Королевство когтей

Пролог

Деми Винтерс

Название: "Королевство когтей"

Серия: Пепельные

Книга: 2

Для тех, чье безопасное пространство стало их тюрьмой. Вы храбрые. Вы сильные. Вы — воины.

Примечание автора

Глоссарий, руководство по произношению и переводы на загадкианский язык представлены в конце книги.

Действие «Королевства когтей» происходит в мрачном фэнтези мире и предназначено для зрелых (18+) читателей. Некоторые сцены могут вызвать у некоторых читателей дискомфорт. Полный список предупреждений о содержании:

— Угрозы насилия в отношении детей

— Смерть ребенка (за кадром)

— Натуралистичное насилие и сцены жестокости (с подробными описаниями)

— Жертвоприношения животных и людей (кратко описаны)

— Кровопускание / кровавые жертвы

— Сексизм

— Клеймение и рабство

— Эйблизм и религиозные объяснения проблем психического здоровья

— Брак по договоренности

— Проблемы психического здоровья, включая:

— Агорафобию и тревожные расстройства ПТСР

— Зависимость

— Саморазрушающее поведение через употребление опьяняющих веществ

— Потенциальный рецидив наркотической зависимости

— Смертельно опасные эксперименты над людьми

— Каннибализм

— Графически описанный секс

Примечание переводчика

Важно! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Просим удалить этот файл после прочтения с ваших устройств. Распространение и копирование строго запрещены. Данный перевод является любительским и выполнен в некоммерческих целях.

Авторские права принадлежат DEMI WINTERS.

Перевод выполнен для канала @knizhnyeshluyhi

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ КАНАЛА — ЗАПРЕЩЕНО!

Книга относится к категории 18+ и запрещена для детей.

! Содержит информацию о наркотических или психотропных веществах, употребление которых опасно для здоровья. Их незаконный оборот влечет уголовную ответственность

Ранее в «Дороге костей»

Силла Нордвиг в бегах с тех пор, как воины королевы убили ее отца, пытаясь схватить ее саму. Предсмертные слова отца направили ее в путешествие по Дороге костей в поисках дома-щита в городе Копа. Чудом пережив первый этап пути, Силла забралась в повозку с припасами, не зная, что та принадлежит отряду «Кровавая Секира», направлявшемуся на опасное задание в город Истре (к западу от Копы).

После того как Силлу обнаружили, она договорилась с лидером отряда, Рейниром «Взором Секиры» Бьяргом: она поможет добыть сведения у бывшего главаря отряда Краки, а в обмен на это Рейнир подвезет ее. Но в процессе она узнала, что Рей использует фальшивую фамилию (Гальтунг), и шантажом вынуждает его везти ее до самой Копы. Несмотря на враждебность, Рей открыл Силле, что листья шкульда, которые она принимала от головной боли, опасны. И когда она решила отказаться от них, он поддержал ее и сохранил ее зависимость в тайне.

К большому удивлению Силлы, листья вызывали галлюцинации, она видела белокурую девочку, повсюду следовавшую за ней, и подавляли главную тайну: она была одной из Гальдра, магов, за которыми охотился и которых казнил король Исельдура. Во время схватки с убийцей королевы, Скраедой, Силла также узнала, что она — Эйса Вольсик, принцесса, предположительно казненная семнадцать лет назад, а девочка из ее видений — ее старшая сестра Сага.

Тем временем Силла начала тайные отношения с Джонасом «Волком» Свиком. Когда Скраеда попыталась схватить Силлу, Джонас обнаружил, что Силла скрывала от него правду о своем прошлом. Это причинило ему боль, но он согласился ей помочь. Но когда воины королевы вновь пришли за Силлой, а младший брат Джонаса был убит, все изменилось. Он почувствовал себя преданным ею и использовал листья шкульда, чтобы опьянить ее и передать Клитенарам в Копе.

Когда Силла была доставлена к командору Клитенаров Вальфу, она, в борьбе за свою жизнь, разбила ему череп статуей и бежала через окно. К человеку, который рассказал ее отцу о домах-щитах, но обнаружила его мертвым в доме, где ее уже ждала Скраеда. Силла и Скраеда сразились, и Силла наконец убила воительницу. Снаружи дома-щита ее поджидали Клитенары, которые загнали ее в граничащий с Копой лес.

Выяснилось, что Рей владел гальдуром, который убивал людей на Дороге Костей. Войдя через скрытый проход в Копу, чтобы помочь Силле, он был вынужден использовать свою магию против группы Клитенаров. К сожалению, один из них сбежал прежде, чем Рей успел его убить. Рей нашел Силлу убегающей от солдат, и затащил ее в кусты, защитив от обнаружения.

Силла и Рей вместе сбежали из Копы. Рей с целью воссоединиться с отрядом «Кровавая Секира» в Истре, а Силла с приблизительным планом отправиться на север, в место под названием Каласгард. В конце «Дороги костей» Силла так и не раскрыла свою личность Рею, равно как и Рей свою Силле.

Тем временем в Аскаборге Сагу вызвали на встречу с королевой Сигной, где выяснилось, что Сага провела месяц, не выходя из своих покоев. Королева сообщила Саге, что она должна присоединиться к ним за трапезой и занять свое место рядом с женихом. Вернувшись в свои покои, Сага запаниковала и скрылась в секретном проходе, прежде чем кто-либо смог ее увидеть. Скрываясь, она подслушала разговор Сигны и мейстера Альфсона в соседней комнате и узнала, что ее сестра Эйса жива.

Семнадцать лет назад, Суннавик

Хорошо, что в детстве из Ивара Железносердого выбили всякую брезгливость, ведь победа пахла отвратительной смесью крови и дерьма. Запах разносился ветром, пока Ивар вышагивал по черному песчаному пляжу. Позади, его новый замок Аскаборг, возвышался над свежей партией норваландских трэллов, убирающих трупы с улиц Суннавика. К разрушенному впереди пирсу, до которого уже добрался прилив, была привязана женщина.

Ивар был полон разочарования. Он победил короля Кьяртана и захватил трон Исельдура. Теперь он наконец мог расслабиться. Но вместо облегчения — это.

Ивар позволил себе вспомнить взгляд короля из рода Вольсиков, когда тот узнал, что его предадут кровавому орлу на глазах у подданных. Но даже воспоминания о том, как королю сдирали кожу со спины, ломали ребра и вырывали легкие, почти не смягчили его нынешнее состояние.

— Говори! — проревел он этой проклятой упрямой женщине. — Что в этом плетении, Гальдра?

Но она лишь плотнее сжала губы. Пряди каштановых волос прилипли к лицу, а вода поднялась уже до плеч. Сколько ей осталось? Минут пятнадцать? Ивар снова зашагал по песку.

Теперь, когда Исельдур был завоеван, Урсир требовал, чтобы Ивар сосредоточился на следующей цели: воспитать сильных сыновей. Одного, чтобы следовал по стопам предков Морских Королей и захватил во имя Урсира новый остров. Другого, чтобы унаследовал трон Исельдура. Но, прежде чем думать об этом, Ивар должен был убедиться, что

Ивару нужны былисыновья; сильные, умелые воины, чтобы исполнить Указ Урсира. Без сыновей он был скован. Он исполнял супружеский долг, даже отказался от шлюх на два месяца. Но месяц за месяцем кровотечения Сигны приходили и приходили. Мейстеры и повитухи не смогли обнаружить у нее никаких физических уродств, но Ивар уже терял терпение. Если жена неисправна, он должен об этом узнать как можно скорее, чтобы найти ей замену.

Именно так Ивар оказался на пороге ветхой хижины, принадлежавшей женщине Гальдре. Он в достаточной мере познакомился с воинами Исельдура, владеющими магией — невероятно сильными Ломателями Клинков и стремительными Заячьими Лапами. И, конечно же, с проклятыми Теневыми Псами, которые проникали сквозь его линии обороны и сеяли хаос в военных лагерях.

Но ему сказали, что эта женщина иной тип Гальдра, обладающая даром разума. Ее называли Ткачихой. Остальное Ивар не понял.Нити прошлого, настоящего и будущего, как она объяснила. Капля его крови, и Ткачиха сможет найти его нити в паутине мира, сплетя их в гобелен.

Все, что Ивар вынес из этого разговора, это то, что женщина может увидеть его будущее. Если бы он только удостоверился, что у него будут сыновья, то смог бы отбросить разочарование и наконец править по-настоящему.

Но все пошло не по плану. Женщина взяла его кровь, впала в странный транс и взялась за ткацкий станок. После часов плетения, в гобелен, полный ярких красок, вплелась черная нить. Ткачиха отпрянула и повернулась к королю с бледным, как смерть, лицом.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Я не смогу сегодня закончить. — сказала она. — Не могли бы вы вернуться завтра?

— Ты закончишь гобелен, — прорычал Ивар, кивнув главарю своих хирдманов. Магнус Ханссон шагнул вперед, обнажил и приставил клинок к ее горлу. Она сглотнула и вернулась к работе.

Часы спустя, когда Ткачиха отошла от станка, Ивар приблизился к гобелену.

В верхней части он увидел свое прошлое: леса и фьорды Норваланда, медведя и женщину в белом. Затем битву за Исельдур: боевые топоры, берсерков, корону из когтей. Но в нижней части гобелена, там, где Ивар ожидал увидеть синеву океана или может драккар Морского Короля, бушевала яростная смесь черного и багрового. Он уставился на гору трупов, на V-образные колонны, забрызганные кровью. А на вершине этой горы — король.

Ошибиться в личности короля было невозможно: длинные светлые волосы, двойная коса в бороде. Ткачиха видела его смерть.

Вот так Ивар и оказался на пляже, где над бурлящим темным морем кричали вороны. Он умел читать людей достаточно хорошо, чтобы понимать, что Ткачиха увидела в этом гобелене больше, чем рассказала. Но глупая женщина отказывалась раскрывать детали.

Ивар уставился на женщину. Ее губы уже посинели, вода поднималась все выше, почти касаясь подбородка, а руки были связаны над головой. Достаточно было только одного слова, и люди Ивара перережут путы, освободив ее от водяной могилы. Но прошло уже несколько часов, прилив почти достиг пика, а Ткачиха так ничего и не раскрыла.

Почему? Почему она выбирала смерть вместо правды?

— Какую бы тайну она ни хранила, она ценит ее больше собственной жизни, — пробормотал он. И тут Ивару пришло осознание, и он резко повернулся к Магнусу. — Она защищает того, кого любит.

Магнус коснулся своей туго заплетенной боевой косы.

— Может ребенка? — Его цепкий взгляд сузился. — Искоренить ее род?

Ивар молча кивнул, провожая взглядом широкую спину хирдмана, скрывшегося на улицах Суннавика.

— Он притащит твоего ребенка, — крикнул он женщине, надеясь, что догадка Магнуса верна. — И будет отрезать с него по кусочку, пока ты не расскажешь, что увидела в своем плетении.

Она слегка напрягла губы и Ивар понял, что попал в цель.

— Начнем с пальцев. Медленно и аккуратно. Я позову лекарей, чтобы они перевязывали раны. Мы ведь не хотим, чтобы дитя истекло кровью слишком быстро.

Женщина округлила глаза, она даже не пыталась скрыть ужас.

Глупая баба. Ивар покачал головой.

— Хуже всего будут крики. Они будут разноситься над водой. Затопят улицы Суннавика, и все поймут, каково это перечить королю.

Женщина распахнула рот, затем снова сомкнула губы. Теперь ей приходилось запрокидывать голову, чтобы глотнуть воздуха. Скорость прилива увеличилась и скоро вода скроет ее полностью.

— Ты слышала про Магнуса Пожирателя Сердец? Ему нет равных в искусстве владения ножом. Он умеет вскрывать грудную клетку, пока жертва еще дышит. Затем вырывает сердце и съедает его свежим.

— Прошу… — взмолилась она. — Убейте меня, но только не это… прошу, что угодно, только не это…

— Выбор за тобой, женщина, — прорычал Ивар. — Скажи, что прочла, и я пощажу ребенка. — Он на мгновение задумался. — Велю перерезать твои путы и сможешь вернуться к родным.

— Гальдур!

Ивар резко замолчал, уставившись на нее. Гальдур — странная магия Исельдура.

— Объясняй, — рявкнул он.

— Ты будешь… — Она закашлялась и выплюнула соленую воду. — Ты встретишь свой конец от руки владеющего гальдуром! — успела она выкрикнуть, прежде чем волна накрыла ее с головой.

Ивар резко нахмурился, а его железный желудок неприятно сжался.Встретит свой конец от руки владеющего гальдуром.

— Что еще? — потребовал он.

— Это все! — выкрикнула женщина, едва вынырнув. — Больше ничего! Отпустите меня! — взмолилась она, но следующая волна уже обрушилась на нее, соленая вода хлынула в легкие. Хриплый кашель. Множество брызг. Она рванула путы с хриплым воплем. — Отпустите!

Ивар повернулся к ней спиной.

К тому времени, как Магнус вернулся с бесчувственным ребенком, переброшенным через плечо, столб уже скрылся под водой, а в голове короля Исельдура созрел план.

— Убей ребенка, — холодно бросил Ивар, направляясь к Аскаборгу, — и собери всех Гальдра. В этом королевстве грядут перемены.

Глава 1

В двух днях к западу от Копы

Когда-то Силла Нордвиг поклялась, что никакая сила в этом мире не затащит ее на истинный север Исельдура, но очевидно недооценила извращенное чувство юмора богов. Ибо вот она, на лошади со Взором Секиры, направляется прямиком в самое сердце северных земель.

Черные стены каньона поднимались вверх по обе стороны от них, пока Лошадь шагала вдоль мелководной реки. Природа отчаянно пыталась отвоевать пространство: мох и зелень ковром устилали берега и выступы. Но большую часть пространства занимал вулканический камень, отвесные скалы были неприступными и дикими в своей красоте.

Они ехали через каньон уже два дня. Солнце всходило и заходило,

Вместо нее теперь Каласгард.

Силла вздохнула. Рей утверждал, что знает людей из Каласгарда, которые помогут ей спрятаться от королевы и Клитенаров. Он верил, что там она будет в безопасности. Но Силла знала, что лучше не надеяться; ее глупое сердце слишком часто разбивали. Правда заключалась в том, что для нее больше не существовало безопасного места. Не теперь, когда она знала свое настоящее имя.

Эйса Вольсик.

Наследница заклятого врага короля Ивара. Добыча королевы Сигны с ее таинственными, зловещими планами. Политическая пешка для сильных мира сего. Легкая нажива для всех остальных. Это имя не сулило ничего, кроме страданий. Грудь сдавило. Силла стиснула руками рожок седла, пока не побелели костяшки пальцев.

Только не она. Только не она. Только не она.

Силла глубоко вдохнула. Медленно выдохнула.

Копу выбрал Маттиас, Каласгард предложил Рей. Но с каждым днем в ее сознании крепла мысль: а что, если выбрать самой? Возможно, в этом королевстве есть места получше северной глуши. Мысль о корабле на юг, подальше от Исельдура, казалась все заманчивее. Она могла бы отправиться на Южный континент или в Картию. Куда угодно, где она смогла бы исчезнуть.

Пока же она смирилась с планом Рея. Для начала Истре. Сейчас было проще доверить ему принятие решений. И, если честно, это было облегчением. Но посреди черных скал каньона, Силле оставалось только думать. Вспоминать их имена.

Илиас Свик. Маттиас Нордвиг. Скеггагрим.

Хорошие люди и все они погибли из-за нее. Возможно, то, что она осталась в живых и есть ее наказание. Просыпаться каждое утро с тяжестью их крови на руках, с горечью от предательства Джонаса запечатленной на душе, с осознанием, что Метта томится в тюрьме Клитенаров, страдая от их рук.

Да, она вынесла побои в Копе, избиение было настолько сильным, что у нее опух глаз, а ребра болели при каждом малейшем движении. Но несмотря на это, ей казалось, что она заслуживает куда худшего.

Они обогнули поворот и каньон расширился. В одном месте нижние слои скал были разрушены, оставив тонкий черный шпиль, увенчанный широким камнем.

— Его называют Молот Хаброка, — раздался за ее спиной голос Рея. — Сегодня переночуем здесь. Можно укрыться вон под тем выступом. И травы для Лошади достаточно…

Ее мысли растворились в грохоте его голоса, вибрировавшего у нее за спиной. Было невозможно сохранить дистанцию сидя на одной лошади, и из-за изнеможения она перестала пытаться. Хотя Силла ни за что не призналась бы никому, кроме самой себя, что его присутствие, в виде сплошной стены из воина, дарило странное успокоение.

— Силла?

Она покачала головой, пытаясь развеять туман в мыслях. Рей уже спешился и пристально разглядывал небольшой шрам в форме полумесяца у внешнего уголка ее глаза.

Перестань пялиться!хотелось ей закричать. Этот шрам стал ее проклятием. Именно по нему те люди у Скарстада опознали ее, именно он погубил отца. Силла резко отвернула голову, сползая с Лошади.

За дни совместного пути они с Реем выработали подобие рутины. Силла, не задумавшись, сняла седло и принялась чистить Лошадь, пока Рей доставал припасы и разбивал лагерь. К тому времени, как шерсть Лошади заблестела, и она отправилась к сочной траве, Рей уже разжег костер. Так случилось, что он умел добывать пламя даже из самой влажной древесины.

Силла опустилась на траву. Дернула за торчащую нитку на рукаве. Рубаха, что была на ней, как и штаны, подпоясанные вокруг талии, принадлежали Рею. Его одежда висела на ней мешком, но это не имело значения. Она сожгла красное платье, в которое ее облачил Вальф. Если бы можно было так же спалить воспоминания о его руке, сжимавшей ее шею, пока другая тянулась к поясу…

Кричи, милая. Я так это люблю.

Голос Рея вернул ее к реальности.

— Завтра проедем мимо деревни. Я остановлюсь и отправлю сокола на север, чтобы воины готовились встретить тебя. — Он замолчал, изучая ее. — В Истре будем после наступления темноты.

От одной мысли об Истре в висках Силлы застучало. Все эти дни в каньоне они были только вдвоем. Здесь она погрузилась в оцепенелое существование. Не совсем в безопасности, но и не под прямой угрозой. Она находилась где-то посередине. Но слова «деревня» и «люди» всколыхнули в ней инстинкт самосохранения, заставив сердце бешено колотиться.

Повисло тяжелое молчание и Силла знала, что Рей подбирает слова.

— Тебе нужно побольше съесть сегодня, Силла. — Он достал из мешка полоски вяленой оленины и протянул ей.

Силла смотрела на его протянутую руку. От одной мысли о еде ее начинало тошнить, а мысль о Каласгарде была словно якорь, привязанный к ней, тянувший ее вниз, вниз, вниз. Она чувствовала себя потерянной и очень уставшей. Не просто телом, даже костями.

Душой.

Но она все же взяла вяленую оленину. Заставила себя откусить. Чего бы она только не отдала сейчас за свои листья шкульда, чтобы хоть на пару мгновений забыться от всего этого. Будет ли в Истре аптекарь? Но Силла потеряла все свои вещи, включая соласы. А вот Рей… он носил монеты в кошеле на боевом поясе, другие — в фальшивом дне седельной сумки Лошади. Можно было бы стянуть парочку. Ускользнуть к аптекарю в Истре.

Она почувствовала отвращение к себе от одной только этой подлой мысли. Рей спас ей жизнь в Копе. Она не могла егообокрасть. Но тоска была сильнее, чем все, что она ощущала последние дни… недели.

Как отвлечься от мрака мыслей без листьев? Раньше был Джонас, чтобы помочь ей сбежать. Но, как и листья, он принес одно лишь горе. Все повязки на душевных ранах Силлы были сорваны, и, боги, как же ей было больно.

Рей занялся заточкой одного из своих многочисленных кинжалов, но она чувствовала на себе прикосновение его взгляда. Силла взглянула на него. С отблесками пламени в глазах, с резкой линией подбородка и раскинутыми ногами, он походил на зловещего бога, затачивающего клинок. Совершенно невозмутимый. Непробиваемый для человеческих эмоций. Безжалостно красивый.

Ее взгляд скользнул по его широким плечам и задержался на бедре.

— Можно? — спросила она, кивая на флягу.

Рей замялся, потом поднялся во весь рост и обошел костер. Присев рядом, он крепко вложил флягу ей в ладонь.

— Полегче, — сказал он, меж бровей пролегла глубокая складка.

Ей хотелось протянуть руку и разгладить эту складку. Вместо этого она поднесла

— Почему ты все время на него смотришь? — спросила она, моргая от жжения огненной бреннсы. — На мой шрам?

Рей будто вырвался из оцепенения. Провел рукой по лицу, и на миг он выглядел немного смущенным.

— Он напоминает мне, — сказал он, — о жизни давно прошедшей.

Силла нахмурилась, обдумывая его слова, и снова приложилась к бреннсе.

— Расскажи, — попросила она.

Рей устроился напротив костра, проводя кинжалом по точильному камню.

— Предпочитаю не вспоминать.

— Плохие воспоминания? — спросила она, хотя, конечно, он не ответил.

Тепло разливалось в животе, дрожь пробегала по телу. Силла сделала еще один большой глоток огненной бреннсы, закрыв глаза, позволяя действию напитка снять напряжение. Это было как выдох всем телом, как будто ее спутанные тревоги ослабевали, а жгучее чувство вины притуплялось.

Она снова подняла флягу.

— Силла. — Голос Рея прозвучал через костер с раздражением и предупреждением одновременно. Силла, конечно, проигнорировала его. Он хотел, чтобы она была ответственной и рассудительной, когда все, чего она хотела, — это забыться.

Поднявшись на ноги, она выгнула спину потянувшись. Ей уже стало легче. Почти радостно.

— В жизни давно прошедшей у меня были куры, — сказала она. Бреннса текла по венам в тихом ритме, который заставлял ее двигаться. — И качели. И я играла в игру. Хочешь сыграть, Взор Секиры?

Он нахмурился. Свет костра зацепил его черные кудри, теплый коричневый оттенок скулы. Обычно аккуратно подстриженная борода Рея, уже давно не видела ножниц, и Силла подумала, что последние дни были нелегкими и для него. Лучшая женщина предложила бы подстричь бороду — попыталась бы облегчить его бремя.

Лучшей женщиной она не была.

Сделав еще один большой глоток огненного виски, Силла закашлялась. Оно жгло горло, легкие, желудок, но Силла училась ценить такой дискомфорт — это была боль, которую можно контролировать. Боль, которую она сама выбирала.

— Ну же, Взор Секиры. Повеселись со мной. — Она протянула руку, желая, чтобы он схватил ее. Чтобы он опустил те суровые заслоны, что всегда держал. Но вскоре стало ясно, что он не собирается присоединяться. — Ладно, — пробормотала Силла. — Поиграю сама.

Широко раскинув руки, она подняла взгляд. Уже наступила ночь, узкую полоску неба над головой усыпали звезды. Странные растения выпускали из укрытий в стенах каньона щупальца, тянущиеся к лунному свету, их сияние создавало ощущение, будто она оказалась внутри собственного созвездия. Тепло и эйфория разлились по ее телу, и впервые за последние дни все казалось таким… легким. Глядя на звезды, Силла начала кружиться. Улыбка расползалась по лицу, тело становилось легким, как перышко.

— Круг за кругом, круг за кругом… — Смех сорвался с ее губ, и на мгновение Силла стала свободной. Она была птицей, парящей в небесах, готовой улететь от всего. Она кружилась все быстрее, пока звезды и странные светящиеся растения не слились в одно, а земля не закачалась.

Внезапно флягу вырвали у нее из руки, а чья-то рука рывком остановила ее. Видение продолжало кружиться, и лишь через миг она смогла разглядеть яростное лицо Рея.

— Что ты сказала? — потребовал он.

Стены каньона с его живыми звездами качались, разум становился скользким. Это было именно то, что ей было нужно. Утонуть в пустоте. Позволить течению выпивки унести ее.

— Игра, — прошептала она, приваливаясь к его руке. — Из жизни давно прошедшей.

Рей удивленно затих, и Силла заставила себя взглянуть на него. Он снова смотрел на ее шрам, сердце бешено колотилось.

— Что такое? — спросила она.

— Иногда мне кажется… — он покачал головой, — что ты мне кое-кого напоминаешь.

Силлу наполнило странное чувство, будто она пыталась вспомнить что-то важное. Но в следующее мгновение оно исчезло, и Силла обнаружила, что уже опускается на походный тюфяк, устроенный в нише стены каньона.

Она легла на спину, пытаясь успокоить головокружение.

— Кого? — спросила она.

Рей присел рядом, но разглядеть выражение его лица в тени было трудно.

— Девочку, которая любила кружиться, — сказал он отрешенно. — Но она давно мертва.

— Слишком много кружилась, — простонала Силла, приложив руку ко лбу.

— Я говорил тебе быть осторожней.

Теплая большая рука обхватила ее за спину, приподнимая. Голова кружилась, Силла моргнула. К ее губам прижали бурдюк, прохладная вода скользнула по горлу. Но это лишь раззадорило огонь в животе.

— Я уже ничего не чувствую, — прошептала она. — Хочу лишь забыть.

Рей тяжело выдохнул и опустился на тюфяк рядом. Ей хотелось прижаться к его теплу, довериться его силе.

— Забудь на время, — сказал Рей устало. — Я буду рядом.

Силле хотелось заплакать от этих слов. Как давно у нее не было возможности по-настоящему отпустить все? Она закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.

***

Силла проснулась от яркого утреннего света и пульсирующей боли в голове. В один головокружительный миг она не смогла понять, где находится — изогнутый черный камень над головой, тихий плеск текущей воды где-то рядом. Каньон, вспомнила она. Она лежала в нише его стены.

Приподнявшись, Силла увидела Рея, стоящего на коленях у ручья. На нем была только тонкая нижняя туника, а закатанные рукава обнажали крепкие, мускулистые предплечья и переплетения татуировок. Она завороженно наблюдала, как он тщательно моет руки и предплечья, потом зачерпывает воду и ополаскивает волосы и шею.

Жизнь давно прошедшая, слова эхом отозвались в ее памяти, а воспоминания о прошлой ночи вернулись тошнотворным вихрем. То, как он смотрел на ее шрам. Давно умершая девочка, которую она ему напоминала.

Боль пульсировала в голове, пока она пыталась найти смысл в этих деталях. Горячая, беспокойная паника только усиливала похмелье. Все болело, мысли плыли, и все, о чем она могла думать, так это о том, что тот, кто узнал ее настоящее имя, предал ее меньше чем за сутки.

Сейчас она пыталась убедить себя — Рей не знает, кто она; это всего лишь неприятное чувство от бреннсы. Но что, если он знает? Или если догадается? Пальцы Силлы нащупали участок коротких, колючих волос, оставшийся после клинка командора Вальфа.

Нельзя, подумала она, и с каждым ударом сердца это решение становилось тверже.Нельзя возвращаться.

В тот момент Силла дала себе клятву. Она больше никогда не позволит кому-либо узнать ее настоящее имя. Она будет хранить его так крепко, что вычеркнет из этого мира.

И чего бы это ни стоило, она больше никогда не окажется в темницах Клитенаров.

Глава 2

Долгий выдох Рея затуманил воздух, его тело покачивалось в такт с Лошадью, которая

Хотя память была нечеткой, Рей вспомнил несколько деревень по пути и решил остановиться в первой же. Нужно было отправить сокола к Вигу и Рунни в Каласгард, а Силле требовалась одежда получше, чем его просторная туника и штаны.

Взгляд упал на растрепанные кудри Силлы, и Рей с трудом подавил желание намотать прядь на палец и слегка потянуть. Он сжал челюсти.

Она была слишком тихой.

Волосатый зад Хаброка. Рей не мог поверить, что это раздражает его, но в ее молчании было что-тонеестественное. Она должна была указывать на скальные образования или бесконечно напевать. Он никогда бы не признался в этом вслух, но звук ее болтовни уже начинал ему нравиться. Это поднимало ему настроение. Не давало утонуть в темных местах, куда он часто уходил.

И он никак не мог перестать думать о прошлой ночи.Круг за кругом, круг за кругом… — сказала она. Когда она закружилась, когда произнесла эти слова, Рея будто отбросило в другое время. Обратно в те сады.

В прошлую жизнь. Не говоря уже о том, что девочка давно мертва.

Но Силла прижалась к нему. Доверилась ему настолько, чтобы хоть на время забыться. Почему доверие этой женщины казалось ему чем-то, что нужно беречь? Как саженец, который он мечтал укрыть, чтобы тот смог окрепнуть…

Рей тряхнул головой. Это были опасные мысли, от которых следовало избавиться.

Каньон становился все мельче, и наконец они выехали обратно в лес. Знакомый аромат хвои и земли наполнил воздух, пока они следовали по узкой козьей тропе. Мокрая листва шуршала под копытами Лошади, и вскоре тропа, к счастью, стала шире.

Почему королева охотится за ней?

Этот вопрос снова ворвался в мысли Рея, как и сотни раз за последние несколько дней. После Копы он спросил Силлу, почему за ней гонится королева. Но тот ее взгляд, загнанный и полный ужаса, он не хотел видеть снова. Поэтому он попросил рассказать ему, когда она будет готова. Рей слишком хорошо знал, что некоторые секреты необходимы для того, чтобы человек был в безопасности. Он хотел уважать ее право на них. Но, проклятая богамикоролеваохотится за ней. К делу причастны Клитенары. За ней были посланы отряды воинов и убийц. Это не маленькая тайна, и знание хоть каких-то деталей может стать вопросом жизни и смерти.

Он снова и снова прокручивал в голове каждую странную деталь, которую собрал о кудрявой девушке, что забралась в его телегу с припасами в Рейкфьорде. Она была Гальдрой, как и он сам. Была игра с кружением и шрам — именно там, где был у нее. Она жила замкнутой жизнью, будто ее скрывали от посторонних глаз.

Трус подчиняется страху, а сильный человек способен на милосердие. И любой, кто посмотрит на тебя, увидит, что ты не трус.

Слова, которые она сказала ему на Дороге Костей, снова прозвучали в его голове. Тогда он отмахнулся, посчитав их любопытным стечением обстоятельств, но теперь задумался, могло ли это быть чем-то большим, чем просто совпадением. Что если их отцы знали друг друга? Это вписывалось бы в личность той девочки…

Нет. Рей стиснул зубы. Девочка мертва. Было тело. Все в этом королевстве знали мерзкие подробности.

Разве что она не умерла в тот день. Что если она сбежала из замка, все эти годы скрывалась, а потом ее нашли возле Скарстада? Он подумал об ее отце — якобы фермере, который убил шестерых воинов королевы, прежде чем пасть самому. Если рассматривать каждую странность по отдельности, вывод казался маловероятным. Но если сложить все вместе, никакое другое объяснение не подходило.

Это была она.

У Рея сдавило виски. Этого не может быть. Это невозможно.

Но факты накапливались слишком быстро, и с каждым ударом сердца невозможное становилось все более правдоподобным. Каким-то чудом она не умерла в тот день. Она жива, и все эти недели сидела прямо в его телеге. Чувство изумления переполняло его, и Рей открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но захлопнул его, потому что в поле зрения появился плетеный забор, а вскоре и длинный дом, над которым вился дым.

Рей остановил Лошадь у клочка травы.

— Остановимся здесь на пару минут, — сказал он Силле, спешиваясь. Он не мог оторвать глаз от ее лица, ища сходство с той девочкой. Но челюсть сжалась, когда взгляд наткнулся на синяк на ее щеке. — Думаю, тебе лучше держаться подальше от чужих глаз. Накинь капюшон и постой за забором. Я ненадолго, только отправлю весточку на север.

Рей думал, что перед ними деревня, но оказалось, что это всего лишь небольшая ферма. К счастью, старухи-матери охотно позволили ему воспользоваться их соколом за щедрую плату. Они так же легко расстались с сапогами и одеждой размера Силлы. Впрочем, благодарность Рея, подугасла, когда старухи начали наперебой выталкивать к нему незамужних внучек, упрашивая остаться на ночь. Отправив послание в Каласгард, ему потребовалось все его терпение, чтобы не рявкнуть на самую настойчивую из внучек, которая ухватила его под руку и попыталась увлечь во двор прогуляться.

— Женат, — рыкнул он, видя, как женщины косо смотрят на его безымянный палец. — Моя жена — вон там!

Выйдя из дома, Рей засунул одежду под мышку и перешел на бег. Он отчаянно хотел поговорить с Силлой, рассказать ей, что он знает… но застыл на месте.

Силла исчезла. Как и его проклятая богами лошадь.

Гнев быстро сменился волнением. Она сбежала в лес, кишащий чудовищами, пока воины прочесывали окрестности в ее поисках.

— Я знаю, что ты умнее этого, Солнышко! — прокричал он, сложив ладони рупором. Краем глаза он заметил, как фермерские женщины столпились в дверях. — Ты же не умеешь ездить верхом, к тому же намоей, проклятой, лошади! — Он сунул два пальца в рот и протяжно свистнул.

Вскоре до его ушей донесся топот копыт и разочарованный крик Силлы. Через мгновение из леса вышла Лошадь.

— В другую сторону! — умоляла Силла, дергая за поводья. — Лошадь,пожалуйста!

Но Лошадь лишь вскинула голову и радостно заржала, приветствуя Рея. Он перехватил поводья, потом провел ладонью по бархатистой морде, бросив на Силлу гневный взгляд.

— Никакое угощение не купит ее верность.

Взгляд Силлы встретился с его взглядом, растерянный и виноватый.

— Почему ты убегаешь? — спросил он тихим голосом. Осторожно взглянув на женщин, столпившихся позади в

— Что случилось? — спросил он, заслоняя ее от низко свисающей ветки. — Ты больше не доверяешь мне? — Рей перебрал в голове все, что говорил за последние сутки.

Она пыталасьсбежать, готова была подвергнуть себя опасности, и, когда из ее горла вырвался странный сухой смешок, пламя гнева Рея лишь разгорелось.

— Ты считаешь это забавным? — спросил он. — Думаешь, это игра?

— Ни в малейшей степени, — ответила она со всхлипом.

Боги, как же Рей ненавидел ее слезы. Он крепко сжал поводья.

— Ты знала, что я пойду за тобой, как и в Копе, — сказал он тихо, но с яростью, пока Лошадь переступала через поваленное дерево.

Ее плечи поникли.

— Я просто хотела кур.

— Ты не можешь подвергать себя опасности! Это больше, чем твои желания.

Все ее тело окаменело.

— Что значит «больше, чем мои желания»?

Рей собирался подойти к этому мягко, может, постепенно выведать ответы, но ее попытка сбежать испугала его. Она готова была подвергнуть себяопасности, и он чувствовал, как теряет самообладание.

— Я знаю, кто ты, — услышал он собственный голос.

Она застыла.

— Я знаю, почему королева охотится за тобой.

Она напряглась, будто готовясь к следующим словам.

— Твой шрам. Я был с тобой, когда ты его получила, Эйса.

***

Слова Рея словно полоснули Силлу по коже. У нее перехватило дыхание, когда она поняла, что была права, доверившись инстинктам — Рейзнал, кто она такая. И теперь она упустила свой шанс сбежать.

Твой шрам. Я был с тобой, когда ты его получила, Эйса.

Она задрожала всем телом. Он знал, кто она, и Силла знала, что будет дальше. Джонасу не понадобилось и дня, чтобы предать ее. Сколько времени потребуется Рею?

Теперь паника пронзала ее конечности.Беги, снова подсказывали инстинкты. Но какая-то доля разума напомнила, что Рей просто погонится за ней.

— Ты пыталась сбежать, — прорычал он.

— Пожалуйста, — умоляла Силла, с тоской вглядываясь в лес. — Позволь мне раствориться в дебрях… позволь исчезнуть. Я сяду на корабль и поплыву на юг, а когда у меня будут монеты, я обеспечу тебе вознаграждение… клянусь тебе.

Рей за ее спиной напрягся.

— Тыклятая Эйса Вольсики хочешь бросить Исельдур?

Воздух между ними задрожал от его ярости, и Силла растерялась. Разве он не должен быть рад? Он только что наткнулся на самую крупную награду королевства. Почему же он так зол?

— ТыВольсик! — продолжил Рей. — Ты понимаешь, что это значит?

Кандалы, подумала она. Очередная темница. Потеря права выбора.

— Прошу, — умоляла Силла. — Ты сказал, что не сдашь меня. Ты ничто, если не человек чести.

— Это больше, чем моя честь, — проворчал он. — И, если ты не способна принимать разумные решения, я свяжу тебя и доставлю в Каласгард силой.

—Каласгард?— удивление прорезалось сквозь ее страх. — Ты не хочешь вознаграждение?

Рей не ответил.

— Каласгард, — повторила Силла. Она задрожала от облегчения. Не темница. Она не вернется в камеру. Силла глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Дрожь чуть отпустила, но остальные его слова наконец дошли до нее. — Тызаставишьменя поехать в Каласгард?

Он сидел за ее спиной натянутый и напряженный, как тетива лука.

— Я сделал немало неприятных вещей ради этого королевства. И сделаю еще больше.

— Я не могу быть Эйсой, — всхлипнула она. Это была не темница в Копе, не командор Вальф, но он не слушал ее, не давал объясниться… —Я не могу быть ею, разве ты не понимаешь?

— А ты не понимаешь? — резко бросил он. — Людиумирали, защищая твою семью. Ивар пришел за всеми сторонниками Вольсиков и убил их самыми мерзкими способами.

Ее пронзил укол вины.

— Прошу, — взмолилась Силла. — Я должна покинуть этот остров. Это единственный способ остановить преследующее меня кровопролитие.

— Или, — сказал Рей, — ты можешь встать на защиту своего народа. Ты хоть понимаешь, что значило бы твое существование для стольких людей? Сколько надежды ты могла бы им дать?

— Как? — выкрикнула Силла. — Разве ты не понимаешь, я едва могу быть Силлой! Как я могу быть ею?

— Я понимаю только твою трусость.

Это было именно то, чего она боялась: имя свяжет ее, превратит в вещь, которую можно использовать. У нее уже забирали право выбора, ее чувство собственного достоинства растворялось в воздухе.

— Ты такой же, как Джонас, отнимаешь у меня право выбора. — Она почувствовала, как он содрогнулся, но продолжила. — Но ты сказалКаласгард, а не Суннавик, значит, награда тебе не нужна. Так зачем, Рей? Что ты задумал? Зачем ты это делаешь?

Она чувствовала, как он подбирает слова, буквально выталкивая их сквозь зубы.

— Потому что все хорошие люди уже мертвы, а я все еще дышу. Я должен почтить их самих и их смерти. Сделать так, чтобы оничто-нибудьзначили.

— То же самое говорил Джонас, — ее голос дрожал. — Он передал меня Клитенарам, чтобы смерть Илиаса что-тозначила.

Рей замер, едва решаясь дышать.

— Это не одно и то же.

— В самом деле? — в ней закипала злоба, и она была рада почувствовать хоть что-то, кроме страха. — Или это просто отговорка, которую придумывают себе жестокие мужчины, чтобы спокойно спать по ночам?

— Не делай вид, будто ты что-нибудь обо мне знаешь.

— Как кто-то может хоть что-то знать о тебе,Рейнир Гальтунг? — выплюнула Силла. — Ты, требующий от меня всех правд, но не выдающий ни одной своей? Ты более защищен, чем Аскаборг.

Воздух стал густым от напряжения.

— Мое присутствие больше не будет тебе досаждать, — сказал Рей. Его голос был холодным, лишенным каких-либо эмоций. — Мы прибудем в Истре этой ночью. Ты останешься в укрытии. Воины, за которыми я послал, благородны. Они сведут тебя с людьми — хорошими, надежными, которые знают, как с тобой поступить.

Как поступить с ней. Силла стиснула зубы. Гнев разрастался в животе, обжигая конечности. Она уже раскрыла рот, чтобы возразить, но захлопнула его, когда Рей сказал:

— В этих лесах водятся дикие твари. Лучше помолчим.

Силла моргнула, прогоняя слезы. Пыталась собраться с мыслями. Но все, о чем она могла думать — это Каласгард.

Который был ничем иным, как еще одной холодной темницей.

Глава 3

Аскаборг, Суннавик

Сага Вольсик надела черное на службу Медвежьего Бога, которую посетила впервые за последний месяц. Это в самом деле было практично. Хотя, возможно, ей и не стоило волноваться: к этому

Служанка заплела одну сторону ее волос в замысловатые урканские косы, а Сага завершила образ своей любимой брошью в виде зимокрыла. И будь она проклята, если не наденет то, что сама сочтет нужным, если уж собирается проливать кровь для Медвежьего Бога.

Теперь она сидела рядом с принцессой Ирсой в Доме Урсира, пока избранные королем дворяне стекались на еженедельное Истечение. Невзирая на отсутствие окон, в комнате было светло. Жаровни вдоль центрального помоста и освещали, и обогревали помещение, а позолоченные колонны отражали и усиливали свет.

С виду Сага казалась скучающей. Но внутри царил беспорядок. В течение месяца ей удавалось избегать этого — толпы, зрелища, беспомощности своего положения. Сага чувствовала себя животным на привязи, которого выгуливают ради чужого удовольствия.

Посмотрите, как она хорошо сидит. Посмотрите, как хорошо отдает кровь. Какая послушная маленькая зверушка.

Пальцы тянулись к углю и дощечке для рисования, чтобы хоть как-то усмирить нарастающее волнение. Прошло уже несколько дней с того момента, как Сага случайно подслушала разговор мейстера Альфсона и Сигны и узнала, что Эйса, младшая сестра, которую она считала мертвой уже семнадцать лет, жива. Мало того, что ее приемная мать знала и не сказала Саге, так королева еще и охотилась за Эйсой месяцами. Это было ошеломляющее открытие, в которое все еще трудно было поверить.

Но с каждым днем, пока Сага ждала случая что-то сделать,хоть что-то, чтобы помочь Эйсе, ее нервы сдавали все больше. Она почти не спала. Дни проходили в каком-то тумане. Она часами находилась в тайном коридоре за кабинетом Альфсона, надеясь снова что-нибудь подслушать, но безрезультатно.

Иногда перенапряжение поглощало ее полностью, разум становился переполненной чашей, из которой все выливалось через край, и тогда единственным спасением оставалось достать уголь и пергамент и рисовать, рисовать, рисовать. Это было единственное, что могло вернуть ее сознанию равновесие; то, что полностью выводило ее из собственных мыслей.

Но о рисовании сейчас не могло быть и речи. Ее взгляд обводил комнату по меньшей мере в десятый раз, отмечая каждую дверь в Доме Урсира. Главный выход. Дверь Верховного Готи. Потайной лаз под ковром у задней стены помоста — если его не заколотили.

Она повторяла эти выходы про себя снова и снова, напоминая себе, что в безопасности. Не в ловушке. Но никак не могла избавиться от первоочередной потребности сбежать в безопасность своих покоев.

Пульс стучал в ушах, и Сага украдкой посмотрела вправо, где сидела принцесса Ирса. Ее изумрудно-зеленое платье контрастировало с бело-золотыми волосами и бледной кожей норваландки. Спина Ирсы была идеально прямой, губы тронула сдержанная улыбка, карие глаза сияли, будто нигде на свете ей не хотелось быть больше, чем здесь. Сага открыла рот, чтобы сказать что-то приемной сестре, снять странное напряжение, что висело между ними последнее время, но слов не нашлось. Вместо этого ее взгляд вернулся к окровавленному алтарному камню в передней части зала.

Говорили, что Медвежий Бог черпал силу из крови. Именно это побуждало урканских воинов к такой жестокости в битве. Чем больше крови они проливали, тем больше славы получали. Но были и менее славные методы, принести в жертву себя или имущество тоже могло снискать благоволение Урсира. Фермеры часто забивали лучших животных во время Весеннего Пробуждения Урсира, чтобы обеспечить себе плодородный сезон, а некоторые урканские военачальники приносили в жертву сильнейших трэллов перед битвой. Но для обычного жителя самым простым способом получить милость Урсира было принять участие в Истечении.

Боги, да она не выдержит этого. Ей нужно было добраться до безопасного места — обратно в свои покои. Поднявшись со своего места, Сага приготовилась уйти из зала. Но с появлением королевы Сигны в сопровождении шести придворных служительниц, любые шансы на бегство были уничтожены. Оцепенев, Сага снова опустилась в кресло, смиряясь с неизбежным. Придется выдержать это, придется закатать рукав.

— Урсир будет рад видеть вас, леди Сага, — раздался визгливый голос. Сага быстро нашла источник — леди Гейра. Как новая благочестивая жена Верховного Готи, она была одной из самых доверенных советниц Сигны, и жалость в ее глазах пробудила в Саге жажду насилия. Вместо этого она коротко кивнула.

— Прекрасно, когда человек осознает свои ошибки и стремится их исправить, — сказала Гейра, перебирая связку ключей, свисающих у нее на груди. Придворные служительницы вокруг нее зацокали языками в знак согласия.

— Дорогая Сага, — прозвучал чистый голос королевы. Женщины расступились, и Сигна шагнула вперед, корона из железных когтей венчала ее белокурые волосы. Сага поднялась и склонила голову перед королевой. Сигна взяла руку Саги в перчатке, нежно погладила ее. — Я просила Верховного Готи дать мудрый совет насчет твоего здоровья.

Сердце Саги забилось быстрее.

— Он считает, что дополнительное Истечение поможет исцелить твои…нервы. — Придворные служительницы королевы за ее спиной дружно зашумели в знак согласия, а громче всех леди Гейра.

Ну конечно, ответ всегда в крови. Чувствуешь подавленность? Пусти кровь. Ушибла палец? Пусти кровь. Чума? Разумеется, пусти кровь.

Сага бездумно кивнула. Королева повернулась к дочери, бережно взяла лицо Ирсы в ладони.

— Зеленый тебе к лицу, моя милая девочка. — Сигна с любовью поцеловала Ирсу в обе щеки.

— Благодарю, мама.

Сигна села в кресло рядом с дочерью, придворные служительницы выстроились за их спинами.

Сага проглотила горечь ревности. Ей следовало быть благодарной, что королева проявляет заботу о ее здоровье. Приемная мать умела сбивать с толку. Жесткая и безжалостная, и все же время от времени подкидывающая мелкие проявления заботы. И Сага, как голодная собака, хватала каждую крошку.

В зале воцарилась тишина, когда вошел Торир Великан, возвещая прибытие короля. С его густой рыжей бородой и исполинским ростом, воина невозможно было не заметить в любом зале. Но в мерцающем свете Дома Урсира он казался еще больше обычного.

Вслед за Ториром вошел король Ивар Железносердый. Хотя он был на несколько дюймов ниже Торира, присутствие короля ощущалось в каждой точке зала. Король обладал светлыми волосами до плеч, уже с проседью, а борода была заплетена в двойные урканские косы. И хотя глаза Ивара были холодны и суровы, они сверкали удовольствием, когда он смотрел на Сагу.

Она сдвинулась с места, и отвела взгляд. Во взгляде короля всегда было что-то тревожное. Не похоть, нет… скорее жадность. Как будто он смотрел на драгоценность, добытую для своей сокровищницы.

Следом вошел принц Бьорн, жених Саги. В свои тринадцать, на девять лет моложе ее, он уже унаследовал рост отца, но был худощав и неуклюж, шагая

Но она выживала так долго, потому что подстраивалась под их ожидания, так что Сага изобразила для жениха улыбку.

Остаток свиты короля последовал за принцем, массивные мужчины с мрачными лицами расселись в секции воинов. Последний из них вошел в зал с характерной походкой, и когда свет осветил его лицо, желудок Саги болезненно сжался. Узкие, злые глаза на обветренном красном лице с длинной седой бородой. Она резко отвела взгляд к алтарному камню, стараясь успокоить бешеный стук сердца.

Магнус Ханссон вернулся из Рейкфьорда.

Сага не смела смотреть прямо, но боковым зрением отслеживала Пожирателя Сердец, пока тот садился по правую руку от короля Ивара, и двое склонили головы, ведя тихий разговор.

Она снова мысленно повторила выходы. Главный. Дверь Верховного Готи. Потайной лаз.

К счастью, Верховный Готи вошел прежде, чем она потеряла самообладание и сбежала. На нем были свободные коричневые одежды, а на шее блестел золотой медвежий клык. Несколько служителей окружали его по бокам, один нес позолоченную клетку, другой тащил за собой привязанную козу. Разговоры стихли, когда они поднялись по ступеням помоста, коза громко блеяла и упиралась копытами.

Торир поднялся, легко подхватил козу и уложил ее на каменную плиту помоста, затем вернулся на место. Служители поспешили занять место Торира, удерживая животное, пока Верховный Готи повернулся к толпе, доставая из складок плаща ритуальный кинжал.

— Мы чествуем тебя, Урсир, Бог Богов, кровью лучших наших зверей.

Это было быстрое, кровавое дело. Готи шептал тихие слова, перерезая козе горло и собирая кровь в золотую чашу, затем выливал содержимое на алтарный камень. То же повторили с голубем из клетки.

Верховный Готи начал проповедь, но слова пролетали мимо Саги. Вместо этого она смотрела на алтарный камень — на руны, вырезанные на его окровавленной поверхности. На нем была история Урсира о том, как он победил Лунного Гончего, чтобы завладеть Великим Лесом и забрать волчицу, жену зверя, себе. Она не могла не думать обо всех прочих, кого разорили урканцы, обо всех дочерях, которых забрали. Это был бесконечный цикл насилия, движущей силой которого была потребность в благословении Медвежьего Бога. Потребность в крови. Потребность в захвате.

Наконец голос Верховного Готи смолк, воины начали вставать, чтобы начать Истечение. Но Глашатай Бога поднял руку, уняв тихие разговоры в зале. В животе Саги сжался узел тревоги.

— Прежде чем мы начнем, мне сказали, что одна из дочерей Урсира пришла к нам в плохом здравии. Леди Сага, прошу, выйдите ко мне на помост, чтобы я мог взглянуть на ваше лицо.

Все присутствующие в зале уставились на Сагу, и она почувствовала, как их взгляды прожигают кожу до костей. Сага сглотнула и поднялась. Сделала шаг вперед. Она не чувствовала ног, не могла думать. Но шла. Поднималась по ступеням помоста. Садилась в кресло. Смотрела на лица тех, кто либо жалел ее, либо желал смерти.

Верховный Готи встал перед ней, изучая лицо темными глазами. Он касался ее щек короткими пальцами, поворачивая лицо то в одну, то в другую сторону. Сжав челюсть Саги, он разжал ее рот и посмотрел на язык.

— Все так, как я и думал, — провозгласил он толпе. — В ее теле накопились нечистоты, питающиеся здоровьем. — Шепот пронесся по залу. — Я прописываю тяжелое Истечение, чтобы очистить кровь и снискать благословение Урсира.

Сага хотела вырваться из кресла и выбежать из зала. Но к ней были прикованы взгляды, а Верховный Готи уже закатывал ей рукав и хмурился.

— Ах, — сказал он громко, чтобы слышал весь зал. — Ее вена зажила! — Он дернул руку Саги вверх, с излишним усердием выставляя внутренний сгиб локтя на обозрение толпы. В зале раздался общий вздох, когда люди увидели свежезажившие шрамы. — Доказательство ее слабой веры! Вот к чему приводит скупость — к плохому здоровью. Что отдашь Урсиру, он вернет тебе десятикратно!

В ушах Саги зашумела кровь.

— Теперь я вижу. Все куда хуже, чем я думал, — сказал Верховный Готи. — Боюсь, мне придется изменить свое назначение. Здесь нужна Великая Жертва.

Сага изо всех сил старалась не думать, что это значит. Не имело значения, что она думает по этому поводу. Она должна быть хорошей, послушной Сагой, которая делает, что велят. Но внутри она кричала и вырывалась. Как и у животных, ее кровь отнимут, а не возьмут добровольно.

Когда подошел служитель, Сага ушла вглубь своего сознания.

Ее здесь не было.

Нет. Сага бежала по садам, младшая сестра визжала за ее спиной. В кустах щебетали птицы, воздух был полон запаха свежей листвы. Эйса бежала за ней, кружилась, кружилась, кружилась и падала…

— Вот, — сказал Готи, когда боль пронзила сгиб ее руки.

Она закрыла глаза, и вот она уже лежит на животе в библиотеке, окруженная высокими стеллажами, уходящими к сводам. В камине тихо потрескивал огонь, на коленях королевы Сваллы лежал кот.

— Еще чашу, — пробормотал Готи.

Ее веки дрогнули, взгляд зацепился за отблеск золота — позолоченная чаша, медленно наполняющаяся ее жизненной силой.

— Еще чашу.

Гнев и осуждение царапали ее кожу. Они наблюдали за ней, ждали, когда она сломается. Разве они не знали, что она уже сломана? Они забрали у нее семью, замок, королевство, а теперь забирали кровь. Что еще можно было отнять? Они наверняка это найдут и отнимут.

Эйса. Искра, зарытая глубоко внутри, вспыхнула. Эйса нуждалась в ней. Но когда из Саги вытекла четвертая или пятая чаша крови, вместе с ней уходила и сила сопротивляться.

— Она бледнеет, — прошептал служитель.

— Еще чашу, — рявкнул Верховный Готи.

…это то, что она заслужила, промелькнула мысль.

…она должна заплатить кровью, как ее семья, добавил кто-то еще.

…она заслужила каждое наказание…

Слова пульсировали в ее голове, и Сага поняла, что ее ментальные барьеры рухнули, впуская в сознание мысли толпы. Она могла выдержать одного, ну, может, двух человек за раз с помощью своего Чутья, но большее, становилось непосильной ношей.

Еще больше мыслей обрушились на нее. Сага знала, что нужно снова поднять барьер, удержать Чутье. Схватившись за рваные края, она кое-как

Зал поплыл и дрогнул, ее голова безвольно склонилась набок.

— Довольно.

Ей перевязали локоть, пока Готи говорил с толпой.

Но Сага кружилась, кружилась, кружилась, падала. Все смотрели на нее, пока она вставала. Шаталась.

Перед глазами мелькнула красная полоса — борода Торира Великана, когда он подхватил ее и унес с помоста. Толпа гудела, жаровни потрескивали, сердце колотилось, колотилось, колотилось, слишком сильно, слишком быстро. И вот Сагу снова усадили в кресло.

— Ты хорошо справилась, — прошептала Ирса.

Сага моргнула, едва удержавшись от смеха. Хорошо справилась. Хорошо истекала кровью. Подчинилась, как добрая маленькая пленница.

Но когда видение закружилось, она увидела себя и Ирсу девочками — они играли в садах и скакали на пони по королевскому лесу. Когда-то они были почти как сестры. Но теперь между ними была только пропасть.

…мой Маленький Медвежонок так вырос…

По спине Саги пробежал холодок. Сигна… она называла Бьорна своим Маленьким Медвежонком. Ее ментальные заслоны все еще не были целыми, и похоже, мысли Сигны просочились через щель.

…и скоро он женится. Надеюсь, мы успеем восстановить здоровье Саги. Не могу перестать думать, что Ивар избрал не ту сестру. Светлые волосы — это еще не показатель силы…

Саги сжала руки, ее Чутье потянулось к Сигне…

…а Эйса, безусловно, доказала свою стойкость. Но посмотрим, как она справится с Кормящими Волков. Это будет моим первым делом сегодня — заняться письмом…

Сага резко вдохнула, ее барьеры тут же разлетелись, впустив в сознание мысли всех присутствующих разом. Было громко, это была какофония шума, делавшая почти невозможным ухватить рваные края барьера и сплести их вместе.

Но каким-то образом она справилась.

Ее взгляд опустился на руки, а в голове снова звучали мысли Сигны. Кормящие Волков. Письмо.Сегодня.

Истечение началось, воины и прихожане выстраивались в очередь. Сага осталась на месте, разум постепенно прояснялся. Искра в груди разгорелась, распространяя надежду. После дней ожидания, наконец появилась возможность.

Ей нужно было остановить Сигну; нужно было перехватить это письмо.

И пока кровопускание продолжалось, на лице Саги расплылась рассеянная улыбка.

Глава 4

Сразу после выхода из Дома Урсира Сага направилась к соколиной башне. Аскаборг состоял из центральной крепости и четырех крыльев, под которым простирался лабиринт туннелей. Когда король Ивар захватил власть, все верные сторонники Вольсиков были казнены, включая прислугу. Он и не подозревал, что знание о ходах Аскаборга погибло вместе с ними. И хотя урканцы нашли некоторые из туннелей, подавляющее большинство было известно только Саге.

Но, ощупывая холодный камень стены в западном крыле, Сага не могла вспомнить ни одного прохода. Перед глазами плясали звезды, голова чудовищно пульсировала после кровопускания. Она шла по коридору медленно, но все же продвигалась вперед. К счастью, риск встретить кого-то здесь был невелик. В западном крыле Аскаборга этот коридор использовался только для доставки писем в соколиную башню и обратно.

Несмотря на состояние, Сага мысленно прокладывала путь к башне. Через коридор. До тупика. А дальше она могла пройти сквозь старую линию оборонительных стен, не выходя наружу.

Свет факелов дрожал на стенах, сердце стучало вдвое быстрее обычного, пытаясь разогнать по телу остатки крови. Казалось, стены гнутся, а пол уходит из-под ног. Но, несмотря на головокружение, она не собиралась останавливаться.

Это был ее шанс.

Она остановилась, прижавшись к холодному камню, пытаясь обдумать план. Сигна отправит письмо с трэллом или с одной из придворных служительниц? И если Сага сможет перехватить этого человека, сможет каким-то образом заполучить письмо до того, как оно попадет в башню… что тогда?

Тогда она прочтет его. Сожжет. Но нет. Ее непременно выдадут Сигне и быстро накажут. Сага прикусила губу, пытаясь думать, но сердце колотилось так, что ей хотелось прилечь. На минуту. Или на день.

Шаг за шагом. Придумает, что делать, когда окажется там. Минуты тянулись одна за другой, пока наконец она не свернула за угол и не застыла.

Древние каменные колонны выстроились в длинном прямом коридоре. Но вместо некогда крепкой стены, в тупике теперь была груда обвалившегося камня. Сердце Саги екнуло. Проход через оборонительные стены был ее планом, но теперь путь был полностью перекрыт.

Она посмотрела на двери. Двустворчатые, установленные поперек коридора недалеко от завала, они вели во внутренний двор Аскаборга. И именно туда, с нарастающей паникой осознала Сага, ей теперь и нужно идти.

Из-за дверей донесся шум, и Сага бросилась к завалу, укрывшись за арочной колонной.

Дверь со скрипом открылась, и кто-то вошел. Коридор заполнился тихим женским напевом. Сага рискнула выглянуть из-за колонны и разглядела серое платье и длинные рыжие косы. Медленно опустив свои барьеры, она выпустила Чутье.

…это новое перо было просто великолепным. Надо будет отправить записку с благодарностью…

Каждый шаг женщины сопровождался тихим лязгом железа, и Сага сразу поняла, кто это.

Леди Гейра и ключи, что она носила на своей шее.

Сердце Саги глухо ударилось о грудь. Сколько времени прошло, пока она сюда добиралась? Достаточно, чтобы письмо Сигны уже было написано и доставлено в башню. А это означало, что времени перехватить его оставалось совсем мало. Она считала затихающие шаги Гейры, пока та удалялась по коридору.

Почувствовав себя в безопасности, Сага сразу метнулась к дверям и уставилась на железный засов.

Оборонительные стены более не подходят в качестве решения. Чтобы добраться до письма, ей придется пересечь внутренний двор замка.

Придется выйти наружу.

К горлу подкатила тошнота, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Сага прижалась к стене, мысленно повторяя имя Эйсы, когда ее рука в перчатке нащупала железный засов. Подняла его. Толкнула дверь.

Она посмотрела через двор, поросший травой, на башню. Стук сердца подступал к горлу, и оно колотилось быстрее, чем, казалось возможным. Двадцать шагов. Она сможет. Онаобязана. Но что если… что если ее загонят в угол? Что если увидят?

Иди! —подгоняла она себя. Наверняка не нужно много времени, чтобы выбрать нужного сокола и прикрепить свиток к лапке. Но над головой закаркал ворон. В тот день тоже были вороны. Она чувствовала запах кузницы, дым от огня. Слышала шипение плоти и кровавые крики.

Рука на ребрах сжалась сильнее, наращивая давление.

Тебя должны были вздернуть на столбе вместе с ними.

Сердце судорожно забилось, башня перед Сагой исказилась. Рука уперлась в дубовую дверь, она вздрогнула, когда в лицо дунул ветерок. Онасделаетэто. Но когда посмотрела через дверной проем, увидела, как с верхушки башни

Из глубины груди вырвался крик, и Сага, спотыкаясь, отступила от двери. Она могла бы успеть,успела бы, если бы не поддалась страху. А теперь было слишком поздно.

— Эйса, — прошептала она, глаза жгло, паника накатила новой волной. Никаких слез. Она не будет плакать.

Краем глаза она заметила движение — из окна башни на нее сверху вниз смотрела женщина. Отшатнувшись, Сага пыталась прогнать крики воронов из головы.Наказание!каркали они.Наказание!

Перед глазами Саги потемнело, и она осела на пол. Она пыталась дышать, но казалось, грудь сдавило изнутри. Как она могла подумать, что просто пересечет двор, когда уже пять лет не ступала наружу?

Ты заслужила наказание.

Отчаянно пытаясь глотнуть воздуха, Сага видела смерть на горизонте. Утонет ли она на суше, или сердце остановится раньше? Это бешеное биение не могло продолжаться вечно…

Тук.

Она моргнула от легкого похлопывания по плечу.

Тук. Тук.

Сосредоточилась.

Тук. Тук. Тук.

— Дыши, — раздался глубокий голос, командный тон звучал успокаивающе. Похлопывания продолжались, ровные и уверенные, и она попыталась зацепиться за это ощущение.

Закрыв глаза, Сага следовала указаниям и пыталась дышать. Казалось, грудь двигается вверх и вниз, но паника держала ее так крепко, что комната кружилась вокруг.

— Спокойно. Не сопротивляйся этому. Плыви по течению.

Пальцы отбивали на плече медленный, успокаивающий ритм. Закрыв глаза, Сага сосредоточилась на этом прикосновении, пока все остальное не исчезло. Осталось только легкое давление и расширяющаяся грудная клетка. Двор, вороны, ее провал, все перестало существовать. В легкие постепенно вернулся воздух, страх в груди ослаб.

Когда бешеный стук сердца стих, рука с ее плеча исчезла. Казалось, каждый кусочек тела пульсировал, грудь сжималась от спазмов. Веки дрогнули, и она открыла глаза, стены все еще кружились. Где она? Как здесь оказалась? И кто этот незнакомец, смотрящий на нее сверху вниз? Сага зажмурилась.

— Вы упали, — сказал мужчина с сильным акцентом. — Здесь кровь. — Он сделал паузу. — С вами все в порядке, миледи?

— Тебя здесь нет, — ответила Сага, крепче зажмурив глаза.

— Возможно, я плохо понимаю ваш язык, — сказал незнакомец с нервным смешком. Конечно, он нервничал, он наверняка думал, что она безумнее мешка с сурками. — Скажите, где у вас болит? Откуда кровь?

Сага нащупала свои ментальные барьеры и с удивлением обнаружила, что они уже опущены. Чутье открыто, и все же она не слышала ни одной мысли этого чужака. Неохотно Сага приоткрыла один глаз. Посмотрела на незнакомца. Перед глазами плясали огоньки, она не могла различить лица, но сразу поняла, что он сложен как воин.

Сердце снова забилось в бешеном ритме, разум кричал бежать.Опасность! Уходи!

— Я… я… — она огляделась в поисках выхода, взгляд упал на двери во двор. — Дверь, — выпалила Сага. — Пожалуйста, закройте ее? Мне… холодно.

Мужчина отошел, и Сага поднялась на ноги. Опершись о стену, пригладила волосы — боги, они были в ужасном беспорядке, выбились из косы и растрепались. Она использовала их как щит, опуская пряди вперед и наблюдая за мужчиной сквозь них.

Он повернулся к ней, и она впервые как следует его разглядела. Кожа слегка загорелая, волосы темные и волнистые. Но взгляд сразу упал на его челюсть — обнаженную, угловатую, с ямочкой посередине. Вид взрослого мужчины с голым подбородком казался почти неприличным. Он был не гладким, как у Бьорна с его мальчишеским лицом без бороды. Нет, здесь была грубая щетина, явно пробивающаяся вновь. Это была, несомненно,мужскаячелюсть.

Сага нахмурилась. В Исельдуре бороду почитали, считали признаком мужской силы.

— Вы не исельдуриец, — пробормотала она.

—Ochevidno1, — с явным нетерпением сказал мужчина. — Скажите, где у вас болит.

Сага, клятая ты любительница булочек, хватит пялиться на его подбородок. Она моргнула, переводя взгляд на его глаза. Еще хуже. Они были зеленые, как изумруды, обрамленные темными ресницами и густыми бровями, которые сейчас были нахмурены в выражении беспокойства.

Она заставила себя смотреть на потолок над ним. Кровля. Балки. Паутина. Все хорошо, обычные вещи.

— Вы ранены? — спросил незнакомец, его голос стал более нетерпеливым.

— Нет, — ответила Сага, пытаясь вернуть немного ума в свой череп. Мужчина перед ней был явно велик. Ее взгляд скользнул от огромной руки на стене обратно к его голому подбородку. Не исельдуриец, а значит…

— Вы из делегации Загадки?

—Zdravstvuyte, — сказал он, и его пронизывающий зеленый взгляд кольнул кожу.

— О боги, — пробормотала Сага, растирая ладонью лицо. «Произведи хорошее впечатление», — говорила Сигна. —«Нам нужно укрепить отношения с загадкианцами». Она опустила руки и попыталась улыбнуться.

— Почему от вас пахнет кровью? — спросил мужчина, огромная ладонь скользнула ей на плечо, слегка тряхнула. Сага моргнула.Пахнет?— У вас кровотечение. Где вы ранены?

Сага посмотрела вниз. Кровь стекала по ее руке, капала на каменный пол. Закатав рукав, она увидела повисшую повязку.

— Я отдала кровь, — сказала она, пытаясь перевязать сгиб локтя одной рукой. — Для Медвежьего Бога.

Выражение лица мужчины стало каменным.

— Позвольте, — сказал он, доставая чистый платок. Одной рукой он мягко взял ее за локоть, поддерживая, пока другой ловко затягивал повязку. — А это? — он кивнул на двери.

— Из-за потери крови, — пробормотала Сага, пряча румянец за волосами. Боги, как это было унизительно. — Я-я… благодарю вас за помощь.

— Было не сложно… — Он приложил руку ко лбу, изображая обморок. — Больше казалось… — Мужчина пытался подобрать слово, но так его и не нашел, — другим.Bezumiye.

Он нахмурил брови, от чего зеленые глаза стали еще пронзительнее.

Сага потерла ладони в перчатках, не желая рассказывать больше, чем нужно.

— Идемте, леди…? — Он вопросительно посмотрел на нее.

Сага открыла было рот, чтобы ответить. Но тут до нее дошло. Он не знал, кто она. Сказать этому мужчине свое имя, значит указать, что Сага была у соколиной башни. А если об этом узнает королева, это вызовет подозрения.

— Арлауг, — ответила Сага, подумав о своей служанке. — Благодарю вас, милорд, за помощь.

Мужчина улыбнулся, и голова Саги пошла кругом от этого чудесного зрелища. Мягко изогнутые губы. Едва заметные морщинки по краям. Боги, потеря крови явно на ней сказывалась.

— Я Рюрик, — сказал он быстро, протянув огромную руку. — Кассандр Рюрик.

Имя слетело с его уст мягко и одновременно резко. Сага нерешительно вложила ладонь в перчатке в его руку, моргнув, когда почувствовала трение аж до кончиков пальцев ног.

— Позвольте мне… — он явно подбирал слова — помочь вам добраться до ваших покоев.

— Благодарю вас за заботу, лорд Рюрик, но боюсь, мне нужно…

Мужчина произнес что-то на загадкианском, обняв ее за талию крепкой рукой.

— Нет,

У Саги все внутри сжалось от неудобства. Ей нужно было найти выход, но единственным вариантом, кроме выхода на улицу, было вернуться тем же путем, которым она пришла. Слабая от потери крови и пережитого, она едва могла стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы дойти до своих покоев в северном крыле. Она наклонила голову так, чтобы волосы упали на плечо, создавая хотя бы видимость барьера между ними.

— Кухни, — выпалила она, подумав о ходе за кладовой. — То есть, я работаю на кухне и буду благодарна, если вы мне поможете вернуться туда.

— Думаю, вам нужно отдохнуть, Арлауг, — возразил он, ведя ее по коридору. — Вы не в том состоянии, чтобы работать.

— Благодарю за заботу, лорд Рюрик, — пробормотала она, сильнее опираясь на его крепкое плечо, чем стоило бы. — Повар приготовит питательный бульон, и я быстро приду в норму.

— Хорошо, — пробурчал мужчина, явно не убежденный. Он повел ее по коридору. — Пока мы идем, расскажите мне об этом месте.

— Что вы хотите знать? — осторожно спросила Сага.

Они прошли мимо ниши, откуда с постамента на них сурово глядел отполированный гранитный бюст. Сага знала, что в углу ниши был потайной проход, ведущий под замок, и с трудом удержалась от того, чтобы сбежать в его темную тишину.

— Кто этот хмурый человек? — спросил Рюрик.

— Это король Харальд Жестокий, отец короля Ивара. Он правитель…

— Норваланда, — закончил Рюрик. — Он часто здесь бывает?

Сага прочистила горло. Пожалуй, кухонный трэлл мог знать такие вещи.

— В последний раз он приезжал, когда родился принц Хавар. — Пауза. — Два года назад.

— С вами здесь хорошо обращаются? — спросил он, изучая ее.

Сага почувствовала, как слабеет под его взглядом.

— Д-да, милорд.

— Но это, — он кивнул на ее руку, — они часто берут кровь у вас? У всех работников?

— Да. — Тут не имело смысла лгать.

— А их… воспитанница, — сказал Рюрик. — Вы часто видите ее?

— Леди Сагу? — переспросила Сага, крепче сжимая его руку, когда коридор поплыл перед глазами.

— Да.

— Она… присутствует. — Сага смотрела на него из-под волос, пытаясь понять, зачем он интересуется ею. — Говорят, вскоре она выйдет замуж за принца Бьорна.

Рюрик что-то пробормотал себе под нос.

— Сколько лет этому парню?

— Тринадцать, — ответила Сага.

— А принцессе Ирсе?

— Скоро исполнится восемнадцать, милорд. — Они шли по извилистым коридорам, Рюрик осыпал ее вопросами о гобеленах, мимо которых они проходили. К большому сожалению Саги, мужчина оказался на редкость разговорчивым и, похоже, очень любопытным. Когда они дошли до кухонь, Сага уже была измотана от того, что приходилось играть роль Арлауг.

— Благодарю за помощь, лорд Рюрик, — сказала Сага и поспешила в кухни, прежде чем он успел ответить.

Она прислонилась к стене в кладовой на несколько минут, прежде чем решилась двинуться в потайной ход. Вскоре после этого, она уже валялась на кровати, совершенно обессиленная.

С овсяной лепешкой в животе, украденной на кухне, она почувствовала как силы постепенно возвращаются. После дневного отдыха она должна была прийти в себя. Но когда она погрузилась в сон, все, от чего она отгораживалась, вырвалось наружу.

Сокол уже был далеко на севере. Кормящие Волков отправились за Эйсой, и Сага упустила шанс предупредить ее. Упустила шансчто-тосделать.

Двадцать шагов, может, меньше. Сага хотела кричать. Хотела ударить кулаком в стену. Хотела вырвать себе волосы. Годами она чествовала собственную нужду в безопасности, оставаясь в стенах Аскаборга. Пять лет прошло с тех пор, как она ступала наружу. Ее недуг был частью ее самой — вещью, с которой она научилась мириться. Но сегодня, здесь исейчас, она увидела его подлинную сущность.

Это была клетка без прутьев.

И из-за нее Кормящие Волков шли за Эйсой. И Сага уже ничего не могла сделать.

Глава 5

Где-то к востоку от Истре

Силла и Рей шаг за шагом продвигались по тропе, все ближе к Истре. С каждым часом вулканические камни, испещрявшие лес, постепенно исчезали, уступая место знакомой северной картине: мох и лишайники пятнами покрывали почву.

Рей поерзал в седле, пытаясь отодвинуться от копны вьющихся волос Силлы. Уже в который раз за этот час он пытался, и снова не смог, подобрать нужные слова. Они не разговаривали с ее попытки бегства, и с каждым часом вина все сильнее разъедала его изнутри.

Ты такой же, как Джонас, отнимаешь у меня право выбора.

Он стиснул зубы, ощущая жгучее чувство вины, когда ее слова снова пронзили его. Он снова был слишком резок с ней. Рей провел ладонью по лицу, не понимая, как так вышло, что он сорвался. Дело было не в том, что он узнал кто она, из колеи его выбила именно ее попытка сбежать. Рей накричал на нее.Титьки Маллы… Он назвал ее трусихой.

Полное отсутствие у нее инстинкта самосохранения стало хворостом для костра его злости, а мольбы покинуть Исельдур были ветром, раздувающим пламя еще сильнее. Эйса Вольсик была жива, но не хотела иметь с этим королевством ничего общего. И это осознание не просто разочаровало Рея. Оно взбесило его.

Это было пощечиной тем, кто сражался, тем, ктопогиб, за ее семью. Силла невольно разбередила старую рану, и она болела так же остро, как и семнадцать лет назад. Мертвы, все до единого. Остался только он, чтобы перебирать обломки. Чтобы найти во всем этом смысл.

Чтобы искать мести.

И у этой женщины не хватало здравого смысла, чтобы сохранить себе жизнь. Если Рею придется силой тащить ее в северные пределы Исельдура ради ее же блага, то так тому и быть.

Они продолжали путь, но чем ближе был Истре, тем больше росла тревога Рея. Было ли это просто предвкушением от того, что они добрались до места назначения после месяца пути от Рейкфьорда? Предвкушение сложного задания, которое ему предстояло выполнить без двух своих братьев по «Кровавой Секире»?

Или это было что-то еще?

Уже несколько дней Рей гнал из памяти воспоминания о Копе. А теперь не мог думать ни о чем другом, кроме сбежавшего Клитенара, которого он не успел добить у тайного входа в Копе. Это была незавершенная проблема, которую Рей обычно решал. Но времени не было.

А теперь было слишком поздно.

Когда они приближались к Истре, Рей поймал себя на том, что все чаще оглядывался через плечо. Солнце уже село, и облака заволокли небо, лишив его лунного света и

— Гримвольфы? — спросила Силла, напрягаясь.

— Возможно, — ответил Рей, обыскивая взглядом лес по обе стороны дороги. — Поскольку мы верхом, они не должны напасть.

А был ли это и правда гримвольф? Рей расправил плечи, чувствуя, как странное предчувствие скользит по телу. Не глаза ли диких тварей заставили его потянуться к кинжалу?

Или всему виной близость Истре, с ее смертельным туманом и странными созданиями, с которыми отряд «Кровавая Секира» и был отправлен разобраться? Да. Наверное, именно поэтому в груди такое нехорошее ощущение.

Они ехали еще несколько минут, пока наконец не свернули за поворот и перед ними не предстали освещенные факелами стены Истре. Силла поежилась, плотнее кутаясь в новый плащ.

Рей молчал, пока они приближались к закрытым воротам, где факелы освещали бараньи черепа и потемневшие от времени щиты, прибитые к бревенчатым стенам.

Истре.

Его сердце забилось быстрее. Путь на север был полон проблем, а работа с туманом обещала быть непростой, но он добрался, и в этот миг это было единственным, что имело значение.

Но, прежде чем он успел ее остановить, Силла соскользнула с Лошади и бросилась к закрытым воротам Истре.

— О боги, — пробормотала она, потянувшись к чему-то.

— Что там? — спросил он, бросив взгляд на верх городской стены. Где часовые в этот час?

Она застыла, уставившись на что-то в руках.

— Как? Что? — Силла медленно повернулась, держа в руках дощечку из бересты с рисунком.

Воздух резко покинул его легкие. Тело Рея стало невесомым, голова пошла кругом, когда он уставился на изображение, нарисованное на бересте. Нити судьбы расплетались у него на глазах.

С рисунка на него глядело его собственное лицо.

Под ним было лицо Силлы. А еще ниже — слова, ставшие последними камнями на его могиле.

Награда:

Слоутрари — десять тысяч соласов.

Спутница — двадцать тысяч соласов.

Доставить живыми.

Глава 6

— Слоутрари, — прочла Силла и, нахмурившись, взглянула на него.

Рей не смог ответить, он был слишком занят попытками проснуться от этого кошмара. Но каждый раз, когда он моргал, перед его глазами вновь вставала проклятая картинка и его лицо рядом с этим именем.Слоутрари.

— В объявлении тебя называют Слоутрари. Это ужасная ошибка… — голос Силлы оборвался, когда она уловила что-то в выражении его лица. Она сделала осторожный шаг назад, ее рука метнулась туда, где раньше висел проклятый флакон.

— Нет, — пробормотала она, делая еще один шаг назад.

Но разум Рея отказывался работать. Он мог только смотреть на рисунок на бересте и удивляться тому, как эта неугомонная женщина смогла забраться в его повозку и так основательно разрушить его жизнь.

— …сожженные трупы у ворот Копы…

Теперь его лицо было связано с именемСлоутрари, и почти десятилетняя работа в тени оказалась выставлена на всеобщее обозрение. Сколько времени пройдет, пока эта весть дойдет до Суннавика, пока Магнус не поймет, что любимый предводитель его боевого отряда все это время использовал его, чтобы добывать сведения для Уппрейсны2? Сколько времени уйдет, чтобы все проклятое богами королевство начало охотиться на него?

— …о боги,о боги…

Рей почувствовал как его зрение сужается, в ушах зашумело, и он с трудом удержался от того, чтобы не заорать и не пробить кулаком проклятые ворота Истре.

— …ты он.Тыубийца… — Силла ударилась спиной о стену, ее глаза округлились от паники.

Рей слишком хорошо знал этот взгляд — взгляд добычи, готовящейся к бегству. Боги, да она ведь снова это сделает, не так ли? В ярости он спрыгнул с Лошади и решительным шагом двинулся к ней, поднимая гальдур на поверхность ладоней.

— Ты, — только и смог он произнести. Слова его оставили. Осталась только жгучая ярость. Из его ладоней потянулись ленты пепла.

— Нет! — взвизгнула она, споткнувшись о камень и рухнув на землю. Ее глаза были широко открыты, пульс на шее колотился. Она вскочила. Развернулась.

А потом побежала.Снова.

— Поздно, — рыкнул Рей, его дым догнал ее, скользнул вдоль позвоночника и сомкнулся вокруг плеч, останавливая бегство.

— Не убивай меня! — взмолилась она, тщетно пытаясь вырваться из хватки дыма. Рей был достаточно опытен, чтобы удерживать легкое касание и не обжечь ее.

Камни хрустели под его сапогами, когда он подошел. Она извивалась, как дикое животное, пытаясь вырваться.

— Чтобы ты поняла,Эйса, — сказал он хрипло, — если ты бежишь, я иду за тобой. Если ты не способна принимать разумные решения, я приму их за тебя. И,Солнышко, — он дернул дым, разворачивая ее лицом к себе, — бегство в тот лес разумным решением не назовешь. — С этими словами он направился обратно к Лошади, таща Силлу за собой, как животное на привязи.

— Почему? — выдохнула она. — Зачем ты убил этих людей? Что ты сделаешь со мной?

Он открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент что-то просвистело мимо его уха и сглухим звукомвонзилось в ворота Истре. Воинские инстинкты Рея проснулись. Схватив Силлу за талию, он закинул ее в седло и вскочил сам. Рывком дернув поводья, он развернул Лошадь, готовясь к бегству.

Десять воинов преградили им дорогу, в руках они держали длинные луки с уже наложенными на тетиву стрелами.

Силла вскрикнула, пытаясь вырваться из его рук.

— Тише, — прорычал он ей на ухо, сильнее сжав дымом.

К счастью, увидев стрелы, направленные в их сторону, она замерла. Резко натянув поводья, Рей развернул Лошадь в обратную сторону, и наткнулся на еще восьмерых лучников, целящихся прямо в них. Паника вспыхнула внутри, пока Рей оценивал ситуацию. Восемнадцать воинов он мог бы одолеть, но если удерживать ее дымом, он рисковал потерять контроль и обжечь ее…

— Хочешь жить? — хрипло прошептал он. — Если да, то твой единственный шанс — со мной. Понимаешь? — Она медленно кивнула. — Хорошо. Я отпущу тебя, но ты должна быть тихой и неподвижной. Если мы хотим сбежать, придется работать вместе. — Он отвел от нее дым и с облегчением отметил, что она не бросилась наутек, как испуганный заяц. Похоже, она наконец поняла, что убийца, которого она знает, куда лучше банд и чудовищ.

Рей оценил стоявших перед ним лучников — без шлемов, одетых только в доспехи из вареной кожи. Он узнал выгравированный на груди волчий символ.

— Кормящие Волков, — пробормотал он.

Дурак. Он должен был это предвидеть. Должен был знать, чем кончаются незакрытые хвосты. Тот самый Клитенар, что сбежал в Копе… Рей должен был догнать его. Но теперь уже поздно. Он обвел взглядом окрестные леса, прикидывая, сколько

— Вы в меньшинстве, воин, — сказал один из лучников. — Лучше сдавайся.

Не раздумывая, Рей выпустил больше гальдура, привычная теплая волна немного успокоила сердцебиение. Они знали кто он такой, он мог бы с таким же успехом устроить им представление. Рей надеялся, что слава Слоутрари опередила его, ведь страх был оружием не хуже любого клинка.

Силла тихо всхлипнула, когда дым зашипел на его коже.

Он оценивал ситуацию, вытаскивая силы из источника гальдура рядом с колотящимся сердцем. Число. Оружие. Слабые места. Бегство. Не каждую битву нужно выигрывать. Бежать было не в его натуре, но у него с собой Эйса-проклятая-богами-Вольсик. Он привел ее прямо в ловушку.

Бегство. Если удастся обогнать этих воинов… но их двое на одной лошади, восемнадцать стрел на изготовке, и черт знает, сколько еще всадников в лесу.

— Я… я могу их напугать, — неожиданно прошептала Силла. — М-мой свет.

Рей взглянул вниз, отмечая, как она прижимает руки к себе, приглушая свет, что пробивался сквозь кожу — страх, должно быть, разбудил его.

— Вы говорите правду, — обратился Рей к Кормящим Волков. — Мы действительно в меньшинстве. Но у меня есть предложение. — Тише он прошептал Силле: — Когда они откажутся, выпусти свет.

— Говори, — отозвался центральный лучник, не опуская стрелы.

— Если отпустите нас, я удвою награду.

От ворот Истре отразился грубый смех.

— У тебя с собой двадцать тысяч соласов, воин?

— Я достану их за две недели. И с бонусом: вас не зажарят, как кабанов на вертеле.

— Смелые слова для человека, окруженного со всех сторон, — сказал воин. — Но мы присягали королеве. Ничего личного, воин. Просто задание.

В этот момент Силла выдернула руки и чистый белый свет разрезал тьму и ударил прямо в глаза Кормящим Волков. Лучники удивленно вскрикнули, стрелы полетели в воздух вслепую. Рей, тем временем, выпустил больше дыма, быстро формируя темные, закрученные, как змеи, струи, которые метнулись вперед.

Позади запели тетивы луков, и Рей резко ушел в сторону, утягивая Силлу за собой. Стрелы свистнули в дюймах от уха. Одна зацепила чешую Льебриньи под неверным углом и отскочила. На этом его удача закончилась, следующая стрела прорвала шов в броне и вошла в плечо.

Из груди Рея вырвался рев, и он обратил боль и ярость в гальдур. Кривой, почти звериный оскал скривил его губы, когда дым ворвался в глотки лучников. Шипение обожженной плоти достигло его ушей, он вложил всю ярость и жар в магию, не оставив и крупицы милосердия.

Ничего личного, мрачно подумал он, глядя как их плоть пузырилась и трескалась, как они падают на землю и пытаются отползти.

Силла издала страдальческий звук, но все же сохранила достаточно ясности ума, чтобы схватить поводья. Лошадь сорвалась с места, пока Рей держал дым. Крики умирающих воинов гнались за ними, постепенно растворяясь в ночи.

Но Рей слишком хорошо знал репутацию Кормящих Волков, чтобы понимать, что видел лишь часть их плана. Он оглянулся, сердце ухнуло вниз: всадники, двенадцать, может пятнадцать, выскочили из леса. И наверняка их было еще больше. Сняв щит с крюка у седла, Рей поднял его над головой как раз в тот момент, когда на них обрушился град из стрел.

Он быстро перебрал варианты. Гальдур требовал слишком много концентрации, чтобы удерживать его верхом; лучше приберечь силы. И тут в голове сложился новый план.

— Лезь наверх, — рявкнул Рей, возвращая щит на место. — Вытащи стрелу из моего плеча.

— Лезть… куда? — растерялась она.

— Встань в седле. Я удержу тебя. Вытащи стрелу, а потом залезь и сядь за мной.

Она неуклюже встала, вцепившись в его плечи, пока он держал ее за бедра. Лошадь тряхнуло, она нащупала стрелу у него в плече.

— Сейчас не время для нежностей! — проревел он. — Вытащи ее… — Рей выпустил ряд диких проклятий, когда она резко дернула стрелу и отбросила ее в сторону. Он втянул воздух сквозь зубы, выдыхая сквозь боль. — Забирайся мне за спину, и готовься ловить стрелы.

— Ловить… стрелы?

— Быстро! — рыкнул он.

Что-то в ней дрогнуло, и Силла обогнула его, опираясь одной ногой на его бедро, другой на седло позади.

— Это безумие, — пробормотала она. В тот же миг Лошадь резко рванула налево. Силла взвизгнула, когда ее нога соскользнула с седла и она повисла сбоку. Рей, отпустив поводья, резко перехватил ее за талию. И взревел, боль в плече резала острее ножа.

Ноги Силлы болтались, земля мелькала внизу. Их взгляды встретились, пот струился по виску Рея.

— Не урони меня!

— Это облегчило бы мне жизнь, — проворчал он. Мышцы вопили в знак протеста пока он медленно поднимал ее наверх.

Возле головы просвистела стрела и воткнулась в землю, в уши ударил топот копыт. Наконец, Силла смогла ухватиться за седло, случайно пнула Рея, неловко забралась за него и уселась спиной к его спине.

— Рей! — закричала она. — Они догоняют!

— Да начнется веселье, — пробормотал он, снимая щит и передавая ей.

— Если ты пытаешься успокоить меня, то у тебя плохо выходит.

— Я был уверен, что провалил это безнадежное дело еще в тот момент, когда ты увидела, как горят те люди.

До ушей донесся безошибочный свист выпущенных стрел, Рей мысленно вознес молитву богам, чтобы она смогла прикрыть его от них.

Силла пискнула, он почувствовал ее движение за спиной, за ним послышались глухие удары, когда стрелы врезались в щит. Он выдохнул — первую атаку пережили.

— Держись! — Он направил Лошадь с дороги в лес. — Свет!

К счастью, она поняла короткую команду и подняла руку над его плечом, освещая путь. Рей мрачно усмехнулся — силы были слишком неравны, и он воспользуется любым преимуществом. Лошадь лавировала между соснами, перепрыгивая через поваленные бревна и иссохшие русла.

— Пригнись! — крикнул он, откинувшись назад и прижимая ее к крупу лошади. Они проскочили под поваленным деревом, кора просвистела в дюймах от его носа. Мгновение спустя позади раздались крики Кормящих Волков и ржание лошадей.

— Свет! — крикнул он, выпрямляясь в седле. Так они и продолжали — Силла освещала путь, Лошадь умело петляла между стволами и под бревнами, пока они отсеивали Кормящих Волков, одного за другим. Через несколько минут он вывел их обратно на дорогу. В лесной темноте они избавились почти от всех преследователей, кроме двоих, но Рей был не настолько наивен, чтобы думать, что дальше не ждут другие.

— Еще! — крикнула Силла, подтверждая его опасения.

— Сколько?

Она замолчала подсчитывая.

— …Двенадцать!

Ругнувшись, Рей пришпорил Лошадь. Силла закричала за его спиной, поднимая щит, когда на них снова посыпался град стрел.

— Один уходит в

Рей стиснул зубы, перехватил поводья одной рукой, другой вытащил хеврит. Двое на одной лошади не имели ни единого шанса уйти от Кормящих Волков. Но если бы у каждого была своя лошадь, они смогли бы сравнять шансы…

Навострив уши, он слушал, как топот копыт становится громче, пока всадник не оказался рядом. И тогда Рей сделал свой ход. Быстрым взмахом ноги он оттолкнулся от лошади и прыгнул на Кормящего Волков, вогнав кинжал в его шею.

Тот вскрикнул от неожиданности, и Рей сбросил его с лошади. Когда воин рухнул на землю, Рей перехватил поводья, еще раз улыбаясь крикам позади.

— Ты задница! — донесся до него крик, за которым последовал визг — Силла, сидевшая спиной вперед на Лошади, охваченная страхом судорожно держалась за седло, пока они мчались по дороге.

Рей бросил взгляд через плечо, оценивая оставшихся. Дюжина всадников с колчанами полными стрел, и, похоже, Силла потеряла их единственный щит. Когда еще одна стрела просвистела возле уха, он мысленно воспроизвел карту местности. В голове быстро сложился план.

Пришпорив кобылу и свистнув Лошади, чтобы скакала следом, с визжащей Силлой верхом, Рей погнал их вперед с еще большей скоростью. Было трудно рассмотреть местность без света Силлы, но инстинкты подсказывали, что мост уже близко. Он приготовился.

Черпая силы из своего источника, Рей обратился и к дополнительным резервам, вытатуированным на груди, пока по жилам не рванул мощный поток. С выдохом он выпустил густые клубы дыма, закручивая их и сплетая в канаты, пока над головами не начала формироваться безумная буря из пепла и теней. Его обдало жаром, уголь сердито потрескивал, и когда он добрался до предела своего источника, Рей направил тлеющую бурю к мосту.

Вспыхни. Еще одна стрела просвистела у головы. Мягкий треск угля достиг его ушей, копыта застучали по дереву, когда он галопом промчался по мосту прямо сквозь клубы дыма.

Спрыгнув с кобылы, он дождался, пока Лошадь и Силла пересекут мост, затем направил все силы на деревянную конструкцию. Он чувствовал сухое дно своего источника, и знал, что если это не сработает, они окажутся в большой беде. Но когда он почувствовал, как его магия зацепилась, начала пожирать дерево, с его губ сорвался маниакальный смех.

Кормящие Волков собрались на противоположной стороне моста. В свете огня трудно было что-то разглядеть, но Рей хорошо помнил это глубокое и опасное ущелье.

Один из Кормящих Волков решился пересечь его. Сердце Рея колотилось, как молот. Конь сделал шаг, второй. У пламени он встал на дыбы и сбросил всадника. Крики отскакивали от стен ущелья, когда он падал вниз, вниз, вниз и приземлился с отвратительным хрустом.

Мост превратился в горящий факел, освещая разъяренные лица Кормящих Волков на другой стороне ущелья. Разгоряченные, они развернули коней и скрылись в ночи.

И наконец Рей позволил себе выдохнуть. Им понадобятся часы, чтобы обойти это ущелье, а это значит, что у них с Силлой будет достаточно времени, чтобы исчезнуть в дикой местности.

Что-то ударило его в спину. Обернувшись Рей увидел ее. Освещенный водоворотом света из ее предплечий, взгляд Силлы полыхал от гнева.

— Подлец! — она ударила его в грудь. — Убийца! — она толкнула его. — Все эти люди на Дороге Костей… ты их убил!

Силла замахнулась, словно хотела снова ударить его, но он перехватил ее запястья. Рывком он прижал их к ее бокам, и ее грудь врезалась в его грудь. Ее дыхание перехватило, но она быстро оправилась, и попыталась вырваться из его железной хватки.

Она боролась с ним и ярость исходила от нее почти ощутимыми волнами.

— Ты убил их!

— Я спас нас.

Было сложно думать, когда их разделяли считаные дюймы. В свете от ее рук он мог сосчитать каждую изогнутую ресницу, проследить линии бровей, созвездие веснушек на носу.

— Ты сжег их! — кричала она. — Ты мучил их до последнего вздоха…

Рей пытался сосредоточиться на ее словах.

— Ты Эйса-проклятая-богами-Вольсик, — пробормотал он. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Но все эти люди на Дороге костей! Сколько их было?

— Это не важно.

—Как?— спросила она. — Как это может быть не важно? Все, о чем я могу думать, глядя на тебя, это плоть, тающая с их лиц.

— Не стоило тебе смотреть.

Силла прижалась к нему, и он почувствовал, как она пытается собраться с мыслями.

— Объясни, — потребовала она. — Объясни мне.

Рей отвел взгляд, отпустив ее. В животе жгло. Как она могла понять, если все, чего она хочет — это бежать из этого королевства?

Она раздраженно выдохнула.

— Как ты можешь говорить о чести, убивая достойных людей?

Он нахмурился.

— В людях, которых я убил, не было ничего достойного. Смерть, по сути, была для них слишком легкой.

Она поджала губы и продолжила:

— И кто это решает? Что дает тебе право вершить правосудие по своему усмотрению?

— Решаю нея, — его взгляд стал нечитаемым. — Это делают люди куда мудрее меня. Я лишь клинок.

По ее лицу он понял, что у нее родилась тысяча новых вопросов, но у Рея больше не было сил отвечать. На него накатывала реальность его положения. Перед глазами снова вспыхнуло лицо с берестяного листа, и его захлестнула волна ярости.

— Проклятье! — крикнул он. Поднял ветку и со всей силы ударил ею по дереву у дороги. Он бил снова и снова, пока ветка не разлетелась, и в руках не осталось ничего. Наклонившись вперед, он уперся лбом в ствол.

Теперь его лицо было связано с именем Слоутрари. Жизнь, какой он ее знал, закончилась. Истре больше не был для него безопасным городом. Все королевство Исельдур больше не было безопасным.

Тяжелый ком застрял в горле. Было только одно место, куда он мог пойти. Единственное, где он будет в безопасности.

Обернувшись, Рей мрачно посмотрел на кудрявую женщину, смотревшую на него с чистой ненавистью.

— Что ж,Солнышко, похоже, в Каласгарде у тебя будет компания.

Глава 7

Копа

Джонасу Свику нужно было кого-то ударить. Или переспать с кем-нибудь.

А лучше — и то, и другое.

Ему нужно было хоть что-то, чтобы почувствовать себя живым. И хоть медовый зал гремел от шумной толпы, Джонас никогда еще не ощущал себя таким одиноким.

Илиас всегда любил странности севера Исельдура, и это место не стало бы исключением. Помимо очевидного, зал был выстроен из вулканического камня, а очаги отполированы, словно из обсидиана, брату наверняка понравились бы детали. Гирлянды из костей, свисающие с балок. Свет от клетки с флитой в углу зала. Но отличало

Джонас вздохнул и сделал большой глоток эля из рога. Он пришел сюда забыться, но, похоже, не существовало такого количества эля, которое стерло бы Илиаса из его мыслей. Куда бы он ни взглянул, всюду возникали воспоминания о брате — вспышка золотых волос, грохот падающих костей для игры, определенная тональность смеха. Словно стоило обернуться, и он почти готов был поверить, что брат окажется там.

«Попался»,— сказал бы Илиас смеясь. —«Моя самая изощренная шутка, на сегодняшний день!»

Тогда Джонас поймал бы его в захват и проучил, как может только старший брат. А потом они сели бы за стол, пили и болтали о ферме, пока их не накрыло бы спокойной, мягкой волной удовольствия.

Ложь.Джонас нащупал талисман, висевший на шее, и погладил пальцами переплетенные треугольники. Брата больше не было; чем скорее Джонас это примет, тем лучше для него. Но он не хотел мириться с тем, что свет его младшего брата угас в этом мире.

В какой-то момент он думал, что сможет пережить эту трагедию. Что если смерть Илиаса будет иметьсмысл, он сумеет жить дальше. И когда раскрылась личность Силлы, ему показалось, что он наконец отчетливо видит нити своей судьбы. Ему нужно было лишь передать Эйсу Клитенарам, забрать награду и вернуть то, что было отнято у них много лет назад. Он сможет вернуть земли своей семьи.

Смерть Илиаса наконец обрела бы смысл, и с этим пришло бы хоть какое-то спокойствие.

Но вот он сидел здесь, с разрушенными планами, и чувствовал себя еще более опустошенным, чем в первые дни после смерти Илиаса.

Джонас потерял брата — свою тень, свою лучшую половину. Потерял «Кровавую Секиру» — людей, что были ему роднее всей настоящей родни. И потерял ее — ту, которую считал способной изменить его. Сделать из него хорошего человека.

И ради чего?Эйсасбежала, и теперь Клитенары отказались выплатить награду. Джонас не понимал, с чего бы это была его вина, он привел ее прямо к ним. Это они дураки, что позволили ей сбежать. До него дошли слухи, что она убила их проклятого командора. Маленький уголок сердца Джонаса при этом даже потеплел, но он быстро затоптал это чувство.

Она заслуживала то, что было в камере. Заслуживала любую жестокость, что придумают Клитенары. Но, как истинная змея, сумела ускользнуть на свободу.

А Джонас остался ни с чем. Совершенно… ни с чем.

Он должен был чувствовать хотьчто-то. Грусть, злость или… что угодно. Вместо этого, в нем была лишь проклятая пустота, будто он застрял между жизнью и смертью. Осушив рог, он со стуком поставил его на стол и махнул разносчице. Та грациозно подошла, и он заметил в ее взгляде проблеск надежды.

— Привет, Джонас, — пропела она, заменяя пустой рог полным. — Жажда сегодня сильная, да? — Ее пальцы скользнули по его плечу. — Или может…голод?

Он вздохнул. В минуту слабости… отчаянно желая хоть что-то почувствовать… он отвел разносчицу в постель. Женщина старалась ему угодить, но этого оказалось мало. Она стонала, как кошка в течке, и каждое ее движение было таким… неправильным. Джонасу пришлось перевернуть ее на живот, чтобы можно было представить, что он трахаетту самую.

И даже тогда не было никакого удовольствия. Это было пусто. Безрадостно. Он испытал облегчение лишь выпроводив ее.

Еще одна вещь, которуюонаему испортила.

— Только эль, — проворчал он, стряхивая ее руку. Разносчица нахмурилась и отошла.

Джонас сделал большой глоток, оглядывая зал в поисках достойного противника. Кто смог бы разжечь его боевую ярость? Кто вернул бы ему ощущение жизни?

Взрыв смеха за длинным столом неподалеку привлек его внимание. Группа из четырех воинов, склонив головы, вели не слишком тихий разговор. Очевидно, что они были пьяны, но выглядели закаленными в бою.

— Слышал это был драугар, восставший из мертвых.

— Драугары не жарят людей, как весенних кроликов, — хмыкнул второй, с грохотом поставив чашу на стол. — Это был гальдра, один из Пепельных. Спалил больше двадцати Клитенаров, даже не вспотев. Глянь, вот тут рисунок. — Мужчина порылся в мешке, вытащил какой-то предмет и развернул его на столе. — Вот написано:«Награда: Слоутрари — десять тысяч соласов. Спутница — двадцать тысяч соласов. Доставить живыми».Хорошенькая, правда?

— Она из них! — влез третий. — Из этих гальдра. Слыхал, он вытащил ее из заставы Клитенаров. Помог сбежать из города.

Джонас мгновенно понял, о ком идет речь. Гнев вспыхнул в груди. Значит, у нее был помощник, чтобы уйти от Клитенаров? Его пронзило любопытство, и он почувствовал как встал. Ноги сами понесли его к воинам.

Те нахмурились, когда он подошел, отодвинув бересту от его взгляда.

— Чего тебе, воин? — спросил лысый со шрамом от лба до подбородка.

— Можно взглянуть? — кивнул Джонас на рисунок.

— Сам хочешь эти соласы, а? — подал голос его спутник, рыжебородый с крепкими бицепсами. — А если мы не хотим делиться?

Джонас сунул руку в карман и бросил на стол горсть соласов.

— На следующую порцию.

Лысый помедлил, потом коротко кивнул товарищу. Воин нехотя протянул Джонасу бересту.

Он уставился на нее. Моргнул, чтобы прояснить зрение. Но ошибиться было невозможно.

На него смотрели глаза Рейнира Бьярга.

Ниже прозвище —Слоутрари.

Сначала пришло отрицание. Это невозможно. Только не его хороший, честный командир. Рей, который всегда требовал честности от своего отряда. Джонас знал этого человека пять лет. Не может быть, чтобы его брат по «Кровавой Секире» быть гальдра, тем более проклятым Слоутрари.

Но под портретом Рея былоеелицо. Кудрявые волосы. Большие темные глаза. Маленький шрам на щеке.Отродье Миркура, жующее людей и ковырявшееся в зубах их костями.

Закралось сомнение. Джонас позволил себе рассмотреть эту возможность. Позволил себе вспомнить рассказы о Слоутрари, преследующем их на севере. Все эти вечерние прогулки Рея. И то утро, когда «Кровавая Секира» решила сражаться за Силлу на Дороге Костей. Когда ложь Силлы вскрылась, и Рей, для которого честность всегда была превыше всего, ушел от ответов. Защитил ее.

Разве не объясняло его странное поведение, то, что Рей тоже был гальдра?

Джонас сжал бересту, голоса в медовом зале стали глуше. Снова тайны, снова ложь. Неужели в этом королевстве никто не ценит честность?

Я лгала ради собственной безопасности, говорила Силла. А как же безопасность Илиаса? Кому до нее было дело? Не Силле, когда она умолчала, кто ее преследует. Не Рею, когда он повел их в бой без подготовки.

— Ты в порядке, красавчик? — спросил рыжебородый. — Ты их знаешь?

— Нет, — глухо ответил Джонас. Он начинал понимать, что вообще не знал никого из них.

Джонас давно жаждал хоть что-то почувствовать, но свежий нож в спине оказался слишком болезненным. Было больно дышать. Больно думать.

Он не мог это чувствовать. Нужно было забыться.

Джонас замахнулся кулаком.

И врезал рыжебородому по лицу.

Медовый зал взорвался.

И когда боевой азарт хлынул в кровь, Джонас наконец почувствовал что-то терпимое.

Глава 8

Аскаборг, Суннавик

У Саги ломило спину. Она уже несколько часов сидела в тайном проходе и навострив уши ловила каждое слово по ту сторону холодной каменной стены. Чтобы скоротать время, она взяла с собой дощечку для рисования, и сейчас уголь торопливо порхал по пергаменту.

У мужчины был прямой нос, проницательный взгляд, но шрам на щеке и золотые волосы, собранные на макушке, ясно говорили, что он воин. Ее взгляд задержался на кулоне, висевшем у него на шее, с тремя отчеканенными переплетенными треугольниками. Сага нахмурилась. Несмотря на красоту и легкую тень улыбки, в этом мужчине было что-то тревожащее. Казалось, что она его знает, и в то же время не могла вспомнить, кто он.

Свет замерцал, и она посмотрела на факел. Он почти догорел, но у нее оставался еще один. Это давало Саге… полчаса, прежде чем ее поглотит полная темнота.

Вздохнув, Сага отложила дощечку и приблизила факелы друг к другу. Пропитанная смолой тряпка сразу загорелась, и свет вновь залил коридор. Она прислонилась к стене, откинув голову назад. Как долго она уже здесь?

Это не имело значения. Она будет оставаться здесь столько, сколько потребуется, чтобы узнать судьбу Эйсы. Поймали ли ее Кормящие Волков? Заковали ли в кандалы и отправили на корабле в Суннавик? Часы шли, ответов не было, и грызущая изнутри тревога только усиливалась.

Использовать Чутье, чтобы подслушивать мысли Сигны за трапезой, оказалось провальной затеей. Она могла удержать от силы два потока мыслей одновременно. Так что большой зал, полный десятков людей, быстро ее перегрузил. Вместо этого Сага вернулась в проход, где впервые подслушала разговор королевы Сигны и мейстера Альфсона. Она уже сбилась со счета, сколько дней провела в этом тайном коридоре, прижавшись ухом к стене. Чутье она тоже освобождала, но толстый камень по непонятным причинам мешал ее дару.

Очень скоро Сага поняла, что за стеной находится кабинет мейстера Альфсона, и именно его она слышала чаще всего. Пока что из всех добытых сведений были лишь раздражение мейстера из-за плохих результатов каких-то испытаний и его любовь к маринованной сельди.

С севера не было ни одного известия — ни слова о Кормящих Волков. Шли дни, и у Саги так ничего и не было, кроме очередного платья, покрытого пылью. Что стало с Эйсой? Почему Сага так и не услышала вестей?

Глядя на пляшущие по потолку тени, она пыталась справиться с беспокойством. Но все шло к тому, что это будет еще один бесполезный день.

Невозможно было удержать эти образы от вторжения в ее сознание. Ее младшая сестра бежит по диким лесам севера, за ней охотятся Кормящие Волков. Маленькая Эйса, запертая в клетке, как животное, вынуждена ехать на юг против своей воли.

Гнев закипал в ее жилах. Сага не могла этого допустить. Она старшая сестра. Онадолжназащитить Эйсу. Но чем дольше она здесь сидела, тем сильнее становились эти кошмарные видения. Надо было очистить голову, пока она не сошла с ума. Глубоко выдохнув, Сага поднялась и стала выбивать пыль из юбок.

— Альфсон!

Сага замерла, по спине пробежала дрожь, она узнала голос. Это была Сигна. Сердце забилось в груди, и Сага прижалась ухом к стене.

Приглушенный звук захлопнувшейся двери.

— Ваше Величество, — это был Альфсон.

— Что вы скажете об этом? — резко бросила королева.

Повисла тишина, и Сага заставила себя дышать. Альфсон что-то пробормотал вполголоса, и она прижалась ухом еще сильнее.

— Стрела задела одну цель… мост сожжен… цели скрылись, пока мы обходили ущелье…

Сердце Саги забилось чаще. Этодолжна бытьЭйса. Значит, она ушла от Кормящих Волков и скрылась в диких землях? Радость наполнила грудь, даруя Саге легкость, будто она могла воспарить к самому потолку.

— Ну? — потребовала Сигна, и Сага заставила себя глубоко вдохнуть.

Альфсон прочистил горло.

— Уверяю вас, Ваше Величество, их рекомендовали как лучших.

— Недостаточно лучших! — Что-то стеклянное за стеной разлетелось вдребезги.

Гнев Сигны походил на тихий шторм, почти всегда скрытый за аккуратно выверенными словами. От осознания, что Эйса выбила королеву из равновесия, на устах Саги расцвела злорадная улыбка.

— То, что один из них был ранен можно считать хорошим знаком, — сказал Альфсон.

—Ранен, а не мертв. Не пойман. Не на корабле, направляющемся на юг!

— Они лучшие охотники в королевстве, Ваше Величество. Мы должны быть терпеливы.

— Ты прекрасно знаешь, что у меня предостаточно терпения, Альфсон. Чего я не потерплю, так этоникчемности!

Ответ Альфсона был слишком тих, Сага напрягла слух.

— Девчонка хитра, — сказал он. — А ее спутник… он гальдра. Привык скрываться. Не боится пролить кровь, и, похоже, очень в этом искусен.

Сердце Саги заплясало. У Эйсы был спутник — кто-то, кто поможет, возможно, защитит ее. Это облегчило тревогу в ее душе.

— Что ты предлагаешь? — спросила королева, и ее нетерпение ощущалось даже сквозь камень.

— Нужно проникнуть в их умы, думать, как они. Будь вы на их месте, что бы сделали?

Ненадолго повисла тишина.

— Я бы затаилась, пока поиски не утихнут.

— Север огромен, — заметил Альфсон. — Сотни деревень.

— Это невыполнимая задача! — воскликнула королева.

—Выполнимая, — возразил Альфсон. — Сложная, конечно, но не невозможная. Подумайте об этой паре. Что нам известно? Знает ли Эйса север?

— Нет, — задумалась королева. — Но этот Слоутрари… что насчет него?

— Вот именно, Ваше Величество, — сказал Альфсон. — Ее спутник — ключ к поискам Эйсы.

— Его лик уже разослан по северу, — сказала Сигна. —Кто-тознает этого мужчину.

— Но потребуется время, пока рисунки дойдут до каждой деревушки Нордура, — заметил Альфсон. — Между тем я предлагаю сменить тактику. Сначала искать сведения, а не пытаться сразу поймать. Нужно узнать, как он думает. Какие у него связи.

— Пусть они успокоятся, — сказала королева. — Заманим их в петлю. И когда они меньше всего будут этого ждать, затянем ее на их шеях.

— Согласно этому донесению, Кормящие Волков сейчас идут по восточным диким землям Нордура и отправят отчет, когда достигнут Вельфелла, — сказал Альфсон.

— Сколько это

— Трудно сказать, — ответил Альфсон. — Может, неделю? Это даст нам время собрать сведения об этом человеке. Вот что я предлагаю, моя королева: пусть Черный Плащ распространит в северных городах весть, что мы теперь ищем только сведения. И когда кто-то откликнется, пусть Гейра напишет письмо с этими сведениями и отправит его Кормящим Волков, чтобы сузить поиски.

Сага похолодела.Гейра. Мысль вернулась к придворной служительнице королевы, возвращавшейся из соколиной башни. Похоже, леди Гейра занималась куда большим, чем просто доставкой писем. Сага покачала головой, пытаясь сосредоточиться.

Вздох королевы был слышен сквозь камень.

— Хорошо, — сказала она. — Но что, если Кормящие Волков снова провалятся?

— Их опозорили, — сказал Альфсон. — Уверен, это лишь подстегнет их решимость. Они будут охотиться за этой парочкой с еще большим рвением.

— Хорошо, — сказала Сигна после долгой паузы. — Но, если Кормящие Волков снова провалятся, я хочу их головы на пиках.

— Да, Ваше Величество.

Тихие шаги. Хлопок двери. Похоже, разговор, был окончен. У Саги от услышанного кружилась голова. Эйса сбежала. У нее был спутник. Но она все еще далеко не в безопасности.

— Я не дам им тебя найти, — прошептала Сага. Она опустилась на пол, уставившись в стену и обдумывая варианты. К тому моменту, как она встала и снова отряхнула юбки, у Саги был набросок плана. И, к несчастью, он включал сближение с леди Гейрой.

Но Сага поклялась сделать все возможное. В следующий раз, когда Сигна пошлет весть на север, она будет готова.

Глава 9

Когда Сага выбралась из тайного прохода, спрятанного за панелью в старинном камине библиотеки, ее кровь бурлила от возбуждения. К счастью, этим камином пользовались нечасто и находился он в темном углу, вдали от чужих глаз. Но стоило Саге ступить на пол, как сажа вспорхнула вверх, присоединившись к пыли на ее юбках.

— Чума и язвы, — пробормотала она, оттряхивая подол. Но несмотря на золу на туфельках, Сага чувствовала, будто готова воспарить. Наконец-то у нее появились новости. Наконец-то появилась надежда. Нужно лишь добраться до своих покоев и составить план.

Она почти дошла до конца пролета, когда тишину библиотеки нарушил голос. Сага застыла. Не то чтобы она когда-либо была расположена к светской беседе, но сегодня ей особенно не хотелось с кем-нибудь пересекаться. Она выглянула из-за полок и увидела, откуда доносился звук. За одним из советников короля Ивара шли следом человек десять. Судя по покрою камзолов и низкому тембру их голосов, они без сомнения были Загадкианцами.

— Библиотека была построена в шестьсот пятьдесят пятом году династии Вольсиков, при правлении короля Адильса, — монотонно вещал советник, давая возможность загадкианскому переводчику высказаться. — Его правнук, король Сигурд, расширил ее в шестьсот тридцатом…

— В семьсот тридцатом, — тихо пробормотала Сага, и в животе у нее заныло от стыда, когда она узнала в толпе Кассандра Рюрика.

Неделю назад, когда она впервые ужинала с загадкианцами, Сага ждала, что Рюрик узнает ее. Она сидела на дальнем конце высокого стола в ярком платье из загадкианского шелка, с безупречно уложенными волосами и подведенными сурьмой глазами. Но когда их представили в его взгляде не промелькнуло ни единого проблеска узнавания. Если бы все зависело от нее, он никогда бы не понял, что та растрепанная девица у соколиной башни и есть леди Сага.

Она очень быстро поняла, что этот мужчина обладает именно тем типом обаяния, от которого лучше держаться подальше. Служанки-рабыни и жены ярлов оборачивались при его появлении в Большом зале, и его всегда преследовали шепот и смешки. А этот раздражительный человек, казалось, питался вниманием других — все время смеялся, говорил громким, рассудительным голосом, размахивая ложкой в воздухе, разговаривая с королем Иваром. Что такого, во имя пылающего срама богов, мог сказать Ивар, чтобы вызвать столько веселья? Да ничего, вот что.

Вернувшись в настоящее, Сага отступила на шаг. Просто пробежит вдоль стеллажей и улизнет к выходу.

— Леди Сага, — раздался низкий голос с сильным акцентом. Ее ноги подкосились. — Повторите, пожалуйста?

Она задержала дыхание, прижавшись к книжным полкам. Стоило догадаться, что уйти незамеченной не получится. Но как он ее услышал?

Между рядами появилась фигура. Свет из окон очерчивал лишь силуэт, но Сага без труда узнала Кассандра Рюрика. Во-первых, он был выше многих урканских и загадкианских воинов. А во-вторых, двигался с какой-то грациозной самоуверенностью, почти беззвучно, несмотря на множество клинков, закрепленных к камзолу вдоль странного сюрко.

В прошлый раз Сага пыталась прочесть его мысли, но потерпела неудачу. Сейчас она снова осторожно ослабила барьеры, стремясь узнать, чего он хочет. Но ее Чутье наткнулось на тишину. Сага удивленно приподняла брови.

— Может, мне стоит звать вас Арлауг? — тихо сказал Рюрик, прислонившись к полке.

Казалось, земля ушла у нее из-под ног.

— Прошу прощения? — выдавила она, вцепившись в полку, чтобы устоять на ногах.

Рюрик закатил глаза.

— Можете прекратить эту… — он жестом обвел ее с головы до ног — …игру.

Сага лихорадочно искала, что ответить.

— Как вы узнали?

Он подошел ближе, и ее сердце бешено заколотилось.

— Птичка, — сказал он и легким движением коснулся висевшей сережки с зимокрылом. Сага заставила себя не отшатнуться.

— Птичка, — повторила она. Казалось, будто в ее грудной клетке и правда застряла птица, которая пыталась вырваться.

— Ты носишь птиц, как и Арлауг.

Ох, ну и глупой же она была, конечно, в тот день на ней была та самая брошь с зимокрылом.

— Зачем ты назвала мне чужое имя? — понизил голос Рюрик.

Сага сглотнула.

— Я не хотела, чтобы вы узнали, что это я.

Он нахмурился.

— Почему?

Сага искала нужные слова, но ничего не находила.

— Сначала ты называешь мне ложное имя. Теперь пытаешься сбежать. Похоже, ты совсем не хочешь меня видеть.

— Янеубегала, — солгала она.

— Может, мне позвать Дружину, леди Сага? Спросить, что они думают об этом?

— Нет! — воскликнула она и схватила его за рукав, увлекая глубже между стеллажами, прежде чем успела передумать.

— Прошу прощения за обман, — прошептала она. — Не хотела проявлять к вам неуважение, лорд Рюрик.

Он смотрел на нее с прищуром, явно ожидая большего. И хотя она себя за это ненавидела, Сага решила сыграть в «деву в беде». Раскрыла глаза пошире. Посмотрела снизу из-под ресниц.

— Прошу вас, милорд, не выдавайте меня.

Но Рюрик не спешил примерять на себя роль спасителя. Вместо этого по его губам скользнула лукавая улыбка.

— Ах, секрет? И что ты мне дашь за то, что я его сохраню, леди Сага?

Сага уставилась на него, открыв рот.

— Может… — продолжил Рюрик, — покажешь нам

Сага зажмурилась и сглотнула. Выбора не было. Королева ясно дала понять, что им необходимо загадкианское зерно. А теперь этот человек мог при случае сказать, что видел ее у соколиной башни. И Сага не хотела, чтобы такие сведения дошли до ушей Сигны.

— Я с удовольствием покажу вам здесь все, — выдавила она.

— Снова, — уточнил он с победной ухмылкой. — Это ведь уже второй раз?

Милостивые боги, мужчина наслаждался ее страданиями.

— Видимо, да, — процедила Сага.

Рюрик оглядел ее от испачканных в золе туфель до макушки, потом протянул руку и что-то вынул из волос.

Щеки Саги вспыхнули, когда она взглянула на него.

— У тебя паутина в волосах, — сказал он дружелюбно. А потом наклонился и прошептал на ухо: — Наверное, от слишком усердного чтения книг?

Жар залил ее тело с головы до пят. Будь проклят этот мужчина. Слишком проницательный. Другого выбора, кроме как покончить с этим, у нее не было. Протолкнувшись мимо Рюрика, она направилась к остальной группе.

— Приятная новость, — сказал Кассандр советнику Ивара. — Леди Сага проведет для нас осмотр. — И быстро повторил это на загадкианском.

— Н-но… — начал было советник, лицо его залилось краской.

— Мы благодарим вас, — сказал Рюрик. — Но вы… — он, казалось, подыскивал нужное слово — …свободны.

— Лорд Рюрик, леди Сага наверняка занята. У меня приказ Его Величества…

— Не люблю повторяться, Осло.

— Ослак, — буркнул советник, понуро бредя к выходу.

— Грубиян, — пробормотала Сага себе под нос.

Судя по оценивающему взгляду Рюрика, она сказала это не так уж тихо.

— Пойдем, — сказал он. — Я представлю тебе Дружину.

Сага повернулась к загадкианской свите, ее сердце колотилось, как у загнанного зверька.Проход в камине, повторила она, пытаясь успокоить себя.Главный вход. Дверь для трэллов. Западный выход.

Высокий человек с теплой смуглой кожей и носом, который, похоже, не раз ломали, что-то резко выкрикнул на загадкианском, Рюрик ответил с раздражением. Сага наблюдала, как он указывает то на нее, то на дверь библиотеки. Затем мужчина с короткими волосами повернулся к ней и широко улыбнулся.

— Леди Сага. — весело сказал он. — Приятно познакомиться. Я Юрий Ровголод. Лорд, как и Кассандр, только красивее и вежливее.

Рюрик что-то зарычал по-загадкиански, но Ровголод только шире улыбнулся.

Он протянул руку.

— Зовите меня Ров.

— Сага, — сказала она, вкладывая руку в его и держась крепче, когда он пожал ее с шокирующим воодушевлением.

— Остальная Дружина не говорит на вашем языке, — объяснил Ров. — Я перевожу для них.

— Дружина? — переспросила она.

— Так зовется наш отряд.

Сага повернулась к остальным на онемевших ногах. Она попыталась улыбнуться, но вышло в лучшем случае вяло и натянуто.

— Добро пожаловать в Исельдур, — сказала она, чувствуя себя полной дурой. Боги, если судьба зернового союза зависит от ее светских манер, то это пропащее дело. Ров представил ее остальной Дружине и в ее сторону посыпались имена.

— Мы хотели осмотреть гобелены и… — Рюрик повернулся к Рову и снова быстро заговорил на загадкианском.

— Обсидиановые бюсты, — подсказал Ров.

— Да, — сказал Рюрик. — Все верно.

Сага окинула воинов взглядом.

— Уверена, вам больше бы понравилось пострелять в лесу или попробовать перепить Торира Великана.

— Леди Сага, кажется, вы снова пытаетесь избавиться от меня, — сказал Рюрик, слишком пристально ее разглядывая.

— Не вы первая, кто пробует, — усмехнулся Ров. — Он как моллюск — хрен отдерешь.

Сага с трудом сдержала улыбку.

— Ладно. Покажу вам гобелены, если вы и правда хотите их видеть.

— Да, — с полной серьезностью подтвердил Рюрик.

— Тогда сюда, — сказала она и, взяв себя в руки, повела их к выходу из библиотеки.

Она покажет им витражи, потом вернется в покои и займется планом. Глубоко вдохнув, Сага повела их по радужному коридору. Они шли в неловком молчании, Рюрик рядом с ней, Ров позади.

— Как проходят ваши встречи? — попыталась она завести беседу в непринужденном стиле Ирсы. Но голос вышел слишком резким и отрывистым.

— Какие-то плохо, какие-то хорошо, — ответил Рюрик. Позади Ров раздраженно хмыкнул.

Сага моргнула от его откровенности.

— И что это значит?

— Это… игры разума, — Рюрик провел рукой по волосам, и взгляд Саги невольно задержался на его темных прядях. — Переговоры больше похожи на поглаживания нежного самолюбия, чем на полезное дело.

— У вас очень хороший исельдурийский.

— Так и должно быть, — вмешался Ров. — Кассандр готовился к путешествию целый лунный цикл. Почти не выпускал бедного учителя из комнаты. — Он понизил голос. — Я… я тот бедный учитель.

Сага слегка улыбнулась.

Потирая ладони в перчатках, она повела загадкианцев в коридор. Стены и колонны здесь были высечены из бледного вулканического камня, идеального полотна для радуг, льющихся сквозь призматическое стекло.

— Это Радужный коридор, — сказала она, и легкая улыбка тронула ее губы. Нельзя было не улыбнуться, глядя на миллионы радуг, плясавших вдоль белых колонн коридора.

Она обернулась и увидела, что Кассандр Рюрик снова смотрит на нее. Радуга играла на его загорелой коже. Ее улыбка погасла.

— Кажется арки сделаны из укрепленного риолита. А окна из специального призматического стекла, создающего… эти радуги. — Она попыталась вспомнить, какой король заказал этот коридор, но под его взглядом едва ли помнила собственное имя.

Ров с Дружиной пошли вперед, а Рюрик остался рядом.

— Как изготовили это стекло? — спросил он, постукивая костяшками пальцев по витражу.

— Гальдра, — прошептала Сага, оглянувшись через плечо. — В замке осталось много сооружений, созданных Гальдра. Несмотря на все усилия избавиться от них, — добавила она холодно.

— Гальдра… это ваш… волшебный народ? — спросил Рюрик, проводя большой рукой по стеклу.

— Были им, — сказала она и поспешила сменить тему. — А где ваш великий князь?

Она тут же пожалела о вопросе. Но Рюрик не моргнул и глазом.

— Он не любит лодки, — ответил он, почти вплотную прижавшись лицом к стеклу, пока осматривал его.

Сага едва не рассмеялась, снова удивившись его прямолинейности. Ивар отрезал бы язык человеку, который поделился такой его слабостью.

— В самом деле?

— Его укачивает.

— А его знаменитый наследник? —Суннвальд всемогущий. Сага не могла остановиться.

— Ему нельзя. Хочешь с ним познакомиться? — Рюрик отвернулся от витража и посмотрел на нее с нескрываемым любопытством.

— Нет! — выпалила она. — То есть… да, конечно. Это важно для налаживания связей, но…

Она не знала, как выбраться из ямы, которую сама себе вырыла.

— Но? — подхватил Рюрик.

— Но… возможно, лучше, что он остался дома.

Рюрик повернулся к ней, и даже радужные отблески на его лице не смягчали напряжения в его глазах.

— Скажи мне, что ты слышала.

Сага сглотнула. Вот

— Только то, что у него звериный нрав и склонность перегрызать глотки, — выдавила Сага и тут же поморщилась, нервно потирая ладони в перчатках.

— Правда, — кивнул Рюрик, не сводя с нее взгляда. — В Загадке у нас другие обычаи. Правитель должен быть силен. Должен показать королевству, что бывает с обманщиками.

Обманщиками. Сага снова сглотнула. Она обманула Рюрика всего два дня назад.

Рюрик усмехнулся, словно прочел ее мысли.

— Не волнуйся. Великий князь запретил наследнику приезжать. Не годится он для… дипломатии.

Он отвернулся, и Сага с облегчением выдохнула.Потерпи, говорила она себе. Просто проведи им осмотр и сможешь держаться от него подальше.

Она повела загадкианцев через коридор и спустилась с ними по лестнице в восточное крыло дворца. Наконец они вошли в галерею. Высеченная из того же гранита, что и остальной замок Аскаборг, она отличалась высокими потолками и обилием естественного света, проникавшего сквозь высокие стеклянные окна. Стены были увешаны потускневшими гобеленами, заставлены статуями, потертыми щитами и потрепанным оружием.

— Что ж, — вздохнула Сага. — Гобелены. Обсидиановые бюсты.

Дружина рассредоточилась по залу, разглядывая экспонаты. Рюрик остановился у деревянной резьбы с изображением Урсира в его Священном лесу.

— Здесь все только урканское?

— В основном. Возможно, остались кое-какие исельдурийские реликвии, но большую часть признали богохульством и уничтожили.

Сага оглядела помещение. Она не бывала здесь много лет, возможно, целое десятилетие. Мысли о том, что здесь когда-то было, и что было уничтожено, заставляли ее пятки чесаться от желания уйти. Но она осталась на месте.Сосредоточься.Потешь мужское эго. Разгладь перья, которые успела взъерошить. Нужно закончить осмотр и уйти достойно.

— Жаль, — сказал Рюрик, прогуливаясь вдоль галереи.

Один из дружинников толкнул плечом дверь в стене, и Ров тут же зашипел на него на загадкианском. Тот смущенно отступил и продолжил осмотр экспонатов.

— Насколько помню, там всего лишь кладовая, — пояснила Сага Рову.

— Расскажи мне об этом, миледи, — сказал Рюрик. Он стоял перед большим гобеленом, сотканным в черных и огненно-оранжевых тонах.

— Пожалуйста, зовите меня просто Сага.

— Хорошо. Тогда расскажи мне,Просто Сага.

Боги, как же она ненавидела, что ей нравился акцент этого человека. Ей хотелось попросить его произнести «болотный цветочек» или «летающие шляпки фей» и просто закрыть глаза, чтобы этот звук прокатился по ее коже. Но вместо этого она сказала:

— Это — исельдурийское. Здесь изображены Спящие Драконы.

— Почему вулканы так называются?

— Имя происходит из древнего сказания.

— Расскажи, — попросил он.

Сага обвела взглядом комнату, убедилась, что поблизости нет подслушивающих мышей королевы Сигны, и продолжила:

— Речь о наших древних богах. Легенда гласит, что когда-то бог хаоса из Исельдура хотел уничтожить мир. — Взгляд Саги расфокусировался, пока она вспоминала детали. — Великий дракон Краугейр пробудился, а вместе с ним и вулканы, что извергли пепел и пламя и открыли путь в подземный мир Миркура. С большим трудом Суннвальд сумел одолеть Миркура и заточить его обратно.

— Огонь и смерть? У нас тоже есть нечто подобное.

Сага уставилась на гобелен, нахмурившись. Эйса была на севере. Проходила ли она мимо Спящих Драконов? Куда она ушла? Что, если Кормящие Волков найдут ее раньше, чем Сага успеет все устроить?

— Где ты сейчас, Сага?

Она моргнула и обернулась к лорду Рюрику. Этот человек был опасен — он замечал слишком много. Уже знал слишком много ее тайн. А в мире, где безопасность заключалась в скрытности, она не могла позволить ему узнать больше. Защитные шипы Саги расправились.

— Довольны ли вы осмотром, мой лорд?

Он внимательно за ней наблюдал, но выражение ее лица оставалось каменным.

— Если хотите посмотреть еще что-то, обратитесь к принцессе Ирсе. Она годами изучала историю и знает ее куда лучше меня.

— Я не хотел, чтобы замок мне показывала Принцесса Ирса, — медленно сказал он.

Она настороженно посмотрела на него.

— Почему?

— Я хотел познакомиться с маленькой домашней зверушкой Ивара.

Пламя гнева лизнуло ее хребет.

— Я не чья-то зверушка.

Уголки его губ дернулись.

— Как же вы говорите… заложница? Так тебе больше нравится?

Сердце Саги гремело в груди, разгоняя пламя по венам.

— Вот что вам говорят в Загадке? Что я заложница?

— Ты и правда хочешь знать?

Ее пальцы сжались в кулаки.

— Да.

Лицо Рюрика стало серьезным, и он на миг замолчал.

— Выжившая, — наконец сказал он. — Но да, большинство считают тебя заложницей.

— Мне не нужна твоя жалость. — Она слышала ее в голосе и от этого ей хотелось кричать.

Рюрик поднял руки в знак примирения, но от этого стало только хуже.

Сага сделала угрожающий шаг вперед.

— Япохожана заложницу? Я могу делать, что хочу. Ко мне хорошо относятся.

И этот человек… осмелился усмехнуться.Усмехнуться!Сага вся дрожала. Она пыталась промолчать, но не вышло.

— Что именно вас так забавляет?

Его усмешка вызывала дикое желание сорвать гобелен со стены и раскроить им его голову.

— Звучишь, как отлично дрессированная зверушка. Наверное, тебе дают очень вкусные лакомства.

— Тыневыносим!

Он выглядел очень довольным.

— Вот и ты, — прошептал он, зеленые глаза скользнули по ее лицу. — Рад видеть настоящую леди Сагу. Как и в этом гобелене, в тебе есть огонь.

— У тебя есть дар его разжигать, — процедила она, изо всех сил стараясь восстановить самоконтроль. Но стоило ему сказать несколько слов, и все, она уже не в силах себя сдержать.

— У менямноготалантов, Сага, — сказал Рюрик, и его изумрудно-зеленые глаза засияли. — Зачем ты скрываешь свои?

— Потому что я не хочу умереть!

— Лучше умереть стоя, чем жить на поводке.

Сага отпрянула, как от пощечины. Одной фразой Рюрик потушил в ней весь гнев. Она осталась лишь пеплом, готовым разлететься на ветру.

Потому что он был прав. Сага была зверьком. Привязанным, выставляемым напоказ. Скоро она выйдет за Бьорна. Станет одной из них. Будет рожать урканских детей. Станет частью их наследия. Наследия крови, войны и вечного «захватить, захватить, захватить»…

— Сага, — начал Рюрик. Его челюсть напряглась, уверенность в голосе дала сбой.

— С меня хватит, — сказала она, обняв себя.

Долгое молчание, а потом:

— Благодарю тебя за то, что все показала. И обещаю, твой секрет останется в безопасности.

— Доброго дня, лорд Рюрик, — сказала Сага и направилась к выходу.

— Кассандр, — окликнул он. — Зови меня Касс.

Сага фыркнула. Будь ее воля, она больше никогда не увидит этого человека, что ж, тем лучше.

Глава 10

К северу от Истре

Силла злобно смотрела на

Теперь же, Силла и Рей проснулись с первыми лучами солнца и готовились к еще одному долгому дню в путешествии. Пока Рей бинтовал рану от стрелы свежим льном, Силла плотнее завернулась в новый плащ и откусила кусок вяленой оленины.

Боевой настрой, Силла, думала она.Вчера ты не умерла. Сейчас ты не одна. Даже если твой спутник любит поджаривать людей заживо…

Она раздраженно фыркнула и с удвоенной силой вцепилась зубами в мясо. Образы не шли из головы. Рей, сжигающий лица Кормящих Волков одним движением руки. Он убил их самым отвратительным способом… и, судя по всему, как Слоутрари, убивал людей уже давно.

Я лишь клинок, — сказал он, но это не помогло унять тошноту, а лишь усилило ее. Эта фраза тут же напомнила ей о воинах королевы, убивших ее приемного отца и Илиаса Свика. О Скраеде, что преследовала ее на Дороге Костей по приказу Сигны. Разве они не были такими же«клинками»?

Все это время Рей был Слоутрари. Поэтому ей снова захотелось убежать. Но после нападения Кормящих Волков Силла стала благоразумнее. Выбор перед ней стоял нерадостный: бежать и надеяться выжить среди чудовищ и отрядов разбойников или остаться рядом с убийцей.

Но на самом деле выбора не было.

Несмотря на жестокость Рея, было ясно, что он не собирается ее зажарить. По крайней мере пока.

— Ты не собираешься задать вопрос? — проворчал Рей, вырывая ее из мыслей. — Неужели тебе не интересно, откуда мы друг друга знаем,Эйса?

Он вонзил палку в костер, и искры взметнулись в небо.

Каждая мышца в теле Силлы напряглась.

— Не называй меня так.

Он нахмурился и поднял взгляд.

— Почему нет?

Силла потерла виски.

— Я не могу сейчас об этом думать.

— Рано или поздно придется.

— Я знаю, что я трусиха. Не нужно мне об этом напоминать.

Рей раскрыл было рот, но тут же закрыл его.

— Ладно, — вздохнула Силла, уставившись в огонь. — Расскажи, откуда ты ее знаешь.

Он долго смотрел на нее, прежде чем начать:

— Мой отец служил в свите короля Кьяртана, и мы часто бывали в Аскаборге. Когда мне было восемь, мы приехали в Суннавик. Пока родители были на приеме, детей отправили играть в сады. Кристьян и Сага были почти ровесниками и сразу же убежали вместе, а я остался с младшей сестрой.

Силла молчала, и он продолжил:

— Какое-то время с нами была нянька, но потом случилось что-то срочное, и она ушла. Так восьмилетний мальчишка, мечтавший только о мечах и деревьях, остался приглядывать за двухлетней принцессой, которая хотела играть и кружиться.

Круг за кругом, круг за кругом, — прозвучало в ее голове. Досталась ли ей эта игра от той Эйсы? Силлу вдруг затошнило, почти как той ночью в каньоне.

Рей сжал губы, будто не хотел продолжать.

— Эйса забралась на фонтан Суннвальда, чтобы кружиться «вокруг него», упала и ударилась виском о край, — выпалил он. Силла машинально провела пальцами по маленькому шраму. — И тогда я получил серьезную взбучку от отца за то, что не уберег принцессу.

— И это все? — переспросила она, разочарованная. — А я-то думала, история будет о нападении гримфольфа или хотя бы схватке с медведем. А тут… фонтан. Мне вообще говорили, что это был стол. — Оцепенение вновь накатывало со всех сторон. — Кажется, вся моя жизнь была одной сплошной ложью.

Рей сузил глаза, изучая ее.

— Когда ты поняла, что ты — это она?

— Скутур. Скраеда… она потянула за какую-то нить памяти, и…

Выражение лица Рея сменилось сначала на нем проступило недоумение, а потом ошеломленность.

— Ты узнала только недавно, — пробормотал он скорее себе. Силла заметила, как он сражается с чем-то внутри. — Я думал… — Он выдохнул и поднял на нее взгляд. — Я думал, ты знала все это время.

Силла покачала головой, пытаясь заглушить боль. В голову пришла новая мысль, и она не могла ее прогнать.

— Раз ты знал моего отца… моего родного отца… значит, ты…

Он ждал продолжения:

— Значит, я что?

— Ты знал и моего приемного отца? Его звали Томас. — Было больно произносить это. Признавать, как мало она знала о человеке, который ее вырастил.

— Томас был охранником короля Кьяртана, — ответил Рей, внимательно глядя на нее. — Мой отец хорошо его знал.

Силла почему-то надеялась, что ответы принесут облегчение. Но они только усилили горечь.

— Это объясняет как он убил шестерых наемников под Скарстадом, — проговорила она сдавленно. — А моя мама? Ина… если это имя вообще было настоящим.

Рей помрачнел:

— Няня Эйсы. Ее звали Ина.

— Няня, — пробормотала она. — И охранник. — Части мозаики начали складываться. Томас и няня, бегущие из дворца с Эйсой, не успевшие вовремя добраться до Саги. В груди зародилась тупая боль.

Силла резко вдохнула и поднялась на ноги. Под сапогами хрустел мох, пока она пробиралась за кусты под предлогом, что ей нужно справить нужду. Но стоило ей оказаться за деревьями, как она уперлась в ствол и начала судорожно глотать воздух.

Ложь. Бесконечная, режущая все изнутри. Почему Маттиас… Томас, поправила она себя с горечью, почему он не рассказал ей? Почему не доверился?

Все тело ломило, а глаза жгло от слез. Но она не могла позволить себе развалиться на части. Нужно было схватить это горе за глотку и запереть в клетке.

Когда она вернулась к костру, ее лицо стало таким же твердым и неумолимым, как и взглядВзора Секиры.

***

Рей смотрел, как она вышла из-за кустов, натянутая как тетива лука и с затуманенным взглядом. Отек вокруг глаза спал, но темные лиловые синяки напоминали обо всем, через что ей пришлось пройти в Копе. Он должен быть добрее. Мягче. Но ни одно из этих слов не имело к нему отношения.

Схватив палку, Рей вонзил ее в горящие поленья.

Онатолькочто узнала свое настоящее имя, и от этой мысли самого Рея все еще бросало в дрожь. Как Томас мог скрывать это от нее? Как мог кормить ее ядовитыми листьями и обращаться с ней, как с ребенком? От одной мысли об этом в груди у Рея закипала ярость.

Он пытался подобрать слова, которые могли бы ее успокоить. Впереди было девять дней пути до Каласгарда, до укрытия, до хоть какой-то безопасности… Боги,Каласгард.Желчь

Краем глаза он следил за Силлой. Она подошла к лошади, украденной у Кормящих Волков, которая была привязана к дереву. Это была глубоко коричневая гнедая, и уже было понятно, что у кобылы вспыльчивый нрав. Рей с тревогой наблюдал, как лошадиный хвост дернулся при приближении Силлы.

— Доброе утро, красавицы, — бодро сказала она, слишком бодро. — Какими отважными и блистательными воительницами вы были вчера. — Лошадь фыркнула, сделала шаг вперед и ткнулась мордой в ее ладонь. — Вдруг твой всадник забудет это сказать, так вот, я настаиваю, чтобы ты не забывала.

Новая лошадь снова фыркнула, раздраженно оттопырив уши. Рей резко поднялся и, повинуясь инстинкту, двинулся вперед.

— Много всего переменилось для тебя за последнее время, да? — мягко сказала Силла, протянув руку, чтобы погладить лошадь по морде.

Рей бросился вперед и успел схватить ее за талию и оттащить назад. Зубы коня щелкнули там, где за мгновение до этого была рука Силлы.

Когда ее спина вплотную прижалась к его груди, Рея пронзил шок. Инстинктивно его руки крепче сомкнулись на ее талии, и она будто бы позволила себе на мгновение обмякнуть. Но тут же пришла в себя, вывернулась и поспешно вытерла слезу с щеки.

— Это лошадь воина, — проворчал Рей, отступая. Прикосновение к ней все еще жгло кожу, и он провел рукой по лицу. — Ее доверие нужно заслужить. — Он посмотрел на лошадь. — Но уши у нее не прижаты, и она не брыкается, значит, ездить на ней будет можно.

— Ездить? — удивленно спросила Силла. — Она пыталась меня укусить!

— Это было просто предупреждение, — буркнул он. — Советую тебе не гладить ее. — Рей постарался смягчить голос. — Я знаю, ты мне не доверяешь, но надеюсь, ты понимаешь: я бы не стал рисковать твоей безопасностью.

Ее темные глаза встретились с его взглядом на одно-единственное мгновение, и он снова ощутил призрак ее тела, прижимающегося к нему. Стиснув зубы, он отвернулся и занялся сборами.

Хвала богам, лошадь все же приняла Силлу в седле, хотя привязанный к его собственной лошади повод все же оказался необходим. Наконец-то Рей снова ехал верхом на своей Лошади. Наконец-то он могподумать.Но с каждым шагом к Каласгарду жжение в животе усиливалось. Каласгард последнее место в Исельдуре, куда он хотел бы вернуться. Он столько лет трудился, чтобы оставить позади Рейнира Гальтунга, чтобы стать новой версией себя — Рейем Бьяргом.

Но, похоже, судьба решила иначе. За почти десятилетие службы Уппрейсне он ни разу не нуждался в защите дома-щита. А теперь ему придется скрываться. Вместес ней.

И все же он знал наверняка, что сделал бы это снова. И снова. Даже до того, как узнал, что она Эйса-проклятая-богами-Вольсик, Рей понимал, что Силла достойна защиты. Он считал ее тем хорошим, что осталось в этом забытом богами королевстве.

Но это не меняло того, что его жизнь летела под откос, и он мрачно перебирал в голове планы, чтобы хоть как-то спасти задание в Истре. Первым делом он свяжется с Эйвиндом, другом детства, который был ему должен. Эйвинд был хорошим воином, умел располагать к себе людей, даже самых нелюдимых. И, хотел того ярл Хакон или нет, его сын был достойным лидером. Воины «Кровавой Секиры», конечно, не хотели бы, чтобы на место Рея пришел чужак, но, учитывая сложные обстоятельства, выбора у них особо не будет.

Затем Уппрейсну нужно будет известить об Эйсе. Хотя… тут Рей заколебался.Я не могу быть ею, — сказала ему Силла с паникой в глазах. Он нахмурился. Возможно, с этим пока можно повременить.

Он оглянулся. Увидел, как опущены ее плечи. И решил, что Эйса Вольсик может подождать.

В гневе Рей перегнул палку, но теперь все было ясно. Сейчас Силла Нордвиг сражалась в собственных битвах.

Глава 11

Шесть долгих дней Силла и Рей ехали на север. Местность изменилась с ровных просторов у Западных лесов на холмистые предгорья, с прохладных порывов ветра на пронизывающие ледяные шквалы. Силла натянула на себя всю одежду, что у нее была, и с мрачным смирением приняла у Рея варежки из волчьей шкуры. Несмотря на холод, местность была по-своему прекрасна. Сосновые леса покрывали дикие, суровые горы, дорога все чаще раздваивалась и становилась уже. Вдоль дороги между покрытыми лишайником валунами цвели скопления голубых лилий, а однажды, у Силлы перехватило дыхание, когда их путь пересекла семья морозных лис.

Она решила, что морозные лисы — это добрый знак. Напоминание об умении приспосабливаться. Как лисы, чья шерсть менялась, чтобы слиться с окружением, так и Силла могла изменить себя.

В долгие молчаливые дни у нее было слишком много времени на раздумья. Снова и снова перед глазами вставал образ Рея, убивающего целый отряд воинов без малейшего колебания. Это было ужасно, настолько жестоко, и все же… он владел такой силой. Впервые Силла задумалась о том, что ее гальдур может быть не только смертным приговором. Перебросив поводья в одну руку, она закатала рукав туники и посмотрела на гладкую, бледную кожу предплечья.

А сможет ли она владеть такой силой?

Несущая пепелиЛоматель Клинковназвала ее Скраеда. Силла не знала, что это значило. Но после того, как увидела, на что способен Рей, в ее сознании начала прорастать мысль. Сначала она хотела отмахнуться от нее, но с каждым днем идея росла и крепла, пока не захватила ее полностью. Все вдруг стало ясным.

Найди меня, — сказала маленькая светловолосая девочка. Сага была заперта в Аскаборге с теми, кто убил их родителей.

И если Силла сумеет овладеть силой, подобной силе Рея, у нее появится шанс освободить сестру.

С каждой пройденной милей ее цель становилась все отчетливей.

Она овладеет своим гальдуром и освободит сестру.

Каждый раз, когда Силла чувствовала, как к ней подступала печаль, когда во сне она снова видела, как умирает отец на той дороге у Скарстада, когда в ее голове эхом звучали имена,Илиас Свик, Маттиас Нордвиг, Скеггагрим,Силла напоминала себе о Саге.

Сага нуждалась в ней.

***

На шестой день пути они встретили Вига и Рунни, брата и сестру-воинов, которых Рей отправил за Силлой в Истре. Сказать, что они были ошеломлены, узнав, что теперь и сам Рей нуждается в убежище, значит не сказать ничего. Но как только их удивление улеглось, они вручили Силле пару сапог на меху, и она застонала от удовольствия, натягивая их. А затем, с учетом ледяного ветра и леденящего холода, им пришлось быстро

Теперь они грелись у костра, и Силла, завернувшись в два одеяла под плащом, смотрела на пламя, радуясь теплу. Порыв ветра заставил языки огня дрогнуть, и она сильнее сжала ткань вокруг себя. Из-под капюшона Силла разглядывала новых спутников.

Рунни выглядела на двадцать с небольшим зим. Бледная кожа, темные, чуть раскосые глаза, волосы заплетены в дюжину косичек, каждая из которых украшена серебряными кольцами. Ее брат Виг был широк в плечах, как и Рей, с черными волосами, заплетенными в толстую косу. Но особенно бросалось в глаза то, что его туника заканчивалась на локтях, и мощные предплечья были совсемголыми. Присмотревшись, Силла заметила, что мужчина и вовсе обошелся без плаща, на плечах была лишь волчья шкура.

Виг встретился с ней взглядом через огонь.

— Тебе нехолодно?— вырвалось у Силлы.

На суровом лице мужчины появилась улыбка, и он громко расхохотался.

— Это летняя погода, Силла, — сказал он и покачал головой. — Южане…

Рунни искоса бросила на Силлу взгляд.

— Не беспокойся. Твоя кровь привыкнет к северу, — сказала она.

— Так и есть! — подтвердил Виг, скрестив руки на груди. Отблески огня плясали в его глазах. — И когда привыкнешь, захочешь еще. Может, как только привыкнешь, я отведу тебя к ледниковым озерам принять настоящую нордурскую ледяную ванну. — Звучало это ужасно, но Силла промолчала.

Виг, прочитав ее выражение лица, снова громко рассмеялся.

— Это бодрит. Напоминает, что ты жив. Даже моя бабушка клянется, что лучше ее нет.

— Не слушай его, Силла, — хмыкнула Рунни. — Ему просто любопытно, что у тебя под плащом.

Виг пожал плечами.

— Думаю, ты просто завидуешь, что я позвал ее первым, Рунни.

Силла почувствовала, как вспыхнули щеки, несмотря на холод.

— Оставьте ее в покое, — резко сказал Рей. Силла удивленно взглянула на него. — Ей и так пришлось через многое пройти, и еще одна ваша семейная перепалка — это лишнее.

— Не успели мы и дня провести вместе, а ты уже командуешь, — усмехнулся Виг. — Ничуть не изменился, Гальтунг.

Силла нахмурилась.Гальтунг, неБьярг, а это значит, Виг и Рунни знали настоящее имя Рея. Ее взгляд метался между ними, пытаясь понять, что между ними произошло.

— Пройди через те же испытания, что и мы, Виг, и тоже сможешь командовать, — огрызнулся Рей.

— Не надейся, что сможешь вести себя как король Каласгарда, Гальтунг. Кто-то может и целует землю под твоими ногами, но другие… мы серьезнее относимся к своим корням. И помним щуплого северного мальчишку, каким ты был.

— Виг, — прошептала Рунни, но Рей лишь раздраженно выдохнул.

Силла же зацепилась за слова Вига:

— ТыизКаласгарда? — Вдруг все встало на свои места: и знания Рея о доме-щите, и его угрюмое выражение лица, когда он понял, что ему придется туда вернуться. Он явно не хотел туда ехать. В ней снова закипело раздражение. Этот человек ничего ей не рассказывал!

Силла повернулась к Рунни:

— Вы оба — гальдра?

— Прямолинейно, как молотом по лбу, — усмехнулась Рунни.

Силла покраснела, но Виг лишь пожал плечами.

— Мне нравится. Без игр и лишних слов. Прямо и по существу. Да, вся наша семья — гальдра. Я — Ломатель Клинков, моя сестра — Теневой Пес, а наш младший брат Снорри проявляет интуицию Несущего пепел…

— Сколько ему сейчас? — перебил его Рей.

— Почти двенадцать, — проворчал Виг. — Близнецам шестнадцать. Ты бы знал, если бы хоть иногда открывал письма…

— Рей показал тебе свои трюки, Силла? — оборвала брата Рунни.

— Не по собственной воле, — пробурчал Рей.

Силла чувствовала, как голова идет кругом.

— Что означают все эти названия? Ломатель Клинков? Теневой пес? Я так понимаю, что Несущий пепел — это про огонь…

Рунни раздраженно вздохнула.

— Гальтунг тебе ничего не рассказал, да?

— Ничего.

Рунни закатила глаза.

— Как же это в твоем стиле, Гальтунг. Человек дела, а не слова. Никогда ничего не рассказываешь. — Она указала на Вига. — Ломатель Клинков — один из воинов-гальдра. Способен на внезапные проявления огромной силы. А Теневые Псы… мы играем со светом. Можем сливаться с тенями, преломлять и искажать свет, подчинять его своей воле. Конечно, многое зависит от самого человека, у всех силы проявляются по-своему.

Силла молчала, переваривая услышанное. Ломатель Клинков. Она вспомнила то странное жужжание — Рей и Скраеда, каждый из которых взлетел в воздух после того, как она толкнула их. Но ее руки тогда светились странным белым светом. Значит, это наверняка означало, что она — Несущая Пепел?

— Воины-гальдра, — повторила Силла. — А есть еще кто-то?

— Есть еще гальдра разума, — сказал Виг. — В то время как у воинов гальдра есть дары тела, у гальдра разума есть дары мысли и памяти. Соласеры, Чтецы, Ткачи.

Силла уже не справлялась с потоком вестей и с трудом сдерживала желание накинуться на Рейнира Гальтунга и задушить его за то, что он ей этого не объяснил.

— А ты, Силла? — спросил Виг с озорной улыбкой. — Ты тоже гальдра?

— Полагаю, что да, — призналась она. Было странно так открыто произносить это вслух. — Я еще привыкаю к этой мысли, узнала совсем недавно.

—Недавно?— Рунни выглядела пораженной. — Ты что, жила в горной пещере?

— Что-то вроде того, — ответила Силла. — Отец давал мне листья шкульда, говоря, что они от головной боли. — Оцепенение, сжимавшее грудь, распространилось по всему телу, и она глубоко вдохнула. Боги, нельзя сейчас думать об отце. Силла заставила себя продолжить. — Как только я поняла, что они опасны, то перестала их принимать, и тогда начала светиться. И, кажется, теперь я могу быть Несущей пепел.

После ее поспешного признания повисло молчание. Силла чувствовала взгляд Рунни.

— Значит, ты не прошла Единение? Разум и сердце еще не соединены?

Силла кивнула.

— Неслыханно, чтобы ученик учился так поздно. Это может оказаться серьезным испытанием, — сказала Рунни.

Сердце Силлы болезненно сжалось.

— Я люблю испытания, — дерзко бросила она. — Когда мне чего-то хочется, я этого добиваюсь.

Рей глубоко вздохнул.

— К сожалению, — произнес он, — я могу это подтвердить.

— Значит, ты ведешь ее к Харпе? — спросила Рунни.

Рей едва заметно кивнул. Силла нахмурилась.

— Харпа?

— Наставница, — устало пояснил Рей. — Она проведет тебя через Обряд и обучит.

Между братом и сестрой проскользнул любопытный взгляд, но Силла не успела спросить, Виг уже обрушился на Рея.

— А ты, Гальтунг? Что произошло в Истре?

Рей не отвечал, уставившись в пламя.

— Раз тебе тоже нужен дом-щит, значит, великий Взор Секиры раскрыт. — Когда Рей не ответил, Виг продолжил допрос. — Что случилось? За тобой пришли Клитенары? Попытались очистить душу у одного из столбов?

Взгляд Рея стал еще мрачнее, и Виг продолжил:

— В своем письме

— Это значит, что это долгая история, не для твоих ушей, — рявкнул Рей, намеренно избегая взгляда Силлы.

— Потому что ты такойважный, да? Со своими тайными делами…

— Хватит! — воскликнула Силла. Оба, и Рей, и Виг, ошеломленно уставились на нее. — Это моя вина, что его раскрыли.

Взгляд Рея будто прожигал ее кожу раскаленным прутом. К счастью, Виг, похоже, онемел от изумления. Собравшись с духом, Силла продолжила.

— Неужели вы не можете помириться?

— К сожалению, этот корабль давно уплыл, — ответил Виг. — Я потерплю твое присутствие в Каласгарде, Гальтунг. Сдержу слово и буду внимательно следить за домом-щитом, но сделаю это ради Силлы, не ради тебя.

Рей тяжело вздохнул и поднялся:

— Не ожидал от тебя меньшего. Боюсь, я устал и пойду спать.

С этими словами он скрылся в палатке, оставив Силлу наедине с Вигом и Рунни.

— До чего же раздражающий кунта, — пробормотал Виг, отпив из фляги.

— Что между вами произошло? — спросила Силла. — Я чувствую, раньше все было иначе. Вы ведь дружили?

Виг подбросил в костер полено и поправил его палкой.

— Да, дружили. Были неразлучны с малых лет. Но он возомнил себя лучше, чем те кто в Каласгарде. И ушел, не раздумывая.

Силла поджала губы, погрузившись в раздумья. Все, что она знала в жизни — это переезды, и ей было не понять таких чувств.

— И это… плохо? Уехать из Каласгарда?

— Плохо, когда забываешь свои корни, забываешь, откуда ты. Мы были как родные, а он… тьфу! — Виг взмахнул рукой. — Не хочу об этом говорить.

Она почувствовала, как его взгляд остановился на ней.

— А он тебе кто? Вы с ним…

— Нет! Этот человек пытался убить меня… дважды! — Она рассмеялась, но смех прозвучал неестественно. — Но еще он спас мне жизнь. У него… любопытное понятие о чести. — Она вспомнила, как он помог ей бросить принимать листья шкульда, как часами учил защищаться. Как смотрел на ее гальдур с благоговением, как провел пальцами по ее запястью.

Ты и правда наполнена солнечным светом, да?

Силла вздрогнула, глядя в огонь.

— Принимая во внимание все, что он сделал, я признаю, что он мне очень помог, пусть его методы и были не идеальны…. — Она вспомнила как на нее набросился олень-вампир, горящие лица Кормящих Волков. На ее лице застыло хмурое выражение. — Наверное, я не знаю, кто он для меня. Может, друг?

Виг внимательно посмотрел на нее, и Силле показалось, что она сказала лишнего.

— Лучше прислушайся к моему предупреждению, — проворчал он. — Для Гальтунга слово«друг»имеет весьма расплывчатое значение. На деле, его заботит только его дело.

— Дело? Какое дело?

— Уппрейсна, — ответила Рунни. — Это старое слово, означающее«Восстание». Те, кто выступает против короля Ивара. Сеть повстанцев по всему королевству, работающих сообща, чтобы подорвать власть Узурпатора.

Силла прикусила губу, глядя на Рунни поверх пламени.

— И цель этой… Уппрейсны?

— Вернуть истинного наследника на трон, — ответила Рунни. — Они верят, что Вольсики — защитники Исельдура, и кто-то из их рода всегда должен сидеть на троне. Без Вольсика королевство теряет равновесие, и хаос будет лишь нарастать.

Силле вдруг стало жарко, одежда словно сдавила ее.

—Ох, — выдавила она. — И Уппрейсна посылает Рея…

— Совершать великие подвиги по всему королевству? — с горечью перебил Виг. — Да. Конечно, мне неизвестны подробности. Но он уже много лет на их поводке.

Я лишь клинок, — говорил Рей. Значит, это… это должно объяснять убийства. Жертвы были выбраны Уппрейсной, а Рей… теперь Рей понесет за это ответственность. Его объявят убийцей, обрекут на жизнь в тени. От этой мысли у Силлы свело желудок.

— А вы? — спросила она у Рунни и Вига. — Вы тоже в Уппрейсне?

Рунни открыла рот, но Виг ответил первым.

— Мы делаем, что можем, здесь, на севере. Гальдра вытеснены в самые отдаленные уголки королевства, и здесь моя семья нашла покой. Но мы помогаем, когда можем, если гальдра нуждаются в помощи. И мы следим за тем, что происходит на юге.

Силла едва успевала осмыслить обрушившийся на нее поток сведений.

— А ты, Силла с Юга? Ищешь дом-щит, где можно переждать какое-то время. И ты хочешь научиться управлять своим огнем. Есть ли что-то еще, что нам следует знать?

Я — Эйса Вольсик, — подумала Силла, но тело сковало напряжением, каждую мышцу свело. Как она может быть Эйсой, если едва справляется с тем, чтобы быть Силлой?

— Я люблю кур, — выдохнула она, уже чувствуя усталость.

— Прекрасно, — весело сказал Виг. — В Каласгарде они есть.

— Отлично, — ответила Силла.

Глава 12

Они ехали еще три долгих дня. Силла почти все время молчала, кутаясь от холода. Ветер становился все пронзительнее, снежные шапки гор опускались ниже. Преодолев перевалы, они спустились по извилистым тропам в долину, где яркие голубые озера сверкали, словно драгоценности. Животных они встречали редко, но повсюду видели следы их присутствия: отпечаток лапы, такой большой, что мог принадлежать только гримвольфу; кора деревьев, исцарапанная когтями гризли. И хотя на перевале им встретилось всего несколько путников, при каждой такой встрече Силла опускала капюшон как можно ниже.

На второй день у Силлы закололо в затылке, она чувствовала, что за ними кто-то следит. Рей без слов отстал, и у Силлы свело желудок, пока он не вернулся, почти через час. На белой шерсти Лошади виднелись черные пятна крови, но лицо Рея оставалось бесстрастным. После этого ощущение чужого взгляда исчезло.

На третье утро они поднимались по длинному извилистому горному перевалу, зажатому между высокими скалистыми гребнями, рядом с тропой неслась река.

— Этот перевал называется Свангормр, — тихо пояснил Виг. — На древнем языке это значит«голодный змей». Зимой здесь нельзя говорить громче шепота. Не один горластый воин оказался погребен под лавиной в этих местах.

— И все же ты еще жив, — пробормотал Рей себе под нос, и, как и ожидалось, это спровоцировало новую волну пререканий.

К концу следующего дня они добрались до Каласгарда. Город оказался и больше, и куда красивее, чем представляла Силла. Окруженный каменной частокольной стеной, он насчитывал около сотни домов, уютно расположившихся в котловине долины, а горы вздымались вокруг, словно крепостные стены. Взгляд Силлы привлекла самая высокая из них, на ее верхушке мерцало голубое сияние.

— Это ледниковые террасы, — прошептала Рунни, проследив за ее взглядом.

Силла завороженно уставилась на них. Ярусы голубых ледяных террас ниспадали с горы, словно нечто из волшебной сказки.

— Это Йёкюдль, — сказала Рунни, указывая на террасы. — Это его

Когда они въехали в ворота Каласгарда, в душе Силлы смешались противоречивые чувства. Радость от того, что путешествие скоро закончится. Тревога из-за пребывания в незнакомом месте, среди незнакомых людей. Воодушевление от предвкушения встречи с Харпой и обучения управлению своим гальдуром.

Силла разглядывала Каласгард из-под капюшона. Дома вокруг были деревянными, с дерновыми крышами. Но имелись и странности. Например, на многих дверях виднелись знаки — символы, одновременно знакомые и чуждые. А еще в каждом доме у дверей были прикреплены железные тарелки. Увидев остатки подношений, Силла сразу поняла: эти тарелки служили алтарями. Но кому?

Рунни, похоже, заметила ее интерес.

— Духи льда в последнее время неспокойны, — тихо сказала она.

— Что они предпочитают?

— Масло и свежее овечье молоко — их любимые дары. Но когда их нет, они довольствуются хлебом и медом.

Силла нахмурилась.

— На юге подношения совершают тайно. Вы не боитесь Клитенаров?

Рунни фыркнула.

— Клитенары нас почти не беспокоят. Они приезжают дважды в год, если не реже, а наши союзники к югу отсюда предупреждают об их приближении. Думаю, ты обнаружишь, что Каласгард сильно отличается от того Исельдура, который ты знаешь.

— А знаки на дверях?

— Защитные руны, — с тревогой ответил Виг. — В последнее время в этих краях происходят… тревожные события.

Волосы на руках Силлы встали дыбом. Она открыла рот, чтобы спросить, что именно происходит, но тут раздался голос мальчика:

— Виг! — воскликнул он, подбегая. Силла еще ниже надвинула капюшон. Рей предупредил ее, что в Каласгарде они будут жить в доме-щите, стараясь как можно реже появляться в городе. Он сказал, что доверяет местным членам Уппрейсна, но не знает, как отреагируют остальные горожане, когда рисунки на бересте в конце концов доберутся до Каласгарда.

Но при виде мальчика Силле было трудно представить его угрозой. На вид ему было около двенадцати зим, большие карие глаза на бледном лице, щеки румяные от северного ветра.

— Рад встрече, юный Вали, — весело сказал Виг. — Наверное, ты ищешь Снорри?

Мальчик кивнул. На локте у него висела корзина, на плечах — плащ с меховой оторочкой, закрепленный булавкой в форме листа.

— Он сказал, что присоединится ко мне на охоте за снежными грибами.

Виг прочистил горло.

— Сейчас Снорри по уши в лошадином дерьме. Пока меня не было, ему пришлось выполнять мои обязанности.

— Ладно, — вздохнул Вали и отвернулся.

— Не ходи один, Вали, — предостерег Виг. — Снорри освободится через несколько дней. Я пойду с вами.

Вали на мгновение замешкался, затем кивнул. Когда мальчик ушел, Виг бросил взгляд на Рея и тут же отвел глаза.

— Как я уже говорил, в Каласгарде творятся странные дела. Лучше, чтобы наша молодежь не ходила в одиночку.

От этих слов по спине Силлы пробежал зловещий холодок, но она чувствовала, что Виг не готов сказать больше.

Наконец они достигли окраины города, проехали через еще одни ворота и выехали на тропу, ведущую вверх по горе, которую называли Снежным Копьем. Но, не успев подняться высоко, свернули с дороги на пустую поляну.

— Вот мы и на месте, — с широкой улыбкой объявил Виг.

— Что… — начала было говорить Силла, но вдруг ощутила, будто что-то давит на кожу. А затем, словно глядя сквозь зеркальную гладь озера, она увидела, как перед ней возник небольшой дом.

— Что это было? — спросила она, моргая.

— Моя сестра умеет находить применение своему дару, — радостно ответил Виг. — Она преломила свет, чтобы скрыть это место. Барьеры простираются до края поляны, так что вы можете выходить наружу, оставаясь невидимыми.

— Впечатляет, — пробормотал Рей, переводя взгляд на Рунни. Та лишь пожала плечами, но уголок ее рта дрогнул, показывая, как она была довольна.

— Когда ты научилась закреплять свой гальдур?

— В прошлом году. Правда, работает только на неподвижных предметах.

Силла осмотрела дом-щит. Он был сложен из обветренных деревянных бревен, крыша покрыта дерном, окна затянуты шкурами животных. За домом стояли две хозяйственные постройки — уборная и небольшая конюшня, вполне подходящая для животных. Дальше через поляну протекал ручей, исчезая в лесу.

Рассматривая лес, Силла заметила яркий голубой отблеск. Дух льда? Она прищурилась, пристально вглядываясь. Но глаза нашли лишь деревья, покрытые лишайником, и редкие кусты.

Она провела ладонями по глазам. Очевидно, она слишком долго ехала верхом.

Они спешились и привязали лошадей. Виг достал из седельной сумки железный ключ, отпер дверь дома-щита, и Силла последовала за воинами внутрь. Помещение оказалось небольшим и темным. В центре комнаты находился прямоугольный очаг, над ним на цепи висел котел. С одной стороны стояли стол и лавки, с другой — шкафы и полки. Занавеска отделяла спальное место в дальнем конце комнаты. Вот и все убранство.

— Э-э-э… мы не ожидали, что вас будет двое, — сказал Виг. — Я пошлю Снорри за дополнительными шкурами и сеном для лошадей. — Он на мгновение задумался. — Мать собрала припасы на ферме, так что вам не придется ходить в город. Мы знаем, вы хотите сохранить свое присутствие в тайне. Но мать наверняка заглянет к тебе, Гальтунг.

С этими словами Виг и Рунни ушли. Дверь с щелчком закрылась, и Силла невольно уставилась на Рея. После событий последних недель она не знала, как вести себя с ним. Трудно было принять, что Рей убийца, чей след тянется по Дороге Костей. Но его слова эхом отзывались в ее сознании:

«Я лишь клинок».

Ей это совсем не нравилось, но отчасти успокаивало осознание, что за убийствами стоит причина, что они не случайны.

В тесном пространстве дома-щита он казался еще крупнее. Но по тому, как были напряжены его плечи, по глубокой складке на лице, было ясно, что он предпочел бы оказаться в любом другом месте королевства, только не здесь.

— Не богато, — пробормотал он, бросив на нее взгляд. В этом коротком движении он выглядел таким не похожим на себя — почти смущенным. И Силла почувствовала, что хочет его успокоить.

— Это напоминает мне… — она хотела сказать «дома, в которых мы жили с отцом», но не смогла. Рука потянулась к месту на груди, где раньше висел флакон, и она поспешно отдернула ее. — Этого будет более чем достаточно.

Рей молча вышел наружу и вернулся через мгновение с охапкой дров. Уложив их в очаг, он использовал свой гальдур, чтобы разжечь огонь.

— Подумать только, все это время ты скрывал такой полезный навык.

Его взгляд был пустым.

— Кровать твоя. Я буду спать на

— Рей… — начала она, но он развернулся на пятках и вышел за дверь.

— Вернусь поздно, — бросил он через плечо, садясь на Лошадь.

И уехал, оставив Силлу одну в доме-щите.

Сидя на лавке, Силла грела руки над огнем очага. Она вдохнула. Медленно выдохнула. Дом-щит. У нее получилось.

После стольких дней бегства она наконец могла остановиться и дать отдых ногам. Разве не этого она жаждала все эти годы? Силла ждала, что пустота в груди наполнится хотьчем-то. Но долгожданная радость не пришла.

Вместо нее лишь еще большая пустота.

«ПЛОХОЕ НАЧАЛО ВЕДЕТ К УЖАСНОМУ КОНЦУ».

Это единственное, о чем мог думать Рей, глядя в зеркальную гладь озера Каласгарда, в которой отражались горные вершины. У них с Силлой было плохое начало. Рей должен был разглядеть нити судьбы еще тогда — должен был знать, что их нужно резко оборвать.

Теперь Илиас лежал в холодной земле, а Отряд «Кровавая Секира» был расколот. Ивот…

Рей снова в Каласгарде. Холод пробирал до костей так же, как осознание этого факта. Он отважно сражался, бежал так долго.

Но судьба вернула его обратно.

Пепел… как же он ненавидел это место. Каждая жалкая горная вершина, каждый изгиб этой проклятой богами дороги, каждое странно знакомое лицо, встреченное в городе, все эти воспоминания, били болезненными, как острые кремни, вонзающиеся в кожу.

Здесь его знали, как Рея Гальтунга. Когда-то онбылодним из них, спицей в колесе, неотъемлемой частью общины. Теперь он дезертир. Чужак.

Рей долго работал, чтобы стать Взором Секиры, усердно старался похоронить Гальтунга вместе с Кристьяном и родителями. Он сталБьяргом— словом из древнего языка, означающим «скала». Рей сделал себя несгибаемым, непробиваемым. Но ему следовало знать, что даже скалы могут треснуть под достаточным давлением.

Он вернулся. В. Каласгард.

Со снижением температуры его отчаяние лишь возросло. Это не входило в его планы. Он собирался добраться до Истре, а затем до Копы, чтобы получить дальнейшие инструкции. Но не это.НеКаласгард.

Все было разрушено настолько основательно, что он едва мог найти фрагменты, чтобы собрать их воедино. Рей годами подбирался к Магнусу Ханссону, передавал бесчисленные крупицы сведений Уппрейсне, и бесчисленные лживые сведения Пожирателю Сердец. А теперь… теперь не только все это разрушено, но и все королевство, возможно, скоро узнает его тайну.

Что теперь?

И что теперь?

Когда в небе вспыхнули полярные сияния, небо окрасилось мазками зеленого, отражающимися в озере внизу. С горечью Рей поднялся и отвернулся.

Приглушенный взмах крыльев заставил его остановиться.«Не смотри». Но он был бессилен перед притяжением. Он поднял взгляд, и вот оно — бездонные черные глаза, призрачно-белая морда, рыжевато-коричневые перья с черными кончиками.

Сова.

Глядя на птицу, Рей почувствовал, как открывается рана, мышцы и сухожилия рвутся, кости выворачиваются. Это была агония, такая же острая, как и в тот день, когда он похоронил Кристьяна.

— Блядь, — пробормотал он.

Сова тихо ухнула и чары рассеялись. Он не мог этого вынести. Не мог быть здесь.

Рей заставил себя отвести взгляд. Спотыкаясь, спустился с холма. Зачем он пришел именно сюда? Куда ни глянь, ощущение словно наступаешь на больное место, но это… это была открытая рана, боль настолько жестокая, что трудно было дышать.

Пора возвращаться домой.

Домой? Дом-щит — не дом. Это все равно что темница.

И вот он вернулся в свою тюрьму.

Когда он приблизился, в доме было темно и тихо, но в свете сестер лун Рей увидел символ, нацарапанный на дверях. Она нарисовала пеплом защитную руну. От увиденного он сжал зубы от жалкой ненависти к себе. Он не должен был оставлять ее здесь, совсем одну в новом месте.

Ты можешь лучше, подумал он, переступая порог в темноту. Очаг догорел до углей. Угрызения совести горько кольнули в глубине горла, когда Рэй смотрел на занавеску, гадая, хватило ли ей меха.

Интересно, что не было никаких признаков продуктов. Казалось, мать Вига, Гида, так и не приехала. Нашла ли Силла еду и воду в седельных сумках? Не испугалась ли она, когда Рей не вернулся?

Устроившись на жесткой скамейке, накинув на себя мех, Рэй пообещал, что завтра он справится лучше.

Глава 13

Аскаборг, Суннавик

Сага заставила себя сбавить стремительный шаг, проходя через зал с очагом. Стоял приятный теплый день конца лета, и яркий свет, льющийся сквозь окна, отбрасывал глубокие тени за колоннами.

Рука Саги в перчатке скользнула в карман, сжимая маленькую жестяную коробочку. Она едва могла поверить в то, что собиралась сделать. После того как узнала о новых планах Сигны и Альфсона, Сага не сидела без дела. Осторожно, шаг за шагом, она выведала, какую роль леди Гейра играет в свите королевы, и убедилась, что именно эта женщина служит Сигне в качестве писца.

Открытие оказалось на редкость удачным. Покои леди Гейры наверняка охранялись куда слабее, чем покои самой королевы. Возможно, именно поэтому Сигна и доверяла Гейре записывать свои коварные письма — так меньше любопытных глаз.

На то, чтобы придумать план, у Саги ушел день. Еще два дня она провела, зарывшись в ботанические фолианты и выкапывая Лунные луковицы из солярия глухой ночью. Нужно было тщательно рассчитать время, чтобы не наткнуться на патрули, и дважды Сага была уверена, что ее вот-вот поймают. Но все же сумела прокрасться туда и обратно незамеченной, а затем часами растирала проклятые луковицы, выбирая из пасты каждую волокнистую частицу. Еще день ушел на то, чтобы паста полностью высохла и превратилась в прозрачный порошок.

В итоге у Саги оставалось три дня, чтобы заполучить восковую печать королевы и образец почерка леди Гейры. Эти две вещи означали, что она сможет подделать указания королевы для Кормящих Волков и выиграть для Эйсы немного времени. Но если сегодняшняя уловка не сработает, Сага не знала, что будет делать дальше.

Она тысячу раз подвергала план сомнению. В перерывах между часами, проведенными за перетиранием пасты из Лунной луковицы, она прилежно встречалась с королевой и ее придворными служительницами и пыталась с помощью своего Чутья узнать хоть что-то новое об Эйсе. Но Сигна почти никогда не оставалась одна, а при таком количестве людей поблизости подслушать ее мысли оказалось невозможно.

Сага позаботилась о том, чтобы садиться рядом с леди Гейрой и проявлять к женщине интерес. Сейчас она уже знала, что Гейра — самая набожная из всех, что она любит пение и собирает фигурки, вырезанные из медвежьих костей. Будучи ценительницей искусства, Сага выразила

Сага вошла в зал с высоким сводом, откуда в разные стороны расходились широкие арочные проходы. Слева находилось восточное крыло Аскаборга, где жили Гейра и ее супруг, Верховный Готи, а проход справа вел в зал гарнизона.

Сага направилась было в восточное крыло, но остановилась, когда слух резанул лязг стали. Ноги сами понесли ее к двустворчатым дверям, ведущим на тренировочную площадку. Она заглянула в окно и увидела толпу одетых в черное Клитенаров.

Через мгновение толпа расступилась, и она увидела его. Свет скользнул по вспотевшему лбу Кассандра Рюрика, по его темным, влажным от пота волосам. На нем был все тот же камзол, в каждой руке он держал по клинку, щита не было. Его зеленые глаза сузились до хищной сосредоточенности, когда противник Клитенар бросился вперед, и Рюрик отбил удар двумя клинками.

Мужчины кружили друг вокруг друга. Рюрик двигался легко и плавно, тогда как его противник казался скованным тяжелой кольчугой. Когда воин Клитенар обрушил на него мощный удар, Рюрик без труда ушел в сторону, и его улыбка стала шире. Сага озадаченно наблюдала, как они вышли на новый круг. Рюрик был терпелив, его взгляд не отрывался от соперника. Воин Клитенар, напротив, все больше злился, с каждым шагом сильнее сжимая рукоять меча.

Он его дразнил.

Как и следовало ожидать, воин Клитенар ринулся на лорда Загадки в безрассудной атаке, которую даже Сага сочла неуклюжей. И тогда Рюрик сделал свой ход. С неожиданной для человека его комплекции грацией и скоростью он нырнул под клинок, ударил рукояткой клинка по колену противника и врезался плечом ему в бок. Воин Клитенар рухнул на землю, а Рюрик выпрямился, приставив клинки к его горлу.

Сага закатила глаза. Почему ее совсем не удивляло, что этот мужчина любит насмехаться над своими противниками?

— Сдаюсь! — крикнул воин Клитенар, вызвав стон разочарования в толпе. Лицо Рюрика расплылось в ухмылке, когда он протянул побежденному руку, помогая подняться. Даже отсюда Сага видела озорной блеск в его глазах, когда он оглядывал зрителей.

— Кто следующий? — спросил он на исельдурийском с акцентом.

Сага сочла это отличным поводом уйти и поспешила в восточное крыло, подальше, как можно дальше от него.

— Я благочестива, — бормотала она себе под нос, шагая по коридору. — Я полна раскаяния. Я жажду благословения Урсира. — Рана на внутренней стороне локтя пульсировала, выражая явное несогласие, и Сага поджала губы.

Служанка-трэлл с черными волосами и тенями под глазами проводила Сагу в парадную.

В отличие от роскоши покоев королевы Сигны, вкусы леди Гейры оказались куда скромнее. В центре комнаты находился скромный очаг, вырезанный прямо в стене, перед ним стояли два резных кресла. Темный каменный пол смягчал алый ковер, а единственным намеком на пышность служили золотые жаровни, горевшие в каждом углу.

— Леди Сага здесь, моя госпожа, — произнесла служанка, приседая в поклоне.

Гейра поднялась, приветствуя Сагу привычным суровым, лишенным всяких любезностей выражением лица. На ней было бледно-зеленое платье с золотой вышивкой, а рыжие волосы были стянуты в тугую косу.

— Угощения, Валка! — рявкнула леди Гейра.

Служанка поспешно скрылась, оставив Сагу наедине с женой Верховного Готи.

— Благодарю, что приняли меня, — неловко сказала Сага. Ей никак не удавалось удержать взгляд, он то и дело метался по комнате. Восковая печать. Образец почерка. Где Гейра могла их держать?

— Присаживайтесь, леди Сага, — сказала Гейра, указывая на кресла у огня. — Валка сейчас принесет фигурки.

Сага опустилась в кресло. Неохотно она позволила своим мысленным барьерам ослабнуть, готовясь к тем отвратительным мыслям, которые ее Чутье могло вытащить из головы леди Гейры.

…Валка засиделась до глубокой ночи,донеслось до нее из мыслей Гейры.Лучше бы ей начистить все до блеска…

Вот и объяснение темным кругам под глазами бедной рабыни. Сага ощутила укол жалости к девушке, которую втянула в свой замысел.

— Мне не терпится их увидеть, — сказала Сага слишком уж радостным тоном.Перестань скалиться, как росомаха, одернула она себя. — Вы говорите все они вырезаны из костей?

Гейра кивнула и пустилась в подробный рассказ о коллекции. Сага кивала в ответ, краем глаза осматривая комнату. Похоже, это помещение предназначалось для приема гостей, а не для повседневной жизни, и вряд ли здесь хранились письма и документы.

Служанка вернулась, разлила мед по двум серебряным кубкам и поставила их на столик между ними.

…Только бы Валка снова не перепутала обычный мед с можжевеловым, подумала Гейра.

— Принеси фигурки, Валка, — вслух распорядилась леди Гейра.

Пожалуйста, мысленно взмолилась Сага, прикусив язык.

— Я вижу, цвет лица у вас не изменился, — сказала Гейра, вперив в Сагу прямой, оценивающий взгляд. — Почувствовали ли вы прилив сил после Великой Жертвы?

— Отчасти, — сдержанно ответила Сага.

Когда восковая печать окажется у нее в руках, она, пожалуй, будет прямо-таки полна жизни.

Гейра поджала губы.

— Должно быть, вы молитесь не от всего сердца. Урсир чувствует, когда Истечение совершается без истинной преданности, и может не даровать свое благословение.

Саге потребовалось все ее самообладание, чтобы промолчать.

…всем известно, что хворь — это способ тела изгонять из себя скверну,подумала леди Гейра, отпивая мед. У девчонки, должно быть, много пороков внутри…

К счастью, вернулась служанка, поставив на стол поднос с фигурками из кости.

Кости и мед, по мнению Саги, были не самым аппетитным сочетанием, но она изобразила восхищение. Отставив кубок, она взяла самую крупную фигурку. Лик Урсира скалился на нее с полированной кости.

— Как великолепно.

— Она прибыла прямиком из Норваланда, — сказала Гейра, и уголки ее губ впервые изогнулись в улыбке. — Вырезана из кости жертвы Праздника Весеннего Пробуждения.

— Какой именно… жертвы? — спросила Сага, стараясь не думать о несчастном, павшем во время самого кровавого из праздников в честь Урсира.

— Пещерного медведя, насколько мне известно. Редкая порода.

…И щедрый источник благословений, добавила про себя Гейра.

Сага поставила фигурку на место, одной рукой в перчатке полезла в карман и приоткрыла крышку жестяной коробочки. Другой рукой она выбрала фигурку поменьше, с желтоватым оттенком.

— А эта?

— Подарок от жены одного Готи из Урки, — с гордостью ответила Гейра. — Мы много лет переписывались, и она прислала ее мне в знак дружбы. Желтизна появляется с возрастом, но, по-моему, это даже придает изящества. Создается впечатление, будто Урсир окутан золотым сиянием.

Сага кивнула, опуская пальцы в прозрачный порошок.

— Эта фигурка древняя, — сказала она, вынимая руку из кармана и поднимая фигурку к свету. — Видите эту бороздку? — Ее покрытые порошком перчатки прошлись по медвежьей морде. — Раньше она, должно

— Правда? — оживилась Гейра, нетерпеливо потянувшись к фигурке. Сага с трудом сдержала улыбку, когда женщина коснулась отполированной кости голыми пальцами. Гейра поднесла фигурку к свету огня, пытаясь разглядеть узор, которого никогда не существовало.

Сага закрыла крышку коробочки и вытерла перчатки о внутреннюю сторону кармана. Она напомнила себе, что до конца дня ей придется сжечь это платье.

Следующие несколько минут тянулись с ледяной медлительностью. Сага следила за каждым движением пальцев Гейры: как та почесала нос, как заправила прядь волос за ухо. Но когда Гейра потянулась к связке ключей и рассеянно потеребила шнурок, вверх-вниз, вверх-вниз, Сага затаила дыхание.

Секунды тянулись невыносимо медленно. Когда Гейра взяла в руки уже десятую… или одиннадцатую?… фигурку, Сагу начала охватывать тревога. А вдруг она выкопала не то растение? Вдруг неправильно истолковала рецепт? Вдруг потратила четыре дня впустую? Мысль о том, что придется покинуть эту комнату ни с чем, едва не заставила ее расплакаться.

Но когда Гейра потянулась за кубком, Сага увидела это — бледно-розовый румянец, расползающийся из-под перепачканных чернилами кончиков пальцев женщины. Через минуту покраснение уже покрывало тыльную сторону ее ладоней и расцветало на носу. Сначала Гейра рассеянно почесалась, затем все сильнее и сильнее. А еще через минуту на коже вздулись волдыри.

— О! — воскликнула Гейра, проведя большим пальцем по тыльной стороне ладони. — Благословенная Лапа Урсира, что это такое?

Скверна выходит из твоего тела, подумала Сага с чуть чрезмерным воодушевлением.

— Боже мой, леди Гейра! — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Позвольте я позову Валку?

Гейра дернула за ворот платья, поморщившись там, где ткань соприкоснулась с ожерельями.

— Ох, как жжет! — вскрикнула она, с силой рванув ткань еще раз.

На ее коже начали наливаться волдыри, разных размеров от крошечных, с булавочную головку, до размера мизинца Саги, все были наполнены прозрачной жидкостью.

— Что это за проклятие? — воскликнула Сага, пожалуй, слишком увлеченно. — Что за скверна?

Лицо Гейры исказилось чистым ужасом.

…Урсир, мой возлюбленный Урсир, чем я тебя прогневала?пронеслось в ее мыслях. Все тело дергалось и судорожно вздрагивало, словно она пыталась вырваться из собственной кожи.

— Оно жжется! — закричала Гейра, дергая за вырез платья.

— Позвольте помочь со шнуровкой, — предложила Сага, не отрывая взгляда от пары ожерелий.

— Снимите это! — завизжала Гейра. — О Урсир, спаси меня!

Урсир сейчас не здесь, злорадно подумала Сага. Бросившись за спину леди Гейры, она ухватилась за шнуровку.

— Сейчас, леди Гейра, вы почувствуете облегчение. Боже, что же могло вызвать это?.. — Гейра извивалась и выла от боли. — Похоже на оспу.

…Конечно нет!в отчаянии подумала Гейра.О Урсир, что я сделала? Чем я тебя прогневала?

Наконец ослабив завязки, Сага расстегнула платье на спине Гейры, но отметины проступили везде, где ожерелья касались кожи.

— Ради Святого Когтя, — пробормотала Сага. — Леди Гейра, позвольте снять ваши ожерелья. Эти волдыри вот-вот лопнут.

— Снимите! — взвыла Гейра, дергая за шнуры. Сага схватила их, стянула через голову Гейры и ловко спрятала в свой карман.

В комнату вошла Валка с тарелкой свежих лепешек.

— Где ты была?! — рявкнула Гейра, заставив рабыню отшатнуться.

— Миледи! — воскликнула Валка. — Что с вами случилось?

Но Гейра уже не могла говорить, лишь беспорядочно размахивала руками, и от ее судорожных движений стол опрокинулся. Мед разлился, а костяные фигурки рассыпались по полу.

— Это скверна выходит из вашего тела! — закричала Валка, лишь усиливая панику Гейры. — Бог Медведь карает вас!

…Но я была предана…пронеслось в мыслях Гейры. Один из волдырей лопнул, жидкость растеклась по коже, заставляя женщину взвыть.

— В ванну! — скомандовала Сага самым твердым голосом. — Леди нужно искупаться в подогретом молоке. Добавьте мед и лаванду, чтобы успокоить кожу. — Она хлопнула в ладони, и Валка тут же умчалась искать припасы.

— Тише, леди Гейра, — успокаивала Сага, переплетая их руки. В длинном платье с рукавами и перчатках у нее было мало открытой кожи, но она все равно старалась не касаться пальцев Гейры. — Пойдемте. Отведем вас в покои, где вы сможете отдохнуть.

— К-коридор, — выдохнула Гейра, обмякнув и опираясь на Сагу.

Сага повела ее по коридору, сочувственно приговаривая и украдкой заглядывая в каждую дверь, мимо которой они проходили. Вторая гостиная, спальня, кабинет. Письменный стол. Шкафы. Табурет и сундук. Все мелькнуло в одно мгновение, но Сага резко выдохнула. Должно быть это здесь.

— Сюда! — окликнула Валка, торопясь за ними.

— Молочная ванна, — повторила Сага. Она не хотела, чтобы женщина навсегда осталась обезображенной.

— Я уже распорядилась, чтобы молоко подогрели, моя госпожа, — сказала Валка. — Пока можно сделать холодный компресс.

Вместе они уложили Гейру на кровать, та царапала платье, умоляя Валку снять его.

— Дальше я сама, миледи, — сказала Валка, подталкивая Сагу к двери.

— Пожалуйста, сообщите мне о состоянии ее здоровья, — произнесла Сага, изо всех сил изображая беспокойство.

Валка быстро кивнула. Дверь закрылась, и Сага осталась одна в покоях Гейры. Ключи тяжело оттягивали карман.

Не теряя ни секунды, она бросилась к кабинету, ощущая, как в венах пульсирует возбуждение. Сага заставила себя замедлиться и осмотреть комнату, высокие окна со стеклянными панелями, тяжелые шторы, распахнутые настежь, шкафы вдоль одной стены, массивный стол посередине. На столе была наклонная писчая поверхность, на которой был закреплен пергамент, сбоку аккуратно расставлены чернильницы и перья, возле ножек стола стоял сундук.

Подбежав к окну, Сага вынула из кармана связку и тщательно вытерла ключи и перчатки о штору, чтобы стереть следы порошка из луковиц Луны. Сердце колотилось, Сага знала, что нельзя терять время.

Первым делом она осмотрела письменный стол. Пергамент на наклонной поверхности был чист, но по кучке пепла рядом Сага догадалась, что совсем недавно здесь сожгли письма. Она повернулась к шкафу, вставляя ключ за ключом в замок, пока не раздался характерный щелчок. Она распахнула дверь шкафа настежь. Сердце екнуло — внутри былисотнисвитков, разложенных по нишам.

— Болотные барсуки, — прошипела она, вытаскивая один из свитков. Ни внешнего пергамента, ни следов королевской печати не было, но Сага все равно развернула его, на всякий случай.

Медведь есть воплощение Отца, Мужа, Сына, того, кому должно поклоняться и повиноваться…

Этого было достаточно, чтобы Сага поняла, что это писания Верховного Готи. С трудом подавив инстинктивное желание поджечь свиток, она свернула его обратно и задвинула на место. Взгляд метался по рядам свитков. Делать было нечего, их предстояло просмотреть.

Она вытаскивала свиток за свитком, и с каждой уходящей минутой сердце проваливалось все ниже, но признаков королевской печати

— Где она? — раздался громкий мужской голос за дверью.

Сага замерла, тонкие волоски на затылке встали дыбом. К сожалению, она знала этот голос слишком хорошо — он принадлежал Верховному готи.

— Что с ней случилось? — спросил он, и Сага выдохнула. Речь шла о леди Гейре, не о ней. Хвала богам. Тяжелые шаги Верховного готи глухо отозвались за дверью. Затем остановились. — Почему эта дверь закрыта?

Сагу охватила паника, но, к счастью, она подтолкнула ее к действию. Она нырнула за тяжелые шторы и прижалась спиной к стене. Кровь стучала в ушах, когда она затаила дыхание.

Дверь со стоном отворилась. В комнате раздались шаги. Она слышала шелест одежд Верховного готи, каждый его вдох.

Лоб покрылся испариной, но она не смела ее вытереть. Наверное, мужчина мог услышать, как безумно бьется ее сердце. Наверняка сейчас обнаружит ее, отдернув шторы.

Набрав полную грудь воздуха, Сага начала пересчитывать выходы.

Дверь, через которую она вошла.

Окно.

И все. Осознание этого ничуть не успокаивало. Она отчаянно пыталась восстановить дыхание, но удавалось лишь судорожно хватать ртом воздух. Боги, ей нужно бежать, нужно вернуться в безопасность собственных покоев…

Донесся отдаленный зов Валки, после чего звук шагов Верховного готи резко сменил направление и удалился, вновь оставив Сагу одну в кабинете.

Сердце билось так громко, что этот звук заполнял собой все пространство внутри головы. Она была слишком близко к провалу. Ей нельзя было быть пойманной здесь. Слезы подступали к горлу, и она была вынуждена решать — остаться и рискнуть, или уйти и попробовать заново в другой день. Три дня. У нее все еще было три дня. Но если ее поймают здесь, хитрость будет раскрыта — Сагу накажут, и она не сможет помочь Эйсе. С дрожащим выдохом она выбралась из-за штор и направилась к двери.

Туфля зацепилась за ковер, и Сага споткнулась. Выпрямившись, она обернулась. Ковер свернулся, обнажив половицу, приподнятую на толщину волоса над остальными. Сага присела на корточки. Постучала по краям доски. Угол поддался с мягким щелчком. А затем вся доска приподнялась, открывая тайную нишу.

Время словно замедлилось, когда Сага сунула руку в углубление и вытащила свиток и стопку пергаментов. Она перевернула свиток, раздраженная отсутствием печати. Но когда взгляд упал на имя, Саге захотелось закричать от радости. Письмо было адресовано Сигне. Она развернула его и прочла.

Мы разгадали причину наших неудач. Похоже, образцы были загрязнены. Один человек признался, что три месяца назад впустил в помещение рыжеволосую женщину. Мы полагаем, что это была Скраеда Острый Язык, и что именно она ударила его и похитила наш самый жизнеспособный образец. Поскольку она не прошла должного омовения, произошло заражение. Нам потребовалось два месяца, чтобы понять источник проблем.

Было бы разумно направить Черный Плащ по следу Острого Языка и ускорить наш график. Свалдрин может быть скомпрометирован.

— мейстер Лекка

Сага обратилась к стопке пергаментов. В отличие от мелкого, плотного почерка, который она видела в свитках Верховного готи, этот почерк имел округлое изящество. Это должен был быть почерк леди Гейры. Бросив взгляд на открытую дверь, Сага сглотнула и начала читать.

Медвежье пробуждение, часть 3

Я вхожу в лес босиком, облаченная лишь в волчью шкуру, как повелел Урсир. Сердце колотится, мне страшно, но я знаю, что должна сделать. Я — жертва. Избранная Им. И теперь я иду добровольно…

Сага сморщила нос и перевернула страницу. Боги, это продолжалось еще несколько страниц.

…я отдаюсь ему, и он укладывает меня на мягкий мох, обнажив свой мощный жезл. Урсир входит в меня, и от меня остаются лишь ощущения. Существо боли и наслаждения. Его аппетит пылок, движения быстры, и Медвежий Бог запрокидывает голову и рычит в небеса…

Сага не знала, смеяться ей или плакать. Это была преданность совершенно иного уровня. С неохотой она спрятала историю Гейры за корсаж платья — образец почерка есть образец почерка. Даже если Гейра заметит пропажу одной страницы, Сага сомневалась, что та рискнет унижением, чтобы вернуть ее. А вот письмо Сигне… исчезни оно, Гейре пришлось бы поставить королеву в известность.

Поколебавшись, Сага задвинула письмо Лекки обратно в нишу, и последняя отчаянная надежда угасла, когда она на ощупь поискала сургучную печать. Ее там не было.

Вернув половицу на место и разгладив ковер, Сага выскочила из кабинета и понеслась по коридору.

Из спальни донесся голос Верховного готи:

— Я принесу чашу, жена. Дополнительное Истечение изгонит зло из твоей крови.

Будь Сага человеком получше, возможно, она ощутила бы укол сочувствия к леди Гейре. Вместо этого ее наполнило лишь извращенное чувство справедливости. Добравшись до парадной, она вытащила ожерелья леди Гейры из карманов и бросила их в царивший там хаос.

А затем Сага выскользнула из покоев Гейры и помчалась по залу.

Пергамент плотно прижимался к груди, и все же, пробегая по восточному крылу Аскаборга, Сага не могла избавиться от тревоги.

Сургучной печати там не оказалось. А до того, как весть уйдет на север, оставалось всего три дня.

Глава 14

Каласгард

Силла и Рей поднимались на Снежное Копье по извилистой тропе между дрожащими соснами. Несмотря на полуденное солнце, воздух был ощутимо холодным. Силла ехала верхом на Бурой Лошади, как она начала называть свою кобылу. Чтобы подгонять упрямое животное вперед, ее кобылу и Лошадь Рея соединял повод.

Пока они ехали, Силла не могла унять волнение.

— Я отведу тебя к наставнице Гальдра, — ранее сообщил ей Рей.

Силла улыбнулась сама себе. Ей не терпелось начать новую жизнь как Гальдра, узнать, что течет в ее жилах, и сделать первый шаг к спасению Саги. Как именно она этого добьется, Силла пока не знала, но твердо намеревалась выработать план.

По мере подъема на Снежное Копье землю вокруг припорошило снегом.Снег,хотя с середины лета3 прошел всего месяц.

— Рано, — пробормотал Рей, словно читая ее мысли.

Рано, в том смысле, что будет очередная долгая зима. Силла попыталась вспомнить, сколько их уже было, теперь три, и каждая начиналась все раньше. Впереди был еще один сезон скудных урожаев.

Вокруг было тихо и спокойно. Но внутри Силлу переполняла бешеная энергия, нетерпеливая потребность взяться за дело.

— Расскажи еще раз, — умоляла она Рея.

— Ее зовут Харпа, — ответил Рей. — Она проведет тебя через Обряд Единения и

Силла медленно выдохнула, наблюдая, как пар растворяется в прозрачном северном воздухе.

— Обряд Единения свяжет мои сердце и разум?

— Да.

— И тогда я смогу управлять светом?

— Со временем.

Голос мужчины звучал хрипло от раздражения, и у Силлы возникло желание его поддеть.

— И, может быть, мне удастся еще раз уложить тебя на задницу, — продолжила она.

— Можешь попробовать, — буркнул Рей.

— Это обеспечит мне место в боевом отряде, — добавила Силла. — Рука-Молот звучит не слишком подходяще для такого умения. — Она нахмурилась. — Может, Силла Сильная. Или СиллаСмертоносная.

— Силла Шепчущая Камням, — пробормотал Рей.

— Это было всегораз, — огрызнулась Силла, вспомнив шок на его лице после того, как она извинилась перед камнем, о который споткнулась. — Расскажи что-нибудь еще о Харпе. Что это за Обряд? Сколько он длится? И откуда ты ее знаешь?

— Она тебяполюбит.

— Ты вообще когда-нибудь делишься сведениями добровольно? — резко спросила Силла. Бурая Лошадь фыркнула, мотнув головой. — Прости, моя дорогая, — ласково проворковала Силла, поглаживая ее блестящую черную гриву. Но лошадь отшатнулась, и Силла отдернула руку, проглотив разочарование.

— Мы на месте, — проворчал Рей. — Скоро ты получишь ответы на все свои вопросы.

Рей свернул с тропы, петляя между деревьями, пока перед ними не раскинулась широкая, пустая поляна. В этом месте странным образом смешались времена года. Выжженные солнцем трава и полевые цветы проглядывали сквозь снежную пыль, а граничащие с поляной рябины, пестрели яркими красными и желтыми красками.

— Это здесь.

— Где? — спросила Силла, оглядываясь.

— Похоже, Рунни и здесь закрепила свои охранные чары, — сказал Рей.

И действительно, когда они пересекли середину поляны, кожи Силлы коснулось знакомое холодное давление гальдура Рунни. Пустое пространство дрогнуло, и перед ними возник ветхий дом с несколькими разбросанными хозяйственными постройками.

— Горящие звезды, — выдохнула она. Каждый раз, становясь свидетелем этой странной магии, Силла вспоминала, что перед ней целый мир, о котором она ничего не знает, и который ждет ее.

Тяжело вздохнув, Рей повел лошадей к домику. Его плечи поднялись и опустились в такт дыханию.

— Тебя что-то тревожит, Рей. Ты нервничаешь?

— Нет.

— Ну да, — язвительно отозвалась она. — Пустая трата твоего времени, я помню. Но твои плечи говорят обратное.

Рей молча спешился и повел кобыл к обветшалому стойлу. Силла уставилась на полые отрезки древесины, прикрепленные к стенам, и моргнула, когда из них высунулись головы полудюжины птиц.

— Привет? — прошептала она им.

— Что-то новенькое, — пробормотал Рей, разглядывая птиц.

Она последовала за ним к дому, отмечая несколько алтарей, прикрепленных к изношенным деревянным балкам, и крошки подношений, оставшиеся после ритуалов. Подойдя к двери, Силла пригляделась к ветряным колокольчикам по бокам. Десятки отполированных костей и гладких деревянных фрагментов были нанизаны в подобие лестницы и глухо постукивали, когда их подхватывал ветер.

— На удачу и защиту, — сказал Рей, проследив за ее взглядом.

Он уставился на дверь и глубоко выдохнул. Силла нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, ожидая, что Рей постучит. Но он лишь стоял, ковыряя подгнивший кусок дерева на дверной раме.

— Ох, во имя любви богов, — воскликнула Силла, протискиваясь мимо него и стуча в дверь.

Прошло несколько мгновений, прежде чем она со скрипом приоткрылась, и на пороге появилась пожилая женщина. Первое, что бросилось Силле в глаза, были ее поразительные волосы, тугие локоны, обрамляющие лицо и ниспадающие на плечи, были иссиня-черными, за исключением двух белоснежных прядей у висков. Второе, что она заметила это глаза Харпы — янтарные, яркие на фоне кожи теплого медно-коричневого оттенка. Было невозможно угадать, сколько зим прожила эта женщина, ей могло быть сорок или с тем же успехом восемьдесят. Единственными признаками возраста служили тонкие морщинки у рта и глаз.

Взгляд Силлы опустился ниже. Харпа была одета в тяжелое шерстяное платье, скрепленное парными брошами, а талию охватывал изумительный пояс, сотканный при помощи дощечек.

Глаза женщины на миг расширились, затем сузились.

— Харпа… — начал Рей.

— Нет, — резко бросила она, захлопывая дверь.

Силла проглотила потрясение, когда Рей всунул ногу между дверью и косяком.

— Подожди, — сказал он. — Харпа, я прошу всего минуту…

— Я ушла на покой. — Она пнула его ногу, но против внушительной фигуры Рея это было бесполезно.

— Ты знаешь, я бы не пришел без веской причины, — процедил Рей сквозь стиснутые зубы. — Харпа, прошу тебя, выслушай…

— Нет, Рейнир. Оставь меня в покое. Рикка!

— Подожди, — сказал Рей, но было поздно.

В нос ударил едкий запах горелой кожи. С грязным ругательством Рей рванул прочь от двери, пробежал мимо Силлы, и вонзил носок сапога в снег, от чего тот зашипел.

Как и следовало ожидать, дверь с грохотом захлопнулась. Силла недоверчиво смотрела, как Рей вернулся и принялся колотить по ней так, что древесина прогибалась под его кулаком.

— Харпа! Открой, проклятую богами дверь!

За их спинами всполошились птицы, и Силла покачала головой.

— Мне следовало догадаться, что между тобой и этой женщиной не все гладко.

— Она просто упряма, — рявкнул он, не прекращая стучать. — Харпа! Клянусь, это важно. Впусти нас. — Рей снова выругался. — У нее интуиция Несущего ПепелиЛомателя Клинков! — прокричал он в дверь. — Ее свет холоден на ощупь. Белый, как лунный свет!

Спустя несколько минут Рей затих, скрестил руки на груди и привалился к стене.

— У нас сколько угодно времени, Харпа. Ты прекрасно знаешь, что я не отступлю. Можешь провести день в шумном беспокойстве или позволить мне сказать то, ради чего я пришел. — Он мрачно уставился на снег и, понизив голос, закончил. — Ты должна мне это, Харпа.

Силла внимательно наблюдала за ним. На кратчайший миг маска Рея сползла, и он выглядел подавленным… немного потерянным. Внутри Силлы что-то проснулось и зарычало, ей был ненавистен этот взгляд. Хотелось стереть его и вернуть прежнего угрюмого мужчину, которого она знала.

Из дома донесся приглушенный разговор. Спустя несколько долгих мгновений дверь со скрипом открылась, и Харпа, скрестив руки, встала в проеме.

— Пять минут, — сказала она и отступила внутрь, оставив дверь распахнутой.

Силла последовала за Реем, когда он решительным шагом вошел в дом. Она огляделась. Как и их дом-щит, это жилище было небольшим и простым. Над центральным очагом булькал котел, а по стенам были развешаны связки сушеной зелени. Слева от входа стоял массивный стол, а за ним полки, заставленные глиняными чашами и стеклянными банками с сушеными грибами, орехами и семенами, заготовками и прочим.

В глубине дома Силла заметила огромный ткацкий станок с грузилами, выше ее ростом и шире, чем ее разведенные в стороны руки. Нити красного и золотого поблескивали в незавершенном полотне, а камни,

Харпа и Рей уставились друг на друга в неловком молчании.

— В мое время к старшим относились с большим уважением, — наконец проворчала Харпа.

— Харпа, это Силла, — сказал Рей неожиданно ровным голосом. — Ей нужен наставник.

— Она слишком стара, Рейнир. Ты знаешь это. — Взгляд Харпы был слишком жестким и пристальным, Силле это совсем не понравилось. — Кто она?

Она, словно Силла не стояла прямо перед ней с двумя вполне исправными ушами.

— Рада встрече, Харпа, — как можно бодрее сказала Силла. Она протянула руку, чтобы пожать старухе ладонь, но Харпа схватила ее за запястье и с пугающей силой рванула вперед. Приподняв ее руку, она вытащила что-то из кармана.

Палец Силлы пронзила боль, и она попыталась отдернуть руку, но Харпа держала крепко. На кончике пальца выступила багровая капля, и Харпа размазала ее между своими пальцами. Воздух словно дрогнул, по комнате прошел едва уловимый толчок, и глаза Харпы стали молочно-белыми. Силла ахнула.

Рей положил большую теплую ладонь ей на плечо.

— Не бойся.

— Трудности, — пробормотала Харпа, рассеянно глядя на Силлу. — Беды. Узлы в пряже. Сплошные спутанности. — Глубокий карий цвет снова залил ее радужки, и она мрачно уставилась на Рея. — Ты привел опасность прямо к моему порогу, Рейнир.

Рей ответил ей таким же тяжелым взглядом.

— Кто она? — раздался голос из глубины хижины. Силла огляделась, но не увидела, чтобы в доме был кто-то еще.

Взгляд Харпы сузился.

— Вольсик.

— Как? — воскликнула Силла, вцепившись в руку Рея в поисках опоры.

— Твоя аура кричит мне об этом. Комната, маленькая светловолосая девочка и телохранитель Кьяртана…

— Что… как…

— Я Ткачиха, — ответила Харпа. — Я вижу нити твоего прошлого, настоящего и будущего. Твои — страшно перепутаны, очень сбивают с толку. — Она повернулась к Рею. — Как ты вообще оказался рядом с Вольсик, Рейнир?

— Вольсик? — прохрипел голос из угла. — Харпа, это имя приносит беды. Выгони ее.

— Рикка, — предупредил Рей, глядя на что-то в дальнем углу комнаты. Затем он повернулся к Харпе и коротко ответил: — Она залезла в мою повозку.

Харпа задумчиво коснулась подбородка.

— Плетения мне этого не показали, — пробормотала она. — Нити, скрытые от моего взгляда. Пробелы в полотне. Как она спряталась? — Янтарные глаза вновь остановились на Силле. — Ты не Сага. Значит, ты должна быть Эйсой.

Силла вздрогнула.

— Я Силла.

— Опасность! — снова прохрипел голос из угла. — Проблема, вот кто она такая!

— Что? — спросила Силла, оборачиваясь. — Откуда идет этот голос? — Уставившись на ткацкий станок, она заметила, как из него поднимается завиток дыма. Кожу кольнула тревога, но дым оформился в крошечную крылатую женскую фигуру. Пока Силла смотрела, силуэт становился менее прозрачным, пока не стал темным, как грозовая туча. И, судя по всему, столь же гневным.

Силла ахнула.

— Ч-что это?

— Что это? — возмущенно повторило существо. — Я не«что». Я«кто».

— Это Рикка, — сказала Харпа, небрежно махнув рукой. — Она Дух дыма.

Силла сложила ладони, широко раскрыв рот.

— Пепел, да ты же прелесть!

— Вообще нет, — пробурчал Рей, глядя на подпаленный носок своего сапога.

Рикка вспыхнула пламенем, которое тут же погасло.

— Я не прелесть. Я тебя заживо сожгу!

Силла сомкнула губы и с энтузиазмом закивала.

— О да. Я ни секунды в этом не сомневаюсь.

— Рей, — промурлыкала Рикка. — Надеюсь, ты простишь меня. Я так рада снова видеть твое лицо. — Ее крошечные угольные губы надулись, и сердце Силлы сжалось.

Рей раздраженно потер затылок.

— Ты дружишь с духами льда? — спросила Силла.

Рикка вспыхнула, из нее посыпались искры.

— Я не общаюсь с ледяными духами! Они — холодные шипящие твари.

— А я бы хотела увидеть хоть одного, — продолжила Силла. — Мне показалось, я кого-то заметила, когда мы только приехали.

— Не доверяй морозным лисицам, — сказала Рикка. — Злобные твари. Смертным с ними опасно. Подберешься слишком близко, и они откусят твой хорошенький носик.

Силла нахмурилась и потерла нос. Надо будет попросить у этой Гиды масла и свежего козьего молока в дар духам льда. Если, конечно, женщина вообще сегодня объявится…

— Итак, — сказал Рей, возвращая ее внимание к разговору. — Ты слышала все, что я хотел сказать. Каков твой ответ, Харпа?

Старуха почти минуту не сводила взгляда с Рея. Силла считала вдохи, пытаясь утихомирить бешено колотящееся сердце. Она никогда не допускала и мысли, что наставница может отказаться ее обучать, но теперь ее охватывал страх. Если Харпа не станет ее учить, что это будет означать для ее планов по спасению Саги?

— Она слишком старая, — наконец сказала Харпа. — Ее разум слишком тверд.

— Она полна решимости, — возразил Рей.

И вообще-то стою прямо здесь, хотела сказать Силла, но благоразумно поджала губы.

—Яслишком старая, — пробормотала Харпа.

— ЭйсаВольсик, Харпа.

В хижине снова повисла долгая тишина. В очаге потрескивали угли, а из кипящего котла доносилось тихое бульканье.

— Не могу, — наконец сказала Харпа.

Грудь Силлы сжалась, на языке вертелись возражения…

— Разочаровывает, — пробормотал Рей, схватил Силлу за руку и потянул к двери. — Мне следовало знать, что надеяться бессмысленно.

— Я на покое, — запротестовала Харпа, пока Рей выводил Силлу наружу. — У меня есть мои плетения, о которых нужно позаботиться.

— Да-да, твои драгоценные плетения, — выплюнул Рей. — Как же я мог забыть.

Силла плелась за ним к лошадям, разрываясь между паникой и злостью. Он правда собирается просто уйти? Рей схватил поводья Бурой Лошади, чтобы удержать ее на месте, а Силла мрачно взобралась в седло. Она ждала, что он скажет что-то еще, будет упорнее спорить с Харпой, но он лишь вскочил на Лошадь.

Силла оглянулась через плечо. Харпа стояла в дверях, скрестив руки на груди. В ее позе читалась неуверенность, во взгляде — вопрос. Но Рей тронул Лошадь с места, Харпа промолчала, и отчаяние накрыло Силлу. Что им теперь делать?

— Атыможешь провести Обряд Единения? — спросила Силла у Рея с нотками паники в голосе. —Тыможешь научить меня владеть силой, как ты…

— Подожди, — пробормотал Рей так тихо, что она едва его расслышала.

— Чего ждать? — спросила Силла. На глазах выступили слезы разочарования. Каласгард должен был стать новым началом, а все уже разваливалось на части…

— Доверься мне, — сказал он.

Доверие нужно заслужить, хотелось ей огрызнуться. Но в этот момент до нее донесся голос Харпы.

— Подождите! — воскликнула старуха. — Стой, Рейнир!

Рей выдохнул и остановил Лошадь. Послышалось ворчание Харпы, когда она, накинув на плечи шаль, тяжело пересекала заснеженный двор. Наконец старуха подошла, и Силла снова ощутила на себе внимательный, оценивающий взгляд.

— Ты похожа на него, — сказала Харпа. — На своего отца. — Спустя мгновение она добавила: — На

Силла отчаянно старалась сохранить нейтральное выражение лица. Всю жизнь ее отцом былМаттиас, но теперь все превратилось в спутанный клубок. До него был другой мужчина — тот, кто доверил ее жизнь своему охраннику. Как и у Маттиаса, одним из последних поступков ее родного отца была попытка защитить ее.

Горе распахнуло клетку и шагнуло через порог. Но Силла захлопнула дверь, не позволяя тьме поглотить себя.

— У тебя глаза отца, а волосы матери, — продолжила Харпа. Что-то мелькнуло в ее янтарных глазах. Это могло быть что угодно, но на краткий миг Силле показалось, что это… раскаяние?

— Ты знала моих родителей?

— Я учила их обоих.

Тысяча вопросов рвалась с языка, но Силла заставила себя промолчать. Харпа повернулась к Рею, и ее дыхание облачком повисло в холодном воздухе.

— Я сделаю это, — сказала Харпа. — Ради Кьяртана и Сваллы. Ради Исельдура. — Старуха глубоко вдохнула, словно ей тяжело давались следующие слова. — И я сделаю это ради тебя, Рейнир.

Глава 15

Они спускались с горы, и на душе у Рея стало легче. Препятствие было поистине огромным, и они его преодолели. Он не собирался рассказывать Силле, как сильно боялся этого дня. Как трудно оказалось снова взглянуть в янтарные глаза, так похожие на глаза Кристьяна…

Но все позади.

— Жаль, что мы не можем провести Обряд сегодня, — пробормотала Силла у него за спиной.

— Харпу нельзя торопить, — предупредил он. — Она все делает в своем темпе.

Силла фыркнула.

— Мне нужно быстрее обучиться.

Рей нахмурил брови.

— Зачем?

— Ты будешь смеяться.

— Клянусь, не буду.

Она долго молчала, прежде чем ответить.

— Моя сестра. Она совсем одна, и живет среди убийц. Я должна овладеть своим гальдуром, чтобы освободить ее.

Рей внутренне застонал. Были предприняты десятки попыток, множество жизней было потеряно в попытках спасти Сагу. Но Силла пережила так много за последние недели, и Рей не смог заставить себя погасить ее надежду.

— Хакон, — сказал он вместо этого. — Ярл Хакон из Копы. Вот с кем тебе нужно поговорить.

— Ярл Хакон, — повторила она.

— Когда поиски нас поутихнут, я отведу тебя к нему. У Хакона есть способы… он может помочь нам проникнуть в город незамеченными.

— Да, — сказала она радостно, больше себе, чем Рею. — Да. — Она начала тихо напевать, и уголки губ Рея невольно приподнялись. Но Силла вдруг резко замолчала.

— Рейнир. Харпа назвала тебяРейниром.

Рей помрачнел, понимая, что последует дальше. Боги, зря он тогда ей рассказал.

— Ты говорил, что так тебя называют только Краки и твоя бабушка. Харпа — твоябабушка?— Силла радостно хихикнула за его спиной. — О, теперь я понимаю тебя гораздо лучше.

Рей мысленно застонал, он почти слышал, как в ее голове формируются вопросы.

— Тебя вырастила Харпа?

Инстинкт заставил Рея поднять защитные барьеры. Больше никто не должен был проходить внутрь. Никто. Но он знал, что эта женщина не отступит, и лишь богам известно, сколько еще ему придется жить с ней в доме-щите. Возможно, в этот раз лучшей защитой было ответить и двигаться дальше. Он сделал глубокий вдох.

— Харпа вырастила меня и моего брата, когда мы бежали на север.

— Бежали на север?

Рей проигнорировал боль в груди, погружаясь глубже в холодное, непробиваемое место внутри себя.

— Родители отправили нас на север в тот же миг, как Ивар высадился в Исельдуре, — сказал он. — Будучи одними из самых убежденных сторонников Вольсиков, они понимали, что если что-то пойдет не так…

Горло сжалось.Продолжай,велел он себе.Скажи это один раз, и тебе больше не придется об этом говорить.

— Они не ошиблись, — наконец продолжил он. — Когда Ивар занял трон, он пришел за ними. Пришел завсемисторонниками Вольсиков. — Рей глубоко вдохнул. — Ивар убил моих родителей. Он перерезал им сухожилия на лодыжках, а затем бросил их в ямы Аскаборга к своим ручным медведям. Они не могли бежать. Толпа урканцев и сторонников Ивара ликовала, пока их пожирали.

Силла издала звук, полный страдания, и Рей задумался, не сказал ли он лишнего. Но дело было не в ней и даже не в нем. Дело было в тех, кто больше не мог говорить. В тех, кто заслуживал справедливости.

— Свои самые гнусные методы он приберег для сторонников Вольсиков, — сказал Рей. — Делал из этого зрелище. И все же моим дядям хватило благородства не бежать.

— Ты был ребенком, — мягко возразила Силла. — В бегстве нет бесчестия…

— Мои двоюродные братья едва достигли возраста, когда можно носить оружие, но они держали клинки. Они умерли с честью, как и все, в чьих жилах была хоть капля крови Гальтунгов. В живых остались только мы двое, а Харпа заботилась о нас.

Тишина, повисшая после его слов, была почти невыносимой.

— Мне жаль, — сказала она наконец.

— Не надо, — резко ответил он, затем заставил свой голос смягчиться. — Теперь ты знаешь, почему я делаю то, что делаю. Почему я не могу быть равнодушным.

— Да, — тихо сказала она. — Знаю.

Рей невольно задумался — считает ли она все еще, что он такой же, как Джонас. Жестокий человек, полный оправданий?

Они молча спускались с горы, и на Рея постепенно наваливалась усталость. Он не мог вспомнить, когда в последний раз говорил о своих родителях. Их не было уже семнадцать лет. Раны давно затянулись, превратились в грубую, покрытую шрамами плоть. А вот рана, связанная с братом… она оставалась свежей и незалеченной, она гноилась все эти годы.

И он сделал то, что делал всегда. Рей отогнал мысли о Кристьяне.

***

К тому моменту, как они проехали через чары Рунни, у Силлы уже урчало в животе. Но, услышав голоса внутри дома-щита, все ее тело напряглось.

— Это Гида, — сказал Рей. — Мать Вига. Я узнаю ее голос.

Он спешился и придержал Бурую Лошадь, пока Силла неуклюже выбиралась из седла.

Неохотно она последовала за ним в хаос дома-щита, моргая от изумления и яркого света. Запах приготовленной еды заставил желудок Силлы сжаться от голода. В небольшом пространстве уместились шестеро: Виг опирался на стол, пара одинаково нескладных мальчишек катались по полу в клубке рук и летящих кулаков, Рунни, сидящая на скамье заплетала младшему мальчику черную косу вдоль макушки и пожилая женщина у котла, помешивала варево и покрикивала через плечо на дерущихся.

— Рей! — воскликнули мальчишки, тут же забыв о драке и бросившись к нему.

Он принял их натиск с тихим ворчанием, удивленно глядя сверху вниз.

— Кто из вас Хаки, а кто Хадди? — спросил он. — Боги, да вы выросли.

С тяжелым выдохом Рей высвободился из цепких рук близнецов и шагнул к женщине, в которой Силла тут же признала Гиду. Она была высокой с крепким телосложением, в тяжелом шерстяном сарафане, скрепленном брошами. Гида без колебаний заключила Рея в удушающие объятия. Силла наблюдала за этим с улыбкой, вот уж действительно новая сторона Взора Секиры.

Она разглядывала волосы Гиды. Черные с седыми прядями, они были заплетены в десятки маленьких косичек, украшенных бусинами и серебряными кольцами.

— Это Силла, — сказал Рей, как только Гида его отпустила.

Силла выдавила улыбку и подняла руку в неуверенном приветствии. Но Гида уже шагнула к ней и заключила в такие же материнские объятия. Боги, как же это было приятно. Силла прильнула к ней, не желая отпускать.

— Любой друг Гальтунгов — наш друг, — сказала Гида, отстраняясь. Крепко держа Силлу за плечи, она отступила на шаг, чтобы рассмотреть ее лицо. Отек, к счастью, сошел, но следы побоев из Копы все еще были заметны. — Благослови тебя боги, бедная девочка. Слышала, тебе немало досталось от Клитенаров.

Рука Силлы поднялась к коротко остриженным волосам, колючим на ощупь.

— Да.

— Виг говорит, ты даже не знала, что ты Гальдра! — выпалил мальчик, сидящий перед Рунни. — Это правда?

— Боюсь, что да, — сказала Силла, заставив себя улыбнуться ему. Она предположила, что это Снорри. На нем был шерстяной плащ, а руки под ним оставались голыми. — А ты, должно быть, брат Вига.

Мальчик гордо кивнул.

— Снорри, помоги мне убедить Силлу принять нордурскую ледяную ванну, — рассмеялся Виг со стороны стола.

Осторожная улыбка расплылась по лицу Снорри.

— О, ты обязательно должна попробовать. Холодно только первые несколько секунд. Потом ты вообще ничего не чувствуешь. — Он нахмурился. — Пока не вылезешь и не подойдешь к огню, и тогдавсе горит. Но… по-хорошему.

Силла рухнула на скамью рядом с Рунни.

— Правда?

— Тише, Снорри, — усмехнулась Гида. — Силла только что приехала. Дай ей хоть немного освоиться, прежде чем отправлять прыгать в проруби. — Пожилая женщина оглядела помещение. — Я собиралась зайти вчера вечером с мехами и припасами, но у нас были тревожные вести. — Гида подошла к шкафам и достала глиняный кувшин, которого утром здесь точно не было. — Один из друзей Снорри пропал.

По спине Силлы пробежали мурашки.

— Ага, — пробормотал Виг, проводя ладонью по усталому лицу. — Похоже, юный Вали не прислушался к моим предостережениям. Он отправился собирать снежные грибы в одиночку и не вернулся.

Глаза Снорри заблестели, и мальчик отвернулся.

Рунни обняла младшего брата за плечи.

— Наверняка он где-то укрылся. Мы найдем его, Снорри.

— Весь Каласгард прочесывает гору, — продолжила Гида, добавляя щепотку чего-то в котел. — Сегодня с утра искали снова, уже при свете, но пока не нашли ни следа.

— Вы должны были сказать мне, — произнес Рей, усаживаясь за стол. — Я бы присоединился к поискам.

Лицо Гиды смягчилось понимающей улыбкой:

— Конечно, ты бы присоединился, Рей. — Ее темные глаза скользнули с Рея на Силлу и обратно. — Но вы проделали такой долгий путь, и мы подумали, что вы, возможно, не захотите, чтобы о вашем присутствии здесь стало известно.

Рей медленно кивнул:

— Нам и правда лучше оставаться в тени. Но я умею помогать, не попадаясь на глаза.

Гида вздохнула и неожиданно ласково коснулась его щеки.

— Ты хорошо ешь? Высыпаешься? — Она оглядела дом. — Похоже, здесь всего одно спальное место. Надо было принести вам еще один тюфяк. — Гида помолчала. — Мне жаль, что тебе приходится скрываться, мальчик. Но я рада, что это привело тебя обратно к нам.

Но Рей отстранил руку Гиды, пробормотав что-то о дровах, и вышел наружу. Гида лишь улыбнулась, взяла побитый чайник и вручила его Снорри, который тут же выскочил за дверь.

— Этот человек ничуть не изменился. Все такой же суровый с виду, а сердце… — Она вздохнула, когда Снорри вернулся, передав ей наполненный чайник, который она повесила над огнем. Гида повернулась к Силле: — А ты, дулла? Какова твоя история?

История. Силла подумала, что, наверное, должна была ее иметь. Кожа неприятно зудела, в животе завязался тугой узел. Прежняя Силла вписалась бы в эту компанию, впитала бы всю радость и теплоту, которыми они явно делились. Но она видела слишком многое, пережила слишком много боли. Новая Силла понимала, если она слишком сблизится с этими людьми, это лишь подвергнет их жизни опасности.

— Боюсь, тут особо нечего рассказывать, — пробормотала она, ненавидя себя за это. — Прошу прощения, но мне нужно прилечь. Этот день меня совершенно вымотал.

— Пепел, как я могла забыть? — сказала Гида, добавив в чайник кору роа. Насыщенный пряный аромат наполнил воздух. — Ты ведь только что познакомилась с Харпой. Это действительно может быть тяжелым испытанием. Конечно, дулла, отдохни. Мы ненадолго, и когда ты проснешься, для тебя останется много еды.

Силла отвернулась, отчаянно моргая.

— Благодарю, Гида, — сказала она и скрылась за занавеской.

Сон все никак не шел. Вместо этого Силла слушала шум за занавеской, вдыхая ароматы пряного роа и сытного рагу, мечтая оказаться там, с ними. Мечтая не быть угрозой для их жизней.

Дом за занавеской был полон голосов. Она слышала, как Виг сел играть в кости с близнецами, как Снорри отвлекся от своего горя, засыпав Рея вопросами: «Каково это — убить иллмарра?», «Ты правда предпочитаешь длинный меч двуручной секире?», «Ты хотел ударить Пожирателя Сердец, когда встретил его?»

Силла внимательно слушала, тронутая тем, как Рей отвечал на вопросы мальчика. Он был бы прекрасным старшим братом, с горечью поняла она.

Когда Рей предложил обучить Снорри фехтованию, Виг фыркнул:

— Ни один истинный северянин не предпочтет длинный меч двуручной секире в бою.

— Тише, бьяни, — одернула его Гида.

Вскоре Гида и ее семейство начали одеваться, чтобы вернуться на ферму. Гида сообщила Рею, что их дом теперь полон припасов: яблок, моркови, твердого сыра, коры роа, буханки хлеба и небольшого запаса зерна. Остатки ужина убрали в холодное хранилище под половицами. Свежие дрова сложили на крыльце, а сено в стойлах. В шкафу для них оставили одежду: льняные и шерстяные туники, штаны и обмотки для ног, а для Силлы плотный плащ с меховой подкладкой.

— Для ее южной крови, — громко объявил Виг, словно знал, что она все слышит.

Когда дверь дома-щита заскрипела, открываясь, Рей прочистил горло.

— Если вам понадобятся люди для поисков, я хочу, чтобы вы меня позвали.

— Так и сделаю, — ответила Гида с улыбкой.

Дверь с тихим щелчком закрылась, и Силла выдохнула. Она выждала несколько минут, затем накинула мех

— Что это было? — спросил Рей.

Она запнулась, увидев, что он застегивает пряжки своего боевого камзола.

— Я была не в настроении принимать гостей, — солгала она. — Что ты… — Сердце заколотилось, когда она поняла. — Ты собираешься искать его. Того мальчика.

Рей лишь хмыкнул, не глядя ей в глаза. Силла встала, мех упал на пол.

— Я тоже пойду.

Его взгляд скользнул к ней, Взор Секиры впился в ее кожу.

— Ты никуда не пойдешь.

— Я хочу помочь!

— Нет, — холодно ответил он. — Это слишком опасно для тебя.

— То есть, — выпалила она, —тыможешь покинуть дом, аянет. Я правильно понимаю?

К ее стыду, глаза защипало от слез. Он оставляет ее одну, отправляется в неизвестность искать пропавшего мальчика. А если он не вернется? А если кто-то найдет ее здесь, одну? Прошлая ночь была мучением. Она лежала без сна в пустом доме-щите, гадая, не бросил ли он ее навсегда.

Отвернувшись, Рей натянул перчатки из волчьей шкуры.

—Ямогу о себе позаботиться.Ты— нет.

Руки Силлы дрожали, но голос каким-то чудом оставался ровным.

— Темнеет. Какие у тебя шансы, если десятки других уже потерпели неудачу…

— Я должен попытаться, — резко бросил он, затем вздохнул. Накинув плащ с меховой отделкой, он закрепил его бронзовой застежкой. Рей глубоко вдохнул: — Я вернусь поздно. О том, что ты здесь, знает только семья Вига, а рисунки на бересте доходят сюда не так быстро. С защитными рунами ты будешь в безопасности.

Силла обессиленно опустилась на скамью:

— А ты? — спросила она. — Кто присмотрит за тобой, Рей? Кто защитит тебя?

Она почувствовала его удивление через всю комнату. Почувствовала, как он подбирает слова.

— Я сам о себе забочусь, — наконец сказал он.

Затем дверь со скрипом закрылась, и Силла осталась в доме одна, уже вторую ночь подряд.

***

Было уже почти утро, когда Рей наконец вернулся. Конечности ныли после подъемов по крутым склонам, холод глубоко проник в кости. Он искал в темноте несколько часов.

Рей проверил все укрытия своего детства, пещеру, вырубленную в скале по другую сторону озера Каласгард, и долину, где они с Кристьяном часами катались на санях. Но следов мальчика не было. Ни отпечатков. Ни клочков ткани. Ни сломанных веток или примятой травы. Когда небо стало светлеть, а веки потяжелели, словно валуны, Рей был вынужден отступить.

Он вновь возвращался в дом-щит с чувством вины. Он оставил Силлу одну на всю ночь уже во второй раз. Достаточно ли ей тепло? Удалось ли ей быстро уснуть? Широко зевнув, Рей толкнул дверь дома-щита.

Он не был готов к темной фигуре, рванувшей на него из тени. Когда она врезалась в его плечо и заставила пошатнуться, сработали инстинкты воина. Он выпрямился как раз вовремя, чтобы блокировать удар, перехватил запястье противника и вжал его в стену. Прижав предплечье к горлу нападавшего, Рей удерживал его на месте.

— Силла, — пробормотал он, убирая руку с ее горла. — Что… ты…

Тяжело дыша, она подняла на него широко раскрытые темные глаза. Вечное блядское пекло, женщина была в ужасе.

— Рей, — дрожащим голосом произнесла она. — Это ты.

— Что случилось? — спросил Рей, вглядываясь в ее лицо в поисках следов ран. — Ты не ранена?

— Я подумала… — начала она срывающимся голосом, — я подумала, что это злоумышленник.

— Это я, — мягко сказал Рей. Боги, какой же он болван. Ему не следовало оставлять ее одну, особенно после всего, что она пережила. — Здесь ты в безопасности.

— О, — произнесла она тонким, хрупким голосом. — Ты нашел его?

Рей покачал головой, печаль сдавила грудь. Он знал, что вряд ли найдет мальчика, но обязан был попытаться. Когда Силла всхлипнула, он прижал ее к себе, отчаянно пытаясь утешить. Перед глазами поплыли красные пятна.Это онвиноват. Он довел ее до слез. И чувствовал себя самой последней задницей во всем королевстве.

Медленно он провел ее через темноту дома и усадил на скамью. Огонь прогорел до углей, но Рей не хотел отпускать ее, чтобы разжечь его. Пока она рыдала у него на груди, ее пальцы скользили по короткому колючему участку волос, и Рей начал понимать.

Копа оставила синяки на коже Силлы и невидимые шрамы на ее душе. Джонас. Клитенары. Каждый воин, которого королева послала за ней. В этот миг Рей хотел выследить их всех и разорвать на кусочки.

— Ты в безопасности, — повторил он, проклиная себя за такую жалкую фразу. Медленно Рей притянул Силлу в изгиб между плечом и рукой. Затаив дыхание, он ждал, что она отстранится. Но она лишь прильнула к нему, мягкая и такая теплая. Сердце забилось сильнее от ее близости, и стены окружающие его рассыпались в пепел.

— П-правда? — выдавила она. — Кажется, это лишь вопрос времени, прежде чем я снова буду вынуждена бежать. Прежде чем кто-то еще попытается причинить мне вред …

— Никто не знает…

— Это пока, — сказала она дрожащим, срывающимся голосом. — Я знаю, ты доверяешь Вигу и Рунни, но я их не знаю. И кроме того, Джонас показал, как быстро человек может измениться.

Биение его сердца переросло в громовой раскат ярости, сотрясающий грудь.

— Он совершил мерзкий, отвратительный поступок. Он предал «Кровавую Секиру», но тебя… тебя он предал наихудшим образом.

Силла ничего не сказала, и Рей продолжил:

— Ты можешь доверять мне. — Он тихо выругался. Ее тело дрожало, словно после битвы. — Прости, что оставил тебя одну.

Она опустила голову ему на грудь с такой доверительной нежностью, что Рей решил, будто сердце сейчас вырвется из груди. Росток доверия вновь тянулся к свету, и на этот раз он не растопчет его. Он будет лелеять эту драгоценность, пока она не окрепнет. Рей скользнул рукой вниз по ее спине и притянул ближе.

— Не извиняйся, — сказала она, прямо ему в грудь. — Конечно, ты пошел искать Вали. Я не могла перестать думать о нем. Он такой юный. — Она помолчала. — Мне не следовало вести себя как ребенок. Я не знала этого, но, кажется, я не люблю оставаться одна.

Рей осторожно и нежно погладил ее волосы, ожидая, что она отстранится. Вместо этого она закрыла глаза. Выдохнув, он провел пальцами по кудрям, которые так долго его дразнили.

— Ты… не знала?

— Я никогда не чувствовала себя одинокой.

Рей нахмурился.

— Никогда?

— Всю жизнь у меня был отец. После его смерти я была одна в Искривленном Сосновом Лесу, но я… — Она глубоко вдохнула. — Ты подумаешь, что я сумасшедшая.

— Вряд ли, — он очертил контур ее локона кончиками пальцев.

Она помедлила.

Его желудок словно наполнился камнями.

— Листья шкульда, — пробормотал он. — У Кристьяна тоже были видения, и он часами разговаривал с давно умершими родителями.

Силла кивнула.

— Она приходила и уходила, но все же была самой постоянной вещью в моей жизни. Так что, видишь, я никогда по-настоящему не была одна.

— Я всегда был один, — неожиданно для себя произнес Рей.

Силла отстранилась. Румянец залил ее щеки, словно она внезапно осознала, насколько близко они оказались. Она отодвинулась на несколько дюймов, и, хотя Рей понимал, что должен почувствовать облегчение, он ощутил потерю ее прикосновения как боль.

— Прости, — сказала она, прядь волос упала ей на лоб. — За то, что напала на тебя. И за то, что расплакалась у тебя на плече.

— Тебе не за что извиняться, — сказал Рей, изо всех сил стараясь не потянуться к завитку волос, не распрямить его, чтобы он потом снова подпрыгнул.

Она посмотрела на него, нахмурившись.

— Ты правда всегда был один?

— Не с «Кровавой Секирой». Но между заданиями, особенно после того, как мой брат… — Он не смог закончить фразу. Это было слишком свежо, слишком болезненно. Рассказать о смерти Кристьяна значило пережить ее еще раз. Проще быть одиноким волком. Проще никого не подпускать.

— Мнене нравитсябыть одной, — призналась Силла. Она попыталась убрать прядь, но та снова упала ей на лоб.

— Привыкнешь, — сказал Рей, глядя на локон.

Силла глубоко вздохнула.

— Мое поведение отвратительно. Я сама себя не узнаю.

Он покачал головой.

— Мне не стоило оставлять тебя одну.

Они смотрели друг на друга, и в воздухе повисла новая, непривычная неловкость. Рею это совсем не нравилось. Ему хотелось снова притянуть Силлу к себе. Обнять, пока все ее страхи не растают.

Силла встала, подавляя зевок.

— Теперь, когда я знаю, что ты в безопасности, возможно, мне удастся уснуть. — Она замялась. — Спокойной ночи, Рей.

— Спокойной ночи, Силла.

Когда она скрылась за занавеской, Рей уставился на оранжевые угли в очаге. Видеть то насколько сломлена женщина, которая бесстрашно противостояла «Кровавой Секире», всколыхнуло что-то внутри него. Рей попытался представить, через что она сейчас проходит, одинокая, растерянная, преследуемая призраками. Может, он и одинокий волк, но Силле сейчас нужна стая.

С тяжелым вздохом Рей подбросил в огонь еще одно полено.

Глава 16

Суннавик

Сердце Саги бешено колотилось, пока она обводила взглядом разноцветные баночки на полках в кабинете мейстера Альфсона. Она поставила под сомнение этот план уже в десятый раз за минуту.

С тех пор, как она подсыпала леди Гейре порошок из Лунного корня и добыла образец ее почерка прошел день. Сага размышляла над открытием странного увлечения Гейры. С одной стороны, Гейра вряд ли заявит о пропаже своего пикантного сочинения. С другой, это можно было использовать как рычаг давления. Не подобает жене Верховного Готи писать эротические рассказы о Медвежьем Боге. Сможет ли Сага использовать эти компрометирующие доказательства, чтобы заставить Гейру передавать ей переписку королевы?

Но, похоже, Гейра все еще была прикована к постели, а Альфсон заявил, что письмо отправят через два дня. Сагу все сильнее тревожила мысль о том, как заполучить восковую печать. Ей нужна эта печать. С ее помощью она сможет выиграть для Эйсынедели, пока Кормящие Волков будут прочесывать дебри в ложном направлении.

Именно это и привело Сагу в кабинет мейстера Альфсона, с просьбой дать ей тонизирующее средство, чтобы «успокоить нервы». Коробочка с Лунным корнем тяжестью лежала в ее кармане, но Сага не хотела использовать его против Альфсона. Если мейстер внезапно заболеет той же хворью, что и Гейра, сразу после встречи с Сагой, будет слишком очевидно, кто виноват. Она взяла порошок лишь как последнее, отчаянное средство.

Когда юный помощник мейстера несколько минут назад провел ее в пустой кабинет, Сага не ожидала, что ее оставят в одиночестве, пока Альфсон завершает свои дела. Естественно, она не упустила возможности обыскать помещение.

Сага изо всех сил старалась не обращать внимания на следившие за ней взгляды, пока открывала шкафы и осматривала полки в поисках хоть чего-то полезного. Еще можно было смириться с тем, что стены увешаны десятками чучел мертвых животных. Но больше всего пугали их глаза, которые явно заменили: желтые глаза волка на нечто гораздо большее, лисы — неземными голубыми, кролика — ярко-зелеными, с вертикальными зрачками, словно у рептилии. Их было бесчисленное множество, но она упорно гнала эти образы из головы.

Сага подошла к рабочему столу мейстера, ее глаз нервно дернулся при виде царившего на нем беспорядка. Схватив лист пергамента, она прочла сбивчивые записи:

Шалфей— обескровлен (12)

Жгучая крапива— ослаблено сердце (11)

Альпийский кошачий коготь — уменьшить дозу. День 5, инфекция (13)

Сага уставилась на пергамент, не понимая, что с ним делать. Через мгновение она отбросила его в сторону и опустилась на колени. Под столом стоял шкаф с двойными дверцами, которые были заперты. Когда ее рука обхватила железный замок, по руке и спине пробежало покалывание. Сагу внезапно охватило острое желание узнать, что скрывается за этими запертыми дверьми. Она подергала замок, потянула за ручки, тщетно пытаясь открыть дверь. Почему она никогда не училась взламывать замки? Ейнужнооткрыть в этот шкаф…

— Что ты делаешь? — прошептала она, тряхнув головой. Когда она отдернула руки от шкафа, странное настойчивое желание исчезло. Сага поднялась на ноги, взглянув на дверь. Ее Чутье было высвобождено, но с трудом проникало сквозь стены, и она вознесла молитву своей покровительнице Марре, чтобы Альфсон не подкрался незаметно.

Ее взгляд зацепился за ящик стола, и она стремительно бросилась к нему. Однако при виде еще одного замка, внутри все оборвалось. С тяжелым вздохом Сага потянула замок на себя.

И он поддался.

Несколько мгновений Сага не могла поверить своим глазам. Этого просто не могло быть… Но вот он, висит открытый. Не теряя времени, она сняла замок и распахнула ящик. От удивления она невольно приоткрыла рот: среди перьевых ручек и палочек лежала восковая печать. Сага подняла ее и внимательно изучила изображенный на ней символ — оса Норваланда.

Время словно замедлилось, разум полностью опустел.

Это был символ королевы. Восковая печать королевы была уАльфсона.

Сага едва устояла на подгибающихся ногах. И все, о чем она могла думать — это как ейповезлоне только обнаружить незапертый ящик,

Едва Сага успела вернуть замок на место, как за дверью раздался кашель. Она бросилась в кресло напротив стола как раз в тот момент, когда железные петли заскрипели и в кабинет вошел мейстер Альфсон. Невысокий и лысеющий, мейстер был одет в зеленые одеяния. Сердце Саги неистово колотилось, и она вцепилась в подлокотники кресла.

У нее за корсажем былавосковая печать. Восковая печать! Ей хотелось броситься в свою комнату, хотелось прыгать на кровати и кричать в подушку. Но она заставила себя быть осторожной. Прежде всего, она не должна вызвать подозрений.

…дозировки для мейстера Лекки, услышала она мысли Альфсона, вспомнив, что ее барьеры опущены. Она узнала имя из скрытого свитка Гейры.

— Сага, — сказал мейстер Альфсон, усаживаясь в кресло за столом. — Мне доложили, что твое нервное состояние стало хуже.

…жаль, что это не Сага обладает сильным даром воина, — подумал мейстер.Но я трижды проверял ее в юности, и катализатор никогда не давал эффекта…

— Да, — сказала она, пытаясь понять, что это значит. Альфсон… проверял ее? Поняв, что просто молча смотрит на него, Сага слишком наигранно энергично закивала.Веди себя естественно, дуреха.

Альфсон устремил на нее взгляд через стол. Внимание невольно приковывал красный шрам, пересекающий лоб и щеку, бледную бугристую кожу там, где должен быть глаз. Сага сосредоточилась на его здоровом глазу — темном и оценивающем, словно он мог прочесть ее самые сокровенные тайны.

…такие прекрасные глаза…

Сага крепко сцепила руки в перчатках.

— Нервы, — сказал мейстер. — Да. Я могу приготовить для тебя тонизирующее средство.

— Благодарю вас. — Сага едва осознавала, что говорит, пока нити мыслей мейстера проникали в ее разум.

…как досадно, что Гейра лежит в постели, оставив переписку на меня, — думал он.Конечно, мы можем взять под крыло другого писаря. Это ниже моих навыков…

Сага моргнула, глядя на мейстера, стараясь выглядеть естественно. Впервые за годы, возможно, за всю свою жизнь, она почувствовала головокружение от радости. Как будто могла вскочить с кресла и танцевать, как дурочка. У нее была восковая печать. Она унее!

— Есть один тоник, который приходит на ум, — говорил мейстер. — Он используется для лечения боевого шока. Успокаивает разум и тело.

— Звучит многообещающе, — пробормотала Сага.

…Свалдрин скомпрометирован, — текли мысли Альфсона.Однако Рёкксгард еще не готов. Стоит ли рисковать, размещая их на время здесь?..

— Пассифлора, корень валерианы и эссенция лосны, — сказал мейстер, поднимаясь с кресла. Альфсон подошел к стене с полками, водя по ним пальцем. Собрав разные ингредиенты, он направился к рабочему столу.

…одна капля лосны, — думал он.Не тряси руками, от двух капель и лошадь свалится…

Сага моргнула.

…по крайней мере, есть хорошие вести с севера, — думал Альфсон.

Пульс Саги подскочил, и она держалась неестественно неподвижно.

…на перевале Свангормр. Это не точное местоположение, но значительно сужает поиск…

— Ну, дорогая, — сказал мейстер, повернувшись с глиняной чашей в руке. — Это придаст тебе смелости. Попробуй сегодня, и мы встретимся снова. Ну же, выпей, а потом попробуй немного побыть на солнце.

Сага приняла чашу.

— Благодарю вас.

…да, да, вперед, — думал Альфсон, доставая ключ и вставляя его в замок ящика стола.Первым делом надо написать письмо Кормящим Волков. Надоело управлять этим поиском с юга, стоит отправить Черный Плащ…

Эта последняя мысль заставила Сагу застыть. Он отправит сообщение Кормящим Волковсегодня, а не через два дня. Она чувствовала, будто ее разум больше не связан с телом, а парит где-то над ним.

Широко раскрыв глаза, Сага поднесла чашку ко рту и опрокинула жидкость в рот. Альфсон снял замок. Посмотрел в ящик.

…Я четко велел Горму забрать восковую печать у леди Гейры, — думал он, переставляя перья и чернильницы. —Это уже вторая его оплошность за сегодня. Еще одна и ему не поздоровится…

Медленно выдохнув, Сага поставила пустую чашу на стол Альфсона.

Она уже начала ощущать действие тоника. Словно у нее над головой разбили яйцо, тоник стекал по шее и плечам, расслабляя узлы напряжения в месте, которого касался. О… это былочудесно.

— Возможно, придется скорректировать дозу, — сказал мейстер Альфсон, внимательно глядя на нее. — Но это хорошее начало. А теперь ступай.

Сага кивнула и встала. Она надеялась, что Альфсон счел ее дрожь следствием действия тонизирующего средства, но не стала ждать его комментариев.

Резко развернувшись, Сага выбежала из комнаты.

Глава 17

Перевал Свангормр, — подумала Сага, скользя ладонью по каменным стенам.Эйсу видели на перевале Свангормр…

Она двинулась глубже по коридору, минуя гобелены, бюсты и ужасное чучело медведя. Сага нахмурилась, глядя на беднягу. Его место было в дикой природе, среди птиц, волков и полевых цветов, а не тут набитым шерстью и выставленным в этом темном, затхлом коридоре. Сага опустила взгляд, осознав, что ее ноги остановились.

Эйса, — напомнила она себе, заставляя себя идти дальше. Боги, да ее мысли были как вода, ускользали прежде, чем она успевала за них ухватиться. И сама она была легкой, как облако, плывущей по коридору. Ей былохорошо. Боги, она быласчастлива. Какое странное, непривычное чувство, словно первые секунды после того, как погрузился в горячую ванну. Сага прижала ладонь к губам, с удивлением обнаружив, что они растянулись в широкой улыбке.

Она снова посмотрела вниз. Ее ноги опять остановились. Обернувшись, Сага осмотрела свое окружение, она была на просторной площадке с высоким потолком и двумя арочными проемами. Она знала это место, и звон клинков за дверью лишь подтвердил это. Сага подошла к окну, вглядываясь в тренировочную площадку. Был ли он там, среди остальных, дразня Клитенаров и играя на публику?

— Леди Сага, — раздался голос за ее спиной, и она испуганно подпрыгнула.

Сага резко обернулась к мужчине, о котором думала. Как он узнал, что она думала о нем?

— Ты, — выпалила она. — Ты прочитал мои мысли?

Скрестив руки на груди, Рюрик небрежно прислонился к затененной арке, наблюдая за ней этими своими глазами. Зелеными, как папоротник… или ядовитый плющ. Но чем дольше Сага смотрела, тем больше ей казалось, что они похожи на зеленые глаза горной кошки — из тех, к которым не решишься повернуться спиной.

К счастью, Рюрик проигнорировал ее вопрос.

— Я уже много дней хотел с вами поговорить.

Сага уставилась на ямочку на его подбородке. Было похоже, что он побрился этим утром,

— Что ты здесь делаешь? — рассеянно спросила она.

Он нахмурился.

— Думаю, лучше спросить почемувына тренировочной площадке, леди Сага?

— Я не знаю, — честно ответила она. Она шла выполнять какую-то задачу, но полностью забыла, какую именно. Это беспокоило ее, потому что нечто важное ускользало прямо из ее рук.

— С вами… — он замялся, оценивая ее взглядом горной кошки, — что-то не так. Вы хорошо себя чувствуете?

—Прекрасно, — ответила Сага, отворачиваясь к окну. — Лучше, чем когда-либо! — Она чувствовала, как он озадаченно изучает ее, и потому добавила: — Я выпила тоник. — Сага наклонилась и заговорщически зашептала громким шепотом: — От нервов.

— Что это за… тоник?

— То-оник, — повторила Сага, улыбаясь так широко, что у нее заболели щеки. — Скажи еще раз!

— Вот теперь я точно вижу, что вы не… в порядке, — сказал Рюрик, разглядывая ее. — Что это значит? Вы что-то выпили? Выпьяны?

Кашель из коридора заставил ее удивленно ухватиться за его предплечье. Сага посмотрела вниз, добавила вторую руку и попыталась обхватить руку. Но предплечье было таким толстым, что ее большие пальцы не сходились.

— Что у тебя там? Железные пластины?

— Просто моя рука, — сказал он с усмешкой.

— Твердая, как сталь, — сказала она, разминая ее, как кошка.

— Что было в этом… тонике?

— Корень вальдериона, и пассифлора, и эссенция фосны. Лесны. Чего-то на «-на». — Она отмахнулась. — Я чувствую себясовершеннорасслабленной.

— Это заметно, — сказал он.

— Только, — продолжила она, — у меня есть одно очень странное ощущение. — Сага замерла, пытаясь ухватить назойливую мысль, болтавшуюся где-то вне ее досягаемости. — Кажется, я должна была что-то сделать, но не могу вспомнить что именно.Тыне знаешь, что это было, Рюрик?

— Касс, — поправил он. — И нет. Боюсь, я этого не знаю. Но я хотел извиниться перед вами.

— Извиниться? — Сага рассмеялась. Сама мысль показалась ей ужасно смешной.

— Да, — медленно сказал он. — За то, что сказал в галерее. У меня… непослушный язык. Он часто говорит без позволения. Мне не следовало вам говорить то, что я тогда сказал.

Но Сага была глубоко погружена в мысли, пытаясь вспомнить, что именно она должна была сделать.

Рюрик прочистил горло.

— Вижу, сегодня ваши птицы на перчатках…

— Птицы! — воскликнула Сага, прижимая ладонь ко рту. — Соколы!

Воспоминания вернулись к ней в одно мгновение — послания, восковая печать, спрятанная у нее под корсажем. И, не извинившись, она развернулась, чтобы бежать. Но успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем ее повело в сторону. Рюрик тут же оказался рядом и обхватил ее рукой, удерживая на ногах.

— Осторожнее, леди Сага, — мягко сказал он. — Вам нужно прилечь. Позвольте мне проводить вас до покоев.

Но Сага крепко вцепилась в его руку.

— Соколиная башня, — заявила она, пытаясь собрать расползающиеся мысли. Теперь, когда память вернулась, она не могла позволить ей снова ускользнуть. — Я должна попасть в соколиную башню.

— Вы едва держитесь на ногах, — возразил он.

— Ты мнедолжен, Рюрик, — прошипела она, смутно осознавая, что это слишком дерзко.

Он нахмурился.

— И я отведу вас в вашипокои, леди Сага.

— Соколиная башня, — повторила Сага. — Отведи меня туда, и я… я приму твои извинения.

Лицо Рюрика исказилось в хмурой гримасе, пока он обдумывал ее предложение.

— Хорошо, — наконец уступил он, направляя ее к выходу. — Я сделаю для вас это одолжение, а затем, возможно, мы станем друзьями. Идемте, опирайтесь на мое плечо, да, вот так.

Она положила голову ему на плечо, и ей в нос ударил свежий запах, травяной, как шалфей или, быть может, можжевельник.

— От тебя приятно пахнет.

Он тихо усмехнулся.

— Вижу, этот тоник делает вас очень свободной. Ваши ноги должны слушаться. А теперь скажите им идти. Хорошо, вот так.

Она почувствовала, как он двинулся вперед, увлекая ее за собой, и ее ноги зашагали быстрее, чтобы не отставать. Они вошли в коридор без окон, освещенный настенными факелами, и огонь плясал по древним каменным стенам. Тьма коридоров лишь сильнее тянула веки Саги вниз. Она несколько раз моргнула, стараясь держать их открытыми, но им безумно хотелось закрыться.

Рюрик фыркнул.

— Обычно я сначала угощаю даму ужином, прежде чем она засыпает у меня на плече.

Эйса, — напомнила себе Сага, отчаянно пытаясь не уснуть.Эйса в опасности. Она слишком много дней ждала этой возможности и не могла все испортить. Сага прижалась к крепкому телу Рюрика, обхватив его спину рукой. Она старалась не думать о мышцах, напрягающихся и расслабляющихся под ее пальцами.

Приближающиеся голоса заставили ее замедлить шаг.

— Нас не должны увидеть, — пробормотала она. — Это было бы… неприлично.

Развернув их, чтобы сориентироваться, она столкнулась взглядом с изображением Харальда Жестокого. Его холодные глаза смотрели на нее с гобелена, длинный меч был занесен, готовый пронзить грудь короля Норваланда. И тогда Сага поняла как избежать встречи.

— Сюда.

Рюрик тяжело вздохнул.

— Вы скажете мне, куда нас ведете?

Но Сага была занята тем, что считала камни. Досчитав до двенадцати, она уставилась на стену, выискивая нужный — тот, что был чуть меньше остальных. Заметив его, она надавила на него ребром ладони.

Ничего не произошло.

Голоса стали ближе, две женщины, и, боги, эти голоса принадлежали придворным служительницам королевы. Она не могла допустить, чтобы до ушей королевы дошло, что она была одна в обществе Рюрика. Стиснув зубы, Сага навалилась на камень всем телом, толкая изо всех сил.

Рюрик, стоящий за ней, прочистил горло.

— Думаю, мне все же следует отвести вас в ваши…

Его голос оборвался от звука камня, скребущего о камень. Сага почувствовала, как щелкнул замок, и проем распахнулся внутрь.

— Тоннель, — сказал Рюрик, и на его лице появилось выражение живого, острого интереса.

— Факел, — было единственным ответом Саги.

Рюрик сорвал один со стены, и она дернула его за собой в проем. Быстрым толчком Рюрик захлопнул дверь, замуровывая их между древними каменными стенами.

— Теперь нас не увидят, — пробормотала Сага, прислоняясь к стене, пока ее тело покачивалось. — Этот путь ведет под крепостью замка и выводит в западное крыло.

Рюрик пробормотал что-то на загадкианском, оглядывая осыпающиеся стены. Казалось, с каждым ударом сердца хватка тоника, становилась все сильнее и тянула Сагу вниз, ко сну. К счастью, Рюрик обхватил ее за талию крепкой рукой, поддерживая, и увлекая дальше по коридору.

Когда они начали спускаться по винтовой лестнице, давление его пальцев наполнило ее разум странными мыслями, ей хотелось уткнуться лицом ему в грудь и глубоко вдохнуть его запах или зарыться пальцами в его волосы, чтобы узнать, такие ли они шелковистые, какими выглядят.

Не тайное, одернула она себя. Сага моргнула в тусклом свете факела, и до нее начало доходить осознание. Она поделилась снимзнанием об этом тоннеле, а значит, у нее стало на одно безопасное место меньше.

Эйса, возразила она сама себе. Ничто не имело значения, кроме того, чтобы перехватить то письмо.

— Расскажи мне историю, пока мы идем, — сказал Рюрик, к счастью, отвлекая Сагу от внутреннего смятения. — Чтобы ты не уснула. — Она подняла взгляд и моргнула. Эти глаза горной кошки изучали ее, запоминали, как она движется, как быстро могла бы бежать. По спине пробежали мурашки.

— Расскажи мне, почему ты всегда носишь птиц, — попытался Рюрик.

Сага опустила взгляд на перчатки, разглядывая тонкую вышивку птиц на манжетах.

— Из-за моей матери, — пробормотала она.

— Почему?

— У нее была стая зимокрылов.

Рюрик поднял факел выше, помогая Саге спуститься по последним ступеням. Теперь они находились в самом чреве Аскаборга, глубже крипты и подземелий. Воздух был настолько холодным, что их дыхание клубилось паром.

Сага поймала себя на том, что продолжает:

— Их держали в позолоченной клетке, такой большой, что туда поместился бы даже ты, Рюрик. Но они делали мою мать несчастной. Она считала, что они заслуживают большего, чем клетка, и потому мы решили их отпустить. Мы вместе открыли дверцу клетки.

Сага нахмурилась. Она ненавидела эту часть.

— И что произошло? — подтолкнул ее Рюрик.

— Они… — слова не шли, сопротивлялись, но она вытолкнула их наружу. — Птицы не улетели. Они слишком боялись покинуть свою клетку.

Рюрик позади нее молчал, а Сага пыталась вспомнить конец истории, хорошую часть.

— Мы оставляли им крошки хлеба. Постепенно птицы становились смелее.

Сага сглотнула, когда воспоминание вспыхнуло перед глазами, как она и ее мать, прятались в кустах солярия, и ждали, когда птицы поймут, что свободны.

— Они улетели? — спросил Рюрик.

Сага кивнула.

— Это заняло время, но в конце концов они улетели. Я никогда не забуду их вид с расправленными крыльями. Наконец свободных.

— Я тут подумал, — сказал Рюрик, — возможно, у тебя и у этих птиц много общего. — Он помолчал, затем добавил: — Я знаю, что в тот день ты упала не из-за потери крови, леди Сага. Сколько уже прошло с тех пор, как ты выходила наружу?

Сага сжала руки в перчатках. Она сказала слишком много, обнажила то, что лучше было бы оставить скрытым. К счастью, сейчас тоник держал ее, как облако, на плаву.

— Ты слишком прониш… проницательный, — зевнула Сага. Тоник тянул ее вниз, увлекая в свои мутные глубины.

Наконец они добрались до винтовой лестницы, ведущей в западное крыло Аскаборга. После нескольких минут подъема они достигли скрытого выхода. Сага прислонилась к каменной стене, пока Рюрик искал тайную защелку двери.

— Помнишь бюст Харальда Жестокого? — пробормотала она. — Ты еще назвал егохмурым человеком. — Рюрик кивнул. — Выход ведет туда. В нескольких минутах до соколиной башни, — добавила она, заставляя опускающиеся веки подняться.

Рюрик обернулся, держа факел между ними. И разглядывая контраст жестких и мягких линий его лица, Сага решила, что хотела бы его нарисовать.

— Что у тебя за дело? — спросил он, кивнув на запечатанную дверь. — Что ты задумала?

Сага неловко сунула руку за вырез платья, вытащила восковую печать и подняла ее, как трофей.

— Я перехва… перехвачу письмо.

Ее качнуло, и Рюрик положил ладонь ей на бедро, удерживая на месте.Да, словно ответило тело, подаваясь к его прикосновению.

Он заговорил на загадкианском, и резкие и мягкие звуки сплелись воедино. Глаза Саги закрылись, слова прокатывались по коже, как самое нежное прикосновение.

— Нет, леди Сага, — настойчиво сказал Рюрик, слегка встряхивая ее. — Вы не в том состоянии, чтобы перехватывать письма.

Он вынул печать из ее ослабевших пальцев, разглядывая ее, пока Сага тратила все силы, чтобы не осесть на пол.

— Это знак королевы.

Колени Саги подогнулись, и Рюрик осторожно опустил ее на каменный пол.

— Нужно лишь найти сторонника Альфсона, — пробормотала она. — Возможно, его трэлла. Забрать письмо. Изменить кое-что. И тогда она будет в безопасности.

— Что вы делаете, леди Сага? — спросил Рюрик. — Забираете письма королевы? Это опасно.

Даже сквозь туман сна Сага понимала, что не должна была говорить ему этого. Но она отказывалась сдаваться, а в нынешнем состоянии не могла справиться с этим сама.

— Ты, — сказала она, потянулась к его руке и промахнулась на целую ладонь. — Мне нужна твоя помощь.

— Я уже помог тебе, — в его голосе была слышна настороженность.

— Ты должен забрать письма, — упрямо продолжала Сага.

— Я не могу, — сказал он. Возможно, из-за тесноты прохода или света факела Рюрик казался невозможно высоким. Но в его лице, в этих поразительных зеленых глазах охотника, Сага увидела и раскаяние.

Рюрик присел, понизив голос.

— Ты должна понять. Мне жаль, что ты оказалась в таком положении. Сага, меня тошнит от того, что сделали эти урканцы. Но я не могу впутывать себя в твои беды. Это доставит большие проблемы моей стране.

Проблемы.

Слово эхом отозвалось в ее голове, хватка тоника становилась все крепче. Где-то на краю сознания тлела злость. Она знала, что все вышло слишком удачно, слишком легко. Печать, сведения — все само упало ей в руки. Боги играли с ней, наслаждаясь ее мучениями.

— Я дам тебе все, что ты захочешь, — прошептала она. И в этот миг это было правдой. Ее собственная жизнь уже была потеряна. Но Эйса… Эйса была там, с шансом жить свободной.

— Я не хочу…

— Все, что угодно, — умоляла она. Рюрик никогда не смотрел на Сагу так, чтобы она чувствовала себя запятнанной, и она беззвучно молилась, чтобы он не попросил… этого. Но, заставив себя встретиться с ним взглядом, она поняла — это было последним, о чем он думал. Он выглядел так, словно вел внутреннюю войну. Он молчал так долго, что Сага была уверена, что он откажет. Но когда Рюрик открыл рот, из него вырвалось самое неожиданное слово.

— Тоннели.

— Тоннели, — повторила она.

— В Аскаборге есть другие тоннели?

—Множество, — ответила Сага. Боги, она больше не могла держаться. Она просто закроет глаза на мгновение. Всего на один удар сердца. Но, моргнув, она заметила, что уверенный, надменный загадкианец выглядел слегка выбитым из колеи. Проведя рукой по волосам, он пробормотал что-то невнятное.

— И ты хочешь, чтобы я…

— Перехватил письма, — сказала Сага, собирая остатки сил. Она кивнула на печать. — Скажешь, что королева послала тебя

Глаза Рюрика сузились.

— Я быстро, — сказала Сага. — Всего несколько деталей.

Он нахмурился.

— Во что ты ввязалась, Сага?

— Пожалуйста, — взмолилась она. — На кону жизни. Пожалуйста, Касс.

Ей показалось, что его имя, слетевшее с ее губ, каким-то образом подействовало на него. Рюрик провел рукой по лицу.

— Все тоннели, — жестко сказал он. — Я сделаю это для тебя, Сага, один раз. Но ты… ты нарисуешь для меня карту со всеми тоннелями замка Аскаборг.

Сага кивала. Не имело значения, что он потребует, она согласится.Эйса.Она оттолкнула сон. Эйса — вот все, что имело значение.

— Скрепим уговор рукопожатием, — сказал Рюрик, вкладывая свою ладонь в ее руку в перчатке. Она была теплой и крепкой, и пожала ее ладонь с завидной силой.

— Жди здесь, — отрывисто сказал он. — Я вернусь.

Печать исчезла в его кармане. Дверь открылась и закрылась.

Сага осталась одна в проходе, освещенном лишь факелом. Она свернулась на боку. Перестала сопротивляться действию тоника.

И через несколько ровных ударов сердца Сага погрузилась в крепкий сон.

Глава 18

Каласгард

В животе Силлы от волнения кружились бабочки, когда они с Реем вошли в дом Харпы. Она скользнула взглядом по тюфяку в дальнем углу, по Рикке, пляшущей в огне очага — и замерла, встретившись глазами с Харпой. Под ее пристальным взглядом тревога лишь усилилась.

Ей хотелось поскорее с этим покончить. Она была готова пройти Обряд Единения и встать в ряды Гальдр. Но что, если Харпа передумала?

Внимание Харпы переключилось на внука.

— Я стара и упряма, — сказала она, нарушая тишину. — Ты это знаешь, Рейнир.

Рей лишь хмыкнул.

— Но я долго думала. Похоже, нити, которые мы считали разорванными, на самом деле лишь поистрепались. — Харпа сделала паузу, проводя большим пальцем по тканому поясу. — Честь обязывает меня сыграть свою роль.

Брови Силлы сошлись на переносице.

Казалось, Харпа с трудом подбирает слова, избегая тех, которые не хочет произносить вслух.

— Я поняла, что это больше, чем ты или я, Рейнир, — сказала она спустя миг. — Мой долг — довести это до конца.

Рей кивнул.

— После этого я больше ни о чем тебя не попрошу.

Харпа и Рей смотрели друг на друга так, словно вели безмолвный разговор, в который не посвящали Силлу.

— Хорошо, — сказала Харпа. Она перевела строгий взгляд на Силлу. — Если я соглашусь, ты должна меня слушаться. Ты не будешь подвергать сомнению мои методы.

Силла с готовностью кивнула.

— Ты стара, — сказала Харпа, и улыбка Силлы погасла.

— Мне двадцать…

— Гальдуру трудно обучать после определенного возраста. Твой разум окреп. Он будет сопротивляться тому, что нужно сделать.

— Думаю, ты увидишь, что я весьма решительна.

Харпа проигнорировала ее и повернулась к Рею.

— Объясни все.

Рей вздохнул, проводя рукой по своим упругим кудрям. Силла отвернулась, смущенная тем, как набросилась на него, словно безумная накануне ночью. Но Рей… он проявил к ней мягкость. Притянул к себе и позволил выплакаться у себя на груди.

— Телохранитель короля Кьяртана увез ее из Аскаборга, — начал рассказ Рей. — Семнадцать лет он держал ее в безопасности на землях Судура и давал ей шкульд, чтобы подавлять пробуждение. Похоже, у нее интуиция Несущей Пепел — холодный белый свет. И, возможно, сила Ломателя Клинков.

— Что? — Харпа стояла к ним спиной, роясь на полках, заставленных кувшинами.

— Сила, — повторил Рей. — Она отбросила меня через все поле.

Харпа резко обернулась к Силле и прищурилась.

— Ты не близнец.

Силла беспечно пожала плечами.

— Как такое возможно? — спросила Харпа. — Может, у тебябылблизнец, но второй так и не пробудился в утробе. — Она снова принялась перебирать кувшины. — Что ты знаешь о Гальдрах, Эйса?

— Пожалуйста, зови меня Силла. — Она тяжело сглотнула. — Я знаю, что есть Гальдра Воины и Гальдра Разума.

— Да, — сказала Харпа. — И ты — Гальдра Воин.

На сердце Силлы потеплело от этих слов. Ей нужно было стать воином. Нужно было стать такой же сильной, как Рей.

— К Гальдре Воинов, — продолжила Харпа, — относятся Ломатели Клинков, способные на великую силу. Теневые Псы, которые подчиняют себе свет. Заячьи лапы, способные на мощные всплески скорости. Несущие пепел, с огнем на кончиках пальцев. И Кузнецы, которые умеют разрывать и ковать узы этого мира.

— Подожди, — сказала Силла. — Я не слышала о Кузнецах. И что ты имеешь в виду под узами?

— Узы — это переплетения этого мира, — сказала Харпа. — Они повсюду, во всем, настолько малы, что ты не можешь их увидеть. Они формируют камень и каждую травинку. Кузнецы могут менять эти узы. Разрезать их или ковать заново. Создавать новое из того, что дала природа.

— Моя броня, — сказал Рей, проводя рукой по сложным чешуйкам из кожи. — Ее сделал Кузнец, которого мы называем Портной. Он специализируется на создании новых тканей. Броня прочнее кольчуги, но в разы легче. Одеяла, сохраняющие столько же тепла, сколько десять шкур.

Силла застыла, впитывая каждое слово.

— Здания в Копе и некоторые в Суннавике, — продолжил Рей, — были возведены Каменными Мастерами. Они специализируются на рассечении уз в камне.

В памяти Силлы кое-что всплыло.

— Протез Геклы.

Рей кивнул.

— Совместная работа Металлического Кузнеца и Портного. Вместе они создали множество конечностей и полезных устройств для воинов Гальдра.

Силла нахмурилась.

— Но это же так полезно, — задумчиво произнесла она. — Как король мог не захотеть использовать такие умения себе на пользу.

— Тьфу, — Харпа взмахнула рукой, сгорбившись над рабочим столом. — Он боится Гальдры, этот человек. Пытается убежать от своей судьбы, но ему следовало бы быть умнее. Даже король не может скрыться от судьбы.

Силла посмотрела на Рея, в поисках объяснений.

— Говорят, — медленно сказал он, бросив взгляд на бабушку, — что Ивар однажды обратился к Ткачихе, чтобы узнать свое будущее. Больше ее никто не видел. Именно тогда и началась его вендетта против Гальдры. Их собирали большими группами и казнили. Но многим удалось бежать, скрывшись в дальних уголках королевства.

— Что Ткачиха ему сказала? — спросила Силла.

— Что он падет от руки владеющего гальдуром, — сказала Харпа.

— Домыслы, — пробормотал Рей.

Харпа выпрямилась и протянула Рею глиняную чашу.

— Добавь сюда воды, Рейнир.

— Что сегодня будет? — спросила Силла, не в силах больше сдерживать вопросы. — Сколько это займет времени. Буду ли я такой же сильной, как Рей.

— Ты слишком много говоришь, — сказала Рикка, взвиваясь из пламени очага. — Я буду звать тебя Трилла4. Как белку во дворе, которая все время стрекочет, выпрашивая еду.

— Я всегда добра, Рейнир, — промурлыкала она. — Белки — самые очаровательные из грызунов.

— Прочь, Рикка, — рявкнула Харпа. — Нам нужна тишина. — Она повернулась к Силле. — Ты выпьешь это, и мы начнем твой Обряд Единения.

— Сейчас? — спросила Силла, подпрыгивая на носочках. Мысли об этом мгновении не давали ей покоя все утро, но теперь, когда оно настало, в животе тугим узлом скрутилось беспокойство.

— Да,сейчас.Сегодня я проведу тебя через Обряд, а потом ты должна будешь отдохнуть. Завтра мы займемся выражением и плетением твоего гальдура в физическую форму. — Взгляд Харпы опустился на чашу. — Пей.

Силла посмотрела на жидкость, и на миг ее охватила тревога. Она слишком хорошо усвоила, чем может обернуться принятие еды и питья из чужих рук.

— Что в ней?

— Трава, которая поможет вытянуть твою силу из сердца твоей магии. Она облегчает разуму путь к этой части и свяжет их воедино.

Рей внимательно наблюдал за ней.

— Это подготовит тебя. Притянет свет к твоим рукам — и не более.

Подготовит ее.Сердце Силлы заколотилось, пока она смотрела на кружку, над которой вился пар.

— Катализатор?

Челюсть Рея напряглась.

— Откуда ты знаешь это слово?

Рука Силлы поднялась к короткому участку волос.

— Вальф. Командор Вальф подмешал его в м-мою еду.

В сознании вспыхнули картины: блестящие пряди каштановых волос, вплетенные в белокурые на стене; руки на горле;Кричи, милая. Я так это люблю.

Чаша с грохотом упала на пол. Она опустила взгляд, с удивлением увидев, как жидкость растеклась по ее сапогам.

— Харпа, — сказал Рей. — Нам нужна минута.

Он обнял ее за плечи, его хватка была уверенной, когда он вывел ее за дверь, во двор. Ледяной порыв ветра царапнул щеки, холод вырвал ее из оцепенения.

— Ты мне не рассказывала, — тихо произнес Рей. Его большие ладони опустились на ее плечи, и он развернул ее к себе, удерживая. — Ты не рассказывала, что он давал тебе катализатор.

— А почему, по-твоему, я светилась как полярное сияние?

— Я решил, что это боевой пыл или страх. И то и другое может пробудить гальдур.

Взгляд Силлы расфокусировался, когда она уставилась в лес.

Рей яростно выругался.

— Смерть, которую ты подарила тому человеку, была слишком быстрой. — Силла встретилась с ним взглядом. В океане темно-карего вспыхнули золотые искры. — Я был бы куда менее милосерден.

Силла открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.

— Ты в безопасности.

В безопасности, напомнила себе Силла.Не в ловушке. Это твой выбор.

— Мы можем попробовать в другой день.

Но Сага нуждалась в ней, и она не могла терять время. Силла отступила на шаг и посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет. Скажи мне, что будет.

Рей внимательно изучал ее.

— После того как ты выпьешь катализатор, ты очистишь разум от мыслей и уйдешь внутрь себя. Это место глубинного сознания, и я не могу точно сказать, что ты увидишь. Некоторые видят вспышки воспоминаний, обрывки прошлого. К другим приходит дух предка. Большинство видят свет. Следуй за светом, и ты найдешь свое сердце, свой источник силы. Положи на него руки, и сердце с разумом станут Едины.

Силла прикусила губу.

— А если я не смогу?

— Тогда твой гальдур будет продолжать пробуждаться, не имея выхода.

— Что это значит?

— Когда ты переполнена напряжением, — сказал Рей, — страхом, гневом или другими сильными эмоциями, твой гальдур выталкивается на поверхность. Тыпробуждаешься.Но разум не может управлять им. Ты не можешьвыразитьего или вплести в форму. Понимаешь?

Она кивнула.

— Когда ты будешь Едина, ты сможешь контролировать пробуждение и отправлять гальдур обратно к источнику, если не захочешь вспыхивать, как факел.

Она едва заметно улыбнулась.

— Это было бы полезно. — Силла сделала ровный вдох, глядя на него снизу вверх. Дороги назад не было. Только вперед. Только пройти через это.

— Я… не хочу потерять контроль.

Он медленно вдохнул.

— Харпа проделывала это сотни раз, и если ты захочешь, я могу уйти…

— Я хочу, чтобы ты остался.

— Хорошо. — Его взгляд приковал ее и не отпускал. По коже побежали мурашки, пока это мгновение тянулось. Силла прочистила горло и повернулась к хижине.

— Я готова.

Они вернулись внутрь. Харпа приготовила свежую чашу горячей воды с заваренным катализатором, и Силла выпила ее так быстро, как только могла, не обжигая язык. Она последовала за Харпой к циновке из тростника, вокруг которой были расставлены десятки свечей.

— Ложись здесь, — сказала Харпа, указывая на циновку. Когда Силла вытянулась, Харпа начала: — Мы зажигаем свечи для Отца Света, ибо он — источник нашего гальдура.

Силла встретилась взглядом с Реем, в его глазах дрожало пламя свечей.

— Закрой глаза, — приказала Харпа. Силла послушалась, чувствуя, как учащается пульс. — Мы призываем Светлого. Мы просим тебя, Суннвальд, даровать свою силу и благословение Эйсе. Наполни ее своей божественной благодатью, чтобы она смогла связать разум с сердцем.

Силла уже ощущала, как действует катализатор. Сначала это был тонкий ручеек силы, но с каждой минутой он становился все неистовее, пока по ее венам не хлынула ледяная река. Это напряжение… это мучительное напряжение умоляло… просило о высвобождении.

Скоро. Скоро они станут единым целым.

Собираясь с силами против странного давления, Силла почувствовала, как оно скапливается в предплечьях. Она приоткрыла один глаз и увидела лицо Харпы, залитое чистым белым светом.

— Закрой глаза, — рявкнула Харпа. — Очисти разум.

Поерзав на жесткой циновке, Силла сделала глубокий вдох и попыталась очистить мысли. Зачесался нос. Что-то упиралось в позвоночник. Язык скользил по небу, туда-сюда, туда-сюда.

Харпа резко выдохнула, и ее нетерпение всколыхнуло воздух. Силла чувствовала щекочущее внимание их взглядов, словно по коже маршировали муравьи. Как назло, чем сильнее она старалась очистить разум, тем больше расползались мысли.

— Считай дыхание, — сказала Харпа. — Глубокий вдох, глубокий выдох.

Силла сделала большой, глубокий вдох. Медленно выдохнула. Попыталась очистить разум, позволяя телу расслабиться.

В сознании вспыхнули льдисто-голубые глаза. Ржаво-красная кровь, спутывающая его волосы, сочащаяся из ран. Потом карие глаза, широко раскрытые от страха. Взлохмаченные как у пещерного медведя волосы. Потом Скеггагрим, человек, которого она никогда не знала, с перерезанным горлом, с открытыми, пустыми глазами.

Твоя вина. Твоя вина. Твоя вина.

Глаза Силлы распахнулись, дыхание стало частым и поверхностным.

— Я не могу успокоить разум.

Харпа вздохнула, затем наклонилась к Рею и что-то прошептала ему на ухо. Он исчез из ее поля зрения и через мгновение вернулся с банкой. Отщелкнув крышку, Харпа вынула тонкий, узловатый гриб и протянула его Силле.

— Разжуй это.

Горечь кольнула заднюю часть языка, когда Силла разжевала гриб и проглотила. Но стоило ей закрыть глаза, как тот льдисто-голубой взгляд, чувство вины и стыда растаяли, словно снег под весенним солнцем. Наконец ее разум стал блаженно пуст.

А затем Силла начала погружаться вниз, пока тьма над ней не сомкнулась.

Глава 19

Силла рухнула на колени и ладони, и, от силы падения, резко подалась вперед подбородком. Оглушенная, она не двигалась несколько ударов сердца, цепляясь за детали, которые могла различить. Внизу серый каменный пол тянулся в обе стороны. Судя по всему, она в коридоре.

Здесь было поразительно тихо.

Поднявшись, Силла вытерла ладони о колени и попыталась сориентироваться. Но, прежде чем она успела решить, что делать дальше, до нее донесся слабый звук шагов. В животе неприятно екнуло, когда шаги приблизились. Спрятаться было негде, по обе стороны от нее был лишь пустой коридор. Нужно ли бежать?

Но осознание важности происходящего удерживало ее на месте. Вскоре из-за поворота вышел мужчина, и Силла глубоко вдохнув, задержала дыхание. Его голову венчала простая золотая корона без украшений. Серебряные кудри переливались в свете факелов, а с изборожденного возрастом лица смотрели голубые глаза. Силла чувствовала, что должна его знать, была уверена, что это король, но не король Ивар.

Король был словно окутан печалью; она читалась в сгорбленных плечах, в тяжелой поступи. Тьма в уголке сознания Силлы забилась в своей клетке, и она поняла, что этого мужчину в крепких объятиях сжимало горе.

Кто он такой и что с ним случилось?

Любопытно, что мужчина, казалось, вовсе не видел ее. Он прошел мимо, даже не взглянув. Силла пошла следом.

— Извините? — предприняла она попытку обратить на себя внимание.

Никакой реакции. Подскочив ближе, Силла положила руку ему на плечо и ахнула, когда ладонь прошла сквозь его спину.

Некоторые видят вспышки воспоминаний, обрывки прошлого. К другим приходит дух предка. Большинство видят свет. Слова Рея всплыли в ее мыслях.Свет,подумала она.Возможно, этот король приведет ее к свету.

Ошеломленная Силла пошла за ним. Они шли, пока не остановились у огромного гобелена в черных и огненно-оранжевых тонах, висевшего на стене. Король оглянулся через плечо, отдернул ткань и с силой вдавил основание ладони в камень. Целый участок стены открылся вовнутрь.

— Проход, — выдохнула Силла, следуя за ним.

Когда дверь захлопнулась, их поглотила тьма, но вскоре старый король зажег в ладони тонкое оранжевое пламя.Несущий Пепел. Улыбка тронула губы Силлы. Этот король был Гальдрой. А значит… он должно быть ее предок.

Силла внимательно за ним наблюдала. Пламя освещало каменную стену, и он двигался вдоль нее, что-то выискивая. Наконец он прижал к камню ладонь без огня и нажал, пока не раздался мягкий щелчок. Силла ахнула, когда пол ушел вниз по спирали, открывая винтовую, погруженную в тень лестницу.

Силла с королем спустились вниз. Лестница уходила гораздо глубже, чем Силла ожидала, воздух становился тяжелым и сырым, пропитанным чем-то древним. Наконец они достигли дна, где перед ними открылось небольшое помещение.

По венам Силлы пробежал вязкий, маслянистый холод. Здесь ощущалось сильное древнее присутствие, в самом сердце ее существа разливалось темное опьянение. Подняв руку к груди, Силла тщетно пыталась нащупать успокаивающую прохладу флакона.

Она осмотрела комнату, отметив свечи, вставленные в вырезанные в камне ниши и книгу в переплете из кожи, лежащую на пьедестале.

В ее жилах пробудилось странное чувство — не то узнавание, не то отголосок забытого сновидения. Это присутствие приветствовало ее, как давно забытого друга; невидимые щупальца скользили по ней в темной, соблазнительной ласке.

Когда король зажег свечи, комната ожила в пляшущем свете. Он подошел к книге и стал переворачивать страницы. Силла ахнула, когда он вынул кинжал с белой рукоятью и глубоко рассек ладонь. Окунув пальцы в кровь, он вывел на стене ряд символов.

— Темный, я взываю к тебе, — произнес он низким голосом. Силла затаила дыхание, пока они ждали в тишине. Ничего не произошло.

— Темный,молютебя. — Голос надломился, его отчаяние было осязаемым.

Свечи замерцали, и в тот же миг резко упала температура. Дыхание Силлы заклубилось в воздухе. Присутствие становилось сильнее, властнее, и внезапная волна нужды пронзила ее кровь.

Один лист, чтобы заглушить чувства. Второй, чтобы отогнать вину. Третий, чтобы перестать чувствовать вовсе…

Силла вцепилась в грудь, ища флакон. Она жаждала этих листьев так, как не жаждала уже недели, рухнула на колени со стоном боли. Нужда. Они были нужны ей. Без них она была неполной. Она умрет, если не получит их…

Еще одно колыхание света свечей, и жажда исчезла в тот же миг.

Тяжело дыша, Силла поднялась, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Движение на периферии зрения отвлекло ее, по стене ползла тень. Медленно она росла, расплывчатые линии сливались в фигуру мужчины, из черепа которого торчала корона из высоких тонких шипов.

— Ты сделал выбор, — произнес нечеловеческий голос. Глубокий, лишенный тела, он звучал отовсюду и ниоткуда сразу. По рукам Силлы побежали мурашки.

Король повернулся к тени, в чертах его лица застыла борьба противоречий.

— Разве нет другого пути?

— Нет, — с тихой злобой ответил голос. — Я скажу это еще раз, король. Мой ответ никогда не менялся и не изменится сегодня.

Король закрыл глаза, во впадинах его щек залегли тени.

— Подумай о возлюбленной, которую вернешь в свои объятия, — сказал голос. — У тебя отняли время с ней, Хрольф. Ты можешь исправить эту страшную несправедливость.

— Но… мой род.

— Твой сын еще не так стар. Он может породить других детей.

Воздух наполнил женский голос.

— Хрольф, мой дорогой. Мне мучительно без тебя. Каждый миг — это боль, исцеляемая лишь твоей любовью. Сделай правильный выбор, милый, чтобы мы снова были вместе.

Глаза короля заблестели от непролитых слез, рука легла на грудь.

— Брида? — прошептал он.

— Сделай правильный выбор, любовь моя, — умоляла женщина.

Король закрыл глаза, обхватив себя руками. В этот миг он совсем не казался королем, лишь сломленным человеком, поглощенным горем. Но когда он открыл глаза, боль сменилась жесткостью. Король выпрямился.

— Я сделаю это.

Тень затрещала от восторга.

— Жизнь за жизнь.

Король торжественно кивнул.

— Используй нож, — сказал бесплотный голос. — Забери ее. Отдай мне жизнь девочки, и ты вновь обнимешь свою возлюбленную Бриду.

Медленная дрожь пробежала по телу Силлы, когда до нее дошел замысел короля. Это было неправильно, чудовищно, и все же она понимала. Горе сломило его, исказило ход мыслей так, что ложь стала казаться

Твоя вина, — напевал глубокий темный голос, проникая в череп и зарываясь в разум. —Твоя вина, что все они мертвы.

Перед внутренним взором вспыхнуло лицо Маттиаса. Затем Илиаса и Скеггагрима. Мужчина с железным клеймом, нависающий над ней. Она заслуживала наказания. Должна была быть привязана к столбу рядом с семьей. Сырая, черная скорбь, которую она заперла в клетке, просочилась сквозь прутья, залила ее, как яд, пока она не начала задыхаться, тонуть в муках…

Что-то зацепило ее чуть ниже пупка и потянуло. И вновь она падала во тьму.

Силла приземлилась. Моргнула в темноте. Удушающее присутствие исчезло, ее горе снова было заперто в дальнем углу сознания. Где-то в этой пустоте разгорался свет.

— Куда ты ушла? — рявкнула Харпа, шагая к Силле, янтарные глаза сверкали. Харпа. Силле хотелось обнять ее.

— Комната, — выдавила она. — Там была книга…

— Сейчас это не важно, — резко сказала Харпа. — Ты там, где должна быть. Следуй за огнями и доверься знанию внутри себя. Оно приведет тебя к силе.

Силла проследила за ее взглядом к мерцающим огонькам. Поднявшись, она пошла к ним. Приблизившись, она поняла, что это вовсе не огни. Это были флита — тысячи существ, похожих на бабочек, с трепещущими полупрозрачными светящимися крыльями. Она зачарованно шла среди них. Крылья некоторых из них загорались, сгорали в крошечном пламени и уступали место тьме. И где-то в этом пепле появлялась гусеница.

Смерть и возрождение. Новая фаза жизненного цикла.

Как и у нее. Когда Силла очнется, ее жизнь обычной женщины закончится. Она станет гальдрой. Несущей Пепел. И будет на шаг ближе к освобождению Саги.

Пока она шла среди флита, ее внимание привлек более крупный свет вдали. В отличие от огненно-желтого сияния флита, этот шар был чисто белым. Когда Силла приблизилась, его очертания прояснились, это был трепещущий, бурлящий шар.

Доверься знанию внутри себя, сказала Харпа, и Силла поняла, что действительно знает, что делать. Свет тянул ее к себе не темным соблазном книги, а ровным, ясным потоком, словно медленное течение, увлекающее вперед. И если книга вызывала разрушительную жажду, этот свет ощущалсяправильным, как соединение с еще одним фрагментом ее самой.

Сияние шара согрело лицо Силлы, ее наполнил восторг. Наконец она обнимет эту фундаментальную часть себя. Скоро она сделает то, для чего была рождена.

Протянув руку, Силла обхватила шар.

В тело хлынула энергия, и на одно бесконечное мгновение Силла осознала плетение мира. Она увидела связи, о которых говорила Харпа — сложную паутину уз, удерживающих этот мир, соединяющий его в материю и существ, воздух и воду. Она увидела нити эмоций, мыслей и памяти, переплетения прошлого и грядущего. Баланс всего этого был совершенен, основа и уток5; тьма и свет; хаос и порядок, настолько прекрасный, что Силла готова была заплакать.

А затем это исчезло. Волна схлынула. Знание и осознание стали жидкими и утекли сквозь пальцы, вне досягаемости.

Белое сияние осело в ней, устроившись сразу за ребрами. Это был тихо плещущийся источник гальдура, и вместе с ним пришло понимание, что он ощущался ею самой, потому что всегда ею ибыл. Просто теперь, когда сердце и разум стали едины, Силла могла чувствовать свой гальдур.

Когда она открыла глаза и уставилась на балки потолка в хижине Харпы, ее губы тронула улыбка.

Глава 20

Суннавик

Сага резко проснулась, вздрогнув всем телом. Не понимая где находится, она уставилась вверх. Вокруг, будто шелковый кокон, струилась алая ткань, смыкаясь над ней. Почти сразу мышцы расслабились — это был полог ее кровати.

Сага прижала пальцы к пульсирующим вискам. Она проспала невероятно долго. С трудом соображая, она села и отдернула занавеси, окружавшие кровать. Подвинувшись к краю, Сага оглядела покои. Шторы на окнах были распахнуты настежь. Судя по всему, солнце уже клонилось к закату, а значит, Сага пропустила вечернюю трапезу. Она задремала и…

— Нет, — простонала она, когда одно за другим внезапно нахлынули воспоминания: тоник, восковая печать, Кассандр Рюрик.

Мне нужна твоя помощь.

— Сон, — пробормотала она, прижимая ладони к глазам. Конечно, это был сон. Даже в самых жутких кошмарах она не могла бы выдать подобные сведения человеку вроде Рюрика. Но взгляд упал к клочку пергамента на туалетном столике, и Сага осознала… по-настоящему осознала, что это не сон. Вскинув голову, словно пытаясь отогнать неверие, она бросилась через комнату и прочла записку.

Башня Асла, завтра, двадцатый удар.

Она перевернула ее, но больше ничего не было. Похоже, Рюрик был человеком немногословным. Сага предположила, что цель записки — получить от нее поддельное письмо, чтобы он выполнил свою часть уговора. К тому же, мужчина наверняка ждал обещанную карту.

Сага стиснула зубы, глядя на пергамент. Последнее, что она помнила, это как поддалась зову сна в том темном проходе. Неужели Рюрик перенес ее в покои? Мысль о том, что она была без сознания, такойуязвимой, рядом с почти незнакомым мужчиной, заставила ее поежиться. Боги, как неловко, но еще и до ужаса рискованно. Сага была обручена с сыном Ивара Железное Сердце. А если бы Рюрика кто-то увидел?

Она бегло оглядела комнату в поисках свитка. Взгляд упал на ручку ящика туалетного столика. Сага рванула ящик на себя. Они были здесь — печать лежала рядом с единственным свитком, который был запечатан воском с оттиском знака осы, принадлежащим королеве. Дрожащими руками Сага подняла свиток. Сорвала печать и прочла письмо.

Девушка и ее спутник были замечены на перевале Свангормр, что подтверждает ее вход в центральный коридор земель Нордура. Их необходимо задержать любой ценой. Не думаю, что мне нужно напоминать, что поставлено на карту, если Кормящие Волков еще раз потерпят неудачу.

С уважением,

С.

Сжатые буквы Альфсона расплылись, затем снова прояснились перед взглядом Саги, когда сердце загрохотало в груди. Вот оно письмо, которое она искала. Он это сделал. Рюрик перехватил свиток, и теперь в руках Саги была сила помочь Эйсе.

Благодарность затопила грудь, сделав ее почти невесомой. Теперь оставалось лишь изменить одно-два слова и направить Кормящих Волков по ложному следу. К тому моменту, как ошибка будет обнаружена, все можно будет легко выдать за невинное недоразумение, а Эйсе это даст дополнительное время.

Тело Саги покалывало от возбуждения, но это чувство быстро нарушила тошнота. Она получила письмо, но какой ценой? Теперь Рюрик знал, что Сага вмешивается в переписку королевы, что у нее есть печать Сигны. Осознание этого заставило ее уронить голову

Но в ушах зазвучали слова Рюрика.

Ты нарисуешь для меня карту со всеми тоннелями замка Аскаборг.

Сага нахмурилась. Она раскрыла перед ним слишком многое, но и он, в свою очередь, тоже кое-что ей выдал. Зачем этому человеку карта? Пока она размышляла в тишине, детали начали складываться в общую картину: Рюрик, обнаруживший ее возле соколиной башни в первый же день, в месте, где ему нечего было делать, и теперь его интерес к тоннелям.

— Он что-то ищет, — пробормотала она, отбрасывая светлую прядь со лба. Что именно искал Рюрик? Его Дружина искала это же? Действительно ли они прибыли с дипломатической миссией, или это было лишь прикрытие? И тут, ослабив жгучий узел в животе, пришло еще одно осознание. — Рюрик не может разоблачить меня, не рискуя раскрыть собственный секрет.

Надежда была тонкой и хрупкой, но Сага вцепилась в нее изо всех сил.

— Сосредоточься, — сказала она себе, поднимаясь на дрожащие ноги. Сейчас существовал только свиток. Только Эйса. Сага налила в таз воды из кувшина и плеснула себе на щеки. И когда разум прояснился, она обдумала каждый шаг.

Подделать указания. Заново запечатать свитки. Встретиться с Рюриком в башне Асла.

И с этими мыслями Сага принялась за работу.

***

Сердце Саги колотилось, как боевой молот, пока она поднималась по винтовой лестнице башни Асла. В одном рукаве был спрятан поддельный свиток, заново запечатанный свежим воском. Она часами мучилась, подбирая угловатый, царапающий почерк мейстера Альфсона, но в конце концов добилась сходства. С этими новыми указаниями Кормящие Волков будут прочесывать западное побережье Нордура, в дали от перевала Свангормр и, как надеялась Сага, в дали от Эйсы.

В другом рукаве была сложена карта для Рюрика. Над ней Сага корпела до изнеможения. Она включила основные проходы Аскаборга, в том числе те, что были известны урканцам, и добавила ровно столько скрытых путей, сколько было нужно чтобы утолить его любопытство. Остальное она оставила при себе. Тогда, соглашаясь на этот уговор, она была не в здравом уме. Если бы она раскрыла все тайны Аскаборга, это поставило бы под угрозу не только ее безопасность, но и дало бы Рюрику все, что ему нужно.

А Сага собиралась оставить его слегка неудовлетворенным.

Она прокручивала в голове предложение, с которым собиралась выйти к Рюрику, в ее представлении это было некое подобие партнерства. Он будет перехватывать для нее будущие письма, а она будет вознаграждать его новыми проходами. Сага не знала, как он отреагирует. Но мужчина это заслужил, за то, что заключил уговор, пока ее разум был затуманен тоником.

Башня Асла была давно заброшена, но к ней вели коридоры внутри старых оборонительных стен северного крыла замка. К тому же до нее было всего несколько минут ходьбы от покоев самой Саги. Не потому ли Рюрик выбрал именно эту башню? Мысль о том, как много этот человек успел узнать о замке за столь короткое время, вызывала тревогу.

Сага толкнула дверь и вошла в пустой зал башни. Круглое помещение имело пять окон со стеклянными переплетами, каждое открывало захватывающий вид на замковые земли и районы Суннавика за ними. Сага подошла к восточному окну и посмотрела на сестер лун, отраженных в водах залива. Более крупная луна, сегодня была в полной фазе.

Полная Малла — добрый знак для тех, кому нужна храбрость, мелькнула странная мысль. Сага не успела задуматься, откуда она это знает, как за спиной послышался шорох.

— Я принесла твою… — начала Сага и осеклась, испытав шок. В дверном проеме стояла незнакомая женщина, а не массивная фигура Рюрика. Желудок болезненно сжался, сердце заколотилось еще быстрее.

Женщина была одета в синее платье-фартук трэлла и неловко присела в реверансе.

— Добрый вечер, Ваше Величество.

— Кто… что…

— Я Ана, Ваше Величество, — сказала женщина, входя в комнату.

Сердце Саги подпрыгнуло к горлу. Совершенно точно не Рюрик.

— Ваше Величество — обращение к королеве, — сказала Сага резче, чем собиралась.

— Да, — спокойно ответила Ана. — Так и есть.

Саге стало неловко, и она бросила взгляд через плечо Аны.

— Я думала, ты… — она сжала губы.

— Лорд Рюрик? — догадалась девушка и покачала головой. — Должна сказать, мужчина он крайне дерзкий. Попадись он в соколиной башне кому-нибудь другому, весть уже дошла бы до короля.

У Саги вся кровь отхлынула от лица.

— Ты была в соколиной башне. Ты дала ему… — снова она не захотела говорить лишнего.

— Свиток, — закончила Ана. — Он вошел в башню как раз в тот момент, когда я закрепляла свиток. Признаю, мужчина онвесьмаубедительный.

Ана приподняла брови с насмешливым выражением, но Сага лишь нахмурилась. Она должна была догадаться, что этот человек, бесстыдный соблазнитель.

— Я была уже готова отдать ему ключи от всего здания, — продолжила Ана. — К счастью, какая-то часть моего разума все же осталась при мне. И его неожиданное появление заставило меня задуматься… вспомнить женщину, которая не так давно пыталась пересечь внутренний двор замка.

Тело Саги вспыхнуло от стыда, когда нахлынуло воспоминание — лицо, выглядывающее из окна соколиной башни, в тот момент, когда она поддалась панике.

— Ты видела…

— Не смущайтесь, — махнула рукой Ана. — Прошу, Ваше Высочество, это последнее, чего я хотела бы.

— И чего же ты хочешь? — резко спросила Сага. Она медленно вдохнула, пытаясь призвать терпение. Но она бы скорее обсудила с незнакомкой мудрость Урсира, чем свою немощь.

— Я передала свитки и записку лорду Рюрику, потому что хотела сказать вам… — Ана поджала губы, затем заговорила. — Если вам когда-нибудь снова понадобится перехватить письмо, возможно, я могла бы помочь.

Удивление холодком пробежало по позвоночнику Саги.

— Помочь, — повторила она, ошеломленная.

— Да, — осторожно сказала Ана. Две женщины оценивающе смотрели друг на друга. Грань была опасной, и обе это понимали.

Сага всматривалась в стоящую перед ней женщину, не зная, что и думать. Медленно она ослабила мысленные барьеры, позволяя своему Чутью потянуться наружу.

…как мне ее убедить?донеслись до Саги мысли Аны.Я должна чем-то поделиться, чтобы заслужить ее доверие…

— Я могла бы… Принять твою помощь, — медленно сказала Сага. — Ты действительно поможешь мне с этим?

…да!взорвались мысли Аны.Скажи ей, но не будь слишком рьяной. Ты ее спугнешь…

— Да, — вслух ответила Ана. — Но боюсь, мне тоже придется кое о чем вас попросить. Об обмене. Думаю, мы могли бы быть очень полезны друг другу.

— Полезны…

Ана сжала руки в кулаки, затем разжала.

— Я работаю с группой, которая ищет сведения, скрытую в стенах Аскаборга. А

Сага нахмурилась.

— Сведения?

…они мне голову оторвут за то, что я втягиваю ее в это,подумала Ана, наблюдая за Сагой.Но другого выхода нет…

— Да, — сказала она вслух. — Вас устроит такое соглашение?

— Ты хочешь, чтобы я нашла эти сведения, — задумчиво произнесла Сага. — А взамен ты будешь перехватывать письма королевы Сигны?

…сказать ли ей, что чтение писем королевы полезно и нам?подумала Ана.Не говоря уже о том, что у нее есть доступ во дворец и та восковая печать…

Ана кивнула.

— Меня поставили в соколиную башню, чтобы я наблюдала за королевой. Но с таким ограниченным доступом я могу лишь записывать адреса из ее переписки.

— Адреса?

Ана снова кивнула.

— Жалкие обрывки того, что мы ищем.

Сага молча обдумывала услышанное.

— Откуда мне знать, что я могу тебе доверять?

…скажи ей, подумала Ана.Поделись чем-то, чтобы она поверила…

— Гальдра! — выпалила Ана.

Сага моргнула.

…о боги,подумала Ана.Зачем я это сказала? А если она выдаст меня? Нет, успокойся. Она не станет. Она же Вольсик…

Ана прочистила горло.

— То есть… я Гальдра, — произнесла она вслух. — Я говорю вам это лишь затем, чтобы вы могли мне доверять. Если я не выполню свою часть уговора, вы можете приказать привязать меня к столбу.

…зачем ты вообще это предложила?в панике подумала Ана.

— Я бытакне поступила, — поспешно сказала Сага. Но это признание, вместе с тем, что уловило ее Чутье, все же слегка притупило ее внутренние защитные шипы. — В этом королевстве еще остались Гальдры?

— Конечно! — воскликнула Ана, а затем покачала головой. — Простите… вполне понятно, что вы об этом не знаете.

Сага внимательно наблюдала за Аной, и любопытство брало верх. Когда в шестнадцать лет у Саги пробудилось Чутье, она сразу поняла, что является Гальдрой. Она помнила, что при жизни ее родителей существовал обряд Гальдра. Но в этом замке, при власти Ивара Железносердого, она через него не прошла. Вместо этого она научилась возводить ментальные барьеры и прятать свое Чутье.

Но она никогда не встречала никого похожего на себя, и в ее голове теснилась тысяча вопросов.

— Что ты умеешь? — спросила Сага.

…это хорошо,подумала Ана. Она задает вопросы…

— Я из тех, кого называли Заячьими Лапами, — ответила Ана. — Это значит, что я могу двигаться рывками с огромной скоростью. Но я не смею пользоваться таким даром здесь.

Сага прикусила щеку изнутри.Я слышу мысли, вертелось у нее на языке.Ты знаешь других, таких как я?Но инстинкт самосохранения удержал ее. Нельзя такое говорить. Пока нельзя.

— Я никому не скажу, — пообещала она вместо этого. — Что бы ни случилось, твоя тайна со мной в безопасности, Ана.

…я так и знала,подумала Ана, и ее глаза засияли.Она именно такая, как Мать описывала Вольсиков. Добрая и благородная…

— Благодарю вас, Ваше Величество, — вслух сказала Ана.

Испытав легкую тошноту от этого обращения, Сага отвела взгляд. Достав из рукава свиток, она задумчиво посмотрела на него. Она трудилась и боролась, чтобы заполучить этот свиток, чтобы купить Эйсе несколько коротких недель. Но впереди будут новые планы, новые письма, и Саге понадобится помощь, чтобы их перехватывать.

— Мне нужно знать больше, — сказала Сага. — Какие именно сведения вы ищете?

— Имя, — осторожно ответила Ана.

— Имя, — повторила Сага.

…они будут вне себя от злости, что я втянула леди Сагу в это,подумала Ана,но другого выхода нет…

Ана медленно выдохнула.

— Мы полагаем, что королева управляет Клитенарами ради собственных извращенных замыслов.

— Клитенарами?

— Да, — сказала Ана. — У нас есть основания полагать, что кто-то дергает за ниточки от ее имени. Некий посредник. И мы ищем его имя.

Сага уставилась на нее, мысли в голове метались с бешеной скоростью.

— Что делают Клитенары по приказу королевы?

…убивают и предают королевство — это еще самые безобидные варианты, донеслись раздраженные мысли Аны.

Ана поморщилась.

— Боюсь, я не могу раскрыть подробности. Достаточно сказать, что люди, с которыми я работаю, крайне заинтересованы в том, чтобы узнать, кто этот человек.

Сага отвернулась к окну. Мысли Аны притихли, пока разум самой Саги лихорадочно работал. Клитенары. Предательство королевства. Это было куда больше, чем простое перехватывание писем. И тут она вспомнила тот самый первый разговор, который услышала между Альфсоном и королевой.

Что за никчемным идиотом был твой друг, мейстер? Командор Айстрийской ветви Клитенаров. Как могла необученная девчонка одолеть его?

Клитенары были замешаны в охоте королевы на Эйсу. И с этим осознанием решение было принято.

— Я сделаю это, — сказала Сага, протягивая Ане свиток. — Его нужно отправить немедленно.

Ана взяла свиток, осматривая его со всех сторон. Когда она двигалась, Сага заметила вспышку чернильно-черного на бледной коже внутренней стороны ее запястья — татуировка трэлла.

— Умно, Ваше Величество, — пробормотала Ана. — Внешний пергамент заменен, восковая печать — точная копия, а почерк практически неотличим. Я отправлю его немедленно. — Она помедлила. — Подлинные письма нужно сжечь. А печать… у вас есть тайник?

— Расшатанный камень в стене, — ответила Сага.

Ана кивнула.

— Нам нужно, чтобы вы нашли имя этого посредника между королевой и Клитенарами.

— Я найду эти сведения, — пообещала Сага, и в ее голосе зазвенела сталь.

— Жаль, что я не могу говорить с вами целый день, Ваше Величество, — продолжила Ана. — Для меня огромная честь просто встретить вас. Мои родители… моя семья… — ее глаза засветились.

…ох, тише, Ана,одернула она себя мысленно.Хватит быть такой сентиментальной…

— Ваши родители были добрыми и справедливыми правителями, достойными нашей преданности и жертв, — сказала Ана вслух. — Вольсики издавна были защитниками королевства. Трон принадлежит вам.

Слова Аны заставили Сагу поежиться. Годами она хоронила в себе подобные мысли. Годами лепила из себя ту, кем они хотели ее видеть.

— Вы должны знать, — сказала Ана, — за эти годы было множество попыток освободить вас из этой тюрьмы. Все они по тем или иным причинам провалились.

Горло Саги сжалось, и она проглотила подступившие чувства.

…они обращаются с ней как с ребенком, хотя в ней столько твердости, подумала Ана.Почему ее никогда не включали в их планы, я не пойму…

— Думаю, — сказала Ана, окидывая Сагу внимательным взглядом, — после того как вы добудете для нас имя, я потребую от своего предводителя выдвинуть новый план вашего освобождения.

…и на этот раз я потребую, чтобы в планы включили саму Сагу, подумала Ана.

Сага лишилась дара речи, голова пошла кругом. Мысль о побеге из Аскаборга должна была бы наполнять ее восторгом. Но она не выходила

— Запомните, — продолжала Ана, не замечая ее состояния. — Белое полотно на соколиной башне означает, что я перехватила почту королевы. В ту же ночь мы встречаемся здесь, в этой башне. Я принесу воск и чистый пергамент, а вы — печать и любые добытые вести. Черное полотно означает опасность. Не задерживайтесь рядом с соколиной башней и отрицайте любое знакомство со мной.

Сага кивнула, глубоко вдохнув.

— Вы можете спуститься первой, — сказала Ана. — Я подожду десять минут и последую за вами. И позабочусь, чтобы это письмо было отправлено немедленно. — Ана неловко присела в реверансе. — Это будет прекрасный союз, Ваше Величество!

Сага сумела выдавить неуверенную улыбку и вышла. Она шла в башню в надежде заключить союз с Рюриком, а покидала ее с куда большим. Теперь у нее появился шанссделатьнечто по-настоящему важное. Потому что если сведения, которые искала Ана, смогут разоблачить замыслы Сигны, если она сумеет представить Ивару доказательства того, что его жена подтачивает его власть, Сага сможет сделать куда больше, чем просто увести в сторону один отряд.

Она сможет остановить Сигну раз и навсегда.

Глава 21

Каласгард

Рей сонно уставился в миску с кашей. У него и так ныла спина после сна на жесткой лавке, а тут еще и Виг, который, как назло, говорит слишком громко.

— Я слышал голос Силлы из конюшен, — сказал Виг через стол, пока Рей набивал рот кашей. — Она… разговаривает с твоей лошадью?

— Вполне возможно.

— Звучало очень серьезно. Прямо разговор по душам.

Рей тяжело выдохнул.

— Зачем ты здесь, Виг?

— Прилетел сокол с письмом для тебя, — ответил тот, вытаскивая свиток из складок плаща и протягивая Рею. — Важное дело из Копы, полагаю.

Взгляд Рея упал на оттиск дракона на воске — знак ярла Хакона. Сердце забилось быстрее, когда он сорвал печать и прочел.

Пальцы в саже,

Десять человек. Будь там через шесть дней. Постарайся не сдохнуть.

Искренне твой,

Огненное Дыхание

На губах Рея появилась редкая улыбка. Эйвинд ни капли не изменился. Он покачал головой, перевернул свиток и нахмурился. Ни слова о Метте, девушке, которую Силла умоляла спасти из плена Клитенаров в Копе. Рей надеялся, что Эйвинд просто забыл упомянуть об этом, и что для женщины это не сулит ничего дурного. Он свернул письмо и убрал его под плащ.

Виг наблюдал за ним с пристальностью ястреба.

— Во что ты играешь, Гальтунг?

— Разгребаю оставленный беспорядок, — Рей снова наполнил рот кашей. Настроения терпеть Виговское дерьмо у него не было.

— Как не похоже на тебя, что-то заканчивать.

Рей проглотил кашу, закрыл глаза.Марра, дай сил вытерпеть этого угреголового. Медленно выдохнув, он вперил в Вига свой лучший«взор секиры».

— Я передаю задание, которое уже не могу довести до конца в Истре, чтобы убийства прекратились, — сказал он.

Это было больше, чем стоило говорить. Больше, чем онсобиралсясказать. Но изумленное моргание Вига того стоило. Неужели тот и правда думал, что Рей носится по королевству,играяв воина, как в детстве?

— Что убивает людей в Истре? — спросил Виг.

— Я не знаю, — честно ответил Рей. И именно это пугало сильнее всего. Он мог бы послать людей проверить, но без личного присутствия, без возможности самому изучить улики, да еще и с задержками в переписке, тревога только нарастала. Последнее, чего он хотел — это снова отправить свой изломанный, израненный отряд «Кровавая Секира» в опасность неподготовленными.

— Тревожные времена, — пробормотал Виг.

— Ты о чем?

Виг посмотрел на Рея, и впервые на его лице не было презрения.

— Может, это ничего и не значит, но…

— Но?

— Исчезновение Вали заставляет меня задуматься.

— Это редкость, — пробормотал Рей, но с тревогой нахмурился. Тем не менее Вали так и не нашли. Рей вновь и вновь прокручивал в мыслях поиски мальчика, уже решил попросить Рунни побыть с Силлой, чтобы самому отправиться на поиски при свете дня.

Виг бросил на него резкий взгляд.

— Пару недель назад у нас пропало стадо овец. — Он провел рукой по темной бороде, и выражение его лица отразило то беспокойство, что сжимало Рея изнутри. — В загоне мы нашли только разбросанные клочья шерсти.

— Были следы когтей? Туман? — спросил Рей, прежде чем успел себя остановить. Магнус говорил, что беды в Истре начались именно с пропажи скота…

— Ни того ни другого, — ответил Виг, и Рей с облегчением выдохнул. Слава богам. — Но был странный… запах.

— Запах, — повторил Рей. — Какой именно?

— Гнили, — сказал Виг. — Запах затхлых вещей. Но трупов не было.

Любопытство Рея мгновенно вспыхнуло.Отведи меня туда, в поле, — хотелось ему сказать.

Но разум быстро остудил этот порыв. Нужно было думать о Силле. О приготовлениях к Истре. О том, как связаться с Уппрейсной. И о том, как вообще собрать свою разбитую жизнь обратно.

— Скорее всего, это стая гримвольфов, — сказал он вместо этого, снова сосредотачиваясь на каше.

— Ладно, — с явным облегчением выдохнул Виг. — Хорошо. Я рад, что знаток может развеять мои страхи.

Рей окинул бывшего друга взглядом с едва заметным уважением. Каковы бы ни были их личные разногласия, Виг был человеком, который сделает все, чтобы обезопасить тех, кто рядом с ним.

— Хорошо, — сказал Рей. И после этого Виг молча ушел.

***

Дыхание Силлы клубилось белым паром в северном воздухе, пока она смотрела на огромные горы. Медленно повернувшись вокруг своей оси, она жадно всматривалась в них — зазубренные заснеженные вершины, пронизывающие чистое голубое небо. Дикая красота Нордура поражала, и перед лицом этой первозданности она чувствовала себя крошечной, отданной на милость природе.

Встряхнувшись, Силла вновь обратилась внутрь себя, как делала уже не меньше дюжины раз этим утром. Вот оно — сердце ее магии, ярко мерцающее в глубине. Настоящее. Ей это не приснилось.

Улыбка тронула ее губы и стала шире, когда из дома-щита донесся голос Рея. Теплый румянец разлился по щекам, стоило ей вспомнить остаток того дня. После Обряда Единения они вернулись в дом-щит; Рей ухаживал за лошадьми, а Силла рухнула на лавку, совершенно обессиленная.

Вскоре к ней присоединился и Рей, растянувшись на лавке и закинув руку на ее спинку.

— Как ты себя чувствуешь? — грубовато спросил он.

Возможно, усталость лишала ее рассудка, но Силла решила, что ей ужасно нравится этот его строгий, резкий голос.

— Будто я… стала собой больше, чем когда-либо, — сказала она, глядя на пространство

Рей кивнул.

— Ты нашла часть себя, о существовании которой даже не подозревала.

— Именно.

Повинуясь импульсу, она пододвинулась по лавке ближе к Рею.

— Ты потратила слишком много сил, — сказал он, внимательно глядя на нее. — Но ночной сон все восстановит.

Бедро Силлы прижалось к его бедру, и по телу вспыхнул жар.

— Что ты делаешь? — спросил он, тем самым суровым голосом Взора Секиры.

— Мне… холодно. — Она уставилась на это уютное углубление, надеясь, что он поймет.

— Ладно, — сдался он, закатив глаза.

Силла с готовностью прижалась к нему, поджав ноги на лавке.

— Ты как мой личный очаг, — пробормотала она, сворачиваясь у его бока и стараясь не думать об обилии твердых мышц. Тепло. Ей нужно было всего лишь тепло.

Рей напрягся под ней, словно чувствовал себя крайне неуютно. Это породило в ней неуверенность, и Силла приподняла голову, встречаясь с ним взглядом. В тот миг она почувствовала себя глупо, задаваясь вопросом, о чем вообще думала. Это же Взор Секиры, а не щенок, которого можно тискать.

Она уже собиралась отстраниться, но рука Рея соскользнула со спинки лавки и притянула ее еще ближе. Сердце Силлы забилось чуть быстрее. По правде говоря, у нее кружилась голова. Она прошла Обряд и заявила права на свою магию. И теперь была на шаг ближе к спасению Саги.

— Я никому не скажу, — пробормотала она после долгого молчания. К тому моменту усталость почти лишила ее голоса. — Не скажу ни единой душе, что у грозного Взора Секиры есть мягкая сторона.

И когда тьма утащила ее в сон, ей показалось, что она услышала:

— …только для тебя, Солнышко.

Силла отвернулась от дома-щита и мысленно встряхнула себя. Ранее она уже искала у Джонаса утешения в своем горе. И не могла позволить себе подобного поведения с Реем. Не тогда, когда им приходится делить столь тесное пространство и когда он ее единственная связь с Гальдрами.

Глубоко вздохнув, Силла продолжила путь через двор. Но, сделав несколько шагов, заметила, как в лесу то там, то тут промелькнуло ярко-голубое пятно. Дыхание перехватило. На этот раз она была уверена — это был Дух льда.

— Я оставила тебе немного масла прошлой ночью, — прошептала Силла, обращаясь к кустам. — Тебе понравилось?

Но дух не шелохнулся. Ноги зудели от желания броситься за ним, но Силла знала, что это было бы бесполезно. Духи, которые не желают быть увиденными, прекрасно умеют скрываться. Вздохнув, она повернулась к конюшням.

И тут она увидела это: символ, начертанный мерцающим инеем на столбе конюшни. Одна вертикальная линия и две диагональные, направленные вниз. Силла сразу узнала защитную руну, но перевернутую вверх ногами. Символ таял в утреннем свете, и Силла резко обернулась в поисках Духа льда.

Это он начертил знак? Что все это значит?

Но духа нигде не было, и Силла продолжила путь к конюшням. Когда она ступила под крышу, ее встретил запах сена и лошадей.

— Доброе утро, красавицы, — тихо сказала она, подходя к двум лошадям.

Лошадь приблизилась, ткнувшись мордой в ее ладонь, тогда как Бурая Лошадь отвернулась. В Силле вспыхнуло раздражение, тут же сменившееся решимостью. Она заставит эту лошадь полюбить себя, даже если это будет последнее, что она сделает.

По крайней мере, упрямое создание уже давно не пыталось ее укусить. Накормив Лошадь половинкой овсяной лепешки, Силла набралась смелости. Она замерла на мгновение, оценивая реакцию Бурой Лошади: прижаты ли уши, не хлещет ли хвост. Убедившись, что животное спокойно, Силла медленно раскрыла ладонь и протянула ее.

Ноздри Бурой Лошади раздулись, уловив запах лакомства.

— Возможно, ты привыкла к нахальным, грубым воинам, — мягко сказала Силла, — но со временем ты ко мне привыкнешь.

Большие темные глаза Бурой Лошади остановились на угощении, и на кратчайший миг Силле показалось, что она наконец достучалась до нее.

Но, как выяснилось, эта лошадь была упрямой, как мул. Бурая Лошадь развернулась, показав Силле зад. А затем это невоспитанное создание задрало хвост и оставило кучу прямо на полу.

Силла скрестила руки на груди.

— К сожалению для тебя, — процедила она сквозь стиснутые зубы, — у меня огромный опыт общения со злобными громилами.

Схватив лопату, прислоненную у входа в конюшню, она подхватила подношение Бурой Лошади и зашвырнула его в лес.

— Если тебе интересно, — сообщила она заду своей кобылы, — я вернусь завтра. И послезавтра. И однажды, наглая тварь, ты меня полюбишь.

Вылетев из конюшен, Силла резко остановилась. Лошадь Вига исчезла, а во дворе был только Рей. Он отрабатывал один из своих защитных приемов с длинным мечом. Он подстриг виски и привел в порядок бороду, и аккуратный вид лишь подчеркивал напряженную сосредоточенность в его глазах.

— Можно мне присоединиться? — спросила она. — После Копы я… — Силла глубоко вдохнула. — Очевидно, мне нужно продолжить уроки самообороны.

Рей остановился и внимательно осмотрел ее.

— Бери тренировочные мечи. Посмотрим, сможешь ли ты свалить меня на задницу.

И вдруг раздражение Силлы на Бурую Лошадь нашло новый выход. Не говоря ни слова, она принесла деревянные мечи и встала напротив Рея, протягивая один ему.

— Что дальше? — спросила она, не сводя с него глаз.

Солнце поймало золотые искры в глазах Рея.

— Для начала твоя стойка, — сказал он, оценивая ее позу. Силла заставила себя смотреть прямо, игнорируя бешеный стук сердца. — Расставь ноги пошире, — сказал Рей, заходя ей за спину. — Расслабь бедра.

Силла ахнула, когда его большие теплые руки легли ей на бедра, и по позвоночнику пробежала дрожь. Рей сдвинул ее чуть влево.

— Хорошо, — буркнул он. — Теперь меч. — Его рука скользнула вдоль ее руки, теплая ладонь накрыла ее пальцы на рукояти. Он сжал ее кисть, поправляя хват. — Держи выше. Вот так.

Силла на мгновение закрыла глаза, она пыталась сосредоточиться на его указаниях. Но все, о чем она могла думать — это ощущение его, стоящего за спиной и то, что прошлой ночью она уснула, прижавшись к нему. И что проснулась уже в своей постели, аккуратно укрытая мехами.

— Вторую руку займет щит, — продолжал Рей.

Его левая ладонь скользнула под ее локоть, мягко приподнимая его.

Когда он отступил от нее, тело Силлы отозвалось протестом. Рей встал перед ней, и уголок его губ дернулся.

— Теперь я покажу новые приемы, а ты повторишь.

Он продемонстрировал приемы, затем кивком велел ей попробовать. Пока он наблюдал, скрестив руки на груди и глядя на нее с явно неодобрительным выражением лица, Силле вспомнились все те уроки

— Как думаешь, чем сейчас занимается Гекла? — спросила она, и в груди сжалось от боли.

Хмурый взгляд Рея стал еще мрачнее.

— Устраивает неприятности в медовых залах Истре.

— Надеюсь, — криво улыбнулась Силла. — Я скучаю по ней. И по Сигрун. И по Гуннару, и…

Илиас— этого имени она произнести не смогла.Джонас. То, какими были их дни столько недель подряд. Ее накрыла острая тоска по прошлому. По возможности вернуться туда и занять место Илиаса.

Привычный ожог вины разлился по телу. Насупившись, Силла крепче сжала меч и заставила себя выполнить приемы. Движения получались неловкими, а взмах неуверенным. С раздраженным фырканьем она вернулась в исходную стойку.

— Боги небесные, — пробормотал Рей, проводя рукой по лицу. — Ты придумала это на ходу? Это вообще не похоже на то, что я показывал.

— Добрее, Рейнир, — укорила его Силла.

— Я попробую быть добрее, если ты попробуешь думать. Я видел, как пьяные дети справлялись лучше.

— Кто вообще позволяет детям напиваться? — возмутилась она.

Но улыбка все же появилась на ее лице, и она приготовилась к новой попытке.

Так и прошел почти целый час. Рей отрабатывал с Силлой боевые приемы, поправляя стойку и хват меча, когда это требовалось. Постепенно Силла втянулась, растворяясь в движении собственного тела. Именно этого ей и не хватало, решила она. Новой цели. Способа расслабиться.

И так родилась новая утренняя привычка.

Глава 22

Спустя час тренировки Силла оседлала лошадей. Рей тем временем окунулся в ручей за домом. Вскоре они уже поднимались по Снежному Копью, к дому Харпы. Вали так и не нашли, и Силла то и дело всматривалась в тропу позади. Таилось ли в диких землях Каласгарда что-то опасное? Или Вали всего лишь заблудился?

Силла стояла во дворе Харпы, окруженная странным смешением лета, осени и зимы. Она гнала от себя мысли о Вали. Утро, серое и приглушенное, перетекало в полдень, а вчерашний пушистый снег стал заметно глубже. Вдали глухо сталкивались между собой ветряные колокольчики Харпы, а Бурая Лошадь с неуважительной громкостью жевала траву.

Сегодня Харпа выглядела как королева, развалившаяся на скамье в окружении своих подданных. Если, конечно, птиц вообще можно было так назвать. Они галдели и чирикали вокруг нее, слетаясь к крошкам хлеба, которые она бросала на землю.

Глухой удар привлек внимание Силлы к дому Харпы. Внутри был Рей и лишь боги ведали чем он там занимался.

— После Единения ты уже должна ощущать сердце своего гальдура, — произнесла Харпа. — Чувствуешь источник внутри?

Силла кивнула. Ей не нужно было искать теплый, мерцающий водоем магии за грудной костью. С ее Обряда прошло меньше суток, а он уже ощущался неотъемлемой частью ее самой.

— Твой источник индивидуален, — продолжила Харпа. — Он не только порождает магию, но и придает ей форму и отпечаток. Мой источник придает моему гальдуру форму Ткачества; источник Рея дает ему навыки Несущего Пепел. Но даже среди классов Гальдра существует разнообразие. К примеру, навык Несущего Пепел Рея, проявляется дымом, тогда как у других Несущих Пепел он вспыхивает пламенем.

Силла снова кивнула.

— Каждое существо в этом королевстве, носящее дар Суннвальда, имеет свой источник.

Силла нахмурилась.

— Дар Суннвальда?

Янтарные глаза Харпы стали жесткими.

— Скажи мне, что Томас не был настолько трескоголовым, чтобы забыть старые обычаи.

— Он учил меня старым богам, — ответила Силла защищаясь. — Мы оставляли подношения богам и духам…

— А учил ли он тебя благословениям Суннвальда? — перебила Харпа. — Происхождению Пепельных?

Силла медленно покачала головой.

— Пепельные, — начала Харпа, — это все в этом королевстве, что было благословлено Суннвальдом. — Старуха нахмурилась, уловив что-то в выражении лица Силлы. — У тебя есть какие-то сомнения? Они столь же реальны, как ты и я. Доказательство в самом твоем теле. Ты разве не чувствуешь?

Силла сжала губы, стараясь подавить раздражение.

— Я думала, ты собираешься научить меня, как выражать мой гальдур.

— Нетерпение — вот твой враг, — ответила Харпа, склонив голову набок. — Это путь, который нужно проходить шаг за шагом. Сначала ты должна понять природу своего гальдура. Происхождение Пепельных и дара, который ты носишь в себе.

Силла промолчала. Она даст Харпе выговориться. Потом Харпа научит ее пользоваться гальдуром. А дальше она отправится за Сагой.

— Это сказание о тьме и свете, равновесии между хаосом и порядком. Нить начинается с Суннвальда — Отца Света, и его жены, Стьятны — Матери Звезд. Ты, конечно, знаешь об их дочерях, лунных богинях Малле и Марре. Все они существа света, порядка и защиты Исельдура. Но был у Суннвальда и брат — Миркур, бог хаоса и тьмы.

В отличие от Отца Света, Миркур жаждет беспорядка и смуты и больше всего на свете любит подшучивать над братом. Однажды Миркур похитил Стьятну, Маллу и Марру, утянув их в ночь и связав неразрушимой магией. Так звезды и луны оказались отделены от Суннвальда и стали сиять лишь во тьме ночи.

Суннвальд, узнав о похищении семьи, разгневался так, что сотряс небеса. Звезды рухнули на землю, сгорая в полете. Их пепел оседал, и в тех местах рождалась магия. Где он касался растений, появлялись деревья хьярта, лунные цветы и снежные грибы. Где он падал на камень и почву, образовывались залежи хальды. Где он касался животных, появились морозные лисы, флита, скарплинги и прочие.

Харпа на мгновение умолкла.

— А там, где звездный пепел падал на людей, они получали гальдур. Вот почему людей, обладающих гальдуром, иногда называют Пепельными. Каждое из этих существ, растение или животное, имеет источник гальдура, уникальное и присущее лишь ему, свой собственный вкус магии. Так и начались все эти сплетения.

Силла рассеянно кивнула.

— И Вольсики… — продолжила Харпа, потирая подбородок. — Боюсь, это история, истонченная временем. Слишком многое утеряно за столетия. Но говорят, что Вольсики несут в себе дополнительное благословение Суннвальда. Природа дара Вольсиков не до конца понята, но считается, что это грозное оружие против Миркура.

— Оружие?

Харпа кивнула.

— Это значит, дитя, что Суннвальд избрал среди всего человечества именно твою кровь, чтобы хранить порядок в королевстве. На троне всегда должен сидеть Вольсик, иначе королевство погрузится в смуту.

Горло Силлы сжалось, по коже пробежали мурашки. Все это было чересчур. Она просто хотела освоить гальдур, и спасти Сагу…

— Долгое время в этом королевстве оставался лишь один представитель Вольсиков, пусть и заточенный, — сказала Харпа. — Но теперь… — она позволила себе легкую улыбку, — теперь есть еще один.

Силла почувствовала, как от этих слов на нее обрушивается целое королевство ожиданий, и отвела взгляд. Но даже так она ощущала пристальный взгляд Харпы,

— Иногда я думаю, — сказала Харпа почти себе под нос, — если бы я лучше их обучила, если бы поступила иначе… возможно, все сложилось бы по-другому.

Силла резко посмотрела на нее.

— Тебя тоже отправили на север? — вырвалось у нее. Почему Харпа не погибла вместе со своей семьей? Почему ушла на север?

Харпа проигнорировала вопрос.

— Боюсь, сегодня я слишком сильно отклонилась от намеченного пути. Пора тебе попробовать пробудить силы, Вольсик.

— Силла, — огрызнулась она.

Харпа нахмурилась.

— Рано или поздно тебе придется это принять.

— Ты говоришь совсем как твой внук.

На губах Харпы мелькнула едва заметная улыбка.

— Закрой глаза и обратись к своему источнику. Привыкни к его форме и своим ощущениям, затем протяни гальдур из него в свою кровь.

Силла послушно закрыла глаза и сразу же нашла источник. Потянувшись к сиянию, она втянула его в свои вены, и внутри тут же закружилось знакомое холодное напряжение. Открыв глаза, она увидела, как от ее рук исходит белое свечение.

— Хорошо, — сказала Харпа. — Теперь выражение. Очисти разум, затем расслабься в своем гальдуре. Доверься ощущению знания внутри себя и позволь ему сделать то, что должно.

Расставив ноги, Силла глубоко вдохнула и выдохнула, словно этого было достаточно, чтобы выпустить гальдур. Глупо, конечно. Несколько долгих мгновений не происходило ровным счетом ничего. Она встряхнулась и попробовала иначе: представила, как из ее ладоней вырывается белый свет, как отступает раздражающее напряжение. Все равно ничего. Ни проклятого следа.

Глухой удар из хижины напомнил Силле, что здесь Рей. Что он там делает, пока они с Харпой мерзнут снаружи?

— Сосредоточься.

Силла глубоко вдохнула. Выражение, сказала она себе.Огонь. Пуф. Белый свет.

Но перед внутренним взором вспыхнуло лицо отца.

Твоя вина. Это все из-за тебя.

— Эй! Девчонка! Назад к делу! — Силла вздрогнула от хлопка ладоней Харпы, птицы вокруг возмущенно защебетали.

— Как мне выразить гальдур? — спросила Силла. — У меняне выходит.

— Твоя нетерпеливость, — сказала Харпа, спокойно наблюдая за ней, — застилает тебе путь. Пока ты не покоришь ее, у тебя ничего не получится.

Поразительно полезно. Силла встряхнулась. Попробовала считать по два, потом в обратную сторону от ста. Сфокусироваться на воображаемой точке за веками. На длинных, глубоких вдохах.

Но ничто не могло изгнать мысли. Нетерпение оттого, сколько времени это занимает. Раздражение из-за собственной беспомощности. Мысли снова и снова возвращались к отцу, и она застревала в ловушке бесконечной вины и ненависти к себе, и почему она не может сделать хотя бы это и извлечь из всего хоть что-то хорошее?

— Очисти разум, — рявкнула Харпа.

—Не могу!— Силла распахнула глаза, кожа зудела от раздражения и нетерпения. У нее не было времени. Прямо сейчас Сага находилась в том замке, окруженная убийцами, теми же отвратительными людьми, что убили ее родителей и ребенка, которого приняли за Эйсу.

Харпа смотрела на нее своим привычным изучающим взглядом, и Силла отвернулась, пытаясь взять себя в руки.

— Ты не готова, — спокойно произнесла Харпа. — Сначала сделай шаг назад. Научись отпускать.

— Отпускать? — Силла сглотнула, сдерживая слезы.

— Для начала выпьем роа. Согреешься и мысли прояснятся.

Силла медленно последовала за ней к хижине.

***

Спина Рея ныла, он наклонялся все ниже, счищая грязь со стен хижины Харпы. Каждое утро боль становилась все острее, проклятая лавка не щадила его, несмотря на все попытки игнорировать дискомфорт. Он привык обходиться тем, что было под рукой, годами спал на каменистой земле и пыльных полах. Но эта лавка каким-то образом умудрилась скрутить его позвоночник в узел. Задница Хаброка. Стал стариком в двадцать шесть зим.

— Здравствуй, Рейнир, — проворковала Рикка, клуб черного дыма закрутился и принял форму крошечной женщины. Угольные волосы обрамляли ее лицо, а крылья были тонкими и с прожилками, как у стрекозы.

— Рикка, — выдохнул Рей, не отрываясь от упрямого пятна.

— Харпе повезло с внуком, — пропела Рикка, кружась по очищенному участку и рассыпая пепел.

— Уверен, она бы с тобой не согласилась, — нахмурился Рей.

— О нет, — улыбнулась Рикка, проводя крошечной рукой по дымчатым прядям. — Она скучала по тебе. Как и я. Ты надолго здесь?

Рей покачал головой.

— Очень надеюсь, что нет.

Дух дыма надула губы.

— Какая жалость.

— Рикка, — проворчал Рей. — Ты сыплешь пепел на чистые стены.

Смеясь, дух метнулась прочь, вплелась в дым от очага и оставила Рея в покое.

Он смахнул пепел и задумался, как давно Харпа вообще здесь убиралась. Судя по всему, когда он был здесь в последний раз.

Пять лет назад.

Прошло пять лет с тех пор, как он уложил последний камень на кургане Кристьяна и навсегда отвернулся от этого места. По крайней мере, он так думал.

Скорость, с которой его жизнь перевернулась, ошарашила Рея. Он снова был там, куда поклялся никогда не возвращаться. Прятался, как трус, пока его «Кровавая Секира» сталкивалась со смертельными врагами в Истре, а братья и сестры из Уппрейсны сражались с устоями Ивара Железносердого. Он чувствовал себя беспомощным.

Ничего не поделаешь,пытался он убедить себя. Если у Клитенаров был его портрет, то самое безопасное место во всем королевстве для него это Каласгард. А она… она была Эйсой Вольсик. В тот миг, когда он понял это, какая-то часть его уже знала. Иначе как она могла забраться именно вегоповозку? Иначе как, спустя семнадцать лет, они могли снова оказаться вместе? Если это не Боги приложили к этому руку, то Рей не знал, что тогда вообще считать их вмешательством.

Она была больше, чем Истре, больше, чем «Кровавая Секира». Боги, она была больше, чем он сам. Эйса была его судьбой — судьбой его народа.

Долгие годы Уппрейсна работала в тени, довольствуясь мелкими, крошечными победами. И хотя Рей гордился тем, чего они достигли, он знал: для короля они были не более чем досадной мелочью — мошкарой, жужжащей над головой. Но с Вольсик на их стороне они могли бы добиться куда большего: утихомирить распри на севере и объединиться под единым знаменем. А с такими силами можно было не просто досаждать. Можно было изменить ход вещей.

Она могла статьвсем.

Рей нахмурился от этой мысли. Она не хотела этой роли. Он видел это в ее глазах всякий раз, когда осмеливался затронуть тему.Время, подумал он.Ей нужно время.Она едва не погибла в Копе, пережила слишком многое. И Рей не мог заставить себя давить на нее еще сильнее, не после всего, что она вынесла.

Дверь хижины Харпы распахнулась, и обе женщины зашли внутрь. Даже в

Рей стиснул в кулаке тряпку. Ему хотелось утащить ее отсюда. Увести туда, где красиво, заставить улыбнуться. Но он знал, она хотела стать сильнее, овладеть своим гальдуром. А значит, ему придется позволить ей сражаться с этим в одиночку.

Их взгляды встретились, когда она топнула, сбивая снег с сапог, и Рей не смог не вспомнить их утреннюю тренировку. Его кожа пылала от каждого случайного прикосновения, сердце грохотало, когда ее спина мимолетно коснулась его груди. К концу занятия он был так взвинчен, что ему пришлось нырнуть в ледяной поток, чтобы прийти в себя.

Беда. Все это одна сплошная беда. Раньше он считал дни до того момента, как освободится от ее притяжения, и где он теперь… делит с ней один проклятый дом-щит. Тяга к ней была все так же сильна, а хуже всего, она больше его не боялась. Рей должен был держаться от нее подальше. Укрепить свою защиту.

Силла рухнула на лавку у очага и уставилась в огонь. Харпа занялась котелком и чайником. Вскоре хижину наполнил запах коры роа и готовящейся еды. После миски рагу из баранины Рей снова взялся за уборку и старался не прислушиваться к разговору бабки. Но вскоре стало ясно, в чем дело.

— Сначала мы будем работать над очищением разума. Не думай о сердце своей магии. Не думай о гальдуре. Сосредоточься на том, чтобы успокоить ум. Вытолкни из него все мысли.

Силла поджала губы и коротко кивнула. Закрыв глаза, Силла глубоко вдохнула, пытаясь сбросить напряжение. Но Рей видел, как пульсирует вена на ее шее, как пальцы судорожно сжимаются и разжимаются.

Выдержав пятнадцать минут этого мучения, Рей выскользнул за дверь. Ничего хорошего не предвиделось, и он подозревал, что его присутствие все только усугубит. Харпа была суровой и беспощадной, но ее методы работали. Рей стал одним из самых сильных гальдра в королевстве, с безупречным контролем и мощью, выкованной годами практики.

Снаружи было слышно, как Харпа снова и снова выкрикивает команды:

— Очисти разум.

— Расслабься.

— Сосредоточься.

Раз за разом, и от этого у Рея все внутри скручивалось. Он направил раздражение на колку дров.

Мысли о тревогах Вига ворвались в сознание Рея. Пропавший скот, все что осталось это клочья шерсти и странный запах. И Вали, затерявшийся где-то в диких местах.

Деталь с трупным запахом напомнила ему о шкунгарах и волчьих пауках, напавших на них на Дороге Костей. После Копы он совсем о них забыл. Но теперь вспоминал их неестественный смрад и глаза, красные, как тлеющие угли. Неужели и в Каласгарде что-то неладно? Связано ли это все между собой?

Рей слишком быстро отмахнулся от страхов Вига. Но с каждым взмахом топора это гложущее чувство лишь крепло. Час за часом солнце опускалось все ниже, а он колол полено за поленом, пока спина не взвыла от боли, а запас дров не стал годовым.

Когда он уложил последнее полено в разваливающийся сарай Харпы, решение созрело окончательно. Внутреннее знание подсказывало Рею, что нужно все проверить. И потому он попросит Вига отвести его на пастбище, где исчезли овцы. В лучшем случае осмотр развеет тревоги. А в худшем… Об этом Рей пока думать не хотел.

Отряхнув руки, он окинул взглядом поляну. Солнце стояло низко, отбрасывая длинные тени. Пора возвращаться в дом-щит.

По дороге вниз с горы Силла молчала, и ее тоска была столь ощутимой, что, казалось, пропитывала воздух. Десятки раз Рей открывал рот, чтобы заговорить, но слов так и не находил. Она не могла очистить разум — это было очевидно. И если здесь он помочь не мог, то отвлечь мог вполне.

— Хочешь потренироваться? — спросил Рей, не оборачиваясь. Она тут же подняла голову, в глазах мелькнул огонек. Он почувствовал, как дернулись его губы. — После вечерней трапезы. Прогоню тебя по новым приемам. Посмотрим, насколько красиво ты их изуродуешь.

И Рей предпочел не замечать как разогрелась его кровь, от одной только мысли о еще одном вечере, проведенном в мучительной близости к ней.

Глава 23

Суннавик

Наутро после встречи с Аной, Сага сидела в большом зале, лениво тыкая ложкой в дневную трапезу и перебирая в уме свои возможности. В зале было тише обычного: король со свитой отправился к югу от города, показывать загадкианцам лесопильни и богатые железом болота. К тому же леди Гейра все еще оставалась в постели. Но даже в этой тишине Сага не могла решить, с чего начать поиски личности Черного Плаща.

Посредник между Сигной и Клитенарами. Тот, у кого был доступ. Тот, кто не боялся Ивара Железносердого. Такой человек должен был быть либо дерзким… либо откровенно глупым. Наказанием за подобное неизбежно стала бы долгая и мучительная смерть. А если бы король узнал, что его жена использовала его воинов в собственных целях, даже она не оказалась бы вне пределов его гнева.

— Магнус снова подталкивает твоего отца к помолвке с Картийским принцем, дорогая, — сказала Сигна, вырывая Сагу из раздумий.

Ирса побледнела.

— Но… Лейф…?

Лейф, вспомнила Сага, был норваландским кузеном, которого Сигна уже какое-то время сватала в качестве жениха для Ирсы. Но Магнус хотел использовать принцессу для налаживания связей и слежки за внутренними дворами Картии. Как и у Саги, у Ирсы не было права голоса в вопросе брака. Но в отличие от Саги, Ирса даже не знала бы своего будущего мужа до самой свадьбы. При этой мысли Сагу накрыла острая волна сочувствия.

— Не тревожься, моя милая, — со вздохом сказала Сигна. — Я найду способ убедить твоего отца, что Норваланд — куда более безопасный выбор для его единственной дочери.

Ирса выглядела так, словно хотела что-то сказать, но вместо этого поднесла к губам чашку с роа.

— Что такое? — спросила Сигна. — Ну же, дорогая, в отсутствие отца ты можешь говорить свободно.

Ирса теребила манжет платья.

— А как насчет Загадки?

Придворные служительницы королевы захихикали в знак согласия, и щеки Ирсы залил румянец. Но Сигна отложила ложку.

— Это только… — Ирса выглядела взволнованной. — Я разговаривала с ними и подумала, что может…

— Дорогая, нет, — голос королевы оставался спокойным, но твердым. — Разве ты не слышала об их варварских обычаях? Я говорю это как женщина женщине и рассчитываю, что слова не покинут этот стол. — Сигна окинула строгим взглядом всех сидящих, а затем вновь повернулась к

Ирса опустила взгляд в тарелку.

— К тому же, — продолжила королева, — они не пускали чужеземцев на свою землю сотни лет. Этот договор станет шагом вперед, но я сомневаюсь, что они готовы к такому скачку.

Напряженную тишину нарушил маленький Хавар, который вбежал в зал и устроился на коленях у матери. Обычно он ел с кормилицами, но раз Ивар и его свита отсутствовали, похоже, ему позволили присоединиться к дневной трапезе. Хавару, самому младшему из детей Сигны, исполнилось два года. Его внешность отличали пухлые розовые щеки, ярко-голубые глаза и неизменно очаровательная улыбка. Сага никогда не считала себя любительницей детей, но Хавар… что ж, он был ничего.

Королева терпеливо наблюдала, как ее младший сын выбирает сочную голубику и довольно грубо заталкивает ее себе в рот. Улыбки Сигны, предназначенные только для ее детей, позволяли на мгновение забыть, что именно она охотится за сестрой Саги.

Ковыряясь в своей тарелке, Сага решила, что наиболее вероятным посредником Сигны был кто-то высокого ранга среди Клитенаров — капитан или, возможно, командор. И когда королева покинула зал, с Хаваром цепляющимся за ее плечо, Сага направилась в зал записей.

Хранителю Записей она наплела историю о том, что собирает материалы для книги, посвященной «военным достижениям» короля Ивара, которую собирается подарить ему на Праздник Спячки Урсира. Пообещав включить Хранителя в соавторы, она без труда добилась его расположения. Он согласился предоставить ей записи и пообещал не доводить слухи о ее исследованиях до ушей королевской семьи. Осмотрев путь через старые оборонительные стены, Сага начала по частям переносить свитки в свои покои.

Первые несколько часов она изучала доходы и расходы Клитенаров в поисках следов подкупа, но вскоре утонула в бесконечных списках штрафов. Некого Флоки Гундарссона, оштрафовали на двадцать соласов за то, что пьяным вломился не в тот дом и помочился в очаг, а Асу Ингольфссон, на пять соласов за то, что назвала соседку«ленивой хора». Сага уже сомневалась, принесут ли ее усилия плоды.

Переход к расходам стал настоящим испытанием ее воли. Многие траты, по мнению Саги, были возмутительно безответственными. Пятьсот колец из чистого серебра с полыми ячейками для доз порошка Берсеркиума. Десятки коз, купленных для жертвоприношений Медвежьему Богу. Бочки и бочки эля, заказанные для «укрепления гармонии среди солдат». И все это в то время, как народ Исельдура голодал.

Глаза Саги закатывались так часто, что она удивлялась, как они еще не застряли в черепе.

Свитки сводили с ума, а задача с каждым часом казалась все более невыполнимой. Были записаны тысячи жалований и выплат. Поиск одной-единственной неверной строки среди них пугал.

Когда она поймала себя на том, что в пятый раз подряд читает одну и ту же строку, Сага сдалась и решила отдохнуть. Она спрятала документы в сундук. Задула свечи. Рухнула на кровать. И уснула за считаные секунды.

***

Саге приснился мужчина, оседлавший ее грудь и сжимающий рукой горло. Она боролась за жизнь. Пыталась столкнуть его с себя, но он был слишком тяжелым. Слишком сильным.

—Наказание, — прорычал он, с силой ударив ее. —Ты заслужила наказание.

Каким-то образом она вырвалась. Потянулась за статуей. Раздробила мужчине череп.

Она проснулась, покрытая холодным потом. Сердце бешено колотилось, и она пыталась делать глубокие, успокаивающие вдохи.

— Это не по-настоящему, — сказала она себе, стараясь побороть панику. Но сон казался такимреальным, она будто все еще чувствовала хватку на горле…

— Убила его, — сказала себе Сага. — Ты его убила…

Мысль нарастала, словно облака, сгущающиеся у горной вершины. Расходы, казалось, были бесконечными, словно поиск одного пера среди стаи птиц. Но что, если вместо подкупа она станет искать смерти среди Клитенаров? Точнее, тех, кто занял освободившиеся места.

Тело умоляло о сне, но Сага откинула одеяло и шагнула к сундуку. Когда два часа спустя Суннвальд начал свой Восход, она все еще корпела над записями.

Глава 24

Копа

Джонас шагал по черным мощеным улицам Копы, глубоко засунув руки в карманы плаща. Люди вокруг суетились с раздражающей бодростью, занимались своими делами так, будто ничего не случилось. Будто их жизни не разорваны в клочья. Взгляд Джонаса скользил выше шпилей и крыш, мимо спутанных башен Крепости Пепелграда, к огненной горе, которую здесь называли Брими.

Она нависала над городом, зеленая, без деревьев, с легкой шапкой снега на вершине. Джонас знал, что может поблагодарить Брими за горячие источники, которыми успел проникнуться, и за то, что подземное тепло делало Копу приятным местом для жизни в суровые зимы Исельдура. Долгое время гора дремала, но в недрах вулкана неизменно таилась угроза. Не отпускала мысль, что прошлое может в любой момент вновь стать настоящим.

Ты когда-нибудь думал, что, возможно, прошлое не определяет наше будущее?

Джонас вздрогнул от слов брата, всплывших в памяти. Грудь сжалась, и он заставил себя дышать. Заставил себя идти дальше. Такие воспоминания пронзали его десятки раз за день, и острая боль утраты, казалось, так и не притуплялась.

Свернув за угол, он увидел медовый зал. Джонас с шумом выдохнул и направился к нему. В этом черном городе почти не осталось залов, куда ему можно было пойти. Его выгнали уже из доброго десятка за драки. Кто-то назвал бы его воином без дисциплины и источником проблем. Правда же заключалась в том, что лишь в драке Джонас переставал думать о том, что потерял.

Дойдя до двери медового зала, Джонас остановился.

С бересты, прибитой к двери, на него злобно смотрел«взор секиры»Рея. Под осуждающим взглядом этих глаз в животе тут же вспыхнула жгучая боль. Они словно говорили:Предатель. Лжец.

Но взгляд Джонаса скользнул ниже, к словам, нацарапанным под изображением Рея.

Наградим за сведения об этом человеке. Обращаться к капитану Ульфару, восточный гарнизонный зал.

Какая-то неистребимая часть Джонаса, все еще до костей принадлежащая «Кровавой Секире», при этом усмехнулась. Похоже, у Клитенаров не вышло поймать его бывшего брата по оружию, и теперь они меняли тактику.

С тенью улыбки он шагнул внутрь.

Освещенный парой очагов и большим железным канделябром, медовый зал был полон вечерних посетителей. Джонас гордился собой, что удержался и не закатил глаза при виде убранства заведения. Будто двух полноразмерных чучел медведей было недостаточно, Урсир был повсюду. Джонас

Он вздохнул. Стоило догадаться, что медовый зал, расположенный ближе всего к гарнизону, станет пристанищем для всех Клитенаров в этом проклятом богами городе.

Он заметил свободное место за длинным столом и присел на скамью. Разносчица быстро оказалась рядом и поставила перед ним рог с элем. Расфокусировав взгляд, Джонас сделал большой глоток. Вид изображения Рея выбил его из равновесия, и мысли невольно унесли Джонаса к лучшим временам. По прошествии недель его горе по Илиасу сплелось с новым видом тоски. Джонас потерял не только брата, но и людей, которые стали ему почти родными. Он скучал по «Кровавой Секире» сильнее, чем ожидал. Скучал по братству и подколкам. По знанию, что кто-то прикроет ему спину, несмотря ни на что. Он думал о том, каким беспокойным стал в последние годы, как был готов изменить жизнь. Но теперь Джонас ставил под сомнение логику этих мыслей. Неужели все и правда было так плохо? Спать на жесткой земле, странствовать по королевству?

Если альтернатива выглядела вот так, то ответом было «нет».

Джонас чувствовал себя выбитым из колеи, совершенно потерянным. Ярость, охватившая его после побега Силлы, остыла, уступив место тяжелому, давящему горю. А вместе с ним пришло чувство вины. Джонас не испытывал ни капли сожаления о том, что выдалее… она заслуживала этого и куда худшего. Но он оставил своих братьев и сестер из «Кровавой Секиры» даже не попрощавшись. Это было эгоистично, и Илиас бы этого не простил. И постепенно вина разъедала его изнутри.

Всю жизнь цели Джонаса были четкими, острыми, как лезвия. Но теперь он застрял в состоянии между. У него не хватало средств, чтобы выкупить земли своей семьи, а одна мысль о поиске нового отряда наемников, скручивала внутренности. Сражаться бок о бок с другими, без Илиаса, было бы для Джонаса невыносимо.

И когда он думал о Гуннаре, Гекле и Сигрун в Истре, его дух падал еще ниже. Продолжится ли работа без него и Илиаса? Без Рея в роли лидера? Он должен был быть рядом с ними, помогать избавлять Истре от смертельной опасности.

Джонас сделал еще один большой глоток эля, лишь бы заглушить вину, что грызла изнутри.

Его внимание привлек смех за длинным столом, и, несмотря на желание утонуть в своем горе, он невольно прислушался.

— Ага, у нас были зацепки, немало кунт пытались продать ложные сведения. — Говоривший, судя по медвежьей шкуре на плечах, был Клитенаром высокого ранга.

— Как ты понимаешь, что это ложь? — спросил его товарищ.

— Мы утаили некоторые детали о паре. И когда лжецы не знают правильных ответов, становится ясно, что они торгуют байками.

— Ты не беспокоишься, Ульфар? — спросил другой. — Чем больше проходит времени, тем сложнее будет их найти.

— Все, что у нас есть — это перевал Свангормр, — проворчал капитан, его перстень с каким-то символом поймал свет, когда пальцы забарабанили по столу. — Но прошли уже недели. Проклятый отряд должен был их найти. Похоже, они растворились в диких землях Нордура.

Каласгард, с горечью подумал Джонас. Однажды, в одну из бесчисленных ночей, проведенных за бреннсой у костра, Рей вскользь упоминал свой крошечный родной городок. И хотя Рей никогда не говорил о желании вернуться в Каласгард, мысль о том, что у него там могли быть союзники, не казалась безумной.

Хватит, одернул себя Джонас, чувствуя, как тлеет вина. Это не его дело. И все же он не мог не подумать… если бы он прислушался к этим Клитенарам, возможно, смог бы как-то помочь своему командиру. Передать Рею сведения, чтобы тот оставался в безопасности.

Нет. Это означало бы помочь иейтоже. Гнев выжег вину, и он осушил рог несколькими быстрыми глотками.

— Есть новости по хиндриуму? — спросил кто-то из Клитенаров дальше по столу.

— Скоро будут, — ответил Ульфар. — Когда он будет готов, это может изменить игру, парни.

— Гальдра-кунты и не поймут, что их накрыло, — хохотнул его товарищ.

Вернулась разносчица и поставила перед Джонасом новый рог с элем.

— И давно отряд ищет Слоутрари? — спросил один из Клитенаров.

— Неделю, может, две. Не понимаю этого. Мы указали им прямо на него.

Каласгард, подумал Джонас. Его бровь дернулась.

— Кто-то же должен его знать.

Ульфар зарычал:

— Ага.Кто-тов этом королевстве точно что-то знает.

Каласгард!закричал разум Джонаса. Он опрокинул эль, проглотив его несколькими большими глотками.

— Может, они ждут большей награды.

— Правда в том, — голос капитана стал тише, — что Черный Плащ заплатит целое состояние. Он хочет найти их. Обоих. И его терпение на исходе.

Каласгард, Каласгард, Каласгард, отбивал его разум в такт бешено колотящемуся сердцу. Перед ним поставили еще один рог. Джонас осушил его прежде, чем слово смогло сорваться с губ.

Награда, прошипел темный и глубокий голос внутри него.Легкие деньги. Верни земли своей семьи.

Нет. Он должен был сохранить хоть какую-то часть себя. Каплю достоинства и чести.

Какая честь в том, что тебе лгали все эти годы?— огрызнулся голос. —Он повел вас в тот бой. Отчасти он тоже виновен в смерти твоего брата.

Джонас закрыл глаза. Сделал несколько глубоких вдохов.

Каласгард,напевал голос.

Глаза распахнулись. Джонас посмотрел вдоль скамьи. Они были прямо тут. Одно слово. Одно произнесенное слово, и он получит деньги… деньги, которые можно пустить на выкуп родовых земель. Сможет оставить все позади и начать новую жизнь.

Но Рей. Его брат по оружию. Единственный человек в этом королевстве, кто знал и уважал Джонаса. Предать Рея означало бы пасть еще ниже. Так низко, откуда не возвращаются.

Он вскочил на ноги, расплескав эль. Почувствовал, как Клитенары смотрят на него. Ждут, что он предаст своего бывшего брата по оружию.

Джонас бросил монеты на стол.

Пошатываясь, выбрался из зала. Вышел на черные каменные улицы Копы. Согнувшись пополам, он жадно хватал ртом воздух.

— Каласгард, — прошептал он.

Глава 25

Суннавик

Уголь в руке Саги плавно двигался по пергаменту, оставляя смазанные тени вдоль линии материнской челюсти и уходя в изгиб подбородка. Прокравшись мимо стражи, патрулировавшей северное крыло, она юркнула в тайный проход, тот самый, который по глупости показала Рюрику. Теперь Сага ждала, когда загадкианец присоединится к ней, чтобы передать ему карту.

Она раздраженно посмотрела на дверной проем. Рюрик опаздывал, и с каждой минутой ее нервы натягивались все сильнее. Отчасти из-за ожидания встречи с ним, первой после того, что она про

Она оборвала эту мысль, не дав ей укорениться. Достаточно было признать, что она не готова к унижению от новой встречи с Рюриком. Но карта… Он ждал, что она передаст ему карту, и после нескольких дней, проведенных в поездках по лесопильням и болотам к югу от Суннавика, Рюрик наконец вернулся в Аскаборг.

Сага так увлеклась изучением записей Клитенаров, что дни пролетели незаметно. После смены тактики найти имя первого подозреваемого оказалось делом недолгим. Год назад один командор из Рейкфьорда был сброшен с лошади и получил смертельную травму головы. На его место быстро назначили капитана по имени Торд. Сага старательно внесла его имя в список тех, кого следовало проверить.

Прежний командор Мидфьорда умер во сне, и менее чем через три месяца его сменил командор Бьярки. В записях значилось слабое сердце. И был еще командор Свалдрина, занимавший свой пост полтора десятка лет, пока не скончался от неуказанной болезни. Его заменил человек по имени Хилья.

Теперь у Саги было три имени. Три командора, которые как минимум заслуживали проверки. Ей до боли хотелось поговорить с Аной, и она уже с полдюжины раз наведывалась к соколиной башне. Но до сих пор не было ни следа белого полотна. Это хорошо, убеждала себя Сага. Отсутствие писем от королевы, или от Альфсона и леди Гейры, означало, что Сигна еще не обнаружила последствия вмешательства Саги. Это означало, что у Эйсы было больше времени.

Пока уголь порхал по пергаменту, Сага становилась словно прозрачный, зеркальный пруд в безветренный день. Рисование всегда так на нее действовало. Позволяло сбежать, не выходя за пределы стен.

Она сделала паузу, чтобы взглянуть на рисунок в мерцающем свете факела. Свалла Вольсик смотрела на нее снизу вверх, но что-то было не так. Нос был слишком узкий или слишком острый? И тут Сагу осенило. Шрам. Не хватало шрама. Сжав губы, она провела углем резкую линию у основания материнской шеи, затем отодвинула рисунок и оценила результат. Да. Теперь было правильно.

Камень скрежетнул о камень, дверь с протяжным звуком приоткрылась. Вот и он. Пригнувшись, чтобы втиснуть свое массивное тело в проем, в свете факела появился Кассандр Рюрик. Огонь выделил резкие линии его челюсти и небольшую ямочку на подбородке. И в тот же миг рябь разбила гладь ее вод.

— Красивая, — пробормотал он, и внизу ее живота вспыхнуло жгучее тепло.

Он смотрит на твой рисунок, пустоголовая.

Сага вскочила на ноги, вытащила карту из кармана и сунула ее ему в руки. Лучше покончить с этим как можно быстрее.

Приподняв брови с насмешливым интересом, Рюрик принял пергамент.

— Смогла отправить письмо?

Сага коротко кивнула.

— Карта у тебя. Теперь мне нужно идти.

Но проход был узким, а Рюрик, похоже, не собирался уступать дорогу.

Она встретилась с ним взглядом. Его глаза раздражающе ярко блестели в темноте.

— Опять стараешься избавиться от меня?

— Это так заметно?

У мужчины хватило наглостиулыбнуться. Свет зацепился за изгиб его верхней губы, за неглубокие складки у рта.

— А я-то думал, что в прошлую встречу тебе понравилась моя компания, — мягко сказал он. — Я даже решил, что мы можем назвать друг другадрузьями.

Ее пальцы сжались в кулаки. Разве друзья отказываются помогать, если не получат что-то взамен?

— Уверяю тебя, лорд Рюрик, это было действие тоника, — ответила Сага, с тоской глядя на дверь. — Хотя ядолжнапоблагодарить тебя за помощь и за то, что ты… проводил меня в мои покои. — Боги, как же она ненавидела быть ему должной. Сага заставила себя продолжить. — И позволь тебя заверить, я большеникогдане стану принимать тот тоник.

— Хорошо, — сказал Рюрик. — Он делал тебя безрассудной. — Уголок его губ приподнялся. — Повезло, что тебя нашел именно я. Оказалось весьма полезно. — Он помахал картой.

— Я так рада, что мое несчастье оказалось для тебяполезным, — огрызнулась она и тут же сжала губы. Мысли не давали покоя. Он знал, что она вмешивалась в переписку королевы. Знал о ее недуге. Знал слишком многое.

— А в те дни, что меня не было, — его голос стал дразнящим и слишком уж фамильярным, — ты скучала по моему… выступлению на тренировочной площадке?

— О чем ты? — спросила она, но голос прозвучал слишком высоко. И виновато.

— Тебе ведь понравилось увиденное, да?

Ее захлестнул стыд, а следом вспыхнуло любопытство. Как он разглядел ее в той толпе жаждущих крови бойцов Клитенаров?

— Я не увидела ничего, что могло бы меня впечатлить.

— Возможно, тебе просто стыдно, что твой соотечественник не смог меня одолеть.

Она раздраженно фыркнула.

— Если они не способны распознать твои уловки, они не заслуживают победы.

— Уловки?

— Ты приманиваешь их. Изматываешь бесконечным кружением. Заставляешь злиться, а ярость делает их удары эмоциональными и безрассудными.

Большая ладонь Рюрика легла на подбородок, он задумчиво провел по нему пальцами.

— Ты многое примечаешь.

— Жаль, — продолжила она, не в силах остановиться. — Если бы они внимательнее смотрели, заметили бы, как ты оберегаешь левый бок. Очевидная уязвимость. Что это?

Зеленые глаза Рюрика опасно блеснули.

— Ты замечаешьслишкоммногое. В этом мире это может быть опасно, Сага. — Он неторопливо приблизился, и в его движении было нечто лениво-угрожающее. — Ребро, — он похлопал себя по левому боку, — еще заживает. А теперь, раз ты знаешь это обо мне, ты должна поделиться чем-то о себе.

Сага осторожно отступила на шаг.

— Это так не работает. Я узнала об этом, просто наблюдая.

—Наблюдаяза мной.

Ее щеки вспыхнули жаром, но она не отступила.

— Сейчас ты делаешь то же самое со мной, — огрызнулась она. — Кружишь вокруг. Злишь. Чего ты хочешь, Рюрик? Чтобы я напала?

Он тихо усмехнулся, подходя ближе.

— Признаю, мне нравится заставлять тебя извиваться.

Она дважды моргнула.

— Почему?

— Потому что это, — он сделал паузу, — правда. Этонастоящее.Не притворство, которое ты показываешь другим.

— Что ж, прекрати это делать.

Она услышала улыбку в его словах:

— Тогда мне придется искать новые способы заставить тебя извиваться.

Сага закрыла глаза. Позволила его словам просочиться в кровь. Они были горячими, тягучими, полными идей, которые могли стоить ей жизни. Но затем внизу живота вспыхнула злость.Онмог позволить себе такие игры без страха последствий. Ведь обычно все складывалось именно так: мужчины отделывались легким щелчком по носу, а женщины расплачивались жизнью.

— Ты говоришь все, что приходит тебе в голову? — прошипела Сага, ощущая, как гнев разгорается все сильнее. — Как

— Лучшее из лучших, — сухо ответил он.

— Судя по тому, что я слышу из твоих уст, в это трудно поверить.

Рюрик усмехнулся, его взгляд коснулся нежной впадинки у ее горла.

— Ты не знаешь магии этого рта.

Его слова разлились по телу сладкой теплой волной. И на краткий миг в ее голове мелькнула мысль: что бы онсделалэтим ртом?

— Мне нужно идти, — растерянно сказала она. Боги милостивые. Слишком много ночей за записями, должно быть, лишили ее рассудка. Ей нужен был хороший сон, чтобы вернуть себе здравый смысл.

— Как пожелаешь, — сказал Рюрик с явной неохотой, и она поняла, что это еще не конец разговора. Когда он отступил, Сага с облегчением выдохнула. — О моем участии не должны узнать другие, — сказал Рюрик, и вся насмешливость исчезла. — Я сохраню твой секрет, а ты — мой. Ты согласна?

Сага кивнула.

— Хорошо, — сказал он, глядя на нее. Спустя долгий миг он повернулся к двери и толкнул ее плечом, резко распахивая. Когда он отступил, давая Саге протиснуться наружу, его губы снова дрогнули в улыбке. — Был рад встрече, Сага. Как всегда.

— Я бы сказала то же самое, — фыркнула она, — но мы оба знаем, что это была бы ложь.

Рюрик за ее спиной поперхнулся от изумления, и Сагу пронзила короткая вспышка страха, а вдруг она зашла слишком далеко? Однако, услышав его смех, она позволила себе втайне улыбнуться.

В ее голове пронеслась мимолетная мысль. Возможно, в его словах о том, что он видит ее настоящую, была доля правды. Потому что рядом с этим мужчиной, когда он ее провоцировал, Сага была не способна скрывать свой гнев. И, судя по его смеху, ему нравилось ее пламя.

Быстро оттолкнув эту мысль, Сага подтянула под руку дощечку для рисования и зашагала прочь.

Глава 26

Прошло несколько дней. Сердце Саги билось, как молот о наковальню, пока она готовилась к встрече с королевой Сигной за роа в солярии Аскаборга. Переступив порог, Сага опустила взгляд, выискивая на платье выбившуюся нитку. Больше часа ее щипали, дергали и заплетали волосы, пока Арлауг не объявила, что теперь она достойна предстать перед королевой.

После дней бесплодных поисков в архивах Сага ухватилась за приглашение королевы выпить с ней роа в солярии. Это означало не только сменить занятие и оторваться отчтения, но и получить идеальную возможность использовать свое Чутье на королеве во время личной встречи.

Сага не могла не заметить, что приглашение было написано рукой леди Гейры. Она задумалась, продолжает ли Гейра считать свое слабое здоровье проделками Урсира или начала подозревать саму Сагу. Впрочем, она решила, что это не имело значения. Гейра ничего не скажет, если думает, что у Саги есть страница из ее непристойной истории про Медвежьего Бога.

— Стол накрыт у фонтана, миледи, — сказал трэлл, придерживая дверь.

Сага кивнула. Войдя в солярий, она едва не споткнулась, аромат лунных цветов и сладких соцветий обрушился на нее с такой силой, что подкосились ноги. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Как и каминный зал, солярий был вытесан из обычного гранита, но переливался оттенками зеленого, переходящего в розовый и белый цвета.

Солнечные лучи, проникавшие сквозь сделанные Гальдрой небесные окна, согревали щеки Саги, а в сочетании с ароматом вызвали неистовую волну ностальгии. Воспоминания расцвели в ней, как сад, где она играла и кружилась с младшей темноволосой сестрой, пряталась в кустах с матерью в ожидании, когда зимокрылы вылетят из клетки. Когда-то крытые сады были самым любимым местом Саги во всем Аскаборге. Но теперь она бывала здесь редко, как и во многих других уголках замка.

Обогнув дорожку, она увидела фонтан. Усевшись в кресло, Сага беззвучно вознесла молитву Марре. Сегодня ей понадобится вся доступная мудрость, чтобы направить разговор в сторону Клитенаров. Как это сделать? Когти Короля были не самой обычной темой для бесед с королевой.

К счастью, вскоре появилась королева Сигна, на ней было сияющее платье цвета слоновой кости и золотые украшения. Поднимаясь, чтобы сделать реверанс, Сага глубоко вдохнула и опустила свои ментальные щиты.

— Сага, — сказала королева, усаживаясь. — Ты выглядишь восхитительно, дорогая.

…этот оттенок придает ее лицу болезненный вид, донеслась мысль Сигны.

Сага натянула улыбку, несмотря на желание буквально осесть в кресло. Час мучений во время сборов и ради чего?

— Как и вы, Ваше Величество, — заставила себя сказать Сага, опускаясь на свое место.

Когда их взгляды пересеклись, Сага почувствовала, как внутри все сжалось. Левую скулу Сигны покрывал бледнеющий фиолетовый синяк.

Уголки губ королевы опустились.

— Если у тебя есть вопрос, Сага, задай его.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Как вы…

Ледяной взгляд королевы стал острее.

— Я была неосторожна и ударилась о стену.

Но Сага знала, что это неправда. Это был не первый раз, когда она видела подобные отметины на королеве, и не первый раз, когда перед ней представало собственное будущее. Брак без любви. Муж, делящий ложе с бесчисленными другими и добивающийся своего силой.

— Не беспокойся обо мне, дитя, — сдержанно сказала королева. — Мне следовало быть внимательнее.

…и я слишком хорошо знаю, что свое недовольство нельзя высказывать вслух, подумала Сигна, махнув рукой в сторону виночерпия.Что бы сказала Скраеда? Умный волк ждет, пока кролик сам придет к нему …

Слуга-трэлл поспешно подошел с чайником и разлил дымящийся роа в две серебряные чаши. Сага добавила в свой ложку меда и медленно размешала, пока пряный аромат наполнял воздух.

— Благодарю тебя за встречу, Сага, — сказала королева, убирая в сторону свою ложку и встречаясь с ней взглядом. — Я давно хотела, чтобы мы поговорили друг с другом откровенно.

Сердце Саги забилось быстрее.

— Как мать с дочерью, — сказала Сигна. — Как женщина с женщиной.

Сага крепко сцепила руки в перчатках на коленях, когда в голову полезли новые тревожные мысли. Неужели Сигна узнала о краже восковой печати? Дошли ли до королевы слухи о подмененных письмах? Сердце Саги гулко билось, пока служанка ставила на стол деревянное блюдо с дымящимися овсяными лепешками, маслом и клубничным вареньем. Желание сбежать в свои покои было невыносимым, но она боролась с ним, мысленно перечисляя выходы из солярия.

— Дело деликатное, дорогая, — продолжила королева. — Но о нем нужно поговорить. — Она наклонилась ближе. — Мы должны обсудить твои женские обязанности.

Сага медленно выдохнула, глядя на нее.

— Женские обязанности, — повторила она.

Лукавая улыбка тронула губы королевы.

— То,

Сага почувствовала, как от лица отхлынула кровь.

…ради ее же блага, надеюсь Бьорн не унаследовал от отца вкус к боли в постели, подумала Сигна, сдувая пар с роа.

Боги, Саге казалось, ее сейчас стошнит, прямо здесь, на этот стол.

Королева нахмурилась.

— Только не надо драматизировать, Сага. — Она наблюдала за ней поверх края чашки. — То, чего мы не понимаем, иногда кажется пугающим.

Сага хотела сказать, что знает больше, чем следовало бы, благодаря книгам с Южного Континента, но передумала. Она с усилием откусила от лепешки, решив позволить разговору идти своим чередом.

— Уверена, ты знаешь, чем мужчина отличается от женщины, не так ли, Сага?

Сага едва не поперхнулась, но кивнула.

— Когда мужчине нравится женщина, его… — Сигна замялась, глядя на стол. Она подняла серебряную ложечку. — Еголожкаможет увеличиваться в размере.

— Она становится столовой? — не удержалась Сага, чувствуя, как губы дрожат от сдерживаемого смеха.

— У некоторых мужчин, — невозмутимо сказала королева, — она может стать даже половником.

Сага закашлялась, запивая лепешку роа.

— А когда женщине нравится мужчина, ее… — взгляд Сигны скользнул к столу и остановился на банке с медом, — еегоршочек с медомнаполняется…

— Медом? — подсказала Сага, чувствуя, как пылает все лицо.

— Да, дорогая, — улыбнулась Сигна. — И мужчина возьмет женщину в объятия и… — королева окунула ложку в мед, — размешает ее горшочек своей ложкой.

Сага зажмурилась, из горла вырвался сдавленный звук.

— Теперь, Сага, — продолжила Сигна, — важно знать, что это не единственный способ доставить мужчине удовольствие. Ты можешь также… — Она вынула ложку из меда и начала поднимать ее.

Нет, она не сделает этого. Глаза Саги защипало от слез. Не может же она…

Но королева вложила ложку в рот и стянула мед губами. Их взгляды встретились, когда она вынула ложку и положила ее обратно.

— Ты понимаешь, дорогая?

Губы Саги были так плотно сжаты, что, наверное, побелели. И все же она не смогла сдержать смех, который вырвался наружу, разнесся по солярию и спугнул стайку птиц с дерева.

— Знаю, дорогая, — сказала Сигна с редкой улыбкой. — Это довольно странно. Но мужчинам такое нравится.

…а еще это редкий источник женской власти, подумала Сигна, беря лепешку.

— Когда ты в первый раз ляжешь с мужем, будет больно, — продолжила королева. — Но потом не так уж плохо. Тебе нужно просто… лежать и позволять ему делать свое дело.

Сага нахмурилась. Не так уж плохо? А как же удовольствие, романтика, всепоглощающее желание? Хотя, если подумать, она не могла представить ничего подобного с Бьорном.

— У тебя есть ко мне вопросы, Сага? — спросила королева, намазывая лепешку вареньем.

Их было множество. Сага отчаянно пыталась собраться с мыслями.

— Вам было страшно? — услышала она собственный вопрос.

— О да, — ответила королева с неожиданной уязвимостью. — Я была в ужасе, когда впервые легла с Иваром. Всю мою семью только что вырезали, и меня отдали мужчине, которого я не знала. Это было по-настоящему страшно. — Она подалась вперед, и ее ледяные глаза вспыхнули. Голос стал тише. — Но я никому не показала своего страха, Сага.

— И это подводит к следующему, о чем мы должны поговорить. Я вижу, ты стараешься, дорогая. Ты посещаешь со мной и моими дамами светские встречи и снова обедаешь в большом зале. Но боюсь, тебе еще далеко до того, чтобы быть готовой стать королевой.

Клитенары, напомнила себе Сага, ища возможность повернуть разговор в нужную сторону.

— В этом мире, — продолжила королева, — главное то, как тебя видят. Власть существует лишь тогда, когда ты ее показываешь. Потому, Сага, тебе придется ожесточить сердце и научиться прятать истинные чувства за маской. — Она выдержала паузу, глядя ей прямо в глаза. — Если ты выглядишь как мышь, приползут змеи.

У Саги перехватило дыхание.

…девочке нужно отрастить зубы и броню, если она хочет выжить, подумала Сигна, откусывая от лепешки. Она медленно прожевала и проглотила.

— Когда ты выйдешь за Бьорна, ты будешь представлять его, — сказала Сигна. — Представлять эту семью, и тыдолжнадемонстрировать силу. Твой муж должен чувствовать твою поддержку, когда он будет идти в набеги и править своим королевством. И если ты хорошо справишься со своей задачей, тебя вознаградят короной. Важно, Сага, чтобы муж ощущал полную поддержку своей жены.

…очень скоро она познает на себе, что значит быть женщиной в этом мире, мелькнула мысль Сигны, и в животе у Саги змеей шевельнулась тревога.

— Как королева ты пожертвуешь собственными желаниями ради блага королевства. Стань образцовой женой, произведи на свет наследников и показывай королевству, что вы едины, независимо от того, согласно ли с этим твое сердце.

Взгляд Саги невольно скользнул к синяку на щеке королевы, пока она обдумывала ее слова. Было ясно, что Сигна не любит своего мужа и многое принесла в жертву ради короны. Но Сага напомнила себе о неискренности королевы, за фасадом этих слов Сигна замышляла то, чего делать не следовало.

— Наша жизнь связана не любовью, а долгом, Сага, — сказала королева. — Я знаю, Бьорн будет доволен твоими женскими стараниями. Он хороший человек. Возможно, любви у тебя не будет, но будет как минимум дружба.

…а в худшем случае будет враг в собственной постели, подумала Сигна, откусывая от лепешки.

— Но наверняка есть способ иметь и то и другое. Любовь и долг, вместе? — слова сорвались с языка Саги прежде, чем она успела их удержать.

Взгляд Сигны резко метнулся к ней, и Сага заставила себя не отшатнуться.

…девчонка глупа? После всего, что я сказала, она все еще не понимает? Я всегда считала ее податливой, но если она не способна уловить правила игры…

— Нет, — сказала Сигна, проглотив. — Такого способа нет. — Лицо королевы оставалось спокойным и безмятежным, но под этой красотой таилось пламя. — Ты любишь сказки с Южного Континента, Сага, но позволь сказать тебе вот что… это всего лишь выдумки. В нашем мире принцессы не находят истинную любовь и не живут долго и счастливо. И позволь напомнить, что тысячи девушек готовы умереть, лишь бы занять твое место. — Ее голос стал тише. — Готовы убить, лишь бы сесть на твой трон.

Казалось, температура в комнате упала.

…урканцы любят смешивать свою кровь с королевскими кровными линиями. Но что, если случится несчастный случай? Ее можно заменить на кого-то несломленного, на кого-то более удобного. Возможно, на ту Аниту с золотыми глазами…

Сага заставила себя сделать вдох.

— Теперь ты лучше понимаешь, Сага? — спросила Сигна. Сага почувствовала, как кивает. — Ты так удачлива, дорогая. Но я видела тревогу в твоих

Сага была в полном замешательстве. Ни в одну из всех тем, которые она ожидала обсудить с Сигной, не входило соблазнение ее тринадцатилетнего сына.

— Нам, женщинам, важно говорить о таком откровенно, — сказала Сигна и отпила роа.

— Я хотела бы… — Сага сама не знала, к чему ведет, лишь понимала, что если уж ей пришлось выслушать разговоры про ложки и горшочки с медом и выдержать завуалированные угрозы, она точно не уйдет без нужных ей сведений. — Я хотела бы узнать об обязанностях королевы.

В глазах Сигны мелькнуло удивление, когда она промокнула губы льняной салфеткой.

— О?

— У меня всегда была тяга к книгам, — затараторила Сага. — Я подумала, что могла бы подготовиться. Возможно, мне стоит… изучить систему податей или иерархию Клитенаров, или…

— Дорогая, — перебила Сигна. — Позволь тебя уверить, ни один из этих вопросов не окажется втвоихруках. — Она отложила салфетку, и на ее лице появилась легкая улыбка.

…если только, проскользнула мысль Сигны,ты не отрастишь хребет и не заберешь все это себе сама. Улыбка исчезла и взгляд Сигны стал отстраненным.Мы уже должны были что-нибудь услышать от того отряда. Внутреннее предчувствие подсказывает, что за Эйсой стоит послать самого Черного Плаща …

Из руки Саги выпала ложка и с лязгом ударилась о тарелку. Встряхнувшись, она подняла ее и начала судорожно размешивать роа. Мысли метались в голове.Черный Плащ.Она уже слышала это имя, видела его в письме, написанном рукой леди Гейры.Было бы разумно направить Черный Плащ по следу Острого Языка.

Должно быть это он. Ее наполнил восторг. Она не понимала, как могла не заметить этого раньше. Сигна связывалась с Клитенарами через Черного Плаща.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Сага? — спросила королева, и ее ледяные глаза блеснули тревогой.

…она выглядит так, будто увидела драугура…

Сага яростно закивала.

— Да, моя королева, — заверила она. — Все в порядке. Просто… дрожь в руке.

…Альфсон настаивает, что у Саги никогда не проявлялся гальдур, подумала королева, складывая руки на коленях и внимательно наблюдая за ней.Но что, если его испытание что-то упустило…

По спине Саги пробежала дрожь, когда память резко швырнула ее к встрече с Альфсоном и его мыслях о какой-то проверке на гальдур в юности. Но гальдур проявился у нее лишь в шестнадцать, вскоре после первых месячных. Ей говорили, что шестнадцать — довольно поздно для начала женского прилива. Было ли так же и с гальдуром? Как бы то ни было, ухмылка, которую Сигна адресовала ей, ясно дала понять, Саге нужно быть осторожной, чтобы не выдать свое Чутье.

— Мы с тобой во многом похожи, дорогая, — сказала королева. — Я знаю, каково это — сомневаться. — В ее голосе звучала мягкость, обычно предназначенная ее детям. — Я знаю, каково это выжить, когда все остальные погибли.

Сигна была принцессой Норваланда и видела, как была вырезана вся ее семья, когда Харальд Жестокий захватил остров. Параллели между ними были слишком очевидны, чтобы их игнорировать, и Сага ощутила непривычное чувство — жалость к Сигне. Что пришлось пережить королеве, когда урканцы вторглись в ее страну много лет назад?

…Сиссель, Гюмир, Арвид, Фальки и Эйлин. Милая маленькая Эйлин, которая должна была быть на моем месте, подумала королева, молча жуя лепешку.

Сага изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица, но пять имен пронзили ее сердце. Пятеро детей, убитых лишь из-за своей крови.

— Мне очень жаль, Ваше Величество.

— Не стоит, — сказала Сигна, и ее голос был холоден и гладок, как свежевыпавший снег. — Прошло много лет. Конечно, в тот момент это казалось невыносимо печальным, но время лечит все раны. У Урсира есть планы на каждого из нас, и, к несчастью для моих братьев и сестер, их судьбой было погибнуть молодыми.

…если бы они выжили, я никогда бы не стала королевой. Третья в очереди, да еще и девочка…

— Я приняла решение принять свою судьбу, а не бороться с ней, — сказала Сигна вслух. — Полюбить мужа. Взять корону и власть, дарованные мне. — Она внимательно изучала Сагу. — Борьба с течением лишь истощает тебя, Сага. Нужно плыть вместе с бурными водами.

…и искать возможности забрать то, чего ты на самом деле хочешь…

— Ты уверена, что с тобой все в порядке, дорогая? — спросила королева.

— Да. Н-нет, Ваше Величество. У меня… у меня весь день болит голова, — пробормотала Сага. Обессиленная, она потянулась к своим ментальным щитам, вновь сплетая их. — Вы правы. Размышления о прошлом, сопротивление настоящему — все это очень утомляет. Благодарю вас за дарованную мудрость. Это было весьма полезно.

Уголки губ Сигны опустились.

— Хорошо, дорогая. Иди и отдохни. А когда проснешься, подумай о будущем, о том, что поставлено на карту. И я увижу тебя за вечерней трапезой. Ах! — Сигна протянула руку через стол и сомкнула пальцы вокруг запястья Саги. — Праздник дня рождения Ирсы.

Сага заставила себя посмотреть на королеву.

— На следующей неделе вы с Бьорном сделаете совместный выход на пиру Ирсы, Сага. Это будет прекрасный способ публично продемонстрировать вашу привязанность.

— Да, Ваше Величество, — сквозь стиснутые зубы ответила Сага, когда королева отпустила ее руку. — Прошу прощения, но мне нужно прилечь. Сейчас у меня действительно кружится голова.

— Да, разумеется, Сага. Ступай.

Сага развернулась и стремительно вышла из солярия, дворцовый слуга у двери едва успел распахнуть ее, когда она пронеслась мимо.

Ноги сами несли ее по коридорам. Несмотря на сказанное Сигне, она вовсе не хотела ложиться. Вместо этого Сагу переполняла нарастающая энергия, гнавшая ее яростным шагом к порогу соколиной башни.

И когда она добралась туда, белое полотно уже реяло в воздухе.

Глава 27

Каласгард

Солнце растопило снег на лесном пастбище, но клочья разодранной шерсти, цеплявшиеся за камни и колючие кусты, определенно придавали этому месту зимний вид. Сопротивляясь пронизывающему ветру, Рей никак не мог перестать думать о Силле. Он надеялся, что ее второй день с Харпой прошел лучше первого. Тряхнув головой, он заставил себя сосредоточиться.

— То же самое, — пробормотал Рей, и тревожное чувство в желудке лишь усилилось. Запах гнили сам по себе не был чем-то особенным, но сразу напомнил о Шкунгарах и Волчьих пауках, с которыми они столкнулись на Дороге Костей. Прошло уже несколько недель с тех пор, как пропали овцы Вига, но этот запах не исчезал,

— Мм? — переспросил Виг рядом с ним.

Рей осмотрелся. Лесные пастбища, привычные для земель Нордура, служили защитой от суровых северных стихий, давая возможность скоту пастись там, где земледелие было затруднено. Высокие сосны перемежались с дикими травами и кустарниками, а само пастбище находилось не меньше чем в часе езды от фермы Вига.

— Сколько овец? — спросил Рей.

— Две дюжины. Их привели сюда в начале лета откармливаться до общего сбора через месяц.

Рей внутренне съежился. Потеря двух дюжин овец была тяжелым ударом для семьи Вига, которая полагалась на их молоко, мясо и шерсть, чтобы пережить суровую северную зиму. И если холод в воздухе что-то и говорил Рею, так это то, что их ждала еще одна долгая зима.

Его взгляд снова скользнул по пастбищу. Оно поднималось к крутому обрыву, огражденному забором для защиты овец. Белый пух застрял на камнях, в колючках и на низких ветвях деревьев. Но крови не было. Тел тоже. Как и Вали, овцы исчезли без следа.

По позвоночнику скользнуло странное ощущение — будто за ним наблюдают. Рей медленно развернулся, всматриваясь в темный лес вокруг пастбища, но видел лишь разные оттенки серого.

— Забор цел, — пробормотал Виг, выводя его из задумчивости. — Мы все осмотрели. Ни одной выбитой жерди, ворота были закрыты. Ничто не указывало на то, что овцы проскользнули под ними.

— А твой пес? — спросил Рей, стряхивая неприятное чувство и шагая к огражденному обрыву. Темно-синяя лента реки прорезала густые леса внизу, и он проследил ее до ледниковых террас на соседней горе.

— Псы, — мрачно поправил Виг. — Двое лучших. От них тоже ни следа, а они обучены охранять стадо.

— Ни крови, — пробормотал Рей, почесав бороду. — Ни тел. Разбойники? Их могли украсть?

Виг покачал головой.

— Будь то разбойники, гнали бы отару через перевал…

— Кто-нибудь заметил бы две дюжины овец, — закончил за него Рей.

Он пробрался через лес к противоположной линии забора. И все же чувство чужого взгляда не отпускало. Он пристально всматривался в кусты, выискивая хоть какое-то движение, но снова ничего. Затем он стал искать следы копыт или клочья шерсти за оградой, царапины на столбах и жердях, которые могли бы указывать на гримвольфов. Но лесная подстилка была нетронутой, а забор старым, но целым.

Он взглянул на небо, затем на лес у подножия пастбища.

— Тебе не кажется, что здесь подозрительно тихо, Тонкие Руки?

— Крепкие Руки, — огрызнулся Виг. — Теперь, когда ты сказал об этом… тут нет птиц.

Рей скрестил руки на груди и нахмурился.

— Не хочешь поделиться мыслями, Гальтунг? — раздраженно спросил Виг.

— Мне интересно, — сказал Рей, — а не знают ли птицы того, чего не знаем мы.

Брови Вига сошлись на переносице, и он нервно оглянулся через плечо.

— Может это из-за запаха? Возможно, он их отпугивает?

— А может, какое-то существо пометило территорию, — задумчиво произнес Рей.

Но что-то привлекло его внимание, и он не договорил. Он быстро зашагал к самому верхнему углу ограды.

— Ты скажешь, о чем думаешь, Гальтунг, или мне учиться читать по хмурым выражениям твоей рожи?

Но Рей не ответил. Все его внимание было приковано к верхнему краю поляны. Вереск и низкая дикая трава росли среди сосен повсюду, кроме одного места. Когда Рэй приблизился к нему, его сердце учащенно забилось. Растения здесь были примяты, образуя большой круг не меньше шести шагов в поперечнике6.

Рей резко вытянул руку, хватая и останавливая Вига, прежде чем тот ступил в круг.

— Что? — вспылил Виг.

— Здесь что-то лежало, — сказал Рей, приседая. — Достаточно долго, чтобы трава оставалась примятой неделями.

Он сорвал травинку и поднес к носу.

Виг тоже поднял стебелек, понюхал и закашлялся.

— Сиськи Маллы, Гальтунг, — пробормотал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Твои кишки, видать, выкованы из стали.

— Будто ему нужно было отлежаться после обильной трапезы, — рассеянно сказал Рей. — Или, может быть, оно было слишком велико, чтобы выбраться с пастбища.

—Оно?— Виг нервно осмотрел лес. — В смысле…существо?

— Возможно, крылатая тварь, слишком тяжелая, чтобы взлететь, или нечто, что не смогло перепрыгнуть забор, — сказал Рей.

— Ты не… — Виг прочистил горло. — Ты ведь не думаешь, что оно все еще здесь?

Желудок Рея сжался, когда он оглянулся через плечо.

— Говорят, некоторые твари любят возвращаться на место убийства и вновь переживать славу своей охоты.

Виг моргнул.

Выпрямившись, Рей уставился в лес за оградой. Его пальцы скользнули по рукояти длинного меча, но взгляд зацепился за нечто поблизости.

— Вон там, — сказал он, обходя круглый след. — Это. Что это такое?

— Похоже на камень, Гальтунг, — сухо заметил Виг.

С первого взгляда это и правда можно было принять за валун. Но Рей знал, что это.

— Это дерьмо, Виг.

— Что же это? — тупо переспросил Виг.

— Дерьмо, — повторил Рей, пнув его носком сапога. — Навоз. Экскременты. Лепешка. Называй как хочешь. Тварь лежала здесь, — он указал на круглый след, — потом произвела вот это, — он ткнул в кучу, — и только после этого смогла уйти.

Карие глаза Вига сузились.

— Слишком мало. И где кости овец?

— Ты бы удивился пищеварительным возможностям некоторых существ, Виг, — сказал Рей. — Они могут использовать многие части животного, которые мы, люди, не можем. Включи воображение.

— Кости, — повторил Виг, тяжело сглотнув. — Ты хочешь сказать, существуют твари, способные перевариватькости?— Он побледнел, когда Рей кивнул. — Яйца Хаброка. Что… как…

— Ответы, — сказал Рей, — будут в этом дерьме. — Волосы на затылке встали дыбом, и он снова бросил взгляд в лес за пастбищем. — Мне не нравится это место, Виг. Давай унесем это вниз и осмотрим во дворе дома-щита.

Виг закашлялся.

— Дерьмо? Ты хочешь тащить дерьмо…

— В нем будут подсказки, — сказал Рей, выпрямляясь. Он строго посмотрел на Вига. — Ответы на то, что случилось с твоими овцами. И, возможно, с Вали.

При упоминании пропавшего мальчика Виг быстро взял себя в руки.

— Хорошо. Давай покончим с этим.

***

К счастью, Рей предусмотрительно затащил вверх по склону сани. Он надеялся найти кости или тушу, но, похоже, им досталось только дерьмо.

— Мне придется сжечь эту одежду, — ворчал Виг, когда они грузили навоз на сани. — И отмываться золой с щелоком.

Рей привык к неприятным запахам и, оглянувшись через плечо в последний раз, был рад увеличить расстояние между собой и этим пастбищем.

— Я тут подумал, — сказал Виг, когда они направились к лошадям, а сани скользили по траве позади.

— Редкость…

— Да, Гальтунг, редкость. Но это… дерьмо. Его слишком мало. Если это было крылатое существо, ставшее слишком тяжелым для полета, или даже нечто, что

— Хм, — медленно протянул Рей. — Я с тобой согласен, Тонкие Руки.

— Полагаю, у всего бывает первый раз.

Рей проигнорировал его.

— Отсутствие крови и тел наводит на мысль, что овец проглотили целиком. Любопытно. Возможно, мы узнаем больше, когда мы…

— Между прочим, янесобираюсь копаться в дерьме, Гальтунг.

Рей мрачно посмотрел на него.

— Ты сам попросил о помощи. Или ты ожидаешь, что все сделаю я?

— Только то, что связано с дерьмом, — ответил Виг.

— Как всегда, Виг, — неодобрительно сказал Рей. — Сидишь в стороне, пока другие пачкают руки.

— А ты все тот же кислый человек, который отвернулся от своей родни!

— Родни, — повторил Рей, и по его жилам разлился холод. — Моя родня мертва, Виг.

— Харпа, — выплюнул Виг. — У тебя есть Харпа.

Рей едко рассмеялся.

— Харпу волнуют только ее плетения.

— А Рунни? — воскликнул Виг. — А близнецы? —И что насчет меня, не смог произнести он вслух. — Нет. Ты легко их отбросил ради погони за славой.

— Погони за славой, — глухо повторил Рей.

Виг раздраженно провел руками по волосам.

— А как еще это назвать? Ты ушел отсюда, а я… — его голос оборвался, и Рей понял.

— Это не имеет ничего общего с моим уходом, — медленно сказал он. — Ты зол из-за собственной жизни.

Виг фыркнул, но промолчал.

— Ты всегда был человеком слова, а не дела, — продолжил Рей. Виг задел его рану, и Рей не прочь был ударить в ответ. — По правде говоря, тебе удобно отсиживаться на севере, пока хорошие мужчины и женщины умирают за наше дело.

— Отсиживаться? — возмутился Виг. — У меня естьобязанности, Гальтунг! Ты бы никогда не понял. Я мужчина в доме. На мне родня, моя мать и сестра. Мои братья…

Рей попытался захлопнуть разум, тщетно защищаясь. Но воспоминания хлынули потоком. Камень на кургане. Моргающая сова, смотрящая на него сверху. Харпа у станка, будто ничего не случилось. Виг, держащий Снорри на коленях. Разве справедливо, что у Вига три братаисестра, а у Рея не было ничего. Никого.

Но Виг не собирался останавливаться.

— Я предпочту быть счастливым на севере, чем жить жизнью страданий на юге.

— Что это значит? — вспыхнул Рей.

— Это значит, что ты выбрал холодную, мрачную жизнь и злишься, что я — нет.

Рей зашагал дальше.

— Не лезь в мою жизнь.

Виг насмешливо фыркнул.

— Как скажешь, Гальтунг, оставь себе свою пустую, жалкую жизнь. Отказывай себе в том, чего ты хочешь…

Рей резко развернулся к нему.

— Говори прямо, Виг. У меня нет времени на игры.

— Я вижу, как ты на нее смотришь, — надавил Виг. — Можешь отрицать сколько угодно. А можешь получить ее, если только ты…

— Хватит! — взревел Рей так громко, что, казалось, воздух дрогнул. Ярость хлынула по телу, вскипятила кровь.

Между ними повисла напряженная тишина, пока они шли к краю пастбища. Рей хотел врезать Вигу в челюсть. Хотел проклясть его. Хотел спуститься с горы на Лошади и никогда больше не видеть своего бывшего друга.

Но когда они подошли к линии забора со стороны леса, где паслись лошади, взгляд Рея зацепился за ствол дерева на краю поляны. В тот же миг ярость сменилась недоумением, а затем страхом. На коре был вырезан символ — прямая линия с двумя наклоненными вниз лучами.

— Защитная руна? — нарушил тишину Виг.

— Нет, — сказал Рей. — Она перевернута, а это значит… — он прочистил горло. — Это руна смерти.

Глава 28

Суннавик

Сага пришла в Башню Асла рано и теперь мерила шагами комнату, ожидая прихода Аны. Она была благодарна лунному свету, льющемуся в окно, поскольку оставила факел у подножия лестницы, чтобы его не было видно сквозь окна башни.

Сердце бешено колотилось, и она перерыла сумку, проверяя, все ли на месте. Свежий пергамент, перо, чернильница и, разумеется, печать. После долгих дней ожидания сегодня наконец настала ночь для действий, и Сага едва сдерживала себя. Весь день она гадала, что может содержать письмо, перехваченное Аной. Указания для севера? Возможно, новости об Эйсе?

Железные петли двери заскрипели, заставив Сагу подпрыгнуть.

— Это всего лишь я, Ваше Высочество, — сказала Ана, скользнув в проем с двумя свитками в руках.

— Два? — с нетерпением спросила Сага.

Ана кивнула и быстро подошла.

— Один в Рейкфьорд, другой в Свалдрин.

— Свалдрин? — Снова Свалдрин. Все отчетливее становилось ясно, что в этом городе что-то затевается.

Они устроились на залитом лунным светом участке пола, и Сага осторожно вскрыла первый свиток. Читая в напряженной тишине, она чувствовала, как с каждым словом падает настроение. Письмо в Свалдрин оказалось вызовом портнихи, чьи услуги требовались для пошива свадебного платья. Ана бросила на нее взгляд и молча отложила письмо в сторону.

Сага занялась вторым свитком, делая вид, будто не догадывается, кто будет невестой. Но стоило ей прочесть его, как последние крупицы надежды утекли сквозь пальцы. Второе письмо было приглашением для семьи ярла из Рейкфьорда посетить день рождения принцессы Ирсы.

Комнату наполнила тишина, пока они смотрели на письма.

— Что ж, — вздохнула Ана, — будут и другие. Рано или поздно мы найдем нечто стоящее.

Сага чувствовала на себе ее взгляд, чувствовала, как множатся вопросы. Но она знала Ану недостаточно хорошо, чтобы открывать, что именно ищет. О существовании Эйсы лучше было молчать, а отсутствие новостей — тоже хорошие новости.

Сага мысленно встряхнулась и вытащила из-за корсажа квадрат пергамента.

— Что ты знаешь о Черном Плаще?

Ана задумавшись нахмурилась.

— Это имя мне неизвестно.

— Я думаю, это прозвище связного Сигны, — сказала Сага, передавая список Ане. — Трое командоров погибли при сомнительных обстоятельствах, и их заменили эти люди. Возможно, один из них и есть Черный Плащ.

Глаза Аны расширились, когда она развернула пергамент.

— Гениально, Ваше Высочество! — Она пробежалась взглядом по именам, между бровей пролегла складка. — Торда мы уже проверяли. Командора из Мидфьорда тоже. А вот Хилья — это что-то новое.

Сага пыталась скрыть свое разочарование.

Ана задумчиво сжала губы.

— Это без сомнений начало. Я передам это своему старшему.

— Возможно, — осторожно сказала Сага, — если бы я знала больше подробностей о ваших… опасениях, это помогло бы сузить поиски.

В воздухе чувствовалась тревога Аны, и Сага приготовилась опустить ментальные барьеры. Но Ана неожиданно ответила сама.

— Пропадают Гальдра. — Сага встретилась с ее решительным взглядом. — Их забирают для столба, но никогда не казнят. Они исчезают из-под стражи Клитенаров так, словно их там и не было.

— И ты считаешь, что королева Сигна замешана в этом? — Ана кивнула, и мысли Саги

— Мы полагаем, что королева плетет заговор против собственного мужа.

Сага обдумывала это в молчании. Это совпадало с тем, что она улавливала в мыслях королевы… стремление забрать власть себе… враг в ее постели…

— Ивар ее бьет, — тихо сказала Сага.

Ана нахмурилась.

— По правде говоря, нас бы мало волновали ее интриги, если бы не пропажа наших родных.

— Родных?

— Ах, к черту все это! — воскликнула Ана, вскакивая и начиная расхаживать по тесной комнате башни. Она развернулась и посмотрела на Сагу взглядом, полным огня. — Верховные вожди снова хотят вас оградить, но я устала от их правил… устала ходить вокруг правды. ВыВольсик. К вам должны относиться как к королеве, а не как к ребенку.

Сага моргнула, но Ана продолжала.

— Группа, с которой я работаю, называется Уппрейсна. На древнем языке это значит«Восстание». Мы — те, кто желает перемен в этом королевстве.

Сага уставилась на нее.

— Что ты имеешь в виду?

Глаза Аны сияли.

— Я имею в виду, что в Исельдуре немало тех, кто противостоит Узурпатору. Тех, чьи семьи он преследовал без причины. Чьи земли и титулы отнял, заставив скрываться. Мы ищем справедливости и лучшего будущего для этого королевства.

— Узурпатор, — повторила Сага, ошеломленная дерзостью этих слов.

Ана повернулась, вновь сосредоточив взгляд на Саге.

— У нас есть основания полагать, что королева использует Клитенаров, чтобы похищать Гальдра в своих целях. Мы думаем, она создает оружие, чтобы захватить власть в королевстве.

— Оружие?

— Или, возможно, армию, — сказала Ана. — На самом деле мы очень мало знаем о ее планах. Но ясно одно. Королева что-то затевает. В этом замешан Альфсон, несколько командоров Клитенаров…

— Свалдрин, — вырвалось у Саги.

— Ваше Высочество?

— Похоже, в Свалдрине что-то затевается. Пациенты и какие-то испытания. Мейстер по имени Лекка. Их… пичкают травами. — Она закрыла глаза, пытаясь восстановить детали. — Альпийский кошачий коготь дал наибольший эффект. И… их лучшийобразецчего-то был украден человеком по имени Скраеда.

— Скраеда, — прорычала Ана. — Предатель. — Она задумалась. — Я не знаю, какая именно трава могла бы превратить гальдра в оружие. Но я немедленно отправлю весть Уппрейсне. Они вышлют наших лучших Теневых Псов. Если наших родичей удерживают в Свалдрине, они их найдут.

— Теневые Псы?

Губы Аны изогнулись в улыбке.

— Я забываю, Ваше Высочество, вы так мало знаете о гальдрах. Теневой Пес — это разновидность гальдра, способная переплетать свет самыми разными способами. Чаще всего они сливаются с тенями, получая дар скрытности.

Сага отдала бы что угодно за такое умение.

— А есть ли гальдра, которые могут…

Сага замялась, ее мысли боролись друг с другом. Прятать части себя было тем, что помогло ей выжить. Но после стольких лет вопросов перед ней стояла Ана, полная соблазнительных ответов. И после того, чем женщина только что поделилась, Сага почувствовала в себе смелость раскрыть собственный, губительный секрет.

— Есть ли гальдра, которые могут читать мысли? — выдавила она. Кожа горела и казалась слишком тесной, пока она ждала ответа Аны.

— Чтецы, — тихо сказала Ана. — Гальдра, чей дар позволяет читать нити мыслей. Крайне редкие.

Чтецы. Сага подняла брови. После стольких лет у ее Чутья появилось истинное имя…

— Чтецы, — продолжила Ана, — принадлежат к классу, известному как гальдра разума. Эти гальдра обладают высокой интуицией, а значит, их дар течет пассивно, без необходимости в источнике или Единении. Однако после Обряда Единения они могут навязывать свою волю нитям.

Взгляд Саги резко метнулся к Ане.

— Все это прозвучало словно на чужом языке.

Ана на мгновение задумалась.

— До Единения Чтец способенчитатьмысли. Но после Единения Чтец может… — она замялась, —записыватьих.

— Единение?

— Это обряд, через который проходят гальдра, чтобы войти в полную силу.

Сага сглотнула.

— И после этого обряда Чтец может записывать мысли… что это значит?

Аны взволнованно улыбнулась.

— Говорят, Чтец способен прикасаться к нитям мыслей. Что он может влиять на них.

—Влиятьна мысли, — повторила Сага. Это открытие заставило ее почувствовать себя мальком в огромном водоеме. Слишком многое она не знала…

Погруженная в размышления, Сага занялась свитками. Взяв внешний лист пергамента, она скопировала адреса почерком леди Гейры.

— Мой старший уже отправил весть верховным вождям Уппрейсны, — с воодушевлением сказала Ана. — Пора вытащить их из уютных залов на севере. Мы должны попытаться провести еще одну операцию по спасению.

Сага моргнула.

— Вам не следует жить среди этих отвратительных убийц. — В голосе Аны появилась резкость. — И вам не место среди тех, кто предал и обманул Вольсиков.

Грудь Саги сжалась, эмоции грозили вырваться наружу. Она задавила их, сосредоточившись на том, как капли расплавленного воска падают на шов письма. Воск растекся, и она отсчитала десять ударов сердца, прежде чем прижать печать.

— Меня невозможно спасти, — наконец прошептала Сага.

— Конечно, возможно…

— Ты наблюдала с башни, как я пыталась пересечь двор, Ана, — резко сказала Сага. — Видела, что произошло. Мой… недуг не позволяет мне выходить наружу.

— Тогда вы не будете выходить наружу, — упрямо ответила Ана.

Сага замолчала, безуспешно пытаясь погасить тлеющий уголек надежды.Опасность, подумала она.Боль в сердце.

— Существуют травы, — продолжила Ана, — если добавить их в напиток, человек погружается в глубокий сон.

— И… что дальше? Вы вынесете меня из Аскаборга?

Руки Саги задрожали при мысли о том, чтобы покинуть Аскаборг, единственный дом, который она когда-либо знала, с его тайными ходами, известными только ей. Мысль проснуться в незнакомом месте, окруженной чужими людьми, вызывала у нее почти физическую тошноту. Как она узнает, где выходы, где тени, в которых можно спрятаться?

— Существует множество способов что-либо пронести в замок и вынести из него, — ответила Ана. — Постоянно прибывают и отправляются посылки. Возможно, большой сундук… мешок с зерном… доспех воина с закрытым забралом. Южная ветвь Уппрейсны базируется в Мидфьорде — городе достаточно большом, чтобы в нем раствориться, но достаточно близком к Суннавику, чтобы быстро добираться туда и обратно. До него всего несколько дней пути… — Голос Аны стих, когда она увидела выражение лица Саги. — У нас есть время все обдумать, Ваше Высочество.

Несмотря на страх, который несли ее слова, воодушевление Аны было заразительно. Сага не смогла удержаться от мечтаний. Что, если бы она ушла, пустила корни в менее ядовитой почве? Смогла бы она снова расцвести? Сага судорожно вдохнула, готовясь произнести то, на что никогда не позволяла себе надеяться. Это всегда казалось невозможным. Слишком многим, чтобы даже рассматривать.

— Я хочу уйти, — сказала она, поднимая руку и сжимая серьгу в

К своему раздражению, все тело Саги теперь дрожало. Рука Аны скользнула в ее ладонь в перчатке и мягко сжала ее. Такая нежность была для Саги чуждой. Так долго она жила в этом холодном месте. Так долго держала свою колючую защиту наготове.

— Подумайте об этом, — сказала Ана. — Дайте себе время привыкнуть к этой мысли. А пока у нас есть на что отвлечься.

— Свалдрин, — пробормотала Сага, глубоко дыша.

— Свалдрин, — подтвердила Ана, поднимая свежезапечатанные свитки. Она замялась. — Возможно, сведения о Черном Плаще слишком тщательно охраняются, чтобы их можно было найти в публичных записях. Может потребуется действовать смелее. Присматривайтесь ко всему, что может быть заперто. Шкафы. Ящики. Комоды.

— Как мне вообще получить к этому доступ? — спросила Сага, и в ее голос прокралось отчаяние.

— Этого я не знаю, — сказала Ана, расправляя юбки. — Но я уверена, вы найдете способ.

Сага кивнула. Так или иначе, она разберется.

— До нашей следующей встречи, Ваше Высочество, — сказала Ана, послав ей усталую улыбку.

И с этими словами она покинула Башню Асла, оставив Сагу в задумчивом молчании.

Глава 29

Спускаясь из Башни Асла, сжимая сумку в руке, Сага пыталась справиться с вихрем мыслей. Пропавшие гальдра. Черный Плащ. План побега. Но для начала — запертые шкафы. Сразу же на ум пришел шкафчик под рабочим столом мейстера Альфсона. То ли это был инстинкт, то ли что-то другое, но когда Сага коснулась замка, она с поразительной ясностью поняла, чтодолжнапопасть внутрь. Но как раздобыть ключ? И как вообще попасть в кабинет?

Слишком много всего сразу. Ей нужна была кружка меда. Теплая ванна. Ослабить напряжение, стягивавшее позвоночник. Где-то на задворках сознания прозвучала неожиданно бодрая мысль:Шаг за шагом. Сага нахмурилась, пытаясь понять, откуда она взялась.

Добравшись до низа винтовой лестницы, Сага сняла факел с железного кольца и замерла. Башня Асла стояла в глухом северном крыле, была глубокая ночь, но она позволила Чутью растянуться, чтобы уловить присутствие ближайших патрулей.

Тишина.

Глубоко вдохнув, Сага шагнула в коридор, оставив ментальные щиты опущенными. И сразу же волосы на затылке встали дыбом. Она оглянулась, но увидела лишь кромешную тьму.

Свернув за угол, Сага подняла факел выше, пока не нашла гобелен берсерка с безумным взглядом. Отдернув ткань, она нащупала камень-замок и навалилась плечом на дверь, пока та не поддалась.

— Странно, что этой двери нет на твоей подробной карте.

Сага вскрикнула, факел выскользнул из рук и упал на пол. Сердце бешено колотилось. Она резко обернулась. Факел освещал нижнюю половину лица Кассандра Рюрика. Сага уставилась на его подбородок с ямочкой, покрытый щетиной. Взгляд скользнул выше, к губам, искривленным от явного недовольства.

— Что ты здесь делаешь, Рюрик? — резко спросила она, пытаясь собраться. Боги, этот человек становился все более назойливым. И почему она не слышит его мыслей? Сага пристально посмотрела на него, сосредоточившись. Барьеры были опущены, но она по-прежнему ничего не слышала.

Рюрик шагнул ближе, и в свете факела стали видны его пронзительные зеленые глаза. Обычно в них читалась хитрость и игривость. Теперь же от веселья не было и следа. В этом освещении, с тенями на лице, он выглядел опасно.

— Я мог бы спросить, чтотыздесь делаешь глубокой ночью, Сага. Но, думаю, ты снова мне солжешь.

Сага сглотнула, взгляд упал на карту, зажатую в руке Рюрика. Она намеренно не отметила этот ход. Ведь знала, что Рюрик видел записку Аны, когда оставлял ее для Саги.

Башня Асла, завтра, двадцатый удар.

Но это было несколько дней назад. Как он узнал, что она будет здесь именноэтой ночью?

— Тыследилза мной, Рюрик? — Сага сжала руки в перчатках в кулаки.

Он лениво пожал плечами.

— Кажется, у тебя дергается бровь.

В груди Саги вспыхнул огонь.

— Ты как надоедливый комар!

Казалось, на мгновение он задумался, затем на его лице появилась улыбка.

— Хочешь, чтобы я тебя укусил? Я не против.

Сага неровно выдохнула, и в мыслях мелькнул образ его зубов, скользящих по ее коже, опасно, но обольстительно.

Низкий смешок Рюрика вырвал ее из наваждения.

— Вижу, ты не возражаешь, Зимокрыл. Попробуем?

— Кто-то должен надеть на тебя намордник, — пробормотала она, стараясь не думать о том, что он только что назвал ееЗимокрылом. — Напомнить тебе, что между намивсе кончено? — процедила Сага. — У тебя есть карта, а у меня есть…

Ее голос оборвался, когда Рюрик шагнул ближе. Он был высоким, невероятно широкоплечим, и в этот момент она отчетливо осознала, что они совершенно одни.

— Между нами ничего не кончено, — прорычал он, размахивая скомканным пергаментом. — Дай мне полную карту.

Его волосы были растрепаны, щетине явно было несколько дней, и Сага заметила, что его привычная небрежная утонченность исчезла. Он выглядел слегка выбитым из колеи.

По спине Саги пробежала дрожь.

— Сколько тоннелей ты еще не отметила? — спросил Рюрик. Ее позвоночник уперся в стену, когда она подняла на него взгляд. Его силуэт, подсвеченный факелом, казался невозможно огромным. И все же она чувствовала не столько страх, сколько… любопытство.

— Что случилось? — спросила она.

— Случилось то, что пропущены тоннели!

— Нет, — тихо сказала она, наблюдая за ним. — Есть еще что-то.

— Ничего нет, — огрызнулся он, и его зеленые глаза вспыхнули.

Сага, выжидая нахмурилась.

— Зимокрыл, — произнес он мягче. — Ты всегда видишь слишком много. — Сага сжала губы, надеясь, что ее молчание подтолкнет его продолжить. — Мне неприятно осознавать твой обман.

— Это было справедливо, — парировала она, отгораживаясь от чувства вины. — Ты заключил со мной уговор, когда я была одурманена тем тоником. В ясном уме я бы никогда не согласилась.

— Почему? — спросил он, и его злость всколыхнула воздух.

Сага смотрела на его лицо, скрытое тенями, слишком смущенная для чего-то, кроме правды.

— Эти т-тоннели — мои единственные союзники. Единственное место, где я по-настоящему в безопасности. — К своему ужасу, она почувствовала, как к горлу подступают эмоции. — Ты бы не понял.

— Ты права. Я не понимаю.

Пораженная этим признанием, Сага сглотнула.

— Но у нас было соглашение, — продолжил он, и в его голосе ясно звучало раздражение. — А времени у меня осталось мало.

Сага удивленно попыталась вспомнить, когда именно загадкианцы покидают Исельдур. Уже на этой неделе? Часть ее сгорала от вины за обман, но та часть, которой нужны были выходы, которой нужно было безопасное место, яростно боролась.

— Замки, — прошептала Сага, и мысль тут же вышла на первый план. Рюрик явно пробирался в места, где ему быть не следовало. —

Рюрик смотрел на нее с почти сверхъестественной неподвижностью.

— Да.

— Научи меня.

— Что-то это звучит не очень разумно, — проворчал он. — Письма королевы — это одно, но это… что ты делаешь, Сага?

Он провел большой ладонью по волосам, привлекая ее внимание. Сага боролась с желанием протянуть руку и тоже прикоснуться к нему.

— Скажи, что ты ищешь, и я открою свои тайны.

Его низкий смешок в темноте ощущался чем-тобольшим, чем просто звук. Он был почти живым, шепчущим вдоль ее кожи.

— Хорошо, Зимокрыл, — хрипло сказал он. — Ты хранишь свои секреты, а я — свои. Но как мне поверить, что ты снова не обманешь меня? Я уже говорил, что в Загадке за это следует суровое наказание.

— Мы не в Загадке, Рюрик.

— Касс, — сказал он с низким рычанием, которое она почувствовала до кончиков пальцев на ногах.

— Мы не в Загадке,Касс, — язвительно ответила она, затем шумно выдохнула. — Я добавлю на твою карту два новых тоннеля прямо сейчас, в знак доброй воли.

Она жестом попросила пергамент, скомканный в его кулаке. Рюрик передал его, и Сага проскользнула мимо, к факелу, лежащему на полу. Опустившись рядом и расправив карту, она достала из сумки перо и чернильницу.

Рюрик нависал над ней, изучая каждое движение ее запястья. Его присутствие мешало думать, и Саге пришлось собрать всю концентрацию, чтобы правильно нанести тоннели на карту. Через несколько минут она изобразила ход за гобеленом с берсерком, а также проход, скрытый в сухом хранилище кухни.

— Кухни, — фыркнул Рюрик у нее за спиной. — Я должен был догадаться,Арлауг.

Поднявшись на ноги, Сага посмотрела ему в глаза. При свете факела на полу, его шероховатые черты казались еще резче, вызывая дрожь прокатившегося по всему телу возбуждения.

— После того как ты научишь меня вскрывать замки, — сказала она, чувствуя, как колотится сердце, — я закончу карту. — Сага положила руку на его предплечье, пытаясь внушить доверие. — Клянусь тебе, Касс.

Мышца на его челюсти дернулась. Он пристально смотрел на ее руку.

— В прошлый раз мы пожали руки, — сказал он. — Как мне поверить тебе теперь? Если только…

— Если только что?

— Пожалуй я мог бы поверить, если ты примешь загадкианскую традицию. — Он сделал паузу, и его губы изогнулись в озорной улыбке. — Поцелуй.

Сердце Саги, должно быть, остановилось.

— Поцелуй? — выдохнула она. — И какое это имеет отношение к доверию?

Он посмотрел на нее сквозь несправедливо густые ресницы.

— Это… как вы это называете… суеверие.

Из горла Саги вырвался наполовину смешок, наполовину хрип.

— Только не говори, что ты веришь в такие вещи?

— Конечно, — ответил он. — В Загадке мы очень серьезно относимся к таким вещам.

Сага не была уверена, насколько это заявление соответствовало истине. Но к собственному удивлению, поняла, что ее это не очень-то волнует. Сердце колотилось в том же восторженном ритме, как и тогда, когда она вскрывала свитки с Аной. Предвкушение. Восторг от того, что делаешь то, чего делать не следует. Каждый маленький акт непослушания словно подпитывал ее изнутри. Это был ее выбор, и Сага вдруг поймала себя на том, что жаждет большего.

— Хорошо, — осторожно сказала она.

Рюрик резко выдохнул, его зеленые глаза удивленно вспыхнули. Казалось, он не ожидал, что она согласится.

— Хорошо, — повторил он, обходя факел вокруг. Даже в тусклом свете она чувствовала, как его взгляд скользит по ее лицу и останавливается на губах.

Сага прерывисто вдохнула. Нельзя сказать, что она не думала о том, как бы эти губы ощущались на ее губах, каково это — оказаться в его объятиях. Но он был таким большим, что инстинкты заставили ее отступить, дальше от факела, в безопасную тень. Шаг. Еще шаг. Спина уперлась в стену.

— Твое сердце бьется очень быстро, — прошептал Рюрик. Теперь он был лишь огромным силуэтом, заслоняющим свет.

Тьма была уютной и окутывала словно одеяло. В безопасности. Скрытая. Выходы повсюду.

— Не бойся.

Дыхание Саги сбилось, когда его пальцы легли ей на талию, скользнули к пояснице. Широко раскрытая ладонь держала крепко. Носок его сапога коснулся ее ноги, а другой рукой он провел вдоль ее челюсти.

Сага закрыла глаза, отдаваясь темноте. Остались лишь ритмичные удары ее сердца, его травяной запах. Ощущение его, такого большого, неумолимого, и в то же время удивительно бережного. Он держал ее так, словно она была чем-то драгоценным. Чем-то любимым.

—Krasavitsa, — сказал он, мягко приподнимая ее подбородок. —Dolgo ya zhdal.

Рюрик наклонился к ней, дыхание согрело ее кожу. А потом их губы нежно коснулись друг друга. Саге стало и жарко, и холодно одновременно. И на одно бесконечно малое мгновение она выпала из этого мира.

Но все закончилось едва начавшись. Рюрик отстранился и опустил руки. Потеря его прикосновения ощущалась как боль.

Сага резко открыла глаза.

— И этовсе? — раздраженно спросила она.

Она чувствовала его улыбку в темноте.

— Ты ждала большего?

Вдруг Сага превратилась в существо, состоящее из одних лишь желаний. Схватив его за камзол, она дернула его обратно к себе. Затем приподнявшись на носочки, прижалась губами к его губам. Она понятия не имела, что делает. Знала только одно. Если это ее первый поцелуй, он должен быть таким, чтобы его стоило помнить.

— Твой огонь, — выдохнул он, когда их губы разомкнулись и снова соединились. — Он сводит меня с ума.

— Помолчи, — сказала Сага, проводя ладонями вдоль его челюсти и удерживая возле себя.

Где-то глубоко в горле Рюрика раздался удовлетворенный звук, и по ее телу прошла дрожь, закручиваясь тугим узлом внизу живота. Его руки скользили по талии и спине. Он прижал ее к себе. Такой большой, такой крепкий, такой невозможно теплый, и Сага словно растаяла в нем.

Все ее шипы, вся защита, что она годами выстраивала в этом месте, медленно таяли. Тело становилось мягким, податливым, и Сага отстраненно поняла, что все отпускает. Не боится за свою безопасность. Не ищет выходы. Так вот что значит просто жить в моменте?Чувствоватьбез страха?

— Мне нужно быть в своих покоях. — Она задыхалась от восторга, когда его губы спустились к ее шее. Щетина сводила ее с ума, царапая чувствительную кожу.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Только посмей.

Голова Саги запрокинулась и ударилась о стену.

Рюрик рассмеялся ей в кожу, и вибрация этого звука заставила ее тело запульсировать от желания.

— Хорошо, — прогудел он. — Я и не собирался.

Его губы снова нашли ее, раздвинули, язык скользнул в ее рот. Все стало расплавленным, свободным, текучим жаром внутри, колени подгибались, но Рюрик держал ее, не

Сага застонала ему в губы, и его поцелуи стали настойчивее, руки блуждали по ней, словно ему было недостаточно близости. И Сага выгибалась навстречу его прикосновениям, издавая жадные, нуждающиеся звуки.

Время потеряло счет. Свет мерк по мере того, как догорал факел. Остались лишь тени, лишьони, их горячее дыхание, переплетающиеся руки. Ладонь Рюрика легла на ее ягодицы, притягивая ближе. Его грубоватая манера заставила голод туго скрутиться у нее в животе. И у нее промелькнула мысль, что этот мужчина не боится, что она сломается.

Она прижалась к нему всем телом, чувствуя твердую линию, упирающуюся в самый центр ее существа. Здесь они были едины с темнотой. Здесь были защищены. Здесь она могла быть безрассудной. Могла бросить все ради одной ночи плотской страсти. Но где-то глубоко внутри Саги оставалась крошечная искра рассудка.

Она отстранилась.

— Подожди, — выдохнула она, голова кружилась. Рюрик прижался лбом к ее лбу, и несколько мгновений они просто стояли так и переводили дыхание.

— Если тебе интересно, — сказал он наконец, — в Загадке это считалось бы вполне приемлемым поцелуем, чтобы скрепить уговор.

Сага не смогла удержаться и рассмеялась. И вскоре Рюрик уже смеялся вместе с ней.

Когда она выпрямилась и встретилась с ним взглядом, в ней боролись желание и здравый смысл.

С ним было легко.Онсам был легким.

И как бы сильно ей ни хотелось задержаться рядом с ним, она знала, что час уже поздний.

— Мне нужно вернуться в свои покои, — сказала она наконец.

— Мне в ту сторону, — кивнул Рюрик, указывая в противоположном направлении.

Он поднял ее факел с пола и помог пройти в проход за гобеленом с берсерком. И после тяжелого, многозначительного взгляда Кассандр Рюрик закрыл за Сагой дверь.

Оказавшись снова одна, в своем безопасном месте, Сага позволила себе улыбнуться.

У нее был миг свободы. И в этот миг из всех людей она выбрала именноего.

Глава 30

Каласгард

Рей был благодарен не по сезону прохладному утру, пока разламывал экскременты тупым лезвием. Он слишком хорошо знал, как проходит подобное занятие под палящим летним солнцем. Отсутствие жары и тот факт, что навозу было уже несколько недель, почти полностью избавлял от запаха.

— Почему у меня чувство, что ты делаешь это не в первый раз, Гальтунг? — проворчал рядом Виг.

— Не в первый, — Рей поймал себя на том, что ответил. — Радуйся, что оно старое и сухое.

Накануне они разошлись на плохой ноте, и Рей вполне ожидал, что Виг оставит его разбираться с этой мерзкой работой в одиночку. Поэтому, когда утром Виг проехал через защитные рубежи, Рей испытал и облегчение, и невольное уважение. Теперь между двумя мужчинами висело хрупкое подобие мира. Такое, которое легко разбить одним неосторожным словом.

Хотел он того или нет, Рей был рассеян, его мысли снова и снова возвращались к словам, которые Виг бросил в гневе.

Я вижу, как ты на нее смотришь. Можешь отрицать сколько угодно. А можешь получить ее…

Боги, неужели его мысли так ясно написаны у него на лице? Рей надеялся, что нет. Потому что сегодня утром, глядя на нее через длинный стол, он представлял, как сметает посуду и срывает с нее тунику и штаны. Как раскладывает ее перед собой и изучает ее тело языком…

Он моргнул, отгоняя мысль. Она не предназначена для такого мужчины, как он, человека, пропитанного тенями и кровью. Рей понял это задолго до того, как узнал ее настоящее имя. Но известие, что Силла — это Эйса Вольсик, лишь укрепило это понимание. Эйсе нужен партнер с политическим весом, кто-то со знатным домом и положением. И у Рея было больше чести, чем у Джонаса. Он сделает то, что лучше длянее, а не станет брать по собственной прихоти.

Рей заставил себя сосредоточиться на деле. Виг раскрошил кусок в перчатках, вытаскивая из него свалявшуюся шерсть и несколько осколков костей и сложил находки к остальным.

— Судя по шерсти, копытам и фрагментам костей, мне уже ясно, что эта тварь сожрала стадо, — сказал Виг. — Нам обязательно продолжать?

— Да, — твердо сказал Рей, откалывая более плотный слой от «лепешки», как упорно называла ее Силла.

Виг вздохнул уже, наверное, в десятый раз за час.

— Да? Больше тебе сказать нечего?

Рей уставился на дерьмо.

— Скажу, когда найду.

На самом деле это могла быть любая мелочь, способная сдвинуть дело с места. Камень, семенная коробочка, ракушка, встречающаяся только в определенной местности. Они искали в экскрементах… хотьчто-то. Нож наткнулся на нечто твердое. Разламывая навоз, он решил, что это очередное копыто или осколок кости. Но, освобождая находку от грязи, быстро понял, что ошибся.

— Вот, — сказал Рей, держа предмет между большим и указательным пальцами. — Вот что мы ищем.

Виг прищурился. Предмет длиной с ладонь изгибался и сужался к зазубренному острию.

— Клык? — предположил он. — Но кому он может принадлежать? Он огромный. Здесь ничего подобного не водится.

Рей поворачивал клык, осматривая его со всех сторон.

— Он полый, — пробормотал он, и его мысли метнулись к заданию, которое «Кровавая Секира» исполняла на юге Исельдура. Холт и его заражение…

— Во имя богов! — воскликнул Виг. — Умоляю, договори. Клыки, Гальтунг, сосредоточься!

Рей бросил на него самый острый «взор секиры».

— Полый, как у змеи, тупица. Яд проходит по внутреннему каналу и попадает в добычу.

— Змеи? В северных диких землях нет змей. — Виг хотел потереть лоб, но передумал.

Рей положил клык на стол рядом с кучкой костяных осколков и шерсти.

— Змеи не выживают в этих местах, — сказал он. — Значит, змею эта тварь сожрала где-то южнее.

Виг выглядел раздраженным, и Рей его не винил. Они подтвердили, что навоз принадлежит убийце овец, но находка клыка порождала лишь новые вопросы.

— Значит, эташтука, — сказал Виг, — сожрала на юге гигантскую змею, потом пришла на север и сожрала целое стадо овец. А потом мило отдохнула и все это высрала? Это… безумие.

Рей отколол еще один кусок от «лепешки». Находка клыка разожгла в нем новый азарт.

— Не могу в это поверить, — пробормотал Виг, наблюдая за ним. — Я думал, ты дашь ответы, а не добавишь вопросов.

Рей просто проигнорировал его. Немного поворчав себе под нос, Виг утих. Они возились в дерьме уже больше часа, когда Виг наконец нарушил молчание.

— Вчера я говорил в гневе и должен извиниться.

Рей удивленно повернулся к бывшему другу. Виг смотрел на него неуверенно, и Рей стиснул челюсти. Боги. Это обязательно?

— Я тоже, — выдавил он.

— Рунни говорит то же самое, знаешь ли. — Рей выжидающе посмотрел на него. — Она считает трусостью то, что мы отсиживаемся на севере. Хочет взяться за оружие вместе с Уппрейсной, но я запретил ей.

— Не могу представить, чтобы Рунни позволила тебе что-либо ей запрещать.

Виг усмехнулся.

— Да. Сомневаюсь, что мое слово надолго ее удержит. — Он нахмурился. — Я волнуюсь за нее. За наш род. Было столько страданий, а я хочу лишь мира. Может, это и правда малодушие…

— Это не малодушие, — твердо сказал Рей. — Увидеть жизнь, которой ты хочешь жить, и выбрать ее — это смело. — Его пронзило неприятное чувство. Пылающие гребаные звезды, как же он ненавидел говорить о чувствах. Но Виг когда-то был ему как брат и откликнулся на его призыв о помощи. Как минимум, он заслуживал уважения.

— Возможно, в твоих словах тоже есть доля правды, — сказал Рей. — Возможно, я и правда живу мрачно. Возможно, я наказываю себя за то, что жив, когда он — нет.

Виг протяжно и тяжело вздохнул.

— Ты не виноват…

— Я не хочу об этом говорить, — резко оборвал Рей. — Давай оставим наши разногласия позади. — Он помедлил, разглядывая лицо, которое так хорошо знал в юности. — И запомни вот что. Мой уход не имел к тебе никакого отношения, Виг. Он был связан только со мной.

Рей подумал о Виге, окруженном родней, и о пустоте, расползшейся внутри него, когда он понял, что остался единственным из рода Гальтунг. Уход из Каласгарда был единственным способом не дать тьме поглотить его целиком. Месть была единственным, что притупляло его горе.

— Надо было приехать или написать, или… что-нибудь сделать, — пробормотал он.

Виг хотел положить руку в перчатке на плечо Рея, но, вспомнив, чем она покрыта, к счастью, остановился.

— Ты здесь сейчас, Гальтунг, — сказал Виг. — И это главное.

Рей почувствовал облегчение, словно груз, о существовании которого он даже не подозревал, свалился с его плеч.

— А теперь, — сказал Виг, — эта лепешка дерьма сама себя не разберет.

И они снова принялись за работу.

Но не прошло и минуты, как через защитные рубежи ворвалась Рунни. Натягивая поводья, она едва удерживала коня, и тревога читалась и в звере, и в женщине.

— Что случилось? — спросил Рей, холодок тревоги скользнул по затылку.

— Астрид, — сказала она, и ее лицо исказилось от горя. — Наша соседка. Она собирала стадо, но вернулась только овчарка. Она пропала вместе с дюжиной овец.

Тошнота скрутила внутренности Рея. Мысли метались. Он знал, что должен скрывать лицо в этих местах, держаться в тени. Но как он мог стоять в стороне, когда исчезают люди?

— Веди меня к загону, — сказал он.

***

Сказать, что Силла была в отвратительном настроении, когда Виг приехал забрать ее от Харпы, было бы сильным преуменьшением. Это был один день, проведенный в ядовитых закоулках собственного разума. Еще один день, когда она не справилась. Было заметно, что даже Харпа устала.

— Зачем ты хочешь овладеть своим гальдуром? — спросила старая женщина после долгих часов практики.

Силла встретила ее строгий взгляд и заставила себя его выдержать.

— Сага, — ответила она. — Я должна стать такой же сильной, как Рей, чтобы спасти ее. А потом… возможно, из всего этого кровопролития выйдет хоть что-то хорошее.

— Ты не сможешь двигаться вперед, если застряла в прошлом, — сказала Харпа. — Есть время сражаться, а есть время отпускать. Я вижу в тебе борьбу. Возможно, ты ничего другого и не знала. Но ты не продвинешься, пока не сдашься. Отпусти. Сдайся.

— Сдайся, — тупо повторила Силла, пытаясь понять.

Но в животе скручивалось раздражение. И страх перед голосами, которые встретят ее, стоит лишь попытаться найти в разуме тихий уголок.

— Хорошо, — устало сказала она.

И, возможно, последний час тренировки ей и правда мерещилось мрачное лицо Рея, проезжающего сквозь защитные барьеры. И, возможно, когда вместо него появился Виг, она почувствовала укол разочарования. Но стоило ему сказать, что еще один житель Каласгарда исчез, как Силла ощутила себя полной дурой. Людей похищали, возможно, убивали, а она тонула в жалости к себе.

Пока Виг рассказывал, как он с Реем и остальными прочесывали окрестности в поисках пропавшей женщины, Силла выпрямила спину. И к тому моменту, как они добрались до дома-щита и проехали через рубежи Рунни, она затолкала свое уныние глубоко внутрь. Мысли о Вали и Астрид не давали ей покоя. Что с ними случилось?

Виг, спешивший вернуться к своим обязанностям и проверить линию ограды, извинился и уехал. Вздохнув, Силла спешилась и оглядела двор в поисках Рея. Она хотела помочь. Хотела присоединиться к поискам.

Но на полпути через двор у нее подкосились ноги.

Из-за угла вышел Рей, на нем была лишь простыня, обернутая вокруг бедер. Капли воды блестели в его кудрях, и ее взгляд машинально проследил за одной из них, скользнувшей по шее на обнаженную грудь. Когда-то Силла назвала его «ходячей горой», и теперь поняла, что не ошибалась. Он был широк в плечах и бедрах, его тело, было выковано годами сражений. Ее взгляд вернулся к груди, и зацепился за татуировку на его коже.

— Дракон?

Рей резко вскинул голову, встречаясь с ней взглядом. Его пальцы сильнее сжали край ткани, и Силла поспешно опустила глаза.

— Ты вернулась, — сказал он. — Как прошел день?

Силла поняла, что не может заставить себя улыбнуться. Так же как не может удержаться от еще одного взгляда на татуировку, хранящую гальдур. Перепончатые крылья раскинулись по всей его груди, острые когти застыли, словно готовые к удару. Из распахнутой пасти дракона вверх по шее и плечу Рея тянулось чернильно-черное пламя, тогда как шипастый хвост змеился вниз по левой руке. Детали поражали, от ромбовидной чешуи до костяных выступов вдоль спины чудовища.

— Еще один день под градом оскорблений Рикки, — сказала она нарочито бодро и резко отвернулась.

Повисшая тишина подсказала, что Рей подбирает слова.

— Ты голодна? — наконец спросил он. — Гида прислала нам ужин.

Не оборачиваясь, Силла покачала головой.

— Виг рассказал мне о женщине. Я хочу участвовать в поисках.

— Нет, — непреклонным тоном ответил Рей. — Ты знаешь, что мы должны скрывать свое присутствие. Нельзя рисковать. Кто-то может увидеть твое лицо.

Живот Силлы сжался от раздражения.

— А ты? — спросила она, и злость вспыхнула вновь. — Твое лицо, твоя личность?

— Я могу о себе позаботиться.

Она не могла очистить разум. Не могла пойти искать пропавших. Неужели она совсем ни на что не способна?

— Местные знают эти места, — продолжил Рей, словно читая ее

— Полагаю, ты пытаешься сказать, что я буду только мешать, — горько сказала Силла.

Рей шумно выдохнул.

— Если тебе нужно движение, мы будем тренироваться. Принеси учебные мечи, пока я оденусь.

Силла услышала, как закрылась дверь дома-щита, и постаралась не представлять, как ткань падает на пол. Она мысленно встряхнулась.

— Соберись, — пробормотала она себе, ведя Бурую Лошадь к стойлам.

Сняв седло и забрав учебные мечи, она вернулась во двор. Рей уже ждал ее. Он переоделся в темно-серую тунику, и у основания его шеи виднелся завиток вытатуированного дыма. Он вопросительно приподнял бровь, и Силла протянула ему меч.

Она встала в защитную стойку, которой он учил ее накануне. Темные глаза Рея задержались на ее лице, хватка на деревянном клинке была твердой.

Он бросился на нее, ее меч метнулся навстречу, и клинки с глухим стуком столкнулись.

— Хорошо, — пробормотал Рей, обходя ее по кругу.

Силла резко развернулась, сердце забилось быстрее. Теперь атаковала она, бросившись к его левому боку. Он отбил удар небрежным движением запястья, и ее меч вылетел из руки. Боги, утром они уже отрабатывали этот прием, и тогда у нее получалось куда лучше. Будто ее провал с гальдуром добрался и сюда. И все же Рей ничего не сказал о ее неуклюжести.

Раздраженно выдохнув, Силла подняла меч и снова бросилась на него. Шаг в сторону, и она споткнулась о камень, рухнув на руки и колени. И снова Рей промолчал.

— Прекрати, — прорычала она, поднимаясь. — Прекрати быть милым со мной.

— Это поможет тебе вытащить голову из собственной задницы?

Она сверкнула глазами. Уголки его губ дрогнули в беззвучном вызове. Вот что ей было нужно. Чтобы все снова стало таким, как на Дороге Костей, до того как все усложнилось.

Силла ринулась на него, ныряя под его меч, но недостаточно низко. Деревянный клинок ударил ее в плечо, и она, выругавшись, отшатнулась. Выпрямившись, она метнула в него уничтожающий взгляд.

— Тебе придется быть быстрее, Солнышко, — поддел он.

На ее лице появилась жесткая усмешка. Теперь у злости был выход. Она развернулась и атаковала, обрушивая на Рея удар за ударом.

— Сегодня в тебе есть огонь, — заметил он, перебрасывая меч в левую руку и с легкостью блокируя ее атаки. — К сожалению, за счет разума.

Резким движением он ударил ее плоской стороной клинка, и она растянулась на земле.

Силла вскочила, откидывая волосы с лица. В его глазах плясало веселье.

— Тебе это кажется смешным? — спросила она.

— Не особенно, — протянул Рей. — Приведи голову в порядок и уложи меня на задницу.

Боги, как же ей хотелось отправить его в полет и стереть это веселье с лица.

— Я имел в виду мечом, Солнышко, а не взглядом.

Его губы дрогнули.

Стиснув зубы, Силла взмахнула деревянным клинком снизу вверх. Рей блокировал удар, провернул запястье, и ее меч снова вылетел. Он двигался куда быстрее, чем она успевала сообразить. В следующий миг ее развернуло, а за спиной она почувствовала его твердое тело. Его рука сомкнулась у нее на горле, учебный клинок замер у ее щеки, и по ней хлынула волна жара.

Рей склонился к самому ее уху, и, вопреки себе, Силла закрыла глаза.

— Перестань предупреждать меня о том, что собираешься сделать, — тихо сказал он.

Она распахнула глаза. Локоть врезался ему в ребра, пятка вдавилась в сапог. Силла вырвалась, одним движением подхватив меч. Откинув волосы с лица, она злобно уставилась на него.

— Ничего я тебе не говорю! — прошипела она.

— Еще как говоришь, — сказал Рей.

Его взгляд медленно прошелся от ее сапог до макушки, и вся кровь в теле Силлы будто устремилась вниз.

— Всегда следи за противником. Если присмотреться, он сам расскажет тебе о своих планах. — Он кивнул на нее. — Левое бедро. Ты напрягаешь мышцу перед тем, как рвануть вперед. Вот твоя подсказка.

Раздражающая «почти-улыбка» тронула его губы.

— Ты слишком доволен собой, — едко сказала она. — Победил новичка.

Рей приподнял бровь.

— Самый важный урок на сегодня — никогда не позволяй эмоциям управлять тобой в бою.

— Я не позволяю! — воскликнула она.

Его брови поползли вверх, и Силла окончательно потеряла контроль. С криком ярости она бросилась на него. Рей резко выбросил вперед ногу, все остальное было как в тумане. Не успела Силла понять, что произошло, как уже лежала на спине, а Рей нависал над ней. Она моргнула, глядя на самодовольное выражение его лица, и в животе вскипела злость. Она сделала выпад ногой с такой скоростью, что, похоже, застала его врасплох. Рея внезапно сбило с ног, и он с удивленным возгласом рухнул на землю.

Силла тут же оказалась сверху, прижимая его плечи к траве, и победно улыбнулась, увидев недоверие в его глазах.

— Что ты там говорил, Взор Секиры? — злорадно протянула она. — Ах да.Если не научишься действовать быстро и без пощады — погибнешь.

Уголок его губ изогнулся, и, вопреки себе, Силла снова уставилась на них.

— Тебе нравится, когда я говорю тебе, что делать, Солнышко? — Его голос прокатился по ней глухой вибрацией, и она почувствовала это в каждой точке соприкосновения их тел.

— А знаешь что? — С безжалостной скоростью он перевернул ее на спину, прижав к земле бедрами. — Мне нравится указывать тебе, что делать.

Она тяжело дышала, пытаясь осознать, что только что произошло. Его локти упирались в землю по обе стороны от ее головы, лицо было в считанных дюймах от ее лица. Как легко было бы потянуться и запустить пальцы в жесткую щетину его бороды. Притянуть его губы к своим и выплеснуть раздражение совсем другим способом.

Но Силла поклялась, что Рей не станет еще одним отвлечением от ее проблем. И он был прав, этим вечером эмоции взяли над ней верх.

— Ты закончила? — спросил Рей. Его голос стал холодным и беспощадным.

Силла глубоко вдохнула.

— Я закончила, — прошептала она.

Его кадык дернулся, и на миг ей показалось, что он хочет сказать что-то еще. Но Рей скатился с нее, проводя обеими руками по волосам. Поднявшись на ноги, он навис над ней.

— Я разогрею ужин.

И ушел в дом-щит, оставив Силлу лежать в траве и пытаться унять бешено колотящееся сердце.

Глава 31

Суннавик

Сага постукивала пальцами по каменной стене, пока ждала Рюрика. Он должен был научить ее вскрывать замки. От звука тяжелых шагов патрульных, которые проходили мимо скрытого входа в тоннель, волосы на ее затылке вставали дыбом. Но вскоре шаги удалились, и Сага слышала только

После пережитого дня, Сага с нетерпением ждала встречи с Рюриком. Мало того, что ее заставили выслушать песнь скальда о том, как урканцы штурмовали Аскаборг, так еще и Сигна воспользовалась случаем и вручила ей свадебную вуаль.

— Я надевала ее, — сказала королева, — когда выходила замуж за Ивара, соединив тем самым кровные линии Урки и Норваланда. И потому вполне уместно, что ты наденешь ее, на свадьбу с Бьорном и навсегда свяжешь Урку с Исельдуром.

Сага приняла вуаль со всей грацией, на какую была способна под взглядами знати Суннавика. Свадьба, словно надвигающаяся буря, подбиралась все ближе. Но Сага заставила себя сосредоточиться на текущей задаче. Если она хотела взломать запертый шкаф Альфсона, ей нужно было научиться вскрывать замки.

И, разумеется, Рюрик опаздывал, заставляя Сагу в тысячный раз сомневаться в здравости собственного рассудка. Тайна того, что мужчина искал в туннелях Аскаборга, не давала ей покоя. Оружие? Драгоценности? Может, книгу?

Десятки раз она жалела о том, что впутала его в свои замыслы. Но они заключили соглашение, и пути назад не существовало. При одной лишь мысли о том, как именно они его скрепили, в животе Саги разлилось тепло. Прошлой ночью этот мужчина вторгся в ее сны, а сегодня в мысли. И Сага решила, что очень хорошо, что он скоро покинет Исельдур.

С громким грохотом ударившись о стену распахнулась дверь. Сага вскрикнула, прижав руку к груди.

— Спишь на ходу? — спросил Рюрик, заполняя проем своей крупной фигурой.

Она нахмурилась.

— Сплю и вижу как столкну тебя с башни.

— Ах, но тогда тебе пришлось бы выйти наружу, не так ли, Сага?

Она стиснула зубы, подбирая ответ. Но, прежде чем успела что-либо сказать, появился второй человек. В проход шагнул Юрий Ровголод, и на его лице застыло выражение чистого недовольства.

— Ров, — сказала она, вновь прижимая руку к груди. — Что вы здесь делаете?

Как только Сага осознала, что теперь еще один человек знает о тайном проходе и, вероятно, о цели этой встречи, у нее свело живот. Это было… очень плохо. Она бросила на Рюрика полный паники взгляд.

По крайней мере, у него хватило ума выглядеть раздраженным.

— Он поймал меня, когда я поздно вернулся прошлой ночью. — Рюрик вздохнул и провел рукой по волнистым волосам. — Этот человек слишком хорошо умеет вытягивать из меня правду.

— Я ничего из тебя не вытягивал,nochnoy vor. Правда была написана у тебя на лице.

Сага почувствовала, как ее собственное лицо заливает жар. Нехорошо. Это было совсем нехорошо.

Ров одарил Сагу ослепительной улыбкой.

— Рад видеть вас, миледи. — Его улыбка слегка померкла, когда он взглянул на Рюрика. — Я… как это сказать…сопровождающий.

— Он мне не доверяет, — пробурчал Рюрик.

— И на то есть причина. Я хорошо тебя знаю, Рюрик. И потому я здесь как… нянька. Чтобы заставить пылкого мужчину вести себя прилично и ненароком не развязать войну.

Рюрик пробормотал что-то на загадкианском, отчего Ров раздраженно вздохнул.

— Он дал мне клятву, — сказал Рюрик, повернувшись к Саге. — Обещаю тебе, леди Сага. Он никому об этом не расскажет.

Узел в животе Саги чуть ослаб.

— Башня над ущельем, — сказала она, торопясь сменить тему. — Она заперта. В западном крыле. Сюда.

Рюрик остановился возле нее и положил ее руку в перчатке себе на предплечье, словно прогуливаться по заброшенному коридору было вполне естественно.

—Ty ispytyvayesh’ moyu volyu, — пробормотал Ров у них за спиной.

— Какие достопримечательности ты покажешь мне сегодня? — добродушно спросил Рюрик, игнорируя земляка.

— Слева от тебя камень, — сказала Сага. — Справа еще больше крошащихся камней.

— Далеко ли до башни над ущельем?

— Пять, может, десять минут.

Сага пыталась игнорировать ощущение его большого теплого тела рядом, пыталась отогнать воспоминание о том, как это тело прижимало ее к стене.

— Давай сыграем в игру, пока идем, — сказал Рюрик с улыбкой в голосе.

— В игру?

— В игру под названием «вбить в твою голову хоть немного здравого смысла», — пробормотал Ров.

Рюрик его проигнорировал.

— Это игра открытий. Я скажу одну вещь, которую открыл для себя, потом ты сделаешь то же самое.

Сага задумчиво сжала губы.

— Как благородный и достойный лорд…

Ров и Сага одновременно фыркнули. И обменялись понимающими взглядами.

— Я предпочту проигнорировать это, миледи, — весело сказал Рюрик. — И тебя тоже, мой чистильщик сапог. — Он сверкнул взглядом через плечо на Рова. — Как и говорил, я начну первым, чтобы ты могла научиться. Я открыл для себя, что мне не по вкусу знаменитые Исельдурийские овсяные пироги.

— Овсяныелепешки, — машинально поправила Сага. — Как ты можешь такое говорить? Мыславимсянашими овсяными лепешками!

Ров издал пренебрежительный звук.

— «Овсяный камень» — это второе название овсяной лепешки?

Сага возмущенно фыркнула.

— Твердые как камень и безвкусные, — сказал Рюрик. — Когда-нибудь ты попробуешь блины Загадки. Вот тогда поймешь разницу.

Сзади снова донеслось нечленораздельное бормотание.

— Не обращай на него внимания, — сказал Рюрик. — Ему давно пора спать.

Сага подавила улыбку.

— Я думала, земли Загадки закрыты для иностранцев.

Мышца на челюсти Рюрика дернулась.

— Это так. Пока.

Сага приподняла бровь.

Он вздохнул.

— Как и овсяная лепешка, старшее поколение Загадки окаменело — непреклонно в своих убеждениях.

Ров согласно хмыкнул.

— Старейшины Загадки — глупцы, — продолжил Рюрик. — Они думают, что секретность сохраняет мир и безопасность в королевстве. Им удобно, и они ленивы… нет. Не то слово.

Он задумался.

— Самодовольны, — подсказал Ров.

—Самодовольны, — повторил Рюрик. — Молодое поколение жаждет перемен — модернизации, союзников и знаний, которые можно у них перенять.

— Ты поэтому приехал в Исельдур? — спросила Сага. — Я знаю, что ты что-то ищешь. Что именно?

Ров резко что-то сказал у них за спиной, но Рюрик лишь усмехнулся.

— Рядом с тобой мне нужно держать рот на замке, Сага. — Он устремил на нее взгляд зеленых глаз, и по ее коже пробежали мурашки. — Ты попытаешься очаровать мой непослушный язык.

При упоминании его языка румянец пополз вверх по ее шее.

— Твоя очередь, Зимокрыл.

— Проблемный парень, — пробормотал Ров.

Рюрик резко посмотрел через плечо.

— Кажется, сопровождающий должен молчать.

Когда Ров тихо зарычал, Сага не удержалась от смешка.

— Я открыла для себя, что даже если жизнь кажется прямой дорогой, всегда есть шанс на неожиданные повороты.

Находиться в этом проходе посреди ночи с двумя загадкианскими вельможами было тем, чего Сага уж точно никогда не смогла бы предсказать.

Она чувствовала на себе пристальный взгляд Рюрика, будто он отмечал каждое ее малейшее движение.

— Ты в этом не одинока.

— Правда? — спросила Сага. — Ты, наверное, думал, что Исельдур будет полон воинов, поклоняющихся

— Совсем нет.

Она знала, что он говорит окоролевстве, но по ее спине все равно пробежала дрожь. Они дошли до конца прохода, поднялись по лестнице и пробрались через потайную дверь в западное крыло. Еще через минуту они стояли перед дверью на железных петлях.

— Башня над ущельем, — прошептала она.

Отпустив ее руку, Рюрик дернул за ручку, но дверь не поддалась. Сага с легким любопытством наблюдала, как он прижал ухо к дереву. Мужчина действовал быстро, вытащил из кармана два тонких инструмента и вставил их в замочную скважину. Несколько ловких движений пальцев и дверь открылась.

— А теперь, — сказал Рюрик, затягивая ее внутрь. С неохотой он придержал дверь для Рова. — Я покажу тебе, как это делается.

Ров с ворчанием уселся на пол, прислонившись спиной к стене.

— Даю ему пять минут, — с лукавой улыбкой сказал Рюрик, — прежде чем старик уснет.

Сага покачала головой.

— Ты когда-нибудь бываешь серьезным?

— Есть вещи, о которых я никогда не шучу. — Его взгляд стал напряженным, глаза блеснули в свете факела, затем Рюрик повернулся к двери. — А теперь начнем.

И пока Кассандр Рюрик показывал ей, как вскрывать замок, Сага решила, что на ее, казалось бы, прямой дороге и правда будет еще немало поворотов.

***

— Поверни засов, — повторил Рюрик.

— Да поворачиваю я! — прошипела Сага, в ярости швыряя отмычки на пол. Ров всхрапнул, его голова свесилась набок, и он снова погрузился в сон. Она возилась с замком уже битый час. Безо всякого успеха. И все, что говорил Рюрик, было«поверни засов», снова и снова, будто от тысячного повтора что-то вдруг изменится.

—Tvoy gnev prekrasen, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы собрать отмычки.

—Tvoy gnev prekrasen!— огрызнулась в ответ Сага, надеясь, что это было самым оскорбительным ругательством.

Он усмехнулся и выпрямился.

— Не стоит говорить мне это, Зимокрыл. — Рюрик помолчал. — У тебя хорошо получается. Ты уверена, что не знаешь загадкианского?

Она раздраженно выдохнула.

— У меня есть способности к языкам, — сказала она. — Но, видимо, не к замкам.

— Это легко.

Она уже открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле, когда тепло его тела прижалось к ее спине, а сильные руки скользнули вдоль ее предплечий. Рюрик осторожно вложил отмычки ей в ладони. Его большие руки накрыли ее ладони в перчатках.

Голос Рюрика, тихий и низкий, прозвучал совсем рядом с ее ухом.

— Вставь их в замочную скважину, нащупай выемку в засове.

Его рука надавила на ее, и Сага так отвлеклась на твердое давление его груди к спине, что едва не забыла сосредоточиться. Но потом она почувствовала это — отмычка провалилась в углубление.

— А теперь, — прошептал Рюрик, — нажимаем вот здесь. — Давление его руки усилилось. — И поворачиваем вот так.

Его рука повернула ее, засов со скрежетом провернулся, а затем с глухим стуком упал.

У нее перехватило дыхание.

— У тебя это получается так просто.

— Все дело в практике.

Он шагнул назад, и ей сразу стало не хватать его тепла. Сглотнув, Сага попыталась собрать мысли воедино. Она взглянула на Рова, тот привалился к стене, голова была наклонена под неестественным углом, в уголке рта блестела слюна. Как и предсказывал Рюрик, тот не продержался и пяти минут. И Сага тоже начала ощущать подступающую усталость.

— У меня уже руки болят, — тихо сказала она. Повернувшись, она подняла взгляд на Рюрика. — Наверное, не стоит ждать чудес.

Он выжидающе смотрел на нее, и Сага нащупала в кармане готовую карту. Какая-то часть не хотела ее отдавать, ведь когда у него окажется карта, зачем будет нужна она? Но многое нужно было сделать, а этот мужчина слишком отвлекал. Укрепив решимость, Сага сунула карту ему в руки.

Его кадык дернулся, когда он ее взял.

— Благодарю.

Но он не шелохнулся, и когда Сага подняла на него глаза, у Рюрика было то же выражение лица — будто он боролся с самим собой. С его губ сорвался тяжелый вздох.

— Сага. — Голос стал другим. Ее имя словно обрело вес. Значение, которое она не могла разгадать. — Ты необычная. Нет, не то слово. Тыредкая. Совсем не такая, как я думал.

Он шагнул ближе, так близко, что она чувствовала тепло, исходящее от его тела. Она вдруг остро ощутила его размеры. Его близость. Его мужской запах.

—Khotel by ya posmotret’, kak ty letish’ svobodno.

Сага смотрела на него снизу вверх. В голове стоял туман, по конечностям разливалось покалывание. Его взгляд лежал на ней тяжелым грузом, будто обжигал кожу.

— Что это значит? — прошептала она.

— Что я желаю тебе добра, — мягко сказал он.

Вдруг, разрушив тишину, всхрапнул Ров. Загадкианец резко дернулся и огляделся.

— Что? — спросил он, уставившись на Рюрика. — Я не спал.

Уголки губ Рюрика приподнялись, Сага быстро последовала его примеру. С тяжелым вздохом Рюрик повернулся к товарищу.

— Не спал, старик? Просто дал глазам отдохнуть?

Ров поднялся на ноги, сонно моргая.

— Вы закончили, да? Хорошо.

И на этом их урок завершился.

Сага не могла перестать думать о словах Рюрика, пока они шли по проходу в сонной тишине. Почему-то они ощущались как прощание. Это было к лучшему. И все же по какой-то причине Сага не могла избавиться от разочарования.

Глава 32

Каласгард

Дни Силлы ползли один за другим, словно израненный зверь, едва переступающий лапами. И с каждым новым днем боль лишь нарастала.

Они с Реем выработали некое подобие рутины. Утро начиналось с приема пищи, затем следовали безуспешные попытки накормить Бурую Лошадь. Потом тренировка, и поездка к Харпе. Днем Рей вместе с Вигом прочесывал леса в поисках хоть каких-нибудь следов Астрид и Вали, а Силла часами томилась в неприятных закоулках собственного разума. К концу дня она была так истощена, что ей не терпелось выбить из головы все воспоминания о занятиях второй тренировкой.

Бои на мечах с Реем были лучшей частью дня. Здесь все зависело от нее. Она чувствовала, как становится сильнее. Видела, что становится быстрее. Рей обучил ее и атакующим, и защитным приемам, и хотя ей было еще далеко до его уровня мастерства, движения постепенно врастали в память.

Но такое количество времени, проведенного рядом с Реем, похоже, окончательно спутало ее мысли. Дважды за эту неделю Силле снилось, как она скользит кончиками пальцев по изгибу драконьего крыла, а потом исследует его губами и языком. Она просыпалась вся в поту. Тело сжималось от неутоленного желания.

Она поймала себя на том,

Это все теснота. Просто следствие того, что они делят дом-щит. Нельзя позволять себе увязнуть в подобном.

Дни Силлы проходили в многочасовых, мучительных занятиях. Харпа называла их«сдаться». И она терпела неудачу. Силла это знала. Харпа это знала. Разум не получалось успокоить. Каждый раз, когда она закрывала глаза, каждый раз, когда пыталась уйти внутрь себя, появлялисьони.

Илиас Свик. Маттиас Нордвиг. Скеггагрим.

Они ждали. Наслаждались ее страданием. Издевались над ней словами, подобранными так точно, что рвали ее в клочья. Она заталкивала их в клетки, захлопывала двери. Глотала ключи и пыталась снова сосредоточиться. Но это было бесполезно, а время утекало.

Она потратила уже так много времени, а похвастаться все еще было нечем.

***

Силла замахнулась топором и попала по краю полена от чего то упало на землю. Рыча от досады, она вытерла пот со лба. Спина ныла, на большом пальце надувался волдырь. Но все равно это было лучше, чем сидеть в хижине и слушать, как Харпа снова и снова повторяет «сдайся».

При одной только мысли об этом ее охватывало такое разочарование, что все внутри переворачивалось. Видимо, устав от неудач Силлы и от напоминаний Рикки о том «почему не берут взрослых учеников», Харпа сдалась и решила попробовать что-то новое.

— Будешь колоть дрова, — сказала она. — А когда больше не сможешь махать топором, пойдешь отдыхать в парную.

— Но Рей наколол тебе дров на год вперед…

Янтарные глаза Харпы вспыхнули.

— Ты не добьешься успеха с гальдуром, пока не сдашься. Делай, как я сказала, и не подвергай сомнению мои методы.

Так Силла и оказалась во дворе. Ее дыхание клубилось в прохладном северном воздухе. Движение в лесу заставило ее крепче сжать топор. Все, что происходило в последнее время, заставляло ее оглядываться в поисках тварей-людоедов. По словам Вига, это существо держало в напряжении весь Каласгард. Несмотря на бесконечные поиски, не было ни следа Вали или Астрид. И с каждым днем раздражение Рея только росло.

— Оно нападает по семидневному циклу, — слышала она, как он говорил Вигу. — Сначала твои овцы. Потом Вали, затем Астрид. Не теряйте бдительности. Пусть Рунни обновляет защитные барьеры каждый день.

Силла уже приготовилась рвануть в хижину Харпы, но, всматриваясь в лес, заметила синюю вспышку, метнувшуюся к ней.

— Дух льда, — пробормотала она, разглядывая бело-голубую фигурку крошечной женщины. Солнечный свет освещал ее прозрачные, словно хрусталь, и сверкающие от мороза крылья.

Уже несколько дней Силла пыталась снова увидеть Духа льда в лесу у конюшен, замечая лишь синие всполохи, мелькавшие среди листвы. Но теперь Дух показалась ей полностью. И в этом было что-то особенное.

— Красивая, — прошептала Силла, глупо улыбаясь. Дух льда закружилась будто красуясь перед Силлой, ее волосы и юбки взметнулись. — Рикка говорит, что вам нельзя доверять. — Силла помедлила. — Хотя, с другой стороны, Рикка назвала меня в честь белки, так что, возможно, мне не стоит ее слушать.

Дух льда резко прекратила танец и раскрыла рот, обнажив длинные заостренные зубы. Из существа вырвалось жуткое шипение, и по спине Силлы побежали мурашки.

— О, — пробормотала она, вскинув брови. — Да ты, оказывается, свирепая.

Дух льда заметалась туда-сюда, продолжая шипеть. Силла заинтригованно наблюдала за ней. Она пыталась ей что-то сказать? Почему этот Дух не может просто говорить, как Рикка?

— Ты выглядишь взволнованной, — сказала Силла. В порыве возбуждения дух закружил, издавая череду приглушенных шипений. — Да?

Солнце скрылось за облаком, и взгляд Силлы упал на топор.

— Мне нужно закончить работу. Но было приятно познакомиться.

Выдернув топор из пня, Силла подняла его над головой.

Но Дух льда не собиралась отступать, она влетела в поле зрения Силлы с поразительной скоростью. Отшатнувшись, Силла увидела, как крылатая женщина снова беспокойно кружится.

— Это твоя территория? — предположила Силла.

Дух зашипела. Вспыхнув яркой синевой, она метнулась прочь и сразу вернулась.

— Да что такое? — с легким раздражением спросила Силла.

Оскалившись, ледяной дух взорвалась крошечной метелью, которая тут же растаяла в воздухе. Но, закрутившись вихрем, она вновь собралась воедино и продолжила мелькать на краю зрения Силлы.

Покачав головой, Силла вернулась к работе. Она поставила полено на пень и выровняла его.

Дух льда, словно размытая вспышка ледяной синевы и мерцающей белизны, пролетела прямо перед ней.

— Что? — рявкнула Силла.

Дух метнулась к участку оголенного камня в земле и указала на нарисованный инеем знак. Это была руна защиты, только перевернутая.

— Благодарю за защиту, добрый дух, — как можно спокойнее сказала Силла.

Дух льда выглядела так, будто снова собиралась зашипеть, но метнулась в кусты, когда дверь Харпы с грохотом распахнулась. Пересекая двор тяжелым шагом, Харпа окинула Силлу нечитаемым взглядом. Затем схватила ее за локоть и потащила к маленькой хижине у сарая, из отверстия в крыше которой валил дым.

— Раздевайся, — велела Харпа, выжидающе глядя на нее.

Силла раскрыла рот, на язык уже просились возражения.

— Хватит вопросов, — рявкнула Харпа, и Силла тут же захлопнула рот. — Ты должна сдаться. Разденешься до исподнего и будешь греться в парной.

— Парная, — повторила Силла, выбираясь из верхнего платья.

Войдя в парную, оставшись лишь в нижней рубашке, Силла довольно вздохнула. Пар валил от печи с раскаленными камнями и густо висел в воздухе, липнув к ее остывшей коже. Опустившись на лавку, она увидела, как Харпа, стоя в дверях, плеснула воду на камни.

— Очисти разум, — сказала она и оставила Силлу в полной темноте.

Силла моргнула. Здесь были только тьма и шипение камней. Тело ныло, уставшее от рубки дров, но по мере того как жар проникал глубже, она начала расслабляться.

Она закрыла глаза. Попробовала сосредоточиться на внутренней стороне век.

Это пустая трата времени, сказал ее отец.

Силла раздраженно повела плечами. Она сосредоточилась на биении сердца, на медленном скольжении пота по виску.

Я отдал за тебя жизнь, а ты ее растрачиваешь.

Силла нашла клетку, запихнула туда голос. Заперла и заколотила досками.

Найди меня, сестра, сказала Сага.Ты нужна мне.

— Я пытаюсь, — прошептала Силла. — Но сначала я должна…

Времени нет!

С усилием Силла загнала в клетку и голос Саги тоже. Если цель Харпы была утомить ее разум до подчинения, то это не работало. Она подводила тех, кто отдал за нее жизнь… кто пожертвовал собой ради ее безопасности. В горле запершило, на глаза навернулись слезы.

Холодное напряжение пульсировало в ее

— Выразись, — пробормотала она, представляя, как в парной разгорается свет. — Выразись!

Стиснув челюсти, она пыталась укротить магию, как дикого коня, пыталась толкать, гнать, порабощать силой воли. Ничего не происходило.

Сдайся, прозвучал в памяти голос Харпы.Поддайся этому. Ты должна сдаться.

Слезы навернулись на глаза и покатились по щекам. Почему у нее не получается? Почему раз за разом она терпит неудачу?

Силла выбежала во двор, от нее исходил пар и белый свет. Взгляд встретился со взглядом Харпы.

— Я не могу!

Харпа осталась невозмутимой.

— Вот почему ты продолжаешь терпеть неудачи. Ты должна поверить. Должна перестать бороться, — она сделала паузу. — А потом ты должна сдаться.

Сдаться.

Силле хотелось рвать на себе волосы, хотелось швырять, ломать, крушить. Она уже сдалась и отказалась. От своих желаний. От своего счастья. От той жизни, которую знала раньше. Разве этого было мало?

Ее переполняла горечь. Нет. Этого было недостаточно. Потому что боги жаждали ее страданий. И, казалось, они не успокоятся, пока она не будет окончательно сломлена.

Глава 33

Суннавик

Долгое время Сага считала себя ужасно неудачливой женщиной. Но в день, когда в крыше Дома Урсира обнаружилась течь, она решила, что ветер перемен наконец подул в ее сторону. Отмена службы означала частное Истечение в покоях Саги, что было предпочтительнее публичного ритуала перед толпой. Выпив чашку чая из тысячелистника, чтобы восстановить силы, Сага отправилась на прогулку к западному крылу Аскаборга, и была в восторге от того, что обнаружила.

Развевающееся белое полотно.

Остаток дня тянулся мучительно медленно. Предвкушение новой встречи с Аной заставляло Сагу буквально изнывать от нетерпения. Будет ли это письмо откровеннее предыдущего? Как там Эйса на севере? Нашелся ли хоть кто-то, готовый поделиться сведениями о ее сообщнике?

Пока она водила гребнем по волосам, желудок туго стягивала тревога. На этот раз у нее не было для Аны ничего нового, и вовсе не потому, что она не пыталась. Каждую свободную минуту Сага посвящала тренировке по взлому замков. На то, чтобы освоить дверной замок, у нее ушел день. Еще один, чтобы вскрыть навесной замок на сундуке. Она чувствовала, что готова. И, судя по тому, как все складывалось, ее оптимизм рос.

Гребень замер, когда Сага уставилась на свое отражение в отполированном металлическом зеркале.

Все шлослишком хорошо.

— Боги, Сага, — пробормотала она себе под нос. Почему она не могла просто принять удачу? Почему не могла надеяться на лучшее? Но у нее не получалось. Надежда была как хищное растение — яркое, красивое, манящее к себе. И именно в этот момент боги обычно захлопывали ловушку.

Натянув перчатки, она посмотрела на дверь. Скоро придет Арлауг, чтобы подготовить Сагу к сегодняшнему пиру. Прижав ладонь к животу, она глубоко вдохнула. Ее первый пир за несколько месяцев. Если на службах Готи присутствовало около полусотни человек, то сегодня, чтобы почтить загадкианцев и новый зерновой союз, соберутся сотни суннавикских вельмож. Будет шумно и буйно, и появление Саги после долгого отсутствия определенно заметят. Можно было с нетерпением ждать вечера, когда она станет главным развлечением, заменив медведей Ивара.

— Плевать на них, — сказала она себе, стараясь унять подступающую тошноту. Она переживет пир, встретится с Аной в башне и будет надеяться, что в письме найдется что-то полезное.

Должна перестать бороться, послышался голос, и Сагу кольнула горечь.Сдайся.

Я сдавалась всю свою жизнь. Чего еще она от меня хочет?

Волосы на затылке встали дыбом, когда Сага резко обернулась. Она была одна. Что за…

— Добрый вечер, миледи, — сказала Арлауг, торопливо входя в комнату. — Давайте подготовим вас к пиру.

Сага опустилась на стул перед туалетным столиком, проверяя ментальные барьеры и подтверждая, что они на месте. Осторожно она опустила их.

…волосы у девчонки сухие, как ведьмина метла. Может, лечение медвежьим жиром придаст им блеска…

Сага сморщила нос. Мысли Арлауг были и громче, и ниже по тону, чем голос, который она услышала до этого. Она что, сходит с ума?

Мысленно встряхнувшись, Сага снова подняла барьеры и заставила себя сосредоточиться на настоящем. Арлауг вплела серебряную нить в боковую прядь ее волос, туго закрепив концы. Затем помогла Саге надеть платье. Это было черное одеяние тонкой работы, с блестящим узелковым плетением вдоль корсажа.

— Прелестно, — сказала Арлауг, любуясь результатом своей работы.

И, разглядывая себя в отполированном металле, Сага решила, что, в сущности, выглядит вполне достойно… для женщины, которая планирует закончить этот вечер небольшим подлогом писем.

***

Шум нескольких сотен гостей смешивался с ударами барабанов и мягкими переливами лиры. Сидя в большом зале рядом с принцем Бьорном, Сага демонстративно игнорировала другой конец высокого стола. Она совершенно точноне замечала, что Кассандр Рюрик сидит рядом с принцессой Ирсой, и их головы, склонены друг к другу в негромком разговоре. Но когда по залу разнесся раздражающий голос Рюрика, а следом раздался тихий смех принцессы, Сага стала с особым усердием вгрызаться в лепешку.

Пиршественные столы, выстроенные рядами, были щедро уставлены угощениями. Ярлы и зажиточные суннавикские купцы неторопливо потягивали мед и эль из массивных ритуальных рогов. Их взгляды уже были прикованы к ней, и они даже не старались говорить тише. Сага ощутила вспышку раздражения и с трудом подавила желание взобраться на стол, медленно повернуться, и дать им насытиться любопытством до отвала.

Вот она, ручная зверушка Ивара.

Сага нахмурилась, поймав на себе бесстыдный взгляд темноволосой женщины. Та широко распахнула глаза и поспешно отвернулась, склонив голову, чтобы зашептать что-то подруге. С раздражением Сага скользнула взглядом вдоль стола и наткнулась на леди Гейру в платье с высоким воротом, очевидно призванным скрыть оставшиеся следы поражения на коже.

Сага встряхнулась, заставляя себя вновь сосредоточиться на своем женихе.

Сегодня светлые волосы Бьорна были заплетены в воинскую косу, но отсутствие бороды лишь подчеркивало его юность. Кольца, слишком большие для его пальцев, и багряная туника, подчеркивающая узкие плечи, создавали впечатление, что Бьорн пытается подражать стилю отца, и выходит это довольно неловко.

— И тогда мы испытали новую картийскую сталь, и она разрезала зайца, словно масло, — рассказывал он, покачивая кубок с элем.

— Это… замечательно, — выдавила Сага. Она подозвала виночерпия, чтобы тот наполнил ее кубок, размышляя о том, что во всем королевстве не найдется столько меда, чтобы сделать этот вечер приятным.

— Это и

Его голос внезапно оборвался, и Сага проследила за взглядом Бьорна, остановившимся на фигуре, один вид которой заставил ее кровь застыть в жилах.

Здесь был Ярл Скотта.

Когда-то Скотта был доверенным членом свиты короля Кьяртана. Но когда высадились урканцы и стало ясно, кто одержит победу, Скотта отвернулся от короля, которому присягал. С годами до Саги доходили шепотки и слухи о том, что именно Скотта выдал урканцам место, где скрывались Сага и Эйса.

Ярл Скотта сделал себе имя при новом режиме Ивара. Его земли находились к югу отсюда, и, к счастью, Сага не видела его уже довольно давно.

— Хлеб сухой, — пожаловалась Сигна, отвлекая Сагу. — Неужели в этом замке вообще ничего не может пойти как следует?

Сидящая по другую сторону от Бьорна, королева до сих пор вела себя тихо. Как можно незаметнее подавшись вперед, Сага внимательно рассмотрела ее. На голове Сигны покоилась изящная корона в форме когтей из отполированной стали, а бело-золотистые волосы были безупречно уложены. Но прекраснее всего для Саги было раздражение, отпечатавшееся на лице королевы.

Неужели Сигна и Кормящие Волков наконец поняли, что военный отряд впустую потратил недели, блуждая в ложном направлении? Или что-то пошло не так в делах Сигны в Свалдрине?

— Ты говоришь о воровстве, матушка? — поинтересовался Бьорн.

— О воровстве? — переспросила Сигна.

— В подвале гарнизонного зала. Там все разгромили. Опрокинули бочки с элем, разбросали оружие.

Рюрик, тут же подумала Сага,ты, паршивец. Кто еще если не он мог бы так нагло обшаривать замок? Его отъезд был уже близок. Должно быть, он в отчаянии пытался что-то найти. Что бы это могло быть? Не задумываясь, она бросила взгляд вниз по столу, на загадкианского лорда. Его лицо расплылось в широкой улыбке, пока он развлекал принцессу и нескольких приближенных королевы. Сага нахмурилась, когда ее взгляд задержался на Ирсе. Принцесса смотрела на Рюрика с неприкрытым восхищением.

— Какой ужас, — сказала королева, вновь привлекая внимание Саги.

— Отец в ярости.

— Могу себе представить, — пробормотала Сигна. — Я так мало слышала о том, что происходит с загадкианцами. Не поделишься ли со мной хоть чем-нибудь, мой Маленький Медвежонок?

Щеки Бьорна вспыхнули.

— Мама, — прошипел он. — Я уже говорил тебе, чтобы ты не называла меня так на людях. И мне запрещено говорить о наших делах.С кем бы то ни было.

Лицо Сигны омрачилось обидой.

— Конечно ты можешь рассказать об этом матери, дорогой.

Бьорн лишь сложил руки на груди.

— Сигна, не беспокой мальчика, — прогремел Ивар, усаживаясь в высокое кресло рядом с Сигной. — Сейчас он выполняет мужскую работу. Ничего, о чем стоило бы задумываться женщинам.

О, вечер становился все лучше и лучше. Краем глаза Сага наблюдала, как лицо королевы вспыхнуло ярко-красным. Как же она прожила всю жизнь, не замечая, что Сигна — комок тихо сдерживаемой ярости?

— Конечно, дорогой, — сказала Сигна своим скромным, королевским голосом. К несчастью для Саги, взгляд королевы быстро упал на нее. — Сага, дорогая, ты так хороша, когда прилагаешь немного усилий. Правда ведь, Бьорн?

— Да, — выдавил Бьорн, краснея. — Твои… — он запнулся, подбирая слова, —глаза… синие как… — он задумался, лицо озарилось мыслью, — как у норваландской гончей, — заключил он. — А волосы желтые, словно чешуя огненного змея.

Сага моргнула, не зная, как воспринимать это.

— Благодарю? — попыталась она.

Кресло короля Ивара заскрежетало по каменному полу, когда он поднялся. Он был облачен в винно-красную тунику и медвежью шкуру, борода заплетена в две косы с золотыми кольцами. Толпа затихла, занимая свои места.

— Спасибо всем за присутствие, — прогремел Ивар, поднимая кубок. Толпа дружно вторила ему. — Сегодня у нас много поводов для радости. Мы заключили союз с нашими загадкианскими братьями! — Ивар наклонил кубок в сторону Рюрика и остальной дружины. — Они привезли зерно высшего качества и обещали еще полные корабли! — По залу пронесся шепот. Кто-то кивал, другие вздыхали с облегчением. — Сегодня мы отдаем дань уважения нашим гостям и принимаем их в почетные Братья Очага! — Толпа взорвалась одобрительными криками.

Двери большого зала распахнулись. Вошел Верховный готи, за ним следовали служители с алтарным камнем и множеством привязанных животных: лебедем, овцой, свиньей и, к великому ужасу Саги, человеком.

Ее виски запульсировали.

— Загадкианская дружина, мы чествуем вас традицией, передаваемой по линии урканцев. Жертвоприношение для безопасного возвращения в вашу страну.

Рюрик поднялся со своего места, его глаза горели.

— Мы благодарим вас за этот жест, ваше величество. Это лишнее.

По залу пронесся вздох толпы, гости замерли.

Сага застыла. Импульсивный глупец. Каким бы ужасным ни был ритуал, отказаться от этой жертвы было вопиющим оскорблением для короля. Она наблюдала, как взгляд темных глаз Ивара холодеет и обостряется. Но Рюрик не дрогнул, когда встретился взглядом с королем. Столько недель, чтобы заключить союз между их королевствами, а этот импульсивный мужчина мог разрушить его одним движением.

— Мы благодарим вас, ваше величество, — резко вмешался Ровголод, бросив на Рюрика взгляд, способный разрезать сталь. Ему, наконец, удалось усадить Кассандра. — Простите моего соратника. Видите ли, это все различия в обычаях. Мы с радостью примем ваш дар. Это большая честь.

Король кивнул Рову, бросив Рюрику недвусмысленный взгляд. И со взмахом руки Ивара началось кровопролитие.

Животных забивали безжалостно, кровь собирали и лили на алтарный камень. Сага не могла оторвать глаз от Рюрика, неподвижно наблюдавшего за этим.

Мужчину убили в последнюю очередь. Седой, худой, с резкими чертами лица. И все же в нем чувствовалось тихое достоинство, когда он охотно ступал к алтарю. Сага пыталась утешить себя мыслью, что человек пришел по собственной воле и, возможно, считал это большой честью. Но это не уменьшало варварскую жестокость происходящего.

Верховный готи наклонил голову мужчины, обнажая шею, двое служителей крепко удерживали его. Сага заставила себя смотреть на стол, пытаясь вспомнить что-то хорошее в этом мире: рисунки, серьги с зимокрылом, шелковую подушку с красными кистями…

Клинокскользнулпо шее человека. Веки Саги дрожали, тело стало легким. Она слышала мягкий звук сочащейся крови мужчины, пока они собирали ее чашу за чашей и выливали на алтарный камень. Когда Сага наконец осмелилась поднять взгляд, Верховный готи, алтарный камень и служители исчезли, а жертв уже волокли к медведям Ивара.

Все было кончено.

Король стоял, хотя его голос звучал отдаленно из-за звона в ушах Саги.

— Мы чтим наших загадкианских братьев пиром из кабанов. Это одно из самых почитаемых существ Урсира, и я хочу дать лучшее нашим новым друзьям. — На последнем слове слышалась едкая нота, предупреждение о том, насколько шатким

Ивар позволил толпе выразить согласие. Из угла послышался хруст костей — медведи начали собственный пир.

— Мои друзья из Исельдура! На следующей неделе нашей Ирсе исполняется восемнадцать лет, и мы надеемся увидеть вас всех на праздновании дня рождения. Моя прекрасная жена подготовила все с большим усердием — вино и еду со специями с Южного Континента. Будут турниры, сказания скальдов и мед, сваренный специально по этому случаю!

— Наслаждайтесь едой и питьем! — Ивар поднял серебряный кубок, опрокинул его двумя большими глотками и со стуком поставил на стол. Толпа повторила за ним, по залу прокатились удары кубков и рогов. Сага поджала губы, но заставила себя сделать то же самое.

Вновь оживились разговоры, когда слуги пошли по залу с подносами. К сожалению, Сага уже привыкла к быстрой смене действий, от кровопролития к веселью, и вскоре ее живот урчал от ароматов, доносившихся от выставленных на стол блюд: кролик с можжевельником, толстые куски кабана с густым соусом и жареными овощами. Серебряный кубок Саги вновь наполнили, и она быстро опустошила его. Желудок сжимался, но мед создавал приятное, мягкое опьянение.

— Рад снова видеть вас, леди Сага, — раздался прохладный, глубокий голос. Оторвавшись от своих мыслей, Сага подняла взгляд, перед ней стоял Ярл Скотта. Он выглядел так же, как и тогда, когда был доверенным членом свиты ее отца, хотя на его смуглой коже появились глубокие морщинки, а черные волосы и борода тронуты серебром седины.

Сага проглотила горечь.

— Добрый вечер, Ярл Скотта.

— Рад видеть вас в добром здравии, миледи, — сказал Скотта ровно, изучая ее лицо.

Просто королевская зверушка выставленная напоказ, подумала Сага, черпая ложкой пастернак в масле.

— Леди Сага скоро станет Иварссон, — сказала Сигна, схватив руку Бьорна и сжав ее.

— Неужели? — спросил Скотта.

Бьорн кивнул, отводя руку и поправляя слишком большие кольца.

— Мы поженимся до наступления зимы.

Сага сжала руки под скатертью.

— Прекрасная новость, — сказал Ярл Скотта, голос был спокойным, но в глазах промелькнуло что-то еще.

— И слышала, что твою семью тоже можно поздравить, Скотта, — робко сказала Сигна. — Говорят, муж твоей дочери поразительно быстро поднялся в рядах Клитенаров.

Губы Ярла Скотты растянулись в гордой улыбке.

— Да, ваше высочество. Мы довольны. Мне сказали, что командор Хилья — самый молодой в своем звании, кого видел Свалдрин.

Сага подняла брови, в памяти шевельнулось невнятное воспоминание. Она углубилась в память, пытаясь припомнить детали. Командор Свалдрина был в ее списке. Почтенный командор, недавно пострадавший от неизведанной болезни. Он скончался довольно быстро, и его заменил молодой парень.

Молодой человек по имени Хилья.

Сага вновь внимательно посмотрела на Скотту. Он без колебаний отвернулся от ее отца, и не было бы преувеличением предположить, что он может предать и короля Ивара. Но если бы существовала связь между Скоттой и королевой, лица обоих ее не выдали.

Взгляд Ярла Скотты обратился к королю Ивару.

— Мой король, — сказал он, — прошу вашего внимания. Мои гончие нашли след вора.

— О? — король с интересом поднял взгляд и, не раздумывая, встал. — Приведите Магнуса. Бьорн, за мной.

Когда король и Бьорн исчезли за дверью, а Скотта пошел за Магнусом, Сага взглянула на Рюрика. Совершенно беззаботный, он вернулся к своему слишком веселому виду, размахивая ложкой и развлекая двух служанок Сигны рассказом.

Сага кивнула виночерпию, чтобы наполнил ее кубок.

Ночь обещала быть длинной.

Глава 34

Незадолго до одиннадцатого удара колокола Сага осторожно продвигалась по узкому коридору в старых оборонительных стенах северного крыла. Держа в одной руке факел, а в другой сумку с припасами, она перешагнула через груду осыпавшегося камня и пригнулась, чтобы не зацепить свисающую паутину.

Празднество в большом зале было в самом разгаре. Сказания скальдов, бой барабанов и щедро льющийся эль делали ее исчезновение почти незаметным. Теперь, взбегая по лестнице в башню Асла сразу через две ступени, Сага гадала, какие сведения могут скрываться в письмах и удастся ли им с Аной на этот раз действительно что-то изменить.

Оставив факел у подножия башни, Сага поднималась в темноте. Стоило ей войти в комнату наверху, как лунный свет сразу выхватил Ану из полумрака. Та сидела, поджав колени, откинув голову на стену, и на ее лице явственно читалось изнеможение.

— Добрый вечер, ваше величество, — сказала Ана, поднимаясь на ноги и приседая в реверансе.

— Ана, прошу… — вздохнула Сага и протянула ей сверток из льняной ткани. — Я подумала, что тебе может захотеться сладкого.

— Благодарю! — оживленно сказала Ана, принимая сверток. — Из-за подготовки к пиру прислуге почти ничего не остается.

Сага нахмурилась, когда они опустились на пол, и ее наполнило неприятное беспокойство. Она знала о нехватке зерна, знала, что голод был вполне реальной угрозой для низших слоев, но она была надежно ограждена от этого в Аскаборге и теперь чувствовала себя последней дурой. Следовало принести Ане целое блюдо хлеба.

— У нас есть вести из Свалдрина, — сказала Ана, проглотив последний кусок. — Теневые Псы проследили за мейстером Леккой до старого форта на окраине города, но, боюсь, они опоздали.

— Опоздали?

— Место было заброшено. В одной комнате ряды оставленных кроватей, в другой — нечто вроде кухни. Но она была заполнена удивительными инструментами, тиглями, маленькими котлами, фиалами, целыми и разбитыми. И, по их словам, там стоял отвратительный запах — сернистый, как от тухлых яиц.

Сага приподняла брови.

— Что это значит?

— Мы не имеем ни малейшего понятия, ваше высочество, — устало вздохнула Ана. — Наш Ткач ищет ответы, а люди остались в Свалдрине, пытаясь найти хоть какие-то следы того, куда подевался Лекка.

— Этот форт… должно быть, именно о нем шла речь в письме, — сказала Сага. —«Она похитила наш самый жизнеспособный образец», — писал Лекка. Что он имел в виду под«образцом»?

Ана покачала головой.

— Образец… запас … товар… припасы… скот…

— Может быть, какое-то травяное средство?

Они обменялись молчаливым взглядом.

— Было ли хоть что-то, что связывало пропавших гальдра с этими кроватями? — спросила Сага.

Ана прикусила губу.

— По пятнам крови и мочи было ясно, что на кроватях недавно кто-то лежал, но ничто не позволяло установить, кто именно. И, к сожалению, это еще не все. — Ее челюсть напряглась. — Теневые Псы раскопали двор за фортом. Там нашли тела.

Живот Саги болезненно сжался. Она потянулась к руке Аны и мягко сжала ее.

— Почти два десятка тел, — продолжила Ана. — Сваленные в одну яму. Просто… наваленные друг на друга. Ни достоинства. Ни обряда. Ни подношений для загробной жизни. — Ана отвернулась. —

— Увели, — глухо повторила Сага.

— Я говорю вам это вопреки воле Уппрейсны, — с горечью сказала Ана. — Потому что вы заслуживаете знать правду. А еще потому, что только вы можете найти ответы. Мы считаем, что Черный Плащ организовывал похищение гальдр из-под стражи Клитенаров и их передачу мейстеру Лекке. Но теперь, когда Лекка покинул Свалдрин, нам нужно выяснить, куда он направился. И мы по-прежнему не знаем, кто такой Черный Плащ.

— Скотта, — сказала Сага, чувствуя, как в животе вспыхивает огонь. — Муж его дочери — командор Хилья из Свалдрина. Мне говорили, что он самый молодой командор за всю историю.

Она внимательно смотрела на Ану, ожидая реакции, хоть чего-нибудь. Но Ана лишь уставилась на собственные руки.

— Скотта предал моего отца, — с жаром продолжила Сага. — Я уверена, что он без колебаний предаст и короля Ивара, если цена окажется подходящей.

Ана медленно покачала головой.

— Что? — спросила Сага.

С тяжелым вздохом Ана подняла глаза.

— Это не Скотта.

Сага уже открыла рот, чтобы потребовать объяснений, откуда Ана это знает, но та уже вытаскивала два свитка и две небольшие коробки.

— Свертки? — спросила Сага, и по телу прокатилась волна возбуждения.

— Похоже, наш мейстер Альфсон намерен отправить товары на север и запад, — сказала Ана, и в ее голосе снова появилась оживленность. — Его приверженец принес их сегодня утром.

— Правда? — Сага взяла первую пару. — Адресовано командору Ульфару в Копе, — прочла она с нетерпением. Сердце колотилось. Она разрезала восковую печать и развернула пергамент. Судя по отрывистым буквам, письмо писал сам мейстер Альфсон.

Нагреть хиндриумный сплав до жидкого состояния. Окунуть игру, пока кончик не покроется металлом, и дать застыть. Дозировать каждые полдня. Последний раз цели замечены на перевале Свангормр.

Сага перевернула пергамент, но больше там ничего не было.

— Хиндриум?

— Это металл, нейтрализующий гальдур, — медленно сказала Ана. — Чаще всего его используют в кандалах и тюремных камерах. Но… — она сделала паузу. — Если им удалось его расплавить… — Голос ее затих, но Сага и так все поняла.

Жидкая форма металла могла использоваться на клинках и стрелах, нейтрализуя цель на расстоянии.

Сага сглотнула, и слова на пергаменте поплыли перед глазами. Упоминание перевала Свангормр ясно указывало на то, что Альфсон собирался применить хиндриум против Эйсы и ее спутника.

— Другое письмо, — сказала Ана, протягивая Саге второй свиток. — Посылка больше, но легче.

— Адресовано в Рёкксгард, — сказала Сага. — Гдеэто?

Ана пожала плечами.

— Альпийский кошачий коготь, — прочла Сага. — Сушить две недели, затем растереть в мелкий порошок.

Она уставилась на письмо, словно пытаясь заставить появиться новые слова. Но сколько бы раз она ни моргала, текст оставался мучительно скупым.

— Надо сменить адреса, — с воодушевлением сказала Ана. — Отправить кошачий коготь на север, а хиндриум — на восток.

Сага кивнула. На ее губах появилась улыбка, когда она достала свои принадлежности. Это будет достаточно просто. Нужно лишь изменить адреса на внешних свитках, не прикасаясь к внутренним сообщениям. Сага выводила букву за буквой, копируя тесный, сжатый почерк Альфсона, а затем снова запечатала свитки печатью королевы с осой. Улыбка стала шире.

Прислонившись к каменной стене, Сага взглянула на Ану.

— Можно задать тебе личный вопрос, Ана? — осторожно спросила она. — Почему ты это делаешь? Почему так рискуешь собой?

Ана подтянула колени к груди и обхватила их руками.

— Я мечтаю о том, чтобы ни одна сестра больше не разделила судьбу моей.

В груди у Саги разлилась боль.

— Твоя сестра была…

— Прикована к столбу, — сказала Ана. Она подняла голову, приоткрыла рот, словно хотела добавить что-то еще, но передумала.

— Мне очень жаль, Ана.

Ана покачала головой.

— Это было давно. Я едва ее помню. Но никогда ее не забывала.

— Я хорошо понимаю это чувство, — сказала Сага.

Лицо Аны меньше чем на удар сердца сменило выражение. Но этого было достаточно. В тот миг Ана выдала Саге нечто крайне важное.

— Ты только что собиралась мне возразить.

Ана сжала губы, словно сдерживая слова.

—Ты знаешь, — прошептала Сага, когда ее поразило осознание.

Маска, которую Ана так старательно удерживала, спала.

— Я кое-что знаю. А вы знаете… кое-что?

Сага лихорадочно пыталась сложить мысли в цельную картину, но, прежде чем она успела подобрать слова, Ана заговорила.

— Ваша сестра жива.

Глаза Аны наполнились слезами.

— Я должна была сказать вам раньше, но мне нужно было быть уверенной…

— Как? — спросила Сага. Это было единственное слово, на которое она оказалась способна.

— Я знаю, потому что… — взгляд Аны встретился с ее взглядом на один мучительно долгий миг. — Потому что мою сестру приковали к столбу вместо Эйсы.

Саге показалось, что ее сейчас вырвет.

— Это было сделано ради Вольсиков, — продолжила Ана. — Ради Исельдура. На троневсегдадолжен сидеть Защитник Королевства. И потому требовалась жертва. — Ее взгляд стал пустым, отсутствующим. — Мне было всего пять, а маленькой Бриндис почти три.

— Это неправильно, — пробормотала Сага, и ее захлестнуло отвращение. — Они убилиребенка…

— Это был выбор моих родителей, — резко сказала Ана. —Онисами выбрали эту судьбу для Бриндис.

Тошнота скрутила Саге живот.

— Тело… — прошептала она, не в силах договорить.

Урканцы устроили из этого показательное зрелище. Они согнали весь Суннавик в ямы Аскаборга, чтобы люди стали свидетелями смерти ее семьи. Какой ужас должна была пережить маленькая Бриндис. А потом тела целый год оставались выставленными в ямах Аскаборга. Их подвергали всевозможным надругательствам, о которых Сага отчаянно старалась не думать.

Сага неловко обняла Ану за плечи.

—Мнежаль, — сказала она, не находя нужных слов. Правильных слов не существовало. Но, похоже, одного ее присутствия оказалось достаточно, чтобы немного успокоить Ану.

— Простите, — всхлипнула Ана, вытирая слезы со щек. — Я забылась, Ваше Высочество…

— Просто Сага, — перебила Сага, нахмурившись. — Между нами больше никаких «Ваше Высочество». Мы подруги, Ана.

Слезы снова потекли по щекам Аны, и Сага пригладила ей волосы.

— Кто еще знает, Ана? — спросила она. — В Уппрейсне знают об Эйсе?

Ана медленно покачала головой.

— Тогда Уппрейсны ещенесуществовало. Все делалось втайне. Знали только мои родители и часть свиты твоего отца. Нам приказали никому не говорить. Были утечки и предатели, и никто не знал, кому можно доверять. Большинство посвященных погибли, когда урканцы прорвались сквозь стены. Моя мать выжила, но ее разум так и не восстановился. Когда мне было двенадцать, она покончила с собой. И теперь тайну храню только я. Я держала ее при себе все эти годы, чтобы жертва моей сестры не

— Она на севере, — сказала Сага. — Но Сигна охотится за ней, и я… я сделаю все, чтобы она была в безопасности.

Сага сжала челюсти, к горлу подступили эмоции.Не плачь, приказала она себе.Не плачь. Слава богам, мгновение прошло, и на смену чувствам пришла закаленная решимость. Рассказ о сестре Аны только усилил ее желание действовать.

— Что мы делаем дальше, Ана? Что теперь?

— Продолжаем работу, — сказала Ана. — Ты узнала что-нибудь новое?

Сага покачала головой.

— Я пыталась, но…

— Не останавливайся, — подбадривала Ана. — Копай глубже. Если мы узнаем настоящее имя Черного Плаща, сможем послать за ним лучших убийц. Пусть он исчезнет. А если выясним, куда Лекка увел Гальдр, сможем составить план и вернуть наших.

Сага кивнула.

— Ты хорошо справляешься, Сага, — медленно сказала Ана. — Но если мы хотим получить ответы, тебе, возможно, придется быть смелее. — Она помолчала. — Когда мы расправимся с Леккой и Черным Плащом, мы выведем тебя из замка. Поселим в Мидфьорде.

Сага чувствовала смертельную усталость. Пир и признание Аны о сестре стали напоминанием о том, какое будущее ее ждет. Если она останется в Аскаборге, она станет одной из них. Станет соучастницей пролития невинной крови. Эта мысль приглушила панический страх перед перспективой покинуть замок.

— Мидфьорд?

Ана кивнула.

— Рядом с южной границей Западных Лесов. Это центр южных Гальдра. Место, где ты будешь в безопасности. Со временем мы сможем переправить тебя в Копу.

Сага подавила тошноту. Ана предлагала ей шанс на свободу. Шанс выбирать самой. Шанс однажды увидеть сестру. Это даже не было выбором. Это был единственный путь вперед.

— Я добуду эти сведения, Ана. Клянусь тебе прямо сейчас. Я не успокоюсь, пока мы их не получим.

Ана кивнула, ее глаза сверкнули.

— Хорошо. — Она поднялась на ноги, собрала свитки и две посылки и убрала их в сумку. — Я отправлю это сегодня ночью. Жди белое полотно.

Ана уже собиралась уйти, но остановилась.

— Спасибо, Сага, — сказала она. — За все.

В горле у Саги жгло от чувств, когда она подумала о маленькой Бриндис, умершей ради того, чтобы Эйса жила. Она не позволит Сигне украсть эту жертву. Сделает все, чтобы не дать ей схватить Эйсу.

Застенчиво махнув рукой, Ана выскользнула за дверь Башни Асла, оставив Сагу одну.

Сидя в лунном свете, Сага пыталась привести мысли хоть в какое-то подобие плана. Ее следующим шагом станет кабинет Альфсона. Она тренировалась вскрывать замки. Точно знала, где стоит тот шкаф. Завтра она наметит путь к кабинету, пересчитает шаги и понаблюдает за маршрутами патрулей Клитенаров, чтобы пробраться туда глубокой ночью.

Но сегодня была только усталость. Сегодня будет сон. После такого дня перспектива оказаться в постели казалась соблазнительной. Подавив зевок, Сага решила, что прошло достаточно времени и она может безопасно вернуться в свои покои.

И тут она услышала это. Тихий стон петель внизу лестницы.

Кто-то вошел в башню и медленно поднимался наверх. Взгляд Саги лихорадочно метался по комнате в поисках укрытия, но помещение было пустым, открытым и совершенно незащищенным.

В ловушке. Она в ловушке, из которой не было выхода. Она загнана в угол, точно так же, как в тот день много лет назад…

Дверь распахнулась.

И внутрь вошел Кассандр Рюрик.

Из ее груди вырвался рваный вдох, когда паника быстро сменилась злостью.

— Что ты здесь делаешь, Рюрик? — потребовала она.

— Я пришел показать тебе кое-что, — сказал он. Он с раздражающей небрежностью оперся длинным телом о каменную стену.

Боги, он напугал ее до полусмерти и ради чего? Бросившись вперед, она толкнула его в грудь, но он даже не сдвинулся.

— Тогда покажи это завтра. Не подкрадывайся сюда и не пугай меня, болван!

Рюрикцокнулязыком, и одна его бровь насмешливо поползла вверх.

— Я не хотел ждать. — Две большие ладони легли ей на плечи и развернули ее. — Смотри, — сказал он.

Но сосредоточиться, когда он стоял у нее за спиной, было невозможно. Ресницы Саги затрепетали, когда большое тело Рюрика прижало ее к окну.

— Смотри, — повторил он.

— Что там? — хрипло спросила она. Окно выходило на территорию замка и Суннавик за его пределами. Ночь была ясной, сестры луны ярко сияли: Малла — широким полумесяцем, а Марра была мягкой и круглой.

— Полнолуние? — предположила она.

— Вон там, — прошептал он, и его дыхание защекотало ей ухо.

Все вокруг казалось размытым и опасно горячим, но Сага заставила себя всмотреться в горизонт. В самых дальних пределах Суннавика, там, где, по-видимому, находилась городская гавань, дрожало оранжевое зарево.

— Пожар? — Сага прищурилась, наклоняясь ближе. — В гавани. — Она ахнула. — Это твой корабль?

Рюрик усмехнулся, и этот звук пронзил ее до кончиков пальцев на ногах. Он убрал руки с ее плеч, и Сага моргнула. В этот момент ее ноздрей коснулся странный запах.

Дым. От Кассандра Рюрика слабо пахло дымом.

Сага резко обернулась и уставилась на него.

— Ты.

Он смотрел на нее странным, нечитаемым взглядом.

— Ты сжег свой корабль! — выпалила она. — Зачем? Что? Ты же собирался уехать утром!

— Да. Очень грустно. Ровголод много кричит и выдергивает волосы.

— Ты… ты безумный!

— Я предпочитаю…изобретательный.

Брови Саги сошлись на переносице.

— Зачем ты мне это показал?

Взгляд Рюрика медленно скользнул по ее лицу.

— У нас обоих есть секреты, — тихо сказал он. — Мне это нравится.

Сага моргнула, стремительно осознавая реальность. Так близко, в свете яркой Марры, она видела его лучше, чем когда-либо прежде. Неглубокий шрам на щеке, то, как одна бровь изгибается чуть выше другой.

Она вцепилась в его локти, чтобы устоять на ногах.

Рюрик убрал с ее лица выбившуюся прядь, кончиками пальцев едва коснувшись кожи.

— Сегодня серьги, — тихо сказал он, касаясь свисающей птички. Рюрик наклонился ближе, его дыхание обожгло щеку. Он был так близко, так невыносимо близко и такой огромный.

— Я остаюсь, — прошептал он, — пока не буду удовлетворен состоянием дел.

Удовлетворен. Это слово словно отбивало ритм в ее теле.

Но теплая дымка в ее голове рассыпалась от звона колоколов. Сага бросилась к окну. По территории замка внизу разбежались гончие, следом быстро двигались Клитенары. Последними вышли двое широкоплечих мужчин и остановились, наблюдая за происходящим. Свет Маллы пролился на их фигуры, открывая безошибочный профиль Магнуса Ханссона. Ее взгляд метнулся ко второму, такому же широкому как Магнус, с более темной кожей и светлыми прядями в черных волосах. Она ахнула, когда мужчина повернулся. Ярл Скотта.

И плечи Скотты окутывал черный плащ из волчьей шкуры.

Рука Саги сжалась в кулак.

— Черный Плащ, — прошипела она.

— Тебе нужно

Саге не нужно было повторять дважды. Она схватила свою сумку. Сбежала вниз по лестнице. И не останавливалась, пока не оказалась в безопасности за дверями своих покоев.

Глава 35

Каласгард

Утро выдалось холодным и серым, под стать настроению Силлы. Бросив взгляд через плечо, она осмотрела лес в поисках хоть какого-нибудь признака зверя, рыщущего поблизости. Но там был лишь Рей, который стоял в дверях дома-щита и наблюдал, как она пересекает двор. Его мрачное предсказание, что чудовище нападает с семидневным интервалом, заставляло ждать кровопролитья именно сегодня.

— Пять минут, — сказал Рей с порога, застегивая пряжку своей льебриньи.

Войдя в конюшню, Силла позволила себе крошечную искру надежды. Может, сегодня Бурая Лошадь наконец возьмет лакомство? Но хвост лошади рассек воздух, она отвернулась, и Силле пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не расплакаться. Она поклялась себе не сдаваться, но решимость трещала по швам. Все трещало по швам.

Боевой настрой, попыталась она, но в голове было пусто.

Думай об очаге, попыталась она снова, но не смогла вызвать ничего теплого.

— Силла? — донесся со двора хриплый голос Рея.

Он, подумала она.Он — мои мысли об очаге. Силла резко тряхнула головой. Нет. Тренировки по рукопашному бою, вот ее мысли об очаге.

Силла глубоко вдохнула, затем вышла из конюшни, чтобы присоединиться к тренировке. Она будет идти, шаг за шагом, пока будет способна на это.

***

— Сосредоточься на биении своего сердца, — сказала Харпа несколько часов спустя. — Почувствуй, как кровь течет по венам. Ощути сердце своего гальдура, спокойное, дремлющее.

Хотя она уже пробовала все это прежде, Силла заставила себя попытаться снова. Она сфокусировала взгляд на формах, кружившихся на задней части ее век. Круги вращались, пока не стали единым целым — и нет, это был вовсе не круг, а лицо с двумя льдисто-голубыми глазами, смотрящими на нее в упор.

Твоя вина. Это должна была быть ты.

Силла была уже за гранью нетерпения. За гранью раздражения. Там, где раньше ее наполняло тепло и уверенность, что все обязательно наладится, теперь поселились холод и пустота. Когда он умер, у нее забрали все, и она только сейчас начала осознавать…

Твой оптимизм поверхностный и ложный.

Это слова Рея. Он видел ее насквозь. Видел в ней наивную девчонку. И, о боги, как же он был прав. А что ответила она?Тебе не обязательно позволять злу прошлого определять, кем ты станешь. До чего же глупо.

С губ Силлы сорвался горький смешок.

— Сдайся, — сказала Харпа, в тысячный раз за этот час. — Сдайся своему прошлому. Не отдавай власть тому, что ты не можешь изменить.

— Легко сказать, — ответила Силла.

Вздох Харпы был долгим и усталым. Даже ее, казалось, вымотала эта рутина.

— Это правда, — сказала Харпа, к удивлению Силлы. — Даже самые храбрые воины продолжают бороться с такими вещами.

Силла встретилась с наставницей взглядом, и увидела в нем незажившую рану, что-то с рваными краями, что Харпа прятала от мира.

Лицемерка, хотелось закричать Силле. Как легко Харпе говорить о смирении, когда она сама не следует собственным словам. Пустота внутри Силлы наполнилась чем-то уродливым. Ей хотелось причинить Харпе боль, хотелось ломать, хотелось ранить других так же, как была ранена она сама.

Сжимая кулаки, Силла открыла рот. Но прежде чем она успела заговорить, дверь хижины Харпы распахнулась. Они обернулись и внутрь ввалились двое воинов. Тот, что крупнее нес на руках тело женщины. Было ясно, что мужчины родственники, оба светлокожие, с голубыми глазами. Но у более высокого была густая черная борода с единственной белой прядью, а выбритый череп второго украшали закрученные синие татуировки. Его взгляд встретился со взглядом Силлы и ожесточился. На миг в комнате все замерло, лишь ровный звук капающей на пол крови, нарушал тишину.

— Хеф? Кетиль? — Харпа бросилась к ним. — Что случилось?

— Это Фрейдис, — прорычал бородатый. — Что-то напало на нее. Сожрало с десяток овец, а потом переключилось на нее. Гончие спугнули тварь. Прогнали ее, прежде чем случилось худшее. Хвала Хаброку.

Рука Силлы взметнулась ко рту. Рей был прав. Существо снова нанесло удар.

— Силла, к кровати, — рявкнула Харпа, и Силла мгновенно поняла.

Вскочив, она метнулась к кровати в углу хижины, смахнула книгу и прялку и откинула шкуры.

Взгляд Харпы были твердым, как камень.

— Клади ее, Хеф.

Высокий воин осторожно опустил раненую женщину на постель. Та извивалась, и с ее губ сорвался пронзительный крик. Хижину наполнил странный запах — металлическая резкость крови, смешанная с землистым, гнилостным смрадом. Крови было так много, что передняя часть шерстяного платья женщины была сплошь пропитана ею.

— Тише, Фрейдис, — сказал Хеф, проводя ладонью по ее лбу. — Ты у Харпы. Она приведет тебя в порядок.

Комната поплыла перед глазами Силлы, и чтобы удержаться она уперлась рукой в стену. Это было слишком похоже на смертельные раны ее отца. Она слышала язвительный смех воина, который удерживал ее на дороге возле Скарстада, крик черного ястреба высоко над головой…

Резкий треск ткани вернул Силлу в действительность. Харпа рассекла платье и медленно отдергивала ткань. Открывшаяся рана была настолько жуткой, что у Силлы перехватило дыхание.

На животе Фрейдис виднелись две раны одинакового размера. Силла присмотрелась повнимательнее. Одну рану что-то закрывало, ее невозможно было разглядеть сквозь кровь. Боги. Там было так много крови. Знаний в целительстве у Силлы было совсем немного, но внутреннее чутье подсказывало, если вынуть это из тела Фрейдис, смерть придет к ней еще быстрее.

Между Харпой и Хефом прошел молчаливый обмен взглядами. Силла поняла без слов. Рана была смертельной.

— Воды, — резко приказала Харпа. — Кетиль, не торчи в дверях, набери ведро из ручья сзади. Силла, принеси грибы с третьей полки, четвертая банка справа.

Лысый воин поспешил к двери, а Силла кинулась искать грибы. С каждым движением, она чувствовала себя оглушенной, словно ноги больше не стояли на твердой земле. Внезапно все ее прежние беды показались ничтожными.

Окинув взглядом банки на полках Харпы, она зацепилась за одну в самом верхнем углу. Осознание было словно удар по всему телу. Силла ухватилась за рабочий стол, когда зрение сузилось.

Скрученные зеленые листья, плотно утрамбованные в банку.

Силла вдохнула, затем выдохнула. Листья выглядели как дом. Как утешение. Как яд и ложь.Десять лет, шептали они.Нам было так хорошо вместе. Почему ты прекратила?

Ногти впились в ладони, тело Силлы дрожало от сдерживаемого напряжения. Кожа

Один лист, чтобы стало легче. Второй, чтобы забыть.

— Силла! — рявкнула Харпа.

— Я вижу их, — солгала Силла. Она двигалась словно в трансе, медленно, неуверенно. Подтащив к полке стул, Силла оглянулась через плечо. Харпа и оба воина склонились над раненым телом Фрейдис, стоя к ней спиной. Силла потянулась вверх. Спустилась вниз и положила ее в мешок с припасами.

Чувство вины заструилось по жилам Силлы, но к этому времени оно уже стало старым спутником.

С долгим выдохом Силла нашла банку с высохшими грибами и отнесла ее Харпе. Она узнала их по запаху, те самые, что ей предлагали во время Обряда Единения, чтобы впустить ее в глубины собственного разума.

И Силла поняла. Цель Харпы была не в исцелении. Она хотела облегчить страдания Фрейдис. Подарить ей покой в смерти.

Сердце гулко билось, пока Силла следовала коротким указаниям Харпы и заваривала чай из грибов. Через несколько долгих минут она подошла к кровати, сжимая в руках чашу с настоем. Глаза Хефа блестели, лицо было напряжено от горя, а Кетиль бросил на Силлу косой взгляд, когда она приблизилась. Харпа накрыла живот Фрейдис одеялом, стерла грязь с ее лица. Вокруг кровати горели свечи, и Харпа склонила голову, бормоча что-то неразборчивое. Спина раненой выгнулась дугой, из горла вырвался крик агонии.

— Мы дадим вам время попрощаться, — сказала Харпа, забирая чашу у Силлы и ставя ее на пол рядом с кроватью. — Позовите меня, когда будете готовы.

Харпа пересекла комнату, подхватила плащ Силлы и ее мешок с припасами. Сердце стучало в висках, в коленях, в кончиках пальцев, пока Силла следовала за ней наружу.

— На сегодня мы закончили, — сказала Харпа. — Дай отдых телу и разуму. Хорошо подумай о том, чего ты на самом деле хочешь.

Силла задержала дыхание. Знала ли Харпа, что она взяла? Видела ли ее? Но когда Харпа протянула ей мешок и плащ, Силла позволила себе долгий выдох.

— Не возвращайся, пока не будешь готова перестать бежать.

Харпа помедлила, глядя на Силлу своим проницательным, все понимающим взглядом. Щеки Силлы вспыхнули, и она уставилась себе под ноги, как ребенок, которого отчитали.

В этот миг она чувствовала слишком многое сразу — скорбь по Фрейдис, злость на прямоту Харпы, стыд за собственную слабость. И постоянное чувство вины. Ей отчаянно хотелось онемения — передышки от всего этого. Силла оттолкнулась от стены.

И когда она проезжала сквозь мерцающую кромку защитных чар, по поляне разнесся голос Хефа:

— Пришло время, Харпа.

Глава 36

До Рея донеслись шорох и нежное попискивание, звук шел из корзины, которую он закрепил на передней луке седла. Убывающее солнце ярко блестело на их спинах, пока они спускались по тропе. После дня, проведенного в патрулировании Каласгарда и окрестных ферм, Рей чувствовал усталость. Насколько ему было известно, существо так и не напало, и это не давало покоя. Был ли семидневный цикл всего лишь совпадением?

Во время последнего обхода фермы Вига тот упомянул о новом выводке цыплят, и тогда Рея осенило. Уже несколько дней он ломал голову, как вызвать улыбку на лице Силлы. Уголки губ дрогнули, стоило представить ее удивление, когда вручит ей пригоршню пушистых цыплят.

— Завтра же верни их, иначе Рунни надерет мне задницу, — предупредил Виг, пока они ехали по тропе. — Она очень полюбила этот выводок. Их мать от них отказалась, так что по ней они скучать не будут. Просто корми их, и они тебя полюбят. Куры в этом смысле простые создания.

Виг замолчал, и Рей ощутил его напряжение.

— Я соберу соседей, чтобы патрулировать стены этой ночью, но завтра я нужен на ферме. Справишься без меня?

Рей кивнул, пытаясь сложить в голове план. Не зная, что это за тварь, он не мог соорудить ловушку, но мог попытаться выманить ее, например, тушей овцы.

Они пересекли границу оберегов дома-щита и увидели Силлу, рассекавшую воздух деревянным мечом. Она что, возвращалась от Харпы одна, когда в этих местах рыщет зверь? В животе у Рея вспыхнула злость, но почти сразу уступила место беспокойству.

Рей всегда тонко чувствовал эту женщину. Он уже давно наблюдал за ней краем глаза, подмечая каждую улыбку, каждое вздрагивание, каждое едва заметное выражение лица. Так что, пожалуй, не было ничего удивительного в том, что он сразу это заметил.

Что-то было не так.

— Езжай домой, Виг, — сказал Рей.

— Спасибо за помощь, Виг, — ответил Виг насмешливым тоном. — Спасибо за отличное знание местности, Виг. Спасибо, что одолжил нам своих кур, Виг.

Рей с трудом подавил желание закатить глаза.

— Поблагодари за нас Гиду, — сказал он, просто чтобы позлить мужчину. — За то, что прислала ужин вместе с тобой.

— Задница, — буркнул Виг с фырканьем, но Рей услышал, как его конь развернулся и поехал обратно по тропинке.

Спешившись, Рей наблюдал за Силлой, пока вел Лошадь к конюшням. Ее волосы были распущены и скрывали лицо, пока она двигалась с непривычной небрежностью. Замахнувшись учебным мечом, она тут же зацепилась ногой за камень, выругалась, споткнулась и едва не упала, подавшись вперед.

В одном этом движении Рей заметил сотню мелких ошибок, но знал, что не стоит указывать на них сейчас. Сняв с Лошади седло и сменив ей воду, он решил оставить цыплят в конюшне, пока не поговорит с Силлой.

Он осторожно подошел ближе.

— Нужен партнер для тренировки?

Она откинула спутанные пряди с лица, и ему открылись ее покрасневшие глаза.

— Что случилось? — резко спросил он, жестче, чем собирался. Рей ничего не мог с собой поделать, следы слез вызывали в нем желание проломить кому-нибудь череп топором.

— Тебе стоит навестить бабушку, — сказала Силла, не поднимая на него взгляда.

— Что произошло? — спросил он, заставляя голос звучать спокойно.

— Женщина умерла.

— Кто? — резко спросил Рей, пытаясь унять гулко колотящееся сердце.

— Фрейдис, — ответила Силла.

— Жена Хефа, — пробормотал Рей, проводя руками по волосам. — Как? Что случилось?

— Твоя тварь, полагаю, — сказала Силла.

Рей медленно выдохнул. Виг слышал, что Хеф и Фрейдис уехали из города. Они заезжали на ферму Хефа, нашли ее пустой и решили, что слух правдив. Слишком поздно — они опоздали, не остановили эту дрянь, и теперь шанс появится только через семь дней…

— Тебе нужно к Харпе.

— Тварь не нападет еще семь дней, — сказал Рей, не сводя с нее взгляда.

Силла вздрогнула.

— Оно… что-то в ней оставило.

— Что-то? — Рей с трудом подавил порыв броситься к Харпе, чтобы выяснить, что именно осталось в теле женщины. Но

— Я не знаю, что это было. Меня отослали. — Ее голос дрогнул.

Рей шагнул вперед и притянул ее к себе. Видеть ее такой было все равно что чувствовать, как в груди разверзается пропасть боли. Если бы мог, он забрал бы ее боль себе. Он не сумел перехватить тварь и не сумел помочь Силле справиться с тем, через что она проходила последние дни и недели. Сейчас ему казалось, что у него вообще ничего не выходит как надо.

— Тебе нужно к Харпе, — сказала она, уткнувшись в него, и ее голос прозвучал глухо.

— Нет, — ответил он резче, чем хотел. Но решение уже пустило корни где-то глубоко в груди. Внутреннее чутье подсказывало, что этой ночью он должен быть здесь. С ней. — Тварь уже напала. У меня есть семь дней, чтобы увидеться с Харпой. — Его рука легла ей на волосы, мягко поглаживая. — Это было… безобразное зрелище?

— Она умерла, и я… я… — Она уткнулась лицом ему в грудь. Рей провел ладонями по ее кудрям, отчаянно подбирая слова. Внутренне проклиная себя.

— Почему я здесь, Рей?

Его руки замерли. Он ожидал услышать что угодно, только не это.

— Ради безопасности. Чтобы учиться у Харпы.

— Я не могу, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал.

— Ты убила одного из самых печально известных командоров в королевстве. Ты убила опытную убийцу, ту, кто одолел даже меня. — Гордость распирала его грудь, и Рей надеялся, что наконец нашел нужные слова. — Ты можешь все, если по-настоящему этого захочешь.

Но она оттолкнула его с удивительной силой. Откинув волосы с лица, Силла посмотрела на него с таким огнем во взгляде, что Рей нахмурился. Похоже, он снова сказал совсем не то.

Молчание растянулось на несколько мгновений, пока она не сказала:

— Дерись со мной.

Рей кивнул, сходил за учебным мечом, и они начали отрабатывать приемы. Она двигалась вяло и рассеянно, но Рей понимал, что сегодня дело было не в точности, а в самомдействии. Поэтому почти час он отбивал ее небрежные атаки и позволял ей теснить себя, чего обычно никогда не допускал.

Когда она пошла на него с совершенно предсказуемым рубящим ударом, он позволил ей нанести удар, выбив тренировочный меч из его руки.

— Мне не нужна твоя жалость, — процедила она, вытирая вспотевший лоб.

Рей помрачнел.

— Я не…

— Хватит поддаваться.

— Хорошо. — Он поднял меч, внимательно наблюдая за ней. Силла походила на зверя в клетке, мечущегося от переполняющей его энергии.

Сжав челюсти, он расширил стойку, и Силла повторила его движение. А затем Рей позволил взять верх двадцати годам тренировок — плоской стороной клинка ударил по ее руке с мечом, шагнул вперед, перехватывая ее тонкое запястье. Затем резко развернул, прижав ее спиной к своей груди.

Ее запах ударил в голову, лишив способности ясно мыслить. Рей попытался унять реакцию собственного тела на то, как она его касалась, старался не замечать, как вздымается ее грудь, пока до нее доходит происходящее.

Опустив голову к ее уху, он прошептал:

— Тебе нужно отдохнуть, Силла.

— Хватит отправлять меняотдыхать! — Его брови сошлись к переносице от ее порыва. Она начала вырываться, и он отпустил ее. Развернувшись, она столкнулась с ним лицом к лицу. — Мне не нужен отдых. Мне нужно добраться до нее.

Мысли Рея лихорадочно сложились в ответ.

— Сага.

Силла подняла меч и снова встала в стойку, глядя на него пылающими глазами.

— Еще раз.

— Нет, — прорычал он.

Она раздраженно фыркнула и отвернулась.

— Силла.

Она снова приняла атакующую позицию, собираясь повторить приемы.

— Как давно ты тренируешься, Силла?

Она пожала плечами.

Рей прищурился.

— Как давно?

Тишина.

— Когда ты в последний раз ела?

Она не ответила.

Низкое рычание Рея, казалось, сотрясло воздух.

— Зайди в дом-щит и отдохни. Поешь что-нибудь. А потом, если захочешь продолжить, вернешься наружу.

— Ты иди. А я остаюсь.

Рей стиснул зубы.

— Ты себя загонишь.

— Зато будет хоть какое-то разнообразие, — пробормотала она.

Он схватил ее за плечо, не давая отвернуться. Здесь таилось нечто большее, чем смерть Фрейдис. Большее, чем неудача с выражением ее гальдура.

— Что случилось?

Она не желала встречаться с ним взглядом. Он легонько встряхнул ее.

— Что. Случилось.

— Ничего.

Она дернулась, пытаясь вырваться, но он перехватил ее второй рукой, и его хватка стала железной.

— Если ты не будешь заботиться о себе, мне придется делать это за тебя.

И с этими словами он обхватил ее за талию, закинул себе на плечо и широким шагом направился к дому-щиту. Силла вскрикнула, колотя его по спине и пинаясь, но против его силы и размеров у нее не было шансов.

Пнув дверь, он вошел внутрь, сгрузил ее на скамью у очага и крепко прижал ее руки, пока она билась, как разъяренная кошка.

— Мне сходить за веревками или ты успокоишься?

К его облегчению, она замерла. Упрямо вздернула подбородок, но вставать она не стала.

— А теперь, — сказал Рей, — я не знаю, что именно случилось, но знаю, что тебя что-то мучает. Как бы мне ни претило… — он скривил губы, —говоритьо таком, думаю, тебе это пойдет на пользу.

Она молчала, и он продолжил:

— Я не Чтец мыслей, но раз ты не говоришь, что тебя терзает, я рискну предположить, что обучение прошло плохо. Тебе трудно очистить разум, и, кажется, я знаю почему. — В животе неприятно жгло. О боги, как же он не хотел поднимать эту тему, но это нужно было сказать. Рей глубоко вдохнул и заставил себя продолжить. — Думаю, тебя преследует то, что сделал Джонас. Это было подло. Отвратительно. Трусливо. Да, он действовал в горе, но…

— Плевать мне на него! — выпалила она.

Рей моргнул.

— Тебе… плевать?

— Да!

Он провел рукой по волосам.

— Почему? — вопрос был неуместным, но Рей не смог удержаться.

Она слегка прикусила нижнюю губу.

— Он… я… — Силла запрокинула голову и тяжело выдохнула. — Это сложно.

Рей присел перед ней на корточки, вглядываясь в лицо. Он хотел знать… емунужнобыло знать.

— У меня куча времени.

Она встретилась с ним взглядом и шумно выдохнула.

— Ты не захочешь это слушать…

— Ты можешь сказать мне все что угодно, — услышал он собственный голос, — если тебе станет легче. — И тут же пожалел — он слишком раскрылся, и ему захотелось забрать слова назад. Но после пристального взгляда из нее хлынули слова.

— Мне казалось, что я, возможно, что-то к нему чувствую. Но теперь… теперь я понимаю, что мне было одиноко и плохо, а он

Хотя ее слова не несли в себе ничего, кроме муки, что-то в груди Рея проснулось и запело. Радоваться этому было неправильно, и все же он не смог подавить это чувство.

Рей заставил свое лицо снова стать жестким. Он накрыл ее руку ладонью и нежно сжал. Ее пальцы были ледяными. Сколько же она провела снаружи?

— Отвлечение или нет, — сказал он, — то, что он сделал с тобой, было омерзительно. Ты этого не заслужила…

— Именноэтогоя и заслужила.

Он сильнее сжал пальцы.

— Что?

— Илиас, — сказала она, и ее голос надломился. И тут он начал понимать. — Илиас мертв из-заменя. Скажи, что ты не сделал бы того же, будь на его месте твой брат.

Рей глубоко и ровно вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Когда он заговорил, его голос был тихим:

— Нет. Я бы не поступил так, Силла. — Ее взгляд резко метнулся к нему, глаза широко раскрылись. — А теперь послушай меня, Силла, потому что я скажу это только один раз. Смерть Илиаса — не твоя ноша.

Она нахмурилась, и Рею захотелось протянуть руку и разгладить складку между ее бровями.

— Я любил Илиаса как брата, но он погиб потому, что потерял контроль в том бою. Если бы он подождал Джонаса, Геклу или Гуннара, чтобы они прикрыли его фланг, он бы наверняка вышел из боя живым.Его смерть не твоя вина.

— Он бы не оказался в том бою, если бы не я.

— Как жадно с твоей стороны полностью брать на себя его смерть, — сказал Рей. — Разве я не несу часть вины за то, что повел его в этот бой? А что насчет самого Илиаса? Да, именно этот бой оборвал его жизнь, но это могло случиться и в другой раз. Он бросался в гущу сражения, не дождавшись, пока кто-либо из нас прикроет его фланг. Знаешь, сколько раз я пытался научить его сдержанности? Сколько боев он пережил чистой удачей? Я предупреждал его снова и снова, что нужно контролировать себя. И вот, в конце концов, его удача закончилась.

Она долго молчала, и Рей продолжил:

— Пойми, Силла: каждый раз, выходя на поле боя, мы знаем, что это может быть последний раз. Это риск, на который идет воин. И не забывай, мы сидели у костра и голосовали за участие в этом сражении. Илиас принял риск — мы все приняли. Освободи себя от бремени его смерти. Я знаю, что Илиас не хотел бы, чтобы ты носила с собой вину. Он хотел бы, чтобы ты простила себя и шла дальше.

Минуты текли в молчании — Рей сидел перед Силлой, держа ее руку в своей. В этот момент она могла попросить его о чем угодно, и он сделал бы это. Все, чтобы вернуть ей улыбку, чтобы снова зажечь свет в ее глазах.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал он, вспомнив о цыплятах. Выпустив ее руку, он выбежал на улицу за корзиной. Но когда вернулся, Силлы уже не было, занавеска была задернута.

Рей опустился на скамью. Открыл крышку корзины. Вынул маленький желтый пушистый комочек и погладил его по головке. Уголки его рта слегка приподнялись, когда цыпленок поднял голову.

— Полагаю, — сказал Рей, — сегодня тебе придется довольствоваться мной.

Цыпленок пискнул.

Рей перевел взгляд на занавеску и глубоко вздохнул. По крайней мере, сон принесет ей больше пользы, чем тренировки на холоде.

Глава 37

Птицы щебетали, а солнце приветливо светило, когда Силла пересекала двор, но в ее душе царил мрак. Тяжелая банка лежала в кармане, ударяясь о бедро при каждом шаге. Впрочем, ей не нужно было чувствовать ее вес, чтобы помнить о ней. С тех самых пор как Силла вернулась от Харпы, она ощущала ее присутствие с болезненной ясностью.

По ее жилам ползло желание, нашептывая без устали, словно змея. Все навалилось на нее разом, и Силла боялась, что из самого основания ее существа вынули краеугольный камень, и теперь в любой миг она может рассыпаться.

Она пыталась заглушить это тренировками, пока Рей не положил им конец. Где-то в глубине души она была благодарна за его попытки унять ее вину, но его слова не могли заглушить то всепоглощающее жжение, которое разъедало ее изнутри. Она украла листья, пока женщина умирала, и вместе с этим поступком Силла потеряла представление о том, кто она такая. Это было мерзко, настолько, что она больше не узнавала себя.

Кто она теперь?

Омерзительная. Измученная виной. Бесконечно уставшая.

Ее рука сама нащупала банку, пальцы сомкнулись вокруг гладкой поверхности.

Знак. Силла резко отдернула руку. Ей нужен был знак. Что-нибудь,что угодно, что скажет ей не сдаваться. Прошлой ночью она едва не сорвалась. Сидела и смотрела на корявые листья, разложенные на постели. А потом под занавеску задвинули корзину, и она услышала тихое, беспомощное попискивание.

Рей принес ей цыплят.

Тогда это стало знаком. Продержаться одну ночь. Надеяться, что хороший сон принесет ясность уму. И, глядя сквозь щели корзины на крошечные создания внутри, Силла в конце концов уснула.

Но вот настало утро, а ясность так и не пришла. Бурая Лошадь. Если кобыла возьмет овсяное угощение, это и будет знак. Вина обожгла Силлу еще сильнее, когда она вспомнила выражение лица Рея, когда тот услышал, что сегодня она не пойдет к Харпе.

— Почему? — потребовал он, подхватывая цыпленка, который едва не свалился со стола. Птенцы ковыляли по столешнице, как пьяные пушистые шарики, и жадно клевали горсть зерна, насыпанную в центре. В другое утро эта картина показалась бы Силле умилительной. Но не сегодня.

— Спроси у нее сам, — сказала Силла и, задернув занавеску, скрылась за ней.

Он нарочно шумел как можно громче, шагая по дому-щиту и собирая цыплят обратно в корзину. Судя по звукам, один все-таки вырвался и носился по комнате, пока Рей пытался его поймать. Когда дверь за ним захлопнулась, Силла достала банку из мешка, прижала ее к груди, сорвала крышку и глубоко вдохнула запах.

Всего один. Она остановится на одном.

Где-то на самом краю сознания еще держалась тонкая нить здравого смысла. Потому что Силла знала — никогда не бывает одного. Один лист откроет ящик, который почти невозможно закрыть. Она попыталась вспомнить

— Знак, — сказала она вслух, входя в конюшню. Вот он. Если Бурая Лошадь возьмет угощение, она не станет брать листья. А если нет…

Она вынесла столько всего. Разве она не заслужила один? Всего один.

Силла достала из кармана овсяную лепешку и поднесла ладонь к морде Бурой Лошади. Она затаила дыхание. Где-то глубоко внутри еще теплилась надежда, пока тянулось это тяжелое мгновение. Бурая лошадь дернула хвостом. Прижала уши. А затем отступила назад и громко предупреждающе фыркнула.

Колени подкосились, и Силла опустилась на холодный, твердый пол конюшни. Из груди вырвался всхлип. Она была потеряна.

Ты знаешь, как вернуться к свету.

Эта мысль резанула ее, словно нож. С неожиданным спокойствием Силла сунула руку в карман плаща и достала банку. Маленькая, ничем не примечательная. И все же именно в ней, казалось, было ее спасение — лекарство от мучений.

— Яд, — прошептала она, и собственные слова показались ей слишком слабыми.

Противоядие, ответил шепот.

— Беда, — возразила она.

Покой, промурлыкал он.

Силла вертела банку в руках. Туда-сюда. Туда-сюда. Как легко было бы открыть ее, вынуть лист и заложить за щеку. Вина мгновенно исчезла бы, тепло разлилось бы по телу. Это было бы возвращением домой, встречей с давно потерянным другом.

Мир вокруг будто растворился. Остались только листья и их настойчивое притяжение. С каждой секундой ее сопротивление слабело. Зачем она вообще борется? Разве Харпа не говорила, что нужно сдаться?

Это было не одно и то же. Но как именно сдаться? Как освободиться и идти дальше?

Отец сумел бы это объяснить. Но его не стало, и Силла осталась одна, скучая по нему так сильно, что это причиняло физическую боль. Она оттолкнула эти мысли и вдруг остановилась.

Она всегда делала именно так. Отталкивала боль. Запирала ее в клетке.

Конечно, она так поступала, это было по-человечески, инстинктивно. Сдайся, снова прозвучал в голове голос Харпы.

Внутреннее чутье предупреждало ее. Более того, все внутри сопротивлялось. Как могло быть правильным то, что ощущалось настолько неправильно?

Силла осторожно играла с этим уголком своего разума, разбирая свою боль по костям. Так долго она искала убежище от сырой, ноющей раны, оставленной отцом. Это был спутанный клубок чувств, она любила его и отчаянно по нему скучала, но не могла избавиться ни от горечи его предательства, ни от вины за его смерть.

Это твоя вина, прошептал он в ее мыслях. Эти слова жгли, как и всегда. Но в этот раз Силла не стала загонять их обратно. Она позволила им звучать.Твоя вина, повторил шепот.

— И твоя тоже, — резко ответила она, удивившись самой себе.

Я умер, защищая тебя, прошептал он.А теперь ты растрачиваешь эту жертву впустую.

— Я не просила тебя умирать за меня, — сказала Силла, слова поднялись из самой глубины ее души. — И я этого не хотела. — Уверенность в ней крепла. — Ты меняоставил, — обвинила она. — Ты оставил меня одну и без защиты.

Силла вспомнила ту ночь в Искривленном Сосновом Лесу, об ощущении брошенности, которое она заглушила лишним листом шкульда. Осознание толкнуло ее почти физически. Вот с чего все началось. С начала ее отчаянного бегства. Не только от Клитенаров, но и от собственного прошлого. И с тех пор она так и не переставала бежать.

— Ты мненичегоне сказал, — резко бросила Силла. — Твоя ложь принесла мне ненужные страдания. Она подвергла мою жизнь опасности.

Я хотел уберечь тебя от боли.

— Ты сделал только хуже.

Как листья шкульда. Как Джонас. Они всего лишь воздвигли временную плотину на пути ее горя. И когда эту плотину убрали, поток стал лишь сильнее.

Не было ли то же самое и с ее отцом? Возможно, он начал лгать, когда она была еще ребенком, пытаясь защитить ее. Но со временем давление лишь росло. Сказать ей правду, признаться в том, что он сделал, означало бы вызвать гнев и раздор между ними, тогда как им и без того пришлось так много пережить.

У Силлы в животе осело странное, тягучее сострадание. Ее отец оказался в невозможной ситуации, он должен был скрывать принцессу Эйсу Вольсик от обнаружения. Он стал отцом не по собственной воле, он был воином и, возможно, вовсе не был предназначен для той роли, что ему выпала. После смерти короля Кьяртана, Маттиас мог бросить Силлу и устроить себе легкую жизнь, но он этого не сделал. Вместо этого он любил ее, посвятил свою жизнь ее защите, пожертвовал собственной безопасностью, собственным благополучием. И, возможно, в его понимании сокрытие правды было лишь продолжением этой защиты.

На глазах выступили слезы.

— Отец, — прошептала она. — Я не согласна с тем, что ты сделал, но, кажется, я понимаю. — Она сделала паузу, зная, что должна сказать дальше, хотя все еще сопротивлялась своим инстинктам. Это было похоже на движение против течения бурной реки и все же она шла вперед. — Я прощаю тебя, — прошептала она. — И я прощаю себя.

Силла не до конца верила этим словам. Она не чувствовала их в самой глубине. Но произнести их, пусть даже едва слышно, казалось чем-то грандиозным. Первым шагом к чему-то.

Сдайся, сказала Харпа, и Силла распахнула клетку в углу своего разума, отдаваясь приливу боли. Боль была острой, она вторгалась в каждый уголок ее тела. Силла выдерживала ее, как сокрушительный шторм, упираясь, стиснув зубы, под ударами невыносимого мучения.

Время перестало существовать. Остались только чувства, только голые, первичные эмоции, и Силла позволила себе чувствовать все. Она тонула в своей боли и ярости. Купалась в любви и горе. Так продолжалось снова и снова, и именно тогда, когда ей показалось, что этому не будет конца, течение начало слабеть.

Силла задрожала на холодном полу конюшни. Она была изможденной, выжатой до последней капли, полностью опустошенной. С трудом втянув воздух, она опустила взгляд на банку с листьями шкульда, которую все это время крепко сжимала в руке. Силла резко разжала пальцы. Банка упала на землю, листья рассыпались по твердому полу.

Сердце тяжело колотилось, пока она смотрела на них.

— Что…

Силла вскинула голову и увидела, как вход в конюшню заполняет крупная фигура Рея. Она не слышала, как он подошел, и теперь было слишком поздно — он увидел листья. Онпонял.

Кожу обжег стыд, грудная клетка поднималась и опускалась с каждым глубоким вдохом. Силла приготовилась к вспышке гнева, но вместо этого услышала мягкий голос.

— Откуда они у тебя?

— От Харпы.

— Ты… — Его голос оборвался.

Силла покачала головой и оттолкнула банку ногой. Как легко было бы взять один лист… как быстро могла бы измениться ее жизнь…

Рей опустился на корточки, собрал листья обратно. А потом, к ее удивлению, сел рядом с ней.

В тот миг, когда она произнесла слова прощения, Силла уже знала, что сделает. Но спокойное присутствие Рея удерживало ее, сделав выбор окончательным. Это было, пожалуй, самым трудным поступком в ее жизни.

— Ты можешь убрать их от меня? — тихо попросила она. Облегчение и сожаление боролись в ней, не желая уступать друг другу. — Отнеси их Харпе или…

Ее нос наполнил резкий запах. Силла обернулась и увидела тонкую струйку дыма, поднимающуюся из сомкнутых ладоней Рея. Он стряхнул руки, пепел осыпался на пол конюшни.

Исчезли. Их больше не было.

Она не поддалась. На этот раз.

Где-то в глубине ее горла застряло рыдание.

— Тш-ш, — сказал Рей. Он придвинулся ближе, и положив свою тяжелую руку ей на плечи, притянул к себе. — Все хорошо, Силла. Ты их не приняла.

У нее перехватило дыхание.

— Одно неверное решение и я бы все разрушила, — сказала она, дрожь в ее руках усилилась. — Я едва все не разрушила.

Все ее тело дрожало. Вокруг ее талии обвилась рука, и она почувствовала, как ее поднимают и усаживают на колени. Он был теплым и надежным, тем, за что можно было держаться. Силла прижалась к нему и ощутила у щеки ровный стук сердца, который успокаивал.

— Но ты этого не сделала.

Она не приняла их.Она не приняла их.

Силла устояла перед зовом листьев шкульда. Перестала убегать от своего горя. Встретила его лицом к лицу. Простила отца и сделала первый шаг к тому, чтобы простить себя. И это было чем-то совершенно новым.

Она чувствовала себя немного иначе. Будто все разлетелось вдребезги и теперь образовывались новые, крошечные связи. Возможно, со временем они станут крепче, чем были прежде.

Рей скользнул рукой ей в волосы и начал нежно поглаживать кожу головы.

— Ты их не приняла. И то, что ты продолжаешь бороться, говорит о том насколько ты сильная.

К горлу снова подступили рыдания, и ее рука машинально легла ему на грудь, сжимая пряжку куртки из льебриньи.

— Я устала быть сильной. Я просто устала.

Рука Рея переместилась с ее волос на спину, мягко двигаясь вверх и вниз вдоль позвоночника.

— Тебе не обязательно быть сильной всегда. Позволь мне быть сильным за тебя.

Это было то разрешение, которого она ждала, позволить себе рассыпаться изнутри, дать эмоциям заполнить пустоту. Когда слезы хлынули, остановить их уже было невозможно. Рей крепче прижал ее к себе, его пальцы сжались у нее на бедре и на плече.

Силла не знала, сколько времени они так просидели. В конце концов слезы иссякли, то ли чувства выгорели, то ли силы покинули ее. Рей коснулся ее щек, пальцами стирая влагу. Немного поколебавшись, он с болезненной нежностью поцеловал ее в волосы.

— Пойдем в дом-щит, — тихо сказал Рей, помогая ей подняться. — Согреемся у огня. Может быть, пообедаем. Потом ты отдохнешь. Или подержишь цыпленка. Признаю, они… терпимы.

Уголки ее губ дернулись, но в этот миг что-то мягкое и теплое ткнулось ей в щеку. Силла ахнула и моргнула. Ей показалось, что она вообразила это, но… вот! Легкое колыхание волос, горячее дыхание у шеи.

Медленно Силла обернулась. Бурая Лошадь смотрела на нее, зажав между губ несколько ее вьющихся прядей. Силла с трудом сдержала слезы неверия.

— Ты голодна? — тихо спросила она, боясь разрушить чары.

— Вообще-то это не знак уважения, — пробурчал Рей. Но принес овсяную лепешку и вложил ее в ладонь Силлы. — Вот.

Силла подняла руку. Распрямила ладонь. И застыла.

И тогда это случилось.

Бурая Лошадь отпустила ее волосы и наклонила голову. Ее нос скользнул по ладони Силлы и угощение исчезло.

По ее щекам свободно катились слезы, грудь наполнялась теплым светом.

Бурая Лошадь.

Бурая Лошадь сама подошла к ней. Позволила Силле накормить себя.

Если это не был знак богов, Силла не знала, что им может быть. В ее груди, согревая изнутри, вспыхнула надежда.

Невольно в памяти всплыли слова Маттиаса, те, что он сказал после казни ее матери. Тогда они бежали из деревни, оставив друзей, дом, кур.

Помни, Лунный Цветок, перед рассветом всегда темнее всего.

Слезы текли по щекам Силлы, и она прошептала Бурой Лошади:

— У меня есть для тебя настоящее достойное имя, девочка. Имя надежды и новых начинаний. Напоминание о том, что перед первым светом всегда темнее всего.

Рей молча наблюдал за ней.

— Я буду звать тебя Рассвет.

Глава 38

Копа

Сгорбившись над рогом с элем, Джонас изо всех сил старался изображать безразличие к паре, сидевшей рядом с ним. По мере того как вечер подходил к концу, медовый зал становился все более оживленным, в него стекались воины Клитенары, пока ночная стража заступала на пост. Это было идеально. По-настоящему идеально. Когда вокруг толпились крепкие, все сильнее пьянеющие воины, мужчинам приходилось повышать голос, чтобы перекричать гул зала и услышать друг друга.

За последние недели лица с татуировками когтей и наплечники с оскаленными медведями стали привычным зрелищем. Джонас говорил себе, что возвращается в этот медовый зал лишь потому, что его выгнали изо всех остальных в Копе. Но это было не совсем правдой.

Это походило на корку крови, которую невозможно не ковырять. То, что начиналось как легкое любопытство, быстро переросло во что-то большее. Джонас ловил себя на том, что наблюдает за капитаном Ульфаром через весь зал. Потом с соседней лавки. А теперь — прямо рядом с ним. Постепенно он начал выхватывать мелкие подробности расследования Клитенаров, связанного со Слоутрари. От человека, утверждавшего, что Рей скрывается среди Спящих Драконов, до того, кто уверял, будто он пашет поля неподалеку от Мидфьорда, — ни одно из полученных Клитенарами сведений не имело ничего общего с правдой.

Сначала Джонас испытал облегчение. Облегчение от того, что его брат по оружию затаился. Если Джонас знал Рея, тот уже строил план и был на два шага впереди своих врагов. Но с течением дней, по мере того как Клитенары становились все более раздраженными, в его голове начали появляться другие мысли.

Никто так и не выдалдостоверныхсведений. Становилось все очевиднее, насколько тщательно Рей скрывал свою личность.

Джонас не мог не задуматься о том, что «Кровавая Секира», возможно, была всего лишь прикрытием, пока Рей

Все подвиги, совершенные вместе с «Кровавой Секирой», казались… пустыми. Всего лишь уловкой, позволявшей сохранить прикрытие Рейнира Бьярга. Он был Гальдра. Скорее всего, принадлежал к одной из тех повстанческих групп Гальдра, что сражались против короля. Эта мысль была горькой на вкус, но чем дольше Джонас ее обдумывал, тем логичнее она выглядела.

Память метнулась к той встрече с Магнусом Ханссоном в Рейкфьорде несколько недель назад. Тогда они обсуждали проклятого богами Слоутрари, а Рей сидел рядом с ним. Вероятно, после этого он вернулся в свои покои и от души посмеялся.

Тошнота скрутила желудок Джонаса. Та встреча была лишь одной из многих, которые он и Рей проводили с Магнусом Ханссоном. Джонас прокрутил в голове их все. Был ли Рей разговорчивее обычного? Подталкивал ли Магнуса к разговорам о странных деталях? Джонас не мог вспомнить. Но сама мысль заставляла его чувствовать себя запачканным. Использованным.

— Ничего не сходится, — пробормотал капитан Ульфар, передавая письмо бородатому воину, которого, как успел узнать Джонас, звали Хагбард.

Хагбард, похоже, был не самым уверенным чтецом.

— Аль-пий-ский коша-чий ко-готь, — с трудом выговорил он.

— Кровавая печень Урсира, — рявкнул Ульфар, вырывая письмо обратно. — Альпийский кошачий коготь. Сушить две недели, затем растереть в мелкий порошок. — Он поднял взгляд на Хагбарда. — Ичто это значит?

Хагбард моргнул, явно просветленный не больше самого Ульфара.

— Если это приказ, значит приказ, — пожал он плечами.

— Нам принимать его с роа? Намазывать на кожу? Тут нет указаний. — Хмурясь, Ульфар сделал глубокий глоток из рога. — Насколько мне известно, это вообще может быть ядом… или, к примеру, снотворным, чтобы легче их поймать.

— Трудно поймать того, кого не можешь найти, — уныло заметил Хагбард.

Взгляд, который послал ему Ульфар, мог бы разбить стекло.

— Найдут, — он понизил голос, и Джонас наклонился ближе. — У нас есть новая зацепка. — Когда Хагбард уставился на него пустым взглядом, Ульфар продолжил: — Хеф.

— Хеф? — тупо повторил Хагбард.

— Тсс, баран ты безмозглый, — прошипел Ульфар. — Да.Там.Мы получили сведения из надежного источника, человека, который знает его с детства. Он сможет ответить на все наши вопросы о Слоутрари, хотя девушку он не знает. Говорит, они выросли вместе в Хефе. Утверждает, что несколько лет назад тот сошел с ума. Сжег пару домов, а потом сбежал из города.

— Неудивительно, — буркнул Хагбард.

Джонас закрыл глаза. Стиснул челюсти. Тот, кто предоставил эти сведения, катастрофически ошибался. Хеф находился в самом южном углу земель Нордура, настолько далеко от Каласгарда, насколько вообще возможно. Джонас сразу понял, что это. Их след преднамеренно уводили в сторону.

Разумеется, у Рея были таинственные союзники, прикрывающие его задницу. В голове Джонаса нарастали все новые вопросы, и он знал, что ответы на них ему не понравятся.

Внутри него шла война. Рей был ему как брат, но все это время он лгал Джонасу прямо в лицо. Это была не мелкая, незначительная ложь. Она была огромной. Опасной для жизни. И при этом требовал от «Кровавой Секиры» абсолютной честности.

Рей и его проклятая богами честь.

Что такое честь для человека, который был таким лицемером, который так свободно лгал? Где была честь Рея, когда он повел Илиаса в бой без должных раздумий?

В пекло честь.

В пекло Рея.

Джонас повернулся к капитану Ульфару. Положил руку ему на плечо. Ульфар обернулся и встретился с ним взглядом.

— Каласгард, — сказал Джонас. — Человек, которого вы ищете, находится в Каласгарде.

Глава 39

Каласгард

На этот раз Силле не снилась смерть. Вместо этого она бежала по саду, гоняясь за бабочками вместе с сестрой. Сердце было так переполнено, что, казалось, вот-вот разорвется. А улыбка была такой широкой, что сводило щеки. В этом сне она была свободна, была в безопасности и любима. А когда она проснулась, то почувствовала себя более отдохнувшей, чем за многие недели.

Тоска не исчезла внезапно, но внутри поселилось странное чувство принятия. Неделями она ненавидела эту часть себя, ругала ее, избивала словами и мыслями. Но все это лишь загоняло ее еще глубже во мрак. Только теперь Силла поняла, этой версии ее самой были нужны сострадание, терпение, прощение.

Откинув шкуры и одеяла, она выбралась из постели. Осень подбиралась все ближе, солнце с каждым утром вставало все позже, воздух становился все более резким и прохладным. Надев обмотки на ноги и свободную красную тунику, Силла отдернула занавесь и удивленно моргнула.

— Рунни?

Рунни полулежала на лавке, а в ее ладони свернулся желтый цыпленок. Уголки ее губ приподнялись в виноватой улыбке.

— Я по ним скучала, — сказала она, поглаживая цыпленку головку.

Силла замялась. В последнее время она держалась с Рунни отстраненно, и нельзя сказать, чтобы была приветливой. Но возведение этих стен оказалось столь же изматывающим, как и попытки запереть свое горе. И в этот миг Силла решила, что все изменится. Опустившись на лавку рядом с Рунни, она вытащила из корзины второго цыпленка.

— Спасибо, что позволила нам одолжить их.

— Это Бандит, — сказала Рунни, кивнув на пушистый комочек в руках Силлы. — Он ворует из кошачьей миски.

— Бандит. — Силла ласково почесала цыпленку головку. — А твой?

— Трусишка, — ответила Рунни. — Предпочитает, чтобы за него дрались другие. Зато больше всех любит, когда его тискают.

Силла осмотрела полупустую хижину и остановила взгляд на жесткой узкой лавке, где обычно спал Рей. Шкуры и одеяла были аккуратно сложены.

— Куда ушел Рей?

Рунни пожала плечами.

— Знаю только, что он попросил меня остаться с тобой.

— О… — Силла запнулась, чувствуя, как горят щеки. — Я… эм… благодарю.

Рунни отмахнулась от ее смущения.

— Это Хаброк, — сказала она, указывая на корзину. — Самый буйный из всех.

Силла не смогла сдержать улыбку, глядя на крошечный желтый комочек, который таращился изнутри. Поджав ноги под себя, она расслабилась. Они с Рунни сидели и болтали так довольно долго. Рунни рассказывала ей о хозяйстве, терпеливо отвечая на вопросы Силлы обо всех животных, которых они держали. Она говорила о козе по имени Хельга и о гусе-тиране, объявившем войну Вигу. О долгих зимах в Каласгарде, о жизни в тесном доме с четырьмя дикими братьями. О своей мечте когда-нибудь отправиться на юг. К большому облегчению Силлы, Рунни почти ничего не спрашивала о ней самой.

В конце концов у Силлы

Как раз в тот момент, когда она разливала еду по двум мискам, дверь со скрипом распахнулась, и в хижину ворвался поток прохладного горного воздуха. Рей закрыл ее за собой. Их взгляды встретились над огнем очага, и тысячи мыслей заполонили разум Силлы.

Но здесь была Рунни, а благодарить его казалось чем-то, что нужно сделать наедине.

— Ты готовила, — сказал Рей.

Силла кивнула, достала третью миску и наполнила ее, пока Рей вешал волчью шкуру на крюк. Они сели за стол и, пока они ели, цыплята суетились у них под ногами. Рей сходил за добавкой, потом еще раз. Силла едва сдержала улыбку, когда он выскоблил дно котла деревянной ложкой и вылизал ее дочиста.

Поймав ее взгляд, он приподнял бровь.

— Я скучал по твоей стряпне, — сказал он, пожав плечами. Эти слова окутали ее, как объятие и обхватили талию теплой, приятной волной.

После дневной еды Рунни ушла. Оставшись наедине с Реем, Силла почувствовала легкую неловкость. Накануне он видел в ней самое неприглядное. Но не отшатнулся, не сбежал. И когда он позвал ее наружу, на утреннюю тренировку, она начала понемногу расслабляться.

— Уложи меня, Солнышко, — сказал он с блеском в глазах. И в тот же миг ее напряжение прорвалось наружу. Если вчера Силла боялась, что все между ними изменится, сухие комментарии Рея мгновенно вернули ей спокойствие.

— Придется постараться получше.

— Почему ты так тяжело дышишь?

— Сегодня ты медленнее приливов.

К огромному удовольствию Силлы, Рей не позволил ей выиграть ни разу.

— У тебя зрители, — сказал он, когда она вытерла пот со лба. Полдюжины сияющих голубых ледяных духов выглядывали из-за листвы и, заметив ее взгляд, юркали глубже в лес.

Силла решила, что эти прекрасные крылатые создания — добрый знак от богов.

— Пожалуй, им понравились мои подношения, — с восторгом сказала она. И правда, подношения из овечьего молока и масла, которые она оставила на пне возле конюшен, исчезли.

Пока Рей убирал тренировочное оружие, Силла направилась к стойлам. Сначала она подошла к Лошади и достала из кармана овсяную лепешку. Лошадь, как и следовало ожидать, тут же ткнулась мордой в ее ладонь. Затем она медленно приблизилась к Рассвету, наблюдая, как у кобылы раздуваются ноздри, уловив запах угощения.

— Ну же, Рассвет. Я знаю, у нас был непростой путь, но вчерашний день был особенным. Новым началом. Я могу справиться и одна, девочка, но мне бы хотелось, чтобы мы справились вместе. Я сейчас протяну угощение и обещаю не смотреть. Оно здесь, если ты захочешь.

Силла вынула лепешку из кармана, расправила ладонь и отвернулась.Сдайся,— велела она себе, решив любить свою упрямую кобылу такой, какая она есть, даже если та не возьмет…

Теплое дыхание коснулось ее ладони. Глаза Силлы расширились, но головы она не повернула. Мягкий нос ткнулся в руку. А потом лакомство исчезло.

Взрыв света, тепла и счастья наполнил Силлу, когда она рискнула взглянуть на Рассвет. Уши кобылы дернулись в беспокойстве.

— Умница, — прошептала Силла, медленно отступая.

Выходя из конюшни, она остановилась. Прикрыла глаза. И вся затрепетала от чистого восторга. Когда она открыла их, взгляд упал на высокую темную фигуру, небрежно прислонившуюся к двери дома-щита. Губы Рея изогнулись в «почти-улыбке».

И Силла улыбнулась в ответ.

***

Если Харпа и удивилась, увидев, как Силла пересекает охранные чары ее владений, она ничем этого не показала. Руки были скрещены на груди, а белая прядь в черных кудрях сияла, как снег на горной вершине.

Спешившись, Силла почувствовала неуверенность. Как и Рей, Харпа видела ее не с лучшей стороны. Немного подумав, как лучше начать, Силла решила, что прямота будет самой правильной.

— Прости… — начала она.

Но Харпа остановила ее взмахом руки.

— Не извиняйся. Будь открытой. Будь готовой.

Силла сглотнула.

— Я готова.

Медленная улыбка изогнула губы Харпы.

— Наконец-то. Идем. У нас много работы.

И, следуя за наставницей в хижину, Силла почувствовала самую странную вещь — открывшиеся возможности.

***

Дни шли без заметных успехов. По утрам она работала над осознанностью в хижине Харпы, после обеда колола дрова во дворе. С каждым днем к ней слеталось все больше ледяных духов, они толкались и шипели друг на друга, пока она размахивала топором. Силла здоровалась с ними, рассказывала о своем дне, а они кружили и петляли, выводя странные руны на камнях и столбах изгороди.

Долгий отдых в парной, в ленивом жаре, становился главным событием ее дня. Шепот, как всегда, не прекращался, но вместо того чтобы запирать голоса в клетки, Силла позволяла им просто быть. Такой отказ от сопротивления, казалось, противоречил здравому смыслу. Вместо поиска мира и укрытия оно ощущалось как обнажение перед опасной стихией. И все же единственный путь из бури вел сквозь нее.

На шестой день после срыва Силла знала, что будет дальше. Она не стала сопротивляться, когда Харпа кивнула в сторону поленницы. Не стала проклинать все про себя и не стала задаваться вопросами о замыслах наставницы. Она была спокойна и решительна. Ее путь был определен, и оставалось лишь идти по нему.

В принятии была особая тишина и покой.

Силла взяла топор и подошла к пню для колки. Она бездумно болтала с двумя десятками ледяных духов, снующих на краю поля зрения, и раз за разом опускала топор, пока плечи не заныли, а лоб не покрылся потом.

Работая, Силла размышляла о том, как продвинулась за эту неделю. Столько ее страданий рождалось из борьбы с самой собой. Она боролась с виной и горем, душила пережитое, цеплялась за мечты задолго после того, как те были разорваны в клочья. Долгое время Силла считала, что сдаться — значит отказаться. Но к ее полному изумлению, сдавшись она обрела лишь свободу.

Она задумалась. Будет ли так же ис ней— с Эйсой Вольсик?

Знакомая тошнота сжала ей желудок.

Ты потеряешь свободу. Имя — это оковы. Больше смертей. Больше боли.

Силла признала эти страхи и позволила им просочиться в нее. В Эйсе было слишком много неизвестного. Слишком много опасностей. Но что давала ей борьба с собственным истинным именем? Каково это — сдаться Эйсе Вольсик? Отпустить то, чему не суждено было случиться, и позволить себе мечтать о том,

Тошнота не отступала, и потому Силла снова пошла по проторенному пути и загнала страх поглубже. Закопала его. Она простила себя за это. Пока что так было можно. И в тот день Силла поклялась себе, что день за днем будет откапывать этот страх и понемногу отдавать ему часть себя.

Чудеса редко случаются за одну ночь.

Наконец произошло неожиданное, у Силлы закончились поленья. Вытерев лоб, она направилась к хижине. Войдя внутрь, она сперва решила, что Харпа куда-то ушла. В помещении стояла тишина, неподвижная и плотная. Но тихий перестук камней заставил Силлу резко поднять взгляд к самому дальнему углу. Харпа стояла у своего огромного ткацкого станка с грузами, ее пальцы двигались быстро и ловко. Под станком каменные утяжелители постукивали друг о друга, создавая странно успокаивающий ритм.

В воздухе ощущалось что-то необычное, низкая вибрация, едва касающаяся кожи. Силла уже раскрыла рот, чтобы заговорить, но замерла, заметив глаза Харпы. Они были мутно-белыми, словно молочными. Не издав ни звука, Силла повернулась и выскользнула наружу, направившись к парной.

Она сняла верхнюю одежду до нижней туники и плеснула воды на камни. Воздух наполнился приятным шипением. Силла вытянулась на лавке. Жар расслабил напряженные мышцы и прогнал холод из крови. Теплая, вялая, выжатая собственными эмоциями и долгими часами колки дров, она сосредоточилась на биении сердца.

Вскоре ее предплечья начали светиться, в жилах зажужжал прохладный гальдур. Силла закрыла глаза, позволяя шепоту звучать, давая голосам высказаться, прежде чем отпустить их. Она чувствовала, как погружается все глубже, наполняясь полной осознанностью. Кровь текла по венам уверенно и ровно. Легкие втягивали горячий пар и выпускали его обратно. А гальдур тихо струился внутри нее, нарастая знакомым напряжением.

И тут она ощутила это — напряжение ослабло. Словно крошечная трещина в чаше, ее гальдур начал вытекать наружу. Силла открыла глаза.

И уставилась, не веря своим глазам.

С ее предплечий, всплывая в пару и растворяясь прямо на глазах, поднимались крошечные искры света. Ее пронзил восторг победы. Спустя недели попыток у нее наконец получилось. Но стоило ей позволить себе радость, как трещина сомкнулась, огоньки исчезли, и вновь начало нарастать напряжение.

Силла всмотрелась внутрь себя. Теперь, зная это ощущение, ей понадобилось всего несколько минут, чтобы снова найти надломленное место. Для нее оно ощущалось как расщелина — холодная и глубокая, с поверхностью, которую можно было по желанию растапливать или покрывать инеем. Как и с мышцами, управление этим требовало постоянных усилий. Но однажды, возможно, это станет таким же естественным, как дыхание.

Улыбаясь, Силла натянула одежду и поспешила к хижине. Харпа сидела, обмякнув в кресле, с влажной льняной тканью, накинутой на глаза. Услышав шаги, она сняла ее и выжидающе посмотрела на Силлу.

— Я сделала это, — сказала Силла, улыбнувшись и прикусывая губы. — Я выразила свой гальдур.

Харпа устало кивнула.

— Я знала, что ты сможешь.

И когда самый тонкий намек на улыбку тронул губы Харпы, Силле показалось, что она способна взлететь.

Глава 40

Кто-то назвал бы Рея упорным, другие упрямым, как горный козел. Но если он что-то решал, то всегда доводил это до конца. И шесть дней назад, когда он рассматривал зуб, который Харпа вытащила из живота Фрейдис, он понял, что они стали еще на шаг ближе к разгадке мучительной тайны того, что именно охотится на жителей Каласгарда.

Клык идеально совпадал с тем, что они извлекли из помета.

— И что это значит? — нетерпеливо спросил Виг.

Рей долго молчал, разглядывая полую борозду, проходящую через центр клыка.

— Оно не съело змею. Это и есть змея.

— Ты правда ждешь, что я в это поверю? — фыркнул Виг.

— В этом нет никакого смысла, — ответил Рей. — Невероятно, что такое существо может выживать в северных диких землях. Но факты остаются фактами. Змеи, как известно, глотают собственные зубыипереваривают кости своей добычи. Они питаются через определенные промежутки времени и после крупной трапезы могут вырастать до громоздких размеров. Все сходится, Виг.

— Пылающие яйца Хаброка! — выпалил Виг. — Две дюжины овец, Гальтунг! Какая змея жретдве дюжиныовец?

— Этого я не знаю, — сказал Рей.

И он не был уверен, чтохочетзнать. Его мысли унеслись к шкунгару, напавшему на Джонаса на Дороге Костей. Еще одно существо, ведущее себя вопреки собственной природе. От него тоже тянуло гнилью, тем же запахом, что витал над телом Фрейдис и в загоне Вига. Он подумал об Истре, о пульсирующем тумане и странных смертях Клитенаров. Что, черт возьми, происходит в этом королевстве?

— По крайней мере, зубов у нее теперь нет, — сказал Виг.

Рей нахмурился.

— Очень сомневаюсь. Зубы у змей быстро отрастают.

— Снова мы находим ответы, которые рождают лишь новые вопросы, — сказал Виг. — Ладно, Гальтунг, я разнесу весть… и приготовлюсь к тому, что меня высмеют и выгонят из «Расколотого Черепа».

Так и случилось. Виг рассказал все в медовом зале Каласгарда и отправил весточки в соседние поселения. В ответ они получили только искренний хохот. Рей не мог их винить. Гигантская змея, охотящаяся в диких землях Нордура, звучала так же правдоподобно, как если бы Ивар Железное Сердце вдруг проникся Гальдрами.

Рея их реакция не тронула.

— Мы построим ловушку, — сказал он.

За этим последовали дни работы. Устройство, на котором он остановился, было длинным и узким, с двойными петлями, которые приводили в движение панель, соскальзывавшую вниз и запиравшую тварь внутри. Рей и Виг установили ловушку в узкой долине за фермой Вига и собирались приманить ее свежей овечьей тушей. Вооруженный упрямством и планом, Рей с нетерпением ждал дня, когда змея выползет из своего логова.

На этот раз он будет готов.

***

— Ложись в кровать, Гальтунг, — уговаривала Силла. — Нам обоим хватит места.

Возможно, сказалось влияние Вига и Рунни, но в последние дни она стала называть его по фамилии. И Рей решил, что ему это нравится.

Он старался не смотреть, но все равно утонул в ее темном взгляде. Свеча в ее руке отбрасывала мерцающий свет на ее щеки, порозовевшие после дня тренировок с Харпой. Рей невольно ощутил прилив гордости.

— Я выразила свой гальдур! — воскликнула Силла, когда он пришел забрать ее от Харпы. Она бросилась к нему и обвила его руками. — У меня получилось!

И Рей радовался так, будто это была его собственная победа. Она так долго за это боролась.

После ее срыва в конюшнях все изменилось. В ее глазах все еще жили горе и вина, но в Силле появилась легкость, которой

А поддразнивания Вига стали беспощадными.

— Боги, я больше не могу смотреть на эти ваши томные, тоскливые взгляды, — однажды воскликнул он.

— Нет никакой тоски, Тонкие Руки.

— Ты сам-то в это веришь? — ответил Виг, качая головой. — Просто скажи ей, что хочешь, чтобы она погладила твою секиру.

— Закрой рот, Виг, или я закрою его за тебя.

Но Виг только разошелся.

— Скажи ей, что хочешь разорить ее берега. — Взгляд Рея стал еще мрачнее. — Что ты мечтаешь разграбить ее женскую пещеру своим мужественным змеем.

Тут Рей набросился на друга, зажав ему рот.

— Хватит подливать масла в огонь, Тонкие Руки.

— Крепкие Руки, — пробормотал Виг, слова заглушались кулаком Рея.

Но подначки Вига только больше распалили Рея. Ему нужно было держать дистанцию между ними — ради себя и ради нее. Он лучше Джонаса. Он лучше владеет собственными желаниями.

— Мы уже делили палатку, — напомнила теперь Силла. — Просто ложись в проклятую кровать!

— Я ни с кем не делюсь, — тихо ответил Рей.

Дистанция — это правильно. Дистанциянеобходима.

Фыркнув, она ушла со свечой к своей кровати и задернула занавеску. Он видел ее силуэт, когда она поставила свечу. Стянула тунику. Кожа Рея разгорячилась, и он не мог отвести взгляд. Его глаза скользили по очертаниям силуэта, по линии шеи, изгибу груди. Она взяла гребень и провела им по кудрям.

Как просто было бы подойти к пологу. Отдернуть его. Забрать у нее гребень и толкнуть ее на шкуры…

Тело Рея было напряжено, как перед боем, и ныло от желания. Стиснув зубы, он взял мыло и льняное полотенце.

— Я купаться! — рявкнул он и вышел в ночь.

Еще однахолодная купель.

Рей никогда в жизни не был таким чистым.

***

Он крепко спал, редкое достижение на жесткой лавке, которая вела непримиримую войну с его позвоночником, когда в дверь забарабанили. Разум прорезал пелену сна, и он оказался на ногах в одно мгновение, открывая дверь в одних бриджах.

— Виг? — пробормотал он, потирая лицо.

— Еще один мальчишка, — отрывисто ответил Виг. — Кетиль только что сказал. У Мыса Лучников.

Рей моргнул.

— Но прошло всего шесть дней.

— Возможно, наша змея не умеет считать.

Рей потянулся за туникой и как раз натягивал ее через голову, когда из-за полога спотыкаясь вышла Силла. Волосы у нее были растрепаны, и на ней была лишь туника.

С рычанием Рей шагнул вперед, вставая между ней и дверью, заслоняя ее от глаз Вига.

— Кто там? — спросила она, темные глаза были еще мутными ото сна.

— Это всего лишь я, Силла, — отозвался Виг из-за его спины, и Рей с трудом удержался от желания вбить кулак в череп друга. Виг закатил глаза. — Я оседлаю твою лошадь, Гальтунг.

Он благоразумно отступил во двор.

Повернувшись к Силле, Рей на мгновение засмотрелся на ее босые пальцы ног, затем поднял глаза к ее лицу.

— Пропал мальчик. Я должен… — он со вздохом оборвал себя. Онобещалне оставлять ее одну на ночь. — Я останусь, — сказал он с покорностью. — Я оставлю тебя.

Но, как часто бывало, она его удивила.

— Иди, — сказала Силла и мягко подтолкнула его к двери. — Там мальчик, которому ты нужен. Иди, Гальтунг. Со мной все будет в порядке.

Рей внимательно вглядывался в ее лицо, ища хоть тень страха или сомнения, но видел лишь решимость.

Она снова слегка подтолкнула его.

— Я справлюсь. У меня теперь есть цыплята. А тебе нужно идти.

На него нахлынуло облегчение. Она понимала его потребность довести дело до конца. Была готова так легко встретиться со своими страхами. И, хвала богам, в этот раз она не настаивала на том, чтобы пойти с ним. Здесь были охранные рубежи. Никто не знал, что она здесь. И их не будет всего час… может, два.

Когда Рей застегивал последнюю пряжку на доспехах, Силла метнулась к нему и крепко обняла. Он обхватил ладонью ее затылок, прижимая к груди. Ему стоило невероятных усилий не зарыться носом в ее волосы.

— Будь осторожен, — прошептала она.

Он отстранился и посмотрел на нее сверху вниз. Странно было видеть тревогу в ее глазах и знать, что кто-то за него переживает. Это ощущалось как тепло. Как причина вернуться домой.

Внутри у него все скрутило от неловкости.

— Буду, — только и сказал он.

И с этими словами вышел из дома-щита.

***

Когда дверь со скрипом закрылась, Силла свернулась калачиком на лавке, натянув мех на голые ноги. Он пахим, и она не могла не тревожиться за его безопасность. Но где-то там был пропавший мальчик и люди, которые рассчитывали на Рея и Вига, чтобы выследить эту богами проклятую тварь.

— Они вернутся, — прошептала Силла цыплятам, вытаскивая их из корзины.

Они устроились у нее на коленях, сбившись в пушистую кучку. Один лишь Хаброк оставался настороже, бдительно охраняя братьев и сестер.

В доме-щите было тихо, но Силла знала, что ложиться обратно в постель не стоит. Сон не придет, пока Рей и Виг где-то там.

У этого мужчины тина вместо мозгов, — раздался странный голос. —Сжигает собственную лодку. О чем он только думает?Силла выпрямилась, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что она одна.

— Кто здесь? — прошептала она, сосредоточившись изо всех сил.

Но она слышала лишь потрескивание углей в очаге и далекое ржание лошади. Силла попыталась расслабить сжатые мышцы, снова опуститься на лавку. Что это было? Игры разума?

— Ничего, — сказала она вслух, и Хаброк пискнул в ответ. — Надо будет добыть тебе молот, как у твоего тезки.

Она погладила пушистую головку маленького Хаброка.

Но тут снова заржала лошадь, на этот раз ближе.

Сердце Силлы забилось чуть быстрее.

— Ты ведешь себя глупо, — укорила она себя.

Полено рухнуло в очаг, заставив ее вздрогнуть. Цыплята запищали в знак протеста, но она подхватила их, мех соскользнул на пол. Уложив их обратно в корзину, Силла заметила, как Хаброк смотрит на нее, пронзительно попискивая.

— Тсс, — приговаривала Силла. — Это всего на минутку.

Она закрепила крышку и обернулась.

А затем отшатнулась.

На нее уставились пятеро мужчин. Высокие. Бородатые. С веревками в руках. У поясов — десятки ножей и мечей.

— Это она? — спросил мужчина с растрепанными светлыми волосами.

Лысый из их компании держал что-то в руке — дощечку из бересты, с ужасом поняла Силла.

— Ты, — сказала она. — Т-ты был у Харпы. С Хефом и Фрейдис. — Имя всплыло из глубин памяти. — Кетиль.

Кетиль нахмурился, поднимая бересту.

— Я же говорил, что это она. А тот, который только что ушел — Гальтунг.

Черноволосый мужчина с почти отсутствующими зубами пустился в пляс, а светловолосый хлопнул Кетиля по спине.

— Ну чтоб мне шишками срать. Этоона.Прячется в Каласгарде. Мы разбогатеем, парни!

Кетиль только что сказал, говорил Виг.У Мыса Лучников.

Но прошло всего шесть дней, отвечал Рей.

— Нет никакого пропавшего мальчика, — догадалась она. — Вы их выманили.

По ее голым ногам побежали мурашки.

Кетиль даже не стал отвечать. Он тяжело шагнул вперед. Она отступила на шаг. Между ними был очаг. Лавка. Но комната была слишком маленькой, а выход всего один, и его перекрывали пять воинов.

Светловолосый вытащил из кармана тряпицу, и воздух наполнился приторно-сладким запахом. Медленно он обошел очаг с другой стороны.

— Ну же, девочка. Вдохни разок, потом сладко уснешь, а когда проснешься, все будет кончено.

Рука Силлы нащупала прядь волос, срезанную Командором Вальфом.

— Не вернусь, — пробормотала она.

Ее взгляд упал на ручной топор, прислоненный к очагу. В какой-то момент Рей поймет, что история с мальчиком — это уловка, и вернется. Если она сумеет задержать их, у нее появится шанс. Потому что Силла знала, даже со всей практикой и при хорошем раскладе она не одолеетпятерых.

С другой стороны очага приближался светловолосый.

— Если вам нужны деньги, давайте поговорим.

— Все уже решено, — прорычал Кетиль. — Мы отвезем тебя в Копу и получим награду.

Не вернусь, — отчаянно подумала она.

И, взглянув на светловолосого воина, она заметила его подсказку — расширившиеся ноздри. Силла рванулась к топору. Крутанулась на ноге. И замахнувшись, ударила вниз.

Ей в лицо брызнула кровь, горячая и липкая, но она уже разворачивалась, замахиваясь на Кетиля. Лезвие вошло в плоть, затем в кость. Мужчина взревел и ударил ее кулаком в челюсть.

Мир превратился в ослепляющую боль, но она кружилась и кричала. Топор выбили из ее рук. Ее толкнули, заломили запястья за спину. Моргнув, она увидела, как Кетиль вытаскивает топор из своего плеча.

— Ого, — усмехнулся он. — Так у нас тут дикарка? — Его взгляд упал на фигуру, распростертую на полу. Светловолосый мужчина лежал с глубоко распоротым горлом. Глаза Кетиля метнулись к Силле, по шее пополз гневный румянец. — Ты убила моего друга, — прорычал он. Кетиль кивнул державшим ее мужчинам. — Отпустите ее.

— Она нужна живой, Кетиль, — предупредил один из его спутников, крепко сжимая ее плечо. — Просто дай ей валериану и…

— Она убила Бреди! — прорычал Кетиль. — Отпусти ее!

Мужчина позади нее тяжело выдохнул и разжал хватку.

— Без смертельных ран, — бросил он.

Грудь Силлы ходила ходуном, мысли путались. Кетиль протянул ей окровавленный ручной топор, а сам вытащил свой из петли на поясе. И тогда она поняла. Он хотел боя. Ее взгляд метнулся к двери, затем обратно к Кетилю.

Нужно тянуть время. Дать Рею шанс вернуться.

Силла взяла топор. Воины отступили, оставляя ее и Кетиля в узком пространстве между лавкой и стеной дома-щита. Огонь очага отбрасывал резкие тени на лицо Кетиля, но глаза пылали яростью. И в этот миг Силла могла думать только о той камере в Копе, о Командоре с гобеленами, сотканными из человеческих волос.

Она. Не. Вернется. Назад.

Она бросилась на него, топор рассек воздух. Кетиль легко уклонился и подсечкой выбил у нее почву из-под ног. Силла рухнула на спину, ее затылок разминулся с краем лавки всего на несколько дюймов. Гогот воинов доносился будто издалека, но она уже чувствовала, что будет дальше. Возвышаясь над ней, Кетиль занес оружие. Она перекатилась в последний миг, перед тем как лезвие воткнулось в пол рядом с ее головой, разбрасывая щепки.

—Живой, болотные мозги, — сказал кто-то из воинов.

— Вставай, — оскалился Кетиль.

Силла не колебалась. Вскочив, она толкнула его в раненое плечо. Кетиль взвыл от боли, и этого мига ей хватило, чтобы всадить топор в его сапог.

Кетиль завыл и повалился на лавку. Силла выдернула топор, игнорируя крики воинов и оценивая его состояние. Похоже, она задела не только ногу.

Кетиль понесся на нее, как взбесившийся бык, и ее замах опоздал на долю секунды. Он нырнул под удар, всем весом врезался ей в живот. Ее подбросило, она ударилась о стену и сползла вниз.

Грудь сдавило, дыхание перехватило. Пока она пыталась сделать глоток воздуха, темная фигура заслонила свет огня, Кетиль смотрел на нее с чистой ненавистью.

— Вставай, — прорычал он.

Наконец в легкие ворвался воздух. Отчаянно вдыхая воздух, Силла нащупала топор и поднялась. Отбросив волосы с лица, она встала в защитную стойку. Голые ноги, кровь на тунике, спутанные волосы, застывший взгляд. В ее жилах бурлила ярость.

— Не вернусь, — процедила она сквозь зубы.

Едва успев сделать короткий вздох она поняла, что он сейчас ударит. Кетиль замахнулся топором, она блокировала, но сила удара прошла по рукам дрожью. Еще удар. Еще блок. Зубы лязгнули.

Он был слишком силен. Она держалась из последних сил. Холодное напряжение скользнуло по венам, и Силла поняла, страх подготовил ее к выражению.

Взгляд Кетиля метнулся к ее предплечьям. Руки светились, рукава задрались.

— Значит пользуемся гальдуром? — усмехнулся мужчина.

Он уронил топор и исчез.

Теневой Пес.

Силла нервничала. Не была расслаблена. Но посреди боя ее разум стал кристально ясным. Существовало только здесь и сейчас. В одно мгновение она нашла трещину внутри себя. Разлом. Раскрыла его. Свет вспыхнул на ее предплечьях, зашипел в теплом воздухе дома-щита.

Он был как зима на вкус. Ощущался словно судьба.

Невидимое тело Кетиля врезалось в нее, и они рухнули на пол. Страх Силлы хлынул прямо в ее гальдур. Вспыхнул белый свет, и Кетиль закричал над ней, снова становясь видимым. Она отпихнула его и в изумлении смотрела, как он корчится на полу.

Воины вокруг взревели, и начался хаос. Кетиль извивается, воины хватают ее, заламывают руки за спину, цыплята отчаянно пищат в перевернутой корзине.

Тут с грохотом распахнулась дверь дома-щита. Проем заполнила высокая фигура, и Силлу пронзил чистый страх. Это был Рей, каким она его еще не видела — смертельное сочетание звериной ярости Взора Секиры и пылающего гнева Слоутрари. И в тот миг она знала: равных ему нет. Перед ними самый смертоносный из

Глаза Рея пылали яростью. Из его ладоней струился дым, обвивая руки и рассыпаясь всполохами углей.

Воины отпустили Силлу, отшатнулись, но было поздно.

— Шесть дней, — сказал Рей тихо и смертельно. — Прошло всего шесть дней. И вы только что совершили огромную ошибку.

— Постой, — взмолился ближайший к Силле воин, поднимая руки.

— Какие вы были храбрые. Пятеро против одной, — задумчиво произнес Рей, входя глубже. Клубы дыма расходились в воздухе, крутились, как грозовые тучи. — А теперь молите о пощаде. Где ваша честь?

Мужчина рухнул на колени, закрывая лицо от жара гальдура Рея.

— Это Кетиль! Он обещал нам соласы! Эт былегоплан!

— Но вы решили пойти за ним, — горько сказал Рей. — Отвечайте за свой выбор.

В дыму вспыхнули угли, воины дернулись.

— Пощади! — умолял мужчина.

Рей мрачно и ломано рассмеялся.

— Я дам вам милость выбора. Умрете трусами на коленях или на ногах и с честью?

Мужчина сглотнул, поднялся, схватил топор и бросился на Рея.

Силла знала, что должна отвернуться, но не могла. Дым рванул к воину, как голодный лесной пожар. Ворвался в горло, задушил крики, пополз по коже, оставляя волдыри. Остальные кинулись на Рея и встретили ту же участь. Их глаза вылезали из орбит, плоть шипела, они кричали, царапали себя и корчась падали.

Рей перешагнул через ближайшего воина и направился к Силле. Ее сердце колотилось, мышцы дрожали, и когда он присел, она бросилась в его объятия.

— Спасибо, — рыдала она ему в плечо. — Спасибо… спасибо…

Его плащ уже был на ее плечах. Он приподнял ее подбородок и внимательно осмотрел лицо, поворачивая голову из стороны в сторону. Рей закрыл глаза и глубоко вдохнул. А когда открыл их снова, в них горел гнев.

Он сглотнул и огляделся. В углу комнаты, закрывая лицо руками, выл Кетиль. Но взгляд Рея остановился на светловолосом с перерезанным горлом.

Уголки его губ дрогнули.

— Твоя работа?

Силла кивнула.

— Я пыталась… задержать их… выиграть время…

— Ты справилась. — Их взгляды встретились. — Никто не войдет в эту дверь без моего разрешения.

Рей подошел к Кетилю и присел перед ним. Тот похоже почувствовал его и убрал руки. Силла ахнула. Там, где его коснулся ее свет, на коже алели глубокие красные раны.

— Ты, — пробормотал Рей.

— Гальтунг, — взмолился Кетиль. — Я не знал…

— Знал, Кетиль, — холодно ответил Рей. — Ты выманил меня. Пытался навредить ей. Теперь умрешь в муках.

Больше никаких смертей, хотела закричать Силла. Больше никаких смертей по ее вине.

Рей повернулся к ней. И должно быть понял по ее выражению лица.

— Твоя милость тебя погубит.

Он встал и подошел к ней. Одним ловким движением поднял Силлу на руки, перешагнул через тела и вышел. Сквозь защиту прорвался конь Вига, и он быстро спешился.

— Блядь, Гальтунг, я потерял тебя… — Он осекся, увидев Силлу. — Силла! Ты… она…

Слова были ей недоступны, и она была благодарна Рею за ответ:

— Дом-щит раскрыт. Нам нужно место, где…

— Езжайте, — сказал Виг. — На ферму. Возьми мою комнату, пусть Рунни поставит новые защитные рубежи.

Крик из дома-щита заставил Силлу уткнуться в грудь Рея.

— Кетиль, — сказал Рей. — Остальных я не знаю. Он… мы… — он зарычал. — Есть то, что тебе нужно знать, но не сейчас.

Он усадил Силлу в седло и вскочил позади.

Виг подошел к двери, выругался, глядя на бойню.

— Будь ты проклят, Кетиль! — процедил сквозь зубы Виг. Он повернулся к Рею с грозным выражением лица. — Он пришел комне, зная, что я пойду к тебе, Гальтунг. Должно быть, проследил, как я проезжал через защиту.

— Дом-щит, — хрипло сказал Рей. — Я должен понять, насколько наше местоположение известно. Мне нужно допросить его.

Повисла тяжелая тишина.

— Да, — неохотно сказал Виг. — Свяжу эту ходячую кучу дерьма и начну уборку, пока ты отвозишь ее.

Силла сглотнула, прижимаясь головой к груди Рея. До нее начала доходить действительность. Каласгард не был безопасен.

— Рей, — прошептала она, когда они ехали в темноту. В голове крутились вопросы. Изображения на бересте добрались до севера. Что это означало? Придется ли им покидать Каласгард?

— Тшш, мой воин, — удивительно мягко сказал он. — Не думай сейчас. Отдыхай. Я держу тебя.

Он держал ее.

Слава богам, что он держал ее.

Глава 41

— Мой кинжал из волчьей кости, — низкий голос проник в ее сон. — Мой кинжал с обсидиановой рукоятью. Мой хеврит. Мой точильный камень…

Веки Силлы дрогнули и она открыла глаза. Свет факела плясал по балкам незнакомой комнаты. Сердце сорвалось в галоп, когда на нее нахлынули воспоминания. В ловушке. Опасность. Где выходы?

— Сдирать кожу с лица Джонаса… — голос Рея.

Она резко повернулась к нему, и пульс начал успокаиваться. Она узнала щит на стене, это был щит Вига, и вспомнила, что спит в его комнате. Факел на стене освещал фигуру Рея, втиснутого в кресло, слишком маленькое для него.

— Ты проснулась, — сказал он, с любопытством разглядывая ее.

Их взгляды встретились.

— Что ты делаешь?

Уголки его губ дрогнули.

— Прокручиваю свои мысли об очаге.

Рей был здесь. В безопасности. Она в безопасности. Сделав медленный вдох, Силла подложила ладонь под щеку.

— Правильно ли я понимаю, что все твои мысли об очаге связаны с клинками?

Он медленно моргнул, его взгляд скользнул к ее губам.

— О Лошади тоже думал, — Рей наклонился вперед и громким шепотом добавил: — И о цыплятах.

Силла поперхнулась смехом. Боги небесные. Он что, пьян?

— О чем еще?

Рей поднес флягу к губам, запрокинул голову, нахмурился, когда ничего не потекло.

— Пусто, — пробормотал он, роняя ее на пол. — Сладкие булочки, — сказал он, не сводя с нее темного взгляда.

— Сладкие булочки?

Он кивнул.

— И… солнышко.

Его взгляд снова задержался на ее губах, и Силле внезапно стало жарко.

— Солнышко, — повторила она.

— Прогоняет бури.

Смущенная, Силла с усилием села, морщась от пульсирующей боли в висках, спине, ребрах. У нее болело все. Но Гида осмотрела ее перед сном и сказала, что это лишь ушибы. А затем, оставив Силлу под присмотром Гиды и Рунни, Рей вернулся в дом-щит разбираться с Кетилем.

— Полагаю, ты пьян, — осторожно сказала она.

Рей пожал плечами в легкомысленном, небрежном жесте, совсем ему не свойственном. Даже сквозь хмель в его глазах затаилась загнанность.

— Надо было допросить Кетиля, — пробормотал он, ударяясь затылком о стену и глядя в потолок.

В памяти Силлы вспыхнул Андерс, там, на Дороге Костей. Отрубленные пальцы. Сломанные кости. Взгляд Рея, когда он перерезал ему горло…

— Ты убил его.

— Нужно было узнать, разнес ли он слухи…

Его взгляд пронзил ее насквозь.

— Никаких оставленных хвостов, Силла. Никогда.

— Оставленных хвостов…

— Я оставил один в Копе. Поэтому они знают, как я выгляжу. Я оставил одного в живых.

Силла нахмурилась, живот неприятно стянуло.

— Они и так ищут меня за убийства, Силла. Какая разница, станет ли их на одного больше? — Но в его словах было что-то еще, горькое самоуничижение, которое ей совсем не нравилось. — Цыплята целы, — сказал Рей, фляга глухо стукнулась об пол. — Рунни принесла их.

— Хорошо, — сказала Силла, мысленно возвращаясь в дом-щит. Те люди, жаждущие ее крови. Кетиль с лицом, прожженным ее гальдуром. Она поморщилась.

— Тела у Кальфа.

— Кальфа?

— Он… здесь вроде как вождь.

Силла почувствовала неуверенность.

— А дом-щит? Как думаешь, там безопасно?

На челюсти Рея дернулась мышца.

— Должно было быть безопасно. Как Кетиль узнал…

— Харпа, — перебила Силла. — Кетиль был с Хефом, когда тот принес Фрейдис. Он мог узнать мое лицо.

Рей помрачнел.

— Кетиль… Ты знаешь, а ведь мы вместе выросли. В нем всегда не хватало чести, но, чтобы так… — он провел ладонью по лицу. Он выглядел изможденным. — Он вынудил нас уйти. Чего ты хочешь, Силла? Если хочешь уехать, тогда мы уедем.

Мы уедем, сказал он.

Силла не знала, когда они стали «мы», но от одной мысли об этом ее сердце стало слишком большим для груди.

— Я хочу остаться. — В этом она была уверена, как ни в чем в жизни. — У меня наконец-то получается с Харпой.

Она повернула запястье, снова разглядывая свои предплечья.

— Ты выразила свой гальдур, — сказал Рей. — Прямо ему в лицо. Жаль, я не видел.

— Я снова обязана тебе жизнью. — Она замялась, затем подвинулась, освобождая ему место на кровати. — Ты выглядишь измотанным, Гальтунг. Иди сюда.

Рей поднялся на ноги, пошатнулся и рухнул на кровать на живот с грацией моржа. Силла фыркнула от смеха и перебралась ему на поясницу. Наклонившись вперед и разминая его закаменевшие плечи, она старалась не думать о том, сколькими местами касается его.

— Ты не спал, — догадалась она.

Рей пожал плечами, повернув голову набок.

— Отдыхай, — сказала Силла тихо. — Я держу тебя.

— Это я сказал, — мягкий, хрипловатый смешок, и Силла уловила край улыбки. Сердце екнуло.

— Ты улыбаешься.

— Твоя заслуга, — только и ответил он. Но улыбка погасла. — Ты и правда хочешь остаться? А если… — голос оборвался.

Ее ладони скользнули между его лопаток, мягко разминая мышцы, и Рей застонал — низко, протяжно, так, что она почувствовала этот звук всем телом.

— Что я знаю, Гальтунг, — так это то, что нигде в этом королевстве мне не будет по-настоящему безопасно. Я могу продолжать бежать. А могу взять все в свои руки.Мне нужноосвоить свой гальдур. Здесь Харпа. Здесь наши друзья. Союзники, на которых можно положиться. Я хочу остаться.

— Смелая девочка. Самая смелая из всех, кого я знаю…

От его слов по телу разлилось тепло. Нащупав напряженные мышцы у основания его шеи, она стала массировать их круговыми, успокаивающими движениями. Рей снова застонал, и его веки дрогнули, закрываясь.

— Ты хотела держать меня за руку, — сонно сказал он.

— Что?

— В тот день, когда ты заработала свой шрам. Двухлетняя Эйса хотела держать меня за руку, пока мы шли к фонтану Суннвальда.

— Ты, должно быть, был в ужасе.

— В отвращении, — согласился Рей. — А потом ты упала… — он выдохнул. — И я почувствовал себя таким дураком. Таким горделивым, что позволил тебе пострадать. Когда ты заплакала, я отнес тебя в замок и нашел лекаря. И пока тебя зашивали, — он замолчал, собираясь с мыслями, — я не отпускал твою руку.

Губы Силлы приоткрылись.

— А ты, — сказал Рей с нежностью, — всегда была лишена здравого смысла.

Она фыркнула, убирая руки. Неохотно слезла с него, перебралась к изножью кровати и принялась расстегивать пряжки на его сапогах. Сняв их, аккуратно поставила на пол. Затем вернулась и легла рядом с ним, натянув на них обоих шкуры и одеяла.

Рей неловко перевернулся на спину.

— Я думал, что от крови и мести станет легче. Но стало только хуже.

Повернувшись на бок, Силла разглядывала его лицо. Мягкие черные ресницы лежали на щеках, но лоб все еще был напряжен.

— Что именно должно было стать легче, Рей? — тихо спросила она. — Какая кровь?

— Тьма. Их смерти. Все это. — Он поднял руки, рассматривая их. — На моих руках слишком много крови.

Повинуясь внезапному порыву защищать, Силла осторожно взяла одну из его рук и положила ему на грудь.

— Это хорошие руки, — прошептала она, переплетая с ним пальцы. — Самые лучшие.

Если он и услышал ее, то никак не отреагировал. Его дыхание стало ровным и спокойным, напряжение на лбу наконец исчезло. Силла смотрела на него, пока факел не догорел и тьма полностью не поглотила комнату.

Последней мыслью Силлы перед сном было то, что даже спустя восемнадцать зим ей все так же отчаянно хочется держать этого мужчину за руку.

***

Рею снился Кристьян. Они мчались верхом по полю, Кристьян запрокинул голову и смеялся диким, свободным смехом. Запах сосен, смятого мха и холодного горного воздуха окутал его, даря странное ощущение свободы и счастья. Полной, безоговорочной целостности. Все было идеально — одно бесконечно малое мгновение. А потом это ускользнуло сквозь пальцы.

Он открыл глаза и вдохнул совсем другой запах. Сладкий, почти цветочный.Ее запах.

Во сне она повернулась к нему, словно ища утешения в его прикосновении. Руки были прижаты к груди, щека покоилась у него на ключице. Он уткнулся носом в ее волосы, глубоко вдохнул и положил ладонь ей на бедро, прижимая к себе.

Еще одно мгновение совершенства, прежде чем утро украдет его.

Глава 42

Суннавик

В ту ночь, когда Кассандр Рюрик сжег свой корабль, все планы Саги пошли прахом. По словам Бьорна, запах, след которого взяли псы Скотты, доказывал, что поджигатель и тот, кто разорил подвал гарнизонного зала, были одним и тем же человеком. После этого по приказу короля Клитенары хлынули в замок, заполонив коридоры и днем, и ночью.

Саге стало невозможно покинуть свои покои, не столкнувшись лицом к лицу с караульным. Само собой, все планы проникновения в кабинет Альфсона пришлось немедленно свернуть. Сага признавала, что испытывала легкую тревогу за Рюрика. Ей хотелось предупредить его, но с таким количеством лишних глаз в Аскаборге она не могла себе этого позволить.

И, к ее досаде, Сага никак не могла выбросить из головы его слова.

Я останусь, пока не буду удовлетворен состоянием дел, —

Загадкианцы, вынужденные задержаться, выглядели мрачно. Как удалось выведать Саге у Бьорна, каркас лодки удалось спасти, и оставалось лишь обшить его досками и заново заделать швы. Если Рюрик хотел выиграть время, то ему это удалось. И, судя по тому, что Сага слышала от дам Сигны, задержка отъезда загадкианцев никого из них не огорчала. Особенно радовалась Ирса, которой льстило, что они останутся на ее праздничный пир в честь дня рождения.

Сага проводила дни так, как от нее и ожидали. Посещала трапезы с королевской семьей, терпела разговоры Сигны и ее дам о свадьбе, вышивала, занималась Истечением и снятием мерок для платья, которое наденет на пир Ирсы. Она не смела даже пройтись к соколиной башне, чтобы проверить, не появилось ли там белое полотно. И была уверена, что Ана прекрасно понимала, что сейчас не время для дерзких шагов против Сигны. Нужно было запастись терпением. Затаиться. Дождаться, пока поиски поджигателя не утихнут.

Сага не сидела без дела, упражняясь во взломе замков и просматривая записи Клитенаров в поисках любой связи между Скоттой и Черным Плащом. Но, свернув последний свиток, она пришла к выводу, что если доказательства и существовали, то не здесь. Уныло вздохнув, Сага вернула их в зал записей.

К концу недели она стала беспокойной и раздраженной. Ей отчаянно хотелось вернуться к своим планам. Она могла вскрыть замок меньше чем за минуту. Пересчитала шаги до кабинета Альфсона. Наметила альковы и затененные углы, где могла бы укрыться. Она была готова.

И после долгой недели у нее появился шанс. Ссора на рынке из-за последней буханки хлеба быстро переросла в драку. Для устранения стычки были отправлены Королевские Когти, но толпа ополчилась и на них. К ночи город охватили беспорядки.

И как только Клитенары покинули Аскаборг, чтобы подавить насилие, Сага поняла, что время пришло.

***

Пробираясь по темному коридору, Сага натянула черный капюшон на туго заплетенные волосы. Тело потряхивало от предвкушения и радости, что онанаконецсделает что-то, чтобы помочь Эйсе.

В одной руке она несла сумку с припасами: чернильницей, запасным пергаментом и перьями, а в другой сжимала в кармане пару булавок-брошей. Месяц назад сам выход из комнаты лишал Сагу уверенности. Могла ли она тогда представить, что будет красться по залам посреди ночи, замышляя взломать кабинет мейстера Альфсона?

Сухой кашель заставил волосы на ее затылке встать дыбом. Сага скользнула назад, прижавшись к стене и глубже прячась в тень, пока мимо не прошли двое Клитенаров. Лишь спустя несколько долгих мгновений, когда их шаги окончательно стихли, Сага сорвалась с места и побежала по коридору, не давая себе времени усомниться в своих действиях.

Вскоре узкий проход расширился в просторную черноту главной лестницы. Сага быстро спустилась, не останавливаясь даже на глухой звук скрипнувшей ступени. Молниеносно она юркнула в темный коридор и замерла в ожидании, Клитенаров, которые могли прийти на шум. Она досчитала до десяти и обратно.

Никто не появился.

Вскоре она уже кралась по коридору к кабинету мейстера Альфсона. А затем остановилась перед дверью. Сделав глубокий вдох, Сага шагнула вперед, напоминая себе обо всех, кто от нее зависел. Ана, Эйса, пропавшие Гальдра.

И потому, дрожащими руками, Сага вставила булавки в замочную скважину и принялась за дело. С неделей практики за плечами она была далека от мастерства. Но теперь она знала, как ощущаются булавки, погружающиеся в замок, знала, какое усилие нужно приложить, чтобы провернуть механизм. Она не ожидала, что дрожь в руках и бешеный стук сердца так осложнят задачу.

— Болотные змеи, — прошипела она, в пятый раз промахнувшись мимо паза в засове.

— …пятьдесят мертвых, если считать всех…

Сага застыла, и по рукам побежали мурашки. По коридору раздавались шаги, и с каждым ударом сердца они становились ближе. Ее охватила паника. Отступать было поздно, ведь ее непременно заметят. Единственный путь к спасению лежал через эту дверь.

Удвоив усилия, Сага надавила сильнее, пока голоса приближались.

— …столько шума из-за хлеба…

Она почувствовала, как булавка легко вошла внутрь, и сердце подпрыгнуло.

— …говорят, было страшно. Драли друг друга, как звери, давили ногами…

Сага резко провернула булавку и ощутила, как засов со скрежетом вышел из паза. Ее волной накрыло облегчение, но праздновать было некогда. Тихая, как кошка, она проскользнула внутрь и аккуратно закрыла дверь за собой.

— …думал, все утихнет, как только прибудет зерно с Загадки…

Приглушенные голоса прошли мимо двери, ровно там, где Сага стояла мгновения назад. Затем воцарилась тишина. Вернув засов в запертое положение, Сага попыталась стряхнуть напряжение с мышц. Она открыла дверь. Теперь у нее была вся ночь, чтобы перерыть шкаф.

Занавеси были чуть приоткрыты, и столб лунного света ложился на пол, освещая рабочий стол мейстера. Сага подкралась к нему и опустилась на колени перед шкафом. Когда ее пальцы коснулись замка, странное, темное ощущение прошелестело по ее коже. Сага дрожала, но принялась за работу и вскрыла замок меньше чем за минуту.

Внутри оказалось две полки. На верхней лежали разнообразные свитки, на нижней — стопка пергаментов, перевязанных бечевкой. В глубине ее живота развернулось тянущее желание, жажда поглотить все эти знания.

Отогнав его, Сага потянулась за свитком. Ослабив вощеную внешнюю бумагу, она осторожно развернула первый и разложила его на полу. Глаза жадно впивались в строки, нацарапанные чернилами.

Извлечь Микроб, — прочла она. —Обеспечить покой «Отрыжки Дракона». Собрать формы жизни в чистую шерсть изнутри полости и запечатать в стеклянную банку. Хранить возле жаровни и регулярно подкармливать бульоном. Микроб должен содержаться в максимально теплых условиях…

Взгляд Саги упал на странную иллюстрацию. Поднеся свечу ближе, она вгляделась в рисунок. Хотя изображение было грубым, похоже, что на нем из середины ровной каменистой равнины вырывалась вверх вода. Отрыжка Дракона. Сага никогда не видела ее собственными глазами, но этот рисунок совпадал с описаниями места, где сернистая вода с определенной периодичностью бьет из-под земли.

Нахмурившись, она потянулась к следующему свитку. На нем был изображен странный набор чаш, изогнутых трубок и приведены указания, как изолировать Микроб от других крошечных существ путем многократного разделения в фиалы с разными рецептами отваров.

Третий свиток заставил кровь в ее жилах застыть.

Введение Микроба в носителя, — гласил текст. —При приеме под черной луной носитель должен находиться возле огня и быть хорошо укрыт. Одного лунного цикла достаточно, чтобы Микроб

Сердце Саги заколотилось. Вот оно. Вот что они делали с пропавшими Гальдра. Использовали этих… существ, чтобы они пожирали их гальдур. Но, перевернув свиток, она ощутила, как ее накрывают ужас и отвращение.

Жатва,— было написано там. —Вырезать ноги, руки, ягодицы.Рисунок человеческого тела указывал именно на эти области. Тошнота скрутила ей желудок, но она продолжала читать.Плоть должна быть съедена сырой. Вторичный носитель обязан поститься в течение суток до и после употребления.Внизу была приписка, сделанная мелким, сжатым почерком Альфсона.Блокировать заживление ран для ускорения роста потомства, — рядом значилось:альпийский кошачий коготь.

Ей хотелось остановиться, но это было еще не все, и она должна была знать. Должна была рассказать Ане.Вторичный носитель может отвергнуть Микроб в течение первых трех лун. В случае выживания вторичный носитель сможет воспроизводить гальдур первичного носителя.

Дрожащей рукой Сага потянулась к последнему свитку. Развернула его. И снова наткнулась на сжатый почерк Альфсона. Наверху значилось:Для Рёкксгарда, а ниже шел список дел. Глаза Саги скользили по строкам, выхватывая отдельные пункты.Сто эллей льняного полотна… один фунт листьев лосны, собранных при самой большой полной луне… родий, стеркиум, железо, сталь для подземелий — по сто фунтов каждого…

Сага опустила свиток. Прижала ладонь к животу. Ее мутило. Потому что картина, проступавшая сквозь все это, была омерзительной. Извлечение гальдура у Гальдра против их воли. Поедание их плоти, чтобы вторичный носитель мог обрести магию. От одной мысли об этом становилось мерзко. Но заброшенные кухни, те койки, пропавшие Гальдра, захороненные тела за фортом в Свалдрине… все складывалось в одну отвратительную историю.

Рёкксгард… Похоже, именно туда они перенесли эту жуткую практику сбора гальдура после Свалдрина. Сага сделала усилие и выровняла дыхание. Ей следовало бы переписать эти свитки. Но когда ее взгляд упал на нижнюю полку шкафа, на стопку пергаментов, перевязанных бечевкой, волосы у нее на затылке встали дыбом.

Ее охватило странное чувство узнавания, ощущение чего-то более древнего, чем сам Аскаборг. Она сама не заметила, как протянула руку, и сила обволокла ее пальцы, когда они коснулись верхнего листа. Поддев указательным пальцем бечевку, Сага подняла связку и осторожно положила ее на пол перед собой.

Легкое дуновение ветра коснулось ее щеки, и сердце Саги подпрыгнуло. Но ощущение исчезло так быстро, что она усомнилась, не померещилось ли ей.

Она осмотрела стопку. По длинному краю каждого пергамента тянулись следы прошивки, словно когда-то эти страницы были собраны в книгу. Обложки и титульных листов не было, а при перелистывании Сага обнаружила, что многие фрагменты повреждены водой и неразборчивы. Нумерация страниц перескакивала целыми кусками, будто значительные части книги отсутствовали.

Наконец она наткнулась на страницу, где были фрагменты разборчивого текста. Сага жадно впитывала каждое слово, которое могла разобрать.

…из самых глубоких корней лесов, сотворенное из самого сердца Суннвальда, свет не способен уничтожить это, лишь нечто, рожденное из той же тьмы…

Она перевернула страницу, желая читать дальше, но вместо текста увидела иллюстрацию, от которой у нее похолодела кровь. Существа, которых она знала и в то же время не знала. Искаженные гримвольфы со слишком вытянутыми пастями; вороны с чрезмерно удлиненными когтями и изорванными крыльями; клыкастые медведи с неестественно длинными конечностями.

Она продолжила листать книгу, минуя странные обугленные участки, словно кто-то пытался, но не сумел, предать ее огню. Пальцы Саги замерли, когда она дошла до страницы с заголовком«Краугейр». Нахмурившись, она уставилась на имя. Она рассказала Рюрику о Краугейре несколько недель назад, о драконе из легенд, который однажды пробудился, чтобы сжечь мир. Глядя на страницу, Сага ощутила странное шевеление в груди, словно легкое трепетание крыльев и вытягивание длинных темных конечностей.

По шее пробежал ледяной холодок. Эта книга была неправильной, и все же до боли знакомой. И пугающе притягательной. Сага должна была завладеть ею, испить все ее знания до капли, должна была…

За дверью кто-то кашлянул.

В одно мгновение ощущение схлынуло, оставив после себя ноющую пустоту. Сагу наполнила странная тоска. Она моргнула, заставляя разум взять верх. С этим манускриптом было что-то не так, и ей нужно было держаться от него подальше. Дрожащими руками Сага сложила пергаменты в стопку и снова перевязала их бечевкой.

Дверной засов дрогнул.

Сага быстро запихнула свитки обратно в шкаф и задвинула замок на место.

В замочную скважину вставили ключ.

Охваченная паникой, Сага подхватила с пола сумку и метнулась в темный дальний угол кабинета. Сердце бешено колотилось, дыхание стало поверхностным.

Металл заскрежетал о дерево, когда засов отошел в сторону.

О боги, о боги!В следующую же секунду кто-то войдет в комнату, и ее поймают. Она была в ловушке. Выходов не было.

Сага прижалась к стене, желая, чтобы та поглотила ее целиком. Камень больно впился ей в поясницу, но вдруг отодвинулся. Целый участок стены ушел внутрь.

Дверь. В кабинете Альфсона была потайная дверь.

Юркнув в проем, Сага оказалась в темной нише. Не было времени думать, не было времени ни на что, кроме как прижаться к двери. Она с шорохом захлопнулась, окутав Сагу чернильной тьмой и влажным, затхлым воздухом.

В безопасности.Она осела у стены, пульс постепенно успокаивался. В темноте она была в безопасности.

По ту сторону двери в кабинете слышалось движение. Кто бы это ни был, его мысли приглушал камень. Но Сага предположила, что это должен быть мейстер Альфсон. Знал ли он, что кто-то побывал в его кабинете? Знал ли он об этой двери?

Сага нахмурилась.Онане знала об этой двери. И для человека, который собирал тайны Аскаборга так же жадно, как Сигна платья цвета слоновой кости, было тревожно обнаружить, что существуют вещи, о которых она не ведает.

Повернувшись, Сага стала на ощупь исследовать пространство, радуясь, что не боится темноты. Неужели это всего лишь кладовка? Но, продвигаясь по темной площадке, она нащупала край ступени. Осторожно спустившись на первую, она начала путь, который вскоре оказался долгим спуском вниз.

Дезориентированная, она полагалась на осязание, пробираясь сквозь черноту. Пройдя изогнутую лестницу и длинный коридор, она свернула за угол, и сердце ее наполнилось надеждой при виде слабого проблеска света. Приблизившись, она различила факел, укрепленный на осыпающихся каменных стенах, в месте, где сходились три двери. Достигнув этого перекрестка, Сага остановилась, насторожив слух и открыв Чутье. Ничего, кроме тишины.

Собравшись с духом, она обхватила рукой железное кольцо двери справа и толкнула ее.

Перед ней открылся

Мерцающий свет факелов осветил тюремную камеру справа и ржаво-красное пятно посреди каменного пола. Она прошла мимо других камер, все они были пусты, но пропитаны запахом железа и мочи.

С каждым шагом вглубь коридора гнетущее чувство усиливалось. Она дошла до двери в самом конце. Когда ее рука легла на кольцо, по позвоночнику пробежала предостерегающая дрожь.

Сделав глубокий вдох, Сага толкнула дверь и шагнула внутрь.

Глава 43

Сага не знала, чего ожидать по ту сторону двери, но уж точно не того, что увидела. Комната была вытянутой, с грубыми каменными стенами, переходящими в низкий сводчатый потолок. Мягкий, пляшущий свет исходил от большого очага в дальнем конце, освещая аккуратные ряды кроватей, придвинутых к стенам.

Сердце Саги сразу же забилось быстрее.

Кровати. Неужели это пропавшие Гальдра? Те, что исчезли из Свалдрина?

Тихо прикрыв дверь, Сага двинулась вглубь комнаты. Сняв со стены незажженный факел, она подкралась к очагу и окунула его в огонь, пока пропитанная смолой ткань не вспыхнула. Сердце билось быстро и резко, пока Сага подходила к ближайшей кровати. На ней было навалено столько мехов, что невозможно было понять, есть ли под ними кто-то.

Сага откинула меха, и холодное предчувствие разлилось внизу ее живота. В нос тут же ударил серный запах тухлых яиц. Прижав рукав платья ко рту, Сага подавила рвотный позыв и сморгнула слезы. Боги, какая мерзость. Через несколько секунд запах немного рассеялся, и она подняла факел выше, чтобы рассмотреть кровать.

Прочный железный каркас и рваный соломенный тюфяк выглядели вполне обычно. Так было до тех пор, пока она не заметила кандалы, закрепленные у изголовья. Ее взгляд метнулся вдоль ряда кроватей. Неужели какие-то из них заняты?

Она увидела прядь мышино-русых волос, выглядывающую из-под мехов на соседней кровати.

— Эй? — прошептала Сага, подходя ближе.

Когда она откинула одеяла, ей в лицо снова хлынул тот же резкий запах, на мгновение ослепляя. Но когда слезы отступили, перед ней открылось лицо спящей женщины. Сага наклонилась, держа факел выше, чтобы лучше ее разглядеть. Цвет ее лица был болезненным, волосы слиплись от пота. Но в глаза больше всего бросалась сеть темно-синих вен, поднимающихся по шее.

Взгляд Саги скользнул к краю повязки на левом плече женщины. Осторожно опустив меха ниже, Сага увидела льняные бинты, обмотанные вокруг ее плеч и предплечий. Женщина застонала, а потом умолкла, оставив сердце Саги барабанить в ушах.

Все словно замедлилось. Сага протянула руку, зажала ткань бинта между пальцами и осторожно потянула. Повязка сползла, выпустив новую волну серной вони.

Она знала, что увидит, но все равно оказалась не готова. Рана была идеально прямоугольной, тянулась от плеча до локтя — точное соответствие схеме на свитках Альфсона. Ужас и отвращение скрутили ей желудок. Эта женщина, эта несчастная женщина, находилась в разгаре своей Жатвы, ее плоть, наполненную Микробом, вырезали, чтобы скармливать другим.

Глаза женщины распахнулись.

Сага не успела уверить ее, что не желает зла. Лицо женщины исказилось смесью ужаса и ярости, она рванулась вперед, щелкая зубами, как дикий зверь. Кандалы звякнули, и Сага вскрикнула, отшатываясь. Ноги уперлись в кровать позади, она выронила сумку и факел, и свет погас.

— Подожди, — прошипела она. — Я пришла помочь…

Но было поздно.

— Нет! — закричала женщина, снова бросаясь на нее, кандалы гремели. В уголках ее рта выступила пена, в глазах читалось безумие. — Вы ничего не получите! Не сможете!

Взгляд Саги метнулся к двери и обратно к женщине, руки она держала поднятыми в успокаивающем жесте. Но женщина уже была не в себе, обезумев от ярости, она рвалась в оковах.

— Позволь мне помочь тебе, — взмолилась Сага, нащупывая в кармане булавки от броши. Сможет ли она вскрыть замки кандалов? Но женщина ее не слышала, и вскоре к ее крикам присоединился мужской голос, затем еще один. Боги, все плохо. Ее не должны обнаружить здесь.

Бежать. Ей нужно было бежать. Она в ужасе огляделась в поисках выхода. Но в комнате не было других дверей, кроме той, через которую она вошла. Сага застыла, слишком потрясенная, чтобы заметить крупную темную фигуру, несущуюся к ней сбоку. Одна рука зажала ей рот, другая обвилась вокруг талии. Краем сознания она отметила, как факел и сумка были отпихнуты под кровать, как на кричащую женщину накинули одеяла. Крича в сухую, шершавую ладонь, Сага сопротивлялась. Затем выдернула булавки и вонзила их в чужую руку. Это вызвало лишь поток хриплых, непонятных слов.

— Тише, Зимокрыл, — прозвучал голос Кассандра Рюрика с акцентом. — Они идут.

Она замерла.

Он остановился у пустой кровати напротив кричащей женщины и откинул меха. Ладонь легла ей на поясницу, и он мягко подтолкнул ее. Поняв, Сага забралась на кровать и накрыла локтем нос, чтобы заглушить зловоние. К ее ужасу, Рюрик забрался следом и накинул меха на них обоих.

— Снова ты видишь то, чего не должна, — прошептал Рюрик.

— Чтотыздесь делаешь? — прошипела она.

— Нахожу еще одну вещь, которой не было на твоей карте, — последовал раздражающе спокойный ответ.

— Заткнитесь! — раздался сердитый мужской голос из-за мехов, хлопнула дверь. — Закройте рты, мерзкие твари!

Приглушенные шаги приблизились. Сердце Саги билось часто и неровно. Волнение от того, что она сделала то, чего не должна была делать, сменилось угрызениями совести и чистым ужасом. Она вцепилась в руку Рюрика, лежавшую на ней.

— Мохнатая мошонка Урсира! — послышался голос мужчины. — Надо было догадаться, что это ты. Как ты умудрилась сорвать повязку? — Наступила пауза. — Вас нужно держать в тепле, это не мои приказы, ясно? Нельзя допустить, чтобы вас коснулся холод.

Тело Саги дрожало.

— Спокойно, — прошептал Рюрик. — Тише,malen’kaya ptichka.

Она заставила себя медленно вдохнуть зловонный воздух и попыталась расслабиться, чувствуя за спиной его крепкое тело.

— У тебя была одна задача, Горм, — раздался голос с другого конца комнаты. Даже сквозь меха Сага сразу узнала его. Мейстер Альфсон. — И с ней ты не справился. Разве я не говорил, что их тишина крайне важна? Насколько шатко наше положение, пока мы не перевезем их в Рёкксгард?

— Простите, мейстер, — ответил Горм. — Что-то их взбудоражило. Завизжали, как свиньи на бойне. Это был Драугур, я уверен. У этой повязка слетела.

— Драугур, — повторил мейстер уже ближе. — Болван, мертвым нет дела до этого места. — После нескольких минут безмолвного движения мейстер заговорил. — К счастью, я только что вернулся после

— Но… мейстер, они же щелкают зубами!

Мейстер пробормотал раздраженные ругательства.

— У этой партии впереди еще недели Жатвы, Горм. Я не позволю тебе погубить их своей бесполезностью. Делай вот так.

Через мгновение крики женщины стали приглушенными, а затем совсем стихли.

— Введи лосну в кровати три, пять, семь и двенадцать, — сказал мейстер Альфсон, — иначе добровольно пойдешь в расход, Горм.

— Д-да, мейстер. Куда вы?

— У меня дурное предчувствие. Я приведу псов Скотты.

Холод пробежал по спине Саги, собравшись в животе. Она должна была лежать в своей постели и крепко спать, а не прятаться в этом месте ужасов. Даже когда шаги мейстера затихли, а Горм занялся оставшимися пациентами, ее страх не утихал.

— Что нам делать? — прошептала она Рюрику. — Нам нужно уйти до того, как придут псы.

Он долго молчал.

— Нет, — сказал он наконец, к ее удивлению. — Псы нас не побеспокоят.

— Откуда ты знаешь?

— Этот запах многое скрывает.

Она прикусила губу, не будучи убежденной.

— Ты не можешь просто оглушить Горма?

Низкий смешок раздался у нее за спиной.

— Какой жажды насилия ты полна, Зимокрыл. Отсюда только один выход, и, боюсь, они вернутся раньше, чем мы успеем уйти. Пусть псы придут и ничего не найдут. Мейстеру будет достаточно знать, что здесь никого нет. А потом мы уйдем.

— Я не знаю… — прошептала Сага.

— Ты мне доверяешь? — спросил он.

Сага на минуту задумалась.

— Вопреки здравому смыслу.

— Я покажу, — сказал он, устраиваясь на тюфяке поудобнее.

— Я хочу, чтобы здесь все обнюхали, — донесся голос мейстера сквозь толщу мехов.

— Это будет непросто, мейстер, — ответил грубый голос. — Что это за запах?

— Тебя это не касается, — рявкнул мейстер. — Пускай псов!

Сердце Саги грохотало в груди, в животе яростной волной поднималась тошнота. А если их найдут? Звяканье цепи приближалось, ближе, ближе, ближе, по ту сторону мехов слышалось тихое сопение пса. Она зажмурилась, в страхе, что мех приподнимут, ожидая встретиться лицом к лицу с оскаленной мордой.

Словно уловив ее мысли, Рюрик едва ощутимо коснулся рукой ее бедра и начал мягко, ритмично, удивительно успокаивающе постукивать. Она сосредоточилась на этом ощущении всем своим существом.

Тук. Тук. Тук.

Низкое рычание наполнило воздух. Казалось, звук идет отовсюду сразу, спереди, снизу, сзади. Дыхание застряло у Саги в горле, она была уверена, что это конец, что сейчас их обнаружат. Но пес за мехами заскулил.

Тук. Тук. Тук.

Верх стал низом, левое правым, все скручивалось и плыло в липком ужасе темноты под мехами. Сага смутно уловила как постепенно затихают лязг и звон. Но собственным чувствам она больше не доверяла, не в этом головокружительном вихре.

Тук. Тук. Тук.

— Ничего, мейстер, — крикнул мужчина. — Простите, но в этой вони нечего взять по следу.

— Убирайтесь, — приказал Альфсон. — Вон.

Когда шаги мужчины и пса окончательно стихли, Горм осторожно произнес:

— Им дали дозу, мейстер. Что мне…

— За мной, Горм, — ровно сказал мейстер. — Нужно ускорить переезд. В мой кабинет,сейчас же.

Мужчины вышли, и Рюрик перекатился поверх нее, опираясь на локти. У Саги все внутри закрутилось, когда он приподнял край меха и выглянул наружу.

— Ушли, — сказал он, отбрасывая меха и глядя на нее сверху вниз. — Тебе не место здесь.

Сага с фырканьем столкнула его с себя.

— Как и тебе.

Она спустила ноги с кровати, оглядывая комнату. Кричавшая женщина лежала совершенно неподвижно.

— Мы должны им помочь, — прошептала Сага.

— Это не место для жизни. Это место смерти, — пробормотал Рюрик.

Бросив взгляд на дверь, она шагнула к женщине.

— Их держат здесь против воли. Мы должны помочь…

Рюрик выругался на загадкианском и схватил ее за плечо, останавливая.

— Ты не можешь, Сага. Ты должна вернуться к себе и сделать вид, что ничего не видела.

— Но эти люди…

— Им уже не помочь! — резко сказал он. — Их изменили так, что назад пути нет.

Сага замолчала, вспомнив звериный взгляд женщины, пену у ее рта.

— В тебе совсем нет милосердия? — спросила она. — Мы не можем оставить их страдать. Пусть хотя бы смерть будет легкой.

— Зимокрыл, — мягко сказал Рюрик. — Не стоило мне учить тебя вскрывать замки. Это мое проклятие, что я позволил тебе влезть в такие беды. — Он развернул ее к себе, грубые пальцы скользнули под подбородок, приподнимая лицо. — Обещай мне, Сага, что ты сюда не вернешься. Это опасно.

Она стиснула зубы и не ответила. Рюрик тихо зарычал и сжал ее руку выше локтя.

— Твой огонь силен, Зимокрыл, но, чтобы пламя не погасло, нужна осторожность. — Помолчав, он потянул ее к двери и прижался ухом к дереву. — Этот путь чист.

— Откуда ты…

— У меня отличный слух.

Сага сглотнула. Рюрик приоткрыл дверь и повел ее в коридор с камерами.

— Я отведу тебя в покои, Сага, и буду следить. Ты больше не вернешься в эту комнату.

—Прошу прощения?

Они остановились на развилке трех дверей, Рюрик повернулся к ней.

— Ты храбрая, Зимокрыл, но мягкое сердце тебя погубит. Твои планы написаны у тебя на лице.

— Я должна им помочь, — сказала она, чувствуя, как сводит живот.

— Мне жаль, — неожиданно искренне сказал он. — Но те, кто в той мерзкой комнате, уже потеряны. Ты ничего не выиграешь, бросаясь в опасность. Если хочешь помочь, будь умной и тихой.

Рюрик повел ее прямо через развилку, а не налево, к кабинету Альфсона. Осторожно они поднялись по лестнице, освещенной факелами.

— Ты прав, — прошептала Сага на площадке. — Мне нужно мыслить разумнее. — Она нахмурилась. — Итебе тоже. Бьорн сказал, что псы связали поджигателя с тем, кто разгромил гарнизонный зал…

— Благодарю за заботу, леди Сага, но псы меня не тревожат.

Она нахмурилась еще сильнее.

— Как ты можешь быть таким спокойным?

То, как легкомысленно он пожал плечами, заставило ее стиснуть зубы. Она глубоко вдохнула и тихо спросила:

— Ты нашел то, что искал?

Рюрик вынул из кармана шпильку и несколькими ловкими движениями открыл замок.

— Нет.

— Жаль. — Сага прикусила губу, когда он снова прижал ухо к двери, затем открыл ее. — Если ты скажешь, что именно…

— Я не могу.

— Понимаю, — тихо сказала Сага.

— Это предало бы мой род, — добавил он, и в голосе прозвучало напряжение. — Украденную вещь нужно вернуть.

— Ты искал в старой оружейной? Я отметила ее на карте.

Он кивнул.

— Ее там быть не должно, но я все равно проверил. Ничего. Я обыскал все твои места. Похоже, она исчезла.

Проводив ее в безопасность покоев, Рюрик тихо сказал:

— Я буду следить за твоей дверью, Сага. Больше никаких безрассудных идей.

Дверь с

Оцепенев, Сага сняла одежду и подошла к умывальнику. Намочив ткань в тазу, она пыталась стереть с кожи запах гнили. Но она не могла стереть из памяти лицо той женщины.

С нее собирали гальдур, снова и снова резали, пока Альфсон не заберет все, что можно. Сага надела ночную рубашку и скользнула под одеяло.

Желудок скрутило узлом, мысли путались. Рюрик сторожит ее дверь и не даст ей выйти сегодня ночью. Но он не сможет делать это вечно. Рано или поздно у него появятся другие дела.

И потому, пока к ней медленно подкрадывался сон, Сага строила планы. Та комната, уже достаточное доказательство, чтобы погубить Сигну. При первой же возможности она пойдет прямо к королю Ивару и раскроет ложь королевы.

Глава 44

Копа

— Опиши татуировки еще раз, — приказал капитан Ульфар.

Джонас вцепился в подлокотники кресла, пытаясь подавить нарастающее раздражение. Они занимаются этим уже несколько дней. Он все объяснял раз десять. Но этим идиотам Клитенарам было куда приятнее развалиться в комфорте личных покоев капитана, бесконечно заливаясь элем и закусывая.

Казалось, убранство Ульфар унаследовал от своего предшественника, печально известного командора Вальфа. За дни, проведенные в этой комнате, Джонас привык к обсидиановым бюстам на полках, но странные гобелены над очагом все равно вызывали у него глухое беспокойство.

— Дракон, — выдавил он. — Через всю грудь. Хвост спускается по одной руке. Дым — по другой.

Ульфар погладил длинную седую бороду, перстень с печатью блеснул в свете факелов. Поговаривали, что Клитенары держат в таких кольцах дозу Берсеркиума на случай, если срочно понадобится прибавка силы.

— И ты утверждаешь, что не знал, что он…

— Сжигал людей заживо на Дороге Костей? — у Джонаса вырвался сухой смешок. — Нет.

Капитан схватил со стола кувшин и плеснул себе свежего эля.

— Верно, ты знаешь детали, которые мы не обнародовали. Но их знали и другие…

— Вас намеренно водили за нос, — резко перебил Джонас.

В комнату шаркающей походкой вошел Хагбард, бросив на Джонаса откровенно неприязненный взгляд.

— Еще один сокол из Суннавика, — сказал он, протягивая свиток Ульфару. — Она… ой! — локоть капитана жестко впечатался Хагбарду в живот, и эль выплеснулся через край. —Онтребует новых сведений.

Джонас медленно размял шею, собирая остатки терпения.

— Я знаю, что за этим стоит королева, — ровно сказал он. — И, если она думает, что может управлять этой охотой из Суннавика, значит, ей либо льстят, либо она дура.

Взгляд Ульфара метнулся к нему.

— Не смей говорить…

— Онанедура, — спокойно перебил Джонас, оценивающе глядя на капитана. — Что ты ей сказал? Что все под контролем? — Когда лицо Ульфара побледнело, Джонас понял, что попал в цель. Он подался вперед, ударил в самое больное. — Как долго, по-твоему, она будет терпеть твои провалы?

Ульфар и Хагбард обменялись напряженными взглядами.

— Вся эта охота — сплошной бардак, — продолжил Джонас. — Вы собираете обрывки сведений про Взор Секиры, пока воины прочесывают задницу Нордура, а королева пытается дергать за ниточки с юга.

Он покачал головой.Идиоты. Бесполезные идиоты.

— Я их знаю, — вместо этого сказал он. — Знаю, как они думают. Как сражаются. Они умны, Ульфар. И если ты думаешь, что эта пародия на охоту приведет к успеху, готовься к очередному поражению.

— Хватит! — кулак Ульфара с грохотом ударил о стол, яблоко подпрыгнуло. — Что ты предлагаешь, Свик?

Хагбард попытался возразить, но Джонас его перебил.

— Во-первых, перестань угождать королеве. Скажи ей, что управление поисками должно вестись с севера. Что ты будешь отправлять ей ежедневные отчеты. — Боги, как выматывала их никчемность. — Мало отправить за ними отряд, Ульфар. Нужна хитрость. Нужен план.

Джонас откинулся в кресле, закинув щиколотку на колено.

— Может, поехатьтебесамому? — усмехнулся Хагбард. — Посмотрим, из чего ты сделан.

Взгляд Джонаса упал на громилу и стал жестким.

— Я сказал:хитрость, навозный жук. Я не настолько безрассуден, чтобы выходить против Взора Секиры в одиночку. Годами я сражался рядом с ним и знаю, как он владеет клинком. И теперь, когда я узнал, что у него все это время был гальдур… — Внутри пылала раскаленная и неутихающая ярость. Джонас открылся этой ярости. Позволил подпитывать его. — Вам нужно противопоставить его уму свой собственный.

Ульфар встал и принялся расхаживать по комнате, бормоча себе под нос. Джонас ждал, пока тот придет к неизбежному выводу. Капитан остановился и обернулся.

— Что ты предлагаешь, Свик?

— Вам понадобятся и численность, и эффект неожиданности, — спокойно сказал Джонас. — Нужно загнать его в угол. Ударить по слабому месту. — Его губы скривились. — Вы можете поставить его на колени, даже не обнажив клинок.

Рей был защитником. Но эту деталь Джонас пока оставил при себе. В памяти вспыхнуло, как Рей вытаскивал его и Илиаса с улиц Суннавика. Как спас их. Как говорил, что уважает верность Джонаса. Воспоминание исказилось, когда он увидел его под новым углом. Рей, нашедший двух отчаявшихся юнцов, готовых ему поверить. Купиться на его ложь. В конце концов, они были слишком благодарны, чтобы внимательно присмотреться к Рейниру Бьяргу.

— Думаешь, такие примитивные приемы обеспечат тебе награду? — мрачно спросил Ульфар.

Джонас подался вперед, уперев локти в колени.

— Мне нужна половина платы вперед. Когда у меня будут соласы, я передам тебе все, что нужно, чтобы одолеть его.

— Половина вперед! — расхохотался Хагбард. — Ты что это удумал?

— Я думаю, — процедил Джонас, глядя на воина исподлобья, — что однажды уже обжегся в союзе с Клитенарами. Я привел девушку к командору Вальфу. Ее держали в вашей крепости. Я выполнил свою часть уговора и не получил платы. Из-за недочетов твоего предшественника.

Взгляд Ульфара был острым, как ножи.

— То, что ты знаешь про татуировки мужчины и шрам девушки, еще не доказывает, что ты понимаешь ход их мыслей. Нам понадобится…доказательство.

— Отправьте гонца вашим воинам. Пусть отправятся в Каласгард и только наблюдают.

Челюсть Джонаса дернулась. Следующие слова никак не хотели выходить. Это было слишком личное. Слишком больное.

Но внутренний взор услужливо подкинул образ Илиаса, рвущегося в бой. Клинки в его спине. Последние мгновения жизни младшего брата, его взгляд, когда он говорил Джонасу про вяз.

Джонас сжал талисман на шее.

— У Рея был младший брат, — выдавил он. — Его звали Кристьян. Думаю, он похоронен в Каласгарде. — Он закрыл глаза, пытаясь разжать челюсти, пытаясь остановить накатывающую волну отвращения к самому себе. — Полагаю, Рей рано или поздно посетит курган.

Ульфар кивнул, изучая его слишком внимательно.

Джонас сглотнул и уставился в огонь очага.

— Пусть следят за захоронениями и ждут Рея. — Раскаяние было горьким на вкус,

Ульфар молча смотрел на него.

— С чего нам верить, что ты не такой же, как остальные охотники за наградой?

— С того, что для них это просто соласы, — ответил Джонас, жестко глядя в глаза капитану. — А для меня — это личное.

Глава 45

Каласгард

Рей решил, что птицы его ненавидят. Иначе зачем им собираться под самым окном и орать, как берсерки? Они ворвались в его сон. Выдрали его из него безо всякой пощады. Он потянулся за кинжалом, готовый метнуть его в окно. Но вместо жесткой, проклятой скамьи его ладонь встретила незнакомую мягкость.

Он сел. Потер пульсирующие виски. Пришел к выводу, что скорее всего птицы на самом деле — это орущие козы, потому что это комната Вига. И это голос Вига доносится за окном…

— Хорошо, Хельга, еще чуть-чуть ближе. Да. А теперь пой!

Снова послышалось блеяние, тысячей ножей вонзаясь в череп Рея.

— Виг! — взревел он, отшвыривая меха. Сдавленный смех за окном подтвердил его догадку.

— Дай ему поспать, — прозвучал голос Силлы, и у Рея сжалось в животе. И в памяти всплыло: Силла, свернувшаяся у него на груди, ее мягкое дыхание, касающееся кожи. Он закинул руку ей на бедро, притянул ближе. Спал, уткнувшись носом в ее кудри.

Проворчав, он свесил руку с кровати, нащупал гладкий изгиб бурдюка. Схватил его, сел и жадно выпил воду. О чем он вообще думал вчера, вылакав больше бреннсы, чем Краки в Самый Долгий День?

Оннедумал.

Потребность заглушить чувства ослепила его. Уже то, что он увидел Силлу с топором в руке, в крови, в одной лишь тунике, было достаточно тяжелым зрелищем. Но узнать, что это был Кетиль, что гальдра, с которым он рос, так легко его предал, — ощущалось совсем иначе.

Устроив Силлу в комнате Вига, он посмотрел ей в глаза и сказал то, чего говорить не хотел:

— Мы должны рассказать Вигу правду о том, кто ты. И Рунни с Гидой тоже.

Он видел, как она сглотнула, как взгляд стал отстраненным.

— Ты можешь сказать им, — прошептала она. — Можешь сказать, кто я.

Этого было достаточно, но Рей все равно чувствовал раздражение. Сколько времени ей понадобится, чтобы принять, что она Эйса? Он не сможет вечно сдерживать Уппрейсну, а после этой ночи избегать местного вождя станет куда труднее. Никто не поверит, что такой трус, как Кетиль, вышел один на один против Рейнира Гальтунга. Как он объяснит тела?

Время. Ей нужно только время.

Рей сообщил Вигу и Рунни о ее личности с ледяным спокойствием. Приказал рассказать об этом только Гиде. Пригрозил избить их, если они станут относиться к ней иначе. А затем ему пришлось найти в себе холодное место, прежде чем вернуться к следующему.

Вернувшись к дому-щиту, он увидел, что тела уже лежали во дворе. Рей смотрел на этих людей, пытаясь вспомнить, видел ли их раньше, но ни он, ни Виг их не знали. И тогда он занялся Кетилем.

Известный своей беспощадной точностью, Рей прекрасно знал, как добывать ответы. Но на этот раз все было иначе. Этот человек хотел причинитьейвред. Возможно, его удары были менее точны. Возможно, он не был столь же хладнокровен, как Взор Секиры.

Кетиль рыдая рассказал, что был в Истре, продавал овчины для Хефа и Фрейдис. Там он увидел бересту с изображением Рея и сразу его узнал. Как собрал людей в медовом зале, напоив их элем, и повел на север, в Каласгард, чтобы схватить его. Они собирались подсыпать семена в его эль, когда он появится в медовом зале, но он так и не пришел ни в один из вечеров. А когда Кетиль увидел Силлу у дома Харпы, планы изменились.

К великому облегчению Рея, Кетиль клялся, что больше никто в Каласгарде не знает о награде, что он не знает истинного имени девушки. Но Рей должен был быть уверен.

Никаких оставленных хвостов.

Он уже ошибся в Копе и не повторит этого.

Когда все закончилось и Кетиль лежал мертвый, в собственной крови, моче и рвоте, Рей с удивлением обнаружил, что его руки дрожат. Желудок скрутило. И, к своему ужасу, он выбежал к кустам и его вывернуло.

Еще одна жизнь. Еще больше крови на его руках.

Осушить флягу — это все, что он смог сделать, чтобы унять дрожь. Он вымылся, допил остатки бреннсы и, шатаясь, добрался до комнаты Силлы на ферме Вига, чтобы наблюдать, как она спит.

В безопасности, убеждал он себя. В безопасности.

Но она проснулась и увидела его насквозь. Конечно увидела. Она с самого начала видела сквозь Взор Секиры. Когда она затащила его на кровать, когда разминала мышцы на его спине, его давно замерзшее сердце начало таять.

А теперь он горел от раскаяния — от ощущения, что сказал слишком много.

Ты хотела держать меня за руку.Рей провел ладонью по лицу. Неужели он действительно рассказал ей это? Он чувствовал себя так будто ему содрали кожу, обнаженным до боли, и хотел бы вернуть эти слова, и многие другие, обратно. Слава богам, Силлы в кровати не было. Он не мог пока смотреть ей в глаза.

И он большеникогдане будет пить бреннсу.

Виски пронзила боль, и он осушил бурдюк до дна. По яркости света в комнате было ясно, что уже не раннее утро. Снаружи доносились голоса Вига и Силлы. Он выругался. Седьмой день.Сегоднядолжен кормиться змей.

Рей поднялся с кровати, планируя утопить себя в работе. Натянул свежую тунику, затем льебринью, пригладил чешуйки, созданные Гальдрой. Войдя в общую комнату, он замер. В отличие от дома-щита, длинный дом Гиды выглядел обжитым. Под стропилами висели связки трав, стены украшали гобелены и полки, над центральным очагом бурлил огромный котел. Куры клевали утрамбованный пол, рядом крался кот, а на скамье у огня сидела сама Гида.

— Ах, ты проснулся, — сказала она. В правой руке у нее был прялочный гребень с сырой шерстью, под ним крутилось веретено, скручивая нити. В глазах плясали искорки. — Выспался, Рей?

Он коротко кивнул.

— Я принесла из города сладкие булочки, — она кивнула на стол.

— Благодарю тебя, Гида, — буркнул Рей, схватив булочку и разломив ее пополам.

— Она

Челюсть Рея напряглась.

— Виг рассказал тебе?

— О нападении? — переспросила Гида. — Боюсь, что да. Слава богам, ты успел вовремя. — Она резко крутанула веретено. — Кетиль был дурак и кунта.

Брови Рея поползли вверх.

— Это правда, и ты сам это знаешь, — пожала плечами Гида.

— Был, — признал Рей, откусывая мягкую, слоистую булочку.

— Виг рассказал мне и остальное, — как бы между прочим сказала Гида, подтягивая сырую шерсть на прялке. — Что она Эйса Вольсик. И теперь все встало на свои места. — Гида встретилась с ним взглядом. — Она выжившая. Эта девочка.

— Храбрее всех, кого я знаю, — признал Рей. — Хотя ей… тяжело дается привыкание к имени.

Гида кивнула.

— Она… очень к тебе расположена, Рей.

Он нахмурился, глядя в огонь, не зная, что ответить.

— И очевидно, что чувство взаимное.

Рей раздраженно выдохнул. Он забыл, насколько Гида проницательна.

— Ее ранили. Предали.

Гида улыбнулась так, будто и без него все знала.

— И с каждой неделей она по чуть-чуть исцеляется. Как я и сказала: выжившая. И, возможно, куда крепче, чем ты думаешь. — Она посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло чистое озорство. — Вижу, вы теперь делите постель.

— Все не так, — резко сказал Рей. Но замер на полуслове, все еще жуя. Воспоминание о ее теле, прижатом к его, было слишком ярким. Слишком живым. Кожа будто вспыхнула жаром. — Она не для такого человека, как я, Гида.

— И чтоэтозначит?

Он проглотил последний кусок сладкой булочки и одарил ее самым ледяным «взором секиры».

— Я совершил слишком много ужасного. Я не гожусь для такой женщины, как она.

Гида, явно не убежденная, уверенным движением крутанула веретено.

— Яубийца, Гида.

— Но твое сердце…

— Сделано изо льда. Я не умею быть мягким. Жестокость и насилие — вот что у меня получается лучше всего.

Она лишь покачала головой.

— Я такой, какой есть. — Рей мрачно сжал челюсть. — И я ей не подхожу. Лучше тебе это понять.

Схватив еще одну булочку, он вышел во двор.

И тут же замер.

Широкая фигура Вига обнимала Силлу. Одна рука лежала у нее на бедре, другая скользила вдоль ключицы. Его рот был почти у ее уха, и он что-то говорил тихим голосом. Силла кивнула в ответ.

Кудри, убранные с лица, открывали румянец на щеках, изящный изгиб шеи. И глаза… боги, эти глаза могли заставить мужчину забыть собственное имя. Темные, но всегда искрящиеся, в обрамлении длинных ресниц.

Это свет играет с ним, или она всегда была такой невыносимо красивой?

Но эта ладонь на ее ключице вызвала жгучее, отравляющее ощущение, растекшееся по венам Рея. Ему захотелось оттащить Вига от нее. Врезать кулаком в челюсть.

Коза истошно заверещала, разрывая мгновение.

Силла улыбнулась, и ее глаза будто стали еще ярче, когда она посмотрела на Рея. Его колени ослабли, сердце заколотилось слишком сильно.

— Доброе утро, Рей, — сказала она, и Рей мог поклясться, что румянец с ее щек спустился вниз по шее.

Она думала о прошлой ночи? О той нежности, что была между ними? Нет. Онане моглакраснеть. Но, к сожалению, его член решил иначе, болезненно откликаясь и разгоняя по крови одно слово, снова и снова.

Ее. Ее. Ее.

— Блядь, — пробормотал Рей, радуясь хотя бы тому, что льебринья скрывает его тупой, одержимый отросток.

— Виг учит меня интуиции Ломателя Клинков, — бодро продолжила Силла. — Ты знал, что она очень похожа на интуицию Несущего Пепел, только проявляетсявнутри тебя?

Рей резко посмотрел на Вига. Тот приподнял бровь, губы изогнулись в понимающей улыбке. Рей попытался придать лицу непроницаемое выражение, но понял, что уже поздно.

— Блядь,блядь, — простонал он сквозь зубы.

Пальцы Вига лениво скользнули по ключице Силлы, и он, глядя на Рея, беззвучно произнес: «Лжец».

Боги, никогда в жизни Рей не хотел кого-нибудь ударить так же сильно.

— Виг называет это«сжиганием», — продолжала Силла, ничего не замечая. — Он сжигает свой гальдур в энергию, а энергию в силу. Это происходит так быстро, что ему почти не нужно об этом думать.

— Я знаю, как это работает, — процедил Рей.

Силла прикусила мягкую нижнюю губу.

Волосатая задница Хаброка.

Рей заставил себя перевести взгляд на козу Хельгу, которая грызла обшивку длинного дома, потом на навозную кучу через двор. Куда угодно, только не на ее… губы.

Но Силла продолжала говорить:

— Забавно, но сжигание гальдура у Вига ощущается иначе, чем у меня.

— В каком смысле? — спросил Рей, снова слишком резко.

Силла очаровательно нахмурилась, и очередная капля талой воды стекла с его мертвого, ледяного сердца. Она отстранилась от Вига и уперла руку в бок.

— Не нужно срываться на остальных из-за своих плохих решений, Рейнир.

Рей тяжело выдохнул, будто страдалец на последнем издыхании.

— Если хочешь ответов, придется спрашивать вежливо, — продолжила Силла. За ее спиной хихикнул Виг и тут же получил от нее убийственный взгляд.

Она дразнила его. У нее совсем нет инстинкта самосохранения? Хотя… его не было когда дело касалось Рея. Она никогда его не боялась. Он вспомнил ее лицо в тот день, когда она подошла к нему и сказала слова, от которых в нем впервые что-то дрогнуло.

Тебе меня не испугать.

Рей раздраженно вдохнул и попробовал снова.

— Чем отличается ощущение твоей силы Ломателя? — спросил он самым мягким и примиряющим голосом.

— Лучше, — сказала Силла с явным удовольствием. — На следующей неделе будем работать над словом «пожалуйста».

Пожалуйста, услышал он в голове ее голос.Пожалуйста, Рей. Пожалуйста!

Рей дернул плечами.

— Не играй со мной, женщина, — прорычал он. — Я не в настроении.

— Ты сейчас зарычал, Гальтунг? — усмехнулся Виг.

— Он так делает, — равнодушно сказала Силла. — Не волнуйся. На меня это не действует.

Виг сиял от восторга, наблюдая за их перепалкой, и Рей сделал угрожающий шаг вперед. Хельга снова заблеяла.

— Ладно, Взор Секиры. Опусти оружие. — Силла вздохнула. — Когда я толкнула тебя через поле, у меня в руках было ощущение… вибрации. Будто тысячи лопающихся пузырьков. А у Вига сила Ломателя ощущается как яркий жар, расходящийся от груди.

Рей нахмурился. Это былостранно.

— Ты использовала силу Ломателя прошлой ночью?

Силла покачала головой.

— Не использовала. С тех пор как мы были в Копе.

Значит, с тех пор как она дралась со Скраедой. Рей вспомнил, как она оттолкнула его с такой силой, что он буквально отлетел. Как она могла сделать это без силы Ломателя? Но если бы у нее был второй источник, она должна была бы хоть как-то это ощущать…

— Возможно, со временем придет. Продолжай тренировки.

— Мы

Мерзавец дразнил его. Проверял, насколько далеко он готов зайти.

— Тебе не стоит быть во дворе, — сказал Рей низким голосом. — Сегодня змей должен снова напасть. — А затем он посмотрел на Вига. — И ты… ты и я должны поставить ловушки.

— Виг уже расставил ловушку, — ответила Силла. Рей удивленно приподнял брови. — Рунни добавила еще один защитный слой, а Виг слишком отважен, чтобы позволить мне пострадать у себя во дворе.

— Отважен, — повторил Виг, расплываясь в широкой ухмылке. — Мне нравится. Отважный Виг с гор, защитник коз и кудрявых женщин.

— Отважный Виг, которому за умный рот его же и зашили, — буркнул Рей.

Силла скривилась.

— Спасибо, дорогой Рей, за заботу, но я не могу сидеть в доме. У меня есть работа.

Рей увидел упрямство в ее взгляде и понял, что убеждать ее бесполезно. Он развернулся и пошел к конюшне седлать Лошадь, чтобы начать обход. Рей надеялся, что Виг спрятал в седельной сумке бреннсу. Сейчас ему очень не помешал бы глоток огненного виски.

Вот тебе и трезвость.

Глава 46

Суннавик

Сага терла ладони в перчатках, стоя у двери кабинета короля Ивара. Ругая собственное беспорядочно колотящееся сердце, она заставила себя глубоко вдохнуть, стараясь успокоиться.

Это всего лишь Ивар. Но мысль ничуть не помогала. Всего лишь человек, который убил ее родителей. Всего лишь человек, который отдал ее, как вещь, своему сыну. Сага ненавидела то, что, глядя на нее, Ивар видел победу, и потому по возможности старалась проводить рядом с ним как можно меньше времени.

Но сейчас все было важнее ее неприязни. Эти Гальдра, прикованные к кроватям в помещении под кабинетом Альфсона, не давали ей покоя всю ночь. Каждый раз, закрывая глаза, Сага снова видела перекошенное, оскаленное лицо женщины и глубокие раны до самой кости, на ее руке. Альфсон резал ее на куски. Кормил ее плотью других. А Сага оставила ее там.

Те, кто в той мерзкой комнате, уже потеряны, сказал Рюрик.

Возможно, они действительно потеряны. Но если Сага могла остановить это и не дать случиться с другими, она сделает то, что должна. За долгую, беспокойную ночь Сага поклялась, что соберется с духом и пойдет к королю Ивару. Король, объявивший само существование Гальдра вне закона, придет в ярость, узнав, что его жена играет с гальдуром прямо у него под носом. В этих странных обстоятельствах Ивар становился союзником Саги. И потому, как только она убедилась, что Рюрик оставил пост у ее двери, она направилась к кабинету короля.

Просто расскажи ему о свитках и рукописи в кабинете Альфсона, повторяла она, прижимая ладонь к животу, сжавшемуся от тошноты.О проходе в ту ужасную комнату.

Сделав глубокий вдох, она постучала. После долгой паузы дверь открылась, и на нее сверху вниз посмотрел трэлл.

— У вас назначена встреча?

— Нет.

Мужчина нахмурился.

— Вас смогут принять завтра…

— Это срочно. Мне нужно видеть короля.

Трэлл натянуто улыбнулся.

— Боюсь, короля вызвали из Суннавика.

— Отойди, Кул, — прозвучал знакомый низкий голос, от которого по ее коже пробежала дрожь. А затем дверной проем заполнила широкая фигура. — Леди Сага.

Сага сглотнула, пытаясь успокоить бешено скачущий пульс. Это был последний человек, которого ей хотелось видеть. Тот, кого она успешно избегала годами.

— Магнус, — выдавила она.

В тунике из тонкой черной шерсти главный хирдман короля выглядел высоким и устрашающим. Сага встретила его холодные карие глаза с вымученным спокойствием. Внутри же она спотыкалась, дрожала, сворачивалась клубком и качалась из стороны в сторону.

Если бы это был Ивар, Сага опустила бы свои ментальные барьеры. Позволила бы Чутью привлечь к ней его мысли. Но во всем королевстве не нашлось бы места, где ей хотелось бы быть меньше, чем в сознании этого человека.

— Я должна поговорить с королем Иваром, — сказала она. — Вы знаете, когда он вернется?

Она увидела, как под густой бородой скривились его губы.

— Боюсь, он уехал на несколько дней, Зверушка.

Сага сжала руки в кулаки, когда к горлу подступила резкая волна тошноты. Но она подумала о кричащей женщине, о том, сколько других могли быть прикованы к кровати до нее. Она должна была говорить за них. Должна была положить конец замыслам Сигны. А Магнус был правой рукой короля. Если кто-то и разделял ненависть Ивара к гальдуру, то это он.

Сага глубоко вздохнула. Заставила себя смотреть Магнусу в глаза.

— Возможно, вы могли бы мне помочь, Магнус.

Он долго и пристально смотрел на нее, затем распахнул дверь шире, давая ей пройти.

Ты справишься,сказала она себе. Дыхание участилось, когда она вошла внутрь. Взгляд Саги метнулся по комнате, отмечая каждый выход. Окна со стеклянными створками, которые можно открыть. Скрытый выход трэлла рядом с камином. Дверь, через которую она вошла. Пульс немного замедлился, когда она снова глубоко вдохнула.

Магнус указал на стул перед тяжелым письменным столом из ясеня.

— Сядь. — Он бросил на трэлла резкий взгляд. — Роа, Кул.

За трэллом закрылась дверь, и Сага осталась наедине с Пожирателем Сердец.Союзник, напомнила она себе.Сейчас он союзник.

— Я удивлен, что ты пришла за советом к королю, — сказал Магнус. — Почему ты не попросила аудиенции у королевы?

— Это… сложно, — ответила Сага, пытаясь растереть мурашки на руках.

— Ты взволнована, Зверушка. Тебя что-то тревожит.

— Альф… — голос Саги сорвался, и она попыталась собрать в кулак всю свою храбрость.

— Альфсон, — подтолкнул Магнус. — Что он натворил на этот раз?

Сага удивленно всмотрелась в его лицо. Магнус выглядел раздраженным, но не на нее.

— Между нами, Зверушка, мейстер Альфсон ходит по тонкому льду. Он уклоняется от обязанностей. Становится ненадежным. — Он наклонился вперед через стол, понизив голос. — Король и я давно ищем повод сорвать с него мейстерские робы.

Сага прикусила губу, чувствуя, как мысли путаются в голове. Магнус был правой рукой короля. Сейчас он был единственным человеком в замке, способным остановить Сигну. Боги, вот бы только ее сердце успокоилось.

— Если ты что-то знаешь, — медленно сказал Магнус, — то, что может помочь нашему… делу, то я уверен, король будет весьма благодарен.

— Мейстер Альфсон замышляет что-то мерзкое.

Лицо Магнуса дрогнуло.

— Мерзкое.

Отступать было некуда, и Сага заставила себя продолжить.

— Под его кабинетом есть помещение, где к кроватям прикованы Гальдра. Он вырезает плоть с их рук и кормит ею… других. — Магнус молчал, ожидая продолжения. — Он использует нечто под названием Микроб, чтобы забрать их гальдур себе.

В комнату суетливо вошел Кул

— Оставь нас, — холодно сказал Магнус, и трэлл поспешно исчез.

Магнус взял чашку, подул на пар и, не отрываясь, смотрел в окно. Сага затаила дыхание. Треск огня был единственным звуком в мучительной тишине, повисшей между ними.

— Альфсон добывает гальдур, — отчаянно сказала она. — Там есть свитки и рукопись. Король должен знать…

— Замолчи, — сказал Магнус, ставя чашку с роа. Он посмотрел на нее взглядом пронизывающим насквозь. — Как ты смеешь плести подобнуюложь? — Ноздри Магнуса раздулись. — Король и его семья проявили к тебе больше терпения, чем следовало. Гораздо больше снисхождения, чем проявил бы я, — добавил он, бросив на нее многозначительный взгляд.

Нет, подумала Сага, крепко сцепив руки в перчатках.

— Все мы знаем, что эти годы ты была нездорова, Зверушка. Жаль, что ты прячешься, когда на тебя так приятно смотреть. — Его липкий взгляд скользнул по ней. — У тебя бред. Ты грезишь наяву. Это единственное разумное объяснение. — Сделав глоток роа, Магнус задумчиво посмотрел в окно. — Возможно, у меня репутация жестокого человека, но не потому, что у меня нет сердца. — Он мрачно усмехнулся. — Но я окажу тебе услугу.

Дрожь зародилась где-то глубоко внутри и разошлась по телу.

— Я сохраню этот разговор между нами. — Он оперся о стол, и на его лице расползлась ледяная ухмылка. —В тайне, Зверушка. Если слухи об этих обвинениях разойдутся, я уверен, тебе это выйдет боком.

Сага оцепенело смотрела на него, вцепившись в подлокотники кресла.

…если бы только Сигна позволила мне, я бы вправил девчонке мозги…

Сага вдохнула. Ее ментальные барьеры, должно быть, не выдержали из-за волнения. Боги, она не переживет, если окажется в разуме этого развратного, мерзкого человека.

…я бы не спешил. Я бы отметил каждый дюйм ее кожи…

Ее ледяная оболочка начала трескаться. Паника мешала возводить барьер. Сага вскочила, жадно глотая воздух.

— Вы очень великодушны, Магнус. Если позволите, мне нездоровится. Я пойду прилягу.

…полагаю, теперь не нужны гончие, чтобы найти сумку…

Сага споткнулась, когда выбегала за дверь.

Сумка.

Сумка?

Сумка.

Кусочки начали складываться один за другим, пока перед ней не вырисовалась ужасная картина. Рюрик пнул ее сумку и факел под кровать, когда они прятались. А в спешке, выбираясь оттуда, она совсем о них забыла. Их, очевидно, нашли.

И Магнус знал об этом.

— Нет, — прошептала Сага. — Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Осознание заскользило по венам, как холодная змея. Сага была так захвачена мыслью, что ярл Скотта может быть Черным Плащом, что не видела очевидного. Кто имел доступ и к королеве, и к Клитенарам? Кто свободно ездил по королевству? Кто жаждал власти? Насилия. Мести.

Магнус Ханссон был Черным Плащом.

И она только что рассказала ему все, что знала.

Глава 47

Каласгард

После нападения Кетиля Силла провела три ночи на ферме у Гиды, пока Рей и Виг пытались поймать змея. Но существо, отличавшееся удивительной регулярностью, внезапно словно сделалось пугливым. Несколько дней Рунни с соседями держали караул вокруг горстки своих ферм, не решаясь дойти даже до нужника без сопровождения собаки. Виг и Рей тем временем дежурили у ловушки. Но после последнего нападения змея прошел седьмой день, затем восьмой и девятый, а он так и не появился.

Рею оставалось лишь чесать затылок, а Вигу пойти расспрашивать о новостях в медовый зал. Вернувшись, он сказал лишь:

— Кальф становится беспокойным. Я не смогу сдерживать его и дальше, Гальтунг.

Из-за змея и последствий нападения Кетиля обстановка в Каласгарде ухудшалась с каждым днем. Силла пыталась не думать об этом, пыталась не высовываться и сосредоточиться на том, чтобы овладеть своим гальдуром. Но, живя у Гиды среди ее шумной оравы сыновей, она чувствовала себя не в своей тарелке.

Через три дня после нападения Кетиля Рей наконец решил, что уже достаточно безопасно вернуться в дом-щит. Они сидели у очага, и Силла отчетливо ощущала на себе его взгляд. Хотя сама не отводила глаз от того места, где отбивала удары топора Кетиля. Но вместо страха она ощущала лишь то, как крепнет ее решимость. Каласгард был именно тем местом, где ей суждено было оказаться. Она делала успехи в гальдуре. Становилась сильнее. Она не победила Кетиля, но сумела сдерживать его. И это само по себе было достижением.

После нападения Рей стал еще более бдительным, его плечи постоянно были напряжены. Каждое утро он осматривал двор, выискивая угрозы. И, к ее великому облегчению, он согласился делить с ней постель.

— Ради безопасности, — проворчал он, засовывая кинжал под подушку. — Держи свои ледяные пальцы ног на своей стороне, — предупредил он, и Силле пришлось скрыть улыбку.

Он улегся так, чтобы оказаться между Силлой и остальным домом-щитом, и повернулся к ней спиной. Но проснувшись утром она почувствовала, как его грудь прижата к ее спине, а нос уткнулся ей в волосы. По ее губам скользнула сонная улыбка, когда она обняла его руку, прижав к груди, и снова провалилась в сон.

Мужчина, когда-то избегавший ее, как чумы, теперь, казалось, не мог удержаться от прикосновений. Прядь волос, которую он убирал ей за ухо. Ладонь на пояснице, когда он вел ее к конюшне. А вечером, когда он растягивался на лавке и ловил ее взгляд, устремленный к углублению размером с Силлу, он лишь закатывал глаза и подзывал ее к себе.

Она знала, что он смотрит. В те редкие мгновения, когда он терял бдительность, она видела голод в его глазах. И Силла солгала бы, если бы сказала, что ей это неприятно.

Но ее не отпускало воспоминание о предательстве Джонаса. И, несмотря на то что она сказала Рею, будто Джонас был всего лишь отвлечением, Силла была вынуждена признать, что его поступок все равно ее ранил.

Дни Силлы проходили у Харпы, обучаясь выражению. Она обнаружила, что если выпускать свет достаточно мягко, крошечные искры можно собрать вместе, заставив их принять форму дрожащего шара. Странно, но это, похоже, придавало им устойчивости и позволяло светить от нескольких минут до часа.

— Плетение, — объясняла Харпа. — Представь тончайшие нити между каждой искрой, которые стянули в комок. Ты управляешь формой этих связей. Дай им структуру и порядок, сплети их в упорядоченную сеть, и увидишь, что они станут еще надежнее.

Силле было трудно это представить, но она старалась. Сравнение с ткачеством не особенно помогало, потому что рукоделие никогда не было ее сильной стороной. И

Но свет был достижением, и она не позволяла нетерпению взять верх.

На пятую ночь после нападения Кетиля Силле приснился сон. Она бежала по коридору, затянутому паутиной, а холодное темное присутствие становилось все сильнее. В ней проснулась тяга, заскользила по венам, потянула вперед. Она вошла в комнату. На каменной стене отчетливо вырисовывалась тень Темного. Он засмеялся, и звук завибрировал в груди, словно по струнам арфы ударили пальцами.

Слишком поздно, прошептал Темный.Ты опоздала.

Силла резко обернулась. И увидела его. Рей был прикован к кровати, руки и ноги изрезаны до сухожилий и костей.Слишком поздно, согласилась она, и по лицу потекли слезы. Она не успела его спасти. Она была…

Она резко проснулась, сердце колотилось глухим, оглушительным ритмом.Сон,подумала она, переворачиваясь, чтобы посмотреть на Рея. Ей нужно было увидеть его. Нужна была уверенность. Но постель была пуста.

Вниз по позвоночнику медленно поползла тревога. Каждое утро она просыпалась рядом с ним. И теперь, после такого сна, обнаружить его отсутствие было слишком тревожно. Силла встала и вытерла холодный пот со лба.

Одевшись, она отдернула занавеску и нахмурилась. Там, где должен был быть Рей, сидела Рунни. Несколько недель назад это было обычным делом. Но теперь, после сна, тревога только усилилась.

— Рада встрече, Рунни, — пробормотала Силла. — Где Рей?

Рунни лишь пожала плечами, и серебряные кольца в ее черных косах тихо звякнули.

— Вышел.

Силла шагнула к окну и откинула звериную шкуру, закрывавшую его. Землю припорошило легким снегом. Следы вели сквозь барьеры и дальше.

— Что такое? — спросила Рунни.

— Темный сон, а теперь… — Силла провела рукой по волосам, пытаясь избавиться от ощущения, что сон был посланием богов. — Мне не нравится, что Рей ушел.

Рунни молча смотрела на нее.

— Он пошел к брату.

Силла пристально посмотрела на Рунни, не позволяя отвести взгляд.

— Кристьян?

Рунни кивнула.

— На кладбище в Каласгарде.

Внимание Силлы отвлекло движение во дворе. На белоснежный ковер снега опустилась крупная черная птица. Медленно она подняла голову и посмотрела на Силлу темными, мудрыми глазами. Сердце Силлы подпрыгнуло к горлу. Изогнутый желтый клюв. Белая полоса на перьях хвоста.

— Черный ястреб, — прошептала она.

Вестник смерти. Последний раз Силла видела его в день гибели отца. И в тот миг, то самое чутье глубоко внутри, подсказало ей, что она должна добраться до Рея. В одно мгновение на ней оказался плащ, следом ботинки и пояс с оружием.

— Мне приказано удержать тебя здесь, — сказала Рунни, поднимаясь. — Это небезопасно.

— Что-то не так, — сказала Силла, расправляя плечи. — Я это чувствую каждой косточкой. — Она посмотрела Рунни в глаза, стараясь передать всю срочность своих действий. — Ты веришь в знаки богов? Потому что сейчас во дворе сидит черный ястреб. Может, это ничего не значит, но я не могу рисковать Реем.

К великому облегчению Силлы Рунни просто кивнула.

— Пошли, — сказала она, накидывая плащ и выходя за дверь.

Они пошли по следам Рея по дороге к Каласгарду. Через несколько минут они уже мчались через стены частокола, лавируя между домами и лавками торговцев, пока не остановились. Широкая, открытая всем ветрам поляна, обрамленная лесом, и усеянная плотными группами деревьев, служила кладбищем. Здесь ровными рядами высились заснеженные курганы, которые располагались так, чтобы встречать путь солнца. И там, у группы деревьев, сидел он, темная фигура, с коленями прижатыми к груди.

— Он в безопасности, — выдохнула Силла.

Боевой азарт, струившийся по венам, начал спадать при виде него. Возможно, ей стоило предупредить его о странном сне, о черном ястребе. Силла огляделась, посмотрела на лес по краю кладбища. Она скажет ему и вернется в дом-щит.

— Рунни, — прошептала Силла. — Ты можешь подождать здесь?

Темноволосая Гальдра раздраженно вздохнула, но когда ее взгляд упал на Рея, он смягчился.

— Хорошо.

— Спасибо, — прошептала Силла.

Она обняла ошарашенную Рунни и пошла по следам Рея вглубь кладбища. Подойдя к роще, она всмотрелась в него, пытаясь уловить признаки беды.

— Зачем ты пришла? — проворчал Рей, не поднимая головы.

— Мне… приснился темный сон, — сказала она, чувствуя себя глупо. И все же видеть его живым и невредимым было облегчением. — Мне нужно было убедиться, что ты в безопасности. — Силла прочистила горло и снова огляделась. Насколько она знала, змей никогда не прорывался через стены Каласгарда, но воздух был странным. — Возможно, тебе не стоит задерживаться слишком долго…

— Сядь, — сказал Рей, освобождая место на плаще, на котором сидел. — Только на минуту, и потом уйдем.

Силла неохотно подошла ближе и опустилась рядом. Там, где они соприкоснулись — бедро, бок, плечо — по коже тут же разлилось тепло. Оно медленно растворяло напряжение в ее теле. Силла посмотрела на могильный холм и заметила три каменные кучи, с которых был сметен снег.

— Нам нечего было хоронить, но было нужно место, куда можно приходить к родителям.

Силле не нужно было спрашивать, кто был вторым в этом «мы». Кристьян, брат, которого Рей потерял из-за листьев шкульда. Брат, о котором он никогда не говорил. Сердце Силлы глухо стучало, пока она ждала продолжения.

— Я почти не помню родителей, — сказал он. — Каждый год воспоминания стираются еще сильнее. Иногда… — его голос дрогнул, — проходят дни, и я ни разу о них не думаю.

Локти Рея лежали на поднятых коленях. Силла мягко подцепила его руку под локоть и сжала. Несколько мгновений они молчали, прежде чем он продолжил.

— Я не возвращался в Каласгард с тех пор, как… — он прочистил горло. — Пять лет. Пять лет я не приходил к их курганам. Что я за сын?

— Ты здесь сейчас, — прошептала Силла.

— Благодаря тебе.

Сердце Силлы ускорилось.

— Мне?

— Я смотрел, как ты день за днем встречаешь свое горе. И подумал, что если ты можешь, то и я могу хотя бы попробовать.

В груди Силлы разлилось тепло, и она не смогла сдержать улыбку.

— Я скучал по твоим улыбкам, — прошептал он. — Рад видеть, что они вернулись.

Смутившись, Силла уткнулась носом ему в плечо, вдыхая его запах.

— Ты, — тихо сказала она, — помог мне больше, чем ты думаешь. То, что ты был за моей спиной, давало мне силы, в которых я нуждалась.

Он посмотрел на нее так, словно не верил.

— Я ничего не сделал. Слова не… я лучше умею действовать.

— Помогли твои словаидействия, — сказала она, наклонив голову так, чтобы щекой лежать на его плече. — Расскажешь мне о них?

Ей стало неловко просить, и она боялась, что

— Я мало что помню, — сказал он, глядя на камни. — Но иногда вспыхивают обрывки воспоминаний. Мама могла быть такой же суровой, как Харпа, а папа был игривым, как волчонок. Он мог часами бороться с нами, учил держать меч и распознавать, когда человек лжет. Он учил нас мухлевать в кости и незаметно скармливать собакам те куски еды, которые нам не нравились, так, чтобы мать не заметила.

Рей глубоко вздохнул.

— На первый взгляд кажется, что они не подходили друг другу, но, думаю, они дарили друг другу равновесие. Он вытягивал из нее беспечность, а она помогала ему добиваться того, что одному ему было не по силам. Вместе они были сильнее, чем поодиночке.

Силла сжала его руку.

— А твой брат? — осторожно подтолкнула она, жадно желая продолжения.

Но настороженное выражение его лица подсказало ей, что лучше не давить.

— Прости, — отступила она. — Если ты когда-нибудь захочешь о нем поговорить, я рядом. Я выслушаю.

Он молчал, и мысли Силлы заметались, пытаясь найти способ вернуть его туда, где они были минуту назад.

— Твоя работа для Уппрейсны, — сказала она. — Это ради них. Ради твоих родителей.

Мышцы под ее пальцами чуть расслабились, когда он снова выдохнул.

— Да.

Силла ненадолго замолчала, обдумывая следующие слова.

— Ты заботишься, — сказала она, наконец понимая. — Ты заботишься о других, живых и мертвых. Ты делаешьвсеради других. Ради «Кровавой Секиры». Ради семьи. Ради меня. — Она умолкла, затем подняла на него взгляд. Солнце за Снежным Копьем стало ярче, и в его взгляде вспыхнули золотые нити, переплетенные с самой глубокой коричневой тьмой. — А кто позаботится отебе, Рей?

Он долго смотрел на нее в тяжелом молчании.

— Я сам, — сказал он.

— Это могу быть я, — произнесла она. Эти слова прозвучали одновременно тихо и оглушительно. — Если ты позволишь.

— Мне не нужно, чтобы обо мне заботились, — проворчал он.

Она не смогла удержаться и рассмеялась.

— Упрямый мужчина.

— Отвратительно жизнерадостная женщина.

Он ущипнул ее за бок, и она поморщилась.

— Я бы грела тебе постель горячими камнями, — выдохнула она, извиваясь, когда он ущипнул снова. — Массировала бы твои плечи. Я бы каждую ночь сбивала тебя с ног, чтобы держать твою гордость в узде.

Рей хмыкнул, глядя на нее. Его губы дрогнули, и затем это случилось.

Он улыбнулся.

Это походило на расплавленный солнечный свет, льющийся по ее венам. Силла улыбнулась в ответ и подняла руку, проведя пальцами по мягкому контуру его губ.

— Твои улыбки, — прошептала она. — Ради них я готова на что угодно. — Ее палец лег в ямку нижней губы и слегка надавил. — И я все думаю…

Она встала на колени, чтобы их лица оказались на одном уровне.

Подавшись ближе, она увидела, как зрачки Рея расширились до невозможного. Что-то внутри нее дрогнуло, будто расправило крылья. И, не успев передумать, Силла наклонилась и коснулась губами его губ.

Как поцелуй это было не лучшим ее достижением. Она прижалась слишком резко. Потеряла равновесие, потому что мир словно накренился. Уперев ладонь в землю, она отстранилась, чувствуя, как горит лицо, будто в нее вселилась тысяча солнц.

— Я не хотела умереть, так и не сделав этого, — выпалила она, отстраняясь. Ее охватила паника. Что она наделала? Она только что поцеловала его. Рейнира Гальтунга. О боги.

Но его рука легла ей на плечо, затем скользнула вверх по шее и бережно обхватила ее лицо.

— Тогда сделай это правильно, — пробормотал он. И его губы накрыли ее губы.

Силлу разрывало между удивлением и облегчением. Удивлением от того, что Рейнир Гальтунг держит ее лицо так бережно и целует ее с такой нежностью, будто в мире нет ничего важнее. И облегчением от того, что это наконец происходит.

Теплая волна мурашек прошла по телу, и время словно остановилось на один совершенный миг.

Но миг разбился вдребезги.

По кладбищу прокатился крик, и их губы разомкнулись.

— Рунни? — выдохнула Силла, резко повернув голову.

Но прежде чем она успела что-то увидеть, ее с силой сбили на землю, перекатили один раз, второй. Холод впился в спину, а сверху навалилось мощное тело Рея. На секунду Силле показалось, что она все еще спит.

Но его низкий голос мгновенно вернул разум на место.

— Когда я поднимусь, беги к деревьям как можно быстрее и не высовывайся.

Глава 48

Сердце грохотало в груди. Рей рывком поднял Силлу на ноги и толкнул в сторону леса. Сначала он подумал, что напал змей, но теперь понял, что дело в другом.

— Лучники, — прошипел он, уловив движение боковым зрением. Свет, льющийся над Снежным Копьем, слепил почти до боли, а тени на кладбище становились густыми и глубокими. — Спрячься в деревьях!

— Но я хочу сражаться! — возмутилась Силла, потянувшись к мечу.

Еще одна стрела просвистела возле его уха.

— Не в этот раз. — В его голосе не осталось места для споров. — Слишком опасно. Беги к деревьям ине выходи, пока я не подам знак.

Силла бросила на него яростный взгляд, но все же рванула к лесу. И как раз вовремя. Еще одна стрела просвистела рядом, разминувшись с ней на считанные дюймы, и вонзилась в ствол.

Рей отметил, что эта стрела была куда меньше, чем у длинного лука, а ее оперение было странного красного цвета.

Вытащив меч, Рей пригнулся и бросился к самому большому могильному холму, двигаясь зигзагами, чтобы сбить лучников с толку. Он был всего в двух шагах от камней, когда из-за кургана выскочили воины.

Стиснув зубы, он быстро оценил ситуацию. Их было восемь. На них была броня из вареной кожи, в руках двуручные топоры. Взгляд упал на их знак, и он выругался.

Кормящие Волков.

Рей рухнул на землю и перекатился за холм, одновременно потянув гальдур из себя с такой силой, на какую только был способен. Когда он вскочил на колени, вены на его руках были уже чернильно-черными, а колючий жар гальдура нарастал с каждым ударом сердца.

У него было всего несколько секунд. Лучникам придется подождать, пока он расправится с теми, кто уже обходил холм и шел на него.

Рей раскрыл ладонь, вытянул силу из хальда, вытатуированного на груди, выпуская дым бурным потоком тьмы.

На выдохе он разделил силу на восемь тонких жгутов дыма и направил в гальдур каждую искру ярости. Дым метнулся к лицу ближайшего воина.

В воздухе раздались знакомые крики боли и запах горящей плоти. Воин рухнул на снег, и дым сразу же набросился на следующего. Рядом с ухом Рея,

Трое воинов упали, но остальные уже были слишком близко.

— Дерьмо, — пробормотал он, пытаясь сосредоточиться. Но они подходили вплотную, а гальдур был куда полезнее на расстоянии.

— Неплохой трюк, — хрипло сказал кто-то за его спиной. — Но он ничто против холодной стали.

— К твоему несчастью, у меня есть и то, и другое, — прорычал Рей, выхватывая меч.

Он развернулся в последний момент и пригнулся, избегая удара двуручного топора. Воин был почти одного роста с Реем, и его рыжая борода блестела в великолепном сиянии Суннвальда. Рей поднял клинок, отражая удар. Вибрация от столкновения отдалась в костях, и он был вынужден ослабить гальдур. Волосы на затылке встали дыбом, и он нырнул в сторону как раз вовремя и буквально в последний миг, потому что второй противник уже наносил удар сзади.

— Сдавайся, и останешься целым, — выплюнул тот. — Продолжишь упираться, и уйдешь по частям.

Рей вскочил на ноги и принял стойку, наблюдая, как они приближаются.

— Сдавайся, и я не использую тебя как дрова.

Он не собирался позволять им понять, что не способен одновременно держать бой на клинках и управлять гальдуром.

Рей давным-давно научился во время схватки загонять чувства подальше.Горячая голова быстрее слетает с плеч,любил говорить Краки. И потому Рей нашел внутри себя то холодное место и стал тем беспощадным воином, которым должен быть.

Бросившись на рыжебородого с внезапной яростью, он застал его врасплох. Тот отбил удар, и меч Рея отлетел в сторону, но это не имело значения. Рей схватил его за ворот и прижал раскаленную ладонь к его лицу. Его хватка была неумолима, пока плоть мужчины не стала такой же красной, как и его борода.

Воздух рассекло лезвие. Рей отпустил ворот и пригнулся в последний момент. Топор другого воина врезался рыжебородому в плечо. Кожа лопнула, когда лезвие вошло насквозь.

Рей выдернул топор и замахнулся им над головой, вонзая в шею очередного противника, который шел на него. Последний, лишившийся оружия, бросился на него и повалил на землю.

Это был некрасивый бой. Здесь не было эффектных взмахов клинка и ловкой работы ног. Это была борьба насмерть. У воина были огромные кулаки, которые в равной степени отвечали ударам Рея. Когда кулак врезался Рею в нос, Рей прижал свои все еще горячие руки к лицу противника, нащупал мягкие глазные яблоки и вдавил пальцы в них.

Воин закричал, взбрыкнул, словно дикое животное, и отбросил Рея. Но этого хватило. Мужчина потерял зрение. Тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, Рей поднялся на ноги. Выдернув кинжал, он добил извивающегося воина. Но вдруг его шею сзади пронзила боль. Шок быстро сменился страхом, а затем облегчением. Будь это стрела из длинного лука, он был бы мертв.

Осознавая, что к нему приближаются новые враги, Рей выдернул стрелу и посмотрел на странный острый наконечник. Это была не стрела. Это была игла скарплинга.

И самое страшное заключалось в другом. С каждым вдохом сердце его магии становилось все тише, пока он не перестал чувствовать его вовсе. Рей судорожно схватился за грудь, ощущая пустоту там, где должна была быть его сила. Это не было похоже на истощение. Его гальдур словно исчез. Его просто…не стало.

Что они с ним сделали?

Рей стиснул зубы, подавляя панику, когда по кладбищу со всех сторон на него хлынули новые воины. Он пытался оценить обстановку, пытался снова найти то холодное место в себе, но отсутствие гальдура выбивало из равновесия. Его окружили боевые возгласы. Он поднял меч, готовясь к удару… который так и не последовал.

Рей смотрел, не веря глазам, как один из воинов, бросившийся на него, внезапно резко ушел в сторону, врезался в своих же и тяжело рухнул. На его горле зияла рана, в воздух хлестнула кровь и окрасила снег в багровый цвет.

— Рунни, — выдохнул Рей. — Хвала богам.

И в ту же секунду из-за его плеча вылетел Виг. Взмахнув двуручным топором голыми руками, он рассек врага от плеча до бедра. Тот еще не успел рухнуть, а Виг уже рубил следующего Кормящего Волков.

— Похоже, ты не умеешь держаться подальше от неприятностей! — широко улыбаясь крикнул Виг. Его лицо было забрызгано кровью, когда он сразил еще одного Кормящего Волков.

— Моя жизнь была в полном порядке доеепоявления, — буркнул Рей, бросаясь на воина, который замахнулся на спину Вига, и полоснул его по шее. — Неприятности преследуют ее, как отвергнутый любовник.

— В этих краях и так было слишком тихо, — отозвался Виг, уходя от удара и одним движением рубя противника по ногам. — Нужна была хорошая потасовка, чтобы оживить обстановку.

— Не дай им себя уколоть! — выкрикнул Рей. — Их стрелы подавляют гальдур!

Мир превратился в сплошное мелькание клинков. Рей сражался плечом к плечу с Теневым Псом и Ломателем Клинков. По снегу разлетались красные брызги, пока он пробивался ближе к деревьям, где пряталась Силла. Казалось, стоило ему свалить одного, как на его место тут же вставал другой.

— Она в лесу! — донесся чей-то голос, а следом раздался крик Силлы.

У Рея сжалось все внутри. Слишком много раз он подводил ее и сегодняшний день не станет очередным. С хриплым рыком он рванулся к деревьям.

— Хватайте ее! — заорал кто-то. — Кто-нибудь, хватайте ее!

— Лучники! — проревел другой голос.

— Нет, — выдавил Рей, врезаясь плечом в чей-то живот и отшвыривая противника назад. Он не мог проиграть. Только не снова…

Но он не успел сделать и шага, как в затылке взорвалась боль и поглотила весь мир.

***

Жизнь возвращалась к Рею вместе с каждым мучительным ударом сердца. Он моргнул. Потом еще раз. Он лежал на спине. Сквозь броню, пробирая до костей, таял снег. К горлу прижималась холодная сталь, над ним нависали трое воинов и смотрели вниз с жесткими лицами.

Зрение плыло, и фигуры над ним будто расплывались. Один из них обернулся и крикнул куда-то за плечо:

— У нас твой мужчина, красавица. Убери это, и мы его не тронем.

Убери что?Хотел спросить Рей, но язык казался слишком большим и неповоротливым.

В воздухе раздался мужской рев, который становился все выше и выше, пока не сорвался на визг. Это не было криком победы. Это был звук агонии.

— Отпустите его, — прорычала Силла, — и я оставлю вас в живых.

Рей ожидал смеха, возможно насмешливой ухмылки. Но воин вздрогнул, будто испугался.

— Стреляйте в нее! — заорал он.

Все произошло так быстро, что он не успел

Что-то тяжелое рухнуло ему на грудь, выбив воздух из легких. И он обнаружил, что смотрит в остекленевшие глаза отрубленной головы мужчины.

Рей поднял взгляд и моргнул. В лучах восходящего солнца над ним стояла богиня с ледяными волосами и хрустальными ресницами. В руках она держала меч из мерцающего морозного пламени.

Глаза Силлы расширились. Меч рассыпался в воздухе сияющей звездной пылью.

— О боги, — прошептала она, закрывая рот ладонью. — Я отрубила ему голову.

Она отвернулась и ее вырвало прямо на снег, и это мгновенно разрушило оцепенение, в котором застыл Рей.

Он столкнул голову с груди и, шатаясь, поднялся. Череп раскалывала боль, но он заставил себя стряхнуть дурноту. Опираясь на колени, он оглядел тела по обе стороны от себя. Они были так покрыты инеем, что казались частью снега. Еще двое лежали ближе к роще, где пряталась Силла. Он почувствовал внезапный укол раздражения. Картина была ясна, она вышла из укрытия и столкнулась с ними одна.

Но звуки отступающих Кормящих Волков заставили его снова собраться. Рядом появился Виг. Рунни видно не было, только следы от сапог там, где она стояла секунду назад.

— Никто не уйдет отсюда живым, — прохрипел Рей, поднимая меч. — Никаких свидетелей.

Виг кивнул, и они вместе рванули в лес на границе кладбища, выискивая лучников и быстро расправляясь с ними.

Виг наводил ужас, он рубил одного за другим, не замедляясь ни на миг. Рунни же действовала иначе, скользила тенью среди деревьев, подбираясь к бегущим, и перерезала им горло прежде, чем они успевали понять, что рядом кто-то есть.

А Рей… что ж, ярость заточила его клинок до предела. Они пролили кровь именно здесь, среди могил, и за это он заставил их заплатить. Когда упал последний из Кормящих Волков, снег уже мерцал красным, а над кладбищем раздавались крики воронов, слетевшихся на пир.

Рей подошел к Силле, полный гнева. Он хотел встряхнуть ее, хотел накричать, хотел восхититься тем, что она только что сделала. Но сильнее всего ему хотелось обнять ее и закончить то, что они начали за миг до нападения. Голова все еще гудела, и слов он так и не нашел. Поэтому он просто молча смотрел, как Силла переводит взгляд на Вига и Рунни.

— Меч! — воскликнул Виг и хлопнул Силлу по плечу. — Ты сплела гальдур вмеч! Как это произошло?

Силла нерешительно улыбнулась, глядя на свои бледные предплечья.

— Все случилось слишкомбыстро, — пробормотала она. — Я и сама не знаю как.

Рунни кивнула.

— Так бывает. Когда гальдур впервые принимает свою естественную форму. Чаще всего это происходит в моменты опасности.

— Тебе нужно к Харпе, — возбужденно сказал Виг. — Попробуй проделать это снова, пока ощущения еще свежи в памяти.

Пока они обсуждали гальдур Силлы, внутри Рея росло беспокойство. Он все еще не чувствовал сердца своей магии. Это было неправильно. Будто у него отняли часть его самого. Сглотнув тревогу, он подошел к телу лучника и выдернул одну из странных игл скарплинга. Он отнесет его Харпе. Нужно понять, чем покрыт наконечник. Нужно выяснить, можно ли это обратить.

— Я нашел дом-щит пустым, — говорил Виг, ощупывая будущий внушительный синяк под глазом. — И пошел по твоим следам.

— Слава богам, что Доблестный Виг появился вовремя, — сказала Силла. — И не менее Безжалостная Рунни. Вы оба — беспощадные.

Они, прихрамывая, направились обратно к дому-щиту. Рунни оставалась невидимой, идя впереди и проверяя дорогу. К счастью, она ничего не обнаружила. А когда солнце поднялось выше, их следы уже исчезали в тающем снегу.

В доме-щите Силла развела огонь и вскипятила воду, чтобы обработать раны. Рей рухнул на скамью, Виг сел рядом.

— Я поговорю с Кальфом, — сказал Виг вполголоса. — Но ему придется объяснить, откуда взялись трупы на кладбище. — Виг на мгновение посмотрел на Силлу. — Тебе нужно рассказать им. Сегодняшний день доказал, что вам двоим понадобятся дополнительные глаза и лезвия для защиты.

Рей хмуро согласился. Встреча, которую он так долго откладывал, теперь дышала ему в затылок. Он тяжело выдохнул, перебирая варианты. Он не хотел заставлять Силлу делать то, к чему она не готова. Но скрывать ее личность становилось все сложнее.

Краем глаза он наблюдал, как она промывает порез на руке Рунни. Силла тихо напевала себе под нос, пока работала, и раздражение Рея начало расти.

Она ушла из дома-щита. Подвергла себя опасности. Они могли взять ее числом. Могли ранить. Могли схватить.Убить.

И все же она продолжала напевать, а затем подошла, чтобы нанести мазь на распухшую щеку Вига.

Вскоре Виг и Рунни попрощались и ушли, оставив их вдвоем. В очаге потрескивали угли, пока Силла продолжала ходить по комнате. Рей ждал, что она вот-вот признает ошибку. Извинится за то, что нарушила его приказ. Но она не сказала ни слова. Более того, она будто вовсе его не замечала.

Тысяча злых мыслей теснилась у него в голове, но вслух вырвалось лишь одно:

— Когда я говорю «оставайся в доме-щите», это значит«оставайся в проклятом доме-щите». — Он уставился в огонь. — А когда я говорю «оставайся среди деревьев», это значит«оставайся среди проклятых деревьев».

Он услышал, как она обернулась, и почувствовал ее острый взгляд на своей спине.

— Думаю, ты хотел сказать «спасибо», Гальтунг. — Рей поднялся и повернулся. Силла стояла, уперев руки в бока. — Прими мою благодарность, Силла, — продолжила она. — За то, что тысноваспасла мне жизнь. Не так уж трудно произнести.

Взгляд Рея потемнел.

— Боги, женщина! У тебя вообще есть чувство самосохранения?

— Похоже, побольше, чем у тебя. — Она фыркнула. — Я же говорила, что позабочусь о тебе, и я не шутила. Я не стану смотреть, как тебе перережут горло только потому, что ты слишком гордый, чтобы попросить о помощи.

— Гордый… — выпалил Рей, делая шаг к ней. — Дело не в гордости! Ты не можешь так рисковать! Твоя жизньчего-то стоит!

Силла подошла ближе. Она была маленькой, но в ней было столько ярости, что казалось, она занимает всю комнату. Рей хотел обнять ее, хотел встряхнуть, хотел поцеловать и придушить одновременно.

Когда она заговорила, ее голос был низким и угрожающим:

— Только попробуй намекнуть, что твоя жизньнестоит риска, Гальтунг. Я бы сделала это снова.

Он был выше ее на голову, но было ясно, что она ни капли не боится. Силла ткнула пальцем ему в грудь и толкнула.

— Вбей в свою тупую голову: твоя жизнь стоит риска.

Из его головы вылетели все мысли, когда внутри эхом

Когда в выражении ее лица мелькнула боль, в его груди что-то сжалось.

— Что случилось с мужчиной, который позволил оленю-вампиру напасть на меня?

— Это было до…

—Нет, — оборвала она. — Я была о тебе лучшего мнения. Ты всегда так верил в меня, даже когда я сама не верила. И это именно то, чего я боюсь… почему я не хочу бытьею.

Брови Силлы сошлись на переносице, и вся ее неуверенность была написана на лице.

Рей отчаянно пытался найти слова.

— Я верю в тебя. Ты сильнее, чем любой другой, кого я знаю. Но когда я увидел тебя… и подумал, что могу тебя потерять…

Он не смог закончить. Не смог признаться, что в тот миг Эйса Вольсик была самым последним, о чем он думал. Он боялся потерятьСиллу.

Боль исчезла с ее лица, уступив место пониманию. Ее темные глаза скользнули к его губам. Воздух между ними будто заискрился. Все, о чем он мог думать, это то какими мягкими были ее губы.

Кончик его сапога коснулся ее сапога. Он стоял так близко, что мог пересчитать веснушки на ее носу, рассмотреть тонкий серп шрама у уголка глаза. Их взгляды встретились, и ему показалось, будто она дотянулась до его сердца и сжала его. И вот его руки уже скользили по ее челюсти. Он должен был ее поцеловать.

Как только их губы соприкоснулись, внутри него вспыхнуло тепло. Мягкая… Она была такой мягкой и нежной, так откликалась на его прикосновения. Она положила ладони поверх его рук, удерживая их, а когда его губы прижались к ее губам, все мысли в голове растаяли. Почему он сопротивлялся? Почему думал, что это ошибка?

Перед глазами вспыхнуло лицо Силлы, испуганное и в синяках, когда она бежала по лесу Копы. Джонас, причинивший ей боль. Разум вернулся к нему вместе со всеми причинами, по которым он не должен был ее целовать. Она была Эйса-проклятая-богами-Вольсик, и Рейпоклялсяпоступать с ней правильно.

Он разорвал поцелуй и провел ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Но вся кровь, казалось, отлила от головы к паху, не оставляя шанса на здравый смысл. Желание колотилось внутри, и, боги, ему до смерти хотелось поцеловать ее снова.

— Что такое? Ты меня не хочешь? — в ее голосе прозвучала нотка неуверенности, и это разом добило остатки его самообладания.

Он обхватил ее за талию и прижал бедрами к себе. Силла ахнула, глядя на него глазами темными, как полночь, и он понял: она осознала, насколько ошибалась.

— Я хочу тебя каждую минуту каждого дня, — он качнул бедрами, прижимаясь к ней. Трение сводило с ума, но этого было катастрофически мало. — Если бы ты знала, какие порочные мысли меня посещают, Силла, ты бы бежала отсюда без оглядки.

Рей зарылся носом в ее волосы, глубоко вдыхая аромат. Она пахла проклятыми луговыми травами. И казалась воплощением всего, что он никогда не мог себе позволить.

Она вскинула лицо к нему.

— Тогда в чем дело?

— Мне нельзя тебя хотеть.

Но его рот снова накрыл ее губы, и с губ сорвался тихий стон. Поцелуй был чем-то большим, чем просто потребность. Это было наваждение, и он был бессилен. Он прижал ее ближе. Ему нужно было быть ближе. Нужно было обнимать ее, касаться, изучать каждый изгиб ее тела. Но он заставил себя оторваться и провел носом по ее виску.

— Я нехороший человек.

— Не согласна.

Внешне Рей помрачнел, но внутри в живот словно вцепился крюк, перекручивая и выворачивая все нутро.

— Тебе нужен кто-то с положением. Кто-то, кто сможет направлять тебя…

— Ты, — ответила она. Запустив пальцы в его бороду, она притянула его губы к своим. — Я хочу тебя.

Сердце бешено колотилось, член натянул штаны, и Рей понял, что пропал. Хватка на ее талии усилилась, пальцы впились в кожу, он отчаянно боролся за контроль над собой.

— Я неласковый, Силла.

— А меня не так-то просто напугать, Гальтунг.

Он зарычал от бессилия и накрыл ее губы требовательным поцелуем.Я не мягкий, говорил он этим поцелуем.Я не нежный.

Но вместо того, чтобы отпрянуть, Силла вцепилась в его локти, выгибаясь навстречу. И когда из ее горла вырвался тихий звук, похожий на стон, похоть захлестнула Рея с головой.

Он застонал и отпрянул. Ее губы припухли, моля о продолжении, и ему стоило колоссальных усилий не сожрать ее целиком.

— Я жестокий, — предпринял он последнюю попытку. Он держался из последних сил. Еще немного, и его смоет потоком, и пути назад не будет. — Я — убийца.

— У тебя есть на то причины.

— Да чтоб тебя, Силла! Тебе нужно бежать! — Но при этом он шаг за шагом оттеснял ее назад. — Тебе всегда не хватало благоразумия меня опасаться.

Его ладонь скользнула по округлости ее ягодиц.

— Ты драгоценная, и заслуживаешь соответствующего обращения.

Рука поднялась выше, вдоль спины и замерла у основания шеи.

— Это… мило, Рей.

Их медленное отступление через комнату закончилось, когда ее ноги уперлись в край кровати. Осознав это, Рей крепко стиснул зубы.

— Ты заслуживаешь нежности, Силла. Ты заслуживаешь доброты. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя боготворили, уважали и оберегали.

— Покажи мне, — прошептала она. — И я покажу тебе мужчину, который так занят заботой о других, что забывает о себе. Дай мне показать тебе, что значит быть любимым.

Она встретила его взгляд немым вызовом.

— У тебя заканчиваются оправдания, Гальтунг. Скажи, почему еще я не должна тебя хотеть?

Рей открыл рот, но не проронил ни звука.

— Вот и славно, — сказала она и повалилась на кровать, увлекая его за собой.

Глава 49

Когда губы Рея коснулись ее губ, Силла словно выдохнула всем телом, выгибаясь ему навстречу.Вот оно, отбивало сердце.Он. Его поцелуй наполнил ее таким счастьем, что оно, казалось, переливалось через край.

Наклонившись над ней, Рей углубил поцелуй, и Силла вцепилась в его предплечья, словно без этого могла бы сорваться и упасть. Неважно, как все начиналось. Неважно, что они друг другу не подходили. Целовать его было все равно, что дождаться первого весеннего дня после долгой лютой зимы. Как отыскать последнюю сладкую булочку на дне корзины. Словно все те уютные мысли о домашнем очаге, что когда-либо ее посещали, слились

Был момент, когда она испугалась, что ошиблась в нем. Струйка страха, порожденная предательством Джонаса, извивалась и крепла. Но стоило его языку скользнуть в ее рот, а ладони сжать ткань туники на ее бедре, как все тревоги сгорели вместе с остатками ее самообладания. О боги, как же она хотела этого мужчину. Хотела узнать его вкус, запах и каждое прикосновение.

Рей провел носом вдоль ее шеи.

— Ты хоть знаешь, как долго я этого хотел? — прошептал он ей в кожу.

Она издала невнятный звук, пытаясь снова притянуть его губы к своим, но Рей не поддался.

— Неделями, — бормотал он, осыпая поцелуями край ее челюсти. — Месяцами.

Его прикосновения сводили с ума, и все равно этого было слишком мало.

— Силла, — взмолился он. — Ты такая…

Что бы он ни собирался сказать, слова утонули в новом поцелуе. Весь мир сузился до точек соприкосновения: их жадно смятых губ, жара его груди, прижатой к ее телу, движения его руки вдоль бедра, к талии, выше, еще выше.

Руки Рея были повсюду — он подхватывал ее под ягодицы, обнимал за спину, прижимая к своему крепкому телу так, словно никак не мог подобраться достаточно близко. И она распадалась на части под его пальцами, становясь мягкой и податливой.

Этого было слишком много, и в то же время ничтожно мало.

— Рей, — прошептала она.

Хриплый стон, вырвавшийся из его груди, заставил все внутри нее вспыхнуть и расплавиться. Она провела ладонями по его спине, нащупывая край кафтана. Ей нужно было коснуться его, провести подушечками пальцев по гладкой коже. Нащупав под курткой тунику, Силла зарычала от досады.

— Ты что, зарычала? — поддразнил ее Рей.

— Снимай, — выдохнула она, дергая его за тунику.

— Попроси красиво, — сказал Рей низким, темным голосом.

Силла нахмурилась.

—Пожалуйста.

Рей издал тихий звук удовлетворения, и она почувствовала его во всех самых нежных местах своего тела.

Он поднялся с постели. Глядя на нее потемневшими глазами, он сбросил сапоги. Каждый глухой удар отзывался дрожью в позвоночнике Силлы. Когда он начал расстегивать пряжки своей льебриньи, Силла приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть. Медленно он снял запятнанный кровью доспех, оставшись в одних штанах и нижней рубахе.

Боги, это зрелище… действовало на нее магически.

Неужели это наконец происходит?— подумала Силла, когда он двинулся к кровати.

— Только если ты этого хочешь, — ответил он, и в его глазах мелькнула неуверенность.

Силла моргнула. Она сказала это вслух?

— О боги, да, — выдохнула она, хватая его за ворот и нетерпеливо притягивая к себе. Рей накрыл ее своим телом, упершись локтями в кровать. Он навис над ней так низко, что их дыхание смешалось в темноте.

— Правда? — спросил он.

Она кивнула. И в тот же миг слова хлынули потоком, искренние, необузданные, лишенные всякой осторожности, такие смущающие своей честностью.

— Мне кажется, с того самого раза, как ты впервые улыбнулся. Я не могла перестать думать об этом. Эти ямочки. Боги, когда ты улыбаешься… — она судорожно выдохнула. — Я просто не могу совладать с собой. Я хочу, чтобы ты придавил меня своим весом. Хочу чувствовать твою кожу на своей. Хочу видеть твое лицо, когда ты начнешь терять контроль…

Замолчи,предупредила осторожная часть ее самой, и Силла сжала губы, прежде чем выболтать что-то еще.

— Боги, женщина, — низко произнес Рей. — Ты меня погубишь, да?

И в этот миг все смущение испарилось. Она открыла глаза и встретила его огненный взгляд.Он, снова и снова билось сердце. Он прижался бедрами к ней, и… о. Она почувствовала еговсего.

А потом его губы снова накрыли ее, и Силлу унесло потоком желания.

***

Рей превратился в одно сплошное, животное желание. Она была нужна ему больше, чем воздух. Больше, чем месть. Больше всего, чего он когда-либо желал. Он долго и упорно боролся с этим притяжением, но все попытки были тщетны. Она была неизбежна.

Он отстранился и провел пальцем по поясу ее штанов.

— Сними их.

Силла откликнулась с таким энтузиазмом, что в нем столкнулись похоть и веселье. Похоже, упрямой женщине все-таки нравилось, когда ей приказывали. Но Рею следовало знать, что Силла сумеет его удивить. Сбросив штаны, она схватилась за нижнюю рубаху, сорвала ее и отшвырнула в сторону. Потом откинулась на меха, совершенно нагая.

На миг Рей перестал дышать, пока он созерцал представшую перед ним богиню. Дикие темные пряди обрамляли лицо, бледная кожа резко выделялась на фоне бурых мехов.

— Твоя очередь, — мягко сказала она.

Но Рей мог лишь оцепенело смотреть на это великолепие.

— Такая красивая. Такая… прекрасная, — только и смог вымолвить он. Она и впрямь была совершенна, и телом, и душой. Он потянулся, чтобы коснуться ее, но она обхватила его запястье, и по руке вверх до самого плеча разлетелись искры.

— Ты, — настояла она, словно это единственное слово, которое она сейчас могла выдавить. Ловкие пальцы скользнули под подол его туники, и сердце Рея забилось так громко, что он был уверен — она слышит этот грохот. Но мысль о том, как ее кожа коснется его кожи, сделала его безрассудным. Прежде чем он успел осознать свои действия, туника была сброшена.

— Этот дракон, — прошептала она, глядя на его грудь. Ее пальцы прошлись по изгибам тела существа, по перепончатому крылу. — Я хочу изучить его полностью.

— Позже, — пробормотал он, грубовато ведя ладонью по ее челюсти. Рей поцеловал ее глубже и яростнее, чем прежде, теряясь в сладком вкусе ее губ, в изгибах и впадинах ее обнаженного тела.

— Ты хоть знаешь, как сильно я тебя хочу? — голос Рея был хриплым, как песок, а тело твердым, как гранит, когда он прижался к самой мягкой ее части.

— Мне кажется, я хочу тебя еще сильнее, — ахнула она, качнувшись навстречу и посылая волны наслаждения вдоль его позвоночника.

Боги, от самообладания Рея не осталось и следа. Он прижался к ней, воображая, каким будет это горячее, скользкое объятие ее плоти. Как глубоко она его примет. Он двигался, притираясь к ней с тихим стоном, и чистое удовлетворение наполняло его, когда он чувствовал, как она дрожит от вожделения.

Слова срывались с языка сами собой, без всякой осторожности.Такая прекрасная… такая смелая… я так долго тебя желал. Он словно разрывал себя, отдавая ей кусок за куском.Забери все, хотел он сказать. Ничто не имело значения, кроме нее. Здесь. Сейчас.

— Еще, — простонала она. И Рей вдруг оказался на спине, а Силла забралась сверху с забавной решимостью. Волосы рассыпались вокруг них водопадом диких кудрей, и она перекинула их через плечо.

— Твой смех, — прошептала она. Боги, она была прекрасна, улыбаясь ему сверху, с этими дикими волосами и обнаженной кожей. — Ты улыбаешься. — Ее пальцы скользнули по его губам, и он понял, что действительно улыбается. — Я хочу их все, Рей. Твои улыбки. Твой смех.

— Тогда возьми, — сказал он, притягивая ее к себе для поцелуя. Пальцы Рея скользнули вниз по ее животу, потом прошлись между ее бедер, и он ввел их внутрь. Тело пронзила дрожь от того, какую влагу он там обнаружил. Доказательство того, что она хочет его не меньше.

Рей сел, увлекая ее за собой и устраивая на коленях. Одна рука скользила по ее позвоночнику, другая — уверенно двигалась внутри нее двумя пальцами, пока она терлась о него. Это трение было сводящим с ума, опьяняющим.

— Боги, женщина, — прохрипел он, не прекращая ласки. Напрягаясь в тесных штанах, Рей резко подался вверх, заставляя ее чувствовать свою плоть сквозь ткань. Он был за гранью сдержанности. За гранью разума. — Рядом с тобой я теряю всякий контроль

— А я не хочу, чтобы ты себя контролировал, — задыхаясь, ответила она. — Я хочу, чтобы ты был безрассудным. — Стон сорвался с ее губ, когда внутренние мышцы начали сжиматься все крепче.

Ее бедра судорожно обхватили его. Пальцы Силлы впились в его спину, и она издала тихий вскрик. Уткнувшись лицом в его плечо, она попыталась заглушить стоны. А когда ее тело начало дрожать от наслаждения, Силла впилась зубами в его кожу. Боль была острой и отрезвляющей; Рей крепко прижал ее к себе и толкался навстречу — снова, снова и снова, одержимый желанием сокрушить ее так же, как она сокрушила его.

Закрыв глаза, Рей стиснул зубы, когда она обессиленно прильнула к нему. Он пытался отвлечься от того, что болезненно тверд, сосредоточившись на грохоте ее сердца.

Наконец она отстранилась, довольная улыбка изогнула ее губы. Но когда его непослушная плоть дернулась, коснувшись ее, улыбка Силлы исчезла.

— Тебе не обязательно… — Начал Рей, но лишь шикнул, когда ее рука скользнула в штаны и обхватила его. Она замерла, сведя брови к переносице.

— Что это ты тут прячешь? — спросила она, отодвигаясь к его коленям. Их взгляды встретились. — Вас там на севере чем-то особенным кормят? — И с этими словами она стянула с него штаны, высвобождая его.

— Силла, — предупредил он. — Тебе не стоит…

— О, еще как стоит, — упрямо заявила она. — Боги, Рей, ты же… — Маленькая горячая ладонь сжала его, и это стало последней каплей. Боги, он представлял это тысячу раз, но реальность оказалась ярче любых грез. Вторая рука присоединилась к первой, и она принялась ласкать его с мучительной медлительностью. — Рей, я не знаю, сможешь ли ты… смогу ли я… получится ли у нас…

— Не думал, что ты трусиха, — прохрипел он, подаваясь навстречу тесной хватке ее рук, побуждая продолжать. Силла фыркнула, и он поймал в ее глазах азартный блеск. И в этот миг Рей ясно увидел, как все будет между ними. Эти поддразнивания. Игры, в которые они будут играть.

Ему не понадобилось много времени, когда его накрыло волной наслаждения. Снопы искр полыхнули перед глазами и рассыпались вдоль позвоночника, когда он излился в ее руки. Он застонал, уткнувшись в ее волосы и крепко прижимал ее к себе, пока жар покидал его тело. Он чувствовал ее запах, тепло кожи, и в это мгновение чувств было так много, что становилось почти больно.

Уронив голову ей на плечо, он судорожно глотал воздух. Это было лучше самых смелых плотских фантазий. Лучше, чем с любой женщиной до нее. Потому что это былаона.

Силла уложила его на спину. Вытерла их своей туникой и с тихим вздохом свернулась калачиком под боком. Сердце Рея, казалось, билось в унисон с ее сердцем.

— Это было… — Она прерывисто выдохнула.

Правильно, хотел сказать он.Словно так было предначертано богами. Но вместо этого произнес:

— Да.

Рей приподнял ее за подбородок и запечатлел на губах мягкий поцелуй. Головокружительная волна тепла разлилась по телу, выбивая почву из-под ног. Казалось, ей самое место здесь, рядом с ним.

Сердце панически сжалось.Кристьян, попытался он напомнить себе, но даже память о той утрате не помогла восстановить внутренние барьеры. Эта женщина, такая нежная, прекрасная, но готовая защищать его жизнь с яростью гримвольфа, разрушила их до основания. Но вместо беззащитности он ощутил облегчение. Он боролся слишком долго и упорно. Сдаться ей оказалось самым легким поступком в его жизни.

— Почему дракон? — спросила она, обводя пальцем вытатуированный на крыле шип.

— Однажды мне приснился сон, — ответил он, благодарный за возможность отвлечься от путаных мыслей. — Это моя хальда.

— Хальда? — Силла подняла на него взгляд. — Откуда я знаю это слово?

Рей поймал себя на том, что пустился в объяснения.

— Скорее всего, от Харпы. Легенда гласит, что пепел Суннвальда пал на камни, образовав залежи хальды. Говорят, в них сокрыт собственный источник гальдура, но поскольку это камни, у них нет разума, чтобы им управлять. Если растереть их в мелкий порошок и нанести на кожу как татуировку, они служат своего рода… запасом. Местом, где можно хранить магию вне собственного источника. Удобно, если тебе нужно много силы.

— В бою, — задумчиво произнесла Силла, ее ногти прошлись по кончику крыла. Пальцы нащупали след от укуса на его плече, и она нежно поцеловала это место. — Прости. Я оставила на тебе метку.

Стоило ли говорить ей, что он будет носить этот след как знак отличия? Это словно говорило «мой».

— Спасибо, — сказал он вместо этого. Она моргнула. — Спасибо, Силла. За то, что спасла мне жизнь.Снова.

Силла разразилась смехом.

— Это было мучительно, правда?

Он ласково нахмурился.

— Ужасно. Но ты призвала меч света и превратилась в ледяную богиню, чтобы защитить меня. Поблагодарить тебя — это меньшее, что я могу сделать.

Ее пальцы скользнули в его бороду, мягко поглаживая.

— Я бы сделала это еще тысячу раз, Гальтунг.

Он нежно поцеловал ее в висок, но тут же резко отстранился, помрачнев. Рей был так увлечен, что позабыл об отсутствии своего гальдура. Теперь же, заглянув внутрь себя, он ощутил лишь жгучее беспокойство. Это было противоестественно, пустота там, где должно биться сердце его магии. Словно часть его самого вырвали с корнем.

— Что случилось? — спросила Силла.

Его губы приоткрылись, но он заставил себя промолчать. Натянув штаны, он принялся искать тунику.

— Нам нужно к Харпе, — бросил он резко.

И прежде чем она успела ответить, он скрылся за

Глава 50

Копа

— Что значит«потеряли связь»? — прорычал капитан Ульфар.

Джонас заерзал на стуле. Стоявший перед ними Клитенар был совсем юным, с жидкой светлой бородкой, которая едва прикрывала подбородок.

Парень мгновенно напомнил Джонасу об Илиасе, и грудь сдавило от горя. Боги, как же он скучал по брату. По «Кровавой Секире». Он и сам не понимал, как все докатилось до такой жизни. Но вот он здесь, заодно с Клитенарами, исполняет клятву, данную на погребальном кургане Илиаса.

Откашлявшись, молодой воин нервно переступил с ноги на ногу.

— Просто… то есть… дело в том, что…

— Выкладывай уже, малой, — процедил капитан низким, опасным голосом.

— Все наши соколы вернулись без ответа. Мы потеряли связь с Кормящими Волков.

Лицо Ульфара пошло красными пятнами.

— Вон, — бросил он парню.

Как только дверь закрылась, капитан повернулся к Джонасу.

— Каласгард, — выплюнул он. — Мы отправили их в Каласгард, Свик. — Капитан рывком поднялся, уперев руки в исцарапанный стол. — Ты что, за дурака меня держишь?

Джонас сохранял беспристрастный вид — ему не впервой было иметь дело с неуравновешенными воинами. И все же он понимал: здесь придется идти по тонкому льду.

— Ты с ними заодно, — подал голос Хагбард из дальнего угла комнаты. Здоровяк скрестил на груди мощные руки, на щеке с татуировкой-когтями застыла злобная гримаса. — Ты отправил Кормящих Волков в Каласгард, прямо в ловушку.

— Я с ними не работаю, — пробормотал Джонас, перебирая в голове произошедшее. Он знал репутацию Кормящих Волков — они были слишком дисциплинированны, чтобы просто игнорировать приказы. — Какие именно вы дали им указания?

— С него и так хватит информации, капитан! — воскликнул Хагбард, оттолкнувшись от стены и шагнув к столу.

Джонас поднялся, вперив в него ледяной взгляд. Внутри закипал гнев, горячее, беспокойное чувство требовало выхода. Ему нужна была разрядка. Хотелось драки. О, с каким удовольствием он бы перекроил физиономию этому болвану.

— Я сказал, — прорычал Джонас, — что я не с ними.

— Но…

— Если бы язаманилКормящих Волков в ловушку, — перебил он, — зачем бы мне сидеть здесь и ждать, пока вы об этом узнаете, башка ты угриная?

Хагбард нахмурился, переваривая вопрос. Джонас снова переключил внимание на Ульфара.

— Так что были за инструкции?

Ульфар помрачнел.

— Им было велено ждать у курганов, пока не появится Слоутрари. Проследить за ним до укрытия и немедленно послать весть.

Джонас поднялся и принялся мерить комнату шагами. Что же произошло в Каласгарде? Он замер и повернулся к Ульфару.

— Вы приказали им не нападать, пока не получат от нас ответ?

Ульфар и Хагбард переглянулись.

Джонас сжал кулаки, не в силах постичь масштаб стоящих перед ним тупиц.

— Вы должны были подтвердить их местонахождение, выплатить мне награду, и толькопотомя бы рассказал, как его одолеть. Разве я не говорил, что он не обычный воин? Не предупреждал, что действовать нужнохитростью?

Ульфар молчал.

— Кормящие Волков не вышли на связь, — медленно произнес Джонас, пытаясь осознать ситуацию. — Сколько их было?

Ульфар уставился на него.

— Ты сам скажешь королеве или это сделать мне?

— Двадцать четыре, — буркнул Ульфар, отводя взгляд.

— Двадцать четыре, — в неверии повторил Джонас. — Двадцать четыре опытных бойца полегли от руки одного человека. — Какая-то часть его души испытала гордость, но он быстро ее подавил. Джонас хмуро уставился на приколотую к стене карту, изучая горы вокруг Каласгарда. — Нет. Рей — умелый воин, но двадцать четыре…

— У ворот Копы он поджарил двадцать одного, — напомнил Хагбард.

Джонас погладил бороду, обдумывая эту новую сторону Взора Секиры, сторону, о которой и не подозревал.

— В Копе на стороне Рея был эффект неожиданности, — возразил Джонас. — Но Кормящие Волков знали, что он Гальдра. Преимущество было на их стороне. Вы ведь отправили им те флаконы с… — Джонас попытался вспомнить название груза, который недавно доставили из Суннавика после какой-то путаницы.

— Жидкий хиндриум, — подсказал Хагбард.

— Да, жидкийхиндриум, — процедил Джонас. — Кормящие Волков просто не могли проиграть этот бой.

— У них был приказ использовать его только в том случае, если увидят обе цели, — обиженно промямлил Ульфар.

Значит, она была там, с ним. От осознания того, что Рей разделил с ней нечто настолько личное, живот Джонаса скрутило. Сам же Джонас понимал, что почти не знает Рея. Зато он прекрасно знал, как мастерски она умеет заставить человека открыться.

Я не хотела тебе лгать, — эхом прозвучал ее голос в памяти. Она вытягивала из него надежды и мечты, его самый жгучий стыд. А потом разнесла все вдребезги.

Тлеющее чувство в животе вспыхнуло жарче.

— Итак, — выдавил он, —онабыла с ним. Завязался бой. Кормящие Волков, должно быть, перебиты, иначе бы они уже доложили.

Ульфар согласно кивнул.

— Похоже на то. — Он тяжело вздохнул. — Что предлагаешь?

— Что я предлагаю? ЯпредлагалКормящим Волков ждать. Наблюдать. Определить численность, силы, построение. — Он ловил себя на том, что повторяет слова Рея, когда тот вел «Кровавую секиру» в бой, и от этого к горлу подкатила тошнота. Но Джонас продолжил: — Теперь… не знаю. Вам нужен способ вернуть преимущество. Снова заполучить эффект неожиданности.

Ульфар и Хагбард выжидающе смотрели на него. Джонас тяжело выдохнул. Его вполне устраивало руководить Кормящими Волков издалека. Сливать им сведения о слабостях Рея. Но глядя на капитана и его полоумного помощника, он начал понимать.

Если Джонас хочет довести дело до конца, ему придется заняться этим самому.

Раздался стук в дверь.

— Входи! — рявкнул Ульфар.

Молодой Клитенар проскользнул боком в комнату, протягивая Ульфару свиток.

— Только что из Кунафьорда.

Ульфар вспорол кинжалом печать с изображением осы. Разгладил пергамент на столе. По мере чтения на лице капитана расплывалась хищная ухмылка.

— Свободен, — сказал он юноше.

— Что там? — спросил Хагбард, как только дверь захлопнулась. — Что пишут?

Ульфар передал ему свиток.

— Пишут, что наш эффект неожиданности скоро будет здесь. — Капитан встретился взглядом с Джонасом. — Избранные королевы прибудут через два дня.

Глава 51

Каласгард

Силла стояла во дворе Харпы, чувствуя на языке горьковатый привкус восстанавливающего чая. Она оглянулась в поисках Рея и увидела, что тот прислонился к стене хижины, сжимая в руке, не известно какую по счету, кружку отвара. Судя по его хмурому виду, сердце магии к нему так и не вернулось.

Силла пыталась отогнать тревогу за Рея, но в памяти то и дело всплывал его взгляд перед тем, как он в спешке покинул постель. Их взгляды встретились, и он открыл рот, словно хотел что-то сказать.Скажи мне!— хотелось умолять ей. —Поговори со

— Нам нужно к Харпе, — сказал он ей тогда, натягивая одежду и выходя наружу.

Ей не хотелось признавать, что эта внезапная холодность лишила ее уверенности. Чувства к Рею уже казались совсем иными, чем то, что было у нее с Джонасом. И теперь она гадала, что же на самом деле между ними происходит.

Силла постаралась похоронить сомнения, сосредоточившись на прекрасном мече из белого света. Она до сих пор чувствовала его отпечаток в ладони, помнила ту мощь, что ощутила, сжимая рукоять. В этом клинке была какая-то истина — ее гальдур наконец принял предначертанную форму.

После бесчисленных чашек чая и похода в парную к ней пришло озарение. Казалось, отдельные частицы света тянулись друг к другу; их нужно было лишь направить, чтобы связи защелкнулись, как пазы7. Это было интуитивное чувство, которое невозможно объяснить словами. Харпа представляла это как ткачество, но для Силлы это было больше похоже на… пастушество. И стоило ей представить себя кем-то вроде пастуха, как все встало на свои места.

Когда она наконец посмотрела на меч из белого света в своих руках, ее захлестнул восторг. Клинок казался холодным в горячей ладони, и на языке вновь возник знакомый вкус зимы.

— Благословлен Маллой, — прошептала Харпа с благоговением в голосе. — За все свои годы я не видела ничего подобного.

Силла нашла глазами Рея, который все так же подпирал дверной проем. На его губах застыло подобие улыбки, но взгляд был отсутствующим, будто мысли его витали вне этого мира. В животе у нее неприятно похолодело.

— Отпусти меч, — велела Харпа, заставляя Силлу вернуться к делу. — Попробуй призвать его снова.

Следующие несколько часов прошли в тренировках. Оттачивая навык, Силла раздумывала, так ли уж хорош меч. Другие Несущие Пепел могли выпускать вспышки огня, сметая сразу по несколько воинов. Но чем больше она размышляла, тем больше преимуществ видела в своем оружии. Несокрушимый клинок, острее любого металла в королевстве. Меч, который не нужно носить с собой — он всегда готов к бою по первому зову. Легкий как воздух, он идеально подходил женщине ее роста.

— Ты явно тяготеешь к этому, — пробормотала Харпа, возвращаясь во двор, когда солнце скрылось за Снежным Копьем. — Это естественная форма для твоего гальдура.

И правда, движения с этим мечом давались куда легче, чем с тренировочными клинками, которыми она занималась с Реем. Призванный клинок лежал в руке надежно, плавно черпая силы из ее источника, чтобы не гаснуть.

Когда к концу дня Силла вскочила в седло Рассвета, она так и лучилась восторгом. После недель тяжкого труда ей наконец удалось призвать этот меч! Но одного взгляда на Рея хватило, чтобы напряжение вернулось.

— Твой гальдур… подает признаки жизни?

Он медленно кивнул.

— Слава богам, — выдохнула Силла.

Рей пришпорил Лошадь, и Силла погнала Рассвет следом.

— Потренируемся вечером? — спросила она, отчаянно пытаясь нарушить это странное молчание. — Повторим те приемы, что ты показывал вчера?

Но Рей не ответил. Она даже не была уверена, что он ее слышал. И пока Рассвет спускалась по склону холма, неуверенность, которую Силла подавляла весь день, окончательно взяла над ней верх.

***

Час спустя деревянный меч Силлы со свистом рассекал прохладный вечерний воздух. Солнце давно зашло, и на небосклоне начали свое Восхождение Малла и Марра. Рей сказал, что его источник крепнет с каждым часом. Это должно было принести ей облегчение, но в душе Силлы поселился непроглядный холод.

Утром ее захлестнул восторг от того, что они пережили встречу с Кормящими Волков. Все казалось теплым, незыблемым. Она была так непоколебима, все казалось таким правильным. Но за день образовались пустоты, тишина и зазоры, в которые просочилось сомнение. Она ловила себя на том, что разбирает в уме каждое мимолетное выражение лица Рея. О чем он думает? Почему не доверится ей?

В голове кружились все более нелепые мысли. После истории с Джонасом Силла утратила всякую веру в собственную проницательность. Может, Рею просто хотелось развлечься на мехах? Неужели он не понял, что когда она обещала позаботиться о нем, она имела в виду заботу во всех смыслах? Им стоило поговорить об этом прямо. Теперь же Рей отстранялся, и тревога Силлы только росла.

Раздраженно перебросив толстую косу через плечо, она попыталась выбросить все лишнее из головы. Расставив ноги шире, она приготовилась начать серию атакующих приемов.

— Нужен партнер? — спросил Рей, стоя в дверях дома-щита.

— Что? — их глаза встретились, и она почувствовала этот взглядвсем телом.

Рей шагнул к ней.

— Нужен партнер? — повторил он.

Силла с опаской кивнула, стараясь обуздать свои страхи и отпихнуть их подальше. Рей подошел ближе, пряча одну руку за спиной. В его глазах читалось нечто такое, что она не могла разгадать. Она снова не понимала, что творится в голове этого человека, и внутри у нее все натянулось, как струна.

— В чем дело? — резко спросила она.

— У меня… есть кое-что для тебя, — сказал он, доставая руку из-за спины. В ней была одежда.

Нахмурившись, она взяла подарок и провела пальцами по мерцающим черным чешуйкам.

— Льебринья, — прошептала Силла, поднимая на него глаза.

— Для тебя, — сказал Рей, уголки его губ дрогнули в улыбке. — Надень, я хочу посмотреть, как ты будешь выглядеть в следующем бою.

Лицо невольно озарилось улыбкой. Это был подарок, но в то же время нечто гораздо большее. Извинение за то, что заставил ее прятаться в кустах у курганов; обещание впредь доверять ее умениям.

— Спасибо. Где ты ее взял? — она бросила тренировочный меч и натянула доспехи поверх туники. Льебринья села как влитая, облегая каждый изгиб ее тела.

— Заказал у Портного, — пояснил он. — Ее доставили Вигу, вот почему он приходил к дому-щиту сегодня утром. — В его глазах вспыхнул огонь, когда он окинул ее взглядом с ног до головы. — Тебе идет.

Он засмотрелся на ее губы, но Силла поспешила поднять свой меч. Если она и ждала, что после утренних событий Рей даст ей поблажку, то глубоко заблуждалась. Он блокировал каждый удар, отвечая со всей силой. С каждым взмахом кровь пульсировала все быстрее, а недавние тревоги отступали. Она снова бросилась на него, и его деревянный клинок столкнулся с ее мечом. Силла улыбнулась, уклоняясь от следующего выпада.

Через несколько долгих минут Рей нарушил молчание.

— Ты готова поговорить об этом? — спросил он, и Силла от неожиданности споткнулась.

— О чем? — переспросила она, восстанавливая равновесие.

— О том, что тебя гложет.

— Ничего меня не гложет.

— Лгунья.

Она вытерла пот со лба, глядя куда-то ему за плечо.

— Это все из-за

Его меч прошел по низкой дуге, и она отпрянула, едва успев уйти с линии удара. Рей перешел к одной из их привычных связок; его движения были настолько стремительными, что ей оставалось лишь пригибаться, уклоняясь от выпадов.

— Можешь и дальше лгать, — сказал он, тесня ее назад, — или можешь сказать правду.

Спина Силлы уперлась в стену дома-щита. Отступать было некуда.

Она сглотнула, лихорадочно соображая, что ответить. Но Рей опередил ее.

— Хочешь услышать мою правду? — спросил он. Его глубокий голос звучал мягко и в то же время хрипло. — Сегодня я был сам не свой. — Он провел языком по зубам. — Я не чувствовал свой гальдур. Думал, что потерял его навсегда. — На его лице промелькнула тень досады. — И я поступил так, как поступаю всегда: закрылся от всех и переживал это в одиночку.

Его взгляд пригвоздил ее к месту.

— Я не привык подпускать людей близко, — признался он. — И не привык изливать свои… чувства. — Он скривил губы, выдавая явное отвращение к подобным откровениям.

Узел в животе Силлы чуть ослаб.

— Мне следовало подумать, что ты можешь истолковать мое поведение иначе. — Его рука легла ей на талию и скользнула по спине. — Давай я проясню кое-что, Силла. В моем желании обладать тобой нет никакой неопределенности.

Она не могла отвести глаз от его обжигающего взгляда.

— Это самое безумное и отчетливое чувство, которое я когда-либо испытывал. Я хочу тебя все время. Хочу тебявезде. И это становится настоящей проблемой.

У нее в животе все перевернулось, сердце бешено заколотилось. Рей уперся рукой в стену, склоняясь к ней. Даже в сумерках его глаза пылали.

— Я хотел тебя в Самый Длинный День, когда ты вышла в том платье, — хрипло сказал он. — Хотел, когда ты швырнула меня через поле по дороге к Краки. Хотел тебя, когда ты убила оленя-вампира, когда ты шантажировала меня и даже когда пыталась угнать мою проклятую кобылу. Я хотел тебя с той самой ночи, когда ты набросилась на меня и заявила, что я не смогу тебя прогнать. С того момента я пропал, Солнышко.

Напряжение, давившее на плечи, сменилось невесомой легкостью в теле. Силла пыталась что-то сказать, но мысли путались. Рей наклонился еще ближе, их дыхание смешалось.

— И теперь, когда ты стала моей, стало только хуже. Я не могу перестать думать о сегодняшнем утре. О том, как я рад, что из нас двоих ты оказалась смелее. О том, что до сих пор не могу поверить, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. — На его лице на мгновение отразилась ранимость, но ее тут же вытеснил чистый, первобытный голод. — Теперь мы друг друга поняли?

Она, едва дыша, кивнула.8

— Вот и славно. — Его ладонь скользнула вверх по позвоночнику и замерла на затылке. — Потому что в моем воображении ты была обнажена и распластана на каждой поверхности этого дома. И я делал с тобой самые порочные вещи.

Силла смотрела в его глаза с золотистыми искрами. Тревога исчезла.

— Покажи мне, — услышала она собственный шепот.

И, прежде чем она успела осознать происходящее, Рей подхватил ее на руки и ударом ноги распахнул дверь дома-щита.

Глава 52

Рей поблагодарил богов, когда внес ее в дом-щит.

Весь день он был сам не свой. Пустота там, где должен был находиться источник, казалась зияющей дырой в груди. И хотя Рей часто хвастался, что переживания — это пустая трата времени, он не мог совладать с охватившей его тревогой. Что, если магия не вернется? Кто он без своего гальдура? Без своей работы на Уппрейсну?

Лишь когда в сердце магии вспыхнул первый слабый огонек, он смог глубоко вздохнуть. Напряжение наконец оставило его тело. «Смятение» было слишком слабым словом, чтобы описать его состояние. Потеря гальдура потрясла его до глубины души.

И лишь позже он понял, что натворил. Она доверила ему свое тело. Была достаточно храброй, чтобы открыться ему. А он, угорь безмозглый, сбежал из постели. И весь день держался на расстоянии.

Теперь, держа ее в объятиях, он снова чувствовал эту уверенность. Это было правильно. Она была правильной.

Рей почувствовал ее удивление, когда остановился у длинного стола. Перехватив ее одной рукой, другой он смахнул посуду на пол. Деревянные тарелки запрыгали по доскам, глиняные чашки разлетелись вдребезги, с лязгом посыпались ножи и подсвечники.

— Что ты…

— Я хочу тебя здесь, — пробормотал он, опуская ее на край и нащупывая подол туники. — Прямо на этом столе.

— Бери меня где угодно, — выдохнула она, вскидывая руки, чтобы он стянул с нее тунику.

Он запустил пальцы в ее косу и потянул, пока ее спина не выгнулась дугой.

— Я хочу тебявезде, — прошептал он ей в кожу, ведя носом по нижней стороне ее груди. — Я хочу тебя постоянно.

Силла застонала, и этот звук отозвался жаром прямо в его паху.

— Когда мы заканчиваем тренировку, мне приходится окунаться в ледяные воды ручья. — Выпустив ее волосы, Рей грубо поцеловал ее. — Когда ты наклоняешься, чтобы помешать кашу, мне приходится пересчитывать балки на стене. — Он качнул бедрами, прижимаясь к ней. — А когда твои волосы падают тебе на лицо… — он скользнул губами по ее шее, — мне стоит неимоверных усилий не запустить в них руки.

Она ахнула, когда он начал осыпать поцелуями ее тело, спускаясь все ниже, намеренно минуя грудь. Она была нежной, как шелк, и теплой, как солнечный свет. Силла издала возмущенный звук, запуская пальцы в его волосы и пытаясь притянуть его к себе.

— Ты хочешь мне что-то сказать, Солнышко? — спросил он. Его язык коснулся ее гладкого живота, а следом кожу уколола щетина бороды. Она заерзала, и он, разумеется, повторил движение. — Здесь?

Он проложил дорожку поцелуев вверх к ложбинке между грудей.

— Здесь? — спросил он. Она потянулась навстречу, пытаясь направить его рот к своей груди. Но Рей сопротивлялся. — Ты любишь спешить, да? А я люблю медленно. — Он прижался поцелуем к самому основанию ее груди. — Смаковать.

Он провел носом вверх.

— Я хочу изучить тебя. Узнать, что тебе нравится. И я не дам себя торопить, Силла.

Он увидел момент, когда она поняла: это новая версия их игры, их вечного противостояния. Если она думала, что сможет контролировать процесс, его прикосновения говорили об обратном. Он раздразнил ее очередным мимолетным касанием губ, а затем замер над самой вершиной ее груди, именно там, где,

Боги, как он ее желал. Хотел раствориться в ней. Но Силла и раньше торопила события, а он хотел быть уверенным, что она действительно готова. К тому же существовало множество других способов доставить друг другу удовольствие. Его ласки медленно смещались вниз, вдоль ребер, к изгибу бедра, к поясу штанов.

— Сними их, — произнес он своим самым суровым голосомВзора секиры. Он видел, как по ее телу пробежала дрожь, когда она бросилась исполнять приказ. Его взгляд медленно скользил по каждой линии ее тела, решая, с чего начать. Она была прекрасна, абсолютно совершенна. Их глаза встретились. И на мгновение застыли.

— Ложись. Держись за стол.

Он опустился на колени. Но Силла замерла, опираясь на локти, и нахмурилась.

— Что ты…

Рей вскинул голову, чувствуя, как по венам бежит чистый огонь.

— Я хочу попробовать тебя на вкус.

— Попробовать? — повторила она, ошеломленная. А затем ее брови сошлись в осознании.

Судорожный вздох сорвался с его губ, пальцы впились в ее бедра.

— Ты хочешь сказать, что никогда…

Силла медленно покачала головой.

Рею было плевать, был ли он у нее первым, и все же это открытие доставило ему удовольствие.

— Позволь мне попробовать тебя на вкус, Силла. Позволь мне боготворить тебя. Позволь показать все способы, которыми ты заслуживаешь того, чтобы с тобой обращались.

— Хорошо, — выдавила она дрожащим голосом. И доверие, скрытое в этих двух словах, заставило сердце Рея окончательно растаять. Откинувшись назад, она уперлась стопами в край стола. Но пальцы Рея крепче сжали ее бедра.

— Не смущайся, — произнес он низким голосом, притягивая ее к самому краю и закидывая ее ноги себе на плечи.

Рей тяжело дышал и чувствовал на себе взгляд Силлы, когда его голова опустилась ниже. Подушечки пальцев скользили по нежной коже внутренней стороны ее бедер, а следом за ними летели дразнящие поцелуи. А затем пальцы Рея мягко вошли в нее.

— Такая мягкая, — прошептал он ей в кожу. — Каждая частичка тебя прекрасна.

Его пальцы двигались внутри медленно и ласково, а вскоре к ним присоединилось влажное тепло его губ. Тело Силлы дернулось, она резко приподнялась, ошеломленно глядя на него.

— Ложись, — приказал Рей, устраиваясь удобнее. Она со стоном откинулась назад, и пока он неспешно ласкал ее, удовольствие Рея только росло. Он «изучал» ее языком и пальцами. Находил те точки, что лишали ее рассудка, те, что заставляли ее мышцы судорожно сжиматься. Он чувствовал, что она уже близка, ведь Силла была натянута как струна. Ее стопы напряглись, ища опору, но Рей снова отстранился, оставляя россыпь поцелуев на ее бедрах.

Силла обхватила его голову ладонями, пытаясь направить его обратно туда, где он был ей так необходим. Их взгляды встретились.

— Я же сказал, Силла. Я не стану спешить.

С разочарованным вскриком она сжала кулаки, но Рей лишь улыбнулся. Он хотел дразнить ее, довести до грани безумия. Склонившись, он припал к ней нежным, глубоким поцелуем.

— О боги! — вскрикнула она, выгибаясь на столе. Этот звук послал по его телу волну дрожи. Рей крепче сжал руки, удерживая ее на месте. Его пальцы снова заскользили внутри, дразня и выманивая наслаждение, пока язык выписывал узоры. Вскоре он почувствовал, как она снова начала это восхождение — выше, выше, выше…

И снова он отступил, когда она была у самого пика. И снова она вскрикнула от досады. Ее голова металась из стороны в сторону, с губ срывались бессвязные звуки. Но Рей лишь негромко рассмеялся.

— Пожалуйста! — взмолилась она. Ее тело извивалось, словно она больше не владела собой. И это было правдой. Она не контролировала ни единого движения. Она была полностью в его власти.

На этот раз, когда его язык нашел ее, она получила все его внимание без остатка. Он поймал ритм и был неумолим. Ее пятки впились в его спину, костяшки пальцев побелели от того, как сильно она вцепилась в край стола, но Рей крепко прижимал ее к себе.

Наконец она достигла вершины, дыхание перехватило, спина выгнулась дугой. Силла кричала, пока ее тело содрогалось в спазмах — снова, снова и снова. Казалось, это длится вечность, пока, наконец, она не затихла, обессиленно растянувшись на столе.

— Это было… — Ее неспособность подобрать слова стала высшей похвалой. Силла запустила руки в волосы, словно пытаясь вернуть сознание в собственное тело.

Рей поднялся на ноги, нависая над ней и закрывая ее своим мощным телом.

— Ты божественна, — сказал он, прижимаясь губами к ее губам. — Звуки, которые ты издаешь… Я хочу слышать их каждую ночь, Силла.

Ее рука скользнула по его груди и замерла над бешено колотящимся сердцем. Их взгляды встретились. А затем выражение ее лица сменилось на озорное.

***

Мысли Силлы путались, голова шла кругом, а сердцу словно стало тесно в груди. Ласки Рея лишили ее сил, и когда она соскользнула со стола, колени подогнулись. Но его рука тут же оказалась рядом, поддерживая ее, пока она добиралась до кровати. Оказавшись у цели, Силла ловко развернулась так, чтобы Рей повалился на спину.

— Силла… — Его глаза затуманились от желания, и она захотела… нет, ей быложизненно необходимо, увидеть его полностью утратившим самообладание.

— Я хочу сделать тебе приятно. — Она встретилась с его взглядом, когда забралась на кровать и устроилась на его бедрах. Медленно ее рука скользнула в штаны, высвобождая его плоть. — Я тоже хочу попробовать тебя на вкус.

Золотистые искорки в его глазах вспыхнули ярче, будто за карим цветом разбушевался пожар. Рей дрожал от сдержанности, зажмурившись, когда она начала ласкать его.

— Силла, — прохрипел он, коснувшись ее челюсти. — Тебе не нужно…

— Нужно, — только и смогла ответить она. Кончики пальцев коснулись влаги на самом краю и нежно распределили ее.

— Блядь, — выругался Рей, подаваясь навстречу ее руке.

— Попридержи язык, Рейнир, — поддразнила Силла, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Он довел ее до безумия, и теперь пришло время расплаты. Наклонив голову, она взяла его в рот, лаская языком. Он застонал, прикрыв лицо согнутой в локте рукой.

— А теперь, — произнесла Силла, отстранившись, — посмотрим, что интересного мы узнаем о тебе.

Она провела языком вверх по всей длине, изучая каждую его реакцию. К тому моменту, как она снова взяла его в рот, Силла с удовлетворением заметила капельки пота на его лбу.

— Каково это, Рейнир? — спросила она. — Когда дразнят тебя?

Рей лишь тихо рыкнул, и его взгляд стал тяжелым. Ее руки скользнули по его

— Блядь, — пробормотал Рей, крепко зажмурившись. Пульс бешено колотился, грудь тяжело вздымалась, и на ее губах заиграла легкая улыбка.

— Я представляла тебя таким, — призналась она, дразня его языком. — Взор секиры, полностью в моей власти. — Она снова взяла его максимально глубоко, на этот раз помогая себе рукой.

Когда она отстранилась, Рей издал стон, вызвавший у нее улыбку.

— Что тебе нравится, Рей? Покажи мне.

— Не будь нежной, — прохрипел он, глядя ей в глаза.

У Силлы вырвался сдавленный звук. Она пыталась собраться с мыслями, но голова кружилась, а тело казалось чужим. Она снова принялась ласкать его ртом, отвечая на резкие толчки бедер. Ей доводилось это делать и раньше, но она никогда не чувствовала себя такой потерянной и одновременно возбужденной от чужого наслаждения.

Каждый стон, который она вызывала у него, заставлял ее собственное вожделение закручиваться тугой спиралью. Каждое непроизвольное движение его бедер доводило ее до исступления. Он хрипло ругался; его руки лежали на ее волосах, но никогда не давили вниз. Он нежно обнимал ее голову, поглаживал кожу, давая понять, как сильно она ему нужна.

— Близко… — выдавил Рей.

Она вобрала его глубже, хмелея от ощущения того, что сводит его с ума. Бедра Рея взмывали вверх в коротких, непроизвольных толчках, из его горла вырывались гортанные звуки. Силла не отрывала от него взгляда. Она наблюдала как исчезают все маски; исчезает тот суровый, резкий человек, которого она знала. Перед ней был просто Рей — уязвимый, безоружный. В самом чистом своем проявлении.

Он лежал на спине, восстанавливая дыхание. Силла устроилась на изгибе его руки и снова прижала ладонь к его груди. Сердце колотилось о ребра в бешеном ритме.Он, отозвалось в ее собственном сердце.Он. Он. Он.

— Боги, женщина, — выдохнул Рей. Он повернулся на бок, подперев голову рукой.

Он был удовлетворенным, нежным и невероятно теплым. Глядя на него, Силла не могла сдержать улыбки.

— Я же говорила, что позабочусь о тебе.

Губы Рея растянулись в улыбке, на щеке появилась ямочка. Он покачал головой, не сводя с нее глаз.

— Я рада, что твой гальдур вернулся.

Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Я тоже. — Его взгляд стал серьезным. — Прости меня.

Она моргнула.

— Я буду стараться… подпускать тебя ближе. Не быть упрямым, как мул.

— А я, — ответила Силла, — постараюсь не давать страху брать верх. — Она перевернулась на спину, собираясь с духом. — Я думала, что все в прошлом. Чтоонв прошлом. Я не чувствовала к нему того, что… —«чувствую к тебе», не смогла она добавить. — Но он все равно ранил меня. И я не позволю этому человеку отнять у меня что-то еще.

— Я не дам тебе повода во мне сомневаться. — Рей склонился над ней и накрыл ее губы поцелуем.

Ей хотелось верить в это заявление всем сердцем, но каждый человек в ее жизни лгал ей. Было трудно представить, что он станет исключением.

Когда Рей отстранился, Силла неосознанно призвала свет. Сформировался шар и, слегка покачиваясь, завис над ними.

— Посмотри, как далеко ты продвинулась, — сказал Рей, выпуская струйку дыма. Силла молча наблюдала, как свет и тьма закружились в танце, поражаясь тому, как его тьма заставляет ее свет сиять ярче. И как ее свет отбрасывает глубокие тени в его тьме.

— Как сделать его мягче? — спросила она. — Если я захочу искупать тебя в звездном свете, но при этом… не лишать частей тела?

— Тренировки, — ответил Рей. Он протянул руку к шару, но как только свет коснулся пальца, он шикнул и отдернул руку.

Силла погасила гальдур, взяла его ладонь в свою и поднесла палец к губам. Глядя ему в глаза, она мягко присосалась к коже, растапливая иней. Взгляд Рея мгновенно вспыхнул. Его дым растаял, когда он навис над ней, и Силла почувствовала, как его тело снова пробуждается.

— Опять? — спросила она, чувствуя, как глубоко внизу живота шевелится желание.

— Я же говорил, — проворчал он, касаясь носом ее носа. — Я хочу тебявсе время. Это проблема.

Силла прижалась губами к его губам и прошептала:

— Тогда давай найдем решение.

Глава 53

Рей бережно распутывал узелки в ее кудрях, осторожно потягивая гребень. Устроившись на мехах в одних штанах, он усадил Силлу между своих бедер, вычесывая спутанные пряди. Сквозь оконные заслоны из шкур пробивался солнечный свет, подсвечивая пылинки в воздухе. Комната едва вмещала кровать, на которой они сидели, а балки над головой потемнели от времени. По любым меркам дом-щит был мрачным местом для ночлега. И все же Рей не мог представить себе, где на свете ему хотелось бы оказаться больше. Здесь они были словно в коконе, где не имело значения ничего, кроме них двоих.

Когда Силла зевнула во весь рот, губы Рея дрогнули в улыбке. Он разбудил ее нежными, сонными поцелуями, улыбаясь ее протестующим стонам и тому, как она прижималась к его груди, пытаясь снова уснуть. Обычно Силла поднималась с первыми лучами света и была раздражающе бодрой и деятельной. Но сегодня она была по-настоящему измотана. Ее ворчливость в сочетании с растрепанными волосами наполняла его чувством глубокого удовлетворения.

Он быстро переменил ее настроение мягкими поглаживаниями, откинув одеяло и спускаясь поцелуями по ее телу. И пока он пробуждал ее пальцами и языком, Рей решил, что к такому можно привыкнуть. Просыпаться, вдыхая ее аромат. Сдаваться на милость ее «мести». Когда она пристроилась под его боком, закинув руку на его тяжело вздымающуюся грудь, Рей подумал, что это самое совершенное утро в его жизни.

— А после Гейрборга? — спросил он, воюя с упрямым колтуном.

Силла зашипела, и он ослабил натяжение.

— Мы осели в Хольте, — ответила она с раздражением в голосе. — Тебеобязательнонужно было распускать мне волосы, да, Гальтунг?

Рей вспомнил, как эти пряди скользили между его пальцев, когда он расплетал ее косу прошлой ночью.

— Да.

Она на мгновение замолчала.

— Я была помощницей пекаря, а это значит, что большую часть времени я проводила согнувшись над жерновами, часами перетирая зерно.

Рей нахмурился при этой мысли.

— Спина, должно быть, болела нещадно.

Силла кивнула, но тут же вздрогнула, когда он натянул волосы.

— У меня до сих пор остались шрамы от мозолей. Вот здесь. — Силла подняла руку,

— А ты, Гальтунг? — мягко спросила Силла. — Ярл Хакон и верховные вожди Уппрейсны отправили тебя на юг в ученики к Краки. Что было потом?

Рей уловил в ее голосе нерешительность, будто она боялась, что он отмахнется.

Его желудок инстинктивно сжался, защитная реакция, с которой Рей боролся все утро. Раскрываться перед другим человеком было непросто, но он заставил себя ответить.

— Наверное, все было так, как рассказывал тебе Краки. Я тренировался с двуручной секирой, но он не желал меня брать, пока я не научусь владеть длинным мечом.

— Представляю, как при таких условиях Виг развернулся бы и ушел обратно на север.

Рей усмехнулся.

— Думаю, так бы и было. — Его брови сошлись на переносице, когда он воскресил в памяти те дни. Гордость, которую он чувствовал, будучи самым молодым тайным воином Уппрейсны. Юношеская уверенность, что он изменит королевство. Тогда он еще не познал того разочарования, что приходит после многих лет тяжелого труда с ничтожными результатами.

— Я тренировался с длинным мечом на рассвете и на закате, каждый день в течение многих лет. Сигрун, Джонас и Илиас присоединились к нам через пару лет в Суннавике. Гекла — той же весной в Мидфьорде. Гуннар — еще через два года в Кунафьорде. И постепенно мы стали той самой «Кровавой Секирой», которую ты знала.

Он рассказывал лишь часть. Не касался того, как все рухнуло. Но сказал себе, что и это уже начало.

— Ха, — пробормотал он, когда гребень наконец прошел сквозь узел. Он принялся делить ее волосы на небольшие пряди. Так долго эти волосы были у него под самым носом, сводя его с ума. Теперь он хотел заботиться о них так же, как заботился о ней. — Ты могла заметить, — прошептал он, — на севере принято носить несколько тонких косичек, скрепленных серебряными кольцами. Его пальцы ловко сплетали пряди.

— Я заметила, — сказала Силла с глубоким, довольным вздохом. — Хотя признаюсь, ты меня удивляешь. Подумать только, грозный Взор секиры интересуется волосами.

— Только этими. — Он уткнулся в них носом и вдохнул аромат, заметив, как по ее телу пробежала дрожь. Рей заставил себя вернуться к делу, сплетая несколько тонких косичек и закрепляя их кожаными шнурками. Он решил, что при первой же возможности добудет ей серебряные кольца.

— Хочешь хорошие новости или плохие, Гальтунг? — прогремел мужской голос, и дверь дома-щита с грохотом распахнулась. Силла испуганно вскрикнула, а Рей потянулся к кинжалу. Но, узнав голос Вига, он расслабился и успокаивающе провел рукой по спине Силлы.

— Все еще в кровати? — проорал Виг из-за занавески. — Ленивый очажный болван. — Но сказал он это с теплотой, вызвав у Рея мимолетную улыбку.

— Погоди минуту, Тонкие Руки! — рявкнул Рей в ответ. — Я поговорю с ним, — прошептал Рей на ухо Силле. — Отдыхай и не торопись.

Она кивнула, снова потягиваясь и зевая. Рей соскользнул с кровати и натянул нижнюю тунику. Мгновение спустя он вышел за занавеску, задвинув ее за собой, чтобы скрыть Силлу от чужих глаз.

Улыбка Вига была широкой и понимающей, и Рей осознал, что и сам невольно улыбается. Он поспешно напустил на себя суровый вид.

— В чем дело, Виг?

Тот уселся на лавку, опершись локтем о длинный стол.

— Давай поговорим на улице, — быстро сказал Рей. Не было ни единого шанса, что он смог бы вести серьезный разговор, сидя за этим столом. Натянув перевязи и сапоги, он зашагал во двор.

— Гальтунг? — протянул Виг, скаля зубы, как росомаха и неспешно следуя за ним. — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет. — Рей мысленно выругался, подавляя рукой очередной зевок.

Виг хмыкнул.

— М-м-м. Полагаю, ты всю ночь напролет… любовался звездами.

Рей проигнорировал поддевку друга.

По лицу Вига расплылась понимающая улыбка, когда он скрестил голые руки на груди.

— Хвала богам, Гальтунг, а то меня уже тошнило от всех этих тоскливых взглядов…

— Довольно, Тонкие Руки.

Из-под черной бороды Вига сверкнули белоснежные зубы.

— Какой ты ранимый, Гальтунг. А я-то думал, хорошая возня на мехах поможет тебе вытащить ту палку, что застряла у тебя в заднице.

Рей лишь нахмурился.

— Ладно, сначала хорошие новости, — сказал Виг, пожав плечами. — Змей снова объявился. Но жертва уцелела. И у нас есть свидетель.

Настроение Рея мгновенно улучшилось. Змей… боги, после нападения Кормящих Волков он ни разу о нем не вспомнил. Он попытался прикинуть, сколько дней прошло с последнего нападения, но быстро сбился со счета. В любом случае, намного больше семи.

— Бьялла Седые Пряди, — продолжил Виг. — Пьет эль в «Расколотом черепе». Поговорим с ним сегодня.

— Хорошо, — буркнул Рей.

Виг почесал бороду, и его взгляд стал настороженным.

— Плохая новость: Кальф больше непроситтебя явиться. Онтребуеттвоего присутствия на совете Уппрейсны сегодня вечером. Угрожал, что тебя притащат к нему силой, если ты не ответишь за Кетиля и Кормящих Волков.

Рей тяжело выдохнул. По правде говоря, он ожидал этого. Будь он один, явился бы к местному вождю Уппрейсны сразу по прибытии. Но он пытался выиграть время для Силлы, чтобы дать ей возможность осознать себя как Эйсу… Похоже, времени у них больше нет.

— Что ж, ладно, — пробормотал Рей. Как он объяснит вторжение отряда воинов в их мирный город? Поверят ли они, что Кормящие Волков пришли охотиться на Слоутрари? Но Кетиль выманил Рея. Пытался забратьее. И наверняка изображения на бересте уже разлетелись по северу. Вполне возможно, они достигли и Каласгарда.

Договорившись встретиться позже в «Расколотом черепе», Виг ушел, а Рей вернулся в дом-щит. Силла стояла, склонившись над котлом; воздух наполнял ореховый запах поджаренного зерна. Облаченная в красную тунику и черные штаны, Силла выпрямилась и обернулась. Взгляд упал на маленькие косички, рассыпанные среди ее кудрей, и по телу Рея разлилось тепло.

— Что… — сонно спросила она.

— Мне нужно, чтобы ты пошла вместе со мной на совет, — выпалил он.

— А как же«отдыхай и не торопись»? — проворчала она.

— Иди сюда, — пробормотал он, поймав ее за руку и притянув к себе. Обхватив ее лицо ладонями, он коснулся своими губами ее губ. Ощущать ее было настолько божественно, что ему стоило неимоверных усилий не утащить ее обратно в постель. Он заставил себя отстраниться.

Сжимая ее лицо в ладонях, он заглянул ей в глаза.

— Мне нужно, чтобы ты пошла на совет вместе со мной.

Она нахмурилась.

— Ты что, пытаешься выцеловать мое согласие?

В его груди

— Это работает?

Но на ее лице уже проступила тревога.

— Что это за совет?

Рей прикусил губу, подбирая верные слова.

— Советом руководит местный вождь Уппрейсны в Каласгарде. — Теперь в ее глазах нельзя было не заметить панику. — Это собрание местных Гальдра. Силла, мне нужно объяснить, откуда на кладбище взялись два десятка трупов.

— Это жеместодля мертвых, — пробормотала она, высвобождаясь из его хватки и избегая его взгляда.

— Я могу пойти один, но я не хочу лгать. Только не Уппрейсне. Долго это продолжаться не может… — Рей не хотел давить на нее, но он искренне не понимал. — Ты можешь мне объяснить? — Он старался говорить как можно мягче. — Почему ты не хочешь быть ею?

Силла резко отвернулась, но он успел заметить, как краска заливает ее шею. Внутри нарастало раздражение.

— Почему ты до сих пор боишься? — спросил он резче, чем намеревался.

Силла обернулась к нему, потрясенная.

— Что?

— Эйса, — упрямо гнул свое Рей. — Ты прошла через столько всего. Зашла так далеко. Но каждый раз уводишь разговор в сторону, стоит заговорить о ней. Не думай, что я не заметил, что ты ни разу не спросила о своих настоящих родителях.

Силла не поднимала глаз, но он и так прекрасно читал язык ее тела. Она была напряжена и готова сорваться с места. Похоже, она все еще была не готова к этому.

— Я позволила тебе раскрыть мою личность твоим друзьям, — буркнула она. — Разве этого недостаточно?

— Вчерашнее нападение доказывает, что сами мы не справимся. Они придут снова. Нам нужны люди. Больше глаз, больше клинков. Приди сегодня на совет Уппрейсны и раскрой кто ты. Они поймут, насколько серьезно наше положение. Помогут. Обеспечат защиту.

— Нет, — отрезала она. — Я не могу. Пока нет…

— Силла, это жеГальдра, — убеждал Рей. — Хорошие, достойные люди. Тебе не нужно их бояться. Они никогда не предадут своих…

— Как Кетиль? — выплюнула она. Рей потер лоб, пытаясь подобрать слова. Но Силла уже отвернулась. — Мне нужно больше времени.

И с этими словами она бросилась к спальному углу и с шумом задернула занавеску.

***

Сидя на кровати, отделенная от остальной части дома-щита лишь занавеской, Силла жалела, что не выбежала во двор. Сквозь тонкую ткань она слышала каждое движение Рея: как он подбрасывал дрова в огонь, как наливал воду в котел.

Пытаясь унять панику, бурлящую в жилах, Силла заставила себя глубоко дышать. Она не понимала, как можно одновременно хотеть и ударить Рейнира Гальтунга по его красивому, жестокому рту, и в то же время запрыгнуть к нему на колени и поцеловать.

Почему ты до сих пор боишься?

Вот же задница. Гнев вспыхнул в ней с новой силой. Рей всегда был напористым, всегда подталкивал ее. Но раньше в нем всегда была мера. Сегодня же он обрушился на тему Эйсы с изяществом двуручного меча.

Как объяснить, что это не просто смена имени? Что стать Эйсой — значит переписать все свое прошлое. Это значит похоронить мечты, которыми она так долго жила, и смириться с тем, что сулит ей будущее: долг, ответственность и ожидания, которым она никогда не сможет соответствовать.

Каждый день она пыталась покориться Эйсе. С каждым днем это становилось чуть легче. И все же ей предстоял еще долгий путь, прежде чем она сможет взойти на эту вершину.

Ей нужно больше времени.

Но кинжалы, которые она мысленно направляла в Рея, вскоре повернулись против нее самой. Почему Эйса так сильнопугаетее? Почему она до сих пор не может сделать этот шаг? Силла закрыла лицо руками, и из груди вырвался всхлип. Ей нужно было успокоить мечущиеся мысли. Вернуться к устойчивости.

Возможно, техники очищения разума, которым учила Харпа, пригодятся не только для контроля над гальдуром. Сидя на краю кровати, Силла закрыла глаза и отыскала тихий уголок в своем сознании. Там было темно, спокойно и абсолютно тихо.

Ты никогда не будешь готова стать Эйсой, вскоре прошептал Маттиас. Она позволила словам лечь в сознании. Приняла их. И отпустила.

Может, и не буду, проплыла мысль. Возможно, она никогда не будет готова стать Эйсой. Возможно, она всегда будет оплакивать мечты Силлы о тихой жизни с курами. Эту мысль она тоже осознала и освободила.

Ты недостаточно сильная, чтобы быть Эйсой, шептал Маттиас.Слишком мягкая. Слишком трусливая. Эти мысли жалили, но она не отталкивала их. Она позволила себе прочувствовать их, позволила им делать свое дело, прежде чем отпустить.

Магнус — это Черный Плащ, раздался новый голос, женский голос.Как я могла этого не заметить? Как предупредить Ану, если за мной следят?

У Силлы перехватило дыхание. Женский голос… он был таким знакомым.

Кто это?подумала Силла. Рей кашлянул за занавеской, но Силла продолжала концентрироваться на своих внутренних ощущениях.

Этот новый бред просто великолепен, отозвался саркастичный женский голос. Рука Силлы взметнулась к груди.

Силла Маргрет, ты сходишь с ума.

Если ты сходишь с ума, это плохая весть для меня, произнес голос.Я и сама уже порядком не в себе. А теперь еще и начала разговаривать сама с собой. Интересно, есть ли у Альфсона настойка от такого?

Кто ты?растерянно подумала Силла.

Ах, ладно, сказал голос.Я могу подыграть. Это я, Сага Вольсик. Как же потрясающе познакомиться с тобой, Силла.

Силла до боли вцепилась пальцами в мех, на котором сидела.

Это какая-то злая шутка? К-кто это? Тебя кто-то подговорил?

Чудесно, подумала воображаемая Сага.Мой бредовый голос теперь еще и кричит.

Кто?упрямо повторила Силла.Кто это?

Силла почувствовала чуждое ей раздражение.

Слушай, подумала воображаемая Сага.Сейчас не самое подходящее время, чтобы я слышала голоса. Я в некотором затруднении. Мне нужно, чтобы мой разум принадлежал только мне, если позволишь.

Для меня сейчас тоже не лучшее время, подумала Силла, и ее нынешние беды вырвались наружу, затопляя разум. —Как я могу пойти на совет Уппрейсны и сказать им, кто я такая? Если я скажу, они будут чего-то от меня ждать. Того, что я никогда не смогу им дать…

Сага, казалось, замешкалась.

Уппрейсна? Это что шутка?Еще одна пауза.Ты подруга Аны? Одна из Гальдра разума?

Гальдра?подумала Силла, мысли ее стремительно кружились.Ты думаешь… это… трюк гальдура? Ты… проникаешь в мою голову?

Я не знаю. По правде говоря, я мало что смыслю в своем Чутье. Но Ана бы знала. Если бы только мыши Сигны не следили за мной…

Силлу охватило неверие. Она слышала потрескивание очага в доме-щите, чувствовала щекотание меха

Неужели это правда?подумала Силла, ерзая на кровати.Да нет. Это безумие. Но Сигна… и она знает об Уппрейсне. А я ничего не знаю о Гальдра разума. Что, если это действительно Сага?

Твои мысли гремят в моем черепе, подумала воображаемая Сага.Ты мыслишь, как белка после пятой чашки меда. Я только что проверила коридор за дверями своих покоев, там никого нет. Я не понимаю…

Скажи мне что-нибудь, мысленная Сага, подумала Силла.То, что знала бы только настоящая Сага. Расскажи мне о шраме твоей сестры.

После вспышки замешательства последовал ответ.

Эйса рассекла веко о фонтан Суннвальда…

Священный пепел богов,подумала Силла. Внутри нее боролись смятение, восторг и недоверие.Это правда ты, Сага?

С той стороны просочились колебание и сомнение.

Это ты!взорвались мысли Силлы.Я знаю это. Боги, Сага, я не знаю, как такое возможно, и не думаю, что ты мне поверишь, но это я, Эйса, хотя я предпочитаю, чтобы меня звали Силла. Томас выкрал меня из замка. Он не успел добраться до тебя вовремя. Но теперь он мертв, и я бежала на север. О боги, может, мне не стоило об этом думать.Силла еще крепче сжала руки.

Откуда ты знаешь такие вещи?потребовала ответа Сага.Если это шутка, то ни капли не смешная. Скажи мне, зачем ты со мной связалась.

Ноздри Силлы раздулись от раздражения.

Я с тобой не связывалась. Это ты связалась со мной. Я всего лишь пыталась очистить разум и услышала твой голос. Ты думала о Магнусе — Черном Плаще и о ком-то по имени Ана…

Чума и язвы, выругалась Сага.

Силла моргнула, затем улыбнулась.

Ты только что подумала о чуме и… язвах?

Как, во имя старых богов, тебе стало известно о Черном Плаще?последовал ответ Саги.

Ты сама мне сказала!

Бред,ответила Сага.Должно быть, королева что-то подмешала мне в еду. Она что-то подозревает. Знает, что я вмешивалась в ее переписку.

Погоди,подумала Силла.Ты… что?

Я отправила Кормящих Волков на восток, но уверена, что это лишь вопрос времени, когда они обнаружат, что приказ был поддельным.

Слезы обожгли глаза Силлы.

Это… невероятно. Хотя смею сказать, тебе больше не нужно беспокоиться о Кормящих Волков.

Что случилось?спросила Сага, и фантомный укол тревоги скрутил живот Силлы.

Мы их убили.

Со стороны Саги пришла волна облегчения.

Слава богам. Хотя, конечно, я не могу этому верить. Если королева опоила меня, что она предпримет дальше?

Ты в безопасности?спросила Силла, сжимая кулаки.Они не навредили тебе? Пожалуйста, Сага, скажи мне, что ты в безопасности.

Смотря что считать безопасностью, отозвалась Сага с явной ноткой тревоги.

Что случилось, Сага?подумала Силла.Я чувствую твое беспокойство.

Боюсь, я совершила ошибку, пронеслось в ответ.Я оказалась кое во что втянута. И теперь королева наверняка знает… последствия не заставят себя ждать.

У Силлы сжалось сердце.

Мне так жаль. Я бы хотела быть там, рядом с тобой.

Со стороны Саги хлынула ощутимая горечь.

Жаль, что ты не настоящая, мысленная Эйса. Я скучаю по тебе каждый день. Хотела бы я тебя увидеть. Обнять. Почувствовать, что у меня есть хоть кто-то в этом мире…

Ты не одна в этом мире, Сага, настаивала Силла.У тебя есть я.

Сага не ответила.

Я тренируюсь, продолжала Силла.С каждым днем получается все лучше. И когда я овладею своим гальдуром, я сама приду за тобой. Мы уйдем из замка держась за руки.

Хотелось бы тебе верить, подумала Сага.Но я давно поняла, что надежда — это бесполезная эмоция.

Глаза Силлы наполнились слезами, и они покатились по щекам. Сквозь связь разума просочилась нежность, будто ее согрело солнечным светом.

Ты всегда прибегала в мою постель, когда тебе снился дурной сон, вспомнила Сага.Я гладила тебя по волосам и пела ту глупую песенку про кошку Кису9. Мы вечно находили приключения, воровали сладкие булочки и прятались под столом, чтобы их съесть… сбегали с уроков, чтобы ловить бабочек в саду…

Я… я не помню тебя, Сага, с тяжелым сердцем подумала Силла.Но я все равно несла тебя в себе. Ты снилась мне. И та ночь.

Та ночь, вздохнула Сага.

Расскажи мне о наших родителях, попросила Силла. Еще мгновение назад сама мысль об этом вызывала у нее тошноту. Но с Сагой она чувствовала себя младшей сестрой, которая просит еще одну сказку. Она залезла на кровать с ногами и села, скрестив их.

Наступила долгая тишина.

Отец был суровым, но ты могла заставить его сделать все, что угодно.

Правда?

Сага рассмеялась, и Силлу, словно объятием, окутало тепло.

Да. Ты в совершенстве владела этим взглядом… наклоняла голову, и смотрела огромными глазами. Один такой взгляд, и отец не мог тебе отказать. Маму это порой злило.

А мама?подтолкнула ее Силла.

Отец называл ее своим светом. Они очень любили друг друга. Она часто улыбалась и придумывала невероятные сказки на ночь.Сага замолчала, и тепло угасло, будто темная туча закрыла солнце.Я их почти не помню.

Между ними снова повисло молчание.

Это неправильно,подумала наконец Силла.То, что они сделали с нашей семьей. Что они сделали с Исельдуром.

Сага молчала.

Я найду способ освободить тебя, Сага. Однажды мы посмотрим друг другу в глаза, обнимемся и уже никогда не отпустим друг друга.

Я бы этого очень хотела, мысленная Эйса, отозвалась Сага.Хотя, как и ты, я уверена, что это всего лишь сон. Я уже чувствую, как ты исчезаешь.

Силла тоже это почувствовала, с каждым вдохом присутствие Саги становилось все более далеким.

Постой!взмолилась Силла, отчаянно пытаясь удержать ее.Еще немного. Пожалуйста!

Сага ответила, но голос был приглушенным, слова невозможно было разобрать. И в конце концов она действительно исчезла, оставив в груди Силлы пустоту и ноющую боль. На мгновение она почувствовала ее присутствие. Как бы невероятно это ни было, Силла всем существом верила: этот саркастичный, печальный голос принадлежал Саге.

Она нахмурилась, размышляя о сестре. Одна, тонущая в этом ядовитом замке. Страх и опасения Силлы внезапно показались такими незначительными по сравнению с тем, с чем столкнулась Сага.

Сагануждаласьв ней.

За занавеской потрескивал огонь, деревянная ложка скребла по дну котла. Обычные, повседневные звуки. И все же внутри Силлы все изменилось.

Она закрыла глаза и попыталась представить свою семью. Все, что

Силла сжала кулаки.

Урканцы лишили ее семьи. Убили ее родителей. Держали сестру в плену и раз за разом приходили за Силлой. Мысли перекинулись на Метту, запертую в тюремной камере в Копе. На ее приемную мать, Ину, привязанную к позорному столбу. На всех невинных людей, убитых ни за что. На каждого исельдурийца, которого заставили бросить камень.

Кто-то должен был что-то сделать. Кто-то должен был это остановить. Кто-то должен был заставить их заплатить.

Ее мысли прояснились, становясь холодными и острыми.

Она с такой силой рванула занавеску, что та порвалась, и Рей вздрогнул от неожиданности. Стоя у очага, он вскинул свои темные брови. Силла решительно подошла к нему, вырвала деревянную ложку из его руки и начала яростно мешать кашу.

Жар огня лишь усиливал ту ярость, что закипала в ее крови.

— Ты в порядке? — осторожно спросил Рей.

— Нет, — ответила она.

Она сделала глубокий вдох. Прислонила ложку к краю котла. Повернулась лицом к Рею.

— Я не готова быть Эйсой, — резко произнесла она, — но, возможно, никогда и не буду. Так что, полагаю, я просто попробую. — Силла скрестила руки на груди и бросила на него вызывающий взгляд. — Я пойду на твой совет, Гальтунг. И все объясню.

Рей медленно выдохнул и притянул ее к себе. От него пахло кашей и дымом, он дарил ощущение безопасности. И в этот момент Силла поняла, что ей не обязательно чувствовать себя готовой. Она могла просто прыгнуть с этого обрыва, как сделала тогда с листьями шкульда. Ей снова было страшно. И снова рядом был Рейнир Гальтунг.

Силла сморгнула слезы, когда осознание окончательно улеглось в голове. Она больше не была одна. У нее был Рей, и он прикроет ее спину.

— Шаг за шагом, — прошептала она, уткнувшись ему в грудь.

Глава 54

Суннавик

После катастрофической встречи с Магнусом Ханссоном Сага вернулась в свои покои лишь для того, чтобы обнаружить еще более скверные вести. В ее отсутствие под дверь подсунули небольшой сложенный квадратик пергамента. Развернув его, Сага жадно впилась в строчки.

Зимокрыл,

Комнаты больше нет. Все вынесли. Не ищи лишних неприятностей.

Сожги после прочтения.

Твой, Касс.

Смяв лист в кулаке, Сага в ярости швырнула его в огонь. Меряя комнату шагами, она пыталась собраться с мыслями. Раз «комнату ужасов» вычистили, значит, свитки и рукопись из кабинета Альфсона, скорее всего, тоже перепрятали. Что у нее осталось? Доказательств связи Альфсона и Сигны с исчезновением Гальдра больше нет. Как и писем, которые она перехватывала для Аны. Она сама все сожгла. У Саги не осталось ничего, кроме ее собственного слова.

В ту ночь она так и не смогла уснуть. Ее сумку обнаружили в той злополучной комнате. А после разговора с Магнусом стало ясно, кому она принадлежит. Сигна, скорее всего, уже в курсе. Вероятно, она свяжет Сагу с провалом Кормящих Волков.

Ана знала бы, что делать. Возможно, она сможет договориться со своей группой Уппрейсны и они ускорят план по спасению Саги из замка. Но если Сага попытается пробраться к соколиной башне, она подставит Ану. Сигна, скорее всего, уже разослала своих «мышей» следить. Саге нужно проявить хитрость и найти другой способ связаться с Аной.

Но как ни крути, последствия неизбежны. По крайней мере, королева Сигна не могла ее убить, не вызвав подозрений у Ивара. К тому же убийство казалось слишкомочевиднымрешением для королевы.

Шаг за шагом. Это все, что ты можешь сделать.

Эта неуместная позитивная мысль возникла в глубине ее сознания и вызывала раздражение.

Мысленная Эйса, это ты?спросила Сага про себя. Боги, она и впрямь лишалась рассудка. Но едва она вспомнила тот разговор, как внутри разлилось странное, необъяснимое тепло. Сага была Чтецом… одной из Гальдра разума. Разве так уж невероятно, что это была настоящая Эйса?

Возможно, мысленная Эйса спала, или их разум не был настроен на одну волну, потому что ответом Саге была тишина. Она нахмурилась. Поистине, не оставалось ничего другого, кроме как встретить последствия своих поступков. Со вздохом она подчинилась приготовлениям к дневному приему пищи, облачившись в платье из черного загадкианского шелка и позволив Арлауг заплести себе волосы.

В большой зал Сага пришла последней. Все присутствующие тут же повернулись в ее сторону. Все, кроме короля, который отсутствовал. Сага поклялась сохранять хладнокровие, изображая покорную версию себя. Королеве незачем знать, что за последние несколько недель она повзрослела и изменилась. Пусть думает, что перед ней все та же прежняя девочка. А если королева рассчитывала, что Сага будет молча наблюдать за чудовищными опытами над жителями Исельдура, то ее ждал неприятный сюрприз.

Но пока что — покорность. Придав лицу безмятежное выражение, она направилась к главному столу. Магнус сидел подле королевы Сигны, и Саге стоило огромных усилий не нахмуриться при взгляде на эту парочку. Если Сага когда-то и задавалась вопросом, что Магнус получает от этого союза, то сейчас, видя, с какой непринужденностью он восседает на троне Ивара, она все поняла. Власть. Разве не все всегда сводится к власти? Люди, у которых она есть, стремятся ее удержать. Те, у кого ее нет, строят заговоры, чтобы ее заполучить.

Сага опустилась в кресло рядом с принцем Бьорном, игнорируя его любопытный взгляд. Еду уже подали, и она занялась делом. Наполнила тарелку ягодами, лепешками и ложками скира, пытаясь притвориться, будто все идет своим чередом

— Вижу, ты наконец почтила нас своим присутствием, Сага, — произнесла королева Сигна, поднося к губам серебряный кубок. — Почему ты пропустила вчерашнюю вечернюю трапезу?

Потому что боялась, что меня стошнит прямо на стол, подумала Сага. Она встретилась с королевой взглядом.

— Мне нездоровилось.

Сигна поджала губы, ее ледяные голубые глаза метнулись к столу воинов.

— Торир, подойди. — Огромный рыжебородый воин поднялся с места. — Сага, дорогая, Торир согласился помогать тебе приходить на трапезывовремя.

Великан хмыкнул в знак согласия. Он был высок, как медведь, с руками, способными переломить ей кости одним движением. По позвоночнику Саги пробежал холодок.

— Как любезно с твоей стороны, Торир, — сказала Сага, придавая голосу ровный безучастный тон. Она не должна подавать виду, что что-то не так. Значит, Торир будет исполнять роль няньки-переростка. По мнению Саги, в сравнении с возможными наказаниями, это еще не худший вариант.

Скользнув взглядом вдоль стола, Сага встретилась с острым, изучающим взглядом Рюрика, подносившего

— Сага, дорогая, — продолжила Сигна, намазывая масло на лепешку, — раз уж ты пропустила вечернюю трапезу, ты пропустила и сегодняшнее объявление. Сегодня день казни. И на этот раз в ямах Аскаборга.

Саге потребовалась вся выдержка, чтобы сохранить беспристрастное выражение лица, но при упоминании ям руки начали дрожать.

— Превосходные вести, Ваше Величество.

Сигна изучала Сагу с нескрываемым отвращением.

— Прошло много лет с тех пор, как ты посещала казнь, не так ли, Сага?

— Да.

— Какой подарок для тебя, — заметила Сигна, откусывая хлеб. — Торир проследит, чтобы ты пришла пораньше, верно, Торир?

Торир снова хмыкнул, и Сага заставила себя смотреть в тарелку.Ямы!— кричало все внутри. Ямы, где ее родители… где младшая сестра Аны… Сага не могла закончить мысль. Сердце бешено колотилось, а взгляд метался по залу в поисках выходов.

Постепенно давление в груди немного ослабло. Вокруг вновь зазвучали приглушенные разговоры. Она чувствовала косые взгляды Бьорна рядом с собой. Но что бы ни было у него на уме, он, похоже, решил промолчать. Вместо этого он повернулся к загадкианцам.

— Как продвигается ремонт вашего корабля, лорд Рюрик?

— Все идет хорошо, — ответил Рюрик, на кратчайшее мгновение переведя взгляд на Сагу.Что ты натворила на этот раз?казалось, говорили его глаза. — Мы отплывем сразу после праздничного пира в честь дня рождения Принцессы.

— Рад это слышать, — ответил Бьорн. — Если повезет, мы поймаем поджигателя до вашего отъезда, так что вы сможете своими глазами узреть правосудие.

Сага сделала глоток обжигающе горячего роа. И тут же стукнула кубком о стол чуть громче, чем следовало, принявшись обмахивать рот ладонью.

— Вы в порядке, леди Сага? — спросил Рюрик с тенью предостережения.Соберись, глупая девчонка, прочитала она в его взгляде.

— Обожглась, — прохрипела она. Язык жгло так, что, вероятно, боль продержится несколько дней. Он одарил ее тяжелым взглядом.

— Вам нужно быть осторожнее. Нехорошо обжигаться.

Она едва не поперхнулась смехом.

— Уже поздно быть осторожной, лорд Рюрик.

Поистине слишком поздно, горько подумала она, вонзая зубы в лепешку.

Глава 55

Каласгард

— Вон там, — кивнул трактирщик Рею в сторону человека в темном углу «Расколотого Черепа».

За те пять лет, что Рей здесь не бывал, медовый зал Каласгарда ничуть не изменился. Те же исцарапанные длинные столы. Те же осыпающиеся очаги. Тот же бюст Ивара Железное Сердце, весь в трещинах и сколах, от многолетних упражнений в меткости. Рей не обращал внимания на головы, поворачивавшиеся им вслед. Его взгляд был прикован исключительно к старику, вцепившемуся в свой рог с элем так, словно в нем было зелье бессмертия.

На миг его охватило сомнение. Сможет ли этот человек дать действительно надежное описание змея?

Ему очень не хотелось оставлять Силлу наедине с Харпой после нападения Кормящих Волков, но им нужно было услышать, что видел Бьялла Седые Пряди. Виг заверил, что Рунни и еще один надежный человек сторожат узкое ущелье — единственный путь в Каласгард и обратно. Если появятся подозрительные воины, на их головы вскоре обрушится лавина. С тяжелым сердцем Рей согласился оставить Силлу у Харпы на час, пока они с Вигом съездят в Каласгард и расспросят человека, видевшего змея.

— Старик Бьялла в последнее время порет чушь, — сказал трактирщик, наливая эль из кувшина. — Дверь от стены отличить не может. — Передав наполненный рог Вигу, мужчина глянул на Бьяллу. — Трезвонит всем, кто готов слушать, будто видел в этих краях Свангормра. — Мужчина хмыкнул, качая головой.

— Благодарю, — буркнул Рей, поворачиваясь к Бьялле.

— Голодный змей. Это очень «поможет» нашему делу, — слова Вига сочились сарказмом.

Рей промолчал, пока они пробирались к Бьялле Седые Пряди. Как и следовало из прозвища, у старика была лохматая копна седых волос. Он встретил их стальным взглядом, когда они подошли ближе.

— Седые Пряди, — кивнул Рей. — Я — Взор секиры, а это — Тонкие Руки…

— Крепкие Руки! — запротестовал Виг.

Рей проигнорировал его.

— Мы слышали, ты видел нечто пугающее. Позволишь ли ты разделить с тобой чашу и услышать все из первых уст?

Старик сделал большой глоток.

— Пришли посмеяться надо мной?

— Нет, — сказал Рей. — Мы хотим лишь услышать то, что ты видел.

Бьялла не ответил, рассматривая их с подозрением.

— В округе были нападения, Бьялла, — осторожно произнес Рей. — Мы с Вигом пытаемся разобраться. Одна женщина убита, другая пропала вместе с маленьким мальчиком.

Старик тяжело выдохнул.

— Это был Свангормр, клянусь вам. Длиной с десяток жеребцов, поставленных в ряд, с блестящей синей чешуей и длинными белыми клыками. Но его глаза… — взгляд старика стал отсутствующим, — они были красными, как кровь.

— Где ты его видел? — спросил Рей.

У старика был затравленный вид.

— Шел домой из медового зала, когда увидел его прямо за частоколом. Сперва подумал, что перебрал лишнего. Но он повернулся и впился в меня взглядом, и я понял… понял, что он настоящий, а я трезв как младенец.

— Что было дальше? — подтолкнул его Виг.

— Ускользнул прочь, — пробормотал Бьялла, возвращаясь к своему элю.

Виг и Рей переглянулись.

— Фрейдис убита, — предпринял попытку Рей. — Вали и Астрид бесследно исчезли. Мы хотим дать их семьям покой. И не допустить новых жертв.

Бьялла, казалось, обдумывал эти слова, но не отвечал.

— Никто, кроме тебя, не видел это существо, Бьялла. Нам нужно знать в точности, что ты видел. Важна каждая мелочь. Это вопрос жизни и смерти.

— Мы со Взором секиры северяне до мозга костей, — вмешался Виг. Рей посмотрел на друга, чувствуя прилив теплой благодарности. Он был рад, что с ним Виг, рад, что они делают это вместе. — Мы друзьявсемисельдурийцам, — продолжал Виг. — Ты можешь доверить нам детали, которые в ином случае навлекли бы беду на твой порог.

Бьялла оглядел их обоих, сделав еще один глоток эля. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он наклонился ближе.

— Сам себе до конца не верю. — Покачав головой, Бьялла прошептал: — Ледяные духи.

— Ледяные духи? — тупо повторил Рей.

Бьялла продолжал, безумно размахивая рукой:

— Целая стая набросилась на него. Змей замер, оскалился и щелкал на них зубами. Но они оказались настырными шипучками, и вскоре он поджал хвост. Двигался неуклюже, будто ему мешал огромный размер. Но когда сполз в реку, уплыл очень резво.

Голос Бьяллы стал

— Спасибо, Бьялла. — Рей резко вскочил на ноги, игнорируя недоуменный взгляд Вига. Он услышал все, что ему было нужно. Сейчас были дела поважнее. — Нам нужно вернуться к Харпе.

Глава 56

Воздух был таким холодным, что обжигал щеки, а каждый вдох отзывался в легких тысячей крошечных игл. И все же Силла упорно шагала по тропе к ледниковым террасам, радуясь деревьям, которые хоть немного укрывали от яростного ветра.

— Сегодня ты принесешь талой воды из озера Йёкюдля, — сказала Харпа, протягивая ведро.

— Зачем? — сорвалось у Силлы прежде, чем успела себя остановить.

Взгляд Харпы был настолько похож на«взор секиры»ее внука, что Силла едва сдержала смешок.

— Ты ведь согласилась не подвергать сомнению мои методы? Я верю, что это поможет пробудить твой навык Ломателя Клинков, а потому иди.

Силла прикусила губу.

— Но тот гигантский змей…

— Ты мне не доверяешь? — Харпа скрестила руки на груди, бросая вызов.

— Доверяю, — медленно ответила девушка. Пусть Харпа и не умела объяснять «почему», ее методы неизменно приносили результат.

— Тогда иди, — наставница кивнула на дверь.

И Силла со вздохом подчинилась. Взяв ведро, она молча миновала защитные барьеры и начала восхождение к ледниковым террасам.

Силла то и дело оглядывалась через плечо, но, к счастью, не замечала никаких следов змея. Пышный сосновый лес у подножия гор постепенно редел, уступая место низким корявым пихтам среди густых сугробов. А затем исчезли и эти редкие деревья, уступив место бескрайним снежным полям, местами обветренным до черного камня. Ветер усилился, и Силла натянула шарф повыше.

Перед ней возвышался Йёкюдль со своими гигантскими нагромождениями льда с голубоватым отливом. Они простирались настолько, насколько хватало взгляда. Издалека эти формы казались плавными и изящными, словно волны, аккуратно уложенные в изгиб горы. Но вблизи открывалась истинная, суровая природа льда: зазубренные пики и грубые трещины, лед, избитый и закаленный веками. Когда она подошла ближе, холод, казалось, отступил. Силла чувствовала себя маленькой и ничтожной перед лицом чего-то столь величественного.

Под нижней террасой лед изгибался над темным проемом, а тяжелая снежная шапка нависала над входом. Место напоминало пещеру, но разве Харпа упоминала не озеро? Силла осмотрела бесплодный пейзаж между ней и ледяным гротом, и ее взгляд упал на обледенелый, продуваемый всеми ветрами участок. Очевидно, озеро промерзло насквозь. Неужели она ослышалась, когда Харпа давала указания?

Приблизившись ко входу в пещеры Йёкюдля, Силла услышала журчание воды. Она глубоко вдохнула, собралась с духом и нырнула под снежный навес. Оказавшись внутри, девушка застыла от изумления.

Туннель сиял таким насыщенным голубым светом, что напоминал самое чистое безоблачное небо. Свет просачивался сквозь ледяной свод, переливаясь, будто застывшие волны, и взгляд Силлы невольно скользил по изгибам и гребням этого ледяного моря. В этом месте чувствовался свой ритм, словно течение океана, запертого здесь навечно.

Тряхнув головой, Силла принялась за дело. По черным камням на полу пещеры струился небольшой ручей. Часть ее так и подмывало исследовать грот, но она напомнила себе, что пришла сюда только по одной причине. Опустившись на колени, Силла зачерпнула ведром воду из ручья.

Ее внимание привлекло какое-то движение. Она вскинула голову и заметила ледяного духа. Его морозно-голубые крылья почти идеально сливались по цвету со сводом пещеры. Дух тревожно кружил, оставляя за собой шлейф крошечных кристаллических искр.

— Здравствуй, друг, — сказала Силла. — Не ожидала встретить тебя здесь.

К первому духу присоединились еще двое. Они шипели и указывали вглубь пещеры.

Силла нахмурилась, ставя ведро на камни.

— Это ваш дом?

Еще полдюжины ледяных духов вылетели из глубин пещеры, толкаясь и пытаясь привлечь внимание Силлы.

— Здесь прелестно, — произнесла она с опаской. В поведении духов появилась какая-то агрессия, которой она не замечала раньше. — Что-то не так?

Духи метнулись вперед и обратно, будто подтверждая ее догадку. Похоже, это означало«да». Они выжидающе смотрели на Силлу.

— Вы хотите, чтобы я пошла за вами? — Очередная радостная реакция духов. Где-то в глубине души Силлы шевелилось сомнение. — Это не кажется разумным.

Но тут до ее слуха донесся тихий, далекий стон, от которого волоски на затылке встали дыбом. Силла замерла, гадая, не почудился ли ей этот звук. Он казался человеческим. Возможно, детским.

— Помогите! — позвал голос, и Силлу пронзил шок.

Отбросив ведро, она вскочила на ноги.

— Ведите, — сказала она с внезапной решимостью. Может это Астрид или Вали? Силла бежала вслед за ледяными духами по пещерам Йёкюдля.

Чем глубже они продвигались, тем беспокойнее становились ледяные духи, а крики громче. И пока Силла спешила за ними, внутри нее зашевелилась темная нить силы.

— Помогите! — громче и отчаяннее вскрикнул голос. В нос ударил отчетливый запах гнили, и у Силлы мелькнула мысль, что благоразумнее было бы повернуть назад. Но темная нить развернулась и вытянулась, соблазнительно лаская и утихомиривая любые страхи.

Завернув за поворот, Силла оказалась в обширном гроте, и перед глазами предстало леденящее душу зрелище. Слева виднелись странные вздутые каменные образования, некоторые из них были растрескавшимися. Прямо перед ней валялись клочья шерсти, кости и растерзанные туши овец. А запах… она узнала этот запах. Пахло так же, как от лесного ходока Шкунгара, которого Джонас убил на Дороге Костей — мертвечиной и плесенью. Но любопытнее всего были странные, перекрученные полосы ткани, тонкой, как пергамент, но покрытые чешуйками, как…

Ахнув, Силла отшатнулась.Гнездо,подсказал разум. Это было логово змея. А этот похожий на пергамент материал был змеиной кожей. Едва смея дышать, она искала глазами малейшее движение. Ничего. Силла внимательнее присмотрелась к сброшенной коже. Она была слишком короткой, чтобы принадлежать тому огромному змею, которого описывали Виг и Рей. И когда она взглянула на гнездо свежим взглядом, все стало на свои места.

Странное скопление камней слева вовсе не было камнями. Некоторые куполообразные верхушки треснули, обнажая полые, пустые полости внутри. Яйца. Боги, это были яйца. Овечьи туши, должно быть, предназначались для вылупившихся детенышей, и, судя по состоянию останков, Силла догадалась, что их разрывали на мелкие кусочки.

Внезапно стало ясно, почему Рей и Виг несколько недель не находили следов большого змея. Мать отсиживалась в гнезде, откладывая яйца и некоторые из них уже вылупились.

Силле нужно было убираться отсюда. Рассказать Рею…

— Помогите, — раздался

— Вали? — прошептала Силла, прижимаясь к стене, чтобы обойти гнездо. — Астрид?

— Здесь! — отозвался голос. — Помоги мне.

Сердце бешено колотилось. Силла перешагнула через еще одну змеиную кожу, пока обходила овечью тушу с зияющей грудной клеткой. Открылся вид на заднюю часть пещеры, и Силла подавила крик. В углу лежала груда обглоданных останков.

— Вали? — прошептала Силла, борясь с шоком и тошнотой. — Астрид?

Но тут она увидела символы, вырезанные инеем вокруг трупа. Перевернутая руна защиты была начертана снова и снова, десятки, а может, и сотню раз. Рядом с костями, из клиновидной расщелины в полу пещеры, поднимался пар. Ледяные духи летали в возбужденном танце, шипя и указывая на яму. Видимо, именно это они хотели ей показать.

Подойди ближе, моя дорогая, прошептал голос. Она уже слышала его раньше. Это был голос, доносящийся ниоткуда и отовсюду сразу. Это было то самое существо, которое она слышала и чувствовала в своем видении во время Обряда Единения.

Темный.

Его присутствие свободно сочилось из разлома в самой глубокой части ледяной пещеры Йёкюдля, а гул, идущий из глубин, сотрясал кости Силлы.

— Мне не следует здесь находиться, — прошептала она, борясь с соблазнительным желанием подойти к бездне, отдаться темным пронзающим ее нитям. Она снова взглянула на груду костей. Взгляд зацепился за бронзовую брошь для плаща в форме листа. Если она заберет эту брошь, у нее будет доказательство того, где нашли свой последний приют Вали и Астрид.

Она сделала шаг вперед. К горлу подступила тошнота, пока она сражалась с неистовым желанием склониться над пропастью и позволить темной силе, исходящей оттуда, поглотить ее. Но Силле было не привыкать противостоять искушениям. За это, пожалуй, ей стоило поблагодарить листья шкульда. Стиснув зубы, она оттолкнула это присутствие.

Ледяной дух подлетел к ней так близко, что Силла видела каждую крошечную ледяную ресничку, обрамляющую ее широко раскрытые голубые глаза, могла разглядеть нежные ледяные прожилки на крыльях.

— Значит, монстр пришел отсюда? — спросила Силла, отстегивая брошь с плаща Вали и пряча ее в карман. Ледяной дух кивнул. — Я найду помощь. Приведу тех, кто знает, что делать.

Дух радостно закружился.

Землю сотряс очередной низкий гул, и по рукам Силлы побежали мурашки.

Ближе, — звал голос. —Иди ко мне, благословенная Маллой.

Силла боролась с дурманящим принуждением, заставляя себя отступить назад.

— Нет.

Дочь Сваллы, — произнесло существо. —Дай мне взглянуть на тебя.

Имя матери поразило Силлу, но когда земля под ногами задрожала, чувства вернулись к ней.

— Нет! — закричала она, спотыкаясь и отступая.

Волна гнева существа захлестнула ее, но она отбросила ее прочь.

Скоро ты будешь моей. Сдайся сейчас и избавь себя от боли.

В ответ на молчание Силлы последовала еще одна вспышка ярости.

Неправильный выбор, — сказало существо. Позади нее раздался странный треск. Она медленно обернулась. Рядом с выходом из пещеры по одному из яиц поползли трещины. На темный пол пещеры откололся и упал осколок скорлупы.

И из узкой щели высунулся длинный тонкий язык.

— О боги, — прошептала Силла, пятясь.

А затем она побежала.

Глава 57

Силлу захлестнула чистая паника. Она неслась по ледяным пещерам, спотыкаясь о камни и поскальзываясь на обледенелых участках.

— Помоги! — преследовали ее крики Вали. — Вернись! — Но затем голос изменился, превратившись в голос Темного.Избавь себя от страданий и предайся мне!

В черепе эхом отозвался хохот, но Силла знала: поддаваться этому зову нельзя. А затем послышалось шипение.

— О боги, — прошептала она, вычерпывая из себя последние капли сил. Нужно было выбираться. Земля задрожала. Силла рискнула оглянуться и тут же пожалела об этом.

Вылупилось не менее полудюжины змеев. Каждый с ледяной синей чешуей, горящими красными глазами, с острыми, мерцающими клыками и длиной в два человеческих роста. Двигались они пока неуклюже, извиваясь слишком широко и толкая друг друга. Стоило паре тварей столкнуться и одной удариться о стену, как вся пещера содрогнулась.

Боги, боги, боги!Силла гнала прочь отчаяние, но змеи настигали. Из ладоней вырвался свет, пробиваясь сквозь швы волчьих рукавиц. Она сорвала их и отшвырнула в сторону. Тело было на взводе, холодное напряжение внутри требовало высвобождения.

За спиной щелкнули зубы, следом донеслось яростное шипение. Впереди забрезжил бледный свет выхода, и надежда придала ей сил. Близко, уже совсем близко…

Лодыжку пронзила боль, когда клыки прокусили сапог. С криком Силла развернулась, нащупала внутри ту самую расщелину и рванула силу на себя. Тварь отпрянула от вспышки света, дав Силле время сплести узы.

Через мгновение в ее руках уже был меч холодного света. Змеи отпрянули. Они смотрели на Силлу красными глазами, будто светившимися изнутри. Их чешуя отливала синевой, хотя брюхо было почти белым.

— Найдите себе другую еду! — прорычала Силла и взмахнула клинком.

Лезвие отскочило от шкуры ближайшего змея, не причинив тому вреда. Не успела Силла осознать это, как змеи вновь ринулись вперед.

Но тут снизу на чудовищ хлынул рой кристально-голубых фигур. Ледяные духи облепили их, оттесняя назад. Змеи, врезаясь друг в друга, отпрянули. Силла заметила, что духи бьют снизу, целясь в мягкое брюхо. Идея оформилась мгновенно. Шагнув вперед, она рубанула вверх по ближайшей твари, и клинок вошел в брюхо словно в масло.

Не раздумывая, Силла развернулась и бросилась прочь. Уверенность в движениях покидала ее с каждым шагом. Силла спотыкалась о камни, скользила на льду. Сзади доносился нарастающий грохот. Очевидно, змееныши преодолели заслон из духов.

Нельзя дать им выбраться наружу. Нужно завалить выход. Свод пещеры стал тоньше, впереди вспыхнул ослепительный свет, и Силла вырвалась наружу. Голова казалась набитой ватой, но она обернулась к зеву пещеры, и принялась рубить нависающий ледяной козырек.

Снова и снова она обрушивала меч на снежную кромку, надеясь и молясь, чтобы этого хватило. Глыба льда рухнула, увлекая за собой другую, затем еще одну. Земля содрогнулась. Силла отступила. Снег повалил сплошной стеной, приземляясь с глухим ударом и поднимая в воздух белую порошу.

Грохот затих. Из-под снежной массы донеслось приглушенное шипение. Силла тяжело выдохнула. Выход завален. Пока что. Теперь нужно было бежать. Привести подмогу и уничтожить этих тварей окончательно.

Развернувшись, Силла побрела прочь от пещер Йёкюдля.

***

Спускаясь с ледника, Силла начала осознавать, что укус змея был не просто раной. Начавшись с легкой пульсации в ноге, боль росла с каждым шагом, пока лихорадочный жар не затопил тело.

Жизнь за жизнь, шептал злобный голос, просачиваясь в ее разум, словно яд.

Силла ухватилась за корявое дерево, когда ноги подкосились

Используй нож.

Силла заставила себя подняться и двинуться дальше, сосредотачиваясь лишь на том, чтобы не споткнуться о корни и камни. Снег постепенно редел, деревья становились выше.

Ты хорошая девочка, моя дорогая Свалла.

В глазах помутнело, голоса зазвучали громче. Вспышки образов пронзали ее сознание: фонтан, розовый куст, залитый кровью кинжал. Боги, в клыках змея точно был яд.

Я так скучаю по ней.

Мир вокруг потерял четкость. Силла чувствовала, что бесцельно бредет среди сосен. Она пыталась прояснить мысли, но сознание ускользало. Реальность размывалась, кружилась, смешивалась в единое целое. И тогда Силла окончательно провалилась в чертоги собственного разума.

***

Силла увидела девочку. У той были голубые глаза, точь-в-точь как у Саги, но кудри были темными как у Силлы. И в то же мгновение она стала этой девочкой, прыгающей по мощеному каменному дворику с куклой под мышкой. Она улыбалась, чувствуя, как солнце греет щеки. Силла ощущала запах весны: сладкое цветение, свежевспаханная земля и аромат сочной травы.

Она шла к фонтану. Как же чудесно было видеть, что последние зимние снега растаяли. Скоро зацветут цветы, начнутся обеды в саду и поездки к морю. А еще это значило, что повар будет подавать свежие ягоды к каждой трапезе. Ее любимую водянику с каплей меда.

Но сегодня ей было нужно пойти к фонтану и загадать Суннвальду три желания. Первое, конечно, о братике или сестренке. Второе, чтобы дедушка снова стал счастливым. Она скучала по его улыбкам и историям, которые он рассказывал до того, как бабушка заболела и ушла к звездам. Третье желание она еще не придумала. Может сто дней солнца? Или стоит попросить о чем-то более «благородном», как сказал бы папа? О самом богатом урожае? О небывалом улове для всех?

Силла поджала губы, пробегая мимо куста, который помогала маме посадить. Мама сказала, что это розовый куст, привезенный с Южного континента. Говорили, что скоро он покроется роскошными розовыми цветами, но она не была уверена, что этот куст ей нравится. Он был весь в шипах, и они кололись. Что за красивый цветок будет покрыт колючками?

За углом показался фонтан Суннвальда, донесся мягкий плеск воды. Она достала из кармана платья подношение, развязала тесемки маленького пенькового мешочка и перевернула его. В фонтан посыпалась металлическая стружка, с резким звуком ударяясь о воду и медленно опускаясь на дно.

Суннвальд любит проявления силы и огня,— говорил ей отец. —Принося подношение, возложи на алтарь мед, мясо или искусно сделанное оружие.

Что ж, мед в карман не поместится, а мясо — это слишком грязно. У Силлы не было оружия, кроме маленького деревянного меча для тренировок с папой. Но, будучи сообразительной, она прокралась в кузницу и собрала с пола металлические опилки.

Она поцеловала костяшки пальцев и закрыла глаза.

— О, Светлый, — прошептала она, но сзади что-то хрустнуло. Силла распахнула глаза и обернулась. Там стоял старик в окружении дюжины гвардейцев. — Дедушка! — ахнула она, сгорая от стыда. Попалась на побеге от няни в третий раз за этот лунный цикл. Наверняка ее ждет суровый выговор. Она поднесла палец к губам, кусая ноготь.

— Подойди ко мне, дорогая, — раздался слабый голос короля, когда он сел на каменную скамью. Она моргнула, заметив темные круги под его глазами и глубокие морщины на лбу. Он всегда был старым, но никогда не выглядел таким болезненным до смерти королевы.

Но сейчас, когда Силла посмотрела на него, в его глазах блеснула искорка. Словно намек на того человека, который рассказывал ей о великой битве огня и льда. С осторожной улыбкой она шагнула вперед и села на скамью рядом с ним. Покусывая ноготь, она с тревогой ждала.

— Фалльгерд, — сказал король, махнув своему начальнику стражи. — Позволь мне побыть наедине с внучкой.

Фалльгерд был самым огромным человеком, которого она когда-либо видела, и немного пугал ее. Но мама говорила, что на самом деле он добрый и мягкий, просто у него работа такая — выглядеть устрашающе. Но сейчас Фалльгерд выглядел забавно, и Силле показалось, что он, возможно, не хочет уходить.

— Да, Ваше Величество, — сказал он, жестом веля стражникам следовать за ним со двора.

Сидя на собственных ладонях, она болтала ногами, гадая, что скажет дедушка. Она уже хотела признаться, но сжала губы, чтобы сдержаться.

— Ты хорошая девочка, моя дорогая Свалла, — сказал король, к ее большому удивлению. Голос его звучал печально, но в этом не было ничего необычного. — Но я так скучаю по ней. — Король тяжело выдохнул, и все его тело будто обмякло. — Мне жаль.

Силла посмотрела на него в замешательстве.

— Что ты имеешь в виду?

— Жизнь за жизнь, — сказал король. В его руке блеснуло лезвие.

Шею пронзила резкая боль, и все вокруг стало одновременно горячим и холодным. Внезапно рядом оказался Фалльгерд. Он сбил дедушку на землю, поднялся страшный шум, к ним бросились остальные стражники.

Силла удивленно распахнула глаза, приоткрыла рот. На плиты двора упал нож с белой рукоятью, и она пристально уставилась на него. В этом ноже было что-то злое, словно мерзкое, жуткое присутствие, сочащееся из него в воздух. Кончик был окрашен в красный, а по шее стекала теплая струйка, промочив платье.

Жизнь за жизнь,— прошептал кто-то ей на ухо.

— Что? — попыталась она сказать, но звуки не складывались в слова. Тепло на шее распространялось вниз к животу, и когда она подняла руку, ее маленькая ладошка была вся в крови.

Фалльгерд был рядом, и он выглядел разъяренным. Она отпрянула, но его голос был успокаивающим.

— Тише, Принцесса, — мягко сказал он, прижимая руку к ее шее. Перед глазами поплыли огоньки, похожие на танцующих вокруг флит. — Целитель уже идет, они тебя подлатают. Но мне нужно держать руку на твоей шее, а тебе — оставаться спокойной. Сможешь, Свалла?

Она кивнула, глядя на Фалльгерда и пытаясь понять, что происходит. Вокруг раздавались голоса, полные страха и ужаса, но Фалльгерд был рядом, и она сосредоточилась на его лице, на его голосе. По краям поля зрения появилась темнота, словно со всех сторон подступала ночь.

— Король мертв! — выкрикнул кто-то.

И тьма сомкнулась окончательно.

Глава 58

Суннавик

Сага отчаянно искала случая поговорить с Аной, но не знала, как это устроить. В последние недели пробираться к соколиной башне становилось все труднее. А теперь, когда Торир следовал за ней по пятам, оказалось и вовсе невозможным.

Однако Сага обязана была передать весточку. Ей нужно было не только сообщить

Проведя весь день в поисках предлога, чтобы пропустить казнь, Сага поняла, что выбора нет. Придется пойти, чтобы умилостивить Сигну; придется смотреть, как убивают людей на тех же столбах, где погибла ее семья. Собрав в кулак всю волю и решимость, Сага пообещала себе, что не сломается.

Торир проследил, чтобы она прибыла к ямам вовремя. Огромная крыша, опиравшаяся на десятки гранитных столбов, когда-то делала ямы местом сбора в холодные зимы. Трибуны окружали центральную, плотно утрамбованную арену, а плоские каменные скамьи уходили вверх на десятки рядов.

Она избегала этого места семнадцать лет.

При ее отцеямыназывалиареной— это было доброе место для празднеств. Сага помнила все: от поединков до конных представлений и выступлений артистов с Южного Континента, которые сгибали свои тела в невозможные формы. Это было место, где даже самые бедные жители Исельдура могли на несколько часов ощутить радость.

Урканцы же сделали то, что умели лучше всего — осквернили это место.

Теперь здесь пахло насилием, а в земляной пол были вбиты три V-образных столба. Сюда привозили сторонников Вольсиков. Здесь их подвергали мучительным пыткам, превращая казни в жуткое зрелище, посещение которого было обязательным.

К счастью, в пятилетнем возрасте Сагу не допускали к подобному, но это не оградило ее от шепота, гулявшего по дворцу. Она слышала о достойных людях, которых обмазывали сырым мясом и бросали в ямы к ручным медведям и псам Ивара. Слышала о тех, кого морили голодом целый месяц, а затем выталкивали на арену против вооруженной свиты короля. Ходили рассказы о распятых на столбах, которым в течение дней и недель наносили сотни порезов, пока те не начинали молить о милости смерти.

Пока знать занимала помост и окружающие трибуны, крестьяне Суннавика оставались на самой арене. Когда Сага ступила на утрамбованную землю ям, они обернулись чтобы посмотреть на нее. Она заставила себя идти вперед.Никакой реакции, напоминала она себе, пытаясь нащупать внутри холодное, безжизненное место.

— Шевелись, — проворчал Торир, крепко толкнув ее ладонью между лопаток. Толпа притихла и расступилась. Взгляды провожали ее, пока она пробиралась сквозь людское море.

Когда она проходила мимо столбов, сердце, казалось, пыталось вырваться из груди. Сага упорно шла вперед, сохраняя бесстрастное лицо.Я не в ловушке. Повсюду выходы. Она старалась выровнять дыхание, но каждый вдох получался коротким и рваным.

Хотя путь через арену был недолгим, он тянулся, словно вечность. От открытого пространства кружилась голова, ладони стали скользкими от пота. Но наконец они достигли помоста. Расположенный в центре и немного возвышающийся над ареной, к несчастью для Саги, помост давал лучший обзор на столбы. Она поднялась по ступеням. Пересекла площадку. Опустилась в кресло подле жениха. И только тогда наконец выдохнула.

Вскоре в ямах появилась Сигна. Двое могучих воинов расчищали перед ней дорогу сквозь толпу, а служанки придерживали шлейф ее платья цвета слоновой кости. Все больше людей стекалось в ямы, сжимая в руках блестящие камни черного обсидиана.

Перебирая в уме все выходы, Сага пыталась не обращать внимания на нарастающее возбуждение толпы. Шум шагов и негромкие приветствия слева прервали ее мысли. Повернув голову, она встретилась взглядом с глазами бездонного зеленого цвета.

Рюрик посмотрел на нее, и она сразу все поняла, что этот болван пришел ради нее. Отказавшись от места, он скрестил руки на груди и прислонился к каменной стене, отделявшей помост от трибун. Мгновение спустя к нему присоединился Ров, выглядевший совершенно недовольным.

Толпа взревела, и Сага обернулась. Клитенары тащили к столбам трех человек. Осужденных, с железными удилами во рту, привязали к V-образным столбам, широко раскинув им руки.

Она станет камнем, безразличным к миру. Будет видеть, но не чувствовать. Пустой взгляд Саги остановился на осужденных. Она не отвернется, не вздрогнет, не…

Нет.

Сага не могла дышать. Не могла думать. Могла лишь во все глаза смотреть на женщину в центре. Те самые карие глаза, полные решимости при их последней встрече, теперь обрамляла железная узда.

Нет. Только не она.

Но сколько бы Сага ни моргала, пытаясь прояснить зрение, сколько бы молитв ни шептала, ничего не менялось. Это была Ана.

Ана, подарившая ей вкус надежды.

Ана, рискнувшая всем, чтобы спасти чью-то сестру от столбов.

Ана, с которой Сага не осмеливалась связаться уже больше недели.

Кровь отхлынула от ее лица. Как? Они ведь были так осторожны. Как Ану раскрыли? Рев толпы сделался глухим, словно Сагу погрузили под воду. Она заставила себя вдохнуть, чувствуя, как ужин подступил к горлу. Сага лихорадочно искала выход, пыталась придумать план, но тщетно. Любой путь вел к смерти.

Ей не спасти Ану.

Осознание просочилось в душу, леденя кровь. Ее наказанием был не Торир. И присутствие на казни тоже.

Наказанием была Ана.

Как же глупо было верить, что расплачиваться за свой бунт будет она сама. Саге следовало знать: ножи у Сигны острее, и она умеет ими пользоваться. Девушка плотно сжала губы, стараясь стереть панику с лица. Ее глаза встретились с глазами Аны — широко раскрытыми, полными страха.

Вошел верховный готи и принялся зачитывать обвинения в колдовстве, но слова не достигали ушей Саги. Она не отрывала взгляда от Аны, решив стать для нее спокойным якорем посреди этого моря ужаса. Это единственное, что она могла сделать. Последний акт милосердия.

Что-то подтолкнуло ее, возможно, инстинкт, и, не раздумывая, Сага опустила свои мысленные барьеры, позволяя пробудиться своему Чутью. На нее обрушилась оглушительная стена шума. Со всех сторон хлынули мысли разъяренной толпы, яростные и беспощадные. Это сбивало с толку, было невыносимо громко; их жестокие мысли грохотали у нее в голове.

Смерть падали.

Кончайте уже с этим.

Они заплатят кровью.

Сага старалась не позволить этим тревожным мыслям захватить ее, вместо этого сосредоточившись на Ане, тянулась к ней сквозь этот хаос.

Я бы сделала это снова. Ни о чем не жалею. Это было правильно.

Это была Ана. Сага ухватилась за эту нить, потянув ее к себе.

Ана, подумала она.Ана, прости меня. Это моя вина.

Но Ана не подала виду, что услышала. Готи надрезал ей вену, собирая в чашу медленно текущую кровь.

Я увижу свою сестру. Наконец-то. Я возвращаюсь к ней.

Рука Саги

— Теперь свершите свой суд! — раздался голос готи, и толпа хлынула вперед.

Сага изо всех сил цеплялась за нить сознания Аны, цеплялась за нее сквозь бурлящий поток чужих мыслей. Что-то лопнуло, нить обмякла, и Сага свернула ее в клубок, прижимая к теплу своего сердца.

Полетели камни. Сага лишь смутно слышала ликование толпы, глухие удары, хруст костей и хрящей.

Камень попал Ане в живот, в самое мягкое место, и боль разорвала нутро Саги. Она хрипло выдохнула, не в силах поверить в происходящее, лицо Аны даже не дрогнуло. Новая вспышка боли пронзила Сагу, когда крупный камень с тошнотворным хрустом врезался Ане в плечо.

Сага стиснула зубы. Взгляд Аны был пустым, а лицо безмятежным. Острый камень ударил женщину в висок, и перед глазами Саги все вспыхнуло, боль прорезала череп и поглотила все ее существо. Нить Аны таяла, словно следы на песке, которые смывает морская волна. Но Сага держалась. Она поклялась не отпускать.

Вцепившись в подлокотники кресла, Сага смотрела в опустевший взгляд Аны, пока боль рвала ее изнутри. Камни били в грудь, в таз, в лицо, в плечо. Ее тело горело, взрываясь жаром и болью, стирая толпу, шум, помост, столбы. В ямах остались только они вдвоем, пока последние обрывки нити Аны не исчезли окончательно.

Боль внезапно исчезла, и зрение вернулось. Голова Аны бессильно склонилась набок, но жажда крови в толпе еще не была утолена. Собрав остатки сил, Сага восстановила барьеры и рухнула в кресло. Казнь тянулась мучительно долго, пока не был брошен последний камень и три женщины не повисли на столбах, окровавленные и безжизненные.

Все было кончено. Им больше не больно. И скоро Ана будет среди звезд вместе с сестрой.

Сага закрыла глаза, сдерживая слезы. Она не заплачет. Не подарит королеве такую победу. Но когда гул толпы начал стихать, Сага почувствовала покалывание на щеке. Она открыла глаза и резко повернула голову вправо, встретившись взглядом с Сигной.

Губы королевы изогнулись в улыбке.

Чистая ненависть потекла по позвоночнику Саги, оседая тяжестью в животе.

— Сага? — голос Бьорна заставил ее отвернуться от королевы. — У тебя идет кровь из носа.

Бьорн протянул ей лоскут льна. Дрожащей рукой она прижала ткань к лицу.

— Ты в порядке? — спросил он. — На тебе лица нет.

— В порядке, — огрызнулась она, закрывая глаза. Она проглотила свое раскаяние, жалея, что ответила ему так резко. Сделала глубокий вдох. Медленно выдохнула. Попыталась унять поднимающуюся панику.

Движение рядом. Королевская семья уходила. Сага встала, ухватившись за кресло, чтобы не потерять равновесие. Боги… ей нужно было прилечь. Направляясь к выходу, она встретилась взглядом с Рюриком. Между его сдвинутых бровей залегла складка, он смотрел на нее с нечитаемым выражением лица. Но вот он оттолкнулся от стены и последовал за Ровом прочь из ям.

Сага отрешенно брела за Бьорном. Тот двигался скованно, явно обиженный ее тоном, но у нее не было сил даже думать об этом. Она не помнила, как добралась до своих покоев на собственных ногах. Рухнув на кровать, она забылась сном без сновидений.

Пока на следующее утро Торир не забарабанил в дверь, приказывая одеваться к дневной трапезе.

Глава 59

Каласгард

Рей провел большим пальцем вдоль свежезаточенного лезвия секиры Харпы. Оно было доведено до смертоносной остроты, как и кухонные ножи Харпы, кинжалы и любое другое лезвие, до которого он смог дотянуться. Однако сколько бы стали ни скользило по точильному камню, Рей не мог унять давящую тесноту в груди.

Солнце клонилось к Снежному Копью, и косой свет бросал резкие тени на двор Харпы. Ни звука. Ни голосов.

Значит, она все еще спит.

Стиснув зубы, он зашагал к хижине. С него хватит.

Настроение Рея было скверным с той самой минуты, как он примчался из медового зала в дом бабки и узнал, что та отправила Силлу на Йёкюдль. Рей уставился на Харпу в полном недоумении. Он прекрасно знал, какими методами бабка обучает своих учеников, в конце концов, именно Харпа когда-то научила его, что ученикам полезно иногда попробовать вкус опасности. И если сам Рей позволял паре-тройке оленей-вампиров напасть на новичков из отряда «Кровавая секира» — это было в порядке вещей.

Но здесь речь шла об Эйсе-проклятой-богами-Вольсик, и где-то здесь охотился гигантский-проклятый-богами-змей. Рей не мог взять в толк, какую травму головы должна была получить бабка, чтобы счесть подобное мудрым решением.

Когда он обнаружил Силлу, спотыкающуюся в лесу неподалеку от владений Харпы, его дурное настроение превратилось в чистую, испепеляющую ярость. Ее лоб был влажным от пота, с губ срывались бессвязные слова. Лихорадочно осматривая ее в поисках раны, он не обнаружил ничего, кроме прокола на заднике сапога. Что было странно, ведь след был слишком мал для того клыка, который они с Вигом нашли в помете.

Притащив ее в дом Харпы и сорвав сапог, он нахмурился. Рана была неглубокой, однако девушка дрожала всем телом, раз за разом бормоча одно и то же.

— Король мертв.

Она имела в виду Ивара? Но это не имело смысла. Рей поднял взгляд на гору. Ледяные щиты Йёкюдля мерцали сквозь кроны деревьев. Ему хотелось рвануть туда и найти то, что сотворило с ней такое. И все же он был в замешательстве… в полном замешательстве. Если бы это был тот самый гигантский змей, о котором рассказывал Бьялла, Силла вряд ли бы выжила, чтобы рассказать об этом.

Он толкнул дверь и застал Силлу все еще спящей. Узел в его животе затянулся туже. Рею нужно было, чтобы она очнулась. Нужно было знать, что она в порядке.

Из тени вышла Харпа. Рей стиснул зубы так крепко, что те едва не треснули.

— Она спит, Рейнир. Пусть отдыхает.

— У нас нет времени на отдых, — прорычал он. — Я должен знать, что она видела там, наверху. Должен знать, был ли это змей.

Харпа сжала свой плетеный пояс, ее лицо оставалось непроницаемым.

— Потребуется время, — тихо сказала она. — Это похоже на магию хаоса. Она вызвала разлад в ее теле. Но эта магия не имеет над ней постоянной власти и должна выветриться через несколько часов.

— Я не понимаю, о чем ты только думала, — пробормотал он.

Его бабка некоторое время молчала.

— Я видела странные нити. Искажения в переплетениях, идущие от Йёкюдля, — призналась Харпа. — Я подумала, что это олень-вампир, и встреча с ним поможет пробудить ее способностям Ломателя Клинков.

В висках у Рея запульсировало.

— Эйса Вольсик, Харпа.

— Возможно, это было рискованно, —

Пораженный этим несвойственным ей признанием вины, Рей вскинул на нее взгляд. Боги, до чего же ее глаза походили на глаза Кристьяна — мягкий янтарный оттенок, словно мед, сквозь который просеивается солнечный свет. Он силой заставил себя отвернуться.

— Ты злишься на меня, — заметила Харпа, и он каким-то образом понял, она говорит уже не о Силле.

Рей повернулся к очагу, наблюдая за тем, как в пламени пляшет Рикка. Искры вспыхивали в ее дымчатых крыльях, когда она кружилась и петляла.

— Это понятно, — произнесла Харпа. — Я и сама на себя зла.

Рей нахмурился и обернулся. Верхнее платье поглощало ее маленькую фигуру. Он невольно отметил исхудалую шею и глубокие морщины на лбу. Харпа всегда казалась ему оплотом силы — неприкосновенной, несокрушимой. Но сейчас его грозная бабка выглядела просто… старой.

— Скажи все, что должен, Рейнир. Боюсь, я это заслужила.

Гнев тлел где-то глубоко в животе, рука сжалась в кулак.

— Ты была эгоисткой. Думала только о себе.

Харпа поморщилась, но это не принесло ему удовлетворения.

— Тебе следовало проверить, как он. Следовало увидеть… — Он глубоко втянул воздух и резко выдохнул. — Тебе следовало послать за мной.

Харпа кивнула.

— Следовало.

Она на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла их, в них блеснули слезы.

— Когда ты ребенок, кажется, что взрослые знают все на свете. Но потом ты стареешь и понимаешь правду. Все мы лишь спотыкающиеся дураки.

Рей моргнул.

— Я бы хотела, чтобы все сложилось иначе, — взгляд Харпы скользнул к кровати, где по подушке рассыпались темные кудри Силлы. — Материнство никогда не было моим призванием. Признаюсь, я испытала облегчение, когда мои дети выросли. Я заняла место в Аскаборге, обучала юных Гальдра и использовала мастерство Ткачихи на благо королевства. Мне казалось, будто я нашла свое предназначение.

Харпа тяжело вздохнула.

— Но потом началась война. Король Кьяртан разослал многих Ткачей в самые дальние уголки королевства, чтобы мы сберегли предания предков на случай падения Исельдура. Мудрый был человек, хоть тогда я этого не видела. Пока мои соратники сражались на передовой, меня сослали прятаться на севере. Это не казалось достойным делом. Каждый день я боролась с желанием броситься на юг. К тому времени, когда ты и Кристьян оказались у меня на попечении, я была… озлоблена. Полна обиды. Я не стала вам хорошей матерью и знала это.

Удивление захлестнуло его, и впервые в жизни Рей почувствовал крошечный проблеск понимания.

— Я скучаю по твоему брату, — призналась она. — Каждый божий день, Рейнир. Я сижу во дворе, кормлю птиц и представляю, что Кристьян рядом и он называет каждую по имени.

Ком подкатил к горлу, но Рей заставил себя его сглотнуть.

— Домики для птиц, — прохрипел он.

— Я велела построить их для Кристьяна, — Харпа внимательно посмотрела на него. — Чтобы у него была причина навещать старую бабку. Чтобы он знал, как мне жаль.

Рей попытался потереть грудь, надеясь унять жгучую боль внутри.

— Я не могу вернуться в прошлое и быть рядом с Кристьяном. Но я могу быть рядом с тобой, — Харпа сглотнула. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Рейнир. Ты этого заслуживаешь.

Ее взгляд снова упал на кровать.

— Она тебе подходит.

Рей неловко переступил с ноги на ногу.

— Я вижу, как ты изменился с тех пор, как приехал. Ты чаще улыбаешься…

— Я не могу… — пробормотал Рей, проводя ладонью по лицу. — Я не могу…

Потерять ее, так и не смог закончить он.

Но бабка, казалось, все поняла.

— С ней все будет в порядке. Нужно только, чтобы яд вышел из организма. Дай ей еще час. Если не проснется, мы ее разбудим, и ты получишь свои ответы.

Рей лишь хмыкнул. Нутро все еще скручивало узлом.

— Я должна тебе кое-что показать, Рейнир, — сказала Харпа, отвлекая его от мыслей. Она поманила его в дальний угол комнаты, где у стены стоял ткацкий станок. На нем висел неоконченный гобелен, сотканный из серого и черного.

— Что это?

— Темные нити, — пробормотала Харпа, хмурясь. — Тьма, которую я впервые почуяла на Йёкюдле, сегодня разрослась. Она сгущается и в других частях королевства. Я пока не понимаю, что это значит.

Он принялся изучать полотно, пытаясь понять, что оно явит миру. Темный изгиб формировал левый край гобелена. Рей наклонился ближе.

— Это лист? — спросил он.

— Возможно, — ответила Харпа. Взгляд ее стал отрешенным. — Я должна ткать дальше. Мы должны узнать, какие тайны он хочет открыть.

Кашель с другого конца комнаты заставил Рея резко обернуться. Там, в постели, протирая глаза сидела Силла. Он бросился к ней. Обхватил ее лицо ладонями.

— Ты в порядке, — сказал он ей и самому себе. Впервые за несколько часов Рей почувствовал, что может дышать. С ней все хорошо.

Но она встретилась с ним взглядом, и в ее глазах застыл ужас.

— Пещера Йёкюдля. Мы должны вернуться!

Глава 60

Малла и Марра начали свое Восхождение, заливая лунным светом мощеные улицы Каласгарда. Силла следовала за Реем к медовому залу. Вокруг стояла такая тишина, что казалось, будто весь город затаил дыхание.

И Силла затаила свое вместе с ним. Ей предстояла встреча с Уппрейсной — с такими же, как она сама. Она должна была открыться и рассказать им о пещерах, о том, что там увидела. Сердце бешено колотилось в груди и отдавало в висках. К счастью, яд уже покинул ее тело, хотя легкое головокружение все еще напоминало о себе.

События после ее пробуждения закрутились вихрем. Она пересказала Харпе и Рею все: и про пещеру у подножия Йёкюдля, и про змеиных детенышей, и про расщелину, и про тот странный, зловещий голос.

— Темные нити… эта магия хаоса, — пробормотала Харпа, проверяя пульс на запястье Силлы. — Все это куда мрачнее, чем мне показалось сначала. Не возвращайся туда одна.

— Сегодня вечером собрание Уппрейсны, — сказал тогда Рей. — Мы могли бы привлечь Гальдра на нашу сторону…

— Я расскажу им, что видела, — сказала Силла, откидывая меха и поднимаясь с постели. Она вытащила из кармана застежку от плаща Вали и протянула ее Рею. — И покажу им это.

— Расщелина, — прошептала Харпа, бросив взгляд на свое полотно. — Магия хаоса… ледяные духи… темные нити. Все это должно быть связано. Расщелина может быть источником змеев.

— Мы закроем ее, — заключил Рей.

— Я пойду с вами, — твердо заявила Силла. — Вам нужен тот, кто видел этих тварей. Кто знает вкус их яда и помнит, где именно находится разлом.

Она видела, как Рей борется со своим желанием защитить ее, и

Но сначала медовый зал. Силла собиралась довести дело до конца. Тело покалывало от предвкушения, но в животе все сжималось от страха.Только не она, — стучало в голове.Не готова.Но она вспомнила Сагу в том замке, вспомнила мертвые тела Вали и Астрид в глубине пещеры.

Готова она или нет, пришло время стать Эйсой.

— «Расколотый череп»? — переспросила она, скорчив гримасу при взгляде на вывеску. — Название едва ли вызывает жажду.

Рей постучал в дверь.

— Полагаю, ты бы назвала его как-нибудь возмутительно радостно. «Приют у домашнего очага». — Он замялся. — Зная тебя, уверен, там было бы какое-нибудь животное. «Пенная лисица»…

— «Веселая Курица»! — радостно подхватила Силла.

— Ни один воин в здравом уме не зашел бы в подобное заведение, — проворчал Рей, искоса взглянув на нее. — Ты справишься, Солнышко. Только старайся не болтать лишнего.

Едкий ответ Силлы был прерван, когда дверь медового зала приоткрылась, явив пару синих глаз.

— Гальтунг, — раздался глубокий мужской голос. — Вечность тебя не видели.

— И то правда, — отозвался Рей. — Рад встрече, Эрик. Я привел гостью, за которую могу поручиться.

Дерево проскрежетало по камню, дверь распахнулась шире, и перед ними предстал широкоплечий блондин. Взгляд Силлы упал на хеврит, который тот крепко сжимал в кулаке, и она прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Это Силла, — представил ее Рей. — Силла, это Эрик.

Эрик не ответил на ее улыбку.

— Она не из местных.

— Нет.

— И тебя не было в этих краях сколько… восемь лет?

— Пять, — хмуро бросил Рей.

— Странно, что ты возвращаешься спустя столько лет с какой-то незнакомкой, как раз когда вокруг творятся подозрительные дела, — произнес Эрик, снова смерив Силлу взглядом. — Мне это совсем не нравится. Но решать Кальфу.

К счастью, Эрик отступил, позволяя им войти в «Расколотый череп». Силла последовала за Реем в медовый зал, и все взгляды тут же обратились к ним.

— Двое следят за входом: Эрик у двери и еще один в тени на улице, — вполголоса пояснил Рей, кивнув в знак приветствия какой-то хмурой женщине. — Если возникнут проблемы, здесь есть задняя дверь и подвал под стойкой с туннелями для отхода.

Заметив беспокойство на лице Силлы, Рей добавил:

— Беда никогда не приходила в Каласгард.

Но она услышала то, что осталось невысказанным. Бедыслучалисьв других местах. Ведь это собрание было запретным. Люди в этой комнате не просто жили в подполье, они активно замышляли заговор против короля Ивара. Внезапно подозрительность Эрика показалась ей вполне оправданной.

Как и во всех медовых залах, ряды пиршественных столов тянулись от края до края, а запах эля смешивался с древесным дымом и мочой. Железные светильники отбрасывали дрожащий свет на суровых воинов. Силла прикинула, что их было десятка два. Она помахала Вигу и Рунни, но Рей повел ее мимо них к передней части зала.

В центре длинного стола сидел рослый воин. Его блестящая лысина резко контрастировала с густой черной бородой, закрывавшей челюсть. Он смотрел на Силлу суровым, пронизывающим взглядом, будто взвешивал каждую мелочь. Это, должно быть, и был Кальф. Ее взгляд скользнул левее, остановившись на бледнокожем воине с единственной белой прядью в черной бороде. Она сразу его узнала — это был Хеф, тот самый, что принес Фрейдис в дом Харпы. Тот самый Хеф, чей брат Кетиль напал на нее с топором.

— Кальф, — деловито сказал Рей, подтолкнув Силлу вперед. — Это Силла. Я за нее ручаюсь.

По обе стороны от Кальфа и Хефа на скамьях сидели воины, и все они смотрели на нее с явным недоверием.

— Рада встрече, — выдавила она.

Кальф бросил на Рея тяжелый взгляд.

— Почему ты так долго не объявлялся, Гальтунг? Говорят, ты здесь уже нескольконедель.

— Я не хотел проявить неуважение, — осторожно ответил Рей. — Моя личность была раскрыта, и мне пришлось скрываться.

— Забавно, — желчно вставил Хеф, — что в письме, которое Виг доставил нам, о тебе нет ни слова. — Он достал кусок пергамента и медленно зачитал: —«Жилье для одной гальдры. Несущей Пепел».

У Силлы вспотели ладони. Она переводила взгляд с Кальфа на Хефа. Это больше походило не на встречу, а на допрос.

— Слишком много странных событий произошло с твоего приезда, Гальтунг, — произнес Кальф. — И вот ты стоишь перед нами и лжешь…

Рей неловко переступил с ноги на ногу.

— Я не сказал ни единого слова неправды…

— Полуправда ничем не лучше лжи, Гальтунг, — выплюнул Кальф. — Объяснись. И начни с Кетиля.

Рей прочистил горло.

— Он напал на Силлу, и я был вынужден его остановить.

Тяжелый взгляд Кальфа остановился на Силле, брови его сошлись на переносице.

— И с чего бы ему это делать? Я знаю, что Кетиль не был самой острой секирой, но даже у него должна была быть причина.

Сердце Силлы забилось чаще. Настал момент раскрыть, кто она такая. Но слова застряли в горле.

— Силла видела змеев, — сказал Рей, явно пытаясь сменить тему. — Обнаружила пещеру под Йёкюдлем, где гнездятся детеныши. Мы пришли просить помощи, чтобы уничтожить их, пока они не посеяли хаос на севере.

Кальф сделал большой глоток эля, вытирая пену с усов.

— Теперь их уже несколько? Ты головой не ударялся, Гальтунг? Говоришь прямо как Седые Пряди.

— Рей говорит правду. — Силла полезла в карман и вытащила застежку от плаща Вали. — Я нашла это в пещере под Йёкюдлем перед тем, как за мной погнались ледяные змеи вдвое больше меня.

Кальф смерил Силлу холодным, тяжелым взглядом, после чего снова посмотрел на Рея.

— И ты ждешь, что мы поверим, будто эта девчонка дала отпор… змеям?

Силла возмущенно скрестила руки на груди:

— Я видела двадцать зим, что вообще-то делает меня взрослой женщиной.

— Не совершай ошибки, недооценивая ее, Кальф, — низким голосом произнес Рей. — Я и сам совершил ее при нашей первой встрече, и она уже не раз доказала, что я ошибался.

Глаза Кальфа сузились, пока он изучал Силлу.

— Откуда ты?

Сейчас. Ей нужно раскрыть себя прямо сейчас. Но все нутро восстало.Только не она, не она!кричало сознание.

— Скарстад, — это было все, что Силла смогла из себя выдавить.

— Что привело тебя в эти края?

— Безопасность. Убежище от Клитенаров.

Кальф забарабанил по исцарапанной поверхности стола толстыми пальцами.

— Нажила себе проблем с Когтями Короля, да? И что же, сбежала со столба?

— Можно сказать и так.

Перед глазами вспыхнул образ размозженного черепа командора Вальфа, и к горлу подступила тошнота.

— И ты проделала путь от Скарстада до Каласгарда совсем одна? — в глазах Кальфа

— Мне помогли, — раздраженно бросила она.

— Она тренируется у Харпы, — вмешался Рей.

Это откровение, казалось, удивило Кальфа.

— Я думал, Харпа больше не берет учеников.

— Силла особенная. Харпа была заинтригована.

Светловолосый воин оперся бледным локтем о стол.

— И каков твой дар, милая?

— Несущая Пепел, — резко ответил Рей. — И уверяю тебя, Раннвер, в ней нет ни капли милого.

Мужчины за длинным столом усмехнулись. Все, кроме Кальфа.

— Нам потребуются доказательства того, что ты действительно одна из нас.

Поймав ободряющий взгляд Рея, Силла сглотнула.

— Мой гальдур бывает застенчивым, — попыталась она отшутиться. Но воины перед ней не выглядели веселыми. Со вздохом Силла потянулась к своему источнику и с мягким выдохом втянула силу в свои вены.

По залу пронесся ропот, когда ее предплечья похолодели и начали переливаться волнами ярко-белого света.

— Я только учусь, — сказала Силла, и ее дыхание превратилось в иней. — Подготовка дается мне легко, но само выражение… Она закрыла глаза, стараясь расслабиться. Но все смотрели на нее, и ей уже следовало назвать свое имя. И как они собираются сплотить этих воинов вокруг своего дела …

Когда она открыла глаза, перед ней дрожала слабая сфера, которая быстро рассыпалась осколками кристаллической изморози.

— Признаю, я никогда не видел умений Несущего Пепел в таком исполнении, — произнес Кальф. — Но трудно поверить, что сэтимты смогла противостоять какому-то существу.

Силла вернула гальдур обратно в сердце, стряхивая холод с ладоней.

— Как я и сказала, он робок. Похоже, моим умениям нужно время, чтобы окрепнуть.

Кальф бесстрастно наблюдал за ней.

— Как вышло, что ты видела двадцать зим, а осваиваешь гальдур только сейчас? Зим на десять поздновато, я бы сказал.

— Харпа отправила Силлу на Йёкюдль в качестве тренировки, — пояснил Рей. — Она нашла пещеру и наткнулась на потомство тварей. Они подходят под описание Бьяллы Седые Пряди…

— Ты веришь бредням безумца? — фыркнула воительница. Ее темные глаза и смуглая кожа выдавали в ней близкую родственницу Кальфа. Сестра или племянница, догадалась Силла.

— Да, Мюр, — холодно ответил Рей. — Верю. Мы просим полдюжины воинов, чтобы помочь нам выследить змеенышей.

Его просьбу встретила глухая тишина.

— Ты так и не сказал, какого черта притащил сюда свою жалкую задницу, Гальтунг, — прорычал Хеф. — И почему мой брат лежит в сырой земле.

— Клитенары, — проворчал Рей после долгой паузы. — Мне пришлось раскрыть себя, и теперь повсюду висят листовки с моим лицом. А твой брат, — он впился взглядом в Хефа, — попытался подзаработать легких денег.

Хеф нахмурился, но Кальф остался невозмутим.

— Виг сказал, тебя выманили из дома-щита, — произнес Кальф. — А значит, ты снова кормишь нас полуправдой, Гальтунг. Кетиль охотился заней, верно?

Скажи это, подстегивала себя Силла.Я — Эйса Вольсик. Но внутри все застыло, как у перепуганного оленя.

— И трупы, найденные на кладбище несколько дней назад. Кормящие Волков, если не ошибаюсь. Они ведь тоже явились заней, а, Гальтунг? — спросила Мюр.

Рей стиснул зубы, но не ответил.

— Ну и дурак же ты, — прорычал Кальф. — Что ты наделал, Гальтунг? Зачем привлек такое внимание к нашему углу королевства?

Боги, они клевали его, как вороны клюют мертвечину. А он стоял и терпел. Защитник. Он был защитником. А она поклялась заботиться о нем.

— Хватит! — воскликнула она. — Вы правы. Кетиль охотился за мной. И Кормящие Волков тоже.

Все взгляды обратились к ней. Сердце Силлы бешено колотилось, ладони стали влажными от пота.Только не она, вопило все внутри. Но она заставила себя вспомнить тех змеев, вспомнить Вали и Астрид. Она должна была помешать этому случиться снова. Сапог Рея коснулся ее ноги, и она почувствовала его поддержку. Почувствовала, как он придает ей сил, как делал это всегда. Пришло время сдаться.

Пришло время принять свою правду.

Она закрыла глаза. Глубоко вдохнула.

— Я — Эйса Вольсик.

Слова прозвучали одновременно громко и тихо. Но, прежде чем сомнения успели закрасться в душу, Силла начала свой рассказ.

Она начала со Скарстада. С Маттиаса — Томаса для этих людей. Рассказала о Рейкфьорде, о том, как залезла в повозку Рея, о безумной погоне Скраеды. К тому времени, как она дошла до событий в Скутуре и того, как узнала свое настоящее имя, в зале воцарилась абсолютная тишина. Силла продолжала, говоря о Копе и Истре, о том, как они с Реем бежали в Каласгард.

— Так что, как видите, — закончила она, — у нас не было другого выбора.

В глазах одних она видела недоверие и настороженность, в глазах других — изумление. И она прекрасно их понимала: Эйсу Вольсик давно считали мертвой. Это было так же очевидно, как то, что небо голубое.

— Я и сама не поверила, когда мне впервые об этом сказали, — Силла хрипло рассмеялась. — Честно говоря, до сих пор не могу это принять. Но есть слишком много вещей, которые я не могу объяснить. Ложь моего отца и его мастерство владения мечом. Мой шрам… — Она коснулась метки в виде полумесяца у глаза. — И то, что всю жизнь мне снилась сестра, Сага.

Силла видела, что многие все еще сомневаются.

— Я рассказала свою правду, и это все, что я могу. Если вы мне не верите, я больше ничего не смогу сказать, чтобы убедить вас. Но разве это имеет значение? Я могла бы быть летающей кошкой, это не изменит того факта, что ваше северное убежище больше не является той тихой гаванью, какой вы его хотите видеть.

Кальф бросил на нее острый взгляд, но она продолжала:

— Хорошие люди уже погибли из-за этих тварей, и никто пальцем не пошевелил, кроме Рея. Он исходил всю эту богами проклятую гору в поисках следов, по локоть рылся в помете и даже соорудил нелепую ловушку, чтобы поймать эту тварь.

— И Виг! — выкрикнул Виг из глубины зала.

— И Виг Отважный, — добавила она с улыбкой, прежде чем снова нахмуриться, глядя на воинов вокруг Кальфа. — Верите вы моей истории или нет. Можете и дальше лелеять свою ядовитую неприязнь к Рею, если вам так угодно. Но если кто-то хочет сделать хоть что-то, чтобы защитить Каласгард, я буду за тем столом, ждать, чтобы рассказать все, что знаю.

С этими словами она развернулась, увлекая Рея за собой. Он обнял ее за плечи и притянул ближе.

— Ты молодец, — прошептал он ей в волосы.

Когда они сели на скамью рядом с Вигом и напротив Рунни, Силла заметила их улыбки.

— Нужно сильно постараться, чтобы заставить Кальфа замолчать, — с кривой усмешкой заметила Рунни. — Это было впечатляюще.

— Не слишком? — спросила Силла, оглядывая зал. — Я

Воины сбились в кучки, многие бросали в ее сторону подозрительные взгляды.

— Резкой? — поперхнулся Виг. — Твоя«резкость»не страшнее козы Хельги. — Поймав свирепый взгляд Силлы, он продолжил: — Впрочем, время покажет. Как ни печально, гальдра иногда бывают похожи на овец. Им страшно отбиться от стада. Но если один свернет с пути, другие могут последовать за ним.

— Ты не должна думать о них плохо, — добавила Рунни. — Страх может заставить даже самого могучего воина почувствовать себя маленьким.

Силла вздохнула.

— По крайней мере, я сделала все, что могла, чтобы убедить их…

Она замолчала, когда на скамью рядом с Рунни опустилась массивная фигура. Силла уставилась в ледяные синие глаза воина.

— Хеф, — прохрипела она. Его брат лежал в холодной земле из-за нее. Жаждет ли он мести? Хочет ли ее жизни в уплату за жизнь Кетиля?

Хеф скрестил руки на столе, наклоняясь ближе. Его глаза были подобны холодной стали.

— Мой брат был сопливой кунтой, опозорившей нашу семью. Я должен принести тебе извинения.

— Я… — Силла потрясенно моргнула. — Позволь выразить мои соболезнования по поводу Фрейдис?

В полумраке медового зала глаза Хефа блеснули.

— Лучше расскажи мне, что ты видела в той пещере, Ваше Высочество.

Глава 61

К огромному облегчению Рея, стоило Хефу занять место за их столом, как начали подходить и остальные. Первым на скамью рядом с ними подсел Кальф. Он почти не говорил, но внимательно слушал. За ним подошли и другие. Рею было плевать, двигало ли этими мужчинами и женщинами любопытство или искреннее желание помочь. Чем больше людей присоединится, тем выше их шансы на Йёкюдле.

Менее чем за полчаса был готов план. Силла описала, как обрушила вход в пещеру лавиной льда и снега, но было неясно, выдержит ли эта преграда. Ждать рассвета было нельзя. Воины должны были собрать доспехи и встретиться у подножия тропы на Йёкюдль через час. Вход в пещеру придется расчистить, а детенышей и их мать — уничтожить.

Тела Астрид и Вали нужно будет забрать. А затем Несущие Пепел обрушат свод пещеры над расщелиной, пока Ломатели будут удерживать проход открытым, чтобы все успели спастись.

Пока план обретал форму, грудь Рея наполнило тепло. После недель бессилия и бесплодных поисков твари дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Он лишь надеялся, что у отряда «Кровавая Секира» дела с таинственным пульсирующим туманом в Истре идут не хуже.

Наконец они поднялись со скамей, и воины побрели собирать снаряжение для боя. Рей задержался, поджидая Силлу. К нему подошел Кальф.

— Несмотря на весь шум, который ты наделал в нашем тихом углу королевства, я все же рад твоему возвращению, Гальтунг, — признался старик.

— Похоже, я тоже рад вернуться, — ответил Рей, покачав головой. Никогда бы не поверил, что скажет такое о Каласгарде.

Взгляд Рея нашел Силлу на другом конце зала. Она убирала прядь волос со лба. Ее щеки горели, на губах играла улыбка. Жар в груди Рея разлился по всему телу. Она была невероятна, выстояла перед этими воинами и поделилась своей историей. Она не просто робко примерила на себя роль Эйсы. Она шагнула в нее с поразительной храбростью.

— До нас доходят слухи о твоих подвигах на юге, спасибо верховным вождям, — говорил Кальф, пока они шли к двери. — Взрыв на берсеркиумных рудниках Рейкфьорда твоих рук дело?

Губы Рея дрогнули.

— Моих.

Кальф хмыкнул.

— Бьюсь об заклад, Клитенары были вне себя от ярости, когда их запасы берсеркиума взлетели на воздух. А командор Вальф в Копе? Это ведь тоже ты?

Рей кивнул в сторону Силлы.

— Боюсь, здесь я не могу присвоить себе заслуги.

Рот Кальфа открылся и закрылся, точь-в-точь как у рыбы.

— Не верю, — пробормотал он. — Как… это невозможно…

— Как я уже говорил, — произнес Рей, и тепло внутри него засияло ярче, — она не так проста, как может показаться.

— В ее историю… трудно поверить, — продолжал Кальф, пропуская пару воинов. — Но признаю, я не понимаю, зачем человеку выдумывать такое.

— Иногда правда оказывается диковиннее самой буйной выдумки, — заметил Рей.

— Готов поохотиться на змей, Гальтунг? — весело спросил Виг, подходя к ним вместе с Силлой.

— Больше, чем ты думаешь, — ответил Рей, не сводя глаз с Силлы. — Увидимся на тропе, Виг.

Не дав другу вставить ни слова, он увлек Силлу за дверь, в морозный ночной воздух.

Когда они вышли из «Расколотого черепа» на улицы Каласгарда, Силла вскинула голову, ахнув от изумления. Черное ночное небо было раскрашено мазками яркого переливающегося зеленого света.

— Здесь это называют Рассветом Севера, — сказал Рей, не в силах оторвать взгляд от восторга в ее глазах. Он хотел запомнить этот момент. Видеть его снова и снова. И именно сейчас он должен был ей кое-что показать.

Схватив за руку, он потянул ее за собой, и они молча дошли до ворот Каласгарда. Рей остановился.

— У нас есть немного времени до встречи с остальными, — сказал он, сворачивая с дороги к дому-щиту. — И я хочу кое-что тебе показать.

Она следовала за ним по тропе, пока они поднимались на небольшой холм. Белый лишайник, облепивший тонкие стволы сосен, расцвел под лунным светом, северное сияние окрашивало его светящиеся пластинки в легкий зеленоватый оттенок.

— Ты сегодня отлично справилась, — произнес он.

— Я рада, что все позади, — призналась она. — Мы получили помощь, которая нам нужна. И… — Она замялась. — И приятно чувствовать себя частью чего-то общего.

Вскоре они поднялись на вершину холма. Рей снял свой плащ из волчьей шкуры и расстелил его на земле у кромки леса. Когда они с Силлой опустились на мех, у девушки перехватило дыхание.

Они сидели на самом краю обрыва, круто уходящего вниз, к озеру Каласгард. Вокруг возвышались неправдоподобно высокие заснеженные горы, а среди камней цвели растения, распускающиеся лишь под луной. Усыпанное звездами небо переливалось зеленым светом, отражаясь в зеркальной глади воды.

Но пока Силла смотрела на зеленую реку света в небесах, Рей не мог отвести взгляд от нее.

— Говорят, это представление создано Суннвальдом в память о родных, по которым он глубоко тоскует, — произнес он, заставляя себя перевести взор на озеро, пытаясь увидеть его ее глазами.

Но глядя вдаль, Рей перенесся в иное время. Вместо Силлы рядом сидел Кристьян. Они вдвоем ворчали на Харпу. Рей отпускал едкие замечания о бабке, а Кристьян запрокидывал голову от хохота, сотрясаясь всем телом. Таким был его младший брат. Никогда не смеялся вполсилы.

— Ты приходил сюда с братом? — спросила Силла, прочитав все по выражению его лица.

Сглатывая подступивший ком,

— Расскажешь мне о нем? — в ее голосе слышалась осторожность а, под ней, жгучая потребность узнать больше.

Разом сработали годы защитных инстинктов, намертво запечатав все воспоминания о Кристьяне. Рей молча уставился на свои сапоги, в душе проклиная себя. Почему он не может этого сделать?

— Прости, — пробормотала Силла.

Рей понимал почему она разочарована и видел лицемерие в собственных поступках. Разве не он только что заставил ее встать перед Уппрейсной? Раскрыть им свое настоящее имя? Но рана, оставленная потерей Кристьяна, слишком долго оставалась без присмотра. Он научился жить с этой тупой болью. Заговорить о нем сейчас — все равно что вскрыть ее ножом, снова обрекая себя на острую агонию.

Шорох сверху заставил Рея резко вдохнуть.

— Он здесь, — сказал он, покачав головой.

— Кто?

— Сова.

Боги, эта сова была не хуже ножа, она резала его без согласия. Силла подняла взгляд и ахнула, увидев сипуху, устроившуюся на ветке над ними.

— Однажды Кристьян спас сову, — услышал Рей собственный голос. Он отчаянно искал внутри себя то холодное, спокойное место. — Он заставил Харпу вправить ей крыло. Ловил мышей в полях, чтобы выкормить ее. Выхаживал, пока она не окрепла. В день, когда он выпустил ее на волю, он выглядел самым счастливым человеком на свете.

Грудь словно раскололась надвое, боль и горе хлынули наружу.

— После похорон я пришел сюда, чтобы напиться до беспамятства. Но потом поднял голову и увидел сову… и мне показалось, будто он здесь, со мной. Понимаю, звучит безумно.

Глядя на птицу, Рей чувствовал все разом: яркую, режущую вину за то, что подвел брата; горечь от того, что схоронил последнего из своего рода; тьму, которая преследовала его по пятам целый год после. Лишь бросившись с головой в работу Уппрейсны, он смог выбраться из нее. Он брался за любые задания, какими бы опасными они ни были. Выстроил вокруг себя стены — высокие и неприступные, — чтобы больше никогда не переживать подобного.

Как он мог забыть? Он едва пережил это.

— Ты поверишь, если я скажу, что однажды сова провела меня через Искривленный сосновый лес? — голос Силлы звучал быстро и возбужденно, но для Рея звук шел будто из-под воды. До него долетали лишь обрывки фраз: «таверна «Совиное дупло»», «знак богов», «свела нас вместе».

Слова почти не проникали в сознание. Рей смотрел на сову, раздавленный воскресшей болью. Это было хуже любой раны, полученной в бою. Хуже всего, что можно вообразить. И в этот миг Рей понял, зачем здесь эта сова.

— Напоминание, — пробормотал он. Склонившись к коленям, он запустил пальцы в волосы. — Я не переживу этого во второй раз.

— Что с тобой, Рей? — в ее голосе звучала эта проклятая забота. — Ты можешь мне сказать.

Рей вскочил на ноги и принялся мерить землю шагами. Почему это так трудно? Она только что стояла перед полным медовым залом и рассказала свою правду. Почему он не может сделать то же самое?

Не могу!кричало все внутри.Не переживу.

— Если бы ты поделился хоть малым, — снова попыталась она. — Я знаю, это из-за Кристьяна. Поговори со мной, Рей. Расскажи о нем. Это может помочь. Я знаю, что его потеря потрясла тебя до глубины души…

— Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь.

Ее глаза стали огромными темными озерами, и Рей заставил себя отвернуться.

— Что это значит?

— Я не знаю!

Слова прозвучали громко и резко. Когда она отшатнулась, он возненавидел себя. Он чувствовал ее взгляд. Чувствовал, как она обдумывает смысл его слов. Почувствовал момент, когда она поняла: речь уже не о Кристьяне, а о чем-то совсем ином. Рей обернулся и встретился с ней глазами. Заметил вспыхнувший в них огонь.

— Ты говорил, что в твоем желании быть со мной нет ни капли сомнения, — бросила она вызов, поднимаясь на ноги.

— Одного желания мало.

Силла пристально посмотрела на него.

— И что это должно значить?

Самопрезрение Рея достигло новых высот. Как объяснить ей, что он хочет ее так сильно, что мысль о ее потере приводит его в ужас? Как сказать, что люди, которых он любит, никогда не задерживаются в этом мире надолго? Что он не переживет это снова? Рей никогда не был мастером слов. И сейчас чувствовал себя загнанным зверем — отчаявшимся и огрызающимся.

— Я позволил этому зайти слишком далеко. Нужно было остановить все раньше.

Он приготовился к слезам. Приготовился к тому, что она развалится на куски. Но Силла лишь скрестила руки на груди.

— Нет, — сказала она, и ее взгляд был непоколебим. — Я вижу, что ты делаешь, и не принимаю этого. Ты пытаешься отпугнуть меня, Рейнир Гальтунг, и, к твоему сожалению, я тебе этого не позволю.

С этими словами она развернулась и начала спускаться с холма. Рей смотрел ей вслед, лишившись дара речи.

Она видела его насквозь — смотрела сквозь уродливые слова, в самую суть. Он чувствовал себя обнаженным. Уязвимым. Боги, ему следовало знать, что от нее не скрыться.

Гнев, который он увидел на ее лице, стал откровением; он зажег тепло в его онемевшей груди и вернул к жизни. Вот что значит, когда о тебе действительно заботятся. Она видела его целиком и не отворачивалась. Была мягкой, когда ему требовалась нежность, и яростной, когда он сам не мог быть сильным.

Из всех воинов этого королевства она каким-то образом выбрала именно его. Силла будет бросать ему вызов на каждом шагу. Будет сводить его с ума. Но теперь Рей понял: она будет сражаться за него. Сражаться за них.

Его тело задрожало, когда до него дошло. Из-за этой застарелой раны он мог потерять лучшее, что когда-либо с ним случалось. Боги, ну и дурак же он. Дурак, которому предстоит много работы.

Но сначала змеи.

Нехотя он поплелся за ней следом.

Глава 62

Суннавик

В угольно-черных глазах Аны, которые смотрели на Сагу с пергамента на доске для рисунков, читалась улыбка. Сага вздохнула, отложила рисунок на скамью и подошла к окну. До рассвета оставались часы, за окном была абсолютная тьма. Сага всматривалась в нее, и сердце болезненно сжималось.

Вспышка света. Звезда прочертила небо и погасла в темноте.

— Ана, — прошептала Сага, чувствуя, как скорбь и тошнота борются внутри нее.

Затем, как это часто случалось после казни, перед мысленным взором возник последний образ

Желудок Саги скрутило спазмом. Она бросилась в умывальню и едва успела добежать до ночной вазы. Ее рвало снова и снова, пока кислота не обожгла горло и не осталась одна лишь желчь. Дрожащими руками Сага подняла кувшин, стоявший на подставке, и налила себе воды.

Она поддалась этому вялому ощущению пустоты, вызванному отсутствием еды и сна. Лучше не думать слишком ясно; лучше не позволять разуму обдумывать выражение лица Сигны после казни Аны. В этом состоянии Сага могла убедить себя, что если станет покорной и маленькой, то избежит беды.

Но Эйса.

Мысль об Эйсе была как назойливый камешек в туфле, как волос в овсяной лепешке. Это имя возвращало ясность ее мыслям. Сага не могла сдаться. Не могла позволить Сигне причинить вред сестре.

Но она не знала, как сражаться с королевой в одиночку. Ана была ее якорем, ее связью с Уппрейсной. Теперь, когда ее не стало, Сага осталась одна — уязвимая и беззащитная. И почему? Потому что тот проклятый загадкианец пнул ее сумку под кровать. Глупо и по-детски было винить его, но ей нужно было куда-то направить свой гнев.

Вздохнув и прополоскав рот, Сага вернулась в свои покои и едва не подпрыгнула от неожиданности.

— Рюрик? — выдохнула она.

На мгновение Сага подумала, что бессонница окончательно взяла над ней верх. Она только что думала о нем, и вот он здесь. Широкие плечи, квадратная челюсть и эти изумрудно-зеленые глаза.

— Ты… — Рюрик замялся, — извергаться?

И в этот момент Сага поняла, что он настоящий. Внутри поднялась странная смесь раздражения и смущения. Уперев руки в бока, она бросила на него суровый взгляд.

— Тебя здесь быть не должно.

— Не согласен, — ответил он, внимательно изучая ее. На его лице читалась усталость, но глаза светились странным нетерпением. — Мне нужно было убедиться, что с тобой все в порядке.

Взгляд Саги метнулся к двери на балкон. Та была слегка приоткрыта.

— Ты… Рюрик, ты что,взобралсяна балкон? — Он пожал плечами. — Там пятнадцать футов гладкой колонны. Как ты… это же невозможно…

— У твоей двери стоит красный тролль. Через дверь зайти нельзя. — Напряжение в его взгляде заставило жар прилить к ее животу. — Скажи мне, Зимокрыл. Ты в безопасности? Ты в порядке?

— В порядке, — повторила Сага, покачнувшись.Нет!хотелось ей закричать. Она никогда больше не будет в порядке.

— Твоя подруга, — продолжил Рюрик, поднимая ее доску для рисунков.

Сага нахмурилась. Ей так и не удалось передать истинное сходство с Аной. Все дело в улыбке, слишком натянутой и слишком печальной. Сага судорожно вздохнула, изо всех сил стараясь не сломаться. Она запретила себе плакать. Но горло сжалось, а глаза защипало. Она больше никогда не увидит настоящую улыбку Аны, никогда не сможет нарисовать ее.

Сага сорвала лист с доски, скомкала его и швырнула в камин. Пергамент свернулся, вспыхнул и рассыпался пеплом, присоединившись к десяткам своих предшественников.

— Мне жаль, — произнес Рюрик, стоя прямо за ее спиной. Сага безучастно смотрела на пламя. — Ты сделала для нее доброе дело, разве нет?

Она медленно обернулась.

— Я не понимаю, о чем ты, — сказала она. Но предательский, невыносимо дрожащий голос выдал ее с головой.

— Ты забирала ее боль, — продолжал Рюрик.

Сага заставила себя смотреть куда-то поверх его плеча, сглатывая ком в горле. Перед глазами вновь возник размозженный череп Аны, а следом, образ женщины, прикованной к постели, с вырезанным куском плоти на руке. Какая участь ждет ее саму, если о ее Чутье станет известно?

Рюрик сжал ее ладони в своих, мягко надавливая.

— Ты можешь мне доверять, Сага. Мы ведь храним секреты друг друга, разве не так?

— Не этот, — прошептала она.

Он смотрел на нее слишком внимательно.

— Они знают, что ты… как вы это называете?

— Гальдра, — выдохнула она.

— Гальдра? Они знают об этом, Сага?

Она встретилась с ним взглядом, но выдержала его лишь мгновение, прежде чем отвернуться.

— Возможно, теперь знают.

Рюрик скользнул руками по ее талии, притягивая к себе. Он был таким теплым и надежным, напоминанием о стойкости в момент, когда она чувствовала, что ее смывает потоком обстоятельств. Ошеломленная, она прильнула к нему. Позволила гладить себя по волосам. Слушала его мягкое, успокаивающее бормотание, хотя и не понимала слов.

—Chto ty sdelala, malen’kaya ptichka, — произнес он. — Ты в опасности. — Сага не ответила, но его объятия стали крепче. — Ты уйдешь со мной, когда я буду отплывать.

Она резко высвободилась и принялась мерить комнату шагами.

— Я не могу, Рюрик. Я не могу покинуть это место.

— Я помогу тебе, — уверенно сказал он. — У Ровголода есть семена от морской болезни. Ты примешь их и уснешь, а я выкраду тебя из замка.

Но Эйса!хотелось ей закричать. Если Сага уйдет, кто защитит Эйсу? Кто остановит Сигну? Комната поплыла перед глазами, окровавленное тело Аны вновь повисло на позорном столбе. Сага резко отвернулась от Рюрика, зажмурившись. Она. Не будет. Плакать.

— Посмотри на меня, Зимокрыл. — Пальцы нежно обхватили ее подбородок, заставляя поднять лицо. Сага взглянула на Рюрика. Этот непреклонный человек привык получать желаемое, и сейчас он желал украсть ее. Это было соблазнительное предложение. И все же…

— Я не могу уйти, — прошептала Сага. — Дело не только в моем недуге. Я должна защитить ее.

— Кого?

— Мою сестру.

— Ирсу? — спросил Рюрик. Сага отвела взгляд.

— Не Ирсу. — Рюрик на мгновение замолчал. — Значит, это должна быть другая. Эса.

— Эйса. — Сага сглотнула. Она чувствовала себя отстраненной от собственного тела, от всего этого разговора. Неужели она действительно только что сказала ему это?

— Эйса, — повторил Рюрик. — Значит, она не мертва. — Он не стал ждать ответа. — И как ты ей помогаешь? Читаешь письма королевы? Крадешься по туннелям и подслушиваешь то, чего слышать не должна? — Рюрик цокнул языком, пробормотав что-то на загадкианском. — Ты не поможешь ей, если будешь мертва, Сага.

Сердце больно ударилось о ребра. Потому что, конечно же, он был прав.

— Ты в опасности, если останешься, — понизив голос, произнес Рюрик. — А значит, ты уедешь.

— Но зерновой союз, Рюрик…

Он тихо усмехнулся, глядя на нее хищными зелеными глазами.

— Вот тебе еще один секрет, Сага. — Он наклонился ближе. — Мне нет дела до союза.

Сага нахмурилась.

— Что?

Рюрик пожал плечами — жест был раздражающе небрежным.

— Боюсь, большего я сказать не могу.

Сага посмотрела на него с подозрением. Этот человек был сплошной загадкой. Она не должна была забывать: Рюрик знал ее самые страшные тайны,

— Я помогу твоей сестре, если ты этого хочешь, — сказал Рюрик небрежно. — Скажи мне, Зимокрыл. Что нужно сделать?

— Я тебе не доверяю, — прошипела она.

На его лице медленно расцвела улыбка.

— У тебя нет выбора. Либо я, либо урканцы.

Боги, как же она ненавидела то, что он прав. Аны больше нет. Сигна знает об интригах Саги. В любую минуту ее мир может рухнуть. И Рюрик прав — Сага не принесет пользы ни Эйсе, ни королевству, если ее убьют или запрут.

— Я дам тебе сонное зелье, чтобы тайно вывести из замка. Дам тебе хорошую каюту на корабле. Много мягких мехов и книг для чтения.

— Двери? — спросила она, чувствуя, как колотится сердце.

— Одна дверь на нижнюю палубу. Не наружу.

— Окна?

— Одно окно, чтобы ты могла смотреть на море, если захочешь. Или зашторить его, если нет.

— А люди?

— Ров и Дружина. Хорошие, верные люди. Команда остается на палубе, у них там наверху укрытие.

Сага рассеянно провела рукой по волосам.

— А если они меня увидят? Что если у меня начнется паника?

— Я могу сидеть в твоей каюте, если пожелаешь, — добавил он. — Помогу тебе с «простукиванием». И если захочешь, можешь принять семена. — Озорная улыбка тронула его губы. — А еще Ров сказал, что при пожаре спаслимедовуху, хвала Матери-Богине. Леди Сага, ты сможешьpit’, если тебе это по душе.

Вопреки здравому смыслу, губы Саги дрогнули в улыбке.

— Что это значит?

Рюрик тихо рассмеялся.

— Напейся,ptichka.Можешь весь путь купаться вмедовухе. Я никому не скажу.

— Еще один секрет? — иронично спросила она. Несмотря на его поддразнивания, Сага не могла не чувствовать странную признательность за то, как он предугадывал ее нужды и никогда не осуждал. И она не стала бы отрицать, что при мысли о путешествии на одном корабле с этим человеком… возможно, даже в одной каюте… ее кожа начала гореть…

— Моя сестра, — сказала она, пытаясь вернуть себе здравомыслие.

— Когда прибудем в Загадку, мы поговорим с Великим Князем. Составим план для твоей сестры.

Сага прикусила щеку изнутри, желудок снова скрутило. Ее пугала не только перспектива покинуть замок или оказаться в замкнутом пространстве корабля. Ее пугала сама Загадка.

— Благодарю за предложение, Рюрик, — произнесла наконец Сага. — Но я не могу оставить свой народ и сестру в трудный час. Я хочу, чтобы вместо этого ты отвез меня в Мидфьорд.

Челюсть Рюрика окаменела.

— В Загадку.

— Нет.

На его лице отразилось раздражение.

— Мидфьорд не по пути. Урканцы могут нас перехватить.

Сага скрестила руки на груди.

— Этодолженбыть Мидфьорд.

— Загадка! — прошипел он.

— Нет!

Отчаяние проникло Саге в кости. Ее место было здесь, в Исельдуре. В ее королевстве. Но как убедить этого несносно упрямого мужчину?

— Ты здесь не ради союза, — сказала Сага. — Ты что-то ищешь, но так и не нашел. Ни в гарнизоне, ни в тайных переходах. Возможно, этого вообще нет в Аскаборге. — Она вспомнила название Рёкксгард, которое всплывало снова и снова.

Когда густые темные брови Рюрика сошлись на переносице, она поняла, что попала в цель.

— Я кое-что обнаружила в кабинете Альфсона, прежде чем наткнуться на ту жуткую комнату с кроватями. Если то, что ты ищешь, не в Аскаборге, возможно, это перевезли в другое место.

— Куда? — спросил он, почти рыча.

— Отвези меня в Мидфьорд, — сказала Сага. — И я тебе скажу.

— Скажи сейчас, Зимокрыл, — настаивал он. — Жизни под угрозой…

— Так же, как и если я не попаду в Мидфьорд.

Воздух между ними затрещал от напряжения, и Сага на миг усомнилась в себе. Он шагнул к ней, и она отступала, пока не прижалась спиной к стене.

— В Загадке никто не смеет говорить мне«нет», — протянул Рюрик.

— Должно быть, поэтому ты такой заносчивый, — парировала Сага. Боги, этот человек был невыносим, он доводил до бешенства. И все же в его диких зеленых глазах вспыхнул восторг.

— Они знают, что бывает, когда я чувствую неуважение.

Сага прищурилась. Он стоял так близко, что она чувствовала исходящий от него жар. Он поднял руку и медленно провел по ее горлу. Тепло скопилось где-то внизу живота.

— Показать? — тихо спросил он.

— Хватит пытаться меня спровоцировать, — пробормотала она.

— Но мне нравится твой огонь, Сага. — Рюрик рассмеялся низким и глубоким смехом. — Его ты показываешь только мне. Еще один наш секрет. — Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось ее щеки. Взгляд скользнул вниз, остановившись на трепещущей жилке у основания шеи. — Ты напугана. Твое сердце бьется часто, как крылья колибри.

Сага судорожно вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Я не напугана, а раздражена.

Он замер с неестественной неподвижностью, его глаза стали подобны зеленому пламени, которое ослепило бы ее, смотри она слишком долго.

— Расскажи мне об этом месте. Я должен знать, стоят ли твои сведения такого уговора.

Сага сглотнула, пытаясь собраться.

— Кажется, это крепость. Я нашла список. Вещи к отправке, включая травы, металлы для темницы и…

— Темницы? — перебил Рюрик.

Она кивнула. Он крепко обхватил ее плечо большой рукой.

— Ты должна мне сказать.

— Мидфьорд, — прошептала она, затаив дыхание. Это должно было сработать. Это все, что у нее было.

Он пробормотал что-то на загадкианском, а затем встретился с ней взглядом.

— Что в Мидфьорде? Откуда ты знаешь, что там безопасно?

— Ана, — прошептала Сага.

В глазах Рюрика отразилось понимание. Он лишь отрывисто кивнул.

— Значит, ты согласен? — надавила Сага. — Мидфьорд?

Рюрик тяжело выдохнул и уставился на камин.

— Это не по пути. Ров будет долго кричать. — Наконец он посмотрел ей в глаза. — Хорошо, Сага. Я отвезу тебя в Мидфьорд. А на корабле ты расскажешь мне об этом месте.

Сага кивнула, чувствуя, как ее захлестывает облегчение. Корабль. Потом она расскажет ему о Рёкксгарде. А потом… Мидфьорд. Боги, это действительно произойдет…

Его губы изогнулись в ленивой улыбке.

— Хорошо, — сказал он. Его рука скользнула по ее руке, медленно и восхитительно тепло. — Мы уходим утром после пира принцессы. Во время дневной трапезы выпей большую чашку своего… — он замялся, — роа. Я раздавлю семена и всыплю их туда.

— Как?

Рюрик обхватил ее челюсть ладонью, большим пальцем скользнув вверх по подбородку.

— Не беспокойся об этом, Зимокрыл. Ни о чем не беспокойся. Скоро ты будешь далеко отсюда. Ты будешь в безопасности.

Открытое небо. Новые места. Его«безопасно»звучало подозрительно похоже на опасность.

Его палец коснулся ее нижней губы, и веки Саги дрогнули.

—Glaza boyatsya, a ruki delayut. Это загадкианская поговорка. Глаза боятся, но руки

Она безучастно кивнула. Страх — это то, что нужно чувствовать, но не то, чему нужно подчиняться.

Рюрик улыбнулся, сверкая зубами и хищным взглядом.

— Хорошо. Ты боец. Я давно это заметил. Но урканцы хитры. Мы должны быть осторожными и умными.

Сага снова кивнула. Этот разговор вымотал ее. Но теперь был план. Новая цель.

— Утром после пира в честь дня рождения Ирсы, — повторила она.

— Хорошо, — сказал Рюрик, провожая Сагу к постели. — А теперь отдыхай,malen’kaya ptichka. Скоро ты покинешь это место. — Он поправил на ней одеяло.

А затем выскользнул через балконную дверь, оставив Сагу в тишине ее покоев. Она смотрела вверх на алый балдахин, позволяя его словам медленно осесть в ее мыслях.

Так или иначе, она выберется отсюда.

Глава 63

Каласгард

Облаченная в свою льебринью, Силла присоединилась к отряду из полутора десятков мужчин и женщин в меховых плащах, поднимавшихся на Йёкюдль, чтобы обрушить ледяные пещеры. Северное сияние постепенно угасало, и небо накрывалось звездным покрывалом. Силла на ходу всматривалась в звезды, гадая, смотрят ли на нее сейчас ее настоящие родители. Гордились бы они ею, принявшей имя Эйсы?

В прошлый раз она поднималась на эту гору в одиночку. Но теперь, в глухой ночи и в окружении Гальдра, все ощущалось иначе.

Конечно, дело могло быть и в гневе, вспыхивавшем в груди каждый раз, когда перед мысленным взором возникала сова. Неужели Рейнир Гальтунг не мог вбить это в свою упрямую голову? Сова была знаком — будь то от богов или от духа его брата. Знаком того, что им суждено быть вместе.

Я позволил этому зайти слишком далеко, холодно сказал он тогда. Силла мгновенно разглядела правду за его словами. Рей видел лишь напоминание о брате; он испугался и попытался оттолкнуть ее. Возможно, ей стоило быть мягче. Но его готовность так легко отказаться от них заставляла ее пылать от ярости.

На время Силла оттеснила чувства на задний план, сосредоточившись на деле. Уничтожить змеенышей и мать-змею. Забрать тела Астрид и Вали. Обрушить свод ледяной пещеры над расщелиной.

И потому она шла вверх по тропе за дородным Ломателем Клинков по имени Нефи, который, судя по запаху, давно не стирал свои меха. Луны стояли высоко в небе, и вокруг светилась растительность — странные, похожие на щупальца растения распускались из трещин в деревьях и между камнями, а скопления лунных цветов сияли мягким светом. Все это должно было казаться волшебным, но Силла ощущала лишь пустоту.

Мысли о домашнем очаге, думала она на ходу.Парная Харпы. Духи льда. Его «почти-улыбка».

Менее чем через час перед ними раскинулось плоское замерзшее озеро. В прошлый раз оно было укрыто снегом, но завывающие ветры сдули его прочь. Теперь звезды отражались в бескрайней глади черного льда.

Она обвела взглядом берег и нашла вход в пещеру. Силла с облегчением выдохнула, увидев нагромождение снега и льда, запечатавшее проход. Вызванный ею небольшой обвал выдержал.

Когда они пересекали озеро, Силла посмотрела вниз. Очищенное от снега, оно оказалось больше, чем она ожидала. Невозможно было определить глубину: под ногами было лишь отражение звезд. Снизу донесся глухой стон. Силла замерла, пристально вглядываясь вниз, но видела лишь черный блеск льда.

— Это просто движение льда, — сказала Мюр, хлопнув ее по плечу. — Не бойся, Эйса, этот лед такой же толстый, как череп Раннвера.

Раннвер что-то недовольно проворчал у нее за спиной. Выдохнув, Силла поспешила присоединиться к остальным Гальдра, собравшимся у входа в пещеру.

— Как вообще могла появиться такая пещера? — спросил Хеф, отвязывая лопату со спины. — Думаете, мать-змея могла ее прогрызть?

— Возможно, — ответил Рей, подзывая всех ближе, чтобы еще раз пройтись по плану. — Раскапываем вход. Расправляемся с каждым змеенышем по мере их появления.

— А если появится мать? — спросил Нефи.

Рей смерил его суровым взглядом.

— Матери в пещере нет, иначе завал был бы уже расчищен. Но если она явится — работаем сообща. Цельтесь в глаза и подбрюшье. — Его взгляд скользнул к Силле, и показалось, будто он хотел сказать что-то еще. Он выглядел смущенным. Возможно, несчастным. Рей тяжело сглотнул и отвел глаза. — Как только вход будет расчищен, заходим в пещеру всей группой.

Хеф и еще один воин начали раскапывать вход, пока двое Несущих Пепел направляли огонь в нужную точку. Силла знала: они планировали расширить лишь узкий проем, чтобы выпускать по одному змеенышу за раз. Но вскоре стало ясно, что ледяные обломки нестабильны. Каждый раз, когда они пытались проделать узкое отверстие, верхняя часть завала осыпалась.

Из неожиданно появившейся дыры на вершине снежной насыпи метнулся раздвоенный язык. Один воин с вскриком отпрянул, а лопата Хефа вонзилась в снег. Она с лязгом ударила змею по носу, заставив Хефа выругаться и затрясти ушибленной рукой.

— В подбрюшье! — напомнил ему Виг.

Раздвоенный язык исчез в темноте пещеры, но теперь, когда отверстие расширилось, они услышали, как внутри шипят остальные. Сколько же змей там было заперто?

Лед позади них издал громкий, протяжный стон, от которого волоски на затылке Силлы встали дыбом. С ладоней Рея, стоявшего рядом с ней, уже струился дым, а Кальф сплел хлыст из шипящего пламени.

Сердце Силлы бешено колотилось. Она сосредоточилась, закрыла глаза, собирая и направляя свой свет. Через мгновение в ее руках был меч из мерцающего морозного пламени.

По рядам Гальдра пробежал шепот, но воины тут же вновь сосредоточились на входе в пещеру. Напряжение звенело в воздухе, пока они слушали, как змеи начинают биться о снежную стену.

Грохот со стороны озера позади заставил сердце Силлы подпрыгнуть к горлу. С ближайшего дерева обрушился снег.

А затем завал, закрывавший вход в пещеру, взорвался — змееныши проломили его.

Всякая надежда на быструю и упорядоченную расправу мгновенно исчезла. Выводок хлынул из пещеры, и Гальдра отшатнулись в потрясении, когда стало ясно, сколько их. Когда Силла запечатывала вход, за ней гналось от силы шесть змеенышей. Теперь же их было как минимум в десять раз больше.

Мир погрузился в хаос. Слева от нее веяло жаром гальдура Рея. Дым врывался в змеиные пасти и обвивал их тела. Тварь в ледяной чешуе метнулась к Силле, но она встретила ее взмахом меча. Клинок вошел в нижнюю челюсть и пронзил череп. Горящие красным глаза погасли, и существо рухнуло.

Вокруг кипела битва. Смрад гниющей змеиной плоти смешивался с запахом горелого мяса. Но змей было слишком много, и сдержать их не удавалось. Сначала один, потом второй змееныш проскользнули

— Не дайте им уйти! — взревел Рей, бросаясь на детеныша, проскочившего между Хефом и Мюр.

Трое змеенышей воспользовались образовавшейся брешью. Они поползли к Силле, уставившись на нее своими жуткими красными глазами. Едва один бросился вперед, как меч Силлы молниеносно вонзился ему в подбрюшье. Пока она вытаскивала клинок, двое других уже скользнула мимо нее к лесу.

— Нет! — вскрикнула она, бросаясь в погоню. Она не позволит им сбежать. Не позволит навредить еще хоть одному ребенку. Движимая гневом и боевым азартом, Силла кинулась на ближайшего змееныша, полоснув его по брюху. Но на глаза выступили слезы бессилия, когда она увидела, как хвост третьего змея исчезает в темном лесу.

— Силла! — пророкотал Рей. — В строй!

Она уже бежала обратно к остальным, когда ее окружило облако извивающегося синего света. Ледяные духи, вырвавшиеся из пещеры, обезумели — сталкивались друг с другом, кружили, указывая на поверхность озера. Нахмурившись, Силла посмотрела вниз.

Все длилось не дольше мгновения. Но этого хватило, чтобы Силла разглядела движение под толщей льда. Безошибочно узнаваемый алый отблеск глаза. По ее рукам побежали мурашки. Подо льдом было что-то огромное.

Силла бросилась бежать.

Лед под ее ногами внезапно выгнулся, и она споткнулась. Воздух наполнил грохот. Духи льда лихорадочно метались вокруг. Рей с расширенными от ужаса глазами несся к ней, и Силла прибавила ходу.

Но она не успела.

Следующий удар проломил лед. Кошмарное порождение бездны вынырнуло на поверхность в нескольких шагах перед ней. Длинное змеиное тело было покрыто ледяной чешуей. Когда тварь открыла пасть и завыла, обнажились острые, как копья, клыки. Этот звук был темным, зловещим и не принадлежащим этому миру.

Мать-змея. Это могла быть только она.

Время замедлилось. Силла замерла на месте, но тело, подхваченное скольжением, неумолимо неслось к чудовищу, к зияющей проруби. Духи льда налетели на тварь, вызвав новый вой, но не смогли отвлечь ее от добычи. Змея развернулась к ней быстрее молнии, разинув пасть она ждала, когда жертва сама дойдет до зоны удара.

Инстинкты взяли верх. Силла замахнулась мечом, целясь в подбрюшье чудовища. Тварь отпрянула прежде, чем клинок коснулся чешуи, и нырнула под лед. Силла смутно слышала крик Рея, бегущего к ней, но лед под ногами внезапно исчез.

И она оказалась в воде.

Тысячи ножей вонзились в ее кожу. Боль была настолько сильной, что лишила ее способности мыслить. Удар сердца, еще один, пятый, тридцатый… И лишь спустя эти бесконечные мгновения шок наконец притупил невыносимую боль. Силла рванулась к поверхности, хотя мышцы стали непослушными и медленными.

Что-то коснулось ее икры.

Чудом меч все еще был в ее руке. Странно, но лезвие не замораживало воду, а посылало по ней глухую вибрацию, отбрасывая мерцающий свет во тьму. И тогда она впервые увидела змею целиком. Она была огромной — не меньше тридцати шагов10 в длину. Тварь извивалась, посылая волны по воде. А ее алые, как угли, глаза были устремлены прямо на нее.

Глядя в лицо неминуемой смерти, Силла вдруг почувствовала все сразу: отчаянный стук сердца, жжение в легких и странную темную нить, извивавшуюся где-то глубоко внутри нее.

Змея рванулась вперед. Силле удалось сделать неуклюжий выпад. Сопротивление воды стало новым препятствием. Несмотря на неловкое движение, зверь отпрянул, и она яростно заработала ногами. Вынырнув, Силла жадно хватала ртом воздух, ища спасения. Ей нужно было выбраться на лед. А потом бежать.

— Силла! — Рей лежал на зазубренном краю проруби, протягивая руку. — Плыви!

Силла отчаянно гребла. Надежда разгоралась все ярче по мере того, как расстояние сокращалось. Десять шагов. Девять. Восемь. Она успеет. Семь. Шесть.

Она даже не успела закричать. Силлу резко дернули назад за тунику и утащили под воду. Оглушительный рев воды в ушах заглушил все остальное. Ужас нарастал, пока змея тащила ее все глубже, глубже, глубже.

И вдруг отпустила.

Вокруг стало темнее самой темной ночи в Самый Короткий День. Каким-то чудом меч все еще был в ее руке, хотя его свет стал тусклым и мерцающим. Она крутанулась в воде и увидела тварь. Змея извивалась неподалеку, наблюдая за ней своими зловещими красными глазами.

Она играла с ней.

Силлу затрясло, хотя холод она уже почти не чувствовала. Ей было так холодно, что казалось, будто кожа горит. Тьма душила, давила со всех сторон.

Ищи выходы, раздался голос внутри нее.Выходы. Ты не в ловушке.

Не сводя глаз со змеи, Силла заработала ногами, пробиваясь к тусклому голубоватому полумраку наверху. Мышцы замедлялись, легкие горели, но она продолжала двигаться.

Чувства обострились. Инстинкт предупредил о приближении твари. Силле казалось, будто она видит себя со стороны. Она развернулась, низко держа меч. Размашистый выпад вверх сквозь мутную воду. Меч глубоко вошел в мягкую нижнюю часть челюсти змеи. Мучительный визг монстра завибрировал в воде, озеро вскипело, когда тварь отпрянула. Корчась и содрогаясь, змея ушла в глубину, пока свет меча не перестал ее достигать.

Но времени у Силлы не осталось. Перед глазами заплясали огни, легкие готовы были лопнуть. Она рвалась вверх, толкаясь и борясь с ледяной толщей.

Ее голова ударилась о твердую поверхность. Руки судорожно заскользили по ней.

Лед.

Она была у поверхности, но оказалась заперта подо льдом.

В этот миг Силла поняла: она сейчас умрет.

Глава 64

— Силла! — взревел Рей, вырываясь из хватки Вига и пытаясь добраться до края проруби.

— Думай, Гальтунг! — прорычал Виг, лишь крепче сжимая его. — Ты ей не поможешь, если сам сдохнешь.

Сердце Рея застряло в горле, желудок скрутило от тошноты. Добраться до нее. Он должен добраться до нее. Плевать, что большинство змеенышей уже ускользнуло, что Нефи получил укус и лежал без сознания, пока яд медленно распространялся по его телу. Мюр, Раннвер и Кальф встали в защитный круг вокруг раненого воина, готовые рубить любую тварь, что осмелится приблизиться.

— Прыгнешь в воду, и ты труп, — напомнил Виг. — Будь умнее, Гальтунг. Не давай чувствам…

— Силла! — крикнул Рей. Он резко ударил Вига локтем в живот и вырвался. Бросившись на живот, он пополз к краю проруби. Десятки духов льда лихорадочно сновали вокруг, лишь подпитывая его панику. Сколько времени прошло с тех пор, как чудовище утащило ее под воду?

Каждый удар сердца казался вечностью. Горло Рея сжалось в спазме. Дышать становилось трудно. Где она? Он обводил взглядом лед в поисках ее кудрей, ее темных, живых глаз. Но Силлы нигде не было. Там, где еще недавно вода бурлила от яростных движений матери-змеи, теперь царила неподвижность.

Рей

И он тоже.

Духи скопились у участка льда неподалеку, кружась и возбужденно шипя. И тогда он увидел это — тусклое мерцание света под ними. Рей вскочил на ноги, даже не успев подумать. Он рванул на себя гальдур и обрушил его на лед в том месте, где мелькнул и погас белый свет.

— Силла! — закричал он.

Кальф и Раннвер уже были рядом. Оба Несущих Пепел направили огонь на лед, пытаясь растопить его. Виг бросился вперед с тяжелым топором в руках, к нему тут же присоединился Эрик.

Замерзшая поверхность озера зашипела под их общим огнем, вгрызавшимся вглубь. Виг и Эрик осторожно скалывали куски льда, углубляя воронку, под шипение ледяных духов, словно подгонявших их. Медленно образовалось углубление, и оно становилось все глубже, пока не проступила вода.

Но это было слишком медленно. Горячее покалывание пробежало по всей длине его татуировки, когда он начал черпать силу из своего хальда. Отверстие во льду расширилось и стало шириной в пол-ладони, затем в ладонь. Две. Пять.

Она плавала лицом вниз, волосы раскинулись вокруг нее в воде.

Нет.

Скользнув на животе, Рей вытащил ее из воды, перетянул обмякшее тело к себе и прижал к груди. Она казалась такой маленькой. Такой беззащитной.

От шума крови в ушах, звуки вокруг Рея стали приглушенными. Все это было неправильно. Ее щеки были мертвенно-серыми. Они должны быть розовыми. Должны округляться, когда она широко улыбается. И осознание ударило его под дых так, что мир вокруг зашатался. Он может потерять ее.

— Солнышко, — взмолился он, и его пальцы судорожно нащупали основание ее шеи. Ужас, который он испытывал, был ошеломляющим. Но это не был страх снова пережить бурю скорби. Он боялся, что она умрет, а последним, что она услышала от него, останутся слова:Я позволил этому зайти слишком далеко.

И вдруг он почувствовал это. Слабое биение под пальцами.

— Пульс есть, — сказал он, и по рядам Гальдра прошел вздох облегчения.

Рей быстро перевернул Силлу на спину; пара ледяных духов едва успела отпрянуть, чтобы не быть раздавленными. Ее губы посинели на бледном, неестественного цвета лице, грудь была неподвижна. Она не дышала.

Как и все Гальдра, Рей верил в старых богов, хотя никогда не был силен в молитвах. Но сейчас, глядя на ее безжизненное тело, он умолял… заклинал их.Пожалуйста… пожалуйста, сохраните ей жизнь.

Рей надавил ей на грудь.

Пожалуйста, дайте мне шанс все исправить.

Еще одно нажатие.

Если вы дадите мне второй шанс, я его не упущу.

Еще одно нажатие.

Я стану лучше. Буду храбрее.

Силла закашлялась, и из ее рта хлынула вода. Рей издал сдавленный крик и прижался лбом к ее лбу. Она дышала. Онадышала.Но если он не согреет ее сейчас, ее жизнь заберет холод.

— Моя воительница, — прошептал он, подхватывая ее на руки и поднимаясь на нетвердых ногах. Полдюжины рук потянулись к нему, чтобы поддержать. — Все хорошо, ты в порядке,ты в порядке.

Он не был уверен, кого пытается убедить, Силлу или себя, но решил, что это неважно. Важно было только одно — согреть ее. А поскольку от дома-щита их отделял час пути, действовать нужно было здесь. Рей побежал под защиту леса, где снег был неглубоким, а ветер не таким кусачим.

— Плащи! — взревел он, осторожно черпая силу из своего источника и укутывая Силлу дымным покрывалом. Ее тело билось о его грудь при каждом лихорадочном шаге.

Виг расстелил меховой плащ на участке голой земли, и Рей уложил на него Силлу, стягивая с нее сапоги и расстегивая пояс. Ему нужно было снять с нее мокрую одежду.

Виг остался рядом, раскладывая новые плащи.

— Что тебе нужно, Гальтунг? — спросил он.

— Огонь, — пробормотал Рей. — И пространство.

Раннвер бросился вперед, высекая пламя и закрепляя его на земле поблизости. А затем Рей услышал грубый голос Вига, отсылающий остальных прочь.

Рей снял с нее боевой пояс и стянул тунику через голову. Посиневшие губы Силлы открывались и закрывались, и из них срывался поток бессвязных, невнятных слов.

— Ш-ш-ш, — прошептал он. — Не говори. Береги силы, моя храбрая девочка. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я не могу потерять… — голос Рея сорвался, он не смог договорить. Чувства бушевали внутри него с такой силой, что его била дрожь.

Скрывая ее от чужих глаз, Рей сорвал с нее мокрую ткань и набросил тяжелые сухие плащи на обнаженную кожу. Дрожащими руками он сбросил свои льебринью, тунику, штаны и скользнул под плащи, прижимаясь к ней всем телом.

Она была холоднее льда.

Ужас захлестывал его, и он поймал себя на том, что несвязно, без остановки что-то бормочет. Отчаянные слова срывались с губ сами собой.

— Вернись ко мне, Силла, — молил он. — Я не справлюсь без тебя.

Она была той нежностью, в которой он нуждался, сам того не зная. Светом, разгоняющим самые глубокие его тени.

— Прости меня, — шептал он. — Пожалуйста, Солнышко, вернись ко мне.

Она вскрикнула, и Рей обнял ее крепче, уткнувшись лицом в ее мокрые волосы.

— Я дурак и трус. Пожалуйста, Солнышко, позволь мне все исправить.

Рей прижимал ее к себе, согревая их обоих своим дымным гальдуром, молясь всем богам, чтобы она выкарабкалась. Луны клонились к горизонту, небо понемногу светлело. Рей смутно осознавал, как Виг уводит Гальдра в пещеру. Как спустя время земля содрогнулась от грохота в недрах горы. Но все его внимание было сосредоточено только на Силле.

И каким-то чудом сильная дрожь сменилась легким ознобом, а ее ледяная кожа начала теплеть.

— Рей, — прохрипела Силла.

Ее волосы спутались, кожа была мертвенно-бледной, но она была самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел. Грудь Рея затопило чистое, необузданное чувство. Он склонился над ней, прижавшись лбом к ее лбу.

— Слава богам, — выдохнул он сорванным, охрипшим голосом.

Она дрожала в его руках:

— С-спас меня.

— Ты сама себя спасла. Я только растопил лед. Боги, Силла… я думал, что потерял тебя.

Силла смотрела на него темными, мерцающими глазами. И сквозь стук зубов ей удалось выдавить слабую улыбку.

Рей чувствовал, что его бьет дрожь. Он был выжат до предела. Словно он сам только что заглянул в глаза смерти и выжил.

— Ты напугала меня до смерти, — прошептал он. — Я не могу… я не… — Он запустил руку в волосы,

Но вопреки всему, она была жива. Весь холод, казалось, покинул его тело. Что еще, кроме тепла, он мог чувствовать в этот миг? Боги услышали его.

Силла попыталась подняться, но Рей осторожно положил ладонь ей на ключицу.

— Осторожно, — прошептал он. — Остальные совсем рядом, я должен дать им знать, что ты в порядке. Отдыхай. Позволь мне позаботиться о тебе.

К счастью, эта упрямая, прекрасная женщина послушалась.

***

Одевшись, Рей позвал Рунни, чтобы та присмотрела за Силлой. Духи льда суетились вокруг нее, держась на расстоянии от огня, пока Рунни подбрасывала хворост.

Рей тяжело побрел ко входу в пещеру, где лежали тела Астрид и Вали. Скорбь наполнила его грудь, когда он посмотрел на их изувеченные останки. Он встретился взглядом с Вигом.

— Дело сделано, — выдохнул Виг. — Мы обрушили пещеру прямо над расщелиной.

Рей кивнул, испытывая облегчение от того, что хотя бы эта часть плана удалась.

— А яйца?

Виг потер лоб, на его лице застыла усталость.

— Насчитали восемьдесят семь вылупившихся яиц. — Он кивнул в сторону замерзшего озера, где лежали туши змей. — Двадцать два трупа змеенышей.

Рея пронзил шок.

— Шестьдесят пять ушли. — Боги… это кошмар. Шестьдесят пять гигантских змеенышей рыщут в северных пустошах.

— Почему, во имя пламенных яиц богов, мать-змея оказалась в озере? — резко спросил Виг, отвлекая Рея от мыслей о надвигающейся катастрофе.

— Бьялла Седые Пряди, — пробормотал Рей. — Он говорил, что змея… неуклюжа на суше. Что она вошла в реку и уплыла.

Их взгляды встретились, и между ними застыло понимание.

— Реки, — сказал Виг. — Они предпочитают воду. — Он снова потер лоб. — Мы разошлем весть по всему северу, что твари перемещаются по воде, и их можно выманивать овечьими тушами.

Рей выдохнул и сжал плечо Вига.

— Береги себя, Тонкие Руки, — сказал он.

Виг кивнул, его взгляд упал на Силлу.

— Позаботься о ней.

Рей сглотнул подступивший ком, благодарный Вигу за то, что тот быстро отвернулся к остальным Гальдра. Тот выкрикивал приказы мастерить сани, чтобы забрать тела погибших и Нефи, который все еще был без сознания. Вскоре они уже спускались с горы, спеша разнести весть о змеенышах по всему северу.

Все внимание Рея было сосредоточено только на Силле. Облачив ее в свою верхнюю тунику и обмотав ноги повязками Мюр, он укутал ее в меховые плащи и поднял на руки.

Она попыталась протестовать.

— Это нужномне, — сказал ей Рей.

К счастью, ее гордость была сохранена, и Силла уступила.

Спуск по тропе с Йёкюдля не занял много времени. Менее чем через час Рей уже сидел в седле позади Силлы на спине Лошади, обнимая ее защитным кольцом рук.

— Ты напугала меня, — прошептал он.

В ответ она молча погладила его по руке.

Он заставил себя выдохнуть. Она была в безопасности. Она поправится. И у Рея появился шанс все исправить.

Глава 65

Копа

Звон стали о сталь был музыкой для ушей Джонаса. Его дыхание превращалось в пар в холодном воздухе. Он твердо стоял на почерневшей земле позади восточного гарнизона Копы. Уклонившись от рубящего удара, он пнул Хагбарда, и огромный воин-Клитенар рухнул, точно срубленное дерево.

Свист, улюлюканье и грохот щитов пронеслись по двору. Кровь закипела в жилах Джонаса от возбуждения, когда он протянул поверженному руку, помогая подняться. Боги, как же ему этого не хватало. Боевого азарта. Движения тела. Тонкой стратегии, чтобы перехитрить противника. На тренировочной площадке Джонас снова был в своей стихии.

Не это ли он искал, затевая драки в медовых залах Копы? Эта мысль сбивала с толку. Долгое время он мечтал сменить клинки на тихие ночи во вновь отстроенном длинном доме его предков. Он убеждал себя, что жизнь с Отрядом «Кровавая секира» лишь временное явление.

Ты когда-нибудь думал, что возможно, прошлое не определяет наше будущее?спрашивал Илиас. Но то были слова младшего брата. Того, кто никогда не смотрел в глаза умирающему деду и не клялся на талисмане свято чтить ценности рода Свик.

Джонас нащупал висевший на шее талисман и крепко сжал его.

Семья. Честь. Долг.

Неважно, чего хотел сам Джонас. Он поклялся деду, что защитит эти ценности. Он поклялся отомстить на могиле Илиаса. И теперь, когда половина платы Клитенаров была зарыта в тайнике неподалеку, Джонас был уже на полпути к своей цели. Как только Силла и Рей окажутся в подземельях Клитенаров, он получит вторую половину награды. Тогда денег хватит, чтобы выкупить земли его семьи. Он сможет оставить все это позади и жить дальше.

Теперь же оставалось лишь выполнить задачу.

— Человек, которого вы знаете как Слоутрари, — сказал Джонас, поворачиваясь к отряду Клитенаров, — мастер боя.

Эти воины только что приплыли из Кунафьорда на корабле с юга Исельдура.«Избранные королевы», как назвал их капитан Ульфар.Элита.Не зеленые юнцы, а закаленные в боях мужи. И теперь они были под его командованием.

— В бою он не полагается на какую-то одну тактику, — продолжал Джонас. — Он использует все тело. Множество видов оружия. Он хитер и свиреп — и это я знал еще до того, как выяснилось, что он, будь он проклят, и есть Слоутрари. Теперь мы должны учитывать еще и… его магию огня.

Воины недовольно загудели.

— Это ты так пытаешься нас приободрить?

Взгляд Джонаса метнулся к лицу говорившего, украшенному татуировкой в виде когтей.

— Нет, — ответил он. — Я пытаюсь избавить вас от иллюзий. Он всего лишь один человек, это верно, но дерется он за десятерых.

— Звучит так, будто ты им восхищаешься! — бросил один из Избранных из глубины строя.

Джонас мрачно посмотрел на него.

— Когда-то восхищался, — признал он.

Мужчины зашумели, переговариваясь между собой.

— С чего нам доверять тебе, если ты сражался с ним плечом к плечу? — выкрикнул кто-то. — Где подтверждение, что ты снова не передумаешь?

— У него была рана от стрелы в левое бедро, она все еще ноет в холода. У него пять кинжалов на поясе и один в сапоге. Он владеет мечом левой рукой так же легко, как и правой. — Джонас обвел взглядом группу, надеясь, что они поняли его посыл. — Он защитник. А значит совершает глупости, когда другие в опасности.

Илиас заплатил жизнью за опрометчивое решение Рея защитить Силлу на Дороге Костей. Внутри у Джонаса все горело, но он проигнорировал это чувство. Только вперед. Только месть.

— Он использует местность в свою пользу.

— Тут мы ничего не поделаем, — буркнул один

— Ошибаешься, — возразил Джонас, изучая бойца. — Если мы контролируем местность, мы контролируем битву.

— Что ты предлагаешь? — спросил другой.

— Пока не знаю, — признался Джонас. Мужчины недовольно загудели. —Поканет, — повторил он с нарастающим раздражением. — Если вам так не терпится в бой, что ж, бегите в Каласгард и разделите участь Кормящих Волков. — После этих слов мужчины притихли. — Мыне будемспешить. Все будет тщательно спланировано и исполнено. Я знаю, как он думает, как сражается, как пьет свой проклятый роа. Он не знает, что я работаю с вами. Это дает нам преимущество… эффект неожиданности.

Джонас внимательно оглядел собравшихся.

— А пока — тренируемся. Планируем. Ждем. Рано или поздно он совершит ошибку. И когда это случится, мы будем готовы.

Глава 66

Каласгард

Силла всегда считала, что отдых в повозке «Кровавой секиры» был самым великолепным в ее жизни. Но сон после нападения матери-змеи превзошел все остальные. Вернувшись в дом-щит, она мгновенно рухнула в постель. И теперь проснувшись, Силла гадала, не было ли все это лишь сном.

Но мужчина, сидевший рядом с кроватью, быстро развеял эту мысль.

Силла опустила взгляд на его большую ладонь, обхватывающую ее руку. Она смотрела на их переплетенные пальцы — его теплые, смуглые, и ее бледные, как лунный свет; они перекрещивались, словно узоры на гобелене.

— Ты держишь меня за руку.

Их глаза встретились, и на его лице отразилось облегчение.

— Как долго я спала? — Силла огляделась в поисках подсказок, но из-за звериных шкур, закрывавших окна, было трудно определить время суток.

— Все утро и весь день, — ответил Рей, потирая лицо рукой. — Уже наступают сумерки.

Он изучал ее так пристально, будто искал малейшие признаки болезни.

— Ты сидел здесь все это время? — осторожно спросила она.

— Я хотел быть первым, кого ты увидишь, когда проснешься.

Силла моргнула, пытаясь прочесть выражение его измученного лица.

— Расщелина?

— Закрыта Вигом и остальными.

— А детеныши змей?

Рей закрыл глаза, на его челюсти дернулся мускул.

— Большинство сбежали. Виг без устали рассылает вести по всему северу. Уже строят новые ловушки… — Он покачал головой. — Сейчас это не наша забота. Змеями занимаются надежные люди.

Силла смотрела на него, пытаясь разгадать его мысли. Его челюсть была напряжена, пальцы сжимали подлокотники стула. А взгляд… темный и непроницаемый. И в этот момент она вспомнила его слова под северным сиянием.Я позволил этому зайти слишком далеко.

Ей приснился странный сон, будто Рей извинялся, молил дать ему второй шанс. Но теперь, полностью проснувшись, она понимала: это был всего лишь сон. С каждым вдохом тепло в груди Силлы сменялось раздражением. Он выглядел таким же растерянным, как и тогда, под северным сиянием.

Рей провел рукой по бороде, явно не находя себе места, и Силла приготовилась к тому, что он скажет. Возражения уже вертелись у нее на языке.

— Кристьян был… самой жизнью, — сказал Рей.

Ее пронзило удивление, но она молчала.

— Он был воплощением счастья. Если честно, очень похожим на тебя. Он видел в людях лучшее. — Рей смотрел куда-то на стену за ее спиной, но продолжалговорить. Силла быстро заморгала, прогоняя слезы. — Кристьян был светом в моей жизни. Человеком, который напоминал мне, что нужно жить. Тащил меня на рыбалку, в медовые залы, заставлял играть с ним в кости бесчисленное количество раз. Он не давал мне провалиться в ту тьму, куда иногда забредает мой разум.

Рей провел рукой по челюсти.

— Только сейчас мне приходит в голову, что, возможно, это было нужно не только мне. Возможно, Кристьян тоже нуждалсяво мне, чтобы не утонуть во тьме. И в этом я с треском провалился.

Силла сжала его руку, желая найти слова, которые могли бы унять его боль. Но она знала, что таких слов не существует.

Рей продолжил:

— Я думал, смерть родителей не ударит по нему так, как по мне, ведь он был таким маленьким. Но я ошибся. Листья шкульда известны в этих краях тем, что поднимают настроение. Я уверен, он принимал их, чтобы облегчить сердце, но потом он… начал видеть их. Наших родителей. Говорят, у него были видения. Он разговаривал с ними. А потом уже ничто не могло удержать его от того, чтобы принимать еще.

Грудь Силлы сжалась от боли.

— Ты не можешь винить себя, Рей…

— Я должен был вернуться домой, — перебил он. — Я его брат, его единственный родственник, не считая Харпы. Я должен был присматривать за ним… должен был заметить знаки и помочь. Вместо этого я ошивался с Краки, дрался, пил и пытался сделать себе имя.

— Ты доверил Харпе присматривать за ним, — догадалась она.

— Да, — процедил он сквозь зубы.

Она нежно провела ладонью по его предплечью, стараясь расслабить напряженные мышцы.

— И когда я похоронил Кристьяна, я поклялся никогда больше не возвращаться сюда.

Теперь все встало на свои места. И отъезд Рея, и напряжение между ним и Харпой. Неужели он действительно думает, что смерть Кристьяна — это его вина?

— Ты когда-нибудь говорил с ней об этом? — осторожно спросила Силла.

— Вчера, — ответил он глухо. — Теперь я понимаю больше, чем раньше. И все же… я не знаю, смогу ли простить.

Силла нахмурилась, обдумывая его слова.

— Я не понимаю, что у Харпы на уме. Знаю только, что люди, которых мы любим, наносят самые глубокие раны. — Ее взгляд стал рассеянным. — Мой отец годами лгал мне. Кормил меня теми ядовитыми листьями. То, что он не открыл мне правду, было постыдным поступком. — Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула. — Мне не нравится то, что он сделал. Но я простила его. И с моих плеч словно упал тяжелый камень.

Рей молчал, но слушал.

— Я не знаю, заслуживает ли Харпа прощения. Но я знаю, что ты его заслуживаешь, Рей. Гнев — слишком тяжелая ноша. Иногда мир приходит, когда мы его отпускаем. — Она глубоко вздохнула. — Его смерть тебе не принадлежит.

Его рука в ее ладони напряглась.

— Он бы не начал принимать их, будь я рядом.

Силла провела большим пальцем по тыльной стороне его ладони.

— Как жадно с твоей стороны полностью брать на себя его смерть.

Рей резко выдохнул.

— Ты используешь мои же слова против меня.

— Это были мудрые слова, сказанные мудрым человеком, — мягко ответила она. — Я не позволю тебе нести смерть Кристьяна на плечах. Я не знала его, но знаю, что он любил тебя и не хотел бы, чтобы ты взвалил на себя этот груз. Кристьян хотел бы, чтобы ты был

Силла считала вдохи, ожидая ответа Рея. Он колебался. Но затем его сильная, надежная рука осторожно сжала ее ладонь.

Свет факела скользнул по его кудрям и по линии скулы. Его челюсть напряглась.

— Ты нужна мне, — произнес он едва слышным шепотом. — Больше, чем воздух. Больше всего в этом проклятом богами мире, Силла.

Она заморгала, сдерживая слезы.

Он глубоко вздохнул.

— Ты делаешь меня счастливым, Солнышко. Таким чертовски счастливым, что это пугает меня. Но мысль о том, что я могу потерять тебя, пугает еще сильнее. Я хочу этого. Хочу тебя…нас.— Рей замолчал. — И если ты никогда не захочешь становиться Эйсой, это не изменит моих чувств. Если ты захочешь покоя, я буду твоим щитом. Если захочешь сражаться, я обнажу меч рядом с тобой. Если захочешь сотню кур, я построю тебе куриную крепость.

Слезы уже катились по ее щекам. Она и не знала, как сильно ей нужно было это услышать. Но теперь, когда он произнес это, огромная тяжесть спала с ее плеч.

— Но ты видела, какой я. Вспыльчивый мужчина, который порой может повести себя как трус. — На его лице читался стыд. — Если ты больше не доверяешь мне свое сердце, я приму это.

Он смотрел на нее, и она наконец поняла, что изменилось. Больше не было сурового, неприступного «Взора секиры». Перед ней был Рейнир Гальтунг. Открытый, искренний и полный надежды.

— Мне страшно, — призналась Силла, и ее недавняя гневная бравада окончательно растаяла. Она позволила ему увидеть все. Страх быть раненой, страх быть использованной и брошенной. — Может быть … — прошептала она и запнулась.Смелее, Силла, подбодрила она себя. — Может быть, мы будем бояться вместе.

Рей, казалось, на мгновение перестал дышать, застыв где-то между страхом и неверием. Силле хотелось поцелуями разгладить морщинку тревоги на его лбу, снять напряжение с его плеч. Потянув его за руку, она увлекла его на кровать. Пока она освобождала место, он перекатился на бок и заглянул ей прямо в глаза.

— Я не… слова — это не мое… — Рей покачал головой и заговорил быстрее: — Я буду часто говорить невпопад. Я не самый чуткий человек. Я могу нечаянно ранить тебя, — признался он. — Но знай: я буду сражаться за тебя, Силла. Ради тебя я буду стараться стать мягче, стать лучше.

— Нет, — выпалила она, и кровь отхлынула от ее лица.Думал, ты сделаешь из меня лучшего человека, — сказал ей когда-то Джонас. — Ты мне нравишься таким, какой ты есть. И я… — добавила она, — тоже прошу прощения. За то, что слишком сильно давила на тебя из-за брата.

— Невероятная женщина, — тихо сказал Рей. — Лучшая из всех, кого я встречал. Нежная, но сильная. Сладкая, но с остротой. — Он внимательно изучал ее лицо. — Я видел, как ты растешь и меняешься, и знаю, что тебе еще предстоит покорить немало гор. Но я хочу быть рядом, когда ты будешь их одолевать. И буду наслаждаться тем, как другие тебя недооценивают.

— Наслаждаться? — спросила она с улыбкой.

— Я-то давно знаю, что сомневаться в тебе нельзя, моя храбрая девочка, — сказал Рей. — Ты ведь никогда меня не боялась, верно?

— Боялась, — прошептала она. — Но только до тех пор, пока не поняла, какой ты человек. Честный мужчина. Защитник.

Костяшки его пальцев скользнули по ее щеке, губы тронула «почти-улыбка».

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Я чувствую… — Силла прикусила губу, — холод.

Между его бровей залегла складка. В глазах мелькнуло беспокойство. Рей наклонился ближе, прикладывая тыльную сторону ладони к ее лбу.

Силла посмотрела на него из-под ресниц, обхватила его запястье и мягко потянула руку вниз. Его взгляд потемнел, когда она прижала его ладонь к своей груди.

— Согреешь меня, Гальтунг?

Глава 67

Силла затаила дыхание, когда понимание отразилось на лице Рея.

— Ты едва не умерла, — возразил он.

— Со мной это происходит почти каждую неделю.

— Ты уверена? — спросил он с такой щемящей заботой, что у нее перехватило дыхание.

Она медленно кивнула.

— Уверена как никогда.

Челюсть Рея напряглась, голос стал ниже.

— Где? — От перемены в его голосе по ее телу пробежала дрожь. —Гдетебе холодно?

— Под одеялами.

— Так не пойдет, — отрезал он.

Он поднялся и встал у изножья кровати. Медленно, мучительно медленно, он стал стягивать меха вниз, понемногу, обнажая ее тело в одной тунике. Когда он добрался до ее нагих ног, Рей резко втянул воздух. Силла заерзала под тяжестью его интимного, пристального взгляда.

Теплая сухая ладонь обхватила ее пятку, приподнимая ногу. Края туники поползли выше по бедрам, но темные глаза Рея были прикованы к ее ступне.

— Здесь? — Он провел костяшкой пальца по своду ее стопы. Мурашки пронеслись вверх по позвоночнику, и Силла снова шевельнулась. Она медленно покачала головой.

— Хм-м, — произнес Рей. Этот звук был таким эротичным, что прокатился вибрацией по ее телу. Медленно его ладонь скользнула вверх по икре, поглаживая внутреннюю сторону колена. Силла ахнула. — О-о, — произнес он. — Здесь?

Задняя сторона колена словно обрела собственный пульс, и по ее телу дрожью разлилась волна. Боги… этот мужчина сумел превратить ее в лужицу всего лишь коснувшись колена. Силла открыла было рот, чтобы возразить, но Рей уже опустился на колени у изножья кровати, ведя носом по чувствительной коже под ее коленом. Когда она почувствовала влажный жар его губ, из его горла вырвался низкий звук.

— Рей, — всхлипнула она, ее голова бессильно откинулась на подушку. Это было почти слишком, почти невыносимо…

Но теперь его рука скользнула выше по бедру, и в ней словно вспыхнула молния. Когда жесткая щетина бороды Рея коснулась нежной кожи на внутренней стороне бедра, ее тело вздрогнуло, но шероховатость тут же смягчилась скольжением его языка.

— Здесь? — спросил он, водя носом из стороны в сторону.

— М-м-м, — только и смогла ответить она, извиваясь.

— Слова, Солнышко, — сказал Рей, поднимая голову. — Используй их.

Она сердито взглянула на его самодовольное лицо, но все же сдалась.

— Выше.

С мучительной медлительностью Рей поднял тунику, полностью открывая ее своему взору.

— Прекрасна, — тихо произнес он, проводя пальцем между ее бедер. — А, теперь понятно. — Он поднял палец, показывая ей. —Вотгде тебе холодно. — Он медленно облизал его. — Это потребует моего самого пристального внимания.

И с этими словами он устроился на матрасе, закинув ее бедра себе на плечи и крепко их держа. Он на мгновение замер, а затем провел языком горячую дорожку по ее центру. Силла застонала, выгибаясь на постели. Но Рей только усилил хватку, удерживая ее на месте.

— Ты сведешьменяв

Будто прочитав ее мысли, Рей скользнул пальцем внутрь. Оба одновременно застонали. Он сразу нашел ритм, и вскоре к первому пальцу присоединился второй.

— Нужно… — Ее голова мотнулась в сторону, пока удовольствие нарастало и сокращалось в ее теле. Ее пальцы сами собой запутались в его волосах, тянули за кудри, пока он с сосредоточенной решимостью продолжал. Наслаждение достигло внезапной, неожиданной вершины, обрушившись на нее, словно неуправляемая волна. Силла вскрикнула, выгибаясь, но Рей удерживал ее на месте с неумолимой силой. Напряжение накатывало и взрывалось внутри снова и снова, пока мир не померк перед глазами, и она, обмякнув, не опустилась на мягкие меха.

Рей проложил поцелуями путь вверх по ее животу, остановившись, чтобы окончательно снять с нее тунику, а затем с нежностью ласкал ее грудь, пока в глубине ее тела вновь не вспыхнуло желание.Снова?— подумала она. Но с этим мужчиной, похоже, не существовало такого слова, как «достаточно».

И Рей уже чувствовал ее тело. Его поцелуи спускались ниже, обратно к ее бедрам.

— Подожди, — сказала она, запуская пальцы в его кудри и потянув его вверх.

— Мне нужно, чтобы ты потеряла рассудок, Силла, — произнес он, и его темные глаза полыхнули расплавленным жаром. — Мне нужно, чтобы ты дрожала. Мне нужно слышать, как ты умоляешь.

— Ты… — это все, что она смогла выговорить, притягивая его к себе. Боги, этот мужчина свел ее речь к коротким словам. Она попыталась снова: — Внутри меня!

— Пока нет, Силла, — прорычал он, сопротивляясь. — Не раньше, чем ты подаришь мне еще один раз.

С коротким вскриком разочарования она откинулась на меха, отдаваясь мучительному движению его языка. Сначала она была слишком чувствительной, извиваясь под его сводящими с ума прикосновениями, но тлеющий уголек нужды постепенно разгорался все жарче и ярче, пока по ее венам не понесся настоящий дикий огонь.

Силла уже не понимала, что говорит.«Да», «еще», «ты, ты, ты».

Пламя охватило ее тело, выжигая все, оставляя лишь чувства. В ней бушевало наслаждение, тело судорожно сжималось вокруг его пальцев, тех самых великолепных, искусных пальцев, что ласкали место, ставшее эпицентром взрыва, а теперь продлевали этот миг.

Наконец она замерла, совершенно обессиленная, а по краям зрения начала сгущаться тьма. Рей устроился рядом, и она повернулась к нему.

— Что ты со мной делаешь? — выдохнула она.

— Все то, чего я так долго желал, — ответил он. Зрение прояснилось, открывая его пристальные темные глаза.

— Что еще? Скажи мне, что еще.

— Я хочу трахнуть тебя, — сказал он хрипло, и в его словах была такая грубая и первобытная сила, что она почувствовала их на кончиках пальцев. — Не хочу спешить. Хочу заставить тебя кричать, ругаться и забыть собственное имя. — Он наклонился к ее уху, и прошептал: — Я хочу заставить тебя забыть любого, кто был до меня.

Силла тихо застонала.

— Это.Пожалуйста. — Ее рука скользнула вниз по его телу, накрывая твердость, натягивающую ткань его штанов. — Я хочутебя. Я изнываю по тебе…

Прежде чем она успела осознать, что происходит, Силла оказалась на спине, глядя на Рея снизу вверх. Уперевшись локтями по обе стороны от ее головы, он заключил ее в клетку своего массивного тела. Его нос был так близко, что почти касался ее носа.

— Ты хочешь меня, Солнышко? Ты уверена в этом?

В оцепенении она кивнула.

Его резкий выдох коснулся ее кожи.

— Силла. — Он коснулся ее губ поцелуем. — Я уже давно твой.

Она потянулась к нему, но Рей уже стаскивал тунику через голову и расстегивал пояс. Он сбросил штаны, и Силла сглотнула, ощутив мимолетную тревогу. Потому что Рейнир Гальтунг был крупнымво всем.

— Ты уверена? — спросил он, с потемневшим взглядом.

Она кивнула, наблюдая, как дернулся его кадык. И пока они смотрели друг на друга, в ее груди разлилось тепло. В этом моменте был вес, и когда их взгляды встретились, между ними пронеслось безмолвное понимание. Это было не просто слияние тел. Это было обещание.Бояться вместе. Потому что вместе они были сильнее.

— Травы против зачатия? — прошептала Силла.

— Виг. — Рей прочистил горло, бросив раздраженный взгляд на балки потолка. — Он притащил их в шутку.

— Хорошо, — сказала она, возвращая его взгляд к себе.

Мгновение они молча смотрели друг на друга, а затем его губы накрыли ее. На нее опустилась восхитительная тяжесть его тела, и Силла сменила позу, подстраиваясь под него. Их руки скользили по телам друг друга, и она чувствовала силу этого мужчины и поражалась тому, как он держит ее. Так словно она была всем его миром. Тепло в груди разрасталось, пока не стало казаться, что внутри не осталось места, чтобы вместить все, что она чувствует.

— Такая красивая, — прошептал он ей в волосы. — Твои волосы, твои губы и… твое сердце. — Он был повсюду: обнимал, держал, целовал. И все равно этого было мало.

Потянувшись вниз, она направила его туда, где он был ей нужен.

— Силла, — выдохнул Рей сквозь зубы, уткнувшись лицом в ее шею и замерев у самого входа.

На мгновение ее охватил трепет, но затем он начал входить в нее, медленно и с мягким давлением. У нее перехватило дыхание, тело инстинктивно сжалось. Это был далеко не первый ее раз, но с ним ей казалось, будто все происходит впервые.

— Дыши, — прошептал он, отстранившись и обхватив ее лицо ладонями. Его большой палец нежно поглаживал ее скулу, губы скользили по ее губам. Медленно, постепенно она расслабилась, позволяя своему телу раскрыться перед ним, и он вошел чуть глубже.

С ее губ сорвался тихий всхлип.

— Ты справишься, Солнышко.

— Ты всегда был слишком уверен во мне, — выдохнула она.

— Не слишком, — пробормотал он, заставляя ее принять еще немного. — Боги, — простонал он, и его веки затрепетали. — Я мог бы умереть вот так, и был бы счастлив.

— Только попробуй, — предупредила она, впиваясь пальцами в его плечи.

Рей был так терпелив, ожидая, пока тело Силлы примет его полностью. Но по пульсации жилки на его шее она понимала, что он далеко не так спокоен, каким кажется внешне. Наконец он вошел полностью.

— Видишь? — спросил он. — Я был прав.

Наполненность… Она никогда раньше не чувствовала себя настолько наполненной. И когда он начал двигаться, ощущение оказалось невероятным. Он не сводил с нее глаз. Словно изучал ее, следил за каждым ее движением, чтобы заметить малейший признак неудобства.

— Посмотри на меня, — тихо сказал Рей.

Она распахнула глаза. Их взгляды встретились. И она уже не могла отвернуться. Он смотрел на нее так, будто она была ответом на все вопросы. Словно он был самым счастливым человеком в мире. С этим мужчиной она чувствовала себя богиней.

Удовольствие нарастало — глубокое, медленное, с каждым ударом сердца становясь сильнее. Рей опустил руку вниз, слегка изменил положение ее бедер и прижал к ней большой палец.

— О, боги! — вскрикнула она. Перед глазами замерцали звезды. Все внутри сжималось и пульсировало вокруг него. Близко, она была так близко…

— Солнышко, — прошептал он. Глядя на нее с обжигающим напряжением, Рей ускорился. Короткие, быстрые толчки заставили ее задыхаться и сжимать меха. Но он не останавливался. Продолжал двигаться, не сводя с нее глаз.

Тепло в ее груди… тепло кнему… достигло предела. Оно взорвалось, рассыпаясь искрами по всему телу. И все это время Силла не отводила от него взгляда.

***

Вид того, как она рассыпается в его руках, едва не лишил Рея самообладания. Стиснув зубы, он изо всех сил удерживал себя, пока ее тело дрожало вокруг него. Прошла вечность, прежде чем она обмякла. Тогда он осторожно вышел из нее и уткнулся лицом в ее волосы.

— Рей, ты…

— Дай мне минуту, — прорычал он, пытаясь взять себя в руки. Он медленно втянул воздух и выпустил его сквозь зубы.

— Но ты же не…

Он поднял голову и посмотрел на нее — растрепанную, с затуманенными глазами.

— Я еще не закончил, — сказал он хрипло. — Я предупреждал тебя, Силла. Я не собираюсь спешить.

— Три! — воскликнула она. — Трех раз более чем достаточно! Три — это чудесно!

Ленивая улыбка тронула его губы.

— Мы можем лучше.

Он заметил, как ее взгляд потемнел и скользнул вниз по его телу.

— Лучше, говоришь?

Рей потянулся к ее бедрам, отчаянно нуждаясь в ощущении ее кожи. Но Силла удивила его, толкнув на спину и взобравшись сверху.

— Возможно, — сказала она с лукавой улыбкой, — вот так?

Плавным движением он приподнял ее, устраивая над своим изнывающим членом. Упершись руками в его грудь, она медленно опустилась на него. Они одновременно застонали.

Он завороженно смотрел на нее, такую прекрасную и нежную, и в глубине его груди поднимались волны эмоций.Бояться вместе, сказала она ему. Два слова, изменившие его жизнь. Несмотря ни на что, она открыла ему сердце. И если события сегодняшнего дня и научили Рея чему-то, так это тому, что такой дар нельзя растрачивать попусту.

Силла начала двигаться в медленном, плавном ритме, темные кудри рассыпались по плечам.

— Какая же ты прекрасная, — пробормотал Рей, натягивая непослушную прядь и отпуская ее, чтобы увидеть, как та пружинит.

— Ты тоже прекрасен, — прошептала она, сильнее упираясь в его грудь и приподнимая бедра, чтобы впустить его еще глубже. — Такой самоотверженный. Готовый жертвовать собой ради других. Я буду каждый день показывать тебе, насколько ты прекрасен в моих глазах.

Ее слова были как солнечный свет — чистый, яркий, проникающий в каждую темную щель его души. Рука Рея скользнула по ее спине, поднялась к шее, запуталась в волосах. Он сжал копну волос и притянул ее к себе. Трение ее груди о его кожу сводило с ума, а ее стоны и того сильнее. Другой рукой Рей обхватил ее бедро, удерживая, пока сам толкался ей навстречу.

— Чувствуешь, что ты со мной делаешь? — прошептал он, потянув ее за волосы, чтобы она запрокинула голову. Ему нужно было видеть глубину ее глаз в этот момент. — Это твое. Для тебя, Солнышко.

Ответом ему был лишь тихий всхлип. По трепету ее мышц он понял, что она снова близка.

— Видишь? — Его пальцы впились в ее бедро, удерживая ее, пока движения становились все более неистовыми. — А ты думала, что больше не сможешь.

Жар закипал в нем, собираясь в основании позвоночника, и Рей понял, что в этот раз не сдержится. Медленно он потянул ее за волосы, заставляя выгнуть спину, пока он продолжал двигаться. Она была полностью в его власти, ее доверие было абсолютным. И он не относился к этому легкомысленно. Он дорожил этим доверием. И клялся защищать его всем сердцем. Силла застонала, подаваясь навстречу его движениям.

— Но я-то знаю лучше.

Его грубые, жадные слова стали последней каплей. Она выгнулась еще сильнее, и сжала его так крепко, что в глазах у него вспыхнуло белым. И тогда он сорвался вместе с ней. Его движения стали лихорадочными, тело опалило жаром, тоской, нежностью и чистым, первозданным наслаждением, которое скрутилось в тугой узел и взорвалось. И вот он уже стонал, цепляясь за нее и изливаясь внутри.

Он перестал чувствовать собственное тело. Где-то издалека он ощущал, как она без сил рухнула на него. Как они оба тяжело дышат в сплетении влажных от пота тел, под грохот собственных сердец.

Рею казалось, что его разбили вдребезги и собрали заново. Он стал другим, стал лучше. Потому что теперь она была здесь, в самом его сердце.

Прошло несколько минут, прежде чем кто-то из них смог заговорить. Силла сложила руки на его груди и опустила на них подбородок. Она смотрела на него с ленивой улыбкой.

— Ну что ж, — сказала она. — Теперь я окончательно согрелась.

Рей негромко рассмеялся. Он убрал с ее лица непослушную прядь и улыбнулся. Ведь с этой женщиной рядом он, возможно, больше никогда не почувствует холода.

Глава 68

Каласгард

— Руки вверх, не то я расширю твою улыбку, — прорычал Виг, прижимая клинок к горлу Силлы.

Вырвавшись из его хватки, Силла невольно подумала о женщине, которая обучила ее этим движениям. Укол грусти пронзил ее сердце. Она всей душой надеялась, что у Геклы в Истре все хорошо и что когда-нибудь они снова встретятся.

Со вздохом Силла заставила себя сосредоточиться на настоящем и заглянула внутрь себя. Не было ни следа того странного, шипучего ощущения или той невероятной мощи, с которой она

— Скромничает твоя сила Ломателя Клинков, — пробормотал Виг, убирая меч.

Силла размяла затекшие мышцы и взглянула на дом Харпы. Ледяные духи сновали между тарелками с подношениями, толкались и скалили зубы, а деревянные подвески на ветру глухо стучали друг о друга. Но самой Харпы все еще не было видно. По словам Рея, она ткала и, судя по всему, занималась этим с самой встречи Силлы со змеей.

— Она ищет ответы на то, что произошло на Йёкюдле, — сказал он, будто это хоть что-то объясняло.

Силла знала, что Харпа вытягивает нити из самого полотна мира, но совершенно не понимала, как это работает. Она знала лишь одно: гобелены, которые ткала Харпа, хранят в себе истории прошлого, настоящего и будущего.

Со вздохом Силла повернулась обратно к Вигу и Рунни. Надо признать, тренироваться с ними было довольно весело, хотя результаты пока оставляли желать лучшего.

Виг оглядывал лес, и Силла знала, что он ищет любые признаки змеенышей. После нападения он не сидел без дела: рассылал вести о змеях по всему Нордуру и дальше на юг. В ловушки Рея попались три змееныша, после чего поставили еще дюжину таких же у местных водоемов. Всего удалось поймать и убить восемь детенышей, и это давало надежду, что со временем поймают и остальных. Но где-то там все еще ползали четыре десятка этих тварей.

Что касается матери-змеи, она больше не появлялась на поверхности озера. Но никто не верил, что она погибла от раны. По одной из версий, она проникла в озеро Йёкюдля через подземные туннели. Если так, это объясняло, как ей удалось оказаться подо льдом. Но это также означало, что она может в любой момент незаметно исчезнуть.

Рунни спрыгнула со столба забора, на котором сидела, и направилась к Силле и Вигу.

— Возможно, Силла еще не пробудила свою силу Ломателя Клинков, потому что ты, дорогой братец, пугаешь не больше, чем детеныш тюленя.

— Тюленята —само очарование, — заметила Силла.

Виг поиграл своими черными бровями.

— Ты называешь меня очаровательным?

Силла пожала плечами.

— Осторожнее, Силла, не то ты меня погубишь. Вон тот «Взор секиры» как раз точит свои клинки.

Они посмотрели в сторону пня. Широко расставив ноги, Рей медленно и угрожающе проводил точильным камнем по лезвию меча, не сводя яростного взгляда с Вига.

— Онвсегдаточит клинки, — сказала она, пытаясь скрыть румянец небрежным взмахом руки.

— Судя по всему, не так уж хорошо, — заметил Виг, разглядывая Рея. — Каким мечом он подравнивал бороду?

— О чем ты? — голос Силлы предательски дрогнул.

Виг фыркнул.

— Она какая-то… неровная. Выглядит так, будто он кромсал ее длинным мечом.

— Она совершенно ровная! — возмутилась Силла. — Я делала это в первый раз! Мне просто нужно больше практики…

— Гальтунг позволил тебе подравнивать ему бороду? — Виг согнулся пополам, его хохот эхом разнесся по двору. Выпрямившись, он вытер слезы с глаз. — А Лошадь? Полагаю, лунные цветы, вплетенные в ее гриву, тоже твоих рук дело?

— Лошадьобожаетсвои косички.

— Хм. А Гальтунг?

— Они… начинают ему нравиться. — Силла скрестила руки на груди. — Пока Харпа занята, у меня уйма свободного времени, Виг.

— Сосредоточьтесь! — воскликнула Рунни, возвращая их к делу. — Суть в том, Силла, что ты не веришь, будто Виг действительно причинит тебе вред. И потому твоя сила Ломателя Клинков «стесняется». Возможно, тебе нужно испытатьнастоящийстрах.

Виг сердито посмотрел на сестру.

— И каково твое великое предложение, Рунни?

Рунни вскинула бровь и исчезла.

— Рунни, — предостерегающе позвала Силла, пытаясь уловить хоть какой-то след Теневого Пса. Утоптанный снег не позволял увидеть следы. Но хруст льда заставил ее резко обернуться.

— Ай! — Виг согнулся пополам, потирая ребра.

— Рунни, не смей… — легкое прикосновение к затылку заставило Силлу крутануться на месте. — Прекрати это…

Камень, пущенный по земле, замер у самого носка ее сапога. Дыхание участилось, она попятилась. Шаг, другой…

— Бу, — прошептала Рунни в тот самый миг, когда Силла наткнулась на нее спиной.

Сердце Силлы на секунду замерло.

— Ах ты, негодная… — Она осеклась, почувствовав знакомое холодное шипение пробуждающегося гальдура.

Силла выдохнула, направляя свет, и в ее руке во всей своей красе возник меч — изящное, вытянутое лезвие из холодного пламени.

Пара духов льда подлетела ближе и зависла у ее плеча, с интересом наблюдая.

— Что ж, я планировала не совсем это, — пробормотала Рунни, снова становясь видимой. Ее темные глаза были прикованы к клинку. — Но это поистине прекрасное оружие.

— А что он может разрубить? — спросил Виг, осторожно пристраиваясь рядом.

— Все, что я пробовала, — ответила Силла. Ее дыхание превращалось в крошечные сверкающие кристаллы. Ледяные духи ныряли в них, кружась и усиливая мороз.

— И человеческие головы, насколько я помню, — пробормотал Виг, предусмотрительно отступая.

Рунни перекатила пень для колки дров через двор и поставила его вертикально.

— Сыграем в игру?

В течение следующего часа Силла рассекала все, что считалось бесполезным в хозяйстве Харпы: бревна, ржавые гвозди и подковы, наполовину заржавевший топор. Ледяные духи теснились рядом, наблюдая и радостно кружась.

Силла разрубила несколько камней, каждый раз выбирая цель покрупнее, пока, наконец, не рассекла валун размером в половину своего роста.

— Ну, — сказала Рунни, уперев руки в бока и разглядывая гладкую, покрытую инеем поверхность расколотого камня. — Полагаю, он довольно острый.

С тяжелым вздохом Силла позволила мечу рассыпаться сверкающей изморозью. Она взглянула на хижину из-под заиндевевших ресниц, но там все было тихо.

— Гальтунг говорит, что вы вдвоем вернетесь в Копу, когда ты закончишь обучение, — произнесла Рунни.

Силла кивнула, прикусив губу.

— Мне сказали, что ярл Хакон может помочь мне освободить мою сестру.

Виг упер руки в бока.

— А он рассказывал тебе о самом Хаконе?

— Сказал, что Хакон поддерживает Вольсиков, но, чтобы выжить под властью урканцев, ему приходилось совершать вещи, о которых он сожалеет.

Виг и Рунни переглянулись.

— Гальтунг знает его лучше всех, — медленно сказал Виг. — Его отец и ярл Хакон были близкими друзьями до войны. Я знаю, что он провел много летних сезонов в Копе с ярлом и его сыном Эйвиндом. Хотя… — он покосился на Рея, — ходят слухи о взяточничестве.

— Тебе нужно окружить себя людьми, которым ты доверяешь, — сказала Рунни. Она перекинула косы через плечо, нервно теребя серебряные кольца в них. — Я тут подумала… — Она посмотрела на брата, затем снова на Силлу. — Это всего лишь мысль. Возможно, глупая. — Она переминалась с ноги на ногу. — Я думала о том, чтобы сопровождать тебя и Гальтунга в Копу.

Лицо Вига побледнело, но, к удивлению, Силлы, он промолчал.

— Тебе понадобится защита в

Это был тот самый момент, когда хороший вождь должен был бы произнести мудрые слова или, возможно, принести торжественные клятвы. Но Силла просто шагнула вперед и крепко обняла ее.

— Тебе придется ко мне привыкнуть, Рунни, — весело сказала Силла, отстраняясь. — Я обожаю обниматься. Конечно, мы будем только рады.

— Да… ну что ж. Хорошо. — Рунни посмотрела на брата. — Виг?

Его глаза блестели, когда он улыбнулся ей.

— Да.

— Да?

— Да. Тебе стоит поехать. — Он бросил взгляд на небо. — Слишком долго я злился на других за их выбор. Я постараюсь… перестать так делать.

Губы Рунни дрогнули, но сквозь напряжение проступила улыбка.

— Рада это слышать, брат.

Виг откашлялся.

— Да… ну…мнепридется остаться на севере. Кто-то должен возглавить охоту на змеенышей и следить за расщелиной.

— Я волнуюсь за тебя, — сказала Рунни, сглотнув.

— Не стоит, — усмехнулся он. — Я куда свирепее, чем детеныш тюленя, как тебе прекрасно известно.

И с этими словами он обхватил ее своей мощной рукой за шею и притянул в захват.

— Задница! — вскрикнула она, врезав ему локтем по ребрам.

Силла некоторое время наблюдала за их возней, чувствуя легкий укол зависти. Каково это — расти с сестрой? Она никогда этого не узнает. Урканцы отняли у нее такую возможность.

Стиснув зубы, она развернулась и направилась к хижине. Иней на ресницах растаял и она смахнула с них влагу.

Рей наблюдал за ней, отложив клинок.

— Ты все лучше справляешься с плетением меча, — сказал он с легкой усмешкой.

При воспоминании о том, что эти губы делали с ней утром, Силле пришлось изо всех сил удержаться, чтобы не залезть к нему на колени и не обвиться вокруг него.

— Я вижу твои порочные мысли, женщина, — тихо произнес он, и его губы изогнулись в «почти-улыбке». Он делал это все чаще, и каждый раз это вызывало у Силлы сияющую улыбку.

Рея обхватил ладонь Силлы большой рукой и потянул ее между своих широко расставленных ног. В таком положении она могла смотреть ему прямо в глаза, не задирая головы. Рей отвел от ее лица косу с серебряным кольцом и коснулся ее подбородка.

— Подумать только, а ведь я когда-то считал тебя милой, — тихо пробормотал он, притягивая ее для мягкого и слишком короткого поцелуя.

— А я считала тебя кровожадным, — прошептала она, снова ловя его губы, когда он отстранился.

Он усмехнулся.

— Я кровожадный, — сказал он, прежде чем его руки крепче обняли ее, прижимая к себе.

— Рунни поедет с нами в Копу, — сказала Силла, оглянувшись через плечо. Брат и сестра все еще дрались: Рунни запрыгнула Вигу на спину и обхватила его за шею.

— Хорошо, — кивнул Рей. — Она ценный союзник. И не единственный. Другие тоже высказывали подобные мысли. — В его взгляде мелькнула гордость. — Твое появление уже принесло перемены в эти места.

Силла неловко выдохнула.

— Я ничего не сделала. Разве что была приманкой для змей.

Рей поднялся и притянул ее к себе. Силла вздохнула, обняла его за пояс, положила подбородок ему на грудь и посмотрела вверх.

— Знаешь, как я называла тебя за твоей спиной? — сладко спросила она.

Он приподнял бровь.

— Ходячий валун, — хихикнула Силла.

— А хочешь знать, как я называл тебя? — спросил он с искоркой в глазах.

Силла кивнула.

— Заноза в заднице.

Она расхохоталась и крепче обняла его.

— Еще бы. Я уверена, что так и было.

Глава 69

Дверь хижины Харпы скрипнула о косяк и закрылась за Силлой. Внутри было холодно. Огонь в очаге почти погас, отбрасывая тусклые блики на пучки трав и банки, расставленные по всей комнате. Подобно огню, Рикка спала, обнимая словно подушку уголек своими угольно-черными ручками.

Силла ожидала тишины, но ее встретил жуткий звук — мерный стук грузил ткацкого станка, за которым работала Харпа.

Жизнь за жизнь, пронеслось у нее в голове, и Силла попыталась отогнать эту мысль.

Рей предупреждал ее не беспокоить Харпу, но накопилось слишком много вопросов, которые Силла должна была задать. Прежде всего ее занимали видения о короле Хрольфе. После нападения змеи они с Реем спешили собрать Гальдра, но теперь Силла задавалась вопросом: была ли связь между этими видениями и появлением змей?

Она также хотела спросить о странной связи разумов между ней и Сагой. Что за Гальдра способен на такое общение? Если она может доверять этому голосу, не станет ли это тем самым прорывом, необходимым для освобождения Саги из Аскаборга? Слишком много дней Силла ждала, пока Харпа трудилась за станком. И с нее хватит.

Свеча, горевшая в дальнем углу, очерчивала силуэт Харпы. Танцующее пламя выхватывало из тени пряди волос, выбившиеся из ее косы. Когда Силла взглянула на наставницу, внутри у нее шевельнулась тревога. Плечи Харпы казались совсем тонкими под платьем, шаль валялась смятым комом позади. Как долго она уже сидела так?

— Харпа? — прошептала Силла, но наставница продолжала свои размеренные движения.

Жизнь за жизнь.

Силла тряхнула головой, пытаясь выбросить тревожные слова из мыслей. В этом углу было еще холоднее, и по спине пробежала дрожь. Внезапно пламя свечи резко дрогнуло. Странное, зловещее чувство потянуло ее вперед. Что-то знакомое и в то же время чуждое. Как забытый сон, воспоминание, которое невозможно вернуть…

Положив руку на хрупкое плечо Харпы, Силла обошла ее и ахнула.

Глаза Харпы были широко распахнуты, но не молочно-белые, какими она видела их раньше. Они были абсолютно черными.

— Харпа? — позвала Силла, на этот раз громче. Она осторожно встряхнула ее за плечо. Но Харпу невозможно было вывести из этого транса.

Силла повернулась к станку и затаила дыхание.

Работа продвинулась далеко вперед, и теперь на гобелене отчетливо различались четыре фигуры, вытканные иссиня-черными нитями:змея, дракон, дерево, королева.

Жизнь за жизнь.

Эти слова вились в ее сознании, проникая в кровь. Пока Силла смотрела, гобелен словно тянул ее к себе. Ближе… она должна подойти ближе. С каждым ударом сердца желание протянуть руку и коснуться нитей нарастало, пока не стало сродни самой сильной тяге к листьям шкульда.

Силла почувствовала, как ее сознание начинает ускользать. Рука поднялась сама собой. Она коснулась гобелена.

И мир погрузился во тьму.

***

Каменные стены. Влажный, затхлый воздух. И древнее, до боли знакомое чувство, застывшее в пустоте. Она уже была здесь.

Комната все так же осыпалась, ниши в стенах оставались темными. Но инстинкт подсказывал Силле: на этот раз все иначе. Вместо старого короля перед

Она была облачена в доспехи-льебринью с эмблемой Солнечного Креста. Темные волосы заплетены в десятки мелких кос, сходящихся в одну толстую у макушки. Присмотревшись, Силла поняла, что женщина в полном смятении. На шее и подбородке виднелись брызги крови, предплечье доспеха было разрублено, обнажая повязку.

Силла подошла ближе. Из-за тусклого света и размазанного по лицу угольного боевого окраса, было трудно разобрать черты лица.

— Не могу, — пробормотала женщина, остановившись и начав грызть ноготь.

Этот почти детский жест отозвался в Силле болезненным узнаванием. Ее взгляд метнулся к глазам женщины. Голубые. Чуть раскосые.

— Мама?.. — прошептала Силла.

Любовь и скорбь схлестнулись в ее груди.

Как и ожидалось, Свалла Вольсик не замечала присутствия дочери. Но Силла все равно бросилась вперед, пытаясь обнять ее. Руки прошли сквозь тело, словно сквозь дым.

— Мама! — всхлипнула Силла, тщетно пытаясь коснуться ее.

— Должна уберечь их, — произнесла Свалла, продолжая метаться по комнате.

Силла заставляла себя дышать ровно. Но это была ее мать. Женщина, подарившая ей жизнь. До этого мгновения Силла не осознавала, как сильно ей хотелось увидеть ее, рассмотреть лицо, найти в нем знакомые черты.

В прошлом видении Свалла была ребенком. Теперь перед ней стояла взрослая женщина. Королева.

Взгляд Силлы упал на основание ее шеи. Горло пересекал красный шрам. Она пережила невообразимое. Покушение на жизнь со стороны собственного деда.

Что она делала здесь?

— Не могу, — процедила Свалла сквозь зубы. Она остановилась перед нишами в стене. — Но что еще остается?

Брови Силлы сошлись на переносице, тревога скрутила внутренности. Свалла сняла с полки кинжал с белой рукоятью и приставила острие к ладони.

— Нет… — прошептала Силла.

Свалла резко выдохнула. Провела лезвием по ладони. Мгновенно выступила кровь. И она начала чертить символы на стене.

— Темный, я призываю тебя, — произнесла Свалла отрешенным голосом.

Внутри Силлы разлились холод и тьма. Ее мать… нет. Нет. Это неправильно.

Свет свечей задрожал, температура в комнате резко упала. И Силла поняла, что произойдет дальше. По стене поползла черная тень, размытые линии собирались в силуэт мужчины с короной из шипов.

— Маленькая Свалла, — раздался бесплотный, леденящий голос, — ты совсем выросла.

Свалла выпрямилась, встречая призрачную фигуру на стене.

— Ты все еще жаждешь моей души?

Тень затрепетала, затем замерла, воздух пропитался ее голодом.

— Чего ты хочешь, Свалла? — спросил голос.

— Защиты, — ответила та, и голос ее дрогнул. — Для них.

— А-а-а, — протянула тень, склонив голову набок. — Для них.

— Мои дочери невинны, — сказала Свалла. — Они не могут… — голос сорвался. — Они не могут умереть. Урканцы захватили Суннавик и скоро прорвут стены замка. Аскаборг падет. Пожалуйста… мои дочери… их нужно защитить.

Леденящий смех прозвучал прямо в голове Силлы.

— Ты знаешь, что делать, Свалла. У всего есть цена.

— Жизнь за жизнь, — тускло произнесла Свалла.

— Значит ты согласна?

Свалла прикусила губу, в ее глазах дрожали невыплаканные слезы. Она кивнула.

— Скажи вслух, Свалла.

Она глубоко вздохнула.

— Да. Жизнь за жизнь.

Свечи вспыхнули черным, извивающимся пламенем. Сила хлынула в комнату, закручиваясь, проходя сквозь Силлу. Она чувствовала, как что-то меняется. Узы разрываются и переплетаются заново, а нити мироздания, пройдя через разрушение, складываются в новый узор. И внутри нее что-то откликнулось, задрожало, словно струны.

Потом все стихло. Пламя свечей вновь стало обычным, теплым.

— Свершилось, — прозвучал голос отовсюду и ниоткуда.

Свалла выдохнула, дрожащими руками поднимая кинжал с белой рукоятью.

— Сейчас? — спросила она, дрожащими руками поднеся лезвие к горлу. — Здесь? Этим кинжалом?

Тень рассмеялась, звук был надломленным и колючим.

— О, Свалла. Пусть это станет тебе уроком. В сделках важна точность.

— Что? — выдохнула Свалла.

— Мне не нужна твоя жизнь, Свалла, — произнесло существо. — Ты и так скоро умрешь.

Голубые глаза Сваллы расширились.

И в тот же миг Силла провалилась в пустоту.

***

— Проснись!

Боль полоснула по щеке. Силла моргнула, затем еще раз. Мерцающий свет свечей. Запахи древесного дыма и трав. Две фигуры, сцепившиеся над ней.

— Отпусти меня, Рейнир! — это был голос Харпы.

— Ты больше не ударишь ее, — ответил Рей.

Силла смотрела вверх, пока лицо Рея не обрело четкость. Свет свечи скользил по его скуле, губы были напряженно сжаты.

— Что… случилось… — Силла попыталась подняться, но все поплыло.

— Тише. — Теплая ладонь Рея легла ей на поясницу, помогая сесть.

— А теперь расскажи в точности, что случилось, девочка, — отрезала Харпа. — Ты вмешалась в мое плетение, а потом у тебя… начался припадок.

— Трилла снова ищет внимания, — пробормотала Рикка. Пока она зависла над плечом Харпы, от ее черных волос поднялась струйка дыма. — Сначала она привела ледяных тварей к твоему порогу, а теперь еще и это.

— Голос, — прошептала Силла. — Он не умолкал… манил меня.

— Какой голос? — спросил Рей.

— Он тянул меня к гобелену. И когда я коснулась его… — Силла резко подняла взгляд на Харпу. — Жизнь за жизнь.

Харпа округлила глаза.

— Что ты сказала?

— Жизнь за жизнь, — повторила Силла. — Я уже трижды слышала эти слова в странных видениях. Впервые во время моего Обряда Единения.

Взгляд Харпы стал отстраненным.

— В тот день я не могла найти тебя… — пробормотала она. — Я не придала этому значения… но теперь… — Она резко посмотрела на Силлу. — Куда ты ушла? Что ты видела?

— Хрольфа, — ответила Силла. — Я видела короля Хрольфа. Кто такой Темный?

Харпа отшатнулась, прижав руку ко лбу. Затем медленно повернулась к гобелену.

— Змея, дракон, дерево, королева…

— Может, кто-нибудь объяснит? — проворчал Рей.

— Миркур! — ахнула Рикка. — Миркур — это и есть Темный. — Из дымного духа выскочила искра, и она метнулась к очагу, прячась под обугленным поленом.

— Бог хаоса? — скептически переспросил Рей.

— Я должна услышать все, — резко сказала Харпа. — С самого начала.

И Силла рассказала.

Она начала с Обряда Единения. С того момента, когда увидела, как король Хрольф призывает Темного. Затем рассказала о том, как он попытался убить собственную внучку. И, нехотя, закончила рассказом о роковой сделке своей матери.

— Жизнь за жизнь, — тихо повторила Харпа. — Это были последние слова короля Хрольфа, хотя никто тогда не понял их смысла.

Ее янтарные глаза внимательно изучали Силлу.

— За все время, что я провела рядом с ней, королева Свалла ни разу не говорила об этом. Покушение на ее жизнь держали в тайне, — в ее голосе прозвучала горечь. — Было решено сохранить поддержку народа для Вольсиков. Но все знали, что принцессу Сваллу мучили ночные кошмары даже во взрослом возрасте. Слуги шептались о криках. О словах, которые она выкрикивала во сне.Жизнь за жизнь.

Желудок Силлы сжался, когда она вспомнила, как мать ходила по той комнате. Какой ужас должна

— И что это значит? — раздраженно спросил Рей.

— Это значит, — медленно произнесла Харпа, — что Миркур вплетал тьму в род Вольсиков на протяжении поколений, а мы этого даже не замечали.

— Чью? — ошеломленно спросила Силла. — Если он не хотел жизни моей матери, то чью тогда?

Харпа внимательно посмотрела на нее.

— Этого я не знаю. Возможно, твою. Возможно, твоей сестры.

Она снова повернулась к гобелену.

— Но я боюсь… — она на мгновение замолчала. — Со змеей все ясно. А вот остальное…

— Может ли дерево быть в Западных лесах? — спросил Рей.

Силла сразу поняла, о ком он думает — о «Кровавой Секире» в Истре, которые сейчас сражаются в тех лесах с неизвестными врагами. Тревога сжала ее желудок, когда она вспомнила Сигрун, Геклу и Гуннара.

Харпа поднялась и начала мерить шагами хижину.

— Змея и дракон — дети Миркура. Но дерево и королева… Этого я не знаю.

Рей потер виски.

Харпа повернулась к ним, на ее лице читалась тревога.

— Долгие зимы, — сказала она. — Твари Миркура просачиваются через трещины в мире. А Вольсики — защитники Исельдура — пленены и вынуждены скрываться. — Она глубоко вдохнула. — На троне всегда должен сидеть Вольсик. Чтобы поддерживать равновесие. Чтобы противостоять хаосу Миркура.

Холод предчувствия пробежал по спине Силлы.

— Все начинается с мороза и заканчивается огнем, — сказала Харпа. — Рёккур близко. Сумерки нашего мира.

Глава 70

Суннавик

После бесконечных недель приготовлений пир в честь дня рождения принцессы Ирсы наконец настал. Поправляя перчатки, Сага шла по коридорам, внутренне готовясь к предстоящей ночи. Сначала донеслись удары барабанов, затем — запах жареного кабана. А когда показалась арка, ведущая в главный зал с очагом, до нее донесся гул сотен голосов. Сага ощутила слабость в ногах, сердце в груди бешено забилось.

Пир в честь Ирсы был самым масштабным празднеством в Аскаборге вплоть до наступления Спячки Урсира. К своему неудовольствию, Сага знала о нем все, до последней детали. Королевский скальд готовил сказания для чтения, а к празднику варили особый вересковый мед. Барабаны были обтянуты свежей телячьей кожей, кабаны откормлены, а с Южного континента доставлено изобилие фруктов и вина. Сотни знатных особ со всего Исельдура собрались здесь, чтобы отпраздновать совершеннолетие принцессы.

Сага сделала успокаивающий вдох, напоминая себе, что ей нужно просто пережить эту ночь. Завтра будет дневная трапеза. Снотворное в роа. И когда она проснется, уже будет надежно спрятана на корабле Рюрика.

Эта мысль пугала до дрожи. Прошло пять лет с тех пор, как она покидала замок. Все внутри нее сопротивлялось одной только мысли об этом. Но другого выбора не было. Аскаборг, ее убежище, ее союзник, больше не был безопасен.

Глаза боятся, а руки делают, прозвучал в ее сознании грубый голос Рюрика с характерным акцентом. Эти слова немного уняли напряжение и позволили глубже вдохнуть. Но слишком многое могло пойти не так. Что, если их заметят? Что, если не удастся подсыпать семена в ее питье? Что, если погода взбунтуется и корабль выбросит на берег?

— Вперед, — проворчал Торир, кладя руку ей на шею.

Сага вздрогнула и ускорила шаг, стараясь уйти от его прикосновения.

Каждый тяжелый шаг Торира звучал в голове эхом слов Сигны:«Повинуйся, дорогая, иначе тебя раздавят».

— Скажи мне, Торир, Сигна и впрямь поручила тебе следить за каждым куском еды на моей тарелке? — горько спросила она. Сигна уже выбрала для нее все: от наряда до прически.

Он хмыкнул.

— Можете есть что хотите. Но Ее Высочество велела вам сидеть рядом с нареченным и проявлять к нему расположение.

Сага невольно поморщилась. И вот начинается фарс под названием «замужество». Еще один повод выбраться отсюда как можно скорее.

— Вы должныулыбатьсяи поддерживать беседу, — добавил он после паузы. — У каждой двери стоят люди, которые не дадут вам выйти. Так что, боюсь, леди Сага, вы пробудете в зале столько, сколько пожелает королева.

Внутри у нее все сжалось.Не дадут выйти. Этого было достаточно, чтобы сердце забилось чаще, а ладони вспотели.

— Надо же, Торир, — огрызнулась она. — Какой внушительный список поручений доверила тебе королева. Надеюсь, ты не надорвешься, пытаясь все это запомнить.

— А могу? — спросил верзила.

Хитрая улыбка тронула губы Саги. Он сам все упрощал.

— О да, Торир. Излишние раздумья могут вызвать пугающую головную боль. — Она понизила голос: — Добрый кубок эля должен помочь.

Он что-то промычал, погрузившись в свои мысли.

Гул голосов стал громче, когда они подошли к дверям зала. Сага глубоко вдохнула, расправила жесткие складки юбки и поправила лисий мех, скрепленный на плечах.

— Шевелись, — буркнул Торир, подталкивая ее вперед.

Главный зал было не узнать. Пиршественные столы тянулись рядами, залитые маслянистым светом факелов, а огромные двойные очаги ревели пламенем.

Хотя праздничные блюда еще не подали, столы уже ломились от чаш с фруктами, сосновых ветвей и восковых свечей в изысканных серебряных подсвечниках. Утробное рычание привлекло внимание Саги к бойцовой яме, где ручные медведи Ивара терзали свежую тушу. Их шеи украшали позолоченные ошейники, а длинные цепи, крепившие их к полу, позволяли зверям бросаться на любого зеваку, подошедшего слишком близко. Вокруг собралась толпа молодых воинов, подзадоривающих друг друга подойти ближе.

Рука Торира на затылке Саги словно обжигала, пока он вел ее сквозь плотную толпу к высокому столу. К счастью, люди охотно расступались перед ними. Сага подумала, что в наличии полутролля-надзирателя есть хотя бы один плюс.

Она заметила отряд воинов. Их обнаженные груди были покрыты символами Урканцев. Двое сидели впереди, зажав между мощными бедрами огромные барабаны, и мерно били в них колотушками. Остальные позади пели, покачиваясь, словно в трансе.

— Сага, дорогая, — проворковал знакомый голос за спиной.

Сага замерла. Предчувствие беды скрутило внутренности, но она заставила себя улыбнуться. Всего одна ночь, и она будет свободна от Сигны.

Сделав вдох, Сага повернулась к королеве.

— Ваше Высочество, — прошептала она, приседая в реверансе.

Сигна была в платье цвета слоновой кости, отчего ее кожа и светлые волосы казались еще бледнее. Но ее льдисто-голубые глаза оставались такими же суровыми, как и венец из когтей на ее голове.

Губы Сигны сжались, пока она оглядывала Сагу с ног до головы.

— На тебе подобающий наряд.

— У вас прекрасный вкус, — натянуто ответила Сага.

Сигна отпила из кубка, и алая капля вина задержалась в уголке ее губ.

— Наслаждайся пиром, дорогая, — сказала она. — Мне сказали, эта ночь будет незабываемой.

И с этим

***

Сжимая в руке кубок меда, Сага быстро нашла самый дальний угол зала. Нахмурившись, она наблюдала за празднеством. Торир уже стоял рядом с Магнусом, вооружившись внушительным рогом с элем, и когда самодовольный взгляд Пожирателя Сердец встретился с ее собственным, Сага отвернулась.

Боги, как же она хотела покинуть это место. Еще одна ночь. Нужно просто пережить ее. Она раздраженно отпила меда.

— Не мудроpit’сегодня.

Глубокий голос прокатился по ее телу, оседая где-то глубоко внутри.

— Это сделало бы вечер куда более сносным, — ответила Сага, оборачиваясь.

Перед ней, поправляя рукава, стоял Рюрик. Потягивая мед, она позволила взгляду скользнуть по его фигуре. Сшитый на заказ загадкианский камзол плотно облегал широкие плечи, а тонкая туника под ним едва скрывала мускулистое тело.

Сага отступила ближе к дверному проему, ведущему во внутренний двор. Его оставили открытым, чтобы в зал поступал свежий воздух. И когда Рюрик хищно и по-волчьи направился к ней, она невольно порадовалась этому прохладному ветерку.

Оперевшись предплечьем о стену, он наклонился ближе, почти касаясь ее уха.

— На завтра все готово, — прошептал он. По ее телу пробежала дрожь. — Но ты должна быть осторожна, Сага. Осторожна и умна.

— Возможно, тебе не стоит показываться рядом со мной, — сказала она, глядя через его плечо.

— Возможно, я не могу с собой ничего поделать.

Его зеленые глаза казались слишком яркими, а улыбка слишком острой. Сага задумалась: уж не волнуется ли он тоже из-за завтрашнего дня. Она прищурилась.

— Возможно, именно за тобой нужен присмотр.

— Здесь нет никаких«возможно», Сага, — усмехнулся он, отпивая из рога. — Проблема в том, Зимокрыл, — он наклонился ближе, — что я хочу то, что хочу. И я всегда это получаю.

Он на мгновение задержал на ней взгляд, шумно выдохнул и повел шеей, словно сбрасывая напряжение.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — тихо спросила она. — Ты… какой-то беспокойный.

От пристального взгляда Рюрика Саге стало не по себе. Но спустя мгновение он моргнул, и его глаза смягчились.

— Я скучаю по своей стране, — неожиданно сказал он. — Жду не дождусь, когда снова ступлю на землю Загадки.

Сглотнув, Сага кивнула.

— Лорд Рюрик, — раздался женский голос.

Взгляд Саги метнулся к Ирсе, стоявшей у него за спиной.

Как и всегда, Ирса была безупречна. На ней было ярко-красное платье, и свет свечей играл на золотой вышивке на лифе. Ледяной жемчуг, вплетенный в косы и спадающий с ушей, подчеркивал ее наряд.

Рюрик обернулся и поклонился принцессе. Сагу кольнул острый укол ревности, когда Ирса окинула его оценивающим взглядом.

— Вы прекрасны, как рассвет, — весело произнес он. — Пусть ваш мед никогда не проливается, чулки не рвутся, а в вашей бане не водятся злые духи.

Ирса встретилась взглядом с Сагой, и обе рассмеялись.

— Злые духи в бане? — переспросила Сага, качнув головой.

Рюрик торжественно кивнул:

— В Загадке это считается худшим знаком неудачи.

— О, я верю, — пробормотала Ирса, слегка порозовев. — Благодарю вас за добрые пожелания, лорд Рюрик. Я надеялась поговорить с вами.

Она на мгновение перевела взгляд на Сагу.

—Наедине.

— Разумеется, — ответил он.

Сага склонила голову в почтительном поклоне.

— Наслаждайтесь праздником, лорд Рюрик, — тихо сказала она и направилась к высокому столу.

Глава 71

Пир был отвратительным проявлением излишеств. Знать и королевская семья объедались, делая вид, будто остальное королевство не голодает. После затянувшихся перемен пяти блюд, бесчисленных шумных тостов в честь принцессы Ирсы, одного неудавшегося предложения руки и сердца, встреченного хохотом, и занудного выступления скальда, вперед наконец вышли медвежьи надзиратели Ивара. Сняв зверей с цепей, они вывели любимцев короля из зала.

И тогда начались драки.

Первыми вышли самые молодые воины. Они сходились и боролись на каменном полу до тех пор, пока проигравший не терял сознание или не сдавался, ударив в железный колокол. Соласы переходили из рук в руки, разносились свежие рога с элем, и толпа становилась все громче. В круг вышел принц Бьорн, и толпа безропотно разразилась одобрительным ревом, когда он встал против дрожащего мальчишки своего возраста. Не было ничего удивительного в том, что долговязого принца объявили победителем, и все же толпа ликовала так, будто не одно лишь имя принесло ему эту победу.

Наконец настало время главного зрелища. К этому моменту длинные столы были заброшены, а зрители столпились вокруг боевого круга. В воздухе звенело предвкушение.

Сага послушно наблюдала за боями, борясь с желанием выпить еще один успокаивающий кубок меда. Но Рюрик был прав. Ей нужно быть осторожной и умной. Глубоко вдохнув, она присоединилась к толпе у круга. Она встретилась взглядом с Рюриком, стоящим по ту сторону ямы; его зеленые глаза лихорадочно блестели, сам он едва сдерживал возбуждение.

Король Ивар поднял руку, и гомон голосов стих.

— А теперь, древний обычай наших предков! — прогрохотал он. — Принцесса выбрала чемпиона, который сегодня будет сражаться за нее.

По толпе пронесся шепот, а внутри у Саги все сжалось от дурного предчувствия.

Король продолжал:

— Как большинство из вас знает, быть названным чемпионом принцессы — это и честь, и испытание.

Сага метнула взгляд на Рюрика, но тот не смотрел на нее. Медленный, колючий холод разлился по ее телу.

— Этот воин должен пройти сквозь строй лучших из нас, чтобы заявить о своей победе. Милости не будет. Но если чемпион добьется успеха, он совершит то, что удавалось немногим. Он не только принесет великую славу принцессе Ирсе, но и будет почтен так, как умеем только мы, Урканцы.

Ивар повернулся к дочери, глаза его блестели.

— Что скажешь, принцесса Ирса? Выбрала ли ты чемпиона?

Желчь подступила к горлу Саги, когда ее накрыло осознание. Нет…

— Да, отец, — безмятежно ответила Ирса. — Я выбрала своим чемпионом лорда Кассандра Рюрика из королевства Загадка.

Глаза короля тут же ожесточились, и по толпе прокатился возмущенный шепот.

Рюрик, ты, баранья голова… пронеслось в мыслях Саги.В каком месте это «осторожно» или «умно»?

— Это оскорбление для всех воинов в этом зале, — пробормотал мужчина рядом. — Чужеземец сражается занашупринцессу?

Рядом с Рюриком, Ровголод яростно жестикулировал, остальные дружинники хмурились. Но даже на расстоянии Сага чувствовала странное беспокойное напряжение, исходящее от Рюрика, пока он расстегивал свой сюрко.

— Ты уверена в своем выборе, Ирса? — спросил король Ивар, нахмурившись. — Это крайне необычно.

Но принцесса, как и Рюрик, казалась непоколебимой.

— Уверена.

На щеках Ирсы выступил румянец, пока она смотрела, как Рюрик стягивает с себя верхнюю одежду.

Саге стало дурно. Эти состязания славились своей жестокостью — она ни разу не видела, чтобы чемпион действительно выходил победителем.

Достаточно одного неверного движения, и с Рюриком будет покончено. От одной мысли, что с ним может что-то случиться, кровь загудела у нее в ушах. Но когда до Саги дошло, что если Рюрик погибнет, она останется здесь, без всякого спасения, весь зал будто качнулся.

— Чемпиону предстоит выстоять пять раундов! — прокричал король. — Одиночный бой в пределах круга. Без доспехов, без оружия, принесенного с собой. Бой продолжается до удара колокола или пока один из бойцов не утратит способность сражаться.

Рюрик ухватил край нижней туники и рванул ее через голову, небрежно швырнув Рову. Свет факелов заиграл на поверхности его широкой, мощной груди, на твердых мышцах, закаленных годами именно в таких кругах. Сага пыталась напомнить себе, что это его стихия. Но другая часть ее яростно спорила с его бравадой и безрассудством. Что, если он взял на себя больше, чем может выдержать? Что, если он не выйдет из этой ямы?

Запрыгнув в круг, босой, с обнаженным торсом, Рюрик начал мерить его шагами, как зверь в клетке. Сердце Саги заколотилось в бешеном ритме.

— Первый противник, — проревел король Ивар, — Сида Копьерукая!

Толпа взревела, расступаясь перед бледной черноволосой женщиной, облаченной в боевые кожаные доспехи. Закрепив длинные толстые косы на макушке, Сида пожала Рюрику протянутую руку. Соперники разошлись по противоположным сторонам круга. Соласы снова переходили из рук в руки. Кубки и рога наполнялись заново. Король поднял свой кубок, и шум стих.

— Сколь! — произнес Ивар.

И бой начался.

Рюрик и Сида закружили по кругу, как два хищника, выжидающе изучающие друг друга. Хотя на стороне Рюрика были рост и грубая сила, движения Сиды оставались текучими, словно вода. Толпа быстро начала раздражаться, выкрикивая свое недовольство.

— Хватит плясать! — взревел мужчина рядом с Сагой.

Со скоростью змеи, Сида ринулась вперед, осыпав Рюрика чередой стремительных ударов руками и ногами. Он резко пригнулся, уклоняясь от кулака, но тяжелый удар пришелся ему в ребра. Пользуясь его секундным замешательством, Сида тут же нанесла мощный удар ногой в голову.

Рюрик чудом успел отшатнуться, каким-то образом удержав равновесие. И все снова вернулось к прежнему. Воины вновь начали кружить, и толпа разочарованно загудела.

— Достань его, Сида! — прорычал кто-то неподалеку.

Сага внимательно следила за Сидой. Ее движения были сильными, но гибкими, и она не боялась идти в атаку первой. И когда они в очередной раз обошли круг, Сага все поняла.

Сида и не должна была победить. Ее задачей было измотать Рюрика.

Вскоре оба были покрыты потом, и рисунок боя повторялся снова и снова. Сида нападала, Рюрик отступал. И танец начинался заново. Казалось, Рюрик пытается использовать ту же тактику, что Сага видела в гарнизоне — вывести соперницу из равновесия, заставить ее ошибиться. Но Сида оставалась слишком хладнокровной для этого. Рюрику нужно было сломать этот ритм. Втянуть ее в ловушку и нанести один решающий удар.

Не успела Сага решить, что делать с этим знанием, как с ее губ сорвался сдавленный вдох. Нога Сиды метнулась вперед. Рюрик среагировал на долю секунды позже. Удар с глухим стуком пришелся в ребра и отбросил его назад. Сида тут же пошла в атаку, и следующий удар снизу заставил его голову резко откинуться. Пошатнувшись, Рюрик схватился за бок и сплюнул кровь.

Сага прижала ладонь ко рту. Его ребра. Те самые, о которых он говорил, что они только начали заживать.

Толпа взревела, почуяв слабость.

— Тоже мне чемпион, — процедил мужчина слева. — Сида вынесет его в первом раунде.

Сердце Саги грохотало. Она подумала об Ане, о том, как забирала ее боль. Могла ли она сделать это для Рюрика? Дать ему хоть малейшее преимущество? Но ей так и не удавалось найти нить мыслей Рюрика, а значит, не за что было ухватиться. Похоже, этот бой ему придется выиграть самому.

У Саги закружилась голова, когда Сида снова рванулась вперед и выбросила ногу.

Удар, завершивший бой.

Так оно и вышло, вот только по Рюрику он не попал. Бросившись вниз, Рюрик перекатился под прыгнувшей Сидой. Его нога резко взметнулась вверх, подсекая ее голени. Она рухнула на пол, выбросив руку вперед.

По залу разнесся влажный хруст сломанной кости. Рука приняла на себя вес тела, а следом о камень ударился ее череп.

В зале воцарилась тишина.

Сага затаила дыхание, считая удары сердца. Но Сида не поднялась.

— Победитель — Рюрик! — прокричал король, и толпа ответила свистом и недовольным ревом.

Рюрик выпрямился так, будто его ребра вовсе не болели. Их взгляды встретились, и Сага уставилась на него в изумлении. Он… неужели он только что?..

И в этот миг Сага поняла, что недооценила Кассандра Рюрика. Первые пропущенные им удары были не слабостью, они были расчетом, способом изучить противницу. Он дал ей увериться в преимуществе… а затем использовал ее собственный ритм против нее.

Похоже, этот неотесанный мужчина куда умнее, чем кажется.

Сага почувствовала, как на губах появляется улыбка. Она медленно покачала головой и решила, что еще один кубок меда ей сейчас просто необходим.

***

Рюрик быстро доказал, что у него куда больше приемов в запасе. С каждым новым противником он менял тактику. Одного уложил за считаные секунды, другого — лишь спустя без малого три четверти часа. Он использовал толпу себе на пользу, нарочно выводил противников из себя и сеял вокруг хаос, чтобы сбить их с толку.

Но Рюрик все же был лишь человеком, и по мере того, как поединки продолжались, силы его иссякали. Он все чаще пропускал удары — в челюсть, в ребра, в колено, — сжимая зубы до скрежета. И все же не сдавался. С каждой новой схваткой толпа становилась все яростнее, и жажда его крови только росла.

— Победа за Рюриком, — рявкнул король после четвертого поединка, и на его лице ясно читалось раздражение. Толпа взвыла, изрыгая проклятия. Соласы снова пошли по рукам, воины рвались в круг, требуя выпустить их в бой.

Ров вытирал пот со лба Рюрика, быстро говоря что-то на загадкианском.

— Пятый раунд, — проревел король Ивар, — против Торира Великана!

Толпа впала в пьяное неистовство, расступаясь перед неторопливо идущим в круг Ториром. Сага тяжело сглотнула. Конечно, это будет Торир — непобежденный в этом самом круге. Она окинула его взглядом: руки толщиной с древесные стволы, плечи широкие, как

Новая волна тошноты накрыла Сагу, когда она увидела, как Рюрик разминает плечи. В глазах загадкианца горел безумный блеск. Торир шагнул в круг, льняная нижняя рубаха туго натянулась на его широкой груди.

Толпа стихла, и каждый взгляд в зале устремился на двух мужчин в круге.

— Наконец-то прислали красного тролля, — сказал Рюрик с ехидной улыбкой.

Торир зарычал.

Король поднял кубок.

— Сколь!

И битва началась. Торир не стал терять времени и сразу бросился вперед. Но Рюрик увернулся. Торир атаковал снова, и снова Рюрик ускользнул.

— Сражайся, трус! — прорычал Торир, нанося мощный удар.

Рюрик перекатился под его кулаком и ловко вскочил в низкую стойку.

— Маленькая напуганная девчонка, — продолжал Торир. — Сражайся как мужчина.

— А может, я хочу драться как девочка, — весело отозвался Рюрик, вновь начиная кружить. — Это не так оскорбительно, как ты думаешь.

Толпа взвыла, требуя крови. Сага стиснула руки в перчатках так крепко, будто хотела раздавить собственные пальцы. Она не могла смотреть, и все же не могла отвести глаз.

— Иди сюда, — прорычал Торир.

— Самиди, — отозвался Рюрик.

— Трус!

— Осторожнее, человек-тролль, — насмешливо сказал Рюрик. — Похоже, ты злишься.

Торир ринулся на него с яростью взбесившегося быка, толпа взревела, а сердце Саги ухнуло вниз. Торир замахнулся. В движении столь стремительном, что она едва его уловила, Рюрик перекатился под его кулаком, оказался за спиной великана и запрыгнул ему на спину.

Его руки сомкнулись на толстой шее Торира, ноги обхватили поясницу. Торир бешено закрутился, из его горла вырывался свистящий хрип. Но хватка Рюрика не ослабевала, он держался, несмотря на попытки сбросить его.

Толпа взвыла от ярости, но в груди Саги вспыхнула надежда. Возможно, он сможет… Рюрик мог закончить все сейчас и уйти невредимым, а завтра все пойдет по плану.

Но все не могло быть так просто.

Торир резко повалился назад, обрушиваясь на Рюрика всем своим весом. От тошнотворного шлепка голой спины Рюрика о камень, у Саги перехватило дыхание. Оба воина лежали, тяжело дыша: Торир Великан сверху, судорожно хватая воздух, а Кассандр Рюрик — под ним, оглушенно моргая. Но в следующий миг Торир перевернулся и обрушил кулак вниз.

Рюрик откатился, и удар, способный убить, прошел в считаных пальцах от цели. Кулак врезался в камень, и Торир взревел от боли. Рюрик уже был за ним, резко дергая и перекручивая его тунику. Быстрым движением он вывернул руки великана за спину, стянув их тканью его же одежды.

— Видишь, здоровяк, сила — не единственное, что важно. То, чего мне не хватает в росте, я компенсирую умом. — И тут Рюрик отвесил Ториру звонкую пощечину. — Вот почему я считаю за честь… как это сказать… сражаться как девчонка.

Боги, как же толпа это возненавидела. Их ярость могла соперничать лишь с яростью самого Торира. Его лицо стало краснее волос, и он издал оглушительный рев. В следующий миг воздух прорезал резкий треск ткани — Торир вырвался из рубахи.

Рюрик отступил на шаг, сплевывая кровь и заново оценивая противника. Но Сага заметила то, что он пытался скрыть: напряженную челюсть и глубокую морщину, когда он вдохнул. Он поднялся с пола не без вреда для себя.

Подстегнутый ревом толпы, Торир пошел в атаку. Рюрик уклонился от одного удара, затем от второго. Но третий пришелся в левый бок, в ребра, и отбросил его назад. Он быстро пришел в себя, выбросил кулак, и тот с громким треском врезался Ториру в челюсть.

И в этот момент Сага заметила вспышку серебра.

— Клинок! — вскрикнула она, перекрывая рев толпы.

Рюрик повернулся с нечеловеческой быстротой, рука молнией метнулась вперед. В зале воцарилась странная тишина, когда все увидели это.

В руке Кассандра Рюрика был зажат эфес кинжала, а лезвие застыло в одном пальце от его лица.

Сага моргнула. Потом еще раз. Неужели он только что поймал кинжал прямо в полете? Это было невозможно…

— Ай-яй-яй, — укоризненно сказал Рюрик, отбрасывая кинжал в сторону. Тот со звоном упал на камень. — Никакого оружия.

— Это не я, — сказал Торир, переводя взгляд с ножа на него.

— Знаешь, что это значит, тролль? — усмехнулся Рюрик. — Это значит, они не верят, что ты справишься сам.

Толпа загудела и завыла еще яростнее, а Сага быстро огляделась, не блеснет ли где-нибудь еще один клинок.

Рюрик широко развел руки.

— Давай, Торир.Ядам тебе секунду форы.

Губа Торира дернулась, мясистые руки сжались в кулаки.

— Мне не нужны подачки, чтобы прикончить тебя, кунта. Я с удовольствием выбью зубы из твоей смазливой рожи. Посмотрим, как будет умничать твой язык, когда ты не найдешь его среди осколков собственного черепа.

Толпа взвыла от восторга, их надежда вспыхнула снова, пока двое мужчин опять начали кружить друг против друга. Но затем, с неожиданной быстротой, Торир подхватил кинжал, проходя мимо него.

Глаза Рюрика сузились.

— Вот о такой чести ты говоришь, тролль?

— Преимущество того, кто здесь дерется годами, — прорычал Торир, — в том, чтоязнаю правила. Ни один боец не может принести клинок в круг. Но этот, — он взмахнул кинжалом, — никто из нас не приносил.

Сердце Саги подпрыгнуло к горлу. В тот же миг кинжал рассек воздух, а Торир бросился на Рюрика. Всякая честь и правила исчезли без следа. Осталась только бойня. Они сцепились, и Рюрик сдерживал клинок одной лишь силой воли. Но его левая сторона уже ослабла, кровь текла из уголка рта, а в чистой силе Торир всегда будет сильнее.

Рюрик бил по предплечью Торира, пытаясь выбить клинок. Но крупный воин внезапно сменил угол атаки, и лезвие полоснуло Рюрика по правому плечу.

С криком боли Рюрик рванул головой вперед, его лоб с влажным хрустом врезался Ториру в нос, а затем он каким-то нечеловеческим прыжком перемахнул через противника. Прежде чем Сага успела осознать невозможность увиденного, Рюрик приземлился позади Торира и мощным ударом ноги подсек его под колени. С толчком от Рюрика Торир рухнул на пол так тяжело, что содрогнулся весь круг.

Толпа стихла, когда огромный воин остался неподвижно лежать. Двое мужчин бросились внутрь и перевернули его на спину. Из живота Торира торчала рукоять кинжала, и его рука все еще сжимала ее.

В зале повисла мертвая тишина. Голубые глаза Торира были широко

И тогда произошло немыслимое.

Торир Великан ударил в колокол.

— Целителя! — хриплый голос Ивара прорезал молчание. Он вошел в круг, опустился на колено рядом с Ториром и подал ему кубок эля. — Ты сражался достойно, Великан. И будешь жить, чтобы сразиться снова. Пусть целитель вынет клинок.

Когда король Ивар выпрямился, его суровый взгляд встретился со взглядом Рюрика. Долгое мгновение он молчал, будто пережевывая слова, которые не хотел произносить.

— А ты, чемпион, — сказал он с явной горечью, — ты тоже сражался достойно.

Его голос стал громче, когда он повернулся к толпе.

— Много лет минуло с тех пор, как в этом круге короновали чемпиона. Поднимем чаши за воинов, доблестно сражавшихся этой ночью.

По залу поднялись кубки, рога и чаши.

Ивар снова повернулся к Рюрику.

— И поднимем чашу за нашего нового чемпиона, лорда Кассандра Рюрика, из королевства Загадка!

Толпа недовольно загудела и, пропуская двух воинов, расступилась в дальнем углу.

— И этой ночью, лорд Рюрик, — продолжал король, — нас ждет особая церемония. В честь совершеннолетия принцессы. Сегодня тебе будет оказана честь, которой удостаивались лишь единицы из самых почитаемых мною людей.

Сага нахмурилась, разглядывая небольшой сундук, который несли двое воинов. Они спустились по ступеням в круг и откинули крышку.

Король Ивар опустил в него руку. Вытащил предмет и поднял так, чтобы увидели все.

Сага отшатнулась, и сердце взмыло к горлу. Хватая ртом воздух, она пошатнулась, пробираясь прочь из толпы. Комната поплыла, стены будто сжимались вокруг нее.

Вон!взвыл разум.Бежать. Выход. Нужно выбраться.

Ее пальцы нащупали холодную каменную стену. Она двинулась вдоль нее. Взгляд метался от одного выхода к другому, в ушах звучали слова Торира.

У каждой двери стоят люди, которые не дадут вам выйти.

Дышать. Она не могла дышать. Но вдруг увидела дверной проем, ведущий во внешний двор. Каким-то чудом там никого не было. Сага двинулась вдоль стены, пытаясь заглушить весь шум. Но когда она, пошатываясь, вырвалась через дверь в прохладную ночную тьму, голос короля догнал ее.

— Этой ночью, лорд Рюрик, тебе будет оказана честь испить из черепа короля Кьяртана.

Глава 72

Яркие, тлеющие огни зала остались позади, сменившись темной, безлунной ночью. Капли дождя падали на обнаженные ключицы Саги, а ее ноги в тонких туфлях спотыкались о каменные плиты. Все казалось странно далеким. Словно это была другая девушка в другое время, бегущая от монстров, что убили ее отца, а теперь пьют из его черепа.

Небо над головой вращалось, пар ее дыхания поднимался вверх, ловя свет замка.

Смех и крики просачивались сквозь дверь, вонзаясь в кожу, словно ножи. Его череп. Они пили из черепаее отца, будто это игра. Будто того, что они заняли его трон и растащили его страну по кускам, было недостаточно, им нужно было унизить его еще и этим отвратительным ритуалом.

К горлу подступила горечь, но она не позволила себе сорваться. Не позволила заплакать.

Прочь!кричал ее разум.Бежать.Ей нужно было оказаться как можно дальше. От этого зала, от этих людей, от этого замка, от этой жизни.

Где-то на краю сознания теплилась мысль, что завтра она уедет. Нужно только пережить дневную трапезу. Но вид отцовского черепа выбил почву из-под ног. Она не могла думать. Не могла совладать с этим хаосом внутри. Свет померк… или его поглотила тьма, пока ноги несли ее все дальше. Сага оказалась среди мрачных, искривленных теней и холодного, колючего дождя.

Дождь.

Внезапно ее поразило осознание, возвращая в реальность. Дождь. Она снаружи.

Наказание, прошептал голос.Ты заслуживаешь наказания.

— Нет, — выдохнула Сага, оборачиваясь.

Холод вгрызался в кожу, вокруг стояла непроглядная тьма. Паника сжала грудь, сердце билось неровно, сбиваясь.

Тебя должны были вздернуть на столбе вместе с ними.

— Пожалуйста, — прохрипела она, пытаясь вдохнуть, отчаянно пытаясь вдохнуть и вытолкнуть из головы тот голос, тот день.

Она крутилась на месте, пытаясь понять, где находится. Но в темноте все выглядело одинаково.

Заблудилась, насмехался голос.В ловушке. Выхода нет.

Сага хватала ртом воздух. В голове каркали призрачные вороны.Наказание, словно говорили они каждым рваным криком. Она зажала уши ладонями, пытаясь заглушить этот шум, остановить его…

Знаешь, скольких людей я потерял из-за твоего мерзкого отца?прошептал голос, и призрачное прикосновение скользнуло по ее щеке.

— Нет… — всхлипнула Сага, вытягивая руку в поисках опоры. Но опереться было не на что. Она рухнула на землю, задыхаясь от запаха сена, лошадей и кузнечного горна…

Сага свернулась клубком, прижимая ладони к ушам.

— Пожалуйста…

— Пожалуйста… — молила она тогда, в тот день, когда высокие фигуры в черном окружили ее в конюшне. — Дайте мне пройти.

Но они преградили ей путь, и грубый мужской смех заставил ее содрогнуться. В ловушке. Без выхода. Окружена. Их предводитель шагнул вперед, тот самый человек, которого Сага избегала любой ценой. Но теперь от него было не уйти. Ее прижали к бревенчатой стене у кузнечного угла…

Он был высоким и широкоплечим, с неровной бородой, заплетенной в урканском стиле. Темные глаза медленно оглядели ее с ног до головы. Магнус Пожиратель Сердец улыбнулся и прижался к ней своим тяжелым телом. Когда ее спина коснулась стены, паника накрыла ее окончательно.

Она вздрогнула, когда его мозолистые пальцы скользнули по щеке.

— Знаешь, скольких людей я потерял из-за твоего мерзкого отца? — Его рука до боли сжала ее челюсть, заставляя задрать голову. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю! Хальфдан потерял троих братьев. Фроде — своего близнеца.

Он сплюнул, и она отпрянула, когда слюна попала ей на щеку.

Магнус наклонился еще ближе. Так близко, что она чувствовала его дыхание, пропитанное элем.

— Ты должна была умереть, — прошептал он. — Ты заслуживаешь смерти, как и твоя семья. Тебя должны были вздернуть на столбе вместе с ними.

Слезы обожгли глаза. Сага зажмурилась, изо всех сил сдерживая их. С того дня, как ее семью вырезали, она не плакала. И поклялась больше не плакать. Но пальцы Магнуса сжались сильнее.

— Смотри на меня, никчемная зверушка.—Она заставила себя открыть глаза. — Зверушка, — повторил он с уродливой улыбкой. — Ты всего лишь домашнее животное. Но, похоже, ты об этом забыла. Разгуливаешь по замку. Ездишь верхом с принцессой. Носишь одежду знати. Смотришь на нас так, будто ты выше…

— Я не…

— Молчать! — рявкнул он так громко, что крик отдался в ее теле, как удар. — Будешь слушать, пока я не договорю.

Мужчины за его спиной одобрительно загудели.

— Мы не можем лишить тебя невинности, не вызвав гнев короля, — продолжил Магнус. — Но есть и другие способы напомнить тебе, кто ты, Вольсик. Ты — собственность. Вещь. Всего лишь зверушка.

Магнус обернулся и кивнул своим людям. Они молча окружили ее. Сага открыла рот, чтобы закричать, но его накрыла ладонь.

Дальше все распалось на обрывки. Ее потащили к горну. Прижали животом к верстаку. В нос ударил запах раскаленного железа. А затем появился Магнус с клеймом для лошадей в руке. Сага превратилась в кричащее, бьющееся существо, охваченное чистым ужасом.

Но все было напрасно. Ее ладони прижали к столу, и раскаленное клеймо обожгло тыльную сторону руки. Ее пронзила боль, не похожая ни на что, что она испытывала прежде. Обжигающая агония стала ее миром. Искры вспыхнули перед глазами, запах жженой плоти заполнил все вокруг. А потом они повторили это со второй рукой.

Боль не исчезла даже тогда, когда мужчины бросили ее, оставив лежать на кузнечном столе. Она жгла, пожирала, разрушала те хрупкие барьеры, которые Сага выстраивала долгих двенадцать лет. Сага осталась пустой, обессиленной и дрожащей.

И тогда она совершила то, чего не прощала себе больше всего.

Сага заплакала.

Теплая влага текла по ее щекам, смешиваясь с холодным дождем. Она подняла руки, и только тогда вспомнила, что на ней перчатки. Стянув их, она коснулась щек кончиками пальцев, ощущая слезы, которым не позволяла течь пять долгих лет.

Теперь же она снова была такой же как в тот день — беззащитной, сломленной, потерянной во тьме. Слезы хлынули сильнее, и Сага больше не сопротивлялась. Онапозволиласебе плакать: о том, что с ней тогда сделали, и о том, во что это ее превратило. Магнус мог заклеймить ее как зверушку, но именно Сага заперла себя в клетке.

Она плакала по той девушке, которой была. По хрупкому огоньку надежды, который когда-то берегла. Тогда еще существовало счастье. Была вера, что она сможет собрать свою жизнь заново из обломков прошлого. Но вместо этого она сама стала частью этих обломков. Сломанной, ожесточенной вещью, запершей себя во тьме, чтобы медленно увянуть.

Когда слезы наконец иссякли, Сага почувствовала себя опустошенной.

Подняв голову с колен, она с удивлением поняла, что паника на время отступила. Моргая в темноте, она попыталась понять, где находится. Перед ней угадывались неровные очертания живой изгороди, а за спиной слышалось тихое журчание воды.

И вдруг она поняла, где находится. Медленно Сага поднялась на ноги и обернулась. Платье промокло насквозь, кожа покрылась мурашками. Но когда ее взгляд упал на фонтан Суннвальда, она почувствовала лишь тепло. Слабый свет из верхних окон Аскаборга падал на воду, струящуюся из ладоней Суннвальда, придавая ей мягкое почти магическое сияние.

— Здравствуй, — прошептала она богу своих предков — свету, к которому неосознанно пришла в темноте. Спрятанная в королевских садах статуя была бельмом на глазу Сигны, но та так и не смогла избавиться от нее. Она не знала, что изваяние создано Гальдрой и не поддается разрушению. Ни один каменщик, ни один воин не смогли его уничтожить.

Откинув голову, Сага закрыла глаза и позволила себе этот миг. Холодный дождь стекал по лицу. Впервые за пять лет она чувствовала дождь на коже.

И это ощущалось как свобода.

Подняв руки без перчаток к небу, Сага улыбнулась, чувствуя, как капли щекочут кожу и собираются в ладонях.

Сердце снова ускорило ритм, и ей захотелось вернуться в безопасность замка. Но она заставила себя остаться. Еще немного. Еще несколько мгновений свободы. А потом она вернется.

Ее внимание привлекло движение сбоку. Она обернулась и встретилась взглядом с Рюриком.

— Красиво, — пробормотал он, словно сам удивился своим словам.

Но в сознании Саги вновь вспыхнул образ черепа. Она резко отвернулась.Назад,молил внутренний голос.В покои.

— Я не пил из него, — сказал Рюрик, делая шаг ближе. — Ты должна знать. Я бы никогда этого не сделал. — Он провел рукой по волосам, стряхивая воду. Рюрик уже надел тунику, и мокрая ткань прилипла к телу, подчеркивая каждую мышцу. — Ты на улице, — тихо добавил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на благоговение.

Тебе нужно укрыться, снова прошептал навязчивый голос. Сага вздрогнула, стараясь удержаться в реальности.

— Ты ранен? — спросила она, вглядываясь в его лицо.

— Только здесь. — Он оттянул ворот, показывая повязку на плече. — И ребра недовольны.

Она выдохнула с облегчением.

— Я пыталась быть осторожной… — прошептала Сага, обнимая себя. — Но я не могла остаться. Не тогда, когда они…

Улетай,закричал ее разум, не давая закончить.В безопасность.

В ушах зазвенело, сердце сорвалось в бешеный ритм. Паника возвращалась. Она быласнаружи, а то, что жило внутри нее, нельзя было победить за одну ночь. Дыхание сбилось, стало частым и поверхностным.

— Дыши, — мягко сказал Рюрик, медленно приближаясь. — Здесь только мы, Зимокрыл. Закрой глаза, если нужно.

Но тиски сжимались все сильнее, словно что-то выдавливало воздух из ее груди. Одна его рука легла ей на плечо, другая — на поясницу. И в следующий миг он прижал ее к себе. Тепло его тела отгоняло холод. Ладонь медленно скользила по ее спине, пока он шептал что-то на загадкианском ей в волосы. Стук его сердца был таким ясным, что на нем было легко сосредоточиться. Тепло его тела прогоняло сырой холод.

Через некоторое время дыхание вернулось. Но Сага не отпустила его. Наоборот, обвила руками его талию и прижалась еще крепче. Под ее ладонями напряглись его мышцы.

— Почему ты сражался за Ирсу? — тихо спросила она. — Почему не отказался?

Рокот в его горле отозвался в ее груди и осел глубоко в животе.

— Мой рот согласился быстрее, чем разум успел подумать, — ответил он. — Это моя беда. Я уже говорил тебе.

— Импульсивный, — прошептала она, уткнувшись лицом в мокрую шерсть его туники. Сага потерлась носом о мягкую ткань, вдыхая его запах — пот с примесью крови и тот свежий травяной аромат, присущий только ему. По его телу пробежала дрожь, и она почувствовала, как он сжал ее меховую накидку, будто пытаясь удержать равновесие. — Безрассудный человек.

— Иногда меня называют хуже, — признался он. — Иногда меня называют…chudovishche.

Его тело было напряжено, а мышцы под ее ладонями ощущались как натянутые канаты.

Внутрь. В безопасность, настаивал разум. Сага не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Сегодня она почувствовала свободу. И это ощущение было одновременно опьяняющим и пугающим. Ей хотелось большего. Хотелось выбрать хоть что-то для себя.

— В последнее

Она подняла лицо и встретила его взгляд, разглядывая капли дождя на его ресницах.

— Сага, — произнес Рюрик, и это прозвучало как нечто между мольбой и предупреждением.

Она встала на цыпочки и коснулась его губ своими. От прикосновения ее бросило в дрожь, волна тепла прокатилась по телу и закружилась внутри. Когда он ответил на поцелуй, из глубины его груди вырвался низкий довольный звук, от которого кровь в ее венах вспыхнула жаром. Он крепче сомкнул объятия, притягивая ее ближе. И все же в нем чувствовалось напряжение, будто он из последних сил сдерживал себя.

— Как долго я жаждал вновь почувствовать твое прикосновение, — сказал он, отстраняясь. В его глазах полыхал дикий огонь, рука, сжимавшая ткань ее платья, дрожала. — Мое сердце говорило мне:вот она. Я хочу ее.

Сага замерла, приоткрыв рот и смотря на него.

— Ты такая редкая, — прошептал он, проводя носом по ее виску и вдыхая ее запах. — С огнем внутри. — Его зубы мягко коснулись ее челюсти. — С острым умом. — Язык скользнул по чувствительной коже шеи. — И такая… изысканная. — Он поднял голову, и в его взгляде вспыхнул голод. — Я тоже знаю, каково это — быть понятым неправильно.

Сага нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова, но все мысли растворились в жаре, когда его губы снова обрушились на ее. На этот раз поцелуй не был медленным или сдержанным. Лишь голод и нужда, необузданная страсть.

Большая ладонь легла на ее затылок, удерживая на месте, пока его язык сталкивался с ее языком, а поцелуй становился глубже, жестче. Все мысли о побеге из сада исчезли под прикосновением его рук. Все воспоминания о пире растворились во вкусе его губ.

Поцелуй был настолько жарким, что Сага представила, как капли холодного дождя испаряются с ее кожи. Его хватка становилась все более болезненной, кончики пальцев впивались в ее кожу.

Любую другую такая сила могла бы напугать, но Сага лишь прильнула к нему. К человеку, который стал единственной устойчивой вещью в ее жизни. К человеку, который напомнил ей о спонтанности, о том, что награда приходит лишь к тем, кто готов рискнуть.

И сейчас она шла на самый большой риск.

Но она больше не могла думать о будущем, не когда он держал ее так, будто она была и причиной, и спасением от его безумия. Несмотря на грубость его прикосновений, она чувствовала, что Рюрик сдерживается и гадала, что будет, если он сорвется. Сага осмелела, скользнула руками вниз по его шее, вдоль напряженных мышц плеч, затем обратно к груди. Ее ладонь легла на его сердце. Оно билось так сильно, словно пыталось вырваться на свободу. Осознание того, что Рюрик так же потерян, как и она, сводило ее с ума от желания.

— Сага… — голос Рюрика был хриплым, когда он оторвался от ее губ. Он провел губами вниз по ее горлу. —Kak ya mogu otpustit’ tebya?

— Что это значит?.. — Она в удивлении приоткрыла губы и запрокинула голову, задыхаясь от того, как он скользил вниз по шее, оставляя грубые поцелуи, а его щетина царапала нежную кожу. — Это значит, что ты прекрасна.

—Тыпрекрасен… — выдохнула она. Зубы царапнули ее кожу, язык скользнул по шее, и все мысли исчезли. Она запустила пальцы в его волосы, удерживая его на месте.

—Mozhet ya ne otpushchu tebya, — прорычал он, и вибрация его голоса отозвалась в ее теле.

— А это?.. — Ее грудь вздымалась и опускалась с каждым учащенным вдохом.

— Это значит, что я жажду сотворить с тобой непристойные вещи.

Он сжал ее талию, и снова прильнул к губам. Этот поцелуй был отчаянным, настойчивым, мучительным. Рюрик целовал ее так, словно умирал от голода, словно знал, что это последний раз, когда он может ощутить ее вкус.

И она уже оплакивала момент, когда он закончится. Поцелуй, изменивший ее. Как теперь вернуться в мир, где она не знала, каково это, когда тебя целуют так? Словно ты — солнце, луны и все звезды на его небе.

Но постепенно голос снова прорвался сквозь жар.Глупая!закричал он в ее голове.Ты на улице. В опасности. Тебе нужно в укрытие.

Сага отстранилась, пытаясь стряхнуть этот голос. Еще немного…

Поплыли со мной, хотела сказать она.Со мной в Мидфьорд. Но она не могла втянуть его в свои проблемы еще сильнее. Не могла допустить, чтобы на ее руках стало еще больше крови.

Внешне Рюрик напоминал дикого зверя: мокрые волосы и необычно яркие, почти волчьи глаза. Он смотрел на нее так, будто хотел поглотить. Будто держался за последнюю ниточку. Тепло разлилось по ее телу. На мгновение ей захотелось, чтобы эта ниточка оборвалась. Но стоило Рюрику моргнуть, как свирепость в его облике ослабла, а мышцы под ее пальцами расслабились.

А затем он лукаво улыбнулся.

— Удивительно, что ты так долго пробыла на улице. Давай вернемся в замок, Зимокрыл.

Воздух между ними был плотным от невысказанных слов. Ни один не хотел разрушать эту магию.

— Да, — выдохнула Сага. — Мне нужно вернуться. — Тревога сжала грудь. Мокрое платье липло к телу, косы потяжелели от воды. — Я не могу вернуться на пир.

— Я знаю одну дверь, — сказал Рюрик с легкой усмешкой. — Тайную.

— О?

— Мне показала ее женщина, что прекраснее лесной феи. Я был так очарован, что сжег свой корабль, лишь бы остаться рядом.

Сага покачала головой.

— Безрассудный человек.

— Руки действуют, не дожидаясь разрешения, — ответил он, протягивая руку.

Но когда его пальцы сомкнулись на ее ладони, он вдруг замер. Пальцы снова медленно скользнули по коже. Взгляд опустился вниз.

Сердце Саги сбилось с ритма. Она попыталась вырвать руку, но его хватка была железной. Он поднял ее ладонь к свету из замка.

— Что…

Сердце стучало как боевой барабан. Она зажмурилась.Опасность,кричало ее тело. Сага заставила себя дышать ровно, когда Рюрик повернул ее кисть, большим пальцем проводя по изуродованной коже.

— Что это, Сага?

Ее губы приоткрылись, но она не могла ответить. В груди сжималось сильнее, сильнее, сильнее. Заставив себя закрыть глаза, она постаралась не думать о том, что он обнаружит на тыльной стороне ее ладоней. Медведь, с раскрытой в беззвучном крике пастью. Навсегда выжженный жестокими красными линиями на ее коже.

— Они тебя заклеймили? — Его голос стал низким, опасным. — Ониобожглитебя? — Его

Она покачала головой, перед глазами плясали огоньки. Паника поднималась внутри, заражая тело, словно чума.

Рюрик тряхнул головой, и когда заговорил, его голос звучал мягче.

— Дыши, — сказал он. — Это я, Зимокрыл. Здесь только мы. — Он снова притянул ее к себе, гладя по волосам. Постепенно дыхание выровнялось. Но когда она наконец открыла глаза, ее встретил взгляд, способный разбить стекло.

— Ты должна сказать мне, кто это сделал. Это был Ивар?

— Нет.

— Кто?

Она снова покачала головой.

— Имя, — проскрежетал он.

— Я не могу.

— Невыносимая женщина, — прорычал он. Его глаза казались невероятно зелеными, воздух вокруг него словно вибрировал. — Если ты не назовешь мне имя, я вернусь в зал и допрошу каждого с кинжалом в руке.

Она вздрогнула, и Рюрик моргнул, словно возвращая себе контроль.

— Прости меня, Зимокрыл. Я не хотел напугать тебя. Идем. Давай вернемся в замок. — Взяв ее за руку, Рюрик повернулся.

Сага облизнула губы.

— Магнус.

Он замер. Долгое мгновение стояла тишина. Медленно Рюрик обернулся.

— Почему?

Сага глубоко вздохнула. А затем заставила себя говорить. Сначала это требовало огромных усилий, но чем больше она говорила, тем легче становилось. И хотя она не собиралась этого делать, Сага обнаружила, что рассказывает емувсе.

— «Теперь, глядя на свои руки, Сага», — закончила она его словами, — «ты будешь помнить, что ты — собственность. Всего лишь никчемная зверушка».

Рюрик зажмурился, его тело было натянуто, как тетива лука. Он некоторое время молчал, а когда снова открыл глаза, они были полны сожаления.

— Я назвал тебя так, когда мы встретились. Я назвал тебя«маленькой зверушкой Ивара». — Он тихо выругался, потянувшись к ее рукам. Поднеся ее изуродованную плоть к лицу, он с благоговейной нежностью коснулся губами сначала одной ладони, затем другой. — Прости меня.

— Ты не знал, — выдавила она, сглатывая горький жар слез. — Мало кто знает.

— Как его наказали? — резко спросил Рюрик. — Что сделали с Магнусом за его преступление?

Сага опустила глаза.

— Ничего. Король никогда об этом не упоминал. А Сигна просто велела носить перчатки, чтобы скрыть мой позор. На этом все и закончилось.

Он прижал ее к груди, буквально окутывая собой. Сага закрыла глаза, слушая яростный стук его сердца.

— Ты не зверушка. Не забывай об этом.

— Я знаю, — мягко сказала она. — Я так тебе и сказала при первой встрече.

Он выдавил из себя смешок.

— Так и было.

Сага вздохнула в его объятиях, желая остаться так на вечность. Но жар паники внутри становился все сильнее.Безопасность! Беги!кричало тело. И все же она не могла отпустить его. Еще одно мгновение, всего одно, прежде чем столкнуться с реальностью…

Если бы ее глаза не были открыты, она бы не заметила. Красную вспышку у края живой изгороди. Дождь прекратился, воздух стал ясным и тихим. И целую секунду Сага смотрела прямо в расширенные от шока глаза Ирсы. Ирса развернулась и бросилась прочь. Сага отстранилась от Рюрика.

— Нам пора идти.

Глава 73

Копа

Заложив руки за спину, Джонас прогуливался среди Клитенаров, проводивших тренировочные бои. Лучи послеполуденного солнца падали на минералы, блестевшие на почерневшей земле и у каменных стен на плацу гарнизонного двора. Повсюду вокруг, в черной кольчуге, с наплечниками в виде ревущих медвежьих голов из блестящего серебра, стояли воины Клитенары. На щеке каждого были вытатуированы медвежьи когти, а на среднем пальце красовалось кольцо с печатью. И после нескольких недель обучения этих людей Джонас знал: на поле боя они смертельно опасны.

Его внимание привлекло движение у ворот — во двор входил капитан Ульфар, а двое Клитенаров вели за собой повозку, запряженную лошадью. Выдохнув, Джонас направился к капитану, приветствуя его крепким рукопожатием.

— Все на месте? — спросил Джонас, откидывая полог повозки и осматривая ее содержимое.

— Все, — ответил Ульфар, открывая один из ящиков. — Триста игл скарплинга.

Джонас взял одну иглу и поднял ее к солнечному свету.

— Они все с наконечниками из… хиндриума?

— Да. Мне сказали, что он мгновенно блокирует их гальдур.

Мрачная улыбка тронула губы Джонаса.

— Хорошо, — тихо сказал он, возвращая иглу обратно в ящик и закрывая крышку.

— А здесь, — продолжил Ульфар, указывая на ящик поменьше, — порошок берсеркиума для пополнения перстней после использования в бою. — Он нахмурился. — После уничтожения шахты Исельдура нам приходится ввозить берсеркиум за огромные деньги, так что не трать его понапрасну.

Джонас кивнул, окидывая взглядом повозку с припасами. Он попытался не обращать внимания на неприятный узел в животе: эта повозка была почти точной копией той, что использовал отряд «Кровавая Секира». Ящики с провизией. Железные стойки для шатров. Оружие.

Его взгляд остановился на куче мехов, и желудок болезненно сжался. Он почти видел ее там: темные волосы рассыпаны по волчьей шкуре, ресницы опущены на бледные щеки, пока она дремлет.

Джонас неровно выдохнул.

В последнее время его горе все чаще перемежалось резкими приступами ностальгии. Он ловил себя на том, что тоскует по тем дням, когда «Кровавая Секира» сидела у костра и играла в кости, пока Илиас не заходил слишком далеко и Гуннар не валил его на землю. Да, дни в седле были долгими, но волосы трепал ветер, а вокруг простиралась бесконечная красота Исельдура.

Волна сентиментальности нахлынула на Джонаса так резко, что он схватился за борт повозки.

— Ты слишком зациклился на этом… Взоре секиры, — заметил Ульфар. — Не стоит ли нам подумать и о его сообщнице?

— Она не воительница, — резко ответил Джонас. — Ее единственное настоящее оружие — ядовитый язык. Она плетет ложь и обман так же, как паук свою паутину.

Ульфар настороженно наблюдал за ним.

— А. Значит она заманила тебя в ловушку?

Жаркий румянец пополз по шее Джонаса.

— Мне плевать, что тобой движет, Свик, лишь бы ты их привел, — проворчал капитан. — Королева не потерпит очередного провала.

— Мы изучили его тактику боя, — сказал Джонас. — Поговорили с воином, которому удалось сбежать от Слоутрари. Мы знаем, как он сражается, знаем, как он использует гальдур. Мы знаем его, Ульфар. Рано или поздно он будет вынужден вылезти из своей норы. И когда это произойдет, мы будем готовы.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Свик, — сказал Ульфар, поглаживая бороду.

— Капитан Ульфар, — раздался запыхавшийся голос.

Джонас и Ульфар резко обернулись. К ним, размахивая свертком пергамента, бежал молодой Клитенар.

— Только что прибыло с севера.

Он передал пергамент Ульфару, который расправил его на бедре и пробежал глазами текст.

— Похоже на очередного обезумевшего северянина, — пробормотал Ульфар и передал пергамент Джонасу.

— Нет, — сказал

Предчувствие в его животе крепло с каждым словом.

— Это не безумец. — Он поднял взгляд и встретился с настороженными глазами капитана Ульфара. — Это он.

Брови Ульфара сошлись на переносице, на лице отразилось сомнение. Но Джонас был уверен, как никогда. Наконец-то боги даровали ему удачу.

— Это, — сказал Джонас, — наше преимущество.

Глава 74

Суннавик

Погрузив пальцы в пепел остывшего очага, Сага выводила узоры на боковых камнях. Обычно рисование служило ей утешением, местом, куда можно было спрятаться, когда становилось тяжело. Но сейчас это никак не помогало распутать узел, стянувшийся у нее в животе.

Прошлая ночь обернулась катастрофой. Едва Сага успела сбросить промокшее платье и забраться в купель, как в комнату, словно вихрь золотисто-белых волос и юбок цвета слоновой кости, ворвалась Сигна.

— Тебе было веленонепокидать пир.

В голосе Сигны звучала сталь. Она закрыла глаза, разглаживая ладонями невесомую ткань белого платья, словно пытаясь взять себя в руки. Когда она вновь открыла глаза, ее взгляд стал еще холоднее и острее.

— Сага, дорогая. Если ты ведешь себя как ребенок, будь готова к тому, что и обращаться с тобой будут как с ребенком.

С этими словами Сигна удалилась, оставив Сагу одну в купальне. Она погрузилась под воду и закричала, выпуская поток пузырей.

Вскоре Сага услышала шум за дверью. Выбравшись из купели, Сага быстро вытерлась и поспешно надела длинную белую ночную рубашку, которую приготовила для нее Арлауг.

— Что вы делаете? — воскликнула она, врываясь в спальню.

Дюжина, а то и больше, стражников собирали ее вещи и выносили их из комнаты. Из шкафа вытаскивали одежду, опустошали ящики; украшения, инструменты для рисования и меха — все уносили прочь. Мужчины бросали взгляды на ее босые ноги и ключицы, но работы не прекращали.

— Это мои вещи! — Сага попыталась преградить путь паре стражников, уносивших ее туалетный столик.

— Отойдите в сторону, леди Сага, — мрачно сказал заменивший Торира человек с лицом похожим на хорька, — или мне придется применить силу.

Одетая лишь в ночную рубашку и окруженная мужчинами, которые были вдвое крупнее ее, Сага не имела иного выбора, кроме как отступить. Вскоре они вынесли все: ее скамью, принадлежности для рисования, меха, одеяла и даже ковер. Осталась только кровать с единственным ветхим покрывалом.

Без вещей комната казалась огромной. Пустой и холодной. Долгое время эта спальня была ее убежищем в Аскаборге. Но теперь оно оказалось оскверненным, и Сага поняла, что это было лишь еще одной иллюзией. В этих стенах для нее не существовало безопасного места.

Завтра. Завтра она уедет. Но пропасть в ее груди стала только глубже. Ирса видела их объятия с Рюриком в саду. Рассказала ли она королеве Сигне? Королю Ивару? Сага сделала единственное, что могла: отбросила эту мысль, цепляясь за слабую надежду, что Ирса сохранила все в тайне.

Ночь выдалась долгой и холодной. Когда Арлауг обнаружила ее, свернувшуюся под единственным одеялом, она ахнула.

— Миледи, что случилось?

Сага открыла было рот, чтобы ответить, но испугалась, что расплачется. К счастью, ее служанка и так все поняла.

— Ох, дитя. Меня не пустили в твою комнату. Велели не возвращаться до утра. — Арлауг запричитала. — Не беспокойтесь, леди Сага, мы приведем вас в порядок перед дневной трапезой.

Она ушла в купальню и вернулась с чем-то в руках.

— По крайней мере, у нас остался гребень.

Тщательно распутав волосы Саги и заплетя их в боковую косу, Арлауг исчезла за дверью, обменявшись парой резких слов со сменщиком Торира. Спустя некоторое время принесли помятое платье из простой синей шерсти, которое Арлауг помогла ей надеть.

И теперь Сага сидела у очага и рисовала пеплом потухшего огня. Ее сковывала неопределенность. Сегодняшний день принесет ей либо свободу, либо заточение. Награду или суровое наказание. Одно казалось несомненным: что бы ни случилось, к сумеркам жизнь Саги изменится навсегда.

Мрачные мысли прервала Арлауг, заглянувшая в комнату и сообщившая Саге, что та уже опаздывает на дневную трапезу. Со вздохом Сага поднялась и направилась к двери.

— Миледи, — окликнула ее Арлауг, глядя на ее обнаженные руки, — ваши перчатки.

Сага замерла, положив руку на железное кольцо двери и глядя на выпуклые красные ожоги. То, что она открыла свою изуродованную кожу Рюрику, оказалось странно освобождающим. Словно ее чувства наконец получили право на существование.

— Я больше не буду прятать руки, — сказала она с тихой яростью.

А затем она шагнула в коридор, и ее новый стражник поспешил следом. Путь до большого зала пролетел слишком быстро. Дойдя до дверей, Сага не позволила себе колебаться. Она вошла в зал и пошла вперед.

Сага сразу заметила, что второй пиршественный стол пуст. Ни ярлов, ни скальдов, ни верховного Готи сегодня не было. И ни одного загадкианца.

Грудь сдавило, но Сага изо всех сил сосредоточилась на дыхании. Она чуть не споткнулась, осознав, что высокий стол переставлен. Стулья теперь стояли по обе стороны, и рядом с принцем Бьорном не осталось свободного места. Холод пробежал по ее позвоночнику, когда Сага увидела единственное пустое кресло в зале.

Рядом с Магнусом.

Сделав успокаивающий вдох, Сага подошла к своему месту и опустилась рядом с главным хирдманом короля. Она уставилась в тарелку, краем глаза отмечая присутствующих: Ивар, Сигна, Магнус, Ирса и Бьорн. Слишком много людей, чтобы ее Чутье могло принести пользу.

— Ты ужасно выглядишь, Сага, — пробормотала Сигна с противоположной стороны стола. — Должно быть, плохо спала этой ночью.

Сага была слишком занята тем, чтобы обуздать нарастающий вихрь страха, и не ответила. Она должна сохранять спокойствие.

— Сага! — рявкнул король Ивар, его лицо покраснело. — Твоя королева обратилась к тебе. Прояви уважение.

Сага подняла руки и сложила их поверх тарелки. Она услышала резкий вдох, но не стала смотреть, кто его издал.

— Да, Ваше Высочество, — сказала она, глядя на Сигну. — Я плохо спала.

Уголки губ Сигны опустились, когда ее взгляд остановился на обнаженных руках Саги, но она быстро взяла себя в руки.

— Жаль, дорогая. Но еще большая жалость и позор — то, что Ирса видела в саду прошлой ночью.

Сага сжала руки в кулаки. Жестокость Сигны часто была утонченной, но в этот миг Сага поняла: ей лучше приготовиться к настоящей беспощадности.

— Сага, почему бы тебе не рассказать нам, что произошло? — мягко спросила Сигна. — Я бы хотела услышать твое объяснение. Прежде чем делать выводы, нужно выслушать все стороны.

Взгляд Сигны метнулся к мужу. Впервые за долгое время они выступали единым фронтом.

Лицо короля было суровым.

— Объяснись.

Они хотели унизить

— Я бы хотела сначала поговорить с принцем наедине, — сказала Сага, метнув взгляд на Бьорна.

Но щеки ее жениха были пунцовыми, и он не смотрел на нее. Он знал.Всеони знали.

На долю секунды Сага ощутила укол сожаления о том, что поцеловала Рюрика, дважды. Но его тут же смыл прилив гневного негодования. Она не жалела об этом. Это был ее выбор. А в жизни, где у нее было так мало выбора, она отказывалась о нем сожалеть.

— Ты объяснишься перед всеми нами, Сага, — сказала Сигна с обезоруживающим спокойствием. — Мы твоя семья. Мы заслуживаем услышать правду.

Не моя семья,хотелось ей закричать. Но Сага знала, что сейчас у нее только один выход. Играть свою роль.

— Мне стало душно, и я вышла в сад. — Ее голос казался ей самой далеким. — Лорд Рюрик присоединился ко мне.

Сигна с изяществом оперлась подбородком на костяшки пальцев.

— А потом…

Глаза боятся, а руки делают.

— Мы поцеловались. — Слова, казалось, эхом разнеслись по огромному пустому залу.

Сага рискнула взглянуть на своего жениха. Когда он так и не поднял глаз, внутри нее шевельнулся стыд.

— Прости, Бьорн. Я не хотела тебя опозорить.

— Сага, ты меня разочаровала, — раздался глубокий голос Ивара. — Ты навлекла позор на нашу семью.

Это слово снова разожгло гнев внутри нее. Но король еще не закончил. Его кулак грохнул по столу, заставив столовое серебро подпрыгнуть.

— Загадкианцы нас обманули. Выставили дураками. Мало было того позора, что он отказался пить из черепа, но это…этогоя не потерплю.

Гнев Саги быстро сменился страхом. Она открыла рот, чтобы возразить, но ярость в глазах короля заставила ее осечься.

— Этот заносчивый выскочка думает, что может прийти в мой дом и распускать руки по отношению к моей подопечной? Невесте моего наследника?

Собственнический блеск в глазах короля сразу дал понять: его возмущение было вызвано не заботой о Саге, а уязвленной гордостью.

Новое осознание обрушилось на нее и наполнило паникой. Эгоистичный выбор Саги, сделанный прошлой ночью, имел куда более серьезные последствия, чем она предполагала. Она поставила под удар союз с загадкианцами. И это грозило не только безопасности Рюрика и его спутников, но и благополучию ее народа. Тех добрых людей Исельдура, которые нуждались в этом зерне.

Она должна была все исправить.

— Это я поцеловала его.Я сама. Он не виноват.

— Тебя использовали, Сага, — выплюнул Ивар, от напряжения на его лбу пролегли глубокие морщины. — Этот человек пытался разозлить меня. — Он что-то пробормотал себе под нос. — Он и так выступил против нашего жертвоприношения на их прощальном пиру. Затем у него хватило наглости ввязаться в турнир лишь затем, чтобы оскорбить нас, отказавшись от прав победителя. Он плюет на наши традиции. Считает себя выше наших законов.

— Нет, — запротестовала Сага. — Все было не так…

— Бедное дитя, — чопорно прервала ее Сигна. — Тебя использовали и бросили. Они сбежали, как трусы, под покровом ночи.

Перед глазами Саги заплясали белые точки. Это не могло быть правдой. Но ее взгляд метнулся ко второму пустующему столу. И реальность стала ясной, холодной и беспощадной. В ее роа не будет семян. Сегодня она не сбежит.

Сагу бросили.

Она не могла сломаться — она не позволит Сигне победить. С усилием втянув воздух в легкие, Сага перевела взгляд на Ирсу, но ее названая сестра лишь яростно моргала, уставившись в свою тарелку.

— Загадкианцы скоро узнают вкус урканского гнева, — голос Ивара становился все громче. — Они поступили мудро, сбежав.

— Мы должны потребовать возмездия, — мрачно произнес Магнус.

— И немедленно, — прорычал Ивар.

— Но зерно, — вмешался Бьорн. — Как же наш народ?

— А как же нашачесть, сын? — прогремел Ивар. — Это урок, который стоит усвоить. Верь не словам человека, а его поступкам. Мы считали загадкианцев союзниками, но их поведение доказало обратное. Кто поручится, что они вообще доставили бы обещанное зерно?

Бьорн открыл и тут же закрыл рот. Взгляд короля ожесточился.

— Когда сталкиваешься с волком, ты показываешь либо зубы, либо брюхо. Кто ты, сын, овца или хищник?

— Хищник, — ответил Бьорн, хотя выглядел встревоженным.

— Сага, — произнес Ивар холодным, жестким голосом. — Ты показала себя овцой. Слабой. Легко ведомой. И ты стала жертвой волчьих уловок. Ты недостойна выйти замуж за моего сына. Недостойна стать королевой.

Сага задержала дыхание.

— Настоящим я объявляю твою помолвку с Бьорном расторгнутой.

Сердце Саги словно обрело крылья и казалось, оно вот-вот начнет кружить под потолком. Она даже испытала странную гордость за то, что сумела скрыть свою реакцию. Но Бьорн не был столь невозмутим. Печаль на его лице была подобна клинку между ребер.

Неужели он действительно хотел на ней жениться? Но у Саги не было времени раздумывать об этом. Когда ее взгляд остановился на Сигне, кровь в жилах застыла. Похоже, это было еще не все.

— Вместо этого ты выйдешь замуж за Магнуса, — отрезал король.

Комната покачнулась, сердце бешено заколотилось в груди. Сага вцепилась в край стола, из последних сил стараясь сохранить внешнее безразличие. Но когда Магнус оторвал ее руку от стола и сжал в своей, она почувствовала, как разваливается на части. Только не он. Кто угодно, только не он. Магнус с низким одобрительным хмыканьем провел большим пальцем по отметинам, которые сам же и оставил на ее коже.

— Гораздо более подходящая партия для тебя, дорогая, — продолжила Сигна со спокойствием, будто обсуждала погоду. — Тебе нужна твердая рука, чтобы держать тебя в узде. И Магнус идеальный кандидат для этой задачи, не так ли, Магнус?

— Думаю, это будет весьма удачное соглашение, — холодно отозвался он, вновь поглаживая ее руку.

— Тебе пора остепениться, Магнус, — сказал король Ивар с понимающей улыбкой. — Пора обзавестись семьей.

Сага в оцепенении гадала, не стошнит ли ее прямо на стол. Она вырвала руку из хватки Магнуса и прижала ладони к бешено пульсирующим вискам.

— Мы ускорим свадьбу, — говорила Сигна, но ее слова доносились приглушенно, словно Сага была под водой. — Нет нужды затягивать. Мы можем устроить милую церемонию в кратчайшие сроки. А что, если через неделю? Как тебе, Магнус?

— Идеально.

Его рука тяжело легла на бедро Саги, и она вздрогнула от этого прикосновения.

Они говорили о ней так, будто ее здесь не было. Будто у нее не было права голоса. И его действительно не было. Она убрала руку Магнуса со своей ноги, и он усмехнулся, отчего все ее тело напряглось. В этой усмешке было

Ты заслуживаешь наказания.

Вокруг вновь зазвучали разговоры, но у Саги в ушах стоял гул. Дыхание вырывалось со свистом. Она не хотела доставлять Сигне удовольствия видеть ее сломленной, но Сага уже не владела собой.

Человек, который заклеймил ее тело и назвал вещью, вскоре станет ее мужем.

Подали дневную трапезу, и Сага выпила четыре чаши роа. Но она знала, что в напитке не будет сонного зелья. Побега не будет. Загадкианцы сбежали среди ночи. Бросили ее. Наружу рвались слезы, но она удерживала их одной лишь силой воли. Она поклялась, что больше не заплачет. Это было единственное, что у нее еще оставалось.

Трапеза тянулась мучительно долго, но каким-то чудом Сага выстояла. Наконец королевская семья поднялась, и она на негнущихся ногах последовала за ними. Она не помнила, как добралась до своих покоев.

Стражник устроился на своем стуле за дверью. Стоя посреди пустой комнаты, Сага оценила свое положение. Она лишилась свободы, лишилась вещей, лишилась надежды на побег. И скоро ее отдадут монстру.

То, что Магнус сделал с ее руками, было только началом. Новая волна тошноты накрыла ее, когда она подумала о том, что еще он способен сделать.

Сага невидящим взглядом уставилась на тяжелые дубовые двери балкона. Толкнув железное кольцо, она шагнула в свежесть утреннего воздуха. Каменные перила расплывались перед глазами, когда ее тело отреагировало на пребывание на улице. Грудь сжали тиски, перекрывая дыхание. Все было неправильно, все не так. Верх стал низом, правда — ложью. Она сделала шаг вперед. Еще один. И еще.

Наказание, эхом отдавалось в черепе, пока сердце неистово колотилось в груди.

— Да, — прохрипела Сага, с трудом сдерживая напряжение в груди.

Вокруг кричали птицы, в ушах шипел кузнечный горн. Рука коснулась холодного, шершавого камня. Перила. Она добралась до них и посмотрела вниз, на каменный двор.

Ее тело двигалось само, без участия разума. Схватившись за стену, Сага подтянулась и встала на край перил. Земля внизу качалась из стороны в сторону, как палуба корабля, и она оперлась рукой о стену, чтобы удержаться.

Крик снизу. Клитенары на каменной дорожке смотрят вверх.

Она посмотрела вниз, юбки трепал ветер.

Третий этаж дворца. Сколько времени займет падение? Два удара сердца, может быть, три? Зрение затуманилось, и она закрыла глаза.

Без слез.

Сага подумала о своей семье, попыталась представить мать и отца, но, как и совершенство, за которым она гналась в своих набросках, образы получались неточными. Локоны матери выглядели не так, арка бровей отца неправильной. Лица родителей расплывались, пока не остались лишь в чувства. Тепло. Безопасность. Любовь. То, чего она не ощущала слишком долго.

Саге было страшно, но она была уверена. Через мгновение она станет свободной. Расправит крылья и вылетит из своей клетки. Там, куда она направлялась, никто не сможет причинить ей боль. Никто больше никогда ее не ранит.

Она улыбнулась, и внутри разлилось странное спокойствие. Закрыв глаза, она вдруг увидела образ: маленькая девочка бежит, сжимая в руках сачок, ее каштановые волосы переливаются на солнце. Видение исказилось. Девочка тянется к ней, ее глаза широко раскрыты от ужаса, когда Сагу вырывают из ее объятий.

Не оставляй меня!кричала тогда Сага. Но ее оставили. Все всегда оставляли.

Прости, Эйса,подумала она.Это единственный способ обрести покой. Я люблю тебя и увижу снова среди звезд.

Глава 75

Каласгард

Белый клинок Силлы с шипением рассекал воздух, когда она выполняла серию ударов, которой ее обучал Рей. Она низко пригнулась, одновременно проводя клинком снизу вверх, но ее опорная нога скользнула по ледяной корке. Выбросив руку в сторону, чтобы удержать равновесие, она случайно срезала пучок дикой травы, пробившейся сквозь снег.

— Сосредоточься, — сказала Харпа, устроившаяся на стуле.

Силла отрабатывала движения уже несколько часов. Ее волосы покрылись инеем, ресницы покрылись кристалликами и поблескивали на свету. Дюжина ледяных духов играла среди птиц, собравшихся у ног Харпы и щебечущих в ожидании хлеба.

Рёккур,эхом отозвалось в ее сознании, и она снова оступилась. Выпрямившись, Силла раздражением выдохнула.

— Что случилось? — спросила Харпа.

— Я не могу собраться.

— Ты должна научиться отсекать шум, — сказала Харпа. — Первая битва всегда происходит внутри тебя самой.

Взгляд Силлы скользнул к Рею, который примостился на своем любимом пне. Как и она, он казался погруженным в раздумья, застрявшим в откровении Харпы, прозвучавшем накануне.

Рёккур,сказала она.Сумерки нашего мира.

При этом заявлении Силла и Рей обменялись тревожными взглядами. Одно дело — верить, что боги влияют на мелкие события в жизни смертных (знаки, которые Силла так часто искала, например, в погоде). Но верить, что Миркур, бог хаоса и тьмы, пробуждается, чтобы положить конец привычной жизни … это был слишком смелый шаг.

— Никто не знает полной истории Рёккура, — объясняла Харпа. — Когда-то существовал гобелен. В детстве я видела его в Суннавике. Уже тогда он был древним и сильно истертым. Боюсь, я не знаю, что с ним стало, когда Урканцы вторглись в наши земли. — Все, что я знаю о Рёккуре, это то, что он уже случался прежде. Говорят, он начинался с мороза и заканчивался огнем. Нить сказания начинается с трех долгих зим, приносящих земле голод. А заканчивается тем, что пробуждаются Спящие Драконы, очищают мир пламенем, застилая солнце пеплом и дымом. Из обломков начнется новая эпоха. Но что происходит между льдом и пламенем — неведомо.

— Это всего лишь сказка, — вставил Рей.

— Она так же реальна, как боги, — ответила Харпа. — Так же реальна, как солнце и гальдур, текущий в твоих жилах.

Силла сомневалась, слишком уж велик был этот прыжок веры. И все же, когда она думала о том призрачном присутствии, о голосе в ледяных пещерах, она и сама уже не знала, во что верить.

— А расщелина? — подтолкнул Рей.

— Трещина в мире, — ответила Харпа. — Последние несколько дней я сплетала нити со всего Исельдура и увидела узор. Темные твари, которых не видели веками, выползают из расщелин на севере и из древних лесов на западе, из болот на юге и из водяных шпилей на востоке. Через эти трещины явились порождения Миркура, пирующие плотью людей и других творений Суннвальда.

— Мать-змея…

— Дочь Миркура, — мягко сказала Харпа. — Проскользнувшая в наш мир, чтобы принести хаос и раздор. Я не уверена, была ли целью змеи твоя смерть или это было несчастливое совпадение. Но сказано, что только род Вольсиков может остановить хаос Миркура. Должно быть, поэтому он и вмешивался

— Почему именно Вольсики? — в отчаянии спросила Силла.

Взгляд Харпы стал отстраненным.

— Боюсь, это одна из утерянных нитей. Говорят, Вольсики несут в себе особое благословение Суннвальда. Дар, с помощью которого можно победить Миркура. Но подробности неизвестны.

— Истре, — рассеянно сказала Рей. — Западные леса. Если то, что ты говоришь, правда, то отряд «Кровавая Секира» увяз в делах, о которых не имеет ни малейшего понятия.

— Ты в это веришь? — недоверчиво спросила Силла.

— Я не знаю, — ответил он. — Но признаю, это многое объясняет. Почему ледяные духи искали именно тебя. Если они верят, что ты — ключ к победе над Миркуром, что у тебя есть благословение Суннвальда, то логично, что они отвели тебя к источнику его отродья, чтобы ты их уничтожила.

Вернувшись в настоящее, Силла снова оступилась и, упав на руки и колени, хрипло рассмеялась.

— Что в этом забавного? — спросила Харпа, бросая еще один кусок хлеба. Птицы закричали, а ледяные духи зашипели, и все разом кинулись к еде. Вскоре один ледяной дух выскочил из кучи победителем, и остальные тут же погнались за ним по двору.

Силла потерла лоб.

— Только то, что ты веришь, будто судьба этого королевства в моих руках, а я не могу даже пройти, не споткнувшись о камни. — Она снова засмеялась.

— Ты делаешь успехи, — ровно сказала Харпа. — С каждым днем ты становишься сильнее. Я вижу твою решимость. Вижу твою силу. Но я также вижу упрямство. Нежелание верить. — Харпа сделала паузу. — Пока ты не примешь дары, которые дали тебе боги, ты так и будешь бороться сама с собой.

В глазах Силлы скопились слезы поражения.

— Возможно, пришло время сделать перерыв, — сказал Рей, вставая между Силлой и своей бабушкой. Харпа поднялась на ноги и направилась к дому.

— Я заварю восстанавливающий чай.

Когда дверь хижины закрылась, Рей обнял Силлу за талию и притянул к себе.

— Ты в порядке? — спросил он. Она заставила себя улыбнуться.

— Слишком многое навалилось.

— Подумаешь, всего лишь бог, вознамерившийся уничтожить мир.

Смех вырвался из нее, вызвав «почти-улыбку» у Рея.

— Интересно, предсказал ли гобелен такую неуклюжую Вольсик?

— Ты видишь неуклюжесть. А я вижу рост и движение вперед. Между началом и концом тоже есть красота.

Силла была тронута его словами.

— Никогда бы не подумала, что печально известный Взор Секиры так искусен в словах.

Его глаза сияли теплотой.

— У меня много скрытых талантов.

— Вот как? — она кокетливо улыбнулась. — Что же это за таланты?

— Я могу заснуть где угодно, — без запинки ответил он. — Сидя, стоя, на лошади…

— Как, ради всех богов, можно спатьстоя?

Он наклонился ближе, его теплое дыхание коснулось ее щеки.

— Для этого потребовалось много бреннсы и несколько верных друзей, чтобы подпирать меня с обеих сторон…

Пальцы Силлы скользнули в его бороду: отчасти из нежности, отчасти выискивая неровные волоски, которые она могла пропустить этим утром.

— Я хочу услышать их все. Каждый проступок. Каждое приключение.

— Нет, не хочешь, — фыркнул он. — Некоторым историям не суждено увидеть свет.

Прости, Эйса.

Ахнув, Силла отшатнулась. Ее пронзила такая сильная скорбь, что она рухнула на колени.

— Силла? — позвал Рей, но Силла вытолкнула его голос из своего сознания. Погрузившись глубоко в себя, она нашла то самое темное, тихое место.

Это единственный способ обрести покой. Я люблю тебя и увижу снова среди звезд.

Глава 76

Суннавик

В сознание Саги прорвался крик и настолько пугающе отчетливо отозвался в черепе, что она распахнула глаза. Моргнув, она увидела травянистое поле под своим балконом, королевский лес и северные оборонительные стены, тянувшиеся за ним. Она вцепилась в стену, пытаясь понять вкус страха во рту и запах сена и горного воздуха в носу.

Сага!крикнула мысленная Эйса.

Неужели ей все-таки что-то подмешали в роа?

Не делай этого, умоляла Эйса.Что бы ни случилось, не делай этого.

Желудок Саги болезненно сжался, недоверие затуманило мысли. Но внизу уже собрались новые Клитенары, и они смотрели на нее, словно это было зрелище. Делают ли они ставки? Ставят на то, покончит ли с собой маленькая зверушка Ивара?

Я не могу так жить, подумала Сага, ее захлестывало отчаяние. Она смотрела за оборонительные стены Аскаборга. Как свобода может быть так близко и при этом оставаться совершенно недосягаемой?

Я не знаю, что тебе пришлось вынести, но я знаю, что это не выход,подумала мысленная Эйса.Клянусь тебе, Сага, я приду за тобой. Сражайся еще немного.

Рыдание застряло в груди, давило и жгло, но Сага не позволила ему вырваться.

Я не могу,подумала она.Он больше не сможет причинить мне боль.

Вспышка любви окутала ее, словно теплое объятие.

Они за это заплатят, Сага, донеслись мысли Эйсы, в которых решимость смешивалась с гневом.Они заплатят кровью. Не даруй им победу своим прыжком.

Чувствовать такой гнев в свою защиту было неожиданно. Жизнь среди этих людей исказила мысли Саги, спутала ее ощущение собственной ценности.

Мне страшно, призналась Сага. Сама мысль о близости к Магнусу заставляла пульс участиться.Лучше умереть одной большой смертью, чем тысячей маленьких от его рук.

Кто-то обидел тебя, подумала Эйса, и праведное негодование затопило Сагу.То, что тебе пришлось вынести в одиночку, несправедливо. Но запомни, Сага: темнее всего перед рассветом. Продолжай идти вперед, шаг за шагом.

С губ Саги все-таки сорвался всхлип, и она прислонилась к стене.

Я так устала, Мысленная Эйса. Не знаю, сколько еще смогу выдержать.

Я тоже была совсем одна,подумала Эйса. Перед мысленным взором Саги вспыхнула тюремная камера. Странные гобелены. Мерзкого вида Клитенар, нависший над ней.Сага, ты была рядом, в мой самый темный час. Я думала, что все потеряно, но… увидела тебя. Твое лицо. И ты напомнила мне, что есть ради чего жить. Я пообещала, что однажды мы встретимся. Помоги мне сдержать это обещание.

Ради чего жить. Сага попыталась удержаться за эту мысль. Но когда ее взгляд упал на изуродованные руки, ее снова сжала паника, и она судорожно глотнула воздух. Северные стены замка вздымались и опадали, словно волны, чужая волна любви и тепла только сильнее сбивала с толку.

Остановись,умоляла Эйса, и Сага почувствовала безумие сестры, ее отчаяние.Что бы ни случилось, Сага, мы справимся.

В животе Саги развернулась тоска.

Я скучаю по тебе, подумала она.Я скучаю по ним.

Тогда помоги мне сдержать обещание, подумала Эйса.Клянусь

Где-то глубоко в груди Саги вспыхнул тлеющий уголек тепла. Она смотрела на территорию замка, на северные районы Суннавика и на фермерские угодья за ними. Где-то там, в диких просторах этого королевства, была Эйса — живая, дышащая и сражающаяся за Сагу. Наверное, и она может сделать то же самое. Хотя бы еще один день.

Хорошо, подумала Сага.Я помогу тебе сдержать это обещание еще на один день. Глубоко вздохнув, она осторожно спустилась с перил и на ощупь пробралась обратно в свои покои. Когда она соскользнула по стене и рухнула на согнутые колени, ее окутали облегчение и любовь Эйсы.Я натворила таких дел.

Одну ногу перед другой, шаг за шагом, Сага,подумала Эйса.Твой путь сейчас во тьме, и ты не видишь ясно. Но с каждым шагом он будет становиться отчетливее.

Сага крепко обхватила колени, пытаясь успокоить учащенное сердцебиение.

Ты мудра для плода моего воображения.

Меня еще никогда не называли мудрой,подумала Эйса с весельем.Думаю, это мне нравится больше, чем «отвратительно жизнерадостная».

А если он причинит мне вред?Сага не могла не думать об этом.

Эйса на какое-то время замолчала.

Я не знаю ответа и нужных слов. Но подруга однажды сказала мне, что считает трудные времена в жизни хворостом. Она использовала их, чтобы разжечь свой костер выше и жарче. И когда приходило время, она обрушивала свое пламенную ярость на врага.

Пламенная ярость,подумала Сага.Мне нравится, как это звучит.

Тебе бы понравилась моя подруга, с нежностью подумала Эйса.Однажды ты встретишь ее.

Однажды,тоскливо подумала Сага. Ее голова мягко стукнулась о каменную стену, и она уставилась на балки потолка. Хотя было только утро, она уже чувствовала себя смертельно уставшей.

Пообещай мне, Сага!Присутствие Эйсы ускользало, становясь все слабее.Обещай мне, что однажды мы воссоединимся.

Обещаю,подумала Сага.

Нить их связи оборвалась, и Сага снова осталась одна. Тепло Эйсы задержалось на ее коже. Она казалась такой настоящей. И в тот момент, безумие это или нет, Сага решила поверить, что все было по-настоящему. В этой тьме она сосредоточилась на одном-единственном чувстве.

Любовь.

Прямо сейчас, пока она была во мгле, Эйса стала ее звездой, ее путеводным светом, и Сага сосредоточилась на этом свете всем своим существом.

Сражайся за себя, повторяла она снова и снова, пока слова не врезались в кости и не потекли по венам.Боевой настрой, подумала она.В этом месяце ты уже была смелой. Ты шпионила за королевой и пробралась в кабинет Альфсона. Встретилась со своим прошлым и вышла наружу. И ты поцеловала мужчину… дважды. Ты прошла весь этот путь не для того, чтобы сдаться, Сага.

И на этом решение было принято. Сага поднялась и зашагала по своим покоям, потянувшись к шнуру колокольчика. Арлауг появилась через несколько минут, ее губы изогнулись в робкой улыбке.

— Да, миледи?

Сага собрала остатки своего мужества. Выпрямила спину.

— Мне нужно, чтобы ты устроила мне встречу с королевой.

Глава 77

Каласгард

В утро их отъезда из Нордура Рей стоял в заснеженном дворе Харпы, глядя на ее дом. Словно сами боги прощались с ними, Нордур предстал во всем своем великолепии. День выдался ясным и прохладным. Морозный воздух мерцал в ярких лучах утреннего солнца.

На дальнем краю владений Харпы кружилась стайка ледяных духов. Они носились и плясали, загоняя белку на дерево и покрывая инеем корявый ствол. Силла уже попрощалась с крошечными синими существами, попросив их присматривать за Йёкюдлем. Она велела им докладывать Вигу, хотя Рей подозревал, что лишь время покажет, поняли ли они ее.

Благодаря совместным усилиям Силлы и Рея у Харпы теперь был запас дров на пять зим, наколотых и аккуратно сложенных в поленницу. Рей вычистил и отполировал внутреннюю часть ее дома, насколько хватило его умений. Перекрыл соломой крышу возле дымового отверстия и заново промазал стены свежей сосновой смолой, чтобы защитить жилище от зимних ветров. По крайней мере, Харпа была готова к холодам.

— Но Эйса не готова, — заныла Рикка.

Убедившись, что ледяные духи заняты на краю двора, Рикка впервые за долгое время выбралась наружу. Ее дымная фигура колыхалась над плечом Харпы, выпуская пар в прохладный воздух.

— Рикка права, — мрачно сказала его бабка, устремив янтарные глаза на Силлу. — Нам нужно укрепить защиту твоего разума. Не впускать Темного.

— Сага нуждается во мне, — был единственный ответ Силлы.

Когда Силла рассказала о мысленной связи со своей сестрой, Рей испытал смесь изумления и недоверия. Он никогда не слышал о подобном. И все же среди Гальдра всегда встречались редкие исключения. Любые сомнения, которые он мог испытывать, рассеялись перед железной решимостью Силлы.

— Мы должнынемедленноотправиться в Копу, — настаивала она.

Если захочешь сражаться, я обнажу меч рядом с тобой,сказал ей тогда Рей. И теперь он собирался доказать, что это были не пустые слова.

Остаток дня пролетел как в тумане: нужно было разыскать воинов, которые отправятся с ними, и послать весть ярлу Хакону. Копа и прежде была частью их плана. Ресурсы и связи ярла Хакона были необходимы, чтобы устроить спасение Саги. Но теперь, когда дорога была уже совсем близко, Рей чувствовал беспокойство.

Он не любил принимать решения, руководствуясь эмоциями — именно так совершаются ошибки. Но Силлу было не переубедить. Сага была ее последней живой кровной родственницей. И, глядя на свою бабку, Рей по-своему понимал это чувство. Какими бы натянутыми ни были его отношения с Харпой, если бы она оказалась в беде, он бы все равно пришел на помощь.

И поэтому Рей смирился с подготовкой. По последним подсчетам, у них собралась группа из девяти воинов, включая Эрика, Мюр и Рунни. И, к его немалому удивлению, Кальф тоже вызвался, назначив Вига временным вождем на время своего отсутствия.

— Твой навык Ломателя Клинков все еще ускользает от тебя, — произнесла Харпа с явным недовольством. — Еще несколько недель…

— И Сага может погибнуть, — спокойно ответила Силла.

Мысли Рея уже уносились вперед, к Копе. Они укроются в крепости Пепелград, вдали от любопытных глаз Клитенаров. Оттуда начнут строить план освобождения Саги из Суннавика. А если ярл Хакон и Уппрейсна откажутся помочь… если придется собрать собственных воинов и штурмовать стены Аскаборга, Рей пойдет и на это.

Он начинал понимать, что Силла могла бы попросить его прыгнуть со скалы, и он лишь спросил бы, с какой именно. Медленная улыбка скользнула по его лицу.

— Рейнир, — проворковала

— Я поддерживаю ее решение, — ответил он.

Рикка надулась, ее угольно-черные крылья вспыхнули.

— Но ее обучение… — начала Харпа.

— Я продолжу ее обучать, — сказал он. — Если только ты сама не захочешь отправиться с нами.

Харпа хрипло рассмеялась.

— Мое место здесь, у ткацкого станка. Ты это знаешь, Рейнир. — Но суровые черты ее лица смягчились, и она некоторое время внимательно смотрела на него. — Я буду искать ответы в нитях. Общаться с другими Ткачами. Если узнаю что-нибудь, пришлю весть.

Он кивнул.

— Мы будем держать тебя в курсе нашего местонахождения. Гида и Виг будут навещать тебя. Если тебе что-то понадобится, не стесняйся просить их.

Взгляд Харпы снова остановился на Силле.

— Боюсь, это дело рук Миркура. Он заманивает тебя в ловушку, пока твое обучение не завершено.

Силла хранила молчание.

— Если ты все же пойдешь, запомни одно: ты никогда не овладеешь своим гальдуром, пока не поверишь — в себя, в богов, в свою силу. Ты прошла долгий путь, но все еще сопротивляешься этому. Помни, Эйса: чтобы победить, иногда нужно сдаться.

Что-то промелькнуло в глазах Силлы, и Рей взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее и ободряюще сжимая.

Взгляд Харпы опустился на их соединенные руки.

— Ну что ж, — вздохнула она, снова встречаясь с ним глазами. — Береги себя, Рейнир. И ты, Эйса.

Рука Силлы не дрогнула, когда прозвучало ее истинное имя.

— И ты, Харпа, — сказала она, делая шаг вперед и заключая женщину в теплые объятия.

Рей едва сдержал улыбку, заметив замешательство на лице бабки.

— Спасибо тебе.За все, — сказала Силла, отстраняясь, ее глаза блестели. — Правда. Я уезжаю отсюда лучшим человеком. Ты изменила меня, и я унесу частичку тебя с собой, куда бы ни пошла…

— Хорошо, хорошо, — перебила ее Харпа. — А теперь вам пора в путь.

Пораженная тем, как быстро Харпа их спроваживает, Силла расплылась в улыбке.

— Ты будешь по нам скучать!

— Я буду наслаждаться возможностью слышать собственные мысли.

— Я буду скучать по твоей оптимистичной мудрости! — весело сказала Силла.

Харпа покачала головой, но тень улыбки все же мелькнула на ее лице.

— И ты, Рикка, — сказала Силла, поворачиваясь к дымному духу. — Я бы обняла тебя, если бы это не было риском для жизни. Будь здорова. — Она понизила голос. — Ледяные духи довольно дружелюбный народ, знаешь ли.

Рикка в ужасе оглянулась на резвящихся духов.

— Ни за что на свете, — отрезала она. Но затем она заломила свои угольные руки, и выражение муки исказило ее девичье лицо. — Береги себя, Рейнир. И ты… Трилла.

Харпа и Рикка скрылись в хижине, и Рей заметил, что Силла вытирает слезы. Боги, она и вправду плакала, из-за Харпы и угрюмого духа дыма.

— Иди сюда, — сказал он, стараясь скрыть нахлынувшее умиление. Притянув ее к себе, он начал успокаивающе поглаживать ее по спине.

— Я буду скучать по ним, — всхлипнула она ему в грудь.

— Сомневаюсь, — пробормотал он. Но от этих слов она всхлипнула лишь сильнее.

— Ты тоже будешь по ним скучать!

Он фыркнул.

— Побереги слезы. Следующим прощаемся с Вигом.

Силла взвыла, еще крепче вжимаясь лицом в его грудь.

***

Гида, Виг и Снорри ждали их у дома-щита. Рунни хмуро смотрела себе под ноги, на голове у нее красовалась ярко-красная шапка. Уголки губ Рея дрогнули. Наверняка одно из творений Гиды.

Рей подошел к своей седельной сумке и достал маленький меч в ножнах. Опустившись на колени, он протянул его Снорри.

— Не позволяй брату забивать тебе голову глупостями, Снорри, — сказал он. — Настоящий воин искусен вовсехвидах оружия.

С широко раскрытыми глазами Снорри принял подарок.

— Это…мне?

— Смотри не бегай с ним! — предостерегла Силла.

— Конечно, бегай, — сказал Рей, стараясь не закатывать глаза. — Что же, воин должен неспешно прогуливаться на поле боя?

— Емудвенадцать, — возразила она.

— Не слушай ее, Снорри, — продолжил Рей. — Тренируйся каждый день. И когда я вернусь, мы сразимся.

Выпрямившись, он взъерошил волосы мальчика. Тот уже обнажал клинок, проверяя остроту лезвия большим пальцем.

Гида шагнула вперед и заключила Рея в теплые, материнские объятия.

— Рада видеть, что ты наконец-то взялся за ум, парень, — прошептала она ему на ухо. — Она хорошая женщина. Смотри, обращайся с ней как следует.

К его ужасу, в горле встал комок. Боги, возможно, недуг Силлы был заразен.

— Я… постараюсь.

Гида отстранилась, ее улыбка была теплой и понимающей.

— Только не вздумай снова пропасть на пять лет, иначе мне придется самой ехать на юг за тобой. Ворвусь прямо на одно из ваших важных собраний Уппрейсны и вытащу тебя оттуда за ухо.

Рей фыркнул, представив эту картину.

— Никаких пяти лет. Клянусь. — Он замолчал. — И спасибо. За все.

Когда он повернулся к Вигу, ком в горле спустился глубже, стиснув грудь.

— Береги себя, — сказал он другу. — Держись плана. И сообщай мне о матери и детенышах так часто, как сможешь.

И о себе тоже, безмолвно добавил он.

— Само собой, — буркнул Виг, и в его глазах мелькнуло что-то нечитаемое. — Ты тоже береги себя.

Рей ответил коротким кивком.

— Ой, да прекратите вы оба! — шмыгнула носом Силла, переводя сияющие глаза с одного на другого. — Пепел, вы сейчас меня опять до слез доведете.

При виде того, как Силла расчувствовалась из-за расставания с Каласгардом, хотя когда-то так не хотела сюда ехать, Рея охватило теплое обожание. Ее перемена здесь была поразительной. Как, если уж быть честным, и его собственная. Там, где раньше жило отчаяние, теперь он чувствовал… обновление. Новую цель, наполнившую его до краев.

— Не беспокойся за Рея, — сказала Силла дрожащим голосом. — Я буду его защищать.

— Ха, а я в этом и не сомневаюсь, — поддразнил Виг, и его взгляд смягчился. — Свирепое ты создание.

— Нам так и не удалось окунуться в нордурскую ледяную купель, — сказала Силла, вытирая слезу.

— По-моему, ты уже сама устроила себе ледяную купель, — со смехом ответил Виг. — Готов поспорить, этого хватит на целую жизнь.

Силла бросилась к Вигу и крепко его обняла.

— Я буду скучать по тебе, Виг, — пробормотала она, уткнувшись ему в грудь.

Виг похлопал ее по спине, обменявшись с Реем веселым взглядом.

— Я тоже буду скучать, Силла с Юга. Продолжай искать свой робкий навык Ломателя Клинков. И присматривай за Рунни, хорошо?

— Конечно, — всхлипнула Силла ему в грудь, явно не желая отпускать.

Рей осторожно разжал ее пальцы, которыми она вцепилась в Вига, и увел Силлу за дом-щит, чтобы дать Рунни попрощаться с семьей без лишних глаз. Несколько минут Силла плакала у него на груди,

— Ты, должно быть, считаешь меня глупой.

— Это прекрасно, — сказал Рей, вытирая ее слезы, — когда удается выковать такую связь с другими. Никогда этого не стыдись.

Она скользнула руками к его вороту, притягивая его лицо к своему.

— Ты всегда знаешь, что сказать, — прошептала она ему в губы и медленно поцеловала.

— Обычно мне говорят прямо противоположное, — ответил он, касаясь губами влажных дорожек на ее щеках.

Ее соленые слезы обожгли язык, и ему захотелось сцеловать их все до единой, сделать так, чтобы она больше никогда не плакала.

Но какое-то движение в лесу заставило его отпрянуть и схватиться за меч. Рей вгляделся в кусты, его сердце сжалось.

— Что… — голос Силлы оборвался, когда она проследила за его взглядом.

Вместе они уставились в угольно-черные глаза сипухи, что наблюдала за ними с низкой сосновой ветви. Не было никакого смысла в том, что птица бодрствовала среди бела дня. Не было смысла и в том, что обоим казалось, будто она пришла проститься с ними. Но Рей уже начинал понимать: некоторые вещи в этом мире нельзя объяснить одним лишь разумом.

В дни после битвы с матерью-змеей Силла снова рассказала ему ту историю, которую пыталась поведать под северным сиянием. Рассказала о сове, что встретилась ей в Искривленном Сосновом Лесу. О том, как из-за этой совы она выбрала постоялый двор «Совиное Дупло» в Рейкфьорде. И сейчас Рей чувствовал не скорбь, а благодарность.

— Спасибо, — голос Рея дрогнул. — Спасибо, что привела ее ко мне. Что свела нас вместе.

Рука Силлы нашла его ладонь и крепко сжала ее.

— Может, навестишь Харпу? — сказал Рей. — Думаю, она была бы рада.

Сова моргнула и распушила перья. И с мощным взмахом крыльев сорвалась с ветки, исчезая над верхушками деревьев.

До Рея донесся затихающий голос Гиды и заявление Вига о том, что секира была, есть и навсегда останется оружием «настоящего воина». Вскоре и эти голоса стихли.

Отступив на шаг, Рей посмотрел на Силлу, дивясь тому, как сердце может одновременно быть пустым и переполненным.

Он вздохнул.

— Нам пора в путь.

Глава 78

Суннавик

Сага стояла перед дверью в гостиную королевы, пытаясь разгладить складки на своем единственном синем платье. Ее мутило с момента вчерашней дневной трапезы. Перед глазами вспыхнуло воспоминание: юбки, хлещущие по щиколоткам, и Клитенары, наблюдающие с жадным интересом.

Сага глубоко вдохнула, заставляя себя вернуться в настоящий момент.

Один шаг,сказала она себе, постучав в украшенную резьбой дверь. Теперь был только путь вперед.

Пока трэлл вел ее через гостиную Сигны, Сага изо всех сил старалась унять подступающую тошноту.

С той злосчастной трапезы, изменившей ход ее жизни, десятки планов были построены и сожжены дотла. Ана и ее связь с Уппрейсной исчезли. Рюрик и его план похитить ее из дворца тоже исчезли. Это оставило Сагу на милость Сигны. Речь больше не шла о великих планах или дерзком восстании. Мир Саги сузился до отчаянной необходимости выжить. Сегодня ей нужно было попытаться спасти хоть что-то из обломков своей жизни.

Лучше всего было попытаться воззвать к материнским чувствам королевы. В конце концов, Сигна сама говорила, что она для Саги «как мать».

— Входи, дорогая, — донесся прохладный голос Сигны.

Сага опустила ментальные барьеры, освобождая свое Чутье, и заставила себя идти вперед. Королева сидела в одном из двух обтянутых мехом кресел возле самого большого очага. Перед ней стоял небольшой столик из полированного мрамора с двумя серебряными кубками на нем. Опустившись в пустое кресло, Сага сложила руки на коленях и осторожно взглянула на Сигну.

…отчаяние совсем не к лицу нашей бедной Саге, — проплыла мысль Сигны.

— Вина, дорогая? — спросила королева вслух. На ней было платье цвета слоновой кости, расшитое сотнями ледяных жемчужин, а ее бело-золотые волосы были уложены в корону из кос. — Привезено с Южного континента, — продолжила Сигна.

…и подарок от делегации Загадки, — подумала она, взмахнув виночерпию, чтобы тот наполнил кубки.

— Благодарю, Ваше Высочество, — тихо сказала Сага, глядя на багровую жидкость. Это было единственное яркое пятно во всей комнате, если не считать помятого синего платья.

Сигна сделала глоток.

— О-о, — прошептала она, и ее улыбка стала шире.

…вижу, в этих загадкианцах все же есть что-то стоящее…

Ее тяжелый взгляд остановился на Саге.

— Чем я могу тебе помочь, дорогая?

Поставив кубок, Сага посмотрела Сигне прямо в глаза.

— Ваше Высочество, я пришла поговорить о своей помолвке.

…и теперь я наслажусь сладостью этого момента…

Желудок Саги болезненно сжался, но она заставила себя не двигаться.

Сигна вздохнула и безучастно посмотрела на нее.

— М-м-м. Я понимаю, дорогая, перемена планов была довольно резкой. Но, думаю, мы обе согласимся, что Магнус куда более подходящая партия для тебя.

…она заслуживает худшего за то, что опозорила моего Маленького Медвежонка…

— Видите ли, Ваше Высочество, — начала Сага. — Я не считаю его хорошей партией.

Сигна хмыкнула, сделав еще глоток вина.

— Муж постарше — это не так уж плохо. Такой человек, как Магнус, может кое-чему тебя научить, дорогая.

…о боли и о власти. О том, как играть по правилам. Магнус в этом преуспел…

Сага прижала руку к животу, пытаясь унять волну отвращения.

— Я не… это не…

— Знаешь, Сага, мы ведь так похожи, — перебила Сигна. — И я, как никто другой, выступаю в защиту женщин.

…у меня есть планы на это королевство. Сделать его лучше. Вернуть силу тем, кто слаб…

Сага изумленно смотрела на королеву, пытаясь понять смысл ее мыслей.

Уголки губ Сигны приподнялись.

— Мы могли бы стать союзницами, ты и я. Жаль, что ты не вняла моим предупреждениям, Сага. Все могло бы сложиться для тебя иначе.

…но я не могу позволить кому-либо препятствовать моим планам. Досадно, что она оказалась такой лживой маленькой тварью…

Сага продолжала говорить, несмотря на холод, расползающийся в животе.

— У вас есть власть, Ваше Высочество. Пожалуйста. Вы ведь были мне как мать.

— Хм, — произнесла Сигне, внимательно наблюдая за ней. — Знаешь, дорогая, мне вспомнилась одна история.

Королева жестом позвала виночерпия, и тот мгновенно наполнил ее кубок.

— Это норваландская сказка, которую однажды рассказал мне мой отец. Детская притча о двух маленьких мышах.

Сага сделала маленький глоток вина, изображая интерес.

— Начинается все с доброй бурой мышки, которая счастливо жила в своей норке в стене. Однажды она видит белую мышку, убегающую от кошки. «Сюда!» — кричит коричневая мышка, освобождая место в своей норке. Белая мышь влетает туда в самый последний момент, едва избежав кошачьих

Сигне поднесла кубок к губам.

— Бурая мышь оказала белой мыши лишь гостеприимство — поделилась ужином и позволила ей остаться, пока та не оправится от испуга. Но белая мышка оказалась не такой уж доброй. Она задержалась дольше, чем следовало. Съела больше своей доли. И вела себя в норке неосторожно. Однажды бурая мышка вернулась и обнаружила, что ее дом рассыпается на части. С огромной печалью ей пришлось покинуть его и искать новый.

Сага смотрела на губы королевы — вино окрасило их ягодным цветом, резко контрастирующим с бледной кожей Сигны.

— Прошло немало времени, но бурая мышка наконец нашла новую норку. И вот, спустя пару дней, она снова увидела ту самую белую мышку, убегающую от кошки. Только на этот раз бурая мышь не предложила ей убежища.

Льдисто-голубые глаза Сигны впились в Сагу.

— Как думаешь, почему я вспомнила эту историю, дорогая?

По спине Саги медленно пробежала дрожь.

— Полагаю, вы сравниваете меня с белой мышкой. — Она прикусила щеку изнутри. — Значит ли это, что вы — бурая мышь?

Смех Сигны был подобен звону хрусталя.

— Нет, дорогая. Я — кошка. Я пожираю любопытных маленьких созданий.

Королева поставила кубок и пристально посмотрела на Сагу.

Вот и все. Игре в притворство наконец пришел конец.

— Мы обе знаем, что дело вовсе не в Рюрике, — прошипела Сага.

Сигна тихо фыркнула.

— Дорогая, ты совершила самую элементарную ошибку. — Она смерила Сагу долгим, тяжелым взглядом. — Ты позволила страстям своего сердца взять верх. И тем самым лишилась единственного, что тебя защищало. У урканцев очень ценится добродетель.

— Э-это был всего лишь поцелуй, — запинаясь сказала Сага.

…красота — это оружие, которым этот загадкианец владеет весьма искусно…

— Этого достаточно, чтобы опозорить моего Бьорна.

…и достаточно, чтобы избавиться от этого назойливого маленького создания…

Отчаяние Саги достигло предела. Было ясно, что бесполезно рассчитывать на сочувствие королевы. Она глубоко вдохнула и заговорила.

— Я знаю, что вы играете с гальдуром прямо под носом у короля. Знаю, что вы похищаете Гальдра и вытягиваете их магию самыми гнусными способами.

…наконец-то у нее прорезался голос…

Но лицо королевы оставалось издевательски спокойным, безмолвным, словно она побуждала Сагу продолжать.

— Я знаю, что вы приказали казнить Ану, чтобы послать мне предупреждение. — Рука Саги сжалась в кулак при воспоминании о женщине, подвешенной на столбе. — Яникогдавас за это не прощу.

— Дорогая, неужели ты думаешь, что мне нужно твое прощение? — Сигна бесстрастно наблюдала за ней. — Ты мне вообще не нужна.

…эта свадьба не может наступить слишком скоро…

— Я расскажу королю, — выпалила Сага, чувствуя, как в ней нарастает гнев. — Я знаю про Альфсона и Лекку. Я знаю про Рёкксгард.

Сигна вздохнула.

— Ты не расскажешь Ивару. У тебя нет доказательств. И почему он вообще должен поверитьтебе,Сага? Тебе, которая только что доказала свою лживость? Твое слово и раньше мало что значило. А теперь оно не стоит ничего.

Слезы обожгли глаза, но Сага заставила их исчезнуть. Сигнаникогдане увидит ее слез.

— Жаль, дорогая, что все к этому пришло, — сказала Сигна. — Я была на твоем месте и пыталась помочь тебе именно поэтому. Жаль, что ты не вняла моим предупреждениям. У тебя могла быть власть, ты могла статькоролевой. Вместо этого ты столкнешься с последствиями своих поступков.

Сага вскочила на ноги, опрокинув кубок. По белому мраморному столу расплылось алое пятно, и закапало на пол.

— Я плохо помню свою родную мать, — сказала она, и слова шли словно из самой глубины души. — Вы — единственная мать, которую я когда-либо по-настоящему знала. И однажды я отплачу вам за всю доброту, которую вы ко мне проявили.

И с этими словами Сага вышла из комнаты.

Глава 79

К СЕВЕРУ ОТ ПЕРЕВАЛА СВАНГОРМР

Силла пристально смотрела на косы, рассыпавшиеся по спине Рунни, пока они молча ехали по тропе. Горы, маячившие впереди, были укрыты густым слоем свежевыпавшего снега. Холод здесь ощущался острее, чем в защищенной долине Каласгарда. Рядом шумела река, поверхность которой еще не успела замерзнуть. Уже в десятый раз за час Силла погружалась в себя, пытаясь уловить хоть какой-то намек на присутствие Саги.

И ничего не чувствовала.

Вздохнув, она переключила внимание на Рассвет. Отрастающая зимняя шерсть придавала кобыле лохматый, немного неухоженный вид, но Силла заплела ее черную гриву так же, как собственные волосы. Когда они проезжали через эту долину по пути в Каласгард в прошлый раз, шея кобылы была поникшей, и ее приходилось вести на привязи за Лошадью, чтобы она вообще двигалась вперед. Теперь же в каждом ее шаге чувствовалась гордость. Рассвет спокойно переносила расчесывание и плетение кос, и ела с ладони Силлы, не отводя взгляда. Она даже несколько раз ласково ткнулась мордой ей в плечо.

— Ты прошла долгий путь, девочка, — сказала Силла, с благодарностью поглаживая шею кобылы. Собственно, по мнению Силлы, как и она сама.

Часами они ехали, через долины и предгорья, и Силла не переставала искать хоть какой-то знак, что с Сагой все в порядке. К тому времени, как они достигли первого настоящего горного перевала, внутренности Силлы, казалось, завязались в узлы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Рей, подводя Лошадь ближе к Рассвету, которая приветливо заржала.

— Бедра ноют, — рассеянно ответила Силла, а затем рассмеялась. — Хотя инев приятном смысле.

Многозначительный взгляд Рея намекал на дюжину планов, которые он припас для нее.

— Вечером поработаем над «приятным» видом боли. — Он сделал паузу. — Перевал Свангормр — самый опасный участок на пути к Копе. Мы не можем останавливаться, пока не пройдем его, но заночуем в долине за ним.

Сглотнув, Силла кивнула. Ей не терпелось погреть пальцы ног у костра с чашкой роа в руках. Тропа круто пошла вверх. Высокие сосны сменились редкими хилыми елями, торчащими из все более глубокого снега.

К тому времени, как местность выровнялась, шерсть Рассвета взмокла от пота.

— Хорошая девочка, — прошептала Силла, поглаживая ее по холке. — Вечером получишь двойную порцию овса.

Между длинными зубчатыми хребтами, поднимающимися по обе стороны дороги, завывал ветер. Силла вспомнила объяснение Вига об этом перевале. Они и впрямь напоминали пару извивающихся змей, дремлющих под снежным одеялом. Силла невольно поежилась. Она не сильно расстроится, если ей больше никогда в жизни не доведется увидеть ни одной змеи.

Хотя склоны гор были усеяны деревьями, на крутых участках виднелись отчетливые прорехи, где когда-то сходили лавины. В проходе между горами, с нарастающей яростью завывал ветер, хлестая Силлу по щекам. Снег ровно

Тем не менее, в животе у Силлы росло беспокойство. Она всматривалась в окружающий пейзаж, но видела лишь деревья, снег и бесконечную извилистую линию горного хребта.

Когда они огибали поворот, она услышала звук — настолько слабый, что сначала приняла его за шум ветра. Рей поднял кулак, и их строй остановился. Без хруста снега под копытами звук стал отчетливее, и по спине Силлы пробежал холодок.

Едва осмеливаясь дышать, она наклонилась в седле, чтобы заглянуть за спину Рея. Белизну снега и зелень хвои нарушало пятно льдисто-синего цвета. Силла прищурилась от ветра, пытаясь понять, что это и почему оно движется. Осознание едва не заставило ее задохнуться.

Выводок.

Десятки змей, копошащихся друг на друге, словно живая масса ледяных синих чешуек.

— Мы должны повернуть назад, — прошептала Мюр позади нее.

— Нет, — вмешался Хеф, и в его голосе звучала сталь. — Это наш шанс покончить с ними.

— Наша задача — защищать Эйсу, — вставил Кальф, и в его голосе прозвучала неожиданная тревога. — Было бы безумием бросаться в бой.

— Их слишком много, — сказала Рунни. — Должно быть, это все оставшиеся детеныши. Их как минимум четыре дюжины, и местность играет не в нашу пользу. Здесь нет ни укрытий, ни преимуществ.

Силла сглотнула ком в горле, когда пара ярких янтарных глаз повернулась в их сторону. Раздвоенный язык скользнул между блестящими клыками, с которых капала алая жидкость. Один из змеенышей выскользнул из кучи, соскользнул с вершины и рухнул в снег.

— Они не созданы для суши, — прошептал Хеф. — Видите плавник на хвосте? Эти твари рождены для воды. Здесь они неповоротливы. Говорю вам, в этом наше преимущество!

Рей медленно отцепил щит от седла Лошади.

— Если мы не сможем прикончить этого, не привлекая внимания остальных, у нас может не остаться выбора.

— Я займусь им, — пробормотала Мюр позади них.

Раздался резкий звук извлекаемого из креплений лука. Мягкий звон тетивы, и стрела Мюр рассекла воздух. Она вонзилась в светящийся красный глаз детеныша, заставив существо зашипеть. Оно забилось в конвульсиях и затихло.

— Мне это не нравится, — прошептал Кальф, и Силла не могла не согласиться.

Встревоженный шумом, из выводка выполз еще один змееныш. Потом второй, третий, четвертый… Силла перестала считать.

— Спешиться! — приказал Рей. — Трупы придавят лошадей, а снизу у нас будет лучший угол обзора. Ломатели — спереди, Несущие Пепел — сзади. Силла, рядом со мной.

Группа быстро спешилась, отправив лошадей вниз по тропе.

— К скале! — приказал Рей, бросаясь к голому отвесному утесу из темного базальта. — Встанем полукругом, создадим стену из щитов. Так у нас будет ясный обзор на нападающих.

Они выстроились полукругом у каменной стены. Ломатели Клинков впереди, прикрывая Несущих Пепел. Рунни, как и следовало ожидать, нигде не было видно.

— Поднять щиты, — приказал Рей. — Цельтесь в глаза и подбрюшья. И будьте тише.

Рей встретился взглядом с Силлой. На мгновение его стальная маска исчезла, обнажив страх и тревогу.

— Вместе, — тихо сказала она.

— Вместе, — повторил Рей, когда из его ладоней начал струиться дым. — Держись рядом.

Змеи бросились на них, словно волки на раненую добычу, и мир превратился в хаос. Остались лишь кроваво-красные глаза, хлесткие удары и острые, как копья, клыки, вонзающиеся между щитами. Повсюду взрывались огненные шары Раннвера и Нефи. Кнут Кальфа прожигал змей одну за другой. Хеф, Эрик и Мюр прикрывали Несущих Пепел силой Ломателей Клинков. Змей разрывали надвое, и, когда их подбрасывало в воздух, на снег брызгала черная кровь. Когда брюхо одной из змей разошлось прямо в прыжке, Силла поняла, что и Рунни сражается рядом.

Дым Рея проникал в глотки и обвивал змеиные тела, в то время как белый меч Силлы наносил удар за ударом. Но твари наваливались одна за другой, и вскоре Рей отказался от гальдура в пользу меча, нагревая его ладонью, пока клинок не раскалился докрасна. После недель тренировок Рей улавливал движения Силлы раньше нее самой, с легкостью уходя с траектории ее клинка. Они сражались как единое целое: яркий меч Силлы сбивал змей с толку, а Рей добивал их раскаленным ударом в брюхо. Там, где в защите Силлы возникали бреши, Рей, казалось, заполнял их, отсекая клыки и прикрывая ее щитом.

На них, как неистовая масса раздвоенных языков и полосующих клыков, ползли все новые и новые детеныши. Силла отсекла клык, отбросив существо назад, пока оно визжало в замешательстве, а затем вонзила меч глубоко в его глаз. Жуткое красное свечение погасло, сменившись чернотой, и змея затихла. Волосы Силлы покрылись инеем, ресницы сверкали.

Вдруг воздух прорезал резкий мужской крик, и она обернулась. Огромная фигура заслонила небо. И Раннвер… был оторван от земли, огромный клык торчал из его груди.

— Нет! — закричала Мюр, бросаясь к нему.

Но мать-змея дернула добычу назад, вырывая его из строя. Она держала извивающегося Раннвера перед своими детьми. Один детеныш ударил его, впиваясь клыками в бедро и вырывая кусок плоти. Ярко-алыми струями брызнула кровь. Третья тварь вцепилась в его туловище, но мать-змея резко дернула его назад. Раннвера разорвало надвое. И тут же полдюжины змей набросились друг на друга, почуяв запах крови.

— Ублюдки! — взревел Эрик.

— Сомкнуть строй! — рявкнул Рей. — Разойдемся — погибнем!

Их полукруг сузился, ведь теперь их было на одного меньше. Повсюду громоздились трупы змей, образуя подобие защитного вала. Но желудок Силлы сжался, когда она осознала новую угрозу.

— Мы в ловушке. Она может выдергивать нас по одному!

— Прожгите проход, — приказал Рей Кальфу и Нефи.

Когда Несущие Пепел принялись за дело, вонь горелой плоти заполнила все вокруг, но Силла не отрывала взгляда от матери-змеи, пикирующей сверху. Она замахнулась вверх, и змея едва успела отпрянуть. Силла ударила снова. Лезвие рассекло воздух и встретилось с твердой чешуей. Удар отозвался вибрацией во всем теле, но этого хватило, чтобы заставить чудовище отступить.

— Кальф! — крикнул Рей, когда Эрик споткнулся и врезался в него. — У нас мало времени!

— Почти… готово… — прохрипел Кальф.

Мать-змея ударила снова. Рей дернул Силлу, назад и они вместе рухнули на снег, уходя из-под удара. Но, похоже, змея все же нашла добычу. Сверкающий клык вонзился в спину Нефи, увлекая его вверх. Онемев, Силла смотрела в расширенные от ужаса глаза Нефи.

— Нет!

Она вскочила и схватила его за ногу.

Змея рванулась назад, и сапог Нефи выскользнул из ее пальцев. Ужас и отвращение скрутили желудок Силлы, когда змееныши ринулись под мать, сражаясь за добычу. Но в

Облегчение было недолгим. Краем глаза она заметила тень. Рей, отражая новую атаку матери-змеи, с неестественной скоростью рассек клинком воздух.

— Оставайся за мной! — проревел он, когда змея взвилась над ними.

С этого ракурса Силла увидела черную полосу под нижней челюстью змеи — рану, оставленную ее гальдуром в озере Йёкюдля. Но мимолетное удовлетворение тут же сменилось тошнотой, с клыка твари свисал обрывок черной брони. Нефи.

В животе вспыхнул гнев. Один из детенышей бросился вперед. Меч Силлы, ведомый ее чистым инстинктом, вонзился в подбрюшье. Развернувшись, она прижалась спиной к спине Рея.

— Ты берешь на себя выводок, — прорычал он. — Я займусь матерью.

Из его рук, поднимаясь и закручиваясь в бурлящий шторм, струился дым. По лбу Силлы катился пот — от огненного вихря исходил нестерпимый жар, а на снег дождем сыпался пепел. Она расставила ноги шире и приготовилась, когда сразу три змеи ринулись в атаку.

Мать-змея позади нее взревела, и Силла почувствовала порыв воздуха, пока рубила более мелких тварей. Рей будто врос в землю, крича от напряжения. Дымный шторм над ними сгущался, пока не принял очертания змеи. Плоть зашипела, и мать-змея снова закричала.

Очередной детеныш метнулся вперед, и Силла мгновенно ответила. Это был сплошной хаос. Краем глаза она увидела Кальфа, хлестающего огненным кнутом змею, наседавшую на Эрика сзади. Мюр разрубила одну тварь пополам силой Ломателя Клинков, пока две другие заходили на нее с флангов. Но чем дольше тянулись минуты, и чем напряженнее становилось рычание Рея, тем сильнее разрасталась тревога Силлы.

— Что ты там возишься? — выкрикнула она. — Поджарь ее, Гальтунг!

Она оглянулась через плечо. Тело матери-змеи пятнали обугленные черные чешуйки, но это, похоже, только распаляло ее ярость.

— Спасибо за совет, — прорычал он. — Сам бы не догадался.

Силла разрубила прыгнувшую змею.

— В чем проблема?

— Она слишком быстрая!

— Тебе нужно подобраться ближе, — сказала Силла, и в голове начал складываться план. — Нужно отвлечь ее.

Чья-то рука мягко сжала Силлу за предплечье.

— Что тебе нужно? — спросила Рунни.

— Прикрой фланг Рея, — вполголоса ответила Силла.

Она посмотрела прямо в глаза матери-змее.

— Ты ведь хочешь меня, да, отродье Миркура?

Огромный раздвоенный язык скользнул наружу, а тлеющие, словно угли, глаза впились в Силлу.

— Такая вкусная Вольсик… Но сначала поймай меня!

И Силла побежала.

Она скорее почувствовала, чем услышала, как мать-змея ринулась следом. Земля содрогалась от каждого тяжелого рывка ее тела. Силла уворачивалась, пригибалась и прорубала себе путь сквозь выводок. Позади вскрикнула Рунни, и Рей яростно взревел. Силла бросила взгляд через плечо, и споткнулась.

Дымный шторм Рея, казалось, рассеялся. Он цеплялся за спину змеи, ноги болтались при каждом рывке ее тела. Одна рука сорвалась, и он удержался лишь за одну бледно-голубую чешуйку. Тварь замерла и завертела головой, пытаясь найти вредителя у себя на спине.

— Стой! — закричала Силла.

Мать резко обернулась, раздувая ноздри. Но помимо нее на Силлу уставились десятки пар маленьких красных глаз.

— Я невкусная! — крикнула Силла, отступая. — Я соврала! На вкус я как старые носки!

Она глянула на змею. Рей восстановил хватку и карабкался вверх. Еще немного и он окажется там, где нужно…

Силла развернулась и бросилась бежать. Земля гудела под ногами, мать-змея устремилась следом, а за ней неслись и детеныши. От шипения волосы на затылке встали дыбом. Силла снова оглянулась. Рей добрался до головы змеи, пепел и дым клубились над его поднятой ладонью.

Силла нырнула в сторону в последний момент. Клыки матери глубоко вошли в землю, и по горам прокатился грохот. Рей каким-то чудом удержался на ее голове и перекинул ногу обратно. Силла почувствовала, как его гальдур сгущается в воздухе, увидела дым, струящийся из его рук, потоком силы, какой она еще не видела. Черный, как полночь, он застилал небо, и внутри, словно в лесном пожаре, трещали искры. Силла прикрыла лицо от жара. Снег под ней начал таять.

Змея вырвала клыки из земли и взвилась вверх. Но Силла бросилась прямо под нее, отчаянно удерживая ее внимание на себе.

Этого оказалось достаточно.

Рей обрушил на мать-змею всю мощь своей силы. Ее неумолимо терзал вихрь дыма и углей. Дым проникал в глазницы и ноздри, заполняя ее изнутри. Воздух наполнил запах горелой плоти. Змея кричала, корчась в агонии, но Взор Секиры держался, вливая каждую каплю своего гальдура в чудовищного врага. Она замедлилась, пошатнулась, и Рей внезапно сорвался с ее спины, кубарем покатившись по заснеженной земле. Змея рухнула, подняв облако снега.

И больше не поднялась.

Силла бросилась к Рею, на ходу разрубая змееныша, кинувшегося на него сзади. На его месте тут же возникли еще двое, и Силла с Реем вместе сразили их. Но там, где падал один, появлялся другой. Еще один. И еще. Усталость брала свое, мышцы Силлы протестовали. Казалось, поток змей бесконечен, их число не уменьшалось.

Странный свистящий звук заставил ее поднять голову как раз вовремя, чтобы заметить огненную стрелу, рассекающую воздух. Она врезалась в нависшую ледяную глыбу, и та с резким треском сорвалась вниз. В воздух взметнулась снежная пыль, сразу стало трудно видеть, но низкий гул, от которого дрогнула земля, сказал Силле все, что нужно.

— Лавина! — закричал Рей, схватив ее за руку и дернув за собой.

И снова Силла бежала, спасая свою жизнь. Но на этот раз от совсем другого врага. Грохот становился все оглушительнее с каждым ударом сердца, с деревьев сыпался снег. Они бежали, пока мышцы не завопили от боли, а легкие не начали гореть. Когда шум достиг невыносимого пика, они, задыхаясь, обернулись.

Из облака снежной пыли вынырнул Эрик, за ним Мюр и Хеф, тащившие между собой Кальфа. Мгновение спустя в поле зрения появилась Рунни.

— Слава богам, — выдохнула Силла.

Все вместе они смотрели, как лавина несется вниз по склону прямо в гущу неповоротливых змеенышей. Снег взметнулся в воздух, припорошив их лица и скрыв все из виду. Когда все наконец улеглось, от битвы остался лишь огромный снежный вал.

Змеи были погребены.

— Боги пощадили нас! — воскликнула Мюр, крепко прижимая к себе Рунни.

На глаза Силлы навернулись слезы. Это действительно казалось чудом. Мать и выводок исчезли. Их отряд выжил.

Чья-то рука скользнула вверх по ее спине и легла на затылок. А в следующий миг Силлу притянули к груди Рея, и его губы накрыли ее рот.

Силла ответила на поцелуй, надеясь что вместе с ним придет

— Ну разве не прелесть.

Силла резко отшатнулась, судорожно хватая воздух. Этот голос. Нет… нет.

Медленно она повернулась к человеку, который когда-то был для нее убежищем, утешением. К человеку, которому она по глупости доверилась.

— Привет, Кудрявая.

Глава 80

Суннавик

— Где Магнус? — потребовал король Ивар, осушив кубок и с грохотом опустив его на стол.

Шел следующий день после ее разговора с Сигной, и теперь Сага сидела подле короля на этом позорище, именуемом пиром в честь помолвки. Столы были заполнены знатью Суннавика: они переговаривались между собой и дегустировали загадкианское вино, поданное королевой. Поймав себя на том, что ищет глазами пару изумрудных глаз, Сага нахмурилась.

Она знала…знала, что если их с Рюриком застанут за поцелуем во дворе, расплачиваться придется ей. И все же она была о нем лучшего мнения. Как он мог просто бросить ее после всего, что произошло между ними в садах?

Сага вздохнула. Жалость к себе была роскошью, которую она не могла себе позволить. Ей нужно было сохранять ясность ума и найти союзника.

Но этот зал был последним местом, где можно было рассчитывать на союз. Помимо знати, предавшей Вольсиков и урканцев, здесь хватало друзей Магнуса Пожирателя Сердец. Желчь подступила к горлу, когда Сага осознала, что те самые солдаты, которые загнали ее в угол в конюшнях, скорее всего, находятся здесь и готовы наслаждаться тем, как Магнус совершает очередной акт мести.

Наказание, эхом отозвался его голос в ее ушах.Всего лишь никчемная зверушка.

Когда она снова обвела взглядом зал, ее охватило отчаяние. Одна. Она была совсем одна в этом змеином логове, и ей хотелось кричать.

По залу ползли злые шепотки, на нее бросали взгляды, полные презрения. Имя Магнуса то и дело долетало до ее ушей, заставляя содрогаться. Через считаные дни она станет женой этого чудовища. Будетпринадлежатьему.

Но Эйса.

Весь день, когда ее мысли скатывались в темноту, она возвращала себя к свету одной-единственной мыслью. У нее есть сестра. Между ними есть связь разумов. Сага напоминала себе, что идти нужно шаг за шагом. Сначала пережить этот вечер. Потом разбираться со всем остальным.

К ней подплыл виночерпий с серебряным кувшином в руках, безмолвно наполнил ее кубок, в то время как Ивар подтолкнул вперед свой.

— О, прошу прощения, Ваше Высочество, — слащаво пропел слуга, склоняясь в поклоне. — Это были последние капли. Я сейчас же вернусь со свежим вином.

— Хотите мой кубок, Ваше Высочество? — спросила Сага, предлагая свое вино королю.

Она не привыкла сидеть так близко к нему и вдруг поймала себя на том, что скучает по занудным рассказам и странным замечаниям Бьорна. Но, как ее приемный отец, Ивар по традиции должен был сидеть слева от нее на свадебных торжествах.

Весь вечер она боролась с собой: рассказать королю о кознях Сигны или нет. Выложить все без доказательств означало лишь сильнее разозлить его. Но сейчас она была рядом с ним. Возможно, здесь откроется другая возможность.

Ивар отмахнулся от предложенного кубка и обвел взглядом толпу.

— Час уже поздний, а Магнус обычно пунктуален.

Сага покачивала вино, хмуро глядя на подарок загадкианцев. Чем позже явится жених, тем лучше. Сделав глоток, она позволила насыщенному вкусу разлиться по языку.

— Я должна извиниться, Ваше Высочество, — сказала Сага, набравшись храбрости. — Я не хотела позорить семью.

Ивар посмотрел на нее темными глазами, поглаживая светлую бороду крупной, испещренной шрамами рукой.

— Полагаю, принятие неверных решений у тебя в крови, — вздохнул он.

Сага так сильно стиснула зубы, что едва сохранила бесстрастное лицо. Медленно она сделала еще один глоток. Боги, ей понадобится вся «жидкая храбрость», какую только можно добыть, чтобы пережить этот вечер.

— Полагаю, ты не виновата в том, что тебя так легко ввели в заблуждение, — продолжил король. — Но, как ты знаешь, власть нужно демонстрировать. Мой сын не может выглядеть хищником и при этом сочувствовать добыче.

Виночерпий вернулся и наполнил кубок короля.

— Так что ты понимаешь, почему не можешь выйти за Бьорна. Ты бы сделала его прощающим. Слабым.

Сердце Саги заколотилось быстрее, внутри росло беспокойство.

— Понимаю. — Она собрала последние крохи смелости. — Но, следуя этой логике, разве я не сделаю слабым и Магнуса?

Ивар посмотрел на нее жестко, оценивающе.

— В отличие от Бьорна, Магнус — опытный воин, и уже сделал себе имя. Я не знаю ни одного человека, который бы не знал и не боялся Пожирателя Сердец. — Его взгляд скользнул к ее рукам, которые сегодня были в перчатках, чтобы угодить Сигне. — И, думаю, мы оба понимаем, что Магнус вовсе не из тех, кто умеет прощать.

Под столом у Саги задрожало колено.

…Проклятье Урсира. Где Магнус? Я не хочу, чтобы этот фарс тянулся дольше, чем нужно. У меня еще свидание с той светловолосой служанкой-трэллом…

Сага выпрямилась, бросив косой взгляд на Ивара. Ее ментальные барьеры, должно быть, ослабли. Сосредоточившись на кубке, она попыталась их восстановить. Но каждый раз, когда она пыталась ухватиться за них, они ускользали, словно шелк.

…девочка получает по заслугам…

…слышал, загадкианцы не могли дождаться, когда отчалят…

…интересно, когда принц Бьорн выберет новую невесту…

Хаос чужих мыслей нарастал. Сага судорожно хватала воздух и снова попыталась возвести барьеры, но находила лишь зияющие дыры, расширяющиеся с каждым ударом сердца. Внезапный напор звуков заставил ее тело напрячься, а пальцы сильнее сжать кубок.

Что происходит? Она никогда прежде не теряла контроль над своим Чутьем. Впервые она оказалась неспособна поднять защитные барьеры. Мир превратился в хаос, в рев мыслей и разговоров, и все это становилось невыносимо громким. Закрыв уши руками, Сага зажмурилась, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Послышался голос Ирсы.

— Сага, я не знала.

Сага заставила себя открыть глаза. Увидела перед собой приемную сестру, которая стояла рядом, широко распахнув полные искренности глаза.

— Пожалуйста, пойми, я не знала.

…просто я хотела лорда Рюрика себе. Я не думала, что все так обернется…

Губы Саги приоткрылись, но поток звуков был таким оглушительным, что она не могла ни думать, ни тем более говорить.

— Магнус причинил тебе боль, да? — Большой палец Ирсы погладил тыльную сторону ее руки в перчатке. — Вот почему ты выглядела испуганной на дневной трапезе.

…его называют Пожирателем

Сага заметила движение в дальнем конце стола. Повернув голову, она встретилась взглядом с бледным лицом. Светло-золотистые волосы. Ледяные голубые глаза. Губы Сигны изогнулись в улыбке.

…Сага, дорогая, — донеслись мысли королевы, будто она направляла их прямо ей в голову. —Похоже, у тебя были от меня секреты.

Глава 81

Перевал Свангормр

Ветер был свирепым и кусачим, но глядя на Джонаса, Силла его почти не ощущала. Ее захлестнула буря чувств. Скорбь по тому, что когда-то между ними было, стыд за свою роль в смерти его брата и острое чувство собственной ничтожности. Джонас выбросил ее. Отшвырнул прочь. Увидеть его снова, значило вернуться в ту холодную и пугающую камеру, где она сжималась в комок от страха.

Джонас выглядел так же, как всегда. Золотистые волосы были убраны назад у макушки, пряди, в которые Силла бесчисленное количество раз запускала пальцы. Глаза цвета летнего неба, в которых всегда пряталась тень надменности. Она ненавидела то, что знала: это лишь маска, скрывающая его душевные раны. Знала, что под воротом Джонаса висит семейный талисман, напоминающий ему обо всем, что он потерял и что стремился вернуть.

В ее груди разверзлась пропасть. Она презирала его за то, что он опоил ее и отдал Клитенарам, и в то же время понимала его мотивы. Но когда Джонас смотрел на нее холодными, лишенными чувств глазами, горный холод наконец пробрался под ее кожу.

Когда за спиной Джонаса выстроились два десятка вооруженных Клитенаров, Силле стало еще холоднее. Черные плащи из волчьих шкур развевались на ветру, открывая взгляду ручные топоры и хевриты, закрепленные на боевых поясах. Татуировки когтей на их лицах снова пробудили в ней давний страх перед Когтями Короля.

— Ловушка, — тихо сказал Рей рядом с ней. — Они заманили сюда змей, чтобы ослабить нас… измотать. — Он кивнул в сторону тропы, и Силла наконец поняла, как именно змеи оказались здесь. На снегу, забрызганном кровью, лежали груды овечьих туш, разложенных прямо у ледяных вод реки. — А теперь вызвали лавину, чтобы отрезать нам путь к отступлению.

Мысли Силлы лихорадочно метались, пытаясь сложиться в план. Гальдур почти исчерпан. Их было меньше. И отступать было некуда.

— Проклятье, — пробормотал Эрик, придя к тому же выводу.

Джонас оглядел Силлу с ног до головы и усмехнулся.

— Славная льебринья, кудрявая. Мнишь себя воином?

Его взгляд метнулся к бывшему командиру.

— Вижу, ты не терял времени даром, Рей, подбирая мои объедки.

Рядом с ней Рей обнажил меч и шире расставил ноги.

Губы Джонаса изогнулись.

— Она та еще штучка, правда? Кожа такая мягкая и пахнет так сладко. Но лучше узнай это от меня, Рей: под милым личиком скрывается отродье Миркура.

— Еще слово, и я заставлю тебя пожалеть, — предупредил Рей низким рыком.

— Я все еще слышу ее голос, когда лежу один в постели по ночам:«Еще, Джонас, еще… мне так хорошо».

— Прикуси язык, или я вырежу его и тебе же скормлю.

Рей шагнул вперед, но Силла положила руку ему на предплечье.

— Не дай ему себя спровоцировать, — прошипела она, хотя щеки пылали от стыда.

— Ты отвернулся от своих, — зарычал Рей. — Человек, которого я знал, был лучше этого.

— Своих? — усмехнулся Джонас. — Она никогда не была нам своей. Илиас… вот кто был своим.

— А как же я, Джонас? Как же Гекла, Гуннар и Сигрун? Мы тоже были твоей семьей. Ты предал нас всех и опозорил память брата.

— Ты не имеешь права говорить за Илиаса. — Джонас сплюнул на землю. — Я дал клятву брату и намерен ее исполнить. Она должна заплатить.

Рей покачал головой, и Силла почувствовала его разочарование.

— Он умер как воин, Джонас. С честью.

—Ненужной смертью!— воскликнул Джонас, и на его виске вздулась жила.

— Это принесет тебе только еще больше горя, — предупредил Рей.

— Хватит, Рей, — отрезал Джонас. — Моя ссора не с тобой.

— Ошибаешься, Джонас, — прорычал Рей. — Если твоя ссора с ней, то это и мой бой. И запомни мои слова, потому что я повторять не буду: тронешь ее, и я вскрою тебе горло своим топором.

— Она обвела тебя вокруг пальца, Рей. Так она и поступает. Обманывает. Оналгунья.

— Я знаю, что она лгунья. Но она —моялгунья.

— Твоя? — Джонас усмехнулся. — Ах, да.Слоутрари. — Он скривил губы в презрении. — Тебя наконец настигла собственная ложь. Столько лет обманывать отряд, скрывать, кто ты на самом деле, и при этом читать отповеди о чести.

— Пойми, я делал это не из злости. Иногда ложь — единственный способ выжить в этом королевстве, — напряженно ответил Рей.

— Вы оба лживые выродки, — Джонас покачал головой. — Вы стоите друг друга. — Он повернулся к Силле, и его небесно-голубые глаза были полны ненависти. — Силла. Или ты предпочитаешь Эйса? Тебе не уйти. Но если ты сдашься добровольно, мы пощадим остальных.

К удивлению Силлы, тяжело опираясь на плечо Мюр, вперед шагнул Кальф.

— Сначала тебе придется пробиться сквозь нас, — огрызнулся он.

— Вижу, она и вас отравила своей ложью, — сказал Джонас. — Эта женщина приносит лишь разрушение. Глупо становиться у нее на пути.

— Это не вина Эйсы! — выплюнула Мюр. — Давай возложим вину туда, где ей самое место — на плечи этой жалкой пародии на королеву.

Не обращая внимания на Мюр, Джонас снова уставился на Силлу.

— Это последнее предупреждение, Силла. Мы можем решить все словом или клинком. Не думаю, что тебе хочется, чтобы погибло еще больше людей.

Силла смотрела на него, тщательно подбирая слова.

— Я не хочу новых смертей, в этом ты прав. — Несмотря на их малочисленность, Силла чувствовала, как поддержка их отряда наполняет ее силой. — Но я всегда буду сражаться за Исельдур, каковы бы ни были шансы.

Кровь горячо пульсировала в ее жилах.

— Я обязана этим своему королевству. Своей семье. Я обязана этим Маттиасу Нордвигу, Илиасу Свику, Скеггагриму, Нефи и Раннверу — всем, кто погиб, защищая меня. Но больше всего я обязана своему народу, который слишком долго страдал под властью урканцев.

Силла вовсе не собиралась говорить все это. Даже не знала, что чувствует, пока слова сами не вырвались из ее сердца. Но теперь онаощущаласказанное до самых костей. Ей потребовалось много времени, чтобы прийти к моменту. И вот он настал.

— Вот твои варианты, — продолжила Силла. — Уезжай назад по тропе или стань пищей для воронов. — Она посмотрела на него прямо. — Я вижу, ты считаешь себя очень умным. Но послушай меня, Джонас:

Джонас расхохотался, не веря услышанному. Его смех эхом прокатился по горам, и в ответ где-то далеко донесся глухой звук осыпающегося снега. Группа затаила дыхание, выдохнув лишь тогда, когда снова воцарилась тишина.

Джонас снова посмотрел на Силлу.

— Боги. Ты провела слишком много времени с Реем. Твое высокомерие поражает.

Силла медленно покачала головой.

— Мне жаль, что тебе так больно, Джонас. Жаль, что ты через многое прошел. Но это, — она указала на Клитенаров за его спиной, — не выход. Это неправильно, и в глубине души ты знаешь это.

— Не смей говорить так, будто понимаешь, что у меня на душе, — прорычал он.

— Я знаю, что семья значит для тебя все, — ответила она. — Знаю, что ты хочешь лишь почтить их память. Еще не поздно. Уходи сейчас, Джонас, и я позволю тебе жить.

Он снова усмехнулся.

— Тыпозволишьмне жить. Кудрявая. Твои угрозы такие же мягкие, как твоя дырка.

С судорожным выдохом Рей шагнул вперед, но Силла схватила его за руку и резко дернула назад. Она призвала свет — мгновенно сформировался меч. Но внутри была пустота: ее источник был истощен как никогда прежде. По всей длине клинка затрещал иней, когда она приняла привычную оборонительную стойку.

Единственным признаком удивления Джонаса стало едва заметное округление глаз. И оно тут же исчезло.

— Значит, клинки, — равнодушно произнес он.

Слегка кивнув, Клитенары поднесли к носам кольца и глубоко вдохнули.

— В кольцах порошок берсеркиума, — прошипел Кальф. — Это даст им силу и ярость берсерков.

И действительно, на их глазах Клитенары вздрогнули, их взгляды стали дикими. Рыжебородый мужчина в дальнем конце строя уставился на Силлу и оскалил зубы. Отряд Клитенаров зарычал и начал движение, кто-то бил мечом о щит, кто-то кусал край щита.

— Не позволяй их браваде напугать тебя, — прошептал Рей, касаясь ее ботинка своим. С его ладоней, сгущаясь над ними поднимался дым. — Порошок делает их сильными, но в то же время безрассудными.

Сглотнув, Силла приготовилась к атаке. Рядом вспыхнуло пламя Кальфа. Но, прежде чем их небольшая группа Гальдра успела обрушиться на врагов, два десятка рычащих воинов… исчезли прямо в воздухе.

На лице Джонаса появилась жестокая улыбка.

— Избранные королевы жаждут испытать себя в бою.

Глава 82

Перевал Свангормр

— Теневые псы! — прошипел Эрик, шире расставляя ноги, в то время как Рунни мгновенно исчезла из виду.

— Как? — выдохнула Силла, следя за отпечатками на снегу, которые оставляли приближающиеся, рычащие противники. — Как они могут… они жеКлитенары…

— У королевы появился новый род воинов, — прорычал невидимый враг.

— Это против самой природы, — сказал Кальф, осторожно опираясь на раненую ногу. — Что бы это ни было, королева заигрывает с силами, с которыми играть нельзя.

— Королеве Сигне нужно новое оружие в арсенале, — произнес Джонас. — А ты, Силла, судя по всему, представляешь для нее особую ценность.

— Я не оружие, которое можно использовать, — огрызнулась Силла, глядя на свое морозное пламя. Неужели именно поэтому королева выслеживала ее все это время? Ей нужен этот меч? Или тот другой дар… якобы полученный от Суннвальда?

Джонас нахмурился.

— Она пришла к такому же выводу. И поскольку ты оказалась более изворотливой, чем она ожидала, королева решила, что тебя нужно уничтожить.

Шаги приближались, рычание сотрясало воздух.

— Действуем вместе, — прошипел Рей рядом с ней. Вокруг него начали подниматься дым и угли. Но они были бледными, почти прозрачными по сравнению с недавним штормом. Похоже, он тоже был на пределе. — Заставим этих кунта проявиться. А потом прикончим.

Рей выпустил тонкую стену дыма, и она окутала несколько атакующих фигур. Силла бросилась на ближайшую и рассекла кость и плоть своим светящимся мечом. В воздухе раздался звериный вой, а в нос ударил запах тухлых яиц.

— Что это за вонь? — закашлялась Мюр.

— Это от них, — пробормотал Эрик.

Запах пробудил воспоминание… слова давно умершей женщины. Флакон, который держала Скраеда — тот самый, что Силла разбила о стену. От этих людей исходил тот же запах серы.

Говорят, в этой жидкости живут крошечные создания, — говорила Скраеда. —Ты проглотишь их, и они поселятся в тебе, пожирая твой гальдур и впитывая его в себя. Когда они насытятся и создадут новые поколения, я извлеку их из тебя, перенесу в свое тело… и твоя магия станет моей.

— Микроб, — прошептала Силла. Это должно быть он.

Она попыталась собраться, но ее меч замерцал, и окончательно погас.

Вихрем рычания и воя на них бросились Клитенары. Рядом застонал Рей, его левая нога подогнулась. Его руки заломили за спину. Силла резко обернулась и собрала все, что у нее осталось, сумев создать лишь неуклюжий шар света. С рывком она метнула его, пригибаясь, когда клинок невидимого Клитенара просвистел над ее головой. Когда свет ударил в цель, нападавший на Рея взвыл от боли. Рей дернулся, схватил противника за кольчугу и вонзил хеврит ему в шею.

У самого уха Силлы просвистела крошечная стрела.

— Стрелы, подавляющие гальдур! — закричала она.

Рея отбросило в сторону, и он с тяжелым стоном рухнул на землю. Прежде чем Силла успела создать еще одну сферу, кулак невидимого врага с силой врезался ей в челюсть. Она упала на спину, и голову пронзила ослепительная боль. Нападавший с рычанием навалился сверху. Его бешеные движения только усиливали ее панику. Силла сумела выдавить еще один шар света. Слабый и едва заметный. Но когда он ударил по Клитенару, тот заискрился на его коже, на мгновение открыв его безумные глаза. Он захрипел, пытаясь стряхнуть сияние, но было поздно. Его глаза расширились, и в следующий миг из его шеи торчал кончик кинжала.

На долю секунды мелькнула фигура Рунни, прежде чем она рывком подняла Силлу на ноги невидимой рукой.

— Спасибо, — прошептала Силла, окидывая взглядом хаотичную картину: Рей и Кальф сражались с невидимыми врагами, Мюр выдергивала иглу скарплинга из шеи.

Голова Кальфа дернулась назад, игла вонзилась ему в плечо. Его огненный кнут погас, и он закричал.

Силла выругалась сквозь зубы, пытаясь сосчитать. Силла, Рей и Рунни против… она не могла понять, сколько Клитенаров еще осталось.

Рей получил жестокий удар, от которого его голова откинулась назад, и из уголка рта потекла кровь. Воздух наполнился звериными звуками. Левая нога Рея снова подкосилась. Они били именно по ней. Перед глазами Силлы поплыли красные пятна.

— Оставьте его в покое! — закричала она, бросаясь к ним.

Рядом просвистела стрела, выпущенная из длинного лука, и вонзилась в сугроб.

Силла резко обернулась и увидела Джонаса. Вторая

На Силлу бросился Клитенар, и она уклонилась от смертельного удара. Краем глаза она следила за Реем. Сцепившись с невидимым противником, он пытался использовать магию одной рукой, одновременно удерживая мужчину — или мужчин? — другой. С криком Рей боднул врага головой прямо в лицо. Послышался влажный хруст, за которым брызнула кровь. Наконец ему удалось высвободить силу, пробив раскаленным докрасна кулаком кольчугу и плоть, прямо в грудь нападавшего.

Но тут случилось это.

В шею Рея вонзилась игла. Дым, поднимавшийся от его руки, мгновенно исчез. Рей выкрикнул проклятие, и у Силлы внутри все похолодело. Его гальдур погас.

— Шевельнешься, и я прикончу его, — прорычал Джонас. Новая стрела уже была нацелена прямо в Рея.

В ушах Силлы гремела кровь, заглушая все остальное. Они были окружены… обречены… в сердце ее магии осталась лишь жалкая искра. Звон тетивы вырвал крик из самой глубины ее души, но Рей успел повернуть тело мертвого Клитенара, прикрываясь им как щитом.

Мгновение спустя по запястью Силлы плоской стороной ударил меч. Боль вспыхнула огнем. Ее гальдур иссяк. Руки выкрутили за спину. Нападавший вывернул их вверх, сухожилия натянулись, и боль была такой резкой, что Силла закричала.

Ее окружал запах кожи и железа, раздувая гнев до предела.

— Кудрявая, — протянул Джонас, выкручивая ее руку так сильно, будто собираясь вырвать ее из плеча. — Надо же, ты научилась новым фокусам. Но, похоже, слабость у тебя осталась прежняя.

Она дернулась, чувствуя, как внутри все сжимается от отвращения.

— Не смей трогать меня, кунта.

Джонас хмыкнул и пошатнулся. Его хватка ослабла, и Силла вырвалась, бросаясь к лежавшему неподалеку хевриту.

— Взор Секиры, — прорычал Джонас, выдергивая из бедра кинжал Рея с обсидиановой рукоятью и отшвыривая его в сторону.

Развернувшись, Силла двинулась на Джонаса.

Краем глаза она увидела, как голова Рея дернулась от удара невидимого противника. Он, должно быть, открылся, когда бросил тот кинжал. Его тело отшвырнуло в сторону, будто его сбили с ног. Их было слишком много… и он не видел их… не мог использовать гальдур…

Все закончится здесь. Сейчас.

Она пошла на Джонаса с хевритом в руке. Теперь на заснеженной земле стояли только они двое, а за спиной Джонаса поднималась горная стена. Она ринулась на него быстрее, чем он ожидал. Попятившись, Джонас врезался в отвесную стену черного базальта. Где-то высоко прокатился глухой гул, но Силла уже вдавливала его в скалу, выплескивая весь гнев и горечь в один удар за другим. Движения, которые она каждое утро отрабатывала с Реем, всплывали сами собой. Но Джонас был крупнее, сильнее, и за его плечами были годы опыта. Как только эффект неожиданности исчез, Силла быстро потеряла преимущество.

Над головой грянул гром, отвлекая ее на долю секунды. Джонас не колебался. Резким взмахом клинка он выбил ее оружие, заставив Силлу изворачиваться и отступать в неуклюжей попытке спастись. Нога зацепилась за камень, и она рухнула на землю.

— И как сладок будет вкус этой мести, — приближаясь прорычал Джонас. — Еще слаще мысль, что, покончив с тобой, я сотру черное пятно с имени моей семьи и верну наши земли.

Гром становился все громче. Но это был не гром. Звук не прекращался и рос с каждым ударом сердца.

— Так ты честь семьи не вернешь, — выплюнула Силла. — Ты опозоришь их больше, чем когда-либо твой отец.

С криком ярости Джонас бросился на нее. Но оглушительный рокот достиг апогея, сотрясая землю так, что у Силлы застучали зубы.

Джонас замер. Обернулся. Но было уже слишком поздно.

Клубящаяся белая туча поглотила горную вершину, деревья, само небо. Голодная, разрушительная, неудержимая. Она накрыла и их. Вокруг закружилась снежная пыль, и Силла захлебнулась криком, когда снежная буря ударила в лицо и в тело. А затем в нее врезалась стена ледяного, удушающего давления, швырнув ее, словно тряпичную куклу.

И в конце концов осталась только тьма.

Глава 83

Суннавик

Шум был бесконечным. Чем-то, у чего не было ни начала, ни конца. Сага не могла думать, не могла пошевелиться, могла лишь сжиматься в комок, пытаясь выжить. Из ее горла вырвался всхлип, и она склонилась над пиршественным столом, обхватив голову руками.

Она отчаянно пыталась соображать, ей нужно было бежать. Но ни одна мысль не могла пробиться сквозь захлестывающий, всепоглощающий гул.

Выходы, пыталась она вспомнить.Восточный…восточный выход.

Но он был на другом конце зала, за спинами всех этих людей, через все эти мысли, что толкали, пихали и колотили ее по черепу.

В ловушке. Она в ловушке. Ни выхода. Ни спасения.

Ее стиснула паника, запирая воздух в груди. Умрет… она умрет здесь, среди людей, что предали и убили ее семью…

Сага?

Голос был едва уловимым среди лавины мыслей, но в нем было нечто, заставившее ее замереть. Золотая нить среди сплошного черного плетения.

Сага, иди ко мне.

Голос прозвучал чисто и ясно, как колокол. Она узнала его — каким-то образом, посреди этой ночи кошмаров здесь была Эйса. Свет, за которым нужно следовать. И она пошла на этот звук, уходя все глубже в собственное сознание, а пиршественный зал становился все дальше и дальше. Вокруг царила абсолютная тьма, но Сага всегда тянулась к теням. Здесь было мирно. Спокойно.

Сага вдохнула. Медленно выдохнула.

Она выпрямилась и огляделась. В абсолютной тьме далекое сияние с каждым ударом сердца становилось все больше и ярче. И по мере того как оно росло, рос и силуэт, чьи очертания медленно проступали все яснее. Женщина с копной диких кудрей.

— Сага! — воскликнула женщина, бросаясь к ней и заключая в крепкие объятия.

Сага обняла ее в ответ, и ощутила на языке зимний привкус инея и хвои. Аромат, исходивший от кудрей, окутал ее крепче любых объятий. Пахло садами в летнюю ночь, когда они убегали от няни, чтобы еще разок порезвиться. Пахло одеялами, под которыми они сворачивались калачиком, пока мать рассказывала им сказки при свечах. Пахло сладкими булочками, роа и безусловной любовью.

— Это ты, — прошептала Сага, сжимая Эйсу крепче. — Это действительно ты.

Младшая сестра, которую она оплакивала семнадцать лет. Сага никогда не смела на это надеяться, никогда по-настоящему не позволяла себе поверить. Но это было реально.Онабыла реальной.

Отстранившись, Сага изучила лицо

— Эйса, — прошептала она. — Как ты здесь оказалась?

Эйса нахмурилась, между бровей залегла складка.

— Я… я не знаю. А как ты здесь оказалась, Сага?

— Я… спряталась в собственном разуме, — сказала Сага. — Мое Чутье вышло из-под контроля. Мои щиты… я не могу сплести их заново…

Тревога Эйсы, казалось, стала только сильнее.

— Ты потеряла контроль над своим гальдуром?

Сага поджала губы.

— Вроде того. Я не могу его закрыть. Этот шум невыносим…

— Ты что-нибудь пила?

— Вино, — ответила Сага, и ее пронзило понимание: самодовольный взгляд Сигны; то, как виночерпий обслужил Сагу раньше короля. Королева подмешала что-то в ее вино.

— Катализатор, — выдохнула Эйса, широко раскрыв глаза. — Тебе дали зелье, который заставляет твой гальдур течь бесконтрольно. На меня он подействовал как подготовка, но твой гальдур связан с разумом. Мне говорили, что у таких Гальдра все происходит иначе.

Эйса обернулась, глядя на свет позади себя.

— Боги, Сага. Это твой Обряд Единения. — Она снова повернулась к сестре, и ее лицо озарилось волнением. — Возможно, боги привели меня сюда, чтобы я стала твоим якорем и помогла тебе пройти через это.

— Я не поняла ни слова из того, что ты сейчас сказала.

— Ты никогда не соединяла свое сердце и разум, — сказала Эйса. — А значит, у тебя почти нет контроля над гальдуром. Как только ты их свяжешь, сможешь творить невероятные вещи.

Разве Ана не говорила нечто подобное? Сага посмотрела мимо Эйсы и увидела блестящую, позолоченную клетку. Свет был вылеплен в изящные прутья, сходившиеся наверху сводом, а внутри порхали странные мерцающие существа.

Эйса обхватила ладонь Саги.

— Освободи их, — прошептала она. — Это не больно, обещаю.

Когда они подошли ближе, стали различимы маленькие существа, заточенные в клетке. Рыдание вырвалось у Саги из горла, а глаза защипало от слез.