Леди Изо Льда. Истинная ледяного дракона

Эпилог

Леди Изо Льда. Истинная ледяного дракона

1. Мир незнакомцев

Последним, что я помню, был хруст пробитого льда и наполнившая легкие ледяная вода. Помню холод, промораживающий до костей.

Последним, что я подумала, стало: “Хоть бы не было так холодно”.

И все исчезло.

Абсолютно все.

***

Приходить в себя, вопреки ожиданиям, оказалось не больно. Скорее, странно.

Я чувствовала под собой что-то твердое, вроде большого каменного стола. На мне была легкая одежда, а мои волосы мягко ерошил гуляющий по комнате ветер. Холодно мне и впрямь не было.

Вот только я не чувствовала собственного тела.

Так бывает, когда отсидишь ногу — до момента, пока в нее не вопьются болезненные иголочки. Вместо них было ощущение, что собственное тело — не мое, чужое.

И пространство тоже было чужим. Я не могла шевельнуться, потому разглядывала лишь то, что было доступно — низкий каменный потолок. Как будто я находилась в пещере. Вот только заливал ее ровный белый свет.

Чьи-то сильные руки подхватили меня под спину и чуть приподняли. Хоть их, как и каменную поверхность под собой, я могла ощущать. И на том спасибо. И все же меня сковал изнутри ужас.

Где я? Что со мной?!

— Вот так, аккуратно, давай мы тебя посадим, — прозвучал над ухом мягкий мужской голос.

Я скосила глаза вправо, чтобы разглядеть его обладателя. Густые темные волосы, привлекательное лицо с такими же мягкими чертами и улыбкой, застывшей в светло-карих глазах. Уголки губ были приподняты.

Странно, на что способен один чужой взгляд. Я все еще была скована страхом… и чем-то еще, не позволяющим мне шевельнуться, но внутренне как будто немного расслабилась.

Как будто это карие глаза внушили мне: все будет хорошо.

Незнакомец придал мне сидячее положение, и я смогла осмотреться. Увиденное повергло меня если не в шок, то в сильное недоумение.

Это и впрямь была комната, словно вырубленная в камне. Просторная, но почти полностью пустая. В центре стоял каменный постамент, на котором лежала я. В одной из стен вырезаны полки, у другой стоял заваленный различными деталями и вещицами стол. Вдали виднелась дверь — тяжелая, кованая, старинная.

И… все. Больше здесь не было ничего.

Вторая странность: наши одежды. Незнакомец был облачен во что-то вроде светлой рясы или глухого плаща до пола, расписанного голубыми и серебряными узорами. А на мне было нежно-голубое платье из тончайшей, прозрачной местами ткани, текучей и нежной. Платье цвета льда…

Я вздрогнула от пронзивших мысли воспоминаний. Мост, ледяная вода… Это случилось со мной на самом деле? Но почему я больше ничего не могу вспомнить? Даже собственное имя?

Однако я и впрямь вздрогнула. А значит, ко мне понемногу возвращался контроль над телом. Незнакомец тоже это заметил и улыбнулся мне.

— Постепенно ты научишься двигаться.

Подождите… Что значит “научишься”?!

— Не волнуйся, понимание придет само.

Я открыла рот, чтобы расспросить его о происходящем, но из моего рта вырвался только слабый хрип. Кареглазый как будто удивился тому, что я пыталась заговорить.

— Не все сразу, ладно? Тебе лишь нужно научиться чувствовать собственное тело. Уверен, это скоро произойдет.

Голос незнакомца был мягок и полон сочувствия. И я позволила себе ему поверить. И дело не в наивности, и не в излишней доверчивости. Просто в обратном случае паника могла захлестнуть меня с головой.

А он тем временем принялся разминать мои пальцы. Сначала мягко массировал их, затем осторожно сгибал. Прежняя я от столь чувственных действий (а они у незнакомца выходили именно такими) непременно покраснела бы.

Нынешняя я не чувствовала ни холода, ни тепла, приливающего к щекам.

Но собственные пальцы и прикосновение незнакомца к ним я ощущала так остро… Казалось, его касания оставляют огненные дорожки на моей коже. Как только он отпустил мою руку, это восхитительное ощущение исчезло.

Я едва не поддалась странному порыву жестом и взглядом попросить его не отпускать меня… Чуть тряхнула головой, словно сбрасывая с себя наваждение.

— Кстати, меня зовут Аро, — улыбнулся он. — Попробуй пошевелить пальцами левой руки.

Я сжала кулак — слабо, но все же сжала! Легонько крутанула кистью.

Глаза Аро вспыхнули ликованием и, к моей невольной, безотчетной радости, он сжал мою правую ладонь. Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях, которые рождали его прикосновения. Дело не только в том, что они волновали, рождая ощущение тепла в неподвижном, бесчувственном, словно кукольном прежде теле.

Они доказывали, что я все еще жива. Что бы ни случилось со мной, это — главное.

— Ты очнулась после долгой и тяжелой болезни, — помрачнев, сказал Аро. — Мы едва вернули тебя… с той стороны. Потребуется долгое восстановление, но, рано или поздно, ты обязательно станешь собой прежней.

Что же это за болезнь такая, что способна украсть и возможность двигаться, и говорить? Впрочем, не стоило фокусироваться на плохом. Главное, что все уже позади. А что именно со мной случилось, я узнаю позже.

По просьбе Аро я пошевелила и другой рукой, вызвав на его лице довольную улыбку. Даже карие глаза как будто еще больше потеплели.

Я аккуратно прочистила горло. Может, тогда и голос уже вернулся? Хотя бы шепот, слабое его подобие? Однако я не успела даже выбрать, какой из сотни вопросов задать. Та самая дверь в конце распахнулась, и в зал вошел еще один незнакомец.

Мужчина, от взгляда на которого я забыла не то что как двигаться — как дышать.

У него были длинные белые волосы, пронзительно-голубые глаза и невероятно светлая кожа. Этакий нордический блондин… нет, даже этого понятия ему было как будто недостаточно. Как будто оно не передавало всю холодную утонченность его черт. Скулы столь острые, что напоминают кромку льда. Глаза же — его осколки.

Тело незнакомца, высокое и стройное, было затянуто в белоснежные брюки и рубашку с изящной вышивкой из серебра. Мантия, развевающаяся за широкой спиной, была светло-голубой со знакомыми уже серебряными узорами, которые я наблюдала на одежде Аро.

— Леди Изо Льда пришла в себя?

А вот голос незнакомца был властным и полным силы. Никакой мягкости, вкрадчивости и осторожности — лишь напор.

Он не сказал “Изольда”, я готова была поклясться. И ударение, и короткая пауза говорили не об имени, а о неком диковинном титуле. Как будто меня и впрямь, словно статую на зимнем празднике, изваяли изо

Мне снова стало не по себе. Вопросы в моей голове множились с каждым мгновением.

— Да, Ваше Величество, — склонив голову, произнес Аро.

Ваше… Что?!

— Но ей еще тяжело двигаться.

— Ничего, это пройдет, — бесстрастно обронил… вероятно, король. Само воплощение льда и холода. — Как только она окончательно придет в себя, готовьте ее к брачной церемонии.

2. Выбор

Подождите… что?! Какая еще брачная церемония?

Я смотрела на беловолосого короля во все глаза, как будто подспудно надеялась, что он переведет все в шутку. Скажет, что подловил и посмеется над моей реакцией. Однако на его красивом и холодном лице не было и намека на улыбку. И Аро, казалось, ждал от своего повелителя подобных слов.

Да что здесь вообще происходит?!

Я снова попыталась что-нибудь сказать, но наружу не вырвалось даже слабого хрипа. Казалось, мои связки намертво перемкнуло.

От мыслей о грядущей церемонии у меня кружилась голова. И в этом ощущении ничего приятного не было. Я вцепилась в руку Аро — так сильно, как только могла. Хоть и этой силы во мне было совсем немного.

Я знала, что в моих глазах сейчас плещется страх, тревога и непонимание. Аро моя реакция озадачила. И не только его.

— Что с ней? — насторожился король.

— Кажется, ситуация чуть сложнее, чем мне казалось изначально, — медленно, словно старательно подбирая слова, проговорил Аро.

Король нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Что-то не так. — Аро качнул головой, в упор глядя на меня. — Она ведет себя необычно. Она словно… испугана.

Вероятно, это он о том, что у меня начисто отшибло память, из-за чего я видела перед собой лишь двух незнакомцев… которые, в свою очередь, определенно знали меня. Один обращался со мной как с пациенткой, которую только что спас. Другой собирался на мне жениться.

Как по мне, на моем месте любая испугалась бы, если бы узнала, что ее выдают замуж за незнакомца.

Я заставила себя сделать глубокий вздох, прогнать подступающую панику и рассуждать трезво. И Аро, и король явно ожидали от меня реакции куда более спокойной. Как будто все, что происходило, было в порядке вещей. И мое пробуждение на этом столе, и наш брак с королем…

А если добавить к этому то, что я почти не помнила собственного прошлого и не помнила самой себя… Неужели моя болезнь была столь серьезна, что затронула даже воспоминания?

Нет, что-то не срасталось. Их костюмы, весь этот антураж… Я не помнила своей реальности в деталях, но знала — чувствовала, — что она была совершенно иной. Или я ошибалась?

Аро ведь сказал, что практически вытащил меня с того света. Что, если я и впрямь побывала… там?

— Я прекрасно вижу, что она испугана, — холодно сказал король. — Но что это значит?

— Я не знаю, — выдохнул Аро. — Но нам нужно действовать осторожнее.

Прекрасно. Теперь они боялись меня спугнуть. Да я даже убежать отсюда не в состоянии!

На скулах короля заиграли желваки. На кого он злился? На кого-то, по чьей вине я пострадала?

Уже в следующее мгновение он шагнул вперед, сокращая разделяющее нас расстояние.

— Дорогая… — Тон короля нежным не был. Скорей, отстраненным. — Судя по всему, ты не понимаешь, что происходишь, но отчаянно пытаешься понять.

Я пылко закивала. Голова от этого движения закружилась еще больше. Аро с королем обменялись мрачными взглядами.

— То, что поразило тебя — больше, чем просто болезнь. Это проклятие. Магическое проклятие. И, вероятно, оно сложнее, чем нам с Аро казалось изначально.

Я замерла с приоткрытым от изумления ртом. Он что, и впрямь сейчас всерьез говорил о магии?

Моя реакция от короля снова не укрылась.

— Что такое?

Как мне объяснить, что магия для меня — нечто совершенно невероятное, если я не могла говорить? Обреченно вздохнув, я показала рукой сначала на себя, затем — на него.

— Полагаю, вашу невесту интересует будущая церемония.

На этот раз, памятуя о прошлом, я ограничилась лишь одним, но очень энергичным кивком. Король нахмурился. Его льдистый взгляд пристально изучал мое лицо.

— Ты не помнишь, как давала согласие вступить со мной в брачный союз?

Странно он выражался, конечно.

Я сокрушенно покачала головой. И все же ощутила нечто похожее на облегчение. Выходит, этот брак заранее обговорен нами обоими. Но почему король так холоден ко мне, почти безучастен? Может, просто такова его натура? Или это дипломатический брак, а по-настоящему мы с ним никогда и не были близки?

Горько, если так. Но ведь и я сама не чувствовала к нему ничего… Кроме, разве что, интереса. Все-таки мужчин, подобных ему, нечасто встретишь.

— Церемония призвана объединить наши магические силы, — смягчившись, объяснил король. Помолчал. — Возможно, она позволит тебе вспомнить все.

Объединить магические силы… Я только изумленно покачала головой. И все-таки в моей душе под тонкой оболочкой страха рождался восторг. Если церемония призвана пробудить во мне магию, которую, признаться, я пока в себе не ощущала…

Я бы хотела это испытать.

К тому же, рядом со мной не было никого, кроме Аро и короля. Первому я была обязана жизнью. Второго до загадочного проклятия была готова назвать своим мужем, политический ли это брак, фиктивный или же совершенный по любви (в чем я, признаться, сильно сомневалась).

Король будто прочитал что-то в моих глазах.

— Ты готова к церемонии? — негромко, но властно спросил он.

Казалось, говорить мягко и ласково Его Величество не умел вовсе.

И все же я медлила, не решаясь кивнуть и тем самым словно поставить подпись. Как же мне быть? Поддаться страху и недоверию и отказаться от церемонии? Но что дальше? Сбегать, не зная, ни кто я, ни как оказалась здесь и что вообще происходит? Или довериться тому, кого совершенно не помню?

Вот только не помню я и саму себя.

Сомнения раздирали меня на части. Потому что чутье подсказывало мне: этот выбор изменит всю мою жизнь.

3. Ледяной замок

Вместо ответа королю я сжала губы, будто демонстративно отказываясь говорить. И поспешно принимать столь важное решение.

На лице Его Величества не отразилось ни единой эмоции, словно оно было высечено изо льда.

— Ну хорошо. Я дам тебе время прийти в себя. Побудь пока с Аро, пока я не пришлю сюда жрицу. Пока

Он помедлил, проникновенно глядя на меня, словно изучая. Что в моем поведении или во мне самой так его смущало? Я не понимала, но от этого пронзительного взгляда покрывалась мурашками с головы до ног.

Вот только холодно мне не было.

Развернувшись, Его Величество ушел. Дверь за его спиной захлопнулась сама по себе.

Я снова ощутила захлестывающее, накрывающее с головой волнение. Да, судя по всему, между мной и им все обговорено… Но вдруг я совершаю ошибку, соглашаясь на церемонию?

— Все будет хорошо, — будто подслушав мои мысли, сказал Аро.

И на мгновение скользнул тыльной стороной ладони по моей щеке, рождая упоительное тепло.

Оно исчезло, как только Аро опустил руку, но все же успело подарить мне толику внутреннего спокойствия. Я решила, что пока будет лучше наблюдать. Фиксировать каждую деталь, чтобы в конце концов сложить из них пазл и понять, в какой же ситуации я оказалась и что стало тому причиной.

— Попробуешь встать? — мягко предложил Аро.

Я кивнула. Отчего-то движения головой давались мне легче прочих. Но теперь мне предстояло покинуть насиженное, пусть и не слишком удобное местечко. И самостоятельно стоять на своих двоих.

В том, что я смогу это сделать, я была не уверена. Наверное, из-за того, что до сих пор не чувствовала ног так, как верхнюю часть тела. Особенно пальцы, побывавшие в теплых ладонях Аро.

Вдруг представилось, как он, столь же нежно и мягко, разминает мои ступни. Почему-то захотелось покраснеть до кончиков волос. Все же было в этом зрелище, пусть и существующем лишь в моем воображении, нечто еще более интимное, нежели в том, что произошло в реальности несколько минут назад.

Смущение заставило меня порывисто спрыгнуть с постамента. За свою поспешность я поплатилась мгновенно: голова закружилась так сильно, что я потеряла равновесие. Наверное, и вовсе упала бы, если бы Аро не поддержал меня за талию.

Кожа под легким платьем словно зажглась, распространяя лучики тепла вниз.

Я чувствовала себя куклой, которую создавший ее творец оживляет своим прикосновением. Аро как будто вдыхал в меня жизнь.

— Осторожно, милая! — взволнованно сказал он. — Я же просил тебя не делать резких движений.

В голосе Аро слышалось такое участие… Как же он не похож на отрешенного короля!

Смущенно улыбнувшись, я сделала шаг вперед. Второй, третий. Босые ноги касались каменного пола, наверняка, ледяного. Холода я, впрочем, не ощущала.

— Прекрасно. А теперь…

Я сделала жест рукой, пытаясь объяснить Аро, что я хочу. Перевернув руку, перебирала средним и указательным пальцем, смешно изображая движения чьих-то ног.

— Ты хочешь походить? А, ты хочешь изучить замок?

Замок? Я что, в самом настоящем замке?!

Моя собственная реакция заставила меня усмехнуться. Как будто я знала, какие они, эти “настоящие замки”.

Но я совершенно точно находилась сейчас в одном из них.

— Хорошо. Я передам Лилиане, что ты отправилась исследовать замок, — с понимающей улыбкой сказал Аро. — Но, прости, с тобой пойти не могу. Меня ждут дела, которые мне поручил Его Величество.

Меня кольнул укол разочарования. Кажется, я все-таки на это надеялась. Отчасти, из-за того, что его лицо было первым увиденным мной в этой новой жизни. Новой — потому что старую я не помню. Отчасти из-за того, каким было это лицо. Нет, я не про его привлекательность. Скорее, про то, что видела в глазах Аро. Про его доброту, чуткость и участие.

И я отправилась в одиночестве исследовать мир, в котором очутилась.

Я увидела широкие коридоры и просторные, высокие залы со сводчатыми потолками. Замок Его Величества оказался построен из серого, почти черного камня, который казался холодным и гладким на ощупь. Его пронизывали вкраплениями серебристого кварца, которые на солнце переливались, как иней.

Камень был отполирован до блеска, и его холодная поверхность отражала свет магических ламп, создавая ощущение ледяной пещеры. Серебряные узоры украшали стены и потолок, создавая эффект мерцания. Полы были покрыты гладкими плитами из темного камня, словно застывшим льдом. По углам стояли большие напольные вазы с замерзшими цветами.

С изумлением я увидела ледяную скульптуру дракона, настолько мастерски исполненную, что, казалось, она вот-вот оживет. Восторженно рассматривала гобелены с изображением высоких пиков и зимних пейзажей.

Я невольно вспомнила, как назвал меня король. Леди Изо Льда… Замок, по которому я шла, погруженная в свои мысли, был словно посвящен этой стихии и воспевал ее холодную красоту.

Однако она не помешала мне заметить одну странность… Придворные, которых я встречала, явно понимали, кто я такая. Я видела это в их глазах. Вот только они смотрели на меня с интересом, любопытством, как на какую-то диковинку и одновременно — незнакомку. Но уж точно не на свою будущую королеву.

Королева…

Боги, я ведь должна стать женой короля! Эта мысль вдруг заиграла как-то совершенно по-новому.

“Брачная церемония…”, — эхом отдавалось в моей голове. Я чувствовала себя одновременно взволнованной и испуганной. Я совершенно ничего не помнила о себе, но что-то внутри, какой-то голос, словно явившийся из далекого прошлого, шептал, что это неправильно.

Я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. В голове вновь промелькнул образ беловолосого короля. Его холодная красота, пронзительные голубые глаза, словно осколки льда, и властный тон вызывали во мне одновременно страх и какое-то странное, почти запретное влечение. Я совсем не знала его.

Но почему-то очень хотела узнать.

Я укорила себя за подобные мысли и постаралась выбросить их из головы. Дойдя до конца коридора, я остановилась возле одного из больших, широких окон, скорее напоминающих проемы. В них не было стекол, лишь резные каменные рамы. Отсюда открывался вид на мрачный, каменистый двор. Я хотела рассмотреть его поподробнее, но не успела.

Вопль, родившийся в груди, пробил барьеры, которые прежде не позволяли мне даже шептать. Я закричала.

Потому что в воздушном пространстве над внутренним двором замка я увидела дракона. И пикировал он прямо на меня.

4. Перевоплощение

Я, прежде не подозревающая о том, что драконы: а) существуют; б) имеют несколько разновидностей, сразу же поняла, что передо мной был ледяной дракон. Воплощение морозной стихии, существо неземной красоты и пугающей мощи.

Вместо чешуи, как у обычных драконов, его тело было покрыто пластинами из гладкого, почти прозрачного льда. Они переливались всеми оттенками голубого и серебристого, словно грани драгоценных камней, а при движении издавали тихий, хрустящий звук, напоминающий шелест льда. Голова была вытянутой, с острыми, загнутыми назад рогами, сделанными из прозрачного

И эти глаза смотрели сейчас прямо на меня.

Я кричала, но почему-то не могла сдвинуться с места. А эта фигурная ледяная глыба продолжала нестись прямо вперед, в незастекленный проем.

Неужели дракон собирался снести своими могучими крыльями эти стены, а с ними — и меня саму? Но почему? Что я ему сделала?

Когда кончики крыльев уже касались окна, дракон вдруг завис в воздухе. Его окутали клубы густого, морозного тумана. Ледяные пластины на теле дракона начали таять, становясь тонкими струйками воды. Они стекали на землю дождем. Крылья сжимались, превращаясь в густую метель, которая окутывала дракона, словно саван.

Все это произошло за считанные мгновения. В коридор через окно ворвался уже не дракон, а нечто вроде туманного облака. Или нечто, окутанное туманом.

Когда тот рассеялся, на месте дракона оказался обнаженный мужчина с гладкой белой кожей, словно выточенной из мрамора, и длинными, белыми как снег волосами. Его глаза, как и у дракона, были пронзительно-голубыми и смотрели на мир с холодной отстраненностью. Мне казалось, он окутан легким морозным сиянием. Словно сама зима сошла на землю в человеческом обличии.

Мне был знаком и этот взгляд, и сам мужчина — Его Величество и мой будущий муж.

Мой крик резко оборвался. Я изумленно смотрела на обнаженного короля, вокруг которого клубился и кружился густой снег. Мельчайшие снежинки, словно подхваченные вихрем, начали оседать на его теле. На моих глазах они превратились в белоснежную рубашку, облегающие бедра брюки и длинную развевающуюся мантию. Одежда из снега и льда казалась тонкой и легкой, украшающая ее серебряная вышивка — искусно исполненной.

Я только и могла, что открывать и закрывать рот. Пронзительные голубые глаза короля смотрели на меня с ледяным спокойствием. Так же звучал и его голос.

— Мои подданные никогда не смотрят на меня во время перевоплощения.

— Я н-ничего н-не видела, — запинаясь, заверила я.

Кажется, я густо покраснела. О боги. Не верю, что это происходит со мной.

Однако меня радует, что я обрела голос — пусть и еще хрипловатый, слабый и неуверенный. Правда, предпочла бы сделать это чуть менее травматичным путем.

— Ты думаешь, они отводят глаза, чтобы не смущать меня? — бесстрастно спросил король. — Ты правда думаешь, что меня способна смутить нагота — естественнейшая вещь в этом мире?

Я не уверена, что эту ледяную глыбу вообще можно чем-то смутить. Или вообще вызвать в ней хоть какие-то человеческие эмоции.

— Мы приходим в этот мир нагими, — продолжал король. — Таких, как я, нагими и закапывают в землю — чтобы наша стихия слилась с земной.

— Таких, как вы, то есть… ледяных драконов, да?

И зачем я уточняю?

— Нет, огненных рогатых зайцев.

Я с растущим изумлением смотрела на короля. Он что сейчас… пошутил?

Быть того не может.

— Почему тогда ваши подданные…

— Превращение человека в дракона и дракона в человека — это особое таинство. Сделать его поистине тайным не получается — думаю, ты догадываешься, из-за чего.

— Из-за масштабов? — робко спросила я.

Невероятно, но я услышала слабый смешок. Такое легкое, едва слышное хмыканье. И взгляд короля стал глубже. Мне почудился в нем явный интерес. Но было там и что-то другое. Удивление?

— Верно. И все же мои подданные и приближенные уважают эту сакральную связь между мной и стихией.

— Я оскорбила вас, Ваше Величество? — тихо спросила я. — Своим неуважением?

— Нет. Мне даже немного польстила твоя реакция.

О да, это же так приятно — нестись во весь опор на того, кто визжит и белеет от страха!

— И прости, что напугал.

Я растерянно поморгала. Почему-то мне казалось, что такие, как он (не ледяные драконы, а короли) не привыкли извиняться.

— К тому же, ты не знаешь законов этого мира, Леди Изо Льда.

Я встрепенулась.

— Почему вы так меня называете?

Король легко пожал плечами, но мне вдруг почудилось напряжение в его глазах.

— Считай это своим титулом.

— Но что…

— Леди Лилиана тебя нашла?

— А?

— Жрица? Я велел ей найти тебя.

А вот риторике и искусству ведения беседы ему бы еще поучиться. Или даже изворотливости — как посмотреть. Так резко переводить тему, ничем это не маскируя…

— Нет, я захотела немного осмотреться.

— Выходит, ты любопытна, — сказал король как будто самому себе.

— Это плохо? — Подумав, я добавила: — Ваше Величество?

— Нет, не плохо. Я… — Казалось, он поспешно оборвал сам себя: — Мне надо идти.

Он не отпрашивался, конечно. Скорее, ставил меня перед фактом. И, пока я думала над его ответом, уже разворачивался, чтобы уйти.

— Ваше Величество! — окликнула его я.

Он обернулся.

— Что вы делали там, за окном?

Показалось, что уголок его губ дрогнул в улыбке. Игра света, наверное.

— Как что? Летал.

Разве кто-то обвинит короля-дракона в желании бесцельно кружить над принадлежащим ему замком? Я бы точно не стала.

Воспользовавшись если не его откровенностью, то хотя бы готовностью ответить на мой вопрос, я предприняла новую попытку:

— Вы можете рассказать мне… обо мне?

Король нахмурил светлые брови.

— После церемонии, Леди Изо Льда. Я понимаю твое рвение узнать себя… Хотя нет, не буду врать, не понимаю.

— Поче…

— Но пойми и меня тоже. Сейчас нет ничего важнее нашего с тобой союза. — Король шагнул ко мне, порывисто приложив руку к груди. — Я готов поставить на это свою собственную жизнь. И если бы был иной способ… Но его нет. Поэтому я прошу тебя довериться мне. И помочь людям моего королевства.

Его жар был ледяным, но он опалял. Изумленная пылкостью короля, я кивнула.

— Спасибо, — выдохнул он.

Мгновение смотрел на меня, будто порываясь сказать еще что-то. Чем бы это ни было, он промолчал. Развернувшись, твердым шагом направился прочь.

Я с мрачной задумчивостью смотрела на удаляющуюся спину короля. Пусть я родилась заново лишь около получаса назад, я не была глупой или наивной. Я не могла не видеть тех взглядов, что король бросал на меня. Не могла не уловить возникшую после моего “титула” заминку.

Не знаю, что за человек этот король, но… Не могу отделаться от мысли, что он что-то от меня скрывает.

5. Жрица Лилиана

Замок

Под ничего не выражающими взглядами стражей в серебристой броне я медленно шла вдоль стены. Касалась шершавых камней руками, стараясь почувствовать хоть что-то, кроме легкого покалывания от прикосновения.

Интуиция, а не разум, подсказывала мне, что это место хранит в себе множество тайн. И, что еще хуже, некоторые из этих тайн могут быть опасны.

Я невольно поежилась.

“Он — ледяной дракон. Оборотень-дракон”, — пронеслось в голове.

Король говорил о своем превращении, словно об обыденном явлении. Но как может существовать человек, способный обращаться в ледяного дракона? Впрочем, о какой реалистичности может идти речь, когда я сама, кажется, стала героиней волшебной сказки?

Я снова прикоснулась к гладкой, холодной поверхности стен, пытаясь найти ответы.

“Невеста короля… — Эта мысль пронзила меня, словно ледяная стрела. — Жена…”

Я должна стать женой этого незнакомца, беловолосого короля, чья ледяная красота одновременно пугала и завораживала. Как бы я ни относилась к нему сейчас, после брачного ритуала мне предстояло стать его королевой, разделить с ним его жизнь и его магию.

И от этой мысли меня охватывало странное, необъяснимое волнение.

Позади раздались шаги, прерывая мои размышления. В коридор, где я стояла,  вошла женщина в длинной белоснежной рясе с глубоким капюшоном, затянутом на талии тонкой серебряной цепью. У нее были пронзительно-зеленые глаза, в которых, казалось, отражалась вся мудрость этого мира.

— Леди Изо Льда, — проговорила женщина, низко склонив голову, — я жрица Лилиана, и мне поручено подготовить вас к брачной церемонии.

Я с любопытством разглядывала незнакомку. Ее взгляд был мягким и внимательным, а само ее присутствие почему-то внушало мне спокойствие, которого мне так не хватало в этом каменном замке.

— Простите… Как я могу к вам обращаться?

В глубине зеленых глаз мелькнула искорка удивления. Не могу отделаться от мысли, что все в этом замке, начиная от Аро и заканчивая королем, смотрят на меня как на какую-то диковину.

— Вы ведь жрица, а значит…

Лилиана остановила меня поднятой рукой.

— Прошу вас, не нужно формальностей, — улыбнулась она. — Мы —  женщины, чья роль в судьбе королевства одинаково важна. Лилианы будет достаточно.

— Что вы имеете в виду, говоря о моей роли? — отчего-то насторожилась я.

— Скоро вас с королем свяжут узы магии, которые куда важнее и сильнее, нежели простой союз сердец, принятый среди обычных людей, — охотно объяснила жрица. — Для вас с королем предстоящая брачная церемония — это священный союз, чья главная цель — слияние ваших магических сил. Именно они позволят нам противостоять угрозе извне.

— Какой угрозе? — прошептала я.

В обращенном на меня взгляде Лилианы я увидела некий отблеск вины. Почему? Неужели и она скрывала что-то от меня? Но что такого в моем вопросе? Разве я, как будущая королева, не должна знать, что угрожает моей стране?

— Вы сами скоро все узнаете, — отозвалась жрица.

Но я успела заметить, как быстро она опустила глаза.

Стало ясно — расспрашивать ее бесполезно. Все же предана Лилиана, в первую очередь, самому королю. Я для нее пока едва ли не чужачка.

Ничего. У меня еще будет время все узнать.

— Но… что будет на церемонии? Как это все происходит? — Как ни старалась, я не могла скрыть своего волнения.

Лилиана подошла ближе. Взяла мою руку в свои теплые ладони и осторожно сжала, словно делясь со мной своей внутренней силой.

— Королевская брачная церемония — это древний ритуал, который совершали еще наши предки, — мягко сказала она. — Ваши с королем магические силы, сплетаясь в единый поток, создадут оберег для нашего королевства. Это очень сакральный момент, и к нему нужно быть готовой. Но главное — не бояться. В вас есть магия, Леди Изо Льда, и она ждет своего часа, чтобы пробудиться.

Слова жрицы прозвучали как заклинание. Чувствуя себя почти беспомощной, не зная ни саму себя, ни свое прошлое, я нуждалась в надежде. В чем-то, что сможет помочь мне обрести себя в этом незнакомом мире. И слова жрицы, что во мне есть магия, как раз и казались таким спасательным кругом.

И пусть в душе у меня все еще жило сомнение, я чувствовала, как во мне просыпается интерес. Что за мир ждет меня впереди? Что за магические силы таятся во мне самой? И кто же такой этот ледяной король, который так притягивает меня, несмотря на все мои страхи и сомнения?

Кроме того… все вокруг меня считают церемонию едва ли не свершенной. Кажется, у меня нет иного выбора, кроме как принять свою судьбу, какой бы странной и пугающей та ни казалась.

Я смотрела в мудрые зеленые глаза жрицы, в которых светилась та же надежда, и впервые чувствовала проблеск не страха, а предвкушения чего-то нового и неизведанного.

— Магия, — прошептала я, словно пробуя это слово на вкус. — Но какая она?

— Магия ледяной стихии, конечно! — удивленно воскликнула Лилиана. Чуть нахмурилась. — Разве вы не чувствуете ее в себе?

— Я почти ничего не чувствую, — вздохнула я. — Все внутри меня словно… заморожено.

— Может, это и есть проявление вашей силы? Боюсь, несмотря на прошедшие годы, мы мало знаем о таких, как вы.

— О таких… как я?

Приветливое лицо жрицы превратилось в маску. Я почти воочию видела, как она, поняв, что сказала лишнего, прикусила язык.

— Мне пора идти, Леди Изо Льда, — глухим голосом без намека на прежнюю улыбку произнесла она. — Пора готовиться к церемонии.

— Но я…

— Все будет хорошо, — пряча взгляд, сказала Лилиана. — Так предначертано, Леди Изо Льда.

И она ушла, оставляя больше вопросов, чем ответов.

Казалось, окружающие меня секреты вот-вот обратятся в лавину. И, обрушившись вниз, погребут меня под собой.

6. Незнакомка в отражении

Свет в отведенных мне покоях был мягким и рассеянным, словно проникал сквозь тонкую пелену тумана. Окна здесь отличались от тех больших проемов, которые я видела в залах и коридорах. Они притягивали взгляд своим неровным, мозаичным сиянием.

Витражное полотно было собрано из бесчисленных осколков стекла и в нем читалась хаотичная гармония. Прозрачные осколки, чистые, как горный хрусталь, серебристые, словно капли застывшего лунного сияния, голубые, точно осколки неба, и глубокие синие, как омуты. Вместе они создавали калейдоскоп, где холодные

Каждый осколок, словно отдельная льдинка, хранил свою историю, и все вместе они сплетались в завораживающую картину. Наверное, я могла бы смотреть на них — и через них — целую вечность.

Однако пора было готовиться к церемонии.

В центре комнаты стояло огромное зеркало в серебряной оправе, на которое было наброшено белое кружевное полотно. Как робко объяснила мне юная служанка, Лилиана хотела, чтобы я увидела себя уже в полном облачении.

А вот и жрица…

Ее движения были спокойными, грациозными и уверенными. За ней следовало несколько служанок. Одна держала в руках платье, другая — щетку и костяной гребень, третья — какие-то баночки, вероятно, с какими-то составами для макияжа. Все как одна миниатюрные, невысокие, служанки скользили по комнате словно тени, не нарушая ее тишины.

— Настало время облачиться в церемониальный наряд, Леди Изо Льда.

Церемониальный. Не свадебный.

Впрочем, эту разницу я улавливала и в отношении короля ко мне. Наш союз был определенно продиктован не любовью. Я и прежде подозревала, что ему что-то нужно от меня. Теперь я знала, что именно — мою ледяную силу.

Я безотчетно положила руку куда-то под грудь. Во мне что, и впрямь есть магия?

Служанки окружили меня, растревожив мои мысли. Сняли с меня изящное платье, которое я носила до этого, и аккуратно и умело помогли облачиться в новое.

Это было не просто платье, а настоящее произведение искусства. Тонкая, словно сотканная из снежинок ткань переливалась на свету, подобно льду. Серебряные узоры на ней казались живыми и напоминали иней на ветвях деревьев. Ощущая прохладную нежность ткани, я чувствовала себя так, будто нахожусь во сне.

Или, наоборот, наконец пробуждаюсь.

Казалось, я становлюсь кем-то другим. Кем-то, кого от меня ожидал этот мир.

Одна из служанок расчесала мне волосы и заколола их серебряной брошью. Другая нанесла на мои веки серебристую краску и ею же легонько тронула мои губы.

Когда служанки закончили, я стояла перед зеркалом во всем великолепии своего свадебного наряда. Я затаила дыхание, чувствуя себя одновременно смущенной и завороженной. Так странно… Это ведь будет мое первое знакомство со своим отражением в этом новом, чужом мире.

Моя память была подобна куску льда с отколовшимися фрагментами. Ущербная, неполноценная, она не позволяла мне вспомнить даже собственное имя. Вопрос “Кто я?” настойчиво звучал в голове. Я надеялась, что зеркало сможет дать мне хоть какой-то ответ.

— Вы готовы? — с улыбкой спросила Лилиана.

Ей не понять, что я на самом деле сейчас ощущаю. Наверняка она думает, что меня волнует лишь то, как я выгляжу в своем новом платье и какой предстану перед королем.

Король… О нем сейчас думать точно не стоило. Волнение и без того переливалось через край.

— Готова, — тихо проронила я.

Одна из служанок сдернула полотно. С моих губ сорвался изумленный вздох.

Лицо, которое смотрело на меня из зеркала… завораживало. Оно принадлежало красивой фарфоровой куколке с бледной кожей, тонкими чертами и почти прозрачными глазами, которые казались бездонными озерами. Тонкие губы словно нарисованы кистью художника, брови — темные дуги, подчеркивающие хрупкость моего облика.

Рассматривая себя в зеркале, я ощущала странное противоречие. Я прекрасна, это очевидно. Но моя красота была какой-то отстраненной, неживой, словно я и впрямь сделана из фарфора. Я ощущала себя не собой, а образом, созданным для этой церемонии.

Словно я была частью какого-то замысла, который пока еще не понимала.

— Вы прекрасны, Леди Изо Льда, — произнесла Лилиана, ее голос был полон искренности и благоговения.

— Но я не узнаю себя, — прошептала я, не отрывая взгляда от своего отражения.

— Ваше прошлое, возможно, и ушло, но ваша сущность осталась. И в этом платье она сияет еще ярче.

— Мое прошлое? — Я порывисто развернулась к жрице. — Вы что-то знаете о моем прошлом?

— Я… — Она закусила губу, но нашла в себе силы открыто смотреть мне в глаза. — Простите, Леди Изо Льда. Мне запрещено говорить об этом.

До церемонии, вероятно. И этот запрет дал, конечно, король. Неужели он видел во мне рыбку, которая может в любой момент сорваться с крючка?

Золотую, почти бесценную рыбку.

Я подавила раздраженный вздох. Что ж, я сама дала ему обещание. Но после церемонии я стребую с него все ответы.

Мой взгляд вновь вернулся к зеркалу. В собственных глазах я видела не только страх, но и некое восхищение. Я — невеста ледяного дракона, и должна соответствовать этому статусу. Я должна стать королевой, а значит, научиться играть свою роль.

Я должна стать той, кого увидел во мне этот мир.

Кончики пальцев невольно коснулись тонкой, почти невесомой ткани платья. Оно переливалось, играя бликами на солнце и создавая ощущение, что соткали его из снега. Свадебное платье…

Взгляд скользнул выше, на это неестественно красивое, словно вырезанное изо льда лицо. Я хотела узнать, что же кроется за этим прекрасным, но отстраненным обликом. Какая магия живет в моих венах? И что я могу сделать, чтобы обрести саму себя?

С этими мыслями я с вызовом взглянула в собственное отражение. Словно ожившая фарфоровая куколка, я должна научиться управлять своей судьбой.

— Я готова к брачной церемонии, — хрипловатым от волнения голосом сказала я.

7. Полет над бездной

Не прошло и нескольких минут, как в мою спальню вошел король. Будто не человек вовсе, а воплощение сдержанной силы и холодной красоты.

Длинные, белые, как первый снег, волосы обрамляли его лицо, а в пронзительно-голубых глазах, казалось, отражалась вся глубина ледяной бездны. На нем был наряд из брюк, рубашки и мантии с высоким воротником. Белоснежную ткань украшали ледяные узоры, в волосах сверкала серебряная корона с голубыми камнями. Или и это был лед?

Король едва взглянул на меня. Вопреки ожиданиям, в его глазах не было и толики восхищения. Должно быть, он уже привык к подобной ледяной красоте — она всюду его окружала. Она даже встречала его в отражении зеркала.

Я подавила вздох, досадуя на саму себя. Что мне до его восхищения?

— Церемония будет проходить на вершине самой высокой горы королевства, — обращаясь ко мне, сказал король.

Я ахнула от изумления.

— А это… обязательно? Чем вам не нравится замок?

Лилиана издала тихий смешок. Даже в льдистых глазах короля мне почудилась искорка веселья.

— Мне очень нравится

— Согласно ему, король-дракон должен подняться на самую высокую гору, скованную льдом и снегом, чтобы воззвать к ледяной стихии там, где ее сила особенно велика, — своим мелодичным, чуть напевным голосом произнесла Лилиана.

— Я отправлюсь туда на собственных крыльях, — продолжал король. — Вас доставят туда снежными вихрями.

— Чем-чем?

— Это чары быстрого перемещения, — объяснила Лилиана.

Король уже направлялся к двери. Не знаю, что на меня нашло. Какое-то помрачение рассудка, не иначе!

Как бы то ни было, я шагнула вперед и выпалила:

— Можно я полечу на вас?

Юные служанки, еще не покинувшие комнату, захихикали. Их смех затих под тяжелым взглядом Лилианы.

Король медленно обернулся ко мне с вздернутой бровью и изумлением в ледяных глазах.

— На мне?

— На вас, как… на драконе, — порозовев, сказала я. — С вами. Ваше Величество. Я просто… Я, наверное, никогда не летала на драконе. И даже если и летала, я этого не помню. А мне очень хочется это испытать.

— Я не думаю, что это разумно. Опыта в этом деле у тебя и впрямь нет никакого. К тому же, я не вожу никого на своей спине, — резко сказал король. — Я не лошадь.

— И не огненный рогатый заяц, я помню.

Изумление в глазах Его Величества выросло до немыслимых пределов.

Притихшие служанки переводили взгляд с него на меня, словно находились в театре в самом разгаре драматического представления.

А я, даже чувствуя, что несусь куда-то на всех порах, останавливаться не собиралась.

Возможно, масла в огонь подлил тот взгляд, который король бросил на меня, войдя в спальню. Равнодушный, немного оценивающий, будто я была статуэткой, которую можно выгодно продать. Или просто красивым украшением его любимого дворца.

Но, конечно, дело было не только в этом.

— Вы ничего мне не говорите. О моем прошлом, обо мне самой. Я даже не знаю собственного имени, не знаю, кто я такая, — чеканя слова, сказала я. Мои щеки горели и внутри меня пылала отчаянная дерзость. — Но я верю вам. Вижу, как важен для вас этот ритуал. И взамен прошу такую малость…

— Малость, — эхом откликнулся король. — Это вовсе не малость. Но в чем-то ты права.

Лилиана послала в его сторону потрясенный взгляд. Не привыкла, что Его Величество признает свою правоту? Или не ожидал, что он сделает это в отношении меня?

— Лилиана, тогда отправляйся снежными вихрями одна. Мы с Леди Изо Льда прибудем чуть позже.

По стайке служанок пронесся восхищенный вздох. Их взгляд на меня был полон благоговения и… чего-то, подозрительно похожего на зависть.

Я расправила плечи и вышла в коридор. Вслед за королем спустилась по широкой каменной лестнице на первый этаж замка, а после — и в сам внутренний двор. Рассмотреть его как следует не успела. Его Величество, судя по всему, терять время даром не любил и знал ему цену. Он начал обращаться прямо на моих глазах.

Помня о его недавних словах, я отвернулась. Увидела лишь, как его крепкую, явно закаленную в боях фигуру окутывает туман, в котором вырастает впечатляющий и грациозный драконий силуэт.

Сейчас, когда дракон не несся на меня во весь опор, я могла чуть лучше его разглядеть.

Его крылья представляли собой перепончатые конструкции, состоящие из тончайших ледяных кристаллов. Они выглядели очень хрупкими, но, вероятно, были очень прочны, раз могли поднимать дракона в воздух. Края крыльев были украшены бахромой из ледяных игл, которые сверкали на свету, словно алмазы.

Я направилась к нему. Сердце билось в груди и одновременно почему-то в горле. Все мое тело охватило странное возбуждение.

Старательно скрывая свое волнение, я встала рядом с королем-драконом. Он повернул ко мне свою огромную ледяную голову. Пронзительно-голубые глаза, казалось, впились в меня, и по спине пробежал холодок.

“Он ведь только что был человеком…”, — промелькнуло в голове, и от этого понимания мое восхищение стало еще сильнее.

— Ваше Величество… — прошептала я, не отрывая взгляда от дракона.

И коснулась гладкой, холодной поверхности его ледяных пластин.

Ощущение было очень необычным. Я почувствовала силу, исходящую от дракона, словно мощный поток энергии, и невольно вздрогнула. Не в силах удержаться от искушения, провела рукой вдоль его спины, чувствуя ледяные грани под кончиками пальцев. Дракон не пошевелился, но внезапно издал тихий, хрипящий звук, похожий на приглушенный рык.

Я отпрянула. Мои щеки залились краской.

Снова заглянула в его голубые глаза и, стараясь не выдать своего смущения, проговорила:

— Ваше Величество, нам, кажется, пора.

Чем раньше закончится церемония, тем раньше я получу ответы на свои вопросы. К тому же… Мне не терпелось взмыть ввысь верхом на драконе.

Он слегка склонил голову, предлагая мне подняться на его спину. Если я и колебалась, то лишь мгновение. Собрала всю свою смелость в кулак и аккуратно забралась на широкую спину, цепляясь за острые роговые выступы, словно за поручни.

Сидя верхом, я не могла избавиться от мысли, как же близко нахожусь к королю. От погружения в пучину смущения меня спасало то, что находился король в драконьем обличье и наши теля разделяла… чешуя.

Но вместе с тем я ощущала легкий морозный ветерок, исходящий от его тела.

Убедившись, что я удобно устроилась, дракон развернул свои огромные крылья и, словно гигантская птица, взмыл в воздух. Я вскрикнула, но не от страха, а от восторга.

Этот полет — самое невероятное, что удалось пережить мне за мою новую и пока еще совсем недолгую жизнь. Ветер свистел в ушах, а земля стремительно отдалялась. Я крепко вцепилась в роговые выступы на спине дракона, и робко взглянула вниз. Мир под ногами казался крошечным, а белеющие впереди горы на фоне неба превратились в ледяные зубья исполинской пилы.

Сердце бешено колотилось в груди, но в то же время я ощущала себя свободной и бесстрашной. Казалось, я родилась для этого полета. Мы пронеслись прямо сквозь облака. Задохнувшись от восторга, я почувствовала прохладу тумана на своем лице, а мое прекрасное свадебное платье развевалось на ветру, словно знамя.

Казалось, дракон, как и я, наслаждался полетом. Его огромные крылья плавно рассекали морозный воздух. Я провела рукой по жестким чешуйкам, отчетливо осознавая, что в этом ледяном драконе есть нечто, что меня неудержимо влечет. Его красота, его сила, его загадочная природа — все это завораживало и одновременно

Возможно, наша связь с ним не так проста и угрожает спокойному течению моей жизни. Но мне отчего-то казалось, что эти несколько минут сблизили нас. И теперь, ощутив вкус полета на ледяных крыльях короля-дракона, я готова ко всему, что преподнесет мне судьба.

8. Ледяной союз

Невероятно, но брачная церемония и впрямь происходила на самой вершине горы. Впрочем, я видела в этом иной символизм, отличный от того, который вкладывали в грядущее король и Лилиана.

Брак, как наивысшая ступень в романтической связи между двумя людьми, некий пик… и горный пик, самая высшая точка над землей.

Король-дракон спикировал на каменистую площадку и галантно опустился на передние лапы, чтобы я могла аккуратно слезть. Там нас уже ждала Лилиана. Ее глаза горели, когда она смотрела на меня. Я воочию видела, что на ее языке вертится вопрос — каково это, летать верхом на драконе?

А еще я знала, что при короле жрица никогда его не озвучит. Потому, подавшись к ней, сказала сама:

— Потрясающе!

Лицо Лилианы просияло.

За ее спиной, в самом центре заснеженной площадки, я увидела алтарь, вырезанный из цельного куска льда. Не знаю, что за магия его наполняла, но он источал мягкое, голубое сияние. На нем находились две серебряные чаши, наполненные чистейшей водой.

К нам подошел король. Наряд из инея и льда подчеркивал его необычную природу. Длинные белоснежные волосы снова были распущены, но между двух прядок затерялся какой-то сор — то ли пожухлый листок, то ли клочок бумаги, подхваченный ветром и застрявший в чешуе.

— Подождите. У вас тут…

— Что? — непонимающе спросил король.

Поднявшись на носочки, я протянула руку к его волосам. На ощупь они были словно только что выпавший снег, чуть покалывающий пальцы. Наши лица вдруг оказались очень близко друг от друга. Я замерла, по-прежнему стоя на цыпочках. Сглотнула, глядя в глаза, которые с непроницаемой серьезностью смотрели на меня.

— Что ты делаешь? — совершенно невозмутимо спросил король.

Я вынула соринку и, сжимая ее между указательным и средним пальцем, показала ему.

— Вот.

— Ну конечно. Нельзя совершать церемонию в столь непристойном виде.

И снова этот странный блеск в его глазах, напоминающих ледяные озера… Некая призрачная, едва заметная лукавость.

— Подойдите к алтарю, — мягко попросила Лилиана.

Я в своем длинном белом платье, расшитом серебристыми узорами, застыла напротив короля, чье имя все еще не знала. Я ощущала на себе его взгляд.

“Скоро я стану его женой”, — кольнула мысль, словно ледяная игла. Это понимание рождало во мне и страх, и некое… предвкушение.

В воздухе витало не только ощущение холода, но и некое напряженное ожидание. Казалось, сама ледяная стихия затаила дыхание.

И наконец церемония началась.

Голос Лилианы, тихий и торжественный, разносился по воздуху.

— Сегодня мы объединим две силы, две стихии — силу дракона и силу Леди Изо Льда. Этот союз, заключенный в самом сердце зимы, будет крепок и непоколебим.

Взгляд Его Величества потеплел. Именно в этот миг я поняла, как много для короля значит его драконья сущность. Он не просто правитель, не просто человек. Он — ледяной дракон, и его суть, его стихия пронизывала все его существо. Он был сыном зимы, воплощением морозной мощи.

Это не могло меня не восхищать.

Лилиана произносила слова на незнакомом мне, возможно, древнем языке. И пусть я не понимала их смысл, они странным образом во мне отзывались. Украдкой я наблюдала за королем, стараясь прочитать хоть что-то на его лице. Его поза была прямой и гордой, взгляд — спокойным и торжественным.

После жрица протянула королю серебряную чашу, наполненную подернутой льдом водой, которая казалась светящейся изнутри. Король поднял чашу высоко над головой, словно предлагая ее самой стихии, и проговорил на том же языке слова, звучащие клятвой или молитвой.

Король отпил из чаши и отдал ее мне. Мои пальцы соприкоснулись с местом, которого только что касались губы, и меня пронзило странное ощущение… Мы в шаге от того, чтобы стать едиными.

Я выпила ледяную воду. Холод, наполнивший тело, был бодрящим и освежающим, словно прикосновение самой зимы. Моя ладонь, обхватившая чашу, словно наполнилась энергией. Внутри меня что-то затрепетало.

— Теперь обратитесь друг к другу лицом и протяните руки.

Наши пальцы соприкоснулись, и в этот миг по моему телу словно пробежал молниевый разряд. От ладони короля исходило мощное ощущение холода. Сила, прячущаяся в нем, могла сбить с ног, могла уничтожить… Но одновременно с этим отчего-то она успокаивала меня.

— Теперь, под знаком стихии, переплетите ваши магические силы и станьте единым целым. Пусть ваши магические потоки сольются воедино, словно две реки, вливающиеся в огромное озеро.

Я ощутила, как энергия короля устремилась ко мне, заполняя все мое естество. Словно сосуд, оно наполнялось странной силой и дарило мне чувство освобождения и некой цельности и полноты.

Казалось, ледяной поток, слившийся с моей кровью, наполнил меня новой жизнью. Я почувствовала, что между нами устанавливается невидимая связь. Это было так странно и волнующе…

Король наблюдал за мной. Его глаза, казалось, стали еще более пронзительными, и в них я прочла нечто похожее на… надежду? В нем самом я видела силу и сдержанность, лед и некую затаенную страсть, что олицетворяла его любовь к полетам и родной стихии. А еще я уловила в нем волнение, и осознала, что за холодной маской скрывается нечто большее. Он был не только королем и ледяным драконом, но и… человеком, который, вероятно, тоже испытывал сомнения и страхи, как и я.

Это был таинственный, сложный человек, и я понимала: мне предстоит долгий путь, чтобы узнать его по-настоящему.

Неожиданно для самой себя я шикнула от боли — правое плечо вдруг словно обожгло. Я хотела было спросить короля, что это значит, но не успела.

— Что-то не так, — вдруг хрипло сказал он. С ледяной, пронизывающей яростью взглянул на Лилиану. — Леди Изо Льда… С ней что-то не так!

9. Сердце, полное горечи

Что значит, со мной что-то не так? Король что, как-то почувствовал, что мое плечо горит огнем? Это… опасно?

Но, вглядевшись в его глаза, я поняла: тут что-то другое.

— Проклятье, — выругался король.

На мгновение маска равнодушия и бесстрастности треснула, и сквозь нее прорвалась злость. И я отчего-то чувствовала себя к этому причастной.

— Лилиана, отправляйся в замок и приведи Аро, — отчеканил король.

Жрица, бледная, с напряженным лицом, кивнула. Подняла руку, и по ней заструился… тот самый, по видимому, снежный вихрь. Он словно окутал Лилиану,  со скоростью ветра унесся прочь и забрал ее с собой. Когда на землю опали последние снежинки, жрицы на вершине горы уже не было.

— Что-то не так? — Я порывисто шагнула к королю.

И потрясенно ахнула, когда его пальцы сомкнулись на моем запястье.

— Кто ты такая? — процедил он. — Это какие-то игры Астариоса? Где настоящая Леди Изо Льда?

Я ничего не понимала. А я тогда кто?

— Отпустите меня. Мне больно!

— Врешь.

Но что-то в моих глазах словно остудило пыл короля. Он неохотно разжал пальцы.

Я шагнула назад, обнимая покрасневшее запястье другой ладонью. Такое глупое, детское чувство — обида. Но она захлестнула меня с головой.

Подумать только, еще несколько минут назад я думала, что мы с королем отныне связаны, и надеялась, что в этом всем есть какой-то смысл… Что у нас с ним есть настоящее будущее — то, в котором я буду охотно его узнавать.

А теперь он просто взял и растоптал все это. Тем, что сжимал мою руку до боли. Тем, что смотрел сейчас на меня с такой неприязнью и… подозрением.

Но в чем он меня подозревал?

Я не успела спросить. Справа от меня вдруг завьюжило, и в эпицентре снежного вихря появились две фигуры. Когда вьюга улеглась, я без удивления увидела Лилиану и Аро. В карих глазах последнего застыла тревога.

— Ритуал не сработал, — чеканя каждое слово, проговорил король. — Почему? Кого ты мне подсунул?

Теперь уже я в ярости и негодовании воззрилась на него. Подсунул? Я что ему, какая-то вещь?

— Должно быть, это какая-то ошибка, — оправдывался Аро.

Король надвигался на него, словно хищная тень. Словно жаждущий крови ледяной коршун.

— Ошибка? Или в мои ряды затесался предатель?

Поразительно, но Аро под этим взглядом, полным ледяной ярости, удалось не растерять слова и даже расправить плечи.

— Ваше Величество, я служил вам верой и правдой долгие годы.

Голос Аро дрожал, но, как мне казалось, от напряжения, а не страха.

— Тогда как ты объяснишь это? — Король, не глядя на меня, ткнул пальцем в мою сторону. — То, что она после церемонии не исчезла, а во мне не появились ее силы, доказывает, что она — подделка.

Исчезла? Исчезла?!

Слово “подделка” тоже царапало мозг, но первая часть фразы и вовсе почти парализовала меня.

— Ваше Величество, — подала голос Лилиана. — Ритуал мог быть проведен неверно.

— Исключено, — мотнул головой он. — Я делал все по заветам предков, и слова, произнесенные тобой, были верны.

— Я не о брачном ритуале, а о ритуале призыва. Должно быть, тогда что-то пошло не так.

Аро кивнул, соглашаясь с жрицей.

— Она ведь с самого начала вела себя как-то странно, — выпалил он. — Каждый из нас это заметил.

— И почему, во имя богов, это случилось? Кто-нибудь мне может ответить?

Они говорили так, словно меня здесь нет. Я была для них пустышкой в роскошном бело-серебряном платье. Свадебном платье…

Пусть вся эта свадьба оказалась сплошной фальшью.

— Вы меня обманули, — хриплым от ненависти голосом сказала я. — Я никогда не соглашалась на этот ритуал, верно?

Король, обернувшись ко мне вполоборота, скривился. Едва заметно, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы я поняла свою правоту.

— Я должна была исчезнуть… — Я обхватила себя за плечи, хотя не чувствовала холода, который должна была ощущать. — Вы и не собирались ничего мне рассказывать. Вы готовили меня к церемонии, как… свинью на убой! Хотели забрать мои силы, и тогда бы я, не знаю только почему, перестала бы существовать. Боги… Какое варварство.

Я отступала на шаг, все дальше и дальше. Если бы король попытался бы сейчас подойти ко мне ближе, наверное, ринулась бы со скалы. Лишь бы он находился от меня как можно дальше. Лишь бы только больше никогда не касался меня!

Невероятно… Я ведь доверилась ему!

— Прежде, чем мы решим, что предпринять дальше и как все исправить… — тихо начала Лилиана, глядя на меня. — Что нам делать с ней?

— Делай что хочешь, — возвращая себе привычный ледяной тон, обронил король.  — Только держи ее подальше от меня. Я все еще ей не доверяю.

И после этих жалящих слов он окутал себя пеленой тумана, обратился драконом и… улетел.

А я осталась стоять на вершине горы с людьми, которые обманом привели меня сюда… и сердцем, полным горечи.

И что мне теперь делать?

10. Эхо предательства

Я смотрела на Аро и Лилиану взглядом, полным обиды и непонимания. Ненависти к ним я не ощущала. Они все же были чужими мне людьми. Но людьми, которым я по своей глупости доверилась.

О короле я даже не хотела вспоминать.

Аро смотрел на меня со странным выражением. Почти… с болью. Я не могла понять его чувств, да и делать этого, честно говоря, не собиралась. Мне сейчас достаточно и целой лавины моих собственных.

— Идем, — мягко сказала Лилиана. — Нужно возвращаться в замок.

Она говорила со мной ласково, словно с ребенком. Или с оскалившимся, напуганным щенком. Не думаю, что я из тех, кто вцепятся другому в глотку. Но сейчас я могла укусить тех, кто посмел бы близко ко мне подойти.

— Уходите, — выдавила я. — Оба.

— Это неразумно, и ты это понимаешь, — вздохнул Аро. — Ты ведь не можешь оставаться здесь.

Я обхватила себя руками за плечи. Невольно бросила взгляд вниз, с высоты, словно пытаясь примириться с тем, что этот вид — моя новая постоянная реальность.

Оказалось… выше, чем я ожидала. Раскинувшаяся внизу снежная бездна приковывала взгляд, а каменистая площадка под моими ногами показалась очень неустойчивой и ненадежной. Я покачнулась, вдруг ощутив, как много сил во мне выпил этот ритуал.

Услышала придушенный вопль, хруст снега… и внезапно оказалась в чужих объятиях. Аро сжимал меня так бережно, а у меня просто не было сил вырваться и отстраниться. И там, где он касался меня, под кожей разливалось тепло.

— Как ты меня напугала, — бледный до серости, прошептал Аро. — Я думал, ты сейчас рухнешь со скалы.

Он опустился на колени, прямо

Жаль. Он бы мне сейчас не помешал.

И только сейчас я отчетливо осознала, что все это время меня окружал холод. Потому что только сейчас, в объятиях Аро, чувствовала тепло.

Лилиана воспользовалась моей слабостью. Подошла ближе и призвала те снежные чары. Меня, все еще покоящуюся на руках Аро, подхватил снежный вихрь. Знакомое ощущение полета… Только за спиной нет мерно двигающихся крыльев, а подо мной — чешуйчатой драконьей спины.

И слава богам. Видеть его не хочу. Впрочем, как и он меня…

С этими мыслями я и очутилась в замке. Воздействие чужеродной магии перемещения немного меня взбодрило. Я высвободилась из объятий Аро и, не говоря ни слова, направилась прочь.

Я бы покинула замок вовсе, да только не знала, куда идти. К тому же… У меня не было ни денег, ни еды, ни нормальной одежды — всего того, что, как я подозревала, нужно беглянке и путешественнице.

Однако эти роли я хотя бы понимала. А вот кто я теперь и что мне делать здесь, в замке, чей владелец меня обманул?

После всех услышанных там, на вершине горы, слов, отравивших меня, словно ядовитый клинок, я не могла усидеть на месте.

Замок, который еще несколько часов назад казался мне величественным и полным тайн, превратился в каменный лабиринт, наполненный обманом и разочарованием. Я блуждала по бесконечным коридорам, словно потерянная душа. Мои легкие шаги эхом отдавались в холодных, каменных стенах. Даже украшенные серебряными узорами, они казались мне мрачными и враждебными.

Еще недавно я была полна надежд, а сейчас мое сердце сжимала ледяная тоска. Я чувствовала себя такой одинокой… И преданной миром, который даже не помнила.

“Он хотел использовать меня”, — снова и снова с горечью думала я.

Король, чей образ притягивал меня с первого момента нашего знакомства, видел во мне лишь источник силы. Отдав ее, отдав себя всю, я должна была исчезнуть. Словно разбившийся на осколки и растаявший под лучами солнца ледяной сосуд.

А ведь я успела возомнить себя будущей королевой… Так наивно, глупо и смешно! Теперь понятно, почему большинство людей в замке смотрело на меня как на незнакомку.

Я вдруг остро почувствовала, как все в этом мире мне чуждо. Хуже всего то, что я не помнила своего прошлого, своих близких, своей семьи. Никто не мог мне помочь. Ни одна живая душа…

На замок опустилась ночь, коридоры опустели вовсе — если не считать стражей в некоторых из них. Те, что мне встречались, смотрели на меня, как на привидение.

Эта мысль вдруг пронзила меня. Словно молнией ударило — от макушки до самых пяток.

Я вдруг поняла, что все эти несколько часов, блуждая по замку, не испытывала ни голода, ни жажды, ни даже усталости. Да, после переноса я была вымотана эмоционально, опустошена… но потребности в отдыхе, в сне не чувствовала.

Когда я в последний раз ела? Или спала?

На эти вопросы могли ответить лишь король или Аро. Ни того, ни другого я не хотела сейчас видеть. И даже если вспомнить про ту странную болезнь, от которой меня излечили… Не могла же она иметь такой побочный эффект?

Я вонзила ногти в ладони. Не было никакой болезни, верно? И в этом они оба наверняка мне соврали.

Меня вдруг охватил ужас. Я взглянула на свои руки, словно впервые увидела их. Красивые, но такие… фарфоровые, словно неживые. Прикоснулась к лицу и ощутила неестественную прохладу кожи. Вспомнила свою холодную, безупречную красоту… Еще тогда, у зеркала, я показалась себе куклой.

Но что, если я ее подобием и была?

Страшное подозрение вонзилось в сердце, словно ледяной шип. Болело, ныло, но не желало оставлять в покое. Король считал меня сосудом, источником неких сил, необходимых и ему самому, и его королевству. Все окружающие, включая короля, называли меня исключительно Леди Изо Льда. Как будто у меня не было иного, нормального, человеческого имени.

Я же ничего не помнила о себе самой. Как будто прошлого у меня не было вовсе. Чувствовала тепло, лишь касаясь Аро. Не испытывала жажды, усталости или голода.

Я обессиленно оперлась о стену, больше всего на свете желая сползти по ней вниз.

Была ли я человеком? Была ли я вообще живой?

11. Откровения в ночном саду

Человек я или нет?

Эта мысль терзала мой разум, не давая покоя. Не позволяя даже глубоко вздохнуть. Я положила ладонь на грудь и живот. Я ведь дышала, верно? Или я делала это лишь по привычке? Потому что знала, что так нужно и так правильно? Или делала это, просто подражая другим людям?

Неужели я была лишь искусственным созданием этого мира, бездушным инструментом, призванным отдать свою силу королю и стать источником его мощи? И все мои чувства, все мои желания — лишь иллюзия, маска, скрывающая истину?

Нет. Я отказывалась верить, что во мне нет души.

Стены погруженного в дрему и полумрак замка давили. Мне хотелось бежать отсюда, спрятаться, исчезнуть. Но куда бежать, если я не знала, кто я и откуда пришла? Куда бежать, если силы покидали меня, словно талый лед, который утекает в трещины земли?

Не жизненные силы, а те, что были необходимы мне для борьбы. Больше всего на свете сейчас мне хотелось забраться под одеяло, свернуться клубочком и лежать так целую вечность. И все же странное желание для той, у кого предположительно нет души. Отчего тогда я испытывала так много ярких и порой противоречивых чувств?

Я металась в этой огромной каменной клетке, в драконьем логове, которое дышало ледяной стихией. А я хотела воздуха. Чистого свежего воздуха вдали от этих стен.

С этими мыслями я покидала замок. Я не знала, куда иду, но даже об этом не задумывалась. Ноги как будто сами несли меня вперед, пока я с тихим восторгом не увидела сад, раскинувшийся во внутреннем дворе замка.

Казалось, сад перенесли сюда прямиком из сказки. Серебристый свет луны, проникая сквозь густые ветви, озарял диковинные растения и создавал причудливые тени. Едва ступив на выложенную камнями дорожку, я ощутила умиротворение, которого мне так не хватало.

Я искала уединения, чтобы разобраться в своих мыслях, но внутренний голос настойчиво шептал мне, что я не одна.

Сердце — или

Я заметила его в глубине сада, сидящего на каменной скамье, словно вырезанной из самого льда. Он был одет просто, в темную рубашку и штаны, без доспехов, мантии и королевских регалий, что делало его похожим на обычного человека. Но его белые, как снег, волосы, и пронзительные голубые глаза выдавали его необычную природу.

Король-дракон. Он был здесь, в этом прекрасном саду. Но был ли он так же потерян и одинок, как и я? Во всяком случае, он не был обманут и предан.

Разум подсказывал мне бежать. Уйти так далеко от короля, насколько это возможно. Моя душа рвалась вперед.

Разум подбрасывал мне воспоминания о стальной хватке короля, о его пальцах, стиснувших мое запястье. О его словах, полных ледяного гнева — оттого, что не оправдала его надежд. Как пресловутый инструмент. Орудие. Как Леди Изо Льда.

Я должна была ненавидеть его или бояться, но почему-то не испытывала ни страха, ни ненависти. И что-то внутри меня молило откликнуться на зов, который я ощущала всем своим естеством.

Ведомая желанием, которое не могла облечь в слова, я подошла ближе.

Король, услышав мои шаги, поднял голову. Его взгляд, как всегда, был полон холодной отстраненности, но я уловила в нем нечто такое, что заставило мое сердце сжаться. Какая-то внутренняя боль… Словно он нес в себе тяжелую ношу.

Или это все — игра теней и обманчивого лунного света?

— Не думала, что найду вас здесь, — бесстрастно сказала я.

Отчего-то мне не хотелось, чтобы он решил, будто я намеренно его искала. Особенно после всего случившегося.

— А я не ожидал, что кто-то будет гулять в саду ночью.

Голос короля был тихим, но в нем чувствовалось напряжение. Он будто готовился к противостоянию.

— Не спится, — обронила я. С замиранием сердца спросила: — Но ведь и не должно, верно?

— Что ты хочешь знать? Я обещал, что после церемонии отвечу на все вопросы, — с ноткой усталости сказал король.

— После той, когда вы едва не заклеймили меня предательницей и, можно сказать, велели держаться от вас подальше?

Король мазнул рукой по лицу.

— Я был не в себе. Слишком был разочарован неудавшимся ритуалом. Я очень сильно надеялся на него. И все же это меня не оправдывает. Я не должен был срываться на тебе и Аро, обвиняя вас во всех грехах.

Я невольно вздернула бровь. Король, способный признавать свои ошибки… И кому? Той, кому наверняка не доверяет. Той, кого не знает до конца.

— Просто…

— Что?

— Просто я не думал, что могу причинить боль такой, как ты, — испытующе глядя на меня, сказал король.

И снова это “такая, как ты”.

Я прикрыла глаза, собираясь с духом. Набрав в грудь воздуха, выпалила:

— Кто я такая? Почему я не чувствую голода, жажды или усталости?

Король вздохнул, как человек, признающий свое поражение. Или неотвратимость того, что должно было произойти.

— Ты… не совсем человек, хотя, думаю, ты уже это поняла, — начал он непривычно мягким голосом без его обычных острых граней. — Ты — Леди Изо Льда. Дух ледяной стихии. Вестница богини Калиах.

12. Память льда

Слова Его Величества ледяными кинжалами пронзили меня до костей. Я покачнулась. Чудом найдя в себе силы, сделала шаг вперед. И только после этого почти рухнула на скамью рядом с королем.

— Дух… — повторила я, словно пробуя слова на вкус.

Душу — а она, вероятно, все же у меня была — затопил ужас. Сотни вопросов, терзающих мой разум на части, уложились в одно-единственное слово.

— Зачем? — хрипло спросила я, с трудом проталкивая звуки через пересохшее горло.

Кажется, король меня понял.

— С давних времен мы, ледяные драконы, призывали духов из особого плана мироздания — мира, принадлежащего богине зимы и смерти Калиах. Мы называли их Леди Изо Льда.

Он повернул голову и пытливо взглянул на меня, словно пытаясь понять, способна ли я справиться с правдой. И даже сквозь шок и пелену неверия, окутавшего мой разум, я поняла, как же близко мы находимся друг к другу.

Богиня… Это и впрямь волновало меня? Сейчас?!

— Идем, — в тишину ночи обронил король. — Хочу кое-что тебе показать.

Мне было немного жаль покидать ночной сад. Впрочем, он перестал быть для меня островком спокойствия и умиротворения.

Вслед за королем я вернулась в замок, и впрямь хранящий в себе неисчислимое количество тайн. Особенно для той, что почти ничего не знала о мире, который ее окружал.

Мы спускались по каменной лестнице, уходя все глубже под землю. Стены под кончиками моих пальцев становились все более холодными, даже… ледяными, воздух — морозным, пронизанным стылым ветром, который словно дул из самого сердца зимы.

Я шла следом за королем, поеживаясь. Но не от холода, который нисколько не беспокоил меня, а от наполняющего душу странного предчувствия.

Наконец мы достигли массивной каменной двери.

— Что там? — тихо спросила я.

— Ледяная Усыпальница.

Король коснулся двери, и та с тихим скрежетом отворилась.

Я успела представить себе прозрачные, вырезанные изо льда гробы и саркофаги, в которых покоились монархи и члены королевского рода. И замерла на пороге, пораженная увиденным.

Вдоль стен стояли ледяные статуи девушек. Вырезанные с удивительным мастерством, они казались почти живыми. Их черты были тонкими и изящными, а в глазах застыла вечная печаль.

Каждая из них отличалась красотой, и все же все они были неуловимо похожи. Все они напоминали… меня.

Статуи были сделаны из прозрачного льда, словно духи, замерзшие в своем последнем порыве. Они переливались в свете факелов, создавая некое мистическое сияние. Каждая статуя стояла на своем постаменте, будто на пьедестале почета.

— Что это? — прошептала я, не отрывая взгляда от ледяных дев.

Впрочем, в глубине души я уже знала ответ.

— Прежние Леди Изо Льда, вызванные в наш мир моими предками, членами королевской династии. — Голос короля был тих, словно он не желал нарушать священную тишину этого места. — Вернее, прежние оболочки духов зимы.

— Оболочки, — эхом отозвалась я.

— Призывая духов зимней стихии из мира богини Калиах, мастера создавали для них прекрасную ледяную оболочку. Вот почему мы называли их Леди Изо

Земля уходила у меня из-под ног. Все мои представления о себе и о мире рушились, словно карточный домик.

Король словно почувствовал это. А может, просто догадывался, что я сейчас ощущаю. Шагнул ко мне сзади, обхватил за плечи сильными руками, словно желая меня удержать. Правое плечо отчего-то снова обожгло.

Его близость путала мои мысли, но я не нашла в себе сил попросить о дистанции между нами. Позже я вспомню о том, что должна ненавидеть его за обман, за желание воспользоваться мной и выбросить из своей жизни. Но сейчас я черпала силу в его прикосновении.

— Во время древнего, как сам этот мир, ритуала, Леди Изо Льда приходят к нам, ледяным драконам, взывающим к богине Калиах и просящим ее благословения. Они отдают нам всю свою силу стихии без остатка, наделяют нас частью невероятного дара Калиах, а после… исчезают.

Я в ужасе смотрела на него.

— И все, что остается от них — это ледяные оболочки.

— Не просто оболочки. — Король-дракон отпустил руки и шагнул вперед, чтобы видеть мое лицо. — А ледяная память о тех, кто пожертвовал собой ради нас, ради могущества, необходимого нам для защиты своей страны.

Я на мгновение зажмурилась, чтобы прогнать подступающие к глазам слезы. Голос короля доносился до меня, словно через слой ваты.

— Мы создали Ледяную Усыпальницу, чтобы увековечить память о Леди Изо Льда. Мы благодарны им за их жертву.

Он подошел к одной из статуй и нежно провел рукой по ее ледяной щеке. В этот миг я почти ревновала. Ведь я могла бы быть ею.

Я мотнула головой, прогоняя отдающие безумием мысли. Вторя королю, приблизилась к статуе и осторожно коснулась ее. Лед был холодным, словно прикосновение самой смерти, но в нем чувствовалась какая-то внутренняя сила, неуловимая энергия. Будто в невидимом ледяном сердце под прозрачной оболочкой теплились отголоски жизни.

А может, подобное могла чувствовать только я одна. Ведь каждая из ледяных дев в прошлом была моей духовной сестрой.

Я сглотнула колючий комок в горле.

— Я должна была стать одной из них… Стоять здесь, в усыпальнице, среди прочих статуй…

В глазах короля мелькнула тень сомнения.

— Да, но… — Он замолчал, не договорив, и посмотрел на статуи, словно спрашивая у них совета. — Ты не такая, как я представлял. Не такая, как другие Леди Изо Льда. Ты более… живая. Более чувственная. Более эмоциональная.

Король так смотрел на меня… Казалось, он едва удерживается от того, чтобы протянуть руку и коснуться моей щеки. Прохладной, но не ледяной. Я вновь ощутила, что между нами существует невидимая связь, цепь, созданная магией и судьбой.

Дыхание перехватило. Я была благодарна королю за правду, хоть и пока не знала, что с ней делать. Как и те, кто был до меня, я, вероятно, связана с Калиах и ее миром вечной зимы…

Но что, если моя судьба будет иной?

Я посмотрела на статуи ледяных дев и пообещала себе, что найду свой путь, свою истину. Даже если моя роль в этом мире была предрешена, я буду бороться за себя.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы не стать просто еще одной ледяной статуей в этом подземном склепе.

13. Священный союз

— Почему ритуал пошел не по плану? — тихо спросила я короля.

— Я не знаю. Все должно было быть… иначе.

— Но если я — лишь средоточие стихии, дух другого мира, мира Калиах… — Я запнулась, краснея и не зная, как закончить фразу. Но в конце концов все же выпалила: — Почему вам потребовалось брать меня в жены?

Король взглянул на меня своими необыкновенными яркими глазами. Мои были куда тусклей. Даже как-то несправедливо.

— Церемония, участницей которой ты стала, называется брачной потому, что связывает ледяного дракона и Леди Изо Льда особыми узами. Священными узами.

— Брак в этом мире священен?

— Для драконов — да. Мы выбираем одну пару на всю жизнь, — проникновенно сказал король.

Я видела, как многое значат для него эти слова.

— Брачная церемония для нас — это не просто союз двух сердец, а сакральное слияние магических сил. Ритуал, во время которого наши энергии переплетаются и объединяются наши стихии, дополняя и усиливая друг друга. Человек — огонь и земля, дракон — лед и воздух. Брак между нами — само олицетворение баланса и гармонии.

Странно, что король ничего не говорил о союзе между драконами. Неужели в этом мире их осталось так мало, что их парой подразумевался исключительно человек? Или здесь крылось нечто другое? И эта гармония, это соединение стихий драконам было необходимо?

— Я не мог позволить себе жениться по любви. С самой юности я знал, что мне уготована другая судьба.

Я невольно вздрогнула. Как же сильно его слова перекликались с моими недавними мыслями.

— Вы должны были отдать свою руку и сердце духу иного мира… — качая головой, прошептала я. — Девушке, которая сразу после ритуала обратится ледяной статуей и покинет этот мир.

— Я — король, — спокойно отозвался Его Величество. — На моих плечах лежит ответственность за всю страну, за весь мой народ. Я не могу его подвести. Не могу пойти на поводу у собственных капризов и прихотей.

— Любовь вы называете капризом?

— Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. Я не могу ставить собственные интересы выше нужд моего народа, выше его безопасности. К тому же… Никто не запрещал мне любить.

Я задумчиво смотрела на короля. Даже без своей мантии и одежд всех цветов снега и льда, и без своих драконьих крыльев он… завораживал.

Интересно, каково это — быть возлюбленной такого, как он? Сильного, властного, уверенного в себе? Идеального защитника, за которым чувствуешь себя, как за каменной стеной, повелителя людей и драконов? И просто человека, от которого трудно оторвать взгляд?

Точнее, конечно, не совсем человека.

К счастью, король ничего не подозревал о моих мыслях.

— Что до нашей церемонии… Во время нее я почувствовал, как моя сила ринулась к тебе.

— Да. И я это почувствовала, — тихо сказала я.

Помнила, как энергия наполняла каждую клеточку моего тела. И как стремительно угасла потом.

— С тобой должно было произойти тоже самое. Наши магические силы должны были сплестись в единый поток… Вот только если во время обычной брачной церемонии мы

И все это только ради возросшей магической силы?

Я с неожиданной неприязнью взглянула на короля. Может, если бы речь не шла о моих сестрах-духах, я не сочла бы это столь… эгоистичным. Несправедливым. Даже… кощунственным.

Разумеется, я не могла высказать королю это в лицо. Моя жизнь сейчас зависела от его воли. Раз я по какой-то причине не смогла уйти в свой мир, я должна была научиться жить в этом.

Но это не значит, что я сдамся. Что я не буду пытаться отыскать путь к Калиах.

— После церемонии Леди Изо Льда должна была исчезнуть. Что с тобой почему-то не случилось.

Мои глаза сверкнули.

— Ох, простите, что нарушила ваши планы.

Я замерла. Я что, и правда это сказала? Вслух?

Виной всему потрясение от открывшейся мне правды. И неприятие того, как он и его предки использовали Леди Изо Льда. И все же… Я говорила с королем.

Однако уголок его губ легонько дрогнул. Как будто его лишь позабавила моя дерзость.

— Честно говоря, я даже рад, что ты все еще здесь.

Я нахмурила брови. А это еще как понимать?

— Ты — другая, — задумчиво сказал он. — Но почему?

Его вопрос повис в воздухе. Я пыталась восстановить сбившееся дыхание и заодно найти ответ: почему его слова так меня будоражили? Как и его интерес ко мне?

— Я попытаюсь снова воззвать к Калиах. Но прежде нужно найти мастеров магии, которые смогут мне объяснить, что пошло не так во время прошедшей церемонии.

— Вы хотите призвать нового духа из моего мира?

Король, устремив взгляд вперед, кивнул. Я закусила щеку.

— Значит, наш брак — ненастоящий? Вас ведь ждет новая церемония?

— Да. Я должен закончить начатое.

Полагаю, “да” было ответом на оба вопроса.

Я должна была испытывать облегчение. Должна была.

В молчании мы с королем покинули Ледяную Усыпальницу, и в том же молчании расстались. С каждым звуком его удаляющихся шагов во мне росло странное чувство пустоты.

Мне нельзя ему поддаваться.

Несмотря на всю откровенность короля и на мое к нему почти противоестественное влечение… Он использовал меня в своих собственных целях. Убеждал, что я добровольно согласилась на ритуал, хотя я была просто призвана.

Я остановилась у окна. Стояла, обхватив себя руками за плечи и глядя вдаль.

Знала ли я, покидая родной мир, мир богини Калиах, на что иду? Или меня никто ни о чем не спросил? Или я летела на чужой зов, словно мотылек — на свет.

И почему я оказалась другой?

Возможно, в этом замке был человек, способный ответить хотя бы на один из терзающих меня вопросов.

14. Искра творца

С рассветом я вернулась туда, откуда и начался мой путь в этом мире.

По памяти отыскала один из залов подземелья, где надо мной колдовал Аро. Дверь была открыта, впуская в огромное подземное пространство толику свежего воздуха. За неимением окон свет здесь дарили рассеянные по всему залу ослепительного белые сферы.

Склонившись над широким каменным столом, Аро что-то мастерил. Я замерла на пороге и какое-то время наблюдала за ним. Его движения были спокойными и уверенными, а он сам — на редкость увлеченным. Чуть удлиненные темные пряди падали ему на лоб и немного закрывали глаза, но он их не поправлял. Слишком был сосредоточен.

Я кашлянула, привлекая внимание Аро. Вздрогнув, он перевел на меня удивленный взгляд. Как будто не привык видеть в своей мастерской посторонних.

— О, Леди Изо Льда.

Я слегка поморщилась. Перед глазами стояли ледяные девы… Пустые оболочки, лишенные и силы, и души.

— Может, мне уже пора обрести собственное имя? — тихо произнесла я. — Как насчет того, чтобы называть меня хотя бы… Изольдой?

Не знаю, из каких фрагментов была сшита моя память, но я точно знала, что такое имя есть. Может, не в этой стране или даже не в этом мире…

Аро растерянно поморгал. Улыбнулся широкой, мальчишеской улыбкой. Я невольно залюбовалась ею. После проведенного времени с королем с его почти извечной маской бесстрастности и хладнокровия я успела забыть, как много оттенков эмоций можно увидеть на человеческом лице — открытом и искреннем.

— Изольда, — повторил он, словно смакуя каждый слог. — Мне нравится. И… да. Ты определенно заслуживаешь иметь имя.

— Потому что я не такая, как другие Леди Изо Льда, — проронила я, подходя ближе. Помедлила, нервно покусывая губы. — Ты знаешь, почему?

Отложив в сторону деревянную заготовку, Аро выпрямился.

— Прости, но… нет. Я был честен перед королем. Меня удостоили чести призвать тебя, но я, кажется, совершил ошибку, — с горечью обронил он. Его карие глаза вдруг расширились от ужаса. — То есть я не хотел сказать, что твое существование — это ошибка или что ты — ошибка и то, какая ты есть, это чудо…

Я рассмеялась, останавливая его взмахом руки.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. Ты боишься, что подвел короля…

Меня мучил вопрос, отчего Его Величество так одержим ледяным могуществом, но я не решилась его задать. Аро — его подданный, его слуга. С чего бы ему говорить о короле нечто порочащее или то, что может бросить на того тень?

— Да, — тихо сказал Аро. — Я его подвел.

Он смотрел вниз, на свои руки — так, будто в них крылся корень всех его бед. Почему-то его печаль задела меня за живое. Да, Аро вырвал меня из родного мира, но… Почему-то злиться на него мне было еще сложнее, нежели на короля — главного виновника ситуации, в которой я оказалась.

Поддавшись порыву, я шагнула ближе и коснулась плеча Аро. Моя ладонь словно зажглась изнутри. Будто могла ощутить тепло его кожи даже через ткань.

— Я уверена, ты сделал все, что от тебя зависело. Все, на что был способен. Хоть я до конца и не понимаю природы твоей силы, — призналась я.

Аро послал мне благодарный взгляд.

— Моя сила… Прозвучит высокопарно, но во мне скрыта искра Крейднара.

— Кто это? — с некоторой неохотой убирая потеплевшую руку.

И конечно, ее тут же окутало привычной прохладой, которая словно шла изнутри.

— Бог-творец, — улыбнулся Аро. — Многие считают его неким

— В тебе есть божественная сила? — ахнула я.

— А в тебе? — рассмеялся Аро.

Его смех оказался приятным и заразительным. Да и как тут не согласиться?

— Но как ты обнаружил в себе этот дар?

— Как и многие другие — почти случайно. Я рос в маленькой деревушке, вдали от замков и королевских дворов. Мой отец был плотником, и я с детства помогал ему, вырезая из дерева простые игрушки. Мне нравилось, как бесформенные куски дерева под моими руками превращались в фигурки животных или людей. Я мог часами сидеть над ними, пока они не становились такими, какими я видел их в своем воображении.

Я невольно улыбнулась, представляя маленького сосредоточенного Аро, корпящим над своими первыми игрушками. Символично, что этот образ в моем разуме получился очень живым, настоящим.

— Однажды я вырезал куклу для моей сестры, и когда я закончил ее, я вдруг почувствовал… что-то. Это было похоже на молниевый разряд. Что-то внутри меня словно встрепенулось. А потом… Кукла, которую я держал в руках, открыла глаза.

— Невероятно, — прошептала я.

Аро пожал плечами.

— Поклонники Крейднара верят, что энергия жизни в нашем мире бесконечна, циклична. Что она рассеяна в пространстве и такие, как я, могут взять ее и наделить ею любую вещь.

Я слушала его с замиранием сердца, распахнув от восторга глаза.

— В тот момент я понял, что во мне есть искра силы Крейднара. Такие, как я, могут оживлять свои поделки — делать так, чтобы они могли двигаться и даже говорить.

Аро с улыбкой показал на вырезанную прямо в стене полку, где стояли многочисленные фигурки. Я увидела маленького деревянного воробья, сидящего на ветке, и деревянную кошку, лакающую молоко из блюдца. Они смотрели на нее своими маленькими глазками и казались вполне живыми.

— Я делаю их в свободное время. Так, для души. Умеют они немного, но местной ребятне нравится.

Я с пробудившейся теплотой смотрела на Аро.

— В общем, я мастерил куклы и фигурки, наделяя их частичкой себя, и они становились моими друзьями и компаньонами. Часть из них — те, к которым я не успевал привязаться — отец продавал. Смешно, наверное, но мне казалось неправильным наживаться на собственном даре, на чем-то, во что ты буквально вдыхаешь жизнь… Успокаивало меня лишь то, что они приносили радость детям.

Аро смахнул пыль с куклы, похожей на рыцаря в серебряных доспехах.

— Несколько лет спустя весть о моем даре дошла до короля. Он пригласил меня в свой замок, чтобы я создал для него сосуд для одного из духов Калиах. — Он взглянул на меня со смесью вины и пылкого интереса. — Так я оказался здесь, и так я создал тебя, Изольда. Ты — мое самое великое творение.

И, подавшись вперед, он коснулся моей щеки тыльной стороны ладони.

Кожу, конечно, тут же обожгло. Но как же приятен был этот жар… Он — словно доказательство того, что я и впрямь… жива.

И надеюсь, жизни во мне больше, нежели в его поделках.

Смутившись, Аро быстро отдернул руку. Его щеки залились краской.

— Прости, — прошептал он.

— Это… странно, — сказала я, не отрывая от него взгляда. — Я никогда не чувствую тепла. Только когда меня касаешься ты…

— Быть может, потому, что я — твой мастер?

— Скорее — создатель, — улыбнувшись, тихо сказала я.

Попрощавшись с ним, направилась к двери. Здесь ответов мне не получить.

Я уже перешагивала порог, когда меня остановил голос Аро.

— Я помню, как смотрел на тебя, ледяное изваяние. Ты была безупречна… Я знал, как важна твоя сила королю, но мне вдруг показалось это таким несправедливым… И на какой-то миг я захотел, чтобы ты стала по-настоящему живой. Чтобы ты была счастлива.

Я обернулась к нему.

— Что ты хочешь сказать?

Он печально улыбнулся.

— Возможно, я вложил в тебя чуть больше души, чем должен был.

15. Метка

Слова Аро эхом отдавались в моей голове, пока я направлялась в свою спальню. Неужели он не только создал мою прекрасную ледяную оболочку, но и по-настоящему вдохнул в меня жизнь?

И все же это не объясняло, почему я не отдала силу королю-дракону, как истинная Леди Изо Льда, а лишь впитала его собственную… хоть и совсем ненадолго.

Мои шаги были легки и почти беззвучны, как будто камень замка их поглощал. Однако невидимой или даже просто незаметной я вовсе не была. Мне навстречу попались две девушки — судя по нарядам, аристократки. То ли гостьи, то ли обитательницы замка. Стоило пройти мимо, как в спину мне донеслись шепотки.

“Думаешь, эта Леди Изо Льда”?

“Ты видела ее наряд?”

Я нахмурилась, ускоряя шаг.

Признаться, я не хотела привлекать к себе так много внимания. Оно могло мне только помешать. И не хотела, чтобы люди видели во мне безмолвного, лишенного собственной воли духа… Той, кем я должна была оставаться, если бы не изменила собственную судьбу.

Пойманную в коридорах служанку я попросила набрать мне ванну. В этом не было никакой необходимости, но та самая смутная, обрывочная память говорила мне, что людям окружающая их вода — особенно теплая и наполненная душистыми травами и маслами — приносит успокоение… и даже помогает лучше думать.

Связи между водой и разумом я не улавливала, но решила проверить свои познания. Кроме того, я хотела сменить слишком броское платье, которое, к тому же, напоминало мне о брачной церемонии с королем. Этот осколок памяти вызвал во мне слишком много эмоций. Невольную радость от того, что я никуда не исчезла и не стала одной из ледяных дев королевской усыпальницы. Странную горечь от мысли, что я едва не стала женой короля. Страх, что это все же могло бы случиться. И… смятение от любых мыслей о нем.

Перед входом в ванную, примыкающую к моей спальне, я замешкалась. В голову постучалась тревожная мысль.

Я ведь… не растаю? Не развоплощусь?

Покачав головой, я расстегнула крохотные и блестящие, словно бисерины, пуговицы. Ткань скользнула по правому плечу, неожиданно отозвавшись если не болью, то чувствительностью.

Нахмурившись, я взглянула на него и ахнула. На коже, словно выведенная тончайшей кистью, красовалась метка. Она напоминала веточку, покрытую инеем. Ее тонкие изгибы были словно вырезаны из хрусталя. От узора исходило едва заметное серебристое сияние, которое невольно притягивало взгляд.

И что это значит?!

Забыв о ванне, я торопливо сменила платье на то, в котором впервые очутилась в замке. Подавила в себе порыв тут же отправиться к Аро. Нет. Оголяться перед ним и говорить о знаках на собственном теле я не собиралась. Если к кому и обращаться с таким деликатным вопросом, так это к женщине. К Лилиане.

Да, я все еще не доверяла ей до конца. Но кому мне еще довериться?

Жрицу я нашла в библиотеке — огромной комнате с высокими стеллажами, заполненными книгами и свитками. Стены здесь украшали карты и картины с изображенными на них ледяными просторами и заснеженными пиками.

При взгляде на последний я невольно вспомнила о церемонии… А еще — о первом в моей жизни полете на драконе.

Лилиана сидела за столом, обложенная свитками и книгами. Ее лицо было сосредоточенным и серьезным. Она вскинула голову, заслышав мои шаги. И все прочитала по моим глазам с первого взгляда.

— Что такое? Что тебя тревожит?

Помедлив, я все же оттянула в сторону платье, оголяя плечо. А с ним и символ, напоминающий веточку, покрытую изморозью.

Ахнув, Лилиана подалась вперед. А после отвела меня в сторону, подальше от арки, которая виднелась за ее спиной и вела в другой зал библиотеки.

— Не может быть, — громким шепотом воскликнула она. — Как… Как такое возможно? Когда это случилось?

— Во время брачной церемонии. Но что это?

— Метка истинности, — выдохнула жрица. Прошептала, словно обращаясь сама к себе: — Невероятно…

— Что это значит? — нахмурилась я.

— Это значит, что ваши с королем души связаны невидимыми нитями. Что ты — его истинная пара.

— Не понимаю…

— Знак истинности появляется лишь тогда, когда две души, предназначенные друг другу, находят друг друга в этом мире. Это твой рок, Леди Изо Льда. Прости… — Лилиана послала мне виноватый взгляд. — Ты, наверное, не хочешь, чтобы тебя так называли.

Я только отмахнулась. Не до этого теперь.

— Что мне теперь делать? Чем это грозит для меня?

— Боюсь, что теперь тебе придется бороться со своими собственными чувствами. Твое сердце будет неудержимо тянуться к королю, независимо от того, что говорит твой разум. Ты будешь хотеть быть рядом с ним, ты будешь стремиться к его прикосновениям, ты будешь жаждать его любви.

Я в ужасе покачала головой.

— Я этого не просила… Я не хочу быть марионеткой! Не хочу, чтобы мои чувства были навязаны мне магией!

— Мне жаль. Но высшие силы и ледяная стихия уже сплели ваши судьбы. И то, что метка появилась на твоей коже, значит, что твоя душа сама выбрала этот путь.

Я совершенно запуталась. Так кто же все-таки решал, что мы с королем предназначены друг другу? Судьба? Стихия? Моя собственная душа?

Нет. Последнее быть правдой никак не могло.

Я безотчетно провела рукой по плечу, чувствуя под пальцами покалывание метки — зримое напоминание о нашей с королем связи. А Лилиана, поднявшись из-за стола, шагнула ко мне. Порывисто сжала мое запястье.

— Никому не говори, что ты обнаружила. Слышишь? Никому!

Глаза Лилианы сверкали. Даже не знала, что она, сдержанная и спокойная, может быть такой.

— Но почему?

Я и сама не была в восторге от случившегося. По правде говоря, все это настораживало меня и даже… пугало. Плыть по течению, быть пешкой в руках многоликой судьбы я желала меньше всего.

Но если ко всему этому причастна и магия, а точнее, объединяющая нас с королем стихия… Разве ему не нужно об этом знать?

Хватка Лилианы стала сильнее. Она отчеканила, будто пытаясь выбить слова в моем разуме:

— Никому ни слова. О метке не должна знать ни единая живая душа.

16. Шепот древних свитков

Лилиана так торопилась уйти, что оставила на столе все свои книги и свитки. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь окна, падали на мое плечо, очерчивая рисунок на бледной коже.

Я бы с большим удовольствием избавилась от него. Но если верить Лилиане, это невозможно.

Прикрыв тканью метку, я снова и снова прокручивала в голове наш разговор. Я — истинная пара короля-дракона. Вот только эта мысль вызывает во мне лишь протест и глухое раздражение.

Мне снова навязывали роль, которую я не просила. Сначала — роль Леди Изо Льда, безвольного источника силы для короля. Теперь еще и это. Истинная пара… Это звучало, как приговор. Как оковы, сковывающие мою волю.

Но я не хотела быть частью чьего-то плана. Ни тогда, ни, тем более, теперь. Не желала быть пешкой в чужой игре. Но чьей? Богини Калиах? Или некой богини судьбы, богини провидения?

Как бы то ни было, я не собиралась слепо следовать пути, проложенному высшими силами. Если мне суждено стать парой короля, я сделаю это по своей собственной воле, а не потому, что мне так предначертано.

Пара короля… Я тряхнула головой, прогоняя смущающую меня мысль и рассыпая по плечам белые локоны. Подошла ближе, к столу, за которым недавно сидела Лилиана и услышала негромкие голоса.

Ведомая любопытством, я заглянула в арку. За ней виднелся прямоугольный зал со сводчатым потолком. Высокие узкие окна, словно бойницы, пропускали мягкий рассеянный свет.

Вдоль стен высились шкафы, заполненные свитками, книгами, пергаментом и чернильницами. На полках я разглядела различные инструменты для письма: перья, ножи, линейки, а также баночки с чернилами.

В центре зала располагались длинные деревянные столы с наклонными столешницами. За ними на высоких деревянных креслах с жесткими спинками сидели пятеро молодых мужчин в коричневых балахонах.

Писцы… А зал этот, вероятно, скрипторий.

В зале царила тишина и покой, прерываемые лишь шуршанием перьев по пергаменту. В воздухе витал запах старой бумаги, чернил и воска. Трудно представить, как много ценнейших знаний тут хранилось!

Так и оставшись для писцов незамеченной, я вернулась к столу Лилианы. Если я правильно поняла ее роль, она — жрица, проводящая ритуальные обряды, но вряд ли только те, что касались короля и Леди Изо Льда. Но мне вдруг стало интересно: что она изучала в библиотеке, соединенной со скрипторием?

Философские трактаты? Любовные баллады?

Улыбнувшись этой мысли, я взяла в руки один из свитков. Написан он был на незнакомом мне и, судя по самому свитку, древнем языке. Возможно, именно на

Любопытство жгло не хуже пламени. Мне отчаянно хотелось расшифровывать древние слова, проникнуть в тайну, которую они скрывали. А потому я вернулась в скрипторий и подошла к одному из писцов — молодому человеку примерно моего возраста, обладателя взъерошенных темных волос и умного взгляда. Он усердно переписывал какой-то текст, но при звуке моих шагов поднял голову.

В его темных глазах промелькнуло узнавание. Даже без вычурного церемониального платья на мне он понял, кто я такая. И, судя по изумлению на его лице, писец ожидал, что я окажусь… другой.

Что же, не он один.

— Прошу прощения за беспокойство, вы не могли бы помочь мне с этим свитком? Я не понимаю языка, на котором он написан.

Я старалась говорить очень тихо, чтобы не отвлекать других писцов. Те лишь скользнули по мне взглядом и дальше уткнулись в свои работы.

Молодой писец взял свиток и внимательно его осмотрел. Густые темные брови удивленно поползли вверх.

— Это древний язык, — сказал он, — мало кто его еще помнит. Но я попробую вам помочь.

Он помедлил.

— Здесь говорится… об огненных драконах.

Настал мой через изумленно смотреть на него. Итак, вероятно, в этом мире существовали и они. И все же я не ожидала услышать об огненных драконах в самом сердце королевства ледяных.

Впрочем… Так ли много я знала о королевстве? Все эти безумные два дня я была всецело занята собственной судьбой. Впрочем, вряд ли меня можно в этом винить.

— А что именно там написано? — как можно более непринужденно спросила я.

Писец пристально взглянул на меня, словно пытаясь понять, можно ли доверять мне такую информацию.

— Здесь то немногое, что мы о них знаем. Легенды о них, и то, что своими глазами видели наши генералы, а королевские летописцы записали с их слов. Повадки огненных драконов, их склонность к хаосу, их способности вызывать пожары… и многое другое.

— Но зачем это Лилиане? — вырвалось у меня.

Я прикусила язык, но было уже поздно.

— Вы о леди Лилиане? — Писец, не заметив мою оплошность, отчего-то… покраснел. — Хотя что я спрашиваю, конечно, вы о ней. Но почему вы…

— Я просто хотела знать, над чем она работает, — быстро сказала я. — Видите ли… Я блуждаю по замку часами, не зная, чем себя занять. Я подумала, что смогу чем-то помочь Лилиане, потому что она корпит над бумагами уже несколько часов…

Я придумывала буквально на ходу, лишь бы хоть как-то объяснить свой интерес. Но, как оказалось, угодила в цель, потому что писец часто-часто закивал.

— И правда, леди Лилиана совершенно себя не жалеет! Ей бы не помешала помощница. — Он снова густо покраснел. — Или помощник…

Я смотрела на писца со всевозрастающим интересом. Мне кажется, или он неравнодушен к ней? Вот только он явно младше нее — лет на пять, не меньше. И в статусности явно ей уступает.

— Как королевская жрица, леди Лилиана днями и ночами пытается отыскать слабости огненных драконов, — охотно объяснил он. — И если другие придворные маги, особенно провидцы, используют для этого чары и колдовство, леди Лилиана ищет истину… в знаниях, а ответы — в древних книгах и свитках.

В его голосе слышалось одобрение.

— Но зачем магам слабости огненных драконов? — недоумевала я.

— Как зачем? Чтобы понять, как им противостоять.

Недоумение в глазах писца сменилось пониманием.

— Вы ничего не знаете, верно? — тихо спросил он. — О нашем мире?

Я окинула взглядом пространство, чтобы удостовериться, что никто не прислушивается к нашему разговору. Лишний раз выдавать в себе чужачку и… иную, отличную от всех, мне не хотелось.

Я покачала головой.

— Почти ничего.

Писец открыто взглянул на меня и мрачно сказал:

— Вот уже несколько лет между огненными и ледяными драконами идет война. Именно поэтому вас, Леди Изо Льда, и призвали сюда.

17. Лливелин Драган

Вот для чего королю потребовалась моя сила. Или, если быть точнее, сила Калиах.

Ему требовалась вся мощь, чтобы дать отпор огненным драконам. Его главным, судя по всему, врагам.

Я подалась вперед, к писцу. Как же много вопросов у меня накопилось! Но не успела задать ни одного.

Потому что со стороны библиотечного зала послышался знакомый голос. Дыхание перехватило. Король собственной персоной.

Писец, чьего имени я так и не узнала, издал какой-то сдавленный звук и уткнулся в свои записи. Любопытно, как легко меняло краски его лицо, краснеющее, когда речь заходила о Лилиане (леди Лилиане!) и бледное, сероватое даже из-за появления в библиотеке короля.

Вскоре тот заглянул и в скрипторий. Его ищущий взгляд подсказал — он хотел найти здесь Лилиану. Судя по всему, ее роль для королевства была куда важнее, чем казалось на первый взгляд. Она не только проводила ритуалы, но и занималась некими исследованиями, которые касались огненных драконов.

Выходит, она кто-то вроде королевской советницы? Или только одна из них?

Взгляд короля остановился на мне. Я постаралась не замечать образовавшуюся в желудке щекочущую пустоту.

“Истинная пара”, — прозвучал в голове голос Лилианы. И от него я поспешно отмахнулась.

— Что ты здесь делаешь? — бесстрастно спросил король.

К счастью, легенда у меня была уже заготовлена.

— Помочь Лилиане? — задумчиво проговорил он. — Что ж, твое право. Правда, обычно от помощниц она отказывается. Но твой случай — особый.

Я была бы совсем не прочь услышать, что именно во мне король считает особенным. Я закусила губу, чтобы привести себя в чувство. Его присутствие словно дурманило меня — даже несмотря на то, что в скриптории мы были далеко не одни.

Король понял, что здесь Лилиану ему не найти, и развернулся, намереваясь покинуть библиотеку. Я не успела ни осознать свое стремление, ни хоть как-то его остановить. Вслед за королем промчалась сквозь арку, покидая скрипторий.

— Ваше Величество!

Он обернулся, будто бы слегка удивленный.

— Могу я с вами поговорить?

— Сейчас?

В голосе короля промелькнула нотка досады, но я предпочла ее не заметить. По его вине я оказалась здесь. Кто знает, может, я была свободна и счастлива в мире Калиах? А этот мир был мне чужд и незнаком. И я собиралась это исправить.

Почему бы, вместо

Совершенно никак не связано.

— Да, — выпалила я. Вскинула подбородок, невольно подражая королю и его властным, уверенным жестам. — Прямо сейчас.

Его вздернутая бровь чуть дрогнула, будто желая подняться еще повыше. В льдистых глазах промелькнуло странное выражение. Не успела я его разгадать — или хотя бы попытаться, — как оно исчезло.

— Ну хорошо. Идем за мной.

Далеко идти не пришлось.

Минуя несколько залов, следом за королем я переступила порог его кабинета.

Комната, залитая светом, исходившим от уже знакомых мне витражных окон, поразила своим величием и утонченной простотой. Стены, облицованные темным, полированным деревом, были украшены лишь несколькими картинами, изображающими горные вершины — судя по всему, не просто красивый пейзаж, но по-своему священное место для короля-дракона.

Воздух был прохладен, словно в нем таяла ледяная пыльца, и пахнул хвоей и чем-то еще, тонким и неуловимым, словно дыхание тех самых заснеженных гор. В углу комнаты мерцал небольшой камин, в котором горело ледяное пламя — искусная имитация, излучающая легкое голубоватое сияние. Вся обстановка кабинета была олицетворением гармонии ледяной стихии и королевского величия.

— Здесь мы можем поговорить без лишних ушей, — спокойно сказал король. — Итак, что ты хотела узнать.

— Для начала — ваше имя.

Его Величество изумленно взглянул на меня. И поразил тем, что… рассмеялся.

— Прости, это было грубо с моей стороны — жениться на тебе, но даже не представиться.

— Пытаться жениться, — с легкой улыбкой поправила я.

— Верно. Меня зовут Лливелин Драган. Последнее — мое родовое имя, что буквально означает “рожденный драконом”.

Мои губы сами собой сложились в потрясенную “о”.

— Я так понимаю, драконам простые имена не выдают?

Его короткий смешок отчего-то вызвал мурашки по моей коже.

— Еще вопросы будут?

Признаться, мне ужасно хотелось расспросить короля… Лливелина о нем самом. О его прошлом. О его драконьей сущности. Чуть меньше — о его стране. Но я рассудила, что большую часть этого могу узнать из книг и свитков. А еще — от безымянного, но дружелюбного писца.

Потому спросила главное, что интересовало меня в это мгновение.

— Между вами и огненными драконами идет война?

На красивое лицо Лливелина набежала тень.

— Да.

— Как это случилось?

Король прошел к витражному окну. Застыл там, сцепив за спиной руки и позволяя мне любоваться его профилем.

— Говорят, в давние времена ледяные и огненные драконы жили в мире и согласии, объединенные общей целью — защищать наш мир от темных сил.

— Темных сил? — повторила я.

Горло вдруг пересохло.

— Демонов. И, если верить придворным историкам и летописцам, нашим предкам удалось если не уничтожить этих темных, противоестественных тварей подчистую, то прогнать их в другое измерение. В те времена между нами, драконами, установилась истинная гармония. Огонь и лед. Ярость и холодный расчет. Неудивительно, что наш тандем был непобедим.

— Но что изменилось?

Лливелин, не оборачиваясь, пожал плечами.

— Я не знаю. Вернее, не знает никто. Десятки, сотни лет после этого мы жили в согласии. А потом… — Он шумно выдохнул. — Огненные драконы всегда были непредсказуемыми и по-своему жестокими существами… Даже когда были нашими союзниками. Созиданию они предпочитали разрушение. С легкостью поддавались своему гневу и своим страстям. Все эмоции в них словно усилены в десятки раз.

Я не удержалась от улыбки. В отличие от ледяных, вероятно, в ком все чувства будто приглушены.

— Я не знаю, что стало тому причиной — зависть, жадность до силы, желание еще большего могущества или что-то еще… Но несколько лет назад Астариос, король Огненных Земель, наслал на мое королевство проклятие. Оно ослабило нашу магию — как драконов, так и людей, сделало нас более уязвимыми. — Ллливелин повернулся и в упор взглянул на меня. — После этого Астариос и развязал войну и со своей армией вторгся в наши земли.

Я сглотнула. Мне стало совестно за то, что я, пусть и лишь в мыслях, обвиняла короля во всех грехах. Теперь его желание использовать силу Калиах через меня, как ее сосуд, стало понятно.

Дело было не в честолюбивом стремлении обрести невиданную мощь. И даже если так… Она была нужна Лливелину для защиты его народа.

Глядя на короля, воплощение силы, решимости и благородства, я не могла не восхищаться им. В его взгляде, холодном и пронзительном, читалась готовность стоять на страже своей страны до последнего вздоха, какой бы ни была цена.

В этот миг я отчетливо осознала, что хотела бы быть рядом с таким человеком. И это желание было глубже, чем простое влечение, вызванное меткой истинности на моем плече. Это чувство росло внутри меня, подобно огню, постепенно разгораясь все сильнее.

Меня влекло к Лливелину Драгану, к его холодной сдержанности, за которой таилась могучая сила, к его незыблемой чести и готовности пожертвовать собой ради своего народа.

— Мне жаль, что ритуал сорвался, — хрипло сказала я. — Я бы не хотела исчезать из этого мира, но… Если бы в моих силах было вам помочь, я бы это сделала.

Его ответный взгляд был таким проникновенным…

— Я это ценю, Леди Изо Льда, — тихо сказал Лливелин.

— Изольда, — с улыбкой поправила его я. — Я выбрала себе это имя.

— Изольда…

От того, как он произносил мое имя, хотелось парить. Мы смотрели друг другу в глаза, казалось, целую вечность.

Я шагнула к Лливелину. Не знаю, что я хотела сказать и в чем хотела признаться. Сделать мне этого не позволили.

Дверь кабинета отворилась, и на пороге появилась девушка, чья красота была подобна вспышке солнца в зимнем сумраке.

Ее кожа, словно отполированное золото, сияла теплым светом. Длинные, волнистые волосы цвета огненного заката ниспадали на плечи, обрамляя лицо с тонкими, изящными чертами и алыми, словно лепестки мака, губами. В глазах цвета расплавленной меди пульсировало пламя жизни.

Одно ее присутствие, словно глоток свежего воздуха, заполнило прохладный кабинет теплом.

— Лливелин, вот ты где! — воскликнула она нежно и звонко.

Он шагнул к незнакомке и… бережно взял ее лицо в свои ладони.

— Здравствуй, любимая.

18. Огневолосая незнакомка

Показалось, что небо

Даже после того, как я вспомнила, что, будучи Леди Изо Льда, и не обязана дышать.

Мне, должно быть, послышалось, что Лливелин назвал эту девушку… любимой. Но, пусть я не видела взгляда короля, его ладони все еще обнимали ее лицо. А потом Лливелин и вовсе коснулся ее губ мимолетным поцелуем.

Незнакомка подалась к нему, но он уже отстранился. Сдержанный, не желал выставлять свои чувства напоказ и проявлять нежность и страсть на публике.

Чувства… Неужели он и впрямь ее любил?

Мой взгляд против воли впился в незнакомку. Она, казалось, была соткана из огня, тепла и света, из энергии, бурлящей, словно вулкан. Полная противоположность мне с бледной, словно лунный свет, кожей, полупрозрачными глазами и ледяной аурой, что делали меня воплощением зимы и ледяной стихии.

В незнакомке не было той сдержанности и холода, которые окружали меня. В ней пульсировала жизнь, а движения были полны грации и уверенности.

— Изольда, это Мейра… — Лливелин чуть помедлил, со странным, неуловимым выражением глядя на меня. — Моя возлюбленная.

Я сглотнула горечь, появившуюся на языке.

Повернись все иначе, он наверняка уже называл бы Мейру своей невестой. Но он был королем, а значит, был вынужден жениться на такой… как я.

Вот только и наш с ним брак окончился неудачей. Даже фальшивые отношения с Лливелином оказались для меня невозможны. Вот только… нужна ли мне фальшь?

А он?

“Это в тебе говорит метка, — мрачно сказала я самой себе. — И эта наша странная, продиктованная кем-то выше связь”.

Кроме того, король, вероятно, сумел каким-то образом противиться ей. Значит, смогу и я.

Недоумение в глазах Мейры, появившееся, когда Лливелин представлял ее мне, сменилось жгучим интересом.

— Леди Изо Льда, — восторженно выдохнула она. — Невероятно… Аро и впрямь мастер. Она же выглядит как настоящая!

— Я и есть настоящая, — сухо сказала я.

Взгляд Мейры словно остекленел.

— Милый… Она говорит?

— Не только говорит, но и слышит. И понимает, — проговорила я, поддаваясь вспыхнувшему внутри протесту.

Мне не нравилось, что Мейра вела себя так, будто меня здесь нет, и обращалась исключительно к Лливелину.

Алые губы приоткрылись от изумления. Слегка склонив голову, Мейра одарила меня пристальным взглядом, в котором трудно было отыскать хоть искорку тепла. Медовые глаза излучали едва скрываемое недовольство.

Она изучала меня с головы до ног, словно оценивая редкий, но весьма подозрительный экспонат. Некий магический артефакт, способный оказаться весьма опасным.

Я чувствовала этот взгляд, словно ледяной ветерок, пробежавший по моей коже.

— Почему… Как это случилось? — с усилием спросила Мейра.

Я мрачно смотрела на нее. Они оба, конечно, предпочли бы, чтобы я исполнила свою миссию и бесследно исчезла. Так всем нам было бы проще.

Возможно, и мне самой.

— Я не знаю, — обронил король. — Уже завтра в замок прибудет магистр Гавин. Он попытается понять, почему ритуал пошел не по плану.

Что означает — почему вместо того, чтобы оставаться обычной Леди Изо Льда, я ожила. И сохранила в себе ледяную силу Калиах, а не передала ее Лливелину.

Наступило тягостное молчание. Мы трое, словно герои из странной пьесы, стояли друг напротив друга, и каждый пытался понять свою роль.

Мейра совершенно точно не в восторге от того, что я, ледяная статуя, вдруг ожила и обрела человеческий облик. И что-то подсказывало мне, что она видит во мне не просто необычную гостью, а некую помеху, которая нарушает привычный ход вещей.

Вот только извиняться за свою инаковость я не собиралась.

— Милый, — протянула Мейра. В ее голосе угадывались нотки неудовольствия. — И что же теперь с ней будет?

Я подавила раздраженный вздох. Судя по всему, бесполезно ожидать, что она станет обращаться ко мне напрямую.

Унять растущую в груди тревогу оказалось куда сложней. Я чувствовала себя диковинным зверьком, пойманным во время королевской охоты и выставленным на всеобщее обозрение. И теперь я ждала вердикта от Лливелина.

Ему, и никому другому, решать мою судьбу.

— Изольда — гостья моего замка, Мейра, — ровным и спокойным голосом отозвался король. — Она останется здесь до тех пор, пока мы не выясним, как в будущем исправить проведенный ритуал вызова Леди Изо Льда.

Лливелин повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло нечто похоже на сочувствие.

— И, если захочет, Изольда может оставаться здесь и дальше, пока не найдет способ вернуться в свой мир.

Я, изо всех сил сохраняя самообладание, кивнула. А внутри меня бурлили эмоции, которых я не могла до конца понять.

— Ясно, — сухо произнесла Мейра, и ее взгляд, словно игла, пронзил меня насквозь.

Мне казалось, что я нахожусь на зыбком льду, под которым скрыта бездна. Напряжение висело в воздухе кабинета, словно густой морозный туман.

Ощущал ли его Лливелин?

— Прошу прощения, милая, но у меня есть еще дела, — взяв Мейру за руку, сказал он. — Думаю, тебе лучше отдохнуть.

Она кивнула и, бросив на меня еще один долгий взгляд, направилась прочь из библиотеки. Легонько кивнув мне, за ней последовал и король.

Я провожала их взглядом столько, сколько могла. Пока не осталась в комнате совершенно одна.

Меня терзало странное чувство, которое я не могла или боялась себе объяснить. Какое мне дело до того, что у Лливелина Драгана есть возлюбленная?

Я не понимала, почему это так меня задевает. Почему меня волнует то, что король, которого я совсем недавно не знала вовсе, сейчас идет рядом с другой. Почему мое сердце так неистово бьется и почему меня так злит эта незнакомка, чья красота, казалось, затмевает все вокруг.

Я пыталась справиться со своими эмоциями, но чувство тревоги, рожденное в этом напряженном разговоре, не покидало меня. Боюсь, моя жизнь в этом замке, в этом мире не будет простой.

Боюсь, что мне придется не только бороться за истину — кто я и что сделало меня такой, — но и сражаться со своими собственными чувствами.

19. Город оживших чудес

Встреча с Мейрой не принесла ничего, кроме гнездящегося внутри напряжения и вороха беспокойных мыслей.

Желая хоть немного успокоиться, я все же приняла приготовленную для меня ванну. Пусть та и почти остыла, звать служанку я не стала. Меня ничуть не беспокоила прохладная вода… Что служило лишним напоминанием

Впрочем, взгляд Мейры куда красноречивее говорил мне об этом.

Досадуя и на нее, и на себя саму, я выбралась из ванны. Мне просто необходимо было отвлечься.

Сама не знаю, как я снова очутилась в мастерской. Увидев меня, Аро радостно улыбнулся и отложил инструменты. Будто показывая, что готов уделить все свое время только мне одной.

Как же это непохоже на Лливелина… Впрочем, могла ли я требовать иного от него — короля, ответственного за свою страну и влюбленного в другую девушку?

— Тяжелый день? — тихо спросил Аро, почувствовал что-то в моей ответной, почти вымученной улыбке.

Я невольно рассмеялась.

— Можно сказать и так.

Аро задумчиво взглянул на меня.

— Ты ведь еще не была в Гласиарне, столице нашего королевства?

— Я даже не знаю, как называется ваше… наше королевство, — призналась я.

Он тихо рассмеялся.

— Бригантия. Тогда… Как насчет небольшой прогулки по городу?

Я с радостью согласилась, надеясь, что прогулка поможет мне немного отвлечься и, быть может, разобраться в моих запутанных чувствах.

Аро подхватил стоящую у стола и явно заполненную чем-то сумку — должно быть, в Гласиарне его ждали дела.

Вслед за ним я достигла массивных дубовых дверей замка, по обеим сторонам от которых стояли стражи в белой броне. Выйдя через них, я  оказалась во внутреннем дворе, который, признаться, не слишком отличался от суровых каменных стен и ледяных интерьеров замка.

Несмотря на царящее вокруг тепло, вырезанный из светлого камня фонтан в центре двора был заморожен, а его ледяные струи, застывшие в воздухе, образовали причудливые фигуры. Снег, покрывавший мощеную брусчатку двора, сверкал на солнце, словно россыпь бриллиантов, а вокруг уже знакомого мне сада тянулись скамейки, приглашая отдохнуть и насладиться тишиной.

— Этот замок всегда такой? — тихо спросила я.

— Ледяной и снежный? Да. — Аро помолчал. — Это доказательство того, что сила Калиах в Лливелине Драгане не убывает. Сейчас, когда вовсю идет война с огненными драконами, людям нужно видеть, что совсем рядом есть тот, кто способен их защитить. Стать их ледяным щитом от испепеляющего пламени.

Миновав каменную арку внутреннего двора, я словно переступила невидимую границу. Морозная хватка зимы отступила, сменившись мягким теплом весны.

Прямо за стенами замка раскинулся город, пестрящий яркими красками и наполненный ароматом цветущих деревьев. Узкие мощеные улочки вились меж домов, чьи фасады были украшены лозами и резными балконами. Город, раскинувшийся передо мной, был похож на живописную картину, сошедшую со страниц старинной книги.

На улицах царила оживленная атмосфера: торговцы наперебой предлагали свой товар, дети, смеясь и крича, гонялись друг за другом. В воздухе витал аромат свежеиспеченного хлеба и благоухающих цветов.

Я ахнула, когда увидела, что по улицам плавно катятся кареты, не запряженные лошадьми, а приводимые в движение невидимой силой. Изящные, украшенными резными узорами, они словно плыли по мостовой, не издавая почти никакого шума.

Расширенными глазами я взглянула на Аро. Он с улыбкой кивнул.

— Да, это одно из моих творений.

Но на этом сюрпризы от мастера по чудесам, как я мысленно назвала Аро, не закончились.

Я увидела метлы, которые не просто убирали мусор на улицах, но и грациозно танцевали, на радость детворе исполняя сложные пируэты и кружась в ритмичном вальсе. Полюбовалась на летающих над домами маленьких деревянных птичек, изумительно похожих на настоящие и издающих мелодичные трели.

Но не все творения Аро были столь прекрасны и милы…

Во время нашей прогулки я обратила внимание на высоких стражей, которые патрулировали город. Они были сделаны из металла, дерева и камня и казались явившимися прямиком из древних легенд. Металлические дозорные, сплошь состоящие из блестящих доспехов и не имеющие лиц; деревянные стражи, похожие на ожившие деревья; каменные великаны с грубыми чертами — отсутствующими носами и щелью вместо рта…

— Это тоже твои творения? — восхищенно спросила я, не отрывая взгляда от одного из оживленных стражей.

— Да, — ответил Аро, — Я создал их, чтобы они защищали город и его жителей. Каменные големы — идеальные воины. Сильные, выносливые и не боящиеся огня. Потому они наряду с ледяными драконами входят в армию Лливелина и участвуют в войне против огненных.

По коже пробежал холодок. Война, о которой она узнала в скриптории, была не далекой историей на страницах рукописных книг, а частью их повседневной жизни. А эти стражи, созданные Аро, были не просто механическими игрушками, а воинами, сражающимися за свое королевство.

Я задумчиво смотрела по сторонам. Жизнь в Гласиарне била ключом, несмотря на то, что за его пределами шла разрушительная война. Но что, если мир и порядок, царящие в этом городе, были заслугой не только их короля, Лливелина, но и… Аро?

Мы еще немного прогулялись по городу. Я все больше очаровывалась этим местом, где магия и обыденность переплетались в неразрывном единстве. Не знаю, что ждало меня дальше, но я хотела и дальше узнавать мир оживших големов, карет и иных, пока еще неизвестных мне чудес, созданных руками мастера с теплыми карими глазами.

20. Сердце творца

Клянусь, я почти устала вертеть головой по сторонам, разглядывая город и населяющие его чудеса. Например, перчатки, который порхали в воздухе рядом с хрупкой девчушкой и сами несли саквояж, фонари, которые почтительно кивали прохожим, и маленькие куклы, танцующие на прилавках магазинов, привлекая внимание покупателей.

Во всем этом чувствовался почерк Аро.

— Это невероятно, — прошептала я, любуясь оживленным во всех смыслах городам. — Как тебе удается пробуждать в них жизнь?

— Я просто вкладываю частичку своей души в каждое свое творение, — застенчиво улыбнулся Аро. — И они отвечают мне тем же.

Он задержал на мне взгляд и, кажется, смутился еще больше. Мой мастер… Странно думать так о нем, но… правильно.

Не раз и не два мы проходили мимо големов Аро, и каждый раз они неизменно притягивали мой взгляд.

— Если твои творения защищают бригантийцев от огненных драконов…  Выходит, ты и сам в каком-то смысле стал частью этой войны? — задумчиво проговорила я.

Эта мысль вызывала странные ощущения. Добрый, чуткий Аро — и вдруг… создатель идеальных солдат — целой армии каменных големов.

— Можно сказать и так, — глухо сказал он. Заметив мой внимательный взгляд, чуть нахмурился и торопливо добавил: — Не подумай, я горжусь тем, что мои творения помогают защищать Бригантию и ее жителей, но…

Аро

— Но? — мягко спросила я.

Он вздохнул и взглянул на меня так, словно доверял мне свою сокровенную тайну. И даже голос понизил, будто не желая, чтобы кто-то посторонний услышал его слова.

— Я всегда хотел созидать, Изольда. Но не во имя разрушения. Я хочу создавать жизнь, а не отнимать ее. Дарить радость, а не приносить боль.

Моя душа откликалась на его откровение. Я понимала, что роль Аро, хоть и приносит пользу королевству, но… тяготит его.

— Я понимаю, — прошептала она, — Тебе не нравится быть частью войны.

— Нет, — признался Аро. — Мне не нравится сама мысль об этом. Да, я рад, что мои стражи сражаются за наш народ, но с куда большим удовольствием я начиняю замок ожившими предметами, чем создаю механизмы для убийства. Даже если речь идет о врагах Бригантии, а значит, и о моих врагах. Прозвучит странно, но я получаю наслаждение от того, как занавески сами собой закрывают окна, метлы и тряпки убирают пыль, а ткацкие станки плетут полотна. Это просто, но в этом есть своя красота.

— И ничего это не странно, — запротестовала я. — Может, в замке и привыкли к чудесам такого рода… Но от этого быть чудесами они не перестали.

Аро благодарно улыбнулся.

— Просто… Мне бы гордиться тем, что я, ни много ни мало, помогаю королю в войне. Я, может, и горжусь, но… больше всего на свете мне нравится создавать живые игрушки, — признался он. Карие глаза заблестели, словно у ребенка. — Я могу вложить в них всю свою любовь, всю свою фантазию! Я хочу, чтобы дети играли, смеялись и радовались жизни. Чтобы они ничего не знали о войне… и даже крохотных невзгодах. Или, если это все же произойдет, чтобы мои игрушки сделали их жизнь светлее в самый темный час.

Он смущенно взглянул на меня.

— Прости. Наверное, звучит так высокопарно…

— Нет, совсем нет, — улыбнулась я.

— Просто… Я мечтаю о мире, где мои творения будут служить не для войны, а для радости и процветания жителей Бригантии. Где такие, как я, смогут творить, не задумываясь о смерти и разрушении. Где магия будет призвана лишь во имя мира…

— Я уверена, что ты сможешь создать такой мир, Аро, — прошептала она, — Ты сможешь все, что захочешь.

— Спасибо, Изольда, — сказал он. — Твои слова придают мне сил.

Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала, как между нами возникает особая связь. Аро — не просто невероятно талантливый мастер, а удивительный и близкий мне по духу человек. Я поймала себя на мысли, что мне хочется продолжать его узнавать.

— Заглянем в одно место на минуту? — предложил он.

Вскоре мы свернули в узкий переулок, где расположились торговые ряды. Аро подвел меня к небольшому уютному магазинчику с вывеской, на которой были изображены резные деревянные игрушки.

Лавочка с ее деревянными полками, ломившимися от разнообразных товаров, была похожа на пещеру сокровищ. На полках стояли расписные куклы, деревянные лошадки, музыкальные шкатулки и множество других удивительных вещиц. Не все из них, но многие двигались, пели и танцевали сами по себе.

За прилавком стояла невысокая миловидная женщина с темными волосами.

— А я все гадала, когда ты ко мне заглянешь! — всплеснула она руками. — Совсем носа из мастерской своей не кажешь.

— И я рад тебя видеть, Фиона, — рассмеялся он.

Женщина вышла из-за прилавка и обняла Аро.

— Если это вы его привели, то большое вам за это спасибо, — обращаясь ко мне, сказала она. — Аро иногда совершенно забывает о существовании мира за пределами своего прекрасного ледяного замка.

— Замок не мой, а королевский, и ты прекрасно знаешь, что я…

— Постоянно занят чем-то невероятно важным, знаю. Некогда даже заглянуть к сестре на обед.

Аро только головой покачал. Впрочем, в уголках его губ притаилась теплая улыбка.

— Фиона, это Изольда. Изольда, это Фиона, моя дорогая кузина.

Мы обменялись кивками и вежливыми приветствиями. Взгляд сестры Аро был полон ненавязчивого любопытства.

— И сейчас, конечно, задержаться ты тоже не сможешь, — уперев руки в бока, обвиняющим тоном произнесла она.

— Прости, не смогу, — покаялся Аро. — Я заскочил только, чтобы передать новые игрушки.

Он достал из сумки несколько деревянных зайчиков и лошадок и бережно поставил их на прилавок. Фиона с восхищением разглядывала их.

— Они чудесные, Аро!

— Это всего лишь безделушки, — смутился он.

— Ну конечно, — добродушно фыркнула Фиона. — Всего лишь безделушки, на которые ты тратишь кучу времени! Да еще и постоянно отказываешься от денег за них!

Она повернулась ко мне, словно требуя своим горящим взглядом как-то подействовать на Аро. Я закусила губу, едва удержавшись от улыбки.

— Мне вполне хватает королевского жалования, — пожимая плечами, терпеливо сказал Аро. — Игрушки я делаю в свое удовольствие и в свободное время. А материалами для них служит то, что остается после… королевских заказов.

Он кинул на меня быстрый взгляд. Я удивленно вздернула бровь. Выходит, Фиона не знает, что ее кузен создает големов для самого короля?

— Так что я ничего и не трачу. А тебе еще воспитывать моих племянников.

Фиона покачала головой, но в ее глазах мелькнула теплота. Не надо быть провидицей, чтобы понять: несмотря на свои ворчания, она очень дорожила Аро и гордилась его талантом. А кто бы не гордился?

Попрощавшись с Фионой, мы покинули лавочку.

— Она очень милая, — сказала я, когда мы вышли из переулка. — И дети у нее, наверное, замечательные.

— Фиона — единственная, кто у меня остался после смерти отца, — с нежностью в голосе отозвался Аро. — Ее дети для меня как мои собственные.

В молчании мы вернулись замок.

Я поблагодарила Аро за прогулку. Не сдержавшись, коснулась его руки, чтобы ощутить, как тепло жизни зародится в кончиках моих пальцев и, словно пламя по лучине, устремится вверх.

Но и, расставшись в лабиринтах коридоров, я не переставала думать об Аро. Его слова о желании создавать красоту, саму жизнь и дарить радость, а не участвовать в разрушении, эхом отдавались в моей голове.

Я не могла не сравнивать его с королем Лливелином, и пропасть между ними казалась мне огромной.

Один, с ледяным сердцем и непоколебимой волей, был воином, рожденным для

Два разных мира, две противоположные силы…

Меня тянуло к миру Аро, где жизнь ценится превыше всего, где красота и созидание являются главными ценностями.

А метка на моем плече упорно вела меня в холодный, опасный, разрушительный мир Лливелина Драгана.

21. Калиах

Лливелин Драган…

Его имя застревало в моем горле ледяным осколком, одновременно обжигая и замораживая. Его образ — пронзительный взгляд, ледяное хладнокровие и скрытая сила, сквозящая в каждом жесте — притягивал меня.

Мое сердце тянулось к королю — особенно теперь, когда его не было рядом, и его отсутствие ощущалось остро, осязаемо. Разум же упрямо, почти отчаянно шептал о метке истинности, о магической связи, которая, возможно, и была всему этому причиной.

Была ли моя тяга к нему истинной или я всего лишь марионетка, подчиняющаяся воле древних чар?

Последний раз я видела Лливелина идущим рука об руку с Мейрой. И даже прогулка и приятная беседа с Аро не помогла вытравить эту картину из моей головы. Я злилась на себя. Я — Леди Изо Льда. Мой дух сумел сломить оковы древнейшего ритуала. Я осталась жить… нет, я и вовсе ожила, что в планы судьбы, вероятно, не входило вовсе.

Я не должна быть такой… ведомой. Не должна идти на поводу у чувств, словно продиктованных, навязанных мне меткой.

И пусть моя душа рвалась отыскать Лливелина, урвать у судьбы хотя бы несколько драгоценных минут с ним наедине, я не поддалась этому порыву.

Но это не было легко. Совсем не было.

Вечер в скриптории дышал умиротворением. Солнечный свет уже почти погас, остались лишь теплые отблески от ламп на стенах и столах. Ряды писцов поредели тоже. Не знаю, почему, но я совсем не удивилась, обнаружив среди стеллажей с древними свитками и пергаментами уже знакомого мне молодого писца, с головой погруженного в работу.

Кажется, с нашей прошлой встречи он стал еще более растрепанным, а его руки, словно загадочные метки, были сплошь изрисованы мазками чернил. Уверена, последних было достаточно и в его темных волосах.

Они постоянно спадали ему на лоб, и он, не отрывая взгляда от текста, откидывал их назад резким движением руки, оставляя за собой хаос непослушных прядей. Глаза писца были широко раскрыты, губы беззвучно что-то повторяли. С этой его прической и как будто постоянно удивленным взглядом он напоминал мне совенка.

Подойдя ближе, я кашлянула. Писец вздрогнул и озадаченно уставился на меня. Будто никак не мог понять, как я вообще здесь оказалась.

— В прошлый раз мы не договорили, — с улыбкой представилась я. — Кстати, я — Изольда.

Кончики его ушей чуть порозовели.

— Это… ваше имя? Простите, я думал…

— Что таким, как я, имя не требуется? — Я пожала плечами — пусть и не столь невозмутимо и небрежно, как, помнится, это делал Лливелин. — Скажем так, я несколько отличаюсь от других Леди Изо Льда.

— Это я заметил, — завороженно сказал писец.

Однако я не обманывалась: его жгучий интерес был вызван не моей персоной и даже не моей красотой, отрицать которую было бы просто глупо — ведь над тем, какой я стала, трудился Аро. Интерес писца был исключительно научным.

— Простите, — тряхнув головой, смущенно сказал он. — Я Бран.

— Приятно познакомиться… Скажи, как много тебе известно о Леди Изо Льда? И о богине Калиах?

Бран заерзал на месте.

— Вы… Полагаю, вы ничего не помните о ее мире, верно?

Я с сожалением покачала головой. А ведь этот мир был мне родным…

Бран переводил взгляд с меня на лежащий перед ним пергамент.

— Может, я порекомендую вам книги, которые вам стоит почитать? Информация о Леди Изо Льда обрывочная, в ней много неточностей и мифов, но если вы покопаетесь в источниках…

— И как много этих источников? — осторожно спросила я.

Бран пожал плечами.

— В скриптории — пара десятков. Из тех, что лично попадались мне на глаза. В королевской библиотеке наверняка в несколько раз больше.

Я похлопала длинными белесыми ресницами. Безусловно, прекрасно, что так много летописцев, историков и исследователей упоминали в своих трудах Калиах и Леди Изо Льда…

Но чтобы изучить их все, мне понадобится целая вечность! А ведь я еще хотела разузнать и о королевстве, в котором жила. И о противостоянии драконов, частью которого невольно стала — в тот миг, когда меня призвали сюда.

— Может, ты мне расскажете то, что тебе известно? — глядя на Брана оленьими глазами, предложила я.

— Ох, я бы с удовольствием, но у меня так много работы…

— Это не займет много времени! Кроме того… Возможно, я могла бы замолвить за тебя словечко перед Лилианой, — вкрадчиво сказала я.

Насколько это допустимо с точки зрения морали, я не знала. В конце концов, я в этом мире провела не так много времени… Но уже была вынуждена жить по его законам.

Бран стал пунцовым до корней волос.

— С чего вы взяли, что мне это нужно?

Я ответила ему прямым взглядом, лишь самую малость приподняв левую бровь.

— Ну хорошо, — сдался он. Смущенно потер кончик носа, оставляя на нем чернильный след. — Что именно вас интересует?

Я опустилась на деревянное кресло напротив него.

— Давай начнем с Калиах…

— Многие жители нашего королевства считают ее богиней, покровительницей зимы и холода, чтят ее в обрядах и молитвах. Другие боятся ее, как олицетворение суровой и беспощадной природы, которая может одарить людей ледяной магией или же навлечь на них суровые бедствия. Что до огненных народов… Они относятся к ней также, как мы — к демонам. Как к проявлению хаоса и разрушительного гнева.

Я изумленно покачала головой. Никогда не задумывалась о том, что зима для детей огня — это истинная смерть, сотканная из пушистого снега, искрящегося инея и блестящего в солнечных лучах льда. То, что я считала прекрасным, у них вызывало трепет, неприязнь и глубинный ужас.

— Кроме того, Калиах символизирует связь между людьми и могучими силами природы, напоминая каждому из нас о необходимости уважения и почитания стихий. Ну а ледяные драконы, дети зимы и некоторые люди почитают ее как

— Оно выражается в их магической силе, верно?

— Да. В их способности повелевать стихией снега и льда.

Я задумчиво смотрела вдаль поверх плеча Брана. Меня терзала тревожная мысль: если магия людей и детей зимы зависела от воли Калиах, божественной воли… Как огненным драконам удалось ослабить их магию?

Какой силой обладали они? И кто был их покровителем?

22. Ледяная обитель

— А что насчет Леди Изо Льда? — спросила я Брана.

Затаила дыхание в ожидании его ответа.

— О них мы, честно говоря, знаем еще меньше. Наш мир полнится бесчисленными легендами и слухами о Леди Изо Льда.

— Меня интересуют все, — бойко сказала я, поудобнее устраиваясь на кресле.

Бран с тоской взглянул на неоконченную работу. Но, вероятно, вспомнил о моем обещании насчет Лилианы, и заметно приободрился.

— Леди Изо Льда — воплощения ледяной стихии, вестницы богини Калиах, которые обитают в мире вечного снега и льда. Мы называем его Ирнхальм, что значит “ледяная обитель”.

— На что он похож, этот мир? — зачарованно спросила я.

Бран пожал плечами.

— Боюсь, мы можем только догадываться, ведь Леди Изо Льда, если верить летописцам, по обыкновению безмолвны. Но, конечно, история знала достаточно мастеров истины, которые утверждали, что смогли проникнуть в тайны, окружающие Ирнхальм. Ясновидцы, пророки, ведуны. Но даже из их видений складывается лишь обрывочная картина, похожая на мозаику, полную прорех. Больше всего мы ценим то, о чем поведала нам Элинор.

— Кто это?

— Одна из сильнейших колдуний всех времен. Главная советница бывшего короля Бригантии, деда Лливелина Драгана.

Судя по благоговению в голосе Брана, колдунья и королевская советница пользовалась немалым уважением — едва ли не наравне с королем.

— Она была первой, кто начал практиковать то, что называлось путешествием или блужданием души. Элинор утверждала, что ее душа во время сна или особого, измененного состояния сознания, которого она достигала специально, путешествует по другим реальностям. Например, по плану демонов и по миру Калиах.

Я подалась вперед с зажегшимся в глазах интересом. Если бы мне дали выбор, какую бы магическую силу предпочесть, я бы, наверное, остановилась на этой. Уметь заглядывать в иные миры, иные реальности… Путешествовать, не трогаясь с места, и уметь прорицать, открывая и себе, и другим сокровенные тайны вселенной…

— В один из дней, вошедших в анналы истории, Элинор погрузила себя в состояние транса. И… начала холодеть. Ее дыхание и пульс замедлились, сердце почти перестало биться. На глазах летописцев, которые были приглашены наблюдать за духовным путешествием Элинор, ее ресницы и волосы покрылись инеем, а после… побелели вовсе.

— Но ведь в Ирнхальме блуждала ее душа, не тело, — нахмурившись, заметила я.

— Верно. Вот только душа — это и есть источник наших магических сил, и их сосуд одновременно. После путешествия в мир Калиах в Элинор проснулась сила ледяной стихии.

Я изумленно округлила губы.

— И что она там видела?

— Мир, в котором царит вечная зима, где лед и снег покрывают все вокруг. Там нет солнца, но есть Полярное сияние, которое озаряет мир волшебным светом. Если верить видениям Элинор, в Ирнхальме обитают духи ледяных драконов, зимние духи и воплощения ледяной стихии. Там нет ни жизни, ни смерти, лишь вечная зима и вечное движение стихий. Духи — важная часть Ирнхальма. Они вплетены в его ткань и питаются его силой. И там, вдали от тепла и солнца, царит вечное спокойствие и гармония.

Звучало почти чудесно. Вот только жизнь без солнца я себе уже не представляла.

— Полярное сияние?

Глаза Брана — не слишком выразительные, темные — сейчас словно засияли изнутри.

— Представьте себе, что вы стоите на заснеженной равнине или у замерзшего озера глубокой ночью. Небо над вами — чернильное, усыпанное сотнями ярких звезд. И вдруг… Вместо привычной черноты на небе начинают разгораться призрачные огни. Это не обычные облака, и не туман. Кажется, как будто оживает сам воздух! Зеленые, розовые, фиолетовые ленты и столбы света мерцают, то вспыхивая ярче, то затухая. Иногда они переливаются, как шелковая ткань, меняя цвет и форму прямо на глазах. Как будто невидимые духи танцуют в небе или боги раскрашивают ночь волшебными красками.

Я улыбнулась. Королевский писец оказался романтиком и мечтателем…

— Звучит… восхитительно.

Бран кивнул.

— Так и есть. Я лишь несколько раз наблюдал подобное явление, но никогда этого не забуду. Это что-то… неземное, волшебное. Смотришь — и захватывает дух. Чувствуешь себя маленьким и незначительным перед этой грандиозной картиной, но в то же время — частью грандиозного и непостижимого. — Он послал мне смущенный взгляд и снова потер нос, делая чернильное пятно на нем еще ярче. — Звучит, наверное, так наивно…

— Ну что ты! Знаешь, меня радует, что я окружена людьми, которые, несмотря на всю магию этого мира — привычную, почти обыденную магию — продолжают ценить каждое чудо, большое и маленькое.

Первым был, конечно, Аро.

А что же Лливелин? Отчего-то никак не удавалось представить его, любующегося Полярным сиянием или красивейшим закатом за окнами замка. Впрочем, быть может, его манили чудеса иного рода — вид собственного королевства с высоты драконьего полета, проплывающие под его крылом леса, дома, реки и моря…

Я тряхнула головой, усилием воли возвращая себя в реальность. Ближе к настоящему, дальше от наваждений и грез, принимающих облик прекрасного и холодного короля-дракона.

— Жрицы Калиах считают, что во время Полярного сияния два мира — Ирнхальм и Фейлан — пересекаются. Тогда, быть может, в наш мир приходят духи ледяной стихии. Не те, что призваны, как вы. Те, что сами желают пересечь границу между нашими мирами.

— Фейлан… — повторила я. — Звучит красиво.

— Еще древние люди дали нашему миру это название, что значит “волшебный”.

— Могу их понять, — улыбнулась я.

Многое в Фейлане оставалось для меня еще неизведанным, неизвестным. Но первое же мое знакомство с ним началось с проявлений волшебства — с чудесного оживления, древнего ритуала и… полета на ледяном драконе.

Что до Леди Изо Льда… Принято считать, что на той стороне, в Ирнхальме, они охраняют Полярное сияние — не просто символ красоты, спокойствия и величия мира зимы, но и источник их магической силы и бессмертия. Там они живут в гармонии с природой, наслаждаясь тишиной и покоем, и черпают силу

Я зачарованно смотрела на Брана. Хранители Полярного сияния… Звучало красиво.

— Еще есть те, кто называют Леди Изо Льда снежными девами-мстительницами. Будто они — духи падших принцесс, колдуний и воительниц, которые умерли из-за предательства или трагической любви, после чего Калиах из сострадания забрала их к себе, в свой мир, и сделала их хранительницами вечной зимы. И теперь их души, заключенные в ледяной оболочке, охраняют покой и равновесие Ирнхальма, не позволяя лету воцариться и вечно прогоняя его.

— А причем тут мстительность? — недоумевала я.

— Некоторые бригантийцы считают, что Леди Изо Льда проникают в наш мир с приходом зимы. Будто они жаждут мести и наказывают тех, кто обижает слабых и беззащитных. Их появление считается дурным знаком, предвещающим беды и несчастья.

Я изогнула бровь. Бран замахал руками.

— Не думайте, так считают лишь люди, полные глупых предрассудков и суеверий. И Леди Изо Льда они представляют совершенно другими — скорее, снежными призраками, чьи лица и фигуры они видят во время сильной метели, вьюги или пурги.

Фыркнув, я покачала головой. Впрочем, так ли это плохо? Если в глазах бригантийцев Леди Изо Льда символизирует неотвратимость правосудия и напоминает о последствиях зла и несправедливости, то… я совсем не против.

— Если говорить об их воплощениях — о том, какими они предстают перед людьми… — Бран замялся и смущенно взглянул на меня. — Считаются, что они могут принимать разные формы — танцующих снежинок, ледяных кристаллов или прекрасных дев.

Я рассмеялась.

— Могу тебя заверить, что при всем своем желании я не сумею превратиться в снежинку.

Бран вздохнул, что можно было трактовать как: “А жаль”. Не могу сказать, что я разделяла его сожаления. Ладно еще снежинки, что красиво кружились в воздухе и ослепительно сверкали в солнечных лучах. Но представить себя бездушным, безмолвным и застывшим куском ледяного кристалла…

Я зябко передернула плечами. Нет, спасибо. Мне вполне достаточно и моей единственной формы…

Той, что сотворил для меня мастер Аро.

— Еще Леди Изо Льда называют Прядильщицами Снежных Ветров. Люди верят, что они, как воплощения ледяной стихии, плетут из снега и ветра узоры и кружева, которые украшают мир зимой. Там, в Ирнхальме, Леди Изо Льда живут в вечных метелях и снежных бурях и их же они, способные управлять погодой, могут вызывать и здесь.

— То есть их боятся…

— Многие, но не все. Есть те, кто считают их талантливыми мастерицами-стихийницами, способными создавать прекрасные произведения искусства из снега и льда. Для таких людей Прядильщицы Снежных Ветров — олицетворение красоты и вечное напоминание о том, что прекрасное можно отыскать даже в суровой стихии. А наш мир во всем его многообразии создан, чтобы созидать.

Тихий голос Брана и его мечтательный взгляд подсказывали мне, какими видит Леди Изо Льда он сам. Интересно, знакомы ли они с Аро? Мне кажется, в их взглядах на жизнь найдется немало общего…

Мои мысли вспугнул знакомый до боли голос, вызвавший сладкую истому.

— Ты забыл рассказать о том, кем Леди Изо Льда считаем мы, ледяные драконы.

23. Мастер магии

— Ваше Величество!

Бран вскочил со своего места. Если бы кресла писцов не были столь массивными и тяжелыми, свое бы он непременно сшиб.

Лицо Брана снова приобрело нездоровый оттенок серости. Что же он так, бедолага, боялся своего короля?

Обернувшись к арке, я взглянула на входящего в скрипторий Лливелина Драгана и попыталась увидеть его глазами писца. Да, в нем, безусловно, ощущалась некая опасность — тихая, не явная, не режущая глаз… Как зима, которой бригантийцы поклонялись и которую боялись… Как сама ледяная стихия.

Или как лежащий в роскошных ножнах острейший ледяной клинок.

Я смотрела на короля и чувствовала, как весь мой мир сужается до крохотной точки пространства, где были только я и он. Я не должна думать так, знаю. Но прямо сейчас, когда Лливелин был рядом, противиться этому притяжению я не могла.

Король взглянул на меня, словно прокладывая ко мне незримую тропу. Бран и все остальные люди, населяющие замок, остались за ее пределами. Весь окружающий мир был словно размыт…

Но лицо Лливелина я видела так отчетливо, что могла разглядеть каждую крохотную черту. Морщинки меж бровей, отчего-то не тающие кристаллики инея на волосах… и едва заметную насмешливость во взгляде. Убеждена, для всех остальных лицо короля сохраняло привычную холодную сдержанность. Только не для меня.

Я вонзила ногти в ладони, уговаривая себя перевести взгляд. Хоть на арку, хоть на пространство библиотеки за его спиной… Куда угодно.

— И кто же для вас, ледяных драконов, Леди Изо Льда? — хрипловатым голосом спросила я.

Словно слишком долго пробыла на морозе… или пыталась противостоять лавине нахлынувших на меня чувств.

— Они — главные посланницы Калиах и бесплотные, эфемерные сосуды божественной силы, которым наши мастера придают прекрасную ледяную форму. Так того требует древний ритуал… Вернее, древняя традиция. Леди Изо Льда способны наделить любого из людей ледяной магией или же усилить уже существующую мощь стихии. Они — посредницы между Ирнхальмом и Фейланом. Леди Изо Льда символизирует связь между людьми и могучими силами природы и напоминают нам о необходимости уважать и почитать стихию. Тем из нас, которым вообще нужно это напоминание.

В последних словах Лливелина звучал явный упрек и неодобрение. Наверняка ему, ледяному дракону, было трудно представить, что кто-то может недооценивать силу ледяной стихии, самих драконов Ирнхальма или, тем более, Калиах.

Бран торопливо кивал, словно подписываясь под каждым словом, однако король на него внимания не обращал. Взгляд холодных глаз был устремлен на меня.

— А теперь, если вы закончили с уроками истории и твоим просвещением…

— Вообще-то…

— Следуй за мной.

Ну конечно, это был не вопрос. И как я могла подумать, что мне предоставили выбор!

Я с сожалением окинула взглядом скрипторий — и самого Брана, и многочисленные свитки и книги за его спиной. Как много тайн здесь сокрыто! И как много мне хотелось узнать…

Но сначала — король.

— Куда мы идем? — поинтересовалась я, когда мы покинули библиотеку и шагнули в кордор.

— Скоро увидишь.

Я вздохнула. Начинаю уже скучать по непринужденной словоохотливости Брана. Я уже открыла было рот, чтобы потребовать у Лливелина подробности и, быть может, даже пригрозить, что в обратном случае я никуда с ним не пойду (рискуя при этом быть запеленованной чарами или и вовсе закинутой

Сказать я ничего не успела. Мой блуждающий по стенам взгляд наткнулся на явно ожидающую нас Мейру.

Челюсти сжались сами собой до отозвавшейся в зубах ноющей боли. Что она здесь делает? Так и будет ходить за королем по пятам? Однако он, судя по всему, не был удивлен ее появлением. И против тоже не был.

На редкость странной и молчаливой троицей мы шли по лабиринтам коридоров. Как я ни убеждала себя, что до них двоих мне нет совершенно никакого дела, я то и дело посматривала на Лливелина и Мейру. Касаются ли они друг друга? Может, и вовсе, не в силах удержаться, держатся за руки? Обмениваются ли влюбленными взглядами?

Ничего подобного, к своему облегчению, я не заметила. Вот только это ни о чем не говорило. Просто сдержанная натура Лливелина не позволяла ему открыто проявлять свою нежность и страсть. Но это не значит, что за закрытыми дверьми…

Я на ходу затрясла головой, силясь задушить на корню собственную мысль. Я не желала представлять этих двоих в спальне! И отказывалась признавать, как сильно меня беспокоила их связь.

Наконец мы добрались до комнаты, в которой прежде бывать мне еще не приходилось.

Она была погружена в полумрак, создаваемый мягким, рассеянным светом, исходящим от встроенных в стены магических кристаллов. Воздух здесь был прохладным, но не морозным, с легким оттенком свежести — какой бывает, если на ночь открыть окно. Которые здесь, к слову, отсутвовали вовсе. Звуки были приглушены, словно сама комната вслушивалась в происходящее или замерла в ожидании… чего-то.

Не удержавшись, я провела рукой по стене, облицованной гладким темным камнем, на поверхности которого были вырезаны слабо мерцающие руны, символы и магические диаграммы. Основной же свет исходил от высокого потолка, украшенного фресками, которые изображали созвездия, снежные вихри и ледяных духов. В его центре располагался большой кристалл, который рассеивал свет, создавая эффект Полярного сияния.

Я вздрогнула. Откуда я знала, как оно выглядит? Только ли из рассказов Брана? Или во мне вдруг заговорила моя собственная память — память души,  пришедшей из Ирнхальма?

Причудливая комната, однако, и до нашего прихода пуста не была. В центре нее спокойная, словно статуя, стояла жрица Лилиана. Рядом я увидела пожилого мужчину с седой бородой, достигавшей пояса и словно припорошенной инеем, и проницательными глазами цвета пасмурного неба.

Облаченный в широкую кипенно-белую мантию, незнакомец казался мне живым воплощением мудрости и древних знаний. Его лицо, испещренное морщинами, словно карта неизведанных земель, выражало одновременно и строгость ученого, и спокойствие человека, глубоко понимающего тайны магии.

— Это мастер магии, магистр Гавин, — негромко, но веско проговорил Лливелин.

Седобородый склонил голову набок, глядя на меня с холодным любопытством.

— Здравствуй, Леди Изо Льда. Я здесь, чтобы изучить тебя.

24. Тайна ауры

— Изучить меня? — эхом откликнулась я.

Все во мне противилось такой формулировке.

— Его Величеству необходимо понять, что делает тебя такой особенной… Даже среди прочих Леди Изо Льда — и без того уникальных созданий.

Я не могла не заметить, как скривились полные губы Мейры. Кажется, кто-то очень хотел остаться единственным особенным созданием в окружении короля.

Лливелин кивнул, подтверждая слова мастера магии.

— Будет лучше, если здесь останусь я, Леди Изо Льда и магистр Гавин, — подала голос Лилиана.

— С какой это стати? — нахмурилась Мейра. — Удачный ритуал призыва силы Калиах невероятно важен для Лливелина… А значит, он важен для меня.

Мне совсем не понравился тон, каким она обращалась к жрице. И то, как она связала свои нужды с нуждами короля. Так, будто они — единое целое.

— Мне придется попросить Леди Изо Льда раздеться донага, чтобы ничего не стояло между мной и ее магией, — спокойно, будто диктуя семейный рецепт пышных булочек, сказал Гавин. — Вы хотите присутствовать при этом, Ваше Величество?

— Нет! — торопливо воскликнул Лливелин.

Ему вторили наши с Мейрой возмущенные голоса. После этого наши взгляды пересеклись… нет, скрестились, словно мечи. Возлюбленная короля смотрела на меня так, будто идея раздеваться на глазах Его Величества принадлежала именно мне.

И, кажется, была не прочь превратить меня своим взглядом в горсту пепла.

Могу поклясться — кончики ушей Лливелина порозовели, а на бледных по обыкновению щеках, лбу и даже шее проступили крохотные пятнышки румянца. Неравномерные, в нескольких местах слившиеся друг с другом, они образовали на его лице причудливый мраморный узор.

Признаться, я была заворожена этой картиной.

— Мы подождем, когда вы закончите, — успокоившись, сказал король.

— Нескольких часов ведь хватит? — небрежно осведомилась Мейра.

Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Как же отчаянно она хотела от меня избавиться! Но… почему? Неужели видела во мне соперницу?

Смешно. Это ведь она едва ли не всюду сопровождала Лливелина. Это ее он называл своей любимой. К тому же… Никто из них двоих не знал о метке истинности.

Магистр покачал головой.

— Я понимаю, насколько это важно для всего королевства, но на исследование сущности Леди Изо Льда уйдет без малого несколько дней.

Мейра закусила губу в отчетливой, бьющей в глаза досаде. В отличие от Лливелина, скрывать свои чувства она не умела. Или же не привыкла.

— Но, конечно, мы не будем держать вас в неведении, — мягко сказала Лилиана.

Смотрела она при этом исключительно на короля.

— Делайте все, что сочтете нужным, — кивнул он.

Скользнул по мне взглядом, словно намереваясь что-то сказать. Но, к моему безотчетному сожалению, передумал.

Вслед за Его Величеством Мейра покинула комнату. Вот так, исподволь, поменялось мое окружение. Однако осталось сакральное число три.

Магистр Гавин приблизился и окинул меня с ног до головы пристальным, цепким взглядом. Кажется, изучение меня началось…

— Надеюсь, вы, дух, не станете стесняться, если я попрошу вас оставить свою одежду на кресле. Воспринимайте меня как доктора, который проводит исследование.

— Надеюсь, для меня найдется иное обращение, нежели просто “дух”, — сухо сказала я.

Гавин озадаченно нахмурился.

— Это не было обращением, Леди Изо Льда, скорее — констатация вашей сути и того, как вы отличны от людей с их скрепами и запретами… Но я прошу прощения, если задел ваши чувства. Я просто не думал…

— Что они у меня есть? — беззлобно усмехнулась я.

Магистр задержал на мне взгляд серых глаз и лишь потом медленно кивнул.

— Тогда можете пометить в своих записях, что чувства у меня

Лилиана вдруг рассмеялась.

— Приятно наблюдать, как у тебя прорезаются зубки, словно у новорожденного котенка. Ты обретаешь саму себя, Изольда. Прямо на моих глазах формируется цельная личность.

Слова жрицы мне, признаться, польстили.

— И что ты видишь во мне? — невольно затаив дыхание, спросила я.

— Силу. Стойкость. Стремление бороться до конца за то, во что ты веришь и что считаешь важным, ценным для себя.

Я благодарно улыбнулась Лилиане. И только сейчас заметила, что магистр Гавин и впрямь записывает что-то в пухлой тетради. Та лежала на алтарном столе, сделанном из полированного темного дерева. Все его пространство занимали кристаллы, свитки, книги и то, что я распознала как некие, не знакомые мне магические инструменты.

Напротив алтарного стола стояло кресло, украшенное рунами. Рядом с ним — высокое зеркало в фигурной раме из серебра.

Лилиана кашлянула, привлекая внимание магистра.

— Что такое? — встрепенулся он.

— Может быть, мы уже начнем? — вкрадчиво предложила жрица.

— Да-да, конечно! Но для начала Леди… м-м-м… Изольде необходимо раздеться.

Я пожала плечами и скинула платье прямо на месте. Неодобрительно покачав головой, Лилиана взяла его, встряхнула и аккуратно сложила на кресло. Степень помятости моего наряда как будто интересовало ее в первую очередь. Однако я видела застывшее в ее глазах нетерпение. Как и мне, ей хотелось узнать, в чем именно заключается исследование магистра.

Когда я избавилась и от нижнего белья, мастер Гавин жестом указал мне проследовать в центр комнаты, где из белого мрамора был выложен круг. Тот, в свою очередь, состоял из нескольких концентрических кругов, в каждый из которых вплели различные руны и символы.

Стоило мне там оказаться, мастер Гавин прочел заклинание на незнакомом  языке, и круг засиял голубоватым светом. Кажется, он активировался. Вот только… для чего?

В руках магистра оказались линзы в тончайшей серебряной оправе с пол-ладони величиной и треугольник из того же металла. Не удивлюсь, если по его периметру тоже вырезаны загадочные символы.

Магистр прошептал что-то, и треугольник взмыл в воздух, чтобы застыть в непосредственной близости от меня. Линза осталась в руках мастера Гавина. Я догадывалась, что он начнет разглядывать меня через нее, но, вопреки своим недавним словам, отчего-то совершенно не смущалась.

Мастер Гавин и впрямь напоминал мне доктора — отстраненный, отрешенный, заинтересованный лишь в собственных изысканиях. Для меня лично — и вовсе бесполый.

— Это первая ступень моего исследования, — обронил он. — Ауральное сканирование.

— Для чего оно нужно? — осведомилась Лилиана.

— Чтобы увидеть и проанализировать энергетическое поле Изольды, — отозвался он, поднося линзу к глазам. — Я исследую изменения в ее ауре, которые могут указывать на ее эмоциональное состояние, магическую силу и связь с ледяной стихией. Хочу понять, как человеческие чувства влияют на ее магическую энергию, и какой стала аура Изольды с момента ее “пробуждения”.

Я послала Лилиане вопросительный взгляд. Она едва заметно пожала плечами. Судя по всему, речи магистра остались до конца не поняты и жрицей. Казалось, их подход к магии был иным: ее — стихийным, его — более научным.

— Невероятно… — прошептал мастер Гавин, вглядываясь в линзу.

Опустив ее, он устремил на жрицу торжествующий взгляд.

— Вы были правы, леди Лилиана. Перед нами — не просто вестница Калиах, не просто душа, заключенная в ледяную оболочку. Перед нами — настоящая живая девушка.

25. Магический резонанс

Я приложила руку к груди, будто силясь расслышать отзвук собственного сердца.

— Живая?

Лилиана улыбнулась.

— Вероятно, как может быть живым создание, не являющееся человеком. Фэйри, о которых мы знаем совсем немного, белые медведи-оборотни, огненные элементали, ифриты… и даже драконы. Все они отличаются от людей, но при этом несут в себе энергию жизни…

— И энергию стихии, — добавил мастер Гавин. — Как и ты, Изольда.

Я стояла с прижатой к сердцу рукой, улыбаясь им глупой улыбкой. Я — живая…

— Продолжай оставаться там, — велел мне магистр.

Окрыленная, я едва не пританцовывала. Собственная нагота меня ничуть не беспокоила (возможно, во мне осталось что-то и от духа), а уж холод — и подавно. Лилиана что-то вполголоса обсуждала с мастером Гавином, пока он собирал атрибуты для новых чар на алтарном столе.

— Что теперь? — бойко поинтересовалась я, когда он вернулся ко мне.

В руках магистр держал кристалл — большой, прозрачный и имеющий характерную форму, напоминающую осколок льда. Не знаю, был ли он создан природой или подобными Гавину мастерами магией, но он источал мерное голубоватое сияние и приковывал взгляд.

Я кожей чувствовала исходящую от него колдовскую энергию.

— А это что?

— Специальный кристалл, наиболее подходящий для создания резонанса.

— Ясно, — глубокомысленно сказала я.

Мастер Гавин хмыкнул.

— Очень в этом сомневаюсь.

Я сложила руки на груди, с вызовом глядя на него. Магистр предпочел мой взгляд не заметить.

— Я попытаюсь вступить с тобой в магический резонанс. Это позволит мне ощутить твою внутреннюю магию, ментальное состояние и твою связь с ледяной стихией.

— Почему это для вас так важно? — расплетая руки, спросила я. — Почему так важно понять, как я взаимодействую с магией?

— Я хочу понять, возможно ли помочь Его Величеству, не прибегая к новому призыву Леди Изо Льда, — отозвался магистр. — Я боюсь, что Калиах может не понравиться то, что к ней снова взывает Лливелин Драган… а не его потомок. Она может счесть, что он злоупотребляет божественной помощью.

— Леди Изо Льда, ниспосланная в Фейлан из Ирнхальма — высшее благословение Калиах, — объяснила Лилиана. — У нас есть все основания полагать, что она относится к тебе и к твоим сестрам как к своим дочерям.

— Каждый раз, когда Леди Изо Льда появляются в Бригантии, в Гласиарне, колыбели драконов, идет “ледяной дождь”. Южные народы называют его градом.

Я изумленно смотрела на магистра.

— Хотите сказать, что Калиах…

— Оплакивает дочерей, которые жертвуют собой ради возрастающей мощи ледяных драконов. Конечно, это только догадки… — Магистр Гавин вздохнул. — Жаль, ты ничего не помнишь о своей родине…

— Действительно, жаль, — холодно сказала Лилиан, — что Изольда не может удовлетворить ваше ненасытное любопытство. И подумаешь, что она очнулась в чужом мире, не помня, кто она, не зная себя, сохраняя лишь туманное представление о мироустройстве…

Поразительно, но седой старец Гавин выглядел пристыженным. Правда, лишь самую малость.

— Я

— Так не обезличивайте хотя бы тех, кто находится перед вами, — отчеканила Лилиана.

Я невольно залюбовалась ею — уверенной в своей правоте, сражающейся за собственную справедливость, которая, к тому же, даже не касается ее саму. Она заступалась… за меня. Какое же непривычное, но удивительно приятное чувство.

И все же мне не хотелось стать предметом раздора двух уважаемых, мудрых людей.

— Вы думаете, повторным призывом король может навлечь на себя гнев Калиах? — тихо спросила я.

Магистр с усилием кивнул.

— Да. Пусть она и является богиней, но вряд ли может проследить путь каждой из своих дочерей. Ты ведь не слышишь в себе ее голос?

Я с сожалением покачала головой.

В противном случае Калиах могла бы подсказать мне обратную дорогу. Но стала бы я возвращаться, даже зная, что представляет собой мой мир? Даже зная, что жизнь в этом порой может быть непростой?

С моего пробуждения прошло совсем немного дней, но все уже так запуталось…

Магистр что-то негромко проговорил, и символы на одной из стен вдруг вспыхнули ярким светом. Спустя мгновение пол под моими босыми ногами дрогнул, и… стена отъехала в сторону, открывая скрытый за ней альков. Я увидела висящее в воздухе или на некоей невидимой опоре платье из белого шелка, украшенное серебряными нитями и ледяными кристаллами.

— Мне нужно это надеть? — догадалась я.

— Верно. По-хорошему, ты должна подготовить свое тело и разум к ритуалу с помощью медитации и очистительных заклинаний… но раз уж мое возвращение в замок и без того запоздало, достаточно будет и ритуального одеяния. Просто силы для связи с тобой мне потребуется чуть больше.

Шагнув к алькову, я восхищенно разглядывала платье и заметную лишь вблизи искусную вышивку серебряной нитью. Полагаю, все эти символы и геометрические фигуры были связаны со льдом, стихией и энергией.

Как только я облачилась в платье, магистр велел мне встать в центр магического круга напротив него самого.

После негромких слов мастера Гавина кристалл повис в воздухе между нами. Мелко дрожа, он испускал едва заметный свет. Я ощущала исходящий от него холод — будто на время открылась дверь в сам Ирнхальм.

Магистр приложил обе ладони к кристаллу и негромко велел мне сделать это же со своей стороны. В тот же миг я почувствовала, как энергия кристалла проникает в меня, вызывая легкое покалывание и ощущение вибрации.

— Закрой глаза. Сосредоточься на своем дыхании и своих ощущениях. Попытайся заглянуть внутрь себя.

Еще одна, не задержавшаяся в моем сознании фраза на, вероятно, древнем языке, и я ощутила энергетический поток, пульсирующий вокруг нас. А после — магическую связь с магистром. Будто на какой-то миг наши с ним разумы и души оказались соединены невидимыми нитями.

Я даже чувствовала, как мастер Гавин изучает меня. Однако это не вызывало у меня страха или отторжения. Скорее… любопытство. Что он видел, заглядывая в мою душу?

Послушно следующая его заветам, я видела лишь холодную, настороженную тьму.

Магистр снова произнес слова заклинания. Вероятно, оно было призвано разорвать магический резонанс, потому что в тот же миг энергия кристалла начала угасать. Неужели мастеру Гавину потребовалось так немного времени, чтобы прочесть саму мою суть?

Я открыла глаза и заметила устремленный на меня задумчивый взгляд магистра.

— В тебе есть дар ледяной стихии, безусловно.

Стоящая справа от нас Лилиана изящно изогнула бровь.

— И для этого умозаключения потребовался целый ритуал?

Магистр смерил ее взглядом.

— На твоем месте, жрица, я бы сначала выслушал того, кто старше тебя в четыре раза и в магии понимает в разы больше твоего.

Я покачала головой. И обязательно им препираться?

К счастью, Лилиана при всем своем боевом духе понимала, когда нужно промолчать.

— Но если во мне есть сила Калиах, почему я не передала ее во время ритуала Лливелину Драгану?

— Потому что этот сила в тебе запечатана. И, возможно, навсегда.

26. Единственная надежда

— Запечатана? Почему? — выдавила я.

— Я не знаю, — глухо обронил мастер Гавин. — Но я должен немедленно рассказать Его Величеству о том, что обнаружил.

Надеюсь, он не думал, что мы с Лилианой останемся здесь безропотно ждать. Я тоже хотела присутствовать при разговоре. А потом напасть на магистра с расспросами и выяснить все, что он думает о моей дальнейшей судьбе.

Долго искать Лливелина не пришлось. Пока мы были заняты ритуалом, он созвал совет.

Король сидел за длинным столом среди монументальных колонн зала заседаний. Отчего-то казалось, что его силуэт, словно высеченный из камня, возвышается над собравшимися. По правую руку от него расположилась… Мейра. Ее огненные волосы, словно языки пламени, контрастировали с ледяной аурой короля.

Я не могла отвести от них взгляда, и неприятный укол ревности, в которой я упорно не хотела признаваться даже самой себе, кольнул мое холодное сердце.

Лливелин не замечал нас троих, все еще стоящих на границе между залом и коридором. Его взгляд блуждал по королевским советникам.

Я не знала, кем были эти люди, окружавшие короля, не знала ни их титулов, ни их места в Бригантии. Лишь ощущала их влияние и власть, и это заставляло меня чувствовать себя еще более неуместной и чужой. Ведь и мастер Гавин, и Лилиан играли свою роль в королевстве. Важную при том роль.

А что здесь, в замке, делала я?

Пыталась помочь Лливелину призвать другую, мою духовную сестру. И всего лишь.

Я раздраженно выдохнула. Это близость Мейры к Лливелину так на меня действовала. Или моя собственная близость к нему самому, усиленная горящей на плече меткой.

С каждым днем… нет, с каждым часом игнорировать ее было все сложней.

— Ваше Величество, — произнес один из советников, с поседевшими висками, — наши пограничные крепости сильно пострадали от огня. Мы теряем наших лучших воинов и защитников.

— Наши маги не могут сдержать натиск драконов, — вступил в разговор другой советник. — Их огонь слишком силен.

В зале воцарилось тяжелое молчание. Я наблюдала за лицами советников, читая написанную на них тревогу и страх. Сердце сжалось. Речь

— Нам нужно что-то предпринять! — страстно воскликнула Мейра. — Нужны еще более решительные меры! Обучить новых воинов и магов, найти способ усилить нашу магическую защиту и нанести удар по драконам!

Я не могла отвести взгляда от Мейры. Ее уверенный тон, некая власть над королем, ее знания и сила — все это вызывало во мне смесь восхищения и… зависти. Мелкой, недостойной. Глядя на Мейру сейчас, я понимала, что она — не просто возлюбленная короля, а его надежный партнер и его опора.

— Я понимаю вашу тревогу. Наше королевство уже понесло значительный урон, потому что огонь всегда считался сильнее. А значит, мощь Карн-Игни превосходит нашу. Потери в людях и ресурсах растут с каждым днем. Но отступать нельзя. Сдаваться нельзя. — Голос Лливелина, обычно бесстрастный, спокойный, сейчас звучал жестче и требовательнее. — Мы должны проявить силу и волю, чтобы защитить наше королевство.

— Карн-Игни? — тихо спросила я Лилиану.

— “Курган огня”. Поначалу так назывался замок короля огненных драконов. Позже так стали называться и их земли.

Еще какое-то время совет обсуждал способы дать решительный отпор врагу. Карн-Игни звучал неоднократно, а еще — “огненные элементали” и “лавовая река”.

Наконец заседание закончилось. Советники, получившие наказы от короля, расходились по своим делам. Мейра, конечно, осталась — иного я и не ждала. И только теперь Лливелин, меж бровей которого пролегла хмурая складка, заметил нас.

Широкими шагами преодолев разделяющее нас расстояние, король с едва сдерживаемым нетерпением спросил мастера Гавина:

— Что вам удалось узнать?

— Изольду переполняет сила Калиах, Ваше Величество. Но эта сила запечатана.

В глазах Лливелина вспыхнуло ледяное пламя.

— Почему?

— Я не знаю. Однако у меня есть одна теория… — глядя поверх плеча короля, проронил мастер Гавин.

— Говорите, — велел король.

Магистр послал мне задумчивый взгляд.

— Возможно, это как-то связано с желанием Изольды стать полноценным человеком, вместо того, чтобы оставаться ледяным духом и сосудом для божественных сил. Если верить вашим словам, с самого своего пробуждения она ведет себя не так, как… обычные духи. Возможно, что-то внутри нее пытается отрицать связь с Калиах и Ирнахальмом, а значит — и с собственным даром.

Я обхватила себя руками за плечи. Неужели ледяную силу в себе подавляю… я сама?

Определенно, я не делала этого намеренно. Я хотела помочь Лливелину, ледяным драконам и всей Бригантии. Я была призвана ради этого и хотела исполнить свое предназначение. Но…

Вероятно, именно это “но” и мешало моему дару раскрыться в полной мере.

Взгляд Лливелина остановился на мне, вызывая внутри щекочущее ощущение пустоты и обжигая сильнее огня.

— Значит, нам нужно найти способ пробудить силу Изольды, — глухим, низким голосом, от которого мурашки бежали по коже, сказал он.

— Ты не будешь вызывать другую Леди Изо Льда? — осведомилась Мейра.

Голос ее звучал спокойно… но я без труда могла уловить в нем раздраженные нотки.

— Прошу меня простить, госпожа, — вклинился мастер Гавин. — Но я боюсь, что это может быть опасно. Если Калиах заподозрит, что Его Величество злоупотребляет ее помощью и что он жаден до магической силы… Это может навеки испортить отношения между ледяными драконами и Калиах. Это может повлиять на саму гармонию между Ирнхальмом и Фейланом.

— Что за ерунда, — раздраженно бросила Мейра.

Я подавила желание вздернуть бровь. А выражений она, даже в присутствии мудрого мага, не выбирала.

— Я доверяю магистру, — не терпящим возражения тоном сказал Лливелин. Если он считает, что это может повредить моим будущим потомкам, я не могу идти на поводу у собственного эгоизма.

— Но…

Его Величество качнул головой, даже не став дослушивать Мейру.

— Нам просто нужно чуть больше времени.

Мир снова сужал свои границы, потому что король неотрывно смотрел на меня. Мастер Гавин, Лилиана и даже Мейра остались где-то за пределами островка, на котором были только я и Лливелин Драган.

— С этого дня ты будешь обучаться магии под надзором магистра и Лилианы. — Король помолчал. — Я понимаю, как силен в тебе страх потерять свою человечность. Но я со своей стороны постараюсь сделать все, чтобы этого не случилось.

— Как? — выдохнула я.

— К твоим услугам — лучший мастер магии всего нашего королевства, одна из лучших, несмотря на свою молодость, жриц, множество исследователей магии и самая обширная библиотека, хранящая в себе бесценные знания, — веско произнес Лливелин. — Я лично буду следить за тем, как проходит твое обучение.

Со стороны Мейры раздался раздраженный вдох, но он тут же превратился для меня в белый шум. Все мое внимание было приковано к королю.

— Я знаю, как много требую от тебя, Изольда, — проникновенно сказал Лливелин. — Но ты — моя единственная надежда.

27. Мейра

“Ты — моя единственная надежда”.

Слова Лливелина звучали в моей голове, пока я вместе с Лилианой шла по коридору. Мастер Гавин остался, чтобы обсудить с королем мое дальнейшее обучение и еще какие-то насущные дела, которые касались магии.

При этом король велел мне отдыхать и набираться сил, которая теперь, судя по всему, будет занимать все мое время. Лилиану он назначил кем-то вроде моей компаньонки и, одновременно, духовной наставницы. Ей же было велено следить за тем, чтобы я “не утратила себя”, а моя сила не иссякла, не была опустошена во время магической практики.

— Почему этого не поручили мастеру Гавину? — недоумевала я. — Нет, не подумай, я очень рада твоему обществу…

Жрица улыбнулась.

— Скажем так, магистр одержим магией. Дай ему волю — загоняет тебя, словно лошадь. В погоне за новыми вехами в магической науке он может заставить тебя иссушить свою силу, выплеснуть ее до последней капли… Нет, не для того, чтобы саботировать приказы короля. Он просто увлечется. Его Величеству известно все об этом мудром, но вздорном старике. Вот он и решил…

— Подстраховаться.

— Именно. И я совсем не против играть эту роль. Моя задача — сделать так, чтобы Бригантия процветала.

Я вспомнила записи и книги на ее столе в библиотеке.

— Но ты исследуешь и огненных драконов, верно?

Лилиана махнула рукой.

— А толку? Мы все пытаемся понять, откуда они черпают свои силы — ведь у них нет собственного бога, как у ледяных драконов — Калиах.

— Если только Ог-Вейл, — фыркнула Лилиана. — План демонов, поистине нечестивое место. И то об огне, из которого их мир состоит, мы можем только строить догадки. Может там все и вовсе состоит из яда. Или из темноты. Или их мир — это прекрасная изумрудная долина, которые населяют те, что душой черны или души не имеют вовсе.

В молчании мы добрались до библиотеки — я сама попросила жрицу прийти сюда. Мои мысли, описав круг, вернулись к увиденному в зале заседаний.

— Лилиана… А кто такая Мейра? — вырвалось у меня.

Я прикусила язык, но было уже поздно. Бровь жрицы элегантно приподнялась. Неужели Лилиана о чем-то догадывалась? Неужели я выдала себя?

— Просто… Она постоянно находится рядом с королем… — отводя взгляд, забормотала я. — Понимаю, она его возлюбленная…

— Мейра — не просто возлюбленная Лливелина Дракона, она — главная советница и доверенное лицо короля. Она участвует в обсуждении государственных дел, дает королю советы по важным вопросам и обладает определенным влиянием на принятие решений.

— Вот как… А какая она сама? — негромко спросила я.

Разум шептал мне остановиться. И без того ясно, что и в жизни королевства, и в жизни самого Лливелина Мейра играет важную роль. Что мне даст понимание, насколько эта роль велика и значима?

Жрицу мой вопрос заставил задуматься… и даже как будто напрячься.

— Умная. Проницательная. Она обладает хорошими аналитическими способностями и пониманием политики.

— Мейра, должно быть, из знатной семьи? Складывается такое ощущение, когда на нее смотришь.

А значит, у нее превосходное воспитание, безупречное знание этикета, хорошее образование… В общем, все то, чем я, дух в прошлом, похвастаться не могу.

— Да. Она происходит из древнего и влиятельного рода Верден, который на протяжении многих поколений служил Бригантии и ее королям в качестве советников, магов и хранителей знаний. Если верить легендам, первым Верденом был мудрец и провидец, который помог ледяным драконам основать их королевство.

— Ничего себе, — изумилась я.

Лилиана пожала плечами.

— Члены рода Верден всегда обладали магическим даром и выдающимся интеллектом. Неудивительно, что они часто становились советниками короля. Им был и отец Мейры, который пользовался огромным доверием отца Лливелина Драгона. Он обучил Мейру политике, экономике, истории королевства и магическим знаниям, считая ее своей наследницей и преемницей. Он погиб во время одной из битв с огненными драконами.

— Ты говоришь так, как будто хорошо его знала, — заметила я.

— Я знала всю их семью, но… Я тогда была лишь юной послушницей и дочерью жрицы. В Гласиарне это обычное дело — расти во дворце и принимать по наследству род деятельности своих родителей. Моя мама жива, но отошла от дел — в ее возрасте магия тяжело ей дается и требует от нее много сил.

— А мама Мейры?

Лилиана покачала головой.

— Она погибла во время несчастного случая. Загадочная была история… При жизни Сесили Верден была известна своей красотой, умом и дипломатическим талантом. Она была придворной дамой, занималась организацией приемов и переговоров и воспитала дочь в лучших традициях их рода.

Я сочувственно вздохнула. Лишиться всей своей семьи… что может быть ужаснее? Впрочем, одной Мейра не осталась.

— Ты дружила с ней? — спросила я Лилиану.

Кажется, по возрасту они примерно близки, да еще и обе росли во дворце. И все же я почему-то удивилась, когда жрица кивнула.

— В раннем детстве. Нас многое объединяло. Мы росли, окруженные древними книгами и артефактами. Мейра с детства проявляла острый ум, аналитические способности и интерес к государственным делам. Я же — интерес к магическому искусству. Как бы то ни было, мы обе были жадными до знаний. И обе были с детства знакомы с принцем Лливелином. — Губы Лилианы тронула улыбка. — Часто играли вместе и еще чаще — спорили.

Я опустилась в обитое бархатом кресло, зачарованно слушая жрицу. Картины ее прошлого оживали перед моими глазами.

— Когда мы стали старше, наша дружба не угасла, но изменилась. Пусть мы трое принадлежали замку, наши пути разошлись. Принц, осваивая форму дракона, пропадал в вышине, а после возвращения его ждали многочисленные уроки и тренировки, я почти не покидала библиотеку или учебные залы, в которых постигала магические науки. Мейру же ждало обучение дипломатии, этикету и политическому искусству.

Лилиана замерла у витражного окна. Казалось, вглядываясь вдаль через разноцветные — от прозрачных до синих — куски стекла, он смотрела в собственное прошлое — от детства до юности и взрослой, самостоятельной жизни.

— Во время одного из столкновений с огненными драконами отец Мейры погиб. Но при этом он защитил короля Реджинальда, отца Лливелина. Эта трагедия поразила и Мейру, и Лливелина… и, как мне показалось, сблизила их. После вступления Лливелина на престол, Мейра, обладающая глубокими знаниями и пониманием политической ситуации, несмотря на свой молодой возраст, стала его главным советником и доверенным лицом. Она помогала ему принимать важные решения и управлять королевством.

Я крепко стиснула подлокотники кресла, догадываясь, что произошло дальше. По мере того, как они работали вместе, их дружба переросла в нечто большее. Лливелин, видя в Мейре не только умную советницу, но и красивую, мудрую молодую женщину, влюбился в нее. А Мейра, в свою очередь, видела в Лливелине сильного и справедливого правителя, достойного ее любви и преданности. Она восхищалась его мужеством, благородством и готовностью защищать свое королевство.

Я смутилась, поняв, что приписала сопернице собственные чувства. То, каким видела короля я.

Как бы то ни было, со временем Мейра стала не просто партнером Лливелина, но и его самым близким и любимым человеком.

Я вздохнула. Из слов Лилианы соткался образ умной, проницательной, сильной духом и преданной женщины, которая не намерена уступать свое место никому. Особенно такой неожиданной помехе, как… я. Мейра постоянно находилась рядом с королем, была ему верной советницей, возлюбленной и другом… А я. Я была здесь лишь гостьей.

Гостьей, которая, исполнив свое предназначение, бесследно исчезнет в тот же миг.

28. Ледяная бабочка

— Но ты сказала, что ваша дружба прервалась…

Лилиана, все еще стоящая у окна, кивнула.

— Да. Я всегда любила Мейру как подругу и уважала ее острый ум и способности к дипломатии, но…

— Но что? Вы соперничали из-за Лливелина? — осторожно спросила я.

Резко развернувшись, Лилиана изумленно

— Это может показаться странным, но не все девушки мира мечтают о принце. Моим возлюбленным с моих пятнадцати лет был простой и скромный, но удивительно талантливый ремесленник.

Я не успела спросить, вместе ли они еще — Лилиана как будто торопилась уйти от этой темы.

— Наша дружба, как я и говорила, осталась в нашем детстве. Теплые отношения — в том времени, когда Лливелин стал королем, а мать Мейры умерла. После этого… она сильно изменилась. Я понимаю, каким это стало горем для нее, но в какой-то момент я попросту перестала ее узнавать. Мейра стала не просто решительнее, но жестче. Не просто категоричной в своих суждениях, но почти безжалостной. Полагаю, на ней так сказалась смерть обоих ее родителей и, конечно, война.

— А как Лливелин отнесся к ее переменам? — тихо спросила я.

Лилиана взглянула мне в глаза.

— Мы многое склонны прощать своим любимым.

На какое-то время в спальне воцарилась тишина.

— Отдыхай, Изольда. Завтра тебе предстоит сложный день.

Я о многом еще хотела расспросить жрицу, но не стала ее задерживать. Впрочем, и в одиночестве оставаться долго не смогла.

Ноги сами привели меня в мастерскую — место, которое никак не могло похвастаться уютом, но отчего-то дарило мне небывалое спокойствие. Здесь царила особая атмосфера крохотного клочка земли, словно отгороженного от суеты и проблем внешнего мира.

Кроме того… С Аро необязательно было заполнять тишину ненужными, пустыми словами. С ним хорошо было и просто молчать.

Сидя на табурете, я наблюдала за тем, как он возится со своими инструментами. Сегодня Аро был особенно задумчив, будто погруженный в мир собственных мыслей.

Впрочем, как и я сама.

Я смотрела на него — молодого мастера с добрым сердцем и удивительным даром, которым его наделил сам Крейднар, бог-творец. Может, это наивно, но мне хотелось думать, что божественной силой в этом мире награждают лишь по-настоящему достойных.

Кроме того, Аро был моим создателем. И это понимание наполняло мое сердце теплотой.

— Чуть не забыл, — вдруг смущенно проговорил он. — Я хотел подарить тебе кое-что.

— Подарить? — изумилась я.

И, признаться, растерялась. Для подарков ведь нужен какой-то повод, разве не так?

— Это ерунда, просто… кое-что сделал.

— Для меня?

Аро мягко улыбнулся.

— Разве ты этого не заслуживаешь?

Отложив инструменты, он подошел к одной из вырезанных в каменной стене полок, и взял оттуда маленький футляр.

Протянул его мне и я осторожно взяла его в руки. Одного легкого, почти мимолетного касания хватило, чтобы моя кожа словно зажглась изнутри. Чтобы я почувствовала биение собственных жизненных токов. Нет… Чего-то более глубинного, что именовалось самой жизнью.

Я открыла футляр. Стоило увидеть, что там лежит, и дыхание перехватило. Это была небольшая, с пол-мизинца, серебряная бабочка с тончайшими крылышками, казалось, сотканными из настоящего льда. Полупрозрачные, с едва заметным голубоватым оттенком, они были словно запорошены инеем.

Бабочка излучала какой-то внутренний свет и притягивала взгляд своей изысканной красотой.

— Это… изумительно, — прошептала я, не отрывая взгляда от бабочки.

— Ледяная бабочка, — улыбнулся Аро. — Когда я ее делал, я думал о тебе.

Я осторожно вынула бабочку из футляра. Она была легкой, как перышко. Серебряные крылья, казалось, были готовы взлететь в любую минуту. Каждая прожилка на них была вырезана с удивительной точностью, словно ее создавал не человек, а сама природа.

— Подуй на нее, — сказал Аро, и его глаза заблестели, как у ребенка, предвкушающего чудо.

Я нежно подула на бабочку… и чудо и впрямь произошло.

Бабочка встряхнула крыльями и, словно живая, взлетела в воздух. Она плавно порхала по комнате, и каждый взмах ее крыла сопровождался легким шуршанием, осыпая вниз крошечные снежинки.

Истинное волшебство…

Наблюдая за бабочкой, я не могла сдержать восхищенного вздоха. Это было самое прекрасное создание, которое я когда-либо видела. Она казалось живой, словно частичка самой зимы.

— Она чудесная, Аро, — прошептала я.

Он, безусловно, вложил в это произведение искусства не только свой талант, но и свою душу.

— Она создана специально для тебя, Изольда.

Я протянула руку, и ледяная бабочка, словно повинуясь некому зову, подлетела к моим пальцам и опустилась на них, как на цветок. Вопреки своему названию, она не была ледяной, не была даже холодной, а прикосновение ее крыльев вызывало нежную щекотку.

Я аккуратно поднесла бабочку к лицу и подула на нее снова. Она вновь взлетела в воздух и закружилась вокруг меня, осыпая нас с Аро снежинками. Я смеялась, словно ребенок, и мой смех эхом разносился по мастерской.

Напряжение последних часов, сковавшее мое тело и словно заморозившее что-то внутри меня, истаяло. Не знаю, спугнул ли его мой смех или сама эта чудесная бабочка… Но все это — благодаря Аро.

Я была восхищена и по-настоящему тронута. Эта бабочка, созданная из серебра и льда, — не просто проявление его заботы, но и символ нашей с ним связи. Особенной… Уникальной.

— Спасибо, — с чувством сказала я. — Это самый прекрасный подарок, который я когда-либо получала.

Щеки Аро залились легким румянцем.

— Я рад, что тебе понравилось. Но это еще не все.

Он дунул на бабочку, и она застыла. Из кучи заготовок выудил простую серебряную цепочку и продел ее в металлическое ушко на бабочке, превратив ее в своеобразный кулон.

— Вот, — смущаясь, он протянул мне цепочку. — Я не боец, но… Если тебе когда-то вдруг понадобится моя помощь, а я вдруг окажусь далеко… Просто призови меня. Я воспользуюсь магией перемещения и пройду к тебе, благодаря узам, что связывают нас.

Я тепло улыбнулась Аро.

— Ты чувствуешь ответственность за меня, да?

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось.

Как ни в чем не бывало, Аро вернулся к своим заготовкам и инструментам. Я же, закусив губу, смотрела на него, и моя душа наполнялась странной надеждой.

Невольно вспомнились слова Лилианы о метке истинности и о том, что мое сердце будет тянуться к королю. Что же, она оказалась права. Вот только сердце самого Лливелина было отдано прекрасной Мейре.

Но если моя связь с Аро так сильна, если я чувствую тепло только от него, то, может быть, именно он и есть моя истинная судьба и мой шанс на счастье? Может быть, именно он способен подарить мне не только жизнь, но и… любовь?

На следующий день рано утром я вошла в уже знакомую мне комнату с магическим кругом и алтарем. В воздухе витал слабый аромат ладана и свежего снега. Руны на стенах мерцали слабым голубым светом.

Я увидела мастера Гавина разговаривающим… с Лливелином.

— И вы здесь? — удивленно спросила я.

А сердце как-то странно затрепетало.

— Я же обещал, что буду следить за процессом обучения, — со своей фирменной невозмутимостью отозвался король.

Душа от его взгляда плавилась, как и тело — от кончиков пальцев на ногах до макушки. А в голову лезли непрошеные мысли о Мейре.

Впрочем… С каких это пор его возлюбленная стала запретной темой? Он ведь ничего мне не должен… Чего не скажешь про меня.

— А госпожа Верден не будет присутствовать при наших уроках? — будто мимоходом обронила я. — Кажется, ее тоже очень интересовал мой дар.

Лливелин изумленно взглянул на меня. Как будто не ожидал, что я затрону эту тему. А может (что вероятнее всего) был удивлен моей осведомленностью — ведь фамилию Мейры мне никто не называл.

— Нет, она… Ее ждут другие дела.

Могу поклясться — на мгновение король смутился. Но мысль, конечно, развивать не стал.

— Начнем? — бодро осведомился магистр.

Мне бы его энергию… Да еще и в преклонном возрасте. Хотя что-то мне подсказывало, что за такие мысли я могла бы получить кристаллом по голове.

Будто подслушав мои мысли, мастер Гавин шагнул ко мне с небольшим ледяным кристаллом в руках. Подавив смешок, я его коснулась. По-настоящему холодный, он мог бы жечь мне пальцы… Если бы мороз доставлял мне хоть толику неудобств.

— Ты должна провести медитацию с кристаллом в руках, — наставительно сказал магистр. — Тебе нужно почувствовать его холод, его структуру, его энергию, попытаться установить ментальную связь. Представь, что ты пытаешься проникнуть в его суть.

— В суть… кристалла? — уточнила я. — С которым мне нужно установить ментальную связь? С кристаллом?

Уголок губ короля дернулся дважды, как будто он изо всех сил пытался сдержать улыбку.

— Вам смешно, — неодобрительно бросила я. — Не вас просят установить контакт с куском льда.

Лливелин развел руками.

— Преимущества королевского статуса. От меня уже давно никто не требует, чтобы я общался с неодушевленными предметами.

Я подавилась собственным смешком — магистр навис надо мной, словно темная туча. Понятия не имею, как ему удавалось создать столь грозное впечатление, с его-то ростом! Он был даже чуть пониже меня, но умудрялся смотреть на меня сверху вниз.

— Во-первых, это не кусок льда, а зачарованный ледяной кристалл. По сути — квинтэссенция ледяной стихии. Это поможет тебе понять, как работает сила льда. Осознать холод не как врага или союзника, а как доступную тебе энергию. А во-вторых, может, ты уже перейдешь к делу вместо того, чтобы попусту молоть языком?

— Раньше вы мне нравились больше, — буркнула я.

— Раньше мне не давали указа в кратчайшие сроки сделать из тебя настоящую Леди Изо Льда, — парировал магистр.

Лливелин рассмеялся.

— Мастер Гавин, будьте понежнее с вашей ученицей.

— Все в порядке, не нужно снисхождения, — твердо сказала я, хоть и была благодарна королю за заботу.

Чем заслужила его уважительный взгляд. Я бы боролась с соблазном растаять, если бы магистр не продолжал коршуном нависать надо мной.

Решительно вскинув подбородок, чтобы закрепить успех, я прошла в центр магического круга. Держа кристалл обеими руками, опустилась на пол и скрестила ноги. Магистр проронил слова заклинания, и магический круг засиял голубым.

Я мало что мыслила в медитации, но старалась следовать всем наставлениям мастера Гавина. Прикрыв глаза, пыталась постичь саму суть льда. Удавалось мне это, признаюсь, с переменным успехом.

В какой-то момент магистр, вероятно, решил, что настрадалась я достаточно. А может, я и впрямь достигла некоего невидимого и неощутимого успеха.

Как бы то ни было, он велел мне открыть глаза и подняться. Задумчиво расчесывая пальцами длинную бороду, проговорил:

— А сейчас мы попытаемся определить, насколько прочна твоя связь с ледяной стихией. Я буду создавать ледяных элементалей. Твоя задача — продолжать фокусироваться на собственных ощущениях, на том, как твое тело реагирует на их энергию.

Я глубоко вдохнула, старательно сосредоточиваясь на той едва ощутимой искре Калиах, что жила во мне.

Магистр начал произносить заклинание на древнем языке. Слова, словно ледяные осколки, скользили в воздухе, наполняя пространство энергией. В центре круга из воздуха начали формироваться ледяные элементали.

Это были не просто фигурные куски льда, а живые создания с полупрозрачными телами, принимающими различные формы. Один из них напоминал танцующую в воздухе снежинку, другой — кристальную сосульку, а третий — небольшой ледяной вихрь. Они кружились вокруг меня в причудливом, понятном лишь им одним танце.

— Позволь им коснуться тебя. Почувствуй их энергию.

Ледяные элементы, словно подчиняясь неведомой силе, приблизились ко мне. Снежинка нежно коснулась моего лба, сосулька легко скользнула по руке, а ледяной вихрь закружился вокруг моего тела. Я ощутила, как холод проникает внутрь меня, но это был не обжигающий холод, а скорее нежное прикосновение…

Прикосновение родной стихии.

Магистр внимательно наблюдал за мной. Но что он видел? Как бледнеет моя кожа, как мое дыхание становится спокойнее и ровнее, а душу затапливает умиротворение? Или, напротив, ощущал внутри меня всплеск силы, который, увы, не ощущала я?

Я бросила взгляд на Лливелина и, конечно, в тот же миг потеряла концентрацию. От внимания мастера Гавина это не укрылось. Казалось, он читает мою душу, словно открытую книгу.

— Сосредоточься, Изольда. Почувствуй, как ледяная энергия проникает в тебя, и как твое тело ее принимает. Попробуй поглотить ее, сделать ее своей частью.

Я отвела взгляд. Смотреть на магистра пусть и не так приятно, чем на короля, но… куда безопаснее для моего самообладания.

Вернув потерянную концентрацию, я представила, как энергия ледяных элементалей проникает в мое тело, словно впитываясь в мою кости, мою кожу и кровь. Потрясенно ахнула. Я почувствовала, как моя собственная скрытая энергия откликается на энергию стихии, словно просыпаясь после долгого сна.

— Достаточно.

Ледяные элементы медленно растаяли, оставив после себя лишь легкий холодок. Я шумно выдохнула, и мой взгляд встретился со взглядом мастера Гавина.

— Что это было, магистр? — спросила я.

— Что вы увидели? — подавшись вперед, спросил Лливелин.

Под маской бесстрастности пряталась пытливость ума, желание раскрыть каждый из неизвестных ему элементов мироздания и

— Твое тело поглощало ледяную энергию с легкостью, но ничего не отдавало взамен. Ледяные элементали пытались проникнуть глубже, в самую твою суть, но раз за разом наталкивались на невидимую преграду. — Мастер помолчал. — Твоя связь с ледяной стихией очень сильна, Изольда. Но твой дар крепко запечатан. Он словно заключен в ледяную тюрьму.

Я закусила губу, ощутив укол разочарования.

— Значит, снять эту печать невозможно?

Магистр покачал головой.

— Этого я не говорил. Увиденное мной лишь означает, что тебе предстоит долгий путь. Мы должны найти способ освободить твою силу.

— Как?

— Шаг за шагом постигая манипулирование ледяной стихией.

Наши взгляды с Лливелином пересеклись, и я позволила себе слабую, полную надежды улыбку. Мне предстоит еще многому научиться, чтобы раскрыть свою истинную сущность.

Но я обязательно научусь.

30. Вечнозимний сад

После проведенного ритуала с магистром я чувствовала себя странно. Прилив стихийной энергии, который я ощутила, оставил во мне легкое покалывание, словно едва заметный отголосок моей спящей силы. Мне хотелось двигаться, почувствовать ветер на лице и напряжение в собственных мышцах.

Почувствовать себя по-настоящему живой.

Потому я решила прогуляться по внутреннему двору замка. Сад был тих и спокоен. Снежинки, словно бабочки, медленно кружились в воздухе, укрывая землю тонким белым покрывалом, что искрился на солнце россыпью алмазов. Ледяные скульптуры фонтана создавали атмосферу причудливой, но величественной красоты.

Наслаждаясь тишиной и вдыхая свежий воздух, я медленно шла по тропинке. И лишь получасом позже опустилась на одну из резных скамеек в самой глубине сада.

На прощание мастер Гавин дал мне на редкость странное задание. Мне необходимо было наблюдать за снегопадом… Но не просто наблюдать, а сосредоточиться каждой снежинке, на ее уникальной форме, ее таянии и перерождении.

Это должно помочь мне осознать изменчивость стихии и собственными глазами увидеть цикл, который проходит крохотная ее часть — снежинка. Как снег и лед рождаются, меняются и… исчезают.

Я подняла лицо к небу и глубоко вдохнула прохладный воздух, стараясь почувствовать себя частью этого снежного танца. Частью стихии, которая была и вокруг, и внутри меня.

Я отстранилась от назойливых и мешающих мыслей и, повинуясь наставлениям магистра, сосредоточилась на снегопаде. Снежинки, эти крошечные произведения искусства, опускались на землю, и я старалась разглядеть каждый причудливый узор, словно вырезанный рукой искусного мастера.

Завороженно наблюдала, как снежинка касается моей ладони, как на мгновение замирает, будто желая показать свою красоту. А затем, тая, превращается в каплю воды, чтобы испариться и отправиться в новый путь.

Этот танец жизни и смерти снежинки, этот вечный цикл, словно маленькая вселенная, в которой рождение и исчезновение происходят в одно и то же мгновение, захватили мое внимание.

Не знаю, сколько я просидела так, будто погруженная в некое медитативное состояние. Жизнь вокруг меня словно замерла. Не осталось ничего, кроме снежинок и их холодных прикосновений к моей коже.

Однако вскоре воцарившуюся вокруг тишину нарушили шаги. Они были столь тихими, что в первое мгновение я их не узнала. Повернув голову, я увидела застывшего у беседки неподалеку короля Лливелина и невольно залюбовалась им. Его лицо в этот момент, казалось более мягким и спокойным, чем я привыкла видеть. Весь его облик, всегда такой сдержанный и полный внутренней силы, казался уязвимым в этом тихом и умиротворенном месте.

Кажется, Лливелин и не подозревал о том, что в саду, кроме него, есть кто-то еще. Как и я совсем недавно, он смотрел на заснеженный пейзаж и казался очень задумчивым.

Повинуясь внутреннему импульсу, я подошла к нему. Остановившись на расстоянии шага, шепнула:

— Ваше Величество?

Он не вздрогнул, но перевел на меня рассеянный, туманный взгляд. Моргнул, возвращая ему осмысленность и ясность.

— Леди Изольда… — Его голос звучал так тихо, словно он боялся спугнуть тишину.

Я улыбнулась. Кажется, столь почтительно он назвал меня впервые. Признание того, что я — полноценная личность? Или проявление его благодарности за желание ему помочь?

Однако мне не хотелось воздвигать между нами еще бОльшие барьеры. Достаточно и того, что я — дух, который только учится быть человеком, а он — король той страны, которая была мне чужой.

— Просто Изольда.

Лливелин рассеянно кивнул. Казалось, мыслями он был где-то далеко отсюда.

— Что-то не так? — мягко спросила я.

Он покачал головой.

— Обычные заботы короля, страну которого уничтожает и раздирает на части война. Я должен быть там, на поле боя! — с неожиданным пылом закончил Лливелин.

— Но вы нужны здесь, — вкрадчиво сказала я. — Кому-то ведь нужно управлять страной…

Из тех обрывочных знаний, которыми я владела, и из того, что удалось почерпнуть из прочитанных мной книг королевской библиотеки, в моей голове сложилось понимание, как много важнейших задач лежит на плечах короля. Обеспечить поставки продовольствия, финансов и оружия армии, вести переговоры с другими государствами, следить за порядком внутри страны и принимать важные стратегические решения…

Неужели Лливелин считал, что после всего этого делает недостаточно для своего народа? Только оттого, что не может принимать непосредственного участия в войне?

— Кроме того… Вы — символ Бригантии. Ваша гибель на поле боя может стать потрясением для всего народа и привести к серьезному расколу. Ваше пленение огненными драконами — катастрофа для целой страны. А вы ведь, насколько мне известно, пусть и обладаете драконьей силой, отличающей вас от людей… но все же не бессмертны. И не неуязвимы.

В глазах Лливелина застыла глухая тоска.

— Нет. Увы, нет. Я понимаю все это, просто… — Король резко сжал кулаки. — Порой я кажусь сам себе невозможным трусом, пряча здесь, в каменных стенах замка, из которого в любой момент могу сбежать на собственных крыльях. А в это время на полях сражений гибнет мой народ.

— Я не буду говорить за других. Но для меня было бы честью отдать свою жизнь во имя такого человека, как вы, — тихо сказала я. — Вы сумели защитить обычных людей, сделать так, что здесь, в Гласиарне, война не стучится в чужие дома, не стоит немым укором на пороге. Люди продолжают жить, и это… бесценно.

Король проникновенно смотрел на меня. Тишина стала абсолютной, почти осязаемой. Мне казалось, я слышу даже само движение снежинок — то, как они падают с неба до земли.

Наконец он прервал молчание.

— Возможно, это недостойное короля малодушие, но… приятно услышать подобное из чьих-то уст.

Неужели Мейра говорила

— Спасибо, Изольда, — прошептал Лливелин.

Казалось бы, простые слова, но произнесенные таким чувственным тоном, они стали для меня самой прекрасной музыкой на свете.

И в этот миг на моем плече загорелась метка.

31. Отголоски стихии

Я закусила щеку изнутри, борясь с желанием потрогать метку, пылающую на моем плече. А еще лучше — приложить к ней отломанный кусок наста или льда.

Она впервые с момента своего появления горела так сильно.

Лливелин нахмурился, глядя на меня.

— Что-то не так?

— Все в порядке.

Но момент был упущен, и окутавшая меня пелена наваждения словно спала. Даже жар на моем плече как будто унялся.

— Итак, ты раскрыла мою слабость, — негромким голосом, в котором звучал намек на улыбку, сказал Лливелин. — Я ухожу сюда, в этот сад, когда пытаюсь сбежать от собственных мыслей. А что ты делаешь здесь?

— Просто хотела понаблюдать за снегопадом.

— В зиме есть своя особая красота, верно?

— Да, — прошептала я.

Мы помолчали, глядя на кажущийся вечным круговорот снежинок.

— Замок всегда окружен льдом и снегом, — заметила я. — Это из-за того, что вы находитесь здесь?

— Стены замка зачарованы. Они впитывают энергию зимы, когда она приходит в Бригантию, и сохраняют ее, чтобы дать нам, Драганам, силу защищать свой народ.

— Выходит, вы черпаете силу из многих источников?

— Именно так.

По обычно бесстрастному лицу короля скользнула тень. Словно желая скрыть это от меня, он отвернулся. Я нахмурилась. Что он скрывал?

Желая нарушить возникшую между нами тишину, я спросила:

— Ваше Величество. Я хотела спросить… как вы впервые ощутили в себе силу стихии?

Лливелин, помедлив, повернулся ко мне. Его глаза заблестели, словно два ледяных осколка под солнечными лучами.

— Это случилось давно, когда я был еще совсем ребенком. И совпало с тем днем, когда во мне пробудилась сила ледяного дракона.

— Наверное, это было неизбежно, ведь мощь дракона переплетена в вас с ледяным даром? — предположила я.

Король с усилием кивнул. И все же… Дело ли в связи между нами, в пресловутых узах истинности, которые сковали отчего-то лишь меня одну, или в неком проблеске шестого чувства, но я отчетливо ощущала: что-то терзает Лливелина. Что-то, в чем он не был готов мне признаться.

— Во время суровой зимней бури, я, испуганный и замерзший, случайно коснулся старой ледяной скульптуры в саду. И вдруг почувствовал себя частью этого холода, этой зимы… Осознал, что снег и лед — это часть меня. Это было похоже на внезапное пробуждение. В тот же миг мое тело как будто объяло морозом, и оно… начало меняться. Кости вытягивались, а кожа покрывалась ледяной чешуей.

— Это, должно быть, очень больно?

— Поначалу так и было, — признался Лливелин. — Но в какой-то момент я перестал ее ощущать. К тому же… Я был поглощен этим пугающим, но по-своему захватывающим явлением. И ощущением, что древняя сила, дремавшая во мне, наконец прорвалась наружу. Мои руки — тогда еще тонкие, едва-едва научившиеся держать в руках деревянный меч, превратились в огромные лапы, оканчивающиеся ледяными когтями. За спиной выросли мощные крылья. Но, каким бы впечатляющим ни было мое перевоплощение, еще большие метаморфозы произошли с моим разумом. Он словно переключился на другую волну… и я начал понимать язык ветра и холода.

— Невероятно, — прошептала я.

На губах Лливелина появилось слабое подобие улыбки. Льдистые глаза заволокло дымкой воспоминаний.

— Так и было. Именно так. Ужасно, пугающе и… волшебно. На моих глазах и внутри меня происходило рождение нового существа. И в то же время — возвращение к моей истинной природе. После этого я и впрямь словно научился понимать язык стихии. Я мог ощущать, как дует ветер, как падает снег, как замерзает вода.

— Это то, чему учит меня сейчас мастер Гавин, — проронила я, вновь поднимая взгляд на опадающие белыми листьями снежинки. — И я хочу это почувствовать. Хочу стать частью стихии.

— Я уверен, у тебя получится, — убежденно сказал Лливелин. — Ты особенная, Изольда. В тебе есть необыкновенная сила… И я говорю не только о даре Калиах.

Слова короля и ледяного дракона удивительным образом согрели меня изнутри. И метка на моем плече зажглась снова.

— Позволь мне показать тебе кое-что. Ты… позволишь?

Лливелин вдруг протянул ко мне руку. Она замерла на расстоянии ногтя от моей ладони.

— Да, — не раздумывая, выдохнула я.

Его пальцы коснулись моей кожи. В тот же миг я почувствовала легкую дрожь, словно в воздухе между нами пронеслась невидимая искра. А после по моим венам вверх пробежал холодок.

Повинуясь воле Лливелина, моя ладонь начала покрываться причудливыми ледяными узорами. Казалось, прямо на коже прорастают хрустальные веточки и ледяные цветы. Я завороженно наблюдала за тем, как они тянутся вверх, до локтя и предплечья.

— Стихия внутри меня отзывается на вашу силу, — с изумлением и восхищением пополам прошептала я.

— Да. И пробуждать я могу лишь то, в чем ледяная стихия по-настоящему сильна. — Лливелин тихо рассмеялся. — Или в ком… Но подобное, признаться, я пробовал впервые. Это значит, Изольда, что ты, как и я — сосуд Калиах. Просто верь в себя, следуй пути, обозначенному для тебя мастером Гавином, и твоя сила однажды проснется.

В его голосе прорезалась горечь, которую он пытался скрыть, подавить. Но я остро ощущала ее, особенно теперь, когда холодные пальцы касались моей кожи, а метка на моем плече горела яростным огнем.

Вопрос вертелся на кончике языка… но ему было не суждено быть заданным. Тишину вечнозимнего сада нарушил звук быстрых шагов, и вскоре передо мной возникла… Мейра.

Медовые глаза потрясенно расширились, когда она увидела пальцы короля на моей ладони. На мгновение в них промелькнула раскаленная добела ненависть. Ее взгляд, словно огненный меч, пронзил меня.

Лливелин отпустил руку и повернулся к Мейре.

— Что случилось? — с толикой напряжения спросил он.

— Совет ждет вас, Ваше Величество, — ответила Мейра, не отводя взгляда от меня. — Есть важные вопросы, требующие вашего немедленного решения.

— Хорошо. — Голос Лливелина стал более отстраненным. Он бросил быстрый взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло

— Конечно, Ваше Величество, — ответила я, чувствуя укол разочарования.

Король последовал за Мейрой, оставляя меня одну в заснеженном саду.

Глядя на их удаляющиеся фигуры, я чувствовала, как жгучий мороз сковывает мое сердце. Меня тянуло к королю с неистовой силой… но между мной и им огненной стеной стояла Мейра. Она не позволит нам сблизиться, не позволит ему узнать меня ближе…

Я ощущала силу ревности, жгучей и беспощадной, словно пламя, столь чуждое самой моей сути. Пыталась подавить это чувство, боясь признаться самой себе в том, что происходит в моей душе.

Я осталась одна со своими мыслями и снегопадом, который усиливался с каждой минутой, словно пытаясь скрыть меня от всего остального мира. Который лишь подчеркивал то, насколько же я одинока.

32. Инеевые узоры

Вот уже битый час я сидела на коленях в ритуальной комнате перед лежащим на полу куском стекла.

Прежде мне казалось, что самым странным заданием, данным мне мастером Гавином, будет наблюдение за снегопадом. Но на этот раз мне было поручено… рисовать инеевые узоры на стекле, словно воплощение Калиах, с зимой пришедшее в Фейлан из Ирнхальма.

И рисовать мне нужно было, призывая дар Калиах и черпая из него силу, чтобы установить первоначальный контакт со стихией льда.

В очередной раз я попыталась сосредоточиться на своих ощущениях и, касаясь стекла, направить в него свою энергию. Однако мой разум был далек от льда и снега. Мысли метались в голове, словно дикие птицы, и постоянно возвращались к королю Лливелину Драгану, к его взгляду, его словам, его прикосновениям.

Казалось, мне должно помочь воспоминание о том, как он рисовал на моей коже. Но получалось отчего-то ровно противоположное. Дыхание сбивалось, затылок покрывался мурашками.

Я жалела, что этот осколок моей памяти нельзя оживить. Нельзя вернуться туда и прочувствовать это снова…

Но даже когда мне удавалось отрешиться от той сцены в саду, перед моим внутренним взором упорно возникал образ Лливелина — его ледяных глаз, уверенной осанки, решительно сжатых рук и сомкнутых губ. И каждый раз, когда я думала о нем, мое сердце сжималось от какой-то сладкой тоски. Даже если это лишь игра метки истинности, а не мои настоящие чувства, я не могла противиться этому влечению.

Но еще более мучительными были мысли об Мейре, которая, словно тень, всегда была рядом с королем. Его сердце занято другой… Это осознание меня отравляло.

Я никогда не смогу занять место Мейры. Никогда не смогу по-настоящему быть с ним. Но почему же тогда я никак не могу избавиться от мыслей о нем? От мыслей о… невозможном?

Ледяная ярость выплеснулась через рухнувшую плотину, и я резко отбросила от себя кусок стекла. Тот, что мне предстояло разукрасить. Стоило ли удивляться тому, что, встретившись со стеной, он рассыпался на крохотные осколки?

Я закрыла лицо ладонями и какое-то время сидела так. Мне нужно отвлечься. Нужно вырваться из этого замкнутого круга внутренней, невидимой никому, но истязающей меня борьбы.

Я знала, куда направлюсь прежде, чем переступила порог. Лабиринты дворцовых коридоров вывели меня к мастерской Аро. Звук молотка и чеканки, доносящийся оттуда, казался мне сейчас таким желанным! Куда более привлекательным, чем тишина ритуальной комнаты.

В нише, словно древний страж, возвышался каменный голем, над которым усердно трудился Аро. Часть его тела все еще оставалась застывшим камнем. Но в другой части — там, где Аро уже поработал резцом и молотком, проступали линии лица. Пусть и грубые, лишь обозначенные, но в них угадывалась некая сдержанная сила.

Не бездушный кусок камня и не просто будущее творение… а каменное создание, в которое вот-вот вдохнут жизнь.

Голем напомнил мне о войне, что бушевала далеко за этими холодными стенами. Одно дело — просто знать о ней и совсем другое — видеть ее своеобразное воплощение. Ведь этому голему предстояло выдержать драконий огонь, закрывая других воинов своим каменным телом.

— Аро, — окликнула я, и мой голос прозвучал чуть хрипло.

Он обернулся, и его лицо озарилось улыбкой.

— Изольда! — радостно произнес Аро. Меж его бровей проявилась складка. — Что-то случилось?

— Не могу сосредоточиться, — вздохнула я. — Магистр дал мне очередное задание, но мои мысли постоянно витают не там, где нужно. Казалось бы, это так просто — выплеснуть свою стихию и разукрасить инеем стекло… Но у меня ничего не получается. Даже малейшей ледяной вспышки.

Где они витали и что это были за мысли, я предпочла не говорить.

Отложив инструменты на стол, Аро подошел ко мне и нежно коснулся моей руки. Вслед за теплом от его прикосновения меня окатило волной покоя и умиротворения. Подобное я могла ощущать только благодаря ему.

— Понимаю. — Его голос звучал мягко и успокаивающе. — Иногда наши мысли сильнее нас самих.

— Я… побуду здесь? Посмотрю, как ты работаешь?

Однако мой взгляд против воли вернулся к голему. Правда ли я хотела наблюдать, как чуткий, добрый Аро работает над созданием, предназначенным для войны? Пусть и защитником, а не оружием… но все же.

Аро проследил за моим взглядом и я увидела в его глазах понимание. Почувствовал ли он мою тревогу или лишь догадывался о ней?

— Давай сделаем что-нибудь другое, — подмигнул он. — Что-нибудь более… приятное глазу.

Я протестующе замахала руками.

— Я не хочу мешать твоей работе.

Аро ослепительно улыбнулся, разом став моложе и озорнее.

— Ты и не мешаешь. А перерывы я могу использовать по своему усмотрению.

Не удивлюсь, если созданием своих творений он увлекался настолько, что и вовсе забывал про отдых и даже сон. Так что небольшой перерыв пойдет на пользу нам обоим.

Я опустилась на табурет, с которого привыкла наблюдать за работой Аро. Тот с голема переключился на создание чего-то небольшого, используя для этого брусок из белого дерева с пол-ладони величиной. Я наблюдала за его отточенными, уверенными движениями, с каждым мгновением успокаиваясь все больше. Даже немного жаль, что на новое творение Аро потребовалось совсем немного времени.

Вскоре на столе уже лежал забавный длинноухий зверек, словно сошедший со страниц сказки.

— Мне кажется, ему чего-то не хватает, — лукаво сказал Аро, протягивая мне зверька. — Шерстка кажется немного блеклой, не находишь? Может, пара узоров исправят положение?

Я улыбнулась, охотно вовлекаясь в его игру.

— Думаешь, они ему нужны?

— Конечно. Это же… дай подумать… инеевый длинноух! Он должен соответствовать своему имени.

Тут я

И они… проявились — причудливые, словно сотканные из ледяных нитей. Прикосновение морозного узора, преображающей хрустальной магии, разукрасило однотонную, одноликую белоснежность, превращая обычную поделку в произведение искусства… и символ ледяной стихии.

И я помогла ему появиться на свет.

Я тихо ахнула, глядя на чудо, которое мы с Аро сотворили вместе. Мои глаза встретились с его глазами.

— Спасибо, — прошептала я.

Он подмигнул мне.

— Но ты ведь пробудила стихию сама. Разве нет?

Аро вернулся к своим инструментам и заготовкам. Рядом с ним, сжимая в руках расписанного красками зимы зверька, я чувствовала покой… И нежность к этому молодому мастеру, который так искусно создавал волшебство и дарил мне частицу своей души.

Как же непохоже это чувство на обжигающее, почти мучительное влечение, которое я испытывала к королю…

Аро — не просто создатель моей оболочки, он — тот, кто способен пробудить во мне тепло жизни и… душевное тепло. Меня восхищала его доброта, его готовность всегда прийти на помощь и его неподдельная забота обо мне.

В нем не было ни ледяной отстраненности, ни огненной страсти. В Аро было что-то теплое, земное, что-то такое, что успокаивало и давало ощущение защищенности. Его открытая душа манила меня своей честностью и простотой. С ним я могла быть собой, не боясь и не скрывая своих чувств и мыслей.

Впервые за долгое время я позволила себе помечтать о том, чтобы стать не просто духом и вестницей богини, а… любимой женщиной. И быть рядом с тем, кто действительно может меня полюбить.

Вот только мое предназначение было иным. И дело не только в метке на моем плече. После того, как пробужденный во мне дар перейдет Лливелину Драгану, я — как дух, как женщина, как возлюбленная — перестану существовать.

33. Сердце жрицы

Вдохновленная собственными успехами, весь остаток дня я рисовала инеевые узоры на оконных стеклах. В коридорах в основном мне встречались широкие проемы, необходимые, как я полагаю, для того, чтобы Лливелин мог обратиться драконом в любой момент, когда Гласиарну или замку будет угрожать опасность. Потому пришлось наведываться во все попадающиеся на пути комнаты.

Дошла я и до библиотеки, где без всякого удивления обнаружила сидящую за столом и обложенную свитками Лилиану. Судя по всему, она продолжала без устали изучать огненных драконов и пытаться отыскать некую уязвимость, которая поможет королю в терзающей Бригантию войне.

Поприветствовав жрицу, я устремилась к окну. Положила на него ладонь и, сосредоточившись, призвала изнутри стихию.

Какое же упоительное ощущение — чувствовать, как сила пробуждается в крови. С ним могло сравниться лишь тепло жизни, которое я испытывала, когда Аро касался меня.

Или неистовый жар, когда моей ладони коснулся Лливелин.

Я тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли. Мне нужно сосредоточиться на изучении своей силы. Я успела узнать магистра Гавина достаточно, чтобы понять: дальше меня ждут куда более серьезные испытания.

Медленно выдыхая воздух, я замедлила сердцебиение и стучащий в висках пульс. Я чувствовала, как в моем теле пробуждается скрытая сила, как ледяная энергия начинает циркулировать в нем. Ощутила поднимающуюся изнутри, из самого моего нутра ледяную волну. Она пронеслась по моим венам до самых кончиков пальцев.

Словно откликнувшись на немой призыв, от моей ладони в разные стороны побежали причудливые инеевые узоры. Каждый завиток, каждая веточка дышала холодом и красотой. Я с восторгом наблюдала за тем, как моя сила расцветает на стекле, словно ледяная роза, распускающаяся на рассвете.

Превращая обычное окно в полотно, на котором морозный художник рисовал свои таинственные картины, я на миг стала истинным воплощением зимы.

— Развлекаешься? — поинтересовалась наблюдающая за мной Лилиана.

— Вот еще, — нахмурилась я. — Вообще-то, это важный шаг для меня! Раньше мне не удавалось призвать стихию…

— Я шучу, Изольда, — беззлобно рассмеялась Лилиана.

Хотела было что-то добавить, но не успела.

Из арки, ведущий в скрипторий, высунулась голова Брана. Его волосы, как всегда, были взъерошены, а на скуле красовалось чернильное пятнышко.

— Изольда? Я услышал, что ты здесь.

Темные глаза при виде меня радостно вспыхнули. Но уже в следующий миг Бран, шагнувший в библиотеку, заметил Лилиану и густо покраснел.

— Ты что-то хотел? — мягко спросила я.

— П-простите, я… я только… эм… М-мастер Гавин п-попросил меня… эм… поискать ритуалы…

— Какие еще ритуалы?

Бран с усилием отвел взгляд от Лилианы, и дышать ему, кажется, стало легче. Во всяком случае, он стал чуть меньше заикаться.

— Которые могут помочь вам заглянуть в Ирнхальм.

— Это возможно? — поразилась я, глядя на Лилиану.

Жрица задумчиво побарабанила пальцами по столешнице.

— Многие маги пытались установить связь или с самой Калиах, или с ее миром, но почти никому этого не удалось. Но в них не было твоей силы. Ходят слухи, что в жилах колдуньи, которая преуспела в этом больше прочих, текла драконья кровь. Кровь ледяных, конечно, драконов.

— Элинор — полукровка? — изумилась я.

Пришла очередь Лилианы удивляться.

— Ты слышала о ней?

— Бран мне рассказал. Кстати… Вы знакомы?

Жрица мимолетно улыбнулась.

— Мы часто пересекаемся здесь…

Судя по тоске, застывшей в глазах Брана, недостаточно часто. Да и ему бы не помешало попрактиковаться в беседах с ней, чтобы не так сильно выдавать то, что он по уши в нее влюблен.

— Но я была ужасно груба, — вздохнула Лилиана, глядя на писца. — Ты так часто помогал мне, а я даже не узнала твоего имени.

Выходит, Бран начал служить при дворе не так давно. Иначе бы вежливая, тактичная жрица не допустила бы такой оплошности.

— Тогда позвольте представить вас друг другу, — церемониально сказала я. — Лилиана, это Бран. Бран, это Лилиана.

Как будто он этого не знал.

— Очень п-приятно, — пробормотал писец, покраснев еще сильнее, — Д-давно восхищаюсь в-вами… То есть вашими… э… хм… исследованиями.

Я закусила губу, с трудом сдерживая улыбку. Бедный парень! Однако застенчивость делала его еще более милым.

— Приятно познакомиться, Бран, — мягко произнесла жрица.

— Э… Да. То есть… Мне тоже. Ну… я пойду?

Лилиана почти сочувственно посмотрела на писца.

— Бран, ты, кажется, хотел передать что-то Изольде?

— Ох… Да.

Он наконец пришел в себя и, стараясь

— Я записал все, что смог найти о ритуалах, которые… эм… практиковали маги, пытаясь заглянуть в Ирнхальм. Здесь есть описания медитаций, заклинаний и… кхм… разных… э… вещей.

— Спасибо, Бран, — тепло сказала я, забирая свиток.

— Э… пожалуйста, — пробормотал он, — Я… эм… пойду. Да.

Он резко кивнул и, по прежнему избегая смотреть на Лилиану, поспешно вышел из комнаты. Жрица с улыбкой проводила его взглядом.

— Какой милый молодой человек, — произнесла она, — Очень увлечен своим делом.

— Да, и очень отзывчивый! — подхватила я. — Бран мне помог немного освоиться в этом мире. Он та-а-к много знает об истории Фейлана…

— М-м-м, — рассеянно протянула Лилиана, возвращаясь к своим записям.

— И вообще он потрясающий, — вдохновленно продолжала я. — И… симпатичный, правда?

Жрица подняла голову с задумчивым выражением на лице, как будто я задала ей некую загадку.

— Да, пожалуй. Очень молодой, конечно, но симпатичный. — Она подозрительно сощурила глаза. — Подожди. А почему ты спрашиваешь?

— Просто так, — как можно небрежнее отозвалась я. — Просто подумала, что ты так загружена работой, что и на общение время не остается. И вечерами, наверное, бывает так одиноко…

— Мне не до общения, — махнула рукой Лилиана. — И уж точно не до одиночества. И вообще, сейчас есть только один человек в этом мире, который имеет для меня значение.

Я насторожилась. Неужели сердце жрицы не свободно? Нет, я конечно, буду рада за нее, но… Почему-то мне очень хотелось, чтобы и Бран нашел свое счастье. А его счастьем была Лилиана.

— Моя дочь, — нежно улыбнулась она.

— У тебя есть дочь! — восхитилась я.

— Да. Отец Розин погиб еще до ее рождения. И все, чего я хочу — чтобы она больше никогда не знала горя и бед. До всего остального мне нет дела. А Бран… Он еще слишком молод и наверняка не готов брать на себя ответственность за женщину с ребенком.

— Ага, значит, ты думала о нем!

Лилиана строго взглянула на меня.

— Только потому, что ты спросила.

Я поняла, что сейчас на этой теме настаивать нет смысла. Но это не значит, что я отчаялась устроить личную жизнь двух хороших людей.

А пока я развернула принесенный Браном свиток и начала внимательно его изучать.

Если верить историческим свидетельствам, в изучении Ирнхальма Элинор добилась невероятных высот. Никто во всем королевстве не смог и близко повторить ее успех. И теперь понятно, почему — в них не было драконьей силы.

Но не было и божественного дара Леди Изо Льда.

34. Намерения

На этот раз в ритуальной комнате были только мы с мастером Гавином.

Я не видела Лливелина с момента нашей встречи в саду. И не могла не задаваться вопросом: не избегал ли он меня? Ведь в тот день Мейра, его возлюбленная, увидела, как он касается кончиками пальцев моей ладони.

Объяснил ли король ей увиденное? Как это вообще можно объяснить?

Что было в голове Лливелина, когда он так трепетно касался меня? Чувствовал ли он то же волнение, что охватило тогда и меня? Да, он лишь хотел показать мне, что я переполнена силой Калиах, которую тогда вовсе не ощущала. Хотел заставить меня поверить в себя. Но…

Мне казалось, тот миг в саду стал для нас обоих особенным. Взгляд. Касание. Сила, что нас объединяла…

— Ты опять где-то витаешь, — неодобрительно бросил мастер Гавин.

— Простите, — вздохнула я.

Он раздраженно отмахнулся.

— Свои намерения доказывай не словом, а делом.

Беда в том, что и мои дела не слишком-то впечатляли магистра. Когда я, сияя от гордости, показала ему разукрашенный инеем замок, он лишь… хмыкнул. И все.

Свиток, полученный от Брана, мастер Гавин у меня отобрал. Сказал, еще рано приступать к столь сложным манипуляциям с моим даром. На мой резонный вопрос, для чего тогда он вообще все это затеял сейчас, магистр буркнул: чтобы я была готова. Чтобы знала, что именно вскоре мне предстоит.

Если я верно поняла недовольное ворчание мастера Гавина, он считал, что к этому времени я, вестница богиня Калиах и живой сосуд ледяной силы, должна была достичь куда больших успехов. Я твердила ему, что стараюсь. Он — что стараюсь я недостаточно.

Изменить мнение магистра мне совсем не помогал тот факт, что вот уже несколько минут я время от времени с тоской оглядывала пространство. И вместо учебы думала о Лливелине.

Шумно выдохнув, я в очередной раз постаралась сосредоточиться.

Передо мной на алтарном столе располагались несколько чаш с водой. Сегодняшним моим заданием было создание ледяных кристаллов из воды при помощи собственной магической энергии.

Еще один шаг на пути к постижению моей запечатанной силы.

— Попытайся создать ледяной кристалл, используя свою энергию и волю. Сосредоточься на воде, почувствуй ее холод и спокойствие. Представь, как ее частицы превращаются в лед.

Кивнув, я глубоко вздохнула и закрыла глаза. Я представила себе лед, его прозрачность, его остроту, его хрупкость. Попыталась связать свою внутреннюю энергию с энергией воды… Пусть это и было похоже на движение вслепую, на танец в кромешной темноте.

Вытянув руки над чашей, я начала направлять в нее свою силу.

Поначалу ничего не происходило. Вода оставалась неподвижной, словно насмехаясь над моими стараниями. Ни единого колебания — только ровная, спокойная гладь.

Я попыталась усилить концентрацию. Но как только я слишком сильно напрягалась, энергия уходила от меня, утекала стремительно, словно песок сквозь пальцы. Живущая внутри меня сила пыталась прорваться наружу… но что-то постоянно сдерживало ее, не давая полностью проявиться.

Однако мои усилия, мое отчаянное нежелание сдаваться, в конце концов были вознаграждены. Через некоторое время я почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев. Вода в чаше покрылась тонкой ледяной корочкой. Из нее, словно хрустальные ростки, начали появляться маленькие ледяные кристаллы. К моей досаде, они были такими крошечными и хрупкими, что рассыпались от малейшего прикосновения.

— Для начала неплохо, — ворчливо заметил мастер Гавин. — Но созданные тобой кристаллы слишком малы и непрочны. Попробуй усилить концентрацию. Направь свою энергию более точно. Более прицельно.

Выдохнув, я закрыла глаза.

Мне нужно поверить в себя — так сказал Аро. Во мне есть необыкновенная сила — так сказал Лливелин. Сама же я говорила себе сосредоточиться на собственных, пусть и пока небольших,

Я вспоминала, как покрывается узорами изморози творение Аро, как расцветает зимними красками окно под моей ладонью… Сила живет во мне. Все, что мне нужно — лишь научиться ее призывать.

Я представила, как ледяные кристаллы в чаше становятся больше и сильнее, как их грани приобретают еще большую твердость и остроту. Почувствовала, как наполняюсь изнутри холодом и мощью. Как моя сила пытается вырваться из оков.

Лелея это ощущение, я вновь и вновь направляя свою энергию на воду, словно пытаясь придать ей форму и, подобно Аро, вдохнуть в нее жизнь.

Измученная и уставшая, я почти готова была сдаться, когда почувствовала перемены. Моя энергия, словно нашедшая свой истинный путь, начала течь ровным и мощным потоком. В этот миг в чаше, будто причудливое ледяное дерево, вырос настоящий кристальный шедевр. Он был крупным, прозрачным, с острыми гранями и мерцал изнутри влитой в него силой.

Я протянула руку к кристаллу, и на этот раз он не рассыпался, а легко уместился в моей ладони, словно был создан специально для нее. Я чувствовала, как он наполняет моей энергией и как его холод становится частью меня.

— Уже лучше, — буркнул мастер Гавин. — Этот кристалл говорит о том, что ты учишься управлять своей силой.

Закусив губу, я смотрела на ледяной кристалл. Что скрывать, скупая похвала магистра была мне приятна. Но мне казалось, что расту я все еще недостаточно быстро. Недостаточно сильно. Просто недостаточно.

Особенно для той, что до обретения собственного имени называли гордым титулом Леди Изо Льда.

35. Проклятие огненных драконов

Ночь окутала замок, погрузив его в тишину и полумрак. Не в силах уснуть, ведомая внутренним напряжением, я бродила по коридорам. Мои шаги эхом отдавались в пустых залах.

Я не знала, куда иду, пока не поняла, что некая невидимая сила тянет меня в сторону одного из залов. Повинуясь странному порыву, я направилась туда.

Зал для собраний совета, обычно наполненный голосами, сейчас был тих и мрачен. Лишь лунный свет, проникающий сквозь высокие окна, разбавлял его темноту, создавая причудливые тени на стенах. В этом призрачном свете я увидела короля.

Лливелин стоял у окна, устремив взгляд на заснеженный пейзаж за стенами замка. И вновь мне почудилось окутавшее его одиночество. Ощутимое, почти… зримое.

— Ваше Величество…

Мой голос эхом разнесся по залу. Лливелин обернулся. В тусклом свете луны его красивое лицо казалось застывшей маской.

— Изольда… Что ты здесь делаешь?

— Не могла уснуть, — призналась я. И, конечно, умолчала о том, что меня влекла сюда некая сила. Сила метки истинности, как я понимала теперь. — Как я погляжу, и вы тоже. Что-то случилось?

Лливелин пытливо смотрел на меня, словно пытаясь решить, стоит ли мне доверять. Я пыталась задушить в себе чувство горечи.

Чего я ждала от него? Я чужая ему. Совершенно чужая.

— Совет требует от меня… — Король замолчал, словно не мог подобрать нужные слова. Или не желая, чтобы они оказались произнесенными. — Совет требует от меня заморозить лавовую реку, которая протекает на границе между Бригантией и Карн-Игни, землей детей огня.

— Лавовую реку? — изумилась я.

Со стороны Лливелина донесся едва слышный вздох.

— Порой я забываю о том, что ты не из нашего мира. И мало знаешь о том, что представляет собой Фейлан. Я… Это мое упущение.

— Вы не должны возиться со мной и играть роль няньки, — озадаченно проговорила я.

— Дело не в этом. Я — дракон. А ты — иномирянка, которую я собственнолично призвал из Ирнхальма. Я выдернул тебя из родного мира, чтобы… воспользоваться твоей силой и погубить… — Лливелин отвернулся, будто ему было невыносимо смотреть мне в глаза. — Впрочем, я все еще собираюсь это сделать.

Последняя фраза прозвучала резко, словно удар хлыста, который самому королю самому и предназначался. Неужели его все еще это терзало?

— С моего согласия, — твердо сказала я. — Ваше Величество… Я — Леди Изо Льда. Я не должна была ожить вовсе. Я верю Калиах, верю своей богине, чья сила переполняет меня, чьим сосудом я являюсь. Верю, что она не стала бы впустую растрачивать жизни и души своих дочерей. Значит, то, ради чего я прибыла в Фейлан — мое предназначение. Ни больше, ни меньше. И я благодарна судьбе за то, что мне подарили шанс узнать, каков этот мир и ощутить в себе человечность.

— Даже если однажды тебе придется ее утратить? — глухо спросил Лливелин. — Вместе с собственной жизнью? С собственной душой?

Я пожала плечами, хотя этот жест получился скорее напряженным, нежели небрежным.

— Да. Потому что другие Леди Изо Льда были лишены того, что получила я.

Лливелин с усилием кивнул. Надеюсь, мне удалось хоть немного избавить его от душевных терзаний.

— Вы говорили о требовании совета заморозить лавовую реку, — мягко напомнила я.

— Да. Это поможет моим войскам проникнуть в недоступные прежде области Карн-Игни и, возможно, ослабит Астариоса, их короля.

— Огненного дракона, — прошептала я.

— Верно. — Король повернулся ко мне. — В одной из древних книг Лилиана обнаружила упоминание о том, что огненные драконы впитывают огонь из любых возможных источников и этим несколько отличаются от нас, ледяных. Потому они и обитают в Карн-Игни. В центре этих земель возвышается вулкан, а южной границей с Бригантией вместо обычной реки служит лавовая. Ее исчезновение, по мнению совета, может даже решить исход войны.

— И это возможно? Заморозить ее?

— Для меня — да, — сухо сказал Лливелин. — Вот только…

— Что?

— Эта река стала домом для многих огненных существ. В том числе разумных — ифритов, духов огня, пиросов, огненных элементалей, лавовых духов… Это мирные народы, которые не принимают участие в войне. Они живут там веками и не желают принимать ни одну из сторон.

Я окаменела.

— И они… умрут?

— Мы мало знаем о них, но… И я, и Лилиана, и некоторые другие исследователи при дворе полагаем, что да. Это меня и терзает.

Я потрясенно смотрела на Лливелина. Он казался сейчас таким… потерянным.

— Я — король, — процедил он, словно злясь на самого себя. — Я должен думать о защите своего народа. О прекращении войны. О победе над Астариосом. Но я не могу решиться на то, чтобы погубить невинных и разумных существ.

— И правильно! —

Лливелин испытующе смотрел на меня.

— То есть ты не считаешь это моей слабостью как короля?

— Нет, совсем нет, — искренне сказала я.

Повернувшись к окну, король взглянул на луну над Гласиарном.

— Мейра настаивает на решительных действиях, — едва заметно поморщившись, сказал он.

Что-то в его гримасе и тоне подсказало мне, что их мнения часто расходятся. Впрочем, так ли это удивительно? Мейр казалась порывистой, импульсивной, он — тем, кто тщательно взвесит каждое свое решение прежде, чем его принять. Кто останется спокойным даже тогда, когда мир вокруг него начнет рушится.

— Но что мне делать? — тихо спросил Лливелин в пустоту. — Я не смогу защитить свой народ, не навредив другим.

Я молчала, не зная, что ответить. Не хотела бы я оказаться на его месте… и быть королевой тоже бы не хотела — вопреки моим давним, давним мыслям.

В окружившем нас молчании мне чудилась некая незримая общность, словно мы оба, каждый по своему, испытывали боль от несправедливости этого мира.

И теперь я увидела в Лливелине не только решительного, уверенного в своих действиях, непреклонного даже правителя, но и человека, раздираемого сомнениями и противоречиями. И эта уязвимость делала его только… ближе. Человечнее. Живее.

— Но и это еще не все, — глухо сказал он. — Даже если я на это решусь… Боюсь, что после того, как я заморожу лавовую реку, моя ледяная сила полностью иссякнет.

— Что? — встрепенулась я. — Почему?

Молчание затягивалось. Я почти воочию видела, как не хочется Лливелину говорить об этом. Наконец он медленно, почти неохотно повернулся ко мне.

— Потому что проклятие огненных драконов коснулось и меня.

36. Астариос

— Проклятие? — ошеломленно переспросила я. — То, что высасывает из людей Бригантии магическую силу?

— Да, — глухо отозвался Лливелин. — Мы не знаем, что это за магия, но из-за проклятия и началась война. Возможно, Астариосу в какой-то момент стало слишком мало собственной мощи и маги Карн-Игни нашли способ ее увеличить.

— Как?

— Передать ему чужую силу, как Леди Изо Льда передают ее ледяным драконам. Вот только они это делают добровольно… Но есть и другой вариант. Возможно, Астариос хотел ослабить меня и магов Бригантии, прежде чем напасть на нашу страну.

— Но почему?

Король пожал плечами.

— Благодаря донесениям из надежных источников, смею полагать, что одного Карн-Игни им стало мало. Мейра… Она не просто моя советница.

Я вздрогнула и послала ему удивленный взгляд. Не ожидала услышать имя его возлюбленной в разговоре о проклятии, войне и огненных драконах.

— Она — моя правая рука в вопросах разведки. Отвечает за сбор информации и организует целые шпионские сети за пределами Бригантии.

Я нахмурилась. Как-то это совсем непохоже на ту Мейру, о которой рассказывала мне Лилиана. Знаток дипломатии и этикета, вращающуюся в высших светских и политических кругах. Впрочем… война многих по-своему меняет.

— Ее люди сообщили о том, что вулкан, из которого черпает силу Астариос, затухает. Проявление ли это воли богов или некий каприз природы, нам неизвестно. Главное…

— Что он почти лишился одного из главных источников своих огненных сил, — кивнула я.

— Да.

— Но разве на территории Бригантии есть действующие вулканы? — недоуменно спросила я.

Лливелин с легкой улыбкой покачал головой.

— Нет, конечно, нет. Однако Астариос как король-дракон, а значит, главный носитель дара огненной стихии, по мнению Лилианы, обладает способность превращать воду… в пламя.

— То есть обычные реки — в лавовые, — медленно произнесла я.

— Верно. Вот только он правит не только драконами и огненными созданиями, но и людьми. А значит, не может просто взять и уничтожить все водоемы, заполнив их пламенем вместо воды. Рыболовство, водоснабжение, сельское хозяйство… Астариос не может лишить этого своих подданных.

— А значит, ему нужны новые водоемы, чтобы можно было пожертвовать частью из них для собственных нужд — для создания новых источников огненной стихии.

Лливелин кивнул.

— Ему нужна Бригантия.

Поежившись, я обхватила себя за плечи.

— Или же он преследует обе эти цели. — Король повернулся к окну, сцепив руки за спиной. — Если так… Астариос достойный противник, но я не прощу ему то, что в развязанной им войне гибнет мой народ. Не мирные люди, но преданные мне солдаты и… драконы, которых и без того осталось слишком мало. Не в Бригантии. Во всем Фейлане.

В голосе Лливелина отчетливо звучала горечь и… боль. Быть может, люди по-своему были ему ближе — ведь большую часть своей жизни он проводил в человеческом обличье, среди людей. Но если драконы год от года вымирали как вид…

О них его сердце болело сильнее.

— Как это проклятие подействовало на вас? — тихо спросила я. — Вы же призывали ледяную силу, когда…

Я запнулась и, кажется, покраснела. Хорошо, что свидетелем этому была лишь луна.

— Когда пробуждал в тебе силу Калиах, рисуя ледяные узоры на твоей ладони? — спокойно спросил Лливелин.

Как он мог быть таким невозмутимым, когда меня бросало в жар, а пульс учащался от одного воспоминания? И приходилось до боли закусывать губу, чтобы его прогнать? Лишнее подтверждение тому, что метка истинности была высечена только на моей коже…

Пусть Лилиана и называла меня и Лливелина истинной парой, я испытывала это влечение, привязанность и увлеченность на грани с одержимостью за нас двоих.

— Прежде сила во мне не иссякала. Призывая магию, я уставал, чувствовал опустошение, как и любой человек… или почти человек. И так же, как и любой другой, отдыхая, восстанавливал силы — как физические, так и магические. Теперь же эта сила конечна.

Я пыталась осмыслить услышанное. Нахмурившись, сказала с укором:

— И вы потратили часть нее на меня.

— Мне было важно, чтобы ты поверила в себя, в собственную силу, — спокойно сказал король. — Не подумай, не для того, чтобы ты скорее нашла способ выпустить наружу запечатанный в тебе дар. Просто… Ты достойна быть счастливой, Изольда. Достойна того, чтобы обрести себя.

Лливелин резко замолчал, мрачнея на глазах. Должно быть, снова вспомнил, что все обретенное вскоре я потеряю. Как только передам распечатанную силу Калиах ему.

— Ваше Величество…

Он не позволил

— Я боюсь… Нет, я в этом уверен — на то, чтобы заморозить лавовую реку, уйдут все мои силы. Я буду окончательно опустошен.

— Значит, тем более, делать этого нельзя! — Я помолчала, нервно кусая губы. — А вы пытались уничтожить проклятие?

— Разумеется, — устало сказал Лливелин. — Я привлек к этому лучших магов Бригантии. Но действовать приходилось скрытно — я просил их снять проклятие с других людей, не с себя. Я не могу позволить, чтобы бригантийцы узнали о том, что в их правителе иссякла ледяная сила. Короли династии Драган — символы защиты и спокойствия народа для многих, многих поколений. А я… Я их подвел.

— Но это же не ваша вина! — с жаром воскликнула я.

В уголках губ Лливелина застыла горечь.

— Не все так считают. Люди… начинают догадываться, что что-то со мной неладно. Многие открыто называют меня трусом.

— Почему?

Король сосредоточил на мне взгляд льдистых глаз.

— Для королей других стран совершенно нормально то, что на поле боя народ вместо них защищают обученные полководцы, генералы, солдаты и представители дворянства, пока сами они заняты управлением государства. Но короли-драконы… Они всегда участвовали в войнах, не позволяя себе прятаться за чужие спины. Мы — драконы, Изольда. Один наш вид поднимает боевой дух солдат и укрепляет их уверенность в победе. В нашей крови течет жажда слава, почестей, победы над врагом и… полета. Мы хищники и, одновременно, самые честолюбивые из людей.

Я с замиранием сердца смотрела на Лливелина, зачарованная страстью в его голосе.

— Это вековая традиция, а я… Прячусь от настоящей борьбы с Астариосом.

— Но вы же понимаете, что сейчас, без стихийной силы, которой обладает Астериос, на поле боя вы слишком уязвимы.

— Понимаю. Но легче от этого не становится. — Лливелин нахмурился, словно досадуя на себя. — Я не должен был…

— Показывать мне свои чувства? — улыбнулась я.

Не удержавшись, шагнула к королю и легонько коснулась его руки. Он изумленно взглянул на меня, а метка на моем плече запылала.

— Нет ничего плохого в том, чтобы испытывать сомнения, тревогу и страх. Даже будучи королем. Нет, особенно будучи королем. Именно за таким королем я пошла бы хоть на край света.

— Спасибо, Изольда, — прошептал Лливелин, глядя на меня.

В этот миг во всем огромном мире не было никого, кроме луны и нас.

37. Тепло и горечь любви

И вновь я стояла в ритуальной комнате, каждый камешек в которой был мне уже хорошо знаком.

На этот раз передо мной на алтаре лежали небольшие предметы: взятые у Аро деревянные бруски, металлические кольца и заклепки и осколки стекла. Сегодняшнее задание магистра заключалось в том, чтобы научиться замораживать эти предметы. Нечто подобное я делала, когда рисовала узоры на окнах. Но тогда мне было достаточно простого прикосновения и легкого импульса, чтобы мой выплеснувшаяся энергия Калиах сама ложилась на стеклянное полотно. После выплеска я ее не контролировала.

Теперь же мне предстояло учиться усиливать и ослаблять ледяную силу в моих руках и направлять ее на цель. Мастер Гавин считал это важной практикой, которая должна была помочь мне понять, как контролировать и направлять энергию Калиах.

Каждая такая практика была для меня своеобразной проверкой и… большой ответственностью. В меня верили и на меня надеялись другие люди — и сам Лливелин, конечно, и магистр, и Лилиана… Я боялась не оправдать их ожидания. Боялась оказаться слабой, неумелой.

Но сегодня я не ощущала тревоги или неуверенности, которые зачастую сопровождали мои тренировки.

Ночной разговор с королем вдохнул в меня новые силы. Его слова, его открытость и честность окрылили меня. Он доверился мне. Могла ли я просить о большем?

Но дело было не только в этом. После признания Лливелина в том, что проклятие почти лишило его ледяной силы, во мне словно открылось второе дыхание. Теперь я тренировалась не только ради себя, но, в первую очередь, ради него, с горячим желанием как можно скорее обрести контроль над своим даром.

И поделиться им с королем.

— Сегодня ты сосредоточишься на управлении своей ледяной энергией, — привычно объявил мастер Гавин. — Представь, как холод собирается в твоих руках и направь его на предмет, который хочешь заморозить.

Я с готовностью кивнула и закрыла глаза.

Представила себе лед — его холод, его монолитность, сплоченность его частиц. Почувствовала, как моя сила, словно пробужденная от сна, начинает концентрироваться в руках, отзываясь легким холодком на кончиках моих пальце. Открыв глаза, я посмотрела на деревянный брусок, который лежал на алтаре. Вытянула руки и направила на него ледяную энергию Калиах.

В этот раз все произошло намного быстрее и легче, чем обычно. Холод, словно нежное дуновение морозного ветра, сорвался с пальцев и окутывал брусок. Мгновением спустя деревянная поверхность покрылась слоем инея, а затем с легким треском брусок оброс коконом из тонкой ледяной корки.

Вышло так просто и естественно, словно я делала это всю свою сознательную жизнь.

С ребячьим восторгом, вызванным первыми успехами, я перешла к следующему предмету — металлическому кольцу. На этот раз энергию стихии пришлось направлять более точно, прицельно, чтобы не задеть саму поверхность алтаря. Но и это у меня получилось!

Повинуясь моей воле, глянцевая поверхность мгновенно покрылась льдом. На ней появились острые кристаллические наросты, словно кольцо было частью ледяной скульптуры.

Магистр, наблюдающий за мной, не мог скрыть своего удивления. Я же наслаждалась тем, как легко и уверенно у меня получается управлять живущей во мне ледяной стихией, как мои движения с каждым разом становятся все более точными и плавными.

В финале выматывающей и одновременно вдохновляющей тренировки я перешла к небольшому речному камешку. Сфокусировала разум и волю, направляя всю свою энергию на него. Представила, как холод проникает в камень, как замораживает его изнутри и превращает его в лед. На моих глазах камень начал покрываться инеем, а затем замерз, став гладким и скользким.

— Неплохо, Изольда, — сдержанно похвалил мастер Гавин.

Однако и такая похвала грела мою душу.

— Твоя сила растет с каждым днем, и ты учишься управлять ею все лучше и лучше, — одобрительно сказал магистр. И, вероятно, опасаясь, как бы я не зазналась, ворчливо добавил:

Я с улыбкой кивнула. Я была полностью готова к новому этапу, к новым испытаниям. Чувствовала себя полной энергии и уверенности, и понимала, что ее мечта раскрыть свой истинный дар, чтобы помочь королю, становится все ближе.

И этот холод, что таился в моих руках, становился моим союзником, другом… и оружием. Ради будущего, в котором я могла пожертвовать свой дар тому, кто стал для меня так важен.

Мне не терпелось поделиться своими успехами с королем. Прежде мне и в голову не пришло бы это делать. Но вчерашняя ночь сблизила нас, стерла между нами границы…

Вот только я совсем забыла об одной оставшейся. Той, что никакими откровенными разговорами не стереть.

Мейра сидела за столом рядом с королем. Такая живая и полная огня, она была полной моей противоположностью. Сейчас я как никогда ощущала себя ледяной статуей, затесавшейся среди живых, настоящих людей.

Я опустошенно смотрела на то, как они беседуют, склонив головы друг к другу. Сердце пронзила острая, жгучая ревность.

Все проведенное в замке время я хотела, нет, жаждала, быть на месте Мейры. Ощутить на себе взгляд Лливелина, его прикосновения, его ласку, сокрытую за закрытыми дверьми. И одновременно не смела себе в этом признаться, боясь, что моя тяга к королю — всего лишь обман, созданный древней магией, чтобы связать наши судьбы.

Все эти дни я видела, как Лливелин смотрит на Мейру, как прислушивается к ее советам, и меня мучила тоска от того, что я никогда не смогу занять ее место.

Леди Изо Льда, ожившая ледяная статуя, дух в утонченной, но искусственной оболочке, вдруг почувствовала тепло и горечь любви… Но принадлежали ли мне самой эти чувства, что ранили мое сердце и разум, словно острые ледяные осколки?

Я спешно покинула зал, пытаясь сбежать от них и от этой ревности, которую так отчаянно пыталась подавить.

Что, если я была ослеплена своими чувствами к Лливелину? И шли они не от моего сердца, а от метки истинности, потому что так было угодно судьбе… или самой Калиах? Что, если моя жертвенность лишь казалась мне естественной, продиктованной желанием выполнить свое предназначение в этом мире?

Ведь я исчезну, а он останется вместе со своей Мейрой…

Не безумие ли это — соглашаться на такое? Неужели я и впрямь готова на это пойти?

38. Побег из замка

Стены давили. Образ склонившихся друг к другу Лливелина и Мейры преследовал меня. Мысль о том, что я вот-вот могу сделать самую ужасную ошибку в своей жизни, звенела в голове, не умолкая.

Блуждая по замку, словно неприкаянная тень, я не удивилась, когда ноги вывели меня к мастерской Аро. Моя душа, словно мотылек — к свету, тянулась сюда, когда меня терзали тревога и беспокойство.

Только здесь я находила свое успокоение. Здесь. Не рядом с Лливелином.

Увидев, что Аро погружен в работу, я не стала его окликать. Подошла ближе и стала наблюдать за его ловкими руками, которые с любовью обрабатывали кусок дерева, превращая его в замысловатую игрушку.

— Что это будет? — тихо спросила я, будто неосознанно боясь спугнуть его вдохновение.

Аро, чуть обернувшись, послал мне улыбку.

— Если честно, не знаю. Пока выходит что-то… несуществующее.

Я окинула взглядом удлиненное тело зверька, чем-то похожее на кошачье, его рога и мощные лапы.

— Что бы это ни было, это очень красиво. У тебя золотые руки.

— Спасибо, Изольда, — тепло сказал Аро. — Как твои уроки?

Я качнула головой. Не хотела говорить об этом.

— Я знаю, ты обычно очень занят…

— Особенно сейчас.

Я невольно рассмеялась.

— И все же… Ты не хочешь ненадолго выбраться из замка?

Аро внимательно смотрел на меня.

— Все в порядке?

Нет, честно говоря.

— Да, просто… Я устала от однообразия и от этих стен… И от того, что меня окружает вечная зима, снег и лед — внутри меня, на моих руках, за окнами…

В сердце Лливелина…

Аро на мгновение застыл, а потом, словно приняв какое-то решение, отложил инструменты.

— Как насчет того, чтобы вместе со мной навестить Фиону? А то она, кажется, уже отчаялась увидеть меня в гостях.

— С удовольствием! — воскликнула я, вспоминая его миниатюрную, бойкую кузину.

К тому же я совсем не прочь сыграть некую роль в пусть и кратковременном воссоединении семьи. Занятость Аро и его важность для короля и всей Бригантии не позволяла ему часто видеться с немногими родными людьми, которые у него остались. Но разве это справедливо?

А мне необходимо отвлечься. Общество Аро и обычный уютный вечер — как раз то, что мне сейчас нужно.

Как и в прошлый раз, перед тем, как покинуть мастерскую, Аро собрал сумку, наполовину заполнив ее игрушками — как живыми, двигающимися, так и на первый взгляд обычными.

— На продажу для Фионы?

— На подарки племянникам, — улыбнулся он.

Внутренний двор замка мы покидали уже на закате, однако фонари на улицах освещали наш путь.

Вскоре мы уже стояли на крыльце небольшого дома, из окон которого лился теплый свет. Аро постучал, и дверь открыла Фиона — в простом домашнем платье и наброшенном на плечо полотенце.

— Кого я вижу! — всплеснув руками, воскликнула она. — Изольда, признавайся, это ты его привела?

Я рассмеялась.

— В некотором роде.

— С этих пор все товары в моей лавочке для тебя продаются со скидкой, — торжественно сказала Фиона.

— Очень они ей нужны, — проворчал Аро, — если я могу сделать для нее все то же самое.

Фиона шутливо хлестнула его полотенцем по плечу.

Я улыбалась во весь рот, наблюдая за ними двумя. Как же это чудесно — иметь свою собственную семью. Людей, которые всегда охотно разделят с тобой и шутки, и слезы и будут самым надежным тылом для тебя.

— Хватит торчать на пороге, входите!

Внутри было тепло и уютно. Фиона проводила нас на кухню, где за столом, вероятно, в ожидании ужина, сидели двое вихрастых мальчишек. Увидев Аро, они завопили от радости так, что у меня едва не заложило уши, и бросились ему на шею.

— Привет, мои маленькие разбойники, — произнес Аро, обнимая племянников, — А я привел вам гостью.

Мальчишки, оторвавшись от него, с любопытством посмотрели на меня. Но уже в следующую минуту один из них увидел сумку

После раздачи подарков началось время игры… А точнее, некоего безумия, сопровождаемого улюлюканьем, возгласами и подражанием всем известным мне животным.

Я с улыбкой наблюдала за ними, озорными и шумными. Их беготня и смех наполнили дом теплом и радостью. И как же приятно было находиться в этой атмосфере беззаботности!

Мальчишки умчались в другую комнату, и Аро проводил их задумчивым взглядом.

— Знаешь, а ведь вот оно — мое вдохновение, — тихо сказал он мне. — Раньше мне казалось, что я черпаю его в красоте окружающего мира, в многообразии живой природы… Нет. Я черпаю его в детском смехе и улыбках, в их шалостях и фантазиях. Когда я делаю игрушки, я хочу дарить детям радость, хочу пробуждать их воображение. Когда они играют с моими игрушками, они представляют себя королями и завоевателями, охотниками и хищниками, обитателями иных стран и волшебных замков.

Я с улыбкой смотрела на него. Аро дарил детям целый мир… Или, во всяком случае, возможность сотворить его их собственными руками. А вместе с тем — и стать счастливее.

— Я жду, когда закончится эта война, — признался он. — Когда я исполню свой долг и смогу уйти из замка. Я не хочу служить королю… так, создавая для него все новых и новых големов. Даже для защиты Бригантии — как бы ужасно это ни звучало. Пусть это делает кто-то другой.

— Ничего ужасного, Аро, — не согласилась я. — Твоя мечта о мирной и спокойной жизни прекрасна, как и твое стремление дарить радость маленьким жителям Бригантии… И так же важна.

Дыхание перехватило. Я вдруг представила, как хорошо быть любимой женщиной Аро, какой тихой и мирной была бы наша жизнь, вдали от дворцовых стен, королевских интриг и страстей. Но эта мечта, словно хрустальная снежинка, быстро растаяла, оставив горьковатый привкус несбывшегося. Даже… невозможного.

Ведь я — Леди Изо Льда и истинная пара короля-дракона.

Мне бы только понять… Чего хочет мое собственное сердце?

39. Путь к сердцу короля

Теплая встреча с семьей Аро, прекрасный, уютный вечер, наполненный разговорами обо всем и детским смехом, вопреки ожиданиям, успокоения мне не принес.

Мое сердце металось, вместо стрелы пронзенное, отравленное противоречивыми чувствами. Невозможность быть с Аро даже тот недолгий срок, что мне отмерян, метка истинности как указующий перст судьбы, моя влюбленность в короля, в подлинности которой я сомневалась… Все это лишало меня покоя.

Фиона предлагала Аро переночевать дома, чтобы позавтракать вместе с ней и детьми, но он предпочел проводить меня до замка и остаться там. Мы тепло обнялись с Фионой на прощание, и я даже пообещала как-нибудь к ней заглянуть.

Наши с Аро пути разошлись на первом этаже замка — ему предстоял спуск в подземелья, мне же — подъем на второй этаж. Какое-то время я с легкой грустью смотрела, как удаляется фигура Аро. С усилием отвернулась.

Несмотря на поздний час, Лилиана все еще была в библиотеке. И… не одна. У ее стола застыл совершенно пунцовый и абсолютно счастливый Бран. С широчайшей улыбкой, которая могла быть лишь у влюбленного рядом с объектом своего обожания, он рассказывал Лилиане о… демонах, изгнанных магами в Ог-Вейл.

На мой взгляд, подобные истории мало сочетались с жизнерадостным выражением лица и ликованием в глазах, но Брана винить не могла. Я была рада за него, хоть и знала, что в войне за сердце жрицы ему придется непросто.

Увидев меня, Бран засмущался и торопливо заявил, что ему пора идти.

— Я только ненадолго, — со значением сказала я ему.

На мой взгляд, ночные разговоры обладали особой атмосферой и располагали если не к романтике, то к откровениям. Уж в этом опыт у меня был.

Бран сориентировался быстро и, уже застывший на пороге библиотеки, на ходу поменял маршрут.

— Ага. А мне надо в скриптории разобрать кое-какие… гм… бумаги.

Проводив его взглядом, Лилиана покачала головой.

— Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? — приглушенным голосом сказала она мне.

— Разве я заставляла тебя сейчас мило беседовать с Браном? Или, может быть, сталкивала вас? — невозмутимо отозвалась я. — По-моему, вы и сами неплохо справлялись и без меня.

Лилиана погрозила мне пальцем. Однако хитрый прищур тут же исчез, когда она — проницательная, сметливая, — заметила что-то в моем лице.

— Тебя что-то тревожит? — мягко и участливо спросила жрица.

— Да, но… Тебе не понравится.

— Говори.

— Я хотела спросить тебя о метке истинности, — выпалила я. — Меня беспокоит, что я не могу понять: мои чувства к королю — настоящие или это всего лишь влияние этих странных уз? Я не знаю, почему ты не хочешь говорить об этом, но…

В библиотеке воцарилась тишина. Я видела, как Лилиана борется с собой. Но что же ее так сильно терзало?

— Нет, ты права, — тяжело вздохнула она. — Я поступила ужасно эгоистично. Взвалила на тебя такую ношу, ничего толком не объяснив. И я понимаю твои опасения. Метка истинности создана с помощью чар, которые сильнее едва ли не всех известных нам. Она может влиять на наши чувства. Но я не думаю, что она способна заставить нас полюбить того, кто нам не близок.

— Но как мне понять, что мои чувства настоящие? — спросила я. — Как мне понять, что это не просто иллюзия?

Лилиана поднялась из-за стола и прошла к окну. Я испытующе смотрела на нее, замерев в ожидании ответа.

— Скажи, Изольда, Лливелин Драган идеален? Не как король, как… человек.

— То есть человек-дракон? — улыбнулась я.

Однако Лилиана осталась серьезна. Моя улыбка растаяла.

— Нет, — тихо ответила я. — Он бывает слишком замкнутым и молчаливым. Он не готов делиться своими чувствами. Он слишком погружен в свои обязанности, и кажется, что для него нет ничего важнее, чем его королевство. Иногда он слишком холоден и отстранен, словно ледяная глыба, и я не понимаю, что у него на душе.

А еще он любит Мейру, которую терпеть не могу я. Но вряд ли это можно было счесть настоящим недостатком. Ведь и мое отношение к Мейре было в основном вызвано ревностью. Я почти не знала, какой она человек. Разве что со слов Лилианы…

Жрица повернулась и задумчиво взглянула на меня.

— Настоящие чувства — это

Я прикрыла глаза, ощущая себя до странности уязвимой. Моя душа перед Лилианой была словно обнажена. Она понимала всю глубину моих чувств к королю.

— Я не знаю, обрадую тебя или огорчу, но… те чувства, что ты испытываешь, принадлежат тебе. Метка лишь усиливает их. Если бы ты видела в нем лишь светлые стороны… Но она не ослепила тебя настолько, чтобы ты не видела недостатки человека, который предназначен тебе судьбой.

Я смотрела на Лилиану, ощущая странный холодок в груди.

— Значит… Я действительно его… люблю? — прошептала я.

Жрица чуть склонила голову набок с легкой улыбкой. Однако в этой улыбке мне отчего-то чудилась грусть.

— Полагаю, так. Ты видишь короля таким, какой он есть на самом деле. А значит, ты не ослеплена воздействием метки, и это чувство идет из твоего собственного сердца.

Странное чувство… Радовалась ли я услышанному или это лишь осложняло все? Я пока не могла разобраться.

Одно я знала наверняка: теперь я знала, что такое любовь, со всеми ее противоречиями, сомнениями и… страданиями. Я знала, как она окрыляет, как и то, что она может тебя потопить, уничтожить.

И я готова была ее принять.

— Спасибо, Лилиана.

Попрощавшись, я развернулась, чтобы уйти.

— Что ты будешь делать? — в спину мне спросила жрица.

Я замерла на пороге. Странно ли бороться за счастье, когда знаешь, что вскоре тебе грозит исчезновение? Но потом я вспомнила собственные слова, сказанные Лливелину.

— Я сделаю все, чтобы помочь тому, кого люблю, — не поворачиваясь, тихо ответила я. — И попытаюсь найти путь к сердцу короля. Если счастье, отвоеванное мной, будет исчисляться лишь днями, минутами или даже мгновениями… значит, так тому и быть.

Оно все равно того стоит.

40. Стихийная броня

Я блуждала по гулким пустым коридорам, пока на замок не опустилась ночь. Погруженная в мысли о Лливелине и о правде, которая мне открылась, не сразу поняла, что шла к жрице с намерением задать еще один волнующий меня вопрос.

Почему король не выказывал никакого… влечения ко мне? Почему оставался отстранен и почти холоден? Не считать же доказательством его интереса долгие, проникновенные взгляды, которые я порой на себе ощущала?

Если метка усиливала чувства… Выходит, чувства Лливелина столь слабы? Или он и вовсе, как мне прежде казалось, был этой метки лишен? Но как тогда мы могли называться истинной парой?

Я вернулась в библиотеку, но Лилианы, как и Брана там уже не было.

Рано утром я в задумчивости стояла в центре магического круга. Напротив меня замер мастер Гавин. По его бодрому виду казалось, что на дворе уже полдень, а он проспал добрые десять часов.

— Сегодня тебе в очередной раз придется взять свою силу под контроль. Но задача будет уже чуть сложнее. Ты должна будешь вытянуть из себя энергию стихии и создать вокруг собственного тела кокон из снега и броню из тонкого слоя льда.

Я вскинула брови.

— Думаете, мне здесь грозит опасность?

— Эта броня — не только для твоей защиты, — буркнул магистр. — Уверен, Его Величество способен уберечь тебя от любых угроз. В первую очередь эта практика — еще один способ манипулировать твоей магической силой. Прежде ты выплескивала ее наружу, теперь же тебе нужно сосредоточить ее вокруг себя. И помни: каждая тренировка высвобождает часть твоей силы, ломая печать. Как только ты возьмешь стихию под своей полный контроль…

— Моя сила вырвется на свободу.

Мастер Гавин кивнул.

Я закрыла глаза. Теперь, настроившись на некую волну, словно заглядывая внутрь себя, я могла чувствовать, как энергия Калиах  циркулирует в моем теле. Я ощущала ее как холодный поток, словно моя душа была руслом реки.

Я представляла, как этот холод, просачиваясь сквозь поры, окутывает меня и как превращается в лед, защищая меня от внешней угрозы, словно хрустальная броня.

Ничего не происходило. Я чувствовала, как бушующая внутри энергия пытается выйти за пределы моего тела, но… что-то сдерживало ее. Попыталась усилить концентрацию, но стихия по-прежнему оставалась внутри, будто заточенная в темнице.

— Ты не стараешься, — неодобрительно бросил мастер Гавин.

Надо сказать, для него не существовало прошлых успехов и достижений. Только те, что были здесь и сейчас. Если в прежнюю нашу тренировку я блистала, то он об этом уже не помнил. Либо же это действовало иначе: тем больше у меня получалось, тем большего и ждали от меня.

А сейчас я совершенно определенно его разочаровывала.

— Поверьте, я стараюсь, — буркнула я.

— Нет, — отрезал магистр. — Мыслями ты где-то далеко отсюда. Для чар, которым я тебя обучаю, нужна абсолютная фокусировка. Так что выкинь из головы все, что тебе мешает, и принимайся за дело!

Я послала ему хмурый взгляд, однако он совершенно не впечатлился. Кроме того… Мастер ведь прав. Мысли о Лливелине, словно назойливые мухи, жужжали в голове, не давая покоя.

Я решительно отгородилась от них, запечатала их в голове, как была запечатана моя сила. Вернусь к ним, когда сумею убедить магистра, что моя сегодняшняя беспомощность — лишь досадная случайность.

Со всеми этими душевными волнениями я стала забывать, кто я на самом деле такая. А ведь я — пусть и ожившая, очеловеченная, но все же Леди Изо Льда. И никакому мужчине, пусть он хоть трижды король и ледяной дракон, этого не изменить.

Хотя тут я, конечно, немного лукавила. Я ведь делала все это из-за него. Ради него.

Однако память о собственной сущности меня и впрямь немного отрезвила. Стала для меня глотком свежего воздуха или кристально чистой ледяной воды. Тем, что наполнило меня изнутри и вдохнуло в меня новые силы.

Я закрыла глаза с твердым намерением выполнить задание магистра и настроилась на собственную волну. Уже через несколько мгновений я почувствовала легкий холодок на коже. Открыв глаза, увидела, что тело начало покрываться тонким слоем инея. Казалось, само дыхание Калиах, пришедшей в Фейлан из Ирнхальма, касается моей кожи.

Однако, едва я пошевелилась, иней осыпался, словно снег с потревоженной ветром еловой ветви.

— Снежный кокон ты создала, — ворчливо признал магистр, — хоть и совсем непрочный и недолговечный. Но начало уже положено. А теперь попробуй направить свою энергию более прицельно. Представь, как она обращается льдом.

Я задержала

Живущую во мне стихийную энергию я направила вовне более мощным, чем прежде, потоком. Мое тело начало покрываться слоем не снега, а льда. Но и он был слишком хрупок — легко ломался и рассыпался, когда я двигалась. Моя энергия уходила в никуда, словно я пыталась удержать воду в сите. Это было тяжело и изматывающе. Я понимала, что мне нужно научиться концентрировать свою силу более точно.

В глазах мастера Гавина я читала: “Ты можешь больше”.

И я действительно могла.

С каждой новой попыткой я становилась лишь все более настойчивой. Меняла степень концентрации, порой так глубоко уходя в себя, что  не слышала звуков внешнего мира и не видела его. Меняла направление потока энергии, пусть и действовала все еще словно вслепую.

Постепенно ледяная броня, окутывающая меня со всех сторон, становилась все более прочной. Она была устойчивой и казалась живой, словно была частью моего тела. Я могла двигаться, не боясь, что лед рассыплется, и чувствовала себя будто за надежным щитом.

— Совсем другое дело, — проворчал магистр.

— Да, — улыбаясь, сказала я.

Попрощавшись с мастером Гавином, я покинула ритуальную комнату. И, уверенная, решительная и даже в неком роде умиротворенная, направилась к королю.

41. Символ надежды

Я нашла Лливелина там, где, пожалуй, больше всего ожидала его обнаружить — в ночном саду.

Это значило, что его снова тревожили мысли, что на сердце у него неспокойно… Но было ли ему с кем этим поделиться? Или со своими бедами он, король, оставался один на один?

Лливелин выглядел так, будто носил на плечах весь вес королевства.

— Ваше Величество, — тихо проговорила я, подходя ближе.

Возможно, это всего лишь игра теней под таинственным светом луны, но мне показалось, что на его лице отразилось облегчение.

— Что случилось? — мягко спросила я.

Мысленно просила короля мне довериться. Но что, если прошлый разговор в ту ночь, что нас сблизило, он счел своей слабостью, ошибкой?

— Слухи растут, — глухо, будто через силу сказал Лливелин. — Мой народ шепчется. Они говорят, что их король слаб, что дракон, который должен защищать их, скрывается в тени. Они не понимают, почему я не веду солдат в бой и почему мой облик не реет над полями сражений. Мои советники считают, что зреет заговор против меня.

Я застыла. Я знала, что слухи о его слабости ползут по стране, как яд. Но не предполагала, что над Лливелином сгустились столь темные тучи.

Он сжал кулаки.

— Но что я могу сделать? Рискнуть всем и отправиться на поле боя, где Астариос испепелит меня в то же мгновение? — Его голос дрогнул. — Я не боюсь умереть, Изольда. Но столь постыдной смертью я опозорю род Драганов. И… уничтожу его. Что тогда станет с Бригантией?

— Нужно найти другой способ уверить людей в том, что их король по-прежнему силен, — негромко сказала я.

— Что ты предлагаешь? Еще один неудачный ритуал? Демонстрацию силы, которой у меня нет?

— Нет. Они должны увидеть силу Калиах. Силу, которая станет вашим щитом, вашим символом. — Мой голос стал тверже. В тишине лунного сада он почти звенел. — Я — Леди Изо Льда, вестница богини зимы. Пусть они увидят меня как символ непоколебимой силы королевства. Пусть увидят, что их король не одинок, что за ним стоит нечто… большее. Нечто, выходящее за пределы человеческих возможностей.

— Увидят тебя… — задумчивым эхом отозвался Лливелин.

— Да. Я стану символом переданной вам божественной силы и холодной, несокрушимой защиты. Образ Леди Изо Льда — это воплощение льда, вечной зимы, неуязвимости. Я, стоящая рядом с вами на церемонии, стану олицетворением вашего союза с силами природы, с магией самой Калиах.

— Но что, если они заподозрят неладное? Ты ведь должна была исчезнуть, передав мне силу.

— Людям знакомы легенды о Леди Изо Льда… Но разве их мало, этих легенд? Бран рассказывал мне. Столько домыслов и ошибочных представлений… Кроме того, вы — король, вы не обязаны ничего объяснять. Пусть додумывают сами. Например, то, что передача моей силы вам произойдет сразу после церемонии, как некое таинство, участвовать в котором могут только вы и я.

Лливелин раздумывал над моими словами.

— Но не будет ли это, напротив, проявлением моей слабости? Не решат ли мои подданные, будто я прячусь за твоей спиной? Если они решат, что я не способен защитить их своими силами…

— Это не слабость, — тряхнула я головой. — Это стратегия. Вы — дракон, но даже драконы не вечны. Вы должны показать своему народу, что ваша сила заключена не только в зубах, когтях и мощных чешуйчатых крыльях. Они увидят, что за вами стоит божественная сила. Что вы не просто король, но избранник богов.

В льдистых глазах промелькнула искорка интереса.

— Ты хочешь, чтобы они поклонялись тебе?

Я не торопилась с ответам. Прислушавшись к самой себе, покачала головой.

— Нет. Я хочу, чтобы они верили в вас. Пусть они видят во мне вашу силу, еще одно проявление вашей власти как правящего Драгана. Пусть они знают, что вы одарены божественным благословением. Это не о поклонении, Ваше Величество. Это о вере. О надежде. О том, чтобы вдохнуть в них уверенность в завтрашнем дне, в исходе войны и в их правителе.

— Думаешь, это сработает?

Я подняла руку, и между пальцами закружились снежинки, образуя маленький вихрь.

— Я — воплощение зимы, Ваше Величество. Холод, который сковывает врагов, лед, который защищает ваши земли. Пусть они увидят это. Мое присутствие рядом с вами — это не слабость. Это сила. И она станет вашим оружием. Это вдохновит людей и развеет все их сомнения. А если вдруг не получится… Мы придумаем что-нибудь еще. Но мы должны попробовать. Мы должны показать им, что вы — сильный король, чья власть соприкасается с божественным.

Лливелин неотрывно смотрел на меня. Его глаза, горящие и глубокие, словно пытались проникнуть в самую мою душу.

— Ты готова к этому? Стать символом? Готова взять на себя эту роль?

Я улыбнулась.

— Я всегда была готова. Я — Леди Изо Льда.

Губы на мгновение дрогнули, в уголках глаз обозначились едва заметные морщинки.

— Хорошо. Мы проведем церемонию.

Голос Лливелина все еще звучал устало, но в нем пробуждалась решимость. Словно желая скрепить нашу сделку, он протянул руку, и я… приняла ее. Его прикосновение было холодным, но надежным и успокаивающим.

Мы стояли, держась за руки, — два разных мира, пусть и принадлежащие одной стихии. Слитые воедино и навеки связанные ледяным союзом. Впервые за долгое время я ощутила, что нашла в этом новом мире не только свой дом, но и свое место.

Наши пальцы касались друг друга, пробуждая жар в метке на моем плече. Пробуждая сладкую надежду, никак не связанную ни с Бригантией, ни с укреплением власти Лливелина.

Лишь с ним самим.

42. Церемония восхождения

В ночь церемонии внутренний двор замка превратился в зимнее чудо, в оду Калиах… или самой зиме. Всю его площадь усеивали ледяные скульптуры, изображающие величественных драконов, заснеженные деревья, эфемерных духов льда и, конечно, саму Калиах. Статуи сверкали под светом луны так, что глазам было больно.

В центре двора, словно врата в иной мир, возвышалась огромная ледяная арка, украшенная узорами из инея и серебряными лентами, которые мягко колыхались на холодном ветру.

Хор, одетый в серебряные одеяния, запел древние зимние гимны, наполняя воздух печальным, но величественным звучанием. Их голоса сливались в единую мелодию, которая, казалось, проникала в саму душу. Зажглись ледяные факелы, и их холодное синее пламя отбрасывало причудливые тени, создавая атмосферу потусторонней красоты.

Я стояла на вершине ледяной башни. Распущенные по плечам белые волосы с вплетенными в них серебристыми, словно нити лунного света, лентами, развевались на ветру. Мое платье, сотканное изо льда и украшенное кристаллами, мерцало, как звездное небо.

Вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, я начала медленно спускаться по лестнице, сделанной из кристаллизованного льда. Каждый мой шаг сопровождался тихим хрустом льда под моими ногами и сгущающимся над площадью легким морозным туманом, создавая ощущение, что сама зима сошла с небес.

Впрочем… отчасти так оно и было. Ведь вестница Калиах пришла в Гласиарн из Ирнхальма.

Толпа замерла, завороженная моим появлением. Я же старалась двигаться степенно, с достоинством и высоко поднятой головой. Даже чувствуя, как по мне скользят чужие взгляды. Даже ощущая в некоторых из них подозрение и страх.

Восхищения, почтения и благоговения все же было больше.

Когда я достигла земли, ко мне подошел Лливелин, облаченный в церемониальный наряд. Его туника из темно-синего бархата была украшена серебряной вышивкой в виде морозных узоров, а на плечах покоились накладки из переливающегося льда. Плащ из белого меха застегивался на груди серебряной пряжкой в виде дракона, чьи глаза были инкрустированы сапфирами, и, казалось, внимательно следили за каждым моим движением.

Облачение Лливелина Драгана было пронизано духом зимы и силы, подчеркивая его величие и связь со стихией льда.

Он возложил на мою голову корону изо льда, украшенную драгоценными камнями, напоминающими льдинки и сверкающую в свете луны, словно тысячи искорок. Этот момент был символом союза Лливелина с Леди Изо Льда.

Символ нашего с ним обручения.

Думая об этом, я невольно искала взглядом Мейру. Все эти дни подготовки к церемонии наши с ней пути ни разу не пересеклись. Но я могла представить, что она сейчас ощущала. Пусть Лливелин наверняка убеждал ее: все происходящее — лишь своеобразное… представление.

Затем вся процессия проследовала в тронный зал, где рядом с троном Лливелина был установлен ледяной. Я опустилась на него, и зал наполнился взволнованными шепотками.

Король вскинул руку, и зал затих.

— Сегодня, — произнес он, его голос, звучал мощно и торжественно, — я представляю вам Леди Изо Льда, вестницу Калиах, богини зимы, чья сила поможет защитить наше королевство. Она — моя правая рука, и сосуд божественной силы.

Я подняла руку, и в моей ладони появился ледяной скипетр, украшенный узорами из инея. Чтобы соткать подобные чары, мне пришлось практиковаться с мастером Гавином несколько дней.

Мои глаза, холодные и пронзительные, смотрели на каждого из присутствующих. Я окружила себя полупрозрачной стихийной броней, чтобы моя фигура излучала холодное сияние и казалась высеченной изо льда.

— Я стану вашим щитом — Мой голос был тихим, но каждое слово звучало с неумолимой ясностью. — Сила богини Калиах теперь с вами.

Один за другим подданные Лливелина Драгана подходили к моему трону и касались ледяного скипетра. В тот же миг, повинуясь моей воле, на их руках расцветал узор из инея, словно печать союза с богиней зимы.

Подданные с почтением произносили ритуальные слова, признавая мою силу и связь с королем и обещая мне верность и преданность. Морозные узоры начали появляться и на стенах зала, словно сама Калиах одобряла их клятвы.

После церемонии начался бал. Танцоры начали свое завораживающее выступление, и их движения напоминали танец снежинок в вихре ветра. Позже к ним присоединились и знатные гости. Они танцевали под хрустальные звуки волшебных ледяных арф и флейт, созданных магией Аро. Их костюмы, украшенные кристаллами льда, сверкали в холодном свете луны и зачарованных свечей с ледяным пламенем.

Но кульминация праздника наступила позже, когда я, подняв руки к небу, сотворила из воздуха, кружащегося по залу снега и призванного льда статую дракона.

Прекрасная, величественная, она словно дышала холодом. Эта статуя стала олицетворением силы, которая пришла в королевство из Ирнхальма, символом единства моей силы и силы Лливелина Драгана… И, хочется верить, символом надежды, которая вновь зажглась в сердцах его народа.

— Посмотри на них, — негромко сказал король, восседающий на троне рядом со мной. — Давно не видел, чтобы они были так… окрылены. Чтобы их в глаза в моем присутствии так сияли. Ты сделала это, Изольда. Ты стала для них надеждой на спасение.

— Мы, — поправила я. — Леди Изо Льда и Лливелин Драган. Но это лишь временная передышка. Мы должны быть готовы ко всему.

Король кивнул. Его глаза были полны решимости.

— Будем. Вместе.

Мы сидели рука об руку, как два правителя, объединенные одной целью — защитить Бригантию и ее народ. Леди Изо Льда, вестница богини зимы, и король-дракон, чья сила теперь заключалась не только в его когтях, но и в моей ледяной мощи.

И в этот миг небо за окнами зала озарилось северным сиянием.

Яркие полосы света, окрашенные в изумрудный, лазурный и аметистовый цвета, сплелись в причудливый танец на темном полотне ночи. На лицах смолкнувших подданных отразилось благоговение.

— Калиах… Она будто услышала нас, — потрясенно прошептала

Лливелин проникновенно смотрел на меня.

— И благословила наш союз.

43. Огненная страсть

Церемония закончилась, но ее эхо все еще витало в воздухе.

Я стояла у окна, мои пальцы слегка касались стекла, оставляя на нем тонкие узоры инея. Я чувствовала, как холод пульсирует в жилах, напоминая о силе Калиах. Теперь помнить о ней буду не только я — но и каждый человек, ставший свидетелем этой прекрасной церемонии.

Задумчиво улыбаясь, я смотрела на внутренний двор замка. Лунный свет смешивался с холодным сиянием ледяных скульптур, созданных нашими с Аро руками.

Среди тех людей, кто приносил мне клятвы, был и он. Я тепло улыбнулась Аро и, коснувшись его руки, вновь почувствовала биение жизненных токов. Он навсегда останется для меня моим создателем… и близким другом. Но мое сердце принадлежит не ему.

Аро дарил мне свое тепло, но оно было временным, мимолетным. Любовь к Лливелину делала меня по-настоящему живой.

Мой покой был нарушен звуками чужих шагов — быстрых, порывистых. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому они принадлежат. Я чувствовала присутствие Мейры, ее тепло, ее гнев, ее ревность.

Оно витало в воздухе, как густой дым или металлический запах перед бурей.

— Ты довольна? — раздался голос Мейры, резкий и холодный, как удар кинжала.

Я медленно обернулась.

Она застыла в нескольких шагах от меня. Тонкие руки сжаты в кулаки. Медовые глаза горят, словно брошенный в огонь янтарь.

— Довольна? — спокойно повторила я. — Церемония — не мой каприз или прихоть. Она не для моего удовольствия, Мейра. Для него. Для них.

— Для него? — Она сделала шаг вперед. Ее голос звенел в полупустом зале. — Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь? Ты хочешь занять мое место. Ты хочешь его.

Я резко выдохнула, и мое дыхание обратилось легким туманом. В последнее время такое случалось все чаще. Моя сила росла. Или, вернее сказать, все больше высвобождалась.

Все чаще кончики моих пальцев немели и холодели, изо рта вырывались облачка пара, а вокруг меня, когда я слишком крепко задумывалась, реяли снежные вихри.

— Я хочу, чтобы его народ верил в него, — твердо ответила я. — Чтобы они не догадались, как он сейчас уязвим.

И все же я не могла не признать, что в словах Мейры была толика правды. Или большая ее часть. Но… не вслух. Открытая вражда с ней мне сейчас не нужна. Она может помешать исполнению моего предназначения.

Мейра закусила губу. Она казалась уязвленной.

— Лливелин признался тебе. И после этого ты будешь утверждать, что не пытаешься сблизиться с ним? Украсть его у меня?

— Украсть? — неприязненно переспросила я. — Мейра, он — не вещь. Не какая-то хрустальная статуэтка.

Она поморщилась.

— Неважно. Ты понимаешь, о чем я говорю. Что до его уязвимости… Это ты виновата в ней. Ты испортила ритуал. Ты должна была явиться из Ирнхальма, передать ему силу и исчезнуть!

— Мне говорили, — сухо сказала я. — И не раз. Уж простите, что я не испытываю своей вины за то, что захотела жить.

Мейра подалась ко мне и прошипела:

— В этом вся проблема: ты возомнила себя человеком. А теперь ты думаешь, что вся эта клоунада с ледяными статуями и ритуальными песнопениями и твои ледяные фокусы помогут Лливелину? Думаешь, люди поверят в него, если он будет прятаться за твоей спиной?

— Это не фокусы, — отрезала я. — Это проявление силы Калиах. Силы, которая даст людям надежду.

Мейра поджала губы.

— С чего бы им так сильно в тебя верить? Ты чужая здесь. Ты не принадлежишь этому миру.

— Возможно. — Я твердо встретила ее взгляд. — Но как Леди Изо Льда я принадлежу Лливелину. Я призвана им. И я сделаю все, чтобы ему помочь.

Даже если это значит обрести силу Калиах, чтобы в то же мгновение ее лишиться. И потерять не только шанс на любовь Лливелина, но и самый драгоценный дар на свете — жизнь.

— Ты думаешь, что он нуждается в твоей помощи? — Глаза Мейры сверкнули. — Он нуждается во мне. Я — его возлюбленная. Я — его опора.

Ее слова, словно отравленный клинок, прошлись по моему сердцу. Но я заморозила боль, которую они вызывали. После долгих, долгих часов, проведенных в ритуальной комнате с мастером Гавином, я была способна и на это.

Оказалось, чувствами можно управлять едва ли не так же, как энергией ледяной стихии. Ведь они тоже шли изнутри меня.

— Ты думаешь, я поверю в твои благородные намерения? — шипела Мейра. — Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на Лливелина? Думаешь, я не чувствую, что ты хочешь занять мое место? Но я тебе этого не позволю.

Подняв голову, я молча смотрела в медовые глаза. Что я могла сказать? Я ведь и впрямь собиралась бороться за сердце Лливелина. Я знала, что такое — любить его. Знала, что значит быть готовой отдать ради него все.

Буквально все.

Мейра буравила меня полным ярости взглядом. Ее дыхание стало тяжелым.

— Лливелин — мой, — припечатала она. — Тебе никогда не понять, что он значит для меня. И никогда не разрушить то, что нас связывает. Ни тебе, никому другому во всех существующих мирах.

Что-то в ее тоне мне решительно не понравилось. Это не просто уверенность девушки, которую любят. Что-то… иное. Тревожное.

— Что это значит? — деланно спокойно спросила я.

Мейра усмехнулась, и в ее глазах появилось зловещее торжество.

— Наша с Лливелином судьба предначертана свыше. Никакие твои игры и уловки нам не помешают.

Я похолодела от нехорошего предчувствия.

Подавшись вперед, Мейра отчеканила:

— Нас с Лливелином связывает метка истинности. Я — его истинная пара.

44. Мост в Ирнхальм

Мастер Гавин снова был мной недоволен. Но как могло быть иначе?

После разговора с Мейрой я места не могла найти от беспокойства. Обошла весь замок, спустилась во внутренний двор и до самого утра бродила среди ледяных статуй.

Там меня и нашел мастер Гавин. Не терпящим возражения тоном велел отправляться в ритуальную комнату и присовокупил к приказу свою коронную фразу: “Тебе еще многому нужно научиться”.

И это несмотря на представление, которое поразило гостей церемонии! Что до моего статуса сосуда божественной силы и символа ледяной стихии, то он и

Для него я была лишь ученицей, в меру старательной, иногда — рассеянной и непутевой, и лишь изредка — делающей определенные успехи, который, надо сказать, тут же забывались.

С обреченным вздохом я направилась в ритуальную комнату. Боялась, что меня сейчас просто возьмут за шкирку, как непослушного котенка, и силком потащат туда.

Вскоре я уже стояла в центре магического круга, сияющего знакомым голубоватым светом. Суховатым тоном мастер Гавин озвучил новое задание: соткать из силы внутри меня снежные вихри.

Привычно настраиваясь на эту невидимую волну, я представила себе снег, его легкость, его летучесть, его силу. Ощутила ледяную энергию, которая текла в моих венах. Представила, как она выходит из меня, словно холодное дыхание зимы.

Для начала я создала лишь небольшие порывы ветра, которые, посланные вперед, лишь растрепали волосы магистра.

— Ты можешь больше, — буркнул он. — Сосредоточься!

Как будто я этого не делала…

Однако с каждым новым усилием моя энергия обретала все более явную форму и в ее осязаемых проявлениях было все больше силы Калиах. Наконец вокруг мен кружились созданные мной мелкие снежные вихри.

Но этого мастеру Гавину, конечно, показалось мало. Теперь я должна была научиться ими управлять. Мои пальцы слегка дрожали, когда я пыталась заставить их двигаться по часовой стрелке или дуть в противоположном направлении.

Вихри были словно дикие звери, которым требовалась долгая и терпеливая дрессировка.

— Сосредоточься, Изольда, — требовательно сказал магистр. — Ты должна чувствовать каждую снежинку, каждую частицу холода. Они — часть тебя. Не позволяй им управлять тобой. Подчини их своей воле.

Я стиснула зубы, сжимая руку в кулак. Он прав: сейчас мне нужна серьезная концентрация… Однако мои мысли были далеко. Слова Мейры все еще звучали в моей голове, как навязчивый колокольный звон.

«Нас с Лливелином связывает метка истинности. Я — его истинная пара».

Но как такое возможно?!

Я закрыла глаза, пытаясь отогнать эти мысли. Я должна сосредоточиться. Должна стать сильнее. Для себя. Для Лливелина. Для всего королевства, которое я поклялась защищать.

— Неплохо, — сдержанно сказал мастер Гавин. — А теперь представь себе настоящий ледяной шторм, бушующую вьюгу, которая сметает все на своем пути.

Я кивнула и подняла руки, чувствуя в жилах слабую пульсацию холода. Представила, как снег кружится в воздухе, как холод пронизывает до костей, как ветер воет и завывает, словно волчья стая.

Однако кружащийся вокруг снег напомнил мне о церемонии. И о том, чем она завершилась. И когда я попыталась вызвать буран с его мощью и разрушительной силой, вихри вокруг меня стали хаотичными, неуправляемыми. Они кружились, сталкивались, но не сливались в единый поток.

— Концентрация, Изольда! — крикнул магистр. — Ты слишком эмоциональна и рассеяна! Твои эмоции сейчас — главная твоя помеха. Измени это!

Я сжала губы. Легче сказать, чем сделать. Но мастер Гавин, как всегда, прав. Я не могла позволить себе слабость.

Я сделала глубокий вдох, представляя, как мои эмоции замерзают, превращаясь в лед. Как холод распространяется по моему телу, сковывая сердце. Мое дыхание стало ровнее и глубже, хаос в голове унялся. Главной стала мысль о моем предназначении, а остальные, заслоненные ею, ушли в тень.

— Хорошо, — прошептала я. — Еще раз.

Я снова подняла руки, направляя в них всю свою энергию. На этот раз вихри начали сливаться. Вьюга ярилась вокруг меня, пронизывающий ветер терзал мои волосы, словно флаг на высокой башне. Сила билась внутри меня, будто я сама стала частью бури.

Магистр кивнул, его глаза сверкнули одобрением.

— Лучше. Но ты можешь больше. И теперь, когда ты более-менее научилась управлять стихией, ты готова к следующему этапу.

— Какому? — нахмурилась я.

— Призвать духа ледяной стихии.

— Оттуда? Из Ирнхальма? — изумилась я.

Мастер Гавин кивнул.

— Это поможет тебе прочувствовать природу твоей силы, установить с ней более глубокую связь, и проложить мостик в мир, из которого ты прибыла.

А значит, и к самой Калиах.

От волнения у меня пересохло в горле. Я знала, что однажды мне это предстоит. Когда я спросила у магистра про переданные мне Браном записи о ритуалах, которые позволяли заглянуть в Ирнхальм, он в своей ворчливой манере заявил, что Бран, конечно же, все перепутал. Записи предназначались магистру, чтобы он смог создать ритуал для меня.

Однако с тех пор прошло достаточно времени. И вот мне наконец предстояло это сделать.

— Ты готова?

— Да, — твердо сказала я.

Это мой шанс. Шанс установить связь с миром, из которого я пришла.

— Тогда начнем. И помни, Изольда: ты должна быть сосредоточена. Никаких эмоций. Никаких сомнений.

Я с усилием кивнула.

Мастер Гавин встал передо мной, держа в руках свиток, испещренный незнакомыми мне символами. Его голос, низкий и размеренный, заполнял комнату, произнося слова на древнем языке, который для меня звучал, как шум замерзающей воды.

— Закрой глаза, — велел магистр. — Ты должна сосредоточиться на своем происхождении, на своей силе, на той ледяной энергии, которая течет в твоих жилах. Представь, как ты прокладываешь мост между мирами, как ты протягиваешь нить, которая свяжет тебя с домом. Отыщи в себе отголоски родного мира. Почувствуй его.

Мы так мало знали об Ирнхальме… Но ведь я и впрямь — его частица. Потому что я — частица силы Калиах.

Закрыв глаза, я рисовала в своем воображении мир вечной зимы. Ледяные пустыни, освещенные холодным сиянием луны. Бескрайние снежные равнины. Северное сияние, танцующее на небе.

Я почувствовала, как холод самого Ирнхальма проникает в мою душу, как будто зовет меня.

— Дух стихии, — прошептала я. — Я призываю тебя. Покажи мне свою силу. Покажи мне мою силу.

Ветер вокруг меня усилился. Что-то приближалось.

Я открыла глаза. В сгустившемся передо мной ледяном тумане начало проступать нечто, чья форма была изменчивой, словно танец снежинок на ветру. Дух зимы был похож на на ледяную дымку, но он источал холод и силу.

Он не издавал ни звука и у него даже не было рта… Но в моей голове вдруг зазвучал странный потусторонний голос.

“Зачем ты призвала меня, сестра?”

— Я хочу понять свою силу. — Мой голос был тихим, но полным решимости. — Хочу распечатать то, что во мне сокрыто.

“Ты уже способна на это. Но ты боишься своей силы. Ты боишься того, что она может сделать с тобой”.

Я вздрогнула. Он был прав. Я боялась. Боялась потерять себя,

Прежде мне казалось, что я приняла свою судьбу, но… Влюбившись в Лливелина, я стала жадной. Охочей до жизни. До счастливых моментов с ним и теми, кто меня окружал.

И чем ближе мое предназначение, тем сильнее страх все потерять.

— Обещаю, когда придет час, я буду готова, — прошептала я.

Готова стать той, кем должна была быть.

45. Разоблачение

Тело духа зимы на моих глазах начало растворяться, превращаясь в холодный туман. Он обвил меня и, казалось, проник в мое тело, в мою душу.

Как будто он решил не уходить в Ирнхальм, а остаться вместе со мной в чужом мире. Остаться внутри меня, влившись в поток силы Калиах, который с каждым днем становился во мне все сильнее.

— Мне надо идти, — мягко сказала я магистру. — Спасибо вам за все, что вы сделали для меня.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их остановить или даже осмыслить. Почему я говорила так, словно прощалась с ним? Ведь мы давно уже условились, что новый ритуал передачи дара будет проходить не только в присутствии нас с Лливелином и жрицы Лилианы, но и в присутствии мастера Гавина.

Я подавила вспыхнувшую внутри тревогу — смутное, необъяснимое беспокойство, и вылетела из ритуальной комнаты прежде, чем магистр успел ответить.

Меня, безусловно, радовали успехи в овладении магией стихии, но в голове продолжал звенеть один и тот же вопрос, не дающий мне покоя.

В библиотеке Лилиана была не одна — неподалеку от нее в кресле сидел сияющий Бран. Кончики его ушей отдавали знакомым розовым цветом, но он уже, к счастью, не заикался. Улыбка на его своей ослепительностью могла посоревноваться с самим солнцем.

— Лилиана, можно тебя?

Жрица подняла голову и внимательно взглянула на меня.

— Ты что-то хотела?

Я показала на свое плечо. Не знала, можно ли говорить о метке в присутствии Брана. Эта тема все еще была едва ли не запретной. Лилиана говорила о ней неохотно и уж точно не желала посвящать в нее других людей.

Чужих людей, во всяком случае. Но был ли Бран для нее теперь таковым?

Помрачнев, она кивнула. Однако теперь медлила уже я. Все же речь должна была идти о моих чувствах… Я не хотела, чтобы они стали достоянием чужих ушей.

Я прошла чуть дальше и через арку заглянула в примыкающий к библиотеке зал. В скриптории оказалось четверо писцов — в отличие от Брана, занятых работой.

— На сегодня вы свободны, — бесстрастным голосом сказала я. — Приказ Леди Изо Льда.

Писцы вскинули головы и переглянулись. Но могли ли они мне перечить? Ведь они видели, как Лливелин Драган водружает корону на мою голову и как провозглашает меня своей правой рукой.

Несколькими мгновениями спустя их словно смело холодным ветром. Я вернулась в библиотеку. Бран смотрел на меня почти с благоговением — так, как мог бы смотреть на короля. Лилиана с лукавым выражением качала головой.

— Быстро же ты освоилась, — со смешком сказала она.

— Я впервые за все это время воспользовалась своим статусом, — буркнула я. — Причем по важному делу.

— Что такое? — заволновалась Лилиана. — Что-то с меткой?

— Меткой? — переспросил Бран.

— Меня и короля Лливелина связывает метка истинности, — хмуря лоб, объяснила я.

Глаза Брана превратились в две круглые монеты.

— Но есть одна проблема. — Я подняла взгляд на Лилиану. — Мейра утверждает, что истинная пара короля — это она.

Жрица помрачнела.

— Знаю. Всегда знала. Поэтому я была так поражена, когда ты сказала, что метка появилась и у тебя. А то, что проявилась она сразу после брачного ритуала, говорила о том, что твоя пара — Лливелин, и никто иной.

— Но как такое может быть? — воскликнула я.

— Даже не стань ты моей подругой, в этом вопросе я все равно бы верила тебе. Ты ничего толком не знала об этом мире, и о метке истинности знать ты не могла. Я видела, какой ужас она в тебе вызвала.

Несмотря на серьезность темы и растущую внутри тревогу, я улыбнулась, ощутив прилив тепла. У меня и впрямь в этом мире появилась подруга…

— Это лишь значит, что метка Мейры — ненастоящая, — отчеканила жрица.

Я приложила ладонь ко рту и стояла так, задумчиво глядя перед собой и ничего не видя.

— Но зачем ей это? — подал голос Бран. — Чтобы подобраться к королю?

— Да. Вероятнее всего, да. — Лилиана взглянула на меня и неохотно сказала: — В какой-то момент она стала словно одержима Его Величеством. Помню, Мейра торжественным голосом сказала мне о метке, а я в этом усомнилась — потому что отношение Лливелина к ней оставалось прежним, дружеским, и он мне ничего о своей метке не говорил.

Жрица замолчала, будто не желая продолжать.

— И что было дальше? — спросили мы с Браном одновременно.

Улыбнулись друг другу, однако желание веселиться угасло, едва Лилиана произнесла:

— Когда мы остались наедине, Мейра велела мне держать язык за зубами, иначе… Она знает, где искать мою дочь.

Я потрясенно смотрела на жрицу. Лицо Брана покрылось красными пятнами, тонкие руки сжались в кулаки.

— Она угрожала Кейли?

Я удивленно приподняла бровь. У меня так и не появилось возможности узнать имя дочери Лилианы — с постоянными магическими тренировками не хватало времени на задушевные разговоры. Чего не скажешь о Бране…

На губах Лилианы появилась слабая улыбка.

— Я недавно познакомила Брана с моей дочуркой.

— И мне сказать забыла, — проворчала я.

— Ты была занята подготовкой к церемонии, и я…

— Вы что, меня обсуждали? — вклинился в наш разговор Бран.

В его голосе отчетливо звучал ужас.

— Разумеется, — рассеянно сказала я. Чуть позже я обязательно порадуюсь за то, что Лилиана, судя по всему, все же вознамерилась дать ему шанс. А пока… — Ты поэтому велела мне никому не рассказывать о метке?

Она мрачно кивнула.

— В Мейре появилось что-то… темное. Что-то злое. Когда она произносила эти слова… знаете, я ей верила. Верила, что она может причинить моей дочери боль.

— Может, темная магия? — предположил Бран. — Говорят, существует магия, оставшаяся от демонов Ог-Вейла. Она могущественна, но способна менять

— Если так, Лливелин должен знать об этом, — веско сказала я. — Она ведь — его советница.

И его возлюбленная. Но это произносить я не стала. Не смогла.

Лилиана с какой-то злой решимостью взглянула на свитки, разложенные на ее столе.

— Ты права, Изольда. А я… трусиха. Все копаюсь в книгах, пытаюсь найти способ победить огненных драконов, которых даже в жизни не видела. А тем временем враг, быть может, куда ближе…

— Еще не поздно все исправить, — мягко сказала я. — Скажи, в какой момент Мейра изменилась?

Лилиана задумалась, но совсем ненадолго.

— После смерти матери. Кажется, это стало для нее последней каплей.

Я обвела взглядом их с Браном.

— Значит, ответы скрыты где-то в ее прошлом.

И я отправляюсь их искать.

46. Тайны прошлого

Старый дом Мейры стоял на окраине города, затерянный среди зарослей плюща и дикого винограда. Его стены, когда-то белые и ухоженные, теперь были покрыты трещинами, а окна, затянутые паутиной смотрели на мир пустыми глазницами.

Именно здесь, по словам Лилианы, жили родители Мейры до своей смерти и иногда, покидая замок, — она сама. Так странно и почти символично, что он до сих пор оставался покинутым…

Мы с Лилианой и Браном стояли перед входом. Наши тени удлинялись в свете заходящего солнца.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросил Бран, нервно ероша волосы.

— Нет, — честно ответила я. Мои глаза были устремлены на ветхую дверь. — Но мы должны узнать правду.

Что скрывала Мейра? Была ли она опасна по-настоящему? Для королевства и для… короля?

Лилиана закусила губу.

— Я чувствую странную энергию, исходящую от этого дома. Застарелую, словно старый шрам, но…

Порой я забывала, что Лилиана — не просто исследовательница, бесконечно корпящая над расшифровкой древних книг, но и жрица, а значит — носительница магии.

Мы вошли в дом. Скрип половиц под нашими ногами нарушал тишину. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом пыли и затхлости. Из моего рта вдруг вырвалось облачко пара, а вокруг меня закружились снежинки — предвестники ледяного, защитного кокона, созданию которого обучал меня мастер Гавин.

Вот только сейчас это происходило помимо моей воли. Неосознанно. Холод моей магии пробуждался, отзываясь на что-то древнее и зловещее, что скрывалось в этих стенах.

— Я тоже это чувствую, — тихо сказала я. — Мне будто не хочется здесь находиться. Магия во мне пытается меня защитить.

Бран помрачнел и, сознательно или нет, приблизился к Лилиане, будто желая заслонить ее от неведомой угрозы.

— Здесь, — сказала жрица, указывая на комнату в конце коридора. — Это была комната ее матери. Я как-то навещала ее вместе с Мейрой, когда мы еще были близки. Та энергия, о которой я говорила… Она исходит оттуда.

Мы вошли в комнату, которая когда-то наверняка была уютной и светлой. Теперь она была погружена в полумрак, мебель покрывали пыльные простыни. В углу стояло большое зеркало, его поверхность была тусклой, словно оно хранило в себе тайны, которые не хотело раскрывать.

Однако мы не нашли ни следов древних книг или свитков, по которым Мейра могла обучаться демонической магии, ни особых принадлежностей для ритуалов. Если они и существовали, Мейра забрала их с собой.

Или мы подозревали ее напрасно. Но откуда тогда в этом доме взялась эта противоестественная энергия, которую ощущали и я, и Лилиана?

Я поделилась своими соображениями со жрицей и добавила:

— Как нам исследовать ее? Как понять ее источник?

Лилиана задумчиво оглядывала комнату. За нее ответил Бран:

— В местах, подобных этому, предметы часто впитывают энергию тех, кто здесь жил. Или того, что здесь происходило — будь то невинные чары или некий темный ритуал.

— Если бы мы могли считать ее или пробудить…

Я едва не подпрыгнула на месте, взбудораженная пришедшей в голову идеей. Коснулась спрятанной под платьем цепочки с кулоном-бабочкой, которую носила с тех самых пор и сжала ее хрупкие крылья, словно сотканные изо льда и звездного света.

— Аро, — тихонько позвала я.

Бабочка на моей груди вдруг взмахнула крыльями, и в шаге от меня воздух словно сгустился и засверкал, формируя портал. Вскоре в нем проступил знакомый силуэт.

— Мастер Аро? — удивился Бран.

Аро кивнул писцу, но его взгляд тут же переместился на меня.

— Что-то случилось? — В тихом голосе звучала нотка тревоги.

— Обещаю, я все тебе расскажу, но для начала… Мы с Лилианой ощущаем в этой комнате чуждую нам энергию. Темную энергию. Ты можешь… пробудить это зеркало? Можешь заставить его показать нам прошлое? Нам нужен тот день… или один из тех дней, когда здесь практиковались темные чары.

Аро, к счастью, был из тех людей, кто умеет не задавать вопросов. Кивнув, он шагнул к зеркалу и протянул к нему руку. Его пальцы коснулись поверхности, и она замерцала, словно вода в ярких солнечных лучах.

А затем… отражение в нем начало меняться. Как завороженная, я смотрела на сцену, разворачивающуюся прямо на моих глазах.

Там была Мейра, стоящая на коленях перед древним свитком. Ее красивое лицо было бледным, а глаза были полны слез. Рядом лежало тело ее матери, холодное и безжизненное.

— Я не могу потерять тебя, — дрожащим голосом прошептала Мейра. — Ты последняя, кто у меня остался. Больше… никого нет. Я не знаю, мама, что будет дальше… Но я сделаю все, чтобы тебя вернуть. Чего бы это ни стоило.

Она начала читать заклинание. Ее голос звенел от отчаяния.

— Нет, — прошептала Лилиана с полными ужаса глазами.

— Что? Что она сказала? — торопливо спросила я.

Жрица не успела ответить. Свиток, который Мейра держала в руках, вспыхнул темным пламенем и… рассыпался пеплом. Воздух вокруг нее сгустился так же, как и в моей реальности несколько минут назад, когда я призывала Аро.

Вот только энергия портала, созданного Мейрой, была темной, как дым.

В нем проявилась фигура незнакомки — высокой и изящной, с кожей, похожей на деготь, и глазами, горящими, как раскаленные угли.

— Демоница Ог-Вейла, — сдавленно проговорил Бран.

Я похолодела.

Улыбка демоницы была полна зловещей радости, торжества и какого-то жуткого обещания. Никогда не думала, что кто-то способен улыбаться так… страшно.

— Ты призвала меня, — пропела демоница. Ее голос был сладким, как мед, но с горьким послевкусием яда. — И я пришла. Ты отдала себя мне, даже не

Мейра вскочила на ноги, попыталась отступить, но было уже слишком поздно. Демоница протянула руку, ее длинные, тонкие пальцы с острыми когтями коснулись лба Мейры. В тот же миг тело Мейры задрожало, глаза закатились, став полностью черными, как бездонная пропасть. Из груди вырвался тихий, хриплый стон, больше похожий на стон бури, чем на звук, издаваемый человеком.

— Теперь ты моя, — прошептала она, и ее голос слился с голосом Мейры, словно два потока, текущих в одном русле.

Затем, в одно мгновение, демоница исчезла. Растворилась в воздухе, словно искра в ночи, оставив после себя лишь легкий запах серы и тьму в глазах Мейры.

Тело той на мгновение обмякло. Затем она выпрямилась, потянулась, как кошка и, переступив через тело матери Мейры, прошлась по комнате. В ней все еще чувствовалась жизнь и некий внутренний огонь, но движения стали более плавными, почти змеиными, а глаза теперь светились холодным, расчетливым блеском.

— Значит, Мейра? — напевно сказала она.

Она усмехнулась, и в этой усмешке не было ничего человеческого.

Зеркало погасло. Это был единственный темный ритуал, который Мейра проводила в этом доме. Но какой…

Мы ошеломленно смотрели друг на друга. Лицо Лилианы посерело от ужаса.

— Это не Мейра, — прошептала она. — Это демоница. Она забрала душу Мейры, украла ее тело, вселилась в него!

Бран сглотнул.

— Но... почему? Зачем?

— Она охотилась на таких, как Мейра, — с тихой яростью сказала жрица. — На тех, кто отчаялся. Кто был готов на все, чтобы вернуть своих близких. Этот проклятый свиток она, вероятно, создала чужими руками. Руками тех, кто поклонялся таким, как она. Демоница ждала своего часа — возможности, которая позволит ей вырваться из Ог-Вейла. И… дождалась.

Лилиана закрыла глаза, ее лицо было полным боли.

— Все это время я не могла понять, почему Мейра так изменилась. Почему она стала… такой. Почему отдалилась от меня. Теперь я знаю. Это не она. Это никогда не была она.

— Мы должны остановить ее, — твердо сказала я. — Пока не знаю, как, но… Мы должны это сделать. Ради светлой памяти Мейры. Ради всех, кого она может уничтожить.

Ради короля, который, вероятно, стал лишь орудием и игрушкой для вырвавшейся из мрачных чертогов демоницы.

Я бросилась к выходу из комнаты, обронив на бегу.

— Мне нужно найти Лливелина и все ему рассказать.

— Я боюсь, как бы не было поздно, — подал голос молчавший прежде Аро. — Прости, я ничего не знал о Мейре, поэтому и не думал его останавливать.

Я резко развернулась.

— Останавливать? От… чего?

Карие глаза Аро выделялись на побледневшем, словно осунувшемся от волнения лице.

— Его Величество решил заморозить лавовую реку.

47. Рейнакс

Спасибо магии этого мира и знаниям Лилианы — не прошло и нескольких минут, а я уже стояла на берегу лавовой реки. Все еще огненной, не замерзшей.

Из груди вырвался вздох облегчения. Еще немного, и я могла опоздать.

На берегу застыли Лливелин и демоница в теле Мейры. Они еще не видели меня.

Обернувшись к Лилиане, я выпалила:

— Здесь может стать слишком опасно. Я не знаю, на что способна демоница… Возвращайся в замок.

— И оставить тебя одну?

— Я — Леди Изо Льда, помнишь? — мягко улыбнулась я. — Я справлюсь. А тебя дома ждет дочь. Так пожалуйста, пусть она тебя дождется.

Я видела, какая борьба происходила сейчас в душе Лилианы. В конце концов она вздохнула.

Порывисто обняв меня, шепнула:

— Будь осторожна, ладно? У меня ведь не так много подруг.

Я тихонько рассмеялась.

— Хорошо.

Как только Лилиана исчезла в призванном портале, я уверенным шагом направилась к королю и демонице.

Лливелин стоял ко мне спиной, глядя на бурлящую перед ним лавовую реку. Я нахмурилась, когда он даже не обернулся на звук моих шагов.

При виде меня лицо “Мейры” исказила гримаса. Сейчас я не видела в ней тепла и света. Она была хищницей, готовой наброситься на свою добычу.

— Ну конечно, снова ты. Маленькая ледяная мушка, которая вдруг решила, что может изменить ход игры…

— Кто ты такая? — требовательно спросила я. — И не думай прикрываться именем Мейры. Я знаю, что ты — не она. Ты — демоница Ог-Вейла.

Она пронзила меня полным гнева взглядом.

— Я — Рейнакс. — Демоница вдруг зажмурилась и втянула носом воздух с ароматом дыма. — А знаешь, это приятно — быть наконец самой собой.

— И это говорит нечисть, которая вырвала душу из тела хорошей девушки и влезла в ее шкуру.

Рейнакс поморщилась.

— Думаешь, я бы отказалась существовать в своем собственном прекрасном обличье? Но у вас, людей, такие странные вкусы…

— Почему ты это делаешь? — резко спросила я.

Рейнакс засмеялась. Ее смех был резким и неприятным, как скрип ржавых петель.

— Почему? Потому что это моя природа. Я питаюсь враждой, ненавистью и пролитой кровью. Я так долго пыталась разжечь войну между этими заносчивыми драконами, и когда мне это наконец удалось, ты…

— Подожди, — ошеломленно перебила я. — Война, терзающая Бригантию и Карн-Игни — твоих рук дело?

— А чья же еще? — фыркнула Рейнакс. — Эти идиоты оказались слишком миролюбивы для воплощений льда и огня. Да еще и стали союзниками, чтобы изгнать моих сородичей, моих братьев и сестер в Ог-Вейл. Вот только я не ушла. Но мне нужна была сила, чтобы отомстить и освободить мой народ. Мне нужна была война.

— Но ведь война разгорелась из-за… проклятия. — Я ахнула и невольно сжала кулаки. — Ты внушила Лливелину, что проклятие — дело рук Астариоса! Но это была ты. Ты прокляла его и жителей Бригантии!

— Какая умная ледяная мошка, — выплюнула Рейнакс. — Но я умнее. Я натравила обоих королей друг на друга, чтобы подпитываться их силой и ненавистью. Я подобралась к ним так близко, как только могла, шептала на ухо, что их враг — это зло, что только уничтожив друг друга, они обретут покой. И они верили мне. О, как они мне верили…

— Выходит, Астариос проклят, как и Лливелин.

— С Лливелином я, надо признаться, немного перестаралась, — хохотнула Рейнакс.

— Перестаралась? — холодно спросила я. — Это ты о том, что под видом проклятия ты высасывала из него силу, пока не выжгла почти

Сколько боли это причинило Лливелину… Ведь из-за “проклятия” он не смог участвовать в войне и защищать свой народ.

Но что с ним теперь? Почему он никак не реагирует на мое присутствие? Почему продолжает стоять, словно статуя, на берегу лавовой реки? Что Рейнакс с ним сделала?!

— Просто его сила так прекрасна, — вновь зажмурилась демоница. — Кто бы не увлекся?

— И тогда вы решили призвать Леди Изо Льда.

Ей во что бы то ни стало нужно было вернуть стихийную мощь Лливелина, чтобы подугасшей, застывшей войне дать новый толчок. Не удивлюсь, если Рейнакс преследовала и еще одну цель: когда оба короля будут заняты войной и ослаблены, начать свою. Вместе с демонами, возвращенными ею из Ог-Вейла.

Всего-то и нужно было — снова возродить дар Лливелина с помощью ритуала призыва. Но…

— Ты должна была отдать ему свою силу и исчезнуть. Но ты… ожила и, проклятье, осталась! — в ярости воскликнула Рейнакс. — Что ты вообще о себе возомнила? Война — это мой пир, а ты едва не лишила меня пищи.

— Я?

— Ох, Его Величество, не надо замораживать лавовую реку, а вдруг пострадают невинные существа… Это ведь ты ему напела? Знаю, что ты!

Рейнакс пронзала меня ненавидящим взглядом.

— Признаюсь, я долго видела в тебе помеху. Несмотря на все мои старания, несмотря на его близость к этой вашей Мейре, он не желал сближаться со мной. Помогла эта чертова фальшивая метка. О, он был так благороден и доверчив, словно дитя. Его набожность и желание следовать знакам судьбы сыграла мне на руку. Лливелин и впрямь уверился, что я — его истинная. А потом появилась ты.

Что-то в ее тоне и ее словах заставило мое сердце забиться чаще. И вовсе не от страха — от трепета и волнения. Рейнакс смотрела на меня как на соперницу, на своего главного врага. Не в бою, нет — за сердце короля.

Неужели?..

— Лливелин начал испытывать к тебе чувства, которые он, как благородный человек и дракон с истинной парой, в себе подавлял. — Она неприязненно поморщилась. — И чем больше он в тебя влюблялся, тем сильнее была его борьба. Он думал, что я ничего не вижу, не знаю, но…

Я закусила губу. То, как Лливелин смотрел на меня, как нежно меня касался… Я боялась, что придумала себе все сама. Но не я ли не так давно научилась запирать внутри чувства, словно замораживать их?

И кому, как не ледяному дракону, в совершенстве овладеть этим умением?

48. Предназначение

Лливелин влюблен в меня…

От этой мысли закружилась голова, а внутри раскрыла сияющие крылья надежда. Однако следующие слова демоницы меня отрезвили.

— Кто-то бы сдался. Но не я. Я увидела в этом шанс. То, что раньше у меня не получалось, стало возможным благодаря тебе. Эта ходячая ледяная глыба льда… Манипулировать им, в отличие от по уши влюбленного в меня Астариоса, было невероятно сложно. Нет. Невозможно. Но лишь до тех пор, пока в его жизнь не ворвалась одна неправильная, наглая, возомнившая о себе демон знает что Леди Изо Льда.

Рейнакс вперила в меня полный торжества взгляд. Я похолодела, предчувствуя неладное. Несмотря на царящую на равнине жару, вокруг меня, привлеченные моей тревогой, начали кружиться снежинки.

— Я использовала чувства Лливелина к тебе, его метания между нами — между тем, что велит разум и знаки судьбы, и тем, что жаждет его сердце. Только благодаря этой маленькой слабости короля я смогла пробить брешь в его ментальном барьере. И подчинить себе его волю.

Она картинно щелкнула пальцами и, обернувшись к Лливелину, окликнула его словом на незнакомом мне языке. Вероятно, языке демонов.

Лливелин обернулся, и я увидела его остекленевшие глаза. Казалось, он ничего вокруг себя не видит. И не узнает меня. Все, что он мог сейчас — лишь подчиняться приказам демоницы.

— Если он заморозит лавовую реку, это выжжет его силу дотла, — выдавила я.

— Это уже неважно, — отчеканила Рейнакс. — Я и без того ждала слишком долго.

Выходит, она не знает, что моя сила распечатана и я в шаге от того, чтобы закончить начатый ритуал и свершить свое предназначение. Но разве план демоницы состоял не в том, чтобы я передала силу Лливелину? Почему она не стала этого дожидаться? Вряд ли дело в том, что ей не хватило терпения…

И я вдруг поняла. Рейнакс боялась тех крепких, отпечатавшихся в полотне судьбы уз, что связывали нас с Лливелином. И боялась, что если я отдам ему стихийную энергию Калиах, это свяжет нас еще сильнее.

И разрушит окутавшие Лливелина чары, которые заставляли его подчиняться Рейнакс.

Я воспользовалась тем, что демоница повернулась к королю — должно быть, для нового приказа. Собрала всю свою силу в единый комок и выплеснула ее. Мощный поток свился в ледяной шквальный ветер, который сбил Рейнакс с ног.

Я бросилась к Лливелину. Его яркие льдистые глаза теперь были тусклыми, словно затянутыми пеленой. Мои пальцы слегка дрожали, когда я коснулась его щеки. Он вздрогнул, в его взгляде мелькнуло смятение… и что-то еще, принадлежащее только ему. Будто глубоко внутри он боролся с невидимыми цепями, сковывающими его разум.

А потом я поднялась на цыпочки и, обвив руками шею Лливелина, поцеловала его.

Узы нашей связи словно… натянулись и стали еще крепче и еще прочней. Свершилось то, чего так боялась Рейнакс.

Сильные руки Лливелина легли на мою талию. Он обнимал меня одновременно бережно и крепко, словно боялся, что я исчезну, стоит только отпустить. Его губы отвечали на мой поцелуй со всевозрастающей страстью, которую я едва ли могла ожидать от сдержанного, порой даже холодного короля.

Но теперь я понимала, насколько обманчивым было это впечатление, и какую бурю чувств он таил в своей душе.

Я помнила о том, что где-то рядом находится демоница и догадывалась, что она уже оправилась от стихийного удара. Но сейчас, когда Лливелин прижимал меня к себе, он был моим щитом. Он заслонял меня от Рейнакс.

Мы неохотно разорвали поцелуй. Взгляд Лливелина прояснился — пелена, скрывавшая его разум, рассеялась, как туман с приходом рассвета. Он смотрел на меня, и, казалось, не замечал ничего вокруг. Льдистые глаза полнились неизбывной нежностью.

— Это так неправильно, но я так давно этого хотел…

Я рассмеялась счастливым смехом.

— Нет ничего правильнее этого, Лливелин! Я — твоя

Не смущаясь, я оголила плечо. Лливелин потрясенно смотрел на метку.

— Но…

— Метка Мейры не настоящая, — тихо сказала я. — Если на то пошло, Мейра — и вовсе не Мейра, а демоница, вселившаяся в ее тело. Мне жаль, но твоей подруги детства нет с момента смерти ее матери. Место Мейры заняла демоница Рейнакс.

Услышав яростный рык, я обернулась.

Рейнакс стояла, широко расставив ноги и чуть опустив голову. Тело ее было напряжено, как тетива лука, а глаза пылали темным огнем.

А затем из ее груди вырвался низкий, хриплый стон, больше похожий на рычание зверя. Кожа начала трескаться, как высохшая земля, и из трещин вырвался темный дым, густой и зловонный.

Он принял истинную форму Рейнакс, которую мне довелось увидеть в зеркале в доме родителей Мейры. Сама она, теперь уже пустая оболочка, безжизненно рухнула на землю. Ее тело лежало неподвижно, словно она была куклой, из которой вытащили нити.

Демоница подняла руки, и на ее ладонях вспыхнуло пламя — не обычное, а темное, почти черное, с оттенками кроваво-красного. Оно пожирало воздух вокруг, оставляя после себя запах серы и пепла. И снова эта знакомая зловещая радость в улыбке… Будто Рейнакс знала, что теперь ничто не сможет остановить ее.

— Теперь, — прошипела она низким и звучным голосом, подобным гулу далекого грома, — вы оба увидите, что значит играть с огнем.

Рейнакс крикнула что-то на древнем языке. Земля под нашими ногами задрожала и в ней тут и там прорезались трещины. Из них повалился густой дым, принявший форму существ с алыми глазами, отдаленно напоминающих диких псов.

А фигура Рейнакс росла и… набиралась силы. Теперь, когда ее не сдерживали оковы чужого тела, я чувствовала эту темную энергию, из которой состояла демоница.

И понимала, что Рейнакс в разы сильнее меня. Мне одной ее не остановить. А Лливелину с плещущейся на дне стихийной силой против нее не выстоять.

Я не могла его потерять. И не могла позволить миру его лишиться. Даже ценой собственной жизни.

“Помоги мне, Калиах. Помоги сделать все верно. Помоги мне стать истинной Леди Изо Льда”.

Призвав на помощь ее силу, я окружила нас ледяным барьером.

Мои руки дрожали, когда я подняла их и прижала ладони к его груди. В моих жилах пульсировала магия, древняя и мощная, как сама зима. Я закрыла глаза, сосредоточившись на этой силе, чувствуя, как она собирается внутри меня, готовясь к последнему рывку.

— Прими это. — Мой голос был тихим, но полным некой внутренней силы. — Это все, что у меня есть. Это все, что я могу тебе дать.

Глаза Лливелина расширились. Он попытался остановить меня, оторвать от своей груди мои ладони, но… Поздно.

Моя магия начала вырываться наружу. Потоки стихии, словно живые, потянулись к королю. Они обвивали его, проникая сквозь кожу, сквозь плоть, сквозь душу. Связанная с Лливелином, я чувствовала, как моя ледяная энергия вливается в него, как нечто древнее и могущественное пробуждается внутри, будто сама Калиах вдохнула в него свою силу.

Магия покидала меня. С каждым мгновением мое тело становилось все легче, невесомее. Но я не останавливалась. Я обещала самой себе и духу-вестнику Ирнхальма, что когда придет час, я буду готова.

Моя сила, моя сущность, моя душа — все это теперь принадлежало Лливелину. Его глаза загорелись холодным синим светом. Душа и тело наполнились силой Калиах.

— Теперь ты можешь остановить ее. — Мой голос был едва слышен. — Я люблю тебя, Лливелин.

А затем меня не стало.

49. Путь души

Равнина с лавовой рекой, обнимающий меня Лливелин, беснующаяся неподалеку Рейнакс… Все исчезло.

Над моей головой мерцало Полярное сияние. Переливающиеся ленты света танцевали в небе, окрашивая все вокруг в оттенки зеленого, синего и фиолетового. Под ногами лежал снег, мягкий, словно лебединый пух, и казалось, что каждый шаг оставлял за собой след из звездной пыли. Бескрайние снежные просторы простирались до самого горизонта, слабо мерцая в сияющем лунном свете.

Все здесь дышало покоем и умиротворением.

Вокруг меня витали ледяные духи — отголоски чужих душ. Их фигуры были полупрозрачными, а глаза светились мягким голубым светом. Они не говорили, но их присутствие ободряло. Казалось, они знали меня и ждали моего прихода.

Или, вернее сказать, моего возвращения.

— Изольда, — раздался мягкий голос.

Я обернулась и увидела несколько душ — более плотных и осязаемых. Аура стихийной магии окружала их вуалью тумана. Благодаря ей я узнала в девушках своих сестер. Других Леди Изо Льда.

— Мы ждали тебя, — сказала одна из них. Ее голос был подобен шепоту ветра. — Ты одна из нас. Ты исполнила свое предназначение.

— Значит, вы не исчезли окончательно? — с невыразимым облегчением выдохнула я. — Вы просто вернулись?

— Конечно, — улыбнулась другая. — Мы все приходим сюда после того, как отдаем свою силу. Это наш мир.

— Мир покоя, — прошелестела третья. — Здесь нет холода, только зима. Здесь нет боли, только воспоминания. И даже они — только те, которые ты выбираешь сама.

Я мечтательно улыбнулась.

— А Калиах? Она тоже здесь?

— Мы не видим ее, но говорим с ней.

— Она не отвечает нам, но она всюду среди нас.

— Мы чувствуем ее в каждой частице этого мира.

Вскинув голову, я смотрела на Полярное сияние. Как же красиво… И так умиротворяюще…

Я могла остаться здесь, среди своих сестер, в мире, где не было войн, интриг, боли. Где все было так просто.

И только одно имя на чаше весов перевешивала все остальное. Лливелин… Моя душа рвалась к нему.

— Но что, если я хочу вернуться? В реальный мир? В Фейлан?

Леди Изо Льда обменялись взглядами, и в их глазах читалось… понимание. Неужели они наблюдали путь моей души? Будучи духами, видели все, что я прожила в ином мире?

Вперед выступила одна из девушек.

— Мы сами желали вернуться в родной мир после того, как сила богини будет передана очередному Драгану, как того велит древняя традиция. Мы были лишь вестницами Калиах, живым воплощением ее благословения и сосудами ее силы. Не более. Но ты…

Я прижала руку к груди, вся во власти странного волнения.

— Твоя судьба изначально была иной, Изольда. Именно ты откликнулась на призыв Леди Изо Льда, потому что почувствовала в короле родственную душу. Ты связала вас меткой истинности, пусть и

На мгновение я потеряла дар речи. Я сделала это… сама? Выходит, я напрасно кляла высшие силы и пыталась противиться судьбе, считая, что эти чувства были мне навязаны?

— Именно узы истинности и твое желание быть рядом со своей родственной душой не позволили тебе передать силу как полагается. Как делали это другие Леди Изо Льда.

— То, что люди называют подсознанием, мы называем велением души, — подала голос самая тихая и юная из призрачных девушек.

— Твоя душа воспротивилась неизбежному возвращению в Ирнхальм и запечатала дар, — объяснила другая.

— А проснувшаяся во мне человечность? — с волнением спросила я. — Она тоже — проявление моего желание остаться в Фейлане и быть с королем?

— Отчасти да. Отчасти — эта заслуга того очаровательного мастера, что владеет талантом созидать и вдыхать жизнь в свое творение.

Леди Изо Льда захихикали, словно обычные девчушки, беседующие о своем избраннике. Как бы хотелось рассказать Аро, что в мире вечной зимы у него появились прелестные обожательницы.

— Значит, без судьбы и божественного провидения все же не обошлось… — задумчиво сказала я.

Окажись на месте Аро кто-то менее талантливый, лишенный божественной искры… и все могло повернуться иначе. Я бы возвратилась в Ирнхальм и не узнала, что значит — быть человеком в мире под названием Фейлан.

Не узнала бы, что значит — любить.

— Ты можешь вернуться, — проронила одна из Леди Изо Льда. — Как вестница богини Калиах, как ее живое благословение. Но тебе придется снова столкнуться с болью, с борьбой, с потерями и лишениями. А здесь… Здесь ты можешь быть счастлива. Рядом со своими сестрами. Рядом с самой Калиах.

Я закрыла глаза. Мои мысли были полны смятения. Этот мир — оживший соблазн. Все во мне откликалось на царящий здесь снежно-ледяной покой. Здесь нет войн, нет интриг и предательств, нет разбитых сердец.

А в мире людей сердца разбивались так легко…

И все же мое место — не здесь. Не в Ирнхальме. Мое забившееся сердце было навеки связано с Лливелином.

— Я должна вернуться. Я должна быть с ним.

И снова в глазах Леди Изо Льда отразилось понимание… и легкая грусть. Ведь они готовились отпустить свою сестру.

Впрочем… Навсегда ли?

— Тогда иди, — сказала одна из них. — Иди и помни: ты больше — не источник силы для Лливелина Драгана. Но ты — его свет.

Мир вокруг меня начал бледнеть и растворяться вместе с образами Леди Изо Льда. Мне было немного печально с ними прощаться, но… это мой выбор. Мой путь. Моя судьба.

И, что бы мне ни было предназначено, я готова ее принять.

50. Буря

— Изольда!

Полный отчаяния крик Лливелина ворвался в мое сознание, прогнав и развеяв туман.

Я очнулась в его объятиях. Вероятно, пока я беседовала с Леди Изо Льда в Ирнхальме, в Фейлане прошел лишь краткий миг.

— Ты жива, — прошептал Лливелин, обнимая меня еще крепче, еще сильнее. — Я так боялся, что потерял тебя… Я бы никогда… Я бы этого не пережил.

Я отстранилась. Нас с ним все еще окружал созданный мной ледяной барьер, но с каждой атакой взбешенной Рейнакс, посылающей в нашу сторону свой странный темный огонь, трещин на нем становилось все больше.

— Как только барьер исчезнет, превращайся в дракона, — тихо сказала я. — И не бойся. Теперь сила в тебе не иссякнет.

— Если я за кого и боюсь, так только за тебя, — хмурясь, сказал Лливелин. — Ты должна быть как можно дальше отсюда. От Рейнакс.

Я покачала головой.

— Я все еще Леди Изо Льда. Все еще — сосуд божественной силы. Я люблю тебя, Лливелин. Я верю тебе всем своим сердцем. Но я не буду прятаться за твоей спиной.

Он ответил мне кивком и сдержанной улыбкой. И как я могла не замечать, каким особым огнем горят его глаза, когда он смотрит на меня?

В следующее мгновение ледяной барьер взорвался изнутри градом осколков. Вздрогнув, я обернулась.

Искаженный злобой облик Рейнакс был ужасающим. Темное пламя, словно зловещая аура, окружало ее тело, а в глазах плескался огонь ненависти. Рядом скалились демонические псы, их глаза горели адским пламенем, а когти, казалось, были созданы из самой тьмы.

С дикой улыбкой на лице демоница собирала свою темную силу в ладони, готовая поглотить, раздавить, уничтожить. И в этот миг Лливелин начал обращаться.

Его сила пробудилась, словно вулкан, готовый извергнуть лаву. Я ощутила, как его энергия начинает расширяться, расти, заполняя собой все вокруг. Тело Лливелина начало меняться. Кости ломались и перестраивались, мускулы напрягались и росли, и его кожа покрылась ледяным панцирем.

Лливелин закричал, и этот крик, пронзительный и величественный, был не человеческим, а драконьим. Он разорвал тишину, пронесся по равнине, словно вызов всем силам зла.

Из вихря света и льда возник огромный ледяной дракон. Его глаза горели холодным голубым пламенем. Крылья, сотканные из замороженного тумана, взметнулись ввысь, создавая вихрь ледяного ветра. Вырвавшееся из пасти дыхание оставило за собой след из инея и мелких снежинок.

Мы стояли бок о бок, так близко, что я чувствовала прикосновение крыла короля, обретшего свою истинную форму. Я чувствовала силу Калиах, бушующую в нем. Страх в глазах Рейнакс говорил — она ощущала это тоже.

Однако, разъяренная и ослепленная жаждой мести, демоница не собиралась сдаваться.

— Я уничтожу вас обоих, — прошипела она. — Я заберу все, что вы так наивно считаете своим.

Я же ощущала лишь решимость. На карту поставлено не только наше с Лливелином будущее, но и судьба всей Бригантии. Мой взгляд, обычно спокойный и холодный, пылал сейчас яростью, достойной самой Калиах.

Сначала я призвала снежные вихри, плотные, как туман, и острые, как бритва. Они закружились, словно ледяные волки, вокруг демонических псов, терзая их темные шкуры, замедляя их яростный натиск. Псы выли от ярости, но их темная магия не могла пробиться сквозь этот вихрь холода.

Но это было только начало. Я вскинула руки к небу, и ледяной ветер, повинуясь моей воле, обрушился на Рейнакс. Это была не просто метель, это был шторм, ледяная буря, которая, казалось, обрушила на равнину весь гнев зимы.

Демонические псы, несмотря на преграду из снежных вихрей, продолжали рваться вперед. Но им довелось узнать на своей

Призванный мной снег белой пеленой застил взор Рейнакс. Но и она не отступала. Вслепую послала в мою сторону свое темное пламя. Я ощутила, как оно высасывает из меня силу… саму жизнь.

В попытке защититься я создавала ледяные щиты один за другим, но под натиском противоестественных демонических чар они трескались и ломались, словно хрупкий хрусталь.

Рейнакс удалось развеять окруживший ее снежный кокон. Все ее тело охватило темное пламя, которое она готовилась обрушить на нас. Лливелин-дракон припал на задние лапы и выдохнул в ее сторону ледяную струю. Пламя демоницы на мгновение угасло, словно испуганное его мощью.

Но даже этого было недостаточно. Я чувствовала, что Рейнакс не остановится, пока не уничтожит нас с Лливелином… а ее ярость только растет.

Тогда я обратилась к силе своего мира, к ледяному сердцу Ирнхальма. Я призвала духов вечной зимы, бесплотных и холодных, сотканных из снега и льда. Они парили вокруг меня, словно призрачные стражи. В них бурлила ледяная энергия, готовая обрушиться на Рейнакс по одному моему велению.

И я без раздумий отдала им приказ.

Здесь, на равнине близ огненной реки, я была не просто девушкой, я была бурей, я была самой зимой, яростно защищающей того, кто ей так дорог. Я — Леди Изо Льда, и мой гнев был таким же холодным и безжалостным, как арктический ветер.

А наш союз с Лливелином — это сила, с которой придется считаться каждому врагу.

Рейнакс, раненая, истерзанная стихией, почти лишившаяся своего темного огня, поняла это. И, соткав из тьмы обоюдоострый клинок, бросилась вперед в отчаянном желании, умирая, забрать меня, виновницу всех ее бед, с собой.

Не раздумывая, Лливелин в обличье дракона бросился ей наперерез. Он заслонил меня собой от Рейнакс. Его коготь, ледяной и смертоносный, пронзил демоницу насквозь.

Раздался пронзительный крик, и… тело Рейнакс превратилось в дым.

Тяжело дыша, дракон опустился на землю, превращаясь обратно в Лливелина. Опустошенная, я прижалась к нему. Мы победили. Вместе.

Наш союз, рожденный в холоде и скрепленный узами истинности, был сильнее любой тьмы и любого зла.

Прошло несколько дней после победы над демоницей, и Бригантия начала приходить в себя. Проклятье, сетью раскинувшееся над всем Гласиарном, исчезло, будто следом за Рейнакс превратившись в дым.

С пробужденной силой Калиах, а значит, силой истинного ледяного дракона, Лливелину под силу победить огненных… или остановить войну. Он планировал нанести визит Астариосу, прежде — своему главному врагу, а ныне, как оказалось, — еще одной жертве обмана Рейнакс.

Я, как правая рука короля и его главная советница, разумеется, буду его сопровождать. Вот только уже сегодня статус советницы я сменю на титул… королевы.

Сегодня, в этот тихий вечер, должна была состояться наша с Лливелином брачная церемония. В зале, освещенном мягким светом ледяных кристаллов, царила атмосфера торжественности и волшебства.

В честь нашего союза зал украсили ледяными цветами, а пол покрыли тонким слоем снега, который искрился под светом свечей с ледяным пламенем. Звучала тихая, мелодичная музыка, сотканная из звуков хрустальных колокольчиков и нежных, тонкозвучных арф.

Облаченная в платье, сотканное из снега и украшенное узорами из инея, которое мерцало, словно Полярное сияние Ирнхальма, я казалась самой себе воплощением зимы. В серебро моих волос вплели крохотные льдинки. Голову венчала корона из тончайшего льда, которая сияла, словно тысячи звезд.

Лливелин, чей наряд был сшит из ледяной ткани и переливался всеми оттенками синего и белого, застыл рядом. Его льдистые глаза смотрели на меня с невысказанной нежностью.

Лилиана, в белом одеянии, украшенном серебряной вышивкой, стояла напротив нас, у алтаря с вмороженными в лед цветами. Как и в прошлый раз, кажущийся теперь таким далеким, именно она должна была проводить церемонию.

Неподалеку от нас с чистым свитком и пером наготове стоял Бран. Он просился запечатлеть столь знаковый и уникальный для Фейлана союз — короля, потомка великого рода Драганов, и Леди Изо Льда.

Конечно, я не могла ему отказать. Но подозреваю, что он просто хотел лишний раз полюбоваться на прекрасную Лилиану.

Они были вместе, что невероятно радовало меня. В ответ на прорвавшееся сквозь радость удивление Лилиана улыбнулась.

И вернула мне когда-то сказанные мной слова, добавив к ним свои собственные чувства:

“Все время с потери мужа я боялась новой любви, потому что боялась новой боли. Жизнь так непредсказуема… Я боялась, что любовь в любой момент может обернуться трагедией, горечью и пустотой в душе. Но… Если счастье, отвоеванное мной, будет исчисляться лишь днями, минутами или даже мгновениями… значит, так тому и быть”.

“Оно все равно того стоит”, — кивнув, тихо ответила я.

Был здесь, конечно, и Аро. Мой мастер, мой создатель, мой друг. В те далекие дни, когда он создавал сосуд для ледяного духа, кто бы мог подумать, что он прокладывает путь будущей возлюбленной короля и будущей королеве? И что его дар поможет мне, Леди Изо Льда, по-настоящему ожить?

Лилиана обвела нас с Лливелином, стоящих у алтаря, торжественным взглядом.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы благословить союз двух душ, связанных не только силой зимы, но и любовью — самым ценным даром всех существующих миров. Пусть их сердца будут едины, как лед и снег, пусть их судьбы переплетутся, как узоры на зимнем окне.

Жрица взяла в руки две серебряные чаши, наполненные чистейшей ледяной водой. Мне был знаком этот ритуал… Но тогда все было совсем иначе.

— Пусть сила зимы, которая течет в ваших жилах, станет вашей защитой и вашим благословением. Как и вы станете защитой и благословением друг для друга. Пейте из этих чаш, и пусть ваша связь будет вечной.

Мы с Лливелином взяли чаши. Он казался непоколебимым, словно само олицетворение льда, а вот мои руки слегка дрожали. Вода, холодная и чистая, коснулась моих губ, но мой взгляд не отрывался от лица любимого, как и его взгляд — от меня.

— Теперь обменяйтесь клятвами, — тихо, но торжественно сказала Лилиана.

Мы поставили опустевшие чаши на алтарь. Лливелин повернулся ко мне и нежно взял мои руки в свои ладони.

— Я клянусь в вечной любви к тебе, Изольда. Клянусь своим ледяным сердцем, которое ты воспламенила своей любовью, дыханием дракона, что будет защищать тебя от любой тьмы, и вечной зимой, что будет оберегать наш союз. Я

Я улыбнулась, растроганная до слез. И когда я начала говорить, мой голос звучал чуть хрипло.

— Я клянусь в вечной любви к тебе, Лливелин. Клянусь моим ледяным сердцем, что будет биться ради тебя. Клянусь северным ветром, что понесет нашу любовь через бескрайние просторы, и вечной зимой, что станет свидетелем нашей вечности. Клянусь хранить твою силу и дарить тебе любовь, столь же чистую, как кристально прозрачный лед. Я буду твоим светом, твоей опорой, твоей тихой гаванью. Я, Леди Изо Льда, вверяю свою судьбу и свою любовь в твои руки. Пусть свидетелем моей искренности станет сама Калиах. Пусть наш союз будет столь же незыблемой, как зима Ирнхальма.

Каждое оброненное в тишину зала слово, казалось, лишь усиливало нашу связь. Клятвы, сплетенные воедино, звучали как заклинание, олицетворяя истинный союз двух сердец, которые объединяла любовь и стихия.

Лливелин подался ко мне, и наши губы встретились в поцелуе, который был словно первое прикосновение снежинки к земле — нежный, едва ощутимый.

Его губы, холодные, как утренний иней, мягко касались моих. Будто неосознанно боясь разрушить этот хрупкий момент, я отвечала ему с такой же осторожностью. Постепенно поцелуй углублялся, становясь все более чувственным. Наши чувства, так долго томившиеся внутри, сокрытые друг от друга, наконец вырвались на свободу.

В этом поцелуе было все: и обещание вечной верности, и благодарность за пройденные испытания, и надежда на будущее, которое мы теперь делили на двоих.

Вокруг наших фигур, застывших в трепетном объятии, завьюжил вихрь из снежинок, заслоняющий нас от всех остальных. И весь окружающий мир перестал существовать.

Лишь одна мысль осталась в моей голове. Наша сила уже была переплетена — в тот миг, когда я вверила Лливелину дар Калиах.

Но теперь навеки переплелись наши судьбы.