Любить вампира – сплошной хаос

Глава первая

ЛЮБИТЬ ВАМПИРА — СПЛОШНОЙ ХАОС

Книга:Любить вампира — сплошной хаос

Автор:Аура Хейс

Серия:Сплошной хаос #1

Данный перевод является любительским. Он выполнен в ознакомительных целях и не преследует никакую коммерческую выгоду.

Печать и продажа копий данного продуктаСТРОГО ЗАПРЕЩЕНА!

ПросимНЕиспользовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Instagram, TikTok, Facebook, X, Pinterest и др.

А такжеНЕраспространять наши переводы на сайтах-библиотеках.

Возрастное ограничение:18+

Перед чтением ознакомьтесь с примечанием автора. Канал не несет никакой ответственности за ваше психологическое здоровье.

Перевод Telegram-канала:BORN TO READ

https://t.me/borntoreades

ПОДПИШИТЕСЬ НА НАШУ ГРУППУ В ВК, ЧТОБЫ НЕ ПОТЕРЯТЬ НАС В СЛУЧАЕ БЛОКИРОВКИ TELEGRAM

https://vk.ru/borntoreades

Данный перевод был опубликован в Telegram-канале BORN TO READ. Если вы скачали файл с какого-либо постороннего сайта, имейте в виду, что мы НЕ ДАВАЛИ разрешения на публикацию. Соответственно, присутствует вероятность, что в текст могли быть внесены какие-либо правки.

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

Цикл

«Сплошной хаос»:

«Любить вампира — сплошной хаос» (Завьер & Селин).

«Любить ведьму — сплошное безумие» (? &?).

«Любить демона — сплошной кошмар» (? &?).

Примечание автора

Главный мужской персонаж «Любить вампира — сплошной хаос» — это жизнерадостный вампир, который является серийным убийцей.

В тексте присутствуют сцены с расчлененкой, однако заверяем вас, что Зав расправляется исключительно с отъявленными негодяями. Также стоит учесть, что в сюжете фигурирует родитель с деменцией, кровь и похищение.

Это небольшой путеводитель по главам для любителей горячих сцен, а также для тех, кто предпочитает их избегать.

●Глава 17.

●Глава 31.

●Глава 32.

●Глава 34.

●Глава 37.

●Глава 38.

●Глава 51.

●Бонусная сцена «Спа-день».

●Бонусная сцена «День рождения Миднайта».

Крики взрослых мужчин, молящих о пощаде, всегда вызывают у меня улыбку.

Не уверен, что это говорит обо мне, но убийства в трехсотлетнем возрасте, по крайней мере, делают жизнь интереснее.

— Ты больной ублюдок! — вопит мерзкий пузатый мужик на полу, сжимая свой теперь уже обрубок ноги. Сальные волосы липнут к его лицу, а с каждым новым криком в воздух летят брызги слюны, едва не пачкая мои идеально чистые ботинки.

Я хмуро смотрю вниз на недавнюю покупку, к которой уже успел привязаться и делаю шаг назад, дабы избежать других возможных происшествий.

Покачивая головой и усмехаясь, бросаю:

— Слышал и не такое. И поаккуратнее с ботинками.

Я не хочу, чтобы на них попала даже капля его мерзких телесных выделений. Не потому, что боюсь оставить на себе ДНК или еще какие улики, а потому, что это игра — насколько чистым я смогу остаться.

Кроме того, я не люблю кровь, если только не пью ее. И даже в этом случае я привередливый сукин сын.

Оглядывая помещение, я пользуюсь моментом, чтобы оценить свою работу. Пол склада усеяны лужами крови и оторванными конечностями. Отрубленные головы, выбитые зубы и вырванные кишки развешаны словно украшения. Из того, что изначально являлось бандой из сорока человек, в живых остался лишь один, и картина, представшая передо мной, — поистине багровый шедевр.

Ухмыляясь единственному выжившему, я начинаю медленно идти к нему, шаги эхом отдаются в бетонной коробке. Единственные звуки, слышимые в комнате, — стук дождя снаружи и затрудненное дыхание моего знакомого, которого в скором времени не станет.

Он кричит при моем приближении, а его глаза округляются от страха.

Я так люблю, когда они кричат. Ужас в их глазах — вот что по-настоящему дарит мне чувство насыщения. Знание того, что люди, совершавшие ужасные поступки, наконец-то ощущают то же, что и их жертвы.

— Зачем ты это делаешь? — кричит он, изо всех сил пытаясь отползти назад, но все его старания тщетны. Все, что он делает, — это усиливает кровотечение из перерезанной бедренной артерии, еще на шаг приближаясь к встрече со своими приятелями в загробном мире.

— Думаю, ты и так знаешь, Питер. — Я демонстративно облизываю клыки и засовываю руки в карманы, продолжая свой медленный шаг.

Дразнитьвлиятельныхмужчин слишком забавно. Я мысленно усмехаюсь над этим словом.

Все они — жалкие людишки, и их так легко сломать, стоит только мне за них взяться. Уже более века никто не оказывал сопротивления по-настоящему.

— Пожалуйста! Умоляю тебя! — Из его носа текут сопли, а воздух пропитан запахом его тела, от которого у меня морщится нос. Он побледнел, и не только от страха. Его время на исходе, и он это знает. — Я сделаю все, что захочешь! Тебе нужны деньги? Оружие? Наркотики? Клянусь, я могу все это достать! У меня есть связи! — молит он, протягивая руки, пока кровь под ним продолжает растекаться. Его сердцебиение замедляется, а глаза теряют блеск от потери крови.

— Хм… — Я постукиваю указательным пальцем по подбородку, делая вид, что обдумываю его предложение. — Думаешь, ты мог бы сделать это для меня? — насмехаюсь я. — У меня немного туго с деньгами.

Он яростно кивает.

— Да! Позволь мне просто позвонить своему человеку и все уладить.

Занятно. Даже перед лицом неминуемой смерти он все еще пытается умолять, будто еще что-то можно изменить. Мне нравится видеть, как в их глазах вспыхивает огонек надежды, прямо перед тем, как я его погашу.

— У тебя… — я смотрю на свое пустое запястье, — осталась минута, Питер. Будь серьезнее. Ты тратишь наше время впустую.

— Обрати меня! Обрати меня в… в того, кем ты являешься.

Так вот зачем он торгуется.

Я даже не пытаюсь сдержать довольный смешок, вырвавшийся из моего горла.

Полагаю, мое третье столетие, или как бы оно ни называлось, сделало меня немного сумасшедшим. Но я не могу полагаться на то, что копы действительно выполнят свою работу. Мне скучно. С тем же успехом я могу помочь навести порядок на улицах и попутно сам устроить небольшой хаос.

Я подхватываю с пола телефон, который ранее отшвырнул в сторону, и протягиваю ему. В тот же миг вынимаю ржавую свинцовую трубу из оторванной кисти предыдущей жертвы и со всей силы ударяю его

Тот с грохотом приземляется на бетонный пол, экран вдребезги разбивается.

Блять, какие же хрупкие.

Люди.

Их вещи.

Все вокруг.

Но не я.

— Дерьмо! — Слезы текут по лицу Питера, как капли дождя по оконному стеклу, пока он, рыдая, прижимает сломанную руку к груди. — Какого черта? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не убивай меня! У меня есть жена.

— Ты действительно думал, что твое жалкое предложение заинтересует меня? — Я склоняю голову набок и цокаю языком. — Я живу здесь дольше, чем ты можешь себе представить, и имею доступ ко всему, что ты можешь мне предложить, и даже больше.

Вздыхаю, понимая, что наше время истекло.

— А я думал ты хоть немного развлечешь меня, Питер, — снова цыкаю я, грозя ему пальцем. — Еще и пытаешься разжалобить меня, используя жену? Вспоминаешь ли ты о ней, когда заваливаешь улицы наркотиками? Или, когда похищаешь молодых девушек и продаешь их? Или ты думаешь о ней только тогда, когда это может спасти твою жалкую задницу? — Я изучаю свои идеально ухоженные ногти. — Держу пари, ты ее даже не любишь, что крайне печально. Ведь любовь — это единственное, что придает жизни смысл.

Я любил однажды. Но потом она оказалась еще более психованной, чем я, так что мне пришлось покончить с этими отношениями. С тех пор у меня не было ничего серьезного, но я все же остался, если можно так выразиться, романтиком в… ну, сердца у меня нет, так что я не уверен, где именно. Но остался. Где-то там.

Он яростно умоляет сохранить ему жизнь, а я лишь закатываю глаза. Именно такие «крутые» всегда сдуваются и начинают петь, как птички. Это портит все веселье.

Различив вдалеке вой сирен, я прислушиваюсь.

— Прощай, Питер. — Его глаза расширяются, когда он осознает значение моих слов, а секунду спустя его голова уже катится по бетонному полу. С влажным хлюпаньем она врезается в другую голову, и я хихикаю, наблюдая как они перекатываются словно кегли для боулинга.

— Страйк!

Вой сирен все ближе, но я знаю, что с моей скоростью мне хватит времени, чтобы внести последний штрих в свою работу. Промчавшись по помещению, я аккуратно собираю все необходимое и приступаю к тому, что умею лучше всего.

Разместив головы именно так, как мне нужно, я обмакиваю пальцы в особенно вязкой луже крови и рисую свой фирменный символ. Поднявшись, вытираю руки о носовой платок, позаимствованный у одного из прихвостней, и небрежно бросаю за спину. У вампиров нет отпечатков, так что они не смогут меня выследить.

Это еще одна вещь, которая делает происходящее особенно забавным. Они гонятся за призраком, которого никогда не смогут поймать.

Я стремительно взбираюсь по строительным лесам и направляюсь к окну, готовый к побегу.

Пора позволить копам ходить кругами, чем они обычно и занимаются. Идиоты. Гоняются за мной годами, хотя, по сути, им следовало бы прислать мне цветы и благодарственное письмо.

Яркие красные, белые и синие огни заливают склад. Сирены звучат так громко, что я морщусь.

Интересно, что бы они подумали, если бы узнали, что серийный убийца, орудующий в Чикаго, даже не человек? Уверен, их жалкие умишки не смогли бы переварить этот факт.

Я усмехаюсь про себя и уже собираюсь скрыться в ночи под прикрытием молний и грома, как вдруг замираю. Не знаю, что заставляет меня это сделать, но я поворачиваюсь к полицейской машине, которая с визгом тормозит у входа на склад.

Внимание привлекает вспышка каштановых волос, блестящим темным занавесом цвета вороного крыла спадающих на плечи женщины, и мое сердце замирает. Я завороженно наблюдаю за тем, как она выходит из машины, демонстрируя стройные ноги в темных облегающих джинсах и черных ботинках. Привлекательные женщины для меня не в новинку, но к этой меня тянет словно магнитом. Мне хочется отвести ее волосы назад — мокрые от ливня, они начинают прилипать к лицу. Ее холодный взгляд скользит по развернувшейся перед ней сцене. Я не могу точно определить, какого цвета ее глаза. Вампиризм — не панацея, и, когда меня обратили, мое паршивое зрение осталось при мне. Хотя это не так уж и плохо: в очках я хорош, как никто другой.

Я нахожу что-то завораживающее в том, как она держится. В ней чувствуется сила, но в то же время и уязвимость. Хотел бы я уловить ее запах, но из-за ветра и смешения запахов крови на складе сделать это непросто.

Моя собственная реакция застает меня врасплох — еще никогда человек не влиял на меня так сильно. Это почти как…нет, не может быть.

Я устраиваюсь в темном углу строительных лесов, прислоняюсь к стене, чтобы понаблюдать за происходящим, и вытягиваю ноги, вместо того чтобы уйти, как планировал. Похоже, сегодняшний вечер прошел не зря, ведь я только что нашел свою новую одержимость.

Глава вторая

Большинство двадцатишестилетних проводит выходные с друзьями в баре. Что насчет меня? В данный момент я стою перед чем-то, что выглядит как грубая попытка изобразить смайлик из отрубленных голов и других частей тела.

Что за херня?

Полностью ошеломленная, я наклоняюсь в попытке осознать то, что вижу.

— Детектив Бреннан.

Капитан Барнс выводит меня из ступора, и я резко вскидываю голову, услышав свое имя.

— Да, капитан? — Я разворачиваюсь к нему, перенося вес и упирая руки в бедра.

Он почесывает свои усы.

— Знаю, что это твое первое дело после повышения, но должен сказать, что такое — не редкость. Мне кажется, тебе стоит знать об этом.

Капитан Барнс — крепкий мужчина с внушительной фигурой. Его каштановые волосы коротко подстрижены под ноль, а в темных глазах сквозит суровость, бросающая вызов: «Только попробуй меня обмануть». Неудивительно, что с таким пронзительным взглядом, у него самый высокий процент раскрываемости. Не хотела бы я испытать его гнев на себе.

Я знаю этого человека с детства. Мой отец тоже был детективом, так что капитан Барнс практически наблюдал, как я росла.

— Сэр, — невозмутимо отвечаю я. — Хотите сказать, что часто сталкиваетесь с кровавыми смайликами из частей тел? — Я стараюсь дышать через рот из-за невыносимого запаха крови и желчи.

Во что я ввязалась? Наверное, мне следовало оставаться патрульным.

Капитан качает головой.

— К сожалению, да. Уже несколько лет мы фиксируем убийства, завершающиеся такими глупыми, абсурдно-детскими рисунками.

Могу поклясться, что слышу недоверчивый смешок:

Он кладет руку мне на плечо и сжимает его.

— Знаю, что ты не была полностью проинструктирована, так как тебя только повысили, но ты одна из самых перспективных сотрудников в отделе. Твоя прошлая работа уже была выдающейся, а теперь нам необходимо докопаться до сути в этом деле. — Он проводит рукой по затылку. — Я пойму, если для тебя это слишком. Я уже потерял нескольких хороших офицеров, которых просто вывернуло от такого. — Он жестом указывает на месиво из крови и конечностей.

Так много крови. Я не из брезгливых, но даже мне едва удается сдержать рвотный позыв.

Я пытаюсь сосчитать, сколько же тут тел, чтобы было столько крови, но мой мозг отказывается выдать что-то кроме«много».

— Хорошо, — растягиваю я и оглядываю склад с множеством трупов. — Спасибо за откровенность, но со мной все будет в порядке. —Надеюсь.— О скольких убийствах идет речь?

Капитан Барнс вздыхает и берет толстую папку с делом из рук детектива, принесшего ее. Перелистывая страницы, он считает вслух, и оказывается только за последний месяц было совершено три идентичных преступления.

Я раскрываю рот от шока. Это неслыханно.

— Позволите мне? — Я протягиваю руку, и он кивает.

Фотографии, содержащиеся в картонной папке, до ужаса яркие, и я не могу сдержать отвращения, когда вижу, как с человеческими телами проводят манипуляции, о которых я и не подозревала. Три преступления за месяц — слишком много, особенно если учесть, что в каждом из них погибло как минимум десять человек. Убийство одного человека таким способом измотает организм, не говоря уже о таком количестве жертв. В этом нет смысла. Это кажется невозможным.

— Это всегда жуткое месиво, но у него хватает времени, чтобы все убрать и оставить для нас красивую картинку, — говорит он, изображая кавычки пальцами. — И каждый раз он оставляет кровавую подпись. — Подойдя ко мне, капитан указывает на плохо нарисованный кровью улыбающийся смайлик —это что, клыки?— который можно увидеть на фотографиях со всех предыдущих мест преступления. Осторожно подхожу к месту нынешней бойни, переступаю через расчлененный торс и замечаю характерную «подпись».

— Что за сборище психов сотворило такое? — бормочу я себе под нос. — Это должно быть группировка.

Не может быть, чтобы ответственным за это был лишь один человек.

Капитан Барнс издает смешок.

— Это все равно что гоняться за призраком. Никогда не удавалось обнаружить никаких ДНК, а каждый раз, когда мы находили отпечатки обуви, они всегда были одного размера. Один преступник не имеет смысла, и все же… — Он замолкает с усталым вздохом. — О, и еще одна важная деталь. — Барнс потирает затылок и выдыхает. — Другим общим знаменателем между всеми этими преступлениями является то, что это были убийства преступников или полное истребление организаций, которые мы пытались уничтожить в течение многих лет.

Я резко разворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Все они?

Я в недоумении, кто может быть способен на такое, не говоря уже о том, чтобы иметь для этого достаточно мотивации.

Прямо как настоящий Декстер1?

— Все до единого. — Капитан выглядит растерянным не меньше меня, и я понимаю, что предстоит тяжелая работа. Он осматривает место событий и произносит: — Скажу это только тебе, но я испытываю некоторое облегчение от того, что хоть кто-то избавляется от насильников, педофилов и торговцев людьми. У нас не хватает людей, чтобы справляться со всеми.

Он уходит, когда кто-то из патрульных окликает его по имени.

Я вздыхаю и убираю с лица мокрые волосы. Рада, что хоть кто-то из нас верит в лучшее. Это место преступления не похоже ни на что, что я когда-либо видела или с чем раньше сталкивалась. Во время обучения я насмотрелась всякого дерьма, и я действительно люблю хорошие фильмы ужасов, но это может оказаться чересчур даже для меня.

Выдыхаю, как вдруг мое внимание привлекает движение тени над головой. Я смотрю вверх, но ничего не замечаю.

— Наверняка чертова крыса, — бормочу я себе под нос. — Ненавижу крыс.

Бросаю ключи от квартиры на блюдце, стоящее на стойке у входной двери, и замираю в тишине. Сумасшедшие серийные убийцы, создающие произведения искусства из кишок и охотящиеся только на плохих парней? Этого не было в моей карточке бинго.

Внезапно пушистая голова трется о мою ногу, и я опускаю взгляд, замечая Миднайт — унаследованного мною кота. Я отказываюсь признавать его своим, поскольку уверена, что, если бы мог, он бы продал меня за кошачью мяту. В темноте его черная как смоль шерсть напоминает массу теней без видимых очертаний, не считая ярко-желтых глаз.

— Я не собираюсь тебя гладить, — предупреждаю я и прохожу мимо. В ответ он оскорбленно шипит. — Так и думала. Я знаю эту игру. — Достав из кухонного шкафчика жидкий корм, я начинаю открывать его для капризного кота. — Ты ведешь себя как милашка, а потом совершаешь попытку убийства.

Миднайт, как заправский принц, с важным видом шествует на кухню и запрыгивает на столешницу, с нетерпением ожидая ужина. Он обвивает хвостом свои пушистые лапки, создавая идеальную картину невинности.

— Мне, конечно, жаль, что я кормлю тебя так поздно, но лучше поздно, чем никогда, верно?

Я ставлю перед ним банку и он аккуратно начинает поглощать еду, пока я опираюсь на столешницу и борюсь с желанием почесать его за ухом. Он, может, и милый, но смертельно опасный. У меня есть автоматическая кормушка для сухого корма, которая срабатывает в назначенное время в течение дня, но Полночи нужен жидкий корм, иначе начнется настоящий ад.

Глядя на кота, я не могу не думать о своем отце и его состоянии.

Мои родители были безумно влюблены друг в друга, пока не разошлись. Предполагалось, что они будут вместе, пока «смерть не разлучит их», верно? Очевидно, моя мать в это не верила. Когда моему отцу было пятьдесят, ему диагностировали раннюю деменцию, и это потрясло ее. Симптомы проявлялись постепенно: он забывал даты, пункты из списка покупок и повторял вопросы, на которые только что был дан ответ. Затем это переросло в блуждание, потерю важных вещей и узнаваемости.

Моя мать запаниковала и не смогла с этим справиться, хотя любящий партнер обязан помогать своему супругу как в лучшие, так и в худшие времена. Как только врач сообщил нам, что болезнь будет быстро прогрессировать и его нужно поместить в дом престарелых, она сбежала.

Я давно с ней не общалась. На

Она бросила не только его, когда ушла. Мне было всего восемнадцать. Я все еще нуждалась в матери, а она просто ушла. Этот удар был сильнее, чем диагноз отца. По крайней мере, он забыл обо мне не потому, что хотел этого.

Мне, как его дочери, было тяжело наблюдать за тем, как из сильного, гордого человека мой отец медленно превращался в подобие самого себя. Когда-то, в расцвете сил, он был знаменитым детективом, которого все любили, и я видела, как больно ему было терять каждую частичку себя.

Надеюсь, что большинство людей никогда не познает мучительную боль, когда ты заходишь в комнату и понимаешь, что один из самых важных людей в твоей жизни тебя не узнает.

В первый раз, когда это случилось, я почувствовала, словно мне в живот вонзили нож, и после визита я рыдала на диване. Думаю, это был тот редкий случай, когда Миднайт позволил мне использовать его для утешения, при этом не поцарапав меня.

Несмотря на то, что он маленький кусок дерьма, кот — одна из последних ниточек, связывающих меня с отцом. Он был его другом на протяжении десяти лет. Когда у отца еще оставались остатки здравого ума, он попросил меня позаботиться о нем:

—Я не могу доверить его никому, кроме тебя,— произнес он, на прощание ласково погладив Миднайт по голове. Я хотела настоять на том, чтобы он оставил его у себя, ведь домашние животные могут помочь больным деменцией, но он со слезами на глазах утверждал, что я нуждаюсь в нем больше, ведь останусь одна.

— Ай! — Я потираю лодыжку в том месте, где Миднайт внезапно решил меня укусить. Опустив взгляд, я замечаю, что он смотрит на меня своими глазками-бусинками, виляя хвостом. — Я уже дала тебе ужин и извинилась, что опоздала.

Он ворчит, и я, закатив глаза, направляюсь в спальню, не забыв при этом закрыть дверь, чтобы он не смог последовать за мной. Усталость наваливается на все тело, но сон приходит не сразу. Не тогда, когда я думаю о работе, что предстоит мне завтра.

Глава третья

— Доброе утро, Селин. — На следующий день, когда я иду к своему столу в участке, меня окликает веселый голос. Сев на место, я вешаю кожанку на спинку стула и беру папку, лежащую в центре стола.

Ава, секретарь капитана Барнса и моя самая близкая подруга, улыбается мне из-за закрытой двери его кабинета.

С волнистыми нежно-розовыми волосами и в белой струящейся рубашке она представляет собой полную противоположность моим локонам цвета темного дерева и черному ансамблю. Я познакомилась с ней два года назад в свой первый рабочий день, и мы быстро сдружились, хотя мне и пришлось привыкнуть к ее неиссякаемой энергии.

Полагаю, в нашей работе ты компенсируешь постоянный контакт с пороком либо тем, что становишься жизнерадостным оптимистом, как она, либо мрачным реалистом, как я. Некоторые зовут меня угрюмой, но я бы не стала так преувеличивать. Работать в этой сфере непросто.

— Тебе уже не терпится взяться за дело об Убийце-Беспредельщике? — Она вертит ручку в пальцах, словно ей необходимо найти выход своей энергии.

— Так они его теперь называют? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от папки, но краем глаза наблюдая за ее оживленной жестикуляцией. — Ты же знаешь, мы не должны давать им имен. — Переводя взгляд на Аву, я приподнимаю бровь, стараясь сдержать улыбку.

— Я знаю, — смеется она и скромно складывает руки на столе. — Но каждое убийство такое… — Она водит в воздухе рукой с идеальным маникюром, подыскивая подходящее слово. — Отвратительно жуткое и кровавое, с огромным количеством трупов. Ты должна признать, что это в некотором роде удивительно, что кто-то решил пойти на преступления, влекущие за собой столько крови.

— Откуда ты так много знаешь об этом? — интересуюсь я, ведь, несмотря на ее положение, она не должна быть посвящена в такие подробности.

— Как-то вечером, за выпивкой, детектив Керр разоткровенничался передо мной и другими присутствующими сотрудниками. Он изливал душу, рассказывая о том, что больше не может этого выносить, и выболтал детали, которые, вероятно, не следовало. Думаю, именно это дело стало последней каплей, сломившей этого ублюдка. Ты бы об этом знала, если бы ходила с нами чаще. — В ее взгляде читается упрек. — Команда хорошо потрудилась, чтобы сохранить это дело в тайне, но, когда СМИ возьмутся раскапывать подробности, среди граждан начнется паника. — Она постукивает пальцем по газете на своем столе.

Я вспоминаю, что капитан Барнс упоминал о детективах, прекративших расследование, пока мы направлялись на место происшествия.

— Капитан говорит, что полностью мне доверяет. — Просматривая стопку бумаг, я бормочу себе под нос: — Никакого давления.

Мне хочется оправдать его ожидания. Капитан Барнс верит в меня с самого первого дня. Думаю, он чувствует, что должен восполнить отсутствие моего отца. Но я не могу отделаться от мысли, что он связывает свое наследие с моим потенциалом, что немного давит.

— Знаю, что ты с этим разберешься. Ты всегда это делаешь, и он не стал бы повышать тебя без причины. — Она возвращается к своему рабочему столу и начинает тихо клацать длинными ногтями по клавиатуре. Не представляю, как она с ними справляется. Я стараюсь подстригать свои как можно короче.

Я поднимаюсь и направляюсь к кофеварке в комнате отдыха, хоть и знаю, что сегодня там тот же ужасный кофе, что и каждое утро.

Черт, мне действительно нужно убедить высшее руководство перейти на Keurig2 или что-то в этом роде. Не понимаю, как можно вести расследования, держась на этом подобии кофеина.

Услышав шаги позади себя, я оборачиваюсь и вижу Аву, стоящую с моей кожаной курткой, свисающей с кончиков пальцев, и вопросительно приподнятыми бровями.

— Бин Хайв? — Она улыбается, произнося название нашей любимой кофейни неподалеку.

— Храни тебя Господь, мой спаситель. — Я хватаю куртку, накидываю ее и следую за ней к выходу. — Не думаю, что пережила бы сегодня эту паршивую пародию на кофе.

— Я с тобой, подруга. — Ава похлопывает меня по спине.

— В этот раз плачу я. — Останавливаюсь прежде, чем она успевает открыть дверь, и бросаю на нее строгий взгляд. — В прошлый раз платила ты, теперь моя очередь.

— Спасибо, папочка. Не откажусь от бесплатного кофе. — Она проскальзывает мимо

Октябрьский ветер развевает мои темные локоны. Я снимаю резинку с запястья и завязываю волосы в высокий хвост. Бин Хайв находится всего в нескольких минутах от участка, и многие сотрудники в течение дня забегают туда за кофе. Я уже собиралась мужественно выпить бурду из кофемашины, но не могу отказаться от предложения Авы купить что-нибудь повкуснее.

Ава рядом со мной вздыхает.

— У тебя такие длинные и красивые волосы, а ты вечно завязываешь их в хвост. — Она дергает меня за прядку.

Пожимаю плечами и плотнее запахиваю куртку, когда нас обдает порывом ветра.

— Они слишком густые, и все время мне мешают.

Несмотря на мое возмущение, мне невыносима сама мысль о том, чтобы укоротить их.

Папа всегда говорил, что ему нравятся мои длинные волосы. Даже сейчас, когда он меня не помнит, он все еще упоминает об этом.

В последний раз, когда я с ним виделась, он сказал:

— Моей дочери десять, и у нее такие же красивые волосы как у тебя. Они доходят ей до пояса. Я специально научился заплетать косы ради нее.

Мы подходим к кофейне.

Я замираю, когда уже почти взялась за ручку двери, из-за чего Ава врезается мне в спину.

— Что-то не так? — Она оглядывается по сторонам, пока я оборачиваюсь, внимательно изучая окружение.

При нашей работе быстро учишься быть параноиком, и жуткое ощущение, ползущих по спине мурашек, заставляет меня напрячься. Я смотрю налево, направо, через плечо.

— Ничего, — бормочу я, последний раз пробежавшись взглядом по округе. — Показалось, что за мной кто-то наблюдает.

Ава замолкает, и тоже сканирует улицу.

— Я не вижу, чтобы кто-нибудь пялился.

— Должно быть, это все мое разыгравшееся воображение, — отмахиваюсь я, однако не могу избавиться от неприятного чувства.

Зайдя внутрь, я ощущаю запах свежемолотого кофе. Довольно мычу и улыбаюсь, когда хозяйка, Луна, подмигивает, замечая нас, и начинает готовить наш привычный заказ. Мы занимаем свободную, окруженную растениями кабинку в дальнем углу и ждем, когда нам принесут наш латте.

Кофейня представляет собой эклектичное сочетание современного и деревенского стилей. Стены из красного кирпича украшают многочисленные растения, среди которых иногда попадаются рамки с различными художественными композициями из кофейных зерен, стилизованных под пчел3. Пространство заполняют кабинки, удобные кресла и столы из натурального дерева, а свисающие с потолка ретро-лампочки мягко освещают помещение.

— Как дела у твоего папы? — Этот вопрос отвлекает мое внимание от окружающей обстановки.

— Все так же. — Я провожу кончиком пальца по деревянной поверхности стола. — Не могу перестать надеяться, что однажды он чудесным образом исцелится, но этого никогда не произойдет. Они хорошо о нем заботятся. Мне не на что жаловаться.

Почувствовав, что я не испытываю энтузиазма развивать тему, Ава бросает эту затею, достает из сумочки сложенный лист бумаги и кладет его на стол.

— Знаешь, что тебе нужно? Немного развлечься.

Я смотрю на листовку, не в силах скрыть презрение на лице.

— Клуб? Ава, не знаю, сколько раз тебе повторять, но это не для меня. — Я беру флаер и пытаюсь разгладить его. В нем говорится о торжественном открытии нового ночного клуба в центре города. — Разве мы не можем просто пойти порисовать на керамике? Или в кино, как обычно? Наш любимый актер как раз снялся в новом фильме. — Я пытаюсь склонить ее к более спокойному времяпровождению.

Ава — душа компании и комфортно чувствует себя в любой обстановке, в то время как я предпочла бы сидеть дома и читать, свернувшись калачиком на диване, или пойти в свой маленький спортзал, где люблю заниматься боксом. Он всегда помогал мне привести мысли в порядок и выпустить пар.

— Да ладно. — Она закатывает глаза. — Все, что ты делаешь, это приходишь домой и разговариваешь с этим чертовым котом.

Я открываю рот, чтобы возразить, но она бросает на меня строгий взгляд, заставляя умолкнуть.

— Селин. — Схватив меня за руки, она умоляет: — Ты умная, великолепная, одинокая женщина, которая заслуживает того, чтобы в ее жизни происходило хоть что-то интересное. Давай сходим куда-нибудь, потанцуем, выпьем и хорошо проведем время! Может, найдем с кем разок переспать? — Она пританцовывает на месте, и я вздыхаю, наблюдая, как она осматривает заведение в поисках потенциальных партнеров. — Для тебя, конечно, не для меня. У меня есть Спенсер.

Посетители — в основном пожилые люди и студенты колледжа, корпящие над бумагами и проектами. Я шлепаю Аву по руке, когда та ловит взгляд одного из студентов и подмигивает ему, кивая головой в мою сторону. Он переключает внимание на меня и мягко улыбается, заставляя меня отвернуться и прикрыть лицо.

Я не девственница, но, боюсь, сейчас мои женские прелести затянуты паутиной, и в ближайшее время я не собираюсь этого менять.

Работа и отец для меня на первом месте.

Не то чтобы мне не нравилась сама идея найти парня, но для этого нужно приложить усилия, будь то поход на свидание или использование приложения для знакомств. И, честно говоря, мужчины подобны растениям: если их не поливать, они умрут, а у меня никогда не было таланта к садоводству.

Луна подходит к нам с нашими латте, спасая меня от еще большего смущения. Я наклоняю голову в знак молчаливой благодарности как за кофе, так и за спасение. Ава смотрит на меня с неодобрением, понимая, что мне удалось избежать дальнейшего разговора.

— Появились ли какие-нибудь интересные дела, дамы? — интересуется Луна, в ее глазах горит огонек любопытства. Она примерно нашего с Авой возраста, но уже успела открыть собственное дело. Бин Хайв довольно успешен. По утрам у входа часто выстраивается очередь. А то, во что она превратила это некогда обветшалое помещение, вдохновляет.

Я изображаю, будто застегиваю молнию на губах, и Луна надувает губы, заставляя Аву фыркнуть прямо в свою чашку.

— Вы работаете над делом о секс-торговле? — спрашивает она так прямо, что я невольно оглядываюсь по сторонам, проверяя, не подслушал ли кто из посетителей.

— Что? — Я понижаю голос. — Секс-торговля людьми? — Я не в курсе подобного, но в этом нет ничего удивительного. У нас слишком много дел, чтобы знать обо всем, что происходит.

Наклоняясь ко мне, Луна шепчет:

— Ходят слухи, что новый ночной клуб «Векс» — просто прикрытие для похищения женщин. Если это правда, то это просто ужасно.

— Откуда у тебя такая информация? — Я недоверчиво фыркаю на это заявление, а Ава смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— У меня свои источники. О, одну минуту, Зи! — обращается Луна к ожидающему рыжеволосому клиенту в очках. Он улыбается нам, но я

Поворачиваясь к Аве, я с улыбкой заявляю:

— Знаешь что? Теперь я не против того, чтобы пойти туда.

Ава тяжело вздыхает.

— Почему я не удивлена, что именно это сподвигло тебя согласиться на мое предложение? Но, эй, — она откидывается назад, поднимая руки будто сдается, — если это вытащит тебя из дома, то кто я такая, чтобы возмущаться.

Глава четвертая

Селин Бреннан.

Моя одержимость, но она еще даже не знает об этом.

Та, ради кого я сейчас убиваю человека. Медленно, разумеется. Люблю, когда они страдают.

— Зачем ты это делаешь? — визжит мужчина, о котором идет речь. Он прижался к стене заброшенного переулка, в который я его затащил. Из порезов, оставленных мной на его животе, сочится кровь, а грязный бетон под ним впитывает жидкость в свои трещины.

Может ли растение выжить, если его поливать кровью? Надо бы проверить.

Вздыхаю, набираясь терпения.

— У меня дежавю. Почему люди всегда задают одни и те же вопросы? — Прокручивая нож между пальцами, я сажусь перед ним на корточки. — Защищайся. Убегай. Устрой мне представление. Сделайчто-нибудь. Вы все, блять, такие скучные.

Люди думают, что хотят жить вечно, но бессмертие может быть чертовски утомительным.

— Что ты несешь? — Одинокая слеза скатывается по его щеке, и, усмехнувшись, я быстро вонзаю нож в ее источник — его левое глазное яблоко. Он кричит и поднимает руки в защитном жесте, словно я собираюсь проделать то же самое со вторым глазом, но это не так. Он должен видеть то, что произойдет дальше.

Я хватаю его за руки и слышу, как его и так учащенное сердцебиение ускоряется. Испуганный кролик в моей ловушке — прямо как я люблю.

— Кофе или чай? — Заметив недоумение в его здоровом глазу, я продолжаю: — Не переношу ни то, ни другое. И никогда не мог.

Когда в ответ звучит лишь тишина, я сжимаю его руки так, что хрустят кости, вынуждая мужчину вскрикнуть и, заикаясь, пролепетать:

— К-кофе.

Интересно, что бы он подумал, если бы узнал, что я еще сдерживаюсь. Что с легкостью могу раздавить его.

— Так и думал! — Я аплодирую себе его же руками. — Вообще-то я не люблю жульничать, поэтому буду с тобой честен: по правде говоря, я уже знал ответ.

Сунув руку в задний карман, достаю гладкий черный телефон и открываю галерею. Пролистывая различные фотографии прекрасного создания, что преследует меня с прошлой ночи, я нахожу одну компрометирующую. Телефон освещает окровавленное лицо моего нового друга, когда я поворачиваю экран к нему, и его глаз расширяется при виде изображения.

— Ты следил за мной? Какого черта? Кто ты такой? — Его внезапная вспышка гнева заставляет мое несуществующее сердце забиться.

— На мой взгляд, главный вопрос в том, почему ты говорил с ней? — Я тычу пальцем в темноволосую красавицу, с которой этот кретин болтает на фото.

— Она просто случайная девчонка, чувак. — Я надавливаю на рану на его животе, и он вскрикивает: — Я подумал, что она горячая штучка! Мы флиртовали. Я не знаю! Ее подруга намекнула, что она в поисках. Казалось, я легко подцеплю ее. — Мужчина запрокидывает голову, явно не в силах терпеть боль. Слабак.

Блять, какой же он скучный. Всего одного дня наблюдения за Селин Бреннан достаточно, чтобы понять, что этому жалкому подобию мужчины никогда не достичь ее уровня.

Поправляю очки на переносице и повторяю:

— Ты подумал, что она горячая штучка?

Человеческие мужчины — отвратительный вид, и неважно, что я когда-то тоже был человеком.

Мое терпение на исходе, но я продолжаю:

— Хочешь знать, что думаю я?

Он медленно качает головой и поворачивается, пытаясь сжаться в комок, будто это что-то изменит, а я наклоняюсь ближе.

— Я думаю, — его плечевая кость хрустит под моим ботинком, — что не хочу, чтобы грязное создание, вроде тебя, — его пальцы с легкостью ломаются в моей руке, — прикасалось к тому, что принадлежит мне.

К этому моменту мужчина уже близок к смерти как от боли, так и от потери крови, а это означает, что мне пора закругляться. Селин, может, и не в курсе, что она моя, но скоро узнает, и мне не нужно, чтобы человеческие отбросы, вроде этого парня, думали, что у них есть шанс с таким неземным созданием, как она.

— Ангел божий, вроде нее, — благословение для глаз, а ты — всего лишь ничтожный мусор, недостойный лицезреть ее. — Я мрачно усмехаюсь, наслаждаясь страхом, исходящим от мужчины. Мой смех заставляет его обмочиться.Жалкий ублюдок.— А кто же я? Я — монстр под твоей кроватью, тень, следующая за тобой по пятам, — мое дыхание опаляет его лицо, когда я продолжаю, — и ходячий кошмар, избавляющийся от грязи.

Быстрым движением я вырываю его второй глаз из глазницы, а затем и сердце, чтобы заглушить крик до того, как он прозвучит. Бывают дни, когда я наслаждаюсь его звучанием, но сегодня я хочу как можно скорее вернуть Селин в поле своего зрения. Я начинаю нервничать, когда ее нет рядом. Как будто это я потерял что-то жизненно важное, и теперь истекаю кровью на земле.

Я склоняю голову набок. Раньше со мной такого не случалось. Подобнаяодержимостьчеловеком. В данный момент я не могу заставить себя думать о том, почему это происходит. У меня есть предположение, но я боюсь надеяться — вдруг ошибаюсь. Вместо этого я могу сосредоточиться на том, чтобы найти ее как можно скорее. Как только увижу ее, снова смогу дышать. Образно говоря, конечно.

На самом деле мне не нужен кислород, чтобы выжить.

Мое внимание притягивает растекающаяся по земле лужа крови, и, опустив в нее пальцы, я рисую смайлик с клыками, которые, к сожалению, больше напоминают торчащие передние зубы, но я не могу позволить кому-то другому присвоить себе мою работу. Я бросаю тело в металлический мусорный бак и отряхиваю руки. Потянувшись, я осматриваю себя и улыбаюсь, не обнаружив и капли крови. Довольный, я направляюсь в сторону квартиры Селин.

Проследить вчера вечером за Селин до дома после расследования было проще простого. Мне нужно было узнать, где она живет — мой вороненок не мог так просто улететь от меня.

Я с легкостью перелезаю через сетчатый забор в конце переулка и как ни в чем не бывало выхожу на залитый солнечным светом тротуар. Легкий ветерок треплет волнистые рыжие волосы, и я со счастливым вздохом откидываю

Перебирая пальцами тонкую серебряную цепочку на шее, я позволяю себе представить, каково было бы вдохнуть сладкий аромат Селин вблизи. Провести носом вдоль ее ключицы, проложить языком дорожку между грудей, а затем впиться зубами в ее нежную шею.

Эта всепоглощающая одержимость… Не то чтобы раньше я не преследовал свою добычу, но Селин — не добыча. Она — нечто большее, и впервые с тех пор, как стал вампиром, я ощущаю что-то похожее на страх. Если она та, за кого я ее принимаю, то в ее власти ослабить меня.

Не успеваю я опомниться, как оказываюсь перед многоэтажным домом Селин.

Я схожу с ума — по крайней мере, с того, что от него осталось, — из-за человеческой женщины, которую даже не знаю. Я не понимаю, что со мной, но и не стремлюсь это выяснить. Годами единственное, чем я наполнял свое существование, — убийство тех, кто недостоин жизни. Но порой даже это не могло заполнить пустоту внутри. Однако с прошлой ночи в моих мыслях поселилась Селин, и пространство, занимаемое ей становится все больше, до такой степени, что я не могу перестать о ней думать. Одержимость быстро становится слишком слабым словом для того, что я чувствую.

Пружинистой походкой направляюсь к железной двери и хватаюсь за ручку, стараясь не показывать, насколько просто мне ее открыть. Мужчина, вошедший прямо передо мной, с трудом открыл ее из-за порыва ветра.

Решив, что с моей скоростью будет быстрее подняться по лестнице и по мере подъема обнюхивать коридор на каждом этаже, я направляюсь к лестничной клетке. Добравшись до двадцать четвертого этажа за рекордное время, я замираю на месте, когда ее сладкий ежевичный аромат ударяет мне в ноздри, отчего у меня текут слюнки и зудят клыки. По пути до меня доносились лишь слабые нотки этого запаха, будто бы она иногда пользовалась лестницей, но здесь он был гуще и насыщеннее.

Я следую за ароматом по коридору, словно ребенок в магазине сладостей, и останавливаюсь у двери с номером 2431.

Вот она.

Дверь украшает венок из искусственных красных листьев и ягод, а у порога лежит небольшой коврик с надписью «добро пожаловать» и изображением черного кота, выглядывающего из-за нее. Эта уютная деталь немного не вяжется с образом сурового детектива, за которым я слежу. Но мне нравится, что у нее, возможно, есть мягкая сторона, которую мало кто видит.

Делая шаг вперед, я сдерживаю рвущийся из груди стон, глубоко вдыхая и впитывая в себя как можно больше ее запаха.

Он наполняет меня, уникальным образом придавая сил.Питаетдаже больше, чем кровь, необходимая для моего существования.

Прижавшись лбом к двери, я практически могу представить, что она стоит по ту сторону и вот-вот впустит меня. Она бы улыбнулась мне своими великолепными губами. Карие глаза сияли бы, пока она стояла бы, прислонившись к косяку. Я не смог бы устоять и, обняв ее за талию, прижался бы к ее губам. Ее воображаемое постанывание от удовольствия отдается напряжением в моем члене, и на этот раз я не могу сдержать свой стон.

— Я могу вам чем-то помочь? — резким голосом спрашивают справа от меня. Я поворачиваюсь и вижу парня лет двадцати с пакетами из продуктового магазина в руках и вопросительным выражением на лице.

Немного неловко, что этот человек смог незаметно ко мне подкрасться.

Нацепив фальшивую улыбку и засунув руки в карманы, чтобы выглядеть безобидно, я отвечаю:

— Привет, да. Я пришел к своей кузине Селин, но она такая растяпа — дала мне не тот ключ, — говорю я, надеясь, что благодаря оправданию, смогу замаскировать похотливый стон, который издал секунду назад, под разочарованный.

Он нерешительно кивает, отчего каштановые волосы падают ему на глаза.

— Я никогда раньше вас не видел и не припоминаю, чтобы она упоминала о двоюродном брате. — На его лице отражается скепсис.

— Серьезно? Мы очень близки, но я живу в Калифорнии, так что возможность навестить ее выпадает нечасто. — Я протягиваю руку, и он нехотя пожимает ее, стараясь переложить продукты в другую. Он вздрагивает от моего прикосновения, во взгляде читается недоверие. — Трент. — Я бы солгал, если бы сказал, что не сжал его руку чуть сильнее, чем следовало.

Вопреки тому, что рассказывается в вымышленных историях, вампиры не бросаются в глаза. Мы умеем сливаться с толпой, не привлекая внимания, — это одно из качеств, делающих нас такой угрозой для людей.

Но как бы я ни был похож на человека, я им не являюсь, и некоторые обладают чутьем, помогающим заметить, что за моими глазами скрывается хищник. Видимо, он из их числа. Это заметно по тому, как его плечи слегка съеживаются, а взгляд мечется по сторонам, словно парень ищет пути к отступлению.

Я не планирую убивать его — разве что он сморозит какую-нибудь глупость — так что ему не о чем беспокоиться. Пока что.

— Приятно познакомиться, Трент. Я Кори.

Засов громко щелкает, когда он поворачивает ключ и толкает дверь плечом.

— Давай помогу. — Я подбегаю и придерживаю дверь, забирая у него один из пакетов. В моей голове созрел план. Я не сторонник устранения людей, которые не совершили ничего плохого, но иногда это необходимо, чтобы получить желаемое. Тот тип из кофейни определенно заслужил это, посмев прикоснуться к моей девочке.

— Спасибо, чувак. — Кори, шаркая, заходит внутрь, и я ухмыляюсь, когда дверь за мной с тихим щелчком закрывается.

— Неплохая квартирка. — Аккуратно поставив пакет с продуктами на кухонный стол рядом с другим, я без приглашения прохожу в гостиную и осматриваюсь. По нему видно, что он не в восторге от моего вторжения.

— Да, круто жить в центре города, — пренебрежительно отвечает Кори, открывая морозилку.

Он раскладывает продукты, а я направляюсь к балкону. Отодвинув стеклянную раздвижную дверь, выхожу наружу, и передо мной открывается вид на город. Я приятно удивлен, обнаружив, что у Селин есть собственный балкон, расположенный прямо по соседству. Протянув руку, можно легко дотронуться до ее металлических перил. Пространство украшает очаровательный столик со стульями, а ограждения обвиты гирляндами. Взглянув на ее дверь, замечаю в проеме деревянный брусок, не позволяющий злоумышленникам так просто взломать замок и проникнуть внутрь.

Моя умная девочка. Правда меня это не остановит.

— Эй, не хочу показаться грубым, но не

Я чувствую его страх и растерянность. Он не понимает, почему, но боится меня. Он, конечно, далеко не самый глупый человек, с которым я сталкивался, но он идиот, раз думает, что я ему поверю.

— А, да, конечно. Вот я глупый. — Поднимаю руки в умиротворяющем жесте и прохожу мимо. Остановившись в шаге от него, оборачиваюсь. — Прежде чем я уйду, задам последний вопрос: ты общаешься с Селин?

— Иногда. — Он проводит рукой по волосам. — Я пытался пригласить ее на свидание, но она какая-то фригидная. Отшила меня, не дав ни единого шанса, но не говори своей кузине, что я это сказал.

— Хм. — Если Селин послала этого парня, значит, на то была веская причина. Я киваю, разминаю шею и плавно поворачиваюсь к Кори. Холодная улыбка медленно расползается по моим губам. — Тогда я определенно не чувствую себя виноватым из-за того, что сейчас сделаю. — Спустя долю секунды я замахиваюсь и бью ему прямо в лицо за то, что он посмел сказать о ней что-то плохое.

Он падает навзничь, полностью обмякнув.

Я пинаю его ботинок.

Он просто вырубился или…?

Сердцебиения не слышно.

— Твою мать, — громко говорю я, в голосе сквозит раздражение. Иногда я забываю сдерживать силу. — Ну и ладно. — Пожимаю плечами. — Кажется, это новый рекорд по количеству трупов за сутки, — размышляю я, глядя на бывшего соседа Селин. — Янесобирался убивать тебя, по крайней мере, пока, но это уже неважно, правда? — Усмехаюсь. — Как будто ты можешь мне ответить.

Вздохнув, я упираю руки в бока и оглядываю квартиру.

— Итак… — рассуждаю я, постукивая ногой, — как же мне от тебя избавиться?

Мне не потребовалось много времени, чтобы решить, что лучше всего будет использовать панорамное окно на боковом фасаде. Как бы мне ни хотелось посмотреть на великое падение Шалтая-Болтая, не могу сбросить его с балкона. Прошлой ночью Селин видела достаточно крови по моей вине. Не нужно, чтобы она смотрела на беспорядок внизу со своего балкона. Лучше выбрасывать подобное в другую сторону.

Окно не открывается, и, хотя оно сделано из стекла, которое не так-то просто разбить, оно не рассчитано на то, чтобы выдержать удар вампира. Я выбиваю стекло и смотрю вниз, в затененную группу кустов и деревьев, идеально подходящую для того, чтобы спрятать тело.

Я подхватываю тело Кори на руки и подношу к окну. Быстрая проверка показывает, что поблизости нет никого, кто мог бы увидеть, что я собираюсь сделать.

— Поберегись! — со смехом объявляю я, швыряя его в пустоту.

Через несколько секунд до меня доносится звук удара, и я задергиваю шторы. Достаю телефон и пишу одному знакомому, чтобы тот избавился от тела и заменил стекло. Я не могу допустить, чтобы копы начали рыскать вокруг и сообщили Селин о моих проделках.

Со вздохом плюхаюсь на черный кожаный диван, откидывая голову на подушку. Уставившись в потолок, я мысленно переношусь к Селин, с которой мы теперь близки как никогда.

Мой чуткий слух улавливает тихие шаги и звон ключей в коридоре, словно я призвал ее своими мыслями. Вскочив на ноги, я подбегаю к дверному глазку и замечаю, как Селин с решительным видом проходит мимо. Ее телефон прижат к уху, и я слышу на другом конце голос ее подруги, который слышал ранее.

По крайней мере, она вошла в здание до того, как я выбросил тело в окно.

— Ава. Я же уже сказала, что это прекрасная возможность для расследования. — Она вставляет ключ в замочную скважину своей двери, быстро открывает ее и исчезает из поля моего зрения. Это происходит слишком быстро, учитывая, что я не видел ее уже несколько часов. Надувшись, я возвращаюсь в гостиную и продолжаю подслушивать ее разговор.

— Да, наши мотивы для похода в клуб немного различаются, но мы не можем закрывать глаза на подобное, и ты это знаешь. Я не могу просто позволить похищать и продавать невинных людей, если это действительно происходит.

Теперь мой интерес к разговору усиливается, и я невольно подаюсь вперед в надежде, что она расскажет поподробнее.

— Я посмотрю, что смогу найти в интернете о владельце клуба. Соберемся у тебя, если ты не против? — Слышится шорох, словно она снимает куртку, после чего продолжает: — Хорошо. Увидимся позже. Пока, Авс.

В ту же секунду я достаю телефон и ищу информацию об открывающемся в Чикаго клубе, быстро находя новостную статью с подробностями о торжественном открытии «Векса» завтра вечером.

В какие неприятности ты ввязываешься, Селин?

Глава пятая

— Ты обязана надеть красное мини-платье. Оно подчеркивает твои икры. — Ава сидит, опираясь руками на свою кровать, пока я ерзаю под ее пристальным взглядом.

Я закатываю глаза.

— Не думаю, что кто-то будет смотреть на мои икры.

— Ты права, — самодовольно усмехается она. — Все будут пялиться на твою задницу.

Сегодня вечером открытие клуба, и Ава полна решимости одеть меня, или лучше сказать раздеть, оставив минимум одежды.

— Почему я не могу просто надеть вот это? — Я указываю на свои джинсы, кожаную куртку и футболку, но она качает головой и подходит, прижимая красное платье к моему телу.

— Даже если ты идешь со скрытыми мотивами, это все же ночной клуб. Все будут выставлять свои сиськи и задницы напоказ. Ты будешь белой вороной, если не наденешь платье. — Порывшись в шкафу, она достает точно такое же, но черного цвета. — Как насчет того, чтобы сойтись на компромиссе?

Я вздыхаю и протягиваю руку, принимая поражение. По крайней мере, оно черное.

— Хорошо, но поверх я надену кожанку. — Ава хлопает в ладоши и заталкивает меня в свою ванную, чтобы переодеться. Я фыркаю, а за секунду до того, как захлопывается дверь, мне на голову падает кружевной пуш-ап бюстгальтер.

— Мэм! Смотрите, куда бросаете! Вы чуть не ушатали меня этой штукой. В нем должно быть, фунтов десять4 подкладки, — кричу я, пока кружева закрывают мне обзор. В ответ раздается откровенно злобный смешок.

Стоя в своем простом черном нижнем белье, я вскидываю голову к потолку, секунду ментально подготавливая себя к душераздирающе узкому платью. Сняв с вешалки, натягиваю его на себя и восхищаюсь тем, как хорошо в нем смотрятся мои грудь и бедра. Я не могу похвастаться пышными формами или богатством в области груди, но платье и

Оглядев себя со всех сторон, я приятно удивлена результатом. После предварительной обработки утюжком мои волосы стали шелковистыми и прямыми. Из-за того, что в последнее время часто идут дожди, я не доверяю ни погоде, ни своим буйным локонам. Карий цвет моих радужек подчеркнут тушью и накладными ресницами. К счастью, Ава аккуратно приклеила их только в уголках, а не полосой, чтобы они не выглядели как гусеницы у меня на глазах. Она усвоила этот урок после нашего прошлого выхода в свет несколько месяцев назад, когда я слишком часто моргала. Хотя она от души посмеялась, сказав, что это выглядит так, будто я обмахиваю ими щеки. Тепло-розовые сверкающие тени покрывают мои веки, по краям переходя в матово-черные. Должна признать, что несмотря на то, что этот образ выходит за рамки моей зоны комфорта, он все же заставляет меня чувствовать себя сексуальной, и даже могущественной, как будто я могу справиться с чем угодно. Нанеся на губы завершающий штрих — розовый блеск, я открываю дверь, ожидая одобрения Авы.

— Черт, детка! Тебе нужно почаще так одеваться. Благодаря занятиям боксом ты в отличной форме. — Ава присвистывает и встает, уперев руки в бедра. — О, подожди, еще одна деталь! — Она хватает пару черных ботильонов с шипами и ставит их передо мной. Я сажусь на кровать, чтобы надеть их, пока она надевает босоножки на тонких ремешках с каблуком. Платье цвета шампанского подчеркивает ее подтянутую фигуру и ноги длиной в милю. Она сделала высокий хвост как у меня, а бледно-розовые пряди искусно обрамляют ее лицо.

— Как мы выглядим? — Она берет меня под руку и улыбается, притягивая, чтобы бросить последний взгляд в зеркало на стене в полный рост. — Как пара соблазнительниц, — отвечает она сама себе.

— Спенсер не сможет отвести от тебя глаз. — Я уже знаю, что они будут в своем маленьком мирке, когда мы переступим порог клуба.

Ава всегда обещает, что не бросит меня, но ничего не может с собой поделать. Когда она вместе со своим парнем Спенсером, они, как правило, растворяются друг в друге. Часть меня завидует. Я хотела бы найти кого-то, кого полюблю так сильно, что весь остальной мир будет меркнуть в сравнении с его компанией.

— Кстати, он уже здесь. Хватай свою сумочку и поехали. — Она брызгает на себя духами, заставляя меня закашляться, когда они попадают мне в легкие. Я отмахиваюсь от облака аромата и выхожу вслед за ней. — Я беспокоюсь о тебе, Селин, — произносит она мягким тоном, который противоречит ее обычной жизнерадостности.

— Почему? — спрашиваю я, заходя в лифт.

Она бросает на меня взгляд, который так и говорит:ты сейчас серьезно спрашиваешь меня об этом?

— О, да ладно! Ты общаешься только с котом, с которым у тебя постоянные отношения «любовь-ненависть», и ты не отрываешься от своих отчетов достаточно надолго, чтобы заметить внимание, которое оказывают тебе мужчины. — Двери лифта открываются и наши туфли на каблуках стучат по кафельному полу. — Знаю, что ты не любительница вечеринок, но тебе нужно выходить в свет и знакомиться с людьми. Твоя жизнь не может остановиться, пока ты заботишься обо всех вокруг.

Легкий ветерок вытягивает прядь волос из-под куртки, щекоча мне нос. Я поспешно заправляю ее за ухо, чтобы не мешала.

— Если ты пообещаешь по возможности осматриваться и прислушиваться, тогда я обещаю чуть-чуть расслабиться. — Я свожу пальцы вместе оставляя между ними небольшой зазор, чтобы подчеркнуть, насколькочуть-чуть.

— Договорились. Но надеюсь на бо́льшее, чем чуть-чуть. — Она обнимает меня одной рукой и притягивает к себе. — По-моему, единственный раз, когда я видела тебя расслабленной, это когда мы обе напились из-за новостей о Рене Эвансе. — День, когда исполнитель главной роли в нашем любимом романтическом сериале объявил о своем уходе, и правда был грустным.

— Я до сих пор не оправилась, — бормочу я, вытирая невидимую слезинку с глаза. Ава бубнит что-то в знак согласия, но быстро переключается на визг и прыжок в объятия Спенсера, который прислоняется к своей машине с работающим двигателем.

Спенсер — привлекательный мужчина, и он действительно подходит Аве. Он уравновешивает ее хаотичную энергию своим спокойствием. Он настоящий джентльмен, распахивающий перед ней двери, приносящий цветы в офис и готовящий ужин. Какими бы прилипшими друг к другу они ни были, когда вместе, они также знают, как быть самостоятельным и давать друг другу пространство. Надеюсь, когда я найду свою вторую половинку, он будет похож на Спенсера. Не уверена, что смогу быть с кем-то не самодостаточным и нуждающимся в постоянном присмотре.

— Ваша карета, миледи. — Взмахом руки Спенсер пропускает Аву на пассажирское сиденье.

Постукивая носком ботинка по земле, я скрещиваю руки на груди в притворном гневе:

— А я что, мебель?

Спенсер открывает заднюю дверцу машины и подмигивает мне.

— Конечно, нет. Придворный шут? Возможно, — смеется он собственной глупой шутке.

Я игриво хмурюсь и залезаю в машину, стараясь не демонстрировать швейцару Авы и остальному проходящему мимо населению Чикаго больше, чем положено.

— Напомни еще раз, кого мы ищем? — Ава поворачивается на своем сиденье, как только мы выезжаем на дорогу.

Я просматриваю свои заметки в телефоне.

— Согласно моим исследованиям, владельца ночного клуба зовут Дэмиан Блэк. У него есть еще два заведения: один в Лос-Анджелесе, а другой в Майами. Успешный бизнесмен, о котором почему-то мало информации в интернете, в основном он живет замкнуто, детей и партнера нет.

Обычно я бы не стала обсуждать подробности дела с Авой и уж точно не в присутствии Спенсера, но поскольку это не дело — по крайней мере, пока что — я не вижу необходимости фильтровать то, что говорю.

— Хм… — Ава задумчиво постукивает пальцем по подбородку. — Откуда мы знаем, что он предположительно связан с торговлей людьми, если в интернете так мало информации?

— Мы и не знаем. Я просто строю догадки, основываясь на том, что сказала Луна. — Блокирую телефон и смотрю в окно, наблюдая за проносящимся мимо городом в потоке неоновых огней. Я понимаю, что неправильно позволять себе отвлекаться на это, потому что это не то дело, над которым я должна работать. Это даже не дело. Но ничего не могу

— У тебя есть его фото? — Сразу после того, как она заканчивает говорить, телефон Авы сигналит, и она тихо смеется, видя, что я уже отправила ей фотографию. — Вау, это не лысый жирный старик, каким я его себе представляла. Вообще-то, он немного сексуальный.

— Мне стоит волноваться? — Спенсер пытается заглянуть в экран Авы, при этом не отрывая глаз от дороги.

Она целует его в щеку и с любовью смотрит в глаза.

— Конечно, нет, жеребец, — говорит она с сарказмом. Поворачиваясь ко мне и притворно прикрыв рот рукой, она громко шепчет: — Хотя с такими деньгами было бы не так уж и плохо.

Спенсер фыркает и подъезжает к обочине клуба.

— Я собираюсь высадить вас здесь, леди, и попытаюсь найти парковку. Пожелайте мне удачи.

Я снова неуклюже вылезаю из машины и тут же натягиваю платье как можно ниже, чтобы прикрыть свою кожу, которая покрылась мурашками из-за прохладной осенней погоды.

Почему я позволила Аве уговорить себя надеть этот клочок одежды?

Розовые и голубые неоновые огни клуба освещают наши лица, пока мы подходим к нему. Историческое здание, прошедшее реставрацию, представляет собой поистине захватывающее зрелище. Днем ни за что не догадаешься, что это строение из белого кирпича с внушительными черными дверями — ночной клуб. Вечеринка уже в разгаре, и басы электронной музыки, играющей внутри, разносятся по улицам города всякий раз, когда вышибала открывает дверь. Сквозь витражные окна каждые несколько секунд в глаза бьют блики от диско-шаров.

Мы пробираемся сквозь толпу и огибаем здание, чтобы встать в конец очереди. Прижимаясь друг к другу, чтобы согреться, мы с Авой, к счастью, добираемся до двери уже через несколько минут и предъявляем свои удостоверения личности. Вышибала молча кивает, открывает дверь, и мы оказываемся внутри.

Для кого-то вроде меня, кто предпочитает тихое уединение своей квартиры, это место ошеломительно, и думаю, мои барабанные перепонки могут лопнуть от того, насколько громкая музыка разносится по помещению.

Реконструкция старого здания выполнена со вкусом, благодаря чему оно по-прежнему демонстрирует первоначальную красоту архитектуры, но с добавлением ноток современности. Белый облицовочный кирпич снаружи переходит во внутреннюю отделку и отражает свет по всему помещению. Поднявшись по лестнице, можно увидеть массивные арочные проемы, нависающие над танцполом. Кажется, они никуда не ведут, просто создают еще больше ниш для разврата. С потолка свисают клетки с танцовщицами, одетыми в откровенные бюстье и трусики.

В центре зала, а не у стены, как я предполагала, расположена большая круглая барная стойка. Многочисленные бармены принимают заказы и разносят напитки посетителям, которые сделали перерыв, чтобы выпить после танцев.

Вдоль одной стены выстроились приватные кабинки. За белыми занавесками виднеется движение теней.

Румянец заливает мою кожу, когда я понимаю, что именно происходит за этими занавесками.

Проведя рукой по волосам, я напоминаю себе, зачем пришла, и оглядываю комнату.

При первом осмотре Дэмиана не видно, — не то, чтобы я ожидала встретить его здесь, — однако я замечаю большую дверь в углу, которая, кажется, ведет в подсобку или куда-то еще. Прищурившись, я могу разглядеть двух рослых охранников, стоящих перед дверью, что только подтверждает мои подозрения, что это важная комната.

— Спенсер сказал, что нашел место, но в нескольких кварталах отсюда, так что он подойдет, когда сможет. — Убирая телефон, Ава хватает меня за руку и тянет к бару. — Помнишь, о чем я говорила? — Она указывает на меню, и я выдыхаю, поворачиваясь к барменше.

— Две порции текилы, пожалуйста. — Блондинка уже разливает нам напитки, еще до того, как я заканчиваю фразу.

— С места в карьер, не так ли? — усмехается Ава, потирая руки в предвкушении.

— Разве не ты сказала, что мне нужно расслабиться? Для этого понадобится немного жидкой храбрости.

Как только шот оказывается передо мной, я опрокидываю его, а Ава смотрит на меня, разинув рот, но в глазах читается гордость.

— Черт возьми, да, детка! — Следуя примеру, она тоже опустошает шот и начинает пробираться к танцполу. — Давай пойдем туда и покажем им, на что мы способны. — Для пущей убедительности она слегка покачивает бедрами.

— Когда ты так ставишь вопрос, мой ответ — однозначно «нет», — парирую я, но следую за ней сквозь скопление потных тел.

Она хихикает, хватает меня за руку и тащит в самую гущу толпы.

Первое время я стою там, как неуклюжий олень в свете фар, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что мне следует делать. Ава, должно быть, почувствовав мою нервозность, качает головой и начинает покачивать бедрами, ободряюще кивая мне. Я следую ее примеру и пытаюсь раствориться в музыке, закрывая глаза и забывая обо всем, что связано с окружающим миром, кроме песни. Через несколько минут я чувствую себя намного лучше, возможно, это из-за текилы, разливающейся по моему организму, но я начинаю получать удовольствие.

— Давай! — кричит Ава, приблизив губы к моему уху, чтобы я могла услышать ее сквозь музыку. — Устроим им шоу!

Хихикая и положив руки друг другу на талии, мы с Авой раскачиваемся в такт музыке. Я знаю, что она пытается удержать меня в этом моменте, и стараюсь сосредоточиться на ритме песни. Как только я начинаю входить в ритм, музыка сменяется новым дабстеп-треком, и я прыгаю вместе с толпой, вскинув руки в воздух. Я замечаю, как Ава улыбается мне, когда я прижимаюсь к ней, она издает громкий возглас и хлопает в такт. Это действительно самое веселое, что случалось со мной за последнее время.

В толпе виднеются светлые волосы Спенсера, пока он пробирается к нам. Он также принес еще одну порцию шотов, которые я тут же опрокидываю и благодарю его. Я пытаюсь утащить Аву танцевать обратно в центр, но она отмахивается от меня.

— Давай! Найди себе красавчика. — Она игриво двигает бровями, хватает Спенсера за руку и ведет к столику.

— Не забывай, зачем мы здесь! — перекрикиваю я шум, и она, не оборачиваясь, поднимает большой палец в знак согласия.

Откинув волосы с лица, я ныряю обратно в толпу, но влиться в нее становится все труднее. Наверное, я похожа на обезумевшую марионетку, которая мечется, пытаясь одновременно танцевать в одиночестве и осматривать помещение. В тот

Я удивленно вскрикиваю.

— Расслабься, — шепчет мне на ухо хриплый голос.

Время будто останавливается, потные тела, кружащие вокруг нас, замедляются, и, клянусь, все мое тело дрожит. От чувственности в его тоне по моим рукам бегут мурашки, а сила, с которой он прижимает меня к себе, позволяет мне ощутить, насколько рельефен его пресс. Обычно этот приказ не произвел бы на меня никакого эффекта, но что-то в его голосе мгновенно успокаивает меня.

Я не могу видеть таинственного мужчину, обнимающего меня, — только его черные ботинки и темные джинсы, — но отчаянно хочу увидеть больше. Меня окутывает его дымчатый аромат ванили и кипариса, и я глубоко вдыхаю, чтобы насладиться им.

Придя в себя, оцениваю ситуацию и напрягаюсь. Незнакомец держит меня в плену, а я обнюхиваю его, как ненормальная.

Пытаюсь отстраниться, но он прижимает меня крепче и тихо дышит мне на ухо. Успокаивающе поглаживая мой бок, он убаюкивает меня, внушая чувство умиротворения. Могу поклясться, что услышала тихое недовольное поскуливание, вырвавшееся из его горла, когда я попыталась вырваться.

— Потанцуй со мной, — соблазнительно шепчет он мне на ухо, и я таю в тепле его объятий. — Обещаю, я не кусаюсь.

Собственные слова вызывают у него довольный смешок.

Хотя это так не похоже на меня, есть в нем что-то такое, что успокаивает мои нервы. Ава сказала расслабиться, и я полна решимости доказать, что могу. Я должна играть свою роль, верно? Закидываю руку назад, обвивая его шею, и чувствую под пальцами мягкие волны волос. Он снова усиливает хватку, когда я прикасаюсь к нему, и с облегчением выдыхает, когда понимает, что я не пытаюсь уйти.

Закрыв глаза, я прислоняюсь спиной к его груди, прижимаясь своими бедрами к его. Есть что-то волнующее в том, что я не знаю, как он выглядит.

Покачиваясь в такт музыке, мой таинственный незнакомец продолжает обнимать меня за талию левой рукой, а другой отводит мои волосы в сторону. Он прижимается своей щекой к моей и издает ободряющий звук, когда я, почувствовав азарт, начинаю тереться спиной о его тело. Мое сердцебиение учащается от его прикосновений, а судя по твердости, которую я ощущаю своей задницей, я действую на него так же, как и он на меня.

— Такая хорошая девочка, — напевает он, и от его слов у меня вырывается тихий стон. Я хватаюсь за его руку, нуждаясь в чем-то, за что можно держаться, и впервые за долгое время позволяю себе чувствовать себя хорошо.

Глава шестая

Держать Селин в объятьях и видеть ее вблизи — лучше, чем я когда-либо мог себе представить.

Мне требуется вся сила воли, чтобы не оцарапать клыками ее шею и не поддаться своим вампирским порывам. Каждая клеточка моего тела кричит, чтобы я потребовал то, что принадлежит мне, прямо перед всеми идиотами в этом клубе.

Ее пальцы нежно обхватывают мою шею и перебирают мои волосы. Я закрываю глаза, надеясь, что это не сон, и сосредотачиваюсь на ее теле, прижатом к моему. Каждый раз, когда она трется о мой член, я все ближе к тому, чтобы послать все к черту и утащить ее отсюда.

Терпение.

Я прожил на этой планете достаточно столетий, чтобы постичь искусство терпения, но с Селин Бреннан его для меня не существует. Моим разумом управляют желание, интрига и одержимость.

И кое-что еще. Нечто исключительно первобытное и вампирское.

Убрав руку с ее талии, я подхватываю пряди ее волос, чтобы поднести ближе к своему лицу. Ее шампунь усиливает аромат ежевики, а темные локоны оказываются мягкими на ощупь, как я и предполагал. Наблюдая за Селин издалека, мне приходилось строить о ней обоснованные предположения. Теперь же я молча отмечаю галочкой каждый пункт в своем мысленном списке.

Опьяняющий аромат? Есть.

Потрясающие глаза лани? Есть.

Тело, идеально подходящее к моему? Есть.

Единственное, чего я хочу сейчас — узнать ее получше. В этих прекрасных глазах таится печаль и одиночество, которые мне нужно разгадать. Кто бы не причинил ей эту боль, однажды дорого заплатит. Одиночество, которое я часто нахожу в отражении своих собственных глаз, ну, его и скуку. Но с ней я уже знаю: скоро это изменится.

Я прикусываю зубами ее ухо, позволяя себе отведать немного запретного плода. Ее тихие стоны сводят меня с ума, пока мы продолжаем тереться друг о друга. Я практически трахаю ее, как собака, и я мог бы позволить ей посадить меня на поводок в любой момент.

Интересно, увлекается ли она бондажем?Мысль о том, чтобы связать ее или позволить ей сделать то же самое со мной, интригует.

Нравится ей это или нет, мне интересно, чем она увлекается. Я дам ей все, чего она захочет.

За исключением другого мужчины. Я скорее убью его, нежели позволю другому мужчине прикоснуться к ней.

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — флиртую я, но имею в виду каждое слово. Стать тем, кто вернет искру в ее взгляд — вот что наполнит мою жизнь смыслом.

Селин начинает поворачиваться ко мне, но я хватаю ее за бедра и крепко прижимаю к своей груди. Эгоистичная часть меня не хочет, чтобы она увидела мое лицо и разрушила этот момент между нами. По крайней мере, пока. Время не на нашей стороне, потому что ее подруга с розовыми волосами выкрикивает ее имя из кабинки сложив ладони рупором. Вряд ли это сильно усиливает ее голос среди лирического хаоса клуба, но этого достаточно, чтобы привлечь внимание Селин.

Я борюсь с желанием не дать ей уйти, но знаю, что должен подождать. Как бы мне ни хотелось прижать ее к себе и никогда не отпускать, это ее только отпугнет. Мне нужно, чтобы Селин была так же зависима от меня, как и я от нее. В последний раз мягко коснувшись ее лица пальцами, я отпускаю и исчезаю с ее следующим вздохом.

Для окружающих людей ничего не изменилось, кроме легкого дуновения ветерка, оставшегося после меня.

Наблюдая за ней из затемненной арки наверху, я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к конструкции. Она, прищуриваясь, озирается вокруг, без сомнения пытаясь найти незнакомца, с которым танцевала, но ей это не удастся. Ава снова зовет

В мой первоначальный план не входило вступать в контакт с Селин сегодня вечером, но отвратительные взгляды нескольких мужчин, направленные на нее, привели меня в ярость, и у меня не осталось выбора. Один кусок дерьма был буквально на пути к ней, когда я его перехватил. Ему повезло отделаться лишь сломанным запястьем.

Селин садится в кабинку, и я наблюдаю, как Ава оживленно рассказывает ей что-то, что подслушала у сотрудников «Векса». Я усмехаюсь, зная, что с Селин у меня прибавится забот. У нее есть склонность бежать навстречу опасности, и это делает нас еще более идеальной парой.

Глава седьмая

Я вижу, как шевелятся губы Авы, но все, о чем могу думать, это о таинственном незнакомце, растворившемся в воздухе. Ощущение его рук на моем теле, было непохоже ни на что испытываемое мной когда-либо. Словно обнимать меня для него совершенно естественно. Жаль, что я не видела его лица, потому что сканировать толпу бесполезно, если я не знаю, как он выглядит.

— Алло? — Щелчок пальцев возвращает меня в настоящее, и, сменив фокус, я обнаруживаю, что Ава и Спенсер смотрят на меня с одинаково озадаченными выражениями лиц. Они никогда не видели меня такой. — Тебя что, зачленотизировали? — Она с надеждой смотрит мне в глаза.

— Извини, продолжай. — Я отмахиваюсь от нее и слегка качаю головой, чтобы очистить разум.

Я не думаю, что «зачленотизировали» — подходящее слово, но смутное чувство заставляет меня задуматься, не привиделось ли мне все это.

Она бросает на меня понимающий взгляд, но продолжает:

— Я поправляла макияж в туалете и услышала, как кто-то разговаривает. Прямо над зеркалами находится вентиляционное отверстие, которое, вероятно, каким-то образом соединяется с офисом или чем-то похожим. Они вели себя не очень тихо, и звучало так, будто они были взбешены из-за неудачной поставки.

— Ну, это не кажется особенно подозрительным. — Спенсер хмурится и откидывается на спинку кабинки. Он слегка проводит пальцами по обнаженному плечу Авы. Это нежное прикосновение, эта интимность на мгновение заставляют меня желать того же, что есть у них.

— Конечно. — Ава поджимает губы и дерзко приподнимает бровь. — За исключением того, что он говорил про поставкуsangre5.

— Сангрии? — Он чешет затылок. — Это клуб, Авс.

— Нет. — Она качает головой, заставляя нежно-розовые кудри развеваться.«Sangre»в переводе с испанского означает «кровь». — Она широко раскрывает глаза, и смотрит на нас с выражением лица «очевидно же».

— Ты уверена, что не ослышалась, Авс? Я знаю, что ситуация не из приятных, но звучит как-то притянуто за уши. — Он съеживается, когда она сердито смотрит на него.

Даже я с трудом складываю все воедино.

— Клянусь честью скаута. — Свет от диско-шаров отражается от ее золотых браслетов, когда она поднимает руку, давая клятву.

Переводя взгляд с нее на подозрительную дверь, я принимаю решение:

— Скоро вернусь. — Кожа подо мной скрипит, когда я выскальзываю из кабинки и направляюсь к бару.

— Отвертку6, пожалуйста! — заказываю я, перекрикивая музыку, и кладу на стойку смятые долларовые купюры. Бармен протягивает мне мой напиток, и я, спотыкаясь, ухожу, делая вид, что проливаю немного на пол. Пробираясь наощупь вдоль стены, я притворяюсь, что пьяно бреду по направлению к офису. К счастью для меня, вышибалы как раз отошли, чтобы выпроводить пару настоящих пьяниц из клуба, так что он остался без присмотра. В последний раз оглядевшись, я завожу руку за спину и нажимаю на ручку двери, которая с легкостью открывается.

Мои волосы рассыпаются по плечам, когда я поворачиваюсь и собираюсь войти в пространство. Но в этот момент, до того, как я успеваю что-либо увидеть, большая рука накрывает мою и захлопывает дверь. Я оказываюсь прижатой спиной к стене, а сверху на меня злобно смотрит здоровенный охранник.

— Какого хрена ты, по-твоему, делаешь? — выплевывает он, сканируя меня с ног до головы темными глазами.

Включая свою внутреннюю пьяную дурочку, я обмякаю в его хватке и строю как можно более глуповатое лицо.

— Разве это не туалет? — Я поднимаю свой напиток и проливаю несколько капель на его черные ботинки и хихикаю для пущей убедительности. — Мне очень нужно пописать.

— Тупая сука. Такая же, как и все эти идиоты. — Он отталкивает меня от двери, заставляя споткнуться, и отмахивается рукой. — Убирайся отсюда. Увижу тебя снова и вышвырну нахуй. Предупреждаю только один раз.

— Но погоди, где здесь туалет? — Я продолжаю свое представление, снова обретая равновесие.

— Сама найдешь. Проваливай. — Тон его голоса не оставляет возможности для обсуждения. — Тебе не понравится то, что произойдет, если ты этого не сделаешь.

Я всхлипываю, словно я какая-то бедная, беззащитная и испуганная маленькая девочка.

— Ладно. Ладно.

Я спотыкаюсь — на этот раз не специально — и хватаюсь за локоть незнакомки, чтобы устоять.

— Эй! — возмущается девушка.

— Прошу прощения. Чуть не упала.

Проталкиваясь сквозь толпу обратно к столику, за которым сидят Ава и Спенсер, я плюхаюсь на стул и отставляю свой наполовину пустой стакан в сторону.

— На что ты рассчитывала? — смеется Ава, пока я вытираю руку от липкого алкогольного напитка. — Не может быть, чтобы ты попала туда так легко.

— Знаю, но я хотела проверить, удастся ли мне увидеть что-нибудь через дверь или подслушать.

Спенсер наклоняется вперед и понижает голос.

— Селин, будь осторожна. Если это то, что ты думаешь, ты можешь пострадать, или еще что похуже.

Его забота искренняя и милая, но я в ней не нуждаюсь.

— Я ничего не смогу сделать. У меня нет ордера или достаточного основания.

Если кто-то и должен соблюдать закон, так это я. Просто я ненавижу тот факт, что могут пострадать люди, пока мне придется ждать, когда произойдет что-то достаточно серьезное для начала расследования…

— Как твое похмелье? — Ава похлопывает меня по плечу, проходя мимо моего стола в конце смены на следующий день.

Я прячусь в укрытии своих рук, чтобы заглушить свет и звуки. Каждый шорох бумаги и хлопок двери бьет по моим барабанным перепонкам. Несмотря на ибупрофен, который я принимаю каждые несколько часов, и жадно поглощаемую мной воду, я не могу избавиться от невыносимой головной боли.

Это только моя вина. Я пью не часто, поэтому мне не нужно много времени, чтобы переборщить.

— Ух. — Мой приглушенный стон жалок. — Я больше никогда не буду пить. — Поднимаю палец и тычу им ей в лицо. — И, если ты мне позволишь, я

Она хватает мой палец и сгибает его так, чтобы он больше не указывал на нее.

— Ты этого не сделаешь. Ты слишком сильно меня любишь. К тому же все это во имя справедливости, не так ли?

— Заткнись, — огрызаюсь я, и эта сучка смеется надо мной.

— Ты такая слабачка. То, что твое похмелье длится так долго — просто безумие. — Она отходит, чтобы сделать копию документа, который держит в руках.

— Спасибо, Капитан Очевидность. — Я откидываюсь на спинку стула и медленно моргаю от внезапно яркого света в офисе. Кому в голову пришла идея установить в зданиях эти ужасные люминесцентные лампы?

Я знала, что не должна была заказывать шоты, для меня это всегда перебор, но, по крайней мере, они помогли мне сыграть роль глупой пьяной девчонки. От меня не ускользнуло то, что охранник не сводил с меня глаз до самого конца. Это было, мягко говоря, тревожно.

Ботинки Авы стучат по полу, когда она возвращается и садится на мой стол.

— Для того, кто обычно не пьет, ты хлестала текилу, словно сок. Я в шоке, что ты вообще можешь сегодня функционировать. — Она вытягивает руки, любуясь своим блестящим розовым лаком почти того же оттенка, что и ее волосы. — Думала, ты возьмешь больничный.

— Честно говоря, если бы Миднайт не разбудил меня, вцепившись своими когтями в руку, я бы не услышала будильник. Маленький кусок дерьма впадает в бешенство, если его не накормить. — Несколько раз я подумывала о том, чтобы найти ему другой дом, но не могла поступить так с отцом. Может, он и не помнит Миднайт, зато я помню, как он умолял меня, когда еще был в здравом уме, позаботиться о вредном коте. Я также отчасти боюсь, что, если я когда-нибудь отдам его, кот каким-то образом найдет дорогу назад, перережет мне горло во сне и продолжит жить свою счастливую жизнь.

Ава прочищает горло, отвлекая меня от моих мыслей. В ее глазах блеск, который заставляет меня сузить свои в подозрении.

— Ава-а, — я растягиваю последний слог ее имени. — Что ты замышляешь?

— Я устроила тебе свидание вслепую. — Она практически подпрыгивает на месте, а я скрещиваю руки, поглядывая на часы на стене позади нее. Мне уже почти пора заканчивать.

— О, правда? А позволено ли мне иметь право голоса в этом вопросе?

Это мило, что Ава хочет видеть меня счастливой, но в то же время утомляет. Конечно, я бы хотела найти кого-то, с кем мне будет хорошо, но это требует времени, усилий и самоотдачи, которых у меня сейчас попросту нет.

— У Спенсера есть двоюродный брат, он просто прелесть. Думаю, он может тебе понравиться. — Она протягивает ладонь и хватает меня за руки. — Просто дай ему шанс, Селин. Пожалуйста? Ради меня? Я бы не стала сводить тебя с кем-то, кого не проверила бы сама.

Это не первый раз, когда она пытается с кем-то меня свести. Не то чтобы прошлые свидания были плохими, но я все еще придерживаюсь романтической идеи, что повстречаю кого-то естественным образом. Но это также потребовало бы от меня покинуть свою зону комфорта и показаться миру, чего я делать не собираюсь.

— Как его зовут? Как он выглядит? — бормочу я, когда вижу, что она не собирается отступать. Надеюсь, мои вопросы помогут ей успокоиться.

Хватая свой телефон и радуясь легкому проблеску надежды, данному мной, она открывает фотографию по общему признанию привлекательного мужчины. У него иссиня-черные волосы и очки в тонкой оправе, в которых он выглядит занудой, но горячим. Мне всегда нравились мужчины в очках, так что это дает ему дополнительные баллы. Он худощавый, с глазами цвета синего океана. Его имя выделено жирным шрифтом в верхней части профиля. Ашер Брукс.

— Ну разве он не милашка? — Пролистывая его ленту, она показывает мне разные фотографии, на которых он участвует в соревновании по плаванию, позирует в тренажерном зале, демонстрируя свой пресс, и обнимается со своим сибирским хаски. — Любит животных, сексуальное тело и одинок? Пожалуйста, Селин, это должно быть самым легким «да» в твоей жизни.

— Ты затащила меня в клуб, а теперь пытаешься устроить мне свидание вслепую? — я искоса смотрю на нее, медленно поворачиваясь в кресле.

— Сказала мисс Занимаюсь-Сексом-На-Танцполе прошлой ночью. — Она наклоняется и игриво толкает меня. — Мы так и не поговорили о твоем вчерашнем партнере по танцам.

Я с тоской смотрю в окно и вспоминаю вчерашний танец. Наше дыхание смешивается, тепло прижимается к моей спине, а его мускулистая рука держит меня так, словно я нечто драгоценное.

— Жаль, что мне не удалось увидеть его лица. — Внезапно осознав, что Ава наблюдает за мной, я оживляюсь. — Ты его видела?

Ковыряя под своими ухоженными ногтями, она говорит:

— Наша кабинка была довольно далеко, поэтому я не могла видеть ничего, кроме ваших макушек. Кажется, у него были темные волосы, но из-за света было трудно разглядеть, какого именно оттенка.

Я откидываюсь на спинку стула и жалею, что не смогла узнать о нем больше. Очевидно, этому не суждено было случиться, а я твердо верю в естественный порядок вещей во Вселенной. Мой папа всегда говорил, что у всего происходящего есть причина.

— Очень жаль. Но это просто означает, что ты свободна и имеешь полное право пойти на свидание с Ашером. — Печатая сообщение, она продолжает говорить так, будто я согласилась. — Я дам ему твой номер.

Я вздыхаю и возвращаюсь к своему компьютеру, а она издает победное «ура», прежде чем вернуться к своему столу. Пора отсюда убираться.

— Перейдем к теме поважнее, чем моя личная жизнь, поскольку мне пора уходить: я возвращаюсь в «Векс». — Выключив компьютер, я собираю свои вещи и надеваю на голову авиаторы.

Она прищуривается, глядя на меня.

— Селин.

Бросаю на нее взгляд, замечая ее интонацию.

— Я хочу осмотреть это место, пока еще светло. Посмотреть, какие поставки они получают. К тому же это не так уж далеко от меня.

Она хмурится, ее взгляд темнеет от нехарактерной для нее серьезности.

— Пожалуйста, будь осторожна. Если Луна права в том, что происходит, — это опасно.

Я киваю, и она хватает меня за рукав свитера, когда я прохожу мимо.

— Не забудь ответить Ашеру, когда он тебе напишет. — Она подмигивает, а я поджимаю губы, но снова киваю.

Капитан Барнс машет мне на прощание из-за своего стола, когда я выхожу из здания, и направляюсь к небольшой парковке. Поскольку мы находимся в центре города, парковочных мест немного, но у нас, как у сотрудников, есть некоторые преимущества. Мне

Направляясь к своему красному Nissan Altima, я нажимаю кнопку разблокировки на брелоке. Когда я проскальзываю на водительское сиденье, меня встречает аромат кипариса, благодаря освежителю воздуха. На секунду замираю, когда это напоминает мне о восхитительном запахе незнакомца прошлой ночью.

Отпусти это.

Вздохнув, я нажимаю кнопку дистанционного запуска и выезжаю на улицы Чикаго. «Векс» находится примерно в пятнадцати минутах езды от полицейского участка, поэтому я включаю свой плейлист Guns N’ Roses7 и погружаюсь в свои мысли.

Я не уверена, что именно я надеюсь найти в «Вексе». Как только вернусь домой, мне нужно сосредоточиться на материалах дела Убийцы-Беспредельщика, но что-то подсказывает мне, что я должна остановиться здесь на всякий случай.

Я паркуюсь неподалеку от клуба и выхожу. Сканирую окрестности и убеждаюсь, что нет ничего необычного. По какой-то причине в последнее время у меня возникает странное чувство, что за мной кто-то наблюдает, но я так и не смогла уличить призрачного преступника. Возможно, мной просто овладевает моя паранойя.

Захлопнув дверь, я перехожу улицу, пока машин не стало больше, и пробираюсь к месту, откуда мне хорошо будет виден узкий переулок рядом с клубом.

Проходит два часа, — больше, чем я намеревалась наблюдать, и достаточно, чтобы мои конечности затекли, а ноги начали болеть. Я не заметила ничего подозрительного. Полагаю, это мне за то, что послушала Луну. Обычно я даже не обратила бы внимание на то, что говорит гражданское лицо, но во всем этом есть что-то, что не дает мне покоя.

Медленно отступая от стены, я опускаю голову и поднимаю воротник куртки. Стараясь двигаться как можно тише, иду к своей машине. Солнце только начинает садиться.

Когда выхожу из переулка, замечаю припаркованный рядом с моим черный спортивный автомобиль с работающим двигателем. Сначала я не придаю этому значения, но, отъезжая, замечаю, что спустя несколько минут он следует за мной.

Сердце бешено колотится от охватившего меня тревожного чувства, и я прибавляю скорость.

Я въезжаю на подземную парковку своего дома, убеждаюсь, что машина каким-то образом не успела проникнуть внутрь.

Тревожное чувство, не отпуская, преследует меня во время всего пути наверх. Я стараюсь держать руку у пистолета, пока подхожу к своей квартире.

Последний раз оглянув холл, я поворачиваюсь, врезаясь лицом в твердую стену.

Стену, которая меня обхватывает.

Глава восьмая

В голову ударяет адреналин. Я вырываюсь из рук, сковывающих меня, и мгновенно выхватываю пистолет, снимая с предохранителя. Если и умирать, то только прихватив с собой этого долбаного сталкера.

— Полегче, Рэмбо! — Испуганный баритон, заставляет меня мгновенно поднять взгляд и встретиться с парой поразительно ярких зеленых глаз, расширившихся от шока.

Я крепче сжимаю пистолет и навожу на незнакомца передо мной, который тут же поднимает руки в примирительном жесте.

— Кто ты, блять, такой? И почему преследуешь меня? — требовательно спрашиваю я, делая короткие, прерывистые вдохи.

— Что? Преследую тебя? — Его тон звучит странно невинно. — Я тебя даже не знаю, — говорит он ровным голосом. — Я живу на этом этаже. Полагаю, мы… — Он с опаской косится на мой пистолет и склоняет голову набок. — Соседи.

Еще раз просканировав коридор на предмет чего-то подозрительного, я снова смотрю ему в глаза и не нахожу в них каких-либо злых намерений.

Ты параноик, Селин.

Дела всегда держат меня на взводе. Не то чтобы история с клубом была настоящим делом, но она не дает мне покоя как одно из них.

Со вздохом я щелкаю предохранителем и убираю пистолет в карман. Мужчина медленно опускает руки и настороженно наблюдает за мной. Я провожу ладонью по лицу, собираюсь с мыслями, а затем расправляю плечи и позволяю себе расслабиться.

— Слушай, прости, что наставила на тебя ствол. Странные выдались денечки. — Я безрадостно усмехаюсь и снова перевожу взгляд на незнакомца. И вдруг разражаюсь смехом, увидев коробку из-под пиццы, шатко балансирующую у него на голове. Не понимаю, как сразу не заметила ее. Списываю все на первоначальный шок от мысли, что на меня напали. — Стильная шляпка.

В голове не укладывается, как он умудряется сохранять равновесие с коробкой из-под пиццы на голове.

Его полные розовые губы искривляются в усмешке, и он разрывает наш зрительный контакт, чтобы схватить коробку.

В этот момент я позволяю себе как следует рассмотреть мужчину перед собой. И пока я его разглядываю, сердце начинает колотиться уже по совершенно другой причине.

Его рыжие волосы мальчишескими завитками ложатся на лоб и к шее плавно сходят на нет. Несколько непослушных прядей падает ему на глаза, и я едва сдерживаю порыв убрать их. На носу красуется очаровательная пара очков, за которыми, видны его поразительно яркие зеленые глаза. Одежда на нем очень похожа на мою — черные свитер и брюки. А из-под ворота выглядывает тонкая серебряная цепочка.

С виду он не кажется опасным. Он в хорошей форме, но худощавый, и, возможно, я чересчур самоуверенна, но думаю, что при необходимости смогу справиться с ним в рукопашном бою. Должны же на что-то сгодиться часы, потраченные на бокс. Но чувствуется в нем что-то такое, что заставляет меня насторожиться.

Он похлопывает по коробке, выводя меня из транса.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Пиццу нужно было защитить.

Я качаю головой, испытывая отвращение к самой себе за то, что так пристально его разглядывала.

Его легкая улыбка, полная чисто мужского удовольствия, дает понять, что он это заметил.

— Может, тебе стоит смотреть куда идешь и не хватать случайных женщин. Тогда бы этого не произошло, — упрекаю его я, хотя, вероятно, именно я была недостаточно внимательна.

— Это ты в меня врезалась, — замечает он, и я делаю шаг, чтобы обойти его и пройти к своей двери. После долгого дня мне необходимы горячий душ, постель и книга.

Он резко выбрасывает руку вперед и хватает меня за предплечье. Я опускаю взгляд на его большую, испещренную венами ладонь, сжимающую мое запястье, — столь тонкое в его хватке, — и лишь затем вновь поднимаю глаза на него.

— Не хочешь перекусить со мной? — выпаливает он, и одна рыжая прядь окончательно спадает ему на глаз. Он отбрасывает ее движением головы, не отводя от меня взгляда. В его глазах мелькает что-то похожее на хищный блеск, но не отталкивающий, а скорее пленяющий. Что-то внутри меня велит замереть под этим взглядом, и, хотя я не уверена, что именно, стены моей защиты вновь подняты.

Его глаза расширяются, и он отступает на шаг, снова отпуская меня.

— Прошу прощения, где мои манеры. Я только что въехал. — Он указывает на дверь соседней квартиры и ухмыляется, словно это все объясняет.

— А куда делся Кори? — Он жил здесь столько же, сколько и я, и ни разу не заговаривал о переезде. Он неоднократно пытался подкатить ко мне, но безуспешно. Его самодовольство и пафос парня из студенческого братства были не в моем вкусе, но мы оставались вежливы друг с другом и перекидывались парой дежурных фраз, когда пересекались. — Я видела его буквально на днях, и он не упоминал о том, что съезжает.

— Это тот, кто жил здесь раньше? — В его тоне сквозит что-то, отчего мне кажется, будто он знает больше, чем показывает. Он перекладывает коробку с пиццей в другую руку. — Мне позвонили из арендного офиса и сказали, что внезапно освободилась квартира, так как я был в листе ожидания на жилье в этом доме. Сказали, что у предыдущего жильца внезапно появилась возможность, от которой он не смог отказаться. — Почему-то эти слова вызывают у него усмешку. Но когда я подозрительно прищуриваюсь, он лишь пожимает плечами.

Должно быть, я рехнулась, потому что принимаю совершенно иррациональное решение. Слова сами срываются с моих губ еще до того, как я успеваю осознать, что говорю. Кажется, будто мной движет неизвестное чувство, которое я не в силах контролировать. Почему-то меня тянет к этому незнакомцу. Пистолет при мне, и, если я пропаду, люди заметят, так что, к черту.

— Знаешь, у меня был паршивый день, а пицца звучит заманчиво, так почему бы и нет? — Он вскидывает кулак в воздух, что заставляет меня рассмеяться. — Веди, мистер…? — Я растягиваю последнее слово, давая понять, что жду, когда он заполнит пробел.

— Я Завьер. Но друзья зовут меня Зав.

— Привет, Завьер, — я намеренно провожу границу, произнося его полное имя. — Я Селин.

Протягиваю руку, и он обхватывает мою ладонь. В момент соприкосновения нашей кожи пробегает какая-то искра, но, возможно, мне это лишь мерещится из-за полупохмельного и взвинченного состояния.

Задержав мою руку в своей дольше необходимого, он наконец отпускает.

— Прошу. — Звякают ключи, и я следую за ним в открытую дверь.

Я никогда не была в квартире Кори, пока он в ней жил, так что не знаю, чего ожидать. Поскольку мы живем в типовой многоэтажке под сдачу в аренду, я предполагала, что все квартиры схожи, но его оказалась гораздо больше моей. В гостиной стоит большой черный диван, а на стене закреплен огромный плазменный телевизор. Декора почти нет, только несколько постеров с фильмами и спортивная атрибутика, в основном связанная с хоккеем, размещенная по всей по комнате.

— Любишь хоккей? — спрашиваю я.

— Не особо. — Он ставит коробку на столешницу.

Интересно.

— Давно ты въехал? — Мой взгляд продолжает скользить по пространству. Не замечаю никаких признаков переезда, но в последнее время я сама не своя. Засовываю руки в задние карманы и нащупываю перочинный нож, который ношу с собой на всякий случай. Папа с детства учил меня, что паранойи много не бывает.

— Вчера, — отзывается Завьер из спальни, в которой скрылся. — Хотел представиться тогда, но похоже, тебя не было дома. Я ходил по квартирам и раздавал лимонный кекс, который испек для своих новых соседей.

Он испек лимонный кекс?

Пытаюсь представить мужчину передо мной в фартуке, завязанном на талии, готовящим что-то на кухне слева от меня. Не хочется признавать, но эта картина кажется мне привлекательной.

У барной стойки сложено несколько коробок, которые только и ждут, чтобы их распаковали.

— Я была с друзьями. — Устраиваюсь поудобнее на барном стуле. — Ты правда испек лимонный кекс? С нуля? — Мне нужно, чтобы он подтвердил это. Так я пойму, насколько картинка в моей голове близка к реальности.

Он возвращается в комнату с самодовольным видом, и мне приходится приложить сознательное усилие, чтобы не разжать губы, когда он стягивает с себя свитер. Футболка задирается, обнажая гладкую светлую, словно из алебастра8, кожу. А рельеф мышц свидетельствует о том, что, похоже, он является частым гостем в спортзале.

Внутри все сжимается.

Притормози. Давай не будем думать в этом направлении. Ава права, тебе и правда нужно переспать с кем-то, но секс с соседом — категоричное нет. Если все закончится ужасно, избегать случайных встреч не получится.

— Я полон сюрпризов. Пицца? — Белоснежные зубы обнажаются в идеальной улыбке, пока он направляется к коробке. Я киваю и пытаюсь выкинуть из головы ненужные мысли.

— Надеюсь, пепперони подойдет. — Достав из шкафа бумажные тарелки, он раскладывает на них по куску, и я с удовольствием беру свою. Его крупная фигура выглядит забавно, когда он усаживается на крошечный стул рядом со мной. Не понимаю, зачем он вообще купил такие маленькие стулья.

— Пепперони — моя любимая. А вот если бы ты сказал что-то вроде «ветчина с ананасами», мне пришлось бы тебя убить. — Я беру жирный кусок и вгрызаюсь в него. Это лучший вид пиццы — со свежим тянущимся сыром и обжигающе горячей пепперони. Он смеется, и на этот звук в моей груди что-то странно отзывается.

— Сразу прибегаешь к убийству? Мне нравится. — Лукавая ухмылка на его лице искрится озорством.

Между нами воцаряется уютное молчание, и я ловлю себя на том, что мне нравится сидеть здесь с Завьером, что странно, учитывая мое прежнее беспокойство, но от него будто бы исходит аура, что заглушает мои прежние тревоги.

— Откуда ты переехал? — Я вдруг понимаю, что хочу узнать о новом соседе все, что только можно.

Завьер уже уплетает второй кусок, и немного соуса остается у него на губе. Почувствовав мой взгляд, он проводит по ней языком.

— Я в некотором роде кочевник. То тут, то там. — Он запихивает в рот последний кусочек и вытирает жир с пальцев салфеткой. — Мне наскучивает сидеть на одном месте. Что насчет тебя?

— Я родилась и выросла в Чикаго. Раньше я мечтала путешествовать… — Он склоняет голову набок, когда я замолкаю, и терпеливо ждет, пока продолжу. — …Но эти мечты умерли, когда я устроилась на эту работу и взяла на себя часть заботы о папе. У него тяжелая деменция, а мама… ну, если честно, то даже не знаю, где она. Я боюсь уехать куда-нибудь, вдруг в это время с ним что-то случится. Хоть он и в надежных руках работников пансионата, все равно невольно ожидаешь худшего. — Начинаю вращать бумажную тарелку на стойке, избегая смотреть ему

Сильная рука накрывает мою, мягко отводя мои пальцы от губ, и я поднимаю взгляд. Сочувствие в его глазах словно держит меня в плену, и я не смогла бы разорвать этот зрительный контакт, даже если бы захотела.

— Звучит так, будто ты сделала более чем достаточно. Ты не должна жертвовать собой ради других, Селин. — Наш разговор окутывает серьезность, и меня поражает то, что я так откровенна с ним. Что-то в нем располагает к себе, побуждая меня высказать все, что тяжким грузом лежит на душе.

Прочистив горло, я собираю наши пустые тарелки и смятые салфетки. Рядом с холодильником стоит мусорное ведро из нержавеющей стали, и я выбрасываю туда наш мусор. Вытерев руки о джинсы, поворачиваюсь обратно к Завьеру.

— Что ж, было приятно познакомиться. — Я натягиваю улыбку и медленно направляюсь к входной двери. Я так и не сняла обувь, пока была здесь, так что смогу легко сбежать. — Большое спасибо за пиццу, и, полагаю, еще увидимся? — Хотя и говорю это, втайне надеюсь, что буду видеть его не слишком часто. Боюсь, мой интерес к Завьеру может опасно сказаться на моей работоспособности, а я не могу позволить подобным привязанностям меня отвлекать.

Я сглатываю, наблюдая, как Завьер приближается ко мне с грацией ягуара. Воздух между нами становится слишком густым, что заставляет меня отступить в прихожую. Он подходит все ближе и ближе, пока я не упираюсь спиной в дверь. Он не прижимает меня к ней, но оставляет лишь небольшое пространство. Я могу вырваться, если захочу, но застываю на месте.

— Непременно. — Мягкие губы скользят по раковине моего уха. — Было приятно наконец познакомиться с тобой, Селин. — Напряжение между нами сравнимо с электрическим током, и я боюсь, что если не уйду сейчас, что-то может произойти.

— Спокойной ночи, — пищу я, высвобождаясь из-под него. Открываю дверь так быстро, как только возможно, и выскальзываю наружу, не рискуя оглядываться, — зная, что он все еще смотрит мне вслед.

Глава девятая

— Ты бы ее видел. Она была великолепна. Танец с ней заставил меня думать, что я снова умер и попал в рай, — восторженно тараторю я, вспоминая, как ее сладкое тело прижималось к моему. — Хотя, — размышляю, постукивая по губе, — если быть честным с самим с собой, если Бог и существует, то вряд ли меня пустят за райские врата. Ну, знаешь, из-за всех этих убийств и прочего… а также из-за непристойных мыслей о Селин.

Тишина.

— Понимаешь, о чем я? — подначиваю я, стуча ему по руке.

Тишина.

— Ты меня слушаешь?

И снова тишина.

— Эй! — раздраженно кричу я. Как мой единственный и неповторимый друг можетнехотеть слушать о моей личной жизни? Свинство!

— Что?!

— Блять, ты никогда меня не слушаешь! — вскидываю я руки.

— О чем это мы? — Он поворачивает ко мне свое «лучшее» ухо, хотя, честно говоря, разница не велика.

— О Селин, старый ты оболтус! — кричу я на старика, сидящего напротив. — О любви всей моей бессмертной жизни, — тихо добавляю я.

Мой нынешний партнер по шахматам на семьдесят процентов глух и почти полностью слеп. Я встретил Тома шестьдесят лет назад. Мы познакомились, когда я захаживал в бар его семьи. У них возникли проблемы с бандой, которая выжимала из них все соки, и я с этим разобрался.

После этого дружба между нами возникла естественным образом, и я всегда находил время зайти к нему, когда оказывался в городе. К счастью, из-за своих недугов он не замечал моего нестареющего облика. Признаюсь, приятно иметь что-то постоянное и неизменное в мире, который только и делает, что меняется. Для вампира ход времени — и благословение, и проклятье. Я смирился со смертями своей семьи и друзей, но время от времени я встречаю души, по которым заранее знаю, что буду скорбеть, когда придет их время.

Том, несомненно, один из этих редких бриллиантов. Мне никогда не доводилось «стареть» рядом с кем-то. Только с ним.

— Кого это ты называешь старым оболтусом, Зак? — Он возится со своим слуховым аппаратом. — Мы одного возраста! — вырываются недовольства из-под его пышных усов. Я всегда дразню его тем, что он похож на золотоискателя Пита9 из «Истории игрушек», и умоляю нарядиться им на Хэллоуин. Я мог бы быть Булзаем10. Иго-го.

— Ходи уже. Ты же знаешь, я надеру тебе задницу, как и всегда. — Я поправляю очки и скрещиваю руки на груди. Мне уже давно надоело поправлять его насчет моего имени. С первого дня он твердит, что имя Зав — дурацкое, и в итоге зовет меня Заком, несмотря на мое раздражение.

Том ворчит, наклоняется к доске, и двигает своего ферзя, подставляя его прямо под удар моего короля.

— Шах, — самодовольно усмехаюсь я.

— Ты чертов жулик! — Том смахивает фигуры с доски, и я закатываю глаза.

И вот он называетменядраматичным.

— А ты не умеешь проигрывать. — Я закидываю ноги на стол, скрещивая лодыжки, и окидываю взглядом бар. Наша партия окончена. С тех пор, как Том состарился, баром управляют его внуки, которые также переоборудовали его в ресторан. Они, кажутся, славными ребятами, но я сторонюсь их, чтобы не провоцировать лишние вопросы о моей неизменно привлекательной внешности.

Посетители переговариваются и снуют по залу, как рой букашек. Мимо пробегает маленький человеческий ребенок и чуть не врезается мне в плечо. Я брезгливо отшатываюсь, стряхивая с рубашки невидимых микробов. Дети — одна из самых нелюбимых мною вещей со всем их нытьем, воплями и беспорядком, но обычно в этом виновато паршивое воспитание. Единственное мое исключение для маленьких спиногрызов — если Селин захочет детей. Я дам ей столько, сколько она пожелает. С нетерпением жду практики по их созданию.

Подождите-ка.

Дети.

Селин.

Мне нужно это записать.

Достаю из кармана свой верный блокнот и ручку, облизываю палец и перелистываю на новую страницу. Быстро нацарапываюОплодотворить Селинпод новым заголовком «Цели на мою долгую жизнь с Селин».

К тому же, хоть вампиры имогутиметь детей, это все же редкость, а значит, если она их захочет, нам придется много практиковаться. Я довольно потираю руки в предвкушении.

— Твои глаза светятся безумием, Зак. — Том трясет передо мной ладьей, и я выхватываю ее у него.

— Понятия не имею,

Убрав блокнот обратно в карман, снова расставляю шахматы, собирая разлетевшиеся фигуры с пола. Эта доска — мой подарок Тому на Рождество несколько лет назад, ручная работа французского мастера.

— Это ты так думаешь. Может мое тело меня и подводит, но разум свеж, как маргаритка. Если ты молчишь — значит, что-то замышляешь. — Он пытается встать, его руки дрожат, а пальцы впиваются в столешницу. Я мгновенно оказываюсь рядом, чтобы помочь, но он лишь фыркает.

— Отстань. Глаза и уши может и бесполезны, но ноги все еще работают. — Стряхнув мою руку, он уходит. — Все никак не пойму, как ты так быстро двигаешься в нашем то возрасте, — ворчит он. — Это чертовски раздражает.

— Пока, Том, — кричу я, выходя из бара.

Не могу не покачать головой на его ответное хмыканье. Однажды мое приветствие останется без ответа, и я смакую ту малую крупицу человечности, что еще осталась во мне, — этот укол боли от осознания того, как тяжело мне будет, когда его не станет.

Стоя под навесом ресторана, я наблюдаю, как дождь барабанит по бетону. Мой кремовый свитер темнеет под натиском капель, скапливающихся на ткани, когда я высовываю руку. Слизав воду с губ, направляюсь к машине, припаркованной за углом. Легкой трусцой добежав до элегантного черного спорткара, я втискиваю свою крупную фигуру внутрь и пристегиваюсь. Неуязвимый или нет, но я — образцовый гражданин.

Перед тем, как уехать, достаю блокнот и записываю:

Убедиться, что Селин всегда пристегивается. Безопасность — это сексуально.

Я уже знаю, что чем больше времени будет проходить, тем труднее мне будет сдерживать растущее влечение к ней. Притяжение истинной пары невозможно игнорировать вечно, и я устал убеждать себя в том, что она не моя. Сначала я боялся признать это, дать имя тому, что и так было очевидно, потому что я был один так долго, что даже малейшая вероятность ошибки меня сдерживала. Решить, что спустя столько лет я наконец нашел свою пару, а потом осознать, что ошибся, — это бы меня опустошило.

Но я не ошибаюсь.

Селин — моя.

И я не могу не желать узнать ее получше. Медленно. Как положено. Она человек и заслуживает ухаживаний. Ради нее я хочу сделать всеправильно. Так, как она того ожидает.

Вот только я — это я, и, если быть честным с самим собой, я никогда не действую «нормально».

Полагаю, это следствие жизни протяженностью в сотни лет, но делать все нестандартно — куда веселее. Это делает жизнь интересной.

Дворники яростно смахивают дождь с лобового стекла, пока я лавирую в потоке машин. Необычная погода заставляет меня недоуменно склонить голову. В сверхъестественном сообществе давно известно, что сильный и продолжительный дождь свидетельствует о большом скоплении существ в одном районе. Мы, как правило, держимся своих видов и территорий по всему миру. Шумные и оживленные города — территория вампиров, уединенные леса — пристанище оборотней, сирены держатся пляжей, драконы — горных хребтов и так далее. Сильный дождь может означать либо пересечение нескольких видов в одном месте, либо увеличение количества одного вида. Мне придется быть настороже на случай, если что-то пойдет не так. Селин — мой главный приоритет, и я не позволю каким-то мелким межвидовым разборкам вмешиваться или подвергать ее опасности.

Однажды, в ближайшем будущем, мне придется рассказать Селин, кто я такой.

Теперь, когда я обрел ее, нет ни единого шанса, что я соглашусь на существование без нее. Сейчас она человек, но однажды я смогу ее обратить. Когда Селин будет готова.

А что, если она никогда не будет готова?

Я отбрасываю эту навязчивую мысль — страх, который поселился там, где когда-то было мое сердце. Она обратится. Должна. Я не смогу влачить свое жалкое существование, если, найдя истинную пару, потеряю ее из-за такой глупости, как старение.

Но я знаю, что должен быть осторожен. Она не только человек, но еще и детектив, а это значит, что ее скептицизм зашкаливает. После вчерашнего я понял, что ее стены возведены очень высоко. Я бы разнес их кувалдой, если бы мог, но приближусь к ней с той осторожностью, в которой, знаю, она нуждается.

Останавливаюсь на красный свет и провожу рукой по непослушным волнам на голове.

Подъехав к парковке многоквартирного дома, паркуюсь на своем месте. Я знаю, что это мое место, потому что пометил его табличкой: «Это место Зава, блять, не парковаться! Нарушители будут съедены». В качестве завершающего штриха я добавил смайлик в очках с небольшими клыками, заметными только мне.

Поднимаясь на лифте, вдыхаю аромат Селин, что заполняет этаж, как только двери открываются, и я позволяю ему привести меня к ее двери. Не оглядываясь по сторонам и зная, — благодаря своим вампирским чувствам, — что в коридоре больше никого нет, я впускаю себя в ее квартиру. Убрав в карман универсальный ключ, который стащил со стола охраны, я падаю на колени от всепоглощающего запахаееприсутствия.

Его одновременно и слишком много, и недостаточно.

Моя пара.

Я слышал, насколько сильным может быть запах истинной пары, но никогда не думал, что он действительно способен поставить меня на колени. Потребуется колоссальное усилие, чтобы не поддаться своим низменным инстинктам и не заявить на нее права раньше, чем она будет готова.

Каким-то образом найдя в себе силы подняться, я медленно отмечаю все мелкие детали, которые делают ее квартиру по-настоящему ее. По всей комнате расставлены искусственные свечи со светодиодным пламенем, которое мерно колышется от несуществующего ветерка. Диван тепло-бежевого оттенка у стены гостиной завален декоративными подушками и пушистыми пледами. Меня иррационально охватывает злость на эти бездушные предметы за то, что им позволено касаться тела Селин, окутывать ее тем теплом и уютом, которые я отчаянно хочу дарить ей сам. Над диваном висит одна-единственная рамка с изображением цветов, а напротив располагается небольшой телевизор. На столе стопками громоздятся книги. Двигаясь бесшумно, я провожу пальцами по тканям, разбросанным по дивану, и подношу их к носу.

Восхитительная.

Моя.

Клыки сами собой опускаются, и я провожу по ним языком. Судя по тому, как на меня действует Селин, очень скоро мне понадобится пакет крови. В моем возрасте нужно питаться лишь раз в несколько недель, и пить кровь только определенного качества из пакетов. Я бы никогда не опустился до того, чтобы питаться мерзкой жидкостью, что течет в жилах моих жертв, равносильной воде из

Легкое прикосновение к моей руке, свисающей с дивана, заставляет меня замереть, потому что я понимаю, что это не подушка. Убрав ее с лица, я прищуриваю один глаз. Рядом с диваном сидит сгусток тьмы с двумя желтыми глазами, уставившимися на меня. Позади пушистого черного кота любопытно виляет маленький хвост, и я поворачиваюсь на бок, чтобы получше разглядеть его. Мы смотрим друг на друга в безмолвной борьбе за превосходство, прежде чем кот запрыгивает мне на живот и принимается мять лапками мою грудь.

— И кто же это у нас? — Я глажу котика по голове, и в ответ он льнет навстречу моему прикосновению.

Мое внимание привлекает металлический звук, и я ощупываю пальцами маленький ошейник у него на шее.

— Миднайт, значит? — Чешу у него под подбородком, отчего он начинает урчать, как моторная лодка. Улыбаясь, я устраиваю кота у себя на шее, словно шарф, и продолжаю свой тур по квартире Селин. — Мне казалось, что Селин дала бы тебе более уникальное имя. Например, Боб. Или Жареная Картошечка. А может Подгоревшая Зефирка. — Кажется, он довольно мурлычет, услышав эту кличку. — Нравится, да?

Зная, что она на работе, я исследую ее пространство, чтобы понять, что ей нравится. То, как стремительно она вылетела из моей квартиры, чтобы вернуться сюда, показало мне, как сильно она ценит это место и ищет в нем убежища, когда чувствует себя некомфортно.

Я вхожу в ее спальню и неспешно составляю каталог всего, что вижу. Гардероб с аккуратно рассортированной по цветам одеждой, в основном черной, привлекает мое внимание в первую очередь. Мои шаги бесшумны, когда я подхожу и раздвинув одежду, чтобы было удобнее, встаю среди вещей. Миднайт продолжает мурлыкать, нимало не смущенный моими действиями. Простояв среди ее вещей неопределенное количество времени, я замечаю кучу одежды, брошенную на стуле. Я знаю, что вещи чистые, так как въедливый запах стирального порошка скрывает ее естественный аромат.

Пожалуй, сложу их для нее.

Миднайт спрыгивает с моих плеч, когда я наклоняюсь, и устраивается на подушке. Подхватив охапку одежды, я перекладываю ее на край кровати и принимаюсь за дело. Кусочек черного кружева выглядывает из-под кровати, и я поднимаю его.

Нижнее белье Селин.

Неужели оно было на ней под тем откровенным платьем, когда мы танцевали в клубе? Мои ноздри раздуваются, когда я делаю глубокий вдох, улавливая оттенок ванили в ее ягодном аромате.

Танец со мной возбудил ее? Значит ее запах становится сложнее, когда она возбуждена.

Губы растягиваются в улыбке при мысли, что я влияю на нее так же, как и она на меня. Я прячу кружевной лоскут в карман и продолжаю складывать ее футболки, брюки и носки. Закончив, аккуратно кладу стопку на край кровати. Развернувшись, окидываю взглядом комнату, в поисках чего-нибудь еще, с чем могу помочь. На зеркале в ванной мерцает пыль, когда я щелкаю выключателем, так что нахожу средство для стекол, бумажные полотенца и принимаюсь вытирать его начисто. Это перерастает в то, что я использую ее беспроводной пылесос, чтобы убрать квартиру, сортирую содержимое холодильника и морозилки и убеждаюсь, что ее подушки разложены идеально. По правде говоря, ее квартира и так не была в беспорядке, но теперь она выглядит гораздо лучше.

Уперев руки в бока, я любуюсь результатом своей работы и замечаю, что черный кот осуждающе смотрит на меня с дивана.

— Что? Ты не собирался убираться? — Он продолжает сверлить меня взглядом, и я фыркаю.

— Я знаю, чем покорить твое сердце. — Найдя пакетик с лакомством, запрятанный в дальнем углу кухонной столешницы, я трясу им, шурша упаковкой. Раздается почти дикое мяуканье, за которым следует топот лапок по паркету.

— То-то же. — Крошечные коготки впиваются в мои джинсы, когда Миднайт пытается вскарабкаться по моей ноге в отчаянной жажде лакомств. Я все еще не уверен насчет его имени. Интересно, позволит ли Селин переименовать его.

— Ну разве мы не простые создания? — Бросаю на пол несколько крошечных лакомств в форме рыбок, и Миднайт ловит их. — Падки перед искушением. — Образ Селин всплывает в голове, и я прислоняюсь к стойке. — Мне знакомо это чувство.

На холодильнике Селин немного всего — лишь пара магнитов с информацией о местных заведениях. Сбоку висит обычный календарь, который она, скорее всего, получила бесплатно, прикрепленный магнитом-фотографией. Я провожу пальцем по ее лицу на снимке и вижу боль, скрытую за фальшивой улыбкой. Рядом с ней сидит пожилой мужчина с потерянным взглядом — их сходство поразительно.

Мое внимание привлекает обведенная в календаре дата, и, чтобы разглядеть, я наклоняюсь ближе: на завтрашнем дне у нее пометка«Двойное свидание в Страйк Лэйнс».

Двойное свидание? Ну уж, блять, нет.

— Миднайт, как ты мог такое допустить! — Если бы мои волосы способны были воспламеняться, прямо как огонь, цвет которого они напоминают, они бы непременно это сделали от охватившей меня в этот момент ярости. Кот, конечно, игнорирует меня, свернувшись на диване, и не разделяя моего недовольства. Он одаривает меня долгим взглядом, а затем принимается вылизывать лапы.

Моя девочка на свидании с другим мужчиной? Немыслимо.

Мне нужно взять ситуацию в свои руки. Мой план показать Селин, насколько идеально мы подходим друг другу, только что сдвинулся на более ранний срок.

Глава десятая

С громким вздохом рухнув на диван, я тру ноющие от напряжения глаза.

Миднайт, прятавшийся за подушкой, издает недовольное фырканье и исчезает в моей спальне.

— Спасибо за теплый прием, — бормочу я, раздраженная вечно недовольным котом.

Мой первоначальный план пойти в зал на тренировку по боксу разрушен из-за абсолютного истощения, что я чувствую.

Рядом со мной лежит толстая стопка картонных папок, которые я просматриваю. Стопка состоит из множества отчетов о прошлых делах Беспредельщика. Они заполнены кровавыми фотографиями и показаниями свидетелей, хотя никто на самом деле еще не видел убийцу. Я потратила бесчисленное количество часов, просматривая их и пытаясь найти хоть какую-то информацию, которая могла бы помочь нам поймать его, но ничего стоящего так и не нашла.

Меня мучает соблазн продолжить слежку за «Вексом». Однако мне нужно оставить эту историю с клубом. Это не то дело, над которым я должна работать. По сути это даже не дело. Просто глупое предчувствие, от которого я никак не

Я должна переключиться и направить все усилия на дела Беспредельщика.

Но сначала мне нужно немного расслабиться.

— Думаю, пора принять ванну, перекусить и почитать книгу, — говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь, потому что, видит Бог, мой кот меня игнорирует, и мой голос эхом разносится в пустом пространстве.

Декор в моей квартире — это медленный и постоянно меняющийся процесс. Я хотела, чтобы пространство было уютным и атмосферным, с теплым освещением, но не пустым, с тщательно отобранными безделушками, которые выглядят мило, но при этом имеют свое назначение. Ненавижу, когда дома выглядят стерильными и нежилыми. Я стараюсь поддерживать максимальную чистоту, особенно с учетом постоянно скапливающейся кошачьей шерсти, но моя работа не всегда это позволяет.

Со стоном я поднимаю свое уставшее тело с дивана, хватаю со стойки пакетик мармеладных мишек и направляюсь в свою комнату. На ходу распускаю волосы из привычного мне хвоста и вздыхаю от облегчения. Разминая заднюю часть шеи, я замираю, поняв, что что-то не так.

Где куча чистого белья, которую я оставила на стуле?

Я помню, как сегодня утром подумала, что нужно сложить его перед уходом, иначе оно будет ждать меня сейчас, но эти самые вещи уже идеально сложены и лежат на краю кровати, ожидая, когда их уберут.

Я морщу лоб, пытаясь понять, когда успела их сложить.

Может, после завтрака?

Вряд ли, ведь я отвлеклась на звонок Авы.

— Должно быть, я схожу с ума. — Миднайт удрученно вздыхает, ведь жизнь слишком тяжела для такого профессионального нахлебника, как он. — Наверно, я сделала это, но забыла. Так, ведь? — спрашиваю я медленно моргающего кота.

Это единственное логичное объяснение. Никто не вламывается в квартиру, чтобы сложить одежду.

Захватив с прикроватного столика книгу, которую сейчас читаю, я направляюсь в ванную.

Вентиль крана скрипит при повороте. Добавив немного соли с ароматом ванили, я жду пока ванна наполнится. Несколько прядей выбиваются из высокого пучка, который я делаю после того, как снимаю одежду. Комната начинает заполняться паром, и я опускаюсь в воду, поставив на ванну поднос с книгой и закусками, как только вода достигает идеальной высоты и температуры.

Несмотря на расслабляющий эффект пенной ванны, я не могу не думать о завтрашнем, без сомнения, обреченном на провал, двойном свидании. Меня начинает мутить, и вскоре мне приходится вылезти из ванны. Чертова Ава с ее потребностью затащить меня в отношения испортила одно из моих любимых занятий. Вытеревшись, я натягиваю пижаму и забираюсь в постель. Успеваю прочесть всего несколько страниц своей книги, прежде чем мои веки становятся слишком тяжелыми, чтобы продолжать, и я засыпаю с полураскрытой книгой на кровати.

— Так ты детектив? — Бархатный голос Ашера заполняет салон машины, когда мы отъезжаем от моего дома, чтобы встретиться с Авой и Спенсером.

— Да. Меня недавно повысили. — Я пытаюсь изобразить энтузиазм, но выходит так себе. Я не в настроении для свидания, и это заметно, что несправедливо по отношению к Ашеру. Уверена, что его втянули в это так же, как и меня, и я должна дать ему хотя бы шанс.

Я чувствую на себе тяжесть взгляда Ашера, но не могу заставить себя посмотреть на него. Внезапно капли дождя на окне становятся самым увлекательным, что я когда-либо видела.

— Слушай, я знаю, что Ава вроде как навязала тебе это свидание, но ты кажешься мне классной девушкой, и я бы действительно хотел попробовать. — Искренность в его голосе заставляет меня взглянуть на него и обнаружить ее сияющую в его карих глазах. Я не могу не подумать о том, насколько тусклыми они выглядят по сравнению с парой изумрудных глаз, которые я видела недавно.

Я сдаюсь, и мой образ крутой девчонки рушится.

— Ты прав. Прости. — Неловко теребя руки на коленях, я продолжаю: — Мне трудно отказать Аве, когда она устраивает мне свидания. Думаю, все доходит до того, что я закрываюсь еще до начала свидания. Обещаю быть более вовлеченной.

— Давай просто повеселимся? Поиграем в боулинг, поболтаем, узнаем друг друга получше. Никакого давления. В конце вечера, если между нами не возникнет химии, каждый пойдет своей дорогой, и никаких обид. Звучит справедливо? — Как я могу спорить, когда он так ставит вопрос.

Волосы, собранные в высокий хвост, соскальзывают с плеча, когда я киваю, и на его лице появляется облегчение.

— Я безумно хорош в боулинге, так что ты приготовься удивляться. — Своим заявлением он разряжает неловкую атмосферу.

Фыркнув, я с вызовом приподнимаю бровь.

— Да ну? Моя меткость безупречна, благодаря тренировкам с огнестрельным оружием, так что посмотрим. — В этот момент в его плейлисте меняется песня. — Ты шаришь за Mötley Crüe11, достойно уважения.

Мы оба улыбаемся, и впервые с тех пор, как села в машину, я расслабляюсь.

Мы подъезжаем к боулинг-клубу, и я замечаю белую машину Спенсера, стоящую с включенным мотором рядом с пустым местом, на которое тут же встает Ашер.

— Ты пришла! — Едва я выхожу из машины, как Ава заключает меня в медвежьи объятья. Ашер пытался подбежать и открыть мне дверь, но я не из таких девушек. Зато он протягивает мне зонт, чтобы защитить от дождя, так как я по глупости не взяла свой. Что, черт возьми, творится с погодой в последнее время?

— Конечно, пришла. Ты ведь меня заставила, — шепчу я ей на ухо, и она смеется.

— Ну, кто-то же должен. Сама ты слишком похожа на затворницу. Знаешь, как говорят, лучшие дуэты складываются из друзей, один из которых — угрюмый, а другой — позитивный.

Я издаю сухой смешок.

— Кого это ты назвала угрюмой?

Она игриво толкает меня, и мы начинаем хихикать.

Краем глаза я вижу, как Ашер и Спенсер обмениваются типичным мужским приветствием с хлопком по спине. Как только они расходятся, Ава пружинистой походкой спешит к своему парню. Взяв Спенсера за руку, она указывает на входную дверь «пистолетом» из пальцев и направляется к ней с торжествующим выражением лица. Я качаю головой, наблюдая за ее очаровательной нелепостью. Мы с Ашером идем рядом и останавливаемся прямо под козырьком, чтобы я могла стряхнуть капли с зонта. Капли воды разлетаются во все стороны, пока я сушу его как могу и складываю, прежде чем мы входим в здание вслед за ними. У меня уже есть черный кот, так что я не могу еще и заходить внутрь с раскрытым зонтом — это к еще большей

Боулинг-клуб представляет собой очень милое местечко за пределами города. Причудливый ковер в стиле 80-х с различными фигурами неоновых цветов наполняет меня чувством ностальгии, хоть я и не была здесь раньше. Вывеска на стене гласит: «космический боулинг каждую среду», а с потолка свисают ультрафиолетовые лампы. Похоже, это семейный бизнес, и работают здесь в основном подростки.

— Давайте возьмем обувь. — Ашер берет инициативу в свои руки и направляется к стойке.

Пользуясь моментом, я окидываю его взглядом, оценивая фигуру. Не буду лгать самой себе — этот мужчина безумно хорош. В прошлом он был футболистом, но до сих пор обладает коренастым, мускулистым телосложением. Небольшой шрам, рассекающий бровь — след старой травмы — придает ему немного дерзкий вид, но стоит ему заговорить, становится сразу понятно: он душка. Красно-черная клетчатая фланелевая рубашка поверх черной футболки и светлые джинсы делают его очень похожим на лесоруба.

— Какой размер вам нужен? — спрашивает Ашера странно знакомый голос, и я озадаченно склоняю голову.

Почему мне знаком этот голос?

Обойдя Аву, я подхожу к стойке, и мои глаза расширяются от шока.

— Завьер? — В моем голосе явно звучит недоверие. — Ты здесь работаешь?

И вот, пожалуйста: мой таинственный новый сосед стоит за стойкой в синей полосатой униформе «Страйк Лэйнс». Мы не обсуждали, чем он зарабатывает на жизнь, но я точно не представляла его в такой роли — хотя в этом и нет ничего плохого.

— Единственный и неповторимый. — Его тонкая серебряная цепочка сверкает на свету, когда он наклоняется, чтобы взять обувь для Ашера. — Я подрабатываю по всему городу, чтобы чем-то занять себя. Размер? — Он кивает в сторону стеллажа позади себя.

— Десятый, пожа… — Не успеваю я договорить, как он уже протягивает мне пару десятого размера, и на моем лице отражается шок.

Какого черта? Как он узнал?

Я неохотно беру пару из его рук. Наши пальцы соприкасаются, и между нами снова пробегает знакомый разряд. Наши взгляды встречаются, и я оказываюсь в плену бездонной глубины эмоций в его зеленых глазах. Мгновение — и все исчезает, оставляя меня задаваться вопросом: а было ли что-то? В этот момент Ава и Спенсер проталкиваются к стойке.

— Восьмой, пожалуйста. — Она бросает на меня вопросительный взгляд, но я намеренно игнорирую ее, и направляюсь к назначенной нам Завьером дорожке, где уже ждет Ашер, вбивая наши имена в систему.

Когда я подхожу, он уже снимает обувь и я сажусь рядом, принимаясь расшнуровывать свои кроссовки. Люблю свои надежные ботинки, но решила одеться попроще, так как все равно пришлось бы переобуться в эти уродливые клоунские башмаки.

— Они всегда такие нелепые, да? — Словно читая мои мысли, Ашер выставляет свои длинные ноги, стучит пятками друг о друга, словно мы в «Волшебнике страны Оз».

Вот уж правда: нет места лучше, чем дом12, и прямо сейчас я хотела бы оказаться там.

Ненавижу себя за то, что так думаю, и, хотя вмешательство Авы иногда может быть утомительным, я понимаю, почему она так настойчива. Я никогда никого не встречу, если не буду выбираться из дома. Ведь мой рыцарь в сияющих доспехах не ворвется в мою дверь, не усядется ко мне на диван и не решит, что вот так теперь и будет.

Продев шнурки и туго завязав их, я тоже вытягиваю ноги.

— Согласна. Но это не значит, что я не надеру тебе задницу. — Игриво сжимаю его руку, пытаясь сделать вид, что все это мне нравится больше, чем есть на самом деле.

Ашер смеется и встает, протягивая мне свою большую руку. После секундного колебания я вкладываю в нее свою ладонь, скользя по его шершавой коже, и он тянет меня вверх, после чего неловко отпускает. Мы подходим к стойке, чтобы выбрать себе шары. Уверена, есть какая-то система и логика в том, какой шар нужно выбрать, но я просто выбираю тот, что кажется правильным и не выглядит так, будто при броске вырвет мне руку из сустава. Ашер же, наоборот, относится к этому очень серьезно, даже подносит шар к лицу, чтобы внимательно изучить поверхность. Довольные своим выбором, мы возвращаемся к столику, где Ава и Спенсер уже выбрали свои.

— Селин, ты первая, — Спенсер указывает на экран, и я вижу свое имя под номером один в списке.

Подойдя к дорожке, я подношу красный шар к лицу и выдыхаю, чтобы сосредоточиться. Затем делаю шаг вперед, отвожу руку для замаха и отпускаю шар. Он стремительно несется по дорожке и сбивает все десять кеглей одним ударом. Я радостно вскрикиваю и вскидываю руки вверх.

— Черт возьми, детка! — Кричит Ава со своего места, и я даю ей пять, когда она проходит мимо, чтобы сделать свой бросок. — Да ты этих лузеров в порошок сотрешь.

Ашер аплодирует, не веря своим глазам.

— Да ты на высоте. Теперь мне все ясно.

— Разве я не говорила, что надеру тебе задницу? — На моем лице расплывается торжествующая улыбка, и я драматично откидываю волосы, чтобы подчеркнуть свое превосходство.

Ничего не могу поделать со своим духом соперничества длиной в милю. Я люблю побеждать. А кто нет?

Мы все аплодируем Аве, когда она выбивает спэр13. Спенсер награждает ее поцелуем, заставляя покраснеть, а Ашер направляется к дорожке. Он поднимает свой шар и грозит мне пальцем, будто уверен, что победа у него в кармане.

Я качаю головой и скрещиваю руки на груди. Его приближение я чувствую раньше, чем слышу его голос. Зловещее, но одновременно и успокаивающее присутствие за спиной.

Странно, что он так сильно на меня влияет, ведь мы едва знакомы.

Завьер.

— Где ты научилась так играть? — В поле моего зрения появляется его рыжая шевелюра, когда он встает рядом с моим стулом.

— Мы с Авой пару раз ходили в другой боулинг. — Бросив на него быстрый взгляд, чтобы насытиться им, я возвращаю свое внимание к Ашеру, который делает бросок. Именно на нем мне следует сосредоточиться, раз уж мы на свидании. Я не должна пялиться на своего соседа… своего очень привлекательного соседа.

Ровно в тот момент, когда Ашер замахивается, Завьер издает нарочито громкий чих, от которого все мы, включая Ашера, вздрагиваем от неожиданности, и шар летит прямиком в желоб. Парень тут же оборачивается и сверлит Завьера убийственным взглядом, пока тот с наигранностью вытирает несуществующие сопли и извиняется:

— Дико извиняюсь, не сдержался. Сам не знаю, как так вышло. Наверное, пыль. — Он небрежно машет рукой. — Может, поднять тебе бортики?

С ухмылкой, как у кота, объевшегося сметаной, он разворачивается и идет

— Странный какой-то, — бурчит Ашер и плюхается на диван с видом обиженного ребенка, когда со второй попытки ему удается сбить всего три кегли.

— Ну он же просто чихнул, — защищаю я его, хотя очевидно, это был самый фальшивый чих в истории чихов.

— В следующий раз повезет! — говорит Спенсер, хлопая его по спине.

Время летит незаметно, и вот до конца игры остается всего два фрейма. Пока что я уверенно лидирую с идеальной игрой. Следом идет Ашер, не считая первого промаха из-за выходки Завьера, в основном он выбивает страйки и пару спэров. Ава на третьем месте, а бедняга Спенсер плетется в хвосте со своими ужасными навыками. Он винит во всем боль в мышцах после тренировки, Ава успокаивает его, но за его спиной с весельем закатывает глаза.

Ашер кажется очень милым парнем, и мне с ним весело, но чего-то не хватает. Уверена, мы отлично поладили бы как друзья, но химии между нами нет.

На протяжении всего вечера я продолжаю чувствовать на себе взгляд Завьера, и мне приходится прилагать усилия, чтобы сдержать дрожь, что пробирает мое тело. Я не рискую оглядываться, потому что не знаю, чему могу поддаться.

Из раздумий меня вырывает Ашер, когда указывает в сторону туалетов, и я киваю. Он уходит, и Ава пересаживается ко мне, занимая его место.

— Как у вас дела, голубки? — интересуется она, подталкивая меня плечом.

— Ава. Мы буквально только что познакомились.

— Но кажется вы неплохо поладили! — не унимается она. — Всякий раз, когда я сталкивалась с Ашером на семейных мероприятиях Спенсера, он был очень мил. К тому же, если, в конце концов, вы поженитесь, а я выйду замуж за Спенсера, мы будем как дальние сестры-жены. Типа того. Будем хранить все секреты в семье, — смеется Ава, в попытке разобраться в собственной шутке.

Я делаю глоток газировки, купленной в середине игры, и пытаюсь не рассмеяться над ее растерянным выражением лица. До моего уха доносится отдаленный странный рычащий звук, но, оглянувшись, я не замечаю ничего необычного. Должно быть, это механизмы дорожек.

Поставив стакан на стол, я наконец отвечаю:

— С ним легко общаться, но я не чувствую между нами искры, понимаешь?

Она молча кивает, не настаивая, но я улавливаю вспышку грусти в ее глазах.

Я бы хотела, чтоб она поняла, что со мнойвсе в порядке. Конечно, мне бы хотелось встретить мужчину, с которым было бы приятно проводить время, но и одной хорошо. Потребуется кто-то действительно особенный, чтобы я захотела быть с ним так же, как Ава со Спенсером.

Я едва не стону от удовольствия, когда встаю и сладко потягиваюсь. Окинув взглядом зал, замечаю, что боулинг-клуб почти опустел, так как скоро время закрытия. Парочка оставшихся игроков, как и мы, завершают свои игры, но стало намного тише. Рискнув посмотреть в сторону стойки, с легким разочарованием вижу, что Завьера там нет. Снова опустившись на жесткий синий стул, устраиваюсь поудобнее дожидаться Ашера, как вдруг, словно прочитав мои мысли, появляется тот, кого я надеялась увидеть.

Длинный, изящный палец касается моего плеча, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Завьера, протягивающего руку с листком бумаги, на котором что-то написано. Должно быть, на моем лице отразилось замешательство, но я все равно беру записку.

— Видел, как твой друг ретировался. Он просил передать это. За доставку платить не нужно. — Завьер кивает на записку, с едва заметным весельем в глазах. Я быстро пробегаюсь глазами по тексту.

Корявым почерком написано:

— Он ушел? — недоверчиво спрашивает Ава, заглядывая мне через плечо, чтобы прочитать записку.

— Похоже на то. — Завьер пожимает своими широкими плечами и уходит.

— Ну, это дерьмово. Семейные проблемы, конечно, не шутка, но он же тебя привез, — вздыхает она, и судя по ее поникшим плечам, клянусь, она расстроена больше, чем я. — Давай просто уйдем, все равно мы уже почти закончили. Мы со Спенсом можем подбросить тебя до дома.

Мы начинаем собирать вещи и переобуваться в свою, менее клоунскую обувь. Перекинув сумочку через плечо, я направляюсь к входной двери, оставив прокатные ботинки на стойке. У самого выхода нас останавливает знакомая фигура.

— Я с радостью отвезу Селин домой. Я уже закончил, и нам, вообще-то, по пути. — Завьер, уже переоделся в обычную одежду и держит в руке ключи от машины. Я завороженно наблюдаю, как легко он прокручивает их в воздухе и ловко ловит.

— Погодите, вы что, знакомы? — Спенсер поочередно указывает то на него, то на меня, и я замечаю, как Ава оживляется при этих словах. Она с самого начала что-то заподозрила.

Настойчивый взгляд Завьера заставляет меня ответить вместо него.

— Мы живем по-соседству. Он только что переехал. — Я морщусь, заранее готовясь к тому, что Ава сделает из этого целое событие.

— Вот как? — Ее светлые брови взлетают вверх. — Как тесен мир. — Ее взгляд мечется между нами, и хоть я и стараюсь избегать зрительного контакта, все же замечаю ее ухмылку.

— Ты уверена, что тебе будет комфортно поехать с ним? — спрашивает Спенсер, и я не упускаю из виду, как лоб Завьера слегка хмурится. — Соседи или нет, это не значит, что ты достаточно хорошо его знаешь.

Клянусь, в глазах Завьера мелькает нечто похожее на признательность за заботу Спенсера о моей безопасности.

Судя по тому, какой расстроенной кажется Ава после очередного моего провального свидания, не уверена, что смогу ехать с ней в одной машине. Да и мне не хочется заставлять их делать крюк, чтобы подбросить меня до дома.

— Спасибо за заботу, Спенсер, но со мной все будет в порядке. Завьер безобиден.

Я подхожу к мужчине, о котором идет речь, и поднимаю на него взгляд. Чуть запрокинув голову, чтобы полностью рассмотреть его, я понимаю, что он тоже смотрит на меня.

— К тому же, я офицер, занимающийся боксом, и с моими навыками самообороны все в порядке. — Завьер улыбается в ответ на мое предупреждение. — Так что без глупостей.

Ава прочищает горло, разрушая чары между нами.

— Ладно, что ж, увидимся завтра, Селин. Напиши, как будешь дома. — Я киваю, и она бросает на Завьера предостерегающий взгляд. — Позаботься о ней.

— Можешь об этом не беспокоиться, — отвечает он с нотками серьезности в голосе.

Они продолжают молча сверлить друг друга взглядами, пока Ава, видимо, не замечает в его глазах что-то, что успокаивает ее. Спенсер обнимает ее за плечи и выводит наружу, напоследок коротко махнув рукой.

Завьер придерживает для меня дверь

— Ну, что, идем?

Глава одиннадцатая

Селин коснулась меня.

Селин.

Коснулась.

Меня.

— Завьер? Ау? — Ее изящная рука машет перед моим лицом, а позади сигналят машины. Я вздрагиваю и жму на газ. Застать меня врасплох — задача не из легких, и все же Селин с легкостью с ней справляется.

Секунду назад мой мозг буквально закоротило, когда она смахнула ресницу с моей щеки. Это был первый раз, когда наша обнаженная кожа соприкоснулась, и я хочу впечатать этот момент в память, чтобы даже через пятьсот лет я все еще помнил, каково это.

— Ты в порядке? — настойчиво спрашивает она. — Мне не стоило прикасаться к тебе без разрешения, — извиняется она.

— Нет, нет, дело не в этом. — Я едва сдерживаюсь, чтобы в отчаянии не закричать:«Нет, пожалуйста, прикоснись ко мне еще раз. Прикасайся ко мне везде. Прикасайся ко мне, когда захочешь».— Просто немного задумался, — вместо этого отвечаю я.

— Спасибо, что подвез. Мне не хотелось заставлять Аву и Спенсера ехать из-за меня в противоположную сторону.

Руль жалобно скрипит, когда я слишком сильно сжимаю его в попытке успокоиться. Ее слова влетают в одно ухо и тут же вылетают из другого, пока я сосредотачиваюсь на глубоком дыхании, как советовала инструктор по йоге на занятии, на которое я случайно заглянул пару месяцев назад.

Мои зубы скрежещут, и я сильнее стискиваю челюсть, пряча непроизвольно высунувшиеся клыки.

Нет.Нет.

Сейчас совершенно неподходящее время для клыкостояка!

Кажется, рядом с ней я не могу их контролировать, и очень скоро это станет проблемой, потому что я абсолютно точно планирую проводить с ней больше времени.

— М-хм. — Мое нечленораздельное мычание звучит в лучшем случае некультурно, но это все, на что я сейчас способен.

Селин наклоняется вперед, чтобы заглянуть мне в лицо, когда наконец понимает, что что-то не так. Я пытаюсь отстраниться и спрятать лицо за воротником пальто.

«Исчезните!»— приказываю я надоедливым клыкам, но это не помогает.

— Ты в порядке? — В ее сладком голосе столько беспокойства, и я вздрагиваю, когда она кладет ладонь мне на бедро.

Я и так уже разбираюсь с клыкостояком. Последнее, что мне сейчас нужно, — это еще и обычный.

— Просто почувствовал себя немного странно, — бормочу я сквозь клыки, мысленно заставляя их втянуться обратно.

Тупые ублюдки никогда не слушаются.

— Нужно ли мне сесть за руль? Хочешь остановиться? — Озабоченность в ее голосе усиливается, и я проклинаю себя за то, что заставил ее волноваться.

Подождите. Она беспокоится обо мне?

Если бы я мог покраснеть, я бы непременно это сделал. Моя милая девочка переживает за меня, хотя единственная проблема, в том, что я хочу отвезти ее куда-нибудь, чтобы хорошенько трахнуть и пометить как свою.

— Нет, я в порядке, — пытаюсь успокоить ее. — Мы почти приехали.

Она издает неопределенный звук, и я знаю, что она мне не верит, но больше ничего не говорит.

Остаток пути мы проводим в тишине, и я ненавижу это. У меня не так много времени, чтобы побыть с ней наедине, а мне хочется задать ей так много вопросов. Какой у нее любимый цвет? Что заставляет ее смеяться? От чего ее сердце начинает биться чаще? Как заставить ее улыбнуться? Я с нетерпением жду возможности узнать ответы на все эти вопросы и не только, когда наступит подходящий момент.

Заехав на парковку, я подъезжаю к ближайшему лифту и останавливаю машину.

— Высажу тебя здесь.

Она хмурится в замешательстве, поворачиваясь ко мне.

— Твое парковочное место далеко или что?

— Да, — выдавливаю я и мысленно умоляю ее подняться наверх.

Как бы мучительно мне ни было отпускать ее, этот приступ заставил меня сжечь бо́льшую часть донорской крови в моем организме. Все, что еще осталось, прилило прямиком к моему члену, и мне срочно нужно посетить своего поставщика, иначе я не смогу себя сдерживать.

Я бы никогда не причинил Селин вреда, но вампир, жаждущий крови, даже такой зрелый, как я — плохая новость. Прибавьте к этому тот факт, что Селин — моя истинная пара, и я попытаюсь заявить на нее права до того, как она будет готова, а я не могу этого допустить. Истинные пары — это несравнимое ни с чем искушение, и, по слухам, их кровь ощущается как чистый прилив адреналина.

— Мне будет спокойнее, если ты выйдешь здесь, чтобы я видел, как ты безопасно войдешь в лифт. У меня… еще есть кое-какие дела, — добавляю я, когда она так и не предпринимает попытки выбраться из машины.

— Дела? Так поздно?

— Мне нужно кое-что забрать у друга.

— Оу, ну ладно. — Она выглядит немного разочарованной.Неужели она хочет провести вместе больше времени?Даже если и так, к моему великому сожалению, сейчас это не имеет значения, поскольку мне нужна кровь. Поправив ремешок сумочки на плече, она открывает дверь машины и выходит. — Еще раз спасибо. — Опустив голову она выскальзывает наружу, и направляется к лифту.

Я не смею уезжать, пока не удостоверяюсь, что она в безопасности. Выдыхая, я издаю болезненный хрип и достаю телефон. Нажимаю на контакт в быстром наборе — она отвечает после одного гудка.

— Что тебе нужно? — Ее голос звучит молодо, что резко контрастирует с ее возрастом.

— Пять пинт14. Срочно.

— Тяжелая ночка, да? — Мне не нравятся дразнящие нотки в ее голосе.

— Заткнись. Я буду там, как только смогу. Просто подготовь все.

Колеса визжат на дороге, разбрызгивая капли дождя во все стороны, пока я вжимаю педаль газа в пол.

— Ты в полной заднице. — Раздается смешок, и связь обрывается.

Агрессивный лязг металла о дерево раздается, когда я распахиваю входную дверь в заведение моего поставщика. Колокольчики, прикрепленные сверху, едва не срываются из-за моей спешки добраться до крови.

— Притормози, торопыга, — отчитывает меня светловолосая девушка и ставит на стойку передо мной мини-холодильник.

Не обращая на нее внимания, я срываю крышку и вгрызаюсь в пакетик первой отрицательной. Из меня вырывается стон, когда я чувствую поток жидкости, вливающейся в организм. Уверен, со стороны я выгляжу как настоящий дикарь, но к этому моменту жжение в горле было почти невыносимым. Еще никогда я не был так близок к тому, чтобы поддаться жажде, с тех самых пор как меня обратили.

— Селин здорово выбила тебя из колеи, не так ли? — Луна выгибает идеальную бровь и постукивает пальцем по столу, пока я перехожу ко второму пакетику.

Я хмуро смотрю

— Как ты узнала?

— На днях я видела, как ты сидел на крыше здания через дорогу, словно рыжая горгулья, и наблюдал за ней. Ты не такой уж и незаметный. И ты убил одного из моих клиентов. — Она приподнимает бровь, глядя на меня, но я не извиняюсь. — Я знаю тебя уже двадцать лет, Зав. Ты не задерживаешься на одном месте, если только что-то не привлечет твое внимание, и мне кажется, это «что-то» — брюнетка ростом пять футов семь дюймов15. Выкладывай. — Ее улыбка дразнящая, но на лице читается любопытство.

— Для твоего же блага, Луна, ты слишком любопытна. — Мой опустевший пакет крови приземляется рядом с ней, едва не задев ее лицо, когда я запускаю его в ее сторону.

Она вытирает каплю, попавшую ей на запястье.

— А как еще, по-твоему, я должна проживать свою вечность? Сплетни — это то, что заставляет мир вращаться.

Волнистые волосы каскадом спадают на ее плечо, пока она собирает все пустые пакеты и бросает их в мусоросжигатель, встроенный в шкаф.

Мы с Луной познакомились в начале 2000-х в Нью-Йорке. Неудачная интрижка на одну ночь предопределила ее судьбу — навсегда остаться двадцатичетырехлетней. Тот ублюдок-скорострел обратил ее и сбежал. Парень случайно чуть не высосал ее до смерти, ему стало стыдно, и он ее обратил.

Я бы солгал, если бы сказал, что мы не мутили поначалу. Мы оба были одиноки и нуждались в компании, но довольно быстро поняли, что лучше остаться друзьями. Она стала одной из тех, к кому я обязательно забегал поздороваться, если оказывался в городе.

К тому же она держит запасы крови для вампиров в этом районе. Кофейня днем и кровавый бар ночью — идеальное прикрытие. Люди никогда не догадаются, что происходит прямо у них под носом.

— Она моя пара. — Я сбрасываю бомбу, решив, что лучше сразу покончить с этим.

Наверное, с моей стороны неправильно, что она — первая, кому я рассказываю об этом, но уверен, что скажи я сейчас Селин, она с криком сбежала бы от меня. Или, что еще хуже, рассмеялась.

Грохот эхом разносится по комнате, когда телефон Луны падает на пол. Ее губы складываются в идеально круглую букву «О», что было бы забавно, если бы шок на ее лице не раздражал меня так сильно.

Да начнется допрос с пристрастием.

— Да ты, блядь, прикалываешься надо мной? — Пронзительный писк, который она издает, заставляет меня поморщиться. А затем она бьет меня кулаком в плечо.

— С чего бы мне шутить о таком? — Уже раздраженный разговором, я начинаю потягивать свой четвертый пакет крови, благодарный хотя бы за то, что клыки наконец полностью втянулись. Я уже прокручивал в голове, насколько абсурдна эта ситуация, хотя я ни за что бы не отказался от Селин.

— Завьер Локвуд. — Она расплывается в самой широкой улыбке, которую я когда-либо у нее видел. — У тебя есть пара. И это Селин! — Выражение ее лица снова сменяется на шокированное. — Человек. Это такая редкость! — Легкий ветерок взъерошивает волосы, спадающие мне на очки, когда она стремительно оказывается возле меня. Плюхнувшись на соседний табурет, Луна вторгается в мое личное пространство, заставляя меня откинуться назад. — Расскажи мне все. Как ты понял? Она знает? Конечно, не знает, ведь тебе пришлось бы рассказать, кто ты такой. Когда собираешься сказать ей, что ты вампир? Тебе придется, раз она человек! Ты обратишь ее? Как она отреагиру…

— Луна. Ради всего святого, заткнись. — Сытый по горло ее расспросами, я прикрываю ей рот ладонью и убираю руку, только когда она замолкает. Она тут же прикусывает зубами мою ладонь, как мелкий новообращенный, и раздраженно шипит. Я щелкаю ее по носу. — Вот же заноза. Я расскажу тебе, если пообещаешь держать язык за зубами.

Она делает вид, будто застегивает рот на молнию, и я ухмыляюсь.

— Я покидал одну из своих… художественных сцен, — говорю я, не находя лучшего названия для этого. — Как вдруг что-то потянуло меня к ней. — При упоминании моих «художеств» Луна закатывает глаза. Я знаю, что она терпеть не может, когда я говорю об этом, но продолжаю. — От взгляда на нее у меня перехватило дыхание. Было такое чувство, будто меня сбил грузовик. Когда я, наконец, уловил ее запах, у меня будто выбили почву из-под ног. Такое чувство, будто теперь моя жизнь начинается и заканчивается на ней, и я не могу ее отпустить. И тот факт, что она человек, а я вампир, не имеет значения. Знаю, что это редкость и определенно странно, но это ничего не меняет.

Истинные пары не такая уж и редкость для таких как мы — сверхъестественных существ: вампиров, фейри, оборотней, но иметь пару-человека — это редкость. Настолько необычно, что за свои триста лет я видел лишь один такой союз. То была волчица-оборотень и ее пара-человек.

Я невольно прикрываю глаза под очками при воспоминании о том, как она выглядела в ту самую первую ночь на месте преступления. Селин была потрясающим и умным созданием — и всямоя.

— А тебя сильно накрыло, — смеется Луна и похлопывает меня по руке. — Я рада за тебя. Правда. Селин — одна из самых приятных людей, которых я когда-либо встречала, и знаю, что она тебе подойдет. Но, дерьмо. Человек.

— Значит это я ей не подхожу? — резко спрашиваю я, мои слова наполнены обидой.

Развернувшись на стуле, она встает и уходит, бросая в ответ лишь:

— Рядом с тобой ей нужно быть бдительной. Ты ее развратишь, Завьер.

— На это я и рассчитываю, — усмехаюсь я, но осекаюсь, когда вспоминаю важную деталь. — Подожди. Это ведь ты надоумила Селин пойти на открытие «Векса», не так ли? — Я скрещиваю мускулистые руки на груди и сверлю ее взглядом.

— Ага. До меня дошли слухи, что там что-то происходит. Она чертовски хороший коп, и указала ей направление для расследования. — Пожимая плечами, она продолжает убирать чистую посуду.

— Это был клуб! Где она, по сути, была почти раздета и выглядела как ходячая закуска. — Я провожу рукой по волосам, пытаясь побороть гнев от воспоминаний о мужчинах и женщинах, которые смотрели на нее жадными глазами. Я вмешался и заявил о своих правах так быстро, как только смог, но ущерб уже был нанесен. — Ты представляешь, каково было наблюдать за тем, как она почти голая танцевала

Поджав губы, она парирует:

— Она заслужила немного веселья, и ты ей не отец. Дай девочке пожить. К тому же, как я уже сказала, она расследовала дело. И откуда мне было знать, что она твоя пара? От нее пока не пахнет тобой.

— И что именно ты заставила ее расследовать?

— Думаю, это прикрытие для наркокартеля, который еще и замешан в торговле людьми. Даже мне было трудно разобраться, что к чему.

— Луна! И ты послала туда Селин, зная об этом? — взрываюсь я, вскакивая на ноги.

Гнев, который я испытываю, полностью поглощает меня, и если это лишь проблеск того, что меня ждет в будущем, то я не уверен, что смогу с этим справиться. Если в хорошие дни я веду себя как ревнивый ублюдок, то в плохие превращусь в настоящего убийцу. Селин моя, и под моим присмотром с ней ничего не случится.

— Остынь. — Грязная тряпка для мытья посуды летит мне в лицо. — Очевидно, что она была в порядке, и в случае чего Селин сама может о себе позаботиться.

Перехватив тряпку, до того как она испачкает мою рубашку, я швыряю ее обратно Луне. Мы постоянно действуем друг другу на нервы, но мне нужны такие моменты, чтобы взять себя в руки, и она это знает.

— Ты меня в могилу сведешь. — Из моего тела вырывается вздох, и я сдаюсь.

— Ты уже мертв.

Тишина заполняет пространство, пока я несколько секунд смотрю на нее, прежде чем развернуться на каблуках и направиться к двери.

— Я ухожу. — Колокольчики звенят, когда я открываю дверь. — А ты идиотка.

Мелодичный смех Луны преследует меня, и я останавливаюсь, вспоминая, зачем вообще пришел. Мои ботинки гулко стучат по деревянному полу, когда я подбегаю к ее запасному холодильнику и ворую еще несколько пакетов крови.

— Ах ты жадная свинья, — кричит она. — Я добавлю это к твоему счету.

Я показываю ей язык и выскальзываю в ночь.

Глава двенадцатая

— Как он сегодня, Шэрон?

Женщина медленно идет рядом со мной по коридору пансионата для пожилых людей. Стены украшают фотографии улыбающихся пар и семей, призванные вселять радость, но вместо этого их фальшивые улыбки вызывают у меня лишь ужас.

Сегодня тот самый день.

Третья среда месяца, отмеченная в моем календаре.

Каждый месяц в этот день я навещаю отца.

Узнает ли он меня? Будет ли спокоен? Как долго я смогу оставаться в этот раз?

Чувство вины грызет меня изнутри за то, что я приезжаю только раз в месяц. Не потому, что у меня нет времени, а потому, что для меня это настолько болезненно, что я просто не могу заставить себя делать это чаще, чем раз в четыре недели. К тому же пансионат находится не так уж близко — почти в двух часах езды от Чикаго с учетом пробок, так что это тоже служит сдерживающим фактором.

— Сегодня у него хороший день, милая, — она ободряюще похлопывает меня по плечу, и я мгновенно расслабляюсь, вздыхая с облегчением.

— Я знаю, что вы сталкиваетесь с подобным каждый день, но легче не становится, не так ли? — От натянутой улыбки сводит щеки, и я сосредотачиваюсь на знакомой двери в конце коридора, пока мы медленно приближаемся к ней.

— К сожалению, нет. Быть медсестрой и помогать пациентам — это одно, но наблюдать, как семья и друзья навещают человека, который стал лишь тенью прошлого себя, разбивает мне сердце. Хорошие дни бывают одними из самых счастливых, но плохие надолго остаются в памяти. Я не жалею, что выбрала эту профессию, но для нее нужно стать толстокожим.

Бросив взгляд на лицо пожилой женщины, я замечаю морщины, прорезавшие ее кожу за годы смеха и пережитых трудностей. Шэрон помогает моему отцу с тех пор, как он впервые попал в пансионат «Эйвери Корр». Крупная женщина с короткими каштановыми волосами, пигментными пятнами на лице и добрыми карими глазами, чей оптимизм и готовность оказать поддержку всегда высоко ценились. Когда находишься в подобном месте, трудно не ожидать худшего каждый раз, когда заходишь внутрь, но такие сотрудники, как она, действительно поддерживают надежду в сердцах людей.

Я медлю со следующим вопросом, так как уже знаю ответ, но все равно должна спросить.

— Моя мама заезжала?

Шэрон грустно качает головой, подтверждая мои подозрения.

Мама никогда не приходит. Я ненавижу себя за то, что даже сейчас во мне все еще теплится крошечная надежда, что однажды ее чувство вины станет невыносимым, и она все-таки навестит его.

— Иногда все, что я могу, — это ненавидеть ее. — Наши шаги замедляются по мере того, как дверь становится ближе, но я и вовсе останавливаюсь. Этот разговор не стоит вести в присутствии моего отца. — То, как она его бросила… как можно так поступить со своим супругом?

Шэрон молчит и просто слушает. У нее это прекрасно получается.

— Но бывают моменты, когда я ненавижу уже саму себя за то, что в какой-то степени понимаю. Это тяжело. Посмотри на меня — я едва ли могу навещать его раз в месяц. — Я издаю безрадостный смешок. Носком ботинка вожу по светло-зеленому ковру, глядя в пустоту. — Но в конце концов, мой отец не виноват в том, что с ним случилось, и быть рядом с ним — это правильно.

— Ты замечательная дочь. Надеюсь, ты это знаешь. В моменты ясности он всегда говорит о тебе. — Она заправляет мне за ухо выбившуюся из хвоста прядь и по-матерински улыбается. За последние пятнадцать лет моя мать не сделала для меня и этого. — Пойдем к нему.

Я киваю и тянусь к серебряной ручке, когда мы подходим к серой двери. Стоит мне ее открыть, как до меня доносится приятная музыка, и, завернув за угол, я вижу папу, сидящего в его любимом кресле. Он оборачивается на шум, и на секунду я задерживаю дыхание.

— Селин! — Его лицо расплывается в широкой улыбке, и я едва не оседаю на месте. У него так редко бывают хорошие дни, что я даже не подозревала, насколько сильно нуждалась в одном из них, пока он не произнес мое имя.

— Привет, папуль. — Мой голос еле слышен, и я больше не могу сдерживаться. Бросившись к нему, я обнимаю его так крепко, как только могу. Его руки обхватывают меня — теперь они слабее, чем когда-либо, но сила и любовь в них невозможно не почувствовать.

— Что случилось? Какие-то проблемы в школе?

Мои плечи напрягаются от его вопроса,

Он помнит вещи, но не всегда правильно. Да, он помнит меня, но сейчас его воспоминания относятся ко времени, когда я еще училась в старшей школе. Лучше всего подстроиться под его реальность, поэтому я подыгрываю:

— Нет, ничего такого. С учебой все отлично, я просто рада тебя видеть. — Я маскирую боль в голосе фальшивой жизнерадостностью.

— Надеюсь, миссис Мастерс не доставляет тебе слишком много хлопот? — Его густые брови сходятся на переносице, и я смеюсь.

— Она просто злится, что я получаю пятерки за каждое задание и говорю, что ее система оценок — дерьмо.

Разжав объятья, я сажусь на диван рядом с его креслом и машу Шэрон, когда та выходит из комнаты.

— Следите за языком, юная леди. — Папа всегда был сторонником хороших манер.

Я наклоняюсь вперед, опершись локтями на колени, подпираю подбородок рукой и просто наблюдаю за этим мужчиной, который является частью меня. Он снова переключает внимание на телевизор, стоящий на тумбе, вполне довольный тишиной. Если я буду задавать слишком много вопросов, это может вывести его из себя, а я хочу наслаждаться его хорошим настроением как можно дольше.

Болезнь оставила на нем свой след. Из-за морщин его брови сильно нависают над некогда сияющими карими глазами, так похожими на мои. Его темные волосы сильно посветлели от стресса и в беспорядке свисают на лицо. На нем простая бейсбольная футболка и серые спортивные штаны, а колени прикрыты пледом.

Внешность мне досталась от него, а не от матери с ее светлыми волосами и голубыми глазами. И я благодарна за то, что, когда он обретет покой и покинет этот мир, я смогу смотреть в зеркало и видеть в отражении напоминание о нем.

Следующий час мы проводим в основном в тишине, и я наслаждаюсь каждой минутой рядом с ним.

Он постепенно становится все менее разговорчивым и начинает испытывать трудности с подбором слов. Я стараюсь помогать, когда могу, но вижу, что его это расстраивает. Мы обмениваемся простыми комментариями о матче, и он задает несколько вопросов про школу. Я не поправляю его и просто поддерживаю разговор.

Находясь в расслабленном состоянии, я резко вздрагиваю, когда он внезапно вскакивает и начинает кричать.

В панике бегая по комнате, он с грохотом открывает шкафы, дергает двери, заглядывает под подушки, а я все это время хожу за ним.

— Что случилось?! — Мое сердце бешено колотится, и я медленно двигаюсь к кнопке вызова помощи у входной двери.

— Я не могу его найти. Где он?

— Где кто, пап? О ком ты говоришь? — Я вскидываю руки, когда он подходит ближе, а в его глазах появляется странный блеск.

— Ты! Ты забрала его! Ты это сделала! — Его пальцы больно впиваются в мои руки, и я вскрикиваю. В его глазах больше нет узнавания. — Его здесь нет!

Я ударяю по кнопке вызова и зову Шэрон, пытаясь сохранять спокойствие. Хоть он и мой отец, в данный момент он не видит во мне дочь.

— Мой друг. Ты украла его. — Теперь он в истерике, снова и снова повторяет одно и то же, и мое сердце разрывается.

— Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь. Папа, пожалуйста! — умоляю я и хватаю его за руки, когда он в отчаянии падает на пол.

— Миднайт! — вопит он, и я втягиваю воздух.

Он уже делал так раньше, и именно поэтому я настаивала, чтобы он оставил кота себе, — в пансионате это разрешено, — но он был непреклонен. Должно быть, у него сохранилось воспоминание о том, что он отдал кота, но оно исказилось, и теперь он думает, что я его украла.

Снаружи раздаются торопливые шаги, и когда дверь распахивается, в комнату входят Шэрон и двое медбратьев. Они быстро берут ситуацию под контроль, успокаивают моего отца и помогают ему дойти до спальни. Шэрон бросает на меня сочувствующий взгляд, и я вытираю выступившую из глаза слезу.

— Думаю, мне лучше уйти. — Мой голос звучит тихо даже для меня. Шэрон кивает. — Спасибо тебе, Шэрон. За все.

На прощание она похлопывает меня по спине, провожает до машины и закрывает дверь, когда я сажусь за руль. Больше мы не произносим ни слова, но это и не требуется.

Дорога домой подобна пытке. Ни за что на свете я не смогу включить музыку или аудиокнигу и притвориться, что ничего не произошло. А это означает, что я остаюсь наедине со своими мыслями. Смотря вперед пустым взглядом, я на автомате еду домой.

Был ли свет, на который я только что проехала, зеленым?

Понятия не имею, но тот факт, что моя машина все еще цела, вероятно, означает, что все в порядке.

Мысли продолжают бессмысленно крутиться в голове, и я, честно не уверена, каким образом добралась до дома. Не считая остановки лифта на пятом этаже, чтобы кто-то поднялся на пятнадцатый, я почти все время остаюсь в блаженном одиночестве. Звуковой сигнал кабины лифта сообщает, что я наконец добралась до своего этажа.

Я выхожу и, как бесчувственный зомби, направляюсь к своей двери.

Остановившись перед ней, я замираю, и вдруг плотина, сдерживающая мои эмоции, прорывается. Словно нахождения перед моей квартирой, вдали от пансионата, достаточно, чтобы наконец отпустить себя. Звук, который я издаю, должно быть похож на предсмертный крик умирающего животного, но я не могу больше сдерживаться. Я почти добралась до безопасности, и все же сорвалась.

Мое пальто цепляется за фактурную стену, когда я отступаю назад и сползаю по ней, оседая на пол бесформенной кучей. Ключи выпадают из моих рук и оказываются вне досягаемости. Слезы непрерывным потоком текут по моему лицу, и я сворачиваюсь калачиком, утыкаясь головой в колени. У меня нет сил подняться и войти внутрь, поэтому я просто сижу здесь и позволяю эмоциям захлестнуть меня.

Я плачу по отцу, которому выпала судьба, о которой он не просил. Я плачу по себе, потерявшей обоих родителей. Я плачу по неопределенному будущему, которое, кажется, не сулит ничего, кроме одиночества и боли.

Я смутно различаю скрип открывающейся двери и глухой стук от ее закрытия. Шорох одежды и ощущение тепла справа заставляют меня выглянуть из-под руки. Я вижу Завьера, сидящего на корточках и смотрящего на меня с печалью на лице. На нем черный свитер, который выглядит таким мягким, что мне хочется прижаться к нему, а на шее поблескивает серебряная цепочка. Когда он склоняет голову, его шелковистые рыжие волосы падают на лоб, очаровательно закрывая очки. Он наблюдает за

Этот безмолвный жест утешения каким-то образом вызывает у меня новый поток слез, и я бросаюсь к нему в объятья. Он обхватывает меня так крепко, что я чувствую, как мое сердцебиение эхом отдается между нами.

— Тш-ш, Селин. Я с тобой, красавица. — Одной рукой он придерживает меня за шею, а другой распускает мой хвост, позволяя волосам рассыпаться по спине. Облегчение от того, что напряжение ушло, ощущается чудесно, и он мягко проводит ладонью по моим локонам. Клянусь, я чувствую, как он целует меня в макушку, но прикосновение такое легкое, что, возможно, это просто игра моего воображения.

Его слова заставляют меня плакать еще сильнее, и мне неловко от того, что я буквально таю в его объятьях, но мне так хорошо. Он практически незнакомец, и все же комфорт, который я ощущаю рядом с ним, невозможно отрицать. Невидимая сила притягивает нас друг к другу, словно магнит, и я не могу понять, как он всегда оказывается рядом, когда я в нем нуждаюсь.

— Я рядом. Ты в безопасности, — продолжает шептать он успокаивающим тоном.

Его голос вибрацией отдается у моей груди, и я поудобнее устраиваюсь на его коленях, полностью отдаваясь этому теплу.

— Кто бы тебя ни обидел, просто скажи мне, и я убью его.

— Это был мой отец, — говорю я хриплым голосом. Я рассказывала тебе о нем. У него деменция. Сегодня был… плохой день.

Мы остаемся в таком положении бог знает сколько времени, и я эгоистично наслаждаюсь этим дольше, чем следовало бы. Когда его руки внезапно сжимаются крепче, я чувствую, что ему это нужно так же сильно, как и мне. Я утыкаюсь лицом в его шею, и аромат ванили и кипариса наполняет мои легкие.

Моя икота наконец утихает, и я понимаю, что не могу и дальше оставаться в безопасности его объятий. Мне нужно взять себя в руки и вернуться к реальности.

Я медленно отстраняюсь, но замираю, когда Завьер прижимает свой лоб к моему и удерживает меня так. Мои глаза удивленно раскрываются, пока он крепко зажмуривается, словно пытается насладиться моментом. Его большой палец скользит по моей щеке, стирая слезы, с такой нежностью, что у меня снова начинает расплываться перед глазами. Я моргаю, и момент исчезает, а он уже помогает мне подняться на ноги. Я неловко отвожу взгляд, слегка смущенная своим поведением, и не желая говорить о том, что только что произошло.

Завьер, должно быть, понимает, что я чувствую, потому что в ответ на мое невнятное «спасибо» он просто еще раз гладит меня по голове. Он подбирает мои вещи и вставляет ключ в замок. Я отступаю, еще раз благодарно улыбнувшись, и захожу в свою квартиру, бросив на него, стоящего с грустной улыбкой, последний взгляд.

Глава тринадцатая

Прислонившись затылком к закрывшейся двери, я тру глаза и издаю стон. Ну и дерьмовый же выдался денек. Я рада, что увиделась с папой, но это было непросто. Поначалу все шло так хорошо, что я ослабила бдительность, и за это судьба посмеялась мне в лицо.

— Мяу. — С пола на меня орет пушистый черный комок, притворяющийся ангелочком. Я-то знаю правду, но все равно рискую и тянусь вниз, чтобы прижать его к себе. Миднайт позволяет мне это, будто чувствует, что случилось, и я нуждаюсь в утешении. Животные такие умные.

Я глажу его мягкую голову и провожу пальцем по маленькому носу. В редком проявлении нежности он высовывает розовый язычок и лижет мой указательный палец.

— Видишь, мы можем быть друзьями. — Покачивая его на руках, словно младенца, я наслаждаюсь этим моментом, пока его не разрушает стук в дверь. Миднайт вопит и, убегая прочь, царапает мне руку.

— Ай, маленький ты засранец! — Оценив ущерб и не обнаружив крови, я открываю дверь, ожидая увидеть Завьера, хотя и сама не знаю, почему.

— Ава? — Она переступает через порог и тут же притягивает меня в объятья.

— Ох, моя девочка. Посмотри на свое бедное личико. — Проведя пальцем под моим глазом, она убирает руку, показывая черные разводы. — Я надеялась, что этот день пройдет хорошо, но, похоже, ошиблась.

— Боже, я, наверное, похожа на клоуна. — Я бегу в ванную, оставив ее в прихожей. Посмотрев на свое отражение, я взвизгиваю: — Господи, я выгляжу ужасно.

Тушь размазана повсюду, глаза опухшие и покрасневшие.

Лицо пошло пятнами после моей истерики, и я быстро стираю влажной салфеткой столько грязи, сколько могу. Повертев головой из стороны в сторону, я не замечаю больше следов косметики, но выгляжу все равно неважно. Придется пока смириться со своим жалким видом.

— Иди сюда, дай мне тебя пожалеть, — зовет Ава из гостиной. — Я что, зря тащилась через весь город?

— Что ты здесь делаешь Авс? — спрашиваю я, плюхаясь на диван рядом с ней, когда возвращаюсь к ней с натянутой улыбкой.

— Я знала, что сегодня тот самый день месяца, поэтому решила заехать и проверить, как ты. И я говорю не о месячных. — Она подпирает голову рукой и опирается локтем на спинку дивана. В ее взгляде столько тепла, что меня мгновенно окутывает ее целительной аурой.

— Спасибо. Я в порядке. — Я складываю руки на животе и откидываюсь на спинку дивана.

— О, я знаю, что ты в порядке, бесстыдница. — Ава шлепает меня по плечу, и я фыркаю.

— О чем это ты?

— Я столкнулась в коридоре с Завьером. Он буквально живет по-соседству! Не просто в одном здании, а в соседней квартире! — Она растягивает его имя, и я понимаю, что влипла. — Ты переспала с ним прошлой ночью? — Ее голос повышается на несколько октав, и я вскакиваю, чтобы защититься.

— Что? Нет! — Я отчаянно машу руками, пытаясь развеять ее подозрения. — Да, он живет рядом со мной, и это безумное совпадение, но ничего не было. Он доставил меня домой в целости и сохранности, как истинный джентльмен.

Я не упоминаю о том, как странно он себя вел, когда высаживал меня, или о том, как утешал меня, когда я расплакалась, зная, что это только подбросит дров в костер ее сплетен. Я молюсь, чтобы Завьер не упомянул об этом в их разговоре.

Ава издает разочарованный звук и снова сползает на диван.

— Я бы не стала осуждать тебя, даже если бы это было так. Он горяч, и судя по тому, что я успела

— Завом? — недоверчиво переспрашиваю я. С каких это пор они стали настолько дружны, что используют прозвища?

Из соседней квартиры раздается грохот, а затем череда ударов, которые заставляют нас подскочить с мест и броситься к двери.

— Какого черта? Это из его квартиры? — спрашивает Ава, пока я стучу в его дверь, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

Виновник переполоха появляется через несколько секунд. Сквозь небольшую щель в приоткрытой двери на нас смотрит изумрудный глаз.

— Завьер? Ты в порядке? — Я пытаюсь разглядеть его через узкий проем, чтобы убедиться.

— Э-э… Да, а что?

Мы с Авой недоуменно переглядываемся и снова смотрим на него.

— Мы слышали довольно громкие удары, доносящиеся из твоей квартиры. Что-то случилось?

Завьер вздыхает и полностью открывает дверь, показывая кровь, стекающую по его лицу.

— Что, черт возьми, случилось? — Я тут же отталкиваю его в сторону, и бегу на кухню.

Оторвав кусок бумажного полотенца, смочив его водой и отжав, промакиваю им лоб Завьера, когда он садится напротив меня. Я осторожно беру его за подбородок и сдвигаю очки на макушку, чтобы как следует вытереть струйку стекающей крови.

То, что начиналось как безумное беспокойство с моей стороны, превращается в жгучее напряжение, когда наши взгляды встречаются. В его глазах отражается эмоция, которую я не могу распознать, но от нее в моем животе просыпаются бабочки. Сдвинутые очки позволяют мне в полной мере оценить остроту его скул, изгиб челюсти и идеальную симметрию лица. Мой взгляд мечется между его глазами, и я делаю шаг ближе к нему. Его руки крепко обхватывают мои бедра сзади, и я выдыхаю, хоть и не подозревала, что задержала дыхание.

Момент рушится, когда Ава громко охает и я резко отступаю назад, прочищая горло.

— Та-ак… — Ава поджимает губы. — Разве не об этом я говорила?

Она бросает на меня многозначительный взгляд, и я угрожаю запустить в нее окровавленным бумажным полотенцем. К черту патогены, передающиеся через кровь. Притопывая ногой, она переключает свое внимание на Завьера, который поправляет очки. Боже, какой же он чертовски сексуальный.

Она пришла сюда, чтобы утешить меня, а теперь подталкивает к очередному свиданию. Я знаю, что она желает мне добра, и мнедействительнонравится Завьер, но я бы хотела, чтобы она не так сильно беспокоилась о моей личной жизни или, точнее, ее отсутствии.

— Селин хочет, чтобы ты пригласил ее на свидание.

— Что? — одновременно восклицаем мы с Завьером, и на его лице тут же расплывается улыбка.

— Ава, — яростно шиплю я.

— С удовольствием, — весело отвечает Завьер, беря меня под руку.

В шоке я поворачиваюсь к нему и мгновенно жалею об этом, когда от резкого движения в шее возникает вспышка боли. С губ слетает тихий стон, и глаза вновь удивленно расширяются, когда Завьер нежно обхватывает мою шею сзади. Он поворачивает мою голову в сторону и проводит пальцем по изгибу моего декольте, на мгновение задерживаясь на пульсе и растирая его большим пальцем.

Клянусь, я вижу, как его ярко-зеленые глаза тускнеют, словно он отключается, но это длится лишь мгновение. Беспокойство, отражающееся в них, кажется безумным, учитывая, что секунду назад именно он истекал кровью.

— Ты в порядке?

Забота в его голосе вызывает во мне желание прижаться к нему и никогда не отпускать.

То, как он утешил меня в коридоре, визит Авы и его забота сейчас… За этот короткий промежуток я почувствовала больше внимания и тепла, чем за очень долгое время. И я не знаю, что делать с этим чувством.

— Сел? — в поле моего зрения появляется Ава, и я выпрямляюсь, медленно убирая руку Завьера со своей шеи. Он хмурится, но ничего не говорит. Я замечаю, как он, сжимает ладонь и бережно обхватывает ее другой рукой, словно она невероятно ценна из-за того, что прикасалась ко мне.

— Все хорошо. — Я осторожно разминаю шею из стороны в сторону, чтобы убрать спазм и отвлечь внимание от себя. — Что насчет тебя? Это у тебя рана на голове. Что случилось? — Щеки Завьера краснеют, когда я снова перевожу взгляд на него.

Он бормочет что-то неразборчивое, и его смущение очень заметно.

— Что? — Заправляя прядь волос за ухо, я наклоняюсь к нему, притворяясь глухой. — Я не расслышала.

— Я упал со стула и впечатался лбом в пол. — Завьер произносит это так тихо, что я не могу удержаться от смеха. Ава пытается подавить фырканье, но с треском проваливается, когда оно вырывается из-под ладони, которую она прижимает ко рту. Представлять, как этот элегантный мужчина наворачивается со стула, чертовски уморительно.

Я заглядываю за кухонную стойку и вижу, что упомянутый стул опрокинут на пол, а рядом с ним один из постеров, висевших на стене. Рамка разбита вдребезги, и удивительно, что он не порезался еще сильнее.

— Кто бы мог подумать, что ты такой неуклюжий, — тихо посмеиваюсь я и направляюсь в гостиную, чтобы помочь собрать упавшие осколки. — У тебя есть веник?

— Тебе не обязательно это делать. — Завьер подбегает со щеткой и начинает подметать сам.

Ава протягивает мне найденный полиэтиленовый пакет, и я аккуратно складываю в него крупные осколки стекла. Закончив, передаю его Завьеру, чтобы он выбросил остальное.

Наши пальцы соприкасаются, и я чувствую знакомое покалывание, которое испытываю только рядом с ним.

— Что ж, мы рады, что ты в порядке, Зав. — Ава кивает, и мы направляемся к входной двери.

Веселый смешок заставляет меня остановиться и обернуться.

— Что?

Он встает и кладет свои большие руки на бедра. Его великолепные губы изгибаются в ухмылке, и я хмурюсь.

— Просто забавно, что ты знаешь меня дольше, чем Ава, но при этом никогда не называешь меня Зав. Вечно «Завьер то», «Завьер это».

Усмехнувшись, я упираю руки в бока, подражая ему.

— Ты только что переехал! Прости, что не считаю, будто мы на той стадии отношений, когда можно обращаться друг к другу по прозвищам.

Он одаривает меня взглядом, в котором читается вызов, и я понимаю, что влипла.

— Думаю, ты просто боишься, детка.

Я тут же начинаю возмущенно бормотать:

— Детка? Боюсь? Кем ты себя возомнил?

Вот же маленький ублюдок.

Ава стоит в стороне, с интересом наблюдая за нашей перепалкой. Будь у нее под рукой ведро попкорна, она бы уже его уплетала.

— Ты боишься сближаться с кем-либо. — Завьер выступает вперед, напоминая павлина, распустившего хвост. — За то короткое время, что я тебя знаю, мне удалось прочитать тебя,

Как же хочется стереть эту идиотскую ухмылку с его прекрасного лица.

— О, да ладно! Завьер Как-Там-Твоя-Фамилия-Всезнайка. — Внутренне съеживаюсь от своего паршивого ответа, но я слишком взвинчена, чтобы переживать из-за этого. — Ты меня не знаешь. — Я тычу пальцем в его грудь, желая подчеркнуть свою точку зрения.

Завьер хватает мой палец так быстро, что я едва успеваю отреагировать, когда он слегка прикусывает его. Я пытаюсь вырваться, но он не отпускает.

— Локвуд. Завьер Локвуд. Л-О-К-В-У-Д. Почему бы тебе не записать? Однажды эта фамилия станет и твоей. — Его ухмылка напоминает дьявольскую.

Я открываю и закрываю рот не в состоянии подобрать слов.

Его розовый язык высовывается, чтобы лизнуть мой палец, словно леденец, и я пытаюсь подавить дрожь, которая вот-вот пробежит по моему телу. Одним быстрым движением он притягивает меня к себе так, что мы оказываемся нос к носу, и моя тяжело вздымающаяся грудь касается его твердых мышц.

Я должна испытывать отвращение, даже злость, но нет.

Я… заинтригована.

И, может быть, даже немного возбуждена.

— И я хочу узнать о тебе еще больше, Селин Не-Хочу-Смотреть-Правде-В-Глаза-Бреннан.

Разница в росте совсем не помогает мне выглядеть устрашающе, поэтому я вырываю палец из его хватки и пододвигаю табурет, чтобы встать на него. Потому что я мелочная именно на столько.

— Ха.

Завьер качает головой и хватает меня за бедра, с легкостью стаскивая с табурета. С напряженными мышцами рук он опускает меня, но так, что наши тела трутся друг о друга. Твердость в его паху неоспорима, и я борюсь с расползающимся по щекам румянцем — признаком как гнева, так и желания.

— Я ухожу.

Я разворачиваюсь и намеренно бью его по лицу своими волосами. Стон, который он издает, доказывает, что эффект получился прямо противоположный тому, на который я рассчитывала. Я не знаю, что мне с ним делать. Схватив Аву за руку, я вытаскиваю ее в коридор и начинаю шарить по карманам в поисках ключей, пытаясь убраться отсюда как можно скорее.

— Где мои чертовы ключи? — Я ощупываю одежду, но никак не могу их найти. Звяканье позади заставляет меня повернуться к мистеру Раздражающему. Завьер стоит, одной рукой нахально уперевшись в бедро, а другой небрежно держа мои пропавшие ключи.

— Ты их обронила, — протягивает он, что только бесит меня еще сильнее.

— Отдай их мне. — Я подлетаю к нему, выхватываю их из его руки и выбегаю из квартиры так, будто мою задницу подожгли. Ава продолжает молча наблюдать за происходящим так, будто мы обеспечиваем ее бесконечным шоу.

— О, и Селин?

— Что? — рявкаю я громче, чем собиралась, и оглядываю коридор в надежде, что соседи не вышли.

— Увидимся в субботу на нашем свидании.

Он захлопывает дверь и запирает ее раньше, чем я успеваю возмутиться.

Умно.

— Придурок, — шиплю я вполголоса и слышу его смешок по ту сторону двери.

Несмотря на свое раздражение, я не могу сдержать улыбку, глядя на Аву, которая улыбается мне в ответ.

— Не хочешь объяснить, что это сейчас было? — спрашивает она, указывая через плечо на квартиру Завьера. — Было такое чувство, что ты забыла, что я стою рядом. Никогда не видела, чтобы ты так сильно кем-то увлекалась.

— Я бы и не смогла, даже если бы захотела, понятия не имею, почему.

Глава четырнадцатая

Мой журнальный столик завален разбросанными журналами, фотографиями и брошюрами. Я сижу на диване, листаю ленту в телефоне и держу ноутбук наготове, в попытке придумать лучший вариант свидания из возможных. Наше свидание через два дня, и я не могу облажаться. Все должно быть идеально.

Я готов расцеловать Аву за то, что она убедила Селин пойти со мной. Как и я, Селин не может игнорировать притяжение между нами. Однажды оно разгорится в настоящий пожар, который никто из нас уже не сможет отрицать.

Блокнот с идеями, основанными на моих исследованиях, лежит рядом, и я пробегаюсь по нему взглядом.

Идеи для свидания Завьера, чтобы очаровать его пару:

Боулинг— козлина Ашер все испортил

Караоке — похвастаюсь своим офигенным голосом

Нэйви Пирс, колесо обозрения— слишком банально

Забить на все и сразу трахнуть ее до потери сознания — мой фаворит

Четвертый вариант определенно нравится мне больше всего, но ни один из них не кажется тем самым. Это должно быть чем-то особенным. Я задумчиво грызу карандаш, постукивая им по клыку. И вдруг меня осеняет блестящая идея.

Схватив пальто и накинув его, я беру ключи от машины и выхожу из квартиры. Но перед тем, как спуститься, останавливаюсь у двери Селин и вдыхаю ее запах.

С тех пор как переехал, я стараюсь проводить как можно больше времени, слушая и наблюдая за тем, как она занимается повседневными делами. Она поет в душе, разговаривает с Миднайт, хотя он, кажется, не самый большой ее поклонник, и обожает читать под специфическую фоновую музыку. Кто бы мог подумать, что существует такая вещь, как уютная, успокаивающая музыка в стиле «книжный магазин в дождливую погоду в Чикаго» в жанре lo-fi16?

После короткой поездки я паркую машину перед первым пунктом моего назначения. Дождь льет как из ведра, и я раскрываю зонт — на этот раз я подготовился. В последнее время пасмурная погода частое явление, а я не могу испортить свои идеально уложенные волны волос. Откинув прядь с глаз, я смотрю на большую лужу, мерцающую передо мной. В ней отражаются красные, оранжевые и синие огни, передавая суету города. Моя грудь сжимается, когда на миг мне мерещится, размытая фигура Селин, стоящая рядом со мной. Резко обернувшись, я вижу брюнетку, проходящую мимо в спешке. Не Селин. Я и так знал, что это не она, по запаху, но мои плечи все равно опускаются, и я уныло плетусь в ресторан.

Окинув взглядом зал, я замечаю свою ничего не подозревающую жертву на его обычном месте — в дальнем углу бара. Бесшумно направляюсь к нему. Его глаза закрыты, и в моей голове созревает план. Крадучись, я пробираюсь между посетителями и столиками, а затем, подойдя со спины наклоняюсь к мужчине и кричу ему прямо в ухо:

— Бу!

Ничего.

— Э-эй!

Ничего.

— Ты издеваешься, старик?

Весь кайф от моего плана официально высосали, и я бесцеремонно плюхаюсь на стул напротив него. Именно в этот момент он решает открыть глаза, и, клянусь, его слух и зрение в полном порядке,

— О, Зак, это ты. Когда ты пришел?

Морщинистые руки стирают остатки сна с его выразительных голубых глаз. С юных лет и до сегодняшнего дня он был добрым человеком, но это не значит, что он не пьет мою кровь.

Ха. Вампирские шуточки.

— Ты худший, — бормочу я, но скрещиваю руки на груди и перехожу к делу. — Мне нужны идеи для свидания.

— Идеи для свидания? За кого ты меня принимаешь? Я не ходил на свидания лет пятьдесят. — На его лице играет веселье. — Да и ты тоже, старый заплесневелый пердун. Кто эта счастливица?

— Та, о ком я тебе рассказывал, Селин, и, пожалуйста, если кто тут и заплесневел, так это ты. — Я откидываюсь на спинку стула и расслабляюсь.

— Ты наконец-то отрастил яйца и пригласил ее на свидание, да? — Он издает хриплый смешок, заканчивающийся глубоким кашлем. Время — этот вечный безмолвный убийца — настигло Тома, и я внутренне содрогаюсь при каждом кашле или хрипе, вырывающемся из его груди, не готовый к тому, что наша дружба закончится.

— Типа того. — Я прочищаю горло, опуская подробности о том, как Ава навязала Селин это свидание. — Рад, что тебя так веселят мои проблемы, но, серьезно, я в отчаянии. — Мои колени глухо ударяются о пол, когда я хватаю его за руки и театрально умоляю его. — Пожалуйста, Том.

— Ладно, ладно, — ворчит он и сбрасывает мою руку со своей ноги. Я снова устраиваюсь на своем стуле. — Когда моя Бетси Джо еще была жива, мы любили ходить на Нэйви Пирс17 и кататься на колесе обозрения. — Ностальгия разглаживает его морщины, а взгляд устремляется вдаль, погружая Тома в воспоминания. — Мы подкупали смотрителя, чтобы он разрешал нам кататься несколько раз подряд, не высаживая нас, и целовались каждый раз, когда оказывались на вершине. Она всегда ругала меня за это, но я знал, что втайне ей это нравилось. — Он подмигивает мне, и вздох срывается с его губ. — Вид ночью просто фантастический, а еще полно заведений, где можно поужинать, так что вот тебе моя идея.

Я задумчиво потираю подбородок. Мысль о Нэйви Пирс уже приходила мне в голову, но я вычеркнул ее, решив, что это будет слишком банально. Хотя, думаю, вариант с красивым видом всегда работает.

В ответ на мое молчание он продолжает:

— Еще мы любили поужинать, а потом пойти в кино. Если Селин детектив, как ты упоминал, возможно, ей понравится новый триллер. — Задумчиво склонив голову, он тихо смеется. — Или сейчас как раз показывают ту вампирскую мелодраму 2000-х. Если тебе такое нравится.

— А что не так с вампирами? — ахаю я.

— Бессмертные существа, которые либо сверкают, либо сгорают на солнце? Пф-ф.

— Ну-у, и то, и другое — неправда… так что… — Он не слышит меня из-за своего смеха. Не то чтобы я хотел, чтобы он услышал, но все равно чувствую необходимость в оправдании. Засранец.

— Не стоит слишком сильно заморачиваться со свиданием, Зак. Женщинам не так сложно угодить, как ты думаешь. Просто покажи, что ты вложил в это много мыслей и заботы.

— Как ты понял, что Бетси Джо — та самая? — Любопытство берет верх. Я никогда раньше не спрашивал его об этом напрямую, боясь разбередить старые раны.

Том расплывается в широчайшей улыбке, и я не могу не улыбнуться в ответ, видя обожание в его глазах. В них также кроется печаль и одиночество, которые, как я знаю, вызваны потерей близкого человека. То, что рядом с ним его дети и внуки, помогает смягчить боль, но он все равно скучает по своей любимой.

Если бы Селин когда-нибудь отняли у меня…

Нет. Я не могу даже думать об этом.

Я подавляю рычание, готовое вырваться из горла, и провожу языком по клыкам, выступившим от злости. Салфетка на столе передо мной слегка шевелится от выдоха, которым я пытаюсь успокоиться. К счастью, мои клыки втягиваются обратно.

Вся эта история с истинными парами дается мне нелегко. У меня было триста лет, чтобы научиться контролировать себя, но, нахождение своей пары отбросило все это к чертовой матери.

— Это была любовь с первого взгляда. Ну, может, не для нее, но для меня — точно.

Краем глаза я замечаю, что несколько посетителей прислушиваются к разговору. У Тома есть способность притягивать к себе людей, даже если поначалу он может показаться грубоватым.

— Люди думают, что это безумие, но, клянусь, когда она вошла в комнату, время остановилось. — Его взгляд становится отстраненным, и я понимаю, что он снова погружен в воспоминания.

Стряхнув с себя наваждение, он продолжает:

— Ладно, хватит об этом. А ну брысь все отсюда. Я могу быть сентиментальным только ограниченное количество времени. — Он размахивает руками, будто бы отгоняя толпу. Люди расходятся, и мы снова остаемся вдвоем.

— В следующий раз устроим реванш, чтобы я мог надрать тебе зад в шахматах. — Он улыбается мне, и я легонько хлопаю его по спине, радуясь, что он не позволяет нашему последнему разговору испортить ему настроение.

— Договорились, Том.

— Что?

— Пока, Том!

— Ага. — Он машет рукой, прогоняя меня. — А теперь проваливай и приступай к планированию своего свидания.

Возвращаясь к нашему обычному подшучиванию, я снимаю перед ним воображаемую шляпу и выбегаю за дверь, взволнованный и нервный одновременно.

Глава пятнадцатая

Капитан Барнс неторопливо подходит к моему столу и постукивает по нему сложенными бумагами, что держит в руке.

— К тебе свидетель, Бреннан.

— Ко мне? — я лихорадочно перебираю в памяти возможные причины. Проведя пальцами по длинным прядям своего хвоста, я бросаю на него умоляющий взгляд.

— Ну, детектив Уотерс должна была заниматься этим, но она в отпуске до завтрашнего вечера, так что очередь за тобой. — Он сминает бумаги и засовывает их в карман. — Когда она вернется, дело перейдет к ней.

Я беру блокнот и ручку и поднимаюсь со своего места.

— Без проблем.

Он кивает и, насвистывая, удаляется.

Приблизившись к комнате для допросов, я замечаю капитана, прислонившегося к двери. Скрестив свои массивные ноги, он держит в руках кружку кофе и пончик, что не слишком помогает развеять стереотипы о нас.

— Справишься? Не слишком занята делом об убийстве?

Выпрямив спину и поправив пиджак, я уверенно ему улыбаюсь.

— Все под контролем, никаких проблем.

— Удачи. — Капитан слегка улыбается и исчезает за углом.

Повернувшись, я толкаю дверь и вижу потрясающе красивую женщину, сидящую за металлическим столом. Она поднимает на меня заплаканные карие глаза, обрамленные густыми ресницами.

— Здравствуйте, я детектив Бреннан. — Я осторожно вхожу в комнату и протягиваю руку. — А вас как зовут?

Она всхлипывает и подает мне свою изящную ладонь.

— Женевьева.

— Я принесла воды, если вдруг вам захочется пить. — Я протягиваю стакан, и она берет его тонкими пальцами.

— Спасибо.

— Женевьева, я хочу помочь вам всем, чем могу. Вы можете рассказать, что привело вас сюда, или вам необходимо время? — Я осторожно присаживаюсь на стул напротив нее и медленно кладу на стол блокнот и ручку, готовая начать, когда она будет готова, но не желая давить на нее.

— Нет, я готова. — Она высмаркивается в салфетку и делает глубокий вдох, прежде чем начать свой рассказ. — Мы с моей лучшей подругой, Кейти, не разлей вода. — Она поднимает сцепленные пальцы для пущей выразительности. — Мы постоянно переписываемся, держим друг друга в курсе всех событий, неважно, насколько пустяковыми они кажутся. — Женевьева улыбается сквозь слезы. — На днях мы были в клубе, и я решила поехать домой первой. Я предлагала взять такси вместе, но она живет в противоположной стороне, поэтому настояла, чтобы ехать отдельно. — Она всхлипывает, уставившись в стол перед собой, погруженная в воспоминания. — Я благополучно добралась домой и ждала от нее сообщения, что она тоже дома, но я его… так и не получила. — Слезы продолжают течь по ее щекам. — Я звонила ей столько раз, что уже сбилась со счета, пыталась попасть в ее квартиру — все напрасно. Как сквозь землю провалилась. Боюсь, с ней что-то случилось. На нее это совсем не похоже.

Женевьева окончательно расклеивается, и я откладываю блокнот и ручку на стол. Подойдя ближе, я опускаюсь на корточки перед плачущей женщиной и похлопываю ее по колену.

— Эй, все хорошо. — Я успокаиваю ее как могу. — Мы можем сделать перерыв на столько, сколько вам потребуется.

Она смотрит на меня сквозь слезы с извиняющимся видом.

— Простите. Я обычно не такая плакса, но меня не отпускает чувство, что я больше никогда ее не увижу. — Внезапно она сжимает мои руки. — Вы ведь найдете ее, правда?

Я так же крепко сжимаю ее руки в ответ.

— Я составлю рапорт и начну расследование. Завтра дело передадут детективу Уотерс, и она с вами свяжется. — Я надеюсь, что моя искренность слышится в голосе, и облегчение в ее глазах подтверждает это.

— Могу я спросить, как назывался клуб, в котором вы были?

Она поднимает на меня заплаканное лицо.

— Векс.

Сердце в груди пропускает удар, но я стараюсь сохранить спокойствие. Нет никаких прямых доказательств, что «Векс» связан с исчезновением ее подруги, но дурное предчувствие, слова Луны и вся эта история в целом кажутся чертовски мутными.

— Еще кое-что, и тогда я смогу приступить к расследованию.

Снова опускаясь на свое место, я закидываю ногу на ногу и начинаю писать.

Я с шумом выдыхаю, чувствуя разочарование, и снова опускаю взгляд на свой блокнот.

Линованная бумага вся измята от того, что я пихала ее в карман, а мой список почти полностью перечеркнут — кроме одной наспех нацарапанной строчки. Я обошла все окрестные заведения на улице, где находится «Векс», кроме того, перед которым стою сейчас.

Никто в этих заведениях ничего не знал о происходящем, а одна сварливая старуха и вовсе отказалась отвечать на мои вопросы. Я быстро ретировалась, опасаясь, что она вцепится мне в руку своей безумной вставной челюстью. Стоило мне заговорить, как она медленно приближалась и щелкала зубами в воздухе, словно пиранья. Не знаю, издевалась ли она надо мной или действительно была не в себе.

— Чертовщина какая-то, — бормочу я, и мое дыхание клубится в холодном воздухе. Хорошо хоть дождь прекратился. — Давай покончим с этим. — Осталось последнее место.

«Гончарный круг» — очаровательная гончарная мастерская, на витрине которой выставлены всевозможные изделия. Кружки, вазы, декоративные безделушки и многое другое расставлены на полках, демонстрируя работы как владельцев, так и клиентов. Среди изделий разбросаны искусственные тыквы и листья, и я мысленно беру это место на заметку для нашей с Авой девчачьей вылазки. Я полный ноль в гончарном деле, но и она тоже, так что это будет очень весело. В прошлый раз я уронила свою кружку в ведро с глазурью, а ее работа в печи приклеилась к моей. В итоге они обе стали ни на что не годны.

Я толкаю дверь и захожу внутрь. В нос сразу ударяет запах глины и сырой земли, а из колонок льется мягкий джаз. Стеллажи с керамикой тянутся по всему помещению, а ровный гул гончарных кругов наполняет пространство. Это милый, причудливый магазинчик с собственным характером.

Идет занятие, и я слышу, как преподаватель объясняет ученикам, как формовать глиняный цилиндр на круге.

Тихо пробираясь вглубь мастерской, я стараюсь никому не мешать. Все, кажется, прекрасно справляются с лепкой и формовкой, мягко придерживая глину руками и очищая поверхность круга губкой по ходу дела. В группе мужчины и женщины всех возрастов: кто-то пришел парами, кто-то с друзьями, а кто-то в одиночку. Пожилая женщина улыбается мне, когда я прохожу мимо. Седые пряди выбиваются из ее пучка, и по ее уверенным движениям видно, что она делала это сотни раз.

— Итак, класс, теперь, когда мы освоили цилиндр, перейдем к формированию кружки и добавлению ручки. — Раздается мужской голос, и я замираю на месте, не осмеливаясь поднять взгляд.

Да вы издеваетесь.

Конечно же, когда я поднимаю глаза, то вижу никого иного, как Завьера.

Моего соседа Завьера.

Гребанного Завьера, который, кажется, появляется повсюду.

Мои глаза сужаются, когда он смотрит в мою сторону, не проявляя ни капли удивления — в отличие от меня. Поверх рубашки с длинными рукавами на нем зеленый фартук, завязанный на талии, а руки перепачканы засохшей глиной. Перед ним стоит идеально вылепленный цилиндр, и я просто в шоке, когда владелец мастерской, пожилой мужчина лет шестидесяти, подходит к Завьеру и хлопает его по спине.

С меня хватит.

Я быстрым шагом подхожу к нему и бросаю на него убийственный взгляд. Схватив его

— Что ты здесь делаешь? — шиплю я.

Его улыбка становится шире, обнажая идеально белые зубы.

— Я здесь работаю.

— С каких это пор?

То, что Завьер появляетсяповсюду, уже начинает казаться подозрительным.

Он выпячивает нижнюю губу, размышляя о чем-то. Снимая ворсинку со своей рубашки, он отвечает:

— С сегодняшнего дня.

Я вскидываю руки.

— А на днях ты был в гребаном боулинг-клубе.

Он невозмутимо пожимает плечами. Протянув руку, он подхватывает прядь моих волос и медленно накручивает ее на палец. Мне стоит оттолкнуть его, но почему-то я этого не делаю.

— У меня полно всяких случайных подработок, — наконец отвечает он. — Надо же платить по счетам.

— Ты… — я вздыхаю, упирая руки в бока. — В тебе есть что-то странное.

Его улыбка каким-то образом становится еще шире, чем прежде.

— О, дорогая, я так рад, что ты это заметила.

Дорогая?

— В любом случае, — он одним ловким движением снимает фартук и вешает его на стойку рядом с нами, — раз уж мы оба здесь, как насчет ужина? М — м? Начнем наше свидание пораньше?

Я прищуриваюсь.

— Нет. Ава, может, и вынудила меня пойти на свидание с тобой, но оно должно состояться завтра.

— Ой, да брось, — уговаривает он, совершенно не собираясь сдаваться. Прохладные пальцы скользят по моей руке, и по позвоночнику пробегает дрожь. Не та дрожь, которая появляется, когда я чувствую неладное. Это приятное ощущение. Слишком приятное. — Время ужина. Тебе нужно поесть.

Я смотрю на него, тщетно пытаясь придумать достойную отмазку. Мои плечи бессильно опускаются.

— Ладно. Но только потому, что я голодна.

— Отлично. Тогда пошли?

Он ведет меня к выходу, положив руку на мою талию. На мгновение я позволяю этому случиться, наслаждаясь теплом его руки и ощущением сильного тела рядом с моим.

Как мы перешли от того, что я тащила его через всю мастерскую, к этому? Словно он каждый раз погружает меня в какой-то туман, когда я его вижу. Он рассеивается, только когда я оказываюсь вне зоны его досягаемости.

Когда мы выходим из мастерской, я наконец выхожу из оцепенения и высвобождаюсь из его хватки.

— Погоди. Я не готова! — с досадой выкрикиваю я. — Мне еще нужно поработать! Я должна расспросить владельца, не видел ли он что-то, что может помочь в моем деле. Это последняя точка, а потом я пойду домой и соберусь, окей? — Зная, что Завьер не примет отказа, я умоляюще смотрю на него. — Ну, мне сначала нужно заскочить в участок, чтобы передать свои записи детективу, который забирает дело. — Его ухмылка становится шире, и я сдерживаю желание топнуть ногой. — Кроме того, разве ты не работаешь?

Завьер скрещивает руки на груди и молча наблюдает за мной, приподняв бровь в немом укоре.

— Обещаю.

— Я тебе не верю. — Он звучит как малыш, спорящий с матерью, а ею я уж точно не являюсь.

— Зав, ты что, блять, прикалываешься? — Кажется, за последние пять минут я выругалась больше, чем за весь прошлый месяц. Вот что он со мной делает. Самодовольный засранец со своим идеальным лицом, очаровательными очками и губами, которые так и хочется поцеловать.

Я ловлю себя на мысли, что мне интересно, каково это — целовать его, и это тревожит меня.

В ответ звучит лишь молчание. Я поднимаю взгляд на изумрудные глаза Завьера, в которых пляшет возбуждение. На секунду мне кажется, что он прочитал мои мысли, но затем он расплывается в самой жуткой клоунской ухмылке, которую я когда-либо видела, и начинает покачивать головой из стороны в сторону, пританцовывая плечами.

— Что происходит? — Я мгновенно выставляю руки перед собой в защитном жесте, отстраняясь от явно ненормального мужчины передо мной.

— Ты, — пищит он и подносит руки ко рту, упираясь подбородком в сложенные ладони, словно маленький ребенок.

— Я? Не понимаю, к чему ты клонишь. — Постукивая каблуком сапога по земле, я наблюдаю, как он продолжает разыгрывать потрясение.

— Ты. Назвала. Меня. Завом. — Из него вырывается какое-то девчачьехихиканье, и я закатываю глаза.

— Я иду внутрь. Пока… Зав. — Я добавляю последнее слово уже на входе, и дверь закрывается за мной, но не раньше, чем я слышу его второй визг, от которого я с улыбкой качаю головой.

Откуда он взялся? Такое чувство, будто этот мужчина свалился с неба прямиком с какой-то другой планеты.

Натянув на лицо улыбку, я представляюсь владельцу и задаю свои вопросы, все это время старательно игнорируя мужчину, который вернулся внутрь и продолжил вести занятие, словно ничего не произошло.

Глава шестнадцатая

— Ты выглядишь потрясающе. Просто находка, любому бы повезло заполучить тебя. Я? Ой, да ладно, ты мне льстишь. — Отмахнувшись от зеркала, я смеюсь и отворачиваюсь.

Отражение не отвечает, но Миднайт наблюдает из своей лежанки одним прищуренным глазом. Вытянутая лапа довольно мнет воздух, кончик хвоста слегка покачивается, а сам он развалился, словно король замка.

— Мне нужно репетировать, мистер Мяу-Мяу. Тебе не понять. — Миднайт фыркает, прежде чем прикрыть оба глаза. Я провожу пальцами по волосам, пытаясь успокоить нервную дрожь. — Ты, очевидно, никогда не переживал из-за свидания с девушкой своей мечты.

Мне, видимо, придется снова расчесывать волосы, учитывая, сколько раз я уже запускал в них пальцы. Быть трехсотлетним вампиром вовсе не означает быть неуязвимым к человеческим эмоциям. И с уверенность могу сказать, что не нервничал так сильно уже очень давно. Я мечтал о том, чтобы вот так провести время с Селин с того дня, как увидел ее на складе, и теперь, когда этот момент наконец настал, я совершенно растерян.

Мне не нравится чувствовать себя подобным образом… будто я не знаю, что делать и как себя вести в собственном теле.

— Все должно пройти идеально. К концу вечера я должен поцеловать эту женщину и убедить ее, что мы созданы друг для друга.

Конечно, для первого свидания это, наверное, слишком рано, но мы же истинная пара. Разве может быть «слишком рано», когда впереди у нас вечность? Я непоколебим в своем желании обратить Селин, но я должен двигаться в ее темпе.

— Мяу.

— Вот именно, друг мой. Мы-то с тобой знаем, что нам с ней суждено быть вместе, но она тоже должна это признать. — Наклонившись, я глажу шерсть Полночи и улыбаюсь. — Спасибо

— Мяу.

— Скоро увидимся, приятель.

С тишиной и стремительностью, присущей моему виду, я проскальзываю к себе в квартиру, когда слышу лифт и чувствую, как аромат Селин становится сильнее. Проник ли я в ее квартиру, чтобы получить напутствие от своего кота-мотиватора? Абсолютно. Миднайт — мой лучший друг. Но нельзя, чтобы Том узнал об этом, иначе его чувства будут задеты.

Наша сегодняшняя случайная встреча заставила мое несуществующее сердце колотиться, а клыки, как обычно, отказывались убираться. Эти «клыкостояки» выходят из-под контроля. Чудо, что ей до сих пор не заметна моя шепелявость, которая появляется, когда они мешаются.

Честно, я не знаю, как долго еще смогу держаться подальше от Селин. Ну… я уже и так не слишком преуспеваю в этом, но мой внутренний зверь скребется в своей клетке каждый раз, когда я ухожу от нее, не заявив своих прав.

Каждая животная клетка в моем теле восстает против того, чтобы не пометить ее стройную шею своим укусом так, чтобы это увидел каждый. Заявление прав друг на друга — это животная потребность истинных пар.

Хотя, в нашем случае, похоже, эти порывы возникают только у меня. Как человек, она, несомненно, тянется ко мне, но у нее, кажется, нет такого желания.

Мне всегда говорили, что во время периода заявления прав — до того, как связь полностью установится — можно потерять всякое рациональное мышление. Но я никогда не придавал этому особого значения. После стольких лет одиночества я не думал, что настанет день, когда я встречу свою пару.

Я выхожу на балкон, и мои ноздри раздуваются от ягодного аромата ее духов, доносящегося с террасы. До моего слуха доносятся звуки ее сборов — открывание и закрывание ящика, плавное скольжение расчески по волосам. Если бы я не знал, что это ее взбесит, я бы прямо сейчас вошел с заднего хода и наблюдал, как она собирается.

Я возвращаюсь внутрь и занимаюсь тем, что привожу в порядок свою квартиру, и звоню своему связному, чтобы убедиться, что все готово для свидания, поскольку мне пришлось перенести сроки.

— Пять минут до выезда. — Потирая руки в предвкушении, я сажусь на диван и подпрыгиваю на месте.

Решив, что для верности стоит перекусить, я наливаю небольшой стакан крови из остатков запасов, полученных от Луны. Пока пью, размышляю о возможности однажды обратить Селин. Как она будет выглядеть, когда я высосу почти всю ее кровь и заменю ее своей, тем самым, скрепив нашу связь и навсегда превратив ее в вампира.

Я так погружен в свои мысли, что, когда наконец смотрю на часы, понимаю, что уже прошло как минимум две минуты с того момента, как я должен был за ней зайти.

Дерьмо.

Я мгновенно выскакиваю за дверь, с поднятым наготове кулаком, чтобы постучать в ее дверь. Стук кажется невероятно громким для моих ушей, пока мои вены наполняет свежая кровь.

Дверь распахивается, открывая моему взору самое прекрасное существо, которое я видел в своей жизни.

Кажется, у меня в мозгу происходит короткое замыкание от того, сколько ее кожи выставлено напоказ в этом платье. Оно не такое, как то, что было на ней в клубе, когда мы танцевали, но схоже по стилю. Черное и кружевное, оно достает до середины бедра и прикрыто черной кожаной курткой. Вырез в форме сердечка демонстрирует ее великолепные сиськи.

Волосы Селин убраны в ее фирменный высокий хвост, что мне нравится, поскольку это дает мне прямой доступ к ее запаху, который сильнее всего ощущается в точке пульса на шее.

Продолжая рассматривать ее тело, я издаю одобрительный свист, от которого ее щеки покрываются самым прелестным румянцем. Ее карие глаза вспыхивают, когда наконец встречаются с моими, и я вижу, как в них вспыхивает желание, пока она осматривает меня с ног до головы. Я позаботился о том, чтобы надеть черный свитер и брюки в тон ее наряду. Ей не нужно было говорить, во что она одета, чтобы я знал.

Темная одежда подчеркивает мои волосы и глаза. Серебряные часы при свете поблескивают на моем запястье, и я мельком смотрю на них. Я не хочу отводить взгляд от Селин дольше, чем необходимо, прежде чем предложить ей свою руку.

— Твой рыцарь в сияющих доспехах здесь. — Она принимает ее с усмешкой.

— Рыцарь в сияющих доспехах, — повторяет она игриво-насмешливым тоном. — Я не дама в беде.

— Нет, не про тебя, — соглашаюсь я. — Однако это не помешает мне вскружить тебе голову. — Я подергиваю бровями, и она слегка шлепает меня свободной рукой.

— Поехали, Казанова.

Селин запирает за собой дверь, но прежде я успеваю подмигнуть Полночи, который сидит на столешнице и провожает нас взглядом.

— Скоро увидимся, — беззвучно обращаюсь я к нему. Он отвечает взмахом хвоста, и я клянусь, в этот момент его взгляд кажется слишком разумным для обычного кота. Хм.

— Куда мы едем? — интересуется она, когда мы заходим в лифт, и я удивлен, что она продержалась так долго, и что это не было первым, что она сказала, открыв дверь.

Я усмехаюсь.

— Если скажу, то это уже не будет сюрпризом.

Она ворчит, но принимает мой ответ, пока мы выходим и направляемся к моей машине. Я заранее запарковался задом, прикрывая знак, который нарисовал. Я знаю, Селин не дура. Если она его увидит, то тут же сопоставит факты и вычислит, кем я являюсь, а я пока не готов открыть ей эту часть себя.

Я придерживаю дверь машины, и ее глаза уже в четвертый раз — да, я считаю — скользят по мне, пока она садится на пассажирское сиденье. Я обхожу капот машины и устраиваюсь на месте водителя. Двигатель заводится с тихим рокотом. Я облизываю губы. Она следит за движением, и я чувствую легкий, неотразимый запах ее возбуждения. Металл руля слегка хрустит под моей хваткой, но, к счастью, Селин этого не замечает.

Ох же блять. Давление в деснах. Боже, помоги мне. Эти невыносимые клыки. На подходе стояк обоих видов.

Как бы Селин ни притворялась, связь истинной пары — неизбежная сука. Это не значит, что пара не может отвергнуть связь — может, — но это трудно, если между ними есть естественное влечение, как у нас.

Я пользуюсь моментом, чтобы собраться, прежде чем тронуться с места.

Тронуться с места.

Успеть вытащить18.

Выбрось эту похабщину из головы, Зав!

Сидеть в замкнутом пространстве с моей парой, пока она возбуждена, — это проверка моих пределов, и это только начало нашего

Мертвые щенки. Том в нижнем белье. Ананасы.

Я шумно выдыхаю, и когда наконец чувствую себя достаточно собранным и уверенным, что клыки не вылезут, направляю машину к выезду с парковки.

Поездка недолгая, и по пути мы болтаем о разных пустяках. Если бы я мог потеть, я бы уже вспотел, но я стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица.

— Уиллис-Тауэр19? — переспрашивает Селин, как только видит знак.

В ее голосе звучит недоверие, и я уверен, все это связано с тем, что башня не является чем-то необычным для того, кто всю жизнь прожил в Чикаго. Конечно, это потрясающее зрелище, но в нем не ощущается того блеска, что привлекает туристов.

Хватаю ее руку и целую тыльную сторону, отчего ее глаза мгновенно устремляются на меня.

— Доверься мне. — Она слегка тает от этого жеста, и я выхожу, чтобы открыть ей дверцу машины.

— Спасибо, — бормочет она, когда я притягиваю ее к себе. Она на секунду замирает, прежде чем позволить себе расслабиться в моем тепле. Ее крошечное тело идеально приникает ко мне, такое маленькое на фоне моего, отчего желание уберечь ее от всего плохого в этом мире сжимает меня стальными тисками. Я вижу, что в жизни у нее случались дерьмовые времена, и она сама может позаботиться о себе, но это не значит, что я не буду стараться изо всех сил оградить ее от похожего в будущем.

На улицах остались лужи, и я меньше всего хочу, чтобы Селин поскользнулась, пока мы добираемся до входа в башню. Это также служит идеальным предлогом, чтобы замедлить шаг и держать ее как можно дольше. Пряди ее волос летят мне в лицо, и я наслаждаюсь этим мгновением, пока она, виновато извиняясь, не убирает их.

— Ты уладила все по тому делу, которое расследовала? — интересуюсь я.

— Пока да. Я передала полученные сведения детективу, который будет продолжать расследование, так как это не мое основное дело, но… — ее голос затихает.

— Но ты уже не можешь выбросить его из головы? — заканчиваю я за нее.

— Как ты догадался? — Селин усмехается. — Просто меня все не покидает чувство, будто здесь что-то не так. Я попрошу детектива Уотерса держать меня в курсе происходящего.

Она поправляет растрепавшиеся на ветру волосы, собранные в хвост, укладывая его на плече, и смахивает несколько непослушных волосков, прилипших к ее блеску для губ. Мерцающий розовый цвет подчеркивает естественный оттенок ее губ, и я бы с удовольствием размазал его как по ее рту, так и по-своему.

Она слегка вздрагивает, и я пользуюсь этим как предлогом, чтобы притянуть ее ближе.

— Пошли, мелочь. Я не могу позволить тебе замерзнуть тут, прежде чем наше свидание действительно начнется.

— Мелочь? Что это за прозвища? — она качает головой, и ее губы изгибаются в усмешке.

Я тащу ее к входной двери, едва сдерживая свой восторг. Не могу дождаться, чтобы показать ей мой сюрприз. Даже при сдвинутых сроках мне легко удалось провернуть то, что скоро станет свиданием века. Удивительно, чего можно добиться с неограниченным бюджетом. Конечно, если бы Селин знала, во сколько мне это обошлось, у нее могла бы случиться остановка сердца, что было бы печально, но моя девочка заслуживает лучшего.

Ветер усиливается, и я чувствую запах дождя в воздухе. Несомненно, приближается буря.

Когда мы входим в здание, нас встречает просторный, современный вестибюль в индустриальном стиле. Здесь полно скамеек, а пространство пронизывают панорамные окна, которые подчеркивают каждый из этажей. Я не позволяю нам задерживаться, и мы спускаемся на эскалаторе, чтобы пройти через быстрый вход. Я уже все уладил с помощью своего связного и арендовал всю башню, так что здесь будем только мы. Я вижу, как широко раскрываются ее глаза, когда мы беспрепятственно проходим дальше, однако Селин продолжает слепо следовать за мной.

— Ты был здесь раньше? — ее вопрос нарушает тишину.

Когда я поворачиваюсь к ней, мои очки сползают на нос. Я собираюсь поправить их, как вдруг ее изящная рука возникает из ниоткуда и поднимает их за меня. Сказать, что я шокирован, это ничего не сказать. Он хихикает, прежде чем пройти вперед и начать рассматривать экспозицию, через которую мы теперь проходим.

— Эм, в общем-то, нет. — Мое смущенное признание заставляет ее удивленно обернуться.

— Никогда?

Я качаю головой.

— Я не часто выбираюсь.

Она прищуривается, глядя на меня, и склоняет голову набок.

— Да ладно, Зав. У тебя же, типа, двадцать подработок.

Я смеюсь.

— Это работа. Обычно я просто сижу дома один.

Ну, знаешь, если не убиваю людей, которые того заслуживают.

Ее глаза скользят по выставке с поездом, пока мы продолжаем идти по длинному коридору. Имитированные окна демонстрируют разные чикагские виды. Пока мы идем, огни отражаются от ее кожи, словно маленькие светлячки. Наши руки сейчас находятся так близко друг к другу, что могут соприкоснуться. Я напрягаю мизинец, чтобы коснуться ее, прежде чем удерживаюсь от того, чтобы не схватить ее за руку. Губы Селин изгибаются в улыбке, словно она знает, что происходит, но никак не комментирует. Хорошо. Я хочу, чтобы она знала, что со мной делает.

— Можно ли считать себя настоящим чикагцем, если ты ни разу здесь не был? — Легкое прикосновение заставляет меня опустить взгляд, и я замечаю, что ее мизинец обвил мой.

Ах. Ох же блять. Она снова трогает меня.

— Скайдек20 в этой стороне, — говорит она, слегка подпрыгивая, и тянет меня за мизинец, приказывая следовать за ней.

Ее улыбка добивает меня. Если я еще не был от нее без ума, то теперь — точно. За свою долгую жизнь я видел всякие «красивые» вещи. Красивые места, красивых людей, красивые поступки, но никогда ничего столь же прекрасного, как Селин.

Пока лифт поднимается, и мы приближаемся к моему сюрпризу, я снова начинаю нервничать.

Поворачиваясь лицом в противоположную сторону, я надеюсь хоть немного отфильтровать ее восхитительный аромат, пока жду лифт, чтобы подняться наверх. Конечно, это не работает, и я напряженно выдыхаю. Обретая самообладание, я позволяю себе снова повернуться лицом вперед.

Должно быть, я был так сосредоточен на себе, что, повернувшись, вздрогнул, обнаружив Селин прямо рядом со мной.

Боже, как долго я молчал.

Она слегка хмурится в ответ на мое поведение, а я отвечаю легкой улыбкой, пытаясь ее отвлечь.

Двери с тихим звоном открываются на нашем этаже, и я пропускаю ее вперед на наше первое свидание — еепоследнеепервое свидание, если уж на то пошло.

Глава семнадцатая

Охренеть.

Выходя на смотровую площадку, я замираю в благоговейном трепете от того, что вижу. Основной свет отключен, и пространство освещается только огнями зданий снаружи и сотнями свечей, расставленных по всему помещению. Лепестки роз старательно разбросаны среди огней. На фоне играет тихая музыка. В центре комнаты расстелено классическое клетчатое пикник-одеяло с корзинкой, и я не могу сдержать смех. Это такая мелочь на фоне аренды всего этого места для нашего невероятно роскошного свидания.

— Завьер, какого черта? Как ты можешь себе это позволить?

Кто бы мог подумать, что этот чудак способен на такую романтику?

Он, должно быть, неправильно воспринял мои слова, потому как на его милом лице проступает недовольная гримаса. Он откашливается.

— У меня есть наследство. А подработками занимаюсь просто, чтобы не сидеть без дела.

Я оглядываюсь, все еще осмысливая происходящее. Никто в жизни не заботился обо мне настолько, чтобы организовывать такое.

— Не могу поверить, что ты все это сделал.Какты все это устроил? Это невероятно.

Он расправляет плечи от моей похвалы.

— Для тебя нет ничего невозможного.

— Спасибо. — Надеюсь, он видит, насколько я искренне благодарна. — Зав. — Я добавляю это в конце, потому что знаю, что он хочет это услышать. Румянец, вспыхнувший на его щеках, говорит о том, что я добилась желаемого эффекта.

— Присаживайся. — Завьер указывает на набор для пикника, и я опускаюсь на колени. Он устраивается напротив и начинает доставать разные контейнеры с приготовленной едой.

Пока он занят делом, я пользуюсь моментом, чтобы неспешно изучить мужчину напротив. Темно-рыжие волосы отливают багрянцем в свете свечей, а отблески пламени танцуют в стеклах его очков. Черный свитер идеально облегает его стройный торс, а тонкая серебряная цепочка лежит на шее, так и маня потянуть за нее.

Длинные, худые пальцы аккуратно раскладывают тарелки, и я сглатываю, глядя на проступившие вены, резко контрастирующие на его кистях и предплечьях. В них есть что-то чувственное и откровенно грешное, отчего я непроизвольно сжимаю бедра. Закончив с едой, он критически осматривает получившуюся композицию, и то, как он прищуривается, выглядит просто восхитительно.

— Зав? — Его внимание мгновенно переключается на меня, когда я снова использую его прозвище. — Все идеально. Не переживай из-за тарелок.

— Нужен последний штрих, и тогда будет идеально. — Снова порывшись в корзине, он достает бутылку шампанского. — Немного игристого?

Я отворачиваюсь, не в силах выдержать ослепительную милоту, которую он излучает. Его стремление мне угодить так очаровательно, что я подыгрываю.

— Да, пожалуйста.

Завьер достает два узких бокала, разливает по ним шампанское, стараясь при этом, чтобы пена не перелилась, и наполняет их почти до краев.

— Пытаешься меня напоить? — Я принимаю бокал, который он осторожно протягивает. — Чтобы я потеряла бдительность, и ты смог воплотить свои порочные замыслы?

— О, Селин. Для этого мне не нужно шампанское.

Боюсь, он может быть прав. Меня никогда так не тянуло ни к кому другому. Несмотря на его яркую натуру, он меня притягивает. Он мненравится, даже если слегка сводит меня с ума.

Раздается звон, когда он чокается своим бокалом с моим, и, подмигнув, отпивает игристый напиток. Я задерживаю дыхание, когда тонкая струйка жидкости вытекает у него из уголка рта и скатывается по подбородку.

— За нас, — бормочу я и выпиваю за один раз больше, чем следовало бы.

Мой желудок урчит, и я хватаю вилку, чтобы приняться за ужин. Тарелка передо мной ломится от еды, от которой вкусно пахнет. В одном углу лежит сливочная паста с брокколи, красным перцем и колбаской. Остальное пространство заполнено нарезанными кубиками фруктов и запеченным картофелем с какой-то приправой. Наряду с шампанским, Зав также налил нам обоим по стакану воды со льдом, и я даже не заметила, когда он успел это сделать.

— Ты сам все это готовил? — Я поражаюсь взрыву вкусов, когда пробую первую порцию. — М-м-м. — Стон сам собой вырывается из меня, и я буквально таю.

Завьер пристально смотрит на меня, и его кадык напряженно дергается, а взгляд останавливается на моих губах. Только тогда я понимаю, какой неприличный звук издала, и поспешно допиваю остатки шампанского. Я сама на себя не похожа.

— Да, — сжалившись надо мной, он отвечает. — У меня было много времени, чтобы отточить кулинарные навыки.

— Расскажи о себе, — подталкиваю я. — Мне кажется, я почти ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты перебиваешься случайными заработками в Чикаго, живешь по соседству и, видимо, имеешь достаточно большое наследство, чтобы позволить себе снять это место. — Я приподнимаю бровь.

— Рассказывать особо нечего. Я уже говорил, что много, где бывал и никогда подолгу не задерживался на одном месте. Много путешествовал, а что до этого… — Он рукой обводит помещение, указывая на все вокруг, — …ты заслуживаешь, чтобы тебя баловали. — Его длинные ноги вытягиваются, словно он чувствует себя как дома. — Однако, в последнее время, должен признать, нахожу повод задержаться. — Его взгляд смягчается, когда он смотрит на меня, и жар приливает к моим щекам.

— Красиво сказано. — Он впивается в меня взглядом, и я откашливаюсь, отводя глаза, чтобы разрядить обстановку. — Какое у тебя второе имя? — задаю я случайный вопрос, раз уж он не захотел отвечать на предыдущий.

— У меня его нет. А у тебя?

Зав выпаливает это так быстро, что мне нужна секунда, чтобы осознать сказанное.

— У всех есть второе имя.

— Привет! Меня зовут Завьер. И я исключение. — Он хватает мою руку и трясет ее, а я с притворным негодованием отбрасываю ее.

— Это просто странно. — Одеяло под нами мягко касается моих ног, когда я тоже их вытягиваю. — Мое второе имя Роуз.

Он ухмыляется.

— Оно так же прекрасно, как и твое первое имя. Ты знала, что Селин с французского переводится, как «небесная»? Это идеально совпадает с моей теорией о том, что ты ангел. Уместнее сказать, на мой взгляд, небесный цветок.

Заявление Зава заставляет меня поперхнуться шампанским, которое я только что начала пить, но он лишь сияет, как ребенок, пойманный за поеданием печенья. Ему нравится, что ему всегда удается застать меня врасплох.

— Ты тот еще Казанова. Это прокатывает со всеми девушками? — Я прочищаю горло, отставляя в сторону бокал со злосчастным шампанским, после чего складываю руки на коленях. Оторвавшаяся нитка на платье внезапно становится для меня самым увлекательным зрелищем. Я никогда не считала себя ревнивой, но одна лишь мысль о Завьере с другими женщинами заставляет меня чувствовать, что я хочу заявить на него права.

— Не знаю. Я давно ни с кем не встречался. Моя последняя девушка была еще более сумасшедшей,

— Блиц. — Зав хлопает в ладоши. — Любимый цвет?

— Я задаю тебе вопросы недостаточно быстро? — Скрещиваю руки на груди и, возможно, слегка приподнимаю декольте, чтобы подчеркнуть свою небольшую грудь.

Его глаза опускаются вниз не дольше, чем на мимолетный взгляд. Зав разводит руки и через мгновение делает то же самое, отчего я фыркаю.

— Зеленый. — Это не совсем правда, но яркость его глаз в этот момент затмевает мой старый любимый цвет — фиолетовый.

— Красный. — Он указывает на себя, как будто неясно, чей это любимый цвет. — Самая нелюбимая еда? — Его палец теперь уже направлен на меня.

— Убери эту штуку отсюда. — Я хватаю его палец и прижимаю своей рукой к одеялу. — Соленые огурцы, если уж тебе так интересно. Хорошо, что ты не взял их с собой на ужин. — Спустя секунду я указываю на него своим пальцем, а он улыбается. — Делай то, что я говорю, а не то, что я делаю. — Его улыбка становится шире.

— Соленые огурцы. Любимое время года?

— Осень. А твое?

— Осень.

Теперь у меня закрадывается подозрение, что он больше не играет по правилам, и я решаю проверить теорию.

— Любимая книга? У меня «Пятьдесят оттенков серого».

— То же самое.

— Завьер!

— Селин. — Его белые зубы теперь сверкают в широкой ухмылке.

— Ты просто повторяешь любой мой ответ.

— Откуда ты знаешь? Ты заявила, что не знаешь меня, а я, оказывается, люблю развратничать в спальне. — Выдергивая свой указательный палец из-под моей руки, он возвращается к своей еде.

Покончив с шутками, мы продолжаем уплетать вкуснейший ужин. В какой-то момент я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не вытереть соус, размазавшийся у него по щеке. Клянусь, он ест как маленький ребенок — еда оказывается везде, кроме его рта. Уложив пустые тарелки обратно в корзину, я задаю Заву еще один вопрос.

— Расскажи мне правду.

Я потираю внезапно замерзшие руки под пиджаком, подтягиваю колени к груди и, положив на них голову, смотрю, как он с подозрением косится на меня.

— Правду? Я думал, мы уже этим занимаемся. — Он придвигается ко мне ближе, будто я не замечаю. Кажется, этот человек испытывает острую необходимость прикасаться ко мне.

— Во-первых, ты просто повторял все, что говорила я. Во-вторых, я знаю, что ты тот еще шутник и относишься ко всему с легкостью, но я хочу услышать от тебя настоящую правду. — Дождь с новой силой обрушивается на окружающие нас стекла, и я наблюдаю за тем, как по ним стекают капли. — Может быть серьезную, может, даже немного болезненную. — Наши взгляды встречаются, и он изучающе смотрит на меня. — Это ни к чему не обязывающий диалог, но, если мы хотим узнать друг друга, мне нужно что-то стоящее.

Он словно перебирает в голове всевозможные варианты, уставившись в потолок. Я даю ему время сформулировать то, что он хочет сказать. Не знаю, что побудило меня спросить его об этом, но сквозь все его шутки я вижу скрытую боль. Я не понаслышке знаю, как трудно держать в себе такие эмоции, и когда выпадает возможность облегчить этот груз, поделившись с кем-то, становится немного легче.

— Мои родители умерли, а я не успел попрощаться. — Зав меняет позу, придвигаясь ко мне так, чтобы наши бока соприкасались, в поисках безмолвного утешения. Я чуть сильнее прижимаюсь в знак поддержки. — Мы тогда поссорились, и я знал, что они долго не протянут из-за болезни. Было невыносимо тяжело позволить им покинуть эту землю, зная, что я никогда больше их не увижу, и не имея возможности что-либо сделать.

Наши мизинцы соприкасаются на одеяле, и я обвиваю его своим, совсем как делала недавно. Его грудь вздымается от моего прикосновения, и он поворачивает голову ко мне, в ожидании моей реакции на его признание.

— Почему ты не поехал к ним? — Должна же была быть причина, особенно если он так из-за этого переживает.

— Я не мог. — Зав сильнее сжимает мой палец, его кадык дергается, когда он сглатывает накатившие эмоции. — Неподвластные мне обстоятельства помешали этому случиться. — Его голова опускается, и я никогда не видела этого жизнерадостного мужчину таким печальным.

Мне хочется расспросить его подробнее об этих обстоятельствах, но чувствую, как он все сильнее закрывается по мере того, как говорит об этом.

— Если бы я мог повернуть время вспять, я бы провел с ними как можно больше времени, пока болезнь не забрала их. Полагаю, даже это было бы вне моего контроля. — Он погружается в воспоминания, затем мотает головой, отгоняя их от себя, и печально улыбается мне. — Что ж, это свидание стремительно скатывается вниз. Извини, что ввожу в уныние.

— Это не так. — Я качаю головой. — Спасибо за твою правду, Зав. Полагаю, теперь моя очередь?

— Селин, тебе не обяз… — Он пытается остановить меня, но я настаиваю.

— Нет, нет, это справедливо. Если ты поделился правдой, то и я должна. — Завьер замолкает и сидит тихо, ожидая, когда я продолжу.

— Иногда мне кажется, что я обречена на бесконечный цикл угождения людям. Недавно Ава указала мне на это. И она права, я и правда стараюсь всем угодить. Моя мама бросила нас с папой, а потом и он сам, в своем роде, бросил меня, что нанесло моей психике больше вреда, чем мне хочется признать. Я знаю, что это не его вина, но иногда мне все еще так кажется. — Я безрадостно усмехаюсь. — Отчасти поэтому мне сложно отказать Аве. Мне трудно идти против тех немногих людей, что есть в моей жизни, и которые мне небезразличны, просто потому что я переживаю, что они оставят меня. Я знаю, что это глупо.

— Не говори так. — Рычит Зав после моего признания. — Это не глупо, и все твои чувства абсолютно оправданы. — Он заявляет так, словно сам знаком с этой болью.

— Но дело не только в этом. — Я прикусываю губу, пытаясь сдержать слова, но у меня ничего не получается. — Я не знаю, как отношусь к своей работе. Я постепенно прихожу к осознанию, что это еще одна часть моего отца, которую я пытаюсь сохранить. Детективная работа была его призванием, и он был хорош в этом деле. — Я представляю лицо капитана Барнса, преисполненное ожиданий. — Это очень напряженная работа, и бремя его наследия кажется таким неподъемным.

— А чем бы хотела заняться ты? — тихо спрашивает Зав.

— Не

Длинные пальцы нежно приподнимают мой подбородок, и я позволяю своему взгляду скользнуть по его мужественным чертам, прежде чем остановиться на его глазах.

Наши лица медленно приближаются друг к другу, как вдруг раздается оглушительный удар грома, и я подпрыгиваю. Здание словно содрогается, хотя я знаю, что это невозможно. Скорее всего, это я дрожу от близости Зава.

Я могу отрицать свои чувства и влечение сколько угодно, но правда в том, что меня тянет к этому мужчине так, как не тянуло ни к кому другому.

— Может, посмотрим, получится ли разглядеть молнию? — я откашливаюсь и встаю, и мрачное настроение тут же исчезает, словно лопнувший шарик.

Завьер легкой походкой следует за мной. Мы выходим на выступающую палубу и любуемся видом, открывающимся внизу. Нас встречает невероятно красивое зрелище, и проливной дождь лишь добавляет атмосферности всей картине. Сетка из тысяч огней разных цветов, в основном желтых и оранжевых, простирается насколько хватает глаз. От вида, который нас окружает, в том числе и у нас под ногами, захватывает дух. Хотя это и туристическое место, увидеть это сейчас, когда в помещении больше никого нет, — поистине волшебно.

— Что думаешь? — спрашиваю я Зава, не отрывая взгляда от открывающегося передо мной пейзажа.

— Прекрасно.

— Разве не потрясающий вид? — восторгаюсь я, проводя пальцем по стеклу вслед за стекающей каплей дождя.

— Великолепный. — Я чувствую его взгляд на себе, когда он произносит это, и пытаюсь сдержать румянец, готовый залить мои щеки.

— Давай присядем. Я хочу немного понаблюдать.

Мы устраиваемся на полу после того, как Завьер хватает одеяло и расстилает его, чтобы стекло не казалось таким холодным. Я опускаю голову ему на плечо, и он на секунду замирает от неожиданности, прежде чем обвить мою спину рукой. Так или иначе, он начинает разрушать мою защиту так, как никто прежде.

Машины проносятся под нами, словно маленькие муравьи.

Не знаю, сколько времени проходит, когда Зав внезапно нарушает тишину.

— Спасибо, что согласилась прийти на это свидание. Знаю, что я иногда могу быть слишком навязчивым, но ты мне правда нравишься. — Он нежно поглаживает мое плечо. — Я не был уверен, что ты согласишься, а потом Ава тебя подтолкнула, так что… да, спасибо, что пришла. — Он говорит это таким притихшим голосом, что это согревает мое сердце.

Я поднимаю голову с его плеча и улыбаюсь.

— Конечно. Я прекрасно провела с тобой вечер.

Решительность наполняет его изумрудные глаза, и наши лица вновь сближаются. Он дает мне время отстраниться, если я захочу, но я этого не делаю. Я хочу этого. Я хочуего.

⠀⠀— Подожди.

⠀⠀Услышав это, Зав тут же отстраняется, но я останавливаю его не по той причине, о которой он подумал.

⠀⠀Развернувшись к нему, я нежно кладу руки на его упругий торс. Мышцы, обтянутые черным свитером, напрягаются под моими пальцами, и я сильнее прижимаюсь к нему. Медленно сдвигаю его очки на лоб, чтобы не мешали. Хотя мне и нравится, как они на нем смотрятся, мне нужен полный доступ к его великолепному лицу. Коснувшись пряди рыжих волос, упавшей ему на глаза, я откидываю ее назад. Мы оба наклоняемся вперед, и наше прерывистое дыхание смешивается в воздухе.

⠀⠀Завьер хватает меня за запястье, когда моя рука двигается к его плечу, а другой рукой обхватывает сзади мою шею. Его прикосновение сильное и теплое, но не удушающее. Он снова замирает, словно давая мне последний шанс прекратить это, но я разрушаю этот барьер, сокращая оставшееся между нами расстояние.

Мои губы касаются его.

Все начинается с мягкого, сладкого поцелуя, и мы отстраняемся, глядя друг другу в глаза и наслаждаясь моментом. Затем, словно попадая в бушующий ад, наши губы снова соприкасаются, и я обхватываю его за плечи, полностью устроившись у него на коленях. Мы поглощаем друг друга, и к этому приводят недели сексуального напряжения. То, что мы так копили, наконец хлынуло наружу и захлестнуло нас с головой.

Зав срывает резинку с моих волос, отчего они каскадом рассыпаются по моим плечам. Он сжимает их в кулаке, контролируя направление поцелуя.

Наши тела трутся друг о друга, и из меня вырывается приглушенный стон. Зав стонет в ответ, и я понимаю, что он возбужден не меньше моего.

Его язык скользит по моим губам, требуя впустить его, и я приоткрываю рот, позволяя ему войти. Наши языки переплетаются, и он продолжает сжимать меня, словно спасательный круг. Легкий укус в губы заставляет меня усомниться в правильности происходящего, но последующее быстрое касание его языка, погружает меня в наслаждение. Мои пальцы зарываются в его шелковистые рыжие пряди, и я тяну за серебряную цепочку у него на шее ровно настолько, чтобы укол боли заставил его застонать подо мной, моля о большем.

Мне нравится этот звук.

Мужчина, который хнычет и стонет для своей женщины, так возбуждает. Хотя я и люблю, когда надо мной доминируют, однако и я сама иногда люблю брать дело в свои руки. Моя сексуальная история не слишком уж велика, но ее достаточно, чтобы я знала о некоторых своих пристрастиях.

Оторвавшись, чтобы глотнуть воздуха, мы замираем, прильнув друг к другу лбами.

Зав шепчет мое имя, словно молитву, и утыкается лицом мне в шею. Он осыпает поцелуями мою кожу, а я обнимаю его широкую спину, наслаждаясь ощущением, будто мне поклоняются.

Зубы скользят по моей шее, и когда он начинает посасывать кожу, я понимаю, что на том месте останется засос. От его тяжелого дыхания у меня по коже бегут мурашки, когда он слегка отстраняется, чтобы полюбоваться своей работой.

— Черт, Зав. — Я невольно вскрикиваю его имя, когда он переворачивает нас и укладывает меня на спину. Он всем телом прижимает меня твердому полу, и я сжимаю бедра вместе. Его толстый член упирается мне в бедро, и я не могу сдержать стон, когда он проводит языком по своим следам.

— Я должен был пометить тебя. — Он оставляет на шее последний поцелуй, после чего отстраняется. — Посмотри на себя, распростертую подо мной. — Бросив взгляд на серебряные часы на запястье, он ухмыляется. — Как раз к десерту.

Боже, помоги мне.

Глава восемнадцатая

Я тверд как камень, мать твою.

Я говорю о члене, который пульсирует так, будто сейчас взорвется, а сам я уже на грани того, чтобы застонать. Короче, полный комплект.

Все, что потребовалось, это находящаяся передо мной Селин, и вот я уже изо всех сил пытаюсь держать свои вампирские инстинкты под контролем. Мой дурацкий клыкостояк появился еще в тот момент, когда мы целовались. Все стало еще хуже, когда я случайно прикусил ее губу и почувствовал вкус ее крови. Ее медовый вкус оказался слаще всего, что я когда-либо пробовал за всю свою жизнь. Мне потребовались годы тренировок, чтобы обуздать жажду, но кровь Селин манит меня сильнее всего на свете.

Я превратил почти укус в засос, чтобы хоть как-то успокоить себя, оставить на ней свой след, и скрыть рот, пока клыки не втянутся обратно.

— Как бы мне ни хотелось сделать тебя своим десертом, — Я встаю и протягиваю руку, которая она принимает с хмурым выражением лица, — у меня для нас заготовлен настоящий десерт.

Ее волосы щекочут мне лицо, когда я наклоняюсь к ней и шепчу на ухо:

— Когда я по-настоящему сделаю тебя своей, это произойдет на мягкой постели, а не на жестком стекле. Ты заслуживаешь большего.

Ее взгляд смягчается от моих слов, и я нежно целую ее в лоб, задерживаясь чуть дольше, чем следовало бы.

— Пошли, я приготовил крем-брюле.

— Есть что-то, чего ты не умеешь?

— У меня отвратительное терпение. — Ирония не ускользнула от меня, учитывая, сколько я уже живу.

Ее глаза сияют от веселья.

— Поверь, это я и без тебя заметила.

Я снова расстилаю одеяло, старательно избегая возгорания, и сажусь, пока Селин устраивается рядом настолько, что наши ноги соприкасаются.

Она явно решила свести меня с ума этой близостью.

— Может, вместо десерта съедим вот это? — Я поднимаю пакет с мармеладными мишками, который припрятал заранее.

У Селин аж перехватывает дыхание, и она тянется к ним, словно маленький ребенок.

— Откуда ты знаешь, что я люблю мармеладных мишек? — Она, не теряя ни секунды, принимается за них. — Ладно, забудь. Я даже знать не хочу.

Я усмехаюсь, возвращаясь к своему занятию, пока она поглощает свой «десертный аперитив».

Достаю из корзины керамическую формочку, которая до этого лежала на пакетах со льдом. Рядом находится небольшая газовая горелка, и Селин тянется к ней, отчего ее аромат становится еще ощутимее.

Клыкостояк на подходе.

— Селин. — Из моего горла раздается рычание. — Если ты не хочешь, чтобы я покрыл твою шею засосами и отшлепал твою задницу до красноты, то ты будешь сидеть смирно.

По тому, как она судорожно вздыхает, я сразу все понимаю. И знаю: окажись мои пальцы у нее в трусиках, то я обнаружил бы, что она чертовски мокрая из-за меня.

Мне нужно держать себя в руках. Я не хочу тащить Селин в постель, пока не сообщу ей, что мы пара, и кто я на самом деле. Было бы неправильно совершить этот шаг, пока она не знает всей правды о нашей связи. Я могу быть кем угодно: убийцей, сталкером, психопатом, — но я не стану пользоваться своей парой таким образом.

Я провожу горелкой по сахарной корочке десерта. Как только она карамелизуется до идеального золотисто-янтарного оттенка, мы принимаемся за десерт, мгновенно позабыв о мармеладных мишках. Селин пару раз постукивает ложкой по хрустящей корочке, после чего решительно разбивает ее, чтобы кусочки карамели попали в каждую ложку нежного крема.

Она то и дело издает тихие довольные вздохи, и я впитываю каждый из них. И до сих пор не понимаю, как вообще оказался здесь, рядом со своей парой. И не просто парой, а человеком. Я уже давно отчаялся встретить свою вторую половинку и решил, что недостоин ее из-за того, что запятнал свои руки кровью. Помимо убийства ублюдков, которые этого заслуживали, моя душа была запятнана и кровью невинных. Молодые вампиры всегда борются с голодом, и мне какое-то время было чертовски сложно держать свой под контролем.

— Это восхитительно. Все те разы, когда я пыталась приготовить крем-брюле, я либо превращала яйца в омлет, либо перегревала крем и портила карамельную корочку. — Ее розовый язычок скользит по ложке, собирая остатки десерта. — Придется тебе раскрыть мне свои секреты.

Селин испуганно восклицает, когда я нежно прикусываю мочку ее уха.

— Тебе от меня нужен только мой крем-брюле. — Искушение прокусить кожу становится почти опасным, но я, кажется, не в силах держать свои клыки подальше от нее. Меня поглощает желание заявить на нее права, но я это не сделаю.

Пока.

Она шлепает меня по плечу и закатывает глаза.

— Ага, ты меня раскусил. Как только выведаю все твои секреты, вышвырну тебя на помойку, потому что ты станешь для меня бесполезен.

Дождь все так же барабанит по стеклу, и особенно яркая вспышка молнии озаряет ее раскрасневшиеся щеки.

— Напротив, думаю, ты еще найдешь мне применение. И не один раз. — Последние слова я произношу шепотом, отчего по ее телу пробегает дрожь.

Ее щека касается моей, когда она поворачивается ко мне, и в тот самый миг, когда мне начинает казаться, что ее губы вновь прильнут к моим, пронзительный звонок ее телефона разрушает момент. Она хмурится, увидев имя на экране, и тут же отвечает.

— Капитан Барнс? — Спустя несколько секунд она вскакивает на ноги. Стук ее каблуков эхом разносится по комнате, когда Селин начинает нервно мерить шагами комнату. — Что? Только моя? Проклятье.

Слух вампира куда острее человеческого, так что подслушать разговор не составляет труда. Я не хочу вторгаться в ее личное пространство, но я должен знать, что заставило ее так нервничать. Я должен знать, смогу ли это исправить.

— Насколько мы можем судить, ничего не украдено, но тебе лучше приехать как можно скорее.

— Боже мой, Миднайт! — Селин поворачивается ко мне с широко распахнутыми от страха глазами. — Он в порядке? — Ее глаза наполняются слезами, и я бросаю к ней, чтобы сжать ее руку в знак молчаливой поддержки. В ответ она делает то же самое, но, на мой взгляд, отпускает ее слишком быстро. Гораздо быстрее, чем мне хотелось бы.

— Да, с ним все хорошо, не волнуйся. — Как раз в этот момент в телефонной трубке раздается знакомое мяуканье, и Селин заметно расслабляется, словно ей необходимо было услышать это мяуканье в качестве подтверждения. Ее ценности могли быть украдены, но ее мягкое сердце, конечно же, в первую очередь переживает за кота.

— Я буду там как можно скорее. Спасибо, капитан. — Они резко завершают звонок,

— Что случилось? Все в порядке? — Спрашиваю я, делая вид, будто ничего не слышал.

— Похоже, какой-то псих вломился в мою квартиру. — Селин начинает поспешно собирать свои вещи. — Прости, что приходится так резко прерывать наше свидание, но мне правда нужно вернуться, оценить ущерб и переговорить с офицерами. — Она обводит взглядом комнату, понимая, сколько всего осталось на полу. — Черт, я должна помочь тебе все это убрать.

Неподдельное огорчение в ее голосе — то, как она буквально разрывается между желанием остаться и необходимостью вернуться в разгромленную квартиру, — заставляет меня мысленно улыбнуться.

— Не беспокойся об этом. У меня есть люди, которые со всем разберутся. Сейчас я хочу отвезти тебя и лично убедиться, что все в порядке. — Ее слабая улыбка в ответ буквально разрывает мне сердце, и мы спешим к лифту, чтобы как можно быстрее вернуться домой.

— Капитан!

Капитан полиции стоит у ее двери. Судя по всему, ни в одну другую квартиру на этом этаже не вламывались. Кроме ее.

Интересно.

Возле жилого комплекса припарковано несколько патрульных машин, а квартиру все еще осматривают офицеры, фотографируя место преступления.

— А, Селин. — В его взгляде мелькает жалость, когда он замечает, как Селин осматривает разграбленную квартиру. — Один из ваших соседей вернулся домой и, увидев, что дверь взломана, а в квартире полный разгром, вызвал полицию. Мы осмотрели здание и прилегающую территорию, но преступник, похоже, скрылся.

— Судя по записям с камер наблюдения, это был мужчина, но его лицо было скрыто, так что нам придется продолжить расследование.

— У вас есть фото? — Она скрещивает руки на груди и, как всегда, пытается держаться уверенно, хотя я-то знаю, что внутри она вот-вот сорвется. Ее губы слегка дрожат, выдавая эмоции, несмотря на внешнюю невозмутимость.

— Вот. — Другой детектив подходит к нам и показывает монитор с зернистым изображением фигуры.

Высокий рост и массивное телосложение человека указывает на то, что это мужчина. Полностью черная одежда и капюшон, скрывающий лицо, никак не помогают сузить круг поисков, но я уже составляю план, как выследить этого ублюдка. Никто не смеет тронуть мою девушку и остаться безнаказанным.

Я как можно незаметнее втягиваю носом воздух, но, поскольку на месте происшествия уже побывало так много офицеров, выделить один конкретный запах невозможно.

Блять.

— Черт. — Селин устало проводит рукой по лицу, и ее взгляд немного теплеет, когда из-за дивана выбирается Миднайт. — Иди сюда, мальчик. — Она хватает его и крепко прижимает к груди, машинально поглаживая его черную шерсть в поисках успокоения. Я протягиваю руку и чешу его за ухом, отчего его желтые глаза довольно прищуриваются.

— Мне нужно осмотреться и проверить, не пропало ли что. — Она начинает обходить квартиру, а я беспомощно наблюдаю со стороны.

— Могу я помочь? — Я следую за ней по пятам, как потерявшийся ребенок. Мне не нравится, что она отгораживается от меня.

— Все в порядке. Я хочу сделать это сама, — вздыхает она и оглядывается на меня. — Мне так жаль, что я испортила наше свидание, но спасибо за все. Тебе не обязательно оставаться здесь, пока все это происходит.

Она что, пытается выставить меня? Ну, уж нет, блять.

— Ты ничего не испортила, Селин. Ты не виновата, что твою квартиру взломали. Я хочу быть рядом. — Мы смотрим друг другу в глаза, после чего она наконец кивает и молча продолжает осмотр.

— А вы кто такой? — Капитан полиции, должно быть, наконец замечает незнакомца в комнате.

— Завьер. Ее сосед, — отвечаю я так, будто это все, что ему нужно знать. — А вы кто? — Я уже знаю, но я мелочный засранец, так что все равно спрашиваю.

— Чип Барнс. Капитан этого участка.

— Ну что ж, капитан Чип, приятно познакомиться. — Я пожимаю его протянутую руку.

— Капитан Барнс, — поправляет он меня.

— Я так и сказал. — Засовываю руки в карманы и направляюсь обратно в спальню Селин. — Капитан Кукурузный Чипс21.

Сзади раздается чей-то сдавленный смешок, и мои губы расплываются в ухмылке.

Ничего не могу с собой поделать. Мужик вроде нормальный, но имя у него уморительное.

Квартира выглядит так, будто по ней пронесся торнадо. Мебель опрокинута, одежда, когда-то аккуратно сложенная в комодах, разбросана по полу, и даже холодильник вскрыт и разгромлен. Похоже, спальне досталось больше всего, и я невольно морщусь при виде разбитых фоторамок и треснувшего экрана телевизора среди осколков на полу.

Ярость во мне закипает с новой силой, когда я замечаю ее трусики, наполовину вывалившиеся из ящика комода. Она, должно быть, чувствует себя ужасно униженной и оскверненной. У меня нервно дергается челюсть, и я сжимаю кулак, чтобы сдержать желание что-нибудь ударить.

— Капитан? — Из ванной раздается звонкий голос Селин.

— Иду.

Он направляется к ней, а я — вот ведь совпадение — замечаю небольшой беспорядок, который срочно требует моего внимания прямо возле ванной. Я украдкой заглядываю внутрь, чтобы понять, на что они смотрят.

— Что вы на это скажете? — Она указывает на что-то, по-прежнему прижимая к себе кота, чей пушистый хвост лениво покачивается в воздухе.

Туалетный столик забрызган кровью, и оба внимательно ее рассматривают.

— Я не вижу других следов крови в квартире, и не представляю, где именно он мог пораниться. Да, в комнате есть разбитое стекло, но, повторюсь, других следов крови нет.

Любопытно.

Я незаметно втягиваю носом воздух, чтобы уловить запах крови и запечатлеть его в памяти для будущего расследования. Было странно, что, несмотря на масштабы разгрома, кроме этого места, не было никаких иных следов крови.

— Я распоряжусь, чтобы ребята взяли образец для лаборатории. Действительно, весьма странно. — Капитан проводит ладонью по лысине и возвращается в гостиную.

Я молниеносно отступаю к шкафу и прячусь за его дверцей, пока он не поймал меня за подслушиванием. Едва он выходит, я подхожу к Селин.

— Мы во всем разберемся, клянусь. — Приблизившись почти вплотную, я медленно обнимаю ее за плечи, и она тут же прижимается ко мне. Похоже, Миднайт категорически против «обнимательного сэндвича», потому что он рычит и вырывается из рук. Исчезновение кота между нами позволяет мне, наконец, по-настоящему обнять свою пару. Ее волосы щекочут мне нос, и я утыкаюсь в них лицом.

Селин вздыхает, и слезы капают на мою рубашку.

— Тебе не нужно все время быть сильной. — Она начинает плакать еще сильнее. — Сейчас я буду сильным за нас обоих. Выпусти все наружу. — Я увожу ее в ванную и усаживаю нас на закрытую крышку унитаза, пользуясь возможностью хоть немного побыть наедине. Офицеры и

Кажется, здесь многовато копов для простого взлома, но, думаю, они поняли, что это адрес Селин, и вызвали больше людей, чем нужно. Приятно знать, что ее команда всегда готова прикрыть ей спину.

Спустя несколько минут, когда она наконец позволяет себе прожить все эмоции, Селин шмыгает носом, а я вытираю остатки ее слез салфеткой.

— Селин? — Окликает ее из-за угла Капитан Тортилья Чип, неловко потирая шею и явно чувствуя себя виноватым за то, что прерывает наш момент.

— Да, капитан? — Она в последний раз проводит рукой по лицу, и я замечаю тот самый миг, когда она снова надевает свою маску.

— Мы собираемся уходить. Расследование продолжится, и мы проверим камеры наблюдения в округе, чтобы попытаться задержать этого типа. Я не знаю, почему он выбрал именно тебя, но, похоже, это единственная квартира, которую взломали. Может, ты знаешь кого-то, кто мог бы это сделать? — Он держит ручку наготове над своим блокнотом.

— Э-э, не уверена. Вы же знаете, как обстоят дела в нашей работе, я полагаю, многие могут меня ненавидеть. — Ее лоб слегка морщится, и мне тут же хочется разгладить эту нежную кожу. — Никого конкретного не припоминаю, но кто знает. — Она пожимает плечами, и капитан делает несколько пометок.

— Хорошо, детектив. Мне жаль, что все так вышло, и мы приложим все усилия, чтобы поймать преступника. А теперь скажи, у тебя есть место, где ты можешь переночевать? — Он переносит вес на одну ногу и убирает блокнот в нагрудный карман жилета. — Дверной замок сломан, и даже будь он цел, мне было бы не по себе от мысли, что ты останешься здесь после всего случившегося.

На лице Селин мелькает удивление, будто мысль о том, что она не может остаться здесь одна, даже не приходила ей в голову. Это лишний раз доказывает, насколько сильно она взволнована.

— Да, я могу позвонить А… — начинает она, но я тут же прерываю ее.

— Мне. Она останется у меня. — Я сверкаю своими идеально белыми зубами, и выражение шока, возникшее на их лицах, выглядит комично.

— У тебя? — Одновременно переспрашивают они.

— У меня. — Ухмыляюсь я.

— Разве ты не живешь по соседству? Есть ли в этом есть смысл, если квартиру рядом взломали? — Капитан хмурится.

— Во-первых, меня слегка оскорбляет, что вы считаете, будто я не способен ее защитить. — В ответ на мои слова Селин закатывает глаза, однако я продолжаю. — Во-вторых, разве это не идеально? Вряд ли они подумают, что она останется так близко к месту преступления. А если они вернутся, мы сможем поймать их с поличным. В-третьих, да как вы смеете? Я вполне способен позаботиться о Селин. — Его замечание задевает меня за живое, и я не могу не защищаться.

— Селин… — Капитан Тортилья Чип раздраженно вздыхает, обращаясь к ней. — Решать тебе. Независимо от твоего решения, мы можем на всякий случай выставить охрану.

Селин закусывает губу, и по ее решительному взгляду я понимаю, что она согласится со мной.

— Все в порядке. Я останусь у Завьера.

— Клянусь, я не дам тебя в обиду, Селин. Уверен, капитан во всем разберется. — Я прижимаюсь к ней, отчего она застывает столбом, что мне не нравится. На свидании она начинала раскрываться рядом со мной, но этот взлом снова заставил ее закрыться.

— Ладно, — он настороженно смотрит на нас. — Возьми пару выходных, Бреннан.

— Капитан… — Селин начинает возражать, но замолкает, когда он поднимает руку.

— Взлом в собственный дом любого выбьет из колеи. У тебя не было времени прийти в себя, и я хочу, чтобы ты отдохнула. Хорошо? — Он умоляюще смотрит на нее, а я успокаивающе провожу рукой по ее спине. — Никто не будет думать о тебе хуже, и мы со всем разберемся.

Селин неохотно кивает, а я мысленно готов пуститься в пляс от мысли, что у нас будет больше времени наедине.

Толпа офицеров постепенно покидает ее квартиру, кое-как прикрывая дверь насколько это возможно со сломанным замком. Они оставляют нам сигнальную ленту, чтобы мы натянули ее после того, как перенесем Миднайта и вещи Селин ко мне. На это уходит не больше двух ходок.

— Все взяла? — Я подхватываю Миднайта и переворачиваю его на спину, как младенца. Она смотрит с таким выражением, будто ждет, что кот сейчас раздерет мне руки за такую вольность, но тот лишь довольно мурлычет.

Мы с ним лучшие друзья.

— Ага. — Она в последний раз бросает беглый взгляд на свою гостиную и закрывает дверь. Быстро натянув сигнальную ленту, Селин тяжело бредет к моей квартире. Мне больно смотреть на ее печально поникшие плечи.

Едва мы оказываемся в гостиной, Миднайт выпрыгивает у меня из рук и устраивается поудобнее на диване. Надеюсь, Селин сможет освоиться так же легко, как он.

— Я посплю на диване, — вдруг заявляет она, и мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не схватиться за сердце, как средневековый ребенок, умирающий от чумы.

— Черта с два. — возражаю я.

— Прошу прощения? — Она тихо смеется и скрещивает руки на груди, явно готовясь спорить. Она и не подозревает, что я упрямый вампир и никогда не позволю своей паре спать на чем-то, кроме проверенной лично мной кровати.

— Я не позволю тебе спать на диване, Селин. Ты моя гостья.

Быстрее, чем она успевает проследить, я хватаю одеяло и подушку, которые она только что положила на диван, и переношу их на свою постель. Вампиры не нуждаются в долгом сне, так что моя кровать королевского размера почти всегда пустует. Идеально заправленное черное одеяло готово к тому, чтобы она под него нырнула. Взбив подушки, я отступаю на шаг, любуясь результатом.

— Я не собираюсь с тобой спать. Одно свидание — еще не повод для тесных объятий.

— Оу, но я ведь могу быть тем, кого будут обнимать. — Я обиженно надуваю губы, и она бьет меня по плечу. — Шучу. Я займу диван. — Схватив подушку и флисовое одеяло со стула в углу комнаты, я устраиваюсь на диване.

— Мне неловко выгонять тебя из твоей же кровати. — Она неловко мнется в дверном проеме спальни, сжимая одеяло кончиками пальцев.

Даже посреди хаоса, после спешных сборов, с мокрыми от дождя волосами, размазанной косметикой и покрасневшими от непролитых слез глазами, она все равно самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел.

— Завьер. — Щелчок пальцев выводит меня из мечтаний. Селин быстро-быстро постукивает ногой по паркету и с раздражением вздыхает. — Ты меня вообще слушаешь?

— Ты хочешь выйти за меня замуж и родить

Ее щеки вспыхивают, и она швыряет в меня подушкой.

— Заткнись. Знаешь что? Мне все равно, что я отбираю у тебя кровать. — Волосы рассыпаются по ее плечам, когда она резко поворачивается и закрывает за собой дверь.

Я фыркаю от мысли, что она считает, будто хлипкий кусок дерева убережет ее от меня.

— Мяу. — Недовольный звук позади меня говорит о том, что Миднайт обустраивается на моей импровизированной постели. Пекарня официально открыта, и он усердно замешивает тесто лапками.

— Чувствуй себя как дома, дружище. Ни ты, ни твоя хозяйка отсюда уже никуда не денетесь. — Звучит зловеще, но будь я проклят, если позволю ей снова ускользнуть от меня.

Глава девятнадцатая

По виску струится пот, пока я колочу по тяжелой груше. В зале царит тишина, изредка нарушаемая ворчанием других боксеров. Я хожу в «Виталити» столько, сколько себя помню. Это чисто женский зал в центре города, которым руководит бывшая боец ММА. Мне нравится чувствовать здешнюю безопасную и дружелюбную атмосферу.

Бокс всегда помогал мне отвлечься, когда в голове скапливалось слишком много мыслей. Обычно после встречи с отцом я первым делом иду сюда. Когда я застреваю на каком-то деле, он тоже помогает прочистить голову. В боксе есть нечто, заставляющее все остальное в жизни отступать на второй план.

А сейчас во мне бурлят ярость, смятение и ужас от того, что случилось прошлой ночью. Кто-то вломился в мою квартиру, мое безопасное пространство, и устроил там погром. «Оскверненная» даже близко не описывает мои чувства. Грудь сжимается, а живот сводит спазмом от этого надругательства.

С последним ударом, от которого груша начинает раскачиваться, я приседаю, пытаясь отдышаться.

— Ты в порядке, Селин? — спрашивает Оливия, одна из тех кого я часто здесь вижу.

Я поднимаю глаза и вижу ее перед собой. Должно быть, я выгляжу одержимой, избивая эту грушу с таким яростным упорством, будто от силы моих ударов пострадает и тот, кто это сделал.

— Все хорошо, — выдыхаю я и пытаюсь отмахнуться от нее.

— Уверена? Ты устроила ей настоящую взбучку, — она с легкой улыбкой протягивает руку, помогая мне подняться, и я принимаю ее.

— У меня сейчас каша в голове, — стучу пальцем по виску и морщусь, ощущая, как сильно волосы пропитаны потом. Перед уходом обязательно нужно принять душ.

— Может, занятие поможет. У нас сегодня новый инструктор, и онсекси. Если, конечно, ты не слишком вымоталась. — Она хлопает в ладоши и, не дожидаясь моего ответа, уходит к другим девушкам, которые уже начали собираться.

В зале постоянно меняются инструкторы и проходят разные занятия. Я стараюсь посещать их, когда могу, и сегодняшнее посвящено бою с тенью.

Подбежав к дальней стене, я делаю быстрый глоток из бутылки и отвечаю на сообщение Авы. Утром она узнала о взломе и тут же написала, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Убедив ее, что не нужно брать отгул, я предложила устроить «вечер для девочек» у меня. Зав не возражал и даже поддержал эту идею.

Убираю телефон в сумку и поднимаю руки над головой, чтобы немного растянуться перед занятием. Я не планировала присоединяться, но мне все еще нужно выплеснуть накопившуюся ярость.

В зале раздаются шаги, и девушки начинают перешептываться о чем-то, привлекшем их внимание.

Шаги приближаются, пока не замирают прямо за моей спиной. Меня окутывает насыщенный мужской аромат, и теперь у меня перехватывает дыхание уже по другой причине.

— Бу! — раздается у самого уха знакомый высокий голос.

Я прикрываю глаза и глубоко вздыхаю.

Мне следовало догадаться, что то, с какой легкостью он решил отпустить меня одну, не могло быть правдой. Сначала он сопротивлялся, опасаясь преследователя, но потом в его голове будто что-то щелкнуло, и он согласился.

Теперь я понимаю почему.

— Какая неожиданная встреча. — я поворачиваюсь к конкретному рыжеволосому бесу. Девушки у входа в зал для занятий перешептываются, наблюдая за нами.

— Я не говорил, что бокс — одно из моих тайных увлечений? — Завьер приподнимает бровь, а я прищуриваюсь.

— Похоже, для тебя все является тайным увлечением.

— Что поделать, — Зав прикусывает мочку моего уха, прежде чем я успеваю его остановить, — я полон сюрпризов.

Мы вместе направляемся в зал для занятий, и нетрудно догадаться какие сплетни уже поползли.

«Она его знает?»

«Он ее парень?»

«Я думала, она ни с кем не встречается!»

— Всем собраться в круг! — Зав хлопает в ладоши, и ему не составляет труда стать центром всеобщего внимания. Не могу его винить. Он до раздражения прекрасен.

Мы выполняем различные упражнения, и все это время Зав не отходит от меня далеко. Когда я сдерживаюсь во время спарринга, он велит мне выложиться по полной. Бедняге достается по полной, но это именно та разрядка, которая мне была нужна. Полагаю, мне не стоит чувствовать себя виноватой, ведь он целое занятие ухмыляется.

После занятия Зав наотрез отказывается позволить мне идти домой пешком.

— С моими ногами все в порядке, — протестую я.

Его губы недовольно сжимаются.

— Садись в машину, Селин.

Не знаю, что в его тоне заставляет меня послушаться. Я пристегиваюсь, пока он устраивается на водительском месте.

— Раз уж ты так рвешься за руль, могу я заказать мексиканскую еду и забрать ее по пути?

Он протягивает мне свой телефон, и я беру его, хотя мой-то прекрасно работает.

— Какой у тебя пароль? — спрашиваю я, следуя подсказкам на телефоне.

— Ноль, три, один, три.

Я ввожу цифры и ищу информацию о мексиканском ресторане. Но останавливаюсь, и, прежде чем нажать кнопку вызова, мой палец зависает над экраном.

— Странно. Твой пароль — это мой день рождения.

Он бросает взгляд на меня, поправляя очки на носу.

— Ха. Забавное совпадение.

Я отбрасываю странное ощущение и звоню, чтобы сделать заказ. Поскольку еда будет готова минут через двадцать, я прошу Зава подвезти меня до кафешки Луны по пути, чтобы купить ее сладостей на потом.

Забрав заказ, мы едем прямиком домой. Зав подъезжает к лифту, чтобы я могла выйти с покупками, пока он паркуется, и нам не пришлось тащить покупки через всю парковку.

Пока я жду его возвращения, мне приходит сообщение от Авы.

Я с нетерпением жду встречи и возможности провести время с подругой, но не уверена, что, готова к хаосу, который начнется, когда они с Завом окажутся вместе.

— Не трогай

Мы развалились на диване, похожие на персонажей «Призрака Оперы» в этих белых масках. Зав настоял на участии в нашем девичнике и теперь пожинает плоды.

— Прошло уже пять минут, — ноет он. — И ты говоришь, что мне нужно ждать больше, чтобы стать еще прекраснее?

— Красота требует жертв и терпения, — Ава складывает руки на груди и откидывается на диванные подушки. — К тому же, ты и так знаешь, что ты прекрасная принцесса, так что заткнись.

— Оу, правда? — он стреляет ресницами в ее сторону с победной улыбкой.

С момента ее прихода они обмениваются колкостями. Все началось с того, что он стащил кусок ее энчилады22, а она, голодная и злая, в отместку заставила его наносить маски вместе с нами. По правде говоря, мне кажется, ему это нравится.

— Может, включим фильм, пока я не ушла домой? — предлагает Ава.

— Еще бы, — ухмыляюсь я.

Боксерская тренировка и визит Авы стали желанным отвлечением, и я уже чувствую себя гораздо лучше, чем с утра. Ава старательно избегает темы взлома, за что я ей благодарна. Пока я рада просто не думать об этом и наслаждаться временем с близкими.

Начинается фильм — ромком начала двухтысячных — и Зав подскакивает, чтобы поставить попкорн в микроволновку. Когда тот достигает готовности, Зав устраивается между нами с огромной миской, чтобы мы могли есть все вместе.

— Кажется, мне нравится девичник, — размышляет он вслух.

Ава похлопывает его по руке.

— Милый, для девичника это еще цветочки.

На его лице появляется довольная улыбка.

— Не могу дождаться следующего.

Глава двадцатая

— Это невозможно есть! Она еще твердая! — возражаю я, выплевывая пасту.

Пусть мне и не нужна человеческая еда для того, чтобы поддерживать жизнь, но, если уж я ее ем, она должна быть вкусной.

— Это называетсяаль денте23. — Она надувает свои идеальные розовые губки. — Она должна сохранять форму. Если приготовить ее, как ты хочешь, получится каша. Доверься процессу. — Селин хватает кастрюлю с кипящей пастой и откидывает ее на дуршлаг, стоящий в раковине.

После сегодняшнего похода за продуктами, вызванного полным отсутствием еды в моем холодильнике и на полках, мы заехали к Луне, чтобы Селин взяла кофе, а я мог тайком прихватить несколько пакетов с кровью.

Вернувшись, Селин мигом разобрала покупки. Я ухмылялся все это время, потому что, осознает она это или нет, она чувствует себя у меня как дома.

После того, как она решила, что хочет пасту, мы начали готовить вместе, бок о бок. Это на удивление интимное занятие, чего я никак не ожидал. Селин, задевает меня, чтобы взять какую-то посуду, а я тянусь через нее, чтобы достать тарелку на дальней полке, и время от времени она бросает в мою сторону короткую улыбку.

Она понемногу расслабляется.

Миднайт наблюдает с верхушки холодильника, словно Гордон Рамзи24. Периодически он подает голос, как будто отчитывает нас за неправильный процесс. Клянусь, этот кот считает себя человеком.

— Мой папа всегда так делал. Обещаю, в конце концов все получится как надо.

Пар клубится из металлической миски и рассеивается в воздухе.

— Яичная смесь готова?

Я разбиваю последнее яйцо как раз в тот момент, когда она просит меня перемешать все с пармезаном и петрушкой. Столешница напоминает поле боя, потому как я не особо силен в поддержании порядка.

— Вот, держи.

Она забирает у меня миску и выливает содержимое на пасту, которая уже жарится на сковороде вместе с готовым беконом. Ее рука яростно мешает содержимое, пока соус равномерно не покрывает пасту, а яйцо, свернувшись в пылу беконного жира, не смешивается с ней.

— Подашь сливки? Их тоже пора добавить.

Она очаровательно высовывает язычок, когда концентрируется на чем-то. Сомневаюсь, что она вообще это контролирует.

Я беру сливки и передаю ей. Она вливает их в смесь и возвращается к помешиванию. Я мог бы взять на себя часть работы, но мне куда больше нравится просто наблюдать за ней.

— Пахнет восхитительно. — Я подкрадываюсь к Селин сзади и обхватываю ее за талию. Ее аромат, похожий на темную ягоду, сводит с ума, и я не могу удержаться, чтобы не уткнуться носом ей в шею. Ритм ее сердца учащается, искушая меня совершить нечто, к чему, я знаю, она не готова. — Мой маленький поваренок.

— Не говори этого, пока не попробовал. — Она прижимается спиной к моей груди. — Вдруг ты сочтешь это отвратительным.

— Невозможно, — с улыбкой отмахиваюсь я.

Я целую Селин в щеку, прежде чем отпустить и достать из микроволновки готовый зеленый горошек. Краем глаза замечаю, как она с легкой улыбкой проводит пальцем по тому месту, где только что были мои губы.

Очаровательно.

— Его ты тоже хочешь добавить? — Я достаю из ящика ложку.

— Отнеси к кухонному островку, и мы сможем добавить себе на тарелки, сколько захотим. — Селин выключает плиту и ставит готовую сковороду с пастой на подставку.

На столе нас уже ждут тарелки и приборы. Мы накладываем себе по одной порции карбонары и принимаемся за еду.

Сливочный соус обволакивает лапшу, и я накалываю на вилку большую порцию. Отправив этот гигантский кусок в рот, я восхищаюсь его вкусом.

Это восхитительно, и ожидание того стоило. Не то чтобы я жаловался на время, проведенное с Селин.

Розовый язычок Селин скользит по вилке, обводя пасту, и стон, который она издает, кажется до неприличия соблазнительным. Я чувствую, как твердеет мой член. Я закрываю глаза, считая до десяти в попытке успокоиться.

Мы почти не разговариваем за ужином, полностью поглощенные едой. Я не могу удержаться и задаю ей глупые вопросы, отчего узнаю еще несколько ее любимых вещей. Я накладываю себе третью порцию, пока Селин доедает вторую. К тому времени, как мы заканчиваем, мы так настолько наедаемся, что не хотим убирать за собой. Я уже давно не ел столько человеческой еды за раз.

— Мой папа всегда твердил, что хороший повар моет посуду во время готовки, но мы этим советом пренебрегли, да? — Селин смеется и похлопывает себя по плоскому животу, пока мы оба смотрим на этот беспорядок.

Я наблюдаю за ее рукой на животе, размышляя о том, как она могла бы однажды выглядеть, округлившись от моего ребенка.

— Кто первый вымоет свою посуду, тот победил! — выпаливаю я, чтобы отогнать эти мысли, и бросаюсь к раковине.

— Что… — Селин издает возмущенный звук, но, не теряя ни секунды,

Я мог бы с легкостью выиграть это состязание, но не хочу. Видеть блеск азарта в ее глазах — желанное зрелище после всего случившегося. Она старательно это скрывает, но я разглядел смятение в ее карих глазах. Она потрясена этим взломом куда сильнее, чем готова признать.

— Готово! — торжествующе восклицает она. — И какой мой приз?

По правде говоря, я не заглядывал так далеко вперед, поэтому действую интуитивно.

Я целую ее в нос и наслаждаюсь изумлением, отразившимся на ее лице.

— И это все? — выдыхает Селин, и в тот же миг из комнаты словно высасывают весь воздух.

— Я хотел сделать это с той самой минуты, как ты засыпала макароны в кастрюлю, — признаюсь я.

— А-а. — она покачивается на пятках, словно принимая решение. — Так себе награда. По-моему, ты способен на большее.

Я шокирован дерзостью моей маленькой лисицы, но мне не нужно повторять дважды.

Я приближаюсь к ней с грацией пантеры, подхватываю за пышные бедра и сажаю на стойку. Раздвинув ее ноги, я подаюсь вперед и прижимаюсь так близко, что наши грудные клетки соприкасаются. Мы тяжело дышим, просто существуя вместе в этом мгновении.

Селин проводит пальцами по контуру моих бровей, а я заправляю ей за ухо выбившуюся прядь волос. Она опускает одну руку мне на плечо, а другой притягивает ближе.

— Я, возможно, тоже об этом думала, — шепчет она, соприкасаясь со мной носом.

— Да? — я издаю стон, ощущая как ее тело прижимается к моему.

Селин запускает пальцы мне в волосы, а мои пальцы впиваются в столешницу, оставляя вмятины в граните. Я быстро убираю руки, надеясь, что повреждения недостаточно заметны. Я приникаю к ее шее, вдыхая аромат кожи. Я мог бы легко разложить ее прямо здесь и насладиться ею, словно пиром.

Когда наши губы соприкасаются, на плите срабатывает таймер, и мы отпрыгиваем друг от друга.

— Блять, — выдыхает Селин. — Забыла его выключить.

Я отступаю с разочарованием, но не прежде, чем даю ей прочувствовать каждый твердый дюйм моего тела, пока она соскальзывает со столешницы.

Селин уходит переодеться, а я выключаю таймер.

Из спальни доносятся ее шаги, и через секунду включается душ.

Картина ее обнаженного тела под струями воды никак не помогает справиться с бешеным стояком.

— Миднайт, — сквозь зубы говорю я. — Твоя мать станет моей погибелью. Не в буквальном смысле, ибо меня не так-то просто убить, но как минимум — погибелью для моего члена.

— Мяу.

Я вздыхаю.

— Спасибо, приятель.

Селин заканчивает принимать душ и выходит в гостиную босиком, одетая в крошечные синие хлопковые шорты и майку в тон.

Чертова искусительница.

Она прекрасно знает, что со мной делает.

— Я пойду в душ, — бормочу я, проходя мимо нее.

Мой член буквально стоит колом в молчаливом протесте, но время еще не пришло. Пока нет.

Выйди из душа я нахожу ее свернувшейся калачиком на диване под флисовым пледом. Миднайт, изредка моргая, смотрит на меня из своего домика в углу, где мнет лапками ткань.

Я устраиваюсь рядом с ней на диване, беру ее за лодыжку и осторожно переношу ее ноги к себе на колени. В ответ она дарит мне ленивую, сонную улыбку и натягивает одеяло так, чтобы оно укрывало нас обоих.

По телевизору идет фильм — что-то кровавое и уморительное, что мгновенно затягивает меня.

Примерно час спустя я краем глаза замечаю движение и бросаю взгляд на Селин. Ее темные ресницы касаются щек, она начинает засыпать. Я смотрю, как она пытается держать глаза открытыми, и медленно отодвигаюсь в сторону, а потом сдаюсь и осторожно беру ее на руки.

Медленно, чтобы не потревожить, я, сняв покрывало, укладываю ее на кровать. Она ничего не говорит, лишь сонно бормочет, когда я выключаю лампу и укрываю ее одеялом.

Я присаживаюсь на край кровати, наблюдая, как она погружается в сон. Ее длинные темные волосы, не скованные привычными резинками, веером рассыпаются по моей подушке. Комнату наполняет нежный звук ее дыхания, а грудь равномерно поднимается и опускается. Под тонкой тканью топа проступают твердые вершины сосков, и мягкие изгибы ее тела дразнят меня с каждым ее вдохом.

Я максимально осторожно провожу пальцем по ее щеке, чтобы не разбудить. Она тихо улыбается во сне от моего прикосновения, и это ощущается как некая победа. Даже без сознания она знает, что в безопасности со мной. Я никогда не причиню ей вреда и не позволю сделать это кому-либо другому.

Ярость накатывает вновь, потому что кто-то уже причинил ей вред. Возможно, не физически, но они вторглись в ее личное пространство, разгромили всю квартиру и заставили ее чувствовать себя оскорбленной.

Тихие всхлипы и морщинка на ее лбу побуждают меня выйти из спальни. Моя ярость становится почти осязаемой, и будить ее — последнее, чего я хочу. Мне нужно пойти и что-нибудь убить. Или кого-нибудь.

Будучи уверенным, что она в безопасности в моей квартире (пока она спала прошлой ночью, я тайком установил новейшую систему безопасности), я глажу Миднайта, который спит, свернувшись клубочком, и выхожу из апартаментов и спускаюсь вниз.

Мой телефон издает звук, и я бросаю взгляд на экран. По моему лицу медленно расползается улыбка.

Идеальный, блядь, момент.

Глава двадцать первая

Под покровом ночи и проливного дождя я несусь по улицам с такой скоростью, что любой случайный взгляд улавливает лишь размытый силуэт. Я мог бы взять машину, но сейчас мне необходимо ощущение ледяного ветра и холода на коже. Это помогает мне сохранять ясность мыслей и не забывать о главной цели — очистке улиц от наихудшего вида грязи.

Я достигаю пункта назначения — роскошного отеля в центре города. То, что с виду кажется эксклюзивным заведением высокого класса, куда пускают лишь людей, на деле является главным местом встреч для всех сверхъестественных существ Чикаго. Это действительно отель, однако он используется не только для этого. В этих залах проходят конференции, светские рауты, тайные собрания и даже сексуальные оргии.

Зданием владеет группа могущественных сверхъестественных существ, которые следят, чтобы все работало как часы. За свои годы я не раз использовал его для встреч, и сейчас это место подходит идеально.

Я демонстрирую швейцару членскую карту, в ответ на что он кивает, и распахивает передо мной дверь. Я быстро прохожу в наш условленный номер и замечаю у окна своего

— Что там у тебя для меня? — спрашиваю я.

Вампир без лишних слов протягивает мне папку, после чего скрещивает мускулистые руки на груди и снова устремляется взгляд на город, пока я изучаю информацию. Его волосы коротко острижены, а глаза имеют яркий синий оттенок.

— В этот раз улов что надо. — Я радостно присвистываю. Это тот самый конченый ублюдок, за которым я охотился месяцами. Он почуял неладное, и, хотя я всегда осторожен и заметаю следы, его паранойя взяла верх. — Всегда приятно иметь с тобой дело. — Я хлопаю его по плечу и в ответ слышу лишь рычание.

Не теряя ни секунды, я быстро покидаю отель. Не останавливаюсь, пока не проскальзываю в подъезд заброшенного, обветшалого здания на окраине города. Это место будто специально создано для того, чтобы укрывать там такую мразь, как Фрэнк Денверс.

Ему каким-то образом удавалось ускользать от полиции, сея хаос в разных городах. Насилие и убийства составляют лишь малую часть его послужного списка, и прямо сейчас я планирую положить этому конец.

Бесшумно переступая, я крадусь вдоль стены и замечаю небольшой огонь, горящий в печи посреди комнаты. Сам Фрэнк сидит перед ней на старом диване с дырами, не заботясь ни о чем на свете. Я не могу удержаться и фыркаю при виде подключенного телевизора. Полагаю, он не хочет пропустить свои любимые реалити-шоу, пока скрывается. Из тела, подвешенного в углу комнаты, мерно капает кровь Я морщу нос от смеси запахов: пота и немытого тела Фрэнка, вперемешку с гниющим смрадом трупа.

Вкус и запах крови резко меняются, когда тело начинает разлагаться. Она становится почти невыносимо прогорклой — примерно, как для человека прокисшее молоко.

Я надеялся, что мой связной предоставит информацию достаточно быстро, чтобы я успел добраться до Фрэнка раньше, чем он добавит в свой список новую жертву, но, увы, я опоздал. По крайней мере, я могу гарантировать, что эта жертва будет последней в его списке.

Пепел медленно кружится в воздухе, пропитывая комнату запахом серы. Дождь помогает заглушить этот запах. Обычный человек все равно ничего бы не почувствовал. Фрэнк считает, что здесь он в безопасности. Он думает, что сможет вернуться в Чикаго и заниматься своим обычным дерьмом. Вместо этого он заплатит жизнью.

Приятно вернуться к одному из моих любимых занятий, поскольку в последнее время оно отошло на второй план из-за Селин.

Я не из тех, кто любит затягивать с выходом на сцену, поэтому вальяжно вхожу в помещение и открыто приветствую Фрэнка.

— Как жизнь, Говнюк? — Я прислоняюсь к колонне в паре шагов от него и скрещиваю ноги.

Шоу начинается.

— Ты кто, блядь, такой? — он вздрагивает и подскакивает с дивана. Несмотря на огонь, его дыхание вырывается клубами пара, и, когда Фрэнк открывает рот, я замечаю, как сверкают его отвратительные желтые зубы.

— Я мог бы сейчас выдать что-то банальное по типу «я твой худший кошмар», но это отчасти правда. — Мои шаги эхом отдаются от стен, пока я неспешно приближаюсь к цели. Этот идиот пришел один, так что сегодня у меня легкая добыча. Что несколько разочаровывает, поскольку я бы не отказался от массовой резни. — Ты был очень непослушным мальчиком, Фрэнк. — Я вижу точный момент, когда моя аура поглощает его, и он весь содрогается. Его тело знает, что нужно бежать, но разум упрямится, как у большинства людей, и он прирастает к месту.

Фрэнк выдергивает «глок» из кармана и наводит на мою грудь, однако я продолжаю движение.

— Я выстрелю! — Его дрожащие пальцы снимают пистолет с предохранителя, а я лишь улыбаюсь.

— Фрэнк, Фрэнк, Фрэнк… — Под моими ботинками хрустит мусор, так же как скоро будет хрустеть и Фрэнк. — Я надеялся, с тобой будет веселее. Что скажешь? Давай превратим это в игру. — Мне в голову приходит блестящая идея. — В прятки. Если сумеешь перехитрить меня, я отпущу тебя.

Я не отпущу, но люди так любят иллюзию победы.

— О чем ты, черт возьми? Как насчет того, чтобы я пристрелил тебя прямо сейчас и покончил с этим? — орет он, брызгая слюной. Он крепче сжимает оружие и приставляет его к моему лбу, когда я останавливаюсь прямо перед ним.

Рискую ли я тем, что он выстрелит? Конечно. Но я быстрее, чем он может себе представить, и успею уйти с линии выстрела еще до того, как пуля покинет ствол. И даже если бы ему удалось меня подстрелить, мне было бы адски больно, но я бы не умер.

— Хочешь знать, в чем дело? Ладно, дам тебе подсказку. — Я вращаю шеей, и получаю в награду приятный хруст. — Лора. Хлоя. Элеонора. — Его грязно-карие глаза, ни капли не похожие на глаза Селин, расширяются от ужаса, и он понимает, к чему я веду. — Все они — избитые, истекающие кровью — погибли от твоих рук. Могу назвать и других… Мне продолжить?

— Ты ничего ни о ком не знаешь! — Его начинает трясти, и пистолет яростно дергается в его руке. Я хватаю ее и выкручиваю ему запястье за спину одним движением. Его болезненный вопль разжигает во мне огонь.

— Такие куски дерьма, как ты, не смогут спрятаться от меня. Ты мой единственный источник развлечений в этой чертовски долгой жизни, полной сплошного раздражения. — Кроме Селин, конечно, которая теперь рядом со мной… вроде как. — Я знаю все. А теперь хоть раз в жизни побудь хорошим мальчиком. — Приблизившись к его уху, я шепчу: — Беги.

Фрэнка не нужно просить дважды. Возможно, он не так глуп, каким выглядит. Он поворачивается, пытаясь сбежать, но не глядит под ноги, отчего спотыкается и падает. С ужасом на лице, который наполняет меня ликованием, он оглядывается, чтобы убедиться, что я все еще стою там, затем поднимается и вываливается из комнаты. У него абсолютно нет шансов сбежать или выиграть в нашей игре, но зачем сообщать ему об этом? Это лишит все веселья, а надежда — единственное, что может заставить человека двигаться вперед.

До меня доносится его тяжелое дыхание и неуклюжие шаги. Я достаю телефон, чтобы поиграть в судоку, давая ему несколько минут на то, что он там задумал. Огонь, лишившись своего создателя, начинает потихоньку угасать, поэтому я решаю дать Фрэнку время, пока пламя полностью не потухнет, и лишь после этого начать погоню.

Блять, я думал, в том ряду была девятка.

Судоку на экране подсвечивается красным, когда я пытаюсь поставить не ту цифру не в ту клетку. Как раз в этот момент крыса проносится по полу, чтобы схватить кусок заплесневелой

За рекордное время я решаю головоломку и подскакиваю к угасающему огню, пока приложение проигрывает победную мелодию. Я «случайно» делаю глубокий вдох, чтобы потушить остатки пламени, потому что начинаю терять терпение.

— Упс. — Я пожимаю широкими плечами и закрываю глаза, почувствовав, как мышцы напрягаются, а тело принимает позу хищника.

Фрэнк забрался дальше, чем я ожидал, признаю. Но его сердце бьется, как у перепуганной птицы, всего в паре кварталов отсюда. Он спрятался в мусорном контейнере за закусочной, вероятно, в надежде, что это заглушит его дыхание, и я не почувствую отвратительного запаха его тела. Смело, но тщетно.

Ветер обдувает мое стройное тело, когда я устремляюсь к этому жалкому подобию существа. Меня захлестывает адреналин.

Не уверен, когда именно я решил объявить охоту на этот скот, однако, в конце концов, я ведь оказываю человечеству услугу, разве нет? И заодно мне есть чем занять себя. Кто-то скажет, что убийство есть убийство, и это неправильно, но всем не угодишь.

Я опускаюсь на корточки на крыше здания напротив того места, где прячется Фрэнк.

К сожалению, он не доставил мне такого же удовольствия, на которое я рассчитывал, однако я все равно планирую заставить его страдать за каждый грязный поступок, и за то, что он совершил со всеми этими женщинами.

— Время вышло, — объявляю я, хотя он меня и не слышит.

Я спрыгиваю с крыши ровно в тот момент, когда он высовывает голову из контейнера. Прежде чем он успевает отпрянуть, он замечает меня. До меня доносится резкий запах мочи.

Я улыбаюсь ему и принимаюсь за дело.

Глава двадцать вторая

Дождь хлещет по моему телу и стекает по лицу. Я уже насквозь промок, но этот природный душ — как раз то, что нужно, чтобы смыть оставшуюся на мне кровь. При таком раскладе к моменту возвращения домой на мне не останется и следа.

Фрэнк запел, как канарейка, как я и предполагал, и добровольно признался в своих преступлениях, к тому времени, когда я с ним закончил. Затащить его обратно в заброшенное здание, где он прятался, было лишь закуской к основному блюду из пыток.

Содранная кожа и обильное кровотечение довели его до потери сознания, но я позаботился о том, чтобы записать его признание на камеру.

Я не из тех, кто убивает всяких отморозков ради полиции, но в некоторых ситуациях, как с Фрэнком, который ускользал от их внимания, я протягивал руку помощи. Я могу выносить их идиотизм лишь до определенного момента. Дело о пропавших и изувеченных девушках будет красиво закрыто с признанием Фрэнка. Надеюсь, семьи тех девушек наконец смогут спать спокойно, зная, что убийца уничтожен.

Надеюсь, копы не затянут с этим и застанут мой шедевр еще свежим. На этот раз я оставил нарисованное кровью сердце вместо смайлика. Специально для Селин. Даже убивая, я думаю только о ней.

Дождь продолжает лить, пока я направляюсь к дому. Одного взгляда на камеры через телефон хватает, чтобы увидеть, что Селин крепко спит там, где я ее оставил. Она повернулась во сне и обнимает мою подушку так, словно даже во сне ищет меня.

Я насвистываю и вприпрыжку бегу по улице, возвращаясь к зданию. Брызги воды разлетаются, когда я шлепаю по особенно большой луже, смывая с ботинок последние следы крови.

Краем глаза я замечаю какое-то движение и отвлекаюсь от пути к подъезду. Громоздкая фигура появляется из тени и направляется ко входной двери, но я чувствую, что что-то не так.

Существо резко замирает и жадно втягивает воздух носом, прежде чем резко развернуться в мою сторону. Мне хватает доли секунды, чтобы понять, кто передо мной, прежде чем оно атакует меня с явным намерением убить.

Гребаный одичавший вампир.

Я понимаю это по едкому запаху. По сути, это безмозглый зомби, которого, должно быть, обратили всего несколько часов назад.

Было ли это намеренно или нет, но он недостаточно напитался, чтобы завершить обращение, и обезумел от жажды крови. Если он слишком долго пробудет в таком состоянии, обратной дороги уже не будет, период, когда еще можно вернуться, слишком короткий.

Фу. Сейчас будет грязно, а ятолькопривел себя в порядок.

Злобный рык вырывается из горла этого внушительного существа, и я перехожу в режим защиты, обнажая клыки. Когтистые пальцы рвут ткань моей рубашки, как масло. Длинные ногти застают меня врасплох — похоже, того, кем он был когда-то, долго держали в заточении перед обращением.

Одичавшие в своем полуобращенном состоянии ведут себя как животные, и это дает им преимущество. Я стискиваю зубы от жгучей боли, когда он хватает меня за руку, впиваясь ногтями в кожу. Яд проникает в мой организм, но лишь в малом количестве, так как одичавший не знает, что делает. У новорожденных яд особенно силен из-за дисбаланса, и это причиняет невыносимую боль. Я прикусываю губу, чтобы заглушить боль, и от напряжения чувствую во рту вкус крови. Он щелкает зубами, и я уворачиваюсь, чтобы он не вцепился мне в шею. Словно пиранья на стероидах, он пытается укусить меня за любую доступную часть тела, и ему удается добраться до моей груди.

— Блять! — Наконец почувствовав опору, я отрываю его от себя, однако он вырывает клок моей кожи. — Мудак! Я люблю эту футболку. — В ответ одичавший вампир рычит и снова бросается на меня. — Я бы предпочел, чтобы любовные укусы на моей груди оставляла только моя пара.

Нам повезло, что поблизости нет людей, но я не хочу рисковать, что кто-нибудь увидит и попадет под перекрестный огонь. Этот ублюдок должен умереть.

Я хватаю его за рубашку и отшвыриваю к торцу здания, где, как я знаю, есть слепая зона от уличных камер. Сдвинуть его с места, чтобы затащить туда, куда мне нужно — все равно что гору свернуть, и я уже задыхаюсь от напряжения.

Странно, что он вообще так набросился на меня. Одичавших вампиров трудно контролировать, как и им самим, так и окружающим, особенно когда их уже не спасти. Но они, как правило, не нападают на старых вампиров, как это только что сделал он. Малая часть их разума признает, что они проиграют битву таким, как мы, пока они еще сохраняют подобие сознания. Что-то во мне пробудило в нем охотничьи инстинкты.

Похоже, терпение у него

Я хватаю его за руку и пытаюсь перекинуть через себя на землю. Прием срабатывает, но он утаскивает меня за собой. В обычной ситуации я мог бы сопротивляться лучше, но сейчас я в невыгодном положении из-за Селин. Из-за нее я прожигаю свои запасы с бешеной скоростью. Мое либидо и потребность заявить на нее права жгут меня изнутри, а жизнь под одной крышей лишь усугубила ситуацию. Мне следовало сегодня вечером пополнить запасы, но я никак не ожидал, что на меня нападут.

Он пытается укусить меня за ногу, но я отскакиваю прочь, отвесив ему резкий пинок в морду. У него вывихнута челюсть, но его это не останавливает, а безумный блеск в глазах лишь усиливается. Быстро оглядевшись по сторонам, я замечаю вкопанный в землю знак с надписью «Тупик» и мгновенно принимаю решение. Он достаточно глуп, чтобы даже не попытаться помешать мне, когда я выдергиваю знак из земли и обрушиваю его ему на голову.

Как убить одичавшего вампира? Человеческие стереотипы — полнейшая чушь. Солнечный свет, чеснок, осиновый кол, святая вода — все это не поможет. А жаль, ведь с ними было бы куда проще. Единственный верный способ убить одичавшего вампира — это нанести удар прямо в сердце.

В наши первые сто лет не-жизни наше сердце все еще существует в теле. Оно качает кровь, как и любое человеческое сердце, но гораздо медленнее. Чем старше мы становимся, тем больше оно разрушается, пока наконец не обратится в прах, что является признаком нашей зрелости.

Из-за этого убить такого вампира, как я, гораздо сложнее.

Вампиреныш пытается подняться, явно не собираясь сдаваться. Я подбрасываю знак в воздух и хватаю его ближе к основанию. Ботинком прижимаю его широкую грудь к земле и сажусь на него для лучшего прицела. Вонзаю знак ему в грудь, и он, словно нож, рассекает жизненно-важный орган, пригвождая тварь к бетону. Из его рта вырывается жуткий крик, и он бьется в последней попытке спастись. Его глаза вылезают из орбит, и жизнь угасает прямо у меня на глазах.

Едва я собираюсь подняться, думая, что опасность миновала, как этот скользкий ублюдок находит в себе остатки сил и наносит мне глубокую рану в живот. Невыносимая боль пронзает все мое существо. Его яд, смешавшись с новой порцией, частично парализует меня, усиливая жгучую боль от раны. Безжизненные глаза уставились в небо, когда его тело с глухим стуком обрушивается на землю. Понимая, что не могу оставить его здесь в таком виде, я изо всех сил зашвыриваю его в мусорный контейнер, что стоит неподалеку. Из-за раны и усталости у меня не сразу получается перебросить его через край.

На секунду мне кажется, что его рука не хочет проваливаться внутрь, но я подталкиваю ее и захлопываю крышку, чтобы спрятать изуродованное тело. Неидеальная утилизация, но сойдет.

— Пока-пока! — Машу я рукой контейнеру.

Мне нужно наверх. При таком раскладе я истеку кровью прямо на улице. Мои экстренные запасы с кровью в шкафу, и жизненно важно добраться до них как можно скорее. Яд нарушает мое естественное исцеление. У вампиров одна из самых быстрых регенераций в сверхъестественном сообществе, но я заживаю не так, как должен.

Давай, Завьер. Соберись. Ты бывал в ситуациях и похуже.

Мне чудом удается добраться до здания, зайти в лифт и ударить по кнопке двадцать четвертого этажа. Я тяжело дышу и пытаюсь не отключиться. Перед глазами все расплывается, а ноги отказываются держать тело. Такое ощущение, будто мой живот пропустили через мясорубку, и я изо всех сил стараюсь прижать к нему руки. Кровь все не останавливается, и я знаю, что теряю ее столько, что одной запаски будет мало.

Блять.

Лифт звенит, сигнализируя о том, что я уже почти у цели, и когда двери открываются, я едва не падаю вперед. Одной рукой я придерживаю бок, а другой упираюсь о стену и тащу себя по коридору. В длинном коридоре витает слабый аромат Селин, и я использую его, чтобы подпитывать свою медленно угасающую мотивацию. Перед глазами пляшут темные пятна, и я начинаю задыхаться, когда боль становится невыносимой.

Этот ублюдок здорово меня уделал.

За последние триста лет я множество раз был ранен, несколько раз не был уверен, что выживу, но в этот раз я был слишком близок к смерти. Урок усвоен: всегда быть сытым.

Так. Близко.

Дверь уже совсем рядом, но сознание ускользает быстрее. Когда тянусь к дверной ручке, мое тело, наконец, подводит меня, и я падаю, врезаясь в дверь лицом настолько сильно, что мой нос неприятно хрустит от столкновения с твердой древесиной. Гулкий стук сползающего вниз тела оглушает, и с той стороны доносится далекий испуганный вскрик.

Селин.

Я слышу, как, выбравшись из постели, она что-то вопросительно бормочет, не понимая, что стало причиной такого громкого шума. Мое зрение почти полностью пропало, и звук ее шагов по паркету, когда она направляется к двери, эхом отдается у меня в ушах.

Селин.

Моя пара.

Нет. Это не может быть конец.

Она еще не знает, какой у меня большой член.Я умру, а она так и не узнает.Хуже некуда.

Глава двадцать третья

Я вскрикиваю от ужаса из-за оглушительного треска, прервавшего мой глубокий сон.

Миднайт, что спит рядом со мной на краю матраса издает ответный вопль. Сердце бешено колотится от неожиданного пробуждения, и я тут же осматриваю комнату в поисках незваных гостей.

В целях безопасности вытаскиваю пистолет из кобуры на прикроватной тумбочке и бесшумно соскальзываю с кровати. Натягиваю толстовку, скрывающую отсутствие лифчика, и засовываю телефон в карман на случай, если понадобится вызвать подкрепление. С пистолетом наготове я начинаю осмотр спальни, ванной и гардеробной.

Никто не набрасывается на меня, но я не расслабляюсь. Неужели тот мужчина, что вломился в мою квартиру, вернулся, чтобы закончить начатое?

Стоп.

Завьер.

Он моя первая линия обороны, которая спит на диване в гостиной, и если бы нападавший был реальным, то первым под удар попал бы он. Так вот что это был за громкий хлопок? Дерьмо.

Бесшумно подойдя к двери, ведущей в гостиную, я делаю глубокий вдох, чтобы собраться. Этот мужчина так много сделал для меня, что я обязана помочь ему, если его там сейчас убивают. Боже, только бы

Рывком распахнув дверь, я продолжаю двигаться вперед, держа пистолет перед собой. Внутри тихо, но это еще ни о чем не говорит. Они могут прятаться и выжидать, готовясь к следующему шагу. Я закрываю за собой дверь, чтобы Миднайт не попал под перекрестный огонь, и прячусь за искусственным растением в углу. Мое появление не вызвало реакции, поэтому я медленно выпрямляюсь и осматриваю гостиную, проверяя пространство за шторами и диваном.

Тихий стон доносится из прихожей, и я снова поднимаю пистолет, готовясь к атаке. Никто не выскакивает, и кухня, кажется, пуста. Раздается еще один легкий стук во входную дверь, сопровождаемый бормотанием, которое привлекает мое внимание.

Я заглядываю в глазок, но никого не вижу. Насколько я могу судить, по обе стороны двери никого нет.

— Селин. — Произносят так тихо, что я почти не слышу. — Селин.

Голос до боли знаком, и очень похож на голос Зава. Я опускаю взгляд, осознав, что не сообразила сначала посмотреть на пол прямо у двери, и вижу его, распластавшегося, словно сломанная кукла.

— Завьер! — Его имя вырывается у меня не то со стоном, не то с криком.

Я открываю дверь так осторожно, как только могу, потому что он частично прислонился к ней. Несмотря на все мои усилия, его голова с глухим стуком падает на пол, отчего я вздрагиваю. Надеюсь, он не получил сотрясение мозга в дополнение к тому, что с ним уже случилось.

Он тяжело дышит и едва двигается, когда я присаживаюсь на корточки рядом с ним.

— Что случилось? — Я вскрикиваю, пытаясь получше разглядеть жуткое состояние лежащего передо мной мужчины.

— Кровь, — бормочет он. — Мне нужна кровь.

Вслепую он цепляется за воздух, пытаясь отыскать меня, и я обхватываю его протянутую ладонь. Кажется, в его состоянии он почти не может двигаться, поэтому я изо всех сил стараюсь подхватить его под мышки и втащить в квартиру. Багровый след, который он оставляет за собой на полу, будет интересно убирать с ковра в прихожей и с паркета.

Его тихие болезненные стоны ранят мое сердце, но я почти ничем не могу помочь.

—Чтотебе нужно? — Я, должно быть, ослышалась. Он бредит.

— Кровь. — На этот раз его ответ звучит как тихий, напряженный выдох.

Пока я затаскиваю его глубже в квартиру, раздается ужасающий скрежет. Кажется, больше всего его мучает боль в груди, поэтому я осторожно переворачиваю его на спину, чтобы оценить повреждения.

— Завьер. Боже мой. — Я прикрываю рот руками от увиденного. Кожа в нижней части его живота разорвана и изувечена. Остатки футболки прилипли к порезам и едва держатся на его стройном теле.

Из порезов непрерывно хлещет кровь, и я не могу понять, кто мог это сделать. Они похожи на следы когтей, но по размеру и форме можно предположить, что это было крупное животное. Я ума не приложу, как он сумел добраться сюда. Я подношу руку к зияющей ране, не в силах понять, как ему помочь.

— Мне нужно позвонить в 911. Нужна скорая и больница. — Я жадно глотаю ртом воздух, в голове лихорадочно проносятся мысли о необходимых действиях, но я замираю, когда Зав слабо хватает меня за запястье.

— Нет, — в зеленых глазах отражается боль. — Никакой скорой и полиции.

— Что, черт возьми, это значит? — у меня начинается настоящая истерика, пока кровь растекается лужей вокруг его тела. — Ты умираешь! Тебе нужна медицинская помощь! — Дрожащими пальцами я достаю телефон из кармана толстовки и пытаюсь набрать номер. Я уже собираюсь нажать «9», как Зав выбивает аппарат у меня из рук, и тот, скользя, ударяется о стену в дальнем конце комнаты.

— Ты с ума сошел? Я пытаюсь помочь! — Я снова пытаюсь встать, но он каким-то образом удерживает меня на месте.

Его хрипы становятся все более тяжелыми.

— Я… сказал… тебе… — Еще один хрип и стон от боли. — …кровь… Мне нужна… кровь. — Он разжимает пальцы на моем запястье и хватается за грудь. — В моем шкафу… есть пакет с кровью на случай экстренной ситуации. — Он указывает в сторону спальни. — Он… в сейфе… пароль… 235463. — Когда он кашляет, кровь брызжет мне на грудь.

Это все слишком чертовски странно.

Я бросаюсь к шкафу в спальне, едва не спотыкаясь о собственные ноги. Распахиваю дверцу, и развалившийся прямо перед ней Миднайт чуть не попадает под раздачу. Должно быть, он потрясен происходящим не меньше, чем я.

— Пакет с кровью. Сейф. Пакет с кровью. Сейф. — повторяю я будто заклинание, раздвигая одежду в поисках того, что мне нужно. — Бинго!

Квадратный сейф прячется под грудой вещей в дальнем углу. Я отбрасываю их в сторону, чтобы добраться до клавиатуры. Звуковой сигнал подтверждает, что пароль введен верно, и внутри я вижу стандартный больничный пакет с кровью. Меня обдает порывом прохладного воздуха, и когда я достаю пакет, тот оказывается холодным на ощупь. Пластик размягчается под моими пальцами, а жидкость внутри расплескивается. Стараясь не думать о том, насколько это странно, я мчусь обратно в гостиную и подхожу Завьеру, который все еще лежит на полу.

Если такое вообще возможно, то сейчас он выглядит еще хуже, чем минуту назад. Кожа бледная, глаза почти закрыты, а красивые черты искажены болью. Касаясь пальцами его шеи, я нащупываю пульс и впадаю в панику, когда он оказывается очень слабым.

— Завьер! — Я хватаю его за плечи и слегка трясу. Он стонет, и я воспринимаю это как хороший знак: значит, он еще жив.

— Я… здесь… красавица. — Его рука дрожит от напряжения, когда он пытается ее поднять, а затем тянется ко мне, пытаясь схватить. — Кровь?

— Вот, держи. — Я вкладываю пакет в его руку и помогаю удержать, когда он чуть не роняет его. — Но… тебе нужно не просто переливание! И Зав, я не медсестра, я коп. Я не умею делать переливание! И откуда у тебя вообще кровь под рукой?

Он качает головой.

— Просто дай… мне… кровь. Это все, что мне… нужно. — Я замечаю его почти белые губы, и страх сковывает меня, не позволяя двинуться с места.

— Тебе… что?

Его зеленые глаза встречаются с моими, и в них читается испуг. Как ни странно, я не думаю, что он связан с ранением.

— Мне… нужно… выпить.

Я смотрю на пакет с кровью, зажатый в наших руках. Неужели он имеет в виду…

Он кивает, словно читая мои мысли.

Блять.

— Мне нужно открыть его для тебя?

Какого черта я остаюсь такой спокойной? Должно быть, это сон, да? Очень странный кошмар?

Он снова молча

Завьер пытается приподняться, чтобы не пролить содержимое на себя, но с трудом отрывает голову от пола. Я сажусь позади него, чтобы поддержать, стараясь поменьше его тревожить, но он все равно морщится от боли. В следующее мгновение я с восхищением и ужасом наблюдаю за тем, как он пьет кровь. От жадных глотков вязкой красной жидкости капли стекают по его лицу на шею. Несмотря на свое замешательство, я глажу его по волосам и пытаюсь приподнять его как можно выше.

Какого хрена?

Прямо на моих глазах рана Зава начинает медленно затягиваться. Я моргаю, будто это может стереть увиденное, но каждый раз, когда я открываю глаза, рана выглядит все лучше.

Этого не может быть.

За рекордное время Зав опустошает весь пакет и обмякает, откинувшись на мои ноги. На мгновение меня охватывает паника, что от выпитого он умер, но судя по его лицу и тому, как поднимается и опускается его грудь, понятно, что он просто спит. Я провожу пальцем по одному из воспаленных, неровных шрамов от прежних кровавых порезов и ощущаю лишь гладкую кожу. Рана еще не до конца зажила, однако за такое короткое время восстановилась сильнее, чем у любого обычного человека.

Миднайт примостился в дверях спальни и наблюдает за происходящим, помахивая хвостом.

Я снова опускаю взгляд на потерявшего сознание мужчину, лежащего у меня на коленях, и тянусь за пледом на диване.

Из-за его веса и крови повсюду я не хочу причинить еще больше вреда комнате, себе или Завьеру. Укрыв его, я осторожно высвобождаюсь из-под его тела и поднимаюсь, а после, выдохнув, на пару секунд застываю в полном недоумении.

— Что за чертовщина? — мой взгляд мечется между Завьером и пустым пакетом на полу рядом с ним. — Человек, практически скончавшийся на моих глазах, только что выпил пакет с кровью так, будто это была банка Кул-Эйд25.

Я плетусь в ванную и смываю с рук кровь Зава. Рискнув бросить взгляд в зеркало, я вижу в нем отражение своего ночного кошмара. Волосы растрепаны как ото сна, так и от паники, а полные тревоги и усталости глаза расширены. Я выгляжу дерьмово, но Заву гораздо хуже, чем мне

Неужели с ним действительно все будет в порядке?

Здравая часть моего мозга твердит, что всего этого попросту не могло произойти, и все же он лежит там, на полу, без сознания. Мне нужно лечь спать и проснуться утром. Может, это и вправду сон, и когда мы проснемся, будем смеяться над моим сумасшедшим воображением.

Глава двадцать четвертая

Звук, что вырывается из меня, похож на предсмертный стон животного, попавшего под машину. Именно им я себя и ощущаю.

— Вот же блять, — я хрипло выдыхаю, когда волна прокатывается по всему телу.

Последнее, что я помню, это как добрался до входной двери квартиры, а Селин втащила мою жалкую тушку внутрь. Хотя она и старалась быть осторожной, каждое движение отзывалось в моей руке острейшими иглами. Тот одичавший вампир действительно задал мне жару.

Слава богу, у меня был экстренный пакет с кровью, однако я чувствую, что его недостаточно, чтобы запустить естественное исцеление моего тела. Возможно, он затянул самые страшные раны, но яд все еще циркулирует в моей крови, не позволяя полностью восстановиться. Мне нужно больше крови, но я так дерьмово себя чувствую, что одна лишь мысль о движении заставляет меня покрыться потом.

Я оглядываю комнату и с удивлением замечаю на диване небольшой комочек. Его укрывает черное одеяло с моей кровати. Из-под него выглядывает изящная рука, свисающая с края дивана. Я не могу сдержать улыбку при мысли, что она спит здесь, со мной. Должно быть, я до смерти напугал ее, и, хотя прошлой ночью пить кровь на ее глазах было наименьшей из моих забот, я знаю, что придется объясниться.

Поскольку Селин — моя пара, я знал, что когда-нибудь мне придется раскрыть перед ней свою сущность. Возможно, это не тот сценарий, что я планировал, но такова реальность. Не знаю, как она отреагирует, учитывая ее принципиальность, однако чувствую, что она проницательнее, чем думают окружающие. Конечно, она детектив, и это ее работа, но я не тот, кого можно назвать нормальным, и думаю, она это понимает.

Сдерживая стон, чтобы не разбудить ее, я ползу по полу, опираясь на предплечья и медленно продвигаясь к дивану. Расстояние в несколько футов в моем состоянии кажется целой милей. Мне приходится несколько раз останавливаться, прежде чем я, наконец, не очень грациозно опускаюсь на пол рядом с ней и протягиваю дрожащую руку, чтобы взять ее за ладонь.

Ее рука кажется такой маленькой в моей ладони, и я наслаждаюсь ощущением ее мягкой кожи. В этот момент особенно резкий приступ боли пронзает мою грудь, и я вскрикиваю, не в силах его сдержать. Селин вздрагивает и шевелится под своим одеяльным коконом. Ее рука остается в моей, и я сжимаю ее, чтобы перетерпеть приступ.

— Завьер? — Ее глаза наполняются тревогой, когда она видит меня в таком жалком состоянии. — Боже мой, значит, это было наяву!

Я, наверное, выгляжу как тряпичная кукла, побывавшая в мясорубке.

— Приветик, — слабо машу другой рукой и тут же жалею об этом. — Черт.

Она выскакивает из-под одеяла и опускается на корточки рядом со мной. Ее холодная рука нежно касается моего лба, пока она хлопочет вокруг меня, словно наседка. Если бы я знал, что близость моей смерти заставит ее меня так жадно ощупывать, я бы попытался убить себя намного раньше.

— Ты все еще выглядишь ужасно. Я думала, прошлая ночь — это дурной сон. — Ее взгляд останавливается на пустом пакете из-под крови на кухонном полу, и я вижу, как к ней возвращается память. — Ты… — Она смотрит на меня, разинув рот.

— Послушай, — не желая терять ни секунды, умоляю я ее, — тебе нужно найти Луну и достать для меня еще крови.

— Крови? Луну? — С лица Селин сходит все краски.

Время на исходе, и у меня нет возможности все ей подробно объяснить. Мне нужно больше крови как можно скорее, чтобы завершить исцеление, и тогда я смогу все доходчиво рассказать.

— Селин, пожалуйста. — Еще одна судорога сотрясает мое тело, пока яд медленно разъедает меня изнутри. — Я знаю, что должен тебе многое объяснить, и я обещаю, что сделаю это. Но прямо сейчас мне нужна кровь. Мое тело не заживает, как должно, и

— Завьер… что вообще происходит? — недоверчиво спрашивает она. — Ты пьешь кровь, как нечто само собой разумеющееся, и просишь меня принести еще? Не говоря уже о том, что ты явился прошлой ночью с видом человека, стоящего одной ногой в могиле. — Ее голос становится все выше, и я продолжаю держать ее руку, даже когда она пытается вырваться. — Никто не должен был выжить после таких ран.

— Я знаю. Знаю. — Я морщусь от боли, когда поднимаю руку, потому это движение тревожит рану на животе. — Я обещаю, ты получишь свои ответы, но, сначала, пожалуйста, найди Луну и попроси у нее крови. Скажи, что тебя послал я, и постарайся быть как можно менее заметной.

— Луну? Ту самуюЛунуиз Бин Хайв?ТуЛуну? — После моего кивка она бледнеет. — Она тоже в курсе всей этой… чертовщины? Это что, какой-то странный культ вампиризма? — Я бросаю на нее взгляд, и она смиренно вздыхает. — Ладно. Я поговорю с ней.

Несмотря на явное раздражение, она помогает мне забраться на диван.

— Боже, как же блять больно! — хнычу я.

Селин проверяет мои раны и, запеленав меня на диване как мумию, удовлетворенно кивает.

— Хорошо, — бормочет она себе под нос и, быстро одевшись, берет ключи. — Ты оставайся здесь, а я скоро вернусь. — Действуя, как будто в тумане, она бросает напоследок: — Но ты мне все объяснишь, Завьер. — Селин грозит мне пальцем, полагая, видимо, что так она выглядит угрожающе. — Тебе этого не избежать.

— Я никуда не денусь, лапуля. — Моя шутка не находит отклика, и Селин уходит, не сказав ни слова.

Сзади, с диванного подлокотника доносится тихое мяуканье, за которым следует легкое прикосновение шерстки ко лбу. Миднайт проводит лапкой по пряди моих волос, словно сообщая мне, что рад моей компании.

— Привет, приятель. — В ответ он мурлычет. — Будем надеяться, что я только что не спугнул твою мамочку.

Глава двадцать пятая

— Луна!

Я врываюсь в Бин Хайв без тени той грации и скрытности, о которых просил меня Завьер. Та самая женщина за стойкой замирает, когда я окликаю ее. Должно быть, она чувствует мою панику, потому что извиняется перед посетителем, передает кружку, что только что держала, другому сотруднику и бросается ко мне.

Светлые волосы Луны развеваются за спиной, а, когда она останавливается передо мной, меня накрывает облако ее нежного парфюма.

— Селин, что-то случилось? — Она хмурится, и я, оглядевшись по сторонам, замечаю, что все посетители уставились на меня после моей вспышки гнева. — Что-то с работой?

— Вообще-то, у меня сейчас отпуск, но он только что закончился самым неудачным образом. Пойдем, — шиплю я и, схватив ее за руку, тащу в кладовку за баром.

— Что происходит? Ты меня пугаешь. — Она скрещивает руки на груди и умоляюще смотрит мне в глаза.

— Я пугаютебя? — Ее комментарий кажется мне забавным после всего произошедшего. — Прямо у меня на глазах мужчина истек кровью, почти до смерти, замечу, а теперь отправил меня сюда с просьбой о крови.Чтобы пить. — Последние два слова звучат едва слышно.

Глаза Луны становятся огромными, как блюдца.

— Завьер? С ним все в порядке?

— Откуда ты знаешь?

— Ох, детка, он от тебя без ума. О ком еще могла идти речь? — Она уже роется в холодильнике, скрытом за полкой с сиропами и кофейными чашками. — В какую же передрягу он влип на этот раз? Если он послал тебя сюда, значит дело серьезное. Господи, лучше бы ему выкарабкаться, иначе он, я уверена, будет преследовать нас в виде призрака.

Я возмущенно фыркаю от того, как непринужденно она себя ведет.

— Как ты можешь относиться к этому так спокойно? Я точно не могу! — Моя истерика потихоньку нарастает. — Вы с ним заодно? В каком-то долбаном культе, где пьют кровь? Завьер не дал мне никаких ответов.

Луна прекращает возиться и бросает на меня полный жалости взгляд.

— Это не моя история. Если Зав тебе еще ничего не рассказал, то и мне не стоит этого делать. — Она спокойно берет несколько пакетов с кровью, закрывает холодильник и укладывает их в небольшой переносной охладитель. — Держи. Тебе нужно как можно скорее вернуться к нему с этим. Если он ранен, они ему понадобятся, и чем скорее, тем лучше.

Выпроваживая меня из кладовки по направлению к выходу, она в последний раз печально улыбается.

— Просто выслушай его, Селин. Я знаю, все это звучит неправдоподобно и просто безумно, но это правда. Ты ему действительно нравишься, так что не действуй сгоряча. В мире есть так много всего, чего мы не знаем, и сейчас тебе выпал шанс увидеть ту его сторону, которую мало кто когда-либо видел.

Я нерешительно киваю и спешу обратно в квартиру. У меня к ней куча вопросов, в этом вся моя натура, но что-то внутри подсказывает, что я должна идти.

— Я здесь! — Входная дверь с грохотом ударяется о стену, когда я швыряю ключи и влетаю внутрь. — Завьер, надеюсь, ты еще не умер! Я еще не успела допросить тебя в стиле детектива Бреннан! — Из гостиной доносится низкий, слабый хрип, и я выдыхаю, не осознавая, что задержала дыхание.

— Я еще не успел заняться с тобой любовью, разве я могу умереть? — отзывается он, и я поражаюсь его способности флиртовать даже в таком состоянии.

Расстегиваю охладитель, и, достав два пакета с кровью, подбегаю к его распластанному на диване телу.

— Держи. — Сорвав колпачок, я сую пакет ему в лицо. Он хватает его и начинает жадно глотать алую жидкость.

— Совсем другое дело. — Он облизывает губы. — Четвертая отрицательная — моя любимая. Луна, видимо, прониклась жалостью ко мне. — Завьер усмехается и выпивает оставшееся залпом. — Теперь я в огромном долгу перед ней.

Не говоря ни слова, он тянет руку за очередным пакетом и проделывает с ним то же самое. С каждым глотком к его бледной коже возвращается цвет, а его недавно осунувшееся лицо вновь наполняется жизнью и теплом. Он выпивает два оставшихся пакета из холодильника и с облегчением откидывается на спинку дивана. Длинные пальцы отодвигают одеяло, обнажая идеально гладкую кожу там, где еще недавно были страшные раны. Даже шрама не осталось.

— Как такое вообще возможно? — бормочу себе под нос, и, отступив, неуклюже падаю на пол, не веря собственным глазам. Пока я спешила помочь Завьеру и раздобыть для него кровь, то действовала на адреналине. У меня

— Что ж, лучше содрать пластырь одним махом. — Он проводит рукой по рыжим волосам, цвет, которых напоминает кровь, которую он только что пил. — Я вампир.

Я жду, что он скажет что-нибудь еще, но он молчит. Ни намека на шутку, никакого «Ха, разыграл я тебя, Селин». Он большеничегоне говорит и сидит, ожидая, что я отвечу на его нелепое заявление.

— Вампир, — безразличным тоном повторяю я, в ответ на что он кивает. — «Я хочу выпить твою кровь»… такой вот вампир?

Зав закатывает глаза.

— Это глупый стереотип, как ты смеешь о таком говорить? — Он скрещивает руки на груди и притворно надувает губы, но я не свожу с него серьезного взгляда. Зав сдувается, и, клянусь, в его изумрудных глазах мелькает тревога. — Да, вампир. Я знаю, звучит безумно, но это правда. Объяснить это как-то иначе не выйдет. Так что вот она, правда.

— Ты прав. Это звучит безумно. Знаешь, что еще безумно? То, что Луна ведет себя, будто раздавать кровь — это совершенно нормально. И то, что ты был на пороге смерти, но восстановился с невероятной скоростью, выпив крови. Ничто из этого не имеет смысла.

Хотя, полагаю, этообретаетсмысл, если я решу поверить ему.

Чувствуя нервозность, я встаю и начинаю мерить шагами гостиную. Я никак не могу усидеть на месте от переполняющих меня эмоций. Как детектив, я должна опираться на факты, чтобы раскрыть дело и посадить преступников за решетку. Простого мнения и предположений недостаточно.

Мне нужно мыслить логически, даже если происходящее совершенно иррационально.

Пока я веду внутреннюю дискуссию, Завьер сидит неподвижно, как статуя, однако его глаза продолжают следить за каждым моим движением. Я пытаюсь не обращать внимания на его тяжелый взгляд, но он давит на меня, и я ничего не могу с этим поделать.

Миднайт решает напомнить о себе и коротко шипит на меня, когда я чуть не наступаю на него, после чего грациозно подпрыгивает и устраивается рядом с Завьером на диване.

Это само по себе является доказательством того, что несмотря на то, что Миднайт ненавидит меня, потому что он ворчун, он обожает Зава. Животные обладают интуицией, и, если Завьер действительно тот хищник, за которого он себя выдает, вряд ли кот был бы с ним так дружелюбен.

Второй неоспоримый аргумент — состояние, в котором он пребывал, и исцеление, произошедшее после того, как он выпил кровь. Я не могу списать это на усталость или сонливость, когда он стоит передо мной совершенно целым и невредимым. Его кровь с прошлой ночи все еще покрывает пол и начинает подсыхать по краям.

Также стоит обратить внимание и на странное поведение Завьера.

В этом мужчине всегда чувствовалась неземная грация. В его ауре есть нечто неуловимое, чего нельзя объяснить, но ты понимаешь, что оно выходит за рамки «нормального». Он двигается с такой скрытностью и уверенностью, каких не встретишь у большинства людей.

— Докажи. — Даже несмотря на все эти мысли, мое сознание отказывается это принимать.

Он насмешливо приподнимает бровь.

— Мало тебе было всех этих «смертей и воскрешений» с помощью крови?

Завьер фыркает, затем, в последний раз погладив Миднайта, встает. Он медленно приближается ко мне и я, стоя до этого у тумбочки для телевизора, медленно отступаю назад до тех пор, пока не натыкаюсь спиной прямо на нее и не оказываюсь зажатой между ним и мебелью. Мне следовало бы кричать, возможно, трястись от ужаса, но вместо этого я чувствую, как мое тело едва заметно тянется к нему. Его большая ладонь прикасается к моей щеке, и я прижимаюсь к ней, прежде чем опомниться и отстраниться. На его лице мелькает боль, но я отвожу взгляд, стараясь не чувствовать вины.

— Пожалуйста, не бойся меня. Не отстраняйся. — Его голос срывается, разбивая мне сердце. — Я не вынесу этого. К счастью, он не предпринимает новой попытки прикоснуться ко мне и слегка отступает.

Тихий щелчок заполняет пространство, и я, затаив дыхание, оглядываюсь на Завьера. Он выглядит точно так же, за исключением смертельно острых клыков, которые теперь выступают из-под его губы. Их смертоносный изгиб и блестящая белизна придают этому и без того великолепному мужчине смертоносный вид.

Словно мотылек, летящий на пламя, я не могу удержаться и осторожно провожу указательным пальцем по кончику его клыка. Завьер внезапно хватает меня за палец и отводит его в сторону.

— На твоем месте я был бы предельно осторожен. — Его голос звучит едва слышно и полон сдерживаемого желания. — Мои клыки очень острые, и сейчас я не уверен, что могу полностью себя контролировать.

— Ты причинишь мне боль? — этот вопрос задал бы на моем месте любой, кто оказался загнанным в угол диким зверем, который, кажется, едва сдерживает себя.

— Нет. — выдыхает Завьер. — Никогда. Тебе — никогда. — С предельной нежностью он медленно обнимает меня и с облегчением расслабляется, когда я не сразу отстраняюсь. А следовало бы. Вся эта ситуация — полное дерьмо, и часть моего мозга все еще не может осознать, что мужчина передо мной — существо из мифов, которое определенно не должно было существовать. — Я лучше умру, чем причиню тебе боль. — Он проводит длинными пальцами по моим растрепанным прядям.

Я поднимаю на него взгляд, не в силах удержаться от вопроса.

— Если ты так отчаянно нуждался в крови… почему ты не… выпил мою?

Какая-то часть меня не может не испытывать любопытства, на что это было бы похоже? Будет больно? Или приятно?

Завьер издает сдавленный звук, и я замираю. Он немедленно ослабляет хватку. Мягкие губы, что касаются моего уха, вызывают дрожь по всему телу. В этот момент магнитное притяжение между нами особенно сильно, и, кажется, что я не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела.

— Я не мог. Особенно тогда. Если бы я напился от тебя, это закончилось бы лишь моим членом внутри твоей киски. — Его грязные слова вызывают прилив жара в моей груди. — Как я уже говорил, ты заслуживаешь большего. Я также отказываюсь затаскивать тебя в постель и полностью заявлять права на то, что мое, пока ты не примешь меня таким, какой я есть, и тебя не будет это устраивать. А сейчас, я

Желая сохранить некоторую дистанцию между нами, и учитывая напряжение, повисшее в воздухе, я беру один из барных стульев, чтобы сесть напротив него.

— Хорошо, давай поговорим. — Я лихорадочно соображаю, с какого вопроса начать. — Итак, у тебя есть счет в банке крови?

Глава двадцать шестая

Я не могу сдержать громкий смех, который вырывается из моей груди. Селин продолжает меня удивлять. Вот я, живой, дышащий вампир, а ее первый вопрос — это шутка про вампиров.

— Думаешь, что ты такая остроумная.

Она слегка улыбается, а затем прикусывает губу. Мне хочется осторожно освободить ее губу, чтобы она не поранила ее. Я не лгал, когда сказал, что никогда не причиню ей вреда. Вампиры чисто физически не способны причинить вред своей паре. Худшее, что мы можем сделать, — это поддаться зову парной связи и, позволив нашим низменным инстинктам взять верх, пометить свою пару.

— Ты вампир, — снова произносит Селин, словно все еще не может поверить. Я не виню ее. Мир любит указывать, что правда, а что ложь, и когда эти устои рушатся, принять это непросто. — Ты пьешь кровь… но я же видела, как ты ел обычную еду.

Я понимаю, к чему она клонит.

— Вампиры могут есть обычную пищу. Само собой, мы предпочитаем кровь, и именно она поддерживает наши силы, но некоторые вампиры, в зависимости от возраста, все еще любят человеческую еду. Кто-то ест ради вкуса, а кто-то из ностальгии. Так бывает. — Я пожимаю плечами, относя себя к обеим категориям.

— Хм. — Она такая милая, когда размышляет о чем-то. Она хмурит брови и задумчиво поджимает губы. — Когда тебя обратили?

— Ауч. Решила сразу брать быка за рога, да? — Я стараюсь не подавать вида, но в душе меня гложет страх, что, получив ответы, она вычеркнет меня из своей жизни.

Вампиры чувствуют притяжение парных уз гораздо сильнее людей, и я не хочу ее отпугнуть. К тому же, я хочу, чтобы она выбрала меня не только из-за нашей связи.

— Ты уверена, что хочешь услышать о старом пердуне, с которым пошла на свидание? — Я пытаюсь прикрыть свое беспокойство шуткой, надеясь, что она не раскусит меня.

— То, что ты вампир — уже само по себе большое потрясение. Не думаю, что твой возраст сможет шокировать меня сильнее, — резонно замечает она и в пятый раз за последние минуты скрещивает и разводит ноги.

— Мне триста лет. Я родился в 1725-м, а обратили меня в двадцать шесть. — Даже несмотря на ее предыдущее утверждение, я вижу, как ее брови медленно ползут вверх.

Да, я старичок, но, эй, по крайней мере, я самый сексуальный вампир-старичок, которого она когда-либо встретит.

— Ладно, — Селин воспринимает это куда спокойнее, чем я ожидал, и продолжает засыпать меня вопросами. — Как это произошло? Это та самая история, когда другой вампир кусает тебя, выпивает, а потом поит тебя своей кровью?

Я усмехаюсь над ее предположением.

— Ты перечитала фантастики. — Мягкая подушка упирается мне в спину, когда я устраиваюсь поудобнее, чтобы поведать ей правду. — Сериалы и фильмы всегда искажали сущность паранормальных существ. Вампиры не появились из-за какой-то мистики.

— Погоди, что ты имеешь в виду? — Голос Селин заметно повышается, и она нервно проводит ладонями по бедрам.

— На самом деле мы появились благодаря научным экспериментам. Это не похоже на выдумки, в которых какая-нибудь ведьма прокляла наших древних предков, и это привело к появлению вампиров или прочей чепухи. — Шерсть Миднайта мягко щекочет ладонь, когда я глажу его в поисках утешения. — В восемнадцатом веке в мире свирепствовали болезни, от которых не существовало лекарства, по крайней мере, надежного. Оспа, дизентерия, холера — этот список можно продолжать бесконечно. И тогда лидеры стран по всему миру решили, что мертвых и умирающих можно использовать в научных целях, и принялись ставить над ними опыты. Как создать снадобье, что укрепит человеческий род, сделает его сильнее и не даст этим безмолвным убийцам косить людей направо и налево? — Прядь падает мне на глаза, пока я с отвращением качаю головой.

— Ты был одним из тех, на ком ставили опыты? — тихо интересуется Селин.

Я медлю с ответом.

— Да. Но не так, как ты думаешь. — Вина накрывает меня с головой, стоит мне вспомнить один из самых мрачных периодов моей жизни. — Я сам предложил себя в качестве подопытного.

— Что? Зачем ты добровольно согласился на эксперименты?

— У меня не было выбора. — Миднайт перевернулся рядом со мной, задрав животик кверху, и я хватаю его маленькую лапку для рукопожатия. — Моя семья находилась в отчаянном положении, а до меня дошли слухи, что им платят за здоровых испытуемых. Я подумал, что смогу помочь семье, поучаствовав в испытаниях и заработав денег, и потом вернуться, но… — Мои слова обрываются, и я устремляю взгляд в угол.

— Но этого не случилось, да? — Селин медленно встает и подходит ко мне, когда я печально качаю головой. Миднайт растянулся у моего бока, поэтому она устраивается на подлокотнике дивана и мягко опускает руку на мою.

— Как ты, наверное, догадываешься, результатом экспериментов стало… вот это. — Я издаю безрадостный смешок и жестом указываю на себя. — Мы и впрямь стали сильнее, но также и мутировали, перестав быть нормальными людьми. Одновременно восхищенные и потрясенные результатами, они попытались выяснить, как далеко могут зайти эксперименты над нами. Насколько прочна наша кожа, сколько боли мы можем вынести, в каких условиях способны выжить, пока наши тела не сдадутся. Все во имя прогресса человеческой расы.

Иглы. Уколы. Чужие руки. Темные камеры. Воспоминания вспыхивают одно за другим, и я невольно вздрагиваю. Обычно я умею отшучиваться от собственных кошмаров, но сейчас они все равно просачиваются наружу.

Блять.

Я изо всех сил стараюсь держать это в себе.

Боль.

Страдание.

Тьма.

Мое дыхание учащается, и я крепко зажмуриваюсь, пытаясь вырваться из тюрьмы собственного разума. Плети, цепи, спертый воздух и кровь.

Реки крови.

Нежная рука обхватывает меня за шею и притягивает к мягкой груди. Аромат Селин наполняет мои ноздри, и я приникаю к ней. Глубоко дыша, я всхлипываю и чувствую, как медленно прихожу в себя. По моим щекам бегут беззвучные слезы, а она смахивает их подушечками пальцев. Ровный ритм ее сердца и нежное прикосновение руки к моему плечу успокаивают меня.

— Все хорошо.

Повернувшись к, Селин, я прижимаю ее к себе, как самое дорогое в мире сокровище.

Потому что так оно и есть.

— Слушай, а перекись водорода и впрямь творит чудеса, когда нужно вывести кровь с паркета и ковра, правда? — размышляет вслух Селин, заканчивая оттирать пол на кухне.

Я тут неплохо наследил.

После моего унизительного эпизода на диване мы решили наконец прибрать последствия того кровопролития, что я устроил в квартире и на пороге. Я сказал Селин, что справлюсь сам, но она наотрез отказалась позволять мне делать это в одиночку.

— Я мог бы рассказать тебе кучу способов вывести кровь с чего угодно. — Я сверкнул ей клыком, не прекращая драить пол, и она на секунду замирает, прежде чем сделать вид, что ничего не заметила.

Слишком рано.

— Прости, я не хотела. Это просто непроизвольная реакция. Клянусь, я не боюсь тебя, Зав. — Она виновато улыбается. — Хотя, наверное, должна бы, — почти вопросительно добавляет она под нос. — Я все еще перевариваю все, что ты мне рассказал. Я знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда. — Селин накрывает мою руку своей в успокаивающем жесте, после чего вновь возвращается к уборке.

Не могу винить ее за то, что ей необходимо время. Я слишком тороплю события и хочу с головой окунуться в наши отношения. Никто из людей даже не подозревает о моей истинной сущности, и впервые за долгое время я не чувствую себя одиноким. Она до сих пор не знает, что мы пара, но, думаю, пока безопаснее держать эту информацию при себе. Я не хочу давить на нее еще сильнее.

В кармане Селин раздается звук уведомления, она достает телефон, чтобы проверить его. Увиденное, должно быть, ее явно взволновало, потому что она вскакивает и бежит в спальню.

— Селин? — зову я, но ее уже и след простыл. — Ты в порядке?

Она выпрыгивает обратно в комнату, на ходу натягивая на ногу ботинок, и едва не врезается в стену. Я бросаюсь к ней, чтобы поддержать. Ее волосы снова собраны в ее обычный хвост, и она хватает черную куртку с одного из барных стульев.

— Да! Вообще-то, это фантастика. — Я следую за ней, пока она почти что вприпрыжку несется к входной двери. — Ава только что сообщила, что произошло очередное убийство. В последнее время по моему основному делу наступило затишье, но сегодня серийный убийца подкинул нам еще один труп. — Блеск в ее глазах напоминает взгляд хищника, учуявшего добычу. Я-то знаю, ведь не раз видел его в собственном отражении.

— Звучит многообещающе. — Я одариваю ее улыбкой без клыков, она кивает и открывает дверь. Я выхожу следом, и она резко останавливается, поняв, что я прямо позади.

— Ты что делаешь? — она оглядывается на меня через плечо. Сосед проходит мимо и кивает в знак приветствия. Я замечаю, что он слишком долго заглядывается на декольте Селин, и во мне закипает ярость.

Ну что ж, добавим в мой список еще одного.

— Сегодня День Возьми-Своего-Мужчину-На-Работу. Считай, что я только что его объявил. — Я развожу руки и театрально кланяюсь.

— Ты не пойдешь со мной на место преступления. — Селин пытается втолкнуть меня обратно в квартиру, но я не двигаюсь с места. — И мой мужчина? Скорее большой ребенок. — Она завершает фразу, закатив глаза. Я мысленно делаю себе пометку отшлепать ее за эти слова.

— Пф-ф-ф. Давай же, закрывай дверь, а то Миднайт выбежит. — Мятная свежесть ее дыхание щекочет мне лицо, когда я нависаю прямо перед ней. — И да,твойбольшой ребенок. А теперь вперед!

Ловко обвив ее плечи одной рукой и захлопнув дверь другой, я направляю нас вперед. Не могу дождаться, чтобы увидеть ее в деле вблизи. Наблюдать за ней с крыш и из-за деревьев мне уже недостаточно. Мне нужно больше. Мне нужно больше ее. К тому же Фрэнк был самой крупной рыбой, за которой они охотились, и я знаю, что ее это впечатлит.

— Раз уж тебя не переубедить, придется выслушать мои условия, прежде чем мы доберемся до места. — Селин нажимает кнопку лифта и поворачивается ко мне, явно собираясь читать лекцию, пока мы ждем. — Во-первых, ты остаешься в машине. — Она делает шаг ко мне. — Во-вторых, ты остаешься в машине. — Мы уже стоим нос к носу. — И наконец, в-третьих угадаешь?

— Х-м-м… — я стучу пальцем по подбородку, притворяясь, что размышляю над ответом. — Я остаюсь в машине? — Она широко улыбается, услышав правильный ответ.

— Именно. Пойдем? — Лифт звенит, и мы заходим внутрь. Я намеренно встаю как можно ближе к ней, хотя вокруг никого нет. Ее прерывистое дыхание вызывает у меня улыбку, и я понимаю, что все еще нравлюсь ей, даже после того, как она узнала, что я вампир.

— Большинство людей пришло бы в ужас, застряв со мной в лифте. — По ее шее бегут мурашки, когда я шепчу ей на ухо.

— Хорошо, что я не застряла здесь с тобой, — язвительно отзывается Селин.

Я с силой бью по кнопке аварийной остановки и зажимаю ее в углу лифта. Одной рукой я упираюсь в двери над ее головой, а другую держу на кнопке, тем самым отрезая ей любые пути к отступлению. Вокруг повисает тишина, нарушаемая лишь нашим сбившимся дыханием.

— Что ты там говорила? — продолжаю шептать я.

Я зарываюсь носом в ее волосы и тихо рычу от удовольствия. Пришло время проверить теорию, что не давала мне покоя. Я поддаюсь своему низменному животному порыву и обнажаю клыки.

Если бы я не выпустил их, они бы и так появились без спроса. Ну привет, клыкостояк.

С предельной осторожностью я провожу клыком вдоль ее нежного горла, как мечтал с того дня, как увидел ее. Я слежу, чтобы не пустить кровь, как бы ни жаждал этого. Если она возразит, я готов немедленно отступить.

Из ее горла вырывается стон, и я чувствую его вибрацию на своих клыках. Ее спина плотно прижимается к моей груди, и я опускаю левую руку, что обхватить ее шею с противоположной от моего рта стороны. Она тает от прикосновения, и я слегка усиливаю хватку.

— М-м-м.

Блять, она такая сексуальная.

— Очень интересно. — Я невесомо провожу пальцем вдоль ее подбородка. — Похоже, я был прав.

Она осознает мою власть над ней, и все же не боится меня. Более того,

Мои слова разрушают напряжение между нами, и она резко разворачивается, упираясь руками мне в грудь. С таким же успехом ребенок мог бы пытаться закатить в гору огромный валун. Я даже не сдвинулся с места. К счастью, я успел прикрыть клыки губами, иначе, когда бы она повернулась, все закончилось бы кровавым месивом.

— Какого черта, Зав! — Селин отодвигается от меня как можно дальше, затем проводит руками по волосам и поправляет куртку. Она встряхивает руками, словно хочет избавиться от возбуждения, которым пропитан лифт. — Запусти эту гребаную штуку снова.

Она пытается казаться устрашающей, но этим лишь заставляет мой стояк стать еще тверже. Я лишь ухмыляюсь в ответ и нажимаю кнопку. Лифт снова трогается с места, и остаток пути мы едем в молчании.

Глава двадцать седьмая

Полицейские мигалки отбрасывают тени на стены соседних зданий.

Вспышки камеры криминалиста теряются среди красно-синих отблесков. Кровавая картина передо мной ничем не уступает предыдущим расправам этого серийного убийцы.

Когда я подхожу к капитану Барнсу, по телу предательски прокатывается волна жара. Все еще не придя в себя после случившегося в лифте и отчаянно пытаясь отгородиться от этих мыслей, я неслась сюда на предельной скорости. К счастью, Завьер сжалился надо мной и не проронил больше ни слова по дороге. Однако ощущать исходящее от него давление в таком замкнутом пространстве после случившегося было настоящей пыткой.

Приподняв оградительную ленту, я пробираюсь под ней и в последний раз оглядываюсь на свою машину. Верный своему слову, Зав сидит на пассажирском сиденье, словно самый что ни на есть образцовый ангел. Его высокая фигура смотрится до смешного обыденно в тесном салоне, однако, в то же время он кажется слишком неземным для этого мира.

Зав, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что слегка поворачивает голову в мою сторону и ухмыляется. Он насмешливо машет рукой, а я отвечаю своим самым суровым взглядом, от чего его ухмылка лишь становится шире. Белоснежные зубы выстроились в идеальный ряд. Ни намека на клыки. Я закатываю глаза и пытаюсь забыть, что он здесь, на месте преступления, где ему быть точно не положено

— Ты в порядке, Бреннан? Тебя тут не должно быть. Ты же в отпуске, помнишь? — Барнс укоризненно приподнимает бровь. — Ты уверена, что готова здесь находиться?

Он искренне беспокоится за меня. Засунув руки в карманы, я пинаю ботинком камень, лежащий прямо передо мной.

— В порядке, насколько это возможно. Не то чтобы меня это не шокировало, просто мне было не до этого. Но я узнала, что Убийца-Беспредельщик снова совершил преступление, и захотела увидеть все собственными глазами. — Я уверена, он знает, что это Ава мне проболталась — больше некому, — но не хочу ее подставлять.

Если честно, оказалось даже приятно ненадолго выпасть из работы, и тихий голосок где-то на задворках сознания, твердящий, что пора бы задуматься о смене профессии, звучит все громче. От таких мыслей становится совестно, и я отмахиваюсь от них. Сейчас у меня нет времени на этом зацикливаться.

Капитан Барнс бросает взгляд на мою машину и обратно на меня, после чего кивает. Не заметить Завьера невозможно, но он никак не комментирует присутствие огромного двухметрового мужчины, втиснутого в мой маленький автомобиль.

— Жаль, что у меня нет для тебя более подробной информации, но мы все еще пытаемся вычислить ублюдка, который к тебе вломился. Мы засекли его на камерах наблюдения в центре, возле одного из клубов, но имени пока не установили. — В его руке шелестит сложенная фотография, которую он достает из заднего кармана. И действительно: на записи все та же фигура в капюшоне, под покровом ночи проникающая в «Векс» через заднюю дверь.

От неожиданности и ужаса у меня невольно приоткрывается рот.

Приняв мое молчание за страх, капитан Барнс в успокаивающем жесте кладет руку мне на плечо.

— Не волнуйся, Селин. Обещаю, мы найдем его.

Я киваю и откашливаюсь.

— Благодарю вас, сэр. Итак… — я поворачиваюсь к месту преступления, — что тут у нас?

Капитан вздыхает и опускает руку. Он знает, что я не из тех, кто любит показывать чувства.

— Фрэнк Денверс. Обвинялся в домашнем насилии, убийстве и прочем, что мне не хочется перечислять. Он был в бегах последние два года и каким-то образом оставался вне поля зрения полиции, но, похоже, встретил достойного соперника в лице Беспредельщика.

Я ошарашенно смотрю на капитана, когда он использует это прозвище, поскольку обычно мы стараемся не применять подобные выражения, говоря о преступниках.

Обходя тело по периметру, я изучаю сцену перед собой. Как и в предыдущих убийствах, тело было изуродовано и превращено в бесформенную массу конечностей и кровавых ошметков тканей. Отвратительная кровавая картина, выложенная в жуткую, почти болезненно-мрачную композицию — фирменный почерк убийцы… Но вместо привычной улыбающейся рожицы, на этот раз он оставил сердце.

Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть его.

Капитан присаживается на корточки рядом со мной, и я чувствую на себе его пристальный взгляд.

— Как думаешь, почему теперь все иначе? Что изменилось спустя столько времени?

Выпрямившись, я упираю руки в бока. Я уже открываю рот, чтобы ответить, но замираю, почувствовав, как капля дождя падает мне на щеку. За одной каплей следует другая, затем третья — и уже через мгновение на нас обрушивается проливной дождь.

— Стой тут! Я принесу зонт! — Капитан торопливо отходит, и поскольку крыша заброшенного здания вся в дырах к нам спешит группа криминалистов с быстрораскладывающимся тентом, чтобы укрыть тело от ливня.

Эти преступления откровенно жестоки, и теперь, когда я знаю, что вампиры существуют, не могу отделаться от мысли, а не является ли Убийца-Беспредельщик одним из них или каким-то иным сверхъестественным существом? Вряд ли это может быть Зав. Он слишком легкомысленный для таких зверских убийств.

— Селин, держи. — Капитан Барнс возвращается, слегка запыхавшись. В одной руке он держит раскрытый над головой зонт, а в другой — запасной, который протягивает мне.

Я с благодарностью улыбаюсь, раскрываю зонт и укрываюсь от неумолимого дождя.

— Спасибо.

Я внимательно рассматриваю произошедшее, и капитан делает то же самое.

— Думаю, у него мог появиться сообщник. Или, как минимум, новая муза, — тихо подмечаю я. Проводя пальцем по губе, я рассматриваю глазные яблоки, вырванные из глазниц мужчины. Кто-то нарочно расположил их среди конечностей, сложив в жуткую улыбающуюся рожицу. — Что-то определенно изменилось.

— Что? — переспрашивает капитан, хмуря густые брови.

— Вы спросили, почему теперь все иначе. — Я жестом указываю на место преступления и снова присаживаюсь

Трудно не дрожать от холода под дождем в моей промокшей одежде, поэтому я встаю и начинаю переминаться с ноги на ногу в попытках согреться.

— Этот убийца? Пытается что-то сказать? — один из детективов фыркает. — Каждое его место преступления уже само по себе выглядит как гребаный арт-объект. — Он неопределенно машет рукой в сторону того, что когда-то было телом, хотя называть его так сейчас — большое преувеличение.

— Я лишь имею в виду, что серийные убийцы обычно используют одну и ту же подпись и одинаковое расположение тел, чтобы что-то сообщить. Очевидно, здесь все иначе, и на то должна быть причина.

Капитан Барнс тяжело вздыхает.

— Ты права, Бреннан. Чтобы после стольких убийств все изменилось, должна быть веская причина.

Все тот же детектив усмехается и бормочет:

— Может, у него девушка появилась, — после чего уходит.

Я еще сильнее хмурюсь.

В голове сами собой начинают складываться кусочки пазла, но мне совсем не хочется видеть, какая картина из них получается.

Бригада заканчивает осмотр места преступления, патрульные машины разъезжаются, и нас остается всего несколько человек. К счастью, дождь стихает, и мы можем убрать зонты.

Меня угнетает осознание того, что это дело тянется бесконечно и не оставляет ни одной видимой зацепки. Хоть меня и назначили на это дело совсем недавно, я изучила все материалы, и его история уходит на годы в прошлое. Каждое убийство сопровождалось одной и той же жуткой постановкой сцены, и тем не менее убийце каким-то образом удается ускользать от камер на каждом шагу. Никто не может так мастерски заметать следы, если только не занимается этим годами и раз за разом уходит от наказания… или если он не человек.

Капитан Барнс хлопает меня по плечу.

— На сегодня закончим. Вряд ли мы сможем продвинуться в расследовании этого убийства, пока не обработают улики.

— Но… — я пытаюсь возразить.

Он качает головой.

— Подобные места преступления серьезно бьют по психике. Поверь, я знаю, а тебе еще нужно оправиться после того взлома. Я просто забочусь о тебе, Селин.

Я киваю.

— Если вы так уверены.

— Абсолютно.

Я бреду обратно к машине, дрожа от холода в мокрой одежде.

— Тебе нужно переодеться в сухое, — произносит Зав, едва я открываю дверь. — Не могу позволить тебе простудиться. Я захватил для тебя сменную одежду. Она лежит на заднем сиденье.

Я перевожу взгляд с него на заднее сиденье. Там действительно лежит комплект моей одежды.

И когда он успел ее стащить? И откуда он знал, что будет дождь?

— Или мы можем вернуться в квартиру, и я переоденусь там. Только не в машине. Я не собираюсь светить задницей и грудью перед прохожими, — ворчу я.

— Лично я бы совсем не возражал против такого зрелища. — Он улыбается так, что у меня все переворачивается внутри. — Но нет, мы пока не возвращаемся. Нам нужно заехать в одно место, и оно как раз здесь, неподалеку. Возвращаться сейчас было бы не по пути. — Я вижу, как он пытается апеллировать к моей рациональной стороне. В нынешней ситуации вообще не стоит разбрасываться бензином. Он достает из-под ворота свитера тонкую цепочку. — Мы и так на пустынном участке улицы, Селин. Никто тебя не увидит. — Но блеск в его глазах ясно дает понять, что кто-то все-таки сможет увидеть. И этот кто-то находится прямо перед мной.

Стараясь игнорировать вихрь эмоций, скручивающий узлом желудок, я со вздохом закрываю переднюю дверь, открываю заднюю и забираюсь внутрь.

— Отвернись, — строго командую я, когда он разворачивается на сиденье, чтобы понаблюдать за мной. Словно пойманный за шалостью ребенок, он медленно поворачивается обратно.

Наверное, я сейчас вся красная. Я никогда не была особо уверенной в себе, и мои комплексы тут же дают о себе знать: а что, если он увидит меня и ему не понравится увиденное?

Глупо, я знаю. Зав уже много раз доказывал, что он помешан на мне, но за прошедшие годы я поняла, что неуверенность в себе редко подчиняется логике.

С раздраженным вздохом я сползаю на сиденье как можно ниже. Рядом с одеждой лежит сложенный плед, который я накидываю на себя, после чего начинаю снимать брюки. Это оказывается не так-то просто — мокрая ткань буквально прилипла к коже, и со стороны я, наверное, похожа на какого-то бешеного червяка, но в конце концов мне удается справиться. Вместе с брюками стягивается и белье, и от осознания того, что я лежу здесь совершенно голая ниже пояса, а впереди сидит Зав, меня пронзает внезапная вспышка желания.

Блять! А вдруг он способен учуять мое возбуждение?

Мое внимание привлекает щелчок, и я откидываю одеяло, поспешно прикрываясь спереди, после чего встречаюсь со взглядом Зава в зеркале заднего вида. Мой взгляд падает на его рот, где обнажились клыки. Он проводит языком по одному из них, и у меня перехватывает дыхание.

— Клыкостояк, — говорит он, слегка шепелявя из-за клыков.

Это не должно быть так сексуально.

Отведя от него взгляд, я снова ныряю под одеяло и нащупываю трусы под футболкой на вершине стопки. У меня отвисает челюсть, когда в руках у меня оказываются сексуальные кружевные трусики, которые я засунула в самый дальний угол ящика и с тех пор старалась даже не трогать. Их мне подарила Ава.

Не желая тратить время на оставшуюся мокрую одежду, я быстро стаскиваю с себя промокшую футболку и лифчик. Возиться с застежкой — та еще морока, но я наконец справляюсь с задачей и натягиваю новую футболку.

Полностью переодевшись в сухое, я скидываю одеяло с головы и с облегчением выдыхаю. Открываю дверь и, свесив ноги наружу, надеваю носки и ботинки.

Согревшись, я возвращаюсь на переднее сиденье и пытаюсь пальцами распутать мокрые волосы.

— Готова ехать, мой маленький промокший котенок? — спрашивает Завьер, наблюдая за мной с соседнего кресла.

— Вычеркни это прозвище из своего списка. — Бормочу я, настраивая дефлектор, чтобы теплый воздух дул мне в лицо.

— Что скажешь насчет «сладких щечек»? Или «сладкой булочки»? Или «пудинга»? — он задумчиво поджимает губы. — О, знаю, «пупсик».

— Заткнись, — я со стоном закатываю глаза. — Умоляю тебя, никаких прозвищ. — Он ухмыляется как маньяк. — Куда мы едем?

Завьер несколько раз клацает по телефону и выводит навигацию на экран машины. С загадочной усмешкой он просто кивает

Я включаю передачу и оставляю место преступления позади.

Глава двадцать восьмая

— Серьезно, Завьер, где мы? — размышляет вслух Селин, пока мы поднимаемся по ступеням к месту назначения.

— В моей секс-темнице, — отвечаю я, нарочито понизив голос на пару октав. Она фыркает и шутливо толкает меня в плечо. — Если я скажу правду, вся интрига пропадет.

Я опускаю руки ей на плечи и слегка сжимаю. Из-за возобновившегося дождя нам пришлось припарковаться недалеко от входа.

— Дорогой, я дома! — кричу я, когда мы входим в здание.

— Опять ты?! — раздается ворчливый голос из-за угла. Селин бросает на меня недоуменный взгляд, но я лишь ободряюще улыбаюсь. Вижу, как она с присущим детективу любопытством изучает обстановку.

Я знал, что сегодня в ресторане никого не будет, потому что раз в месяц его закрывают на ревизию и генеральную уборку. Самое время познакомить Селин с Томом.

— Ох, замолчи. Ты же всегда рад меня видеть, — возражаю я. — К тому же в этот раз я привел с собой подругу. — Осторожно опустив руку на поясницу Селин, я мягко направляю ее вперед, и мы проходим вглубь ресторана.

Том сидит на своем обычном месте, окруженный салфетками и столовыми приборами. Он не спеша складывает и закручивает их, подготавливая для посетителей. Несколько его родственников крутятся неподалеку, но тактично дают нам возможность поговорить.

— А я-то думал, я твой единственный друг, — бормочет Том, и я невольно смеюсь.

— Это та самая особенная подруга, о которой я тебе рассказывал. — Мы с Селин устраиваемся за столом Тома, и он откладывает в сторону свои салфетки и приборы, когда я указываю на нее. — Это Селин.

— Кто? — кричит Том. — Фрэнсин?

— Селин! — поправляю я. — Как Селин Дион! Почему, когда мы разговариваем, твой слух становится таким избирательным? Клянусь, ты слышишь лишь то, что хочешь услышать. — Когда я скрещиваю руки, свитер на груди натягивается.

Быстрый взгляд на Селин подсказывает, что нашу перепалку она находит забавной.

— Как я пытался сказать, — я раздраженно вздыхаю и жестом указываю на старика, — Селин, это мой друг Том, мы знакомы очень давно. — Глядя на Тома, я указываю на Селин. — Том, это Селин. Моя подруга. Вообще-то я хочу, чтобы она стала моей девушкой, но она пока отказывается признавать очевидное, так что будем считать ее просто подругой. — Селин, как обычно, бросает на меня убийственный взгляд, а я делаю вид, что этого не замечаю.

— Очень приятно познакомиться, Том. — Она протягивает руку, и он пожимает ее своей узловатой, исчерченной морщинами ладонью.

— Ух, какая нежная кожа. В чем ваш секрет в наши-то годы? — интересуется Том, а я хихикаю.

Селин в замешательстве смотрит на меня, и я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо:

— У него хреновые слух и зрение. Мы познакомились давным-давно, и он не знает, кто я на самом деле. Он думает, что мы ровесники.

Я отстраняюсь и подмигиваю, в ответ на что она кивает.

— Эмм…много крема? — неуверенно, почти вопросительно отвечает она.

— Не стойте столбом, лучше помогите-ка мне с этим. — Том указывает на занятие, которое он прервал с нашим приходом, и мы принимаемся за работу, сворачивая столовые приборы в салфетки.

— Итак, мисс Фрэнсин, как вы познакомились с Заком? — спрашивает Том.

— Он мой сосед.

— Ваш кто? — переспрашивает Том.

— Мы соседи, старый ты пень! — четко выговариваю я. Селин шлепает меня по руке за такое обращение, но я не скажу ему ничего, чего бы он не стерпел или не вернул мне в десятикратном размере.

— Ты добьешь и тот слух, что у меня остался, мерзавец. — Его усмешка резко контрастирует с ворчливым тоном. Мы постоянно подкалываем друг друга. По сути, это наш язык любви. — Так что она сказала?

— Селин сказала, что мы познакомились, потому что мы соседи, — сообщаю я, ловко сворачивая салфетку. — Мы случайно столкнулись в коридоре — и вот она уже не может без меня жить. Что тут скажешь? Передо мной сложно устоять. — Я выпячиваю грудь и, украдкой бросив взгляд на Селин, замечаю на ее лице ироничную улыбку.

— Ну да, допустим, — она тихо хихикает, а я окончательно пропал.

Должно быть, я выгляжу как влюбленный дурак, потому что, опомнившись и отведя от нее взгляд, замечаю, как Том наблюдает за мной. Его выцветшие голубые глаза, прорезанные сеткой морщин, наполняются теплотой, когда он переводит взгляд с нее на меня и обратно. Довольно кивнув самому себе, он возвращается к своему занятию.

— Том познакомился со своей покойной женой, когда та была дочерью гангстера, который шантажировал их семейный ресторан. Этот пройдоха начал к ней подкатывать, и, видимо, она ответила взаимностью, раз они поженились и завели детей, — рассказываю я Селин.

— Правда? Это так романтично, — она мечтательно вздыхает и смотрит на Тома, ожидая продолжения истории.

В его усталых глазах вспыхивает любовь, ничуть не ослабевшая с годами.

— Бетси Джо была любовью всей моей жизни. Мы оба это знали, и, пусть обстоятельства были далеки от идеальных, не стали терять время и просто были вместе. — Он хмурит седые брови, пока погружается в воспоминания. — Жизнь слишком коротка, чтобы не посвящать каждую минуту тому, чтобы твой человек знал, что его любят. Необязательно каждый раз устраивать грандиозные жесты. Это может быть букет цветов на столе, короткое сообщение или привычка убирать друг за другом без лишних слов. — Он стряхивает ворсинку со своих брюк. — Никогда не знаешь, какое «я тебя люблю» окажется последним, так что не скупитесь на них. Разбрасывайтесь ими, как конфетти. — Он тянется вперед и поочередно похлопывает по руке сначала Селин, потом меня.

— Вау, Том, это на удивление проницательно. Кто бы мог подумать, что в тебе скрывается такая мудрость? — Я пытаюсь разрядить атмосферу, замечая, что он начинает скучать по жене. — Но спасибо за отличный совет.

— Периодически выдаю что-то умное. — Том собирается встать, и я вздрагиваю, услышав, как хрустят его кости. — Старику пора отдохнуть. Доделайте за меня, хорошо? Было приятно познакомиться, Фрэнсин. — Он ковыляет прочь, пока один из его внуков не подбегает, чтобы помочь ему подняться по лестнице в примыкающую квартиру.

— Селин, — шепчу я одними губами, но она лишь качает головой.

Мы оба, как нам и велели, заканчиваем начатое Томом. Я замечаю, что после его слов Селин стала более задумчивой. Не могу не думать о том, не проводит ли она параллель между его словами и нами.

Мне не терпится начать нашу вечность.

Глава двадцать девятая

Шелест бумаг, приглушенные разговоры и гулкое эхо шагов в участке — настоящая музыка для моих ушей. Как же приятно снова быть в строю. Я не из тех, кто сидит дома и хандрит, но тот взлом выбил меня из колеи куда сильнее, чем мне хотелось бы признать.

Завьер был не в восторге, когда утром я сообщила, что возвращаюсь на работу. Его надутые губы и манера цепляться за меня, как коала за дерево, были настолько жалкими, что становилось смешно. По крайней мере, с ним остался Миднайт, да и вообще он взрослый, черт возьми… вампир… мужчина… в общем, справится. Я до сих пор не могу до конца осознать, что Завьер — вампир. Когда о вампирах знаешь лишь по мифам и преданиям, трудно поверить, что они существуют на самом деле.

Это все сказки.

Вымысел.

Но то, что я видела, нельзя объяснить иначе, чем сверхъестественным образом.

Нас с детства чему-то учат и заставляют принимать это за истину.

Черт, мы годами сидим в школах, заучивая факты, которыми нас кормят. Осознать, что все может оказаться ложью, а учебники истории чертовски далеки от истины, довольно безумно.

В кармане жужжит телефон, и я достаю его, не в силах сдержать улыбку.

— Да? — я скрещиваю руки, подперев свободной рукой локоть той, в которой держу телефон. На другом конце провода меня встречает тишина. — Эй? Алло-о-о-о?

— Я скучаю по тебе, — доносится с другого конца сладкий голос.

— Завьер, — я устало тру переносицу. — Я только что ушла. — Его капризное поведение заставляет меня рассмеяться.

— Мое несуществующее сердце болит, когда тебя нет рядом. Возвращайся домой. Кому вообще нужна эта работа? — умоляет Зав. Внутри все сжимается, когда он произносит слово «дом» так, будто это наше общее пространство.

— Думаю, ты переживешь. С твоими-то сотнями лет за плечами ты уже должен был к такому привыкнуть. — Не спеша отхожу от окна и направляюсь к своему столу. — Зато, когда я вернусь в квартиру, встреча будет еще приятнее.

— Я никогда не был фанатом долгих прелюдий. Но ради тебя я готов сделать исключение.

Я тут же нажимаю на кнопку отбоя, но прежде меня пронзает внезапная вспышка желания.

Телефон снова вибрирует, но на этот раз я игнорирую его.

Приставучий вампир.

Мне нужно работать, а Завьеру придется с этим смириться.

Плюхаюсь в кресло, придвигаясь поближе к монитору. Дергаю мышкой, чтобы разбудить экран, ввожу пароль и быстро просматриваю почту. Всплывает сообщение от детектива Уотерс. Она напоминает, что должна рассказать мне о последних подвижках по делу «Векса». Я быстро просматриваю письмо, и мой взгляд сразу цепляется за слова«новые улики».

— Эй, Ава! — я резко оборачиваюсь к подруге, взмахнув волосами, однако ее нигде не видно.

Хм. А ведь я еще ни разу не видела ее сегодня утром. Странно.

Подойдя к кабинету капитана, я стучу по косяку, чтобы не врываться без предупреждения. Капитан Барнс отрывает взгляд от бумаг, которые заполняет.

— Ава уже приходила? — спрашиваю я.

— Да, — капитан коротко кивает и снова утыкается в бумаги. Я не завидую высокой стопке на его столе и воспринимаю это как знак, что мне нужно поскорее уйти. Сомневаюсь, что он знает, где именно она находится.

Проверяю ее привычные места: комнату отдыха, окно у входа, у которого она любит зависать, и снова ее стол — вдруг она вернулась, пока я искала в другом месте. Проходя мимо уборных, я улавливаю едва различимый всхлип из женского туалета. Я замедляю шаг, отступаю назад, после чего замираю и прислушиваюсь в надежде снова что-то услышать. Раздается более громкое рыдание, но оно быстро стихает, словно его обладатель всеми силами пытается не привлекать внимания.

Стараясь ступать как можно тише, приоткрываю дверь и осторожно заглядываю за угол. Розово-золотистые волосы падают ей на лицо, плечи опущены, а на столешнице рядом с ней лежит целая куча использованных салфеток. На секунду я замираю, сомневаясь: вмешиваться или оставить ее одну? Я никогда не умела утешать людей, но это Ава. Я ее лучшая подруга и должна убедиться, что с ней все в порядке.

Если она прячется и плачет, значит, случилось что-то серьезное.

— Ава? — я осторожно подхожу к ней, словно к перепуганному кролику.

Она резко поднимает голову, и красные пятна на щеках выдают, что она просидела здесь уже довольно долго. Видно, что ей неловко: она поспешно сгребает салфетки в мусорку и поправляет волосы, притворившись, будто ничего необычного не произошло.

— Ты в порядке? — я останавливаюсь прямо перед ней, ожидая ответа и не желая давить. Ее рот несколько раз открывается и закрывается, будто она пытается подобрать нужные слова.

— Нет, — пищит она и бросается ко мне.

Ее хрупкие руки плотно смыкаются у меня за спиной, а запах ее цветочного шампуня щекочет нос. Я так же крепко обнимаю ее в ответ. Что бы ее ни расстроило, от этого и у меня сжимается сердце.

— Что случилось? — Я успокаивающе похлопываю ее по спине. Она опять начинает всхлипывать, и я просто жду, пока она не почувствует, что готова рассказать о случившемся.

— Это Спенсер, — рыдает Ава и, если такое вообще возможно, прижимает меня к себе еще сильнее. Ее крепкие объятия уже становятся болезненными.

— Что он сделал? — вырывается у меня. — Он тебя обидел? — Спенсер не был похож на того, кто на это способен, но, если она в таком состоянии, все возможно.

Если этот урод что-то ей сделал, я устрою ему ад на Земле.

— Нет! Он никогда так не поступит. — Она выдергивает одну из салфеток, зажатую между нами, и вытирает нос. — В Калифорнии подвернулась вакансия. Он хочет ее принять.

— Ты что, бросаешь меня? — теперь моя очередь сжимать ее сильнее.

От этой мысли все внутри болезненно сжимается. Мне тяжело осознавать, что я не смогу каждый день видеться с Авой. Конечно, наши характеры не могли быть более противоположными, но именно поэтом мы так хорошо ладили. Я считала Аву лучиком света в моей жизни. Она помогала мне держаться на плаву. Всякий раз, когда мне нужно было взбодриться, Ава всегда была рядом. А теперь, как бы странно это ни звучало, у меня есть еще и Зав.

— Нет, я… кажется, ябросаюего, — вздыхает Ава, и по ее щекам снова текут слезы. — Когда он впервые заговорил об

Я несколько раз глажу ее по рукам и осторожно отстраняю от себя. Затем убираю с лица выбившиеся пряди и, мягко обхватив ее щеки ладонями, заставляю посмотреть мне в глаза.

— Тебе нужно делать то, что лучше для тебя. Подумай хорошенько, не руби с плеча… и просто глубоко вдохни. — Я начинаю дышать вместе с ней: делаю глубокий вдох через нос и медленно выдыхаю через рот, и спустя пару минут замечаю, как Ава понемногу успокаивается. — Ты говорила о своих сомнениях со Спенсером?

Она отстраняется и скрещивает руки на груди.

— Нет. Мне необходимо сделать это. Он чувствует, что со мной что-то происходит, потому что я стала отдаляться. Мне нужно поговорить с ним, но я боюсь. Не хочу мешать ему, когда он явно хочет взять эту работу, однако уезжать из Чикаго я тоже не хочу. Это мой дом. — Она трет глаза и смеется, явно замечая косметику, остающуюся на пальцах. — Сложно представить, что я найду кого-то еще после стольких лет, проведенных с ним, однако интуиция твердит, что Калифорния мне не подходит. Будто магнитная сила удерживает меня здесь. — Наконец она поворачивается к зеркалу и отскакивает. — Боже правый, да я похожа на клоуна-убийцу.

Мы обе смеемся, и я помогаю ей стереть следы слез.

— Это твоя интуиция говорит, что без меня ты пропадешь, — подмигиваю я ей, в ответ она, улыбается. — Пошли, подружка, вернемся к работе и хоть ненадолго забудем о мальчиках.

— Стой-стой-стой, — Ава замирает на месте, когда я пытаюсь подтолкнуть ее к выходу. На ее губах появляется хитрая улыбка. — Раз уж заговорили о мальчиках… пора обсудить твоего.

— А может, не надо? — возражаю я и снова пытаюсь открыть дверь. Ава со всей силы хлопает ладонью по двери у моей головы, слишком сильно напоминая мне Завьера, загнавшего меня в угол в лифте.

— Стой, где стоишь, и подними руки вверх! — Ава шутливо наставляет на меня пальцы, изображая пистолет, и я почему-то поднимаю руки, будто в чем-то провинилась. — Я поделилась с тобой своей новостью, теперь твоя очередь. Этот парень без ума от тебя, это было заметно по его глазам в тот вечер. — Ее глаза комично округляются, когда до нее доходит. — Ты так и не рассказала мне о вашем свидании после всего, что случилось!

— Упс. — После взлома и с Завом, который постоянно был рядом, было как-то не до этого.

— Ты поделилась лишь голыми фактами, а мне нужны все пикантные подробности! — Внезапно оживившись и со вновь появившимся румянцем на щеках, Ава принимается засыпать меня вопросами. — Пожалуйста, Селин. — Она тянется к моей руке. — Мне нужно отвлечься. — Она обиженно выпячивает нижнюю губу.

— Ну, мы, кажется, целовались? — бормочу я.

— Селин! Мы лучшие подруги, а ты даже не сказала мне, что вы целовались! Вы переспали? Я бы и сама не устояла перед его миленьким задом. И тебя нисколечко не виню. Тебе пора уже, наконец, переспать с кем-нибудь. Ты слишком долго тянула с этим. — Она достает из кармана помаду и с ювелирной точностью наносит ее, глядя в зеркало.

— Нет! — тут же начинаю оправдываться я. — Мы лишь целовались, и всего один раз. И дальше этого дело не зашло.

Ава напоследок кривит рожицу в зеркале, после чего берет меня под руку, и мы выходим из туалета.

— Ты сильнее меня. Мы со Спенсером переспали на первом же свидании. — Я смеюсь, и Ава кажется веселее, чем прежде. — Мы можем продолжить этот разговор за обедом? — предлагает Ава, усаживаясь за свой стол у кабинета капитана Барнса.

— Договорились, — я возвращаюсь к себе, чтобы немного поработать перед неизбежным допросом с пристрастием.

Глава тридцатая

Я беру в руки ламинированное меню и пробегаюсь взглядом по своим любимым позициям. Мы решили заглянуть в новое местное заведение, где подают бургеры, тонкие лепешки с начинкой, крылышки и прочие барные закуски.

Иногда хороший бургер со всеми начинками — это именно то, что нужно, чтобы взбодрить девушку и заставить ее быть продуктивной.

— Кажется, я возьму цезарь с лососем, — размышляет Ава, постукивая пальцем по подбородку.

— Стоило догадаться, — ухмыляюсь я.

Мы с Авой заложники собственных привычек.

Я прокручиваю соломинку в стакане с водой справа от меня.

— У меня хотя бы есть это. — Ава демонстративно поднимает свой модный игристый лимонад. — А у тебя вода, мисс Заурядность. — Она показывает язык, как и подобает зрелой взрослой женщине.

Я комкаю обертку от соломинки и кидаю ей в лицо. Этот жалкий комок и близко не долетает до цели.

— Здравствуйте, дамы! На сегодня я буду вашим официантом! — рядом с нами раздается бодрый голос, который я узнала бы где угодно.

Ава переводит взгляд своих светло-голубых глаз с официанта на меня, а ее ухмылка становится настолько широкой, что кажется, будто лицо вот-вот треснет пополам.

— Мне вообще стоит смотреть? — я отвожу взгляд от появившегося рядом человека и смотрю на Аву, которая энергично кивает. Зажмурившись, я тру глаза ладонями, уже предчувствуя надвигающуюся головную боль.

Ну конечно.

Как и следовало ожидать, когда я поворачиваю голову и наконец открываю плотно зажмуренные глаза, передо мной оказывается рыжеволосый Адонис — и да, в фартуке.

Завьер склоняет голову набок, словно пес, выпрашивающий внимание у хозяина.

Где я его только откопала? В заброшенном переулке?

Ну, вроде того.

— Я даже знать не хочу, как ты понял, что мы здесь, или как ты умудрился так быстро устроиться на работу. Ты и дня без меня прожить не можешь, да? — усмехаюсь я. И, как бы ненормально это ни было, меня это умиляет.

Он наклоняется и трется щекой о макушку моей головы.

— Конечно, не мог. Я слишком сильно скучал по своей тыковке.

— Ладно, отстань от меня. — Я отпихиваю Зава, отчего он слегка пошатывается. Теперь, когда я знаю, что он вампир, то понимаю: он просто мнеуступает. Завьер достаточно силен, и, если бы он захотел, я бы ни за что не смогла бы его сдвинуть. — А куда делся наш предыдущий официант?

Уж точно не Зав принимал наш заказ на напитки и спрашивал про закуски.

Завьер хитро улыбается, и я намеренно игнорирую это, не позволяя мыслям унестись в догадки

Мы с Авой быстро озвучиваем наши заказы, которые Завьер записывает и уносит на кухню.

— Легок на помине. — Она усмехается мне, потягивая лимонад. — Как проходит совместное проживание?

— Что уж точно могу заявить, так это то, что он внимателен. Я думала, у него случится инсульт, когда я сообщила, что с сегодняшнего дня я выхожу на работу. — Я провожу рукой по волосам и убираю выбившиеся пряди за ухо. — Миднайт, этот мелкий засранец, почему-то души в нем не чает, так что устроился он лучше всех. Я бы многое отдала за хоть какие-то новости по делу о взломе моей квартиры, чтобы понимать, когда я смогу вернуться домой, но пока никаких подвижек. Я не хочу быть для Завьера обузой, понимаешь? Я практически оккупировала его квартиру, а он отказывается пускать меня на диван, так что я сплю на его кровати. Это нечестно по отношению к нему.

Одного я Аве уж точно не скажу: в его постели я сплю лучше, чем когда-либо прежде. Его запах, который, казалось бы, должен был выветриться, въелся в простыни и каждый вечер убаюкивает меня.

Как бы я ни старалась держаться подальше от этого придурковатого вампира, он все глубже забирается мне под кожу и все прочнее обосновывается в моем сердце. Я не уверена, как долго еще смогу сдерживаться от того, чтобы не начать с ним полноценные отношения.

Эту мысль я оставляю при себе. Зав, наверное, устроил бы парад в свою честь, если бы узнал, что я подумываю перевести наши отношения на новый уровень.

— Сомневаюсь, что твое общество его напрягает, — смеется она. — Он сохнет по тебе так, что это уже неприлично. Да он рядом с тобой буквально ходячий стояк. Судя по тому, что я видела, он будет разбит, когда ты уедешь. — Краем глаза я замечаю Зава, наблюдающего за нами из-за угла, однако тот, пойманный мною с поличным, тут же исчезает из виду. — Ситуация интересная, но, возможно, твой переезд — это знак вселенной следовать зову сердца, а не головы. — Ава многозначительно смотрит на меня и допивает напиток. — Переспи с ним и посмотри, перерастет ли ваше естественное влечение в сексуальное. Потом уже решишь, хочешь ли ты продолжать в том же духе. Нет ничего плохого в том, чтобы уйти, если что-то пойдет не так.

— Да, возможно. — В ее словах есть смысл, но часть меня все еще не готова решиться на такой шаг. К тому же он бессмертное существо, а я всего лишь человек. И как, черт возьми, это вообще возможно?

Я делаю глоток воды, и другой официант приносит наши блюда. Салат Авы и правда выглядит аппетитно, но от моего бургера у меня уже слюнки текут.

Я тянусь за водой, чтобы сделать еще один глоток, и хмурюсь, обнаружив, что стакан пуст. Наверное, я осушила его сама того не заметив, пока отбивалась от вопросов Авы. Не успеваю толком задуматься о пересохшем горле, как передо мной появляется полный стакан воды, а перед Авой — лимонад.

Мой взгляд медленно скользит по покрытому фартуком торсу, жилистой шее и сильному подбородку. Завьер улыбается и, не проронив ни слова, уходит.

— Видишь? Он знал, что тебе нужно, раньше тебя самой. — Ава принимается за свой салат и придвигает ближе новый стакан с лимонадом.

— Пфф. Вообще-то это его работа Уверена, что он поступил бы так с любым посетителем, — я пытаюсь ее переубедить, однако понимаю, что дело не только в этом. Просто я не хочу произносит это вслух.

Я с трудом сдерживаю стон, который так и рвется наружу, когда откусываю бургер, и на языке вспыхивает целая гамма вкусов. Мясо идеально прожарено и не слишком жирное — именно так, как я люблю. Все ингредиенты прекрасно дополняют друг друга, да и картошка фри просто восхитительна.

— Это была отличная идея. — Я указываю на Аву картошкой фри, и она согласно кивает.

Мы молча заканчиваем обедать, каждая, наслаждаясь своей едой. Кое-кто таинственным образом исчез, но я все равно чувствую на себе его взгляд. Вряд ли я смогла бы не заметить жар этого взгляда, даже если бы попыталась.

Когда мы заканчиваем, у Авы звонит телефон, и она со вздохом смотрит на экран. Разминая затекшую шею, она выбирается из кабинки и показывает мне имя звонящего. Я успеваю заметить имя Спенсера. Кивнув, даю понять, что все в порядке, и она отходит в сторону, чтобы поговорить с ним.

Пока ее нет, я пользуюсь случаем, чтобы немного прибраться за нашим столиком. Сложив стопкой тарелки и убрав крошки, я аккуратно сдвигаю все к краю стола. Работать в сфере обслуживания непросто, поэтому я всегда стараюсь хоть немного помочь персоналу, если есть такая возможность.

Я удивляюсь, когда Ава возвращается в кабинку спустя считанные минуты после звонка.

— Коротким вышел разговор. — Я удивленно вскидываю голову и обнаруживаю перед собой кого угодно, только не Аву. Если только Ава не вытянулась на несколько футов, не перекрасилась в рыжий и не обзавелась парой клыков.

— Не могу оставить такую прелестную леди без присмотра. — Завьер берет мой стакан и демонстративно делает глоток именно с того места, где остался след моей помады. Его зеленые глаза не отрываются от моих, отчего по спине пробегает дрожь.

Ох уж этот мужчина.

— Ты что, уже пытаешься съехать из моей квартиры? — замечает он, и я мысленно вздыхаю. Конечно, он это подслушал. — Я знаю, о чем ты думаешь. И клянусь, я стараюсь не подслушивать ваши разговоры, чтобы не нарушать ваше личное пространство. Но я вампир, а мы слышим слишком хорошо. А Аву, знаешь ли, вообще трудно не услышать.

Без фартука становится видно, во что он одет: черная футболка под серой рубашкой в клетку. Благодаря этому контрасту его волосы и глаза кажутся еще ярче.

— Мне просто неловко, что я занимаю твое пространство. Я не хочу быть для тебя обузой, вот и все.

Зав хмурится от моих слов и тянется через стол, чтобы взять мои руки, которые я нервно тереблю перед собой.

— Селин. Клянусь, я не считаю тебя обузой. Я сотни лет прожил в одиночестве, а теперь у меня есть ты. — Его взгляд смягчается, и я слегка таю. — Мне нравится просыпаться и знать, что ты в моей квартире. Мне нравится слышать твое тихое сопение через дверь. Мне нравится наблюдать, какие из моих выходок заставляют тебя закатывать глаза. Мне нравится смотреть, как по утрам ты выходишь из спальни с этой взъерошенной шевелюрой. — За это

Зав достает из-под стола счет и кладет его передо мной. Когда я открываю его, то вижу, что он уже оплачен.

— За счет заведения. — Прежде чем я успеваю поднять голову, он уже исчезает.

Гребаный вампир-сталкер.

Глава тридцать первая

Ава вернулась вскоре после того, как Завьер проделал свой фокус с исчезновением, равно как и официант, которого он «подменил». Ее глаза покраснели, а сама она выглядела мрачной, однако все равно с улыбкой отмахнулась, когда я спросила, все ли в порядке. Она и Спенсер наконец-то поговорили о ее чувствах по поводу сложившийся ситуации, и теперь спорили, как им лучше поступить. Они любят друг друга, но Спенсер видит свою жизнь с повышением в Калифорнии, а Ава — здесь. Хотя я считаю Спенсера отличным парнем, я поддержу Аву, какое бы решение она ни приняла.

На следующее утро я направляюсь в кабинет детектива Уотерс, которая ведет дело девушки, пропавшей после посещения «Векса», и стучу костяшками пальцев по дверному косяку.

Она поднимает голову и, завидев меня, ласково улыбается.

Безупречно прямые светлые волосы обрамляют лицо в форме сердца. Детектив Стефани Уотерс, недавно присоединившаяся к команде, уже зарекомендовала себя как добрый и отзывчивый человек. Но сегодня я чувствую, что с ней что-то не так.

— Привет, Бреннан. — Она жестом приглашает меня зайти, и я занимаю свободный стул перед ее столом.

— Пропажа подтвердилась? — Я тянусь за папкой, которую она мне протягивает. — Спасибо, что держите меня в курсе этого дела.

— Конечно. — В воздухе витает аромат ее ванильного лосьона. — Да, к сожалению, мы нашли ее. — Она вздыхает, и я понимаю, к чему она клонит. — К тому времени она была уже мертва.

Перебирая фотографии с места преступления, я впитываю все детали. В отличие от жертв моего дела, тело осталось целым, хотя и было сплошь покрыто синяками и порезами. Ноги, руки, грудь, шея — не было ни единого участка кожи, которого бы это не коснулось. Я содрогаюсь при мысли о том, что пришлось пережить этой девушке.

— Бедняжка. Что они с ней сделали? — Прищурившись, я рассматриваю траву вокруг тела. — Где вы ее нашли? Не рядом ли с «Вексом»?

Детектив Уотерс откидывается на спинку кресла и чуть прокручивается на нем.

— Как ни странно, мы нашли ее ранним утром благодаря анонимному звонку. Ее обнаружили в Миллениум-парке26. Слава богу, мы добрались до нее раньше журналистов, и те не успели посеять панику. — Она ошеломленно качает головой, и я уверена, что на моем лице сейчас такое же выражение. — Ничто напрямую не связывало ее с «Вексом», вопреки словам ее подруги. После тебя мы перепроверили все заведения вокруг клуба и пообщались с сотрудниками «Векса». Никто ничего не видел, кроме одного вышибалы. Он упомянул, что видел девушку с подругой у входа, хотя это мало что дает.

— А на записях с камер есть что-то, подтверждающее похищение? — спрашиваю я, переводя взгляд на детектива Уотерс.

— Ничего нет. Что-то здесь не сходится. — Она забирает у меня папку, и мы погружаемся в растерянное молчание. — Лаборатория еще проводит экспертизу, но картина не складывается. Надеюсь, это даст нам зацепку, потому что капитан настаивает на закрытии дела, раз уж тело так и не найдено.

С этим делом творится что-то неладное. Ненавижу, когда плохим людям все сходит с рук, и я отказываюсь позволить этому случиться. Даже по моему другому делу, возможно, придется провести дополнительное расследование самостоятельно.

— Вы уже сообщили Женевьеве? — задаю вопрос, ответ на который заранее боюсь услышать.

— Пока нет, и мне совсем не хочется этого делать.

В тот день в глазах детектива Уотерс будто гаснет часть привычной искры.

Я с жалобным стоном падаю на диван. Миднайт недовольно мяукает и спрыгивает с того места, где только что сидел. Я его даже не задела, но не дай бог нам оказаться слишком близко друг к другу.

— Все настолько плохо? — спрашивает Завьер с кухни, где он корпит над нашим ужином. — Что-то случилось с тех пор, как мы виделись за ланчем?

В ответ я издаю приглушенный стон, после чего замираю, заслышав легкие шаги Завьера, который бесшумно приближается ко мне. Я еще сильнее зарываюсь лицом в подушку и подтягиваю одеяло к груди. Крепкая рука мягко гладит меня по голове, а диван рядом со мной слегка проседает под его весом.

— Ну же, солнышко. — Он вытаскивает меня из этого жалкого состояния и притягивает к себе, обнимая одной рукой. Его ладонь мягко укладывает мою голову ему на плечо. — Расскажи папочке Заву, что случилось.

Я мгновенно отстраняюсь и сверлю его взглядом.

— Никогда больше так меня не называй.

— Солнышко? — невинно уточняет он. — Ну ладно. А мне это прозвище нравилось. Но, похоже, придется искать дальше. Как насчет «пупсика»?

— Завьер Локвуд, — строго одергиваю я его, и он выпрямляется, насторожившись от резкости в моем тоне при упоминании его имени. — Ты прекрасно понял, о чем я. Не притворяйся.

В ответ Завьер усмехается и усаживает меня к себе на колени. Оседлав его стройные бедра, я чувствую под собой рельеф мышц. Я утыкаюсь носом в изгиб его шеи — там, где запах ощущается сильнее всего — и глубоко выдыхаю, расслабляясь в его объятиях. Не знаю, что это говорит обо мне, но рядом с этим мужчиной исчезает вся моя сдержанность. Вампир он или нет, но рядом с ним я чувствую себя в безопасности, и было бы глупо это отрицать. Его руки обвивают мою спину, и он тоже удовлетворенно вздыхает.

— Что случилось? — пытается он снова, и я наконец сдаюсь.

— Да обычные детективные заморочки. По тому делу, за которое взялась другой детектив… нашли тело.

— Мне так жаль, детка.

Зав обнимает меня, пока через меня прокатывается знакомая волна эмоций, которую неизменно приносит смерть. За годы работы я привыкла сталкиваться с ней, но легче от этого так и не стало. Знала ли я эту женщину? Нет. Но от этого ее жизнь не становится менее ценной.

— Ни одной серьезной зацепки по делу серийного убийцы, а теперь еще и это… Мне кажется, будто я хожу по кругу. Какой же из меня детектив, если

Завьер больше ничего не говорит и просто обнимает меня. Мы сидим в полной тишине, изредка нарушаемой лишь звуками нашего дыхания, тиканьем часов и потрескиванием, доносящимся из духовки, где готовится ужин.

Я внезапно замечаю, как мы прижаты друг к другу и чувствую, как затвердели мои соски под рубашкой. Его нос скользит вдоль моей шеи, а губы находятся в опасной близости от сонной артерии. Я знаю, что должна испугаться. В объятиях хищника, что стоит на вершине пищевой цепочки, я беззащитная мишень, у которой нет шансов вырваться, и все же у меня даже не возникает подобного желания.

Мы мало говорили о том, что значит его вампирская природа для наших отношений, но, думаю, скоро мне захочется это обсудить. Но он все тот же Зав, которого я знала с самого начала.

Мои руки, будто живущие своей жизнью, скользят в его волнистые огненные волосы. Дыхание Зава сбивается, когда я массирую ему кожу головы и оставляю легкий поцелуй на шее. Осознание того, что я влияю на него так же сильно, как и он на меня, дарит странное чувство власти.

Есть что-то невероятно притягательное в той мужской силе и уверенности, которые от него исходят. После такого дерьмового дня мне нужно почувствовать себя хорошо и ощутить заботу. Мне все еще непривычно возвращаться домой к тому, кто будет обнимать меня.

Отстранившись, я встречаю его взгляд, скрытый за очками. В этих бездонных глазах тлеет жар, и наши носы соприкасаются в легком, словно бабочка, поцелуе.

Мы просто сидим, наслаждаясь близостью друг друга, не спеша делать что-либо еще. Его руки легко скользят вдоль моего тела и ныряют под рубашку у самых бедер. Кожа к коже — кончики его пальцев оставляют за собой обжигающий след, пробираясь под мой лифчик. А его мягкие губы осыпают поцелуями все мое лицо.

Щеки. Лоб. Подбородок. Нос.

— Да поцелуй ты меня уже, — рычу я, когда всякое терпение наконец покидает меня.

— Какая требовательная, — шепчет Зав мне в щеку.

Он сводит меня с ума, целуя уголки моих губ, почти касаясь их центра, и вдруг останавливается. Устав от игр, я беру дело в свои руки и, придерживая его голову, впиваюсь в его губы. Мы соединяемся в поцелуе слишком поспешно, и вскоре наши языки сплетаются, выплескивая все накопившееся между нами напряжение. Мы не целовались с того самого свидания, и сейчас это ощущается как возвращение домой, как бы странно это ни звучало.

— Осторожнее с клыками, — шепчет он, слегка шепелявя из-за удлинившихся резцов.

Улыбаясь ему в губы, я отвечаю:

— Мне не привыкать к крови. — Вернувшись к поцелую, я срываюсь на стон, а из его груди раздается удовлетворенное рычание.

Моя рубашка быстро оказывается на полу, и я торопливо стягиваю с него футболку через голову, желая чувствовать как можно больше его кожи. Его твердый член упирается мне в задницу, и сейчас я больше всего на свете хочу освободить его из тесных джинсов. Он дразняще проводит пальцами вниз по моему телу и забирается под пояс моих брюк.

— Зав, — выдыхаю я, когда один из его длинных пальцев медленно проходит вдоль шва моих трусиков.

— Чего хочет моя девочка? — Еще одно дразнящее прикосновение. — Скажи мне. Я весь твой.

Он глубоко вдыхает, прижавшись к моей шее, и меня переполняет потребность, о силе которой я даже не подозревала.

— Укуси меня, — шепчу я.

Зав замирает, и я тихо стону, прижимаясь к нему сильнее, отчаянно желая большего.

— Ты не понимаешь, о чем просишь. — Хрипло произносит он, и я чувствую, как Завьер медленно теряет контроль. Именно так, как я хочу.

— Это же не превратит меня в вампира, правда?

— Ну, нет, но… — Он замолкает, не сводя взгляда с моей шеи, и в его глазах ясно читается желание.

— Я доверяю тебе. — я прижимаю его голову к своей шее, где под кожей отчаянно бьется пульс и подталкиваю к тому, чего мы оба так отчаянно жаждем. — Укуси меня, Завьер.

Глава тридцать вторая

Я держусь из последних сил. Мой контроль — мерцающее пламя, что может погаснуть в любую секунду, погрузив меня во тьму. Я бы никогда не причинил боль Селин, но я боюсь того, что могут сделать мои инстинкты с моей парой, которая извивается и умоляет подо мной.

— Подожди.

Как бы мне ни хотелось продолжить, и хоть мой член явно не в восторге от этой идеи, я должен рассказать ей правду, прежде чем решиться на этот шаг. Я не хотел ее расстраивать, ведь того, что я вампир, уже достаточно, чтобы любой здравомыслящий человек завопил от ужаса, поэтому планировал особенно осторожно подойти к этой теме.

— М? — Растерянный взгляд Селин кажется очень милым.

В ее глазах горит желание, и я не могу удержаться от того, чтобы не убрать выбившуюся прядь волос с ее лица.

— Я был не до конца честен с тобой, — тяну я время.

— Ты не вампир, а на самом деле превращаешься в хомяка? — сухо предполагает она.

Прежде, чем она успевает среагировать, я перегибаю ее через колено и шлепаю по заднице. Она вскрикивает, но по запаху ее возбуждения я понимаю: этим я лишь подлил масла в огонь.

Отлично.

— Нет, дерзкая ты моя. Я действительно очень сексуальный и очень скромный вампир. — Я глажу ее ягодицу по тому месту, куда только что шлепнул. — Дело кое в чем другом, — медленно продолжаю я.

Не будь тряпкой, Завьер. Признайся ей.

Я помогаю ей подняться, чтобы она встала ко мне лицом. Мне нужно понять, что она чувствует по этому поводу.

Я выдыхаю и поправляю очки, съехавшие с носа.

«Давай же», — приказываю я себе. — «Просто скажи это».

Слова вылетают из меня смазанной скороговоркой:

— Ты моя пара. Мы истинная пара.

Наступает неловкая тишина, которую Селин решается нарушить первой.

— Что ты сказал? — переспрашивает она, сморщив нос в недоумении. — Ты протараторил так быстро, что я не разобрала ни слова.

Я опускаю голову.

— Пары… у вампиров есть истинные пары, и моей истинной парой являешься ты.

— Истинная пара? — переспрашивает она медленно, словно пробуя слова на вкус.

На этот раз она устраивается рядом со мной на диване, и я уже скучаю по ее теплу. Глядя ей в глаза, я пытаюсь понять, что она чувствует, но раскусить мою девочку не так-то просто. Уверен, детективная

— Истинная пара, — подтверждаю я.

— Хм. — Она продолжает смотреть мне в глаза, и я еще никогда не чувствовал себя таким уязвимым, как под ее взглядом в этот момент. Мне становится не по себе, ведь я боюсь ее реакции. Что, если она не захочет быть моей парой?

— Хорошо. А что это значит?

— Эм, ну… — Я на мгновение запинаюсь, подбирая объяснение, учитывая, с какой непринужденностью она об этом спрашивает.

— У каждого вампира где-то есть истинная пара, но далеко не всем удается ее найти. Мир огромен, а вампирам особенно трудно подолгу оставаться на одном месте. Честно говоря, это большая редкость. А человеческая пара для вампира встречается еще реже. — Я нервно потираю шею. — Наши души тянутся друг к другу. Это одна из самых чистых форм любви, какая только существует в мире.

На лице Селин застывает такая боль, что у меня сжимается сердце. Мне одновременно хочется заключить ее в объятия и самому рассыпаться на части.

Неужели она отвергнет меня? То, что она приняла тот факт, что я вампир, но не захочет быть моей парой, меня уничтожит.

— Значит, нам суждено быть вместе? — Она откидывается на спинку дивана, уставившись в пустоту. — То есть насвынудиливлюбиться друг в друга? А было ли хоть что-нибудь из этого настоящим? — В ее глазах блестят слезы, и, блять, как же я это ненавижу.

— Что? Нет! — Я яростно мотаю головой, и волосы разлетаются во все стороны.

Я понимаю, куда ведут ее мысли.

Селин думает, что наша связь — единственная причина, по которой я хочу быть с ней. Что меня тянет к ней лишь из-за какого-то предначертанного судьбой притяжения и именно поэтому я хочу строить с ней отношения.

Не обращая внимания на ее недовольное ворчание, я снова усаживаю Селин к себе на колени. Медленно опускаясь на спину, я устраиваю ее прямо на себе, бережно обхватываю ее лицо ладонями и не позволяю отвести взгляд. Непролитые слезы разбивают мне сердце, и я целую морщинку на ее лбу.

— Послушай меня, Селин Бреннан. Может, мы и предназначены друг другу судьбой, но никакая магическая сила не диктует мне, что делать и с кем быть. Да, изначально это могло свести нас так, как не свело бы с другими, но у нас все равно есть свобода воли. Если бы меня безумно не тянуло к тебе как ментально, так и физически, то меня бы здесь не было. Ты самое ослепительное, умное и доброе создание, которое я когда-либо встречал, и я боготворю землю, по которой ты ходишь. — Ее щеки заливаются красивым румянцем от моих слов, так что я продолжаю. — Красавица моя, ты — мое все. Мы знаем друг друга не так долго, учитывая продолжительность моей жизни, но все, что было до тебя, просто меркнет по сравнению с тем, что я чувствую рядом с тобой. Связь истинных пар не принуждает нас ни к чему. Ясно? — Я повторяю свою мысль, в ответ на что она кивает. — Вбей уже в свою прекрасную головку, что я рядом с тобой потому, что сам этого хочу. И от меня ты не избавишься. — Пытаясь разрядить обстановку — серьезные разговоры никогда не были моей сильной стороной — я принимаюсь осыпать поцелуями все ее лицо и макушку, пока она наконец не начинает хихикать. — И это работает в обе стороны, просто чтобы ты знала. Ты можешь испытывать ко мне бóльшую симпатию, чем к остальным, из-за связи… и из-за того что я чертовски хорош собой. — Я не могу удержаться от самодовольной ухмылки. — Но это не заставляет тебя любить меня.

Когда я замолкаю, она кладет голову мне на грудь, и я принимаюсь гладить ее по спине. Ее гладкая кожа ощущается просто божественно.

— Я на секунду запаниковала, подумав, что все это не в нашей власти. Впервые за долгое время у меня есть что-то, что делает счастливой именно меня. Кто-то хочет заботиться обо мне, а не наоборот, и мысль о том, что все это может быть лишь результатом навязанной связи, причиняет почти физическую боль. — Ее маленькие ладони крепче прижимаются к моей груди.

Я беру и целую каждый из ее изящных пальчиков.

— Не-а. Этот вампир пытается залезть к тебе в трусики, потому что сам этого хочет. — Я трусь своим носом о ее нос. — И еще должен предупредить: однажды я тебя укушу. Это неизбежно. Я слышал, что вкус крови истинной пары — тот еще афродизиак. — Я провожу языком по ее шее, и она снова хихикает. — Представь, что тебя одновременно лишают воли и мои клыки, и мой член.

Она довольно мурлычет, уловив обещание в моих словах.

— Ради этого можно и подождать.

Ее дыхание сбивается от той картины, которую я ей рисую.

— Я не хотел, чтобы твой первый укус был основан на полуправде. Плюс, если я укушу тебя как свою пару, это начнет укреплять нашу связь. И я не собираюсь принуждать тебя к чему-либо, пока не объясню тебе все вампирские нюансы. Видишь? Я настоящий джентльмен. — Поглаживая ее руки, я наслаждаюсь ощущением ее тела поверх моего. — Я хочу, чтобы ты была уверена в своем решении.

Уверена во мне, — мысленно уточняю я.

Как раз в этот момент духовка издает сигнал, оповещая о том, что ужин готов, и я вздыхаю. Наш момент близости подошел к концу, как бы сильно мне ни хотелось его продолжить. Нащупывая наши футболки, я хватаю их с пола и помогаю ей одеться. Когда она просовывает голову через ворот, ее волосы превращаются в очаровательный растрепанный хаос.

— Иди, доставай ужин, пока все не подгорело. — Она кивает в сторону кухни.

Я приглаживаю ее спутанные пряди и напоследок целую ее в лоб, прежде чем уйти и сделать то, о чем она попросила.

Я всегда буду делать все, что мне скажет эта женщина. Она единственное существо на этой земле, которое может мной командовать.

— Ах да, у меня есть для тебя подарок! — я вспоминаю о той вещице, что раздобыл у своего связного, пока она была на работе.

— Для меня? — Селин грациозно поднимается с дивана и подходит ко мне.

Плавное, чувственное покачивание ее бедер отвлекает меня, и я на мгновение застываю, зачарованно глядя ей вслед. Лишь спустя несколько секунд мне удается взять себя в руки и усилием воли заставить клыки втянуться обратно в десны. По лукавому изгибу ее губ я понимаю, что

Отлично. Я хочу, чтобы она каждый день видела, что она творит со мной.

Я тянусь к одному из кухонных шкафов, и, открыв его, достаю маленький подарочный пакет.

— Закрой глаза. — Я поддразниваю ее и, когда она закрывает глаза, касаюсь губами сначала одного века, потом другого. Вложив пакет ей в ладонь, я отступаю на шаг. — Открывай.

Селин приоткрывает один глаз, будто я мог вручить ей бомбу. Она отодвигает в сторону оберточную бумагу. Достав футляр из гладкой кожи, она расстегивает застежку и достает свой подарок.

— Нож?

Поворачивая его в руках, Селин любуется безупречно обработанным серебристым металлом.

— Ничего себе. Он чертовски острый.

Осторожно коснувшись лезвия, я застываю, разрываясь между желанием отдернуть ее палец, чтобы она не поранилась, и надеждой, что она порежется, чтобы я смог учуять запах ее восхитительной крови.

— А это зачем? — спрашивает она.

Ухватившись за шлевки ее джинсов, я притягиваю ее ближе к себе. Убрав нож, Селин кладет ладони мне на грудь. Она задумчиво перебирает серебряную цепочку у меня на груди, а я прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Учитывая все, что происходит в последнее время, я хочу, чтобы ты была максимально подготовлена. Я знаю, что ты вполне способна позаботиться о себе сама, но я не вынесу, если тебе причинят боль. — Тонкие карамельные блики в ее волосах сияют в остатках солнечного света, проникающего через окно. — Это уничтожит меня.

— Я буду осторожна. Спасибо за подарок. — Селин быстро чмокает меня в щеку. — Красивый нож.

— Рукоятка вырезана вручную, — объясняю я. — Ты красивая, но смертоносная, и поэтому, посчитав, что твой нож должен тебе соответствовать, я выбрал бабочек.

Она тихо смеется.

— Спасибо еще раз.

Мы стоим так какое-то время, пока я наслаждаюсь нашей близостью и просто вдыхаю ее запах.

Она, вероятно, не понимает этого, но я никогда от нее не устану. Она — единственное и самое важное, что есть в моей бессмертной жизни.

Глава тридцать третья

— Ты что, хочешь вернуться в тот клуб? Где, по слухам, похитили и убили женщину? — Ава с невозмутимым видом машет передо мной своей керамической кружкой. — И это говорит та, кто на дух не переносит клубы?

Так как сегодня выходной, я пригласила ее к себе домой, чтобы потусить.

Их отношения со Спенсером складываются не очень хорошо, так как она не уверена в том, чем хочет заниматься. Спенсер тоже пока не определился с новой работой, но я могу сказать, что они оба приняли решение и просто не хотят говорить об этом.

— Я собираюсь туда не для того, чтобы веселиться. — Я обхватываю пальцами свою кружку и слегка пожимаю плечами. — Я хочу кое-что проверить. — Меня не покидает чувство, что с этим местом что-то не так. — Я умоляюще смотрю на нее. Мне нужна ее помощь. Одна голова хорошо, а две лучше.

— Раз так, то я иду с вами! — выкрикивает из спальни Завьер.

Я закатываю глаза, а Ава прячет смешок за глотком кофе. Он отказался уходить из квартиры, когда пришла Ава, но пошел на компромисс, закрывшись в спальне «для приличия». Я-то знаю, что это чушь собачья, ведь у вампиров острый слух, но Ава об этом не догадывается, и это главное.

— Если ты собираешься с нами, — отзываюсь я нарочито громко, хотя в этом нет необходимости, — то должен помогать мне. Смотри в оба и внимательно слушай.

— Без проблем, дорогая, — пропевает он из-за двери.

— Обожаю всякие расследования. — Она слегка сутулится, отчего золотисто-розовые волосы Авы прикрывают ее лицо от моего взгляда. — Мы со Спенсером расстались.

Я качаю головой, удивленная внезапной сменой темы.

— Что? — выпаливаю я и тянусь через стол, чтобы накрыть ее ладонь своей.

Ава всхлипывает и улыбается сквозь слезы.

— Это было обоюдное решение. Душераздирающее, но в то же время зрелое. Я всегда буду любить его и желать ему только добра, но мы оба хотели разного и не смогли этого преодолеть. Я не хотела удерживать его, но и свою жизнь оставить позади я тоже не могла, понимаешь?

— Ох, мне так жаль, Авс.

Ее сладкий аромат окутывает меня, когда я притягиваю ее к себе, чтобы обнять. Я не любитель обниматься, но она это обожает, и я знаю: сейчас это то, что ей нужно.

— Надо было плеснуть водки в наш кофе, — бросаю я и получаю в награду смешок. — Еще не поздно это исправить. — Медленно доковыляв до холодильника, я достаю из него бутылку, в ответ на что она кивает.

Я вздрагиваю, когда Ава внезапно кричит:

— Завьер, тащи сюда свою прекрасную задницу!

Завьер предстает перед нами вихрем рыжих волос. Он умудряется выглядеть чертовски сексуально даже в своем черном худи и с Миднайтом, обвившим его плечи. Кот выглядит вполне довольным, однако, встретив мой взгляд, шипит. Отношения у нас с ним по-прежнему не клеятся.

— Вы звали меня и мою киску эмоциональной поддержки27? — Он почесывает хвост Миднайта, словно кинозлодей, выжидающе развалившийся в кресле.

— Ты, я, Селин, клуб. Пошли с нами или ты перестанешь мне нравиться.

Она загибает пальцы, перечисляя каждый пункт, и в конце вскидывает ладонь, по которой Завьер тут же отбивает.

Вдвоем они представляют собой ходячую катастрофу.

— Ладно, пошли. И, пожалуйста, ведите себя прилично. Это абсолютно законная вылазка, и я хочу, чтобы так все и оставалось.

Я бросаю многозначительный взгляд на Завьера, и тот поднимает руки в знак капитуляции, прежде чем ответить.

Он надувает губы и поправляет очки, которые сползли на нос.

— Когда это я вел себя неприлично?

Музыка разносится по просторному залу, и я испытываю дежавю, находясь с Авой в кабинке Векса. Однако сейчас все иначе, потому что с нами один особенный рыжий парень, чьи глаза сверкают любопытством, пока он жадно осматривается.

— Не вериться, что мы снова здесь. — Я изо всех сил стараюсь игнорировать тепло ладони Завьера, прижатой к моему бедру под столом. Этот мужчина настойчиво следует за мной повсюду.

— Можешь мне поверить, — отвечает Ава, с хрустом доедая закуску. — Забавно, мы здесь по той же причине, что и в прошлый раз, — не для того, чтобы развлечься, а чтобы разведать обстановку. — Она многозначительно смотрит на меня, а я показываю ей язык.

Я виновато улыбаюсь.

— Извини.

Ава грозит мне пальцем.

— Не извиняйся. Мы обе прекрасно знаем, что ты ни капли

— Кстати, сидя здесь, мы ничего не выясним. — Завьер подталкивает меня к выходу из кабинки и сам грациозно выпрыгивает наружу. — Окажешь мне честь, потанцевав со мной? — Он протягивает мне руку, словно мы на королевском балу, а не в ночном клубе, и подмигивает. — Так мы сможем незаметно все осмотреть.

Я вкладываю свою ладонь в его руку, и, прежде чем Зав уведет меня, обращаюсь к Аве:

— Почему бы тебе не потусоваться у барной стойки и не попробовать что-нибудь выведать у барменов?

Он подхватывает свой бокал и выскальзывает из кабинки.

— Будет сделано, босс.

Зав ловко проводит нас сквозь толпу к краю танцпола и притягивает меня вплотную к себе. От такой близости у меня сбивается дыхание. Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Я знаю, что нахожусь здесь как детектив и не могу позволить себе отвлекаться, однако ничего не могу поделать с внезапно вспыхнувшим желанием.

Я всегда мечтала, чтобы мужчина смотрел на меня так, как Завьер.

Пусть он и не говорил, что любит меня, но даже за стеклами очков я безошибочно угадываю эмоции в его взгляде.

Он отводит собранные в хвост волосы с моей шеи и слегка дует на чувствительную кожу. По телу тут же пробегают мурашки. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Затем он разворачивает меня к себе спиной, и я без усилий прижимаюсь к его груди. Мы начинаем медленно двигаться под музыку.

Когда до меня наконец доходит, я резко оборачиваюсь к нему.

— Ах, ты засранец! — кричу я, пытаясь перекричать музыку. Он лишь ухмыляется в ответ, прекрасно понимая, что я собираюсь сказать. — Это был ты!

— О чем ты? — невинно интересуется он, как обычно прикидываясь дурачком.

— Тот самый сексуальный незнакомец, с которым я танцевала в прошлый раз в клубе.

Как долго он скрывался поблизости? Как я могла быть такой слепой?

— Ты считаешь меня сексуальным? — Он смотрит на меня, игриво похлопывая ресницами.

— Я знаю, что тебе нравится следить за мной. Но, признайся, как долго ты за мной наблюдаешь? — спрашиваю я, тыкая его в грудь, в то время как его руки скользят вниз по моему телу, опускаясь на талию.

— Я не слышу тебя из-за музыки! — Завьер указывает на свои уши.

— Лжец! Конечно ты меня слышишь! — я поджимаю губы, а он хватает меня за руку, притягивает к себе и крепко обнимает.

Я забуду об этом. Пока что.

— Ты слишком много думаешь. Просто почувствуй музыку вместе со мной. Иоглянись вокруг, — напоминает он. — Не забывай, зачем мы здесь.

Ненавижу себя за то, что так увлеклась им и забыла, зачем вообще сюда пришла.

Я замечаю Аву у барной стойки, где она увлеченно болтает с барменом. Когда ее взгляд скользит в мою сторону, я вижу боль в ее глазах. Хотела бы я взмахнуть волшебной палочкой и изменить ситуацию со Спенсером к лучшему, но остается лишь надеяться, что время действительно лечит любые раны.

— Давай сдвинемся немного в ту сторону, — говорю я Заву, стараясь как можно незаметнее кивнуть в сторону двери, за которой, как мне кажется, находится что-то интересное. Охранник у двери почти не обращает на нас внимания, его взгляд лениво блуждает по толпе.

Он делает, как я говорю, но это ничего не дает. Никто не входит и не выходит, дверь остается наглухо закрытой.

— Похоже, мы зря потратили время, — признаюсь я, чувствуя себя немного подавленной.

Меня сводит с ума то, что я не могу получить ответы на вопросы об этом месте.

— Надеюсь, ты не считаешь меня пустой тратой времени? — тихо смеется Зав.

Он проводит рукой по волосам, и от этого жеста у меня слегка подкашиваются колени. Я хочу этого мужчину. Безумно хочу.

— Ни в коем случае, — я чмокаю его в щеку, после чего мы возвращаемся к своему столику.

— Нашли что-нибудь? — спрашивает Ава, присоединяясь к нам, и ставит перед мной необходимый в данный момент стакан воды.

— Нет, — признаюсь я, прикусив губу. — Никто не заходил и не выходил. — Я киваю в сторону двери, которая по-прежнему находится под охраной.

Ава хмурится.

— Возможно, здесь и правда нет ничего подозрительного? — осторожно предполагает она, приподняв бровь.

Я чувствую на себе настойчивый взгляд Зава.

— Ты все еще думаешь, что здесь что-то не так?

— Да, — признаюсь я, — Это просто… это просто предчувствие.

Я встаю из-за стола.

— Ладно, ребята, я в туалет, поэтому не совершайте ничего безумного, пока меня не будет, договорились? — Я предостерегающе указываю пальцем на каждого из них. Аве и Заву нельзя доверять, когда те остаются одни.

Выскользнув из-за стола, я направляюсь прямиком в туалет, потому что мне действительно нужно туда. Чудом избежав лужи рвоты в коридоре, я, к счастью, нахожу одну свободную кабинку.

Быстро сделав свои дела, я на секунду задерживаюсь в кабинке, ожидая, пока девушки у зеркал освободят помещение.

К счастью, они не занимают много времени, так что я очень быстро мою руки.

Развернувшись на каблуках, я уже собираюсь вернуться к столу, но слышу что-то сверху, и это заставляет меня остановиться. Голоса доносятся из вентиляционного отверстия на потолке прямо над моей раковиной.

Я помню, как Ава рассказывала об этом в первый раз, когда мы были здесь, и пытаюсь заглушить все звуки, кроме голосов. Один из них заставляет меня замереть от удивления. Этот голос кажется мне странно знакомым.

Это звучит как… но этого не может быть.

Слушать сложно, потому что через вентиляционное отверстие не совсем слышно. Я заправляю волосы за ухо, как будто это поможет, и закрываю глаза.

— Ты, блять, издеваешься надо мной? — Голос женщины звучит раздраженно. — Такое ощущение, что я все должна делать сама.

— Простите. — в панике отвечает мужчина.

— Как ты можешь быть таким некомпетентным?

Он что-то бормочет в ответ, и я не могу разобрать слов, однако крики определенно помогают понять ее.

— Хватит! У меня от тебя голова раскалывается, а это о многом говорит. — Ее тон не допускает возражений. — Возьми себя в руки. Иначе тебе не понравится то, что произойдет.

После этого я еще немного постояла, но больше ничего не услышала.

Что это, блять, такое было?

С этим клубом явно творится что-то странное, и я не просто схожу с ума.

Этот разговор в очередной раз доказывает мое предположение, потому что, клянусь, женский голос, который я только что слышала, принадлежал Женевьеве.

Глава тридцать четвертая

В зеркале отражаются мои широко раскрытые глаза и побледневшее лицо. Я должна собраться с мыслями, прежде чем снова выйду в зал. Пусть я и пришла сюда, чтобы, в том числе, проверить клуб на предмет каких-либо странностей, я не хочу подвергать Аву еще бо́льшей опасности. Она, конечно, понимает, во что ввязалась, но она не коп, и я не позволю своей лучшей подруге пострадать.

Соберись, Селин. Разложи все по полочкам. Ты же в этом профи.

Пытаться сосредоточиться в шумной уборной среди постоянного потока пьяных женщин — нелегкая задача, но я справляюсь. Поправив волосы и обновив блеск на губах, я последний раз оцениваю свое отражение в зеркале. Так-то лучше. Неподалеку от меня кто-то распыляет излишне много цветочного парфюма, и я выскакиваю за дверь прежде, чем задохнусь от этого запаха.

Оказавшись в зале, я замедляю шаг, чтобы не привлекать внимания, и мысленно приказываю себе вести себя естественно, когда возвращаюсь к нашей кабинке.

Ава бросает на меня испытующий взгляд, и я отвечаю ей натянутой улыбкой. Слава богу, она, кажется, не заметила ничего странного.

— Я собираюсь за добавкой. Вам что-нибудь взять? — интересуется Ава, выбираясь из-за стола.

— Мне ром с колой, пожалуйста, — выдавливаю я, надеясь, что никто не заметит проскользнувшего в моем голосе волнения.

Зав заказывает то же самое, поэтому я достаю из кармана двадцатку и протягиваю Аве. Она хватает ее и засовывает в лифчик, прежде чем отчалить за нашими напитками.

Я поворачиваюсь к Завьеру и, наткнувшись на его пристальный взгляд, поспешно отвожу глаза. Нехарактерная для него серьезность пугает меня, потому что я привыкла к его шутливой манере поведения. Он сверлит меня взглядом, отчего я начинают ерзать на сиденье.

Блять, да он меня насквозь видит.

В попытке отвлечь его, я провожу рукой по его бедру. Он вздрагивает от прикосновения, и вдруг мне в голову приходит дерзкая мысль. Мы сидим в самом дальнем углу, где любые грехи тонут в тенях. Моя рука оказывается в опасной близости от его паха, и я понимаю, что играю с огнем, когда он крепко хватает меня за запястье.

Завьер не отпускает мою руку, а, скорее наоборот, удерживает в плену, прижав к своему твердеющему члену. Внезапно нахлынувшая смелость заставляет меня сжать его, и я невольно замираю, пораженная его размерами. Он огромен. Его стальная хватка почти не дает моей руке двигаться, но я все же стараюсь ласкать его в этих тисках. Из его горла вырывается такой тихий стон, что я едва его слышу.

Черт, как это заводит.

До сих пор я избегала смотреть ему в глаза, потому как боялась, что, если сделаю это, вся моя храбрость испарится. Но теперь это уже не столько попытка его отвлечь, сколько мое собственное желание прикасаться к нему.

Мои глаза словно магнитом тянет к его лицу, и в награду мне достается самое сексуальное зрелище в моей жизни: голова откинута на спинку дивана, рыжие волны волос рассыпались по лбу, губы слегка приоткрыты, а глаза закрыты.

— Ну и что же ты собираешься со мной делать? — рычит он с хрипотцой.

Завьер выглядит так, будто испытывает сладостную пытку, и виной всему — моя рука. Я сжимаю его сильнее, и его резкий выдох перерастает в рычание

— Селин. — Стиснув зубы, Завьер демонстрирует свой «клыкостояк», как он сам это называет. — Сильнее, — умоляет он.

Игнорируя его мольбы, я меняю позу, закидывая ногу на ногу, после чего оглядываю толпу с самым скучающим видом, стараясь выглядеть как ни в чем не бывало, а не так, будто ублажаю своего соседа по кабинке. В этом клубе творятся вещи и похуже, так что на общем фоне мы выглядим вполне безобидно. Но я предпочла бы избежать разбора полетов от Авы, а она как раз время от времени поглядывает на нас из-за барной стойки. Я киваю ей, и она снова переключает внимание на бармена, который готовит ром с колой.

— Как думаешь? — соблазнительно шепчу я. — Смогу ли заставить тебя кончить до того, как она вернется?

С его губ снова срывается приглушенный стон.

— Ты сама напросилась, — выдыхает он, но даже не пытается меня останавливать. Вместо этого, он накрывает мою руку своей, заставляя ускориться. По тому, как натягиваются его штаны и напрягаются мышцы пресса, я могу догадаться, что он близок к разрядке.

Я замираю, просто чтобы поддразнить его. Он растерянно убирает руку, и с его губ срывается мучительный стон, полный разочарования. Однако это лишь начало. Я расстегиваю молнию на его джинсах и запускаю руку внутрь, освобождая его член.

Я не вижу его, но судя по размеру и толщине, он превосходит все, что мне раньше доводилось держать в руках.

И вот, я сжимаю его член в своей руке у всех на виду, хотя мы с этим мужчиной лишь несколько раз целовались. Я ощущаю прилив энергии, пока приближаю его к оргазму.

Я вполне могла бы привыкнуть к тому, что одно мое прикосновение способно поставить этого вампира на колени.

Внутри меня все сжимается от ощущения его бархатистой твердости в моей ладони. Его кожа приятна на ощупь, и я провожу большим пальцем по его головке. Завьер извивается под моими ласками и сжимает мою руку, поощряя меня двигаться быстрее.

Тихие звуки, которые он издает, заставляют меня прикусить губу.

Любой, кто обратил бы на нас внимание, точно понял бы, чем мы занимаемся. Движения наших рук ни с чем не спутаешь. Бросив быстрый взгляд на Аву, я вижу, как она забирает у бармена последний коктейль из заказа, и понимаю, что наше время почти вышло.

— Ава вот-вот будет здесь, — шепчу я, начиная слегка паниковать.

— Если ты думаешь, что перспектива попасться Аве заставит меня поторопиться, то глубоко заблуждаешься. — Он поворачивает голову и зарывается носом в мои волосы, скрывая страдальческое выражение лица. — Но я знаю, что тебя это нервирует, поэтому буду хорошим мальчиком и кончу, — шепчет он мне на ухо. Я сильнее сжимаю бедра, пытаясь получить хоть немного больше трения. Мой клитор пульсирует от желания.

Наши с ним руки сжимают его член, растирают, а у самой головки мягко проворачиваются. Кажется, мое учащенное сердцебиение совпадает с тиканьем часов и шагами Авы, которая уже почти рядом.

После последнего рывка Завьер издает долгий стон с придыханием, и горячая сперма выплескивается нам на руки. Он поправляет штаны, а я заглядываю ему в глаза, опасаясь, что этого могло оказаться недостаточно.

Он наклоняется и мягко целует меня в лоб.

— Я знаю, о чем

Я уже было подумала, что он закончил, но Завьер откидывается на спинку дивана и добавляет:

— Но позже тебе за это достанется. То, что ты выиграла битву, еще не значит, что ты выиграла войну. Я никогда не проигрываю.

Сверкнув клыками, он извиняется и уходит в туалет как раз в тот момент, когда Ава ставит на стол наши три бокала.

— Куда это он ушел? Я только что принесла напитки. — Она провожает его взглядом.

— Диарея, — выпаливаю я и мгновенно жалею об этом. — Видимо, у него несварение.

Я делаю большой глоток, и горло работает на износ, проглатывая обжигающую жидкость. Жжение от напитка заставляет меня поморщиться, но не так сильно, как моя паршивая отговорка. Обычно я держусь уверенно, но, когда дело касается таких вещей, я рассыпаюсь, как карточный домик.

— Хм. — Ава пристраивается напротив, и я крепко сжимаю чистую салфетку.

Мне и самой нужно сходить в туалет и помыть руки, но я знаю, что Ава заподозрит неладное, если я уйду вслед за Завьером.

Ава с деланным покашливанием достает что-то из сумочки и подвигает ко мне через стол. Затем отводит взгляд и отпивает из своего бокала. Мои щеки вспыхивают, когда я понимаю, что именно она мне подсунула.

Дезинфицирующее средство для рук.

Глава тридцать пятая

Налив себе чашку кофе, я устраиваюсь на барном стуле с нарезанными дольками апельсина. Согласна, странное сочетание, но в моем слегка подвыпившем состоянии это именно то, что мне нужно.

Подавив зевок, я отставляю кружку и съедаю почти весь апельсин, оставив лишь две дольки. Подняв кружку, я вдыхаю аромат французской ванили.

Идеально.

Я не успеваю сделать и глотка, как теплые руки обвивают меня со спины, заключая в плен объятий. Секунду спустя мне на макушку опускается подбородок Зава, и от великовозрастного ребенка позади доносится тихое довольное урчание.

— Зав, — возмущаюсь я. — Из-за тебя я чуть не пролила кофе.

— Ш-ш-ш, — успокаивает он. — Я наслаждаюсь утренними обнимашками.

Уф. Трудно злиться на него, когда он такой милый. Я расслабляюсь в его объятиях и закрываю глаза. Его губы едва касаются моей макушки в намеке на поцелуй, прежде чем он наконец отпускает меня и отодвигает стул рядом со мной.

Он хватает два последних кусочка апельсина, которые я не доела, и одаривает меня клыкастой улыбкой.

В животе все приятно переворачивается. Не знаю, что это говорит обо мне, но меня безумно привлекают его клыки. Я не решаюсь признаться ему в этом, потому что что-то подсказывает мне, что он получит от такого признания слишком много удовольствия.

Звонок телефона врезается в наше обманчиво-тихое утро.

На экране высвечивается имя капитана Барнса, поэтому я быстро отвечаю.

— Алло?

— Привет, Селин. Знаю, твоя смена начинается позже, но я подумал, ты, возможно, захочешь наведаться в участок пораньше. Мы наконец засекли на камерах в центре того типа, что проник к тебе в квартиру, и его сейчас везут на допрос.

— Да, — кричу я, вскакивая со стула и заодно опрокидывая кружку. Зав тут же ставит ее обратно и хватает тряпку, чтобы вытереть пролитый кофе. — Скоро буду.

— Хорошо. Только не спеши. Теперь он у нас, и вряд ли куда денется в ближайшее время.

— Спасибо, капитан.

Я вешаю трубку, однако не пересказываю Заву наш разговор, потому что знаю, что он все слышал.

— Я переоденусь и пойду.

Он кивает.

— Я тебя отвезу.

— Ты не…

— Я тебя отвезу, — настаивает он.

Я поднимаю руки в примирительном жесте.

— Как скажешь.

Я быстро переодеваюсь, а потом, клянусь, Зав летит до участка так, будто выжимает из машины все возможное. Обычно меня не укачивает, но, когда я вхожу в здание, меня все еще слегка мутит.

— Бреннан! Мне что, надеть на тебя наручники за превышение скорости? — Капитан окидывает меня подозрительным взглядом, как только видит меня. — Не поверю, что ты добралась сюда так быстро и ни разу не нарушила правила.

— Мне нравится ход ваших мыслей. Селин, арестуй меня. — Зав протягивает руки, и я, тихо шикнув на него, опускаю их вниз.

— Не слушайте его. — Я отпихиваю его, заставляя встать за моей спиной.

Капитан вопросительно выгибает бровь.

— В последнее время он слишком часто появляется на местах преступлений, хотя он не из наших. Почему он снова здесь?

— Я ее личный телохранитель, — раздается голос Зава у меня за спиной. — Есть возражения? Поговорите с моим адвокатом.

Я отмахиваюсь от надоедливого вампира за спиной, жалея, что не могу заклеить ему рот скотчем.

— Так вы поймали его? — Я пытаюсь сменить тему.

— Ага. Как я уже сказал, мы засекли его на камерах видеонаблюдения в центре, возле той кофейни, которую ты любишь. Его отпечатки совпали с теми, что мы сняли у тебя в квартире.

Капитан останавливается перед комнатой для допросов, положив руку на серебряную ручку.

— Мы пока его не допрашивали: надеялись, что ты успеешь приехать и сама поучаствуешь. Я знаю, ты переживаешь, что взлом был связан лично с тобой, и надеюсь, встреча с ним поможет развеять твои опасения на этот счет. Готова?

Он ждет моего ответа.

— Давай сделаем это. — Если не считать тихого выдоха, ничто не выдавало моей нервозности.

Я чувствую, что Зав собирается войти следом, поэтому, обернувшись, упираюсь ладонью ему в грудь.

— Селин, — скулит он.

— Я разрешила тебе пойти со мной, но ты останешься здесь. Если случайно что-то услышишь, я тут ни при чем, но в комнату ты не войдешь.

Я вижу, что ему не нравится оставаться в стороне, но он понимает, что с этим мне нужно справиться самой.

Я захожу в комнату для допросов, выдвигаю стул и сажусь.

На первый взгляд, мужчина напротив кажется ничем не примечательным.

На вид ему лет двадцать пять, а то и меньше. Русые волосы, голубые глаза, простая толстовка и джинсы. Я бы никогда не приняла его за преступника. Хотя, если подумать, у преступников нет какого-то определенного типажа. На самом деле опасаться стоит именно тихонь — и он как раз из таких. Он нервно ерзает на стуле, пока между нами

Капитан Барнс садится рядом со мной, чтобы контролировать ход допроса. Уверена, это на случай, если я сорвусь и позволю чувствам взять верх. Однако я давно научилась держать эти надоедливые эмоции под замком и не собираюсь выпускать их сейчас. Я барабаню пальцами по металлическому столу, и взгляд подозреваемого тут же дергается вниз, следуя за этим движением.

Он, определенно, немного нервничает.

— Как тебя зовут? — начинаю я с простого.

— Дерек… Фэллоуз, — запинаясь, отвечает он.

— Дерек, ты знаешь, почему ты здесь?

— Нет. Понятия не имею, — отвечает Дерек. — Вот я иду выпить чашечку кофе поздно вечером, а в следующую секунду меня уже увозит полиция. Честно говоря, я бы и сам хотел получить объяснения. — Он начинает защищаться, но его искреннее недоумение неожиданно сбивает с толку уже меня.

Я хмурюсь и сверлю взглядом капитана, но тот продолжает что-то записывать.

— Притворяясь дурачком, ты ничего не добьешься. На самом деле это может привести к еще большим неприятностям, Дерек. — Я отчетливо произношу его имя и наклоняюсь вперед, чтобы посмотреть ему в глаза, но он упорно избегает моего взгляда.

— Она говорит правду, сынок. Ответь детективу Бреннан, пожалуйста, — наконец властным тоном произносит капитан.

— Я говорю вам правду! — кричит он, ударяя кулаком по столу. — Я понятия не имею, почему оказался здесь и о чем вы говорите. Вы уверены, что взяли того человека? Я в жизни не совершал преступлений! — Дерек вскакивает на ноги, и я тут же поднимаюсь следом. Я замечаю, как рука капитана Барнса скользит к закрепленному на бедре электрошокеру на случай, если ситуация примет неприятный оборот.

— Эй. Ладно, успокойся.

Сейчас лучше немного сбавить градус. Этот парень почему-то кажется искренне убежденным в своей невиновности, поэтому я решаю подыграть ему.

— Не ты вломился в квартиру несколько недель назад?

Я не хочу раскрывать все подробности, на случай если он все-таки решит сказать правду.

Дерек медленно опускается на стул, но я продолжаю стоять.

— Что? Нет!

И снова меня ставит в тупик уверенность, с которой он это говорит. Этот парень совсем не похож на человека, который пытается морочить нам голову.

Похоже, все происходящее действительно выбило его из колеи.

Легкий стук в дверь привлекает мое внимание, и я вспоминаю о Завьере, который ждет в коридоре и, должно быть, слышит каждое слово.

— Одну минутку, пожалуйста. — Избегая понимающего взгляда капитана, я выглядываю из комнаты для допросов. Конечно же, Завьер стоит в коридоре с таким видом, будто вот-вот взорвется, если немедленно мне что-то не скажет.

Я выхожу в коридор и тихо закрываю за собой дверь, чтобы нас не подслушали.

— Он говорит правду, — Завьер выглядит озадаченным.

— Что? Откуда ты знаешь? — Он подтверждает мои подозрения, но это лишь сильнее сбивает меня с толку.

— По сердцебиению. Когда люди лгут, их сердце не просто начинает биться быстрее — в ритме появляется характерный сбой, который их выдает. Он нервничает, поэтому у него колотится сердце, однако за свою жизнь я научился отличать одно от другого. Он ничего не знает.

Завьер чешет затылок и поправляет очки на переносице.

— Но это не имеет смысла.

— Мне это тоже кажется нелогичным, но, если это действительно он, то либо ничего не помнит, либо… — Завьер осекается, и в его глазах вспыхивает догадка. — … кто-то заставил его все забыть.

На его лице проступает ужас.

— Заставили? — Теперь он будто говорит на каком-то другом языке, и я машинально тереблю кончик хвоста, чтобы успокоиться.

— Достаточно старые вампиры могут с легкостью заставлять людей делать все, что захотят. Те превращаются в безвольных марионеток, которыми можно играть как угодно.

Завьер смотрит в пол, и я вижу, что он пытается во всем разобраться.

— Ты хочешь сказать, что он действительно вломился в мою квартиру, но его заставили это сделать, а потом стерли ему память? Тогда почему мы так долго не могли его найти? — вслух размышляю я.

— Возможно, это было частью внушения, под которое он попал. Они не хотели, чтобы его нашли раньше времени. Или же он каким-то образом сумел вырваться из-под внушения. Погоди-ка.

Завьер достает из кармана маленький блокнот и ручку и театрально проводит жирную черту под уже существующим списком и начинает составлять новый.

— Постоянный дождь, взлом, этот гребаный одичавший вампир возле нашей квартиры…

Он постукивает пальцем по новому списку и очаровательно высовывает кончик языка. Он всегда так делает, когда напряженно думает. Похоже, он собирает воедино кусочки картины, которую я пока не вижу.

— Вампиры и, возможно, другие сверхъестественные существа по какой-то причине стягиваются в Чикаго.

Я непонимающе моргаю, глядя на него.

— Повтори-ка!

— Здесь замешано что-то сверхъестественное. Пока не понимаю почему и как, но тут вампирами за версту несет, — заключает он и захлопывает блокнот, но прежде успевает что-то нацарапать на маленьком листке, оторвать его и сунуть в карман.

— Зачем я понадобилась вампирам?

— Я не знаю. — Завьер притягивает меня к себе и коротко обнимает. На секунду я позволяю себе укрыться в его тепле. — Но я обязательно докопаюсь до правды. Возможно, тебе стоит вернуться туда. Хотя, если честно, вряд ли это что-то даст. Он кивает в сторону допросной и, напоследок шлепнув меня по заднице, открывает передо мной дверь.

Я одариваю его убийственным взглядом, но его уже и след простыл. Я даже не хочу представлять, что натворит Завьер, если оставить его без присмотра в полицейском участке, но, подозреваю, закончится все тем, что он окажется в камере. Остается надеяться, что, пока я занята, он не успеет вляпаться в неприятности.

— Все в порядке, детектив? — Спрашивает капитан Барнс, когда я возвращаюсь в комнату для допросов.

Обвиняемый, кажется, немного успокоился, однако по-прежнему выглядит совершенно растерянным.

— Все в порядке, — успокаиваю я капитана. — А теперь вернемся к тебе, дружище, — обращаюсь я к Дереку. — Ты правда совсем не помнишь, как вломился в квартиру? Или как скрывался от полиции?

Я уже знаю, каким будет его ответ, но все равно хочу спросить в последний раз, ведь эта ситуация никак не укладывается у меня в голове.

— Клянусь всем, что мне дорого. — Он поднимает руку, словно приносит присягу. — Капитан Барнс показал мне запись с камер видеонаблюдения. Человек на ней похож на меня телосложением, и ДНК совпадает с моей. Я знаю, это неопровержимо, но я совершенно не помню, чтобы делал это. Клянусь. — Дерек стискивает зубы и с обреченным вздохом откидывается на спинку стула.

— Я верю тебе, — отвечаю я.

— Правда? — в один голос произносят капитан Барнс и Дерек.

— Детектив, не

Похоже, капитану трудно это принять, и я его не виню.

— Доверьтесь мне. — Я хлопаю его по плечу.

Я все равно не смогу объяснить ему правду. Не рассказывать же ему о вампирах и их жутковатых фокусах с сознанием. Дереку я могу только посочувствовать: сверхъестественное перевернуло его жизнь с ног на голову.

— Я этого не понимаю, но ладно. — Повернувшись к Дереку, он вздыхает. — Штрафа тебе все равно не избежать, но, учитывая решение детектива Бреннан, твой адвокат сможет договориться об условиях. Возможно, обойдется без тюрьмы.

— Мы оформим бумаги и выпустим тебя отсюда через несколько минут, Дерек. — Я киваю ему, и на его лице мгновенно проступает облегчение. Можно подумать, я вручила ему ключ от города.

— Бреннан. — Капитан предпринимает последнюю попытку меня переубедить, и я просто улыбаюсь ему. — Ты не собираешься продолжать расследование? Он вломился в твою квартиру.

Последние несколько слов он произносит так, будто считает меня сумасшедшей, и, честно говоря, он не так далек от истины. Мне жаль этого парня. Скорее всего, кто-то без спроса влез ему в голову.

— Нет. Вы, наверное, сейчас хотите свернуть мне шею, но поверьте, я знаю, что делаю.

Качая головой, он выходит вслед за мной и идет по коридору к своему кабинету. У двери он бросает на меня последний недоуменный взгляд и скрывается внутри.

— Что ж, более ясного выражения «что, блять, с тобой не так?» я в жизни не видел, — присвистывает Завьер у меня за спиной.

— Ты серьезно? — Я резко разворачиваюсь и смотрю на него. — С твоим-то возрастом и характером мне в это слабо верится.

— Верно. — Завьер хищно ухмыляется и закидывает руку мне на плечо. Затем зарывается носом в мои волосы, и его грудь поднимается, когда он глубоко вдыхает мой запах. — Боже, ты восхитительно пахнешь, — бормочет он, и я отталкиваю его, пока он не завел меня прямо на рабочем месте.

После этого мы просим Дерека заполнить бумаги на освобождение. Данные о нем остаются в нашей базе, однако я считаю неправильным наказывать его, поэтому из участка он выходит свободным человеком. Завьер, являясь далеко не образцом терпения, сидит в кресле в углу и нервно дергает коленом. Я вижу, что ему не терпится вернуться домой и разобраться, что вообще происходит, раз уж мы выяснили, что дело связано со сверхъестественным.

— Готов? — Я хлопаю его по плечу, и он вскакивает так быстро, что я едва не сворачиваю себе шею, вскидывая на него взгляд.

— Я думал, ты никогда не спросишь.

В следующий секунду Завьер вдруг вытягивается в струнку, а его глаза широко распахиваются.

— Дерьмо, — ругается он, хватает меня за руку и в мгновение ока подхватывает на руки.

Зав вылетает из здания со мной на руках прежде, чем я успеваю хоть что-то спросить. Мы проносимся по кварталу, сворачиваем за угол и ныряем в переулок.

Прислонившись к стене, там сидит не кто иной, как только что убитый Дерек.

Глава тридцать шестая

Я бесцельно ковыряю ложкой «Чириос»28 в миске и заправляю выбившуюся прядь за ухо. Сегодня утром мои волосы превратились в клубок из завитков, потому что я дала им высохнуть на воздухе, чего обычно стараюсь не делать. Вчерашний день выдался долгим. Тело Дерека, найденное в переулке, выбило нас из колеи, и мне пришлось немедленно вернуться в участок.

Завьер незаметно осмотрел труп до того, как я сообщила о нем капитану, и обнаружил кое-что необычное. Ни крови, ни следов укусов — лишь перелом шеи, приведший к мгновенной смерти. Он не смог учуять на Дереке запаха другого человека, но я знала, что он списал это на сверхъестественное. Слишком много странных событий произошло за последнее время, и я видела, как его беспокоит то, что я оказываюсь в центре всего этого.

Прошлой ночью он настоял на том, чтобы спать со мной в одной комнате, и я с благодарностью приняла этот покой. Даже если он вцепился в меня и не отпускал. К счастью, его температура оказалась ниже человеческой, иначе я бы вспотела в его объятиях.

— Селин. — Зав тычет меня в голову пушистой лапой Миднайта.

Кот шипит, а потом прижимается к шее Зава, как и подобает маленькому предателю.

— Ты в порядке? Кажется, твои «Чириос» уже превратились в кашу.

Опустив взгляд, я вижу, что он прав. Пока я витала в облаках, хлопья размякли и слиплись.

Фу. Вот почему я предпочитаю есть их сухими.

Со вздохом я выливаю содержимое миски в раковину и включаю воду. Она бурлит, и я оглядываюсь на Зава. Он смотрит на меня щенячьими глазами, не понимая, что у меня на уме и как мне помочь. Я до сих пор не могу поверить, что этот красивый, заботливый вампир — моя истинная пара.

Истинная пара. Это само по себе странно.

— Я хочу вернуться в свою квартиру. — наконец выдавливаю из себя, скользнув взглядом по его безупречным чертам лица. Как только слова слетают с губ, мне хочется забрать их обратно, ведь он мгновенно бледнеет от ужаса.

— Что? — Он опускает Миднайта на землю, и я сразу понимаю, что все серьезно.

В мгновение ока он оказывается рядом со мной. Порыв воздуха треплет мои волосы, и Зав хватает меня за плечи, удерживая на месте, когда я пошатываюсь от его внезапного появления.

— Дерек мертв, так что мне больше не нужно бояться его возвращения. Я уже несколько недель живу у тебя и хочу вернуться к себе, в свое пространство. Я не могу и дальше занимать твое, даже если мы пара. — Я пытаюсь объяснить все разумно, но он непреклонен.

Я не хочу тебе мешать. Я не хочу, чтобы я тебе надоела, — добавляю я про себя. Это во мне говорят старые страхи из-за того, как мама ушла. Я знаю, Зав никогда не бросит меня, как она, но иногда логика не может перевесить чувства.

— Да, он мертв, но мы знаем, что во всем этом замешан кто-то куда опаснее. И этот кто-то все еще жив. Ты в опасности!

В его зеленых глазах вспыхивает страх.

— Ты не должна пострадать. Клянусь жизнью, я не смогу жить дальше, если ты пострадаешь, а я мог это предотвратить. Селин, пожалуйста, — умоляет он, и видеть его таким отчаявшимся почти невыносимо. — Если ты хочешь вернуться

— Завьер. — Я обнимаю его, пытаясь не дать вине раздавить меня из-за того, что заставляю его так переживать. — Все будет хорошо. Ничего не случится. Ты будешь совсем рядом, за соседней дверью, если что-то пойдет не так, я верю, что ты позаботишься обо мне, если понадобится. — Я чувствую, как его едва заметно трясет, и продолжаю гладить его по спине, пока он не успокаивается. — Мне просто нужно побыть в своей комнате. Мне будет спокойнее рядом с собственными вещами.

Его брови сходятся на переносице.

— Ты… не чувствуешь себя в безопасности… со мной? — бормочет он, и на последнем слове его голос срывается.

Мое сердце снова болезненно сжимается.

— Нет! — Я делаю вдох, смягчая тон. — То есть нет, дело совсем не в этом. Я путаюсь в словах, пытаясь объясниться. — Ты не… — Я прикусываю губу. — Я знаю, ты никогда не причинишь мне вреда. И рядом с тобой я правда чувствую себя в безопасности. Просто в последнее время на меня слишком многое навалилось. Думаю, мне станет легче, если я побуду в своем пространстве.

На самом деле дело совсем не в том, что рядом с Завьером я не чувствую себя в безопасности. И я бы солгала, если бы сказала, что меня не тянет остаться с ним в нашем маленьком уютном пузыре. Это было… хорошо. Даже лучше, чем я ожидала, это уж точно. Иногда его бывает слишком много, но, как ни странно, кажется, именно это мне в нем и нравится.

Он думал, что я не замечаю, но однажды ночью, когда я проснулась и пошла в туалет, я увидела его рядом с собой, спящего в моей постели. Его длинные ресницы едва касались щек и слегка подрагивали, пока ему что-то снилось.

Поскольку меня рядом уже не было, он во сне попытался нащупать меня рукой, но в итоге схватил мою подушку и уткнулся в нее лицом. На его губах заиграла нежная улыбка, и я почувствовала, что влюбляюсь в него еще сильнее. Он взял за привычку тайком пробираться ко мне каждую ночь и исчезать к утру. Я считала это милым, но не подавала виду, что замечала.

После всего хаоса, в который в последнее время превратилась моя жизнь, мне нужно было снова вернуть себе хоть что-то личное. Завьер будет за соседней дверью, а значит, я буду в достаточной безопасности — по крайней мере в ближайшие несколько недель, пока дам себе время немного прийти в себя. У меня по-прежнему недостаточно улик, чтобы хоть на шаг приблизиться к убийце, сеющему хаос в Чикаго, и я надеюсь, что возвращение в собственную квартиру поможет мне мыслить яснее и привести мысли в порядок, когда дело касается расследования.

— Ну же, поможешь мне собрать вещи. — Я мягко провожу пальцами по его бровям. Он недовольно ворчит, но все же тяжело поднимается и идет за мной.

В течение следующего часа мы наводим порядок в квартире и собираем мои вещи. Честно говоря, к Завьеру я перевезла лишь самое необходимое. Нагруженные вещами, мы идем к моей квартире и отпираем дверь. Ее починили сразу после взлома, но до этого момента я так и не заходила внутрь. Все снова стоит на своих местах, и я невольно кошусь на мужчину рядом, понимая, что это наверняка его рук дело.

Он улыбается мне.

— Я не мог позволить, чтобы ты вернулась в этот беспорядок.

Глаза жжет от непролитых слез.

— Спасибо. — Я встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку.

— Я поставлю это здесь, говорит он, кивая на коробку в руках. — Завьер опускает на мою кровать коробку со всякой одеждой и средствами для ухода. Вдруг он замирает, уставившись на что-то на дне. Сдавленно ахнув, он вытаскивает черные кружевные трусики, которые я обнаружила в его комоде, где он их тайком хранил.

— Ты их украла! — Он прижимает кружевные трусики к груди так, будто это драгоценность.

— Вообще-то это я должна сказать тебе, мистер.

Он снова прячет их в карман, но я лишь закатываю глаза и решаю не спорить.

Мы еще раз заходим к Заву, и я быстро все проверяю. Мне будет не сложно вернуться, если я что-то забыла, однако я хочу убедиться, что взяла все необходимое. Последним я решила забрать Миднайта, который сейчас дуется в углу дивана, словно понимает, что происходит.

— Привет, пушистый вредина. — Я медленно подхожу к нему, протягивая руку и показывая, что пришла с миром. — Нам нужно вернуться домой. Может, хоть раз будешь хорошим котиком и позволишь мне взять тебя на руки? — Пока все идет неплохо. Я тянусь, чтобы взять его, но он тут же замахивается на меня лапой. — Мелкий засранец.

— Это потому, что он знает: вам обоим место рядом со мной. — Завьер стоит позади меня, прислонившись к стене, и выглядит так, будто только что вышел с фотосессии для GQ. Скрестив ноги у щиколоток, он рассматривает свои ногти, а солнечный свет бликует на тонкой серебряной цепочке у него на шее. Волосы идеально уложены, очки сидят на переносице до невозможности очаровательно. Я, наверное, вся взмокла после уборки и сборов, а он выглядит так, будто только что сошел с подиума.

— Прошу занести в протокол, — начинает он, и на его губах появляется ухмылка, потому что я все еще не могу отвести от него взгляд, — я против этой затеи. Думаю, нам нужно держаться вместе.

Он ждет, что я приглашу его к себе, но я молчу. В последнее время мы проводим вместе так много времени, и мне просто… мне нужно перевести дух, разобраться в своих мыслях, понять, что я чувствую, когда он не рядом каждую секунду.

— Возьми кота, пожалуйста. — Я указываю на черную бездну, которая только и ждет, чтобы затянуть меня в бесконечную тьму.

— Думаю, нам нужен график. — Он даже не тянется за Миднайтом.

— График? — спрашиваю я, уперев руку в бедро.

— График ухода за ребенком. Один день он будет у тебя, а на следующий — у меня.

Он наконец встречается со мной взглядом и пожимает плечами.

— А еще лучше, если вы оба останетесь здесь, и тогда все получат то, чего хотят. — Он бросает мне вызывающую ухмылку, сверкнув белыми зубами.

— Отлично. Можешь сегодня оставить его у себя, раз он в таком дерьмовом настроении, — смягчаюсь я, не желая спорить с Завьером.

Я прохожу мимо него и направляюсь обратно в свою квартиру. Его шаги эхом отдаются за моей спиной, а когда мы оказываемся на моей кухне, между

Переминаясь с ноги на ногу, я поджимаю губы. Не зная, что сказать, я бросаю на него взгляд, и он выглядит не менее растерянным. Два социально неуклюжих существа: одно бессмертное, другое нет.

— Это не… я не пытаюсь все усложнить, — говорю я ему.

— Я хочу заботиться о тебе, — отвечает бархатистый голос Завьера. В поле моего зрения появляются его белые кроссовки, когда он подходит ко мне вплотную. Приблизившись, он обхватывает мой подбородок и притягивает к себе. — Слушай внимательно, моя пара: будь моя воля, я бы уже перекинул тебя через плечо и запер в своей спальне, пока и твоя голова, и твое тело не поняли бы, кому именно ты принадлежишь.

Он наклоняется к моему уху и шепчет:

— Я бы выжал из тебя столько удовольствия, что ты бы обмякла и несколько дней не могла прийти в себя от оргазмов. Может, позволил бы себе пару укусов, но я бы не сделал тебя своей окончательно, пока ты не начала бы извиваться подо мной и кричать мое имя.

Твою. Мать.

— Ты можешь убегать и прятаться от меня — от всего этого, от нас — сколько угодно, но сегодня ночью, когда будешь ласкать себя, ты будешь думать обо мне. — Он целует меня в щеку и, отступая назад, выходит из моей квартиры. Я бы даже не поняла, что он был здесь, если бы после него в воздухе не остался его запах.

Я прислоняюсь к стойке, чтобы не упасть, и закрываю глаза, пытаясь унять сердцебиение.

Клянусь, за стеной раздается низкий смешок.

Глава тридцать седьмая

Я ворочаюсь с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее, но тело отказывается мне подчиняться.

Со вздохом я сбрасываю с себя одеяло и сажусь в кровати.

Бесполезно пытаться уснуть.

Я не могу перестать думать о Заве. Он завладел всеми моими мыслями.

Почему я так упорно сопротивляюсь ему, хотя он явно тот, кого я хочу?

Иногда я жалею, что не могу быть другой, не такой замкнутой. Но мне не так-то просто открыться и подпустить к себе другого человека, доверить ему себя и свое тело. И все же, боже, как же я хочу сделать это с Завом.

Кажется, ноги сами несут меня к входной двери. У меня нет никакого плана, но, наверное, разберусь на месте.

Я открываю дверь, и внутрь вваливается какая-то фигура, а мимо меня в комнату проносится черный комок.

Вскрикиваю и тут же зажимаю рот рукой, осознав, что это Завьер и Миднайт.

— Что, черт возьми, ты творишь? — шиплю я, наклоняясь, чтобы схватить его за руку и затащить в квартиру. Перед глазами сразу вспыхивает тот раз, когда он появился у собственной двери, истекая кровью, поэтому я быстро окидываю его взглядом и понимаю, что он цел.

Он откидывается на спину прямо на моем полу, пока я закрываю дверь, и моргает, глядя на меня снизу вверх почти по-совиному из-за очков.

— Привет.

Я упираю руки в бока и сверлю его взглядом.

— Объясняйся.

Он сверкает улыбкой, клыки едва заметно удлиняются. Мое тело тут же предательски откликается, и я сжимаю бедра.

— Просто забочусь о твоей безопасности, дорогая. Почему ты пыталась улизнуть?

Я скрещиваю руки на груди, и тонкая майка, в которой я легла спать, натягивается, приподнимая грудь. Соски твердеют под тканью, и он, замечая это, облизывает губы.

— Я никуда не сбегала.

Я прекрасно понимаю, что тяну время, но мне все равно.

— Руку не подашь? — шутит он, все еще растянувшись у меня в прихожей.

— Нет.

Он одним плавным, ловким движением вскакивает на ноги, и я снова вспоминаю: этот мужчина вовсе не человек. Этот факт, наверное, должен был бы ослабить мое влечение, но, как ни странно, кажется, только усиливает его.

— Я спрошу тебя еще раз, Селин. — Он движется ко не с хищной, убийственной грацией. — Почему ты собиралась уйти?

Завьер продолжает наступать, пока я не оказываюсь прижатой к двери. Затем он наклоняет голову, и его губы скользят по моей щеке к уху.

— На самом деле тебе не обязательно отвечать. Я чувствую это на тебе. Твое возбуждение. Ты наконец решила избавить меня от страданий?

Дыхание сбивается.

— Я… я не знаю.

— Не знаешь? — Его слова звучат у самой кожи низким рычанием.

— Думаю, знаешь. Может, я и не умею читать мысли, но я не дурак, Селин. — Его пальцы скользят по моей челюсти. — Будь честна. Если солжешь мне, я без колебаний перекину тебя через колено и отшлепаю.

Из меня вырывается тихий жалобный звук.

— Я… я шла за тобой. А что делать потом, я не придумала.

Он ухмыляется.

— К счастью для тебя, у меня уже есть план.

У меня вырывается резкий вдох, но этот звук тут же тонет в его поцелуе. Его левая рука скользит с моей щеки к затылку, направляя мою голову в сторону, пока он целует меня так, будто заявляет на меня права.

Каждый наш поцелуй искрит, но этот… этот поглощает меня целиком.

Зав боготворит мои губы, целует так, словно без этого задохнется.

Мое тело почти тает под его прикосновениями, и, когда ноги начинают подкашиваться, он без труда подхватывает меня, заставляя обвить его талию ногами. Я стону ему в рот, чувствуя, как его твердый член прижимается к моей промежности. Тонкие хлопковые шорты почти не отделяют меня от его спортивных штанов, и я чувствую каждое движение.

— Зав, — срывается с моих губ, пока его губы скользят вниз по моей шее и осыпают поцелуями верх груди.

Он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты этого хочешь, Селин? — спрашивает Завьер. Его голос хрипит от желания, а из-под губ едва выглядывают клыки. — Ты хочешь меня?

На мгновение страх грозит сдавить мне горло. Где-то глубоко внутри я понимаю: если перейду эту черту с Завом, назад дороги уже не будет. Но я не уверена, что хочу возвращаться.

Чего я так боюсь? Неужели любить кого-то правда так страшно? Я не могу позволить тому, что мама бросила папу, управлять всей моей жизнью. Я не она. И Зав — не он. Мне нужно жить своей жизнью — ради себя и будущего, в котором я буду счастлива.

Я провожу пальцем по его щеке, и от моего прикосновения его взгляд смягчается.

Вот чего я хочу.

Он тот, кого я хочу.

Я знаю Зава. Знаю, что простого «да» ему будет мало, поэтому вместо этого говорю:

— Я хочу

От облегчения на его лице у меня все тело дрожит. Я удивлена, что он решил, будто я откажу.

Возможно, я сошла с ума, раз влюбилась в вампира, но он на каждом шагу показывает, что заботится обо мне больше, чем любой человеческий мужчина.

Поэтому я знаю: если бы я сказала «нет», он бы опустил меня на пол и ушел, даже если бы это его убило. Даже с самым адским недотрахом века.

— Селин, — он почти мурлычет мое имя, и то, как оно звучит из его уст, лучше любого дурацкого ласкового прозвища, которое он мог бы придумать. — Ты трогала себя в душе? — тихо спрашивает он, осыпая поцелуями линию моей челюсти.

— Нет, — вру я.

— Врунишка, — тут же ловит он меня. — Я тебя слышал. — Его губы скользят вниз по моей шее, и я вздрагиваю, когда клыки задевают место, где ровно бьется мой пульс. — Чувствовал твой запах. — Он вдыхает у самой шеи, и меня пробирает дрожь. — А теперь попробую тебя на вкус.

Из меня вырывается визг: только что он прижимал меня к двери, а в следующую секунду я уже лежу на матрасе и смотрю на него снизу вверх. Он ухмыляется, гордо демонстрируя клыки.

— Если бы ты только знала, сколько раз у меня из-за тебя был клыкостояк.

— Сколько? — поддеваю я.

Он заводит руки за спину, цепляет большими пальцами край рубашки, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы не уставиться открыто на его рельефное тело. Под гладкой бледной кожей перекатываются мышцы. Я не хотела признаваться в этом даже самой себе, но Завьер не просто горячий, он неземной.

Моя киска сжимается в предвкушении.

Он ухмыляется, заметив, как откровенно я его разглядываю, и позволяет рубашке соскользнуть на мой пол.

Пожалуй, мне придется украсть ее — так же, как он любит красть мою одежду.

Я всхлипываю, когда его пальцы цепляются за хлопок моих шорт.

Когда он стягивает их с меня, в его горле рождается низкий стон: под ними на мне ничего нет. Мне кажется, я должна смутиться от того, как он смотрит на меня, изучая мою киску так, будто к концу всего этого ему придется сдавать экзамен по анатомии.

— Такая розовая. Такая, блять, мокрая. Только для меня.

Из-за клыков слова выходят чуть шепелявыми.

На мгновение страх сковывает меня. А что, если один из этих резцов, острых как иглы, вонзится в меня там?

Но он будто читает мои тревоги: твердо берет меня за бедра и широко разводит ноги.

— Не волнуйся, красотка, я буду осторожен.

Я вскрикиваю, выгибаясь над кроватью, когда его язык впервые скользит по моей киске.

Он лижет и сосет, жадно лаская меня языком, словно я — его личное лакомство.

Сердце бешено стучит у меня в ушах. Хаотично, без всякого ритма.

Между моих ног Зав стонет. Этот мужчина стонет от одного моего вкуса. Вот что, блять, заводит.

Его бедра трутся о кровать, пока он вылизывает меня. Вот до какой степени ему нужно хоть какое-то трение. И это самое горячее зрелище, которое мне когда-либо доводилось видеть.

Его язык кружит вокруг моего клитора, а потом он втягивает его в рот, и по позвоночнику взрывается фейерверк, рассыпаясь искрами за закрытыми веками.

— О боже. О боже. О боже, — повторяю я, пальцами мечась в поисках опоры, пока наконец не вплетаю их в шелковистые мягкие волосы Зава.

Теперь уже из него вырывается жалобный звук, когда я дергаю его за волосы.

Когда меня наконец отпускает после оргазма, я вижу его между своих бедер: он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными восхищения и чего-то похожего на поклонение.

Его губы изгибаются в полуулыбке.

— В следующий раз лучше кричи мое имя. Если не будешь, — его голос становится ниже, а зеленые глаза темнеют до изумрудного, почти черного оттенка, — будут последствия.

Я вздрагиваю от его тона и от опасно-сладкого обещания, которое в нем звучит. Оно говорит, что последствия мне, возможно, понравятся, даже если мне немного страшно узнать, какими они будут.

Он проводит пальцами по моей мокрой киске, два из них легко скользят внутрь, а большой давит на клитор. Я резко втягиваю воздух, бедра дергаются. Он ухмыляется, глаза вспыхивают.

— Как думаешь, сколько раз я смогу заставить тебя кончить? — Он склоняет голову набок. — Один раз ты уже кончила. М-м? Три? Пять? Больше?

— Я не знаю, — выдыхаю я, пока он трахает меня пальцами.

— Боже, как же я люблю сложные задачи. А ты именно такая, и я с нетерпением жду момента, когда покорю тебя.

Он поднимается, и его рот властно накрывает мой, пока пальцы продолжают двигаться во мне. Мне кажется, я должна смутиться от того, как мокро это звучит, но потом понимаю: это Зав, и мне нечего стесняться. Еще один оргазм слишком легко прокатывается по мне дрожью, и Зав, не отрываясь от моих губ, проглатывает каждый звук, который срывается с моего рта.

— Ты такая, блять, красивая, когда кончаешь, — мурлычет он, касаясь губами моей шеи. — Ты так красиво розовеешь. Похоже, розовый станет моим новым любимым цветом.

Со стоном я толкаю его, и он перекатывается на другую сторону кровати. Теперь, когда я знаю, что он вампир с невероятной силой, регенерацией и бог знает какими еще способностями, я понимаю: он перекатился только потому, что сам этого захотел. Он улыбается мне, закидывая руки за голову. От этого его бицепсы напрягаются, и я не могу не смотреть. Я прикусываю губу, когда вижу, как его член натягивает ткань спортивных штанов.

Парни в спортивных штанах — это отдельный вид пытки.

— Можно? — Я быстро поднимаю на него взгляд, ища разрешения.

— Если я кончу в ту же секунду, как ты меня коснешься, без осуждения.

Я сжимаю губы, тщетно пытаясь скрыть улыбку. Сердце подпрыгивает в груди.

Я обхватываю его член через ткань спортивных штанов.

Завьер шипит сквозь зубы, бедра резко подаются навстречу моей руке. Когда я снова смотрю на него, его глаза прикрыты, а сам он прикусывает губу, из-под которой выглядывают клыки. Между ног все сладко сжимается от осознания того, какую власть я имею над этим мужчиной. Возможно, позже я ужаснусь тому, насколько сильно меня заводят его клыки, но сейчас точно не время разбираться, все ли в порядке с моей головой.

К моему удивлению, пальцы совсем не дрожат, когда я чуть приспускаю его спортивные штаны и трусы-боксеры, обнажая только головку

Мне жадно хочется этого мужчину. Теперь, когда я поддалась притяжению между нами, меня накрывает неожиданная смелость и ощущение, будто все именно так, как должно быть.

Я подаюсь вперед, опираясь на руки, полностью освобождаю его и скольжу ладонью вверх и вниз по члену. Теплая гладкая плоть оказывается на удивление бархатистой на ощупь. Вдоль его члена тянется отчетливая вена, и я, словно в трансе, провожу по ней указательным пальцем.

Он стонет, закидывая руку на глаза.

— Иисусе, блядь. Самое горячее зрелище в моей жизни. Я кончу просто от того, что смотрю, как ты меня трогаешь.

Слова срываются с его губ потоком.

Поколебавшись, я наклоняюсь вперед и беру в рот только головку. От его вкуса на языке из меня вырывается довольный звук, пока я слизываю смазку. Его руки опускаются, будто ему срочно нужно за что-то ухватиться, и пальцы вцепляются в мои простыни. Он что-то бормочет себе под нос — кажется, читает клятву Гиппократа, что одновременно совершенно неожиданно и, честно говоря, очень в духе Зава.

Я принимаю его глубже, позволяя члену скользнуть дальше в рот, и тихо смеюсь, когда он сбивается на полуслове.

Похоже, именно мой смех его и добивает: он кончает мне в горло густой струей. Я давлюсь от неожиданности. Глаза слезятся, но я отпускаю его только после того, как проглатываю все до последней капли.

Он встречается со мной взглядом, и его лицо краснеет от смущения.

— Упс.

Я снова смеюсь и оставляю поцелуй на его челюсти. Я не могу остановить безудержные раскаты смеха — они обрываются только тогда, когда я вдруг оказываюсь брошенной на матрас, а его тело нависает надо мной.

— Ты смеешься надо мной?

— Нет, — хихикаю я, не в силах сдержаться.

— Врешь. — Он целует меня. — Мне нужно быть в тебе.

Меня бросает в жар от предвкушения.

Он тянет мою майку вниз, освобождая грудь. Его рот приоткрывается, и он просто смотрит.

— Они, блять, идеальны, — почти пищит он. — Такие круглые. Идеального размера. Идеальные для меня.

Он прикусывает губу и по-детски тянет ко мне руки, и я снова не могу удержаться от смеха.

Я поднимаю руку и касаюсь его щеки.

— Они маленькие.

— Нет, они идеальные, — повторяет он.

Я прикусываю губу.

— Можешь потрогать.

— Можно? — Его голос звучит выше обычного.

Он не ждет моего ответа. Обхватывает мою грудь ладонями, словно проверяя ее на вес.

— Ты такая, блять, идеальная. Вся. Каждая твоя частичка. — Он смотрит мне в глаза, перекатывая большими пальцами мои затвердевшие соски. — Ты создана для меня, Селин. Это судьба. Мы предназначены друг другу, и я буду благодарить вселенную за то, что она подарила мне тебя, каждый чертов день.

Тепло разливается внутри не только от его слов, но и от благоговения, с которым он смотрит на меня.

Он избавляется от своей одежды и как-то умудряется выпутать меня из майки, пока мы оба не остаемся полностью голыми. Он снова полностью твердый, что кажется невозможным, но я напоминаю себе: это Зав, а он нарушает все правила.

— Нам нужен презерватив? — спрашиваю я, проводя пальцами по линии его подбородка. — Я не знаю, как это работает.

Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— Я у тебя первый?

Я закатываю глаза от этой нелепости.

— Нет.

Он надувает губы.

— Зря обнадежила.

— Я имела в виду, что у меня никогда не было секса с вампиром. Я… я не принимаю противозачаточные и, не знаю как ты, но я не готова к тому, чтобы по квартире бегали маленькие полувампиры.

Его нижняя губа оттопыривается еще сильнее.

— Но они были бы такими милыми.

— Зав, я серьезно.

Он вздыхает.

— Честно говоря, связи между людьми и вампирами — редкость, так что я не знаю наверняка. Подробностей на этот счет не так уж много.

— Ящик, — говорю я, указывая рукой. — Лучше перестраховаться.

Он хмурится, брови сходятся на переносице.

— Не хочу знать, почему у тебя в ящике презервативы.

— Потому что, — бормочу я, все равно отвечая, — я люблю быть во всеоружии.

Он нависает надо мной, открывает ящик и достает коробку. Его тело расслабляется от облегченного вздоха, когда он понимает, что коробку так и не вскрывали.

Глупый, раздражающе сексуальный вампир-собственник.

Он открывает коробку и вытаскивает целую ленту презервативов. Отрывает один пакетик, а остальные кладет рядом с моей головой и слегка похлопывает по ним.

— Скоро они нам пригодятся.

— Значит, рассчитываешь на добавку? — поддразниваю я.

Он рычит, кусая меня в изгиб шеи. Пока клыки втянулись.

— Я рассчитываю на вечность, любимая.

Он разрывает упаковку зубами, достает презерватив и раскатывает его по всей длине.

Я скольжу пальцами вниз по его груди к животу, по пути обводя каждую рельефную мышцу. Его глаза за стеклами очков прикрываются, а клыки снова показываются из-под губ.

— Селин. — Его голос звучит низким, рокочущим рычанием. — Продолжишь так меня трогать, и я снова опозорюсь. А это не будет весело ни для меня, ни для тебя.

— Прости, — смеюсь я, убирая руку с его гладкой кожи.

— Спасибо. — Он слегка прикусывает меня у самого уха.

Обхватив член у основания, он направляет его между моих ног и замирает совсем близко.

— Зав?

Он поднимает на меня взгляд, рыжие волосы мягко падают на лоб.

— Прости, — говорит он неожиданно серьезно.

— Что такое? — Я провожу пальцами по его щеке.

Он качает головой.

— Ничего, я просто… знаю, что ты меня погубишь.

Он входит в меня медленно, сантиметр за сантиметром, и я таю от этого ощущения.

— Черт, — стонет он, прижимаясь губами к моей шее, когда оказывается во мне полностью. — Селин. Эта киска, блять, божественна.

— Зав?

— М-м? — мурлычет он.

— Заткнись и трахни меня.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, и я сжимаюсь вокруг его члена.

— Какая властная. — Он улыбается, нежно убирая волосы с моего лица. — Мне нравится.

Я вскрикиваю, когда он выходит и резко вбивается обратно. Его руки крепко держат меня за бедра, направляя навстречу каждому толчку. В этой позе он при каждом движении трется о мой клитор, и от этого трения у меня закатываются глаза.

— Зав. — Мои пальцы судорожно скользят по его телу в поисках опоры. Нужно за что-то ухватиться, чтобы не потерять связь с реальностью.

Его зеленые глаза блестят за стеклами очков.

— Скажи еще раз, детка. Скажи мое имя.

— Завьер, — стону я, когда его большой палец находит мой клитор.

— Блять. Мое имя еще никогда не звучало так хорошо.

Я вскрикиваю, когда он выходит из меня, но уже

— Посмотри, как хорошо ты меня принимаешь, — шепчет он. — Эта киска создана для моего члена. Никто другой тебя не получит. — Толчок. — Никогда. — Толчок. — Больше. — Толчок.

Я всхлипываю, не в силах подобрать слова. Я уже так близко. Нужно совсем немного.

Рука, которой он прижимал меня к матрасу, скользит по спине к животу и ниже, пока его пальцы не находят мой клитор. И он принимается ласкать меня так умело, будто точно знает, как заставить меня кончить.

Я кончаю с криком, ноги дрожат, а моя киска волнами сжимается вокруг его члена.

Когда я наконец прихожу в себя, то снова лежу на спине, а зав ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— Такая охренительно красивая.

Он наклоняется, и его язык скользит сначала по одному соску, потом по-другому — он будто намеренно уделяет каждому одинаковое внимание.

— Зав, — жалобно выдыхаю я его имя.

Через секунду он снова заставляет меня кричать, резко входя в меня. Спина выгибается над кроватью, а он обхватывает меня руками и подтягивает вверх, пока я почти не оказываюсь у него на коленях, лицом к лицу.

Я обнимаю его за шею и тяну за цепочку, лежащую у него на груди. Его рот находит мой, и поцелуй крадет у меня дыхание вместе с остатками мыслей.

Он обхватывает мою щеку ладонью, большим пальцем нежно поглаживая кожу.

— Я в тебе теряюсь, — признается он. — Я долго не продержусь.

Я вплетаю пальцы в волосы у него на затылке.

— Не сдерживайся, — шепчу я. — Я здесь. Я с тобой.

Он стонет и снова целует меня, двигаясь во мне ровно и размеренно. Я держусь за его плечи, совершенно ошеломленная тем, что меня накрывает еще один оргазм. Но на этот раз Зав срывается вместе со мной. Мы цепляемся друг за друга так словно если отпустим, нас унесет прочь — затерянных во времени и пространстве.

Зав осторожно опускает меня на матрас, прижимаясь ко мне всем телом. Он не выходит из меня сразу. Мы лежим в тишине, и наше дыхание постепенно становится единым. Кажется, он еще никогда так долго не молчал рядом со мной.

Тело тяжелеет от удовольствия и усталости, веки с трудом держатся открытыми. Я чувствую, как он обвивает руками мою нижнюю часть тела, словно коала, и кладет голову мне на грудь, будто мои сиськи — его новая любимая подушка.

Я проваливаюсь в сон, но спустя какое-то время просыпаюсь от того, что он целует каждую частичку моего тела.

Ненавижу это признавать, но я могла бы к такому привыкнуть.

Глава тридцать восьмая

Прокладывая поцелуями дорожку вдоль ее шеи, я вхожу в нее под тем же углом, от которого она стонала секунду назад. Ее крики удовольствия только сильнее разжигают огонь моего приближающегося оргазма. Я хочу услышать все ее всхлипывания, стоны, крики и вопли, которые только смогу из нее вытянуть.

Когда я проснулся сегодня утром и увидел ее рядом: волосы разметались по подушке, пухлые губы приоткрылись во сне, я почувствовал, что сгораю от желания снова почувствовать эту физическую связь между нами.

Двигаясь в ней, я с трудом сдерживаю клыки, которые так и норовят вонзиться ей в горло. Она еще не до конца приняла связь истинных пар, и я хочу услышать, как она сама скажет, что хочет этого. Что хочет меня, прежде чем мы окончательно свяжем себя.

Знакомое напряжение внизу живота предупреждает: я долго не продержусь. Но я отказываюсь кончать раньше нее.

— Давай, красавица. Дай мне услышать то, что я хочу.

Я беру жесткий, почти болезненный темп, а она расцарапывает мне спину ногтями. Я хотел бы, чтобы эти царапины остались на мне, но знаю, что они исчезнут в течение следующих нескольких минут из-за моего ускоренного восстановления. Селин накрывает той же волной удовольствия, и мы кончаем вместе — именно так, как я хотел. Я кончаю в презерватив горячими толчками.

— Умеешь ты устроить девушке доброе утро, — выдыхает Селин между глубокими вдохами, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Ее грудь вздымается, и я завороженно наблюдаю за ее маленькими холмиками. — Не то, чтобы ты давал мне много спать. — Она переворачивается на бок, подложив руки под голову. Я хмурюсь: она спрятала сиськи от моего взгляда.

Но она права: как только я попробовал ее идеальную киску, все. Игра была окончена. Я хотел боготворить каждую частичку ее тела, а мой член хотел быть внутри нее каждую возможную минуту. Такое ощущение, что я целую вечность ждал возможности быть с ней вот так, и, наверное, в каком-то смысле так оно и есть. Все, что было у меня в прошлом, меркнет рядом с этим. Никто не сравнится с твоей истинной парой.

Не помогает и то, что выносливость вампиров не имеет себе равных, а то, что она моя пара, вызывает у меня почти животную потребность заявлять на нее свои права снова и снова. Даже сейчас мой член твердеет в предвкушении, готовясь к раунду номер… Да я уже сбился со счета.

— И тебе понравилась каждая секунда. — Я наклоняюсь и целую ее в потный лоб. Она мурлычет и закрывает глаза, сворачиваясь калачиком, как котенок. — Полежи еще немного, а я приготовлю нам завтрак, м?

Неразборчивый звук, который она издает, кажется мне согласием, поэтому я заставляю себя выбраться из кровати, хотя мне тяжело оставлять ее там.

Услышав движение за дверью спальни, Миднайт, видимо, понимает, что за дверью кто-то есть, и громко мяукает, царапая дерево. Селин накрывает голову подушкой, чтобы заглушить звук, а я смеюсь, потому что из-под груды одеял и подушки торчит только ее грудь. Я почти готов подойти и лизать ее, пока ее соски не затвердеют, а она не попросит меня довести ее до оргазма еще раз.

Я выскальзываю из комнаты, пытаясь не споткнуться о Миднайта, который пробирается между моими ногами по пути на кухню.

— Доброе утро, приятель. — Наклонившись, я поднимаю пушистого кота и медленно провожу рукой по его шерсти.

Поставив его миску с едой, я принимаюсь за приготовление блинчиков. Вскоре все готово, и ее порцию я украшаю особенно красиво. Из клубники получились глаза, из шоколадной крошки — улыбка, а взбитые сливки становятся клыками

Разлив апельсиновый сок по стаканам, я любуюсь своей работой и возвращаюсь в спальню. Завтрак в постели с моей девушкой — это просто идеально. Вчера вечером мы оба нагуляли аппетит, и, если мне повезет, десерт у меня тоже будет.

Судя по звуку ее сердцебиения, она снова уснула, и я крадусь в комнату, ставлю наши бокалы и тарелки на ее стол и бужу ее. Я сдерживаю смех при виде Селин, превратившейся в одеяльного монстра. Она соорудила вокруг себя форт из подушек, чтобы отгородиться от света и шума, и я разочарован, увидев, что она прикрыла сбежавшую сиську.

Мне приходит в голову шикарная идея, и я пробираюсь к изножью кровати и запускаю руку под одеяло. Схватив ее за ступню, я щекочу ее, и вскоре она начинает визжать и пытаться вырвать ее у меня из рук. Ей не сравниться с моей силой, и я тяну ее вниз, заставляя выглянуть из-за своего укрытия.

— Просыпайся, соня. Завтрак готов.

Селин фыркает, но я вижу легкую улыбку на ее лице. Наконец выбравшись из своей пещеры из одеял, она садится, прислонившись к изголовью кровати. Она сонная, но все равно выглядит чертовски привлекательно, и я передаю ей тарелку, прежде чем устроиться поудобнее.

— Я тут подумал, может, мне удастся убедить тебя вернуться ко мне после прошлой ночи. — Я прощупываю почву, но в ответ слышу лишь молчание.

Глядя на Селин, я вижу, как она застыла на месте, подняв вилку в воздух, но не прикасаясь к еде. Это выглядит как забавный стоп-кадр: вилка зависла в воздухе, рот приоткрыт, глаза широко распахнуты от шока.

— Тебя так поразило мое искусство? А я оказывается хорош! — Похвалив себя, я возвращаюсь к блинчикам.

— Что это? — Резкость в ее голосе заставляет меня насторожиться.

— Блинчики? — искренне отвечаю я.

— Да знаю я, блять. — Карие глаза Селин встречаются с моими, и она, наконец, опускает вилку. — Этот смайлик. Я уже видела его раньше. — Я почти вижу, как она складывает кусочки пазла, и на секунду я не понимаю, к чему она клонит.

— Это был ты? — спрашивает она нерешительно, словно не хочет в это верить.

А потом до меня доходит.

Я смотрю на нее невозмутимым взглядом и больше ничего не говорю, пока она продолжает прокручивать все у себя в голове. Рано или поздно я собирался рассказать ей. Я даже думал, что она, может быть, оценит мою работу.

— Ты? — снова повторяет Селин, уже скорее себе, и откладывает недоеденную еду на тумбочку. — Блять, скажи хоть что-нибудь, Завьер!

Ставлю тарелку, скрещиваю ноги и обхватываю руками колено.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, — отвечаю я, потому что на самом деле не понимаю.

— Ты убиваешь людей! — кричит она и встает, быстро обернув одеяло вокруг своего обнаженного тела. — Я не хотела верить, что это ты, когда начала подозревать, но это ты!

— Ты же знала, что я убиваю людей.

— Но не так, будто ты безумный серийник, который вырезает людей направо и налево. — Она всплескивает руками, хватает одежду из шкафа и топает в ванную.

— Только плохих, — возражаю я.

— Ты серьезно? — доносится из ванной голос Селин.

Не то чтобы я не собирался ей рассказать, но это не тот разговор, который заводят между делом. Возможно, было бы лучше рассказать ей об этом до того, как она сама все выяснила. Глупо было рисовать это на ее блинчиках, но я ничего не могу с собой поделать, когда она рядом, от рациональных мыслей у меня не остается и следа.

Селин вылетает из ванной, яростно продирая щеткой спутанные волосы. Я морщусь, глядя, как она вырывает пряди, и до боли хочу сам осторожно расчесать их, но сейчас она вряд ли это оценит.

— Дело не только в убийствах, дело в том, что ты не доверял мне настолько, чтобы сказать правду. Я не идиотка. Картинка начала складываться, и часть меня знала об этом все это время, но хотела, чтобы именно ты подтвердил это. — Она выглядит разбитой, и от этого у меня все сжимается внутри.

— В конце концов, я собирался рассказать тебе, но мне показалось, что узнать, что я вампир и твоя истинная пара, — уже само по себе слишком много. Признаться, что в свободное время ради развлечения убиваю плохих парней, было не лучшей идеей в тот момент.

Она усмехается и сверлит меня взглядом.

Бросив щетку на кровать, она выходит из комнаты, чтобы быстро переодеться, а затем хватает свою сумочку с вешалки у входной двери. Она надевает ботинки и берется за дверную ручку.

— О, черт возьми, нет. — Я подбегаю к ней, и она вздрагивает, когда я оказываюсь рядом в одно мгновение. — Куда, по-твоему, ты направляешься? — выпаливаю я.

— Мне нужно побыть одной, — вздыхает она, и я вижу боль и замешательство в ее глазах. — Пожалуйста, Завьер. Мне и так непросто принять всю эту ситуацию с вампирами и их парами, а тут еще и выясняется, что серийный убийца, которого я разыскивала, на самом деле мой парень, и это уже просто вишенка на этом кошмарном торте. — На глаза наворачиваются слезы, и она сердито их вытирает. — Я не отвергаю тебя. Дело не в этом. Но прямо сейчас мне нужно побыть одной. И не вздумай, блять, идти за мной! — Она поднимает дрожащий палец. — Я знаю, что ты любишь ходить за мной по пятам, но на этот раз я говорю тебе: не вздумай, черт возьми!

— Селин. — Ее имя слетает с моих губ печальным шепотом. Блять, я не хотел этого. Я не знаю, чего я ожидал, и, если быть честным с самим собой, я не особо задумывался о том, чтобы сказать ей об этом в ближайшее время, и, пожалуй, это выставляет меня не в лучшем свете.

— Мне просто нужно побыть одной, — повторяет она.

Смотреть, как она выходит за дверь, оказывается самым мучительным, что мне когда-либо приходилось делать.

Глава тридцать девятая

Это просто, блять, невероятно!

Он что принимает меня за дуру?

Все это время убийцей был Завьер, и он знал, что я детектив, расследующий эти дела. Он даже пришел на одно из мест преступлений.

Казалось, один преступник не мог убить столько людей — особенно если учесть, что в некоторых случаях жертвами становились по десять и более человек.

В моей голове крутятся бесконечные мысли, пока я продолжаю бесцельно идти вперед.

Меня переполняют две эмоции — гнев и печаль. И ранит тот факт, что он не сказал мне ни слова.

Я понимаю, что ему было тяжело сознаться в том, что он убийца. Поразмыслив как следует, я поняла: хотя места преступлений выглядели ужасно, и он, возможно, слегка переборщил с театральностью, но убивал он только тех, кто этого заслуживал.

Некоторых из этих преступников полиция даже не смогла поймать, так что он сделал городу одолжение.

То, что Завьер решил сохранить это в тайне, особенно когда знал, что мы друзья и становимся все ближе, ощущается как удар под дых. Я хочу, чтобы наши отношения строились на честности, а иногда это означает делиться неприятной правдой.

Я вздрагиваю и проклинаю себя за глупость, когда порыв ветра обдувает мою рубашку, и понимаю, что в спешке забыла куртку. Удивительно, что Зав сам не сунул ее мне в руки, но это показывает, насколько мы оба были растеряны, когда я уходила.

Взглянув на лучи солнечного света, пробивающиеся между зданиями, я понимаю, что еще слишком рано. Я потеряла всякое чувство времени после того, как прошлой ночью он отнес меня в мою комнату. Голуби кружат вокруг меня, а некоторые шагают рядом по тротуару, словно молчаливые спутники и изредка воркуют.

В любой другой день я бы не вышла на улицу в такое время, даже если бы у меня была работа. Хотя Зав и разбудил меня утром ради еще одного раунда, я была совсем не против. Все было прекрасно до тех пор, пока я не увидела тот дурацкий смайлик на блинчиках и не поняла, кто он такой.

Несмотря на тревожные мысли, я все еще представляю будущее рядом с Завьером. Возможно, это безумие, а может, это связь взывает ко мне.

Даже ранним утром машины сигналят, пока я бреду вдоль реки. Интересно, что может так разозлить людей в такое время? Неужели они тоже узнали, что их парень-вампир — серийный убийца?

Я пинаю, попавшийся на пути камешек, и смотрю, как он катится по тротуару. Он останавливается прямо у пары ботинок, и на секунду я готова прибить Зава за то, что он увязался за мной. Затем, подняв глаза, я быстро понимаю, что это не он.

По спине пробегает холодок. Это тот страх, который обездвиживает тебя, даже когда все инстинкты кричат бежать прочь от находящегося перед тобой хищника.

Вампир.

И он явно пришел не для разговора.

Он быстро приближается. Я знаю, что он может оказаться передо мной за миллисекунду, но ему, похоже, нравится тянуть время.

Я опускаю руку в карман, где лежит нож, который дал мне Зав. Даже в таком расстроенном состоянии я была достаточно умна, чтобы спрятать в кармане какое-нибудь оружие. Был момент, когда я подумала, что, возможно, придется пырнуть им Зава, если он пойдет за мной. Не то чтобы это причинило ему боль, но я уверена, что этот больной ублюдок получил бы от этого удовольствие. Я не знаю, насколько эффективен нож против вампира, однако я не собираюсь сдаваться без боя.

Нащупав в кармане оружие и вытащив его, я наношу удар, как только вампир оказывается на расстоянии вытянутой руки. Большого урона я не наношу, но это дарит мне некоторое преимущество, когда я разворачиваюсь, чтобы сбежать.

Мне следовало быть умнее.

Удача явно не на моей стороне, потому как с другой стороны на меня надвигается еще один вампир. Мне некуда бежать. Я в меньшинстве.

Новый вампир замахивается рукой и бьет меня по лицу.

Перед глазами все темнеет, и я падаю на землю. Затем наступает полная темнота.

Глава сороковая

Я расхаживаю по квартире так долго, как только могу, прежде чем последовать за Селин. Ее уход в состоянии отчаяния ранил меня сильнее, чем ожидалось, и я никак не мог оставить ее надолго одну. Я рискую, отправляясь за ней, и хочу уважать ее личное пространство, но сейчас с ней может случиться все что угодно.

Я понимаю ее чувства по поводу всего этого, но как она могла просто уйти? После прошлой ночи было бы жестоко попробовать ее на вкус, чтобы все разрушить из-за моей ошибки.

Миднайт ободряюще мяукает мне вслед.

Выйдя на улицу, я иду по следу ее стойкого аромата. Она забрела удивительно далеко за такое короткое время, и я рад, что благодаря постоянному ветру все еще могу идти по ее следу. Ее запах становится слабее, и я начинаю паниковать, что потеряю его. Она может злиться на меня сколько угодно за то, что я иду за ней, но мне плевать. Сейчас небезопасно. Постоянные дожди — достаточное тому доказательство.

Внезапный приступ ужаса пронзает мою грудь, и японимаю, что это она. Неважно, что мы не завершили связь, — это чувство, несомненно, исходит от нее.

— Селин! — кричу я и срываюсь с места, чтобы добраться до нее как можно быстрее.

Через несколько секунд я оказываюсь посреди тротуара, где ее запах исчезает. Лихорадочно озираюсь по сторонам, надеясь увидеть знакомую темную копну волос, но ее нигде нет.

Мой ботинок на что-то натыкается, и я опускаю взгляд и вижу на асфальте нож, который я ей подарил.

Нет. Пожалуйста, только не это.

Я поднимаю его и провожу рукой по резной рукояти, словно она сможет указать мне путь к Селин.

Я не из тех, кто молится, и уже давно не верю в высшие силы, но я начинаю молиться любому, кто готов меня слушать.

Пожалуйста, не забирай ее у меня. Пожалуйста, береги ее. Покажи мне, где она, черт возьми.

Я знаю: случилось что-то плохое. Нож не лежал бы на земле, если бы Селин не попыталась им воспользоваться. Она не стала бы выбрасывать мой подарок, даже находясь в приступе гнева. Возможно, она этого не осознает, но она удивительно сентиментальна.

Кружась на месте, я продолжаю осматриваться в поисках каких-либо подсказок о том, куда она могла пойти.

Заглушая все это, я делаю глубокий вдох и вдыхаю аромат, который поначалу упустил.

Кровь.

Да еще и вампирская.

На тротуаре виднеются едва заметные глазу струйки, а при ближайшем рассмотрении оказывается, что и на лезвии

Хорошая девочка. Она сопротивлялась.

Теперь, когда я знаю, что ее похитил вампир, меня охватывает гнев.

Триста лет своей жизни, я потратил на то, чтобы научиться не набрасываться на людей и предметы вокруг, когда меня охватывает агония. Осознание того, что моя пара похищена, ощущается так, словно кто-то пытается разорвать мое тело пополам.

Когда я найду ее, ни один вампир не спасется от моего гнева.

Если она мертва… нет, я даже не буду думать об этом. Яотказываюсь.

Я сжимаю кулаки, и проходящие мимо люди обходят меня стороной, как будто знают, что я бомба замедленного действия.

Достав из кармана телефон, я быстро отправляю сообщениеАссистенту Смерти, чтобы он ждал меня в отеле. Мне понадобиться как можно больше глаз, чтобы найти Селин. Затем набираю номер следующего человека в моем списке.

— Алло? — На другом конце линии раздается голос Луны.

— Селин похитили, — перехожу я сразу к делу.

В трубке раздается ее прерывистый вздох.

— Что нужно делать? Я помогу, чем смогу.

Вкратце обрисовав ей ситуацию, я попросил ее быть начеку, чтобы выяснить, кто мог похитить Селин через ее клиентов. У нее обширные связи в вампирской среде, и ее помощь будет неоценима.

Мчась как можно быстрее в отель, я обдумываю план дальнейших действий.

Ни ад, ни рай, ни сама Земля не помешают мне найти мою пару.

Тот, кто забрал ее у меня, понятия не имеет, какого монстра он выпустил на волю.

Глава сорок первая

Как же холодно.

Это первая мысль, которая приходит мне в голову, когда я прихожу в себя. Тело пробирает дрожь от соприкосновения с чем-то твердым и ледяным.

Какого черта? Меня что, засунули в холодильник?

Моргаю, пытаясь разогнать туман в голове, но из-за пульсирующей боли в виске трудно сфокусировать взгляд. Я зажмуриваюсь и снова открываю глаза, надеясь, что зрение наконец прояснится.

Осторожно касаюсь места, откуда исходит боль, и с губ срывается глухое шипение. Под пальцами прощупывается огромная пульсирующая шишка. Пальцы оказываются мокрыми, и я понимаю, что волосы слиплись от засохшей и свежей крови.

Что, черт возьми, произошло?

Упираюсь рукой в пол и пытаюсь сесть, насколько позволяет раскалывающаяся голова. Боль так выматывает, что мне требуется несколько попыток, чтобы приподняться. Обхватив голову руками, я подтягиваю ноги и сажусь, скрестив их перед собой.

— Твою ж мать, — хриплю я, и мир вокруг постепенно начинает проясняться. Такое чувство, будто мое тело пропустили через мясорубку. Что эти вампиры вытворяли со мной после того, как я потеряла сознание? Будто мое бесчувственное тело пинали вместо мяча.

Чуть придя в себя, я пытаюсь осмотреться, но кругом так темно и сыро, что трудно что-либо разглядеть.

Под ногами старый каменный пол. Прищурившись, я различаю перед собой прутья тюремной решетки. Провожу пальцем по металлу, и на коже остается ржавчина.

Сердце начинает бешено колотиться от осознания того, в каком положении я оказалась. Понятия не имею, где нахожусь. Вампир, похитивший меня, скорее всего, где-то рядом, а я — легкая добыча. Пусть я и умею справляться с преступниками, но я всего лишь человек против как минимум двух вампиров, а чутье подсказывает, что их здесь гораздо больше.

Зав придет за мной?

Он должен. Он чувствует меня как никто другой, и с его вампирским чутьем и недостатком терпения ему вряд ли потребуется много времени, чтобы понять, что меня похитили. Зная его, он, вероятно, последовал за мной почти сразу после того, как я ушла. Не думаю, что он сильно отстал.

Я делаю несколько медленных вдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он идет за мной. Мне просто нужно набраться терпения и разобраться в том, что происходит.

По мере того, как глаза привыкают к темноте, я пытаюсь осмотреться, но кроме своей клетки почти ничего не вижу. Единственный источник света — несколько дрожащих язычков пламени в настенных подсвечниках снаружи. В воздухе пахнет сыростью, пылью и затхлостью. Мы что, где-то под городом? Вряд ли они вывезли меня за пределы Чикаго.

С трудом поднимаюсь на ноги: мышцы протестующе ноют, все тело ломит после того, как меня сюда притащили. Уверена, вампир особо не церемонился, когда просто вырубил меня и швырнул сюда.

Я хватаюсь за прутья камеры и дергаю их, проверяя на прочность. Они ржавые, но, к сожалению, все еще прочные. Одна сторона моей камеры примыкает вплотную к каменной стене, а другая соединена с соседней камерой. Навесной замок на двери я бы вскрыла, будь у меня хоть какой-нибудь инструмент, но в данный момент мне нечем это сделать.

Собравшись с силами, я пытаюсь пнуть дверь своей камеры, но та не поддается. Крик разочарования вырывается из моего горла, и я запрокидываю голову к потолку.

— Береги силы, — раздается поблизости хриплый голос.

Я взвизгиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь к соседней камере.

Она погружена во мрак, и сначала я думаю, что схожу с ума и слышу голоса в голове, но, присмотревшись, я замечаю движение в темноте.

— Эй? — осторожно окликаю я.

В ответ раздается стон, а по каменному полу скребут цепи. Из темноты постепенно проступает фигура: мужчина подтягивается к решетке, разделяющей наши камеры.

Поначалу он не поднимает головы, отчего я не вижу его лица. Насколько мне удается разглядеть, у него длинные темные волосы, которые спадают спутанной завесой. На нем рубашка, похожая на тунику, и штаны, явно видавшие лучшие дни. Изношенная ткань покрыта бурыми пятнами крови и местами изорвана до дыр. Удивительно, что одежда вообще еще на нем держится.

Длинные, тонкие пальцы цепляются за прутья решетки. Его ногти сломаны под странными углами и покрыты коркой грязи и засохшей крови. Присмотревшись к обнаженным участкам кожи, я могу сказать, что он истощен и напоминает скорее скелет, обтянутый кожей, чем здорового человека.

Как долго он здесь находится? Кто он?

Что-то в нем напоминает мне испуганного зверька, и я молчу, ожидая, когда он снова заговорит. Он тяжело вздыхает, опускает руки и устало приваливается к решетке.

— Не трать силы зря, — наконец выдавливает он сиплым, скрежещущим голосом, и я невольно морщусь от этого хрипа. Такой звук издает человек, когда просыпается после слишком долгого сна и еще не успел прочистить горло.

— Как тебя зовут? — не могу удержаться от вопроса.

Мужчина долго молчит, и мы снова сидим в тишине. У меня складывается впечатление, что он вообще мало разговаривает.

— Меня уже давно никто об этом не спрашивал, — в его голосе слышится боль.

— Можешь не отвечать.

— Вален, — наконец шепчет он через мгновение.

— Привет, Вален. Я Селин, — отвечаю я, и по его резкому вдоху понимаю: прошло очень много времени с тех пор, как кто-то в последний раз произносил его имя.

— Селин, — эхом повторяет Вален. — Я сожалею о том, что с тобой скоро произойдет.

— О чем ты? — Я тут же вспоминаю, в каком положении нахожусь.

Вален временно отвлек меня.

Темные пряди слегка смещаются, и я наконец различаю лицо Валена. Он по-прежнему смотрит вниз, но по его чертам пляшет свет от свечи. В этих отблесках я успеваю рассмотреть густую щетину, аристократический нос и глубоко посаженные глаза под тяжелыми бровями. Для человека, который выглядит таким изможденным и печальным, он все еще излучает силу и зрелость.

Я также различаю блестящую, сморщенную кожу, испещренную старыми шрамами. Он поразительно красив — неземной, почти потусторонней красотой, какой я никогда прежде не видела. Но сейчас этот несчастный человек — лишь тень того, кем когда-то был.

— Я уже перепробовал все, что сейчас наверняка приходит тебе в голову. — Вален выдавливает эти слова хрипом и замолкает, чтобы откашляться. — От них не сбежать.

— Кто они? И что собираются со мной сделать? Почему им нужна именно я? — Меня пробирает дрожь от его слов. Вален поднимает взгляд, и я встречаюсь с его глазами — такими темными, что они кажутся почти черными. Если бы в отблесках огня не проступал едва заметный коричневый оттенок, я бы решила, что из них вытянули весь цвет. В них столько опустошения и безнадежности, что передо мной будто не человек, а лишь то, что от него осталось.

Тяжело вздохнув, он еще сильнее ссутулился.

— Я не знаю, зачем им понадобилась именно ты. Но никто из тех, кого приводили сюда до тебя, не пережил и первой ночи.

Глава сорок вторая

— Блять! — рявкаю я, наверняка сокращая лет на десять жизнь случайной старушке, проходящей рядом.

Я прочесал город вдоль и поперек в поисках хоть какой-нибудь зацепки, которая указала бы, куда увезли Селин, но ничего не нашел. Это выводит меня из себя. Я вампир, однако все мои сверхчеловеческие способности бесполезны. Кто бы ни похитил ее, он тщательно замел следы, и я не уловил ни малейшего намека ни на запах Селин, ни на запах того ублюдка-вампира, за исключением крови на бетоне, где они ее схватили.

Мой связной и его команда обыскали все, что только могли, но безрезультатно. Луна тоже ничего не слышала.

Я чувствую, как безумие просачивается в мысли, и держать внутреннего зверя в клетке становится все труднее.

Он хочет вернуть свою пару. И ему плевать, кого придется убрать с дороги ради этого. Клыки уже в сотый раз прокусывают губу, и я никак не могу заставить их втянуться надолго.

Клыкостояк должен быть только из-за Селин, а не из-за абсолютного безумия, в которое меня бросает от ее отсутствия.

Достаю из кармана ее нож в ножнах и прижимаю к губам.

Где ты?— думаю я, всматриваясь в смертоносное лезвие в надежде, что оно даст мне хоть какую-то зацепку, которая приведет меня к ней.

В очередной раз мысленно прокручиваю путь от квартиры до места, где ее похитили. Ее запах уже давно развеялся, и, когда я впервые понял, что он исчез, то растерялся. Словно сама природа стирала ее присутствие. Этого достаточно, чтобы свести меня с ума, но я обязан сохранить ясную голову, иначе буду бесполезен и не смогу ее найти.

Я не нахожу ничего нового и опускаю голову, признавая поражение. Чем дольше ее нет, тем больше шансов, что ей причинят вред.

Почувствовав, что голод становится опасным, я возвращаюсь в квартиру, чтобы заглушить его кровью, прежде чем снова отправиться на поиски.

Дорога обратно проходит как в тумане. Я вваливаюсь в квартиру Селин, потому что сейчас не смогу вынести одиночества, находясь в своей.

— Привет, Миднайт, — машинально здороваюсь я со своим кошачьим лучшим другом, но застываю, когда он не отвечает. Обычно он сразу подбегал ко мне и мяукал, потершись о мои ноги.

Все еще стоя лицом к двери, я замечаю, что в гостиной включен свет, хотя я точно выключал его перед уходом.

Здесь кто-то есть. Или что-то.

Я не слышу в комнате чужого сердцебиения, что, впрочем, ни о чем не говорит, но и чужого запаха не чую, а это уже странно. Резко развернувшись, я шиплю и позволяю клыкам выдвинуться, готовясь встретить того, кто посмел проникнуть в пространство моей пары.

От того, что я вижу, меня пробирает до костей.

За кухонным островком сидит обманчиво прекрасное создание, которое я не видел уже много лет. Она держит Миднайта в заложниках и гладит его так, словно просто успокаивает питомца, а не безмолвно угрожает ему, держа свои острые ногти в опасной близости от его горла.

Его желтые глаза встречаются с моими, и я сразу понимаю, что он до смерти напуган и отчаянно хочет вырваться из ее рук — он чует исходящую от нее хищную угрозу. Животные всегда чувствуют намерения, а ее намерения никогда не бывают добрыми.

Кроваво-красные ногти, скорее похожие на когти, удерживают его достаточно крепко, чтобы не дать сбежать, но не настолько крепко, чтобы причинить боль… Пока.

— Давненько не виделись, не так ли, Завьер? — раздается ее до боли знакомый голос. — Скучал по мне? А я ужасно скучала по тебе. — Она надувает губы в притворной обиде.

Черные волосы волнами ниспадают вокруг ее лица, которое будто высечено из чистого мрамора. Сверхъестественно яркие карие глаза обрамлены густыми ресницами, за которые большинство женщин отдали бы целое состояние. Одетая в струящийся малиновый топ в тон ее ногтям, она такая же гибкая и грациозная, какой была, когда я видел ее в последний раз. Жаль только, что за красивым личиком скрывается такое гнилое нутро.

— Хотел бы я ответить тем же, королева ты сучья. — Оскорбление само срывается с языка. — Что ты делаешь в моем гребаном доме?

Она укоризненно цокает языком, словно отчитывает ребенка.

— Такие выражения тебе не к лицу. Я думала, ты будешь рад меня видеть. — Она снова гладит Миднайта, и я еле сдерживаюсь, чтобы вырвать его у нее из рук. Я замираю на месте, боясь, что она совершит какой-нибудь необдуманный поступок.

Если она причинит

— И что же, скажи на милость, заставило тебя так подумать, Женевьева? — Изображая спокойствие, я прислоняюсь спиной к входной двери и скрещиваю руки на груди.

Пропустив мое замечание мимо ушей, она продолжает:

— Кстати, это не твой дом, не так ли? Нехорошо тайком пробираться в квартиру девушки. Что думает по этому поводу Селин? Знает ли она, что ты пробирался сюда тайком дольше, чем ей известно?

Стоит ей произнести имя Селин, как мой и без того хрупкий контроль летит к чертям. В следующее мгновение я срываюсь с места, оказываюсь перед ней и с грохотом врезаю ладони в столешницу, нависая так близко, что мы почти касаемся носами.

— Даже не смей произносить ее имя, — рычу я, щелкая клыками в опасной близости от ее шеи. — Откуда ты ее знаешь? Что, блядь, ты задумала?

Я борюсь с красной пеленой, которая начинает застилать зрение. Больше всего на свете мне хочется разорвать ее на части, но пока она держит моего пушистого приятеля, и, скорее всего, знает, где Селин, это слишком рискованно.

— Селин? — Она баюкает Миднайта как горячо любимого младенца, и я вздрагиваю, когда ее пальцы слегка сжимаются. — Она не рассказала тебе о нашей встрече? — Она хлопает ресницами и хихикает так, что меня передергивает. Пока ничего не произошло, но у нас намечается небольшой девичий разговор. — Женевьева вытягивает запястье, чтобы взглянуть на золотые часы на своей руке. — Вообще-то мне уже пора. Опаздывать невежливо.

Не в силах сдержаться, я бросаюсь к ней, и она тут же усиливает хватку на Миднайте, заставляя того взвизгнуть от боли.

— Женевьева, — выдавливаю я и мгновенно замираю на месте.

Я так сильно впиваюсь клыком в щеку, что кровь тут же стекает по лицу к подбородку.

Не отводя от меня взгляда, она ослабляет хватку и в последний раз гладит Миднайта, прежде чем отпустить. Он с воплем вылетает из комнаты и несется прятаться, и я облегченно вздыхаю. Он не только мой приятель, но и очень дорог Селин, и я не могу допустить, чтобы он пострадал, пока я за ним приглядываю. Селин уже похитили, и я не позволю этому случиться больше ни с кем, кто дорог хотя бы одному из нас.

— Так дергаешься из-за обычного зверька? Что с тобой случилось? — Она цокает языком и, прежде чем я успеваю остановить ее, наклоняется и слизывает кровавую дорожку с моего лица.

Она стонет от вкуса, прикрывая глаза от удовольствия.

Книги с грохотом летят на пол, дерево трещит и разлетается щепками, когда я швыряю Женевьеву в книжный шкаф. Позже мне придется извиниться перед Селин, но меня передергивает от омерзения: эта женщина посмела коснуться меня вот так. Теперь, когда Миднайт в безопасности, я смогу выбить из нее ответы.

Женевьева быстро приходит в себя и отталкивает меня, отчего я врезаюсь в противоположную стену. Рамки с фотографиями разбиваются, и осколки со звоном рассыпаются по полу.

Блядь, мне придется многое убирать.

— Следи за своими действиями, Завьер. Если ты не хочешь, чтобы хоть волосок упал с головы твоей маленькой смертной, ты будешь слушать меня. — Ее взгляд впивается в мой, и я не вижу в ней ни следа той, кем она была раньше. — Если ты достаточно умен, то будешь делать в точности то, что я скажу.

Она с почти благоговейной нежностью проводит пальцем по моему виску, и я пытаюсь оттолкнуть ее, когда она в знак предупреждения снова швыряет меня к стене. Отступать не в моей природе, но я все равно замираю и предупреждающе шиплю сквозь клыки.

— Дай мне то, что я хочу, и она будет свободна, — нараспев растягивает Женевьева.

Безумная сука.

— Так чего ты хочешь? — цежу я сквозь зубы.

Она улыбается и отвечает одним-единственным словом:

— Тебя.

Глава сорок третья

Дрожь сотрясает все тело, пока я сворачиваюсь калачиком в углу камеры.

Мы с Валеном погрузились в почти уютное молчание, за исключением тех случаев, когда я задаю ему вопрос, а он отвечает как можно короче.

Вален — интересный человек. Он не слишком охотно рассказывает о себе или о том, почему оказался здесь, но я чувствую: он провел здесь намного больше времени, чем я могу себе представить. Жизнь явно его не щадила, но даже несмотря на сломленную душу, в нем есть что-то очень старое. Даже древнее.

— Ты вампир, да? — резко спрашиваю я, и его взгляд устремляется на меня.

Он не говорил этого напрямую, но по косвенным признакам другого ответа быть не может. Он устало отвечает:

— Да.

— Сколько тебе лет? — Любопытство берет верх.

— Смелая ты для человека, да? — Он издает безрадостный смех. Хрипоты в его голосе стало чуть меньше, но все еще слышно, что говорить ему больно.

— Ну, мы оба здесь, и я, похоже, следующая на плаху, так что немного смелости мне не повредит. — Конечно, я надеюсь, что Зав придет. Я не сомневаюсь, что он разыскивает меня, но, судя по тому немногому, что сказал Вален, найти нас будет трудно.

Его грудь медленно поднимается и опускается, затем он поворачивает голову в мою сторону.

— Намного старше, чем ты можешь себе представить, дитя. — Прядь волос, слипшихся от грязи коркой, падает ему на глаза, и он даже не пытается ее убрать. Насколько же измученным и безнадежно уставшим он должен себя чувствовать.

— Моему парню триста лет. — Меня разбирает смех, стоит только произнести это вслух. — Если бы ты сказал мне несколько месяцев назад, что буду встречаться с вампиром, я бы рассмеялась тебе в лицо. Вдобавок ко всему, я детектив, и оказалось, что убийца, которого я все это время искала в расследовании дела, — это он. — Вален молчит, но я чувствую, что он слушает. — Он сводит меня с ума, и наши характеры совершенно противоположны, но несмотря на все это… — Я замолкаю.

— Ты его любишь, — заканчивает за меня Вален, и я на секунду внутренне паникую.

Люблюли я его?

Если вдуматься, мы с Завьером знакомы не так уж и долго. С самого первого дня меня к нему тянуло. Истинная пара мы или нет, я уверена, что это притяжение все равно возникло бы между нами. Черта с два я поверю, что наши отношения существуют только из-за уз истинной пары.

Самоуверенный, но нежный; красивый, но с чертовщинкой, он дополняет то, чего не хватает мне, а я — то, чего не хватает ему. Я еще не до конца

— Я люблю его, — наконец признаюсь я.

От этого осознания внутри все вспыхивает, и как только мы снова будем вместе, а мы обязательно будем, поскольку я отказываюсь даже думать об альтернативе, я скажу ему именно это. Он заслуживает знать, что мои чувства к нему так же сильны, как его чувства ко мне.

— Ты когда-нибудь любил? — спрашиваю я Валена.

Он так долго молчит, что я боюсь, что зашла слишком далеко и он не ответит.

— Нет, — наконец шепчет он. — Но, если мне когда-нибудь посчастливится найти такую любовь, как та, что, кажется, есть у тебя, значит, все это окажется не зря. — Кашель вырывается из его груди, и мне в голову неожиданно приходит идея.

— Выпей моей крови, — выпаливаю я.

— Что? — Его голос звучит громче, чем когда-либо.

— Выпей моей крови. Мы можем начать возвращать тебе силы, чтобы выбраться отсюда. — Я не вижу другого выхода. Вален выглядит куда хуже меня. Я не в восторге от того, что вампир, который не является Завом, будет питаться моей кровью, но это вопрос жизни и смерти. Если он сможет выпить достаточно крови, чтобы вернуть себе хотя бы часть сил, у нас появится возможность выбраться. Видит бог, против толпы вампиров у меня нет ни единого шанса, но у Валена? Он может справиться, если будет достаточно силен. Очевидно, они держат его слабым не просто так.

— Мы не можем рисковать, — через мгновение отвечает Вален. — Я слишком давно не пил крови досыта. И уж тем более давно не пил напрямую из человека. Даже несмотря на то, что у тебя есть истинная пара, и это должно естественным образом отталкивать меня, я могу убить тебя.

Я подползаю к нему, чтобы мы оказались лицом к лицу, и умоляю его.

— Пожалуйста. Это наш единственный шанс. — Я выставляю запястье вперед и вижу, как в его карих глазах разгорается голод. — Я лучше умру, пытаясь освободиться, чем позволю им сделать со мной то, что они задумали.

По лицу Валена видно, что внутри него идет борьба. Как раз в тот момент, когда я думаю, что он не сделает этого, он бережно обхватывает мое запястье иссохшей рукой. Из-под его губы показываются клыки, и он вздрагивает в предвкушении крови. Поднеся мое запястье ко рту, он делает последний глубокий вдох перед тем, как вонзить клыки.

Возможно, это ужасная идея. Лишь теперь до меня доходит, что, учитывая, насколько он истощен и голоден, есть большая вероятность, что он вполне может выпить меня досуха.

Острая боль пронзает запястье, и стоит моей крови коснуться его языка, он словно растворяется в ней. Из его груди вырывается низкий стон, отдающийся вибрацией на моей коже. Когда я инстинктивно пытаюсь отдернуть руку, он сжимает ее сильнее, и я невольно морщусь.

Странное ощущение: его жадные глотки вытягивают кровь из моего тела, чтобы напитать его. Возможно, мне это только кажется, но с каждым глотком его щеки становятся все розовее. С невероятным самообладанием Вален отстраняется и слизывает последние капли крови, оставшиеся у проколов от клыков. Тяжело выдохнув, он отпускает мою руку, напоследок слегка похлопав по ней.

— Спасибо тебе, Селин. — В его словах чувствуется глубокое почтение, и я знаю, что между нами начинает зарождаться странное родство, которое никто другой никогда до конца не поймет.

Время тянется, и я теряю счет тому, сколько уже нахожусь здесь. Прошли часы? Дни? Неделя? За нами никто не приходит, и я начинаю сходить с ума от постоянного звука капающей на камень воды и от холода, от которого у меня стучат зубы. Я бы уже предпочла снова оказаться в руках Авы, чем торчать здесь дальше. И это я еще не начала рассказывать про ведро, которое здесь заменяет туалет. Вален не проявляет никаких внешних признаков дискомфорта, похоже, он привык к окружающей обстановке и к тем пыткам, которым его подвергали.

Я несколько раз пыталась заснуть и временами проваливалась в дрему, но он не был беспокойным, и я постоянно просыпалась от малейшего звука. От затхлого воздуха тяжело дышать, а влажная одежда липнет к коже, и устроиться хоть немного удобнее невозможно. Я боюсь, что если останусь мокрой, то заболею, но сейчас это наименьшая из моих проблем.

Время от времени я давала Валену пить свою кровь, надеясь понемногу увеличить наши шансы на побег. С каждым разом он выглядит все лучше, хотя я понимаю, что после освобождения ему понадобится гораздо больше, чтобы вернуть себе силы. Есть только одно «но»: с каждым разом я сама становлюсь слабее.

Я закрываю глаза, чтобы снова попытаться уснуть, и тут где-то наверху хлопает дверь. Я резко подскакиваю и забиваюсь в тень своей камеры, насколько это возможно, в надежде разглядеть нашего гостя.

Вален лишь приоткрывает один карий глаз и тут же снова закрывает его. Он настолько привык к своему ужасному существованию здесь, внизу, что, кажется, его уже невозможно напугать или удивить чем-то еще.

Каблуки ритмично стучат по полу, с каждым моим вдохом приближаясь все больше. Я щурюсь, пытаясь разглядеть приближающуюся фигуру, но ничего не вижу, даже несмотря на то, что я уже достаточно долго здесь, чтобы глаза привыкли к темноте.

По подземелью разносится тихий свист, и, хотя он мягкий и мелодичный, он больше похож на гимн смерти.

— Бедняжка Селин. Попалась в клетку, как жалкая крыса. Кем, собственно, и является. — При звуке знакомого голоса каждая мышца в моем теле напрягается.

Она останавливается перед моей камерой, и мой взгляд скользит вверх — от сапог высотой до колена к обтягивающим брюкам и блузке. Черные волосы, карие глаза и злорадная ухмылка дополняют образ Женевьевы. От заплаканной девушки из участка не осталось и следа. Передо мной стоит хищник на вершине пищевой цепи, уже выбравший следующую жертву.

Опасный блеск в ее глазах ужасает, и она, должно быть, наблюдает за тем, как я ее разглядываю, наслаждаясь своим эффектным появлением, потому что она демонстративно показывает клык.

Все слова, которые я могла бы сказать, застряли у меня в горле.

Значит, раньше я слышала именно ее голос.

Это онастояла за моим похищением?Но зачем?

— Я вижу по твоему лицу, что ты пытаешься понять: почему именно ты? — произносит она с издевкой в голосе.

Я хмурю брови в замешательстве:

— Что у меня вообще может быть такого, что тебе нужно? — выплевываю я, наконец нащупав в себе хоть каплю смелости.

— А ты подумай. — Она обхватывает прутья решетки пальцами с кроваво-красными ногтями и наклоняет голову, наблюдая, как я пытаюсь сложить все в голове. Она улыбается как маньячка, и по спине пробегает холодок. — Ну же, Селин, докажи мне, что ты не совсем тупая.

— Сумасшедшая сука, — бормочет Вален из соседней камеры. Я на мгновение забыла о его существовании после откровений Женевьевы.

— Ах, милый, до боли жалкий Вален, — насмехается она, преувеличенно надув губы, и спокойно принимает его оскорбление. — Ведь это не меня заперли в клетке, правда же? — Он не удостаивает ее ответом и вместо этого закрывает глаза худой рукой, чтобы не видеть ее. — Мне придется сказать твоему надзирателю, чтобы он был с тобой особенно ласков, когда в следующий раз за тобой придут, — радостно хихикает она.

Вален вздрагивает от этого заявления, и я не могу не задаться вопросом, за что именно он здесь и что с ним делают.

— Вернемся к тебе. — Бездушные глаза Женевьевы впиваются в мои.

Я вздыхаю и думаю об этом. На ум не приходит ничего, что имело бы отношение к моей работе или к моей повседневной жизни. Она — долбанная вампирша. Что у меня вообще может быть такого, что ей нужно?

Погодите-ка.

Мне и так холодно, но от осознания того, на что она может намекать, меня словно окатили ведром ледяной воды.

— А-а, ты все-таки догадалась. Дольше, чем следовало бы для так называемого детектива, — Она укоризненно машет пальцем, цокает языком и поднимается, уперев руки в изящные бока. — Если он не прислушается к моему предупреждению, плохо будет и тебе, и ему.

Завьер тоже у нее?

Меня охватывает паника. Если у нее Завьер, то… то никто не придет на помощь.

В ее глазах темнеет зловещее обещание, когда она поднимается по лестнице, и за ней с грохотом захлопывается дверь.

Глава сорок четвертая

Прошла неделя с тех пор, как я в последний раз видел Селин.

Целая. Гребаная. Неделя.

Одного взгляда на меня достаточно, чтобы понять: с головой у меня сейчас не все в порядке.

Хотя, если честно, и в хороший день у меня не все дома. Но сейчас особенно.

Отсутствие Селин ощущается как дыра в моей душе. Я люблю ее. Ее место рядом со мной. Она моя пара, черт возьми.

А вместо этого ее похитила моя психованная бывшая, которая не знает слова «нет».

Будь я проклят, если позволю этому случиться.

Женевьева всегда хотела того, чего не могла получить. Я встретил ее вскоре после своего обращения, и с самого начала она была одержима желанием заполучить меня. Благодаря своим ярко-рыжим волосам и неспособности жить по правилам я выделялся из толпы. Ее безумие прекрасно уживалось с моим, и мне стыдно признавать, что мы провели вместе несколько десятилетий, сея вокруг хаос. Но когда я наконец полностью взял под контроль свою жажду крови и первобытные инстинкты, то захотел уйти.

Я не видел ее по меньшей мере пятьдесят лет. Полагаю, все это время она следила за мной из тени, по-прежнему мечтая заполучить то, что ей недоступно, а когда пронюхала о Селин, решила, что пришло время действовать.

После нашей стычки в квартире я пытался выследить Женевьеву, но она исчезла и каким-то образом приглушила свой запах.

Откинувшись на диван, я чувствую, как Миднайт запрыгивает ко мне на колени. Он по-прежнему отлично справляется с ролью моей киски эмоциональной поддержки и всегда приходит обниматься, когда я бываю дома. Последнее время это случается редко — все мои мысли заняты поисками Селин. Но даже мне нужны сон и отдых.

Я знаю Женевьеву. Она психопатка, но далеко не дура. Наверняка рядом с ней будут сильные вампиры. Когда я найду Селин, мне понадобится вся моя сила.

Мурлыканье Миднайта успокаивает меня, и я целую его в макушку.

Громкий стук в дверь пугает Миднайта. Он впивается в меня когтями, а затем пулей уносится прочь. Я даже не думаю вставать, надеясь, что человек за дверью скоро уйдет и я успею немного отдохнуть перед тем, как снова отправиться на поиски.

Но настойчивый стук не прекращается, и я с рычанием заставляю себя подняться с дивана.

— Селин! Я знаю, что ты там! — кричит Ава, и в ее голосе слышится отчаяние.

Отлично.

— Черт тебя побери за то, что ты целую неделю игнорировала мои звонки! — Она продолжает колотить в дверь. — Ты сказала, что заболела, но ответить мне не можешь? Я волнуюсь!

Не в силах больше терпеть этот шум, я подхожу к двери и рывком распахиваю ее. Ава уже заносит кулак для нового удара и едва не попадает мне в лицо.

— Сел… О, Завьер.

Она потрясенно замирает, но уже в следующую секунду снова включает режим фурии и тычет пальцем мне в грудь.

— Где Селин?

Розовая копна волос проносится мимо меня и устремляется в спальню на поиски подруги.

— Ты что, запер ее у себя и устроил какой-то секс-марафон, из-за которого она прогуляла работу?

Она даже отбрасывает подушку, словно Селин может прятаться за ней.

Как бы мне хотелось, чтобы все было так просто.

Так ничего и не найдя, она останавливается передо мной, уперев руки в бока, и выглядит точь-в-точь как рассерженная маленькая фея. Ее пышное розовое платье и балетки вызывают у меня смешок, но тут я вспоминаю, зачем она здесь.

— Где она? На нее совсем не похоже исчезать с лица земли, даже ради тебя.

Я вижу, как сильно она переживает.

По правде говоря, я был так сосредоточен на поисках Селин, что даже не подумал о других людях, которые наверняка переживают из-за ее исчезновения. Я отправил ее капитану письмо, соврав, что она заболела. Я знаю, как много для Селин значит работа, и не хотел, чтобы из-за моей чокнутой бывшей, которая держит ее где-то в заложниках, пострадала еще и ее карьера.

Я ломаю голову над тем, что сказать Аве, но ничего правдоподобного придумать не могу. Она раскусит ложь за считанные секунды. В таких вещах у нее нюх как у ищейки.

— Ава. — Я хватаю ее за плечи. — Селин похитили.

Ее глаза тут же расширяются, и она пытается вырваться из моих рук.

— Почему ты не позвонил в полицию?

Я удерживаю ее на месте и пытаюсь успокоить, хотя это просто смешно — сам я сейчас далек от спокойствия.

— Мы не можем обратиться в полицию, — медленно говорю я, стараясь, чтобы она вникла в каждое слово. — Я не могу объяснить почему, но тебе придется мне довериться. Я делаю все, что в моих силах, чтобы найти ее.

Ее светло-голубые глаза наполняются слезами.

— Клянусь, Ава, я верну ее.

Я ослабляю хватку, и она начинает мерить комнату шагами.

— Ты вообще понимаешь, насколько безумно это звучит? Мою лучшую подругу похитили неделю назад, а мы не можем обратиться в полицию? Ты — парень, с которым она встречается всего ничего, — просишь меня довериться тебе и поверить, что ты ее найдешь. Откуда мне знать? Может, это вообще ты ее похитил.

Она всплескивает руками. Затем резко бледнеет и зажимает рот ладонью.

— О боже. Это ты ее убил, да? А теперь собираешься убить и меня? О господи. Все очень плохо. Очень-очень плохо.

Она принимается мерить комнату шагами.

— Я бы никогда не тронул и волоска на голове Селин. И ты это знаешь, Ава.

Миднайт подбегает ко мне, и я поднимаю его, укладывая себе на шею, словно кошачий шарф. Ава наблюдает за этим и перестает мерить комнату шагами.

Ее нижняя губа дрожит от подступающих слез.

— Это же типичная история для криминальной хроники. Что ты от меня скрываешь?

Она упирает руки в бока и вызывающе смотрит на меня.

— Боже, Ава, у меня нет на это времени, — рычу я.

Если бы вампиры страдали от головной боли, моя голова сейчас раскалывалась бы.

Черт возьми, какая же она упертая.

— Найди для этого время, дружище! — Она тычет пальцем мне в грудь — на удивление сильно для человека. — Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я не пойду искать ее сама. И еще я сообщу в полицию — как и следовало сделать с самого начала.

Возмущенно фыркнув и взмахнув подолом розового платья, она направляется к двери.

— И я позабочусь о том, чтобы первым делом они пришли именно к тебе.

Не успевает она и глазом моргнуть, как я уже оказываюсь у двери и захлопываю ее.

Ава ошарашенно смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Как ты оказался здесь так быстро?

— Послушай, — вздыхаю я, понимая, что вот-вот расскажу еще одному человеку правду о себе.

Странно делиться этим после стольких лет, когда я старательно избегал людей, если только не выслеживал их за совершенные ими зверства.

— Ты не можешь этого сделать, потому что этим подпишешь Селин смертный приговор.

Я подвожу ее к дивану и мягко усаживаю.

— Ее похитили вампиры.

Ава поджимает губы и несколько раз моргает своими огромными совиными глазами.

А потом разражается хохотом.

— О боже. Да ты псих! Либо ты убил ее, либо я окончательно сошла с ума. Может, мне все это просто мерещится, — последние слова она бормочет себе под нос.

— Ава, — осторожно произношу я ее имя. — Я вампир.

Я показываю ей клыки, чтобы подкрепить свои слова, и она тут же вскрикивает от ужаса.

— Мы не можем обращаться в полицию, потому что они все равно ничего не смогут сделать.

Ава прижимает ладонь к бешено колотящемуся сердцу.

Первое потрясение постепенно проходит, и на удивление быстро она снова берет себя в руки.

— Хм. Это многое объясняет. Почему ты вечно оказываешься повсюду и почему выглядишь… ну, как ты.

Она неопределенно машет рукой в мою сторону.

— Слишком уж ты красивый.

Я ухмыляюсь.

— То есть ты считаешь меня красавчиком?

Я качаю головой. Сейчас не время тешить свое самолюбие. Нужно сосредоточиться на главном — она больше не паникует.

Выходит, подозрение в убийстве для тебя уже перебор, а вот вампиризм — это нормально.

— И это все? — мой голос подскакивает на пару октав. — С вами обеими что-то не так. Вы с Селин слишком легко это приняли.

Я смотрю на них и никак не могу понять эту парочку.

— Ты себя вообще видел? — возмущенно говорит Ава. — Это слишком многое объясняет. И кто я такая, чтобы спорить с устройством мира? Я всегда думала, что за всем этим скрывается нечто большее.

Меня накрывает облегчение от мысли, что теперь есть еще один человек, знающий мой секрет. Может, теперь жизнь станет чуть менее одинокой.

— Я буду помогать тебе искать ее.

Ава поднимается на ноги и закидывает сумочку на плечо.

— Черта с два, — выпаливаю я.

— Еще как буду.

Она подходит вплотную, упирает руки в бока и встает на цыпочки, словно пытаясь прибавить себе хоть пару сантиметров роста.

— Что она вообще в тебе нашла? — ворчу я. — Ты же как тот заяц из рекламы батареек.

— А что она нашла в тебе? — тут же парирует Ава. — Рыжие волосы, очки и дурацкая цепочка?

— Возьми свои слова обратно, — возмущенно восклицаю я. — Селин обожает мою цепочку. Особенно когда хватается за нее, чтобы я трахал ее еще жестче.

Я гордо задираю подбородок.

Миднайт демонстративно показывает Аве язык, словно тоже встал на защиту моей чести.

— Фу. Не нужно было мне этого рассказывать. — Она затыкает уши пальцами, но сама едва сдерживает улыбку. Впрочем, как и я. — Ладно.

Ава протягивает идеально ухоженную руку.

— Так что, я в деле?

— Похоже на то, — бормочу я, пожимая ее руку. — Но играть будем по моим правилам. И первое правило — усаживайся и слушай сюда.

Ава засыпает меня вопросами. Я ввожу ее в курс дела, и в конце концов она соглашается оставаться наготове, пока я не скажу иначе.

Мы не можем просто ворваться туда с оружием наперевес — или, в моем случае, с выставленными клыками. Нужно действовать с умом.

Терпеливо.

И это чертовски сложно.

Глава сорок пятая

На следующий вечер я иду по улице, пытаясь взять след Селин или Женевьевы, когда у меня звонит телефон. После очередного долгого и безрезультатного дня я отвечаю машинально, решив, что это один из моих информаторов с новостями.

— Алло? — мое приветствие звучит грубо и устало.

— Принял решение, красавчик? — мурлычет в трубке Женевьева.

Вот же сука.

Я выпрямляюсь как струна, и из груди само собой вырывается рычание. Смотрю на экран и понимаю: номер неизвестный.

Украдкой осматриваюсь, пытаясь высмотреть эту мерзкую тварь, но ничего не замечаю.

— Да, вообще-то. После долгих раздумий я

Мой ответ не впечатляет Женевьеву. Она фыркает, и я слышу, как браслеты звякают друг о друга, когда она поправляет телефон.

— Ты знаешь, на что я способна, Завьер. Не вздумай, мать твою, играть со мной. Я без раздумий оторву голову твоей хорошенькой подружке. Клянусь, я это сделаю.

— Я не собираюсь снова сходиться с тобой. Вбей это в свою твердолобую башку.

Прохожий бросает на меня косой взгляд, услышав, как резко я говорю, и я отхожу в тень.

— Где Селин?

— Неправильный ответ. Я предупреждала, что что-нибудь случится, если ты не подчинишься, и теперь ты увидишь последствия своих поступков. И запомни: в следующий раз я приду уже за ее жизнью. С меня хватит игры в хорошую.

Она сбрасывает звонок, и я раздавливаю телефон в руке.

Я швыряю обломки телефона в глубь переулка и срываюсь на крик от бессилия.

Стоило ли мне ее провоцировать? Наверное, нет. Но лгать и играть по ее правилам было почти физически больно. Теперь Селин, скорее всего, пострадает из-за моей глупости.

Я должен ее найти. Мненужноее найти.

Из груди вырывается тяжелый выдох, и я закрываю глаза, пытаясь сдержать жажду крови. В последнее время она накатывает быстро и берет надо мной верх.

Без Селин мне все труднее удерживать в себе зверя. Каждый раз, когда я засыпаю, меня мучают кошмары, в которых Женевьева снова и снова пытает и убивает ее самыми разными способами. Ее запах почти выветрился с подушки, и я боюсь, что в тот день, когда он исчезнет совсем, я потеряю себя.

Это ни к чему не приведет. Нужно взять себя в руки, пока я не натворил глупостей. В таком состоянии я ее не найду. Мне необходимо отвлечься, и шахматы с Томом подойдут для этого лучше всего. Кто знает, может, он даже даст мне дельный совет. Маловероятно, конечно, но человека нельзя винить за надежду.

Во время нашего последнего разговора он радовался, что у одной из его внучек скоро родится ребенок. До родов ей осталось совсем немного, и он предупредил, что из-за этого наша еженедельная партия в шахматы может сдвинуться. Но, думаю, он не будет против, если сегодня я загляну к нему без предупреждения и предложу сыграть.

Пробежав пару кварталов до ресторана, я взлетаю по лестнице и вхожу в здание.

— Том, готов к тому, что я надеру тебе зад в шахматах? — нараспев спрашиваю я, пытаясь держаться бодро.

Он уже сидит на своем обычном месте, и я направляюсь к нему. В ресторане тихо и пусто: время близится к закрытию. Но мне нравится, что он все равно занимается своими делами в углу. Он немного ворчливый, зато трудолюбивый и искренне хочет для ресторана лучшего.

— Ты не представляешь, насколько мне это сейчас нужно. — Я тяжело выдыхаю.

Кажется неправильным играть в шахматы, когда я должен искать Селин, но я понимаю: встреча с другом в итоге мне поможет. Мне нужно привести мысли в порядок, чтобы снова мыслить логически. У меня ощущение, что я что-то упускаю.

Я беру доску и ставлю ее на стол, прежде чем опуститься на стул напротив него.

— Ты ходишь первым. — Я складываю руки на столе и смотрю на свои фигуры.

Тишина.

— Я сказал, ты ходишь первым, старый хрыч, — повышаю я голос, потому что слух у него «избирательный», и жду его хода. — Тебе слуховые аппараты погромче сделать?

В ответ — снова тишина.

— Том, — наконец с раздражением смотрю я на него — и тут же жалею, что поднял глаза.

Том и правда сидит напротив меня, но его клетчатая рубашка насквозь пропитана кровью. Густые струи тянутся от шеи и алыми ручьями стекают на пол. Его пустые глаза смотрят прямо на меня, рот застыл приоткрытым. Я понимаю, что не слышу биения сердца. И теперь, когда я наконец по-настоящему вслушиваюсь, до меня доносится только одно:кап, кап, кап— звук его крови, падающей на деревянный пол.

Я должен был почувствовать запах крови. Должен был понять все в ту же секунду, как вошел. Вот до какой степени я не в себе: даже не заметил, что мой друг, мой единственный друг, ждал меня здесь связанный, как тушка перед разделкой. Подарок от Женевьевы, без сомнения, чтобы доказать мне: она, черт возьми, не шутит.

— Блять. Нет. — Стул с грохотом отлетает назад, когда я вскакиваю и бросаюсь к нему.

Едва коснувшись его руки, я отскакиваю назад: его голова в самом буквальном смысле соскальзывает с шеи и с мерзким глухим стуком катится по полу. За ней тянется кровавый след, и я уже никогда не забуду эти пустые, безжизненные глаза, уставившиеся в мои, пока обезглавленное тело Тома так и оставалось сидеть в кресле

— Том? — выдавливаю я тонким голосом, отчаянно желая, чтобы ужас передо мной оказался неправдой. — Нет, нет, нет!

За свои триста лет я убил тысячи людей. Кто-то сказал бы, что у меня нет ни души, ни морального компаса. Впрочем, кто вообще возьмется судить вампира, но мне хочется верить, что они у меня есть. Большинство людей, которых я убил, заслуживали смерти. Том точно не заслуживал такой участи.

Мой друг. Один из немногих друзей, что у меня еще оставались в этом мире.

Оставался. Блять, как же больно.

Он этого не заслужил.

Добрый старик, который любил свою семью и всего через несколько недель должен был впервые увидеть новорожденную внучку. Человек, давно ставший частью этого города, и его потеря потрясет всех. Единственное слабое утешение — теперь он снова рядом с любовью всей своей жизни. Но даже эта мысль не унимает тошноту, поднимающуюся внутри.

Я смахиваю слезы, когда они скатываются по щекам.

Оглянувшись на его тело, я замечаю окровавленный листок бумаги. Он лежит на неровном срезе шеи, и меня передергивает, когда я беру его. Кровавым месивом меня никогда раньше было не пронять, но от осознания, что передо мной Том, желчь подкатывает к горлу.

Неразборчивый почерк на листке заставляет меня трястись от ярости.

Бумага сминается в моем кулаке, и меня, блять, срывает.

Из уважения к Тому я удерживаюсь от того, чтобы разнести его ресторан, но желание что-нибудь разрушить никуда не девается. Грудь тяжело вздымается, а перед глазами все багровеет. Такого со мной не случалось с первых дней после обращения. Будто я смотрю сквозь цветную линзу: краснота клубится и плывет повсюду, куда бы я ни посмотрел. Я

Как, блять, она посмела?

Сначала моя пара, теперь мой лучший друг. Женевьева сама напрашивается на смерть.

Я с огромным удовольствием отделю ее позвоночник от тела и подвешу его на всеобщее обозрение, как кровавую рождественскую гирлянду.

Селин твердит мне, что я не монстр, но прямо сейчас, зная, что именно я хочу сделать с Женевьевой, я чувствую себя настоящим монстром. Я не смогу обрести покой, пока Селин не окажется в безопасности в моих объятиях.

Если Женевьева думала, что этого хватит, чтобы я добровольно отдался ей в руки, значит, она вообще меня не знает.

Не желая, чтобы Том и дальше пребывал в таком состоянии, я пытаюсь подавить свой гнев и попрощаться со своим другом так, как он того заслуживает. Мне повезло, что никто из его родных еще не видел его, и я не могу допустить, чтобы они нашли его таким. Двое работников лежат без сознания в подсобке; к счастью, Женевьева их не убила, но проснутся они с ужасной головной болью.

— Эй, приятель, я сейчас приведу тебя в порядок, — надломленно шепчу я и принимаюсь за дело.

Я заворачиваю тело Тома в попавшиеся под руку скатерти. Затем накрываю его мусорным пакетом. Все это кажется неправильным, и меня снова накрывает ярость оттого, что мне вообще приходится это делать. Потом я принимаюсь отмывать кровь — настолько тщательно, насколько могу, — и выбрасываю все, что уже невозможно оставить.

Под покровом ночи я отвожу тело Тома в похоронное бюро и внушаю работникам завтра позвонить его семье: сообщить, что произошел трагический несчастный случай и из-за полученных повреждений тело нельзя будет увидеть. Подозрительно?

Да, но они заслуживают достойного прощания. Никто не должен видеть близкого человека в таком состоянии. Я привык к подобному кровавому месиву, но даже меня выворачивает от этого зрелища. Мысль о том, как страшно ему, должно быть, было в последние минуты, снова наполняет меня яростью.

Напоследок я внушаю им присылать все счета мне.

Когда я убеждаюсь, что обо всем позаботился и меня никто не запомнит, я покидаю похоронное бюро и возвращаюсь в ресторан. Осматриваю все, что сделал, проверяя, не выбивается ли что-нибудь из общей картины. Взгляд цепляется за нашу шахматную доску, и я сглатываю, глядя на фигуры, которыми мы больше никогда не сыграем друг против друга. Больше никаких шуток. Никаких перепалок. И никакого Тома.

Я прищуриваюсь, осознав, что одной фигуры не хватает. Странно.

Я всегда знал, что однажды Том умрет, а я останусь жить дальше. Но я никогда не думал, что это случится вот так.

Что-то внутри меня рушится, и я на мгновение вижу в себе человека, которого, как мне казалось, давно потерял.

Глава сорок шестая

Я снова сижу с закрытыми глазами в сыром углу своей камеры, пытаясь угадать, сколько времени прошло с тех пор, как я здесь оказалась. Без должного количества еды, воды и нормального отдыха я слабею. Время от времени, я просыпаюсь и обнаруживаю кусочки черствого хлеба и крошечную миску с водой, но этого едва ли хватает.

Вален сидит на своем обычном месте, окутанный тьмой. Я до сих пор не могу понять, что у него на уме, и его односложные ответы совсем не упрощают мне задачу, но мне все равно его жаль.

Мы пытались продумать план и всевозможные сценарии побега, но я вижу, что он боится надеяться на успех. Сколько раз он уже пытался выбраться — и все безрезультатно? Я подкармливаю его, и, кажется, он становится сильнее: цвет кожи потеплел, а на щеках проступил слабый румянец.

Внезапно по коридору разносится знакомый звук захлопывающейся двери, и я понимаю, что тот, кто идет в нашу сторону, явно настроен враждебно. Раздаются агрессивные шаги, по которым я почти сразу догадываюсь, кому они принадлежат.

— Соскучилась по мне? — Женевьева опускается на корточки перед моей камерой и швыряет внутрь какой-то предмет. Он отскакивает от пола и катится прямо к моим ногам.

Я протягиваю руку, нащупываю его в полумраке и поднимаю, чтобы рассмотреть. Женевьева наблюдает за мной с садистским блеском в глазах, который резко контрастирует с ее вампирской красотой.

— Шахматная фигура? — Я ощупываю изгибы и резьбу ферзя.

Она ухмыляется, и в ее глазах вспыхивает опасный огонек.

— Я предупреждала Завьера, что будет, если он не станет меня слушать, но он все равно действовал по-своему. — Она пожимает плечами, словно наш разговор — это сущий пустяк. — Может, теперь он отнесется ко мне серьезно.

Я сжимаю в руке шахматную фигуру и сосредоточенно прищуриваюсь.

Шахматы? Завьер?

Том!

Боже мой, Том!

— Боже мой, — я понимаю, к чему она клонит. — Что ты наделала?

Она обиженно поджимает губы и с издевательским видом прищелкивает языком, словно пытаясь меня утешить, хотя я-то знаю, что это крайне далеко от истины.

— Я сделала то, что было нужно, Селин. Я знаю, что твой жалкий человеческий мозг этого не понимает, но Завьер просто набивает себе цену. Мне нужно было отплатить ему той же монетой. — Она победно ухмыляется и отбрасывает назад невидимую прядь идеально гладких волос.

— Ты причинила боль Тому? — в ужасе выдыхаю я, и провожу пальцем по шахматной фигурке, отчего с нее осыпаются засохшие капли крови. Боюсь, она зашла гораздо дальше простых угроз.

— Я убила его, — подтверждает она и хихикает; этот звук режет меня, как нож. Он слишком пронзительный, зло во плоти.

Нет!

Я плотно сжимаю кулаки, стараясь сохранить как можно более равнодушное выражение лица, потому что знаю, что именно эмоциональной реакции она и добивается, и я ни за что не доставлю ей такого удовольствия.

Бедный Зав.

Даже представить себе не могу, какую боль он сейчас испытывает, потеряв единственного друга. Должно быть, он сейчас сам не свой от того, что пытается найти меня, а тут еще и это… Если только он сам не застрял здесь. Во мне закипает ярость, и я позволяю ей вырваться наружу.

— Гребаная тварь! — я швыряю в нее осколком, хотя для такой бессмертной, как она, это не представляет особой угрозы. — Зав никогда не будет с тобой. Он любит меня, и я скорее умру, чем позволю использовать себя, как инструмент для манипуляций над ним.

Женевьева издает утробный рык и, прежде чем я успеваю моргнуть, оказывается внутри моей камеры. Она валит

Она рычит, обнажая клыки в опасной близости от моего бьющегося пульса. Страх парализует меня. В глубине души я понимаю, что она может переломить меня, как прутик, и я даже не успею осознать, что произошло.

— Ты ничтожество. — Она клацает зубами прямо у моей шеи, но не кусает. — Завьер никогда не променяет меня на тебя, ведь я идеальное создание, которое ему под стать. Ты слаба. Жалкая трата жизненной силы. Всего лишь человек. Ни один здравомыслящий вампир не захочет спариваться с гребаным человеком. Вы тараканы этого мира. Понимаешь? Грязные и чертовски бесполезные.

Я не успеваю сдержать всхлип, поскольку она сильнее сжимает мое горло.

Перед глазами темнеет, когда она снова бьет меня головой о каменный пол, отчего рана снова открывается. Но на этом она не останавливается и проводит ногтями по моей щеке, оставляя кровавый след. Боль кажется острой, и я знаю, что на лице останутся шрамы, потому что царапины очень глубокие.

— Может, я пока и не могу тебя убить, ведь еще не получила от тебя всего, что нужно, но это не значит, что я не могу немного над тобой поиздеваться.

Она встает и поднимает меня над полом. Я хватаю ртом воздух, пытаясь вырваться из ее цепких рук. Она смеется, и этот звук издевательский и жестокий.

— В самом деле, не понимаю, как Завьер мог захотеть нечто столь жалкое? Я практически ничего не сделала, а ты уже на грани смерти. — Она хищно наклоняет голову в мою сторону.

Когда я уже думаю, что вот-вот потеряю сознание, она швыряет меня на пол, точно тряпичную куклу. Я падаю, хватая ртом воздух. Горло саднит, а от боли в ребрах перехватывает дыхание.

— Оставь ее в покое, — раздается низкий голос Валена.

— И что ты собираешься с этим делать? Ты сидишь в этой клетке и чахнешь, и это, честно говоря, жалкое зрелище. — Женевьева отходит от меня, чтобы поиздеваться над Валеном. — А я-то думала, что ты сильный.

Она протягивает руку сквозь прутья и сжимает его лицо, впиваясь ногтями в щеки так же, как поступила со мной, прежде чем отбросить меня в сторону.

— Я бы решила, что все это — ложь, если бы не увидела доказательства своими глазами.

Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, я, пока она не видит, подползаю к двери своей камеры, которая осталась приоткрытой после ее появления.

Руки дрожат от напряжения, но я продолжаю ползти. Я не умру здесь. Не позволю ей стать причиной моего конца. Если мне суждено погибнуть, то пусть это случится в бою. Я никогда не пасовала перед трудностями, так почему должна сделать это сейчас?

— Твое время еще придет, — загадочно отвечает Вален. — Печально, что ты причиняешь вред невинному человеку только потому, что какой-то мужчина сказал тебе «нет».

Он отворачивается лицом к стене, давая Женевьеве понять, что разговор окончен. Я практически вижу, как у нее из ушей валит дым.

Мне почти удается дотянуться до замка, но она подбегает ко мне и сбивает с ног. Колени пронзает болью от внезапного удара о каменный пол, после чего она прижимает меня лбом к полу.

— Думаете, вы хитрые? Ты и твой новый дружок? Запомни: я всегда на шаг впереди. — Женевьева выходит из камеры, захлопывает дверь и запирает ее на ключ.

По коридору раздаются шаги, и сверху доносится низкий голос.

— Посмотри, Валентин. Настал час расплаты.

Она даже не смотрит в нашу сторону и уносится прочь, туда, где, черт возьми, она прячется, когда не издевается над нами.

Вскоре появляется здоровенный вампир, которого я раньше не видела, и вытаскивает Валена из камеры, а тот и не сопротивляется. Когда наши взгляды пересекаются, страх и отчаяние в его глазах разрывают мне сердце. Я пытаюсь дать ему понять, что я рядом и все будет хорошо — мы в этой дерьмовой ситуации вместе, и теперь у меня есть преимущество. Его глаза слегка расширяются, и я киваю, подтверждая, что у меня есть план, прежде чем он исчезает из виду. Ну… может, это и не план, а скорее идея, но это в любом случае лучше, чем ничего.

Женевьева, похоже, решила, что я просто пытаюсь выбраться, но на самом деле я успела вставить в замок крошечный камешек. Я надеялась, что из-за собственной самоуверенности она не поймет, что я задумала.

Я проверяю свою догадку, и, впервые с тех пор, как меня схватили, у меня появляется надежда. От моего толчка дверь открывается.

Я с облегчением выдыхаю и засовываю руки в карманы, чтобы согреться. Проверив карманы, в одном из которых что-то шуршит, я достаю скомканный листок бумаги. Хмурюсь и разворачиваю его. Когда я понимаю, что это записка от Зава, у меня перехватывает дыхание. Должно быть, он засунул ее мне в карман, когда оторвал листок от блокнота в полицейском участке.

Несмотря на обстоятельства, я смеюсь, и по щеке скатывается слеза. Поцеловав записку, я кладу ее обратно в карман. Я уберусь отсюда к чертовой матери и заберу с собой Валена.

Глава сорок седьмая

Когда я вхожу в свою квартиру, меня встречает «розовый взрыв». Ава временно обосновалась здесь, ведь я наотрез отказываюсь спать где-либо еще, кроме как в постели Селин. Ее собственная квартира находится на другом конце города, так что переезд к нам был самым логичным решением.

Я отсутствовал совсем недолго, всего лишь заскочил к Луне за свежей кровью и проведал одного знакомого, а она уже начала чувствовать себя как дома. Впрочем я не возражаю: эта квартира никогда не была по-настоящему моей.

За последние несколько дней мы с Авой изучили карты города и поддерживали связь, когда прочесывали маршруты. Она занималась этим на машине, поскольку я не хотел подвергать ее опасности, в то время как я, благодаря своей скорости и силе, проверял места, недоступные для нее. Пока что наши поиски не дали никаких ответов, и с каждой минутой мы нервничали все сильнее. То, что похититель Селин смог обвести моих людей вокруг пальца, было чем-то неслыханным. Они слишком хороши.

Я чувствую, что медленно схожу с ума, и Ава не раз бросала на меня встревоженные взгляды. Я бы никогда не причинил ей вреда, понимая, насколько она важна для Селин. К тому же я привязался к ней, хоть меня и тяготит ее присутствие, ведь мы с ней похожи

Время шло, и нам пришлось пустить в ход легенду о том, что Селин срочно понадобилось уехать к больному отцу, поскольку прежняя версия с ее собственной болезнью уже окончательно себя изжила.

— Где мы будем искать сегодня? — Ава плюхается рядом со мной на диван со своей коробкой пад-тай29.

Я вытягиваю ноги и достаю блокнот. Наш план представляет собой многостраничный список, в котором вычеркнуто уже куда больше пунктов, чем хотелось бы. Я зачитываю пару названий, и Ава замирает, после чего отбрасывает контейнер на стол, отчего ее лапша летит на мои записи. Я рычу, глядя на испачканную бумагу.

— Мы такие идиоты! — кричит она, хлопая себя по лбу. — Я точно знаю, где надо искать! Мы ищем не там! — Запихивая в рот еще одну порцию лапши, она бросается за своим пальто и обувью.

Набивая рот остатками лапши, она бросается за пальто и обувью. Я следую за ней, потому что раз уж она разбрасывается едой, значит и правда что-то поняла. Еще одна вещь, которую я успел узнать об Аве — она очень серьезно относится к еде на вынос.

— Клуб! — выпаливает Ава, пока мы мчимся по коридору. — Поверить не могу, что не додумалась раньше! Селин всегда считала «Векс» подозрительным. Я думала, что она просто параноик, но ведь это же логично, правда? — Не дожидаясь моего ответа, она добавляет. — Точно там!

Я лишь отрицательно качаю головой, но захожу следом за ней в лифт.

— Я проверял этот клуб несколько раз. Ничего не почуял и не нашел ни единой улики.

— Мы видели только общую зону. Селин как-то попыталась пробраться в служебное помещение, но ее остановили громилы у двери. Помнишь похищение и всю ту чертовщину? — Она скрещивает руки на груди. — К тому же, ты сам сказал, что ее запах просто исчез в день похищения. Мне кажется, ты слишком самоуверен и чересчур полагаешься на свои вампирские способности.

Я непонимающе качаю головой.

— Я был уверен, с «Вексом» все уладили, да и тело нашли в другом месте, никак не связанном с клубом.

Ава раздраженно разворачивается ко мне. И Селин еще думает, будто это у меня не хватает терпения.

— Мы же слышали те подозрительные разговоры, когда пришли туда в первый раз, и я знаю, что Селин не была согласна с исходом того дела. Это точно должен быть клуб. Мое чутье не обманывает, Завьер. — Ава нервно дергает пальцами. — Женщина, с которой она общалась, была странной.

Она нетерпеливо постукивает каблуком по полу лифта и вздрагивает при воспоминании.

— В ней было что-то отталкивающее.

— Что за женщина? — Я наклоняю голову, следуя за ней к выходу из лифта. — Селин не упоминала имени.

— Вот как? Значит есть вещи, которые она рассказывает лишь мне? — Ава показывает мне язык, и я отвечаю ей тем же. — Женщину, которая заявила о пропаже подруги, звали Женевьева. Но теперь я сомневаюсь, что они были подругами. Скорее всего, это была уловка, чтобы подобраться к Селин.

— Да ты, блять, шутишь… — Я едва не задыхаюсь от ярости, когда картинка наконец складывается. Она встречалась с Селин за моей спиной, а я, по какой-то чертовой причине не сумевший уловить ее запах, об этом не подозревал.

Ава, выслушав меня, проникается моим гневом, и впервые за две недели у меня появляется надежда.

Я просто молюсь, чтобы Селин была цела и невредима, когда я наконец ее найду.

Глава сорок восьмая

— Пятьсот, — шепчу я.

Отсчитав ровно пятьсот секунд, я все же решаюсь покинуть свою камеру. Бежать страшно, но оставаться здесь — страшнее вдвойне. Кто знает, когда Женевьева сорвется и прикончит меня? Конечно, пока я нужна ей как рычаг давления на Завьера, однако у этой женщины явно не все дома, так что за ней станется. К тому же, кто помешает ей солгать ему? Она вполне могла бы разрубить меня на мелкие кусочки и завтра же пустить вниз по реке. Я не тешу себя иллюзиями: если не сбегу, живой мне отсюда не выбраться.

Остается лишь надеяться, что та кровь, которой я поила Валена, даст нам хоть какой-то шанс в бою. Без него мне не справиться.

Мое тело противится каждому движению, поскольку куски черствого хлеба и маленькие глотки воды едва ли могут придать ему сил. Мало того, мне самой бы не помешало переливание крови, ведь я уже еле стою на ногах. Когда я хвастаюсь за металлические прутья в попытке подняться, мои ноги дрожат, как у новорожденного жеребенка. Бесит, насколько упала моя выносливость после долгого заточения. Возвращение к тренировкам по боксу будет той еще задачкой. Прислонившись к металлической стене, я собираюсь остатки сил и мысленно подбадриваю себя, прежде чем сделать следующий шаг.

Мой требующий внимания вампир где-то снаружи ищет меня. Кто, если не я, убережет его от неприятностей? Он так же, как и я, может оказаться в ловушке. К тому же я нужна своему отцу. Давай, Селин, спасай положение. Ты на это способна.

Преисполнившись решимости, я приоткрываю дверь и тут же морщусь от ее скрипа. Понятия не имею, кто находится поблизости и что они могут услышать. Остается надеяться, что Женевьева уже свалила.

Развернувшись боком, я проскальзываю в проем, стараясь не издавать ни звука. Камера Валена пуста, но у стены я замечаю какой-то тряпичный сверток. Я мельком видела, как он держал его, когда думал, что я не смотрю. Не знаю, что внутри, но это явно что-то важное, так что я хватаю его и запихиваю в карман.

Мне приходится несколько раз останавливаться, пока я поднимаюсь по лестнице. За то время, что я здесь провела — каким бы долгим оно ни было — моя выносливость сошла на нет. Грустно осознавать, как быстро она улетучивается без постоянных тренировок. Меня злит, что придется снова вкалывать в зале, пока я не вернусь в прежнюю форму.

Уф. Вероятно, я окажусь прикована к постели, пока буду зализывать раны, а Завьер, разумеется, будет надо мной трястись.

Я пыхчу и хриплю, словно задыхающийся кит. Чем выше поднимаюсь, тем теплее становится воздух, и это приносит облегчение, но после стольких дней, проведенных в холоде, моя кожа отзывается покалыванием. Она онемела, и теперь возвращение чувствительности вызывает двоякие ощущения. Боже, я, наверное,

Наверху лестницы показывается дверь, которая, похоже, не заперта. Тупые вампиры. Я очень осторожно толкаю ее и заглядываю в узкий просвет коридора. На первый взгляд здесь тихо и пусто, однако я не собираюсь терять бдительность.

Я проскальзываю внутрь и закрываю за собой дверь. Оказавшись в очередном коридоре — чуть менее затхлом и куда более современном, чем подземелье внизу, — я начинаю озираться. По обе стороны находятся двери, так что я выбираю ту, что справа.

Стараюсь ступать как можно тише, и чем ближе подхожу к двери, тем отчетливее слышу легкое жужжание. Приблизившись к месту, я снова медленно приоткрываю дверь и заглядываю внутрь. К счастью, я угадываю с комнатой и нахожу Валена, привязанного к столу. Из его руки тянутся несколько трубок, выкачивающие кровь и прогоняющие ее через аппарат, из которого та поступает в пакеты.

Поскольку в коридоре пусто, я подхожу к нему, лежащему с закрытыми глазами. Сначала я даже не могу понять, в сознании он или нет.

— Вален, — шиплю так громко, как только могу.

Его глаза медленно распахиваются и расширяются, когда он замечает меня.

— Пора сматываться. Давай. — Я указываю большим пальцем за спину и принимаюсь отсоединять от него трубки. Хоть я и не медсестра, но сейчас это неважно. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

После забора крови он выглядит несколько обессиленным, и я тут же бросаюсь к большому холодильнику в углу. Приятно удивившись, что не ошиблась, хватаю несколько емкостей с кровью и сую ему в руки. Вален без вопросов быстро опустошат их. Надеюсь, это была не его собственная кровь, что было бы как-то странно, но и явно не хуже, чем питаться кровью случайных людей.

Его раны от проколов заживают прямо у меня на глазах, и я в очередной раз убеждаюсь в том,насколькоон сильнее меня. Надеюсь, когда мы выберемся, у нас будет шанс узнать друг друга получше, словно мы обычные друзья. Хотя, зная Зава, могу предположить, что он начнет ревновать и попытается взять все под свой контроль. Пожалуй, не стоит говорит ему, что Вален укусил меня раньше, чем это сделал он.

Должно быть, сейчас мы выглядим как чокнутая парочка: он — с длинными волосами, в обшарпанной одежде, с кровью, стекающей по подбородку и капающей на босые ноги, и я — бледная, покрытая грязью и кровью. Впрочем, я выгляжу не лучше него.

— Есть идеи, как отсюда выбраться? — шепчу я, выглядывая за дверь, чтобы узнать, не заметил ли кто-нибудь наших махинаций.

— Нет, — отзывается он, и его голос звучит бодрее, чем когда-либо. — Когда меня поднимают наверх, то сразу несут сюда, а потом возвращают обратно в камеру.

— Блять. Тогда будем действовать по обстоятельствам. — Глупо было надеяться на легкий исход, но пока все идет неплохо. — Пошли.

Вален хватает меня за руку и сжимает ее.

— Увидимся на той стороне, Селин.

Надеюсь, он имеет в виду не загробную жизнь.

Я лишь коротко киваю, собираясь с духом.

Мы выходим в коридор и почти добираемся до противоположного конца, когда дверь впереди распахивается. Вампир, вошедший в комнату, ошарашенно смотрит на нас, и я не успеваю даже моргнуть, когда Вален вырывает сердце из его груди и сносит ему голову с плеч.

Я поворачиваюсь к Валену, который держит в руках окровавленное сердце и, кажется, сам выглядит не менее потрясенным тем, что только что сделал. Похоже, он действовал инстинктивно, но я уверена, что прошла вечность, с тех пор как он в последний раз чувствовал себя достаточно могущественным, чтобы решиться на такое.

— Блять, — бормочу я, заметив мигающий пульт. Вампир успел нажать на красную кнопку прямо перед смертью, и, судя по звуку приближающихся шагов, он сообщил кавалерии о нашем побеге. — Мы влипли.

— Сюда. — Вален хватает меня за руку, пытаясь ускорить шаг, но мои ноги предательски путаются.

Я тяжело дышу, и меня вот-вот стошнит. Ему, наверное, надоедает моя медлительность, потому что он поднимает меня на руки. Учитывая, сколько крови я ему отдала и сколько пакетов он выпил, думаю, он в состоянии нести меня, и я точно не буду жаловаться, если это поможет нам поскорее убраться отсюда.

Мы несемся по коридору так быстро, что мои волосы развеваются вокруг нас. Вален словно слепо следует за чем-то. Я верю, что он знает, что делает, потому как сейчас его вампирские чувства обострены.

— Стой, нам нужно найти Завьера, — в панике напоминаю я. Я не могу быть уверена, что Женевьева не держит его где-то здесь в цепях.

— Я бы учуял его, будь он здесь. Теперь, когда попробовал твою кровь, я чувствую эту связь. — Успокаивает он меня, продолжая прокладывать путь по этому лабиринту из коридоров и дверей.

Меня переполняет облегчение. Зава здесь нет, так что, надеюсь, с ним все в порядке. О другом варианте я даже думать не хочу.

Меня мутит от бешеной скорости Валена. Он останавливается у первой попавшейся двери, распахивает ее и заталкивает меня внутрь. Я удивляюсь, обнаруживаю, что окружена чистящими средствами. Понятия не имею, зачем он это сделал, однако спустя мгновение слышу, как за дверью разражается полнейший хаос.

Я выглядываю в щель и вижу, как Вален сражается сразу с несколькими вампирами. Даже после многолетнего заточения он неплохо справляется, но я понимаю, что ему было бы тяжело драться и одновременно защищать меня. Каждый раз, когда кто-то из вампиров, приближается к моей двери, он тут же его убивает. Кажется, что в нем вспыхнула надежда.

Вдруг один из вампиров прыгает ему на спину, точно дикий енот. Вален дергается, пытаясь сбросить его, но тот вгрызается в плечо, вырывая кусок плоти. Вален стонет от боли — я знаю, это чертовски больно, — но это единственная его реакция. Крепко схватив противника за руки, Вален перебрасывает его через себя и, когда тот оказывается на полу, наступает ему на грудь. Босая нога Валена буквально пробивает грудную клетку вампира насквозь.

Кто, мать твою, такой Вален? Он точно не обычный вампир.

С первой волной вампирских отморозков покончено, однако Вален выглядит уставшим и опирается на стену, чтобы перевести дух. Скоро он израсходует всю выпитую кровь, и тогда нам не поздоровится. Было бы слишком жестоко проделать такой путь и снова вернуться к началу.

Я просто хочу вернуться домой к своему ворчливому коту и неугомонному,

Мы не успеваем толком передохнуть, как в коридор врывается очередная толпа вампиров. Оценив обстановку, Вален распахивает дверь, подхватывает меня на руки и бросается прочь, решая попытать удачу в другом месте.

— Не знаю, сколько я еще продержусь, — тяжело выдыхает он. — Стоило поберечь силы, но я так долго не ощущал этой мощи, что не заметил, как быстро ее истратил.

Из-за лабиринта коридоров и лестниц кажется, что мы попали в какую-то систему подземных туннелей. Откуда они здесь и для чего используется? Только ли для вампирских нужд или здесь скрыто что-то еще?

— Мы уже почти выбрались, — бормочу я, начиная терять сознание. Действие адреналина заканчивается, и я вспоминаю, что истощена.

Вален сжимает мою руку и слегка встряхивает меня.

— Не засыпай, Селин. Мы выберемся отсюда, — говорит он как ни в чем не бывало, но я не могу не заметить дрожь в его голосе.

— Так-так-так, и что это у нас тут?

Блять.

Глава сорок девятая

Мы мчимся через весь город, нарушая все возможные законы о превышении скорости. Я в ярости, но к тому моменту, как мы приближаемся к зданию, у меня окончательно формируется план.

— Эй, Зав, — Ава вцепляется в потолочный поручень. — Может, притормозишь?

Вместо ответа я изо всех сил давлю на газ.

— Завьер! — Ава шлепает меня по руке, пока на нас стремительно надвигается здание.

К счастью, позади никого нет, так что я на полной скорости влетаю прямо во входные двери. Нас осыпает осколками стекла и кирпичной крошки; я мгновенно подаюсь в сторону, прикрывая Аву собой, чтобы уберечь от удара. Срабатывают подушки безопасности, и Ава вскрикивает от такой неожиданности. Клуб закрыт в этот дневной час, но сегодня он распахивает двери для посетителей по моему желанию.

— Чокнутый сукин сын, — кричит Ава, а я лишь усмехаюсь в ответ. — На будущее: предупреждай, если соберешься таранить гребаное здание!

Селин здесь, я уверен, и никакие двери не смогут меня остановить. С тех пор, как Ава озвучила свою догадку, я всем сердцем чувствую, что она находится именно здесь.

Я откидываюсь на спинку сиденья и поправляю разбитое зеркало, чтобы видеть свое отражение. Одна прядь выбилась из идеальной укладки, и я возвращаю ее на место. Тем временем Ава покашливает и таращится на меня так, будто у меня вырос третий глаз. Я знал, что с ней все будет в порядке. Я бы ни за что не стал бы рисковать ее безопасностью. К тому же я вожу как профессионал.

Я вытаскиваю свои длинные ноги из машины и осматриваю помещение. Машина разбита, но, эй, оно того стоило. Черт, да я просто куплю новую. В этот раз я позволю Селин выбрать модель. Она получит все, что пожелает, лишь бы только снова оказалась в моих объятиях.

Ава едва поспевает за моим бешеным темпом, но я не намерен ждать. Когда я направляюсь к двери в глубине зала, она пытается последовать за мной, но я жестом останавливаю ее.

— Ты останешься здесь, — бросаю я на нее хмурый взгляд. — Не хочу втягивать тебя в это, особенно когда сюда нагрянут копы.

— Ты издеваешься? — возмущается она, топая ногой, словно избалованный ребенок. — Селин — моя лучшая подруга, и она, скорее всего, там, а ты списываешь меня со счетов? Мы только что протаранили чертово здание, Зав! Я уже соучастница!

— У меня нет времени на споры, Ава. Если ее держат здесь, я не хочу, чтобы ты пострадала. Я могу внушить всем, чтобы они забыли о тебе, но место наверняка кишит вампирами, и ты там будешь лишь помехой. Такова правда, — отрезаю я, порываясь зайти внутрь. — Селин никогда не простит мне, если с тобой что-то случится, — добавляю я, понимая, что этот аргумент подействует лучше всего. — Направляйся в гончарную мастерскую через дорогу, там ты будешь в безопасности. Уверен, они попытаются вызвать полицию, и я бы хотел минимизировать сопутствующий ущерб, так что можешь передать им, что владельцы клуба уже позвонили.

— Ладно. Но как только найдешь Селин, сразу ко мне, — сдается Ава и устремляется в лавку напротив.

Разобравшись с этим, я шагаю внутрь, думая лишь о грядущем кровопролитии и бойне.

Глава пятидесятая

— Похоже, наши подопытные крысы сбежали, — мурлычет Женевьева и щелкает длинными ногтями, как какая-нибудь тупая злодейка из мультфильма. Должна признать, в этом образе она уже не кажется мне такой уж пугающей.

Я вздрагиваю в объятиях Валена, и он еще крепче прижимает меня к себе. Я-то думала, что нам удалось вырваться, вот только теперь мы уперлись в непреодолимое препятствие в лице этой вампирской суки. Она просто так не отступит.

— С дороги, — глухо произносит Вален.

Я восхищаюсь его смелостью, но когда за спиной Женевьевы появляются новые вампиры, ко мне приходит понимание, что мы в полной заднице. Валену пришлось потратить много сил, чтобы расправиться с первой шайкой, а он и без того уже был ослаблен, несмотря на выпитую кровь. И мы не в том месте, где я могла бы предложить ему еще. Да и вряд ли у меня самой хватит на это сил.

В полусонном состоянии я напряженно размышляю, пытаясь придумать хоть какой-то выход из этой ситуации. Но все, что приходит мне в голову, заканчивается либо нашей гибелью, либо тем, что мы снова оказываемся заперты в подвале… и затем все равно умираем.

А яоченьне хочу умирать.

— Вы должны понимать, что ваша жалкая попытка побега провалилась. — Женевьева медленно приближается к нам, а Вален, в свою очередь, делает шаг назад.

Настоящая шахматная партия. Какой ход мы сделаем следующим?

Ее приспешники следуют за ней, и она указывает на меня пальцем с алым ногтем.

— Хватайте девчонку!

— Только через мой труп, — оскалившись, рычит Вален, и я в страхе вцепляюсь ему в шею, глядя на приближающихся вампиров.

Отчаянная жажда искажает их лица до неузнаваемости. Они едва держатся на ногах и, кажется, почти не слышат приказов Женевьевы. Для них я — лишь источник свежей крови.

— Как пожелаешь. Жаль, что ты нам еще нужен. — Она снова машет рукой в мою сторону, и вампиры бросаются в атаку.

Вален бежит обратно по коридору, откуда мы пришли, и кажется, что с каждым шагом мы все

По крайней мере, если я умру, то буду знать, что боролась до последнего.

Вален резко распахивает случайную дверь и входит в комнату. Тяжело дыша, он опускает меня на пол у стены, позволяя перевести дух, пока сам баррикадирует проход. Судя по всему, мы оказались в каком-то складском помещении, заставленном картотечными шкафами, которые идеально для этого подходят.

— Здесь есть хоть какие-нибудь вентиляционные отверстия или потайные выходы? — Я не могу просто сидеть на месте, поэтому начинаю осматривать помещение в поисках чего-то подобного.

— Потайная дверь? — фыркает он, закатывая глаза. — Сомневаюсь.

Вален оглядывается по сторонам в то время, как дверь уже начинает скрипеть под натиском вампиров, рвущихся внутрь. Он поднимает голову и указывает на что-то вверху.

— Зато есть вентиляция.

Я хмуро смотрю на него, а затем перевожу взгляд на его массивные плечи.

— Оно слишком маленькое. Ты пролезешь?

Он шумно сглатывает.

— Скорее всего, нет.

— Я тебя здесь не оставлю. — Возможно, мои слова звучат как слишком благородное заявление перед лицом неминуемой смерти, но я просто не смогу жить с мыслью, что оставила его здесь. Стук становится громче, и я понимаю, что с такой оравой вампиров по ту сторону двери их вторжение — лишь вопрос времени. Словно в ответ на мои мысли, в двери появляется первая щель. — Ты можешь туда забраться? Мы обязаны хотя бы попытаться.

Вален поджимает губы и кивает.

— Попробуем.

Он довольно высокий, так что ему достаточно встать на стул, чтобы оторвать вентиляционную решетку от потолка.

— Иди сюда. — Он легко поднимает меня и подталкивает к проему. — Залезай, Селин. Если у меня не получится, обещай, что будешь двигаться дальше.

Я смотрю на него сверху, и мне становится не по себе от мысли, что придется его бросить.

— Я приведу помощь. Моя пара…

Он качает головой.

— Залезай.

Пронзительный крик — должно быть, его издала Женевьева — заставляет меня в рекордно короткие сроки проползти на четвереньках через вентиляцию. Я тихо напеваю, стараясь дышать ровно. Блять, как же ненавижу тесные пространства. Но если это поможет мне выбраться, я буду ползти и дальше.

Вентиляционное отверстие дребезжит, когда ко мне присоединяется Вален.

— Блять, — стонет он, протискиваясь следом. — Не могу поверить, что говорю это, но слава богу, что меня морили голодом, иначе я бы ни за что не пролез.

Мы ползком пробираемся по туннелю, и меня охватывает ужасная мысль: «А вдруг я сейчас пукну?». Бедный Вален.

Позади нас раздается еще один крик, и я не знаю, сколько мы уже проползли, однако все равно ускоряюсь.

Выбраться. Мне нужно выбраться.

Вентиляционная шахта дребезжит, и я замираю, добравшись до очередного отверстия.

— Не двигайся, — шепчу я Валену. — Это…

Мои слова обрываются, когда металл не выдерживает и обрушивается вниз. Вентиляция ломается, а мое тело пронзает боль от удара при приземлении.

— Селин, — зовет меня Вален, в его голосе слышится беспокойство.

— Я в порядке, — хриплю я, потому что при падении из легких вышел весь воздух.

Вален отшвыривает в сторону обломки и помогает мне подняться. Я покачиваюсь, едва удерживаясь на ногах, и он тут же подхватывает меня за плечи, чтобы я не упала. Неподалеку слышны крики и стоны, но в том месте, где мы приземлились, все спокойно. В конце коридора даже виднеется приоткрытая дверь, словно тот, кто уходил отсюда, настолько спешил, что даже не удосужился ее запереть.

Вален снова подхватывает меня на руки и несет через этот проем — прямо туда, где, как я и подозревала, нас держали.

Векс.

Вот только сейчас клуб выглядит несколько иначе. Яркие солнечные лучи проникают в здание через входную дверь, в проем которой въехала машина. Я сразу узнаю машину Зава.

Он приехал.

Он нашел меня.

Если бы не руки Валена, держащие меня, мои колени сейчас бы подкосились.

— Селин! — удивленно восклицает женский голос.

Я перевожу взгляд на открытую площадку, где собралась толпа, глазеющая на разбитую машину в здании, и вижу бегущую ко мне Аву. Ее розовые волосы развеваются за ней как накидка.

— Ава! — всхлипываю я, и Вален опускает меня на землю как раз в тот момент, когда я падаю в объятия подруги. Он смотрит на нас широко раскрытыми глазами, а потом буквально растворяется в воздухе и исчезает.

Какого хрена? Он, что, какой-то хамелеон? Может становиться невидимым? Никогда не видела, чтобы Зав делал что-то подобное.

Меня одолевает тревога, но я надеюсь, что, куда бы он ни отправился, он будет в безопасности.

— С тобой все в порядке? — всхлипывает Ава, прижимая меня к себе. — Я думала, ты погибла.

— Сколько меня не было? — спрашиваю я, крепче стискивая ее в объятиях. Мне нужно выбираться отсюда, но что-то подсказывает мне, что Зав разберется с Женевьевой и ее прихвостнями. Теперь, когда он здесь, мне не о чем беспокоиться.

— Около двух недель, — отвечает она, приглаживая мои спутанные волосы. Ее лицо искажается в гримасе, когда она добавляет: — Я запишу тебя на стрижку. — Затем переводит взгляд на ногти. — И маникюр, кстати, тоже. — Она словно встряхивает с себя эти мысли и продолжает: — Я помогала Заву тебя искать. Он не мог учуять твой запах и… — Ава замолкает, сердито глядя на меня. — Когда ты уже собиралась сообщить мне, что твой парень — вампир? Вампир!

Она визжит, и я надеюсь, что никто на улице не услышит ее из-за шума машин и музыки, доносящейся из разбитого спорткара Зава.

— Он тебе рассказал?

Ава стирает слезу с моего лица.

— В каком-то смысле ему пришлось это сделать. Я обвинила его в том, что он тебя убил, и, кажется, даже угрожала ему.

Я улыбаюсь и обнимаю подругу, из моих глаз снова текут слезы. Хоть Аву порой и заносит, но она мне дорога такой, какая есть.

— Мне нужно его найти. — Я хватаю ее за плечи.

— Ну уж нет, дорогуша, — она усиливает хватку. — Ты сбежала от этой психопатки Женевьевы и больше к ней не вернешься.

Мой рот приоткрывается от удивления.

— Откуда ты узнала, что это была она?

Ава закатывает глаза.

— Я просто обращаю внимание на детали. Это же очевидно. Если бы не я, Зав бы ни за что не догадался. Для рыжего он какой-то туповатый блондин, не находишь?

Я не могу сдержать смешок.

— Если только чуть-чуть, — признаюсь я. — Можешь принести

Ава, совершенно не обращая внимания на то, что я делаю, кивает и сжимает мои плечи.

— Я поищу. Может, тебе лучше подождать снаружи?

— Мне и тут хорошо.

Ава смотрит на меня с недоумением, пытаясь понять, зачем мне оставаться в клубе, но пожимает плечами и уходит за тем, о чем я попросила.

Как только она поворачивается ко мне спиной, я бегу — ну, вернее сказать, ковыляю, — к открытой двери, через которую только что вышла. Я понимаю, что вернуться туда равносильно безумию, но меня непреодолимо тянет к Завьеру. Никогда еще это желание не было таким сильным. Я нужна ему. Я знаю это.

Мне не требуется много времени, чтобы добраться до кровавой бойни, которую, без сомнения, оставил после себя Зав. Коридор усеян телами и оторванными конечностями, и чем дальше я иду, тем их становится больше.

Я заворачиваю за угол и вижу его.

Что-то внутри меня подсказывает, что я должна дрожать от ужаса, но я не боюсь. Я бы никогда не смогла его бояться.

Глаза Зава за стеклами очков сверкают таким ярким зеленым цветом, что кажутся потусторонними. Его рот и большая часть тела покрыты кровью, а правой руке он держит за волосы отрубленную голову Женевьевы.

— Зав, — выдыхаю я.

Его тело сотрясается от прерывистого дыхания.

— Зав, — повторяю я. — Я здесь. Со мной все в порядке.

Я вижу, что разумом он сейчас не здесь. Думаю, в этот момент он борется со своими низменными вампирскими инстинктами. Уничтожить столько врагов было непросто, и, если я правильно понимаю, до сих пор он держался из последних сил.

— Завьер, — мой голос срывается. — Вернись ко мне, умоляю. Я здесь, в безопасности. Пожалуйста, милый.

Зрачки его глаз по-прежнему расширены, и мне страшно что я не смогу до него достучаться. Но страха перед ним у меня нет. Не обращая внимания на кровь под ногами, я сокращаю расстояние между нами. Он отпускает голову Женевьевы, и я, стараясь сдержать рвотный позыв, кладу руку ему на затылок.

— Эй, — я улыбаюсь, замечая, как от моего прикосновения взгляд его становится более осмысленным. — Вот ты где. Я знала, что ты найдешь меня.

Я облизываю губы, едва сдерживая слезы.

— Я люблю тебя, Зав. Я знаю, что раньше не говорила этого, и мне очень жаль. Но я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя.

Я глажу его волосы у основания шеи, наслаждаясь тем, что он рядом. Он медленно опускает ладони мне на бедра.

— Это ты… Мне ведь не кажется, да?

— Нет, — я шмыгаю носом и качаю головой. — Я здесь, детка. Я жива. Похоже, я пыталась выбраться, чтобы найти тебя, а ты в это время шел за мной. Мы и впрямь истинная пара, правда же?

Его пальцы нежно касаются моих щек, словно он все еще пытается убедить себя, что я цела.

— Я люблю тебя, — повторяю я. Теперь, когда слова наконец произнесены, хочется повторять их снова и снова.

Он прижимается своим лбом к моему и закрывает глаза.

— Блять, Селин. Мне еще никогда в жизни не было так страшно. Я думал… Я не переживу, если потеряю тебя. Я тоже тебя люблю. Ты… ты моя душа. Без тебя от меня ничего не останется.

Он наклоняется для поцелуя, но я отстраняюсь.

— Эм… может, поцелуешь меня после того, как примешь душ? Я бы и сама не отказалась сначала помыться.

Кажется, он только сейчас осознает, что с ног до головы покрыт кровью.

— Да, хорошая… это хорошая идея.

Я вижу, что он все еще немного отстранен, однако постепенно приходит в себя, и это главное.

— Пожалуйста, вытащи меня отсюда, — умоляю я, и он так и делает.

Глава пятьдесят первая

Она в моих объятиях.

Она жива.

С ней все в порядке.

Я повторяю это снова и снова, будто мантру, пытаясь успокоиться после того, как чуть не рехнулся от злости. Не припомню, чтобы когда-нибудь в жизни я так терял контроль, но стоило увидеть Женевьеву и ее прихвостней, и я, мать вашу, просто слетел с катушек. Она посмела забрать мою пару. Единственную женщину, которую я по-настоящему любил. Она знала, что я не оставлю это безнаказанным, но равно пошла на это.

Она сопротивлялась изо всех сил — надо отдать ей должное, — но не ей было тягаться со мной, когда я охвачен такой смертоносной яростью.

Я крепче прижимаю Селин к себе и в миллионный раз с того момента, как она нашла меня в коридоре, вдыхаю ее запах. Я отказываюсь выпускать ее из объятий и уже успел абсолютно все ей рассказать. Из-за того, что я разбил машину, нам приходится добираться пешком, но я не в силах ждать такси. Да и вряд ли кто-то в здравом уме посадил бы нас в машину, учитывая, как мы сейчас выглядим.

Я бегу домой быстрее, чем когда-либо, а люди и улицы Чикаго сливаются в одно сплошное пятно.

Я включаю душ, дожидаясь, пока пойдет горячая вода, и аккуратно снимаю с нее одежду.

От нее пахнет плесенью, мочой и еще чем-то, о чем я запрещаю себе думать. Например, ее собственной кровью.

Мои пальцы дрожат, когда я бросаю вещи в кучу, а следом к ним летит и моя одежда. Я сожгу все это позже.

Я проверяю воду в душе, убеждаюсь, что она достаточно теплая, и тяну Селин за собой.

Вода у наших ног тут же окрашивая в красный, устремляясь в слив.

Селин прижимается лицом к моей обнаженной груди, и я веду руками вверх и вниз по ее спине. Она всхлипывает, а я закрываю глаза, утыкаясь подбородком ей в макушку. Какие только ужасы пришлось пережить моей девочке… я не хочу об этом думать.

— Повернись, — бормочу я, снимая с полки фиолетовую люфовую мочалку.

Она подчиняется, неохотно отпуская меня. Похоже, в обозримом будущем нам обоим понадобится поддержка.

Намылив мочалку мылом с ароматом ягод, я принимаюсь за дело, отмывая ее с головы до пят. Я не тороплюсь, бережно смывая въевшуюся грязь. Каждый синяк, ссадину и шрам на ее теле я покрываю поцелуями, пытаясь стереть из памяти все связанные с ними воспоминания.

Она здесь. Она в безопасности.

Должно быть, я слишком глубоко ушел в свои мысли, потому что, вернувшись в реальность, замечаю, что Селин смотрит на меня с пониманием на своем милом личике.

Она гладит меня по подбородку тыльной стороной ладони

Селин забирает мочалку из моей обмякшей руки и начинает осторожно мыть мне грудь. Она сосредоточенно очищает кожу, стараясь смыть всю грязь и кровь. Затем снимает с меня очки и кладет их за пределы душевой, а сама протирает мое лицо влажной мочалкой. Из-за моего паршивого зрения все расплывается, но я сосредотачиваюсь на том, как бережно она приводит меня в порядок.

Мы оба обнажены, и в таких обстоятельствах все легко могло бы стать чем-то сексуальным, но сейчас между нами нечто большее. Это похоже на возвращение домой и напоминание друг другу о том, что мы справились и по-прежнему вместе. Близость, которую я чувствую с Селин в этот момент, невозможно переоценить.

Я чувствую, как она дрожит, и, приоткрыв один глаз, замечаю слезы на ее щеках. Обняв ее, я медленно опускаюсь вместе с ней на пол душевой. Она рыдает у меня на груди — надрывно, до боли в сердце, выплескивая слезы, которые сдерживала две долгие недели. Я то и дело касаюсь губами ее лба, подбородка и глаз.

— Я рядом, красавица. — Я опускаю подбородок ей на макушку и закрываю глаза, прислонившись к стене душевой. — В следующий раз, когда захочешь поссориться, пожалуйста, не говори, что я не могу пойти за тобой, — прошу я.

Она тихо смеется сквозь слезы.

— Спорю, ты все равно пошел за мной.

— Пошел, — признаюсь я. — Но, похоже, дал тебе слишком большую фору.

Она снова всхлипывает.

— Соболезную по поводу Тома. Я знаю, он много для тебя значил.

Я напрягаюсь и прижимаю ее крепче.

— Ты знаешь о Томе?

— Женевьева принесла мне шахматную фигуру. На ней была засохшая кровь. Догадаться было нетрудно.

— Моя умница, — мурлычу я, целуя ее в уголок губ.

Ее круглые карие глаза встречаются с моими. Даже с моим затуманенным зрением невозможно не почувствовать, насколько пронзительно она смотрит на меня. Селин с нежностью проводит пальцами по моей щеке, вниз по переносице и, наконец, обводит контур моих губ.

— Я ведь правда это имела в виду.

— Что именно? — Я утыкаюсь лицом ей в шею, но она мягко подталкивает меня, заставляя посмотреть на нее.

— То, что я люблю тебя. — Она легко касается губами моих губ.

— Ты, может, немного сумасшедший, убиваешь плохих людей и умудряешься появляться везде, где бы я ни оказалась, но ты мой, и я люблю тебя.

Я думал, что никогда не услышу от нее этих слов, а теперь понимаю, что готов слушать их вечно.

Я прочищаю горло, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Прошло много времени с тех пор, как меня кто-то любил.

Она обхватывает мои щеки ладонями.

— Не волнуйся. Я буду любить тебя так сильно, что этого хватит за все те годы, когда тебе казалось, будто тебя никто не любит.

Она наклоняется и целует меня, и как бы мне ни хотелось углубить поцелуй, сделать его чем-то большим, я этого не делаю. Я не знаю, через что ей пришлось пройти, поэтому позволю ей задавать темп, а сам буду следовать за ней.

Меня совершенно устраивает быть у нее на поводке. Немного извращенно, но зато честно.

Когда вода остывает, я выключаю душ и, подхватив Селин на руки, выношу ее из ванной в спальню.

Осторожно уложив ее на кровать, я беру свои очки и насухо вытираю их, прежде чем повернуться к комоду за одеждой для нее.

— Зав? — тихо зовет Селин.

Я оглядываюсь через плечо и тихо стону при виде нее — раскинувшейся на кровати, влажной и обнаженной. Ее тело совершенно, а изгибы бедер так и манят положить на них ладони. Но я хороший мальчик и остаюсь на месте. Ее благополучие для меня важнее, чем желание постоянно ее касаться.

Я тяжело сглатываю.

— Да?

— Я… я хочу, чтобы ты… — Она облизывает губы и садится, балансируя на коленях. — Я хочу нашу связь, — наконец произносит она. — Я хочу сделать все, что потребуется, чтобы принять парные узы.

Мои губы приоткрываются, и будь я проклят, если вся кровь в моем теле не приливает прямо к члену.

Спокойно, парень. Сейчас не время. Я серьезно. Ты меня позоришь.

Я придвигаюсь к ней ближе, и она протягивает руку, нежно касаясь пальцами моего живота.

— Я не готова к тому, чтобы ты обратил меня. Если я правильно понимаю, ты можешь обратить меня?

Она ждет, пока я кивну, прежде чем продолжить.

— Я хочу сохранить свою человечность еще на какое-то время. Но то, что между нами, — она проводит пальцем между нами, — я хочу уже сейчас.

— Любимая, — ласковое слово срывается с моих губ, слегка шепелявящих из-за клыков. — Ты уверена? Сделанного не воротишь.

Она не отводит взгляда.

— Я знаю, чего хочу, Завьер, и это ты. Я устала отрицать свои чувства.

Ее руки скользят мне на шею, и я тут же обнимаю ее, прижимая к себе.

— Я могла умереть, а ты… ты бы так и не узнал, что значишь для меня. Я была так зла на тебя, когда ушла. Мне невыносима мысль о том, что именно это могло стать твоим последним воспоминанием обо мне.

На ее глазах снова выступают слезы, и я стираю их большими пальцами. Я не хочу видеть, как она плачет.

— Хорошо, — тихо говорю я.

— Как это происходит? — спрашивает она, прикусывая губу. Мне хочется убрать эту губу от ее зубов и прикусить самому, но я сдерживаюсь.

— Мне нужно выпить твоей крови, а тебе — моей.

Она приподнимает бровь, скривив губы в отвращении.

— Даже если я все еще человек?

— Даже если ты все еще человек, — соглашаюсь я. — Для тебя это все равно не будет похоже на вкус крови, — обещаю я, заправляя ей за ухо выбившуюся прядь волос.

— Это… кровь твоей пары… эм, говорят, вкуснее нее ничего не бывает. Ничто другое с этим не сравнится.

Она слегка кивает.

— Ладно. Я готова.

Миднайт, спящий на подушке, которой обычно пользуюсь я, открывает один глаз, мяукает и тут же выбегает за дверь, словно понимает, что сейчас произойдет, и предпочитает в этом не участвовать.

Вот умный кот.

— Ложись, милая.

Она послушно ложится. Жилка на ее шее начинает биться быстрее, искушая меня сделать первый укус именно туда.

— Мы будем делать это по очереди, — объясняю я. — Примерно пять раз, чтобы связь полностью сформировалась.

Она кивает.

— Сделай это. Я готова. — Она протягивает руку и снова касается моей щеки. — Я люблю тебя, — говорит она, словно хочет напомнить, что это правда.

Я

Если задуматься, жизнь у меня была довольно одинокая, но я бы повторил все это миллион раз, лишь бы снова оказаться здесь. Лишь бы снова прийти к ней.

Я наклоняюсь и касаюсь губами ее шеи.

— Готова? — спрашиваю я.

— Да…

Она даже не успевает договорить, потому что я впиваюсь клыками в ее кожу и начинаю пить.

Блять.

Все истории оказались правдой. Во всей вселенной нет ничего, что могло бы сравниться со вкусом Селин. Я продолжаю пить, стараясь запомнить его навсегда. Ничего подобного я никогда не испытывал. Любое сравнение — будь то мед или ваниль — кажется слишком бледным и простым для того, чтобы описать, насколько насыщенной и живой ощущается Селин.

Я отстраняюсь от ее шеи, прокусываю собственное запястье и протягиваю его ей.

Не отводя взгляда от моих глаз, она берет меня за руку и подносит запястье к губам.

— Не бойся, — шепчу я, заметив страх в ее глазах.

Она слегка кивает и приникает губами к ране на моем запястье, делая глоток моей крови, прежде чем кожа успевает затянуться.

Голова сама откидывается назад, и из горла вырывается стон.

Она пытается отстраниться, но я качаю головой.

— Еще. Тебе нужно больше.

Она послушно делает еще несколько глотков моей крови, после чего я вновь припадаю к ее шее.

Мы по очереди пьем кровь друг друга, и наша связь становится все крепче. Я чувствую Селин гораздо яснее и начинаю ощущать ее эмоции. Истинные пары не умеют читать мысли друг друга, но способны чувствовать некоторые вещи — например, намерения.

Когда связь наконец полностью закрепляется, мы оба удивленно вздрагиваем.

Ощущение такое, будто туго натянутая резинка со щелчком встает на место, а по телу прокатывается мощная отдача.

Селин моргает, глядя на меня.

— Это было…

— Я знаю. — Я целую ее, притягиваю к себе и укрываю нас одеялом.

— Спи, — тихо говорю я, целуя ее в макушку.

К счастью, она слишком устала, чтобы возражать. Она засыпает, положив голову мне на грудь, и ее ровное дыхание щекочет мне живот.

— Я никогда не отпущу тебя. Никогда больше. Ни за что на свете.

Наш покой оказывается недолгим. Меньше, чем через час Ава появляется у квартиры и начинает колотить в дверь.

— Вам обоим лучше бы быть дома. Я искала вас по всему клубу, а вы, черт возьми, просто исчезли.

Я осторожно отодвигаю Селин, и она недовольно стонет.

— Твой свирепый питбуль уже здесь.

— Питбули не свирепые, — парирует она, подавляя зевок.

— Ладно. Тогда твой личный дракон уже здесь.

— Вам двоим лучше бы впустить меня, или я сейчас закричу. Три, два…

— Впусти ее, — сонно произносит Селин.

Я натягиваю боксеры и меньше, чем через секунду оказываюсь у входной двери.

— Заходи, розовая мелочь, — ворчу я.

— Спасибо.

Она проходит мимо меня, высокомерно задрав подбородок.

— С твоей стороны было грубо бросить меня на месте преступления. Машина в клубе. Куча трупов.

— Извини за это. — Я потираю челюсть, стараясь не ухмыльнуться.

— Я просто хочу проверить, как там Селин.

Дверь спальни открывается, и выходит Селин. В халате.

— Прости, что отослала тебя, — обращается она к подруге. — Мне нужно было к Заву.

— Чтобы перепихнуться? Это я вижу. Боже, как же я ненавижу быть одинокой, — стонет она, запрокидывая голову. — Но ты-то как? В порядке?

Она пересекает комнату и обнимает Селин.

— Буду, — отвечает Селин и улыбается мне через плечо подруги. — У меня есть Зав.

Ава тут же отстраняется и сверлит ее взглядом.

— И ты тоже, — быстро добавляет Селин. — Ты вообще вне конкуренции, Ава.

— И что? А я нет? — Я указываю на себя. — Это нечестно.

Я подхватываю своего киску эмоциональной поддержки, мяукающего у моих ног, и усаживаю его себе на плечи.

— По крайней мере, хоть для кого-то здесь я любимчик.

Селин закатывает глаза в ответ на мои выходки, и, как ни странно, все кажется почти нормальным.

Но в глубине души я понимаю, что ей понадобится время, чтобы оправиться после случившегося.

И все же я буду рядом и поддержу ее всем, чем смогу.

Ава делает глубокий вдох и сжимает руку Селин.

— Теперь, когда я знаю, что ты дома и с тобой все в порядке, я пойду.

Селин тянет подругу за запястье.

— Если хочешь, можешь остаться в квартире Зава. Тогда тебе не придется ехать через весь город.

— Все в порядке. — Ава заправляет за ухо розовую прядь волос.

— Хотя скоро мне все равно придется искать новое жилье. Аренда заканчивается через месяц.

Я чешу подбородок.

— Моя квартира скоро освободится, так что можешь считать ее своей, если хочешь.

Селин бросает на меня взгляд, который буквально говорит: «Простите, сэр, а меня вы спросить не хотите?»

Я отвечаю ей другим: «Ты моя пара, и теперь тебе от меня никуда не деться. Смирись».

— Правда? — удивленно спрашивает Ава.

— Аренда оплачена еще на год. Если хочешь, квартира твоя.

— Завви!

Она бросается ко мне и обнимает за талию. Я крякаю от неожиданно сильного удара. Для такой крохи она на удивление сильная.

— Спасибо.

— Угу. — Я треплю маленького человечка по голове.

Отстранившись, Ава говорит:

— Я пойду. И на этот раз правда пойду.

Я провожаю ее до двери и запираю замок, как только она уходит.

Селин подходит и обнимает меня, прижимаясь всем телом.

— Значит, все-таки переезжаешь ко мне?

Я улыбаюсь ей сверху вниз.

— Твое сердце уже принадлежит мне. Какая разница, будем мы жить в одной квартире или нет?

Она театрально вздыхает.

— Отличный аргумент, сосед.

Я целую ее в щеку.

— Вообще-то я бы предпочел «муж».

Она запрокидывает голову и смеется.

— Я уже приняла наши парные узы. — Она похлопывает меня по животу. — А вот со свадьбой давай все-таки немного повременим.

— Но ты ведь когда-нибудь выйдешь за меня? — Я не могу сдержать улыбку.

— Когда-нибудь, — соглашается она.

— И родишь мне детей?

— За-а-ав, — стонет она.

— Они были бы самыми милыми малышами на свете. — Пытаюсь я ее убедить.

— Возможно, — задумчиво отвечает она и тянется поправить мне очки.

Это «возможно» однажды превратится в «да».

Она переплетает наши пальцы.

— Давай вернемся в постель.

Я позволяю ей увести меня за собой, улыбаясь как полный дурак. Несмотря на весь ад последних нескольких недель наше будущее кажется

Мы устраиваемся в постели, и я обнимаю ее со спины.

Я касаюсь губами кожи под ее ухом.

— Ждать тебя того стоило.

Я скорее чувствую ее улыбку, чем вижу ее.

— А то.

Я легонько щиплю ее за бок за эту дерзкую реплику, и она тут же заливается смехом.

Никогда за все свои столетия я не думал, что смогу быть настолько счастлив. Но теперь с нетерпением жду всего, что ждет нас впереди, рядом со своей парой.

Эпилог

Три недели спустя

— Что, черт возьми, ты сюда напихала? — интересуюсь я и раздраженно выдыхаю, опуская картонную коробку на пол в новой квартире Авы.

— Э-э… — она окидывает ящик задумчивым взглядом. — Кажется, это мои средства для волос.

— Ну конечно. — бормочу я, пытаясь отдышаться.

Завьер заходит следом и, не упуская случая покрасоваться, бесшумно водружает на пол сразу три увесистые коробки. Теперь, когда Ава знает правду, он даже не пытается скрыть свою истинную сущность.

— Завви? — Ава стоит, уперев руки в бока. — Мне интересно, как ты умудрился обосноваться в квартире по соседству с Селин? — Она начинает нетерпеливо постукивать по полу ногой. — Теперь, когда я лучше тебя знаю, что-то подсказывает мне, что твои методы могли быть не совсем обычными.

Зав выглядит шокированным, и в его взгляде, брошенном на меня, проскальзывает паника.

— Ну-у…

— Я хочу сказать, — продолжает Ава. — Мне слабо верится, что до тебя комнаты пустовали.

В глазах Зава появляется виноватое выражение, и он смущенно улыбается.

Я потрясенно выдыхаю.

— Завьер! Ты убил Кори?

Он мгновенно вскидывает руки в защитном жесте.

— Я не виноват, честно. Он тебя оскорблял, поэтому я вышел из себя и ударил его чуть сильнее, чем планировал и… убил. Это вышло совершенно случайно!

— Зав, — у меня вырывается стон, поскольку я сильно сомневаюсь в случайности произошедшего.

Виновато улыбнувшись, он лишь пожимает плечами.

— Упс.

— Ты убил его прямо… здесь? — Ава указывает на пол, и он кивает. — Твою мать. Значит, в этом месте теперь водятся привидения?

— Конечно нет, — мгновенно отвечает он. — Все знают, что призраков не существует.

— Чего не скажешь о вампирах, да? — язвительно парирует подруга.

Наблюдать за их перепалкой невероятно забавно. Ава и Завьер удивительно похожи: оба до невозможности упрямые и напористые.

Внезапный шорох в дверном проеме привлекает мое внимание, и замираю от изумления.

— Вален! — удивленно вырывается у меня.

Я уже успела поделиться с Завьером историей о своем сокамернике и о том, как я переживала, поскольку понятия не имела, куда он исчез, и все ли с ним в порядке. Завьер попытался связаться с некоторыми из своих знакомых вампиров, но никто из них не слышал о Валене. И все же вот он здесь, и выглядит гораздо лучше, чем в последний раз, когда я его видела.

У меня осталось еще много вопросов о том, что творилось под прикрытием «Векса», и зачем им нужен был Вален, но я каждый раз старательно напоминаю себе, что эти вопросы могут подождать. Для начала мне нужно восстановиться как физически, так и морально. Я взяла на работе длительный отпуск. Вести расследования и раскрывать преступления сейчас выше моих сил.

Я рассматриваю Валена, отмечая, что его кожа приобрела здоровый оливковый оттенок. Волосы теперь аккуратно подстрижены, на макушке они длиннее, а по бокам короче. Чисто выбритое лицо подчеркивает резкую линию челюсти. На нем новые джинсы и футболка, поверх которой накинута куртка.

— Привет, — произносит он хриплым голосом, словно давно не разговаривал. — Прости, что бросил тебя.

— Все в порядке, — я подхожу ближе, чувствуя, как к глазам подступают слезы облегчения от того, что с ним все в порядке. — Можно мне тебя обнять?

Не дожидаясь ответа, я просто обхожу свою пару и заключаю в объятия огромного вампира.

— Ты спас меня.

Он неуклюже треплет меня по голове.

— Ты спасла себя сама.

Я отпускаю его и отхожу назад.

— Рада видеть тебя живым и здоровым. Я так волновалась.

— Мне нужно было побыть одному, — сдавленно отвечает он. — Но я думаю, что задержусь в городе на какое-то время. Сейчас ищу, где бы обосноваться.

— О, — меня внезапно осеняет. — Может, останешься здесь, с Авой? Она как раз ищет соседа. — Хоть Зав и оплатил ей жилье, Ава призналась, что не хочет жить одна и вечно быть третьим лишним в нашей компании.

— Погоди-ка, а это еще кто? — Ава указывает на Валена. — Похоже, вы забыли посвятить меня в некоторые детали.

— Это Вален. Мы сидели в одной камере. Он помог мне выбраться.

Губы Авы складываются в идеальную букву «О».

— О-окей.

— Вален, знакомься, это Ава. Ава, это Вален. — Я попеременно указываю то на подругу, то на вампира.

— Ну, пожмем руки, приятель. — Ава протягивает ему ладонь.

Вален на мгновение замирает, но все же сжимает ее руку, после чего его глаза удивленно распахиваются.

— Я догадывался, — шепчет он, с трудом переводя дыхание. — Это и правда ты!

Ава недоуменно хмурится.

— Что? О чем ты?

Вален смотрит на нее так, словно впервые в жизни увидел восход солнца. Его следующие слова повергают нас всех в шок:

— Ты моя пара.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОНТЕНТ

Совет от Авы

ВЫРЕЗАННАЯ СЦЕНА

(после 14 главы)

В этой бонусной сцене Зав обращается к Аве за советом по поводу его свидания с Селин. В конечном счете мы посчитали, что эта сцена не важна для сюжета, поэтому мы ее удалили. Это не значит, что нам не понравилась эта сцена, и мы очень рады поделиться ею с вами.

Сцена публикуется без редакторской правки в том виде, в каком была вырезана из романа —прим. автора.

Спускаясь по лестнице и возвращаясь к машине, я достаю из кармана телефон и набираю номер следующей жертвы. Трубку берут после третьего гудка.

— Кто это?

— Ава! Ты должна мне помочь, — кричу я.

— Что?… Зав? Как, черт возьми, ты раздобыл мой номер? — Она потрясена моей находчивостью.

Отведя трубку от уха, я недовольно смотрю на телефон из-за столь грубого приветствия, затем снова прижимаю трубку к уху.

— И тебе привет. Неважно, как я его получил. Мне нужна поддержка лучшей подруги. Срочно.

— О боже. Травма головы все-таки оказалась серьезнее, чем ты показывал? Ты в порядке?

Ее беспокойство вызывает у меня смех. Если бы она только знала, что порез затянулся почти сразу, как только они с Селин покинули

— Я в порядке. Просто хочу узнать твое мнение по поводу моего свидания с Селин. Мне нужно, чтобы все прошло идеально, а ты знаешь ее лучше всех. Пока что. — Последнюю фразу я произношу шепотом, как обещание. Провожу рукой по волосам, но они тут же снова становятся волнистыми. — Она все еще относится ко мне с недоверием, но у меня правда только добрые намерения по отношению к ней. Можно я поделюсь с тобой своей задумкой?

— Ой, как мило. Погоди, я отойду, чтобы она не подслушала. — В трубке раздаются мягкие шаги и звук закрывающейся двери. — Можно говорить. Что ты придумал? — Слышится шорох ткани, будто Ава устраивается поудобнее.

Я трогаюсь с места, переключаю телефон на громкую связь и рассказываю свой план, который созрел у меня во время разговора с Томом.

— Зав! Это гениально! Десять из десяти. Замечаний нет.

Из динамика доносятся аплодисменты Авы, и я отрываю одну руку от руля, чтобы похлопать себя по плечу.

— Надеюсь на это. О, и еще, Ава? Спасибо, что уговорила ее согласиться. Она мне действительно нравится, и все это благодаря тебе.

Приятно иметь друга, даже если наши отношения с Авой только зарождаются. За триста лет жизни у меня, конечно, были друзья, но, если они не бессмертны, я стараюсь не сближаться с ними слишком сильно. Сильная привязанность позже может причинить боль. Том помогает лишь отчасти, а мнение Авы, как женщины и лучшей подруги Селин, невероятно ценно.

Похоже, она души не чает в Селин, и я рад, что у нее есть такой человек.

— Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Она этого заслуживает. — После короткой паузы она продолжает: — Не позволяй ей тебя отпугнуть. Она строит из себя крепкий орешек, но внутри страдает. С тех пор, как ушла мать, а отец заболел, она всегда ставила других на первое место, и пора это изменить.

Моя бедная маленькая ворона. Пугливая и недоверчивая. Я позволю ей расправить крылья и взлететь. У нее слишком большой потенциал, чтобы держать его в клетке под замком.

— Спасибо, Ава.

Это свидание будет безупречным, или я умру, стараясь его таким сделать. Для моей истинной пары — только самое лучшее.

Комната ярости

ВЫРЕЗАННАЯ СЦЕНА

(после 18 главы)

Далее следует очередная вырезанная сцена. На этот раз действие разворачивается в квартире Селин, куда врывается упрямый вампир, чтобы увести ее на спонтанное свидание в комнату ярости. Наслаждайтесь!

Сцена публикуется без редакторской правки в том виде, в каком была вырезана из романа— прим. автора.

Запах и звук шкворчащего бекона вытягивают меня из сонного оцепенения. Пряди волос прилипли к лицу, а перед самым ртом на черной наволочке красуется постыдная лужица засохшей слюны. Фу. Удивительно, как быстро я вырубилась после всего ужаса прошлой ночи, но под черным одеялом мне было спокойно и безопасно, словно меня завернули в кокон.

Какой-то псих вломился ко мне в квартиру без видимой причины, но при этом все выглядело так, будто целью была именно я. Как сказал капитан Барнс, у нас, как у представителей правоохранительных органов, хватает людей, которые могут точить на нас зуб. Но в этом деле что-то ощущается иначе.

Я отрываю тело от кровати, поднимаю руки над головой, потягиваюсь и разминаю шею. По комнате разносится громкий хруст. Аромат Завьера — бергамот и ваниль — все еще витает в воздухе, и я провожу пальцами по постели. Та сторона, на которой я не спала, почему-то чуть теплая. Странно. Наверное, я ворочалась во сне.

Я протираю глаза и медленно осматриваю комнату, так как вчера вечером была слишком уставшей. В углу, рядом со столом из темного красного дерева, стоит искусственное растение. Свет проникает сквозь плотные шторы, и я знаю, что по ту сторону открывается тот же вид на город, что и у меня. По правде говоря, в комнате почти ничего нет, но, думаю, этого и следовало ожидать от Завьера.

Упрямый, эксцентричный мужчина, который никогда не сдается. С того дня, как он ворвался в мою жизнь, я не знала ни секунды покоя. Великолепный, но в то же время загадочный, он — яркий лучик солнца, и невозможно предугадать, что он ляпнет в следующую секунду. Наше свидание, которое он организовал, было одной из самых приятных вещей, которые кто-либо когда-либо делал для меня, и его поцелуй… Этот поцелуй… Я не из тех, кто с головой уходит в отношения и так быстро переходит к физической близости, но в нем есть что-то особенное.

Собравшись с силами, я рывком сбрасываю с себя одеяло и медленно выбираюсь из кровати. Как только я подхожу к двери и протягиваю руку, чтобы открыть ее, я слышу мелодичный, глубокий голос с другой стороны. Я прижимаюсь ухом к дереву и прислушиваюсь, надеясь разобрать хоть что-нибудь. И разбираю. Зав напевает какую-то песню, которую я никак не могу узнать, а время от времени ему подмяукивают. Звук становится громче, и наконец я различаю слова.

О боже.

Выглянув из-за двери на кухню, я едва сдерживаю смех. Завьер стоит у плиты: одной рукой готовит на сковороде яичницу-болтунью, а другой поет, используя лапы Миднайта как микрофон. Он держит пушистые лапки вместе, и то, что Миднайт вообще позволяет с собой такое вытворять, многое говорит о его симпатии к Заву. Сам кот сейчас обвился вокруг его шеи, словно шарф, и подергивает хвостом. Предатель. Попробуй я провернуть с ним такое — он бы выцарапал мне глаза.

Продолжая осматриваться, я замечаю, что его широкая спина вызывает у меня восхищение. Гладкую загорелую кожу покрывают рельефные мышцы, и они перекатываются, когда он двигается. Ниже пояса Завьер одет в черные спортивные штаны, из-под которых выглядывают босые ноги. Он выглядит так по-домашнему, но вы не можете не заметить убийственную грацию, которую излучает этот мужчина.

— Отдай мне всю свою любовь.

Моя спина тут же выпрямляется, как струна, когда силиконовая лопатка в руке Зава резко указывает на меня. Его изумрудные глаза впиваются в меня.

— Как ты узнал, что я смотрю на тебя?

Я думала, что вела себя тихо.

— Я всегда знаю, когда ты смотришь.

Мой взгляд опускается к его животу. Его штаны сидят на нем опасно низко. Зав

Раз уж меня официально застукали, я распахиваю дверь до конца, подхожу к стульям у кухонного острова и сажусь на один из них.

— Ты невозможен, — говорю я и невольно улыбаюсь.

Хотя его выходки оказываются очень кстати: без них мысли снова начинают возвращаться к тому, что случилось прошлой ночью. Когда бодрствуешь, не думать об этом почти невозможно.

Наконец Миднайту все это надоедает, и он спрыгивает с плеч Завьера, с кошачьей грацией приземляясь на пол.

— Не могу в это поверить.

Большие зеленые глаза невинно моргают в ответ.

— Ведешь себя так, будто этот незнакомец годами кормил тебя, заботился о тебе и убирал за тобой, хотя вообще-то всем этим занималась я. И где моя благодарность? Нигде.

Миднайт просто уходит, мягко ступая лапами по полу, добирается до своего кошачьего комплекса и принимается играть с висящим на веревке мячиком. Я, как ребенок, показываю ему язык. Клянусь, после этого он бьет по мячику чуть сильнее.

— Твоя вражда с этим котом — это что-то особенное, — замечает Зав из угла кухни, перекладывая яичницу со сковороды на тарелку.

— Он маленький засранец. Ничего не могу с собой поделать.

Из тостера выскакивает ломтик хлеба, и Зав хватает его, а потом ставит передо мной тарелку с идеально хрустящим беконом, яичницей и тостом. У меня уже начинают течь слюнки.

— Тебе не нужно было все это делать. Я и так заняла часть твоего дома и не хочу быть обузой.

Зав выключает все конфорки и подсветку плиты, потом накладывает себе еду на тарелку и садится рядом со мной на второй стул. Все это очень напоминает наш внезапный вечер с пиццей, и я ловлю себя на том, что совсем не против компании. Для независимого интроверта — открытие, мягко говоря, неожиданное.

Когда он выдавливает кетчуп на тост, из бутылки вырывается забавный звук. Сначала я думаю, что он просто беспорядочно поливает хлеб, но потом его рука отстраняется, тост снова попадает в поле моего зрения, и я вижу: он мастерски нарисовал смайлик.

— Это что, клыки?

Он не перестает удивлять меня своими выходками.

— Конечно. У нас разве не почти Хэллоуин? Нужно поддерживать праздничную атмосферу, и все знают, что вампиры — самые крутые. — По его лицу расползается ухмылка, в которой явно скрывается больше, чем кажется на первый взгляд.

— Ну, не знаю. — Я куда менее художественно заливаю свой тост кетчупом и собираю сэндвич на завтрак. — Я всегда была за команду Джейкоба.

Громкий сдавленный звук заставляет меня подскочить на стуле, и я бью Зава по спине, когда он начинает кашлять, подавившись только что съеденным куском.

— Оборотни? Серьезно?

Он продолжает что-то невнятно бурчать себе под нос, и я ничего не могу разобрать, но, кажется, слышу что-то вроде «грязные дворняги».

— Придется тебя вернуть. Ты явно бракованная.

— Ты дурачок. — Когда я качаю головой, волосы падают мне на лицо, и я быстро убираю их за ухо.

Остаток завтрака мы доедаем в относительной тишине, если не считать музыки, которая все еще играет фоном, и позвякивания игрушки, по которой Миднайт бьет лапой.

— Было очень мило с твоей стороны приготовить все это. Ты отлично готовишь, но мне правда нужно на работу. — Я смотрю на часы и понимаю, что такими темпами почти наверняка опоздаю. Однако стоит мне подняться, как Зав ловит меня за запястье и останавливает.

— Ты не пойдешь на работу.

Я хмурюсь.

— Что это значит? Мне нужно на работу.

Его мягкие поглаживания по моему запястью очень отвлекают.

— Капитан сказал мне оставить тебя сегодня дома, как бы ты ни настаивала.

Тонкая серебряная цепочка на его шее особенно соблазнительно выделяется на фоне обнаженной груди.

— Мы оба знали, что ты будешь сопротивляться, так что я сказал ему не волноваться и все спланировал.

— Зав, я не могу просто не пойти на работу из-за того, что случилось прошлой ночью. — Я мягко высвобождаю запястье из его хватки и упираю руки в бедра. — Им нужна моя помощь, и у меня есть незакрытое дело, которое я расследую.

Сидеть в стороне не в моем стиле. И чтоб мне провалиться, если кто-то решит, что после взлома я стала слабой.

— Никто не станет хуже о тебе думать за то, что ты взяла паузу для себя. Мир не перестанет вращаться, если тебя не будет один день. Он сказал, ты можешь взять еще больше времени, но я знаю, что ты этого не сделаешь.

Зав проводит длинными пальцами по непослушным рыжим волнам. Сегодня они выглядят особенно дико.

— Я пойду в душ, а ты собирайся, потому что через пятнадцать минут мы выходим.

На его лице мелькает почти детский восторг, и я пытаюсь не поддаться его энтузиазму, но это теплое чувство все равно против воли расползается у меня в груди.

— Ладно.

Стоит мне сдаться, как он вскакивает и победно вскидывает кулак.

— Знаешь, ты можешь принять душ со мной. Заодно сэкономим воду. — Он выразительно приподнимает брови.

— Иди. — Я собираю наши тарелки и приборы.

— Ты такая скучная.

Хитрый засранец еще секунду мнется рядом, а потом резко подскакивает ко мне, шлепает меня по заднице и уносится в душ, смеясь над моим возмущенным фырканьем. Пусть это и бесполезно, я все равно швыряю кухонное полотенце в дверь спальни.

— Не бросайся в меня вещами! — кричит он, скрываясь из виду.

— Куда мы идем? Мне нужно понять, как одеться! — кричу я в ответ.

— Одевайся повседневно. Тебе понравится, вот увидишь.

Его голова высовывается из-за двери, и я замечаю, что он показывает куда больше бедра́, чем следовало бы, если бы был одет. Плутовская улыбка, которую он мне посылает, говорит все, что нужно знать.

***

— Добро пожаловать в комнату ярости.

Парень, которому на вид не больше девятнадцати, заводит нас в помещение, набитое всякой техникой, мебелью и прочими вещами, которые так и просятся, чтобы их разбили.

— Не снимайте средства индивидуальной защиты ни на минуту.

Он указывает пальцем на плакат на стене, где перечислены все правила.

— Соблюдайте эти инструкции, а в остальном — развлекайтесь. Если понадобится помощь или появятся вопросы, дайте знать.

Он быстро выскальзывает из комнаты и закрывает дверь, оставляя нас с Завьером наедине с нашими кувалдами.

— Разве не идеально?

Он крутит молоток легким движением запястья, и блеск в его глазах ясно дает понять: ему это точно понравится. Идея

— У меня сложилось впечатление, что ты бо́льшую часть времени держишь эмоции в себе. А здесь можешь наконец выпустить наружу свою тройную «Ф».

— Свою что?

Я опускаю забрало шлема и проверяю, застегнута ли куртка до самого верха. Когда у меня не получается продеть пуговицу в петлю из-за толстых защитных перчаток, Зав берет дело в свои руки.

— Тройную «Ф».

Закончив с застежкой, он отступает и поднимает три пальца.

— Фрик. — Один палец опускается. — Флаг. — Второй палец. — Флай. — Последний палец. — Я называю это тройной «Ф».

— Объясни мне, как именно это относится к данной ситуации?

Я оглядываю комнату, решая, что хочу разнести первым. Если Зав не перестанет на меня пялиться и не ответит на вопрос, это будет он.

— А как это может не относиться? Это относится ко всему.

Зав продолжает смотреть на меня так, будто это я сумасшедшая, раз не понимаю, о чем он говорит.

— Считай, что эта комната для того и нужна. Я хочу, чтобы тебе было здесь на сто процентов комфортно: кричи, плачь, ори, выплесни все наружу. Я не стану тебя осуждать. И уверен, тот хилый подросток снаружи тоже. Черт, он наверняка слышал и похуже.

Когда я не принимаю решение достаточно быстро, Зав ставит стеклянную бутылку на стол и жестом указывает на нее.

— Тройная «Ф», детка.

Сжимая кувалду, я выдыхаю и становлюсь перед бутылкой в боевую стойку.

Правда в том, что я редко позволяю себе застревать в эмоциях. Не скажу, что это правильный образ жизни, но я всегда была человеком, который, когда что-то случается, понимает, как решить проблему, и движется дальше. Зацикливаться и терять из виду цель кажется мне непродуктивным.

Наверное, это делает меня трусихой, потому что я боюсь позволить себе испытать те сильные чувства, которые я так долго сдерживала. Если я отпущу контроль, смогу ли потом снова собрать себя по кусочкам?

— Тройная «Ф», — бормочу я себе под нос.

Перекинув хвост через плечо, я заношу кувалду над головой и с боевым кличем обрушиваю ее на бутылку. Она разлетается почти мгновенно, с первого же удара, но я продолжаю молотить по ней, пока от нее не остаются одни осколки.

Хорошо, что на мне защитное снаряжение: стекло разлетается во все стороны, но я не останавливаюсь. Я едва замечаю, как Зав бросает на стол полуразбитый ноутбук — мою следующую цель. Не теряя темпа, я разношу и его.

Контроль и свобода ощущаются хорошо. Честно говоря, потрясающе. Я уже не помню, когда в последний раз чувствовала себя так.

— Блять!

Мой крик эхом разносится по комнате, когда я заканчиваю расправляться с техникой и роняю кувалду на пол. Я шумно выдыхаю, и мое бешено колотящееся сердце постепенно успокаивается.

— Полегчало?

Зав наблюдает за мной, прислонившись к дальней стене. На его лице ни капли осуждения, ровно как он и обещал.

Я киваю, и он кивает в ответ. В его глазах читается понимание. Конечно, он знал, что именно это мне было нужно. Мы знакомы совсем недолго, но он наблюдательный.

— Теперь ты. — Фыркнув, я бросаю на стол еще одну стеклянную бутылку, чтобы он тоже попробовал. — У тебя наверняка тоже накопились эмоции, которые нужно выпустить.

— Еще бы.

В голосе Зава слышится и предвкушение, и скрытая боль, которую я едва улавливаю.

— Советую отойти. Говорят, у меня убийственная подача.

Он подмигивает, и я прислушиваюсь к предупреждению, отходя как можно дальше.

Как только Зав убеждается, что я отошла настолько далеко, насколько могла, он дает себе волю. С оглушительным грохотом железо сталкивается с железом, и стекло разлетается по комнате, будто дождь из осколков. Переключившись на неисправную стиральную машину в углу, он сминает ее так, словно она сделана из бумаги.

— Вау, у тебя правда убийственная подача. Впечатляет.

Я не могу не восхищаться его силой. Зав, конечно, высокий и мускулистый, но не как бодибилдер. И все же он обрушивается на технику так, будто по силе вполне мог бы тягаться с олимпийским тяжелоатлетом.

Мы уже изрядно разнесли комнату, и я осторожно обхожу осколки и обломки.

— Хочешь попробовать? — Зав поднимает мою биту и протягивает мне, приглашая присоединиться. — Можешь взять сушилку. Разнесем стиральную технику вместе.

— Как романтично.

Я закатываю глаза, но все же присоединяюсь к нему в полном уничтожении всего этого барахла.

Мы теряем счет времени, и я с терапевтическим наслаждением отдаюсь разрушению, пока тот самый подросток-инструктор не заходит сообщить, что наши полчаса почти истекли. Он оставляет последнюю корзину стеклянных бутылок на растерзание и уходит, перед этим неловко потоптавшись в дверях дольше, чем нужно.

— Ты слышала мужчину… мальчика. Давай сделаем так, чтобы эти последние бутылки ушли красиво.

Зав расставляет несколько бутылок в форме смайлика и жестом руки приглашает меня подойти.

Широко размахнувшись, я бью по всему сразу. Позже оказывается, что это была не самая лучшая идея. Стекло разлетается по стене, а по полу с приятным звоном осыпается дождь осколков.

Это ощущается великолепно — ровно до тех пор, пока резкая боль на щеке не заставляет меня нахмуриться. Осторожно стянув одну перчатку, я подношу руку к лицу и касаюсь кожи. А когда смотрю на подушечку указательного пальца, вижу кровь.

— Ай. Похоже, теперь это у меня убийственный удар. Наверное, осколок отскочил от стены.

Я заставляю себя улыбнуться и пытаюсь остановить кровь, хотя ее совсем немного.

— Глупо вышло.

Отшутившись, я наконец смотрю на Завьера и вижу, что его зеленый взгляд прикован к моей щеке. На его лице появляется напряженность, какой я еще никогда не видела, а это о многом говорит, ведь у него бывали такие моменты.

— Зав?

Я медленно приближаюсь к нему, как к испуганному животному, но, кажется, это только сильнее разжигает огонь в его глазах.

— Завьер.

Я произношу его имя тверже, но он продолжает смотреть, и я невольно чувствую себя добычей.

Едва ощутимый порыв воздуха и прикосновение к лицу заставляют меня вздрогнуть: я даже не успела заметить, как он оказался прямо передо мной. Так близко, что я почти упираюсь носом в его широкую грудь. И только потому, что он стоит так близко, я вижу легкую дрожь, которая сейчас проходит по его телу.

Я не решаюсь ни пошевелиться, ни издать хоть звук: что-то внутри подсказывает, что это будет ошибкой.

Дыхание вырывается короткими, дрожащими вдохами, пока я стараюсь стоять как можно неподвижнее, а он каким-то образом подбирается еще ближе в крошечном пространстве между нами.

Я стараюсь не вздрагивать, когда

Он размазывает кровь по моей щеке, а потом с почти благоговейным видом смотрит на алое пятно у себя на пальце. Изумрудные глаза быстро мечутся между мной, моей щекой и кровью на его коже.

А затем он делает нечто настолько странное, что я все равно не могу отвести взгляд: он кладет палец в рот.

Длинный палец исчезает между его губами, и розовый язык быстро скользит по коже, стирая все следы моей крови. Низкий стон заставляет его грудь завибрировать, и я чувствую, как эта вибрация отзывается в моей собственной, заставляя меня вздрогнуть от какого-то нового чувства.

Находясь так близко, я словно окутана его запахом, но он насыщеннее, чем когда-либо.

Ноздри Завьера раздуваются, и голод отражается на всех его чертах. Внезапно наши лица оказываются так близко, насколько это возможно без соприкосновения губ, но, боже, как бы я хотела, чтобы это было так. Мои янтарные глаза сами по себе закрываются, когда его нос касается моего виска. Я слышу, как он втягивает воздух, словно пытается вдохнуть как можно больше моего запаха. Мягкое, влажное ощущение заставляет меня снова открыть глаза, и только через секунду я понимаю, что он только что лизнул меня в том месте, где был порез. Меня должно было передернуть от отвращения, но вместо этого я чувствую тяжесть в груди и струйки пота, стекающие по шее от нахлынувшего на меня вожделения.

— Мне не нравится видеть, что тебе больно, — хрипит Зав.

Его голос напряжен, но сквозь каждое слово прорывается страсть.

— Я не могу видеть, что тебе больно.

Убежденность в его словах пробирает меня до костей. Сильные руки обхватывают мою спину и полностью прижимают меня к нему. Грудь к груди. Сердце к сердцу.

— Это что-то со мной делает.

Его пальцы крепче сжимаются у меня на затылке, удерживая почти отчаянно.

Смелость подталкивает меня ответить и обнять его в ответ.

— Это просто крошечный порез. Я в порядке.

Я пропускаю пальцы сквозь его шелковистые волосы, позволяя прядям снова лечь на место после каждого движения.

Стук в дверь предупреждает о посетителе, а потом тот самый подросток просовывает голову внутрь и оглядывается.

— Эм… с вами все в порядке, мисс? Я мельком посмотрел на камеру, и это выглядело немного так, будто…

Он осекается, и его взгляд падает на Зава, потом возвращается ко мне — полный тревоги и немого вопроса.

Не успеваю я ответить, как из груди мужчины передо мной вырывается низкое рычание, и я каменею. Глаза у инструктора округляются, и мне кажется, если он задержится в комнате еще хоть немного, то намочит штаны. Но он все равно ждет моего ответа, и это даже мило.

— Я в порядке, — одними губами произношу я и машу ему рукой, отпуская.

Но стоит мне убрать руку, Зав тут же хватает ее и возвращает себе на голову, явно требуя, чтобы я продолжала его успокаивать. Почему я успокаиваю его, если пострадала вообще-то я, — понятия не имею.

— Ну же.

Выбраться из его хватки анаконды оказывается непросто, но мне все же удается освободиться и отступить назад.

— Я в порядке. Ты в порядке. Все хорошо.

Завьер молчит несколько секунд и еще раз осматривает меня с ног до головы. Видимо, увиденное его устраивает, потому что он наконец кивает, соглашаясь со мной.

Когда все наши цели оказались уничтожены, а время истекло, мы выходим в холл здания из комнаты ярости и возвращаем все защитное снаряжение. На стойке администратора стоит контейнер с нашими вещами, но подросток-инструктор загадочным образом отсутствует. Уверена, Зав отнял у него лет десять жизни той угрожающей аурой, которую источал в комнате.

— Что теперь? — спрашиваю я, пока мы бредем к его машине.

Гладкий черный дизайн как-то не вяжется с эклектичной личностью Зава.

— За продуктами! — объявляет он так, будто это самое захватывающее событие в мире, и открывает передо мной дверцу.

Я ошарашенно опускаюсь на кожаное сиденье. Представить этого почти двухметрового мужчину, который катит тележку по продуктовому магазину, почему-то до смешного странно. Он кажется слишком нереальным, чтобы заниматься чем-то настолько будничным.

Вздрогнув от холода, я включаю подогрев сиденья и увеличиваю подачу горячего воздуха в салон. Модель новая, так что после первого ледяного порыва салон быстро прогревается.

Крепкая ладонь ложится мне на бедро и сжимает его, заставляя меня вздрогнуть уже совсем по другой причине. Мне следовало бы сказать ему, чтобы он отпустил меня, что это слишком близко для тех, кто знает друг друга не так долго, но я этого не делаю.

— За продуктами, — повторяю я. — И что в этом такого захватывающего?

Он буквально подпрыгивает на сиденье, и я не могу отрицать, что его восторг заразителен.

— Это значит, что я узнаю еще больше о твоих любимых вещах. — Его взгляд прикован к дороге, на которую мы только что выехали, но я все равно смотрю на него. — А еще это сильнее закрепляет тот факт, что мы живем вместе. Твоя еда будет лежать в моем холодильнике.

На слове «моем» он делает особый акцент.

Собственничество сквозит в каждом слове, и мне это нравится гораздо больше, чем следовало бы.

Стоп. Мне нужно пресечь это в зародыше.

— Позволь мне прервать тебя на этом. — Я осторожно убираю его руку со своей ноги, и он обиженно поджимает губы. — Я ничья-то собственность, и мы живем вместе только из-за сложившихся обстоятельств.

Я угрожаю ему пальцем, но, похоже, его это не пугает. На самом деле, он делает вид, что собирается его укусить.

— Мы едва знаем друг друга.

Наверное, мне стоило сразу понять, что взывать к разуму Зава бесполезно, потому что он тут же принимается спорить.

— Правда? По-моему, я довольно хорошо знаком с твоим ртом: прошлой ночью мой язык был у тебя в сладком горле.

Его глаза искрятся весельем, а я почти уверена, что моя челюсть сейчас лежит на полу машины. Ни один мужчина еще не говорил со мной так откровенно. Обычно я бросаю на них испепеляющий взгляд и показываю значок, и они отступают. Но не Зав. Кажется, этого мужчину невозможно запугать.

Я давлюсь словами.

— Это был один поцелуй. Мы не встречаемся.

Тоном, не допускающим возражений, Зав произносит:

— Я это исправлю.

Поход в продуктовый магазин

ВЫРЕЗАННАЯ СЦЕНА

(после 18 главы)

Данная сцена, происходящая сразу же после финала предыдущей главы, была исключена из основного текста. Мы питали к ней искреннюю привязанность, однако в процессе финальной правки решили, что она излишне замедляет ритм повествования.

Сцена публикуется без редакторской правки в том виде, в каком была вырезана из романа— прим. автора.

— Мне нужна всего одна пачка чипсов, — говорит Селин, пытаясь вытащить из тележки и вернуть на полку три упаковки, которые я туда закинул.

Естественно, я на нее гавкаю. Это единственное, что приходит мне в голову.

— Ты что, только что облаял меня, как собака? — она застывает, но я продолжаю идти и, не отрывая от нее взгляда, закидываю в тележку еще одну пачку на всякий случай. — Ты как ребенок.

Мы в магазине всего десять минут, но я почти уверен, что Селин хочет меня задушить. Что ж, придется потерпеть — я слишком долго ждал свою пару и теперь намерен ее баловать. В моем блокноте уже есть список ее любимых вещей, разбитый по категориям для максимальной эффективности.

Она постепенно учится не произносить свои желания вслух, потому что я тут же добавляю желаемое в тележку.

К ее несчастью, стоит ее взгляду задержаться на каком-нибудь товаре или руке дрогнуть так, будто она вот-вот потянется к полке, — и я уже готов закинуть эту вещь в нашу растущую гору вкусностей.

Так в тележку попали крендельки в шоколаде, чипсы с халапеньо, крендельки-шарики и фруктовая газировка. К тому же я наблюдаю за ней уже достаточно давно, так что знаю, что ей нравится, даже без этих подсказок.

— Мне не нужны четыре пачки чипсов! — Она очаровательна, когда злится, но этот раунд ей не выиграть. — И эти три флакона лосьона, которые ты очень даже заметно закинул в тележку, мне тоже ни к чему! Уверена, предыдущего мне хватит на целый год. Что мы вообще будем со всем этим делать? — яростно шепчет она, пока мы проходим мимо другой пары в проходе, но это ничуть меня не убеждает.

— Я бы нашел ему применение, — многозначительно приподнимаю брови.

— Ты ходячая угроза. Тебя нужно остановить. — ткнув меня локтем в бок, Селин отбирает у меня тележку. Я мог бы без труда забрать ее обратно, но пока позволяю ей рулить.

В супермаркете не так уж многолюдно, и, к счастью для меня, это снижает напряжение. В свои триста лет я довольно хорошо контролирую голод, но то, что произошло с Селин в комнате ярости, напрочь выбило меня из колеи.

Ее кровь манит меня даже в обычные дни, а тогда, когда она оказалась прямо передо мной, я просто не смог удержаться и не попробовать.

Ничего вкуснее я в своей жизни не пробовал.

Когда вампира накрывает жажда, толпа людей в замкнутом пространстве — не лучшая идея, сколько бы веков ему ни было. Я слышу биение сердец покупателей со всего магазина: пожилой мужчина с высоким давлением сейчас выбирает батон в хлебном отделе, а на противоположной стороне магазина, в отделе хозяйственных товаров, находится молодая девушка со здоровым сердцем.

Похоже, скоро придется снова заскочить к Луне: прошлый запас крови почти исчерпан. Честно говоря, прошлой ночью, едва Селин уснула, я осушил целый пакет крови.

Я знал, что не смогу уснуть без нее рядом. Находясь так близко, стоило мне услышать, как ее дыхание замедлилось, я прокрался внутрь и обнял ее настолько нежно, насколько осмелился, чтобы не разбудить.

А чтобы точно уйти до того, как она проснется, я не спал всю ночь и наблюдал за ней.

Одно можно сказать наверняка: взлом в квартире Селин — дело странное, и я сделаю все возможное, чтобы она была счастлива и здорова, пока помогаю во всем разобраться. Я уже написал Аве, узнать, есть ли новости, и она сказала, что у них пока глухо. Меня это и тревожит, и радует, потому что Селин останется со мной подольше, но меня бесит мысль, что тот, кто это сделал, все еще на свободе.

Когда я поймаю этого мерзавца, я заставлю его заплатить. Меня бесит одна только мысль, что кто-то посмел причинить Селин хоть малейшее неудобство.

— А если я приготовлю на ужин карбонару? — мягкий голос моей девушки щекочет ухо, пока она тянется на цыпочках к коробке с пастой, но я легко перехватываю упаковку и закидываю в тележку. Ее карие глаза смотрят на меня с благодарностью.

— Звучит восхитительно, хотя я бы предпочел съесть тебя, — я, конечно, перегибаю с флиртом, и раз ее щеки каждый раз вспыхивают румянцем, оно того стоит.

— Зав! — шипит она, но я лишь посвистываю, пряча руки за спину.

— Что нам еще нужно для рецепта? — Мое внимание привлекает банка соуса для спагетти с какими-то странными специями, о которых я никогда не слышал. Люди и их вечное стремление испортить все хорошее. — Я никогда не готовил ее сам, только ел в ресторанах.

Я даю ей передышку от моих подколов, и мы идем дальше по магазину, беря бекон, яйца, пармезан и все остальное для пасты. Селин действует быстро и вычеркивает ингредиенты из списка на своем телефоне.

Только посмотрите на нас — клуб любителей списков.

— Ой, постой, я хочу заглянуть в отдел товаров для животных — вдруг там есть новая игрушка для Миднайта. Мне так жаль снова срывать его с места, пусть даже всего лишь в соседнюю квартиру. С ним это уже не впервые: сначала из-за папы, теперь из-за меня.

Она начинает бормотать себе под нос, перебирая кошачьи игрушки и изучая их описания. Оказывается, ее кот ужасно боится кошачьей мяты, так что игрушка должна быть без нее.

Прежде чем она успевает отреагировать, я выхватываю игрушку у нее из рук и закидываю в тележку. Она ничего не говорит, но я буквально слышу ее возмущение.

Я иду до конца ряда и перехожу в соседний, где располагается небольшой отдел детских товаров и настолок. Мне триста лет, но в душе я все еще ребенок. Не ища ничего конкретного, я неспешно прохаживаюсь, чтобы посмотреть, что сейчас в тренде. Различные наборы коллекционных карточек, куклы и даже игра, в которой нужно швыряться друг в друга плюшевыми буррито, вызывают у меня лишь презрение. Если уж в вас проснулась агрессия, зачем ограничиваться плюшевой едой? Швырните стул или что-нибудь в этом духе.

Решив, что с меня довольно, я замираю на месте, заметив товар на

— О, привет. А ты у нас что такое? — я хватаю коробку и убеждаюсь, что мои глаза меня не обманывают. — Ты идешь домой со мной.

По громкой связи на весь магазин, во всем своем шипящем великолепии, разносится объявление:

«Завьер Локвуд? Мы ищем потерявшегося ребенка по имени Завьер Локвуд. Если это ты, твоя мама ждет тебя у касс».

Из груди вырывается смех, и я направляюсь к выходу с широченной ухмылкой. С моим размашистым шагом это не занимает много времени, так что вскоре я уже вижу Селин с сумками в руках. Она меня еще не заметила, так что я оплачиваю свою находку на кассе самообслуживания и только после этого оказываюсь перед ней. Ее карие глаза встречаются с моими, и я сразу понимаю: она считает себя невероятно остроумной. Что ж, я с радостью готов подыграть ей, лишь бы на ее лице была улыбка, пусть даже она ведет себя нелепо.

— Ты даже не попыталась искать меня. — И это правда: я бы учуял ее, но она даже близко не подходила.

Я освобождаю ее руки и несу большую часть сумок сам.

— Я знаю, — она улыбается, встряхивая затекшей рукой. — Похоже, тебе нравится на меня гавкать, вот я и позвала домой своего потерявшегося щенка. — Она похлопает меня по голове, будто ставя точку в споре, а я, к своему стыду, наслаждаюсь этим.

— Поехали. Мы купили все, что нужно, а я умираю от голода.

Зонт

ВЫРЕЗАННАЯ СЦЕНА

Эта вырезанная сцена совсем короткая, но очень милая. Небольшой эпизод с Завом и Селин, а кто не любит такие трогательные моменты?

Эта бонусная сцена публикуется без редакторской правки в том виде, в каком была вырезана из романа— прим. автора.

С каждой секундой становилось все холоднее. Пока он не вернулся, я попыталась укрыться под собственной курткой. Натянула ее на голову, но руки запутались в скользкой подкладке. Они так и остались наполовину в рукавах, и я стала похожа на подвыпившую летучую мышь, безуспешно пытающуюся расправить крылья. От дождя это совершенно не спасало: тяжелые капли стекали по ткани прямо мне на лицо. Я отплевывалась и подпрыгивала на месте, надеясь наконец высвободиться.

Стоило панике из-за тесной куртки начать брать верх, как над моей головой раскрылся зонт.

Передо мной возникли длинные ноги в джинсах, а затем сильная рука потянула меня за куртку сзади, и мои руки наконец освободились из той нелепой позы, в которой застряли.

— Опять застряла, — усмехнулся Завьер.

По стеклам его очков сбегали дождевые капли. Он пожертвовал возможностью остаться сухим, лишь бы укрыть меня под зонтом.

— Иди сюда. Поместимся.

Я потянула его за край худи, пока он не понял намек и не шагнул ко мне под зонт.

Со стороны мы наверняка выглядели смешно. Наши плечи и половина тел все равно мокли под дождем — вдвоем под таким маленьким зонтом было не уместиться. Но никому из нас даже в голову не пришло оставить другого под ливнем. Поэтому мы просто теснее прижались друг к другу, деля крошечный островок сухости.

Спа-день

БОНУСНАЯ СЦЕНА

— Так, Мистер Мяу-Мяу. Ты должен мне помочь.

Держа в руках извивающегося кота, я пытаюсь усадить его в ванну. Он орет и до крови расцарапывает мне руки. Царапины мгновенно заживают, но все равно саднят.

— Остынь. — удерживаю его я на расстоянии вытянутой руки, и кот брыкается как бешеный. — Слушай, приятель, как насчет того, чтобы заключить сделку? — пытаюсь я договориться с черной дырой. — Если ты позволишь мне смыть с тебя кровь, я состряпаю тебе шикарный ужин. Как тебе такое?

Миднайт, кажется, успокаивается, хотя его хвост все еще сердито виляет у него за спиной.

Я склоняюсь голову и прищуриваюсь. Он делает то же самое.

Хм-м. Интересно.

— Видишь? Я знал, что ты разумный, однако, Селин, похоже, так не считает. — Я глажу его по макушке, и он предупреждающе шипит.

У них с Селин все еще самый медленный переход от врагов к друзьям, какой я только видел. Она пытается подкупить его лакомствами и игрушками, но все без толку. По крайней мере, вкус у него есть: когда я дома, он ходит за мной хвостом.

Я смотрю ему в глаза и смеюсь, глядя на спутанную шерсть, торчащую клочками во все стороны. Ранее, пока я готовил себе утреннюю чашку четвертой отрицательной, Селин, маленькая проказница, выплыла на кухню в кружевных трусиках, моей футболке — и больше ни в чем. Она выглядела такой чертовски аппетитной, что я слишком сильно сжал пакет с кровью, и кровь брызнула во все стороны, в том числе на бедного Миднайта. Селин ушла встречаться с Авой и Луной за ланчем, а мне велела убрать устроенный мной бардак.

И вот я здесь: пытаюсь договориться с котом, чтобы порадовать свою пару. Хотя для нее я готов на что угодно.

Зажав Миднайта под мышкой, я проверяю, не остыла ли вода из-за этой задержки. Когда она становится идеальной, я усаживаю его и хватаю шампунь. Это самый лучший шампунь, потому что я не хочу, что меня застали врасплох с дешевыми средствами для киски эмоциональной поддержки…снова.

После того как шерсть намокла, я вспениваю шампунь и тщательно смываю всю кровь. Миднайт явно не восторге и шипит, сообщая мне об этом, но позволяет мне закончить купание относительно невредимым. Когда заканчиваю, то заворачиваю его в полотенце, как маленький буррито. Его передние лапки беспомощно торчат, и я умиляюсь тому, какой он милый.

— Ну, и кто тут самый милый кото-буррито на свете? — Я дразню его пальцем, а он лупит по нему своей лапой.

Играя с огнем, я быстро чмокаю его в лоб и обнимаю, пока сливаю воду из ванны и убираю за собой. Когда я бросаю взгляд на Миднайта, завернутого в полотенце, у меня в голове возникает идея.

— О, я знаю, что надо делать, — заявляю я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Воплотив задуманное, мы с Миднайтом плюхаемся на диван, чтобы развлечься и дождаться возвращения Селин.

Вскоре я слышу, как она проходит по коридору и открывает дверь. Копна ее блестящих волос струится по спине, когда она запирает дверь и приветствует меня.

— Что это у нас тут? — Селин издает смешок. — Я не ошиблась квартирой или у нас теперь тут спа-центр?

Миднайт, все еще закутанный, сидит рядом со

Я знаю, что, когда я встану, он проснется, поэтому стараюсь как можно тише соскользнуть с дивана. И, конечно же, он все равно просыпается и начинает вертеться в своем коконе, почуяв Селин. Кокон не такой тесный, чтобы он не мог вырваться, поэтому он пулей вылетает из комнаты, фыркая и отряхиваясь как собака. Огуречные ломтики разлетаются в разные стороны.

— Есть ли у тебя что-то под этим халатом? — Селин обвивает руками мою талию и прижимается к груди. Я целую ее макушку и зарываюсь носом в ее шею.

— Конечно нет. — Схватив ее за руку, я просовываю ее в вырез своего халата, чтобы она могла почувствовать мои грудные мышцы. — Свободный доступ. — Понижая голос, продолжаю. — А вот на тебе, наоборот, слишком много одежды.

Я веду дорожку поцелуев вверх по ее тонкой шее, наслаждаясь великолепной женщиной передо мной и тем, что она принадлежит мне. Теперь, когда мы официально связаны как пара, в ее запахе всегда есть след моего, и мне это чертовски нравится. Она моя.

Селин тут же подается мне навстречу и откидывает голову назад, открывая свое уязвимое место. Я провожу клыками по ее яремной вене — именно так, как ей нравится, — и чувствую, как она дрожит в предвкушении. Можно подумать, ненасытный в этих отношениях только я, но она такая же.

— Хорошо провела время? — шепчу я.

Селин мямлит что-то несвязное в ответ и продолжает таять в моих руках, когда я стягиваю с нее майку. Стянув ее бюстгальтер вниз, я посасываю ее обнажившийся сосок и массирую грудь.

— Что ты сказала? — смеюсь я, подводя ее к дивану и укладывая.

Ее темные волосы веером рассыпаются по подушкам, а щеки покрываются великолепным розовым румянцем. Ее возбуждение витает в воздухе, и мой внутренний зверь долго не продержится.

— Не хочу это обсуждать. Хочу только тебя. — Селин тянет меня за шею, и я позволяю ей вести.

Она велит мне лечь, затем садится на меня сверху и трется своим центром о мой пульсирующий член.

— Я твой. — Заправляю выбившуюся прядь волос ей за ухо. — Навеки вечные, моя сладкая.

Селин улыбается, и ее одежда с моим халатом летят в сторону.

Остаток ночи наполнен стонами, вздохами, невысказанными словами любви и обещаниями навсегда остаться вместе. Я настолько влюблен в девушку, что это даже не смешно. Жду не дождусь, когда смогу владеть ее телом и душой так же, как она владеет мной, до конца наших дней.

Кошмар

БОНУСНАЯ СЦЕНА

Я просыпаюсь как от удара и хватаюсь за грудь: сердце скачет так бешено, будто вот-вот выпрыгнет наружу.

Однако Зав уже рядом, и тут же обхватывает меня руками.

— Извини, — шепчу я. — Не хотела тебя разбудить.

— Я уже проснулся. — Он отводит мои влажные волосы назад.

Я, что, вспотела во сне? Фу.

— Ты металась во сне, — добавляет он.

Я хмурюсь, мысленно приказываю сердцу успокоиться.

— Правда?

Он кивает, и из-за неподдельной тревоги в его глазах мне становится не по себе, ведь я не привыкла к серьезному Заву. Он искренне беспокоится обо мне.

— Кошмар, я полагаю?

Я молча киваю и пытаюсь высвободиться из его рук, но вампир только крепче прижимает меня к себе.

— Расскажи мне, — просит он, почти умоляя.

Я почти уверена, что Завьер с радостью принял бы на себя все мои душевные травмы, если бы мог, но раз это невозможно, это мучает его еще больше. Мне будет нелегко пережить то, что меня похитили и держали в плену. Особенно если учесть, что прошло всего несколько недель. Ава предлагала обратиться к психотерапевту, но я отказалась, потому как понятия не имею, как объясню ему всю эту паранормальную историю. После этого она быстро отступила.

— Селин? — он выводит меня из раздумий.

— Можешь принести мне воды? — прошу я.

Завьер с явной неохотой отпускает меня и слезает с кровати. Я провожаю взглядом его стройную фигуру. Спортивные штаны низко сидят на его бедрах. С его вампирской скоростью он мог бы уже мгновенно вернуться, но я знаю, что он любит, когда я за ним наблюдаю. Завьер возвращается и подает мне стакан. Когда я беру его, Зав скрещивает руки на груди и смотрит на меня с серьезным выражением лица. Ну, с самым серьезным из всех, на которые только способен Зав.

— Поговори со мной. Расскажи мне про свой кошмар. Это поможет.

Сделав несколько долгожданных глотков воды, я ставлю стакан на тумбочку.

— Они связали тебя, как Валена, и они… — Я качаю головой, напоминая себе, что это всего лишь кошмар, а не реальность. — Они собирались убить тебя у меня на глазах.

Он ухмыляется.

— Оу, детка, смотри как ты меня любишь, что даже в кошмарах за меня переживаешь.

— Заткнись, — ворчу я.

— А если серьезно, — он обхватывает мои щеки ладонями и мягко приподнимает мое лицо, вынуждая меня встретиться с ним взглядом, — я рядом. И никуда не уйду. Мы в полной безопасности. — Он снова нежно проводит рукой по моим волосам. — Что еще было в этом сне?

Я сглатываю подступивший ком в горле.

— Вместо тебя они убили меня, — шепчу я едва слышно, но его чуткий слух, конечно, ловит каждое слово. — А ты… звук, который ты издал, когда я умирала. Все было так реально. Я никогда этого не забуду.

— Блять. — Он обнимает меня. — Больше с тобой ничего не случится. Обещаю.

Я закрываю глаза и растворяюсь в его сильных руках.

— Я знаю.

Нет ничего, чего бы он не сделал ради моей безопасности.

Мой безумный и одержимый вампир.

— Я люблю тебя, — нежно шепчет он мне на ухо. — Ты мое сердце и душа.

— Я тоже тебя люблю.

Он начинает напевать колыбельную, что вызывает у меня смех.

— Ты пытаешься меня убаюкать?

— М-м-м, — мурлычет он, и я почти слышу ухмылку в его голосе. — И как, работает?

— Ни капельки, — снова хихикаю я.

— Но ты же смеешься. А это уже что-то.

И тут я понимаю, чего он добивается: пытается отвлечь меня, чтобы я забыла о кошмаре.

— Пожалуй, ты прав.

— Попробуй снова уснуть. Я буду рядом, — обещает он и крепче прижимает меня к себе, словно напоминая: от меня он теперь не отлипнет.

С

День рождения Миднайта

БОНУСНАЯ СЦЕНА

— Какой торт ты хочешь на день рождения?

Миднайт смотрит на меня, моргая своими совиными глазами.

— Мяу.

— Шоколадный — не вариант, — вздыхаю я и, стягивая с головы поварской колпак, провожу рукой по волосам, после чего надеваю его обратно. — Шоколад токсичен для котов.

— Мяу.

— Ты что, хочешь умереть? — ворчу я. — Что насчет лимонного?

— Мяу.

— Согласен, слишком кислый. Хм. — рассуждаю я, постукивая по губе. Праздничный колпак Миднайта сползает на глаза, и он издает недовольный звук, похожий на нечто среднее между мяуканьем и криком. — Блин. Дай поправлю, приятель.

Я поправляю колпак, а кот смотрит на меня с раздраженным видом.

— Я же говорил, шоколад нельзя. — Я почесываю его за ушами. — Может, ванильный торт с глазурью из соленой карамели? Я даже приготовлю домашнюю карамель специально для тебя.

В ответ он радостно мяукает, и я принимаюсь за работу. Кухня быстро превращается в настоящий бардак из разбросанных повсюду грязных кастрюль, муки и сахара.

Я приберусь позже, до того как…

Дверь в квартиру распахивается.

Блять.

Селин ставит сумки на пол, а я замираю на месте. Может, если я не буду двигаться, она не заметит ни меня, ни беспорядка.

Я сливаюсь с окружением. Она не видит меня, она не видит меня, она…

Ее рот раскрывается, когда она оценивает масштаб бедствия.

— Завьер? Что ты натворил?

Дерьмо.

Я знал, что надеяться, будто она не заметит меня, было бы слишком наивно.

— Я готовлю праздничный торт на день рождение Миднайта.

Она упирает руки в бедра.

— Он кот! Я даже не знаю, когда у него день рождения!

— Знаю. — Я хлопаю в ладоши, сразу жалею об этом, потому как мука в моих руках взлетает столбом, окутывая меня облаком. — Но каждый заслуживает дня рождения, поэтому я выбрал для него случайный день, и этот день — сегодня. Он черный кот, и скоро Хэллоуин, так что все логично.

— Мне стоит спрашивать, где ты раздобыл поварский китель и колпак?

Я сжимаю губы.

— Скорее всего нет.

— Украл? — недоверчиво интересуется она.

Я одариваю ее клыкастой улыбкой.

— Нет?

Она тяжело вздыхает.

— Ты убил кого-то ради этого?

— Возможно, — уклончиво отвечаю я. — В свою защиту скажу, что он был подонком, Селин. Серийным насильником. Я делаю одолжение улицам Чикаго, и я не мог просто оставить отличный поварский китель и ток-бланш30.

— Ток что?

— Ток-бланш, — повторяю я. — Это правильное название вот этой штуки. — Я указываю на головной убор. — С французского переводится, как «белый колпак».

— Ты…

— Я что? — улыбаюсь я, предвкушая комплименты. — Невероятно привлекательный? Талантливый кулинар и кондитер? Мастер в вылизывании кисок?

— Зав! — Она смеется, качая головой. — Ты невыносим.

— Я приберу на кухне. Обещаю.

— Смотри у меня, — говорит она, разглядывая беспорядок.

— Хочешь попробовать мою карамель? Она домашняя. — Я взволнованно пританцовываю.

Селин прищуривается.

— Лучше бы это не было намеком на твой член.

— Я не шучу насчет карамельного соуса, Селин. — Я беру сковороду и дегустационную ложку. Зачерпнув немного, протягиваю ей.

Она раскрывает глаза от удивления, распробовав вкус.

— Это восхитительно.

— Благодарю. — Я кланяюсь ей.

— Думаю, я могу простить тебе этот бардак.

Я притягиваю ее к себе для поцелуя, все еще ощущая вкус карамели на ее губах. Она издает тихий звук, умоляющий меня углубить поцелуй, что я и делаю. В следующую секунду я опускаюсь на колени и стягиваю с нее брюки и нижнее белье. Она задыхается, когда мой язык касается ее центра. Запустив руки мне в волосы, она сильно тянет за пряди.

— Зав, — выдыхает она мое имя.

Я ласкаю ее языком до тех пор, пока у нее не начинают дрожать ноги, и она не кончает. Прежде чем она успевает прийти в себя, я поднимаюсь и толкаю ее, заставляя лечь грудью на столешницу. Я провожу пальцами по ее гладкой заднице, затем расстегиваю пуговицу и молнию на своих джинсах.

Пересекаюсь взглядом с Миднайтом и прогоняю его.

— Брысь, — шиплю я. — Сейчас я буду творить непотребства с твоей матерью.

Он спрыгивает со стола и несется в спальню.

Одним плавным движением я вхожу в Селин. Я наклоняюсь над ее спиной, целуя кожу над воротом ее футболки. Я ритмично двигаюсь в ней, пока она не начинает умолять о новой разрядке. Только тогда я позволяю своим пальцами найти ее клитор. Ее оргазм запускает мой, и как раз вовремя, потому что срабатывает таймер моих коржей.

— Секундочку, — бормочу я ревущему таймеру, будто он меня слышит. Застегиваю джинсы и оставляю поцелуй на ее заднице.

Взяв прихватки, я вынимаю противни для трехслойного торта.

— Безупречно, — заявляю я, когда зубочистка выходит чистой.

К тому моменту, когда я поворачиваюсь, Селин уже натягивает штаны, но вид у нее все еще такой, будто ее только что хорошенько трахнули.

С рыком чистого собственничества я хватаю ее за затылок и притягиваю для поцелуя.

Я без ума от своей пары.

— Я иду в душ, — объявляет она, когда я ее отпускаю.

— Нет, — требовательно рычу я. — Ты не смоешь мою сперму, пока.

Ее глаза расширяются.

— Что?

— Ты слышала меня. — Я снова целую ее. — Я все еще не закончил с тобой.

Ее щеки розовеют.

— Ох.

Пока коржи остывают, я раздеваю ее и беру снова на диване, а затем еще раз на кухне, после чего отпускаю в душ. Пока она там и не может меня отвлекать, я покрываю остывшие коржи глазурью.

Я отступаю назад, любуясь своим творением. Конечно, оно немного кривое, и глазурь может быть слегка жидковата, но мне кажется, что все идеально.

Дверь спальни открывается, и на пороге кухни появляется Селин с мокрыми волосами и в хлопковых шортах и топе, сквозь который просвечивают ее соски.

Ах ты хитрая чертовка.

Она усмехается, заметив, куда я уставился.

— Провокаторша.

— Я? — она указывает на себя. — Да ни за что. О, торт уже готов?

— Почти. Имениннику осталось только задуть свечи.

Селин вздыхает, но по подрагивающим уголкам ее губ, я понимаю, что она с трудом сдерживает улыбку.

Я нахожу Миднайта на его любимом месте у окна в спальне, несу его к торту и зажигаю свечи.

— С днем рождения тебя, с днем рождения… — Я замолкаю и сердито оглядываюсь на свою пару. — Почему ты не поешь?

Она хихикает.

— Потому что это твоя затея.

— Селин, это наш первенец. Мы должны отпраздновать его день рождения. А ну пой.

Она, из последних сил сдерживая смех, на этот раз подпевает, и, когда наступает пора задувать свечи, мы наклоняемся вместе и задуваем их, зажав Миднайта между нами.

Дым раздражает его, поэтому он с шипением выскакивает из моих объятий.

— Не ори на меня, сынок! Не после того, как я испек для тебя этот вкусный торт! — Я поворачиваюсь к Селин и притворяюсь огорченным. — Всего один день рождения, а он уже огрызается.

Селин смеется и осторожно вытаскивает свечи из торта.

— Кажется, на сегодня Миднайт сыт тобой по горло.

Я с притворным раздражением качаю головой.

— Капризный сын-подросток.

— Ты же знаешь, что Миднайт — старый кот, так ведь?

— Т-с-с. — Я прикрываю ей рот рукой. — Не говори так. Моя киска эмоциональной поддержки должна жить вечно.

Она отходит, чтобы взять тарелки, и я накладываю нам по куску моего творения.

Селин откусывает один кусочек, закрывает глаза и издает стон.

— Боже мой, это фантастика.

— Подумать только, совсем недавно ты говорила то же самое о моем члене.

— Ой, заткнись, — она замахивается на меня, а я хихикаю. — Мы можем праздновать день рождения Миднайта хоть каждый день, если ты будешь готовить такие вкусные десерты.

— Заметано. — Нет, серьезно, я сделаю себе пометку. Все, что радует мою пару, обязательно к исполнению.

Миднайт возвращается ко мне, и я даю ему лизнуть немного глазури с моего пальца. Он мяукает в знак признательности и, прежде чем уйти, бьет хвостом по моей ноге.

— Клянусь, — начинает Селин, глядя вслед Миднайту, — иногда мне кажется, что в этом коте есть нечто большое, чем мы думаем.

Я отмахиваюсь.

— Да нет.

Однако Миднайт оглядывается на меня, и в его глазах мелькает что-то, что я не могу определить.

Хм.

Любопытно.

ЧТО ДАЛЬШЕ?

Большое спасибо, что прочитали книгу «Любить вампира — сплошной хаос»!

Серия «Сплошной хаос» продолжится романом «Любить ведьму — сплошное безумие», в котором будет рассказана история Авы и Валена.

Перевод Telegram-канала:BORN TO READ

https://t.me/borntoreades

Над книгой работали:

переводчик Вера

переводчик-редактор Рената

переводчик-редактор Кристина

переводчик-редактор Анастасия

редактор Анастасия

редактор Полина

редактор-корректор Валерия

редактор-корректор Виктория

редактор, дизайнер русифицированной обложки Полина

Примечания переводчика

[

←1

]

Главный герой серии романов Джефа Линдсея и американского сериала «Декстер» про серийного убийцу, охотящегося на преступников, избежавших наказания.

[

←2

]

Американский производитель кофейных напитков, капсул для кофемашин и кофейных аппаратов.

[

←3

]

Название кофейни дословно переводится как «бобовый улей», поэтому украшения в виде пчел.

[

←4

]

Примерно 4,5 кг.

[

←5

]

С исп. «кровь».

[

←6

]

Алкогольный коктейль из водки и апельсинового сока.

[

←7

]

Американская хард-рок-группа, сформировавшаяся в 1985 году в Лос-Анджелесе, штат Калифорния.

[

←8

]

Мелкозернистый гипс белого цвета.

[

←9

]

Один из двух главных героев анимационного фильма Disney Pixar «История игрушек 2» 1999 года.

[

←10

]

Конь из мультфильма «История игрушек» 1995 года.

[

←11

]

Американская глэм-метал группа, основанная в Лос-Анджелесе в 1981 году.

[

←12

]

Известная фраза Дороти, главной героини книги «Волшебник страны Оз».

[

←13

]

Результат, при котором игроку в одном фрейме удается сбить все десять кеглей за два броска.

[

←14

]

0,473 литра.

[

←15

]

Примерно 170 см.

[

←16

]

Музыкальный жанр, в котором «несовершенства» звука (фоновые шумы, потрескивание винила, мягкие искажения) используются как художественный прием. Песни такого жанра известны своим расслабляющим и успокаивающим звучанием.

[

←17

]

Одна из известных достопримечательностей Чикаго: прогулочный пирс на берегу озера Мичиган с аттракционами, ресторанами и колесом обозрения.

[

←18

]

В данном отрывке авторы используют игру слов. «Pull out» означает «выйти/вытащить/тронуться с места» в то время, как «pull out-method» — распространенное в английском разговорное обозначение прерванного сексуального акта. Каламбур строится на переходе от повседневной команды к бытовому термину одного из видов полового акта.

[

←19

]

Самый знаменитый небоскреб в Чикаго, который также является главным символом города и вторым по высоте зданием в США.

[

←20

]

Смотровая площадка на высоте 412 метров в небоскребе Уиллис Тауэр в Чикаго.

[

←21

]

Насмешливое прозвище для человека, слишком серьезно относящегося к каким-то пустякам. В оригинале имя капитана созвучно со словом «чипсы» (в единственном числе), и на этой аналогии главный герой и построил свою шутку.

[

←22

]

Традиционное блюдо мексиканской кухни. Энчилада представляет собой тонкую тортилью из кукурузной муки, в которую завернута начинка.

[

←23

]

Кулинарный термин, обозначающий легкую недоваренность макаронных изделий овощей или риса.

[

←24

]

Британский шеф-повар, ведущий британских телешоу The F Word, «Кошмары на кухне» и «Адская кухня», а также их американских версий.

[

←25

]

Популярный в США бренд сухих растворимых напитков. В американской культуре и медиа выражение «выпить Кул-Эйд» означает слепо верить, безоговорочно следовать чьим-то идеям.

[

←26

]

Общественный парк на берегу озера Мичиган в Чикаго.

[

←27

]

В оригинале авторы используют выражение «my emotional support pussy», обыгрывая двойное значение слова pussy: «кошечка» (уменьшительно-ласкательное от «кошка») и «киска» (разговорное обозначение женских гениталий). Чтобы сохранить данный каламбур, пришлось употребить именно «pussy» («кошечка») в отношении нами любимого котика. Прости, Миднайт:)

[

←28

]

Популярный американский бренд сухих завтраков, представляющих собой хрустящие хлопья в форме колечек.

[

←29

]

Тайское блюдо, представляющее собой обжаренную в воке рисовую лапшу с пикантным кисло-сладким соусом.

[

←30

]

Традиционный высокий белый поварский колпак, являющийся символом профессионального мастерства и статуса шеф-повара.