

Я в ужасе уставилась на всех, а они на меня. Надо же было вот так глупо попасться! И как теперь оправдать своё незнание?

— Так зачем вы меня подгоняли! Я так торопилась остановить его, что о последствиях не подумала! Я замуж совершенно не хочу! Тем более за него! — возмутилась я.

Глянула туда, где толпа уже начала окружать спящего барона. Да, оставлять его там нельзя, он похоже перебрал… Перебрал! Точно!

— Так! Мы сейчас пойдём и затащим его в трактир, но вы все должны мне кое-что пообещать! — поглядывая на всех поочерёдно, сказала я. — Если он не вспомнит о танце, то его не было! Вам ясно?

Солан побледнел, Анри поджал губы и покачал головой, Филипп усмехнулся, а Луиза готовилась вот-вот бухнуться в обморок.

— О, святая Анна! — сложив руки в молитве, воскликнула Марта. — Это же древний обычай, Мари! Если дракон узнает, что мы такое скрыли…

— Не узнает, — перебила я её. — Если вы не скажите. Анри, мсье Солан, Филипп, кто готов помочь захмелевшему дракону?

Затаскивали барона в Калач всем миром, как говориться. Он оказался очень тяжёлым и на удивление неудобным в переноске. Поначалу

Когда встал вопрос о месте его временного пребывания, я спокойно предложила оставить его на лавке в зале. Ох, с каким осуждением на меня посмотрели все обитатели Калача!

— Мари! — тут же взбеленился мсье Солан. — Как можно! Это же дракон! Представляешь, что будет, когда он проснётся на лавке?

Я пожала плечами и улыбнулась:

— Да нормально всё будет. Главное, он поймёт, что ему тут не рады! — ответила я. — Он нам фонтан разломал и все соседние дома завалил, а вы предлагаете ему лучшую койку в доме отдать?

Вся наша дружная семейка, как я мысленно уже частенько именовала жителей трактира, глядела на меня во все глаза. Мои доводы и высказывания повергали их в шок.

— Нет, так не пойдёт! Я отдам ему свою спальню! — не унимался мсье Солан.

— О, Морис, но это не правильно! Вы его не приглашали, он явился ещё и в таком состоянии, устроил погром…

— Мари! — рыкнул мсье Солан. — Тебе напомнить, по чью душу он сюда явился?

Я громко вздохнула: спорить с этим трактирщиком порой себе дороже! Он вообще как бросил пить, стал проявлять довольно крутой нрав и хваткость. Вот что значит, человек сбросил с глаз пелену и увидел в своём существовании новый смысл. Он даже к Роберу стал как-то иначе относиться, раньше мальчишка от него слова доброго не слышал, а теперь они всё время вместе что-то таскали-мастерили.

— Как хотите, мсье Солан, но я считаю, что пьяному всё равно, где отсыпаться, а у вас после таскания досок для уличного настила спина болит и ей нужен полноценный отдых, — честно сказала я.

А что? Франс мужчина молодой да крепкий, ничего с ним не произойдёт!

В итоге со мной согласились Марта и Филипп, которому таскать завтра вместо Солана тяжести совершенно не хотелось. Да и Анри тоже вскоре принял нашу сторону. Пришлось Морису сдаться.

— Только надобно ему перину положить и лавки три вместе сдвинуть, и подставить пару стульев, чтобы он, не приведи святая Анна, не упал! — приказал он, и мы дружно соорудили лежанку и общими силами затащили на неё барона.

Он прекрасно до этого спал прямо на земляном полу и в ус не дул. У него даже выражение лица было такое довольное, что и дураку понятно: плевать он хотел на перину, ему и тут неплохо! Ну, да ладно. Если нашему рулевому так спокойней, пусть дрыхнет эта пьяная ящерица на лежанке, нам разве жалко? Главное, что и сам Морис поспит сегодня, как положено в своей кровати.

Хоть солнце только начало падать за горизонт, и мы могли ещё много всего успеть, но появление дракона так всех морально измотало, что было решено поужинать и отдыхать.

Всю ночь я крутилась и вертелась, барон своими пьяными танцами загнал меня в тупик. Как быть, если утром он всё-таки вспомнит, что мы с ним станцевали? Что он сделает, узнав об этом? Утащит в свою пещеру? Нет, скорее он разозлиться, что я ответила на этот дурацкий танец, могла ведь не отвечать! Мне, наверное, не стоило выходить, он бы заснул…

Да что уж теперь гадать как правильно! Всё в этом мире порой такое непредсказуемое, загоняющее в тупик, что я откровенно тоскую по дому. Как там моя Леська? Как мои Калачи? У нас весной такой масштабный проект намечался… Эх!

А ведь ещё есть Этьен Флобер. Сводный брат, бабник и негодяй. Мерзавец, который, скорее всего, соблазнил бедную Мари и отправил за океан с глаз долой! Ну, гад же, а! И скоро этот гад появиться на нашем пороге, я это чувствовала.

Теперь-то управляющий ему точно сообщит, что сводная сестрица побывала на заводе. Чёрт меня дёрнул представиться своим имением! Не зря этот жук-усач так глазками сверкнул, услышав, как меня зовут.

Тем не менее, из Американии ещё сюда доплыть надо, так что какое-то время у нас всё же есть. Надо использовать его с умом! Главное отвадить барона, мне сейчас не до ухажёров, ей богу!

Кое-как уснув, с первыми лучами я уже встала с кровати. У меня словно внутри сработал датчик. Надо бы выпроводить нашего гостя пока сердобольный мсье Солан не проснулся. Он — бедолага настолько боится драконов, что ещё пожить ему здесь предложит! Чур меня!

Приведя себя в надлежащий вид, я спустилась в зал. Барон ещё спал, широко раскинув ноги и руки, звездой так сказать. Не повезло его невесте: с таким не забалуешь, на краешке будешь жаться, хорошо, если у стенки, хоть не упадёшь в ночи, в противном случае лучше соломки подстелить.

Подошла ближе и, не удержавшись, заскользила взглядом по красивому лицу, такому спокойному, даже довольному. Без обычного надменного выражения Франс выглядел моложе и немного проще что ли. Пропало напряжение — отпечаток жёсткого самоконтроля, и барон будто лишился чего-то важного, сути своего характера, наверное. Не зря я с самого начала решила, что он слишком хорош собой и наверняка знает об этом, ведь даже сейчас он самодовольно изгибал бровь.

Насмотревшись на лицо, я прошлась взглядом и по широким плечам и по мускулистой груди, и по сильным рукам. Особенно хороши были кисти рук: крупные с длинными сильными пальцами и аккуратным маникюром. Ни тебе десятисантиметровых когтей, ни покусанных огрызков. Удивительно гармоничный мужчина. Во всём, кроме характера.

— И как? Я выгляжу также паршиво, как чувствую себя? — хриплый голос барона раздался так неожиданно, что я вздрогнула.

— А вам очень паршиво? — с улыбкой спросила я.

— Очень, — приподнимаясь на локтях и глядя на меня исподлобья, ответил Франс.

— Чудесная новость, — сказала я. — Никуда не уходите! Принесу вам рассолу. От него вам правда станет легче, но я постараюсь это пережить.

Глава 13

Пока я бегала на кухню, Франс поднялся на ноги и с интересом осматривал пустующий зал. Я застала его у окон которые он с интересом обстукивал пальцами.

— Морис затеял ремонт? — удивлённо спросил он.

Я протянула ему деревянную кружку с

— После драконьего вина рассол вряд ли поможет, — принимая кружку, сказал барон.

— Так это же прекрасно. Мне даже полегчало! После того, что вы вчера тут устроили, вам положены страдания, — скрестив руки на груди, сказала я.

Сама же с замиранием следила за малейшим изменением в выражении лица барона: вспомнит или нет? Вот что я делать-то буду, если вспомнит?

Франс тем временем тоскливо посмотрел на рассол, а затем и на меня только уже сердито. На мгновение в его ярких синих глазах что-то такое промелькнуло, что я сглотнула собравшийся в горле ком.

— Скажите, мадемуазель Монтескю, а что я вообще тут делаю? — просил он и щедро глотнул из кружки. — Ох! Ну и дрянь!

— Пейте, пейте! Сейчас вашему драконьему желудку станет легче, а затем и память вернётся, — сказала я с улыбкой. — Или нет.

Надеюсь, что нет! Одной этой надеждой и дышу, собственно.

— Мы с Пьером вчера отмечали одно важное событие. И я немного перебрал, — он пристально посмотрел на меня, и я замерла под этим взглядом, теребя поясок на платье. — Наверное, наложилось моё желание поговорить с вами. Я ещё вчера утром думал к вам наведаться. Вот и наведался.

Барон усмехнулся и залпом осушил ещё полкружки, скривился и помахал головой. Серебристые волосы разметались по плечам, ворот рубашки распахнулся, демонстрируя мускулистую грудь. Красивый он всё-таки мужик, породистый такой…

Хм! Мария Ивановна, смотрите, как красиво за окошком кот на ограде попу моет! А то уставились! Ужас какой! Куда ваши глаза бесстыжие вообще глядят!

— Вот как? — любуясь на наглого кошака, спросила я. — А я-то думала, вы прилетели снести остатки Кривого квартала.

— Снести остатки? — Франс подошёл и встал рядом, тоже поглядывая на кота. — Я что вчера тут натворил что-то? Вы потому такая строгая?

Я бросила на него быстрый взгляд и вернулась к созерцанию кошачьих гигиенических процедур.

— Вы затоптали мой любимый фонтан и снесли пару домов, — ответила я.

Да! Знаю! Не сносил он дома! Но почему бы не привлечь негодника к исправительным работам? Это чисто в воспитательных целях! Ему ничего не стоит всё тут починить, а мне приятно будет.

— Снёс пару домов? — ошарашено переспросил Франс и задумчиво почесал лоб. — Ничего не помню. Совершенно.

— Неужели? Помнится, когда я вам заявила о своей потере памяти, вы мне не слишком-то поверили! — едко заметила я.

Вот так! Я прекрасно помню, как он хотел меня бросить замерзать!

— Вы всегда такая колючая, Мари? — повернувшись и вперившись в меня внимательным взглядом, спросил барон.

— Я не колючая, а справедливая. Лучше скажите, как будете компенсировать нанесённый ущерб? — повернувшись к нему и поставив руки в бока, спросила я.

Барон нахмурился и опять посмотрел в окно, там кот уже деловито перетаскивал через ограду куриную ножку, а следом, швыряя в него камни, показался заспанный Филипп. Заметив нас, парень расплылся в улыбке и помахал. Я покрутила пальцем у виска и махнула, чтобы он скрылся с глаз.

— Я готов всё отремонтировать и принести извинения Морису и остальным. Обычно я веду себя гораздо скромнее. Не сердитесь, Мари! Если я могу сделать что-то, чтобы загладить вину я готов, — глядя на меня, сказал Франс. — Я действительно ничего не помню, и мне жаль, что я показал себя не с лучшей стороны.

Вот как. Интересно было бы посмотреть на его лучшую сторону. Хотя, откровенно говоря, у него все стороны вполне хороши… Так, Маша, хватит!

Вот что это такое, а? Почему этот драконище так на меня действует? Я ведь ему в бабушки гожусь, как минимум в матери, а интерес проявляю совсем не тот, что следует! Может, всё из-за его дара? Может, это его Дар так влияет? Вот и его драконья ипостась меня признала как пару!

— У меня есть одна просьба, но согласитесь ли вы её выполнить, — отбросив все свои размышления, сказала я.

Барон оживился и даже сделал шаг, приблизившись ко мне. Захотелось отстраниться: накатило ощущение, что стоит ему меня коснуться и случиться что-то, что уже будет не исправить.

— Говорите, и я постараюсь, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Ох, ты ж батюшки! Да что за взгляд у него такой… неприличный! Как будто сейчас накинется на меня и съест!

— Надо вернуть реку в старое русло, — плавно отступая на шаг, ответила я.

— Хорошо, — просто сказал он, продолжая пожирать меня взглядом. — Мари, вы меня боитесь?

— Что? Нет! Что вы. Просто вы как-то подозрительно близко ко мне подошли. Не надо так делать, — ответила я и выдавила улыбку.

— Наверное, мне этого захотелось. Знаете, отдавая вам Дар, я не подумал о последствиях. О том, что эта древняя магия может сыграть с нами злую шутку, Мари, — запальчиво проговорил он. — Вы ведь тоже что-то чувствуете? Потому боитесь меня?

Вот и что ему сказать? Что-то я определённо чувствовала, но если сейчас в этом признаюсь… Может произойти что-то, о чём я потом точно пожалею!

— Зачем вы хотели со мной увидеться, Франс? — спросила я, игнорируя слова барона.

Ну, не могла я сейчас говорить на эту тему. Ни к чему хорошему этот разговор точно бы не привёл. Вот и решила хоть немного отвлечь его.

В синеве глаз барона засверкали искры, он слегка качнул головой, будто отгоняя видение.

— Как раз о Даре я и хотел поговорить. О том, что нашёл информацию. Есть возможность подстраховаться и сохранить вам жизнь, Мари. Пьер ещё на корабле увидел у вас зародыш собственной магии. Если вы сможете увеличить резерв источника до того момента как Дар вернётся ко мне, то ваш шанс остаться в живых будет в десятки раз выше. Вероятность станет почти стопроцентной, — сказал он и улыбнулся.

Надо же, а улыбка у него тоже идеальная. Я даже губу прикусила, чтобы не заулыбаться в ответ. Это всё Дар, Маша! Франс правильно сказал, магия заставляет нас симпатизировать друг другу. Хотя симпатизировать это не очень подходящее слово, слабое. Ты по этому дракону медленно, но уверенно начинаешь балдеть, как говорили в твои лучшие годы. И это просто недопустимо!

Пришлось пригласить барона на чашку кавы. По его тону я поняла, что разговор только начался и будет он долгим. Жители Калача,

Франс оказался большим ценителем этого напитка и пил его без сливок, мёда и корицы, крепким и обжигающе горячим. Удивительно, что в этом вопросе наши вкусы настолько совпадали. Обычно жители этого мира предпочитали намешать в каву всего и побольше, чтобы скрыть горечь, и очень удивлялись, что я пью местный кофе в чистом виде.

— Значит, вы готовы мне помочь с освоением магии? — внимательно выслушав барона, переспросила я.

— Да, — цепкий взгляд сиих глаз заскользил по моему лицу, обжигая.

Дракон всё время посматривал на меня, но кроме интереса я улавливала в его взгляде что-то ещё, какую-то грусть что ли.

— И как давно вы поняли, что в нашей ситуации возможен такой выход? — спросила я.

Мне показалось, что Франс еле заметно напрягся, обдумывая, стоит ли говорить то, что собирался. Это длилось лишь секунду, и тут же его взгляд стал другим — пустым и равнодушным.

— Неважно, Мари. Главное, чтобы я мог вернуть Дар как можно скорее. На это у меня не так много времени, — он на мгновение замолк. — Король требует, чтобы мы с моей невестой назвали дату свадьбы.

Ах, вот как! Меня будто ошпарило от этой новости, сердце затрепетало. Все эти ощущения стали для меня полной неожиданностью: какая мне разница женится этот дракон или нет? Хотя… Почему же какая разница? Я имею право искренне возмутиться! У него уже свадьба на носу, а он пьяный плясал тут со мной!

— О. Можно вас поздравить? — выдавив улыбку, с наигранной радостью спросила я.

Хотелось съязвить, но я себя одёрнула. Что-то рядом с бароном я совершенно забыла о своём преклонном возрасте, и это вызывало тревогу, откровенно говоря.

Франс на миг нахмурил серебристые брови:

— Пока не с чем. Ведь вы ещё не дали согласие на мою помощь в освоении магии, — сказал он.

— Разве? Разумеется, я согласна. Как я могу стоять на пути у двух любящих сердец, — ответила я.

Улыбка так и приклеилась к моему лицу, хоть на душе и было паршиво. Франс смотрел на меня неотрывно, будто рассчитывал, что я скажу что-то совершенно другое.

— Да и о наличие у меня вашего Дара может стать известно посторонним. Не хотелось бы, чтобы это отразилось на моей репутации. У меня на неё есть планы, — добавила я, не сдержавшись.

Мои последние слова зажгли в синих глазах дракона искры недовольства. Ничего, пусть не думает, что я загнусь тут без него и его Дара! Нам действительно пора решить этот вопрос и распрощаться.

— Вот как? — сверкнув в миг заледеневшим взглядом, воскликнул он. — Что-то вы о ней не волновались, когда ночью пришли ко мне в каюту в одной сорочке!

— Купание в океане изменило моё отношение ко многим вещам, — холодно отозвалась я. — Но вас я каждый раз переоцениваю! Наш разговор затянулся. Вам пора, барон.

Франс мгновенно встал с места, чуть не ударившись головой о полку с горшками. Наша кухня точно не была рассчитана на драконов.

— Но… — он хотел что-то сказать, но лишь махнул рукой. — Драконья Бездна с вами!

Рыкнув, он вылетел из кухни. Вскоре я услышала, как хлопнула входная дверь, и задрожали оконные стёкла. Дракон изволил покинуть «Тёртый калач».

Вот и поговорили. А всё, Маша, твой характер. Промолчала бы!

Скорее надо избавиться от этого драконьего подарка. Только что-то мне подсказывало, занятия под руководством Франса могут завести нас обоих совершенно не в ту сторону. Я, как старший товарищ, должна взять ситуацию под контроль, а не поддаваться влиянию местной магии. Вопрос: как это сделать?

Пока мы с бароном не виделись, я практически не чувствовала никакого влечения, а тут… Особенно меня задела история со свадьбой. Разумом я, конечно, всё это понимала и даже где-то на задворках помнила о наличии у барона невесты. Для меня это всё было неважно. Раньше. Зато невероятно зацепило сейчас.

— Ты ему хвост прищемила что ли? — с улыбкой поинтересовался Анри, остановившись в дверном проёме.

— Почти, но давайте не будем об этом? — ответила я.

— Как скажешь. Может, тогда обсудим сегодняшнее меню? Народу после вчерашнего придёт в разы больше, мы с Морисом в этом уверены, — рассмеялся он. — Кому неохота поглазеть на живого дракона.

— Боюсь, их ждёт разочарование. Барон вряд ли вернётся, — отозвалась я мрачно.

Мы с Анри каждое утро оговаривали меню, но сегодня повседневные мелочи вызывали апатию. Всю первую половину дня я была рассеянной и занималась делами спустя рукава. Вот как на меня подействовал утренний разговор с драконом! Чтоб его!

Во время обеденного перекуса семейство сверлило меня негодующим взглядом, даже Филипп не отпускал свои шуточки, когда заглянул за пирогом с персиками. Оставшись с Мартой наедине, я решила разведать обстановку.

— И почему у всех такие кислые физиономии? — нарезая вместе с ней заготовки для салатов, спросила я.

— Ну, Морису и мне нравится мсье барон. А молодёжь восхищена его драконом, — не глядя на меня, сказала она.

— Это всё прекрасно, но я причём? — возмутилась я.

— О, Мари! Да ведь он влюблён, а ты его так… На лавку спать положила, из дома выгнала! А это ведь дракон! Нельзя с ним как с котёнком! — воскликнула Марта в ответ и подбоченилась. — Вот что ты ему тут наговорила?

— Вас всех это не касается. И что за глупости? Какая любовь! Марта, ты ведь взрослая уже! Он богат и знатен, а я всего лишь дочь разорившегося сеньора! — сухо отчеканила я. — Не может тут быть никакой любви. У барона есть невеста, и в их браке заинтересован сам король. Надеюсь, это всех вас отрезвит.

Марта вскинула на меня полные сочувствия глаза, будто спрашивая, как же так. В это мгновение и мне стало неожиданно горько.

— Мари! Марта! Вы только поглядите! — забежав на кухню, закричал Робер.

На лице мальчишки было столько радости и восторга, что я тут же отложила нож в сторону.

— Река! Она вернулась! — воскликнул он и выскочил в коридор.

Нас не надо было просить дважды, и мы с Мартой чуть ли ни наперегонки кинулись к дверям, ведущим к причалу. Они были нараспашку, и

Вода бурным потоком неслась по пустовавшему до этого руслу, возвращаясь домой, к родным берегам, где её так ждали! От напора образовывались волны и барашки пены. Я посмотрела вдаль и увидела, как к берегу подбегали люди, мальчишки брызгались и забегали в воду на мелководьях. Радость была общей, и мне на мгновение подумалось, что этот день точно запомнит весь Кривой квартал!

Вечер действительно привёл в Калач рекордное количество гостей. Чудеса чудесами, но мою хватку никто не отменял: мы тут же расставили почти все имевшиеся столы на причале, украсили поручни лентами и зажгли красивые фонарики, которые я закупила и спрятала до времени, даже не подозревая, что достану их так скоро.

На берегу мы расставили лавки и отправили Робера за музыкантами. Вскоре все столы были заняты. Над рекой раздавались смех и музыка, разносился аромат вкусной еды, на который, будто мотыльки на свет, слетались всё новые и новые желающие отужинать в нашем Калаче.

— Мари, я не знаю, как ты это сделала, но уверен, что ты в этом замешана, — довольно поглядывая на происходящее, сказал мне мсье Солан. — Спасибо, — тихо добавил он и мягко сжал мою ладонь грубыми пальцами.

На душе стало так хорошо! Не хватало лишь одного дракона, которого мне хотелось искренне поблагодарить за это чудо. Зажмурившись, постаралась выбросить из головы все мысли о Франсе, но вместо этого увидела его синие глаза с искрами, то ли недовольства, то ли чего-то совершенно неприличного.

Утром меня разбудила заспанная Марта, за окном только зарождался новый день.

— Мари, там к тебе пришли, — сонным голосом сказала она. — Какой-то мужчина. Явно из благородных. В очках. На доктора похож.

В очках и на доктора похож? Пьер! И что же он забыл в Кривом квартале в такой час?

— О, Марта, проводи его на нашу кухню и поставь чайник, пожалуйста. Я сейчас спущусь! — тут же проснулась я и вскочила с кровати.

Быстренько проведя все нужные процедуры и собрав волосы лентой в простой хвост, я надела одно из своих выходных платьев, но не слишком нарядное. Если я верно догадалась, то мсье Давур прибыл вместо барона, чтобы заниматься со мной развитием источника. Молодец Франс! Выкрутился!

Почему-то эта догадка особой радости у меня не вызвала, наоборот жуткое разочарование. Вот чего я собственно ожидала от новой встречи с драконом? Пора возвращаться к реальности, Мария Ивановна, а она в любом мире такова, что всё сразу быть твоим не может. Либо семейное счастье и любовь, либо дело всей жизни и благосостояние.

Шевалье Давур ждал меня у окошка, поглядывая на остатки фонтана на площади. На огне пыхтел новенький медный чайник, который я недавно приобрела.

— Мадемуазель Монтескю, доброе утро, — поздоровался он с едва уловимой улыбкой. — Простите, что я в такую рань и без предупреждения.

— Доброе утро, шевалье, — ответила я. — Уверена, что у вас была причина.

Пьер выглядел немного растерянным, теребил в руке свою шляпу и сосредоточенно смотрел на меня через стёкла круглых очков. С нашей прошлой встречи он похудел, но это будто не шло ему на пользу: лицо шевалье выглядело измождённым.

— Да, мадемуазель! Да, да, да! Я не посмел бы явиться без причины, — оживился он. — Вот, мой добрый друг Франсуа попросил вам передать, — добавил он, протягивая мне конверт.

Я тут же приняла письмо от барона, но вскрывать не стала.

— Я буду рад помочь вам с развитием источника. Если позволите, я прямо сейчас проведу осмотр, но есть одна сложность. Я могу заниматься с вами лишь в столь ранний час. Моя врачебная практика и преподавание в университете отнимают у меня почти всё время, но если вам подойдут утренние занятия, то я к вашим услугам, — сказал он, внимательно глядя на меня. — Знаете, мадемуазель Монтескю, я приятно удивлён тому, как вы здесь обустроились.

Я кивнула в ответ и стиснула пальцами конверт.

— Я благодарна вам за согласие помочь. Меня устроит любое удобное для вас время, — ответила я искренне.

Я действительно была благодарна Пьеру, он уж точно не обязан возиться со мной, но тем не менее согласился и прибыл в не самый благоприятный район столицы в такое опасное время.

— Вы сказали, что необходимо провести осмотр. Я готова, — добавила я.

Как и на корабле, Давур подошёл ко мне и стал «ощупывать», не касаясь руками. Приятное тепло и лёгкое покалывание волнами прокатывались по коже в тех местах, где были ладони мужчины. Я внимательно следила за выражением его лица и заметила некоторую озадаченность.

— Что-то не так? — не удержалась от вопроса я.

— О, нет! Всё хорошо. Есть некоторые отклонения, но они нам на пользу. Ваш источник за это время несколько увеличился, — Пьер задумался. — Подозреваю, что влияет высокая совместимость, — пробурчал он себе под нос.

— Совместимость? — переспросила я.

Давур тут же покачал головой и, встав за моей спиной, продолжил свои манипуляции.

— Не обращайте внимания, мадемуазель. Просто размышления вслух, не подкреплённые никакой научной базой, — ответил он.

— И в чём они заключаются, мсье? — не унималась я.

— Это лишь мои личные подозрения. Скажите, Франс не вёл себя странно в свой недавний визит к вам? Он ведь прилетел в своей драконьей ипостаси, наломал тут… дров…

— Ну, его визит в принципе был неожиданным и сам по себе удивил не только меня, — стараясь подобрать нужные слова, сказала я.

— Может, он вас…хм… обнюхивал? Или… танцевал? — последнее он спросил как бы между прочим, а у меня сердце улетело в пятки.

— А он мог?

— Скажу честно, у него к вам несколько предвзятое отношение, — отозвался Пьер. — Я и сам не представляю, что именно он мог тут сотворить. Скажу лишь одно: ваша связь через Дар окрепла после этого визита и источники теперь, как бы это сказать, связаны, — выдал он.

Хорошо, что я сидела, иначе точно не удержалась бы от такой новости на ногах. Значит, этот обычай непросто так? Неужели глупый танец пьяного дракона нас связал? Боже мой! И что теперь будет? То-то меня так потянуло к Франсу!

— Пьер, скажите, а эта связь, её вообще можно разорвать

— Можно, но времени не так много, — вновь встав напротив меня и внимательно поглядывая из-под очков, ответил он. — Вы ведь что-то не договариваете, да? Вы с ним станцевали! О, святая Анна! Мари, я обязан ему рассказать!

— Нет! Пьер, прошу вас! Это просто невозможно. В браке барона заинтересован сам король! Я не могу и не хочу в это вмешиваться, — взмолилась я. — Я не хочу замуж, а Франс не хочет меня в жёны. Он ещё на корабле дал мне понять, что я лишь неуклюжая серая мышь…

— Неужели вы в это поверили? Ну, какая же вы серая мышь? — усмехнувшись, сказал он. — Не буду вмешиваться в ваши отношения, но рассказать о танце и укрепившейся связи я обязан, — он нахмурился, глядя на меня. — Ладно. Я расскажу ему немного позже, как только определю объём вашего личного источника. Пока мне сложно отделить вашу энергию от драконьей. Думаю, пара недель у нас точно есть.

— Спасибо, Пьер. Я понимаю, что вам неприятно что-то скрывать от друга, но я не готова к последствиям. Этот танец. Ко мне ведь так и не вернулась память. Мои друзья были напуганы и… в общем я не знала, что если станцую, то автоматически стану невестой барона. Я бы никогда. Тем более что невеста у него уже есть.

— А ведь он вам нравится, Мари, — улыбнулся Пьер. — Ну, не хмурьтесь! Я не скажу ему об этом, обещаю.

Глава 14

Дни в Калаче полетели с новой скоростью. Ко всем заботам прибавились занятия с Пьером. Надо отдать должное: шевалье оказался отличным учителем! За какие-то пять дней я научилась вызывать свою магию и производить с её помощью нехитрое волшебство!

Чувствовать, как по телу проноситься волна покалывающего тепла, и видеть на пальцах золотистые искорки собственной магии оказалось неожиданно приятно. Пьер останавливаться на достигнутом не собирался, требуя от меня всё новых манипуляций, объясняя, как именно почувствовать свою силу, как пробуждать её и заставлять слушаться.

Мне всё время казалось, что я всё делаю не так и, когда на третьем занятии я смогла, наконец, зажечь свечу, а затем и вовсе растопила камин… Он аплодировал, глядя на меня с нескрываемым восхищением.

— Мари, вы просто чудо! Теперь развитие источника и наши с вами занятия пойдут куда быстрее и легче. Признаться, я не ожидал, что вы настолько магически талантливы! — искренне сказал он.

Ещё бы! Я-то не прекращала тренировать свою магию ни на миг! Пыталась зажигать свечи, когда месила тесто, когда наблюдала за поклейкой обоев, когда обедала… Да, я лишь во сне этим не занималась! А всё по тому, что я решила как можно скорее вернуть барону его Дар.

Возможно, я вела себя глупо, но письмо так и не открыла. О чём Франс мог мне написать? О том, что присылает вместо себя друга, лишь бы со мной не видеться? Спасибо, итак в курсе.

Мои домочадцы всё также радовались переменам в жизни не только Калача, но и всего Кривого квартала, ведь возвращение реки стало настоящим счастьем для всех. К тому же люди барона уже вовсю приводили в порядок фонтан и окрестные дома, некоторые планировалось отстроить заново.

Я же радовалась тому, как преобразился зал для гостей. Новый пол и обои, свежевыкрашенный потолок, стёкла в оконных рамах и красивые занавески — всё сочеталось и привлекало глаз. Шикарная стойка и свежие бочки полные пива и сидра стали отдельным украшением. Кроме того, мы с Морисом сошлись на том, что необходимо привести в порядок подвал и поделить его на винный погреб и ледник.

Перед открытием ещё предстояло многое: нанять подавальщиц, организовать местечко для Марты, которая теперь должна будет рассаживать гостей и вести список желающих посетить наш Калач в определённые даты. Найти подходящего художника для создания меню с изображением блюд и после это меню размножить. Также я хотела купить телегу и организовать службу доставки. В общем, впереди было много дел, и скучать не приходилось.

В очередной раз наблюдая, как на площади ругаются люди барона, я лишь стискивала зубы. Я ничего не могла с собой поделать: отсутствие Франса вызывало во мне целую бурю негодования. Вот как он так мог? Отправил сюда непонятно кого, а сам? Небось, с невестой выбирает всякую чушь к свадебной церемонии.

Эх, Маша, Маша! Поддалась ты всё-таки этим драконьим чарам! Ведь жизнь прожила, а всё туда же!

За мысли о бароне я себя каждый раз ругала, но на их появление это никак не влияло. Во время одного из таких приступов самокопания и недовольства собой и Франсом у меня и случился незапланированный выброс магии. Я как раз держала в руках новые солонку и перечницу и сжала их до побеления в костяшках, вновь сердясь на себя за глупости.

По телу в этот момент прокатила волна жара, руки заискрили, а вместе с ними и ёмкости для специй… Честно и не скажу, что было первым: странное шевеление в руках или зазвучавшие незнакомые голоса. Я удивлённо уставилась на солонку и перечницу, а они… уставились на меня!

От неожиданности я разжала пальцы, и глазастые баночки упали на пол и покатились к шкафу, повизгивая и возмущённо бухтя!

Боже мой! Разве такое вообще возможно?

— Вот ведь досталась! — сердито сказала перечница сочным басом.

— И не говори! — пискнула солонка. — Но она же не специально…

— Специально или нет, но с кухонными духами так обращаться нельзя! — не унималась перечница.

Я ошалело посматривала на эту парочку, лежащую на боках под шкафом. Это они — духи кухонные? С виду обычные пузатые банки для специй!

— И чего глазами-то хлопаешь? — опять возмутилась перечница. — Поднимай нас, давай!

— Пэри, ты не груби! Она хоть и неловкая, но наша хозяйка! — тоненьким голоском отозвалась солонка.

— Вечно ты всех защищаешь, Сола! — отозвался бас.

Пришлось выходить из ступора и поднимать ожившие специи… Честно скажу, опыт неординарный и даже эксклюзивный: с такого рода существами вряд ли кому-то доводилось сталкиваться.

Подняв возмущённых кухонных духов и поставив их на столешницу, я отошла подальше мало ли. Неважно, что это я их оживила, кто его знает, может, они этому вовсе не рады! Судя по насупленным бровям Пэри, он точно не в восторге.

— И что теперь?

Пэри возмущённо сверкнул глазами-точками:

— Делать? Нет! Ну, ты слышишь? Она собралась с нами что-то делать! — насмешливо выдал он.

Его подруга эмоций не разделяла и смотрела на меня очень внимательно, изучая:

— Уймись! Она может и новичок, и не из этого мира, но если ты прекратишь строить из себя центр Вселенной, то заметишь — в ней незаурядная энергия и большой потенциал! — ответила Сола. — Она даже не поняла, что только что сотворила!

Солонка улыбнулась и толкнула своего коллегу округлым боком:

— Как хочешь, остряк, но я готова ей служить, — добавила она и подмигнула мне.

Пэри от возмущения словно увеличился в размере, поглядывая то на меня, то на свою подругу:

— Вот так просто? Она ведь даже нас не пленила! Не завершила ритуал! — воскликнул он недовольно.

— И что? От тебя что-то отвалилось что ли? Ты разве не видишь? Девочке нужна помощь! — возмутилась солонка.

— И с каких пор ты такая добрая? — возмутился Пэри и посмотрел на меня. — Ты не думай, что это она тут хороший коп! Не забывай, куда её сыплют обычно!

— И куда? Куда? Ну, давай состри, мой горький друг! — отозвалась Сола.

Следить за их беседой было несомненно увлекательно, но мне-то хотелось перейти, наконец, к сути.

— Простите, уважаемые духи, но я совершенно не понимаю, что вообще здесь происходит! — громко и твёрдо воскликнула я и скрестила руки на груди.

Ну, не могут же эти две несговорчивые глазастые банки быть страшнее дракона? Или могут?

Специи тут же замолкли и посмотрели на меня. По выражению их лиц, или морд, уж не знаю как правильно, стало ясно, что они невысокого мнения о моём интеллектуальном уровне.

— Сама объяснишь своей фаворитке или мне отдуваться как обычно? — поинтересовался перец.

— Давай уж сам, будь любезен. Ты у нас с опытом, — капризно отозвалась соль.

Были бы у Пэри руки, он бы точно подбоченился, потому что объяснять что-либо с видом всезнающего профессора было точно для него.

— Мы с Солой — кухонные духи, об этом ты уже знаешь. По правилам тот, кто нас призвал должен пройти испытание, и тогда мы примем его в качестве хозяина…

— А если я не хочу быть вашей хозяйкой? — прервала его я. — Мне и так хлопот хватает, ещё над вами хозяйничай.

— Ты же сейчас серьёзно, да? — уточнила Сола и посмотрела на выпучившего глазки Пэри.

— Разумеется. Начнём с того, что я вас не призывала, — честно призналась я. — Это вышло случайно.

Специи переглянулись и вновь уставились на меня.

— То есть мы тебе не нужны? — с улыбкой поинтересовался перец.

Похоже, его такое развитие событий обрадовало.

— Я не знаю, что вы такое и на что способны, вызвала вас случайно. Так что да — наверное, не нужны, — ответила я.

Пэри рассмеялся и со значением глянул на Солу.

— Знаешь, а мне она тоже нравится. Давай останемся, — вдруг заявил он. — А по поводу нужны или нет: сама решай. Добавишь нас в любое блюдо, и оно не просто понравится тому, кто его съест, но и расположит этого человека к тебе на короткое время. Хотя тебе вроде и так во всём удача, но мы знаем, что ты метишь высоко и немного магии, которую никогда не отследить ни магам, ни драконам, тебе пригодиться, уж поверь.

Я лишь мгновение колебалась, поглядывая на эту парочку:

— Допустим. Только зачем это вам? Я ведь сказала, что отпускаю, — спросила я.

Сола улыбнулась, Пэри тоже впервые выдал странный оскал едва похожий на улыбку.

— Ну, ты первая за триста лет смогла нас призвать. Мы откровенно маялись от тоски на своей кухне, — ответила соль.

В итоге я согласилась придавленная последним аргументом: эти двое заявили, что знают такие рецепты, которые мне и не снились. Да, помню, что от любопытства с кошкой беда произошла, но удержаться не смогла и заключила с парочкой договор о взаимопомощи.

О появлении в Калаче новых жителей я рассказала только Пьеру, который пришёл в неописуемый восторг и настолько увлёкся, беседуя с моими новыми друзьями, что опоздал на лекцию.

Пролетела ещё неделя. На площади красовался новый фонтан, из которого хрустальными струями била вода. Франс так ни разу и не появился, оставив контроль ремонтных работ на Пьера. Мне было жаль несчастного шевалье, которого рабочие боялись гораздо меньше, чем дракона, и слушались соответственно.

Близился разговор Пьера с Франсом и я раздумывала над тем, как его отодвинуть ещё хотя бы не надолго. Из последней нашей беседы с Давуром я поняла, что разрушить связь надо до конца следующего месяца, а значит время у нас ещё было, но Пьер почему-то решил в обязательном порядке рассказать барону о нашей связи. Будто это способно что-то изменить! Да и к чему?

Все наши эмоции продиктованы древней магией драконов, и стоит Дару вернуться к владельцу, как мы забудем об этом навязанном влечении и заживём так, как и должны были. Он со своей невестой, а я со своим рестораном в кругу друзей.

Кстати о ресторане. Повторное открытие Калача было не за горами: какие-то три дня оставались у нас на проработку праздничного меню и нанесение последних штрихов. Разумеется, ещё была целая прорва важных вещей, которые мы сделать не успели. Водопровод и ремонт причала, а также строительство загона для скота были среди них, но невозможно объять необъятное.

К тому же на всё требовались деньги, хотя Морис каждый день не мог нарадоваться выручкам, но все мы безумно устали от такого бешеного ритма. Нужен был нормальный график, и я его уже составила, поэтому в ближайшую неделю после открытия Калач ждали разнообразные нововведения.

К дню открытия мы с Клодет шили мне платье в цветах формы. Материал был чудный и переливался от шоколадного до карамельного оттенков. Сам наряд был в меру строгим и при этом смотрелся дорого, с красивой золотистой вышивкой в виде калачиков по воротнику и рукавам. Марта, Морис и Анри просто атаковали меня с требованием быть красивой, ведь я — лицо трактира.

В день икс я безумно нервничала. Наверное, впервые настолько сильно за все свои годы. Поддержать нас пришли не только Большой Том и его ребята, но и Клодет, Арно с

Гости шли с самого утра, новые подавальщицы сбивались с ног, на кухне кипела работа, Филипп только и успевал, что разливать по новым красивым стаканам из фольгированного разными цветами стекла свежее пиво и ароматный сидр. Мы с Морисом и Мартой встречали гостей. Я стремилась всё больше выставлять эту парочку вперёд, потому как в скорости планировала новое дело, и здесь мне нужен был по-настоящему крепкий тыл.

«Тёртый калач» в Кривом квартале должен был стать флагманом нашей сети, а Морис и Марта… Ох, я уже несколько раз замечала, как взгляд мсье Солана задерживается на влюблённой в него Марте. Кто знает, может и её заветная мечта всё-таки исполниться.

Я порхала по залу словно бабочка, стараясь уделить внимание каждому. Забегала на кухню, проверяя, не нужна ли там моя помощь, но Луиза и Робер оказались просто замечательными помощниками для Анри. Это меня радовало.

К тому же бывший кок уже давно смирился с наличием на его кухне «юбок» и даже был вполне доволен: разве могла сравниться шустрая и исполнительная Луиза с Филиппом? Ну, а Робер оказался настоящим виртуозом в чистке и нарезке овощей. У этих двоих был явный потенциал в поварском деле, и я планировала сделать их своими первыми учениками.

Конечно, я ждала барона. Вида не подавала, старалась о нём не думать, но Пьер обещал, что сегодня они оба будут у нас. Тем не менее, как бы я не ждала, появление Франса стало неожиданностью и при виде его сердце ухнуло в пятки и вернулось обратно, подрагивая от непрошеной радости.

Когда барон прекратил с огромным интересом оглядывать зал, о чём-то неспешно беседуя с мсье Соланом, и синие глаза остановились на мне, на краткий миг почудилось, что и он рад нашей встрече. Хотя, показалось, наверное.

Решительно поправив платье и распрощавшись с мадам Пажу, с которой до этого я беседовала, я направилась в их сторону. Разумеется, хозяин Калача быстренько смылся, прихватив с собой Пьера, якобы отведать чудной земляничной наливки из личных запасов. Ну-ну! Хитрец!

— Мадемуазель Монтескю, добрый вечер, — церемонно поклонившись, поздоровался дракон. — У вас тут довольно… интересно. Я даже отметил пару моментов, которые хотел бы применить у себя. Правда, Морис сказал, что все идеи ваши.

На последних словах Франс нахмурился и вновь окинул зал заинтересованным взглядом. Такой взгляд мне знаком как никому. Сама, часто оказавшись в месте, которое чем-то меня цепляло, я мысленно раскладывала по полочкам все его плюсы, запоминала и обдумывала как бы притащить это добро к себе, но не воровать, а превратить в своё, вдохнуть новый смысл. Воровать никогда себе не позволяла.

— Мои. Вас это печалит? — не сдержала улыбку я.

— Отчего же. Просто удивляет. Когда я сгоряча отправил вас сюда, даже не думал, какой подарок я делаю Морису Солану, — ответил он и улыбнулся в ответ.

От этой улыбки стало невероятно тепло, и я отвела взгляд, не желая, чтобы барон увидел что-то лишнее в моих глазах.

— Я давно хотела спросить, почему вы отправили меня именно сюда? — спросила я.

— Если честно просто пошутил… Я знал Барбу вот и вспомнил об этом месте. Вы мне её напомнили, наверное. Барба работала на кухне моего отца. Никто даже не догадывался, что это она готовит для нас вместо напыщенного усатого поваришки, которого мама выписала из-за границы, — барон рассмеялся, и я рассмеялась вместе с ним.

— А как же ваши слова о месте женщины? О том, что нам не дана высокая кухня? — изогнув бровь, поинтересовалась я.

Франс перестал улыбаться и внимательно посмотрел на меня, в синих глазах промелькнуло неудовольствие от моего вопроса и вообще от темы, которую мы затронули.

— Так и есть. От своих слов я не откажусь никогда. Разве что его величество лично присвоит титул королевского повара даме. И то я раз сто перепроверю, не была ли она облагодетельствована за какие-либо услуги, — твёрдо ответил он и с вызовом глянул на меня.

От этих слов внутри всё вскипело. Вот значит как!

— А почему же вы не хотите проверить мужчину-повара подобным низким образом? Может, он за это место как-либо заплатил? Почему женщина, по вашему мнению, настолько бездарна? — довольно резко спросила я в ответ.

— Потому что женщина априори создана для другого, мадемуазель! — рыкнул он в ответ.

— Дайте угадаю: продолжение рода и исполнение мужских капризов? — не выдержав, почти выкрикнула я.

— Я бы сказал иначе, но суть вы уловили, — заявил этот смертник.

— Вы не меняетесь, барон! — воскликнула я.

Вокруг стало неимоверно тихо. Даже приглашённые музыканты как специально завершили очередную композицию. Мы с драконом испепеляли друг друга взглядами. Как ещё трактир не вспыхнул удивительно!

— Мари, ты очень нужна на кухне, — тихо сказала возникшая рядом Марта.

Барон на это выдал насмешливую ухмылочку.

— Вам пора возвращаться к подносам, а не рассуждать о том, что женщине недоступно, — заявил он.

— Хорошо, что вы знаете, где чьё место, барон, запомните своё. Возможно, вам вскоре придётся о нём тосковать! — выдала я в ответ с улыбкой. — Мой поклон вашей несчастной невесте.

Развернувшись на каблучках своих новых праздничных туфелек, я с достоинством проплыла в сторону кухни. От злости и обиды дрожали руки.

Хватит! Пусть забирает свой Дар и проваливает! Самодур! Самовлюблённая ящерица! Динозавр!

На кухню я уже практически забежала, на полпути сменив неторопливый шаг на бег. Там, конечно же, моё присутствие совершенно не требовалось. Зато я застала Мориса и Пьера с наслаждением тестирующих очередную наливку. Заметив меня, мужчины поначалу заулыбались, а потом, будто почувствовав неладное, отставили рюмки.

— Мари, всё в порядке? — цепким взглядом скользя по моему лицу, спросил Пьер.

— Вот вы мне и нужны, шевалье, — ответила я. — Давайте прогуляемся к реке.

Давура просить дважды не пришлось, он, по всей видимости, заметил что-то такое в моём взгляде, что тут же вежливо простившись с Соланом, вышел следом за мной на улицу.

Несколько минут мы, молча, шагали вдоль тенистого берега, путаясь в высокой сухой траве. Солнце почти спряталось за деревьями, и речные воды окрасились во все оттенки

— Я хотела бы сегодня же вернуть Дар его владельцу, — остановившись метрах в десяти от трактира, где не было посторонних, сказала я. — Нам обоим в тягость эта ситуация. У меня лишь одна просьба, Пьер. Не говорите ему о связи и о танце. Умоляю. Я знаю, вам кажется всё это перстом судьбы или ещё чем-то, и отказ вы приравниваете к глупости и спору с богами… Мы с бароном слишком разные. Когда я говорю слишком, то имею в виду кардинальную разницу. Будь я его невестой, мы оба никогда не стали бы счастливыми.

Во время прикусила язык, чуть не выдав, что я слишком стара, чтобы менять свои взгляды. Уверена, Пьера бы позабавила такая формулировка.

Шевалье остановился в паре шагов от меня, нервно теребя какую-то травинку. Он внимательно смотрел на меня через стёкла очков, явно в глубине души всё также не понимая и возможно осуждая.

— Хорошо. Я ничего ему не скажу, но это скорее ради него самого, — сказал он. — Конечно, по-хорошему ваш источник стоило бы ещё развить. Хотя недавняя вспышка с оживлением специй... — он задумчиво почесал лоб. — Раз вас так тяготит это… Хорошо.

— Спасибо.

— Сейчас я схожу за Франсом, и мы можем уединиться, например вот в этой беседке, — Пьер махнул на новенькую ажурную беседку неподалёку. — Ждите нас там.

— Хорошо, — ответила я и, дождавшись, когда плотная фигура шевалье скрылась в дверях трактира, пошла в беседку.

Надо же за всей этой суетой я и не заметила, что работники барона поставили на берегу такую красоту! Вокруг даже насадили какое-то плетущееся растение, когда оно разрастётся, будет вообще прелесть.

Пока мы беседовали с Пьером, солнце окончательно упало за горизонт, и в беседке царил полумрак, потому я сразу и не заметила сидевшего в тени мужчину, а когда узнала, он уже вскочил с места и, обхватив меня за талию, притянул к себе. К моему лицу тут же прикоснулся шёлковый носовой платок, пахнущий какой-то дрянью.

— Ну, здравствуй, моя сладкая Мари, — прошептал мне в ухо Флобер, и я отключилась.

Глава 15

В себя я пришла от ужасной головной боли. Уж не знаю, чем именно этот гад меня вырубил, но это точно было что-то до жути вредное! Мерзавец, да и только!

Если честно, я была готова к тому, что окажусь в каком-нибудь подвале, но в тусклом свете единственного магического пульсара, парившего под потолком, я увидела, что нахожусь в довольно милой девичьей спальне. Белоснежная постель, вышивка и рюши везде… Точно комната какой-то милой девочки или юной девушки. Значит, сводный братец не планирует причинять Мари вред.

Борясь с жуткими ощущениями, я села и более внимательно осмотрела небольшую, но вполне уютную спальню. Меблировка здесь была не слишком богатой: шкаф для одежды, столик и кресло у окна, пуф и кровать. На полу застелен светлый пушистый ковёр, а над кроватью балдахин по сезону из лёгкой ткани наподобие льна.

Я всё ещё была в своём платье, а вместо туфель у кровати стояли симпатичные тапочки из синего плюша. Встав на пол, я тут же обула предложенную обувь и несколько удивилась: тапочки сели на ноги идеально. Может быть, они когда-то принадлежали Мари? Как и эта комната.

Первым делом я решила узнать, что находиться за дверями, их здесь было две, и они располагались напротив друг друга. За первой оказалась ванная комната, а вот вторая вела в пустующий холл. Там освещение также было тусклым.

Первым порывом было рвануть со всех ног и как можно быстрее оказаться подальше от этого дома, но опыт подсказывал, что такой человек, как этот Этьен не остановится ни перед чем. Раз уж он переплыл из-за Мари океан, то вновь меня похитить, если я сейчас сбегу, для него труда не составит. Я должна остаться, чтобы узнать, что же ему так понадобилось, если уж он решился на такой дерзкий шаг как похищение.

Стоило мне вернуться в спальню и сесть в кресло у окна, как дверь без стука открылась, и в комнату вошёл Флобер. Что ж я могла бы понять Мари: Этьен был высоким широкоплечим красавцем, с той внешностью, которая могла бы легко склонить к греху юную неопытную барышню. Его цепкий самоуверенный взгляд скользнул по мне и по спине пронёсся неприятный холодок.

— Рад, что ты уже проснулась и ждёшь меня, моя дорогая сестрица, — с дьявольской улыбкой на губах выдал он и пошёл в мою сторону.

Я тут же встала с места, готовясь к любым неожиданностям.

— Проснулась? Может быть правильнее будет сказать пришла в себя после отравления? Чем был смочен ваш платок? Надеюсь это не отразиться на моём здоровье, мсье Флобер, — холодно и твёрдо ответила я.

От моих слов красивое лицо Этьена перекосило.

— Моя маленькая Мари обзавелась острыми зубками. Это даже мило, — взяв себя в руки, сказал он. — Неужели, наша любовь больше не важна для тебя?

— Любовь? Глупая детская привязанность к человеку её недостойному, — задрав подбородок, отозвалась я. — Что вам от меня нужно?

Флобер замер в паре шагов от меня, взгляд его серых глаз с интересом заскользил по моему лицу. Губы едва заметно тронула улыбка предвкушения.

— Разве ты не рада тому, что мы вновь встретились? Если бы ты знала, в каком отчаянии я был, когда отправился за тобой в Американию. Я не мог думать ни о чём кроме тебя с того самого момента, как ты взошла на трап корабля, — он сделал порывистый шаг и протянув руку обхватил пальцами моё запястье. — Мне стало плевать и на матушку, и на людскую молву. Я настолько сходил с ума от тоски, что послал всё в Бездну и сел на корабль, чтобы вернуть тебя домой, — притягивая меня к себе, страстно заявил он.

— Очень трогательно. Только я, вернувшись во Франию, решила больше не появляться в отчем доме, лишь бы ни сталкиваться с вами и вашей матушкой. Этого мало? — пытаясь вытащить руку из захвата, сказала я.

Флобер нахмурился, похоже, он считал мой выпад капризами обиженной девчонки и лишь после моих слов всерьёз задумался над тем, почему я не появилась на пороге отцовского

— Отпустите! — жёстко сказала я. — Вы не имеете права ко мне прикасаться!

Эти слова и вовсе вызвали искры ярости в глазах мужчины. Он наоборот сильнее сжал мою руку и резко дёрнул на себя, впечатывая в широкую мускулистую грудь.

— Никогда не думал, Мари, что мне придётся брать своё силой! — рыкнул он. — Что же с тобой произошло за это время, что ты стала такой непреклонной!

Он склонился, явно намереваясь меня поцеловать, и пришлось срочно вспоминать молодость: будь на мне туфли в ход пошёл бы каблук, а тут… Моя импровизация на тему «колено — мужское достоинство» задела Флобера за живое, он зашипел и ослабил хватку, а я отпрянула за кресло, прихватив со стола достаточно увесистую чернильницу.

— Ах, ты ж маленькая дрянь! — потеряв контроль, выкрикнул Этьен. — Я ведь хотел по-хорошему!

Он пару секунд смотрел на меня полными ярости глазами, ноздри его породистого носа трепетали, мысленно он меня уже разорвал на мелкие кусочки.

— Что вам нужно от меня, мсье Флобер? — стараясь говорить твёрдо, спросила я.

Признаться, мне всё сложнее было сохранять присутствие духа, но я старалась.

— Значит как раньше уже не выйдет, — усмехнулся он в ответ. — Решила сберечь себя для Шантье? Так знай, что он через три месяца женится на племяннице короля. У тебя ни малейшего шанса. Зато, вот он я! Прошу любить и жаловать. И я, моя дорогая, отчаянно желаю на тебе жениться.

Чего? Он сам нюхает свой платок на досуге? С чего вдруг такое острое желание?

— Зачем? — вслух спросила я.

Флобер сделал в мою сторону шаг, и я подняла чернильницу повыше, намереваясь запустить ею в голову негодяю.

— Я ведь уже сказал! Я искал тебя! Океан переплыл, побывал в Американии, отыскал твоего недомужа и расторг брачный контракт! Ты, наверное, забыла о нём, а я нет! Ведь я уже решил, что ты можешь быть только моей, Мари! — эмоционально заявил он, поглядывая то на меня, то на чернильницу.

Да уж, в сводном брате Мари погиб потенциальный легендарный актёр! Столько драмы и сердечных мук… Разумеется, предыдущая хозяйка этого тела растеклась бы сейчас лужицей, но я — не она. Одно меня во всём это монологе порадовало: расторжение брачного контракта с липовым мужем.

— Если вы ждёте моей благодарности за расторжение этого псевдобрака, то её не будет! Исключительно по вашей вине я была вынуждена плыть за океан к человеку, которого мне выбрали вы или ваша мать. Уж не знаю, кому именно обязана этим ужасом!

Каждое моё слово вызывало у Флобера почти физический дискомфорт: он, то бледнел, то краснел, сжимая руки в кулаки.

— Что же касается ваших светлых чувств, дорогой брат, то я их просто недостойна. Я не могу стать вашей ни в каком смысле, это станет несмываемым пятном на вашей репутации и повредит вашей карьере, — ровно произнесла я.

— О, Мари, ты ведь сейчас пошутила? — пытаясь сдержать гнев, воскликнул Этьен.

Пожалуй, это бы искренний вопрос, и Флобера моё заявления действительно удивило. Только продлиться это удивление недолго и чем обернётся неизвестно. Надо было бежать, но путь к двери в коридор преграждал сводный братец. Разве что я могла запереться в ванной, там вроде как был засов.

— Я совершенно серьёзна, дорогой Этьен. Сблизившись со мной, вы можете навлечь гнев вашей матушки и всей общественности Паризы. Я — простая подавальщица в трактире без гроша за душой…

— Что за чушь ты несёшь, Мари! — вскипел Флобер. — Ты выйдешь за меня и плевать на матушку и общественность! — воскликнул он. — Разве что ты больше не любишь меня?

В этот момент раздался стук в дверь, и в комнату вошёл несколько встревоженный слуга:

— Мсье, к вам с визитом барон Шантье и шевалье Давур. Они требуют немедленной аудиенции.

Флобер выругался настолько неприлично и витиевато, что даже я была впечатлена. Приказав слуге сопроводить высоких гостей в зелёную гостиную, он мгновенно оказался рядом со мной и, выхватив чернильницу, швырнул её о стену.

— Немедленно говори, что у тебя с этим бароном? Вы — любовники? — прорычал он, с силой сжимая мои плечи. — Отвечай, Мари! Ты променяла нашу любовь на возможность стать утехой для дракона?

— Какие громкие слова! И чего вы так заволновались? Боитесь дракона? — дерзко поинтересовалась я. — Даже если бы у нас с ним что-то было, вы — последний, перед кем бы я стала отчитываться!

Флобер от такого ответа откровенно впал в ступор и разжал руки, жадно всматриваясь в моё лицо:

— Что в тебя вселилось? — дико сверкая глазами, спросил он.

Похоже, я переборщила… Нужно срочно снижать накал!

— В меня ничего не вселялось! Я достаточно натерпелась из-за вас! Думали, я настолько глупа и не пойму, что вы хотели мной воспользоваться и отправить за океан! — воскликнула я.

Конечно, я могла ошибаться: мне не было известно наверняка о том, как далеко Этьен и Мари успели зайти. Только что-то мне подсказывало: сводный братец обязательно зашёл бы с козырей, напомнив о жаркой ночи.

Мои слова на этот раз Этьена не задели, он лишь прищурился и кивнул, будто соглашаясь.

— Никогда бы не подумал, что ты можешь стать такой, — сухо сказал он. — Только не забывай об Анне. Даже твой дракон не сможет ей помочь, если я решу заняться её судьбой, и мы оба это знаем.

Резко развернувшись, он пошёл к двери в коридор, но вдруг остановился и посмотрел на меня:

— Надеюсь, ты не совершишь какую-нибудь глупость, пока я выпроваживаю барона, — зло процедил он и вышел.

Я, наконец, смогла нормально дышать, потому что всё это время себе этого не позволяла. За свою длинную земную жизнь я на таких, как Этьен Флобер, насмотрелась сполна. Самое печальное, что такие люди слишком часто добиваются того, к чему так стремятся, несмотря на недостойные методы.

Конечно, меня подстёгивало появление барона в этом доме. Легко догадаться, что он меня нашёл благодаря Дару, который я так и не вернула ему сегодня, хоть и собиралась. Я могла бы прямо сейчас выйти из комнаты и отыскать зелёную гостиную. Франс не оставил бы меня здесь, я уверена, но… Анна. Кто же это?

Как жаль, что у Мари нигде не было никакой зацепки. Кто знает, может это её любимая кошка.

— Сестрёнка! — звонкий голос раздался неожиданно, и я тут же оказалась практически сбита с ног. — Я знала, знала! Знала, что ты вернёшься, что не бросишь меня с братцем и маменькой! — радостно восклицала девушка лет шестнадцати и всё крепче повисала на моих плечах.

Наконец, от души меня натискав, она немного отстранилась и заглянула мне в лицо ясными серо-зелёными глазами:

— О, сестрёнка, да ты изменилась, стала такой… взрослой!

Я же во все глаза разглядывала юную копию Мари: девушка была очень на неё похожа, и в то же время в ней плескалось куда больше озорства и жизненной энергии. Во внешнем облике девушки помимо явного сходства я заметила и отличия: вздёрнутый нос, смешинки в глазах и ямочки, которые появлялись на щеках во время улыбки.

— Анна? — удивлённо спросила я.

— Не ожидала, что твоя маленькая сестричка так нагло нарушит все запреты и придёт к тебе ночью? — подмигнув мне, рассмеялась девушка.

Так вот о ком так переживала Мари в каждом письме! О. Это, несомненно, усложняет дело.

— Не ожидала, но очень тебе рада, — продолжая рассматривать нечаянную родственницу, ответила я. — Тебе не стоило приходить. Этьен в любой момент может вернуться…

— Ты как всегда переоцениваешь силу его гнева. Прости, Мари, но ты забыла, что я не боюсь нашего сводного братца. Хоть он ещё тот мерзкий хорёк! — на последних словах в глазах Анны засверкали гневные искры, но она тут же прикрыла рот рукой, спохватившись. — Прости. Я не должна так говорить, ты ведь, наверное, всё ещё любишь его. Вот если бы он так поступил со мной…

— Не надо, Анна, — прервала я её, — ты права! Он самый настоящий хорёк!

Глаза девушки чуть не вывалились из орбит, она протянула руку и коснулась моего лба:

— О, Мари, что с тобой? Горячки вроде нет…

— Нет у меня никакой горячки. Это моя наивная любовь была горячкой, от которой я излечилась! — с улыбкой ответила я.

Анна удивлённо захлопала ресницами, чуть отступила, рассматривая меня и мой наряд. Когда её взгляд задержался на вышитых на платье калачах, девушка слегка приподняла бровь, но тут же вновь радостно улыбнулась.

— Уж не тот ли дракон, что нагрянул в наш дом в столь поздний час, стал чудодейственным лекарством от гадкого недуга по имени Этьен? — лукаво подмигнув, спросила она. — Я жажду всё знать, милая сестра! Заметь я даже не в обиде, что ты мне ни разу не написала…

— О, нет. Барон всего лишь мой знакомый, — тут же ответила я. — А что касается остального… Это очень длинная история и я обязательно тебе всё расскажу, но чуть позже.

— Я так и знала, что он тебе по нраву! Это видно в твоих глазах, — улыбнувшись, сказала девушка. — Но, постой, ведь он помолвлен! Об этом писали в сегодняшней газете, — тут же нахмурившись, добавила она.

— Давай оставим барона в покое. Гораздо важнее, что Этьен с чего-то вдруг решил на мне жениться, — внимательно глядя на Анну, сказала я. — Ты что-то знаешь о причинах?

Девушка задумалась забавно надув пухлые губы. Не прошло и пары секунд, как она посмотрела на меня округлившимися глазами:

— Вспомнила! Почти сразу после твоего отъезда к нам приезжал старый друг отца сеньор Лафаи. Ты должна знать его, ведь он твой крёстный, — сказала она.

Я лишь пожала в ответ плечами: знала ли Мари своего крёстного нам теперь никак не выведать, но я-то точно с ним не знакома.

— В общем, он привёз какие-то бумаги и очень долго беседовал с Этьеном и мачехой. О, как эти двое позже ссорились в саду! Даже в моей спальне было слышно. Братец жутко орал на свою любимую мамочку. Похоже, он всё же был против твоего отъезда, Мари. Только я уверена, что если бы ты осталась… Этот мерзавец заманил бы тебя в свои сети окончательно, — сказала она.

Да уж, Анна точно была не по годам умнее сестры и похоже частенько предупреждала её о гнилой натуре Этьена, но влюблённая Мари ничего не желала слышать. Хорошо хоть не отдалась этому негодяю!

Чем больше мы говорили с Анной, тем больше она мне нравилась, и я замечала в ней всё больше схожести с моей Олеськой! Не удивительно, что Мари так легко нашла общий язык с моей внучкой, у неё уже был опыт.

— Значит, есть какие-то бумаги, которые очень огорчили Этьена, — подытожила я.

— Настолько, что он на следующее утро отправился в Марьель искать корабль до Нюролеана. Похоже, из-за этих бумаг он и задумал на тебе жениться, — задумчиво сказала Анна.

— Похоже. Надо как-то отыскать этого сеньора Лафаи, — я задумчиво потёрла лоб.

День был тяжёлым, вечер откровенно паршивым, а ночь… Кто знает, что в голове у Флобера? Может, он решит отправить Анну в какой-нибудь жуткий интернат или выдаст замуж за старика!

— Как же я скучала по тебе, Мари! — вновь обняв меня прошептала девушка. — Только я чувствую себя так, словно говорю с совершенно другим человеком. Прости, что говорю такое, сестрёнка, но ты сама, твой странный наряд и манера говорить…

Я обняла девушку в ответ, меньше всего мне хотелось лишаться ещё одного близкого человека. Тем более, что чутьё мне подсказывало: это у Мари теперь есть «Тёртый калач» и его обитатели, а у этого юного озорного и разумного не по годам создания есть только Мари.

— Я должна тебе кое-что рассказать, но не в этом доме. Я слишком опасаюсь, что нас могут подслушать, — прошептала я. — Но поверь, что бы ни происходило и как бы ни сложилась моя дальнейшая судьба, я сделаю всё, чтобы мы были вместе и в безопасности!

Анна громко вздохнула и прижалась носом к моей щеке. Столько в этом жесте было доверия и любви, что в горле собрался ком. Ни за что я не подведу этого ребёнка и никому не позволю её обидеть!

— А теперь беги к себе, потому что Этьену ни к чему знать, что мы виделись, — сказала я и, легонько стиснув Анну в объятьях, отпустила. — Если я покину этот дом, то запомни название «Тёртый калач», там ты обязательно сможешь разузнать, где меня

— В Кривом квартале? — чуть ли не прокричала девушка.

— Тсс! Не шуми так! Да, последний месяц я живу и работаю там. Как и обещала, я расскажу тебе всё подробно при первой же возможности, — тихо ответила я. — Всё, Анна! Беги к себе!

Я видела в глазах девушки и удивление, и непонимание, и даже обиду. Разумеется, она не могла понять, почему сестра, целый месяц находясь в Паризе, ни разу не дала о себе знать. Моя ошибка, над которой теперь придётся поработать.

Я так сильно хотела избежать контактов с семьёй Мари, а должна была сначала всё хорошенько разузнать насчёт этой семьи. Сейчас проблем было бы гораздо меньше.

Стоило Анне уйти, как я обессилено рухнула в кресло. Этот короткий разговор многое прояснил. Теперь мне стало ясно, с чего вдруг Этьен так заинтересовался судьбой Мари. Видимо эти бумаги — настоящее завещание сеньора дю Полиньи. Только я отчётливо помнила, что Мари считала свою семью банкротами. Или это ей внушил Этьен?

Внизу вдруг раздался жуткий грохот, и я услышала громкие голоса. Вскоре в коридоре раздались шаги, которые приближались и затихли у двери в спальню. В дверь постучали, и в комнату вошёл тот же слуга, что прервал нас с Флобером, за что я была ему благодарна.

— Мадемуазель, мсье Этьен попросил, чтобы я сопроводил вас в зелёную гостиную, — взволновано сказал слуга. — Прошу, мадемуазель.

Я тут же кивнула и подошла к ожидавшему меня слуге. Он больше не сказал ни слова, и я послушно следовала за ним по довольно большому и хорошо обставленному дому. Меблировка и дорогие предметы интерьера совершенно не отражали даже намёка на банкротство. Да и в целом, зная о довольно успешном хоть и грязном бизнесе Флобера, я прекрасно понимала, что плачевность финансового положения семьи оказывалась под большим вопросом.

Всю дорогу до гостиной я размышляла над тем, с какой целью меня туда пригласили. Вполне может быть, что Франс потребовал этого, чтобы убедиться, что мне ничего не угрожает. Но возможно, он добился от Флобера большего и тот меня отпустит?

Слуга открыл передо мной двери, и я вошла в просторную гостиную, оформленную в зелёных тонах. Я даже осмотреться толком не успела, как рядом со мной оказался Этьен. Он порывисто схватил меня за руку и слегка отступил, давая сидевшим на диване Пьеру и Франсу меня рассмотреть.

— Вот и моя любезная сестра, — с искусственной улыбкой воскликнул Этьен и потянул меня за собой к креслам.

На мгновение он приблизился ко мне и одними губами прошептал: «Анна».

Этот гадёныш даже при бароне мне угрожал! Мерзкий же он тип!

— Господа, как я и сказал, Мари решила вернуться в отчий дом. Всё произошло так внезапно, и она…

— Я хочу услышать это от самой мадемуазель Монтескю, — резко прервал его барон и устремил на меня цепкий взгляд.

И чего ждал от меня Франс? Что я при таком человеке как Флобер пожалуюсь на похищение? Хотя, не будь у сводного брата козыря в лице улыбчивой юной копии Мари, возможно, я так бы и поступила.

— Барон, я благодарю вас за беспокойство и сожалею, что из-за присущей мне девичьей эмоциональности совершенно забыла оставить хоть какое-то сообщение. Мой родственник мсье Флобер так неожиданно явился с визитом и пригласил меня проведать сестру, что я не устояла, — я старалась говорить таким тоном, чтобы Этьен не заподозрил неладное, зато Франс с каждым моим словом хмурился всё больше.

Сводный братец тем временем выступил вперёд и широко улыбнулся:

— Раз уж вы решили так неожиданно нас навестить в такое позднее время, то не могу с вами не поделиться радостной новостью. Мари только что согласилась стать моей женой. Буду рад видеть вас в этот четверг на приёме по случаю нашей помолвки, барон, — выдал он, и я от злости стиснула зубы.

Лицо Франса на мгновение накрыла тень, он просканировал меня разочарованным взглядом и усмехнулся:

— Что ж, это многое объясняет, — сказал он. — Примите мои поздравления, мадемуазель Монтеськю. Уверен вы и мсье Флобер составите достойную пару.

Глава 16

Наверное, я была готова к любому развитию событий, но уж точно не к такому. Выйти замуж за единственного человека, который являлся врагом и для настоящей Мари, и для меня, что это если не насмешка судьбы?

Столько отстаивать трактир и интересы людей, которым попортил жизнь этот негодяй, выяснить, что он и есть первая несчастливая любовь настоящей хозяйки этого тела и оказаться заложницей ситуации. Это точно не по мне! У меня столько планов на будущее здесь, столько ещё не достигнутых целей! Не позволю я какому-то Этьену Флоберу испоганить мою новую жизнь!

Все эти мысли мгновенно пронеслись в голове, пока я смотрела в холодные синие глаза Франса. Столько в них было всего: и надежда, и тревога, и насмешливое презрение, и что-то ещё совершенно для меня загадочное. Похоже, барон сам не мог понять, как относиться к новости о моём приближающемся замужестве.

— Флобер, примите мой дружеский совет, — неожиданно продолжил Франс, — не забудьте представить будущую невесту Его Величеству. Он не любит последним узнавать новости. Через два дня в королевском замке бал. Уверен это удачный момент.

Слова барона заставили Этьена слегка побледнеть и нахмуриться. Он точно не планировал меня никому представлять, скорее всего, рассчитывал тихонько сыграть свадебку и запереть меня в этом доме. В душе невольно всколыхнулось чувство благодарности к Франсу, теперь женишку не отвертеться, и придётся везти меня на представление во дворец.

— Благодарю за ценный совет, барон, — сквозь зубы отозвался Этьен. — Я и сам планировал представить Мари-Элизу ко двору и попросить благословения у Его Величества.

В этот момент вперёд неожиданно вышел шевалье Давур и, бросив на меня обеспокоенный взгляд, обратился к ненавистному родственничку:

— Мсье Флобер, я как лекарь вашей сестры настаиваю на беглом осмотре. В последние недели мадемуазель де Монтескю очень себя нагружала и сейчас, глядя на то, как она бледна и как лихорадочно блестят её глаза… Как бы вновь не было ухудшения, — последнюю фразу он произнёс, пристально глянув на меня.

Этьен нахмурился, тоже посмотрел в мою сторону весьма недоверчиво, затем на Пьера:

— Ухудшения? —

— У мадемуазель после падения за борт случилось горячечное дыхание. Я, разумеется, сделал всё, что мог, но в ней совершенно нет магии, и из-за этого выздоровление так затянулось, — не сводя с Флобера ясного прямого взгляда, вещал Давур.

Этьен вновь посмотрел на меня, но уже как-то иначе, словно до него вдруг дошло, почему Мари могла оказаться за бортом. Он будто даже на мгновение ощутил угрызения совести, но это был воистину лишь краткий миг, после которого к нему вновь вернулся привычный облик жестокосердного дельца.

Я же слушала Давура и мотала на ус: молчать о магии и притворяться больной. Любопытно.

— Хорошо, шевалье. Можете осмотреть Мари, но только в моём присутствии, — всё же согласился Этьен.

Пьер оживился, встал с места и подошёл к креслу, в котором я сидела. Он улыбнулся мне:

— Мадемуазель, не волнуйтесь: быстрый осмотр, как и всегда, — сказал и принялся водить руками вокруг моей головы, спускаясь ниже.

Я замерла, наблюдая за его манипуляциями, ждала, что он шепнёт мне что-то или подаст какой-то тайный знак, но ничего подобного так и не случилось. К чему тогда этот спектакль?

Флобер следил за Давуром не менее пристально, нетерпеливо поджимал губы, явно мечтая скорее выпроводить не званых гостей прочь.

Наконец, Пьер совершил последние пасы руками, в этот момент барон, до этого будто слившийся с диваном в одно целое, резко встал. Флоберу пришлось тоже встать, как и мне: сидеть, когда драконорождённый стоит, в этом мире табу. Именно в эту секунду Пьер еле заметно взмахнул рукой, и кожу под корсажем легонько обожгло.

Это что вообще сейчас было?

— Вы закончили, Пьер? — недовольно спросил Франс и мазнул по мне ледяным взглядом.

— Думаю, да, — Давур ободряюще улыбнулся. — Всё в порядке, мадемуазель, но вам стоит поберечь себя впредь. Встретимся с вами после бала. Волнения могут негативно повлиять на ваше состояние. Также вам стоит послать слугу за вашими снадобьями. Всего доброго.

Пьер слегка поклонился мне, обменялся короткими кивками с Флобером. Барон же вылетел из комнаты, не прощаясь и больше даже не взглянув в мою сторону.

Я лишь кивнула, провожая мужчин растерянным взглядом. Зачем приходили? Чего хотели?

На этот раз моё чувство собственной важности дало осечку: спасать меня никто и не планировал, лишь проверили в порядке ли вместилищ драконьего Дара. А ведь моя смерть весьма облегчила бы Франсу жизнь…

— А теперь, дорогая невеста, я жду подробного рассказа о твоём знакомстве с этим драконом, падении за борт, и прочих приключениях, — вырвал меня из раздумий Этьен, который всё это время сверлил меня крайне неприятным взглядом. — Особенно меня интересует, почему ты оказалась среди черни Кривого квартала. Ты хотя бы на секунду задумалась, во что влезла?

Я пожала плечами и решила отыгрывать роль больной до конца: закатила глаза и хлопнулась на пол, стараясь не шарахнуться головой о кресло. Сама не верила, что способна на такое, но всё бывает в первый раз.

Флобер от меня такой подлянки не ожидал и перепугался довольно натурально. Подбежав, он подхватил меня на руки и уложил на диван, позвал слугу.

— Мари, очнись! О, святая Анна! Да очнись же ты, — похлопывая меня пальцами по щеками требовал он.

Надо отдать должное действовал он осторожно, стараясь не переусердствовать. Слуга тем временем открывал окно, и Флобер отвлёкся на его возню. Я издала страдальческий стон и приоткрыла глаза.

Признаюсь, было немного страшно, ведь актриса из меня крайне паршивая, но Этьен, как говорят в народе, повёлся. Заметив, что я пытаюсь сесть он тут же оказался рядом:

— Мари! Какой бездны с тобой происходит? — вглядываясь в моё лицо воскликнул он и обняв за плечи приподнял и подложил мне под спину подушку.

— Воды, — прошептала я, откидываясь на подушки.

Этьен тут же выхватил у слуги кувшин и наполнил хрустальный кубок прозрачной жидкостью, протянул мне, но я сделал вид, что настолько обессилена, что не могу взять его в руки. Тогда женишок сам меня напоил и сделал это на удивление заботливо.

— Мари, как же так! Я ведь ничего не знал о твоей болезни! Легран и его люди уверяли, что ты вполне здорова и активна. Даже чересчур активна.

— Похоже, я перенервничала, — тихо отозвалась я, стараясь выглядеть как можно более несчастной и уставшей. — И разве могу я показывать посторонним, что больна?

Последнее я выдала со всхлипом в голосе, и лицо Флобера на мгновение стало мягче.

— Моя маленькая Мари, как так вышло, что я никогда не видел эту твою сторону? — вкрадчиво проговорил он и обольстительно улыбнувшись, протянул руку и провёл пальцем по моей нижней губе. — Ты стала гораздо интереснее.

Эта фраза меня очень напрягла, вот честно, прямо ознобом по спине прошлась. Мне только искреннего интереса со стороны этого мерзкого типа не хватало!

— Я хочу отдохнуть, — сглотнув застрявшие в горле неприличные слова, сказала я.

Этьен кивнул, не отрывая от меня пристального взгляда своих красивых лживых глаз:

— Конечно, дорогая невеста, — прищурившись, сказал он. — Но не рассчитывай, что мы забудем об этом разговоре. Мне нужны ответы, и ты мне их дашь. Так или иначе.

Глава 17

Кухня отчего дома Мари оказалась большой, тёплой и достаточно светлой. Тот, кто строил этот особняк, не экономил на пространстве и делал всё максимально удобным для работы слуг. Такой подход меня порадовал, похоже, к работникам здесь относились хорошо и уважали их труд. По крайней мере, изначально.

Здесь царили чистота и порядок: у каждой сковородочки и поварёшечки было своё место, все полотенца сверкали белизной, а окна, выходящие во внутренний двор, радовали прозрачностью.

Пока мы с Анной шли на кухню, она рассказала мне, что Милле была кухаркой при нашем отце, но после появления в доме Жозефины и Этьена стала обычной разнорабочей. Женщина попала в подчинение нового повара — неприятного мужичонки ростом с ноготок, но с амбициями царя. Тот никак не мог смириться, что до него хозяйкой в этом царстве была женщина, и не позволил Милле быть даже полноценной помощницей, заставляя выполнять самую грязную работу. В общем, ещё один гад, которого тоже придётся со временем приструнить. Ох, как же руки зачесались!

Милле с раннего детства нянчилась с Мари и Анной, как только выдавалась

Естественно я тут же загорелась мыслями о том, как могла бы облегчить её труд уже сейчас, и мне даже кое-что пришло в голову.

На вид женщине было лет пятьдесят, но точный возраст мне определить было сложно: такой усталой и несчастной она выглядела. Мы застали её за работой, Милле сидела на низком табурете и щёткой начищала до блеска какой-то таз.

Правда, почувствовав наше появление, она тут же сменила позу, выпрямила спину, а на её лице появилось беззаботное выражение и радостная улыбка. Милле была рада меня видеть, очень рада.

— О, Мари! Какое счастье, что ты заглянула, моя девочка! А у меня как раз готов пирог. Пока мсье Кампана нет, я решила немного нарушить правила, ведь ты так любишь мои пироги, — вставая с места, сказала она.

Я улыбнулась в ответ, было заметно, что женщина сдерживается, не решаясь меня обнять. Потому я сама приблизилась и обняла её:

— Спасибо! Только не стоит так рисковать из-за меня. Мсье Кампана будет в ярости и может ещё больше загрузить тебя работой, — с улыбкой сказала я.

— Ничего. Этот лысый пенёк в любом случае найдёт к чему придраться, — обнимая меня в ответ, произнесла она. — А я должна хоть как-то порадовать тебя и поддержать.

— И я это очень ценю, но не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы, — ответила я.

На самом деле я очень обрадовалась такой удаче: свой человек на кухне мне был сейчас необходим. Сегодня Этьена не было дома, но завтра он точно придёт ко мне с расспросами, и я должна была подготовиться. К тому же, Милле свободна в своих передвижениях, и я решила обратиться к ней с просьбой.

Мы как раз допивали вкуснейший ягодный морс, едва дыша после пирога с капустой, когда я рассказала ей о планах Этьена и о визите мсье Лафаи. Услышав имя крёстного Мари, кухарка оживилась, в её карих глазах засверкали искорки:

— Да ведь я видела его, когда он приезжал и узнала. Давно, ещё ваша матушка была жива, мсье Лафаи был частым гостем здесь, — сказала она. — Затем насколько помню по слухам, что ходили среди слуг, он уехал в Руссию. Выходит, вернулся.

По всему выходит, что вернулся, но как его теперь отыскать? Пора обратиться за помощью к мадам Пажу. Именно о визите Милле к королеве Кривого квартала я и подумала. Кто как не атаманша бравых ребят из самого преступного района Паризы сможет мне помочь?

Поговорив, мы решили, что для начала кухарка сходит в Калач с запиской от меня и попросит назначить встречу с мадам. Конечно, даже такая ушлая дама, как Пажу, не достанет мне информацию о Лафаи из кармана. Всё требовало времени, а его было катастрофически мало.

Если первая просьба вызвала у Милле удивление и любопытство, то вторая и вовсе привела в замешательство:

— Ужин для мсье Этьена? Мари, но ведь ты сказала, что он больше тебе не дорог… — она осеклась, потупив взгляд.

Похоже, даже кухарка была не в восторге от любовного увлечения Мари.

— Это необходимость. Поверь, очень большая необходимость, — пояснила я. — Мне предстоит неприятное объяснение с ним. Этот ужин должен его немного успокоить.

Я на мгновение задумалась, перебирая в памяти свой разговор с Флобером.

— При первой встрече я несколько переборщила в выражении своих истинных чувств к нему, и теперь важно усыпить его бдительность, — добавила я.

Засыпала я вполне довольная: с помощью доброй Милле завтра я смогу приготовить для Этьена ужин. Мсье Кампана как раз будет отсутствовать после обеда: ему вручают очередную грамоту в Поварской гильдии. Надо бы, кстати, попробовать его стряпню, сегодня мне это не удалось. Спасибо кухарке, что я вообще с голоду не умерла.

Записку для Анри я написала сразу и очень надеялась, что мадам Пажу мне не откажет. Конечно, у меня были мысли обратиться за помощью к барону, но внутри проснулось упрямое желание справиться своими силами. Пусть человек спокойно к свадьбе готовиться и, как говорится, будет счастлив.

С самого утра я пребывала в возбуждённом состоянии: готовить ужин для врага это не так уж и просто и мне хотелось, чтобы всё прошло идеально. Слава всем местным святым матушка не проявляла больше ко мне интереса, и я была предоставлена сама себе.

Решив не тратить время зря, я отправилась на кухню, чтобы лично посмотреть на местного светилу кулинарии. Мсье Кампана оказался именно таким, как его обрисовала Милле — лысым пеньком с самомнением уровня бог. При всей неприязни, что он вызывал как человек, ножом и венчиком мсье Кампана владел мастерски.

Я специально пришла тихо и встала в уголке у входа, чтобы за ним понаблюдать и впечатление сложилось двоякое. С одной стороны он был великолепен, в его руках всё жило и пело, по кухне разносились божественные ароматы, но с другой… Даже двух своих поварят Кампана гонял с таким пренебрежением, что один из них тихо сопел от обиды, утирая рукавом нос, а второй и вовсе боялся даже глянуть на своего шефа.

Что уж говорить о бедняжке Милле, в которую вместе с гадкими словами летели грязные тряпки. Кампана бросал в стоявший рядом с ней чан посуду и делал это так, чтобы обязательно обрызгать женщину, которая чистила овощи в уголке. Вот ведь мерзавец!

— Какой гадостный полуящер! — выдал басом из моего кармана Пэри.

— Вот тут я с тобой согласна, — поддержала его Сола.

— Полуящер? — не удержалась от вопроса я.

В этот момент Кампана встрепенулся и посмотрел прямо на меня, в маленьких почти чёрных глазах сверкнули негодование и злость:

— Мне показалось или вы что-то сказали, мадемуазель? — еле сдерживая раздражение спросил он.

— Доброе утро, мсье. Я сказала вам доброе утро, — без намёка на улыбку ответила я.

Теперь я смотрела на него несколько иначе. Если Кампана на половину дракон, хм, это многое объясняет. За время пребывания в этом мире я успела узнать, что полукровкам здесь приходится особенно тяжко. Их никуда не берут и речь не только о работе, но и о том, чтобы получить хоть какое-то образование. Положение полукровок почти такое же, как у местных крестьянок или бедных горожанок. Бесперспективное будущее в нищете и

— Доброе утро, мадемуазель, — опомнившись, сказал он. — Желаете что-то особенное на завтрак?

Я улыбнулась и слегка пригладила карман на домашнем платье:

— Удивите меня, мсье. Я так давно не завтракала достойно, — ответила я.

Прости, Милле, но я должна посмотреть за какие заслуги этот человек занимает своё место.

— С радостью, мадемуазель, — усмехнувшись, сказал Кампана. — Поживее, голубчики!

Едва заметно подмигнув Милле, я вышла из кухни. Спустя примерно час Альбер пригласил меня на завтрак в столовую, и на этот раз я, разумеется, пошла туда. Матушка и Анна уже сидели за столом. Заметив меня, Жозефина недовольно поджала губы.

— Доброе утро, матушка, — улыбнувшись, елейным голосом сказала я. — Сестрёнка.

Я подарила Анне тёплый взгляд и та улыбнулась в ответ.

Завтрак действительно оказался на уровне: нежный багет с хрустящей корочкой, домашнее масло, два вида паштета, около семи видов джема, круассаны, ветчина, сыры, колбаски, фрукты, пирожные и, конечно, кава. Вся выпечка была изумительной на вид, подача безукоризненной, да и на вкус всё было волшебно.

— Что это нашло на повара? — бурчала про себя Жозефина. — С чего такие изыски?

Мы же с Анной, молча, уплетали за обе щеки. У меня из головы не шло, что такой талантливый повар, настолько неприятный и высокомерный человек. Уже позже, когда я пришла на кухню к Милле, чтобы готовить ужин для Флобера, та рассказала, что талантливые повара все жуткие снобы, непримиримые борцы с женщинами за место у плиты и в общей массе своей недалеко ушли от мсье Кампана.

— А всё этот дракон! — в завершение рассказа вздохнула женщина.

— Дракон? — переспросила я, тут же почуяв неладное.

— Да. Барон Шантье. Это ведь он почти десять лет назад основал Поварскую гильдию. Женщинам ход туда заказан. Сама знаешь, моя девочка, в нашем обществе у кухарок и так нет возможности готовить в богатых домах или при дворе. Спасибо вашему отцу, что когда-то принял меня и позволил работать в этом доме.

— Но причём тут Поварская гильдия и барон? — не до конца поняла я.

Милле слегка сдвинула брови хмурясь:

— Как же? Это ведь барон главный инициатор официального запрета. Раньше мне казалось, что он женщин на дух не выносит, но вот гляди-ка — женится! Похоже, мы ему только на кухне и не угодны, — усмехнулась Милле.

О, я даже передать цензурно не могу, что в эти мгновения творилось в моём сознании! Конечно, я гораздо раньше поняла, что Франс тот ещё поборник патриархата особенно в вопросах кулинарии, но узнать, что он основное действующее лицо во всём этом… А ведь он мне действительно нравился!

К ужину всё было готово: стол красиво сервирован в маленькой гостиной, а я выбрала самое симпатичное домашнее платье из тех, что нашла у Мари в шкафу. Анна сделала мне красивую причёску, а Сола и Пэри, которыми я приправила ароматное каре ягнёнка, гордо ждали результатов тут же на столе.

Сводный братец и по совместительству потенциальный супруг, получив от меня записку через Альбера, явился чуть ли не с порога. Он прибывал не в лучшем расположении духа и, войдя в гостиную решительным шагом, тут же окинул меня убийственным взглядом.

Вот честное слово, я уже не юная дева, но что-то в его серых глазах было такое, отчего мне стало жутко. Этьен был в бешенстве, едва держал себя в руках, и это витало в воздухе.

Оказавшись рядом, он резко склонился надо мной, поставив руки на подлокотники кресла, в котором я сидела, и, нависнув, впился сканирующим взглядом в моё лицо.

— Ну, здравствуй, дорогая невеста, — ухмыльнувшись, сказал он. — Надеюсь, ты выспалась и получила массу удовольствия от примерки платьев, за которые я буду вынужден заплатить из своего кармана. Надеюсь, ты понимаешь, что учитывая бедственное положение нашей семьи, мне пришлось пожертвовать средствами на куда более важные расходы, чтобы организовать этот незапланированный выход в свет.

Ого. Вот это он загнул. Неужели, он считает меня настолько тупой? Точнее, считает Мари, конечно, а не меня, но всё же.

— Вы проявили невиданную щедрость, — ответила я с улыбкой и постаралась ещё больше отклониться назад, впечатываясь спиной в кресло. — Но это не моя прихоть. Это ведь вы решили взять меня в жёны. Я не напрашивалась.

От моих слов, Этьен на миг опешил, даже рот приоткрыл.

— Но раз вы так настаиваете, клянётесь в вечной любви и верности, — продолжила я, — то я готова дать вам шанс.

Взгляд серых глаз на миг просветлел, мужчина улыбнулся и даже будто бы расслабился. Черты лица покинуло напряжение, и в это мгновение я вполне понимала Мари: Флобер действительно был очень хорош собой, когда его не одолевали негативные мысли и чувства.

— Готова дать шанс? Это прекрасная новость, Мари. Я ведь по-настоящему забеспокоился, даже заревновал тебя к этому дракону, который суёт свой нос в наши дела, — воскликнул он с наигранным воодушевлением. — Ты ведь не забыла, что я жду от тебя пояснений о твоём общении с ним и пребывании среди черни в Кривом квартале?

Я виновато потупила взгляд, сейчас мне следовало быть крайне осторожной в словах. Я и так перегнула палку при первой встрече и дала волю эмоциям, сказав многое из того, что истинная Мари себе бы вряд ли позволила.

— Барон меня спас и на этом всё. Возможно, он считает, что несёт за меня ответственность, но это лишь его природное благородство не более. Неужели, вы думаете, что между нами могло что-то быть? — тихо сказала я. — Я наговорила лишнего, но это ведь и ваша вина! Вы позволили матушке отдать меня замуж за совершенно незнакомого человека, который оказался непорядочным и отнял у меня все деньги и драгоценности! Я едва спаслась от постыдных перспектив, которые он для меня приготовил.

Тут бы выдавить из себя слезу, но я этого сделать никак не могла, а жаль!

— Я была в таком отчаянии, работала подавальщицей на судне, которое плыло обратно во Франию, потому что денег не было даже на билет! — продолжала я.

На Флобера я не смотрела, но чувствовала его испытующий взгляд на своём лице. Он практически прожигал меня насквозь, и это вызывало физический дискомфорт.

— Во время шторма

Мне очень хотелось увидеть в его взгляде хотя бы тень сочувствия или сожаления о своих поступках, но он смотрел на меня как на подопытного зверька. На дне серых глаз был лишь скепсис и сомнения. Всё же я в тот вечер перестаралась, и теперь, похоже, он мне не доверял или, как минимум, считал, что я о чём-то не договариваю.

— С этим понятно, но как ты оказалась в Кривом квартале и добилась того, что мои планы на это место попали под угрозу? — спросил он таким тоном, что по спине пробежал холодок.

— Я? Разве я могла? Я всего лишь нашла приют. Тихое место, где могла прийти в себя после всех тягот! Эти люди приняли меня как родную, а я лишь пыталась быть им полезной…

— С каких пор ты увлеклась кулинарией, Мари? — перебил меня Флобер. — Да и твоё умение обращаться с метлой… Как по мне, то это разительные перемены!

— О, так вот, что вас смущает. Я и сама не знала, что способна на такое. Что же касается готовки, то у меня к ней оказался талант. Я и сама не ожидала, что так увлекусь этим. Готовить, оказывается так интересно! — искренне воскликнула я.

Предубеждения в глазах Этьена не убавилось, он, будто пытался в моих глазах, позе, голосе, даже запахе отыскать что-то, за что мог бы зацепиться, но пока не находил.

— Хорошо. Всё вроде как складно, но почему ты ни разу не написала сестре? — никак не желал прекращать свой допрос Флобер.

Я дёрнулась, пытаясь встать, но он не позволил. Тогда я задействовала все свои артистические способности и, всплеснув руками, воскликнула:

— Как вы не понимаете? Я была раздавлена! Уничтожена этой свадьбой с незнакомцем, этим жутким путешествием! Вашим безразличием! Я страдала и злилась, не желала, чтобы вы знали о моём возвращении, — как можно более эмоционально воскликнула я.

Хоть бы он уже отстал! Сил нету строить из себя влюблённую!

— Неважно, что я говорила вчера. Я была не готова к нашей встрече и хотела вас задеть!

— Я готов и этому поверить, моя маленькая Мари. Меня смущает тот факт, что ты всё время обращаешься ко мне на вы! С чего бы это? — прорычал он, теряя терпение. — После всего, что между нами было, ты вдруг обращаешься ко мне как к постороннему! При этом называя барона по имени!

Страсти мадридского двора какие-то! В отличие от меня, Этьен получил бы оскар и множество других наград. Похоже, наличие дракона в качестве моего покровителя или даже просто знакомого не устраивало сводного братца совершенно. Если учесть, что этот дракон скоро породниться с королём, то его можно понять.

— Ни за что не поверю, что вы лишь друзья. Шантье ради тебя вернул реку в русло. Ради простой протеже такого ни один дракон бы не сделал! — припечатал он.

— Не знаю, что там в голове у барона, но я его воспринимаю именно так как сказала. Мне никто не нужен, кроме тебя. И разве это барон на мне скоро женится? — ответила я.

Флобер выпрямился, сделал несколько шагов по комнате и замер напротив кресла:

— Я хочу верить тебе, Мари, но столько странных моментов во всей этой истории, — он пробежал цепким взглядом по моей фигуре, скользнул по лицу, задержавшись на глазах. — Самое странное, что говоря сейчас с тобой, я чувствую себя так, будто это совсем не ты. Что-то в тебе настолько переменилось, что я не уверен, могу ли тебе доверять.

— О, Этьен! Не надо так! Я ведь сказала, что готова дать нам шанс. Я ведь столько времени любила тебя и сейчас стать твоей женой сбывающаяся мечта! Я хочу, чтобы мы примирились и нашли общий язык. Позволь мне сделать первый шаг! Я устроила для нас приятный ужин наедине. Мы можем спокойно поговорить, и ты оценишь мои кулинарные таланты, — сложив руки у груди, практически взмолилась я. — Я прошу тебя.

Флобер ещё пару секунд сверлил меня пытливым прищуром, но затем кивнул:

— Хорошо. Я с радостью отужинаю с тобой, Мари, но это не значит, что я поверил всему, что ты говоришь, — сказал он и подал мне руку, помогая встать.

Какие сложные переговоры! Меня словно размазали по куску хлеба как свежее подтаявшее масло. Неприятнейший человек и такой подозрительный! Ну, ничего, сейчас я расположу его к себе с помощью Солы и Пэри, и ему придётся пойти мне навстречу!

Глава 18

Ужин с Флобером то ещё приключение, но я не зря к нему готовилась весь день. Магия кухонных духов подействовала практически сразу: стоило Флоберу испробовать приправленное Солой и Пэри мясо.

— О, Мари, неужели, это действительно приготовила ты? — с искренним восторгом воскликнул Этьен. — Просто восхитительно!

Черты его лица, наконец, разгладились, он блаженно прикрыл глаза, отправляя в рот очередной кусочек. Настал момент поговорить о том, что действительно меня волновало — о моей свободе. Относительной, конечно, полную свободу это чудовище мне вряд ли даст, да и после всей моей сегодняшней тирады говорить об этом было бы подозрительно.

— Я польщена, ведь я старалась, дорогой Этьен, — с улыбкой ответила я. — Теперь ты и сам убедился, что у меня есть талант.

Флобер усмехнулся и еле заметно кивнул:

— Знаешь, Мари, это даже забавно: твой воздыхатель — барон Шантье — самый ярый противник женских рук на кухне. Ты об этом знала? — довольно оскалился он.

— Слышала об этом, но мне всё равно. И повторюсь, барон мне не воздыхатель, — отозвалась я устало.

Настойчивое желание Флобера выведать о моих взаимоотношениях с бароном уже начало утомлять. К тому же разговор уходил не в ту сторону.

— Барона здесь нет, зато есть мы с тобой, и твоё мнение для меня важно, — добавила я, вновь выдавливая улыбку. — Я полюбила готовить и хотела бы этим заниматься в качестве хобби…

— Не может быть

— О, ты даже не дал мне договорить, а ведь я хотела попросить о свадебном подарке. Или я для тебя ничего значу? Тогда зачем всё это? Зачем я тебе, если ты меня совсем не любишь? — я показательно надула губы и даже всхлипнула.

Ох, я никогда не умела вот так строить из себя несчастную и всегда с тайным презрением относилась к тем, кто умел, но сейчас… У меня просто не было выхода. Даже магия Солы и Пэри не являлась карт-бланшем: заставить Флобера делать то, что мне нужно я не могла, только убедить.

— Свадебный подарок? — отложив в сторону вилку, переспросил он.

— Да. Ты ведь сам только что восхищался моим блюдом, так позволь мне продолжить работу в Калаче и сделать из него ресторан, достойный короля. Я уверена, что…

Хохот Флобера прогремел в гостиной. Он смеялся громко и с душой, и это меня жутко взбесило.

Спокойно, Маша, ты — мудрая прожившая жизнь женщина, не стоит так реагировать на этого юнца. Тем более что от него так многое зависит сейчас.

Приняв гордую позу и повыше задрав подбородок, я ждала, пока Этьен успокоится. Прекратив насмехаться, он замер, с интересом поглядывая на меня:

— Моя маленькая Мари, да ведь ты не шутишь? Любопытно. И как ты себе это представляешь? Знаешь, ведь если бы не завтрашнее представление тебя ко двору, я бы, пожалуй, ещё подумал над твоим детским желанием поиграть в хозяйку трактира, но ты станешь моей женой. Моей женой! И это просто недопустимо…

— Что именно? Что я утру нос барону Шантье, которого ты так терпеть не можешь? Ты ведь представляешь, что будет, если женщина сможет переплюнуть его в кулинарном мастерстве? — вскинув бровь, поинтересовалась я.

Лицо Этьена в миг переменилось, в глазах вспыхнули искры азарта. Он взял бокал и сделал глоток, гипнотизируя меня взглядом.

— Хм. Это действительно любопытно, — Этьен откинулся на спинку кресла, явно обдумывая мои слова. — Допустим, я это позволю. Выгода сомнительна, Мари. Может, ты предложишь мне что-то ещё?

Ого! Вот это он наглый тип!

— А разве есть что-то лучше, чем увидеть поражение того, кто тебя так раздражает? Я ведь заметила, как вы смотрели друг на друга и…

— Но ведь он твой благодетель. С чего у тебя вдруг проснулось желание ему насолить? — перебил меня Этьен, глядя испытующим взглядом, от которого становилось не по себе.

— Ты уже и сам назвал причину. Его самодовольство и отношение к женщинам меня возмущает. Для тебя это, пожалуй, не причина, а вот меня злит, что он возомнил себя кулинарным богом и диктует свои правила на всю Франию! — честно ответила я.

Понимания или какого-либо сочувствия от Флобера я не ждала, я изначально сделала ставку на другое, но у Мари действительно не было причин ссориться с бароном и устраивать нечто подобное. Озвученная мной причина должна была удовлетворить сводного братца, и он, помолчав пару минут, хмыкнул и растянул губы в улыбке.

— Как я раньше не замечал в тебе этот бунтарский дух? — он склонился над столом и, протянув руку, накрыл своей ладонью мои пальцы.

Я кое-как сдержалась, чтобы не одёрнуть свою руку: паршивая же я буду влюблённая, если дёргаюсь от прикосновений жениха.

— А ведь мне очень нравится, какой ты стала, моя маленькая Мари, — на распев протянул он. — Хорошо. Я согласен. У тебя есть время до свадьбы. Если твоя затея не даст результата, ты навсегда забудешь о плошках и поварёшках…

— А если даст, ты официально сделаешь меня опекуншей Анны. Единолично, — на этот раз перебила его я.

Лицо Этьена вытянулось, он довольно сильно сжал мои пальцы в своей руке:

— Это довольно весомое условие, Мари. Нужно что-то ещё, — жёстко потребовал он. — Что-то настолько же ценное.

— Ты даже не представляешь, насколько для меня ценно моё увлечение. Именно благодаря нему, я сейчас сижу здесь, а не умерла в какой-нибудь канаве. Надеюсь, ты этому рад, — ответила я, решительно глядя прямо в серые глаза Флобера.

По его лицу пробежала тень недовольства, Этьену не нравилось моё упорство и то, что я постоянно напоминала о его вине в произошедшем с Мари. Это было видно по поджатым губам, сдвинутым бровям, по тому, как дёргались крылья породистого носа.

— Хорошо. Я согласен, но с одним маленьким условием. Ты здесь уже третьи сутки, но ни разу не поцеловала меня, Мари. А ведь завтра мы предстанем перед королём для получения благословения, — испытующе глядя на меня, заявил Этьен.

Ох, ты ж мать честная! Ну и как мне целовать этого хорька?

Я так растерялась, что даже руку свою тихонько вытащила из хватки Флобера и немного отодвинулась. Он следил за мной будто хищник, прищурив серые глаза и выжидая.

— Я пока не готова к столь интимным проявлениям любви. Слишком многое произошло между нами, и я была бы признательна, если бы ты отнёсся к этому с пониманием, — пролепетала я.

Тут бы залиться румянцем, но никак. Женишок смотрел на меня, не отрываясь, и в воздухе между нами висело напряжение. Как бы поступила настоящая Мари? Она, наверное, набросилась бы на Флобера с объятиями и поцелуями…

— Ты ведь только что говорила о своей любви и дала согласие на свадьбу. Может, это ты здесь главная обманщица, Мари? — с лёгким намёком на раздражение спросил он.

— Я не отрицаю своих чувств, но это не значит, что я лишена гордости. Однажды я уже тебе доверилась и горько пожалела об этом. Не дави на меня, и я ещё стократно покажу, насколько ты для меня важен, — ответила я, едва дыша.

Всё что угодно. Я готова была сказать сейчас всё что угодно, лишь бы не целовать этого мерзавца.

Этьен усмехнулся и кивнул, будто демонстрируя свою блестящую шевелюру:

— Ну, хорошо. Так и быть я согласен на твою афёру. Если же она не даст результатов, или я увижу, что она порочит моё имя, то сделка будет автоматически отменена. И с чего же ты хочешь начать, дорогая невеста? — спросил он и отбил пальцами дробь по столешнице.

— Для начала позволь мне посещать «Тёртый калач» и проводить там ежедневно не менее четырёх

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Этьен. — Но ты должна понимать, если этот трактир не превратиться за три месяца в ресторан и его не посетит король, то я сотру его с лица земли. И не ты, не твои друзья-бандиты мне не помешаете.

— Хорошо, но и твои друзья-бандиты во главе с Леграном не должны даже близко подходить к этому трактиру, — тем же тоном ответила я.

Флобер криво усмехнулся и протянул мне руку:

— По рукам, моя маленькая Мари. Я буду рад, если ты проучишь зазнавшегося дракона, но и в случае твоей неудачи тоже останусь вполне доволен, — сладко сказал он.

Я протянула руку в ответ, и Флобер сжал её довольно сильно.

— Значит, и переживать тебе не о чем. Ты в любом случае останешься в выигрыше, — с улыбкой ответила я.

Сложилось ощущение, что я заключила договор с самим дьяволом, но другого выбора у меня всё равно не было. Повезло, что Флобер так не любит драконов, особенно барона Шантье.

Всю ночь я обдумывала свои дальнейшие действия. Завтрашний день вновь выпадал из расклада, а значит, лишь послезавтра я смогу отправится в Калач и узнать, как там обстоят дела. Там ведь ещё так много работы, а короля я намерена пригласить на обед уже через две недели! Ближайший значимый праздник — День середины лета и именно его празднование я хотела сделать визитной карточкой нового ресторана, имя которого должно будет прогреметь на всю Паризу.

Утром меня опять «ласково» разбудила матушка. Вот чего у этой женщины не отнять так это постоянства в своей ненависти к Мари. Она пыталась толкать и шпынять меня как провинившегося щенка, но, когда в ответ на очередной тычок, я хорошенько шлёпнула её по пальцам, мадам Жозефина настолько опешила, что даже отступила на несколько шагов.

— Если вы ещё хоть раз меня тронете, я так ославлю вас сегодня при дворе, что вы даже в ближайшую лавку выйти не сможете из-за сплетен за спиной. Я прекрасно слышу и всё понимаю, меня можно просто попросить, дорогая матушка, — довольно жёстко сказала я.

Мадам даже не сразу ответила, прибывая в ступоре, но, придя в себя, вскипела как самовар:

— Да как ты смеешь! Я все эти годы терплю тебя и твою сестру, вы никогда ни в чём не нуждались, несмотря на бедственное положение, в котором нас оставил ваш отец! — заявила она.

— И я вам благодарна за это. Ведь вы все оставленные отцом деньги расходовали, лишь бы нам с Анной хорошо жилось, — ответила я и направилась в ванную комнату.

Жозефина что-то пыхтела за моей спиной, но я уже не слушала. Очень сложно сохранить самообладание с этой неприятной женщиной, а я и так не сдержалась, но терпеть откровенное рукоприкладство было просто невозможно. Я не из тех, кто способен молча сносить подобное и плевать, что теперь обо мне думает матушка.

В итоге она к моему удовольствию оставила мои сборы на служанку, с которой мы уже виделись во время примерки. Девушку звали Матильда, и мы с ней быстро нашли общий язык, мне повезло — служанку наняли недавно, и она не была знакома с настоящей Мари.

Ближе к вечеру к нам присоединилась Анна, она носилась вокруг с лентами и цветами для причёски, охала от восхищения и всячески меня поддерживала. Стоило нам ненадолго оказаться наедине, и я рассказала ей о споре с Этьеном.

— О, святая Анна! Мари, ты точно утратила память и вместе с ней свою чрезмерную осторожность, — рассмеялась она. — Чтобы ты и заключила пари с нашим братцем! Да на праздник середины лета выпадет снег!

— Надеюсь, что не выпадет, ведь в этот день сам король приедет в «Тёртый калач», — разглядывая себя в зеркале, сказала я.

— Ну, нет! Кто ты? Что за самоуверенная и храбрая особа заняла твоё место? — с улыбкой спросила девушка, и мне невыносимо захотелось ей во всём признаться.

Часы неумолимо бежали, и вот настал момент, когда Альбер постучал в мою спальню.

— Господин Этьен ожидает вас внизу. Карета подана, — с вычурным видом сообщил он.

Анна ободряюще сжала мою руку и улыбнулась:

— Покажи им всем! Ты — самая красивая невеста Паризы! — сказала она, и я улыбнулась в ответ.

Надо признать в этих словах была доля правды: может и не самая красивая девушка смотрела на меня из зеркала, но уж точно одна из них. Всё-таки Мари была очень хороша собой.

Да, не смотря на то, что я в её теле провела уже не один день, я всё ещё отделяла себя от него, так и не привыкнув до конца к этому дару проведения.

Этьен ожидал меня у лестницы и выглядел он шикарно. Серебристо-голубой костюм с удлинённым то ли фраком, то ли камзолом, украшенный серебряной вышивкой, идеально подчёркивал его фигуру и подходил под цвет глаз. Весь образ был продуман до мелочей. Хорош гадёныш, но меня уж точно красивым фантиком не купишь. Теперь выбор платья стал очевиден: мы идеально смотрелись рядом и наши образы вторили друг другу.

— Мари, ты прекрасна! — с искренним восхищением глядя на меня, воскликнул он. — Сегодня ты затмишь даже мадам Пампиду!

— Мадам Пампиду? — переспросила я.

— Фаворитку его величества. Она по праву считается самой красивой женщиной при дворе, но у неё нет того, что есть в тебе, моя Мари, — ответил Флобер, протягивая мне руку.

— И чего же? — беря его под локоть, с нескрываемым скепсисом спросила я.

— Юной незапятнанной свежести. Ты словно цветок из Тайного сада, — ответил он. — Я всегда так считал, но сегодня ты поразила меня в самое сердце. Я — счастливчик, ведь ты моя.

Хм. Ну, такое себе счастье. К тому же, дорогой женишок, я ещё совершенно не твоя. Смотри-ка, как ты соловьём запел!

— Любопытно, что ты это только понял, — отозвалась я.

В карете Этьен не сводил с меня глаз. Я видела, что он всё время оценивает меня и это раздражало. Несмотря на весь свой жизненный опыт, я нервничала перед встречей с местным королём. Одно дело президентская кухня в родном мире, где всё ясно и понятно, а самого главного дегустатора ты за год можешь и не увидеть ни разу. И совершенно иное предстать перед владетелем страны в

— У тебя такой вид, Мари, будто ты приехала на битву, — с улыбкой воскликнул Этьен, помогая мне выйти из кареты у подножья огромной белоснежной лестницы, ведущей к распахнутым золочёным дверям королевского дворца. — Не вздумай выкинуть что-нибудь эдакое. Я чувствую, что в твоей прекрасной головке созрел какой-то план.

— О, дорогой Этьен, что за подозрения? Я просто нервничаю, как нервничала бы на моём месте любая девушка впервые приехавшая на бал. Почему ты вдруг стал считать меня вселенским злом? — улыбнулась я в ответ, удобнее устраивая руку на предплечье мужчины.

Рядом останавливались другие кареты, из них выходили роскошно одетые мужчины и помогали своим спутницам грациозно выпорхнуть на мощёную белой плиткой поверхность тротуара. Я с интересом осматривалась: здесь всё дышало праздником и весельем, из открытых дверей на улицу лились звуки музыки, обрывки разговоров и смех.

Ещё на подъезде к дворцу я восхищённо рассматривала шпили, арочные окна, кружевную лепнину. Само строение напоминало чудесного лебедя, усыпанного золотой пылью. Красота неописуемая!

А какой невероятный парк был разбит перед дворцом! Тут всё утопало в цветах, и даже сюда долетала свежесть фонтанов и утончённые ароматы. Просто невероятное чудо!

Я залюбовалась статуями, изображающими дивных животных: то ли львов, то ли пушистых собак. Они располагались у подножия лестницы и, похоже, несли функцию охранников или оберегов.

Взгляд скользнул на мгновение в сторону, где возле одной из карет собралась группа гостей. Все молодые симпатичные в великолепных нарядах, и серебристые волосы одного из них привлекли моё внимание. Синие яркие глаза тут же обожгли меня взглядом. Барон, чтоб его невеста зацеловала до отупения!

— О, вот и твой спаситель, — промурчал мне чуть ли не в ухо Этьен. — Что-то ты не рада. Как же так получилось, что за его поддержку и заботу всегда правильная и добрая Мари-Элиза де Монтескю решила отплатить чёрной неблагодарностью?

Вот ведь неутомимый человек! Всё-то ему знать надо! И не поспоришь, ведь Мари никогда бы ни решилась соревноваться с драконом. О чём я вообще думала, предлагая Этьену подобное пари? Да ещё и против барона!

— Я не иду против барона. Я иду по велению сердца, а оно желает готовить вкусные блюда и радовать других своим талантом, — ответила я, продолжая с Франсом игру в гляделки. — А вот как вышло так, что ты не поладил с драконом, и так жаждешь ему насолить, дорогой Этьен?

Я взглянула на Флобера и получила в ответ хмурый прищур серых глаз. Сейчас я окончательно убедилась, что он мне не доверял и на долю секунды. Это плохо. Лишние подозрения могут натолкнуть его на мысль отказаться от нашего пари.

— Не расскажешь, — улыбнулась я.

— Разумеется, нет. Маленьким мадемуазелям ни к чему лезть во взрослые игры, — сквозь зубы ответил он.

— Я так и подумала. Мы идём или ты хотел поздороваться с бароном? — не прекращая улыбаться, спросила я.

Вместо ответа Этьен отвернулся и решительно шагнул к ступеням, мне оставалось лишь следовать за ним. Мы поднялись по бесконечным ступеням наверх, и всю дорогу я ощущала жжение между лопаток. Уже у самых дверей я, не выдержав, обернулась, ожидая вновь столкнуться взглядом с бароном, но как оказалось, такое пристальное внимание исходило не от него.

Рыжеволосая красавица в ярком алом туалете не сводила с меня глаз. Я и раньше обратила на неё внимание, когда рассматривала пёструю компанию, в которой стоял Франс. Девушка была удивительно хороша собой и точно знала об этом, судя по тому, как гордо, даже несколько высокомерно, она себя держала. И всё бы ничего: смотрит и смотрит, но в её взгляде я неожиданно ощутила враждебность. С какой стати совершенно постороннему человеку так смотреть на Мари?

Мы вошли в просторный несколько помпезный холл, и рыжая пропала из моего поля зрения. Вокруг царила суета, гости потоком устремлялись в следующую залу, а из неё ещё в одну, мы плыли вместе с остальными. Мне всё это было интересно, а вот Флобер двигался по дворцу со скучающим видом.

— Почему ты не любишь бывать при дворе? — спросила я.

Вывод напрашивался сам: стоило нам подняться по лестнице, и настроение Этьена упало ниже плинтуса. Он даже колкости в мой адрес больше не отпускал и весь напрягся, словно готовясь к нападению.

— Это двор не любит, когда я здесь бываю, — холодно отозвался. — Ты — будущая жена самого нелюбимого Паризой аристократа. Привыкай.

Хм. Очень любопытно. Я уже собиралась задать ещё один вопрос, но Этьен притормозил и вместо того, чтобы пройти следом за пожилой парой в очередную проходную залу, повернул влево, уводя меня к еле заметной двери. Если бы не вышколенный лакей, стоявший рядом с ней, я бы точно прошла мимо: дверь была обтянута гобеленом также как и стена и со стороны совершенно незаметна.

— Куда ты меня привёл? — удивилась я, вопросительно глядя то на жениха, то на лакея, замершего поблизости.

— Все дебютантки входят в зал через отдельный коридор. Кто я, чтобы нарушать традицию? — усмехнувшись, ответил он. — Уверен, ты достаточно умна, чтобы не потеряться без моего сопровождения.

Склонившись, он поцеловал мою руку, прижимаясь губами явно дольше обусловленного приличиями времени.

— Чуть не забыл. Наше пари. Есть одна малюсенькая деталь, о которой знают лишь приближённые его величества. Он никогда не станет пробовать блюдо приготовленное женщиной. Кулинария — его тайная страсть, Мари. Прости, но ты проиграла пари даже не начав, — сладким голосом выдал этот мерзкий тип и кивнул лакею, который тут же открыл передо мной дверь. — Удачи.

Глава 19

По узкому тускло освещённому коридору я шла в полнейшем расстройстве. Всё это время поганец Флобер со мной играл. Он заранее знал, что король даже дегустировать мои блюда не станет, и потому так легко согласился на предложение о пари.

В своих мыслях я шла прямо, пока не уткнулась в закрытые двери. Дёрнула за ручки, толкнула — не подались, тогда я постучала. За дверью послышались шепотки, кто-то хихикнул и всё стихло. Происходящее напомнило чей-то злой розыгрыш.

Недолго думая, я вернулась и толкнула ближайшую дверь справа по коридору. Оказалось не заперто, и я вошла внутрь. Это была комната непонятного назначения, хотя из фильмов о французской аристократии

Также в комнате был небольшой камин и два кресла возле него. Летом камин естественно не горел, хотя даже сейчас во дворце не было особого тепла. Я как раз заметила еще одну дверь и направилась к ней в надежде окольным путём всё же добраться до бальной залы, когда эта дверь распахнулась и в комнату вплыла рыжая красотка, которая так пристально смотрела на меня недобрым взглядом у лестницы.

— Лизет, Надин, проследите, чтобы нам не помешали! — приказным тоном сказала она, и в след за ней в комнату вошла высокая худая блондинка.

Она обошла свою яркую подругу и, проходя мимо к двери в коридор, с презрением глянула на меня и слегка толкнула плечом. Прежде чем вторая дверь захлопнулась у рыжей за спиной, я увидела, что за ней осталась ещё одна девушка. Похоже, это техника безопасности — вдруг я удумаю сбежать. Мило.

Рыжая говорить не торопилась, я тоже молчала. Она вон как расстаралась, чтобы на меня посмотреть — пусть смотрит. И девушка смотрела, ходила вокруг, испепеляя зелёным взглядом и явно пытаясь подавить меня морально.

— У меня сейчас голова закружится, — не выдержала я.

И так проблем хоть сами знаете, чем кушай, а тут ещё всякие непонятные задерживают!

— А мне говорили, что ты забитая серая мышь, — выдала рыжуха.

— Вам нагло врали, — равнодушным тоном отозвалась я.

— Да как ты смеешь! — возмутилась она.

— Вам не кажется, что пора перейти к делу? Я тороплюсь. Если вы что-то от меня хотели, самое время представиться и озвучить ваш вопрос, — всё также спокойно ответила я.

Конечно, драка и появление перед королём в порванном платье и с клоком рыжих волос в руке вряд ли станут для меня хорошей рекламой, но больше я в обиду себя давать не стану. Хватит строить нежную овечку — сожрут и костей не оставят!

Красотку мой подход к делу точно не устроил: в её глазах вспыхнуло столько эмоций разом, что я обрадовалась её замешательству. Чёткое желание меня прибить в выражении её лица смешалось с растерянностью от уверенности, с которой я говорила.

— Так ты не знаешь, кто я? — быстро взяв себя в руки, с ядовитой улыбочкой спросила она.

— Не имею понятия. Зато вы, похоже, знаете, кто я, — ответила я, сохраняя прежний тон.

Рыжая вновь сделала манёвр, медленно обходя меня по кругу:

— Неудивительно, что он посчитал тебя любопытной. Ты напоминаешь диковинного зверька, который совершенно не понимает, что его место в зверинце, а не среди достойных людей Паризы, — остановившись напротив меня, заявила эта девица.

Да уж, внешняя красота не всегда идёт в комплекте с прекрасным внутренним содержанием. В данном случае всё именно так: рыжая прямым текстом дала понять, что мы не только не ровня, а находимся в совершенно противоположных звеньях пищевой цепи. Нетрудно догадаться, кто из нас болтается у её подножия.

— Если вы хотели меня оскорбить, то я вас разочарую: мне певать на мнение человека, который даже не удосужился представиться. Вы для меня не авторитет, — начиная напрягаться, ответила я.

Всё же, как бы глупо не выглядела вся эта ситуация, драться с этой невоспитанной особой мне не хотелось. К тому же она пришла не одна, и ждать помощи мне не откуда. Видимо, местным богам захотелось создать мне очередную проблему, другого объяснения я просто не видела.

— Смелое заявление для нищей невесты собственного сводного брата. Даже от твоего платья разит химикатами и помоями Кривого квартала. Во что свинку не одень, она везде отыщет сточную канаву, — с улыбкой ответила рыжая. — Меня больше не задевает внимание Франса к твоей персоне, и, если ты надеялась, что он будет и дальше оказывать тебе помощь — забудь. При дворе ни один достойный аристократ не станет даже здороваться с невестой фабриканта Флобера. Ведь ты такая же грязная и вонючая, как и бизнес твоего жениха.

Так вот она какая — невестушка Франса! Да они прекрасная пара! Ну, и стерва! Чего она добивается? Рассчитывает, что я сорвусь и брошусь на неё с кулаками? Или её цель довести меня до слёз?

— Повторюсь: мне плевать на ваше мнение. У меня здесь более важные дела, чем слушать, как вы плюётесь ядом от того, что жених вас не любит. Может, будь вы хоть немного добрее, он не оказывал бы знаки внимания другим? Не думали поработать над собой? — ответила я, улыбнувшись в ответ.

Ох, как перекосило красавицу! Она даже стала выглядеть иначе, совсем не так привлекательно. Злоба ещё никого не украшала.

— Мерзавка! — прошипела она. — Торопишься предстать перед королём? Что ж, я помогу показаться ему в лучшем виде! Лизет, Надин, — громко позвала она и обе двери практически одновременно открылись.

В комнату заглянули девушки, с интересом посматривая на меня.

— Помогите нашей новой подруге привести в надлежащий вид причёску и туалет, — кинув на меня злорадный взгляд, громко скомандовала она. — А ты запомни: Франс — мой и тебе никогда не пробраться в его постель! — добавила она тише, склонившись к моему лицу. — Приступайте, дамы.

Довольно улыбнувшись, она вышла прочь, оставляя меня на растерзание своим подружкам. Я же решила, что без боя в любом случае не сдамся. Да, возможно, так платье больше пострадает, но сносить издевательства, сложа руки, я не стану!

— Учтите, я с радостью выбью вам по паре зубов, да и волосы выдирать я умею. Я почти два месяца прожила в Кривом квартале среди бандитов, — с улыбкой заявила я надвигающимся с двух сторон девушкам.

Они тут же переглянулись, и я заметила в их глазах удивление и испуг. Блондинка замерла на места, и брюнетка тут же рассмеялась, правда как-то нервно:

— Неужели ты считаешь, что мы поверим в этот бред? — спросила она. — Не слушай эти выдумки, Лизет. Соплячка хочет нас запугать!

— Больно надо. Вы и так запуганы. Неужели вам приятно быть цепными собаками? — фыркнула я.

— Заткнись! — не выдержала блондинка. — Замолчи! Или нет! Лучше молись, потому что после позора, который тебе предстоит, только

С этими словами она прыгнула на меня как дикая кошка и дёрнула за ворот платья. Надо отдать должное мадам Дюваль — платье было сшито качественно и ткань подобрана хоть и нежная с виду, но крепкая. Наряд выдержал такое злостное нападение.

Изловчившись, я оттолкнула нападающую и тут же была схвачена за волосы её товаркой. Да уж как не пыхти, но одной против двоих мне не выстоять. В это самое мгновение дверь, ведущая в коридор, распахнулась, и в комнату вошла… мадам Пажу!

Увидеть её я не ожидала даже в самых смелых мечтаниях. Старушка была одета по последней моде и сейчас больше всего напоминала стареющую герцогиню не меньше. Горделиво вплыв в помещение, она изобразила удивление на морщинистом лице и внимательно осмотрела нас через пенсне в золочёной оправе, которое держала в руке.

— О, я помешала? Прошу простить. Совсем память подводит, заплутала немного, — воскликнула она, и её ровный сухой тон совершенно не совпадал с произнесёнными словами.

Девушки тут же отпрянули от меня и, выпучив глаза, уставились на мадам.

— Мадемуазель де Монтескю! Вас-то я и искала. Пойдёмте, провожу вас в комнату ожидания для дебютанток, — добавила она и с улыбкой посмотрела на меня. — Вижу, вам уже помогли с причёской фрейлины принцессы Адалины. Очень рада, что вы с ней успели найти общий язык.

Ещё как успели! Просто стали лучшими подругами! Мне только вражины в лице местной принцессы и не доставало, чего уж там.

— Благодарю, мадам, — отозвалась я растерянно.

— Девушки, вас уже, наверное, ожидает ваша госпожа, — выжидающе глянув на девиц, произнесла мадам Пажу.

Я видела, что Надин и Лизет не могут решиться: уйти значит нарушить приказ Адалины, но и ослушаться мадам они почему-то опасались.

Кто же вы на самом деле, мадам Пажу?

— Да, мадам. Вы правы. Нам пора. Приятного вечера, — первой отмерла Надин.

— Приятного вечера, мадам, — тут же вторила ей Лизет.

Мы, молча, дождались, пока девушки покинут комнату. Стоило двери за их спиной закрыться, как я, не утерпев, кинулась к мадам Пажу и обняла, как следует. Старушка забухтела, отстраняясь:

— И почему ты вечно влипаешь в неприятности? — спросила она.

— Наверное, карма такая, — пожала плечами я.

— Карма? — переспросила мадам.

— А неважно! Мадам Пажу, как же я рада вас видеть! — воскликнула я совершенно искренно.

Женщина в ответ лишь покачала головой, отчего цветы в её роскошной причёске затрепетали.

— Оставь восторги на потом. Твоя кухарка передала мне послание, и вот я тут. Запомнишь адрес? — цепко глядя на меня, спросила она.

— Конечно! — тут же закивала я в ответ.

— Второй дом от моста Цветов. Мсье Лафаи живёт в шикарном месте, я тебе скажу. Это практически сердце Золотого квартала Паризы. Правда, домишко скромный в сравнении с дворцами, что там расположены, — сказала мадам.

— Благодарю вас за помощь. Этот человек очень важен, и я планирую посетить его в самое ближайшее время, — ответила я.

— Вот и отлично. А теперь идём, я выведу тебя в нужный коридор. Что же Флобер бросил тебя на полпути! Знаешь, если бы я так тонко не почувствовала твою душу тогда при встрече, могла бы и неладное заподозрить, — сказала она и направилась к двери.

— Неладное? — не поняла я.

— Не моё дело, почему ты приняла предложение о браке от такого мерзкого негодяя, как Этьен Флобер, но со стороны это походит на предательство…

— Предательство? — опять переспросила я.

Мадам Пажу открыла дверь и глянула на меня из-за плеча:

— Он планомерно разрушал жизнь жителей Кривого квартала, перекрыл реку, лишив их воды, построил завод, который отравляет всё вокруг. Когда в Тёртом калаче появилась ты, люди воспрянули духом, а тут такая новость….

— Но ведь я не собираюсь выходить за него! Я для того и разыскиваю Лафаи! — возмутилась я.

— Только об этом никто не знает, а вот о том, что тебя сегодня представят королю в качестве невесты Флобера, уже гудит вся Париза, — ответила мадам и вышла.

Я вышла следом, на душе стало паршиво: ведь в словах мадам была правда. Откуда простому люду знать о том, что Этьен меня шантажирует или о нашем споре, в котором я уже проиграла?

— Неприятно, что жители Кривого квартала так легко поверили в моё предательство! — тихо сказала я, догнав мадам и зашагав с ней рядом.

— Милая, они всего лишь люди. Главное, что я в эту чушь не поверила, впрочем, как и Солан. Твои друзья из Калача уже с половиной квартала перессорились. Трактир терпит убытки. Пора возвращаться, — сказала она в ответ. — Иди через эту дверь. Там лестница вниз, коридор и лестница наверх. Разберёшься. Учти, я не всегда могу помочь. Меня здесь не слишком-то любят.

— Почему? Кто вы, мадам Пажу? — не удержалась от вопросов я.

Женщина лукаво улыбнулась и поправила кружавчики на юбке:

— Я — фаворитка королевского деда, — сказала она. — Ох, Мари, звон твоей упавшей челюсти услышали во всём дворце. Беги уже! Времени нет на это всё!

Ещё раз поблагодарив мадам за помощь, я открыла дверь и поспешила вниз по лестнице. Мадам Пажу не шла у меня из головы, впрочем, как и племянница короля, устроившая мне западню. Если бы не эта ушлая старушенция, неизвестно в каком виде я бы предстала перед двором.

С чего этой рыжей красавице-принцессе так нервничать по поводу моей скромной персоны? Неужели до неё дошли слухи о драконьем танце? Как же тут всё закручено: фаворитка деда короля, ставшая королевой нищих и воров в Кривом квартале, принцесса с замашками садиста, король… Даже боюсь предположить, что с ним не так!

Спустившись на этаж ниже, я оказалась в довольно широком и светлом коридоре. Удивительная разница — для придворных проходы во дворце были узкими и тёмными, а тут даже магические огни в воздухе плавали, освещая красноватые плиты сверкающего чистотой пола. Любопытно.

А ещё тут пахло едой! Вкусной свежеприготовленной едой! Ароматы манили, и я пошла за ними, вскоре оказавшись рядом с не до конца притворенной дверью. Помню, помню: с кошкой беда произошла из-за того, что нос везде совала, но удержаться не было сил!

Легонько толкнув дверь, я оказалась на уютной хорошо

Только не было главного: кухня была пуста. Никто не суетился возле кастрюлек, не помешивал золотистый лук, и я, заметив на стене рядом крючки с фартуками, тут же ринулась в бой. Повязала фартук и первым делом сняла с огня лук, надев перчатки, поочередно открыла обе кастрюльки. В маленькой подкипал соус, в той, что побольше томились овощи, а в казане бурлило масло, в котором уже начали пригорать кусочки рыбы в кляре.

Вытащив щипцами уже готовую рыбу и разложив её на бумаге, которую местный кулинар заранее подготовил, я заметила уже готовые аккуратно нарезанные куски филе. Отправив следующую порцию в масло, я принялась за соус. Он был откровенно паршивым! К тому же сильно прикипел к дну кастрюли. Попробовав кусочек уже готового рыбного филе, я поняла что даже будь соус в нормальном виде получилось бы отвратительное сочетание. Потому по привычке просто отправила брак в помойное ведро.

Отыскав нужную посуду, я принялась за свой фирменный соус к рыбе, жаль среди свежих трав не нашлось тархуна, но и кинза вполне подошла. Главное, что были мандарины и имбирь, ну и конечно острый чили перчик!

Постоянно приходилось отвлекаться на овощи, из которых я решила всенепременно сделать пюре, добавив сливки и ароматное масло. Да и рыбное филе готовилось быстро и я постоянно то вынимала готовые золотистые кусочки, то окунала свежую порцию в кляр, который немного подсолила, и отправляла в масло. Я настолько увлеклась, что чужое присутствие даже не почувствовала!

— А ну, вон из моей кухни! — мужской гневный окрик заставил меня подпрыгнуть.

От испуга я чуть не расплескала соус, который как раз довела до совершенства. Обернувшись, я так и замерла с ложкой в руке. Передо мной стоял крупный высокий мужчина лет тридцати на вид. Одет он был в брюки и белую рубашку, рукава которой закатал до локтей. Симпатичное немного хищное лицо с короткой тёмной щетиной, тёмные волосы с редкими вкраплениями рыжины и зелёные глаза, которые на мгновение показались мне знакомыми. В ушах у него сверкали золотые серьги, что делало его похожим на пирата.

— Отравить меня вздумала? — рявкнул он, сверкнув на меня глазами.

— Н-нет, — нерешительно пропищала я.

Он окинул меня злым прищуром, на мгновение задержав взгляд на сверкающем подоле моего платья.

— Дебютантка? — тем же грубым тоном спросил он.

— Д-да, — ответила я.

Усмехнувшись, он сделал шаг в мою сторону, и я решительно выставила перед собой ложку, планируя, если что дать этому громиле ею прямо в лоб. Мужчина удивлённо изогнул бровь, глядя на мои действия, с ложки на пол упала янтарная капля соуса.

— И что ты делаешь на этой кухне, дебютантка? — перестав хмуриться и насмешливо посматривая то на меня, то на ложку, спросил он.

— Я заблудилась, шла мимо, а тут… Вот тот, кто готовил отвратительный соус из ягод, точно планировал кого-нибудь отравить! — пояснила я.

Мужчина напрягся и скрестил руки на груди. Плохой знак! Очень плохой знак!

— Неужели? А может он просто экспериментировал? — спросил он, внимательно глядя на меня.

— Может. Но эксперимент был неудачным и теперь валяется в помойном ведре, — пожала плечами я.

Брови незнакомца подпрыгнули вверх, он открыл рот, потом закрыл, сделал несколько шагов в сторону ведра, но на полпути вернулся. Ох, святые макарошки, да он пришёл в ярость, но явно пытался этого не показать!

— Хм. Неудачным значит? — с шипением в голосе спросил он.

Ох, Маша, да ведь, похоже, это он тот гадкий соус сделал… Ну, теперь тебе точно не дойти до бальной залы, потому что этот медведь из тебя соус сделает!

— Д-да, — отозвалась я, покрепче сжимая ложку.

— А вот эта рыжая сопля, — глянув на каплю соуса на полу, воскликнул он, — значит, удачный? Так, получается? — рявкнул он.

— Д-да. Это мой личный рецеп-пт, — ответила я и сделала шаг назад, отступая к плите.

Мужчина двинулся на меня, а я попыталась увеличить расстояние, отступая, пока не почувствовала жар плиты за спиной.

— А ну, дай сюда, — выхватив у меня из рук ложку, прикрикнул он.

Разумеется, я отдала ему ложку. Пусть вообще берёт, что хочет, а мне пора к королю на приём! Заметив, как быстро я устремилась мимо него к выходу, мужчина дёрнул меня за завязки фартука, удерживая.

— Стоять! — рыкнул он. — Будет ещё какая-то пигалица мелкая мне рассказывать про соусы! Ну-ка быстро перечислила, что в свою бурду положила!

— Ага. Сейчас! Сказала же это мой личный рецепт! — вырываясь из хватки мужчины, ответила я.

Ох, каким взглядом меня одарили зелёные глаза незнакомца! Порубили, перемешали с селёдкой и сделали фаршмак, вот каким!

Удивительно, но вместо того, чтобы меня прибить на месте, он зачерпнул из кастрюльки соус и просто засунул ложку мне в рот! Я как раз хотела попросить его отпустить меня так, как я жутко опаздываю, но не успела. Соус был великолепным!

— Смотри-ка, не померла в корчах, — несколько разочаровано выдал он.

— Это от ваших соусов можно помереть, а от моих только удовольствие получить, — вновь не выдержав, сказала я.

Мужчина на мою реплику никак не отреагировал, а зачерпнул ещё одну ложку соуса, понюхал и отправил в рот. Здесь эффект, как говорится, был на лицо! Он причмокнул, вновь окунул ложку, отправил в рот, скорчил непонятную, но очень довольную гримасу, опять засунул ложку в кастрюльку.

— Вижу, что и вы, к сожалению, живы-здоровы! — начиная злиться, пробурчала я.

— Осторожнее со словами, пигалица, я уже начал добреть не зли меня по новой! — вполне добродушно отозвался он.

Что не говори, а путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

— А ещё что-нибудь меняла? — вдруг спросил он.

— Из овощей сделала пюре, а рыбу слегка присолила, — ответила я. — Но гарнир я бы выбрала другой.

Мужчина с интересом посмотрел на меня:

— И какой же?

— Печёный молодой картофель или бурый рис…

— Рис? Хм. Ну-ка, дай

Наконец, свобода! Я с улыбкой подошла к столу и выложила на красивую тарелку немного пюре, сверху в художественном беспорядке уложила кусочки филе и, выдернув из руки мужчины ложку, полила всё это соусом. Украсила травами и съедобными цветами.

— Вот, прошу, — сделав шутливый книксен, сказала я.

Мужчина с интересом посмотрел на блюдо, взял ложку и принялся дегустировать. Пока он увлечённо пробовал то, что в итоге получилось, я попросту рванула к выходу. Уже в коридоре на бегу снимая фартук, я услышала громогласное: «Пигалица!», но останавливаться, конечно же не стала.

Уф! А всё моё природное любопытство и поварской интерес! Ну, нельзя мне заходить на чужую кухню: всегда найду, что улучшить и поправить, а потом получаю за это «благодарности»! Не удивлюсь если этот красавчик — королевский повар, и я нажила ещё одного врага в его лице!

Глава 20

По коридору я не бежала, а неслась, потому что понимала: такому высоченному и сильному мужику догнать меня плёвое дело! Как же я обрадовалась, когда в конце коридора показалась лестница наверх, о которой говорила мадам Пажу. У меня даже сил прибавилось!

Вверх я практически взлетела, в который раз улыбаясь от мысли о гибкости и молодости моего теперешнего тела. Разве смогла бы я столько пробежать, не запыхавшись, и скакать через две ступени дома в земном мире?

Наверху я вышла в узкий короткий коридор, в конце которого увидела лакея, стоящего у очередной двери. Он смерил меня внимательным взглядом и распахнул передо мной створки в просторную дорого обставленную комнату, в которой уже находилось несколько девушек.

Я внутренне приготовилась к очередным возможным нападкам, но на этот раз моя персона оказалась никому не интересна. Меня лишь окинули равнодушными взглядами, оценивая разве что наряд. На одной из стен висело большое зеркало, и я тут же направилась к нему.

Внутренне я была готова к тому, что ужасно выгляжу после стычки с Адалиной и перепалкой с местным поваром, но как не странно, всё было вполне сносно. Даже причёска осталась в первозданном виде, правда один локон всё-таки выбился, наверное, в том месте меня схватила за волосы Лизет. Успокоившись, я присела на диван рядом с совсем юной девочкой и принялась ждать.

Прошло не больше десяти минут, как в комнату вошёл лакей и сообщил, что Его величество ожидает дебютанток. Я глубоко вздохнула, как и другие девушки встала со своего места, но в дверях слуга задержал меня.

— Вас велено выпустить на десять минут позже, — внимательно осматривая меня и мой наряд, сказал он.

Ну, вот! Никогда не было и снова! Опять меня выделили, и сердце подсказывало, что ничего хорошего в этом нет.

Переминаясь с ноги на ногу, я стояла за дверью под бдительным взглядом сурового лакея. Он не пристально смотрел на меня, словно ожидая, что я сбегу. И с чего такое недоверие?

Я уже начала нервничать потому, как свойство времени тянуться в таких ситуациях никто не отменял. Казалось, что меня не выпускают в бальную залу целую вечность!

— Пора, мадемуазель, — сухо сообщил мой надсмотрщик.

Я кивнула и без особого энтузиазма поплелась следом за ним. Из комнаты мы вышли в просторный сверкающий золотом холл, на стенах которого висели картины с батальными сценам и портретами напыщенных мужчин и женщин в помпезных нарядах, на полу сверкал блеском великолепный паркет. Здесь всё кричало о том, что именно этой дорогой гость идёт на аудиенцию к монарху.

Проникнувшись, я и сама выпрямила спину и подняла голову, стараясь идти как можно более грациозно. Признаюсь, я не из тех, кто регулярно посещал бы светские рауты, но кое-какой опыт у меня имелся. Да и была у меня когда-то подруга — манекенщица старой советской школы, вот она-то меня всё время ругала и одергивала за то, что хожу, словно героиня одного известного фильма, а точнее скукоживаюсь, как старый драный башмак. Именно благодаря ней я многому научилась, ну, как минимум навыкам красиво ходить, садиться и вылезать из автомобиля.

В огромной зале, в которую мы вошли, миновав холл, было ещё светлее. Поначалу я даже слегка прищурилась, чтобы лучше рассмотреть пёструю публику. Церемонемейстер объявил, что явилась Мари-Элиза де Монтескю из рода дю Полиньи. Народу тут было прилично, и все присутствующие с интересом уставились на меня, перешёптываясь и улыбаясь.

По лицам аристократов я видела, что они только и ждут, как я споткнусь или выкину какой-нибудь финт, который потом можно будет пересказывать своим знакомым. Не зря же меня отдельно пригласили!

Взгляд на мгновение зацепился за стоявшего в тени колонны Пьера Давура. Мужчина ободряюще мне улыбнулся и на душе немного потеплело. Чем ближе к трону я подходила, тем сильнее билось моё сердце. Господа и дамы провожали меня насмешливыми взглядами, их наряды становились роскошнее, говоря о том, что ближайшие к трону места занимали самые высокородные и богатые представители знати.

У самого трона я увидела Франса, рядом с которым, гневно сверкая в мою сторону кошачьими глазами, крутилась принцесса Адалина. А они красивая пара, чего уж там: высокий широкоплечий дракон, сверкающий серебром волос, и изящная красавица с шикарными рыжими кудрями и фарфоровой кожей. Их наряды перекликались между собой, и хоть барон не был одет в красное, на его золотисто-коричневом камзоле алели вставки и узоры. Всё было в меру и со вкусом, впрочем, как обычно. Франс всегда выглядел на все сто, поэтому я ни на миг не сомневалась, что сегодня он будет особенно хорош.

Надо же, как вырядился! Лишь бы свою рыжую змейку порадовать. Спокойней, Маша, этот дракон не виноват, что выбрал красивый фантик с гнилой конфеткой.

Мы с Франсом обменялись короткими, но довольно красноречивыми взглядами. По залёгшей между бровей складке было понятно, что он опять чем-то крайне недоволен. Собственно, как и всегда.

Переведя взгляд вправо, я заметила неподалёку Флобера. Он стоял в первом ряду, но не ближе к центру, а с краю, в тени колонны. Серые глаза выжидающе смотрели на меня, но на всегда высокомерном лице была тень недоумения, ведь я вышла не вместе с остальными дебютантками, а одна. Не сдержав внутреннюю язву, я улыбнулась женишку и плавно повернула голову к трону, перед которым как раз остановилась.

Вам никогда не хотелось смачно выругаться в присутствии большого количества незнакомых людей? Ну, если вы ответили

На троне в тёмно-синем бархатном камзоле расшитом золотом в пене кружев и блеске драгоценностей восседал тот самый молодой мужчина, которого я совсем недавно встретила на кухне в стенах дворца. Его тёмные местами отливающие рыжиной волосы красивыми волнами лежали на плечах, в зелёных глазах сверкали насмешливые искры, а на голове… Ох, на его голове переливалась блеском корона! Вот на этот раз я попала, так попала.

Рядом еле слышно кашлянул церимониймейстер, который всё это время вышагивал позади меня. Я тут же сообразила, что должна поприветствовать монарха и изобразила не слишком грациозный реверанс. Ну, этому моя подруга меня, к сожалению, не учила.

— Ваше величество, — тихонько пролепетала я.

Король смерил меня насмешливым взглядом и встал с трона:

— Мадемуазель де Монтескю, как же я рад видеть вас на нашем скромном празднике жизни, — неторопливо приближаясь, заявил он.

Правда, в его глазах я особой радости не видела, разве что предвкушение от игры. Только этот котяра зря решил, что я несчастная серая мышка и позволю меня съесть, не сломав хотя бы парочку зубов!

— Я сама невероятно рада, Ваше Величество, — с улыбкой ответила я и посмотрела королю прямо в глаза.

Неудивительно, что эти зелёные омуты показались мне знакомыми! У Адалины точно такой же оттенок радужки, да и похожий разрез.

— Даже так? — подойдя почти вплотную, спросил он и иронично изогнул бровь. — У вас самообладание бывалого вояки, мадемуазель!

— Ваше Величество желало бы, чтобы я тряслась от страха? Только скажите, и я постараюсь его изобразить, — ответила я, продолжая улыбаться.

Ну, а что? Терять-то мне уже нечего! И так отправила в помойку приготовленный королём соус, что может быть хуже?

Король остановился напротив меня, и я по-настоящему занервничала, хоть и продолжала смотреть на него, задрав голову вверх. По зале уже пробегали шепотки, придворные, похоже, недоумевали, с чего вдруг нищая мелочь вроде меня так нагло себя ведёт. Они были правы: рядом с великаном-королём я выглядела настоящей мелочью! Моя макушка едва дотягивала до широких царственных плеч.

Смерив меня любопытным взглядом, Его Величество разразилось таким хохотом, что затряслись стены. По испуганным лицам придворных я поняла, что такого никто из них не ожидал и подобное поведение монарху не свойственно.

— Вы мне определённо нравитесь, мадемуазель де Монстескю, — отсмеявшись, громогласно заявил он, и публика за моими спинами оживилась.

Послышались одобряющие возгласы, кто-то довольно громко назвал меня прелестной, кто-то и вовсе сенсацией сезона… М-да. Во всех мирах одно и то же: лесть и лицемерие. Если бы король обозвал меня гадкой нахалкой, то меня бы забросали помидорами, ну, или ещё чем похуже.

— Благодарю, Ваше Величество. Постараюсь вас не разочаровать, — ответила я и вновь неуклюже присела.

— О, поверьте, моя дорогая, это просто невозможно, — совсем тихо, склонившись к моему лицу, произнёс король. — Сегодня я хотел назвать двору имя будущего управляющего Королевской кухней, — уже громко, обращаясь ко всем присутствующим, произнёс он, — но одна случайная встреча перевернула всё. Да, весь двор ожидал, что я назову имя барона Шантье. И, несомненно, мой добрый друг Франс достоин этого звания… был. Пока я не встретил повара способного стать ему равнозначным соперником, — король вновь глянул на меня. — Точнее соперницей.

О, сколько взглядов устремилось ко мне в это мгновение! Я ощутила, как в меня врезаются волны чужого недоумения, зависти, пренебрежения, ненависти, любопытства… Шквал посторонних эмоций налетел, сбивая с ног. Придворные оторопело смотрели на своего короля и на меня, так и застывшую с глупой улыбкой на лице.

— Любите острые ощущения, мадемуазель, так я вам их устрою, — слегка склонив ко мне голову, прошептал король.

Прелестно. Я опять вляпалась, сама не знаю во что!

Кислой вишней на моём десерте стали барон и Флобер. Оба смотрели так, словно за кулисами этого театра устроят мне тёмную. Причём бить будут сообща, аккуратно, но сильно.

— Франс, друг мой, подойди же сюда, — с нотками нетерпения в голосе нараспев позвал король. — Удивительно, но в этот раз ты ни капли не преувеличил, рассказывая мне об этой одарённой мадемуазель.

Я затаила дыхание, чувствуя, как мой затылок прожигает чей-то недобрый взгляд. Нетрудно догадаться, кто так зло смотрел в мою сторону. Хотя, тут сразу двое желающих меня прикончить. Не буду слишком долго держать интригу: стоило мне обернуться туда, где в тени колонны стоял Этьен, и меня обожгло пламенем серых колючих глаз.

Женишок был в бешенстве, хоть я и не понимала почему. Похоже, на его взгляд любое излишнее внимание к моей персоне — это преступление, а тут сам король одарил мою жалкую личность своим вниманием. Только никто не знает, хорошо это или плохо, ведь внимание власть имущих в любом из миров — штука опасная.

Тем временем барон уже преодолел разделяющие нас метры и остановился неподалёку от короля, при этом в его взгляде особого тепла или радости от нашей встречи я не заметила. Ещё бы! Он-то готовился принять почётный пост, а тут опять я и всю малину ему, как говорится, опять поломала.

— Что-то ты не рад встрече, — с ироничной ухмылкой сказал король. — Вы ведь знакомы с мадемуазель де Монтескю.

Барон тут же выдал жуткий оскал, видимо пытался отыграть радость, но актёр из него ещё худший, чем из меня. Лучше бы не дёргался, ей богу!

— Отчего же. Я безумно рад встрече, мадемуазель, — сквозь зубы чуть ли не прорычал он. — Что-то не заметил вашего жениха. Он как обычно отсиживается в тени, пока другие поворачивают реки вспять?

Ого! Вот это завернул! Я даже дышать в этот момент перестала, пытаясь разглядеть истинные эмоции дракона за его яростью. Презрение? Ненависть? Или… ревность? Не может быть, хотя почему бы и нет! Ведь не зря он прилетал в Кривой квартал и устраивал там пьяные танцы да фонтаны мягким местом ломал!

— Не могу ответить тем же. Не привыкла врать собеседнику в глаза, — отозвалась я сухо. — Что касается моего жениха, то ваши с ним взаимоотношения меня не касаются, если он вам нужен, то и ищите его сами.

Сама не знаю, что именно на меня нашло: разгорающаяся внутри злость на самого Франса за его отношение к женщинам, гадостный осадок после встречи с его милой невестой или просто нервы сдали из-за ситуации

Синие глаза барона опалили меня лютым холодом, ноздри носа затрепетали, губы сжались. Ох, как же он хорош был в этот момент своей ледяной ярости! Просто снежный принц какой-то! Ещё эти роскошные серебристые волосы на широких плечах…

— А я ещё волновался о вас, — еле слышно произнёс он.

От этих слов внутри всё затрепетало, сердце потянулось к этому холодному дракону, но я оставалась на месте. Так он волновался? Хотя, почему бы и нет ведь во мне его Дар!

— Зря. Такая изворотливая особа как вы нигде и никогда не пропадёт. Ни в Кривом квартале, ни замужем за самым отпетым мерзавцем Паризы, — всё так же тихо произнёс он.

— О, вам тоже скучать после свадьбы не придётся, поверьте, — усмехнулась я.

Король, который до этого с интересом наблюдал за нашей беседой, нахмурился и поднял вверх царственную руку, прерывая нашу перепалку.

— Мадемуазель, объяснитесь! Немедленно! Вы только что нелестно отозвались о моей племяннице! — потребовал он.

Приплыли. Я и сама понял, что ляпнула лишнее, но уже было поздно. Причём самым обидным мне показались очередные двойные стандарты: моего жениха оскорблять можно, пусть в словах Франса и была правда, а вот его невесту ни-ни! Она же принцесса!

— Разве? Я ведь всего лишь подчеркнула, что барону в отличие от меня несказанно повезло, — попыталась выкрутиться я.

Король мою попытку не оценил, продолжая сверлить меня испытующим взглядом.

— Франс, друг мой, мне же не показалось, и мадемуазель выразилась несколько иначе? — довольно жёстко поинтересовался он.

— Ваше Величество, мадемуазель лишь выразила восхищение лёгким характером моей невесты, а вот я был неправ и хотел бы извиниться перед ней за грубые слова. Это было недопустимо, — неожиданно вступился за меня барон.

Я даже челюсть чуть на пол не уронила, а вот его прекрасная Адалина пошла бурыми пятнами. Она уже, наверное, потирала ручки, планируя потребовать мою голову на пике для украшения своей спальни, а тут собственный жених такой фортель выкинул.

Король тоже слегка опешил, глядя то на меня, то на Франса. Произошедшее точно не вписывалось в его картину мира, но в итоге он едва слышно хмыкнул и уставился на меня, выжидая.

— Я, конечно же, принимаю ваши извинения, барон, — спохватившись, пролепетала я.

Франс всё это время тоже смотревший на меня, тут же выдохнул и весь как-то расслабился. Это будет мне уроком: плохо говорить об Адалине ровно выстрелу в голову.

— Раз все всех простили и у вас тут идиллия, подсыплю перца, — окинув нас с бароном лукавым прищуром, заявил король. — Объявляю поварские соревнования между бароном Шантье и мадемуазель де Монтескю. Победитель встанет во главе Королевской кухни!

Последнее он произнёс так громко, что услышал бы и глухой. Народ в зале встрепенулся. Я поначалу так растерялась, что застыла с приоткрытым ртом. Он ведь сейчас пошутил, да? Нервно сжав в кулаках ткань платья, я смотрела на барона, а он в ответ прожигал взглядом меня. Наши отношения и так дали трещину, а теперь и вовсе посыпались. Я видела это в холодных синих глазах Франса.

— Поздравляю, мадемуазель, уверен, что вы сейчас ликуете, — ледяным тоном сказал он, глядя на меня. — Но учтите, что кухня не место для поблажек, на ней все равны.

Вот ведь ящерица самовлюблённая! Как же его задел этот конкурс между нами!

— Ваше Величество, благодарю за столь высокую честь. Одно лишь то, что вы так оценили мои таланты — огромное достижение, — твёрдо сказала я, глядя на короля. — Но я вынуждена отказаться.

В зале воцарилась звенящая тишина. Лицо короля тут же стало серьёзным, всё озорство как ветром сдуло, он повернулся ко мне и смерил суровым взглядом:

— Вы смеете отказывать своему королю? — прорычал он.

Я тут же потупила взгляд и опустила голову, изображая покорность:

— Ваше Величество, я лишь прошу меня понять. Заявленное вознаграждение для меня станет наказанием — ни один из ваших поваров не станет слушать какую-то девчонку…

— Девчонку, которую над ними поставит их король! — возмутился он в ответ.

— Вы же и сами понимаете, что существуют сотни способов убрать ненужного человека и не вызвать не чьих подозрений, — ответила я спокойно.

Король смерил меня иным взглядом, стало ясно, что под таким углом он на ситуацию не посмотрел.

— Допустим. Тогда скажите, какое вознаграждение вы желаете? Титул? Земли? — спросил он уже не так раздражённо.

Когда я начинала этот диалог, понимала, что сильно рискую, но рассчитывала на адекватность местного правителя, который уже успел произвести впечатление далеко не глупого и на удивление совершенно не высокомерного человека. К тому же мне были нужны свидетели и чем больше, тем лучше.

— Моей наивысшей наградой стал бы визит Вашего Величества в мой ресторан в День Середины лета, — ответила я, не задумываясь.

Да, я могла попросить избавить меня от брака с Флобером, но эта просьба поставила бы Анну под удар: Этьен, как старший мужчина в семье, мог отдать её замуж за какого-нибудь старика или отправить в служение Святой Анне. Да и моя судьба по закону оставалась в его руках…Вот если бы у меня в руках было завещание отца Мари!

Король молчал пару секунд, поглядывая на меня с ещё большим интересом, а затем рассмеялся:

— Вы настолько прямолинейны, что вызывает умиление, мадемуазель! — сказал он. — И как же называется ваш ресторан?

— «Тёртый калач», Ваше Величество, — пролепетала я, ожидая, что вот именно сейчас подо мной разверзнется пол, и я упаду в адскую пучину, или как минимум в тюремные казематы.

Это же неслыханная наглость вот так пригласить короля в Кривой квартал…

— Тёртый калач? — задумчиво переспросил он. — Впервые слышу… Франсуа? Друг мой, что это за ресторан такой, о котором я ничего не знаю?

Барон смерил меня осуждающим взглядом, по которому я поняла, что если он и считал, будто во мне были какие-то зачатки разума, то теперь убедился в обратном.

— Я бы не назвал это заведение рестораном, скорее… хм, это трактир в Кривом квартале, — переведя взгляд на короля, ответил он.

На этот раз по зале прокатилась волна возмущённых шепотков, а лицо Его Величества вытянулось и пошло пятнами. Похоже, это провал.

— Мадемуазель?

— Нет, Ваше Величество. Я не стала бы шутить судьбами людей работающих под моим началом. Поверьте, «Тёртый калач» способен вас удивить, как и меню, которое я разработала к этому празднику…

— А вы не просто дерзкая девчонка с лицом райского создания! Вы коварны, мадемуазель! Откуда вы знаете, что я люблю всяческую экзотику? — всё тем же напористым тоном спросил король и тут же продолжил, не давая мне ответить. — Ваш ресторан или трактир, неважно, я посещу вне зависимости от того, выиграете вы или нет!

Я даже дышать перестала. Так просто? Это оказалось так просто! Сегодня мне точно везёт!

— Но учтите, если я буду разочарован, — тут же добавил он, — ваш Калач будет закрыт навсегда.

Я только и смогла, что изобразить очередной кривой поклон.

— Я и мои люди сделаем всё, чтобы порадовать вас, Ваше Величество, — ответила я, стараясь не подпрыгнуть от радости.

— Тогда просите другую награду! — потребовал король.

Даже так? Что ж, гулять, так гулять!

— Если я одержу победу, барон Шантье всё же станет управляющим Королевской кухни, но отныне поварскому искусству смогут обучаться и женщины. Они на равных с мужчинами смогут претендовать на должности поваров в домах аристократов и ресторанах для высшей знати, — твёрдо произнося каждое слово, сказала я.

Ох, что тут началось! Публика пришла то ли в бешенство, то ли в экстаз: гомон голосов заполонил залу и, отражаясь от высокого потолка, превратился в настоящий ор!

Король смотрел на меня как на совершенно ненормального человека. Мне казалось, что ещё минута и сюда пригласят санитаров для госпитализации меня в дом умалишённых, или вызовут местного священника для изгнания бесов.

— Любопытно. Мадемуазель де Монтескю, а как к вашим революционным взглядам относится ваш будущий супруг? — довольно сухо поинтересовался он.

— Он их противник, Ваше Величество, — честно ответила я.

Король задумчиво потёр кончик своего монаршего носа, то хмурясь, то едва заметно улыбаясь своим мыслям. В этот момент в зале вновь стало невыносимо тихо, эта тишина физически давила, и я впервые почувствовала реальную угрозу своей затее и себе самой. Да, изначально я и подумать не могла, что визит во дворец обернётся такой вот ситуацией, а теперь нервничала. Уж не перегнула ли я палку, решив выжать из сложившихся обстоятельств максимум?

— Я не так уж стар, но меня уже довольно сложно чем-то удивить, — прервал, наконец, своё молчание король. — Неожиданно, мадемуазель, ведь вам это удалось. Что скажете, барон? Готовы рискнуть? Ведь место управляющего Королевской кухней при любом финале останется за вами, но ваши принципы могут быть навсегда попраны. Женщина на кухне, как само собой разумеющийся факт. Переживёт ли ваше самолюбие такой удар?

Ох, а ведь мне действительно повезло: скучающий азартный правитель, обожающий кулинарию! Если бы все эти факторы не совпали в этом огромном мужчине, то меня бы тут даже слушать никто не стал.

— Вы считаете, что я могу проиграть неопытной девице? — с лёгкой улыбкой на лице спросил Франс и одарил меня холодным взглядом. — Уверен, что вам и двору будет что вспомнить, когда это недоразумение закончиться.

Фи! Это он меня сейчас недоразумением окрестил? Самодовольный тритон!

Король лишь улыбнулся и посмотрел на меня, сверкая искрами в зелёных глазах. Ему всё происходящее доставляло удовольствие, он развлекался, играя нами как куклами. Ну и пусть! Мне это лишь на руку!

— Ровно через семь дней, я и моя свита явимся в ваш ресторан, барон, — громогласно заявил король. — Удивите нас!

По залу прокатились радостные возгласы, знать предвкушала интересное приключение. Все взгляды были устремлены на Франса, и он с лёгкостью принимал это внимание. Пижон!

— А в ваш… хм…трактир, мадемуазель, мы прибудем в День Середины лета. Бойтесь своих желаний, как говорила Святая Анна, — с хищной ухмылкой добавил Его Величество.

От его последних слов мне стало не по себе: как всё-таки тонка грань между мирами!

Глава 21

Остаток вечера прошёл на удивление спокойно. Хотя, я лишь спустя полчаса поняла, что король так и не подозвал Флобера. Мне казалось, что он должен был нас благословить или что-то в этом духе, но будто бы забыл об этом. Чёрт! А ведь это могло стать проблемой! И стало.

— Какой Бездны ты устроила, Мари? — наконец, подойдя ко мне и довольно больно прихватив за локоть, прошипел мне на ухо Этьен. — С чего вдруг Его Величество нахваливал тут твои таланты и устроил весь этот спектакль? Как оказалось что вы знакомы?

Он сыпал вопросами, параллельно уводя меня из залы на широкую террасу. Я поначалу пыталась вырвать руку, но в итоге решила, что нам действительно надо поговорить. От этого никуда не деться и объясниться с Этьеном придётся, конечно, хотелось бы позже, но тут уж как получается!

Терраса была пуста, здесь в руках у красивых белокаменных статуй пылали факелы, а в вазонах пестрели ароматные цветы. Идеальное место для романтических признаний, но мой женишок выволок меня сюда не ради разговоров о любви.

— Ты намеренно всё спланировала, да? — подтолкнув меня к мраморным перилам, прошипел Флобер. — Знала, что король тебе не откажет и приедет в твой захолустный трактир, потому без всяких сомнений предложила мне пари!

Я, что было сил, дёрнула руку из его хватки и постаралась всем своим видом и пылающим взглядом продемонстрировать, насколько сильно Этьен сейчас меня бесил:

— А о том, что в случае моего фиаско Калач навсегда закроют, я, по-твоему, тоже знала? — жёстким тоном поинтересовалась я.

Мужчина стушевался лишь на миг, в серых глазах вновь вспыхнули искры недоверия и раздражения.

— Вообще-то это ты меня обманул, дорогой Этьен, — прошипела я зло. — Обманул, хоть и клялся в искренней любви. Грош цена твоим словам!

— А чего ты ждала? Что я позволю тебе творить всякую дичь? Разрешу варить супы для этих напыщенных придворных индюков, а потом женюсь на поварихе? Меня и так при дворе зовут не иначе как фабрикантом! Хороша же мы будем пара с твоей лёгкой руки! — рыкнул в ответ он.

— Я не вижу ничего постыдного в том, что у каждого из нас кроме фамилии и звания, унаследованного от родителей, есть ещё и талант! Разве может кто-то из этих индюков похвастать тем же? Единицы,

Почему-то мне на какое-то мгновение стало жаль Флобера. Да, он был не самым приятным человеком, хоть внешне и красивым. Да, всех и всё вокруг он расценивал как ресурсы, даже не думая о том, что своим отношением рушил судьбы множества людей. Да, он гадко поступал с Мари и Анной, и даже сегодня показал своё истинное лицо, обманув меня. Тем не менее, в мире магии и драконов он сумел выстроить свою промышленную империю и, что-то подсказывало мне, стал не последним человеком во Франии. А ещё он был одинок. Кто кроме жуткой мамочки о нём вспоминал? А понимал ли кто?

— Всё же ты наивна! Плевать все они хотели на наши таланты! Сейчас ты заинтересовала короля, но надолго ли? Не пройдёт и месяца, как ты надоешь, и двор забудет о тебе! — зло отозвался Этьен.

— Для меня это неважно. Ты ещё не понял, что я добиваюсь другого и мои цели гораздо выше личного признания, — устало отозвалась я.

Что спорить с человеком, у которого болит самолюбие? По всему ясно, что Флобер мечтал о поклонении местной знати и месте фаворита при короле. Возможно, метил в советники или ещё куда повыше, но Его Величество не торопился приближать мелкую сошку к себе, пусть эта сошка и обладала изворотливым умом и талантом к прогрессорству. Кому нужен прогресс, если магия всегда под рукой? И неважно, что её становится в этом мире всё меньше, пока она есть обделённые этим ресурсом будут априори ниже одарённых.

— А ведь я всего на миг допустил, что ты действительно поумнела, Мари! Неужели ты веришь, что кто-то откроет школу по обучению женщин-поваров? Или примет кого-то из вас в Поварскую гильдию? — с насмешкой в голосе произнёс Флобер. — Никогда этому не бывать!

Каким бы гадом не был мой жених, но сейчас он говорил вполне здравые вещи. Права женщин всегда отстаивались тяжело даже в моём родном мире, а тут…

— Я. Я открою школу для женщин. И в противовес Поварской гильдии организую свою, — я на мгновение задумалась. — Кулинарную к примеру! Да всё равно! Я не стану останавливаться лишь по тому, что это кажется невозможным…

— Какая экспрессия. Браво! — слева послышались хлопки. — Ваша невеста просто царевна северных племён, только палицы в руках не хватает.

Насмешливый голос барона резанул пространство, и сам он подошёл ближе, обжигая меня непроницаемым льдом своих синих глаз. Флобер тут же оживился, повернувшись к нему и всем видом показывая своё возмущение.

— Барон, вы нарушили наше уединение! — рыкнул он. — Это даже для вас верх бестактности.

Франс на этот выпад лишь насмешливо изогнул бровь:

— Поверьте, Флобер, если бы не желание Его Величества видеть вашу невесту, я бы даже на метр к вам не приблизился, — холодно отозвался он. — Мадемуазель, вас ждут.

Синие глаза лишь на короткий миг потеплели, скользя по моему лицу, но в следующее мгновение дракон нахмурился:

— Король не любит тратить своё время впустую, — довольно резко добавил он.

Этьен вроде как хотел что-то возразить и даже порывался меня сопровождать, но Франс осадил его лишь одним словом: «Не велено». Пришлось моему женишку отступить, как бы он не относился к королю и придворным, правила писаны для всех.

Несмотря на то, что барон сегодня спас меня во время разговора с Его Величеством, хоть я действительно позволила себе лишнее в адрес принцессы, он успел и не единожды меня унизить. Потому сейчас, идя вслед за ним из одной залы в другую, я испытывала двоякие ощущения. Сам Франс был хмур и молчалив, будто мы шли на казнь.

— Вы действительно ведёте меня к королю? Или задумали упрятать в местные казематы? — не выдержав, спросила я.Глава

Барон притормозил и сделал знак сопровождавшему лакею оставить нас наедине:

— Скажите, Мари, вы действительно верите, что сможете меня победить? — в ответ спросил он, и я напряглась. — Потому как у меня сложилось ощущение, будто вы рассчитываете, что я поддамся. Вы же для этого попросили Его Величество сохранить за мной звание Управляющего Королевской кухней?

От такой постановки вопроса меня мгновенно обдало жаром: этот самодовольный дракон решил, что я сама по себе просто своим мастерством не смогу его превзойти! Сказать, что я в этот момент испытала в его адрес не самые лучшие чувства это ничего не сказать. Как я вообще могла что-то там фантазировать на счёт него? Я была не в себе в этот момент?

— Я попросила Его Величество об этом, потому что у меня другая цель. Вы же подслушивали наш с Этьеном разговор? Так к чему эти вопросы? — холодно, стараясь не показывать свои настоящие эмоции, спросила я.

Барон усмехнулся и сделал шаг, сокращая расстояние между нами, на его лице я видела смесь разочарования и презрения:

— Ваш с Этьеном разговор… Какая прелесть! И давно вы мечтали выйти за него, Мари? Вся эта история с трактиром и мелкими пакостями в адрес семейного бизнеса — это такая хитроумная стратегия? Он вас не захотел? Посчитал слишком пресной, и вы решили добавить специй? — последнее он произнёс, открыто издеваясь.

Ну, и я не снесла: влепила ему хорошенько по красивой роже. Оборзел же!

— Не ваше дело! Займитесь лучше своей невестой, которая с подружками зажимает по углам всех, кто ей неугоден! — выпалила я. — Не принцесса, а дворовая кошка!

Франс даже не стал театрально прижимать руку к щеке, хоть там уже отчётливо розовел след от моей ладони. Услышав мои слова об Адалине, он едва заметно сдвинул брови.

— Вы правы, моё внимание слишком давно было направлено на недостойный объект, пора вернуть его той, что скоро станет моей безраздельно, — вновь вернув себе самообладание, а взгляду лёд, сказал он. — Уверен, это дорого вам как память.

В этот момент дракон протянул мне кусочек картона, и я на автомате приняла его. Затем он развернулся и, приказав лакею проводить меня к королю, стремительно зашагал прочь. Я смотрела на его широкую спину, не отрываясь, почему-то злость куда-то пропала, осталась лишь горечь. Взглянув, наконец, на картонку в руках я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и прикрыла глаза, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Франс вернул мне портрет Флобера с той самой надписью, которую на обороте сделала Мари-Элиза:

Просто полный крах. Наверное, так чувствуют себя те, у кого рушится жизнь. Почему именно сейчас я почувствовала нечто такое, я не знаю. Точнее, не хочу признавать. Да, я прожила жизнь на родной Земле и там много чего повидала. У меня была семья, муж, любимая работа, но была ли я по-настоящему счастлива?

Мой дорогой Валентин оставил меня слишком рано, а я не стала устраивать свою жизнь, полностью отдав себя работе и сыну. Лишь сейчас, глядя на удаляющегося Франса, я чувствовала внутри непривычную тоску, словно теряла что-то очень важное.

— Мадемуазель, нам пора, — вырвал меня из размышлений лакей, и я, кивнув, устремилась за ним по залам, лестницам и коридорам.

Всю дорогу я вспоминала поведение Франса с того момента, как Флобер похитил меня. Каждое слово, взгляд теперь я воспринимала иначе. Он решил, что я влюблена в Этьена, и у него был весомый повод так думать. Просто жуть! Даже когда я размышляла о том, что мне придётся стать женой Этьена, я не была так угнетена, как сейчас.

Из встречи с королём я вынесла лишь то, что сегодня не раз прошлась по лезвию ножа. Особенно он возмутился моим словам о принцессе, но как оказалось, Его Величество и сам осведомлён о гнилом нутре племянницы, но бессилен что-то изменить. Адалина — светоч во тьме его жизни, ведь любимая сестра умерла в родах, а зять погиб во время дурацкого эксперимента с заклинаньями. Честно, мне стало жаль заносчивую рыжуху. Неудивительно, что она выросла в такую эгоистичную стерву, ведь вместо родителей её воспитывали придворные дамы, при каждой возможности целуя в мягкое место.

— Скажите, Мари-Элиза, что на самом деле связывает вас с бароном Шантье? — неожиданно переключившись с обсуждения моих многочисленных косяков, спросил король.

— Барон спас мне жизнь, — честно призналась я.

Его Величество пристально смотрел на меня, словно пытаясь забраться в голову.

— И всё? — спросил он, словно я сказала о какой-то безделице. — Вы уверены, что между вами нет каких-то… хм… чувств?

Меня даже током прошибло от такого вопроса, но, взяв себя в руки, я отрицательно покачала головой:

— Даже если ранее барон и относился ко мне с дружеской симпатией, то после сегодняшнего об этом можно забыть. Уверена, вы знаете, что он такое мне не простит, ведь я в итоге согласилась с ним соревноваться и тем самым поставила под сомнение его профессионализм, — выдала ровным голосом, хоть внутри всё клокотало.

Да, а ещё он в драконьей шкуре сплясал для меня брачный танец, а я ответила и не сказала ему об этом. И реку вспять он ради меня повернул, и Дар свой мне отдал, когда умирала и… Чёрт! Да ведь между нами действительно что-то было, а я это всячески отрицала, а теперь, когда окончательно его потеряла, осознала дура старая, как он мне нужен.

Только что я могу сделать? Даже если удастся избежать брака с Этьеном, вряд ли Франс захочет расстаться с такой выгодной невестой как принцесса Адалина. Породниться с королём это же такая честь! Да и поздно уже — поезд уехал. У меня полно других проблем, да таких, что врагу не пожелаешь. Нечего мне думать об этом драконе!

— Да. Франсуа де Риво весьма амбициозен, и сам факт соревнования с одной из женщин, которых он считает неспособными к кулинарным шедеврам, его уже взбесил. Любопытно, как он отреагирует, если вы всё же выиграете, — усмехнулся король.

Вот ведь гадёныш! Всё ему развлечение! А ведь я даже не узнала царственное имя. Вроде бы в газете было, но почему-то не запомнилось.

— Удачи, мадемуазель! Я верю в вашу победу, — намекая на то, что аудиенция завершена, сказал он. — И не забудьте, что за вами теперь пристально наблюдают. Я жду от вас злости за плитой, а не в адрес королевской семьи. Я и за меньшее отправлял на рудники.

Вот тебе и напутствие. Похоже, брошенная в пылу фраза всё же задела монаршую гордость. Ох, Маша, с огнём порой играешь!

— Больше не повториться, Ваше Величество. Я постараюсь вас не разочаровать, — покорно отозвалась я.

На рудники мне что-то совершенно не хотелось. Глядя на короля, я понимала, что он не шутит. Каков бы ни был его интерес к моей персоне, подобное он больше не потерпит и никто меня уже не спасёт. И как же мне противостоять принцессе, если она попытается вновь со мной расправиться?

В особняк семейства дю Палиньи я вернулась на дворцовой карете: Флобер не удосужился меня подождать. Уставшая, едва передвигая ногами, я добралась до своей комнаты и, если бы не Анна-Катарина, ждавшая меня в кресле с книгой, то рухнула бы на кровать прямо в платье. Этот сумасшедший день просто высосал из меня всю энергию. Сестрёнка помогла мне раздеться и даже набрала ванну с высокими шапками пены. Пока я откисала в тёплой ароматной воде, она помыла мне голову, правда, пару раз в порыве чуть не вырвала мне несколько прядей.

— Ах, какая мерзавка! Кто она, Мари? Ты же узнала, кто она такая? — сердито вопрошала она, пока я рассказывала ей о ловушке подстроенной Адалиной.

Мне оставалось лишь улыбаться и продолжать, ведь самое интересное было впереди!

— Мари! Ты — сумасшедшая! Как тебе в голову пришло хозяйничать на чужой кухне в королевском дворце? Это ведь любому ясно, что там готовят для Его Величества! — возмущалась она.

Я сама не знала, как объяснить эту свою неконтролируемую тягу.

— О, святая Анна! Неужели ты так сказала о принцессе? Ты случайно не призрак? — вновь охала девушка, помогая мне выбраться из ванны и завернуться в простыню.

А услышав, к чему в итоге всё пришло, она вообще чуть в обморок не шлёпнулась.

— Ты ведь понимаешь, что это скандал? Это соревнование потрясёт не только всю Паризу, но и всю Франию! Мари, это же… — она запнулась и перешла на шёпот, — революция.

— Ну, не совсем так, ведь сам король затеял это соревнование, — возразила я.

— Это так опасно! Ты ведь понимаешь, что произойдёт, если ты проиграешь? — сверкая изумрудами глаз, спросила Анна.

— «Тёртый калач» сотрут с лица земли, его жители окажутся на улице без средств к существованию и жилья, — отозвалась я на выдохе.

— Ты забыла, что мы останемся в полной зависимости от Этьена! — довольно громко произнесла

Я шлёпнула себя ладошкой по лбу:

— А ведь я чуть не забыла! Я теперь знаю адрес мсье Лафаи и постараюсь завтра к нему съездить, — обрадовала я сестрёнку новостью. — Так что рано отчаиваться!

Лишь об одном я умолчала: о коротком, но очень эмоциональном разговоре с Франсом. А ведь я должна была с ним встретиться в полночь, а вместо этого… Наверное, для того он мне и назначал эту встречу, чтобы вернуть злополучный портрет. Что ж, вернул.

Спала я не очень. Всё время просыпалась и прислушивалась: мне чудилось чужое присутствие. Я даже зажгла светильник на столике у кровати — пусто. Неприятное чувство заворошилось внутри, но я решила, что это всё от волнений сегодняшнего дня.

Утром меня никто не разбудил и, посетив уборную и придав своему внешнему виду более-менее сносные черты, я решила поговорить с Этьеном и попросить выделить мне карету. Не тут-то было! Мой шкаф с платьями оказался пуст, а дверь в коридор заперта!

Только этого мне и не хватало! Похоже, женишок решил играть грязно и просто запер меня, чтобы не смогла выиграть соревнования. Какая ему вообще разница? Я же не просила короля избавить меня от нежеланного брака, так чего он взъерепенился!

Разозлившись, я принялась тарабанить в неё руками и ногами. На шум явился Альбер со столом тележкой.

— Мадемуазель, у меня распоряжение от госпожи Жозефины. Вы останетесь в комнате до возвращения господина Флобера, а он уехал на неопределённый срок. На одной из его фабрик авария, — монотонным голосом сообщил слуга. — Прошу, мадемуазель, не усложняйте свою ситуацию и не пытайтесь сбежать. Госпожа Жозефина в ужасном расположении духа.

— Да плевать я хотела на настроение этой старой грымзы! — не выдержала я. — Немедленно выпустите меня! Мы с Этьеном договаривались о другом!

Альбер стоял, закрывая спиной дверь, с лицом, будто высеченным из камня, и смотрел на меня… с сожалением. Хм. Это впервые он проявил ко мне хоть какую-то эмоцию.

— Боюсь, ваши крики лишь подольют масла в огонь. Госпожа Жозефина не уступит. Не сегодня, мадемуазель, — предостерегающе сказал он.

— Что значит не сегодня? — зацепилась за его слова я.

Альбер нахмурился, я точно не зря обратила внимание на это утонение.

— Неважно, мадемуазель. Вам всё равно никак не повлиять на происходящее, — развёл руками он и спешно выскользнул за дверь.

Вот ведь хитрый жук! Значит, что-то в это самое время происходит? Боже! Да, ведь я сейчас сойду с ума от любопытства и беспокойства!

— Альбер! — выкрикнула я и дёрнула ручку двери.

Естественно с той стороны мне ничего не ответили, тогда я, как следует, врезала по двери ногой в тапочке. Это тоже мне ничем не помогло, лишь отозвалось болью в пальцах и желанием некрасиво выражаться.

Что опять удумала эта пакостная семейка и именно тогда, когда я, наконец, начала брать ситуацию хоть под какой-то контроль.

Контроль, Маша, это лишь твои иллюзии. Ничего ты в этом мире не контролируешь и вряд ли будешь. Это не Земля, где феминистки давно проторили всему слабому полу путь к равноправию.

Горестно вздохнув, я глянула на столик с завтраком, который прикатил Альбер. Пирог с капустой явно сделан не руками мсье Кампана, добрая Милле постаралась. Эх. Села в кресло и со злостью вцепилась в несчастную вкуснятину. Хорошо, что я в родном мире не ела так, поддаваясь эмоциям, а то с моей профессией никакой ускоренный метаболизм не помог бы. Очередной укус вызвал удивление: в пирогах Милле я посторонние предметы раньше не замечала! Разломила пирожок так и есть: свёрнутая вчетверо записка!

Развернула и быстро пробежалась по неровным строчкам. Возмущение нахлынуло мгновенно, но быстро сменилось решимостью. Пакостная же эта тётка Жозефина! Вчера Этьен рассказал ей о произошедшем во дворце, и она решила внести свою лепту! А точнее отправить Анну в монастырь в ускоренном режиме! Интересно, а сам Этьен в курсе такого самоуправства? Хотя неважно! Главное сейчас успеть ей помешать. Вот с чего она так рьяно взялась сейчас за Анну? Узнала от сыночка, что в случае моей победы я сама буду распоряжаться судьбой сестры, и не смогла даже допустить такого? Злобная же она особа!

От злости я первые пару минут даже не могла сообразить, как же быть дальше, но потом взяла себя в руки. Милле спрятала ключ от двери под скатертью, и я смогу выбраться отсюда, но как я брошусь на помощь сестре в сорочке и халате? Шкаф-то пуст!

С Анной мы одной комплекции только я выше сантиметров на пять, если не больше. Юбка будет коротковата, но это точно лучше, чем наряд, в котором я была сейчас.

Решив, что для начала мне придётся заглянуть в комнату Анны, я немного успокоилась и стала обдумывать дальнейшие действия. Мне была нужна Милле. Я планировала отправить её к Лафаи с запиской, а сама хотела отправиться в Кривой квартал и оттуда уже с подмогой в Паризский монастырь Святой Анны.

План был не ахти, но другого не было. Лафаи мог не приехать, Большой Том мог отказать… Что ж, в крайнем случае, я была готова вломиться в монастырь в одиночестве и будь что будет! Анну я без боя отдавать не собиралась.

Спустя полчаса я, вручив Милле записку и несколько раз повторив с ней адрес мсье Лафаи, спешно вышла из дома через вход для прислуги. От волнения подкашивались ноги, учитывая, что из шкафа пропала вся одежда, не стоило и упоминать, что денег при мне не было ни гроша, а излишне короткая юбка привлекала внимание прохожих. Я, заметив это, невольно усмехнулась, представив на здешних улицах девушек из родной Москвы: в ультракоротких юбочках, ботфортах на шпильках и с декольте до пупа. Вот где шок для местного населения!

Я чуть не бегом передвигалась по узкому тротуару, ко всему прочему плохо представляя в какую именно сторону надо двигаться. Прохожие, поначалу оглядывавшие меня с любопытством, при сближении шарахались. Наверное, взгляд у меня был слишком решительный с лёгкой дурнинкой, потому и отпугивал местных зевак.

На очередном перекрёстке я притормозила, намереваясь спросить дорогу у кого-нибудь смелого. К сожалению, после упоминания Кривого квартала уже третий собеседник бросал меня ни с чем. Рядом притормозила карета, запряжённая четвёркой лошадей, и в окошко выглянул Пьер Давур! Давно я так никому ни радовалась, просто подпрыгнула на месте и в ладоши захлопала:

— Шевалье, как я вам рада! — воскликнула я

Пьер, видимо, планировал по-джентельменски помочь мне элегантно сесть в карету как положено даме, но я его опередила и практически влетела внутрь и упала на сиденье напротив.

— Вы очень торопитесь? — тут же спросила я.

— Нет, но…

— Отлично, Пьер! Вы же поможете мне? Анне грозит опасность! — на одном дыханье выдала я.

Пухлое лицо Давура вытянулось, новость его встревожила. Внутри стало приятно тепло: хоть кто-то искренне переживает обо мне и моей сестрёнке. Хороший всё-таки человек этот шевалье! И неважно, что друг у него… Ох, да что уж там, и друг у него тоже вполне неплох, это я по всем фронтам подкачала.

Стоит отдать должное Пьеру, он лишь спросил куда едем и отдал приказание кучеру, сам весь нахмурился, явно понимая, что в монастырь мы едем не на чай. Я заметила, как он быстро достал из внутреннего кармана небольшой листок бумаги и без чернил, одной лишь магией что-то на нём быстро написал, затем сложил в виде то ли птицы, то ли бабочки и дунул на неё. Бумажка замахала крылышками и устремилась прочь довольно резво.

— Дайте угадаю, отчёт для барона Шантье, — недовольно пробурчала я.

Пьер кивнул, совершенно не стесняясь:

— Я отвечаю за вас головой, Мари, — ответил он. — К тому же, вы уверены, что мы справимся там без помощи?

Похоже, моё лицо стало кислым как лимон, потому что Давур усмехнулся и добавил без малейшего веселья:

— Там, где начинается власть Святой Анны, даже Его Величество власть теряет.

Что-то меня эта фраза совершенно не обрадовала.

Глава 22

К Паризскому монастырю Святой Анны мы подъезжали примерно час спустя. Во двор въехали без особых проблем, а внутри я заметила карету и лошадей, рядом с которыми стоял знакомый конюх. Именно этот мужчина управлял каретой, когда прошлым вечером мы с Флобером ездили во дворец. Значит, мачеха действительно тут!

— Пьер, ну, что вы? Вы разве не пойдёте со мной? — удивилась я, когда Давур замешкал в нерешительности.

— О, Мари! Ну, почему для вас всегда и всё так просто? Моё появление точно не обрадует мать-настоятельницу! — смущённо пробормотал он.

— Зато очень обрадует Анну-Катарину, если, конечно, мы с вами не опоздали! — ответила я довольно жёстко.

Нервы окончательно расшалились, и мне хотелось просто крушить всё вокруг! Больше не дожидаясь Давура, я рванула к дверям, которые оказались открыты нараспашку. Демократичненько тут у них: хочешь заходи, хочешь выходи… Или выйти отсюда не так просто?

В просторном холле с выбеленными стенами и плетёной незатейливой мебелью нам встретилась пожилая монахиня в белоснежном одеянии. Вообще всё здесь очень напомнило какой-нибудь католический европейский женский монастырь, только не было знакомых символов и образов. Лишь женский профиль на всех небольших изображениях.

— Добрый день, чем наш светлый дом обязан вашему визиту? — вежливо поинтересовалась женщина, но я видела, какие недобрые кривые взгляды она бросает на Давура. — Простите, моя дорогая, но не мог бы ваш родственник подождать вас в карете? Визиты мужчин на территорию монастыря не приветствуются.

— Простите, но нет. Сейчас моя мачеха насильно пытается отдать сюда в услужение мою сестру, и в компании шевалье Давура я чувствую себя в большей безопасности. Мало ли что ей ещё в голову взбредёт, — ответила я.

Монахиня побледнела и прижала ладонь к губам:

— О, святая Анна, но ведь это немыслимо. Наша мать-настоятельница никогда не допустит подобное. Вам не стоит даже на мгновение сомневаться, мадемуазель, — тут же спешно заверила меня она.

— Очень хотелось бы, матушка, но я привыкла всё проверять и никому не доверять. Не могли бы вы проводить нас к матери-настоятельнице? — попросила я без тени улыбки.

По лицу женщины я видела — она не лжёт, но насколько хорошо она знает свою настоятельницу?

— Конечно, мадемуазель. Ради такого вопиющего случая, я даже позволю вашему спутнику пройти на территорию монастыря, дабы вы убедились, что мои слова правдивы. У матушки Одиссеи сейчас как раз посетительница с юной девой, но будущая воспитанница изъявила добровольное согласие на обучение. Никакого принуждения мы не заметили, — ответила монахиня. — Прошу за мной.

Мы с Давуром озадаченно переглянулись и пошли следом за женщиной. Холл вскоре сменился небольшой гостиной, из которой мы вошли в узкий освещённый приятным жёлтым светом коридор. Затем была лестница вниз и ещё один коридор, монахиня довела нас до узкой двери, толкнула её и взмахнула рукой:

— Прошу. Вы можете подождать здесь, — сказала она.

Мы с Давуром вновь переглянулись. Всё это нам не нравилось. Совершенно и абсолютно. Я заглянула в комнату первой и тут же ощутила странную слабость, присела на невысокий диванчик у стены. Меня потянуло в сон. Пьер вошёл следом, он оказался более стойким и даже сделал несколько шагов по комнатушке, осматриваясь, но затем тяжело осел на диван рядом со мной.

— Зачем вы нас усыпляете? — спросил он.

— Святая Анна хочет говорить с вашей спутницей, мсье. Отдыхайте, — услышала я словно сквозь вату.

В голове возник лишь один вопрос: зачем? Зачем Святой Анне говорить со мной? Глупости какие! На этом меня и вырубило.

В себя я пришла резко, словно кто-то тронул за плечо, и я тут же среагировала. В комнатушке по-прежнему мы с Пьером были одни, но дверь оказалась открыта настежь, и меня так и поманило выйти в коридор, а затем и пройти наверх, сразу на третий этаж, свернуть за лестничной площадкой налево и выйти к башенке. Башенка эта была открытой: крыша куполом вздымалась сверху, а вместо стен — ажурные столбы. Вид отсюда открывался на всю Паризу, и от него захватывало дух, а ещё я всё время ощущала запах ванили тёплый, обволакивающий.

— Здравствуй, Мария, — звонкий голос застиг меня врасплох, ведь я никого не заметила, когда пришла сюда.

Обернувшись, я удивлённо уставилась на Анну-Катарину.

— Сейчас я говорю с тобой через эту девушку, потому что она — часть меня, — сказал голос губами сестрёнки. — Это мило, что ты уже считаешь её своей сестрой и волнуешься о её судьбе. На другое я и не рассчитывала, когда меняла телами тебя и Мари-Элизу, — девушка подняла вверх указательный палец. — Тсс, все вопросы сейчас не уместны. Запомни, Мария, не вмешивайся! У Анны-Катарины свой путь. Она будет обучаться при монастыре,

Моя маленькая сестрёнка — будущая королева! Жена вот этого наглого продуманного скучающего типка-короля? Мне очень много всего хотелось ответить Святой Анне, но я попросту не успела. Анна-Катарина вдруг хлопнулась в обморок, и я подбежала к ней, чтобы поднять и проверить, не разбила ли она себе нос. Королева! Подумать только!

Естественно она ужасно удивилась, увидев меня, и совершенно не могла понять, как оказалась в башенке рядом со мной. К нам как раз торопились монахини, во главе которых неслась дородная женщина лет сорока, за ней следом бежала мадам Жозефина, пыхтя и ругаясь.

Ох, матушка, что ж вам так не везёт? Планировали сбыть Анну в монастырь, а в итоге… Жаль нельзя обрадовать её новостью!

— О, Святая Анна, пошли нам всем успокоение и достойное разрешение всех наших забот, — смиренно сложив руки у груди, практически пропела мать-настоятельница. — О светлые девочки, как же я рада, что обе вы целы и невредимы. Сама наша благодетельница осветила ваш путь!

— Какой путь! — влезла мадам Жозефина. — Матушка, вы разве не поняли, что старшая хотела просто выкрасть младшую из обители! Светлые девочки! Да они обе…

Настоятельница резко повернулась к мачехе и одарила ту таким взглядом, что она замолкла.

— Никогда не смейте говорить подобное о тех, кого одарила своим покровительством Святая Анна! Нет в нашей стране более почитаемой святой и говорить такое о её избранных, всё равно что плевать на благочестивый профиль Анны! — жёстко выдала матушка Одиссея. — Пойдёмте, мои агнцы! Здесь ужасный ветер, а в моём кабинете уже накрыт чай. Вашего друга тоже отвели туда, — совершенно иначе с теплом и расположением обратилась она к нам.

Ох, как же всё это не нравилось Жозефине! Она-то думала сбыть Анну поскорее и вернуться домой с победой. Небось, планировала мне рассказать о своём успешном походе.

Пока мы шли в кабинет матери-настоятельницы, приехал мсье Лафаи. О нём доложили как раз, когда мы были в дверях.

— Многовато мужчин для женской обители, — строго сказала мать Одиссея, но тут же улыбнулась. — Раз такова воля нашей святой — потерпим. Ко мне в кабинет дорогого гостя сопроводите.

Встреча с Лафаи прошла довольно эмоционально. Мужчина был уже довольно стар и, увидев меня, пустил слезу. Много говорил о дружбе с нашим отцом, о доверии, царившем между ними, о маме, на которую мы обе похожи как капельки воды. Узнав, что никакой страшной участи нам не угрожает, он немного успокоился, но, тем не менее, обрадовал завещанием на моё имя.

— Мари, ты как старшая унаследовала всё, но вот пользоваться наследством не сможешь, пока не выйдешь замуж. Это условие твой отец прописал в завещании, — сказал старик. — Но расстраиваться нет причин. Я слышал о твоей скорой свадьбе с Этьеном Флобером. Выбор, на мой взгляд, странный, но учитывая, что вы выросли вместе и ты, пожалуй, знаешь его как никто другой, может, не такой уж и плохой.

Я вкратце пояснила мсье Лафаи причины, из-за которых согласилась на брак с Этьеном. Радовало, что с момента объявления условий завещания и до моего замужества, опекунство, как и управление всем имуществом, переходило к мсье Лафаи. Это означало, что я прямо сейчас избавилась от необходимости выходить замуж за Флобера!

Что творилось в эти минуты с мачехой, даже не передать! Мало того, что всё состояние, дом и прочее имущество больше ей не принадлежали, так ещё и мы с Анной переставали быть её негласной собственностью.

— Это невозможно! Жюль не мог так поступить! Вы всё врёте, гадкий старикашка! — орала она и топала ногами.

Надо отдать должное Лафаи, его эти вопли никак не задели, и он с видом королевского церемониймейстера зачитал завещание отца по пунктам.

— Как видите, мадам, сеньор дю Палиньи и вашу персону не обошёл своим вниманием. Тысяча золотых в год — роскошное содержание. Если ваши падчерицы ещё и оставят за вами комнаты в родовом доме, то вам грех жаловаться. Если же нет — ваш умерший супруг завещал вам комнату на проспекте Семи Фонтанов. Этаж, правда, третий, но вид с балкона — просто чудо, — невозмутимо завершил он.

— Мерзавцы! Вы все — мерзавцы! Матушка Одиссея, вы свидетель! Они подделали…

— Нет, мадам дю Палиньи, я знакома с мсье Лафаи и наслышана о его профессионализме. Он юрист высшей пробы, и я даже на мгновение не поставила бы его слова под сомнения, — отмахнулась от Жозефины настоятельница.

Мачеха пошла пятнами, раздула щёки, словно рыба фугу и соскочила с места:

— Вы с ними заодно! Вы все сговорились! Я дойду до короля! — вопила она, направляясь прочь из комнаты.

Разумеется, никто её останавливать не стал. Пьер всё это время молчал, внимательно слушая всё, о чём мы тут говорили. Мне это его молчание не нравилось. Тут же ведь кинется рассказывать барону о произошедшем.

Далее мы пили чай с четырьмя видами варенья, сырами, свежим хлебом и монастырской клубникой. Все были вполне довольны компанией друг друга. Я тихонько беседовала с мсье Лафаи, рассказывала о своём новом увлечении и том, как оказалась втянута в спор самим королём.

— Я слышал об этом. Как раз планировал на днях вас навестить, узнать подробности предстоящей свадьбы и возникшего странного пари, — сказал старик. — При всей моей симпатии, Мари-Элиза, ваш отец бы подобное не одобрил. Тягаться с мужчиной в совершенно не девичьем деле…

Я горестно вздохнула, чего-то подобного я опасалась с самого первого момента: что мсье Лафаи будет хорошим и добрым дядькой, но чуть коснётся моей тяги к поварскому делу, и всё посыплется как карточный домик. Не способны местные мужики на эмпатию! Даже во Флобере можно найти больше понимания, он хоть и мерзавец, но — творец.

— Ну, что вы так огорчились, моя дорогая? Ваш отец был консерватор, и совершенно не стоило даже думать о нём, как о человеке способном довериться прогрессу, — усмехнулся мсье Лафаи. — Только я совсем не он. Я много путешествовал и повидал столько стран с совершенно немыслимыми обычаями и нормами поведения. Мне

На последних словах старик задрал указательный палец вверх, а мы с Анной захлопали в ладоши.

Почему я не попала к этой Альоне? Чую спелись бы с ней!

— А ты, дорогая Мари, волнуешься о кухне всего лишь! Конечно, я поддержу любое твоё начинание. Главное, до Дня Середины Зимы найди себе мужа. Иначе придётся мне заняться этим вопросом самому. Здоровье у меня, мадемуазели, совсем не то, а оставить вас без присмотра я не могу. Не положено, — он вновь задрал палец вверх.

На этой ноте мы все и засобирались домой. У Давура вот-вот должны были начаться лекции в университете, мсье Лафаи благородно предложил отвезти нас домой, а у матери-настоятельницы всегда дел хватает.

— Девушки, помните, что наша обитель — ваш второй дом. Мы всегда поможем, спрячем и защитим. Магия наша светла и сильна, — провожая нас до кареты, напутствовала матушка Одиссея.

В отчий особняк возвращаться было тревожно. Хоть у нас за спиной теперь был и мсье Лафаи, и матушка Одиссея, но мне не верилось, что Флоберы так легко смиряться с поражением. Особенно мадам Жозефина.

Однако, оказалось, что мадам собрала большую часть вещей и съехала. Правда, предупредила слуг, что это временный отъезд, до возвращения Этьена. На мой вопрос, когда же планирует вернуться мой теперь уже бывший жених, Альбер, смущённо переминаясь с ноги на ногу, сказал, что не ранее чем к концу недели.

На ближайшее воскресенье был назначен ужин в ресторане барона Шантье. Времени на подготовку Калача и меню к визиту короля и его свиты практически не осталось!

Искупавшись и отыскав вместе с Анной мои платья, я решила, что мы вполне могли бы вместе отправиться в Кривой квартал. В конце концов, мы свободны! Теперь я могу проводить с сестрой больше времени, а она может помогать мне с организацией праздника.

Даже я не представляла, что моё возращение вызовет у обитателей Калача такой ажиотаж! Марта вовсе вцепилась в меня мёртвой хваткой, а мсье Солан сказал, что теперь будет круглосуточно сторожить меня, даже возле уборной. Анри лишь довольно оскалился и отсалютовал, ударив по своему поварскому берету указательным пальцем. Филипп и Луиза вынырнули из подсобки в обнимку, а крутившиеся рядом мальчишки запели им дразнилку. На первый взгляд всё было вполне сносно, но по факту…

— К нам никто не ходит уже два дня, — горько вздохнув, выдал Морис. — Они как подурели! Вбили себе в голову, что ты — невеста Этьена Флобера. Но это же полная чушь!

Я молчала, слушая последние новости. Не самые лучшие новости. Марта следила за мной цепким взглядом.

— Я им так и сказал, что это враньё, но когда Большой Том… — он замолк, подталкиваемый Мартой в бок. — Что? Марта! Хватит меня толкать!

— Мари, сама скажи! — потребовала Марта.

— Мне действительно пришлось побыть некоторое время невестой этого гада Флобера! Но это не по собственной воле, поймите! Он грозился выдать Анну за старика или отправить в монастырь! Я не могла отказаться, я единственная, кто есть у моей сестры! — пояснила я.

Все тут же перевели взгляды на Анну, которая до этого тихонько отсиживалась на табурете в углу комнаты.

— Но уже всё позади! Мы нашли нашего опекуна, и только он теперь за нас отвечает. Так что давайте забудем всё это. У нас слишком много работы! В День Середины Лета сюда приедет король! Мы должны довести Калач до уровня Его Величества! — добавила я.

Солан посмотрел на меня, как на тяжело больную, остальные и вовсе хлопали выпученными глазами.

— Смешная шутка, Мари! Лучше придумай что-то, чтобы вернуть нам посетителей! — не выдержал Солан.

— Поверьте, Морис, после визита короля тут будет не протолкнуться! — усмехнувшись, заявила я.

— Ха! — выдал Солан и шлёпнулся без чувств.

Очень мило! А при виде короля, что с ним будет?

В итоге наше завещание затянулось. Второй раз Солан чуть не упал в обморок, когда узнал, что Калач попросту снесут, если мы не выиграем дурацкое пари. Разумеется, я пообещала ему, что обязательно отстрою новый трактир за свой счёт, но уже в другом месте.

— Да разве же в этом дело, Мари! Этот трактир память о Барбе! Эх! Не выиграть нам! Этот дракон силён, чертяка! — грустно сказал трактирщик.

Пожалуй, я впервые всерьёз задумалась о возможном поражении, но тут же прогнала все эти мысли и отругала Солана за негатив и мягкотелость.

— Ну-ка! Немедленно все пришли в боевое настроение! У нас фора в две недели, мы просто обязаны довести до идеала все пункты этого гала-ужина! Мы поразим короля и его приближённых, или я буду не я! — мотивировала я своих друзей и вроде как градус настроения, наконец, начал ползти вверх.

До конца недели я каждому дала задания, а сама приступила к разработке меню. Поразить Его Величество вроде и не так уж сложно, но учитывая, что ужин у меня будет вторым после профессионала и знатока королевского вкуса… Что ж из этого я смогу извлечь массу пользы!

Пришлось остаться ночевать здесь, Анна тоже захотела остаться и помочь с развлекательной программой. Она взялась за вопрос очень серьёзно, штудируя все столичные газеты.

Причал было решено переделать, укрепить и создать дополнительно возможность проехаться от палубы судна до самого верхнего настила в специальной корзине. Мы с Анной решили к этой «карусели» добавить мишени на пути и небольшие мешочки с песком. Каждое попадание — забавный приз, правда, мы ещё не придумали какой.

От столов на нашей импровизированной набережной было решено отказаться, основное действо мы решили перенести прямо на площадь. Дороги будут перегорожены парнями Большого Тома, с которым мы уже договорились. Из фонтана будет бить разбавленное фруктовым соком вино, а на его бортах мы расставим закуски. Смело и рискованно, но достаточно нестандартно, думаю, наш король-затейник оценит.

Были нужны артисты, но какие, сколько? Я ещё основную тематику ужина не придумала, чтобы углубляться. А ведь вокруг темы будет строиться всё!

Мы уже третий день ломали голову, когда Анри, заглянув в мои каракули через плечо, скривился и покачал головой.

— Что? — не выдержала я.

— Это же на поверхности, пигалица!

Я аж подпрыгнула, но тут же сникла:

— Думаешь, король и придворные захотят наряжаться пиратами? Это же ниже их достоинства! — фыркнула я.

— Ну, я уверен, что тайна Сундука Тэри Йонса заинтересует даже самых первороднейших из драконов, — криво усмехнулся он.

Сундук Тэри Йонса? Морские легенды! Русалки и затонувшие сокровища! О, божечки! Ура!

— Анри, я говорила тебе, что ты — душка? — спросила я и чмокнула здоровенного повара в щёку.

— Ну, если ещё и во вторую щёку губыськами приложишь, то я буду кем угодно! — расцветая, заявил этот нахал.

— Обойдёшься! Я тебя люблю, но не настолько! За работу, салаги! — прикрикнула я и матросской походкой пошаркала на кухню, напевая. — Шаланды полные кефали…

В общем, я почувствовала прилив вдохновения и придумала, ну, столько всего, что можно будет подать на стол, что у меня от энтузиазма задрожали коленки. Как всё-таки приятно ощущать уверенность! Осталось лишь привести всё к идеалу… Как это сделать в местных реалиях? Загадка!

Приближался ужин в ресторане барона, и я решилась-таки наведаться в его святая святых. В лучшем ресторане Паризы я ещё ни разу не была, захотелось осмотреться. Спасибо Клодет, с которой я возобновила отношения и у которой сразу же прикупила новое роскошное платье. Выглядела я в нём невероятно, к тому же впервые я решилась на посещение салона красоты в этом мире и испытала непередаваемое наслаждение, глядя на своё отражение спустя всего каких-то полчаса.

Красивая и нарядная я входила в ресторан «Королевский выбор» (хм, очень помпезное и самодовольное название на мой взгляд). Лакей церемонно с каменным лицом открыл для меня двери, проводил к свободному столику и усадил. Я даже обрадовалась, что вместо этой глыбы льда меня вышла обслуживать вполне живая девушка. Я не сразу её узнала, чисто по волосам огненно рыжим и всё ещё таким же роскошным. В остальном Агата уже слабо напоминала ту наглую и уверенную особу, так легко посоветовавшую Мари пойти в любовницы к дракону.

— Агата? — искренне удивилась я.

Девушка замерла и настороженно посмотрела на меня. В глазах промелькнуло узнавание, и она стремительно побледнела:

— Ты! Опять ты, окаянная! Пришла позлорадствовать? Как видишь я всё ещё подавальщица! Меня твой полюбовничек не захотел! — зло прошипела она.

— Что ты несёшь! Нужна ты мне! Я и не вспоминала о тебе, иди себе с богом! — расстроилась я.

Я-то искренне удивилась, увидев Агату тут, особенно её потухший и несчастный внешний вид. Захотелось узнать как она, может быть, помочь чем, работу предложить! А она! Вот ведь гадостная девка!

Агату быстро заменили на другую официантку, но настроение было безвозвратно испорчено. Получалось, она всё это время работала на Франса в надежде стать его любовницей, а он её не захотел. Ну, а виновна в этой беде была, конечно, я. И ведь не смутило её ни наличие у Франса невесты, ни его полное равнодушие.

В итоге я кое-как смогла отвлечься, рассматривая убранство ресторана, форму официантов и вообще качество организации работы. Мой заказ принесли довольно быстро, похоже, у местных очагов стояло магическое усиление. Мне тут же вспомнились Сола и Пэри, но я решительно отмахнулась от этих мыслей: такая победа будет позором для меня.

Я не успела притронуться к блюду, как на пороге возник хмурый Франс, по поначалу меня не заметил, обводя взглядом свои владения, но затем его лицо преобразилось, и он уверенной походкой направился в мою сторону.

— Пришли пошпионить, мадемуазель? — вместо приветствия очень неприветливо спросил он.

— Вы всем гостям задаёте подобные вопросы или только мне так несказанно повезло? — спросила я в ответ и зачерпнула в ложку ароматный суп-пюре, по всей видимости, из грибов.

— Не представляю, зачем ещё вам являться сюда. Жениха оставили на хозяйстве или он спрятался от меня под столом? — решил не сбавлять оборотов барон.

— Я пришла пообедать и оценить ваш талант. Я ведь даже не знаю, умеете ли вы готовить, — отозвалась я с улыбкой и опустила ложку в рот.

О, божественный вкус! Если так готовят всего лишь суп в этом ресторане, то боюсь представить, что ждёт короля на специальном ужине. У меня есть все шансы продуть! Хотя — нет! Я победу выгрызу, вырву, но она будет моей!

— И как? Умею? — усмехнулся дракон.

— Да, — честно ответила я. — Если, конечно, этот суп готовили вы, а не ваши повара.

— Разумеется, мадемуазель! Я ежедневно участвую в приготовлении всего меню. Мои гости не бандиты из Кривого квартала и их баландой не удивить, — высокомерно задрав подбородок, заявил барон.

— Громкие заявления — это то, чем вы уже угощали. Ничего нового в меню не появилось? — с ироничной улыбкой поинтересовалась я.

Франс, молча, смотрел на меня, и казалось, что весь ресторан заметил напряжение между нами. Я тоже смотрела на него и думала о том, что при иных обстоятельствах, в иной жизни… Хм. Спокойствие, Маша, этот дракон настолько занят, насколько вообще возможно, и неважно, что у вас там друг к другу накопилось.

— Вы так смотрите, барон, словно меню вашего ресторана напечатано на мне, — начиная терять самообладание, выдала я.

Синие глаза на мгновение вспыхнули, и Франс отвёл взгляд:

— Нет, мадемуазель, не напечатано, хотя я бы и этому уже не удивился, — пробурчал он, хмурясь. — Я всё время пытаюсь понять, как с самого начала вас не разглядел. Приятного аппетита.

Дракон резко развернулся и пошёл вглубь зала, по дороге приветствуя гостей. Так хотелось продолжить этот разговор, побыть в успокаивающей и такой приятной ауре Франса, но в последнее время все наши разговоры — сплошное расстройство. Эх, да что я могу? Он чужой жених. Чужой!

Глава 23

К этому вечеру готовилась не только я, но и вся Париза. Ходили слухи, что как только барон Шантье объявил тему своего гала-ужина, все красавицы и модницы столицы ринулись шить себе платья в русськом стиле.

Я решила немного выделиться и, вместо того, чтобы наряжаться в сарафан, как большая часть королевского двора, пошила некое подобие кимоно. Вместе с Клодет мы почти четыре часа вручную украшали мой наряд кусочками меха и каменьями, которые я выпросила у мсье Лафаи из родительской небольшой сокровищницы. Получилось просто невероятно! Самой не терпелось поскорее надеть новый наряд и

— Принцесса будет рвать и метать! — восхищённо разглядывая меня во время примерки, сказала Клодет. — Ох, как ей бедной не сладко: теперь ты — главная дама при дворе, а не она!

— Ну, тут ты погорячилась, дорогая. Я всего лишь любопытная зверушка, которая вскоре надоест королю, а она — принцесса крови и всегда ею будет, — ответила я с улыбкой и сама восхищённо уставилась на платье в зеркальном отражении. — К тому же есть ещё некая мадам Пампиду — фаворитка Его Величества.

— О, о ней я наслышана. Специфичная дама. Не повезёт той, что встанет у неё на пути, — поправляя складки на моей юбке, мимоходом сказала Клодет, и я мимо воли напряглась.

Малышка Анна должна стать королевой, но мадам Пампиду об этом пока, ни сном, ни духом и это хорошо.

На ужин мы ехали втроём: я, Анна и мсье Лафаи в роли нашего сопровождающего и опекуна. О расторжении нашей с Флобером помолвки, мужчина сообщил ему лично. Этьен порывался устроить скандал и даже разломал стулья в Зелёной гостиной, но против закона он был бессилен. Ему пришлось выселиться в один из собственных домов в Золотом квартале, оказалось, что именно туда и переехала мадам Жозефина, совершенно не заинтересовавшись жильём, которое оставил ей наш с Анной отец.

Я не верила, что Флоберы так легко смиряться с обстоятельствами, мне очень хотелось поговорить с Этьеном, но мсье Лафаи категорически запретил. Узнав о том, что возможный брак был навязан Этьеном да ещё и благодаря шантажу, наш опекун из милого просвещённого старичка превратился в настоящего воина — защитника слабых и убогих.

— Больше никогда не говорите с мсье и мадам Флобер без присутствия вашего опекуна или супруга, мои дорогие. Это может быть опасно для вашего здоровья и счастья, — придя к нам после шумной беседы с Этьеном, сказал мсье Лафаи. — Это раньше за вас некому было заступиться, но теперь есть я. И я не допущу, чтобы вас обижали.

Честно? Было невероятно приятно наконец почувствовать свою защищённость! Жаль, что нельзя было пожить в этом покое хотя бы пару лет, и довольно остро стоял вопрос о моём дальнейшем замужестве. Потенциальных женихов я поблизости не видела, даже думать в эту сторону не могла.

Естественно, что всю дорогу в «Королевский выбор» мы с Анной слушали не только о Княжестве Русськом и его юной правительнице, но и о том, как важно для юной дамы встретить спутника жизни, о его качествах и благодетелях и, конечно, о том, как свободно и счастливо будем мы себя ощущать, выйдя замуж. На последних словах я едва сдержала улыбку.

Как в песенке из мультфильма прямо: «Вот оно счастье, нет его слаще!». Почему все мужчины во всех мирах считают, что замужество для девушки — высшая благодать?

Хорошо, что мы как раз подъехали к ресторану, и мне не пришлось отвечать на слова мсье Лафаи. Он такой душка, совсем не хотелось с ним спорить.

Разумеется, я ожидала от Франса чего-то сногсшибательного, но то, что он устроил, превзошло все мои ожидания! У подъезда к ресторану возвышался терем из прозрачного льда, вместо ступеней с одной его стороны была горка и малышня со всего квартала под присмотром нянечек резвилась тут, скатываясь и падая в снежные сугробы. Учитывая, что день сегодня выдался по-летнему жарким, этот морозный оазис привлекал не только детей, но и взрослых.

Расторопные лакеи в костюмах скандийских дикарей открыли дверцы нашей кареты, и мсье Лафаи по-мальчишески спрыгнул на похрустывающий снежный ковёр и подал руку сначала мне, а затем Анне. Сестрёнка с восхищением разглядывала ледяной терем и улыбалась, глядя на кучу малу из детворы. Если бы не наряд, уверена, она уже рванула бы вверх по ледяной лесенке и с хохотом скатилась вниз с горки.

Внутри нас ожидала настоящая зимняя феерия: ледяные скульптуры и каток посреди зала, на котором в идеальном нежном танце кружила пара фигуристов, приятная музыка, ароматы морозных ягод и можжевельника. Да уж, мне будет к чему стремиться: дракон высоко задрал планку. Одна надежда — у него на кухне сегодня подгорит главное блюдо или кто-нибудь сыпанёт лишний килограмм соли в суп.

Эх, Маша, ты же можешь лучше и интереснее, так к чему эти нехорошие мысли? Конкуренция должна быть честной!

Официантка, наряженная, словно боярыня и Снежная королева в одном лице, провела нас к столику и предложила лёгкие закуски и напитки. Анна восторженно оглядывала всё вокруг, признаюсь, я от неё не отставала: стены серебрились инеем, на окнах узоры, вся мебель резная и белоснежная будто парила в воздухе. Франсу в наличие вкуса не откажешь.

— Ах, Мари, неужели ты сможешь сотворить что-то лучше? — в ужасе прошептала мне сестра.

— Смогу и сотворю! Главное, что у меня уже меню готово, вот это вот всё, — я живописно махнула рукой, — просто пыль в глаза публике. Уж её я пускать умею.

Заявка моя, конечно, была смелой, в душе я ужасно нервничала и что уж там, восхищалась бароном. Ужин был организован на высочайшем уровне!

Весь ресторан встал, стоило лакеям объявить о прибытии короля. Наконец, он явился в сопровождении принцессы Адалины и невероятно красивой статной женщины с копной кучерявых золотистых локонов. Похоже, вот и мадам Пампиду. Что ж она невероятно подходила Его Величеству, я еле заметно скосила взгляд на Анну. Рядом с высокой и фигуристой фавориткой короля, моя маленькая сестрёнка, словно воробей рядом с экзотическим фламинго. Мадам Пампиду просто шикарна: идеально прекрасное лицо, фигура песочные часы, длинные ноги и красивые руки, что уж говорить о походке и умении себя нести. Что-то Святая Анна перепутала точно. Где Анна, а где эта богиня!

— Это же король? — прошептала Анна, и я кивнула.

Сестрёнка внимательно осмотрела его мощную высокую фигуру и хмыкнула. Получилось громко. Очень громко! Его Величество тут же оказался рядом, а мы втроём дружно склонили головы.

— О, семейство дю Палиньи, — довольно произнёс Его Величество. — Посол Лафаи, рад видеть вас в здравии. Как вас угораздило попасть участником в этот вертеп?

Вот ведь! Это же он о нас с Анной! Вертеп! Позор какой!

Весь зал тут же потянулся ушами в нашу сторону, а я, молча, изнывала от негодования. И ведь ничего в ответ не скажешь!

— О, покорно благодарю, Ваше Величество. Я сопровождаю моих подопечных. Сёстры де Монтескю дю Палиньи —

Король вдруг закашлялся и очень недобро глянул сначала на меня, а затем на Анну, которой естественно не хватило сил сдержать смешок. Теперь нам точно хана!

— О, уж я старался, мой дорогой посол. Вот для старшей вашей протеже конкурс организовал. Как думаете опозориться? — спросил король, продолжая сверлить Анну взглядом. — Или младшая смелее будет? Хотя, куда уж…

Да, местный монарх обо мне просто шикарного мнения, а теперь и Анна у него на хорошем счету.

— Уверен, что Мари-Элиза достойно пройдёт ваше испытание, — с улыбкой ответил Лафаи, и я была готова его расцеловать в этот момент.

Короля же ответ не удовлетворил, и он сжал губы, окинул нас всех ещё одним недобрым взглядом:

— До Дня Середины Лета ровно неделя, — сухо сказал он и пошёл к высокому постаменту организованному прямо за катком.

Мне даже дышать стало легче. И с чего я в прошлую встречу решила, будто он адекватный?

Принцесса Адалина одарила меня насмешливой улыбкой и презрительным взглядом, а мадам Пампиду смотрела только на Анну, и мне это ужасно не понравилось.

Наконец, высокие гости заняли свои места на постаменте, и в зал вышел барон Шантье. Ох, сегодня он был особенно хорош: весь этот лёд невероятно ему шёл, как и нежно-голубой камзол с вкраплениями серебра. Уверенная походка, широкий разворот плеч… Франс напоминал божество зимы и холодной северной красоты. Я сама не заметила, как залюбовалась им.

— О, Святая Анна, — прошептала сестра, — Мари, да ведь ты влюблена в него!

— Не говори глупости и смотри на сцену, там огненное шоу началось! — фыркнула я.

Надо быть осторожнее: если уж моя юная сестрёнка меня раскусила, то опытный мужчина сразу заметит интерес к своей персоне!

Действительно после приветственной речи Франса на катке развернулось целое представление, вышли факиры, выкатили огромного вепря, целиком запечённого на огне. Изображалась охота и победа охотников над могучим диким зверем. Танец огня и ароматы вкуснейшей дичи увлекли публику, в это время официанты разносили по залу гарниры и салаты, подавали вино и наливки. Шоу было захватывающим и завершилось небольшим магическим салютом.

Пока я дегустировала подаваемые угощения, Анна и мсье Лафаи наслаждались развлекательной программой. Я настолько увлеклась оценкой блюд, что не сразу заметила Франса, который целенаправленно шагал к нашему столику.

— Добрый вечер, дамы, — улыбнулся он. — Посол, рад вас видеть. Мне не терпелось к вам подойти и поинтересоваться, насколько удалось передать руський дух.

На меня барон даже не смотрел, и это неожиданно разозлило. Буду откровенной, всё это великолепие: платье, причёска, лёгкий макияж — было рассчитано хотя бы на один восхищённый взгляд этого холодного дракона. Мне хватило бы и брошенного мимоходом восторженного вздоха или даже тени улыбки… Но сегодня не мой день точно! Франс будто отгородился от моей персоны железным занавесом. Ну и пускай. Зато господа за соседним столом чуть ли из панталон не выпрыгивали и улыбались, кто во что горазд. Похоже, тут принципиальное драконовское нежелание замечать меня.

— О, барон, вы — кудесник, как говорят русичи. Особенно ледяная горка у входа удалась! Моё восхищение вашему магическому таланту, — ответил тем временем мсье Лафаи.

Я скривилась на эти слова, наблюдая, как пара фигуристов вновь плавно кружит по льду.

— Вам горка видимо не понравилась? — с холодком в голосе поинтересовался барон.

До меня ни сразу дошло, что говорил он со мной и, встрепенувшись, я постаралась придать лицу равнодушный вид.

— Отчего же? Горка как раз самое живое из всего, что вы тут… наукрашали. Решили продемонстрировать товар лицом? Показать королевскому двору, что в случае неверного голосования всех заморозите своим чарующим взглядом? — на одном дыхании довольно сурово выдала я.

Боже мой, да что я несу? Что за чарующий взгляд? Я ведь в открытую иду на конфликт, провоцирую! Где твой разум, женщина? Похоже, отправился в отпуск и помахал ручкой на прощание, пообещав иногда писать смски.

Барон слушал моё короткое, но ёмкое выступление с приподнятой бровью.

— А ведь вы ещё горячие закуски не пробовали, а уже так рассердились. Слишком вкусно, да? Не дотягиваете? — с улыбкой поинтересовался он.

— Что? Я не дотягиваю до вашей посредственности? — вспыхнула я. — Тартар пересолен, вот это вот совершенно не заливное, а стрихнин какой-то!

— Что?

— Я говорю хрену к вашей заливной рыбе маловато! — спохватилась я. — А гарнир из овощного пюре пресный! Туда бы каперсов или чили перчика, чтобы за душу брало и отогревало от всего здешнего холода! Напитки, вообще отдельный разговор! Устроили тут морозильную камеру и даже не додумались гостям вино подогреть!

Лицо Франса с каждым моим выпадом мрачнело, в итоге он вдруг схватил меня за руку и дёрнул на себя, заставляя встать на ноги.

— Вы что творите? — возмутилась я.

— Пойдёмте-ка со мной! Быстро! — прикрикнул на меня Франс, и я пошла как миленькая.

Самое ужасное, что на нас никто особо и не смотрел: новый виток шоу на льду привлёк всеобщее внимание, к тому же с потолка посыпался снег, рисуя в воздухе замысловатые серебряные узоры. Я сама засмотрелась, что уж там об остальных!

Мы завернули куда-то влево, барон раздвинул руками плотные лазурные портьеры, пропуская меня вперёд. И ведь мсье Лафаи даже слова ему не сказал! Этот наглец так резво меня уволок, что я опомниться не успела, а моё семейство даже не пикнуло!

Я думала, мы направляемся на кухню, где Франс заставит меня пробовать всё подряд, но мы оказались в уединённом помещении типа будуара. Здесь на стенах были зеркала, потолок поддерживали тонкие мраморные колонны ажурные, словно паутинка, и их многократные отражения в полумраке превращали комнату в волшебный лес.

— Значит, вам не нравится моя готовка? — уперев кулаки в бока, спросил Франс, с вызовом глядя на меня.

— Я этого не говорила, я лишь указала, что вам есть что улучшить, — выкрутилась я.

Барон пошёл пятнами, с силой сжал пальцы:

— Хватит юлить, Мари! Говорите, как есть! Вы считаете, что я не достоин управлять Королевской кухней? — прорычал он.

— Да с чего вдруг? А кто будет ей управлять? Не я же! Чур меня! Отлично вы готовите барон! — выдала я совершенно искренне.

Франс сердито запыхтел

— Вам не стыдно, Мари? Вы только что отчитали меня как школяра, а теперь на попятную? — не унимался он, медленно сокращая расстояние между нами.

Это он сейчас зачем так делает? Меня и так рядом с ним в жар бросает, а он ещё и приближается, последние миллиметры благоразумия отнимает!

— Да что вам надо от меня, Франсуа? Хотите услышать, как паршиво вы готовите, так я вроде в зале уже всё сказала… и добавить… вы, что это делаете? — на последних словах я вовсе запнулась, потому что руки дракона обвили мою талию и вжали в твёрдое мужское тело.

Мать моя женщина… Да ведь он горяч! Куда делась вся ледяная оболочка? Потрескалась и облетела?

— Я? То что давно надо было сделать, — сверкая синевой глаз, нагло заявил Франс и поцеловал меня так, что искры в разные стороны полетели.

Меня подхватило вихрем и оторвало от пола и дракона вместе со мной! А как он обнимал! Как его руки жарко гладили мою спину, ну, и немного ниже! Бесстыжие! А как целовал! Просто отвал башки, как говорила моя Леська. Нет не просто отвал, а полнейший отвал башки!

Что-то скрипнуло, и я приоткрыла веки, которые до этого закрылись от переполняющего душу и тело кайфа. Золотистые кудри мелькнули за портьерой или это просто игра света? Да, плевать! Даже если сюда прямо сейчас вошёл бы сам король, я бы от Франса не отлипла. Слишком давно я, оказывается, этого жаждала!

— Ты меня с ума сводишь, безрассудная, дерзкая девчонка, — прерывая поцелуй, прошептал мне в губы Франс.

— И кто ещё тут безрассудный, — придя в себя и оттолкнув барона ладошками в грудь, отозвалась я. — Это не моя невеста сейчас в зале ждёт моего появления.

Франс нахмурился и посмотрел на меня из-под бровей:

— Ты права, но если я прямо сейчас попрошу короля о расторжении помолвки, ты пострадаешь первая, а я этого не хочу. Чтобы я не говорил, как бы ни вёл себя порой, но ты дорога мне, Мари, — жёстко отозвался он.

— В прошлую встречу вы называли меня расчётливой. Подожду, возможно, в следующий раз вы скажете ещё что-то совершенно новое, — ответила я холодно.

Я злилась. В первую очередь на себя и на то, как легко позволила барону себя поцеловать, как быстро растаяла в его руках, а будь мы наедине, например, в родовом доме дю Палиньи? Ох, даже подумать страшно! А ведь я всегда считала мораль своей сильной стороной!

— Мари…

— Вы — чужой жених. Уверена, ваша невеста скучает, — сглотнув, сказала я и быстро выскользнула за портьеру.

Мне ужасно захотелось домой, о чём я и сказала Анне и нашему опекуну. Мсье Лафаи тут же согласился, ведь самочувствие его в последнее время подводило и требовалось больше отдыха. Анна молчала, покорно встав с места и вместе с нами направившись к выходу. Мы старались двигаться как можно более незаметно, но у выхода из зала столкнулись с Флобером. Его только сейчас не хватало!

— О, дорогие сёстры, вы уже насладились вечером и решили вернуться домой? — с улыбкой поинтересовался Этьен, глядя на меня как кот на кусок масла.

— Мсье Флобер, и вам хорошего вечера, — даже не давая нам поздороваться со сводным братцем, сказал мсье Лафаи и жестом отправил нас к карете.

На мгновение наши с Этьеном взгляды пересеклись, и я увидела в его глазах тоску и затаённую боль. Зря мсье Лафаи так непреклонен, мне стоило объясниться с Этьеном.

— Почему вы не разрешаете нам даже заговорить с Флобером? — спросила я у Лафаи, когда подали нашу карету, и мы устроились внутри.

— Он поклялся мне, что при любой самой малой возможности скомпрометирует одну из вас, опозорит и потом женится. А такие как он подобными заявлениями не раскидываются. Никогда не оставайтесь с ним наедине, девушки, — ответил наш опекун.

Желание о чём-либо говорить с Этьеном тут же исчезло. Остались лишь опасения: наше пари можно считать не действительным и его люди во главе с Леграном могут наделать пакостей в самый не подходящий момент.

Я была недовольна этим вечером: мои планы понаблюдать за королём и попытаться сделать выводы о его кулинарных предпочтениях провалились, ведь я попросту сбежала! Что уж говорить о недовольстве собой и своей слабостью по отношению к Франсу! Меня ужасно злила собственная реакция, а ещё больше злило, что я с радостью повторила бы всё это непотребство. И повторила неоднократно!

Неделя перед празднеством не летела, а просто неслась! Целыми днями я выискивала специалистов, выдумывала новые любопытные тонкости, говорила с артистами, нанятыми тут же в Кривом квартале работниками, тестировала праздничное меню и жутко нервничала!

До Дня Середины Лета оставалось три дня, когда наш скромный дом посетил неожиданный гость. Карета без гербов, но в сопровождении двух повозок с охраной остановилась у наших ворот уже в сумерках. Я как раз сидела над оформлением меню и подарочной корзиночки для каждого гостя. Да, я хотела подарить каждому гостю небольшие пиратские сувениры, разумеется, съедобные.

— Госпожа, там… — бледный Альбер ввалился в кабинет без стука и по тому, как безбожно он заикается, я поняла, что произошло нечто из ряда вон.

После того, как Флоберы покинули особняк, Альбер пришёл ко мне с извинениями и заверил, что готов служить верой и правдой, и совершенно не хотел бы покидать наш дом вместе с мадам Жозефиной. Я была немного удивлена ведь он — её слуга, она его нанимала и считала, чуть ли не своей правой рукой. Однако Альбер умел быть убедительным, и в итоге я решила дать ему шанс, который он использовал, очень даже неплохо справляясь с ролью дворецкого.

Видеть всегда хладнокровного и выдержанного мужчину напуганным было непривычно, и я уж было решила, что явился Этьен и крушит всё подряд! Когда же я вошла в гостиную, то и сама приоткрыла рот от удивления — у окна спиной ко мне стоял король. Его мощная фигура загораживала прощальные лучи солнца и от того весь вид казался мрачным.

Его Величество медленно обернулся, и мне стало совсем плохо: король был в ярости.

— Скажите, мадемуазель, вы намеренно решили ослабить Франию и пошли на предательство в адрес короны или это вышло у вас как обычно случайно? Потому что в вашем случае, возможно всё!

Глава 24

Я так и замерла у двери, выпучив глаза на короля. Кстати, я специально выяснила и теперь была в курсе, что его имя Антуан. Как по мне слишком просто, Людовик звучало бы гораздо помпезнее, ну, или Генрих какой-нибудь. Так вот в эту самую минуту Его Величество Антуан прожигал во мне взглядом огроменную дыру.

— Что вы молчите, мадемуазель! Моё терпение не безгранично! Я жду ответ! — нетерпеливо прикрикнул он.

— Но Ваше Величество, я даже не понимаю, о чём вы говорите! Клянусь! Я совершенно далека от заговоров и интриг. Да мне бы и не хватило выдержки, вы же знаете какой у меня характер! — начала оправдываться я.

— Знаю, — хмуро отозвался король, — потому мы говорим здесь, а не в Следственной коллегии.

Он замолчал и нетерпеливо втянул ноздрями воздух:

— Сокрытие истинности с драконом — государственное преступление, Мари. Вы так и планировали скрывать ото всех, что Франсуа де Риво ваша пара? — уже более ровным тоном спросил он.

Чего? Государственное преступление? Да и какая тут может быть истинность!

— Но мы не пара, барон просто как-то… А почему вы вообще решили, что мы пара? — удивлённо пробормотала я.

— Кларисса видела вас с Франсом. Хорошо, что она решила поделиться со мной, а не с Адалиной. Не представляю, что устроила бы моя вздорная племянница. Подожгла бы ваш особняк, пожалуй, — усмехнулся Антуан. — Я ведь прямо спрашивал, что вас связывает с бароном! Вы посмели мне солгать!

— Не стоит из-за одного поцелуя считать нас истинной парой. Мы…

— Не в поцелуе дело, а в танце! Вы станцевали с Франсом брачный танец и утаили это даже от него! Вы аристократка и должны были знать, что с этого момента связаны с ним, что только вы сможете выносить его детей, а ведь каждый дракон состоит на королевском учёте. Драконы — наша мощь, наша армия!

Ох, ёжкин кот! Да откуда я могла знать, что всё так серьёзно! А Давур почему мне не сказал? Сам не знал? И откуда королю известно про танец?

— Немедленно рассказывайте мне всё с самого начала! — потребовал король.

Я нутром почуяла, что нужно подчиниться, и рассказала. Утаила лишь то, что я не настоящая Мари-Элиза. Мало ли, может за это мне тут вообще голову оторвут! Антуан слушал мою исповедь внимательно, изредка сверкая в мою сторону зелёными глазищами.

— Значит так, мадемуазель, даю вам шанс всё исправить. На вашем празднике в честь Дня Середины Лета вы всё расскажете Франсу! Вы должны понимать, что его судьба важна для меня. Мы дружим с раннего детства, с самых пор как его родители трагически погибли. Мой отец, да хранит Святая Анна его память, всегда благоволил к Франсу и мечтал лично устроить его судьбу. Это он желал свадьбы Адалины с бароном. Они были предназначены друг другу чуть ли не с рождения моей племянницы. Но я уверен, что узнай мой родитель обо всей этой ситуации, тут же отменил бы помолвку и поженил вашу развесёлую парочку, — сказал он. — Ваша задача поговорить с Франсом.

— Он будет очень зол, да? — нерешительно промямлила я.

Антуан предвкушающее усмехнулся:

— О, да. И я очень хочу понаблюдать за вашим разговором. Хоть какой-то бонус получу! — сказал он.

— Но как же принцесса, она ведь влюблена в барона? — растерянно теребя кружево на подоле, спросила я.

— Это уже не ваша забота. Найду ей другого жениха, — махнул рукой король. — И, Мари, я требую, чтобы вы сдали в королевскую казну свои чудные склянки со специями. Мне о них тоже доложили.

— Я и не планировала их использовать…

— Неважно. Такие мощные духи должны состоят на службе короны, — непререкаемым тоном сказал король.

— Как скажите, Ваше Величество, — потупив глаза, сказала я.

Неужели он решил, будто я воспользуюсь магией, чтобы победить Франса? Неприятно как! Уж точно лучше сдать Пэри и Солу на хранение!

Король довольно улыбнулся и окинул комнату внимательным взглядом:

— О делах поговорили, а где ваша милая сестра? — как бы между прочим спросил он.

Чего? Сестра? Зачем ему понадобилась Анна?

— Она вышивает в своей комнате, — ответила я.

— Прелестно. Я хочу взглянуть, — совершенно ровным тоном сказал он.

— Взглянуть? — переспросила я удивлённо.

— Да, взглянуть, Мари! Вы мне казались такой сообразительной! — начал раздражаться Антуан.

— Моей сестре ещё нет восемнадцати! Куда вы смотреть собрались? — вскипела я, совершенно забывая о том, с кем говорю.

— Ну, однажды ей всё же исполниться восемнадцать! И хватит убивать меня взглядом! Я ваш король, в конце концов! — окончательно взбеленился Антуан.

— И даже не смотря на это, я вас с ней наедине не оставлю! — отрезала я и вышла из комнаты.

К Анне мы шли в напряжённом молчании. Нет, ну, ты гляди каков нахал! Посмотреть он захотел! Не удивлюсь, если разговор обо мне и Франсе был лишь поводом. Он ведь мог вызвать меня во дворец, но нет: притащил свой царственный зад в наш скромный особнячок!

Анна, увидев меня, немного удивилась, ведь время шло к подготовке ко сну, а когда я повернулась, чтобы представить нашего гостя, то удивилась и сама! Вместо высоченного мощного, словно тигр, мужчины рядом со мной стояла бабуля божий одуванчик!

— О, дитя, я из монастыря Святой Анны. Меня зовут матушка Антуана, я приехала полюбоваться твоими вышивками и побеседовать с тобой, — выдала бабуля и многозначительно глянула в мою сторону. — Оставьте нас, Мари. Эта беседа должна проходить между Анной и мной — её наставницей.

Вот это поворот! Выкрутился негодник! И что делать? Пришлось оставить Анну с «наставницей»! Я так разволновалась, что почти час бродила поблизости, вслушиваясь в каждый звук, и когда из-за двери слышался мелодичный смех Анны, у меня дёргался глаз, вот ей богу! Ну, шельмец! Ну, хитрец!

С этого дня «наставница» посещала наш дом ежедневно и каждый раз обсуждала с Анной что-то такое тайное, что мне присутствовать было запрещено! Бесило это всё меня страшно!

— Вам не кажется, что вы нарушаете правила, Ваше Величество? Анна под присмотром монахинь и достигнет совершеннолетия в конце осени. Что у вас к ней за намерения?

— В конце осени, — задумчиво перебил меня король. — Вы, Мари, не о том думаете. Завтра у вас важный разговор и важное испытание. Готовьтесь лучше.

С этими словами он повернул камешек на одном из перстней и уже в образе милой старушенции пошёл к Анне в сад. И ведь прав, чертяка такой! У меня куча своих забот, а тут ещё он прибавляет!

Подготовка к Дню Середины Лета была на финальном круге, если можно так назвать дурдом творившийся в Калаче. Я старалась не думать о том, что будет завтра и совершенно не ожидала каких-то знаков внимания от Франса, но он сумел меня удивить. Вечером, когда мы с Анной пили чай в маленькой гостиной, от барона доставили большую коробку.

— Мари, да ведь он решил поддержать тебя! — восхитилась Анна, пока я развязывала широкую атласную ленту.

Коробка тут же раскрылась, а внутри оказался небольшой кустик роз в хрустальном горшке. Сами розы были волшебными: лепестки из голубого снега, а стебли изо льда. Красота неописуемая! И как только Франсу удалось создать и сохранить это чудо?

— Морозинки! Это такая редкость! Я слышала, что вырастить эти цветы под силу только по-настоящему искусному магу! — восхищённо кружа вокруг цветов, воскликнула Анна.

— Они прекрасны, — честно сказала я, любуясь.

— Здесь записка! — протянув мне белоснежный конверт, сказала сестрёнка и так лукаво на меня посмотрела.

Сердце тут же заколошматило в груди: Франс прислал мне это чудо, несмотря ни на что! Неужели я действительно дорога ему? Или всё дело в этой нашей истинности?

«Дорогая Мари! Больше всего на свете я желаю, чтобы Вы были счастливы. Если для этого я должен проиграть, то так тому и быть».

Я сглотнула собравшийся в горле ком, а ведь он ещё даже не догадывается о завтрашнем разговоре, но всё равно поддерживает меня и, судя по всему,… любит. Иначе, какой смысл в этом послании?

Анна тут же оказалась рядом и обняла меня за плечи:

— Мари, да ведь ты влюблена! Я ещё у него в ресторане всё поняла! — сказала она и посмотрела на чудесные цветы. — И, похоже, твои чувства взаимны! Как же жаль, что он должен жениться на другой!

— Не должен. Его Величество обещал расторгнуть их помолвку, — сказала я, и на душе вдруг стало легко-легко.

Да, разговор нам предстоит непростой, но я верила, что в итоге Франс простит меня, и мы, наконец, перестанем играть и покажем друг другу истинные лица и чувства. Больше всего меня пугала непреклонность дракона по отношению к женщинам и их месту в местной социальной системе. Сможет ли он изменить свой взгляд на это? Ведь иначе наша жизнь превратиться в постоянную борьбу…

Утро Дня Середины Лета выдалось суматошным, хотя не так, оно выдалось сумасшедшим! Если бы не мсье Лафаи, который умел сохранять холодную голову при любых обстоятельствах, вся моя затея рассыпалась бы как карточный домик. Потому как Солан, Марта и даже всегда уверенный Анри будто с ума посходили. Они были настолько рассеянными и потерянными, что даже я на мгновение впала в панику.

— Это совершенно нормально, моя дорогая, можно разрешить себе впасть в ужас на пару минут, даже нужно! — глядя на меня с улыбкой, сказал наш опекун. — Чтобы затем ринутся в бой с новыми силами.

Всё-таки нам с Анной повезло: мсье Лафаи просто душка!

Проверив ещё раз все приготовления и, оставшись довольна, я вернулась в особняк, где отдала себя в заботливые руки Клодет и Анны. Пока девушки меня доводили до совершенства, я вновь мысленно восхищалась упорством простого люда. Весь Кривой квартал работал эти две недели ради нашего успеха. Местные гордо задирали головы и выкатывали грудь колесом: само Величество посетит сегодня «Тёртый калач».

Каждый день я слышала от местных бродяг, лавочников и бандитов слова благословения и пожелания победы. Все они мечтали, чтобы именно наш трактир, который я гордо окрестила рестораном, стал победителем в споре. Им было всё равно на приз или на наши с Франсом взаимоотношения, да и на короля, по большому счёту, им было плевать. Их самолюбие тешил сам факт, что простой трактир и его кухня могут победить кухню лучшего ресторана для богачей.

Глядя в зеркало на своё постепенное преображение из загнанной лошади в принцессу, я вновь и вновь прокручивала в голове сегодняшнюю программу. Гостей должны были доставить к пристани Калача на специальных лодках. Уже по дороге их будут угощать тарталетками с десятью видами начинок и игристыми лёгкими винами. Гребцы будут наряжены, как пираты, и каждая команда будет распевать свои пиратские песни. По задумке гостей по дороге ждёт небольшая гонка и сражение. Разумеется, должна была победить лодка с королём на борту.

Затем на пристани дорогих гостей встретят трепетные сирены с нежными песнями и морскими дарами. Мы с Мартой целый кастинг провели, выбирая из местных девушек самых красивых, и именно они в сверкающих нарядах будут встречать гостей с подносами уставленными морепродуктами и тропическими фруктами. За этими деликатесами мы с Соланом не только перерыли всю Паризу, но даже отправляли Филиппа в Марьель.

Дальше гости попадали в трюм пиратского судна. Пришлось задекорировать комнаты Калача под сокровищницу и даже сделать несладкий закусочный торт в виде скелета, сторожащего сундук с огромной жемчужиной. Да, вот такая у меня безумная фантазия…

Тот, кто осмелиться попробовать торт, получит талончик и примет участие в лотерее. Призы — пиратские атрибуты: бинокль, шляпа, повязка на глаз и всё в таком духе. Даже говорящего попугая мы отыскали, и он был одним из лотов. В идеале птицу мы планировали подарить Его Величеству, подтасовав результаты.

Далее все выходили во двор и на площадь к фонтану, из которого сегодня било вино. Вокруг стояли столики, и разбитные музыканты играли весёлые пиратские мотивы. Самые неприличные песни я петь запретила, но оставила подобие частушек: коротки шутливые куплеты о морской жизни.

Главным блюдом была запечённая на вертеле огромная красная рыба, по вкусу и цвету больше всего напоминающая атлантический лосось. На десерт я запланировала мороженое с фруктами и мой секретный вариант кофейного ликёра.

Во время пиршества на Калач должен был напасть Кракен, но бравые пираты во главе с Большим Томом должны были его отбить и принести на королевский стол в качестве трофея блюдо из осьминога. В

В развлекательной части я до конца уверена не была, но когда наблюдала с пристани разрумянившегося короля Антуана и его хохочущую свиту, поняла, что не прогадала. Королевскому двору нравилось это маленькое приключение: вода, шуточная битва и вкусная еда, что ещё нужно для отличного летнего денька?

Его Величество дегустировал всё! Хоть крошку, но от каждого нового блюда отщипывал и мне это льстило. Похоже, он видел во мне потенциал!

— Анна сегодня здесь, я надеюсь, — принимая мои приветственные восторги, поинтересовался он тихо.

— Да, она следит за порядком в пиратской сокровищнице, но вы…

— Не забудьте о разговоре с бароном! Вон, он сходит с лодки на берег, — перебил меня король и резво зашагал в трактир.

Я тут же посмотрела туда, где Франс с улыбкой внимал речами одной из девушек-сирен. И чего это он ей так улыбается? Среди прибывших гостей я заметила и принцессу Адалину и Флобера, который держался особняком.

Роль радушной хозяйки требовала, чтобы я поздоровалась и обмолвилась хотя бы словом с каждым. Вот я и улыбалась принцессе, которая готова была убить меня взглядом, а затем и Этьену, который вцепился в мою руку и присосался как пиявка. Как я могла думать о нём что-то хорошее, он ведь настолько неприятный, что с ним физически противно находится рядом!

— Уверен, этот вечер запомниться всем твоим гостям, моя маленькая Мари, — заявил он, нагло глядя мне в глаза. — Шикарный костюм. Ты — настоящая королева пиратов.

Повезло, что нашу беседу заметил Франс и довольно быстро оказался рядом. Флобер разражено отвернулся от него и, даже не поздоровавшись, пошёл прочь.

— Добрый вечер, Мари, — с улыбкой сказала барон.

Наверное, я совсем одурела от его невероятной привлекательности потому, что он вдруг рассмеялся.

— Добрый вечер, — спохватилась я.

Боже, как стыдно! А ведь я никогда так на мужиков не залипала! Да что там я даже ни на кого не засматривалась. Муж у меня был не урод, конечно, но совершенно обычный мужчина, главное меня его моральные качества устраивали. Тем не менее рядом с ним я никогда вот такой дурочкой себя не ощущала… Зато рядом с этим драконом я все время тупею!

— Вы просто мечта для любой грозы морей, — скользнув взглядом по моему наряду, сказал Франс.

— Благодарю. И за чудесные цветы тоже. Для меня это было неожиданно и очень приятно, — искренне сказала я.

Франс прищурил синие бездонные глаза, внимательно глядя на меня:

— Неужели так неожиданно? — спросил он, и я тут же вспомнила наш поцелуй и его горячие руки на моей спине и не только.

— Не смущайте меня, барон. Нам с вами сегодня нужно обсудить кое-что важное. Сразу после нападения Кракена я буду ждать вас в сокровищнице, — быстро зашептала я и улыбнулась подошедшему к нам пожилому мсье.

Разговор был окончен, но мои щёки пылали ещё с полчаса! Наконец, поприветствовав основную массу гостей, я смогла выйти к столикам на площади. Здесь уже веселье было в разгаре, Солан, в котором проснулся дух шоумена доставал из бочонка номерки и раздавал памятные пиратские призы. Публика азартно кричала, и все обладатели талончиков в нетерпении ждали очередной бочонок с номерком.

Король уже вовсю болтал с попугаем, а рядом с ним, посмеиваясь над шутками, восседала Анна! Ох, а где же мадам Пампиду? Как бы она не выволокла мою глупую сестрёнку за волосы из-за королевского стола.

Марта бегала от столика к столику, Луиза сегодня вместе с Анри руководила кухней, а Филипп заведовал напитками. Всё шло, как запланировано и после нападения Кракена, я отправилась в сокровищницу, чтобы дождаться Франса. Внутри было прохладней, и я даже обрадовалась, что именно здесь договорилась встретиться с драконом. Прокручивала в голове, как и что буду ему сейчас говорить, когда услышала быстрые лёгкие шаги.

— Думаю, нам есть что обсудить, Мари-Элиза, — неприветливо сказала вынырнувшая из-за поворота принцесса Адалина. — Франс ушёл, так тебя и не дождавшись, можешь не рассчитывать на его поддержку. Он уже отправился в ваш особняк, чтобы лично убедится в позоре!

— Что ты несёшь? Надо было предупредить персонал, чтобы тебе не наливали! — ответила я.

Церемониться с неадекватной принцессой мне совершенно не хотелось. Сейчас мы были наедине, и можно было не притворяться.

— О каком позоре ты вообще говоришь? — нахмурилась я.

— Принцесса говорит о твоей добрачной связи со мной, — голос Флобера раздался за спиной. — Поверь, когда барон Шантье увидит нас в постели без лишних тряпок, тебе уже ничто не поможет.

— Ты с ума сошёл, Этьен! Я ухожу, — воскликнула я и почувствовала болезненный укол в плечо. — Что..?

Пока я отвлеклась на Флобера, принцесса уколола мне какую-то дрянь. Голова закружилась, Этьен подхватил меня на руки и куда-то понёс. Сквозь туман я слышала их с принцессой невнятный разговор, потом увидела небо в золотистых облачках. Флобер уложил меня на дно лодки и что-то быстро зашептал, похоже какое-то заклинание. Лодка сорвалась с места и стремительно понеслась по водной глади.

В расчетах он не ошибся: по Сине мы доберемся к особняку дю Палиньи в два раза быстрее. Сквозь туман я видела удивлённого Альбера, затем в очередной отрезок ясности надо мной склонился Этьен, пытаясь снять с меня платье, а в следующий момент прояснения я увидела в спальне Франса. Его красивое лицо перекосило от злости. Я пыталась сказать ему хоть что-то, но не смогла и провалилась в туман.

В себя я пришла резко и увидела перед глазами Милле с каким-то пузырьком в руке. В комнате был ещё Альбер, перепуганная Анна и хмурый король, но я нигде не видела Франса.

— Мари, ты в порядке? Болит что-то? Воды? — тут же кинулась ко мне сестра.

— Во..ды.. — прохрипела я каким-то чужим голосом.

Анна тут же схватила со столика стакан с водой и поднесла к моим губам, придерживая голову. Я сделала несколько глотков.

— Франс…

— Он снаружи, — ответила Анна, — он…

— Убивает вашего сводного брата, — недовольно отозвался король. — Скажите, Мари, моя племянница причастна к произошедшему?

Антуан внимательно посмотрел на меня, и я видела, что в глубине души он надеется, что я скажу нет, но врать я не планировала.

— Так я и думал, — прочитав ответ по моему лицу, сказал король. —

Его Величество вышел прочь, а я растеклась лужицей по мягкой перине.

— Если тебе интересно, Мари, король объявил победителя. Ты выиграла, сестрёнка, — ласково погладив мою руку, сказала Анна.

Эпилог

Торжественная церемония уже начинала меня утомлять. Я вообще в последнее время стала очень уставать, и немудрено: рожать примерно через две недели, а я всё скачу как зайка туда-сюда.

Вам, наверное, безумно интересно узнать, чем же завершилось противостояние двух поваров, и кто возглавил Королевскую кухню, а также позволил ли король открыть Поварскую школу для женщин? Так вот с Королевской кухней всё просто: её возглавил мой муж и по совместительству самый красивый повар-дракон Франии — Франсуа де Риво барон Шантье.

Что касается Поварской школы, то как раз в честь её открытия сегодня и проводилась торжественная церемония, на которую помимо первых восемнадцати учениц была приглашена чуть ли не половина Паризы во главе с Его Величеством Антуаном и его невестой Анной-Катариной.

Двери школы были открыты для всех желающих, а её выпускницы в будущем получат дипломы с королевской печатью и станут полноправными членами Поварской гильдии. Последнего добиться было очень непросто, потому как противостояние между мной и Франсом так и не закончилось.

Помните, я опасалась, что наша семейная жизнь станет бесконечной битвой? Зря! Не стоило этого бояться, ведь в противном случае мы бы ни научились находить компромиссы и не мирились бы так сладко и долго после каждой ссоры. Моё необъятное пузо — явное доказательство, что примирения были качественными и результативными.

Свадьбу мы сыграли на третий день после памятного Дня Середины Лета. Общественность поначалу была в шоке, но на фоне пари и прочих приключений даже жёлтая пресса назвала наш скоропалительный брак самым ярким и романтичным событием года.

И вот мы вместе уже почти год, за это время много чего изменилось. Например, Пьер Давур женился на Кларе, той самой подавальщице из Марьеля, с которой мы вместе плыли из Американии. Оказалось, что они всё это время поддерживали связь. Но и это не единственная приятная новость: Морис и Марта тоже решились на свадьбу, а Робер и Луиза были этому безумно рады. «Тёртый Калач» процветал и часто проводил совместные мероприятия с «Королевским выбором».

Кривой квартал переименовали обратно в Ремесленный, а завод Флобера перенесли далеко за городскую черту. Мадам Пажу всё также крутила любовь с королевским дедом и совсем отошла от всяких бандитских делишек. Что же касается самого Этьена…

Его Величество избрал интересный метод наказания и женил его на принцессе Адалине. Говорят, их семейная жизнь похожа на адские муки, но, как сказал Антуан, раскидываться такими мозгами как у Флобера нельзя, их просто надо держать под постоянным контролем.

Сам король давно прекратил спектакль с превращением в старушку-наставницу и, как только Анне исполнилось восемнадцать, объявил о скорой женитьбе. Только не тут-то было: моя сестрёнка жутко разозлилась из-за всего этого спектакля и дала Величеству от ворот поворот! Это было феерично!

Сейчас они вроде как притирались и по новой знакомились, но Анна-Катарина оказалась из тех, кого голыми руками не возьмёшь! Ничего, мне вот будущего зятя ни капельки не жаль!

— Устала? — любимый голос раздался позади, и я ощутила мягкий поцелуй в затылок. — Тебе и малышу пора отдыхать. Поэтому я вас ворую. Прямо сейчас, на глазах у всех твоих важных гостей.

Я невольно улыбнулась: всё-таки категоричность Франса порой такая милая, что невозможно устоять.

— Даже сопротивляться не буду, — повернувшись к мужу, сказала я. — Воруй меня.

— Больше ни слова! — решительно сказал он и, подхватив меня на руки, понёс прямо сквозь толпу гостей.

Опять будет скандал в прессе, но мне так даже нравится! В конце концов, всю прошлую свою жизнь я была примерной. Пора бы мою репутацию хорошенько подпортить.

Франс вынес меня на улицу и аккуратно усадил в карету. Сам тут же оказался рядом и обнял, крепко и бережно прижимая к себе.

— Знаешь, а ведь я сегодня очень плохо себя вёл, — с улыбкой заявил он.

— Очень? — вскинув бровь, переспросила я.

Франс кивнул и сладко поцеловал меня в губы.

— Как же мне повезло, что моим мужем оказался очень плохой дракон, — тихо сказала я.

— Ещё как, — Франс подмигнул мне и вновь поцеловал.

На этот раз поцелуй был долги и мучительно нежным. Мне действительно невероятно повезло с таким плохим мужем и надеюсь, будет везти ещё долгие-долгие счастливые годы…