Магия Вечности

Глава 1. Сейдж

Бритт Эндрюс

Магия Вечности

Смех струился по воздуху, обволакивая меня, словно призраки. Я никого не видела. Откуда доносится этот смех?

Мое зрение прояснилось, и я обнаружила, что бреду по коридору своего коттеджа, направляясь к лестнице. Скрип половиц наверху и звонкий смех вели меня. Мне было так любопытно. Мои пальцы скользили по перилам, и я едва замечала, что не чувствую гладкого дерева под кожей.

— Давайте, маленькие принцессы. Пора в кроватку! — объявил голос Кама. Я улыбнулась. Мои ноги понесли меня к гостевой спальне.

— Но, Папочка!

У меня перехватило дыхание, и я ахнула. Этот крошечный голосок.

— Никаких «но». Вы две сегодня уже легли позже обычного, и Папочка устал, — сказал Кэм маленьким девочкам, которых я еще не видела.

Взрыв хохота вызвал у меня слезы на глазах. — Папочка, ты опять уснешь здесь с нами?

Я заглянула в щелку приоткрытой двери и увидела эту сцену. Массивное тело Кама полностью доминировало на крошечной принцессной кроватке, и две маленькие девочки прижимались к нему с обеих сторон. Ну, скорее, полулежали на нем, потому что места было мало. На маленьком прикроватном столике горел ночник, мягко освещая пространство, и я с жадностью рассматривала такую же принцессную кроватку напротив.

Я шагнула в комнату, но никто не отреагировал. Я должна их увидеть.

— Расскажешь нам историю снова? — спросила девочка с такими же волосами, как у меня. Ее лицо было усыпано веснушками, и на нем сияла самая милая маленькая улыбка. Я села на кровать напротив них, открыв рот.

Другая девочка, с густыми темно-каштановыми волосами и льдисто-голубыми глазами, восторженно закивала. — Пожа-а-а-а-алуйста, Папочка? Ту, про прекрасную королеву и ее королей. Мои глаза метнулись к лицу Кама. Он улыбнулся девочкам, но улыбка не коснулась его глаз. Мое сердце сжалось, но я не знала почему.

— Все для моих девочек, — прошептал он, целуя каждую в макушку, когда они прижимались к его широкой груди. Он натянул на них большое одеяло с изображением замка и розовых драконов, затем прочистил горло.

— Жила-была прекрасная зеленая ведьма. С такими же длинными, красивыми рыжими волосами, как у тебя. — Он снова поцеловал рыжеволосую девочку в голову. — И улыбкой, как у тебя. — Он коснулся подбородка темноволосой девочки, и она рассмеялась, сверкнув улыбкой, точь-в-точь как моей. — Она была самой милой, самой доброй ведьмой в этих землях. Ее магия была магией жизни. Любви. Жертвенности...

Мои глаза распахнулись, я попыталась сесть, но обнаружила, что не могу пошевелиться. Боль вспыхнула в пояснице, животе и голове. Боги, моя голова.

— Глубокий вдох, мисс. Вы в порядке.

Я слышала слова, но они звучали приглушенно на фоне рева моего сердца в ушах. Где я? Руки. На мне чьи-то руки.

— Кто... — прохрипела я, мое горло было садненным и болезненным.

— Тссс. — Что-то влажное коснулось моего лба, и я застонала от боли. Компресс был приятным, но голова пульсировала, и я не могла сопротивляться, позволяя векам сомкнуться.

— Б- больно...

— Это поможет, — сказал голос, и через секунду боль в моем теле утихла, и я позволила себе провалиться обратно во тьму.

— ДАЙТЕ МНЕ ОТЧЕТ! — прогремел мужской голос, и если бы я могла, то, возможно, вздрогнула бы. Его голос был знакомым, но я не могла сопоставить его с лицом.

Вокруг меня шаркали шаги, но мои глаза были закрыты. Я была такой уставшей. Не могла их открыть.

— Сир. Она была в таком состоянии неделями. Ничего не изменилось, — ответил мужской голос. Это был голос, который я слышала все чаще. Кем бы он ни был, он всегда говорил мягко и с добротой. На каком-то уровне я чувствовала себя в безопасности, зная, что он здесь и что я не одна с тем другим мужчиной.

Раздался грохот. Звон разбитого стекла. Ругательства. — Выясни, в чем, черт возьми, проблема!

Тишина.

— Я считаю, ей нужна ее ма...

Знакомый голос оборвался, и звуки потасовки донеслись до моего подсознания. — Ну, этого не случится! Даже если бы я мог. Это не... возможно, — прорычал разгневанный мужчина. — Немедленно сообщайте мне о любых изменениях. Если она хоть пальцем пошевелит, мне сообщить!

Дверь хлопнула. Кто-то нежно сжал мою руку.

Глава 2. Фишер

Я почти уверен, что мертв.

Все вокруг яркое. Разве не так говорят? Иди к свету? Или не иди к свету? Что-то вроде того. В любом случае... здесь свет.

— С возвращением, мисс.

Я моргнула, и комната начала обретать очертания. Надо мной материализовалось лицо, и я ахнула, не ожидая увидеть кого-то так близко. Лицо отодвинулось.

— Простите. Не хотел вас напугать. Я не был уверен, что вы проснетесь, — объяснил он. — Вот. — Соломинка коснулась моих губ, и я жадно глотнула воду, которую он предлагал.

— Где я? — спросила я, оглядывая довольно просторную комнату. Одеяло и простыни были натянуты поверх моего тела. Большая кровать, в которой я лежала, казалась облаком. Я нахмурилась, сосредоточившись на открытых каменных стенах и высоких потолках с балками. Знакомство занозой засело в моем мозгу, и я снова расстроилась, что моя память, похоже, все еще испорчена.

Край кровати прогнулся, привлекая мое внимание обратно к мужчине, который дал мне воды. На нем была медицинская форма, его светлые кудрявые волосы доходили до подбородка, и я заметила, что темно-синие очки, которые он носил, почти совпадали по цвету с его глазами. Этот мужчина был примерно моего возраста, может, чуть моложе.

— Это нормально — не помнить многого, когда только просыпаешься после комы, — мягко сказал он, и мое тело дернулось.

Я прочистила горло. — Кома?

Он кивнул. — Почти месяц, мисс. Вы помните свое имя или что-то до этого момента?

В панике я перебирала воспоминания. Что я помню последним? — Меня зовут Сейдж Уайлдс. — Это я знала.

— Верно. Это хорошо. Мне нужно взять кровь. Подумайте о том, что вы помните, пока я буду это делать?

— Как вас зовут? — спросила я из любопытства.

Мужчина добродушно улыбнулся. — Я ваш лекарь. Можете звать меня Балор, если хотите. Я был с вами все это время, наблюдая за вашими показателями и внимательно следя за вами. — Он завязал эластичный жгут на моем плече, и я закрыла глаза, когда он вонзил иглу в мою вену. Что я помнила? — Не переусердствуйте. Скорее всего, вы будете довольно истощены в ближайшие несколько дней. Вот и все.

Я взглянула на сгиб локтя и увидела струйку

— Хорошо, хорошо. Дыши, Сейдж. Глубоко вдохни и выдохни. — Балор подбадривал меня, но я не могла взять себя в руки.

Окровавленные руки. Азраэль. Мои мужчины. Хол. Лори. О, боги.

— Дети. Мои. Мои д-дети! — завыла я, возясь с одеялами, чтобы проверить, беременна ли я еще. Пожалуйста, боги. Пожалуйста, пожалуйста. Мои руки тряслись, когда я скинула одеяла, и рыдание едва не задушило меня, когда я посмотрела вниз.

— Вы потеряли много крови. — Мои глаза метнулись к Балору, когда он заговорил тихо, как будто разговаривал с загнанным в угол зверем. — Было кровотечение. Вероятно, из-за стресса ситуации, в которой вы оказались.

Слезы безостановочно катились по моим щекам. Мне удалось найти голос, хотя горло словно сжималось. — И они... — Черт. Я перекатилась на бок и свернулась калачиком. Глубоко вздохнув, я попыталась снова. — Дети? Они... — Я покачала головой. Я не могла произнести это вслух.

Балор улыбнулся. — Поразительно, но с вашими детьми все в полном порядке. Все выглядит идеально, Сейдж.

Я знала, что мы не в безопасности. Мы не были в безопасности. Я не могла заставить себя спросить о них. Усталость накрывала меня, и я не могла бороться. Мои веки были такими тяжелыми.

Начался ритмичный стук, и с каждым хлопком было все труднее и труднее держать глаза открытыми. Я видела, как Балор встал и бросился к окну. Он выругался и захлопнул окно, через мгновение задернув шторы. Я не пропустила мрачное выражение его лица, но у меня не было сил спрашивать, что происходит снаружи.

Глава 3. Кэм

В следующий раз, когда я открыла глаза, в комнате было темно. Пока я спала, наступила ночь, и я почувствовала давление на мочевой пузырь. Не видя никого, я приподнялась, свесив ноги с края кровати. Я давно не вставала, и надеялась, что не упаду, пытаясь найти туалет. Как я вообще ходила в туалет и все такое, пока была без сознания? Фу, они, наверное, вставили мне катетер.

Глубоко вздохнув, я оттолкнулась от кровати, стараясь держать одну руку на матрасе на всякий случай. Голова закружилась. От напряжения или от того, что я так долго находилась в вертикальном положении... я не была уверена. Боги, мне очень нужно в туалет. Острая боль пронзила мой промежность, и я поморщилась. Какого черта? Еще один укол, и я почувствовала, как тепло стекает по бедрам. О, черт. Я прошаркала к двери в углу, вздыхая с облегчением, когда нашла хорошую ванную.

У меня отошли воды? Или я просто обмочилась? Дети, казалось, были очень активны, и я погладила свой большой живот, делая, возможно, самое долгое мочеиспускание в своей жизни. Кажется, я обмочилась. Мой будущий ребенок нанес удар Чака Норриса по моему мочевому пузырю, и я обоссалась. Я фыркнула, вытираясь. Бьюсь об заклад, это был ребенок Слоана. Я поставила бы на это деньги.

Внезапно стало трудно вдыхать воздух, словно что-то застряло в горле, перекрывая способность дышать. Где мои мужчины? Воспоминания о последнем разе, когда я их видела, промелькнули в голове, и я прижала руку ко рту, чтобы заглушить рыдания. Я даже не знаю, живы ли они.

Ручка двери ванной повернулась, и я поспешно встала, позволяя ночной рубашке упасть до колен, когда дверь открылась.

— Здравствуй, дочь.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы большую часть рвоты отправить в унитаз.

Она рассмеялась без юмора. Скорее зловеще усмехнулась. — Я слышала, ты очнулась, и должна была прийти и убедиться в этом сама. Как там мои детки?

Прислонившись к стене дрожащими ногами, я сползла вниз, пока на лбу выступал пот. — Пошла. Ты. — прошипела я. Лори двигалась по ванной, копаясь в вещах на стойке, как будто у нее не было забот в мире. Я видела ее лицо в зеркале. Как она стала такой? Это не имело никакого смысла. Но я поняла, что мне, по большому счету, все равно. Уже нет.

— Они не твои. Они никогда не будут твоими. Такая женщина, как ты, никогда не должна была иметь детей, — выплюнула я слова, чистый яд на моем языке.

Она замерла, ее тело неестественно неподвижно. Я откинула голову на стену и закрыла глаза, все еще чувствуя легкую дрожь после рвоты.

— Где мои мужчины? — прошептала я, не открывая глаз. Я даже не могла смотреть на нее. Она вызывала у меня тошноту.

Лори драматично вздохнула. — Там, где Азраэль хочет их видеть.

— Мне нужно их увидеть, — ответила я, неловко поднимаясь с пола.

Она улыбнулась. Слишком широко. Слишком взволнованно. — И ты увидишь. Через два дня.

— Что? Что ты имеешь в виду? Они ранены? Скажи мне, Лори! — закричала я, протягивая к ней руки. В мое зрение вливался красный цвет, когда гнев овладел моим телом. Но прежде чем я успела коснуться ее, она схватила мои запястья и сжала их так сильно, что я почувствовала, как кости трутся друг о друга. Мои зубы сжались от вспышки дискомфорта, когда она наклонилась, ее лицо было в дюйме от моего.

— Ты увидишь. Через два дня. Все увидят, что происходит с предателями короны. — Она отпустила одну мою руку, грубо вытаскивая меня из ванной. Мои ноги спотыкались о холодный каменный пол, все еще не привыкшие к ходьбе или поддержанию веса моего тела.

— Прекрати! — завизжала я, споткнувшись и схватившись за спинку стула. — Какого черта с тобой не так? — Я вырвала руку из ее хватки, мое дыхание стало

прерывистым и рваным. Лори усмехнулась, и я не могла поверить, что эта женщина была моей матерью.

— Ты — вот что со мной не так. Ты была для меня только обузой всю свою жизнь! — Ее глаза пылали чистой ненавистью, делая ее красивое лицо уродливым. Неужели она думала, что это новость для меня? На каком-то биологическом уровне я всегда хотела ее внимания, каких-то отношений. Ради всего святого, она была моей матерью. Но в день, когда она убила Гуппи, эта надежда умерла окончательно. Нельзя выбирать, у кого родиться, но ты точно можешь выбрать, кто твоя настоящая семья... и эта сука ей не была.

— Ну тогда, ради всего святого, убирайся из моей жизни! Если я еще раз увижу твое лицо, это будет слишком скоро. Ты всего лишь жаждущая власти пизда с характером двухлетнего ребенка. — Я тяжело дышала, опираясь обеими руками на спинку стула. — Вы с Азраэлем друг друга стоите.

Лори усмехнулась и цокнула языком в своей покровительственной манере. Она всегда заставляла меня чувствовать себя ниже себя. Не такой умной. Не такой стройной. Не такой красивой. Затем я кое-что поняла. Она завидовала. Смех вырвался из моего рта, прежде чем я успела его остановить, и он все продолжался. Я опустилась в кресло и смеялась до слез.

— Что тут смешного? — прорычала она.

Я вытерла мокрые глаза и покачала головой. Может, я сошла с ума. Я наконец потеряла рассудок. — Ты мне завидуешь. — Мой взгляд метнулся вверх как раз вовремя, чтобы увидеть ее лицо. Ее глаза расширились лишь на мгновение, прежде чем сузились. Если бы взгляды могли убивать... — Я не знаю, как Хол вообще терпел тебя.

— Скорее, как я терпела его. Он любит притворяться, что он не такой же плохой, как я. Не сомневайся, этот демон был, есть и всегда будет моим. Аз знает. Мы все связаны. Хол может обмануть кого угодно; он отличный лжец. Это одна из моих любимых черт в нем. Такой обманчивый. — Она вздохнула и убрала прядь волос за ухо. Она говорила о нем в настоящем времени, и мое сердце сжалось от надежды.

— Где он?

Она посмотрела на свои ногти на мгновение, и мой желудок сжался, когда она самодовольно усмехнулась. — Я подозреваю, что он все еще в моей постели, где я его оставила. Его аппетиты так же сильны, как и двадцать восемь лет назад.

— Он жив? — прохрипела я, игнорируя ее другие слова. Слезы выступили на глазах, потому что я видела, как тот клинок пронзил его тело, как он упал на пол, не двигаясь. Но если он был жив, то и мои другие мужчины, мои любимые...

— Очень даже жив. Ненасытный, правда.

Я подняла на нее взгляд и фыркнула. — Ты лгунья. Я не поверю ни единому твоему слову. Никогда. Хол не трахнул бы тебя, даже если бы ты была последней женщиной на земле.

Лори пожала плечами, как будто ее не волновало, верю я ей или нет. — Как хочешь. — Она прошла через комнату, направляясь к двери. — Азраэль зайдет позже. — Я злобно посмотрела на нее, увидев, как медленная, злая усмешка расплывается по ее лицу. У меня упало сердце. Она была королевой низких ударов и исподтишка, поэтому я приготовилась к тому, что она собиралась сказать. — Что касается меня, то у меня есть кое-какие маги, которых нужно повидать. Представь мое удивление, когда я снова увидела прекрасного Фишера лично. Вот это был удар по мозгам.

Я встала на ноги. — Держись от него подальше!

— Что еще более интересно, так это то, что он, кажется, был клонирован. Мы хотим знать, как это произошло, — задумчиво произнесла она, ее глаза блестели от возбуждения.

Появился. Не появляется. Где Фарис? Я не хотела умолять ее, но, черт возьми. Незнание убивало меня.

— Лори. Просто скажи мне... Мне нужно знать, — прошептала я, прижимая руку к груди.

— Мне плевать на то, что тебе нужно. Через два дня! — Она развернулась, распахнула дверь и с силой захлопнула ее, так что несколько маленьких стеклянных флаконов на тумбочке упали.

Рыдание вырвалось наружу, и я опустилась на пол, мое тело едва ощущало прохладу камня на голых ногах. Я попыталась открыть свой разум и найти сознание парней, но там была лишь черная пустота. Я все равно говорила с ними, надеясь на чудо.

— Пожалуйста. Если вы можете меня слышать, знайте, что я жива. Дети живы. Я люблю вас, и я сделаю все, что нужно, чтобы вернуть вас.

Глава 4. Кай

Бесконечная ледяная вода атаковала мои чувства. Ты не утонешь. Черт, как же я ненавидел водную пытку. Тряпку сорвали с моего лица, когда передние ножки стула стукнулись об пол. Воздух со свистом ворвался в мои легкие, сладкий кислород был единственным, чего я хотел в тот момент. Кроме одного — знать, где, черт возьми, моя женщина.

— Скажи нам, что мы хотим знать, маг, — прорычал следователь, схватив меня за волосы и откинув голову назад, заставляя смотреть на него. Мысль о Сейдж и, в свою очередь, о моих братьях вызвала у меня безумный смех, сорвавшийся с губ. Я был следователем в нашей команде, и знал, что выводит нас из себя. Его темные глаза вспыхнули, и у меня не было времени, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем тряпку снова набросили на лицо и меня опять откинули назад.

Даже когда я лежал, не дыша, все, что я чувствовал, — это чистый, необузданный гнев. Я собирался убить всех этих ублюдков. Как раз когда я подумал, что сейчас потеряю сознание от нехватки воздуха, видение того, как я взрываю мозги всем этим ублюдкам, промелькнуло за моими веками, и, черт возьми, мой член действительно шевельнулся. Я больнее, чем думал.

Снова вверх. На этот раз я выплюнул полный рот воды прямо в глаза Дону. Так его звали. Какое тупое имя. Но, о, как он разъярился от моей дерзости и отсутствия страха. Вот в чем дело. Когда ты уже умер, не так много остается того, о чем стоит беспокоиться. Я уже пережил это. Это было ужасно, но у меня был второй шанс.

Дон вытер рукой лицо с отвращением, стряхнув мою слюну с руки резким движением вниз. Он одарил меня хищной улыбкой, которая, в ретроспективе, вероятно, должна была меня насторожить. Но я был здесь так долго, что мне было на все наплевать.

— Я вернусь позже. Тогда мы поговорим. Обещаю тебе, маг, — пригрозил он, поворачиваясь ко мне спиной, чтобы выйти из комнаты. И поэтому я был не готов, когда он быстро обернулся и заехал мне кулаком по лицу так сильно, что я почувствовал, как щека наполняется кровью. Стул опрокинулся, и я остался лежать, стоная в луже воды глубиной в дюйм от наших сеансов пыток.

Отсюда могло пройти несколько минут, часов, дней, недель? Я понятия не имел, я терял чувство времени. Здесь не было света. Абсолютная тьма. Мои руки кричали от того, что были в одном положении так долго. Я был едва в сознании, когда люди Азраэля бросили меня на ту телегу с остальными. Но достаточно в сознании, чтобы знать, что Фарис никогда не садился на ту телегу. Никто не говорил мне ни слова о состоянии моих братьев. Или Сейдж. Или моих дочерей.

Слоан.

Мой дракон.

Мой бедный, измученный мужчина. Он снова был под заклятием Азраэля, и мое сердце разбивалось каждый раз, когда я думал о том, как его могли использовать. Как он чувствовал бы себя потерянным в собственном разуме. С моей собственной способностью я знал, что такая судьба иногда — почти всегда — хуже самой смерти. Не иметь возможности доверять себе или знать, твои ли это мысли, или твоя травма обрела собственное тело и захватила твое. Как одержимость. Только этот вид был хуже, потому что это была не обычная ПТСР, нет. Азраэль оказывал на Слоана какой-то контроль в сочетании с той травмой, которую он уже причинил ему в той лаборатории.

Мне следовало стереть его воспоминания без его согласия. Эта мысль скрутила мой желудок. Я всегда клялся, что никогда не сделаю ничего подобного — хотя я уже делал, и это меня тошнило. Не так давно я стер все их воспоминания, когда отдал свою жизнь за их.

Но нам нужен был Слоан. При первой же возможности я заберу эту травму из его разума, позволю этим ужасным видениям ускользнуть в пустоту моего подсознания, потому что им не место в этом мире.

Дверь скрипнула, отвлекая меня от внутренних мыслей. Шаги крались по земле, когда человек приближался ко мне. Мой стул поставили прямо, и я глубоко застонал, когда голова закружилась от внезапной смены положения. Я несколько раз моргнул, пытаясь восстановить зрение. В комнате все еще было темно, но человек оставил дверь приоткрытой, так что было немного видно.

Чья-то рука опустилась мне на бедро, и я попытался отдернуться от нежеланного прикосновения. — Фишер, — прошептал он, и я всхлипнул.

Мне это показалось?

— Посмотри на меня, милый.

Я поднял глаза, его лицо сфокусировалось, и грубое рыдание вырвалось из моей груди. — Слоан. О боги. О боги, — выдохнул я.

Его большая рука легла мне на щеку — ту, которую разбил Дон, и я зашипел от боли. — Дай посмотрю. — Он повернул мое лицо, чтобы осмотреть.

— Я в порядке. Слоан, развяжи меня. Нам нужно выбираться отсюда сейчас. Ты что-нибудь слышал о других? Сейдж? С ней все в порядке? — Вопросы срывались с моего рта, и я не мог замедлиться. Я отчаянно нуждался в информации. Любой информации. Он покачал головой. — Что это значит? Ты не можешь просто покачать головой!

— Прости. Я ничего не слышал. Я пробрался сюда, чтобы увидеть тебя. Я должен был увидеть тебя, — тихо сказал он. — Я не могу долго оставаться.

Я нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Нам нужно идти. Сейчас, Слоан. Развяжи меня.

— Я не могу. Будет хуже, если я это сделаю, — прошептал он в тускло освещенном пространстве. Тени плясали на его лице.

Я сглотнул. Я знал, что он был не в себе. Его разум не принадлежал ему, но мне нужно было, чтобы он вернулся ко мне. Прямо сейчас. — Эй. Ты видел кого-то из остальных? Слышал что-нибудь? Меня сводит с ума это незнание.

— Я никого не видел несколько недель. — Его руки медленно скользнули по моим бедрам. — Я скучаю по тебе.

— Слоан, сосредоточься. Я люблю тебя. Я так сильно по тебе скучаю, что это причиняет мне боль, малыш. Но мы не можем оставаться в этой комнате. Они хотят знать о Фарисе. О том, как я все еще жив и как он появился. Я ничего им не сказал, но я боюсь, что если я не дам им что-то скоро, они прибегнут к более радикальным мерам. Я не смогу помочь нам, если я застрял здесь. Развяжи меня, — умолял я.

— Позволь мне сделать тебе приятно, хотя бы на мгновение, — ответил он, залезая мне в пояс и сжимая мой мягкий член. Тошнота закружилась, когда он сжал мой ствол, потянув его.

— Нет. Слоан, прекрати. Я не... Черт! — Мои слова умерли на языке, когда он взял меня в рот. Слезы навернулись, потому что я не чувствовал никакого прикосновения, которое не было бы вредным, уже не знаю сколько времени. И вот он, мой мужчина, дающий мне связь с моей человечностью. Но я не хотел этого. Я был не только грязным, но и время было неподходящее.

Я застонал, когда его язык скользнул. — Пожалуйста, прекрати.

Он не прекратил. Он продолжал лизать меня с рвением одержимого. Почему он не останавливается? Он был словно в другом мире, потерянный для меня.

— Инферно, — прошептал я.

— Все в порядке, питомец. Просто прими это, — пробормотал он вокруг головки моего члена, и мое сердце участилось. Слоан никогда бы не проигнорировал мое стоп-слово. Он также сказал мне, что я больше не его «питомец».

Мужчина между моих ног, с моим членом во рту — это был не Слоан. Черт. Я дернулся, пытаясь уйти, но этот самозванец удерживал стул, чтобы продолжить свою атаку на мое тело.

— Убирайся от меня! — закричал я, мой голос был хриплым.

— Слушай, питомец. Просто скажи им, что они хотят знать, и тогда они выпустят тебя отсюда. Мы сможем быть вместе. — Его рука скользнула между моих ягодиц, и слезы хлынули. На меня никогда не нападали так. Мой разум кружился, а мой предательский член все еще был твердым, как камень, во рту этого человека. Человека, который не был моим. Человека, который украл личность Слоана.

Мои мысли метались, когда он касался меня, и я попытался уйти в пустоту своего разума. В то место, где раньше был Фарис. Если бы я мог туда попасть, я бы мог заблокировать это. Мне не пришлось бы присутствовать.

Используй его в ответ, прошептал голос сквозь тьму моей психики. Был ли это мой собственный подсознательный голос? Может, если я правильно разыграю это, я смогу дать им ложную информацию и использовать это в своих интересах. Мне просто нужно было полностью отключиться. Когда я посмотрел вниз и увидел его темную голову, скользящую вверх-вниз, я задался вопросом, было бы лучше или хуже для меня, если бы они не украли его образ, чтобы манипулировать мной. Если бы это было просто изнасилование незнакомцем, а не кем-то, носящим лицо любимого мной человека.

Это было пиздец. То, как дрожали мои бедра, несмотря на то,

И тут появилась пустота. Тьма. Я никогда не проваливался в нее так быстро и решительно, как в этот момент. Онемение окутало меня, и я приветствовал каждую секунду. Я чувствовал, как ощущение пустоты ползет по каждому аспекту моего разума, моего тела, моей гребаной души. Я просто надеялся, что когда все будет сказано и сделано, я смогу вытащить себя обратно.

— Лори, — простонал я. Его рот отпустил меня. Не то чтобы я это чувствовал. Уже нет.

— Лори? — спросил он озадаченно, вытирая нижнюю губу тыльной стороной ладони.

Я позволил своим векам затрепетать, темная усмешка дернула уголок моего рта. — Ты знаешь это; мы говорили об этом. Пообещай мне, что будешь держаться от нее подальше. Это должно быть что-то, что она сделала со мной. Когда она убила меня. Ее магия.

Я бы никогда не привел их обратно к Сейдж. Они явно понятия не имели, что она была ответственна за то, что вернула меня к жизни и разделила меня и Фариса. И я собирался это гарантировать. Если они заподозрят, что Лори была причастна к этому, они пойдут за ней и, надеюсь, оставят мою женщину в покое.

— Бьюсь об заклад, ты прав, питомец. Ты такой умный. Такой хороший, сладкий питомец. — Он вернулся к своей работе, и я почувствовал полную диссоциацию. Как будто я на самом деле стоял в углу, наблюдая. Ожидая. Наблюдая.

Несколько позже ко мне вернулось осознание. Я был не на стуле; вместо этого я был привязан к длинному столу. Фальшивый Слоан ушел, но Дон вернулся, и последнее, что я увидел, было его лицо, прежде чем боль взорвалась в моей лодыжке.

Так продолжалось целую вечность, хотя время для меня было неважно. Дон пытал меня. Фальшивый Слоан успокаивал меня. Я скармливал ему ложную информацию. Когда он брал то, что не принадлежало ему, я фантазировал о том, как выкалываю ему гребаные глаза, отрываю яйца и засовываю их в задницу Дону.

Они думали, что победили. Что они сильнее меня. Однажды ночью, когда я лежал на этом холодном столе, моя сломанная лодыжка пульсировала от инфекции, мои пальцы — большинство из них тоже сломано — кричали от боли, моя задница саднила от того, что меня использовали снова и снова... я ухмыльнулся. Не знаю, как я понял, но воздух сегодня был другим. Заряженным. Мой мозг загорался маленькими вспышками света. Зеленого света.

И тут я услышал это. О, сладкие боги, я услышал ее.

«Пожалуйста. Если вы можете меня слышать, знайте, что я жива. Дети живы. Я люблю вас, и я сделаю все, что нужно, чтобы вернуть вас».

О, милая. Она была жива. Дети. Я позволил единственной слезе скатиться по щеке.

Мы все делаем все, что нужно, чтобы вернуться к тебе.

Глава 5. Сейдж

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Семь. Количество шагов, которые я мог пройти от стены до стены в этой камере. Туда и обратно. Семь, четырнадцать, двадцать один, двадцать восемь...

Камера была очень тускло освещена, с лампой, которая мерцала над головой каждые десять целых семь десятых секунды. Мои руки запутались в моих грязных, спутанных волосах. Сколько прошло с тех пор, как я принимал душ? Рычание раздалось в моей груди, и я упал на пол, отжимаясь, пока руки не начали гореть от напряжения. Здесь не было окон, поэтому я мог только догадываться, сколько времени прошло. Моя борода была единственной подсказкой. Должно быть, прошли недели. И я начинал сходить с ума.

Я рухнул на тонкий матрас и уставился в потолок. Это гребаное мерцание. Я бы предпочел остаться в полной темноте, чем терпеть это дерьмо.

Первые несколько дней здесь я только и делал, что бесился. Кричал. Каждый день охранник оставлял поднос с едой и стакан воды, просовывая его через небольшое отверстие внизу двери. И каждый день я угрожал этому человеку, кем бы он ни был, обещаниями самых жестоких смертей, которые только мог вообразить.

Но я ел еду и пил воду. Я продолжал тренироваться, потому что при первой же возможности собирался нанести удар. Неважно, что у меня были травмы от боя, хотя, к счастью, ничего не было сломано. Я просто был избит и покрыт синяками.

У них была моя маленькая ведьма. Мои кулаки сжались на животе, когда я подумал о ней. Моя беременная женщина... Темные мысли часто пытались проникнуть в мой разум, например, тот факт, что она, возможно, уже не беременна. Я мельком увидел ее на каменном полу, когда нас вывозили из тронного зала. Там была кровь. Много крови.

Нет.

Я не стану предаваться таким мыслям. Я не мог. И мои братья. Глубокая вина скрутила мое сердце, когда я подумал о Слоане. Мне следовало сделать больше для него после его пленения, больше, чтобы помочь ему пережить ту травму, которую он перенес от рук своего отца и Азраэля. Он все еще был под их заклятием, именно там, где они хотели его видеть.

Я не смог защитить свою семью. Снова.

Моя челюсть дернулась, и у меня возникло внезапное желание избить что-то до полусмерти. Но в этом дерьмовом месте нечего было бить. Разве что стена, но мне не очень хотелось разбивать себе пальцы.

Так много раз я лежал здесь и мысленно звал свою семью, надеясь, что они услышат меня. Но моя магия, казалось, была заблокирована здесь, в замке. Так что если кто-то и слышал мой голос, у меня не было способа узнать, потому что я никогда ничего не слышал в ответ. Это не мешало мне говорить с ними.

«Детка, я скучаю по тебе. Твое совершенное лицо поглощает мой разум. Как ты себя чувствуешь, малышка? Девочки хорошо к тебе относятся? Где бы ты ни была, я надеюсь до звезд, что о тебе заботятся и что ты в безопасности. Не волнуйся о нас, красивая малышка. Мы найдем способ вернуться к тебе.

Я тут думал, что это хорошо, что у меня есть опыт с длинными волосами. Мои навыки пригодятся, когда у девчонок волосы станут длиннее. Если только они не захотят короткие. Это тоже нормально. Но я могу научить парней, как с ними обращаться. Я ожидаю, что Фарис натворит с их волосами какую-то дичь. Они будут в восторге.

Мое сердце болит по тебе. По моим братьям. Но я не сдаюсь, маленькая ведьма. Я

Я перекатился на бок и позволил сну утащить меня вниз.

КРИК заставил меня слететь с кровати. Каждый нерв в моем теле гудел. Мне это показалось? Я был в бреду? Я бросился к двери, прижимаясь к ней ухом. Я почти ничего не слышал с тех пор, как был здесь. Только когда приносили поднос с едой, я слышал какие-то признаки жизни.

Как раз когда я собирался отвернуться, еще один пронзительный душу крик наполнил воздух, и по моей коже побежали мурашки. Я знал этот крик. Он был нечеловеческим. Он был кошачьим.

— КАЙ! — заревел я, колотя кулаками по глухой двери. Боевые крики Багиры захлестнули мои чувства. С ним что-то не так. — НЕ СМЕЙ ЕГО ТРОГАТЬ!

Мое сердце билось в такт с моими кулаками. Пот стекал по моему лицу, когда я схватился за ручку двери и потянул ее изо всех сил. Она не поддавалась. Конечно, нет.

Затем шум просто... прекратился. Почему он прекратился? Паника охватила меня, мои руки тряслись от страха перед тем, что могло происходить за пределами этой проклятой камеры.

— Кай! Это Кам! Я здесь, брат! — крикнул я, надеясь, что он сможет меня услышать. Должно быть, они держат его где-то поблизости. Как же это было бы пиздец, если бы мы все были в камерах прямо рядом друг с другом. Так близко и все же...

Звук отодвигаемого засова заставил меня отступить. Как бы сильно я ни хотел выбраться из этой камеры, я не был дураком. Моя тренировка все еще сидела во мне. Мне нужно было увидеть, кто там, прежде чем я слепо выскочу и наткнусь на нож или дуло пистолета.

— Боги, здесь ужасно воняет.

О, черт, нет.

— Здравствуй, Кэмерон, — объявила Лори, как будто это был какой-то светский визит. Ее зеленые глаза обвели маленькое пространство, ее нос сморщился от отвращения.

Я скрестил руки на груди и уставился на нее, заметив, что дверь теперь закрыта. Это нормально. Им придется открыть ее, чтобы выпустить ее.

Когда я не заговорил, на ее лице промелькнуло раздражение. — Что? Никакого приветствия для меня? Мы же почти семья, ты знаешь. Я хотела сказать тебе — без обид. Если хочешь, можешь называть меня мамой. Я знаю, у тебя ее нет.

Господи. Эта пизда.

Я смотрел на нее, мое лицо оставалось неподвижным. Такие люди, как она, хотят реакций. Драмы. Ничто не бесит их больше, чем отсутствие реакции на их игры.

— Что? Никаких вопросов ко мне? Ничего, что ты просто умираешь от желания узнать?

Вопросы жгли мой язык от того, как сильно я хотел их выплюнуть, но я знал, что она не ответит. Лори была стервой худшего пошиба. Она пожала плечами в манере «как хочешь» и изучала меня. Я готов был поставить деньги на то, что ее магия была в полном порядке, и это было единственное, что мешало мне броситься вперед и сломать ей шею.

— Тебе действительно нужно принять душ. Пойдем. — Она подошла к двери и открыла ее, исчезнув из камеры. Она серьезно? Дверь осталась приоткрытой. — Пошли, Джейкобс. От тебя ужасно воняет.

Я прикусил щеку изнутри и осторожно подошел к двери, выйдя в тускло освещенный коридор. Это был первый раз за очень долгое время, когда я видел что-то кроме внутренней части этой гребаной комнаты. Мои глаза все замечали. Там были двери, которые тянулись вдоль коридора, двери, похожие на мою. Еще камеры. Где был Кай?

Дышать воздухом здесь было таким кайфом, что я чуть не почувствовал эйфорию, следуя за Лори. Она время от времени оглядывалась, чтобы убедиться, что я все еще здесь. Мне нужно было собраться с мыслями. Было рискованно действовать сгоряча, не зная, где я нахожусь и не имея какого-то плана. Но если у меня будет четкий шанс убрать эту суку, я не задумаюсь.

Мы подошли к арке, и я заметил, что цементный пол уступает место плитке. Похоже, сука действительно ведет меня в душ. Вот я, в трусах-боксерах, которые я носил с того самого дня, как мы сюда попали, а она расхаживает, как Королева Пизда, в деловом костюме. Цоканье ее каблуков по гладкому полу заставляло мой глаз дергаться, и мне приходилось сжимать кулаки, пока кости не хрустели, чтобы сдержать себя и не оторвать ей голову.

Как бы то ни было, я понятия не имел, где я. Очевидно, в Бесмете... но где именно в Бесмете? Все еще в замке? Или меня перевели куда-то еще? Я знал, что слышал Кая раньше, значит, он был здесь со мной. Но насколько я знал в этот момент, все остальные могли быть в другом измерении, в соседней комнате или в гребаном склепе. Я действовал вслепую, поэтому подавлял свою ярость.

— На скамейке есть полотенца. Мыло и другие средства в душе. Бритвы нет. Вы понимаете, почему, — самодовольно объяснила Лори, ее каблуки эхом разносились по комнате для душа. Там было около пяти отдельных кабинок, с длинной деревянной скамьей, которая тянулась вдоль всей комнаты, напоминая раздевалку в бассейне.

Я подозрительно посмотрел на нее, остановившись. Какую игру она ведет? В душевых не было шторок, и у меня не было ни единого шанса, что я разденусь перед этой женщиной.

— Не нужно стесняться, Кэмерон. — Она подмигнула. Я не двигался. — Я уже видела, что у тебя там. У тебя есть немного металла, но ты ведь не робот, правда? Нет, ты весь мужчина. — Черт, мне пришлось сглотнуть, чтобы не вырвать. — Не волнуйся, я подожду тебя снаружи, пока ты закончишь. Это единственный выход из этой комнаты, и здесь нет ничего, что могло бы сойти за оружие, так что даже не пытайся. — Она развернулась и вышла из комнаты.

Вот в чем проблема, когда тебя держат в плену. Особенно во время войны. Ничто никогда не делается без причины. Так почему же сейчас, после стольких недель, меня выпустили из этой камеры? И сразу после того, как я услышал Кая? Может, они наконец захотели поговорить со мной, вместо того чтобы полностью игнорировать меня.

Не теряя времени, я шагнул в душевую кабинку, включив воду на максимально горячую. Мои трусы упали на холодный пол, и я, блядь, застонал, когда

— Гребаная-а-а-а...

Никогда еще душ не был таким приятным за мои тридцать лет. Я заметил дозатор с мылом, прикрепленный к стене, и быстро наполнил руки до краев. Затем я тер. И тер. И тер. Пока моя кожа не покраснела, а дозатор почти не опустел. Я дважды намылил голову и бороду, заметив темную воду, стекающую в слив. Боги, я бы убил за зубную щетку прямо сейчас.

Как только я нанес достаточно кондиционера на волосы и бороду, чтобы чувствовать себя человеком до следующего душа, я откинулся на стену и сполз на задницу. Вода начинала остывать, но я не мог заставить себя выйти. Пока нет. Вода струилась по моему лицу и торсу, и я наслаждался моментом. Это было очищение — не только для моего тела, но и для моей души. Моей решимости. Я не осознавал, насколько безнадежным я начал себя чувствовать в последние дни.

Может быть, в этом и была их цель. Дать мне этот маленький кусочек нормальности, чтобы потом по-настоящему меня разъебать. Все, что меньше, на самом деле удивило бы меня. Медленно я поднялся с пола душа и выключил воду. Я вытирался с черепашьей скоростью, не спеша снова увидеть лицо Лори или вернуться в ту проклятую комнату. Когда я обернул полотенце вокруг талии, я решил прямо там и тогда, что если они попытаются заставить меня вернуться туда, я буду драться как черт. Я не мог вернуться.

Тяжелые шаги достигли моих ушей, и я остановился, расчесывая волосы найденной щеткой. Кем бы ни были эти люди, они двигались довольно быстро и приближались.

— Тогда это не сработало? — спросила Лори, когда шаги стихли.

— Нет. Нужно быстро доставить его в лазарет. Его дважды реанимировали, прежде чем мы убедили Аза снять его со столба, — мрачно сказал мужчина.

Я слышал, как Лори задумчиво хмыкнула. — Хорошо. Отведите его к лекарю. Ваш король не будет доволен, если он умрет.

Любопытство взяло верх, и я тихо подошел к стене, которая загораживала мне обзор. В коридоре было больше народу, чем я ожидал; толпа охранников окружала носилки, все сосредоточены вперед, пока один из них слушал ее приказы. Запах крови висел в коридоре, как чума, и я рассматривал лежащее без сознания тело. Его спина была разорвана на части. Я видел много пыток в своей жизни, но никогда не видел, чтобы чья-то плоть выглядела настолько изувеченной. Бедняга, должно быть, мертв, а если нет, то он должен молить о смерти.

Охранник отошел в сторону, и мои глаза остановились на лице раненого мужчины. О, черт возьми. Черт. Я откинулся на стену, прижимая руку ко рту, чтобы не вырвать.

Нет. Нет. Я... я не так это увидел. Это не может быть он...

Мое сердце билось, как загнанный зверь, и я сделал резкий вдох, пытаясь вести себя тихо. Время, казалось, ползло, хотя я знал, что прошло всего пару секунд. Я сжал щетку в руке так сильно, что почувствовал, как пластик начинает поддаваться. Я знал, что видел. И я знал, что нужно сделать.

Слезы навернулись, но сейчас было не время. Я точно знал, кем был мужчина на носилках, но если я дам ему имя в своем сознании, это сломает меня. Я должен сломать их первыми. Так что он останется безымянным, безликим существом в моем сознании, пока я не выполню свою миссию.

Четыре охранника. Лори. Мужчина на носилках. Четыре охранника. Убить их всех. Заставить их истечь кровью.

В одно мгновение я пролетел мимо Лори, ударив кулаком ближайшего охранника в горло, а затем перевернул щетку и вонзил ее со всей силы прямо в глаз. Я предвидел охранника справа, поэтому продолжал сжимать щетку, вытаскивая ее с хлюпаньем и брызгами крови, когда разворачивался. Пригнувшись, я выбросил ногу в сторону, вращаясь, и сбил с ног следующую цель.

Я не дал ему времени встать. Черт, он едва коснулся земли, как я уже перепрыгнул через него, освобождая его от зловещего кинжала, висевшего на его поясе. Мои руки вылетели вперед, когда я пролетел над этим куском дерьма, плавно перекатился и с силой развернулся, выпустив кинжал со всей мощью, которую мог призвать.

У меня не было времени ждать, я двигался, преследуя оружие, прежде чем оно вонзилось в горло охранника, у которого я его украл. Моим намерением было выхватить его, чтобы прикончить остальных двоих, но они уже были на мне. Один из них бежал прямо на меня, в то время как другой попытался нанести круговой удар ногой. Моя рука метнулась, схватив его ногу в воздухе, и я дернул его лодыжку в противоположную сторону. Он перекатился, сделав какое-то дикое боевое движение, и приземлился на ноги.

Мои глаза сузились. — Вы, парни, облажались. — Я звучал как монстр. Зверь, жаждущий не меньшего, чем крови каждого существа в этом замке, которое причинило вред мне или моей семье. Другой охранник, который несся на меня с силой, наконец оказался в пределах досягаемости, и я сделал обманный удар, прежде чем сбить его с ног своей гребанной ногой. Как только он упал, я обхватил его шею, сжимая его горло бедрами достаточно сильно, чтобы раздавить трахею.

Полотенце, которое было вокруг моих бедер, теперь лежало рядом со мной, и я услышал, как вундеркинд-ниндзя сделал колкое замечание другому парню о том, что он умирает с дряблым членом на голове, когда схватил меня за волосы. Что за сука. Его руки попытались обхватить мою шею, но я поднял плечи, делая невозможным для него найти правильный угол. Если он хотел задушить меня, ему придется попробовать что-то другое, кроме как дергать меня за гребаные волосы.

Мужчина между моими ногами проигрывал битву, когда острая боль взорвалась в моем боку. Моя челюсть сжалась, сдерживая рев, мой взгляд остановился на охраннике, который меня ударил. Моя рука метнулась, обхватив его запястье. С рычанием я резко повернул бедра, и удовлетворяющий хруст достиг моих ушей. Отпустив теперь уже мертвого мужчину из захвата бедрами, я вытащил нож из бока, заработав удар по лицу от нападавшего, который пытался заставить меня отпустить его запястье.

Кряхтя, я повернулся и бросился к его ноге. Нож разрезал его ахиллово сухожилие, как масло. Я вскочил, схватил мокрое полотенце и обернул его вокруг шеи, когда он упал на колени. Его хрипы и ощущение его горячей крови, собирающейся лужами вокруг моих босых

Его царапающие руки безвольно упали по бокам, и я понял, что он готов, когда он обмяк, его тело стало вялым. Но я все равно тянул сильнее, потому что мне нужно было быть уверенным. Потому что эти люди, то, что они сделали... Я не мог смотреть. Я уже знал, что видел — кого видел на тех носилках...

Я поднялся в полный рост с гримасой, прижимая полотенце к ране на боку и злобно глядя на Лори. — Убирайся. От. Него. Подальше. — прорычал я. Мои волосы упали на лицо, и я чувствовал, как кровь пропитывает полотенце.

Она смотрела на меня, ее пальцы скользили по его волосам. — Ты довольно хороший боец. Особенно для человека твоего роста.

— Клянусь всеми звездами на небе, если ты не уберешь свои руки от него в ближайшие две секунды, я покажу тебе, как быстро ты можешь умереть от этих рук, сука. — Я дышал быстрее, вероятно, из-за потери крови.

Она рассмеялась. Она реально, блядь, рассмеялась надо мной. Как будто мы были старыми друзьями, и это была шутка. — О, Кэмерон. И куда ты, по-твоему, собираешься идти? Его отправляют в лазарет, чтобы о нем позаботились, а ты вернешься в свою камеру, потому что ты только что доказал, что не умеешь вести себя как цивилизованный человек в стенах моего королевства! — Она взвизгнула последнюю фразу, теряя спокойствие. Боги, она полностью заблуждается.

— Он не покинет моего поля зрения, и я не вернусь туда. Убирайся с моего пути, — предупредил я, делая шаг ближе и останавливаясь рядом с охранником, у которого из шеи торчал блестящий кинжал.

— Или что? Я могла бы прикончить вас обоих быстрее, чем ты моргнешь. Моя магия все еще при мне, — похвасталась она, самодовольно усмехаясь, как будто выиграла что-то. Я не мог отвести взгляд от того, как ее пальцы запутались в его темных волосах. Она не имела на это никакого права!

Но она выдала информацию ранее, и я планировал использовать это. Полотенце выскользнуло из моей руки, и вместе с ним из раны на боку хлынула ровная струйка крови.

— Что ты делаешь? — спросила она, в ее голосе впервые появилась неуверенность.

Я пожал плечами. — Ты сказала, что Азраэль не будет доволен, если он не выживет. Я рискну предположить, что он чувствует то же самое по отношению ко мне. Ко всем нам. Нуждается в нас по какой-то причине, — тяжело дыша, я наклонился, упершись руками в колени. Мне нужно было оставаться в сознании еще немного. Мои пальцы обхватили рукоять кинжала, и я снова поднялся с решимостью, струящейся по моим венам.

— Кэмерон, — осторожно сказала Лори, опуская руку с волос раненого мужчины. Гребанный наконец-то. — Ты не посмеешь.

Я вытянул левую руку перед собой и посмотрел ей в глаза, поднося кинжал к центру моего запястья. — Посмею. Нет ничего, чего бы я не сделал ради своей семьи. Ради моей женщины и моих братьев. Я бы убил каждое гребаное существо в этом замке с улыбкой на лице, если бы это означало вытащить их отсюда и подальше от таких, как ты.

Поцелуй лезвия у моего запястья обжег, но я был настроен решительно. Я не вернусь туда. Она уступит.

Ее зеленые глаза расширились, когда кровь начала капать на пол. — Прекрати. Чего ты хочешь?

Я спрятал свою усмешку за волосами. — Веди нас в лазарет. Мы двое — я указал на человека на кровати, — мы остаемся вместе с этого момента. И если ты хоть подумаешь о том, чтобы снова причинить ему вред таким образом, я не могу даже начать объяснять тебе, каким ужасным способом я тебя, блядь, убью. Иди, пизда.

Лори сглотнула и потянулась к кровати.

— НЕ СМЕЙ ЕГО ТРОГАТЬ! — взревел я, и она подпрыгнула. Не прикасаясь больше к носилкам, она развернулась, и ее каблуки зацокали по коридору. Я положил окровавленный кинжал в конец кровати и начал толкать ее по коридору, следуя за ней. По крайней мере, мне было за что держаться. Я все еще не мог смотреть на него. Не сейчас. Не сейчас.

Я здесь, и я никогда больше не оставлю тебя. Мы выберемся отсюда, клянусь. Останься со мной, К. Пожалуйста, пожалуйста, останься со мной, Альфа.

Глава 6. Брам

Двумя часами ранее

— Я не могу превратиться в гребаного дракона! — Взгляд Азраэля сузился на моем лице, его гнев был видимой волной эмоций в его темных глазах. — Что ж, тогда мне придется применить другие меры. Скоро за тобой придут стражи. Я рекомендую попытаться отдохнуть. Тебе это понадобится. — Он захлопнул за собой дверь, и я застонал.

Я был в этой комнате для допросов уже несколько часов. Я умирал от голода, хотел пить как черт, и мне надоело быть пленником. Я не видел солнечного света неделями. Черт, я никого не видел, кроме Азраэля и двух его стражников, с тех пор как он начал наносить мне визиты. Это были не светские визиты.

Я прижался лбом к холодной стали стола, за которым мы всегда сидели. Мое тело было приковано к стулу цепями, цельная сталь толщиной в дюйм и магически усиленная. Мои руки были связаны, каждая закована в наручники и пристегнута к столу. Ублюдки.

Почему он думает, что ты можешь стать драконом? — прогремел Багира в моем сознании.

— Понятия не имею. Не знаю, как он вообще узнал, что я могу превращаться в мышь. Мы никогда не давали ему этой информации, — ответил я, перебирая кусочки пазла в своем мозгу и пытаясь осмыслить все.

После паузы я спросил. Я должен был знать. Несмотря на то, что знал, каким будет ответ, я не мог не спросить.

«Ты что-нибудь слышал от нее?» — прошептал я через ментальную связь в нашем общем сознании. Я плохо переносил разлуку с Ростком, но моя связь знала, что она достаточно близко, чтобы не вогнать меня в полное депрессивное состояние. Я был почти уверен, что когда нас разлучали раньше, именно расстояние вызвало мой стресс, который стал непреодолимым. Хотя я еще не был полностью потерян во тьме, незнание местонахождения или состояния моей семьи давило все сильнее.

Моя пантера заскулила в ответ на вопрос, и я стукнулся головой о стол. «Мы должны добыть информацию. Как-нибудь. Багира, говорю тебе, я

Багира проворчал. «Я знаю. Я знаю, о чем ты думаешь в темноте».

«Она моя. Она моя пара, и я подвел ее. И детеныши, Багира. Боги, запомни мои слова, я...»

Звук распахнувшейся двери прервал наш разговор, и двое стражников были уже на мне, поднимая меня и отстегивая цепи. — Куда мы идем? — спросил я, раздраженный этими неизвестностями и зная, что не получу ответа.

Они начали тащить меня к двери, и я уловил запах того, что было моим. Она здесь. Где-то. Мои глаза вспыхнули, и я почувствовал, как волосы вылезают из моей спины, а когти прорываются сквозь руки. Мои движения не были рациональными. Брызги крови попали мне на лицо и грудь, когда один из стражников упал на землю, держась за горло. Мой лоб нашел нос другого, разбив его при контакте.

— Почему от тебя пахнет моей парой? Где она? — Мой голос был смесью моего собственного и голоса Багиры. Я был в каком-то странном частичном оборотничестве, которое никогда не испытывал. Мужчина смотрел на меня широко раскрытыми глазами, пока кровь брызгала из его носа. Наклонившись, я хотел закричать и потребовать информацию, но дикий кошачий крик, сорвавшийся с моих губ, шокировал даже меня. Он был таким гребаным громким. Волосы на голове парня развевались от силы, и запах мочи ударил в воздух. Он рыдал, когда мои когти вонзились в его плечи.

— Скажи мне, где она, и я убью тебя быстро. — Мои уши навострились, когда звук сапог по камню эхом разнесся по коридору. Еще стражники. Время на исходе. Я схватил охранника за воротник и снова швырнул его на землю, сдерживая желание вонзить зубы в его шею и рвать, пока он не перестанет дергаться. — СКАЖИ МНЕ, БЛЯДЬ!

Кокос. Ваниль. Солнечный свет. Ее запах проникал в мои чувства, как чума. Еще один из этих диких кошачьих криков вырвался из меня, и кровь потекла из ушей охранника, его барабанные перепонки, вероятно, лопнули.

— Н-на восток. — Это все, что он успел сказать, прежде чем другие стражники набросились на нас. Что-то пронзило мой бицепс, и я зарычал на дротик, вырвал его и швырнул на землю.

Охранник впереди шагнул вперед. — Иди с нами добровольно. Не усложняй себе жизнь.

Мое дыхание было тяжелым и хриплым, мои плечи вздымались от простого акта дыхания. Я провел языком по зубам. Зубам, которые были намного острее и длиннее обычных.

— Где. Моя. Пара? — Каждое слово было рычанием. Угрозой. Обещанием смерти. Охранники выглядели сбитыми с толку моим вопросом, и я заморгал, пытаясь прояснить зрение. Все становилось размытым. Если у меня мало времени, я должен использовать его с умом.

Опустившись на одно колено, я опустил голову.

— Давай, нам нужно вывести его наружу. Король не в настроении ждать, — сказал кто-то, и они начали подходить ближе. Я ждал, пока их сапоги не появятся в моем поле зрения, сдерживаясь, пока не почувствовал руку на своем плече.

Без сомнения, я двигался быстрее, чем когда-либо, будь проклят транквилизатор. Я схватил запястье мужчины, который касался меня, вонзил клыки глубоко в его руку, а затем дернул головой, разрывая все артерии там. Мои ноги бросили меня в воздух, когда я прыгнул на другого охранника, воплощая в жизнь свою более раннюю фантазию о том, как перерезаю кому-то горло.

Чье-то тело ударило меня в спину, и руки обвились вокруг моей шеи. Я нанес удар через плечо, мои когти без сопротивления разрезали лицо мужчины. Я был как гребаный Росомаха. Мужчина отпустил меня и рухнул на землю, давая мне возможность развернуться и найти четвертого охранника. Он был прямо позади меня, держа пистолет с улыбкой на своем злобном лице.

Жажда крови двигала мной в тот момент. Не было сил остановить мою жажду смерти. Я бросился на него, и он нажал на спусковой крючок. Выстрел попал мне в живот в нескольких местах, прежде чем я столкнулся с охранником, приземлившись на него. Взглянув вниз, я увидел по крайней мере пять дротиков, торчащих из моего тела — пистолет, должно быть, был похож на дробовик. Я качнулся, транквилизатор быстро двигался по моему кровотоку.

«Я доберусь до нее», — прохрипел я, потянувшись к дротикам, но схватив лишь воздух. Мои конечности были бесполезны. Мое тело обмякло, и я с глухим стуком упал на землю.

Все исчезло. Кроме этого гребаного запаха. Солнечного света.

Глава 7. Слоан

Солнечный свет — вот что я увидел первым, когда открыл глаза. Мне пришлось щуриться от яркости, особенно после того, как меня так долго держали в темноте. Так долго в темноте. Мои глаза слезились от эмоций. Я никогда не был так рад оказаться на улице, чувствовать, как открытый воздух обдувает мое тело, наполняя мои легкие, питая мою гребаной душу.

— С возвращением, оборотень, — сказал Азраэль откуда-то позади меня. Я не мог оторвать глаз от неба, чтобы увидеть, где он. Мои руки были связаны запястьями над головой, и я был привязан к кресту спиной наружу. Какого черта? Мои глаза скользнули вниз, и я понял, что полностью обнажен. Мое сердце начало биться быстрее, и ропот толпы пронесся в моих ушах.

Медленно я повернулся к шепоту и увидел группу примерно из пятидесяти человек, их лица выражали смесь отвращения, веселья и, на некоторых, беспокойства.

— Этот маг борется со своей природой! — прогремел Азраэль, и толпа ответила выкриками и звуками неодобрения. — Как ваш король, мой долг — следить за тем, чтобы каждое существо в моем королевстве достигло своего истинного потенциала! Этому оборотню нужен толчок, и я тот человек, который даст его ему!

Рев толпы был оглушительным. Страх скользнул вниз по моей спине, как бы я ни пытался отрицать его. Быть сильным и храбрым. Это напомнило мне, что однажды сказал Слоан. «Храбрость не означает, что ты не боишься. Храбрость означает, что ты принимаешь страх и позволяешь ему питать твою цель. Это нормально — бояться. Ты просто не можешь позволить страху управлять тобой, брат. Пусть он ведет тебя к достижению твоих целей».

Я был в порядке. Я буду в порядке. Что бы Азраэль ни планировал для меня, это была не смерть. Если бы это было так, я бы умер в первый же день, когда меня отправили в мою камеру с раздробленным позвоночником и грудной клеткой. Но вместо этого он послал целителей, чтобы починить меня как нового. Я мог выдержать все, что

— Мы будем продолжать, пока ты не превратишься в ту форму, которую, как я знаю, ты можешь принять, или пока ты не потеряешь сознание. — Азраэль обошел крест и остановился в дюйме от моего лица. Его темные волосы были идеально уложены, корона на его голове сверкала на солнце. Но больше всего сверкали его глаза. Злобой. Жаждой боли, страданий и власти. — Не сомневайся, оборотень. Мы будем продолжать это изо дня в день, пока ты не сделаешь так, как я прошу. Я буду исцелять тебя, только чтобы повторить процесс. Не сдерживайся. Ты только вредишь себе.

— Пошел ты, сука.

Ухмылка появилась на его красивом лице от моей дерзости, и он протянул руку в сторону, ладонью вверх. Охранник шагнул вперед, вложив рукоять хлыста в его руку. Азраэль шагнул ближе и провел рукояткой оружия по моей щеке и по моим губам, в его глазах, прикованных к моим, вспыхнуло вожделение.

— Мне доставит удовольствие сломать тебя. Возможно, мне придется найти время, чтобы попробовать другую тактику. — Он наклонился. — Возможно, сегодня вечером, когда ты будешь лежать в постели с разорванной в клочья спиной, я приду за тобой. Я думаю, мне понравится вид твоей окровавленной спины, когда я буду трахать тебя в сырую.

Я плюнул ему прямо в лицо, и он отпрянул. — Попробуй, ублюдок. Я отрежу твой крошечный член и оставлю его на полу для муравьев.

Он вытер плевок со щеки, его глаза потемнели. Гребаный садистский кусок дерьма. — О да. Мне это действительно понравится. — Он засунул пальцы в рот и высосал мою слюну. — Давай начнем.

Он повернулся ко мне спиной, широко раскинув руки, словно он был богом, и все здесь поклонялись ему. Хвост хлыста волочился по земле, когда он обращался к зрителям. — Рекорд — восемьдесят два до потери сознания от моего хлыста. Посмотрим, сколько потребуется этому могущественному оборотню, чтобы превратиться в лучшую версию себя! — воскликнул Азраэль, раззадоривая толпу. Это было варварски. Архаично. Неправильно.

Я попытался расслабить тело. Я не мог ничего сделать, чтобы остановить то, что грядет. Если я не буду напряжен, я надеялся, что это будет не так разрушительно. Я ошибался. Свист хлыста, рассекающего воздух, был единственным предупреждением, которое я получил — доля секунды. Мгновение. И это украло мое дыхание. Мое тело дернулось, и моя челюсть сжалась, борясь с желанием издать какой-либо звук.

Второй удар обрушился на мои плечи, пока толпа считала. Я закрыл глаза и стоял так неподвижно, как только мог. Хлыст. Хлыст. Хлыст.

«Ты борешься с тем, кто ты есть». Хлыст. «Я собираюсь тебе помочь». Хлыст. «Я знаю, что это больно, но величие не достигается без боли!» Хлыст.

Мои колени дрожали, и слезы текли по моему лицу. Но я не был, блядь, драконом-оборотнем. Азраэль был одержим драконами. Я не знал почему, и в тот момент мне было наплевать. Если бы я мог, я бы уже превратился в гребаного дракона, лишь бы боль прекратилась.

Хлыст.

«Не борись со мной, оборотень. Тебе просто нужна правильная... мотивация. Скажи, тебе понравился запах твоей пары на моем охраннике раньше?»

Хлыст.

Великий рев вырвался из моего тела при его словах. — Ты, сукин сын!

Он усмехнулся. — Я слышал о твоем частичном превращении. Бьюсь об заклад, это то, на что ты никогда не был способен раньше, я прав?

Хлыст.

Пот стекал по моему лицу, когда мое тело дергалось от пыток. Я бы сбился со счета, где мы были, если бы не толпа, которая считала. Он еще не разорвал мою кожу, но если он увеличит силу, для этого не потребуется много усилий.

— Не благодари, кстати. Представь, на что ты теперь будешь способен, раз ты можешь делать такое. Ты стал больше. Ты стал лучше! Хлыст.

— Тридцать шесть! — крикнула толпа. Я все еще стоял. В моих ушах звенело, мое сердце билось так громко, что крики и аплодисменты звучали как шепот.

— Превращайся! Хлыст. — Сейчас! Хлыст. — Его темп ускорился во время следующей серии ударов, и он опустился вниз, теперь ударяя по задней стороне моих бедер. Гребанный ад. Они все продолжались.

— Твоя пара не хотела бы, чтобы ты боролся с этим, оборотень! — Я зарычал при упоминании о ней. — Ах. Так ты слушаешь. Хорошо.

Хлыст. Пот стекал по моему лицу, смешиваясь со слезами, которые я не мог сдержать. Я понятия не имел, где мы были в счете. Я заблокировал это, представляя моего

Детку. Как она улыбалась мне. Хлыст. Как она любила, когда я делал для нее домашние закуски. Хлыст. Как сильно она любила меня. Хлыст.

— Превратись, и я позволю тебе увидеть ее. Хлыст.

«Он лжец», — прорычал Багира в моем сознании.

«Я все равно не могу превратиться! Он убьет меня!» — закричал я, теперь наступал гнев. Выставлять мою женщину таким образом перед моим лицом — как он посмел?

Я знал тот момент, когда моя кожа разорвалась под хлыстом. Толпа ахнула. И Азраэль не остановился. Он старался не попадать в одно и то же место, заставляя меня выносить эту пытку как можно дольше.

— ПРЕВРАЩАЙСЯ! — заревел он.

— ЭТО НЕВОЗМОЖНО! — закричал я, когда он опустил хлыст так сильно и быстро, что я увидел лишь вспышку яркого белого света перед глазами.

Толпа замолчала, пока он работал. Он переключил свое внимание на мою задницу, не оставляя ни одной части моего тела нетронутой своими жестокими методами. Мои руки так сильно тряслись; было все труднее использовать узы как опору, чтобы оставаться на ногах.

Хлыст снова щелкнул по моей спине, этот удар был сильнее всех, и я закричал. Мои ноги скользнули в луже крови подо мной. Жара солнца обрушилась на мои плечи, пока я висел, пытаясь найти силы снова подняться. Хлыст не прекращался.

«Позволь тьме забрать тебя. Это единственный способ покончить с этим безумием», — умолял Багира. Не так трудно было сдаться. Боль была настолько осязаемой в этот момент, что я чувствовал себя парящим над этой сценой, глядящим на себя сверху.

— Ты такой сильный. Посмотри, как хорошо ты принимаешь мой хлыст. Мы приближаемся к сотне. Безусловно, самый сильный мужчина, который был на моем кресте, — хвалил меня Азраэль. Как будто этим можно было гордиться. Он был возбужден — я слышал это в его голосе и видел это раньше в его глазах. Эта мысль вызвала у меня тошноту.

Еще один удар. Еще больше крови. Я не мог стоять. Я безвольно висел и надеялся, что скоро потеряю сознание. Я не собирался превращаться, как он

Глава 8. Сейдж

Первое, что я заметил, когда пришел в сознание, — это пульсирующая боль по всей задней части моего тела. Я сонно моргнул; во рту было так сухо, что я бы бросился за стаканом воды. Медленно я попытался пошевелиться и был немедленно остановлен вспышкой невыносимой боли. Я не мог поверить, что этот ублюдок публично выпорол меня... и получил от этого удовольствие.

Я вспомнил хриплый и сбивчивый тон его голоса, чем больше я ломался под его хлыстом. Именно в этот момент я почувствовал движение под моей щекой и ужаснулся, когда рука скользнула в мои волосы, поглаживая мою голову. Мое сердце бешено колотилось. Господи, он действительно выполнял свои угрозы. Скулеж вырвался из меня, смесь боли и страха быть использованным таким образом.

— Кай?

Я был настолько извращен в голове, что начал слышать голоса. Голос Кама. Разве это не было бы мечтой, ставшей реальностью?

— К, ты проснулся?

Его голос сломал что-то во мне. Слезы выступили на глазах, за себя, за мою семью, которую я потерял. Я всхлипнул и глубоко вздохнул — кожа и свежий дождь.

— Кам? — проскулил я тихо.

Человек подо мной пошевелился, осторожно укладывая мою щеку на подушку. Это должен был быть какой-то момент диссоциации. Воображая, что он здесь, таким образом, мое подсознание явно пыталось защитить мой разум от полного срыва.

Огрубевшая ладонь легла на мою щеку. — Посмотри на меня, Кайто.

Я плотнее сжал глаза и отказался. Его большой палец нежно потер мою скулу, так мягко, что это был едва слышный шепот прикосновения.

— Почему ты не хочешь посмотреть на меня? — спросил он, его голос был полон боли.

— Потому что, — прошептал я, — если я открою глаза и пойму, что это все в моей голове... я покончу с этим. Если я открою глаза и тебя здесь нет, я не хочу больше здесь находиться.

Мягкие губы прижались к моему лбу, и я почувствовал щекотку бороды. — Кай, это реально. Я действительно здесь. Я не покину твою сторону ни за что, хорошо?

— Я бы предпочел держать глаза закрытыми. Если мне придется жить в этом аду, я лучше останусь здесь, где мой разум наконец-то добр ко мне. Если я посмотрю и тебя там нет, Кам... Ты понимаешь, что я говорю? — Я был так уставшим. Я, вероятно, не имел смысла. Все, что я знал, это то, что я могу лежать здесь и сохранять эту фантазию, пока снова не потеряю сознание.

— Тогда держи глаза закрытыми, Альфа. Позволь мне позаботиться о тебе. — Я услышал, как кто-то возится у кровати, а затем шум воды. Спустя некоторое время — у меня не было никакого представления о таких вещах — прохладная влажная ткань была положена на мой лоб и глаза. Затем между моими губами просунули соломинку, и я жадно пил, умоляя о большем. Я выпил три стакана, прежде чем почувствовал, что жажда утихла.

— Мне нужно наложить кое-что на твои раны. Мне так жаль, К. Я не успел вовремя. Но я здесь. Я здесь. — Я слышал звон бутылочек и звук открывающейся упаковки. — Я даже не могу использовать магию, чтобы облегчить это для тебя. Я думаю, поэтому ты еще не исцеляешься. Это будет больно, брат — мне так жаль, но мы не можем допустить заражения. Закуси это.

Полоска кожи была засунута между моих зубов. Черт. Кам из моего воображения тихо плакал. Раньше он никогда не плакал. Казалось, никто из нас не плакал. До недавнего времени...

Первая струя чего-то коснулась моей спины, и я закричал, мое тело автоматически выгнулось.

— Мне так жаль. Так жаль. Я буду работать быстро.

И он работал. Он работал быстро, но, казалось, у меня были раны от плеч до самых пяток. Я обливался потом и задыхался, когда он закончил. Что-то прохладное коснулось моей кожи, и я впитывал это удивительное ощущение — такой контраст с болью мгновений назад. Это заставило мою голову закружиться. Должно быть, я потерял сознание, потому что, когда я действительно снова открыл глаза, мое лицо было повернуто в другую сторону.

Я дрожал, но не мог даже укрыться одеялом в моем состоянии. Внезапно я услышал приглушенные голоса и попытался успокоить стучащие зубы.

Снова голос Кама. О боги. Может, он действительно здесь. Но если он здесь, значит, его нет с Сейдж. Я бы предпочел, чтобы она была с ним сейчас. Надеюсь, остальные хотя бы были с ней.

— Приведи мне гребаного целителя! — прогремел Кам.

Я медленно повернул голову. Я должен был знать; я должен был увидеть. Увиденное... я не был готов. Кам был здесь. На самом деле здесь. Его борода была дикой, волосы наспех собраны в хвост, и он выглядел худее, чем я когда-либо видел. Уже само по себе это было тяжело увидеть.

Женский голос повысился. — Позволь мне позаботиться о его ранах. Если кто-то узнает, что ты здесь, это плохо кончится — я тебе гарантирую. — Мои глаза проследили за звуком, и там, прямо по ту сторону стеклянной двери, стояла женщина, которая никогда не была более достойна того, чтобы я перерезал ей горло зубами. Лори.

И ведьма хотела применить какую-то магию к моему телу? Я лучше умру. Черт, я, наверное, умру, если ей позволят какую-либо магическую свободу надо мной. Мы все слишком хорошо знали, на что она способна. Хитрая гребаная сука.

Кам посмотрел в комнату, и наши взгляды встретились. Его рот приоткрылся, и через несколько секунд он уже стоял на коленях у моей кровати, сжимая мою руку и держась за нее изо всех сил.

— Кай. Черт, мужик. Я не думал, что ты проснешься, по крайней мере, не скоро. Господи, ты весь горишь. Тебе очень больно? Я могу смешать тот успокаивающий туман, который тебе понравился в прошлый раз. — Он смотрел мне в глаза, полные беспокойства и чего-то еще. Отчаяния, может быть?

Я прочистил горло и облизал сухие губы. — Почему она здесь, Кам?

Большой светловолосый маг вздохнул. Он был истощен; темные круги под его глазами не лгали. — Это долгая история. Я расскажу тебе, но сначала мне нужно тебя вылечить, брат. Твои раны инфицированы, К. У тебя высокая температура, и у тебя были судороги во сне. Она не хочет, чтобы

Мои зубы снова стучали. — Кам. Не уходи от меня. Пожалуйста, не уходи от меня.

— Никогда. Я никогда тебя не оставлю, но это ты не можешь оставить меня, К. Ты так болен, а я просто... Я ничего не могу для тебя сделать, брат. Мне так жаль. — Его глубокий голос сорвался, и слезы потекли по его впалым щекам.

— Отошли ее. Я не хочу, чтобы она была рядом с нами.

Кам кивнул на мою просьбу. Он поднялся с колен и бросился к двери. Мои глаза расширились, когда я увидел нож, который он достал из заднего кармана. Какого черта? Он собирается убить ее сейчас? О, пожалуйста, боги, позволь мне стать свидетелем этого.

Дверь приоткрылась на пару дюймов, и он просунул ногу в щель, чтобы удержать ее открытой. — Нам не нужны твои услуги. Убирайся отсюда и не возвращайся, если у тебя нет гребаного целителя. Не испытывай меня, сука. — Я ахнул, когда он приставил нож к своему запястью.

— Я не могу дождаться, когда ты получишь по заслугам, — усмехнулась Лори, и Кам мрачно усмехнулся.

— Если кому-то и суждено получить кармическую расплату, то, я думаю, мы оба знаем, что на ней написано твое имя. Приведи. Мне. Целителя. Если он умрет, умру и я.

Что, черт возьми, происходит?

Дверь захлопнулась через мгновение, и Кам убрал нож обратно в карман, бросившись обратно к моей кровати. — Что... — попытался спросить я, но он заставил меня замолчать.

— Дай мне поговорить, хорошо? Ты просто отдыхай и слушай. — Он сжал мою руку.

— Хорошо, — прошептал я. — Расскажи мне все.

И он рассказал. Все, что он помнил с тех пор, как проснулся в камере без окон и просидел там неделями без какого-либо человеческого общения. Черт. Это было именно то, что они сделали со мной. Самое странное, однако, было попытаться понять, каков был план Лори. Зачем она вообще вытащила его из камеры? Она никогда не делала ничего, что не было бы просчитано.

— Но почему она не положила конец тому, что мы здесь вместе? Почему закрывает на это глаза? — задумался я вслух, наблюдая, как лицо Кама ожесточается, а в его глазах загорается решимость. Я вдруг вспомнил, как он держал нож у своего запястья и какие слова говорил.

— Они хотят, чтобы мы были живы. Я бесполезен для нее, если я мертв, — твердо сказал он, его лицо приняло пустое выражение. Я никогда не видел Кама таким. Ожесточенным. Страсть, которой он всегда обладал, исчезла, и остался кто-то, кто делал то, что должен был делать.

— Гребанный ад, — выругался я. — Даже не думай делать что-то подобное, Кам. Ты нам нужен. Всем нам. Наша женщина...

Он резко встал, чтобы расхаживать взад-вперед рядом с моей кроватью. — Слушай, К. Мы всегда говорили, что будем честны друг с другом, и мне нужно сделать это сейчас.

Я моргнул, и его образ размылся по краям. — Скажи мне правду, Громовой Папочка.

Он не улыбнулся. Его рот даже не дрогнул при использовании этого нелепого прозвища. У меня упало сердце, потому что что бы он ни собирался мне сказать, это должно быть довольно плохо.

— У тебя температура сто шесть градусов, и она держится уже шесть часов. Ничто из того, что я делаю, не сбивает ее. Твои раны выглядят хуже с каждой минутой. Я даже не понимаю, как ты вообще бодрствуешь и говоришь сейчас.

— Это все? Полное раскрытие моего положения? — Мой голос звучал слишком тихо даже для моих собственных ушей.

Кам придвинул стул к кровати и взял меня за руку. — Если целитель не придет... твое тело не сможет так продолжать. Если инфекция попадет в кровь...

— Тогда я умру, — закончил я за него, чтобы ему не пришлось произносить эти слова. Я смотрел, как он злобно смотрит на стену, его челюсть сжата. — Но ты не умрешь. — Мои слова заставили его перевести свой гневный взгляд на меня, и я ответил ему тем же. Потому что, черт возьми. — Тебе нужно найти Сейдж. Детей. Наших братьев. Выбраться отсюда и найти их, и оставить меня. Как только ты уйдешь, она приведет целителя.

Кам выглядел разгневанным, пригвоздив меня своим взглядом. — Я знаю, что у тебя жар и ты болен как черт, но ты можешь пойти нахер со своим бредом. Я не оставлю тебя. Мы держимся вместе. — Он замолчал на мгновение. — Чего Азраэль хочет от тебя?

Я рассмеялся, а затем застонал, потому что о боги — боль была не похожа ни на что, что я испытывал раньше. — Хочет, чтобы я превратился в гребаного дракона.

— В дракона? Ты можешь это сделать?

Я фыркнул. — Нет. Не то чтобы я когда-либо пробовал, но я просто знаю, что не смогу. Назовем это интуицией.

Кам обдумывал эту информацию, вероятно, задаваясь вопросом, в чем заключалась одержимость драконами, с точки зрения Азраэля. Я мог бы сказать ему, что бесполезно гадать, потому что я делал это последние несколько недель и не понял ничего, что дало бы какие-либо ответы.

— М-мне нехорошо, — пробормотал я, когда комната поплыла перед глазами.

— Что такое? Что я могу тебе принести? Дай я возьму воды — О, черт! — воскликнул Кам, и он подпрыгнул, хватаясь за голову, как будто его атаковали пчелы.

— Что ты делаешь? — я быстро заморгал, задаваясь вопросом, не галлюцинирую ли я. Что-то крошечное и черное вылетело с головы Кама, приземлившись на кровать. Мое тело дернулось от удивления и паники, потому что какого черта это было?

— Месье. Ваш отряд спасения прибыл.

Теперь я точно сошел с ума.

— Наполеон? — ахнул Кам, снова садясь на стул и глядя на мышь, которая теперь сидела в двух дюймах от моих глаз.

— Уи. Это я. Вы понятия не имеете, через что я прошел. Залы кишат толстыми персами с темпераментом богомола и мордами ищеек. На мою жизнь была объявлена охота с того момента, как я вошел в эту каменную стену ада, — тараторил Наполеон, его крошечные передние лапки двигались со скоростью миллиона миль в час.

— Ты его слышишь? — спросил я, глядя на Кама, который в шоке смотрел на мышь.

— Он сказал, что здесь есть персы. Почему в мире демонов есть персы? И как ты, черт возьми, здесь оказался? И почему я вообще тебя слышу? — потребовал Кам, подозрительно глядя на Наполеона.

— Персидские кошки, — выплюнул Наполеон и заметно содрогнулся. — Отвратительные твари. Я

— Но как ты сюда попал? — спросил я его, тяжело моргая. Мои глаза были такими уставшими.

— Приехал с командой, конечно. Можете поверить в тот трюк, который они выкинули в тронном зале? Мое воинское сердце истекало кровью от желания убивать, но, конечно, я терпеливый человек. Я играл в долгую игру, гигант. Разведка. Я бы дал о себе знать раньше, но камеры, в которых вас держали в плену, были запечатаны. Поэтому я применил свои таланты в других целях и узнал великое множество вещей.

Кам и я переглянулись. Был ли героем этой истории действительно черная мышь с душой Наполеона Бонапарта? Это выглядело все более и более убедительно: да, да, он был гребаным героем.

— Я видел ужас того, через что ты прошел, гигант. Ты самый храбрый мужчина, с которым мне довелось служить, и поэтому я позаботился о том, чтобы нагадить в еду Азраэля, которую доставляют в его покои. Это работает отлично, так как он любит свежемолотый перец. Отлично сливается, — похвастался Наполеон и подмигнул. Гребанул подмигнул. Я фыркнул от смеха, не в силах сдержаться, но все равно поморщился, когда веселье утихло.

Наполеон побежал вниз по кровати к моим ногам. — Мон Дье, я был так взволнован, увидев тебя, что чуть не забыл. Папочка Грома, пожалуйста, подними меня к этой вентиляции.

— Папочка. Грома? — выдавил из себя Кам. Если бы у меня были силы, я бы плакал от смеха.

— Это твое имя, не так ли? Быстрее, — Наполеон хлопнул в ладоши, и Кам подчинился, подойдя к вентиляционному отверстию под потолком.

— Сними крышку. — Кам быстро справился, и Наполеон исчез внутри, появившись через мгновение со шприцем в зубах.

— Это что? — Кам взял шприц и поднес его к свету. Жидкость внутри была темной, сверкающей множеством цветов.

— Сырая целительная магия, смешанная с расплавленным камнем Нокс. Воткни его в него, чтобы мы могли убраться отсюда.

— Ты уверен, Наполеон? — спросил я, хотя в этот момент я был готов рискнуть, если это поможет мне почувствовать себя хотя бы на пять процентов лучше.

Мой крошечный друг твердо кивнул. — Как ты думаешь, почему мы сейчас разговариваем? Я хотел получить преимущество перед персами, поэтому сделал себе крошечный укол, и вуаля! Конечно, возможность говорить позволила мне только обзывать их суками в лицо, хотя возможность нормально поговорить с тобой — это довольно приятный бонус. В любом случае, ты должен ввести его в плотную мышцу. Уколи его в задницу, а затем мы отправимся за нашей женщиной.

Кам чуть не выронил шприц. — Что?

— Наша женщина. Два дня назад я наконец нашел ее, хотя она не проснулась. Я не смог с ней поговорить. — Наполеон выглядел опечаленным, но я завопил и напугал его.

— Кам, всади это в мою задницу сейчас же! — рявкнул я, возбуждение и адреналин смешались с лихорадкой, заставляя меня чувствовать себя в серьезном наркотическом трипе.

Что-то прохладное и влажное коснулось небольшого участка кожи на моей правой ягодице. — Определенно не то, что я думал, что буду делать в первый раз, когда услышу от тебя эти слова...

Шипение сорвалось с моих сжатых зубов, когда игла пронзила кожу, затем тепло разлилось по всему моему телу, как поток воды, когда прорывается плотина.

— Луной клянусь, — ахнул Кам.

— Уи, это прекрасно работает! — безумно захихикал Наполеон, подпрыгивая от возбуждения.

Я не мог видеть, что происходит, но я мог чувствовать это. Как будто инфекция, которая убивала меня, была уничтожена, стерта из существования. Следы от плетей, которые раньше ощущались как ожоги, просто превратились в тупую боль. Это было невероятно. Холод был изгнан из моих костей, когда я начал потеть, лихорадка наконец спадала.

На дрожащих руках я приподнялся и сел прямо. Я протянул руку, и Кам сжал ее, помогая мне встать на ноги. На наших лицах сияли одинаковые дикие ухмылки. Волна, захлестнувшая мою систему сейчас, была чистой силой — моей.

— Моя магия вернулась, — объявил я, выпрямляясь в полный рост. Черт, как же это было хорошо.

Голос Кама был не чем иным, как рычанием, его зеленые глаза стали почти черными, когда его зрачки расширились от обещания того, что должно было произойти. — Что ж, нам нужно найти больше этих вакцин, а затем мы отправимся за нашей семьей.

— Да здравствует революция! — воскликнул Наполеон, взбираясь и устраиваясь на голове Кама.

Моя сила почти полностью восстановилась, и прошло менее двух минут. Абсолютно невероятно. Теперь во мне была глубокая жажда крови, которая не утихнет, пока я не отомщу. — Смерть придет ко всем, кто причинил нам вред. Разъебем их.

Багира проснулся в этот момент, и злобный рык вырвался из меня, когда мы бросились в дверь.

Глава 9. Фишер

Лекарь только что ушел, принеся мне обед и проверив показатели. У одного из окон стоял маленький столик на два места, и я медленно ела, позволяя взгляду скользить по виду. Город простирался вдалеке; казалось, ему не было конца. С таким количеством людей, несомненно, могло бы произойти восстание, чтобы свергнуть Азраэля. Но он был так могущественен сейчас...

Он определенно использовал все прорывы, которых добился в своих исследованиях, на себе. Этот уровень силы не был естественным.

Тень скользнула по солнцу, и я подняла глаза, увидев тело огромного дракона, парящего в небе в одиночестве. Не просто дракона. Я бы узнала его где угодно — черный, как смоль, чешуя с бурлящим под ней расплавленным огнем. Я встала так быстро, что мой стул упал назад, пока я карабкалась к окну.

— СЛОАН! — закричала я, наполовину высунувшись из замка. — СЛОАН!

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда он замедлил полет, его большая голова повернулась, чтобы посмотреть в мою сторону. Он услышал меня. О боги, он услышал меня. Я снова закричала, слезы выступили на глазах, когда мои нерожденные дети зашевелились внутри меня. От моего крика они проснулись или от того, что Слоан был рядом, я не знала. Я хотела думать, что это было последнее.

Дверь в мои покои распахнулась, ударившись о стену так сильно, что упала картина в рамке. Я вздрогнула, повернув голову, чтобы увидеть, кто пришел сказать мне замолчать. Азраэль стоял там, злобный и самодовольный, как всегда.

Я снова выглянула наружу, и Слоан был ближе. Я почти могла видеть пламя,

Теплое дыхание коснулось моей шеи, и я всхлипнула. — Этого шума достаточно. Он будет здесь через секунды, Сейдж. Он знает, что должен держаться от тебя подальше, и он ослушивается меня.

Мои глаза зажмурились, когда Азраэль провел рукой по моему круглому животу, мягко поглаживая меня. Его другая рука упала с моего рта и опустилась на горло. — Тихо, ведьма.

Сила крыльев Слоана, рассекающих воздух, когда он остановился прямо за моим окном, послала сильные порывы ветра в пространство, ритмичный шум его крыльев громко звучал в моих ушах. Его пасть открылась в рычании, когда он увидел, в чьих объятиях я была.

Ради выгоды Слоана, Азраэль наклонил мою голову в сторону и провел носом по моей шее. Я чувствовала, как он твердеет у моей задницы, пока слезы стекали по моему лицу.

— Ты смотришь, дракон? Это больше не принадлежит тебе. Это... — Он переместил руки к воротнику моей белой ночной рубашки и разорвал ее посередине. Мои набухшие груди выпали наружу, и я попыталась прикрыть их, но это было бесполезно. Дрожь сотрясала мое тело. Страх. Паника. Адреналин. — Все это теперь мое.

Желчь обожгла мое горло, когда руки Азраэля сжали мои груди, и Слоан издал рык, который был смесью агонии и ярости. — Я люблю брать то, что принадлежит другим мужчинам. Особенно сильным мужчинам, таким как твои. Я хочу, чтобы они видели, как я заявляю на тебя права. Чтобы они знали, что они ниже меня, даже когда дело касается траха и обладания их парой. — Его пальцы грубо сжали мои соски, и я изо всех сил пыталась заставить свои легкие наполниться воздухом.

Слоан буквально вибрировал от ярости. Я могла видеть это по тому, как раздувались его ноздри, по гигантским струям воздуха, которые вырывались из него каждый раз, когда пальцы Азраэля скользили по моей коже.

— Сделай это, Слоан. Убей его. Пожалуйста, пожалуйста, — умоляла я в своем сознании, хотя знала, что наша связь не работает, вероятно, из-за ублюдка позади меня.

— Улетай, дракон. Тебе не понравится, что будет, если ты не улетишь, — предупредил Азраэль, и я почувствовала, как он растет позади меня, его демон берет верх. Его хвост обвился вокруг моего бедра, и острые зубы укусили кожу моего плеча.

— Слоан. Пожалуйста. Вытащи нас отсюда!

Я вскрикнула, когда зубы Азраэля прокусили мою кожу, заставляя теплую кровь стекать по моей груди и спине. Слоан заревел, и башня затряслась, вся конструкция завибрировала от его чистой силы.

Азраэль громко рассмеялся, глубина его голоса исказилась, звуча как что-то из кошмара. — Меня это устраивает. Я люблю зрителей. — Его рука обхватила мои волосы, и он начал тащить меня к кровати.

— Нет, нет! НЕТ! Убери свои руки от меня, сукин сын! — Я проклинала, я кричала, я боролась. Это не должно было случиться со мной снова. Мои глаза слезились от боли от его хватки на моих волосах. Черт. Он нагнул меня над кроватью, башня теперь тряслась еще сильнее от рева Слоана. Я выставила руки, чтобы опереться, не желая давить на живот, и одна из моих рук скользнула под подушку. Тогда я почувствовала что-то гладкое и холодное — рукоятку.

Надеюсь, ты смотришь, дракон. Это будет не последний раз, когда это происходит, но есть что-то особенное в первом разе — момент, когда ты знаешь, что ты слабее меня. Когда ты понимаешь, что я всегда получу то, что хочу. У тебя нет власти надо мной, зверь! — Азраэль шлепнул меня по голой заднице рукой, которая не была в моих волосах, и я зарычала. — Ах, у демоницы есть когти? Это сделает это гораздо веселее.

Мои пальцы сжали рукоять ножа. Я вспомнила, что когда лекарь был здесь раньше, он сказал, что принес свежие подушки. Он положил это сюда? Он на моей стороне? Не было времени на размышления. Что-то толстое и твердое прижималось между моих ног, и я поднесла нож вверх, разрезая им свои волосы, разрывая хватку Азраэля и удаляя несколько дюймов моих длинных рыжих волос. Мне было все равно. Я повернулась, сильно ударив его ногой между ног, попав в цель. Я надеялась, что его яйца лопнули, но я уже бежала и не могла оглянуться. Я была у окна, прежде чем он даже упал на колени, держась за промежность.

— Поймай меня, малыш! — закричала я, бросая нож и запрыгивая на подоконник, который, к счастью, был очень низким. Я оттолкнулась, пролетая по воздуху, как раз в тот момент, когда Слоан поднял свое тело, открывая одну из своих массивных лап. Я догадалась развернуться, когда прыгала, так что когда я сильно ударилась о его тело, это произошло спиной.

Когти Слоана немедленно сжались вокруг меня, как раз вовремя, чтобы увидеть Азраэля — краснолицего и гребаного взбешенного — бросающегося к окну с вытянутыми перед собой руками.

— ВПЕРЕД! — закричала я, и Слоан взмыл вверх, как ракета. Я никогда не забуду выражение лица Азраэля, особенно когда я показала ему двойной средний палец. Мы поднялись к облакам быстрее, чем я считала возможным. Слоан двигался так быстро; все, что я могла сделать, это свернуться калачиком и защитить лицо от свирепого ветра.

Мы сделали это. О боги. Мы сбежали.

Чувство эйфории длилось недолго, когда я подумала о других пяти мужчинах, которые все еще были там, каждый из которых держал частичку моей души в своем сердце. И Хол... Боги, я даже не знала, жив ли он. Я отказывалась верить в лживую херню Лори.

Чем дальше мы летели от замка, тем яснее становилась моя голова, и моя магия начала возвращаться. Было ясно, что в самом замке было что-то, блокирующее мою магию. Снова оказавшись под прямыми солнечными лучами, почувствовав первые искры силы в своих венах, я ощутила то, что, должно быть, похоже на прием мощного наркотика. Мое тело пело, когда моя способность росла и восстанавливала мою душу. Я не осознавала, насколько зомби я превратилась за последний месяц.

Сложив руки перед собой, я вырастила крошечный зеленый росток, который быстро начал цвести крошечными фиолетовыми цветами. Это была моя способность в своей основе. Жизнь. Цикл выживания. В последнее время

Лучший способ сделать это — найти Вейрина. Будет ли он все еще рядом с той горной вершиной? Или он уже переместился с другими драконами, чтобы сражаться со злом, захватывающим это королевство? С неба начал падать дождь, промочив меня за считанные минуты. Даже массивные когти Слоана не могли уберечь меня от муссона, который, казалось, возник из ниоткуда.

Видимость была полным дерьмом, поэтому я не поняла, что мы близки к посадке, пока земля не оказалась в десяти футах от меня. Я ахнула, когда Слоан использовал свои крылья, чтобы замедлить нас, и с нежностью, на которую зверь его размера не должен был быть способен, он опустил меня на лесную подстилку. Я была полностью обнажена и дрожала от внезапной прохлады ветра и непрекращающегося дождя.

Я заметила скопление огромных валунов, некоторые из которых были навалены друг на друга, и бросилась к ним. Надеюсь, мы сможем втиснуться между ними и укрыться от непогоды. Они определенно выглядели достаточно большими. Сзади послышался фыркающий звук, но я продолжала двигаться. Еще один порыв теплого воздуха, и большая голова Слоана начала подталкивать меня в другую сторону, к тому, что казалось большим отверстием в мелкой пещере. Я едва могла разглядеть ее из-за плохой видимости, но знала, что его вариант намного лучше.

— Хорошо, хорошо! Я иду! — закричала я сквозь шум дождя, бросаясь в пещеру. Зарываться было бы более точным словом, учитывая, насколько она была маленькой и мелкой, но она сгодится, пока погода не улучшится. Обернувшись, я искала своего дракона, но его там не было. Ужас наполнил мой желудок. Где он? Он не оставит меня здесь, я знала, что не оставит.

— Слоан?! — закричала я. Паника в моем голосе эхом разнеслась по норе, но дождь был таким гребанным громким. Я вытерла воду с лица, приказывая себе не плакать. Мне так надоело плакать от страха.

Вглядываясь в туман, я увидела очертания человека и задержала дыхание. Он материализовался, как призрак, двигаясь сквозь туман, словно ему была обещана награда за его измученную душу. Наши глаза встретились, и затем он побежал, дождь струился по его обнаженной плоти. Я двинулась к нему, рыдание застряло в горле, а слезы навернулись на глаза. Я больше не чувствовала холода. Все, что я чувствовала, — это желание прикоснуться к нему. Моя пара. Мой свирепый, сломленный мужчина.

Слоан и я столкнулись, как и всегда. Его руки обвились вокруг меня, прижимая к своей обнаженной груди, и я сжимала его с той же силой. Его плечи тряслись, а моя грудь вздымалась, когда мы разбивались вместе, обнимая друг друга, находя ту силу, которой нам не хватало все эти недели, друг в друге.

Он отстранился и сжал мое лицо между ладонями, глядя на меня сверху вниз, его глаза скользили повсюду, проверяя меня на наличие травм. Я была в порядке; укус на моей шее от Азраэля уже зажил благодаря моим целительским способностям, но я знала, что ему нужно было убедиться в этом самому. Его взгляд был лихорадочным от необходимости быть уверенным, и когда он убедился, что я в безопасности, срочность превратилась во что-то совсем другое.

Казалось, его тело вибрировало от желания, его зрачки расширились, а веки опустились до полуприкрытых. Я приподнялась на цыпочки и обвила рукой его шею, притягивая его губы к своим. Я вздохнула в его рот. Это было похоже на возвращение домой. Большие руки скользнули по моим бокам, и он наклонился, прерывая наш поцелуй и зарываясь лицом в мою шею, облизывая и посасывая. Я взвизгнула, когда он подхватил меня на руки, обвив его шею, пока он держал меня. Свободной рукой я сжала его челюсть, снова беря его рот с дикостью, которую я, возможно, никогда не чувствовала.

Адреналин от побега. Свобода от плена. Просто быть снова в его объятиях... Черт. Мне нужны были все мои мужчины, но здесь, в этот момент, это были просто я и Слоан. Котенок и дракон. Засранец и милашка. Маг и ведьма. Мужчина и женщина. И он был мне нужен.

Слоан каким-то образом затащил нас обратно в нору и быстро уложил меня на спину. Он заметил кучу хвороста недалеко от нас и поджег ее, тепло сразу же согрело мою прохладную кожу и воздух вокруг нас. Я почувствовала, как мои ноги раздвигаются, раздвигаются, приветствуя моего парня внутри моего тела. Он наклонился надо мной, опираясь на одно предплечье и используя другое, чтобы направить себя.

Мы оба застонали от ощущения того, как идеально мы подходим друг другу. Мое тело истекало моей потребностью в нем, и он доставил. Наши глаза оставались прикованными друг к другу все это время, каждый толчок, каждый звук удовольствия — этого было недостаточно, чтобы чувствовать, слышать. Нет, нам нужно было видеть это. Видеть это вплоть до самых глубин наших душ. Кто мы были в своей основе и как мы были созданы друг для друга.

Мои ногти царапали и скребли, побуждая Слоана глубже. Сильнее. Мои бедра пытались встретить его, но мой круглый живот немного мешал. Мне нужно было глубже, и как будто он прочитал мои мысли, он вышел и перекатил меня на бок, устраиваясь позади меня. Он поднял мою левую ногу, крепко удерживая меня чуть ниже колена, прежде чем войти в меня, попадая в то самое место, где я отчаянно нуждалась в нем. Я вскрикнула, закинув левую руку назад и сжимая его задницу.

Каждое сжатие его мышц под моей ладонью только подталкивало меня выше, и я повернула голову, ища его губы. Мы целовались так же, как трахались. Дико. Глубоко. Лихорадочно. Мои дрожащие бедра выдали мой предстоящий оргазм, прежде чем я почувствовала его приближение. Моя киска сжалась вокруг его утолщающегося члена, и мы рухнули в пропасть вместе. Слоан почти заревел от удовольствия, когда мы тряслись вместе, его член скользил в меня и из меня, пока восхитительное набухание не остановило дальнейшее движение, и мы лежали там, запертые вместе, тяжело дыша.

— Ты нужна мне, Сейдж. Ты всегда будешь мне нужна, блядь. — Он поцеловал мое плечо, его дыхание коснулось моей кожи, заставляя мурашки бежать по телу. — Во тьме ты мой солнечный свет. Ты солнце на рассвете, разгоняющее тени с моей порочной души. Я люблю тебя, и мне так жаль, котенок. — Слеза упала и

— Слоан, — выдохнула я. — Я так боялась. Переживала за тебя, за то, что он может сделать... Каждая часть моего существа жаждала быть рядом с тобой. Я не я без тебя. Тебе не за что извиняться, малыш. То, что произошло, было не твоей виной.

Его большая ладонь сжимала мое бедро; я чувствовала, что он хочет о чем-то спросить, поэтому я ждала. Он поднял руку, и я увидела, как она дрожит над моим животом.

— Можно? — прошептал он так тихо, что я почти не услышала. Я взяла его руку и положила на выпуклость моего живота, мое сердце взлетело от того, как его дыхание перехватило, когда он впервые за месяц почувствовал мой беременный живот. — Боги мои, ты самое красивое создание во вселенной. Как ты стала моей?

Как раз в этот момент дети начали двигаться одновременно. Маленькие удары и пинки, давая нам знать, что они здесь. Все еще часть нас. Глаза Слоана расширились, когда он посмотрел на меня, и они блестели от эмоций.

— Наши девочки, — прошептал он в благоговении, и я улыбнулась. — Наши.

Глава 10. Кэм

Я был дураком.

Гребанным дураком, который привел свою семью сюда, к их гибели. Даже если я выберусь отсюда живым, я сомневаюсь, что они захотят иметь со мной дело. Я все испортил. Мне следовало знать, что Азраэль уже сделал свой ход. Я сыграл прямо ему на руку.

Худшая часть? Я не помнил ни хрена. И никто мне ничего не говорил. Я помнил, как прибыл в тронный зал и началась драка. Очевидно, я был вырублен довольно быстро, и когда очнулся, я был в этой самой комнате, в той же, что и неделями. Лучше, чем камера в темнице, но проблема была в том, что мой разум был гребанной темницей в этот момент. Я был своим собственным тюремщиком, мои мысли были моим наказанием.

Где Золотце? — я зарычал, и мои когти удлинились. Я не был в своей сырой демонической форме много лет, но с тех пор, как я здесь, казалось, он любил появляться чаще, чем нет.

— Черт! — крикнул я, когда мой коготь зацепился за мой прогресс. Очень осторожно я отцепил ноготь от нежной разноцветной пряжи и сосредоточился на дыхании. Я почти закончил с этим. Что потом?

Дверь скрипнула, открываясь, но я остался сосредоточен на своей задаче. Мне было наплевать, кто сейчас появится. Было лишь несколько человек, которых я хотел увидеть, и мой нос подсказывал мне, что это не они. Я отказался доставить врагу удовольствие получить от меня хоть какую-то реакцию, даже если это было просто признание их присутствия.

— Никогда не думал, что ты станешь домашним демоном, племянник.

— Никогда не думал, что ты станешь сукой, свергнувшей короля, дядя. О, подожди, да. Да, я так и думал, — парировал я, не взглянув в его сторону, и возобновил работу.

Азраэль действительно рассмеялся. Я не смеялся. Он остался на другой стороне комнаты, наливая себе напиток в баре. — Выпьешь?

— Сделай тройную, — ответил я, наматывая пряжу. Я не мог напасть на него. Без доступа к магии меня бы убили охранники снаружи, если бы сам Азраэль не сделал это первым. Тот факт, что я мог превратиться в свою демоническую форму, не значил многого. Без моей силы я не мог открыть портал, прыгнуть, призвать или использовать любые другие свои способности. И после того, что я видел в тронном зале, впервые он был сильнее меня. Мы всегда были равны, но все эти безумные научные эксперименты, которыми он занимался, изменили его. Он был сильнее любого существа, которое я когда-либо видел.

Я взглянул на него, его движения были немного дергаными, волосы растрепаны. Его типичный фотогеничный вид сейчас отсутствовал, и я задавался вопросом, почему. Я предполагал, что скоро узнаю это. За все время, что я был здесь, он навестил меня только один раз, и это было во время моего выздоровления. Я не помнил, что обсуждалось, только то, что он был там. За время изоляции я пришел ко многим выводам — поскольку у меня было много времени на размышления — но у меня также было несколько верных охранников, которые время от времени снабжали меня информацией. К сожалению, никто из них не знал о состоянии моей семьи, поэтому мне приходилось собирать информацию, где только возможно.

Он медленно приблизился ко мне, неся наши напитки, двигаясь скованно — словно кто-то ударил его по члену. Надеюсь, именно это и произошло. Ублюдок. Когда он подошел достаточно близко, я нажал кнопку на боковой стороне кресла, поднимая подставку для ног и заставляя его отшагнуть назад, наши напитки чуть не плеснулись через край бокалов.

Если мне приходилось развлекать этого ублюдка, я мог бы по крайней мере сидеть с удобством в своем кресле-качалке с поднятыми ногами.

— Ты ребенок, — прошипел он. — Ты выглядишь гребаном смешно. Что на тебе надето? Где ты взял пушистый розовый халат с... — он наклонился, чтобы лучше рассмотреть, — это улитки?

— Я законный наследник этого королевства. Я могу носить что угодно, независимо от того, какой самозванец сидит своей задницей на моем троне.

Азраэль зарычал при мысли о том, что в этих стенах есть роялисты, но они были. И всегда будут. Мне было любопытно, как долго мой дядя выдавал себя за моего отца. В последние годы его жизни в поведении и личности моего отца было все больше и больше изменений. Черт, Азраэль, вероятно, его подпитывал.

— Это не моя вина, что они любят меня гораздо больше, чем тебя. — Я не сводил глаз со своей работы, считая стежки и игнорируя предателя. Подняв свой проект, я проверил узор, убедившись, что все выглядит ровно. Так и было. Довольный, я продолжил: — Я бы посоветовал тебе сократить убийства и набеги. Это не очень вдохновляет...

Меня прервали, когда один из бокалов разбился о стену прямо за моей головой. Спокойно я убрал свои припасы в корзину рядом с маленьким столиком, не желая рисковать, что их уничтожат.

— С меня хватит твоего рта, племянник! — прогремел Азраэль, откидывая волосы, упавшие ему на глаза.

Медленно я встал. Мой халат расстегнулся, но я не стал его закрывать, потягиваясь и драматично застонав. — У меня есть отличное решение для этого, учитывая, что я уже насмотрелся на твое лицо. Как насчет того, чтобы ты отпустил меня или убирался из моей комнаты?

Его хвост предупреждающе дернулся, и мой ответил тем же. Несмотря на то,

— Я пришел предложить тебе сделку, а ты меня оскорбляешь. Ты так же хорошо знаешь, как и я, что твой отец не был годен для того, чтобы быть королем. У него не было для этого гребанных яиц — у меня есть. Я собираюсь исправить все, что он разрушил!

Мы кружили друг вокруг друга, мое тело вибрировало от желания вырвать его гребанные рога из головы и проткнуть ими его, желательно в глаза. — Я еще не слышал сделки. Переходи к делу.

— Подчинись мне. Откажись от своих притязаний на корону и публично заяви о своей поддержке моего правления. Я позволю тебе покинуть Бесмет — в изгнании, конечно — и прожить остаток своих дней так, как ты сочтешь нужным. Подальше от меня и подальше от этого королевства.

— А моя семья? — спросил я, задаваясь вопросом, к чему он клонит.

Он мрачно усмехнулся. — Твоя семья? — сплюнул он. — Я единственная семья, которая у тебя есть, мальчик.

— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. О семье, которую я выбрал, о семье, которая выбрала меня. О семье, за которую я отдам все. Это не ты, и никогда не будет, — прошипел я, и мои пальцы сжались, когти впились в ладони.

— Вы бы все ушли. Никогда не возвращались.

— И как я узнаю, что они живы сейчас? Что они в безопасности? К ним относились с той же любезностью, что и ко мне?

Он усмехнулся. — Ты знаешь, что нет. Большинство из них держали в темницах. Это война, племянник. Ты слишком мягок для этого мира. Ты должен делать то, что нужно, в такие времена.

— Где моя пара? — прошипел я, сжимая челюсти так сильно, что думал, что треснет моляр.

Он пожал плечами. Гребанул пожал плечами! Ярость хлынула через меня, как белая горячая магма, стекающая по склону вулкана.

— В этом-то и дело. Тебе и этим магам позволят уйти, но не ей. Я не совсем жесток. Я бы, конечно, разорвал связи, которые связывают тебя с ней, и ее с тобой. То же самое для каждого из них. Она принадлежит здесь, навечно. Это ее предначертанная судьба!

Я прыгнул. Прыгнул, как голодный, бешеный зверь. Мы рухнули на землю со стуком рычаний, рыка и намерения убивать. Моя рука нашла его горло в тот же момент, когда его сжалось вокруг моего. Он перевернул нас, так что я растянулся на земле, но это не означало, что у него было преимущество. Через секунду мы могли перегрызть друг другу глотки и покончить с этим.

— Это единственный способ, — прохрипел он, выпучив глаза.

Именно в этот момент я уловил запах. Огонь, влажная земля, твердая сталь и та маленькая искорка солнечного света, смешанная с ванилью. Ее. Золотце. На нем... На его гребанной руке, которая перекрывала воздух моим легким. Мысль о ее коже под его ладонями... Мои глаза опустились, и я увидел блеск красного. Медленно я сорвал одинокую прядь волос с плеча Азраэля и уставился на нее. Волосы моей женщины были на одежде этого куска дерьма, и ее запах был на его коже. Ярость стала живым существом внутри моей плоти, когда мысли — о возможных ситуациях, которые могли привести к тому, что эти волосы и ее гребанный запах оказались на нем, — промелькнули в моем мозгу с огромной скоростью.

Моя голова взлетела и врезалась в его лицо, застав его врасплох. — Я оторву твои гребанные руки! Как ты СМЕЕШЬ касаться того, что мое! — Я схватил одну из его рук, отрывая ее от его разбитого носа и выворачивая назад. Хруст и треск костей и сухожилий пели демону внутри меня. Я срежу каждый дюйм плоти с его тела, который носил ее запах, ибо он не достоин гребанной чести носить ее духи!

Без предупреждения я отлетел назад, кряхтя, когда врезался в стену. Каждая мышца в моем теле бушевала и боролась с невидимой магией, которая удерживала меня. Азраэль шатался, рыча над своим искалеченным запястьем. Я почувствовал бы укол удовлетворения, если бы оторвал его полностью. Вместо этого я чувствовал в основном неудовлетворенность и жажду убийства.

Его глаза вспыхнули жаром драконьего огня, и я взревел от ярости, когда он щелчком вернул запястье на место. Психопат даже не поморщился! Эта рука все еще пахла моей женщиной. Она будет преследовать меня до конца моего существования.

— Я так понимаю, ты отказываешься принять мое предложение. — Кожа вокруг его рваной раны начала затягиваться, когда он исцелялся со скоростью, которая должна была быть невозможна.

Я плюнул в него. — Отсоси мой гребаный член.

— Я не могу сказать, что удивлен. К сожалению, племянник, от этого нет пути назад. Твоя история заканчивается завтра на рассвете. Казнь через обезглавливание. Она будет публичной, так как из тебя сделают пример. Любой в замке, кто чувствует себя преданным тебе, поймет, что бессмысленно продолжать поддерживать принца, который не прожил достаточно долго, чтобы сесть на трон. — Он направился к двери, и я все еще пытался вырваться на свободу, положить конец его правлению террора. И оторвать эти руки. Я получу их, так или иначе.

— Ты можешь найти некоторое утешение в том, что ты не будешь встречать свою судьбу в одиночестве. Есть большая вероятность, что ты увидишь некоторых из своей... семьи. — Он прорычал это слово, и мой желудок сжался от беспокойства. — Это должно быть довольно захватывающее событие. — Азраэль шагнул в дверь и крикнул на прощание, желая мне хорошо выспаться. Какой же гребаный мудак. Дверь захлопнулась и заперлась в тот же момент, когда меня освободили от пут.

Мой разум был похож на мчащийся поезд, мысли проносились с огромной скоростью, образы и воспоминания. Рассвет. У меня было, может быть, двенадцать часов. Мне нужно было использовать их с умом. Волна спокойствия накрыла меня. Я мало что мог сделать из своей тюрьмы, но я мог закончить свой проект. Это было наименьшее, что я мог сделать, по крайней мере, тогда я бы отдал что-то, каким бы маленьким это ни было.

Я устроился в своем кресле-качалке и взял спицы, теряясь в своей цели. Три подарка. Четыре письма. Я использовал свое время с умом. Хол всегда учил меня, что ничто не кончено, пока не кончено. Я не сдавался; я просто готовился.

Если у кого-то и

Глава 11. Сейдж

Я проснулась, свернувшись калачиком вокруг Рыжика. Ее сладкая кожа была теплой и раскрасневшейся от жара моего тела и все еще потрескивающего огня. Ее дикие рыжие волосы были разбросаны по моей руке, ее лицо прижато к моей груди. Я осторожно убрал несколько непослушных прядей с ее щеки. Я не был тем мудаком, который считал, что женщины должны иметь только длинные волосы. Я был тем мудаком, который не хотел, чтобы его женщина меняла что-либо в своей внешности из-за какого-то другого ублюдка. Если она хотела подстричься, это должен быть ее выбор — а не потому, что ей нужно было сбежать от какого-то психопатического насильника.

Мягкие вздохи щекотали мои волосы, и я воспользовался моментом, чтобы поцеловать ее в макушку. Ради Сатурна, я чуть не потерял ее. Снова. Это безумие должно было прекратиться. Я помнил каждый гребанный момент в том тронном зале. Видел Фариса, раздавленного люстрой, слышал крики Кая от боли. Я был готов броситься в бой, буквально. Гребанный Азраэль заморозил меня в воздухе, когда я целился в горло охраннику, который собирался напасть на Фишера. Меня заставили смотреть, как каждый из моих братьев падает, и Хол. Боги. Этот удар должен был быть смертельным.

Худшее, однако, гребанное худшее, часть, которая преследовала меня каждую минуту — бодрствую ли я или нет, — была тем, как я смотрел, как Рыжик полностью ломается перед моими глазами. Предательство ее матери, снова. Как она потянулась ко мне, ища безопасности, и я подвел ее. Как будто я был не более чем марионеткой, а Азраэль дергал за ниточки.

Затем кровотечение. Страх, который я почувствовал, когда она посмотрела на свои окровавленные ладони, был таким пронзительным, таким всепоглощающим, что я не мог дышать. И никто не помогал ей. Сначала. Я бушевал в своей голове, совершенно беспомощный, все мое существо тряслось от первобытной силы, непохожей ни на что, с чем я когда-либо сталкивался.

— Я слышу, как твой мозг работает отсюда, Слоуни, — пробормотала Рыжик, ее голос был хриплым ото сна.

Я крепче прижал ее к себе, больше не беспокоясь о том, чтобы разбудить ее. — Много о чем нужно подумать, — прошептал я в ее голову. — Как ты спала, малыш? У тебя что-то болит?

— Обычные боли, которые приходят с этим... — она махнула рукой над своим животом, — чудовищем.

Я промычал, позволяя себе погладить ее новую форму. — Безумие, что там двое детей. Прямо сейчас. Какими они будут?

Она рассмеялась, и я почувствовал движение под своей ладонью. Нога, скорее всего. — Это безумие. Я стала намного больше, пока была в коме. Я думала, что у меня есть растяжки, но это... совсем другой уровень. Плюс, сразу после того, как я проснулась, я обоссалась.

Мои глаза расширились от этого. — Как... золотой душ в полном объеме?

— Нет, ты идиот, — фыркнула она, садясь, чтобы злобно посмотреть на меня. — Это была всего лишь капля. Одна из этих малышек ударила меня прямо в мочевой пузырь, и все было кончено.

Мне пришлось закатить губы внутрь, чтобы сдержать смех, готовый вырваться наружу. Она действительно могла бы причинить мне боль, если бы я хотя бы улыбнулся ее затруднительному положению. — Мой бедный котенок, — проворковал я, садясь. Мне нужно было, чтобы она была в моих объятиях. — Иди сюда, мисс Пибоди. — Она ахнула от возмущения, но быстро успокоилась, когда я усадил ее между ног и начал массировать ей спину. — Ты такая шикарная в таком виде, — прошептал я ей в шею. — Голая, в пещере, беременная моими детьми...

Ее голова откинулась назад, чтобы опереться на мое плечо, и она посмотрела на меня снизу вверх. — Ты изменился.

Я нахмурился. — Как?

— Мягче, как-то. Менее закрытый. Как будто ты полностью здесь, со мной, и счастлив стать отцом. — Она сцепила свои пальцы с моими. — Я боялась, что ты не захочешь этого.

О черт. Я освободил одну руку и убрал прядь волос за ее ухо. — Я понимаю это. Год назад? Нет, я бы не хотел этого. Когда мы впервые встретились? Нет. Я был невыносимым мудаком, и я сожалею о многом из своего поведения вначале, малыш. Я причинил боль тебе и моим братьям. Я думал, что это была самая худшая часть, знаешь? Быть изгнанным из своей семьи впервые в жизни. — Ее глаза впивались в меня, как ракеты, направленные прямо в мою душу.

— Я понимаю теперь, что это не была самая худшая часть. Я думаю, это — знание того, что мои действия посеяли столько сомнений в твоем сознании обо мне. О моей преданности нашей семье.

— Слоан, — прервала она, медленно поворачиваясь ко мне лицом.

Я вздохнул, проведя рукой по волосам. — Нет, малыш. Я был таким мудаком. Я боялся перемен, боялся того, что твое появление в нашей жизни будет означать. Но я никогда не был счастливее за всю свою гребаную жизнь — несмотря на текущую ситуацию на грани жизни и смерти. Единственное, о чем я беспокоюсь, это не облажаться с моими детьми так, как мой отец облажался со мной. Что, если они возненавидят меня?

Вот он. Мой главный страх.

Она улыбнулась мне грустной улыбкой и покачала головой, не соглашаясь. — Ты гордый человек. Ты многое пережил. Они будут обожать тебя, так же, как я.

Ее лицо расплылось, и я опустил взгляд, не желая, чтобы она видела, как я плачу. Проглотив ком в горле, я заставил свои эмоции взять себя в руки. — Ты простишь меня, Рыжик? Ты сможешь когда-нибудь снова доверять мне?

— Ты тупой идиот, — твердо заявила она, прежде чем прижать наши лбы друг к другу. — Я уже простила тебя. Давно. — Облегчение разлилось по мне. — Боги, я более чем доверяю тебе. Я люблю тебя так чертовски сильно.

О.

— Я не заслуживаю тебя, — признался я, прежде чем взять ее рот своим. Может, я и не заслуживал ее, но она была права — она была моей. И я был ее. Я никогда не отпущу. Мы целовались так, будто это было последнее, что мы когда-либо сделаем, будто была срочность заявить права на другого.

Со вздохом она откинулась и посмотрела на меня. — Что случилось с тобой, когда тебя взяли? Я хочу знать все.

— Это довольно долгая история...

— Хорошо, что у

— После битвы в тронном зале меня отправили в какой-то загон в нескольких милях от замка. У Азраэля серьезная сила. Я не знаю, как он это делает, но он способен отнимать магию у любого, кого пожелает. Вот почему я не мог помочь тебе, малыш.

Она нахмурилась, обвив руками мою талию. — Это была не твоя вина. Он тоже лишил меня магии, пока я была там. Он страшный, Слоан. Никто не должен обладать такой силой. — Слыша ее заверения, я почувствовал, как напряжение вины покидает мои плечи. — Расскажи, что было дальше, — подтолкнула она.

Я вышел из ее объятий, чувствуя потребность двигаться, пока объяснял. — Там были сотни драконов, и я узнал, что теперь по всей столице и окраинам разбросано несколько таких объектов. Защитные чары были усилены магами и демонической магией. Если кто-то из нас подходил слишком близко к периметру, нас бил адский электрический разряд, который вырубал некоторых драконов на несколько часов.

«После первых нескольких дней, когда меня неоднократно било током в попытках сбежать, ко мне подошла группа драконов-самцов. Они почувствовали мое горе и панику. Я был так сосредоточен на побеге, что даже не пытался общаться с другими, и даже если бы они пытались связаться со мной, я был слишком далеко, чтобы услышать.

Именно тогда ко мне подошел этот огромный дракон-самец...» Я позволил своему разуму унести меня обратно в тот день; это был поворотный момент для меня. Весьма вероятно, что я убил бы себя или других, если бы застрял там надолго.

«Брат, ты должен прекратить это».

Я тяжело дышал, приходя в себя после очередного отключения. Кто это сказал?

«Я. Открой глаза».

Медленно я открыл глаза и попытался отшатнуться от маленькой группы самцов, окружающих меня. Это были драконы, работающие с Азраэлем; им нельзя было доверять.

Самый крупный самец группы, ярко-оранжевый, фыркнул.

«Если ты действительно веришь, что кто-то из нас здесь по своей воле, значит, тебя несколько раз ударило током от этого магического забора», — прогрохотал он, глядя на меня сверху вниз. Его голос напомнил мне Вейрина. Я надеялся, что он все еще был на той горе, уклоняясь от поимки и собирая защитников.

«Кто ты?» — спросил я, медленно поднимаясь на ноги. Я покачнулся, головокружение, казалось, возникло из ниоткуда, и дракон с глубокой малиновой чешуей шагнул ко мне, позволяя мне опереться на него для устойчивости. «Спасибо», — сказал я ему, и он кивнул.

«Мы — древние драконы. Мы провели много десятилетий в плену, и мы отчаянно хотим победить Азраэля и вернуть свои жизни. Меня зовут Эмрис — а ты?»

Чувствуя себя немного устойчивее на ногах, я оттолкнулся от дракона рядом со мной. «Меня зовут Слоан. Я только недавно научился превращаться в эту форму. Моя семья, мои братья и моя пара, они в плену в замке. Если они еще...» Я позволил предложению повиснуть в воздухе. Я не мог закончить его. Шок прошел по группе, несколько драконов покачали головами.

Чуть меньший дракон шагнул вперед. Его зеленая чешуя ловила солнце, великолепно сверкая. «Ты говоришь о паре?»

Моя шерсть встала дыбом, мои глаза сузились на нем. Угроза? Соперник?

«Я не желаю зла и не проявляю неуважения». — Зеленый дракон отступил на несколько шагов, и облегчение, которое я почувствовал, было мгновенным. «Найти пару — мечта для большинства из нас. Мне просто было любопытно».

«Она моя», — прошипел я, высовывая язык.

Драконы переглянулись, когда я вонзил когти в землю подо мной. Вспышки ее округлившегося живота, крови на ладонях, слез, стекающих по ее хорошенькому лицу, — все это атаковало мой разум. Плачевный звук — нечто среднее между воем и рычанием — вырвался из моего рта.

Мое тело начало трястись от натиска воспоминаний, и с каждой секундой я становился все более и более взволнованным. «Это будет актом самих звезд, если я не сровняю этот гребанный город с землей, как только освобожусь от этих чар», — прорычал я.

Эмрис осторожно приблизился ко мне. «Дыши, брат. Это чудо для нашей расы. Нам просто любопытно». Я фыркнул, все еще чувствуя себя защитником, и дым вырвался из моего носа в качестве предупреждения. Эмрис сменил линию вопросов. «Итак, у тебя не только есть пара, но ты также способен превращаться из человека в дракона?»

«Обычно да. Но Азраэль что-то сделал со мной, чтобы заблокировать эту способность», — проворчал я. Мой темперамент достиг пика. Я нуждался в ней. Сейчас.

«Твоя пара, — осторожно сказал он, медленно. — Ты оплодотворил ее, да?»

Каждый самец в округе ахнул; некоторые закричали от шока, а некоторые от восторга.

Я нуждался в ней. Сейчас.

«Откуда ты знаешь?» — выдавил я.

«Дракона-самца не следует разлучать с его парой. Мы созданы, чтобы защищать и обеспечивать нашу пару во время ее беременности. Разлучить самца с его парой — это отвратительно! Это пытка самого жестокого рода!» — взревел Эмрис, и ответный рев других самцов можно было услышать даже в человеческом царстве.

«Я думаю... Я думаю, я умираю без нее», — признался я, внезапно чувствуя себя таким уставшим.

«Так и будет казаться. Именно поэтому это варварство. Лже-король заплатит за это кровью — я обещаю тебе это, брат. У нас не было естественного спаривания веками. Времена меняются», — прошептал он.

Затем я вспомнил, что Рыжик рассказывала нам о реакции Вейрина. Он назвал ее своей королевой. Будут ли эти драконы чувствовать то же самое? Будут ли они рисковать своими жизнями, чтобы обеспечить ее безопасность?

«Это было предсказано. Пророчество».

Тишина, последовавшая за моими словами, длилась целую вечность, в конце концов уступив место шепоту: «королева».

«Твоя пара — предсказанная?» — спросил Эмрис, его голос был полон благоговения.

«Она», — ответил я, и гордость захлестнула меня.

«БРАТЬЯ!» — рявкнул он, привлекая внимание каждого дракона в нашем загоне. «ПРОРОЧЕСТВО СБЫЛОСЬ!» Крики и рев взорвались на травянистом поле, когда драконы всех цветов и размеров подошли ближе, чтобы услышать больше. Надежда расцвела на поле, такая же мощная, как поле диких цветов, не оставляя нетронутым ни одного зверя.

«Где наша королева?» — крикнул кто-то, и к нему присоединились подобные вопросы.

«Кто она?»

«Откуда ты знаешь?»

Эмрис успокоил толпу и указал на меня. «Этот дракон — ее пара. Я позволю ему ответить на дальнейшие вопросы, так как мне самому чертовски любопытно».

Я вздохнул, выпрямился и поднялся в полный рост.

«Эмрис говорит правду. Это было событийное путешествие до этого момента, мягко говоря. Я один из шести пар, хотя я никогда не чувствую себя таковым, когда я с ней. Она умеет заставлять меня чувствовать себя единственным мужчиной на земле, когда смотрит на меня». Я сделал паузу, чтобы собраться. Когда я проглотил подступающий ком в горле, я услышал голоса, говорящие о том, как мне повезло. О том, что найти женщину с таким сердцем — редкость. Я знал все это. Но Сейдж этого не знала. Она была уверена в себе, да... но я не думал, что она когда-либо действительно поймет, насколько она особенная.

Я сделаю так, чтобы она знала.

«Ее зовут Сейдж Уайлдс; она зеленая ведьма и демон. Месяцами мы сражались с Азраэлем — как напрямую, так и косвенно — вместе с матерью Сейдж, Лори Уайлдс. Оба они строили заговоры и интриги, и Лори на самом деле убила одного из пар королевы!» — Я позволил своему голосу разнестись, желая, чтобы все услышали, как я описывал гнусные вещи, которые Лори и Азраэль совершили.

Крики возмущения разнеслись при упоминании о том, что Лори сделала с Фишером. «Твоя королева вернула его из мертвых! Ее сила не имеет себе равных, и те, кто причинил ей зло, должны бояться!»

«Где королева, брат?»

Моя голова опустилась. «Я не уверен. Когда мы прибыли, мы пришли предупредить короля Тейна. Мы обнаружили, что драконы, которых Азраэль держал в плену в человеческом царстве, исчезли; мы предположили, что он собирается сделать ход на трон. Мы пришли слишком поздно и попали в засаду. Я не знаю, где моя семья и в безопасности ли она». — Среди толпы разнесся ропот. «В последний раз, когда я видел свою пару, она сильно кровоточила... из промежности».

Мое сердце разбилось от этого воспоминания, и, похоже, то же самое произошло с каждым чешуйчатым зверем в этом зале. Они чувствовали мою боль, мою агонию, и отвечали тем же. Я мог быть без своей семьи, но я не был один.

Эмрис приблизился ко мне, коснувшись лбом моего в знак солидарности. «Мы отомстим. Но твоя связь, что она тебе говорит?» — спросил Эмрис.

«Что ты имеешь в виду?»

«Ах. Ты не так давно стал драконом — неудивительно, что ты еще не знаешь, на что мы способны. Когда дракон берет пару, формируется связь, связывающая вас вместе. То же самое касается и наших детенышей. Мы связаны с нашими семьями. Через связь ты можешь чувствовать их, их жизненную силу. Я не могу говорить за твоих братьев-пар, но королева и твой ребенок — они точно живы», — объяснил большой оранжевый дракон, подталкивая меня своей мордой.

«Откуда ты знаешь? Ты не связан с ними», — возразил я, чувствуя странную ревность из-за того, как он говорил о них, будто знал то, чего не знал я.

Несколько драконов фыркнули на мои слова, некоторые рассмеялись. «Если бы они покинули эту жизнь, боль, которая обрушилась бы на тебя, была бы изнурительной. Ты сейчас печален, да. Но ты не дракон, который потерял пару или ребенка из-за смерти. Что касается того, откуда я знаю такие вещи? Я очень стар, и у нас есть свои собственные сказания и история».

Я переварил его слова. Живы. Они живы. Я пожелал в тот момент, чтобы у меня была такая же связь с другими мужчинами, чтобы знать наверняка, дышат ли они еще.

Как будто он почувствовал мои мысли, Эмрис наклонился. «Драконы также спариваются в группах. Связывание вашего круга усилит каждого из вас, включая вашу связь друг с другом. Сила, которой вы обладаете сейчас, усилилась бы до силы других шести связанных с вами».

«Какого черта мы не знаем об этом?» Связывание круга?

Если бы я когда-либо сомневался, что драконы могут улыбаться, эта тайна была окончательно развеяна вспышкой зубов Эмриса, когда он усмехнулся.

«Мы полны секретов, пара королевы. Наши традиции и культура почти забыты, многие из них считаются не более чем мифами. Легендами, которые отцы шепчут своим детям перед сном. Скажи мне, мы первые драконы, которых ты встретил?»

«Вообще-то, нет». Я подумал о массивном темно-синем драконе, которого мы встретили несколько недель назад на горной вершине. «Я встретил дракона по имени Вейрин».

Можно было услышать, как упала иголка.

«Что ты только что сказал?» — прошептал Эмрис, его глаза были широко раскрыты.

«Вейрин. Он тот, кто назвал Сейдж королевой, предсказанной. Мы должны были встретиться с ним, прежде чем все пошло к черту», — объяснил я.

«Я не могу поверить своим ушам. Вейрин — мой родной брат. Я не видел его сотни лет», — голос Эмриса смягчился, его глаза расфокусировались, когда он смотрел на меня.

«Твой брат? Это невероятно. С ним все в порядке, насколько я мог судить. Но я не получил никакой другой информации», — признался я с сожалением. Эти драконы прошли через гребанный ад так долго. Я поклялся прямо тогда и там, что сделаю все возможное, чтобы воссоединить Эмриса и Вейрина.

«Спасибо за эту информацию — я не могу передать, как много она для меня значит. Знать, что есть еще свободные драконы и что мой брат среди них». Он повернулся к толпе. «МОЙ БРАТ, ВЕЙРИН, ЖИВ! И СВОБОДЕН!»

Рев взорвался в долине, и начался ритмичный звук, нарастающий с каждым мгновением. Бросив беглый взгляд, я увидел, как каждый дракон бьет хвостом о землю. Ритм был им хорошо знаком, и он напомнил мне барабанную дробь, где каждый дракон знал, за каким ритмом следовать.

«Мы знаем правду о том, что сделал Азраэль. Он пытался проклясть драконов с помощью черной магии, пытаясь запечатать нашу судьбу кровью и слезами НАШЕГО СОБСТВЕННОГО ВИДА!»

Музыка становилась все громче. Земля под моими ногами сотрясалась от его силы.

«Годами он отравлял водоснабжение своего собственного народа. Видите ли, он играл вдолгую. Поступая так, ему было разрешено покинуть это королевство своим братом, королем, чтобы искать подходящие варианты для обеспечения демонической расы. Это и был план

«Не имея возможности контролировать наши умы, он нашел то, что мог контролировать. Наши формы».

Мои брови поползли вверх от этого. «Ваши формы?»

«Ты, конечно, не думал, что ты единственный, кто способен ходить как человек?» — Эмрис подмигнул, когда мой рот открылся.

«Вы все оборотни», — ахнул я. «Но зачем ему ваши драконьи формы? Не проще ли было бы контролировать вас, когда вы весите двести фунтов, а не две тонны?»

«Двести сорок».

«Что?»

«Двести сорок фунтов был мой вес. Крепкий, как каменные стены, выстилающие периметр замка». Он поднял подбородок и выпятил грудь, заставляя меня усмехнуться.

«Прошу прощения. Ты, очевидно, довольно впечатляющий экземпляр, Эмрис».

«Ты понятия не имеешь!» — крикнул дракон, и группа начала подшучивать над Эмрисом из-за его, по-видимому, привлекательной человеческой формы.

Это было удивительно. И они были заперты в этих формах веками? В толпе зарождалось что-то, легкость, которая охватывала всех, и я понял, что это была возможность. Всего лишь возможность того, что все изменится.

«Сколько у него таких загонов?»

«По крайней мере, пять».

Пять. И в этом загоне было по крайней мере сто драконов. Это означало, как минимум, пятьсот драконов, подвергшихся жестокому обращению, содержащихся в плену, разлученных с семьями... Все, что нам нужно было сделать, это понять, как сломать хватку Азраэля.

Голос Рыжика вырвал меня из транса, вернув в настоящее. «Так как тебе удалось выбраться из того загона?»

Я рассмеялся. «Они меня запугивали. Это был план, который мы разработали. Было ясно, что у Азраэля есть какое-то предназначение для меня, поэтому мы попытались проверить эту теорию. Если бы я был в опасности, он, вероятно, приказал бы вытащить меня оттуда. Так и случилось».

Она хмыкнула и продолжила свои нежные прикосновения. «И как тебе удалось вырваться из-под контроля Азраэля? Чтобы ослушаться его так, как ты ослушался?»

«Я не совсем уверен, если честно». Мои пальцы крутили ее короткие волосы, пока я смотрел на потолок норы. Толстые корни деревьев переплетались, удерживая землю над нами. «За последние несколько недель я работал над тем, чтобы отделить себя от воспоминаний о лаборатории. Некоторые драконы помогли мне проговорить вещи, и я почувствовал, что добился реального прогресса. Должно быть, так и было. Я смог улететь с тобой...»

Она убрала волосы с моего лица, и я закрыл глаза, удивленный тем, как сильно мне нравится чувствовать, как она заботится обо мне. «Я так горжусь тобой. У нас может быть реальный шанс. Чтобы найти остальных, избавиться от Азраэля и Лори... Я не думаю, что смогу успокоиться, пока они не умрут». — Ее зеленые глаза впились в меня. — Это делает меня злой?

Я фыркнул от ее слов. «В твоем теле нет ни одной злой косточки, котенок. И ты станешь матерью. Конечно, ты хочешь безопасности для своей семьи. Так что, нет... это не делает тебя злой или плохой. Это делает тебя живым существом, которое жаждет стабильности и безопасности. Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы дать тебе это».

Ее губы встретились с моими, мягкие поцелуи и маленькие касания языком, когда она заставляла меня впустить ее в мой рот. Лихорадочная ебанина прошлой ночи была далеко, когда мы лениво целовали друг друга, как будто у нас было все время мира и ничего не было плохо.

Но плохого было много, и я не мог оставаться здесь с ней, не думая о моих братьях.

Я прервал наш поцелуй, строго посмотрев на нее, когда она попыталась надуть губки. «Эта фигня может сработать с Камом, но у тебя ничего не выйдет со мной». Ее рот открылся от шока, и я громко рассмеялся. «Давай, Рыжик. Нам нужно двигаться. Пора найти Вейрина».

Глава 12. Кай

К счастью, я смогла призвать чистую одежду. Слоану пока не нужна была, так как он парил в облаках, крепко сжимая меня в своей лапе. Я пролетела первую часть пути, просто чтобы размять крылья после долгого перерыва, и хотя это было здорово, я задыхалась, как собака, через минуту. Беременность не способствует физической активности, особенно для такой, как я, которая обычно не интересуется такими вещами.

Поэтому я с радостью забралась в массивную лапу Слоана и крепко держалась. Я была так чертовски горда им. Он так вырос с нашей первой встречи, и казалось, что с тех пор, как его отец наконец умер, он смог полностью войти в роль человека, которым хотел быть, вместо того чтобы позволять тени отца нависать над его головой. Время, проведенное с драконами, также, казалось, повысило его уверенность в себе и в своем месте в нашей семье.

Когда он говорил о них раньше, его лицо сияло, и я могла сказать, что он завел новых друзей. Я не думала, что у Слоана когда-либо были друзья, кроме Фишера, Кая и Кама. Надеюсь, у меня будет шанс встретить тех драконов и лично поблагодарить их за всю их помощь.

У нас были союзники. Нам просто нужно было понять, как их освободить, и тогда вся работа Азраэля рухнет. Нельзя построить королевство на шатком фундаменте и не предвидеть обвала. Все, что сделал Азраэль с самого начала, было неправильно. Он не был способен скрывать свои нарциссические наклонности достаточно долго, чтобы построить прочные, заслуживающие доверия отношения с людьми. Он предпочитал править, используя страх и террор, а не завоевывая людей любовью и уважением.

Я искренне верила, что если бы мы смогли освободить драконов и других заключенных в замке, мы могли бы устроить восстание, и Азраэль никогда больше не был бы проблемой. Я бы получила огромное удовольствие, наблюдая, как его свергают те, кого он считал, что может контролировать и пытать. Те, кого он считал ниже себя все это время. Единственное, что сделало бы это еще слаще, — если бы Лори была там в то же время.

Мы нырнули в облака, увидев вдалеке знакомый горный хребет. В моем животе запорхали бабочки — которые, давайте посмотрим правде в глаза, вероятно, были газами, потому что эти девочки делали меня ужасно газообразной. Казалось, в первую минуту полета меня двигали наполовину сила моих крыльев, наполовину сила пуканья. Я была так благодарна, что Слоан летел впереди, чтобы я могла пукать в покое. Я надеялась, что это просто из-за того, что я съела, потому

Парни. Мысль о воссоединении с ними заставляла мою кожу покалывать от предвкушения, а пульс биться, как барабан. Я не могла дождаться, чтобы заполучить их в свои руки; я сомневалась, что когда-либо отпущу их. Не после этого.

Мы приземлились через мгновение, и Слоан плавно превратился, стоя голый, как сойка, и глядя на пейзаж. Я призвала для него одежду и бросила ее в затылок, заслужив от него фырканье и выражение «ты серьезно сейчас».

— Что? Ты не можешь расхаживать здесь голым!

— Вообще-то, я думаю, это одно из немногих мест, где никто и глазом не моргнет, увидев мужчину голым, — возразил он, поднимая бровь и натягивая трусы-боксеры.

Я фыркнула. — Да, ну, здесь могут быть женщины.

— Я все равно не думаю, что они бы возражали — он поднял на меня глаза, и медленная улыбка расплылась по его лицу. — О. Я понял. Моя женщина не хочет, чтобы другие женщины видели меня. Так вот оно что? Ты ревнуешь?

Я рассмеялась, отмахиваясь от него, как будто он был смешон. Его глаза сузились, и он спустил боксеры вниз, позволяя своему длинному, твердому члену подпрыгнуть и шлепнуться по животу.

— Ну, если ты не ревнуешь, тогда я просто пойду и...

Он не успел закончить предложение, потому что я бросилась на него. Я шлепнула его по члену и натянула боксеры обратно, затем ткнула пальцем ему в лицо. — Это мое. Ни одна другая женщина не увидит его в этой жизни или в следующей. Понял?

Его зрачки расширились и засветились оранжевым, пока мы смотрели друг на друга. — Ты только что шлепнула меня по члену? Это действительно произошло?

Я поднялась на цыпочки и коснулась носом его носа. — И я оторву его, если узнаю, что другая женщина его видела! Мне все равно, писаешь ли ты, а в кустах прячется бродячий дракон! — Черт, я так злилась при мысли об этом гипотетическом просмотре члена. Возможно, отчасти из-за гормонов... Но это был мой член!

— Черт, ты такая сексуальная, когда ревнуешь, — прорычал Слоан, наклоняясь и зарываясь лицом в мою шею. Его горячее дыхание скользнуло к моему уху, и я вздрогнула. — Тебе нечего ревновать. Ты единственная женщина, которая может меня выдержать, Рыжик.

Я запустила руки в его волосы и направила наши рты друг к другу. Теперь, когда я знала, что вернула его, я не могла держать руки при себе. Неохотно я замедлила нашу лихорадочную сессию поцелуев и отстранилась, тяжело дыша.

— Хватит пока этого. Больше позже, — тяжело дыша, сказала я. — Пошли найдем Вейрина и вернем наших парней.

Слоан кивнул в знак согласия, и я направилась в ту сторону, откуда появился Вейрин в прошлый раз. Шаги раздались позади меня, и я крикнула, не оборачиваясь: — Надень эту чертову одежду! Когда звуки его шагов прекратились, я улыбнулась. Гребанный задницуг.

Мы брели по склону горы уже около часа, когда мне пришлось остановиться. Моя поясница умирала, и мне так хотелось пить, что я была готова убить за воду.

— Ты в порядке, Рыжик? — Слоан сел рядом со мной на бревно. Пока я переводила дыхание, мы смотрели на холмы и нескончаемую чащу сосен.

Я кивнула и щелкнула пальцами, добывая две бутылки воды для нас. — Хочу пить. Спина болит. — Я выпила свою воду меньше чем за минуту, и Слоан протянул мне оставшуюся половину своей. — Я могу взять еще. Пей, — сказала я, пытаясь вернуть ее ему, но он отмахнулся.

— Я пока в порядке, и если мы можем взять еще, то хорошо. Я думаю, мне стоит взлететь и проверить, не увижу ли я что-нибудь, что могло бы указать, где может быть Вейрин. А если не он, то другие драконы. — Он встал и начал снимать одежду, бросая взгляды на небо, пока раздевался.

— Что мне делать? — Я не хотела просто сидеть здесь и ждать. Время уходило.

— Я бы очень хотел, чтобы ты поела. И, возможно, выпила еще воды? Тебе, наверное, нужно пописать, да? Это, в принципе, все, что я знаю о беременных женщинах. Они много писают. И едят странную еду, — добавил он в качестве запоздалой мысли, и я рассмеялась над тем, как он был озадачен тем, что не знает о чем-то.

— Хорошо. Вернись через двадцать минут, или я поднимусь за тобой. Я возьму еду и для тебя. Будь осторожен, — предостерегла я, внезапно не желая даже на мгновение разлучаться.

Слоан почувствовал мое внезапное беспокойство и быстро оказался рядом, его руки крепко обвились вокруг меня. — Что случилось?

Мое горло сжалось, и мне пришлось приложить усилия, чтобы выдавить слова. — Я боюсь. Я боюсь, что если я выпущу тебя из виду, то больше никогда не увижу. — Мой голос сорвался, и слезы хлынули. Меня подхватили и крепко усадили к нему на колени, наша связь успокаивала меня так, как могли только мои парни.

Слоан поцеловал меня в лоб. — Я знаю, малыш. С нашей встречи прошло очень тяжелое время... но мы должны продолжать идти. Мы так близки к тому, чтобы покончить с этим кошмаром, и тогда мы сможем жить так, как хотим. Продержись со мной еще немного, хорошо? — Его большие пальцы вытерли слезы с моих щек, и я кивнула, шмыгая носом, как ребенок.

— Я просто чувствую, что надвигается что-то плохое. Или уже приближается. Я не могу определить, но с тех пор, как мы приземлились на этой горе, я чувствую это чувство срочности. Оно становится сильнее. Что, если парни в беде? — Я посмотрела в его глаза и увидела там свои собственные страхи. Но Слоан был солдатом. Обученным для таких времен — сталкиваться с неизвестным и продолжать идти. Мне становилось все труднее делать это. Я не была ничем особенным...

Низкое рычание раздалось из глубины его груди. — Ничем особенным? — Мои глаза расширились, и я поняла, что сказала эту часть вслух. — Как ты можешь — Он замолчал и зажал переносицу, глубоко дыша. После того, что казалось вечностью, он поднял голову, и его взгляд пронзил мою душу.

— Ты слушай меня и слушай хорошо, Сейдж Уайлдс. Ты — все, что особенное. Все, что есть в тебе, — особенное. Я объездил все наше королевство, видел десятки стран, миллионы людей, и позволь мне кое-что тебе сказать. Никто из них даже близко не был таким особенным, как ты. — Его голос был глубоким и полным абсолютной искренности. Я бы почти подумала, что он злится, судя по тому, насколько интенсивным было

— Да, нас тренировали для такого дерьма. Это не делает нас особенными — это делает нас экспертами. Это навыки, которым мы научились. Ты, с другой стороны... — Его глаза скользнули по моей шее, продолжая двигаться к моему круглому животу, прежде чем он положил туда руку. — То, что ты есть, то, какая ты есть? Бескорыстная, заботливая, понимающая всех вокруг? То, как ты любишь всем своим существом, Сейдж, этому нельзя научиться. Никто не может стать экспертом в области бескорыстия.

«Но вот ты здесь, и я, блядь, очарован тобой. Полностью и совершенно потрясен твоим существованием. Мать моей дочери. Ты особенная — и ты моя. Наша. Навсегда».

Я никогда не представляла, что буду сидеть здесь, беременная, на коленях у Слоана, пока он изливает мне душу. Та ярость, с которой я любила его, заставляла мое сердце биться, разгоняя эндорфины и серотонин от моего мозга по всему телу. Он был предан; он был моим. И боги, я была его.

— Я люблю тебя, — прошептала я, прижимаясь ртом к его рту. Он ответил на мой поцелуй, словно его язык мог убедить меня в его чувствах, если его слова еще не сделали этого.

— Я люблю тебя. А теперь иди пописай и перекуси. Мы взлетим, когда будешь готова. Вместе. — Он хлопнул меня по бедру и поставил на ноги, чтобы подняться самому. Не раздумывая, я бросилась к нему и обняла. Глупый мужчина был жестким, как доска, целых две секунды, прежде чем растаял в моих объятиях и обнял в ответ. Тот факт, что он заметил мое беспокойство, помог мне справиться с ним, не раздражаясь, что я задерживаю его планы, а затем решил сделать это вместе... Я заметила. Я была почти уверена, что Слоан на самом деле был более мягким, чем когда-либо хотел бы признать. Но я видела его.

— Хорошо, мне лучше пойти пописать сейчас. Когда я встала, это ударило мне в голову. — Я отступила и пошла искать дерево.

— Убедись, что выпустила все свои газы там! — крикнул он, а затем громко рассмеялся.

Я сделала вид, что не слышала. Но, боги, да. Мне нужно было выпустить их на это бедное дерево. Если он расскажет об этом остальным, клянусь, я отомщу.

Я взмахнула крыльями и опустилась прямо за огромной драконьей головой Слоана. Я снова устала. Так что он мог делать всю тяжелую работу, меня это устраивало. Пока он не был вне моего поля зрения, я могла ездить на нем, как королева.

Сканируя обширную местность, я внезапно заметила блеск чего-то. Мы были не слишком высоко над деревьями, но все еще достаточно высоко, чтобы я задавалась вопросом, не показалось ли мне.

«Кажется, я видела что-то блестящее внизу», — сказала я Слоану через нашу ментальную связь, которая существовала только пока он был в драконьей форме. Я взвизгнула, когда он резко повернул налево и начал снижаться. «Могла бы и предупредить девушку в следующий раз!»

«Что это было? Золото? Какой-то драгоценный камень?»

«Я сказала, я просто увидела мерцание чего-то. Пролети над этим местом, и я посмотрю, замечу ли я это снова». Сумасшедшие драконы, любящие сокровища... Хуже собаки, услышавшей слово «мяч». Я сосредоточила свое внимание на земле, все больше и больше убеждаясь, что мне все это привиделось.

«Что-нибудь?» — прогрохотал Слоан. Я была уверена, что его орлиные глаза сканировали землю, как какие-то встроенные детекторы сокровищ. Я задавалась вопросом, не начнет ли его тело издавать звуки, если он что-то заметит.

«Нет. Вероятно, это было не... ОЙ!» Мы упали так резко, что мои сиськи чуть не ударили меня по лицу.

«Нашел!» — взвизгнул Слоан. Завизжал. Как двухлетний ребенок, который только что нашел упавшую жевательную резинку, покрытую пылью. Все это не имело значения. Сокровище есть сокровище.

Мы плавно приземлились, и Слоан побежал собирать свою находку. Я плелась за ним, смеясь над тем, как все его тело тряслось от возбуждения, как у большого чешуйчатого щенка. Было особенно смешно, когда он превратился в человеческую форму, и его задница продолжала трястись. Он даже не осознавал, что все еще делает это, и я не собиралась ему говорить.

Мы были на краю большого озера; вода была такой ярко-синей, и я бы хотела, чтобы у нас было больше времени здесь, у всех нас. В Бесмете действительно были красивые пейзажи. — Что это? — крикнула я Слоану, приближаясь к тому месту, где он присел на корточки.

— Я думаю... я думаю, это твое, — ответил он, вставая и поворачиваясь ко мне. Мои глаза опустились на предмет в его руках. Это была самая потрясающая корона, которую я когда-либо видела.

— Моя? — переспросила я, сбитая с толку, потому что откуда он мог это знать?

«Это ваше, моя королева», — сказал знакомый глубокий и хриплый голос в моей голове, и я улыбнулась.

— Почему ты улыбаешься? — спросил Слоан, изучая меня.

— Вейрин здесь, — ответила я, оглядываясь в поисках признаков большого парня, когда Слоан подошел ко мне, притягивая меня к себе. — Я его не вижу. А ты? — Я подняла голову, чтобы посмотреть на своего парня, чьи глаза бегали вокруг. Его улучшенное зрение было невероятно полезно в такие времена.

Он взглянул на меня с нахмуренным лицом. — Я нет. Ты уверена, что слышала его?

Я кивнула. — Да. Это было, когда я взяла у тебя корону и спросила, моя ли она. Он сказал, что моя.

«Добро пожаловать обратно, моя королева и пара королевы», — сказал Вейрин, и мы оба обернулись, ища его. «Вы не сможете меня увидеть. Вам придется следовать моим инструкциям. Мы спрятались для защиты. Войдите в озеро и плывите к дну».

Слоан и я переглянулись. На его лице было выражение его классического скептицизма. «Вот и все? Хороший глубокий нырок посреди войны, только потому, что дракон, которого мы можем слышать только в головах, говорит нам это? Моя беременная пара ни за что не войдет в эту воду без каких-либо заверений, Вейрин!»

Я моргнула. Хорошо. Продолжай, сексуальный босс.

«Я и не ожидал меньшего. Я покажусь вам. Это будет быстро, так что будьте внимательны. Следуйте за мной и возьмите корону, моя королева. Вы будете в безопасности», — заверил нас Вейрин.

Мои пальцы переплелись с пальцами Слоана, пока мы стояли там, глядя на озеро. По поверхности начали расходиться круги, и я сжала его руку сильнее. Я не могла поверить в то, что видела, когда чешуйчатая голова Вейрина поднялась из воды ровно настолько,

«Итак, вы видите, это безопасно. Нам нужно многое обсудить. Пожалуйста, следуйте за мной».

— Драконы живут под водой здесь? — спросила я Слоана, пытаясь осмыслить все. — Он как большой гребаный аллигатор!

Слоан рассмеялся и провел рукой по своим спутанным волосам. — Понятия не имею. Но мы собираемся это выяснить. Готова поплавать, котенок?

«Простите, моя королева, но приближаются вражеские шпионы, и вы должны идти сейчас, чтобы вас не заметили. Просто плывите ко дну озера, и вы попадете туда, куда вам нужно», — настойчиво сказал Вейрин, его тон был твердым.

«Поехали». Спешно Слоан и я, взявшись за руки, вошли в воду, и я была приятно удивлена, почувствовав, что она теплая. Может, это был горячий источник, и поэтому вода была такой прозрачной? С короной в одной руке я глубоко вздохнула и нырнула в теплые глубины. Я понятия не имела, к чему или к кому мы плыли, кроме дна. Все было ясно, как день, когда я оглядывала подводный мир.

Слоан легко держался рядом со мной, и я чувствовала, что этот спортивный ублюдок на самом деле сдерживался. Как далеко нам нужно плыть вниз? Это довольно глубокое озеро. Раньше я могла нырять на двенадцать футов в общественном бассейне Изумрудных озер, но это было много лет назад. И это было намного глубже, чем двенадцать футов.

Дно озера, казалось, было не чем иным, как большими камнями и водными растениями. Мимо нас проплыла стая рыб, и я поняла, что это вовсе не рыбы — это были морские коньки. Вроде того. Какого черта это было? У них были хвосты морских коньков, но все, что выше бедер, было похоже на человека. Похоже на русалок, но в гораздо меньшем масштабе. Несколько из них кружили вокруг Слоана и меня, их большие глаза были любопытны.

«Это морские духи. Они не опасны. Плывите дальше, еще немного», — проинструктировал Вейрин.

Мои легкие начали гореть от нехватки воздуха. Я была близка к панике, когда дно озера замерцало, открывая великолепные кристаллы и достаточно сокровищ, чтобы купить целую страну. Рука Слоана схватила меня за запястье и потянула вниз, глубже через воду. Мое зрение темнело от нехватки воздуха, заставляя меня задаваться вопросом, не умру ли я вот так. Внезапно моя голова неожиданно прорвала поверхность озера, и я вдохнула кислород, как будто это была лучшая вещь, которую я когда-либо испытывала.

Слоан закашлялся. — Как?

Мы были посреди озера, но вода, в которой мы барахтались, теперь была бледно-розовой, и мы снова стояли вертикально. Над нами драконы парили в небе на фоне ясного голубого фона. Я не могла сдержать смех, вырвавшийся из моего рта.

— Мы только что доплыли до дна озера, чтобы вынырнуть в другом? В розовом?! Где Вейрин?

— Я здесь, моя королева.

Взглянув через плечо, я открыла рот при виде мужчины, а не дракона, стоящего на каменистом уступе у края озера. Группа примерно из десяти других людей двинулась за ним, каждый нес разные вещи — полотенца, воду, сухую одежду. Слоан потянул мою руку, и мы поплыли к берегу. Он легко поднялся из воды, затем протянул руку мне.

Я имею в виду, он был сильным, но, несомненно, он не сможет поднять все мои двести с лишним фунтов из озера, как будто я была не более чем — Ой! — Мои ноги коснулись твердой земли, когда вода стекала по моему телу, и я посмотрела на Слоана, как будто он был Тором или кем-то в этом роде. Вены на его руках были четко видны, когда он проводил руками по моему телу, проверяя, не ранена ли я.

Убедившись, он посмотрел на мое лицо, на котором все еще читался шок от того, что меня вытащили из озера, как глупого лосося. Убрав волосы с моего лица, он наклонился к моему уху. — Тот факт, что ты удивлена сейчас, просто говорит мне, что я недостаточно часто швырял тебя в спальне. Как только эти девочки родятся, я исправлю это. — Его язык коснулся моей ушной раковины, и из меня вырвался писк, что заставило его беззвучно рассмеяться. Отстранившись, он подмигнул мне с самоуверенным видом, затем взял меня за руку и повел к Вейрину.

Вейрин улыбнулся, когда мы подошли. Я собиралась открыть рот и спросить, действительно ли это он, потому как он теперь стал человеком? Но он опередил меня.

— Я, Вейрин, приветствую вас в Царстве Драконов. Вы в безопасности здесь, моя королева. Мы долго ждали вашего прибытия. — Он опустился на одно колено и поклонился мне, а через секунду за ним последовали остальные собравшиеся.

Хватка Слоана на моей руке усилилась, когда мы смотрели на этих людей и это странное место, в котором мы оказались. Когда он подтолкнул меня рукой, я поняла, что, вероятно, должна что-то сказать. Что угодно.

Я прочистила горло. — Спасибо, Вейрин, за то, что приняли нас.

Вейрин поднял голову и усмехнулся, его предплечья опирались на ногу. Он выглядел намного моложе, чем я ожидала — если честно, я ожидала чего-то вроде Гэндальфа. Вейрин был сурово красив, его длинные золотые волосы были заплетены близко к черепу по бокам его черепа. Темнота его глаз выделялась на фоне светлого оттенка его волос, и когда он встал, мне пришлось откинуть голову назад, чтобы посмотреть на его лицо. Он был больше Кама, что стало шоком, так как мой грозовой маг был самым большим мужчиной, которого я когда-либо видела.

— Идемте, Ваше Высочество. Нам нужно многое обсудить, и времени мало.

Слоан и я обменялись мимолетными взглядами, и мы шагнули вперед, следуя за Вейрином. Когда мы шли, нам дали полотенца, чтобы вытереться, и бурдюки с прохладной водой. Мне так хотелось пить, что я не могла перестать пить ее, как животное без манер. Корона все еще была в моей руке, и я чувствовала покой, стоя здесь, в этом мире, с этими драконами. Я была в безопасности, хотя не смогу наслаждаться этим, пока все мои парни не будут рядом со мной.

С новой решимостью я расправила плечи, надела корону на голову и зашагала за Вейрином с целеустремленностью.

Пришло время вернуть моих парней, и я была готова сделать все необходимое, чтобы это произошло.

Глава 13. Фарис

Боль питала мое желание мести. Украденные прикосновения и грязные слова, которые должны были исходить от любовника, давали жизнь монстру глубоко внутри меня. Все нарастало, поднималось, стремилось вырваться из тюрьмы моего

Часов, проведенных в одиночестве в темноте, было бы достаточно, чтобы любой мужчина сошел с ума, но делать что-то настолько психологически разрушительное для человека, у которого и так никогда не было полного рассудка? Гребанная глупость.

Я знал, что слышал голос Сейдж вчера. Это было вчера? Я терял счет времени здесь. Моя лодыжка была снова раздроблена, и я был почти уверен, что видел кость, когда наконец решился взглянуть на нее. Я предполагал, что они снова исцелили ее, но, возможно, я просто больше не чувствовал боли. Это не имело значения; меня там больше не было. Я жил где-то глубоко в стенах своего разума, задавая себе вопросы, на которые всегда боялся получить ответы.

Нравилось ли мне убивать людей? Злился ли я на свою способность так, как утверждал, или я притворялся, потому что так мне говорили все остальные?

Я рассмеялся. Я так громко рассмеялся, что звук эхом разнесся по камере. Я смеялся до слез. И почему? Потому что я никогда не спрашивал. Я никогда не просил доказательств, если их не предоставляли. Я просто доверял работе, нашей цели. Защита магического сообщества от преступников и злых сверхъестественных существ, которые могут причинить вред людям и магам, — вот что мы делали.

И все же, в глубине моей души таилось нечто. Этот черный водоворот, который, казалось, требовал, чтобы я убивал. Он был там сейчас, вращаясь и извиваясь, голодный до смерти, и я был более чем готов накормить его.

Это поглотило меня, это вынужденное самоисследование. Я не мог думать о парнях; это сломало бы меня. Мне нужно было оставаться сосредоточенным. Знать, на что я способен. Я подозревал, что охранник, который пытал меня, был также охранником, который превращался в Слоана. Были маленькие приметы. Например, как он потирал указательный и средний пальцы о большой, когда думал. Слоан никогда так не делал, но этот Слоан делал.

Охранник также зачесывал волосы за ухо, так как они были идеальной длины придурка, чтобы постоянно падать вперед. Я несколько раз ловил «Слоана» на том, что он собирается убрать волосы за ухо, но его волосы не были достаточно длинными для этого. Так что да, я был почти уверен. И я был почти уверен, что получу огромное удовольствие, убивая этого ублюдка.

Я наговорил столько херни фальшивому Слоану о Сейдж и парнях. Информация о Лори, в которой я не был до конца уверен, но готов был поставить на это. Например, как она якобы сказала мне, что намерена захватить это королевство для себя, что она никогда не доверяла Азраэлю и планировала избавиться от него как можно скорее. Я мог только надеяться, что моя ложь дошла до самого мужчины и Лори тоже заперли. Мне было все равно, кто убьет эту суку, лишь бы она умерла.

Замок на двери щелкнул, и я вздохнул, задаваясь вопросом, с кем мне придется иметь дело на этот раз. Пытки или изнасилование. По сути, они были для меня одним и тем же, хотя одно из них приносило гораздо больше крови и физической боли, в отличие от абсолютного психологического пиздеца. Дверь начала открываться, и я поднял голову, достаточно, чтобы увидеть тонкую полоску света, просачивающуюся в комнату.

Звуки потасовки и громкий стук привлекли мое внимание, и я удивился, когда Дон — тот мудак-охранник — был брошен в мою камеру без сознания. Может, удивление было не совсем правильным словом; на самом деле это был скорее момент «хм». Сюрприз наступил через мгновение, когда двое мужчин шагнули в камеру и закрыли дверь. Они действительно поднимают свою игру.

— Фишер, луной клянусь, что они с тобой сделали? — воскликнул фальшивый Кай, бросаясь ко мне, с низким скулежом, сорвавшимся с его открытого рта.

Я медленно посмотрел на него. Они знали его манеры — лихорадочные движения и тревожная энергия, которая всегда была у него при первых признаках того, что кто-то из его стаи пострадал. — Они надрали мне задницу, — бесстрастно сказал я.

Нахмуренный лоб фальшивого Кая от моей реакции, и он бросил взгляд через плечо на фальшивого Кама. — Кам, иди сюда и помоги мне. Черт, посмотри на его лодыжку. Она уничтожена. Фиш, брат, как ты вообще в сознании?

В глазах фальшивого Кая навернулись слезы, и я сосредоточился на этом. Его ресницы были такими густыми, и влага, казалось, скапливалась там, ожидая, пока он моргнет, чтобы скатиться по его щекам. — Фишер. Поговори со мной, — умолял он. Моргни.

Ах, вот они. Физическое проявление печали. Людям не следует позволять притворяться грустными. Или счастливыми, в этом смысле. Всю свою жизнь я наблюдал, как люди притворяются одними, а на самом деле скрывают свои истинные чувства внутри. И для чего?

В данном случае, для обмана. Чтобы заставить меня думать, что эти самозванцы — моя семья. Этого не случится. Я мастер разума, а не тот, кто дергает за ниточки, думая, что сможет перехитрить меня.

— Он в шоке, К. Отойди, — рявкнул фальшивый Кам, и фальшивый Кай поспешно отстранился. Лицо моего друга появилось в дюйме от моего. Солнцем клянусь, он выглядел так, будто не брился неделями. Его борода обычно была ухоженной, но сейчас он выглядел как какой-то бородатый отшельник-лесоруб, который скатился с горы и приземлился прямо здесь, прямо перед моим ебаным лицом.

— Фишер, слушай меня. Мы выберемся отсюда, но нам нужно торопиться. Нам повезло, мы увидели, как этот кусок дерьма превращается в Слоана прямо за этой комнатой. Поэтому мы вырубили его. Азраэль что-то задумал, и мы слышали шепот о казни на рассвете, — тараторил фальшивый Кам, работая над узлом веревки, которая была туго обвязана вокруг моей лодыжки. Не той, что была переломана.

— Казни? — Это было единственное, что он сказал, что действительно меня заинтриговало. Я уже знал, что Слоан был фальшивкой. Мое почти мертвое и сморщенное сердце пропустило удар при мысли, что это могла быть казнь Лори.

Фальшивый Кай скользнул позади меня и начал работать над моими запястьями. Через мгновение узы упали, как будто их перерезали. — Мы не знаем кто, но я думаю, нам лучше узнать. Быстро. — Он порылся в кармане и достал шприц.

— Иди нахер, если думаешь, что я позволю тебе вонзить это в меня, — выдавил я, и Кай действительно отшатнулся, как будто я его ударил.

— Фиш, это целебная сыворотка. Это гребанное чудо. Кам нашел меня после того, как меня публично выпороли. — Кай опустился на корточки, глядя мне прямо в глаза. — Свыше

Этого не могло быть подделано. Верно? Фальшивый Наполеон? Но если он был настоящим, то... они были настоящими. Но если вдруг они окажутся ненастоящими... Я зарылся лицом в ладони и закачался, пытаясь очистить свой разум. Вылези из моей гребаной головы. Прекрати ебать мой мозг. Убирайся. Убирайся. Убирайся!

— Брат, сделай несколько глубоких вдохов. Мы не ебем твой мозг. Этот укол вылечит твои травмы, а затем мы сможем выйти в ту дверь и найти нашу женщину. Разве ты этого не хочешь? — спросил Кам, его голос был успокаивающим и ровным, пока Кай вскочил на ноги и начал ерзать.

— Докажи, — прошептал я.

Кай прекратил свои метания. — Доказать что?

— Что. Ты. Настоящий.

Кам и Кай переглянулись. — Давай, К. Докажи это.

Мгновение спустя, Кай больше не стоял передо мной. Вместо этого Багира приближался. Его большая голова легла мне на бедро, и те желтые глаза впились в самую суть меня. Мои руки так сильно тряслись, когда я поднял их и позволил пальцам утонуть в его густом, шелковистом мехе.

— Мы встретились, когда нам было пять. Я только что переехал на эту улицу, а вы, Слоан и Кай, уже были друзьями. Трое из вас наблюдали, как мы заносим вещи в наш дом с другой стороны улицы. Вы все были на своих велосипедах. Мама Б заметила вас и заставила меня пойти познакомиться. Я помню, как думал, что у тебя самые кудрявые волосы, которые я когда-либо видел. — Голос Кама был таким тихим, что мне приходилось напрягаться, чтобы услышать его, но я был там, на той улице. В тот момент.

«Кто этот новенький?» — спросил Кай, заметив высокого светловолосого мальчика, выносящего коробку из грузовика, который приехал пару часов назад.

Слоан пожал плечами, ковыряя струп на предплечье. Он сказал нам, что его поцарапала собака. Я думал, ему следует быть осторожнее. Казалось, он всегда получал травмы.

— Может, у него есть эскимо. Давай узнаем. — Кай направился к своему велосипеду, и мы последовали за ним. Мы могли бы пройти — это было всего около шести домов вниз, но мы недавно получили новые велосипеды и катались на них при любой возможности. Особенно Слоан. Он был первым из нас, кто научился кататься без тренировочных колес. Иногда он ездил на своем велосипеде так быстро, что я думал, что из-под шип вырвется пламя, и он оставит нас всех позади.

Мне не следовало знать, но мои родители и родители Кая купили велосипед Слоана. Я не видел в этом ничего плохого. Слоан постоянно оставался у меня, и если он был не у меня, то у Кая.

«Его папа злой и плохой человек. Он страшный».

Я моргнул и посмотрел, как мои два друга уезжают. Я огляделся, задаваясь вопросом, откуда взялся этот голос.

«Привет?» — тихо позвал я, думая, что, должно быть, выдумал это. Кай всегда говорил, что я слишком много думаю о всякой фигне. Мне было все равно, потому что он думал только о закусках и Марио. Подняв велосипед, я собирался оттолкнуться, когда снова услышал голос. Он звучал точно так же, как я. И я понял, что он исходит изнутри моей головы.

«Папа Слоана причиняет ему боль. Мы должны защитить его», — сказал голос, и я кивнул.

«Я всегда буду защищать его. Я люблю Слоана. Он один из моих лучших друзей. Навсегда. Но... кто ты?» — спросил я в своем сознании.

«Я не совсем уверен», — ответил он, и я поехал к своим друзьям.

«Значит, ты как воображаемый друг, которого даже я не вижу? Это так круто! Я всегда хотел такого. У тебя есть имя?» — я приближался — Кай и Слоан уже остановились, откровенно глядя через улицу.

«Кажется, нет. Какой же человек не имеет имени?» — спросил он, звуча очень грустно. От этого у меня заболел живот. Мне не нравилось, когда кто-то грустит.

«Не волнуйся», — сказал я ему, пытаясь подбодрить его. «Я знаю твое имя. Может, ты просто забыл?»

Он ахнул. «Ты знаешь мое имя? Какое оно?»

«Ты беспокоишься о Слоане, значит, ты защитник, так? Ты видишь вещи и предупреждаешь меня. Ты как рыцарь. Ты Фарис. Это означает это, знаешь ли. На языке мамы и папы. Это очень круто».

«Фарис, — прошептал он. — Мне нравится».

Как раз в этот момент я затормозил, останавливаясь рядом со Слоаном. Фарис замолчал, поэтому я сосредоточился на наблюдении за новеньким. Он был высоким и имел светлые волосы, которые выглядели красивее, чем у любой девочки в моей школе.

— Вот он идет, — воскликнул Кай, чуть ли не подпрыгивая на месте.

Слоан фыркнул. — Веди себя круто.

Новенький перешел улицу, как будто не мог быть более неторопливым. Я думал, Кай выбежит и встретит его на полпути, так он был взволнован. Когда парень подошел ближе, я увидел, что у него зеленые глаза, и, о боже, он уже потерял оба нижних зуба.

— Привет, меня зовут Кэмерон. Все зовут меня Кам, — сказал новенький, медленно оглядывая каждого из нас.

Кай не выдержал. — Я Кайто! Мне пять с половиной, и я безумно хорош в Super Mario Bros. — Он широко улыбнулся, и Кам ответил ему улыбкой.

— Я обожаю Марио. Посмотри на это! — Кам нагнулся и спустил носок, показывая нам пару носков с Марио. Кай ахнул, опустил подножку и подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть. Пока он рассматривал носки, я подошел ближе.

— Привет, я Фишер. Ты тоже ходишь в детский сад?

— Да, мои мамы сказали, что мисс Грин — моя новая учительница. Ты ее знаешь? — спросил он, выглядя немного нервным.

— Ты в нашем классе. Это очень круто, — наконец заговорил Слоан. — Я Слоан. Мне нравится быть на улице. Эй, у тебя есть велосипед?

Лицо Кама засияло. — Да! Дайте я посмотрю, смогут ли они снять его с грузовика. Хотите зайти? Кажется, у меня есть эскимо?

Четверо из нас улыбнулись друг другу так широко, что я подумал, что наши лица так и останутся такими. Мы последовали за Камом через улицу, смеясь и шутя, как будто дружили всю жизнь.

«Это был первый раз, когда я последовал за тобой куда-то. В пять лет я знал, что последую за тобой куда угодно. Вместе с Каем и Слоаном». — Мой голос сорвался, и как будто вся боль, которую я блокировал, внезапно обрушилась

— Господи, — выругался Кай, возвращаясь в свою форму. Мои глаза были плотно закрыты, и пот заливал мое лицо.

— Фиш, я делаю тебе этот укол. Он вернет тебе твои силы. Вся эта боль пройдет через несколько минут — клянусь, брат. — Я почувствовал руки на своем плече.

— ДЕЛАЙ ЭТО! — взмолился я, моя голова пульсировала от интенсивности боли. Белый свет вспыхнул перед моими глазами, и я знал, что потеряю сознание. Боги, я хотел этого.

— Фиш? — сказал Кай, хотя его голос звучал далеко и приглушенно.

Я крякнул. Черт, должно быть, я добился своего, потому что теперь я лежал на спине на этом гребаном столе. Когда я понял, где я, я вскочил с него, вытирая кожу. Моя грудь вздымалась, и моя плоть, казалось, ползала. Кам протянул ко мне руку, но я увернулся от его рук.

— Не надо, — прохрипел я, мои глаза прожигали дыру в полу. Кай заскулил, и я знал, что это, вероятно, разрывает его изнутри — не иметь возможности схватить меня и обнять до потери пульса. Я просто... Я не мог вынести, чтобы кто-то сейчас прикасался ко мне.

— Хорошо, — мягко сказал Кам. Я поднял глаза, ожидая увидеть жалость на его лице. Вместо этого я увидел лицо человека с более яростным гневом, бурлящим внутри его тела, чем было безопасно.

Внезапно я понял, что я стою. Я стоял. Я взглянул вниз, заметив, что моя лодыжка теперь исцелена. И гнев, я чувствовал его сейчас. Это был не только мой собственный. Я мог чувствовать гнев Кама, и, несмотря на беспокойство Кая обо мне, его ярость чувствовалась не менее мощной.

— Я чувствую вас обоих. Ваши эмоции... — Оглядев комнату, я заметил его, охранника, лежащего на полу, где его бросили. Медленно, так гребано медленно, моя голова наклонилась набок, когда я обдумывал все, что я хотел сделать с ним.

Кай прочистил горло. — Э, Фиш? Твои глаза, мужик. Они черные.

Мои губы дернулись в уголке, когда я рассматривал свою жертву. — Выйдите.

— Что? Что значит, выйдите?

— Давай, К. — Я услышал, как Кам движется по маленькой комнате. — У Фишера есть старые счеты. Мы будем в коридоре. Но нам нужно двигаться скоро, пока нас кто-нибудь не заметил.

Каким-то образом я едва заметно кивнул в знак того, что слышал его слова и понимал. Не задерживайся слишком долго. Они вышли из комнаты и закрыли за собой дверь, оставив меня и Дона наедине. Когда они вырубили его, он потерял свою форму оборотня и вернулся к этому уродливому ублюдку.

Мы были в этой комнате вместе много раз... Только на этот раз я был развязан. Я не был ранен. И у меня была моя гребанная магия.

Я чувствовал, как парю по комнате, мое сердце ровно билось, когда я двигался к нему. Не слишком быстро, не слишком медленно. Равномерно. Я собирался получить убийство, которого отчаянно хотел, и я ничего не чувствовал.

Кувалда, которую он использовал, чтобы раздробить мою лодыжку, была прислонена к стене. Как удобно. Мои пальцы обхватили гладкую деревянную рукоять в мгновение ока, и я с отвращением посмотрел на мерзавца у своих ног. Я действительно хотел бы иметь больше времени, чтобы изувечить его до неузнаваемости, прежде чем убить, но для этого мне понадобятся дни, а сейчас у меня только минуты.

Вес кувалды в моей руке казался идеальным. Я поднес другую руку, крепко сжимая молот, когда он лежал на моем плече. Дон пошевелился, и я стал ждать. Он просыпался, и мне нужно было, чтобы он увидел мое лицо, прежде чем я умру. Должно быть, прошло тридцать секунд, а он просто лежал там, стоня.

Ладно. Это не сработало.

Я позволил молоту слететь с моего плеча, прежде чем поднять его в красивую дугу, вложив весь свой вес в удар, когда опустил его на его колено. Его крик агонии был несколько удовлетворительным, но мне также надоели крики.

— Заткнись. Нахер! — рявкнул я, внедряя свое влияние в его разум, эффективно заставляя замолчать этого насильника. Слезы текли по его лицу из широких, панических глаз. Я рассмеялся, когда они стали еще шире, когда он понял, кто только что раздробил ему колено. Жалко он попытался откатиться в сторону. Нелепо.

— Для тебя нет спасения.

Моя голова дернулась к двери, когда она приоткрылась на дюйм. — Там идут охранники, нам нужно двигаться, — прошипел Кай через дверь.

Вздохнув, я присел на корточки и послал свои ментальные когти, с легкостью цепляясь за его психику. Затем я отдал команды.

Возьми молот.

Его рука скользнула вокруг рукояти.

«Ты грязь. Ничто иное, как бесполезный кусок дерьма, который не стоит того времени, которое я тебе сейчас уделяю. Ты насильник. Знаешь, что случается с насильниками? Они умирают. Жестоко. Я не думаю, что есть более поэтичная смерть, чем насильник — кто-то, кто прикасается к другим людям, хотя этот человек презирает их прикосновения, хотя они сказали нет, — умирает от этих рук, которые просто не знают, когда остановиться.

«Так вот что ты сделаешь. Я встану и выйду из этой комнаты. Как только дверь закроется, ты опустишь эту кувалду на свой жалкий член как можно сильнее. Я, блядь, серьезно. Затем досчитай до пяти и сделай то же самое со своей свободной рукой. Затем обеими ногами. Затем снова своим членом. И снова. Затем своими лодыжками и коленями. Как можно сильнее.

«Клянусь Юпитером, я узнаю, если ты этого не сделаешь, и я вернусь сюда, и будет намного, намного хуже. После того, как ты раздробишь все эти кости, ты возьмешь эту кувалду и засунёшь рукоять себе в глотку, пока не задохнешься.

«Можешь кричать от боли — никто не придет. Они подумают, что это я. Разве это не забавно?»

Я улыбнулся, и улыбка была полна зубов. Злая и порочная. Охранник трясся, и резкий запах мочи ударил в воздух. Я встал и потянулся к двери.

— Приготовься. — Моя рука обхватила дверную ручку. — На старт. — Я потянул ее на себя и шагнул наружу, позволяя толстой двери медленно закрыться. — Марш!

Я захлопнул дверь, и глухой удар, сопровождаемый криком, донесся до моих ушей, слегка приглушенный толстыми стенами. Повернувшись, я увидел Кама и Кая, смотрящих на меня.

Отряхнув грудь, я ответил на их взгляды. — Куда дальше?

Глава 14. Сейдж

Мы бежали так быстро и тихо, как только могли, следуя указаниям Наполеона. Он знал, где Сейдж,

Это могло стать проблемой позже. В прошлом, когда он становился таким, мало кто мог вытащить его обратно из его разума. Слоан всегда был лучшим вариантом для этого, но Слоана здесь не было. И если тот охранник притворялся Слоаном... У меня сжался желудок от этой мысли. Я видел, как Фишер убивал многих мужчин — это была наша работа. Но то, что произошло там, было личным. Когда Фиш был на задании, он действовал почти с клинической отстраненностью от тех, кого допрашивал. Но то, как его глаза загорелись, когда он понял, что тот охранник был в его власти, было леденящим душу. Он проявил больше эмоций в тот момент, чем когда мы вошли в его камеру.

Черт, я был просто благодарен, что у нас были вакцины и, казалось, их было достаточно для всех. Более чем достаточно. Ранее, после того как Кай и я покинули лазарет, Наполеон привел нас в фармацевтическую лабораторию, где мы набили карманы вакцинами, которые я дал Каю. Он вколол мне их, как только мы их нашли. Черт, как же приятно было чувствовать, как моя магия снова течет по моим венам. Я сразу же мысленно потянулся к Сейдж и другим, но ничего не произошло. Вероятно, потому что они все еще находились под защитными чарами, которые накладывал этот замок. И без участия Фишера в связи, я не был уверен, что это вообще сработает. Но я должен был попробовать.

— Нырните в эту комнату, месье, — приказал Наполеон, и Кай открыл деревянную дверь, позволяя нам ввалиться внутрь, прежде чем закрыть ее за собой. Фиш посмотрел на меня с выражением «какого хрена» при звуке мышиного голоса.

— Новое достижение, — сказал я ему, сканируя тускло освещенную комнату. На полках стояли какие-то травы, постельные принадлежности и свечи. Складское помещение. — Наполеон, где она?

Кай метался по комнате, и я слышал его быстрые вдохи. Он принюхивался. Наполеон сидел у него на плече. — Ее комната находится рядом с этим складом. Или была.

— Ее запах здесь, — подтвердил Кай, но он посмотрел на Фишера и меня. — Но я не чувствую ее присутствия.

— Я проберусь в ее комнату, чтобы проверить, там ли она? Одна ли она? Когда я был там в последний раз, она не проснулась. Несколько недель она не просыпалась. Сначала была кровь, вы знаете? — Наполеон закрыл глаза своими маленькими лапками, и мы трое дернулись, как будто нас всех ударили.

— Кровь? — спросил я в тот же момент, когда Фишер рванул вперед и выхватил Наполеона с плеча Кая. Маленькая мышь пискнула, а Кай зарычал, потянувшись к своему пушистому другу.

— Что значит, сначала была кровь? Конечно, мы, блядь, не знаем! Меня заперли в гребанной камере пыток на что? Несколько недель, ты сказал? — Фиш уставился на Наполеона, который немедленно укусил Фиша за большой палец, заслужив свое освобождение. Он взобрался по руке Фиша и бросил свое маленькое тело на меня, взбираясь на мою голову.

— Я присматривал за нашей женщиной все дни, что мы были в этом месте, окруженные врагами! — рявкнул Наполеон на Фишера, взбешенный. — Я уважаю тебя, как собрата-воина, но не позволю говорить с собой с таким абсолютным неуважением. Если позволите, я пойду и проведу разведку и доложу. Возможно, тебе стоит заняться делом, менталист, и посмотреть, сможешь ли ты установить ментальную связь с нашей женщиной!

Лицо Кая было бесценно. Его рот был открыт, глаза метались взад-вперед между мышью и магом, который явно был не в своем уме. Фыркнув, Наполеон побежал вниз по моему телу, проскользнув в щель в стене. Фишер просто стоял там, медленно моргая.

— Эй, — сказал я, приближаясь, но не слишком. — Как думаешь, это сработает? Ты слышал ее с тех пор, как мы здесь?

Его темные глаза остановились на мне, и он кивнул. — Однажды. Недавно. Она сказала, что дети живы, она любит нас и сделает все возможное, чтобы вернуть нас. Это, э... — Он замолчал и сделал прерывистый вдох, что было первым признаком того, что знакомый мне Фишер пробивается сквозь тьму. — Это единственная причина, по которой я смог выдержать... обстоятельства.

Я кивнул. — Я рад, что у тебя это было, брат. Когда она была тебе нужна больше всего, она была рядом с тобой. Это наша пара, верно? Всегда знает, что нам нужно. И теперь мы собираемся прийти к ней. И к нашим другим братьям, о которых мы до сих пор ничего не знаем. И к Холу. Мы должны держаться вместе сейчас, больше, чем когда-либо. — Я посмотрел на Фиша и Кая, мои вены внезапно затопило адреналином. — Мне нужна месть за это. Она нужна нам всем. Сейдж нужна она. Мы готовы получить ее?

Рычащий рык Кая наполнил маленькое пространство, а глаза Фишера заметно посветлели.

— У нас есть наша магия. Они, должно быть, уже знают, что вы двое сбежали? — спросил нас Фиш, и я усмехнулся.

— Это зависит от того, решила ли Лори признаться в своем провале и столкнуться с гневом Азраэля. Насколько я знаю, никто не знает, что мы сбежали. Сейчас у нас есть преимущество. — Я не верил ни на секунду, что она признает свое поражение. Она была слишком близка к своей конечной цели, какой бы она ни была. Мы неслись к финальной схватке, и любые ошибки с любой стороны будут разрушительны.

Кай закатил глаза. — Она бы никогда не рассказала. Она верит, что это ее королевство.

— Что было в тех инъекциях? Ты знаешь? — Фишер протянул руку, и я вложил в его ладонь полный шприц. Он поднес его к свету, изучая содержимое.

Кай встал рядом с Фишером и изучал шприц. — Что сказал Наполеон? Камень Нокс и что-то еще?

Фишер напрягся. — Не может быть, — прошептал он, поднося шприц ближе к глазам.

— Что? — потребовал я, стараясь не возлагать слишком больших надежд на то, что это может стать нашей победой.

Он вернул вакцину и прислонился к полке. — В ночь, когда мы пошли в пещеру в лесу с остальными, я увидел этот камень. Камень Нокс. Возможно, весь валун, отмечающий вход в пещеру, был на самом деле Ноксом. Была видна только небольшая его часть, но он был темным, и

— Я даже не слышал, чтобы кто-то упоминал Нокс годами. Боги, наверное, еще со времен академии. Это всегда было скорее городской легендой! — Кай снова начал расхаживать; я почти мог видеть хвост Багиры, виляющий взад-вперед.

Если этот редкий камень был на территории Сейдж и оказался здесь, в Бесмете... И мы не были теми, кто его поставил...

— Лори, — выплюнул я. — Должно быть, так она стала незаменимой для Азраэля?

Фишер провел рукой по лицу в знак разочарования. — Возможно. Я подозреваю, что это определенно играет роль в том, как ей всегда удается ускользать от последствий своих действий.

Писк предупредил нас о возвращении Наполеона, и мы все ждали, пока он взберется на полку на нашем уровне. — Ее там нет. Но лекарь есть.

Мое сердце упало. Конечно, ее там не было. Это было бы слишком просто, слишком легко. — Лекарь? — Я поднял бровь, и Наполеон кивнул.

— Этот демон заботился о ней последние несколько недель. Я подозреваю, что он сторонник семьи Брама. Он всегда обращался с ней с добротой. Он может знать, куда она ушла.

Кай усмехнулся и хлопнул в ладоши. — Что ж, братья. Пойдем встретимся с добрым лекарем, а? — Он направился к двери и замер, прислушиваясь к звукам в коридоре. Оглянувшись через плечо, он кивнул. Чисто. Мы высыпали в коридор и в комнату Сейдж в течение нескольких секунд.

В комнате был один демон, чья голова дернулась, когда дверь открылась и мы трое ворвались внутрь. Мы двинулись в боевом порядке, мгновенно окружив его, и я не упустил из виду, как он даже не вздрогнул, когда мы приблизились. Интересно.

— Чем я могу вам помочь? — спросил он, стоя прямо.

— Мы здесь ради нашей женщины, — сказал Фишер, его голос был смертельно спокоен.

Мужчина кивнул. — Ах. Вы ее пары. — Констатация, а не вопрос.

— Мы. По крайней мере, половина из них. А теперь, где она? — потребовал я, приближаясь. Мужчина был на волосок ниже меня, но более поджарый, и он все равно не отступил.

— Эту комнату нужно зачаровать от тех, кто может подслушивать, прежде чем мы заговорим. Позвольте мне сделать это, и я расскажу вам все, что вам нужно знать, — договорился лекарь, и я знал, что Фишер уже читает его. Я не был уверен, было ли это связано со спариванием с Сейдж, с тем, что мы привели Брама в нашу семью, или с чем-то еще, но я был, блядь, рад, что он теперь может использовать свои силы на демонах.

Кай и я ждали вердикта Фиша. — Он говорит правду. Он хочет наложить заклинание тишины. Думаю, это хорошо, что нам не нужно, чтобы он это делал. Я уже послал сигналы, которые перенаправят любого, кто попытается пройти по этому коридору.

Рот лекаря открылся от слов Фишера. — Тогда зачем ты копался в моем мозгу?

Фиш пожал плечами. — Потому что я, блядь, могу. Начинай говорить, лекарь.

Я хлопнул его по плечу и направил к маленькому столику, прежде чем усадить на стул. — Как тебя зовут, Док?

— Балор. Я верен законному наследнику трона, королю Браму Карлайлу. Это включает его королеву и пар королевы. Я наблюдал за ее лечением в течение того времени, пока она была без сознания. Я сам вызвал это состояние, так как посчитал, что это будет менее стрессово для нее и нерожденных детей, и я знал, что это задержит Азраэля от осуществления его планов. Я надеюсь, вы понимаете, что это был лучший вариант действий.

— Понятно, — пробормотал я. — И где сейчас наша пара, Балор?

Впервые с тех пор, как мы вошли в эту комнату, я увидел панику в его глазах. Электричество искрилось между моими пальцами, знакомое ощущение успокаивало после столь долгого отсутствия моих сил.

— Вчера был побег, — объяснил Балор и быстро выпалил остальную часть истории. — Королева увидела летящего дракона и позвала его из окна. Это был ее дракон-пара. Каким-то образом он смог прорваться сквозь контроль Азраэля и приблизился к замку. Когда Азраэль понял это, он пришел сюда в припадке ярости.

Моя первоначальная улыбка от того, что она сбежала, быстро исчезла при мысли, что этот ублюдок прикасался к ней.

— Откуда ты все это знаешь? — потребовал Кай, хлопнув руками по столу.

— Я был в соседней кладовой, когда все это произошло. Произошла... стычка. Что бы Азраэль ни планировал сделать с королевой, она дала отпор и победила. Когда я понял, что она в опасности, я побежал в ее комнату, но дверь была запечатана магией. Я не мог войти, поэтому пошел в соседнюю комнату и высунул голову из окна. Именно там я увидел, как она прыгнула — прыгнула — в открытую лапу своего дракона! О, подождите минутку. — Он встал и бросился к кровати. Какого черта он делает? Он отбросил подушки и усмехнулся с торжеством. — Нож исчез! Должно быть, она нашла его...

— Какой нож? — спросил Фишер, недовольный театральностью этого мужчины.

Балор обвел комнату глазами. — Ага! — Он бросился к окну. Точно, рукоятка ножа торчала из-под маленького книжного шкафа. Прежде чем он успел нагнуться, чтобы достать оружие, Кай был там, наступив на рукоятку. Балор посмотрел на него с недоумением.

— Я тебя не знаю. Я тебе не доверяю. Ты не прикоснешься к оружию, док, — прошипел К, глядя на демона сверху вниз.

— Я тот, кто оставил это оружие под ее подушкой, ты, болван. Ты должен меня благодарить, — огрызнулся Балор, вставая. — Она сбежала; она одолела Азраэля. Это все, о чем могут говорить сторонники! — Балор теперь широко улыбался, его лицо светилось гордостью за нашу пару.

Кай пришел к тому же выводу, и он набросился, схватив Балара за воротник рубашки. — Она. Не. Твоя. — прорычал он, почти нос к носу с демоном. Балор вскинул руки в неугрожающем жесте, его рот открылся от шока.

— Конечно, она не моя! Она моя пациентка. Она королева. А теперь убери от меня свои руки. Я никогда не был так оскорблен. Она может быть вашей в смысле пары, но она также надежда для моего народа. Надежда для драконов. Поэтому я предлагаю вам всем привыкнуть к тому, что на лицах других людей вы будете видеть восхищение и обожание, потому что она, боги, заслужила это! Кроме того, у нас есть более насущные дела, — мрачно

— Извини, — пробормотал К, опускаясь на стул. Фишер стоял так неподвижно, что его можно было принять за статую. Я догадывался, что он занимается своими ментальными делами, пытаясь понять, говорит ли Балор правду.

— Где остальные? — внезапно спросил Фиш, его голос был низким и командным. Балор повернулся, чтобы посмотреть на него, и я уже знал, что мне не понравится то, что он собирался сказать.

Демон прочистил горло. — Как я и сказал, более насущные дела. На рассвете запланирована казнь.

Черт. Черт. Черт.

— Кто? Кого казнят? — Мои глаза закрылись, когда я сделал глубокий выдох. Тишина в комнате была гребанной ужасной, но я думаю, я почти предпочел ее правде того, что собирался сказать Балор.

— Брама, — прошептал он, и я сжал кулаки так сильно, что мои ногти, несомненно, пронзили кожу. — И Хола.

Мои глаза распахнулись. — Хол? Он жив?

— Ага. Пока что. Я был с ним на связи через других, кто сражается за настоящего короля.

— Слава звездам, — выдохнул я. Сейдж только начинала узнавать своего отца, и его смерть разрушила бы ее. — Итак, на данный момент мы знаем, что Сейдж и Слоан вместе. Где-то. С детьми все в порядке. Брам и Хол живы, где-то в этом замке. Остается Фарис. Где он?

Фишер пошевелился, и я знал, что он жаждет услышать, но, черт возьми, если это была новость о его смерти... Я не думаю, что есть путь назад. Фиш уже слишком близко балансировал на грани забвения.

— Он в яме.

— В какой яме? Что ты имеешь в виду? — спросил Фишер, его голос был смертельным и спокойным.

Балор провел рукой по лицу. — Боевая яма. После того, как его вылечили, его отправили туда. Он был... недосягаем.

Боевая яма? — Он был там все это время? — спросил я, мой разум уже рисовал выводы, основанные только на названии.

— В основном. Я слышал, что, когда он пришел в себя после травм и понял, что королевы с ним нет, он сорвался. Уложил десять охранников голыми руками и зубами, прежде чем его усмирили. Он не говорит. Все, что он делает, это... убивает.

— Черт, — выругался Кай, вскакивая так внезапно, что его стул упал назад и с грохотом упал на пол. У меня скрутило живот от мысли о Фарисе, одиноком. Парень был страшным, но в нем также была эта невинность; меня приводило в ярость, что он был один, вероятно, без понятия о том, что случилось с кем-либо из нас. Его вырубили из драки быстро, так что если он что-то и помнил, то, скорее всего, только то, как мы прибыли в Бесмет.

— У меня есть мои силы. Я могу делать вещи, — медленно сказал Фишер, как будто размышлял вслух. — Я могу получать информацию от тех, кто верен Азраэлю. Самое неотложное — эта казнь. Мне нужно попытаться связаться с Сейдж и Слоаном телепатически. Если мы сможем обменяться с ними информацией, это поможет нам всем. Что нам действительно нужно, Балор, так это больше людей. Больше демонов, верных Браму. Также, если мы сможем добраться до Фариса, мы сможем сделать ему этот укол и восстановить его магию. С его силой мы сможем склонить большинство людей здесь к тому, чтобы просто... уйти.

Все мы сосредоточились на Балоре, который кивал в знак согласия с планом Фишера. — Проблема в том, что яма сильно охраняется. И не только это, ходили слухи, что на рассвете может быть три смерти.

— Фарис? — потребовал Фишер, и когда Балор кивнул, мы все отшатнулись, когда глаза Фишера стали полностью черными. — Азраэль пожалеет о том дне, когда он, блядь, родился, — выплюнул он, прежде чем развернуться и броситься к кровати.

— Мы заставим его заплатить. Они все заплатят, брат, — поклялся Кай, рычание в его груди укрепляло его обещание.

Фиш сел на матрас, глядя на нас своими бесконечными черными глубинами. — Я собираюсь связаться с Сейдж и Слоаном сейчас. Я думаю, пока я это делаю, было бы разумно разработать план того, как мы, блядь, собираемся спасти трех человек от казни всего через несколько часов.

— Мы справимся. Делай, что нужно. Ты в безопасности здесь, — заверил я его, зная, что он собирался войти в какое-то трансовое состояние, в котором он будет уязвим. Он кивнул и откинулся на подушки, становясь совершенно неподвижным.

Вздохнув, я дернул себя за бороду. Балор прочистил горло, и я вопросительно посмотрел на него. — Пару часов назад несколько сторонников ушли, чтобы попытаться убедить группу диких демонов присоединиться к нам здесь, чтобы сражаться за истинного короля. Они не любят монархию, но, если ничего другого, я знаю, что они рассмотрят возможность прийти только ради возможности поднасрать Азраэлю.

— И они опытны в бою? — спросил Кай. — Потому что я не думаю, что мы выберемся отсюда без боя.

Впервые с тех пор, как я встретил Балара, я увидел проблеск его демона, скрывающегося под поверхностью. В его глазах мелькнуло возбуждение, и улыбка, которая началась как невинная, быстро стала зловещей. Балор рассмеялся.

— О, они умеют драться. Не волнуйтесь об этом.

Глава 15. Брам

Рука Слоана крепко сжимала мою, пока мы следовали за Вейрином. Мой взгляд поднялся, впитывая окружающую обстановку. Я не могла поверить, как здесь красиво. Огромные горы поднимались из земли, взбираясь все выше и выше, пока их вершины не исчезали в облаках. Горы образовывали круг вокруг розового озера, в котором мы вынырнули. Песок под моими ногами был теплым, но не обжигающим, и имел цвет зеленого стекла.

Я понятия не имела, где мы, но я знала, что мы больше не в царстве демонов. И я знала, что это место каким-то образом было священным.

— Снова приветствую вас в нашем доме, — сказал Вейрин. — Мы ждали вас много лет. И вот вы здесь. Идемте. Здесь много драконов, которые хотят с вами познакомиться.

Улыбка на лице Слоана была ослепительной. Казалось, он, ну, наконец-то был дома. Это было его место. Эти были его люди. Может быть, именно здесь он должен был вырасти, а не с чудовищем в образе отца.

— Я не знал, что вы можете превращаться, — сказала я дракону. Он усмехнулся через плечо и пожал плечами. Как будто это не было чем-то важным.

Но это было важно.

— Мы не могли превращаться долгое время. Только недавно это изменилось. И это наш дом. Он хорошо защищен и скрыт от тех, кто хотел бы захватить

И я понимала — разве меня не использовали так же?

Слоан вздохнул. — Это место потрясающее, Вейрин. Спасибо за теплый прием. Мы отчаянно хотим обсудить с вами то, что происходит в замке. — Он замолчал. — Однако я чувствовал бы себя намного лучше, если бы мы могли убедиться, что наша королева сможет выпить еще воды и, возможно, поесть горячей пищи. Если у вас есть что-то?

Вейрин выглядел смущенным, но я махнула рукой. Он был взволнован нашим присутствием, и они уже дали мне воды. Слоан был... внимательным. Мне это, блядь, нравилось.

— Да, да, конечно. Мы должны убедиться, что маленькие принцессы хорошо ухожены. Позвольте мне показать вам мой дом, и мы сможем поесть и обсудить дела.

Я кивнула, потому что что я собиралась сказать? Нет? Пока мы следовали за Вейрином, мне не ускользнуло, что почти каждый дракон смотрел на меня. Если я встречала чей-то взгляд, их глаза немедленно опускались к земле. И мне это не нравилось — я была не какой-то правительницей, не какой-то диктаторшей вроде Азраэля. Черт. Я все еще не приняла себя как королеву.

И все же, здесь меня почитали, смотрели на меня, как на богиню. Это было ошеломляюще. Все, чего я хотела, — это собрать своих мужчин и отца и вернуться в свой уютный маленький коттедж в Изумрудных Озерах. Видеть все это было жизненно изменяющим и настолько выходило за пределы моей зоны комфорта, что мне было трудно наслаждаться этим. Может быть, когда все это закончится, мы сможем вернуться сюда без угрозы Азраэля, нависшей над нами.

Мы свернули за угол, и у меня отвисла челюсть от шока, когда я посмотрела вверх и вверх. Вдоль склона горы были двери и вырезанные арки с замысловатыми изображениями драконов, демонов и дев. Все магическое было там, и это было красиво.

Я ускорила шаг, чтобы догнать Вейрина. — Это ваши дома? — спросила я, мой голос был полон изумления.

— Да. Более крупные — чтобы наши драконьи формы могли войти, конечно. Большинство из нас, очевидно, не могли пользоваться своими домами для людей какое-то время. Но мы взволнованы и благодарны, что снова можем это делать. Добро пожаловать в мою пещеру, — похвастался он, гордость звучала в его голосе, когда он широко раскинул руки.

Я взглянула на Слоана, когда мы вошли в пещеру, осматриваясь. Я была полностью очарована. Я никогда в жизни не видела такого уникального жилища и даже не представляла, что такое может существовать. Пещера была вырыта, так что внутри она была удивительно большой; казалось, она уходила все глубже и глубже в гору. Я задавалась вопросом, не соединены ли все пещеры между собой коридорами и туннелями внутри.

Почти все было вырезано из камня, каждая поверхность имела различные оттенки цвета. От гладкого белого мрамора до темного блеска гранита, розового, переплетающегося с черным, — это было совершенно великолепно. — Вейрин, — сказала я в благоговении. — Твой дом прекрасен.

Слоан кивнул в знак согласия. — Это самая крутая хрень, которую я когда-либо видел в своей жизни. Мы обязательно должны показать это место всем остальным.

Я усмехнулась, когда Вейрин гордо выпятил грудь. — Вы желанные гости в любое время. Было бы большой честью принять остальных пар королевы. Здесь у меня есть сухая одежда для вас обоих — вы можете переодеться в моей спальне.

Мы быстро переоделись из промокшей одежды, и Слоан помог застегнуть простое кремовое платье. Оно было легким и удобным, давая мне достаточно места для дыхания. На Слоане была длинная белая туника с длинными рукавами и то, что можно было бы назвать бриджами. Он выглядел чертовски горячо в них, это все, что я знала. С понимающей усмешкой он вывел нас из спальни.

Вейрин ждал нас и улыбнулся, осмотрев нашу одежду. — Идемте, кухня здесь. — Мы последовали за Вейрином глубже в его дом. Я не могла перестать оглядываться; это было похоже на что-то из сна, что было довольно нелепо, учитывая, что мы уже были в другом измерении. Но это место было другим. Здесь в воздухе пульсировала магия, которая обволакивала мое тело. С каждым вдохом она, казалось, наполняла меня и питала мою душу. Даже дети были более активны с тех пор, как мы сюда прибыли.

Вейрин провел нас к массивному каменному столу, у которого были встроенные табуреты, выступающие из земли и, очевидно, искусно вырезанные мастером. На столе уже были приборы — я должна была предположить, что один из других драконов примчался сюда перед нами, чтобы все подготовить.

Как будто ее призвали, в комнату вошла молодая женщина, неся поднос с разным хлебом, мясом и сыром. Она была хорошенькой, ее длинные золотистые волосы струились. — Спасибо, — сказала я ей, когда она встретилась со мной взглядом и кивнула.

— Ваше Высочество, это моя племянница. Вы должны простить ее, она не говорила с тех пор, как вернулась в человеческую форму. Мы подозреваем, что это может быть связано с тем, что она была так молода, когда мы перестали переключаться между формами. Она не единственная, у кого проблемы с речью, но, как вы видите, она понимает, что мы говорим. Так что я считаю, что это просто из-за отсутствия практики, и ее голосовые связки, возможно, просто не привыкли к своему назначению.

Рука Слоана на моей пояснице направила меня к стулу, который я с благодарностью заняла, так как мои ноги и спина ужасно болели. Он сел рядом со мной, положив успокаивающую руку на мое бедро, пока я смотрела на племянницу Вейрина.

— Без проблем. Я уверена, что твой голос вернется, когда будет готов. Многое изменилось недавно, — сказала я ей, предлагая, как я надеялась, обнадеживающую улыбку, которую она вернула. Она сделала нам небольшой книксен, прежде чем выйти из комнаты.

Слоан и я немедленно начали запихивать еду в рот, как будто ее могли отнять в любой момент. На вкус было так чертовски хорошо. Вейрин усмехнулся, наблюдая за нами, откусывая небольшие кусочки мяса и сыра, его глаза танцевали от веселья.

— Извини, — пробормотал Слоан с набитым ртом. — Просто давно я не ел нормальной еды. — Мой бедный Слоан. Инстинктивно я обвила рукой его спину и прижалась к его плечу. Мне нравилось, как он прильнул к прикосновению, не вздрагивая и не отстраняясь, как он делал в прошлом. Мы уже через многое

Холодок пробежал по моей спине, и я вздрогнула. Воздух внутри пещеры был намного прохладнее, чем снаружи. Вейрин заметил это сразу же, встал и проскользнул через комнату, чтобы принести то, что выглядело как самодельное одеяло, которое он накинул на мои плечи. Я улыбнулась и поблагодарила его.

— Здесь действительно становится прохладно. У нас есть горячие источники глубоко внутри горы, которые отлично помогают согреться. Если бы у нас было больше времени, я бы с удовольствием показал их вам. Как есть, нам, вероятно, придется отложить эту идею на будущее.

Я вздохнула с разочарованием. Горячий источник звучал как рай для моего тела сейчас.

— Так я полагаю, вы пропустили встречу из-за захвата Азраэля? — предположил Вейрин, поднимая золотой кубок и делая долгий глоток.

Слоан хмыкнул, проглатывая свой напиток и ставя чашку на каменный стол. — Это было бы правильно. Когда мы обнаружили, что Азраэль готовится к действию, нам пришлось ускорить наши сроки. Плюс, с Сейдж, беременной двойней, внезапно она начала проявляться намного раньше, чем мы ожидали. То есть, едва заметный намек на живот до безоговорочной беременности за неестественно короткое время, и мы были обеспокоены. Мы не могли просто отвести ее к врачу в нашем мире, поэтому мы решили прийти в это королевство, чтобы предупредить короля Тейна, а также обратиться за медицинской помощью. К сожалению, мы попали в ловушку. — Плечи Слоана напряглись, и я знала, просто зная этого человека, что он чувствует себя виноватым в этом. И это было дерьмом, потому что любой из нас мог остановить этот план. Но на самом деле, какие у нас были варианты? Никаких. Мы должны были прийти сюда. Мы должны были предупредить людей. Если был шанс спасти жизни, то это было то, что мы должны были сделать. Разве не об этом было пророчество?

Я наклонилась и поцеловала Слоана в щеку. Я не хотела, чтобы он винил себя. Он постоянно носил на своих плечах слишком много. Мы теперь были семьей, и пришло время позволить этой семье нести часть стресса, разделить бремя. Мы были командой. Отрядом. Я не потерплю, чтобы кто-то из моих парней чувствовал себя ответственным за меня или детей.

— Не кори себя, Слоан. — Вейрин бросил на него понимающий взгляд. — У всех нас есть свои роли в этом. Мы были заняты разведкой, теперь, когда мы снова можем превращаться в человеческую форму.

— Как это произошло? Превращение, я имею в виду? — Мне было чертовски любопытно, потому что выбраться из розового озера и увидеть Вейрина человеком было последним, что я ожидала.

Он усмехнулся, и я на мгновение опешила от того, насколько он красив. Совсем не Гэндальф. Может быть, если бы Гэндальфу было за тридцать и он был накачан...

Я почувствовала взгляд Слоана на себе, и румянец расцвел на моих щеках. Попались.

— Что ж, у нас есть основания полагать, что превращение может быть прямым результатом вашей беременности. Как будто магия постепенно восстанавливается с исполнением пророчества. Мы не могли превращаться в течение очень, очень долгого времени. На самом деле было довольно нелепо, когда изменение вернулось к нам. Никто из нас не устоял на ногах. — Громоподобный смех Вейрина наполнил его пещерный дом, и я представила эту сцену в своей голове — мужчину такого же большого, как он, на дрожащих ногах, как новорожденный олененок. Весело.

— Жаль, что я не видел этого, — усмехнулся Слоан на мгновение, прежде чем настроение снова стало серьезным.

Вейрин наклонился вперед, опираясь локтями на стол и глядя на моего парня. — Я отчаянно хочу узнать, узнал ли ты что-нибудь о драконах? Нашел ли ты какую-нибудь информацию, которая могла бы быть полезна, чтобы помочь им обрести свободу? Ты здесь, значит, каким-то образом тебе удалось вырваться из-под контроля Азраэля. Я хочу знать, возможно ли нам сделать это, для других.

Слоан начал рассказывать Вейрину все, что произошло с того момента, как мы вошли в тронный зал, как меня и других мужчин увели, как его отправили в загон для драконов. Встреча с другими драконами, как они сплотились вокруг него и помогли разработать план побега.

Глаза Вейрина блестели в свете свечей, которые отбрасывали мерцающие тени по всей кухне. Я не могла представить все эмоции, которые должен был чувствовать старый дракон. Меня все еще поражало, что он был древним, но выглядел не старше сорока. Драконы были прокляты веками, и Вейрин уже был взрослым самцом, когда это случилось.

— Ты запомнил имена каких-нибудь из этих драконов? — с надеждой спросил Вейрин.

Слоан усмехнулся, его глаза танцевали от озорства. — Да. Эмрис быстро стал моим самым сильным союзником в том загоне.

Вейрин громко ахнул. — Ты сказал Эмрис? — Его лицо побледнело, а глаза расширились больше, чем я их когда-либо видела.

— Сказал, — подтвердил Слоан, запихивая в рот кусок хлеба.

— Луной клянусь, — воскликнул Вейрин. — Эмрис — мой брат! Я не видел его сотни лет. Богиня... Это чудо. Как он был? Пожалуйста, расскажи мне все.

У меня самой навернулись слезы, когда я смотрела, как рука Вейрина дрожит, когда он снова тянется к своему кубку. Каковы были шансы, что Слоана будут держать в плену с братом Вейрина? Хотя мне нравилось думать, что все это чушь — что звезды не имеют права принимать решения за нас, — все больше и больше казалось, что судьба сплетена, как замысловатый гобелен. Каждый из нас — нить, вытянутая, сжатая и соединенная, чтобы создать картину.

Но как будет выглядеть эта картина? Мы не имели права голоса; мы были просто пассажирами в своей собственной жизни, мчащимися к финалу, который звезды уже наметили для нас. С одной стороны, я полагала, что это должно быть утешительно. Если ты принимаешь, что это судьба, и у тебя нет контроля над тем, куда направляется твоя жизнь, будет легче плыть по течению и не подвергать сомнению свои решения.

Я продолжала есть и пить, пока Вейрин и Слоан обсуждали драконьих друзей, которых он завел. Энергия Вейрина росла с каждой минутой, как будто каждая маленькая информация, которую Слоан передавал ему, зажигала новую жизнь в его душе.

Я была так счастлива за него. По крайней мере, один из членов его семьи был жив и мог быть спасен. Я могла только надеяться, что то же самое будет и с остальными моими парнями.

Глава 16. Кэм

МЫ ЗАКОНЧИЛИ ЕСТЬ, и я оставила Вейрина и

С полным животом я начала чувствовать истощение после событий дня. И все же я не могла закрыть глаза, потому что в моем сердце было это беспокойное, грызущее чувство. Я не могла понять, почему я чувствую себя так напряженно. Да, остальные мои парни были в замке, и я не видела их с того дня, как мы туда приехали, месяц назад. Но это было что-то большее.

Я беспокоилась, что это была какая-то внутренняя тревога, предупреждающая меня, что один — или больше — из моих парней в опасности. Тем не менее, я не привыкла носить с собой столько лишнего веса. Выращивать двух детей было тяжелой работой, и моя поясница действительно начинала протестовать. Я пожалела, что не спросила Балара о предполагаемой дате родов. Это должно быть скоро, верно? Конечно, я не могла стать намного больше, не лопнув.

Я схватила самую большую подушку, которую смогла найти, и устроилась поудобнее. Хорошо, что я всегда спала на боку, потому что если бы я легла на спину сейчас, я знала, что не смогу дышать. И, очевидно, я не могла лежать на животе.

Я все еще не могла поверить, что у драконов был свой собственный мир. Это было умно. Это было гениально. И это был секрет, о котором Азраэль не имел понятия, что заставило меня улыбнуться. Я никогда не забуду выражение его лица, когда я одержала над ним верх и сбежала.

«Милая».

Мои легкие сжались. Боги, я, должно быть, галлюцинировала, потому что мне показалось, что я только что слышала голос Фишера.

«Милая? Ты здесь? Пожалуйста, скажи мне, что ты меня слышишь. Поговори со мной, что угодно».

«Гуппи?» — прошептала я мысленно. Мое сердце бешено колотилось. Я не могла слышать ничего, кроме звука моего пульса, стучащего в ушах. Даже мои руки тряслись. Когда я ждала, я задержала дыхание, отчаянно надеясь, что это не галлюцинация и я на самом деле слышу голос моего парня.

«Слава богам... Сейдж. Где ты? Ты в порядке?» — слова Фишера были быстрыми.

«Я со Слоаном. Мы в порядке. Ты в порядке? С кем ты? Остальные с тобой? Ты в безопасности?» — Мои глаза закрылись, когда я умоляла, каждым дюймом своей души, пожалуйста, пусть они будут в порядке. Я бы предложила себя любому божеству. Пожалуйста.

Фишер замолчал так надолго, что я подумала, что потеряю рассудок в тишине. Может быть, я уже потеряла. «Кам и Кай со мной. Мы трое в порядке. Наполеон тоже здесь».

Я поняла, что хмурюсь. Было что-то не так в том, как мой милый Гуппи разговаривал со мной. И я знала, в одно мгновение, что с ним случилось что-то ужасное. Слезы начали течь по моему лицу, даже не говоря ни слова. Он звучал отстраненно, его голос был плоским и лишенным эмоций. Он произносил слова, но за ними ничего не было. Никаких чувств. Ничего. Это было не похоже на него — не спрашивать о Слоане. Что-то было не так.

«Гуппи, — сказала я. — Что случилось? Я так по тебе скучаю. Я люблю тебя». Я знала, что он мог сказать, что я плачу, даже если мы говорили телепатически.

«Не плачь, милая. Пожалуйста, не плачь. Я тоже по тебе скучаю. Все будет хорошо. Но, Сейдж, здесь происходят вещи. Вещи, которые мы не можем контролировать. Нам нужно, чтобы ты и Слоан приехали сюда как можно скорее. Мы можем договориться о встрече».

Слоан подошел, очевидно, услышав мои рыдания. Он смотрел на меня сверху вниз с нахмуренным лбом. — Что случилось, малыш? Почему ты грустишь? — Он присел на корточки и убрал волосы с моего лица, большими пальцами вытирая мои слезы.

— Фишер говорит со мной, — сказала я ему, и его рот открылся.

— Прямо сейчас? — Его глаза расширились от неверия, как будто он не мог в это поверить.

— Да, прямо сейчас. Он говорит, что он с Камом и Каем, и что в замке происходят вещи, из-за которых нам нужно немедленно вернуться.

Слоан прищурился. — Что, если это ловушка? — спросил он.

Как бы мне ни хотелось признать это, я задавалась тем же вопросом.

— Это может быть ловушкой, — пробормотал он, его выражение стало серьезным, когда он обдумывал информацию, которую я ему только что дала. — Попроси его подключить меня к разговору. Если это действительно Фишер, у него есть способность сделать это; мы знаем это по прошлому опыту.

Я кивнула. «Гуппи. Слоан здесь, со мной. Ты можешь подключить его к нам? Он хочет поговорить с тобой». Я услышала вздох в моей голове, как будто Фишеру было некомфортно, что не имело никакого смысла.

«Дай мне минутку», — ответил Фиш. Я посмотрела на Слоана, передавая ответ Фишера, который был еще более запутанным для нас. Потому что Фишер, которого мы знали, был бы отчаянно желать поговорить с нами обоими.

Через мгновение голос Фишера снова появился. «Слоан, ты меня слышишь?»

Лицо Слоана сломалось, напоминая мне осыпающийся камень. Он закрыл лицо руками, переполненный эмоциями. «Господи, Фишер. Ты в порядке? Ты ранен? Я скучаю по тебе».

Я взглянула на Слоана, пока мы ждали. Он нервничал с каждой секундой, когда не было ответа.

«Фишер?» — сказал Слоан, в его голосе появилась резкость. — Что происходит? Я не приведу нашу беременную пару обратно в этот замок, пока не буду точно знать, что это ты говоришь со мной прямо сейчас.

Фишер резко выдохнул. — Я понимаю. Мне нужно, чтобы ты знал, что за последние несколько недель многое произошло. Я немного не в себе, но я работаю над этим. Я действительно скучаю по тебе; я скучаю по вам обоим. Единственное, что заставляло меня двигаться во тьме, — это мысль о том, чтобы снова увидеть вас всех.

В моем желудке закружилось от его слов. Тошнота и боль в груди усилились, когда я подумала о том, через что уже прошел Фишер. Что еще они с ним сделали? Как они посмели

«Кам и Кай с тобой?» — спросил Слоан.

«Они. Сейчас они разговаривают с Балором. Он был лекарем Сейдж, пока она была здесь. Он сторонник Брама».

Брам. О боги. Я сделала все возможное, чтобы заблокировать мысли о моих других мужчинах, потому что я ничего не могла сделать. Мне нужно было сосредоточиться. Как я могу их спасти? Как я могу вытащить их из этой ситуации, если меня сражает горе и тревога? Я сделала это, чтобы защитить свое сердце и разум. И теперь, имея этот разговор с Фишером, зная, что Кай и Кам с ним, мне не ускользнуло, что не было упоминания о Браме или Фарисе. Черт, или о Холе.

«Гуппи? Где Брам? Где Фарис, и где, черт возьми, мой отец?» — Страх внутри меня был подавлен нарастающими волнами гнева.

«Вот почему нам нужно, чтобы вы вернулись. Азраэль назначил их казнь на рассвете».

«О боги, — прошептала я. — О боги. Нет». Меня сейчас вырвет. Я отвернулась от Слоана и меня вырвало. К счастью, ничего не вышло, но через мгновение под мое лицо сунули каменную миску — на всякий случай.

«Что здесь происходит?» — хриплый голос Вейрина достиг моих ушей, когда мои плечи затряслись, внутри меня зарождалось рыдание.

«Милая, — умолял голос Фишера, первый настоящий проблеск человека, которого я полюбила. — Мы работаем над планом. Никого не казнят. Но вот что так срочно. В замке есть сторонники, не только этот лекарь. Они также послали весть другим демонам, призывая на помощь. Я обещаю тебе. Никто из тех, кого мы любим, не умрет завтра утром. Запомни мои слова».

«Но ты не можешь знать этого, Фишер. Ты умер! Ты уже оставлял меня!» — Я едва могла думать, так сильно сжималось мое горло. Я чувствовала, что задыхаюсь, и просто не могла сделать достаточно глубокий вдох.

«Дыши, Рыжик. Просто дыши». Слоан прижал меня к себе, крепко притягивая к своему теплому телу. Успокаивая меня.

«Я никогда не уйду...

Я перебила Фишера. «Но ты ушел!» — закричала я, а затем тихо: — Ты ушел от меня. И они могут уйти от меня. — То, что случилось с Фишером, было не его виной. Вина не лежала ни на ком из нас. В большинстве дней я могла двигаться дальше, притворяясь, что этого никогда не было. В другие моменты, такие как эти, я снова оказывалась в тех лесах за моим коттеджем. Я все еще чувствовала, как Брам сдерживает меня, предупреждая, чтобы я держалась подальше от тела Фишера. Он выглядел так красиво неправильно, застывший в смерти.

«Я не верю в это ни на секунду!» — рявкнул Слоан, вырывая меня из оцепенения. Я подняла на него глаза, когда он наклонился и натянул на меня одеяло. — Ты слушай меня, Рыжик. Да, мы потеряли Фишера, но мы, блядь, вернули его. Ты. Вернула. Его. Теперь мы знаем, что это такое, и мы не позволим этому случиться с кем-то еще. Нам нужно освободить этих драконов из клеток. Нам нужно собрать войска. Все на этом острове, в этом царстве, все, кто может сражаться, должны идти с нами сейчас. — Слоан произнес эти слова вслух, но я знала, что Фишер их тоже слышал.

«Какие драконы?» — потребовал Фишер. «Расскажи мне больше».

«Сотни драконов содержатся в разных лагерях вокруг столицы. Они недалеко от замка. Я думаю, самый дальний находится примерно в десяти милях отсюда. Их нужно освободить».

«Мы можем это сделать; мы можем найти способ. Ты сейчас с драконами?»

Слоан ответил, потому что я не могла. Я была так глубоко в своем разуме, мои мысли кружились вокруг возможности жизни без Брама и Фариса, без Хола. Я не могла этого вынести. Я не могла сосредоточиться на словах, которые произносились, но каким-то образом я знала, что между Вейрином, Слоаном и Фишером была достигнута какая-то договоренность или план.

«Гуппи, я хочу поговорить с Камом и Каем. Пожалуйста». Мне нужно было услышать их голоса, так как это все, что мне было позволено на данный момент.

«Я могу попытаться подключить их. Дай мне минуту, чтобы посмотреть, смогу ли я связать нашу силу, потому что расстояние уже истощает меня», — ответил Фишер. И так, с руками, сложенными на коленях, я ждала, и я ждала, и я надеялась, что смогу услышать их голоса, потому что, о боги, что, если это был последний раз? Вот я, беременная, в другом мире. Я не могла этого вынести.

«Малышка?» — Глубокий голос Кама потряс меня до основания моей души. О, сладкая мать лун. Это был Кам, мой Громовой Папочка, мой защитник. Все, что я могла сделать, это плакать какое-то время.

«Кам, — выдавила я. — О боги, Кам».

«Слава звездам, — выдохнул он, его голос сорвался. — Я так тебя люблю, малыш. Я не могу дождаться, чтобы увидеть тебя, поцеловать, почувствовать твои руки на себе. Черт, малышка. Я так сильно по тебе скучал, блядь».

Я моргнула, роняя новые слезы. — Я боюсь, Кам. Я боюсь того, что произойдет завтра. Я не вынесу потери их. Я не вынесу потери никого из вас. Мы только начинаем нашу историю — она не может так закончиться.

Прежде чем Кам успел ответить, другой голос прорвался. «Где мой Детка?» — потребовал Кай, его голос был рычанием в связи.

«Я здесь, Кай! Я здесь! О боги, я чувствую тебя. Я чувствую связь. Ты тоже чувствуешь меня?» — Тепло быстро распространялось от моей груди к остальному телу, ощущение безопасности и любви работало, чтобы подавить чувства страха и тревоги.

«О, сладкий мой Детка. Я никогда не переставал чувствовать тебя. Ты как солнце. Даже когда я не вижу тебя, я чувствую тебя. Твое тепло, то, как ты даешь мне жизнь. То, как ты освещаешь все. Черт, Росток, мне нужно увидеть тебя. Это меня, блядь, убивает. Мне нужно увидеть твой живот, увидеть своими глазами, как красиво выглядит наша пара, носящая наших детей».

Было что-то невыносимо болезненное в том, чтобы слышать, как сильные мужчины ломаются. Как их голоса срываются от боли и тоски. Такой уровень любви и преданности был тем, чего я никогда не знала до встречи с ними. И я знала, что ничто другое никогда не будет даже близко к этому.

«Где ты, малыш?» — спросил Кам.

«Мы с Вейрином. Я хочу сказать вам, где мы, но

«Хорошо, маленькая ведьма. Я тебе доверяю. Но нам нужно двигаться. Сейчас. Наполеон нашел вакцины, которые восстановили наши силы, которые, казалось, были здесь заблокированы. Вот почему это возможно сейчас. У нас есть запасные, так что ты и Слоан тоже можете получить дозу. А затем, когда мы заберем Хола, Брама и Фариса, мы сможем ввести ее им. Лекарь здесь говорит, что казнь состоится на рассвете. Так что нам нужно быть там заранее. Теперь, когда мы восстановили ментальную связь, мы можем оставаться на связи и давать друг другу обновления. Это будет решающим фактором». — Слоан кивал в такт словам Кама.

«Я думаю, мы можем попросить Вейрина собрать помощь, чтобы освободить драконов из их загонов, — сказала я им. — Проблема в том, что мы не знаем как. Азраэль контролирует их. Это просто ментальная игра? Он использует свою силу? Мы просто должны предположить, что он будет отвлечен, собирая свой план, и он такой нарцисс, что, вероятно, будет хвастаться и бахвалиться завтра на рассвете перед демонами».

«Мы что-нибудь придумаем. Начинайте готовиться к возвращению как можно скорее. Дайте нам знать, когда будете близко, и тогда мы составим окончательный план атаки, — ответил Кам, его природная способность вести проявлялась сильно. Он звучал так уверенно в себе, и меня никогда не переставало поражать, насколько безопасно он заставлял меня чувствовать себя».

«Хорошо, мы будем там так скоро, как сможем. Будьте умны. Оставайтесь в безопасности. Держитесь вместе. Никто не ходит никуда один. Мы сильнее вместе, — напомнил всем Слоан».

«Я люблю вас всех, — объявила я, надеясь, что они почувствуют, насколько правдивы эти слова. Я получила три «я люблю тебя» в ответ, а затем связь была разорвана. Глаза Слоана впились в меня, и он наклонился, захватывая мой рот в обжигающем поцелуе, который зажег мою кровь».

Убрав волосы с моего лица, он усмехнулся. Его классическая, дерьмовая, самоуверенная усмешка Слоана, которую я раньше ненавидела, а теперь любила. — Мы почти у цели, Рыжик. Конец близок, ты чувствуешь? — Он буквально вибрировал от адреналина, будь то от предвкушения предстоящей схватки или воссоединения с нашей семьей — не имело значения. Я знала, что он сделает все необходимое, чтобы мы все выбрались отсюда целыми.

Я тоже.

— Что ж, Вейрин, — объявил Слоан, вскакивая с подушки, на которой мы уютно устроились. — У нас есть работа, и нам нужно сделать это быстро. Пойдем, поговорим на ходу.

Дракон усмехнулся, подпитываясь энтузиазмом Слоана. Я смотрела, как Слоан хлопает Вейрина по плечу, уводя его обратно к столу, и начала мысленно составлять список того, что мне нужно сделать, прежде чем мы уйдем отсюда. Найти более подходящую одежду для битвы, например. Ах, к черту, для меня особо нечего было делать. Почему я не могла получить всплеск адреналина в такое время? Все, что я чувствовала, это ярость к человеку, который с тех пор, как я встретила парней, делал все возможное, чтобы уничтожить меня и мою жизнь, и гнев на мою мать, которая оказалась более злой, чем я могла когда-либо предположить.

— Я соберу драконов для битвы, — сказал Вейрин Слоану. У них, должно быть, был невероятно быстрый разговор, потому что они уже направлялись обратно ко мне. — Встретимся у кромки воды, как только сможете. — Кивнув мне, Вейрин оставил нас, занятый своей задачей.

— Тебе что-нибудь нужно перед уходом? — спросил Слоан, приседая передо мной.

— Я думала о смене одежды — что-то более защитное? О, и мне лучше пописать перед уходом.

Лицо Слоана стало задумчивым, но прежде чем я успела спросить его об этом, он согласился с моим планом действий. — Звучит как план. Я собираюсь заглянуть в оружейную Вейрина. Как насчет того, чтобы ты вздремнула, пока мы готовимся? — Он поднял руку, чтобы остановить мои возражения. — Тебе нужен отдых, Рыжик. Встретимся у входа в пещеру через час? — Он уже уходил, направляясь к тому месту, где была эта оружейная. Когда я не ответила, он развернулся на пятках, уже на полпути через комнату. — Что случилось?

Я развела руки в стороны и покачалась взад-вперед на заднице. Осознание пришло, и Слоан издал стон. — Гребанный ад, я такой мудак. — Он двинулся обратно ко мне и взял мои протянутые руки, в мгновение ока поднимая меня и мой огромный живот. — Прости, котенок. Я не... Я имею в виду, я не подумал о том, как...

Быстро улыбнувшись, я обхватила рукой его затылок и притянула для поцелуя. — Ты мудак, но ты мой. И я люблю тебя. Я тоже не привыкла к этому, и я даже не подумала о том, чтобы встать на ноги после того, как плюхнулась в эту подушечную кучу».

Он глубоко рассмеялся, звук, который я слышала слишком редко за время наших отношений. — Я просто рад, что ты не пукнула, когда я дернул тебя вверх.

Мой рот открылся, и я ударила его по руке. — Продолжай в том же духе, дракон. Ты заплатишь цену!

— Я уверен, — ответил он, смеясь и уходя от меня. — Увидимся скоро, Рыжик.

Судьбе было угодно, чтобы на первом же шаге я пукнула. Черт возьми. Я замерла, а затем вздохнула, когда никаких насмешек не последовало.

— Я это слышал!

Сын суки.

Глава 17. Слоан

Это сработало.

О боги. Это реально, блядь, сработало. Я не мог поверить. Я слышал ее так же ясно, как день. Ее сладкий голос проник в мою душу, точно так же, как это делал каждый раз.

— Фишер, — сказал я. — Ты гребаный крутой. — Я так широко улыбался, что у меня болели щеки, но я не мог остановиться. Я не остановлюсь, потому что моя пара, мой детка, была в безопасности. Она была жива. Мои будущие детки были живы и в безопасности. Слоан. Мой брат был жив. Я не чувствовал себя таким счастливым уже целую вечность.

Балор ушел незадолго до того, как Фишер подключил нас к ментальной связи. Время уходило, и мы отправили его собрать больше сторонников, чтобы вовлечь их в наш план. Я был рад, что у нас был этот момент наедине с нами. Разговор был интимным, любовь, которую мы испытывали друг к другу, преодолевала все пространство и расстояние.

— Она звучала хорошо,

— Да, брат. Я имею в виду, она расстроена, и правильно. Любой бы на ее месте. Мы все. Но я не мог бы просить о лучшем, учитывая обстоятельства, — сказал Кам, садясь за маленький обеденный столик у окна.

Перед тем как Балор ушел собирать своих людей, он прикатил целую сервировочную тележку, наполненную разной едой и напитками. Как только мы закончили разговор с Сейдж и Слоаном, мы набросились на еду. Боги, еда была такой вкусной.

Я не ел много во время изоляции, и мне нужно было подкрепиться, чтобы иметь достаточно энергии для битвы, которая, несомненно, приближалась.

Кам был погружен в свои мысли, пока ел, и я знал, что он прокручивает различные сценарии в своем тактическом мозгу. Именно так он и работал — поэтому он был нашим лидером. Если кто и мог привести нас к успеху в сегодняшней миссии, так это Кам.

Фишер тоже молчал, пока ел, и тишина начинала сводить меня с ума. Я никогда не был тихим человеком, не когда у меня было столько энергии. Столько всего нужно было обсудить, места, куда нужно сходить, дела, которые нужно сделать. Я не был создан для того, чтобы сидеть и оставаться наедине со своими мыслями. Те времена в моей жизни, когда меня заставляли это делать, когда у меня не было других вариантов, — вот тогда все всегда шло плохо. И этого не случится сегодня.

— Итак, ты доверяешь Балору? — спросил я, глядя на двух моих лучших друзей, когда они прервали еду и переглянулись.

Кам фыркнул. — Нет, блядь, я не доверяю Балору. Единственные люди, которым я доверяю, — это мы — наша семья. Мы единственные, кто заинтересован в нашем выживании.

Фишер кивнул в знак согласия. — Я тоже так считаю. Этот человек нам нужен сейчас, и я думаю, он говорит правду о том, на чьей он стороне. Но единственные люди, в которых мы можем быть уверены на сто процентов, — это мы семеро и Хол. Вот и все.

Я потянулся за фруктом, которого никогда раньше не видел. Но он выглядел аппетитно, поэтому я откусил огромный кусок. Сок взорвался из кожуры и потек по моей рубашке, пропитывая меня.

— Черт возьми. Что это за фрукты у них здесь? — выдавил я, вытирая лицо салфеткой. Кам рассмеялся, а Фишер покачал головой.

— Я обязательно передам это им. — Фиш отодвинул от себя тарелку с фруктами.

Я фыркнул. — Да, конечно. Дай-ка я поищу здесь еще одну рубашку. — Встав, я стянул грязную рубашку через голову и бросил ее на стул. Когда я повернулся и прошел через комнату, я услышал резкий вдох. Оглянувшись через плечо, я увидел, что лицо Фишера побелело, как у призрака.

— Что случилось? — потребовал я. — Это Сейдж? Она говорит тебе что-то прямо сейчас? — Я бросился обратно к столу, мое сердце бешено колотилось. Я до смерти боялся того, что она могла ему сказать, чтобы вызвать такую реакцию.

— Твоя спина, — прорычал он. — Что, черт возьми, случилось с твоей спиной, Кай? — Фиш медленно встал со стула, как ангел-мститель, или, может быть, дьявол. В любом случае, он был ужасающим. Лично я не видел свою спину, поэтому понятия не имел о масштабах повреждений, оставленных жестокостью Азраэля.

Фишер буквально вибрировал, стоя передо мной, его глаза пронзали.

— Это был Азраэль, — признался я. — Он пытался заставить меня превратиться в дракона. Когда я не сделал этого — потому что, очевидно, я не могу, блядь, — он вытащил меня во двор, привязал к столбу и выпорол. Он хотел «показать пример». Это чуть не убило меня. Насколько это плохо? — Мой голос был не громче шепота. Я действительно не хотел слышать, что след этой травмы останется на моем теле навсегда. Я не хотел иметь к этому никакого отношения. И все же у меня не было выбора.

Кам прочистил горло, привлекая мое внимание. Его взгляд завладел мной, и его лицо смягчилось. — Это плохо, Кай. Не пойми меня неправильно, это намного лучше, чем было, когда я тебя нашел. Но у тебя обширные рубцы. Я думаю, что хлыст Азраэля был магически пропитан чем-то, чтобы предотвратить заживление. Он хотел причинить тебе боль. Он хотел отметить тебя. Это было личным и злобным.

— О. — Это все, что я смог сказать. Я был изуродован. Теперь каждый раз, когда я снимал рубашку, все видели, что со мной случилось. Они будут гадать: «Он заслужил это наказание? Он плохой человек, преступник?» Это было бы их первым предположением, потому что мужчины, которые были невиновны, мужчины, которые были хороши? У них не было таких отметин. По крайней мере, обычно. Мысль о том, что Росток увидит мою спину такой, была достаточно, чтобы меня вырвало.

Оттолкнувшись от стола, Фишер и Кам встали передо мной. Объединившись.

— Они тоже отметили меня, брат, — сказал Фиш. — Мои шрамы не видны, но они есть. Пообещай мне, что завтра, когда все это произойдет, — пообещай мне, что будет кровь. Поклянись мне, что мы отомстим за зло, причиненное нашей семье. — Я наблюдал, как плечи Фишера трясутся, его слова были боевым кличем. — Я перестал задавать вопросы. Я убью первым и о последствиях подумаю потом. Если солнце достигнет зенита, и эти булыжники во дворе не будут сверкать от моря красного, значит, справедливость не восторжествовала».

Что-то произошло между нами троими в тот момент. Наша связь. Укреплялась, усиливалась, обвивала нас, стягивая сильнее, чем когда-либо прежде. Мы прошли через ад, и мы были почти свободны. Вместе мы победим наших врагов и добьемся возмездия в плоти и крови.

Пять быстрых стуков в дверь подряд сигнализировали о возвращении Балара. Когда Фишер направился к двери, Кам бросил в меня что-то, ударившее меня прямо в грудь. Я оторвал мягкую, теплую футболку от тела и посмотрел на него.

— Надень это, К, — прошептал он, скрестив свои массивные руки на такой же массивной груди, которая теперь была обнажена. Он буквально отдал мне рубашку со своей спины, потому что знал — без единого слова с моей стороны — что я не захочу, чтобы эти люди в дверях видели мои шрамы.

Не колеблясь, я натянул рубашку, и запах летней грозы окружил меня. Я чувствовал, как мои щеки горят, я был переполнен эмоциями. Смущением, да, но также и любовью. Любовью к нашему непоколебимому лидеру и тому, как он всегда знал, что нам нужно, не говоря ни слова. Мой рот открылся, чтобы поблагодарить его, но я остановился, когда почувствовал, как его глаза скользят

Балор вошел в сопровождении еще пятерых демонов — троих мужчин и двух женщин. Быстро представились. Все они заявили о своей преданности Браму и монархии Карлайлов. Их воодушевление по поводу того, что новая королева займет свое законное место. Их верность защищать нашу семью, включая наших нерожденных детей.

— Я думаю, было бы лучше, — начал Балор, — если бы мы переместились в крыло для слуг. Там меньше шансов, что люди Азраэля нам помешают. Проблема в том, как туда добраться.

Я посмотрел на своих братьев, ведя безмолвный разговор. Я согласился с Балором. Прямо сейчас мы были как на ладони — я опасался, что нас обнаружат, если мы останемся здесь. Кам скрестил руки на груди, обдумывая все, и в конце концов слегка кивнул.

Я повернулся обратно к Балору. — Что нам нужно сделать, чтобы попасть туда?

— Я могу проводить вас. Если мы будем двигаться слишком большой группой, больше шансов привлечь внимание.

Между Фишером и мной мы могли бы чувствовать, приближаются ли люди, и Фишер мог бы использовать свою способность, чтобы направить их в другую сторону. Единственной проблемой с этим было бы, конечно, если бы у кого-то был достаточно сильный щит, чтобы блокировать его убеждение.

— Я считаю, что это риск, на который нам придется пойти. Не только для нас там безопаснее, но и есть выход, ведущий прямо во двор. Мы не найдем лучшего варианта для завтрашнего утра, — уверенно объяснил Балор.

— Ну тогда... — Кам почесал свое рельефное тело и расширил стойку, его большая грудь напряглась, как будто он изо всех сил пытался удержать зверя внутри себя на замке. Я знал это чувство; Багира не переставал ходить кругами. Он был отчаянно готов к убийству, не мог дождаться, чтобы почувствовать, как горло нашего врага сжимается под силой его челюстей. — Веди нас, Балор. Поехали.

МЫ ВЧЕТВЕРОМ держались близко друг к другу, пробираясь по замковым коридорам. Кам, Фиш и я отказались разделяться, а Балор отправил остальных пятерых демонов добираться самим. Мы двигались в тишине. Было ли это потому, что мы не хотели рисковать, чтобы кто-то подслушал наш разговор, или потому, что каждый из нас был потерян в своих мыслях, я не мог сказать.

Наполеон сидел у меня на плече, его крошечное тело вибрировало от возбуждения. Кто бы мог подумать, что эта крошечная мышь с безумным эго и серьезной одержимостью убийствами станет той, кто помогла нам спастись? Я был убежден, что он должен был быть человеком в прошлой жизни.

Когда мы пробирались по каменным коридорам, мои мысли обратились к Ростку. Насколько большим был бы ее живот сейчас? Я вспомнил тот день на кухне, перед тем как мы уехали сюда и все пошло не по плану. За несколько часов ее живот из слегка припухшего стал явно беременным, и с тех пор прошел целый месяц. Я не сомневался, что она захватит мое дыхание, когда я наконец увижу ее.

Я послал свою любовь к ней через нашу связь. Я не мог говорить с ней сейчас, но мне нужно было, чтобы она знала, никогда не сомневалась в моей преданности и моей полной одержимости ею. Моему телу нужно было чувствовать ее. Никаких барьеров между нами. Просто кожа к коже, наша магия пульсирует. Я улыбнулся и прижал кулак к груди, когда любовь, которую я послал ей, вернулась ко мне в десятикратном размере. Моя прекрасная пара тоже думала обо мне, заверяя меня, что ее чувства те же. Наша любовь была бесконечной.

Балор и Фишер вели нас, когда вдруг рука Фиша метнулась вперед, останавливая наше продвижение и поднимая кулак — сигнал остановиться. Я вытянул шею, прислушиваясь, сосредоточившись на том, чтобы услышать, что бы он ни почувствовал. Приглушенный разговор. Мягкие шаги. Кто бы ни приближался, они были не очень близко, и в конце концов разговор начал удаляться.

Еще через несколько секунд Фиш опустил кулак и коротко кивнул, и мы снова двинулись в путь. Мы избежали еще нескольких демонов на пути к крылу для слуг. Слава богам, что у нас был Фишер с его способностью контролировать разум. Я мог слышать их приближение благодаря своему оборотническому слуху, но без навыков Фиша нам пришлось бы искать места, чтобы спрятаться, и это заняло бы гораздо больше времени, чем нужно.

Примерно через двадцать минут осторожно рассчитанной ходьбы мы добрались до крыла для слуг, и Балор повернулся с улыбкой на лице. Мы сделали это. Мои глаза осматривали большую арку и массивные деревянные двери, которые закрывали вид на другую сторону.

— Это оно. Это место, где живут все, кто служит замку. И я бы с уверенностью сказал, что девяносто восемь процентов демонов, которых вы увидите за этой дверью, присягнут на верность истинному королю и королеве, а также парам королевы. Позвольте мне представить вас, и мы сможем продолжить разработку плана. Время уходит — солнце скоро взойдет. — Балор протянул руку и обхватил массивную металлическую ручку двери.

Внезапно двери распахнулись от силы, которая, несомненно, была магической. Мы все сделали несколько быстрых шагов назад. У меня упало сердце, когда я увидел, кто стоял за этим взрывом.

— Лори, — прорычал Фишер, и она посмела ухмыльнуться ему.

— Здравствуй, Фишер. Все еще жив, я вижу. — Длинные лианы обвивали ее руки, как живые змеи, и я увидел, как мой брат напрягся рядом со мной, наблюдая за этими лианами, теми самыми вещами, которые однажды забрали его из этого мира.

— Не позволяй ей проникнуть в твою голову, — рявкнул я. Схватив Фишера за затылок, я попытался вытряхнуть его из того воспоминания, в котором он, возможно, был потерян.

— Убирайся отсюда, Лори. — Голос Кама был низким и ровным. На самом деле, он был настолько ровным, что у меня по спине пробежал холодок, потому что именно в такие моменты наш босс был наиболее смертоносен.

— Между мной и Фишером теперь есть связь, мальчики. — Еще больше этих проклятых лиан обвивалось вокруг ее тела, поднимаясь и опускаясь по ее ногам. — Ты не помнишь? Я убила его. Это создало между нами связь, которую никогда не разорвать.

Фишер зарычал на ее слова, его тело тряслось. — Единственная связь, которая у меня есть, сука, это та, что между мной и твоей дочерью и этими мужчинами здесь. Я не могу дождаться, когда увижу тебя

Лори откинула голову и рассмеялась. Звук был чистым злом. — Фишер, Фишер, Фишер, — передразнила она. — Я невосприимчива к твоим силам. Как ты думаешь, как я подошла так близко, не замеченная тобой? Ты ничего не можешь мне сделать.

— Если это так, — прорычал я, — тогда ты ничего не можешь сделать и нам. — Ее глаза слегка расширились, выдавая тот факт, что это было для нее новостью. Я усмехнулся. — Все верно. У нас есть наши силы, такие же, как у тебя. Так скажи мне — как думаешь, кто победит в рукопашной? Потому что позволь заверить тебя, мне потребуется три шага, чтобы добраться до тебя, одна секунда, чтобы схватить за шею, и одна миллисекунда, чтобы свернуть ее. — Краем глаза я видел, как электричество потрескивает в руках Кама. Я знал, как сильно он хочет поджарить эту суку. Я тоже. Глаза Лори метнулись с меня на Кама, затем на Фишера, и даже за наше плечо, вероятно, оценивая Балара позади нас. Без предупреждения она открыла рот и издала поистине ужасающий, пронзительный крик. Мы не могли даже дотянуться до нее, потому что инстинкт закрыть уши был слишком сильным. Она что, частично банши? Я не сомневался, что любой, кто находился в даже отдаленном радиусе, слышал его. К счастью, это длилось недолго.

На самом деле, он оборвался довольно внезапно. Беспокоясь, что нас раскрыли, я поднял глаза и опустил руки. Лори была распростерта на полу, лицом вниз, с небольшой лужицей крови, вытекающей из-под ее лица. Большая дверь, перед которой она стояла, теперь была открыта, и в проеме стояли пять мужчин в масках.

— Какого хрена вы, блядь, такие? — потребовал Кам, шагнув вперед, ближе к этим... Кем они были — демонами? Магами?

— Мы такие? Какого хрена вы такие? — спросил мужчина в центре, тоже делая шаг вперед. Его маска была полностью черной, с сине-зеленой строчкой, напоминающей грубый рот, и крестами вместо глаз. Все пятеро носили маски, каждая маска была совершенно разной.

— Черт возьми, — с благоговением сказал Балор позади нас. — Вы здесь.

Пятерка построилась в линию. — Мы. Скажи, когда начинается вечеринка?

Балор посмотрел вверх и вниз по коридору, проверяя наше окружение. Он покачал головой. — Не здесь. Давайте найдем безопасное место, чтобы поговорить. Следуйте за мной. Оставьте ее.

— Я не оставлю эту суку нигде. Я думаю, мы должны убить ее сейчас и покончить с этим, — прорычал Фиш, бросив взгляд на Кама и меня.

Я мог понять, откуда он идет, очевидно. Почему было бы лучше убить ее, раз и навсегда устранить ее как угрозу, но это казалось предательством по отношению к моей паре. Убить ее мать без ее прямого одобрения.

— Фиш, я согласен. Я хочу, чтобы она умерла, но я также хочу, чтобы наша пара могла смотреть нам в глаза до конца наших дней. Убийство Лори может изменить то, как она видит нас. — Я взглянул на Кама, чтобы узнать его мнение.

Его глаза метались между мной, Фишем и скомканным телом Лори. — ЧЕРТ! — процедил он в знак разочарования, проводя руками по волосам. Он знал, что я прав. В глубине души Фиш тоже знал. Месть не стоила доверия нашей пары.

— Ладно, она идет с нами. — Фишер нагнулся, обхватил рукой лодыжку Лори и потащил ее за собой, как кусок мяса, размазывая кровь по полу, оставляя мрачный след.

— Это пиздец, — заметил один из мужчин, на этот раз тот, что в противогазе. — Мне нравится.

Мы все последовали за Балором в то, что, как я предположил, было комнатой для совещаний. Фиш бросил Лори в угол, и мои глаза остановились на ее безжизненном теле. Я понятия не имел, жива она или мертва, но я надеялся на последнее, потому что тогда она была бы вне нашей головной боли. И нам не пришлось бы беспокоиться о ее коварных планах или о том, как ей всегда удавалось усложнить нам жизнь.

Мы все сели за огромный стол, каждый опускаясь на стул. Пятеро мужчин сидели напротив нас в разных позах: ноги на столе, откинувшись на спинки стульев, сидя ровно. От этой команды, кто бы они ни были, исходила аура хаоса. Зловещая энергия окружала их, как будто сама тьма отступила бы, лишь бы избежать их близости.

Мужчина в центре группы заговорил первым, тот, у которого были кресты вместо глаз. — Нас пригласили сюда и сказали, что сегодня тот самый день.

— Нам обещали, что сегодня будет расплата, — сказал другой, на этот раз тот, что с маской черной свиньи.

— И она будет, — ответил Балор, барабаня пальцами по столу.

— Кто вы? — спросил я их. Мне нужно было знать. Фишер пошевелился на стуле рядом со мной, и я покосился на него. Было иронично, что он уже знал, кто они, будь то из-за каких-то предварительных знаний или из-за того, что он использовал свою способность, чтобы выяснить это.

— Ты, возможно, слышал о нас, — поддразнил мужчина в черной маскарадной маске, с серебряными прядями в волосах у висков.

— Вы, вероятно, слышали о нас, — пропел тот, что в противогазе, с грохотом уронив свой огромный топор на стол.

Холодок пробежал по моим венам, потому что внезапно я точно знал, кто эти люди. Я рассмеялся, и все пятеро вскоре присоединились. Это было нелепо. Я смеялся так сильно, что по моему лицу текли слезы. — Я знаю, кто вы, — сказал я, наконец взяв себя в руки.

— Тогда скажи, — бросил вызов пятый мужчина — тот, что в черепной маске. — Скажи наше имя.

— Изгнанные, — ответил я, улыбнувшись им в ответ.

Глава 18. Фишер

Это было мое наказание. Вот что происходит с людьми, которые подводят свои семьи. Ветер развевал мои волосы, и я рассмеялся. Потому что откуда в чужой психике взяться ветру?

Сначала я был в замешательстве, конечно. Последнее, что я помнил, это вход в тронный зал. Мы пришли сюда предупредить Азраэля — как команда, семья, отряд — об опасности, которая таилась, и о драконах. Единственное, что я знал наверняка, это то, что я провалился. Меня бросили в какое-то чистилище, где мне нужно было доказать себя. Я не буду достоин их, пока не смогу это доказать.

Я понятия не имел, сколько я здесь. Песок под моими босыми ногами давно стал красным. И все же люди продолжали приходить. Почему? Почему они продолжали приходить за мной? Они должны были знать, что никто не выйдет из этой ямы живым.

Они также что-то сделали с моими

Признаюсь, я был немного ошеломлен тем, что моя Светлячок позволила этому случиться. Я думал, она знает, как сильно я ее люблю, как сильно мне нужно быть с ней. И я хотел злиться на то, что они поместили меня в эту тюрьму, заставляя убивать, хотя убийство меня не особо беспокоило. Это была изоляция. Я провел почти всю свою жизнь в изоляции.

Это было дерьмом. Здесь даже макарон с сыром не было. Если это было необходимо, чтобы они знали, что могут мне доверять, значит, мне придется это принять.

Вскоре после того, как я сюда попал, несколько охранников попытались заговорить со мной. Это было странно, потому что за все время пребывания в сознании Фишера там никогда не было никаких других сущностей. Так почему же сейчас? Что это за место? Где я, блядь, нахожусь? Вопросы, которые они мне задавали, в основном касались того, кто я? Откуда я? Как я получил тело? Был ли я действительно близнецом Фишера Бахри? Я, конечно, никогда не отвечал. Я не был маленьким стукачом. Нет, я знал, что не могу, потому что тогда я провалил бы испытание, и пройти это испытание было единственным, что воссоединило бы меня с моей семьей. Так что, что бы они со мной ни делали, что бы они ни думали, что заставляют меня делать, для меня это не имело значения. Я не сломлюсь.

Я почувствовал, как воздух позади меня сдвинулся, и понял, что мой противник снова встал на ноги. Боги, почему этот ублюдок просто не остановится? Я сбивал его с ног уже сотню раз.

Убив столько людей, сколько я, мне стало скучно. Поэтому, честно говоря, я начал смотреть, как долго я могу это затянуть. Если мне потребуется пять часов, чтобы убить кого-то, бросят ли они туда еще кого-нибудь? Попытаются сделать это более интересным? Возможно, заставят меня убивать быстрее, чтобы не рисковать получить травму? Ответ на все это был да. Да, они бы это сделали. Имело ли это значение в итоге? Нет, не имело. Потому что, так же как я не был стукачом, я также не был маленькой сучкой. Драться было для меня естественно, как будто я родился для этого. Большой идиот у меня за спиной подумал, что умной идеей будет напасть на меня сзади, как какой-то сверхъестественный линейный защитник. Но шутка была на нем, потому что я был слишком быстр для его толстой задницы. Я отступил в последнюю минуту и резко вонзил локоть прямо в затылок, с силой вдавливая его большое тело в песок.

Существует так много способов убивать мужчин, и мне было так скучно. Так чертовски скучно. Я поймал себя на том, что ухмыляюсь, услышав кряхтение парня, когда он получил лицом по песку. Он перевернулся — вероятно, пытаясь быстро вскочить и снова наброситься на меня. Мне так надоел этот танец.

Когда он перевернулся, я решил дать ему небольшой толчок и поэтому пнул его в лицо, заставляя его тело повернуться так, что он приземлился на спину. Он зарычал на меня. Где у этого парня были гребаные манеры? Ты думаешь, что помогаешь кому-то, а в следующий момент они уже рычат на тебя, как звери. Жизнь слишком коротка, чтобы быть грубым с людьми.

— Я просто пытался помочь тебе, мужик. Не нужно так на меня смотреть.

— О, пошел ты.

Я приложил руку к сердцу. — Ты просто совершенно невоспитанный. Знаешь, последний мужчина, который проявил ко мне неуважение — и отказался учиться уважению, — ему оторвали голову. Буквально. Ты знал, что это возможно? Я понятия не имел. Но знаешь, — сказал я, кружа вокруг него, пока он садился, — здесь действительно скучно. И, по моим подсчетам, кажется, ты номер пятьдесят. Мне стало скучно от традиционных убийств где-то к пятому номеру, я думаю. Так что я многому научился, пока был здесь. Можно оторвать человеку голову, если у тебя достаточно силы. Я могу оторвать им руки и забить их до смерти, и если я достаточно сильно топну, я могу полностью разорвать его мошонку. Разве это не безумие? Видишь, это не то, что убило того парня. Нет, то, что его убило, — это когда я вырвал ему глаза и воткнул большие пальцы в его мозг.

Я сделал паузу, чтобы вспомнить ту конкретную смерть. Это было гребаное отвратительно. Я встряхнул руками, вспоминая, как они были покрыты... чем-то.

Осмотрев свои руки и убедившись, что они чисты, я провел ими по волосам и потянулся назад, хрустнув позвоночником. Номер Пятьдесят просто смотрел на меня. Наверное, он завидует. Я бы тоже завидовал, если бы смотрел на себя. В его взгляде был оттенок осуждения, который мне совсем не нравился, и я прищурился, подозревая, что он не воспринимает мои навыки убийцы всерьез. Думаю, он был прав — но только в том, что касалось вырывания глаз, потому что да, любой мог это сделать. Однако отрывание головы было убийством следующего уровня, и я отказывался верить в обратное.

— Хорошо, Номер Пятьдесят. — Я вздохнул и зажал нос. — Ты прав. Тот последний действительно не был особенным, так как любой мог это сделать.

Его рот открывался и закрывался, как у рыбы. Большой, ворчливой, демонической рыбы. Ни капли не милой, в отличие от некоторых рыб. Я дал ему пару минут, чтобы ответить. Хорошо, может быть, больше похоже на полминуты. После того, что на самом деле было, вероятно, всего четыре секунды, я снова заговорил. Номер Рыбтыш получил свой шанс, но был слишком медленным.

— Так что я думаю, что, возможно, ты, будучи счастливым Номером Рыбтышем, сможешь сломать проклятие моего заточения. Ты можешь стать ключом к моей свободе. Как ты хочешь умереть, здоровяк? Я позволю тебе выбрать — выбор за тобой. Ну, я думаю, я дилер. Так что это не совсем имеет смысла? Но да, ты можешь выбрать. Просто попытайся сделать это интересным.

Демон усмехнулся мне. — Ты сказал Рыбтыш? — Я нахмурился, открывая рот, чтобы ответить, что да, конечно, сказал, но он вскинул руки в воздух. — Ты, блядь, безумен. Ты никогда не выберешься отсюда — в этом весь смысл ямы. Ты никогда не уходишь. Единственный выход — смерть.

Я закатил глаза. — Конечно, они хотят, чтобы ты так думал. Но я умнее этого. — Я постучал указательным пальцем по

— Я слышал, что ты один из пар королевы, — прорычал он, пока я позволял ему встать. — Ну, не настоящей королевы. Но все так говорят. Как, черт возьми, ты попал в ее гарем?

— Что ты, блядь, сказал? — Мое тело замерло; я был неподвижен, как статуя. Черт, я не думаю, что мои легкие даже работали в тот момент.

— Ну, ты знаешь, королева? Предсказанная? Я слышал, у нее фигуристая и большая сочная задница.

Я оглянулся, потому что серьезно, это действительно происходит прямо сейчас? Этот мужчина, уже отмеченный смертью, действительно стоит здесь и говорит приятные вещи о моей гребанной женщине? Потому что да, у нее действительно большая сочная задница! Мне не нравилось, что он говорит об этом. Я собирался дать ему это понять, но он издал насмешливый смех, что еще больше меня разозлило.

— Вот почему ей, наверное, нужны шестеро мужчин. Если ее задница такая большая, я могу только представить, насколько жирной должна быть ее киска. Вопрос в том, нахера ты ей нужен? Ты застрял здесь со мной, с остальными отбросами. Это все, чем ты когда-либо будешь — машиной для убийств.

Красный цвет залил мое зрение. Темно-багровый. О да, этот мужчина умрет. Он умрет от моих рук и пожалеет, что когда-либо говорил такую грязь о моей паре. Моей прекрасной, шикарной, беременной паре.

— Ты ошибаешься, — прошептал я. — У нее самая тугая киска во всех землях. Я хочу там жить. Это место, где я принадлежу. Мое лицо между ее бедер, мой член в ее киске, ее задница в моем лице, все возможные сексуальные действия, которые ты можешь себе представить — вот для чего я живу с этой женщиной. Ты бы не справился с такой женщиной, как она, даже если бы попытался. А теперь, Номер Рыбтыш, мне официально скучно, и я также примерно на семь целых восемь десятых процента зол. Я предложил тебе выбор, и ты выбрал поговорить дерьмо, так что теперь решаю я.

Клянусь богами, я моргнул один раз, и когда мои глаза сфокусировались, осталась только нога. Волосатая, мускулистая нога. Где же остальная часть Номера Рыбтыша?

Я крутанулся, обнаружив, что он разбросан по всей арене. Рука здесь, голова там. О, похоже, это был маленький сдутый водяной шарик. Должно быть, я раздавил его мошонку. Я сказал ему, что она выглядит как грустный пустой шарик, и вот доказательство! Я был многим, но никогда не лжецом. Прилив гордости прорвал мои вены при виде этого.

Да. Номер Рыбтыш был хорошим предзнаменованием. Я не был уверен, как я это знал, но я убираюсь отсюда. Скоро. Я отступил к стене арены и медленно сполз вниз, вытянув ноги перед собой. А пока, я полагаю, я мог просто сидеть здесь и либо ждать следующего человека, которого мне нужно было убить, либо использовать свое время с умом и сосредоточиться на всех способах, которыми я собираюсь абсолютно пожирать тело Светлячка, как только снова доберусь до нее.

Глава 19. Сейдж

Мы двигались по воздуху, армия драконов. Единственный способ попасть в мир драконов и выйти из него — через озеро. Вейрин сказал, что раньше были другие пути, но когда драконы начали исчезать, они заперли свой мир, чтобы защитить себя. Прошло менее двух часов с тех пор, как мы приняли этот курс действий, и мы мчались к Нариану, гоня к замку. До рассвета оставалось немного времени. Вейрин рассказал нам о маленьком городке на окраине столицы. Там мы приземлимся и где драконы смогут превратиться.

Гнев все еще был движущей эмоцией в моем сердце. Магия бурлила, как будто все мое тело находилось на медленном огне. Кровь во мне кипела как от гнева, так и от желания причинить вред любому, кто посмеет напасть на меня и моих. Я понятия не имела, что принесет этот день. В конце концов, все, на что я могла надеяться, это то, что я воссоединюсь со своей семьей, своими мужчинами и отцом.

Мои мысли обратились к Холу. Мне интересно, насколько серьезной была его травма. Я видела, как это произошло — длинный клинок пронзил его кожу через живот и вышел из спины. Я была уверена, что он мертв. Как бы я ни была разъярена, во мне также текла река страха. Страх потери, страх покинутости — в конце концов, они были одного поля ягодами.

Даже как женщина, которую в молодости бросила мать, я все еще могла любить, и я нашла самую большую любовь, которую только можно вообразить. Я держалась за нее так крепко, потому что знала, каково это — не иметь ее. Я знала, каково это — быть разлученной с парой смертью. Я не могла потерять ни одного из них.

Я думала о Бабушке. Мне было интересно, как она, зная, что она, вероятно, сходит с ума от беспокойства о том же самом обо мне. Если бы был способ связаться с ней, я бы уже это сделала. Но я не хотела рисковать, что она убедит Рика прийти. Они тоже через многое прошли и заслужили свой счастливый конец.

Когда я была маленькой девочкой, Бабушка и я проводили почти все наши дни в саду, где она учила меня названиям растений и их свойствам. Тому, для чего они хороши. Это стало нашим особым временем, вместе в садовом убежище, когда я была там только с ней. Я никогда не думала о Лори. Почему она не хотела меня, почему она часто была вспыльчивой и жестокой. Не только со мной, но и с Бабушкой.

Даже будучи маленькой девочкой, я находила утешение в земле. Каждый раз, когда мои пальцы и руки исчезали в богатой питательными веществами почве моего участка, я знала покой. Я отчаянно пыталась ухватиться за это сейчас. Бабушка всегда говорила мне, что гнев — это не выход. Гнев заставляет людей делать глупые вещи, то, чего они обычно не сделали бы. Но сегодня, в такой день? Это

Мы начали спускаться к небольшому городку. Поблизости был большой лес, который обеспечит отличное укрытие. Мое сердце начало биться, как военный барабан, когда я наблюдала за быстро приближающейся землей. Когда мы приближались, я открыла свой разум и заставила свое присутствие пробиться через ментальную связь.

— Фишер? — позвала я. — Ты там?

Через секунду его плавный голос прозвучал. — Я здесь, милая. Где ты? Что происходит?

— Не волнуйся. Мы спускаемся в город. Лес на окраине. У нас с собой чуть более пятидесяти драконов. Наш план в том, что они разделятся на пять команд и будут прочесывать землю, выслеживая пленных драконов и освобождая их из тюрем.

— Это здорово, милая. Мы в крыле для слуг. Есть выход, ведущий прямо во двор. Мы следим за ним постоянно, но движений пока не было. Балор оказался невероятным союзником, и у нас здесь около сотни сторонников, готовых сражаться. Я не сомневаюсь, что их больше, и как только начнется битва, они придут к нам на помощь.

— Это облегчение, — сказала я ему. — Так в чем именно план?

Он помедлил. — Мы проникнем в толпу и будем рассредоточены, прячась на виду. Азраэль, вероятно, устроит большое представление, чтобы подпитать свои нарциссические черты. Если мы сможем правильно рассчитать время, в идеале освобожденные драконы и армия Вейрина появятся, чтобы создать отвлечение, и вот тогда мы нанесем удар.

Я не могла поверить, что это происходит. — Гуппи, ты представлял, когда впервые встретил меня, что это то место, куда ты придешь, что ты действительно умрешь и возродишься только для того, чтобы оказаться здесь, в другом измерении, окруженный врагами? — Я почти могла представить, как его глаза впиваются в мои. Я желала каждой звезде на небе, чтобы снова почувствовать жар его взгляда.

— Нет, я не видел этого. Я не видел тебя. Ты освободила меня, Сейдж. Ты любила меня, даже когда я не любил себя. Так что что бы я ни пережил, что бы мы ни пережили, чтобы добраться до сегодняшнего дня, я бы

— Я люблю тебя, Гуппи, — прошептала я, — и я так по тебе скучаю. — Слоан приземлился гораздо мягче, чем можно было бы ожидать от огромного дракона, и я вытерла слезы с щек. — Мы на земле. Я свяжусь с тобой, как только получу больше информации. Скоро увидимся, моя любовь.

— Будь осторожна, милая. Я люблю тебя.

Связь прервалась, и я осторожно вылезла из когтей Слоана. Когда другие драконы приземлились, все они начали превращаться в человеческую форму. Каждый дракон нес на спине большой рюкзак с припасами, и они немедленно начали надевать боевую броню и различные кольчуги, а также собирать оружие.

Теплое дыхание коснулось моей шеи, и мои глаза затрепетали. — Как ты, Рыжик? — прошептал Слоан, прижимаясь теплыми губами к моему горлу.

— Я готова, чтобы этот день закончился. — Я повернула голову в сторону, найдя его рот. Он поцеловал меня глубоко, с чувством и намерением. Чувствами, которые еще не так давно он даже не считал себя способным испытывать. Его язык скользнул по моему, заманивая и успокаивая меня, пока он безмолвно признавался в любви. Его большая ладонь легла на мою щеку, а другая ладонь легла на выпуклость моего беременного живота. Я прильнула к нему. Мне нужна была эта связь.

— Я кое-что для тебя нашел. Мне нужно отдать это тебе, прежде чем мы уйдем. — Он поднял бровь, и мое любопытство было задето.

— Веди, дракон. — Я улыбнулась, когда мы прошли через группу драконов, которые поспешно одевались и вооружались. Я рассказала Слоану о своем разговоре с Фишером, и он одобрительно кивнул прогрессу, которого они добились. Фишер звучал лучше, больше похожим на себя, но я все равно беспокоилась. Обхватив рукой руку Слоана, я остановила его.

— Тебе не показалось, что Фишер звучал странно? — Я прикусила щеку изнутри, давая выход своей тревоге.

Рот Слоана скривился в гримасе, промелькнувшей на его красивом лице. Значит, я не единственная, кто это заметил. — Рыжик, я думаю, мы все сейчас звучим странно. С тех пор как мы попали сюда, каждый из нас прошел через своего рода путешествие, верно? — Его голубые глаза пронзили меня, заставляя мою голову кивнуть. — Никто из нас не выйдет из этого невредимым. Каждый из нас прошел через трансформацию. Моя началась в ту минуту, когда ты сверкнула на меня своими большими зелеными глазами, стоя у «Свиньи» рядом с фургоном. Это был рай и ад, малыш.

Он был прав. Все, что он сказал, имело смысл, и я улыбнулась ему, пытаясь впитать его силу в себя. — Ты много думал об этом, судя по всему, — пробормотала я, играя пальцами с подолом рубашки.

— У меня было много времени на размышления. Когда я был в том загоне с Эмрисом и другими, они помогли мне так, как я не осознавал, что мне нужно. Разговаривая. — Он издал безрадостный смех. — Сама вещь, которую я всегда ненавидел. Я провел недели, разговаривая с этими самцами, выплескивая все из своей системы, и это помогло. Я могу смотреть на твое лицо сейчас, не видя воспоминаний о том, что я видел в той лаборатории. Я научился принимать, что я достоин любви и способен ее давать. Так что, да, я много думал об этом, и я не могу дождаться, когда этот день закончится, чтобы ты могла открыть свой красивый портал и мы убрались отсюда к чертям собачьим.

Я грустно покачала головой. — Ты знаешь, что это будет не так просто. Мы не сможем просто уйти. В королевстве гражданская война, и даже если Азраэль будет побежден сегодня, Брам — истинный король. Ты думаешь, он просто уйдет от своего народа? Эти драконы верят, что я их королева. Как мы можем просто уйти? — Моя грудь сжималась, когда тяжесть ситуации обрушилась на мои плечи. Я глубоко вдохнула и выдохнула дрожащим вздохом.

— Ты можешь открыть портал и приходить и уходить, когда захочешь. Эти дети могут родиться в любой момент, и я хочу, чтобы ты была где-то в безопасности. Разве ты не хочешь родить их в нашем мире? Люди здесь поймут. — Слоан наклонился и прижался губами к моим. — Сегодня, когда мы победим, я отвезу тебя обратно в Изумрудные Озера, чтобы ты отдохнула. У тебя есть шесть парней, малыш. Позволь

Позволить им заняться политикой? Мой разум либо вознаградил меня, либо наказал видением того, как я лежу в своей спальне дома, два маленьких свертка прижаты ко мне, пока я сплю. — Хорошо, — прошептала я. — Я позволю вам заботиться обо мне.

Одна темная бровь приподнялась. — О, ты позволишь нам, да? Как ты справишься? — Я игриво шлепнула его по груди; это было наименьшее, чего он заслуживал за этот насмешливый тон. — Пойдем со мной, я хочу тебе кое-что показать. — Он взял меня за руку и повел к Вейрину, который пристегивал пояс с оружием к бедрам.

— Ах, Слоан. — Вейрин поприветствовал моего парня, затем выпрямился в полный рост, когда я вышла из-за Слоана. — Ваше Высочество, как прошло ваше путешествие? Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

— Да, спасибо, — ответила я. — Я говорила с Фишером. Вы встретили его на горе. Помните? — Вейрин кивнул, и я подавила румянец, вспоминая, что произошло на той горе между нами троими до прибытия Вейрина. — Мои парни собрали союзников в стенах замка, и они готовы. Наша миссия — освободить драконов, создав отвлечение. Тогда мы атакуем.

Лицо Вейрина засияло, когда широкая улыбка расплылась по его рту. — Я не могу дождаться! — Громкий, полный смех раздался из него, и я усмехнулась, его счастье было заразительным. — Я ждал этого столетиями. Я почти чувствую запах крови отсюда. — Мы рассмеялись, но я знала, что он смертельно серьезен. Эти драконы ждали своей мести очень долго. Теперь она была здесь, и ничто не могло их остановить.

— Это у тебя, Вейрин? — спросил Слоан, потирая руки.

Наш друг-дракон взглянул на моего парня, выражение замешательства внезапно сменилось радостью. — О, да, да, конечно, у меня. Одну минуту. — Вейрин повернулся и подошел к своему большому рюкзаку на земле, достав оттуда сверток, завернутый в простую коричневую бумагу. Он просиял, когда подошел обратно к нам, выпятив грудь от гордости. — Вот. — Он протянул сверток Слоану, и мой парень склонил голову в знак благодарности.

— Дайте нам пять минут, Вейрин. — Лидер драконов кивнул, и Слоан потянул меня за руку, уводя немного дальше в лес, достаточно далеко, чтобы иметь некоторое подобие приватности.

— Что мы делаем? — спросила я, вытягивая шею и оглядываясь, чтобы увидеть, не упускаем ли мы что-то в лагере.

— Одна из швей в мире драконов сшила это для тебя, используя свою драконью магию. Я дал ей спецификации того, что хочу, и вот что она придумала. Ты должна быть в безопасности сегодня, Сейдж. Не только ради тебя самой, но и ради меня. Ради моих братьев и этих маленьких девочек здесь. — Он протянул мне большой сверток, и мои руки дрожали, когда я взяла его у него. Он выглядел так, будто должен был весить больше, чем весил. — Давай, — подбодрил он. — Открой его.

Мои пальцы разорвали коричневую бумагу, и куски упали на лесную подстилку. Я вдохнула, когда увидела первый взгляд на корсаж внутри. — Слоан, — выдохнула я. — Это красиво. — Я подняла на него глаза, улыбнувшись, когда увидела, что его лицо быстро розовеет. Это придавало ему мальчишеский шарм, к которому я не привыкла, и мне это нравилось.

Вернув внимание к подарку, я опустилась на поваленное бревно и положила сверток на бедра. Материал был похож на кожу, только прочнее, что было интересно, потому что можно было бы подумать, что это сделает его тяжелее. Но это было не так.

У этого платья была линия талии под грудью — идеально для большого беременного живота. Все оно было покрыто чем-то похожим на кольчугу, только в меньшем масштабе — похоже на прочную сетку. Поверх этого были пришиты захватывающие дух драгоценные камни вдоль нижней части бюста. Нитки, которыми было сшито это великолепное платье, блестели золотом, и я знала, что это было настоящее. По всей ткани вились вышитые лианы.

Когда я подняла платье, юбка упала на пол, и длинные рукава, сделанные из той же легкой сетки, что покрывала платье, упали оттуда. Цвет был глубоким сосново-зеленым, и с золотыми акцентами и мерцанием бриллиантов это была самая красивая вещь, которую я когда-либо видела.

— Это великолепно, — сказала я в благоговении моему парню, который смотрел на меня сверху вниз.

— Это будет еще лучше, когда оно будет на тебе. — Он усмехнулся. — Позволь мне помочь тебе его надеть. — Я кивнула и встала, поворачиваясь к нему спиной. Я позволила его ловким пальцам расстегнуть молнию на спине. Прохладный воздух леса скользнул по моему позвоночнику, заставляя мурашки бежать по коже.

Слоан позволил своим злым рукам скользнуть вниз по моей коже. — Тебе холодно?

— Нет. Кажется, в последнее время я всегда чувствую себя намного горячее, чем обычно. Прохладный воздух на самом деле чувствуется потрясающе.

Он усмехнулся. — Ну тогда, давай снимем с тебя эту одежду. — Через мгновение ткань, которую я носила, лежала у моих ног. Я стояла там, голая, как в день рождения. — Жаль, что у нас нет больше времени, — прошептал он мне на ухо. Я почувствовала, как мое лоно пульсирует от его слов.

— Скоро, — сказала я ему, поворачиваясь, чтобы посмотреть ему в лицо. — Ты это разработал?

— Да, я. — Его рука нашла затылок, жест, который я начала ассоциировать с тем, что он чувствует себя немного смущенным. Это было мило. — У меня было видение, как ты будешь штурмовать этот двор, отвоевывая то, что было у тебя украдено. Все, о чем я мог думать, это то, что такому воину нужно подходящее платье. Плюс, это было усилено магией, и только самые прочные материалы были использованы, чтобы обеспечить твою безопасность от любого вида оружия. Эта сетка здесь, — он указал на корсаж, — прочнее, чем трехдюймовый стальной щит. Разве это не удивительно? Она также невосприимчива к огню и электричеству».

Бросившись к нему, я почувствовала, как он крякнул, когда наши тела столкнулись, и воздух вытеснился из его легких. Хихикая, я обвила руками его шею, целуя его лицо.

— Кто знал, что ты такой милый? — поддразнила я.

— Не переусердствуй, котенок. Прошло много времени с тех пор, как я мог кем-то доминировать. На самом деле, у меня никогда не было такой возможности с тобой. Не могу дождаться, чтобы это исправить. — Мое сердце сжалось от его слов. Я видела доминирующего Слоана раньше, с Фишером, много месяцев назад в моем саду. Это было одно из самых горячих зрелищ, которые я когда-либо видела в своей жизни. Я не могла дождаться, чтобы увидеть, каково это — быть на принимающей стороне его приказов, хотя что-то подсказывало мне, что он не оценит

— Не смотри на меня так, — прошептал он, проводя большим пальцем по моей полной нижней губе.

— Как? — Я смотрела на него снизу вверх.

— Как будто ты хочешь, чтобы я перегнул тебя через это бревно и выебал твой мозг.

О, лунные девы. Не представляй, как он трахает тебя, как лесную нимфу, Сейдж. Держись.

— Хорошо, — согласилась я и подняла подбородок, мой небольшой разговор сам с собой помог мне вернуть самообладание. — Помоги мне надеть это платье, потому что чем дольше я стою здесь голая, прижавшись к тебе, тем больше я хочу чувствовать тебя внутри себя. Дерьмо! Это не то, что я хотела сказать. Грязная, грязная ведьма-демон. Вот кто я есть.

Слоан застонал от моих слов. — Ты порочна. Когда все это закончится, я хочу, чтобы ты показала мне, насколько. Руки вверх, котенок. — Я подчинилась, подняв руки к небу, когда он натянул платье мне на голову. Платье сидело на мне как мечта и казалось легким и дышащим. Тот факт, что оно было создано, чтобы защитить меня, и разработано мужчиной, который меня любил, делал его еще более драгоценным.

— Как оно выглядит? — Я покружилась, чувствуя его взгляд на себе.

— Боги, ты видение в этом платье. Настоящая королева. Оно идеально. Идем. Вейрин отчаянно хочет увидеть тебя в нем, и я хочу похвастаться тобой. Я хочу, чтобы все эти мужчины здесь увидели, что мое, и что никогда не будет их. Они могут присягнуть тебе на верность. Они могут любить тебя так, как деревня любит королеву, но они никогда не узнают, каково это — вдыхать твой аромат с лицом между твоих бедер. Они никогда не узнают, как это потрясающе — видеть, как тебя берут другие твои парни. Они никогда не увидят твое тело — это идеально округлое, мягкое, великолепное тело. Ибо любой, кто попытается, встретит быструю смерть».

Я медленно моргнула, впитывая его слова. Пребывание в мире демонов, а затем в мире драконов действительно вытащило Слоана из его скорлупы. Он больше не сдерживался. Он принял зверя внутри себя, и я тоже.

— Поехали. — Я встала прямо, глядя ему в глаза. — Я готова.

Глава 20. Кай

Моя рука дрожала, когда я подписывал последнее письмо, которое мне нужно было написать. Встав со стула, я перенес все на кровать и аккуратно сложил два одеяла, которые связал. Одно зеленое и одно фиолетовое — для моих дочерей, милых маленьких девочек, которых я, возможно, никогда не встречу. По крайней мере, это был один подарок, который я смог им сделать своими руками. Мое время истекло.

Как раз когда я положил все в стопку, дверь в мои покои распахнулась, и пять охранников ворвались в мою комнату.

— Джентльмены, — поприветствовал я их.

— Пришло время, мой лорд, — сказал мне один из них.

Я глубоко вздохнул, когда мои кончики пальцев скользнули по гладким, замысловатым деталям одеял. Мне интересно, как же драгоценно они будут выглядеть, завернутыми в них.

Собрав свой узел, я выпрямил спину, готовый, насколько это вообще возможно, идти на смерть. — Ведите, — сказал я охранникам. Один из них шагнул вперед, чтобы связать мне руки, хотя мне позволили держать одеяла в руках. Все они выглядели торжественно, и мне было интересно, кому они верны.

Держа голову высоко, я шел по коридорам. На удивление, демонов было очень мало; те, кого я видел, были в основном персоналом, слуги и горничные.

Когда я проходил мимо одной пожилой женщины, наши взгляды встретились, и я увидел, как слеза упала из ее глаза и скатилась по ее розовой щеке. Когда охранники смотрели вперед, она подняла кулак и прижала его к сердцу. Я подмигнул ей и одарил ее озорной улыбкой. Этот маленький жест дал мне немного сил, а силы были именно тем, что мне было нужно сегодня.

Слишком скоро мы прибыли во двор. Небо все еще было темным, но я знал, что так будет недолго — может быть, час. У меня был час, затем моя жизнь прекратится. Хотя я, конечно, не собирался просто идти к тому или иному орудию смерти, которое Азраэль запланировал для меня.

Если я умру, моя связь с Золотцем исчезнет. Я был благодарен за эту маленькую милость. Она будет скорбеть по мне, но это не разорвет ее на части. Где бы она ни была, я надеялся, что она не станет свидетелем моей смерти. Она уже видела достаточно за свои короткие двадцать восемь лет, и ей не нужна была эта память, пятнающая нашу историю любви.

Она была сильной, и я знал, что даже если меня не будет, другие мужчины, которые любили ее, будут защищать ее. Они будут любить ее, заботиться о каждой ее потребности, и они будут отличными отцами для наших детей. Как ни странно, именно то, что у меня возникли сомнения, когда перед моими глазами промелькнула пара больших карих глаз с игривой улыбкой и блеском острых клыков. Фарис был тем, о ком я беспокоился больше всего. За такое короткое время он привязался ко мне — я был его якорем, его маяком в этой буре. Эта буря была опасна, и мой свет вот-вот должен был погаснуть. Как он справится в мое отсутствие?

Меня проводили к деревянной платформе в центре двора. — Вы можете сесть здесь, милорд.

Все, что оставалось теперь, — это ждать. Я опустился на край деревянной платформы, крепко прижимая к себе свой узел. Это было неудобно со связанными руками, но я хотел держать эти подарки как можно дольше. Ожидание было пыткой, но в этом случае я никогда не хотел достигать конца временной шкалы.

Звук потасовки внезапно привлек мое внимание к углу, где была открыта дверь. — Ты позор для своего королевства и своей истинной королевы! — прошипел знакомый голос. — Вы должны быть, блядь, пристыжены. Посмотрите на себя! Ничто иное, как гребаные марионетки! — Руки Хола были связаны за спиной, но это не мешало ему пытаться причинить вред любым возможным способом.

— Когда я освобожусь, я вырву тебе гребанную глотку! Затем я растопчу ее и засуну в рот этому парню. Это обещание. Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, как я заработал свое прозвище? Хол Безжалостный — или, как говорят слухи, Хол Хладный. В любом случае, просто знай, что я, блядь, заслужил это имя, и прошло много времени с тех

Я не упустил из виду, как охранники нервно переглянулись. Дерьмо, он был ужасающим. Они сопроводили его, и когда он приблизился, он понял, что я сижу и наблюдаю. Наши глаза встретились, и я увидел, как дернулась его челюсть и как вздымается его грудь. Что-то вроде облегчения промелькнуло в его глазах, но это исчезло через миллисекунды.

— Ты должен сидеть здесь и ждать, пока король не скажет нам, что с тобой делать, — сообщил охранник Холу, направляя его к сиденью.

— Нахер короля, — прорычал Хол. — Он не мой король. Он самозванец, шутка. — Тем не менее, он позволил себя усадить на платформу. Охранники отошли, каждый из них направился к другому входу. Наши силы были нейтрализованы. Мы не могли улететь отсюда. Найти выход отсюда было бы очень трудно, если не невозможно.

— Ну, — резко прошептал Хол. — Ты просто будешь там сидеть?

— Пока да, — ответил я.

Он недоверчиво покачал головой, прежде чем кивнуть в сторону стопки одеял в моих руках. — Это что?

— Просто кое-что, что я сделал, — ответил я, крепче прижимая их к себе.

— Просто кое-что, что ты сделал? — потребовал он. — Что это? Какой-то прощальный подарок? Что, ты просто сдаешься? Ты просто позволишь себя убить сегодня? Будешь вырван из семьи, которую ты всегда так отчаянно хотел? Я думал, ты любишь мою дочь!

Моя шерсть встала дыбом от его тона и того, что он подразумевал. Моя голова дернулась в его сторону. — Ты бредишь, Хол? Не говори со мной о вещах, о которых понятия не имеешь.

Он рассмеялся. — Понятия не имею, да? Все, что я вижу здесь, — это человек, который смирился со своей судьбой. Который просто ждет здесь смерти, как маленькая сучка.

Я покачал головой, скрежеща коренными зубами. — Ты понятия не имеешь. Не принимай мое спокойствие за поражение. Нет ничего плохого в том, чтобы человек готовился к немыслимому. У меня было много времени в последнее время, и вот что я сделал с ним. Если что-то случится со мной сегодня, я хочу, чтобы мои дочери знали, что в мои последние часы я работал над этим, для них, на случай, если я не смогу дать им физическую ласку. По крайней мере, эти одеяла могут дать им тепло, и я надеюсь, что они будут чувствовать себя в них так же безопасно, как в моих объятиях. — Мое зрение затуманилось от слез, и я бросил взгляд на Хола и увидел то же выражение на его лице.

— Прости, сын, — тихо сказал Хол. — Я не должен был говорить такие вещи. Мой разум в смятении, и я на взводе.

Я коротко кивнул в знак признательности. — Сегодня нам нужно чудо. На случай, если чудо не придет... — Я замолчал, окидывая взглядом двор.

— Я понимаю, — ответил он.

Я поправил узел в руках, позволяя ему увидеть письма внутри. — Если ты выберешься, а я нет, сможешь проследить, чтобы они попали по адресу?

Глаза Хола метались между моим лицом и конвертами, его челюсть была сжата. Это было невозможно не заметить, даже с его отросшей бородой. — Я даю тебе слово. Если случится обратное и меня сразят, пообещай мне, что ты расскажешь им обо мне? Что я любил их с беспрецедентной яростью. Все, что им нужно сделать, чтобы почувствовать мою любовь, это посмотреть на ночное небо и найти самую яркую звезду. Что касается моей дикой девочки, скажи ей, что я так горжусь ею и что величайшим достижением в моей жизни было быть ее отцом.

Черт. Мое горло сжалось так сильно, что я не мог глотнуть или говорить, поэтому я твердо кивнул. Мы помолчали мгновение, тяжесть разговора и последствия выполнения этих обещаний друг другу тяжело легли на наши плечи.

Наконец, я немного пришел в себя и прочистил горло. — Честно говоря, я удивлен, что ты жив. Я думал, они позволят тебе умереть или тихо убьют тебя к этому времени.

Хол пожал плечами. — Да, я тоже. Но ты знаешь, что больной ублюдок любит свои грандиозные демонстрации силы. Так что, конечно, он захочет использовать меня как публичный инструмент, чтобы укрепить свою железную хватку. Он вызывает у меня тошноту. — Хол повернулся, чтобы иметь возможность смотреть на меня прямо. — Я хочу рассказать тебе историю. Она не займет много времени, и мне просто нужно, чтобы ты слушал. Ты можешь?

— Историю?

— Да, просто слушай, Брам. — Годы назад, когда я все еще работал с Азраэлем против сопротивления, была сцена, похожая на эту. Мы вторглись в соседний город и захватили двух высокопоставленных членов сопротивления, намереваясь сделать из них пример. Нам нужно было показать всем остальным людям, что произойдет, если они продолжат эту глупую попытку вырваться из королевства. В течение нескольких дней у нас были приказы — которые исходили от Азраэля, конечно. Мы должны были убивать всех, кто выступал против. Он верил, что страх — лучший способ управлять людьми, поэтому мы так и делали в дни, предшествовавшие казни. Но произошло кое-что интересное. Вместо того чтобы подчиниться, люди просто притворялись — они просто соглашались ради выживания. Видишь ли, все, что им было нужно, это момент. Одна точка во времени, когда они могли сделать свой ход, и мы, к сожалению, собирались подать им этот момент на золотом блюдечке.

Воздух застыл вокруг меня, когда я впитывал его слова, то, как его глаза пронзали мою душу, то, как его руки сжимали колени.

Его нога подпрыгивала, и огонь танцевал в его глазах. — Знаешь, что случилось дальше? — спросил меня Хол низким голосом, не ожидая ответа, хотя у меня было предположение. — Восстание, к нашему удивлению. В день казни мы собрались, так же, как сейчас. Двух мужчин вывели в центр группы. Их приговорили к повешению, потрошению и четвертованию.

— Гребанный ад, — выдохнул я, не в силах молчать при мысли о таком варварстве.

— Это действительно ужасный способ умереть, но Азраэль сиял. Возбуждение исходило от него волнами. В любом случае, когда мы начали надевать петли на шеи мужчин, чтобы начать первую часть их казни, Азраэль начал обращаться к толпе. Это была его типичная демонстрация эго. Это все, что его когда-либо волнует — быть у власти, быть самым сильным и чувствовать себя выше всех. — Я ловил каждое слово, которое плел Хол, почти видя эту сцену перед глазами.

— Вот тогда я увидел ее. Женщина материализовалась, вырвавшись из толпы. Я никогда не забуду выражение ее лица, почти как будто она была в трансе, когда

Ее цель была немного смещена, так как она попала Азраэлю в плечо. Но в тот момент, когда лезвие коснулось его тела, толпа взорвалась.

Когда Азраэль понял, кто именно сорвал весь его план, у него было туннельное зрение только на нее. Он спустился с платформы и вытащил нож из плеча. Женщина стояла высоко, отмахиваясь от помощи других в толпе, не желая, чтобы ей помогали. Она усмехнулась ему, и он назвал ее ужасными именами. Их оружие рассекало воздух, сталкиваясь, когда она блокировала его удар за ударом. Затем она сделала одно неверное движение, и нож, который она метнула во врага, чтобы спасти своих пар, вонзился ей в живот. Он провел лезвие вверх, нанося максимальный урон. Ее рот открылся от шока, когда кровь начала стекать по ее губам. Азраэль просто рассмеялся, плюнув на нее, когда вытащил лезвие. Он оттолкнул ее на землю, как будто она была не более чем надоедливым жучком, с которым нужно было покончить. Он не удостоил ее и взгляда, развернувшись и нырнув в схватку, убивая всех, кто пересекал его путь.

Я обнаружил, что двигаюсь к женщине. Когда я опустился на колени рядом с ней, я понял, что для нее нет надежды. К этому моменту она уже потеряла слишком много крови, и ее лицо было белее листа пергамента. Ее глаза уже имели тот тусклый взгляд — тот самый, когда кто-то парит между завесами, другая сторона становится яснее, а эта угасает. Немного осознания вернулось, когда она хватала ртом воздух, и ее глаза так медленно поднялись к моему лицу, борясь за жизнь.

Вопрос, который жёг меня изнутри, сорвался с моих губ без разрешения. Я спросил ее: почему? Зачем она делает такую глупость? Мой разум не мог постичь такой акт глупости. И через хриплое дыхание она сказала мне: «Потому что нет меня без них. Все это будет того стоить, если они выберутся живыми. Они живы?» Ее заявление поразило меня с силой летящего дракона, и я упал на задницу и смотрел, как две слезы упали из одного глаза, по одной для каждого из ее пар.

Я осмотрел толпу, которая была больше похожа на сборище в этот момент, и заметил двух мужчин, которые были отмечены для смерти. Они сражались спина к спине. Настоящие воины. Не осознавая, что их пара лежит в двадцати футах, хватая последние вздохи. Я нашел себя протягивающим руку к ее руке.

Я не был знаком с этими чувствами, понимаешь. Все это было так чуждо. Мне не нравилось, как это заставляло меня чувствовать себя — как будто я был врагом. Поэтому я держал ее прохладную руку и сказал ей: «Они живы. Ты сделала это хорошо. Ты воин, и сегодня ты спасла своих любимых. Спи теперь, дикая». Ее рот изогнулся в улыбке. Она счастливо вздохнула, и это был последний вздох, который она сделала. Я не мог вынести того, как ее мужчины отреагируют, когда найдут ее тело. Так что, как настоящий трус, я ушел. Но знаешь что? Я часто вижу ее лицо в своем сознании, и я всегда думал, что если мне когда-нибудь будет дарована дочь, я надеюсь, что она будет похожа на ту женщину. Храбрую и бесстрашную в любви всем сердцем.

Сейдж напоминает мне эту женщину. Дикую, свободную. Ты понимаешь, что я тебе говорю? Брам, история часто повторяется. Не все так, как кажется. Иногда нам нужно присмотреться повнимательнее. Увидеть правду.

Мое сердце бешено забилось, когда я обдумывал слова Хола. Я позволил его истории течь через мой разум, и я почти мог представить это. Ту ужасную сцену, ту бедную женщину, знающую, что должно было случиться, и все же отказывающуюся это принять. Смерть не должна была стать судьбой ее мужчин в тот день. Она приняла их судьбу и сделала ее своей.

Он пытался сказать, что Золотце пожертвует собой ради моей жизни? Нет, я никогда не позволю этому случиться. Я взглянул на него и увидел, как он осматривает двор. Я видел это выражение на его лице несколько раз — этот человек что-то планировал. Мои глаза нашли каждого из охранников, и я заметил, что они тоже выглядели так, будто что-то замышляли.

— Нельзя требовать лояльности, Брам. Так это не работает. Лояльность зарабатывается и дается тем, кто ее заслуживает. Ты никогда не знаешь, как маленький жест может повлиять на чью-то жизнь. Каждый раз, когда ты добр и понимающ, это имеет значение. Это то, чему Азраэль никогда не научился и никогда не научится.

— Что здесь происходит, Хол? Какого черта происходит? Потому что я не могу не чувствовать, что упускаю что-то важное. — Я говорил резко, но мое сердце бешено колотилось в груди. Я не хотел питать ложных надежд. — Где она? Ты что-нибудь слышал? — Мой тон был требовательным, но, черт возьми, мне нужны были какие-то ответы, а не загадки.

Нога Хола продолжала подпрыгивать. На этом я теперь и сосредоточился. — Все, что я знаю, — медленно сказал он, — это то, что она жива. Она далеко отсюда, как и должна быть.

Мои глаза закрылись, когда я откинул голову к небу. — Спасибо.

Она была жива и не здесь, а значит, была далеко от злой хватки Азраэля. Ей нужно было оставаться как можно дальше отсюда. Я отчаянно надеялся, что она откроет портал при первой же возможности и убежит. Я почувствовал облегчение, представив ее в безопасности в Изумрудных Озерах с бабушкой.

— Откуда ты это знаешь? — спросил я Хола, как только снова обрел голос.

— Как я и сказал, лояльность заслуживается, и я сделал свое дело.

— А остальные? — спросил я, затаив дыхание. — Что насчет остальных?

— Насколько я слышал, все живы. Их местонахождение? Это уже другая история. Я считаю, Сейдж с драконом. — Мое сердце упало, потому что она не ушла. Ну, это была милая маленькая греза, пока она длилась. — Другие трое вместе, и они что-то замышляют.

Я был раздражен тем, что Хол продолжал говорить загадками, и хотя я хорошо разбирался в закодированных сообщениях, теперь, когда он открыл

— А Фарис? А он? — Хол видимо сглотнул, и мне стало дурно. — Что? Скажи мне... Что ты знаешь?

— Слушай, Брам. Мы не единственные, кто отмечен для смерти сегодня. Есть третий. Я не знаю, в каком он состоянии, но я слышал, что оно не из хороших. Когда его выведут сюда, тебе нужно контролировать себя. Ты понимаешь меня? Тебе нужно сохранять спокойствие и верить, что звезды помогут нам.

Мои руки сжались в кулаки. Что они сделали с Малышом Клыком? Он был таким невинным и чистым. Мысль о том, что он один с этими монстрами, способными на буквально все, была достаточна, чтобы разбудить моего демона.

Я едва успел осмыслить сказанное Холом, когда большие двойные двери перед нами распахнулись. Десять охранников конвоировали мужчину к платформе. Он был одет в лохмотья, покрытые кровью. Все его тело было красным, и он бился, как дикий зверь, рыча и скаля зубы.

— Какого хрена... — прошептал я. Я заметил, что Хол теперь застыл, как статуя, рядом со мной, его колено больше не отбивало беззвучный ритм.

— Я сделал то, что вы хотели! — кричал окровавленный мужчина. — Я убил пятьдесят из них. Пятьдесят! Я даже глазом не моргнул. Что еще тебе может понадобиться, чтобы я доказал, что я достоин? Что мне нужно сделать, чтобы ты понял, что я достоин своей семьи? Ты не можешь так со мной поступить. Ты не можешь держать меня здесь в ловушке вечно. Ты слышишь меня? Я убью тебя так жестоко, что десять поколений твоей жалкой линии будут знать мое имя!

— Фарис, — выдавил я. — О боги. Это ты?

Мужчина перестал биться при звуке моего голоса, его дикие черные глаза остановились на мне. Я не мог поверить в то, как он выглядел. Его черты стали осунувшимися, скулы впали, придавая ему еще более свирепый вид, чем обычно. Он выглядел как монстр, которым он не был.

Теплая жидкость капала с моего лица. Я даже не понял, что начал плакать. Казалось, время остановилось в тот момент, когда мы смотрели друг на друга. Два сломленных мужчины, разлученные со своей семьей, с нашей женщиной и друг с другом.

Грудь Фариса вздымалась, и его глаза скользнули вниз по моему телу, заметив мои связанные руки. Он осмотрел одеяла, прежде чем перевести взгляд и узнать Хола. Нечитаемое выражение промелькнуло на его лице, и я понятия не имел, чего ожидать от него. Он всегда был нестабильным, но это был не тот же человек, что и раньше.

Внезапно его смех пронзил воздух. Он был глубоким и искренним. Схватившись за живот, он смеялся и смеялся. Толкнув охранника, которого он только что пригрозил зверски убить, он улыбнулся ему.

— Я же говорил. Я, блядь, говорил, что пятьдесят — счастливое число! Посмотри, здесь Брам. Он вроде как мой парень, только больше. Это имеет смысл? Неважно. — Он покачал головой, возвращая внимание ко мне.

Я не мог дышать. Он серьезно смеется в такое время?

Его подвели к платформе и толкнули вниз одним из охранников. — Садись, блядь. Мы скоро начнем. — Он весь сиял, усаживаясь между мной и Холом. Охранники принялись пристегивать его к деревянным доскам под нами. Я полагал, они больше беспокоились о том, чтобы он не сделал чего-то необдуманного.

Я начинал думать, что им, возможно, стоило беспокоиться о всех нас. Похоже, нас недооценили, и это была их ошибка. Как только охранники должным образом закрепили Фариса и убедились, что он никуда не денется, они отошли и встали вдоль стены.

Фарис посмотрел на меня, повернул голову в другую сторону и посмотрел на Хола, затем снова посмотрел на меня. — Какой же это пиздец, да? Где вы, ребята, были все это время? Они заставляли вас убивать людей тоже? Сколько у вас получилось?

Все, что я мог сделать, это смотреть. Я даже не мог говорить.

— Фарис, ты понимаешь, что здесь происходит? — мягко спросил Хол.

— Нас собираются казнить, как только взойдет солнце, — ответил Фарис, не пропуская ни секунды, и посмотрел на Хола так, будто тот задавал глупые вопросы.

— Мне нужно, чтобы ты сосредоточился, — сказал ему Хол, в его голосе чувствовалась важность ситуации.

Фарис фыркнул. — Я не верю, что в этих стенах найдется мужчина или женщина, способные меня убить. Я использовал свои дни с умом. Видишь ли, я могу убить человека за семь секунд. Это мое лучшее время, во всяком случае. — Он прочистил горло. — Я понимаю, почему вы, ребята, сделали то, что сделали, хорошо? Я подвел вас, и меня нужно было наказать и пробиваться наружу. Да, сначала я был немного расстроен, но теперь я понимаю. Это мой последний тест? Я вытаскиваю нас отсюда и затем могу стать частью семьи? Где все остальные? — Он уставился на меня своими огромными карими глазами, пронзая меня, разбивая мое сердце.

— Черт, Фарис. Мы ничего тебе не делали. Ты не помнишь, что случилось? — Он медленно покачал головой, и я застонал. — Мы попали в ловушку. Когда мы пришли сюда, Азраэль и его стражи напали на нас. Они разлучили всех нас почти на месяц. Я не знаю, где остальные или через что они прошли. Азраэль предложил мне возможность. Если я публично откажусь от своих притязаний на трон и выражу свою поддержку ему, он позволит нам уйти, но не Сейдж. Он хочет оставить ее. Я сказал ему, чтобы он шел нахер, после того как я сломал ему нос.

Фарис сидел там, застыв. Он даже не моргнул. Я хотел бы дотянуться до него, обнять, что-то, какой-то контакт.

— Поговори со мной, Фарис. Луной клянусь, ты в порядке?

— Значит, ты хочешь сказать, что это не было испытанием? — спросил он, его голос слегка дрогнул.

— Боги, нет, — ответил я, встречаясь с ним взглядом. — Мы бы никогда так с тобой не поступили. Ты часть нас, Фарис. Мы любим тебя.

— Черт возьми. — Он покачал головой. Его каштановые кудри подпрыгивали от движения. — Зачем они заставили меня убить всех этих людей?

— Кто знает, зачем Азраэль что-либо делает? — пробормотал Хол.

— Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он тебя изучал. Ты, вероятно, пробудил его любопытство. Он должен был удивиться, когда Фишер вошел в тронный зал, а уж тем более идентичная версия человека, который должен был быть мертв.

— Все это время я думал, что меня наказывают, что я должен показать, что я достоин. Теперь ты говоришь мне, что я потратил целый месяц в

— Эй, посмотри на меня. — Он не сделал никаких попыток последовать моей команде. — Посмотри на меня, — потребовал я более строго. Медленно он подчинился. — Вся эта ситуация была вне нашего контроля. Никто из нас не виноват ни в чем, что произошло, пока мы были здесь. Каждый из нас сделал то, что должен был, — вот что важно. Мы выжили. Мы здесь, и мы не уйдем, блядь, без нашей женщины. Ты со мной, Малыш Клык?

Фарис удерживал мой взгляд. Я смотрел, как его язык выскользнул изо рта, и он провел кончиком по одному из своих клыков, блеск пирсинга в его языке отразился от слабого света факелов вокруг нас.

— Конечно, я с тобой. Это единственное место, где я хочу быть, — заявил он.

Я кивнул. — Хорошо. Это хорошо.

— Слушайте, — прошептал Хол нам обоим. — Вам нужно быть начеку. У меня нет больше информации, чем это. Будьте готовы ко всему. Я верю в звезды и их путь для каждого из нас, но я отказываюсь верить, что наше путешествие заканчивается сегодня.

Надежда расцвела во мне, когда я сидел там со своим тестем и... парнем? Фарис назвал меня своим парнем раньше; я не думаю, что ослышался. Так ли это для меня? Это не казалось правильным словом, но только потому, что оно было недостаточно сильным. Ярлык или нет, двое мужчин рядом со мной вернули мне силы, и я обнаружил, что впервые за несколько недель чувствую волнение. Я не мог дождаться, чтобы увидеть, как все это развернется.

Глава 21. Брам

Мои глаза слегка сузились, когда я уставился на мужчин. Нет, не мужчин — демонов. Демонов напротив меня и моих парней. Я не мог поверить, что Изгнанные были здесь. Они были печально известны в человеческом мире. В прошлом году нас отправили на задание шпионить за ними, просто чтобы посмотреть, чем они занимаются. Тогда они не носили маски, поэтому мне было интересно, пытаются ли они просто скрыть свою личность или это было новым увлечением банды.

Конечно, теперь, когда я знал больше о том, кем на самом деле был Хол Ларсен, мне было любопытно, какова была истинная цель той миссии. Мы пробыли в Порт-Блэк всего около недели, и, насколько я знал, они не поняли, что мы там были.

Кай ухмылялся мужчинам напротив нас, и я знал, что это потому, что с их дополнительной силой и мощью за нами мы могли бы переломить ситуацию сегодня и сделать невозможное.

В конце концов, Фишер заговорил, прежде чем я получил шанс. — Я думал, они называют вас Изгнанные, потому что знаете, вы были изгнаны, — бесстрастно сказал он.

Зловещая тишина повисла над нашей группой, когда каждая сторона стола вглядывалась в другую. Они все еще носили свои маски, что я находил странным — большинство из них полностью закрывали лица. Трудно было сказать, какое у них настроение. Без возможности читать выражения лиц, это действительно затрудняло разговор.

Мужчина в центре, у которого были кресты вместо глаз, откинулся на спинку стула, как будто он был здесь истинным королем. Должен признать, у него определенно был вид важности. Он не смотрел на Фишера. Я мог сказать, потому что его голова не двигалась. Он смотрел прямо на меня. Сейчас было не время для какой-то альфа-мачо позы.

— Ну, — наконец сказал он, скрестив руки перед собой и наклонившись вперед на столе. — Это долгая история. Которую, к сожалению, у нас просто нет времени рассказывать прямо сейчас. Скажем так, наша изоляция окончена. Вот что важно.

Я обнаружил, что провожу пальцами по бороде, изучая наших новых союзников. — Вообще-то, — начал я, — что здесь важно — единственное, что здесь важно, — это наша пара. Это номер один.

Демон в маске свиньи покачал головой, издавая недоверчивый вздох. — Всегда все сводится к девушкам, не так ли? — Его голос был не похож на голоса других демонов, которых я слышал. В то время как я считал большинство демонов обладателями акцентов, напоминающих британские или ирландские, его был более русским, очень резким и по делу. Тогда я понял, с кем именно говорю.

— Не просто девушка, — вмешался Фишер, его руки были сжаты в кулаки. Я знал, что Фишер и Кай тоже узнают этого человека по его акценту. Это был Мясник. Его настоящее имя, Миша. Он заработал свое прозвище благодаря множеству кровавых убийств; он был экспертом по ножам, или вообще по любому лезвию. Его навыки были легендарны — как и его полное отсутствие человечности.

— Это нормально. — Другой мужчина пожал плечами, тот, кто носил маскарадную маску, закрывавшую только глаза. Можно было сказать, что он старше по серебряному блеску в его темных волосах, в основном вокруг висков. Родс, понял я, самый старший из команды. Он был примерно на десять-пятнадцать лет старше своих товарищей по банде и часто считался более ответственным. Я слышал истории о людях, которые ошибочно полагали, что ответственность равна мягкости. Родс всегда был быстр в исправлении этого заблуждения.

— Мы здесь, потому что наши интересы совпадают. Мы хотим видеть, как Азраэль будет уничтожен сегодня, и я думаю, что все наши цели приведут нас к одному и тому же месту назначения, — добавил мужчина в центре.

Внезапно я понял, кто это был. Конечно. Конечно, он будет сидеть в центре. Он был известен как их главарь, Ашленд. Он был известен тем, что соблазнял людей, заключал с ними сделки. Насколько я знал, у него была небольшая одержимость азартными играми. Только с ним это обычно было не с деньгами. Нет, он предпочитал самые высокие ставки, которые человек мог предложить, — свою жизнь.

Это означало, что оставшиеся двое мужчин были близнецами, Талон и Феликс. Эти двое сделали близнецов из «Сияния» похожими на маленьких ягнят. Их тела всегда двигались в странном ритме, который могли слышать только они. Они не могли вписаться, даже если бы попытались. Судя по тому, что я изучал о них в их досье, у них также была склонность к неуместности, часто неправильно читая ситуации. Или, может быть, даже не в том, что они неправильно их читали, а в том, что им просто было наплевать. Они часто смеялись в неподходящее время, улыбались, когда улыбка была совершенно неправильной реакцией. Феликс не носил маску. Он носил грим —

Все пятеро этих демонов были совершенно не в своем уме и, по моему мнению, сертифицированно безумны. У меня были смешанные чувства по поводу их присутствия здесь. Было ясно, что у них была своя повестка дня, свои цели. Я просто надеялся, что они понимают, что момент, когда они помешают нашим планам, будет моментом, когда они заплатят.

— О чем ты так напряженно думаешь, здоровяк? — спросил Феликс, дразня меня.

Я провел языком по задней части зубов, глядя на них. — Слушайте, нам нужна ваша помощь. Всему этому гребанному королевству нужна ваша помощь. Нам нужно разработать план, который даст каждому то, что он хочет, и нам нужно его придерживаться.

Ашленд выпрямился на стуле. — Это тот же план, что и в прошлом году, когда ты и твоя команда пробрались в наш город, чтобы шпионить за нами? — Его голова наклонилась, изучая наши реакции, когда воздух стал напряженным.

— Нет, это не так, — прорычал Кай. Все пятеро Изгнанных повернули свое внимание в идеальной синхронности с меня на Кая. — Это было для нашей работы. Это для нашей жизни. Между ними нет абсолютно ничего общего. У каждого мужчины есть свои пределы, как далеко он готов зайти во имя своей работы. Я могу честно сказать тебе, что для меня и других пяти мужчин, связанных с нашей прекрасной парой, нет предела тому, как далеко мы готовы зайти.

Балор встал, внезапно почувствовав напряжение. — Хорошо, всем нужно взять себя в руки. Все в этой комнате на одной стороне. Вас бы здесь не было, если бы это было не так. У нас нет времени на это. — Он скрестил руки на груди и злобно посмотрел на нас, как будто мы были группой непослушных панков, а не обученными убийцами, которые могли бы убить его, прежде чем он моргнет. У этого парня были яйца.

— Хорошо тогда. Балор прав, — согласился Родс. — У нас есть более важные дела для обсуждения, чем ваше непрофессиональное умение пробираться незамеченными. — Его глаза блеснули. Я видел, что он хотел разозлить меня, но я не собирался опускаться до его уровня.

Прежде чем кто-либо из нас успел ответить, Фишер поднял руку, немедленно привлекая все наше внимание. — Это Сейдж, — быстро сказал он, вставая и направляясь на другую сторону комнаты. Я не винил его. Я бы тоже не хотел, чтобы мы его отвлекали.

— Зачем маски? — спросил Кай прямо. — В прошлом году их не было.

Феликс усмехнулся. — Потому что они чертовски крутые. — Он поднял руки в жесте, как будто говорил с идиотом. Кай действительно рассмеялся, и я сам сдержал усмешку.

— Итак, все здесь знают, что у Азраэля есть драконы, которых он либо захватил, либо создал, запертые в загонах на окраинах города? — спросил я, давая своему взгляду упасть на каждого члена через стол от нас.

Ашленд усмехнулся. — О, мы знаем. — Мой шок, должно быть, отразился на моем лице, потому что он самодовольно добавил: — Все верно. Мы знаем об этом уже некоторое время, и помимо того, что следим за нашим городом, мы работали над нашим собственным маленьким проектом. — Он посмотрел на Талона и резко кивнул.

Рыжеволосый демон встал со стула. Достав из кармана небольшой баллончик. — Мы создали это. — Хотя я не мог видеть его рта, я слышал злую усмешку на его лице.

— Что это? — с любопытством спросил Кай, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть.

— Это газ. По сути, он освобождает человека от влияния кого-либо еще, — объяснил Родс.

— Зачем вы создали такую вещь? — с любопытством спросил я. Это было именно то, что нам нужно, чтобы освободить драконов и чтобы они действительно были полезны в этой битве. Но мне нужно было знать, почему. Изгнанные потратили время — и, вероятно, много денег — на создание чего-то подобного. В чужих руках это была бы катастрофа. Контроль над такой силой использовался в тюрьмах строгого режима для ведьм и магов, так что если бы такая вещь просочилась наружу, это могло бы быть действительно страшно.

Миша фыркнул. Я знал, что он был человеком немногих слов, поэтому я удивился, когда он сказал: — Это было необходимо.

— Теперь слушайте... — начал я, но был быстро прерван Ашлендом.

— Нет, это ты слушай. Мы здесь, чтобы помочь. Да, у нас есть своя повестка дня, но я могу заверить вас, что наши конечные цели совпадают. Азраэль будет побежден здесь. Я мог слышать вызов в его голосе, и моя шерсть встала дыбом, хотя я знал, что не хочу злить этих парней, потому что они нам действительно были нужны. Они были могущественны, и не только это, они были из этого королевства. Их репутация была широко известна, и мне или моей семье не было бы выгодно давить на них. Нам не нужно было становиться им поперек дороги. Наша цель сегодня — устранить наших врагов, а не создавать новых.

Сцепив зубы, я ответил: — Хорошо. Как это работает?

— Этого маленького баллончика достаточно, чтобы насытить воздух в радиусе трех акров, — похвастался Феликс, явно гордясь своим творением.

Я нахмурился. — И у вас только один? У нас есть достоверные сведения, что есть по крайней мере десять загонов, так что одного баллончика не хватит.

Родс отмахнулся от моих опасений. — Оставьте это нам. Мы разберемся. Вам нужно знать то, что вам нужно знать, и это все, что вам нужно знать.

Я мельком взглянул на Кая и увидел, что он смотрит на меня с таким же любопытством. Он знал, что они нам нужны; мы должны были принимать любую помощь, которую могли получить.

Фишер прошел обратно и снова занял свое место. — Итак, — спросил Кай, — с ней все в порядке? Где они?

Фиш потер виски. Было ясно видно, что вся эта дальняя телепатия изматывает его. — С ней все в порядке. Она, Слоан и армия драконов Вейрина находятся на окраине столицы, в маленьком городке примерно в пяти минутах лета отсюда. План в том, что они разделятся на пять команд, чтобы освободить пленных драконов. Я сказал ей, что мы хотим, чтобы это было рассчитано по времени так, чтобы они создали отвлечение во время казни, и тогда мы нанесем удар.

— Это нас устраивает, — объявил Ашленд, не теряя времени, поднимаясь на ноги. — Мы встретимся с ними в их текущем лагере. Таким образом, один из нас сможет пойти с каждой

Мы быстро объяснили Фишеру про газ, так как он разговаривал с Сейдж, когда мы получили ту ограниченную информацию, которой Изгнанные решили поделиться. Но все равно Фиш, казалось, был взволнован, даже впечатлен этим новым развитием. Возможно, даже немного облегчен.

Я был уверен, что он беспокоился о том, что нам придется использовать его силу, чтобы освобождать людей из-под власти Азраэля. Он уже боролся, поэтому такая большая задача определенно вывела бы его из строя. Но я знал, что он все равно сделал бы это, потому что сделал бы что угодно ради нас.

— Что мы будем делать с ней? — спросил Фиш, указывая на кучу на полу в углу.

— Как думаешь, что мы должны сделать?

— Я говорю, давайте убьем ее и покончим с этим. Эта сука была не чем иным, как плохими новостями с тех пор, как я ее знаю, — вмешался Ашленд, и мы все посмотрели на него с открытыми ртами.

— Что ты только что сказал? — Кай нашелся быстрее всех.

— Что? Вы серьезно удивлены, что мы знаем, кто такая Лори? — поддразнил Феликс.

— Честно говоря, я думаю, нас мало что должно удивлять, — пробормотал я, качая головой.

— Вероятно, ты прав. Всегда говорят, ожидай неожиданного. Но я говорю, нахер ожидаемое и нахер неожиданное, и нахер всех в задницу, потому что единственные люди, которые имеют значение, — это ты и твой круг. Кому какое дело до того, что делают другие? — Талон широко раскинул руки, позволяя смеху, граничащему с хихиканьем, вырваться из-под его противогаза.

Господи. Эти парни просто ебанутые.

— Мы не можем убить ее пока, — вмешался Балор, подходя к телу Лори и наклоняясь, чтобы убедиться, что она все еще дышит. — Мы можем использовать ее, чтобы выбраться из сложной ситуации. Мне было бы жаль убить ее сейчас и не иметь ее позже, если она нам понадобится.

— Хорошо, но я ее свяжу. У нее больше жизней, чем у кошки, и я больше не позволю ей застать меня врасплох, — сказал Фиш, его лицо было суровым, когда он оглянулся на каждого из нас, бросая вызов любому, кто посмеет возразить.

Никто не возразил, и он подошел к стойке, на которой лежала веревка. Он быстро связал лодыжки Лори вместе, а также запястья. В углу стояла стальная колонна, вероятно, использовавшаяся как опорная балка, идущая от пола до потолка. Он усадил ее в сидячее положение, прежде чем обмотал оставшуюся веревку вокруг ее туловища, пристегивая ее так, чтобы у нее было мало шансов сбежать без помощи.

Я наблюдал за Балором, когда он подошел к одному из окон, слегка отодвинул занавеску и выглянул наружу. — Там пока никого нет, — сказал он нам.

Мои плечи были напряжены — черт, все мое тело было одним большим узлом напряжения. Я не хотел думать о том, чтобы увидеть Брама, Фариса или Хола на платформе палача. Я не думал, что смогу это вынести. Когда Сейдж ворвалась в мою жизнь и показала мне любовь, в которую я никогда бы не поверил, я, конечно, не ожидал, что обрету все эти чувства к другим мужчинам. Я любил каждого из них и всегда буду делать все возможное, чтобы защитить их всех.

— Черт, — выругался Балор. Моя голова дернулась вверх. — Выводят принца.

Кай, Фишер и я поспешили к окну, чтобы мельком увидеть Брама. Мое сердце сжалось, когда я увидел большого демона. Он нес стопку того, что выглядело как одеяла. Его лицо было тщательно скрытой маской, лишенной эмоций. Я не видел на нем видимых травм, но это меня не удивило. Будучи королевской особой, у него были свои привилегии, даже если его держали в плену и собирались казнить.

— Хорошо, давайте начнем шоу, — объявил Ашленд, хлопая в ладоши. — Нам нужно будет двигаться быстро.

Я убрал занавеску и отошел в сторону. Я почувствовал руку на своем плече и глубоко вздохнул, зная, кто это, не глядя. — Все в порядке, босс. — Гладкий голос Кая успокоил меня. — Это не все на тебе. Мы в этом вместе.

— Я знаю. Просто тяжело видеть его таким. Давайте сделаем это. — Я отбросил все мысли о несправедливости и печали за моего брата, Брама. — Фишер, скажи им, что им нужно знать, чтобы они могли встретиться со Слоаном и Сейдж.

Фиш кивнул и подошел к группе мужчин, которые буквально танцевали от возбуждения, адреналин предстоящей битвы бежал по их венам, подпитывая их огонь.

— Как только мы освободим их, мы встретим вас во дворе. Не волнуйтесь, мы вас найдем. Надеюсь, вы готовы пролить кровь. — Феликс расхохотался, и пятеро из них исчезли из комнаты без следа, как будто их здесь никогда и не было.

На лице Балара появилось выражение решимости. — Давайте подготовим тех, кто здесь готов сражаться. Больше мы ничего не можем сделать.

— Веди, — сказал я ему, и мы трое последовали за ним. Это должен был быть день, который запомнится.

Глава 22. Кам

Мы с Рыжиком стояли вместе, моя рука крепко обнимала ее за плечи, и я держал ее прижатой к себе. Мы смотрели в небо на драконов, которые стали нашими союзниками, взлетающих в воздух.

Мы были удивлены мгновение назад, когда Изгнанные появились из ниоткуда, заявив, что они пришли, чтобы помочь в спасательной миссии. Они создали какой-то газ, который эффективно разорвет хватку Азраэля над каждым драконом, которого он держал в плену. Обычно я бы допрашивал их до потери пульса. Сегодня у меня не было на это времени или энергии. Проверка и подтверждение от Фишера было достаточно.

— Как думаешь, это сработает? — спросила Рыжик, поворачивая свои большие зеленые глаза к моему лицу.

— Должно, — ответил я, наклоняясь и быстро целуя ее.

Вейрин отправился с одной из команд, той, которая должна была освободить лагерь, где содержался Эмрис. Он был полон решимости стать частью истории. Я так уважал его — он любил свой народ, и они обожали его. Я позволил себе посмотреть на Рыжик, и, черт, моя пара выглядела свирепо. Платье, которое я для нее разработал, было идеально во всех смыслах. Оно защитит ее, а также представит ее образ так, что о нем будут рассказывать еще много лет.

— Ты не боишься? — Она коснулась моей щеки, нежно проводя большим пальцем по скуле.

— Конечно, боюсь, — признался я, положив руку поверх ее. — Но больше, чем страха, я взволнован тем, что это закончится. Я взволнован тем, что наша жизнь

действительно начнется. Что бы ни

Она кивнула и прикусила нижнюю губу, слегка покусывая ее от беспокойства. — Я знаю. Ты прав. Я просто хочу, чтобы мы могли перемотать вперед на несколько часов, чтобы знать конец. Тогда эта тревога, которая пожирает меня заживо, исчезнет.

— Я понимаю. Что-то подсказывает мне, что все, что произойдет в ближайшие несколько часов, будет чем-то, что стоит запомнить. Эти драконы? — Я указал на небо. — Они ждали этого очень долго. И все демоны здесь, которых обижали? Они тоже ждали, ради Брама. У каждого есть конек в этой гонке. Давай просто надеяться, что все мы будем праздновать позже сегодня. — Я проследил за ее руками, которые двигались по ее округлому животу, наблюдая за ее лицом в поисках признаков дискомфорта. — Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

— Да, я думаю, я просто очень устала. Это много активности и волнений для беременной женщины, — усмехнулась она.

— Ты выпила всю воду, которую я тебе дал? Ты должна убедиться, что выпиваешь достаточно воды. А как насчет еды? Когда ты ела в последний раз?

Она игриво толкнула меня в плечо. — Да, я выпила воду и уже поела. Я в порядке, но спасибо, что думаешь обо мне.

Боже. Эта женщина сведет меня в могилу. Она была похожа на маленькую конфетку; каждый раз, когда я пробовал ее, я жаждал ее еще больше. Просто быть рядом с ней давало моей тьме сладость. Сахарный кайф для монстра. Ее монстра.

— Ладно, нам пора двигаться. — Я отбросил сладкие мысли и расправил плечи. План состоял в том, что я подлечу нас немного ближе к замку. Оттуда мы пойдем пешком. Было слишком рискованно лететь всю дорогу, зная, что Азраэль может узнать меня в драконьей форме. Это был риск, на который я не был готов идти, так что мы шли пешком.

Я превратился и открыл свою большую лапу, чтобы Сейдж могла осторожно забраться внутрь. Пара взмахов моих мощных крыльев, и мы были в воздухе, направляясь в противоположную сторону от остальной армии драконов. Это был быстрый полет, так как я мог преодолевать большие расстояния за короткое время. Воздух был прохладным, но не неудобным, пока мы рассекали тьму.

Приземлившись, Сейдж выскользнула из моей лапы и начала доставать мою одежду из сумки. Это была маскировка, конечно, наряд, соответствующий одежде охранников Азраэля, которую драконы раздобыли в ходе одной из своих недавних разведывательных миссий. Было тошнотворно, мягко говоря, носить эту униформу, но я делал то, что должен был. Одетый как охранник, никто не станет задавать вопросов о том, кто я или кого сопровождаю, ни о моем присутствии на территории замка.

— Ты готова? — спросила она, взяв меня под руку.

— Как никогда.

Мы вышли из леса на мощёную кирпичом улицу. Здесь не было машин; большинство людей предпочитали летать, если им нужно было куда-то добраться, или использовать лошадь. Я предложил лошадь, но Сейдж немедленно отвергла эту идею, заявив, что ее шейка матки выпадет из влагалища прямо сейчас от такой тряски. Один этот визуальный образ заставил меня вздрогнуть. Что бы я делал, если бы что-то подобное случилось? Как бы я ни хотел узнать, является ли это реальной ситуацией, с которой мне, возможно, придется столкнуться, я просто не спросил. Казалось, даже у меня есть свои пределы, и выпадение шейки матки звучало как гребанный кошмар.

— Здесь мертво, — тихо заметила Рыжик, и я осмотрел пустые улицы и закрытые магазины. Похоже, эти магазины не открывались уже целую вечность. Мы прошли мимо пекарни, книжного магазина, всех обычных магазинов. Все они были заколочены, паутина висела на окнах. — Возможно, это было слишком близко к замку. Люди решили бежать.

Какова бы ни была причина отсутствия людей в этом городе, она прекрасно работала на нас, позволяя нам двигаться незамеченными. Примерно через пятнадцать минут ходьбы мы подошли к мосту, перекинутому через небольшой ручей. Он не охранялся, что мне показалось интересным, так как это был путь к дворцу.

— Все, наверное, в замке из-за того, что происходит сегодня утром, — предположил я, и Сейдж согласно хмыкнула.

— Наверное, ты прав. Но давай поторопимся, на всякий случай. Если мы доберемся туда быстро, может быть, мы сможем увидеть парней. — Ее голос приподнялся, полный надежды и тоски.

Когда мы прогуливались по пустому городу, я начал чувствовать это знакомое истощение моей магии с каждым шагом к замку. — Ты это чувствуешь?

— Да, что-то высасывает мою силу. Азраэль, должно быть, установил защитные чары. Довольно сильные, чтобы работать с такого расстояния, — пробормотала она с нахмуренным лицом. — Мне не нравится быть бессильной.

— Мне не следует превращаться снова, пока мы не получим эти вакцины от парней. Мне, возможно, удалось вырваться из ментального контроля Азраэля, но я думаю, единственная причина, по которой я смог снова превратиться, была в том, что я улетел достаточно далеко. Я бы предпочел не рисковать и не застрять в этой форме, если это не необходимо. — Что, в конечном итоге, вполне могло бы быть.

— Ну тогда, давай получим эти вакцины как можно скорее. — Она сжала мою руку, и наш шаг ускорился.

Мне повезло. Я провел с ней последний день, и просто быть рядом с ней заставляло меня чувствовать себя лучшей версией себя. Я знал, каково это — быть

изолированным, поэтому я точно знал, что должны чувствовать другие парни прямо сейчас. Отчаяние. Такого рода, что все, что ты можешь делать, это думать об этом человеке. Попытаться вспомнить ощущение их руки в твоей. Запах их волос, звуки, которые они издают в темноте. Это были те вещи, которые поддерживали каждого из нас.

Трава вдоль берега ручья была высокой и хорошо нас скрывала, пока мы подкрадывались к замку. Мне в голову пришла идея, когда я провел пальцами по качающимся стеблям, и я сорвал несколько травинок, сунув их в карман. Все еще было темно, только звуки бегущей воды по гладким камням и нежный ветер в камышах наполняли воздух. Это должно было быть успокаивающим, умиротворяющим. Вместо этого было наоборот. Тишина означала заговоры, которые, как я знал, наши враги плетут каждую секунду. Столкновение с этой тишиной, пока мир продолжал вращаться вокруг нас? Это было тревожно, мягко говоря.

Мы подошли к высокой каменной стене с большими воротами, преграждающими вход. Небо начало меняться с черного на смесь пурпурного и розового. Я поднял руку, чтобы остановить Рыжик, чтобы выглянуть за угол и увидеть, с чем мы имеем

— Кто идет? — крикнул один из них, каждый выхватывая длинные мечи.

— Это просто я, — ответил я, делая вид, что имею полное право быть здесь. Я был одет соответственно, в конце концов. Моя рука сжимала растения в кармане, пока они щурились, пытаясь разглядеть, кто я, хотя их плечи расслабились, когда они заметили мою униформу.

— Какого черта ты там делаешь? — спросил один из них, вкладывая меч в ножны.

— Я искал растение для Балара, одного из целителей, — солгал я, ложь легко слетела с языка, когда я вспомнил имя, которое слышал от Сейдж и Фишера.

Более крупный охранник приблизился. — Ну? Нашел?

— Да, вот. — Я показал кусочки высокой травы, которые сорвал, пока мы шли по полю. — Все еще идет по плану на сегодня утром? — спросил я, когда они приблизились к воротам, а меньший мужчина поднял связку ключей, чтобы отпереть их.

Он пожал плечами. — Насколько мы знаем, да.

Я усмехнулся, когда ворота распахнулись. — Отлично. Должно быть, зрелище. — Мои ноги перенесли меня через вход на территорию, оба охранника согласно кивнули на мой комментарий.

— В самом деле. Все в замке должны присутствовать. У нас не было публичных казней десятилетиями. Давай, Йорис, нам нужно вернуться к обходу. Запри ворота, пока мы не влипли, — рявкнул более крупный охранник меньшему.

Возбуждение танцевало под моей кожей, когда Йорис прошел мимо меня, взявшись за ворота. Его коллега-охранник стоял рядом со мной, наблюдая за ним. Когда оба мужчины смотрели вперед, а не назад, я прыгнул. Моя рука обхватила шею крупного парня, и я зафиксировал захват другой рукой. Он не мог издать ни звука, так крепко я сжимал его.

Йорис все еще возился с ключами и насвистывал, занимаясь своим делом. Когда большой парень, которого я душил, обмяк, я осторожно опустил его на землю. Он не был мертв, просто без сознания. Фишер сказал нам, что здесь было несколько демонов, верных Браму, и я не хотел убивать невинных.

Звук ключей, упавших на булыжную мостовую, привлек мое внимание обратно к Йорису. Молодой мужчина стоял с открытым ртом. — Ч-что ты делаешь? — спросил он, медленно отступая. Я сделал шаг к нему.

— Йорис, — сказал я успокаивающе. Насколько успокаивающе я мог. — Слушай меня. Я не хочу причинять тебе боль, и твой напарник все еще жив, но сюда должен войти кое-кто.

Глаза молодого демона расширились, когда его спина ударилась о прутья ворот. — Кто? — заикаясь, спросил он, страх явно охватил его.

— Я, — сказала Рыжик из-за его спины, заставляя его ахнуть, когда он обернулся и столкнулся лицом к лицу с настоящей королевой.

— Ваше Величество. О, слава звездам. — Йорис немедленно встал на колени, склонив голову в знак уважения и верности.

— Спасибо, Йорис, — сладко сказала Сейдж. — Не мог бы ты открыть ворота и впустить меня, пожалуйста? — Йорис попытался схватить ключи, но его руки так сильно тряслись, что это было почти комично. Наконец, ему удалось сжать их достаточно крепко, и он встал, снова открывая ворота.

— Спасибо. Так я понимаю, ты верен Браму? — спросила она его, и молодой мужчина быстро кивнул.

— Да, моя королева. Моя семья служила семье Карлайлов вечно. Это была большая честь быть выбранным одним из стражей этого замка.

Я изучал мальчика, не доверяя ему полностью, потому что это сделало бы меня идиотом, но я хорошо умел определять, когда люди нечестны. Похоже, Йорис не лгал.

Его глаза все еще были круглыми, как блюдца, когда он смотрел в изумлении на округлившийся живот Сейдж. Он, вероятно, никогда не видел беременную женщину, и мое сердце смягчилось к молодому демону. Он смотрел на нее так, будто она была экзотическим существом — я готов был поспорить, что этот молодой человек запомнит этот момент на всю жизнь. Это был его шанс, и я слишком хорошо знал, каково это — хотеть шанса проявить себя, стать легендой.

— Йорис, — сказал я, вмешиваясь. Инстинктивно моя рука обвила талию Рыжик, притягивая ее к своему боку. Его глаза нервно забегали между нами.

— Но кто ты? — прошептал он, его глаза в конце концов остановились на мне.

— Я Слоан, — холодно ответил я. — Один из пар королевы.

— О, сладкие боги, — заикаясь, сказал Йорис. — Это лучший день в моей жизни. Это... я не могу...

Сейдж пожалела бедного парня и подняла руку. — Мы рады познакомиться с тобой, Йорис, и я хочу лично поблагодарить тебя за службу не только королевству, но и этому королевству. — Бедный парень выглядел так, будто собирался упасть в обморок.

— Королева права, — согласился я. — Однако мы здесь тайно, и нам действительно нужно добраться до двора, чтобы нас не обнаружили. Как думаешь, ты сможешь нам помочь? — Я дал своему взгляду упасть тяжелым грузом, чтобы он понял, насколько я серьезен.

— Конечно, для меня это будет честью. Нам, возможно, придется, эм... немного спрятать его, — он указал на другого охранника, который все еще был без сознания.

— Кому он верен? — спросил я.

Йорис покачал головой. — Не тебе.

— Хм, это прискорбно. Почему бы тебе и королеве не начать двигаться туда, где, по-твоему, будет безопасно? Я догоню. — Я поцеловал Сейдж в макушку. — Я за тобой, котенок.

Ее большие зеленые глаза впились в меня. Я мог сказать, что она хотела спорить, но сейчас было не время. Мы не могли рисковать, оставляя охранника, который был под каблуком Азраэля, в живых, особенно после того, как он видел, как мы вошли. Она знала это так же хорошо, как и я. Поэтому, неохотно, она сжала рот и вышла из моих объятий, следуя за Йорисом.

Когда я крался к бессознательному демону, я осматривал окрестности, заметив ряд густых кустов. Идеально. Я зацепил предплечьями под руки парня и потащил его безвольное и невероятно тяжелое тело в укрытие. Пот выступил у меня на лбу, и я вытер его, зная, что мне нужно продолжать. Я быстро достал маленький острый клинок, спрятанный в поясе брюк. Я не получал удовольствия от убийства безоружных людей, но сегодня мне было наплевать. Я не колебался, опустившись на одно колено и перерезав ему горло, как палку масла.

Он был бы первой жертвой из многих сегодня, и было лучше, чтобы я подготовился к этому сейчас. Я знал, что все только начинается, и станет еще кровавее. Вытерев нож о рубашку

— Куда теперь? — спросил я, даже не признавая, что только что хладнокровно убил человека.

Внезапно тишину пронзил звук. Глубокий, гулкий бас, образующий ритм.

— Какого черта это такое, Йорис? — рявкнул я.

Лицо молодого охранника быстро побледнело. — Нам нужно торопиться. Это начинается.

Сейдж и я переглянулись, наши страхи безмолвно передались между нами. — Отведи меня к моим мужчинам, — потребовала она.

— Да, моя королева. — Йорис развернулся и побежал, двигаясь намного быстрее. Мы ныряли, пригибались и пробирались по коридорам, все они были совершенно пусты.

Звук барабанов просачивался сквозь каменные стены, отдавая зловещим ритмом. Я знал, что мы приближаемся, так как ритм становился громче; казалось, мое сердце синхронизировалось с барабанами. Сейдж тяжело дышала от быстрого шага, но она отказывалась замедляться. Она не остановится сейчас, зная, как близко мы и что поставлено на карту.

— Подождите здесь, — сказал Йорис, когда мы уперлись в тупик в коридоре.

Там было несколько окон, расположенных чуть выше, которые позволяли мне выглянуть наружу. Двор был прямо там. С нашей точки обзора мы были позади всех, но в предрассветном свете у меня был прямой обзор до платформы. Хол, Фарис и Брам стояли плечом к плечу, их руки были связаны.

— Черт, — выругался я, позволяя себе упасть обратно.

— Что ты видел? Скажи мне, — потребовала моя пара, и я знал, что не могу лгать.

— Там платформа, — начал я, проводя руками по волосам. — Твой отец, Фарис и Брам стоят там, в центре огромной толпы. В заднем углу двое огромных демонов бьют в барабаны. Азраэля я не видел.

— Значит, мы не опоздали. — Я не был уверен, чего я ожидал от нее. Может быть, слез. Может быть, я не знаю, криков, ярости, попыток прорваться мимо меня, чтобы выбежать наружу. Чего я не ожидал, так это выражения абсолютной ярости, которое теперь исказило ее обычно приятные черты.

Ее глаза сузились до щелочек, брови опустились. Ее рот слегка приоткрылся, а челюсть скосилась набок, как будто она переваривала то, что я объяснил.

— Рыжик, — мягко сказал я, положив руки ей на плечи. — Поговори со мной. — Я чувствовал, как дрожь пробегает по ее телу, когда гнев захлестывал ее чувства. — Сейдж, — прорычал я. — Поговори со мной.

Внезапно дрожь полностью прекратилась, и ее брови поднялись, рот закрылся, а глаза вернулись в обычное состояние. — Я в порядке, — спокойно ответила она. — Абсолютно в порядке. Куда делся Йорис?

Она была многим, но «в порядке» не было одним из них. Не в этот момент и уж точно не после той трансформации, которую я только что видел. Прежде чем я успел расспросить ее дальше или действительно убедиться, что она достаточно сосредоточена, чтобы осуществить наши планы, Йорис снова появился.

— Сюда. Быстро, — поторопил он, исчезая в двери.

Сейдж не стала ждать, практически побежав за ним, оставляя меня преследовать ее. Гребанный ад. Я не знал, что должно было произойти. Но даже если бы я знал, никто из нас не мог бы поступить иначе.

Глава 23. Фарис

Кам, Кай, Балор и я потратили время, которое у нас было, собирая сторонников и обсуждая наш план. Изгнанные отправились на миссию по освобождению драконов, и мы надеялись, что скоро что-то услышим от них.

К нашему удивлению, в большой конференц-зал пришло более сотни демонов, как мужчин, так и женщин, готовых присоединиться к нам и сделать все, что мы попросим. У нас может быть шанс с этими большими цифрами. Не все из них были лучшими бойцами, но это не имело значения, потому что у нас было много тех, кто был. Те, кто не был, пригодятся для оказания помощи раненым и наблюдения за приближающимися угрозами.

При первом ударе барабана все замерли, и настроение стало торжественным. Время пришло. Я позволил своему взгляду скользнуть по группе. Наша маленькая армия должна была быть достаточно сильной — другого варианта не было.

Кам свистнул, привлекая внимание всех в комнате, которые с нетерпением ждали его указаний. — Хорошо. Это оно. Я хотел бы воспользоваться моментом, чтобы поблагодарить каждого из вас за то, что вы здесь и присоединились к нам в этой битве сегодня. Благодаря тому, что вы здесь, вы делаете заявление. Вы готовы пожертвовать своей анонимностью. Встав сегодня с нами, вы будете известны как сторонники Брама, и с этим связано много рисков. Не все из нас выйдут из этого живыми. То, за что мы сражаемся — чтобы избавить ваше королевство от этого зла и угнетения? Это стоит всего. Я знаю, что каждый из вас здесь, потому что верит, что это правда.

Кам сделал паузу, сканируя толпу. — Если кто-то из вас захочет уйти, вы свободны. — Казалось, вся комната затаила дыхание. Никто не двинулся, и Кам кивнул.

— Спасибо. Помните, будьте начеку и следите за всем подозрительным. Мы выйдем в ту дверь и смешаемся с толпой. Никто ничего не заподозрит. Мы будем ждать, пока драконы создадут отвлечение, и тогда мы атакуем. Если вам сейчас страшно? Хорошо. Просто знайте, что это будет чувствовать наш враг, когда столкнется со своим концом очень скоро. Возьмите свой страх и превратите его во что-то полезное. Я уверен, что каждый из вас устал бояться. Пришло время почувствовать что-то другое. Пришло время вернуть свою свободу, магию и счастье. Пусть ваша решимость питает вас сегодня.

Его глаза двигались по толпе. Я знал, что он смотрит в глаза как можно большему числу этих демонов. Кам был отличным лидером, и люди часто чувствовали с ним связь. Его энергия была заразительна. Простой акт взгляда человеку прямо в глаза, зная, что вы идете в опасную ситуацию вместе, создает связь. Это дает людям знать, что те, за кого они сражаются — и с кем сражаются — действительно не наплевательски относятся. Они не просто безымянные, безликие солдаты в толпе.

— Балор. — Кам повысил голос, обращаясь к лекарю через комнату. — Открой двери.

Балор кивнул и взялся за две железные ручки, распахивая широкие деревянные двери. Свежий воздух из двора проник в дверной проем, давая всем почувствовать вкус. В этих стенах сейчас мы были в безопасности, но как только мы выйдем за порог, все изменится. Это был решающий момент. Я видел, что толпа во дворе уже росла. Так что, когда наши люди начали выходить, они сливались с массами. Идеально.

Кам остановился в нескольких футах от двери, его зеленый взгляд сканировал сцену. Когда

Мы делали все вместе. Мы вчетвером. Все дороги привели нас сюда.

— Ну? — спросил я Кама. — О чем ты думаешь? — Кай приблизился, чтобы слышать, что мы обсуждаем.

— Я думаю, что пришло время надрать задницы, брат. — Кам усмехнулся. Прошло много времени с тех пор, как я видел это выражение на его лице, и, несмотря на то, что я чувствовал себя пиздецом и не совсем самим собой, я почувствовал, как мои собственные губы скривились в усмешке.

Кай подпрыгивал на пятках, встряхивая руками. — Черт, я взволнован. Мне нужно выпустить немного энергии.

Я фыркнул. — Да, мы это заметили.

«Гуппи». — Голос Сейдж пролетел в моей голове.

— Подождите, ребята. — Я позволил себе погрузиться в свою психику. — Вы здесь? — спросил я ее, мое сердце забилось быстрее, пока я ждал ответа.

«Да», — последовал мгновенный ответ, и я глубоко вздохнул с облегчением. «Мы смогли увидеть переднюю часть платформы, выглянув из арочного окна в левом крыле замка. Теперь мы в подсобке за углом».

«Это хорошо, милая. Хорошо. Один из нас придет к тебе, потому что нам нужно передать вам эти вакцины. Так что просто оставайся на месте еще несколько минут, и тогда вы сможете использовать свою магию».

Она пробормотала свое согласие, сказав, что будет слушать и ждать одного из нас. Я быстро передал наш разговор Каму и Каю.

— Кто пойдет? — спросил Кай, глядя на нас.

— Я думаю, ты, — честно сказал я ему. — Мне нужно быть там снаружи. Мне нужно использовать свои силы, чтобы оценить, с чем мы имеем дело, и не только это, я ментальная связь между нами всеми. Так что мне нужно видеть происходящее из первых рук.

— Что думаешь, Кам? — спросил Кай, его глаза блестели от надежды.

— Я согласен — иди ты, Кай. Я лидер этой импровизированной армии. Было бы неправильно, если бы меня там не было. — Кам опустил свою большую руку в карман брюк и достал горсть шприцев, аккуратно вкладывая их в раскрытую ладонь Кая. — Там есть запасные, на случай, если они понадобятся. Иди быстро, Кай. После того как ты введешь им это, ты знаешь, где мы будем. Поцелуй ее за меня. — Кам развернулся на пятках и направился к двери.

— Удачи, брат, — сказал я Каю, удивляя себя, когда притянул его в объятия. Мне все еще не нравилась идея, что кто-то прикасается ко мне, но я также не мог вынести мысли, что у меня не будет другого шанса, если что-то пойдет не так.

Кай замурлыкал, крепко сжимая меня и похлопывая по спине. — Мы справимся. Будь сильным. — Его голос не дрогнул. Его уверенность была непоколебима.

Отступив, мы посмотрели друг другу в глаза и одновременно кивнули. Затем с игривой улыбкой Кай развернулся и побежал. Я смотрел, как его спина исчезает из виду, прежде чем повернуться и последовать за Камом.

Мои шаги были тяжелыми, когда я шел к зову двора, взволнованный битвой, которая приближалась. Ожидание, которое витало в воздухе, вело меня. Так много эмоций звали меня, подталкивали, вели. На этот раз я не отталкивал их. Я не пытался защитить себя. Что бы я ни чувствовал, я должен был это чувствовать. Я остановился на границе, отделяющей каменную тюрьму, в которой меня держали, от открытого воздуха свободы.

Укрепив свой позвоночник, я шагнул вперед, готовый сделать все, что потребуется.

Мы не могли быть побеждены.

Победа была единственным вариантом.

Глава 24. Сейдж

Я оказалась в маленькой комнате без окон, где на полках стояли чистящие средства, очевидно, подсобка для горничных в замке. Я почувствовала присутствие Фишера в своем сознании через несколько мгновений после того, как мы вошли в комнату, и я позвала его. Слоан и Йорис были заняты разговором, поэтому я позволила себе полностью сосредоточиться на своем парне, которого не видела неделями. Знать, что он так близко, и все же не видеть его, было жестокой пыткой.

Я описала ему окно, у которого мы стояли, глядя на двор. Поскольку мы были прямо за углом, я знала, что нам придется отправить Йориса на разведку. Когда присутствие Фишера исчезло, я увидела, что и Слоан, и Йорис смотрят на меня с любопытством.

— Ну? — спросил Слоан. — Что он сказал? — Он знал, без того, чтобы я даже говорила, что я только что вела внутренний разговор. Мой рот дернулся, желая улыбнуться, несмотря на напряженную ситуацию, в которой мы находились, потому что мы были на том этапе наших отношений. На этапе, где мы просто чувствовали друг друга, инстинктивно зная, что делает другой.

— Один из парней идет сюда; я не знаю, кто. Они приносят вакцины! Так что, как только они прибудут, нам нужно будет сделать укол.

Брови Слоана поднялись. — Ты уверена в этом? Что вообще в этой вакцине? Откуда мы знаем, что она безопасна? Мне не нравится, как это звучит, Рыжик. — Слоан сыпал миллионом слов в минуту, и я проглотила свое возмущение, потому что знала, что он беспокоится только о моей безопасности и безопасности детей. Но если у меня был шанс вернуть свою магию и использовать ее сегодня, чтобы спасти кого-то, спасти мою семью — разве это не был риск, на который я была готова пойти?

Я положила руку ему на грудь, чтобы успокоить. — Хорошо, давай просто на секунду переведем дыхание. Я не знаю ответов ни на один из этих вопросов, и, честно говоря, я понимаю, откуда ты. Нам придется спросить их, когда они придут, что они об этом знают. Можем мы попытаться сохранять спокойствие и прислушиваться к шагам? Йорис? — Я переключила внимание на молодого демона. — Как думаешь, ты сможешь выйти за дверь и последить? Я сказала Фишу, что мы видим платформу с того места, где стояли, но теперь мы в этой подсобке, так что я не хочу, чтобы они случайно нас пропустили.

— Конечно, моя королева, — без колебаний ответил Йорис. Он немедленно вышел и позволил двери захлопнуться.

— Значит, с ними все в порядке? — спросил меня Слоан.

— Да, — ответила я. — Согласно Фишеру, все в порядке. Им удалось собрать группу бойцов, и они смешаются с толпой. Так что, как только

— Рыжик, послушай, — начал Слоан, но я не слышала больше ничего, потому что вдруг я ахнула. В моей груди пульсировала энергия, и с каждой секундой это чувство становилось все сильнее и сильнее.

— Кай, — прошептала я. Я едва успела развернуться, как дверь распахнулась, и мой Альфа занял всю ширину проема.

— Детка, слава богам. — В два шага тело Кая прижалось ко мне. Он дрожал. Или это была я. Или, может быть, оба. Все, что я могла делать, это повторять его имя, надеясь до звезд, что он действительно здесь, и что, произнося его имя, я делаю его реальным. Что я могу безопасно моргнуть и знать, что он не исчезнет.

На ощупь он был намного худее, чем я помнила, и я оторвала свое мокрое от слез лицо от его груди, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Его глаза блестели от собственных слез, когда он сжимал мое лицо в ладонях.

— Никогда больше, Детка. Я не могу пережить это снова. Ты понимаешь? Каждая секунда, которую я не с тобой, — агония. — Я едва успела осмыслить его слова, как его рот врезался в мой.

Ритмичный бой барабанов все еще был слышен здесь, в нашей маленькой подсобке, хотя мне было трудно слышать их из-за стука моего сердца в ушах. Я застонала в поцелуй Кая, когда его язык коснулся моего. Воссоединение и обещание.

Откинувшись назад, я прервала поцелуй, потому что мне нужно было осмотреть его. Мне нужно было увидеть, что он действительно в безопасности, что он не ранен. Мои глаза скользнули по его фигуре, не найдя видимых повреждений, и облегчение захлестнуло мое тело. Худшее в разлуке было то, о чем я думала в темноте. То, как мой разум предавал меня, заставляя меня придумывать все эти ужасные, леденящие сценарии. Найти его таким, в целости... Еще больше слез вырвалось наружу. — Ты в порядке? — спросила я в неверии.

— Теперь да, — ответил он, одарив меня одной из своих фирменных игривых улыбок, которые никогда не переставали заставлять бабочек в моем животе порхать.

Взгляд Кая поднялся над моим плечом. Искренняя, полная улыбка расплылась на его лице, и я знала, что он видит Слоана. Скулеж был единственным предупреждением, которое получил Слоан, прежде чем Кай метнулся мимо меня и набросился на него, уронив их обоих на пол.

— Черт возьми, Кай, — пожаловался Слоан, хотя в его тоне слышался смех. Двое мужчин обнялись на холодном, пыльном каменном полу в подсобке. Как мы сюда попали, я никогда не узнаю, но я знала, что никогда не забуду эту сцену.

— О, заткнись, Слоуни Болони. Я знаю, что ты скучал по мне. — Без предупреждения Кай прильнул губами ко рту Слоана, заставляя мой рот открыться от шока. Слоан заерзал, но он не обманывал меня. Его это совсем не беспокоило. Это длилось всего секунду, и Кай вскочил, протягивая руку одному из своих лучших друзей, помогая ему встать.

— Ты закончил целовать всех, ты, переросший домашний кот? — спросил Слоан с фырканьем, делая вид, что ему все равно.

— Пока да, — поддразнил Кай. — Слушай, у нас мало времени; я просто не мог удержаться. Но у меня есть вот это. — Я смотрела, как Кай достал из кармана два шприца.

— Что это такое, Кай? — Слоан посмотрел на вакцины так, будто они собирались подпрыгнуть и укусить его.

— Мы мало что о них знаем, и я знаю, что это не идеально. Если коротко, то я был серьезно ранен. — Я не могла сдержаться — моя рука взлетела ко рту. Взгляд Кая переместился на меня, когда он потянулся к моей руке, взял ее в свою и наклонился, чтобы поцеловать ее. — Как видишь, я жив, и это благодаря этому.

— И мне, — сказал писклявый голос. Слоан и я переглянулись, наши глаза широко раскрыты.

— Кто, блядь, это сказал? — рявкнул Слоан.

— О, — усмехнулся Кай. — Это был бы Наполеон, и он прав. Без него я бы точно не стоял здесь. Он также дал себе дозу, и теперь он может разговаривать со всеми нами, как ни странно.

Наполеон выскользнул из кармана на груди Кая и устроился у него на плече. — Хорошо, отдавать должное, где это заслужено, — это, по сути, неписаная клятва солдата. — Его маленькая черная голова повернулась с Кая на меня. — Сейдж, — сказал он. — Ты выглядишь сегодня свирепо, как настоящий воин. Где ты раздобыла такое модное платье, подобающее битве?

Я не могла сдержать смех. — Его сшили для меня, Мышь, — вмешался Слоан, забирая свою долю похвалы.

— Хм, — хмыкнул Наполеон. — Ну, я не знал, что у тебя есть глаз на такие вещи. А я думал, все, на что ты годен, это хмуриться и быть драконом с острым языком. Хорошо знать, что у тебя есть другие таланты, если возникнет необходимость.

— Наполеон, достаточно, — одернул Кай, выхватывая маленькую мышь с плеча и держа его в руке. — Нам нужно сосредоточиться. Вакцины сделаны из камня Нокс. Мы точно не знаем, что еще в них. Но, как я и сказал, я был на пороге смерти, когда Кам ввел мне это, и я полностью исцелился и был полон магии в течение двух минут. То же самое произошло с Фишером, когда мы его нашли.

— Что ты имеешь в виду? Он был ранен? — спросила я, нервно теребя руки.

Кай сделал паузу. Его рот открылся и закрылся, когда он обдумывал слова. — Мы все прошли через разное, пока были здесь. Скажем так, это было нелегкое время для всех. Но прямо сейчас вам нужно сделать эти уколы, и нам нужно, блядь, выбраться во двор, потому что мы хотим быть там, когда Азраэль начнет свою речь.

Я почувствовала, как Слоан напрягся рядом со мной. — И как ты знаешь, что эта вакцина безопасна для беременной женщины? Для нашей беременной женщины? Ты думаешь, мы должны дать это ей?

Кай пожал плечами. — Я не знаю, какой у нас еще есть вариант, мужик. Должен быть честным, мы в меньшинстве на данный момент. Если драконы не появятся, и если у Азраэля окажется больше поддержки, чем мы думали, все это пойдет прахом. Я думаю, нам нужно каждое преимущество, которое мы можем получить. Я не думаю, что это навредит ей или детям. Если что, это используется для исцеления. Кроме того, даже если она не будет использовать магию для наступательных действий, отрицать ее способность использовать ее для защиты было бы глупо... — Мой Альфа посмотрел на меня и быстро

Дверь внезапно распахнулась, и мы все подпрыгнули.

— Балор, что случилось? — спросил Кай с беспокойством.

— Я понял, что должен прийти и проверить королеву, быстро осмотреть ее, прежде чем мы выйдем туда? Это всех устраивает? — ответил Балор, но смотрел он прямо на меня, что я оценила.

— Снова здравствуй, Балор. — Я улыбнулась, положив руки на живот.

Он поклонился с поклоном. — Для меня честь снова видеть вас.

— Так это твой лекарь? — спросил Слоан, обходя демона и оглядывая его. Я покачала головой на его альфа-позирование.

— Да, Слоан. Он отлично заботился обо мне и о наших детях. Благодаря ему под моей подушкой было оружие, которое я смогла использовать, чтобы сбежать с тобой.

Слоан хмыкнул. — Спасибо. — Маленькая улыбка дернула мой рот от его неохотного спасибо.

— Пожалуйста. Для меня долг и удовольствие служить королеве, ее парам и ее детям. Это займет всего минуту — мне просто нужно приложить руки к вашему животу. Вы помните, как раньше?

Я кивнула. — Конечно. — Мои руки упали, давая ему доступ. Кай и Слоан оба смотрели с нетерпением, готовые услышать профессиональное мнение Балара. Он протянул ладони, и они начали мягко светиться, когда его магия почувствовала то, что он искал.

— Отлично. Они идеальны! — восторженно сказал он, явно довольный своими выводами.

— Сколько у нее осталось? Можешь оценить дату родов? — спросил Слоан, и Кай нетерпеливо кивнул. Я затаила дыхание. Дата родов. Частично поэтому мы пришли сюда — чтобы получить ответы о моей беременности, и все же у меня все еще не было даты или даже оценки.

Балор был сосредоточен на своей задаче, дети двигались внутри меня, как будто чувствовали его присутствие. — Не больше недели. Это моя лучшая догадка.

— Неделя? Семь дней? — Я отшатнулась от этой мысли, но не надолго. Мы должны были выйти во двор. Мне просто придется сжать бедра и удерживать этих детей, пока не станет безопасно рожать.

Слоан выглядел бесчувственным при этой новости — хотя я подозревала, что он был заморожен от шока, — а Кай подпрыгнул ко мне с широкой улыбкой. — Неделя, Детка. О боги, я не могу дождаться, чтобы увидеть их. — Он наклонился и поцеловал мой живот. — В ближайшие семь дней, маленькие леди, вы наконец встретите своего любимого отца. Я собираюсь поцеловать вас обеих и понюхать ваши головы. Предупреждаю.

Балор прочистил горло, и Кай выпрямился, совершенно комфортно чувствуя себя, когда его личный разговор был подслушан. Мне это нравилось в нем. Он был таким беззастенчиво самим собой. Со всеми недостатками.

— Вакцина безопасна для нее? — Слоан прижался ко мне, сцепив свою руку с моей, когда обратился к моему лекарю.

— Безусловно. Это медицинский и магический прорыв для нашего сообщества. Не только для демонов, но и для любого магически одаренного существа. Азраэль заказал его, желая создать что-то, что защитило бы его от риска быть контролируемым кем-то еще. Это лучший шанс для всех выбраться из сегодняшнего дня живыми. Я не хочу быть таким резким, моя королева. — Балор склонил голову в извинении, но я отмахнулась.

— Я прекрасно осознаю риски сегодня. Тебе не нужно извиняться. Я хочу вакцину. Я хочу быть в состоянии помочь против Азраэля и защитить себя и детей. — Я посмотрела на двух моих парней, чтобы увидеть, есть ли у них возражения, но оба кивнули. Повернувшись обратно к Балору, я слабо улыбнулась. Я нервничала, хотя пыталась быть храброй. — Пожалуйста, сделайте укол.

Я спустила рукав платья, обнажая плечо, и Балор быстро сделал укол. Я зашипела от легкой боли, заработав низкий предупреждающий рык от Слоана. Я посмотрела на Балара с выражением, которое, надеялась, говорило: «Извините за моего назойливого парня». Кай отвлек моего дракона, готовя его к его собственному маленькому уколу.

— Все готово. — Балор бросил шприц в мусорное ведро и потянулся к двери. — Мне лучше вернуться. Правда, рад снова вас видеть.

— Спасибо — за все, — ответила я, имея в виду это каждым фибром своего существа. Если бы Балор не помог держать меня без сознания... Я даже не могла думать о том, что могло бы случиться. Кивнув, он выскользнул. Звезды, пожалуйста, позвольте этому демону выжить сегодня.

— Ее нужно вводить в плотную мышцу. Поскольку твой мозг довольно хорошо защищен, мы введем в плечо, — пошутил Кай, и Слоан закатил глаза, закатывая рукав рубашки.

— Мозг — это орган, дурак, — проворчал он, зарабатывая усмешку от меня и Кая.

— Просто маленький укол, — пропел Кай, игнорируя попытку Слоана испортить его шутку. Он вонзил иглу в его руку и нажал на поршень. — Ну вот и все. — Он вытащил иглу и надел колпачок, бросив его в мусорную корзину в углу.

— Можем мы уже выбраться отсюда? — Мне не терпелось, и я не могла оставаться в этой комнате ни секунды. Мне нужно было видеть их, нужно было видеть, с чем мы столкнулись. Плюс, мне очень хотелось услышать, какую чушь Азраэль собирается нести. Оба моих парня кивнули, такие же готовые, как и я.

Кай открыл дверь, и мы нашли Йориса, ожидающего инструкций. — Ты можешь пойти с нами, — сказала я ему. — Какая дорога приведет нас во двор?

— Следуйте за мной. — Мы последовали за Йорисом, сделав пару поворотов, прежде чем вышли к большой открытой арке, ведущей в небольшой сад в углу двора. Здесь уже было так много демонов. В воздухе витал тревожный край. Люди были напряжены. Было ли это из-за тяжести ситуации, казни трех мужчин, или потому что они были на нашей стороне и готовились к битве, которая могла их убить, я не была уверена.

Какова бы ни была причина, воздух был густым от этого, и трудно было сделать полный вдох. У меня не было времени найти парик или что-то, чтобы замаскировать волосы, но, к счастью, они выглядели иначе. Они были намного короче, чем до того, как я их отрезала, чтобы сбежать от Азраэля. Стоя здесь, в задних рядах, я чувствовала себя в большей безопасности, зная, что есть шанс, что он может не узнать меня с такого расстояния.

Наступил официальный рассвет, и именно в этот момент бой барабанов ускорился. Они били так громко, что я чувствовала бас в пальцах ног. Толпа слегка сдвинулась, давая мне прямую линию видимости к платформе, и казалось, что весь воздух вылетел из моих легких.

Хол и Фарис выглядели ужасно. Было очевидно, что их содержали не в лучших условиях. Брам выглядел лучше всех, и я предположила, что это просто

На лице Брама была маска безразличия, даже его глаза казались лишенными чувств. Фарис ерзал, переминаясь с ноги на ногу, крутил пальцы. И он... Я присмотрелась. Хорошо, да. Он щелкал и рычал на людей. О, лунные девы, это нехорошо. Я видела его клыки, что заставило меня задуматься, есть ли у него сила сверхскорости. Должно быть, нет, потому что он бы не стоял там, если бы она была.

Кай и Слоан стояли по обе стороны от меня, и когда я услышала тихий смех Слоана, я посмотрела на него и увидела крошечное пламя на кончиках пальцев его левой руки.

Внезапно барабаны замолкли, последние мощные звуки эхом разнеслись по двору, прежде чем затихнуть. Тишина опустилась на толпу. В задней части двора распахнулись две огромные двери, и в них вошел отряд охранников. Один из них крикнул: «Король Азраэль, король Бесмета».

И вот он появился, шествуя через эти двери, самый нарциссичный, позерский псих, которого я когда-либо встречала. Он был одет безупречно в королевские регалии. Острые, черные брюки с высокими сапогами, вся отделка золотом. На нем был плащ глубокого синего цвета с золотыми акцентами, который развевался за ним, когда он шел.

Все начали опускаться на колени перед королем. Я скрипнула зубами, понимая, что мне придется подчиниться. В противном случае я бы выделялась, а это было последнее, что мне было нужно. Опускание на колени для беременной женщины должно быть запрещено. Принуждение беременных женщин становиться на колени должно быть наказуемо. Если бы я действительно была королевой, это было бы правилом номер один. Нахер патриархат и их способность мочиться где угодно, и никогда не беспокоиться о том, как они получат свои огромные гребаные...

Мои гневные мысли были прерваны, когда, к счастью, мои парни схватили меня за талию и помогли опуститься. У меня совсем не было времени привыкнуть к этому новому телу. Мой центр тяжести был полностью испорчен, и мне действительно надоело немного обсираться каждый раз, когда я делала что-то физическое — чихание, кашель, смех, ходьба, не имело значения. Они просто должны были начать называть меня Сейдж, обоссанная ведьма. Видимо, это входило в комплект.

Все присутствующие опустились на колени, когда Азраэль прошествовал на платформу, как король, которым он притворялся. Было тошнотворно быть здесь, на коленях. Я никогда не думала, что окажусь в этом положении, склоняясь перед этим злым демоном, который полностью испортил мое простое, совершенно нормальное существование. Ну, я полагаю, оно на самом деле не было таким уж простым или нормальным, зная то, что я знаю сейчас. Что я была по сути привязана к Изумрудным Озерам моей злой мамашей. Боги, эта ярость часть беременности? Я не злая!

Слишком скоро Азраэль оказался перед тремя мужчинами, которые так много значили для меня. Он поднял обе руки в воздух, выглядя как самый напыщенный, нарциссический ублюдок, которым он и был. Он подал знак, давая всем разрешение подняться с колен. Как будто он был богом. Он скоро узнает, насколько он не божественен.

Слоан и Кай практически подняли меня с земли, и я не возражала. Мое правое колено уже болело от каменного пола, в который оно впивалось.

Я была рада, что сделала вакцину, потому что, честно говоря, не было никакого способа, чтобы я позволила им идти в этот бой в одиночку, не тогда, когда у меня была сила, которая, возможно, была сильнее, чем у кого-либо здесь. Я бы хотела, чтобы у меня было больше времени на практику и полную оценку пределов моей магии. Я дала себе обещание прямо тогда и там, что когда все это закончится, я попрошу Хола и своих парней обучить меня, чтобы я могла использовать свою силу в полной мере. Какой смысл был во всей этой силе, если я не знала, как правильно ею пользоваться?

«Люди Бесмета, приветствую вас этим утром. Мы все здесь сегодня, чтобы стать свидетелями свершения правосудия над этими тремя преступниками. Они предатели короны, и предатели не будут терпимы в моем королевстве». — Раздались смешанные аплодисменты и шепот, разнесшиеся по толпе. Азраэль сделал паузу, давая людям время для осмысления его слов. Это было для него лишь представлением. Он был достаточно манипулятивен, чтобы использовать каждый свой трюк. «Я не хотел начинать свое правление таким образом. Мой племянник и я могли бы стать отличной командой. Но он не хочет иметь со мной ничего общего. Он скорее умрет, чем увидит, как наше великое королевство переживает свои лучшие годы, благодаря мне». — На этот раз освистывание и улюлюканье заглушили шепот и аплодисменты.

Свист быстро стих, но я нервно оглядывала толпу, потому что казалось, что почти все в нем участвовали. Надеюсь, это было просто для вида, и мы на самом деле не были в таком меньшинстве. Азраэль начал нести еще больше херни о том, какой он замечательный, и как Брам мудак. Честно говоря, я перестала слушать. Я поняла, что мне, по сути, наплевать, что он говорит. Я хотела выбраться сюда, и теперь его голос вызывал у меня тошноту.

Пытаясь переключиться, я не могла не искать взглядом Кама и Фишера в толпе, но нигде их не находила. Это меня не удивило, потому что если бы я могла их найти, то я уверена, что Азраэль и его охранники тоже смогли бы их найти.

Кожа на затылке покалывала от осознания — кто-то смотрел на меня. Взглянув направо, я встретила пару холодных голубых глаз. Его волосы были светло-русыми, и его внешность была поразительной, если не слегка устрашающей. Он был такого же роста, как Кам, но немного более худощавый. Его скулы были высокими, переходящими в выдающийся нос, который, я уверена, в молодости, вероятно, казался слишком большим для его лица.

Вокруг нас раздались аплодисменты, а мои глаза все еще были прикованы к этому незнакомцу. Это была странная связь. Почти как будто я знала его на каком-то уровне. Мои глаза опустились на его руку, сжимающую бедро. Он держал что-то. Это маска? Прежде чем я успела рассмотреть это, я услышала, как Кай пробормотал ругательство под нос. Как раз перед тем, как я прервала взгляд с русым демоном,

— Что? — спросила я Кая.

— Ты не слышала, что он только что сказал? — прошептал Слоан.

— Эээээ, — замялась я, — Хм, нет. — Они оба уставились на меня, как «какого черта ты не слушаешь, что этот человек говорит, когда он держит наше будущее в руках?!» — Что он сказал?

— Он сказал, что начнет с Брама. Наказание — обезглавливание.

Я никогда не узнаю наверняка, был ли это тот момент, когда вакцина подействовала, или это было просто мое сердце, взрывающееся в груди, неспособное вынести больше оскорблений от мужчин, которые думали, что могут помыкать мной и менять мою жизнь без моего согласия. Все, что я знала, это то, что мне было, блядь, все равно.

Вместо того чтобы ослабнуть, мои колени окрепли. Вместо того чтобы трястись от страха при мысли о потере Брама, мои руки сжались в кулаки. Мне хотелось кричать. Мне хотелось драться. Я не ответила Слоану или Каю. Вместо этого я повернулась, чтобы посмотреть на платформу.

Двое охранников Азраэля несли большой деревянный пень. Третий тащился за ними с огромным топором. Магия в моем теле начала появляться на медленном огне. Вид этого пня и этого оружия быстро превратил медленное кипение в бурление. Хол и Фарис бушевали против своих оков, но не могли вырваться; они были слишком крепко закреплены. Группа охранников работала над тем, чтобы освободить Брама ровно настолько, чтобы он мог подойти к тому месту, где они небрежно бросили пень.

Азраэль расхаживал по платформе, пытаясь раззадорить толпу. Это было отвратительно. Я чувствовала крошечные искры магии на кончиках пальцев, как маленькие разряды электричества, когда она умоляла быть выпущенной.

Скоро, но не сейчас. Когда Брама подвели к месту казни, Азраэль шагнул перед ним. — У тебя есть последние слова, племянник? — поддразнил он. Я видела, как верхняя губа Брама приподнялась от откровенного неуважения.

Я знала, что если бы он мог, он бы оторвал голову другому демону за секунды. Его магия все еще была подавлена, и он не будет свободен, пока либо Азраэль не умрет, либо кто-то из нас не сможет достать ему вакцину.

Брам выпрямился в полный рост, выглядя таким же неотразимо красивым, как и тогда, когда я впервые встретила его во сне. Это казалось таким давним, хотя на самом деле прошло всего несколько месяцев. Мы нашли друг друга в фантазии нашего собственного создания. В пространстве сновидений, которое было и всегда будет нашим.

Отвернувшись от Азраэля, Брам повернулся к толпе. — Единственное, что я хотел бы сказать сегодня, — начал он, его громкий голос разнесся по воздуху, достигая ушей каждого, — это то, что, если бы мне представилась возможность, я бы с удовольствием был вашим королем. Меня растили для этого, и я всегда знал, что однажды это станет моей ролью. Я здесь, чтобы сказать вам сегодня, что даже если бы мы не собрались вместе по такому волнующему поводу... — Он сделал паузу и усмехнулся, и толпа присоединилась к нему. — Я не мог бы быть вашим королем.

Тишина, которая опустилась на двор, была всепоглощающей. Повсюду раздались резкие вздохи, моргающие глаза неверия и растерянные взгляды, когда его слова были осмыслены.

— Меня растили, чтобы я был вашим королем. Я всегда думал, что у меня нет другого выбора, но потом что-то изменилось. Я встретил любовь всей своей жизни. Мою истинную судьбу. Я знаю, что каждый из вас понимает, насколько это редко и драгоценно.

Мое сердце серьезно собиралось взорваться. Я видела, как многие в толпе согласно кивали его словам. Если уж демоны могли в чем-то согласиться, так это в динамике отношений пары.

— За последний месяц я много размышлял о своей жизни. Если бы я не был королем, кем бы я был? У меня нет братьев и сестер, нет семьи, о которой можно было бы говорить, — кроме дяди, который сегодня здесь, чтобы убить меня без причины. — Один из охранников шагнул вперед, его рука легла на рукоять оружия. К моему удивлению, Азраэль махнул ему, чтобы он отступил. — Так что бы я делал, если бы не умирал сегодня? Я все еще чувствую ответственность и любовь ко всем демонам в Бесмете, и именно поэтому мне стало ясно, что монархия больше не отвечает интересам королевства.

Ну, это взбудоражило людей, включая некоторых охранников. Все просто взорвались. Крики, аплодисменты, плач. Все было и сразу, и шум был оглушительным.

Азраэль выглядел абсолютно убийственно, его челюсть сжалась, а лицо покраснело. — Достаточно! — рявкнул он охранникам, сигнализируя им схватить Брама и усадить его на место.

— Пришло время перемен! Боритесь за то, во что вы верите! — взревел Брам, и я почувствовала, как задыхаюсь от своего гребаного сердца. Я думала, оно просто прорвется сквозь мои ребра. Моя сила была на полном кипении. Маленькие пузырьки тепла лопались, разбрызгиваясь. Я была на той точке, где если бы что-то не произошло, чтобы разрядить это напряжение, я бы переполнилась.

Не было никаких признаков драконов, и я чувствовала, как у меня падает живот, когда Брам боролся с охранниками. Их было пятеро, пытающихся удержать его, и когда один из них сильно ударил его ногой по задней части колена, заставляя его упасть на землю, другие не замедлили потащить его вперед, прижимая его щеку к дереву.

Я начала двигаться, даже не осознавая, что делаю. Я слышала, как Слоан и Кай кричали мне, но это было далеко, как будто я была под водой. Меня нельзя было коснуться. Я проскользнула сквозь демона за демоном, двигаясь к платформе, удивленная, что никто не схватил меня, чтобы остановить. Затем я посмотрела вниз и заметила слабое зеленое свечение, которое окружало меня, как аура. Оно пульсировало с каждым моим шагом.

Происходило так много всего, что меня либо не заметили, либо людям было все равно. Они не могли оторвать глаз от того, что происходило на платформе. Я не могла их винить, потому что я тоже не могла. Брам был зафиксирован на месте, его лицо повернуто к толпе. Его глаза на мгновение поднялись, и этого было достаточно. Наши взгляды столкнулись, как океан встречается с песком во время урагана. Это было яростно и всепоглощающе. Я видела его рот. Я знала, что он кричит «Нет», но я не слышала его, и я не знала, почему он говорит нет. Не было никакого способа, чтобы я позволила этому случиться.

Внезапно звук, который я могла описать только как сотни

Драконы были здесь. Это был момент, которого мы ждали.

Большая часть толпы все еще смотрела в небо, когда я увидела, как Азраэль поднял топор над головой.

О боги. НЕТ.

Брам тоже это увидел, и его лихорадочные, панические глаза пригвоздили меня, пронзив прямо через мое сердце. Все, что я увидела, это красный цвет, и как раз в этот момент я переполнилась. Никакая крышка не могла сдержать силу, которая теперь кружилась во мне, как торнадо. Мои руки вылетели передо мной, когда я закричала; мои крылья щелкнули в тот же момент, как и мои рога и хвост. Толстые лианы

вырвались из моего тела, найдя свой путь к топору Азраэля. Они остановили его в дюйме от шеи моего парня. Я чувствовала, что вокруг нас началась битва, но я игнорировала это, резко дергая лианы и вырывая топор из рук Азраэля.

Я знала, что никогда не забуду замешательство на его лице, когда я использовала свои лианы, чтобы сломать топор и ударить им его по лбу. К сожалению, это был не острый конец, но он был достаточно сильным, чтобы он отшатнулся назад, что означало, что Брам смог вырваться, а ближайшие охранники были отвлечены битвой.

Я никогда не чувствовала столько магии в своей жизни. Может быть, это было потому, что это была жизнь или смерть, или вакцина вызывала это, возможно, беременность... В любом случае, я была далеко не закончена. У меня была гребаная вендетта, и я собиралась гарантировать, что правосудие восторжествует.

Затем я отправила свои лианы к Холу и Фарису, которые оба смотрели на меня широко раскрытыми глазами, как будто галлюцинировали. Мои лианы обвились вокруг их оков, быстро развязывая их. В тот момент, когда их веревки упали, Фарис спрыгнул с платформы, прыгнув в битву, в то время как Хол остался на платформе. Они с Брамом начали окружать Азраэля, их глаза обещали убийство.

Было так много сражений. Хаос. Демоны падали слева и справа. Неподвижные и безжизненные, если им везло. Крики тех, кому не везло, будут преследовать меня до конца моей жизни. Мои лианы стали живым существом, продолжением моего тела. Они знали, что делать, без приказа. Я была в опасности, и они знали, как защитить меня, и все же силы было так много.

Слоан споткнулся рядом со мной, и три охранника-демона окружили его. Мой дракон давал им бой. Количество крови, разбрызганной по его одежде, говорило мне, что он уже убил немало. Одному из демонов удалось нанести удар исподтишка, в то время как другой подошел к Слоану сзади с поднятым ножом.

В мою голову пришла мысль — если я смогла вернуть Фишера из мертвых, смогу ли я также отправить кого-то на ту сторону? Моя магия всегда была о жизни и росте, но сегодня мне не нужно было это от нее. Все, что я знала, это то, что я не могу потерять никого из своих парней. Любой, кто представлял угрозу, должен быть устранен.

Я выбросила руку перед собой, целясь в человека с ножом, когда магия хлынула из моих пальцев. Демон застыл, нож упал на землю с лязгом, когда Слоан пришел в себя и быстро убил двух других охранников. Я с ужасом наблюдала, как демон превращается в увядшую версию себя. Он был похож на растение, которое оставили на девяностоградусной жаре на несколько дней без воды. Слоан посмотрел с охранника на меня, не в силах вымолвить ни слова.

Теперь, когда я знала, на что способна, я полностью дала себе волю. Все они пожалеют о том дне, когда они подумали, что могут отнять то, что принадлежит мне.

Глава 25. Слоан

Боги, мне понадобится свежее белье после того, как этот пиздец закончится. Когда Сейдж решила пойти к сцене, оставив нас со Слоаном переглядываться, как пару идиотов, нам пришлось позволить ей уйти. То есть, последовать за ней значило бы привлечь еще больше внимания, и это было бы потенциально разрушительно для всего нашего плана. Затем, когда она начала светиться, как гребаный светлячок, все, что я мог делать, это стоять и смотреть, потому что я понятия не имел, что происходит.

Я чувствовал через нашу связь, что она была в ярости. Она чувствовала себя защитницей; необходимость убедиться, что ее парни в безопасности, пересилила все логическое мышление. На платформе начался ад, и я чуть не обоссался от страха, когда увидел, как Азраэль заносит этот массивный топор над головой.

Так много всего происходило одновременно. Трудно было знать, куда смотреть, но мои глаза были прикованы к этой вспышке стали, когда Азраэль опустил свое оружие в сторону шеи Брама. Мне было интересно, похоже ли это на сердечный приступ, потому что я был почти уверен, что с меня сняли как минимум десять лет жизни.

— Хорошо, что она сделала ту вакцину, — услышал я шипение Слоана под нос, когда мы наблюдали, как лианы выползают из нее, обвивая топор, прежде чем ударить им по голове Азраэля.

— Гребанный ад, — ахнул я, пораженный чистой мощью, которой она обладала. Кроме того, мой Росток не была обычно жестокой женщиной. Видеть, как она заходит так далеко, чтобы защитить одного из своих парней, было безусловно самым горячим зрелищем, которое я когда-либо видел.

Хор зловещих, глубоких рыков пронзил небо, и я понял, что наш момент настал. Если бы Сейдж не вмешалась, когда она это сделала, драконы опоздали бы. — Иди, — сказал я Слоану. — Мне нужно отнести эти вакцины Холу, Браму и Фарису. Иди помоги нашей девочке. — Слоан уже нырял в толпу, прежде чем я закончил предложение.

Вокруг меня шла битва. Но, к счастью, у меня был карман, полный игл — что-то, что могло помочь нам одержать победу. Я метнулся сквозь толпу, пробираясь сквозь дуги крови, разбрызгивающиеся в воздухе, и пытаясь игнорировать стоны и крики раненых или умирающих демонов. Я пытался заблокировать все это, просто сосредоточившись на том, что было впереди меня.

Я перехватил Фариса как раз в тот момент, когда он спрыгнул с платформы. Он замер, его глаза расширились, когда он узнал меня. — Черт возьми, — рассмеялся он, а затем внезапно пригнулся, когда нож пролетел мимо его головы. — Фух, это было близко.

Я покачал головой, улыбаясь, и

Я взглянул через его плечо, увидев приближающегося охранника. Поэтому я быстро развернул Фариса. Он рванулся вперед и вырвал демону глотку, полностью покрыв нижнюю часть лица и шею глубоким красным. — Боги, это было приятно, — простонал он, вытягивая шею.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал я ему, прижимаясь спиной к его спине для лучшего обзора. — Слушай, я передам тебе иглу. Я хочу, чтобы ты снял с нее колпачок и ввел себе содержимое в плотную мышцу. У меня нет времени отвечать на вопросы. Все остальные уже приняли это, кроме Хола и Брама. Это восстановит твою магию — ты вернешь свою скорость и способность делать всякую ментальную херню.

Мы двигались по кругу вместе, сражаясь с врагами, пока я тянулся к его руке и вкладывал ему шприц.

— Это больно? — спросил он со скулежом, и я слегка повернул шею, желая дать ему взгляд «какого хрена», потому что серьезно, у нас не было на это времени.

— Нет, — сказал я ему, — это не больно. Просто сделай это быстрее. — Мой кулак врезался в лицо демона, который думал, что сможет подкрасться и выкинуть что-то подобное, и я мог бы поклясться, что услышал, как Фарис усмехнулся под нос над моим последним заявлением. Что-то вроде: «Это ты говоришь Папочке Грома?» Я даже не мог злиться. Гребаный милый, невинно выглядящий, злой маленький вампирчик.

— О боги! Мне было больно, Кай. Почему ты не предупредил?

Я закатил глаза, отправив еще одного демона на землю. — Это просто легкий укол.

— Ладно, готово. Но мой член все еще болит, типа, до сих пор. Это нормально?

Мы убрали всех охранников вокруг нас, так что я наконец смог повернуться к нему лицом. — Твой член? — спросил я. — Почему, черт возьми, у тебя болит член?

— Ну, из-за этой иглы, — ответил он, глядя на меня так, будто я сошел с ума. — Ты сказал, плотная мышца.

— Ты сделал себе укол в член? Посреди битвы? Зачем ты это сделал? Типа, чт... что... — Я даже не мог говорить. Я был в ауте. — С твоим членом все будет в порядке. Возвращайся в бой — нам нужно убедиться, что Азраэль не сбежит. — Быстро взглянув на платформу, я увидел, что Брам и Хол все еще держат его в рукопашном бою, и он выглядел немного сонным после удара по голове. Так что я был уверен, что могу применить свои боевые навыки в толпе и помочь защитить Ростка.

Я видел, как скорость Фариса увеличивалась с каждой секундой, и я знал, что его сила восстанавливается. Он сможет добраться до остальных намного быстрее, чем я. — Фарис, — сказал я, привлекая его внимание и стараясь не морщиться от количества как старой, так и свежей крови, покрывающей его тело. Его лицо было просто красным. — Возьми эти иглы и убедись, что Хол и Брам получат по одной. Будь осторожен. —

Он посмотрел вниз и выхватил шприцы быстрее, чем я мог моргнуть. Ветер вокруг меня закружился, когда он улетел.

Огромная темная тень упала на двор, когда драконы затмили солнце. Хлопанье их крыльев было таким громким — оно напоминало мне вертолет, летящий слишком низко, но в сто раз громче. То, как свет падал на их чешую, делало армию похожей на какую-то радугу рептилий.

— Кай! — услышал я, как кто-то кричит мое имя. Повернувшись в ту сторону, мои глаза остановились на Каме, который в данный момент сражался с четырьмя демонами.

— Лучники! — взревел он. Мои глаза расширились, когда я огляделся в поисках высоких точек на стене. И действительно, ряд лучников выстраивался, целясь в небо. Их толстые стрелы с металлическими наконечниками больше походили на гарпуны.

— Наконец-то задача, достойная воина моего роста! — закричал Наполеон, выползая ко мне на плечо. — Затащи меня на эту стену, гигант. — Я уже бежал, пробираясь сквозь разные сражения, бушующие вокруг меня.

— Какого черта ты собираешься там делать, Наполеон? — спросил я.

— Мыши — невероятно разрушительные существа. Хотя я горжусь тем, что стою выше своих пушистых собратьев, мне не зазорно вернуться к обычаям моих предков, которые были ниже меня. У меня не просто так такие острые зубы. Я посею хаос в их оружии. Они пойдут натягивать тетиву, а она лопнет.

— Ладно, это на самом деле хороший план... Держись крепче. Я превращаюсь. — Багира был здесь, готовый взять на себя инициативу, вырываясь наружу. Мое тело превратилось из высокого мужчины в огромного, гладкого черного пантеру. Мы бросились бежать, настолько быстро, насколько могли, но это было недостаточно быстро. Мы издали громкий рык в предупреждение, надеясь, что драконы уже заметили лучников, но достигли стены как раз в тот момент, когда первый ряд стрел взлетел в небо. Возмущенные крики, рычание и другие звуки ярости и боли едва не разорвали мне барабанные перепонки.

Мы врезались в стену с разбега, наши когти легко находили зацепки между камнями. Затем мы были наверху, лицом к лицу с ничего не подозревающим лучником. Он взвизгнул, когда наши челюсти сомкнулись на его бедре. Кровь быстро хлынула мне в рот, и я знал, что мы перерезали его бедренную артерию. Резко встряхнув головой, мы сбросили его через край стены.

— Вот это да, гигант. Ты большой страшный кот. Ты единственный кот, который мне нравится. Запомните мои слова, если я увижу этих надоедливых персов на этом поле боя, этот день станет для них последним. — Наполеон спрыгнул с нашей спины, приземлившись на ближайшего к нам демона. Мы смотрели — я в ужасе, Багира с удовольствием — как наш маленький мышиный друг не теряя времени, набросился на яремную вену демона. Эти зубы были впечатляюще разрушительными, причем очень быстро.

Черная шерсть Наполеона быстро блестела от крови, но, казалось, это только подпитывало его жажду крови.

«Давай, Наполеон, — прорычал Багира, уставший от его выходок. — Делай свою работу».

Мы бросились бежать вдоль стены, сбивая как можно больше лучников. Но слишком скоро раздался приказ, и стрелы были нацелены в нашу сторону. Это все, что мы могли сделать здесь. Мы спрыгнули со стены в перекате и быстро унеслись обратно в толпу. Наполеону придется делать все, что он сможет. Это было в его руках, как будто это не было, блядь, ужасающе. Черт, насколько я знал, в

Изгнанные были рассредоточены по толпе, их маски были на месте, скрывая их личности. Близнецы отлично использовали свой топор и биту. Мясник выглядел как дома, сгорбившись и кромсая кого-то.

Большой демон подкрадывался к Фишеру сзади, и этого нельзя было допускать. Мы бросились вперед, приземлившись на спину самца, что дало нам идеальный выстрел сбоку шеи.

Фишер развернулся как раз в тот момент, когда кровь начала брызгать. — Спасибо, К, — крякнул он. Пот стекал по его лицу. Было ясно, что он использовал свою силу. Группа демонов внезапно упала на землю, крича от боли и держась за головы. Глаза Фиша стали чернее ночи, и в то же время черные слезы начали стекать по лицам кричащих демонов.

Звездами клянусь, он становится все страшнее и страшнее. Это, вероятно, вызовет у меня кошмары.

«Возьми себя в руки, — рявкнул Багира, возвращая меня в реальность».

Я вздрогнул. «Ты прав. Просто это выглядит так неестественно».

— Хорошо, — сказал Фишер, выпрямляясь, когда его глаза начали светлеть. — Пошли найдем наших людей. Если Фарис и я сможем объединить силы, мы сможем покончить с этим очень быстро. Любой, кто не с нами, сегодня умрет.

Воздух закружился по двору благодаря крыльям драконов над нами. Густые кудри Фишера колыхались от движения, но все, что я видел, это огонь в его глазах и желание смерти. Он шел по краю, и я не мог не подготовиться к тому, что он, скорее всего, переступит его. Не просто переступит, а бросится на несколько миль вперед.

— Он у платформы. Пойдем, брат. — Мой темноглазый лучший друг развернулся и зашагал через толпу.

Звезды, дайте нам сил и не дайте Фишеру сойти с ума сегодня. Здесь и так достаточно безумия.

Глава 26. Сейдж

Я был в ярости. И я был, блядь, в ужасе. Я собирался надрать ей задницу, как только доберусь до нее. Какого черта она думала, появляясь здесь? С предостерегающей историей Хола, все еще живой в моей памяти, все, о чем я мог думать, это то, что история собирается повториться.

Я был в нескольких секундах от смерти, когда мои глаза встретились с ее, и, черт возьми, если она не была видением. Она светилась, как гирлянда. Я никогда не видел ничего более захватывающего. Конечно, я не упустил из виду округлость ее живота в потрясающем платье, которое она носила.

Если это был мой последний взгляд перед смертью, то это был потрясающий. Я мог умереть, зная, что она жива и так же прекрасна, как всегда.

Внезапно начался ад, между тем, как Золотце сумела сорвать казнь и прибытием драконов. Как только мы освободились, Хол и я начали кружить вокруг Азраэля. Вид крови, стекающей по его лбу, доставил мне огромное удовольствие, особенно зная, что это моя крошечная воительница ранила его.

— Вы все дураки. Все вы, — прорычал Азраэль, нервно оценивая ситуацию. Драконы были над нами и вокруг нас. Повстанцы поднимались против него — против этого ложного короля, который думал, что все, что нужно, чтобы захватить королевство, это железный кулак и порочная сила. Он узнавал на собственном горьком опыте, что это не так.

Хол глубоко рассмеялся, дразня разъяренного Азраэля. — Я думаю, это ты дурак, Аз.

— Стража! — взревел Азраэль. — Убейте их всех. Любой, кто не со мной, тот против меня, и они встретят свою смерть сегодня. — Он сосредоточился на мне. — Думаешь, ты сможешь победить меня? У тебя нет шансов, мальчик. У меня есть сила, о которой ты можешь только мечтать.

— Да, я тебе не верю, — спокойно ответил я. Я хотел взъерошить его перья. Я знал, что он сделал что-то неестественное, чтобы повысить свой уровень силы, но мне нужно было тянуть время. Чем злее он становился, тем больше вероятность, что он ошибется. Это была тактика отвлечения в лучшем виде.

С рычанием он рванулся вперед, размахивая тем огромным топором. Я отскочил, едва избежав лезвия, которое могло бы рассечь меня от живота до груди.

— Тебе придется постараться, — насмехался я, награждая его жалкую попытку усмешкой.

— Это королевство всегда должно было быть моим! — заревел он, кружа топором вокруг себя, заметив, что Хол приближается к нему сзади. — Ты никогда не отнимешь его у меня. Эти драконы подчиняются мне.

— Если это правда, — задумчиво произнес Хол, не сводя глаз с безумного короля, — то почему они здесь? Ты ведь не привел их сюда, не так ли?

— Это не имеет значения, — ответил Азраэль. — Будь они здесь или в сотне миль отсюда, они мои.

— Знаешь, Азраэль, я ожидал от тебя большего. Все эти годы, что мы провели вместе, сражаясь, захватывая разные города, грабя и мародерствуя. Я думал, ты извлек уроки из своих ошибок тогда, но, похоже, ты такой же глупый, как и всегда. Ты должен знать к этому моменту, что нельзя заставлять людей подчиняться твоей воле и ожидать лояльности в ответ.

Пока Хол отвлекал его, я воспользовался моментом, чтобы оглядеться. Никто из охранников не приближался к платформе, чтобы прийти ему на помощь. Было невозможно понять, было ли это потому, что они переходили на другую сторону, зная, что проигрывают битву, или у Азраэля действительно было меньше поддержки, чем он себе представлял. В любом случае, я был благодарен.

Я услышал рев Багиры как раз в тот момент, когда стрелы полетели в небо. Нам нужно было ускориться. Зеленое свечение, исходящее от Золотца, привлекло мое внимание. Казалось, она держалась — никто не мог приблизиться к ней. Слава звездам за это.

— Это нормально, — услышал я, как Азраэль сказал Холу. — Тогда мы сделаем это по-трудному. — Азраэль бросился на моего давнего друга, не отпуская топор. Но Хол не отступил, упрямый ублюдок, которым он был. Два демона были не чем иным, как вспышками кулаков, стали и гнева.

Между ними было столько истории, и сегодня она заканчивалась. Наконец.

— Это план, который готовился веками, и ты думаешь, что можешь просто прийти сюда и все испортить? Ты ошибаешься, — выплюнул Азраэль. — Нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы сохранить свою корону. Тейн недооценил меня. Ты недооценил меня. Как ты думаешь, кто стоял за проблемами с фертильностью? Чтобы привести мою судьбу в движение, мне нужен был способ попасть в другое измерение, и без уважительной причины этот идиот-король никогда бы меня не отпустил. Мой брат был не чем иным, как бесполезным куском дерьма.

— Ты проклял свой собственный народ? Поставил под угрозу будущие поколения нашего вида,

Азраэль развернулся на пятках, усмехаясь мне. — В самом деле. И как ты думаешь, кого они будут уважать и приветствовать, когда я в одиночку восполню все, что было потеряно? Когда наши женщины снова смогут иметь здоровую беременность? Когда драконы тоже смогут это делать? Это я буду ответственен, и меня все будут благодарить — потому что без меня у них никогда бы этого не было.

Я просто смотрел на Азраэля. Я не мог поверить в ту херню, которую слышал. — Ты ошибаешься. Без тебя у них никогда бы и не было этой проблемы! Ты разрушил столько жизней. Ты непоправим. Ничто иное, как злой кусок дерьма, который хочет носить корону, которую не заслуживает. Но не волнуйся, у тебя не будет головы, чтобы надеть ее, к концу этого дня. — Я увидел, как голова Хола показалась на другой стороне платформы, когда он карабкался обратно.

— Детских игр достаточно, — прорычал Азраэль, с многозначительным взглядом, который мне совсем не понравился. Беспокойство закружилось в моем животе, говоря мне, что у него есть кое-что в рукаве. Конечно, есть. Я просто очень не хотел знать, что это было. Подняв голову к небу, он закрыл глаза. Все его тело начало вибрировать.

— Хол! — крикнул я в предупреждение. — Приготовься. — В этот момент рядом со мной появился размытый образ. — Фарис?

— Не двигайся, демон. — Прежде чем я успел моргнуть, острая боль взорвалась прямо на моем члене.

— Ай! Какого черта, Фарис?! — закричал я, схватившись за раненый писюн.

— Через две минуты поблагодаришь меня. Мне нужно идти. — Он быстро прижался губами к моим. Я даже не успел насладиться этим, как он исчез.

Он стоял перед Холом, и старый демон злобно посмотрел на него. — Ты вонзишь мне в член, и я оторву тебе твой, — пообещал Хол свирепо.

— Ладно, держи, возьми. Это восстановит твою магию. — Фарис передал шприц Холу, который вонзил его себе в бицепс, без лишних вопросов.

Мой взгляд не задержался на них надолго. Все мое внимание было сосредоточено на Азраэле, который теперь так сильно трясся, что казалось, будто их семеро. Не думая о последствиях, я рванулся вперед, намереваясь свернуть ему шею, пока он был в таком состоянии, занимаясь непонятно чем. Но в ту секунду, когда я обхватил рукой его шею, меня отбросило назад. Боль пронзила мое тело, как будто меня ударило током. Моя спина ударилась о деревянную платформу, и весь воздух вылетел из легких, оставляя меня задыхаться. Теперь, глядя в небо, я мог видеть множество разноцветных драконов, летящих над головой, с потоками и вспышками великого огня, обрушивающимися на разные части замка.

Глубокий, бесплотный смех разнесся по всему двору. Он был таким громким, что я почувствовал его в душе.

— Вставай, Брам, — прошипел Фарис надо мной. Он схватил меня за обе руки и дернул вверх, заставляя мою голову закружиться.

— Какого хрена это? — промямлил я, пытаясь прийти в себя и гадая, не галлюцинирую ли я. Там, где стоял Азраэль, теперь было какое-то существо. Существо, которое было ужасающе неестественным. По крайней мере, восемь футов ростом, с формой демона, но кожей дракона, длинными клыками и когтями. Даже его лицо преобразилось, став более рептильным, с щелевидными ноздрями и раскосыми глазами. Крылья, которые взорвались из его спины, были шириной не менее двадцати футов.

— Ты никогда не победишь меня! — крикнул этот глубокий, демонический голос толпе, которая теперь полностью затихла, когда все стояли и смотрели на ту аномалию, которой был Азраэль.

Глава 27. Фишер

Я не мог поверить в то, что видел. Азраэль превращался в живой кошмар. Большая часть битвы прекратилась, когда все повернулись к платформе, завороженные зрелищем. Я знал, что что бы ни происходило, это будет плохо.

Подняв голову к небу, я закричал, чтобы драконы приземлились. Пришло время. Нам нужно было подкрепление. Родс и Миша стояли рядом со мной, когда драконы начали спускаться во двор. — Ты уверен, что он больше не может контролировать их? — потребовал я.

Родс поднял бровь, едва заметную под черной маской, которую он носил. — Да, мы уверены. Все эти драконы теперь свободны. Азраэль узнает об этом, как только попытается установить над ними какой-либо контроль.

— Ну, я, блядь, надеюсь, что ты прав, — ответил я. Я увидел, как глаза Родса метнулись за мое плечо, движение было единственным предупреждением в последнюю секунду. Призвав электричество в руки, я развернулся и выпустил его на большого демона, который собирался пронзить меня клинком.

— Спасибо за предупреждение, — сказал я язвительно, пока охранник начал конвульсировать на земле.

Миша просто стоял и смотрел. — Ну, мы должны поддерживать интерес. К тому же, мне хотелось увидеть твои силы. Увлекательно. Бьюсь об заклад, это популярно у женщин. — Родс дико ухмыльнулся, и я закатил глаза.

— Сосредоточьтесь, — рявкнул я. — Мы не можем позволить себе отвлекаться сейчас. Слишком многое поставлено на карту.

По большей части, битва во дворе начала сильно замедляться. Я не знал, было ли это из-за отвлечения Азраэля, или потому что мы действительно побеждали. Но впервые с тех пор, как все началось этим утром, я начал чувствовать настоящее чувство близкой победы.

Группа за группой драконов прилетали, превращаясь, как только касались земли ногами. Это были мужчины и женщины, все воины. Азраэль, должно быть, видел, что происходит, потому что был в ярости. Пронзительный крик разнесся как раз перед тем, как он крикнул: «Какого хрена здесь происходит? Стража, убейте их всех!» Я представлял, что это был, вероятно, шок — видеть, как эти массивные существа, которых он держал в плену годами, внезапно превращаются в человеческую форму без каких-либо проблем.

Родс и я переглянулись с ухмылкой, прежде чем отдавать приказы разным группам драконов. Большинство из них выглядели ошеломленными и немного неустойчивыми на ногах, вероятно, из-за отсутствия использования.

— Сосредоточьтесь! — крикнул я группе. Они кивнули, признавая мои приказы.

Глубокий голос Миши раздался позади меня. — Ты, возможно, хочешь проверить свою маленькую овечку. Я не знаю, что она там делает, но это выглядит не очень хорошо. Или, в зависимости от того, кто ты, это выглядит, блядь, очень хорошо.

С дикими глазами я сканировал толпу в поисках Сейдж. Толпа начала бежать влево от платформы, как будто люди там пытались убежать от чего-то. Пробиваясь сквозь них и позволяя своему электричеству разбираться с теми, кто

В центре всего этого была Сейдж. Моя женщина.

Ее тело светилось, как и ее глаза. Ее когда-то длинные рыжие волосы теперь были короче, но это было не самое заметное изменение. Когда мой взгляд упал на ее живот, я мог бы упасть на колени от облегчения. Она все еще была беременна. Идеально беременна, округлая и распухшая. Ее живот стал намного больше с тех пор, как я видел ее в последний раз. Гнев вспыхнул внутри, потому что я пропустил это. Я пропустил большую часть ее беременности. Было ли это адом для нее? Обижали ли ее во время нашей разлуки? Я чувствовал себя обворованным. Я мог только представить, что чувствовала она, что чувствовали мои братья.

Мои ноги перенесли меня на оставшееся расстояние между нами, и я обнаружил, что тянусь к ней. — Маленькая ведьма, — позвал я, мой голос сорвался. Я знал, что мне нужно было уделять больше внимания тому, что происходит вокруг, но, как и каждый раз, когда я смотрел на нее, я был, блядь, очарован. Втянут в ее орбиту без выхода, но я и не хотел выхода.

Она развернулась, ее руки были вытянуты перед ней. Ее магия ударила по моему телу, как грузовой поезд. Удивленный хрип, вырвавшийся из моей груди, был полон боли, но это был единственный звук, который я мог издать, когда мне показалось, что мои легкие сдавливают.

Ее глаза остановились на моем лице, и осознание медленно проникло в ее сознание. Свирепость уступила место ужасу, когда она поняла, что делает. — Кам! — закричала она. — Я не могу остановить это. Это слишком. — Я едва мог сделать вдох. Сила ее магии была не похожа ни на что, что я чувствовал раньше.

— Отпусти, — прохрипел я.

— О боги, — заплакала она, глядя на свои руки так, будто они предавали ее. Мои глаза расширились, когда я увидел человека в маске, приближающегося к ней сзади. Ашленд шел медленно, с осторожностью приближаясь.

— Сейдж, — строго сказал он. — Тебе нужно сосредоточиться. — Бросив взгляд через плечо, чтобы увидеть, кто говорит, она отступила от демона.

— Я не причиню тебе вреда. Ты причиняешь вред своему парню сейчас; ты не хочешь этого делать. Я знаю, что твоя магия кажется неуправляемой, но это не так. Ты контролируешь ее. Это страшно, но тебе нужно отбросить это. Ты, возможно, самый сильный человек, стоящий в этом дворе, и тебе нечего бояться.

Сейдж качала головой взад-вперед, а мое зрение начало сужаться. Черный цвет просачивался в углы, с белыми звездами, появляющимися каждую секунду. Я скоро потеряю сознание. — Помоги мне! — закричала она. — Пожалуйста, помоги мне.

Ашленд приблизился. — Все зависит от тебя, девочка. Только ты можешь остановить это. Сосредоточься на моем голосе и сделай вдох. — Я изо всех сил пытался наблюдать, как она делает то, что он предложил. Ее дыхание было прерывистым, граничащим с истерикой, но она пыталась. — Хорошо, — похвалил ее глубокий голос Ашленда. — Ты отлично справляешься. А теперь тебе нужно отпустить Кама и направить эту силу туда, где ей место.

Моя девочка кивнула, ее дыхание становилось медленнее. Как раз когда я подумал, что потеряю сознание, ее магия отступила, и меня отпустило. Воздух никогда не был таким сладким, как в тот момент, и мои колени ударились о землю, когда я делал глубокие глотки.

— Кам! О боги! — закричала она, бросаясь ко мне, присоединяясь ко мне на земле. Ее крошечные руки ощупывали все мое тело, проверяя, нет ли травм. Она не могла поверить, что я действительно здесь. — Мне так жаль, — заплакала она, крупные слезы катились из ее красивых зеленых глаз.

— Малышка, я так рад тебя видеть. — Моя рука обвилась вокруг ее затылка, притягивая ее и прижимаясь ртом к ее рту. Каждая гребаная проблема в мире перестала существовать в тот момент. То, как ее мягкие губы слились с моими, легкий солоноватый привкус ее слез покрывал их, когда я высунул язык и вонзил его в ее рот. Боги, я никогда не насыщусь этой женщиной. Я не был уверен, что сделал, чтобы заслужить ее любовь, но я был, блядь, благодарен за это.

Она всхлипнула в мой рот, все еще расстроенная тем, что произошло. Я поднес руки к ее лицу. Прервав поцелуй, я прижался лбом к ее лбу. — Это не твоя вина. Я в порядке. Ты в порядке. Мы будем в порядке. Черт, малыш, я так сильно тебя люблю. Ты слышишь меня?

— Да. Да, я слышу тебя. Боги мои, Кам, я так по тебе скучала. Я люблю тебя. — Прежде чем кто-либо из нас успел сказать еще слово, звук множества тел, падающих на землю, эхом разнесся вокруг нас.

Взглянув на платформу, я увидел, что у Азраэля были вытянуты руки, что означало, что он только что применил какую-то силу. Мое предположение заключалось в том, что он уничтожал всех, кто не находился непосредственно под его контролем. Изгнанные все еще стояли, вместе со всей нашей семьей и драконами-оборотнями. Я видел, как Балор двигался по платформе, делая уколы павшим охранникам и солдатам. Это еще не закончилось, и нам все еще понадобится любая помощь, которую мы сможем получить — если не для боя, то для помощи раненым.

— Давай, малыш. Нам нужно встать. — Я поднялся на ноги и подхватил свою женщину с холодного каменного пола. Моя рука защитным жестом опустилась на ее живот, и мои глаза расширились, когда я почувствовал движение внутри, резкие удары и пинки. Мои девочки. Черт. Эмоции угрожали захлестнуть меня, и мне пришлось подавить их, потому что нам нужно было покончить с этим.

— Спасибо за помощь, Большой Папочка, — прошептала Сейдж, на ее губах появилась маленькая улыбка.

— Ну, — сказал я, — я подумал, что этот живот не приспособлен для того, чтобы подниматься с земли. Хорошо, что у тебя есть такой большой сильный мужчина, чтобы заботиться о тебе. — Это было совсем не то, что я обычно говорю, но это дало тот эффект, на который я рассчитывал, когда она хихикнула.

Вспышка красного привлекла мое внимание поверх головы моей маленькой ведьмы, и я заметил кого-то, у кого не было никакого права быть здесь. На самом деле, у нее не было никакого права дышать воздухом. С прикованными к ней глазами я не собирался выпускать ее из виду. Лори, создающая проблемы сегодня, была последним, что нам было нужно, и я не колеблясь перерезал бы

— Иди сюда, малыш, — сказал я Сейдж, обнимая ее за талию и быстро ведя к дорожке, которая шла вдоль замка. Она была укрыта, и благодаря стратегически расставленным кадкам с растениями она будет в основном скрыта.

— Что ты делаешь? — спросила она. — Хочешь, чтобы я спряталась?

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — ответил я, подводя ее. — Просто подожди здесь минутку. Мне нужно кое-что проверить. Это скоро закончится, и мне нужно знать, что ты в порядке. Пожалуйста, оставайся здесь, Сейдж, — умолял я, используя ее настоящее имя. — Я не вынесу потери тебя. — Эмоции боролись в ее больших глазах, когда она смотрела на меня снизу вверх. — Не слабость — быть в безопасности, малышка. Ты сильная и способная. После сегодняшнего дня никто больше не усомнится в этом, но случаются вещи, которые мы не контролируем. То, чего ты не видишь, пока не станет слишком поздно. Пожалуйста, сделай это для меня.

— Хорошо, — прошептала она. — Я останусь здесь, но, клянусь богами, Кам, как только я увижу, что кто-то из вас в беде, все ставки снимаются. Я тоже никого не потеряю сегодня. Никто не заберет тебя у меня.

Я быстро поцеловал ее в губы. — Спасибо, — прошептал я. Отойти было самым трудным, что я сделал в своей жизни, но это должно было случиться. Я не собирался позволять Лори сделать то, что она задумала, потому что я знал, что у этой суки всегда есть планы.

Я просто надеялся, что смогу поймать ее, прежде чем она получит шанс.

Глава 28. Брам

Это оказалось очень полезным, что у меня была вся эта практика за последний месяц с убийством маленьких сучек. Я был неудержим. Каждый раз, когда одна из их круглых морд появлялась, готовая забраться на платформу, моя нога была тут как тут, как будто я играл в футбол в Олимпийских играх, и, черт возьми, я был талантлив. Моя магия вернулась на полную мощность, и я был быстр как черт. Скорость, с которой я теперь мог пинать, бить и бегать, была просто захватывающей. К тому же, из-за этого кровавые брызги разлетались намного дальше, чем что-либо, что я видел за последние четыре недели. И в таких красивых узорах. Это было действительно впечатляюще.

Мой кулак врезался в лицо особенно уродливого охранника. Кровь, зубы и пот слетели с его лица, и я на мгновение задумался, не заняться ли мне каким-нибудь страстным хобби в области искусства разбрызгивания. Не обязательно все это делать кровью. Я имею в виду, я мог бы действительно испортить тюбики с краской и просто швырнуть их на холст — бум, искусство.

Интересно, что бы Светлячок подумала об этом. Говоря о моей женщине... Черт, она сегодня хорошо выглядела. Я действительно хотел, чтобы она кончила, пока я держу свои руки на этом большом животе. Я бы позволил ей сесть прямо на мой член. Ей пришлось бы немного откинуться назад, но это было нормально, потому что наш демонический принц мог бы стоять прямо позади нее, поддерживая ее, чтобы ее руки не устали. Она бы просто прыгала в свое маленькое беременное удовольствие. Да, я бы точно наслаждался этим.

Я бы все равно пытался оплодотворить ее каждый раз. Я имею в виду, тот факт, что она уже была беременна дважды, действительно, ну... это ничуть не уменьшило мое желание, и мысль о том, чтобы наполнить ее и знать, что мое семя прижилось в ее теле? Это было так же горячо, хотя не имело значения, что биологически дети были не моими, потому что они были моими в любом другом смысле этого слова.

Мои. Наши.

Я уже решил, что их первой едой будут макароны с сыром. Я просто не был уверен, как это воспримут все остальные, так как они были очень строги в отношении моей диеты по какой-то причине. Хотя на самом деле, это вообще не их дело. Это нормально. Я мог быть хитрым. Это были бы девочки и Папа Фарис, устраивающие наши маленькие чаепития и обеды с макаронами. Я был бы их любимцем. У них могли бы быть маленькие чашечки чая, сока или воды, а затем у меня была бы маленькая чашечка крови их Мамочки или Папочки Брама. Я видел это сейчас. Впереди только хорошие дни.

Хол и Брам отлично справлялись. Мы были как отряд спецназа, и мне это нравилось. Они постоянно обменивались колкостями и оскорблениями с Азраэлем. Я особо не слушал, так как был слишком занят спасением мира и убийством людей. Я просто хотел, чтобы это закончилось. Я не мог дождаться, чтобы рассказать Светлячку о Номере Рыбтыше. Я знал, что она будет очень гордиться моими достижениями.

Приглушенный стон боли привлек мое внимание, и я быстро развернулся, мои глаза бешено искали источник этого звука. Когда мои глаза остановились на Браме, и я увидел три огромные царапины на его груди, из которых хлестала кровь, что-то во мне щелкнуло. Звук, который был чистым зверем, совершенно первобытным, вырвался из моей груди, когда я бросился через деревянную платформу, как гребаный лев.

Мои руки коснулись земли, и мои ноги последовали за ними, когда я использовал ноги, чтобы оттолкнуться, врезавшись в Азраэля, прежде чем он даже заметил меня. Звездами клянусь, это было похоже на удар о стальную стену. Это определенно на мгновение ошеломило меня, когда я отскочил от его невероятно твердого тела.

— Черт, — простонал я. Мои глаза расширились за секунду до того, как кулаки Азраэля опустились. Я быстро перекатился вправо, избегая удара, который мог бы полностью разбить мое красивое лицо. Его удары продолжали сыпаться, и я катался по земле, выглядывая как рыба, вытащенная из воды. Я начинал чувствовать тему всей этой рыбной истории.

Кстати, где, черт возьми, был мой брат? Нам нужно объединиться и вырубить всех этих ублюдков. Наверное, он стоял в углу с черными глазами, оглядываясь, как жуткий кошмарный маг. Мне придется поговорить с ним. Да, он был силен, и у него были все эти силы, но у всех остальных тоже. Это не значит, что ты можешь стоять в углу и выглядеть как извращенец. У нас были дела. Боль взорвалась в моем плече, когда я сдвинулся на секунду позже, и железный кулак Азраэля врезался в мою руку.

— Фарис! — Брам схватил меня за невредимую руку и оттащил от Азраэля, пока Хол прыгнул вперед, чтобы отвлечь его. — Какого черта

— Он причинил тебе боль, — сказал я, как будто это было очевидно.

— Ну, и он тоже причинил боль тебе, дурак! Ты не можешь просто делать такие вещи, — сказал он, раздраженно. Мои кончики пальцев скользнули по открытым ранам на его груди, пока я наблюдал, как он борется со своими эмоциями. У него также был фингал под глазом, и это делало его еще более сексуальным для меня. Боги, я не мог дождаться, когда эта битва закончится. Я был возбужден как черт. Потребность трахаться и быть трахнутым была настолько сильной, что почти убивала меня.

— Фарис, — прошептал-крикнул Брам. — Почему у тебя сейчас стоит? — Я рискнул взглянуть вниз, и да, твердый как камень. Полный стояк. Земля, ребята. Этот «Титаник» не тонул. — Ты называешь это «Титаником»?

— Нееет, — сказал я смущенно. О, черт, я сказал это вслух? — Не волнуйся о моем члене сейчас. Это твоя проблема на потом. Давай покончим с этим. — Я вонзил клыки в запястье, относительно безболезненно разрывая кожу. Брам стоял и бормотал, как будто никогда не видел, чтобы я делал такое раньше — что было нелепо, потому что это именно то, для чего я живу. — Вот, — сказал я ему, поднося запястье к его рту. — Соси.

Он открыл рот, вероятно, чтобы отчитать меня или не знаю, накричать. Что бы он ни любил говорить мне. У нас не было на это времени, поэтому я сделал нам обоим одолжение и просто засунул свое запястье ему в рот.

Моя кровь могла исцелить его сейчас, что нам было и нужно. Мне не нравился вид ран на его теле, которые не я оставил. Это было похоже на то, как другой мужчина метит то, что мое. Этого нельзя было допустить. Хм. С обновленным гневом я убрал свою руку, удовлетворенный тем, что раны на его груди уже начали закрываться. Я снова переключил внимание на Азраэля.

— Я убью этого мудака. Кто-нибудь еще прикоснется к тебе, они умрут. Понимаешь? Кто-нибудь.

— Малыш Клык, остановись. — Брам схватил меня за руку, чтобы остановить мою очень близкую попытку прыгнуть на голову Азраэля сзади, как кошка. — Нам нужно быть умнее. Спасибо, что вылечил меня, кстати. Почему бы тебе не пойти проверить остальных и не посмотреть, не нужна ли кому-то еще помощь? У тебя есть дар — ты должен его использовать.

С сильно сжатой челюстью я переводил взгляд между Азраэлем и Холом в битве, моим большим рыжим демоническим любовником и другим демоном, который пытался ввести вакцины другим демонам. Мне показалось интересным, что он не вводил их никому в члены.

Порно действительно давало мне странные рекомендации. Сначала эта беременная фигня, а теперь это. Неважно. Мне нужно сосредоточиться.

— Хорошо, ты прав. Я пойду лечить людей, но клянусь звездами, если он снова прикоснется к тебе... я вырву ему глаза, я буду жонглировать ими, а затем я загоню эти мать их в другое измерение.

— Хорошо, псих. Иди. — Брам улыбнулся мне, и я чуть не упал в обморок, как влюбленный дурачок. Вот мы посреди настоящей битвы. Я уже убил пятьдесят других демонов за последний месяц, и сегодня я убил еще десять.

Брам любил драться так же сильно, как и я. Я видел жажду крови в его глазах, когда он пил мою кровь. О боже.

— Ладно, пока, — быстро сказал я, прежде чем сделать что-то эпически испорченное, например, просто украсть этого мужчину и удовлетворить свои желания. Пробежав по платформе, я использовал ноги, чтобы оттолкнуться и перевернуться, эффективно приземляясь, как человеческий шар для боулинга, сбивая пятерых демонов. К счастью, я избежал их рогов. От них могло быть больно.

Откинув голову назад, я издал боевой клич. — Да здравствует король Брам! — Я нырял и лавировал среди наших врагов, выбивая коленные чашечки, нанося удары по яйцам и удары в горло. Это было мое призвание в жизни — быть таким убийцей.

Мне было интересно, чувствуют ли себя шершни так же. Они выводят тебя из себя, затем ты даже не замечаешь их приближения, и бац! Мир боли. По крайней мере, они это заслужили. Я безумно улыбался, когда вокруг меня разносились крики «Да здравствует король Брам!», становясь все громче и громче.

Азраэль был в ярости. Я слышал, как он кричит и ноет, как большой уродливый драконий демон-ребенок. Я был сыт по горло его дерьмом. Может быть, если я смогу достаточно разозлить его, он отвлечется, и тогда у нас будет шанс. Да, именно это я и собирался сделать.

Снова откинув голову назад, я решил действительно поднять ставки в этот раз. — Азраэль — сучка! — Потребовалось время, но вскоре все подхватили этот боевой клич, и я знал, что это работает. Азраэль практически устраивал истерику там, наверху.

После этого я сосредоточился на поиске раненых, исцеляя их и возвращая в строй. Это еще не было концом, но, надеюсь, скоро будет, и потери будут ограничены.

Я был и Жнецом, и ангелом жизни.

Глава 29. Сейдж

Кам уже был поглощен толпой. Я все еще чувствовала затянувшееся ощущение его губ на своих, его рук на себе. Кам был моей скалой. У него был такой подход, который укоренял меня в реальности, одновременно заставляя чувствовать, что я могу летать. Как будто он хотел защитить меня, убедиться, что я в безопасности, но при этом он давал мне чувство, что я способна на все это сама. Это было одной из вещей, которые я любила в нем больше всего.

Вокруг меня лежали тела с лужами крови вокруг них. Некоторые из охранников и демонов, присоединившихся к нам, все еще стонали от боли, в то время как другие были совершенно неподвижны. Я на мгновение задумалась, смогу ли я их исцелить, и затем вспомнила лицо Кама, когда он умолял меня остаться на месте. Так что я так и сделала. Это была агония — знать, что я могла бы помочь, но я выбирала не делать этого. Я не хотела быть таким человеком.

Мои глаза снова скользнули по двору, и я заметила Балара возле платформы, делающего уколы людям, чтобы дать им преимущество над силой Азраэля.

Хол, Брам, несколько охранников и несколько человек из крыла слуг добивались прогресса в борьбе с ним. Но он все еще не сдавался. Он не был легким противником, и я подозревала, что это потому, что он использовал какую-то силу, которая либо ослабляла действие магии других

Вейрин и его драконы отлично справлялись с лучниками, оставшимися вдоль каменной стены. Рядом с Вейрином сражался еще один человек, который выглядел поразительно похоже на него. Его брат, значит. Хорошо, я была рада, что они нашли друг друга. Сегодня собрались самые разные люди. Включая этих жутких типов в масках. Они были особенно жестоки, и я была благодарна, что они были на нашей стороне, потому что боги... возбуждение, которое они, казалось, получали от убийства, казалось просто неестественным. Честно говоря, я не могла даже смотреть на это.

Потасовка на платформе привлекла мое внимание. Балор встал на пути другой драки и либо споткнулся, либо его сбили с ног. Я смотрела, как он падает, и паника поднялась в моих венах. Я надеялась, что он не был серьезно ранен — он был единственным здесь, кто проявил ко мне доброту, пока я была в заключении. Без него, кто знает, что было бы со мной и моими девочками? Без Балара я сомневалась, что у нас была бы армия, которая у нас была сегодня.

Я вышла из укрытия, даже не осознавая, что происходит. Я смотрела в замедленной съемке, как вакцина, которую он сжимал в руке, вылетела и несколько раз покатилась, прежде чем остановиться. Балор не вставал. Он не двигался.

Я уже решила помочь ему, пробираясь ближе. Когда я двигалась сквозь толпу, волосы на моем затылке начали шевелиться. Я чувствовала, как мои ладони становятся влажными. Что-то было не так.

Наши глаза встретились в тот же момент. Лори ползла на руках и коленях, оставаясь незамеченной мужчинами, сражавшимися над ней. Медленно ее глаза посмотрели туда, где лежала игла, которую уронил Балор, а затем снова сосредоточились на мне.

О, черт, нет.

Рванув вперед, это была гонка, кто доберется первым. Я не знала, зачем ей эта вакцина, но я не хотела, чтобы у нее было что-то, что она хотела, когда-либо снова. Мне было все равно, была ли это туалетная бумага в два слоя — она не получит ее. Мои пальцы сжали ствол шприца, и она завизжала мне в лицо.

— Отдай это мне, неблагодарная маленькая сучка. — Она попыталась схватить меня за запястье, но я была слишком быстра.

— Я не знаю, зачем тебе это, но ты можешь забыть об этом, ты, злая пизда. — Слова слетели с моего рта, как огонь. Мне надоела эта жалкая пародия на женщину. Честно говоря, я не знала, осталась ли в ней хоть капля человечности.

Раньше я предполагала, что она испытывала ко мне какие-то чувства, будь то дружба или, знаешь, просто не желать зла кому-то, потому что вы родственники. Ее чувства ко мне никогда не были материнскими, но я приняла это давно. Она родила меня, когда была молодой. Она не была готова.

Но зная то, что я знаю сейчас, все меняется. Она намеренно забеременела мной. Она намеренно разбила сердце моему отцу. Она намеренно испортила мое детство, заставляя меня думать, что у меня нет отца, который хотел бы меня, и давая мне знать наверняка, что у меня есть мать, которой на меня наплевать.

Отвратительное создание, которое смотрело на меня с ненавистью миллиона душ, ничего ко мне не чувствовало. Она даже не видела меня в этот момент. Ее зависть, ее эго, ее желание власти — вот все, что ее волновало, и так будет всегда. Это никогда не прекратится. Ее взгляд опустился на мой живот, и я зарычала, звук был достаточно ужасающим, чтобы привлечь внимание окружающих. Если она думала, что доберется до моих детей... Нет, блядь. Я сделаю все, что нужно, чтобы этого не случилось. Она бросила меня, и боги знают, что она сделала с моей сестрой.

Лори издала злой смех в ответ на мои слова. — Значит, — поддразнила она с усмешкой, — у хорошей маленькой ведьмы есть клыки. Я всегда знала, что ты не что иное, как фальшивка. Все всегда так рады видеть твою улыбающуюся мордашку. Ты всегда так стремишься помочь всем. Все просто тебя обожают, не так ли? Они не знают, что на самом деле внутри тебя, потому что на каждую частичку счастья и доброты, которые живут в тебе, во мне живет и ты. Давно пора показать свое истинное лицо.

Рука Лори поднялась почти быстрее, чем я могла уследить, но я успела поднять свои собственные руки в последнюю секунду, заставляя ее атаку лианами столкнуться с моей. Она была определенно сильной, и это была не естественная магия. Она чувствовалась грязной и испорченной, синтетической. Я не знала, чем они с Азраэлем занимались, но что бы это ни было, оно не должно было существовать. Но даже если она была так же зла и обладала такой же силой, как и я, я была злее, и я была сильнее. Пришло время показать ей, на что я действительно способна.

— Я не знаю, зачем тебе это, но ты никогда не получишь это, Лори. Я сделаю все возможное, чтобы все, что ты хочешь, ты никогда не получила. Твои дни требований прошли.

Она взвизгнула и бросилась на меня, ее лицо превратилось во что-то ужасное. Ее зубы заострились в игольчатые клыки, а челюсть начала выдвигаться, как будто она собиралась откусить кусок моего тела.

— Какого черта ты такое? — пискнула я, отпрыгивая в сторону. К счастью, я смогла устоять на ногах. Последнее, что мне было нужно, это упасть и случайно удариться животом.

Я увидела Кама, крадущегося позади нее. Когда мои глаза встретились с его, я увидела его гнев. Я сглотнула, зная, что он, вероятно, был очень зол, что я покинула укрытие, но не было времени спорить об этом сейчас. Лори, должно быть, почувствовала опасность, таящуюся за ней, потому что она быстро развернулась, запуская еще одну атаку. Толстые лианы — снабженные шипами для максимального повреждения — вырвались из ее рук. Кам был готов. Электричество потрескивало в его ладонях, когда он послал заряд в ее сторону, попав прямо в грудь. Она отлетела назад с визгом, сильно ударившись о платформу.

— Азраэль! — закричала Лори, перекатываясь и вскакивая на ноги быстрее, чем я ожидала после удара. — Нам нужно уходить. Идем. Все кончено. — Я была удивлена ее внезапной сменой планов, пока не увидела то, что она, должно быть,

Битва была окончена. Единственные люди, все еще сражающиеся, были мы. Это были Азраэль и Лори против нас на платформе. Она поняла, что у них нет шансов на победу. Она была как таракан. Всегда знающая, когда бежать, когда спасаться, чтобы выжить самой.

Азраэль зарычал, и струя яркого огня вырвалась из его рта. Я смотрела в застывшем ужасе, как она врезалась прямо в Брама и Хола одновременно.

— Нет! — закричала я, делая шаг к ним в тот же момент, когда Лори двинулась ко мне.

— Сейдж, нет. Смотри! — крикнул Кам как раз вовремя, чтобы я отвлеклась от Брама и Хола и увидела Лори в дюйме от себя. Она отвела кулак и ударила меня прямо в лицо.

Святое, блядь, дерьмо, как же это больно. Крик вырвался из моего рта, несмотря на то, что я пыталась сдержаться. Мне ненавистно было доставлять Лори удовольствие знать, как сильно она мне навредила. Я ответила ей своим ударом, попав прямо в дыхательное горло. Я получила огромное удовольствие, наблюдая, как она задыхается, и задаваясь вопросом, почувствовала ли она — и надеясь, что да — хоть немного того, что чувствовал мой Гуппи, когда она отняла у него жизнь.

Лиана обвилась вокруг моего запястья, и она потащила меня по деревянным балкам. Кам был тут как тут, стреляя в нее электричеством. Заряд за зарядом, гром, взрывающийся в небе, но она была неуязвима. Что-то защищало ее.

— Отдай мне эту гребанную иглу, — прорычала она.

Я чувствовала, что у меня происходит полный выход из тела. Звуки моих мужчин, кричащих и сражающихся с Азраэлем, запах огня в воздухе, влажность надвигающейся бури и рев пантеры. Все замедлилось. Все, что я могла слышать сквозь это, был шум моего сердца в ушах, когда злое лицо Лори приближалось все ближе и ближе. Я чувствовала, как мои девочки пинаются и дико двигаются в моем животе, как будто пытались помочь мне сбежать от этой злой суки, и затем я услышала это.

«Ведьма, смесь зелени и красного, спаси расу, пока не мертвы. Изменение, подъем, явление. Душа так чиста. Ты почти проходишь испытание. Многие за цену трех. Торопись, ведьма. Что это будет? В королевском красном твоя сила обновлена. Торопись, ведьма, или все обречены».

Пророчество. Еще одно пророчество. Большинство строк были из предыдущих с небольшими изменениями, но внезапно я точно знала, что мне нужно сделать. В спешке я сняла колпачок со шприца, наблюдая, как глаза Лори расширяются, осознание приходит. Она знала, что я планирую, и о, она была в ярости.

Я смотрела, как мое платье магически превратилось из темно-зеленого в королевский красный. Это был момент. Все привело к этому. Не задумываясь, я вонзила иглу в открытую кожу предплечья и нажала на поршень. Сыворотка попала в мой кровоток, как удар чистой энергии. Я больше не могла слышать — по крайней мере, звуки мира вокруг меня. Все, что я могла слышать, это шепот прошлого, голоса моих мужчин.

Голос Кая, доносящийся до моего уха, говорящий мне, как сильно ему понравилась моя рубашка в первый день нашей встречи в магазине, как она подняла ему настроение. Фишер, говорящий мне, что я никогда не должна жертвовать тем, кто я есть, чтобы быть достойной чьей-то любви. Кам, заверяющий меня, что он будет защищать меня, что я драгоценна для него. Брам, обещающий мне, что я буду его, еще до того, как я узнала, что мы значим друг для друга. Фарис, мой милый Фарис, который говорил мне, как он хочет наполнить меня детьми и как он всегда хочет доставить мне удовольствие. И Слоан, мой сломленный дракон, признающийся в своей преданности и любви ко мне. Все их прошептанные слова и звуки, которые мы издавали вместе, затопили мой разум, когда я начала парить над всеми остальными.

Азраэль смотрел на меня в шоке и гневе, но мне было все равно. Что бы ни происходило — это была судьба. Я чувствовала это в своих костях. Это был момент, который должен был произойти. Это было предопределено, и я знала с абсолютной уверенностью, что, несмотря на выбор, который я сделала раньше, мы все равно оказались бы здесь.

Это была судьба.

Я смотрела, как Фишер движется подо мной, крадучись к своей жертве. Она еще не видела его, но, о, это будет расплата. Азраэль все еще был отвлечен мной, позволяя Изгнанным, Вейрину, его брату, Слоану, Фарису, Каю, Каму, Браму и Холу атаковать одновременно. Я послала волну силы как раз перед тем, как они достигли его, эффективно уничтожая любой тип магического щита, который он использовал, и делая то же самое для Лори.

Глаза Фишера были черными, а Лори отступала, наконец увидев свою смерть. Гуппи протянул руку, удерживая ее на месте. Его рот двигался, но я не могла слышать слов. Лори билась взад-вперед, хватаясь за голову в агонии, и я знала, что его магия была глубоко в ее мозгу.

Я смотрела, как магия Лори обратилась против нее под влиянием силы Фишера, вторгшейся в ее разум. Лианы выползли из ее тела и быстро нашли путь вокруг ее шеи. Они сжались, и ее ноги дергались, а пальцы лихорадочно пытались протиснуться между кожей и лианами, которые душили ее. Фишер стоял со скрещенными руками, глядя сверху вниз на женщину, которая причинила ему ту же смерть.

Это была поэтическая справедливость, и я была рада, что он получил этот момент. Он мог бы получить признание за ее убийство, но боги знали, что это была победа для всех нас. Я смотрела, как жизнь медленно уходит из ее тела, ее глаза были широко раскрыты, как будто она не могла поверить, что ее победили. Я чувствовала лишь чистое облегчение; мне больше не нужно было беспокоиться о ней. Она никогда не причинит вреда моим детям или моим мужчинам.

С Лори было покончено, мои глаза скользнули к схватке с Азраэлем. Это уже не было похоже на бой. Кровь хлестала из него с невероятной скоростью. Ножи, клинки и мечи торчали из его тела, как будто он был подушечкой для булавок. Его колени наконец коснулись земли, и толпа разгневанных мужчин поглотила его.

Магия хлынула, кружась во мне, как циклон. Если я думала, что сила, которая у меня была раньше, была монументальной, то по сравнению с этим она была ничем. Вспышка вырвалась наружу, заставляя мою голову откинуться к небу, мои руки были раскинуты, и все стало белым.

— Здравствуй, дитя. Ты здесь. — Они появились из пустоты, как призраки, их макияж был таким же безвкусным, как и всегда.

— Где мы? — спросила я двух женщин-провидиц, которые были частью этого с самого начала. Их звонкий смех наполнил пространство.

— Мы нигде и везде, — ответила Роберта.

Матильда направилась ко мне, взяв мои руки в свои. — Ты сделала это, Сейдж. Ты исполнила пророчество.

Я просто моргнула. — Что ты имеешь в виду? Это конец? Это действительно конец? — Я слышала, как мой голос срывается от эмоций.

— Да, мое дитя. Это конец. Звезды счастливы и впечатлены тобой и твоими парами, вашей стойкостью и тем фактом, что на протяжении всего этого ты не потеряла себя. Бескорыстная, чистая, добрая и щедрая. Ты не знала, что произойдет, когда приняла это решение, но ты решила довериться своей судьбе.

Я чувствовала, как слезы текут по моему лицу. Я не могла поверить, что это наконец-то закончилось. — Что теперь? Я жива?

Обе женщины рассмеялись. — Да, ты жива. А что теперь... Чего ты хочешь?

Чего я хочу? Какой вопрос. Прошло так много времени с тех пор, как я действительно об этом думала, потому что последние несколько месяцев были посвящены выживанию. Переходу из точки А в точку Б, перехитрению врагов, которые знали больше меня, и теперь я должна знать, чего хочу?

— Скажи первое, что приходит в голову. Ты знаешь, что это, — подбодрила меня Матильда, сжимая мои руки.

— Я хочу вечности... с ними, — ответила я.

— Тогда вечностью и будет, — ответили две женщины в идеальном унисоне.

Внезапно я помчалась сквозь белую пустоту, как будто меня засасывало в вакуум. Матильда и Роберта исчезли, и я обнаружила, что снова твердо стою на платформе. Тело Азраэля безжизненно лежало на земле, его голова в пятнадцати футах в противоположную сторону.

Все смотрели на меня, и я начала дрожать, адреналин и последствия битвы захватили меня. Мои мужчины не медлили. Они побежали ко мне, и я рухнула в их объятия с криком.

— Все кончено. Это действительно кончено. — Кто-то нежно успокаивал меня, кто-то проводил рукой по моим волосам, мягкие губы прижимались к моему горлу, и теплое тело прижималось к моей спине. Это именно то, чего я хочу. — Мы сделали это. Мы действительно сделали это.

Я рассмеялась, даже когда слезы продолжали течь. Я позволила им смыть пелену зла и травмы. Это было очищающим, изгнанием этой тьмы из моей души, и когда я стояла там, звуки аплодисментов и приветствий начали раздаваться, становясь все громче и громче.

— Да здравствует королева!

О, мои лунные девы. Я была не королевой, но была слишком уставшей, чтобы спорить.

Эпилог. Сейдж

— Боги, я не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому ощущению, — выругалась я, спотыкаясь и опираясь на спинку стула. — Где мы? — Брам перенес нас куда-то в замок, и хотя я была благодарна, что нам не пришлось идти пешком, так как мы все были истощены, мне все равно не нравилось это чувство мчаться сквозь время и пространство.

— Это королевские покои, — объявил Брам. — Здесь достаточно места для всех нас, чтобы спать. Так как я полагаю, что мы все предпочли бы это? — Он вопросительно оглядел комнату.

— Да, пожалуйста, — вздохнула Сейдж. — Мне нужно, чтобы вы все были в поле моего зрения до конца моей жизни после всего этого.

— Как ты себя чувствуешь, малыш? — Кам шагнул к ней, притягивая ее к своему большому телу.

— Как будто это не реально. Как будто все, что произошло, было шуткой, и в любой момент Азраэль придет и снова заберет тебя у меня. — Она верила в это; я мог сказать по панике в ее глазах.

— Этого не случится, милая, — вмешался Фишер от стены, к которой он прислонился. Мы все выглядели как после ада, избитые и в синяках. Хотя мы уже исцелялись, во многом благодаря силе Фариса.

Я прочистил горло, привлекая всеобщее внимание. — Мы получили кое-какие новости как раз перед началом битвы. — Я сделал паузу и поднял бровь, глядя на Рыжик, позволяя ей решить, хочет ли она быть той, кто поделится тем, что сказал нам Балор. Она улыбнулась, давая мне небольшой кивок, чтобы продолжить.

— Ну, не держи нас в напряжении, брат, — проворчал Кам.

Я поймал себя на том, что широко улыбаюсь. — У нас меньше недели до того, как мы официально станем отцами.

— Неделя? — ахнул Брам, глядя на Рыжик в поисках подтверждения. Увидев ее улыбку и глаза, полные слез, его колени ударились о пол, а кулак был крепко прижат к сердцу. Я подошел и сжал его плечо в знак поддержки.

— Меньше недели? — вмешался Фишер, его тон был одновременно любопытным и шокированным. — Как в... это может случиться в любой момент?

— Это потрясающе! — Фарис подбежал к нашей женщине и поднял руку. — Дай пять, маленькая мама.

Сейдж рассмеялась, и звук был таким беззаботным. Прошло много времени с тех пор, как я видел ее такой.

— Почему ты продолжаешь это делать? — с любопытством спросил Фарис.

Я оглянулся, чтобы увидеть, с кем он разговаривает, но увидел, что все смотрят на меня. Кам усмехался. Мудак. Мое любопытство взяло верх, хотя я понятия не имел, к чему это приведет.

— Что?

— Показывать зубы и поднимать лицо вверх. — Фарис драматично изобразил это руками над лицом.

Я моргнул. Кто это вообще? Откуда берутся вещи, которые выходят из его рта?

— Ты имеешь в виду улыбку? — фыркнул Кам, прикрывая рот кулаком, когда его обнаженный торс трясся от беззвучного смеха.

— Фарис! — прошипела Рыжик.

Он вскинул руки. — Что? Он выглядит странно.

— Нет, не выглядит, Малыш Клык. Он выглядит счастливым, — сказал Брам, поднимаясь обратно на ноги и закидывая руку мне на плечо. Фарис проследил за движением, и я обвил рукой талию Брама, давая мне идеальный угол, чтобы показать этому маленькому засранцу средний палец. Что я и сделал. Он тоже это увидел, поднимая свой средний палец к губам и прокалывая подушечку острым клыком. Разговор продолжался вокруг нас, пока мы злобно смотрели друг на друга.

Этот сумасшедший ублюдок позволил крови натечь достаточно, чтобы начать капать по его пальцу. Он поднес его ко рту, раскрашивая губы красным, все это время показывая мне средний палец. Надув свои окровавленные губы, он поцеловал свой палец, затем послал мне воздушный поцелуй и пару раз щелкнул зубами для убедительности.

Мне не

Голос Рыжик стал напряженным и эмоциональным. — Я просто... Я так счастлива, что мы все будем вместе, когда станем родителями. Я так по вам всем скучала, и мне кажется, что даже мысль о том, что могло бы случиться, будет преследовать меня в кошмарах до конца моей жизни. — Ее нижняя губа дрожала, и это чуть не разбило мое черное сердце.

— Иди сюда, Детка, — промурлыкал Кай, садясь на стул. — Садись ко мне на колени. Слишком долго я не держал тебя. — Кам подвел ее и усадил на колени Кая, который не теряя времени прижался лицом к ее шее, делая глубокие вдохи ее запаха.

Они оба вздрогнули от прикосновения. Казалось, мы все просто отчаянно нуждались друг в друге. Нам нужно было снова почувствовать связь, потому что если мы вместе, ничто не сможет нам навредить.

Сразу после битвы Хол сказал нам убираться оттуда и идти отдыхать. К счастью, травмы Балара от битвы удалось исцелить, и он остался помогать Холу. Молодой охранник, Йорис, тоже выжил, хотя у него останется ужасный шрам от линии волос вниз по правой стороне лица на всю жизнь.

Изгнанные не задержались после того, как Азраэль упал. Они заявили, что не желают участвовать в каком-либо восстановлении правительства, что их работа сделана. Мы были благодарны им, конечно. Они все еще вызывали у меня мурашки своими масками, но их сила была непревзойденной, как и уровень их безумия.

Уже шли разговоры о праздничном бале на следующий вечер, чтобы отметить нашу победу и возвращение здоровья в королевство. Так что у нас было чуть больше двадцати четырех часов на отдых и все остальное, что мы решим делать.

Фарис скользнул по комнате и плюхнулся на пол между ног Сейдж, положив голову ей на внутреннюю сторону бедра. Ее руки сразу же запутались в его волосах, его глаза закрылись от прикосновения. Мои собственные глаза скользнули по комнате к человеку, которого я не видел слишком долго. Я знал, что он смотрит на меня, потому что я чувствовал это. Я всегда буду чувствовать Фишера. Его внимание зажигало мою кровь каждый раз. Когда его глаза цвета меда встретились с моими, магия пульсировала между нами.

В три шага я оказался перед ним, лишь немного возвышаясь над ним. — Привет, красавчик. Я скучал по тебе. — Я поднес руку к его лицу, желая почувствовать гладкость его щеки под большим пальцем. Он отшатнулся, и боль пронзила меня. — Что такое? — спросил я, сбитый с толку.

— Я... — начал он, и покачал головой, как будто пытался избавиться от мыслей, которые мучили его. — Прости. Слоан, я... я просто прошел через кое-что, и... Черт. — Он провел руками по лицу, его выражение было болезненным.

— Что бы это ни было, мы разберемся. Мы всегда разбираемся. — Я попытался успокоить его, а также отодвинуть на задний план свои собственные чувства. Я был почти уверен, что то, что случилось, не было тем, что я сделал. И все же, тот факт, что он не хотел моего прикосновения, что он не жаждал его так же сильно, как я... Это сильно ранило. — Хочешь поговорить об этом? — спросил я. Даже я слышал боль в своем голосе. Мне это ненавистно.

Его глаза искали мое лицо. — Можно мне сначала просто обнять тебя?

— Боги, Фишер, тебе даже не нужно спрашивать. — Я открыл руки и принял его. Сначала он был напряжен, медленно обвивая руками мою талию, но затем я почувствовал, как его щека прижалась к моей груди. Он дрожал в моих объятиях, и в тот момент я не хотел ничего больше, чем знать, кто причинил ему боль и что они сделали, чтобы я мог заставить их заплатить за это. Это было не то воссоединение, которое нам было должно.

— Все в порядке, малыш. Все в порядке, — прошептал я, поглаживая его по спине.

— Ты пахнешь собой, — пробормотал Фишер. — Это действительно ты, да?

Ужас поселился в моем желудке, и вдруг у меня появилось предчувствие того, через что он, возможно, прошел.

— Да, Фиш. Это я. Никто не причинит тебе вреда. Я люблю тебя. — Он слишком скоро поднял голову с моей груди, и я почувствовал тепло его тела. Его глаза блестели от непролитых слез.

— Они делали вещи... Ну, один охранник в частности делал вещи со мной. — Он глубоко вздохнул, и мое сердце бешено забилось в груди. Я отчаянно хотел узнать, что с ним случилось, и в то же время я не знал, готов ли я услышать это.

— Что он сделал? — мягко спросил я.

— Он насиловал меня... неоднократно. Притворяясь тобой, — признался Фишер, и мне показалось, что земля уходит из-под ног.

— Нет. — Это было единственное слово, которое имело смысл в тот момент.

— Да. Да. Я знал, я знал, что это не ты. Я знаю это сейчас, и я знал это тогда. Но просто видя тебя здесь, чувствуя твое прикосновение... Все кажется испорченным. Мне нужно быть уверенным, что это ты.

Я кивнул. — Я понимаю. Я сделаю все, что тебе нужно. Мне так жаль, Фишер. Пожалуйста, скажи мне, что этот человек мертв, потому что если нет, тебе придется дать мне час, чтобы покрасить стены в красный цвет.

— Не волнуйся об этом, — горько ответил он. — Он определенно мертв, хотя я не дал ему той смерти, которую он заслужил.

Мы смотрели друг на друга несколько мгновений. Наши отношения были бурными. То, что началось из необходимости, превратилось во что-то гораздо большее. Мы уравновешивали друг друга, поддерживали друг друга. Мы определенно были влюблены друг в друга.

— Запах помогает, — пробормотал он. — Он не пах тобой.

— Нет, думаю, он не пах, потому что ты знаешь настоящего меня, Фишер. Я бы никогда не взял у тебя ничего без согласия. Я хочу тебя, всегда. Но я хочу, чтобы ты хотел меня в ответ. Понимаешь, что я имею в виду?

— Понимаю. — Он замолчал, снова вглядываясь в мое лицо. Он поднес руки к моей груди, медленно ощупывая мои плечи, спускаясь к грудным мышцам. Ощущение его рук на моем теле было нирваной.

— Что я могу сделать? Скажи мне, как помочь тебе. Я сделаю что угодно, — умолял я.

— Поцелуй меня, — хрипло попросил он, и я отстранился, шокированный просьбой.

— Ты уверен? Я хочу, чтобы

Розовый цвет расцвел на бронзовых щеках Фишера. Мне нравилось, когда он краснел для меня. Он был таким красивым. — Напомни мне, Слоан. Напомни, как нам хорошо вместе, и никогда не отпускай меня.

— Никогда, — прорычал я, обвивая рукой его шею и притягивая к себе. Наши губы встретились в мягчайшей ласке, как перышко, едва касаясь гладкой обнаженной кожи. Дразня и щекоча, разжигая желание большего. Маленький всхлип сорвался с его губ и упал в мои, и я с жадностью проглотил его. С большим намерением я позволил себе погрузиться в поцелуй, мягко проводя языком по шву его губ. Это был вопрос. «Все в порядке? Ты впустишь меня?»

Когда его рот открылся, и его теплый язык скользнул по моему, я получил ответ. «Да. Я впущу тебя. Просто позаботься обо мне». И это было то, в чем он никогда не должен был сомневаться — я всегда буду заботиться о нем. Я всегда буду заботиться о каждом в этой комнате, потому что правда в том, что я любил их всех по-разному. Они все были моими, и я был их.

Руки Фишера переместились на мое лицо, углубляя поцелуй. Моя голова закружилась от эйфории этого ощущения, которое, как я думал, было потеряно. Это был гребаный кайф. Я не знал, сколько я простоял там, целуя его, поклоняясь его рту своим. Со стоном он в конце концов откинулся и прикусил нижнюю губу. Он никогда не выглядел более сексуальным, чем когда делал это. Он знал, что это со мной делает.

— Ты в порядке? — Мой голос был похож на разговор сквозь стекло, хриплый как черт.

— Я люблю тебя, Слоан. Спасибо.

— Ладно, всем нужно перестать целоваться хотя бы на время душа, — взмолилась Рыжик, и я обернулся через плечо, чтобы увидеть, как Кай вылизывает ее шею. Фарис приподнял ее юбку и рассматривал довольно заметную синюю вену, которую я мог видеть через всю комнату. Кам и Брам смотрели на этих троих так, будто они были тарелкой закусок, которую они не могли дождаться, чтобы попробовать.

— Это было слишком долго, Детка, — простонал Кай, качая головой.

— Я знаю, и я согласна, поверьте мне... Но я не могу сказать, когда в последний раз принимала душ, и я очень хочу смыть с себя битву, прежде чем что-то еще произойдет, — сладко потребовала Сейдж, медленно и неловко вставая с колен Кая.

Брам пересек комнату огромными шагами, помогая ей встать. — Моя Золотце, — прошептал он, притягивая ее к себе. — У меня есть идеальная идея.

Она посмотрела на него сквозь полуприкрытые веки, и он одарил ее многозначительным взглядом. — О. О да. Это идеальная идея.

— Что? — спросил Кам, наливая себе напиток из бара.

— В ванной Брама есть огромный горячий бассейн. Он будет достаточно большим для всех. О, я не могу дождаться, чтобы залезть в него. Отведи меня туда сейчас, демон, — драматично взмолилась Рыжик, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу, как будто могла упасть в обморок.

— Такая драматичная, милая, — пробормотал Фиш, приближаясь к ней. Я впитывал то, как она дрожала, когда его руки легли ей на плечи. Мой член определенно оценил вид ее, зажатой между Брамом и Фишером. Адреналин все еще был на высоте — я был возбужден как черт. Я уже сражался, и мне нужно было трахаться. Скоро.

Если Фишер еще не был готов к этому, я уважу то, что ему нужно. Я сам был жертвой ментальных игр с изменением облика, и восстановление после этого — очень личный путь. То, как все смотрели на Рыжик? Я был не единственным, кто чувствовал первобытное желание отметить и заявить права.

Громко хлопнув, я прервал транс. — Можем мы переместиться в ванну? Я готов помыться.

Глаза Брама впились в меня, когда он сверкнул дикой улыбкой. — Все собирайтесь вокруг и держитесь крепче.

Я положил руку ему на плечо, и мое проклятие «Мать твою...» было прервано, когда нас затянуло в бездну. Ненавижу это дерьмо.

Сейдж

Теплая вода плескалась у моей шеи, когда я плыла в подогреваемом бассейне. Мое тело горело под интенсивными взглядами моих мужчин, которые все смотрели на меня голодными глазами. Я хотела их. Всех. Рука опустилась на мое обнаженное бедро, и меня потянули назад, заставляя мои ноги опуститься, когда меня прижали к чьей-то груди. Ощущение твердого как камень члена, прижатого между моими ягодицами, заставило мой живот низко сжаться.

— Маленькая Детка, — промурлыкал Кай в мое ухо. — Я скучал по тебе, и клянусь, если я не прикоснусь к этой сладкой киске и не вдохну твой сладкий аромат в ближайшие десять секунд, я сойду с ума.

Мои глаза закатились, когда его рука скользнула ниже, между моих ног. Влага, которую он там нашел, заставила его урчание стать громче.

— Как она себя чувствует, брат? — прорычал Кам, его глаза пылали жаром.

Я застонала, когда зубы Кая укусили мою шею.

— Она чувствуется как наша. Не так ли, Детка? Ты хочешь, чтобы мы показали тебе? Тебе нужно, чтобы мы напомнили тебе, как хорошо быть нашей? Звезды, я скучал по этой сладкой киске.

— Кай, — выдохнула я, когда он скользнул двумя пальцами глубоко в меня.

— Что он с тобой делает, Светлячок? — Мои глаза метнулись к Фарису. Я увидела, как он сидит на краю бассейна, ритмично поглаживая себя.

— Он прикасается ко мне, — простонала я.

— Да? — спросил Брам. — Где? Где он к тебе прикасается? Тебе приятно, Золотце? Может быть, ты хочешь, чтобы мы все прикоснулись к тебе одновременно, а?

— Пожалуйста, — взмолилась я, когда Кай покачивал бедрами у моей задницы.

— Пожалуйста, что, маленькая ведьма? — поддразнил Кам, шагнув передо мной.

— Заставьте меня кончить. Пожалуйста. — Я снова застонала, когда большой палец Кая начал кружить по моему клитору, моя голова упала на его плечо, где его губы легко нашли мою шею. Я взвизгнула, когда восхитительная боль пронзила мои соски. Кам теперь играл со мной, и я с жадностью обвила ногами его талию, отчаянно желая как можно большего контакта.

— Я хочу съесть эту киску, малыш. Ты этого хочешь? Хочешь почувствовать, как мой язык трахает тебя? Как я слизываю тебя? Положи ноги

— Правильно, босс. Ешь эту киску. — Кай подбадривал Кама своими грязными словами, и, черт возьми, тот не остался в долгу.

— Черт, это так горячо, — услышала я, как простонал Слоан. Моя голова повернулась в его сторону, и я увидела, как он сидит рядом с Фарисом. Эти двое смотрели на шоу, сжимая свои кулаки.

— Гуппи? — спросила я, ища моего сладкого мага.

— Я здесь, милая, — ответил он, его плавный голос раздался откуда-то из-за моей головы.

— Подойди и поцелуй меня, — взмолилась я. — Пожалуйста, Гуппи. — И вот он уже здесь, как раз когда Кам пронзил меня языком, и я закричала в экстазе. Фишер наклонился, взяв мой рот в жестком поцелуе. Руки Кая скользнули по моей спине к заднице, когда он начал двигать меня по лицу Кама. Эти двое задавали темп, а я просто плыла, позволяя себя полностью ублажать. Удовольствие нарастало быстро с каждым движением моих бедер. Я взбиралась на этот пик быстрее и быстрее, пока мой оргазм не обрушился на меня, как цунами, обрушивающееся на берег, как волны бассейна плескались о каменные стены вокруг нас. Я слышала несколько рычаний, эхом разнесшихся по пещере ванной. Я знала, что мы только начинаем, но, святое дерьмо.

Кам слизал мое лоно, вылизывая столько моей влаги, сколько мог. — Я никогда не насыщусь, малыш. Ты на вкус как рай. — Я заерзала, мой клитор внезапно стал гиперчувствительным.

— Приведи ее сюда, — приказал Брам, его голос был полон власти, и мое тело наполнилось возбуждением, когда я задавалась вопросом, что он задумал. Он теперь сидел рядом с Фарисом, Слоан все еще рядом с ними, все трое с твердыми как камень членами во всей красе, их ноги свисали в воду. У меня потекли слюнки. Как мне так повезло? Шесть красивых мужчин, и все они мои.

— Куда ты хочешь ее? — спросил Кай, когда мы скользили по мелкой воде.

— Прямо между моих ног было бы отлично, — ответил Брам, грязно усмехаясь. Я отцепилась от Кая и двигалась через воду в своем собственном неторопливом темпе, глядя снизу вверх в золотые глаза моего демонического принца. Ну, я полагаю, теперь он был королем, не так ли?

— Ты хочешь почувствовать мой рот, Брам? — Я приподнялась, опираясь ладонями на его бедра. Его большая рука легла на мою щеку, когда он смотрел на меня сверху вниз. Что меня очаровало в Браме с нашей самой первой встречи, так это его интенсивность. Он был так уверен в себе все время. Он точно знал, чего хочет, и не боялся сказать это или даже взять это, если на то пошло. Это было таким возбуждающим.

— Я хочу все, Золотце. Твой рот, твою задницу, твои сиськи и твою киску. Все это. Но пока твой рот подойдет. — Он направил мое лицо вниз, к головке его блестящего члена. Я с жадностью открыла рот, отчаянно желая попробовать его. Его вкус попал на мой язык, как укол героина в вены. Господи, он был весь мужской красотой. Он застонал, когда я проглотила его.

— Черт, — прошипел он, когда я коснулась его горла. Я потянулась вверх, чтобы сжать его яйца, такие полные и тугие. Я не могла дождаться, когда он изольет свою сперму по мне; демон во мне хотел все это прямо сейчас. Хотел на своей коже. Во рту. Хотел пахнуть им, чтобы каждая женщина в этом королевстве знала, что этот самец принадлежит мне.

— Ты сражалась сегодня, как гребаная королева, Золотце. Но звездами клянусь, ты сосешь этот член, как богиня. — Руки скользнули по моему позвоночнику, и я приподняла задницу, жаждущая любого внимания. Мне нужно было чувствовать нашу связь.

— Можно я прикоснусь к тебе, милая? — спросил Гуппи. Его руки остановились прямо над моей задницей.

Я вытащила Брама изо рта и взглянула назад. — Конечно, можно. Я хочу, чтобы ты это сделал. Ты нужен мне, Гуппи. Трогай меня, лижи меня, трахай меня. Я твоя. — Его глаза выглядели почти болезненными на мгновение. Прежде чем я успела спросить, что случилось, я почувствовала, как его руки движутся по моим бедрам и палец скользит между моих ягодиц.

Брам повернул мою голову обратно к нему, заставляя мой рот снова накрыть его длину. Я кружила языком, стремясь доставить ему удовольствие. Стоны, срывающиеся с его губ, подстегивали меня, в то время как ощущение мягких губ на моем позвоночнике вызывало во мне дрожь.

— Черт, я скучал по тебе, Золотце, — выдохнул Брам. Похоть в воздухе стала настолько густой, что я почти могла видеть, как она кружится вокруг нас, удерживая нас в этом бассейне, пленников друг друга. Брам откинулся назад, опираясь на ладони, его красивый живот был полностью на виду.

— Малыш Клык, — крякнул он. — Иди сюда. — Мои глаза метнулись к Фарису, который смотрел на мой рот вокруг Брама с безудержным желанием. В мгновение ока он стоял рядом с нами.

— Чего ты хочешь, большой демон? — игриво спросил Фарис, его член гордо стоял, когда он упер руки в бока и посмотрел на Брама сверху вниз.

— Я хочу кое-что попробовать, — признался Брам. О, боги. Он собирается отсосать ему? Если он отсосет ему прямо сейчас, я думаю, я умру. Буквально. Я пережила битву с чистым злом, но мысль о том, как мой большой рыжий демон трахает рот моему кровавому магу? Я определенно умру от обезвоживания. Всхлип вырвался из моего рта, прежде чем я осознала это, и глаза двух моих парней мгновенно остановились на мне.

— Как думаешь, Светлячок? Думаешь, мне стоит попробовать то, что задумал Брам? — Голос Фариса был хриплым и полным соблазна. Я нетерпеливо кивнула, и меня встретили несколько глубоких смешков моих других парней.

— Ты действительно грязная маленькая ведьма, не так ли? — спросил Кам. Его рука была под поверхностью воды. Я могла сказать по тому, как напрягались мышцы его руки, что он ласкал себя.

— Пожалуйста, — взмолилась я, слова были невнятными, так как мой рот в данный момент был набит.

— Пожалуйста, что, Принцесса? Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к Фарису? Хочешь посмотреть, как я пробую его, пока ты пробуешь меня? — Брам поднял бровь в вызове, и да, я официально умирала. Два пальца скользнули в

— Это всего лишь я, милая, — прошептал Гуппи позади меня, кружа пальцами глубоко внутри моего тела.

Глаза Брама скользнули по телу Фариса, остановившись на его члене. Он облизнул губы. — Я скучал по этому члену. Я никогда не думал, что буду фантазировать о чем-то подобном...

— Ты не один, — плавно ответил Кам, хотя я заметила, что его глаза на мгновение метнулись к Каю. Гребанный ад, эти мужчины. Откуда они взялись? Из какого-то восхитительного котла страстей, созданного в аду, — я хотела, чтобы они затащили меня туда, держали в плену.

— Не так уж трудно подсесть на вид мужчины с твоим членом во рту, — прогрохотал Слоан. Он сидел близко к Браму и имел лучший вид. Фарис потянулся вниз, неторопливо поглаживая себя. Я заметила блестящую капельку на головке его члена. Он уже истекал от возбуждения.

— Фарис, — продолжил глубокий голос Слоана. — Засунь свой член ему в рот. Пусть он тебе отсосет.

Я смотрела, продолжая медленно двигать головой вверх-вниз, как Фарис злобно смотрит на Слоана, его клыки медленно удлиняются. Он шагнул вперед, поставив ноги по обе стороны от Брама, который все еще опирался на руки, на идеальной высоте.

— Ложись, Брам, — прошептала я, не отрывая губ от головки его члена. — Если ты ляжешь, я смогу смотреть. — Мне не терпелось увидеть, как это развернется.

— Грязная ведьма, — похвалил меня Кай, скользя по воде, наклоняясь, чтобы сжать мой подбородок и глубоко поцеловать. Ему было все равно, что я только что лизала член другого мужчины. Он хотел меня, несмотря ни на что. Я слышала, как Кам крякнул, когда Кай кружил языком у меня во рту, и я знала, что Кай пробует моего демона.

Он повернул мою голову обратно к Браму и Фарису. Мой демон теперь лежал на спине, а Фарис медленно опускался на колени. Кам внезапно оказался с другой стороны, наклоняясь к моему уху и шепча: — Смотри на них, малышка. Я хочу видеть, как сильно тебе нравится за ними наблюдать.

— О, боги, — простонала я. Мои глаза расширились, когда большие руки Брама скользнули по задней поверхности бедер Фариса, побуждая его наклониться над его головой. Первое касание языка Брама к члену Фариса заставило обоих моих мужчин застонать. Фарис зашипел, засовывая свою толстую, жирную длину в жадный рот Брама.

Большой палец внезапно закружил мой клитор, и я застонала еще громче. — Черт.

Слоан усмехнулся. — Тебе нравится? — Мои глаза метнулись к нему, и я увидела, что ему это явно нравится, судя по его впечатляющей эрекции.

— Святая королевская сосательная мать... — взревел Фарис, когда костяшки пальцев Брама побелели, сжимая его бедра. Его руки скользнули вверх, сжимая задницу Фариса, притягивая его глубже в рот, заставляя его трахаться.

— Правильно, Фарис. Трахни его лицо. — Глубокий голос Слоана ударил меня прямо в лоно. Мой оргазм нагрянул из ниоткуда, пронзив меня, когда мое тело пульсировало вокруг толстых, талантливых пальцев Фишера.

Кам грубо сжал мои волосы, откидывая мою голову назад и заставляя мое лицо смотреть в его зеленые глаза. — Ты такая сексуальная, когда кончаешь. Я мечтал о тебе каждую ночь, пока мы были в разлуке, малышка. Скажи мне, ты мечтала о том, как мой большой член наполняет тебя?

— Господи, — простонал Кай от слов Кама. Мои глаза расширились, когда другая рука Кама протянулась через мое тело. Он грубо схватил Кая так же, как держал меня, и притянул нас обоих к себе. Сначала целуя меня, затем обращая свое внимание на нашего Альфу, который практически скулил от потребности. Я задыхалась — я не могла помочь. Я была так близко. Я видела, как их языки сражаются друг с другом. Их твердые, мокрые тела прижимались друг к другу. О боги, это было слишком.

— Сексуальные ублюдки, — прошептала я, заработав усмешку от Фишера, который опустил рот к моей шее и начал нежно покусывать кожу.

— Брам! Ты, негодный демон! — закричал Фарис. Мы все посмотрели и увидели, как средний палец Брама кружит вокруг задницы Фариса. — Я сейчас кончу тебе в глотку, Брам. Если ты не хочешь, нужно остановиться сейчас же. — Брам издал нечеловеческий рык, заталкивая член Фариса в самое горло, в то время как его средний палец нежно проник в его отверстие. Его хвост скользнул вверх, обвиваясь вокруг тугих яиц Фариса. О. О, мои луны. Я смотрела, как горло Брама работает, проглатывая каждую каплю, которой его кормил Фарис. Мое тело горело. Мне нужно было выбраться из воды, иначе я сгорю.

— Вытащите меня, — взмолилась я неизвестно кому, и меня внезапно вытащили из воды и осторожно посадили на край бассейна. Обычно я бы чувствовала себя неловко сейчас. Я была больше, чем когда-либо. На данный момент мой живот был настолько распухшим, что я не могла видеть свои ноги или колени, сидя здесь.

— Ты в порядке, котенок? — спросил Слоан, протягивая руку и проводя костяшками пальцев по моей руке.

— Черт возьми, да, я в порядке! — Я ухмыльнулась ему. — Просто так чертовски жарко все время. Ты не можешь ожидать, что я буду смотреть, как вы глотаете члены друг друга, и не загореться.

Кай откинул голову и рассмеялся. — Значит, мне не стоит сосать член Папочки? — поддразнил он, и я не упустила из виду, как вспыхнули глаза Кама.

— О нет, ты определенно должен. Ты должен сделать это. Если ты хочешь, я имею в виду. Мне бы понравилось, если бы ты, ну, сделал это с Камом... — Я тараторила. Я сцепила пальцы над животом, чтобы не жестикулировать вместе с бормотанием.

Кай подмигнул мне, прежде чем повернуться к Каму. — Иди сюда, Громовой Папочка. Наша маленькая ведьма хочет, чтобы тебе отсосали. — Кам зарычал, двигаясь через воду, как гребаный водный бог. Его длинные волосы мокрыми волнами спадали на грудь, и вода капала с его бороды. Его татуировки, казалось, сверкали в свете.

Он практически швырнул Кая на пол вокруг бассейна, прежде чем сам вылезти из воды. Они оба были тверже камня, полностью возбуждены. Абсолютное видение мужественности.

Кай упал на колени, его рука обхватила Кама. Блеск пирсинга привлек мое внимание, и я обнаружила, что у меня самой потекли слюнки. Прошло слишком много времени с тех пор, как я пробовала его на вкус.

— Подойди сюда, ближе.

Кай усмехнулся, пододвигаясь ко мне на край бассейна. Теперь Кам стоял между нами, и мы наклонились вместе, проводя языками от его основания к головке. О, как же это было горячо.

— Давай взорвем мозг Папочке, Детка, — поддразнил Кай, улыбаясь

Я чувствовала, как напрягается член Кама, и знала, что он в секундах от финала. — Трахни меня, — простонал он, сжав челюсть. — Гребаный прими это. — Его тело содрогнулось, когда Кай и я ждали щека к щеке, пока он не опрыскал нас своей спермой, и боже, как же он кончал. Густые струи его горячей спермы попали нам на лица, и я услышала звуки оргазмов всех моих парней вместе с ним. Я потянулась вниз и сжала Кая, сделав несколько сильных движений, прежде чем почувствовала, как его желание достигает апогея. Его язык высунулся, и я видела, как он слизывает сперму Кама со своей губы, и секунду спустя он кончил мне в руку, сильно.

— Святое дерьмо, — выдохнул Фишер.

— Можно и так сказать, брат, — прогрохотал Фарис.

— Можно мне вздремнуть? — Я внезапно почувствовала себя чертовски истощенной. Какого черта я думала, устраивая семерку после гребаной битвы? Похоже, я все еще была Сейдж, членовая ведьма и укротительница змей. По крайней мере, теперь они трахали друг друга — это дало бы мне небольшую передышку. Проблема в том, что даже мысль о том, как они трахают друг друга, возбуждала меня.

Все снова скользнули в воду, чтобы помыться. Усталость быстро подкрадывалась. Волнение прошло, и наши связи были удовлетворены.

— Я позабочусь о том, чтобы наши спальные места были готовы, — объявил Брам, выходя из бассейна и направляясь к вешалке с полотенцами.

— Мы будем все вместе, да? — Мне ненавистна была мысль о том, чтобы снова разлучаться с кем-либо из них. Гуппи внезапно оказался рядом со мной, переплетая свои пальцы с моими.

— Не волнуйся, малыш, — сказал он мне, чувствуя мое беспокойство. — Никто из нас не спустит с тебя глаз еще очень долго.

— Хорошо. Это хорошо. — Я была облегчена. Угроза была устранена, но память о том, через что нас заставили пройти Азраэль и Лори, всегда будет здесь. Я ненавидела, что даже в смерти они все еще владеют нашими умами.

Парни вытирались, огромными полотенцами, которые были больше похожи на гребаные одеяла. Я предположила, что здесь нужны полотенца для демонов мужского размера. Гуппи хотел пройти мимо меня, и я протянула руку, схватив его за руку. Его глаза цвета меда искали мое лицо в поисках вопроса.

— Вы двое идете? — спросил Фарис, завязывая полотенце на голове.

Мои глаза оставались прикованными к Гуппи, пока я отвечала Фарису. — Мы догоним.

— Не задерживайся, Золотце. Тебе нужен отдых. — Остальные собрались вокруг Брама. Слоан бросил затянувшийся взгляд на нас двоих, и мои глаза метнулись к Фишеру как раз вовремя, чтобы увидеть, как он опускает взгляд на воду. Что бы ни происходило, я знала, что мне нужно выяснить это наедине.

— Мы будем сразу за вами, ребята. Разогрейте мне постель? — спросила я с надеждой. Боже, теплая кровать с целой кучей одеял и подушек звучала так хорошо.

— Без проблем, Росток. Одна разогретая постель, уже идет! — Кай ухмыльнулся мне и послал воздушный поцелуй.

— Возьмитесь за руки, — приказал Брам остальным парням, протягивая свою. Они образовали круг, и затем их не стало.

Я развернулась и посмотрела на моего сладкого мага. Его кудри были густыми и дикими, благодаря влажности в комнате, но его глаза были печальными. Такими печальными.

— Что случилось, Гуппи?

Фишер

Все, что я мог делать, это стоять и смотреть на ее обеспокоенное лицо. Меня не должно было удивлять, что она знает, что со мной что-то не так. Она вздрогнула, и я взял ее за руку, уводя обратно в тепло бассейна. Давая себе время подумать, как ответить на этот вопрос.

— Что случилось, Гуппи? — Как я мог вообще начать рассказывать ей, что случилось со мной? Я все еще чувствовал себя сломленным и грязным. Я знал, что то, что произошло, было не моей виной. Я был гребанной жертвой. Боги, одно это слово вызывало у меня тошноту. Я не хотел быть жертвой.

— Милая, — начал я, но больше никаких слов не было. Я видел, что ее глаза затуманились от непролитых слез, и я просто не мог этого вынести. — Пожалуйста, не плачь из-за меня... Мы все в безопасности и снова вместе, и это главное.

Она покачала головой. — Это не все, что важно, и ты это знаешь. Ты знаешь, что случилось со мной? В тот день, когда я сбежала со Слоаном?

— Нет, — ответил я. Глядя в воду, я желал, чтобы она могла смыть пятно с моей души.

— Азраэль чуть не изнасиловал меня, Гуппи.

Мне показалось, что мои легкие сжались в груди, когда мои глаза встретились с ее. — Что? — прорычал я. Я двинулся через воду и обнял ее. — Мне так жаль, милая. Ты в порядке?

Ее руки обвили мою талию, давление ее беременного живота прижималось к моему собственному. Ее тело так изменилось, и все же она была самым красивым созданием, которое я когда-либо видел. Беременность шла ей на пользу. Она выглядела как какая-то богиня плодородия.

— Я рада, что он мертв, — пробормотала она мне в грудь. — Я сильно ударила его ногой по члену.

— Хорошо, — ответил я. — Это наименьшее, что заслужил этот ублюдок. Как ты себя чувствуешь сейчас, со всем этим? — Может быть, она рассказывала мне это, потому что на каком-то уровне знала, что я пережил нечто подобное.

Ее большие зеленые глаза смотрели на меня, попадая прямо в сердце. — Я чувствую себя свободной.

Облегчение исходило от нее волнами, но в нем также была та самая подводная волна беспокойства за меня. Даже после всего, через что она прошла, она все еще ставила всех остальных во главу списка. Это была она в своей основе — любящая и понимающая женщина с золотым сердцем. Она дала мне так много, и мне нужно было быть с ней честным сейчас. По правде говоря, я боялся, что она будет смотреть на меня по-другому, но я должен был доверять нам, нашим отношениям.

— Почему ты не хотел прикасаться ко мне раньше? — прошептала она.

Я глубоко вдохнул через нос. — Дело не в том, что я не хотел. И я прикасался к тебе. Ты чувствовалась идеально. Твое великолепное тело, обернутое вокруг моих пальцев, как и должно быть.

— Но? — Она

— Но я не знал, что смогу, — честно ответил я. Ее лоб нахмурился. — Когда меня держали здесь в плену, меня пытали ежедневно.

— О боги. — Ее руки взлетели ко рту.

— Они хотели получить от меня информацию. Они хотели знать о Фарисе и о том, как он появился. Я отказался сломаться, поэтому они старались сильнее. — Я зажал нос пальцами; мое дыхание уже становилось более прерывистым. — Я не уверен, как долго меня продержали в заточении к тому времени; все уже расплывалось в тот момент. Так что это должно было быть значительное время. В любом случае, демон, который меня допрашивал, был особенно садистом. Я был привязан к стулу, и появился Слоан. Я был в восторге — взволнован, понимаешь? Наконец-то он был жив и со мной, и мы собирались выбраться отсюда, блядь. — Лицо Сейдж было белее призрака, когда она переваривала мои слова. — Я довольно быстро понял, что это на самом деле не Слоан. Но он продолжал возвращаться, снова и снова.

— Нет. — Она так сильно покачала головой, что вода слетела с кончиков ее коротких волос. — Гуппи, нет.

— Я знаю, милая, — мягко сказал я, когда слезы начали капать из наших глаз. Мне казалось, что мое горло смыкается, и я был уверен, что тяжесть моих собственных эмоций раздавит меня. Моих. Собственных. Эмоций. Не тяжести чужих эмоций — нет. Это были только мои. Еще один эффект того, что у меня был свой собственный разум и тело. У меня больше не было Фариса, чтобы смягчать удар, брать на себя часть бури.

Внезапно Сейдж рванула через воду, направляясь к краю бассейна. О, черт. Она уходит от меня. Неужели я ей так же противен, как и сам себе? Мое собственное любопытство не дало мне промолчать, и мой голос сорвался, когда я спросил: — Что ты делаешь?

Она посмотрела на меня через плечо, и мои глаза расширились. Ее зеленые глаза светились золотом. Какого черта? — Я собираюсь убить их. Всех. — Крик разочарования вырвался из нее, когда она подняла дрожащие руки к волосам, дергая их. — Я хочу забрать твою боль. Я хочу, чтобы я могла схватить эти воспоминания своими руками и уничтожить их.

Я грустно покачал головой. — Я знаю это чувство, милая. Я хотел сделать это для стольких людей. Если бы был способ сделать это для себя, я бы сделал. Я не знаю, как вернуть себя к тому, кем я был раньше.

Я мог бы никогда больше не выносить чужого прикосновения. В бассейне, позади нее, контролируя ситуацию... Мое желание к ней было непреодолимым. Мне нужно было прикоснуться к ней, заставить ее тело пульсировать вокруг моих пальцев. Однако мысль о том, что она прикасается ко мне, или кто-то из парней прикасается ко мне — особенно Слоан... Черт.

— Они пытались сломать меня. Они так старались, блядь. — Моя голова опустилась, и я в сотый раз задался вопросом — почему я не был достаточно сильным? Черт возьми, мне было так стыдно, но я должен был сказать ей. Она должна была знать, что тот человек, которым я был раньше, не был тем, кто стоит здесь сейчас. — Я думаю, им это удалось, Сейдж. Я думаю, они сломали меня.

Рыча, она покачала головой. — Нет. Ты не сломлен. — Я не мог отвести взгляд от ее золотых глаз, которые сверкали от эмоций. Гнев, страх, печаль, защита, любовь.

— Я не хочу быть сломленным. Я не хочу вздрагивать каждый раз, когда один из вас пытается прикоснуться ко мне, — прошептал я, когда вода мягко двигалась вокруг наших ног.

— Гуппи, я хочу почувствовать твое сердцебиение. — Она подняла ладонь в вопросе. Это всего лишь Сейдж, моя пара, мать моих нерожденных детей. Я в безопасности. Я в безопасности. Я повторял эти слова, когда кивал. Медленно она протянула руку, почти как будто я был загнанным в угол зверем, который мог укусить ее в любой момент. Ее кончики пальцев коснулись моей груди, и я вдохнул. Огонь пробежал по мне, наша связь вспыхнула, напоминая мне, что вот это? Это было всем.

— Ты не сломлен, — повторила она, прижимая ладонь прямо к моему бьющемуся сердцу. — Ты изранен и побит. Ты силен и один из лучших мужчин, которых я когда-либо знала. В любое время, когда ты почувствуешь себя чем-то меньшим, чем мой, я буду здесь, чтобы напомнить тебе.

Моя рука внезапно сжала ее, а другая была прижата к ее сердцу. Наши глаза встретились, и магнитная сила, казалось, удерживала меня там. Я не мог бы отвести взгляд, если бы попытался.

— Я думаю, что могу забрать их, Гуп. Все во мне требует, чтобы я забрала эту травму из тебя. Пожалуйста, позволь мне попытаться? Я люблю тебя, несмотря ни на что... Но если я смогу забрать их, навсегда, хочешь ли ты этого? Я не буду пробовать без твоего согласия, Гуппи.

— Почему ты думаешь, что можешь? — спросил я, искренне любопытствуя.

— Я сделала два укола. Я думаю... Я думаю, я переняла твои способности, — выдохнула она, ее глаза были широко раскрыты и все еще прикованы к моим.

— Ты можешь читать мои эмоции?

Она кивнула. — Я не могла до того, как коснулась тебя, но теперь могу. Ты чувствуешь отвращение и стыд, но ты также полон надежды. Надежды, что я смогу сделать это для тебя?

Не отрывая от нее взгляда, я упал на колени. — Пожалуйста, помоги мне, милая. Я умоляю тебя. Я не могу... Я не могу...

— Я знаю, малыш. Я знаю, как это больно. Отдай это мне, — прошептала она, проводя руками по моим волосам. Зеленые и золотые нити цвета начали кружиться вокруг нас двоих, ее глаза искали мои, и затем там, я почувствовал ее присутствие. Это противоречило каждому фибру моего существа, всему моему обучению, впустить ее в свою голову. Но я впустил.

Я смотрел, как черные, запятнанные воспоминания в виде тумана начали обвиваться вокруг ее рук. Я начал паниковать, не желая, чтобы эти гнусные образы были в ее мозгу. О боги, что я наделал? Как раз когда туман начал подниматься к ее шее, ее глаза вспыхнули черным, и туман рассеялся, звуки моих прошлых криков эхом разнеслись вокруг нас, пока последняя его часть не исчезла.

Мы повалились вместе, тяжело дыша, крепко обнимая друг друга.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Сейдж, вытирая влагу с моих щек.

— Как будто у меня лучшая женщина во

— Мой Гуппи, — прошептала она, ее глаза блестели от слез.

— Весь мой гребаный мир. — Я притянул ее к себе, беря ее рот с лихорадочным желанием, которое она возвращала мне. Это была Сейдж. Что бы мы ей ни бросали, она бросала это обратно, обычно сильнее. Гребанная совершенная.

— Я люблю тебя, — выдохнула она, покусывая мою нижнюю губу. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Это было довольно интенсивно.

Мои руки не могли перестать касаться ее кожи, искать контакт, где только могли. — Я более чем в порядке. Я так по тебе скучал.

Она быстро поцеловала меня в губы, прежде чем встать с решительным видом, ее глаза снова засветились золотом. — Мне нужно кое-что сделать.

— Подожди, что?

Она вышла из воды, и в тот момент, когда ее нога коснулась каменного пола, все затряслось. Сначала небольшая дрожь. Затем интенсивность усилилась, ее крылья, хвост и рога взорвались из ее тела, когда ее гнев нарастал.

— Милая, — мягко сказал я, медленно направляясь к ней. Ее хвост дернулся, и ярость внутри нее была настолько сильной, что почти душила меня. Земля качнулась, когда она сделала шаг от меня. — Дерьмо. Дерьмо. — Я ускорился через воду, отчаянно желая остановить ее. Ее магия бушевала, и это был идеальный рецепт для катастрофы.

Низкое рычание Сейдж разнеслось по комнате, когда звук отразился от сводчатых стен. Волосы у меня на затылке встали дыбом от этого животного звука. Без предупреждения ее крылья распахнулись на полную ширину, и лианы взорвались отовсюду. Они поползли по стенам и, казалось, выскользнули из самого бассейна. Блядь.

«Ребята, вам нужно немедленно вернуться. ПРЯМО СЕЙЧАС!» — рявкнул я, открывая ментальную связь с другими пятью мужчинами, которые смогут помочь ее усмирить. Мои глаза расширились, когда я увидел, как лианы начали ползти за ней, как змеи.

Я выпрыгнул из бассейна и последовал за ней, не спуская с нее глаз. Воздух вокруг меня стал заряженным, и звук хлопка — сопровождаемый ругательствами — дал мне знать, что остальные прибыли.

— Какого черта она делает? — потребовал Брам, бросаясь ко мне. Шестеро из нас шли позади нее, земля все еще тряслась. Пока ничего не опрокидывалось и не падало со стен, так что я считал это хорошим знаком.

— Она хотела поговорить о том, что произошло, пока мы были в разлуке, поэтому я рассказал ей. Или начал... и она сорвалась. Ее гребаные глаза светятся! Она сказала, что собирается убить их всех, но я думал, она успокоилась. Похоже, она переняла наши способности, благодаря тому дополнительному уколу, который она сделала во время битвы — ей действительно удалось удалить некоторые воспоминания из меня. Затем это началось, и я не знаю, что происходит.

— Светлячок, — позвал Фарис, и лианы замерли на месте, переплетаясь друг с другом, как живые существа. — Светлячок, мы нужны тебе. Пойди к своим парням, позволь нам обнять тебя. — Мы затаили дыхание, когда она медленно повернулась к нам.

— Она чувствует угрозу, чувствует, что ее семья в опасности. Самки драконов — особенно беременные, близкие к родам — не известны своим терпением или всепрощением, когда дело касается их пар и детей, — объяснил Брам, настороженно глядя на нее. — Я уверен, что инъекции тоже все усилили.

— Луной клянусь, — прошептал Кай, глубокое урчание раздалось из его груди. Светящиеся глаза Сейдж метнулись к Каю, когда она услышала этот звук. — Детка. Ты выглядишь красивой. — Кай моргнул, и его глаза преобразились, почти совпадая с глазами нашей женщины.

Ее грудь вздымалась, когда она смотрела на Кая, и звук, который я слышал только от него раньше, медленно вырвался из нее. Это было урчание, расслабляющий звук — мурлыканье.

— Господи, — прошептал Кам в благоговении. — Теперь она оборотень?

Тряска наконец прекратилась, и лианы начали уползать, исчезая в стенах и скрываясь из виду. Мы все стояли, как гребаные дураки, глядя на нашу пару. Она выглядела как воплощение богини плодородия. Ее большие груди были набухшими, как и ее живот, когда она стояла гордо, обнажаясь перед нами. Красные линии появились на ее бедрах и животе в какое-то время нашей разлуки. Ее тело растянулось и преобразовалось, чтобы подготовиться к рождению двух детей.

— Я... мне нужно... — всхлипнула она, ее глаза снова стали зелеными, когда мы набросились на нее.

— Что бы тебе ни было нужно, малышка, мы поможем, — пообещал Кам.

Слоан обнял ее сзади. — Что случилось, котенок? Тебе нужно лечь? — Мое сердце сжалось при виде того, как он держит ее, его большие руки лежат на ее животе. Это было самое красивое зрелище, которое я когда-либо видел.

Вспышка внезапной боли заставила меня согнуться пополам, это болезненное давление в животе ударило меня, как кувалда.

— Какого черта, брат? — Фарис был рядом со мной в мгновение ока, подбадривая меня говорить. Но я не мог.

Что за новая херня?

Я уперся руками в колени и поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сейдж зеркально отражает мою позу, мы вместе тяжело дышали. Ужас наступил, когда мы оба осознали в один и тот же момент, что происходит.

— Что мы можем сделать, Золотце? Пожалуйста, ради любви, скажи мне, что делать! — рявкнул Брам, расхаживая взад-вперед.

— Нужно найти Балара, — крякнул я, и все мои братья повернулись, чтобы посмотреть на меня.

Кай успокаивающе провел рукой по руке Сейдж. — Что? Зачем?

— Найдите Балара, — сквозь зубы процедила наша женщина. — Скажите ему, чтобы собирал сумку, потому что я еду домой.

Тишина. Полная тишина.

— О боги. Хорошо. Он казался довольно крутым парнем. У него эта вся изысканность, и мне это действительно нравится, но я просто не думаю, что он подходит для нашего гарема. — Фарис скрестил руки и оглянулся на нас. — Я готов поставить на голосование. Все, кто за, скажите «да».

— Что значит, ты едешь домой? — спросил Брам, полностью игнорируя Фариса.

— Я имею в виду... — Она сделала паузу и глубоко вздохнула. Ее глаза встретились с моими, и я снова почувствовал сдавливание, как большую резинку вокруг талии. Сладкие милостивые судьбы. — Кто-нибудь, отвезите меня в мой собственный дом прямо сейчас и привезите моего чертова лекаря, потому что у меня начались роды.

Схватка нарастала, и я скривился.

— О. Да. Ладно, дети идут... — пробормотал Брам, глядя в пустоту. — Я просто пойду... Балор... Да... — Он споткнулся на несколько шагов, прежде чем исчезнуть, чтобы найти лекаря.

— Милая, твоя магия — что происходит с твоей магией? — Она была могущественной и раньше, но то, что я только что видел, было совершенно другим уровнем. Ее глаза мерцали, зеленый сменялся золотым. — Я все еще собираюсь убить этих ублюдков. Как только вытащу этих детей. Время убивать!

— Маленькая ведьма, пожалуйста, присядь сюда. Иди сюда. Брам скоро вернется. — Кам обнял ее за талию и направил к длинной скамье, вырезанной из камня. Он накинул на нее большое полотенце, закрепляя его под мышками.

Слоан кружил рядом, а Кай и Фарис, казалось, не могли усидеть на месте. — Рыжик, расскажи нам о магии. Ты в порядке? Это, наверное, из-за той гребаной вакцины, — процедил он сквозь зубы.

Снова началось сдавливание. Гребанный ад.

— Я в порядке! — рявкнула она, откидываясь на стену и закрывая глаза. — Где, черт возьми, Балор?!

Как по команде, Брам и Балор оба появились из ниоткуда, доктор бросился к ней и взял ее за руку. — Расскажи мне все.

— Рассказать тебе все? — фыркнул Кай. — У нее, блядь, роды, мужик! Сделай что-нибудь!

Балор издал глубокий смех. — И что вы предлагаете мне сделать? Лекарь может сделать только так много. Роды у каждой женщины идут в своем темпе. Это может пройти быстро или занять несколько дней.

— Дней? — Сейдж практически застонала от этого откровения, когда Балор кивнул, подтверждая, что она слышала правильно.

— Она хочет домой, мужик. В свой дом. Что ты посоветуешь? — потребовал Кам, проводя руками по волосам.

Балор на мгновение задумался. — Я думаю, королева может рожать там, где чувствует себя в наибольшей безопасности и комфорте. Я подготовлю свою медицинскую сумку и встречу вас в королевских покоях через пятнадцать минут. — Затем он исчез.

— Светлячок, — прошептал Фарис, опускаясь рядом с ней и проводя пальцами по ее волосам. — Я люблю тебя.

Она слабо, но искренне улыбнулась. — Я люблю тебя, Гадюка.

У меня начались спазмы в животе, и я видел, как ее лицо из счастливого превратилось в гримасу. — Отвезите меня домой. Сейчас! — Она застонала от боли, и все пришли в движение. Мы все собрались вокруг нее, чтобы Брам мог перенести нас отсюда, чтобы переодеться и подготовиться к встрече с Балором.

Взгляд Слоана встретился с моим, и его выражение чистого ужаса чуть не лишило меня дыхания. Протянув руку, я переплел наши пальцы и почувствовал, как часть страха уходит, когда он смотрел на наши соединенные руки. Медленно его глаза вернулись к моему лицу, и я улыбнулся.

— Мы собираемся стать отцами, — прошептал я, мои слова были только для него.

— Я не могу поверить, что это происходит. Это действительно происходит, Фиш. Я, блядь, в ужасе.

Я рассмеялся. — Человек, который не знает страха, боится пары маленьких девочек?

Он нахмурился. — Я, возможно, ничего не знаю о детях... или о девочках, если на то пошло. Но что-то подсказывает мне, что эти двое будут самыми опасными в своем крошечном виде. Именно тогда они сделают меня своим рабом на всю жизнь.

— Ну, — я сжал его руку. — У тебя будет еще пять «рабов», чтобы посочувствовать. Мы все скоро попадем под их чары.

Брам шагнул к кругу, завершая его. — План такой: мы оденемся, и как только прибудет Балор, я открою портал, и мы уйдем. Когда я привел Балара, я послал весть Холу, так что он, вероятно, будет ждать нас. — Он глубоко вдохнул. — Итак. Поехали.

Комната закружилась, и мы приземлились обратно в огромной спальне Брама. Кай и Фарис поспешили найти Сейдж что-нибудь надеть, и громкий стук в дверь заставил нас вздрогнуть. — Где моя дочь?! — прогремел Хол, его стук звучал скорее как удары всем телом.

— Бога ради, — выругался Слоан, исчезая из нашей комнаты, чтобы открыть дверь.

— Вот, Детка. Это должно быть удобно. Я знаю, как ты любишь ночные рубашки, — сладко сказал Кай, натягивая ей на голову мягкое хлопковое платье. Она убрала крылья и хвост, так что оно легко упало на ее тело. Она улыбнулась. — Спасибо, Кай. — Мой адреналин продолжал бить ключом, пока я двигался по комнате, собирая одежду, чтобы надеть.

Хол ворвался в комнату, и я прикрыл член. — Ты сошел с ума? Она была голой две секунды назад!

Он даже не взглянул на меня, направляясь к кровати, опускаясь на колени и беря ее за руку. — Дикая. Мне сказали, что время пришло. Это так?

— Да, время пришло. — Она широко улыбнулась, и Хол резко вдохнул, уронив лицо на руку. Я все еще не мог понять его эмоции, но мне не нужна была моя магия, чтобы сделать это. Этот мужчина был горд. Он любил свою дочь безмерно. Он был, в этот момент, завершен.

Глаза Сейдж блестели, пока Хол оставался стоять перед ней на коленях. — Я так горжусь тобой, моя храбрая дочь. Звезды воистину благословили меня в тот день, когда подарили мне тебя. — Он встал и сделал шаг назад, но Сейдж поднялась с кровати и бросилась ему на шею. Глаза Хола были широко раскрыты, как блюдца, но вся его поза быстро растаяла в довольстве. Я был уверен, что не единственный, кто видел одинокую слезу, скатившуюся по его щеке.

— Я люблю тебя, папа, — провозгласила Сейдж, и он отпустил ее, отстраняясь, чтобы посмотреть на ее лицо. Все мы беззастенчиво наблюдали, как наша пара переживает этот момент со своим отцом.

— Что ты сказала? — ахнул Хол, и я вдохнул, когда волна чистого счастья исходила от него. Это был первый раз, когда я уловил что-то от него, и это было ошеломляюще. Сейдж чувствовала себя любимой и защищенной своим отцом, и он был невероятно счастлив. Они смотрели друг на друга так, что трудно было поверить, что они знают друг друга всего несколько коротких месяцев.

— Я сказала, я люблю тебя, — повторила она со всхлипом.

Нижняя губа Хола дрожала. — После этого.

Она просияла ему. — Папа. Я сказала, я люблю тебя, папа.

Рот Хола открылся, чтобы ответить, но ничего не вышло. Сейдж снова обняла его, давая ему время прийти в себя. — Я так сильно люблю тебя, моя дикая девочка. Ты красивая, храбрая и сильная. Спасибо, что позволила мне заслужить твою любовь и доверие. Я останусь здесь, в Бесмете, и наведу порядок. Вейрин

Мы были готовы идти. Балор должен был появиться с минуты на минуту.

— Что мне сказать Миранде? — спросила Сейдж, поднимая бровь.

Хол усмехнулся. — Скажи ей, что то, что я хочу ей сказать, не подходит для ушей моей дочери.

— О боги, фу, — Сейдж скривилась, и мы все рассмеялись, как раз в тот момент, когда Балор появился в комнате.

— Скажи ей и Энни, что я скучаю по ним обеим и скоро увижу их. — Он поцеловал ее в лоб и подвел к нам, прежде чем встретиться взглядом с каждым из нас. — Позаботьтесь о моей дочери и моих внучках. Я никогда не встречал более преданной группы мужчин в своем существовании, и я счастлив называть каждого из вас семьей. Счастливого пути. Наслаждайтесь этим моментом.

Ему не нужно было говорить, почему он хотел, чтобы мы наслаждались этим. Мы все знали, что это было потому, что это было украдено у него. Он не только пропустил рождение своего ребенка, но и пропустил все ее детство. Оглядываясь на своих братьев, я знал, что ни у кого из нас нет ни единого шанса воспринимать это как должное. Брам простер ладонь к просторной каменной стене, и портал взорвался. Сейдж вышла вперед, став перед нашей группой и оглянувшись через плечо.

— Пришло время вернуться в Изумрудные Озера. Я еду домой.

С улыбкой на лице она исчезла, и мы последовали за ней.

Мы всегда будем следовать.

Сейдж

— Слушайте меня, вы, хреновы, узловатые, жеребцы-производители, сукины дети! — прорычала Золотце, когда очередная схватка прошла, позволяя ей вдохнуть. Она использовала каждую возможность для вдоха с умом, проклиная всех нас, но в основном Слоана и меня за то, что мы ввели ее в это состояние.

— Ты думаешь, я шикарный жеребец? — Я выпятил грудь, довольный этим комплиментом.

— Это... не... комплимент! — Она откинулась на подушки, фыркнув от раздражения.

Балор дал ей лекарство и использовал свою целительскую магию, чтобы уменьшить боль, но моя пара была истощена. Когда он предсказал, что ее роды могут длиться несколько дней, он не ошибся. Прошло уже более двадцати четырех часов. Он заверил нас, что девочки находятся в оптимальном положении для безопасных, естественных родов, но с каждым часом мы все становились все более тревожными. Фишеру пришлось уйти в гребаный лес двенадцать часов назад, потому что если он находился в одной комнате с ней, это его обездвиживало.

Оказывается, Балор был демоном многих талантов и смог поставить какой-то физический блок на способность Фиша чувствовать ее боль, но этого было недостаточно. Между плачем и криками Золотца, бесконечным нытьем и метаниями Кая, нервными хмурыми взглядами Слоана, вертолётным отцовством Кама, нелепыми вопросами Фариса и моим собственным волнением... Для нашего эмпата это было слишком.

Мы решили выходить из комнаты по часу, чтобы Фишер мог побыть с ней наедине. Она сказала ему, что не хочет, чтобы он проходил через эти ментальные пытки, но он сказал, что настоящая пытка — сидеть одному в лесу и не участвовать в родах. Мы должны были позвать его, когда придет время рожать.

— Это слишком долго. Я не думаю, что это нормально. Где этот чертов демон? Балор?! — заорал Кай, выбегая из спальни, превращенной в импровизированный родильный зал. Фарис проскользнул внутрь, гордо неся большую буханку хлеба и банку виноградного джема.

Прищуренные глаза Золотца следили за ним с точностью серийного убийцы, и я начинал беспокоиться за наши жизни, если эти дети не родятся скоро. Мы все смотрели, как он положил все на розовую кушетку, прежде чем выбежать из комнаты, бормоча проклятия.

— Какого черта он делает? — спросил Слоан, скрестив руки на груди.

Фарис влетел обратно в комнату, прежде чем кто-либо успел ответить. У нас не было ответов. Фарис делал что хотел. Он гордо поставил шестисрезный тостер на ее комод и включил его в розетку. Балор и Кай вернулись, и лекарь заверил оборотня, что да, это нормально. Особенно для мамы в первый раз. Телу потребуется время, чтобы подготовиться к родам. Кай не хотел этого слышать, и Кам схватил его за затылок как раз вовремя, чтобы остановить его от нападения на Балара.

Звук опущенного рычага тостера вернул внимание к Фарису.

— Проголодался? — спросил Балор, открывая свою сумку с принадлежностями.

Лицо Фариса скривилось от отвращения. — Как будто я стал бы есть это дерьмо. Это для моей Светлячка. Как вы скоро увидите, она стала довольно... свирепой. Бетти сказала мне на кухне, что она страдает от голода. Болезнь, легко излечимая перекусами.

— Я... надеру... его милую задницу... — тяжело дышала Золотце. Слоан провел рукой по лицу и застонал. Фарис прищурился на Слоана, и я воспринял это как сигнал вмешаться.

— Малыш Клык, — прошептал я, подходя к нему и улыбаясь в попытке разрядить обстановку. — Это было мило с твоей стороны. Где ты взял такой большой тостер?

Он широко улыбнулся моему интересу и начал перечислять характеристики этого супертостера. — Я подумал, что это будет хорошо, потому что знаешь, у нас большая семья. — Его глаза расширились. — Мне, наверное, стоит купить еще один. У нас скоро будет еще двое ртов. Я не потерплю ссор за тостер за завтраком. Это не кажется здоровой обстановкой. Плюс, я читал, что малышам очень нравятся тосты и все такое. У них также было клубничное варенье, и оно выглядело как кровь, так что я подумал, что мне, возможно, понравится?

Я не мог поверить своим ушам. Он попробовал варенье? Из всех продуктов? — Ну? Тебе понравилось?

От этой мысли по его телу пробежала дрожь, и он покачал головой. — Нет, блядь. Оно все... желеобразное и дрожащее. Одного маленького лизания было достаточно, чтобы понять, что это не для меня. Как можно есть такую еду? Гребанные психопаты. — Он был настолько серьезен, что я не мог сдержать громкого смеха. — Я знал, что ты согласишься со мной. Я никогда не видел себя в сексуальной связи с демоном, у которого дырявая задница, но вот мы здесь.

Он хлопнул меня по плечу и направился к кровати. — Какого черта? — выругался я и посмотрел на Слоана, Кая и Кама. Все трое тряслись от смеха, пытаясь быть тихими. Я налетел на них.

— Моя задница не дырявая. Продолжайте смеяться, ублюдки. Однажды у нас будет соревнование на самую тугую задницу, и я гарантирую вам, что выиграю. Это будет целое событие!

Они засмеялись еще громче, и

— О, я слышал. Бьюсь об заклад, там будет жесткая конкуренция. — Слоан усмехнулся мне.

Я наклонился и прошептал: — Ладно, засранцы. Смейтесь сколько хотите... но запомните мои слова, я выиграю с большим отрывом. Тогда не будет преувеличений! — Я показал им всем средний палец и ушел под их громовой смех.

Опустившись рядом с моей королевой, я взял ее за руку, и она улыбнулась мне. Ее лицо раскраснелось и блестело от работы, которую она проделывала последний день. — Ты великолепна, Золотце.

— Ха. Ты смешной, Брам. Над чем вы смеялись? — Ее глаза на мгновение закрылись, когда Балор ощупывал ее живот, его руки мягко светились, пока он творил свою магию.

— Ничего, принцесса. Они все просто завидуют моему превосходному телосложению. — Я бросил язвительный взгляд на смеющихся дураков.

— Как она, док? — спросил Кам, взяв себя в руки и присоединяясь к нам у кровати.

Балор убрал руки и улыбнулся Золотцу. — Идеально. Все идеально. Можешь попросить Бетти принести подготовленные для родов принадлежности? Мне нужно, чтобы кто-то принес стопку чистых полотенец, и лучше всего будет привести Фишера. — Каждый мужчина в комнате окружил кровать в мгновение ока, за исключением Фариса, который вскочил на ноги и выбежал, крича о своем брате.

— Что? Время? Наконец-то? — почти всхлипнула Золотце.

— Да, моя королева. Твое тело готово. Ты чувствовала желание тужиться?

Моя прекрасная пара замешкалась. — Ну... я чувствовала, что моя задница вот-вот отвалится во время последних схваток...

Мои широко раскрытые глаза метнулись через кровать к Каму, Каю и Слоану, которые отражали мое ошеломленное выражение. Если я не ошибался, большой Громовой Папочка выглядел довольно бледным.

Балор усмехнулся. — Это звучит примерно правильно.

— О боги, вот еще одна... — Дыхание Золотца перехватило, когда сильная схватка охватила все ее тело. Фишер, Фарис и Бетти появились как раз в тот момент, когда она стихла. У Фиша была стопка полотенец, которую он немедленно доставил к кровати. Фарис и Бетти поставили корзину, полную трав, кристаллов и кто знает чего еще, на столик, который мы приготовили для этой цели.

— Милая. — Фиш опустился рядом с ней и погладил ее по щеке. — Ты почти там, хорошо? Боль скоро пройдет.

Еще одна схватка, и она испустила ужасный крик. Я не мог слышать ее в такой боли. Боги, я бы хотел забрать у нее эту агонию.

— Ей лучше встать на четвереньки, — объявила Бетти, подходя с пучком сухих трав, которые она разложила в жестяной поднос и подожгла. — Это был единственный способ, которым я смогла родить, и именно так она появилась на свет. Это хорошая поза.

Бетти знала, что Лори мертва, хотя подробности еще не обсуждались. Слишком много всего происходило, чтобы вдаваться во все детали. Рик, Хантер и Рэнди Роджер тусовались в коттедже Бетти, чтобы дать нам всем уединение. К всеобщему удивлению, сестра Золотца, которая должна была быть здесь, отсутствовала. Хантер заверил нас, что она в безопасности, но там была история. К сожалению, ни у кого из нас сейчас не было времени беспокоиться об этом.

— Думаешь, тебе было бы удобнее? Мы можем помочь тебе перевернуться, — предложил Балор.

— Боги, да. Я больше не могу лежать на спине. Помогите мне, пожалуйста, помогите мне, — умоляла она, ее глаза взывали к каждому из ее парней. Тонкая простыня была на ее ногах, и она давно сняла ночную рубашку, сказав, что спортивный бюстгальтер удобнее.

— Хорошо, малыш. Давай, устроим тебя поудобнее, — успокоил Кам, убирая ее простыню. Вместе мы помогли ей занять более удобную позу, и она застонала от облегчения, когда позволила своему животу коснуться матраса, давая возможность вытянуть спину.

Она уже была обнажена ниже пояса, и Балор велел ей повернуться лицом к краю кровати и свесить ноги через противоположный край. Это позволит ему поймать детей.

Ее руки так сильно тряслись, что я не видел, как она сможет удерживать себя, но она справилась. Наша женщина была такой сильной. Бетти взяла маленькую стеклянную баночку из своей корзины и окунула пальцы в прозрачную жидкость. Она провела пальцами по лбу Золотца, носу и губам, бормоча какое-то заклинание.

— Сладкое дитя, я так горжусь. Ты скоро узнаешь, что значит любить по-настоящему. С этим нет ничего сравнимого. Это как я люблю тебя. Пусть звезды благословят тебя и проведут через роды в безопасности, — прошептала Бетти, вытирая непослушные слезы с ее лица. — Наслаждайся этим моментом со своими парнями. Я скоро вернусь, чтобы встретить твоих сладких девочек.

Золотце протянула руку и крепко сжала руку Бетти. — Я не могу. Мне больно, Бабушка. О боги, как же больно!

— Ты можешь и ты сделаешь это, Сейдж Уайлдс. Ты самое сильное существо в этой комнате. Сосредоточься сейчас, почувствуй комфорт своих парней, присутствие звезд и вытолкни этих детей, — строго сказала ей Бетти. Черт, у меня даже не было детей, которых нужно выталкивать, а я почувствовал, как сам попробовал вытолкнуть.

Золотце кивнула, отпуская руку своей бабушки. — Я люблю тебя, Бабушка.

Старая ведьма улыбнулась. — Я знаю. Увидимся скоро. — Она повернулась, чтобы посмотреть на каждого из нас. — Позаботьтесь о ней и сообщите, как только сможете. Я буду в своем коттедже с остальными. — С этими словами она вышла из комнаты.

— О, бляяяяя! — закричала Золотце, опуская голову на кровать, чтобы заглушить крики.

Балор встал позади нее, оценивая обстановку. — Тужься, моя королева. Тужься через боль. Ты можешь это сделать.

Кусок тоста пролетел по воздуху, за ним еще один и еще один.

— Какого черта ты сейчас делаешь, ты, ненормальный?! — рявкнул Слоан.

Фарис зарычал, продолжая разбрасывать хлеб. — Он весь сгорел. Испорчен. Мне нужен нетостер. Это дерьмо!

— К черту тосты, Фарис! Иди сюда! — закричала Золотце, выводя его из паники.

Он бросился к ней и взял ее за руку. — Прости. Я нервничаю, — пробормотал он. Золотце не ответила, так как новая волна боли быстро накрыла ее.

Я забрался на кровать и провел рукой вверх и вниз по ее спине. — Ты справишься, Золотце. Моя маленькая воительница. Тужься, принцесса. Продолжай тужиться.

— Аааа, меня прокляли! — взвизгнула она в одеяла.

— Рыжик, ты почти у цели. Давай, ты справишься. Мы здесь, с тобой. — Голос Слоана был серьезным, но, казалось, он дал ей именно то, что было нужно в тот момент.

— Тужься, тужься, тужься! Вот так. Вот и первая, — объявил Балор, и мне показалось, что мое сердце сейчас выпрыгнет из груди.

С животным криком Золотце выложилась на полную. Я смотрел в изумлении, как Балор держит крошечного, вертлявого ребенка с красным

Она повалилась на бок, тяжело дыша. — Я сделала это?

— Ты сделала это, Детка. Боги, ты сделала это. — Кай поцеловал ее в голову, и Кам подошел с прохладной влажной тканью, чтобы вытереть ей лицо.

— Кто перережет пуповину? — Балор оглянулся и усмехнулся, когда мы застыли. — Ах, да ладно вам. Это маленький разрез.

— Кай, — сказала Золотце, улыбнувшись нашему Альфе, пока Фарис и Фишер зажали ее между собой, каждый держа ее за руку.

Взгляд Кая метнулся к ней, его рот открылся. — Да? Правда?

Я не мог сдержать смеха, когда он начал подпрыгивать на цыпочках от возбуждения. Кай внезапно посмотрел на меня, и его лицо упало. — О, я... То есть, Брам, ты должен сделать это.

— Что? Почему?

— Я просто подумал, потому что у нее такие же волосы, и ты ее...

Я медленно покачал головой, сначала медленно, а затем более решительно. — Я ее кто? Отец? — Я посмотрел на свою семью, всех нас вместе и живых, разделяющих этот момент. — Независимо от того, кто стал отцом этого ребенка, или любого другого, которым звезды нас благословят, я клянусь любить каждого ребенка, рожденного в этой семье, как своего собственного. Эта маленькая принцесса не только моя. Она наша. Пожалуйста, Кай. — Я похлопал его по плечу. — Перережь пуповину, брат.

— Лучше не скажешь, — согласился Кам, его голос был сдавлен от эмоций.

— Я так взволнован! — Кай подпрыгнул, буквально, к концу кровати, и Балор объяснил, что ему нужно делать.

— Ты была идеальна, милая. Я так тебя люблю, — прошептал Фиш Золотцу, целуя ее в щеку.

Фарис смотрел в изумлении, как Кай перерезает пуповину, и я внезапно заметил крошки тоста, разбросанные в его волосах. — Абсолютно потрясающе, Светлячок. Спасибо, что подарила нам такой подарок.

Балор осторожно отнес ребенка к столу. — Позволь мне привести ее в порядок. Отдохни немного, моя королева.

Маленькие крики разносились по комнате, и с затянувшимся взглядом на мою маленькую воительницу я подошел к Балору. Мне нужно было увидеть лицо моей дочери вблизи.

— Тсс, маленькая принцесса. Мы отведем тебя к твоему папочке через минуту. У твоей мамы еще есть работа, — ворковал Балор, вытирая ее. Он взглянул на меня через плечо. — Сними рубашку, Ваше Величество. Младенцам нужен контакт кожа к коже.

Слезы затуманили мое зрение, когда я чуть ли не сорвал с себя рубашку. — Куда мне... Я имею в виду, нужно ли мне... — Черт, я не мог даже сформулировать предложение. Я никогда раньше не держал ребенка на руках.

— Присядь вон там, на кушетку.

— Хорошо, да. — Я побежал к этой штуке. Балор был закутан в мягкое кремовое одеяло, которое я собирался заменить на то, которое связал сам, как только смогу. Сверток в его руках был таким маленьким. Таким хрупким. Я посмотрел на кровать и увидел, что Золотце смотрит на меня с любовью, прежде чем ее лицо сморщилось, превратившись в выражение крайней боли.

— О боги, мне нужно тужиться!

Балор быстро положил ребенка мне на руки, прижимая его тело к моей груди. Он осторожно укутал ее одеялом, прежде чем броситься обратно к моей паре. Остальные помогали Сейдж вернуться в положение, когда я услышал самый маленький воркующий звук, который я когда-либо слышал. Мое сердце растаяло в лужицу, прежде чем я даже взглянул на ее лицо.

Как магнит, наши глаза встретились, как только я посмотрел вниз, и мне пришлось подавить рыдание, застрявшее в горле. Пухлые красные щеки, большие ореховые глаза с золотыми крапинками и дикая копна рыжих волос. — Милая девочка, — прошептал я, проведя рукой по макушке ее головы. Боги, я никогда не чувствовал ничего более мягкого. Мое лицо было мокрым, мое сердце было полно, и моя душа пела от счастья. Этот момент был тем, которого, как я думал, у меня никогда не будет.

Время, проведенное в плену, момент, когда мои колени коснулись того деревянного пола, и меня пригнули вниз, Азраэль, размахивающий тем массивным топором... Внезапное рыдание застало меня врасплох, когда я смотрел на свою идеальную дочь.

Я уже прожил долгую жизнь. Демонов воспитывают грубее, чем людей или кого-либо, кто живет в этом мире. Смерть для нас — это просто следующий этап. Новое начало. Разочарование и душевная боль, которые я чувствовал в то, что, как я думал, были моими последними секундами — зная, что я больше никогда не займусь любовью со своей парой и не проснусь с ней, обернутой вокруг моего тела, что я пропущу не только рождение моих детей, но и честь узнать, какими женщинами они вырастут... Я был уверен, что никогда не чувствовал ничего более разрушительного в своей жизни.

Но вот я, со своей семьей, держу одного ребенка и собираюсь встретить следующего. Она завозилась в одеяле, вырывая меня из мыслей и возвращая в настоящий момент, именно туда, где я и хотел быть. Я не хотел ничего упустить. Она высвободила одну руку и быстро поднесла ее ко рту. Неловко она пыталась засунуть свой маленький кулачок в открытый рот, и я мягко помог направить его. Как только ее кулачок попал в рот, она начала сосать и чавкать, как дикий маленький монстр, и я рассмеялся.

— Ты скоро сможешь поесть, маленькая свинка. А пока ты проведешь время со своим Папой. Иди сюда, — прошептал я, перекладывая ее так, чтобы больше ее обнаженной кожи прижималось к моей груди. Она начала биться, как маленький монстр, которым она быстро становилась, и я вскрикнул, когда почувствовал глубокий сосок на своем соске. Подняв ее повыше, я помог ей снова засунуть кулачок в рот. — Я знаю, что ты голодна, но у Папы для тебя ничего нет. Эти грудные изюминки предназначены только для визуального удовольствия. Звездами клянусь, ты можешь оторвать материнские с такой силой.

— Тужься, маленькая ведьма! Ты почти закончила. — Голос Кама вырвал меня из моего оцепенения, вызванного ребенком.

— О боги, так больно. Так больно!

— Балор! — рявкнул Фишер. — Что происходит?

Комната взорвалась, когда Балор поднял руки, и мы обнаружили их покрытыми темной кровью. Моя Золотце рыдала, продолжая пытаться родить другого ребенка.

— Этот ребенок больше первого. Я даю вам пять минут, чтобы родить ее, или мне придется везти ее на операцию во дворец. — Он положил руку ей на живот. — Ребенок пока в порядке, но меня беспокоит количество потери крови. Были внутренние разрывы.

— Что ты имеешь в виду? Что это вообще значит?! — потребовал Фарис.

— Это значит, что ее тело многое выдержало, и это сказалось. После родов мне

Золотце застонала. — Нет. Я могу это сделать. Я могу... — Еще один крик.

— Идите сюда, братья. Все прикоснитесь к ней. Мы передадим ей нашу силу, и, надеюсь, это даст ей достаточно энергии. — Слоан наклонился к ней, убирая влажные волосы с ее лица. — Ты так хорошо справляешься, малыш.

Я подошел как можно осторожнее, не желая облажаться и уронить ребенка. Глаза Фишера не отрывались от маленькой рыжей головки, выглядывающей из одеяла на моей груди, когда я сел и протянул левую руку, обхватывая кулак Золотца, запутанный в одеялах.

— Хорошо, моя королева. Сделай еще один большой толчок, позволь магии твоих парней наполнить твои резервы и укрепить твое тело. Она здесь — она готова встретиться с тобой, — проинструктировал Балор, когда руки всех нас засветились нашей магией. Само тело Золотца приобрело зеленое свечение, а затем радуга цветов окутала ее тело.

— Сейчас! Тужься изо всех сил!

Крик, который она издала, был душераздирающим. Моя прекрасная, измученная женщина-воин. Я молился всем, кто слушал, чтобы это было все. Она сделала достаточно. Пусть этого будет достаточно.

Новый пронзительный крик пронзил воздух, и мы все с изумлением смотрели на пухлого темноволосого ребенка, который громко плакал.

— Ты сделала это, Росток! Черт возьми, ты сделала это! — закричал Кай, слезы текли по его лицу. Его улыбка была, вероятно, самой широкой, которую я когда-либо видел.

— Еще один толчок, и ты действительно закончила. У тебя две прекрасные дочери, моя королева. Кам, иди сюда и держи это под ней, вот так. — Балор указал на честное ведро. С каких пор это стало скотным двором?!

— Что? Для чего это? — Кам шагнул рядом с Балором, который вытирал все еще плачущего ребенка как мог.

— Послед. Теперь, кто перережет пуповину? — Он оглянулся и остановился на Слоане. — Не желаете ли вы?

Слоан глубоко вздохнул. — Фарис?

Мой Малыш Клык вздрогнул, услышав свое имя. — Да?

— Хочешь? Перерезать пуповину?

Рот Фариса открылся. — Правда? — Все его лицо засияло, и это было одно из самых красивых зрелищ, которые я когда-либо видел.

— Да. Я хочу, чтобы ты сделал это, — ответил Слоан, быстро моргая, и я поймал взгляд обожания, которым его одарил Фишер.

— Почему? — Фарис прищурился с подозрением.

— Потому что я не хочу, чтобы ты упускал что-то еще, — пробормотал хмурый маг, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока Фарис смотрел на него, затем стремительно подлетел и обнял Слоана, поднимая его на несколько дюймов над землей.

— Спасибо! — Он поставил Слоана обратно на землю и в мгновение ока оказался рядом с Балором. — Что мне делать? Мне использовать зубы?

— Я думаю, мы просто используем эти хирургические ножницы, если вы не возражаете, — ответил Балор своим сухим тоном, заставив меня усмехнуться. Он протянул Фарису ножницы, указывая, где резать.

— Никто из них этого не почувствует? — спросил Фарис, обеспокоенный.

— Нет, совсем нет. Просто отрежь здесь, и тогда мы сможем ее помыть.

Фарис усмехнулся, перерезая пуповину, и затем Балор унес ребенка к столу. — Просто держи это ведро на месте, Кам. Послед выйдет с минуты на минуту.

Я видел, как пот выступил на лбу Кама. — Здесь много крови, Балор.

Золотце застонала, ее зубы были сжаты. — Тужусь сейчас.

— Сладкие боги в небесах, — выдавил из себя Кам, и я не мог сдержать громкого смеха.

— Эй, Кай, тебе лучше помочь ему, — крикнул Слоан со своего места у Балара и Фариса.

Кай присоединился к Каму, и выражение его лица было одним из тех, которые я никогда, никогда не забуду. Глаза широко раскрыты от ужаса, рот открыт от шока. — Звездами клянусь, — выдохнул он.

Хлюпающий, чавкающий звук ознаменовал истинный конец. То, что произошло дальше, вошло в историю как величайшее зрелище, которое я когда-либо видел.

— Это... самое отвратительное... Я... О нет. — Кам наклонился и его вырвало рядом с ведром, в котором лежал послед.

— Нет, Кам. Нет, я тоже не выношу, когда кого-то рвет. Не делай этого! — закричал Кай, закрывая глаза и уши руками. Кам встал и вытер рот, его лицо было лишено какого-либо цвета.

— Ты только что блевал?! — завизжала Золотце в одеяло, собираясь перевернуться на бок, не осознавая, что двое идиотов позади нее не убрали ведро. Когда она двинулась, все ведро опрокинулось, и послед выплеснулся на ноги Кама и Кая.

— Какого хрена! — закричал Слоан, наблюдая за всей сценой в шоке.

— Это похоже на большой кровавый блин, — заметил Фишер, бесполезно.

Кам что-то пробормотал, и его глаза закатились. — Черт, он падает!

Фарис был позади него в мгновение ока, поддерживая Кама ровно настолько, чтобы смягчить его падение. — Да. Он вырубился, — спокойно заметил Малыш Клык. — Как думаешь, от рвоты или от последа?

Сейдж

Говорят, что невозможно представить глубину любви матери к своим детям, пока не станешь ею сама. Теперь я поняла.

Мой первенец был меньше из двух и самый капризный, но только когда она была голодна. Что, как ни странно, казалось, все время. Она всегда жевала свои крошечные ручки, очень драматично чавкая и причмокивая. Брам прозвал ее своим маленьким монстром.

На самом деле, именно Кам придумал ей имя. Они двое быстро подружились, и когда она действительно начинала плакать, Кам немедленно бросал все, что делал, и брал ее на руки. Это было похоже на волшебство — она всегда успокаивалась у него.

Через два дня после рождения мы все еще не решили, как их назвать, и моя маленькая рыжеволосая девочка орала на весь дом. Кам взял ее у меня и вернулся через полчаса, рассказав, как сидел с ней на заднем крыльце — утреннее солнце пробилось сквозь облака, и лучи купали их в свете. Когда он вернулся с ней, она мирно посапывала, и он сказал нам всем: «Она мой маленький солнечный лучик. Хелия. Ее имя Хелия».

Это было идеальное имя.

Хелия и ее сестра уже были такими разными. Мой пухлый ребенок любила спать, и ей было все равно, кто ее держит, лишь бы кто-то был. У нее были густые темные волосы, которые уже начинали виться. Ее глаза были ледяными, как у отца, и когда она впервые нахмурилась, это было похоже на взгляд на мини-Слоана. Прошло еще несколько дней, прежде чем мы решили, как назвать ее.

Фишер и я лежали в кровати, обе девочки между нами, и тихо говорили обо всем и ни о чем. Пока что воспоминания о его травме не вернулись, и я надеялась, что они никогда не вернутся. Дополнительная магия, которую я получила от второго укола, казалась доступной не

Гуппи иногда немного путался в пробелах, но никогда не просил разъяснений. Казалось, он действительно хотел оставить те недели своей жизни закрытой книгой. Слоан, Кам и Кай согласились держать это в секрете, хотя мой милый маг был туманен в лучшем случае в отношении своих пыток. Я была просто чертовски благодарна, что он снова счастлив.

И вот, когда мы лежали там вместе, он провел пальцами по темным спутанным волосам ребенка. — Я никогда не знал такого покоя, — признался он. — Когда я смотрю на нее, видя эти маленькие кудри, мне кажется, что в ней есть частичка меня.

— Конечно, есть. Я думаю, частички всех нас есть в них. Что в ней такого, что заставляет тебя так чувствовать?

Он замолчал, обдумывая. — Я думаю, это потому, что у меня был кризис идентичности. Изначально я думал, что это из-за того, что мы с Фарисом разделились, но я понял, что это гораздо глубже. Всю мою жизнь, с того момента, как я впервые услышал Фариса... — Он покачал головой, его кудри подпрыгнули от движения. — В любом случае, когда я смотрю на эту маленькую, я знаю, кто я. Я ее отец. И это, возможно, первый раз в моей жизни, когда мне не нужно копаться в себе, чтобы понять, действительно ли я так чувствую. Понимаешь? Я ее отец, и я знаю, что буду отличным отцом для этих двоих. Моей милой Салем.

Фарис вошел в этот момент со Слоаном, оба услышали конец нашего разговора. — Салем идеально, брат.

— Что это значит? — спросил Слоан, прижимаясь к телу Фиша и притягивая его и Салем ближе.

— В моем родном языке это означает безопасная, защищенная, цельная. Или мир. Я чувствую все это, когда смотрю на нее.

Я улыбнулась. — Салем. Мне нравится это, Гуп.

Позже, уютно устроившись на подушках, я кормила своих двоих девочек грудью одновременно, благодаря умелому использованию подушек. Сначала я боялась, что мои огромные сиськи задушат их, особенно примерно через день после родов, когда мое молоко пришло, как прорыв плотины. В течение нескольких дней Фарис не переставал смотреть на мою грудь. Он был абсолютно заворожен моими «навыками». Я все еще пыталась понять, откуда у него одержимость тостами, и если мне придется проглотить еще один кусок, я, возможно, закричу. Он был таким милым и внимательным; я просто не могла найти в себе сил сказать ему, что мне нужно есть больше одного продукта.

Последние две недели были проведены в основном в беспорядочном сне, намазывании крема на соски, опрыскивании моих женских частей бутылочкой с распылителем — которая, я была убеждена, была создана самими богами, — и объятиях с моими девочками. Все мои мужчины справились, и мне не пришлось менять ни одного подгузника. Я не была уверена, что Слоан снова осмелится на это. Я даже не могла думать о том, что произошло, не фыркая от смеха.

Фишер показывал ему, как правильно вытирать Хелию, и когда Слоан поднял ее за лодыжки, громкое бульканье заставило всех замереть. Я с ужасом наблюдала, как струя — гребаная струя — водянистого какашки вылетела и попала на стену.

Слоан в спешке отпустил ее лодыжки и чуть не упал назад, пытаясь увернуться. Фишер и я смеялись так сильно, что плакали. Это было великолепно. Это было почти неделю назад.

Кам сначала боялся прикасаться к ним, не доверяя тому, что его руки, которые были больше половины их тел, не будут слишком грубы. Я напомнила ему, что хотя он может использовать свои руки для разрушения, он всегда обращался со мной осторожно, если только я не просила об ином. Это заставило его глаза вспыхнуть жаром, и тогда мне пришлось указать, что пройдет некоторое время, прежде чем мы возобновим любую из этих активностей.

Мои роды были не из легких, но, к счастью, мое тело исцелило раны изнутри, и мне не потребовались швы или дальнейшее восстановление. Балор остался на пару дней, чтобы понаблюдать за мной и девочками, но он выписал меня и уехал обратно в Бесмет, желая помочь с тем, над чем они там работали.

Я не знала, нормально это или нет, но я едва покидала убежище своей комнаты. Я чувствовала себя медведицей в спячке и просто не хотела уходить. У меня было все, что мне нужно, здесь.

Я никого не пускала в гости. Ни отца, ни Рика, ни Роджера, ни Миранду. Никого, кроме Бабушки и моих парней. И даже тогда иногда я просто хотела побыть одна. Я могла остаться здесь, в этом пузыре безопасности. Я знала, что Наполеон пробирался к нам, пока мы спали, потому что всегда находила маленькие цветы на тумбочке, и Багире разрешалось спать в ногах кровати по ночам. Его глубокое урчание было колыбельной для девочек и для меня.

Стук в дверь заставил меня глубже утонуть в подушках. — Сейдж? — позвала Бабушка, приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. — Можно войти?

— Да, — тихо ответила я, не желая будить моих дочерей, опьяненных молоком. Я переставила сиськи обратно в бюстгальтер, убедившись, что прокладки на месте. Я промокала так много вещей, что следила за ними. Брам называл их «Мамины Помпоны», что Кай считал лучшей вещью на свете.

Бабушка медленно приблизилась ко мне, мягко улыбаясь, глядя на двух спящих красавиц. — Боги, они действительно что-то, да?

Я усмехнулась. — Они. Они действительно.

— Хочешь вынести их на улицу сегодня днем? Можем посидеть на патио и насладиться поздним летним солнцем?

— О. — Мои пальцы рассеянно скользили по замысловатым узорам на одеяле Салем. Брам связал два самых мягких и красивых детских одеяла, которые я когда-либо видела. Кто знал, что мой демон может создать что-то настолько нежное? Одеяло Хелии было комбинацией зеленых и нежно-кремовых оттенков, а Салем — глубоких пурпурных и мягких синих. Я не была уверена, как он это сделал, но граница каждого одеяла была смесью цветов и листьев. В центре каждого он вплел замысловатый круг, используя цвета нашей индивидуальной магии. Я рыдала, как ребенок, когда он достал их через несколько дней после рождения девочек. Если честно, я в последнее время плакала чаще, чем нет. Из-за всего.

Взглянув на Бабушку, я покачала головой. — Я не думаю, что это хорошая идея. Я имею в виду, на улице довольно жарко.

— Ладно. Почему бы тебе не позволить паре парней присмотреть за

— Они могут понадобиться мне. Плюс, я чувствую себя довольно уставшей, Бабушка. Думаю, я просто вздремну сейчас, если можно? — Мои глаза горели от слез по какой-то причине. Я не могла смотреть на нее. Если я посмотрю, слезы польются, а это последнее, что мне нужно. Боги, меня раздражало, что я даже чувствую желание плакать в такое счастливое время.

— Сейдж, — прошептала она, и ее голос сорвался.

Я проглотила комок в горле. — Да?

— Поговори со мной, дитя. Все волнуются. Что происходит у тебя в голове?

Фу. Последнее, что я хотела делать, это разговаривать. Я не хотела разговаривать ни с кем. Даже если бы я хотела, с чего бы начать? Все будет хорошо — я справлюсь с этим, и все вернется в норму.

— Почему все должны волноваться? Это смешно.

Бабушка вздохнула. — Ты действительно хочешь играть в эту игру? — Я не ответила. — Хм, ну, давай посмотрим. Прошло шестнадцать дней с рождения девочек, и ты не выходила из этой комнаты. Ни разу. Мне сказали, что ты приняла за это время три душа, и во время всех трех тебе нужно было, чтобы кто-то держал детей в ванной, чтобы ты могла их видеть. Ты не спишь. В последний раз, когда кто-то другой держал одного из них, было три дня назад, Сейдж. Три. Дня.

Я отшатнулась, как от пощечины. — Это абсурд. Не было трех дней. Кам держал Хелию прошлой ночью!

Бабушка грустно улыбнулась. — Нет, дитя. Это было три ночи назад. Ты теряешь счет времени из-за истощения, и я думаю, тебе стоит поговорить с Балором о том, чтобы получить помощь.

— Помощь? Чтобы поспать? — Я начинала раздражаться. Часть меня знала, что я веду себя нерационально, но не было сил остановить этот кружащийся гнев, заставляющий меня защищаться.

— Если ты считаешь, что это будет полезно. Я думаю, это было бы хорошим началом. Я беспокоюсь о тебе, — мягко сказала Бабушка, ее голос был напряженным, когда она потирала руки.

Я покачала головой. — Не нужно. Мое тело полностью исцелилось. Я просто привыкаю к этому сумасшедшему графику.

Бабушка смотрела на меня, выискивая что-то. — Хорошо, дорогая. Ну, раз девочки спят, как насчет теплой ванны? Ты можешь полежать и расслабиться. Я посижу здесь и присмотрю за ними, пока они спят.

Мое сердце начало биться быстрее. Почему это происходило? — Что, если они будут нуждаться во мне?

Бабушка взяла мои руки в свои. — Они всегда будут нуждаться в тебе, дитя. Ты их мать. Но у тебя тоже есть потребности. Принять ванну и позволить своей прабабушке посмотреть на их красивые спящие лица в течение получаса не значит, что ты не хорошая мать. Поверь мне, после горячей ванны тебе станет лучше.

В теории это звучало неплохо. Может быть, быстрая. Как десять минут. И я могу оставить дверь ванной открытой, чтобы слышать, если я им понадоблюсь.

— Хорошо, — вздохнула я. — Я пойду приму ванну. — Бабушка широко улыбнулась, вставая, и я передала ей Салем. Перебравшись через кровать, я осторожно положила Хелию в центр, убедившись, что рядом с ее лицом нет подушек или одеял. — Хелия обычно спит только короткими промежутками, а затем просыпается и требует есть. О, и Салем нужно носить эти маленькие варежки, потому что она машет руками и...

— Я поняла, Сейдж. Оставь меня наслаждаться временем с моими правнучками. Прошло довольно много времени с тех пор, как я была рядом с драгоценными детьми. — Она говорила со мной, но все ее внимание было сосредоточено на идеальном лице Салем. Бабушка села на кровать и засунула подушку для кормления под талию, чтобы мягко удерживать мою сладкую девочку. Она вообще не обращала на меня внимания.

Я медленно достала свежую ночную рубашку и бюстгальтер для кормления. Кай купил мне семь таких и потратил целое состояние. Они были действительно удобными, и я вспомнила, как плакала, как ребенок, когда он подарил мне пакет с бюстгальтерами, майками и даже парой ночных рубашек для кормления.

Взглянув в сторону, я увидела, что губы Бабушки двигаются, когда она тихо разговаривает с моей дочерью. Слезы в ее глазах блестели, когда послеполуденное солнце пробилось сквозь облака и проникло в окна моей комнаты. Мое горло сжалось, как будто я проглотила шар, и грудь сдавило, но я не хотела беспокоить Бабушку. Я заставила себя пройти в ванную и оставила дверь приоткрытой, пока пускала воду.

Медленно, как будто мои конечности весили по сотне фунтов каждая, я разделась и увидела свое отражение в зеркале. О боги. Темные, почти черные круги окружали мои глаза. Мои волосы были дикими. Запущенными, грязными и спутанными. Я почувствовала, как что-то течет по моему животу.

— О, как чудесно, — пробормотала я, осознав, что у меня начало течь молоко. Мой живот был таким мягким и дряблым, его можно было принять за антистрессовый мячик. Я совсем не походила на себя. Я совсем не чувствовала себя собой.

Я отвернулась от оскорбительного зеркала, чувствуя себя опустошенной и онемевшей. Вздохнув, я шагнула в ванну. Стон вырвался наружу, когда я скользнула вниз, оставляя над водой только голову и колени. Тепло окутало меня, как одеяло, и я должна была признать, что это было чертовски приятно. Мои плечи и шея начинали страдать от неудобных поз, в которых я держала девочек и кормила их. Грудное вскармливание было практически олимпийским видом спорта.

Мои глаза закрылись, и я сосредоточилась на дыхании. Вдох и выдох. Хорошо и медленно. Я помою голову через несколько минут.

Я вздрогнула, выплеснув воду из ванны на Кая, который стоял на коленях рядом с ванной и с беспокойством смотрел на меня. — Извини, — пробормотала я. — Не хотела намочить тебя. Я, наверное, задремала. — Вода остыла. Дети.

Рука Кая вылетела, чтобы удержать меня от того, чтобы я встала. — С ними все в порядке. Все еще спят. Позволь мне помыть тебя, а? — Он наклонился и вытащил пробку, и вода начала быстро убывать. Я вздрогнула, по моей коже побежали мурашки. Заменив пробку, Кай включил воду до приятной теплой температуры, затем взял мочалку и немного моего дорогого кокосового и ванильного геля для душа.

Пока я обнимала колени, он начал нежно мыть меня, начиная с плеч и двигаясь к спине. Убедившись, что он доволен, он жестом велел мне поднять ногу. Он был таким тихим и внимательным. Я быстро вытерла лицо, надеясь, что он не видел, как я плачу. Что мне

Кай взял кружку и начал намачивать мои волосы. Я откинула голову назад и закрыла глаза. Если они закрыты, они не предадут меня, блядь.

— Детка, я волнуюсь, — прошептал он. Щелчок флакона с шампунем раздался в маленькой ванной, но я держала глаза закрытыми.

— Почему?

Он вздохнул. Не раздраженно, скорее с отчаянием. — Ты в депрессии, Росток. Я никогда не видел тебя такой. Я знаю, что некоторая грусть нормальна после родов, но я думаю, это более экстремально, чем обычная «послеродовая хандра».

— Депрессии? — Я нахмурилась, пока он мылил мои грязные волосы. — Я не в депрессии, Кай. Я просто сонная. В последнее время много чего произошло, понимаешь?

— Было. Что только добавляет ко всему остальному. Ты пережила так много за последние несколько месяцев. Мы все пережили, и мы определенно еще не чувствуем себя самими собой... и мы даже не проходили через беременность и роды.

Его слова имели смысл. Они находили отклик и были логичны. На каком-то уровне я знала это. Проблема была в том, что мой мозг говорил мне, что, не справляясь с этим, я была слабой. Что я не заслуживала детей, которыми меня благословили звезды. Зачем им снова проявлять ко мне благосклонность, если я даже не могла найти в себе силы быть счастливой в такое радостное время?

— Я... Я думаю, мне просто нужно, например, три часа непрерывного сна, и тогда я вернусь в норму.

— Росток. Мы все пытались обеспечить тебе больше трех часов сна. Никто не в норме с тремя часами сна. Я знаю, нам нужно быть разумными, так как ты кормишь грудью, но у тебя буквально есть шестеро мужчин, которые отчаянно хотят помочь тебе любым способом. Пожалуйста, не отталкивай нас. Не сейчас. Откинь голову назад.

Я сделала, как он просил, и он начал смывать шампунь с моих волос. — Ты думаешь, я это делаю? Отталкиваю вас? — прошептала я, боясь услышать ответ.

— Разве нет?

— Нет! Я имею в виду... Нет. Я просто... если девочки не рядом со мной, как я смогу видеть, как поднимаются и опускаются их грудки? Иногда мне нужно иметь возможность видеть это. Если их нет со мной, я не могу, а если я не могу видеть это, то они могут быть не в безопасности, Кай. Я не могу...

Дверь скрипнула, и я открыла глаза, увидев, как Кам вошел, его глаза изучали сцену. Он поднял их к моим и посмотрел прямо в мою гребаную душу. О нет. Кай наносил кондиционер на мои спутанные волосы, и я почувствовала, как моя нижняя губа задрожала. Я собиралась сорваться. Как Кам умудрялся каждый раз пробивать мои барьеры?

— Малыш, — прогрохотал он, его голос был глубоким и успокаивающим. Слишком успокаивающим. Он опустил свое большое тело на пол и взял мои руки в свои. Кай встал и повернулся к туалетному столику, ища мою расческу. — Что бы ни происходило, мы справимся. То, что ты чувствуешь, не постоянно. Но мы — он показал на нас троих, — мы навсегда.

О, черт. Рыдание вырвалось из меня с такой силой, что мне показалось, что у меня экзорцизм. — Это... не... я! — Я задыхалась между огромными, захлебывающимися вздохами. Все мое тело тряслось. Все эмоции, все страхи выходили наружу. О боги. Я не могла дышать.

Руки были на мне, поднимая меня из воды, и мягкое полотенце обернулось вокруг моего тела, когда Кам притянул меня к себе на колени. Кай придвинулся ко мне с другой стороны, закидывая ноги на бедра Кама, так что они оба полностью окружили меня. Я плакала, и плакала.

— О, малыш... Это убивает меня, — прошептал Кам. — Я хочу сделать все лучше. Скажи мне, как сделать лучше.

— Я не знаю! — закричала я ему в грудь. — Я не знаю, что со мной не так!

Кай всхлипнул, проводя руками по моей спине. — Дыши, Детка. Просто дыши.

— Я просто такая уставшая и напуганная, — прошептала я, чувствуя, как мое тело сдувается.

Кам напрягся. — Чего ты боишься?

Я рассмеялась без юмора. — Чего я только не боюсь? У меня есть две великолепные новорожденные, которые идеальны. Я люблю их так сильно, что иногда больно на них смотреть. Я почти потеряла каждого из вас из-за смерти, похищения или чего-то еще за время наших отношений. Каждый раз это ломало меня. Я пытаюсь заснуть, и каждый раз, когда я закрываю глаза, мне кажется, я слышу шум — кто-то пришел украсть моих детей. Или если я не слышу шума, я думаю, что они не дышат. Я. Не. Могу. Спать. Если я сплю, может случиться что-то.

Я посмотрела на двух моих парней, их выражения были смесью боли и шока. Теперь все выходило наружу, и я не могла остановиться.

— Я не привыкла ко всему этому. Я всегда хотела детей, но думала, что это будет в будущем. Я ни о чем не жалею, но все произошло так быстро! Каждый раз, когда у меня была минута, чтобы осмыслить все, происходило что-то новое. Я была в коме месяц! Большинство женщин получают девять месяцев беременности; я чувствую, что у меня было три гребаных дня. Ни один из которых я не провела, сосредоточившись на девочках, потому что я так беспокоилась и нервничала, задаваясь вопросом, если я выживу, буду ли я матерью-одиночкой? Вы все могли умереть!

Воздуха не хватало. Я не могла дышать. Мои глаза расширились, когда моя грудь сжалась в кулак.

— Малыш, дыши. Дыши ради меня. Мы здесь, мы в безопасности. Ты в безопасности.

— Вдох и выдох, вдох и выдох, Росток. Почувствуй, как расширяется твоя грудь, ты дышишь. Ты в порядке. Мы держим тебя.

Они держали меня, пока я плакала, моя боль наконец вырвалась наружу. Все, что я заперла в себе с момента нашей встречи, весь стресс и огромные жизненные перемены, вещи, которые я никогда не успевала переварить, потому что мы пытались выжить... Я наконец трескалась. Когда я наконец заговорила, мой голос тоже сорвался.

— Мне кажется, что я плыву в море печали без спасательного жилета. Как будто я очень стараюсь держаться на плаву... но иногда было бы легче перестать болтать ногами, потому что я просто так устала. Но я боюсь утонуть.

Медленно Кай начал расчесывать мои волосы широкой расческой, распределяя кондиционер, который все еще был на них. — Ты можешь чувствовать, что тебе нужно плыть или тонуть. Это черно-белое мышление. Ты забываешь, что у тебя есть третий

Я посмотрела на своего оборотня, озадаченная. — Что ты имеешь в виду?

Кай наклонился и вытер мою мокрую щеку, прижимаясь поцелуем к моему лбу. — Плыть. Нет ничего плохого в том, чтобы выжидать и отдыхать. Просто плыви какое-то время, Детка. Ты можешь сделать это для себя — ты достаточно сильна, ты способна. Но тебе не всегда приходится. В некоторые дни все будет казаться слишком тяжелым. Но если твоя голова когда-нибудь опустится ниже поверхности, я вытащу тебя обратно. Мы все. Мы твои гребаные спасательные жилеты.

Мой подбородок дрожал, когда Кай провел большим пальцем по моим губам. — Альфа. — Это был всхлип, крик, мольба. Откинувшись на его грудь, я притянула его губы к своим. Его поцелуи были сладкими, как и он сам. — Спасибо, — пробормотала я ему в губы.

— Дай мне закончить расчесывать твои волосы. Мне нужно позаботиться о твоих потребностях прямо сейчас, иначе Багира устроит бунт, — сказал Кай с подмигиванием. Я отвернулась, давая ему полный доступ к моим волосам, шмыгая носом и вытирая глаза.

— К прав. Ты не одна, и я знаю, что что бы я ни сказал, — начал Кам, и я подняла на него глаза. Они были красными и мокрыми от эмоций. — Твои гормоны — огромный фактор в этом тоже. — Он покачал головой, смиряясь с чем-то, когда глубоко выдохнул. — Я больше не позволю тебе бороться в одиночку. В этом нет необходимости, маленькая ведьма. Я дал тебе пространство, потому что думал, что это то, что тебе нужно. Я ошибался, и мне жаль.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, заставляя меня замолчать. — Ты доверилась мне, чтобы довести нас до этого, и мне нужно, чтобы ты доверилась мне сейчас позаботиться о тебе. Доверяешь? — потребовал он, его лицо было серьезным, как никогда.

— Конечно, доверяю, — ответила я, опуская голову. Его рука подняла мой подбородок, возвращая мои глаза к его.

— Хорошо. Тогда вот что мы сделаем. Кай закончит расчесывать и мыть твои волосы, затем он намажет тебя этим какао-маслом, которое ты думаешь, тебе нужно для растяжек. — Он закатил глаза с игривым видом, но в его взгляде был вызов, который я не осмелилась принять. Я не стала, и он наклонился к моему уху. — Ты самая сексуальная женщина, которую я когда-либо видел, малышка. — Мое дыхание перехватило, когда он отстранился и продолжил излагать свои планы. — Ты наденешь свежую одежду и почистишь зубы.

Хм. В теории это звучало неплохо, но также звучало утомительно. Как и все в последнее время. — Затем что?

Кам сжал мое лицо между своими огромными руками, его большие пальцы поглаживали мои скулы. Любовь между нами окутала меня, наша связь напомнила мне, как сильно я люблю этого человека. Прежде чем он успел ответить, Кай убрал мои волосы с шеи и нежно поцеловал ее.

— Давай просто будем двигаться медленно, Детка. Мои альфа-инстинкты кричат мне, чтобы я баловал тебя, заботился о твоих потребностях. Ты позволишь мне? — Дыхание Кая коснулось моей кожи, когда он говорил, и интенсивность взгляда Кама в сочетании с нежностью Кая заставляли меня чувствовать, что я вот-вот рассыплюсь на кусочки.

— С детьми все в порядке? — Я не слышала их, но этот постоянный грызущий голос в моей голове не давал мне не спросить. Кай вернулся к расчесыванию моих волос, и успокаивающие ощущения заставляли мои веки тяжелеть.

— Да, малыш. Они с другими папочками, получают объятия и любовь. Брам сегодня утром уехал в Бесмет, но должен вернуться с минуты на минуту, — ответил Кам, позволяя своим рукам упасть с моего лица на мои руки.

— Бесмет? И мне никто не сказал? — Ой. Это было больно.

Кай прекратил расчесывание и повернул мое лицо к себе. — Мы пытались, Росток. Я пытался поговорить с тобой раньше, и ты, казалось, не была заинтересована. На самом деле, я не думаю, что ты сказала больше трех слов. Затем мы отправили к тебе Фишера. Он сказал, что ты смотрела в окно все это время.

Черт. О боги... Я смутно помнила, как они входили в комнату раньше, но, сколько бы я ни пыталась, я не могла вспомнить, что они говорили. Это было просто... пусто.

— Прости, — выдохнула я. — Мне так жаль.

— Эй, никаких «прости» сейчас. Я был там, где ты сейчас, Росток. Не совсем те же обстоятельства, но те чувства, о которых ты говоришь, — я понимаю. Тебе не за что извиняться, как бы сильно ты ни чувствовала, что должна. Единственная причина, по которой я рассказал тебе о том, что случилось раньше, — это то, что я хочу, чтобы ты поняла, почему мы так обеспокоены тобой. Мы любим тебя больше всего на свете. Иногда нужно услышать, что видят другие, чтобы понять, что мы были слепы к собственному поведению.

— Я знала, что чувствую себя не в своей тарелке, но я думала... Я имею в виду, я действительно устала. Это правда. — Я посмотрела между моими двумя мужчинами. Я не знала почему, но мне нужно было, чтобы они поверили, что я не осознавала, что все настолько плохо. Что я настолько плоха...

— Мы знаем, маленькая ведьма. И немного сна поможет тебе почувствовать себя лучше. Мы вытащим тебя из этого. После всего, что ты сделала для нас, пожалуйста, позволь нам сделать это для тебя. — Кам встал, протягивая мне руку. Это была спасательная веревка. Если я собиралась вернуться к себе, мне нужно было принять помощь. Я могла оставаться в изоляции и продолжать удаляться от женщины, которой была, и женщины, которой хотела быть, или я могла быть храброй и принять помощь. Я сжала его руку, и он мягко улыбнулся, помогая мне встать. — Я просто спущусь вниз и проверю, годится ли суп, который приготовил Фарис.

— Фарис готовил? — Как, во имя...

— Он был беспокойным и доводил Слоана до бешенства. Я, так сказать, взял его под свое кулинарное крыло, — смущенно объяснил Кай. — Это было... Ну, если мягко, это был гребаный опыт.

— Кошмар, — кашлянул Кам в кулак.

Я фыркнула от смеха. — Пока он перешел от тостов, я сочту это победой.

— Он недоволен, но мы спрятали тостер. — Мой рот открылся, и Кам поморщился. — Что? Он переводил достаточно хлеба, чтобы накормить гребаную армию, и в итоге его всегда скармливали птицам. Он был одержим этой штукой.

Кай фыркнул. — Это, и Наполеон заедал стресс. Я нашел ЗАПАС тост-корочек в одном из моих старых ботинок! Я думал, это гренки, потому что они были такими черствыми, но все встало на свои

Я не могла остановить смех, который вырвался из меня, когда я представила то, что описывал Кай. — О боги, — выдохнула я, пытаясь вдохнуть, мой живот болел от смеха.

— Вот это мой Детка, — промурлыкал Кай, широко улыбаясь.

Кам отряхнулся и направился к двери. — Я буду внизу. Спускайтесь, когда закончите? — Он переминался с ноги на ногу, пристально глядя на меня. Я кивнула. Я бы последовала за ним куда угодно. С этими словами он ушел.

— Хорошо, Росток. Давай приведем тебя в порядок, а затем мы разберемся со всем остальным, хорошо? — Кай крякнул, когда я бросилась вперед и крепко обвила его руками за талию. Урчание началось сразу же, успокаивая меня. Это сработало. Я чувствовала, как успокаиваюсь. Он был моим Альфой, и он всегда будет заботиться обо мне.

Меня вымыли и помассировали в душе. Моя кожа была немного воспалена, но в хорошем смысле. Как будто я сбросила что-то темное, что мучило меня, медленно заражая мой разум и пожирая меня. Это был маленький шаг, но принятие душа, позволение Каю побрить мне ноги и вымыть меня — это было все, что мне было нужно. Мужчина даже расчесал и высушил мои волосы феном после. Я чувствовала себя любимой и как женщина, которую глубоко любят.

— Готова? — спросил он, протягивая руку.

Я сглотнула. Это было смешно. Это был мой коттедж, мой дом. Не было ничего страшного в том, чтобы наконец выйти из своей комнаты, но, черт возьми, если мое сердце не колотилось. Я протянула ему руку. Моя любовь, моя пара. Вместе мы спустились по лестнице, и я уже слышала низкий гул разговора, доносящийся из гостиной. Я надеялась, что Брам вернулся.

Когда я вошла в гостиную, мой рот открылся. Мои глаза не могли двигаться достаточно быстро, чтобы осмотреть пространство, которое было полностью преобразовано.

— Что это? — прошептала я.

Диван был отодвинут в угол комнаты, другая мебель отодвинута. В центре комнаты была огромная кровать, и вокруг нее мягкий белый тюль свисал с потолка, окутывая ее. Подушки и одеяла были аккуратно разложены, и я почувствовала, как мои ноги несут меня ближе.

Слезы затуманили мое зрение, когда я провела пальцами по балдахину.

— Тебе нравится? — прогрохотал Брам, заставляя меня вздрогнуть от оцепенения. Я искала его по комнате и наконец нашла его стоящим рядом со Слоаном.

— Ты сделал мне... гнездо?

Брам был передо мной так быстро, его янтарные глаза пригвоздили меня к месту. — Мы сделали тебе гнездо, Золотце. — Он поднял руку и провел ею по моим волосам. — Это была рекомендация одного старейшины в Бесмете. Прошло так много времени с тех пор, как у нас были какие-либо роды, но он помнил, как его мать говорила о своей подруге, которая страдала после родов. Так же, как и ты. Ее парни сделали ей семейное гнездо, не зная, что еще делать. Это успокоило ее и очень помогло с ее переживаниями и депрессией.

Я переварила его слова и позволила своему взгляду увидеть больше того, что они сделали. Когда они все это сделали? Должно быть, это потребовало много работы. На конце кровати лежали мягкие халаты и пушистые носки, просто ожидая, когда я их надену.

— Это... Это так продуманно, — тихо сказала я, пытаясь сдержаться. Трудно было держаться, когда у тебя есть шесть лучших мужчин в мире, делающих такие вещи.

— Мне жаль, что я не подумал об этом раньше, Золотце. Пожалуйста, прости меня, — взмолился Брам, и вина в его глазах была ясна как день.

Я покачала головой. — Нет, нет. Ты не извиняйся. Ты не сделал ничего, за что можно было бы извиняться. — Это было последнее, чего я хотела, чтобы они винили себя в этом.

Фарис вошел в комнату, неся поднос, заваленный едой, и с огромной улыбкой на своем красивом лице. — Прошу прощения, Светлячок. Я знаю, как сильно ты любишь мои тосты, но, похоже, тостер обзавелся ногами и убежал. — Он прищурился, подозрительно глядя на каждого из моих других парней.

— О, нет, — застонала я, притворяясь расстроенной. Сзади послышалось фырканье, и я метнула взгляд на Гуппи, но моя злость быстро угасла, когда я увидела его в кресле-качалке с ребенком на каждой руке. Я никогда не видела ничего более привлекательного, чем эти большие, опасные, страшные самцы, держащие своих красивых детей. Ах.

— Иди сюда и поешь, Рыжик, — приказал Слоан. Он пытался сделать это просьбой, но мы оба знали, что это не так. Его челюсть дернулась, когда я подошла к нему, к тому месту, где он устроился на угловом диване в углу комнаты.

— Сюда? — Я указала на место рядом с ним, и он пробормотал что-то неразборчивое. Похоже, да.

Когда я собралась опуститься, его руки легли на мои бедра, и он направил меня к себе на колени, спиной к его груди. Он зарылся лицом в мое плечо и сделал несколько прерывистых вдохов, чуть не сломав меня снова. Мои парни страдали. Я думала, что я одна, но это было далеко не так.

Все остальные подошли, присоединяясь к нам на диване. Было тихо, но не неловко. Я знала, что мне нужно быть честной с ними о том, что я чувствовала, но мысль о том, чтобы снова пережить все это, звучала как ад.

Почувствовав мою проблему, Гуппи заговорил, как раз когда я открыла рот. — Кам рассказал нам, милая. Нам не нужно говорить об этом сегодня вечером. Мы просто хотим быть рядом с тобой, хорошо?

С облегчением я кивнула. Я была слишком эмоциональна, чтобы говорить.

— Ладно, Слоан, отпусти нашу женщину, чтобы она могла поесть. Маленькие поросята скоро проснутся, и я хочу, чтобы она поела в первую очередь, хотя бы раз, — сказал Кам, откидываясь на спинку дивана и кладя ногу на ногу. Неохотно Слоан спустил меня со своих колен, но держал рядом.

Фарис усмехнулся, ставя поднос с едой мне на колени. Я осмотрела варианты, и, святое дерьмо. Я чувствовала себя как в фильме «Эльф». Вещи, которым не место вместе, были навалены в каком-то больном пищевом оргии. Чипсы из тортильи и арахисовое масло. Тако с маршмеллоу и политые — я присмотрелась — горчицей?

— Гадюка... Я, э-э, у меня немного болит живот сейчас. Кто-то упомянул суп раньше? У тебя есть?

— Ах... нет, — ответил он, растягивая слово «нет».

— Что значит нет? — Кай вскочил, направляясь на кухню. — У нас был целый котел!

Фарис пожал плечами. — Произошел несчастный

Черт. Я была голодна, но не могла это есть. Еда передо мной напомнила мне о тех временах, когда мы с Мирандой играли в «правду или действие» в детстве, обычно заставляя кого-то есть или пить какую-то безумную смесь.

Звук дверного звонка заставил всех замереть, глядя на детей, чтобы увидеть, проснутся ли они, но они продолжали дремать.

— Мы кого-то ждем? — прошептал Гуппи. Кам подмигнул мне, затем встал и вышел из комнаты, чтобы открыть дверь.

— Фарис! Где этот котел с супом? Всего котла нет! — прорычал Кай с кухни.

Слоан вздохнул. — Где суп, Фарис?

Озорной маг закатил глаза, и я почувствовала, как Слоан напрягся рядом со мной. Он ненавидел, когда кто-то закатывал ему глаза, но я подозревала, что Фарис действительно заводит его, когда так делает.

Кам вернулся в комнату с пакетами китайской еды, и я застонала. Полноценный, «во мне дикий зверь, которому немедленно нужна эта еда» стон. — Ты бог. Кто-нибудь, хватайте тарелки и все такое. Я собираюсь сожрать это.

И я сожрала. Я съела больше, чем за последние две недели, и почувствовала, что вот-вот лопну. После я покормила детей, прежде чем забраться в огромную кровать, полюбив ощущение гнезда. Это было невероятно уютно и тепло, одеяла пахли моими парнями, и я чувствовала себя в безопасности и любви.

Брам забрался ко мне, Фарис с другой стороны. — Спи, Золотце. Мы разбудим тебя, когда ты понадобишься.

Я кивнула, мои глаза были слишком тяжелыми, чтобы оставаться открытыми. Когда сон нахлынул, я расслабилась на мягкости постели. Нежные прикосновения и тихие голоса были моей колыбельной.

— Я люблю вас всех, — прошептала я, не уверенная, услышал ли это кто-то. Но когда я провалилась в объятия сна, ощущение мягких губ на моем лбу успокоило меня, и многие признания в любви кружились вокруг меня, как объятия их рук.

— Мы так сильно тебя любим, Золотце. Отдыхай теперь, моя королева.

И я отдохнула.

Четыре недели спустя

Я потянулась, как кошка, просыпаясь глубоко в своих одеялах. Черт, это был хороший сон. Я завозилась в гнезде, мои глаза все еще были закрыты.

Девочкам сегодня исполнилось шесть недель. Как это вообще было возможно? Время двигалось быстрее, чем когда-либо, и я боялась моргнуть.

Я внезапно поняла, что было тихо. Слишком тихо. Мои глаза распахнулись, и я села, оглядывая комнату и находя ее пустой. Странно.

Запах бекона донесся до меня, поэтому я прислушалась и услышала слабое движение на кухне. Хорошо, сначала ванная, затем вкусный бекон.

Через несколько минут я вошла на кухню и увидела Бабушку, танцующую, пока она жарила бекон и блины. — О, хорошо! Ты проснулась. Теперь я могу включить свою музыку. — Она крикнула Алексе: «Включи мой плейлист «Иди сюда и получай»», и я ахнула.

— Твой какой плейлист?

Она откинула голову и расхохоталась, как сумасшедшая. — На, выпей кофе.

Я глубоко вздохнула, когда она протянула мне большую кружку с глупыми пенисами улиток. Брам и его творения... — Где все? Слишком тихо.

— Твои мужчины забрали девчонок в парк на прогулку. Они хотели дать тебе поспать подольше. Как ты себя чувствуешь? — Бабушка взглянула на меня, пытаясь быть небрежной, но я знала, что она все еще беспокоилась обо мне.

Мой указательный палец обвел край кружки. — Я чувствую себя намного лучше, Бабушка. Правда. Терапия помогает, и лекарство действительно начинает действовать. Я все еще иногда перегружена, но думаю, это просто нормальная часть материнства.

После моего срыва в прошлом месяце я решила обратиться за лечением. Это не было мгновенным лекарством, и я была не в восторге от приема антидепрессантов, но мой мозг не работал так, как должен был. Я не хотела упускать моменты с семьей только потому, что боялась плохих вещей, и я не хотела жить в своей комнате до конца жизни. Это было несправедливо по отношению к моим парням и дочерям.

Моего терапевта на самом деле порекомендовал Балор. Он нашел мне женщину-демона, которая смогла пролить свет на вещи, которые я переживала, объясняя, что они вызваны моей демонической стороной. Например, желание держать всех рядом, вить гнездо, чувствовать себя в безопасности, особенно после родов. В первую ночь, когда я спала в гнезде, я проспала десять часов. Никто не будил меня, вместо этого используя небольшое количество грудного молока, которое я сцедила, чтобы покормить девочек ночью.

Когда я проснулась, я чувствовала себя совершенно новым человеком, но мои сиськи были такими же большими и твердыми, как шары для боулинга. Я промокла сквозь прокладки, бюстгальтер и ночную рубашку, и как только я сняла мокрую одежду, молоко начало брызгать, как гребаный фонтан. Мне пришлось сцеживаться и кормить, чтобы все вышло. Выражение ужаса на лице Слоана, когда я сидела там, как человеческий фонтан, останется в моей памяти на всю жизнь.

К счастью, все поняли, что в будущем, если мне нужно будет наверстать сон, я позабочусь о том, чтобы быть полностью опустошенной заранее, и кто-то разбудит меня, чтобы проверить ситуацию с сиськами через четыре-пять часов. Конечно, мой извращенный Гадюка предложил «снять напряжение», не будя меня. Я думала, Слоана стошнит.

У нас еще не было секса. Я медленно приходила к этой идее. Я снова начала замечать, как рубашки Кама натягиваются на его широких плечах, и как его татуировки двигаются вместе с мышцами рук. Другим утром я увидела Кая — без рубашки, в крошечных, тугих коротких штанах, — делающего йогу в саду. Я определенно замечала их.

— Ты выглядишь больше собой, — заметила Бабушка, прерывая мои мысли.

— Я чувствую себя больше собой. Наконец-то.

Она поставила передо мной тарелку с едой, прежде чем сесть сама. — Помнишь, я рассказывала тебе историю о том, что было после того, как я родила? Я пережила то же самое. Жаль, что я тогда не обратилась за помощью. Просто... Тогда не говорили о проблемах с психическим здоровьем. И я была так глубоко в своем горе по Рику, что не знала, где верх, где низ. Я горжусь тобой.

— Спасибо, Бабушка. — Я протянула руку к ее руке. — Я просто так боялась, что если я не буду делать все, не буду частью каждого момента, то стану похожей на нее. — Мне не нужно было говорить, на кого. Мы обе знали. Это было то, над чем я работала со своим терапевтом. Чтобы быть той матерью, которой я хотела быть, я должна была убедиться, что забочусь, по крайней мере, о своих основных потребностях как личности. Еда, душ, сон. Она

Мы поели вместе в тишине несколько минут, просто наслаждаясь обществом друг друга. — Ты что-нибудь слышала о Ферн?

Вилка Бабушки замерла на полпути ко рту, и она вздохнула. — То же самое. Ее держат в центре содержания WISP, пока не найдут более постоянное учреждение.

Хантер появился через несколько дней после ожидаемого возвращения в Изумрудные Озера, без Ферн. По-видимому, Ферн пыталась сбежать, и Хантер снова выследил ее. Только на этот раз она использовала на нем свою магию. Все пошло не так. Очень не так. Несколько человек были серьезно ранены — один из них все еще был в коме — и это была ее вина. Она чуть не убила Хантера в процессе.

Ее сила была сильной, но необученной, из-за дерьмового места, где она выросла, и отсутствия поддержки со стороны ответственных взрослых. Она никогда не узнала ничего о сдержанности, и, по словам Хантера, она была очень злой молодой женщиной. Бабушка предложила ему свободную комнату в моем коттедже, и Хант жил у меня, пока мы были в Бесмете. Он настоял на переезде, когда мы вернулись, сказав, что нам нужно время для семьи. По-видимому, он нашел место в центре города, над «Ужин в Тайм».

Поскольку Азраэль был мертв, компания Монтегю была закрыта, правда о его злых делах наконец вышла на свет. Все работы Азраэля были конфискованы WISP, и так много детей было спасено. Каждая новая статья, которую я видела об этом, не переставала вызывать у меня улыбку. Хол немедленно нанял Хантера, более чем впечатленный его резюме и набором навыков. Теперь Хантер руководил одной из спасательных команд для пропавших детей и, казалось, действительно наслаждался своей новой работой.

Мои виски пульсировали, когда я думала об этой сестре, которую никогда не знала. Ей еще не разрешали посетителей, но я очень хотела встретиться с ней. Я не знала, что WISP приготовил для нее — будет ли она приговорена к тюремному заключению или они попытаются отправить ее на какие-то обязательные курсы по магии. Это было просто гадание.

— Может быть, если парни запустят проект Кая достаточно скоро, ее смогут перевести туда... — Это было то, о чем я думала с тех пор, как они начали серьезно планировать этот новый тренировочный центр. Хол предложил финансировать весь проект, добавив его как новое подразделение компании «Радикал». Поскольку моим парням нужна была новая работа поближе к дому, все они, как ни странно, казались взволнованными идеей стать инструкторами и учителями в этом новом месте.

Склад, который они притворялись, что их интересует, когда впервые ворвались в город, был частью покупки, но также было огромное старое каменное здание школы примерно в полумиле вниз по дороге, которое было выставлено на продажу. Теперь они тоже присматривались к нему, чтобы превратить в общежития. Это было довольно захватывающе, хотя мне также стало любопытно, потому что дважды за последний месяц Слоан и Фишер ездили на этот склад, чтобы проверить его. На прошлой неделе они собирались уходить, надевая экипировку и хватая рюкзаки, когда я услышала, как Слоан спрашивает Гуппи о его огненном анальном плагине. Я врезалась в стену. Однажды я появлюсь там и увижу, чем именно они занимаются. Одна только мысль об этом заставляла мою кровь быстрее бежать по венам и бедра сжиматься. Мое тело было запретной зоной после рождения детей, но, черт возьми, я действительно начинала чувствовать, как желание возвращается.

— Разве это не было бы здорово? Мы могли бы по-настоящему узнать Ферн и быть частью ее прогресса, — задумчиво произнесла Бабушка, и я улыбнулась. Я действительно надеялась, что Ферн в конце концов захочет отношений с нами.

Я не успела ответить, потому что зазвонил телефон Бабушки, прерывая наш разговор о моей отчужденной сестре. Она ответила, внимательно слушая, что ей говорят, а затем ее рот открылся.

— О, я не знаю, смогу ли я успеть. Час? — Она замолчала, слушая. — Одну секунду. — Бабушка опустила телефон к груди, закрывая динамик. — Сейдж, ты знаешь, что я снова сдаю квартиру в аренду?

Я кивнула. Она пустовала уже несколько недель, Миранда купила новое место для себя и Энни. Хол был там, когда не в Бесмете, но, судя по тому, что сказала мне моя лучшая подруга, он обычно был у них почти каждую ночь.

— Ну, у меня есть жилец, который хочет ее посмотреть, но у них очень плотный график. В их расписании появилось окно, и они могут быть там через час. У меня сегодня запись на полную эпиляцию тела, так что я...

Я подняла руку. — Я схожу. Только, пожалуйста, не говори мне больше ничего об этом. — Отлично! — Она просияла и вернулась к разговору. — Моя внучка встретит вас там через час. Ага. Хорошо, идеально. Дайте мне знать, что вы думаете. — Она положила трубку и вернулась к еде. — Спасибо. Ты моя спасительница. Рик и я собираемся съездить в Лас-Вегас, и я хочу быть гладкой, как свисток, чтобы принять его мясную ракету.

— Ладно, я ухожу! Наслаждайся эпиляцией! ПОКА! — Я практически выбежала из комнаты и взбежала по лестнице. Так. Мне нужно было поторопиться, принять душ и добраться до «Свиньи». Ну, одеваться в обычную одежду после рождения ребенка — это куча дерьма. Я втиснулась в черные йога-штаны, которые были максимально приближены к обычной одежде, и одну из моих футболок. Эта была черной, с логотипом «Свиньи» и белыми буквами: «Я вас умоляю?» Закинув рюкзак, я отправила сообщение в групповой чат, сообщив парням, куда я направляюсь. Я надела свои старые верные туфли-лодочки в леопардовый принт и вышла на улицу.

— Сын пчелы, — выругалась я, заметив, что машины уехали. Шесть недель назад я родила двух человек из своей ваджины, а теперь они оставили мне только велосипед. Звезды, помилуйте. Я не ездила на велосипеде целую вечность, о чем быстро вспомнила, когда мои бедра начали гореть. О, я собиралась дать им всем взбучку. То, что раньше занимало у меня пять минут, теперь заняло десять, и я пыхтела, как большой плохой волк.

Я порылась в сумке в поисках ключей от магазина, отчаянно пытаясь отдышаться. Бабушка, Рик, Фрэнк и Арло отлично управляли магазином, пока я была в Бесмете, а затем восстанавливалась после родов.

Когда я вставила большой скелетный ключ в замок, я заметила свое отражение в большом стеклянном окне двери. Мое лицо было полнее, волосы

Повернув ключ, я распахнула дверь и шагнула внутрь, старые дощатые полы скрипнули под моими туфлями. Запахи шалфея, розмарина, дерева и пачули ударили по моим чувствам, и я широко улыбнулась. Черт, я скучала по своему магазину. Он выглядел точно так же, пах так же. Впервые после рождения девочек у меня возникло желание вернуться и поработать.

Посмотрев на часы, я увидела, что до прибытия этого жильца осталась всего минута. Черт. Я чувствовала, как мое лицо липнет, и я метнулась за стойку в поисках салфеток, чтобы вытереться. Где они, черт возьми? Я выдвинула ящик, где обычно хранила запасные коробки, и нашла его пустым. Черт!

Я присела на корточки и порылась на глубоких полках под стойкой. Дверной звонок звякнул, заставив меня вздрогнуть. — Одну секунду! — крикнула я, наконец найдя салфетки. Я схватила коробку и вскочила, вскрикнув, когда лицо Кая оказалось прямо передо мной. В дюйме от моего. — О. Мой. ЗВЕЗДЫ! — Я прижала руку к сердцу, которое пыталось выпрыгнуть из грудной клетки.

Кай рассмеялся, глубоко и раскатисто. — Прости, не хотел тебя напугать. — Дверной звонок снова звякнул, и я посмотрела... Кам?

— Что вы тут делаете? Можете подождать сзади или что-то? Там есть... — Кам прижал палец к моим губам, улыбаясь.

— Мы слышали, что здесь сдается квартира? — Он поднял бровь, глядя на меня сверху вниз.

Мои глаза бегали. — Ннн... — Я начала медленно говорить «нет», но затем поняла, что это, вероятно, какая-то извращенная ролевая игра, и, о, мои лунные девы, я была за. Так что мое «ннн» превратилось в «нннннеееет?» что заставило обоих моих парней расхохотаться.

Внезапно остальные мои парни вошли в дверь, все они столпились вокруг меня. О, да, блядь. Я чувствовала себя как в живом порно, готовая ко всем членам. Каждый из них выглядел так, будто хотел закусить мной, как кукурузой в початке. Хотя, возможно, не так... зубасто.

Затем я поняла, что не хватает двух очень маленьких, очень важных людей. — Где дети?

— С Бетти, — ответил Слоан, оглядывая мои бедра.

— О, — пискнула я. — Но она не берет их с собой на эпиляцию, верно?

— Ради Сатурна, — воскликнул Гуппи, и все они закрыли уши. Я моргнула. — Ооо. Нет никакой записи, да? Тааак, вы, ребята, новые жильцы? — Я игриво приподняла брови. — Идеально, — промурлыкала я, шагнув и схватив Кама за рубашку, притягивая его большое, высокое тело вниз. — Должна сказать, я... скучала по вам. Я не ожидала такого продуманного плана, чтобы, ну, снова окунуться в это. — Я подмигнула, и вместо похотливых взглядов, которых я ожидала, все они выглядели сбитыми с толку. Неважно. Они не будут сбиты с толку долго.

— Квартира наверху, но я покажу вам внутренний вход отсюда. Это прямо здесь... через черный ход. — Я подмигнула и развернулась на каблуках, схватив подол своей рубашки и срывая ее, бросая через плечо.

— Черт, — выругался Брам. — Золотце...

— Идите за мной, мальчики, — позвала я своим лучшим «иди трахай меня» голосом, мои руки потянулись к застежкам моего бюстгальтера.

— Малыш, подожди! — крикнул Кам, когда я бросила бюстгальтер, и черная дверь, на которую я смотрела, распахнулась. Я отшатнулась, когда буквально все, кого я знала, заполнили маленький коридор. Бабушка, Рик, Хол, Миранда, Провидицы, Рэнди Роджер, Фрэнк и Арло...

— О боги! — закричала я, ныряя за полку, чтобы спрятать свои голые сиськи. Кто-то стрелял маленькими хлопушками с серпантином, и я смотрела в ужасе, переводя взгляд с этого парада людей на моих парней — некоторые из которых вскоре будут мертвы, потому что они смеялись до упаду.

— Дитя, во имя звезд, зачем у тебя сиськи торчат наружу? Это какой-то демонский обычай, Брам? — потребовала Бабушка у моего парня. — Мы обычно не делаем топлес-предложения... По крайней мере, на публике. — Она захлопала ресницами в сторону Рика, намекая, что хотела бы сделать что-то топлес с ним.

Кай бросил мне бюстгальтер и рубашку, и я быстро натянула их обратно, прежде чем мой разум уловил то, что она сказала. — Предложения?!

— Ты испортила сюрприз, Бетти! — упрекнул Рэнди Роджер, цокая языком.

— Ну, откуда мне было знать, что это превратится в игру «освободи сиськи»?

— ХВАТИТ! — рявкнул Слоан, и все замолчали. Я смотрела широко раскрытыми глазами, как все шестеро моих парней опустились на одно колено.

О боги. Что за зрелище.

— Сейдж Уайлдс, — сказал Гуппи достаточно громко, чтобы все слышали.

— Мы подумали, что будет уместно сделать это в том месте, где ты впервые нас околдовала, — вмешался Кай, опираясь локтем на колено и подбородком на кулак, его улыбка была широкой и только для меня.

— Возможно, ты мне не особо понравилась сначала, — пробормотал Слоан, и все громко рассмеялись, заставляя его покраснеть. — Но ты меня околдовала, тем не менее.

— Кто бы мог подумать, что женщина, которая, честно говоря, думала, что сможет проехать на моем Харлее без опыта и заставит меня сидеть сзади, заставит всех шестерых нас так сильно влюбиться? — поддразнил Кам, и я не могла сдержать слез.

Брам фыркнул. — Ну, я мог бы вам сказать, приятель. Она заковала в железо мужские яйца, чтобы носить их как ожерелье. — Мой демон злобно улыбнулся, так же, как и тогда, когда я впервые рассказала ему эту ложь. Я говорила ему раз за разом, что это неправда, но это его заводило, поэтому я перестала пытаться заставить его принять это.

— И ты помогла мне понять, как жить настоящей жизнью. Плюс, ты даешь мне крутые вещи, такие как ручки с помпонами, пушистые блокноты и пушистые носки, — мечтательно вздохнул Фарис.

— Не говоря уже о детях, которых ты нам подарила, — вмешался Фишер, и мой отец и Миранда подошли к парням, передавая Хелию Фарису и Салем Каю.

Кам мягко улыбнулся. — Что мы хотим узнать, маленькая ведьма, так это будешь ли ты нашей навсегда? Свяжешь ли ты себя с нами в церемонии перед теми, кого мы любим и о ком заботимся?

Слоан достал из кармана маленькую черную коробочку, открывая ее, чтобы показать самое уникальное, великолепное кольцо, которое я когда-либо видела. В центре камень Нокс был отполирован в виде полумесяца. Оправа была тонкой, состоящей из семи нитей какого-то металла, но каждая часть была разного цвета. Цвета нашей индивидуальной магии

— Да, — сказала я, мой голос дрожал. — Да!

Аплодисменты взорвались вокруг нас, и люди выпустили еще больше хлопушек с серпантином. Мои парни вскочили с колен, целуя меня, обнимая и признаваясь в любви. Брам выхватил кольцо из коробки, надевая его на мой палец. Я улыбнулась, глядя на него, любуясь тем, как он блестит на свету.

Заиграла музыка, потекли напитки, и празднование длилось несколько часов.

Позже тем вечером я поднялась наверх, в квартиру, чувствуя ностальгию. Казалось, прошло так много времени с тех пор, как я показывала им это место. Мы прошли через так много вместе.

Само открытие друг друга было чудом. Мы пережили предательства — будь то вызванные кем-то из нас или кем-то вне нашего круга. Мы не только выжили, мы отомстили тем, кто причинил нам вред. Наши судьбы были связаны друг с другом.

Дверь хлопнула, и я услышала топот ног на лестнице. Мои парни, мчащиеся ко мне. Всегда находящие меня.

Я была навеки их.

Конец.

На данный момент...