Клыки

Пролог

Клыки

Серия «Кости» — 2

К.Л. Спир

Аарону

со всей моей любовью.

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой:delicate_rose_mur

Над книгой работали: Mia Rose Jett, RinaRi

Вольф пошевелился, его пальцы крепче сжали ружье, и он старался двигаться медленно и бесшумно, хотя вокруг не было добычи, которую можно было бы напугать. Его последние несколько охотничьих вылазок были такими же. Ему нужно было уехать по крайней мере на два-три дня пути, но совет не одобрил бы этого. Дозорные заметили вдалеке рейдеров, и рисковать не стоило. Совет полагал, что у них достаточно провизии, чтобы продержаться до тех пор, пока рейдеры не уйдут дальше, но запасы продовольствия подходили к концу. Он представил свои расчёты совету, но, как обычно, они улыбнулись и отмахнулись — даже папа.

Вольф стиснул зубы. Ему было всего восемнадцать, и он не понимал, почему никто другой в Карте не осознает, насколько они уязвимы. Да, стена защищала их —до сих пор— и да, рейдеры соблюдали договор до тех пор, пока совет платил взятку, которую они требовали —до сих пор.Было бы глупо ожидать, что так будет длиться вечно.

Или, как, вероятно, сказала бы Эмбер, это тупо до невозможности.

Вольф усмехнулся про себя. Он всегда делал ей выговор за ругань, но удержаться от смеха было трудно. Она была такой крошечной и милой, а когда злилась, то походила на разъяренного котенка. Но его улыбка погасла, когда он вспомнил, как уходил из дома тем утром. Прошлой ночью папа даже не пришел домой поспать, что заставило Вольфа изо всех сил стараться все сделать перед тем, как отправиться на охоту. Дюн должен был пойти с ним на охоту, но тем утром он отказался, проявив необычное неповиновение. Конечно, Эм ухватилась за это и не желала отпускать эту тему, настаивая на том, что они с Дюном могли бы поменяться делами на день. Он вышел из себя и накричал, а она разразилась яростными слезами и исчезла, чтобы где-нибудь надуться. Он сомневался, что ремонт будет закончен, когда он вернется домой.

Его грудь сжалась знакомым образом. От этого все его внутренности словно задрожали. Он надеялся, что она, по крайней мере, держится вне поля зрения и не делает ничего неприличного, например, купается в общественном фонтане… снова. Прошло два дня с тех пор, как к нему нанесли тот судьбоносный визит из Министерства, и он был в ужасе от того, что его нового внимания к правилам недостаточно, чтобы обуздать ее дикое поведение. Он поморщился, в сотый раз прокручивая в голове этот разговор.

— Приветствую тебя, Вольф.

Вольф неподвижно стоял в дверном проеме, уставившись на старика, стоявшего на пороге. Арбитр Илай был привычным зрелищем в их сообществе, но визит на дом означал, что что-то было не так — достаточно не так, чтобы послать арбитра вместо инквизитора. Ужас пополз вверх по его позвоночнику и заморозил язык.

— Могу я войти? — спросил арбитр Илай, любезно улыбаясь.

Вольф молча кивнул, отступая в сторону и жестом приглашая Арбитра войти. Он провел его в небольшую гостиную и прочистил горло.

— Вам что-нибудь принести? — хрипло спросил он.

— Нет, спасибо, — ответил арбитр Илай.

Вольф опустился в кресло напротив своего гостя и поджал дрожащие руки под ноги. У арбитра Илая было доброе лицо, изборожденное морщинами, а волосы были респектабельно седыми. У него была традиционная длинная борода арбитра Министерства, аккуратно подстриженная до кончика на груди. Его мантия была выкрашена в нежно-коричневый цвет, самый приглушенный из всех официальных одеяний. Предполагалось, что он будет успокаивающим и дружелюбным, в отличие от багрово- красного цвета высших юстициариев, торжественного темно-синего цвета инквизиторов или сурового черного цвета стражей порядка.

— Я здесь, чтобы поговорить о твоей сестре Эмбер, — сказал арбитр Илай.

Вольф ожидал этого, но услышать это вслух все равно заставило его сердце забиться быстрее. Министерство обнаружило их подготовку?

— Что она натворила на этот раз? — спросил он срывающимся голосом.

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать какое-то конкретное правонарушение, а для того, чтобы взглянуть на проблему в целом. Хотя Эмбер не нарушала никаких законов, ее поведение демонстрирует своевольный дух. Возможно, на данный момент она нарушила только правила приличия, но я боюсь, что если ее поведение не обуздать, оно будет только усугубляться.

— Твоей сестре идет десятый год; скоро она станет женщиной, и как женщина, она не способна управлять собой в соответствии с нашим праведным путем. Ее роль состоит в том, чтобы подчиняться и служить — руководствоваться мудростью и авторитетом окружающих ее мужчин. Позволяя ей действовать по любому ее капризу и желанию, какими бы незначительными они ни были, мы создаем опасный прецедент.

— Ты должен понять, Вольф. Если ты позволишь своевольному духу Эмбер разрастись, это испортит саму ее душу, и она будет потеряна навсегда. — Кустистые седые брови старика сошлись на переносице, когда он наклонился вперед, положив руку на колено Вольфа и понизив голос. — Положение твоего отца в совете позволяет тебе некоторую свободу действий, но есть пределы. Ее неповиновение — это не просто недостаток, но и угроза моральным устоям всего нашего сообщества.

Вольф сидел так неподвижно, что казалось, все его мышцы превратились в камень. Его разум лихорадочно работал, но изо рта не выходило ни слова. В комнате было слишком жарко, и его руки онемели.

Арбитр Илай сочувственно улыбнулся.

— Я понимаю, сынок. Ты в трудном положении. Жаль, что твой отец не прислушался к нашему совету и взял другую жену, чтобы заботиться о твоих братьях и сестрах. Это несправедливое бремя для молодого человека, но теперь ты мужчина, и это твоя обязанность — направлять и защищать свою семью.

Пот струился у него по спине, и он с трудом сглотнул. Арбитр Илай ждал, явно ожидая, что он заговорит, но по-прежнему никаких слов не последовало.

— Это последнее предупреждение, которое я могу сделать, — продолжил арбитр Илай после нескольких секунд молчания. — Помни, сердце женщины более всего лживо и легко поддается нашептываниям мира. Ты должен оградить ее от этого влияния и превратить в сосуд

Вольфу удалось кивнуть, и арбитр Илай встал, снова улыбаясь.

— Ты настоящее благословение для нас, Вольф. Наш Бог не возлагает на нас бремя, которое мы не можем вынести. Он избрал тебя, чтобы ты был столпом веры в своей семье и в своем сообществе.

Вольф продолжал кивать, а арбитр Илай продолжал улыбаться, пока они направлялись к двери. Однако прежде чем он успел открыть дверь, арбитр Илай поймал его за руку и настойчиво сжал.

— Как ты знаешь, наш долг — вмешаться, когда на карту поставлено благополучие любого ребенка. Мы никогда не хотели разлучать семью, но духовное и моральное благополучие нашего сообщества всегда должно быть на первом месте. — Хватка старика усилилась, предупреждение было явным, несмотря на улыбку и мягкий тон. — В твоих силах позаботиться о том, чтобы Эмбер оставалась под твоей опекой, Вольф. Я верю, что ты поступишь правильно.

Вольф содрогнулся при воспоминании, и тяжесть ответственности вдавила его в горячий песок. Горе и гнев нахлынули, борясь с его самоконтролем. Почему он был избран для того, чтобы выдержать эти испытания? Почему Бог не спас жизнь его матери, когда онумолялна руках и коленях? Зачем вообще терпеть испытания, если у Бога была сила…

Он заставил себя остановить бешено вращающиеся мысли, сделав несколько глубоких вдохов. Он должен быть сильным. Он не мог впасть в страх и сомнения, только не тогда, когда его маленькие братья и сестры висели на волоске.

Заходящее солнце привлекло его внимание, и сердце упало. Ему нужно было домой. Если бы он добрался туда раньше Папы, возможно, ему удалось бы уговорить Эм заняться домашними делами и выяснить, что, черт возьми, происходит с Дюном.

Неприятный укол пронзил его внутренности. Обычно с Дюном было легко. Он никогда не видел своего брата таким своевольным — такпохожимна Эм. Может быть, это влияние Эм? Они вдвоем проводили все время вместе. Дюн ненавидел охоту, но понимал, что это необходимая часть жизни, и никогда раньше прямо не отказывался идти. На мгновение Вольф подумал, не попросить ли папу помочь им двоим, прежде чем тяжело вздохнул. Нет, папа просто кричал, что только доводило Дюна до слез, а Эм — до бешенства.

Вольф собрал свое ружье, закинул его за спину и вышел из каменоломни. Солнце начало садиться, заливая всю пустыню прекрасным оранжево-розовым цветом, обжигающая жара сменилась чем-то приятным. По привычке он пошел обратно по своим следам, стараясь не оставлять следов. Он любил охоту и не хвастался, когда говорил, что у него это хорошо получается. Он был лучшим охотником в Карте, несмотря на то, что был одним из самых молодых. Когда он охотился, все просто обретало смысл. Не было ничего, кроме него и пустыни, охотника и добычи.

В поле зрения появился Карт, и он восхитился тем, как теплые красновато-коричневые глинобитные стены и дома сливались с пустынным пейзажем, словно камуфляж. Внутри стены жилища были сложены друг на друга, как башни из блоков, и издалека террасированное образование выглядело почти как пологие холмы. По мере того как он приближался, дома исчезали за двенадцатифутовой стеной, возвышавшейся над ним. Он поприветствовал охранников у ворот, подавив желание резко ответить, когда они подшутили над ним за то, что он снова вернулся с пустыми руками.

Он петлял по узким улочкам и думал об ожидающем его ужине, когда услышал ее крик.

Он знал, что это Эм — знал это тем же необъяснимым образом, каким умел находить любую добычу, которую выслеживал. Он побежал, его сердце билось где-то в горле. Она продолжала кричать, и он почувствовал крошечную вспышку гордости. Он научил ее этому. Кричи так громко, как только можешь. Не останавливайся, даже если кажется, что никто не идет. Единственным его актом вопиющего неповиновения было то, что он научил ее драться. Вот уже несколько месяцев он поднимал ее до рассвета и учил не только движениям и работе ног, но и всем грязным трюкам, которые она могла использовать, чтобы компенсировать свой маленький рост. Рейдеры часто похищали молодых девушек и женщин, чтобы продать в рабство или шлюх. Он слышал эти истории. Рейдеры, захватившие ее, были одним из его худших страхов, и он был готов рискнуть публичной поркой палками, если это означало, что она сможет защитить себя.

Однако это не мог быть рейдер, потому что ее крики доносились высоко с крыш. Одним из распространенных проступков Эм было забираться на крыши домов высшего класса и бегать и прыгать по ним, как будто это была ее личная игровая площадка. Вольф вскарабкался по сломанным поддонам и, ухватившись за балкон наверху, подтянулся, чтобы добраться до следующего. Кто-то внутри дома вскрикнул, и он поморщился. Он разберется с этим позже. Прямо сейчас ему нужно было добраться до Них.

К тому времени, как он добрался до крыши, его тошнило от паники и адреналина. Он побежал на звук ее панических криков, страшась того, что ему предстояло увидеть, но ничто —ничто— не могло подготовить его к тому, что он увидел. Эм склонилась над телом, и воздух наполнился металлическим привкусом крови. Подойдя ближе, он с тошнотворным ужасом понял, что это Дюн. Дюн лежал на спине, одной рукой зажимая окровавленный живот, а другой пытаясь оттолкнуть Эм. Он тоже кричал, но слабо.

— Нет! Остановись! Пожалуйста, остановись, Эм! Остановись!

Все замедлилось, когда его ноги застучали по твердой глиняной крыше, и он осмотрел ужасную сцену. Полные ужаса глаза Дюна впились в него. Один из папиных ножей лежал окровавленный и брошенный на крыше рядом с Эмбер. Кровь образовала лужу под телом его брата и разлилась по крыше, когда Дюн поднял окровавленные руки и попытался оттолкнуть Эм. Губы Дюна произнесли имя Вольфа, и голова Эм повернулась, чтобы посмотреть на него.

Вольф рухнул на колени рядом с ними, оттесняя их плечами с дороги и прижимая собственные руки к ране — нет, боги! — огромнойранев животе Дюна.

— Что случилось? Что вы сделали? — заорал он на них обоих. Когда никто из них не ответил ему, он перевел взгляд с крови, струящейся между его пальцами, на свою младшую сестру, стоявшую рядом с ним. Страх ивинав ее глазах были подобны ножу, вонзенному в его собственное сердце. — Эм, что ты наделала!

— Вольф! — Дюн задыхался, его голос превратился в ужасный булькающий звук. — Помоги мне.

— Нет, Дюн! Дюн! — Теперь он рыдал, его тщательно составленные планы на случай непредвиденных обстоятельств развеялись по ветру. Он не знал, что делать.Он не знал, что делать!

Дюн снова перевел взгляд на Эм, но страх, промелькнувший в них, не исчез. Он сделал еще один прерывистый вдох и замер, его голубые глаза открылись и уставились на их десятилетнюю младшую сестру. Вольф проследил за его взглядом, все его тело онемело от шока. Эм все еще стояла на коленях рядом с ним, словно замороженная, глядя на Дюна, и по ее лицу катились слезы.

— Эмбер! — Вольф закричал, и ее глаза встретились с его глазами.

И снова он не мог отрицать ужаснуювину,наполнившую ее зеленые глаза. Он задохнулся, чтобы потребовать ответов, но она вскочила на ноги ипобежала.

Что-то вроде инстинкта заставило его вскарабкаться за ней. Черт возьми, это точно был не его мозг. Его голова, казалось, стала тихой и пустой, как тогда, когда он выслеживал свою добычу. Она была быстрой, но его ноги были намного длиннее, и он догнал ее всего за несколько шагов. Он втащил ее на крышу, даже не почувствовав боли, когда его рука оцарапалась о шероховатую поверхность. Она отбивалась от него, как испуганное животное.

— Что ты сделала! Что ты сделала с Дюном? — он закричал и прижал ее к земле.

Она уставилась на него широко раскрытыми от ужаса глазами, ее крошечная грудь вздымалась от рыданий, но она не произнесла ни единого гребаного слова.

Если ее поведение не обуздать, оно будет только усугубляться.

— Эмми!

Он услышал приближающихся людей, крики и топот ног по крыше в их сторону.

— Что ты наделала!

Ты должен понять, Вольф. Если ты позволишь своевольному духу Эмбер загноиться, это испортит саму ее душу, и она будет потеряна навсегда.

Вольф не был уверен, кто разлучил их, но он начал бороться, чтобы не дать им оторвать его сестру. На мгновение он не был уверен, пытается ли он защитить Эм или заставить ее ответить своими собственными руками. Затем появились стражи порядка, их черные одежды развевались при ходьбе, а лица были скрыты за черными шлемами, и все казалось ужаснореальным.

Охранники уволокли Эм, даже не сказав ни слова. Она рыдала, но не сопротивлялась и не кричала. Возможно, она также чувствовала, как на нее наваливается тяжелый груз реальности. Один из инквизиторов в темно-синей мантии сказал ему, что они везут ее в карцер. Руки похлопывали его по плечам, и обеспокоенные голоса задавали ему вопросы, но он оттолкнул их, вернулся и присел на корточки рядом с телом Дюна. Рана в животе Дюна была длинной и глубокой. Он научил Эм целиться в живот, протыкать ножом как можно больше жизненно важных органов. Она всегда была хорошей ученицей.

Он встал и оцепенело побрел в пустой угол, где его вырвало содержимым желудка.

Вольф не был уверен, сколько прошло времени, прежде чем появился папа. Он не заметил этого, пока тяжелая рука не хлопнула его по плечу, заставив вздрогнуть. Папа уставился на Дюна, и на мгновение на его лице отразилась боль, прежде чем она исчезла под тщательно сделанной маской члена совета. Толпа поредела после прибытия Папы, и Вольф не винил их. В хороший день папа выглядел устрашающе. Он был высоким и широкоплечим, а его седеющие светлые волосы придавали ему какой угодно вид, но только не слабый. Когда он заговорил, его голос был подобен спокойной стали.

— Что случилось? — Это был не столько вопрос, сколько требование.

Вольф пересказал все, что он видел, понимая, что инквизитор записывает информацию. Когда он закончил, еще несколько инквизиторов наклонились и подняли тело Дюна. У Вольфа возникло внезапное безумное желание броситься вперед и вырвать тело Дюна из их рук в перчатках, но он проглотил это, наблюдая сухими глазами, как они исчезают.

— Пойдем, Вольф. — Папа схватил его за руку с такой силой, что чуть не оставил синяк. — Они хотят, чтобы мы ее увидели.

Министерство представляло собой уродливое серое металлическое здание в центре города, которое контрастировало с мягкими красными изгибами всех глинобитных домов. Вольф последовал за папой по коридору, пока они не остановились перед камерой. Он уставился на грязный соломенный пол, где сидела его младшая сестра. Ее широко раскрытые, полные ужаса глаза смотрели на них. Она была вся в грязи и крови, и это делало ее похожей на дикое животное.

— Что случилось? — Папа повторил ей свой вопрос, его голос и лицо стали жесткими.

— Папа, я не убивала его, — захныкала она. — Я не убивала его, — сумела произнести она еще раз, прежде чем разразиться рыданиями.

У самого Вольфа защипало в глазах при виде того, что она выглядела такой испуганной, пораженной и маленькой. Он хотел заключить ее в свои объятия; он хотелвстряхнутьее; он хотел проснуться и понять, что все это было ужасным кошмаром. Он сжал кулаки так сильно, что почувствовал, как ногти впились в ладони.

— Перестань плакать и расскажи мне, что случилось, девочка. — Голос папы был ледяным, отчего у Вольфа волосы на загривке встали дыбом.

Папа редко называл Их по имени. Вольфу это всегда казалось странным, но после смерти мамы папа уже никогда не был прежним.

— Он ударил себя ножом в живот! Я пыталась помочь ему! — Эм, казалось, пыталась перестать плакать, но ее слова срывались между паническими всхлипами.

Вольф переводил взгляд с них двоих, потеряв дар речи, пока его мысли путались. Выражение лица папы не изменилось, но он мог бы поклясться, что на его лице промелькнуло что-то вроде разочарования.

— Клянусь, папа! — Эм всхлипнула. — Я не лгу!

Ярость нахлынула на него, как внезапная песчаная буря, ослепляющая и резкая.

— Зачем Дюну, блядь, вонзать ножсебев живот? — потребовал ответа он. — Это не имеет никакого смысла. Я видел тебя! Он отталкивал тебя и умолял остановиться!

Эм подпрыгнула, когда он начал кричать, но теперь она уставилась на него, и эти огромные зеленые глаза наполнились слезами — мамины глаза.

— Я этого не делала, — выдохнула она. — Я этого не делала, Вольф. Клянусь! Я пыталась помочь ему.

Помните,

— Ты лжешь! — крикнул Вольф, и она вздрогнула.

Он почувствовал внезапный прилив жгучей ненависти вместе с раскаленной докрасна яростью. Неужели Эм думала, что они поверят, будто Дюн зарезалсебя?Как она могла это сделать? Эм и Дюн всегда были лучшими друзьями, настолько сильными, что иногда он испытывал ревность. Он был ее основным опекуном с тех пор, как мама умерла при ее рождении, и они ссорились как кошка с собакой, как только она стала достаточно взрослой, чтобы говорить. Однако Дюн был другим. Эм всегда больше всего любила Дюна. Было бы разумнее, если бы Эм попыталась ударитьего.

— Папа, пожалуйста! Пожалуйста, посмотри на меня! — Простонала Эм.

— Пойдем, Вольф. — Голос папы был холодным и жестким, когда он снова схватил Вольфа за руку, пытаясь оттащить его. — Совет решит, что с ней делать.

Если твоя сестра будет упорствовать в своем поведении, будут последствия.

Вольф рванулся прочь, врезавшись в прутья клетки с такой силой, что Эм отшатнулась и вскрикнула.

— Я не понимаю! — Он тонул в ярости и отчаянии. — Скажи мне, почему ты это сделала! Зачем тебе убивать его? Онлюбилтебя!

Она не ответила, сотрясаясь от рыданий. Папа снова схватил Вольфа за руку, и он позволил Папе оттащить его, его глаза наполнились беспомощными слезами.

В ту ночь Вольф почти не спал, впервые с тех пор, как пятнадцать лет назад родился Дюн, он лежал один в их спальне. Было слишком тихо и слишком много места. Обычно все трое свернулись калачиком на подстилке — Дюн у стены, Эмбер посередине, а Вольф с краю. Он не понимал, как утешительно слышать дыхание своих младших братьев и сестер по ночам, пока они оба не ушли. Поэтому, вместо того чтобы заснуть, он впадал в беззвучные рыдания горя и яростно закипающий гнев.

И все же, лежа без сна в постели и наблюдая, как небо светлеет с рассветом, он обнаружил, что сбит с толку больше всего на свете.

Эм была умна. Почему у нее не было бы лучшей легенды, если бы она убила Дюна? Почему она не сказала, что на Дюна напал кто-то другой? Она должна была знать, что так было бы правдоподобнее. Неужели она просто запаниковала и сказала первое, что пришло в голову?

Он не мог выкинуть из головы слова Арбитра Илая.Женское сердце лживо превыше всего.

Эм, должно быть, лгала. Дюн никогда бы не ударил себя ножом в живот. Их сообществу было не привыкать к людям, умирающим от ран, нанесенных самим себе, но никто бы невыбралтакую смерть от ранения в живот. Как бы сильно Дюн ни ненавидел охоту, он делал это бесчисленное количество раз. Вольф научил его самым быстрым и безболезненным способам убить животное, и он наблюдал за тем, как Дюн делал это, пока его брат не научился делать это без колебаний; кроме того, его брат ни за что не хотел умирать. Конечно, вчера он был в странном настроении; однако Дюн не мог солгать ради спасения своей жизни — не то что Эм. Дюн был таким мягким и честным. Вольф был уверен, что если бы он хотел умереть, точто-нибудьбы заметил.

Был ли прав арбитр Илай? Неужели своевольный характер Эм развратил ее душу? Не сорвалась ли она во время спора? Эм всегда ненавидела, что у них с Дюном не было возможности заниматься одним и тем же. Она хотела охотиться и научиться драться. Возможно, ему следовало позволить папе отдать ее семье Лопес еще ребенком. Все девочки Лопес были тихими и послушными. Он знал, что миссис Лопес любила бы их как своих собственных, но мысль о потере младшей сестры — его последней частички Мамы — повергла его в панику. Папа не стал с ним спорить. На самом деле, папа умыл руки в тот момент, когда умерла мама. Всегда было ясно, что ответственность за Эм лежит на Вольфе.

Он попытался проглотить комок в горле. Его ответственностьиего неудача.

Чувство вины ощущалось как физическая рана в груди. Если бы только он был строже с Эм. Если бы только он усилил ее роль в божественном порядке. Может быть, если бы он был лучшим лидером, Дюн все еще был бы жив, а Эм не потерялась.

Дверь в спальню с грохотом распахнулась, и Вольф, вскочив, увидел, что там стоит папа, тяжело дыша.

— Она сбежала, — сказал он.

— Что? — выдавил из себя Вольф.

— Она уговорила идиота — охранника выпустить ее, а потом сбежала. Она не может быть далеко — она где-то в городе. Мы собираем поисковую группу, и ты нам нужен, — рявкнул папа. — Одевайся.

Пока Вольф пытался натянуть одежду, его охватило ужасное, оцепенелое осознание. Это наверняка сделала Эмбер. Наверняка она убила Дюна, потому что невинные люди не убегали, а она убегала дважды.

1

Пять лет спустя.

— Думаешь, ты убежала достаточно далеко? — спросил Вольф.

Я не могла говорить, не могла вспомнить ни единого слова. Мне снова было десять лет, я смотрела в разъяренное лицо своего старшего брата — но он больше не был долговязым подростком. Свежие шрамы покрывали его кожу, волнистые каштановые волосы отросли настолько, что закрывали уши, и он был одет в зелено-коричневую форму, которая была потрепанной и грязной. За спиной у него была винтовка, на бедре — пистолет, а также несколько ножей в ножнах. На макушке у него были защитные очки. От жестокости его зеленых глаз меня затошнило.

— Что? Тебе нечего мне сказать? — Он невесело улыбнулся. — Спустя столько времени?

Я уставилась на него, мое сердце застряло в горле. Он смотрел в ответ, изучая мое лицо, как будто что-то искал. Пытался ли он найти десятилетнюю девочку, которую видел в последний раз? С главного этажа лечебницы под нами донесся тихий свист, и это вырвало Вольфа из нашего странного состязания в гляделки. Вольф присвистнул в ответ, затем осмотрел чердак прищуренными глазами. Я проследила за его взглядом, пытаясь понять, на что он смотрит. Тут почти ничего не было: мой матрас на полу, накрытый стеганым одеялом Трея, и комод в углу. Вольф оглянулся на меня с непроницаемым выражением лица, затем развернул меня и повел к лестнице на чердак.

— Мы уходим, — сказал он низким, опасным голосом. — Спускайся по лестнице.

Я подчинилась. Другой мужчина с черными волосами, собранными на затылке

— Ни звука, слышишь? — Вольф зарычал мне на ухо, подталкивая меня к двери. — Я нехочупрокладывать себе путь выстрелами, но сделаю это, если придется.

Мой взгляд упал на пистолет в его руке. На нем был глушитель, и мое сердце сжалось от ужаса, что Мак вернется и…

Я судорожно глотала воздух. Я не могла смотреть, как в другого человека, который мне дорог, стреляют. Вольф и его друг замерли, глядя на меня, нахмурив брови.

—Тише, —прошипел Вольф, сильно встряхивая меня.

Как будто щелкнул выключатель, я почувствовала, что нахожусь вне своего тела и наблюдаю со стороны. Мое дыхание ослабло, на смену панике пришла пустота. Они оба уставились на меня еще на секунду, прежде чем снять защитные очки и потащить меня наружу.

Они легко скользили в тени, и я, спотыкаясь, брела вместе с ними в состоянии, подобном сну. После того как я споткнулась в десятый раз, они начали практически нести меня, носки моих ботинок едва касались земли.

Когда мы подошли к воротам, я не заметила тел, пока мы не перешагнули через них. Они лежали в тени стены, и я не могла сказать, мертвы они или живы.

Черт. О боги, пожалуйста, пусть они будут живы…

— Сэйбл? — тихо позвал Вольф.

Еще одна темная фигура, истекающая кровью, выступила из темноты ворот, напугав меня. Темноволосый мужчина, державший меня за левую руку, отпустил меня и поменялся местами с этим третьим лицом — очевидно, Сэйблом. Когда Сэйбл взял меня за руку, я едва могла разглядеть их черты в лунном свете, различая длинные светлые волосы и губы, которые хмуро смотрели на меня. Темноволосый мужчина взялся за блок, открывающий створки ворот. Мы проскользнули внутрь, когда дверь открылась достаточно, чтобы в нее мог пролезть человек, и Вольф с Сэйблом бросились в лес, ведя меня на буксире. Ворота закрылись за нами, и я вытянула шею, чтобы оглянуться. Мне пришлось подавить вздох, когда темноволосый мужчина с легкостью спустился по стене. Тревожных криков не было. Никаких криков охранников. Ничего.

Пожалуйста, пусть они будут живы.

Темноволосый мужчина догнал Сэйбла и поменялся с ним местами. Они потащили меня через лес, в то время как Сэйбл прикрывал тыл, прихватив большую винтовку, которую нес за спиной. Я пыталась не отставать и сотрудничать, но уменяне было очков ночного видения, и я спотыкалась о каждую чертову ветку дерева и камень. Вскоре они, казалось, потеряли терпение и снова начали нести меня — мои ботинки болтались в воздухе. Они двигались чертовски быстро, и теперь, когда мы выбрались из крепости, я чувствовала себя менее обеспокоенной тем, что Вольф застрелит кого-то еще, и больше озабоченной своей собственной надвигающейся смертью.

Мой брат собирался убить меня.

Я знала, что рано или поздно он настигнет меня, но оказалось, что я не была так морально подготовлена, как думала. Они выглядели как гребаные наемники. Был ли Вольф теперь наемником?

Вольф тихо присвистнул, и где-то впереди нас раздался ответный свисток. Минуту спустя появилась темная фигура, ведущая лошадь.

— Какие-нибудь проблемы? — спросил явно мужской голос.

— Нет, — ответил Вольф. — Есть новости?

— На домашней базе все чисто, — ответил мужчина с лошадью.

— Она что, из воздуха сделана? — пробормотал темноволосый мужчина, державший меня за руку, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что он обращается ко мне.

Я подняла глаза и обнаружила, что он изучает мое лицо. Он наклонил голову, медленная ухмылка изогнула уголок его рта.

— Ты намного симпатичнее Вольфа.

— Заткнись, Ли, — прорычал мой брат.

Ли отпустил мою руку, когда Вольф потащил меня к лошади. Он остановился рядом с лошадью, отпустив мою руку, и уставился на меня, пока я пыталась отдышаться.

— Если ты думаешь, что обморок поможет тебе, ты глубоко ошибаешься, — сказал Вольф низким, резким голосом.

Он потянулся ко мне, и я инстинктивно отпрыгнула назад, только чтобы врезаться в тело, которое крепко схватило меня за плечи. Я застыла от страха, и передо мной проплыло разъяренное лицо Вольфа.

— На твоем месте я бы не пытался бежать, — сказал человек позади меня.

Быстрый взгляд показал, что это был мужчина с лошадью

— Послушай Така. Или ты сделаешь себе в десять раз хуже, — сказал Вольф, притягивая меня к себе за руку.

Он обошел меня сзади, схватил за талию, поднял и посадил в седло. Когда он наклонился, чтобы убедиться, что мои ноги в стременах, Так обошел его и присоединился к Ли и Сэйблу. Они втроем разговаривали вполголоса, наблюдая за мной. Я не могла слышать, о чем они говорили, из-за паники, ревущей в моих ушах, и голоса Джака, эхом отдающегося в моей голове.

Перестань плакать, Ангел, или я дам тебе повод поплакать.

Как только Вольф закончил прилаживать стремена, мы снова двинулись гуськом. Сэйбл шел впереди, а Вольф шел позади него, держа лошадь под уздцы. Я знала, что Так и Ли были позади моей лошади, только потому, что я оглянулась и увидела их. Каким-то образом единственным звуком был хруст лошадиных копыт по снегу. Стяжки жалили там, где они терлись о мою кожу. Я подумала, побежит ли лошадь, если я хорошенько лягну ее, но я знала, что, скорее всего, упаду со связанными за спиной руками.

Что подумает Мак, когда вернется и обнаружит, что меня нет? Предположит ли он, что меня вызвали, чтобы исцелить кого-то? Будет ли он вообще искать меня до утра? Для меня не было ничего необычного в том, что я исцеляла ночью. При такой скорости мы к тому времени были бы уже далеко.

Впрочем, это было к лучшему. Вольф собирался убить меня. Как он и сказал, мое время вышло.

Было ли это то, что чувствовал Трей, когда знал, что умрет?

Я найду тебя снова в другой жизни.

Я изо всех сил пыталась подавить свои эмоции. Это оказалось сложнее, чем я ожидала; я слишком привыкла давать им волю. Мне пришлось вернуться к своему старому методу мысленного декламирования медицинских текстов, пока я не почувствовала, что снова погружаюсь в оцепенелую

Солнце полностью взошло, когда они, наконец, остановились. С одной стороны от нас был скалистый утес с большими валунами, разбросанными у его основания. Несмотря на мои усилия сохранять спокойствие, мое сердце начало выходить из-под контроля. Должно быть, это то место. Именно здесь мой брат убьет меня.

Остальные сбросили свои рюкзаки, и Вольф подошел к лошади. Я пыталась сохранять спокойствие, но у меня это не очень хорошо получалось. Я дрожала как осиновый лист, когда он потянул меня вниз. Я увидела, как его пристальный взгляд сузился, прежде чем опустила глаза. Когда он поставил меня на ноги, мои колени, блядь, подогнулись, и ему пришлось схватить меня за руку, чтобы поймать до того, как я рухнула на заснеженную землю. Я едва чувствовала свои ледяные ступни, а ноги у меня одеревенели и болели. Вольф потащил меня к скалистому утесу и толкнул вниз, усадив на плоский камень, который кто-то очистил от снега.

— Не двигайся, — приказал он.

Я подтянула ноги и наклонилась вперед, пытаясь свернуться в клубок и перестать дрожать. Мы постоянно ссорились, но Вольф никогда не поднимал на меня руку. Мысль о том, что он причинит мне боль, была хуже, чем мысль о том, что он убьет меня. Его сапоги несколько мгновений стояли передо мной, но затем он повернулся и пошел обратно к лошади.

Другие мужчины ходили по небольшому участку, собирая еду и воду. Я не двигалась. Я знала, что лучше не пытаться бежать. Мне повезет, если я успею сделать пять шагов, прежде чем кто-нибудь из них поймает меня. Порыв ветра швырнул мне в лицо немного мелкого снега, и я задрожала от ужасного холода. Если бы только мои руки были связаны передо мной, чтобы я могла попытаться согреть их. Стиснув челюсти, чтобы мои зубы не стучали, я рискнула поднять глаза, разглядывая троих мужчин, которые путешествовали с моим братом. Не похоже было, что они собирались разводить костер, просто добыть еды и воды и отдохнуть.

Теперь в утреннем свете я могла их ясно разглядеть. Длинные волосы Сэйбла шелковистой пеленой ниспадали до ключиц, а его глаза были такими бледно-голубыми, что казались почти белыми. Он часто изучал меня с таким вниманием, что у меня сводило живот. Так был самым высоким и с загорелой кожей; его растрепанные черные кудри казались постоянно взъерошенными. Его взгляды, обращенные на меня, казались более осторожными, любопытными, граничащими с беспокойством. Возможно, он был слабым звеном в группе моего брата.

Я взглянула на Ли, и все мои мышцы напряглись, когда я поняла, что он смотрит на меня. Его волосы были собраны в неряшливый узел на макушке с выбритой подрезкой внизу. У него были высокие скулы и миндалевидные глаза, и снова смутное узнавание защекотало мой мозг. Несколько секунд я удерживала его взгляд, а затем воспоминание нахлынуло на меня.

Он был заключенным из камер в Убежище — человеком, который смотрел на меня так, словно узнал, а Мак позже обвинил меня в содействии побегу. Значит, это он. Я предположила, что это ответ на вопрос о том, как Вольф нашел меня.

Мое откровение, должно быть, отразилось на моем лице, потому что он снова ухмыльнулся, а затем что-то сказал Сэйблу и Таку. Они оба подняли глаза, а затем все трое смело уставились на меня в ответ. Я снова опустила глаза в землю, по моей коже побежали мурашки.

Передо мной снова появились сапоги Вольфа, и я напряглась, но отказалась поднять взгляд. Его колени показались в поле зрения, когда он присел передо мной.

— Что с тобой не так? — спросил он. — Ты разучилась говорить?

Я не ответила, сосредоточившись на вдохах и выдохах. Рука Вольфа метнулась вперед и схватила меня за челюсть, поднимая мое лицо, чтобы я посмотрела на него. Его глаза сузились, когда его пальцы сжали мои щеки и заставили приоткрыть рот. В ужасе я отдернула голову назад, и он отпустил меня, наблюдая, как я чуть не упала со скалы в попытке отстраниться. Он поднял бровь.

— Просто хотел убедиться, что твой язык при тебе. Никогда не думал, что увижу тебя такой тихой.

Я крепко сжала дрожащие губы, стараясь не думать обо всех тех случаях, когда я наблюдала, как Джак отрезает людям языки. Вольф снова оглядел меня своими острыми глазами, отметив мою грязную одежду и засохшую кровь по всему переду.

— Чья это кровь? — требовательно спросил он.

Я отвернулась. Я не собиралась плакать. Я буду холодной и пустой.

— Черт возьми, Эм, если ты мне не скажешь, мне придется обыскать тебя на предмет травм.

Эм.Знакомое прозвище ранило, но его угроза повергла меня в ужас.

— Не моя, — выдавила я.

— Значит, она разговаривает. — Он ухмыльнулся, выглядя таким довольным, что во мне взыграла ярость. — Кого ты убила на этот раз?

Мой гнев испарился, как будто он вылил мне на голову ведро ледяной воды. Я снова опустила глаза, уставившись в землю. Острая боль в груди удивила меня. Очевидно, у меня все еще было сердце, или его было достаточно, чтобы разбиться снова. Боги, я хотела, чтобы он просто убил меня и покончил с этим.

— Вот.

Он протянул бутылку воды, как будто предлагая мне выпить. Я переводила взгляд с его лица на бутылку с водой, колеблясь.

— Это просто вода, — нахмурился он.

Я наклонилась вперед и позволила ему плеснуть немного воды мне в рот, чувствуя себя неловко. После того, как я выпила воду, он снова полез в свой рюкзак, и я напряглась, но он просто вытащил кусок вяленого мяса и протянул его мне. Я покачала головой и поняла, что он смотрит на меня еще до того, как я посмотрела. Я моглачувствоватьисходящий от него жар.

— Мы больше не будем останавливаться до наступления ночи. Сейчас тебе нужно поесть.

Я снова покачала головой, мой желудок скрутило. Если бы я что-нибудь съела, меня бы просто стошнило от всего этого беспокойства.

— Отлично, — отрезал он, бросая еду в рюкзак и забирая его с собой, когда

Я уткнулась лбом в колени, пытаясь дышать глубже. Мой брат ждал наступления ночи по какой-то причине? По крайней мере, я имела представление об их расписании. Я слышала тихое бормотание их голосов и чувствовала тяжесть их взглядов, но больше никто со мной не заговаривал.

Может быть, мне повезет хоть раз в моей несчастной жизни и я увижу Трея после своей смерти. Я не знала, во что я верила о загробной жизни, но я точно знала, что если бы был хоть какой-то шанс найти его, я бы им воспользовалась. Я дразнила его, когда он сказал, что будет ждать меня тысячу лет, но теперь поняла с болезненной ясностью. Я бы жила, и умирала, и тысячу раз прокручивала бы свой путь назад, только чтобы провести с ним еще один момент.

У меня перехватило горло от того, что я с трудом сдерживала слезы. Прошло больше трех месяцев, но боль не притупилась; я просто все больше привыкала к ней.

Они отдыхали всего около часа, прежде чем начать собирать вещи. Когда сапоги Вольфа снова появились передо мной, я вышла из своей защитной позиции, и он схватил меня за плечо и, не говоря ни слова, поставил на ноги. Он снова посадил меня на лошадь, а затем обошел ее кругом и встал впереди, чтобы везти.

Пока мы ехали, я чувствовала, как меня охватывает усталость. Я пыталась бороться с ней, наблюдая за Вольфом и остальными, пытаясь отвлечься. Все они крались по лесу с неестественной грацией. Вольф всегда был таким, способным адаптироваться и перемещаться в окружающей среде, как будто он был ее частью. Он либо находил таких же, как он, либо учил их своим трюкам. Они вели себя тихо, но те несколько раз, когда они общались, это было легкое товарищество, которое напомнило мне команду Мака.

Я с трудом сглотнула. Мак, должно быть, уже понял, что я ушла. Подумает ли он хотя бы о том, чтобы поискатьснаружикрепости? Я могу быть мертва прежде, чем они поймут, что меня нет в Убежище. Боль в груди усилилась. Разговаривать с Маком,по-настоящемуразговаривать, было все равно что хватать ртом воздух после пребывания под водой. Я жалела, что не могла попрощаться и сказать им, что не бросаю их — во всяком случае, не по своей воле.

Как бы Вольф убил меня? Пулей в голову? Ножом в живот? Кровавые образы промелькнули в моем сознании — Дюн истекает кровью на крыше, а Мадам вспарывает живот Маку в подземелье. Я заставила себя процитировать целую главу из медицинских аннотаций, пока снова ничего не почувствовала.

Я продержалась несколько часов до того, как усталость взяла верх и потянула меня ко дну. Я проснулась от ощущения падения с седла и чьего-то крика. Я даже не могла попытаться удержаться, потому что мои чертовы руки были связаны за спиной, так что в конце концов я рухнула лицом в кусты. Мой подбородок оцарапался о лед, и щеку пронзила острая колющая боль. Я не двигалась, ошеломленная и сгоравшая от унижения, но кто-то дернул меня за куртку. Вольф уставился на меня, выругавшись себе под нос. Как только я встала на ноги, я дернулась в сторону, но только для того, чтобыснованаткнуться на Така. Он подхватил меня за плечи, чтобы я не упала, и нахмурился.

— Она рассекла щеку, — сказал он.

Беспокойство на лице Така выглядело неподдельным. Возможно, я могла бы манипулировать им…

Воздух словно тисками выдавливало из моих легких, когда воспоминания о Трее захлестнули меня.

— Дай-ка посмотреть. — В голосе Вольфа звучало раздражение.

Так начал поворачивать меня за плечи, как будто я, черт возьми, не была способна двигаться самостоятельно. Я вырвалась, охваченная знакомым тошнотворным чувством быть окруженной незнакомыми мужчинами — даже мой брат был незнакомцем. Я повернулась к Вольфу как раз вовремя, чтобы увидеть, как его рука тянется к моему лицу, и вздрогнула. Он замер с все еще протянутой рукой, и мое лицо вспыхнуло. Черт возьми, я научилась лучше этого не делать, но весь этот адреналин и тревога привели меня в состояние повышенной готовности. Он отдернул руку, и в наступившей тишине я уставилась на заснеженную землю, стараясь не расплакаться.

— Вольф, — в голосе Сэйбл прозвучали резкие нотки.

— Я знаю, — отрезал Вольф. Я услышала, как он глубоко вздохнул. — Ли, ты можешь захватить аптечку?

Позади него Ли бросил свой рюкзак и порылся в нем, чтобы вытащить помятую жестянку. Он открыл ее, достал тюбик с мазью и протянул Вольфу.

— Не двигайся, Эмбер. Ты только что чуть не проткнула щеку веткой, — сказал Вольф.

Я с опаской посмотрела на тюбик в его руках, но оказалось, что это какое-то уплотняющее вяжущее средство. Он протянул руку, на этот раз гораздо медленнее, одной рукой взял меня за подбородок, а другой приложил к ране носовой платок. Его руки были нежными, когда он наносил мазь, и эта маленькая деталь почти вернула все эмоции обратно к моему горлу. Я впилась ногтями в ладони так сильно, что стало больно, и уставилась на деревья. Я должна была помнить, что этот человек не был тем братом, который приносил мне одуванчики и учил драться. Этот человек был незнакомцем, который ненавидел меня.

Я просто не понимала, зачем он потрудился подлатать меня, прежде чем убить.

— Нам лучше поторопиться, если мы хотим добраться туда до наступления темноты, — добавил Вольф, снова завинчивая крышку.

Я не могла понять, обращается ли он ко мне или к остальным. Я хотела спросить, где «там», но промолчала. Ли убрал аптечку, и мой пристальный взгляд остановился на Вольфе, когда он вытащил нож.

— Повернись, я собираюсь перерезать стяжки, — приказал Вольф.

Я сделала, как он сказал, пытаясь не обращать внимания на то, что, повернувшись к нему спиной, я почувствовала, как страх покалывает мою кожу. Так и Сэйбл стояли в нескольких футах позади меня, наблюдая, и я опустила глаза. Вольф разрезал стяжки, развернул меня, а затем схватил за запястье, рассматривая красные рубцы, уже образовавшиеся на моей коже. Он опустил рукава моей куртки и снова перевязал запястья поверх ткани, удерживая стяжки на моей коже. Когда он подсадил меня обратно на лошадь, у меня кружилась голова по нескольким причинам, но, по крайней мере, теперь я могла держаться за луку седла.

Я не понимала, что делал Вольф. Может быть, он играл в игры разума? Джак постоянно вытворял подобное дерьмо.

Слова папы эхом отдавались в моей голове.

— Беги, девочка. Пока

2

Когда я заснула во второй раз, кто-то позади меня резким голосом позвал моего брата по имени. Вольф поймал меня за руку как раз в тот момент, когда я начала наклоняться, не давая мне снова упасть с лошади. Они стояли там, вполголоса споря, пока я пыталась не заснуть.

— Либо ты это сделаешь, либо это сделает один из нас, — сказал Сэйбл достаточно громко, чтобы я разобрала.

Вольф прорычал что-то, чего я не расслышала, затем подошел к лошади сбоку. Мое сердце дрогнуло, когда он протянул руку, но он просто вскочил на лошадь позади меня. Я напряглась, и он почувствовал себя таким же напряженным, когда обнял меня за талию и взял поводья. Он не сказал мне ни слова, просто подгоняя лошадь продолжать следовать за Сэйблом.

Интересно, был ли он сейчас такого же высокого роста, как папа. Когда мне было десять, он был близок к этому, но у восемнадцатилетнего Вольфа были тощие руки и ноги. Он все еще был худощав, но шире в плечах и мускулистее. Он определенно казался выше, чем я помнила.

Я пыталась бодрствовать, но снова начала засыпать, когда адреналин схлынул. Я продолжала дергаться в сознании, пугая Вольфа и лошадь. Это напомнило мне о поездке с Треем, когда мы были в бегах, но Трей не ругался каждый раз себе под нос, как это делал мой брат. В конце концов, я потеряла сознание, потому что следующее, что я помнила, открыв глаза, я увидела, что солнце скрылось за горами. В лесу было очень темно, но впереди виднелось теплое сияние света. Я прищурилась и, когда мы приблизились, поняла, что это хижина.

Когда мы наконец вышли из-за деревьев на небольшую поляну, я едва могла разглядеть какие-либо детали темного деревянного здания. Она была маленькой, и окна были закрыты чем-то похожим на промасленную бумагу, из-за чего видны были только тени, движущиеся внутри. Воздух наполнился запахом древесного дыма. Где, черт возьми, мы остановились?

Вольф спешился, а затем стащил и меня. У меня дрожали ноги, когда он ставил меня на землю, и ему пришлось почти нести меня в хижину. Я слишком устала, чтобы сдерживать стук зубов. Наши ботинки прогрохотали по небольшому деревянному крыльцу, и мы вошли внутрь.

Жар окатил меня, и я чуть не заскулила от облегчения. Вольф усадил меня перед камином и прорычал, чтобы я села, что я и сделала. Я прижалась как можно ближе к огню, адреналин снова придал мне бодрости. Мой взгляд заметался по комнате. Там были женщина и рыжеволосый веснушчатый мужчина в такой же выцветшей зелено-коричневой униформе, как и остальные. Они оба стояли посреди комнаты, изучая меня, скрестив руки на груди.

—Этоона? Я думал, она будет, ну, знаешь,крупнее. — Рыжеволосый мужчина ухмыльнулся. Его волосы были коротко подстрижены, и у него была аккуратно подстриженная короткая борода такого же рыжего цвета, как и его волосы.

— Кай, — проворчал Вольф.

— Чья это кровь? — спросила женщина, глядя на Вольфа.

— Не ее, — проворчал он, снимая рюкзак и куртку. Он поднял на меня тяжелый взгляд. — Полагаю, она кого-то пытала. Это ведь твоя работа, не так ли, Эмбер?

Стыд сковал меня. Я не могла не взглянуть на Ли, точно зная, откуда Вольф получилэтуинформацию. Ли уставился на меня в ответ с вызывающим выражением на лице, когда снимал рюкзак. Я опустила глаза и придвинулась ближе к огню.

— Вау, она такая же разговорчивая, как и ты, — сказал Кай.

— Заткнись, Кай, — сказал Вольф, но он не казался сердитым.

Я услышала, как он приближается ко мне, и каждый мускул в моем теле напрягся. Он присел передо мной на корточки и схватил мои связанные запястья, заставив меня вздрогнуть. В свете костра блеснул нож, но он просто снова разрезал стяжки.Зачемон так тянет время? Это слишком сильно напомнило мне о том, как я сидела в темной камере под сторожевой башней, паникуя по поводу того, как Мадам накажет меня. Когда стяжка упала, он вложил нож в ножны и взял мои запястья по одному, закатывая рукава, как будто хотел убедиться, что завязки не добавили новых следов.

— Сними куртку, — приказал он.

Я неуклюже подчинилась, желая, чтобы он отступил и дал мне больше пространства. Он забрал у меня куртку, но нахмурился при виде моей окровавленной рубашки.

— У тебя грязная одежда, — пробормотал Вольф, затем спросил громче: — Скар, как думаешь, у тебя есть что-нибудь, что могло бы ей подойти?

— Возможно, — нахмурившись, ответила женщина.

Вольф схватил меня за руку и поднял на ноги. Я надеялась, что он не заметил, как я снова вздрогнула. Мои нервы были на пределе.

— Иди со Скар, — Вольф подтолкнул меня в сторону женщины.

Я подчинилась, следуя за Скар, которая вела меня в одну из спален, и притворилась, что не слышу обрывков разговора, который раздавался позади нас.

— Эта крошечная девочка — та самая…

— Кай,заткнись.

— Ты видел, как…

— Какого хрена…

— Вольф, ты должен…

Скар закрыла дверь, заглушив голоса. Я прижалась спиной к стене и увидела маленькую спальню с двойными рядами двухъярусных кроватей. Скар на мгновение окинула меня взглядом, прежде чем пройти мимо к рюкзаку, лежащему на одной из кроватей. Я осталась на месте, потирая воспаленные запястья и наблюдая, как она достает несколько предметов одежды. Она выглядела немного старше Вольфа, может быть, около сорока. Ее кожа была светло-коричневой, а короткие каштановые волосы собраны в тугой хвост, что почему-то выглядело одновременноиопасным. Мой взгляд упал на пистолет в кобуре у нее на поясе.

— Они будут велики, но зато чистые и сухие, — сказала она.

Она протянула мне одежду, и я осталась стоять у стены, ожидая, когда она уйдет, чтобы я могла переодеться. Когда она не двинулась с места, я тоже. Скар изучала меня, и я ненавидела чувствовать себя такой беззащитной.

— Вольф все время следит за тобой, — сказала она. — Нет ничего такого, чего бы я не видела раньше.

Гребаный ад.

Я не собиралась позволять этой женщине видеть ни один из моих шрамов. Моя рубашка была вся в крови, но она уже засохла. Может быть, мне сойдет с рук простая смена штанов. Я выскользнула из своих холодных, влажных, грязных штанов и натянула новые. Они были слишком велики в талии и слишком длинны, но я просто сняла ремень с брюк и продела его через петли в брюках Скар, туго затянув. Я закатала штанины до

— Мне не нужна рубашка, — сказала я.

Скар нахмурилась.

— У тебя грязная рубашка. Давай, мы постираем твою одежду сегодня вечером, и ты сможешь снова надеть ее завтра.

Завтра? Завтра я все еще буду жива? Паника угрожала задушить меня, поэтому вместо этого я подавила гнев.

— Нет.

Она наклонила голову, ее глаза сузились.

— В чем дело?

— Ничего. — Я сердито посмотрела на нее. — Моя рубашка в порядке.

— Ты имеешь в виду ту, которая вся в крови?

— Все в порядке, — процедила я сквозь зубы.

Она поджала губы, выглядя почти удивленной.

— Ты такая же упрямая, как и он. Прекрасно, но готова поспорить на выпивку, что Вольф отправит тебя обратно сюда переодеваться.

— Вольф может идти к черту, — выплевываю я, прежде чем успеваю подумать передумать.

Она подняла брови.

— Ладно, пошли.

Мы вышли, и Вольф начал что-то говорить, но Скар перебила его.

— Прежде чем ты накричишь на меня, она не хотела новую рубашку. — Скар подошла туда, где Ли наполнял раковину, моя куртка лежала на стойке рядом с ним.

— У тебя рубашка грязная. — Вольф уставился на меня.

Остальные мужчины рассредоточились по комнате, но я чувствовала, что все взгляды устремлены на нас. Я не ответила, уставившись на несколько случайных пятен потертого желтого линолеума, оставшихся на кухонном полу.

— Эмбер, иди переоденься, чтобы мы могли постирать твою рубашку.

— Нет.

— Почему нет? — рявкнул он.

— Она сухая, — процедила я сквозь зубы. Это было знакомо — как будто мы следовали старому шаблону.

— Мне все равно, сухая она или нет; она вся вкрови.

Его голос повысился, а руки уперлись в бока; часть меня чувствовала садистское удовлетворение от того, что я прорвалась сквозь его маску спокойствия. Я не ответила, вспомнив, как игнорирование его злило его еще больше, когда мы были детьми. Очевидно, это все еще работало, потому что, когда он заговорил снова, его голос был опасным.

— Иди смени рубашку, или кто-нибудь из нас сменит ее за тебя.

Мой взгляд метнулся к нему, от ярости и паники меня затошнило.Он бы этого не сделал.Но он смотрел на меня в ответ, выражение его лица было холодным и суровым.Черт. Я изо всех сил пыталась придумать, что бы такое сказать.

— Если вы просто дадите мне немного гребаного уединения, я сделаю это. — Я надеялась, что они не услышали нотку паники в моем голосе.

Бровь Вольфа нахмурилась, но, к моему удивлению, Скар спасла меня.

— Это окно так чертовски громко скрипит, что, если она попытается выбраться, мы все это услышим, — пробормотала она.

Вольф обменялся с ней долгим взглядом, прежде чем кивнуть.

— Хорошо. Но быстро переодевайся, Эм, или я войду.

Я переоделась быстрее, чем когда-либо в своей жизни.

После того, как я снова появилась в рубашке Скар и передала свою брату, он велел мне пойти посидеть у огня, что я и сделала. Сэйбл и Кай свернулись калачиком на диване. Так сидел в одном из кресел. Я обошла их всех стороной и села на пол спиной к камину, подтянув колени к груди.И что теперь?Он собирался заставить меня ждать?

Очевидно, так оно и было.

Я пыталась не замечать Сэйбла и Кая, но они были прямо в поле моего зрения. Кай запустил пальцы в длинные светлые волосы Сэйбла, пока они целовались. Когда они оторвались друг от друга, Кай сказал что-то, что заставило Сэйбла улыбнуться и снова поцеловать его. Двое мужчин выглядели такими влюбленными. Я теребила рукав рубашки, чувствуя, как к горлу подкатывают эмоции — темная, жалкая зависть и глубокая, болезненная тоска.

Я так сильно скучала по Трею.

Вольф присел рядом со мной на корточки с тарелкой еды и стаканом воды.

— После того, как ты что-нибудь съешь, тебе следует лечь спать, — сказал он.

Я уставилась на него, отказываясь взять предложенную тарелку.

— И что потом?

— Тогда мы отправляемся домой.

Он не имел в виду… Не наш дом…

— Какой дом? — прошептала я.

Он посмотрел на меня как на дурочку, и у меня волосы встали дыбом.

—Нашдом. Карт.

— Что! — Слово вырвалось у меня — слишком громкое и слишком паническое.

Я заметила, как Сэйбл и Кай выпрямились и сели на край дивана. Скар, Ли и Так зависли между гостиной и кухней, наблюдая.

Вольф поставил тарелку и воду на пол, свирепо глядя на меня.

— Ты возвращаешься, чтобы мы могли наконец провести суд.

Суд?

Я уставилась на него, в ушах у меня зазвенело. Он ждал, как будто ожидал, что я что-нибудь скажу, но я смогла выдавить только одно слово:

— Что?

— У нас будет суд, — повторил он громче, как будто думал, что я его не услышала, — поскольку ты сбежала в прошлый раз.

Я тупо смотрела на него, казалось, целую вечность.Сбежала?Когда я смогла пошевелить губами, слова вышли дрожащими:

— Я неубегала.

— Тогда куда ты, черт возьми, подевалась? — он бросил вызов.

— Я былаизгнана. —Мой контроль ускользал. Это, должно быть, был кошмар. — У менябылгребаный суд.

— Следи за языком, Эм.

Как только знакомые слова слетели с его губ, на его лице появилось странное выражение, как будто он сказал их, не подумав, но я заметила, что покраснела.Следить за языком?

— Я не гребаныйребенок, Вольф.

Он сверкнул глазами, но не обратил на это внимания.

— Не лги мне, Эмбер. Я знаю, что ты манипулировала охранником, чтобы он выпустил тебя, а потом сбежала. Мы обыскивали крепостьнесколько дней.Как ты выбралась за стену?

Что-то ледяное вытеснило гнев.

— Я не сбегала! Папа вывел меня за стену и сказал, что я изгнана!

Тело Вольфа напряглось от моих слов, его глаза резко сузились, глядя на мое лицо.

— О, и что? Потом он вернулся и солгал совету, Министерству, всей крепости имнеоб этом? Если я и буду кому-то доверять, то только папе, а неубийце.

У меня горели глаза, и я изо всех сил старалась не расплакаться.

— Нет.… Я не лгу! — Я могла сказать, что он верил в то, что говорил — искренность была написана на его лице. Так что же это значило? Что папа солгал? Зачем ему это делать? Зачем ему рассказывать нам две разные истории? Во всем этом не было никакого гребаного смысла.

— Я не спорю с тобой

Нарастала паника. Я была готова умереть. Я смирилась с этим, но это было хуже смерти.

— Вольф, я клянусь. Я не лгу. — Я пыталась успокоить свой голос, но он дрожал. — Я не могу вернуться. Я былаизгнана.

— Эмбер, я не хочу слышать твою ложь. — Вольф провел рукой по волосам, усталость углубила черты его лица.

— Я не собираюсь! — Закричала я в отчаянии, но знала, что не смогу убедить его. Он был непреклонен, и ничто не могло сдвинуть его с места, когда Вольф был уверен в чем-то. Он собирался утащить меня обратно в Карт, и папа убил бы меня. Или Министерство…

Я чувствовала, что меня сейчас стошнит.

— Если ты уже считаешь меня виновной, почему бытебепросто не убить меня?

Ярость, вспыхнувшая в его глазах, сделала их похожими на зеленый огонь.

— Потому чтояне убийца родственников.

Это ужасное слово попало точно в цель, как он и хотел. На мгновение у меня перехватило дыхание, когда я попыталась проглотить все обратно. Ужасный звук безумных предсмертных криков Дюна всплыл, как призрак, из моей памяти, и я яростно нанесла ответный удар.

— Нет, ты просто гребаныйтрус, —прошипела я.

Что-то в нем, казалось, сломалось. Он оттолкнул меня за плечи, и моя голова ударилась о стену. Челюсть Вольфа дрогнула, но долгое время он ничего не говорил. Мы всегда сталкивались лбами, но теперь между нами была целая пропасть — пропасть, наполненная воспоминаниями о Дюне.

— Следи за своим языком, Эмбер Катлер, — отрезал он.

Он отпустил меня и встал, пройдя мимо того места, где Сэйбл и Кай теперь стояли перед диваном, к входной двери и захлопнув ее за собой. Во внезапной тишине я почувствовала, что все смотрят на меня, и я опустила голову, когда мои глаза наполнились слезами. Скар последовала за Вольфом на улицу, и через мгновение Сэйбл тоже вышел на улицу. Кай прошел на кухню, тихо разговаривая с Ли. Так остался в кресле, наблюдая за мной.

Я плотнее прижала колени к груди и не двигалась, в бешеном темпе повторяя в уме медицинский текст и пытаясь собрать воедино разорванные части себя.

Когда кто-то постучал по моему ботинку несколько минут спустя, я снова резко выпрямилась. На этот раз Ли присел передо мной на корточки. Я не спала, но не слышала, как он приближался. Они все вели себя так тихо, что невозможно было уследить за ними по хижине, и это нервировало меня. Как, черт возьми, они это делали?

— Ты помнишь меня? — спросил он.

Он знал, что помню, поэтому я не ответила, мой желудок скрутило. В комнате больше никого не было, и я подумала, придет ли кто-нибудь вообще, если я закричу. Пряди его черных волос упали на лицо, выбившись из пучка на макушке, а свет камина отбрасывал длинные тени под высокими скулами. Его миндалевидные глаза были темными, почти черными, и что-то в них напомнило мне ястреба — умные и ничего не упускающие. Все в нем было резким, от скул до глаз и линии подбородка. Я не была слепой — он был красив. Все друзья моего брата были привлекательными, что меня чертовски раздражало. Убило бы Вольфа найти каких-нибудь уродливых друзей?

— Вы с братом могли бы быть близнецами, если бы были ближе по возрасту, — наконец сказал он, — особенно с этими чертовыми глазами.

Я опустила взгляд в пол. У нас с Вольфом были необычные зеленые глаза нашей мамы. Время от времени Джак любил небрежно упоминать, как какой-то мужчина расспрашивал окружающих о девушке с зелеными глазами. Он использовал это как угрозу, чтобы заставить меня сотрудничать, но он никогда не спрашивал, кто за мной охотится и почему. Так или иначе, это было хуже. Я ненавидела не знать, как много или как мало он знал. Став старше, я поняла, что ему нравилось напоминать мне, что я зависела от него и нуждалась в его защите. Ему нравилось заводить меня, чтобы утешить, но я была такой жалкой и изголодавшейся по утешению, что позволила ему продолжать это делать. Чего я не понимала, так это почему никто из Жнецов так и не выдал меня.

— У тебя была неплохая репутация в тюремных камерах, — продолжил Ли. — Смерть с косой от Мадам.

Я не смогла скрыть, как у меня перехватило дыхание. Его проницательные глаза сузились, посылая во мне вспышку страха, но, черт возьми, это было больно. Он ждал, как будто ожидал, что я что-то скажу, а когда я этого не сделала, он выглядел почти разочарованным.

— Тебе следует что-нибудь съесть.

Я оглянулась на тарелку с едой на полу. Какой в этом был смысл? Меня тащили обратно в Карт умирать. Почему их волновало, ем я или нет?

— Те охранники были мертвы? — вместо этого спросила я.

Он нахмурил брови.

— В Убежище? Нет, просто их накачали транквилизаторами.

От облегчения у меня закружилась голова.

— Ты действительно думала, что мы убили их? — спросил он, наклонив голову и рассматривая меня.

Я не ответила, опустив глаза. В течение нескольких вдохов единственным звуком было потрескивание огня.

— Так тебе сколько? Двадцать два, верно?

Я не ответила.

— Как долго ты работаешь в Убежище?

Я не сводила глаз с маленького паучка, который заползал в трещины на полу. Несмотря на то, что комната была древней и потрепанной, она была на удивление чистой и в приличном состоянии. Как долго они здесь пробыли?

— Как поживает этот порез у тебя на щеке? — Голос Ли был спокоен, как будто мое молчание его нисколько не беспокоило.

Мазь все еще оставалась на моей коже в том месте, куда ее нанес Вольф. Порез заныл, когда я подумала об этом, но это была всего лишь царапина. Вероятно, это прошло бы легко…

Ли придвинулся ко мне, и мои гребаные рефлексы с ревом ожили. Я отшатнулась назад, чуть не врезавшись прямо в камин. Наверное, я бы, по крайней мере, подпалила себе волосы, если бы он не схватил меня за руку и не оттащил от пламени.

— Ого! — воскликнул он, его брови взлетели вверх. — Полегче.

Я высвободила руку и втянула плечи внутрь, избегая его взгляда.

— Ладно, давай проясним кое-что прямо сейчас, — его голос стал суровым, и у меня внутри все сжалось. — Я не собираюсь тебя бить, Эмбер. Никто из нас не тронет тебя.

Паук исчез, вероятно, напуганный моей

— Кто научил тебя так дергаться? Мадам?

У меня скрутило живот, но смущение уступило место гневу.

— Неужели тебе больше нечем заняться? — пробормотала я.

Когда он не ответил, я взглянула на него и увидела, что он широко улыбается.

— Знаешь что, я оставлю тебя в покое, если ты что-нибудь съешь. — Он подмигнул.

Я тут же взяла кусочек вяленого мяса и откусила, не обращая внимания на его смешок. Верный своему слову, он встал и вернулся на кухню. Когда он начал мыть посуду, я оглядела комнату, тщательно проверяя все тени, но там было пусто, кроме нас двоих.

Мне нужно было принять решение. Это было не то, чего я ожидала. Я планировала сдаться, если Вольф когда-нибудь догонит меня. Я знала, что это неизбежно, но я всегда думала, что он убьет меня. Я никогда бы не подумала, что он захочет утащить меня обратно в Карт. Я содрогнулась. Нет, я не могла вернуться в Карт.

Я подумала о Маке, улыбающемся и сверкающем этими ямочками, о Гризе, помогающей мне, о Сэме, поддразнивающем меня и заставляющем смеяться, о Джаксе, раскрывающемся, о нежных руках Рэйвен, которые противоречили ее острому языку. Я хотела вернуться домой — не в Карт, а в то место, которое стало моимнастоящимдомом. Я хотела своюнастоящуюсемью. Семя надежды пустило корни в моей груди. Они недооценивали меня, и сам Вольф научил меня использовать это в своих интересах.

— Где Вольф? — Мне не нужно было притворяться, что мой голос дрожит.

Ли обернулся, подняв брови.

— Он пошел прогуляться.

Я прикусила губу, пытаясь выглядеть взволнованной.

— Почему? — добавил он, когда я ничего не ответила.

Я заставила свои щеки покраснеть.

— Мне нужно в уборную, — пробормотала я, и он выглядел смущенным.Хорошо.

— Туалет не работает. Мы ходим в лес.

Я на секунду прикусила губу.

— Мне действительно нужно.

Он уставился на меня, затем тяжело вздохнул.

— Ладно, пошли.

Я стояла у камина и ждала, пока он наденет пальто и поманит меня к себе.

— У нас нет запасных курток, — сказал он, когда я приблизилась.

— Со мной все будет в порядке, — сказала я, отчаянно желая выбраться наружу.

Он поколебался, но затем взял меня за локоть и открыл дверь, выводя нас в темный лес. Когда он остановился и отпустил мою руку, я не двинулась с места, стоя рядом с ним и вглядываясь в темноту.

— В чем дело? — спросил он.

— А здесь есть пумы? — прошептала я.

— Нет, — сказал он, но его голос смягчился. — Мы не видели никаких следов пум.

Я вздрогнула и увидела, что он заметил. Я надеялась, что он купился на мое притворство, что я боюсь идти в лес. Я шагнула вперед, затем остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на него.

— Не смотри.

Резкий смешок сорвался с его губ.

— Ты думаешь, я хочу, чтобы твой брат отрезал мне яйца?

— Просто… не смотри.

— Я не собираюсь смотреть. — Его голос звучал раздраженно.

Я медленно, нарочито шумно зашагала в лес, делая вид, что пытаюсь найти какое-нибудь хорошее укромное место.

— Не уходи далеко, — крикнул он.

— Несмотри! —Я зашипела на него.

— Я не смотрю. Боги.

По его силуэту я поняла, что он повернулся ко мне спиной. Я глубоко вздохнула и пошла намного тише, пытаясь имитировать то, как они бесшумно передвигались по лесу. Он скрылся за деревьями. Я дышала неглубоко, мое сердце бешено колотилось.

— Эмбер? — позвал он, и я повернулась и побежала.

Он разразился чередой проклятий, бросаясь за мной, и я заставила себя двигаться еще быстрее, мое дыхание вырывалось белыми облачками. В лесу было так темно, и невидимые ветви хлестали меня по лицу, когда я бежала, но я едва чувствовала их. Он насвистывал один и тот же мотив снова и снова, и я знала, что он пытается предупредить остальных. Лунный свет слабо просачивался сквозь деревья, отбрасывая призрачные тени на припорошенную снегом землю. Каким-то образом мне удалось удержаться на ногах во время бега, но я слышала хруст его бегущих шагов позади меня.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я услышала звук льющейся воды, даже сквозь мое прерывистое дыхание, и я направилась прямо к ней. Вода была единственным, что не смог отследить Вольф. Секунду спустя я прорвалась сквозь деревья и, спотыкаясь, остановилась на берегу реки. Луна давала ровно столько света, чтобы я могла разглядеть, что она вздулась от таяния снега и быстро проносится мимо, гораздо более дикая, чем я думала, безопасная, но это был мой единственный шанс спастись от моего брата. Я колебалась с полсекунды, затем бросилась в темную воду.

Я судорожно вздохнула. Вода была такой холодной, чтобыло больно. Она поднялась от колен к груди, и я чуть не упала, когда мои ботинки скользнули на камнях.

— Эмбер! Остановись!

Я бросила испуганный взгляд через плечо и увидела Ли, несущегося ко мне из леса.

Я рванулась вперед, борясь с течением. Возможно, здесь было настолько глубоко, насколько это возможно. Если так и останется…

Я сделала еще шаг, и земля ушла у меня из-под ног. Мой крик был прерван ледяной водой, хлынувшей мне в нос и рот. Я вынырнула обратно, хватая ртом воздух. Я слышала, как кричал Ли, но я была больше сосредоточена на том, чтобы не утонуть, поскольку течение тянуло меня вниз по течению. Ли попытался бежать вдоль реки, но по краю были поваленные деревья и густой кустарник, так что ему пришлось свернуть обратно в лес, чтобы обойти его, и я потеряла его из виду. Вода ударила меня о частично погруженный в воду камень с такой силой, что у меня задрожали кости. Я неплохо плавала, но устала, и держать голову над водой становилось все труднее.

Я обогнула еще один камень, но вода за ним засосала меня под себя. В течение ужасающей минуты я не могла сказать, в какую сторону был верх, поскольку вода закружила меня. Я пыталась бороться с этим, но только когда я сдалась в паническом изнеможении, река выплюнула меня. Я вынырнула на поверхность, набирая полные легкие воздуха.

Течение было быстрым. Я нигде не видела Ли. Мое тело было таким холодным, что конечности затекли. Мне удалось ухватиться за следующий камень, о который я чуть не разбила себе череп. Я вцепилась в него, изо всех сил пытаясь подтянуться, пока вода засасывала мое тело. Морозный воздух обжигал мою влажную кожу, я задыхалась, руки дрожали. Я

Черт.

У меня было очень мало вариантов, но эта река могла сделать выбор за меня. Возможно, это был бы не такой уж плохой путь. Прямо сейчас мне было больно, но в конце концов я бы онемела, и я бы предпочла утонуть в ледяной воде, чем сгореть заживо.

Я подумала о Маке и команде —моейкоманде — и слезы наполнили мои глаза. Я не хотела их терять. Я хотела вернуться домой.

Я закрыла глаза, борясь с паникой, представляя, как Трей тянется ко мне. Он прижимал меня к своей груди. Мои руки обвивались вокруг его шеи, мои руки зарывались в его волосы, и его сильные руки крепко обнимали меня. Я вдыхала его успокаивающий аромат и поднимала голову, чтобы встретиться взглядом с этими карими глазами. Он улыбался своей солнечной улыбкой и целовал меня.

Я найду тебя снова в другой жизни. Может быть, там у нас будет больше времени. Я люблю тебя, Боунс.

Я люблю тебя, Трей. Я так сильно люблю тебя.

Я могла видеть его так ясно: теплоту его глаз, то, как кожа покрывалась морщинками вокруг них, когда он улыбался, мягкие волны его каштановых волос. Я чувствовала мозоли на его руках, когда он переплел их с моими.

— Останься со мной. Пожалуйста, не уходи, — взмолилась я.

Может быть, это было всего лишь мое воображение, но я могла бы поклясться, что он прошептал.

— Яникуда не собираюсь, дорогая.

Слезы, которые текли по моему лицу, казались обжигающе горячими по сравнению с холодной водой. Я держалась как можно дольше, но вскоре течение унесло меня прочь. Я позволила своему телу обмякнуть, закрыв глаза, пытаясь бороться с инстинктом выживания. Затем моя голова ударилась о камень, и все исчезло.

3

Я понимала, что все еще жива, потому что чувствовала себяужасно.

Все мое тело дрожало. Я открыла глаза и увидела, что меня прибило к огромному поваленному дереву в реке. Верхняя часть моего тела лежала на стволе дерева, руки цеплялись за обледеневшие ветви, но остальная часть меня все еще была погружена в ледяную воду. Мои зубы стучали так сильно, что я почти испугалась, что они сломаются. Потребовалось много попыток, чтобы влезть на дерево, моя кожа была ободрана о скользкую кору, но мне удалось вытащить большую часть своего тела из воды. Я знала, что мне нужно встать и двигаться, найти укрытие и развести огонь, иначе я умру от переохлаждения, но, казалось, я не могла найти в себе сил, ни умственных, ни физических. Я просто чертовски устала. Я больше не хотела бороться за выживание. Я хотела Трея. Я хотела заснуть и проснуться в его объятиях.

Пенистая белая вода продолжала с ревом проноситься мимо, увлекая за собой другие большие ветки и бревна. Дерево, за которое я цеплялась, раскачивалось под напором воды, угрожая утянуть его вниз по течению. Куски плавучего льда ударялись о нижнюю часть моего тела, и постоянный ледяной туман брызгал мне в лицо. Мои ноги все еще были в воде, и я их совсем не чувствовала.

Ты — река, Боунс.

Мои губы дрогнули. Я сомневалась, что кто-нибудь еще нашел бы это таким же забавным, как я.

Я то приходила в сознание, то теряла его, и небо светлело. Моя мокрая одежда и волосы замерзли. Меня больше не трясло, и я была почти уверена, что это признак приближения смерти. Однако это знание не принесло никакого страха — только облегчение от того, что скоро тихая темнота окутает меня.

Подожди меня, Трей. Пожалуйста, возьми меня с собой.

Солнце уже взошло, когда странный шум прорезал туман. Я отвела глаза ровно настолько, чтобы увидеть Ли, бегущего по берегу ко мне. Его губы шевелились, но звук был искажен. Он, не колеблясь, бросился в воду и поплыл ко мне.

— Нет, — прохрипела я хриплым шепотом. — Нет!

Он проигнорировал меня, забравшись на дерево и легко балансируя на скользкой коре. Он встал надо мной и начал отрывать мои пальцы от ветки. Я пыталась цепляться за него, но мое тело было оцепеневшей, замороженной тюрьмой.

— Эмбер, пусти! — Я поняла, что он кричит на меня.

— Н-н-нет, — выдавила я сквозь стучащие зубы, но ветка выскользнула у меня из пальцев, и мы оба скатились со скользкого бревна в воду. Я напряглась в ожидании мучительного холода, ноничегоне почувствовала. Я пыталась дрыгать ногами, чтобы выбраться на поверхность, но мое тело едва двигалось, и я просто продолжала погружаться, пока чья-то рука не схватила меня за руку и не дернула вверх. Я вынырнула на поверхность, задыхаясь. Ли схватил мое лицо, пытаясь удержать его над водой. Его глаза впились в меня.

— Эмбер! Ты…

Он издал болезненный стон, когда бурное течение швырнуло его на скалу, и мы оба снова ушли под воду. Несмотря на то, что вода пыталась разлучить нас, он не отпускал мою руку. Он снова вытащил меня на поверхность, и я сморгнула воду с глаз, мои зубы неудержимо стучали.

— Я держу тебя, — пообещал он, обхватив одной рукой мой подбородок, а другой начав плыть.

Я смотрела на облачное небо, пока он тащил меня на спине, чувствуя, что выплываю из своего онемевшего тела. Я слышала, как он делает глубокие, контролируемые вдохи, двигаясь по воде. Как только он смог коснуться дна, он встал и заключил меня в объятия, прижимая к своей груди. Вода струилась с нас обоих, когда он осторожно направился к берегу.

— Эмбер, ты меня слышишь? — спросил он ровным, но настойчивым голосом.

Я уставилась на него, сильно дрожа. Пряди его черных волос прилипли к лицу, с подбородка капала вода. Он встретился со мной взглядом, и его челюсть сжалась.

— Не засыпай, — приказал он.

Он споткнулся о галечную отмель на берегу реки и со стоном упал на колени. Он уложил меня, его пальцы прижались к моей шее в поисках пульса. Я все еще не чувствовала своего тела, и усталость навалилась на меня, мои веки затрепетали и закрылись.

— Эмбер! — Он мог бы схватить меня за подбородок. — Не спи!

Я не могла снова открыть глаза, и он выругался, снова заключая меня в объятия.

— Не смей, блядь, умирать у меня на руках, — прорычал он, а затем бросился бежать.

Несмотря на то, что моя голова билась о его грудь, я постепенно теряла сознание.

Я проснулась в кромешной тьме. Я лежала на

Ли встал и схватил рюкзак с пола пещеры. Когда огонь осветил пещеру сильнее, я увидела несколько рюкзаков и припасы. Это была не просто случайная пещера; это было убежище или…

Мои мысли прервались, когда Ли начал снимать с себя мокрую одежду. Он повернулся ко мне спиной, но я уставилась на его стройное, мускулистое тело. Он был более стройным, чем Вольф, и менее крепким, больше похожим на артистов из труппы, которые когда-то путешествовали со Жнецами. Черные татуировки покрывали его спину и руки — неровные черные штрихи, которые обвивались вокруг его рук и изгибались по спине в плавном, непредсказуемом узоре. Это было больше похоже на то, что кто-то размазал чернила по его спине, чем на любую татуировку, которую я когда-либо видела.

Раздался влажный шлепок, когда его мокрая одежда тяжело упала на пол, напомнив мне, какой ледяной и промокшей была моя собственная одежда. Возможно, я испугалась его намерений, когда он разделся догола, но он оделся так же быстро, как и разделся, двигаясь со скоростью, за которой было трудно уследить. Застегивая рубашку, он обернулся и поймал мой пристальный взгляд, и уголок его рта дернулся вверх; я не могла найти в себе сил беспокоиться.

Части моего тела, которые я чувствовала, горели от холода, в то время как остальные ощущались как тяжелые гири, привязанные ко мне. Я попыталась согнуть затекшие пальцы, но они просто дернулись.

Ли схватил что-то из рюкзака и, обойдя костер, опустился на колени рядом со мной.

— Ладно, вот в чем дело, — сказал он. — Мы должны снять с тебя эту мокрую одежду, чтобы ты не замерзла насмерть.

Меня охватил приступ паники.

— Я собираюсь помочь тебе, — продолжил он, — потому что ты никак не сможешь сделать это сама.

— Нет, — прохрипела я.

— Если тебе от этого станет легче, Вольф выбьет из меня все дерьмо за все это.

— Нет. — Мой голос звучал такслабо.

— Какого черта, по-твоему, должно было случиться, когда ты бросилась в наполовину замерзшую реку? — Его голос стал резче.

Я попыталась отодвинуться, от страха у меня закружилась голова, но вся я была онемевшей и измученной, и я дрожала так сильно, что казалось, у меня начинается судорога. Он взял меня за руку и поднял на ноги, отчего комната накренилась и закружилась, когда боль пронзила мою голову. Когда я снова смогла сосредоточиться, он расстегивал пуговицы на рубашке Скар, и паника поглотила меня целиком.

— Нет!

Это было похоже на пробуждение после того, как меня накачали наркотиками, и осознание этого не помогало. Я попыталась оттолкнуть его руки, но мое тело двигалось вяло. Тем не менее, мне удалось усложнить задачу настолько, что он не смог справиться с пуговицами.

— Эмбер, остановись. Я пытаюсь тебе помочь.

Я не ответила, вложив всю свою энергию в то, чтобы заставить свои онемевшие конечности двигаться. Внезапно он отпустил мою рубашку и схватил мое лицо обеими руками, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Он скривился, словно от физической боли.

— Я не собираюсь причинять тебе боль!

— Стой!

— Ты умрешь от переохлаждения, если останешься в этой мокрой одежде.

Мне было все равно. Мой мозг пытался затащить меня обратно в палатку Джака в пустыне. Он отпустил мое лицо, и я чуть не упала, пытаясь вырваться.

— Смотри, — он показал мужскую фланелевую рубашку. — Я принес тебе кое-что из своей одежды. Я помогу тебе одеться, вот и все, клянусь.

Мне удалось немного отодвинуться назад, но он поймал меня за руку. Я попыталась вырваться, у меня закружилась голова, когда я судорожно вдохнула.

— Боги, Эмбер,пожалуйста, помоги мне, — тихо попросил он.

— Не прикасайся ко мне, — выдавила я.

— Если бы это не было вопросом буквально жизни и смерти, я бы не стал. — В его глазах промелькнула боль, но я увидела, как на его лице застыла решимость. — Но я не позволю тебе умереть.

— Нет!

— Прости, — сказал он и притянул меня к себе.

Я пыталась бороться, но мои слабые попытки были смехотворны. Лицо Джака поплыло перед моим взором. Он стянул штаны Скар с моих бедер, и я заплакала — яростные и беспомощные слезы катились по моему лицу.

— Пожалуйста, остановись! — Я умоляла, сопротивляясь ему на каждом шагу. — Прости! Прости!

Он не ответил, его челюсть была плотно сжата, когда он снял с меня брюки и отбросил их в сторону. Холодный камень обжег мою обнаженную кожу, и на мгновение я подумала, что меня сейчас стошнит от паники, но он быстро натянул на мое тело мужское нижнее белье. Паника немного отступила, но я возобновила свои попытки сбежать, когда он снова потянулся к пуговицам рубашки.

— Эмбер! — рявкнул он. — Прекрати. Я не причиню тебе вреда.

— Пожалуйста, не… не делай этого! — Я задыхалась, пытаясь оттолкнуть его.

— Черт возьми, боги, — прорычал он.

Он схватил меня за руку и притянул к себе на колени, прижимая спиной к его груди. Одной рукой он обхватил меня за торс, прижимая мои руки к бокам, а свободной начал расстегивать рубашку. Я попыталась вырваться из его хватки, но он был намного сильнее меня. Он расстегнул рубашку и начал стаскивать ее с моих плеч.

— Нет! — Я всхлипнула.

— Эмбер, просто позволь мне… — его голос оборвался, а тело замерло позади меня.

Я снова попыталась вырваться, и на мгновение мне показалось, что мне это удалось, но потом я поняла, что он просто двигался вместе со мной, чтобы повернуть меня спиной к свету костра. Кончики его пальцев коснулись покрытой шрамами кожи верхней части моих плеч, и я напряглась.

— Что это? — спросил он тихим, опасным голосом.

Я зажмурила глаза, пытаясь наклониться вперед как можно сильнее. Он еще не заметил клеймо у меня на груди. Мое дыхание перешло в резкие, задыхающиеся рыдания, и мое тело задрожало.

— Черт, ладно, ладно, держи. — Он стянул с меня мокрую рубашку, но замер, когда открылась остальная часть спины. Он выругался себе под нос, затем схватил свою теплую фланелевую рубашку и начал переодевать меня в нее.

Я засунула руки в рукава, отчаянно стараясь натянуть рубашку как можно быстрее. Я все еще сидела у него на коленях,

Извивание только заставило его руки напрячься еще сильнее, и, черт возьми, я не могла дышать. Я вернулась в палатку Джака, не в силах пошевелиться, паника захлестнула мои легкие и захлестнула меня.

— Я просто пытаюсь согреть тебя. — Его теплое дыхание коснулось моей шеи, заставляя мою кожу покрыться мурашками. — Я не причиню тебе вреда, Эмбер, клянусь.

Я не могла ему ответить. Огонь поплыл у меня перед глазами, когда я начала задыхаться от коротких вдохов.

— Все в порядке, — пробормотал он. — Все в порядке, Эмбер, ты в безопасности. Просто постарайся дышать.

Я медленно приходила в себя. Я лежала на боку, а всего в нескольких футах от меня от костра остались тлеющие угли. Я была завернута в одеяло…

Одеяло сдвинулось, и я поняла, чтотакжебыла завернута в другое тело.

Я в тревоге напряглась, и руки, державшие меня, разжались. Я перекатилась на спину и уставилась в лицо Ли над своим. Он приподнялся, опираясь одной рукой на одеяло рядом с моей головой.

— Все в порядке, ты отключилась. — Он улыбнулся, но это выглядело натянуто. — Это обычно происходит, когда ты не дышишь.

Я просто смотрела на него. Мой мозг был вялым, а тело тяжелым, но не от холода. Я чувствовала себя —черт возьми— так, словно менятошнило.

— Эмбер? — Он нахмурился.

Было ли это началом лихорадки эмоционального истощения? С чего бы мне заболеть лихорадкой эмоционального истощения? Я не исцелилась…

Это ударило меня как удар под дых — река. Должно быть, мои силы сработали сверхурочно, чтобы не дать мне замерзнуть до смерти. Я закрыла глаза, чувствуя себя окончательно разбитой. Я даже умереть толком не смогла.

— Ты не обязана говорить со мной, но не могла бы ты просто кивнуть, или покачать головой, или еще что-нибудь, чтобы я знал, что ты меня слышишь?

— Пошел ты, — пробормотала я, не открывая глаз.

— Вау, — в его голосе звучаловеселье,— Ты благодаришь так же, как и твой брат, когда кто-то спасает вам жизнь.

Я повернулась на бок, уставившись в огонь. Я хотела, чтобы он перестал сравнивать меня с моим братом. Мой брат думал, что ясбежала.Он думал, что последние двенадцать летничего не значат.Он думал, что я даже не начала искупать вину за смерть Дюна.

— Я почти уверен, что у тебя в волосах кровь. Ты ударилась головой в реке?

В затылке у меняпульсировалаболь, но мне было все равно.

— Ну же, Эмбер, пожалуйста?

Я не обращала на него внимания, тупо уставившись в огонь.

Ли страдальчески вздохнул.

— Ты собираешься заставить меня все делать по-плохому, не так ли? — Когда я все еще не ответила, он переместился и схватил меня за плечо, поднимая меня вертикально. — Ладно, пусть это будет нелегко.

От этого движения у меня закружилась голова, а когда он отпустил мою руку, я покачнулась, когда комната накренилась. Он снова быстро схватил меня.

— У тебя, наверное, сотрясение мозга, иди сюда. — Он потянул меня назад, между своих ног, поднял мои руки и положил их поверх своих поднятых коленей. — Ты можешь держаться за меня, если это поможет.

Я не хотела этого, но и не хотела врезаться лицом в каменный пол, поэтому вцепилась в его колени, когда комната закружилась. Его руки схватили мою голову и наклонили ее вниз, его пальцы перебирали мои волосы. У меня перехватило дыхание, когда его пальцы надавили прямо на источник боли, пронзившей мою голову. Он осторожно раздвинул мои волосы, чтобы рассмотреть их.

— Черт, да, у тебя здесь шишка приличных размеров, но она больше не кровоточит. — Он помолчал, затем пробормотал: — Кто знает, сколько крови ты потеряла.

Его руки снова прошлись по моим волосам, и я почувствовала, как он задержался на большом шраме на моем виске, полученном от рейдеров. Он наклонил мою голову набок, чтобы увидеть шрам, исчезающий в волосах, и нежно провел пальцем по неровной линии.

— Что здесь произошло?

— Ничего, — пробормотала я.

— О, так тысомной разговариваешь!

Что-то в том, как он это сказал, напомнило мне Сэма, и меня захлестнула печаль.

— Это довольно большой шрам из-за «ничего».

Я не собиралась объяснять свои шрамы этому незнакомцу.

— Этоничего,— сказала я резче, вырывая голову из его рук и снова глядя вперед.

— Дай угадаю, эти шрамы у тебя на спине тоже ничего не значат?

Мой позвоночник напрягся, когда воспоминание о том, как он прикасался к моей покрытой шрамами спине, всплыло во мне. Я попыталась вспомнить, что еще он видел, но мои воспоминания были туманными и обрывочными. Я ждала, когда он спросит о клейме, с сердцем, подпрыгивающим в горле.

— Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что это шрамы от кнута, — сказал он с резкостью в голосе.

Я не ответила.

— И к тому же они не такие уж старые.

Я отпустила его колени, чтобы положить дрожащие руки себе на колени.

— Это Мадам сделала это с тобой? — Поскольку я по-прежнему ничего не говорила, он заговорил снова, его голос стал резче. — Ты же знаешь, что твой брат не позволит тебе уйти от ответа на эти вопросы.

Боги, вот почему я, блядь, не хотела, чтобы он знал. Я ничего этого не планировала. Предполагалось, что я буду мертва. Ли, должно быть, не видел клеймо. Я сомневалась, что он промолчал бы об этом, если бы увидел.

— Так вот почему ты не хотела переодеваться в присутствии Скар?

До меня донесся знакомый запах крови, и я попыталась отвлечься. Я посмотрела на свои голые ноги, отметив многочисленные синяки и царапины, покрывавшие мою кожу от ударов о камни в реке. Хотя крови у меня не было. Откуда она взялась? Я взглянула на ноги Ли и поняла, что на одной икре у него грязная повязка. Мои пальцы дернулись от желания поправить ее. Он хотя бы промыл рану? Нет, это не имело значения. Мне было все равно. Я не собираласьспрашивать…

— Что случилось с твоей ногой?

— О нет! — Он

— Я ответила на твой гребаный вопрос, — огрызнулась я.

— Ты ответила наодинвопрос, сказав, что не будешь отвечать на него.

Его голос звучал раздраженно, но в то же время и весело, и это сочетание почему-то привело меня в ярость.

— Ладно, — прорычала я ему, — пусть она заразится и загноится из-за твоей дерьмовой перевязки, но когда ты потеряешь всю свою гребаную ногу, не приходи ко мне плакаться.

Наступило короткое молчание.

— Значит, онавсе ещетам.

— Что? — рявкнула я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.

Он улыбнулся мне.

— Эмбер, о которой я так много слышал.

Я отвернулась, надеясь, что он не заметил боли, промелькнувшей на моем лице.

— Я не она.

— Так кто же ты тогда такая?

Чертовски хороший вопрос.

Я задрожала, и страх наполнил меня. Я чувствовала, как лихорадка подкрадывается все ближе. У меня оставались считанные минуты до того, как я начну бредить. Должна ли я предупредить его? Мои руки дрожали, и я сжала их в кулаки на коленях. Я была бы полностью в его власти, выведена из строя. Кто знает, что он может сделать?

Мне нужно было немного пространства. Я попыталась высвободиться из-под его ног, но он поймал меня за руку, и я съежилась.

— Я не причиню тебе вреда, Эмбер, — сказал он, его голос смягчился.

— Прекрати называть меня так, — огрызнулась я, пытаясь высвободиться.

— Как тебя называть? Как твое имя?

— Меня зовут не так.

— Ладно, так кактебязовут? — Он поднял бровь и ждал.

Я отвела взгляд. Я не знала, что ему сказать. Все, что я знала, это то, что Эмбер умерла в пустыне, когда ей было десять лет. Солнце, ветер и хищники сдирали с нее кожу, пока не остались одни кости, но Боунс — это тоже не я.

Я никогда не говорила Трею своего настоящего имени. Я никогда не слышала, чтобы он произносил мое настоящее имя с почтением, желанием и любовью. Он отдал мне всего себя, а я никогда не доверяла ему эту последнюю частичку себя. Он умер, так и не узнав, кем я была на самом деле. Слезы, с которыми я боролась, покатились по моему лицу.

— Я должен тебя как-то называть. Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Веснушка?

Мне было все равно.

— Вот, посмотри на меня. — Голос Ли звучал так, словно он говорил где-то далеко. — Мне нужно убедиться, что у тебя нет сотрясения мозга.

Я закрыла глаза. Я даже не сказала ему своего настоящего имени.

— Веснушка? Эй, что случилось?

Я сжала челюсти, пытаясь унять стук зубов. От холода у меня заболели кости. Он развернул меня лицом к себе, и мои глаза снова открылись. Он наклонился ближе ко мне, нахмурившись, и я уставилась в его темно-карие глаза. Они не были карими, как у Трея, или карими, как у Гриза. Я моргнула, когда мое зрение затуманилось от слез, пытаясь сфокусировать его.

Я подпрыгнула, когда его пальцы коснулись моего лица, и его брови поползли вверх, но он просто медленно вытер слезы, хлынувшие из моих глаз. Он нахмурился еще сильнее и поднес руку к моему лбу.

— Черт возьми, ты вся горишь, — пробормотал он.

Мои глазные яблоки были горячими и сухими, как наждачная бумага. Его руки снова обхватили мои предплечья и переместили мое тело, притягивая меня к себе на колени и снова укутывая одеялом нас обоих. Я хотела оттолкнуть его, но мне было так холодно, а он был таким теплым. Мое предательское тело прижалось к нему, отчаянно ища его тепла.

— Эти чертовы глаза, — пробормотал он, по-видимому, самому себе.

Я ведь собиралась ему что-то сказать, не так ли? Или это было что-то, о чем янесобиралась ему говорить?

Это было что-то важное, что-то, что мне нужно было запомнить, но мои глаза закрылись.

4

Я открыла глаза и обнаружила себя в объятиях Трея.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, нахмурив брови. Он проснулся и смотрел на меня. Он сидел, прислонившись к каменной стене, и прижимал меня к своей груди. Мой мозг изо всех сил пытался вспомнить, что только что произошло, пока у меня стучали зубы.

— Ты здесь, — прошептала я.

— Я здесь, — сказал он.

Эмоции переполняли меня, заполняя глаза и стекая по щекам. Его глаза расширились от тревоги.

— Что случилось? — спросил он.

— Я думала… — Мой голос дрогнул.

Его брови в замешательстве сошлись на переносице.

— Я мертва?

— Нет, — казалось, он заставил себя слегка улыбнуться, — ты не мертва.

В голове пульсировало, я дрожала. Я не моглавспомнить.

— Все в порядке, Веснушка, — пробормотал он. — У тебя температура.

Мне удалось высвободить руку и дотронуться до его лица. Он замер, наблюдая за мной прищуренными глазами. Я обхватила ладонями его лицо, поглаживая большим пальцем его острую скулу. Что-то не давало покоя на задворках моего сознания. Как он здесь оказался? Он не двигался, его глаза были прикованы к моему лицу, когда мои пальцы прошлись по его коже, прежде чем скользнуть в волосы. Они были убраны назад, но выбившиеся непослушные пряди казались… неправильными. Я нахмурилась, но он схватил меня за запястье и отвел руку в сторону.

— Кто я? — спросил он.

Я уставилась на него, пытаясь осмыслить этот странный вопрос.

— Кого ты видишь? — он перефразировал, но это было ничуть не лучше.

— Пожалуйста, не уходи. — Мой голос дрожал.

— Я не уйду.

— Я не могу…Я не могу сделать это без тебя. — Паника нарастала в моей груди.

— Тебе и не нужно.

— Нет, Трей, ты не понимаешь. — Еще больше слез потекло по моему лицу. — Яне могу.Я не могу этого сделать. Я нехочуэтого делать.

Он взял одеяло в руки и нежно вытер слезы с моего лица.

— Я не Трей, — пробормотал он. — Я Ли. Я друг твоего брата.

Ужас разрывал меня на части, дыхание участилось.

— Моего брата?

— Вольф. — Говоря это, он внимательно смотрел на меня, и я поняла, что мне не удалось скрыть страх на своем лице.

— Вольф здесь? — прошептала я дрожащим голосом.

— Ну, не здесь, в этой пещере, но да.

Теперь я вся дрожала.

— Не показывайся ему на глаза.

— Почему?

— Я не могу…Я не могу смотреть, как он причиняет тебе боль.

— Он никому не причинит вреда, — сказал он, нахмурив брови.

Я оттолкнула его, и он отпустил меня, но когда я попыталась подняться на ноги, он снова поймал меня за

— Куда ты идешь? — спросил он.

— Мы должны отвезти детей в безопасное место. — От страха меня подташнивало.

— Какие дети? Твой брат никогда бы не причинил вреда ребенку.

— Этого может оказаться недостаточно. — Я изо всех сил пыталась сосредоточиться. Это было важно.

— Чего может быть недостаточно?

— Убить меня. — Мой голос дрогнул.

— Веснушка, он не убьет тебя, и он никогда не причинил бы вреда ребенку.

— Ты не можешь этого знать наверняка, — возразила я, пытаясь высвободить руку.

— Я провел с ним последние десять лет, так что, думаю, могу говорить с полной уверенностью.

Я растерянно моргнула, и он уставился на меня в ответ. Его теплые карие глаза выглядели обеспокоенными, и мне захотелось снова увидеть в них солнечный свет. Я вздрогнула, мои зубы застучали друг о друга.

— Иди сюда, — мягко сказал он, потянув меня за руку.

Я позволяю ему снова усадить меня к себе на колени и снова заключить в объятия. Я попыталась вспомнить, о чем мы только что спорили, но это исчезло.

— Почему ты думаешь, что Вольф убьет тебя? — спросил он мягким голосом.

— Папа так сказал, — прошептала я, пытаясь прижаться к нему еще теснее, когда по моему телу пробежал озноб.

— Что сказал твой отец?

— Он сказал, что Вольф придет за мной и разорвет. — Мой голос дрожал. — Он сказал, что Вольф хочет моей смерти.

Он уставился на меня, изучая мое лицо, не говоря ни слова.

— Пожалуйста, Трей, я не могу… Если с тобой что-то случится… — Рыдание оборвало меня.

— Эй, — он запустил руки в мои влажные, спутанные волосы, обхватил мою голову по бокам и приподнял мое лицо, чтобы встретиться со своими глазами, — со мной ничего не случится.

— Пожалуйста, не оставляй меня, — рыдала я. — Не оставляй меня одну. Я не могу этого сделать. Я не могу…

— Я не собираюсь уходить, Веснушка, — пробормотал он. — Я обещаю.

Я крепко обвила руками его шею, прижимаясь к нему и плача. Он был прямо здесь, так почему же мне казалось, что мое сердце разрывается?

Он на мгновение заколебался, прежде чем заключить меня в объятия и крепче прижать к своей груди. Приступ озноба заставил меня задрожать так сильно, что, казалось, в голове у меня зашумело. Боли, пронзившей мою голову, было достаточно, чтобы заставить меня судорожно вздохнуть и зажмурить глаза.

— Ты не одна, — прошептал он мне в волосы. — Ты не одна, Веснушка.

— Я всегда одна, — выдавила я, — и я ненавижу это.

— Больше нет, — сказал он тихим голосом.

Я вздрогнула и прижалась лицом к его шее, пытаясь впитать его тепло. Рука снова прижалась к моему лбу.

— Черт, — пробормотал он. — Черт возьми.

Он перевернул меня, и холодный воздух заполнил пространство, которое занимало его теплое тело. Я вздрогнула, пытаясь сосредоточиться в тусклом свете. Кто… где я была?

— Не уходи, — захныкала я.

— Я не ухожу. Я собираю немного снега, — ответил мужской голос.

— Что? — пробормотала я, пытаясь сосредоточиться.

Рядом со мной появилось тело, напугав меня, и мои легкие превратились в камень, когда я встретилась взглядом с Джаком. Я попыталась стать меньше, изучая его лицо. В каком он был настроении? Если бы я не поняла все правильно, я бы за это заплатила.

— В чем дело? — спросил он.

— Ничего, — прошептала я, опуская глаза. — Прости.

— За что ты извиняешься?

Черт, это была ловушка. Я не знала. Что я наделала? Я не могла вспомнить.

— Я не……Я не хотела, — попыталась я, мой голос дрожал.

Я не смотрела ему в лицо, стараясь не поднимать глаз, но старалась следить за ним боковым зрением. Его рука потянулась ко мне, и я приготовилась к удару.

— Эмбер, я не причиню тебе вреда.

Страх пробежал по моему позвоночнику. Он знал мое имя? Откуда он узнал мое имя? Я говорила…

Что-то холодное прижалось к моему лицу, и я отпрянула.

— Я знаю, что холодно, — сказал он, — но мы должны сбить твою температуру.

Со мной было что-то не так. Что со мной было не так? Черт возьми, он что, снова собирался накачать меня наркотиками?

— Я в порядке, — взмолилась я. — Мне не нужно, пожалуйста, не… — Мой пристальный взгляд обшарил все вокруг в поисках маленького сейфа, в котором он хранил наркотики. — Пожалуйста, не накачивай меня наркотиками. Пожалуйста. Клянусь, я в порядке. Это не так больно.

Ледяной холод снова прижался к моему лицу, и я попыталась вырваться, но не могла пошевелиться. Я была в ловушке.

— Пожалуйста, — взмолилась я со слезами на глазах, — пожалуйста, не накачивай меня наркотиками.

— Я не собираюсь накачивать тебя наркотиками, — отрезал он.

О черт, теперь он разозлился.

— Прости. Мне ж-жаль, — прошептала я, зажмурив глаза.

Болезненный холод прижался к моей шее сбоку, и я съежилась.

— Я просто пытаюсь сбить твою температуру, — сказал он нежным голосом, от которого я испугалась еще больше. — Я не причиню тебе вреда, Веснушка.

Я пыталась оставаться начеку, как учил меня Вольф, но горячий, тяжелый туман душил мой разум. Я попыталась заговорить, и, должно быть, у меня получилось произнести хоть слово, потому что кто-то ответил, но я не могла разобрать слов. Мое тело сотрясала дрожь, и я не могла остановить это. Мне нужно было остановить это. Мне нужно было держать себя под контролем.

— Я не хочу…Я не… — Я моргнула, глядя на лицо надо мной. Слова слетали с моего языка, но я совершенно не понимала, что говорю.

— Эй, — сказал мужчина.

Я знала его, но не могла вспомнить, как и почему. Я нахмурилась.

— Я Ли. — Уголок его рта приподнялся в кривой улыбке.

Я нахмурилась в замешательстве. Я лежала на жестком полу, и он, казалось, лежал рядом со мной. Кем, черт возьми, был Ли?

— Я тот парень, который пытается сохранить тебе жизнь.

В этом не было никакого смысла.

— Это гораздо более сложная работа, чем я ожидал. — Его тон был поддразнивающим, но в глазах читалось беспокойство.

— И я должна посочувствовать тебе? — раздраженно пробормотала я. Мне это приснилось?

Он моргнул, его брови приподнялись, а затем ухмыльнулся.

— Да, должна.

Мои веки были такими тяжелыми, но мне нужно было разобраться в этом. Я знала его. Откуда я его знала?

—Ты знала того человека в камере?Разъяренный голос Мака прозвучал в моей голове.

— Ты был в камере, — прошептала я.

— Ага.

Там было еще что-то, но это танцевало на краю моей памяти, дразня меня. Он был в камере — камере под сторожевой башней.

— Почему… почему ты… — Мой голос затих, мысли путались.

— Я искал тебя, — беспечно сказал он.

Мое тело напряглось. Он

— Где Вольф?

— Надеюсь, по пути сюда, — он сделал паузу, и по выражению его лица пробежала тень, — хотя он, вероятно, замышляет самый болезненный способ убить меня.

Я попыталась сглотнуть, но в горле пересохло.

— Воды?

— Тебе недостаточно было ее в реке? — он поддразнивал меня, но потянулся, чтобы схватить что-нибудь, а затем протянул мне бутылку воды.

Я попыталась сесть, но мое тело было таким чертовски тяжелым. Он помог мне сесть, но от этого движения комната закружилась, и моя голова взорвалась болью. Я зажмурилась, поморщившись.

— Ты в порядке?

Я не могла ответить, пытаясь дышать сквозь боль в голове. Каменный пол леденил мои босые ноги. Чья-то рука прижалась к моему лбу, и мои глаза снова открылись.

— Черт возьми, тывсе ещегоришь, — пробормотал он. — Мне нужно отвезти тебя обратно в хижину, но пешком это займет слишком много времени. Надеюсь, твой брат вытащит голову из задницы, увидит дым и сообразит, где мы находимся.

— Сколько времени прошло? — спросила я, поднося бутылку с водой к губам.

— Прошло почти полтора дня.

Моя рука задрожала, и вода потекла по подбородку.

— О, вот, у меня есть…

Я взглянула на него, когда его голос оборвался, но он смотрел на мою грудь. Я посмотрела вниз, и мой желудок скрутило в панике, когда я поняла, что рубашка, которую я носила, была распахнута, открывая верхнюю часть клейма. Я потянулась, чтобы закрыть ее, но он двигался быстрее и поймал меня за запястье.

— Что это?

Вся беззаботность испарилась из его голоса, и у меня перехватило дыхание. Я попыталась вырвать руку, но его хватка усилилась. Прежде чем я успела отреагировать, он протянул свободную руку и сдвинул мою рубашку. Я собралась с духом, но он просто смотрел, мускул на его челюсти дрогнул. Он опустил руку, легко расстегнув еще одну пуговицу одной рукой, и еще больше расстегнул мою рубашку, обнажив всю отвратительную отметину, пока я сидела там, застыв.

— Что это? — спросил он низким голосом, снова встречаясь со мной взглядом.

Я не могла ответить, мое сердце бешено колотилось в груди. Он изучал меня своими проницательными глазами, его рука все еще сжимала мое запястье. Он снова посмотрел на шрам, и я вздрогнула, когда его пальцы прошлись по грубой, рельефной коже.

— Это буква «J»?

Меня накрыла волна головокружения.

— Это Мадам сделала это с тобой?

— Пожалуйста. — Слово вырвалось у меня само собой.

Он замолчал и изучал мое лицо, крепко сжав челюсти.

— Не говори ему, — шепотом взмолилась я.

Его брови поползли вверх, и голос был полон недоверия, когда он ответил:

— Что?

— Пожалуйста, Ли. — Я не могла объяснить лучше, но от мысли, что Вольф увидит это клеймо, мне стало дурно. Я не хотела, чтобы он видел, насколько я была сломлена. У него были бы вопросы, как у Ли, как у Трея, и я не могла рассказать ему обо всех ужасных вещах, которые я пережила, или обо всех ужасных вещах, которые я сделала другим людям.

— Я ни за что на свете не стану держать это в секрете от моего лучшего друга о его младшей сестре.

Я закрыла глаза от поражения и ужаса, сильно дрожа. Он тяжело вздохнул и притянул меня обратно к себе на колени. Я напряглась, как доска, прижавшись к его груди, когда он снова плотно укутал нас обоих одеялом.

— Как, черт возьми, ты выжила в той реке? — пробормотал он, и я поняла, что его пальцы скользят по моим ребрам, медленно обводя ими рубашку. — У тебя совсем нет жира на костях.

Я наклонила голову вперед, так что мои волосы упали на лицо, как занавес, прячась за ним.

— Вольфу лучше привести Сэйбла, — продолжил он. — Мне нужно, чтобы он зашил мне ногу, прежде чем я потеряю ее, как ты так любезно предсказала.

Это привлекло мое внимание. Я не помню, чтобы что-то говорила о его ноге. Я вообще не помнила, чтобы он был ранен. Я прикусила губу, когда моя сила отозвалась — слабая, но живая. Мой мозг был словно набит густой грязью, но одно я знала наверняка: я не могла исцелить его, потому что Вольф не мог знать о моей силе.

Кончики моих пальцев покалывало. Что, если он действительно пострадал?

Я не могу.

Что, если я просто проверю? Я могла бы проверить. Он бы даже не узнал. Мои пальцы нащупали полоску обнаженной кожи между его брюками и рубашкой. Он подпрыгнул, когда я дотронулась до него, но просто пробормотал что-то о холодных руках.

Я попыталась сосредоточиться на том, чтобы выпустить крошечную частичку своей силы, тончайшую ниточку, которая потекла к его ноге. Я закрыла глаза иувиделаэто в своем воображении. Длинная рваная рана на его голени была глубокой и все еще кровоточила. Требовалось наложить швы, но что еще более срочно, мои силы проявились там, где пустила корни инфекция.

Черт.

В этой пещере не было проточной воды — невозможно было промыть рану так, как это было необходимо.

Я не могу.

Возможно, ногу даже придется тампонировать.

Я не могу.

Я видела, как люди теряли конечности из-за инфекции. Я сама дважды ампутировала кости. Это было ужасно.

Он расскажет Вольфу.

Именно так поступил бы Трей.

У моего мозга не было ответа на этот вопрос.

Итак, я продолжала выпускать свою силу как можно медленнее, чтобы он не заметил. Я никогда раньше не залечивала раны целенаправленно медленно. Было больно, но я не могла сказать, было ли это из-за того, что я сдерживала большую часть своей силы, или я все еще была измотана рекой. Казалось, это заняло много времени, и у меня наполовину потекла кровь из носа, впитываясь в его рубашку там, где мое лицо было прижато к его груди, но, наконец, рана закрылась незаметно для него. Я убрала руку и с облегчением закрыла глаза.

Глупая.

Я не могла сказать, имел ли мой мозг в виду меня или его, но в любом случае, это, вероятно, было правильно.

5

Я не понимала, что заснула, пока Ли не разбудил меня своим громким свистом. Раздался ответный свист, но каменный потолок пещеры закружился, и я не могла держать веки открытыми.

— Что за черт? У тебя идет кровь? — Я услышала, как спросил Ли, его голос был искажен.

— Я убью тебя, — прорычал новый голос.

— Вольф, позже! — рявкнул женский голос.

— Клянусь, час назад у нее не было кровотечения, — сказал Ли.

— Где, черт возьми, ее одежда?

Чьи-то руки перевернули меня на спину, и я попыталась сосредоточиться, но не могла заставить себя открыть глаза. Меня трясло от озноба во всем теле, и прохладные пальцы прижимались к моему носу и лицу.

— Похоже, это была просто кровь из носа, но она вся горит, — сказал низкий голос.

— Она горит уже несколько гребаных часов. Я пытался охладить ее пакетами со снегом.

— Нам нужно как можно быстрее доставить ее обратно в хижину.

— Заверни ее в это одеяло. Я поеду с ней верхом.

Даже с закрытыми глазами комната закружилась, когда они закутали меня, как младенца. Следующее, что я осознала, — я верхом на лошади, скачущей галопом по лесу. Я попыталась сосредоточиться на том, кто держал меня, но все исчезло.

Я открыла глаза, когда Вольф нес меня к камину комнаты, резко выкрикивая приказы. Его губы сжались в тонкую линию, а глаза вспыхнули, когда он развернул влажное, грязное одеяло вокруг меня. Я сильно дрожала, мои зубы стучали, и едва вспомнила, что нужно придержать воротник рубашки Ли, убедившись, что она остается застегнутой. Появился Кай со свежим одеялом, и они вдвоем завернули меня в него, пока Так маячил у них за спиной.

— Что случилось? — спросил Кай.

— Она прыгнула в реку, — прорычал Вольф. — Они были у убежища.

— Где остальные? — Так нахмурился.

— Идут пешком.

— Замерзнуть до смерти было частью твоего гениального плана побега? — спросил меня Кай, но я проигнорировала его.

— Это ее кровь? — Так указал на мое лицо.

— Сэйбл сказал, что это у нее из носа, но кровотечение прекратилось. Она вся горит.

Кай потянулся ко мне, и я отпрянула. Он убрал руку, сузив глаза.

— Я просто пытаюсь проверить твою температуру, — сказал он.

Я закрыла глаза. Что-то произошло, но я не могла точно вспомнить, что именно. Что-то о пещере…

Чья-то рука прижалась к моему лбу, и я подпрыгнула.

— Да, она слишком горячая. Может быть, нам стоит снять одеяло.

— Я почти уверен, что на ней только одна из рубашек Ли, — прорычал Вольф.

Наступило короткое молчание.

— Итак, насколько все плохо? — Сухо спросил Так. — Также плохо, как в «Кедрах» или как в «Джексоне»?

— На этот раз я действительно могу убить его, — пробормотал Вольф.

— Тебе нужны какие-нибудь прохладные мочалки или что-нибудь в этом роде?

— Да, наверное.

Комната снова закружилась, когда они перенесли меня, отчего мой желудок скрутило от тошноты. Я судорожно втянула воздух через нос, пытаясь не чувствовать тошноту. Когда все успокоилось настолько, что я почувствовала себя в безопасности, открыв глаза, я поняла, что лежу на диване, а Вольф сидит рядом и изучает мое лицо. Казалось, в его зеленых глазах бушует буря. Долгое время мы вдвоем смотрели друг на друга.

— Ты вырос, — пробормотала я.

— Да, ты тоже.

— Не говори ему. — Страх сковал мои легкие, стало трудно дышать.

— Кому не говорить?

Я растерянно моргнула. О чем это я?

— Не знаю.

— Все в порядке, Эм. Ты больна.

— Я не болею.

— Вот почему тебе не следует прыгать в замерзающие реки, — огрызнулся он. — О чем ты думала? Ты, блядь, чуть неумерла.

— Трей… — Я нахмурилась, паника закипела в моей груди. — Где Трей?

— Кто такой Трей?

— Пожалуйста. — Я открыла глаза, все больше и больше паникуя. — Я не могу…. Я не могу этого сделать. Он мне нужен!

Кто-то пробормотал что-то, чего я не смогла разобрать, и он взглянул на них, прежде чем вернуться ко мне.

— Хорошо. — Он протянул руку и убрал волосы с моего лица. — Хорошо, я найду Трея.

Я успокоилась, глядя на него, мой мозг изо всех сил пытался собрать воедино, где я нахожусь.

— Ты похож на моего брата.

Уголок его рта приподнялся.

— Я твой брат.

Я нахмурилась.

— Нет, мой брат хочет меня убить.

Боль в его глазах была такой острой.

— Я не хочу убивать тебя, Эмми.

У меня пересохли губы.

— Не надо… не надо… — Я забыла кое-что важное. Я нахмурилась, пытаясь мыслить здраво. Казалось, что сердце колотится у меня в голове. — Где я?

— Ты в безопасности, — пробормотал он.

Что-то ледяное коснулось моего лба, и я съежилась.

— Лежи спокойно, — проворчал Кай. — Нам нужно сбить тебе температуру.

— Лихорадка вернулась? — Я в ужасе уставилась на них, прежде чем попыталась сесть. — Мне нужно идти на работу.

— Эй. — Вольф снова опустил меня на землю за плечи. — Тебе не нужно никуда идти.

— Нет, я должна… Люди больны. Где дети? — Я снова попыталась сесть, вырываясь из его хватки.

— Какие дети? — спросил Вольф.

— Никто не болен. Только ты, — сказал Кай.

— Нет, не знаю…Я должна пойти проверить…Я должна проверить…

— Эмми, тебе нужно прилечь и отдохнуть, — произнес строгий голос.

— Я сделаю это после следующего раза, Мак, я обещаю, — пробормотала я, пытаясь сбросить руки, удерживающие мои плечи, даже когда мои глаза закрылись. — Я могу сделать еще один раз.

— Ты закончила, — произнес этот суровый голос.

— Пожалуйста, позови Трея, пожалуйста. Мне нужно… — Мой голос затих, когда сон сморил меня.

Сердитые голоса прорвались сквозь оцепенение, в котором я находилась.

— … одна из веских причин, почему я не должен этого делать.

— Вольф, черт возьми, как ты думаешь, что я должен был сделать по-другому?

— Тебе вообще не следовало тащить ее в лес!

— Вольф, — произнес новый голос строгим тоном.

— Ты серьезно на его стороне?

— А что он должен был сделать, позволить ей обмочиться? Я думаю, он сделал все, что мог, с имеющейся у него информацией, и это все, что любой из нас может сделать. — Голос был женственным и яростным. — Он спас ей жизнь.

— Яговорилтебе не доверять ей!

— Послушай, я знаю, что облажался, но я должен…

— Оналжетиубегает.Ты знал это!

— Вольф, заткнись хоть на минуту! Я должен сказать тебе кое-что важное.

Я приоткрыла веки. Темные, размытые фигуры двигались по комнате при свете камина. Я пыталась проследить за ними, но движение вызвало у меня головокружение и тошноту.

— Что, Ли?

— Она сказала, что твой отец сказал ей, что ты собираешься выследить ее и убить.

Энергия в комнате изменилась таким образом, что я попыталась вжаться в диван.

— Что я только что сказал? — Голос Вольфа звучал разъяренно. — Ты не можешь доверять ей.

— Я не думаю, что она лгала, чувак. Она даже не разговаривала сомной.Она была в таком бреду, что приняла меня за кого-то

— Трей? — тихо спросил кто-то. — Это не тот, о ком она спрашивала раньше?

Кто-то пробормотал что-то слишком тихо, чтобы разобрать.

— Это еще не все. У нее огромные шрамы по всей спине, шрамы, как будто ее кто-то выпорол. И у нее на груди выжжена гребаная буква «J». Вот почему она не хотела менять рубашку на глазах у Скар. Потому что кто-то, блядь,заклеймилее.

Внезапная тишина потрескивала от напряжения. Паника нарастала под моей кожей, давление было почти невыносимым.

— Здесь что-то не так.

— Ли, она не…

— Нет, не вешай мне лапшу на уши. Язнаю, что ты тоже это чувствуешь. Вот почему ты был в таком скверном настроении с тех пор, как мы ее поймали. Ничего из этого не складывается. Я не говорю, что она невиновна. Я просто говорю, что что-то не так.

— Она вроде как очнулась, — сказал кто-то.

— Эмбер?

Я попыталась открыть глаза, но мои веки были такими тяжелыми.

— Можно мне взглянуть на шрам у тебя на груди?

Я с трудом открыла глаза от прилива страха и адреналина, которые вызвал у меня этот вопрос. Тот, что с длинными светлыми волосами, склонился надо мной с серьезным лицом.

— Меня зовут Сэйбл, — сказал он. — Я целитель.

— Не надо, — мои губы произнесли это слово, но не издали ни звука.

— Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

— Не надо, — попыталась я снова, и мой голос ожил.

— Я не собираюсь причинять тебе боль.

— Нет.

Он взглянул на кого-то, кого я не могла видеть, и его брови сошлись на переносице. Надо мной появилось новое лицо, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это Ли.

— Привет, Веснушка, — улыбнулся он, но улыбка показалась натянутой. — Ты можешь позволить Сэйблу взглянуть на этот шрам?

Я уставилась на него.

— Да ладно, это займет всего секунду. Потом ты можешь ударить меня.

Кто-то пробормотал что-то, чего я не смогла разобрать, и Ли поморщился.

— Ладно, ладно, сначала позволь Вольфу поработать со мной, но я уверен, что в конце концов он займется тобой.

Я продолжала смотреть на него. Смутные фрагменты воспоминаний, мелькавшие в моей голове, были противоречивой смесью страха и чего-то похожего на утешение.

— Ты снова не разговариваешь со мной? Даже не собираешься ругаться на меня?

Я снова перевела взгляд на Сэйбла, когда беспокойство усилилось, и я увидела решимость в его глазах. Мой желудок скрутило от тошноты, и я прижала одеяло к груди дрожащими руками.

— Эмбер, дай ему посмотреть, — заговорил Вольф со своего места, скрестив руки на груди. Его глаза были сердитыми.

Становилось все чертовски хуже, и я знал, что не смогу их остановить. Каким-то образом я забыла, как ужасно чувствовать себя такой одинокой и беспомощной. Я хотела бы, чтобы Вольф нашел меня шесть месяцев назад, когда я сдерживала все эти гребаные эмоции. Раньше я была сильной и выносливой. Теперь я была птицей на земле, мои крылья оторваны от меня — сломаны.

— Эмбер, просто дай Сэйблу посмотреть. Он целитель.

Я ненавидела себя за то, что недостаточно сильна физически, чтобы не позволять людям прикасаться ко мне. Мое дыхание участилось, а сердце, казалось, колотилось от одного — единственного слова:в ловушке, в ловушке, в ловушке.Чья-то рука опустилась мне на плечо, и я попыталась отстраниться, но пальцы сжались сильнее, удерживая меня на месте. Моя хрупкая хватка на здравомыслии, казалось, лопнула, и мой разумрванулсяпрочь в ответ, кувыркаясь по протоптанной и знакомой тропинке. Я сворачивалась в себя, как бумажная карта, сгибаясь по загнутым краям снова и снова, пока не стала маленькой и незначительной — пока неисчезла.

Мои глаза открылись, но это было все равно, что находиться под водой и смотреть на искаженную поверхность. В голове было тихо и пусто. Теперь не имело значения, что случилось с моим телом, потому что меня там не было.

— Эмбер? — спросил приглушенный голос.

— Что случилось?

— Я не уверен, но она перестала реагировать. Посмотри на ее зрачки.

Яркий свет ударил мне в глаза, но я не вздрогнула. Это место было странным образом успокаивающим — знакомым. Что еще более важно, это былобезопасно.Как всегда, слова из медицинских учебников всплыли на поверхность, как будто они ждали меня. Это были канаты, за которые я цеплялась, удерживая себя здесь на якоре, когда внешний мир угрожал вытащить меня.

Последовательными шагами при оценке рваных ранений являются, в первую очередь, обнаружение и лечение серьезных сопутствующих травм, обеспечение гемостаза и поиск повреждений нижележащих структур, мысленно процитировала я.

Я смутно слышала, как люди окликали меня по имени и разговаривали вокруг меня, но я знала, что лучше не отвечать.

Активно кровоточащие раны требуют гемостаза перед обследованием. Гемостаз лучше всего достигается прямым надавливанием и, по возможности, приподниманием. Обычно не следует зажимать кровоточащие сосуды инструментами из-за возможности повреждения соседних нервов.

— Мне это не нравится, — послышался голос Сэйбла.

Тщательное и временное наложение проксимального жгута⁠…

— Что происходит? — Голос моего брата прорвался сквозь канаты, за которые я цеплялась, заставляя меня снова всплыть в опасной близости от поверхности. — Почему она…не здесь?

Пальцы прижались к моей шее, проверяя пульс.

— Это похоже… похоже на реакцию на травму.

Может улучшить визуализацию ран на руках и пальцах.

Их слова становились все более приглушенными по мере того, как я вновь сосредотачивалась на попытках запомнить остальную часть текста.

Для оценки раны требуется хорошее освещение. Может помочь увеличение. Для полной оценки может потребоваться…

— Ли, ты сказал, у нее было учащенное дыхание? — Голос Сэйбла снова прорезался сквозь туман.

— Да. Ее одежда промокла и чертовски замерзла, и мне пришлось переодеть ее во что-то сухое и теплое. Нет, Вольф, не начинай, блядь. Мне не нужна помощь, чтобы чувствовать себя дерьмово. Я уже чувствую себя монстром из-за того, что раздевал ее, пока она паниковала и умоляла меня остановиться.

— Черт возьми, чувак, — пробормотал кто-то.

Для полной оценки может потребоваться…

Я попыталась вспомнить остальную часть текста, но слова не приходили. Голоса вокруг меня стали громче, снова отвлекая мое внимание.

— Вольф! — Голос Сэйбла звучал разочарованно. — Я к тому, что подумай о том, почему твоя сестра может сходить с ума из-за того, что люди снимают с нее одежду.

Дышать снова стало трудно. Воздух, казалось, стал густым от эмоций.

Для полной оценки может потребоваться⁠…

Мое горло сжалось от паники. Я не могла вспомнить…

— Вольф? — спросил голос, возможно,

Голоса теперь были тихими, с оттенком беспокойства, когда они затихали в моей голове.

— … расстраиваться, Вольф, — пробормотала Скар.

Я пыталась блокировать их, но, несмотря на все мои усилия, я снова начала чувствовать свое тело.

— Двенадцать лет — долгий срок, чтобы…

Для полной оценки может потребоваться⁠…

— Это ничего не меняет. — Голос Вольфа стал жестким.

— Хотя это так; она все еще твоя сестра.

— И она по-прежнему убийца.

Мои легкие предали меня, я сделала резкий, болезненный вдох, и все взгляды обратились ко мне.

— Эмбер? — спросил Сэйбл. — Ты снова с нами?

Возвращение к себепричинилоболь и заставило меня болезненно осознавать каждую часть своего тела; и, как обычно, подступила тошнота, а с ней и беспокойство. Я передернула плечами, пытаясь отстраниться, и спрятала дрожащие руки в одеяло. Я не смотрела на Сэйбла.

— Мы не смотрели на шрам, — сказал он спокойно. Я бы поняла, что он целитель, просто по его голосу. — Единственная причина, по которой мы когда-либо пошли бы против твоих желаний, — это если бы у тебя была серьезная травма, требующая ухода.

Я уставилась в пол, жалея, что не утонула в реке. Мне было ненавистно, что мой брат видел, насколько я на самом деле сломлена.

— Эмбер.

Я напряглась, услышав голос Вольфа.

— Зачем ты прыгнула в реку?

Я сжала губы и ничего не ответила.

— Нет, ты не имеешь права этого делать. Я заслуживаю ответов на некоторые вопросы. — Его голос заострился, и он шагнул вперед, толкнув Сэйбла ногой.

Сэйбл подвинулся назад, освобождая место для Вольфа, чтобы сесть рядом со мной. Мое сердце забилось быстрее, когда я взглянула на него. Он уставился на меня с суровым выражением лица.

— Эмбер, ответь мне. О чем ты думала?

— Почему тебя это волнует? — пробормотала я.

Его брови взлетели вверх, прежде чем глаза сузились.

— Эмбер, — рявкнул он, — ты моглапогибнуть.

Я чуть не рассмеялась.

— Так что, имеет значение,гдея умру?

— Что? — требовательно спросил он.

— Ты везешь меня в Карт, чтобы меня убили.

— Нет, я беру тебя на испытание, — прорычал он.

— То же самое.

— Черт возьми, Эм, — рявкнул Вольф, — ты можешь просто ответить на вопрос?

— Что, черт возьми, ты хочешь, чтобы я сказала?

— Я хочу, чтобы ты сказала мнеправду, —прорычал он. — Зачем ты прыгнула в ту реку? Тыпыталасьутонуть?

— Нет, — пробормотала я, что в основном было правдой.

— Куда ты пыталась сбежать?

Домой.

— Обратно в Убежище? — он подсказал.

Я пристально посмотрела на потертую обивку дивана.

— Да.

— Ты пытала людей для Мадам?

Меня охватил стыд, и я ничего не ответила.

— Как долго ты работала в Убежище?

Я попыталась сосредоточиться на глубоких вдохах через нос и выдохах через рот.

— Эмбер! — Он говорил так, как раньше, когда я была ребенком и не слушала. — Где ты, черт возьми, была?

Мой желудок сжался от беспокойства. Был хороший шанс, что он знал, кто такие Жнецы, их репутацию и что ониделают.

— Это не имеет значения.

— Это не имеет значения? — Его голос помрачнел еще больше.

— Вольф, — предупредил Сэйбл, положив руку ему на ногу.

— Я провел последние двенадцать гребаных лет, разыскиваяповсюдутебя после того, как ты сбежала, — прорычал Вольф, игнорируя его. — Поэтому я бы сказал, что этоимеетгребаное значение.

— Я не сбегала, — устало повторила я, удивляясь, зачем вообще беспокоюсь.

— Верно, потому что ты былаизгнана. —Его голос сочился презрением.

Меня охватила безнадежность. У меня не было способа доказать, что я не сбегала. Это всегда будет слово папы против моего, а Вольф никогда не пойдет против Папы.

— Знаешь, я ожидал, что после стольких лет ты придумаешь ложь получше, — сказал Вольф с горечью в голосе.

Все это было так чертовски бессмысленно. Вся моя жизнь была чертовски бессмысленна. У меня были эти целительные способности, но все, кого я когда-либо любила, все равно умерли. Я страдала, но это ни в чем меня не искупило. Я убила Мадам. Я убила Джака. Я пролила их кровь и позволила ей запятнать мою душу, чтобы они не причинили вреда кому-либо еще, но всегда было слишком поздно.

Я продолжала пытаться творить добро, компенсировать все, что я натворила, но все, что я принесла, — это смерть. Возможно, я заслуживала смерти за все это. Возможно, это был единственный оставшийся вариант искупления.

Но не в Карт.

— Я не собираюсь возвращаться.

Взгляд Вольфа метнулся ко мне.

— Что?

— Я не собираюсь возвращаться в Карт.

Глаза моего брата вспыхнули зеленым огнем.

— Что-то не припомню, чтобы я спрашивал твоего мнения.

В ответ я почувствовала, как во мне закипает гнев, и было таким облегчениемхоть что-топочувствовать.

— Если вы хотите судебного разбирательства,прекрасно.Дайте мне гребаное судебное разбирательство прямо здесь. Потому что я туда больше не вернусь.

— Ты пойдешь туда, куда я решу, — прорычал он.

— Если ты попытаешься вернуть меня, я буду сопротивляться тебе на каждом гребаном шагу.

Что-то вроде веселья промелькнуло на его лице.

— Я думаю, мы вшестером справимся с тобой.

Ярость вспыхнула у меня перед глазами, но желудок сжался. Он был прав. Они могли справиться со мной. Я могла бы бороться так сильно, как только могла физически, но, вероятно, им все равно было бы чертовски легко оттащить меня назад.

— Тебе когда-нибудь приходило в голову, что ты можешь ошибаться? — Я кипела.

— Как ты думаешь, почему я пытаюсь задавать тебе вопросы? — он огрызнулся. — Но ты мне ничего не рассказываешь!

— На самом деле ты не спрашиваешь! Ты пытаешься превратить все, что я говорю, в то, что, потвоемумнению, произошло!

— Это неправда, Эмбер.

— Тыникогдаменя не слушаешь…

— Я слушаю! — крикнул он. — Явсегдаслушал. Я слушал, как ты лжешь снова и снова, Эмбер! Что, черт возьми, еще мне оставалось делать?

— Тогда почему ты вообще задаешь мне какие-то вопросы? — крикнула я в ответ. — Зачем, блядь, беспокоиться, если ты так уверен, что я просто совру?

— Потому что я продолжаю надеяться, что однажды ты скажешь мне гребаную правду!

Яростные слезы наполнили мои глаза.

— Нет, ты просто хочешь, чтобы я была монстром, чтобы тебе не приходилось чувствовать себявиноватым…

Он схватил меня за край одеяла обеими руками и притянул ближе, не обращая внимания на то, что я вздрогнула, его глаза блестели.

— С чего бы, черт возьми,мнечувствовать себя виноватым? Я ничего не делал!

— Вот именно! — Прошипела я. — Ты ни черта не сделал.

— ТыубилаДюна. Что, черт возьми, я должен был делать? — прорычал он.

— Ты

— Защищатьтебя?Я должен был защитить Дюнаоттебя! — бушевал он.

Боль в моей груди была такой острой, что я чуть не посмотрела, не идет ли у меня кровь.

— Как ты мог подумать, что якогда-нибудьпричиню Дюну боль?

— Потому что я былтам,Эмбер! Я видел, как Дюн умирал, глядя на тебя сострахомв глазах и умоляя тебя остановиться!

Я снова не могла дышать. Я моглавидетьэтот страх в глазах Дюна, когда он смотрел на меня. Он никогда раньше так на меня не смотрел. Он, должно быть, знал, что я пытаюсь исцелить его, верно? Он не умер, думая, что я пытаюсь причинить ему боль… верно?

— А потом ты, блядь, исчезла. Я нигде не смог найти ни следа от тебя. Я не был дома двенадцать чертовых лет, потому что совет ясно дал понять, чтобы я не утруждал себя возвращением без тебя.

— Так вот в чем дело, — поняла я, чувствуя, как меня захлестывает усталость. — Я всего лишь твой ключ к возвращению в Карт.

— Нет! Я хочу получить ответы! Я хочу справедливости для моего брата! — прорычал он, слегка встряхивая меня.

Мойбрат. Ненашбрат. Я уставилась на него, чувствуя себя почти такой же опустошенной, как тогда, в камере Мадам. Каждая капля моей воли к борьбе, казалось, испарилась.

— Прекрасно. Да, я убила Дюна. Да, я сбежала. Я лживая убийца, так что просто убей меня сейчас и покончи с этим. Отнеси мое тело назад и выставь его на обозрение всей крепости, мне все равно.

Он уставился на меня, нахмурив брови, в его глазах промелькнули эмоции. В комнате было так тихо.

— Почему ты не хочешь вернуться в Карт? — спросил Вольф.

Я закончила отвечать на вопросы. Я отстранилась, и, к моему удивлению, Вольф отпустил одеяло. Я забилась обратно в свой угол дивана, обхватив ноги руками и уткнувшись лицом в колени. Долгое время никто не двигался, а потом диван сдвинулся, когда Вольф встал.

— Ли, Скар, Сэйбл, — отрывисто приказал он, удаляясь.

Я услышала, как дверь открылась и закрылась, а затем, через секунду, снова открылась и закрылась. Эмоции нарастали в моей груди, но глаза оставались болезненно сухими.

— Эй.

Я вздрогнула от голоса, раздавшегося так близко от меня, подняв голову ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Каем. Он присел на корточки перед тем местом, где я сидела на диване, слегка нахмурив брови. Он поднял тарелку с нарезанным яблоком и сэндвичем.

— Тебе надо что-нибудь съесть, — сказал он.

Я снова уткнулась лицом в колени. Может быть, мне повезет и я умру с голоду до того, как мы доберемся до Карт. Я понятия не имела, сколько дней прошло с тех пор, как меня забрали из Убежища, но последнее, что я съела, был кусок вяленого мяса, который дал мне Ли. Я не была уверена, как долго смогу обходиться без еды, но самый долгий срок, который Джак когда-либо заставлял меня обходиться, был три недели и два дня, и к концу я точно чувствовала, что умираю.

— Да ладно, я приготовил это сам, и все говорят, что я лучший повар в этой команде.

Кто-то весело фыркнул в другом конце комнаты.

— Ты не согласен со мной, Так? — спросил Кай.

— Давай просто скажем, что хорошо, что все, что тебе нужно было сделать, это положить немного мяса между двумя ломтиками хлеба, — ответил Так.

— Ну, это лучше, чем то рагу, которое ты готовил вчера, — парировал Кай.

— Это не я утверждаю, что я лучший повар.

Кай что-то проворчал себе под нос, но их общение звучало скорее игриво, чем сердито. Это до боли напомнило мне Мака — и омоейкоманде. Я просто хотела вернуться домой.

— Ну же, Эмбер, как ты собираешься драться с Вольфом, если не будешь поддерживать свою силу? — Кай толкнул меня локтем в ногу.

Я попыталась отодвинуться подальше в угол.

— Конечно, ты такая же упрямая, как и он, — вздохнул Кай.

— Полагаю, мы должны были это предвидеть. — В голосе Така звучало веселье.

— Два волка, — пробормотал Кай, но я услышала, как он встал. — Если мы выживем, это будет чертово чудо.

Так фыркнул от смеха.

— Эмбер, я оставлю эту тарелку на диване рядом с тобой. На случай, если ты чудесным образом придешь в себя.

В последовавшей тишине мои мысли рассеялись, но облако горя, нависшее надо мной, было полно мыслей и воспоминаний о Дюне, Трее, Маке и моей команде. Отчаявшись придуматьчто-нибудь еще, я начала читать главу о респираторных инфекциях, и это помогло. Мои веки снова отяжелели. Я слышала, как кто-то из них возился на кухне, и звук открывающейся и закрывающейся посуды и шкафчиков был почти успокаивающим. Я почти заснула, когда дверь снова открылась. Я держала свое тело неподвижным и расслабленным, дышала ровно. Если и было что-то, что я действительно чертовски хорошо умела делать, так это притворяться спящей.

— Она спит? — Я услышала, как Вольф тихо спросил.

— Думаю, да, — ответил Так.

— Она ничего не ела? — Голос Вольфа звучал разочарованно.

— Она ела что-нибудь с тех пор, как мы ее забрали? — спросила Скар обеспокоенным голосом.

— Я уговорил ее съесть немного вяленого мяса прямо перед тем, как она ушла, — сказал Ли.

— Неудивительно, что она такая крошечная, — пробормотал Так.

— Мы можем попробовать снова, когда она проснется, — вмешался Сэйбл спокойным голосом.

— Какой у нас план? — спросил Кай из кухни.

— Мы заметили движение. Так что мы сыграем это так, как играли в Old Flagstaff, — ответил Вольф, и энергия зала внезапно сменилась на что-то серьезное и сосредоточенное.

— Ты хочешь, чтобы я оставил приманку? — спросил Ли.

— Я займу позицию, — сказал Так, скрипнув стулом, когда он вставал.

Я слушала с растущим ужасом. Я не понимала, о чем они говорят, но была уверена, что мне не понравится, что бы это ни значило. Приманка? Кого они пытались заманить в ловушку?

Пожалуйста, не будь кем-нибудь из Убежища.

Я отогнала эту мысль. Я не могла думать об этом, иначе я действительно сошла бы с ума. Это не мог быть кто-то из Убежища. Возможно, это были рейдеры. Может быть, они просто охотились.

— А пока отдохни немного, — приказал Вольф.

Ему ответило бормотание согласия. Диван сдвинулся, как будто кто-то сел на другом конце, но я по-прежнему не двигалась. Я слышала, как люди тихо разговаривали из коридора, но вскоре в комнате стало тихо. Я хотела выглянуть

Я сосредоточилась на том, чтобы дышать глубоко и ровно, продолжать притворяться и слушать, как потрескивает огонь в камине. Прошло совсем немного времени, прежде чем я притворилась, что на самом деле засыпаю.

6

— Я люблю тебя, Боунс. — Выражение лица Трея было страдальческим, слезы катились по его лицу. — Я люблю тебя.

— Пожалуйста! Пожалуйста, не надо, пожалуйста, не надо, — рыдала я, пытаясь подбежать к нему, но мои ноги онемели и были бесполезны.

— Я люблю тебя, — повторил он, не сводя с меня карих глаз.

— Как мило, — усмехнулась Мадам.

— Нет!

Выстрел был таким громким, и кровь Трея брызнула мне в лицо. Свет в его глазах погас, как будто кто-то задул свечу; он начал падать, а я все кричала и кричала…

— Эмбер!

Я отпрянула от Грифа, судорожно хватая ртом воздух, но врезалась во что-то твердое.

— Эм, ты спишь. Это всего лишь сон.

Я моргнула, и это был не Гриф, который схватил меня и разбудил. Это был Вольф. Мой желудок перевернулся от странной смеси облегчения и ужаса. Я все еще сидела на диване, теперь прижавшись к его спинке, тяжело дыша. Мой брат присел передо мной на корточки, внимательно изучая меня.

— Это всего лишь сон, — повторил он.

Мне безумно захотелось рассмеяться.Если бы толькоэто был всего лишь сон. Я протерла мокрое лицо рукавом рубашки Ли, мои руки дрожали.

— Ты в порядке? — спросил голос из-за дивана, и я повернулась, ахнув. Ли скорчил мне гримасу. — Извини.

Из моих глаз не переставали течь слезы. Я снова провела по ним, присматриваясь, пытаясь вернуть себе контроль. Они оба молчали, наблюдая, как я забилась обратно в свой угол.

— Я подменю тебя, — внезапно сказал Ли. — Вольф, тебе нужно немного отдохнуть.

— Я не…

— Тызнаешь,— твердо перебил Ли.

Они несколько секунд свирепо смотрели друг на друга, прежде чем Вольф резко поднялся на ноги и вышел из комнаты. Я не смогла скрыть своего удивления, и Ли ухмыльнулся, обойдя диван и сев рядом со мной. Он закинул руку на спинку дивана, практически мне на плечи.

— Ты хочешь ударить меня? — спросил он.

Я искоса бросила на него взгляд.

— Я даю тебе право на один удар, помнишь? — ухмыльнулся он.

Я снова вытерла лицо и попыталась не обращать на него внимания.

— Вау, ты действительно снова не разговариваешь со мной, — посетовал Ли. — А я-то думал, что мы сблизились.

Я снова уткнулась лбом в колени.

— Ты же знаешь, я не собираюсь прыгать в замерзшие реки ради кого попало.

Я не ответила, и он затих. Слезы продолжали литься из моих глаз, пропитывая одеяло.

Я люблю тебя, Боунс.

— Я сожалею о пещере, — сказал Ли, его голос был таким пронзительно серьезным, что я подняла голову. Он смотрел на меня, нахмурив брови. — Если бы тебе не грозила опасность замерзнуть до смерти, я бы никогда не стал… принуждать тебя подобным образом.

Я уставилась на него, не зная, как реагировать. Он глубоко вздохнул, на секунду закрыв глаза, прежде чем продолжить, его голос стал еще тише.

— Ты разговаривала во сне, прежде чем начала кричать. Звучало так, словно тебе приснился кошмар о пещере.

О.

Я опустила глаза.

— Нет, не про пещеру.

— О чем был твой кошмар?

— Ни про что.

— Кажется, что с тобой «ни про что» случается довольно часто.

Он закатал рукава, обнажив часть татуировки, спускавшейся до запястий, но даже при лучшем освещении комнаты я все равно не могла понять, что это было.

— Ты голодна? Мы сохранили твой сэндвич.

Может, если я проигнорирую его, он заткнется. На минуту мне показалось, что это сработало.

— Знаешь, что странно? У меня была большая рана на ноге от чего-то в реке, но когда Сэйбл пошел зашивать ее, она исчезла.

Я сосредоточилась на ровном дыхании.Не реагируй. Не реагируй.

— Я сумасшедший, да?

— Что означает твоя татуировка? — Я выпалила первый вопрос, который пришел мне в голову, чтобы сменить тему, и усмешка, появившаяся на его лице, заставила меня немедленно пожалеть об этом.

— О, это то, на что ты смотрела в пещере? На мою татуировку?

Я уставилась на него, ненавидя жар, разливающийся по моим щекам.

Он усмехнулся и слегка наклонился ко мне.

— Это значит, что тебе не следует делать татуировку, когда ты вдрызг пьян.

Я снова посмотрела на его предплечье, нахмурив брови, когда изучала извилистые черные чернила, покрывающие его кожу.

— Если ты хочешь, чтобы я снова снял рубашку, чтобы ты могла увидеть все это, все, что тебе нужно сделать, это попросить, — поддразнил он, выглядя слишком довольным собой.

— Когда мы уезжаем? — спросила я, пытаясь игнорировать его и сменить тему.

Он помолчал, но потом сказал:

— Пока не знаю.

Его тон был небрежным — слишком небрежным. Я вспомнила подслушанный разговор о приманках и позициях, и мой желудок снова скрутило от страха. Он улыбнулся, когда я посмотрела ему в глаза, прищурившись, но я не могла прочесть его слов, что заставляло меня нервничать еще больше.

— Ну, если ты не собираешься что-нибудь есть, тебе следует хотя бы что-нибудь выпить.

Он наклонился вперед, поднял с пола помятую металлическую бутылку с водой и протянул ее мне. Я взяла ее и открутила крышку, нахмурившись от того, как дрожат мои руки.

— Как ты собираешься предпринять еще одну попытку побега, если не будешь есть?

— Чего мы ждем? — спросила я ровным голосом.

— Ты вдруг заторопилась уехать? Я думал, ты не хочешь возвращаться в Карт.

От меня не ускользнуло, что он продолжал уклоняться от ответа на мой вопрос. Я сделала последний глоток воды и протянула ему бутылку, прежде чем снова скользнуть в свой угол и положить голову на подлокотник дивана.

— Твое место не выглядит удобным, — заметил Ли.

Я закрыла глаза.

— Знаешь, ты совсем не такая, как я ожидал.

Не спрашивай. Просто игнорируй его. Не⁠…

— Я даже не знаю, чего я ожидал. Кто-то намного более страшный на вид? Злой? Выше? Намного стройнее? Менее симпатичная?

Я открыла глаза и увидела, что он снова ухмыляется.

— Дай мне нож, и я с радостью пырну тебя, — мрачно пробормотала я.

— О-о-о, ты говоришьпрямокак твой брат.

Я уставилась на него, но прежде чем я успела что-либо сказать, дверь резко открылась, и вошел Сэйбл. На нем было легкое тактическое снаряжение, и снежинки прилипли к его длинным светлым волосам.

— Поймал сигнал, — сказал он.

Вся беззаботность Ли, казалось, испарилась.

— Я их разбужу.

Когда он исчез в коридоре, я села и повернулась к Сэйблу, пытаясь выглядеть так, будто я не паникую.

— Какой сигнал?

Он уставился на меня в ответ с бесстрастным выражением лица.

— Тебе придется спросить своего брата.

— Откуда у тебяэто? — спросила я, опустив глаза на его пистолет. Я знала, что это снайперская винтовка, но думала, что он целитель.

— Я меткий стрелок.

— Что, как «Метка Призрака»? — Я спросила, имея в виду легендарную группу снайперов, о которых я часто слышала от Жнецов.

— Ябыл«Меткой Призрака», так что да. — Выражение его лица не изменилось, но в голосе зазвучали нотки раздражения.

Я изумленно моргнула. Жнецы говорили о «Метках Призрака» так, словно они были настоящими призраками, и я до конца не верила, что они вообще существуют.

Из коридора широкими шагами вышел Вольф, за ним следовали Скар и Ли. Взгляд моего брата первым нашел меня, сканируя, прежде чем повернуться к Сэйблу.

— Сколько? — спросил Вольф.

— Они разделились на три команды. У этой четверо или пятеро разведчиков.

— Время?

— Двадцать минут.

— О чем вы говорите? — спросила я. Меня охватило беспокойство.

Они все посмотрели на меня, а затем на Вольфа. Вольф изучал меня с тщательно выученным выражением лица.

— У меня есть несколько вопросов к Мадам, так что мы ждем посетителей.

Я почувствовала, что бледнею.

— Что?

— Ли отвечает за тебя. Делай, что он говорит, и, Эмбер, попробуй сбежать еще раз, и я снова тебя свяжу.

— Подожди, что? Кто идет? — Паника в моем голосе была очевидна, когда я встала, кутаясь в одеяло.

Ли возник у моего локтя, его глаза сузились, когда он посмотрел на меня.

— Оставайся внутри и слушай Ли, — рявкнул Вольф, хватая свою куртку и пуленепробиваемый жилет.

— Вольф…

— Оставайся внутри, — прорычал он мне и повернулся к Скар. — У тебя достаточно боеприпасов?

— Мадам мертва! — Выпалила я, и все они повернулись ко мне с хищным видом.

— С каких это пор? — резко спросил Ли рядом со мной, но я не отвела взгляда от Вольфа.

— Уже как пару месяцев, — мой голос дрожал.

Скар сделала серию жестов руками, и Вольф сделал что-то в ответ, как будто они разговаривали.

— Кто теперь главный? — спросил Вольф.

— Человек по имени Немо.

— Как это случилось? — спросил Ли.

— Там было в-восстание.

— Вольф? — Голос Сэйбла был низким.

— Придерживайся плана, — сказал Вольф.

— Кто идет? — Я спросила снова, громче. Я шагнула к Вольфу, но Ли поймал меня за локоть, не давая идти дальше.

— Охранная команда из Убежища, — ответил Вольф после паузы.

Черт. Пожалуйста, пожалуйста, не будь Маком.

— Кто?

Вольф странно посмотрел на меня:

— Мак.

Паника пронзила меня, и комната закружилась. Должно быть, я слегка покачнулась, потому что Ли крепче сжал мой локоть.

— Не причиняй им вреда! — выдохнула я.

Брови Вольфа приподнялись, когда он изучал меня. Все молчали.

— Пожалуйста, — выдавила я, пытаясь дышать нормально. — Пожалуйста, Вольф, я сделаю все, что ты захочешь. Я пойду в Карт, только не причиняй им вреда.

Глаза моего брата сузились.

— Почему?

— Пожалуйста! — Я умоляла.

Я знала, что облажаюсь, раскрывая все свои карты, но я не могла придумать разумного плана из-за этого ужаса, пульсирующего в моих венах. Я не могла смотреть, как им причиняют боль или… или что похуже.

— Кто убил Мадам? — спросил Вольф.

Я заколебалась, и взгляд Вольфа стал острее.

— Эмбер, — рявкнул он. — Ты хочешь защитить своих друзей? Тогда начинай говорить.

— Я, — прошептала я.

У всех у них были тщательно скрываемые выражения лиц, и я не мог их прочесть.

—Тыубила Мадам? — повторил Вольф.

— Да.

— Каким образом?

Я попыталась отогнать воспоминание о крови Мадам, брызнувшей мне в лицо.

— Они схватили ее во время восстания.

— Я не спрашивал, как ее убили. Я спрашиваю, как ты ее убила. Это было по чьему-то приказу?

— Нет, — прошептала я.

Вольф снова оглядел меня, его глаза сузились.

—Как?

Мой желудок сжался, но я не могла сказать, была ли я оскорблена тем, что он, похоже, считал меня неспособной, или это были вина и стыд за то, что я сделала. Мои эмоции отступили, как будто они не хотели принимать в этом участия.

— Я перерезала ей горло. — Мой голос прозвучал ровно, но так пусто.

Все трое сузили глаза, и возникло ощущение, что меня изучаютнастоящиеволки. У меня была паническая мысль, что я неправильно признаюсь в этом. Я всегда впадала в оцепенение. Я не знала, как сделать это по-другому. Должна ли я была заплакать?

— Эти шрамы у тебя на спине, это следы от кнута? — спросил Ли, стоявший рядом со мной.

Я кивнула, мои глаза были болезненно сухими. Сэйбл и Скар искоса посмотрели на Вольфа так быстро, что я чуть не пропустила это. Несколько мгновений никто не произносил ни слова.

— Кто тебя выпорол? — спросил Вольф, и на краткий миг в его глазах сверкнула неподдельная ярость.

— Мадам. — Теперь мой голос сильно дрожал. — Пожалуйста, Вольф. Пожалуйста, не причиняй им вреда.

— Разве ты не работала на нее? — Вольф проигнорировал мою просьбу.

Я кивнула, с трудом сглотнув.

— Ты пытала людей в темнице? — спросил он.

Я снова заколебалась, но потом кивнула, меня затопил стыд.

— Тогда за что Мадам тебя выпорола?

Я сделала паузу. Он задавалмноговопросов. Он сказал — двадцать минут. Конечно, ему нужно было поскорее уйти, но они все стояли у двери, спокойно наблюдая за мной. Что-то было не так. Я снова вгляделась в их лица, и меня пробрал озноб.

— Никто не придет, — догадалась я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Они не ответили, но в этом и не было необходимости. Это была ловушка дляменя,и я попалась в нее.

Сэйбл взглянул на Вольфа, и Вольф кивнул. Сэйбл выскользнул за дверь, без сомнения, чтобы сказать Каю и Таку, что они могут перестать притворяться.

— За что Мадам тебя выпорола? — повторил Вольф, и в его голосе послышалась угроза.

Теперьу меня на глаза навернулись слезы, что только еще больше взбесило меня. Я рывком высвободила локоть из рук Ли и откинулась на спинку дивана, плотнее закутываясь в одеяло.

— Мы еще не закончили, Эмбер, — Вольф шагнул вперед и встал прямо передо мной. — Отвечай на вопрос.

— Пошел ты, — огрызнулась я, пытаясь сморгнуть слезы.

Вольф наклонился ко мне, вторгаясь в мое пространство.

— Может быть, если бы ты просто сказала чертову правду хоть

— Ты бы не узнал правды, даже если бы она ударила тебя по лицу, — прошипела я.

— Нет, я думаю, что это была быты,— холодно заявил он. — Это всегда нож. Это твое любимое оружие?

Мои руки были в крови, они соскользнули с рукоятки ножа, когда я снова вонзила его в грудь Джака.

Я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки.

Вольф наклонился еще ближе, отчего мое сердцебиение ускорилось, и прорычал:

— Сколько людей ты убила после Дюна, Эмбер?

Я уставилась в какую-то точку на полу и ничего не ответила.

— Сколько их было, Эмбер? Дюн вообще был твоей первой жертвой?

Пустые глаза Трея всплыли в моем сознании, и боль пронзила эту пустую дыру в моей груди.

— Эмбер! Отвечай мне! — В голосе Вольфа звучала ярость.

Я выплюнула худшее оскорбление, которое когда-либо слышала от Жнецов, и шок, промелькнувший на его лице, того стоил. Однако у меня было не так много времени, чтобы насладиться этим, потому что секунду спустя Вольф схватил меня за край одеяла и рывком поставил на ноги. Я вздрогнула, задыхаясь, уверенная, что он собирается ударить меня.

— Вольф, — Ли схватил моего брата за плечо, и Вольф огрызнулся.

Он отпустил меня и развернулся, его кулак врезался в челюсть Ли. Раздался тошнотворныйтреск, и Ли упал.

— Вольф! — крикнула Скар, бросаясь вперед.

Я метнулась к незащищенной двери, бросив одеяло, когда кому-то, вероятно Вольфу, удалось его стащить. Шел снег, множество крошечных снежинок кружилось в воздухе. При любых других обстоятельствах я бы подумала, что это красиво, но я почти не замечала. Я побежала босиком по снегу к деревьям, рубашка Ли развевалась вокруг моих бедер. Я пробежала футов двадцать, прежде чем Вольф повалил меня на землю. Я поддалась своим инстинктам и боролась с ним так сильно, как только могла, даже умудрившись выхватить один из ножен, которые он прикрепил к своему поясу, прежде чем он обезоружил меня полсекунды спустя. К тому времени, как я сделала еще один вдох, он прижал меня к земле.

Я кричала и билась, теряя самообладание от ярости и паники.

— Я думал, что научил тебя чему-то получше. — Он приподнял бровь, с легкостью удерживая меня в ловушке на земле. — Полагаю, немоеобучение заставляло тебя прятаться двенадцать лет.

— Я тебя ненавижу! — Выплевываю я в него. — Отвали от меня!

Он попытался скрыть боль, промелькнувшую на его лице, но ему это не совсем удалось. Это заставило вину и мстительную злобу смешаться в моей груди. На нас упала тень, и мы оба подняли глаза, чтобы увидеть Кая и Сэйбла.

— Похоже, все прошло хорошо, — сухо заметил Кай.

— В следующий раз, когда решишь сбежать, убедись, что на тебе какая-нибудь гребаная обувь, — приказал Вольф, спрыгивая с меня и рывком ставя на ноги, крепко сжимая мое предплечье.

Я рванула рубашку Ли вниз с того места, где она задралась у меня на талии, чем обнажила нижнее белье Ли. Мне хотелось умереть со стыда.

Неодобрительный взгляд Вольфа усилился.

— И, черт возьми, надень какие-нибудьштаны.

Я сидела в маленькой спальне на полу у стены, выковыривая обломки веток деревьев и вечнозеленые иголки из своих растрепанных волос. Скар прислонилась к стене, наблюдая за мной со смесью раздражения и веселья. Мы вдвоем оказались в нелепом тупике, и я горько надеялась, что она знала, во что ввязалась, потому что у меняничего не осталось, кроме моей упрямой ярости, и я была готова выплеснуть ее в полной мере.

Я должна была переодеться обратно в свою одежду. Яхотелапереодеться, но отказалась менять рубашку со Скар в комнате. Вольф сообщил мне, что я потеряла привилегию на личную жизнь. Поэтому вместо этого я села на пол в штанах и ботинках, а также в мокрой, перепачканной рубашке Ли и начала пытаться распутать волосы, притворяясь, что Скар там нет. Мы пробыли здесь уже некоторое время.

— Эмбер, я уже знаю о шрамах, так почему бы тебе просто не одеться? — спросила она в двадцатый раз. — Я думаю, ты знаешь, что твой брат не будет таким терпеливым.

Оказывается, двенадцать лет никак не повлияли на мои отношения с Вольфом. Нам двоим всегда удавалось проникнуть друг другу под кожу. Дюн обычно говорил, что это потому, что мы слишком похожи. Я была почти уверена, что это потому, что Вольф был мудаком.

— У тебя есть примерно минута, прежде чем Вольф ворвется сюда и возьмет дело в свои руки, — предупредила Скар.

Я отмахнулась от нее, и она тяжело вздохнула.

— Не говори потом, что я тебя не предупреждала, — пробормотала она.

Через три секунды кто-то постучал в дверь. Скар открыла ее, сделала серию жестов руками, и затем Вольф вошел внутрь. Он выглядел взбешенным.

— Если ты собираешься вести себя какребенок,я буду обращаться с тобой как с ребенком, — отрезал он.

— Ты уже обращаешься со мной как с ребенком, — огрызнулась я в ответ. — Я не собираюсь переодеваться перед кем-то.

— Ну, тебе следовало подумать об этом, прежде чем пытаться сбежать…дважды.

Я уставилась на него.

— Я же сказала тебе, что не вернусь.

Скар похлопала его по плечу, а затем снова сделала жест. Он нахмурился, и она снова задвигала руками так быстро, что было трудно уследить. Он тяжело вздохнул и ущипнул себя за переносицу.

— Отлично. Ты хочешь надеть мокрую, грязную рубашку? Давай. Повеселись.

Удивленная, я моргнула, но он просто повернулся и вышел из комнаты. Скар повернулась ко мне с непроницаемым лицом и указала на меня.

— Пошли, ужин готов.

7

Вольф и его стая сидели на диване и стульях, поедая что-то похожее на тушеное мясо. У меня заурчало в животе, но я проигнорировала это.

— Спас тебе место, Веснушка, — крикнул Ли, ухмыляясь с дивана.

Я посмотрела на небольшое пространство, на которое он указал жестом между ним и Сэйблом.Ни хрена себе.Я обошла их и снова села на пол у камина.

— Вау, — сказал Кай с другой стороны от Сэйбла. — Ли, тебе нужно немного снега для этого ожога?

Сэйбл усмехнулся. Вольф никак не отреагировал, сидя в кресле, но в его глазах промелькнуло что-то вроде веселья.

— Веснушка? — спросила Скар, приподняв бровь.

— Она сказала мне перестать называть ее Эмбер, — сказал Ли, пожимая плечами, выглядя невозмутимым из-за моего отказа и поддразнивания Кая.

— Как тебя звали все это время, Эмбер? — спросил Вольф,

Я не ответила, подтянув ноги к груди.

— Боунс, не так ли? Думаю, тебе идет.

Я не была уверена, имел ли он в виду, потому что я была худой, или потому что он думал, что я убивала людей. В любом случае, от его пренебрежительного тона у меня на глазах выступили слезы. Скар поставила миску с тушеным мясом на пол рядом со мной, прежде чем занять последнее кресло. Я проигнорировала это. Несколько минут они ели молча, прежде чем Вольф заговорил снова.

— Может быть, у тебя действительно был бы шанс сбежать, если бы ты что-нибудь съела.

Я проигнорировала его,имой желудок заурчал, когда я попыталась подсчитать, сколько времени прошло с тех пор, как я ела в последний раз — старое знакомое беспокойство поднялось на поверхность. Я тщательно следила за Джаком, поэтому знала, когда следует придерживаться бульона, а когда безопасно есть обычную пищу. Страх переесть и заболеть иногда был настолько сильным, что сам страх вызывал у меня тошноту. Как целительница, я знала, что заболеть — естественная функция организма, но меня не раз избивали за рвоту в палатке или на кровати Джака, и теперь это было просто еще одной сломанной вещью, грохочущей у меня в голове.

— Я говорю это только потому, что Така здесь нет, но тушеное мясо не такое уж плохое, — сказал Кай.

Я быстро осмотрела комнату, понимая, что Така нет.

— Уверен, что это просто оленина, картофель и немного моркови, если это поможет, — добавил Сэйбл.

Потребовалось около полутора дней, чтобы добраться до хижины, и Ли сказал, что мы пробыли в пещере около полутора дней. Что я ела в тот день в Убежище? Я не могла вспомнить, и мой желудок скрутило. Я почти ничего не ела. Последние три месяца у меня практически не было аппетита. И что, прошло четыре или пять дней с тех пор, как я по-настоящему ела? Сколько дней прошло с момента пещеры…

— Похоже, я не получу эту футболку обратно, да? — Задумчиво произнес Ли, прерывая мои панические мысли.

— Думаю, что нет, — ответил Вольф.

— В любом случае, на ней выглядит лучше, — сказал Ли.

— Осторожнее, — предупредил Вольф, но когда я взглянула на него, он улыбался — слабая улыбка, но она была.

— Знаешь, я всегда представлял твою сестру маленькой, с более длинными волосами, — сказал Ли. — Я был прав, но почему-то она намного красивее, чем ты был с длинными волосами.

— Я думал, Вольф очень симпатичный с длинными волосами! — поддразнила Скар, заставив Ли, Сэйбла и Кая захихикать.

Вольф свирепо посмотрел на них всех, но просто отправил в рот еще ложку тушеного мяса.

Меня вдруг осенило, что я никогда не видела своего брата с друзьями. Были ли у него друзья? Он всегда заботился о Дюне и обо мне, охотился или помогал папе. В моем представлении он был взрослым, сколько я себя помню, но, увидев его сейчас, я точно поняла, насколько он был молод. Ему было восемнадцать, когда умер Дюн, и он начал заботиться обо мне, когда ему было всего восемь. Я почувствовала укол вины и сочувствия, которые мне не понравились.

Я ненавижу тебя.Мои предыдущие слова крутились у меня в голове, и чувство вины росло.

Я попыталась представить его с длинными волосами, но не смогла. Я не могла представить, что он когда-нибудь отрастит длинные волосы. Он всегда держался коротко, контролировал себя, как того требовал Карт от мужчин. Теперь я точно поняла, как сильно я его не знала, несмотря на то, что у нас была одна кровь. Тошнотворная яма образовалась у меня в животе, когда я внезапно поняла, что провела с Джаком дольше времени, чем с Вольфом. Может быть, я была такой же чужой для своего брата, как и он для меня.

Я проработала в Убежище всего около десяти месяцев, но с командой чувствовала себя больше семьей, чем с Вольфом. Боль в груди усилилась. Я так по ним скучала. Я все еще была зла на Вольфа за то, что он заставил меня думать, что он собирается причинить им вред, но я испытала облегчение от того, что на самом деле им ничего не угрожало. Это была запутанная смесь эмоций.

Звук шагов на крыльце напугал меня. Дверь открылась, и вошел Так, стряхивая снег со своих кудрявых волос. Ли встал и потянулся.

— Моя очередь? — спросил он.

— Ага, — Так стряхнул снег с ботинок. — Опять становится холодно.

— Идеально.

Ли направился к двери и схватил свое пальто. Надевая его, он взглянул на меня, поймав, что я наблюдаю за ним, и подмигнул. Я отвернулась. Тушеное мясо пахло соблазнительно вкусно. Я больше не собиралась бежать, но хотела быть готовой к любой возможности. И как бы мне ни было неприятно это признавать, Вольф был прав. Мне нужно было поесть, чтобы набраться сил.

Беспокойство снова скрутило мой желудок. Что ж, там был бульон. По крайней мере, я могла выпить бульон.

Я взяла миску и притворилась, что не замечаю, что все на меня смотрят. Я осторожно отхлебнула ложку бульона. На вкус он был пресным, но я предпочитала такое. У жнецов почти всегда было тушеное мясо. Это был простой способ увеличить запасы еды, и я была благодарна, потому что всегда могла достать бульон, когда это было необходимо. Так взял себе миску тушеного мяса и занял свободное место Ли. Они немного поговорили, но не о чем-то важном. В конце концов, я отключилась от них, медленно потягивая бульон и пытаясь не дать своим мыслям превратиться в ужасающие «что, если». Я доела бульон в своей тарелке, и в животе у меня забурлило, но не тошнило. Я ставлю миску с мясом, овощами и картошкой на пол, решив не отталкивать ее.

Скар подняла ее и, ничего не сказав, отнесла на кухню. Я обхватила ноги руками и прислушалась к звуку моющейся посуды. Вольф и Так вышли на улицу через несколько минут, а Скар исчезла в спальне, оставив меня с Сэйблом и Каем. Я избегала смотреть на них, но была так напряжена, прислушиваясь, не издадут ли они хоть какой-нибудь звук, что, когда диван скрипнул, я подпрыгнула.

Сэйбл неподвижно стоял рядом с диваном, изучая меня с серьезным выражением лица. Кай все еще сидел, положив одну руку на спинку дивана, и удивленно поднял брови, наблюдая за моей реакцией.

— Извини. Я как раз собирался спросить, могу ли поговорить с тобой, — сказал Сэйбл.

Черт. Теперь я пожалела,

— Я знаю, тебе может быть трудно в это поверить, но никто из нас не причинит тебе вреда, — сказал он своим успокаивающим голосом целителя. — Единственное намерение Вольфа — вернуть тебя в Карт для судебного разбирательства.

Знала ли команда Вольфа, что произойдет на суде? Или мой брат специально опустил эту часть? Он сделал паузу, изучая меня, и я попыталась сдержать выражение лица.

— Я хотел спросить, есть ли у тебя какие-то особые диетические потребности, — добавил он.

О, здорово.

— Нет.

— Тогда можешь сказать мне, почему ты не ела? — он подтолкнул меня, и когда я не ответила, нахмурился. — Если это протест, я должен предупредить, что мы не позволим этому продолжаться вечно.

Мой гнев вспыхнул, и я изо всех сил попыталась подавить его обратно.

— Как ты знаешь, я целитель, поэтому хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

— Я впорядке,— процедила я сквозь зубы.

За спиной Сэйбла фыркнул Кай, и Сэйбл повернулся, чтобы свирепо посмотреть на него.

— Извини, детка, — сказал Кай, но ухмыльнулся мне.

Сэйбл обернулся, и выражение его лица стало еще более суровым.

— Как я уже сказал, мы не собираемся причинять тебе вред, но мы намерены сохранить тебе жизнь.

Почему мне становилось намного хуже, когда кто-то угрожал мне, как будто емубыло не все равно?Я предпочитала метод Грифа. По крайней мере, он не танцевал вокруг да около и не пытался заставить меня чувствовать себя виноватой.

— Если ты имеешь в виду, что засунешь мне в горло гребаную трубку и будешь кормить меня насильно, тогда просто скажи это, — я повторила угрозу Грифа после смерти Трея, мой голос был резким.

— Милостивые боги, — пробормотал Кай, его брови поднялись еще выше, но выражение лица Сэйбла даже не дрогнуло.

— Я надеюсь, до этого не дойдет, но да, если ты пытаешься заморить себя голодом и больше ничего не помогает, мы вставим тебе в горло трубку.

— Я бы не советовал заходить так далеко,Боунс, — добавил Кай.

Почему так получилось, что я провела последние двенадцать лет, отчаянно пытаясь выжить, а теперь, когда я сдалась, вселенная, казалось, решила сохранить мне жизнь?

— Удивительно, что ты так долго пробыла в реке, — сказал Сэйбл.

Я моргнула, ошеломленная сменой темы.

— Большинство людей замерзли бы насмерть всего за час, но ты пробыла в воде почти пять часов.

Я слегка отодвинулась от него, опустив глаза.

— У тебя есть какие-нибудь теории? — спросил он.

— Нет, — пробормотала я, не поднимая глаз.

— Полагаю, бессмысленно спрашивать, позволишь ли ты мне взглянуть на этот шрам?

Я отодвинулась еще дальше, тошнота нарастала.

— Могу я тебе кое-что показать?

Я взглянула на Сэйбла и увидела, что он начинает расстегивать рубашку, и меня охватил страх. Что, черт возьми, он делает? Мой взгляд метнулся к Каю, и он, должно быть, заметил мой страх, потому что на его лице отразилась жалость, которая немедленно привела меня в ярость.

— Он не причинит тебе вреда, Эмбер, — сказал Кай, а затем нахмурился. — А серьезно? Ты действительно думаешь, что я буду просто сидеть здесь и смотреть?

— Это было бы не в первый раз, — выпаливаю я, не подумав.

Они оба замерли, не сводя с меня глаз. Рубашка Сэйбла была наполовину расстегнута, но он не продолжил. Я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки и мысленно выругалась.

— Что это значит? — спросил Кай.

— Ничего.

— Не похоже, что ничего особенного, — Кай наклонился вперед, упершись локтями в колени, его глаза сузились.

Я не ответила, и они обменялись многозначительным взглядом, прежде чем Сэйбл продолжил расстегивать рубашку.

— Я хотел показать тебе, что ты не одна, — сказал он мне, вытягивая одну руку и поворачиваясь, показывая мне тыльную сторону своего плеча.

Я втянула воздух через нос, когда меня сильно подташнивало.

На его коже было выбито старое клеймо, намного старше моего, но я сразу узнала его. Я видела это клеймо на коже большего количества людей, чем могла сосчитать. Это был знак военачальника, которого звали Бешеный Пес. Джак раньше торговал для него рабами,большимколичеством рабов, потому что Бешеный Пес быстро их разбирал. Джак извлекал из этого выгоду, но что-то произошло между ними, когда мне было около шестнадцати, и Джак больше никогда с ним не работал. Я не сожалела об этом. Последнее, что я слышала, кто-то нанял убийц, чтобы убить Бешеного Пса, и все его рабы сбежали. Меня это тоже не огорчало.

— Ты знаешь эту метку, — сказал Кай.

Я встретилась с ним взглядом, и мой желудок скрутило. Все веселье и озабоченность исчезли, сделав его голубые глаза холодными, как замерзшая река. Сэйбл плавным движением натянул рубашку обратно и, повернувшись, тоже уставился на меня.

— Откуда ты знаешь эту метку, Эмбер? — спросил Кай, и от его тона у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Кай, — предупредил Сэйбл.

— Ты работала на Бешеного Пса? — спросил Кай, вставая одним плавным, агрессивным движением, которое заставило меня вздрогнуть.

— Нет, — выпалила я.

— Тогда откуда ты это знаешь? — Кай медленно и целенаправленно направился ко мне.

— Кай, — позвал Сэйбл громче.

Я начала отползать назад, не сводя глаз с его сжатых по бокам кулаков.

— Кай, остановись, — Сэйбл грациозно встал, встав между мной и Каем.

Я наблюдала, как он нежно обхватил ладонями веснушчатое лицо Кая, и Кай, наконец, перестал пялиться на меня и встретился взглядом с Сэйблом.

— Не думаю, что она там была, — пробормотал Сэйбл, — но ябыл.

Я прижала руку ко рту и с трудом поднялась на ноги, когда подступила тошнота, и они оба бросились ко мне. Я уставилась на них широко раскрытыми от паники глазами. Кай моргнул, его гнев быстро сменился замешательством, но Сэйбл, должно быть, понял, потому что он немедленно схватил меня за локоть и потащил к двери. Каким-то образом я сдерживалась, пока мы не вышли на улицу, где я выплюнула содержимое своего желудка в снег. Сэйбл крепко держал меня за локоть.

Сэйбл был одним из рабов Бешеного Пса.

Джак тащил его через пустыню? Был ли он одним из рыдающих, перепуганных людей, которых, как я видела, запихивали в ржавые трейлеры для перевозки лошадей? За все время двухдневного путешествия Джак даже не выпустил их облегчиться. Им пришлось стоять в лужах собственных экскрементов. И я просто наблюдала, как это происходило, слишком напуганная гневом Джака, чтобы даже заговорить.

У Бешеного Пса был гарем из рабынь, и весь его гарнизон

— Все в порядке, Эмбер, — мягко сказал Сэйбл, и стыд вспыхнул во мне, как огонь.

Я попыталась отдернуть руку, когда у меня перехватило дыхание.

— Отпусти.

— Я так не думаю, — ответил он, но его голос оставался спокойным.

— Что случилось? — Резкий голос Вольфа прорезал тишину.

— Эмбер нездоровится, — сказал Кай с крыльца.

— Почему? — рявкнул Вольф, подойдя ближе.

Я стояла, согнувшись, волосы скрывали мое лицо, я изо всех сил старалась не расплакаться, сплевывая желчь на снег.

— Не знаю, — ответил Сэйбл.

В поле зрения показались сапоги Вольфа, но я осталась стоять, наклонившись вперед, пытаясь спрятаться за волосами. Это было намного хуже, чем когда Трей и Сэм увидели, как мне стало плохо.

— Я показал ей свой шрам, — тихо сказал Сэйбл. — Она узнала его.

— Как? — резко спросил Вольф.

— Вот это я и хочу знать, — пробормотал Кай.

— Она сказала, что не работала на него, — добавил Сэйбл.

Теперь у меня не было сомнений, что они узнают Жнецов, и мое беспокойство росло при мысли о том, что Вольф узнает, где я была все эти годы. Я ненавидела то, что какая-то часть меня все еще не хотела, чтобы мой брат стыдился меня. Он уже думал, что я убила Дюна, что я монстр, так что я не понимала, почему меня это волнует.

Чья-то рука схватила меня за другую руку и заставила выпрямиться, повернувшись лицом к Вольфу. Он нахмурился, но я почти поверила, что он выглядел обеспокоенным.

— Что случилось? Почему тебе плохо? — требовательно спросил он.

— Я в порядке, — выдавила я.

Его брови почти касались линии роста волос.

— Ты, блядь, серьезно?

— Это, друг мой, называется кармой. — Голос Ли звучал чересчур жизнерадостно, и кто-то фыркнул от смеха.

— Заткнись, Ли, — ответил Вольф. — Вы все, идите внутрь. Мы сейчас будем.

— Ты уверен? — спросила Скар.

— Да, — голос Вольфа звучал странно.

Я взглянула на него и обнаружила, что он смотрит на меня с серьезным выражением лица. Он подождал, пока остальная часть его команды войдет внутрь и закроет дверь, прежде чем отпустить мою руку. Я обхватила себя руками, мой желудок скрутило в узел. Я понятия не имела, что он собирался сказать.

Вольф провел рукой по волосам, открыл рот, затем закрыл его. Он глубоко вздохнул и попробовал снова. Когда он заговорил, его голос звучал неловко, но в то же время раздражающе нежно.

— Эм, ты беременна?

Я тупо уставилась на него, настолько ошеломленная вопросом, что на мгновение забыла ответить. Он озабоченно нахмурился.

— Нет! — Выпалила я. Мы с Треем не предохранялись, поэтому я удивилась, но у меня пошла кровь примерно через месяц после смерти Трея. Странно было горевать о ком-то, кого не существовало, но я горевала.

Он уставился на меня, и у него перехватило горло, когда он сглотнул.

— Ты можешь сказать мне. Я просто… я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Это ранило сильнее, чем все, что он говорил или делал до сих пор, потому что он действительно снова говорил как мой брат. Я думал, чтоэтотВольф — тот, кто заботился обо мне, — умер на крыше вместе с Дюном. К моему ужасу, слезы наполнили мои глаза.

— Я не беременна, — прошептала я.

— Тогда почему тебе нездоровится?

Я крепче обхватила себя руками, пытаясь держать себя в руках.

— Я не больна, я просто… — Что со мнойбылоне так? Я поняла, что понятия не имею, что сказать. — Просто иногда менятошнит.…

— Почему?

Все мое тело дрожало. Я чувствовала, что распадаюсь. Почему это было так тяжело?

— Потому что я… иногда… — Я запнулась.

— Это что-то такое, что случается, когда ты расстроена? — он подтолкнул меня, когда я не продолжила.

Это прозвучало близко к правде, поэтому я кивнула. Мышцы его лица напряглись, но выражение оставалось спокойным, пока он изучал меня.

— Раньше ты никогда этого не делала. На самом деле, я не помню, чтобы когда-нибудь раньше видел тебя больной.

Я не собиралась вдаваться в подробности того, как именно Джак меня ломал.

— Я в порядке, — сказала я срывающимся голосом.

— Ты явно не в порядке. — Его глаза сузились, на лице промелькнуло разочарование и нетерпение.

— Это не имеет значения, — попыталась я снова, на этот раз более отчаянно.

— Для меня это важно! — рявкнул он.

— Почему?

Он моргнул, нахмурив брови.

— Что значитпочему?Потому что ты моя сестра.

Сбежавшая слеза скатилась по моему лицу.

— Ты думаешь, что яубилаДюна.

Боль, отразившаяся в его глазах, была глубоким колодцем эмоций.

— Ты все еще моя сестра, что бы ты ни сделала.

Неважно, что ты натворила.Но как я могла убедить его, чтонеделала этого?

— Я практически вырастил тебя, — добавил он.

Он действительно воспитывал меня. Я не могла вспомнить, чтобы папа когда-нибудь что-нибудь делал.

— Та девушка, которую ты вырастил, мертва. — Мой голос был таким же пустым, как и моя грудь.

Его ноздри раздулись, а в голосе послышался гнев.

— Эмбер.

— Нет, Вольф, это не так.… Я говорю это не для того, чтобы разозлить тебя. Я просто пытаюсь быть честной. Она ушла.

На его лице отразилась смесь отчаяния, ярости, вины и беспокойства, а голос дрожал, когда он заговорил.

— Где ты была? Откуда ты знаешь метку Бешеного Пса?

— Вольф…

— Кто, блядь, заклеймил тебя?

Я опустила глаза в землю.

— Кто, Эм? — Его голос был таким мрачным.

— То, что ты называешь меня убийцей, ранит сильнее. — Онемевшие слова слетели с моих губ, когда я снова встретилась с ним взглядом.

Он отшатнулся, в его глазах промелькнул ужас.

— Я не…

— Я знала, что ты мне никогда не поверишь, — продолжала я. — Я поняла это, когда увидела твое лицо на той крыше. Ты увидел Дюна и меня и решил, что я убила его, и я знала, что ты никогда даже не подумаешь ни о чем другом.

— Эмбер… — попытался он, его голос был резким.

— Вольф, ты на самом делеслушаешьили просто ждешь, когда я признаюсь? — Я перебила: — У

Мускул на его челюсти напрягся.

— Просто убей меня здесь. Пожалуйста? Клянусь, я не пытаюсь обмануть тебя. Я просто… — Мое горло сжалось, и я изо всех сил попыталась вернуть себе самообладание. — Я так больше не могу.

— Тыхочешь, чтобы я тебя убил? — Его голос стал устрашающе лишенным эмоций.

Я немного поколебалась, мое сердце сжалось при мысли о моей команде.

— Да.

Он медленно вытащил пистолет. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, но я не двинулась с места.

— Тыхочешь, чтобы я пустил тебе пулю в голову прямо здесь и сейчас?

Он мягко приставил пистолет к моему виску, и воспоминание о том, как Мадам делала то же самое с Треем, вспыхнуло в моей голове. Мои глаза наполнились слезами, но я говорила убежденно.

— Да.

Он уставился на меня, все еще приставляя пистолет к моей голове, слегка нахмурив брови.

— Я не пытаюсь обмануть тебя, — выдавила я. — Просто сделай это.

Мускул на его челюсти снова напрягся, и я закрыла глаза, слезы покатились по моим щекам. Я представила, как Трей тянется ко мне и заключает в свои объятия — последнее место, где я чувствовала себя вбезопасности.

Дорогая, я могла слышать его голос, Дорогая, что…

Грохот выстрела заставил меня подпрыгнуть, мои глаза распахнулись. Боли не было. Почему…

Я тупо уставилась на Вольфа, схватившись за грудь, кровь стекала по его пальцам. Его глаза смотрели куда-то поверх моего плеча, на деревья, но когда он начал наклоняться, то встретил мой полный ужаса взгляд.

— Эмми, беги! — выдохнул он.

Я судорожно втянула воздух, и это прозвучало как крик.

Я схватила падающего Вольфа, пытаясь замедлить его падение. Он ударился спиной о землю с болезненным криком, но я уже двигалась. Я разорвала его куртку и рубашку так быстро, как только могла, и оторвала его руки от раны, заменив их своими. Теплая кровь потекла по моим замерзшим пальцам, когда я послала свою исцеляющую силу в него так быстро, что стало больно.

Он попытался схватить меня за запястье своей окровавленной рукой, его губы произносили слова, которые я не расслышала, потому что вокруг нас взорвался хаос.

Позади нас раздались крики, и дверь открылась, но из-за деревьев в хижину ударили пули. Я низко присела над своим братом, когда пули засвистели мимо нас, изо всех сил стараясь защитить его. Я чувствовала, как мои силы и его смерть соперничают друг с другом. Пуля прошла прямо ему в сердце.

— Нет! — Я рыдала. — Нет! Нет, Вольф, пожалуйста!

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами. Слезы, капавшие из моих глаз, капали на мои окровавленные руки.

— Боунс! — взревел кто-то, и я подняла глаза.

Мак стоял на опушке леса, выглядывая из-за дерева. У меня было как раз достаточно времени, чтобы встретиться с его разъяренным взглядом, прежде чем он исчез обратно за своим укрытием, когда от пуль полетели куски коры.

Я обернулась, чтобы посмотреть на хижину. Команда Вольфа стреляла из окон и двери.

— Стойте! — Я закричала, но мой голос потонул в шуме.

Так вышел на крыльцо, держа в руках чертовски огромную пушку. Он расставил ноги, и она с оглушительным грохотом ожила. Все его тело содрогнулось от отдачи, но он справился с ней опытным контролем, когда оружие выплюнуло гильзы металлическим дождем. Я повернула голову к деревьям, с ужасом наблюдая, как шквал вырывает гигантские куски из деревьев, укрывавших мою команду.

Движение в хижине снова привлекло мое внимание, и под прикрытием пулемета Ли бросился ко мне и Вольфу. Он прошел всего несколько футов, когда его тело дернулось, кровь брызнула на снег, и он упал лицом вниз. Я не могла сказать, куда именно его ударили, но на этом идиоте даже не было бронежилета. Опустошение, которое я почувствовала, застало меня врасплох, и я кричала снова и снова, слезы текли по моему лицу, когда я склонилась над своим братом, изо всех сил стараясь сосредоточиться на его исцелении. Ли повернул голову и встретился со мной взглядом, и его зубы заскрипели от боли, когда он начал пытаться подползти ко мне.

— Стой! — Я закричала на него. — Стой там!

Так на секунду запнулся, когда пуля попала ему в руку, но продолжал стрелять. Я снова повернулась к деревьям как раз вовремя, чтобы увидеть, как падает Рэйвен. Светловолосая голова Джакса вскинулась, когда он подбежал к ней, и его тут же сбили с ног. Мое горло горело от силы моих криков, но они терялись во всем этом шуме. Этого не могло быть на самом деле. Это, должно быть, ночной кошмар.

В пулемете наконец закончились патроны, и Так, вскрикнув, завалился набок, ударившись о крыльцо с глухим стуком, от которого разлетелись стреляные гильзы.

— Боунс!

Мое сердце сжалось в груди при виде Гриза, несущегося ко мне из-за деревьев. На нем было тактическое снаряжение, а в руках он держал большую винтовку. Мои глаза расширились от паники.

— Нет! — Я закричала на него. — Гриз…

— Боунс, беги! — прокричал он поверх меня. — Вставай…

Пуля попала ему в плечо, с ужасающей точностью пройдя сквозь узкое пространство бронежилета. Падая на колени, он схватился за рану, но вторая пуля попала ему в шею, и он упал.

Все происходило так быстро, и я кричала так сильно, что мне казалось, будто я разрываю себя на части. Я оглянулась на деревья, чтобы увидеть, как Мак выходит из-за них с винтовкой наготове, но он остановился, когда его глаза снова встретились с моими, и нахмурил брови, как будто он был в замешательстве.

— Мак, нет! — Я закричала, но раздался выстрел, он отшатнулся и исчез из виду.

— НЕТ! — Мой крик вырвал что-то на свободу, и ослепительный свет вырвался из моего тела, как лесной пожар.

Я ничего не могла видеть, но я чувствовала их — все израненные тела, умирающие на снегу. Я услышала множество голосов, ругающихся и кричащих в замешательстве и страхе, когда моя сила понеслась по земле, поглощая их и охватывая. Поток, текущий сквозь меня, казался диким и мощным, и в моей голове вспыхнули слова Мака:ты достаточно сильна, чтобы прорубить путь сквозь горные породы, и достаточно безрассудна, чтобы смыть все, когда ты в ярости.

Впервые я почувствовала себя как река, описанная Маком. Я была каждым ударом сердца и каждым вздохом. Я была кровью, мозгом и костями. Я былажизнью.

Мышцы

— Не причиняйте им вреда! — Я ахнула, и тут земля взметнулась мне навстречу.

8

Я проснулась в незнакомой спальне.

Потолок надо мной был сделан из деревянных досок. Камин в другом конце комнаты был встроен в стену и обрамлен гладкими речными камнями. На стенах висели произведения искусства в рамках. Мне удалось повернуть свою раскалывающуюся от боли голову, чтобы увидеть, что я лежу на кровати с балдахином и…

Мак спал рядом со мной.

У меня перехватило дыхание, и слезы тут же наполнили мои глаза. Он сидел в кресле рядом с кроватью, его тело откинулось вбок, и его иссиня-черные волосы рассыпались по моей подушке. Его рука была вытянута вдоль кровати, кончики его пальцев соприкасались с моими.

Воспоминание о том, как в него стреляли, нахлынуло на меня.

Я повернулась, схватив его за руку, и он резко выпрямился, его широко раскрытые глаза встретились с моими. Он моргнул.

— Боунс… — он выдохнул мое имя с таким огромным облегчением, но я едва слушала.

— Ты в порядке? — Я ахнула хриплым голосом, мои глаза бегали по его телу, ища повязку, или кровь, или…

— Я в порядке, — он сильно сжал мою руку. — Боунс, я в порядке. Ты исцелила всех нас.

— Всех вас? — потребовала я ответа, мое тело все еще дрожало от паники.

— Всех. Все в порядке, — подтвердил он, и я поняла, что он так же внимательно изучает меня. Он снова встретился со мной взглядом, и я онемела от глубины его эмоций. — Боги, ты меня напугала.

Я уставилась на него, мое сердце все еще бешено колотилось.

— Ты была без сознания двенадцать гребаных дней. — Его голос стал грубым. — Я уже начал думать, что ты никогда не проснешься.

Должно быть, я ослышалась.Двенадцать дней?Я неуверенно села, и Мак помог мне поудобнее прислониться к изголовью кровати; он не отпустил мою руку даже после того, как я устроилась.

— Ты исцелила всех нас десятерых сразу, — продолжил он, и гнев наполнил его лицо, как грозовые тучи. — Даже твоего брата, который приставил гребаный пистолет к твоей голове.

О черт.

Он наклонился вперед, в его глазах вспыхнула знакомая ярость.

— Он говорит, что тыпопросилаего убить тебя.

У меня пересохло во рту.

— Это правда?

Он выглядел таким сердитым.

— Боунс, — его голос понизился до пугающего тихого тона, — это правда?

— Да, — прошептала я, понимая, что не хочу ему лгать.

В его глазах вспыхнули искры, а челюсть напряглась.

— Ты думала, мы не придем за тобой? — требовательно спросил он.

— Я не… Я не… — Мой голос затих, оставив после себя тяжелую тишину.

— Боунс, — пробормотал Мак с болью в голосе, — я всегда буду приходить за тобой. — Его пристальный взгляд был прикован ко мне, и мое горло сжалось. — Всегда, — повторил он.

— Прости, — прошептала я, потому что понятия не имела, что еще сказать.

— Не сдавайся, — его голос не дрогнул, но в нем прозвучало раздражение.

— Я пыталась, Мак, правда. — Мой голос дрогнул. — Сначала я пыталась сбежать.

Он сжал мою руку, а затем глубоко вздохнул, как будто пытался успокоиться. Его выдох прозвучал прерывисто.

— Прости, боги. Хочешь бульона? Нина прислала меня с ним сегодня. По-моему, он все еще горячий.

Он протянул мне большой металлический термос, и я с благодарностью взяла его. Я откинула голову на спинку кровати и дрожащей рукой открутила крышку. Поленья в камине зашевелились, громко потрескивая, и, взглянув на них, я поняла, что все еще не понимаю, где нахожусь.

— Где мы находимся?

— В доме Немо.

— Почему? — Из всех мест, где, как я предполагал, мы могли быть, это не входило в число моих предположений.

— Ну, твой брат и его команда в лечебнице, и мы чертовски уверены, что не собирались оставлять тебя там с ними. И он закатил истерику по поводу того, что ты остаешься в нашем бараке, поэтому Немо предложил свою свободную комнату в качестве нейтральной третьей стороны.

— О. — Я не знала, что и думать о том, что мой брат и его команда остаются вмоейлечебнице. Я сделала глоток бульона, моя рука дрожала. Я чувствовала дрожь и слабость, но я живо помнила ощущение силы, проходящей через меня. Я чувствовала, что меня невозможно остановить. Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Я подумала…

Вольф знал о моих способностях.

Я смутно осознавала, что Мак зовет меня по имени, но паника сжала меня в кулак. Я не знала, что делать. Я только что дала Вольфу еще больше боеприпасов против меня. Теперь у него было множество причин затащить меня обратно в Карт. Министерство, вероятно, вознаградило бы его за то, что он привел к ним не просто убийцу, аведьму-убийцу.

Воспоминание поглотило меня прежде, чем я успела даже попытаться с ним бороться.

— Ты никогда никому не можешь об этом рассказать, — лицо Дюна было серьезным.

— Почему? — Я все еще сияла, наблюдая, как собака, которая была почти мертва несколько минут назад, бегает кругами вокруг нас.

— Эмми, — Дюн схватил меня за руку и сильно сжал.

— Ой, Дюн, больно! — Воскликнула я, пытаясь вырваться.

— Послушай меня, — прошипел Дюн, и его песочно-светлые волосы упали ему на лицо. — Ты никогда никому не сможешь рассказать. Не Вольфу, и уж тем более не папе.

— Но…

— Пообещай мне.

— Дюн, я не⁠…

— Эмми, они убьют тебя!

Моя улыбка исчезла. Должно быть, он шутил, но это было не очень смешно.

— Ты знаешь о тех особых вечерах собраний, которые совет проводит в полнолуние? На которые папа ходит и возвращается, пахнущий пеплом? В такие ночи они хватают девушек и женщин, которые, по их мнению, могут быть ведьмами, и сжигают их заживо.

Я уставилась на него.

— Ты помнишь, как миссис Аммон ушла, чтобы позаботиться о своей сестре?

Я кивнула, страх и жуть скрутили мой желудок.

— Это была ложь. Вольф сказал мне правду. Они сожгли ее.

— Вольф не стал бы… — Мой голос дрожал.

— Ему это не нравится, но он сказал, что ничего не может сделать, чтобы остановить это. Не без того, чтобы не подвергнуть риску себя и нас.

— Тогда зачем он тебе все рассказал? — спросила я обиженно.

— Когда мне исполнилось десять, он сказал, что я достаточно взрослый, чтобы знать.

Я еще мгновение смотрела на него, пытаясь поверить, что он шутит, но он выглядел испуганным, и это напугало меня больше всего.

На глаза навернулись слезы.

— Я не хочу сгореть.

Дюн крепко обнял меня.

— Ты не сделаешь этого, — пообещал он. — Потому что это будет наш секрет — твой и мой. Никто другой никогда не узнает. Обещаешь?

— Я обещаю.

Я резко вернулась в настоящее, когда кто-то слегка встряхнул меня, сосредоточившись на лице Мака, склонившемся над моим. Беспокойство свело его брови вместе, пока я пыталась вспомнить, как, черт возьми, нормально дышать. Он сидел на кровати рядом со мной, его теплые руки сжимали мои плечи.

— Ты снова со мной? — тихо спросил он.

Мои руки поднялись сами по себе и сжали его запястья, как будто я тонула.

— Я здесь. Ты можешь дышать вместе со мной? — пробормотал он, не сводя с меня глаз.

Он делал глубокие, преувеличенные вдохи, и я изо всех сил старалась копировать его, и после того, что казалось вечностью, мне удалось немного успокоиться.

— Лучше? — спросил он, и мне удалось кивнуть. Он перевел дыхание, как будто собирался сказать что-то еще, но испуганные слова вырвались у меня сами собой.

— Что будет дальше?

Он нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Вольф собирается забрать меня?

Его челюсть сжалась, а голос прозвучал как спокойная сталь.

— Нет.

— Ты уверен? — Я надавила, мой желудок скрутило. Я неохотно отпустила его запястья, он отпустил мои плечи, и мы оба положили руки себе на колени.

— Немо работает над какой-то сделкой, но я ясно дал понять, что никому не позволю забрать тебя против твоей воли.

Я не была уверена, почувствовала ли от этого облегчение или больше встревожилась.

— Я не хочу, чтобы ты ссорился с моим братом.

— И я не буду, пока он не даст мне для этого повода. — Он опустил голову, его глаза превратились в лезвия, которые пронзали меня насквозь.

— Ты можешь мне кое-что пообещать? — взмолилась я.

— Все, что угодно, — немедленно ответил он, напугав меня, затем сделал паузу. — До тех пор, пока это не поставит под угрозу твою безопасность.

Я поморщилась, и в его глазах вспыхнули искорки.

— В чем дело? — требовательно спросил он.

— Если Вольф добьется своего и Немо позволит ему забрать меня… — Мак втянул воздух, и я подняла дрожащую руку. — Нет, просто послушай. Если он добьется своего и заберет меня обратно в Карт… пожалуйста… пожалуйста, пристрели меня?

Он отшатнулся, как будто я дала ему пощечину.

— Что за черт, Боунс?

— Мак, если он отвезет меня обратно в Карт, они сожгут меня заживо. — Мой голос сорвался.

Он замер, его глаза встретились с моими.

— Что?

— Они с-сжигают женщин, которых считают в-ведьмами.

Ужас на его лице превратился в ярость, а ноздри раздулись.

— Нет, Боунс, я не собираюсь в тебя стрелять.

— Мак…

Он наклонился вперед и схватил меня за лицо, но, несмотря на гнев в его глазах, его руки были нежными.

— Послушай меня, — приказал он. — Твой брат не отвезет тебя туда обратно. Немо никогда бы этого не допустил, и если Вольф не хочет устроить бойню, он должен подчиниться Немо. И даже если бы твоему брату каким-то образом удалось вытащить тебя отсюда, я бы последовал за ним, чтобы вернуть тебя. Так что ты прекратишьпроситьлюдей убить тебя, слышишь меня?

— Есть вещи похуже смерти, Мак, — прерывисто прошептала я. Мозоли на ладонях Мака на моей коже до боли напомнили мне о Трее.

— Нет. — Его челюсть дрогнула. — Смерть — самое страшное, потому что онаокончательна.

Горький смешок, больше похожий на рыдание, сорвался с моих губ. Я хотела сказать ему, что было какое-то дерьмо, из которого ты так и не смог полностью выбраться, но у меня не хватило слов.

Он слегка наклонил голову, чтобы снова встретиться со мной взглядом.

— Я сражаюсь за тебя, Боунс.

Мое сердце подпрыгнуло, на мгновение у меня закружилась голова. Он изучал меня, решимость сквозила в каждом напряженном мускуле его лица. Я понятия не имела, какое у меня было выражение лица.

— И я не остановлюсь, пока ты не поймешь, что ты того стоишь, и не начнешь бороться за себя, — добавил он тихим голосом.

Мои глаза наполнились слезами. Это шло в опасном направлении. Мне нужно было сменить тему. Мой взгляд опустился на его плечо, где, как я помнила, в него попала пуля.

— Ты обещаешь, что с тобой все в порядке? — Мой голос дрогнул.

Когда я снова посмотрела ему в лицо, выражение его лица смягчилось. Он отпустил меня и начал расстегивать рубашку. Теперь мои щеки были странно холодными, и я подавила желание протянуть руку и коснуться своего лица там, где только что была его рука.

Он показал мне шрам на своем плече и терпеливо ждал, пока я его рассматривала.

— Мне жаль, что я подстрелил твоего брата.

Я испуганно посмотрела на него.

— Честно говоря, я не знал, что он твой брат, когда стрелял в него. Хотя я все равно сделал бы это, даже если быизнал. — Его лицо помрачнело. — Я не буду колебаться, когда кто-то приставит пистолет к твоей голове.

Сбивающая с толку смесь вины, страха и чего-то невыносимо мягкого захлестнула меня.

— Вольф рассказал нам о твоем брате Дюне.

Я подняла термос и сделала еще глоток бульона, избегая смотреть ему в глаза.

— Когда тебе станет лучше, мы хотели бы услышать твою версию случившегося.

— Почему ты думаешь, что это отличается от его? — пробормотала я.

Он долго молчал, и я хотела увидеть выражение его лица, но у меня не хватило смелости посмотреть. Огонь потрескивал, крошечные искры плясали в темноте.

— Боунс, — наконец произнес он тем мягким голосом, от которого у меня загорелись глаза, — потому что мызнаемтебя.

Так ли это? Я не понимала, как другие люди могли чувствовать себя настолько уверенно, что знали, кто я такая, когдаядаже не знала.

Мак оперся рукой о кровать

— Когда он сказал нам, что ты убила своего брата, мы подумали, что он, блядь, шутит. Никто из нас не верит, что именно это произошло.

О, черт, Ясность. Я начала поднимать на него глаза, намереваясь спросить, как дела у его сестры, но мой взгляд остановился на его груди. Он не застегнул рубашку, и она зияла с противоположной стороны, обнажая шрам. Я могла видеть только его часть, но это было похоже наслово.Я пыталась убедить себя, что это всего лишь татуировка, но я видела достаточно повреждений, чтобы сразу понять, что это не так.

— Что у тебя на груди?

Я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно, но он слегка дрожал.

Он взглянул на свою рубашку и, пробормотав проклятие, одернул рубашку до боли знакомым движением. Я медленно протянула руку и обхватила его запястье.

— Мак, пожалуйста. Можно мне посмотреть? — Спокойно спросила я.

Он закрыл глаза, и я наблюдала, как дернулось его горло, когда он сглотнул. К моему удивлению, когда он снова встретился со мной взглядом, он лишь ненадолго задержался, прежде чем расстегнуть рубашку. Ужас камнем упал у меня в животе.

Серебристо-розовые шрамы на коже над сердцем образовывали слово — ПРЕДАТЕЛЬ.

Я инстинктивно протянула руку и коснулась шрамов, но отдернулась, когда он резко втянул воздух.

— Мне очень жаль, — сказала я, ужасаясь своей назойливости. — Я должна была…

Он поймал мою руку и поднял ее, снова прижимая мои пальцы к обнаженной коже своей груди. Мне пришлось побороть желание вздрогнуть — странная реакция, учитывая, что его кожа была такой теплой под моими холодными пальцами.

— Все в порядке, — сказал он грубовато, отпуская мою руку. — Просто напугала меня.

Я поколебалась, но затем провела пальцами по приподнятой ткани шрама. Он зажил, но былновым.Этого там не было, когда я исцеляла его от лихорадки.

— Мадам сделала это из-за того, что мы с Треем уехали? — прошептала я, глядя ему в лицо.

Выражение его лица было тщательно непроницаемым, но в глазах промелькнула боль.

— Это не твоя вина, Боунс.

— Мак… — Мой голос сорвался. Я снова посмотрела на серебристые линии, и мое сердце заныло.

— В этом нет ничего нового.

— Ты не предатель. — Я осторожно провела большим пальцем по слову, желая стереть его своими силами.

— Я был для нее таким, и это клеймо, которое я буду носить с честью.

— Что еще она тебе сделала? — Я сомневалась, что Мадам на этом остановилась.

— Я в порядке, Боунс, — пробормотал он, но не смотрел мне в глаза.

Я опустила руку на колени, заставляя себя быть терпеливой.

— Мак, что еще?

Он несколько раз вздохнул, уставившись в стену, прежде чем смягчиться.

— Она мне и на спину его поставила.

— Могу я посмотреть? Пожалуйста?

У него перехватило горло, когда он встретился со мной взглядом. Мы смотрели друг на друга еще одно долгое мгновение, но затем он расстегнул рубашку до конца и сбросил ее, повернувшись, чтобы показать мне спину. У меня перехватило дыхание. Слово «ПРЕДАТЕЛЬ» былонаего спине, но это было даже не самое худшее. Большинство из них былистарыми,покрытыми множеством слоев шрамов.

В этом нет ничего нового.

Он имел в виду это буквально. Мадам вдалбливала в него это словогодами.

9

— Трей был в курсе? — Я, наконец, смогла прошептать, уставившись на массу шрамов на спине Мака.

— Он знал о тех, что постарше, — пробормотал он. — Он не знал, что она все еще этим занимается.

— Ничего, если я прикоснусь к тебе?

Он кивнул, затем сказал:

— Похоже, я начинаю ощущать вкус своего собственного лекарства.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, проводя пальцами по шрамам, внимательно изучая их.

Мадам, очевидно, аккуратно нанесла их на его кожу, и это было еще хуже. Линии были точными и тонкими, они разрезали ровно настолько, чтобы оставить шрам, но не настолько, чтобы оставить большие раны — достаточно, чтобы причинить боль без большого количества крови. Я практически могла проследить, как она резала его спину. Это было так жестокообдуманно. Я заметила, как умело Мадам обращается с ножом в подземелье. Она никогда не рубила людей, всегда рубила уверенными, отработанными движениями — теперь я знала, какого рода практикой она занималась.

— Ну, это не совсем справедливо, если я настаиваю, чтобы ты была честна в своих чувствах, если я не хочу делать то же самое, — вздохнул Мак.

У него были ярко-коричневые линии на шее и руках, и я поняла, что никогда не видела его без рубашки. Большинство людей снимают рубашки, когда работают на улице в жару, но Мак никогда этого не делал. Я никогда не задумывалась об этом дважды, но теперь поняла почему.

— Сколько тебе было лет, когда она начала это делать? — спросила я, мои пальцы задержались на одном из старых шрамов.

— Полагаю, Трей рассказал тебе о моем отце? — спросил он, и я кивнула. — Мне было семь, когда он умер. Я не знал, что он возглавлял восстание. Он держал все это в секрете, чтобы не впутать меня, но после того, как он скончался, Мадам бросила меня на несколько дней в камеру. — Он помолчал. — Ту, в которой ты была.

Ужасная, давящая тьма пронеслась в моем сознании, заставив мою кожу покрыться мурашками.

— Я был чертовски напуган. Мадам навещала меня по нескольку раз в день, и иногда она была милой, почти как мать, но в остальное время… — Я могла видеть только его профиль, когда он уставился в стену, но мышцы его лица были напряжены. — В других случаях она приходила с парой своих людей и заставляла их держать меня, чтобы она могла вспороть мне спину.

— Почему никто не остановил ее? — Ярость вспыхнула в моей груди.

— Никто не знал. Мадам проделала хорошую работу, разыграв спектакль перед крепостью, представив себя человеком, который не побоялся сделать то, что должно было быть сделано на благо общества. Я был слишком мал, чтобы помнить, но банда рейдеров шантажировала предыдущего лидера, и на какое-то время целая толпа рейдеров переехала сюда и делала все, что хотела. Мадам захватила власть силой, но преподнесла это как спасение крепости. Она казнила всех рейдеров, терроризировавших людей, и все были благодарны ей за это.

Мои пальцы все еще нежно скользили по его спине, но на самом деле я больше не рассматривала шрамы, а просто… прикасалась к нему и пыталась утешить.

Я поморщилась от сравнения, но поняла его.

— Она мне никогда не нравилась, но я никогда бы не подумал, что она может быть такой, какой была под сторожевой башней, — жестокой и ненормальной. — Он повернулся и мрачно улыбнулся мне. — Как тебе хорошо известно.

Я убрала руки с его спины и сжала их в кулаки на коленях. Он, нахмурившись, изучал мое лицо.

— Что творится у тебя в голове? — спросил он, снова застегивая рубашку.

— Я чувствую себя гораздо менее виноватой в том, что убила ее, — пробормотала я.

Он моргнул.

— Ты чувствовала себя виноватой?

Я попыталась отогнать воспоминание о том, каково было вонзать нож в шею Мадам, как брызнула кровь и какой ужасный звук она издала.

— Я не… Мне ненравитсяубивать людей. — У меня по коже побежали мурашки, когда я вспомнила выражение его лица, когда он пришел и забрал меня у Немо. — И ты был так зол.

— Боунс, — рявкнул он, — я злился не потому, что ты убила ее.

Я взглянула на него, слегка нахмурив брови. Он пристально посмотрел на меня.

— Я злился, что ты пошла на такой риск в одиночку. Ты не позволила никому из нас помочь тебе. Ты отправила Гриза в погоню за дикими гусями, чтобы убрать его с дороги, черт возьми.

Я удивленно моргнула.

Его глаза сузились.

— Ты серьезно думала, что я злюсь на тебя за то, что ты ее убила?

— Не знаю, тывсегдана меня злишься, — пробормотала я.

— Только когда ты бросаешься навстречу каждой угрозе, как будто ты размером с Гриза. — Он строго посмотрел на меня, но его глаза казались светлее. — Между прочим, это не так.

Я закатила глаза, и его губы дрогнули. Я сделала глоток бульона, а он изучал свои сцепленные руки. Когда он откашлялся, я снова посмотрела на него. Он слегка наклонился вперед, его взгляд был напряженным.

— Я потерял своего лучшего друга, своего брата, — его голос звучал грубо, — и я не хочу потерять и тебя тоже.

Эмоции в его глазах поразили меня. Это было как зыбучие пески — если я войду, то никогда не выберусь обратно. Чувствуя себя трусихой, я опустила взгляд на свои руки.

— Боунс, — голос его звучал раздраженно, — может, ты перестанешь так удивляться, что мне небезразлично, что с тобой происходит?

Я снова почувствовала, как мое лицо запылало.

— Я перестану, когда ты перестанешь все время на меня пялиться.

Он фыркнул, и я снова посмотрела вверх.

— Что?

— Ты все время на всех пялишься.

— А я и не знала, — ответила я оскорбленно.

Он ухмыльнулся.

— Ты серьезно?

Я уставилась на него, затем поняла, что делаю, и попыталась остановиться. Его ухмылка стала шире, пока на щеках не появились обе ямочки.

— Почему вы работали на нее?

Слова сорвались с моих губ, и я тут же пожалела, что не могу забрать их обратно, когда его усмешка исчезла, а в глазах промелькнула смесь боли и вины.

— Ты не обязан…

— Нет, все в порядке, — перебил он. — Я уже давно хотел рассказать тебе все это. Просто никогда не казалось, что это подходящее время. — Он перевел дыхание и выдохнул, прежде чем начать. — Когда я был в той камере, Ана, мама Трея, пыталась получить опеку надо мной. Я думаю, она была готова штурмовать сторожевую башню, хотя и была беременна. — Он слегка улыбнулся, его глаза были печальны. — Мадам наконец сказала мне, что я могу переехать жить к ним, но помнить, что я принадлежу ей. Она угрожала причинить вред Ане и Трею, если я когда-нибудь пойду против нее, и я был так чертовски напуган тем, что она может сделать, что поклялся, что сделаю все, что она захочет.

— Большинство детей вступают в гвардию в тринадцать лет, но она пришла и забрала меня, когда мне было десять. Я думаю, она ожидала, что другие стажеры убьют меня в казарме. Может быть, она даже сказала им это, потому что они чертовски старались. — Его улыбка была мрачной. — Как только я понял, что она позволила лидерам устанавливать свои собственные правила, я подумал, что если бы я мог просто стать лидером команды, я мог бы создать место для людей, о которых я забочусь, где они могли бы быть в безопасности. Итак, я сделал все, что мне было нужно, чтобы получить это. Я убил пятерых других стажеров, другихдетей,голыми руками, прежде чем они начали оставлять меня в покое. Я превратил себя в того, кого едва узнавал, в того, кого боялись люди. — Он тяжело сглотнул, и япочувствовалаего раскаяние. — Иногда я думаю, что Трей присоединился к охране, потому что боялся того, как далеко я зайду, если его не будет рядом, чтобы остановить меня.

— Быть командиром отряда стало навязчивой идеей. Это было единственное, о чем я думал. И я понял это, но Мадам все еще причиняла боль другим людям, и все думали, что я превратился в монстра. Если бы Трей не собрал всех остальных отверженных в казармах, у меня, вероятно, не было бы большой команды после тренировки. Ана продолжала пытаться поговорить со мной, заставить меня открыться, но я годами игнорировал всех, кто не входил в мой маленький круг, и пытался сосредоточиться на том, что я мог контролировать. Потом Ана умерла, потому что, несмотря на все, что я сделал для ее безопасности, я не смог спасти ее от потери крови при родах с Треем и младшей сестрой Клэри. И Трей… — Он улыбнулся, но его глаза были влажными. — Трей заботился обо всех и не мог игнорировать страдания.

Осколки моего сердца заныли так сильно, что у меня снова заслезились глаза. Мак протянул руку ладонью вверх, как он делал под сторожевой башней. Когда я взяла его, он обхватил своими теплыми пальцами мою дрожащую руку, тихо успокаивая.

— Я был так зол на него, когда его поймали за передачей сообщений. — Его голос был хриплым от эмоций. — Я был в ярости, что он присоединился к повстанцам и, блядь, не сказал мне.

Несмотря на то, что я знала, что это произойдет, мне все равно было плохо. Я не винила Мака. Я бы сделала то же самое, чтобы спасти жизнь Трея. Ядолжнабыла.

— Я собирался поторговаться с Мадам, чтобы мы с Треем поехали. — Он продолжил, все еще глядя в пространство. — Но Гриз узнал и чуть не надрал мне задницу. Поэтому я сказал ему, что команда может проголосовать за это. — Он покачал головой, скривившись. — Они единогласно проголосовали за то, чтобы поехать. Поэтому я принес это Мадам, поклявшись, что буду лично нести ответственность за Трея и отдам секретное оружие Джака, если она сохранит ему жизнь. В конце концов она согласилась, но ясно дала понять, что если мы потерпим неудачу, то можем вообще сюда не возвращаться, потому что она казнит всех нас. Честно говоря, я бы взял свою команду, забрал оружие и исчез, но я не мог оставить Клэрити позади, и Мадам это знала. Трей был чертовски зол, когда узнал, что я сделал и что пообещал Мадам. Он почти отказался идти, но я жестоко обвинил его, используя Клэрити и все, через что мне пришлось пройти, как рычаг давления. Трей, наконец, смягчился, но все еще был зол. А потом, когда мы открыли этот сейф и обнаружили, что в нем ничего нет, кроме той девушки, покрытой кровью, — его глаза встретились с моими, полные боли, — я был уверен, что подвел их всех. Я бы оставил тебя там, но Трей настоял на своем. Когда ты сбежала, а рейдеры растерялись, я понял, что ты, должно быть, ценный человек, и подумал, что, возможно, я не все испортил. Так что я побежал за тобой и Треем и догнал вас сразу после того, как ты исцелила его. — Он отвел глаза. — Я ударил тебя по затылку своим пистолетом, и мне очень жаль.

— Все в порядке, — прошептала я, и его глаза снова встретились с моими.

— Это не нормально. Я ударил тебя чертовски сильно, и ты рухнула так быстро, что на секунду я подумал, что убил тебя. Наверное, я почти убил. — Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Трей вышел из себя и показал мне, как ты только что спасла ему жизнь, но я не хотел чувствовать себя виноватым, поэтому просто продолжал злиться.

— Я тоже была не очень любезна с тобой, — заметила я.

— По крайней мере, у тебя была веская причина. Вполне разумно ненавидеть человека, который, блядь, похитил тебя и привез куда-то, где тебе приходилось наблюдать, как пытают людей. Ты исцелила меня в темнице, спасла мне жизнь, а я все равно был мудаком по отношению к тебе, и мне чертовски жаль.

— Мак. — Я устремила на него самый свирепый взгляд, на который была способна, слезы все еще текли по моему лицу. — Я не виню тебя. И ты уже извинился за это.

— Я знаю, — сказал он с таким серьезным лицом, — но я не рассказал тебе всю историю.

Мгновение мы смотрели друг на друга.

— Ты не обязан был мне все это рассказывать. Прости, если это прозвучало так, будто я… осуждаю тебя или что-то в этом роде, — наконец сказала я. — Это не так. Я оставалась с Джаком двенадцать лет, несмотря… на все.

— Ты говоришь это так, словно могла бы уйти, если бы захотела. — Он поднял бровь.

— Ну, ты ведь тоже не мог.

Он печально улыбнулся мне.

— Я хотел тебе сказать…

Наступила тишина, но я не отпустила его руку, и он не отстранился.

— Как ты меня нашел? — спросила я в конце концов.

— Эппл видела, как они вытаскивали тебя из крепости. — Все мое тело напряглось, но его большой палец погладил мою руку, когда он быстро продолжил: — Она не пыталась вмешаться. Она пришла и забрала меня.

От облегчения меня затрясло, когда воспоминание о том, как Зип врезался в Эппл, всплыло в моей голове.

— Мы погнались за вами, но они двигались слишком быстро, и через некоторое время мы потеряли следы. Нам пришлось вернуться в крепость, и Немо достал несколько старых карт Мадам и нашел несколько мест, которые, по его мнению, они могли бы использовать в качестве убежища. Немо разделил всех на три команды, и все вооружились и отправились за тобой. Нам повезло, что ты оказалась там, куда мы пошли.

Я уставилась в пол, мой мозг складывал воедино ресурсы и время, которые, должно быть, использовал Немо. Будет ли он ожидать, что я отплачу ему за это?

— Что? — спросил Мак, и я, подняв глаза, увидела, что он изучает меня.

— Это много, — пробормотала я.

Мак нахмурился:

— Много чего?

— Ресурсы, которые он использовал.

— И что?

— Теперь я у него в долгу за это.

Он нахмурился еще сильнее.

— Ты ему ничего не должна. Он использовал все эти ресурсы, потому что кто-то, блядь,похитилтебя.

Я подняла брови, мои губы дрогнули от безумного желания снова улыбнуться.

— Что,тыединственный, кому разрешено меня похищать?

Он выглядел удивленным, но затем на его лице появилась ухмылка.

— Да.

Хриплый смех сорвался с моих губ, и его ухмылка стала шире.

— Я и не подозревал, что шутка о твоем похищении была ключом к тому, чтобы заставить тебя смеяться, — сказал он, и золотые искорки в его глазах потеплели.

— У меня странное чувство юмора.

— Мне это нравится.

Мои щеки запылали, но крошечная частичка тепла, казалось, просочилась в пустоту в моей груди.

— Видишь, теперь этодвеприятные вещи, которые я тебе сказал, — поддразнил он.

— Осторожнее, я могу к этому привыкнуть, — предупредила я.

— Хорошо, но, как

Я моргнула, надеясь, что выгляжу не такой неуравновешенной, какой себя чувствую.

— Люди здесь заботятся о тебе, — добавил он, толкая меня в плечо.

Если бы он продолжал быть милым, я бы снова сорвалась. Я ухватилась за другой вопрос, чтобы отвлечься.

— Как тебе удалось уговорить Вольфа вернуться сюда?

— Мы не оставили ему особого выбора. У нас было преимущество в том, что мы не были шокированы твоим исцелением, так что мы довольно быстро одержали верх. — Он на мгновение заколебался. — Я предполагаю, что вся эта история с магией — это то, почему он не знал о твоих способностях?

Я кивнула, моя паника снова усилилась.

— Вольф… говорил что-нибудь о том, что я его исцелила?

Мак покачал головой, нахмурившись.

— Нет, но он мало что сказал.

Это не казалось хорошим знаком.

— Однако другие задавали вопросы. Особенно Сэйбл.

Мой желудок скрутило, и я снова завинтила крышку термоса.

— Он подменял тебя в лечебнице. Ты уверена, что не хочешь еще бульона?

Я покачала головой и протянула ему термос. Он взял его, но держал на коленях, изучая меня несколько мгновений.

— У Сэйбла было много вопросов по поводу того, что ты не ешь и тебя тошнит, — наконец сказал Мак.

Я побледнела.

— Что ты ему сказал?

— Ничего. — Он нахмурился от моего удивления. — Я не собирался им доверять, пока ты не проснешься и не сможешь подтвердить их историю. Кроме того, все, что я знаю, это то, что Трей рассказал мне о том, как Джак морил тебя голодом.

Он не спрашивал, но я видела вопрос на его лице. Я скомкала одеяло в руках.Впусти их.

— Я не понимала, почему я заболела… По крайней мере, долгое время. И я всегда была такой голодной, что съедала все, что только можно, когда он, наконец, позволял мне. — Я колебалась, онемение охватывало меня, пока я говорила. — Есть нечто, называемое рефидинг-синдромом. Если кого-то морили голодом достаточно долго, его организм приспосабливается к сохранению питательных веществ, а если вы вводите пищу слишком быстро, это вызывает у него тошноту. — Я сделала паузу, мое горло сжалось. — Это часто приводит к летальному исходу, так что я предполагаю, что, вероятно, мои способности помогали поддерживать жизнь в моем теле. Но я годами ничего об этом не знала, пока не прочитала об этом. Так что мне просто нездоровилось — часто. И Джак бы… разозлился по-настоящему, если бы мне стало плохо в палатке. Так что чувство тошноты начало меня по-настоящему беспокоить. И чувство тревоги вызывало у меня тошноту, так что иногда я просто… застреваю в тупике. — Я с трудом сглотнула. — Единственный известный мне способ не заболеть — это не есть. И я знаю, что это нехорошо,но я так привыкла чувствовать голод, и я бы предпочла чувствовать его, чем тошноту.

Он немного помолчал, уставившись на термос в своих руках.

— Ты же знаешь, что никто из нас никогда не рассердится на тебя за то, что ты себя плохо чувствуешь, верно? — Он поднял голову и встретился со мной взглядом.

— Я знаю, — я выдержала его взгляд, надеясь, что он увидит честность на моем лице.

— Хорошо, — хрипло сказал он, затем сделал паузу. — Итак, твой брат и его команда зовут тебя Эмбер…

Было так странно слышать, как он произносит мое настоящее имя, и я почувствовала еще один прилив горя. От того, что никогда не услышу, как Трей произносит его.

— Это мое настоящее имя, — прошептала я, преодолевая комок в горле.

— Откуда взялось «Боунс»?

Я сморщила нос, взглянув на него, и выражение его лица быстро омрачилось.

— Ты серьезно? — спросил он. — Мы все это время называли тебя именем, которым наградил тебя этот злобный ублюдок? Ты что, серьезно? — спросил он.

— Прости, — пробормотала я.

Он глубоко вздохнул, несколько секунд свирепо смотрел на меня, но затем спросил:

— Какое имя ты хочешь использовать?

Я понятия не имела.

— Думаю, ты можешь называть меня «Эм», если хочешь.

— Эм, — повторил он своим глубоким голосом, и мои глаза наполнились слезами. — Что случилось? — спросил он, нахмурившись.

Я не узнавала того человека, которым стала — мягкотелого, постоянно распадающегося на части.

— Я никогда не говорила ему, — выдавила я, прижимая рукава к глазам.

— Ты никогда не говорила Трею своего настоящего имени? — предположил он мягким голосом.

Я кивнула, с трудом сдерживая рыдания, и он на мгновение замолчал.

— Ему не нужно было знать твое настоящее имя, чтобыузнатьтебя, — сказал он. — Он знал тебя. Имена — это всего лишь слова.

Я опустила руки и посмотрела на него сквозь слезы. Он выдержал мой взгляд, и это было все равно что смотреть в зеркало и видеть там отражение своего горя.

— То, что ты не рассказала ему, не значит, что ты не любила его по-настоящему, — добавил Мак.

Ну и черт с тобой. Я не понимала, насколько я была напугана этим, пока он не сказал это. Я снова прижала рукава к глазам, мои плечи затряслись. Через несколько секунд он переместился и осторожно обнял меня за плечи. Я плакала до тех пор, пока не почувствовала себя слишком измученной, чтобы плакать дальше.

— Тебе следует попытаться немного поспать.

— Я что, двенадцать дней не спала? — пробормотала я.

— Ты действительно собираешься сказать мне, что прямо сейчас не чувствуешь усталости?

Он выпрямился, опустив руку. Когда я встретилась с ним взглядом, он вопросительно поднял бровь. Я нахмурилась, но не смогла возразить. Все мое тело ныло от изнеможения.

— Кроме того, утром у тебя будет завал, так что тебе лучше отдохнуть.

— Завал? — встревоженно переспросила я.

Он ухмыльнулся.

— Твоя команда.

Твоя команда.Может быть, из-за усталости, но эти два слова вызвали еще больше слез на моих глазах, и я яростно сморгнула их.

Он встал и поставил термос на маленький столик, прежде чем сесть на стул.

— Я могу отодвинуть это туда, где…

— Ты можешь оставить это там, — выпалила я, и он удивленно посмотрел на меня. — Если хочешь.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, я просто…

— Все в порядке, Эм, ты можешь рассказать мне.

— Я не хочу просыпаться в другом месте.

Он сел в кресло и облокотился на кровать рядом со мной, не сводя с меня серых глаз.

— Ты не проснешься в другом месте, я обещаю. Я буду прямо здесь.

Я с облегчением откинулась на спинку

— Что ты читаешь? — спросила я.

— Немо нашел целую кучу книг в кабинете Мадам. — Он посмотрел на меня и улыбнулся. — Это о строительстве теплиц.

— Какие еще книги такого рода…

— Больше никаких вопросов, — прервал он с ухмылкой. — Ты должна спать.

Я пробормотала в его адрес несколько отборных словечек, и он фыркнул от смеха.

— Тише. — Его глаза встретились с моими поверх книги, слегка прищурившись от юмора.

Я уставилась на него, смутно припоминая, как он говорил мне это несколько месяцев назад, когда мы вместе катались на Вайолет.

— Не заставляй меня замолчать, — проворчала я и была вознаграждена еще одним тихим смехом.

В наступившей тишине единственными звуками были потрескивание огня и шелест переворачиваемых страниц. Он был рядом со мной каждый раз, когда я открывала глаза, — тихий страж.

10

Нож выскользнул из моей окровавленной руки.

— Ангел, — прохрипел Джак. — Я любил тебя.

Я рывком вытащила нож из его груди, едва не подавившись ужасным хлюпающим звуком.

— Поверь мне, я позабочусь о твоей безопасности. Боги дали мне тебя⁠…

— Остановись, — хрипло взмолилась я, мои руки сжались вокруг ножа.

— Я защищаю тебя! Ты не представляешь, что они с тобой сделают!

— Ты сделал мне больно! — Выплевываю я, дрожа.

— Я любил тебя, — настаивал он, протягивая окровавленную руку, чтобы коснуться моего лица. — Я сделал только то, что должен был, чтобы уберечь моего Ангела.

Я снова вонзила нож ему в грудь, но он поймал мое запястье и вырвал его с внезапной, ужасающей силой. Он сел, несмотря на кровавые раны в груди, и улыбнулся. Чистый ужас приковал меня к месту.

— Ты действительно думаешь, что убить меня будет так просто?

Он дернул меня вперед за запястье. Мой нож внезапно исчез, оставив меня беззащитной, когда он толкнул меня вниз, и я закричала⁠…

— Эм!

Я резко проснулась, дрожа и обливаясь потом. Мак склонился над кроватью, схватив меня за плечо.

— Все в порядке, — пробормотал он. — Просто сон. Ты в безопасности.

Я села с его помощью. Комната была залита тусклым светом, как будто солнце еще не выглянуло из-за гор. Я подняла трясущиеся руки, наполовину ожидая увидеть их покрытыми кровью, но там ничего не было.

— Хочешь поговорить об этом? — тихо предложил он, присаживаясь на край кровати.

Я покачала головой.

— Ты была…

Дверь распахнулась, прервав Мака. Он вскочил на ноги и развернулся лицом к двери, его пистолет оказался в руке прежде, чем я успела моргнуть. Вольф стоял в дверях, его глаза сверкали, а затем Сэм, тяжело дыша, протиснулся мимо него.

— Извините, он не слушал… — Слова Сэма оборвались, и его глаза расширились, когда он встретился с моими.

Он быстро пересек комнату, практически оттеснив Мака с дороги, чтобы заключить меня в крепкие объятия. Я чувствовала, как колотится его сердце в худой груди. Я сжала его в ответ, мои глаза снова наполнились слезами.

— Черт возьми, Пирожок, — пробормотал он мне на ухо. — Ты пытаешься убить меня?

— Клянусь, это не так, — выдавила я.

— Пожалуйста, никогда больше не отлучайся так надолго.

— … ночной кошмар. С ней все в порядке. — Я поняла, что Мак говорит отрывистым голосом моему брату.

Я заглянула через плечо Сэма и увидела, что Мак встал между мной и Вольфом. В дверях я увидела Ли и Скар, которые стояли в коридоре и наблюдали. Вольф уставился на Мака, но его глаза быстро встретились с моими. Я не смогла прочитать выражение его лица и быстро снова спрятала лицо на плече Сэма.

— Твой брат, возможно, еще более упрям, чем ты, — пробормотал Сэм.

Эта безумная улыбка расплылась по моему лицу, и я была рада, что никто не мог ее видеть.

— Тынепредставляешь.

— Мне нужно поговорить с сестрой, — услышала я рычание Вольфа, и все мое веселье испарилось.

— Прямо сейчас этого не будет, — ответил Мак.

— Онамоясестра, — в голосе Вольфа звучала ярость.

— Она, блядь, тебе не принадлежит, — огрызнулся Мак.

— Она также не принадлежит и тебе.

—Яэто знаю.

— Я мог бы поговорить с ней наедине…

— Ты приставил гребаный пистолет к ее голове, так что нет, — прорычал Мак голосом, от которого у меня мурашки побежали по коже. — Тебе повезло, что я впускаю тебя в здание.

— Я никогда не собиралсястрелятьнее.

— Что происходит?

Я снова заглянула через плечо Сэма и встретилась взглядом с Гризом. Облегчение, отразившееся на его лице, заставило меня задрожать еще сильнее.

— Ты проснулась, — сказал он, входя в комнату с улыбкой, от которой у меня защипало в глазах.

Сэм отпустил меня, и Гриз немедленно заключил меня в свои объятия.

— Ты напугала меня, — пробормотал он мне в волосы, прежде чем повернуть голову и добавить: — Мак, ты нужен Немо.

— Я провожу Вольфа вниз, — сказал Мак, и его голос был тверд, как сталь.

Вольф сердито фыркнул, но я услышала его удаляющиеся шаги из комнаты. Мак тихо пообещал вернуться позже, а затем дверь закрылась. Я отстранилась от Гриза, внимательно изучая его глазами.

— Я в порядке, Боунс, — сказал Гриз. — Ты исцелила меня и всех остальных.

Я прерывисто вздохнула и уставилась на него.

— Мне действительно чертовски надоело лечить тебя.

Он усмехнулся.

— Я тоже тебя люблю.

Боги, если бы это не отняло у меня весь воздух из легких. Мне с трудом удавалось держать себя в руках. Вот почему они чувствовали себя семьей, почему это место казалось мне домом — потому что я любила их.

Я ухватилась за первое, что пришло в голову, чтобы отвлечься, отчаянно пытаясь снова не разрыдаться.

— Я что, наговорила всякого дерьма, когда меня лихорадило?

И Гриз, и Сэм поморщились, и у меня внутри все сжалось.

— Что? — спросила я. — Что я сказала?

Сэм посмотрел на Гриза, и они, казалось, тихо беседовали.

— Ты уверена, что хочешь знать? — Наконец спросил Гриз.

— Пожалуйста, просто скажи мне. — Я попыталась собраться с духом.

Гриз прочистил горло.

— В основном, ты продолжала спрашивать о Трее и была очень расстроена этим. Несколько раз ты думала, что Треем были другие люди. Мы, э-э, позволили тебе некоторое время думать, что Сэм — это Трей, потому что ты была практически в истерике, и держаться за него было единственным, что тебя успокоило.

Я взглянула на Сэма, мое лицоиглаза горели. Он сморщил нос, увидев выражение моего лица, и слегка поерзал на кровати.

— Ты просто хотела прижаться, — успокоил он меня. — И я всегда за то, чтобы быть подушкой

— Прости, — все равно пробормотала я.

— Все в порядке, Пирожок. — Его голос смягчился.

— Ты подумала, что Немо — это Джак, когда он пришел.

В животе у меня все перевернулось.

— Что я наделала?

— Ты стала очень тихой и испуганной, но когда он подошел ближе, ты запаниковала, начала рыдать и… — Он замолчал и перевел дыхание, его руки сжались в крепкие кулаки. — Мне показалось, что у тебя были воспоминания о… чем-то ужасном, что он сделал с тобой.

Сэм пробормотал что-то, чего я не разобрала. Я скрутила одеяло в руках, чувствуя тошноту. Я легко могла представить, какие ужасные моменты выбирал для меня мой мозг, чтобы пережить их заново.

— Вольф присутствовал при чем-нибудь из этого?

— Он кое-что видел. Мы позволяли ему приходить примерно на полчаса раз в день под присмотром. Ты несколько раз говорила ему, что он похож на твоего брата. — Гриз, казалось, колебался, искоса поглядывая на Сэма.

— Что еще? — спросила я.

— Ты пару раз спрашивала его, где Дюн.

О.Мне пришлось постараться, чтобы мой голос звучал нормально.

— Что он сказал?

— Он всегда говорил, что Дюн была на рынке, — голос Гриз был таким нежным. — Он мало разговаривал с нами, но всегда обращался к тебе. Казалось, его не волновало, что в твоих словах нет особого смысла, и он просто соглашался со всем, что ты говорила.

Я не знала, что с этим делать.

— Однако чаще всего ты думала, что находишься под сторожевой башней.

У меня скрутило живот, но Гриз схватил меня за руку и сжал. Я испуганно посмотрела ему в глаза.

Голос Гриза прозвучал хрипло.

— Я знал, что ты ненавидишь то, что Мадам заставляла тебя делать, но только когда ты стала лихорадочноумолятьменя вытащить тебя оттуда, я понял, что ты ни разу не попросила о помощи за все эти месяцы.

Боль в его глазах угрожала свести меня с ума, и я снова опустила взгляд на одеяло.

— Если тыхотелапопросить нас о помощи, но чувствовала, что не можешь… мне очень жаль, Боунс.

Я потеребила одеяло свободной рукой.

— Не похоже, что ты мог что-то с этим поделать.

— Может, и нет, но я все равно хотел бы, чтобы ты чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы попросить.

Слова Трея отдались эхом. Мы не Жнецы. Мы пытались показать тебе это в течение последних, сколько, шести месяцев?

— Я знаю, ты пытался, — прошептала я, чувствуя, как меня наполняет страдание. — Это моя вина, что я тебе не доверяла.

— Что?

Его голос был достаточно резким, чтобы напугать меня. Сэм тоже взглянул на него, приподняв брови.

— Трей сказал, что вы все пытались показать мне, что вы не Жнецы.

— Он сказал, что это твоя вина?

Я отступила, пытаясь вспомнить точные слова, которые использовал Трей:

— Нет, не… он этого не говорил. Он был просто расстроен, что я не впустила его… не впустила всех вас.

— Если он не очень ясно выразился, тогда позволь мне, — Гриз смягчил голос, но его взгляд по-прежнему оставался острым. — Доверие — это то, что нужно заслужить, и каждому требуется разное время, чтобы достичь этого. Нет правильного или неправильного количества времени, ясно? Я не знаю всего, через что ты прошла со Жнецами, но этого достаточно, чтобы понять, что то, что тывообщенам доверяешь, означает, что тебе, вероятно, пришлось сражаться в каких-то гребаных битвах здесь, наверху. — Он наклонился вперед и постучал пальцем мне по лбу.

Я уставилась на него, и слезы навернулись на глаза.

— Трей был хорошим человеком. Я любил его как брата и скучаю по нему каждый гребаный день. — Голос Гриза стал хриплым от эмоций. — Когда он любил, он любил сильно, но ему всегда было трудно понять людей, которые были более сдержанными.

Я не знала, что сказать. Я чувствовала себя защищающейся, но также и странное облегчение. И это осознание сопровождалось удушающим чувством вины. Ядолжназащищать Трея. Все, что он когда-либо делал, это любил меня, и он умер за это.

— Тебе следует как-нибудь поговорить об этом с Маком, — продолжил Гриз. — Они с Треем часто ссорились из-за этого.

Я удивленно моргнула. Я предполагала, что Трей и Мак знали друг о друге все, но потом я вспомнила те шрамы на спине Мака.Он не знал, что она все еще этим занимается.

Гриз отпустил мою руку, и мы втроем некоторое время сидели в тишине. Мои мысли путались друг с другом, и я изо всех сил старалась не расплакаться. После того, как я вытерла лицо рукавом, Сэм пошевелился, вытащил из кармана носовой платок и протянул его мне.

— Я забираю все твои платки, — пробормотала я, но взяла их.

— Ты взялаодинплаток почти год назад, — сказал он, закатывая глаза. — И ты не взяла его. Я отдал его тебе.

Я едва слышала его, мои глаза сосредоточились на легкой дрожи в руках Сэма. Я потянулась к его руке, и он улыбнулся мне, но затем нахмурился, когда я перевернула его руку и начала щупать пульс.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила я его.

— Ты что, серьезно устраиваешьмнеосмотр прямо сейчас? — пожаловался он.

Я изучала его лицо, отмечая его изможденный вид с растущим беспокойством.

— Сэм, я серьезно. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Ты пытаешься сказать мне, что я дерьмово выгляжу? — требовательно спросил Сэм.

— Ты выглядишь больным, — огрызнулась я.

— Тебе бы самой на себя посмотреть, — парировал он.

— Дети, — мягко упрекнул Гриз.

— Я в порядке, Пирожок, клянусь, — сказал Сэм, высвобождая свое запястье из моей хватки. — Просто я мало спал последние двенадцать дней.

— Кактысебя чувствуешь, Боунс? — спросил Гриз.

Я колебалась, все еще изучая Сэма и борясь с непреодолимой потребностью солгать.

— Я чувствую себя лучше.

Сэм снова фыркнул.

— Ну, я думаю, это своего рода прогресс, — пробормотал Гриз.

Стук в дверь заставил всех нас вздрогнуть, и, обернувшись, мы увидели, как в комнату вошел Сэйбл.

— Привет, Эмбер, — сказал Сэйбл с вежливой улыбкой. — Я спросил Мака, могу ли я осмотреть тебя, и он сказал, что если ты не против…

— Нет, — отрезала я, все мое тело напряглось.

Гриз и Сэм посмотрели на меня, прищурившись.

— Я думаю, всем нам было бы лучше, если бы тебя осмотрел целитель, — попытался Сэйбл.

Я посмотрела на Гриза в поисках поддержки, но он слегка нахмурился.

— Я работал с ним в лечебнице, — тихо объяснил он, — и он хороший целитель. Я уверен,чточувствовал бы себя лучше, если бы целитель убедился, что с тобой все в порядке.

— Не смей говорить «я в порядке».

— Я собиралась сказать «о'кей», — пробормотала я.

— Боунс, — простонал Гриз, проводя рукой по лицу.

— Так что, вы теперьдрузья? — спросила я, чувствуя странную обиду.

— Нет, — резко ответил Сэм, но Гриз поморщился.

— Послушайте, я не могу говорить за всех, но Сэйбл кажется порядочным. Это все, что я хочу сказать, — пробормотал Гриз.

— Но это твой выбор, — твердо сказал Сэм.

Я снова взглянула на Гриза, и явное беспокойство в его глазах прорвалось сквозь мою защиту.

— Прекрасно, — пробормотала я.

— Ты хочешь, чтобы мы остались? — спросил Гриз, и я кивнула, чувствуя облегчение.

Сэйбл медленно приблизился к кровати, когда Гриз махнул ему рукой, не выглядя обеспокоенным приглушенным обсуждением, которое мы трое только что вели о нем.

— Хорошо, я просто собираюсь начать с твоих показателей, — сказал Сэйбл спокойным голосом целителя.

Он продолжал рассказывать обо всем, что делал, а я ворчливо соглашалась. Гриз и Сэм стояли рядом, наблюдая.

— У тебя восемь дней была высокая температура, — сказал Сэйбл во время осмотра. — Твоя команда сказала, что это происходит после того, как ты используешь слишком много своей целительной силы, но дольше всего ты когда-либо была без сознания — четыре дня. Это верно?

Я кивнула, пытаясь дышать нормально.

— Гриз поделился со мной своей теорией о том, что ты тоже исцеляешь себя, но медленнее. Я думаю, он прав. Должно быть, именно поэтому ты так долго выживала в той реке.

Я взглянула на Гриза, который пробормотал что-то о безрассудных решениях, свирепо глядя на меня и нервно покусывая внутреннюю сторону щеки.

— Это совершенно невероятно, — продолжил Сэйбл почти про себя. — Интересно, может ли твое тело регенерировать или твои силы спасли ткани твоего тела от замерзания? — Он сделал паузу, и я посмотрела на его лицо, чтобы увидеть, что он изучает меня. — Могу я взглянуть на шрам у тебя на груди?

Мои руки потянулись к воротнику рубашки, и мои полные паники глаза снова нашли Гриза. Он взял мою руку в свою и сжал ее.

— Кто-нибудь когда-нибудь осматривал его? — тихо спросил Гриз. — Я имею в виду, целитель?

Я покачала головой, плотно сжав губы.

— Я знаю, каково это, — сказал Сэйбл низким голосом. — Иметь отметину на коже, которую ты никогда не сможешь удалить — это постоянное напоминание об ужасе и боли. — Я ненавидела честность, которую видела в его глазах. — Я только хочу осмотреть его и убедиться, что не было никаких осложнений при заживлении.

— Пожалуйста, Боунс? — пробормотал Гриз.

Я тяжело сглотнула, мои мысли вернулись к Трею, стоящему в свете фар внедорожника, к его карим глазам, таким нежным и добрым.

Дрожащими пальцами я расстегнула рубашку, впервые заметив, что на мне надета еще одна рубашка большого размера на пуговицах. Я опустила руки обратно на колени и попыталась расслабить напряженные мышцы. Сэйбл осторожно расстегнул мою рубашку, и когда я почувствовала, что он замер, я не смогла удержаться, чтобы не взглянуть ему в лицо. Его глаза были прищурены и сердиты.

— Чем это было сделано? — спросил он тихим голосом.

Я слегка вздрогнула, когда его прохладные пальцы коснулись моей кожи. Янесобиралась плакать.

— Металлическое ограждение.

Гриз выругался себе под нос.

— Я мог бы сказать, что это было сделано не утюжком, как у меня, — сказал Сэйбл, прижимая рубцы шрама, пока осматривал его. — Он слишком неровный. — Его голос потемнел. — И нанесен он был с излишней силой. Клеймо обычно делают поверхностные, но это выглядит так, будто местами оно дошло до мышц. Ты чувствуешь это, Эмбер?

Мои руки были сжаты в кулаки так сильно, что причиняли боль, но я ничего не чувствовала у себя на груди. Я думала, что Сэйбл перестал прикасаться ко мне, но он выжидающе посмотрел на меня. Я покачала головой, мои ногти сильнее впились в ладони. Я вспомнила, как Трей нежно целовал грубую кожу. Я чувствовала это или, по крайней мере, часть этого.

Я могланедумать о Трее прямо сейчас.

— К счастью, только в паре мест, похоже, повреждены нервы, — продолжил Сэйбл. — Джак сделал это сам? Или кто-то…

Я лежала на спине, била ногами по песку, брызгая им в лицо Кобре. Он выругался, отпуская мои ноги, чтобы ударить себя по глазам, но кто-то другой просто занял его место.

— Нет! — Я рыдала в панике. — Пожалуйста, Джак!

Тот, кто держал меня за руки, хихикнул.

— Джак, давай, чувак, — попытался Гриф с того места, где Лобо и Вандал удерживали его. Его голос был тверд, но глаза были полны страха. — Дело не в том, что ты…

— Заткнись, — рявкнул на него Джак.

Рыдание вырвалось из моих дрожащих губ, и Джак посмотрел на меня со своего места у костра, держа металлическую ограду в пламени. Слезы текли по моему лицу, но на его лице была только холодная ярость.

— Пожалуйста, — взмолилась я.

Он начал красться ко мне, металлическое ограждение светилось оранжевым, и я возобновила свои попытки сбежать.

— Пожалуйста! Джак, прости меня! Мне очень жаль!

— Ты принадлежишь мне, Ангел, — сказал он мрачным голосом, стоя надо мной. — Никогда больше не забывай об этом. — Он посмотрел на мужчин, удерживающих меня. — Держите ее неподвижно.

Он опустил неочищенное клеймо с такой силой, что мне показалось, будто оно выбило весь воздух из моих легких. Я не могла дышать, задыхаясь от ослепляющей боли, которая пронзила мое тело…

— Боунс, дыши.

Я моргнула, сосредоточившись на обеспокоенном лице Гриз. Слезы текли по моему лицу, и я задыхалась короткими, отчаянными вдохами.

— Дыши, — пробормотал он, сжимая мои плечи.

Позади него, сжав челюсти, маячил Сэм. Сэйбл стоял с другой стороны, наблюдая острым взглядом. Я осознала, что сжимаю рубашку обеими руками, но не могла вспомнить, как это делал. Я оттолкнула Сэйбл? Мое тело тряслось.

— Вдох через нос, выдох через рот, — настаивал Гриз, и я попыталась, но мои легкие отказывались работать.

— Она сейчас упадет в обморок, — услышала я слова Сэйбла, как будто он говорил приглушенно. — Дай ей…

— …из всех эти гребаных глупостей, что ты…

— Рэйвен.

— Не надо мне «Рэйвен», Гриз. Когда ты научишься не лезть не в свое дело?

Я с трудом открыла глаза, сбитая с толку.

Рэйвен и Гриз стояли у моей кровати. Гриз скрестил руки на груди, лицо его было бесстрастным. Рэйвен стояла ко мне спиной, и я не могла видеть выражения ее лица, но по ее яростным жестам я могла сказать, что она

— Хочешь заодно потоптаться по муравейникам? Разворошить несколько осиных гнезд? Боги, из всех…

— Эй, — Гриз прервал Рэйвен посреди тирады, когда заметил меня.

Рэйвен резко обернулась, окидывая меня острым, сердитым взглядом.

— Что случилось? — спросила я хриплым голосом.

— Мы окружены кучкой гребаных идиотов, вот что случилось, — огрызнулась Рэйвен, но подошла к кровати, чтобы поплотнее укутать меня одеялом.

— Ты запаниковала, когда Сэйбл рассматривал клеймо, — нахмурившись, ответил Гриз. — Ты потеряла сознание.

Я вздрогнула, воспоминание ударило меня по лицу, а Рэйвен пробормотала что-то о змеях и траве.

Гриз втянул в себя воздух и тяжело вздохнул.

— Мне нужно позаботиться кое о чем. Я вернусь позже, хорошо?

Я кивнула. После того, как Гриз ушел, Рэйвен подошла у кровати, пристально глядя на меня.

— Ты в порядке? — спросила я, собравшись с духом.

— Что? — рявкнула она.

— Я видела, как в тебя стреляли. — Мой голос дрогнул.

Она уставилась на меня, но, к моему удивлению, просто вздохнула и села на кровать рядом со мной.

— Я в порядке, Бони. Ты исцелила всех нас.

— А Джакс? — Я не была уверена, почему продолжаю задавать один и тот же вопрос. Не то чтобы я думала, что они лгут мне.

— С ним тоже все в порядке.

Я прерывисто вздохнула и посмотрела на рубашку, которая была на мне.

— Чья это рубашка?

— Это была одна из вещей Трея.

О.

Я машинально прижала руки в рукавах к носу, но ткань пахла совсем не так, как он. Его запах исчез, как и он сам.

Черт возьми, я не хотела снова плакать.

— В казарме есть целый ящик его одежды, — сказала Рэйвен слегка напряженным голосом, — если ты когда-нибудь захочешь в ней порыться.

— Я даже не смогла открыть его рюкзак, — пробормотала я, удивляя саму себя.

Рэйвен молчала, пока я сердито вытирала мокрые глаза носовым платком Сэма.

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь с этим, — почти нерешительно начала Рэйвен, — дай мне знать.

Я подняла глаза и увидела, что она выглядит нехарактерно серьезной, что-то почтинежноесмешалось с печалью в ее глазах. Несколько слезинок скатились по моему лицу, и я быстро смахнула их снова, кивнув. Мне отчаянно нужно было сменить тему.

— Мне действительно нужно в туалет, — выпалила я.

— Ладно, — сказала Рэйвен, выглядя немного успокоенной тем, что я не разрыдалась, — тогда пошли.

Я думала, что упаду в обморок на лестнице, но каким-то образом справилась. Рэйвен зависла рядом со мной, но, к моему облегчению, она не предложила помощи. Когда показался первый этаж дома Немо, я запнулась. У меня была гребанаяпублика.

Немо и горстка его людей стояли вокруг одного из столов, заваленных чертежами. Вольф стоял у подножия лестницы, за ним стояли Ли, Так и Скар. Сэм стоял один и в стороне. Все они смотрели на меня. Я заколебалась, на мгновение подумав о том, чтобы вернуться наверх и просто воспользоваться этим чертовым судном.

— Выше голову, — прорычала Рэйвен. — Не позволяй им запугивать тебя.

Я хотела сказать ей, что уже напугана, но с трудом сглотнула, вздернула подбородок и продолжила медленно спускаться по лестнице. Сэм ободряюще кивнул мне, когда я встретилась с ним взглядом. Когда я, наконец, спустилась по лестнице, подошел Немо.

— Ну, привет, Боунс, — сказал он теплым голосом. — Я так рад видеть тебя на ногах.

Я не знала, что сказать, застыв, как вкопанная.

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно, — продолжил Немо, и когда я взглянула на него, он улыбнулся. — Не буду мешать. Просто хотел поздороваться.

Я кивнула, чувствуя себя неловко. Рэйвен взяла меня под руку и потащила к двери. Когда мы вышли на улицу, прохладный воздух, наполнивший мои легкие, заставил меня почувствовать, что я наконец-то могу дышать немного легче. Казалось, что было около полудня. Несколько человек остановились при виде меня, улыбаясь и маша рукой. Некоторые сделали шаг в нашу сторону, как будто хотели подойти, но их взгляды метнулись к Рэйвен, и они быстро продолжили то, что делали. Я тоже посмотрела на Рэйвен, поймав ее свирепый взгляд на всех, кто смотрел на нас. У меня защемило сердце.

Я дрожала и тяжело дышала, когда мы добрались до пристройки. Рэйвен помогла мне сесть, а затем нахмурилась.

— Ты чертовски худая, Боунс. Когда ты собираешься начать тренироваться?

— Тренироваться? — переспросила я.

— Тренировка. Нам нужно нарастить мышцы на этих костях, потому что ты привлекаешь больше неприятностей, чем дерьмо привлекает мух.

Мое лицо потеплело, но ее голос был деловым, без жестокости.

— Когда тебе станет лучше, мы начнем, хорошо?

Тренировка с Рэйвен звучала как пытка, но я все равно кивнула. Я была не настолько глупа, чтобы спорить в моем нынешнем положении.

Когда мы вышли из пристройки, Рэйвен резко остановилась. Я проследила за ее взглядом и увидела бегущего к нам Джакса с выражением паники на лице.

— Рэйвен, — выдохнул он, приближаясь. — Ты нужна нам.

Рэйвен тихо выругалась. Беспокойство в ее глазах заставило мой желудок сжаться.

— Что случилось?

— Тебе сейчас не о чем беспокоиться, — отрезала Рэйвен.

— Что?

— Ты сможешь сама добраться до дома Немо? — спросила Рэйвен, игнорируя мой вопрос.

— Да, — сказала я, надеясь, что это правда. — Но что случилось?

— Все в порядке, — резко настояла Рэйвен. — Возвращайся в дом и скажи Сэму, что мне пришлось срочно уйти. Он сменит меня.

— Но…

— Давай, Боунс.

Я свирепо посмотрела на нее, но она просто бросилась бежать. Джакс на мгновение заколебался, затем напугал меня, обвив руками мою шею и быстро обняв, что чуть не сбило меня с ног.

— Привет, Боунс, — сказал он с застенчивой улыбкой, отстраняясь. — Рад, что ты проснулась.

— Джакс! — рявкнула Рэйвен с того места, где остановилась, и повернулась обратно.

Он вздрогнул и побежал за ней. Я стояла и смотрела, как они исчезают, и в животе у меня тревожно скрутило. Что, черт возьми, это было?

На меня упала тень, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть сверкнувшие глаза Вольфа, когда он схватил меня за руку и потащил за ближайшую хижину.

— Отпусти меня! — яростно потребовала я, пытаясь вырваться.

Он не отпустил мою руку, нависая надо мной со свирепым взглядом.

— Какого хрена…

— Дюн знал? — резко спросил Вольф.

— Что?

— Дюн знал, на что ты способна?

Я снова попыталась отдернуть руку, но его хватка болезненно усилилась.

— Эмбер. — Его тон стал опасным. — Дюн знал?

Я тяжело сглотнула, пытаясь успокоиться иподумать.

— Да.

На его лице отразилась гневная боль.

— Ты рассказала ему, но не мне.

Я сжала губы, мои ноги затряслись

— Какого черта ты мне не сказала?

— Я хотела…

— Ты этого не делала, — практически взорвался он. — Насколько сложно было бы сказать: «У меня есть магические целительные способности»? Почему ты не сказала мне, когда была в той камере? Когда я был…

— Ты бы подумал, что я ведьма, — прошипела я, теряя самообладание.

— Эмбер, — рявкнул он, — яникогдане стал бы…

— Дюн тоже так думал! Он заставил меня пообещать никогда тебе не говорить!

Он так сильно сжал челюсть, что я услышала, как клацнули его зубы. Неприкрытая боль в его глазах заставила мои вспыхнуть. Мы смотрели друг на друга несколько мгновений.

— Ты хоть представляешь, как все могло бы быть по-другому, если бы ты просто был чертовски честна со мной на той крыше? — наконец спросил он тихим голосом.

— Да, — огрызнулась я, — министерство сожгло бы меня заживо.

Он отшатнулся, как будто я его ударила.

— Что?

— Дюн рассказал мне.

— Чтотебе сказал Дюн? —Он смотрел на меня с напряженным выражением, которое я не могла толком прочесть.

— Что министерство сжигает женщин заживо, если они подозревают, что перед ними ведьма.

Несколько мгновений он ничего не говорил, и по мне начало пробегать беспокойство. Он открыл рот, затем снова закрыл. Когда он наконец заговорил, его голос был грубым.

— Эм, это неправда.

Я моргнула, глядя на него, мой мозг изо всех сил пытался переварить то, что он сказал.

— Это неправда, — повторил Вольф, нахмурив брови, словно ему было больно.

— Что неправда?

— Министерство не сжигаетникогозаживо.

Я уставилась на него.

— Ониникогоне сжигают, — повторил он, и в его голосе снова послышалась обида. — Ты думала, я знаю это и меня это просто устраивает?

— Ты лжешь, — огрызнулась я.

— Это не так. Я клянусь, — сказал Вольф с совершенно серьезным лицом. — Я клянусь, Эм, это неправда.

Вольф, должно быть, лгал. Дюн никогда бы не солгал мне. Я помнила страх на его лице. Это было по-настоящему.

У меня задрожали руки.

— А как насчет тех ночей, когда папа приходил домой, пропахший пеплом?

— От него, наверное, пахло золой, потому что он стоял у одного из костров во время своей смены.

— Дюн сказал, чтотысказал ему это, что когда ему исполнилось десять, что он достаточно взрослый, чтобы знать! — Мой голос повышался, в нем закрадывался гнев.

Вольф на мгновение прикрыл глаза и резко вздохнул.

— Если Дюн сказал тебе это, он солгал. Яникогдане говорил ему этого, Эм.

— Какого черта Дюну лгать мне? — спросила я, и в моем голосе послышалось отчаяние. Я не понимала, что происходит. В этом не было никакого смысла.

— Я не знаю, — пробормотал он, затем его глаза снова сфокусировались на мне, и боль в его голосе пронзила меня насквозь. — Как ты могла подумать, что я просто позволю Министерству сжечь тебя заживо?

Я была опасно близка к тому, чтобы развалиться на части, и ухватилась за свой гнев, как за спасательный круг.

— Потому что ты позволил им утащить меня и бросить в гребаную камеру, когда мне было всегодесять лет!— Прошипела я.

На его челюсти дрогнул мускул.

— Что ты делала с Мадам в темнице?

Смена темы разговора вывела меня из равновесия, и тошнота вернулась.

— Ты сказала, что пытала людей, так что же ты делала?

Я практически чувствовала запах крови и этот ужасный, приторно-сладкий запах…

— Ты можешь причинять людям вред своими способностями, не так ли?

Я знала, что должна сказатьчто-то, чтобы объясниться, но стыд, казалось, сковал мне рот.

— Как, черт возьми, я могу тебе доверять, если ты все еще не говоришь мне всей правды? — В его голосе снова зазвучал гнев. — Откуда мне знать, что вся эта история о Дюне не очередная ложь?

Я попыталась подавить все эмоции, пока снова не потеряла самообладание, пытаясь достучаться до него.

— Хочешь знать, как мы тебя нашли?

Я испуганно взглянула на него.

— Мы встретились с женщиной, которая утверждала, что видела тебя. Она рассказала нам все о том, как ее команда спасла тебя от наемников, но из-за тебя убили ее брата, а затем ты настроила ее команду против нее и ееизгнали.

Лана.

Мои мысли вернулись к тому утру, когда на меня напали в моей собственной лечебнице. Я видела насмешки двух мужчин и нетерпеливое ожидание в их глазах. Я чувствовала руки, которые ощупывали мое тело. Я отчаянно втянула воздух через нос, пытаясь сдержать тошноту. Часть моего разума бушевала из-за того, что она таким образом искажала историю, но большая часть меня просто чертовски устала — устала от попыток доказать себе, устала от попыток объясниться, устала от попыток. И я не могла осознать, что Дюн, мой лучший друг, потенциально солгал мне.

— Ну? — нетерпеливо спросил Вольф.

Я не могла этого сделать. Мой разум и тело снова начали отключаться. Оцепенение нахлынуло на меня, как холодный порыв ветра, не оставив после себя ничего.

— Что ты хочешь знать? — спросила я деревянным голосом.

Последовало короткое молчание.

— Я хочу знать, где, черт возьми, ты была…

— Со Жнецами. — Я заставила себя посмотреть ему в лицо, когда произносила это, и, конечно же, на нем появилось испуганное узнавание.

— Рейдеры?

— Да.

— Ты присоединилась кЖнецам?

— Ты научил меня выживать.

Он уставился на меня.

— Так что я выжила. — Было намного легче говорить, когда я чувствовала себя таким опустошенным. — Я делала все, что должна была, чтобы выжить, точно так, как ты меня учил.

— Я, блядь, не учил тебяубиватьимучитьлюдей, Эмбер! — Он смотрел на меня так, словно никогда раньше не видел, но все, что я ощущала, была пустота.

— Я сделала то, что должна была сделать.

Его челюсть яростно двигалась, как будто он был так зол, что не мог вымолвить ни слова.

— Итак, ты присоединилась к худшей банде, какую только смогла найти? Та, которая насиловала и убивала ради забавы? Та, которая разрывала семьи на части и продавала их работорговцам? Так ты узнала клеймо Сэйбла, не так ли? Потому что ты помогалапереправлятьтаких, как он, Бешеному псу?

Я чувствовала себя оторванной от своего тела, как будто наблюдала за этим спектаклем откуда-то сверху.

— Он былребенком, когда его похитили.Ребенком,когда работорговцы поставили на нем это клеймо.Ребенком,когда Жнецы запихнули его в трейлер, набитый таким количеством людей, что они даже присесть не могли… в течение множествадней.

Я тоже была ребенком, но не могла заставить свой рот пошевелиться.

— Ты знаешь, что Бешеный Пес делал со своими рабами?

Он резко замолчал, втянув воздух, и я попыталась взять себя в руки.

— Джак. Это буква «J» у тебя на груди означает «Джак»?

Мне показалось, что я снова упала в ледяную реку, мое тело онемело, но в то же время почему-то все еще сотрясалось от боли.

— Эмбер, — прорычал Вольф, — скажи мне, что ты не была Ангелом Джака.

Я вздрогнула.

— Так вот почему ты не хотела, чтобы мы это видели? — Он был так зол, что его голос слегка дрожал. — Ты хочешь сказать, что была шлюхой Джака?

Вся кровь отхлынула от моего лица при упоминании этого ужасного имени. Казалось, никогда не имело значения, как часто Жнецы насмехались надо мной, слышать это всегда вызывало у меня тошноту. Клеймо на моей груди, казалось, снова впивалось в кожу. Я могла видеть человека, которого видел Вольф, и это была не я, но у меня не было сил исправить ситуацию. Что бы я ни говорила, он просто продолжал видеть во мне худшую из возможных версий, и я больше не пыталась спорить с ним по этому поводу.

— По крайней мере, мамы нет в живых, чтобы увидеть, во что ты превратилась. — Голос Вольфа был резким и горьким.

Я вспомнила, как Мадам медленно вонзила свой нож в плечо Мист и повернула его. Я представила, что это, должно быть, примерно то же самое. Мне хотелось кричать и рыдать, но я молча переносила боль — как и всегда.

— Мне нужно идти, — тупо сказала я, снова пытаясь высвободить руку.

К моему удивлению, он отпустил меня, наблюдая, как я отступаю, с отвращением, яростью и болью, ясными как день, на его лице. Я повернулась к нему спиной и пошла прочь так быстро, как только могли нести меня ноги.

Казалось, что пропасть между нами раскололась настолько, что мы с таким же успехом могли находиться в двух разных мирах.

11

Я не вернулась в дом Немо.

У меня не было на примете пункта назначения, но я не удивилась, когда обнаружила, что стою рядом с могилой Трея. На улице пахло весной. Ветер нес в себе намек на тепло, обещание новой жизни. Снежные покровы были тонкими, и грязь мягко хлюпала под моими ботинками. На деревьях пели птицы. Весь мир вокруг меня замер перед буйным весенним расцветом, а весь мой мир лежал на глубине шести футов под кучей грязи.

Что, черт возьми, со мной было не так?

Трей был быв яростина меня, если бы стал свидетелем того разговора с Вольфом.

Я ненавидела себя за то, что замолчала вместо того, чтобы объяснить. Почему я должна позволять Вольфу думать обо мне все эти ужасные вещи? Вероятно, по той же причине, по которой я даже не могла позволить целителю осмотреть гребаное клеймо у себя на груди. Побег от Джака меня не излечил. Он был мертв, а я все еще была сломлена.

Мне показалось, что ноги вот-вот подкосятся, поэтому я села. Затем я просто полностью сдалась и легла, свернувшись калачиком на боку рядом с могилой Трея. Мокрая грязь быстро впиталась в мою одежду и волосы, но я не могла найти в себе сил для беспокойства. Как бы мне ни было холодно, это даже не имело значения. Если я не могла замерзнуть до смерти в ледяной реке, то не собиралась умирать, лежа здесь, в холодной грязи, как бы сильно мне этого ни хотелось.

По крайней мере, в одном я могла согласиться с Вольфом: я также была рада, что мама не могла видеть, кем я стала.

Дюн солгал?

Нет. Вольф, должно быть, лгал. Он должен был лгать. Дюн никогда,никогдане солгал бы мне, особенно о чем-то подобном. Он не мог солгать, потому что если бы он это сделал, тогда все, через что я прошла, было бы еще более бессмысленным. Если бы я могла просто сказать Вольфу правду с самого начала, ничего из этого…

Я прогнала эти мысли, проглотив подступающую к горлу желчь, и сжала дрожащие руки. Боги, как бы я хотела, чтобы Трей был здесь.

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться — посмотреть, смогу ли я ощутить хоть малую толику духа Трея. Ячто-топочувствовала в реке и когда Вольф приставил пистолет к моей голове, и, может быть, это было просто потому, что оба раза я думала, что вот-вот умру, но это былореально.

Пожалуйста, Трей. Пожалуйста, не оставляй меня. Ты нужен мне.

Ответом была только тишина, и я с мучительной ясностью ощутила каждый из этих разбитых осколков моего сердца.

Я открыла глаза и стала смотреть, как пушистые облака медленно плывут по небу. Я слышала ржание лошадей на пастбище, стук молотков, когда люди ремонтировали крышу неподалеку, и крики детей, игравших. Убежище исцелялось, двигалось дальше, восстанавливаясь. Почему я не могла?

Даже задаваясь этим вопросом, я знала ответ. Я застряла здесь, в этой грязи, потому что каждая частичка меня, которая хотелажить,была похоронена в этой могиле.

— Веснушка?

Я приоткрыла глаза и уставилась не на кого-нибудь, а на Ли. За его головой солнце уже наполовину прошло по небу. Очевидно, я пролежала здесь несколько часов.

Он взглянул на надгробный камень. Осознание отразилось на его лице, прежде чем он повернулся ко мне.

— Так это Трей, — сказал он осторожно. — Все очень упорно молчали о нем. Думаю, это объясняет почему.

Я не ответила.

— Я сожалею о твоей потере.

Все соболезновали. Меня так достали эти извинения.

— Тебе, наверное, стоит зайти в дом и согреться, — попытался он через мгновение. — У тебя губы немного синеют.

Я снова закрыла глаза, тщетно надеясь, что он уйдет.

— Вольф перевернет все здесь вверх дном в поисках тебя примерно через две минуты.

Я сомневалась в этом. Я была почти уверена, что Вольф больше никогда не хотел видеть моего лица.

Ли снова заговорил, но я попыталась не обращать на него внимания и сосредоточиться на шуме ветра в деревьях и ощущении грязи под моими пальцами.

Мои глаза резко

— Если ты не встанешь, я подниму тебя, — сказал он.

— Уходи, — сказала я деревянным голосом.

Он ухмыльнулся.

— Ты думаешь, я хочу, чтобы твой брат отрезал мне яйца?

Он говорил это раньше — прямо перед тем, как я обманула его и сбежала. Если мой брат не отрезал ему яйца за это, я была почти уверена, что это была пустая угроза. Я хотела сказать ему, что Вольфу, вероятно, больше все равно, но у меня не было сил.

— Давай, Эмбер, — сказал он ровным голосом, — вставай.

Я попыталась вырвать руку.

— Уходи. Уходи, — повторила я. — Со мнойвсе в...

Он не отпустил мою руку, и его брови поползли вверх.

— Ты впорядке? Ты лежишь рядом с могилой в грязи без куртки, а здесь едва ли выше нуля.

— Это меня не убьет, — тупо сказала я.

Он тяжело вздохнул и покачал головой.

— У меня возникают воспоминания о Моаве, — проворчал он, но просунул одну руку мне под ноги, а другую за спину и осторожно поднял меня. — Ты и твой брат — это нечто иное.

Я не сопротивлялась. Моя голова с глухим стуком уперлась ему в грудь. На нем была мягкая фланелевая рубашка вместо камуфляжной формы и тактического снаряжения, которые были на нем, когда он вылавливал меня из реки. Я почувствовала вспышку любопытства, гадая, о чем он говорит, но потом оно угасло.

Он начал спускаться с небольшого холма, осторожно ступая по мокрой грязи и слякоти.

— Сколько времени прошло? — тихо спросил он, но я не ответила. — Вольф знает? — Он снова сделал паузу, выжидая, прежде чем продолжить. — Догадываюсь, это означает — нет. — Он немного помолчал, прежде чем спросить: — Ты любишь его?

У меня внезапно отвисла челюсть.

— Нет, мне просто нравится лежать в мерзлой грязи.

Он испуганно рассмеялся.

— Ладно, умник, это был глупый вопрос. Прости, — я почувствовала, как он запнулся. — Ах, черт возьми, ладно, Веснушка, пожалуйста, не бросай меня на съедение волкам.

Я подняла глаза и увидела Мака, несущегося к нам.

— Эй, чувак, — спокойно сказал Ли, — я пытался добраться до нее…

Мак протянул руку, как будто собирался вырвать меня из рук Ли, но Ли увернулся от него изящным движением.

— Она не ранена, но ей холодно и она вся в грязи, — сказал Ли, каким-то образом не отступая от убийственного взгляда Мака. — Здесь есть горячая вода?

— Я в порядке, Мак, — пробормотала я.

Мак долго смотрел на нас обоих.

— Нет, — сказал он, — но в старом доме Мадам есть ванна.

— Мы можем пойти туда? — спросил Ли.

Мак поколебался, но в конце концов кивнул.

Он показал дорогу, и Ли последовал за ним. Люди, мимо которых мы проходили, бросали на меня широкие, обеспокоенные взгляды. Мак остановился, и я поняла, что он передает сообщение одному из детей постарше, чтобы тот передал Вольфу.

— Скажи ему, что Ли тоже здесь, — добавил Ли.

Парень нерешительно переводил взгляд с Ли на Мак. Мак уставился на Ли, но в конце концов кивнул, и парень ушел.

— Я позволяю тебе остаться только потому, что это отвлечет Вольфа от моей задницы, — пробормотал Мак.

— Не могу этого обещать, — ответил Ли, его губы дернулись вверх.

Мак снова взглянул на меня и нахмурился, разглядывая грязь.

— Ты упала?

— Она лежала в грязи на кладбище, — тихо сказал Ли. — Я подумал, что, вероятно, не стоит позволять ей оставаться там.

На лице Мака промелькнули боль и понимание.

— Давай, мы почти на месте.

Дом Мадам был разобран, а вся ее мебель роздана нуждающимся. Немо перенес все ее пластинки и книги к себе. Ходили разговоры о том, чтобы превратить ее дом в многоквартирный или, может быть, в школу, но он по-прежнему пустовал. Теперь, когда половина крепости была убита или сослана во время восстания, нехватки жилья больше не было.

Мак достал из кармана связку ключей и отпер дверь. Тепло окатило меня, и я с удивлением посмотрела на слабый огонь, горевший в дровяной печи.

— Ты поддерживаешь здесь отопление? — спросил Ли с любопытством в голосе.

— Нужно уберечь водопроводные трубы от замерзания, — ответил Мак, подбрасывая еще дров в огонь.

— Ах, конечно, — сказал Ли, медленно поворачиваясь по кругу, чтобы осмотреть пространство, все еще держа меня на руках.

— Отпусти меня.

Он осторожно поставил меня на ноги. Кусочки полузасохшей грязи осыпались с моего тела на пол, и я поморщилась, коснувшись жестких волос. Я подошла к дровяной плите и, дрожа, прижалась к ней. Мак исчез в соседней комнате, и я услышала, как включилась вода.

Мак вернулся, направляясь прямо к тому месту, где я стояла у камина. Он остановился передо мной, изучая меня своими проницательными глазами.

— Что случилось, Эм?

Что случилось?Я только что узнала, что единственный человек в мире, которому, как я думала, я могла безоговорочно доверять, возможно, солгал мне и запустил ужасную цепь событий, которые привели к моей жалкой гребаной жизни.

— Они встретили Лану, — сказала я вместо этого глухим голосом. — Так они нашли меня.

Мак повернулся и посмотрел на Ли.

— Вы разговаривали с Ланой?

— Полагаю, Вольф рассказал тебе об этом? — спросил Ли.

Мак выругался себе под нос.

— Что она сказала?

Ли перевел взгляд с Мака на меня, но когда я не поделилась никакой информацией, он вздохнул и провел рукой по волосам.

— Ну, она сказала, что из-за Эмбер убили ее брата, и это ее слова, а не мои, но она сказала, что Эмбер проникла в Убежище и из-за нее ее изгнали…

Мак резко рассмеялся, прерывая его.

— Ты, блядь, серьезно?

— Это то, что она нам сказала. — Ли пожал плечами.

Мак выжидающе посмотрел на меня, как будто думал, что я проясню ситуацию, но я просто опустилась на пол перед дровяной печью. Вольф не упоминал о том, что я, блядь, проникла в Убежище. Интересно, кому она рассказывала, что я с ним переспала. Маку? Трею? Мадам? Меня охватила тошнота.

— Эм, — прорычал Мак, — пожалуйста, скажи мне, что ты рассказала Вольфу о том, что произошло на самом деле.

Я смотрела на пламя, жалея, что не нахожусь где-нибудь еще. Единственное, что было хуже, чем чувствовать это горе и пустоту, — это смущение из-за этого чувства. Язнала, что лежать в грязи рядом с могилой — нелепо. Язнала,что было чертовски глупо позволять моему

Мак присел на корточки, его глаза сверкнули, когда он схватил меня за руку.

— Черт возьми, Эм.

— Эй, — Ли придвинулся ближе, — Мак, может, тебе стоит отойти на минутку?

— Можешь отвалить, — рявкнул на него Мак. — Ты понятия не имеешь, что здесь происходит.

— Так объясни мне это.

— Ты хочешь знать, что случилось с Ланой?

Мак оказался на ногах лицом к лицу с Ли, прежде чем я успела моргнуть. Мак был на добрых пять дюймов выше, но Ли стоял на своем.

— Ее брат не подчинился моему прямому приказу во время перестрелки и был застрелен. Она винила Эм, хотя Эм не имела никакого отношения к его смерти, кроме того, что просто была там. Могу добавить, что против ее воли. Я пытался помочь Лане справиться с этим, но вместо этого она, блядь, наняла двух мужчин, чтобы те напали на них иизнасиловалиее.

Я зажмурилась, обхватив руками ноги, пока Мак продолжал.

— Поэтомуяизгнал ее. Лана дала клятву не причинять вреда, когда присоединилась к моей команде. Она, блядь, знала о последствиях.

Молчание, казалось, длилось долго. Я уткнулась лбом в колени. Во рту был привкус грязи.

— Могу я передать Вольфу то, что ты только что сказал мне? — Наконец тихо спросил Ли.

—Кто-тодолжен это сделать, — отрезал Мак.

Я почувствовала этот удар, как пинок под ребра.

Мак глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Мы пошли, взяли Эм силой и притащили ее сюда по приказу Мадам. Она ничего этого не хотела.

В комнате повисла тишина, тяжелая и удушающая.

— Эм, почему ты не рассказала брату, что произошло на самом деле? — Через некоторое время спросил Мак.

— Он мне не верит, — пробормотала я, уткнувшись в колени.

— Ну, дело не только в тебе. Мы все были там.

Я не ответила, чувствуя себя глупо. Почему мне не пришло в голову, что они поддержат меня? Если бы он только знал, что еще я позволила бы своему брату думать обо мне.

Мак подошел и присел на корточки передо мной.

— Эм, мы всегда прикроем тебя, хорошо? Тебе не обязательно делать это в одиночку.

Я уставилась на его ботинки и спряталась за своими грязными волосами.

— Ты не можешь брать на себя всю вину за все, ты же знаешь. Ты должна поделиться со всеми нами, — добавил он более легким голосом.

Я наконец подняла на него глаза, и он слегка улыбнулся мне.

— Да ладно, ванна, наверное, достаточно полна. — Он протянул руки, и я позволила ему поднять меня на ноги. Он нахмурился. — У тебя замерзли руки. Лучше быстренько приготовь ванну.

Он отпустил меня и повел в ванную. Я остановилась на пороге, быстро моргая от шока. Мак наклонился и выключил воду в большой белой ванне в маленьком уголке, окруженном окнами с матовым стеклом для уединения. На окнах были белые занавески. Стены покрывали тонкие полоски светлого дерева, а над белой раковиной на подставке висело красивое старинное зеркало. Пол был бетонным, но его покрывали два огромных меховых ковра. Комната была светлой, умиротворяющей и мирной — совсем не то, что я ожидала от Мадам. Я огляделась, заметив корзину с полотенцами и маленький столик с мылом и бутылочками. Эта комната не была убрана.

— Немо разрешает всем, кто хочет помыться, пользоваться этой комнатой, что-то вроде общественной бани, я полагаю, — тихо сказал Мак. Когда я не пошевелилась и ничего не сказала, он поднял руку, чтобы потереть затылок. — Тебе, э-э, нужна помощь?

Мои щеки снова вспыхнули.

— Нет.

— Хорошо, я подожду здесь. — Он обошел меня и осторожно закрыл за собой дверь.

Я резко отвернулась от ванны и попыталась отогнать болезненные воспоминания о том, как мы с Треем сидели вместе в ванне на торговом посту. Я старалась не вспоминать его сильные пальцы, поглаживающие ноющие мышцы моей спины, его руку, легко скользящую по моей коже, и нежные поцелуи, которыми он покрывал мое плечо.

Я порылась в нескольких шкафах в отчаянной попытке отвлечься. В большинстве из них были полотенца и мыло, но в одном я обнаружила прозрачную стеклянную бутылку с выцветшей этикеткой, на которой было написано «Мадам». Я открыла ее, понюхала, затем сделала робкий глоток. Что бы это ни было, оно прошло намного легче, чем дерьмо «Мутзи′c». Я сняла с себя грязную одежду, собралась с духом и залезла в ванну с ледяной водой с бутылкой. Температура замерзания неприятно напомнила мне о ледяной реке, и мои зубы тут же снова начали стучать, поэтому я сделала большой глоток.

Я ополоснулась, поморщившись, когда вода стала коричневой от грязи. Я пыталась не думать о Мадам, отдыхающей в этой комнате, пыталась не думать о крови, струящейся из ее шеи, пыталась не думать о пуле, пробившей череп Трея, пыталась не думать о Джаке, прижимающем раскаленный металл к моей коже, пыталась не думать об ужасе на лице Вольфа. Алкоголь помог, поэтому я продолжала пить его. Когда некоторое время спустя кто-то постучал в дверь, я больше не чувствовала холода, а бутылка была пуста.

— Эм? — Мак позвал в дверь. — У тебя все в порядке?

— Я в порядке, — крикнула я в ответ.

Я услышала, как он издал смешок.

— Но на самом деле?

— Я — великолепно.

— Великолепно, да? — В его голосе звучало веселье. — Что ж, это хорошо.

Я осмотрела маленький поднос с мылом и бутылочками. Мадам забрала себе самое вкусное. На бутылочке была надпись «для волос», поэтому я налила немного себе в руку. Получилось быстрее, чем я ожидала, или, может быть, я была более пьяна, чем думала. В любом случае, мыло заполнило мою ладонь и перелилось через край, прежде чем я поняла, что происходит. Я выругалась себе под нос, потом хихикнула над своей неуклюжестью. Я быстро набрала полную пригоршню мыла в волосы, поражаясь тому, как оно сразу же вспенилось — намного приятнее, чем обычное мыло.

Затем до меня донесся запах.

Все мое тело напряглось, когда приторно-сладкий аромат Мадам наполнил комнату. Я слышала крики, отчаянные мольбы и холодный голос Мадам, отрывисто произносившей — снова. Я чувствовала запах рвоты и мочи. Я чувствовала, как кровь покрывала мои руки.

Я зажмурилась и попыталась вдохнуть.Это всего лишь мыло. Это просто гребаный запах. Это не она.Я попыталась быстрее намылить волосы, но с каждым вдохом крики в моей голове становились все громче. Я сдалась и нырнула под воду, но неглубокий глоток воздуха, который я сделала перед

Я выбралась из ванны. Мои волосы все еще были в мыльной пене, но мне было все равно. Я едва вспомнила, что нужно прихватить полотенце, чтобы обернуться вокруг себя, прежде чем выскочить из ванной.

Ли и Мак где-то раздобыли два деревянных стула и сидели перед дровяной печью. Они оба посмотрели вверх, а затем вскочили на ноги, когда я вылетела.

— Какого черта… — начал Ли.

— Что случилось? — Одновременно с ним спросил Мак.

Я резко остановилась, но сладковатый запах снова начал окутывать меня, и я не могладышать.

— Что случилось? — Мак внезапно оказался рядом и мягко взял меня за локоть.

Ли завис у него за спиной, внимательно разглядывая меня.

— Мыло, — сумела выдавить я, борясь со своими легкими за вдох.

— Мыло? — переспросил Ли, сбитый с толку.

Мак посмотрел на мои волосы, на пену, стекающую по шее, а затем его ноздри раздулись.

— О черт.

Комната закружилась, и рука Мак сжала мой локоть. Я не могла сказать, дрожала я или нет.

— О'кей, оно все еще у тебя в волосах, — сказал он. — Если ты смоешь это, держу пари, ты больше не почувствуешь запаха.

Мой позвоночник напрягся при мысли о возвращении в ванную, где стоял такой сильный запах. Я отчаянно втянула воздух через нос, пытаясь подавить тошноту, но это только заставило меня сильнее вдохнуть аромат, исходящий от моих волос.

— Я не могу… — я попыталась выдохнуть.

— Ты хочешь, чтобы я наполнил это ведро? — спросил Ли.

— Для чего? — резко спросил Мак.

— Она могла бы ополоснуть волосы здесь.

Я сделала еще один отчаянный вдох через нос.

— О'кей, да, — наконец сказал Мак.

Он подвел меня к дровяной печи, и Ли схватил ведро, пока я пыталась взять себя в руки.

— Все в порядке, Эм, — сказал Мак своим нежным голосом, и мои гребаные глаза наполнились слезами.

Он обнял меня, похоже, не возражая, что я испачкала мыльной пеной его рубашку. Я вцепилась в полотенце и прижалась к нему, ненавидя себя за то, что, кажется, в сотый раз распадаюсь на части. Ли быстро вернулся, ставя ведро с водой на пол перед дровяной печью. Он протянул Маку щербатую кружку.

— Здесь, — тихо сказал он, — я подожду снаружи.

— Хочешь сесть перед дровяной печью и наклониться над этим ведром, а я ополосну тебе волосы? — спросил Мак, когда Ли ушел.

Я кивнула, медленно опускаясь на колени на пол, все еще стараясь дышать как можно реже. Он присел на корточки рядом со мной, зачерпнул полную кружку воды и осторожно вылил ее мне на волосы.

Ее здесь нет. Ее здесь нет.

— Ее здесь нет, — пробормотал Мак. — Она ушла.

Я хотела сказать что-то вроде «Я знаю» или «Ты прав», но алкоголь, должно быть, развязал мне язык, потому что сорвалось:

— Она никогда неуйдет.

Он вылил еще пару кружек воды на мои волосы, прежде чем сказал:

— Она тоже преследует меня. Мне приходится хоронить ее снова каждый день, и, может быть, в один прекрасный день она, блядь, там и останется.

— А что, если она этого не сделает? — Несчастно прошептала я.

— Тогда я постараюсь жить с этим, зная, что я один из последних, кого она когда-либо будет преследовать.

Я смотрела, как пламя танцует в дровяной печи. Казалось несправедливым, что монстры, которых я убила, продолжали преследовать меня, но единственный человек, которого я отчаянно желала, чтобы он остался со мной, казалось, ушел.

— Кажется, я справился. Так лучше?

Я осторожно вдохнула через нос. Я все еще чувствовала этот запах, но теперь он был слабее. Я кивнула, туго накручивая волосы и отжимая воду. Меня поразило, что я не испытывала беспокойства, находясь в таком уязвимом положении с Маком.

— Жаль, что я не защищал тебя лучше, — грубо сказал Мак. — Я бы тоже хотел, чтобы она не преследовала тебя.

— Ты ничего не мог сделать, — пробормотала я.

Он замолчал, когда я попыталась выжать еще воды из волос. Мой желудок успокоился, когда запах исчез, но смущение росло. Мне пришлось добавитьмылок списку вещей, с которыми я не могла справиться. Моя спина болела от того, что я вот так сидела согнувшись, но тупая боль была такой знакомой, что я едва замечала ее.

— У тебя все еще болит спина?

Мой желудок сжался, когда я поняла, что он уставился на верхнюю часть моей покрытой шрамами спины, видневшуюся над полотенцем. Я быстро повернулась спиной к огню, и он встретился со мной взглядом.

Он поморщился.

— Извини, я просто не видел твою спину с тех пор, как вынес тебя из сторожевой башни, когда она была вся в крови.

Холодная вода стекала по моей шее, заставляя меня дрожать.

— Все в порядке.

— Это нехорошо, — отрезал он, но в его глазах была боль. — Тебе не следовало этого делать.

— Это была не твоя вина.

— Вина не имела значения. — Он выдержал мой взгляд, его темные глаза были такими серьезными. — Я пытался взять на себя часть боли.

Я уставилась на него, по-настоящему не видя, внезапно лишившись дара речи и почувствовав неловкость.Может быть, если бы ты перестала пытаться быть проклятым мучеником, ты бы это поняла.Его слова, сказанные много месяцев назад, снова прокрутились у меня в голове. Он вздрогнул, и я снова сосредоточилась на нем, озабоченно нахмурив брови.

— Извини, я просто вспомнил кое-что из того дерьма, которое наговорил тебе, — сказал он, отводя глаза и потирая затылок одной рукой.

— Ты уже дважды извинился за все это, — напомнила я ему.

— Я знаю, — пробормотал он. Он тяжело вздохнул и снова посмотрел на меня. — У тебя все еще болит спина? — он повторил свой предыдущий вопрос.

Я колебалась.

— Да, — наконец признала я.

— Что помогает?

— У меня есть масляный настой, — сказала я и замолчала.

Он поднял бровь.

— Но?

— Но я действительно не могу намазать его сама.

В его глазах промелькнула боль.

— Трей сделал бы это для тебя?

Я кивнула, мое сердце болело.

— Если тебя это устраивает, я бы помог, — сказал он. — И если ты предпочтешь кого-то другого, ты же знаешь, что любой другой поможет не задумываясь, верно?

Я с трудом сглотнула.

— Я не… — я замолчала, отчаянно пытаясь понять, что я пытаюсь сказать.

Тебе никогда не нужно извиняться за свои шрамы. Эти шрамы — доказательство того, что ты выжила. Что ты прошла сквозь огонь и вышла с

Я зажмурила глаза, как будто это могло хоть как-то отвлечь от болезненных воспоминаний о словах Трея.

— Он был прав. —Грубый голос Мака напугал меня, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это потому, что я слышала еговсвоей гребанойголове.

Внутри.

Моей.

Ебаной.

Головы.

—Что?! —Мои глаза распахнулись со вздохом.

Он замер, широко раскрыв глаза.

—Ты меня слышишь?

— Да. —Мое сердце бешено колотилось. —Ты меня слышишь?

— Да. — Он поморщился. — Я думаю, ты отправила мне кое-что из своих мыслей.

— О боги мои. —Паника подступила к моему горлу.

— Клянусь, я пытаюсь их не слышать. — Он выглядел обеспокоенным. — Это началось во время перестрелки в хижине. И сначала я подумал, что мне это просто показалось.

Отправляю свои мысли? Как это произошло? Как бы япересталаделать это, если бы я не знала, как я это делаю? Мои мысли были единственным, что принадлежаломне.Что, черт возьми, я собиралась делать с…

Я заставила себя захлопнуть дверь при этой мысли, испугавшись, что он может это услышать, мое сердце бешено колотилось. Долгое время мы просто сидели и смотрели друг на друга.

— Я не хотел, э-э, подслушивать это. — Он сделал паузу, и я почувствовала тяжесть его горя. — Но Трей был прав.

Я отвернулась, плотнее обматываясь полотенцем.

— Знаешь, я никогда раньше не видел его влюбленным. Думаю, мне не стоило удивляться, что он просто понял, когда увидел тебя, и бросился в воду с головой. Именно так он делал все остальные гребаные вещи. — Небольшая доля веселья смешалась с печалью в его словах.

Боги, мне казалось, что эта боль может разорвать меня на части.

— Я знаю. Иногда я задаюсь вопросом, возможно ли от этого умереть.

Почему мне было приятно слышать, что ему тоже больно? Насколько это было чертовски эгоистично? Я сильно задрожала.

—Ты всегда меня слышишь?

Он начал снимать куртку и ответил вслух:

— Не всегда. Похоже, я должен быть с тобой в одной комнате или, по крайней мере, иметь возможность видеть тебя.

Он накинул мне на плечи свою куртку и застегнул ее, застегивая для меня, пока я продевала руки в рукава. Камера под сторожевой башней снова всплыла в моей памяти. Благодарила ли я его когда-нибудь за это?

— Спасибо тебе за то, что ты сделал под сторожевой башней, — сказала я дрожащим голосом.

Он поднял взгляд, закончив застегивать на мне куртку.

— Я мало что сделал.

— Ты это сделал, — прошептала я, и он нахмурился. Я изо всех сил пыталась передать то, что чувствовала. — Я бы не… не справилась с этим… без тебя.

— Я не думаю, что это правда. — Он слегка улыбнулся мне. — Но я рад, что это помогло.

Я изучала его лицо. Его густые черные волосы были длиннее, чем при нашей первой встрече. Они падали ему на лицо легкой волной. Мне это понравилось. Это делало его менее сдержанным, но в хорошем смысле. Он позволил своей темной щетине отрасти больше, чем обычно, и шрам на щеке скрылся под ней.

— Ты слышишь все, что я думаю?

— Я не уверен. — Он ухмыльнулся, и на щеках появились ямочки. — Рад, что тебе нравятся мои волосы.

Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло, а глаза сузились от ярости.

— Менее сдержанный, да? — В его глазах появились смешинки. — Это довольно много слышать от тебя.

— Что, черт возьми, это значит? — спросила я.

— Это значит, что большую часть времени я понятия не имею, что творится у тебя в голове.

Я скрестила руки на груди, которые тонули в рукавах его куртки.

—Ну, я могла бы сказать то же самое о тебе.

Мои способности продолжали меняться, и мне это не нравилось. Или, может быть, они просто становились сильнее теперь, когда я использовала их чаще. Я вспомнила ту дикую, необузданную силу, текущую через меня, и вздрогнула. Никогда бы не подумала, что смогу исцелить десять смертельных ранений одновременно. А теперь силы разума?

Что, черт возьми, мы собирались с этим делать?

— Клянусь, я не пытаюсь подслушать твои мысли, — сказал он. — И я никому об этом не рассказывал.

Я приподняла брови, не в силах скрыть удивления.

— Я не собирался никому рассказывать, пока не придумаю, как сказатьтебе, — нахмурился он.

— Ты…слишкомспокойно относишься к этому.

— Ну, у меня тоже было время подумать об этом.

— Никому не говори, — выпалила я.

Он нахмурился.

— Почему?

— Я просто… мне нужно немного времени.

Он нахмурился еще сильнее, и я задалась вопросом, мог ли он сказать, что это была только половина правды. По правде говоря, я не была уверена, что со временеммнестанет легче от такого развития событий. Я попыталась представить, как мои силы образуют стены, подобные золотому хранилищу, вокруг моего разума. Если бы я могла удержать их за толстыми стенами и запертой дверью, возможно, я смогла бы сохранить свои мысли в собственной голове. Что, если бы я начала делиться своими мыслями с другими…

— Как ты это сделала? — резко спросил Мак.

Я вздрогнула.

— Что сделала?

— Ты стала очень тихой, а потом я на секунду перестал тебя слышать.

Проблеск надежды шевельнулся в моей груди, и я снова сосредоточилась на представлении золотого света моих сил, образующего толстые стены вокруг моего разума. Я наблюдала за ним, и мне показалось, что все мышцы его лица одновременно напряглись.

— Как ты это делаешь? — спросил он.

— Я просто представила свои способности как… стену вокруг своего разума.

Он нахмурился еще сильнее.

— Это… это тебя расстраивает? — Нерешительно спросила я.

Его глаза на мгновение встретились с моими, прежде чем снова отвести взгляд.

— Нет, это меня не расстраивает. — Он помолчал. — Но я не буду лгать, услышав кое-что из того, что ты думаешь, я гораздо меньше беспокоюсь.

Я моргнула, застигнутая врасплох.

— Беспокоишься о чем?

— О тебе. — Он пристально посмотрел на меня.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне.

Он ненадолго закрыл глаза, тяжело выдохнув через нос.

— Ты была призраком несколько месяцев, и я понятия не имел, о чем ты думаешь и как помочь. Конечно, я буду беспокоиться, Эм.

Я крепче закуталась в его куртку, не зная, что сказать, но затем он продолжил.

— А потом, после того, как я наконец заставил тебя немного открыться ипоговоритьсо мной, ты, блядь, исчезла. — Он провел рукой по волосам, отчего они растрепались еще больше. — Когда я вернулся в лечебницу, а там было пусто, я понял, что что-то не так. Я

Моя грудь болезненно сжалась.

— Все время, пока они тащили меня прочь, единственное, о чем я могла думать, это… — Я пыталась проглотить эмоции, подступавшие к моему горлу, — ты, вероятно, никогда не узнаешь, ч-что произошло. Я думала, Вольф убьет меня, и я…

Мой голос прервался, когда я изо всех сил старалась сохранить самообладание. Мак снова протянул руку ладонью вверх. Я взяла ее без колебаний, и он крепко сжал мои холодные пальцы.

Я не собираюсь останавливаться. Пока ты не поймешь, что за тебя стоит бороться.

— Я пыталась сбежать. — Мне нужно было, чтобы он знал, что я не сдамся сразу. — Я пыталась вернуться сюда, правда.

Мускул дернулся на его челюсти, когда он изучал мое лицо.

— Это когда ты прыгнула в реку?

Я поморщилась.

— Я непрыгалав воду. Я пыталась перейти. Это был мой единственный шанс сбить Вольфа с толку.

— Сэйбл сказал, что ты пробыла в реке четыре или пять часов, — его голос был мрачен.

Я вздрогнула, вспомнив, какой болезненной была ледяная стужа.

— Меня прибило к дереву, но не хватило сил выбраться.

Он сжал мою руку чуть крепче.

— Ты могла умереть, Эм.

— Я знаю, — несчастно пробормотала я. — Я не…

Внезапно открывшаяся дверь испугала нас обоих. Мое сердце бешено заколотилось, когда в дом вошел Вольф, его глаза сверкали. Он окинул нас с Маком, сидевших на полу у дровяной печи, грозным взглядом.

— Убирайся! — Я рявкнула на него, отпуская руку Мака, чтобы плотнее закутаться в его куртку.

Позади него вошли Кай, Скар и Ли, и я в ужасе уставилась на них всех.

— Ну, это неловко, — пробормотал Кай.

— Одевайся, Эмбер, — приказал Вольф, выражение его лица мрачнело с каждой секундой. — Мы возвращаемся в Карт.

12

Паника, охватившая меня, вызвала головокружение, но в тот же миг Мак вскочил на ноги, встав между мной и Вольфом с пистолетом в руке.

— Черта с два, — сказал он, и я подумала, что слышала Мака сердитым раньше, но не таким. Его голос был обманчиво спокоен, почти как бархат, но в нем звучала угроза, от которой у меня свело живот. Я с ужасом поняла, что Мак все еще думает, что я сгорю заживо. Что ж, возможно, так и было бы. Я больше не представляла, чему верить. В любом случае, Мак был готов драться насмерть в пустом доме Мадам, и мне нужно было остановить это.

Скар и Кай держали руки на пистолетах в кобурах, внимательно наблюдая за Маком. Ли маячил сзади, не доставая оружия, но наблюдая так же внимательно. Вольф стоял лицом к Маку, выражение его лица было таким холодным, что я едва узнала его.

— Уйди с дороги, Мак, — сказал Вольф тихим, угрожающим голосом.

— Ты никуда ее не заберешь, — прорычал Мак.

— Я бы предпочел не убивать тебя, но я это сделаю. — Голос Вольфа стал еще тише, и мое сердце остановилось.

— Вольф!

Я вскочила на ноги, пытаясь встать между ними, но Мак схватил меня за руку и дернул за собой.

— Возможно, они не сожгут меня заживо, — выпалила я в панике. — Вольф сказал, что они этого не делают.

— Что? — резко спросила Скар.

— Сожгут заживо? — Одновременно воскликнул Кай.

Мак не сводил глаз с Вольфа, но произнес в моей голове:

— Что?

— Предположительно, Дюн сказал ей, что я позволю Министерству сжечь ее заживо, если она расскажет мне о своих способностях, — сказал Вольф, прежде чем я успела объяснить.

Вся команда Вольфа посмотрела на меня с разной степенью шока и подозрения.

— Ну, это что-то новенькое, — сказал Кай.

— Он сказал, — отрезала я. — Я не лгу!

Мой брат встретился со мной взглядом, но его взгляд был жестким. Он смотрел на меня так, словно я была незнакомкой — монстром.

Сразу произошло несколько вещей. Мак резко поднял пистолет, направив его прямо в голову моего брата, что заставило Кая и Скар выхватить оружие и направить его на Мака, но он, казалось, даже не заметил.

— Что за хуйня? — Мак зарычал. — Скажи это еще раз, и я, блядь, выстрелю.

Я в панике шагнула вперед, сбитая с толку. Я не слышала, чтобы Вольф что-нибудь говорил. Если я брошусь перед Маком, Скар и Кай пристрелят меня?

— Я ничего не говорил, — резко ответил Вольф.

— Да, ты это сделал. — Каждая черточка тела Мак излучала ярость. — Ты назвал свою сестру «шлюхой Джака», и я не позволю тебе так с ней разговаривать.

У меня болезненно перехватило дыхание, но Вольф уставился на Мака, его взгляд стал острым, как у хищника, почуявшего кровь.

— Я не говорил этого вслух, — медленно произнес Вольф.

Во внезапно наступившей тишине меня осенило.Мак слышалВольфа?

Подождите.

Мак слышал мысли Вольфа?

Была ли в этомсила?

Мак оглянулся на меня, его глаза расширились, но Вольф тут же нанес удар. Он поднял обе руки, поймал руку Мака, а затем вывернул ее, обезоружив его так быстро, что я едва успела это заметить. Вольф отбросил пистолет Мака назад, и Кай остановил его ногой. Мак быстро отступал, пока не налетел на меня, потянувшись сзади, чтобы схватить меня за руку одной рукой. Я бросила полотенце, позволив ему соскользнуть на пол, поскольку куртка Мака была достаточно длинной, чтобы доходить мне до середины бедра.

—Держись позади меня. —Его голос в моей голове был приказом.

— Мак… —в ужасе начала я.

— Подождите, что это значит? — резко спросила Скар, делая шаг ближе к Вольфу.

— Не знаю, — ответил Вольф, наблюдая за мной и Маком прищуренными глазами.

— Вольф, — попытался Ли, его голос был спокоен, — Я думаю, у нас плохие разведданные.

— Что? — спросил Вольф.

— Лана наговорила нам кучу дерьма.

— Например, Ли? — выпалил Вольф.

— Как будто правда в том, что Мак изгнал ее, потому что она наняла двух мужчин изнасиловать Эмбер.

Все взгляды обратились на меня, и я глубоко вдохнула через нос, стараясь не блевать.

— Эмбер также не убивала брата Ланы, — продолжил Ли.

Мак внезапно напрягся.

— Эм, какого черта ты сказала своему брату?

Его голос звучал в моей голове так сердито, что я вздрогнула. Когда я не ответила, он развернулся и крепко схватил меня за плечи.

— Какого черта ты ему сказала? — спросил он тихим, пугающим голосом.

Я оглянулась назад, испугавшись, что кто-нибудь выстрелит ему в спину, но Вольф жестом показал Каю и Скар опустить оружие. Они оба нахмурились, но подчинились.

— Почему он

— Я не делала этого…Я просто… не поправляла его. Я продолжаю пытаться объяснить, но он хочет думать обо мне самое худшее, и я так… Я так устала…

Мой голос затих.

Мак уставился на меня, на его лице застыло выражение, похожее на сердитое недоверие.

— Кому-нибудь лучше начать говорить, — прорычал Вольф у него за спиной.

— Я не могу, — подумала я Маку, внезапно запаниковав. — Я не могу этого сделать прямо сейчас. Мак, я не могу…

— Хорошо, — перебил он. — Хорошо. Мы просто должны дать ему что-нибудь.

Мой разум был осиным гнездом, гудящим от паники.

— Хорошо, — сказал он снова, его хватка на моих плечах ослабла. — Все в порядке. Я сделаю все, что в моих силах, хорошо?

— Хорошо, вот в чем дело, — сказал Мак вслух, поворачиваясь лицом к Вольфу. — История, которую ты сочинил, это неправда.

Разъяренные глаза Вольфа снова сузились на мне, но Мак продолжил.

— Мы разберемся с этим, хорошо? Но прямо сейчас Эм нужна какая-нибудь гребаная одежда. Так что тебе придется подождать минутку.

— Ты думаешь… — сердито начал Вольф, но Мак прервал его ледяным голосом.

— Я думаю, по крайней мере, ты можешь позволить ей одеться.

Вольф стиснул зубы, но промолчал.

— Мы можем встретиться с тобой в лечебнице через полчаса, хорошо? — Сказал Мак.

— Возьми Ли с собой, — натянуто сказал Вольф.

Я посмотрела на Ли, но он просто кивнул Вольфу. Мак выглядел так, словно скрипел зубами, но в конце концов кивнул. Он взглянул на меня и кивнул головой, и я последовала за ним, стараясь избегать Вольфа, Скар и Кая, насколько это было возможно. Ли плелся позади. Я сунула ноги в ботинки, не потрудившись зашнуровать их. До барака было холодно и тихо. Люди, мимо которых мы проходили, бросали на нас странные взгляды. Я знала, что, вероятно, выгляжу нелепо в огромной куртке Мака, с голыми ногами и в ботинках с развязанными шнурками. Когда мы вошли внутрь, Сэм, Гриз и Рэйвен дважды удивились моему появлению.

— Что, черт возьми, это… что бы это, черт возьми, ни было? — Сэм встал, его брови почти коснулись линии роста волос.

— У тебя что-нибудь надето под курткой Мака? — спросила Рэйвен.

Лица всех потемнели, когда Ли последовал за нами внутрь.

— Все в порядке? — Напряженно спросил Гриз.

— Нет, — сказала я, и Гриз с Рэйвен пристально посмотрели на меня.

— На чей вопрос ты отвечаешь? — спросил Гриз.

— И то, и другое? — пробормотала я.

Рэйвен ухмыльнулась, но морщина на лбу Гриза стала глубже.

— Рэйвен, у тебя есть какая-нибудь одежда, которую Эм могла бы одолжить? — спросил Мак.

— Эм, да? — Рэйвен протянула, и я напряглась, но она встала и махнула рукой. — Мы что-нибудь придумаем.

Рэйвен порылась в комоде в спальне, прежде чем швырнуть в меня нижнее белье и брюки. Я расстегнула куртку Мака и стянула ее, с удивлением обнаружив, что не слишком беспокоюсь о том, что Рэйвен увидит, ну, в общем, все. Она видела все это много раз, когда помогала мне выздоравливать.

— Эти могут подойти. Возможно, нам придется подобрать тебе подтяжки.

Я издала смешок. Брюки были великоваты, но они оставались на моих бедрах. Рэйвен пересекла комнату, подошла к другому комоду, опустилась на колени и выдвинула ящик.

— Это ящик Трея. Ты хочешь сама что-нибудь выбрать, или хочешь, чтобы это сделала я?

Я скрестила руки на обнаженной груди, мое сердце болело. Я не могла заглянуть в этот ящик прямо сейчас.

— Ты можешь.

Она бросила мне рубашку, еще одну из старых фланелевых Трея. Я натянула ее и замерла. Едва смея надеяться, я поднесла ткань к носу, и тут же мои глаза наполнились слезами. Оно очень слабо пахло им, и этот аромат пробудил к жизни мою тоску и горе.

— Итак, могу я узнать, почему ты вошла сюда в одной куртке Мака?

Я изо всех сил старалась не развалиться на части.

— Это долгая история.

— Не может быть. Я видела его пару часов назад, и он был в ней.

Я открыла рот, чтобы ответить, но она продолжила.

— А что это за сторожевая собака ходит за тобой по пятам?

Я скорчила гримасу.

— Не знаю. Вольф заставляет его оставаться со мной.

Она презрительно фыркнула, услышав имя Вольфа.

— Ну, по крайней мере, на него приятно смотреть.

Я закатила глаза, но прежде чем успела ответить, раздался стук в дверь.

— Эм, ты закончила? — позвал Мак. — Нам пора.

Я вздохнула, снова чувствуя тошноту. Я схватила куртку Мака, но прежде чем успела открыть дверь, Рэйвен положила на нее ладонь, останавливая меня. Я удивленно посмотрела на нее снизу вверх.

— Перестань позволять им заставлять тебя чувствовать себя ничтожеством. Говори громче и стой на своем. У тебя есть поддержка. — Я уставилась на нее широко раскрытыми глазами, и она закатила глаза, увидев выражение моего лица. — Не делай такой удивленный вид. Я в твоей команде, тупица.

Рэйвен открыла дверь, и я чуть не врезалась прямо в грудь Мака. Он держался за верхнюю часть дверного косяка, загораживая дверной проем, нависая надо мной, и смотрел на рубашку Трея, выражение его лица было мягким и страдальческим. Он встретился со мной взглядом, и я вдруг забеспокоилась, что он, возможно, не хочет, чтобы кто-то рылся в вещах Трея.

— Мне очень жаль…

— Тебе идет, — перебил он, удерживая мой взгляд. — Он бы хотел, чтобы она была на тебе.

Я почувствовала, как мое лицо запылало, а глаза снова наполнились слезами, но он просто оттолкнулся от дверного косяка. Позади него, скрестив руки на груди, стояли Гриз и Сэм. Ли прислонился к стене возле двери, наблюдая за происходящим, скрестив руки на груди. Я попыталась передать Маку его куртку, но он покачал головой.

— Сохрани ее, чтобы тебе не пришлось ходить в лечебницу без верхней одежды.

Я надела ее обратно, закатав рукава, чтобы руки не потерялись.

— Как ты хочешь это сделать, Эм? — спросил Мак.

Я взглянула на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты хочешь, чтобы кто-нибудь из нас пошел с тобой, или тебе будет легче одной?

Я переступила с ноги на ногу. Если я пройду через это и меня не стошнит от волнения, это будет чертово чудо.

— Там будет вся твоя команда? — спросила я Ли.

— Возможно, — ответил Ли. — Мы были вместе в течение длительного времени.

Ну, это, блядь, не помогло моим нервам. Я не хотела этого делать.

— Я имею в виду, мы тоже, — сказал

Я почувствовала прилив благодарности к нему.

— Ты также не потратил последние десять лет на ее поиски, — ответил Ли.

— Не думаю, что она просила тебя об этом, — отрезал Сэм.

— Большинство беглецов этого не делают. — Голос Ли был по-прежнему тверд, но что-то промелькнуло в его глазах.

Сэм сделал вдох, как будто собирался взорваться, и я решила, что с меня хватит.

— Прекратите, — выпалила я. — Просто… хорошо, каждый может прийти. По крайней мере, так мне пришлось бы сказать это только один раз.

— Ты уверена? — спросил Гриз.

— Я должна позаботиться о некоторых… вещах, — сказала Рэйвен позади меня. — Ты можешь ввести меня в курс дела позже.

Я вдруг заметила, что Джакс пропал.

— Где Джакс? Он…

— Не беспокойся об этом, — резко перебила Рэйвен.

— Но как насчет…

— Не волнуйся.

— Хорошо, — быстро сказала я, заметив предупреждающий взгляд Мака, брошенный на Рэйвен.

— Вольф скоро постучится в дверь, — предупредил Ли.

— Пошли, Пирожок. — Сэм обнял меня за плечи и повел к двери. — Насколько все может быть плохо?

Энергия внутри лечебницы была такой напряженной, что казалось, будто натыкаешься на физическую стену. Вольф уставился на меня из середины комнаты, как будто расхаживал взад-вперед. Остальные члены его команды сидели внутри на деревянных стульях или прислонились к стене. Я поставила металлический смотровой стол между собой и братом, ухватившись за край для опоры.

Вольф скрестил руки на груди и широко расставил ноги. Мне казалось, что я смотрю на папу.

— Итак, ты снова не сказала мне правды. — Боги, наверное, мне следовало ожидать этого в тот момент.

У меня болезненно перехватило дыхание.

— Полегче, — рявкнул на него Мак.

— Нет, я хочу внести полную ясность, — выплюнул Вольф. — Это последний гребаный раз, когда я спрашиваю тебя, Эмбер. Так что, если ты собираешься сказать мне правду, лучше сделать это сейчас.

Мой желудок скрутило, и я отчаянно втянула воздух через нос. Это было мое испытание, не так ли? У меня пересохло во рту, и от беспокойства закружилась голова.

Вольф шагал вперед, пока не оказался прямо напротив меня за столом, и я невольно отступила назад, наткнувшись на Сэма. Вольф хлопнул ладонями по столу и наклонился вперед, его зеленые глаза были тверды и сосредоточены на мне.

— Кем ты была…

Я знала, что не доберусь до двери, поэтому развернулась и бросилась в раковину. Позади меня послышалась легкая суматоха, но я крепко зажмурилась, мое лицо покраснело от унижения. Кто-то подошел ко мне, нежно положив руку мне на поясницу, и я, подняв глаза, увидела Гриза, протягивающего чистое полотенце.

Черт возьми.Я так сильно это ненавидела. Он даже не успел задать ни одного вопроса. Я включила воду и вымыла себя и раковину, прежде чем зачерпнуть немного воды в рот и выплюнуть ее обратно, пытаясь смыть кислый привкус. Гриз остался рядом со мной, и я была так рада, что они все пришли. Если бы я одна противостояла Вольфу и его стае, я бы никогда не смогла этого сделать.

—Это от волнения? —Осторожно спросил Мак.

—Да, —ответила я несчастным голосом.

— Скажи ему это.

Это вызвало волну страха, и я почти услышала голос Вольфа, рычащего на меня, чтобы я не показывала слабости.

— Кто, черт возьми, это был? —Голос Мака был резким, напугав меня.

— Вольф, который живет в моей голове.

— Это не прозвучало⁠…

— Боунс? — Обеспокоенно спросил Гриз. — Ты в порядке?

Я поняла, что слишком долго молча стояла, склонившись над раковиной. Я заставила себя выпрямиться и обернуться. Я почувствовала, как пот выступил у меня на лбу, и крепко обхватила себя руками. Вся стая Вольфа была на ногах. Вольф все еще стоял у металлического смотрового стола, возможно, только потому, что Мак и Сэм загораживали его. Как будто они образовали живой забор, чтобы дать мне пространство.

— Мне очень жаль, — сказала я. — Я…Я просто… мне просто иногда становится плохо, когда я волнуюсь.… Я волнуюсь.

Вольф уставился на меня с непроницаемым выражением лица.

— О чем ты собирался спросить? — Мой голос упал до шепота.

— Что ты делала в подземелье с Мадам? — спросил он немного более спокойным голосом.

— Мадам п-пытала людей, пытаясь найти лидера восстания, — быстро заговорила я, пытаясь выложить все. — Она… делала им больно, а я исцеляла их. — На этот раз я почувствовала облегчение, когда онемение начало охватывать меня. — Она снова и снова мучала их.

Тишина звенела у меня в ушах.

— Мадам не оставила ей выбора, — сказал Мак. — И я тоже.

Он стоял прямо, свободно опустив руки по бокам, его тело все еще было между мной и моим братом, как щит.

— Что это значит? — Вольф зарычал.

Я прикусила губу, переводя взгляд с одного на другого. Что делал Мак?

— Мадам ясно дала понять, что, если я не буду держать их в узде, она заставит заплатить меня и мою команду. Поэтому я сказал Эм, что она должнасотрудничать, —он выплюнул это слово, как будто оно было кислым на вкус. — Она ни разу не хотела быть там, ни разу не хотела быть частью того, что делала Мадам. — Наконец он взглянул на меня, и уголок его рта приподнялся, но глаза были полны боли и сожаления. — Она наказывала меня за это.

— Мак.

— Я просто говорю ему правду.

— За что Мадам выпорола тебя, Эмбер? — Вольф скрестил руки на груди.

Может быть, это Мак признавался в своей роли или голос Рэйвен эхом отдавался в моей голове, но я вздернула подбородок и выдержала взгляд брата. Это была единственная вещь, за которую я не стыдилась.

— Я спасла девушку, которую она приговорила к смертной казни.

— Нет, — резко вмешался Мак. — ЗаэтоМадам отправила ее в одиночную камеру на шесть дней без еды и воды.

— Мак… — начала я, но он продолжал.

—Менядолжны были выпороть, но твоя сестра не позволила этому случиться и взяла это на себя. — Он шагнул к Вольфу, и все напряглись, но взгляд Мака оставался прикованным к Вольфу. — В тот день в хижине? Когда она заслонила тебя от выстрелов своим телом, пока лечила тебя? Когда она исцелила каждого из нас ценой собственной жизни?Воткто такая твоя сестра.Этото, что она делала для этой крепости снова и снова. Во время болезни она выходила каждый день и лечила до тех пор, пока, черт возьми, не смогла даже ходить. Не потому, что кто-то

Я понятия не имела, что за выражение было у меня на лице. Я вцепилась в металлический стол, голова у меня шла кругом. Я чувствовала, что команда Вольфа смотрит на меня, но я не могла отвести взгляд от Мака и Вольфа.

— Эмбер, за которой ты охотился все это время? Ее не существует, — продолжил Мак, его тихий голос привлекал больше внимания, чем крик. — Я сомневаюсь, что она когда-либо существовала, потому что я никогда не встречал никого, кто был бы так полон решимости защитить всех остальных.

Никто, кроме Трея, никогда не помнил меня такой — такой, какой я былахорошей —и маленькая часть меня беспокоилась, что Трей видел меня такой только потому, что искал хорошее в каждом. Отмахнуться от слов Мака было гораздо труднее. Они казались тяжелее. Они опасно походили на правду.

Вольф и Мак несколько мгновений молча изучали друг друга, прежде чем Вольф повернулся и встретился со мной глазами.

— Ты была ангелом Джака? — спросил он срывающимся голосом.

— Да, — прошептала я, и на его челюсти дрогнул мускул.

— Когда ты присоединилась к Жнецам?

Край металлического стола больно врезался в мои ладони, когда я схватилась за него.

— Джак нашел меня через неделю после того, как меня изгнали.

Что-то промелькнуло в его глазах при слове «изгнали», но он ничего не сказал. Молчание переросло в нечто болезненное.

— Ты трахалась с ним? — резко спросил он, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица.

Я отчаянно втянула воздух через нос. Чем ближе я подходила к распутыванию спирали, тем больше мой брат, казалось, скрывался за непроницаемой маской.

— Осторожнее, Вольф, — прорычал Гриз, но Вольф не отвел от меня взгляда.

— Скажи ему, Эм. — Голос Мака в моей голове был разъяренным. — Не позволяй ему думать, что ты оказалась там по своей воле.

— Я не… нехотелабыть с ним, — выдавила я.

— Это не то, что я слышал, — ответил Вольф невыносимо ровным голосом.

Я знала, какие слухи, вероятно, дошли до него. Они глумились надо мной каждый чертов день. Мысль о том, что он услышит их, заставила бессильную ярость вспыхнуть глубоко в моем животе. Неудивительно, что он видел искаженного монстра, когда смотрел на меня.

— Ты не знаешьвсего,Вольф.

— Тогда расскажи мне. — Все в нем было пустым — его голос, его лицо. Казалось, он все запер.

— Что, тебе нужны все ужасные подробности?

— Если это правда, то да.

Яростное отчаяние пробиться сквозь его непроницаемую маску охватило меня. Он хотел знать? Он хотел правды? Прекрасно. Пустьонутонет в этом.

— Какие подробности тебе нужны, Вольф? Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о том, какмнеповезло, что первые несколько лет он бил меня и морил голодом только потому, что думал, что мои силы связаны с моей девственностью? Ты хочешь услышать, как он был так взбешен после того, как я попыталась сбежать со своим единственным другом, так убежден, что мы, должно быть, тайно трахались, что решил рискнуть? Ты хочешь знать, что мне было четырнадцать, когда он изнасиловал меня в первый раз? Должна ли я описать, что он все еще был покрыт кровью моего друга — моего друга, которогопыталицелый гребаный день, прежде чем он умер? Ты хочешь знать, что Джак запаниковал, когда понял, что у меня идет кровь, что я говорила правду о том, что все ещенепорочна, —я ядовито выплюнула это слово, — поэтому он порезал себе руку и сказал мне исцелить его? И когда я не смогла унять учащенное дыхание, чтобы сделать это, он сломал мне нос и сказал, что позволил бы Жнецам сделать менясвоейшлюхой, если бы я потеряла свои силы.

Лицо Вольфа побледнело, ноздри раздулись, челюсть сжалась. Его кулаки выглядели так, словно были сжаты так же крепко, как и мои, но я могла видеть трещины, появившиеся на его маске, и я двинулась за ними со злобной сосредоточенностью.

— Для тебя достаточноподробностей,или ты хочешь услышать о тысячах других случаев, когда это происходило в течение следующихвосьми лет?

Рядом со мной Сэм тихо и яростно выругался себе под нос. Я не осмеливалась взглянуть ни на кого из команды Вольфа, но могла сказать, что все они стояли неестественно неподвижно.

— Язнаю,что мне это нравилось, что я его провоцировала, что меня заводило, когда он причинял мне боль. Язнаю, что они называли меня его игрушкой, его шлюхой-мусорщицей. Язнаю, они сказали, что я отчаянно нуждалась в его члене и что ялюбилаего. Ты думаешь, они не швыряли все это дерьмо мне в лицо при любой возможности?Правдав том, что я сдалась. — Дикий, горький смех сорвался с моих губ. — Так вот — вот твоя проклятая правда.Правдав том, что я пыталась бороться так, как ты меня учил, и япроиграла. Я была недостаточно сильна, и онсломалменя. И язнаю,что я жалкая, но я перестала бороться с ним, потому что было чертовски ясно, чтоникомунет дела, иниктоне придет меня спасать.

Вольф резко вдохнул сквозь зубы, и я знала, что он услышал то, чего я не сказала — что я поняла, чтоонпридет не для того, чтобы спасти меня. Он начал медленно качать головой взад-вперед, но паутинные трещины на его маске расширялись, пока я не смогла разглядеть невыносимую боль под ней. Я думала, что мне станет легче, если я заставлю его понять, но этого не произошло. Абсолютная тишина в комнате начала смывать мой гнев и сжимать легкие. Дрожь пробежала по всему моему телу.

— Так что да, ябылаегошлюхой, —выплюнула я в него это слово, пытаясь сдержать гнев, и Вольф вздрогнул. — ЯбылаегоАнгелом, и знаешь что? Я проводила каждый день, молясь, чтобы, возможно, в следующий раз он увлекся и случайно убил меня. По крайней мере, тогда все было бы кончено. Ты думаешь, я должна страдать из-за смерти Дюна? Что ж, хорошие новости: все это время я жила ваду.

Я больше не могла находиться в этой комнате. Я развернулась на каблуках и выбежала за дверь. Никто не двинулся с места, чтобы остановить меня, и как только я оказалась на улице, я бросилась бежать.

Я хотела вернуться на могилу Трея, но знала, что сначала они будут искать

Когда я прибыла, все лошади были на пастбище. Голова Вайолет вскинулась, когда я проскользнула под забором, и она заржала, подбегая ко мне. Она понюхала рубашку Трея, которая была на мне, и выжидающе посмотрела мне за спину. От боли в груди мне было трудно дышать.

— Он не вернется, — прошептала я, поглаживая ее шею. — Он ушел.

Она повернулась, чтобы ощутить теплое дыхание на моих волосах.

— Он ушел, — повторила я и разрыдалась.

Она не пошевелилась, когда я зарылась лицом в ее теплое пальто и обвила руками ее шею. Будущее, которое простиралось передо мной, казалось таким безрадостным. Единственная жизнь, о которой я когда-либо осмеливалась мечтать, была построена в его облике. Я не могла видеть будущего без него. Я нехотелаиметь будущее без него.

Я услышала приближающиеся шаги и почувствовала, что Вайолет обернулась посмотреть, но головы не подняла.

— Ну, я не знаю, почему ты этого боялась, — невозмутимо произнес знакомый голос. — Это было так весело.

Я повернулась и посмотрела на Сэма, который гладил нос Вайолет. Он порылся в кармане и вытащил другой носовой платок.

— Сколько из них я должен тебе дать, прежде чем ты начнешь носить их сама?

— На мне нетничегоиз моей собственной одежды, — пробормотала я, беря ее.

— Да, и когда я смогу услышатьэтуисторию? — Сэм ухмыльнулся, пошевелив бровями.

— Здесь нечего слушать, — пробормотала я, вытирая лицо.

— Сомневаюсь в этом.

Я смотрела на горы, ненавидя себя за то, что не могу перестать плакать. Мне хотелось вылезти из своей кожи и оставить все это позади. Просто разговор о том, что натворил Джак, заставлял меня чувствовать себя грязной и сломленной, как оборванные останки детской куклы, которую я видела наполовину погребенной в древних развалинах пустынного города — когда-то лелеемой, а теперь выброшенной на свалку. Разве было справедливо, что Джак мертв, а я навсегда останусь его Ангелом, девушкой, которую он погубил?

— Ты не жалкая.

Я взглянула на Сэма, когда он заговорил. Он выглядел серьезнее, чем я когда-либо его видела.

— Тело и разум могут вынести только такую сильную боль, и любой, кто говорит, что они могли бы так долго терпеть боль, не сломавшись, чертовски лжет.

Я снова отвела взгляд, мой желудок скрутило.

— Я не рассказала ему худшую часть.

— Есть что-нибудьпохуже? —В его голосе звучал ужас.

— Иногда… иногда он был нежным и добрым. — Желчь подступала к моему горлу. — Когда он был таким, иногда…Я думаю, чтодействительнолюбила его.

Я никогда никому в этом не признавалась, даже самой себе. Мои руки задрожали, и я сжала их в кулаки, тут же пожалев, что произнесла эти слова вслух. Какой человек должен любить кого-то вроде Джака? Чертовски жалкий, извращенный…

— Эмми, — теперь его голос звучал мягко, и по моему лицу потекло еще больше слез. Услышав, как он назвал меня этим прозвищем, я вспомнила о Дюне. — Ты была ребенком — просто маленькой девочкой, которую пытал гребаный монстр. Самые страшные монстры смешивают боль и ненависть с любовью. Легко увидеть дно озера, когда оно неподвижно, но если взбаламутить дно и замутить воду, то невозможно разглядеть, что там на самом деле. Легко ненавидеть того, ктотолькопричиняет тебе боль, поэтому он мутит воду в любви.

Он сделал паузу, и я взглянула на него. Он смотрел на Вайолет, поглаживая ее по носу, но на его лице было столько боли.

— Мой отец раньше бил мою маму, и я знаю, что у многих людей дерьмовые отцы, но мы с моим старшим братом Скаутом так старались убедить ее уйти от него. Скаут даже переехал в другую крепость и надрывал задницу, чтобы купить дом. План состоял в том, чтобы я и наша мама переехали жить к нему. — Он вздохнул, его взгляд был устремлен вдаль. — Но она снова передумала и не хотела уходить. Она верила, что наш папа изменился и на этот раз будет обращаться с ней правильно. Скаут не мог вернуться, а я не мог оставить ее здесь одну. Поэтому я присоединился к охране, но всего через пару месяцев она была мертва.

Я снова промокнула слезящиеся глаза его носовым платком. Было тяжело видеть его таким. Он всегда был полон смеха и света. Теперь я задавалась вопросом, не было ли этоегомаской, которую он носил, чтобы скрыть боль внутри.

— Я был так зол на своего отца за то, что он сделал, но я был зол и на свою маму тоже долгое время. Наконец-то я открылся обо всем этом Маку, Гризу и Трею на тренировке, и они помогли мне понять, насколько манипулятивным был мой отец и как он смешивал любовь с болью, чтобы заманить ее в ловушку. Порвать с такими отношениями чертовски сложно. — Он сделал паузу. — Тот факт, что ты стоишь здесь, означает, что ты, возможно, самый сильный человек, которого я знаю — черт возьми, сильнее даже Гриза.

Я не чувствовала себя сильной. На самом деле я не порвала с Джаком. Все просто пошло прахом, и я сделала то, что должна была сделать, чтобы выжить. Если бы он убил Грифа после того, как застукал нас вместе, и другой наделенный силой человек не вмешался, был хороший шанс, что я все еще была бы с Джаком, и от этого меня затошнило.

Отчаянно желая выползти из ужасной ямы, в которую я снова провалилась, я сосредоточилась на его руках, когда он гладил Вайолет. У нихопределеннобыла дрожь. Его некогда загорелая кожа все еще была бледной с серым оттенком, а голубые глаза запали и потускнели. За последние месяцы он не прибавил ни веса, ни мускулов, и я знала, что он пытался. Что, если ему становилось хуже? Я не могла вылечить его. Что…

— О, черт возьми, перестань беспокоиться обо мне, — сказал он, и его голос снова стал таким же раздражающим, как обычно.

— Я не могу, — отрезала я.

Он ухмыльнулся.

— Потому что тылюбишьменя.

— Потому что тыболен.

— Конечно. — Он медленно растянул это слово.

— Сэм, я серьезно, — сказала я разочарованно.

— Все в порядке. Когда-нибудь ты признаешься, что любишь меня. Надеюсь, до того, как я умру, но…

Его слова оборвались в гримасе, когда сбивающая с толку смесь эмоций захлестнула меня — мои губы дрогнули, а на глаза снова навернулись слезы.

— Слишком нескоро?

— Ты ужасен, — пробормотала я, вытирая свежие слезы его носовым платком.

— Да, — с готовностью согласился он,

Мы немного постояли, наблюдая за Вайолет и другими лошадьми, и тепло и тяжесть его руки помогли мне успокоиться.

— Я ненавижу, что мои способности причиняют тебе боль, — прошептанные слова внезапно сорвались с моих губ.

— Ну,мненравится, что ты все еще жива, — парировал Сэм.

— Сэм… — Мой голос дрогнул.

Его рука крепче обняла меня.

— Я в порядке, Пирожок.

— Я так боюсь, что с тобой что-нибудь случится, и я не смогу тебя исцелить.

— Если это случится, мне нужно, чтобы ты знала, что это будет не твоя вина.

— Это полностью…

— Нет, послушай меня, — он повернулся ко мне лицом, крепко сжимая мои плечи. На его изможденном лице не было и следа веселья. — Если я умру, и ты не сможешь спасти меня, я снимаю с тебя всякую вину.

— Ты не можешь…

— Ямогу,и если ты будешь настаивать на том, чтобы винить себя, ябудупреследовать тебя. — В голосе появился крошечный проблеск игривости.

— По крайней мере, ты все еще был бы здесь, — пробормотала я, думая о тишине на могиле Трея.

— Это ты сейчас так говоришь, — возразил он, ухмыляясь. — Возможно, ты изменишь свое мнение после того, как мой призрак каждый чертов день будет сбрасывать все эти крошечные бутылочки со стола.

— Сэм, просто, пожалуйста… Пожалуйста, пообещай сказать мне, если почувствуешь, что тебе становится хуже?

Он изучал меня, его лицо снова стало серьезным.

— Пожалуйста, Сэм? — Мой голос дрожал.

Он вздохнул.

— Хорошо, я могу это обещать.

Мы еще некоторое время стояли молча, просто наблюдая за лошадьми. Я попыталась обуздать свой страх, но меня словно ударило молнией о том, как я была напугана потерей Сэма. Я сделала глубокий, прерывистый вдох и обняла его за талию, пытаясь удержаться от того, чтобы не прильнуть к нему.

— Ты можешь называть меня «Эмми», если хочешь, — прошептала я. — Дюн называл меня так.

Он положил подбородок мне на макушку, и я услышала его улыбку.

— Ты пытаешься избавиться от «Пирожка»?

Легкая улыбка появилась на моем лице.

— Я не возражаю против «Пирожка».

— Эй!

Мы оба подняли глаза и увидели Гриза, шагающего к нам. Он внимательно изучал нас, но его голос звучал небрежно, как будто я только что не вывалила на них более десяти лет ужасов.

— Вы двое не хотите пойти в столовую на ужин? Сейчас прозвенит звонок.

Они месяцами приглашали меня на ужин, и я всегда отказывалась. Но я не хотела сидеть в лечебнице одна — или, что еще хуже, наедине с Вольфом и его командой.

— Конечно, — сказала я.

— Я принесу тебе… — начал Гриз, прежде чем его взгляд, полный удивления, метнулся к моему лицу. — Подожди, ты сказала «да»?

Я кивнула, не в силах удержаться от легкой улыбки, тронувшей мои губы.

— Эппл будет в шоке, — предупредил Гриз с ответной усмешкой. — Она еще не знает, что ты проснулась.

— О, это будет весело, — захихикал Сэм.

13

Эппл стояла возле столовой с несколькими другими детьми, все собрались вокруг Леды и болтали со скоростью мили в минуту. Гриз присвистнул, и Эппл повернулась к нам. Когда она заметила меня, у нее отвисла челюсть, а лицо заметно побледнело. Я ускорила шаг, нервничая, что она вот-вот упадет в обморок, но тут она разрыдалась и бросилась к нам. Я присела, чтобы поймать ее, когда она налетела на меня, ее маленькие ручки крепко обвились вокруг моей шеи.

— Боунс! — всхлипнула она. — Я думала, ты умрешь!

От ее огорчения у меня защипало в глазах.

— Я в порядке, Эппл. Я в порядке.

Она пыталась что-то сказать, но слишком сильно плакала, чтобы разобрать слова. Я опустилась на колени на холодную землю, крепко обнимая ее, в то время как она продолжала цепляться за мою шею. Я чувствовала, как ее слезы промокают мою рубашку, но мне было все равно.

Другие дети окружили нас. Многие плакали, и я пыталась утешить их одной рукой, в то время как другой держала Эппл. Комок в моем горле угрожал задушить меня.

— Все в порядке, — обещала я снова и снова, приглаживая назад спутанные волосы и вытирая слезы. — Я в порядке.

— Не задуши ее сейчас, — отругала Леда, приближаясь с Джетом на бедре, но она сияла, когда я встретилась с ней взглядом. — О, милая, я так рада тебя видеть.

Я поднялась на ноги с Эппл в руках, и Леда заключила нас обеих в теплые объятия. Джет взвизгнул и неуклюже похлопал меня по лицу своей пухлой рукой, пуская слюну вокруг маленького зуба, который, как я могла видеть, выглядывал из его десен. Другие дети цеплялись за мою одежду и ноги и все говорили одновременно, но, несмотря на полный хаос, я улыбалась с затуманенными глазами. Это былдом.

Леда отпустила меня, слегка шмыгнув носом и заправив свои длинные вьющиеся каштановые волосы за ухо. Затем она застонала:

— О, мне так жаль, Боунс. Джет обслюнявил тебе всю рубашку.

— Мне все равно, — рассмеялась я, указывая туда, где Эппл плакала у меня на другом плече.

— Ладно, ребята, похоже, Нина собирается открыть дверь, — объявил Гриз.

Они все отстранились, но руки Эппл крепче обхватили мою шею. Гриз протянул руки и поднял брови, молча предлагая взять ее, но я с улыбкой покачала головой. Двери со скрипом открылись, и появилась Нина, улыбаясь детям.

Когда мы начали заходить внутрь, я огляделась, и мое сердце екнуло, когда я поняла, что Вольф и вся его команда стоят в стороне и наблюдают. Я быстро отвела взгляд.

— Привет. — Мак появился, казалось, из ниоткуда, разглядывая меня. —Ты в порядке?

Честно говоря, я не была уверена, поэтому пожала плечами.

— Я знал, что это плохо, но это… это было намного хуже, чем я думал.

В его голосе звучала боль, и я взглянула на его лицо, чтобы увидеть боль, отраженную в его глазах.

— Мне жаль, что тебе пришлось все это услышать.

— Что? —Его глаза сузились.

— Я знаю, это ужасно слышать…

— Я не это имел в виду. — Теперь в его голосе прорезался гнев. — Я не говорю о том, что я почувствовал, услышав об этом. Я говорю о том, что ты, блядь, прошла через все это.

Я потеребила воротник его куртки, которая все еще была на мне.

— О.

— Единственная причина, по которой я сейчас злюсь, — это то, что я не могу разорвать Джака на мелкие кусочки.

Я попыталась улыбнуться, но получилось невесело.

Его взгляд смягчился, и рука дернулась, как будто он хотел дотянуться до меня,

—Ты сегодня хорошо поработала.

Я тяжело сглотнула, пытаясь сдержаться.

— Спасибо тебе…за все, что ты сказал.

— Я просто назвал это так, как я это видел.

— У вас тут что, момент нежности?

Мы оба испуганно посмотрели на Сэма. Он перевел взгляд с одного на другого, подняв брови, и я поняла, что мы с Маком молча смотрели друг на друга. Гриз тоже наблюдал, и у него было забавное выражение лица. Мое сердце пустилось вскачь в груди, но Мак ухмыльнулся.

— Да, был момент. Невежливо с твоей стороны прерывать, Сэм.

— Виноват, — ответил Сэм, но он так пристально изучал нас двоих, что я почему-то занервничала.

— Не говори им пока, — взмолилась я.

Мак бросил на меня короткий взгляд, полный разочарования, но в моей голове он ответил:

— Хорошо.

Эппл повернула голову к Маку, и он с улыбкой уставился на нее.

— Ты нашла бельчонка? — Громко спросил Мак, протягивая руку, чтобы осторожно потянуть Эппл за косичку.

Она со слезами на глазах захихикала и шлепнула его, и он удивил меня, игриво притворившись, что его отбросило назад. От этого комок у меня в горле стал еще сильнее.

Следуя за очередью в столовой, я собралась с духом и спросила Мака:

— Ранее… ты… ты слышал мысли Вольфа?

Он напрягся рядом со мной.

—Да.

Я взглянула на него, пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица, но он смотрел вперед, в столовую.

— Мак, я думаю…Я думаю, что в этомтвоясила.

Он наконец посмотрел на меня, и дискомфорт в его глазах заставил меня почувствовать себя еще хуже.

— Давай поговорим об этом позже.

Я прикусила щеку, но ответила:

— Хорошо.

— Привет, Боунс! — Нина улыбнулась мне, когда мы подошли к стойке, и протянула кружку бульона. — Хочешь что-нибудь с этим или только бульон сегодня вечером?

— Просто бульон, — сказала я, тронутая предложением.

— Я действительно рада тебя видеть, — добавила Нина, передавая кружку.

Мое лицо снова покраснело, но я выдавила легкую улыбку. Когда Нина пошла раздавать Маку его и Эппл пайки, я заметила, что у нее не хватает безымянного пальца на правой руке. Раньше я не обращала особого внимания, но пальца, похоже, не было пару лет, и мне стало интересно, как это произошло. Я последовала за Маком к их столику, понимая, что впервые сижу со своей командой. Конечно, я не часто ела в столовой, но в большой комнате было по-другому. Кто-то повесил длинную гирлянду, сделанную из чего-то, похожего на разноцветные лоскутки ткани. Она свисала с балок сводчатого потолка, протягиваясь через всю комнату. Внутри все выглядело чище, потертый деревянный пол практически сиял. На длинных деревянных столах стояли старые консервные банки с маленькими букетиками вечнозеленых веточек. Вся комната почему-то казалась светлее и теплее.

Помимо внешнего вида столовой, самым существенным отличием была атмосфера. Раньше в зале было в основном тихо. Люди не поднимали голов и быстро ели, прежде чем уйти. Лесорубы и охранники Мадам вели себя громко, но грубо, агрессивно. Теперь комната была полна разговаривающих и смеющихся людей. Немо ходил между столами, разговаривая с людьми. У детей теперь был свой столик поменьше, и они все сидели за ним, хихикая и корча глупые рожицы, пока Леда раздавала им пайки. Я взглянула на стол лесорубов. Там было довольно пусто, всего несколько человек, но Марш и Сильвер заняли места, и они оба улыбнулись и помахали мне, когда заметили меня. Я была рада, что они не приняли сторону Мадам во время восстания. Они всегда были добры ко мне.

Я села рядом с Маком, все еще прижимая Эппл к своей шее.

— Ты хочешь посидеть с детьми или со мной? — пробормотала я.

— С тобой, — пробормотала она сквозь слезы, наконец отпустив мою шею и забравшись на скамейку рядом со мной. Гриз сел рядом с ней. Я начала поправлять ее растрепанные косички, когда кто-то сел прямо напротив меня. Я подняла глаза, и в животе у меня все перевернулось, когда я встретилась взглядом с братом. Он устроился на скамейке и опустил взгляд на свою еду. Я сосредоточилась на волосах Эппл, краем глаза отметив, что Ли и Сэйбл устроились по обе стороны от Вольфа, и остальная часть стаи тоже присоединилась. Тишина вызвала у меня желание убраться отсюда ко всем чертям.

— Итак, откуда вы все? — внезапно спросил Мак.

Я удивленно взглянула на него. Его голос звучал напряженно, но выражение лица было таким дружелюбным, какого я никогда не видела.

Ответил Ли, и остальные последовали его примеру. Сэйбл сказал, что он из города, который я не узнала, и я предположила, что это было до того, как его забрали работорговцы. Я все еще не могла смотреть на него. После этого Гриз поддержал разговор, задавая вопросы и поддерживая его с помощью Сэма. Я потягивала бульон и старательно отводила глаза от той стороны стола, где сидел Вольф. Эппл ела свою еду, прижавшись ко мне сбоку, одной рукой сжимая мою рубашку в кулак. Взглянув на нее, я поняла, что она свирепо смотрит на Вольфа, и мне пришлось побороть желание улыбнуться.

— Боунс!

Я подняла глаза и увидела пожилую женщину, имени которой не смогла вспомнить. Она стояла позади Вольфа, лучезарно улыбаясь мне.

— Так приятно видеть тебя на улице, — сказала она с доброй улыбкой.

Застенчивая ответная улыбка тронула мои губы и удивила меня. Как будто эта женщина разрушила какие-то чары, до конца ужина к нам нескончаемым потоком подходили люди, чтобы поздороваться и спросить, как у меня дела. Я не могла решить, приятно это было или неудобно. Вольф и его команда, казалось, тщательно отслеживали каждое взаимодействие, заставляя нервы трепетать у меня в животе. Мак сказал людям сделать это…

— Я не приказывал им делать это, — немедленно ответил Мак в моей голове. — Они пришли поздороваться и посмотреть, как у тебя дела, потому что ты им небезразлична.

Боги, я и забыла, что он меня слышит.

— Значит, Вольф сказал, что они не сжигают людей заживо? — добавил он.

— Я не знаю, чему верить, — призналась я, пряча лицо за кружкой и медленно потягивая бульон. — Дюн никогда раньше не лгал мне, и я не знаю, зачем ему вообще лгать об этом.

Мак откусил кусочек от своей еды и несколько секунд жевал, прежде чем спросить:

—Мог ли Вольф лгать?

— Я так не думаю, — ответила я. — Я имею в виду, я не знаю, но мне не показалось, что он лгал.

— Примут ли они твою силу?

У меня мурашки побежали по коже.

— Сомневаюсь. Это не

— В чем заключалось их учение?

— Они думали, что женщины ничтожнее, годятся только для того, чтобы рожать детей и заботиться о доме.

Его губы скривились.

— Я слышал о подобных местах.

— Я так сбита с толку, — призналась я, у меня защипало в глазах. — Я не понимаю, зачем Дюну лгать.

Он слегка подвинулся на скамейке, так что его рука коснулась моей.

—Прости.

— Мак?

Мы все подняли глаза и увидели приближающегося Немо с серьезным лицом.

— Извини, но мне нужно одолжить тебя на минутку, — сказал он.

Мак бросил на меня извиняющийся взгляд.

— Я догоню вас позже, — сказал он вслух.

Я смотрела, как он выходит из столовой с Немо, они разговаривали вполголоса. Беспокойство и вина наполнили меня. Мне нужно было рассказать ему о другом наделенном силой человеке. Это было срочно. На карту были поставлены жизни людей. Почему я до сих пор ему не сказала? Почему меня затошнило от страха, когда я подумала об этом?

Что еще более странно, меня не испугало присутствие Мака в моей голове. Это было знакомо, но в то же время так отличалось. Присутствие другого наделенного силой человека инстинктивно напугало меня. Это было опасно, как хищник, как вторжение. Итак, на что было похоже присутствие Мака?

Я думала об этом, медленно потягивая бульон. Мак чувствовался… никак, но не в плохом смысле. В этом не было никакого смысла. Ничего хорошего? Это не было…

Мой желудок слегка сжался, когда осознание обрушилось на меня.

Нет, не ничего.Я.

Сила Мака — если это быласилаМака — ощущалась как моя. Вот почему я едва обратила на это внимание.

Что, черт возьми,этоозначало?

— Веснушка? Эй, Веснушка!

Я моргнула и встретилась взглядом с Ли.

— Хочешь еще бульона? — спросил он.

Я взглянула на Вольфа, но он просто наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица.

— Что?

— Хочешь еще бульона? — повторил Ли, легкая усмешка появилась на его лице.

— Нет, — сказала я, сбитая с толку. Теперь все смотрели на меня.

— Ты смотрела в эту кружку, как будто надеялась, что она волшебным образом наполнится сама. — Ухмылка Ли стала шире.

— О. — Мое лицо потеплело. — Нет, я в порядке.

— Тебе часто приходится ограничиваться бульоном? — Сэйбл спросил с другой стороны от Вольфа.

Я поставила кружку, по-прежнему не глядя на него, и пожала плечами.

— Тебя тошнит от определенной пищи? — спросил Ли.

— Нет, — сказала я, глядя в свою тарелку.

— Раньше у тебя никогда не было проблем с едой, — наконец заговорил Вольф низким голосом.

Мое сердце билось так быстро, что адреналин бушевал во мне. Мое тело реагировало на этот разговор так, словно я собиралась снова сразиться с Бримстоуном. Движение привлекло мое внимание, и я увидела Сэма, вставшего с того места, где он сидел, по другую сторону от Гриза. Он подошел и сел на свободное место Мака, его рука нашла мою под столом и сжала. Его худое лицо снова стало серьезным.

— Эмми, ну же, — мягко сказал он.

— Сэм…

— Я думаю, это важно, — перебил он.

Я уставилась на него, мое сердце подпрыгнуло к горлу.

— Если это связано с твоим здоровьем, то это важно, — пробормотал Сэйбл.

Сэм снова сжал мою руку под столом, выражение его лица было выжидающим и ободряющим.

— Я предполагаю, что это связано с голодом, — тихо добавил Сэйбл.

У меня все внутри сжалось. Я что-то говорила по этому поводу? Честно говоря, я не могла вспомнить всего, что сказала в лечебнице.

— Есть такая штука, которая называется пищевым расстройством…

— Я знаю, — перебила я, мое лицо запылало еще сильнее. — И да.

Я схватила Сэма за руку, как утопающего, но он, казалось, не возражал. На мгновение за столом воцарилась тишина. Эппл обвилась вокруг моей руки.

— Как часто тебя не кормили? — спросил Сэйбл.

— Не знаю, — пробормотала я. — Часто.

— На длительный срок?

— Иногда, да.

— Как долго?

Я яростно заморгала, полная решимости не дать слезам застилать глаза.

— Три недели и два дня были самыми долгими.

— Длительное голодание может быть разрушительным для организма, — продолжил Сэйбл мягким голосом. — Особенно для ребенка.

Я сжала дрожащие губы.

— Ты чувствуешь, что твое тело все еще страдает от рефидинг-синдрома? — Сэйбл спросил после короткого молчания. — Из того, что я знаю, это должно пройти.

— Я не знаю, — продолжила я, обращаясь к своей пустой тарелке. — Если я ем, то мне становится плохо, а потом мне становится плохо из-за паники.

— Почему ты беспокоишься о том, что тебе плохо?

Я не собиралась отвечать, но резкие слова вырвались сами собой.

— Ну, когда тебя бьют за то, что тебя вырвало, ты учишься беспокоиться по этому поводу.

Вольф резко встал, и я подпрыгнула, мой взгляд метнулся к его лицу. Его глаза вспыхнули, но он просто повернулся и гордо вышел из столовой. Его команда молча переглянулась, прежде чем Скар и Ли встали и последовали за ним.

— Если он проделает еще одну дыру в стене, он ее заделает, — сказал Сэм.

— Что? — спросила я, мой желудок сжался.

— Он пробил стену раньше, — объяснил Сэм как ни в чем не бывало, как будто это было нормально.

— Он все исправит, — вмешался Так.

— Он пробил стену кулаком? — переспросила я, сбитая с толку.

— После того, как ты ушла из лечебницы, — сказал Сэм.

—Сквозьстену? — Мой мозг, очевидно, застрял на этом. Обшитую деревянными панелями стену лечебницы было нелегкопробить кулаком.

— Ну, он действительно сломал несколько костей в руке, — сказал Сэйбл, также как ни в чем не бывало, как будтоэтобыло в порядке вещей.

— Что? — Я наконец посмотрела на Сэйбла и обнаружила, что он изучает меня своими светло-голубыми глазами.

— Все в порядке. Я вправил кости и перевязал руку.

Я даже не заметила, что его рука была забинтована, но я любой ценой избегала смотреть на него. Я резко выдохнула через нос и встала, осторожно высвобождаясь из объятий Эппл.

— Куда ты идешь? — спросил Сэм.

— Исцелить своего глупого брата.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти их. Они отправились на пустынный рынок. Рынок работал всего три раза в неделю, с утра до полудня. Когда он был закрыт, все кабинки были пусты. Я взглянула на маленькую прямоугольную будку, где выцветший зеленый флаг мягко трепетал на ветру, вспоминая, как мы с Гризом нашли Джакса внутри с пулей в плече. Боги, если бы мы не нашли его…

Я отогнала эту мысль прочь.

Вольф, Скар и Ли стояли в дальнем конце рыночной площади. Вольф стоял

— Дай мне руку, — потребовала я, когда подошла к нему.

Его глаза сузились, и голос прозвучал грубо.

— Что?

— Твоя рука, — нетерпеливо повторила я, указывая на его перевязанную руку.

— Ты не… — начал он, но с меня было уже достаточно.

— Вольф, — рявкнула я, — просто дай мне свою чертову руку.

Ли подозрительно покашлял, но я не посмотрела на него. Вольф еще секунду пристально смотрел на меня, прежде чем медленно протянуть мне забинтованную руку. Я взяла ее, осторожно разматывая бинт и проверяя, на месте ли шины. Кожа на его руке уже распухла и потемнела от синяков. Я сжала ее руку обеими руками и позволила своей целительной силе течь внутрь, оценивая ущерб.

Я была благодарна Сэйблу за то, что он уже вправил кости, так что мне не пришлось их передвигать, но повреждения были обширными. Мои силы старательно срастили крошечные косточки, и опухшие ткани начали спадать. У него слегка перехватило дыхание, но я не сводила глаз с его руки. Синяки исчезли, и кожа разгладилась, не оставив никаких следов травмы.

— В следующий раз, когда тебе захочется пробить стену, сделай это хотя бы там, где я могла бы поставить гребаное окно, — пробормотала я.

Он ничего не сказал, и я взглянула на его лицо. От этих эмоций и боли у меня в животе все перевернулось в панике, поэтому я просто отпустила его руку и зашагала прочь.

14

Я прошла полпути до лечебницы, когда рядом со мной материализовался Ли, напугав меня до полусмерти.

— Ты вылечила мою ногу в пещере, не так ли? — спросил он, и я кивнула, пытаясь замедлить сердцебиение. — Почему?

Я вздохнула.

— Потому что там было заражение.

— И что?

Я бросила на него кинжальный взгляд.

—И что?Ты мог потерять ногу.

— Возможно, тебе было бы намного легче сбежать, если бы у меня была только одна нога.

Я не ответила, обходя особенно глубокую грязную лужу на дорожке.

— Твой отец действительно сказал тебе, что Вольф собирается убить тебя?

— Что? — Я перевела на него взгляд так быстро, что чуть не споткнулась. Я говорила ему это?

Он слегка наклонил голову.

— Ты помнишь, как разговаривала со мной в пещере?

— Да?

— Хотя, думаю, ты, вероятно, не запомнила эту часть, — задумчиво произнес он. — Ты была в бреду. Ты думала, что я Трей.

Я резко остановилась, вся кровь в ужасе отхлынула от моего лица. Я думала, что Ли —Трей?Что, черт возьми, я наделала? Что я сказала?

— Все в порядке. Ты просто очень беспокоилась о моей безопасности.

— Что это значит?

— Ты хотела, чтобы я спрятался, чтобы Вольф не убил и меня тоже.

Я уставилась на него, во рту у меня пересохло, как от песка.

— Что еще я сделала?

— Ничего не случилось, Веснушка. — Я ненавидела жалость на его лице. — Тебе было грустно. Ты хотела, чтобы я обнял тебя, и я обнял.

Я тяжело сглотнула и снова наклонилась вперед. Я ничего не помнила об этом, и я ненавидела не знать наверняка, что произошло. Я ненавидела то, что мне просто приходилось доверять ему. Он продолжал идти рядом со мной, но я избегала смотреть на него.

— Гриз сказал, что он умер три месяца назад.

— Я не хочу говорить об этом, — выпалила я.

Он помолчал, затем сказал:

— Хорошо.

— Почему ты преследуешь меня?

— Вольф чувствует себя лучше, когда кто-то с тобой, — объяснил он, и я усмехнулась. — Ну, узнав о тебе больше, он точно не успокоился. Ты действительно прыгнула в яму, чтобы сразиться с великаном без оружия?

— У менябылооружие.

— Крошечный нож?

Я посмотрела на него и увидела, что он ухмыляется, прищурив глаза.

— Я убила Мадам этим ножом, — выпалила я в ответ.

Его брови приподнялись.

— Хорошо, я беру свои слова обратно. — Он несколько секунд шел рядом со мной, прежде чем заговорить снова. — Итак, кто такой Зип?

Ради всего святого.

— Кто тебе рассказал о Зипе?

— О, Сэм упомянул о нем вскользь, и Гриз чуть не откусил ему голову.

— Я также о нем не говорю, — пробормотала я.

— А о чембудешьговорить?

— Пырнуть тебя ножом все еще возможно?

Он громко рассмеялся. У него был приятный смех, сочный и теплый.

— Ты мне нравишься, — сказал он, все еще ухмыляясь.

Я взглянула на него краем глаза, что, казалось, только еще больше позабавило его. Я решила не обращать на него внимания до конца прогулки до лечебницы. Он, казалось, не возражал, молча шагая рядом со мной. Когда показалась лечебница, я была разочарована, что никто не ждет меня на крыльце. Я надеялась найти работу, за которую можно было бы взяться немедленно. Поднимаясь по ступенькам, я вздохнула и начала мысленно перебирать, какой уборкой мне следует заняться в первую очередь, но когда я открыла дверь, то так резко остановилась на пороге, что Ли едва успел не врезаться мне в спину.

Он что-то сказал, но я ничего не расслышала. Мой взгляд был прикован к стене между дровяной печью и кухней, где на деревянных панелях огромными красными буквами было написано слово — УБИЙЦА. Оно было свежим — настолько свежим, что красная жидкость все еще медленно стекала по стене. Я не знаю, как долго я стояла там, застыв, прежде чем Ли физически переместил мое тело, чтобы он мог войти внутрь. Он отпустил мою талию и прошел мимо, не отрывая взгляда от стены. Я, наконец, вспомнила, что нужно дышать, и тут же подавилась. Вся комната провоняла кровью и приторно-сладким ароматом Мадам.

Я развернулась на каблуках и вышла на улицу, каким-то чудом не упав со ступенек. Я остановилась возле яблони во дворе перед домом, прислонилась к ней, зажав рот рукой и втягивая воздух через нос. Кто мог это сделать? Почему во всей лечебнице пахнет Мадам? Это слово было написанокровью?Мой разум уклонился от эмоций, копившихся в моей груди, снова выплывая из моего тела.

Чья-то рука коснулась моего плеча, и я подпрыгнула. Губы Ли шевелились, как будто он обращался ко мне, но мне потребовалось колоссальное усилие, чтобы заставить себя

— Все в порядке? Веснушка? Ты меня слышишь? Напряжение на его лице немного спало, когда я кивнула.

— Там никого нет. Полагаю, это тот же запах, что и у мыла?

Я снова кивнула, глубоко вдыхая через нос.

— Есть какие-нибудь идеи, кто мог это сделать?

Я покачала головой.

— А как насчет «почему»?

Я отвернулась, уставившись на трюм.Почему?Это было чертовски очевидно, не так ли?

Ли взял меня за свободную руку, нежно сжимая. Когда я не отдернула руку, он подошел ближе и заключил меня в объятия. Я все еще зажимала рот рукой, а мое лицо было прижато к его груди. Я стояла в оцепенении, не отвечая взаимностью, но и не отстраняясь. Мои мысли налетали друг на друга, как падающие камни.

Тебе было грустно. Ты хотела, чтобы я обнял тебя, и я обнял.

— Что происходит?

Голос Гриза звучал резче, чем обычно. Ли ответил, и я сосредоточилась на ощущении его голоса, грохочущего в груди, вместо самих слов.

— Что? — Голос Гриза звучал разъяренно.

— Пойди посмотри, — сказал Ли.

— Боунс? — вместо этого спросил Гриз.

Я отстранилась от Ли и посмотрела на него. Гриз молча изучал меня, но ничего не говорил, и это чувство пустоты усилилось.

— Оставайся здесь, — наконец сказал он. — Я пойду посмотрю.

Я смотрела, как он подошел к лечебнице и вошел. В ушах у меня зазвенело.

УБИЙЦА.

Что-то коснулось моего лица, и я испуганно отпрянула.

— Подожди, подожди. Стой спокойно, — скомандовал Ли.

Я замерла, наблюдая за ним. Он снова подошел ближе и нежно сжал мою челюсть одной рукой, а другой провел пальцем по моей щеке. Его брови сосредоточенно нахмурились, когда он провел пальцем к моему подбородку, а затем обратно к уху. Он что-то рисовал?

— Что ты делаешь? — Наконец спросила я.

— Я так и думал! — сказал он.

— Что?

— У тебя созвездия из веснушек. — Он, ухмыляясь, встретился со мной взглядом.

Я уставилась на него.

— Я только что нашел созвездие Ориона.

Я продолжала смотреть на него. Все безумные мысли в моей голове резко прекратились.

— Клянусь, я нашел Малую Медведицу, когда мы были в пещере.

Я моргнула, и его ухмылка стала шире.

— Тебе что, никто никогда не говорил, что у тебя на лице звездная карта?

— Нет, — с трудом выдавила я.

— Забавно, это первое, о чем я подумал, когда увидел тебя. — Он снова провел пальцем по рисунку Ориона на моей щеке. — Вся красота и таинственность ночного неба прямо здесь, на твоей коже.

Я забыла, как говорить. Он придвинулся и обхватил мое лицо обеими руками. Его пальцы ощущались прохладными на моих разгоряченных щеках.

— И эти чертовы зеленые глаза.

Мне показалось, или его голос действительно стал ниже?

— Как два небесных камня-близнеца.

— Тыфлиртуешьсо мной? — Я отступила назад, так что его руки убрались с моего лица.

Он ухмыльнулся.

— Ну, ты сообразила это гораздо быстрее, чем твой брат.

Мой мозг изо всех сил пытался переварить услышанное.

— Ты флиртуешь с моим братом?

— Я пытался, но он предпочитает блондинок, — ответил он небрежным тоном.

Я сморщила лоб в замешательстве. Я не могла сказать, шутит он или нет.

— Я имею в виду, ты догадалась, что я флиртую с тобой, еще до того, как Вольф понял, что я флиртую с тобой.

Пустота в моей груди отозвалась болью.

— Не флиртуй со мной.

— Почему нет? — он одарил меня дьявольской ухмылкой.

— Я не… — Что, черт возьми, это был за разговор прямо сейчас? — …не свободна.

Он слегка наклонил голову, и одна из растрепанных прядей черных волос, выбившихся из пучка, упала ему на лицо.

— Не свободна для чего?

— Для всего.

— Не свободна ни для чего? — Его брови приподнялись. — Звучит довольно одиноко.

Мой лоб наморщился еще больше. Что за черт?

Хлопнувшая дверь лечебницы вернула меня к реальности. Я сделала небольшой шаг в сторону, подальше от Ли, когда Гриз устремился к нам с потемневшим лицом.

— Кто мог это сделать? — прорычал он, переводя взгляд с нас на одного.

— Понятия не имею, — ответил Ли.

— Я не спрашивалтебя, —проворчал на него Гриз, прежде чем посмотреть на меня. — Боунс, у тебя есть какие-нибудь предположения?

Я покачала головой, чувствуя легкий укол вины.

Гриз нахмурился.

— Нам нужно позвать Мака и Немо.

— Я пойду, — предложил Ли.

Мы вдвоем стояли и смотрели, как Ли уходит. Я понятия не имела, что думать обо всем этом разговоре.

— Тебе стало плохо? — спросил Гриз.

— Нет, — осознала я вслух. Я была слишком занята тем, что, черт возьми, было с Ли.

Гриз повернулся ко мне лицом, схватив за плечи своими большими руками. Его лицо было таким серьезным.

— Ты в порядке?

— Я не знаю, — сказала я, полагая, что это, вероятно, самый честный ответ.

— Этот аромат внутри, это мыло Мадам, не так ли?

Я кивнула, мое горло сжалось.

— Кто-то пытается добраться до тебя. — В его глазах вспыхнул гнев, и я отвернулась. — Боунс, ты клянешься, что не знаешь, кто это сделал?

— Я не знаю, кто это сделал.

На самом деле это была не ложь. Я не знала, кто это сделал, но у меня была идея. Хоук не сказал мне ни слова с той ужасной ночи в подземелье, когда Мист чуть не умерла, но я чувствовала жар его ненависти каждый раз, когда встречалась с ним взглядом. Однако я не собиралась называть его имени. У меня не было доказательств, и, кроме того, я уже сделала достаточно, чтобы испортить жизнь Хоуку. Я не хотела делать ничего другого.

— Ты ведь знаешь, что ты не убийца, верно? — его голос смягчился.

Я снова встретилась с ним взглядом, чувствуя себя чертовски уставшей.

— Я убийца, Гриз. Я убивала людей.

— Я не собираюсь плакать из-за Мадам или Джака.

— Ты хоть представляешь, сколько Жнецов погибло на моих глазах? Люди, которых я могла спасти?

— Я не думаю, что это одно и то же, — возразил он. — И даже если бы это было так, это вина Джака, а не тебя. Ты думаешь, я не убийца? Я убивал людей во время восстания. Людей, которых я знал всю свою жизнь.

— Это другое дело, — пробормотала я.

Он вздохнул, затем удивил меня, притянув в объятия.

— На самом деле нет.

Я обхватила его руками за талию, мое горло болело. Мы долго стояли, прежде чем я смогла выдавить из себя отрывистые слова.

— Я нехотеланикогоубивать.

— Я знаю, — сказал он без колебаний, сжимая меня крепче. — Вот почему ты не убийца, Боунс.

— Можешь называть меня «Эм», если хочешь.

Он отодвинулся достаточно, чтобы

— Ты уверена?

Я кивнула.

— Хорошо, Эм, — сказал он с улыбкой.

Пару минут спустя Мак прибежал по тропинке, его глаза сверкали знакомой яростью. Его голос прозвучал отрывисто в моей голове, когда он потребовал сообщить, все ли со мной в порядке. Я ответила ему тем же, что и Гризу, и он выглядел еще злее. Он остановился перед нами.

— Ты в порядке? — спросил он Гриза, и тот кивнул.

Мак ворвался в лечебницу. Вскоре к нему присоединились Немо и несколько его людей. Уже темнело, последние оранжевые и фиолетовые отблески исчезали за горами. Прошло совсем немного времени, прежде чем появился Вольф и вся его команда. Вольф остановился передо мной с серьезным лицом, и я остро осознала, что он знает, что кто-то написал «УБИЙЦА» на моей стене.

— Я разговаривал с Немо, — сказал Вольф.

В животе у меня все перевернулось, а пальцы принялись теребить воротник рубашки, затягивая его потуже.

— Мы заключили сделку, по которой я и моя команда останемся здесь на два месяца, работая охранниками, но условия таковы, что ты должна остаться в лечебнице с нами, и ты должнапоговоритьсо мной, чтобы мы могли… разобраться во всем. Договорились?

Честно говоря, я не была уверена, почувствовала ли я облегчение или нет.

— Я не могу войти туда, если там… если там так пахнет, — сказала я.

— Чем пахнет? — спросил Вольф.

— Как Мадам, — ответил Гриз, когда я ничего не ответила.

Вольф бросил на Ли острый взгляд, и я задалась вопросом, почему Ли опустил эту часть.

— Что значит «пахнет, как Мадам»? — спросил он.

— Она пользовалась этим мылом, у которого был очень сильный запах, — объяснил Гриз. — Тот, кто это сделал, разбил там целый гребаный флакон духов. — Он посмотрел на меня. — Ты можешь провести еще одну ночь у Немо, пока мы проветрим лечебницу.

Команда Вольфа обменялась взглядами, как будто у них был безгласный разговор, прежде чем Вольф повернулся ко мне.

— Я не хочу, чтобы ты была одна.

Я нахмурила брови.

— Кто-то совершил акт вандализма в твоей лечебнице, совершив личную атаку. — Он бросил на меня знакомый раздраженный взгляд.

— Она будет не одна, — сказал Гриз.

Вольф нахмурился, его глаза сузились, когда он посмотрел на Гриза, но Гриз уже повернулся ко мне.

— Ты готова отправиться туда? — спросил Гриз.

— Подожди, — прервал меня Вольф, заступая на мое место. — Я хочу услышать, что ты согласна с условиями нашей сделки.

Гневные слова о том, куда именно он мог засунуть свою гребаную сделку, едва не сорвались с моих губ, но мне удалось сдержаться.

— Договорились, — пробормотала я. Не похоже, что у меня был реальный выбор.

Глаза моего брата сузились, как будто он знал, чего я не сказала.

— Я всегда выполняю свою часть сделки, Эмбер. Я ожидаю, что ты сделаешь то же самое.

Я повернулась и пошла прочь, чтобы не сказать чего-нибудь, о чем потом пожалею, и Гриз последовал моему примеру. Я делала медленные и ровные вдохи и немного остудила свой пыл к тому времени, как мы добрались до дома Немо. Охранники Немо встретили нас спокойно. Я узнала в некоторых из них охранников, которые нашли меня в камере Мадам, и не могла сказать, чувствовали ли они себя неловко рядом со мной или мне это показалось.

— Ты остаешься? — спросила я, когда мы поднимались по лестнице.

— Ага, — ответил он, и часть меня расслабилась.

Гриз вытащил из-за кровати сложенную раскладушку и поставил ее перед дверью. Как только мы оба оказались в постели и свет погас, мой мозг, казалось, ожил.

УБИЙЦА.

Я с трудом сглотнула и перевернулась на живот, пытаясь думать о чем-нибудь другом, но каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела кровь — зияющую дыру в голове Трея, шею Мадам, нож в груди Джака. Я перевернулась в нескольких разных позах, но так и не смогла заставить свой мозг отключиться.

— Гриз? — прошептала я.

— Да? — немедленно ответил он.

— У тебя здесь есть кто-нибудь из родственников?

— Больше нет, почему спрашиваешь?

— Мне просто интересно.

— Так вот почему ты ворочаешься туда-сюда? — Я могла слышать его улыбку. — Потому что ты интересуешься моей семьей?

— Нет, — пробормотала я. — Просто пытаюсь… не думать.

— А, — сказал он более мягко. — Хочешь послушать о них?

— Да, — с облегчением прошептала я.

— Меня вырастила бабушка. Мой отец умер до моего рождения, а мама погибла, когда мне было два года, в результате несчастного случая на ферме. Я мало что помню о ней, но, думаю, она любила петь. — Он издал тихий смешок. — Она всегда пела, но никто не возражал, потому что у нее это действительно хорошо получалось. Я думаю, она часто пела, когда работала в поле, и даже животные замолкали, как будто они тоже слушали.

— Ты поешь? — спросила я.

Он рассмеялся.

— Нет, я, наверное, не унаследовал эту черту характера. Моя бабушка также была фермером, когда могла. Она начала терять зрение, когда мне было около шести. К тому времени, когда мне исполнилось десять, я заботился о ней больше, чем она обо мне. На самом деле мне нравилось заботиться о ней, но она хотела, чтобы я стал кем-то большим, чем просто ее сторожем или фермером.

Я вспомнила все те разы, когда Гриз ухаживал за моим здоровьем; неудивительно, что у него это так хорошо получалось.

— Моя бабушка хотела, чтобы я поступил в гвардию. На самом деле мне этого не хотелось, но я понял, что если буду продвигаться по службе, то смогу обеспечить ей более легкую жизнь в последние годы ее жизни. Когда я начал тренироваться, я жил с тремя другими детьми. Двое болтали без умолку, а один так и не произнес ни слова. Держу пари, ты никогда не догадаешься, кто это был.

— Трей, Сэм и Мак? — спросила я.

— Ага. Пока я тренировался, у моей бабушки не выдержало сердце, и она скончалась. Я тяжело это воспринял. Я чувствовал себя таким виноватым, что меня там не было. Я думаю, примерно тогда Трей решил, что мы все станем семьей, поскольку ни у кого из нас ее не было.

Я почувствовала еще один укол вины из-за того, что до сих пор ничего не удосужилась узнать о них.

— А как же Рэйвен? И…Лана и Экзo?

Какое-то время он не отвечал.

— Лана была соседкой Рэйвен по комнате. Она не хотела вступать в гвардию, но Экзо был ее единственной оставшейся семьей, и она была в ужасе от разлуки с ним. Они оба были «ржавыми», и ее возможности были

Я поморщилась.

— Она не была создана для того, чтобы быть бойцом, и она была в самом низу иерархии, пока Рэйвен не сломалась и не взяла Лану под свое крыло. Но даже с помощью Рэйвен она едва держалась на ногах, и все равно ее довольно регулярно избивали. Экзо терял самообладание, когда ее избивали, и был одержим идеей отомстить за нее, но он был довольно тощим ребенком и всегда заходил слишком далеко, и в итоге из него тоже вышибали дерьмо. Поэтому она перестала рассказывать ему об этом, чтобы попытаться уберечь его от участия и причинения боли.

— Боги, — пробормотала я себе под нос, и он замолчал.

— Такого рода вещи поощряются… или были, я думаю. Тренеры никогда не вмешивались, потому что они говорили, что это естественный способ отсеивать слабых. Не многих выгнали с тренировок, но многие бросили или умерли. Отношения с Ланой обострились довольно сильно, но она отказалась уходить, потому что хотела быть со своим братом. На втором курсе Мак застукал нескольких других стажеров, которые практически пытали Лану, и он выбил из них все дерьмо и сказал, что с тех пор Лана находится под его защитой. Это заслужило уважение Рэйвен, и я знал ее и Экзo с детства, так что они просто естественным образом слились с остальными из нас.

Я лежала молча, а покрасневшие глаза Ланы, полные ненависти, все еще стояли в моей памяти.

— Лана была… сложным человеком, — тихо продолжил Гриз. — Ей причиняли боль всю ее жизнь, и Экзo был единственным, кто пытался защитить ее до того, как она встретила нас. Я не знаю, в чем она нуждалась, но думаю, это было больше, чем мы могли ей дать. Она стала сильнее физически, но всегда казалась… на граничего-то. Несколько лет назад у нас с Маком был целый разговор о том, что произойдет, если Экзо умрет. — Он вздохнул. — Я боялся, что она сорвется и навредит себе. Я бы никогда не подумал, что она может причинить боль кому-то другому.

Я не хотела испытывать сочувствие к Лане. Мне все еще снились кошмары о Дейле и Пайке, но боль в груди нельзя было игнорировать. Я слишком хорошо знала, что могут сделать с человеком слои боли.

— Я заботился о Лане, но когда она попросила меня вмешаться в изгнание, я сказал ей, что не буду. Рэйвен сказала ей то же самое. Я думаю, мы все как бы сделали шаг назад и действительно посмотрели на нее и увидели, как она использовала свою боль как оружие. Не только по отношению к тебе, но и по отношению ко всем.

Боль в его голосе была легко слышна, и чувство вины застряло у меня в горле.

— Прости…

— Нет, Эм, — твердо перебил он. — Ты ни в чем не виновата.

Я уставилась на мерцающий на потолке свет камина и прикусила нижнюю губу. Мы с Ланой оказались более похожи, чем я думала.

— Я отсюда слышу, как ты думаешь.

Я фыркнула.

— О чем ты думаешь?

— Просто…Мы с Ланой… Мы не настолько разные…

— Да, это так, — снова перебил он. — Вы практически противоположности.

— Но…

— Эм, знакомство с тобой помогло мне увидеть, каким человеком стала Лана. Конечно, вам обоим было очень больно, но Лана владела своей болью, и у нее хорошо получалось манипулировать людьми с ее помощью. Она думала, что мир и все в нем в долгу перед ней из-за того, через что ей пришлось пройти. И потом, появилась ты.

От нежности в его голосе у меня округлились глаза.

— Ты вела себя так, словно обязана миру каждой частичкой себя. И я не говорю, что это хорошо, потому что это не так, но твоей естественной склонностью было отдавать и дальше, в то время как у Ланы была склонность брать и дальше.

— Я использовала свою боль как оружие… — возразила я дрожащим голосом.

— Нет, я думаю, ты использовала свою боль как щит, — поправил Гриз. — Я не говорю, что ты не сделала ничего плохого или что ты не причинила вреда людям, но в основе всего этого вы двое — день и ночь.

Слеза скатилась по моему лицу в ухо.

— Она не сожалела о том, что сделала, — добавил он. — Она была зла, потому что чувствовала, что мы предпочли тебя ей. Она продолжала вести себя так, словно не сделала ничего плохого, а когда мы напоминали ей, она просто отмахивалась от этого.

После короткого молчания Гриз начал рассказывать другую историю о своей бабушке, и в конце концов его низкий, успокаивающий голос убаюкал меня.

15

Утром, вскоре после ухода Гриза, зашел Мак.

— Я и команда отправляемся сегодня за кое-какими припасами. Нас не будет до завтра. Но Сэм остается здесь.

— О, — пробормотала я. Он был в своем тактическом снаряжении, что заставило меня занервничать. — Когда вы уезжаете?

— Через пару часов. — Он помолчал. — Мы полностью вычистили лечебницу. Запаха больше не должно быть. Мы также соорудили блокиратор для твоей лестницы на чердак. Подумали, что тебе будет спокойнее спать в лечебнице со своим братом и его командой, если ты сможешь поднять лестницу наверх.

Тепло разлилось в моей груди от его заботливости.

— Спасибо.

— Мне нужно идти помогать готовить внедорожники, но я хотел сначала зайти и сказать тебе.

— Ты ведь зайдешь попрощаться перед уходом, правда?

Он моргнул.

— Конечно.

Я провела рукой по волосам и заправила их за ухо, на моем лице появилась улыбка.

— Ладно, хорошо.

Он ухмыльнулся и направился к выходу. После того, как он ушел, я еще долго сидела в своей постели, чувствуя, как в животе нарастает тошнота. Мне нужно было рассказать ему о другом могущественном человеке.

Должна ли я сказать ему, прежде чем они уйдут?

Как только я подумала об этом, мои руки задрожали, а легкие сжались. Почему это так напугало меня? Отчасти потому, что я так долго ждала. Я боялась, что он разозлится — и вполне оправданно. Я бы поставила под угрозу всю крепость, сохранив это при себе. Ядолжна быласказать ему. Ему нужно было знать, какие опасности могут подстерегать снаружи, даже если это изменило его чувства ко мне, или он возненавидел меня за то, что я хранила этот секрет, или он решил передать меня в обмен на безопасность Убежища.

Так вот почему это меня напугало? В этом не было особого смысла, поскольку я знала, что сдамся,

Я глубоко вздохнула и сбросила одеяло. Я не собиралась позволить Маку и его команде действовать вслепую. Я натянула свежевыстиранную одежду, которую кто-то вернул, и сунула ноги в ботинки. Затем я направилась к выходу, стараясь не представлять себе наихудшую реакцию, которая могла бы быть у Мака.

Вся команда была в гараже. Я вошла, с любопытством оглядываясь по сторонам. Я никогда не была внутри этого здания. Это было огромное пространство, заполненное большим количеством транспортных средств, чем я предполагала в крепости. Там было около дюжины внедорожников, еще больше квадроциклов, куча кроссовых мотоциклов, и, что самое шокирующее, долбаныйвертолет.Я остановилась как вкопанная и уставилась на него.

Гриз заметил это и рассмеялся надо мной.

— Он не работает. У нас нет подходящего топлива, и никто, насколько мы знаем, не производит авиатопливо.

— Мак, Боунс здесь, — крикнула Рэйвен, и от ее сердитого тона у меня скрутило живот.

Мак лежал на спине под внедорожником. Он выскользнул наружу, лежа на платформе с маленькими колесиками, и с удивлением уставился на меня.

— Привет. — Он поднялся на ноги, вытирая грязные руки тряпкой. — Ты в порядке?

— Мне нужно с тобой поговорить, — выпалила я, прежде чем потеряла самообладание.

Он нахмурил брови, выглядя обеспокоенным.

— Э-э, ладно. Давай я просто скажу Рэйвен, чтобы она заменила меня.

Он подошел, чтобы тихо поговорить с Рэйвен, и она посмотрела на него так, словно замышляла убийство. Я надеялась, что ее гнев не имел ко мне никакого отношения.

Наконец, он вернулся, взял меня за локоть и вывел наружу.

—Что случилось? — спросил он в моей голове.

— Мы можем пойти куда-нибудь наедине?

Его брови нахмурились еще больше.

— Да, казарма прямо за углом. Это подойдёт?

Я кивнула, и он отпустил мой локоть, но шел так быстро, что мне пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать. Мы добрались до казармы в рекордно короткие сроки, и как только оказались внутри, он подвел меня к дивану.

— В чем дело? — спросил он, садясь рядом со мной.

Во рту у меня так пересохло, что я едва могла глотать. С чего мне начать?

— Эм? — Теперь его голос звучал огорченно.

— Как ты думаешь, могу ли я показать тебе одно воспоминание?

— Э-э, я не знаю.

— Можно мне попробовать? — С тревогой спросила я.

Он кивнул, и я позволила воспоминаниям затопить мой разум, наблюдая за ним. Его тело напряглось, взгляд расфокусировался, и я поняла, что это сработало — теперь пути назад нет.

Я лежала на кровати Джака в его палатке, всхлипывая сквозь зубы. Боль в руке была такой острой, что мне показалось, что меня сейчас стошнит. Расти, человек, который замещал целителя до меня, пытался повернуть мою руку в правильное положение, чтобы наложить на нее шину, и мое тело продолжало двигаться, несмотря на то, как сильно я старалась не двигаться.

— Тебе придется накачать ее наркотиками, — наконец сказал Расти, свирепо глядя на меня. — Я не смогу перевязать ее гребаную руку, если она будет продолжать так дергаться.

Я никогда не употребляла наркотики, и это пугало меня. Я не хотела быть беспомощной, особенно рядом со Жнецами. Джак приблизился с иглой, и во мне выросла паника.

— Джак, — выдавила я хриплым и дрожащим голосом, — пожалуйста…

Он остановился и сел у моей головы, нежно убирая волосы с моего лица. Я думала, он разозлится на меня за аварию на мотоцикле, хотя моей вины в этом не было. Я была всего лишь пассажиром, застрявшим с Мохаве и умоляющей его остановиться, когда он мчался к скалам, которые Жнецы использовали для выполнения трюков на своих байках. Но когда Джак подошел к месту аварии, где я была наполовину придавлена мотоциклом, крича от боли, он просто всадил пулю в голову Мохаве, а затем оттолкнул от меня мотоцикл с выражением яростной озабоченности на лице. Это был один из редких моментов, когда я почувствовала, что, возможно, часть его действительно заботится обо мне, и я ненавидела то отчаяние, в которое меня приводили эти моменты. Когда он заботился обо мне и был нежен, это было похоже на то, что какая-то жалкая часть меня становилась слабой, и я жаждала того, как он говорил и прикасался ко мне, как будто он действительно любил меня.

— Не волнуйся, Ангел, — мягко сказал он. — Я позабочусь о тебе.

— Мне страшно. — Я услышала свой всхлип, потянувшись, чтобы вцепиться в его руку.

Он переплел свои грубые пальцы с моими и наклонился, чтобы поцеловать тыльную сторону моей ладони.

— Не бойся. Все в порядке, — успокоил он. — Ты знаешь, я всегда буду защищать тебя.

Он высвободил свою руку из моей и взял меня за локоть. Я подпрыгнула от укола иглы в руку.

— Просто закрой глаза, Ангел.

Мне показалось, что лед наполнил мои вены, и ужас наполнил меня, но лицо Джака уже расплывалось во тьме.

Я думала, что это будет похоже на сон, как будто я закрою глаза, а потом открою их и обнаружу, что время прошло. Вместо этого мне показалось, что я плыву в непроглядной тьме, от которой у меня по коже побежали мурашки. Я подождала несколько минут, мое сердце колотилось где-то в горле, но ничего не произошло. Воздух вокруг меня казался густым, почти как вода, но не совсем. Темнота давила на меня, тяжелая и удушающая. Паника ощущалась как электрический разряд, шипящий под моей кожей, когда я изо всех сил пыталась дышать.

— Пожалуйста. — Я не была уверена, говорю ли я вслух или мысленно. — Пожалуйста, помоги мне. Вытащи меня отсюда. Пожалуйста!

Внезапный порыв воздуха пронесся надо мной, как будто кто-то только что подбежал и остановился передо мной. Я смотрела широко раскрытыми глазами в темноту, мое сердце замирало от ужаса. Я ничего не могла видеть, но там что-то было — чье-то присутствие, которое я каким-то образом ощущала, хотя никого не могла видеть, слышать или чувствовать.

Я пыталась вести себя тихо, прятаться, как учил меня Вольф, но в конце концов не смогла больше этого выносить.

— Кто там? — прошептала я.

Мне показалось, что тьма протянула руку, сформировавшуюся из ничего, кроме теней, и коснулась моего лица. Это было нежное прикосновение, но я все равно вздрогнула, судорожно вздохнув.

— Кто ты? — Я безуспешно пыталась спросить уверенно.

— Я так долго искал тебя, — прошептал бархатный голос в моей голове, и волосы у меня на затылке встали дыбом.

Я по-прежнему ничего не видела, но каждый инстинкт, который до

— Не бойся. — Голос, казалось, пытался звучать успокаивающе, что только еще больше напугало меня.

Я обхватила себя руками, дрожа. Голос звучал мужественно и не по-стариковски, но это было мое единственное впечатление. Я не ответила, отчаянно надеясь, что это был яркий сон.

— Тебе это не снится. — Теперь в голосе звучало веселье. — Я такой же реальный, как и ты.

Я чувствовала, как в воздухе витает его возбуждение. Казалось, он кружит вокруг меня, изучая со всех сторон.

— Я ничто, — отчаянно пыталась я. — Я никто.

Он остановился прямо передо мной, и когда заговорил, каждое слово вибрировало от ярости.

— Ты НЕ никто.

Я не понимала, почему он разозлился, но это не имело значения. Я знала, как реагировать на гнев. Я замолчала и притихла, стараясь быть маленькой и забытой.

Он мрачно рассмеялся, и этот звук эхом отозвался в моей голове, как будто насмехался надо мной.

— Ты действительно думала, что я смогу когда-нибудь забыть тебя, Эмбер?

Ужас, охвативший меня, был даже холоднее, чем от наркотика. Мое сердце колотилось где-то в горле, и я чувствовала себя кроликом в пасти Волка.

О боги, не думай о волках.

— Ты меня знаешь? — спросил он.

Я покачала головой, плотно сжав губы. Его разочарование захлестнуло меня, горькое и одинокое.

— Что изменилось? — задумчиво спросил он, почти про себя. — Как ты здесь оказалась? — Сильные пальцы схватили меня за подбородок. — Где ты, Эмбер?

Я не знала, что делать. Инстинктивно я знала, что не следует сообщать ему о моем местонахождении, но сомневалась, что он хорошо отреагирует, если я не отвечу.

— Ну же, любимая, тебе не нужно прятаться от меня, — напевал он, его свободная рука ласкала мою щеку. — Я не хочу делать это трудным путем. Просто скажи мне.

Каким-то образом мой разум отметил, что в хватке наркотика появилась трещина.

— Я… Я скажу тебе, просто… Мне нужно немного пространства, — вырвалось у меня.

Это была жалкая ложь, и я была уверена, что он раскусит ее, но он тут же отступил. Я глубоко вздохнула и начала медленно расхаживать взад-вперед. Он не двигался, но я чувствовала, что его глаза следят за мной. Все мое тело дрожало.

— Я должна тебя знать? — Мой голос дрожал, когда я подошла ближе, где я могла почувствовать свежий воздух, уносящийся в темноту.

— Я знал тебя…

Я рванулась к щели. Я услышала его крик и почувствовала, как чья-то рука на мгновение схватила меня за лодыжку, но мне удалось отбросить ее, изо всех сил пытаясь прийти в сознание.

Я резко выпрямилась в реальном мире, моя рука в шине кричала от боли при движении. Была ночь, и в палатке, кроме меня, никого не было. Мое сердце бешено колотилось от ужаса, такого сильного, что я, спотыкаясь, выбралась из кровати, и меня вырвало в угол. Я слышала, как снаружи смеялись и глумились Жнецы, а также слабые женские крики, и с тупым ужасом осознала, что обнажена ниже пояса.

По привычке я быстро убрала свидетельства того, что мне было плохо. Затем я встала и нашла свои сброшенные брюки. Было сложно натянуть их одной рукой, но я справилась. Затем я забралась обратно в кровать Джака, жалея, что он избавился от моего спального мешка. Простыни пахли им — еще одно напоминание о том, что спасения нет.

Может быть, это был сон. Должно быть, это был сон. У меня не было лишних сил беспокоиться о безликом человеке-тени в моих снах. Я уже жила в кошмаре.

Я открыла глаза.

Мак сел на диван рядом со мной и уставился на меня, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица. Долгое время никто из нас не произносил ни слова, и у меня скрутило живот.

— Я не единственный наделенный силой человек, — наконец прошептала я.

Он по-прежнему ничего не говорил, и я не могла прочесть выражение его лица. Я пыталась дождаться, когда он начнет задавать вопросы, но его молчание заставляло меня чувствовать себя неловко.

— Я не знаю, кто он, — добавила я нервно. — Это был первый раз, когда я столкнулась с ним. Это случается только тогда, когда я накачана наркотиками.

Мускул на его челюсти дрогнул.

— Но он знает тебя.

— Он сказал, что знает, но японятияне имею, кто он такой. Он может… может видеть мои воспоминания, так что, возможно, он просто нашел мое имя в моей голове. Я не знаю.

— Ты думаешь, что это… что со мной происходит… ты думаешь, что этомоясила.

— Думаю, да. — Я отчаянно пыталась прочесть выражение его лица.

— И моя сила подобна его силе.

Я кивнула.

— Ты боишься его, — сказал он, пристально глядя на меня. — Ты боишься меня?

— Нет! — Я немедленно ответила. — Я тебя не боюсь. Я не знаю, как это объяснить, ноегосила так сильно отличается от моей, а твоя — от твоей.… это похоже на… меня.

Он резко встал, напугав меня. Он прошелся по комнате, затем остановился у маленького окна над кухонной раковиной, оперся руками о столешницу и опустил голову. Подступила тошнота, и мои пальцы несколько раз покрутили кончик косы. Он уже казался сердитым, а я только начала.

— Это еще не все, — прошептала я.

Он обернулся и пригвоздил меня к месту с непроницаемым выражением лица, скрестив руки на груди.

Черт, я пожалела, что заговорила об этом, но сейчас я не могла остановиться.

— Давай, Боунс. Это весело. — Гриф криво ухмыльнулся мне, показывая два флакона. — Когда-нибудь слышала о развлечениях?

Я нервно потерла руки. У меня был редкий день свободы, потому что Джак уехал в однодневную поездку, оставив меня под охраной Грипа и Грифа. Грип в данный момент храпел возле палатки Джака, а Гриф пробрался внутрь, удивив меня двумя пузырьками с наркотиком, которые он где-то раздобыл. Я знала, что многие из «Жнецов» накуривались ради развлечения, но после моего первого и единственного опыта общения с наркоторговцами я не хотела иметь с ними ничего общего.

— В чем дело? Ты напугана, малышка? — Гриф одарил меня насмешливой ухмылкой. Он был всего на шесть лет старше меня, но ему нравилось напоминать мне об этом.

— Я не боюсь, — пробормотала я, хотя мы оба знали, что это ложь.

— Разве тебе не давали наркотик, когда ты сломала руку?

— Да, и…

Он закатил глаза.

— У тебя, наверное, просто был неудачный «приход». Не похоже, чтобы то же самое могло повториться.

Я отчаянно хотела поверить ему. Синяки на моем теле болели, и все, чего я хотела, — это иметь возможность ненадолго отвлечься от своей реальной жизни.

— Ты думаешь?

— Да, тупица. Давай, будет весело.

Я позволила ему все приготовить, и он показал мне, как вводить наркотик в сгиб локтя. Я пыталась убедить себя, что все будет по-другому, но как только наркотик попал в мои вены, я поняла, что была ужасно неправа.

Человек-тень быстро проник в мою голову с жестоким мастерством. Я чувствовала, как от него волнами исходит гнев, и он даже не заговорил, прежде чем вонзить в мои воспоминания что-то похожее на острые, как бритва, когти. Боль заставила меня хватать ртом воздух; корчась на земле, у меня не было никаких шансов остановить его. Я по-прежнему не могла видеть ничего, кроме того, что смутно напоминало темную тень в форме человека. На этот раз в нем было отчаяние, которого раньше не было. Он что-то бормотал себе под нос, и я попыталась прислушаться к тому, что он говорил, но не смогла разобрать слов. Я зажмурилась и почувствовала, как он остановился. Сильные пальцы схватили меня за подбородок.

— Открой глаза, — прорычал он.

Я не знала, почему он хотел, чтобы я открыла глаза, но, действуя чисто инстинктивно, я крепче зажмурила их. Его когти впились в мою кожу, и воздух наполнился металлическим привкусом крови.

— Открой глаза, — сказал он тише, но его злоба была очевидна.

Слезы текли по моему лицу, и я судорожно всхлипывала сквозь зубы, но глаз не открывала.

— Хочешь поиграть, любимая? — промурлыкал он, лаская мое лицо кончиками когтей. — Мы можем поиграть в игры.

Он снова ворвался в мои воспоминания, оставив меня кричать в агонии, но двигался медленнее, как будто что-то его сдерживало.

— Ты думаешь, что можешь что-то скрыть от меня? — Его издевательский смех снова заполнил мою голову. — Я найду тебя, Эмбер, будешь ты сотрудничать или нет.

Я почувствовала, что трещина появилась снова, но заставила себя не реагировать. Половинная доза покидала мой организм намного быстрее, и он, казалось, не знал, что что-то изменилось. Я подождала, пока он, казалось, отвлекся на одно из моих воспоминаний о Дюне, а затем сбежала. Он понял, что я делаю, слишком поздно, и его яростный голос, выкрикивающий мое имя, был последним, что я услышала, прежде чем снова очутиться в реальном мире.

Рядом со мной Гриф был в полубессознательном состоянии, ухмыляясь в потолок остекленевшими глазами. Я едва успела свеситься с кровати, прежде чем меня вырвало, и я тряслась как осиновый лист. Я знала, что мне нужно разобраться с беспорядком до возвращения Джака, иначе он добавит еще синяков, но я могла только лежать там, наполовину свесившись с кровати на животе, судорожно вдыхая воздух, от которого, казалось, целую вечность кружилась голова. Наконец, ужас прошел достаточно, чтобы я подползла к Грифу и прижалась к нему. Он даже не заметил моего присутствия, но мне было все равно. Я просто отчаянно хотела почувствовать комфорт другого человека.

Эмоции Мака были подобны грозовой туче в моей голове, но я лихорадочно схватила последнее воспоминание, которое мне нужно было ему показать, и выдернула его, чтобы прокрутить в голове.

Я снова лежала в постели Джака, пытаясь дышать сквозь боль в груди. Слезы медленно текли по моему лицу. Джак с кем-то разговаривал, но мне было трудно сосредоточиться, чтобы расслышать это. Я подумала, жив ли еще Гриф. Я сомневалась в этом. Я вспомнила лицо Ралли, перекошенное от боли, ужасные крики, которые вырывались у него, и кровь⁠…

Джак внезапно возник надо мной, и я напряглась, сдерживая крик боли от этого движения. Некоторое время он молча смотрел на меня, и от нахлынувшего страха у меня закружилась голова.

— Тебе больно, Ангел? — наконец спросил он.

Я не знала, как он хотел, чтобы я ответила на это, что привело меня в еще большую панику. Хотел ли он, чтобы я сказала «да», чтобы он знал, что успешно наказал меня? Или он хотел, чтобы я сказала «нет», чтобы мы могли двигаться дальше и никогда больше не говорить об этом?

Когда он внезапно сел на кровать рядом со мной, я вздрогнула, и еще больше слез потекло из моих глаз. Он наклонился вперед и поднял руку. Я попыталась взять себя в руки, но его рука просто нежно убрала волосы с моего лица.

— Ты же знаешь, что это ранит меня даже больше, чем тебя, верно?

Я тоже не знала, как ответить на этот вопрос. Я сжала дрожащие кулаки по бокам.

— Я обещал, что буду защищать тебя. Ты помнишь это? — Его рука так нежно погладила мое лицо. — Когда я нашел тебя блуждающей по пустыне?

Мне удалось еле заметно, испуганно кивнуть.

— Это я защищаю тебя, Ангел. Ты моя, и я не позволю никому другому прикоснуться к тебе.

Гриф, должно быть, был мертв.

Он наклонился и поцеловал меня, его губы были грубыми и собственническими на моих. Мой желудок скрутило, но я автоматически поцеловала его в ответ, рефлекс, который он привил мне болью. От него пахло кровью и дымом. Я крепко зажмурилась, чувствуя тошноту от отчаяния и боли.

— Все в порядке. Я прощаю тебя, — пробормотал он. — Я принесу тебе лекарство.

Мои глаза распахнулись. Он отстранился и встал, направляясь к маленькому сейфу, в котором хранилась пара таблеток.

— Джак, — дрожащим голосом выдавила я, — пожалуйста, не надо. Я в порядке. Это не так больно.

Он достал один из флаконов с покровительственным выражением лица.

— Ангел, тебе не обязательно быть храброй. Позволь мне позаботиться о тебе.

— Я действительно в порядке. Пожалуйста. Пожалуйста, Джак, мне не нужен наркотик. — Еще больше беспомощных слез покатилось по моему лицу.

Он подошел к кровати, готовя иглу и не обращая на меня внимания. Мне удалось вытащить руку из-под одеяла и поднять ее, умоляя его остановиться, когда боль от движения пронзила меня насквозь.

— Пожалуйста, Джак! — Теперь я рыдала. — Я не хочу этого! Пожалуйста, прекрати!

Он легко зажал мою руку под своим коленом, вводя иглу в плечо, все еще улыбаясь, когда я пыталась сопротивляться.

— Все в порядке, Ангел. Я собираюсь позаботиться о тебе.

Я пыталась собраться с духом и быть сильной, как хотелось бы Вольфу, но вместо этого рассыпалась на куски. Я почувствовала, как появился человек-тень и встал рядом с тем местом, где я

— Что они с тобой сделали? — прорычал он.

Темнота, казалось, окружала меня, нежно баюкая и поворачивая мое тело, чтобы показать букву «J», болезненно горящую на моей груди. Я почувствовала его потрясение, а затем растущую ярость.

— Кто это сделал с тобой? — спросил он угрожающим голосом.

Я мгновение не отвечала, но мне было так страшно, больно и сломлено, что я повернула к нему голову и открыла глаза. Нежные руки ласкали мое лицо, пока он просматривал мои воспоминания о том, как Джак клеймил меня своим инициалом, пока я кричала от боли, но на этот раз его вторжение в мой разум не причинило боли. Может быть, он был осторожен, или, может быть, это было потому, что я добровольно делилась информацией. Я не могла найти в себе силы переживать. Его ярость росла, но впервые я почувствовала, что это убежище для меня.

— Я убью их за это, — кипел он. — Ты моя и только моя.

Это прозвучало устрашающе похоже на то, что сказал Джак, но я отбросила эту мысль. Я так устала, и его руки, обнимавшие меня, теперь не казались холодными. Они были теплыми и успокаивающими, и я не хотела думать о последствиях. Казалось, впервые за долгое время кто-то проявил заботу, и я так отчаянно хотела это почувствовать.

Поэтому я не сопротивлялась, не пыталась остановить его, когда почувствовала, как он роется в моих воспоминаниях. Моя голова покоилась на том, что казалось широкой грудью, мое лицо было запрокинуто вверх, я вглядывалась в темноту, где, как я почему-то знала, находилось его лицо. Его руки, обнимавшие меня, оставались нежными, несмотря на исходящий от него гнев. Так мы оставались до тех пор, пока я не почувствовала, что действие наркотика начало ослабевать. На этот раз я не пыталась сбежать. Я просто оставалась там, где была, когда он начал ускользать.

— Они заплатят, Эмбер, — пообещал он прямо перед тем, как исчезнуть. — Я клянусь в этом.

Вернувшись в настоящее, я почувствовала дрожь и тошноту. Я только что показала Маку гораздо больше, чем когда-либо рассказывала Трею, и такое разоблачение моей уязвимости ужаснуло меня. Когда я открыла глаза, я поняла, что по моим щекам текут слезы. Мак все еще стоял у раковины, но когда он моргнул и, казалось, пришел в себя, его глаза встретились с моими, темные и бурные от эмоций.

— Что произошло после этого? — спросил он.

Я нервно переплела пальцы.

— Жнецы набросились друг на друга четыре дня спустя.

Его глаза сузились.

— Ты думаешь, он имеет к этому какое-то отношение?

— Ему пришлось. Все это не имело смысла.

— Ты мне покажешь?

Я на мгновение заколебалась, но затем кивнула. Я смогла заставить себя вытерпеть еще одно. Мак нахмурился, как будто собирался задать мне вопрос, поэтому я быстро вспомнила, чтобы не отвечать.

Я была в медицинской палатке, перевязывала рану, которую только что зашила, когда Гриф ворвался внутрь. Мое сердце бешено заколотилось. Мы не должны были находиться где-либо рядом друг с другом. Джак дал это чертовски ясно понять. Клеймо на моей груди все еще сильно болело, и другие, более интимные части моего тела ныли от боли, все это было постоянным болезненным напоминанием о том, кому я принадлежу. Глаза Грифа на секунду встретились с моими, а затем он повернулся к нескольким раненым в палатке.

— Всем выйти, — приказал он.

Я уставилась на него, сбитая с толку. Я никогда не видела, чтобы Гриф вот так командовал людьми.

— Поверь мне, ты не захочешь пропустить это, — добавил он с жестокой улыбкой, прежде чем исчезнуть на улице.

Я быстро завязала повязку дрожащими пальцами, когда Жнецы начали вставать, чтобы выйти на улицу. Это не могло быть ничем хорошим. Что, черт возьми, делал Гриф? Хотел, чтобы Джак убил его?

Когда я последовала за всеми на улицу, Гриф стоял на куче битых цементных блоков. Его глаза сразу же нашли меня, и я поняла, что это как-то связано со мной. О черт. Мое сердцебиение участилось, пока я не почувствовала головокружение, а по спине не потек пот. Я быстро оглядела растущую толпу, но не увидела Джака — пока.

— Сколько наших братьев мы потеряли из-за лихорадки? — крикнул Гриф.

Я моргнула, застигнутая врасплох. Я никогда раньше не слышала, чтобы он так говорил. Его голос звучал так, словно он притворялся кем-то другим.

— Что ж, я пришел к вам, чтобы поделиться правдой!

Я попыталась поймать его взгляд, отчаянно качая головой, но он проигнорировал меня.

— Боунс обладает магической способностью исцелять раны.

Все повернулись и уставились на меня, и я отпрянула назад.

— Но Джак позволяет ей исцелять только себя! Она могла бы спасти всех, кто заболел, спасти всех людей, погибших во время рейда прошлой весной, и залечить все ужасные, болезненные травмы, которые у вас когда-либо были. Но Джак приберег все это для себя! Он заставил ее держать это в секрете от вас, потому что ему все равно, выживете вы или умрете. Он заботится только о себе! Вы всего лишь одноразовые игровые фигурки!

Я ожидала, что люди начнут глумиться над ним, кидаться дерьмом и смеяться, но энергия в толпе сменилась чем-то мрачным. Я и раньше видела, как Жнецы раздражались из-за чего-то, но такого ощущения не было. Что-то происходило; что-то было не так.

— Вы следуете за Джаком, потому что он утверждает, что он бог, бессмертный и неприкасаемый, но он не более чем мошенник!

Люди вокруг меня беспокойно переминались с ноги на ногу, разглядывая друг друга и что-то бормоча себе под нос. Я скользнула назад, чтобы убраться подальше от толпы. Ситуация быстро становилась ужасной, и я понятия не имела, что сделают Жнецы. Я добрался до края толпы и побежала, но остановилась, когда проходила мимо припаркованного байка. Нож в кобуре был брошен на песок, как будто кто-то только что бросил его туда и последовал за Грифом. Я схватила его, засовывая под пояс брюк и натягивая рубашку и пиджак поверх.

Я была почти у палатки Джака, когда раздался первый выстрел. Это остановило меня на полпути, и я обернулась и посмотрела на толпу, мое сердце подпрыгнуло к горлу. Наступила пауза, но затем раздались множественные выстрелы, а также крики и улюлюканье. С кем они сражались? Не пытался ли Гриф настроить их против Джака? Появился ли Джак? Он стрелял в Грифа? О черт, о

Я быстро нырнула в палатку, ожидая, что там никого нет, но остановилась так быстро, что чуть не упала. Джак стоял в палатке, быстро собирая сумку. Он повернулся ко мне, вытаскивая пистолет, но при виде меня опустил его.

— Хорошая девочка, — сказал он, и его глаза вспыхнули яростью. — Мы убираемся отсюда. Мне следовало бы опустить этого щенка с небес на землю.

Мне пришлось бороться, чтобы меня не стошнило. Блядь, блядь, блядь. Я думала, Джак будет в толпе, пытаясь угрозами заставить их подчиниться. Звуки борьбы, казалось, становились все громче.

— У тебя есть одна минута, чтобы взять то, что ты хочешь, — рявкнул Джак, отвлекая меня от моих панических мыслей. — Тогда мы садимся на мотоцикл.

Я не знала, что делать. Я не хотела идти с Джаком, но я была в ужасе от того, что Жнецы разорвут меня на части. Какого хрена Гриф делал? Краткий миг, когда я колебалась, заставил что-то темное и уродливое промелькнуть на лице Джака, и мое сердце бешено заколотилось. Я заставила себя пошевелиться, пойти в свой маленький уголок и взять несколько вещей. Я даже не обращала внимания на то, что я схватила. В моем мозгу не было ничего, кроме отчаянного ужаса.

— Возьми свое пальто, — сказал Джак, подходя к двери палатки. — Мы собираемся…

Раздался выстрел, и я с воплем подпрыгнула. Джак отшатнулся, его предплечье кровоточило, но он быстро пришел в себя, метнулся вокруг кровати, схватил меня за руку и грубо дернул перед собой. Холодное дуло пистолета прижалось к моей голове, когда я в ужасе уставилась на Грифа, стоящего в дверях с пистолетом наготове. Он выглядел разъяренным.

— Тебе конец, старина, — сказал Гриф мягким, угрожающим голосом, который совсем на него не был похож.

— Черта с два, — усмехнулся Джак, все еще держа пистолет у моего виска. — Ты думаешь, я не подавил парочку восстаний? Я занимаюсь этим дольше, чем тебя на свете нет, мальчик.

— Отпусти ее, — потребовал Гриф.

— Ты думаешь, я настолько глуп? — Джак рассмеялся. — Я знаю, о чем идет речь, но ты не можешь получить ее. — Его рука болезненно сжала мою руку. — Она моя — всегда была и всегда будет моей. Боги отдали ее мне. Если я умру, она умрет вместе со мной.

— Боги, — усмехнулся Гриф, на его лице появилась по-настоящему безумная улыбка, от которой мои легкие перестали работать. — Ты думаешь…

Это было все, что он успел сделать, прежде чем прямо рядом с моим ухом прогремел выстрел, отчего в нем болезненно зазвенело. На какой-то ужасный момент я подумала, что Джак выстрелил в меня, но прежде чем я успела осознать это, я оказалась на четвереньках в песке, когда Джак толкнул меня вниз. Он пересек палатку, чтобы выбить пистолет у Грифа из рук. Гриф лежал на спине, зажимая рукой рану на плече, из которой быстро хлестала кровь. Джак стоял над ним, приставив пистолет к его голове, и я приготовилась к выстрелу, который оборвал бы жизнь Грифа, но тут Джак просто начал смеяться.

— Нет, я не собираюсь дарить тебе легкую смерть, — сказал он жестоким голосом. — Ты будешь лежать там и смотреть, как я трахаю Боунс, пока ты истекаешь кровью на песке, как мусор, которым ты и являешься.

Я вытащила нож из кобуры и зарыла его в песок рядом с собой, моя рука все еще крепко сжимала рукоятку. Гриф сказал что-то, чего я не смогла разобрать, но Джак снова рассмеялся, убрал пистолет в кобуру и направился ко мне. Он наклонился и схватил меня за руку, пытаясь поднять на ноги, но я вскочила, вытащила нож из песка и вонзила его ему в грудь так сильно, как только могла. Я целилась ему в сердце, и ощущение лезвия, проходящего сквозь его тело, вызвало у меня тошноту. Он отшатнулся назад, и я выдернула нож и вонзила его снова. По моей руке потекла кровь.

— Ангел, — выдохнул он, падая спиной на кровать и увлекая меня за собой.

Он казался шокированным, как будто думал, что я никогда на самом деле не буду сопротивляться, как будто он полностью сломал меня, и раскаленная добела ярость захлестнула меня. Я вытащила нож и вонзала его снова, и снова, и снова. Его глаза были широко раскрыты, и он пытался заговорить, но задыхался, захлебываясь в крови, которая заливала его легкие. Кровь была повсюду, покрывала мои руки, лицо и простыни. Когда мои руки соскользнули с окровавленной ручки, я посмотрела ему в лицо и поняла, что он мертв.

У меня зазвенело в ушах, когда я оцепенело вытащила нож, но я все еще слышала ужасный хлюпающий звук. Я слезла с мертвого тела Джака и посмотрела на Грифа. Он смотрел на меня с того места, где лежал на песке, схватившись за плечо.

— Ангел… — прохрипел Гриф.

Я выронила окровавленный нож, и он с мягким стуком упал на песок.

Ангел.

У меня сильно дрожали руки. Гриф никогда раньше не называл меня так, и внезапно стало кристально ясно, что я ни черта не изменила. Я только что убила человека, и это ничего не изменило — я не сбежала. Джак был мертв, и теперь я была Ангелом Грифа.

— Ангел, ты сделала это. — Гриф ухмылялся, несмотря на пулевое ранение в плече. — Ты убила ублюдка.

Я попятилась, мое дыхание участилось, я панически задыхалась.

— Ангел? — Гриф подтягивался, его лицо исказилось от боли. — Все в порядке, детка, у тебя получилось. Он…

Я попятилась еще дальше к двери палатки и увидела момент, когда он понял, что я собираюсь оставить его там. Я не ожидала, что боль на его лице будет выглядеть такой грубой и настоящей, но она быстро превратилась в ненависть.

Я повернулась и побежала, скрываясь в тусклом вечернем свете. Я услышала яростный вопль Грифа, но его заглушили крики раненых и умирающих, усеявших землю. Мои ноги замедлились, и я в ужасе уставилась на кровавую сцену. Жнецы разорвали друг друга на части. Песок был окрашен в красный цвет, и в воздухе стоял густой запах крови. Мужчина приставил пистолет к голове своего раненого напарника и без колебаний нажал на спусковой крючок. Они были любовниками, и он просто… убил его. Он на секунду встретился со мной взглядом, и пустота на его лице напугала меня больше, чем все, что я видела до сих пор. Он сделал шаг ко мне, но тут раздался еще один выстрел, его тело дернулось, брызнула кровь, и он упал на бок. Они убивали друг друга.

Кто-то закричал, и это вырвало меня из оцепенения, в котором я находилась. Я рванула вперед, мои ноги полетели по песку. Я задыхалась и всхлипывала сквозь зубы, но не останавливалась. Я не могла остановиться. Я просто бежала, оставляя кровавую бойню позади себя.

16

Я открыла глаза и тут же бросилась к двери, едва успев подняться по маленьким ступенькам, как меня затошнило. Запахи, звуки и ощущения того дня будут преследовать меня вечно. Я услышала, как позади меня открылась дверь и медленно приблизились шаги Мака.

— Ты не обязана была мне показывать, — сказал он с раздражением в голосе.

— Нет. — Я сделала глубокий, прерывистый вдох. — Я думаю, это проще, чем сказать это вслух.

— Конечно, но мы могли бы сделать перерыв или что-то в этом роде. — Он навис у моего плеча.

— Мне очень жаль, — с несчастным видом подумала я.

—Ты серьезно извиняешься за то, что тебе плохо? —Я знала, что он смотрит на меня, даже не глядя.

—Мне следовало сказать тебе раньше. Мне следовало сказать тебе сразу. Мне так жаль. —Я боялась взглянуть на него, боялась увидеть то, что было написано на его лице. Если бы он возненавидел меня сейчас, я не была уверена, что смогла бы это вынести.

— Эм, — голос его звучал раздраженно, когда он взял меня за руку, но его руки были нежными, — посмотри на меня.

Я неохотно подняла глаза на его лицо. Он серьезно смотрел на меня, золотые искры почти светились в его глазах.

— Я не ненавижу тебя, — сказал он твердо. — Хотел бы я, чтобы ты сказала мне раньше? Да. Но я не ненавижу тебя. Я просто пытаюсь… переварить все это, я думаю.

— Я пыталась увести его. Вот почему я ушла. Он видел Убежище. Когда ты накачал меня наркотиками. Он сказал, что придет, — слова лились из меня. Был ли во мне хоть какой-то смысл?

Мне показалось, что он долго смотрел мне в глаза, и я не знала, как понять выражение его лица. Что-то таилось в его глазах, что заставляло меня чувствовать себя неловко, но я не могла сказать, что именно.

— Я знаю, — наконец тихо сказал он.

Я запнулась, мой разум запутался в этих двух простых словах.

Я знаю.

Знает что? Он не мог знать обэтом.О чем, черт возьми, он говорил?

— Тызнаешь? —Я наконец вышла из оцепенения.

— Трей связался с нами по рации.

Я уставилась на него.

— Когда вы были на торговом посту.

Я лихорадочно прокручивала в голове все то время, что мы провели на торговом посту. Трей, должно быть, сделал это, пока я готовила настой на кухне у Зика. Он рассказал им, но скрыл это от меня.

— У нас в бараке спрятан маленький радиоприемник, — добавил Мак, когда я ничего не ответила.

Часть меня не была удивлена. Конечно, Трей хотел бы предупредить свою семью, что они могут быть в опасности, но гораздо более эгоистичная и сломленная часть меня чувствовала себя преданной, и не только Треем. Я пыталась придумать, как сказать об этом Маку и команде, боялась, что это все испортит, а ониуже знали. Я просто была более уязвимой, чемкогда-либо, показывая все это дерьмо Маку, но онуже, блядь, знал.

— Эм? — спросил Мак, нежно сжимая мою руку, которую он все еще держал.

— И что? Ты просто ждал, когда я тебе расскажу, чтобы вести себя так, будто это новая информация? — Я знала, что не смогла скрыть боль и гнев в своем голосе, но мне было все равно.

— Нет! — резко возразил он. — Я ждал, пока ты не почувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы сказать мне.

— Ты ждал, пока япочувствую себя достаточно комфортно,чтобы показать тебе некоторые из худших гребаных моментов моей жизни, заново пережить все это дерьмо, и тыуже знал?

— Ну, я не ожидал, что тыпокажешьмне. — В его глазах вспыхнули гневные искорки.

— Ты серьезно думаешь, чтоговоритьоб этом было бы легче?

Мой голос звучал все громче, и я видела, как люди с любопытством поглядывают на нас. Пара охранников Немо перешептывались друг с другом и жестикулировали в нашу сторону, и у меня внезапно скрутило живот.

— Все знают, — с ужасом поняла я.

— Нет, — немедленно ответил он. — Не все, только Немо, его лучшие люди и наша команда.

Конечно, Немо знал. Неудивительно, что он потратил столько ресурсов, чтобыспастименя от моего брата. Неудивительно, что Немо хотел, чтобы я осталась здесь. Неудивительно, что он был так готов заключить сделку с Вольфом. Когда другой могущественный человек появился бы в поисках меня, Немо мог просто передать меня, как идеальную маленькую разменную монету, которой я и была.

Я чувствовала себя такой глупой.

— Эм…

— Немо сказал тебе держать это от меня в секрете? — спросила я дрожащим голосом.

— Он не просил держать это в секрете; он просто не хотел заваливать тебя всем…

Я выдернула руку, в ужасе уставившись на него, и слезы ярости наполнили мои глаза.

— Эм, пожалуйста, просто… —Его голос в моей голове звучал гораздо отчаяннее.

Я опустила свой ментальный щит так сильно, как только могла, развернулась и убежала.

— Эм! — крикнул он, и я услышала, как он идет за мной. — Эм, подожди, ты…

— Мак!

Я бросила взгляд через плечо и увидела, как один из лучших людей Немо останавливает Мака. Мак перестал преследовать меня, но остался на тропинке, наблюдая, как я убегаю, когда охранник Немо бросился к нему. Я моглачувствовать, как он пытается пробиться сквозь мой ментальный щит, но я просто развернулась и продолжила бежать.

Я спряталась у стены в небольшом пространстве, которое обнаружила между несколькими яблонями, и ждала, пока не услышу, как уедут внедорожники. Это было по-детски, но я не хотела видеть Мака прямо сейчас. После того, как они уехали, я помчалась обратно в лечебницу. Вся команда Вольфа была внутри, и это не улучшило моего настроения. В лечебнице было так многолюдно, и люди продолжали, черт возьми, пытаться заговорить со мной. В конце концов я просто перестала отвечать, и, наконец, они замолчали, но все еще наблюдали за мной, выслеживая меня по лечебнице до тех пор, пока мне не захотелось кричать.

Что еще хуже, это был медленный день, мало кто приходил на лечение, и тот, кто убирал кровь и запах Мадам, проделал скрупулезную работу, оставив мне немного уборки. Через

Время подходило к обеду, когда дверь открылась и вошел Сэм. Я слышала, как Ли приветствовал его, но не спустился по лестнице.

— А где Пирожок? — Я услышала, как он спросил.

— Наверху, — ответил Ли, — в настроении.

Я едва удержалась от желания вылить ему на голову ведро грязной воды.

На лестнице появился Сэм, выглядевший слегка обеспокоенным.

— Привет, — осторожно поздоровался он.

Я не ответила, продолжая драить пол с большей силой, чем это было необходимо.

— Что случилось? — спросил он, поднимаясь на чердак.

— Тебе больше не нужно притворяться, что ты не знаешь всего, — сказала я, не глядя на него.

Он ненадолго замолчал.

— Мак рассказал тебе о радио?

Я не ответила, и в конце концов он вздохнул.

— Ты винишь его? — тихо спросил он, и я поняла, что он говорит о Трее.

— Нет, — отрезала я, что было правдой, и, наконец, посмотрела на него. — Я виню всех вас.

Он выдержал мой пристальный взгляд, скрестив свои тонкие руки на груди.

— Ты действительно думаешь, что хорошо отреагировала бы, если бы мы усадили тебя и рассказали то, что знаем?

— Какого хрена, по-твоему, я делала в последнее время? — Я знала, что мой голос звучал слишком громко, и все внизу, вероятно, слышали, но я не могла остановиться. — Я доводила себя дотошноты,пытаясь придумать, как вам сказать, а вы, блядь, уже знали.

— Почему это имеет значение? — он возразил. — Не то чтобы мы относились к тебе как-то иначе.

— Откуда, черт возьми, я должна это знать? — воскликнула я. — Откуда, черт возьми, мне знать, что Немо не послал гребаную армию спасать меня только для того, чтобы не потерять свой козырь?

— Что? Мы пришли за тобой не поэтому!

— А откуда мне знать, что это не очередная ложь?

— Мы никогда тебе не лгали! Мы просто не поднимали эту тему, потому что ты тоже этого не делала!

—Япыталась! Я пыталась убедить себя, что ничего бы не изменилось, если бы вы все знали!

— И этого не произошло!

— И это именно то, что выхотели, чтобы я подумала! Дали мне почувствовать, что я не пленница! Заставили меня поверить, что явыбралаостаться здесь.

— Черт возьми, Пирожок, это не…

— Вкои-то веки.Второйразв моей проклятой жизни я подумала, что, может быть, я могла бы просто быть гребаным человеком, а не гребанойвещью…

— Никто не считает тебявещью! —Голос Сэма сердито повысился. — Ты слишком далеко заходишь…

— Это не«слишком далеко», Сэм. Это была вся моя гребанаяжизнь! —Я закричала. — Ты что, не помнишь, как мы познакомились? Потому что я чертовски уверена в этом! Ты просто притворяешься, что я попала сюда по собственной воле?

Он поморщился.

— Явсегдабыла вещью, оружием, пешкой,наградой. — Я надеялась, что подслушивающие внизу услышали это. — Ты хоть представляешь, каково это, когда тебя всегдаиспользуютлюди, чтобы получить все, чтоонихотят?

Его лицо исказилось, как будто он испытывал физическую боль.

— Иединственныйчеловек, которого я точно знала, что он не видел меня в таком свете, чертовски мертв. — Злые слезы катились по моему лицу. — И по какой-то гребаной дурацкой причине я до сих пор не поняла, что ничего никогда не изменится.

— Пирожок, — тихо сказал он, делая шаг ко мне, но я вскинула руку, останавливая его.

— Не надо, — выдавила я. — Уходи. Я не хочу тебя видеть.

— Эмми, — попытался он.

— Неназывай меня так, — прошипела я, указывая на лестницу дрожащей рукой. — Убирайся к чертовой матери.

Он на мгновение замер, уставившись на меня, но я вернулась к яростному отскребанию пола, притворяясь, что больше не плачу от злости.

— Хорошо. Что ж. Если тебе что-нибудь понадобится, я буду в бараке, — наконец сказал он.

Я слушала, как он спускается по лестнице. Команда Вольфа пробормотала несколько слов прощания, а затем дверь закрылась, оставив после себя неловкое молчание.

Я продолжила мыть пол, в конце концов сумев загнать гнев и обиду обратно в кипящую пустоту. Я боялась, что кто-нибудь поднимется по лестнице и попытается заговорить со мной, но, к моему облегчению, никто этого не сделал. Примерно через час, когда прозвенел звонок к ужину, осторожно показалась голова Ли.

— Хочешь пойти поужинать? — спросил он.

— Нет.

— Хорошо, — поколебался он. — Мы тебе что-нибудь принесем.

Я не ответила и, в конце концов, услышала, как он спускается по лестнице. Это звучало так, словно вся стая Вольфа ушла, и я подождала несколько минут, прежде чем рискнуть спуститься по лестнице. Лечебница действительно была пуста, поэтому я воспользовалась уборной и выпила немного воды, прежде чем втащить наверх лестницу с помощью новой системы шкивов. Как только я оказалась в безопасности, свернувшись калачиком на своем матрасе под одеялом Трея, я позволила себе заплакать.

Я так сильно тосковала по Трею, что это причиняло боль. Меня задело, что он скрыл это от меня, но в то же время я знала, что он рассказал бы мне на обратном пути, если бы я все это время не была накачана наркотиками. Он бы не заставил меня переживать из-за этого. Он был бычестен, потому что таким онбыл— возможно, единственным честным человеком, оставшимся в мире, и из-за меня он был мертв.

Я знала, что скатываюсь по спирали в темную дыру, но узнать, что Дюн солгал мне, было достаточно ужасно, и теперьэто?

Примерно через час я услышала, как команда Вольфа вернулась. Кто-то тихо позвал меня по имени снизу, но я притворилась спящей, и в конце концов, они, похоже, сдались. Я слышала, как они долго разговаривали, но старательно сохраняли свои голоса тихими. Это не имело значения. Я знала, что они говорили обо мне, вероятно, строили свои собственные планы относительно того, что они хотели со мной сделать, потому что, черт возьми, не имело значения, чего я хотела. Как и всегда.

17

Я чувствовала солнце и легкий ветерок на своем лице. В воздухе пахло сладостью и цветами. Я медленно открыла глаза и, моргая, оглядела пейзаж вокруг. Я стояла на горном лугу, окруженная полевыми цветами. Небо над головой было ярко-голубым, без единого облачка. Дул легкий ветерок, заставляя цветы покачиваться и играть с моими волосами. Я медленно повернулась,

Что-то в моей груди, казалось, дрогнуло, отвлекая мое внимание от цветов, чтобы посмотреть вдаль. Я замерла, мое сердце бешено заколотилось при виде фигуры, спускающейся по склону горы ко мне. Он шел прямо перед солнцем, из-за чего невозможно было разглядеть какие-либо черты лица, но я сразу поняла, кто это был.

Я бросилась бежать, он тоже, и к тому времени, когда мы врезались друг в друга посреди полевых цветов, я уже рыдала.

— Все в порядке, дорогая, — пробормотал Трей хриплым от эмоций голосом. — Все в порядке.

— Нет, ни хрена не в порядке, — яростно рыдала я в рубашку Трея.

— Я знаю, — тихо сказал он, обнимая меня своими сильными руками. — Я знаю.

— Пожалуйста, Трей, я не могу.… Я не смогу сделать это без тебя.

— Ты не обязана. — Он поцеловал меня в волосы. — Я всегда буду с тобой.

— Это такая чушь, — всхлипнула я.

Он грустно рассмеялся.

— Я знаю, но это лучшее, что я могу сделать.

Я больше не могла говорить, рыдая так сильно, что не могла подобрать слов. Мои руки поднялись, чтобы обвиться вокруг шеи Трея, пытаясь притянуть его ближе, как будто я могла физически удержать его здесь, со мной. Он держал меня так же крепко, и мне казалось, что я каким-то образом разбиваюсь на части и в то же время снова собираюсь воедино.

Ветер развевал мою юбку и волосы вокруг нас, но никто из нас не пошевелился.

— Я мертва? — Я, наконец, смогла выдавить из себя.

— Нет. — Он отпустил мою талию, чтобы поднять руки и обхватить мое лицо, нежно проводя большими пальцами по моим влажным скулам.

Я отчаянно изучала его лицо, пытаясь запомнить каждую деталь. Его мягкие каштановые волосы волнами падали на лицо, а глаза были такими же теплыми и полными солнечного света, какими я их помнила. Он улыбнулся той слегка кривоватой улыбкой, в которую я влюбилась, и эти разбитые осколки моего сердца заныли от невыносимой боли.

— Я не могу этого сделать, — сокрушенно повторила я. — Я не могу.

— Ты можешь, — прошептал он.

— Нет, Трей, ты не понимаешь. — Рыдание душило меня. — Я не хочу этого.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в губы, но я рванулась вверх. Он с готовностью откликнулся, но через секунду мне пришлось отстраниться, потому что я слишком сильно рыдала. Боги, я трещала по швам.

— Боунс… — тихо начал он.

— Эмбер, — перебила я, поднимая голову, чтобы посмотреть на него, в то время как слезы текли по моему лицу. Я едва могла выдавить из себя слова между рыданиями, но была полна решимости сделать это. — Меня зовут Эмбер, сокращенно — Эм.

— Эм, — повторил он, и на его губах появился намек на яркую улыбку.

Слышать, как он произносит мое имя в этом месте, казалось неправильным. Это было не то же самое, что слышать это в реальной жизни, но я знала, что этого я никогда не получу. Мое лицо снова сморщилось, и он притянул меня к себе, запечатлев поцелуй на моих волосах. Я почувствовала, как он перевел дыхание, как будто собирался что-то сказать, но мы оба были поражены, когда мир сместился у нас под ногами. Я подняла глаза, и мое сердце остановилось от ужаса, когда я увидела, что его очертания начинают исчезать.

— Нет! — Я плакала, задыхаясь от рыданий. — Пожалуйста, Трей! Пожалуйста, не оставляй меня!

— Я люблю тебя, Эм, — сказал он, и его голос был подобен шепоту ветра.

— Я тоже тебя люблю. — Я пыталась прижаться к нему, но он был лишь клочьями дыма и тенью. — Я люблю тебя, — в отчаянии повторила я, но он уже ушел.

Я открыла глаза и увидела тусклый утренний свет, проникающий через окна мансарды. Я лежала на своем матрасе, и по моему лицу текли слезы.

Что заблядьэто было?

Это должно было меня утешить? Я должна была быть чертовски благодарна за то, что вернула его всего на несколько минут только для того, чтобы его снова оторвали? Было ли это попыткой моего разбитого мозга замкнуться?

Если это так, то он потерпел сокрушительный провал. Все, что он сделал, это снова сделал этот мир — тот, где не было Трея, — невыносимым.

Я решила не утруждать себя вставанием с постели.

После утреннего звонка Вольф снова попытался позвать меня по имени. Я не отвечала, и он становился все громче и злее, прежде чем замолчать. Минуту спустя я услышала, как кто-то перелезает через перила чердака. Чья-то рука легла мне на плечо и встряхнула меня.

— Веснушка?

Я открыла свои опухшие глаза и увидела Ли, склонившегося надо мной с обеспокоенным лицом.

— Ты в порядке?

— Я в порядке, — пробормотала я, перекатываясь на бок и поворачиваясь к нему спиной.

Он помолчал несколько секунд, прежде чем спросить:

— Не хочешь пойти позавтракать?

— Нет.

Еще одна пауза.

— Ладно, я собираюсь опустить лестницу. Ты можешь оставить ее, чтобы мы могли принести тебе бульона? — Я не ответила, и в конце концов он продолжил: — Я имею в виду, чтомогукаждый раз забираться на чердак, но не могу гарантировать, что к моему приходу у тебя останется много бульона.

Мне хотелось, чтобы он ушел. Я не чувствовала такой тяжести горя с первых недель после смерти Трея, и у меня не было сил разговаривать с ним.

— Хорошо, хорошо, мы вернемся, хорошо?

Я не ответила и, в конце концов, услышала, как он встал и спустил лестницу вниз. Внизу разгорелся тихий, жаркий спор. Я закрыла глаза и снова позволила себе уплыть.

Около полудня Вольф разбудил меня толчком.

— Эм, тебе надо что-нибудь съесть.

Я уставилась на потолочные балки, пустые и тяжелые одновременно.

— Я не голодна.

— Что случилось? — нерешительно спросил он после паузы.

— Мне нехорошо, — пробормотала я, перекатываясь на другой бок и зарываясь лицом в подушку, чтобы скрыть слезы, собиравшиеся на ресницах. Это не было ложью. Все мое тело болело.

Я больше не могла его видеть, но он долгое время не двигался и не говорил.

— Тебе что-нибудь принести? — наконец тихо спросил он.

Я покачала головой, беззвучно заливая слезами подушку.

— Ладно, — пробормотал он, — что ж, может быть, немного отдохнув, ты почувствуешь себя лучше.

Я проспала весь день, прерываясь только тогда, когда мне нужно было в туалет

Каждый раз, засыпая, я страстно желала и страшилась снова увидеть Трея. Это было такреально.У меня было много ярких снов, но этот был другим. Я чувствовала солнце и ветер на своей коже. Я вдыхала запах цветов. Он был там. Он обнимал меня. Я хотела вернуться туда, в безопасность в его объятиях, но если он снова исчезнет —когдаон снова исчезнет, я не была уверена, что переживу это.

В конце концов, мои страхи оказались напрасными, потому что он не вернулся.

— Эм, пошли. — Голос Вольфа снова вырвал меня из сна. — Тебе нужно что-нибудь съесть.

Я открыла глаза и увидела, что единственная лампочка освещает лечебницу, а небо снаружи было темным. Я не стала переворачиваться с того места, где стояла лицом к стене.

— Мы принесли тебе свежего бульона.

В долгом молчании я ждала, что он выйдет из себя, но когда он заговорил снова, его голос звучал еще мягче, что удивило меня.

— Помнишь тот раз, когда Дюн пытался протащить одну из тех больших оранжевых ящериц в нашу комнату?

Это были такие неожиданные слова, что я повернулась и посмотрела на него. Он сидел на корточках рядом с моим матрасом, упершись локтями в колени и держа в руке кружку с бульоном. Уголки его рта слегка приподнялись при этом воспоминании.

— Тебе было, наверное, три, так что я не знаю, помнишь ли ты. Дюну было восемь. Я не понимаю, как, черт возьми, она его не укусила. Ему повезло, что я нашел ее раньше папы. Он думал, что сможет приручить ее и держать как домашнее животное. Чертова ядовитая ящерица.

Я этого не помнила, но это меня не удивило. Дюн любил всех животных, какими бы смертоносными они ни были. Я снова взглянула на Вольфа и увидела, что он изучает мое лицо.

— Ты так похожа на маму, — сказал он, когда я посмотрела ему в глаза.

Его предыдущие слова болезненно всплыли в моей голове.По крайней мере, мамы нет в живых, чтобы увидеть, во что ты превратилась.Я с трудом сглотнула и отвела взгляд.

— Мак уже вернулся?

— Нет, у них возникла какая-то ситуация.

Острый укол тревоги прорезался сквозь туман.

— Что?

— Я не знаю подробностей, но Немо сказал, что беспокоиться не о чем. Просто их не будет немного дольше, чем ожидалось.

Я попыталась подавить свое беспокойство.

— Эм, что случилось?

Мольба в его голосе сдавила мне легкие, и я заколебалась, но я просто… простоне могла.

— Ничего.

Он нахмурился, но на этот раз выглядел скорее печальным, чем сердитым, и чувство вины еще глубже проникло в мою кожу.

— Эмбер?

Мы с Вольфом обернулись и увидели Скар, появляющуюся из-за лестницы. Она подняла расческу и слегка улыбнулась.

— Ты не возражаешь, если я заплету тебе волосы? Раньше у меня неплохо получалось заплетать косы, но Сэйбл не позволяет мне заплетать ему волосы, так что я отвыкла.

Вольф фыркнул.

Я удивила себя, когда села. Мои волосы были в беспорядке, спутались вокруг лица, а спина болела — мышцы затекли от недостатка движения.

Скар толкнула Вольфа ногой:

— Ты, мерзавец. Пришло время девочек. Если ты останешься, то должен позволить мне заплести и твои волосы тоже.

Вольф закатил глаза, но искренняя улыбка появилась на его лице, когда он поднялся на ноги. Скар плюхнулась на матрас позади меня.

— Какие-нибудь пожелания? — спросила она.

Я слегка покачала головой.

— О, выбор за мной, — задумчиво произнесла она, аккуратно расчесывая спутанные волосы. — Хорошо. Будем надеяться, я вспомню, как это делается.

Несколько мгновений мы сидели в тишине. Внизу я слышала, как Вольф с кем-то разговаривает, но слов не разобрала.

— Вольф рассказал тебе, как мы познакомились? — тихо спросила Скар, и я снова покачала головой. — Боги, это было около десяти лет назад. Он был таким серьезным, таким решительным, что не нуждался ни в чьей помощи. У него была одна цель — найти тебя, и ничто другое его не интересовало. В то время мы с Ли работали с другой группой охотников за головами, но мы надеялись уйти и создать нашу собственную группу. Мы уговорили его помочь нам с одной миссией, а взамен мы поможем ему с одной миссией. — Я услышала улыбку в ее голосе. — Конечно, он нашел парня, которого мы пытались выследить в течениемесяцев,всего за два дня. Поэтому мы расстались, но сказали ему, что выполним свою часть сделки, когда у него появится зацепка.

Она задела особенно спутанную прядь моих волос, и ей пришлось отложить щетку, чтобы аккуратно расправить узел пальцами.

— Пару недель спустя он разыскал нас и сказал, что у него есть зацепка в Моаве. И мы отправились в путь. — Она провела пальцами по моим волосам и ловко заплела косу.

Моав.Ли упомянул Моав, когда нашел меня на кладбище.

— Зацепкой, которая у него была, была девушка, проданная в публичный дом, так что он уже был на взводе при мысли о том, что ты окажешься в такой ситуации, что, конечно, он скрыл, едва сказав слово за все трехдневное путешествие. А потом, когда мы приехали туда, девушки уже не было. Владелец сказал, что она сбежала, но Вольф не мог этого так просто оставить. Он просто продолжал говорить, что это неправильно. Наконец мы поговорили с некоторыми другими девушками и выяснили, что за неделю до этого они услышали крики пропавшей девочки и обнаружили кровь в ее комнате и дальше по коридору.

— Твой брат был просто одержим этой информацией. Он взломал записи и нашел, кто был с ней той ночью. Он выследил этого мудака, избил его до крови, а затем сказал, что у него есть два выхода. Он мог заговорить или умереть. Оказывается, владелица взяла с него тройную плату и позволила ему убить ее. Я была уверена, что Вольф прикончит его, но он позволил ему уйти. Мы смогли найти тело, основываясь на полученной информации. Они бросили ее в неглубокую могилу за городом. Животные добрались до нее, так что ее было не совсем узнать, но она была достаточно похожа на тебя, подходящего возраста и примерно подходящего размера.

Пальцы Скар замерли в моих

— Вольф долго стоял и смотрел на тело. Когда он, наконец, заговорил, я поняла, что все пойдет наперекосяк. Он сказал нам, что это ты, и уехал на нашем грузовике без нас. К тому времени, как мы вернулись в город, он убил человека, которого отпустил,ивладельца борделя и велел всем девушкам убегать.

Я едва дышала, слушая, охваченная ужасом и восхищением одновременно.

— И Вольф на этом не остановился. Затем он напился в стельку и устроил массовую драку в баре. — Она неодобрительно фыркнула сквозь зубы. — Его чуть не убили. Мы с Ли нашли его истекающим кровью в переулке и вытащили оттуда. Всю обратную дорогу в Нью-Солт он твердил нам, чтобы мы позволили ему умереть, оставили его там, что он провалил свою миссию, свою семью итебя.Он потерял много крови, и я не раз думала, что ему конец.

Эмоции подступали к моему горлу, и я изо всех сил старалась проглотить их.

— Мы подлатали его, но он был сломленным человеком. Технически мы ничего не были должны друг другу, но мы с Ли не могли просто оставить его вот так, независимо от того, сколько раз он говорил нам об этом. В конце концов, мы начали разбираться с его жесткой головой, и он начал раскрываться. Он рассказал нам все о тебе, о том, что случилось с твоим братом, и о том, что он не знал, что теперь делать, поэтому мы попросили его присоединиться к нам.

Она издала смешок и начала заплетать другую сторону моих волос в косу.

— Нам пришлось просить Вольфа около сотни раз, прежде чем он, наконец, сказал «да», и я все еще подозреваю, что он согласился только для того, чтобы заставить Ли заткнуться. Год спустя мы были на другом задании, когда столкнулись с одной из девушек из того борделя. Она узнала нас и хотела поблагодарить. Вольф спросил ее об этой девушке, и оказалось, что они были подругами. Ли спросил, действительно ли у тебя с Вольфом одинаковые глаза, и она очень смутилась, прежде чем, наконец, сказать нам, что у ее подруги карие глаза. Я думала, Вольф упадет в обморок. Он едва выдержал этот разговор, прежде чем сломался.

Она отодвинулась от меня и села на пол рядом с матрасом, очевидно, закончив заплетать мне волосы, и я изучала ее. Ее светло-коричневая кожа напомнила мне о меде. На ней была рубашка с короткими рукавами, и одного взгляда на ее мускулистые руки хватило бы, чтобы сказать мне, что она боец. Ее темно-каштановые волосы были собраны сзади в ее обычный короткий хвост. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы выдержать ее взгляд, потому что в ее карих глазах была теплота, которая напомнила мне Трея.

— Мы думали, что он пострадал, когда упал в переулке, но он просто плакал и продолжал повторять: «Она все еще жива». И я думаю, именно тогда я поняла, что останусь с ним и помогу ему найти тебя, потому что было так ясно, что он все еще так сильно любит тебя, несмотря ни на что.

У меня перехватило горло, из горла вырвалась слеза и покатилась по щеке.

— Он никогда не переставал любить тебя, Эмбер, — пробормотала она. — Возможно, он еще не до конца осознал это; у него все еще чертовски твердая голова, но для остальных из нас это всегда было ясно как божий день. Вот почему мы все привязались к нему. — Она на мгновение заколебалась, вглядываясь в мое лицо в поискахчего-то.— Никто из нас никогда не видел в тебе просто очередную награду. Даже когда мы думали, что ты виновна, ты все равно оставалась младшей сестрой Вольфа.

Я зажмурила глаза. Я не знала, означало ли это, что кто-то из них поверил мне, а я была слишком напугана, чтобы спросить.

— И еще, я думаю, ты разбила сердце бедному мальчику.

Я открыла глаза.

— Какому мальчику?

— Сэму. Он просто слонялся без дела по лечебнице.

Мои плечи поникли, и я обхватила себя руками, прокручивая в голове гневные слова, которые я выкрикнула ему.

— Мы не пытались подслушать ваш спор, но, ну, это маленькое здание. И я просто хотела сообщить что со стороны кажется очевидным, что твоя команда любит тебя так же сильно, как мы любим Вольфа.

Слезы навернулись у меня на глаза, и я сильно прикусила щеку.

— Я точно знаю, что он сейчас сидит на крыльце, если хочешь, я пришлю его сюда. Бедный мальчик выглядит измученным. Я не думаю, что он спал.

Я долго колебалась, но потом слегка кивнула.

— Пойду скажу ему, — улыбнулась она. — Спасибо, что позволила мне сделать тебе прическу.

После того, как она скрылась за лестницей, я осторожно протянула руку и нащупала две косички, которые она заплела в мои волосы. На ощупь они были намного аккуратнее, чем мои обычные неряшливые косички. Я услышала, как внизу открылась дверь, и попыталась сообразить, что, черт возьми, я собираюсь сказать Сэму.

Минуту спустя его голова показалась над чердаком, и я почувствовала себя еще хуже. Он выглядел бледным, под глазами были темные круги. Его короткие светлые волосы были растрепаны, как будто он дергал за них.

— Мне так жаль. — Его голос дрожал, когда он поднялся и пересек чердак, чтобы присесть на корточки рядом с моим матрасом. — Клянусь, я никогда не думал о тебе как о вещи. Ты всегда была для меня личностью,всегда,но я…

Я прервала его, обвив руками его шею и уткнувшись лицом в его костлявое плечо. Он тут же обхватил меня руками, крепко прижимая к себе в ответ.

— Прости меня, — прошептал он.

— Нет, ты прости. — Мой голос дрогнул. — Мне не следовало так кричать на тебя.

Он отстранился, чтобы обхватить мое лицо руками. В его голубых глазах стояли слезы.

— Ты не вещь, — сказал он яростно. — Ни для меня, ни для кого-либо еще из нашей команды. Мне жаль, что Трей был единственным из нас, кто был достаточно умен, чтобы сказать это вслух.

— Я видела его, — прошептала я, мои глаза наполнились слезами.

Он нахмурился.

— Трея?

— В моем сне той ночью.

Он выглядел смущенным, как будто думал обо всех тех случаях, когда я просыпалась, выкрикивая имя Трея.

— Не в кошмаре. — Мой голос дрогнул. — Это даже не было похоже на сон. Это казалось реальным — таким реальным. Он былтам. Мы были вместе, а потом мне пришлось наблюдать, как он исчезает — снова.

Он

— Черт, — пробормотал он.

— Я не могу этого сделать, Сэм, — прошептала я сквозь слезы. — Я не могу.

У него перехватило горло, когда он с трудом сглотнул, а затем он снова обнял меня.

— Знаешь, его койка была под моей. И я все еще нахожусь на грани того, чтобы сказать ему кое-что, о чем я подумал, только чтобы увидеть пустоту и вспомнить, что он умер. — Он прерывисто вздохнул. — Я думаю, что он всегда будет первым человеком, о котором я подумаю, когда захочу с кем-нибудь поговорить.

— Я просто хочу, чтобы он вернулся, — всхлипнула я. — Я бы сделала все, чтобы вернуть его.

— Я знаю, — прошептал он. — Я тоже.

В конце концов мы свернулись калачиком на моем матрасе, нас обоих поглотило горе, но впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой.

18

Я растерянно прищурилась от яркого дневного света. Который, черт возьми, был час? Я попыталась повернуться на своем матрасе и, вздрогнув, поняла, что я не одна Я в панике повернулась, сначала проверяя, все ли еще одета, а затем, чтобы посмотреть, кто, черт возьми, был со мной в постели. Мой страх исчез так же быстро, как и появился, когда я увидела Сэма, свернувшегося калачиком позади меня, его рука лежала на моих ребрах, он слегка похрапывал. Мы долго плакали вместе и, по-видимому, уснули. Это была первая ночь на моей памяти, когда мне не приснился кошмар.

Мое сердце переполнилось. Было странно осознавать, что я люблю его. Не в романтическом смысле, но я действительно любила его. Я любила всех в своей команде, но я чувствовала связь с Сэмом так, как не чувствовала с тех пор, как погиб Дюн. Какое-то время я оставалась полулежащей, но мне еще ненужно быловставать, поэтому я снова легла и закрыла глаза. Было приятно чувствовать, как другое тело обвивается вокруг меня.

Всего через пару минут Сэм внезапно проснулся, напугав меня до чертиков. Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он сидел, его короткие волосы торчали во все стороны, и он смотрел на меня с комичной смесью замешательства, шока и паники. Он взглянул на свое тело и, казалось, расслабился, когда увидел, что все еще полностью одет.

— Это первое, что я тоже сделала, — сказала я хриплым со сна голосом, но безумная улыбка расползлась по моему лицу.

Его глаза сузились.

— Ты заманила меня в свою постель, сирена?

— Я почти уверена, что это твоя вина.

— Ну, ты можешь перестать выглядеть такой чертовски довольной этим, — проворчал он, но его глаза выглядели светлее, чем вчера. Он взглянул в окно, выглядя таким же сбитым с толку дневным светом, как и я. — Который час?

— Понятия не имею. Ты знал, что храпишь?

Он повернулся и свирепо посмотрел на меня.

— Да, Джакс любит жаловаться на это.

— Это было довольно мило. — Теперь я широко улыбнулась, когда он моргнул, его глаза расширились от возмущения. — Как храп маленького ребенка.

— Ты же знаешь, мне не потребуется особых усилий, чтобы задушить тебя этой подушкой.

Я разразилась беззвучным смехом, и он отшил меня, но улыбнулся.

— Извините, что прерываю.

Я подпрыгнула, и Сэм выругался. Ли оперся локтями о пол чердака, ухмыляясь нам.

— Доброе утро, сони, — сказал он.

Я уставилась на него, но Сэм закатил глаза и спросил:

— Который час?

— Только что перевалило за полдень, — совершенно невозмутимо ответил Ли. — Вы двое проспали почти двадцать часов.

Мои глаза расширились от изумления, и я посмотрела на Сэма, чтобы увидеть отражение моего удивления на его лице.

— Я вызвался попробовать поцеловать вас обоих, чтобы разбудить, на случай, если понадобится магия, но все остальные, похоже, подумали, что вы просто устали.

Сэм издал забавный булькающий звук, его губы шевелились, как будто он впервые в жизни потерял дар речи. Я прижала рукав ко рту, пытаясь скрыть улыбку.

— Ты там в порядке, Веснушка? — Ли искоса посмотрел на меня с ухмылкой.

— Веснушка? — Сэм, наконец, казалось, вспомнил, как говорить. — Веснушка!

Пока они горячо спорили о прозвищах, я старалась не задумываться о том, насколько легче мне стало. Было ли нормально для человека вот так метаться между сильными эмоциями? Большинство людей могли переходить от желания умереть к смеху? Или я схожу с ума?

Я вдруг вспомнила, как Леда стояла в лечебнице, сжимала мои руки и говорила, что она здесь, если я захочу поговорить. Я не знала, что на меня нашло, но… Я хотела поговорить с ней. Когда я встала, Ли и Сэм замолчали, удивленно глядя на меня. У меня немного кружилась голова, но я была уверена, что, съев что-нибудь, я это исправлю.

— Куда ты идешь? — спросил Ли.

— Мне нужно кое с кем поговорить, — сказала я, натягивая ботинки.

— С кем? — С любопытством спросил Сэм.

— С Ледой.

Я шагнула к лестнице, но Ли не двинулся с места, уставившись на меня с того места, где он все еще стоял.

— Сначала ты должна выпить бульон, — сказал он, когда я подняла брови.

Я обернулась, и, конечно же, на моем комоде стояла кружка с бульоном. Я тяжело вздохнула, но подошла и выпила все до дна. Он был прохладным, но я не возражала. Когда я закончила, демонстративно помахав пустой кружкой Ли, он, наконец, начал спускаться по лестнице, чтобы я могла уйти.

— Тебе нужна компания? — спросил Сэм.

Я посмотрела на него и распознала вспышку одиночества на его лице, потому что сама почувствовала это.

— Думаю, я сама справлюсь. — Я поморщилась. — Но я вернусь.

Он кивнул, затем, казалось, заставил себя улыбнуться.

— Тогда я, возможно, еще немного посплю без того, чтобы ты перетягивала одеяло.

Я отмахнулась от него, когда начала спускаться по лестнице, и была вознаграждена более искренней улыбкой, появившейся на его лице.

Ли последовал за мной к двери, но я остановилась как вкопанная.

—Одна,— многозначительно повторила я.

Я ожидала, что он будет спорить, но, к моему удивлению, он поднял руки в знак капитуляции и отступил, позволяя мне выйти за дверь одной.

Вольф, Кай и Сэйбл стояли снаружи лечебницы у одной из стен. Вольф держал рулетку, а Сэйбл — лист бумаги. Они все посмотрели на меня, когда я вышла на улицу, и от меня не ускользнуло удивление и облегчение, промелькнувшие на лице моего брата, когда он увидел меня вставшей с постели.

— Привет, —

Я остановилась как вкопанная. Означало ли это, что мой брат позволит мне остаться здесь? И если он позволил мне остаться здесь, означало ли это, что он мне поверил? И если бы он мне поверил…

— Мы не обязаны, — сказал Вольф, слегка нахмурившись, и я поняла, что просто смотрю на него.

— Нет, — вырвалось у меня, — это было бы… это было бы действительно здорово.

Беспокойство в его глазах несколько смягчилось.

— Куда это ты собралась? — спросил Сэйбл.

— Мне просто нужно кое с кем поговорить, — сказала я немного неловко.

— Где Ли? — Глаза Вольфа сузились.

— Я сказала ему оставаться здесь. Я могу пойти сама.

— Так, — рявкнул Вольф.

Так вышел из тени лечебницы, напугав меня. Я не видела, чтобы он там стоял.

— Мне не нужна охрана, — раздраженно запротестовала я.

— Как насчет компаньона для прогулок? — С усмешкой спросил Так.

Он был таким высоким, что мне пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх, когда он стоял рядом со мной. Это заставило меня снова почувствовать себя ребенком, пристально смотрящим на своего старшего брата.

— Это личное.

— Я буду аккуратен, — подмигнул Так.

Почему, черт возьми, у меня покраснело лицо?

— Я не…

— Эм, — перебил Вольф. — Помни о нашем уговоре.

Я была уверена, что он ничего не сказал о том, что за мной повсюду следует кто-то из его команды, когда объяснял свою дурацкую сделку, но я прикусила язык. Раздраженно фыркнув, я двинулась в путь, и Так пошел рядом со мной. Если он думал, что сможет войти в дом Леды и послушать наш разговор, то он глубоко ошибался.

На улице был великолепный день. Солнце пригревало, и я поняла, что последние несколько снежинок растаяли, оставив после себя толстый слой грязи. Многие люди работали в своих домах и дворах, и большинство из них поздоровались со мной, когда я проходила мимо. Я довольствовалась неловким жестом, когда они приветствовали меня.

— Похоже, ты действительно нравишься людям, — заметил Так.

Я не ответила.

— Немо немного рассказал нам о лихорадке. Он мне нравится, — сказал он, оглядывая крепость. — Я имею в виду Немо. Он кажется довольно хорошим человеком. — Он саркастически рассмеялся. — Хотя после Мадам почти любой показался бы святым.

Я обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь. Некоторое время мы шли молча, и как раз в тот момент, когда я начала думать, что так может и остаться, он заговорил снова.

— Так ты действительно думала, что Вольф убьет тебя?

Я взглянула ему в лицо. Он наклонил голову, изучая меня.

— Так мне сказали, — пробормотала я.

— Если ты думала, что он убьет тебя, почему ты не сопротивлялась, когда Вольф и Ли забирали тебя из лечебницы?

Я не ответила, ускорив свои неловкие шаги, чтобы увеличить расстояние между нами.

— Мне показалось, что ты просто позволишь ему убить себя.

Я пожала плечами, мои пальцы плотнее натянули воротник рубашки.

— Почему? — он надавил.

— Я всегда знала, что в конце концов он найдет меня. — Мой ботинок поскользнулся на мокрой грязи, и я замахала руками, чтобы сохранить равновесие, но Так каким-то образом в мгновение ока сократил расстояние между нами и поймал меня за локоть, поддерживая.

— Да, но ты не должна была позволять емуубиватьсебя, — сказал он, отпуская меня прежде, чем я успела отдернуться.

Я крепче сжала губы и сосредоточила взгляд прямо перед собой.

— И тебе совершенно точно не нужно былопроситьего убить тебя.

Я поморщилась.

— Эй, Боунс!

Один из кузнецов шагал по тропинке к нам, его румяное лицо сияло. Я попыталась вспомнить его имя, но так и не смогла. Ему было, вероятно, за сорок, с редеющими темными волосами. Я лечила его раньше — он рассказывал мне о Защитниках, но я не могла вспомнить его имя.

— Рад тебя видеть! — тепло сказал он, останавливаясь поравнявшись с нами. — У вас все в порядке?

Я натянула улыбку и кивнула.

Он взглянул на Така, а затем потянулся, как будто собирался взять меня за руку, но рука Така метнулась вперед и обхватила его запястье, напугав нас обоих.

— Я просто хотел поговорить с Боунс наедине, — сказал кузнец, приподняв кустистые брови и уставившись на Така.

— Не стесняйся, — сказал Так по-прежнему дружелюбно, но в то же время как-то угрожающе, — но не прикасайся к ней.

— Так! — Мои руки затрепетали, когда я пыталась решить, стоит ли мне схватить его или нет. — Отпусти его…

— Нет, все в порядке, Боунс, — поспешил сказать кузнец, его взгляд вернулся ко мне, и он понизил голос. — Я просто хотел сказать, что если тебе когда-нибудь понадобится помощь — счем-то— все, что тебе нужно сделать, это попросить. — Он бросил не слишком хитрый взгляд на Така, который, наконец, отпустил его руку. — В любое время.

Мои пальцы теребили кончики волос, когда я с трудом сглотнула. Я даже не могла вспомнить имя этого человека, а он предлагал помочь мне сбежать от моего брата и его команды, если понадобится.

— Спасибо, — с трудом выдавила я. — Со мной все в порядке, но я буду иметь это в виду.

Кузнец еще мгновение изучал мое лицо, но затем кивнул.

— Хорошо. Что ж, я рад, что встретил тебя. Собирался заехать в лечебницу поздороваться.

Я потеребила воротник рубашки и снова попыталась улыбнуться.

— Всего хорошего, — добавил он, вежливо кивнув Таку, прежде чем продолжить свой путь.

— Знаешь, он бы никогда этого не сделал, — сказал Так, и я снова перевела взгляд на него, нахмурив брови. — Вольф. Он бы никогда в тебя не выстрелил. Он просто пытался разоблачить твой блеф.

— Я не блефовала, — возразила я, повысив голос. — И не делай этого больше, черт возьми. Если я не хочу, чтобы кто-то прикасался ко мне, я, черт возьми, разберусь с этим.

— Кто пытался к тебе прикоснуться?

Я ахнула и отшатнулась, врезавшись в Така, который поймал меня. Прижав руку к колотящемуся сердцу, я выпрямилась и уставилась на Ли. Этот засранец ухмыльнулся мне в ответ.

— Прекрати. Делать. Это, — прошипела я.

— Ли, — добавил Так суровым голосом. — Ради всего святого.

— Извини, — ухмыльнулся Ли, выглядя совсем не извиняющимся. — Это просто слишком просто.

Я поправила рубашку и снова двинулась вперед, желая, чтобы они оба оставили меня в покое. Вместо этого они пристроились по обе стороны от меня.

— Почему ты не блефовала? — спросил Так после нескольких секунд блаженного молчания.

— Что? — рявкнула я на

— Почему тыхотела,чтобы Вольф убил тебя?

— Я не хочу говорить об этом. — Я обхватила себя руками.

— Дай угадаю, ты считаешь себя безнадежной? Недостойной? — Так продолжил, игнорируя меня.

Я открыла рот и тут же снова его захлопнула.

— Ты совершаешь ошибки, поэтому считаешь себя проклятой? — Добавил Так, и я изо всех сил постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ты продолжаешь сходить с узкой тропинки, ведущей к праведности? — вмешался Ли.

Я украдкой бросала взгляды на них обоих, нервничая от того, откуда им известны эти конкретные страхи.

— Откуда ты знаешь, где эта тропа, Эмбер? По чьей карте ты следуешь? — Ли приподнял бровь, когда я встретилась с ним взглядом.

Я резко остановилась.

— Что значит «чья карта»? — пробормотала я. — Есть только…

— На этой карте есть один путь для добра и один путь для зла? — он прервал меня, его взгляд был таким пристальным, что мне захотелось сжаться. — Один путь в рай и один путь к мучениям?

— Что еще…

— Почему ты заслуживаешь смерти, Эмбер? Это ты убила Дюна? — спросил Так.

— Нет! — Выпалила я. Это был допрос?

— Тогда почему?

— Потому что я нехорошая.

Мои кулаки сжались по бокам, все мое тело внезапно пошатнулось. Они оба уставились на меня с серьезными лицами, и я пожалела, что не могу взять свои слова обратно. Зачем я это сказала?

— Карт здорово вас накрутил с Вольфом, не так ли? — Голос Така смягчился, и мои ногти впились в ладони. — Вся эта религиозная чушь про абсолютность добра и зла. Ты знаешь кого-нибудь, ктотолькодобр илитолькозлой?

Лицо Джака всплыло в памяти, но и мое признание Сэму тоже. Джак был злым, но он нетолькомучил меня. Он также любил меня, запутывая, как сказал Сэм. Я закусила губу, уставившись в землю.

Через мгновение Так продолжил:

— Твой брат провел большую часть своей жизни, борясь за достижение какого-то недостижимого уровня совершенства. Он думал, что тот факт, что он боролся, означал, что он проклят, но борьба — это всего лишь часть того, чтобы бытьчеловеком.Его одержимость правилами и порядком не сделала его лучше или мир вокруг него стал лучше. Это просто заставило его не доверять собственной интуиции. Это сделало его чертовски несчастным. Хочешь знать, почему он не тащит тебя обратно в Карт прямо сейчас? Это потому, что он начал доверять своей интуиции.

— Я не пытаюсь быть совершенной, — сказала я, глядя на свои ботинки, — я просто пытаюсь компенсировать… за все.

— Уравновесить чаши весов?

Я взглянула на Ли, но мое чувство облегчения от того, что он понял, исчезло, когда я увидела веселое и раздраженное выражение его лица.

— Да, мы все знаем об этих гребаных весах. Твой брат не затыкался о нихгоды. Поэтому я спрошу тебя о том же, о чем спросил его. Кто держит чашу весов? Это ты? Это министерство там, в Карте? Это один из богов?

Я уставилась на них, не зная, что сказать. Они оба выглядели такими чертовски серьезными.

Выбившиеся из верхнего узла волосы Ли развевались на ветру вокруг его лица.

— Послушай, это всего лишь мое мнение, но я думаю, что еслитыне та, кто держит чашу весов, то все это просто чушь собачья. От кого ты ждешь одобрения? Потому что единственный человек, который может тебе его дать, — этоты сама.

Я прерывисто вздохнула, внезапно почувствовав себя обессиленной, но прежде чем я успела что-либо сказать, нас прервал крик.

— Боунс!

Мы все обернулись и увидели Клауда, бегущего по дороге к нам с широко раскрытыми глазами. Мое сердце дрогнуло.

— В чем дело? — резко спросила я.

— Немо, — выдохнул Клауд, добежав до нас. — Он просто потерял сознание.

Всю дорогу до дома Немо мы бежали втроем. К тому времени, как мы добрались туда, я задыхалась и дрожала, и, к моему раздражению, Так и Ли почти не вспотели. Вольф и Кай стояли у дома Немо, как будто ждали нас.

— Сэйбл наверху с ним, — немедленно ответил Вольф.

Я, не колеблясь, взбежала по деревянным ступенькам его крыльца, громко стуча ногами, и ворвалась в дверь. Страх, охвативший меня, был гораздо сильнее, чем я ожидала. Если Немо умрет, что случится с Убежищем? Все развалится?

Охранники Немо стояли внутри главной комнаты. Когда я приблизилась, все они посмотрели на меня, на их лицах была смесь облегчения и настороженности.

— Он наверху, — сказал один.

Я бросилась вверх по лестнице. Смит, охранник, стоял за дверью в дальнем конце коридора и поманил меня вперед. Когда я вошла в простую, но уютную спальню, Сэйбл поднял глаза от того места, где он склонился над кроватью, проверяя пульс Немо. Облегчение чуть не захлестнуло меня, когда я увидела, что Немо очнулся и настороже.

— Привет, Боунс, — пробормотал Немо. — Извини, если я тебя напугал.

— Состояние стабильное, но я думаю, что у него может быть внутреннее кровотечение, — серьезно сказал Сэйбл. — Он упомянул, что подвергался пыткам, и я думаю, что там могут быть какие-то остаточные повреждения.

Я направилась к противоположной от Сэйбла стороне кровати Немо, но заколебалась, мои руки колебались между тем, чтобы свисать по бокам, и тем, чтобы потянуться к нему.

— Можно? — спросила я нерешительно.

Немо моргнул, слегка нахмурив брови.

— Конечно, Боунс.

Я осторожно обхватила его предплечье руками, надеясь, что никто не заметил, как они дрожат, и позволила моей целительной силе течь через меня. Мои силы хлынули в несколько мест его тела, тщательно залечивая многие затянувшиеся раны. Я вспомнила, каким избитым он был, когда Мадам вызывала меня в последний раз, а я отказалась исцелять его. После этого я даже не проверяла, как он. Должно быть, последние несколько месяцев ему было очень больно, но он не пришел ко мне за исцелением.

— Наверное, мне следовало прийти к тебе раньше, — сказал Немо.

Я опустила глаза, стыд разъедал меня изнутри, когда я перепроверила, чтобы убедиться, что все раны зажили.

— Я тебя не виню.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Немо.

— Я просто имею в виду…Я не… — я с трудом сглотнула. — После… после того, что я сделала, я понимаю.

— Боунс… — начал Немо мягким голосом, но я запаниковала.

— Я не виню тебя, — быстро повторила я, пятясь к двери. — Ты исцелен, но тебе следует отдохнуть.

— Боунс, подожди, — позвал Немо, но я метнулась в дверь, напугав Смита.

Я непобежалапо коридору, а шла так быстро, как только могла.

— Эмбер? — Сэйбл позвал меня сзади, но

Быстро спускаясь по лестнице, я мысленно проклинала всех людей, все еще находившихся в главной комнате. Вольф, Кай и Ли стояли сразу за входной дверью. Все выжидающе уставились на меня, и я попыталась придать своему лицу нормальное выражение.

— С ним все в порядке, — сказала я, — но ему нужен отдых.

Я прошла мимо брата и его команды и вышла за дверь. Я успела сделать пару шагов, прежде чем все трое оказались рядом со мной.

— Что случилось? — спросил Вольф.

— Ничего.

— Эм, — раздраженно произнес Вольф. — Да ладно, что случилось?

— Ничего!

— Это почему-то кажется мне знакомым, — задумчиво произнес Кай.

— Знаешь, я подумал о том же, — ответил Ли.

Вольф бросил на них уничтожающий взгляд.

— Эм, просто расскажи нам, что произошло.

— Вольф, ничего не случилось. Я просто возвращаюсь в лечебницу, — сказала я, изо всех сил пытаясь говорить нормальным тоном.

— Ты думаешь, они родственники? — спросил Кай.

— Сходство поразительное, — усмехнулся Ли.

— Вы оба, заткнитесь! — рявкнул Вольф.

— Эмбер!

Мы оглянулись и увидели бегущего к нам Сэйбла, и я выругалась себе под нос. Я ускорила шаг, но Вольф схватил меня за запястье и рывком остановил.

— Подожди, — рявкнул он на меня.

— Отпусти, — огрызнулась я в ответ.

— Эмбер, Немо хотел бы поговорить с тобой, — сказал Сэйбл, когда догнал нас.

— Я поговорю с ним позже, — солгала я.

— Я думаю, это важно, — настаивал Сэйбл.

— У меня полно дерьмовых дел, — процедила я сквозь зубы, пытаясь вырваться из хватки Вольфа.

— Что случилось? — спросил Вольф у Сэйбла, не отпуская меня.

— Ничего не случилось, — отрезала я. — Вольф,отпустименя!

— Это напоминает тебе о том времени, когда Вольф получил пулю в ногу и продолжал настаивать, что у него просто немного побаливает? — Ли спросил Кая.

— Видишь ли, я думал о том времени, когда он скрыл ту колотую рану, чуть не истек кровью, и Сэйбл чуть не убил его, — ответил Кай.

Вольф свирепо посмотрел на них, но губы Сэйбла дернулись вверх, а два других идиота широко ухмыльнулись.

— Эмбер, Немо бы… — начал Сэйбл.

Я провернула самый старый трюк, который знала. Ахнув, я указала им за спину, мои глаза расширились от ужаса. Вольф отпустил мою руку, когда они все развернулись, потянувшись к своему оружию, и я, не теряя времени, побежала в сторону лечебницы.

— Ты, блядь, издеваешься? — Я услышала крик Вольфа и взрыв смеха.

Я оглянулась и увидела, что Кай и Ли громко смеются, когда Ли схватил моего брата за руку. Вольф и Сэйбл выглядели менее удивленными.

— Отпусти ее. Она заслужила это, — сказал Ли.

Я продолжала бежать, но не могла сдержать маниакальной ухмылки, появившейся на моем лице. Когда я подошла к лечебнице, Скар и Так стояли на крыльце, прищурив глаза.

— Что происходит? — спросил Так.

— Где все… — начала Скар.

Я пронеслась мимо них в лечебницу и направилась прямо вверх по лестнице, но резко остановилась, когда увидела Сэма, спящего в моей постели.

Ах да. Я совсем забыла о Сэме.

Я не могла перестать ухмыляться, как идиотка, поэтому скинула ботинки и куртку, прежде чем залезть рядом с Сэмом. Он медленно открыл глаза, а затем явно вздрогнул, увидев, что я забираюсь к нему в постель.

— Что… — начал он хриплым со сна голосом.

Я прижалась к нему, спрятав лицо на его плече. Его руки медленно обвились вокруг меня. Никто из нас не произнес ни слова, пока я пыталась отдышаться и перестать улыбаться.

— Итак, это то, чем мы сейчас занимаемся? — наконец спросил он сонно-насмешливым тоном.

— Думаю, да, — я попыталась сказать небрежно, но начала тихо хихикать.

Сэм отстранился и посмотрел на меня, но его обеспокоенное выражение сменилось облегчением, когда он увидел, что я смеюсь.

— Что происходит? — Мы услышали, как Так крикнул с крыльца.

— Вольфа только что обманула его мини-копия, — взвыл Кай.

Сэм поднял бровь, кривая усмешка появилась на его лице. Мы слышали, как они продолжали дразнить моего брата снаружи, и, в конце концов, Вольф начал преследовать их в ответ. Мы с Сэмом слушали, как они оскорбляют друг друга, пытаясь заглушить наш смех одеялом Трея. Я ожидала, что Вольф войдет внутрь и потащит меня вниз по лестнице, но дверь не открылась.

— Итак, что, черт возьми, только что произошло? — спросил Сэм, когда суматоха снаружи стихла.

Я застонала и уткнулась лицом в подушку, мой голос звучал приглушенно.

— Я исцелила Немо. Он потерял сознание, потому что ему было больно последние три гребаных месяца. Внутренние повреждения от… от Мадам.

— О черт.

— Сейчас с ним все в порядке, — добавила я.

— Итак… почему ты убегала?

Говорить, уткнувшись лицом в подушку, было легче.

— Немо хотел поговорить со мной, и я… запаниковала.

— Я потрясен, — невозмутимо ответил Сэм.

— Заткнись, — пробормотала я.

— О чем он хотел поговорить?

— Я сказала ему, что не виню его за то, что он не хотел, чтобы я исцелила его после… после того, как я помогала пытать его.

— Он сказал, что не хочет, чтобы ты его лечила?

Зарывшись в подушку, я поморщилась. После нескольких секунд молчания Сэм сел, вырвал подушку и ударил меня ею по затылку.

— Значит, ты сделала предположенияисбежала?

— Нет, — упрямо солгала я.

— Черт возьми, Эмми. — Он уставился на меня. — Тывсегдаделаешь предположения и убегаешь.

Я ткнула его пальцем в бок.

— Ой! — драматично взвизгнул он. — По-моему, ты только что сломала мне ребро.

— Я этого не делала, — пробормотала я.

— Откуда тебе знать?

— Я целитель, я бы, блядь, знала.

Он фыркнул, и уголок моего рта слегка приподнялся. Он жестом велел мне поднять голову и положил подушку обратно, затем плюхнулся на спину рядом со мной.

— Ты же знаешь, что всегда можешь это сделать, верно? — спросил он.

— Что делать?

— Рассказать мне все, черт возьми.

— Почему? Чтобы ты мог кричать на меня? — Я проворчала.

— Я не кричу на тебя. Ямягкоговорю тебе, что иногда ты бываешь большим старым болваном.

Я фыркнула.

— Я не умею разговаривать.

— Что ж, я отлично умею говорить, так что помогу тебе стать лучше.

Я подавилась смехом.

— То, что ты говоришь все гребаное время, не означает, что у тебя этохорошополучается.

Он проворчал, что я злая, но я вдруг вспомнила вопрос, который хотела задать.

— Куда ушел Мак? Почему они до сих пор не вернулись?

Я почувствовала, как он напрягся, и быстро подняла голову, чтобы посмотреть на него. Он скорчил мне гримасу.

— Что? Где они? — спросила я.

— Мы получили сигнал бедствия от Ланы.

Я уставилась на него, уверенная, что ослышалась.

— ОтЛаны?

— Извини, —

—Лана? —Я повторила.

— Послушай, то, что она сделала с тобой, было ужасно, но она наша семья. Мак не мог позволить ей умереть в одиночестве, а Рэйвен и Гриз хотели присоединиться.

— Они не привезут ее обратно, чтобы я вылечила? — Я почувствовала странное оцепенение.

Теперь Сэм выглядел удивленным.

— Мы бы никогда не попросили тебя сделать это после того, что она с тобой сделала.

Я уставилась на него, не видя его по-настоящему, мои мысли путались.

— Что творится у тебя в голове?

— Почему ты не идешь с ними?

Он улыбнулся, но улыбка казалась приклеенной к его лицу.

— Я знаю, что если я подхвачу заразу, ты, вероятно, убьешь меня сама.

Я уставилась на него, пытаясь сделать глубокий вдох, потому что в горле саднило. Я видела его боль сквозь фальшивую улыбку и шутку. Очевидно, ему было больно оттого, что он не мог попрощаться с кем-то, кого считал своей семьей. Я попыталась отогнать удушающее воспоминание о том, как меня пригвоздили к полу. Лана ненавидела меня, до сих пор ненавидит из-за того, что она рассказала Вольфу и его команде, и хотя я не была ее поклонницей, я не могла полностью винить ее. Она потеряла своего брата-близнеца.

Я всерьёз об этом размышляю?

Именно так поступил бы Трей.

— Пирожок? — спросил Сэм, нахмурив брови.

— Привезут ли они ее обратно, если я захочу ее вылечить?

— Ты не…

—Привезут? — перебила я.

Он колебался несколько секунд.

— Да, наверное.

— Мы можем отправить им сообщение? — спросила я.

— Ладно, подожди, ты уверена насчет этого? — Он сел, его лицо было серьезным. — Она, вероятно, все еще будет тебя ненавидеть. Может быть, даже больше, если ты спасешь ей жизнь.

— Я знаю.

— Ты не должна чувствовать себя виноватой. Лана сделала свой выбор и знала цену.

Я спустила ноги с матраса, вставая на ноги.

— Я знаю, — повторила я.

— Эмми, я серьезно.

Я сунула ноги в ботинки.

— Я тоже.

Он изучал мое лицо, прищурившись.

— Ты абсолютно уверена?

— Ага.

Он тяжело вздохнул.

— Ладно, тогда пойдем в казарму.

Вольф и вся его стая были снаружи, измеряя и отмечая внешнюю часть лечебницы для нового окна. Я предоставила говорить Сэму, но раздражение пронзило меня из-за того, что я должна была получить разрешение своего старшего брата покинуть свою собственную лечебницу.

Рация была спрятана в небольшом потайном отделении в стене. Сэм вкратце объяснил мне жаргон, включая позывной Ланы — «Паслен» и Мака — Альфа-лидер.

— Паслен? Ядовитое растение, правда? — Сухо спросила я, и он пожал плечами. — А что у меня, Пирожок? — добавила я с любопытством.

— Нет, ты — Солнышко.

Мои брови приподнялись, а его улыбка стала грустной.

— Трей.

Мои глаза наполнились слезами, и он поймал мою руку, нежно сжав ее, прежде чем вернуться к радио. С привычной легкостью он нажал несколько кнопок на радио и протянул мне поношенную пару наушников.

— Maк должен ответить в ближайшее время.

И действительно, примерно через тридцать секунд в моих ушах зазвучал голос Мака.

— Говорит Альфа-лидер.

Какой-то тугой узел в моей груди ослабел при звуке его голоса. Я нажала кнопку рации и заговорил в нее, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Альфа-лидер, это Солнышко. Прием.

— Продолжай. Прием. — Его резкий голос быстро ответил.

— Я только что узнала, где ты. Прием.

Последовала пауза.

— Прости, я не мог сказать тебе сам. Прием, — ответил Мак.

— Я не расстроена. Приведи Паслен домой, и я вылечу ее. Прием.

Последовала еще одна пауза.

— Повтори. Прием.

— Приведи Паслен домой. Я вылечу ее. Прием, — повторила я.

— Ты уверена? Прием.

— Да… Я имею в виду утвердительный ответ. Прием.

Во время паузы я взглянула на Сэма.

— Он, вероятно, захочет поговорить со мной, — сказал Сэм.

— Запрашиваю контакт с Теневым лисом. Прием, — наконец сказал Мак.

— Ты Теневой лис? — спросила я Сэма, приподняв бровь.

Он ухмыльнулся.

— Да, это так.

Я протянула наушники.

— Это Теневой лис. Говори, альфа-лидер. Прием, — сказал Сэм в рацию. Он послушал мгновение, кивая. — Подтверждаю. Прием. — Что бы Мак ни сказал дальше, это заставило его закатить глаза. — Я понял. Прием. — На этот раз он молчал дольше, но потом ухмыльнулся и посмотрел на меня так, что у меня возникли подозрения. — Солнышко выглядит трезвой и, по крайней мере, вбольшейчасти находится в здравом уме. Прием.

Теперьязакатила глаза.

— Вас понял. Конец связи. — Сэм подождал мгновение, прежде чем снять наушники и выключить радио. Он драматично вздохнул и посмотрел на меня. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Я понятия не имею, что делаю, — ответила я.

— Отлично, — протянул он. — Это должно быть весело.

19

Мы возвращались в лечебницу, когда прозвенел звонок к обеду. Когда мы приблизились к небольшому зданию, я поняла, что Вольф и вся его стая стоят снаружи, явно поджидая нас. Все они, казалось, хмуро смотрели на меня, и я вспомнила, что чуть раньше практически сбежала от них.

— Эмбер, Немо хочет поговорить с тобой, — сказал Сэйбл, как только мы подошли достаточно близко, чтобы слышать его.

— Отлично, мы уже на пути туда, — ответил Сэм.

Я чуть не свернула шею, поворачиваясь, чтобы недоверчиво взглянуть на него. Он ухмыльнулся, совершенно не раскаиваясь.

— О, — Сэйбл даже не пытался скрыть своего удивления.

— Встретимся в столовой, — добавил Сэм, беря меня под руку и таща за собой мимо отряда. — Оставь нам немного хлеба, который Нина пекла весь день!

— Какого хрена ты делаешь? — потребовала я ответа, как только мы оказались вне пределов слышимости.

— Мак передал мне сообщение для Немо, и тебе тоже нужно поговорить с ним, так что убьем двух зайцев одним выстрелом.

— Я не хочу…

— Я знаю, что ты нехочешьэтого, но ты должна прекратить убегать, черт возьми, Пирожок.

Мое тело не было уверено, хочет ли оно блевать или убить его.

— Сэм…

— Я буду рядом. Ты можешь это сделать.

Я замолчала, мой желудок скрутило. Сэм потянул меня за собой, двигаясь слишком быстро, и вскоре показался дом Немо. Охранники Немо, нахмурившись, смотрели, как мы поднимаемся по лестнице, и я подумала, беспокоились ли они когда-нибудь, что я убью его.

Сэм толкнул дверь, когда слабый голос Немо пригласил нас войти. Он выглядел удивленным, увидев нас, но его улыбка была теплой, когда он приподнялся, чтобы сесть.

— Сэм, Боунс. — Его взгляд задержался на мне. — Рад тебя

Я сжала губы и попыталась взять себя в руки.

— Боунс, я не виню тебя за то, что сделала Мадам, — сказал он таким нежным голосом. — Я не поэтому не пришел повидаться с тобой.

Почему мне было еще хуже, когда люди не винили меня? Что, черт возьми, я должна была делать со всем этим чувством вины?

— На самом деле это было двояко, — продолжил Немо. — Я подумал, что тебе тоже нужно время, чтобы прийти в себя. Я не хотел, чтобы тебе пришлось иметь дело с этими травмами так скоро после, э-э, всего. Вторая причина в том, что у меня… — Он прочистил горло и провел рукой по своим редеющим седым волосам. — Я глубоко не люблю врачей, лечебницы и большинство медицинских вещей — не из-за тебя. Это то, с чем я сталкивался большую часть своей жизни.

— На самом деле ты первый целитель, которому я смог позволить обследовать себя за, ну, много-много лет. Когда я заболел этой болезнью, я не позвал тебя. Я убедил себя, что смогу переждать. — Он поморщился. — Глупость человека, я полагаю. Смит был тем, кто обнаружил, что мне плохо, и послал за тобой. Твоя целительная сила невероятна, Боунс. Даже под сторожевой башней, когда ты исцеляла меня, это была такая долгожданная передышка от боли. Не только потому, что ты исцелила мое физическое тело, но и потому, что ты вложила свои эмоции в свою силу.

Мое сердце забилось быстрее, когда я уставилась на него.

— Я чувствовал твое сожаление, твой ужас, твою боль от того, что ты была вынуждена сделать. Пока ты лечила меня, это было больше, чем просто облегчение боли. Это было похоже на утешение, на что-то настолько мощное, что на мгновение укрыло от всего. — Он улыбнулся, его глаза заслезились. — Если бы ты не была рядом, давая мне эту передышку, я не знаю, смог бы я выдержать эту боль. Я мог бы сломаться и отказаться от имен, и погибло бы больше хороших людей.

Он сделал паузу, глядя на меня, пока я изо всех сил старалась не потерять контроль над своими эмоциями.

— Я также знаю, что это было не только со мной. Я поговорил с Мист, чтобы узнать, чувствовала ли она то же самое, когда ты исцелила ее. Она заговорила об этом без всякой подсказки. Она стала по-настоящему яростной, защищая тебя. Кажется, она предположила, что я собираюсь наказать тебя, и она не собиралась этого терпеть. — Он снова улыбнулся, и от доброты в его глазах у меня потемнело. — Я верю, что все, кого ты исцелила в той комнате, чувствовали то же самое. Они знали твою боль и чувствовали твой комфорт. Ты, вероятно, дала силы держаться большему количеству людей, чем ты даже думаешь.

Мист. Я также не проверяла, как она. Сэм придвинулся ближе, и я заметила, что он протягивает мне еще один носовой платок. Я взяла его со слезящимся выражением благодарности на лице.

— Трей знал, что ты сыграешь важную роль в освобождении крепости от Мадам. Он много раз говорил мне, что ты не просто лечишь людей. Ты даришь им надежду. Когда он пришел и сказал мне, что едет с тобой, чтобы помочь тебе сбежать от Мадам, я поначалу не хотел отпускать тебя. Он ясно дал понять, что не спрашивает разрешения, а сообщает мне об этом из вежливости.

Теперь я действительно плакала. Сэм обнял меня за плечи.

Немо снова откашлялся, и на его лице отразилась боль.

— Он заставил меня пообещать, что если что-то случится и вас двоих затащат обратно в Убежище, я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что ты выживешь. Он был готов пожертвовать своей жизнью ради здешних людей, но он был непреклонен в том, что мы не могли позволить Мадам убить тебя — убить надежду, которую ты подарила стольким людям.

Боль в груди была невыносимой. Так много эмоций бушевало во мне. Ярость, горе и любовь смешались воедино. Сэм тоже обнял меня другой рукой, и я слышала его прерывистое дыхание.

— В конце концов, я мало что мог сделать, так как Мадам посадила меня под замок, но я хотел, чтобы ты знала, что Трей понимал риск, когда решил помочь тебе сбежать. — Последовала короткая пауза. — Я коротко переговорил с Маком перед их отъездом, и он сообщил мне, что рассказал тебе о радиограмме Трея.

Я напряглась.

— У него не было времени посвятить меня во все подробности, но он сказал, что ты была очень расстроена, что он не рассказал тебе раньше. Боюсь, это была бы моя ошибка. Я надеялся дать тебе немного времени и велел остальным подождать. — Он тяжело вздохнул. — Я надеюсь, ты простишь старику его ошибочную попытку защитить тебя.

Руки Сэма сжались вокруг меня. Я сделала глубокий, прерывистый вдох и подняла голову, слегка поморщившись от состояния рубашки Сэма из-за моих слез. Немо печально улыбнулся, когда я встретилась с ним взглядом.

— Это все, что я хотел сказать, но если у тебя когда-нибудь возникнут какие-нибудь вопросы, всегда пожалуйста, Боунс.

— Эмбер, — хрипло сказала я.

Брови Немо вопросительно приподнялись.

— Меня зовут Эмбер.

Он улыбнулся, его глаза потеплели.

— Значит, Эмбер.

— О, чуть не забыл, — сказал Сэм, его голос был почти таким же хриплым, как у меня, — у Мака для тебя сообщение.

Немо выглядел удивленным, но жестом попросил Сэма продолжать.

— Эмми попросила его вернуть Лану, чтобы она могла вылечить ее, так что они возвращаются с ней.

Немо взглянул на меня, но не выглядел удивленным.

— Спасибо, Сэм. Я приму необходимые меры. Они уезжают сегодня или завтра?

— Завтра утром.

Немо кивнул, его взгляд стал немного отстраненным.

— Хорошо. Я сообщу остальным.

— Спокойной ночи, сэр, — добавил Сэм, подталкивая меня к двери.

Мы не разговаривали, пока не вышли из дома Немо. Снаружи было темнее, чем я ожидала. Мы пробыли там некоторое время. Сэм втянул в себя воздух и порывисто выдохнул.

— Ну, это было… хорошо.

— Не знаю, смогу ли я сейчас съесть свой ужин, — сказала я дрожащим голосом.

— Честно говоря, я тоже, — пробормотал он.

— Мы можем пойти домой?

— Да, — он взял меня за руку и сжал ее. — Пойдем домой.

Когда мы вошли в лечебницу, Так поднял глаза от того места, где он сидел у дровяной печи, листая книгу. Его брови приподнялись, когда он оглядел наши слегка растрепанные, заплаканные лица.

— Все в порядке? —

— Почему ты не на ужине? — выпалила я, пораженная его появлением.

Его брови поднялись еще выше, когда он перевел взгляд с нас двоих.

— Вольф выставил сменяющуюся охрану, чтобы убедиться, что кто-то всегда находится здесь и присматривает за лечебницей.

— О, — пробормотала я, надеясь, что не выгляжу такой растерянной, какой себя чувствовала. — Ну, мы идем наверх.

Так секунду смотрел на меня, но потом ухмыльнулся и поднялся на ноги.

— Думаю, я посижу снаружи. Подышу свежим воздухом.

Я не поняла взгляда, которым он одарил меня, но направился к лестнице. Сэм последовал за мной наверх и заговорил, как только мы услышали, как закрылась дверь.

— Да, он думает, что мы трахаемся.

Я чуть не споткнулась о собственные ноги.

— Что?

Сэм ухмыльнулся.

— Так. Он думает, что ты просто сказала ему убираться, чтобы мы моглисделать это.

— Он этого не делает!

— Готов поспорить на что угодно, что он понял все так.

Я уставилась на него, разинув рот.

— Ну, мы… мыне.

Сэм громко рассмеялся.

—Яэто знаю.

Неуверенность, охватившая меня, заставила мой желудок скрутить, и, должно быть, это было написано на моем лице, потому что он быстро протрезвел.

— Все в порядке, Пирожок. Я почти уверен, что мы на одной волне.

— На какой?

— Ну, я не собираюсь лгать, ты красивая и немного дерзкая, как раз в моем вкусе. — Его ухмылка была нахальной, когда я посмотрела на него. — Но я чувствую, что мы попали в… Я не знаю, что-то больше похожее на брата и сестру, я полагаю? Как я и Рэйвен. Я люблю ее, я бы сделал для нее практически все, но мысль о том, чтобы целовать ее, заставляет меня чувствовать… — он поморщился, — … что-то вроде тошноты.

От облегчения у меня закружилась голова.

— Да, — выдавила я, не уверенная, хочу ли я смеяться или плакать. — Мы на одной волне.

Он изобразил на лице ярость.

— Как ты смеешь чувствовать тошноту при мысли о том, чтобы целовать меня!

Я села на матрас, сняла один из своих ботинок и швырнула в него. Он легко поймал его, ухмыляясь.

— Я скажу Рэйвен, что ты сказал, что от мысли целоватьеетебя подташнивает, — пригрозила я.

— Поверь мне, она, вероятно, испытывает большую тошноту от этой идеи, чем я.

Я фыркнула, стаскивая второй ботинок, и он плюхнулся на матрас рядом со мной.

— Значит, — сказал он, внезапно посерьезнев, — за тобой охотится какой-то могущественный телепат?

То, как небрежно он заговорил об этом, заставило мое тело покрыться мурашками. Мне пришлось напомнить себе, что я уже знала, что он знает, но это не остановило паническую реакцию моего тела.

— Ага.

— Это довольно хреново.

— Ага.

— Ты действительно думаешь, что эта «Ментальная Угроза» убьет всех, если мы тебя не выдадим?

Мне потребовалось мгновение, чтобы произнести эти слова.

— Я не знаю.

— Ты же знаешь, что мы никогда бы этого не сделали, верно?

—Ябы так поступила.

— Ну, это… — он замолчал, уставившись на меня. — Подожди, что ты имеешь в виду,тыбы?

— Сэм, если он придет сюда и будет угрожать убить всех, я сдамся.

Он уставился на меня.

— Что? Разве ты только что не былав яростиот мысли, что Немо поступил бы именно так?

— Нет, — осознание обрушилось на меня, когда я заговорила вслух, — Дело было не в том, чтобы отдать меня ему. Дело было в том, чтобы использовать меня как… игровую фигуру. — Я с трудом сглотнула. — Вы все заставили меня снова почувствовать себя ч-человеком, и я думала, что обнаружила, что это был трюк, что никтона самом делене видел меня такой.

Несколько мгновений он молчал.

— Я рад, что мы помогли тебе снова почувствовать себя человеком, потому что такой мы тебя всегда видели.

— Я знаю, — сказала я, выдавив слабую улыбку.

— Но можем ли мы вернуться к той части, где ты планируешь передать себя в руки «Ментальной Угрозы»?

— Я непланируюэтого, но я не собираюсь просто сидеть здесь и прятаться, если он угрожает причинить вред людям.

— Нет никакого гребаного…

—Сэм, —яростно перебила я его, — я сделаювсе, что потребуется, чтобы помешать ему здесь кого-нибудь убить.

Он свирепо посмотрел на меня, но я увидела вспышку страха в его глазах.

— Хорошо, давай заключим сделку, — сказал он грубым голосом.

Я настороженно посмотрела на него.

— Что?

— Если до этого дойдет, и ты сдашься, возьми меня с собой.

— Я не могу…

— Нет, Эмми, послушай. Я продолжаю пытаться восстановить свои силы, но, похоже, у меня ничего не получается. Я так быстро устаю, что не могу сражаться в рукопашной, и мои руки слишком сильно дрожат, чтобы стрелять точно. — Его голос слегка дрогнул. — Ты знаешь, как сильно меня убивало то, что я не мог пойти с ними, чтобы вернуть тебя? Мне пришлось сидеть здесь иждать.

Это чувство вины съедало меня заживо.

— Мне так жаль, Сэм, я…

Он схватил мою руку и сильно сжал ее.

— Я не жалею об этом. Я бы сделал это снова, даже зная результат. Но в то же время меня убивает, наскольковозможно.

— Ты не бесполезен, — прошептала я.

— Я бесполезен как Защитник, и это просто факт. — Его глаза смотрели мне в глаза с силой, которой я раньше не замечала. — Я не могу отправляться на задания, потому что я обуза, но я могу найти новые способы помочь. И если ты собираешься пожертвовать собой, я могу, по крайней мере, пойти с тобой, чтобы тебе не пришлось делать это в одиночку.

Мои глаза наполнились слезами.

— Он может причинить тебе боль. Он можетубитьтебя.

— Я готов пойти на этот риск.

— Сэм, я не могу…Я не могу позволить тебе пострадать из-за меня.

— Эмми, — его голос был таким тихим и полным боли. — Ты просишь меня смириться с тем, чтотебепричиняют боль завсехнас, и я не собираюсь отговаривать тебя от этого, потому что ты упряма, как гребаный мул, но, боги, пожалуйста, позволь мне пойти с тобой.

— В последний раз, когда я позволила кому-то пойти со мной… — выдавила я, но не смогла закончить.

— Я знаю, — он снова сильно сжал мою руку. — Но он сделал этот выбор, и я делаю свой. Пожалуйста, не лишай меня этого выбора. У меня осталось немного.

Я смотрела на него, по моему лицу катились слезы, но мои протесты заглохли при виде слез, блеснувших вегоглазах. Он позволял мне видеть ту боль, которую нес в себе, и я ненавидела

— Кроме того, если я не поеду с тобой, кто будет снабжать тебя всеми этими платочками?

Я не могла сказать, смеялась я или плакала, когда взяла его и вытерла мокрое лицо. Это было знакомое чувство, тошнота от страха, облегчение и благодарность, смешанные воедино. Я хотела отказаться, но продолжала бороться с воспоминаниями о том, как Трей говорил мне, что я пытаюсь все контролировать.

Наконец, я прерывисто вздохнула.

— Хорошо.

Его глаза загорелись.

— Да?

— При одном условии.

— Хорошо, давай послушаем.

— Ты должен пообещать, что постараешься остаться в живых. — Мой голос дрогнул, но я выдержала его взгляд.

Он внезапно поднял свободную руку, оттопырив только мизинец.

— Мы дадим клятву.

Я озадаченно нахмурилась.

Он закатил глаза.

— Давай, покажи мне свой палец.

Я повторила его жест, и он сжал мой мизинец своим, переплетая их вместе.

— Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы остаться в живых. — Он выжидающе посмотрел на меня.

— Клянусь, я позволю тебе пойти со мной, — сказала я дрожащим голосом.

Он еще раз сжал мой палец, а затем отпустил.

— В этой клятве есть магия, так что не смей ее нарушать.

Пятнадцать минут спустя дверь распахнулась, и Вольф, должно быть, чертовски быстро взбежал по лестнице. Мы с Сэмом подпрыгнули, уставившись на него — я с того места, где я сидела на матрасе у стены и делала записи в блокноте целителя, и Сэм с того места, где он лежал рядом со мной, подбрасывая пару свернутых носков в воздух, как мяч.

Вольф перешел от ярости к замешательству, а затем к раздражению с такой скоростью, что у меня закружилась голова.

— Принес вам обоим ужин.

Он подошел, чтобы передать мне бульон, и бросил Сэму его паёк. Сэм безумно ухмылялся, и Вольф уставился на него, выпятив челюсть.

— Мы не трахаемся, — спокойно заявила я.

Голова Вольфа резко повернулась ко мне.

— Что?

— Мы с Сэмом, — я сделала глоток бульона, — мы не трахаемся.

Вольф посмотрел на Сэма.

— Чего ты на меня смотришь? Она не врет, — сказал Сэм, садясь, чтобы развернуть еду.

Вольф еще мгновение свирепо смотрел на нас, прежде чем броситься обратно к лестнице и исчезнуть. Мы услышали, как хлопнула дверь лечебницы.

— Что ты собираешься делать, когдатебезахочется кого-нибудь трахнуть? — спросил Сэм, откусывая от своего сэндвича.

Боль пронзила меня, но я заставила себя подавить ее, притвориться, что мысль о близости с кем-то не заставляет осколки моего сердца глубже впиваться в мою плоть.

— Уговорю тебя устроить диверсию?

Мне не нужно было притворяться, что я смеюсь, когда он чуть не подавился едой.

20

Сэм ушел через несколько часов. Я чуть было не спросила его, не хочет ли он остаться, но заколебалась, неуверенная в границах этих новых отношений, которые мы определили. На мгновение он тоже остановился, как будто хотел что-то спросить, но потом просто улыбнулся и пожелал мне спокойной ночи. Я слышала, как он пожелал Вольфу и его команде спокойной ночи внизу и вышел.

Я сидела наверху на своем матрасе, пытаясь не обращать внимания на давящую тяжесть одиночества, которое снова навалилось на меня. Я слышала, как Вольф и его команда разговаривали внизу, но не могла найти в себе смелости присоединиться к ним. Они все еще чувствовались… чужими. Они были верны моему брату, и я не знала, что мой брат думает обо мне сейчас. Я вспомнила, как он сказал, что его условия заключаются в том, что яразговариваюс ним, и мою кожу покалывало от страха. Казалось, никому другому говорить не было так трудно, как мне.

Может быть, никто другой не был так сломлен, как я.

Я переоделась в пижамные шорты и рубашку, нервно поглядывая на лестницу, и забралась в постель. Обычно я спускалась вниз, чтобы вымыть лицо и зубы, но, как последняя трусиха, я просто зарылась под одеяло Трея.

Я надеялась, что Трей мне больше не приснится.

Я с трудом сглотнула.

Я надеялась.

Я проснулась от крика, потому что кто-то тряс меня и выкрикивал мое имя.

Я попыталась отползти, все еще видя лицо Джака, все еще всхлипывая и умоляя.

— Эмбер!

Я моргнула, внезапно заметив, как Вольф схватил меня за плечо, его глаза вспыхнули.

— Прости, прости меня. — Слова вырывались в панике.

— Эм, это всего лишь сон, — сказал он, но его голос был сердитым, и я съежилась.

— Вольф, ты ее пугаешь, — услышала я чей-то голос, и, обведя взглядом комнату, поняла, что Скар стоит на лестнице и наблюдает за нами.

Вольф скорчился на полу возле моего матраса, все еще сжимая мою руку. Одна из моих свечей стояла на полу рядом с ним, освещая маленькую темную мансарду. Моя грудь вздымалась от рыданий, и я попыталась взять себя в руки.

Вольф снова повернулся ко мне, его взгляд был острым, и я посмотрела на пол. По мере того, как я все больше приходила в себя, мне хотелось исчезнуть. Вольф отпустил мою руку, и я врезалась в стену позади себя. Я быстро выпрямилась, мое лицо горело. Я и не осознавала, как сильно пыталась отстраниться от него.

— Эмми. — Его голос смягчился, и это только усилило мою дрожь. — Все в порядке. Это был просто сон.

Дрожа, я обхватила себя руками. В тишине мы слушали, как скрипит лестница, когда Скар спускалась вниз.

— Извини, — наконец смогла выдавить я. — Я в порядке.

Он не ответил, и я не могла не думать обо всех случаях, когда за последние двенадцать лет я просыпалась от ночных кошмаров и желала его так сильно, что становилось больно. Теперь он был здесь, но все было не так, все пошло наперекосяк.

— Нет, прости, — сказал он наконец, пересаживаясь и садясь рядом со мной на матрас. — Мне не следовало кричать. Ты просто… — он на мгновение запнулся, — … просто умоляла Джака остановиться.

Мне показалось, что вся кровь отхлынула от моего лица, и я прижала руку ко рту, делая глубокие вдохи через нос. Некоторое время мы вдвоем напряженно сидели бок о бок, пока я медленно преодолевала позыв к тошноте. Я уже собиралась сказать Вольфу, что он может спуститься вниз, если хочет, но

Я пыталась вспомнить песню, которую он много раз напевал за последние годы, но это было как забытое слово, которое дразнило меня из теней моей памяти. Чем дольше я этого не слышала, тем меньше могла вспомнить, как все прошло. Как только он начал напевать ее, она снова нахлынула на меня, и все эти сдерживаемые эмоции вырвались наружу.

Вольф всегда был рядом со мной ночью, когда мне снились кошмары, независимо от того, как ужасно я обращалась с ним днем. Я не могла припомнить, чтобы папа когда-нибудь утешал меня, а Дюн спал как убитый. Вольф был единственным, кто всегда просыпался и гладил меня по спине или обнимал и мурлыкал. Он сказал, что это была песня, которую мама пела, когда ему снились кошмары.

Однако я не знала свою маму, и воспоминания о ней меня не утешали. Для меня это всегда был только Вольф.

Я попыталась тихо заплакать, отвернув лицо от свечи, но рыдание душило меня, и он перестал напевать. Я напряглась, но затем теплая рука обняла меня за плечи, когда Вольф придвинулся ближе, и этого было достаточно, чтобы я полностью расслабилась.

Я закрыла лицо руками, сотрясаемая сильными рыданиями, но все же прильнула к нему. Его рука крепче обняла меня, прижимая к своему боку, и я почувствовала, как его щека прижалась к моей макушке. Он снова начал напевать, и я поняла, что независимо от того, что произошло между нами, у меня, по крайней мере, будет этот момент с братом, которого я помнила.

Я проснулась на рассвете в полном одиночестве.

Я была укутана в свое одеяло, так что предположила, что Вольф, должно быть, распутался после того, как я снова заснула. Мгновение я лежала, наблюдая, как лучи раннего утреннего солнца играют на стропилах. На сердце у меня было тяжело.… Но ячувствовалаэто. Не было ощущения, что у меня в груди пустая дыра. Горе все еще было там, вездесущая боль, но это было немного похоже на… новообразование.

Я глубоко вздохнула и села. Мои косички от Скар распутались, и я знала, что мои волосы, вероятно, напоминали птичье гнездо. Я должна была…

Дверь внизу с грохотом распахнулась, заставив меня подпрыгнуть. Я услышала, как Вольф сказал что-то резким голосом вместе с кем-то еще, но затем чье-то тело с нечеловеческой скоростью вскарабкалось по лестнице и врезалось в меня, опрокинув обратно на матрас. Мой мозг изо всех сил пытался осознать этот хаос, пока я широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела на человека, склонившегося надо мной.

Это была Клэрити. Слезы текли по ее изможденному пепельному лицу, и все ее тело тряслось.

— …запутавшаяся в тенях. Они голодны. Я вижу ее путь. Они жаждут мозга и костей…

Я едва могла разобрать безумные слова, которые срывались с ее губ. Позади нее появились Вольф и Ли, схватив ее и пытаясь оторвать от меня, но она издала леденящий кровь крик.

— Все в порядке! — Я крикнула, отмахиваясь от них. — Все в порядке!

Они отпустили Клэрити, но не отступили, нависнув над нами обоими с одинаковыми опасными выражениями лиц.

Мне удалось оттолкнуть ее достаточно, чтобы сесть. Клэрити съежилась рядом со мной, бормоча слова, которые не имели смысла, и дрожа как осиновый лист.

— Клэрити? — Когда она не ответила, я нежно взяла ее лицо в ладони, удерживая его неподвижно, пока ее безумные глаза, наконец, не встретились с моими. — Клэр? Клэр, ты меня слышишь?

Ее тело так резко замерло, что мое сердце остановилось, я была уверена, что у нее только что случился приступ, но затем ее руки с неестественной силой сжали мои запястья. Она моргнула, и я не смогла сдержать вздоха, когда ее карие глаза исчезли, их поглотила чернота. Не было ни белизны, ни радужной оболочки, совсем как тогда, когда мои глаза светились золотом, но глаза Клэрити были полны глубокой, пустой темноты. Она вытекала из ее глаз тонкими черными струйками.

— Она — искра, что воспламеняет смолу, а ткацкий станок сплетает нити потока.

Это все еще был голос Клэрити, но что-то в нем заставило все волосы у меня на затылке встать дыбом. Прежде чем я успела отреагировать, она снова моргнула, и ее карие глаза сфокусировались на мне, а брови сошлись на переносице.

— Боунс? — спросила она, как будтоонабыла смущенамной.

Я уставилась на нее, потеряв дар речи. Она стояла спиной к Вольфу и Ли, поэтому они не заметили, как изменился ее взгляд. Неужели мне это показалось?

— Я сделала это снова, не так ли? — прошептала Клэрити, прежде чем я смогла вспомнить, как правильно произносить слова, и разразилась слезами.

Я отреагировала инстинктивно, заключив ее в объятия и прижимая к себе. Она все еще дрожала, а в моей голове прокручивались все возможные болезни и расстройства, о которых я когда-либо читала. Я чувствовала, как все ее кости выступают сквозь кожу. Что-то было не так,ужасноне так.

Мои пальцы легли на обнаженную кожу ее плеча, и я осторожно позволила своей целительной силе влиться в нее. Это отличалось от всех случаев, когда я исцеляла ее раньше, но я не могла понять почему. Тем не менее, ее тело положительно отреагировало на мою силу. Я не могла точно определить наличие какой-либо травмы или инфекции, но я почувствовала, что к ней возвращаются силы. Она судорожно вздохнула, и я отодвинулась достаточно, чтобы посмотреть ей в лицо. Ее глаза были широко раскрыты, на лице был написан шок, и янаблюдала, какк ней возвращается румянец. Это напомнило мне о том, как я исцелила маленького мальчика Зика, Роу, от той неизлечимой болезни, но это было не совсем то же самое. Во-первых, не было никаких признаков болезнивообще.

То, как ее тело впитывало мою силу, было…

Я нахмурилась. Этопочтибыло похоже на то, как я представляла себе исцеление пожилого человека и возвращение ему молодости, но я не могла обратить вспять старение тела. Я не могла сделать кожу более эластичной или остановить сокращение мышц, точно так же, как я не могла заставить ампутированные конечности отрасти снова.

Вольф пробормотал проклятие, и я вспомнила, что он был в комнате. Я украдкой взглянула на него и Ли. Они пристально наблюдали за нами с таким же выражением удивления на лицах.

— Ты исцелила меня? — прошептала Клэрити, ее глаза все еще были огромными.

— Я… я не знаю, — призналась я,

— Мне так жаль, — перебила она, и ее глаза снова наполнились слезами.

— О чем ты сожалеешь?

— Мне не следовало быть здесь, — продолжила она, как будто я ничего не сказала, нервно поглядывая на Вольфа и Ли. — Рэйвен собирается убить меня.

Ярость мгновенно наполнила мои вены.

— Что?

Она встретила мой встревоженный взгляд, затем отпрянула, увидев выражение моего лица.

— Рэйвензнала, что ты больна? — потребовала я, мой голос был слишком громким для такого маленького пространства.

— Это не их вина, — прошептала Клэрити.

— Онивсезнали?

Мои кулаки, лежащие на коленях, сжались, дрожа от ярости. Моя команда знала, что Клэрити такая, что она явно больна, и они скрывалиэто?

— Боунс, — голос Клэрити задрожал, и мольба пробилась сквозь мой гнев. — Позволь мне объяснить.

Дверь открылась, и в лечебнице послышались бегущие шаги. Ли посмотрел вниз.

— Это Сэм, Джакс и та девушка, которая нас боится, — сказал он.

Клэрити пробормотала проклятие, и я бросила на нее острый взгляд, но голова Сэма высунулась из-за чердака.

— Черт, — выдохнул он, явно запыхавшись. Затем он взглянул на мое лицо и поморщился от моего разъяренного выражения. — Черт.

— Сэм, шевелись, — сказал кто-то.

Он преодолел остаток пути на чердак, обходя Вольфа и Ли, и тут с лестницы показалась голова Скай. Ее волосы снова отрастали после того, как ее грубо побрили перед тем, как бросить в Яму, покрывая голову тугими черными локонами. Она замерла, когда поняла, что Вольф и Ли были наверху, и ее глаза расширились.

— Скай, все в порядке, — сказала я, пытаясь умерить свой гнев. — Иди сюда.

Вольф и Ли отступили назад, прижимаясь к карнизу, чтобы дать ей больше места. Скай колебалась еще мгновение, но затем взбежала по лестнице и бросилась туда, где я сидела на матрасе. Я не видела ее с тех пор, как Вольф похитил меня, и мне потребовалась секунда, чтобы осмотреть ее. Как и все дети, она прибавила в столь необходимом весе, а ее смуглая кожа сияла здоровьем. Если бы только ее душевные и эмоциональные раны было так легко залечить. Она втиснулась мне за спину и пригнулась, как будто пыталась спрятаться, но затем продвинулась достаточно далеко, чтобы схватить Клэрити за руки.

— Клэр, ты в порядке? — прошептала она.

Джакс поднялся вслед за ней, его глаза расширились и он нервничал. Сэм опустился на матрас рядом со мной, и я повернулась к нему.

— Что зачерт… —Начала я сердито, но Клэрити схватила меня за запястье и остановила.

— Нет, подожди, не злись на них, — прошептала она, ее карие глаза — глаза Трея — все еще были полны слез. — Это моя вина.

Я уставилась на нее, боль и чувство вины наполнили мою грудь.

— Почему ты не пришла, чтобы исцелиться?

— Я не смогла бы смотреть тебе в лицо, — прошептала она.

Боль в груди сдавила легкие. Я была права. Она обвинила меня в смерти Трея и…

— Это я виновата в смерти Трея, — продолжила она, и затем ее глаза снова наполнились слезами.

Я моргнула, нахмурив брови. Скай обвила руками Клэрити, крепко прижимая ее к себе.

— Что? — Мне наконец удалось выйти из оцепенения, голова раскалывалась от смятения.

— Это моя вина, — повторила Клэрити сквозь рыдания.

— Клэр, это не твоя вина, — мягко сказал Сэм.

— Нет, это не так, — подтвердила Скай.

Джакс присел на корточки рядом с Сэмом. Он ничего не сказал, но его лицо было таким серьезным. Я понятия не имела, что происходит.

— О чем ты говоришь? — потребовала я ответа. Я знала, что мой голос все еще был слишком сердитым, по тому, как Клэрити поморщилась. — Это не твоя вина, этомоя.

Глаза Клэрити метнулись к моим, в них промелькнул намек на соответствующий гнев, который удивил меня.

— Нет, Боунс, явиделасмерть Трея, и я не смогла предотвратить это.

— Видела? Ты хочешь сказать, что была там? — Она видела, как я просто стояла там, как дура, когда Мадам убивала ее брата?

— Нет, я имею в виду, яувиделаэто за несколько недель до того, как это случилось, — выдавила она сквозь рыдания. — Я видела, как Мадам убила его, и подумала, что, может быть, если бы он ушел с тобой, то избежал бы этой участи, но этоничегонеизменило…

Ее голос дрогнул, и она закрыла лицо руками. Я повернулась к Сэму, гнев и замешательство вызывали у меня тошноту.

— Ладно, мы не знаем, что происходит, — быстро сказал он, его голубые глаза были полны сожаления. — Клэрити… видела разные вещи. И многое из этого, кажется, сбывается. Как будто… как будто она видит будущее.

— И ты мне не сказал? — Я не могла оставить это так.

— Эмми, — тихо сказал он с непривычно серьезным выражением лица, — ты едва смогла встать с постели.

— И что? — потребовала ответа я. Они думали, что я слишком слаба? Что я не смогу исцелить Клэр? Скольким еще тяжелобольным людям они отказали из-за того, что я была такой жалкой…

— Тебе нужно было время, а мы даже не были уверены, что ты сможешь ее вылечить.

— Я просила их не делать этого, Боунс, — выдавила Клэрити. — Это не их вина.

— Мне не нужно, чтобы ты проверял моих пациентов, Сэм, — процедила я сквозь зубы. — Я единственная, кто может знать наверняка…

— Ты была гребанымпризраком, — перебил меня Сэм. — Ты не спала, ты почти ничего не ела, ты никому ни слова не сказала, ты…

— А что, если бы онаумерла? —Мой голос дрожал от усилия сдержать все эмоции, застрявшие у меня в горле.

— Я знала, что не умру, — попыталась вмешаться Клэрити.

— Это чушь собачья, — огрызнулась я. — Ты не можешь…

— Боунс, пожалуйста, не злись, — тихо сказал Джакс, и когда я посмотрела на него, умоляющий взгляд в его глазах заставил меня почувствовать себя еще хуже.

— Ладно, подождите. — Вольф напугал нас всех. Он оттолкнулся от стены и поманил меня. — Эм, выйди на минутку.

Я раздумывала, не отказаться ли, но Клэрити снова разрыдалась, а остальные трое либо свирепо смотрели, либо выглядели близкими к слезам. Я резко вздохнула и поднялась на ноги, следуя за ним вниз по лестнице. Ли последовал за мной, выходя на улицу с нами двумя.

Вольф остановился под яблоней, уперев руки в бока и осматривая трюм. Я остановилась на расстоянии вытянутой руки от него, но, конечно же, Ли остановился прямо рядом со мной, обняв меня за плечи. Я оттолкнула его и вышла из-под его руки, свирепо глядя на меня, но он только ухмыльнулся и засунул

— Похоже, здесь много чего происходит, — сказал Вольф, поворачиваясь, чтобы изучить меня.

Я не ответила.

— Если эта девушка видит будущее, я полагаю, это новое развитие событий? — спросил он.

Я кивнула, но затем волна паники захлестнула меня, когда я вспомнила тот момент в старом доме Мадам, когда Мак услышал то, что Вольфнеговорил вслух.

— Ты когда-нибудь встречала кого-нибудь еще, обладающего способностями?

Я не ответила.

— У кого-нибудь еще здесь есть способности?

Я знала, на что он намекает, и он знал, что я знаю, но я плотно сжала губы.

— Эмбер, — голос его звучал раздраженно, — я пытаюсь понять, что здесь происходит, чтобыпомочьтебе.

— Почему?

Его брови поползли вверх.

— Что «Почему»?

— Зачем беспокоиться? Разве ты не собираешься по-прежнему тащить меня обратно в Карт? — Я старалась, чтобы мой голос звучал ровно, но он дрожал.

Он молча изучал меня, и я не могла прочитать выражение его лица.

— Я оставляю это решение до конца двух месяцев.

— И я, блядь, должна просто ждать идоверятьтебе? — потребовала я ответа.

— Да.

Я уставилась на него, мой гнев закипал.

Его глаза сузились.

— Что?

— Я просто пытаюсь решить, думаешь ли ты, чтоятупая, или ты намного тупее, чем я помню.

Ли издал звук, подозрительно похожий на смех, но темперамент Вольфа поднялся навстречу моему.

— Эмбер…

— Янедоверяю тебе, между прочим. Или твоей команде, — огрызнулась я.

Может быть, я вообразила боль, которая промелькнула в его глазах, потому что он просто звучал сердито, когда говорил.

— Ты доверяешь этим людям больше, чем собственному брату?

—Этилюди мне верят.

— Как ты думаешь, для чего нужны эти два месяца?

— Я ни хрена не знаю, Вольф! — Я вскинула руки в воздух. — Чтобы помучить меня?

— Мы заключили сделку, помнишь? Ты сказала, что поговоришь со мной, Эмбер.

— Возможно, мне придется рассказать тебе все осебе,но я больше никого в это не втягиваю.

— Значит, есть и другие, — Вольф приподнял бровь, уголок его рта приподнялся.

Я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не выругаться. Черт возьми, я ненавидела то, что он все еще мог так чертовски легко загнать меня в угол.

— Мак обладает какой-то силой не так ли?

Я уставилась на него и ничего не ответила.

— Что не имеет особого смысла, так это то, что, похоже, никто больше не знает, — продолжил Вольф, как будто я участвовала. — Как будто вы с Маком держите это в секрете.

— Я говорю с тобой не о Маке, — процедила я сквозь зубы.

— Эм, все, что я пытаюсь понять, это то, что если вы с Маком храните что-то в секрете от остальных, я бы предположил, что у вас есть для этого довольно веские причины. И если у вас есть веская причина держать это в секрете, не думаете ли вы, что у вашей команды была веская причина держать в секрете способности этой девушки от тебя?

Я почувствовала, как мои щеки запылали, и знакомое упрямство наполнило меня.

— Это другое.

— Почему?

— Потому что это Клэрити.

— Почему это меняет дело?

Я обхватила себя руками, пытаясь физически держать себя в руках. Мой голос дрожал.

— Потому что она сестра Трея.

Понимание промелькнуло в его глазах, и он спокойно изучал меня в течение нескольких вдохов.

— Я бы предположил, что, если бы ее здоровье начало ухудшаться, они бы немедленно сообщили тебе.

Он был прав, и я ненавидела это. Я хотела, чтобы он перестал говорить так осмысленно и просто позволил мне злиться.

— Эмбер, я не пытаюсь раскопать информацию о твоих друзьях по какой бы ужасной причине ты ни вбила себе в голову. У меня нет претензий ни к одному из них.

— Что ж, мне жаль, если я не доверяю человеку, который пробрался сюда посреди ночи и похитил меня под дулом пистолета.

Теперь Ли даже не пытался скрыть ухмылку. Вольф заметил это и бросил на него злобный взгляд.

— Послушай, чувак, я не собираюсь лгать; приятно видеть, что тебе приходится иметь дело с такой своей мини-версией.

Мы с Вольфом уставились на него, но он только покачал головой, посмеиваясь. Вольф тяжело вздохнул и повернулся ко мне.

— Я лишь говорю, что если у людей начинают проявляться способности, это куда серьёзнее, чем мы с тобой.

Способности…

Как это происходит?

Мой желудок внезапно сжался, и вместе с этим вся кровь отхлынула от моего лица. Что бы сделал другой наделенный властью человек, когда бы он узнал о Клэрити? О Maке? Способности Клэр, возможно, заключались ввидении будущего.Люди были готовы убивать за такую власть. Нет, люди пошли бы на гораздо худшее, чем убийство, ради такой власти. Я попыталась подавить тошноту. Что, если он назначит за них награду? Пошел бы на это Вольф?

— Что случилось? — спросил Вольф.

Мой брат никогда бы не стал торговать людьми со способностями, верно? Он был так зол из-за того, что случилось с Сэйблом. Это был риск, но мне нужно было знать наверняка.

— Я просто знаю, какую награду кто-то заплатил бы за обладание человеком, наделенным способностями.

Бровь Вольфа нахмурилась, но затем я увидела, как понимание появилось на его искаженном ужасом лице.

— Ты думаешь, я бы так поступил? Торговал бы людьми, обладающими способностями? Эмбер! Что за хрень?

Было облегчением узнать, что он говорит правду, несмотря на вину, которую я чувствовала за то, что спросила.

— Я не знаю. Я тебя не знаю.

— Мы очень разборчивы в выборе работы. Должны быть доказательства того, что человек совершил преступление,насильственноепреступление. Мы охотимся только на худших людей. На тех людей, которым нравитсяпричинятьболь другим.

«Людей вроде меня», — подумала я. Именно такой он меня считал. Это ранило, и это злило меня. Я знала, что он так думает, но почему это всё ещё причиняет боль?

— Проявлял ли кто-нибудь из Жнецов признаки силы после того, как ты их исцелила? — внезапно спросил Вольф.

Его вопрос поразил меня, но потом я почувствовала, как мои щеки запылали.

— Нет, — я колебалась, — я не использовала на них свою силу.

Последовала пауза.

— Я думал, ты их целительница.

Мой голос прозвучал неуверенно.

— Джак заставил меня хранить свои способности в секрете. Я исцелила только его и двух других мужчин, которые знали. Я была просто обычным целителем для всех остальных.

Он молчал, как мне показалось, очень долго. Я не осмеливалась взглянуть ему в лицо.

— Кто-нибудь из этих троих когда-нибудь проявлял

Думал ли он, что янаделяюлюдей силой? Так ли это?О черт.Ужас пронзил мое тело, парализуя меня. Что, если бы я наделила Джака способностями? Нет, а что, если ясделала?Что, если у него была сила, которая оживила его? Что, если бы он был там прямо сейчас…

— Эм, успокойся, — сказал Вольф, подходя ко мне.

Я протянула дрожащую руку, безгласно умоляя его остановиться, и он остановился.

— Ты думаешь,янаделяю людей силой?

— Я не знаю, — спокойно ответил он.

Черт.Я не могла дышать. Вольф сделал еще один шаг ко мне, но я отступила, и он снова остановился, взглянув на Ли. Ответственность за наделение силами потенциально каждого, кого я когда-либо исцеляла, ощущалась как целая гора, нависшая над моей головой и угрожающая раздавить меня. Перед глазами все поплыло. Людям причинили бы боль ииспользовали,и это было бы…

Теплые руки обхватили мое лицо, и я удивленно моргнула, увидев лицо Ли совсем рядом с моим.

— Что ты слышишь прямо сейчас? — спросил он тихим голосом.

— Что? — Я задохнулась.

— Что ты слышишь? Скажи мне.

Я уставилась на него, сбитая с толку, но попыталась сосредоточиться.

— Птиц?

— Хорошо. Что еще?

— Почему?

— Просто порадуй меня секундочку, Веснушка, — пробормотал он. — Что еще ты слышишь?

— Собачий лай?

— Хорошо. Еще.

Я понятия не имела, что он делает, но я напрягла слух:

— Люди работают на той крыше, ветер… — Я остановилась, прислушиваясь. — Кто-то смеется.

Он ухмыльнулся мне, как будто мы оба были в чем-то замешаны, но я понятия не имела, в чем именно.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Тебе легче дышится?

Я сморщила нос, сбитая с толку, но мнесталолегче дышать.

— Этому трюку нас научил Сэйбл, — объяснил он, все еще держа мое лицо в своих руках. — Сосредоточение на том, что ты можешь услышать, увидеть, попробовать на вкус илипощупать, — его большие пальцы выразительно погладили мои щеки, и по моим рукам побежали мурашки, — может помочь отвлечь твой мозг, когда ты паникуешь.

Я прикусила губу, разрываясь между чувством раздражения и смущения.

— Что тебя только что напугало? — спросил он, понизив голос.

Я попыталась отстраниться и оторвать свое лицо от его рук, но его пальцы сжались крепче. Этого было недостаточно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы удержать меня там.

— Да, я держу тебя в заложниках, пока ты мне не скажешь, — ухмыльнулся он.

Я посмотрела на него так свирепо, как только могла, но он не отпустил меня. Я знала, что лучше не испытывать свою силу против его, поэтому сдалась и прошептала:

— Что, если Джак все еще жив?

Он удивленно моргнул.

— Это не так.

— Откудатызнаешь?

— Я знаю, потому что мы наткнулись на то, что осталось от лагеря Жнецов, вероятно, через пару дней или около того после боя. Я сам смотрел на мертвое тело Джака.

Облегчение, нахлынувшее на меня, заставило меня задрожать.

— Он определенно мертв, Эм, — добавил Вольф, напоминая мне, что онтожебыл здесь.

Я снова отстранилась от Ли; на этот раз он отпустил меня, ухмыляясь. Все мое лицо горело.

— Ты знаешь, что я всегда был хорош в выслеживании? — спросил Вольф, и я кивнула. — Обычно я просто… получаю представление о том, куда идти, по крайней мере, общее направление. Но с тобой не былоничего. —Он нахмурился. — Двенадцать лет мне казалось, что ты просто исчезла. Пока однажды у меня возникло предчувствие. Я осекся на полуслове и внезапно понял, что нам нужно ехать на запад. Мы пошли по следу, и он привел нас к Жнецам.

Я уставилась на него, чувствуя, как меня охватывает беспокойство.

— Не могу сказать наверняка, но, кажется, я снова почувствовал тебя, когда…когда умер Джак.

Я обхватила себя руками.

— Что это значит?

— Я не знаю, — сказал он серьезным голосом.

Я бы хотела, чтобы Мак был здесь.

Дверь лечебницы со скрипом открылась, и мы все обернулись посмотреть. Сэм стоял на крыльце, хмуро глядя на нас.

— Сэм заболел?

Я взглянула на Ли, когда он заговорил, удивление уступило место чувству вины.

— Вроде того.

— Ты пробовала исцелить его? — настаивал он.

— Да. — Я повернулась обратно к лечебнице, но Ли схватил меня за руку.

— Что случилось? — спросил он. — Ты не смогла исцелить его?

Я прищурилась, изучая выражение его лица. В его голосе прозвучали странные нотки. Я взглянула на Вольфа и заметила, что он тоже изучает Ли.

Ли вздохнул, как будто был недоволен нами обоими.

— Если она не смогла исцелить Сэма, возможно, это та же причина, по которой она не смогла исцелить Дюна.

О.Я едва удержалась, чтобы не съежиться, и мой взгляд снова метнулся к Вольфу.

— Это не та же самая причина.

— Я думал, ты не знаешь, почему это не сработало на Дюне. — Голос Вольфа заострился.

— Я не знаю, — пробормотала я, вырывая руку из рук Ли. — Но Сэм…

— …спас ей жизнь, как бесстрашный, благородный герой, каким он и является, — закончил Сэм, останавливаясь рядом с Ли, засунув руки в карманы и широко улыбаясь.

— Как? — спросил Вольф.

Он смотрел на меня, когда говорил это, но я не могла выдавить ни слова из-за комка в горле.

— Ну, мы не закончили ту историю… о том, как она прыгнула в Яму, — сказал Сэм, поднимая руку, чтобы почесать голову.

— Ты сказал, что с ней все в порядке, — прорычал Вольф. — Звучало так, будто история закончена.

— В итоге да…

На челюсти Вольфа дернулся мускул.

— Тогда я бы перешел к той части, где ты заканчиваешь ее, — пробормотал Ли.

— Ну, э-э, Бримстоун вроде как выбил из нее все дерьмо. Сломал ей руку, и что это за штука приключилась с твоим легким? — Сэм повернулся ко мне.

— Оно лопнуло, — пробормотала я, настороженно наблюдая за потемневшим выражением лица Вольфа.

— Да, точно. У нее лопнуло легкое, и она не могла дышать. Она умирала на столе в лечебнице, поэтому я рискнул и попросил ее направить свою силу через меня, чтобы исцелиться. И это сработало, — Сэм снова ухмыльнулся, но я могла видеть, что это была маска, — потому что я гребаный гений.

Вольф перевел свой яростный взгляд на меня, но на мгновение я увидела вспышку беспокойства и страха, настолько глубокого, что у меня перехватило дыхание.

— И что, тебе стало плохо из-за ее сил? — спросил Ли.

— Не уверен, — Сэм пожал плечами, как будто это было просто незначительным неудобством, и мой гнев усилился.

— Да, — отрезала я, — так оно и было. Это высосало из него всю гребаную жизнь,

— Пирожок… — попытался вмешаться Сэм, но я проигнорировала его, повернувшись к брату.

— С Дюном такого никогда не случалось, поэтому язнаю,что это не одно и то же.

Вольф изучал меня, его челюсть все еще была сжата.

— Ты не думаешь, что это могло случиться, и ты была слишком молода, чтобы помнить это?

Я колебалась. Я никогда не думала об этом, но потом вспомнила, что чувствовала, когда пыталась исцелить Дюна.

— Это было совершенно другое чувство. Когда я пыталась вылечить Сэма… после… это было похоже на удар о стену, и я не могла пробиться сквозь нее. С Дюном, — мой голос стал хриплым, когда я попыталась контролировать свои эмоции, — было так, словно я вливала в него всё, что у меня есть, но ничего… не задерживалось.

— Не задерживалось? — повторил Вольф.

— Обычно я могу… чувствовать его… травмы или болезни. Моя сила идет прямо к нему, и это ощущается… ограниченным. Но с Дюном… — Я изо всех сил пыталась подобрать слова, чтобы передать свои ощущения. — С Дюном я чувствовала себя так, словно наливала что-то в ведро только для того, чтобы обнаружить, что на самом деле это было сито.

Они все молча смотрели на меня. Скорбь по Дюну щемила мне грудь, прямо рядом с моей скорбью по Трею.

— Но Дюну было больно, — наконец грубо сказал Вольф.

Я кивнула, но тут заговорил Ли.

— Тебе было больно, когда она пыталась исцелить тебя? — спросил он Сэма.

— Мне не было больно, но ей было больно, — тихо ответил Сэм.

— Я лечила Дюна много раз раньше, — добавила я, удивляя саму себя. — Каждый раз, когда у него была царапина или порез… У меня никогда не было проблем с его исцелением.

Во всяком случае, до тех пор, пока это действительно не стало иметь значения.

— Ты расскажешь мне, что произошло? — спросил Вольф.

Я взглянула на него, знакомый страх скрутил мои внутренности, но в его глазах не было ярости, как каждый раз, когда он допрашивал меня раньше. Выражение его лица было спокойным, хотя все мускулы на нем были напряжены.

— С Дюном? — добавил он еще тише.

Может быть, потому, что он явно старался, или потому, что это не было запланировано, и у меня не было времени привести себя в порядок, или потому, что мы были снаружи, под распускающимися яблонями, на свежем воздухе. Какой бы ни была причина, слова пришли. Они были неуверенными, но пришли.

— Он хотел, чтобы я попробовала залечить более серьезные раны, но я была напугана. Мы спорили об этом неделями. Он пришел и нашел меня после того, как ты ушел на охоту, и был… вел себя так странно. Он не хотел останавливаться. Он никогда не был таким… напористым. — Я немного поколебалась, потом решила быть честной. — Он напоминал мнетебя.

Вольф поморщился.

— Это вывело меня из себя. Я сказала ему оставить меня в покое и пошла прочь. Он выкрикнул мое имя, а когда я обернулась, у него был нож. — Мой голос стал дрожать. — Я не думала, что он навредил себе, но он сказал что-то о том, что делает это для меня. Я побежала назад, но прежде чем я добежала до него, онударилсебя ножом. Я запаниковала и попыталась исцелить его, но это просто… ничего не дало. И он начал кричать, что я причиняю ему боль, но я не могла перестать пытаться исцелить его, потому что было так…так много крови, и я знала, что если не спасу его своей силой, он у-умрет.

Выражение лица Вольфа было словно высечено из цельного камня, в то время как мои глаза наполнились слезами.

— Я не знала, что делать, поэтому начала звать тебя, но Дюн схватил меня за руку и…зарычал, чтобы я сдержала обещание и не рассказывала тебе о своих способностях. А потом пришел ты, но посмотрел на меня так, будто… как будто ясделалаэто…

Мой голос затих, поскольку я изо всех сил пыталась контролировать себя. Сэм подошел ближе и обнял меня за плечи.

— Когда ты спросил меня, что я натворила… Я знала… Я знала, что мне нечего сказать. Не нарушив своего обещания Дюну. Ты смотрел на меня так, словно даже не знал меня. И я просто… просто запаниковала и убежала.

Вольф закрыл глаза, и в горле у него запершило, когда он сглотнул. Когда он снова открыл глаза, они выглядели влажными.

— Спасибо, что рассказала мне, — монотонно произнес он, прежде чем повернуться и зашагать обратно в лечебницу.

Ли немного поколебался, затем последовал за ним. Мы с Сэмом смотрели им вслед, стоя вместе под деревом. Я сделала глубокий, прерывистый вдох и попыталась успокоиться.

— Хорошая работа, — сказал Сэм серьезным голосом. Он улыбнулся, когда я посмотрела на него, но выглядел грустным. — Видишь, у тебя уже получается лучше разговаривать.

Я усмехнулась и отвела взгляд.

— Прости, что я не рассказал тебе о Клэрити, — продолжил Сэм. — Я хотел… так много раз. Мы все хотели, но она заставляла нас обещать, что мы этого не сделаем, и Мак сказал, что, если это не срочно, мы должны уважать ее желания. — Он помолчал. — Наверное, хорошо, что ты узнала, потому что я думаю, что Рэйвен была примерно в дне от взрыва.

— Так вот почему она так разозлилась? — спросила я, все еще пытаясь сморгнуть слезы.

— Да, — фыркнул он, — я думал, она убьет Мака, когда он сказал нам, что их высылают.

В этом был смысл.

— Ну, еще она разозлилась из-за того, что оставила тебя здесь со всей командой твоего брата.

Я удивленно посмотрела на него.

— Я знаю, она не всегда это показывает, но Рэйвен, возможно, самый преданный человек, которого я когда-либо встречал. Если ты с нами, значит, ты в деле. И если ты не совершишь чего-нибудь подлого, как Лана, ты останешься с ней навсегда.

По тропинке, тихо кудахча, медленно брела стайка цыплят.

— Вольф думает, что я наделяю людей силой, — прошептала я.

Его глаза загорелись так, что я занервничала.

— Я хочу себе что-нибудь!

— Сэм, если яиделаю это, то неосознанно! — Огрызнулась я.

— Ну, тогда прикажи своему подсознанию заняться этим!

Я закатила глаза и повернулась к трюму.

— Когда они возвращаются?

— Завтра днем или вечером.

Я глубоко вздохнула.

— Хорошо.

— Э-э-э, ты уже рассказала своему брату о Лане?

Я нахмурилась.

— Нет?

— Ну, учитывая, что они познакомились с ней и теперь знают, что она солгала им… Они могут быть не в восторге.

Ах да.

Мои глаза расширились.

— Что?

— Он думает, что ты в ярости из-за Клэрити.

Я нахмурилась.

— Явярости из-за Клэрити, но я не ненавижу Джакса.

— Ну, возможно, тебе стоит сказать ему это, потому что бедный ребенок в ужасном состоянии.

Я тяжело вздохнула и поплелась обратно в лечебницу, Сэм последовал за мной. Вольф сидел на одном из деревянных стульев, уставившись в пол. Скар стояла рядом с ним, положив руку ему на плечо. Ли придвинул к Вольфу еще один стул, наклонился поближе и заговорил тихим голосом: Сэйбл и Кай стояли вместе у стены, голова Сэйбла покоилась на плече Кая. Так сидел в другом кресле, смазывая один из своих пистолетов. Они все замолчали и посмотрели на меня, когда я вошла, и мне пришлось побороть желание содрогнуться под тяжестью стольких взглядов. Лечебница была недостаточно большой для такого количества людей.

Я без предупреждения остановилась посреди комнаты, Сэм врезался в меня.

— Мак и его команда везут Лану обратно сюда. Она действительно больна. Я сказала им вернуть ее, чтобы вылечить.

Потрясенное молчание длилось недолго.

— Ты что? — Ли заговорил первым, и в его голосе звучала угроза.

— Эмбер… — прорычал Вольф.

— Я не спрашиваю твоего разрешения, — перебила я. — Просто говорю тебе из… вежливости. — С этими словами я повернулась и пошла вверх по лестнице, игнорируя сердитые вопросы, которые мне выкрикивали.

Клэрити, Скай и Джекс все еще лежали, свернувшись калачиком, на моем матрасе. Джакс поднялся и подошел ко мне, его глаза были широко раскрыты и несчастны.

— Боунс, мне так жаль, — пробормотал он.

— Все в порядке, Джакс. — Я смягчила свой голос. — Я не сержусь на тебя, клянусь.

Его глаза расширились еще больше, и он посмотрел на Сэма, а затем снова на меня. Его темно-синие глаза были полны слез.

— Так ты не собираешься выгонять меня из команды?

Я моргнула, застигнутая врасплох.

— Что? Нет!

— Джакс, тебя никогда не выгонят, приятель, — сказал Сэм, и, судя по его мягкому, но раздраженному тону, это был не первый раз, когда они вели этот разговор.

— Но Лана…

— Лана пыталась причинить ей боль. Это не одно и то же. — Сэм перебил.

— Но мои братья…

— Джакс. — Сэм шагнул на его место и схватил подростка за плечи, его лицо было серьезным. — Ты не несешь ответственности за то, что сделали твои братья.

Губы Джакса задрожали, и я перевела взгляд с них на меня, сбитая с толку. Сэм заметил это и заключил Джакса в объятия, одними губами произнеся слово «позже» у меня над головой. Я кивнула и повернулась туда, где Клэрити и Скай все еще лежали, свернувшись калачиком, на моем матрасе, делая глубокий вдох. Было нетрудно понять, почему Мак настаивал, чтобы они уважали желания Клэрити — большую часть ее жизни ей диктовал кто-то другой.

— Прости, что вела себя как дура, — сказала я, слегка переступая с ноги на ногу.

— Прости, что хранила секреты, — прошептала Клэрити.

— Просто… пожалуйста, если тебе будет плохо, приходи ко мне. Пожалуйста. — Мой голос стал еще более хриплым.

Глаза Клэрити снова наполнились слезами. Я двинулась вперед, пока не смогла присесть перед ней на корточки, протягивая руки, как всегда делал Мак. Она немедленно схватила их.

— В смерти Трея нет твоей вины, Клэр. — Мой голос опасно дрогнул. — Не принимай это на себя.

— Тогда ты тоже, — сказала Клэрити сквозь слезы, сжимая мои руки.

Я улыбнулась, но улыбка получилась натянутой.

— Расскажи мне, что ты видела.

21

Видения Клэрити были беспорядочными. Она видела обрывки образов, которые не имели смысла — все это было окутано тенями. Если сила Мака ощущалась как у меня, то сила Клэрити ощущалась противоположно.

Это было похоже нанего.

Я попыталась отогнать эту мысль.

Самыми ясными видениями, которые у нее были, были видение смерти Трея и видение того, как я убегаю. Она увидела меня, когда коснулась моей руки в лечебнице за несколько дней до отъезда. В ее видении я прятала припасы в матрасе и свой план — или его отсутствие. Затем у нее продолжали появляться небольшие вспышки всю неделю, предшествовавшую этому. Я вспомнила, как у меня несколько раз возникало ощущение, что по моей коже ползают пауки, и поборола желание содрогнуться.

— Трей и Мак были почти готовы противостоять тебе. Они были так взбешены, что у тебя не было четкого плана, — сказала Клэрити.

— О, они были не единственными, — пробормотал Сэм.

Я проигнорировала его.

— Ты помнишь что-нибудь из того, что говорила раньше?

Клэрити покачала головой, нахмурившись.

— Что-то о смоле для разжигания углей и ткацком станке… Что-то такое.

— Эмбер… тебя ведь так зовут, не так ли? — Неуверенно спросила Клэрити.

Я поморщилась.

— Э-э, да. Ты можешь называть меня так или Эм… если хочешь.

Губы Скай шевельнулись, когда она одними губами произнесла:

— Эм.

— Ты еще что-то говорил о костях… Тенях, жаждущих костей?

— Значит, там были твои оба имени? — спросил Сэм, и его тон был таким напряженным, что я взглянула на него. Он многозначительно смотрел на меня.

— Ты что, думаешь, это из-за меня?

Глаза Сэма сузились.

— Да, какой дикий скачок, думать, что пророчество, в котором упоминаются оба твоих имени, может касаться тебя.

Я толкнула его локтем, и он хмыкнул.

— Чтоименноя сказала? — Требовала я от Клэр, ее глаза расширились.

— Тени жаждут мозга и костей. Хм, уголек, поджигающий смолу, и ткацкий станок… — Я попыталась вспомнить слово, которое она сказала. Это было не то, я то я узнала.

— Поток.

Мы все подскочили и посмотрели на лестницу, где небрежно развалился Ли, снова упершись локтями в пол чердака.

— Ты, блядь, прекратишь это делать? — Я сорвалась…снова.

— Что делать? — спросил он, глаза расширились с притворной невинностью. — Вспоминать то, что забывают?

— Ты, блядь, подкрадываешься ко мне!

Он ухмыльнулся так, что мне захотелось чем-нибудь в него швырнуть.

— Что это значит? — спросила Клэрити.

— Поток? — спросил Ли, и она кивнула, закусив губу. — Я всегда знал, что это означает «что-то текущее». Как прилив. — Он пристально посмотрел на меня. — Или ледяное течение реки.

Я уставилась на него.

— В этом нет никакого смысла, — пробормотала Клэрити.

— Без обид, но все, что ты сказала, не имело смысла, — ответил Ли, все еще ухмыляясь.

— В последнее время я вижу так много теней, — продолжала Клэрити, игнорируя его.

По моей коже побежали мурашки. Тени жаждут меня? Это было легко истолковать. Я взглянула на Сэма и поймала его вопросительный взгляд. Он не знал о тенях,

— Что означает этот взгляд? — спросил Ли.

Почему казалось, что Ли никогда ничего не упускал?

— Ничего, — отрезала я. — Уходи.

Вместо этого он полностью подтянулся на чердак. Я почувствовала, как Скай напряглась рядом со мной, и нежно коснулась ее руки. Она взглянула на меня, и то, что она увидела на моем лице, казалось, заставило ее немного расслабиться. Она придвинулась ближе и прижалась ко мне, так что я обняла ее за плечи.

— Клэрити также сказала: «Я вижу ее путь» и «она — уголек, который зажигает поле», — продолжил Ли, как будто он был частью нашей маленькой группы. — Ты думаешь, она имела в виду Веснушку?

Сэм взглянул на меня, но, к моему ужасу, кивнул.

— Может ли это быть связано с тем, кто устроил вандализм в лечебнице?

Взгляд Сэма сфокусировался на нем, и я практически увидела, как завертелись шестеренки в его голове.

— Может быть.

— Есть какой-нибудь прогресс в этом?

— Подожди, — прервала Клэрити, нахмурившись, — кто-то разгромил лечебницу?

— Кто-то написал «убийца» на стене кровью, — ответил Ли.

Они все выжидающе смотрели на меня, и я ненавидела быть в центре всеобщего внимания.

— В последний раз говорю: я не знаю, кто это сделал. Перестаньте спрашивать меня.

— Нет, никакого прогресса, — ответил Сэм. — Мист обнаружила, что пропало несколько флаконов с духами, но она не уверена, когда они исчезли. А Сьерра Крейн большую часть вечера работала в саду и сказала, что не видела, чтобы кто-нибудь входил или выходил.

— Кто?

Сэм нахмурился, глядя на меня.

— Пожилая леди, которая живет напротив тебя.

— О, — пробормотала я. Я понятия не имела, кто мои соседи.

— Я не знаю, насколько она надежный свидетель, — продолжил Сэм.

— Я думаю, будет неплохо, если ты какое-то время никуда не будешь ходить одна, — сказал мне Ли.

— Мне не нужна охрана.

Сэм прищурился, глядя на Ли, но вздохнул и сказал:

— Нет, я думаю, он прав, Пирожок.

— Я не могу, — возразила я. — Иногда мне приходится уходить посреди ночи или очень внезапно. Я не собираюсь ждать, пока кто-нибудь пойдет со мной.

— Не заставляй меня спать перед дверью, — предупредил Ли.

— Мак и все остальные вернутся завтра, — быстро вмешался Сэм, когда я набрала в грудь воздуха, чтобы наброситься на Ли.

— О, точно, мне нужно кое-что закончить, — выпалил Джакс, вскакивая на ноги и бросаясь к лестнице.

Я подождала, пока он уйдет, прежде чем повернулась к Сэму.

— Что это было с Джаксом ранее?

Он вздохнул и провел рукой по своим коротким волосам.

— Два старших брата Джакса были из тех ребят, которые напали на Мака на тренировке. — Он взглянул на Ли, и я услышала то, о чем Сэм умолчал — двоих детей, которых Мак был вынужден убить голыми руками. — В какой-то момент его мама умерла, оставив Джакса сиротой. Мы не знали о его существовании до тех пор, пока не закончили тренировку. Однажды ночью Джакс вломился в барак, полный решимости убить Мака ничем иным, как ржавым гаечным ключом, но как только он попал внутрь, у него ничего не вышло. Он уходил и случайно разбудил Мака, а потом не выдержал и во всем признался. Трей, конечно, немедленно подал прошение о включении его в нашу команду, и Мак согласился. С тех пор он с нами, но все еще боится, что его выгонят.

У меня защемило сердце. Конечно, Трей взял бы под свое крыло парня, который пробрался сюда, чтобы кого-то убить. Неудивительно, что Джакс был постоянной тенью Трея. Я сделала глубокий, прерывистый вдох.

— Они серьезно возвращают Лану? — спросила Клэрити, не сводя с меня глаз.

— Да, — сказала я, но выражение лица Ли помрачнело, поэтому я поспешно сменила тему. — Бордель все еще не работает, не так ли?

— Немо оставил это на наше усмотрение, — сказала Клэрити, теребя оторвавшуюся нитку на своей рубашке. — Некоторые девушки все еще работают, но в основном потому, что хотят. — Она взглянула на меня и уловила вопрос на моем лице. — Я думаю, некоторые просто не знают, что еще они могли бы сделать. Это то, что остальные из нас пытаются понять. — Ее рот скривился в горькой усмешке. — Я не могла продолжать работать, когда у меня случались припадки от прикосновений к людям.

Я вспомнила, как она избегала прикасаться ко мне в тот день в лечебнице, и открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, но меня прервал звонок к завтраку. Этот гребаный день еще даже не начался.

— Клэр, не хочешь сходить в столовую? — спросила я.

Клэрити покачала головой, взглянув на Скай.

— Нам нужно возвращаться.

— Я провожу вас обратно, — сказал Сэм. — В любом случае, я должен проверить, как там Джакс.

— А я провожу Веснушку на завтрак, — вызвался Ли чересчур бодро.

Как выразился Ли, Вольф и остальная его команда покинули лечебницу раньше, чтобы дать нам «уединение», что заставило меня закатить глаза. Я знала, что он сообщил обо всем, что услышал, моему брату. Я шла молча, мой мозг снова и снова прокручивал события утра. Моя кожа, казалось, гудела от неугомонного беспокойства, от которого я не могла избавиться, и это доводило меня до крайности.

— О чем ты думаешь? — спросил Ли.

— Ни о чем, — пробормотала я.

— О, не вешай мне лапшу на уши.

Я не могла толком прочесть его. На первый взгляд Ли казался открытой книгой, но я начинала понимать, насколько он осторожен. Шутки и флирт были отвлекающим маневром — ловкостью рук.

— Ну же, Веснушка, — уговаривал он, снова обнимая меня за плечи.

Я скосила глаза, чтобы посмотреть на него, и мой гнев тут же вспыхнул.

— Почему тебя это так чертовски волнует?

Он резко остановился, его рука сжалась на моем плече, чтобы убедиться, что я тоже остановилась.

— Почему меня это волнует? — повторил он, приподняв брови.

Я отстранилась от него и скрестила руки на груди в ожидании.

— Ты серьезно спрашиваешь, почему меня это волнует?

— Ты становишься таким дружелюбным с каждой добычей, которую ловишь?

— Только хорошенькие. — Уголок его рта приподнялся в ухмылке. — А что? Ты ревнуешь?

Я на мгновение растерялась от злости.

— Что? С чего бы мне, черт возьми, ревновать?

— Кажется, ты все время наблюдаешь за мной, — ухмыльнулся он.

— Потому что, если я этого не сделаю, ты, блядь, подкрадешься ко мне!

— Угу. — Он подмигнул.

— К чему я клоню, так это к тому, что ты можешь прекратить это представление, — кипятилась я. — Я знаю, что ты

— Ты думаешь, я притворяюсь? — Его глаза сузились.

— Просто следи за мной на расстоянии и перестань со мной разговаривать.

— Ты серьезно? — спросил он с ноткой гнева.

— Да, — огрызнулась я. — Оставь меня в покое.

— Извини, Веснушка, но я не собираюсь этого делать. — Его глаза вспыхнули.

— Ты мне не брат!

— Нет, и слава гребаным богам за это, — выпалил он в ответ.

Это задело — задело настолько, что я изо всех сил постаралась скрыть обиду на лице, что раздражало меня до чертиков. Меня не должно волновать, что Ли думает обо мне. Он разочарованно вздохнул, схватил меня за руку и потащил в узкий переулок между двумя зданиями.

— Что…

Он двигался так быстро, и внезапно я оказалась прижатой спиной к стене, а его ладони прижались к ней по обе стороны от моей головы, удерживая меня в клетке. Я ахнула, и его зрачки расширились.

— Не смей этого делать, — сказал он низким, сердитым голосом.

— Делатьчто?— Я зарычала, мое сердце бешено колотилось.

— Не делай вид, что я тебе безразличен!

Мне не понравилось, что он увидел эти эмоции на моем лице, поэтому я перешла в наступление.

— Не делай вид, что знаешь меня.

— Я знаю тебя, — прорычал он.

Я усмехнулась.

— Последние десять лет я только и слышал о тебе. Я тебя знаю.

— Нет, ты, блядь, не понимаешь, потому чтоэтадевчонка из всех историй Вольфа? Она, блядь, мертва.

Он пристально смотрел мне в глаза, пока я пыталась подавить все нахлынувшие эмоции.

— Тогда кто же ты?

Горькие слова сорвались с моих губ.

— Я всего лишь шлюха Джака.

Его глаза сверкнули так сердито, что я невольно вздрогнула, когда он пошевелился. Он замер, а затем продолжил движение рукой, нежно взяв меня за подбородок.

— Я никогда больше не хочу слышать, как ты себя так называешь, — его голос был опасен. — Ты слышишь меня, Эмбер?

— Ты сказал это моему брату? — Я не смогла удержаться от огрызка.

— Да, — немедленно ответил он. — Я сказал ему, что если еще раз услышу, как он это скажет, я надеру ему задницу.

Я попыталась проглотить комок эмоций в горле. Я этого не ожидала.

— Ты былажертвой.Гребаныйребенок.

Я попыталась повернуть голову, не в силах выдержать его пылающий взгляд, но его пальцы крепче сжали мой подбородок.

— Ты — это не то, что с тобой сделали, Эмбер.

Его голос был невыносимо нежным. Я отдернула подбородок, и на этот раз он отпустил меня.

— Ну, мне не нужно, чтобы ты все это чертово время висел у меня за плечом. Иди займись чем-нибудь другим.

Мышцы на его челюсти напряглись, когда он уставился на меня.

— Я не могу.

— Меня не волнует, что приказал тебе Вольф…

— Это не только для Вольфа. Это длятебя. — Я усмехнулась, но он прервал меня, наклонившись еще ближе. — Когда ты сгорала в лихорадке в той пещере, ты рыдала в моих объятиях и умоляла меня не оставлять тебя одну, потому что ты всегда была одна и ненавидела это.

Я уставилась на него, широко раскрыв глаза.

— И я рад, что я не твой брат, — добавил он еще тише, — потому что я слишком часто думаю о том, чтобы поцеловать твой дерзкий ротик.

Мой взгляд метнулся к его рту, прежде чем я смогла сдержаться, мой желудок сжался от чего-то, что, как я пыталась убедить себя, было ужасом. Его губы скривились в самодовольной улыбке, и я снова посмотрела ему в глаза.

— Я не ненавижу одиночество, — нервно выпалила я ложь.

— Без обид, Веснушка, но я больше склонен верить тебе, когда ты бредишь.

— Я не хочу, — попыталась я настоять.

— Нет ничего плохого в том, чтобы не хотеть оставаться одной, — пробормотал он, его глаза искали мои. — Из того, что я знаю, ты была одна очень долгое время.

Мои глупые глаза наполнились глупыми слезами.

— Я не…

— Доступна? — закончил он с ухмылкой. — Для чего угодно?

— Я с-сломлена, — прошептала я дрожащим голосом. — Я не могу.… Я не такая… Я пыталась сказать ему — Трею. Язнала, что в конце концов он у-умрет, потому что каждый…все…

Я сжала губы, пытаясь взять себя в руки.

— Веснушка, — пробормотал он, опершись на одну руку, чтобы другой убрать растрепанные волосы с моего лица. — Ты не обязана этого делать. Ты не отпугнешь меня, если будешь плакать.

— Мадам застрелила его прямо у меня на глазах, — эти слова сорвались с моих губ. — Она приставила пистолет к его голове и сказала мне, что это моя вина, и н-нажала на курок.

Он стоял неподвижно, наблюдая за мной своими темными глазами, ожидая.

— Я пыталась исцелить его, но я н-не смогла. Было с-слишком поздно, и он… он ушел, и я не могу… Я не… — Я разразилась рыданиями, и Ли оттолкнулся от стены, чтобы притянуть меня в свои объятия.

— Мне очень жаль, — сказал он.

Я обняла его за талию и попыталась приглушить рыдания у него на груди. Он положил подбородок мне на макушку и обнял меня. Я потеряла счет времени, пока мы стояли там, но в конце концов мы начали слышать, как люди выходят из столовой и направляются на работу или домой. Я встревоженно подняла голову, но он просто повел нас дальше в маленький переулок, повернувшись так, чтобы его тело скрыло меня из виду. Если бы кто-нибудь заглянул между зданиями, он был бы похож на темную тень, прислонившуюся к стене.

— Мы можем… — начала я шептать, отчаянно вытирая глаза, но он провел рукой по моей мокрой щеке и волосам, приподнимая мою голову, чтобы посмотреть на него. Его темные глаза блестели в тусклом свете.

— Нет. Тебе не нужно брать себя в руки. Если кто-нибудь спустится сюда, я скажу им, чтобы проваливали. — Мои губы слегка приоткрылись от удивления, и я увидела, как блеснули его зубы, когда он улыбнулся. — Я говорил тебе, что ты не одна, — напомнил он мне. — Больше нет.

Я уставилась на него, отчаянно желая спросить, но в то же время боясь узнать его ответ.

— Ты мне веришь? — Я, наконец, смогла выдавить из себя эти слова. — Насчет Дюна?

Он улыбнулся мягкой, грустной улыбкой:

— Веснушка, я всегда знал, что ты невиновна.

Мои глаза наполнились слезами, и он снова притянул меня к себе. Мелькнул крошечный проблеск света, опасно похожий на надежду. Если Ли никогда не верил, что

Сначала мне просто нужно было убедить себя.

22

В конце концов слёзы иссякли, но я ещё какое-то время не шевелилась. Руки Ли согревали меня, и я невольно задумалась: когда это я начала так жаждать подобных прикосновений?

«Ты рыдала у меня на руках и умоляла не оставлять тебя одну».

Я не помнила этого и злилась, что не знаю, что ещё наговорила в бреду. Стыд не проходил, но в то же время я невольно взглянула на Ли иначе. Я не знала, что делать со всеми этими открытиями.

Я отстранилась, достала из кармана один из платков Сэма и попыталась вытереть мокрое лицо. Ли остался прислонённым к стене, ожидая. Он ничего не говорил, но и не выказывал ни малейшего нетерпения.

— Скажи честно, — наконец произнесла я, подняв на него взгляд, — я выгляжу так, будто плакала?

Он внимательно осмотрел моё лицо.

— Глаза немного красные и припухшие, и вид у тебя печальный.

Я поморщилась.

— Но всё равно красивая, — добавил он с кривой улыбкой.

Я сердито взглянула на него.

— Прекрати.

— Не моя вина, что ты чертовски мила, когда краснеешь.

— Ли! — резко оборвала я, чувствуя, как лицо заливается жаром, но он лишь ухмыльнулся, совершенно не раскаиваясь.

— Боунс?

Я выглянула из-за Ли и увидела Эппл, стоявшую в нескольких шагах от нас. Её глаза были огромными и встревоженными.

— Привет, Эппл, — сказала я, надеясь, что голос звучит почти нормально. — Ты в порядке?

Она переводила взгляд с меня на Ли и не отвечала.

Я обошла Ли и подошла к ней, обеспокоенная. Когда я присела перед ней на корточки, она снова обхватила меня руками за шею.

— Ты… — начала я.

— Ты в порядке? — перебила она свистящим шёпотом, который Ли наверняка слышал. — Он тебя обидел?

— Нет, — поспешно заверила я её, отстранившись, чтобы взглянуть ей в лицо.

Эппл насупилась, бросив яростный взгляд через моё плечо, и я едва сдержала улыбку.

— Я… просто расстроилась, а Ли со мной разговаривал. Я в порядке, Эппл.

Она снова посмотрела на моё лицо, серьёзно вглядываясь в выражение.

— Из-за Трея?

Мне пришлось сглотнуть, прежде чем выдавить:

— Да.

Глубина боли и скорби в её голубых глазах была слишком велика для ребёнка, и я ощутила укол вины за то, что не поинтересовалась, как дети переживают смерть Трея.

— Я скучаю по нему, — я заставила себя не скрывать слёзы в глазах. — Всё время.

— Я тоже скучаю, — прошептала она, и её маленькое лицо исказилось.

Я подхватила её на руки и встала, крепко прижимая к себе, пока она рыдала у меня на плече. Ли бесшумно подошёл ко мне и обнял за талию, поддерживая. От этого я почувствовала себя ещё более разбитой, слёзы катились по моему лицу. Сколько ещё слёз мне предстоит выплакать, прежде чем они наконец иссякнут?

Через некоторое время Эппл подняла голову и заметила Ли, её тело напряглось.

— Привет, — сказал Ли мягким, игривым голосом. — Я Ли, а ты, должно быть, королева Убежища.

— Я не королева, — ответила она хриплым голосом.

Ли прижал руку к груди и ахнул:

— Не королева?

Она слегка хихикнула, уткнувшись щекой в моё плечо, одной рукой рассеянно перебирая мои волосы, пока Ли разыгрывал, будто достаёт воображаемую карту и задаёт Эппл глупые вопросы о замках и драконах, пока она не начала смеяться так сильно, что едва могла говорить.

— Хочешь пойти со мной в лечебницу? — спросила я Эппл, когда Ли «свернул» свою невидимую карту.

— Да! — весело откликнулась она. — Росомаха приготовил тебе бульон.

Я невольно рассмеялась.

— Ты имеешь в виду Вольфа?

Она улыбнулась.

— Именно это я и сказала!

Ли хитро ухмыльнулся.

— Ну, не будем заставлять Росомаху ждать.

Когда мы пришли, Росомаха, Кай и Сэйбл устанавливали новое окно. Сэм и Скар стояли в стороне, разговаривая, и все лицо Сэма осветилось так, как я давно не видела. Я внесла Эппл в лечебницу и остановилась как вкопанная. Новое окно выходило на юг, и внутрисиялосолнце. Я не думала, что одно окно так сильно изменит ситуацию, но в лечебнице стало теплее и уютнее.

— Вау, — выдохнула Эппл.

Я вышла в центр света, льющегося через окно. Солнце согревало мое лицо, и слезы снова наполнили мои глаза. Я никогда больше не увижу солнечную улыбку Трея, согревающую лечебницу, но я буду думать о нем каждый раз, когда лучи будут вот так сиять внутри.

Эппл вдруг крепче обвила руками мою шею и запечатлела небрежный поцелуй на моей щеке. Я повернулась, чтобы посмотреть на нее, пораженная.

— За что это? — спросила я, пытаясь изобразить улыбку.

Она посмотрела на меня в ответ, снова посерьезнев.

— Потому что я люблю тебя, а ты выглядела грустной.

Моя грудь болела, но с удивительной мягкостью рядом с острой болью. Я посадила ее на столешницу, чтобы дать рукам передышку, но осталась на месте.

— Я должна была сказать тебе это несколько месяцев назад, но мне так жаль, что я не остановила Зипа от того, чтобы он ударил тебя. — Слова слетели с моих губ, и ее глаза расширились. — Я должна была лучше защищать тебя от него, и я никогда не должна была так кричать на тебя. Я ничего такого не имела в виду. Я просто… просто так боялась, что он причинит тебе еще большую боль. — Мой голос дрогнул. — Я знала, что Зип не был хорошим человеком, и мне не следовало оставаться с ним. Но это моя вина. Ты не несешь за меня ответственности, ясно? Я никогда не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится, потому что я… Я тоже тебя люблю.

Она смотрела на меня своими огромными серьезными глазами, но когда я дошла до последней части, все ее лицо просияло, и она снова обняла меня.

— Я прощаю тебя, — сказала она так мило и невинно, что я заплакала еще сильнее.

Через несколько секунд я с трудом сдержала слезы, когда она отпустила меня и сделала прерывистый вдох. Мне нужно было отвлечься. Я провела рукой по столешнице и нахмурилась, увидев слой опилок от установки окна, покрывающий мою ладонь.

— Я принесу метлу! — Эппл сказала с усмешкой.

По мере того, как шел день, я все больше нервничала из-за того, что снова увижу Лану. Вольф и его стая беспокойно бродили по

— Ты готова? — тихо спросил Сэм.

Я кивнула, прикусив щеку, и мы направились к главным воротам. Неудивительно, что Вольф и вся его команда последовали за нами. Когда мы приблизились, к дому как раз подъезжал одинокий внедорожник. За рулем был Мак, и его глаза сразу же нашли меня. Он припарковался, но выходить не стал. Немо подошел и заговорил с ним. Мы с Сэмом начали приближаться, и страх сжал мои легкие. Где были остальные?

Немо встретился со мной взглядом и поманил к себе. Я ускорила шаг.

— Лана и остальные снаружи крепости. Они не хотели привозить ее сюда, пока она была еще больна, на случай, если заразна, — сказал Немо, и от облегчения меня затрясло. — Мак может отвести тебя к ней на лечение, а потом вы все сможете вернуться.

Я кивнула, уже забираясь во внедорожник, но, когда садилась, заметила, как Вольф и Ли шагнули вперед с мрачными лицами.

— Сэм, ты не мог бы…

Он оглянулся и скорчил гримасу.

— Да, я понял.

Он перехватил моего брата и Ли. К счастью, они остановились, но оба уставились на меня.

— Готова? — спросил Мак, и я кивнула.

Внедорожник снова тронулся с места, сделал петлю и направился к открытым воротам. Ехать впереди было странно, но я была благодарна, что мне не нужно было сидеть сзади и думать о Трее.

Как только мы доехали до деревьев, Мак внезапно съехал на обочину и остановился. Я поискала глазами другой внедорожник, но там были только мы. Я в замешательстве повернулась к Маку, но он уже вылезал из внедорожника.

— Мак, что…

Он обошел машину с моей стороны и открыл дверцу.

— Я просто… мне нужно с тобой поговорить, — сказал он напряженным голосом.

Я неловко расстегнула ремни и выбралась наружу, мое сердцебиение снова участилось. Он отошел, затем вернулся и встал передо мной, проводя рукой по своим растрепанным волосам. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

— Эм, мне так жаль, — сказал он низким, хриплым голосом, полным боли.

В моей голове начали прокручиваться ужасные возможные сценарии. Рэйвен была ранена. Гриз был мертв. Что еще…

— Ты не пешка, не приз и невещь,— яростно продолжил он, и мой желудок сжался, когда я поняла, что он говорил о нашей ссоре перед его уходом. — Я должен был сразу сказать тебе, что я знал о другом наделенном силой человеке. Я не подумал о том, как это может выглядеть — будто мы пытались обмануть тебя, — и мне чертовски жаль.

Япочувствовала, как тепло разливается в моей груди.

— Мак…

— Сэм связался по рации и передал мне, что ты ему сказала, и я хотел сразу вернуться домой, чтобы убедиться, что ты знаешь, что я никогда никому не позволю так тебя использовать. Я знаю, что облажался, притащив тебя сюда, и мне очень жаль, но я клянусь, Эм, яникогдапозволюникому…

Я прервала его, шагнув вперед и поймав его руки. Он крепко сжал мои в ответ. Его эмоции ощущались как осязаемая вещь, которая кружилась вокруг нас, и было так очевидно, что он настраивал себя на этот счет все время, пока его не было. Впервые я почувствовала, что утешаю его, а не наоборот.

— Все в порядке. Все в порядке, Мак, — мягко сказала я. — Прости, что я так перепугалась…

—Не извиняйся, пожалуйста. —Его голос в моей голове был грубым.

— Нет, я не должна была предполагать о тебе самое худшее. Ты не сделал ничего, что заставило бы меня так думать о тебе.

Его глаза сузились, сверкнув.

—Это неправда.

— Мак, —я раздраженно посмотрела на него в ответ. —Ты уже достаточно извинился.

—Я не думаю, что когда-нибудь смогу достаточно извиниться, —сказал он, и грубая честность в его голосе заставила мои глаза округлиться.

— Я прощаю тебя за все это, —я выдержала его взгляд, надеясь, что он увидел и почувствовал мою искренность.— Я не ненавижу тебя, помнишь? —Я попыталась улыбнуться.

Он тяжело вздохнул, сжимая мои руки.

— Я думал, что все испортил, —признался он.

— Это была моя вина, не твоя, — поймала я себя на том, что говорю, и желание объяснить удивило меня. — Как только я остановилась и подумала об этом, то поняла, насколько это было глупо. Я просто испугалась и запаниковала… и я ненавижу чувствовать страх, так что это разозлило меня. Я обещаю, я знаю, что понимаю, что ты никогда бы этого не сделал.

Мы оба замолчали, изучая друг друга. Взгляд Мака был менее настороженным, чем я когда-либо видела, как будто он намеренно открывался и позволял мневидетьего. Эта открытость напомнила мне о Трее, и я заколебалась, когда боль усилилась. Он не пошевелился, не отстранился. Он просто ждал, пока я пыталась отдышаться от горя и найти в себе силы посмотреть.

Боунс, впусти их.

Почему все это было тактяжело?

Я собралась с духом и посмотрела в глаза Маку, но это было совсем не то, что смотреть в глаза Трею. Как только я посмотрела, япочувствоваласвязь между нашими силами, как будто мы были сплетены воедино. Его эмоции захлестнули меня, и я моглачувствоватьего сожаление, озабоченность и боль. Я набрала в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но затем другое чувствопронеслосьмежду нами, как электрический разряд, сила которого была такой знакомой ипугающей⁠…

Я дернулась, как будто прикоснулась к раскаленному железу, и он тут же отпустил меня.

— Прости, — сказала я с колотящимся сердцем, не уверенная, за что извиняюсь.

Его лицо стало тщательно непроницаемым.

— Все в порядке.

Я уставилась на него, пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло.

— Извини, я тут растерялся, — сказал Мак, словно стараясь придать своему голосу легкость.

— Ты достаточно раз видел, как я теряла самообладание, — сумела сказать я. — По крайней мере, один раз я была у тебя в долгу.

Он испуганно, но искренне рассмеялся, и часть странного напряжения, казалось, рассеялась.

— Итак, Лана? — спросила я, отчаянно пытаясь не допустить возвращения странностей.

Он сразу же посерьезнел.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? Я не хочу, чтобы ты чувствовала, что должна исцелять ее.

— Я знаю. Яхочу.

Он отвел взгляд и тяжело вздохнул. Я ждала, но он ничего не сказал, и я начала нервничать.

— Ты злишься на меня за то, что я это делаю? — Неуверенно спросила я.

Он

— Нет, я не сержусь. — Он улыбнулся, но в его улыбке было что-то грустное. — Просто… — Он опустил глаза и снова провел рукой по волосам. —Никто из нас не заслуживает тебя.

Я нахмурилась.

— Что это значит?

Вместо ответа он вернулся к внедорожнику и открыл мою дверцу. Я последовала за ним, забралась обратно и выжидающе посмотрела на него.

Он закрыл дверь и прислонился к ней, наконец-то снова встретившись со мной взглядом.

— Это значит, что ты чертовски хороший человек, Эм.

Я нахмурилась, но он обошел внедорожник спереди и забрался на водительское сиденье. Не глядя на меня, он завел машину и снова тронулся с места.

— Мак, что случилось? — наконец спросила я.

Он мельком взглянул на меня.

— Просто это были тяжелые пару дней.

Я почувствовала укол вины за то, что набросилась на него, а потом спряталась, чтобы он не смог снова поговорить со мной перед уходом. Я не собиралась намеренно причинять ему боль, делая это, но я сделала.

— Так вот где ты была, — сказал он чуть более спокойным голосом, — Яблони у стены. Добавляю это в список.

— Список?

Он снова взглянул на меня, и на этот раз он почти улыбался.

— Я собираюсь выяснить все твои тайники, и тебе лучше поверить, что я найду тебя, когда ты попытаешься исчезнуть.

Я вспомнила, как он обещал всегда приходить за мной, и это мягкое чувство снова нахлынуло.

— Ты можешь попробовать, —высокомерно сказала я, надеясь, что это заставит его улыбнуться.

Я была вознаграждена улыбкой, не такой широкой, чтобы показать ямочки на его щеках, а искренней.

— Это вызов, Эмбер?

Дрожь пробежала у меня по спине, когда он назвал меня полным именем, сбив с толку. Обычно мне не нравилось, когда меня называли «Эмбер», вероятно, потому, что Вольф использовал это имя только тогда, когда злился на меня.

— Я просто говорю, что умею хорошо прятаться.

— Я знаю. Это сводит меня с ума.

Я рассмеялась, и, наконец, на его щеках появились ямочки, когда он широко улыбнулся.

— Пока нас не было, все шло нормально? — спросил он через мгновение.

Мне пришлось остановиться и вспомнить, как он уходил, пытаясь вспомнить все, что произошло, и я поморщилась. Моя ссора с Сэмом, этот сон о Трее, Немо, кошмары…

— Итак, нет, —перебил Мак, между его бровями образовалась озабоченная складка, и я поняла, что он слушал мой список.— Это будет более долгий разговор? Потому что мы почти на месте.

— Да, —я тщательно пыталась сохранить ясность в голове. Я не хотела открывать банку с червями прямо сейчас. —Мы можем поговорить об этом позже.

— Я должен предупредить тебя, что Лана… не в восторге от этого.

Мое беспокойство усилилось при серьезном взгляде в его глаза.

—Она… осознает, что происходит?

— Достаточно, чтобы понять, что ты в этом замешана.

Я поморщилась.

— Она… — он замолчал, его губы сжались в жесткую линию. — Я просто хочу напомнить тебе, что ты не обязана этого делать.

—Какие у нее симптомы? —Мне нужно было мыслить как целителю. Так было легче игнорировать свои собственные эмоции.

— Наверное, все началось с температуры и рвоты. Сейчас она очень слаба, ничего не может принимать, температура то поднимается, то спадает. — Он помолчал. — Это напоминает мне о болезни, вот почему я не хотел приводить ее в крепость в таком виде.

—Кто-нибудь еще чувствует себя плохо? — спросила я, и меня охватил ужас, когда я вспомнила, как быстро болезнь распространилась по крепости.

— Нет, и мы стараемся быть осторожными, но тебе, наверное, стоит проверить всех, прежде чем мы вернемся. — Он указал вперед, и я увидела часть другого внедорожника между деревьями. — Ты готова?

Я кивнула. Морщины беспокойства на его лице углубились, но он ничего не сказал. Мы притормозили рядом со вторым внедорожником и увидели Рэйвен и Гриза, сидящих впереди. Лицо Гриза расплылось в улыбке, его белые зубы блеснули на фоне темно-коричневой кожи, когда он провел рукой по своим коротко остриженным черным волосам. Рэйвен не улыбнулась, но напряжение с ее лица спало. Она откинула свои длинные черные волосы за плечо. Непокрытая сторона ее головы выглядела свежевыбритой.

— Привет, Эм, — позвал Гриз.

— Не торопился, Мак, — проворчала Рэйвен, но ее глаза внимательно изучали меня, как будто ей нужно было убедиться, что со мной все в порядке.

Я выскочила из машины, и Гриз заключил меня в теплые объятия.

— Прости, что мы не рассказали тебе о радио.

— Все в порядке, — заверила я его.

— Ты уверена насчет исцеления Ланы? — тихо добавил он мне на ухо.

Думал ликто-нибудь, кроме меня, что это хорошая идея?

— Да, — сказала я, надеясь, что это прозвучало так, будто я в это поверила.

Рэйвен тоже выбралась из внедорожника, но она скрестила руки на груди и свирепо посмотрела на меня.

— Ты приняла много глупых решений, Бони, но это, возможно, сыграет решающую роль.

Думаю, это ответ на этот вопрос.

— Я тоже рада тебя видеть, Рэйвен. Я в порядке, спасибо, что спросила, — сказала я, удивив сам себя.

Ее брови приподнялись, но губы дрогнули.

— Ну что, ты готова? — спросил Гриз.

Я кивнула и последовала за ним на заднее сиденье второго внедорожника. Они превратили сиденье во временную кровать, и Лана лежала, свернувшись жалким клубочком, на куче одеял.

Она спала, но лицо ее было осунувшимся, бледным и блестело от пота. Губы шевелились, бормоча что-то слишком слабое, чтобы разобрать. Раньше она не была такой мускулистой, как Рэйвен, но выглядела сильной и здоровой. Теперь я могла видеть, как выступают ее кости, и у меня свело живот. Часть меня задавалась вопросом, не притворяется ли она, но при таком уровне болезни притворяться было невозможно.

Я глубоко вздохнула и забралась на заднее сиденье, опустившись на колени рядом с ней и осторожно откинув одеяло. Она сильно дрожала, и я отвела ее руку и прикрыла ее спину, пытаясь сосредоточиться. Я обхватила ее руками и позволила течь моей исцеляющей силе.

Я сразу поняла, что это то же самое, что и предыдущая болезнь. Мои силы столкнулись с тьмой, сочащейся из тела Ланы, и она немедленно дала отпор. Я стиснула зубы. Это было сильно, и я не могла сказать, было ли это хуже, чем все предыдущие версии, или я забыла, каково это. Если эта проклятая болезнь собиралась продолжать возвращаться, ей нужно было название. Мой разум лениво перебирал возможности, пытаясь отвлечься от мыслей о том, кого я лечу, и о напряжении моих сил.

— Вот это мне нравится, — внезапно сказал Мак.

Я моргнула и посмотрела

— Ну и какое название?

— Лихорадка теней.

Я выдавила из себя полуулыбку.

— Хорошо.

— Ты всегда так себя чувствуешь? — спросил он, сдвинув брови.

—Что? Почему я так быстро устаю?

— Когда лечишь это. У тебя всегда такое чувство?

— Некоторые случаи хуже других, но да. — Его руки скрещены на груди, губы плотно сжаты. — Что такое?

— Ты делала это месяцами. — Его голос звучал сердито. — Ты проделывала это более трехсот раз.

— Язнаю,но почему ты злишься из-за этого? — Огрызнулась я.

— Что? — спросил Гриз, и я с замиранием сердца поняла, что ответила вслух.

Мой взгляд метался между ними троими. Рэйвен и Гриз уставились на меня, нахмурив брови, а Мак застыл совершенно неподвижно.

— Что ты хочешь им сказать? — спросил Мак.

Я втянула воздух и выдохнула.

— Просто скажи им.

— Рассказать нам что? — рявкнула Рэйвен.

— С кем ты разговариваешь? — спросил Гриз.

— Она разговаривает со мной, — ответил Мак.

Рэйвен и Гриз одновременно повернулись к нему, прищурив глаза. Мак переступил с ноги на ногу, его руки сжались в кулаки, а затем снова разжались.

— Я могу… слышать мысли некоторых людей и общаться с ними. — Когда Рэйвен и Гриз просто уставились на него, он добавил: — Это началось совсем недавно.

— Я просила его не говорить вам, — вставила я, пока у меня не сдали нервы.

— Почему? — спросила Рэйвен.

Гриз переводил взгляд с меня на Мака, молча изучая нас.

— Потому что я была напугана, — призналась я. — Я знаю, на что способны некоторые л — люди… когда они находят кого-то со способностями.

Они все замолчали, и когда я оглянулась на них, мне показалось, что они вели безгласный разговор. Я могла догадаться, о чем это было.

— Я знаю о Клэрити, — сказала я.

Все трое пристально посмотрели на меня с разной степенью удивления и тревоги. Рэйвен немедленно повернулась к Маку, излучая гнев.

— Я, черт возьми, говорила тебе, — прошипела она ему.

— Рэйвен, держи себя в руках, — приказал Мак, возвращаясь ко мне. — Что случилось?

Я объяснила, что произошло тем утром и как я исцелила Клэрити. Рэйвен задавала много вопросов, и я не знала, как ответить на большинство из них. Страх в глазах Рэйвен заставил меня странно почувствовать себя защищающейся. Мак снова попытался извиниться, но я прервала его, давая им понять, чтонепонимаю, почему они хотели, чтобы Клэрити чувствовала себя ответственной за свою жизнь.

— Только не прячьте больных людей, пожалуйста. Я не могу… — мой голос дрогнул. — Я не могу исцелить их, если они мертвы.

— Прости меня, Эм, — пробормотал Гриз.

— Я никогда не хотела, чтобы это было секретом, — кипятилась Рэйвен.

— Это правда, — сказал Мак усталым голосом. — Рэйвен была против всего этого с самого начала.

— Похоже, я еще не закончил извиняться, не так ли? — добавил он в моей голове.

— Я не настолько зла… вообще-то.

Он вздохнул, потирая лоб.

— Так вот что происходило между вами двумя? — спросил Гриз. — Вы вели мысленные беседы?

Я кивнула, но Мак бросил на Гриза взгляд, которого я не поняла.

— Кто может…

Лана внезапно выпрямилась, ее широко раскрытые глаза, полные знакомой ледяной ярости, были сосредоточены исключительно на мне.

— Ты! — взвизгнула она, затем бросилась мне в лицо.

23

Я отпустила руку Ланы, пытаясь поднять руки, чтобы защититься, но она ударила меня с такой силой, что мы обе вывалились из внедорожника с противоположной стороны от того места, где стояли остальные. Я сильно ударилась о землю, Лана навалилась на меня сверху. Моя покрытая шрамами спина дернулась от боли, и весь воздух со свистом вышел из моих легких. Я была настолько сбита с толку невозможностью дышать, что Лана смогла вцепиться ногтями мне в лицо.

Она кричала, но если и выкрикивала какие-то слова, я не могла их разобрать. Наконец я судорожно вздохнула и закрыла лицо руками, в то время как она царапала мою плоть, как дикая кошка. Затем, так же внезапно, она исчезла, оторванная от меня Маком, который с помощью Рэйвен прижал ее к земле. Гриз бросился ко мне, яростно ругаясь.

— Черт возьми, Эм! Ладно, подожди. Дай я возьму аптечку. — Он снова вскочил на ноги, бросаясь к внедорожнику.

Я села, моя спина взвыла от боли, и осторожно дотронулась до лица дрожащими пальцами. Мне показалось, что она оставила длинные царапины у меня на лбу и щеке. Мои пальцы окровавились, но порезы были неглубокими.

—Эм! —Я поняла, что Маккричитна меня в моей голове.— Ты в порядке?

— Я в порядке, — заверила я его. — Это всего лишь царапина.

Гриз снова появился рядом со мной с аптечкой первой помощи в руке.

— Что зачерт,Лана? — прогремел он, но его руки были нежными, когда он прижимал чистую тряпку к кровоточащим ранам на моем лице. Его глаза, потемневшие от гнева, встретились с моими. — Ты ударилась головой?

Я покачала головой, слушая, как Рэйвен орет на Лану.

— Они кажутся довольно поверхностными, — заверила я его.

Он осторожно промыл царапины на моем лице, мои глаза защипало от жжения. Лана наконец перестала визжать на заднем плане, и я услышала, как Мак говорит низким, сердитым голосом. Губы Гриза были сжаты в тонкую ровную линию, и, возможно, мне это показалось, но он, казалось, избегал моего взгляда.

— Как я выгляжу? — спросила я, надеясь разрядить обстановку.

Он изучил неровные царапины на моей щеке и вздохнул.

— Как будто ты подралась с кошкой.

Я преувеличенно нахмурилась.

—Кошка?Да ладно, а это не могла быть пума?

Его брови слегка приподнялись, когда он, наконец, встретился со мной взглядом.

— От твоего лица мало что осталось бы, если бы ты ввязалась в драку с пумой.

— Вау, — растянула я это слово. Я попыталась приподнять бровь, но это причинило боль. — Ладно, прекрасно. Можем ли мы, по крайней мере, сказать, что это была рысь?

Он уставился на меня, его глаза сузились.

— Тышутишьпрямо сейчас?

Я ухмыльнулась ему.

— Мак, я думаю, Эм, должно быть, ударилась головой, — крикнул Гриз через плечо.

Мак был рядом с ним через несколько секунд, на его лице было беспокойство.

— Она ударилась головой?

— Должно быть, потому, что она отпускает гребаныешутки.

Брови Мака нахмурились, но глаза просветлели.

— Ты прав, должно быть, это довольно серьезно, — протянул он.

— Вероятно, на пороге смерти, — согласился Гриз, его губы дрогнули.

— О, черт возьми, — я закатила глаза, но по моему лицу расползлась ухмылка.

— Ты можешь встать? — спросил Мак, протягивая руки.

Я кивнула и взяла их,

Она сидела на земле со связанными за спиной руками и грязью, размазанной по лицу. Ее глаза сверкали гневом и были сосредоточены на мне. Рэйвен стояла между Ланой и мной, ее позиция была оборонительной, как будто оназащищаламеня.

Я шагнула к ним, но рука Мака крепче сжала мой локоть.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Я еще не закончила ее лечить.

— Ну, теперь ты закончила, — нахмурился он.

Мои глаза сузились, и я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно.

— Мак, я не позволю ей уйти и заражать людей.

— Мне все равно.

— Нет. — Мой голос прозвучал резко и дрожащей. — Ты не имеешь права указывать мне, кого я лечу, а кого нет.

В его глазах промелькнуло чувство вины, и мускул напрягся на его челюсти, когда мы уставились друг на друга, но через несколько секунд он смягчился:

— Хорошо, но на этот раз мы с Гризом удерживаем ее.

Я кивнула, и Гриз встал, чтобы положить аптечку обратно во внедорожник. Когда они подошли к Лане, она начала рычать на них, но они проигнорировали ее, каждый из них взял ее за руку и держал, пока она билась. Я глубоко вздохнула, когда она начала кричать, напоминая себе, что они не причиняли ей вреда. И все же, когда я опустилась на колени рядом с ней, мои руки дрожали, когда я обхватила ее за руку.

— Ты гребаная сука, — прошипела она, когда мои целительные силы потекли в нее. — Не прикасайся ко мне. Не прикасайся ко мне! Я не хочу шлюху Джака…

Я вздрогнула, но в то же время Мак зарычал:

— Лана! Назовешь ее так еще раз, и я оставлю тебя в этом лесу, когда она закончит.

Лана замолчала, но потом начала плакать, что было еще хуже.

— Прости! Прости! Я просто… ты выбралее.Ты, блядь,бросил меня…как ты мог…

Она замолчала, рыдания сотрясали ее плечи. Я увидела, как Мак наклонился вперед и что-то прошептал ей на ухо, и внезапная вспышка гнева пронзила меня. Взгляд Ланы метнулся к моему лицу, ее покрасневшие глаза были полны ненависти. Я отвела взгляд, сосредоточившись на уничтожении оставшихся кусочков Лихорадки Теней. После того, как она обмякла под действием моих целительных сил, я отпустила ее и поднялась на ноги. Мак и Гриз отпустили Лану, и я кивком головы поманила Мака следовать за мной, направляясь обратно к внедорожнику.

— Могу я проверить и убедиться, что ты не болен? — спросила я, когда он подошел.

Он кивнул, и я взяла протянутую им руку. Его руки были такими большими, что казались ничтожными по сравнению с моими, и комфорт, который я сразу почувствовала, заставил меня пошатнуться. Я уставилась на наши соединенные руки, внезапно осознав, как сильно я недооценивала Мака с самого начала. Моя целительная сила ненадолго коснулась его кожи, а затем исчезла, и я понятия не имела, как и почему, но я знала, что он не заражен.

— Ты не болен, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я должна проверить…

Его свободная рука коснулась моего подбородка, приподнимая мою голову, чтобы я посмотрела ему в глаза. Он нахмурился, его брови сошлись вместе.

— Чтослучилось? — спросил он.

— Мне так жаль, что я была так ужасна с тобой, — выпалила я, несчастная.

Его брови нахмурились еще больше.

— Что?

— Когда мы впервые встретились, — прошептала я. Он все еще держал меня за руку, и костяшки его пальцев нежно касались моего подбородка.

Его брови приподнялись, и веселье потеплело в его голосе, когда он сказал вслух:

— Когда мы впервые встретились, я похитил тебя. Я думаю, у тебя было полное право ненавидеть меня.

— Я рада, что ты похитил меня, — призналась я.

Уголок его рта приподнялся.

—Не буду врать, я тоже.

— С тобой я чувствую себя в безопасности. —Я понятия не имела, почему слова продолжали литься из меня, но я не могла найти в себе сил пожалеть об этом, когда его взгляд смягчился, а пальцы крепче сжали мою руку.

— Со мной ты всегда будешь в безопасности, Эм, — пробормотал он.

Я шагнула к нему, высвобождая руку, чтобы обнять его за талию. Я почувствовала его удивление, но оно быстро сменилось чем-то теплым, когда он обнял меня в ответ. Я никогда не была инициатором того, чтобы обнимать его, но все эти эмоции захлестывали меня, и это были не те эмоции, что были в последние несколько месяцев. Это было что-то более мягкое и теплое, и мне нужен был камень, за который можно было бы уцепиться.

Вот кем был Мак — моей опорой.

Почему мне показалось, что я вот-вот заплачу?

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — он казался обеспокоенным.

Я крепко сжимала его еще две секунды, а затем заставила себя отпустить и сделать шаг назад.

— Я в порядке. Что теперь будет?

— Теперь мы возвращаемся в Убежище. Лана, вероятно, какое-то время пробудет под домашним арестом, пока мы не решим, что с ней делать.

— Домашний арест где?

— Не знаю.

— Но не в клетках? — спросила я.

— Нет. —Его взгляд смягчился. —Не в клетках.

Я прерывисто вздохнула, облегчение захлестнуло меня.

— Можно мне взглянуть на эти царапины? — спросил он вслух.

— Э-э, конечно.

Он снова подошел ближе, взял мое лицо в ладони и повернул мою щеку к солнечному свету, пробивающемуся сквозь густую крону вечнозеленых деревьев. Его прикосновение было нежным, но уверенным. Его брови нахмурились, когда он посмотрел на царапины, гнев стиснул его челюсти.

— Может быть, у нас будут парные шрамы, — сказала я.

Он встретился со мной взглядом:

— Что?

— Парные шрамы, — уточнила я, указывая на свое лицо.

— Надеюсь, не для тебя, — сказал он беспечно, но в его словах была боль, которую я не упустила.

— Мне нравится твой шрам, — выпалила я.

Его брови приподнялись, но он не выглядел убежденным. Зачем я говорю все это дерьмо? Мое лицо запылало, но я не собиралась отступать сейчас.

— Правда! Тебе идет.

Его губы дрогнули.

— Ты только что сделала мне комплимент?

Я попыталась ухмыльнуться, но это было больше похоже на искреннюю улыбку.

— Не привыкай к этому.

Он осторожно повернул мою голову, как будто пытался заглянуть мне в затылок.

— Боги, ты уверена, что не ударилась головой?

Я издала смешок, и он ухмыльнулся, когда повернул мою голову обратно.

— Я не думаю, что останутся

Рэйвен и Гриз тоже были в порядке, так что мы загрузились и направились обратно в Убежище. Рэйвен и Гриз поехали с Ланой, а Мак — со мной. Я впервые осознала, что внедорожник Мака был полон строительных материалов. Должно быть, это были те припасы, которые они изначально собирались достать.

— Что ж, думаю, мне лучше рассказать Сэму, Джаксу и Клэрити, когда мы вернемся, — сказал Мак. — Так что случилось, пока нас не было? Я знаю о Сэме, но что случилось с Немо?

Я рассказала ему об обмороке Немо и наших разговорах. Это привело к тому, что произошло с Клэрити, что привело к моему разговору с Вольфом о Дюне. Нахмурившись, он заставил меня повторить слова, которые Клэрити произнесла несколько раз. К тому времени мы подъехали к воротам, которые медленно открылись для нас. Мак подъехал и припарковался, я подняла глаза и сразу же поймала взгляд брата. Выражение его лица быстро сменилось с удивленного на разъяренное, и он бросился к внедорожнику.

— Начинается, — пробормотала я, отстегиваясь.

— Что,блядь,произошло? — Добравшись к внедорожнику, Вольф зарычал,

— Я в порядке, — твердо сказала я.

— Ты в порядке? У тебя на лице следы когтей!

Я ожидала, что он выдернет меня из внедорожника, но он просто поддержал меня, когда я спрыгнула вниз. Он продолжал разглагольствовать и настаивать, чтобы Сэйбл осмотрел меня, и в конце концов я сдалась и согласилась, надеясь, что это заставит его заткнуться.

Я взглянула на Мака, когда мы возвращались в лечебницу.

— Увидимся позже?

— Я зайду после того, как разберусь с Ланой и Немо, — пообещал он.

—Хорошо, —мысленно ответила я, и он улыбнулся.

Сэм был в другом внедорожнике, разговаривал с Рэйвен и Гриз, но его обеспокоенный взгляд следил за мной. Я слегка помахала ему рукой, пытаясь показать, что со мной все в порядке. Я позволила Вольфу увести меня, и Ли со Скар присоединились к нам, требуя рассказать, что произошло. Итак, я объяснила этоснова.

Вольф пробормотал что-то, чего я не расслышала. Он все еще держал меня за руку, но скорее поддерживал, чем принуждал. Моя спина болела так, что меня слегка подташнивало. Когда мы пришли в лечебницу, Сэйбл, Так и Кай сидели на крыльце. Они встали, когда мы приблизились, их глаза сузились, глядя мне в лицо.

— Я в порядке, — раздраженно повторила я в третий раз.

— Сэйбл, ты не мог бы… — начал Вольф.

— Конечно, — перебил его Сэйбл.

Все они последовали за нами в лечебницу. Я пыталась настоять на том, чтобы встать, но меня заставили сесть в это чертово смотровое кресло. Сэйбл внимательно осмотрел царапины, даже достав специальные очки, которые увеличивали его глаза и делали похожим на гигантскую сову, чтобы он мог убедиться, что в порезах нет грязи или посторонних веществ. Онбылхорошим целителем, основательным и нежным, что заставляло меня чувствовать себя еще более неловко рядом с ним. Какого хрена это было?

— Что-нибудь еще болит? — спросил он, вытащив пинцетом несколько предметов из порезов.

У меня заныла спина, но я проигнорировала это.

— Неа.

Он начал убирать использованные принадлежности, а я выскользнула из кресла, осознав, что впервые с момента появления в комнате осталась наедине с Вольфом и всей его командой. Желание сбежать на чердак усилилось, но я устала прятаться наверху, в своей собственной лечебнице. Однако все они смотрели на меня, и мне отчаянно нужно было чем-нибудь заняться, поэтому я повернулась и вернулась к своему старому безотказному занятию, переставляя чертовы бутылки с настойкой.

Через некоторое время они перестали стоять и пялиться на меня. Кай отошел, чтобы помочь Сэйблу прибраться. Вольф сел в кресло и начал разбирать свой пистолет. Так и Скар вернулись на улицу, и Ли появился рядом со мной.

— Тебе нужна помощь? — спросил он, ухмыляясь.

— Нет, — пробормотала я.

— Как ты собираешься достать те, что на верхней полке? — Он облокотился на ящик, скрестив руки.

— Я стою на стуле.

— Или ты могла бы воспользоваться преимуществом того, что у кого-то руки длиннее, — возразил он, потянувшись, чтобы взять бутылку с верхней полки и помахать ею передо мной.

Боги, это было слишком знакомо.

— Прекрасно, — сказала я, и слово вышло короче, чем я хотела.

Он поднял брови, но ничего не прокомментировал, доставая для меня бутылки с верхней полки. Он даже взял тряпку и вытер пыль, а я старалась не думать о том, как в последний раз наводила порядок в клетке, пока мое тело болело, а Трей пытался усадить меня после Пайка и Дейла…

Я запихнула это воспоминание подальше, где оно могло бы тихо гноиться.

— Чем заболела Лана? — спросил Сэйбл, когда он закончил уборку.

Я взглянула на него и увидела, что он прислонился к стойке. Кай стоял рядом с ним, обняв Сэйбла за талию и нежно поцеловав в висок. Я быстро отвела взгляд, мое сердце болело.

— Той самой лихорадкой, что прошлой осенью попала в крепость.

— Лихорадка? — спросил Сэйбл.

— Ага.

— У тебя проблемы с нами, Эмбер?

Резкий голос Кая напугал меня, я обернулась и увидела, что он смотрит на меня со свирепым выражением лица.

— Что?

— Кай, — пробормотал Сэйбл, но Кай проигнорировал его.

— У тебя проблемы из-за того, что мы с Сэйблом вместе? — спросил он.

Я озадаченно взглянула на Вольфа, но Вольф тоже пристально смотрел на меня.

— Нет? — Я ответила, сбитая с толку.

— Тогда почему ты продолжаешь избегать нас? — Кай надавил. — Отворачиваешься, как будто тебе невыносимо видеть нас?

О.

— Я знаю, какую чушь Карт запихнул вам в глотки, — продолжил Кай. — О том, какие люди могут быть вместе…

— Нет, — перебила я его, вина и боль смешались в моей груди. — Нет, я не верю в это дерьмо.

Все они молча уставились на меня в ожидании.

— Это просто… тяжело… тяжело… — Я сглотнула и повернулась обратно к клетке. Может быть, если бы я не смотрела на них, было бы легче. — Видя вас двоих, я начинаю скучать по моему… моему… — Я нервно теребила этикетку на бутылке, мои глаза наполнились слезами. — Моему человеку.

Я почувствовала, как энергия в комнате изменилась, но не обернулась.

— Мне очень жаль.

Тихое извинение Кая напугало меня настолько, что я оглянулась. Я наполовину ожидала, что он пошутит или будет придурком, но выражение его лица было серьезным.

— Я не должен был предполагать, — добавил

— Я не думаю, что Эмбер когда-либо делала что-либо так, как этого хотел Карт. — Голос Вольфа был тихим, но тяжелым.

Я встретилась с ним взглядом, и таящиеся в нем эмоции заставили мой желудок нервно сжаться. Я не была до конца уверена,какиеэмоции я увидела на его лице, но он сделал паузу, и я вся замерла, ожидая увидеть, что он обдумывает, говоря мне.

— Всего за несколько дней до… Дюна, — он слегка запнулся, — ко мне подошел один из Арбитров и сказал, что если я не заставлю тебя подчиниться, они сделают это за меня.

Сделают это за него?

— Что это значит? — прошептала я.

— Вероятно, какое-то публичное унижение. Возможно, побои палками. Если бы это не сработало, они бы забрали тебя у меня, чтобы полностью сломать.

Его тон был таким ровным, как будто он говорил о погоде. Я застыла на месте, уставившись на него, пока мои мысли лихорадочно соображали. Министерство всегда пугало меня, особенно силовики в своих черных мантиях и безликих масках, и я старалась избегать их, насколько это было возможно. Я не помню, чтобы ребенок когда-либо попадал в подобные неприятности раньше. У меня были смутные воспоминания о взрослых, прикованных на коленях к платформе, со свитком или чем-то подобным на шее, чтобы все могли прочитать их проступки. Вольф никогда не позволял мне приближаться к ним, и я никогда не видела, чтобы их били палками. Я также никогда не слышала, чтобы ребенка забирали. Куда их могли увезти?

— Они забирали детей? — Я услышала свой голос.

— Да, — сказал Вольф, не сводя с меня пристального взгляда. — Если родители были непригодны или не соответствовали требованиям, они забирали их, а затем стерилизовали обоих родителей, чтобы те не могли больше иметь детей.

Край бутылки, которую я держала, впивался в ладонь, но я не могла пошевелиться.Стерилизовать?Вся его команда притихла и наблюдала, но никто из них не выглядел удивленным, так что они, очевидно, слышали это раньше.

— Для меня сделали исключение, — продолжил Вольф ровным голосом. — Министерство, в своей бесконечной мудрости, сочло меня неспособным когда-либо иметь потомство и стерилизовало меня, прежде чем отправить на поиски тебя.

Я вглядывалась в лица присутствующих, пытаясь понять, было ли это какой-то уловкой или манипуляцией, чтобы заставить меня что-то сделать. Но они просто смотрели на меня в ответ с серьезными лицами.

— Почему? — Я оцепенела. — Почему ты? А как же папа?

— Когда я умолял папу не отдавать тебя семье Лопес, папа ясно дал понять, что я несу за тебя ответственность во всех отношениях, Эмбер.

Я не могла дышать. Вольфу быловосемь,когда он стал моим опекуном, затем восемнадцать —восемнадцать лет, — когда они приняли решение насчет него — не иметь детей.

— Лопес? — Я повторила в оцепенении. Я вспомнила ряд маленьких девочек с волосами, заплетенными в аккуратные косички, которые хмуро смотрели на меня, когда я пробегала мимо них с Дюном.

— Миссис Лопес несколькими месяцами ранее родила мертвого ребенка. Она хотела забрать тебя, но я… — Он грубо откашлялся. — Я не хотел терять тебя.

У меня дрожали руки.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Он медленно, глубоко вздохнул, а затем сказал то, чего я меньше всего ожидала.

— Я не знаю. — Он помолчал. — Потому что это правда? Потому что, когда я сказал, что ты должна поговорить со мной, я не имел в виду, что ты должна вести все разговоры? Потому что я хотел, чтобы ты знала? Потому что ты сказала, что не доверяешь мне, а я пытаюсь быть честным?

— Потому что ты снова пытаешься меня во что-то втянуть? — Я не удержалась и добавила.

Он поморщился.

— Нет. Я не пытаюсь снова обмануть тебя.

— Я же говорил тебе, что это аукнется, — пробормотал Сэйбл. Он улыбнулся Вольфу, когда Вольф взглянул на него, но Вольф не ответил ему улыбкой.

— Да, ну, обычно ты прав, — сказал Вольф, и боль в его голосе поразила меня.

Я не понимала напряжения, царившего в комнате. Сэйбл и Вольф смотрели друг другу в глаза, и, наблюдая за ними, я почувствовала, что вторгаюсь во что-то личное.

— Вольф, — наконец пробормотал Сэйбл. — Мы движемся вперед, помнишь?

— Я знаю, — ответил Вольф. — Я просто всегда буду жалеть, что не послушал тебя намного раньше.

Я оглядела остальных. Кай смотрел в пол, его челюсть была сжата. Так и Скар прислонились к стене, спокойно наблюдая за Вольфом. Ли тоже смотрел на Вольфа, но с напряженной сосредоточенностью, которая заставила меня присмотреться повнимательнее. Его руки сжались по бокам, а затем разжались. Я подумала, что он пошутил насчет флирта с Вольфом, но мне показалось, что комната была полна противоречивых эмоций.

Я развернулась и вернулась к вытиранию пыли с полки, мои мысли путались. Я хотела узнать больше об отношениях Вольфа с его командой и о Карте, но в то же время я чувствовала, что мне нужно побыть в тихой, темной комнате, чтобы переварить то, что мне только что сказали. Лицо папы всплыло в моем сознании, унося с собой боль и огорчение. Что он делал прямо сейчас? Был ли он похож на старика? Был ли он все еще в совете? Как он мог позволить Вольфу пройти через все это?

Вольфу пришлось повзрослеть даже раньше, чем мне. У меня перехватило горло.Стерилизован.

Ли слегка толкнул меня бедром.

— Куда положить эти флаконы?

Я указала ему, куда, и он снова принялся дразнить меня, как ни в чем не бывало. Я хотела швырнуть в него чем-нибудь, но также поняла, что мои руки перестали дрожать. Еще больше меня раздражало то, что он мог так легко отвлечь меня. Мне было интересно, рассказал ли он Вольфу или кому-нибудь из его команды о том, как я разрыдалась в переулке ранее. Его рука легла мне на поясницу, и я встретилась с ним взглядом.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

Черт возьми, он был привлекателен. Мой взгляд метнулся к его губам, прежде чем я смогла сдержаться, и они скривились в ухмылке.

Я слишком часто думаю о том, чтобы поцеловать твой дерзкий ротик.

Прежде чем я успела ему ответить, дверь открылась, и на пороге появился Сэм. Мое облегчение быстро испарилось при виде выражения его лица.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он напряженным голосом.

Мой желудок сжался, когда я последовала за Сэмом на улицу, чтобы постоять под яблоней, где мы были только этим утром, разговаривая о Клэрити и Дюне. Он провел рукой по своим

— Ты была так зла на меня за то, что я держал Клэрити в секрете, но у вас с Маком тоже были секреты?

Он сформулировал это как вопрос, словно надеялся, что я скажу ему, что он неправильно понял.

— Да, — прошептала я, чувствуя себя полным дерьмом.

Его челюсть изогнулась, когда он уставился на меня.

— Прости, — добавила я. — Я должна была тебе сказать.

— Да, черт возьми, тебе следовало это сделать. Это доверие должно быть обоюдным. Ты не можешь требовать честности и не давать ее взамен.

— Прости, — беспомощно повторила я.

— Я понимаю, почему ты испугалась, но ты действительно бояласьменя?Неужели ты думала, что я причиню Маку боль, узнав об этом?

— Нет, — пробормотала я. — Я знаю, что ты бы не стал.

— Тогда почему ты мне ничего не сказала?

— Не знаю. — Неприкрытая боль на его лице была невыносима, и я опустила взгляд в землю. — Просто… всё меняется. Я чувствую, что ничего не контролирую, и… то, что я держала это в себе… как-то помогало. Я так… так боюсь за него и Клэрити, если… — Как Сэм его назвал? — …если «Ментальная Угроза» узнает. Дело не в тебе.

Он вздохнул, шагнул ко мне и обнял. Я обхватила его за талию и крепко прижала к себе.

— Мне так жаль, Сэм, — сказала я, уткнувшись в его плечо.

— Всё в порядке, — прошептал он, положив подбородок мне на голову. — Я понимаю… просто… всё ещё больно.

— Клянусь, я стараюсь, — произнесла я в отчаянной надежде, что он поймёт. — Клянусь, Сэм, я просто…

— Нет, я знаю, что ты стараешься, — твёрдо перебил он. — Я знаю, Эмми.

Он отстранился, но взял моё лицо в ладони, приподняв его, чтобы разглядеть царапины, оставленные Ланой.

— Значит, Лана по-прежнему очаровательна, как всегда, — сказал он с намёком на привычную иронию.

— Ты простишь меня? — выпалила я.

Он моргнул, в его глазах отразилось удивление.

— Конечно, я прощаю тебя.

Облегчение заставило меня задрожать, и, видимо, выражение моего лица смягчило его взгляд. Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Ты знаешь, что я всегда буду любить тебя, — улыбнулся он, отстраняясь. — Я не со всяким даю клятву на мизинчиках.

— Я тоже тебя люблю, — хрипло вырвалось у меня.

Его лицо озарилось эмоциями, и я вспомнила, как он дразнил меня на лошадином пастбище: «Однажды ты признаешься, что любишь меня». Я приготовилась к бурной реакции, но, к счастью, он лишь криво усмехнулся и обнял меня за плечи.

— Конечно любишь, — сказал Сэм легкомысленно, но взгляд его оставался нежным. — Я чертовски обаятельный.

24

Сэм вернулся со мной в лечебницу, и я полюбила его еще больше за то, что он поддерживал постоянный поток светской беседы с Вольфом и его командой. Я не видела Мака до того, как прозвенел звонок к обеду, но Гриз и Джакс присоединились к нам, когда мы шли в столовую с командой Вольфа. Эппл выбежала на тропинку, как только увидела нас, и бросилась мне в ноги. Она была рада снова увидеть Гриза, напала на него и завизжала, когда Гриз подбросил ее в воздух. Затем Эппл шокировала всех, потребовав от Ли прокатиться на плече.

— Конечно, ваше величество, — немедленно ответил Ли, заставив ее хихикнуть.

Когда мы пришли, Немо совершал обход в столовой. Он выглядел намного лучше, ходил прямо и уверенно и приветствовал людей со своей обычной энергией. Увидев нас, он улыбнулся и помахал рукой, и я выдавила из себя ответную улыбку, которая не показалась мне слишком натянутой.

Эппл снова села между мной и Гризом, но она развлекала весь стол болтовней обо всем на свете. Очевидно, она больше не боялась моего брата и его команды. Я взяла полный обед вместе с бульоном и съела большую часть, не почувствовав тошноты. Сэм флиртовал со Скар, которую, казалось, это забавляло. Она должна была быть по крайней мере на десять лет старше его, но она не закрывалась от него. Я продолжала искать Мака, но он так и не появился.

— Где Мак? — спросила я Гриза, когда мы возвращались в лечебницу после ужина.

— Разбирается с Ланой, — пробормотал он.

Я не была уверена, что это значило, но язык его тела казался замкнутым, поэтому я не стала настаивать. Я повернулась, чтобы идти по тропинке к лечебнице, но Гриз, Сэм и Джакс не последовали за мной. Когда я остановилась, обернувшись, чтобы посмотреть на них, они просто поспешно пожелали мне спокойной ночи и продолжили путь по главной дорожке к бараку. Секунду я стояла, раздумывая, не последовать ли за ними, как потерявшийся щенок, но они быстро зашагали прочь, тихо переговариваясь друг с другом. Поэтому вместо этого я неохотно последовала за Вольфом и его командой в лечебницу.

Они чувствовали себя непринужденно в моем пространстве, но они прожили здесь две недели без меня. Они выдвинули деревянные стулья и сели, разговаривая друг с другом. Так, Ли и Скар начали играть в карты. Ли пытался уговорить меня присоединиться, но я отказалась, решив постирать белье в раковине. Я слушала, как они разговаривают и смеются друг с другом, пока я стирала свою одежду, и чувствовала себястранно.

Как бы мне хотелось оказаться в казарме. Когда я была со своей командой, я чувствовала, что ясними. Они были моей командой. Но вот так, разлученная, закрались сомнения. На этот раз я не была на самом деле одна, как после смерти Трея, но почему-то я чувствовала себя еще более одинокой в окружении Вольфа и его команды. Они были сплочены, как и команда Мака, но я понятия не имела, как я вписываюсь в их группу. Заключенная? Награда? Убийца? Младшая сестра Вольфа? Я все еще не знала, как переварить все, что Вольф рассказал мне о Карте.

Закончив стирку, я схватила одежду в охапку, чтобы отнести наверх, но на мгновение задержалась у лестницы, чувствуя себя неловко.

— Эмм, спокойной ночи.

Вольф и его команда посмотрели на меня.

— Ты идешь спать? — спросил Вольф, нахмурив брови, и я кивнула.

— Немного рановато, — добавил Ли, сверкнув улыбкой.

Вольф потер подбородок и взглянул на Скар.

— Ты можешь присоединиться к нам, если хочешь.

— Спасибо, я устала, — пробормотала я оправдание, прежде чем взбежать по лестнице.

Облако страданий вокруг меня, казалось, становилось все гуще, когда я развешивала мокрую одежду сушиться. Не помогало и то, что у меня ужасно болела спина. Я переоделась в

Мой взгляд внезапно упал на рюкзак Трея, стоящий у стены, частично укрытый моим старым одеялом.

Это было в его рюкзаке. Горе подступило к тяжелым эмоциям, уже сокрушавшим меня, когда я вспомнила последний раз, когда он втирал это в мою кожу. Наша последняя ночь вместе не была запоминающейся. Мы оба были измотаны. Он помог мне с настоем, поцеловал на ночь и заступил на первую вахту.

Я не была уверена, что было бы лучше, если бы я знала, но я действительно хотела, чтобы мы провели нашу последнюю ночь, свернувшись калачиком, крепко обнимая друг друга.

Горе угрожало задушить меня, когда я опустилась на колени перед его рюкзаком и медленно открыла его. Я достала одежду, которая все еще слабо пахла им, и игнорировать комок в моем горле становилось все труднее. Все наши походные принадлежности были здесь, и я ненавидела то, что от таких вещей, как простой котелок для приготовления пищи и кусок кремня, у меня могли гореть глаза. Я перебрала их и наконец нашла свой масляный настой, завернутый в одну из его рубашек, но когда я развернула его, что-то выпало на пол. Я уставилась на маленький толстый квадратик сложенной бумаги. Это выглядело так, словно его складывали на себя до тех пор, пока он больше не мог складываться.

Медленно я развернула его, мое сердце колотилось где-то в горле. В поле зрения появился полный лист с нацарапанными словами, и мои руки дрожали, когда я раскрыла его и начала читать.

Дорогая,

Я надеюсь, тебе никогда не придется находить это письмо, но я пишу его на всякий случай. Сейчас ты спишь в спальном мешке напротив меня у костра, и, боги, ты такая красивая. Я продолжаю смотреть вверх и отвлекаюсь на то, как сильно я хочу заключить тебя в свои объятия.

Но если ты читаешь это, значит, все закончилось плохо. Это значит, что я умер.

Думаю, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы догадаться, что ты, вероятно, винишь себя, и мне нужно, чтобы ты перестала это делать, хорошо? Это не твоя вина, дорогая. Я надеюсь, что у нас будет хорошая, долгая совместная жизнь, но любое количество времени, которое у меня есть, чтобы любить тебя и быть с тобой, стоит того. Что бы ни случилось. Раньше у меня были все эти грандиозные идеи о том, чтобы уехать и повидать весь мир, но потом я посмотрел в пару самых красивых зеленых глаз, и все изменилось. Однажды ты сказала мне, что ты никогда не будешь достаточно хороша, но это так, дорогая. Ты — мой мир, Боунс, потому что мой мир — это ты.

Я также должен признаться, что позвонил Маку по рации от Зика и рассказал ему о другом человеке. Надеюсь, ты сможешь простить меня, но я не мог оставить их неподготовленными. Мак — хороший человек, и я доверяю ему свою жизнь. Он никогда бы не использовал это против тебя, и я надеюсь, черт возьми, я надеюсь, что если ты это читаешь, ты вернулась в Убежище. Я надеюсь, что они все рядом с тобой и что вы все помогаете друг другу пройти через это. Пообещай мне, что впустишь их, дорогая. Это нормально — нуждаться в них, и ты также будешь нужна им.

Черт, это самое сложное, что мне когда-либо приходилось писать. Меня убивает осознание того, что если ты это читаешь, значит, тебе больно. Хотел бы я утешить тебя. Хотел бы я обнять тебя и пообещать, что все будет хорошо. Когда Мак скучал по своему отцу, моя мама говорила, что есть что-то прекрасное в том, как наши тела возвращаются в землю. Все мы состоим из жизни, которая была до нас, и вся грядущая жизнь будет содержать частички нас. Так что ищи меня среди яблонь, одуванчиков и новорожденных котят. Ты найдешь меня везде, где есть жизнь.

Одно я знаю наверняка: меня всегда будет тянуть к твоему свету. Я найду тебя где-нибудь там снова — может быть, в другой жизни.

Если ты не в Убежище, найди способ связаться с Maком. Тебе не обязательно быть одной. Мак всегда будет рядом с тобой, если ты ему позволишь.

Я люблю тебя, дорогая. Я никогда не смогу сказать этого достаточное количество раз. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.

Всегда твой,

Трей

Я сидела там, уставившись на его имя, и слезы свободно катились по моему лицу, но по привычке я тщательно контролировала свое дыхание, чтобы не издавать никаких звуков.

Я пожалела, что нашла это.

Я пожалела, что не нашла его раньше.

Я хотела бы, чтобы он был здесь.

Я пожалела, что, черт возьми, встретила его.

Трей знал, что мне будетбольно. Несмотря на все мои попытки объяснить, он все еще не понимал, что его потеряуничтожитменя.

«Закончилось не лучшим образом»? Какое чертовски глупое описание той муки, которую принесла его смерть. Мысль о том, что мы найдём друг друга в другой жизни, не утешала — она лишь заставляла меня ненавидеть ту версию себя, которой достанется он. Ярость и горе переплелись так тесно, что я не могла понять, где заканчивается одно и начинается другое.

Испытывали ли другие люди нечто подобное?

Другие люди теряли близких во время восстания. Другие люди скорбели — моя команда скорбела, — но они, казалось, продолжали жить и исцелялись. А что делала я? Лишь теряла себя в эмоциях или погружалась в оцепенение. Эти резкие перепады чувств сбивали меня с ног.

Было ли это из-за Джака? Мне пришлось на горьком опыте узнать, что выражение эмоций ведёт к боли. Чтобы выжить, мне нужно было чувствовать меньше, но я не знала, как это сделать, — и вместо этого не чувствовала ничего.

Теперь же я чувствовала всё — и это разрывало меня на части.

Я медленно наклонилась вперёд, согнулась пополам, уткнувшись в колени, всё ещё сжимая письмо в руке. Я не могла двигаться, застыв на месте, пока боль изливалась из меня. Мне казалось, что я умираю. Я не была чужда боли, но ни один человек не способен вынести, не способен выжить, испытывая такую

Мой разум знал, что делать. Он стремился вернуться на проторённую дорогу к пустому, тихому месту в моей голове, где я столько раз пряталась от Джака. Я не сопротивлялась. Возможно, я смогу остаться там навсегда. Жизнь без чувств наверняка лучше, чем это.

Я закрыла глаза. Мой разум уже отстранялся, сворачивался внутрь себя, и боль отступала. Мне даже не нужно было пересказывать медицинские учебники, чтобы удержаться на плаву. Я погружалась, словно камень.

— Эмбер?

Чья-то рука обхватила мое запястье, и на мгновение — одну отчаянную секунду — я подумала, что, может быть, открою глаза и увижу Трея.

Вместо этого я встретилась с мрачным взглядом Мака.

Мы были не на чердаке. Нас окружала темнота, но она не была пустой. Золотой свет обволакивал нас, струясь из наших тел. Это напомнило мне о том, когда свет исходил от моей кожи, но это было по-другому. Вместо лучей или свечения, он был тонким и искрящимся, как нить, сделанная из крупинок чистого золота. Нити струились от нашей кожи и вокруг нас двоих, грациозно двигаясь, что напомнило мне Северное сияние. Я никогда не видела этого раньше, но инстинктивно поняла, что это моя магия —нашамагия. Мак сжимал мое запястье, удерживая меня на месте, не давая мне провалиться дальше в глубокую темноту внизу. Его глаза яростно сверкнули, отражая золотые нити, которые танцевали вокруг нас.

—Вернись, —произнес он в моей голове.

Я уставилась на него, слезы все еще текли из моих глаз, но они текли по моему лицу, вместо того чтобы падать.

— Эмбер, вернись, — повторил он.

Я не могла собраться с силами, чтобы объяснить, что я недостаточно сильна. Я больше не могла выносить эту боль. Это было слишком.Менябыло слишком много, я медленно тонула на суше, в то время как все вокруг продолжали дышать.

— Тогда обопрись на меня; позволь мне нести тебя некоторое время, — сказал он, и эмоция в его словах окрасила темноту в темно-синий цвет. — Я знаю, это больно, но если ты все запрешь внутри, то потеряешь и все прекрасное. Так что обопрись на меня — я выдержу это.

Как будто он приказал им, золотые нити начали сплетаться вместе, образуя шнур, обвивающийся вокруг его руки и спускающийся к его запястью и моей ладони. Я оцепенело наблюдала, как мои золотые нити проделывают то же самое. Чем толще нить, тем ярче становился свет, и когда два сплетенные магические нити встретились там, где рука Мака все еще крепко сжимала мое запястье, вспыхнул ослепительно яркий свет. Когда он исчез, не было никаких признаков того, где соединялись нити. Это было так, словно они слились воедино, связав нас двоих одним долгим, непрерывным потоком магии.

Каким-то образом я знала, что если захочу отстраниться, то смогу; магия освободит меня. Магия между нами, казалось, пульсировала со скоростью сердцебиения; какой бы ни была эта связь, онажила.Отдаление причинило бы боль нам обоим; разорвать нашу связь было бы все равно что отпилить ветку. Я посмотрела в серые глаза Мака и поняла, что он тоже это осознает. Он знал, что у меня есть сила причинить ему боль, но все равно ждал.

— Эм, — его голос был хриплым, — Пожалуйста, впусти меня.

Его боль прошла сквозь нашу магию и врезалась в меня, забирая воздух из моих легких. Тяжести его горя, страха, сожаления и вины было бы достаточно, чтобы поставить меня на колени, но его сокрушительное одиночество, словно отголосок моего собственного, сломило меня.

Я инстинктивно потянулась к нему свободной рукой, обхватив пальцами его запястье. Я не столько пыталась обратиться за помощью, сколько облегчить его боль, но облегчение, наполнившее его глаза, было невозможно не заметить. Он потянул, и я двинулась к нему, как будто мы плыли в воде. Золотая магия между нами снова стала ярче, когда я приблизилась к нему, и как раз перед тем, как я достигла его, все стало белым.

Я открыла глаза, судорожно вздохнув. Я все еще стояла на коленях на полу чердака, согнувшись пополам, но Мак был рядом, одной рукой обнимая меня за спину, а другой сжимая мою руку. Письмо лежало на полу перед нами. Осознание и боль вернулись в мое тело, и мои мышцы напряглись от этого натиска. Мак подвинулся, чтобы поднять меня, и я поморщилась от боли в спине, но затем он прижал меня к своей груди, его руки крепко обхватили меня, удерживая всем своим телом.

—Я здесь, —прошептал он у меня в голове.— Выпусти это.

Еще одна трещина в плотине. Боль и горе изливались из моего тела рыданиями, но тяжесть его рук смягчала резкость. Я хотела покончить с этим. Я хотела упаковать это горе в аккуратную коробочку и спрятать подальше, чтобы никогда больше его не видеть, но оно было повсюду, в моей крови и костях.

— Я знаю. — Я слышала боль в его голосе. — Я знаю. Я тоже любила его.

В конце концов, наводнение спало, и я вернулась к Маку. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, а я сидела между его ног, прижавшись к нему. Его руки крепко обнимали меня, и мое лицо было прижато к изгибу его шеи. Мои чувства наполнились запахом мяты от мыла Мист, и его грудь поднималась и опускалась подо мной, когда он дышал. В какой-то момент мои руки обвились вокруг его шеи, и все мое тело казалось жидким.

— Что случилось? — пробормотала я.

— Я почувствовал тебя, — ответил он, эмоции сделали его голос грубым. — Я не знаю как. Я разговаривал с Немо и вдруг почувствовал твою боль, а потом… ничего. — Его руки сжались вокруг меня. — Ты просто ушла. Напугала меня до чертиков. Я думал, ты, блядь, умерла.

Некоторое время мы не разговаривали, просто дышали вместе. Мои глаза наткнулись на брошенное письмо на полу.

— Ты прочитал это? — прошептала я.

— Да, —ответил он, и это единственное слово было наполнено чувством вины.— Прости, я пытался понять, что произошло.

—Все в порядке, —пробормотала я, в основном радуясь, что мне не пришлось объяснять, что говорилось в письме.— Ты был в моей голове?

— Я пришел, чтобы найти тебя, — тихо объяснил он. — Ты не реагировала на меня, и я… или, может быть, эти силы знали, что делать. Я не могу это толком объяснить. Это было больше похоже на инстинкт, чем на что-либо другое. Правда, мне пришлось какое-то время поискать. — Я почувствовала

— Где Вольф?

— Они на крыльце. Я сказал им, что мне нужно поговорить с тобой наедине.

Меня охватило облегчение оттого, что они не ждали внизу, чтобы подняться и спросить, что со мнойсейчас.

— Теперь я слышу его мысли и мысли Кая, — добавил он.

Я села, неохотно отстраняясь.

— Ты можешь слышать обоих одновременно? Даже не увидев их?

— Да, это громко.

Я нахмурилась, но он заговорил вслух.

— Ты хочешь поговорить об этом? — спросил он, постукивая кончиками пальцев по письму на полу.

Невыносимая боль вернулась так быстро, что я оказалась неподготовленной.

— Я столько раз пыталась сказать ему… что произойдет, если я потеряю его. Я с-сказала ему, что это у-уничтожит меня, но он все равно…… он все еще не…

Я сжала губы, прерывисто вдыхая через нос. Мак протянул руку ладонью вверх, и я с благодарностью пожала ее.

— Трей всегда так надеялся на доброту людей, — пробормотал он, не сводя глаз с наших переплетенных рук. — И мы с Аной… Я думаю, мы инстинктивно пытались защитить его, чтобы сохранить эту надежду живой. После того, как Мадам порезала мне спину во второй раз, он направился в ее кабинет и сказал ей прекратить. Ему было, блядь, девять лет. — Он устало рассмеялся. — Он думал, что это сработало, но на самом деле, я просто перестал рассказывать ему всякую чушь, потому что боялся, что Мадам причинит ему боль. У него было такое большое сердце, и он был полон решимости что-то изменить, но он смотрел на мир, где все было по-другому — проще и непринужденнее. Возможно, нам не стоило так сильно защищать его. Но он всегда был просто… просто…

— Мечтателем, — прошептала я, боль в груди становилась все острее.

Он поднял глаза и встретился со мной взглядом.

— Да. Мечтателем.

Мы долго сидели молча, прежде чем он заговорил снова.

— Возможно, нам нужны мечтатели, которые вдохновляли бы нас. Может быть, остальным из нас нужно увидеть, как кто-то тянется к звездам, прежде чем мы поймем, как сильно мы тоже этого хотим.

Снова воцарилась тишина, но в ней не было дискомфорта. Когда адреналин от горя схлынул, нахлынула усталость.

— Я думаю, что и ты мечтательница.

Я бросила на Мака скептический взгляд. Я все еще сидела между его длинных ног, и что-то в его коленях, создающих импровизированную стену вокруг меня, заставляло меня чувствовать себя в безопасности.

Его губы дрогнули, но глаза были серьезными.

— Да. Ты просто так долго была в ловушке кошмаров, что забыла, какие еще мечты возможны.

Я уставилась на него, эмоции снова подступили к моему горлу.

— А потом появился Трей со своими большими мечтами и напомнил тебе. — Мои глаза наполнились слезами, и он поморщился. — У меня такое чувство, что я всегда заставляю тебя плакать.

— Нет, — мой голос дрогнул, когда я осознала вслух, — ты всегдапозволяешьмне плакать.

Сильное волнение отразилось на его лице, и когда он заговорил, его голос снова был грубым.

— Я могу это вынести, Эм.

— Я знаю, — сказала я, потому что это было правдой. Я подумала о том, что поняла там, в лесу. — Ты моя опора.

Он замер, и в горле у него запершило, когда он сглотнул.

— Я твоя опора?

— Каждый раз, когда мне кажется, что я разваливаюсь на части, ты рядом, — я пыталась объяснить, слезы все еще текли по моему лицу. — Ты позволяешь мне держаться за тебя, когда мне это нужно, но ты никогда не удерживаешь меня. — Я шмыгнула носом, свободной рукой вытирая лицо одним из носовых платков Сэма. — Было сложнее… говорить с Треем о подобном дерьме.

Мак нежно сжал мою руку.

— Я не могу говорить за тебя, но я знаю, что изо всех сил пытался рассказать Трею о тяжелом дерьме, потому что он всегда брал на себя мое бремя, как будто оно было его собственным. Я не думаю, что он даже осознавал, что делает это. Я знаю, что это шло от сердца. Он хотел все исправить. Он просто… не понимал, что иногда все не так просто, как ему хотелось бы.

Чувство вины охватило меня, и он нахмурился.

— Я не говорю, что он был плохим человеком, Эм. Он был хорошим, чертовски хорошим человеком. Но он всё-таки был просто человеком. Не идеальным. Никто не идеален.

В голове пронеслись мои разговоры с Таком и Ли о добре и зле, о весах. Трей, без сомнения, был лучше меня. Может, если просто жить так, будто Трей держит эти весы…

— Я не думаю, что Трей был лучше тебя, — перебил Мак.

Я приподняла брови, и невесёлый смешок сорвался с губ.

— Почему он должен быть лучше? — настаивал Мак.

Я уставилась на него, в голове крутилось столько причин, что я не могла выбрать ни одну. Он вздохнул, прищурившись с тем знакомым, раздражённым выражением.

— Только ты прожила свою жизнь. Так с какой стати ты пытаешься принимать решения, опираясь на кого-то другого?

— Потому что он был хорошим человеком, — прошептала я.

— Ты тоже хороший человек.

Я начала качать головой, но он взял моё лицо в ладони и остановил.

— Эмбер, ты хороший человек, — его голос звучал твёрдо, глаза сверкали.

— Я не…

— Хватит, — перебил он и притянул моё лицо к себе.

На мгновение мне показалось, что он собирается меня поцеловать, и моё сердце взмыло к звёздам — от чего? От страха? От тревоги? От чего-то ещё? Но он лишь прижался лбом к моему. Его глаза были так близко, что я могла разглядеть золотистые оттенки вокруг зрачка.

— Ты хорошая, Эм, — тихо произнёс Мак, и я ощутила тепло его слов на своей коже. — Ты не идеальный человек, но ты хорошая. Я никогда ни в чём не был так уверен за всю свою чёртову жизнь.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы она не дрожала. Я чувствовала его искренность — не по выражению лица или словам, а так, как чувствую запах древесного дыма в воздухе или шероховатость старого деревянного пола под пальцами.

— Я тоже чувствую тебя, — прошептал он у меня в голове. — Я чувствую твою растерянность и боль, как свои собственные.

Моё сердце сбилось с ритма. Что именно наша магия сотворила у меня в голове?

Он отпустил моё лицо и прислонился к стене, проведя рукой по тёмным волосам так, что они упали набок.

— Уже поздно. Давай пока не будем об этом слишком переживать, ладно? Тебе нужно поспать.

Я глубоко

— Спасибо… за то, что ты моя опора.

Его пронзительный взгляд смягчился — перемена была настолько заметной, что я снова почувствовала неуверенность. Он встал и протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

— Я говорил серьёзно, когда обещал, что всегда приду за тобой, Эм.

Я позволила ему поднять меня, и по коже пробежала ощутимая дрожь. Это звучало как обещание, как клятва, и нахлынувшие чувства едва не захлестнули меня снова. Он наклонился, поднял брошенное письмо с пола и протянул его мне. Я отнесла его к комоду и положила в верхний ящик.

— Хочешь, чтобы я кого-нибудь к тебе отправил? — спросил Мак.

Я покачала головой, прислонившись к комоду. Меньше всего мне хотелось отвечать на вопросы брата или его команды.

— Ты знаешь, где меня найти, если что-то понадобится. — Он словно колебался у лестницы, и прохладные нити его беспокойства окутывали меня.

— Знаю. — Я глубоко вздохнула, стараясь излучать спокойную уверенность. — Со мной всё будет в порядке. Спокойной ночи, Мак.

Он постоял ещё мгновение, затем улыбнулся.

— Спокойной ночи, Эм.

25

— Эм, у тебя пациент.

Я приоткрыла глаза, растерянно моргая от яркого дневного света. Вольф присел на корточки рядом с моим матрасом, легонько тряся меня.

Я села, протирая сонные глаза, когда Вольф скрылся за лестницей. Я выглянула через край чердака, чтобы увидеть Смита, и адреналин заставил меня проснуться. У него было бледное лицо, и он прижимал к груди сломанную руку. Я быстро оделась, спустилась вниз и попыталась притвориться, что Смит больше не смотрит на меня с настороженностью, которая не исчезла с тех пор, как он нашел меня сидящей рядом с мертвым телом Мадам.

— Извини, Эмбер, — сказал Сэйбл. — Я подумал, что тебе будет легче вылечить его, чем мне наложить шину на его руку.

— Нет, все в порядке, — сказала я, все еще хриплым голосом ото сна.

Все спальные мешки были убраны. Похоже, завтрак давно миновал. Неужели я проспала так долго?

Я жестом пригласила Смита сесть в кресло, пока я буду умываться в раковине. Ледяная вода на лице помогла мне прийти в себя. Когда я вернулась туда, где в кресле сидел Смит, я в нерешительности остановилась рядом с ним, мои глаза изучали его руку.

— Мне нужно вправить кость, прежде чем я смогу ее залечить, — сказала я ему, пытаясь сохранить выражение лица, даже когда он уставился на меня. — Это будет больно.

— Хорошо, — пробормотал он.

Я подвинула маленький столик на колесиках, который помещался над креслом для осмотра.

— Ты можешь положить руку сюда?

Он застонал от боли, но сумел положить руку на стол. Я взяла себя в руки и осторожно положила ладони на его руку, ощущая покалывание в кончиках пальцев, и пошевелила его рукой так быстро, как только осмелилась. Он выругался сквозь зубы, вцепившись в подлокотник кресла здоровой рукой. Когда мои силы почувствовали, что кость срослась, они устремились вперед, залечивая травму. Он снова выругался себе под нос, но на этот раз это прозвучало менее болезненно. Я отпустила его, и он для пробы поднял руку и согнул кисть.

— Остается ли какая-нибудь боль? — спросила я.

— Нет, — хрипло ответил он.

— Тогда можешь идти. — Я вернулась к раковине и вымыла руки, но когда закончила, он все еще стоял у смотрового стола, наблюдая за мной. — Тебе нужно что-нибудь еще? — спросила я, пытаясь скрыть беспокойство в голосе.

— Я просто хотел сказать… — он замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Надеюсь, ты себя чувствуешь лучше.…

Я уставилась на него, не зная, как ответить. Что он хотел услышать?Не волнуйся, мне больше никого не хочется убивать?

— Эммм, спасибо, — пробормотала я.

Несколько неловких секунд он не двигался, но потом выдавил из себя улыбку, поблагодарил и ушел. Я вытерла смотровое кресло, притворяясь, что не вижу, как Вольф и его команда изучают меня.

— Что это было? — спросил Ли.

— Что? — Я не отрывала взгляда от того, что делала.

— Кто был этот парень?

— Смит, он один из людей Немо, — ответила я, подходя к раковине, чтобы постирать тряпку.

— У него к тебе претензии? — спросил Вольф резким голосом.

Я не обернулась.

— Я не знаю.

— Эмбер, — голос Вольфа звучал разочарованно, — мы никогда не найдем того, кто разгромил лечебницу, если ты не расскажешь нам, что происходит.

Я выключила воду и попыталась выжать из тряпки каждую капельку воды, но безуспешно. Мой желудок тревожно сжался от осознания того, что Вольф поставил своей миссией найти того, кто разгромил лечебницу. Он редко терпел неудачу, когда сосредотачивался на поиске кого-то, и ему становилось только лучше, если истории были правдой.

— Я не думаю, что это был Смит.

— Тогда почему весь этот обмен репликами был таким странным? — спросил Ли.

Я вздохнула, чувствуя, как ко мне подкрадываются щупальца стыда, но заставила себя обернуться и встретиться взглядом с шестью парами прищуренных глаз.

— Потому что он нашел меня в камере Мадам после того, как я убила ее.

— Но ты не думаешь, что это он написал «убийца» у тебя на стене? — Бровь Вольфа приподнялась.

Поскольку ты явно одна из них,мой мозг заменил его. Я старалась дышать ровно, чтобы на моем лице не отразились боль и вина, когда я повернулась, чтобы повесить тряпку сушиться.

— Нет.

Тишина сгущалась, и я изучала лечебницу, пытаясь найти какое-нибудь занятие, чтобы занять свои руки. Команда Вольфа сделала больше уборки, чем я ожидала, что было полезно, но и раздражало, когда мне отчаянно нужно было чем-то заняться. Команда Грифа ни черта не убрала.

Я тяжело сглотнула, отгоняя воспоминание о наручниках на моей лодыжке.

— Мак заходил раньше, но мы не хотели тебя будить. Он сказал, что они заняты, пытаясь связаться по радио со своими контактами из Энджел-Сити. — Он невесело усмехнулся. — Я пожелал ему удачи.

Я взглянула на него, задаваясь вопросом, должна ли я знать, что это означало:

— Почему?

Бровь Вольфа нахмурилась.

— Из-за восстания.

— Наши радиовышки были повреждены во время боя?

Вольф нахмурился.

— Не здешнее восстание, большое… в Энджел-Сити.

Я никогда не была в Энджел-Сити, но Жнецам нравилось спрашивать, не оттуда ли я родом, благодаря прозвищу Джака. Я знала, что у Безгласных там была база и что когда-то это был огромный город. С тех пор большую часть руин поглотил океан. Ралли однажды сказал мне, что лучшие тамошние мусорщики ныряют с лодки, чтобы проплыть по подводному городу-призраку в поисках чего-нибудь ценного.

— Какое восстание?

— Серьезно? — Вольф выглядел странно

— Я ничего не слышала о восстании, — сказала я, защищаясь.

— Народ сверг Безгласных.

Мои глаза расширились.

— Это было не так плохо, как восстание в Син-Сити, но все равно это была кровавая баня.

Я знала, что в Син-Сити есть еще одна большая база Безгласных, но не более того.

— Что произошло в Син-Сити?

Брови Вольфа нахмурились еще сильнее, когда он уставился на меня.

— Ты никогда не слышала о восстании в Син-Сити?

— Очевидно, что нет, иначе я бы не спрашивала, — огрызнулась я.

— Это было около десяти лет назад. Люди организовали сопротивление и дали отпор Безгласным, но их сильно превосходили в вооружении. Безгласные убили их всех и всех, кто имел хоть малейшее отношение к сопротивлению.

Я уставилась на него, переваривая услышанное. Я знала, что Безгласные распространяются подобно ядовитому сорняку, но понятия не имела, что они настолько могущественны, чтобы поднимать против них восстания.

— Они убили всех — стариков, детей, беременных женщин. Погибли тысячи людей, Эмбер, — добавил Вольф, как будто был разочарован во мне.

— Что ж, мне жаль, что Жнецы никогда не говорили мне, — огрызнулась я.

— Ты даже не слышала, как они говорили об этом?

Единственный раз, когда Жнецы обращались ко мне, это обычно обзывали меня, или насмехались надо мной, или что похуже. Я не могла сосчитать, сколько раз кто-то подробно рассказывал мне, какие отвратительные вещи они хотели бы сделать со мной, когда я пыталась перевязать им раны или зашить их. Я слышала обрывки разговоров о других происходящих событиях, но обычно это была чушь о полевых командирах или других бандах. Через несколько лет, если только кто-нибудь не обращался непосредственно ко мне, я замкнулась в себе и не прислушивалась ко всему, что происходило вокруг меня. Раньше я с нетерпением ждала вечерних костров, потому что именно тогда я могла услышать захватывающие новости о мире, но после смерти Ралли я сделала все возможное, чтобы не ходить на них. Я ненавидела то, как часто забывала, что он ушел, и искала его по лицам, но хуже всего было то, как Джак начал вести себя на тех кострах. Он всегда сидел рядом со мной и иногда требовал, чтобы я села к нему на колени, но после Ралли это было так, словно он хотел выставить меня напоказ перед всей бандой. Его руки были бы повсюду на мне, а Жнецы пялились бы. Я никогда не чувствовала себя его шлюхой больше, чем в те моменты. Но я не собиралась ничего из этого рассказывать своему брату.

— Нет, — пробормотала я.

— А как насчет Нью-Сиэтла? — он скрестил руки на груди.

Я понятия не имела, о чем он говорит. Я взглянула на остальных и обнаружила, что они наблюдают за мной с выражениями, похожими на выражения Вольфа.

— Беспорядки в Минни? Засада в Бэдленде? Нью-Йорк?

Я чувствовала себя все более и более глупо. Я никогда ни о чем подобном не слышала.

— Как, черт возьми, ты могла ничего не знать о том, что происходило вокруг тебя? Феникс пал всего пять лет назад. Разве Жнецы не оставались в том районе? — Голос Вольфа звучал скорее шокировано, чем злобно, но у меня шерсть встала дыбом еще больше.

— Джак никогда ничего не говорил ни о чем подобном.

— Так ты понятия не имеешь, что Безгласные пытались захватить власть?

— Да нечего тут «пытаться», — пробормотал Ли. — Они захватывают власть.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Джак много говорил о Безгласных, но в основном он все время говорил о своем отношении к их религии. Он никогда ничего не говорил о сражениях или восстаниях.

— Это не ее вина, Вольф.

Мы все удивленно посмотрели на Сэйбла.

— Он держал ее в изоляции. Она знала только то, что он хотел ей сказать.

— Да, но как насчет прошлого года? Ты никогда не слышала, чтобы люди в Убежище говорили об этом?Яслышал, как люди здесь говорили об этом, а я здесь всего несколько недель.

Теперь у меня защипало в глазах, и в них начало закрадываться чувство вины. Может быть, Джак держал меня в изоляции, но я не осознавала, насколько изолированной я продолжала оставаться после того, как сбежала. У меня не было ни единой мысли о том, что могло бы происходить в мире.

Вольф, казалось, ждал ответа.

— Я не слышала, чтобы кто-нибудь говорил об этом.

— Даже в столовой?

— Я не ходила в столовую, — пробормотала я. — Сэм приносил мне еду сюда.

— Звучит заманчиво, — пробормотал Кай, и я попыталась проигнорировать его.

— А как насчет твоих пациентов или твоей команды? Они никогда не упоминали об этом?

— Я неразговаривалас людьми, Вольф, — огрызнулась я.

— Совсем? — Вольф выглядел таким растерянным. — Ты никогда непереставалаболтать, когда была ребенком.

Гнев вспыхнул во мне.

— Я же сказала тебе, что я неона.

— Вольф, — пробормотала Скар.

Вольф повернул голову и посмотрел на нее. Она что-то сказала ему на том языке жестов, который они использовали, и он провел рукой по волосам и тяжело вздохнул, прежде чем ответить. Я взглянула на остальную часть его команды, отметив, что все они наблюдали за моим братом, на их лицах ясно читались беспокойство. Я никогда не видела никого из них менее сдержанным, и меня словно ударило молнией, что они действительно любили его. Они заботились о нем. Они были семьей.

Часть меня была рада, что они у него есть.

Более эгоистичная и темная часть меня вскипела. Я ненавидела то, что Вольф нашел семью и провел с ними последние десять лет. Меня бесило, что они смотрели нанегос сочувствием, явно обеспокоенные тем, что он, должно быть, чувствует, услышав об ужасной жизни своей младшей сестры. Как грустно Вольфу слушать это дерьмо.

Я была той, кому, черт возьми, пришлосьжить сэтим.

— Куда ты идешь? — спросил Вольф, его голос снова стал резким, когда я направилась к двери.

— На завтрак, — сказала я, не оборачиваясь, и захлопнула за собой дверь.

Теплый воздух встретил меня снаружи, но это никак не облегчило охвативший меня холод. Я обхватила себя руками, сосредоточившись на том, чтобы держать себя в руках.

— Эмбер!

Мой желудок сжался при виде Сэйбла, бегущего трусцой, чтобы догнать меня.

— Я пойду с тобой, — сказал он, подойдя ко мне.

— Ты не обязан этого делать, — натянуто ответила я.

— Я хочу.

Охренительно.Я продолжила, мои руки все еще были обхвачены вокруг туловища, стараясь держаться на расстоянии вытянутой руки. Сэйбл шел

— Я хотел извиниться.

Я украдкой взглянула на него сквозь волосы. Он смотрел на меня с серьезным выражением лица, и меня затошнило.

— Кай… очень защищает меня… инас, но он несколько раз слишком остро реагировал, а ты этого не заслужила.

Я не ответила, уставившись на грязную тропинку, как будто она требовала моего безраздельного внимания. Я знала, что он хочет услышать ответ, но у меня его не было.

— Тебе, кажется… неуютно рядом со мной, — наконец продолжил Сэйбл. — Если я сделал что-то, что заставило тебя так себя чувствовать, я бы тоже хотел извиниться за это.

Я хотела бы оказаться где-нибудь еще.

— Нет, — солгала я.

— Эмбер, — его тон был мягким, укоризненным, — это явная ложь.

— Ты что, не слушал Вольфа? Это то, чем я занимаюсь, — пробормотала я с горечью в голосе.

Он издал смешок через нос.

— Если хочешь знать мое мнение, я думаю, ты действительно много врешь, но не о тех вещах, которые подозревает Вольф.

Я никогда бы не могла представить себе ничего хуже, чем то, что мой старший брат наконец-то выследил меня, но появление Вольфа с целой командой людей, которые думали, что знают меня и былиувлечены —это было еще хуже.

— Моя теория, — продолжил Сэйбл, когда я замолчала, — заключается в том, что это как-то связано с тем фактом, что Вольф потерял голову, когда ты впервые рассказала ему, что была со Жнецами, и что он втянул в это меня и мое прошлое.

Мои плечи были так напряжены, что казалось, будто они поднялись до ушей.

— Если это правда, я хочу, чтобы ты знала, я не имею ничего против…

— Не надо, — выпалила я.

Он приподнял бровь.

— Не надо что?

Не прощай меня.Мне хотелось закричать, но вместо этого я выдавила из себя:

— Я не хочу об этом говорить.

— Я знаю, это нелегко, — сказал он удручающе ровным голосом, — но я не хочу, чтобы между нами была вражда.

— Нет, — сказала я, стараясь придать своему голосу как можно больше силы. — Я в порядке.

Он нахмурился, глядя на меня.

— Это потому, что я целитель?

— Дело не в этом, — огрызнулась я.

Его брови нахмурились еще больше, но я ускорила шаг. Было бесчисленное множество вещей, за которые я никогда не смогу простить себя за последние двенадцать лет, но десятки раз я ничего не делала, когда Жнецы заталкивали кричащих людей — матерей идетей— в те трейлеры и отдавали их монстру, что казалось самым непростительным.

Я оглянулась и увидела, что Сэйбл плетется позади, грустно нахмурившись, отчего меня пронзило чувство вины. Неудивительно, что Кай считал меня такой сукой. Даже если бы я захотела, я никогда не смогла бы точно объяснить агонию от того, что все до единой двери из моего прошлого сорваны с петель, обнажая все ужасное уродство внутри. Я старалась. Я чертовски старалась, но Сэйбл и Бешеный пес — это было слишком.

Я завернула за угол дома и наткнулась прямо на тело. Я отскочила и упала бы на задницу, если бы этот человек не схватил меня за руку и не поймал.

— Извини, — поспешила сказать я, но слова извинения замерли у меня на губах, когда я встретилась с темным взглядом Хоука.

— Тебе жаль, — повторил он с улыбкой, которая не коснулась его глаз.

— Да. — Мой голос дрожал. — Мне так жаль, Хоук…

Его хватка на моей руке болезненно сжалась, когда он дернул меня ближе и приблизился к моему лицу, в его глазах вспыхнула ярость.

— Мне не нужны твои извинения, Боунс. Ты разрушила…

— Эй! — Сэйбл позвал меня сзади резким голосом.

Хоук выпрямился, дружелюбная маска быстро сползла на его лицо.

— Извини, Боунс, я должен был лучше следить за тем, куда иду. — Он вежливо улыбнулся Сэйбл, но его хватка на моей руке усилилась еще сильнее. — Сэйбл, не так ли? Я Хоук.

Сэйбл не ответил, и пальцы Хоука сжались так сильно, что мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы скрыть боль на лице.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке, Боунс? — спросил Хоук, и улыбка все еще была на его лице, но взгляд стал жестким, когда его пальцы сжали мою руку. — Еще раз извини, что налетел на тебя.

— Все в порядке. — Я надеялась, что мой голос звучал ровно. — Это моя вина.

Он, наконец, отпустил мою пульсирующую руку, все еще улыбаясь, и мне пришлось подавить желание потереть ее.

— Что ж, хорошего дня.

Он обошел меня, вежливо кивнул Сэйблу и исчез. Несколько секунд я не двигалась, пытаясь нормально дышать.

— Что это было? — спросил Сэйбл.

— Я только что наткнулась на него.

Я заставила себя двигаться и распахнула боковую дверь в столовую, прежде чем он успел задать еще какие-либо вопросы.

— Привет, Боунс! — Позвала Нина, нарезавшая овощи на теплой кухне. Сегодня ее длинные черные волосы были заплетены в одну толстую косу. — На плите есть кастрюля с бульоном, а на полке — кое-какие остатки.

Я приготовила себе маленькую тарелку, пока Сэйбл тихо стоял у двери. Я заметила, как Нина несколько раз с любопытством посмотрела на него.

— Не хочешь придвинуть стул и поесть здесь? — спросила она, когда я налила немного бульона в кружку.

— Э-э, конечно, — сказала я, в основном для того, чтобы отложить возвращение в лечебницу наедине с Сэйблом.

Я нашла стул и придвинула его к металлическому столу, за которым она работала. Сэйбл молча сделал то же самое, сев рядом со мной. Я неловко держала вилку левой рукой, положив ноющую правую руку на колени.

— Где Нека? — спросила я между укусами.

— Встреча с Немо по поводу севооборота. Они завершают работу над своим планом на эту весну. — Она взглянула на Сэйбла и объяснила: — Нека — мой брат близнец.

— Вы только вдвоем работаете на кухне? — спросил Сэйбл.

Нина улыбнулась.

— Большую часть времени мы остаемся вдвоем, но за несколько часов до еды приходит больше людей, чтобы помочь. Наши мамы отвечали за кухню до нас, и мы заменили их после того, как они скончались.

Я увидела, как Сэйбл заметил, что у нее не хватает пальца.

— Все в порядке, — сказала Нина, тоже заметив это. — Ты можешь спросить.

— Прости. — Сэйбл поморщился. — Я целитель, поэтому замечаю такие вещи.

— Мадам отняла у меня палец, — сказала Нина. — Она подозревала, что ее партнер был отравлен человеком по имени Ходжо, который работал на кухне.

Я чуть не выронила вилку, мой желудок скрутило.

— Она отняла у меня палец

— Его отравили? — спросил Сэйбл, его голос был совершенно лишен осуждения.

Нина секунду изучала его, прежде чем просто ответить:

— Да.

Я моргнула. Для меня это было новостью. Трей намекал, что Вайпер умер от лихорадки, но, возможно, он не знал.

— Однако это был не Ходжо, — продолжила Нина, в ее словах чувствовалась печаль. — Он взял вину на себя.

— Что случилось с Ходжо? — спросил Сэйбл.

— Его убила Мадам.

— Мне жаль это слышать, — пробормотал Сэйбл.

— Он был хорошим человеком, — улыбнулась Нина, но глаза ее увлажнились. — Он не сломался под пытками Мадам.

Я отправила в рот еще кусочек на вилке, еда была на вкус как пепел, и резко встала.

— Извини. — Я надеялась, что это прозвучало нормально. — Я просто… мне нужно возвращаться.

Нина кивнула, выражение ее лица было трудно прочесть. Сэйбл тоже встал, вежливо поблагодарив Нину, но я выскочила за дверь. Я шагала так быстро, как только могли нести меня ноги, втягивая воздух через нос и выпуская его изо рта, стараясь не представлять себе изможденное, изломанное тело Ходжо. Вчерашние слова Немо внезапно всплыли у меня в голове.

Я верю, что все, кого ты исцелила в той комнате, чувствовали то же самое. Они знали твою боль и чувствовали твой комфорт. Вероятно, ты дала большему количеству людей силы держаться крепче, чем думаешь.

Боги, я надеялась, что это правда.

— Эмбер?

Я услышала, как Сэйбл снова бежит, догоняя меня, и мрачно выругалась себе под нос.

— Судя по твоей реакции, я предполагаю, что ты присутствовала при этом.

Я не ответила, продолжая ускорять шаг по утоптанной грунтовой тропинке.

— Не похоже, что Нина винит тебя, — добавил он.

— Она может и не знать, — выпалила я.

— Неужели люди не знают? — удивленно спросил он.

Я пожала плечами. Я понятия не имела, кто что знает. Я же не собиралась расспрашивать.

— Я был бы готов поспорить, что большинство людейдействительнознают, — сказал Сэйбл. — Судя по тому, что я видел, Немо был довольно откровенен в отношении некоторых вещей.

Отлично.

Некоторое время он ничего не говорил, просто подстраиваясь под мой быстрый темп.

— Ты знаешь, когда я впервые встретил Вольфа, его снедало чувство вины, — внезапно тихо сказал Сэйбл. — По большей части это было чувство вины за то, что он никогда не мог контролировать, но он позволил этому перерасти во что-то смертельно опасное. — Он сделал паузу. — Ты очень напоминаешь мне, каким он был тогда.

Я действительно чертовски хотела, чтобы они перестали сравнивать меня с моим братом.

— Мы с Вольфом были вместе некоторое время, — добавил он, иэтопотрясло меня настолько, что я взглянула на него. Он слегка улыбнулся, увидев выражение моего лица. — Мы не подходили друг другу, или, может быть, просто было неподходящее время. Он не мог преодолеть свою вину, и я позволил своей травме встать между нами. Это дошло до того, что мы поняли, что если останемся вместе, это разрушит все наши шансы остаться друзьями.

Его голос был ровным, но я чувствовала в нем тяжесть.

— Я любил твоего брата — я, вероятно, всегда буду любить его, — но он потерял годы из-за своего чувства вины и попыток следовать учениям из твоей крепости. Никто из нас не хочет, чтобы ты пошла по тому же пути.

Мои губы изогнулись в горькой пародии на улыбку.

— Что означает этот взгляд? — тихо спросил он.

Я не ответила.

— Эмбер, мы обеспокоены тем, что ты закрываешься от всех…

Во мне вскипел гнев, и я остановилась, слова лились из меня потоком.

— Я не мой брат. Я даже не та девушка, о которой он рассказывал тебе истории. Сколько, блядь, раз я должна вам всем повторять?Этадевчонка мертва. Я — то, что осталось от разбитых осколков, и поверь,мнетоже не нравится, как я снова собираю себя воедино!

Он выдержал мой взгляд. Ветер разметал волосы по нашим лицам. Каким-то образом это делало его еще красивее, в то время как я чувствовала себя ужасно.

— Ты должен меня ненавидеть! Ты знаешь, скольких людей я видела, как Джак запихивал в те трейлеры? Скольких людей я проигнорировала, когда они умоляли меня о помощи? Скольких людей я видела, как Джак вытаскивал и избивал, или отрезал им языки, или… илихуже,потому что онираздражалиего?

— Ты была ребенком, Эмбер, — сказал он мягким голосом.

— Я могла бы сделатьчто-нибудь, —прошипела я. — Я пыталась толькоодин раз.Я должна была пытаться каждый чертов раз.

— И что случилось, когда ты попыталась?

Я поборола приступ тошноты при воспоминании о реакции Джака и сосредоточилась на Сэйбле. Его спокойствие взбесило меня.

— Это не имеет значения. Важно то, что я ставлю свою безопасность превыше сотен людей…детей.

— Если бы Джака там не было — если бы это был только ты и ты могла свободно выбирать, ты бы по-прежнему ничего не предпринимала?

— Нет, — отрезала я в ужасе.

— Но ты не контролировала ситуацию, не так ли? У тебя не было выбора. Ты не могла остановить то, что происходило. Только Джак мог это сделать, ионрешил причинить вред людям, а не тебе.

— Ты действительно ожидаешь, что я поверю, будтотыничего бы не сделал?

На его лице отразилась боль.

— Да, потому что это именно то, что я делал годами.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

— В гарнизоне Бешеного Пса охранники часто приходили ночью в помещения для рабов и забирали рабов по многим отвратительным причинам. Иногда это было для того, чтобы наказать кого-то, кто был слишком трудным или громким. Иногда это было для того, чтобы найти кого-нибудь для секса. У Бешеного Пса была моя младшая сестра в его гареме, и я был полон решимости выбраться и спасти ее. Итак, в те ночи, когда приходили стражники? Я не пытался вмешиваться или защищать других рабов. Я оставался тихим и маленьким и старался быть незаметным. — Боль углубилась в морщинах его лица, и я изо всех сил попыталась отогнать воспоминания о всех тех случаях, когда я пыталась сделать то же самое. — И после того, как я обнаружил, что она мертва, я сбежал в одиночку. Я не пытался никого брать с собой. Я спас только себя.

Воспоминание о лице Грифа, когда я оставила его истекать кровью в палатке Джака, промелькнуло в моей голове, и я сильно прикусила губу.

— Я чуть не позволил вине выжившего уничтожить меня, — тихо продолжил

Я не твоя сестра,хотела огрызнуться я, но сдержалась.

Он слегка склонил голову набок.

— Почему ты взяла на себя заботу обо всех сиротах? Почему ты прыгнула в ту яму, чтобы спасти Скай?

Я сжала губы. Я не знала, зачем я это делаю. Я просто знала, что не могуостановиться.

— Почему ты хочешь, чтобы я тебя ненавидел? — настаивал он.

— Пожалуйста, оставь меня в покое, — попросила я дрожащим голосом.

Когда я повернулась и зашагала прочь, я готова была заплакать от облегчения, что он не попытался последовать за мной.

26

Я пошла в свое укрытие среди яблонь у стены. Казалось, что почки на деревьях вот-вот распустятся. Я села под одним из корявых деревьев и прислонилась к стволу.

Может быть, Сэм был прав; может быть, я действительно всегда убегала.

Я вздохнула и прижала ноги к груди, уткнувшись лбом в колени. Не знаю, сколько я так просидела, позволяя своим мыслям блуждать, прежде чем почувствовала, что он приближается. Я не знала,какя почувствовала его приближение, просто почувствовала.

— Видишь? Этот список уже пригодился, — сказал Мак, садясь рядом со мной.

Я фыркнула, не поднимая головы.

— Я ждал, когда вы с Сэйблом вернетесь, но он вернулся без тебя. Я чуть не пристрелил его сразу, а потом уже задавал бы вопросы.

Я повернула голову так, что мой висок оказался у меня на коленях, и посмотрела на него. Он встретился со мной взглядом и поднял бровь.

— Итак, Сэйбл хотел поговорить с тобой? — спросил он.

— Да, — пробормотала я, затем, не раздумывая, переключилась на мысленную связь. —Он хотел знать, почему я его недолюбливаю.

Мак ненадолго замолчал.

—Он тебе не нравится?

Вместо ответа я позволяю воспоминаниям о том, как он показывал мне свое клеймо, и о том, как Жнецы продавали людей Бешеному Псу, прокручиваться в моей голове. Было странно, как быстро я привыкла к такой форме общения с Maком, и еще более странным было то, насколько комфортно я себя чувствовала с ней.

— Черт, —пробормотал он.

— Как Лана?

Его глаза сузились от смены темы.

—Злая, но здорова.

— Что с ней будет?

— Я думаю, что в следующий раз, когда мы поедем в Лоун Пайн, мы подбросим ее, но сначала нам нужно встретиться со связным Немо в Либерти. Мы уезжаем сегодня попозже. Нас не будет три ночи.

Я почувствовала укол разочарования.

— Это имеет отношение к восстанию? — спросила я.

— Вроде того. Мы пытаемся построить радиовышку получше, чтобы дотянуться дальше. — Он поколебался, затем добавил: — На этот раз Сэм едет с нами.

Я вскинула голову.

— Что?

— Этот контакт…Ну, он знает Сэма. Мы могли бы справиться без него, но будет намного проще, если приедет Сэм.

От страха у меня по коже побежали мурашки.

— Это будет опасно?

— Не должно быть, но никогда не знаешь наверняка.

Я уставилась на него, мои мысли путались, но ни одна из безумных фраз, которые я хотела сказать, не слетела с моих губ.

— Я позабочусь о нем, Эм, — пробормотал он.

Я с трудом сглотнула и заставила себя не умолять его приказать Сэму остаться здесь.

— Ты знаешь, это то, с чем остальным из нас приходится постоянно иметь дело, зная, что люди могут пострадать, и не имея возможности исцелить их магическим путем.

— Ненавижу это, — пробормотала я.

Он фыркнул, качая головой, затем добавил:

— О, Рэйвен просила передать тебе, что, когда мы вернемся, ты начнешь тренироваться.

Я застонала.

— Я бы сказал, что с тобой все будет в порядке, но не хочу лгать.

Он улыбался достаточно широко, чтобы обозначились обе ямочки на щеках. Я попыталась ткнуть его локтем, но он поймал его одной рукой, все еще ухмыляясь.

— Только подумай, ты могла бы нанести такой удар, немного потренировавшись, — поддразнил он.

— О, отвали, — проворчала я на него, но без жара в голосе.

— Я слышал мысли Сэйбла, когда он вернулся, — внезапно сказал он, все еще держа меня за локоть. — Он беспокоился о тебе. Я не думаю, что он держит на тебя обиду за то, что натворил Джак. — Его лицо стало серьезным. — И это хорошо, потому что он не должен. Если бы он это сделал, мы бы с ним поговорили.

— Мак…

— Трей несколько раз упоминал, что ты ищешь искупления.

У меня скрутило живот.

— И мне просто интересно, если тебя никто не винит, то от кого ты ждешь искупления?

— Некоторые людидействительновинят меня, —пробормотала я, стараясь не думать о лице Хоука.

— Винят тебя в чем?

— За то, что делала все, что мне говорили, даже если это причиняло боль кому-то другому.

— Мне кажется дерьмовым обвинять человека, у которого не было выбора.

— У меня действительно был выбор, Мак, и я выбрала себя.

—Я не думаю, что все так просто. —Он отпустил мой локоть и громко произнес: — Ты помнишь, когда я пришел в лечебницу и расспрашивал тебя о… ну, о сбежавшем заключенном, которым оказался Ли? — Он подождал, пока я кивну, и продолжил: — Ты сказала мне кое-что, что я не смог забыть.

Я не могла вспомнить, что сказала в тот момент. В основном я вспоминала Мака, прижавшего меня к раковине, и свое замешательство по поводу того, почему Трей не воспользовался возможностью солгать Маку и причинить мне боль в ответ.

— Ты сказала: Почему ты здесь изображаешь из себя страшного засранца по отношению ко мне?

Я уставилась на него, нахмурив брови, и его губы дрогнули.

— Эм, большинство присутствующих здесь людей думали, что ябылстрашным мудаком, но ты видела меня насквозь.

Я молчала, просто наблюдая за ним.

— Я не говорю, что никогда не был мудаком. Был, и уверен, буду им снова, но ты была права. Этот образ мудака был маской… которую я носил так долго, что забыл, что это не то, кем я был и кем хотел быть. Это было просто единственное, что я мог сделать, чтобы выжить и обезопасить людей. —

Я поморщилась и ничего не ответила, но мы оба знали, что это так.

— Итак, я просто говорю, что немного знаю о том, как быть вынужденным стать кем-то, кем ты не являешься, чтобы выжить, и как трудно отпустить этого человека, когда опасность позади.

Я уставилась на сухой лист, рассыпающийся на мелкие кусочки в моих руках. Я понятия не имела, что сказать.

— Просто подумай об этом, хорошо?

Я неохотно кивнула, затем сменила тему.

— Ты связался со своими контактами в Энджел-Сити?

Он нахмурился и покачал головой.

— Нет, именно поэтому мы пытаемся усилить радиосигнал. Я предполагаю, что большинство их радиомачт вышли из строя, так что они, вероятно, застряли, используя радиоприемники поменьше. Немо просмотрел кое-какие старые журналы, и, похоже, до того, как эти башни снова заработали, около пятидесяти лет назад, Убежище не имело связи с большинством более крупных цитаделей.

— Я не знала, что власть захватили Безгласные, — призналась я. — Джак много говорил о них, но он никогда ничего не говорил о восстаниях или битвах.

Он выглядел удивленным, но в нем чувствовалось меньше осуждения, чем в реакции Вольфа.

— О чем он тогда говорил?

— Их убеждения и прочее дерьмо. Раньше он был одним из них.

Брови Мака чуть не полезли на лоб.

— Джак раньше был одним из Безгласных?

— Это то, что он мне сказал.

Он нахмурился.

— И они позволили ему уйти?

— Он сказал, что их пути разошлись, но я думаю, что за этим было нечто большее. Он всегда был очень осторожен, чтобы наши пути с ними никогда не пересекались. Однажды мы увидели в городе пару пророков, и он чуть не оторвал мне руку, таща в другую сторону.

Взгляд Мака стал отстраненным.

— Интересно.

— Иногда мне кажется, что ничто в моей жизни не имеет смысла, — пробормотала я, срывая несколько свежих побегов травы.

— Только иногда?

Его широкая улыбка была заразительной. Мне нравилась эта его сторона, когда он был расслабленным и дразнящим. Я заметила, что его улыбка стала шире, и вспомнила, что он меня слышит. Я живо представила, как отшиваю его, и он громко рассмеялся.

Его смех резко оборвался, и я в тревоге подняла глаза и увидела, что он схватился за голову, зажмурив глаза от боли.

— Мак? — Я рванулась к нему, намереваясь схватить за обнаженные предплечья, но он вытянул руку, останавливая меня.

— Я в порядке, — простонал он.

— Да, похоже на то, — огрызнулась я, опускаясь рядом с ним на колени.

Он издал сдавленный звук, который мог сойти за смех.

— Просто на тебя обрушилось сразу много мыслей.

Моему мозгу потребовалось мгновение, чтобы уловитьмыслидругих людей. Он слышал мысли других людей.

— Сколько человек ты слышишь одновременно? — спросила я.

Он поморщился.

— Думаю, все.

— Всю…команду?

— Нет. Всю крепость.

Мои губы приоткрылись от шока, когда я уставилась на него. Я попыталась представить, что слышу мысли более сотни людей одновременно, и почувствовала тошноту.

— Это началось сегодня рано утром. До сих пор мне удавалось вроде как загонять их обратно, но… — Его голос снова прервался, когда он поморщился.

— Что, если я… попытаюсь помочь? Может быть, мои способности помогут? — спросила я, беспокойно ерзая.

— Не всегда можешь полагаться на свои силы, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Сам разберусь с этим.

Я сидела рядом с ним, чувствуя себя беспомощной, наблюдая, как на его лбу выступили капельки пота, мышцы напряглись, а челюсти сжались. Казалось, прошло много времени, прежде чем он прерывисто вздохнул и открыл глаза. Они все еще выглядели полными боли.

— Лучше? — спросила я, мои глаза расширились от беспокойства.

— Да, немного, — пробормотал он. — По крайней мере, тише.

Я заставила себя замолчать и ждать, сопротивляясь желанию осмотреть его, когда мои пальцы дрогнули. Еще через несколько минут он вытащил из кармана носовой платок и вытер лоб.

— Что, черт возьми, со мной происходит? — пробормотал он.

Возможно, облегчение от того, что боль исчезла с его лица, вызвало у меня головокружение, но дразнящие слова сорвались с моих губ.

— Ну, видишь ли, когда мальчик становится мужчиной, наступает так называемое половое созревание…

Он резко поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и выражение его лица было настолько ошеломленным, что я начала смеяться, не в силах закончить предложение. На его щеках появились ямочки, когда он ухмыльнулся.

— Ты забавная, — сказал он, и в его голосе прозвучали странные нотки. — Как я мог этого не знать?

Мой смех затих.

— Долгое время ничто не казалось смешным.

Я наблюдала, как дернулось его горло, когда он сглотнул.

— До Трея?

Когда его имя перестанет причинять боль?

— До всех вас.

Он улыбнулся, но это выглядело грустно.

— Логично, — сказал он низким, грубым голосом.

Я сосредоточилась на нем, пытаясь не развалиться на части при мысли о Трее. Он дышал немного учащенно, и его лицо выглядело липким. Мне отчаянно хотелось пощупать его пульс, но я не была уверена…

Он протянул мне запястье, как подношение. Я взглянула на его лицо и увидела, что он слегка нахмурился, изучая меня.

— Ты беспокоишься обо мне.

Это не было вопросом, но в то же время таковым и было. Я взяла его за запястье, мои глаза сузились, когда я прижала пальцы к его артерии.

— Перестань так удивляться тому, что меня волнует, что с тобой происходит, — как попугай повторила я слова, которые он сказал мне в гостевой комнате Немо.

Он издал смешок, ухмылка тронула его губы, когда он повторил мне мои слова:

— Я сделаю это, когда ты перестанешь пялиться на меня.

Я пыталась продолжать свирепо смотреть, но моя улыбка все испортила. Его сердцебиение было учащенным, но не настолько опасным.

— Я буду жить? — он был невозмутим.

— К сожалению. — Я отпустила его запястье, тепло разлилось в моей груди от его смешка.

— Ты чувствуешь себя готовой вернуться? — спросил он. — Я хотел тебе кое-что показать, прежде чем мы уйдем.

Когда мы приблизились к лечебнице, я в замешательстве уставилась на хаос снаружи. Вся моя команда была там и болтала

— Что происходит? — спросила я, взглянув на Мака.

— Ну, я знаю, Трей планировал привести в порядок сад для тебя этой весной, и так получилось, что Немо нашел несколько листов поликарбоната, которые Мадам бросила в одной из кладовых. Итак, я подумал, что стоит подумать о строительстве небольшой теплицы в дополнение к саду. Мы купили еще немного поликарбоната во время нашей последней поездки и… э-э, ты в порядке?

Я остановилась на полпути к вершине холма, сильно прикусив щеку, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Вы строите мне теплицу? — Удалось мне спросить.

— Если ты хочешь. — Он нахмурился, в его глазах внезапно появилась неуверенность.

Я вспомнила, как он сидел рядом с моей кроватью в комнате для гостей Немо и читал книгу о теплицах; я хотела спросить его, решил ли он построить теплицу до или после этого момента, но у меня не хватило смелости.

— Я бы с удовольствием обзавелась теплицей, — выдавила я.

— Почему ты отгораживаешься от меня? — тихо спросил он, отступая в сторону, как будто прикрывал меня от остальных.

Я моргнула. Я пыталась удержаться от слез.

— Я отгораживаюсь от тебя?

Он кивнул, и я попыталась ослабить внутренний зажим. По моему лицу тут же потекли слезы, и я раздраженно фыркнула. Его глаза расширились.

— Почему ты плачешь? — Его голос стал более взволнованным.

— Я не плачу, — попыталась возразить я, слезы текли по моему лицу.

Его брови приподнялись, но уголок рта приподнялся.

— Я не…… Мне негрустно, — попыталась я объяснить. — Я не знаю, почему я плачу.

Его глаза наполнились эмоциями.

— Слезы счастья?

— Такое бывает? — Я провела рукой по лицу, отчаянно пытаясь остановиться.

— Да, — пробормотал он. — Да, такое бывает.

— И что теперь сделал Мак? — С усмешкой спросил Сэм, появляясь рядом с Маком.

Он уже был в своем тактическом снаряжении и выглядел счастливее, чем я видела его за долгое время.

— Он строит мне теплицу, — сказала я, все еще пытаясь осознать это.

— Ты хочешь сказать, чтомыстроим тебе теплицу? — Сэм нахмурился, скрестив руки на груди. — Я отказываюсь позволять Маку присваивать все заслуги.

У меня вырвался сдавленный смешок, и Сэм, обняв меня за плечи, потащил вверх по склону.

— Пойдем, я покажу тебе, что мы планируем.

Они ушли пару часов спустя. Я столько раз заставляла Сэма обещать быть осторожным, что в конце он крикнул: — Хорошо, мам! Когда ворота за ними закрылись, я не двинулась с места, пытаясь убедить себя, что не нахожусь на грани паники.

— Эмбер?

Я подняла глаза и увидела Немо. Он одарил меня улыбкой, на которую я попыталась ответить.

— Мы работали над превращением Ямы в приятное место для общения людей, и это, наконец, завершено. Так что я подумал, что мы могли бы сегодня вечером после ужина развести первый костер. Надеюсь, ты подумаешь о том, чтобы присоединиться к нам.

— О, эм, я подумаю об этом, — ответила я, и он улыбнулся и перешел к рассказу остальным.

— Вечеринка, да? — Ли появился рядом со мной и обнял меня за плечи.

— Наверное, — сказала я слегка отстраненно.

— Что, тебе не нравятся вечеринки? — он поддразнил.

— Я никогда ни на одной из них не была.

— Что ж, решено; ты идешь сегодня вечером.

Я подняла брови и, наконец, сосредоточилась на нем. Он широко улыбался.

— Наверное, мне лучше остаться в лечебнице.

— Почему? Чтобы ты могла сидеть и беспокоиться о Сэме?

Я скрестила руки на груди и уставилась на него.

— Давай, Веснушка, это будет весело, — уговаривал он.

— Что будет весело? — В разговор вмешался Вольф, его глаза сузились при виде руки Ли на моем плече.

— Костер сегодня вечером! — Ли, казалось, ни в малейшей степени не беспокоил свирепый взгляд Вольфа. — Помоги мне убедить Веснушку прийти, а не сидеть дома и дуться.

— Ты должна пойти, Эм, — сказал Вольф, его глаза были серьезными. — Мы все пойдем.

Я колебалась. Я не хотела сидеть в лечебнице одна, но у меня также не было никого из моей команды, кто мог бы стать социальным буфером.

— Ты же знаешь, что Эппл сойдет с ума, — добавил Ли, и я не могла с этим поспорить.

Это был напряженный день в лечебнице. Болезнь распространялась среди маленьких детей и пожилых людей, заставляя меня постоянно работать. Я должна была признать, что было полезно поручить Сэйблу организовывать людей, проверять жизненные показатели и решать любые мелкие проблемы. Он не заговаривал со мной без необходимости, но когда заговаривал, был вежлив и спокоен. Я пыталась не обращать внимания на чувство вины.

Мне хотелось, чтобы Кай молчал обо мне, но, к сожалению, он выражал свой гнев по поводу моего обращения с Сэйблом, постоянно делая язвительные комментарии, от которых у меня сводило зубы.

— О, так тывсе-такизнаешь, как сказать «спасибо», — сказал он после того, как я поблагодарила Леду за то, что она принесла мне немного свежей зелени.

— Ты хорошо умеешь лгать, неужели ты не можешь хотя бы притвориться милой? — спросил он после того, как я коротко ответила на сердечную благодарность заплаканной матери.

Однако день пролетел быстро, и вскоре прозвенел звонок к ужину. Я неохотно присоединилась к команде Вольфа, направляясь в столовую. Ли тут же снова обнял меня, и я никогда бы не призналась в этом, но это странным образом помогло мне успокоить нервы. Эппл слетела с тропинки, когда увидела нас, и, как и предсказывал Ли, потеряла рассудок, когда я сказала ей, что иду к костру. Ей пришлось бежать обратно и рассказать обо всем детям, которые визжали и носились вокруг, как дикие зверьки, пока Леда наконец снова не выстроила их в шеренгу.

Я заняла свое обычное место за нашим столом, а потом поняла, что если бы все сделали то же самое, я была бы единственным человеком на дальнем конце стола. Я колебалась, но Ли немедленно сел рядом со мной, а Вольф сел по другую сторону от меня. Скар села напротив меня на обычное место Вольфа, а Сэйбл, Кай и Так заняли свои обычные места. Эппл вклинилась между мной и Ли, и я была благодарна, потому что она с радостью заполнила любую паузу. Я принялась за еду. Отсутствие всей моей команды сильно

— Эй, можно тебя на секунду? — спросил Вольф, когда мы встали, чтобы направиться к Яме.

У меня скрутило живот, но я кивнула, и мы оба немного отошли от остальной его команды.

— Я хотел извиниться, — сказал он тихим голосом, и я удивленно посмотрела на него. — Я не должен был так реагировать на тебя, не зная, что происходит в мире. Это была не твоя вина, и мне жаль, если я заставил тебя…чувствовать себя дерьмово.

— Все в порядке, — автоматически ответила я.

— Это не нормально, — поправил он, но в его голосе не было злости.

Я не ответила, не зная, что на это сказать.

— Я также хотел извиниться за все дерьмо, которое я наговорил, когда ты впервые сказала мне, что была со Жнецами. Я перешел все границы. Я наговорил тебе действительно чертовски ужасных вещей, и мне так жаль, Эмми.

Пока мы шли, я не отрывала взгляда от тропинки впереди, мои кулаки были крепко сжаты по бокам.

— Мама бы…

— Нет! — Я наконец посмотрела на него, слово вырвалось из меня в панике. — Не надо. Все в порядке. Я прощаю тебя.

— Эм…

— Пожалуйста, Вольф. Я не могу… — я с трудом сглотнула. — Мы можем не говорить об этом прямо сейчас?

Он молчал так долго, что я взглянула на него. Он хмурился, но выглядел грустным.

— Хорошо, — сказал он тихим голосом. — Но позже, хорошо?

Я кивнула с облегчением и обхватила себя руками. Если это указывало на то, как пройдут эти три ночи, то я была в полной заднице.

Мой желудок скрутился в узел, когда мы приблизились к соснам, окружавшим Яму. Я не была здесь с той ночи, когда прыгнула в Яму с Бримстоуном, и это подействовало на меня сильнее, чем я ожидала. Когда мы прошли сквозь деревья, я резко остановилась. Яма была полностью уничтожена… засыпана и выровнена. В центре площадки горел костер. Немо, Смит и еще несколько человек стояли вокруг него, восхищаясь своей работой. На площадке вокруг кострища было много бревенчатых скамеек для сидения и фонарей, развешанных на шестах.

Это выглядело мило и мирно — как будто жестокие убийства, произошедшие здесь, были не более чем дурным сном.

Мои ногти впились в ладони, когда я уставилась на костровую яму, вспоминая ужасный треск, когда Бримстоун сломал шею этого человека, как прутик, ледяные пальцы Скай, вцепившиеся в мою рубашку, ужас, который она излучала, осознание того, что я умираю, когда руки Бримстоуна сжимают мое горло…

— Ты строишь планы побега или на этот раз действительно останешься здесь? — спросил Кай, проходя мимо, и я заставила себя двигаться.

Казалось, никого больше это не беспокоило, но я оглядела группу в поисках Скай и не удивилась, когда не увидела ее. Мне стало интересно, видел ли кто-нибудь еще здесь когда-нибудь один из этих приговоров. Насколько я поняла, большинство порядочных людей заранее попрощались с осужденными и не пришли смотреть на их смерть.

Я села на одно из бревен рядом с Вольфом и потерла руки. Немо и еще несколько человек достали какие-то музыкальные инструменты и тихо играли на них в углу. Эппл прыгала между нами и другими детьми, когда они играли в прятки.

Я подумала, не сидим ли мы рядом с тем местом, где я лежала в Яме под ледяным дождем и ждала смерти. Я снова потерла руки.

— Вот.

Я подпрыгнула. Вольф встал передо мной, протягивая кружку с дымящейся жидкостью. Я взяла ее, нахмурившись.

— Что это? — спросила я.

— Мятный чай. — Вольф вернулся на свое место рядом со мной и указал туда, где Нина и Нека разливали дымящуюся воду по кружкам для людей. — Ты все время потираешь руки, вот я и подумал, что тебе холодно.

На самом деле это было не так, и я даже не заметила, что делаю это. Я заставила себя улыбнуться.

— Спасибо.

Он наклонил голову и посмотрел на меня повнимательнее, но, к моему облегчению, Скар плюхнулась на сиденье рядом с моим братом и начала говорить. Я отхлебнула чаю и оглядела окрестности. Ли и Так разговаривали с группой оставшихся лесорубов; дети все еще носились вокруг, визжа и смеясь, а Сэйбл и Кай уютно устроились на скамейке.

Я хотела отвернуться, но завороженно смотрела, как Сэйбл притянул к себе Кая за воротник куртки и поцеловал его. Кай улыбнулся одними губами и наклонил голову, зарывшись руками в длинные волосы Сэйбла. Кай прервал поцелуй, чтобы сказать что-то, что рассмешило Сэйбла, а затем Кай поцеловал его снова, еще крепче.

Горе захлестнуло меня волной.

Я просто хотела Трея. Я хотела, чтобы он был здесь. Боги, я хотела его здесь так сильно, что у меня физически заныло в груди. Мне было наплевать на письмо. Меня не волновало ничего из того, из-за чего я злилась.

Я заставила себя допить чай, прежде чем встать.

— Думаю, мне пора.

Губы Вольфа сжались в тонкую линию.

— Ты уверена? — спросила Скар, наклонив голову.

— Да, я устала. — Я приклеила на лицо улыбку.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой… — начал Вольф тихим голосом.

— Нет, все в порядке, — перебила я, мои пальцы подергивались. Я надеялась, что это прозвучало не так отчаянно, как я чувствовала. — Я справлюсь сама. Это будет приятная прогулка.

Он открыл рот, как будто собирался возразить, но Скар легонько подтолкнула его ногой. Он взглянул на нее, а затем снова на меня, и выражение его лица омрачилось.

— Ладно, хорошо, мы не будем долго отсутствовать.

Я опустила голову и поспешила обратно по тропинке. Я ненавидела то, что доказывала правоту Кая. Я ненавидела разочарование в глазах Вольфа. Я ненавидела то, что чувствовала себя виноватой за то, что ушла, не сказав Ли. Я ненавидела то, что меня не могло перестать волновать, что они думают обо мне.

Обратный путь в лечебницу был долгим, и я не удивилась, когда мои ноги свернули с тропинки домой и привели меня на кладбище. Здесь было тихо, но я все еще могла слышать детский смех и слабые звуки музыки. Я встала рядом с могилой Трея и обхватила себя руками, но мои глаза оставались болезненно сухими. Мои воспоминания о Яме было невозможно отделить от Трея — его гнев переплетался с нежностью, когда он нес меня домой, грубая честность сквозила в его голосе, весь мир рушился, когда его губы встретились с моими.

Когда наступил конец света, человечество выжило. Я часто тосковала по тому, что

Я снова попыталась почувствоватьчто-нибудь,хоть малейшую частичку его духа, но ничего не вышло. Мои плечи опустились, и все мое тело налилось тяжестью. Я хотела бы утонуть в грязи…

Звук позади меня заставил меня обернуться как раз вовремя, чтобы увидеть человека, вышедшего из темноты. Он направился ко мне, и я замерла, не сводя глаз с темного силуэта.

— Это всего лишь я, Так, — произнес низкий голос.

Облегчение захлестнуло меня, вызвав головокружение, но за ним последовал гнев. Я сердито посмотрела на него, когда он остановился рядом со мной.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Ты следил за мной? — Огрызнулась я вместо ответа.

— Я просто хотел убедиться, что ты вернулась целой и невредимой.

— Это Вольф велел тебе следовать за мной?

— Он хочет обеспечить твою безопасность…

— Если вы собираетесь вести себя как заносчивые придурки, то могли бы, по крайней мере, бытьчестнымив этом, — прошипела я, протискиваясь мимо него и выбегая с кладбища.

Мне показалось, что я услышала его смешок, который разозлил меня еще больше. Он последовал за мной обратно в лечебницу, но внутрь не зашел. Я смутно надеялась, что его заживо съели комары, но тишина лечебницы казалась гнетущей, когда я мыла лицо и чистила зубы. Я выключила свет, взобралась по стремянке и машинально переоделась в пижаму, прежде чем забраться в постель. Прошло совсем немного времени, прежде чем вернулись Вольф и остальные.

Так поприветствовал их с крыльца, и Вольф спросил, все ли у него получилось. Мое лицо вспыхнуло, когда Так объяснил, что видел меня на кладбище.

— С ней все было в порядке? — спросил Вольф.

— Она не плакала, просто стояла там. Наверное, мне следовало оставить ее в покое, но она так долго не двигалась, что я забеспокоился. Как только она увидела меня, то разозлилась. Сказала, что мы «властные придурки».

Кто-то сказал что-то слишком тихо, чтобы я могла расслышать.

— Кай, прекрати, — голос Вольфа был резким. — Ты не помогаешь.

— Все ставки были отменены, как только она начала обращаться с Сэйблом как с дерьмом, — парировал Кай.

— Почему бы тебе не кричать чуть громче? Я не уверен, чтовсякрепость тебя слышит. — сухо сказал Ли.

Их голоса стихли до низкого бормотания, в котором я не могла разобрать ни слова. Я уставилась в потолок, смущение, гнев, обида и страдание боролись за мое внимание. Когда несколько минут спустя Вольф поднялся по лестнице, чтобы проверить, как я, я закрыла глаза и притворилась спящей. Он завис надо мной на несколько секунд, прежде чем спуститься обратно вниз.

Я открыла глаза, невидящим взглядом уставившись в потолок, снова одна.

27

Я не была уверена, что именно меня разбудило.

Я открыла глаза, и мое сердце остановилось при виде темной фигуры, стоящей надо мной в лунном свете. Я уставилась на нее, мое тело сковал ледяной ужас, и я попыталась убедить себя, что это Вольф или кто-то из его команды. Я не могла разглядеть лица, потому что он стоял на фоне луны. Несколько самых долгих секунд в моей жизни ничего не происходило. Затем тень шевельнулась. Я втянула воздух, чтобы закричать, но жидкость внезапно полилась мне на голову, заставив меня задохнуться. Я приподнялась, чтобы сесть, кашляя, и закричала, как только смогла дышать.

Внизу послышался шум. Лестница загрохотала, когда кто-то поднялся на чердак. Я попыталась открыть глаза, но жидкость попала в них, заставив меня снова закрыть их. Я попыталась вытереть лицо, но мои руки тоже были в крови, и когда я судорожно вдохнула, меня затошнило от этого запаха.

— Черт! Эмми! — Крик Вольфа звучал безумно. Он снова выругался, рухнул на колени рядом со мной и закричал: — Сэйбл!

Меня трясло, я пыталась задержать дыхание и отчаянно пыталась вытереть кровь с глаз. Вольф пытался помочь, вытирая мне лицо грубой тканью и спрашивая, не пострадала ли я.

— Здесь кто-то есть! Кто-то… — Я снова подавилась запахом, с ужасом осознав, что это была не просто кровь. Это был также аромат Мадам.

Я покачнулась вбок, едва справившись с тем, что меня вырвало на пол, а не на матрас, надежные руки подхватили меня и подняли.

— Мы держим тебя, Эмбер, — прошептал спокойный голос Сэйбла, и я почувствовала, как его прохладные руки ощупывают мое лицо и голову в поисках повреждений. — Здесь никого нет.

— Она ранена? — Я услышала рычание Вольфа.

— Я так не думаю. — Сэйбл ответил отрывисто.

— Уберите это, — выдохнула я, как только мне удалось остановить рвоту. — Уберите это!

— Что случилось? — рявкнул Вольф, но в его голосе было больше беспокойства, чем злости.

— Пожалуйста, убери… убери это…с меня! — Я задыхалась, все еще отчаянно пытаясь вытереть лицо, и мои волосы былимокрыми.Меня снова вырвало, голова закружилась, пока я пыталась дышать.

Вместе они спустили меня по лестнице. Следующее, что я помню, — это то, что я сижу на тумбочке рядом с раковиной, а мокрая мочалка вытирает кровь с моего лица. Я, наконец, смогла открыть глаза и поняла, что Вольф стоит сбоку от меня, поддерживая меня в вертикальном положении, пока Сэйбл вытирает кровь с моего лица. Они оба были измазаны в крови, которая покрывала меня. Меня неудержимо трясло, я дышала короткими вздохами, и все, что я ощущала, был запах Мадам и крови.

Мой желудок скрутило, и я зажала рот рукой, чтобы меня снова не вырвало.

— Все в порядке, Эм, — пробормотал Вольф, но его голос был хриплым.

— Вот, наклони ее над раковиной, — приказал Сэйбл.

Комната закружилась, когда я пошевелилась, а затем я склонилась над раковиной, в то время как кто-то лил воду мне на голову. Я вцепилась в край раковины и закрыла глаза, чтобы не видеть красную воду, стекающую с моих волос в канализацию. Запах Мадам стал немного слабее, но он все еще был там. Я поняла, что крепко стиснула челюсти, пытаясь сдержать рыдания.

— Не уверен, что это отстирается с одеяла.

Я выпрямилась так быстро, что со стуком опрокинула в раковину миску, которую держал Сэйбл. Я повернулась, чтобы посмотреть на Кая, лежащего животом где-то на полу, и увидела, что он держит мое одеяло,одеяло Трея,пропитанное темно-красной кровью.

— Нет, — прошептала я.

Я оттолкнула Вольфа и шагнула к Каю, лишь частично осознавая, что вода ручейками стекает по

Там было так много крови, а одеяло было таким большим, что я с трудом выстирала его целиком. Красный цвет сменился розовым, но я не смогла отмыть его полностью. Я потеряла счет тому, сколько раз я его полоскала, но я не могла смыть весь розовый цвет.

— Эм. — Голос Вольфа был таким нежным.

— Не надо, — процедила я сквозь зубы.

Я почувствовала, как он склонился надо мной, наблюдая, как я пытаюсь выжать воду из одеяла. Все расплылось, слезы наполнили мои глаза, и вскоре я рыдала слишком сильно, чтобы видеть, что делаю.

— Дай я попробую, Эмбер, — сказал кто-то, отрывая мои руки от одеяла.

— Вот, я взял ей кое-какую одежду, — сказал кто-то еще.

Вольф наполовину потянул, наполовину понес меня в угол, ругаясь на всех, чтобы они отвернулись, и тут передо мной появилась Скар. Она вытирала полотенцем мои волосы, как будто я была ребенком, пока я сидела на одном из деревянных стульев и плакала, закрыв лицо трясущимися руками.

— Давай переоденем тебя во что-нибудь сухое, — пробормотала она.

Я поняла, что она настороженно наблюдает за мной, как будто ожидая нового спора, но в данный момент мне было совершенно наплевать на мои шрамы. Я встала и стянула с себя рубашку. Я увидела, как она опустила глаза, чтобы увидеть клеймо; ее ноздри раздулись, а взгляд посуровел, но она просто протянула мне сухую рубашку.

— Что случилось с твоей рукой? — внезапно спросила Скар.

Она осторожно провела пальцами по кольцу темных синяков на моем предплечье. Мои брови сошлись на переносице, когда я уставилась на это. Я понятия не имела, откуда это взялось.

— Это похоже на отпечатки пальцев, — добавила она, встретившись со мной взглядом.

Ярость в ее глазах испугала меня. Отпечатки пальцев? Я сильно прижала кулак к груди, потирая ее. Кто-то схватил меня за руку…

Хоук.

Хоук схватил меня за руку. Я вспомнила, как было больно, когда его хватка усилилась. До сих пор я даже не замечала боли в руке, но я так привыкла к синякам…

— Эмбер? — Мое внимание снова привлекла Скар. — Кто-то это сделал?

Я сильно прикусила губу и отстранилась, чтобы надеть джинсы, которые она нашла в моем комоде, но увидела, как потемнело ее лицо. Она дала мне рубашку без рукавов, которую Трей нашел для меня, когда я впервые пришла сюда. Я обхватила себя руками, прикрывая синяки и дрожа.

— Держи, Эм. — Снова появился Вольф и накинул мне на плечи куртку Мака, которую он одолжил мне на днях.

Я надела ее и плотнее закуталась. Она пахла Маком, и это меня успокоило. Кай стирал мое одеяло в раковине. Сэйбл, Ли и Так пропали. Вольф и Скар вывели меня на улицу, и мы втроем уселись на крыльце. Скар зажгла фонарь и поставила его на потертый деревянный пол.

— Что случилось, Эм? — спросил Вольф.

Я взглянула на него. Его взгляд был напряженным, челюсть сжата, и все его тело казалось сжатым, как пружина. Я провела пальцами по своим влажным волосам, распутывая спутанные пряди.

— Кто-то был в моей комнате, — сказала я дрожащим голосом.

— На чердаке? — Брови Вольфа сошлись на переносице.

— Я п-проснулась, а он стоял надо мной. Я не могла видеть его лица. Он вылил на меня к-кровь.

— Никто не поднимался и не спускался по лестнице. — Вольф нахмурился.

— Какие-нибудь окна были открыты? — Скар тихо спросила.

— Нет, — ответил Вольф. — Они не открываются.

В наступившей тишине боль начала пульсировать у меня за глазами.

— Может, это был кошмарный сон? — Наконец спросил Вольф.

— Та кровь была очень настоящей, — сказала Скар. — Точно так же, как эти синяки на твоей руке очень настоящие, Эмбер.

Я вздрогнула, когда Вольф спросил:

— Какие синяки?

— У нее темные синяки на руке, как будто кто-то схватил ее, — ответила Скар мрачным голосом.

— Эм… — яростно начал Вольф.

Я повернулась к нему, обвила руками его шею и уткнулась лицом в его плечо, как делала, когда была маленькой. Он на мгновение замер, затем медленно обнял меня, крепко прижимая к себе. Я зажмурилась и пожалела, что была ребенком и что Вольф не исправил бы это — не починил бы все, как он делал раньше.

— Кто схватил тебя за руку, Эмми? — Наконец спросил Вольф, но на этот раз его голос был более нежным.

Я поколебалась, затем прошептала:

— Хоук.

Я почувствовала, как все его тело снова напряглось, и он стал неестественно тихим. Если они со Скар снова заговорили, то не вслух. В конце концов, дверь открылась, и Кай тихо объявил, что вычистил кровь с моего одеяла. Голоса приблизились, и я узнала Немо, Сэйбл и Така.

— Ты можешь забрать ее, чтобы я мог поговорить с Немо? — Сказал кому-то Вольф. Он убрал мои руки со своей шеи. — Я вернусь, Эм.

Я совсем не удивилась, когда Ли сел на его место. Он обнял меня за плечи и крепко прижал к своему телу. Я положила голову ему на плечо, гадая, когда присутствие Ли стало успокаивающим.

Немо и несколько его людей вошли в лечебницу вместе с Вольфом и его командой, бросая в мою сторону любопытные взгляды. Я притворилась, что не замечаю их. Я закрываю глаза, внезапно почувствовав себя обессиленной.

Я пожалела, что назвала им имя Хоука. Я незнала, что это сделал он. Хоук может ненавидеть меня, и это справедливо, но сделать что-то подобное? Ярость в его глазах вспыхнула в моей памяти, и мне стало дурно. Когда я начала предполагать, что людине стали бысовершать худшие из возможных поступков?

Я снова закрыла глаза, слушая, как бьется сердце Ли в его груди. Мы долго сидели так, и я погрузилась в полусонное оцепенение.

— … хотите снова воспользоваться моей свободной комнатой?

— Ты уходишь прямо сейчас?

— Да, Смит собирает еще несколько человек.

— Ты можешь пойти с ним, если хочешь, — тихо сказал Ли. — Я отведу ее к Немо.

— Не оставляй ее одну, — предупредил Вольф.

— Я не буду.

Ли встал, поднимая меня на руки. Его шаги были такими грациозными и плавными.

Я не слышала шагов Ли, но когда я открыла глаза, он стоял рядом с кроватью. Мгновение мы смотрели друг на друга, и я не знала, как интерпретировать все эмоции, промелькнувшие в его глазах, но одно я знала точно.

— Ты останешься со мной? — прошептала я.

— Конечно, — сказал он. — Смит сказал, что там есть раскладушка…

— Нет, — перебила я. — Ты будешь спать в кровати? Со мной?

Его брови приподнялись, на лице появилась крошечная ухмылка.

— Тыхочешь, чтобы твой брат убил меня?

Я не хотела беспокоиться о своем брате прямо сейчас.

— Пожалуйста, Ли?

Его веселье исчезло. Он провел рукой по волосам, выбившимся из пучка, глубоко вздохнул и порывисто распустил их.

— Тогда, думаю, тебе лучше начать планировать мои похороны.

Он сел в кресло и начал снимать ботинки. На мне все еще была куртка Мака, но я не собиралась ее снимать. Я подвинулась, когда Ли забрался в постель рядом со мной, тоже все еще полностью одетый.

— Какие цветы ты хочешь? — спросила я, когда он улегся на спину, заложив руки за голову.

Он нахмурился, в замешательстве нахмурив брови. Я осталась сидеть, опираясь на одну руку. Было приятно хоть раз взглянуть на кого-тосверху.

— На твои похороны, — уточнила я.

Он удивленно моргнул, затем ухмыльнулся.

— Незабудки.

— Myosotis asiatica?

— Ты пытаешься наложить на меня заклятие? — спросил он, приподняв брови.

— Так их называют. Я использую их как вяжущее средство в припарках, а их масла можно использовать как противоядие от некоторых ядов.

— Я бы хотел сказать тебе, что знал это, но просто думаю, что у них красивый цвет.

— Они красивого цвета, — согласилась я.

— Ты собираешься сидеть здесь и читать мне лекцию о лечебных свойствах красивых цветов или все-таки пододвинешься сюда?

Нервный трепет ожил в моем животе, напугав меня, но я заставила себя лечь рядом с ним.Ты попросила его сделать это,раздраженно напомнила я себе. Я легла на бок, лицом к нему, и он перевернулся на бок, чтобы сделать то же самое. Между нами было расстояние в целый фут, полное невысказанных вопросов.

Он поднял руку и нежно откинул мои волосы назад, его пальцы очертили контур на моей щеке, и его глаза сосредоточенно сузились.

— Что ты пытаешься найти? — спросила я.

— Кассиопею, — ответил он. — Вот, прямо здесь! — Его пальцы прочертили неровную линию от моего носа к щеке. — Нашел ее.

— Правда?

— Согласно древнему мифу, она была королевой, прогневившей богов, — пробормотал он. Его глаза встретились с моими. — Боги отправили ее на небо в наказание и приговорили ее дочь к принесению в жертву чудовищу.

— Что случилось? — спросила я.

— Принцесса была прикована к скале на съедение морскому чудовищу, но герой спас ее и убил чудовище.

В его голосе прозвучали мрачные нотки, которые мгновенно заставили меня насторожиться. Я изучала его лицо, пытаясь понять, что он чувствует.

— Значит, прежние боги были ненамного лучше, — наконец сказала я.

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Боги — это просто монстры под другим именем.

Я открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, но он схватил меня за талию и притянул к себе, придвигая мое тело ближе и заключая в свои объятия.

— Тебе нужно немного поспать, — пробормотал он, переплетая свои ноги с моими. — Эти чертовы петухи скоро прокукарекают.

Я прижалась к нему, эгоистично наслаждаясь ощущением другого тела рядом со своим. Аромат мятного мыла остался на куртке Мака, и, когда я закрыла глаза, мне почти показалось, что Мак обнимает меня. Бабочки заполонили мой желудок, и я попыталась прогнать их рациональным путем.Ты просто скучаешь по Маку и команде, и тебе не хватает общения. Вот и все.

И все же тяжелое, сокрушительное одиночество ощущалось все дальше.

— Дорогая, открой глаза.

Теплые карие глаза Трея приветствовали меня. Я уставилась на него, мои губы приоткрылись от удивления.

— Оглянись вокруг, — пробормотал он.

Я повернула голову, вглядываясь в темные очертания окружающих нас деревьев. Мы стояли ночью в лесу, обнявшись, раскачиваясь, как будто танцевали. Но что привлекло мое внимание, так это крошечные золотые огоньки, плывущие вокруг нас.

— Светлячки, — прошептал он.

Я ахнула, наблюдая, как они порхают вокруг нас, словно мерцающее волшебство. В конце концов, я поняла, что не знаю, где мы находимся. Я нахмурилась в замешательстве. Как мы сюда попали?

— Все в порядке, дорогая, — сказал он мягким голосом. — Я просто хотел тебя увидеть.

Что-то промелькнуло на краю моего сознания, и я попыталась отстраниться. Его руки сжались вокруг меня, в глазах вспыхнула боль.

— Пожалуйста, Эм. Останься со мной?

Я перестала отстраняться. Наши ноги продолжали двигаться, медленно поворачивая нас по кругу, но боль не покидала его глаз.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего. — Он улыбнулся, но это выглядело вымученно. — Просто скучаю по тебе.

Я нахмурилась и открыла рот, чтобы спросить, почему он скучает по мне, если я была прямо здесь, но воспоминание о его окровавленном лице внезапно ударило меня, как кулаком. Я резко остановилась, охваченная ужасом.

— Ты умер. Ты мертв. — Мой голос дрожал.

— Эм…

— Как ты здесь оказался? — Гнев быстро наполнил меня, обжигая дикой, болезненной яростью. — Почему я никогда не могу почувствовать тебя, когда нуждаюсь в тебе?

Его глаза закрылись, длинные ресницы коснулись щек, а горло дернулось.

— Прости.

Я отпрянула, и на этот раз он отпустил меня. Его руки упали по бокам, и боль на его лице пронзила меня насквозь, но я еще не закончила.

— Я не могу продолжать в том же духе. Я не могу вернуть тебя на короткие мгновения только для того, чтобы снова потерять. — Слезы катились по моему лицу. — Я пыталась сказать тебе, но ты все еще не понимаешь. Я не могу… Я не могу продолжать собирать себя в кучу. Это убивает меня⁠…

— Прости. Мне так жаль. — Его голос прозвучал резко и отчаянно. — Если бы ты только знала, как я сожалею.

— Это сложно, — прошептал он, все еще застыв там, где я его оставила. — Мне не следовало быть здесь, но я ничего не могу с собой поделать.

Его красивое лицо затуманилось, когда слезы наполнили мои глаза.

— Ты можешь вернуться? Если я вижу тебя здесь, значит ли это, что ты можешь вернуться? Могут ли мои силы… могу ли я вернуть тебя обратно?

Боль, отразившаяся на его лице, была ощутимой, и я знала ответ еще до того, как он покачал головой. Горе захлестнуло меня, наполнив легкие и поставив на колени. Он присел на корточки рядом со мной, положив нежную, почти нерешительную руку мне на спину.

— Тогда возьми меня с собой, — умоляла я сквозь рыдания. — Не оставляй меня здесь. Пожалуйста, Трей, я не могу… я не могу…

Он заключил меня в объятия, поцеловав в волосы.

— Мне так жаль, любимая.

Я замерла, мое сердце подскочило к горлу. На несколько секунд я застыла, мои мысли путались, а затем я резко отстранилась, глядя широко раскрытыми глазами, моя грудь вздымалась от вдохов, которые не приносили мне воздуха.

Только один человек когда-либо называл меня так.

Только один.

И это был не Трей.

— Эмбер… — начал он, его взгляд заострился на выражении моего лица.

— Ты не Трей, — слова слетели с моих губ в оцепенелом неверии.

Казалось, что все на мгновение замерло, как будто весь мир вокруг нас затаил дыхание. Затем светлячки, лес — все исчезло, оставив нас в ужасно знакомой темноте. Он не сдвинулся с места, все еще сидя на корточках, настороженно наблюдая за мной, и ярость затопила мои вены — такая горячая, что я подумала, что могу вспыхнуть пламенем.

— Как ты… — вскипела я, вскакивая на ноги. — Как ты смеешь пользоваться его лицом.

Он медленно поднялся на ноги, но остался стоять на месте.

— Эмбер… — попытался он снова. Его лицо оставалось лицом Трея, но это был не голос Трея.

— Он тебе не гребаная марионетка, с которой можно играть!

— Я не собирался обманывать тебя, — сказал он ровным голосом, но с ноткой чего-то резкого.

— Прекрати использовать его лицо! — Я рванулась к нему, и он попытался отступить, но я поймала его за руку.

У меня не было плана, только ярость, но когда мои руки коснулись его кожи, вспыхнули золотые лучи света, прорезая темноту во всех направлениях. Я уставилась на них, разинув рот, но он вскрикнул, как от боли, упав на одно колено. Под моей рукой запястье Трея растворилось в тени, обнажив бледную, более тонкую руку. Мое сердце колотилось так громко, что заглушало все остальное, когда я проследила взглядом за его рукой; остальные тени рассеялись, как занавес, и я уставилась на мужчину, который появился передо мной.

Его волосы были совершенно белыми и ниспадали на лицо свободными локонами, но выглядел он примерно того же возраста, что и Вольф. Черты его лица были резкими и угловатыми, как будто он был высечен из камня. Его глаза были пронзительно голубыми. Я никогда не видела его раньше.

— Эмбер, — в его голосе прозвучала боль, — я тебе не враг.

— Не враг? — переспросила я, не веря своим ушам.

— Просто позволь мне объяснить.

— Это был ты? На цветочном поле? — спросила я, чувствуя, что балансирую на самом краю пропасти.

Он выдержал мой взгляд с бесстрастным выражением лица, но что-то промелькнуло в его глазах.

— Да.

— Это был когда-нибудь Трей? — Мой голос дрогнул, но я не отпустила его.

Он сделал паузу, его горло дернулось, когда он сглотнул.

— Нет.

По моей щеке скатилась слеза, за ней быстро последовала другая.

— Как ты залез в мою голову?

— Ты протянула руку. Ты тянулась к…нему.

Я уставилась на него, ужас, боль и гнев захлестнули меня.

— И ты увидел возможность.

— Ты отгораживаешься от меня⁠…

— Ты, блядь, терроризировал меня!

В его глазах вспыхнул гнев.

— Ты понятия не имеешь, что я для тебя сделал.

— Что это значит? — спросила я.

— Я пытался обеспечить твою безопасность, — его голос повысился.

— Ну, ты проделал действительно дерьмовую работу! — Прошипела я.

— Ты думаешь, что знаешь⁠…

— Каким образом притворство Треем обеспечивает мою безопасность? — Я прервала его, настолько злая, что мой голос дрожал. — Мне не нужна твоя гребаная защита. Я хочу, чтобы ты, черт возьми, оставил меня в покое!

Он уставился на меня, и я увидела, как его голубые глаза посуровели, словно захлопнулась дверь.

— Не вынуждай меня принимать более решительные меры, — сказал он знакомым вкрадчивым тоном.

— Кем, черт возьми, ты себя возомнил? — Я крепче сжала его руку, вспыхнув золотым светом. — Ты меня больше не пугаешь. Попытаешься найти меня, и я убью тебя.

Жестокая ухмылка появилась на его лице.

— Тебе действительно так хочется видеть кошмары о моем убийстве?

Я открыла рот, чтобы огрызнуться, но он продолжил.

— Точно так же, как тебе снятся кошмары о ноже в груди Джака? Или о крови, струящейся из шеи Мадам?

От страха мои вены заледенели, но я отказывалась отступать.

— Я с удовольствием буду видеть кошмары, если это помешает тебе причинить боль кому-нибудь еще.

Он тихо рассмеялся, отчего волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Любимая, ты думаешь, я не знаю, что произошло сегодня вечером?

Я втянула воздух через нос.

— Это ты был в лечебнице?

Он усмехнулся.

— Нет.

Меня начало подташнивать, и я отчаянно пыталась притвориться, что это не так. Внезапно он грациозно поднялся на ноги, и я вздрогнула, но все еще держала его за руку. Его глаза сузились, и он шагнул в мое пространство. Теперь, когда он встал, я поняла, какой он высокий. Тени все еще покрывали нижнюю часть его тела, но они отскакивали от моего света. Я прекрасно понимала, что у меня нет плана отхода. Я боялась отпустить его руку, так как это, казалось, давало мне небольшое преимущество, но я также отчаянно хотела уйти.

— Достаточно запаха мыла Мадам, чтобы сломить тебя, и все же ты угрожаешь мне, — пробормотал он. — Я все еще не могу решить, храбрая ты, глупая или и то, и другое вместе.

— Это говорит человек, который прятался за тенями и угрожал мне, — усмехнулась я, распаляясь.

Выражение его лица помрачнело, и мое сердце подпрыгнуло к горлу. Мой глупый рот.

— Ты ничего не знаешь, — сказал он мягким голосом, от которого по моему телу пробежали мурашки. — Ты думаешь, что тебе не нужна моя защита, но ты понятия не имеешь, какие монстры обитают в темноте.

— Нет, я

Его холодные пальцы схватили меня за подбородок.

— То, чего ты хочешь, не имеет значения. Ты моя.

— Я не твоя, — вызывающе выплевываю я, несмотря на охвативший меня страх.

Улыбка не коснулась его глаз.

— Он мертв, Эмбер, и он не вернется.

Боль пронзила меня.

— Это не имеет значения. Я всегда буду принадлежать ему.

Его глаза вспыхнули, и темнота навалилась, тяжелая и удушающая.

— Ты бы посвятила себя человеку, который умер и оставил тебя здесь одну?

— Он не выбирал смерть!

— Он также и не сопротивлялся.

— Его смерть положила начало восстанию, — повторила я слова Немо, хотя они причиняли боль. — Он помог освободить людей!

Тени вокруг него корчились и росли, и мой золотой свет внезапно показался мне маленьким.

— Что ж, тогда в этом разница между нами, — пробормотал он, наклоняясь ближе, — потому что я скорее позволю всему миру сгореть, чем брошу тебя. Я бы никогда не заставил тебя умолять последовать за мной навстречу смерти. Я бы никогда не пообещал любить тебя, а потом бросил.

Я уставилась на него, мое сердце бешено колотилось. Мне хотелось закричать на него, но я ненавидела крошечную эгоистичную часть себя, которая ныла от боли — которая хотела, чтобы Трей чувствовал то же самое.

— Так что вспомни об этом, Эмбер, когда в следующий раз решишь назвать меня злодеем, — сказал он мягким, опасным голосом, а затем исчез, как дым.

28

Я вскочила на кровати, судорожно хватая ртом воздух.

— Какого хрена? — пробормотал сонный голос рядом со мной, и я ахнула, отпрянув в сторону. — Это Ли, Веснушка. Это Ли.

Я не могла ответить, слишком сосредоточенная на попытках дышать. Кровать сдвинулась, когда он сел, и его теплые руки обхватили мои плечи. Я схватила его за предплечья и попыталась унять дрожь.

— Все в порядке, тебе просто приснилось, — прошептал он мне на ухо.

Я покачала головой. Нет, это был не сон.

— Ты в безопасности, Веснушка. — Теперь его голос звучал немного более бодро. — Я здесь.

Он крепко сжал меня, и болезненный звук сорвался с моих губ. Он тут же отпустил меня.

— Я причинил тебе боль? — требовательно спросил он.

— У меня просто спина болит, — прошептала я.

— У тебя болит спина? — повторил он. — Это нормально?

Я кивнула, но не хотела говорить о своей спине.

— Все в порядке.

Он вздохнул, но нежно обнял меня, потянув обратно на кровать и снова укутав нас одеялами. Казалось, уже почти рассвело, и темное небо начало светлеть. Он обнял меня своим телом, и я положила голову ему на плечо, сжав дрожащие руки.

Что это, черт возьми, было? Может быть, этобылсон?

Нет, я знала лучше. Это никогда не был Трей.

Слезы наполнили мои глаза. Я не была уверена, лучше это или хуже, что это никогда не был он. Пытался ли он? Было ли это вообще возможно?

Как Сэм назвал его? «Ментальная Угроза»? Ментальная — точно подходит. Я была в ярости, что он притворился Треем. Он, блядь,поцеловалменя, и я поцеловала его в ответ. Он сказал «Я люблю тебя», черт возьми. Встреча с Треем разрушила хрупкий прогресс, которого я достигла,снова отправила меня по темной спирали,и это был даже не он. Мне хотелось закричать или разрыдаться, а может, и то и другое. Я думала, что достаточно хорошо понимаю, чего хочет «Ментальная угроза» и как он будет действовать, но теперь я снова была сбита с толку. Каждый раз, когда я общалась с ним, он был высокомерным, безрассудным и наделенным правами. Он не был ни тем, ни другим, когда притворялся Треем. Если бы он не оступился и не назвал меня «любимая», я, возможно, никогда бы этого не поняла. У меня по коже побежали мурашки. Как долго бы он продолжал притворяться?

Ли пошевелился, и его пальцы нежно смахнули слезы.

— Ты хочешь поговорить об этом?

На мгновение я задумалась. Мы были сплетены вместе, и я чувствовала себя с ним в безопасности, тепло и комфортно. Было бы здорово выбросить все это из головы, и, возможно, это облегчило бы боль от того, что мое сердце снова разбивается.

Но я ничего не сказала Вольфу об «Угрозе» и не была уверена, чтодолжна ли.Это было не то, что можно было свалить на Ли без предупреждения. Я не могла забыть, что они были охотниками за головами.

— Веснушка? — пробормотал Ли.

— Просто дурной сон, — прошептала я, и из глаз потекли еще больше жалких слез. Мне хотелось, чтобы Мак или Сэм были здесь, чтобы я могла поговорить с кем-нибудь из них.

Мы лежали тихо, пока мне, наконец, не удалось успокоиться. Смущенный румянец залил мои щеки. Мне чертовски надоело плакать.

— Значит, ты хочешь отвлечься? — спросил он низким, многозначительным голосом, и мой желудок сжался совсем по другой причине.

— Что за отвлекающий маневр?

— Любой, какой ты захочешь.

Черт возьми, он был таким милым.

— А что, если я хочу, чтобы ты сделал сальто?

— Тогда я бы сделал сальто. — Я услышала улыбку в его голосе.

— А что, если я захочу, чтобы ты спел?

— Тогда я бы спел.

Моя кожа горела, но я чувствовала приливную волну горя, которую едва сдерживала.

Ты бы посвятила себя человеку, который умер и оставил тебя здесь одну?

Я отогнала воспоминание о словах «Ментальной угрозы», но не могла отрицать, что понятия не имела, возможно ли вообще уйти от Трея. Часть меня жаждала, чтобы ко мне прикоснулись, но как я могла позволить кому-то другому прикасаться ко мне после Трея? Как я могла прикасаться к кому-то еще после Трея? Мысль о том, чтобы заботиться о ком-то, любить кого-то так, как я любила Трея, казалась невозможной. Мои глазаснованаполнились слезами.

Звучит довольно одиноко, сказал Ли, и он был прав.

Может быть, я была проклята всегда оставаться одна. У меня было несколько дней блаженства с Треем, и, возможно, это было все, что я когда-либо получу.

— Эй, поговори со мной, — прошептал Ли.

— Я не могу, Ли, — сказала я дрожащим голосом. Я не была уверена, имела ли я в виду разговор или… отвлечение. Может быть, и то, и другое.

Его руки крепче обхватили меня, хотя я заметила, что он тщательно избегал давить мне на спину. Некоторое время никто из нас не произносил ни слова, и я изо всех сил пыталась перестать думать, проглотить слезы и притвориться, что хрупкие строительные леса, которые мне удалось восстановить, не рухнули просто так.

Я прижалась лицом к его плечу и ничего не ответила.

— …разве там не было?

— Нигде не могли его найти.

— Но через ворота никто не проходил?

— По словам охранников, нет.

Я медленно открыла глаза, щурясь от дневного света, льющегося через окна. Вольф, Ли и Сэйбл стояли перед камином, разговаривая тихими голосами.

— Значит, он просто исчез? — Ли казался расстроенным.

— Он должен быть где-то в крепости, — ответил Вольф. — Я найду его.

— Он говорил что-нибудь о мотиве? — спросил Ли.

— Немо сказал, что Хоука арестовали за участие в восстании. Он не знает наверняка, подвергали ли Хоука пыткам. Он не был ранен, когда они освобождали его.

— Возможно, затаил обиду, — пробормотал Сэйбл.

— Хоук был близок с женщиной, которую пытали, поэтому Немо забирает ее, чтобы узнать, есть ли у нее какие-нибудь ответы.

Мист.О черт, меня затошнило.

— Расскажи мне еще раз, что ты видел, Сэйбл, — приказал Вольф.

— Не очень. Эмбер была довольно далеко впереди меня, но когда я завернул за угол, он держал ее за руку и разговаривал с ней совсем близко. Это определенно выглядело агрессивно, но потом он повел себя так, словно ничего не случилось. — Его голос стал сухим. — И я знаю, что это, вероятно, шокирует тебя, но Эмбер не стала бы говорить об этом.

Вольф пробормотал что-то, чего я не смогла разобрать, и Ли фыркнул от смеха.

— Мне показалось, что он довольно крепко сжал ее руку, но на самом деле она никак не отреагировала и после этого никогда не делала вид, что ей больно.

— Скар сказала, что синяки былифиолетовыми, — сказал Вольф.

— Ну, может быть, теперь ей будет что сказать, — сказал Ли. Когда я взглянула на него, то поняла, что он смотрит прямо на меня, приподняв одну бровь.

Вольф и Сэйбл одновременно обернулись, чтобы посмотреть на меня, и я поборола желание натянуть одеяло на голову, как ребенок.

— Доброе утро, Эмбер, — поздоровался Сэйбл, когда все трое приблизились к кровати. — Могу я взглянуть на синяки у тебя на руке?

Я уставилась на них, сжав губы в тонкую линию. Я не хотела начинать свое утро так.

— Эмбер, — предупредил Вольф.

— Это просто синяки, — пробормотала я.

— Эмбер, — повторил Вольф, его голос заострился.

Я разочарованно вздохнула и села, выпутываясь из куртки Мака, в которую завернулась. Сэйбл сел на кровать передо мной, когда я позволила куртке упасть с плеч, обнажив темные синяки. Вольф издал сердитый звук сквозь зубы.

— Боги, — пробормотал Сэйбл, нежно взяв меня за руку и осматривая их. — Почему ты ничего не сказала? — Когда я не ответила, он спросил: — Что он тебе сказал?

— Что ему не нужны мои извинения, — пробормотала я.

— Почему?

— Потому что Мадам использовала меня, чтобы мучить Мист у него на глазах. — Мой голос звучал глухо.

— Почему ты сказала, что не знаешь, кто разгромил лечебницу? — спросил Вольф.

— Я не знаю, был ли это он, — сказала я, скручивая одеяло в пальцах.

— Ты могла бы, по крайней мере, назвать его в качестве подозреваемого, — огрызнулся Вольф.

— Я уже испортила ему жизнь, — пробормотала я.

— Это не значит, что ему позволено испортить твою, — парировал Вольф.

— Вольф, — пробормотал Сэйбл.

Вольф глубоко вздохнул и медленно выдохнул, но я не отрывала глаз от своих рук. Где-то снаружи прокукарекал петух.

— Ну, он исчез, так что это не помогает ему выглядеть невиновным, — сказал Вольф более спокойным голосом.

— У тебя действительно болела спина прошлой ночью или рука? — внезапно спросил Ли.

Я моргнула, глядя на него.

— Спина.

Ли нахмурился, указывая на мою ушибленную руку.

— Ты серьезно собираешься сказать мне, что это не больно?

— Я этого не заметила.

Его брови приподнялись, и в комнате воцарилась напряженная тишина. Они ждали от меня объяснений, но я понятия не имела, что сказать.

— Что у тебя со спиной? — Наконец спросил Вольф хриплым голосом.

Мое лицо горело.

— Просто иногда бывает больно.

— Шрамы, — тихо добавил Ли, и выражение лица Вольфа исказилось.

— У тебя есть какая-нибудь мазь, чтобы смазать их? — спросил Сэйбл.

— У меня есть масляный настой, — пробормотала я.

— У меня есть мазь, которую я купил у целителя в Нью-Солте, — сказал Сэйбл. — Она очень помогла нам при ноющих мышцах. Ты бы хотела попробовать ее?

Я кивнула, надеясь, что это удовлетворит его, затем побледнела, когда он достал маленькую жестянку из сумки, которую нес с собой. Я не ожидала, что у него это с собой. Мой полный паники взгляд встретился с обеспокоенными глазами моего брата.

— Пожалуйста, Эм, ты можешь позволить ему посмотреть? Если тебе больно, тебе нужен целитель.

Мои кулаки, лежащие на коленях, сжались. Я не собиралась выходить из этого положения без массовой драки.

— Прекрасно.

— Можно мне остаться? — спросил Вольф.

Я хотела сказать «нет». Я знала, что если скажу «нет», он уйдет, но умоляющий взгляд в его глазах наполнил меня еще большим чувством вины. Я ясно видела своего брата в этих зеленых глазах, и это погасило мои протесты. Поэтому я кивнула и повернулась к ним спиной, придерживая рубашку на груди, пока Сэйбл задирал ее сзади. Я попыталась взять себя в руки, но резкий вдох, который я услышала от Вольфа, пронзил меня насквозь. Сэйбл мгновение ничего не говорил.

— Им пришлось накладывать швы? — спросил Сэйбл, и я кивнула. — Я собираюсь потрогать твою спину, хорошо? — он предупредил, но я все равно съежилась, когда его пальцы коснулись моей покрытой шрамами кожи. Он провел пальцами вдоль шрамов, слегка нажимая, а затем его пальцы замерли. — Швы в какой-то момент разошлись?

— Да, — пробормотала я.

— Как это произошло?

Я старалась дышать ровно, но мой голос дрожал.

— Мадам вызвала меня до того, как рана полностью зажила. Я потеряла сознание, и Маку пришлось нести меня обратно. В какой-то момент швы разошлись.

То ли Ли, то ли Вольф что-то сердито пробормотали.

— Ты что-нибудь наносила на шрам?

— Припарку с полевым хвощом.

— Хороший выбор. Ладно, я собираюсь нанести немного этой мази. Может быть холодно, — предупредил Сэйбл, прежде чем нанести мазь на мою покрытую шрамами кожу.

Я сильно прикусила губу, моя голова наклонилась, так что волосы упали вперед и закрыли мое лицо. Все были такими тихими позади меня.

— Здесь больно? — спросил Сэйбл, сильно нажимая мне на спину, и я выгнулась, зашипев от боли. — Догадываюсь, что это означает «да». Рубцовая ткань здесь очень толстая, но массаж несколько раз в день может разрушить ее и немного облегчить боль.

— Это не так уж и больно.

Сэйбл надавил на другое место, и мое тело предало меня, отпрянув.

— Не так уж плохо, а?

Я попыталась одернуть рубашку, но он не отпустил.

— Подожди, Эмбер, я почти закончил.

Я стиснула зубы и заставила себя оставаться неподвижной, смущенная, со слезами на глазах. Я ненавидела это. Я ненавидела устремленные на меня взгляды. Я ненавидела руки, прикасающиеся ко мне. Я ненавидела жалость, которую, я знала, увижу на их лицах. Я ненавидела показывать эту слабость. Руки Сэйбла переместились к моей пояснице, все еще втирая мазь, но паника нарастала, пока я больше не могла этого выносить.

Я резко отползла через кровать, чтобы встать с другой стороны, натягивая рубашку. Мое лицо горело, и я дышала прерывистыми вздохами. Сэйбл сидел, застыв, с мазью на пальцах, наблюдая за мной. Взгляд Ли был прикован к моему лицу, а бровь Вольфа нахмурилась, когда он переводил взгляд с меня на Сэйбла.

— Я не могу.… Я в порядке. Все в порядке. — Я задыхалась.

Тишина длилась всего пару секунд, но мне показалось, что прошли часы.

— Хорошо, — сказал Сэйбл мягким голосом. — Что ж, я оставлю тебе эту мазь, и, если у тебя заболит спина, попроси кого-нибудь помочь тебе нанести ее. Я всегда готов помочь, но ничего страшного, если ты предпочтешь кого-нибудь другого. Если ты сможешь справиться с тем, чтобы кто-то массировал те шрамы, которые болят, я действительно думаю, что это могло бы помочь.

— Хорошо, — автоматически сказала я, хватая куртку Мака с кровати и натягивая ее обратно, как будто это были доспехи.

Сэйбл протянул жестянку мне, и я сунула ее в карман Мака. Вольф и Ли молчали, но исходившее от них напряжение практически потрескивало в воздухе.

— Есть что-нибудь от Мака? — спросил Ли, нарушив тишину, к моему облегчению.

— Немо сказал, что они собирались встретиться со своим связным сегодня, — ответил Вольф.

Я почувствовала волну беспокойства за Сэма. Я надеялась, что их встреча прошла гладко. Кто-то постучал в дверь, и затем Кай просунул голову внутрь.

— Немо вернулся с Мист.

Мы спустились по лестнице в одну из комнат для совещаний Немо. Мист сидела за столом и выглядела намного лучше. Ее волосы были длиннее и распущены, скрывая те места, где раньше были уши, а лицо округлилось. Когда я вошла, она улыбнулась мне, и я попыталась ответить ей тем же.

— Привет, Боунс. Или мне следует сказать, Эмбер? — спросила она.

— Подойдет и то, и другое. — Я плотнее затянула воротник рубашки.

— Мист, это Вольф, Сэйбл, Ли и Кай, — сказал Немо, указывая на всех. — Вольф — брат Эмбер.

Мист вежливо улыбнулась им, когда мы все уселись.

— Что ж, я хотел бы, чтобы мы встретились при более благоприятных обстоятельствах, но, Мист, мы хотели спросить тебя о Хоуке. Ты не замечала ничего необычного в его приходах и уходах в последнее время?

Мист нахмурилась и слегка поерзала на стуле.

— Я не разговаривала с Хоуком пару недель.

Немо выглядел удивленным.

— О, я думал, вы двое были близки.

Мист взглянула на меня, выражение ее лица исказилось, и у меня внутри все сжалось.

— Мы были, но немного поссорились. В чем дело?

— У нас есть основания полагать, что он может быть причастен к нападению на Эмбер прошлой ночью, — серьезно сказал Немо.

Взгляд Мист метнулся ко мне.

— Что случилось?

— Кто-то проник в лечебницу и вылил на голову Эмбер большое количество крови, смешанной с запахом мыла Мадам.

Глаза Мист расширились.

— Откуда кровь?

— Это, должно быть, кровь животного, — ответил Вольф. — Если только не найдется несколько мертвых тел.

Мы все снова перевели взгляды на Немо, который покачал головой.

— Подождите, запах мыла Мадам? — Мист поставила локти на стол и помассировала виски.

— Ты заметила, что чего-нибудь не хватает? — спросил Немо.

Мист поморщилась.

— Нет, но я упаковала этот аромат и убрала в сарай для хранения. — Она снова посмотрела на меня. — Я тоже не выношу этого запаха.

У меня скрутило живот.

— Ненавижу совать нос в твои дела, Мист, но твоя размолвка как-то связана с Эмбер? — спросил Немо с сожалением в голосе.

Мист вздохнула.

— Частично, я думаю. Мне просто нужно было немного… пространства. — В ее глазах заблестели слезы. — Я сломалась и назвала Мадам его имя, когда она меня пытала.

От боли в ее голосе у меня перехватило горло, и стыд поглотил меня.

— Когда Бо… — я имею в виду Эмбер — не было рядом, было… так трудно удержаться от срыва. Я всегда думала, что смогу выдержать что-то подобное, но ты не можешь знать наверняка, пока это не произойдет. — Она вытерла глаза рукавом. — Хоук хотел это исправить, но я должна разобраться с этим сама. Он сделал несколько негативных замечаний об Эмбер, и я разозлилась и сказала ему, что он понятия не имеет, что она сделала для меня в той комнате. — Она посмотрела на Немо с мрачной улыбкой. — Ты знаешь.

Немо кивнул, его взгляд скользнул по мне, но я взглянула на своего брата. Он не выглядел смущенным или шокированным, так что, возможно, они уже говорили об этом, пока я была без сознания.

— Я не могу представить, чтобы он сделал что-то подобное с Эмбер, — продолжила Мист. — Но я не знаю.… ему больно, и что произошло в той комнате… это изменило нас.

— На днях он схватил ее за руку, схватил так сильно, что остались большие фиолетовые синяки. — Вольф скрестил руки на груди.

Мист перевела взгляд с него на меня, ее глаза расширились.

— У тебя есть какие-нибудь предположения, где он может быть? — спросил Немо мягким голосом. — Мы не смогли его найти.

Мист нахмурилась.

— Я не знаю, но могу помочь в поисках.

— Это было бы здорово, Мист, — сказал Немо, затем снова посмотрел на меня. — Я отпускаю тебя, Эмбер. Скоро должен прозвенеть звонок к завтраку.

Я встала, и Вольф, Ли, Сэйбл и Кай тоже встали. Моя голова была полна мыслей о Мист и Хоуке.

— Эм!

Крик Вольфа вернул меня к настоящему. Мы вышли на улицу, и я направилась к лечебнице, но они вчетвером стояли на дорожке, наблюдая за мной.

— Куда ты идешь? — спросил Вольф, и в его голосе прозвучали знакомые нотки.

— В лечебницу. — Я нахмурилась. Почему он разговаривает со мной так, словно я пытаюсь увильнуть от своих обязанностей по дому? От этого у меня встали

— Нет, пора завтракать. — Его глаза сузились, и в них появился свирепый взгляд. — Тебе нужно пойти поесть.

Я действительно забыла, куда иду, но то, как он говорил, разожгло мой упрямый гнев.

— Я возьму что-нибудь позже.

Он направился ко мне, и мне пришлось побороть желание отступить.

— Нет, ты идешь сейчас.

— Я могу сама принимать решения, Вольф.

Его лицо потемнело.

— Ты явно не можешь позаботиться о себе, — сказал он низким, сердитым голосом, подходя ко мне. — Так что нет, я не думаю, что ты можешь принимать свои собственные решения.

— Из-за чего ты сейчас так чертовски злишься? — рявкнула я, мое самообладание вышло наружу.

Он уставился на меня, сверкая глазами.

— Предполагается, что ты должна говорить со мной, говорить мне правду. А ты все еще игнорируешь.

— Когда это я не говорила правду? — Я разочарованно развела руками.

— О Хоуке и твоей руке! — рявкнул он. — Зачем тебе скрывать…

— Я и не пыталась это скрыть! — Я кипела от злости.

— Действительно, — протянул он, и это слово сочилось сарказмом.

Позади него подошли Сэйбл, Кай и Ли, их взгляды метались между нами двумя.

— Я не лгу, — попыталась я, но почти безуспешно, сдержать свой голос.

Он саркастически усмехнулся, и боль, пронзившая меня, чуть не свела с ума. Почему меня беспокоило, что он не поверил мне из-за одной глупой мелочи? Он не верил мне во многих гораздо более серьезных вещах.

— Прекрасно, — прошипела я, безрассудно игнорируя гнев, омрачающий выражение его лица. — Не верь мне. Верь во что угодно, черт возьми. В любом случае, это все, что ты делаешь.

— Это несправедливо, и ты это знаешь, Эмбер Катлер. А теперь тащи свою задницу в столовую, чтобы что-нибудь съесть.

— Я не голодна, — выплевываю я, отступая назад.

— Вольф, — голос Сэйбла прозвучал как предупреждение.

— Я не спрашиваю, — голос Вольфа понизился до опасного рычания.

— Вольф! — Сэйбл схватил Вольфа за руку, когда он потянулся ко мне.

Вольф развернулся на каблуках, но так же быстро остановился, как только оказался лицом к лицу с Сэйблом. Они стояли, уставившись друг на друга, рука Сэйбла все еще сжимала его предплечье. Напряжение казалось невыносимым.

— Мы можем принести ей еду на обратном пути, — наконец заговорил Сэйбл низким голосом.

Вольф вырвался и зашагал к столовой, даже не оглянувшись.

— Два проклятых волка, — пробормотал Кай, подходя ближе к Сэйблу. — Ты в порядке? — спросил он, понизив голос. Сэйбл кивнул, одарив его слабой улыбкой.

Я направилась обратно к лечебнице, и Ли пошел со мной. Я остановилась, все еще переполненная разочарованием.

— Ли, пожалуйста, просто сходи в столовую.

Его глаза сузились, на лице промелькнула обида, но из-за его спины раздался голос Кай:

— Так там, Ли. С ней все будет в порядке.

Я не стала ждать, повернулась и зашагала прочь. Я нервничала, ожидая, что Ли проигнорирует меня, но когда я оглянулась, он шел к столовой с Сэйблом и Каем. От смущения у меня зачесалась кожа. Почему я не могла поладить со своим братом? И раз уж я была занята этим, почему я не могла просто позволить целителю смазать мне спину гребаной мазью? Прошел всего один день без моей команды, а я уже так сильно скучала по ним, что это причиняло боль.

Когда я подошла к лечебнице, Так сидел на крыльце. Он нахмурился.

— А где все остальные?

— Идут завтракать, — пробормотала я, поднимаясь по ступенькам и захлопывая за собой дверь.

Новое окно было открыто, впуская прохладный свежий воздух. Я больше не чувствовала запаха крови или Мадам. Мое одеяло было аккуратно сложено на смотровом столе. Я осторожно расправила его, проверяя, нет ли пятен крови, но Кай полностью их удалил. У меня сдавило грудь.

Дверь открылась, и я подняла глаза, но это был всего лишь Так. Он подошел к столу, все еще хмурясь, пока я складывала одеяло.

— Что происходит? — спросил он.

— Ничего.

Он тяжело выдохнул через нос.

— Дай угадаю. Ты поругалась с Вольфом?

Я прикусила губу и ничего не ответила.

— Послушай, ты, наверное, уже знаешь, что твой брат не очень хорошо переносит чувство беспомощности.

Я повернулась и начала листать свой блокнот, чтобы посмотреть, не нужно ли мне пополнить запасы каких-нибудь настоек.

— Он беспокоится о тебе, — добавил Так через несколько секунд.

— Я могу сама о себе позаботиться, — пробормотала я, стараясь не думать о том, как я полностью развалилась на части и умоляла о помощи прошлой ночью, когда была вся в крови.

— Вольф говорил то же самое, — в голосе Така звучало веселье. — Тогда он напал бы на твой тупиковый след и в конечном итоге напился бы до чертиков и затеял драку.

Я старалась не думать о том, как напиться до чертиков и пытаться драться с Бримстоуном.

— Когда я впервые встретил его, это было сразу после Моава. Скар рассказала тебе об этом, верно? — Я коротко кивнула, и он продолжил. — Он был в полной заднице, и не только физически. Он думал, что ты мертва; в него стреляли три раза, и из-за горя и травмы он потерял способность говорить. Я слышалонем, но никогда с ним не встречался. Мы со Скар давно знакомы, и у меня был перерыв между работами, поэтому она спросила, не хочу ли я присоединиться к ее новой команде с печально известным Вольфом Катлером.

Я бросила на него испуганный взгляд, и он ухмыльнулся.

— Да, твой брат сделал себе неплохое имя. Я никогда не встречал никого, кто мог бы так быстро выследить человека. Я был самоуверенным ублюдком и совершил ошибку, недооценив его, как только увидел, что он весь забинтован и не может говорить. Однажды вечером мы пошли в бар, и какие-то парни начали пытаться затеять с ним драку. Я попытался вмешаться и помочь, но они подумали, что я его телохранитель. — Должно быть, я выглядела смущенной, потому что он помолчал, затем объяснил: — В нашей работе выживают сильнейшие. У него была репутация опасного человека, но онвыгляделслабым — весь в бинтах и не мог говорить. Если бы он нанял телохранителя, это означало бы, что онбылслаб, и тот, кто его свергнет, может занять его место.

Пока я слушала, мои пальцы замерли на страницах блокнота. Эти истории, которыми они делились о Вольфе, вызвали у меня столько сложных эмоций, что я даже не могла начать разбираться.

— Твой брат вышел на улицу и избил всех троих до полусмерти, с перевязанной рукой и не сказав ни

Мое сердце дрогнуло, и я попыталась успокоиться.

— Честно говоря, я думаю, что он был еще страшнее, когда молчал, но только наша команда знала почему. Скар научила его и всех нас языку жестов, но прошел почти год, прежде чем я услышал, как он говорит вслух. — Он снова сделал паузу, и я, оглянувшись, увидела, что он грустно улыбается. — Он хороший человек, твой брат, но у него есть свои демоны. Постарайся не судить его слишком строго.

Я снова отвернулась, листая страницы, толком их не видя.

— Так почему ты не завтракаешь? — спросил Так.

— Просто не хотела, — пробормотала я.

— Хорошо.

Я испуганно взглянула на него.

— Если я что-то и знаю о вас, Катлерах, так это то, что вы никогда ничего не сделаете, если сами этого не захотите, так что, если ты не хочешь завтракать, я не собираюсь тебя уговаривать, — сказал он, направляясь к двери. Он остановился на пороге. — Дай мне знать, если тебе с чем-нибудь понадобится помощь.

В тихой, пустой лечебнице я с громким стуком захлопнула блокнот и оперлась локтями о стойку, запустив пальцы в волосы. Что, черт возьми, со мной было не так? Все, чего я хотела, это бытьнормальной.Я чувствовала себя тем диким котенком из сарая, который кусал каждую руку, независимо от того, пытались они помочь или причинить боль. Была бы я все еще такой, если бы Дюн не умер? Если бы меня не изгнали? Если бы я никогда не встретила Джака?

Я разочарованно выдохнула сквозь зубы. Дверь резко открылась, и я обернулась, ожидая увидеть Така или, может быть, моего брата, но вместо этого в дверь вошла Мист. Я застыла, но она быстро пересекла лечебницу и подошла ко мне, поймав мои руки и сжимая их.

— Ты в порядке? — спросила она, ее широко раскрытые глаза были полны беспокойства.

— Я в порядке, — ответила я, пораженная.

— Бо… Эмбер, Хоук действительно причинил тебе боль? — В ее голосе слышалось страдание.

— Он просто схватил меня за руку, Мист, я в порядке.

Она изучала мое лицо, и молчание затянулось.

— Прости, — слова, произнесенные шепотом, сорвались с моих губ, и ее глаза расширились. — Мне так жаль, Мист. Я должна была… Я должна была… — Рыдание душило меня, и она отпустила мои руки, чтобы обнять меня, когда слезы, которые я сдерживала все утро, вырвались наружу.

— Это не твоя вина, Эмбер, — ее голос был полон слез, но тверд.

— Я не могу… Я ненавижу себя за… за то, что причинила тебе боль…

— Ты не причинила мне боли, — поправила она меня. — Тыникогдане причиняла мне боли, Эмбер. Ты не дала мне окончательно сломаться.

— Я никогда… никогда не противостояла ей, — всхлипнула я.

— Если бы она знала, что твоя целительная сила сделала для меня… и всех остальных… Я думаю, она бы перестала призывать тебя, — сказала Мист мягким голосом. — Каждый раз, когда ты исцеляла нас и давала нам возможность отдышаться, ты противостояла ей.

— Я не…

— Если тебе нужно это услышать, я прощаю тебя. Я тебя не виню, но я тебя прощаю.

Я не чувствовала, что заслуживаю этого, но ничего не сказала. Через мгновение я отстранилась, и она отпустила меня. Я вытащила из кармана один из носовых платков Сэма и вытерла лицо.

— Ты можешь рассказать мне все, что произошло между тобой и Хоком? — просила Мист.

Я глубоко вздохнула, а потом сказала. Я ничего не упустила, и морщинка между ее бровями углубилась, пока она слушала. Когда я закончила, она несколько секунд задумчиво смотрела на смотровой стол.

— Я видела, как он схватил тебя за руку, но что-то еще? Это, кажется, так на него не похоже. Даже если он был по-настоящему безумен.

Я не знала, что сказать, поэтому пожала плечами.

— Я проверила флаконы, — добавила она. — Не хватает доброй дюжины духов Мадам.

Я втянула воздух, пытаясь унять тошноту.

— Но они больше ничего не получат. Я вылила остатки в яму пристройки. — Она поморщилась. — Пахнет так, словно кто-то испек дерьмовое печенье.

Дикий, потенциально маниакальный смешок сорвался с моих губ, и она удивленно посмотрела на меня. Я попыталась остановиться, зажав рот обеими руками, но истерический смех продолжал раздаваться.

— Ты там в порядке? — спросила она, но широкая улыбка расплылась по ее лицу.

— Черт. Печенье, — вырвалось у меня.

Мист тоже начала смеяться, и вскоре мы обе держались за животы, а по нашим лицам текли слезы смеха. Дверь открылась, и мы обе обернулись, чтобы увидеть стоящего там Така, его брови почти касались линии роста волос.

— Что за черт? — спросил он.

Ни одна из нас не могла ему ответить, и он переводил взгляд с одной на другую, его губы дрогнули, а брови нахмурились.

— Мне следует беспокоиться?

— Дерьмовое печенье! — Мист прохрипела сквозь смех.

Озадаченный взгляд на его лице снова вывел нас обоих из себя.

29

Смех Мист был своего рода исцеляющей магией, потому что я почувствовала себя намного лучше после того, как нам удалось успокоиться.

— Не хочешь пойти куда-нибудь выпить сегодня вечером? — спросила Мист, проводя рукой по лицу. — Не знаю, как ты, но я бы не отказалась от выпивки.

— Мне бы этого хотелось, — сказала я, и тепло разлилось у меня в груди.

— Черт возьми, зачем ждать? Ты хочешь отправиться в полдень?

Я ухмыльнулась.

— Да.

Она рассмеялась.

— Хорошо, я собираюсь пойти немного поработать, а потом увидимся через пару часов.

Мист слегка помахала Таку на прощание. Он ответил ей тем же, выглядя удивленным. Я глубоко вздохнула и вернулась к работе над своим инвентарем. Солнечный свет лился в окно, установленное Вольфом, согревая мою кожу.

Как будто я вызвала его своими мыслями, дверь открылась, и вошли Вольф и остальные члены его команды. Вольф подошел, плотно сжав губы, и протянул мне мой завтрак.

— Почему ты не заметила, что у тебя болит рука? — спросил он странным, безжизненным голосом.

Я моргнула, достаточно удивленная, чтобы быть честной.

— Я привыкла к боли.

Он смотрел на меня несколько с непроницаемым выражением лица, но в глазах бушевали эмоции. Затем он повернулся и гордо вышел из лечебницы. Я стояла, держа в руках еду, уставившись на дверь и ненавидя охватившую меня неуверенность.

— Он пытается, — пробормотала Скар, проходя

Я обернулась и увидела, что остальная команда наблюдает за мной, и мое сердце екнуло. Я опустила глаза и развернула свой завтрак.

— Как твоя спина? — спросил Сэйбл.

Я не отрывала глаз от еды, но сделала паузу, чтобы подумать об этом. Боль все еще чувствовалась, но уже притупилась.

— Немного лучше.

— Хорошо. — Голос Сэйбла звучал удовлетворенно. — Можешь оставить эту мазь себе.

Я проглотила свою еду, чтобы вернуться к работе. Скар и Ли вышли на улицу. Сэйбл попросил помочь, поэтому я поручила ему приготовить еще настоек для успокоения кашля, а сама начала убирать внутри шкафчика, где хранились мои инструменты. Кай помог Сэйблу приготовить настойки, а Так сел в кресло и начал смазывать один из своих пистолетов. После того, как мы все некоторое время работали в тишине, мои напряженные плечи снова опустились, и я перестала дергаться всякий раз, когда кто-то из них издавал неожиданный шум. Несколько пациентов поступили с незначительными травмами. Теперь, когда население крепости стало меньше, у меня редко бывали сверхнапряженные дни. Время пролетело быстро, и вскоре Мист снова вошла в дверь.

— Ты готова? — спросила она с усмешкой.

Когда мы вышли на улицу, Вольф, Скар и Ли подняли головы со своих мест на крыльце.

— Куда ты идешь? — спросил Вольф.

— Вон. — Я внутренне вздрогнула, когда слово прозвучало резко, и глаза Вольфа сузились.

— Мы собираемся выпить в «Гидро», — пояснила Мист.

Выражение лица Вольфа не прояснилось, и мне пришлось напомнить себе, что янеспрашивала его разрешения. Я была взрослой и могла сама принимать решения.

— Вернусь позже, — сказала я так беззаботно, как только могла, хватая Мист за локоть и таща ее вниз по ступенькам.

— Эмбер… — начал рычать Вольф, но замолчал, когда кто-то ткнул его локтем в ребра.

Я продолжала идти, прислушиваясь к любому звуку позади нас, но когда я, наконец, оглянулась, они все еще сидели на крыльце. Я выдохнула, сама не осознавая, что все это время не дышала.

— Твой брат кажется… заботливым, — сказала Мист.

— Это потому, что он такой, — пробормотала я.

— Хотя имеет смысл, что он защищает, — добавила Мист, и я посмотрела на нее в замешательстве. — С тех пор, как кто-то напал на тебя? — Она приподняла бровь.

Я раздраженно выдохнула.

— Да, наверное.

Мист слегка рассмеялась.

— Ну, давай, мы собираемся пойти повеселиться пару часов и не будем думать о братьях, бывших, крови или подземельях.

— А как насчет дерьмового печенья? — Я с ухмылкой скосила глаза в сторону.

Она игриво толкнула меня.

— Не заставляй меня снова хихикать.

«Гидро» приятно отличалась от других. Внутри сидело множество людей, и негромкий гул разговоров наполнял комнату. Присутствовали несколько охранников Немо, но клиентура состояла не в основном из охранников, как раньше. Все выглядело чистым и светлым.

Мы с Мист сели в баре, и началась выпивка. Вскоре стало ясно, что Мист пьет, чтобы забыться, так же сильно, как и я. Она превратила это в игру, и после пары рюмок я поняла, что получаюудовольствие.Мое тело казалось свободным и расслабленным, смех лился рекой, а ухмылки были такими широкими, что у меня болели щеки.

— Так намного лучше, — сказала я Мист.

— Лучше, чем что? — Она сморщила нос в замешательстве.

— Без Зипа.

Понимание промелькнуло на ее лице.

— Ты наделала много шума, выбрав его.

Я поморщилась и сделала большой глоток.

— Хоук сказал мне, что Мак попросил его и его команду присматривать за тобой, если ты будешь там с ним, — продолжила она, и мое сердце забилось быстрее. — Он попросил и бригадира Сильвера присмотреть за тобой. Думаю, он ясно дал понять, что может идти нахуй, если причинит тебе боль.

— Ты уверена, что это был не Трей? — спросила я, приподняв брови.

— Нет, определенно Мак. Я просто слышала слухи, когда была в тюрьме, что Мак выбил из него все дерьмо, пока ты была в одиночке.

Я уставилась на нее.

— Что?

Она пожала плечами.

— Я не знаю, правда ли это, просто слышала, что у «Мутзи′с» была драка, и что в нее ввязались Мак и Зип.

Я опустила голову на руки, позволив волосам прикрыть лицо, и попыталась вспомнить, выглядел ли Мак побитым, когда приносил мне воду и еду в той камере. Я не заметила ничего подозрительного, но свет был таким тусклым, и я была в такой панике.

— До меня дошел еще один слух, что Зипа нашли в лесу с пулей в голове, — продолжила она небрежным тоном. — Догадываюсь, что это были ты или Трей.

— Это был Трей, — выдавила я.

— Скатертью дорога, — пробормотала она, делая глоток.

Я уставилась в свой бокал, с несчастным видом прокручивая в голове события той ночи. Я даже не пыталась сопротивляться, когда Зип загнал нас в угол в лесу. Я сразу же начала пытаться манипулировать ситуацией, найти способ сотрудничать, опустить голову ивыжить. Я проделала то же самое с Мадам, когда она приставила пистолет к голове Трея.

— Вау, я знаю, как испортить настроение, — простонала Мист.

Я выдавила натянутую улыбку.

— Нет, все в порядке.

— Черт, а я говорила, что мы не будем думать о бывших.

Я изо всех сил старалась отогнать все эти мрачные мысли.

— Я не знаю, слишком много мы выпили или недостаточно.

Она рассмеялась и махнула рукой бармену.

— Я голосую за «недостаточно».

Спустя несколько рюмок я уже не могла вспомнить, почему мне было грустно раньше. Мист и еще одна женщина пьяно пели смехотворно похотливую песню, и я смеялась, наблюдая за ними, когда знакомый голос произнес у моего уха и напугал меня до чертиков.

— Веселишься?

Я взвизгнула, крутанувшись на стуле и заставив Ли подхватить меня, прежде чем я упаду.

— Прекрати, блядь, это делать!

— Что? Не дать тебе шлепнуться на задницу?

— Нет, подкрадываешься ко мне! — Я уставилась на него. — Тебе нужен чертов колокольчик.

— Колокольчик? — Его брови поползли вверх.

— Чтобы звенеть, — я попыталась изобразить звон колокольчика, — когда ты идешь.

Он ухмыльнулся.

— Я обижен, что ты думаешь, что я заставлю звенеть колокольчик простыми шагами.

Я все еще сидела на табурете, но он встал между моих ног, держась за талию, и мне это вроде как понравилось.

— Тебя ждут в лечебнице, — сказал он, его глаза все еще весело блестели, — но я думаю, что ты, возможно, слишком пьяна, чтобы лечить…

— Я прекрасно могу лечить.

Я соскользнула со стула, и комната накренилась. Ли поймал меня за руку, когда я накренилась в сторону, пытаясь удержаться.

— Да, я в

— Да пошел ты, — сказала я, тыча пальцем ему в грудь.

— Что случилось? — спросила Мист, слив предложение в одно неразборчивое слово.

— Нам нужна Веснушка в лечебнице, — ответил Ли.

Мист прищурилась на него.

— Веснушка?

— Твой любитель выпить, — ухмыльнулся Ли.

Мист взглянула на меня, и на ее лице отразилось понимание.

— Веснушка!

— Не начинай. — Я сердито посмотрела на нее, но она только пьяно хихикнула.

— Тебе нужна помощь, чтобы добраться домой? — спросил Ли, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он обращается к Мист.

— Я еще не собираюсь домой, — она обняла пожилую женщину, с которой пела.

Ли рассмеялся:

— Хорошо. Веселись.

Он обнял меня за талию и повел к двери. Мне казалось, что мы двигаемся слишком быстро, мир вокруг нас расплывается.

— Если ты не можешь исцелять, ничего страшного. Сэйбл может зашить ребенка.

— Какого ребенка? — спросила я.

— Э-э… один из тех, что постарше? Кольт?

— Что случилось?

— Он сказал, что упражнялся в метании ножей.

— Какого хрена? — Я обо что-то споткнулась, и рука Ли крепче обхватила меня за талию.

— Не волнуйся, я уже вызвался учить его.

Я резко остановилась, свирепо глядя на него.

— Не давай моим детям ножи.

Он ухмыльнулся мне.

— У них уже есть ножи. Я просто собираюсь научить их правильно ими пользоваться.

Я нахмурилась и оттолкнула его, пошатываясь, но устояла на ногах.

— Я прекрасно могу ходить сама.

— Точно можешь? — усмехнулся он.

Я начала двигаться, изо всех сил концентрируясь, чтобы идти по полупрямой линии. Ли шел рядом со мной, выглядя все более удивленным.

— Прекрати улыбаться…

Моя нога попала в маленькую ямку, и я шлепнулась на задницу. Он даже не пытался поймать меня, наблюдая с дерьмовой ухмылкой.

— Нормально, да?

Я выругалась в его адрес, и он снова рассмеялся.

— Ты ходишь, как маленький олененок.

Я пыталась продолжать пялиться на него, но по какой-то причине это показалось мне забавным, и я снова разразилась хихиканьем. Его брови снова приподнялись, и он криво усмехнулся.

— Маленький олененок, — повторила я, и слезы от смеха наполнили мои глаза.

— Давай, Веснушка, — он притянул меня к себе и снова обнял за талию.

— Тебе не нужно говорить «маленький», — попыталась объяснить я, все еще хихикая. — Олененок означает маленький. Ты говоришь «малыш, малыш».

— Пьяная ты намного веселее, чем пьяный Вольф.

— Со мной гораздо веселее, чем с Вольфомвсевремя, — поправила я его, наклоняя голову, чтобы улыбнуться ему, пока мы шли.

— Возможно, это и так, — согласился он.

Я изучала его лицо, пока он улыбался мне. Было действительно несправедливо, что он такой привлекательный. Его полные губы изогнулись в веселой улыбке, когда я откровенно восхищалась им. Его скулы были такими высокими, и мне нравилось, как они ловили свет и подчеркивали резкие черты его лица. Он поднял бровь.

— Что-то на лице?

— Твои скулы.

Его вторая бровь приподнялась.

— Мои скулы?

Я резко остановилась и повернулась к нему лицом. Другой рукой он обхватил меня за талию, поддерживая, когда я потянулась, чтобы обхватить его лицо руками.

— Эти. — Я погладила большими пальцами выступающие косточки.

Его глаза потемнели, пальцы сжались на моей талии, но его голос казался нарочито легким, когда он заговорил.

— Сколько выпила?

— Достаточно, чтобы не думать о подземельях и бывших, — повторила я слова Мист.

— Подземелья и бывшие, — задумчиво повторил он.

— Не Трей. — Я сделала паузу, осознав, насколько легче было произносить его имя, когда я была пьяна. — Зип.

— Подожди, Зип — это твой бывший парень?

— Больше нет, потому что он мертв. — На самом деле это было не смешно, но я снова начала хихикать. Я убрала руки с его лица, но он не отпустил мою талию.

— Как он умер?

— Трей застрелил его. — Я пожала плечами, затем заметила группу цыплят неподалеку. — Посмотри на этого петуха!

Ли, нахмурившись, взглянул на цыплят.

— И что?

Я недоверчиво скривила лицо.

— Он такой красивый!

Он фыркнул.

— Нет, как получилось, что Трей застрелил Зипа?

— Он ударил меня. Нет, подожди, это было раньше. Это было… — Я резко замолчала, когда до меня наконец дошло, что в моем пьяном состоянии ему это не понравится.

Пальцы Ли сжались на моей талии.

— Это было почему?

Я сморщила нос.

— Я не хочу тебе говорить.

Его глаза сузились в щелочки.

— Почему?

Мне нужно было — черт возьми, как там Сэм это назвал? Что-нибудь сделать. Я встала на цыпочки и обвила руками его шею, наблюдая, как его зрачки расширились от удивления.

— Не злись на меня прямо сейчас, — взмолилась я. — Ты можешь злиться на меня завтра.

Какое-то время он не отвечал, но затем сделал глубокий вдох через нос и выпустил его ртом.

— Это нечестно, — сказал он, но его голос звучал легче. — Ты знаешь, я не могу злиться, когда ты смотришь на меня своими большими зелеными глазами.

Я расширила глаза еще больше, надеясь, что выгляжу жалко, а не смешно. Он застонал, что, как я предположила, означало, что я добилась успеха.

— Пошли, нам нужно попасть в лечебницу, прежде чем…

— О черт! — Я ахнула. — Я забыла о Кольте!

Я рванула с места и услышала, как он выругался, спеша за мной. Он быстро догнал меня и побежал рядом, держа за предплечье, чтобы поддерживать меня в вертикальном положении каждый раз, когда мир начинал крениться. Когда мы подбегали к лечебнице, я увидела Вольфа, Скар и Така, стоящих на крыльце. Я остановилась во дворе, согнувшись, упершись руками в колени, пытаясь отдышаться, но это вывело меня из равновесия, и я чуть не упала лицом в грязь. Ли снова схватил меня за руку, когда я, задыхаясь, захихикала.

— Что за хрень? — рявкнул Вольф.

— Да, не уверен, насколько полезной она будет, — сказал Ли.

— Со мной все будет в порядке! — Я оттолкнула руки Ли и нетвердыми шагами направилась к крыльцу.

— Ты пьяна, — сказал Вольф неодобрительно, как будто мне все еще было десять лет.

— Я знаю, — протянула я, проходя мимо него в лечебницу.

Сэйбл и Кай, прищурившись, посмотрели на меня, потом на Вольфа. Кольт сидел в смотровом кресле со слезами на лице, его рука была обернута окровавленной тряпкой.

— Наверное, я зашью… — начал Сэйбл, но я перебила.

— Нет! — Я, нахмурившись, ткнула в него пальцем. — Я сделаю.

От меня не ускользнули недоверчивые взгляды, которыми они оба одарили меня, но я подошла к раковине и схватила мыло, но тут же уронила его в раковину. Я выругалась себе под нос и схватила его, но только для того, чтобы оно выпало у меня из рук и покатилось по полу, остановившись у сапога

— Я умею зашивать… — попытался он снова.

— Я сказала, что сделаю!

Слава богам, мне удалось вымыть руки без дальнейших происшествий. Кольт смотрел на меня широко раскрытыми глазами, когда я подошла к нему, и поморщился, когда я ударилась бедром об угол смотрового стола.

— Готов поспорить на выпивку, добром это не кончится, — сказал Кай, даже не пытаясь говорить шепотом.

Я проигнорировала его, осторожно взяв окровавленную руку Кольта. Большая рана на его руке быстро зажила, оставив едва заметный шрам. Я внимательно осмотрела его, чтобы убедиться, что все выглядит нормально, затем отпустила его. Он поблагодарил меня и слез со стула. Вольф и вся его стая уставились на меня, подняв брови, поэтому, пятясь к раковине, я самодовольно смахнула их обеими окровавленными руками.

— Ладно, беру свои слова обратно, — ухмыльнулся Кай.

Ли, Так и Скар ухмыльнулись, но Сэйбл и Вольф продолжали хмуриться.

— Сколько ты выпила? — спросил Вольф.

— Достаточно, чтобы не думать о подземельях и бывших, — ответил за меня Ли.

— Да, — прощебетала я, — именно так.

— Тебе следует выпить немного воды, — сказал Сэйбл, пока я мыла руки.

— Ладно, мам, — пробормотала я.

Кто-то позади меня фыркнул. Я смыла всю кровь, а затем чуть не упала, когда наклонилась, чтобы вытереть руки полотенцем. Кай бросился ко мне, но я поймала себя на том, что хихикаю, когда он нахмурился.

Когда я направилась к двери, Вольф схватил меня за руку.

— Куда, черт возьми, ты собралась?

— На днях я увидела на улице дикий подорожник, так что собираюсь собрать его.

Он нахмурился, но отпустил меня. Они последовали за мной на улицу, как утята, пока я бродила по двору, собирая широкие листья. Они были странно тихи, просто смотрели на меня, и в конце концов я не смогла больше этого выносить.

— Так кто кого трахнул? — спросила я, указывая на них всех.

— Эмбер! — Рявкнул Вольф, когда остальные разразились удивленными взрывами смеха.

— Что? — Я ухмыльнулась, когда лицо моего брата покраснело. — Мне просто любопытно.

— Ух ты, — сухо сказал Так, протягивая свою фляжку в сторону Вольфа, прежде чем сделать глоток. — Ты влип, мой друг.

Это заставило меня снова захихикать, а Вольф со стоном провел рукой по волосам. Я споткнулась о палку, и Скар поймала меня за руку, поддерживая. Импульсивно я обхватила ее руками и прижала к себе. Она испуганно рассмеялась и обняла меня в ответ.

— Я думал, мы не говорим о бывших, — вмешался Ли.

Я скорчила гримасу.

— О, точно. — Я помолчала, глядя вдаль. — Ты когда-нибудь боялся, что кто-то укусит тебя за член, когда ты писаешь в лесу в темноте?

Ли и Так смеялись так сильно, что согнулись пополам.

— Эм, какого хрена? — В голосе Вольфа звучал ужас.

— Мне не о чем беспокоиться, — ответила Скар, и мы ухмыльнулись друг другу.

— Я никогда не задумывался об этомраньше,— пробормотал Кай. — Но теперь буду думать об этом каждый раз.

— Выпей еще воды, — приказал Вольф, протягивая мне кружку с водой, которую носил с собой.

Я закатила глаза, но сделала глоток, наблюдая поверх края своей чашки, как они продолжали пялиться на меня.

— Почему вы все так на меня смотрите? — Наконец я сорвалась.

— Как? — спросил Ли.

— Как будто никогда раньше меня не видели.

— Ну, мы никогда не видели тебя такой… эээ… улыбающейся, — сказал Кай.

— Ну, может, тебе стоит попробовать быть не таким мудаком, — огрызнулась я в ответ, заставив Ли фыркнуть.

— Кай оттер всю кровь с твоего одеяла, — напомнил мне Вольф.

Это слегка отрезвило меня. Я сморщила нос и снова посмотрела на Кая.

— Хорошо, да. Спасибо тебе за то, что сделал это.

Его брови поползли вверх, но он просто ответил:

— Не за что.

— Почему это одеяло такое особенное? — спросил Так.

— Оно принадлежало Трею, — ответила я дрожащим голосом.

Взгляд Така смягчился.

— А.

— Не хочешь рассказать нам о нем? — пробормотал Вольф.

— Нет, — быстро ответила я, наклоняясь, чтобы нарвать еще подорожника.

— Эм… — мягко начал Вольф, но я не могла этого сделать прямо сейчас.

— Пожалуйста, Вольф, я просто… Я просто хочунегруститьодиндень.

Вольф уставился на меня, его горло сжалось. Когда он заговорил, его голос прозвучал хрипло:

— Хорошо.

В наступившей короткой тишине все они посмотрели на меня с тяжелой грустью, и я напрягла свой мозг в поисках чего-нибудь, что могло бы прогнать эту грусть.

— Я хочу услышать самые неловкие истории о Вольфе.

— О, пристегнись, — сказал Ли, ухмыляясь, когда Вольф застонал.

— У нас их предостаточно, — согласился Кай.

Они пустились в рассказы, и я слушала их с пристальным вниманием, пока работала, постепенно собирая воедино то, кем вырос мой брат. Они нарисовали портрет человека, который был умен и чертовски упрям, который был серьезен, пока вы не узнали его поближе и не обнаружили его сухое чувство юмора, человека, который иногда воспринимал вещи слишком буквально и ему было трудно переключить внимание, человека, которого нельзя было остановить, когда он за что-то взялся; и человека, который любил своих друзей как семью.

В перерывах между рассказами я исцелила нескольких человек, и к тому времени, когда прозвенел звонок к завтраку, я была в основном трезва. В столовую зашел Немо и рассказал нам последние новости о Маке и команде. Когда он сказал нам, что все идет по плану и они вернутся завтра, я не смогла сдержать широкой улыбки, которая расплылась по моему лицу.

Я не переставала улыбаться, пока мы не вернулись в лечебницу. Я резко остановилась, увидев свою кровать на первом этаже, окруженную спальными свертками.

— Почему моя кровать здесь? — спросила я.

— Потому что кто-то, блядь, напал на тебя прошлой ночью. — Голос Вольфа звучал раздраженно. — Ты не будешь спать наверху одна.

Я уставилась на него, беспокойство снова подкатило к горлу.

— Я хочу спать на чердаке.

— Почему? — он спросил, но гораздо более мягко, чем я ожидала.

Я переступила с ноги на ногу и выбрала самую простую причину для объяснения.

— Мне, наверное, будут сниться кошмары, и я разбужу вас.

— Без обид, Веснушка, но ты нас всех тоже разбудила, — сказал Ли, подталкивая меня локтем, и мое лицо вспыхнуло.

— Ты сможешь переночевать здесь? Мы можем поговорить о других вариантах завтра. — Голос Вольфа был ровным, но в нем чувствовалось напряжение. Я взглянула на него и не могла отрицать беспокойства в его глазах.

— Ты не можешь храпеть громче своего брата, если этого боишься, — добавил Кай.

— Заткнись, Кай, — Вольф

— Ты хочешь, чтобы вместо этого мы все забились к тебе на чердак? — Ухмыляясь, спросил Так.

Я не сомневалась, что они могли продолжать это часами. Я разочарованно вздохнула и сдался.

— Хорошо.

Какой бы раздраженной я себя ни чувствовала, облегчение, промелькнувшее на лице моего брата, заставило меня почувствовать себялучше.

30

Я сделала легкую уборку, чтобы убить время и направить свое беспокойство на что-то продуктивное перед сном. Вольф и его команда занимались своей обычной вечерней игрой в карты, но делали они это на крыльце, поскольку спальные мешки и мой матрас уже были разложены на полу. Я строго напомнила себе, что мы уже несколько дней спим в одном здании. Единственным изменением было то, что теперь я была на том же этаже. Не то чтобы я думала, что кто-то из них причинит мне боль. Это просто казалось… интимным. Мне понравилось разделение моего лофта. Так было легче держать их всех на расстоянии вытянутой руки. Ну, за исключением Ли, который каким-то образом стал исключением.

Когда они вошли внутрь, уже начало темнеть, и Вольф спросил, готова ли я лечь спать. Я знала, что ради меня они отправились спать раньше обычного, но притворилась, что не заметила. Я поднялась наверх и переоделась в шорты для сна и футболку большого размера. Когда я вернулась вниз, то впервые заметила, что все они просто переодевались друг у друга на глазах, просто поворачиваясь спиной, чтобы немного уединиться. Я вымыла лицо и зубы в раковине, а когда обернулась, то заметила, что Ли наблюдает за мной с того места, где он расстегивал фланелевую рубашку, обнажая мускулистую плоскость своего живота. Его разгоряченный взгляд остановился на моих голых ногах, но потом пополз вверх, пока он, наконец, не встретился со мной глазами. Я приподняла брови, но он не выглядел ни капельки смущенным тем, что я поймала его. Вместо этого он выдержал мой пристальный взгляд, и в его темных глазах вспыхнул вызов. Неуверенность охватила меня, и я заколебалась, но он приподнял бровь и ухмыльнулся, ичто-топоявилось внутри меня. Мое тело наполнилось теплом, когда я подняла руки над головой и потянулась, зная, что моя рубашка задралась и обнажила живот, а груди напряглись под тканью. Его горло дернулось, и его глаза прошлись по моему телу, задерживаясь на каждом изгибе, словно лаская. Новое напряжение натянулось между нами, когда он снова встретился со мной взглядом, посылая дрожь по моей коже.

Вольф заговорил, разрушая чары. Я забралась на свой матрас, ничуть не удивившись, обнаружив, что Вольф сидит справа от меня, а Ли слева. Так подождал у выключателя, пока все разлягутся, и выключил свет. В темноте мое беспокойство по поводу этих новых условий для сна снова взяло верх. Я зарылась под одеяло и притворилась, что нахожусь наверху, на чердаке. Я так устала раньше, но теперь бодрствовала. Время замедлилось, пока я лежала без сна под своим одеялом, прислушиваясь к ровному дыханию всех присутствующих во сне, но я не могла заставить свое тело расслабиться.

Я стянула одеяло с головы и посмотрела на брата. В тусклом свете дровяной печи его спящее лицо выглядело умиротворенным. Я повернулась на другой бок и испуганно выругалась, когда встретилась взглядом с темными глазами Ли.

Он поморщился и одними губами произнес «прости». Я посмотрела на него, но это только заставило его улыбнуться. Некоторое время мы лежали молча, наблюдая друг за другом. Мое беспокойство, казалось, немного улеглось, и я снова задалась вопросом, когда его присутствие превратилось во что-то успокаивающее.

Он пошевелился и потянулся ко мне. Я подозрительно прищурилась, но не двинулась с места. Он убрал выбившуюся прядь волос с моего лица, а затем его пальцы слегка прошлись по моей щеке. Его рука была теплой, и физическое прикосновение заставило мои легкие заболеть от желания. Он нежно провел большим пальцем по моим губам, и дрожь пробежала по моей коже.

Я слишком часто думаю о том, чтобы поцеловать твой дерзкий ротик.

Он ухмыльнулся, как будто знал, что я помню, что он сказал, и снова провел большим пальцем по моим губам. Импульсивно я захватила губами его большой палец и втянула его в рот, стараясь не рассмеяться, когда его глаза расширились от шока. Я обвела языком его большой палец, и вся его рука напряглась, а глаза потемнели. Я обхватила губами его палец, слегка пососала иуслышала, какон резко вздохнул.

Он отдернул руку, и я отпустила его, но моя ухмылка погасла от напряженного выражения его лица.

— На улицу. Сейчас, — выдохнул он.

Я моргнула, внезапно забеспокоившись. Я не могла сказать, сошел ли он с ума, но я поднялась на ноги как можно тише и последовала за ним к двери, подбирая ботинки. Каким-то образом он открыл ее, не издав ни звука. Я вышла наружу и сунула ноги в ботинки, он закрыл за нами дверь и сделал то же самое. Затем он шагнул ко мне, схватил за запястье и потащил за собой. У меня внутри все сжалось. Он определенно казался сердитым.

Он нашел тихое, узкое пространство между двумя зданиями, одно из которых, я была почти уверена, все еще пустовало. Он шагнул в тень, таща меня за собой.

— Ли… — нервно попыталась я.

Он резко обернулся.

— Ты пытаешься убить меня? — требовательно спросил он, сверкая глазами.

— Нет…

— Что, черт возьми, это было?

Вспыхнул гнев.

— Значит, ты можешь флиртовать со мной, но я не могу флиртовать с тобой?

Он уставился на меня, на его лице было написано недоверие.

— Веснушка, флирт — это безобидная забава. Это было гораздо больше, чем флирт.

Смущение и неприятие жгли, как свежая рана. Я скрестила руки на груди и натянуто произнесла:

— Прости, я неправильно все поняла. Я больше не буду этого делать.

Его брови нахмурились, и он просто снова уставился на меня. Когда после нескольких вдохов он ничего не сказал, я обошла его, чтобы вернуться в лечебницу, но меня снова развернуло. Я ударилась спиной о стену, и все его тело прижалось ко мне.

— Нет, черт возьми, ты никуда не уйдешь, — прорычал он мне на ухо, отчего по моему телу побежали мурашки. — Ты невероятна. Ты серьезно восприняла это как то, что я не хотел тебя?

Моя кожа вспыхнула от разочарования.

— Я, черт возьми, не понимаю, чего ты хочешь, Ли!

Он схватил меня за запястье, потянул вниз и…Ох. Моя рука скользнула по его твердой длине, натягивающей штаны,

— Этоозначает, что я тебя не хочу?

— Так какого черта ты наорал на меня? — Я зашипела, высвобождаясь, прежде чем совершить какую-нибудь глупость, например, погладить его.

— Я некричална тебя, — он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. — Но я играл на мелководье, а ты, блядь, спрыгнула со скалы. Я пытаюсь быть с тобой осторожным…

— Мне не нужно, чтобы ты был со мнойосторожен, — огрызнулась я.

— Ты все еще горюешь, — сказал он с серьезным лицом. — Я буду осторожен.

— Ну, может быть, я просто хочу забыть обо всем ненадолго. Может быть, я просто хочу кого-нибудь трахнуть. Повеселиться.

Он нахмурился.

— Так что, ты просто хочешь немного случайного секса?

Я уставилась на него, моя грудь тяжело вздымалась.

— Это все, что я могу предложить, Ли.

— Но тыделаешьпредложение?

— Я просто… — Я изо всех сил пыталась выдавить слова сквозь комок в горле, — Я просто хочу…

— Чего ты хочешь, Веснушка?

— Я просто хочу, чтобы кто-нибудь прикоснулся ко мне, — наконец выдавила я с несчастным видом. — Я так устала бытьодна…

Его губы впились в мои, когда его тело прижало меня к стене, но я не могла не заметить, что он был осторожен с моей спиной. Я была поражена на полсекунды, но затем ответила на его поцелуй так же яростно. Я приподнялась на цыпочки, чтобы мои руки могли скользнуть в его растрепанные волосы, вырвавшись из удерживающего их узла. Он прижался ко мне бедрами, заставляя ожить каждое нервное окончание в моем теле.

— Я более чем хочу прикоснуться к тебе, — прохрипел он. — Хочешь почувствовать себя хорошо, Веснушка?

Я выгнулась навстречу ему, ища этого трения, но он прервал меня, схватив мои руки и прижав их к стене над моей головой. Одна большая рука легко охватила оба моих запястья, удерживая меня на месте, в то время как другой он наклонился, чтобы схватить меня за подбородок. Я уставилась на него, когда он приподнял мою голову, тяжело дыша, все мое тело трепетало от желания.

— Я хочу услышать ответ, Веснушка, — промурлыкал он. Его голос звучал мрачно, но это не напугало меня. Вместо этого тепло разлилось у меня в животе и разлилось по венам. — Ты хочешь почувствовать себя хорошо?

— Да, — прошептала я.

— Что «Да»? — Его рот скривился в ухмылке.

Я уставилась на него.

— Что? Ты хочешь, чтобы я сказала «пожалуйста»?

Его ухмылка стала шире.

— Немного вежливости никогда не помешает, но нет, я хочу услышать, как этот рот описывает все, что ты хочешь, чтобы я сделал.

— Мойдерзкийрот? — Я приподняла бровь, пытаясь ослабить его хватку на моих запястьях, но он не сдвинулся с места.

В тусклом свете его глаза казались черными, и он широко улыбнулся, сверкнув зубами.

— Да.

Я чувствовала, что мои сомнения, застенчивость и горе угрожают нарастать, но в моем организме оставалось ровно столько алкоголя, чтобы игнорировать это.

— Я хочу, чтобы ты заставлял меня кончать, пока с твоих пальцев не потечет вода, — выдохнула я, и мой рот скривился в ухмылке, когда на его лице снова промелькнуло удивление.

— Умница, грязный рот, — поддразнил он, ухмыляясь.

Мои соски напряглись, и он отпустил мой подбородок, чтобы поцеловать шею, все еще прижимая мои запястья к стене. Он был не особенно высок, но я была низенькой, и он легко завладел моим телом. Его зубы прикусили мою кожу там, где шея соединялась с плечом, и я ахнула, но его язык последовал за мной, унимая боль. Его свободная рука скользнула вниз по моему телу, поглаживая мои бока, и хотя он остался поверх моей рубашки, его прикосновение заставило меня вздрогнуть. Мой язык прошелся по его губам, требуя входа, и он раздвинул их для меня. Когда я коснулась его языка своим, он издал низкий горловой звук, от которого у меня заныло в горле. Я хотела большего. Я хотела, чтобы он прикасался ко мне везде, чтобы прогнать тяжелую печаль с моей кожи. Я хотела чувствовать себя хорошо без каких-либо обязательств. Никаких глубоких эмоций, никакого обнажения души, только удовольствие.

Его язык безжалостно проникал в меня, и я наклонила голову, углубляя поцелуй. Его рука переместилась с моего бока на грудь, кончики пальцев прошлись по моим твердым соскам и описали круги вокруг них. Поношенная ткань моей ночной футболки создавала достаточный барьер между нашей кожей, чтобы быть соблазнительной. Его рот резко оторвался от моего, и я ахнула, когда его губы сомкнулись на одном обтянутом тканью соске, его язык высунулся и закружил, увлажняя тонкую ткань настолько, что она прилипла к моей коже. Когда его рот переместился к другой моей груди, прохладный ночной воздух, смешанный с моей мокрой рубашкой, заставил стон сорваться с моих губ. Он повторил свои манипуляции с другим моим соском и прикусил зубами твердый бугорок, заставляя меня вздрагивать, а внутри все пульсировать. Он усмехнулся, а затем снова поцеловал меня, языком настойчивым и требовательным. Каждый раз, когда я двигалась, влажная рубашка натягивалась на мои соски, и мне приходилось сдерживать всхлип.

Его рука скользнула вниз, чтобы схватить меня за задницу, притягивая меня к нему еще крепче.

— Я мечтал о том, чтобы вот так прикоснуться к тебе, — простонал он.

— Тогда положи на меня руки, — потребовала я.

— Боги, ты любишь командовать, — задумчиво произнес он, отстраняясь, чтобы ухмыльнуться мне.

— Ты просил меня указывать тебе, что делать. — Я снова попыталась высвободить запястья, но его хватка усилилась. Я сердито посмотрела на него, но он просто выглядел удивленным. — Если ты не готов к этому, я уверена, что могла бы пойти разбудить Така, — добавила я с фальшивой любезностью.

В его глазах промелькнули эмоции, которые я не смогла толком разгадать, но они исчезли так же быстро, как и появились.

— Не дразни, — мягко сказал он, а затем схватил за пояс моих ночных шорт и притянул меня ближе, его рука скользнула вниз. — Эти чертовы шорты.

— Что не так с моими шортами?

— Ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы тебя можно было съесть, вот что с ними не так.

Дрожь пробежала по мне от его слов, затем его пальцы задели мой клитор, и я ахнула, выгибая бедра.

— Ты такая влажная для меня, Веснушка, — простонал он, его горячее дыхание коснулось моей шеи.

— Не надо… — я вздрогнула, когда его пальцы задвигались, большой палец обвел мой клитор, — … прекрати.

— Прекратить что? — Его пальцы замерли, и он озорно улыбнулся мне.

— Ты такой дерзкий, —

— Может, мне просто нравится видеть тебя такой раскрасневшейся, взвинченной и умоляющей меня об этом, — прошептал он мне на ухо.

— Янеумоляю… — выдохнула я, когда он погрузил палец в меня.

Он снова поцеловал меня, приоткрыв рот, полный желания, и я с радостью отдала ему все. Мне страстно хотелось прикоснуться к нему, но каждый раз, когда я пыталась высвободить руки, его хватка на моих запястьях только усиливалась.

— По-моему, с тебя уже капает на мои пальцы. — Его зубы задели мочку моего уха.

— Не смей останавливаться.

— Такая властная. — Он снова укусил меня за шею.

Я наклонила бедра, и его пальцы коснулись места, от которого у меня перехватило дыхание.

— О черт! — отчаянно прошептала я.

— Прямо здесь? — он замурлыкал, сжимая свои ловкие пальцы и заставляя каждую клеточку моего тела напрячься.

— Ли! О боги, да.

Его пальцы ускорили темп, большой палец терся о мой клитор, и через несколько секунд я напряглась в его хватке на моих запястьях, белая молния сверкнула за моими веками. Я ахнула, но его рот захватил мой, заглушая мои крики. Его язык проник в мой рот, имитируя поглаживающие движения его пальцев. Он наклонил голову, впиваясь губами и сильнее прижимая меня к стене. Я едва могла дышать, все мое тело напряглось и дрожало, когда удовольствие накатывало на меня волнами.

Когда пьянящий порыв начал спадать, мне в голову пришла мысль, и мои глаза распахнулись во внезапной панике. Я прервала наш поцелуй и посмотрела вниз на свое тело, в ужасе от того, что увижу, как моя сила освещает весь переулок, как маяк, но не было никакого свечения, исходящего от моей кожи, и никакого золотого сияния, окружающего нас. Я замерла, пытаясь разобраться в хаосе эмоций, охвативших меня. Пальцы Ли замерли, и он отодвинулся достаточно, чтобы увидеть мое лицо.

— Мои глаза горят? — спросила я хриплым шепотом.

Он нахмурился.

— Нет?

Я попыталась проглотить комок в горле.

— О, — сказала я тихим голосом.

— Ты в порядке? — спросил он, прерывисто дыша.

— Да, — солгала я, а затем мое лицо сморщилось.

— Эй, — пробормотал он, отпуская мои запястья и вытаскивая руку из моих шорт, чтобы заключить меня в свои объятия. — Что случилось?

— Прости, — всхлипнула я ему в плечо, ненавидя себя.

— Тебе не нужно извиняться, Веснушка.

— Я ненавижу это, — сумела выдавить я. Я должна была верить, что Трей не понимал, насколько его потеря уничтожит меня. Я должна была поверить, что он не знал, что я буду так сломлена.

Я бы никогда не пообещал любить тебя, а потом бросил.

Я ненавидела «Ментальную Угрозу» за те слова, которые он вложил в мою голову. Я ненавидела то, что он заставил меня обижаться на Трея за смерть — как будто он имел какой-то гребаный контроль над тем, что произошло.

— Полагаю, это первый раз, когда ты с кем-то после Трея? — Мягко спросил Ли.

Я кивнула, крепко зажмурив глаза, когда новые рыдания душили меня.

— Все в порядке, Веснушка. — Он поцеловал мои волосы, а затем лоб. — Это нормально — горевать.

Я хотела замкнуться, уйти отсюда и создать немного пространства, чтобы поплакать в одиночестве, но что-то удерживало меня.

Это нормально — нуждаться в людях.Голос Трея эхом отдался в моей голове, и я с внезапным ужасом подумала, не пытался ли он подготовить меня к тому, что я потеряю его.

Я бы никогда не пообещал любить тебя, а потом бросил.

Я выбросила этот холодный голос из головы и обвила руками шею Ли. Он притянул меня ближе, бормоча что-то мягкое, нежное, и я заплакала.

— Прости, — сказал он, когда мне удалось немного успокоиться, и печали в его голосе было достаточно, чтобы заставить меня поднять на него глаза.

— За что? — спросила я

— Просто… за все, — вздохнул он, поднимая руки, чтобы обхватить мое лицо. — Нам нужно возвращаться, пока Вольф не вышел на тропу войны.

Я последовала за ним обратно в лечебницу, по пути поправляя помятую одежду и вытирая мокрое лицо. Когда я забралась обратно на свой матрас, Вольф зашевелился и сел прямо, его глаза сузились.

— Мне просто нужно было в ванную, — солгала я шепотом, и его лицо расслабилось.

Я сжала в кулаках одеяло Трея и натянула его на лицо, закрыв глаза. Я чувствовала себя выжатой физически и эмоционально. Я не была уверена, что буду чувствовать по поводу того, что сделала с Ли завтра. Я не была уверена, что чувствовалапрямо сейчаспо поводу того, что я сделала с Ли. Нет, это была ложь. Я почувствовала все: горе, желание, вину, страх, влечение — все это вместе сразу.

Я подпрыгнула, когда чья-то рука коснулась моей руки, но когда я выглянула, Ли придвинулся немного ближе, его темные глаза смотрели на меня. Его рука скользнула глубже под мое одеяло, чтобы найти мою ладонь, переплетая наши пальцы и заставляя мою грудь болеть.

Это просто физическое воздействие.Я пыталась напомнить себе, но мои пальцы все равно сжались вокруг его.

31

Когда я проснулась на следующее утро, Вольф уже встал с постели и разводил огонь. Моя голова раскалывалась от боли, когда я села, напоминая о том, как напилась вчера с Мист. Большая часть команды Вольфа все еще спала, но я взглянула на Ли и увидела, что он проснулся и смотрит на меня. Мое лицо вспыхнуло, когда мы встретились взглядами, воспоминание о том, что мы делали прошлой ночью, вспыхнуло в моей голове — усиленное тем фактом, что я снова расплакалась. Желание опустить глаза, отпрянуть назад и оттолкнуть его, казалось, душило меня, но я заставила себя вздернуть подбородок и выдержать его взгляд. Уголок его рта приподнялся, а глаза засияли одобрением.

Я выбралась из-под матраса, осторожно переступая через тела спящих, щурясь от головной боли. Я сунула ноги в ботинки и направилась на улицу, чтобы воспользоваться уборной, но Вольф последовал за мной.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Головная боль, — пробормотала я, потирая руки, покрытые мурашками. Я не захватила пальто, так как собиралась сбегать в уборную и обратно, и утренний воздух был тяжелым от холода, который покрыл землю инеем.

— Вот, — Вольф снял куртку и протянул ее мне с раздраженным взглядом.

— Я просто… — попыталась возразить я.

— Просто возьми это, Эм, — сказал он, но в уголках его рта затаилась улыбка.

Я взяла ее, глядя на него, пока надевала. Этим утром все казалось… другим, и я не была уверена почему. Я попыталась вспомнить все, что говорила

— Я не думаю, что кто-то собирается напасть на меня в уборной, — сказала я, не уверенная, раздражена я или забавляюсь.

Он нахмурился.

— Именно там я бы спрятался, если бы пытался кого-нибудь поймать.

Я сморщила нос.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не оказался бы в яме.

Он фыркнул от смеха:

— Я прятался в местах и похуже.

— Отвратительно.

— Заходи внутрь. Мы достанем тебе лекарство от головы.

— Это не работает.

Он остановился и повернулся ко мне, нахмурив брови.

— Что не работает?

— Обезболивающие. — Я поморщилась. — Они мне ничего не делают. Единственное, что работает, — это наркотики, но и их я не могу принять.

— Почему? — спросил он.

Я надеялась, что скрыла всплеск паники, когда слегка повозилась.

— Меня от них тошнит, — солгала я, внутренне морщась. Я как-то не подумала, прежде чем упоминать о наркотиках. Надеюсь, мое старое оправдание сработает.

— Ну, это отстой, — сказал Вольф, удивив меня.

— Да, это так, — с облегчением согласилась я.

Я последовала за ним внутрь, мои мысли вернулись к «Ментальной Угрозе». Что он сказал? Я отгородилась от него? Так вот почему он мог добраться до меня, только если бы я была накачана наркотиками? Или если бы я тянулась к Трею?

Ты понятия не имеешь, что я для тебя сделал.

Мой желудок сжался от тошноты. Что он сделал? И как мне удалось отгородиться от него? Продолжаю ли я это делать? Я ненавидела незнание. Я ненавидела то, как этот разговор выбил меня из колеи.

Кто он, черт возьми, такой? Чего он хотел?

— Эмбер!

Я подпрыгнула и посмотрела на своего брата, который стоял рядом с Сэйблом, глядя на меня, приподняв брови.

— Что?

— Я только что произнес твое имя раз шесть, — проворчал он. — Я спросил, не хочешь ли ты пойти позавтракать.

— О, конечно.

— Сначала попроси кого-нибудь смазать твою спину мазью, — сказал Сэйбл с твердым выражением лица.

Я с трудом сглотнула.

— Это не…

— Я могу сказать, когда тебе больно, — перебил он меня. — Ты ходишь по-другому.

Я глубоко вздохнула, беспричинно злясь на то, что он мог это заметить, и солгала:

— Это действительно не больно.

Глаза Сэйбла сузились, выражение его лица потемнело. Вольф взглянул на него, и уголок его рта приподнялся, что разозлило меня еще больше.

— Теперь ты сделала это, — тихо, нараспев произнес Кай, и Так фыркнул.

— Ты была здесь единственным целителем, поэтому остальные полагались на твое суждение о своем здоровье. — Голос Сэйбла был таким строгим, что напомнил мне о папе. — Но сейчас ты здесь не единственный целитель, и я вижу тебя насквозь.

Все выглядели удивленными, как будто это было забавно, и я ощетинилась.

— Я не…

— Я видел, как ты подвергала риску свое здоровье около двух десятков раз с тех пор, как я встретил тебя, и ясно, что ты злоупотребляла своей ролью целителя, чтобы избежать чьего-либо обследования. Я не могу, по доброй воле, позволить этому продолжаться.

Я уставилась на него, не находя слов. Каксмеетон…

— Я не пытаюсь настроить тебя против себя. Я пытаюсь делатьсвою работу. — Сэйбл скрестил руки на груди, пристально глядя на меня. — Ты должна знать это, поскольку ты еще и целитель.

Я взглянула на Вольфа, но он покачал головой.

— Я согласен с Сэйблом, Эм. Ты не можешь продолжать относиться к своему телу так, словно оно неуязвимо.

— Я не собираюсь! — Огрызнулась я.

— Так и есть.

Я на мгновение растерялась.

— Я не обязана никого из вас слушать. Этомоялечебница…

— Вообще-то, да, — вмешался Кай с того места, где он прислонился к одной из деревянных опор, удерживающих чердак. Когда я встретилась с ним взглядом, он ухмыльнулся, как будто наслаждался этим, что заставило мою кровь вскипеть. — Ты под опекой Вольфа на эти два месяца, — сказал он.

— Я не ребенок! — Я кипела.

— Тогда перестань вести себя как идиотка, — парировал Кай.

Ну, к черту мое доброе утро. Я думала, что теперь мы в лучших отношениях. Почему они сейчас затеяли это дерьмо?

— Это только из-за гребаных синяков? — спросила я Вольфа резким от раздражения голосом.

— Эм, это не наказание, — сказал он, и я возненавидела то, что от нежного тона его голоса у меня защипало в глазах.

— Это не наказание, — согласился Сэйбл, его голос немного смягчился. — Ты сказала, что привыкла к боли, и я тебе верю. Я верю, что ты не замечала боли в руке, потому что была вынуждена научиться игнорировать боль, но теперь тебе нужно заново научиться распознавать пределы возможностей своего тела. Мы собираемся помочь тебе сделать это.

— Мне не нужна ваша помощь, — выдавила я, ненавидя то, какой беззащитной я себя чувствовала.

— Я знаю, — ответил Сэйбл, — но это не от тебя зависит.

Я снова повернулась к Вольфу, пытаясь успокоиться.

— Вольф, я действительно не…

— Эмми, все, о чем мы просим, это намазать тебе спину мазью, — оборвал он меня. — Ты хочешь, чтобы я помог тебе? Или, может быть, Скар? Когда твоя команда вернется, ты можешь попросить кого-нибудь из них сделать это, если хочешь.

Мои глаза нашли Ли. Он топтался возле раковины на кухне с серьезным лицом. Он был единственным, кого это, казалось, не позабавило. Встретившись со мной взглядом, он поморщился.

— Ли может мне помочь, — сказала я, делая вид, что не вижу шока и подозрения на лице моего брата.

Глаза Вольфа сузились, когда он повернулся к Ли, но я взбежала по лестнице и стала ждать. Внизу шепотом заспорили, но через пару минут появился Ли, хмуро глядя на меня. Он взобрался на чердак и пересек пол, чтобы встать передо мной.

— Не люблю, когда меня используют как пешку, чтобы отомстить своему брату, — сказал он низким голосом.

— Это не так, — пробормотала я.

Он поднял бровь, и я поняла, что отчасти он был прав. Я знала, что Вольфа больше всего задело бы, если бы Ли помог мне, но основная причина была искренней.

— Ладно, дело нетольков этом, — вздохнула я и понизила голос. — Ты просто… Я меньше всего беспокоюсь о том, что ты… — мое лицо запылало, — … прикасаешься ко мне.

Выражение его лица прояснилось, когда он притворился шокированным.

— Да неужели? — поддразнил он, но я не могла собраться с силами, чтобы быть игривой.

— Так что скажешь? — спросил он через несколько мгновений. — Можно намазать мазь?

Я глубоко вздохнула и повернулась, прижимая

— Я не думаю, что… это то, как ты… наносишь мазь, — сумела прошептать я.

— Может быть, не так, как это делает Сэйбл, — пробормотал он мне в шею. — Мне нравится все делать по-своему.

Он снова поцеловал меня в шею, прямо под ухом, прежде чем отпустить мои волосы. Я услышала, как он открыл банку, а затем приподнял мою рубашку и нежными пальцами намазал мазью мои шрамы. Время от времени он наклонялся вперед, чтобы поцеловать мои плечи или шею, и в конце концов я поняла, что он делал это всякий раз, когда я начинала напрягаться — он пытался успокоить меня.

— Я хочу расцеловать каждую твою веснушку, — прошептал он мне на ухо.

— У меня повсюду веснушки, — прошептала я, растягивая губы в улыбке.

Его руки соскользнули с моей спины и прошлись по обнаженной коже живота.

— И я собираюсь найти их всех.

Я откидываю голову назад, чтобы положить ее ему на плечо, и дрожь пробегает по мне от горячего обещания в его словах.Ты просто изголодалась по прикосновениям, — сказала я себе, когда все мое тело ожило под его пальцами.Это ничего не значит.

— Нам лучше спуститься вниз, пока кто-нибудь не поднялся сюда, чтобы проверить нас, — сказала я.

— Я спущусь вниз. Тебе следует одеться, — сказал он, отпуская меня, но когда я обернулась, он занял мое место, обхватил мое лицо обеими руками и целовал до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание. Затем он отстранился с самодовольной улыбкой на лице.

Я уставилась на него, пытаясь отдышаться, и он подмигнул, прежде чем исчезнуть вниз по лестнице.Это просто физиология.Строго напомнила я себе, поворачиваясь, чтобы достать одежду из комода.Это ничего не значит.

Завтрак за нашим столом прошел в тишине. Я отказывалась признавать Сэйбла и Кая, отвечала Вольфу и Скар односложно и пыталась притвориться, что не веду себя как угрюмый ребенок.

В лечебнице по-прежнему царила тишина. У меня не было пациентов, которые могли бы меня отвлечь, поэтому я с головой ушла в уборку. Я снова почувствовала себя так, словно провела первый день с Вольфом и его командой в лечебнице — я убиралась, а все шестеро наблюдали за мной, как ястребы за мышью. У меня закончились вещи для уборки, и я начала расставлять бутылки с настойкой в сотый раз… на этой неделе.

— Разве ты не делала это только вчера? — спросил Так, нарушая молчание.

Я стиснула зубы и ничего не ответила.

— Почти уверен, что ты сделала это и за день до этого, — сказал Кай.

— Я уверен, что видел, как ты это делаешь, по крайней мере, шесть раз, — добавил Вольф.

Я поставила бутылку с настойкой, которую держала в руках, на полку с большей силой, чем это было необходимо.

— Оставьте ее в покое, — сказал Сэйбл. — Она делает это, когда нервничает.

Ради всего святого.Я развернулась на каблуках и потопала к двери.

— Куда ты идешь? — спросил Вольф.

— Проверить Клэрити, — сказала я, не оборачиваясь, и захлопнула за собой дверь.

Я не успела уйти далеко, как услышал, что кто-то догоняет меня. Я оглянулась, предполагая, что это Ли, но вместо этого встретила сердитый взгляд Вольфа.

— Эмбер, — рявкнул он, — может, ты перестанешь закатывать истерику?

— А я и не собираюсь, — огрызнулась я в ответ.

Он саркастически рассмеялся.

— Ты забываешь, чтомневсегда приходилось иметь дело с твоими вспышками гнева? Я узнаю его, когда вижу.

Мое лицо вспыхнуло, его слова неожиданно ужалили.

— Что ж, хорошие новости, тебе больше непридетсяиметь со мной дело.

— Что?

— Я больше не твоя обуза, которую ты должен нести.

Он выругался себе под нос и схватил меня за руку, заставляя остановиться и посмотреть ему в лицо.

— Что?

— Тебе нужно, чтобы я объяснила тебе это по буквам? — Я ненавидела злые слезы, покалывающие мои глаза. — Никто не заставляет тебяиметьдело со мной. Я не знаю, гребаный ли ты мазохист или что-то в этом роде, но тебе больше ненужнопродолжать воспитывать меня. Я не ребенок.

Нахмурив брови, он уставился на меня, но ничего не сказал. Чем дольше он ждал, тем более измотанной я себя чувствовала.

— Ты думаешь, мне было противно растить тебя? — наконец спросил он, и грубость в его голосе поразила меня.

— А разве нет? — выпалила я в ответ.

— Нет, Эм. — В его глазах была боль. — Нет.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

— Я ненавидел, что понятия не имею, что делаю. Я ненавидел, что так сильно выходил из себя. Я ненавидел то, что у тебя не было мамы, которая справилась бы с работой намного лучше меня, но не тебя. Никогда тебя не ненавидел.

Я отвернулась, пытаясь взять себя в руки, и он отпустил мою руку.

— Ты всегда думала, что мне противно растить тебя? — Его голос звучал подавленно. — Я имею в виду, ты думала так до смерти Дюна?

Я не была уверена, что могу говорить, поэтому просто пожала плечами. Молчание продолжалось долго, но я упрямо отказывалась смотреть на него.

— Ты была такой маленькой, — наконец сказал он грубым голосом. — Каждый раз, когда я укладывал тебя в колыбель, ты просто плакала и плакала. Папа сказал, что в конце концов ты будешь плакать, пока не уснешь, но я не мог просто лежать и слушать, как ты всхлипываешь. Поэтому я вставал, возвращал тебя на наш тюфяк и обнимал, а ты тут же хватала меня за рубашку или за палец. — Его голос становился все более сдавленным. — Ты засыпала, пока я был рядом с тобой и ты могла обнимать меня. Я был так напуган твоим доверием ко мне, но в то же время любил тебя больше, чем когда-либо думал, что можно кого-то любить.

— Я всегда чувствовала себя обузой, — тихо сказала я.

— Ты не была обузой. — Его голос дрогнул. — Я всегда предполагал, что в будущем у меня будут

Я пристально смотрела на горы, но мой голос дрожал, когда я заговорила:

— Ты…

— Вольф! Боунс!

Мы оба обернулись и увидели бегущих к нам Ли и Смита. Мое сердце бешено заколотилось.

— Экипаж Мака атакован, — сообщил Смит, его слова были полны беспокойства.

— Что? — Мой желудок был где-то на земле.

— Кем? — Немедленно спросил Вольф.

— Безгласными, — ответил Ли, его лицо окаменело от нетерпения. — Немо хочет знать, можем ли мы пойти.

— Готовься, — без колебаний приказал Вольф, и Ли немедленно сорвался с места и направился обратно в сторону лечебницы.

— Я скажу Немо. Встретимся у ворот, — сказал Смит, и на его румяном лице отразилось облегчение, когда он уходил.

Вольф зашагал к лечебнице, и мне пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать.

— Я иду с тобой, — сказала я.

— Нет, — ответил он суровым голосом.

— Вольф, я могу помочь!

— Нет.

— Если кто-то пострадает, я могу…

— Ты и близко не подойдешь к Безгласным, Эмбер.

— Почему? — спросила я. — Я видела их раньше…

Он остановился как вкопанный и схватил меня за плечи. Его лицо было серьезным, и я увидела, как в его глазах промелькнул страх.

— Они ищут тебя, Эм. Они назначили за тебя награду. Теперь, когда я знаю о твоей силе, я понимаю почему, и я не буду так рисковать.

Во рту у меня пересохло, когда страх пронзил меня, как молния, но я заставила себя стряхнуть его.

— Мне все равно. Я здесь не останусь.

— Ты думаешь, это совпадение, что они нападают на твою команду прямо сейчас? Они на тебя давят. Онихотят, чтобы ты пришла.

— Вольф, я не могу оставаться здесь, если моя команда в опасности! — Я пыталась сказать это яростно, но мой голос дрожал.

— У нас есть Сэйбл. Он может стабилизировать состояние всех раненых, пока мы не доставим их сюда.

— Вольф, пожалуйста! — Теперь я цеплялась за его предплечья.

— Нет, Эм, — он отпустил мои плечи, его голос стал мягче. — Я верну их, хорошо?

Я открыла рот, чтобы умолять его, но он бросился бежать. Я бросилась за ним, ругаясь, но он был быстрее меня. К тому времени, как я добралась до лечебницы, тяжело дыша и испытывая тошноту, они как раз заканчивали пристегивать свое снаряжение с серьезными лицами.

— Я иду с вами! — Сказала я, задыхаясь.

Все шестеро одновременно посмотрели на меня с одинаковым суровым и яростным выражением лица.

— Ни в коем случае, — отрезал Ли.

— Нет, — одновременно ответил Сэйбл.

Скар и Так посмотрели на Вольфа, но он покачал головой, застегивая тактический жилет.

— Нет, Эм.

— Я могу помочь! — Запротестовала я, паника душила меня.

— Эмбер, я сказал — нет. — Голос Вольфа заострился. — Может, ты просто послушаешь меняхоть раз!

— Ты не можешь заставить меня остаться здесь! — Я бушевала, впадая в отчаяние. — Я последую за вами…

Вольф прекратил то, что делал, и уставился на меня.

— Не смей, — прорычал он.

— Я не останусь здесь! Моя команда можетпострадать,и…

Вольф подошел ко мне и схватил за запястье, потащив дальше в лечебницу, и я предположила, что он собирался поговорить со мной наедине.

— Вольф, я действительно могу…

Мои слова оборвались, когда он схватил меня за другую руку и обхватил ею один из деревянных столбов, поддерживающих чердак. Я слишком медленно осознала, что он связывает мои руки вместе. Я попыталась вырваться, но он был слишком силен, и веревки туго затянулись на моих запястьях.

— Вольф! — рявкнула я, натягивая путы, слои паники поднимались, чтобы задушить меня.

— Я серьезно, Эм, — твердо сказал он. — Я и близко не подпущу тебя к Безгласным.

— Ладно, извини. Я не пойду за тобой. Просто, пожалуйста, освободи меня. — Я надеялась, что это прозвучало спокойно.

— Да, я знаю, что в это лучше не верить, — сказал Вольф, хватая свое снаряжение.

— Вольф, я серьезно. — Мой голос дрожал. — Освободи меня.

Он проигнорировал меня, продолжая готовиться, и я поняла, что он не валял дурака. Он собирался оставить меня здесь связанной. Мой желудок вывернуло наизнанку.

— Вольф! — Он даже не обернулся, чтобы посмотреть на меня. — Вольф! Пожалуйста!

Он подошел, чтобы взять свой рюкзак и длинную смертоносную винтовку. Остальные члены его команды стояли у двери, спокойно наблюдая. Я встретила полный боли взгляд Ли, полный отчаяния.

— Ли, пожалуйста, не оставляй меня связанной. Пожалуйста, не…

Мои мольбы оборвались в шоке, когда он повернулся ко мне спиной и вышел за дверь. Слезы навернулись мне на глаза, когда дверь за ним захлопнулась. Паника нарастала в моей груди, и я встретилась взглядом со Скар.

— Скар, п-пожалуйста, я не…… не лгу…

Она покачала головой с непроницаемым выражением лица.

— Так безопаснее. Я бы не советовала тебе следовать за нами.

— Я не могу… Я не могу быть запертой здесь… — выдохнула я.

— Вольф, — пробормотала Сэйбл.

— Я этим не рискую, — сказал Вольф, и в его голосе прозвучал твердый приказ.

Сэйбл снова посмотрел на меня и нахмурился.

— Просто сиди тихо, Эм. Мы вернемся, — сказал Вольф.

— Вольф, не делай этого! Не оставляй меня здесь в таком состоянии! — Слезы потекли по моему лицу. — Я собираюсь.… Я не могу быть связанной! Клянусь, я не лгу…

Вольф начал выпроваживать остальных членов своей команды за дверь, игнорируя меня, и я не выдержала.

— Клянусь богами, если ты оставишь меня здесь в таком состоянии, я никогда тебе этого не прощу! — Я взвизгнула.

Вольф повернулся и на мгновение встретился со мной взглядом, но просто закрыл дверь, снова оставив меня пленницей в моей лечебнице. На мгновение я застыла, не веря своим глазам, отыскивая место у двери, где сидел Гриф и наблюдал, как я стираю кровь Трея, пачкающую мою одежду, с наручниками на лодыжке.

Паника внезапно поглотила меня. Я боролась с завязками, всхлипывая и пытаясь освободить руки, пока запястья не стали горящими от боли и скользкими от крови. Как у животного, попавшего в капкан, единственной связной мыслью в моей голове было то, что ядолжнаосвободиться.

Следующее, что я помнила, это то, что я лежала на земле, прислонившись лбом к деревянной балке и громко рыдая. Я ненавидела Вольфа за то, что он бросил меня вот так, но Ли, повернувшийся ко мне спиной, причинил еще большую боль. По крайней мере, теперь я знала, что если дело дойдет до меня или моего брата, Ли всегда выберет Вольфа.

Если кто-нибудь из моей команды погибнет…

Мне едва удалось подавить подступившую к горлу желчь, я глубоко вдохнула

— Эм? Эм, проснись. Пожалуйста, проснись!

Я приоткрыла глаза и встретилась со слезящимся взглядом Эппл. Я лежала неуклюжей кучей на полу лечебницы, мои руки все еще были привязаны к балке. Мои запястья пронзила боль.

— Эм! Эм, ты меня слышишь?

Маленькие ручки Эппл были на моем лице.

— Я в порядке, — выдавила я.

— Что случилось? — она требовательно нахмурила свои маленькие брови.

— Вольф связал меня, — тупо объяснила я, умудряясь сесть.

— Почему? — выдохнула она, и я увидела отражение предательства в ее глазах.

— Чтобы я не смела пойти с ними. — В голове у меня стучало. — Эппл, ты можешь разрезать веревки?

Она кивнула с серьезным лицом и встала, чтобы найти нож. Ей потребовалось некоторое время, чтобы перерезать пластиковый шнур, и я попыталась приготовиться к тому, что случайно порежусь, но в первый раз, когда она поскользнулась и порезала мне запястье, я подпрыгнула. Она тут же разрыдалась, и мне пришлось успокаивать ее, прежде чем убедить продолжать. Она ударила меня еще пару раз, нож скользнул по завязке, скользкой от моей крови. Наконец, они ослабли, и я подняла руки, чтобы осмотреть свои окровавленные запястья. Я поморщилась от большого количества крови, запачкавшей мои рукава. Я оставила на них глубокие порезы от того, что дергала за завязки, и пару рваных ран, которые, вероятно, требовали наложения швов. Я неуверенно поднялась на ноги и обошла балку, еще больше поморщившись при виде крови, размазанной по полу.

— Сколько времени прошло с тех пор, как они ушли? — спросила я.

Эппл наморщила нос, как будто напряженно думала.

— Двадцать часов?

Я посмотрела в окно на солнечный свет, устало скривив губы в ответ на ее попытку. Казалось, что прошло около пары часов.

Эппл не отставала от меня ни на шаг, когда я подошла к раковине и машинально принялась промывать раны на запястьях. Самые глубокие рваные раны все еще немного кровоточили, но я не собиралась накладывать себе швы прямо сейчас. Мое тело, вероятно, залечило бы раны прежде, чем я истекла бы кровью.

Я видел, как ты подвергала риску свое здоровье, около двух десятков раз с тех пор, как я встретил тебя. Предыдущие слова Сэйбла промелькнули у меня в голове, но я прогнала их прочь.

Было больно, когда я промывала раны, но я едва замечала. Я снова почувствовала себя отстраненной от самой себя. Я поняла, почему Вольф связал меня, когда впервые похитил, но связыватьсейчас?Яумолялаего не делать этого, но он снова воспринял мою панику как манипуляцию. Я не могла продолжать это делать. Я не могла продолжать вырывать из себя окровавленные куски, чтобы показать ему, собирается ли он выбирать, какие из них, по его мнению, настоящие. Я перевязала левое запястье, но потом повозилась с повязкой на правом.

— Я могу это сделать?

Я взглянула на Эппл, которая смотрела на меня огромными серьезными глазами. Я присела на корточки и протянула ей запястье, инструктируя, как это делать, пока она неуклюже перевязывала его для меня.

Как только оно было перевязано, я поднялась на ноги, стиснув зубы с мрачной решимостью.

— Иди найди Леду, хорошо?

— Куда ты идешь? — прошептала Эппл.

— К Немо, — ответила я.

Дом Немо был полон людей. Все они выглядели пораженными, когда я ворвалась в дом, но никто меня не остановил. Я нашла Немо в его кабинете вместе со Смитом и горсткой других людей, собравшихся вокруг большого радиоприемника с мрачными лицами.

— Что происходит? — спросила я.

Люди вокруг Немо уставились на меня широко раскрытыми глазами, но Немо внимательно изучал меня, нахмурившись. Я знала, что выгляжу сумасшедшей. Я попыталась немного привести себя в порядок, но мои глаза были красными и опухшими, оба запястья были забинтованы, а одежда испачкана кровью.

— Что случилось с твоими руками? — спросил он.

— Ничего, — выдавила я. — Что происходит?

Немо взглянул на Смита, а затем обошел всех и подошел ко мне.

— Выйдем на минутку поговорить наедине, — сказал он, мягко беря меня за локоть.

Я подумывала о том, чтобы отказаться двигаться с места, пока кто-нибудь не сообщит мне новости, но доброта и терпение на лице Немо выбили воздух из моих легких. Я кивнула, и он вывел меня из своего кабинета на кухню. Это было небольшое замкнутое пространство, но уютное и по-домашнему уютное.

— Эмбер, что случилось с твоими руками? — Немо снова спросил.

— Это просто порез, — натянуто сказала я.

Его брови сошлись на переносице.

— На обоих запястьях? — Когда я не ответила, он продолжил: — На тебя снова кто-то напал?

— Нет.

Он нахмурился еще сильнее.

— Ты сама нанесла себе их?

— Нет! Я имею в виду… не намеренно…

Он просто изучал меня.

— Вольф связал меня в лечебнице, потому что я угрожала последовать за ними, — наконец призналась я, ненавидя себя за то, что мой голос дрогнул.

Гнев, наполнивший его глаза, удивил меня.

— Он связал тебя?

Я кивнула.

— Я… вроде как запаниковала и, эмм, поранила запястья.

— Могу я посмотреть? — спросил он, указывая на мое запястье.

Меня охватило желание сбежать, и я заколебалась, но затем медленно размотала повязку на левом запястье и позволила ему осмотреть рваные раны, которые я нанесла себе на кожу. Его челюсть напряглась, а глаза сузились, когда он осматривал раны. Я не ожидала, что он рассердится из-за меня, и это наполнило меня чем-то вроде облегчения.

— Я поговорю с ним, — наконец сказал он, встретившись со мной взглядом. — Это неприемлемо.

По какой-то причине это заставило меня заплакать — крупные слезы покатились по моим щекам — и его взгляд смягчился.

— Мой отец годами издевался надо мной, — сказал он, снова накладывая повязку мне на запястье. — Я часто был связан, и по сей день того, что кто-то крепко сжимает мою руку, все еще достаточно, чтобы вызвать всю эту панику и страх.

Я шмыгнула носом, наблюдая за ним и задаваясь вопросом, имеет ли это какое-то отношение к тому, почему он не любил лечебницы и целителей.

— Я знаю, что Мадам и Гриф посадили тебя на цепь в лечебнице, — добавил он. — Пока у меня есть на это силы, я позабочусь о том, чтобы это больше не повторилось, хорошо? — Он взглянул мне в лицо, ожидая, пока я едва заметно

Он заправил повязку и отпустил меня, открыв рот, как будто собирался что-то сказать, а затем снова закрыл его со вздохом. Я отдернула руку, ожидая увидеть, есть ли у него еще что сказать.

— У меня была дочь, — наконец произнес он мягким, полным боли голосом. — Я потерял ее и ее мать, когда ей было всего восемь. Ты напоминаешь мне ее, и я должен признать, что иногда ловлю себя на том, что беру на себя роль отца-защитника, и я приношу за это извинения.

Я подумала, на что это похоже — иметь заботливого отца, и мое сердце защемило. Слова вырвались из меня дрожащим шепотом, прежде чем я смогла их остановить:

— Мой отец ненавидел меня.

Горе в его глазах заставило мои вспыхнуть.

— Родители, не любящие своих детей, — это то, чего я никогда не пойму. Я бы сделал все, чтобы вернуть свою дочь. — Он помолчал. — Я думаю, совершенно очевидно, что твой брат любит тебя, даже если он совершает ошибки.

Я поколебалась, но затем заговорила:

— Вольф сказал, что Безгласные назначили за меня награду.

Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Я полагал, что рано или поздно они это сделали бы.

— Ты знаешь почему? — спросила я, чувствуя, как у меня скрутило живот.

— Безгласные стремятся к власти, но им нечем владеть, кроме страха. Их лидер обладает своего рода властью, но она не похожа на твою. — Он помолчал с серьезным лицом. — Я бы предположил, что он либо хочет как-то использовать тебя… либо убить.

Я вздрогнула.

— Джак говорил, что раньше был частью Безгласных.

Брови Немо поползли вверх.

— Правда?

— Они позволяют людям просто уйти, если те хотят?

На его лице снова промелькнула тень.

— Нет.

Я нахмурилась, мои мысли путались. Казалось, что Безгласный человек долгое время таился на краю моей жизни, и я набралась смелости задать вопрос, который меня беспокоил.

— Может ли лидер Безгласных …обладать ментальными способностями?

Немо покачал головой, но беспокойство на его лице не принесло особого облегчения.

— Нет, у него нет таких способностей. Я никогда не слышал о таких способностях, пока мне не рассказал Мак.

Несколько секунд я стояла молча.

— Ты…… Похоже, ты много знаешь о Безгласных…

Это был не вопрос, но так оно и было. Он мгновение изучал мое лицо.

— Я тоже был частью их, но не по своей воле. Я сбежал. Многим не так повезло. — Он глубоко вздохнул. — Я скоро поделюсь своей историей, обещаю. Со всеми вами.

У меня был миллион вопросов, но звук бегущих шагов привлек наше внимание. Дверь открылась, и Смит просунул голову внутрь.

— Они возвращаются, — доложил Смит, в его голосе слышалось беспокойство. — У них есть раненые.

У меня скрутило живот.

— Пойдем к воротам, Эмбер, — сказал Немо спокойно, но серьезно. — Смит, предупреди остальных.

32

Я не могла спокойно стоять у ворот, поэтому расхаживала взад-вперед, нервная энергия пронизывала меня, как электрический ток. Подошла Эппл и попыталась присоединиться к группе ожидающих, но я попросила Леду отвести ее и детей обратно в столовую. Я не была уверена, что за этим последует, и не хотела, чтобы они видели.

На одном из поворотов я развернулась и чуть не врезалась прямо в Клэр. Я остановилась, задыхаясь, но прежде чем я успела что-либо сказать, она схватила меня за руки, ее глаза расширились и стали совершенно черными.

— Берегись ласковой руки. Тени скрывают ее ядовитую улыбку! — лепетала она.

— Клэр… — Я попыталась вырваться, но ее хватка была болезненно крепкой.

— Ткацкий станок соткал гобелен лжи, — продолжала она, ее голос срывался на истерику. — Эти тени не хранят ему верность.

Я услышала приближение внедорожников, и мое сердце подпрыгнуло к горлу.

— В тишине ловушка расставлена! — Воскликнула Клэрити. — Ловушка расставлена!

— Клэр, все в порядке, — попыталась я успокоить ее.

Ее глаза вернулись к своему нормальному цвету, но Немо, Смит и другие охранники не сводили с нее глаз.

— Клэр! — Появилась Скай, тяжело дыша. — Прости, Боунс, она такая быстрая.

— Все в порядке, просто… уведи ее отсюда.

Скай взяла за руки Клэрити, которая продолжала кричать мне всякую чушь. Мне пришлось бы объяснить Немо, чтоэтобыло, но я сосредоточилась на медленно открывающихся воротах. Первый внедорожник с ревом проехал мимо, за рулем был Мак, и я чуть не расплакалась, когда увидела, что он выглядел окровавленным, но в основном невредимым, но любое облегчение, которое я почувствовала, испарилось, когда я поняла, что кто-то неподвижно лежит на заднем сиденье. Я бросилась бежать, смутно отмечая, что следующим поехал внедорожник Вольфа, но за рулем был Ли, и все пассажиры лежали. Гриз загнал второй внедорожник Вольфа внутрь с еще большим количеством неподвижных тел, а Рэйвен последовала за ним в последнем внедорожнике, в котором были она и Джакс. Они оба выглядели потрепанными, но в порядке.

Это означало…

— Мне жаль, Эм, — голос Мака был отчаянным и грубым. — Я пытался уберечь его.

О черт, Сэм.

Я вскарабкалась во внедорожник почти до того, как он остановился, и нависла над Сэмом, страх душил меня. Его лицо было таким серым, тело обмякшим, глаза закрытыми, но никаких повреждений я не увидела.

— Что случилось? — спросила я, пытаясь дрожащими пальцами нащупать пульс на шее Сэма. Он был таким слабым.

— Нам удалось ликвидировать их лидера, но он был оснащен каким-то химическим оружием… или что-то в этом роде. Как только он упал, этот густой черный туман начал с шипением выходить из него, как чертова дымовая шашка, — сказал Мак.

— Никогда не видел ничего подобного, — серьезно добавил Гриз с другой стороны внедорожника.

— Это не причинило вреда никому из нас, кроме Сэма и всей команды твоего брата… за вычетом Ли, — продолжил Мак.

Я взглянула на внедорожник моего брата и увидела Ли, склонившегося над лежащим без сознания Вольфом, и мне показалось, что мое сердце вот-вот взорвется от такого сильного стука. Мне нужно было сосредоточиться.

— Эм, ты не можешь… — Мак потянулся ко мне, когда я схватила Сэма за запястья.

— Не смей пытаться остановить меня, — прорычала я на него.

Он выглядел пораженным моей свирепостью, но убрал руки и не стал спорить.

Я призвала свою целительную силу и позволила ей течь в Сэма, готовясь к боли от удара об эту стену.Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста⁠…

Я ахнула, когда мои силы с чем-то соединились, но это был не

— О боги мои, — выдохнула я.

— Это работает? — спросил Мак, и я поняла, что он втиснулся на заднее сиденье вместе с нами.

— Это работает, — выдавила я.

Темнота рассеялась, но волна внезапной, сильной тошноты прокатилась по мне. Я отпустила руки Сэма, и мои ладони онемели и покрылись колючками, как будто я спала на них, но у меня не было времени зацикливаться на этом, потому что Сэм открыл глаза и медленно сосредоточился на мне с гримасой.

— Полагаю, это та часть, где ты говоришь: — Я же тебе говорила, не так ли? — пробормотал он.

Я обхватила его руками, крепко прижимая к себе, и разрыдалась.

— Это ты… исцелила меня? — спросил он, обнимая меня в ответ, и в его голосе звучало замешательство.

— Я исцелила тебя, — всхлипнула я.

— Эм, твой брат… — начал Гриз, и я снова резко выпрямилась.

— Выпусти меня, — сказала я Маку, мягко, но настойчиво толкая его.

Он вышел из внедорожника, но схватил меня за руки; его взгляд сосредоточился на бинтах вокруг моих запястий.

— Что случилось? — спросил он, сверкая глазами.

— Позже, — сказала я, высвобождая руки.

Он свирепо посмотрел на меня, но я обогнула его и побежала к внедорожнику моего брата. Ли поднял голову и встретился со мной взглядом, его обычно загорелое лицо побледнело.

— Мне так жаль…

— Неразговаривай со мной, — прошипела я ему, обходя машину с другой стороны, туда, где на пассажирском сиденье развалился Вольф.

— Веснушка, пожалуйста? Прости. Черт возьми, мне так жаль.

Я сжала челюсти и проигнорировала его, когда схватила Вольфа за запястья и позволила своей целительной силе течь потоком. Это было то же самое, что и с Сэмом, то же самое, что и с Ланой, то же самое, что и со всем этой гребаной крепостью. Это была Ловушка теней. Я была уверена в этом.

— Что, черт возьми, случилось с твоими запястьями? — Ли перегнулся через тело Вольфа, как будто пытался осмотреть мои забинтованные руки.

— Держись от меня подальше, — прорычала я, и его взгляд метнулся к моему лицу.

Я не пыталась скрыть боль, огорчение и ярость, бушевавшие во мне, когда я выдержала его пристальный взгляд, и его лицо исказилось от огорчения.Хорошо.

Мак появился рядом со мной, все его тело излучало напряжение.

— Что происходит?

Я не была уверена, обращается ли он ко мне, но я должна была сосредоточиться на исцелении Вольфа. Ловушка теней сражалась изо всех сил. Потребовалось много времени, чтобы раздавить его, но, наконец, тьма исчезла. Секунду я не двигалась, тяжело дыша.

— Эм… — Голос Вольфа был слаб, но краска вернулась к его лицу, а глаза открыты.

Я отпустила его, не сказав ни слова, и Мак взял меня за локоть, поддерживая, пока я двигалась к заднему сиденью, где лежали Сэйбл и Кай. Сэйбл был ближе всех, поэтому я исцелила его первым. Я пыталась игнорировать тошноту и пульсирующую боль в голове, когда Ловушка теней исчезла.

— Эм… — снова попытался Вольф, когда Сэйбл со стоном медленно сел.

— Не смей заговаривать со мной, — процедила я сквозь зубы.

— Эм, что, черт возьми, произошло? — потребовал Мак в моей голове.

— Я расскажу тебе… Только… Дай мне закончить. — По моей шее струился пот.

Я почувствовала, как он ворчливо согласился, и когда Вольф снова попытался заговорить со мной, Мак рявкнул на него, чтобы он заткнулся и дал мне сосредоточиться.

Как только Кай был исцелен, я бросилась к другому внедорожнику, но сделала один шаг и была вынуждена вцепиться в руку Мака, когда мир яростно завертелся.

— Эмбер, ты ранена? — спросил Сэйбл хриплым голосом.

Я подняла глаза и увидела, что Вольф, Ли, Сэйбл и Кай пристально смотрят на меня, на их лицах была смесь беспокойства, вины и сожаления. Лучше мне от этого не стало. Мне захотелось плакать, и это разозлило меня еще больше.

— Да пошли вывсек черту.

Я заставила себя направиться к другому внедорожнику, но через несколько шагов Мак уже поддерживал большую часть моего веса.

—Эм, пожалуйста? —Он казался таким взволнованным.

—Они связали меня в лечебнице. —Я знала, что он мог чувствовать мою боль, ярость и панику от воспоминаний.

— Они что? —потребовал он ответа, его ярость росла.

—Позволь мне сначала закончить лечение, —взмолилась я, пытаясь сосредоточиться, поскольку перед глазами все плыло.— Я… Ты нужен мне.

Он не ответил, но его рука крепче обхватила мою талию, и он не отпускал меня, пока я залечивала Скар и Така. К тому времени, как я закончила, мои ноги дрожали, как после целого дня лечения от болезни. Мак, не колеблясь, наклонился, чтобы просунуть руку мне под колени и поднять меня, как Трей делал бесчисленное количество раз. Его лицо озабоченно нахмурилось.

— Эмбер, подожди.

Вольф был на ногах, держась за борт внедорожника для опоры. Мак на мгновение остановился, взглянув на меня.

— Ты хочешь поговорить с ним? — спросил Мак.

— Нет, — яростно возразила я.

— Эм, ну же…

Мак зашагал прочь, держа меня на руках. Я услышала, как Вольф крикнул нам вслед, но не оглянулась, гнев закипал в моих венах.

— Ты хочешь поехать в лечебницу? — спросил Мак.

— Нет. — Я вообще не хотел видеть своего брата и его команду. — Мы можем пойти в казарму?

— Конечно, — пробормотал он.

Я положила голову ему на плечо и обвила руками его шею. Тошнота накатывала волнами, и я закрыла глаза, пытаясь справиться с ней поглубже.

— Я не могу сказать, что ты чувствуешь, — тихо сказал Мак. — Исцеление их… причинило тебе боль?

— Думаю, я просто устала.

Он помолчал несколько мгновений.

— Ты уверена?

— Я в порядке, Мак, — пробормотала я.

— Значит, твои запястья…

— Вольф привязал меня стяжками к одной из балок, чтобы я не могла пойти с ними. Я… запаниковала… и поранила запястья, пытаясь освободиться.

Я чувствовала исходящую от него ярость.

— Я так боялась, что вы все пострадали или… или еще хуже, — призналась я.

Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Не буду врать, я рад, что ты не поехала с ними, но связывать тебя… это пиздец.

— Я могла бы помочь, —сказала я с глубокой болью.

— Я знаю, что ты могла бы, —

У меня мурашки побежали по коже.

—Вольф сказал тоже самое.

— Что? — Громко спросил Мак резким голосом.

— Он сказал, что за меня назначена награда.

— Когда, черт возьми, он собирался поделиться этим?

Я открыла глаза, чтобы посмотреть на него. Его глаза были полны яростных золотых искр, и я почти улыбнулась. Было приятно не быть объектом этого взгляда.

— Я не злюсь на тебя постоянно, — он закатил глаза.

— Больше, — поправила я, мои губы дрогнули. — И это все, что я знаю, но, Мак, то оружие, которое они использовали… это была Лихорадка теней.

Я почувствовала, как он напрягся, но его шаги оставались уверенными.

— Этого я и боялся.

— Они превратили это в оружие? — спросила я, наполовину надеясь, что он скажет мне, что я ошибаюсь.

— Похоже на то.

Черт.

— Это отличалось от того, когда ты исцеляла Лану или остальных из нас? — спросил Мак.

—Может быть? — призналась я, стараясь не думать о деталях. Я не была до конца уверена, почему скрывала это, но я не хотела, чтобы он волновался.— Это было сильно… Сильнее, чем у Ланы.

Он сжал челюсти, но промолчал. Через несколько секунд мы добрались до казармы.

— Не хочешь прилечь? — спросил Мак. — Можешь занять мою койку.

— Ты не сядешь со мной на диван?

— Конечно, — ответил он.

Он перенес меня и усадил на диван, прежде чем сесть рядом. Я почувствовала его удивление, когда прижалась к нему, но оно сменилось счастливым теплом. Он обнял меня за плечи и придвинулся ближе, чтобы я могла положить голову ему на плечо. Я чувствовала себя ужасно, меня подташнивало, меня трясло, я была слабой и измученной. Я никогда не чувствовала себябольной, когда исцеляла людей от Лихорадки Теней. Усталость? Да, но не болезнь. Я была благодарна, что он позволил мне опереться на него.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — тихо спросил он.

— Я правда рада, что ты дома, — прошептала я.

Его рука крепче обхватила меня.

— Я тоже.

Я хотела продолжить разговор с ним, но, должно быть, вскоре после этого задремала, потому что следующее, что я осознала, — тихие голоса вокруг меня. Я держала глаза закрытыми, прислушиваясь.

— …поговори с Немо в ближайшее время, — сказал Гриз.

— Он может подождать, — ответил Мак, его рука слегка сжалась вокруг меня.

— С ней все в порядке?

— Не знаю, — голос Мака был таким тихим, что я его почти не расслышала. — Она сказала, что устала.

— Ты уверен, что ей не повредило исцелять меня? — Сэм заговорил хриплым голосом.

— Мне показалось, что нет, — ответил Мак. — В прошлый раз было чертовски ясно, что это причиняло ей боль.

Последовало короткое молчание.

— Немо превратился в волка, — в голосе Гриза звучало мрачное удовлетворение.

— Хорошо, — проворчал Мак.

— Весь пол был в крови, — добавил Гриз. — Немо сказал, что ей, вероятно, следовало наложить швы.

Дверь со скрипом отворилась, а затем женский голос ахнул.

— Все в порядке, Клэр, — сказал Мак своим мягким голосом. — У нас все в порядке.

— Я кое-что видела прямо перед вашим возвращением, — сказала она дрожащим голосом. — Я не помню всего, но…

— С ними все в порядке? — Рэйвен вмешалась, когда голос Клэрити затих.

— Очевидно, достаточно хорошо, чтобы подслушивать, — ответил Мак.

Я фыркнула, приоткрывая глаза.

— Не моя вина, что вы все так чертовски шумите.

Мак усмехнулся, но в глазах Клэрити плескался страх.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Я просто устала, — я попыталась звучать ободряюще.

Она прошла сквозь толпу и села рядом со мной.

— Ты помнишь, что я сказала?

— Эм, ты сказала «остерегайся теней»? — Я попыталась вспомнить, что еще она говорила, но я была так сосредоточена на внедорожниках.

Клэр забеспокоилась.

— Что случилось, медвежонок Клэр? — спросил Мак.

— Я не знаю. Я просто… Я просто продолжаю испытывать это чувство… обреченности, — призналась она.

— Разве сейчас это не нормально? — спросила Рэйвен, и я никогда раньше не слышала, чтобы она говорила так мягко.

Клэрити нахмурилась и выглядела такой несчастной, что у меня защемило сердце.

— Да, но это хуже, чем обычно.

Дверь снова открылась, и внутрь заглянул Джакс.

— Мак, Немо требует отчета.

Мак вздохнул, но убрал руку с моих плеч и встал. Сэм немедленно занял свое место, и я повернулась, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Сэм закатил глаза и вытянул запястье.

— Ладно, отлично, проверь меня.

Я хлопнула его по плечу.

— Не притворяйся, что ты только что чуть не умер, тупица.

— Для протокола: я не ожидал химической войны.

— Из его тела выходил черный туман? — спросила я, проверяя его пульс.

— Изо рта, носа, ушей и глаз, — ответил Гриз. — Команда Сэма и твоего брата немедленно остановились. За исключением Ли.

— И что же тогда сделали Безгласные? — спросила я, мое сердце бешено колотилось.

— Они ушли, — ответил Мак, стоя у двери.

Я встретилась с ним взглядом, и мое беспокойство усилилось при виде его мрачного выражения лица.

— Я скоро вернусь, — добавил он, прежде чем выскользнуть за дверь.

Я снова обратила внимание на Сэма. Его жизненные показатели и внешний вид были примерно такими же, как перед уходом. Он все еще был худым и изможденным, далеко не таким, как обычно, здоровым, но он больше не выглядел так, будто был в нескольких секундах от смерти. Я нахмурилась. Это было похоже на то, что я исцелила лихорадку тени, нотолькоее. Я не исцелила ни одного из тех повреждений, которые нанесла ему, когда исцеляла себя через его тело.

— Могу я кое-что попробовать? — спросила я его.

Он прищурился, нахмурив брови, но кивнул, поэтому я обхватила его предплечье руками и позволила своей целительной силе влиться в него. Тут же мои силы врезались в стену, боль заставила меня втянуть воздух сквозь зубы.

— Песочное печенье?

Я проигнорировала его и продолжала давить, мое сердце упало. Почему раньше все было по-другому? Почему я смогла исцелить Призрачного Убийцу, но ничего больше? Боль нарастала, и слезы навернулись мне на глаза, но я упрямо продолжала работать. Пока Сэм не отдернул руку, и золотой свет не полился из моих рук, наполняя комнату ослепительным светом, прежде чем исчезнуть.

Я моргала и моргала, и когда мое зрение медленно прояснилось, я увидела, что остальные делают то же самое. Рэйвен срывала повязку со своей руки, а Гриз приподнял свою окровавленную рубашку, чтобы осмотреть бок. Пальцы Джакса ощупали его лоб.

— Что ж, это один из способов исцелить всех нас, — пробормотала Рэйвен, показывая новый шрам на своей окровавленной руке.

— Черт возьми, не делай этого

— Я не понимаю, почему это сработало раньше, — сказала я, ненавидя то, насколько беспомощной я себя чувствовала.

— Черт возьми, — прорычал Сэм, но достал из кармана носовой платок и протянул его мне. — У тебя из носа идет кровь.

Я прижала платок к носу и виновато оглядела их обеспокоенные лица.

— Ты исцелила кучу людей этим утром? — спросил Гриз.

Я покачала головой, но потом заметила, что Клэрити заламывает руки, ее лицо напряжено.

— Клэр, все в порядке. Я не спала, пока вас всех не было, — я надеялась, что мое лицо не покраснело, когда в голове промелькнула вчерашняя выходка, — так что, возможно, я просто устала.

— Ты рассказала им о нападении? — спросила Клэрити, затем съежилась, когда все начали требовать ответов.

Я вздохнула, но рассказала им о нападении в лечебнице. Я умолчала о деталях того, как я сорвалась, но все равно, когда я закончила, воцарилась тяжелая, напряженная тишина.

— Они все еще не нашли Хоука? — спросил Гриз мрачным голосом.

— Нет.

Рэйвен резко повернулась и выбежала из казармы. Я встревоженно оглянулась на Гриза, но он с мрачным выражением лица следовал за Рэйвен.

— Куда они направляются? — Нервно спросила я.

— Чтобы убить Хоука, я бы предположил, — пробормотал Сэм.

— Я не уверена, что это был он! — Я запротестовала.

— Держу пари, так оно и было, — сказал Сэм.

— Почему?

— Потому что он нес всякую чушь о тебе, а Мак уже поговорил с ним.

— Почему мне никто не сказал? — Огрызнулась я.

— Потому что мы справились с этим. — Сэм сердито посмотрел на меня.

Я наклонилась вперед, подперев голову руками и уперев локти в колени, позволяя волосам упасть вперед, прикрывая лицо.

— Что-нибудь еще произошло, пока нас не было? — спросил Сэм через мгновение.

— Немо превратил яму в место сбора. — У меня скрутило живот.

— Скай ненавидит это, — тихо сказала Клэрити.

Я выпрямилась, поморщившись.

— Мне это тоже не понравилось.

— А как насчет тебя, Клэрити? — Добавил Сэм. — Чем ты занималась?

Ее улыбка выглядела натянутой, и она нерешительно пожала плечами.

— Немногим. Просто тусовалась со Скай и видела кошмары о тенях.

Я повнимательнее присмотрелась к ее внешности. Вьющиеся каштановые волосы Клэрити свисали вокруг ее лица, а одежда была растрепана. Я все еще не знала еенастолькохорошо, но мне вдруг пришло в голову, что обычно она выглядела более собранной.

— Клэр, ты в порядке? — Я спросила ее.

Она слегка кивнула, но взгляд ее был тусклым. Я поймала ее руку и сжала, и она, казалось, наконец сосредоточилась на мне. Я знала, что она больше не работала в борделе, так почему же она все еще жила там?

— Почему бы тебе не переехать в казарму? — Я спросила ее.

— Я и так достаточно обуза, — пробормотала она.

— Ты не обуза, — сказала я твердым голосом. — К тому же, если бы ты осталась, Рэйвен чаще бывала бы здесь.

Сэм бросил на меня острый взгляд, но я проигнорировала его. У меня было чувство, что я знаю, какие аргументы использовать для Клэр — те же, которые, как я знала, сработают и на мне. Конечно же, ее щеки покраснели, и она отвела взгляд.

— Я не прошу ее оставаться со мной.

— Я знаю, — заверила я ее. — Но я сомневаюсь, что она перестанет приходить, даже если ты ей прикажешь. Так почему бы тебе не переехать сюда? Ты знала Трея… — Мой голос дрогнул. — Трей был бы так счастлив, если бы ты это сделала.

Ее глаза наполнились слезами, но она сморгнула их, на мгновение прикусив губу.

— Хорошо.

Сэм выпрямился, и его глаза расширились, когда я взглянула на него.

— Все в порядке?

Клэрити слегка улыбнулась ему.

— Да.

— Пойдем собирать твои вещи! — Джакс вскочил на ноги, сияя.

Улыбка Клэрити слегка расширилась от его возбуждения.

— Хорошо, давай сделаем это.

Они вдвоем ушли, Джакс весело болтал, а Сэм повернулся ко мне, как только за ними закрылась дверь.

— Как, черт возьми, ты это сделала? — требовательно спросил он. — Мы пытались добиться, чтобы она переехала сюда в течение многихлет.

Я ухмыльнулась.

— Нужно знать, на какие кнопки нажимать.

Его глаза сузились.

— Тыточнознаешь. Вы обе чертовски упрямы.

Я фыркнула, но мое веселье быстро угасло.

— Случилось кое-что еще, — сказала я, и лицо Сэма стало серьезным от моего тона. — Помнишь, я рассказывала тебе, что мне приснился сон о Трее… хороший сон? — Он кивнул. — У меня был другой сон… но это… на самом деле это был не Трей.

— Что ты имеешь в виду?

Мой голос становился все более хриплым, когда я объясняла, что произошло и как Трей на самом деле был «Ментальной Угрозой» все это время. Я рассказала ему, как мои способности смыли его маскировку, и описала его внешность Сэму, но он его не узнал. К тому времени, как я закончила объяснять, выражение его лица было разъяренным, а я плакала.

— Я ужасно хотела, чтобы это было… что это был он.

— Конечно, ты хотела, — пробормотал он, обнимая меня. — Я бы тоже.

— Я ничего не говорила об этом Вольфу, — добавила я. — Я даже не знаю, должна ли я.

— Я тоже, — пробормотал он, проводя рукой по своим коротким волосам. — Поверить не могу, что он, блядь, связал тебя.

— Да, — слабо согласилась я, чувствуя, как боль возвращается.

Он переплел свои пальцы с моими и сжал. Через несколько секунд я положила голову ему на плечо. Когда мы сидели в уютной тишине, меня осенило, что я никогда не смогу вернуться к жизни, пока у меня не будет этой команды — этой семьи.

Что еще более важно, я этого не хотела.

33

Что-то на маленьких ступеньках снаружи привлекло наше внимание. Дверь открылась, и мы с Сэмом подняли глаза как раз в тот момент, когда вошел Вольф. Прежде чем я успела среагировать, Сэм вскочил на ноги, сверкая глазами.

Мой брат поднял обе руки ладонями к нам.

— Я пришел не за тем, чтобы устраивать неприятности.

Сэм усмехнулся, вставая между моим братом и мной, застывшей на диване.

— Эмбер, с твоими запястьями все в порядке? Немо сказал, что, возможно, потребуется наложить швы, — спросил Вольф.

Я уставилась на свои руки и ничего не ответила.

— Я не сожалею о том, что пытался уберечь тебя, но мне жаль, что я связал тебя.

Сэм издал сердитый звук сквозь зубы.

— Да ладно, чувак, я пытаюсь, — голос Вольфа звучал напряженно.

— Тебе придется чертовски постараться, — огрызнулся Сэм.

— Я пытался

— Нет, но я бы никогда не подумал связать ее! — Сэм парировал.

— А что, черт возьми, еще мне оставалось делать? Я не затянул их достаточно туго, чтобы причинить ей боль. С ней все было бы в порядке, если бы она не взбесилась! Какого хрена ты это сделала, Эм?

Прежде чем я успела подумать о том, чтобы ответить ему, Сэм взорвался.

— Ты, блядь, серьезно? Когда мы впервые нашли ее в том сейфе, она пролежала там со связанными руками в течение многихдней.Она, блядь, была прикована в лечебнице больше недели после того, как Мадам убила Трея! Прикована! Когда мы наконец вытащили ее восемь дней спустя, на ней все еще была та же одежда, испачканная кровью Трея. Так что скажи мне, почему ты думаешь, что она могла запаниковать из-за того, что ее там связали!

На середине его тирады я взглянула на них, ошеломленная ужасом от тирады Сэма, заставившей меня почувствовать себя оцепеневшей и невесомой. Сэм свирепо смотрел на Вольфа, но глаза Вольфа были закрыты, а одна рука сжимала переносицу. Я вжалась в плечи, пытаясь уйти в себя. Я ненавидела то, что выражение его лица заставляломенячувствовать себя виноватой.

Вольф долго молчал.

— Эм, мне жаль, — наконец сказал он.

— Яумолялатебя. — Слова рвались из меня, и я хотела разозлиться, накричать на него, но вместо этого мой голос был хриплым от слез. Я хотела бы больше походить на Рэйвен — свирепую и сильную. В последнее время я только и делала, что плакала, и меня это так достало.

— Я знаю, — голос моего брата был ровным, а мой — каким угодно, только не… — Я думал, ты просто пытаешься мной манипулировать.

Я горько рассмеялась, яростно вытирая слезы.

— Все, что я делала с тех пор, как ты попал сюда, это говорила тебе гребаную правду, но ты никогда мне не поверишь, не так ли?

— Это несправедливо, — возразил Вольф. — Намеренно не рассказывать мне ни хрена — то же самое, что лгать.

— Я ни хрена тебе не сказала, потому что, блядь,немогу! — Мой голос повысился.

— Что? Ты не можешь простопоговорить? —Вольф скрестил руки на груди.

Он не сказал это жестоко, но вопросзадел меня,и я немедленно набросилась на него.

— Я не знаю, а ты можешь? Очень удобно с твоей стороны забыть обо всех тех месяцах, когдатыбыл слишком сломлен, чтобыразговаривать.

Его рот сжался в тонкую линию, уши покраснели, и я увидела, как в его глазах промелькнула та же боль, что и у меня, но мне от этого не стало лучше.

— Знаешь что? Это не имеет значения. Как насчет того, чтобы все было по-настоящему просто и мы просто никогда больше не разговаривали.

— Эмбер…

Я встала, прошла в спальню и хлопнула дверью. Я прислонилась к двери в темной комнате, затаив дыхание, пока слезы катились по моему лицу.

— Для протокола: я знал, может быть, восьмую часть всего этого до того, как вы пришли сюда, и еще меньше подробностей. — Я услышала, как сказал Сэм, и могла сказать, что его голос все еще был сердитым, даже приглушенным дверью. — Единственным из нас, кто знал больше, был Трей, и ему потребовалось больше шести месяцев, чтобы быть рядом с ней, прежде чем она смогла рассказать ему, что произошло. Я не думаю, что ты понимаешь, как ей было больно, когда мы нашли ее. Ты ведь видел некоторые из ее шрамов, верно? — Последовала короткая пауза. — Ну, самые страшные шрамы, которые у нее есть, — это те, которые мы с тобой не можем видеть, но Джак нанес их туда так же жестко, как клеймо у нее на груди. Ты требуешь, чтобы она рассказала тебе все это, когда тебе удобно, а это все равно что требовать, чтобы мужчина без ног пересек комнату. Конечно, он может опуститься на пол и подтянуться на руках, но это будет больно, и это будет чертовски трудно, не говоря уже об унизительности. И как ты думаешь, что он почувствует, если ты ничего из этого не признаешь, а вместо этого просто будешь раздражаться из-за того, как долго это продолжалось?

Вольф сказал что-то, что я пропустила мимо ушей, но Сэм еще не закончил.

— Ты смотришь на все то дерьмо, которое онанеделает илинерассказывает тебе, и совершенно не понимаешь, как чертовски усердно она работает над тем, что она делает и говорит тебе. И позволь мне сказать тебе, она работает чертовскиусердно.Ты должен принять решение, чувак. Она твоя сестра, которую ты хочешь вернуть в свою жизнь, или она твоя пленница, которую ты сдаешь за вознаграждение? Потому что она не может быть и тем, и другим, и ты не можешь продолжать метаться между ними. Это несправедливо по отношению к ней.

Мне показалось, что его слова ударили меня по голове. Это было большой частью того, почему я продолжала чувствовать себя такой неуравновешенной с Вольфом, не так ли? Я никогда не могла сказать, была ли я его сестрой или его пленницей. Я обхватила себя руками и изо всех сил старалась сдержать рыдания. Я никогда не слышала, чтобы кто-то так защищал меня, пока Мак не выступил против Вольфа, а теперь и Сэм.

Мак сказал мне, что они меня знают, и теперь я в это поверила.

— Хорошо, — наконец сказал Вольф, его голос был таким тихим, что я почти не расслышала его. — Я собираюсь вернуться в лечебницу. — Он помолчал. — Если она не захочет там быть некоторое время, я пойму.

Сэм что-то пробормотал, и я услышала, как Вольф направился к двери. Как только я услышала, что хлопнула входная дверь, я открыла дверь спальни, напугав Сэма, который уже потянулся к ручке.

— Извини, надеюсь, я не перешел границы, — сказал он, хмуро глядя на мое заплаканное лицо, но я обняла его снова. Он крепко сжал меня в ответ.

— Спасибо тебе, — хрипло прошептала я.

— В любое время, Эмми, — пробормотал он.

Мы постояли там несколько секунд, прежде чем вернуться на диван. Я не сомневалась, что любой из моей команды выступил бы против Мака в подобной ситуации. Я также знала, что Мак никогда этого не сделает, но, хотя эти осознания были утешительными, они также причиняли боль. Я не могла перестать вспоминать, как Ли просто отвернулся от моих просьб и

Сэм вздохнул и снова обнял меня за плечи.

— Я не думаю, что твой брат хотел причинить тебе боль, но факт в том, что он это сделал, и теперь ему придется с этим смириться.

Я положила голову ему на плечо.

— Можно мне остаться здесь на ночь?

— Конечно, — немедленно ответил он, затем добавил более легким тоном: — Хочешь втиснуться ко мне на верхнюю койку?

— Я могла бы. — Улыбка тронула мои губы.

Дверь снова открылась, и вошли Мак, Гриз и Рэйвен с мрачными лицами. Мое сердце дрогнуло.

— Вы нашли его? — спросила я.

— Нет, — пробормотал Гриз.

— Почему ты не рассказала мне о нападении? — спросил Мак, скрестив руки на груди и пристально глядя на меня.

— Я собиралась, — объяснила я. — Просто случилось много дерьма, а потом тебе пришлось поговорить с Немо.

Он тяжело вздохнул.

— Что ж, это правда. — Его взгляд стал отстраненным, а челюсть сжалась. — Если Хоук знает, что для него лучше, он не уйдет.

— У нас есть хорошие и плохие новости, — объявил Сэм. — Какую вы хотите первой?

Рэйвен тяжело опустилась на диван рядом со мной.

— Хорошие новости.

Сэм ухмыльнулся.

— Тебе это понравится, Рэйвен. Пирожок убедила Клэрити переехать сюда.

— Правда? — спросил Мак, и его лицо просветлело.

Рэйвен повернулась, чтобы посмотреть на меня, и хрупкая надежда в ее глазах вызвала комок эмоций у меня в горле.

— Она переезжает?

— Джакс повел ее собирать вещи, — сказала я, улыбаясь.

Рэйвен ухмыльнулась, взглянув на Мака. Я проследила за ее взглядом и увидела, что Мак тоже ухмыляется.

— Как, черт возьми, тебе это удалось? — спросил Мак.

— Просто небольшая эмоциональная манипуляция? — Я сморщила нос.

— Я запомню, — сказала Рэйвен.

— Какие плохие новости? — спросил Гриз.

— Плохая новость в том, что «Ментальная Угроза» притворялся Треем в снах Пирожка.

Три пары полных ужаса глаз уставились на мое лицо.

Устало я пересказала оба сна, хотя и не вдавалась в подробности того, что «Ментальная угроза» сказал о Трее. Когда я закончила, Сэм, Рэйвен и Гриз сердито ушли, возмущаясь тем, что они хотели сделать с «Ментальной Угрозой». Мак, однако, по-прежнему молчал, прислонившись к стене и не сводя с меня глаз. Чувствуя себя виноватой, я встретилась с ним взглядом.

— Что он сказал такого, чего ты нам не рассказываешь? — наконец спросил он в моей голове.

Я сглотнула. Не думаю, что смогу это произнести.

— Ты можешь показать мне? Как делала раньше?

Я с трудом сглотнула и позволила воспоминаниям прокрутиться в моей голове. Его руки опустились по бокам, кулаки сжались так сильно, что побелели костяшки пальцев, а ноздри раздулись. Гнев, исходивший от него, был достаточно горяч, чтобы разжечь пожар.

—Это полный пиздец. —Его глаза вспыхнули.

— Так чего же он хочет? — спросила Рэйвен, агрессивно хрустнув костяшками пальцев.

— Понятия не имею, — призналась я.

— Раньше он, казалось, намеревался прийти сюда и заполучить тебя, верно? — спросил Мак, и я кивнула. — Но на этот раз он ничего об этом не сказал?

Я покачала головой, с упавшим чувством осознавая, что теперь я несу ответственность за Безгласныхи «МентальнуюУгрозу», потенциально атакующих Убежище.

— Эм, ты не несешь ответственности за то, что делают другие, — сказал Мак вслух.

— Ладно, я вижу, что все это чтение мыслей будет тебе чертовски полезно, — пробормотал Сэм, и я толкнула его локтем. — Перестань тыкать в меня своими острыми локтями!

— Ты хочешь остаться здесь на ночь? — спросил Мак.

— Если ты не против, — сказала я, чувствуя странную нервозность.

— Конечно, все в порядке. Мы рады тебе в любое время.

— Вольф заходил сюда, пока вас всех не было, — сказал Сэм, и комната снова взорвалась гневными вопросами.

Сэм объяснил, что случилось с моим братом, и я откинула голову на спинку дивана, чувствуя себя опустошенной. Почему я так устала? Я осторожно подняла свой ментальный щит, делая все возможное, чтобы убедиться, что в нем нет трещин. Внезапно взгляд Мака метнулся ко мне, и я поняла, что это должно сработать. Я попыталась извиняюще улыбнуться и опустила щит достаточно, чтобы заговорить с ним.

— Я подумала, что мне, наверное, стоит попрактиковаться в защите… Может быть, это поможет не подпускать его.

Выражение его лица расслабилось.

— Это действительно хорошая идея.

— Скажи мне, если он соскользнет?

Он кивнул, и пока они вчетвером разговаривали, я осторожно позволила своим мыслям вернуться к исцелению Сэма, моего брата, и его команды. Я не была уверена точно, что произошло, но мне почти показалось, что…

Нет, должно быть, мне это показалось. Мои способности снова и снова оказывались смертельными для Лихорадки Теней. Должно быть, это был адреналин и стресс от выздоровления, вызванный яростью на моего брата и его команду.

По моей коже побежали мурашки, ощущение было такое, словно что-то скользит прямо под поверхностью, и мне пришлось бороться с желанием содрогнуться. Должно быть, это было мое воображение, потому что это не имело бы никакого смысла, если бы Лихорадка Теней заразиламеня.

Вскоре после этого я заснула на диване и крепко спала, пока Гриз не разбудил меня после звонка к обеду. Мне не хотелось идти в столовую и потенциально встречаться со своим братом или Ли, поэтому Гриз принес нам с Сэмом обеденные пайки. После ужина прибыла Клэрити со своими вещами и очень нервной Скай на буксире.

— Я останусь здесь, только если Скай тоже сможет, — заявила она, сверкнув глазами так, что это напомнило мне Мака.

— Конечно, Скай может остаться здесь, — немедленно ответил Мак, и началась суета по распаковке и установке коек.

Клэрити заняла старую койку Ланы над Рэйвен, а Скай заняла старую койку Экзо над Гризом. Рэйвен улыбалась больше, чем я когда-либо видела, практически сияя. Казалось, она пользовалась любой возможностью прикоснуться к Клэри, нежно поглаживая ее по руке или убирая волосы с ее лица. У меня были подозрения относительно чувств Рэйвен к Клэри, но теперь они казались очевидными. Клэрити было комфортно с Рэйвен, но мне было интересно, понимала ли она в точности, что Рэйвен чувствовала к ней.

Скай оставалась рядом со мной или Джаксом большую часть вечера, но постепенно расслабилась. Она все еще нервничала, но провела достаточно времени рядом с Маком, Сэмом и Гризом, чтобы знать, что они не причинят ей вреда. Пока остальные выясняли, как подвесить красные шелковые занавески Клэри к потолку, чтобы дать ей немного

Одна двухъярусная кровать осталась для меня, но я знала, что это была кровать Трея. Горе нарастало, захлестывая меня. Я не была уверена, что смогу там уснуть, не развалившись на части. Может быть, я бы поспала на диване, хотя мне хотелось, чтобы у меня было с собой одеяло.

Я помолчала. Я могла бы сходить за ним.

Мой желудок скрутило при мысли о встрече с братом и Ли, но гнев смыл это прочь. Мне не нужно было прятаться в казарме и спать без одеяла, потому что мое было в лечебнице. Они не могли заставить меня остаться там. Если бы они попытались удержать меня, Мак выломал бы эту чертову дверь.

Я посмотрела на дверь в спальню, где я могла видеть только Мака и Джакса, но все они держали части занавески в воздухе, пока Рэйвен вкручивала крючки в потолок. Я не хотела беспокоить их и спрашивать, не проведут ли они меня туда, как ребенка.

— Не хочешь прогуляться? — вместо этого я спросила Скай.

— Куда? — спросила она.

— Я хочу забрать свое одеяло из лечебницы. — Я увидела, как на ее лице промелькнула паника, и успокоила ее: — Тебе не обязательно заходить внутрь.

Легкая улыбка скользнула по ее губам.

— Хорошо.

Когда мы надевали ботинки, Мак заметил нас.

— Куда вы двое направляетесь? — спросил он.

— Мне нужно кое-что захватить в лечебнице, и Скай пойдет со мной.

— Тебе нужна еще компания? — спросил он, и между его бровями пролегла озабоченная морщинка.

— Нет, с нами все будет в порядке.

Он нахмурился, но настаивать не стал.

— Ладно.

— Загляни туда, если мы не вернемся через пятнадцать минут, — добавила я, выдавив полуулыбку.

— Я приду посмотреть, если ты не вернешься через десять минут, — пообещал он.

Когда мы вышли на улицу, солнце почти скрылось за горами, и кваканье лягушек было практически оглушительным.

— Должно быть, весна, — сказала Скай, потирая руки и дрожа.

Было холоднее, чем ожидалось, и на Скай была только тонкая футболка. Я сняла свитер и протянула его ей. Она попыталась протестовать, но я свирепо смотрела на нее, пока она не сдалась и не надела его. Мои руки покрылись мурашками, но я выживу.

Через несколько секунд Скай рискнула спросить:

— Ты думаешь, остальные…

Прямо перед нами возникла темная фигура, материализовавшаяся изничего.Скай и я обе резко остановились, и я схватила ее за руку, готовая бежать, но тень схватила меня за плечи, и внезапно мыупалив темноту. Я попыталась закричать, но в моих легких не было воздуха; мне казалось, что нас выворачивает наизнанку. Когда это, наконец, прекратилось, мы все еще были в полной темноте, но под моими ногами была земля, и тошнотворное ощущение прекратилось. Мне наконец удалось набрать полные легкие воздуха и закричать. Звук разнесся вокруг нас ужасающим образом, который показался мне смутно знакомым. Скай всхлипывала, и я крепко прижала ее к своему телу. Когда эхо моего крика медленно затихло, откуда-то слева от нас раздался мрачный смех. Я дернула Скай за спину, поворачиваясь лицом к шуму, мое сердце подпрыгнуло к горлу.

Вспыхнул свет, ослепив меня, как будто спичка зажгла фонарь, и как только мои глаза привыкли, я встретилась взглядом с Хоуком. Он выглядел ужасно. Его лицо было бледным и худым, а белки глаз покраснели. Когда он двигался, его движения были отрывистыми и неуверенными. Мое дыхание участилось, когда я поняла, где мы находимся — в одиночной камере далеко под сторожевой башней. Скай и я были внутри камеры, а Хоук стоял за решеткой, насмешливо глядя на нас.

— Хоук. — Мой голос дрожал от ярости. — Что ты делаешь?

— Я вершу правосудие, Боунс.

— Отпусти Скай, — рявкнула я. — Она ничего не сделала.

Скай вышла из-за моей спины, и глаза Хоука расширились, как будто он ее не заметил, на его лице отразился шок.

— Какого черта она здесь делает? — требовательно спросил он.

— Я не знаю, — сказала Скай дрожащим голосом. — Я гуляла с Боунс.

Хоук бросил на меня яростный взгляд.

— Ты бы нашла способ все испортить, не так ли?

— Я? — воскликнула я. — Это ты, черт возьми, притащил нас сюда!

— Нет, — сказал он холодным голосом. — Я привелтебясюда, и, как всегда, ты потащила за собой на дно невинного человека.

У меня болезненно перехватило дыхание в груди.

— Хоук, пожалуйста, — взмолилась Скай. — Пожалуйста, отпусти нас.

Он посмотрел на нее, и искреннее сожаление отразилось на его лице, когда он поставил фонарь на пол и вытащил пистолет.

— Мне жаль, Скай. По крайней мере, я могу даровать тебе быструю смерть.

— Что? — выдохнула она, и паника пронзила меня.

— Хоук, она невиновна! — Я закричала, когда Скай заплакала. — Просто отпусти ее. Ты можешь делать со мной все, что захочешь. Просто отпусти ее.

Он начал расхаживать взад-вперед, подняв руку, чтобы потереть лоб, и пистолет, который он держал, блеснул в тусклом свете фонаря. Он что-то бормотал себе под нос, но я не могла разобрать слов. Я перевела дыхание и попыталасьподумать.Скомканный спальный мешок и рюкзак валялись на полу в коридоре. Я заметила кружку и металлическую вилку на полу у стены в коридоре.

— Ты давно живешь здесь, внизу?

Он взглянул на меня, но ничего не ответил.

— Если ты отпустишь нас, то сможешь вернуться домой. — Я смягчила свой голос.

Он начал смеяться, и от этого маниакального звука у меня мурашки побежали по коже.

— Они никогда не пустят меня обратно в Убежище.

— Я могла бы поручиться за тебя. Ты еще не совершил ничего такого, что можно было бы прощать, Хоук.

Он внезапно повернулся к нам, и я заслонила Ская. Хок врезался в решетку, пистолет сильно звякнул о металл, и у меня зазвенело в ушах.

— Мне не нужно твое прощение, Боунс, — прорычал он.

— Хорошо, — сказала я, мой голос дрожал, несмотря на все мои усилия. — Хорошо, ты прав. Тебе не нужно мое прощение.

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, и я заметила, что его зрачки были чертовскиогромнымикак будто он был под кайфом от чего-то.

— У тебя есть сила, не так ли? Ты можешь… путешествовать между местами?

— Боги дали мне средство свергнуть тебя, — усмехнулся он.

— Но не Скай. Она невиновна.

— Нет,

— Просто отпусти ее, — взмолилась я. — Ты не убийца, Хоук.

— Нет,тыубийца! — закричал он, брызжа слюной изо рта.

Скай закричала от ужаса, прижимаясь ко мне.

— Да. Ты прав. Я убийца. — Я изо всех сил старалась не расплакаться,думатьтак, как учил меня Вольф.

Хоук отступил назад, но отчаяние, отразившееся на его лице, заставило мой желудок сжаться.

— Мне жаль, что все так закончилось, Скай.

— Хоук, пожалуйста, — взмолилась Скай, в ее голосе слышалась паника.

— Немо запечатал это место. — Хоук неопределенным жестом обвел нас пистолетом. — Никто не найдет вас, возможно, в течение десятилетий. Это будет ваша могила.

Теперь мне было трудно дышать.

— Хоук, пожалуйста. Мист все еще верит в тебя…

Его лицо исказилось от ярости, и я поняла, что облажалась, упомянув Мист.

— Не смей произносить ее имя, — прошипел он. — Ялюбилее. У меня была распланирована вся наша жизнь, а потомтывсе испортила.

— Прости меня, — прошептала я, слезы катились по моему лицу. — Мне так жаль.

— Ты украла у меня все. — Его голос дрожал. — Поэтому я собираюсь похоронить тебя там, где тебя никто никогда не найдет.

Он поднял пистолет и направил его на меня, но Скай метнулась вокруг меня, раскинув руки, как будто могла поймать гребаную пулю.

— Нет! — закричала она, и, думаю, я тоже закричала, когда наклонилась вперед, пытаясь ухватиться сзади за свой свитер, который был на ней.

Выстрел прогремел как гром, но в то же время из ее рук вырвалсяогонь.

Я инстинктивно отпрыгнула назад, подальше от обжигающего жара, и ахнула, когда огонь полностью охватил тело Хоука. Он кричал, отбиваясь от пожирающего его пламени. Его пистолет с грохотом упал на пол, но я сосредоточилась на Скай.

Она стояла, полностью объятая пламенем, как будто была существом, созданным из огня и пепла. Пламя, казалось, не причиняло ей боли, как Хоуку, но когда она повернулась ко мне, я поняла, что она хватается за грудь, туда, где из огнестрельной раны сочилась кровь. Я бросилась вперед и схватила ее за руку одной рукой, но только для того, чтобы отпустить ее с криком боли, когда огонь опалил мою кожу.

— Боунс! — закричала она, в ее широко раскрытых от ужаса глазах отражалось оранжевое пламя, охватившее ее.

— Потуши огонь, Скай! — Я закричала, прижимая к себе обожженную руку. — Я не могу прикоснуться к тебе!

— Я не могу! — всхлипнула она.

Какая-то часть моего мозга отметила, насколько странно было то, что кровь просто стекала по ее коже, не тронутая пламенем. Я взглянула на свою руку, но волдыри от ожога, покрывавшие мою кожу, были очень реальными.

Скай упала на одно колено, хватая ртом воздух.

— Скай! Ты должна попытаться! Попробуй потушить это! — Я умоляла.

— Это не так.… не работает! — прохрипела она.

Я знала, что должна успокоиться; хороший целитель был бы спокоен и рассказал бы ей об этом, но мое сердце билось где-то в горле, а она истекала кровью, и я не могла прикоснуться к ней, потому что она была, блядь,в огне.

— Пожалуйста, Скай! Погаси это! — Я беспомощно зависла рядом с ней.

— Помогите мне! — взмолилась она, с ее губ стекала кровь.

— Я не могу!

Пламя взметнулось еще выше, словно подпитываемое паникой, которую я видела на ее лице. Она рухнула на землю; я забыла об этом и попыталась снова поймать ее, шипя от боли и отдергиваясь, когда моя кожа снова загорелась.

— Скай! — Я закричала.

Она лежала на спине с перекошенным от боли лицом, изо всех сил пытаясь дышать. Я видела, как она угасает. Пулевое ранение выглядело так, словно, вероятно, прошло через легкое. Я попыталась призвать свою силу, исцелить ее вспышкой света, как я делала с другими людьми раньше, но ничего не произошло.

— Скай, пожалуйста, попробуй!

Ее глаза закрылись, слезы все еще катились по лицу, а дыхание превратилось в бульканье. Я закричала от отчаяния, безуспешно пытаясь призвать золотой свет в свои руки, не прикасаясь к ней.

— Скай, нет!

Всего через несколько секунд ее грудь замерла и больше не двигалась. Пламя внезапно погасло, и я быстро схватила ее за руку, ожидая, что она будет горячей, но это было не так. Я направила на нее свою целительную силу, но, как и в случае с Треем, она просто испарилась в воздухе, вместо того чтобы просочиться в ее кожу. Она была мертва.

Я обхватила ее безвольное тело руками и прижала к себе, прерывисто рыдая и извиняясь. Ее одежда сгорела дотла. Ей будет холодно в этой ужасной камере. Я попыталась сильнее обнять ее, чтобы согреть, игнорируя маленькую часть моего мозга, повторявшую мне симптомы шока.

Свет в комнате начал меркнуть, и я подняла глаза. Тошнота нахлынула, когда я поняла, что фонарь лежит на боку, разбитый, а оставшийся свет исходит от горящего тела Хоука. Он ударился о грубую каменную стену, его тело завалилось набок, превращаясь в уголь и золу. Внезапно до меня донесся запах, и меня затошнило от запаха горящих волос и плоти. У меня заболело горло от дыма.

Огонь в камине превратился в тлеющие угли, погрузив комнату во тьму. Я уставилась на мерцающее оранжевое свечение, молча умоляя его остаться, даже когда мой разум уклонялся от ужасного осознания того, что это было.

Он снова замигал, затем погас.

34

Я рыдала, доводя себя до состояния паники, все вокруг казалось сном. Тело Скай похолодело, но я не могла отпустить ее. Я не хотела, чтобы она лежала обнаженной на холодном каменистом полу. Не знаю, сколько я так просидела, но этого было достаточно, чтобы ее тело начало коченеть по мере наступления трупного окоченения. Почему я не могла призвать свою силу и пустить ее в ход, когда мнеэто былонужно? Почему я всегда была такой бесполезной, когда это имело самое большое значение?

— Эмбер!

Я выпрямилась, задыхаясь. Это было наяву? Мне приснилось…

— Эмбер! Ты меня слышишь?

Я перестала дышать, каждая клеточка моего тела напряглась, чтобы сосредоточиться на слабом голосе в моей голове.

— Мак?

—О боги, Эм, где ты? —Его отчаянный голос становился все громче, когда я сосредоточилась на нем.

— В камере. Под башней. У Хоука была сила. Мак, он убил — убил ее. Скай. Скай мертва. — Выдавила я, надеясь, что в моих словах есть хоть какой-то смысл.

—Хоук? —Это единственное слово вибрировало от ярости.

— Он тоже мертв.

— Держись, Эм, мы идем, — яростно пообещал он. — Держись, ладно?

— Пожалуйста, поторопись, — всхлипнула я.

— Я иду,

Милая?Он никогда раньше не называл меня так, но я цеплялась за его слова, как за спасательный круг. Он вел непрерывный поток повествования, собирая людей, чтобы они бежали к сторожевой башне. Я обнимала Скай и слушала. Немо запечатал туннель исключительно хорошо, и Мак затих, работая с остальными над разрушением стены. Казалось, прошла вечность, но, наконец, я поняла, что темнота становится светлее. Я уставилась на него, облегчение затопило меня, и тут Мак снова заговорил в моей голове.

— Мы почти закончили, Эм.

Я уставилась на колеблющийся свет, отражающийся от стен, и что-то холодное поползло по мне.

—Ты еще не закончил?

— Нет, почти.

Желчь подступила к моему горлу, когда я поняла, что свет не приближается сверхнегоэтажа. Он доносилсяснизу.

—Кто-то идет! —Сказала я Маку срывающимся голосом.

— Что? — спросил он.

—Кто-то идет… снизу. —Я рванулась назад, таща за собой тело Скай, пока не ударился спиной о каменную стену.

Мак выругался, и я почувствовала прилив его страха. Свет стал ярче, осветив кровь, покрывавшую тело Скай, мою одежду и руки. Я взглянула на то место, где упало тело Хоука, но от вида обугленной глыбы меня чуть не стошнило. Я крепче прижала Скай к себе, как будто пыталась защитить ее.

— Почти закончили!

В поле зрения появилось тело, гигантская неуклюжая тень, которая направилась ко мне с размахивающим фонарем в руке. В тусклом свете блеснул ключ, и когда человек наклонился, чтобы отпереть дверь камеры, свет упал на его лицо. Я ошарашенно уставилась на Сакса, правую руку Мадам, человека, который в первый раз затащил меня в эту камеру, человека, который выпорол меня. Он пропал без вести вместе с Заной, третьим членом совета, после восстания. Он встретил мои широко раскрытые глаза своим знакомым бесстрастным взглядом, как будто он только что не появился, возможно, из самого ада. На несколько головокружительных секунд я усомнилась, не была ли я заперта в этой камере все это время, отчетливо представляя себе все события последних нескольких месяцев, но волосы Сакса с проседью были длиннее и растрепаннее, тело Скай в моих объятиях было холодным, а Маквыкрикивалмое имя в моей голове.

—Это Сакс! Это Сакс! —Крикнула я в ответ, когда он отпер дверь и распахнул ее.

— Держись, Эм! Держись!

— Чего ты хочешь? — крикнула я Саксу, отползая в сторону, пока не уперлась в угол, таща Скай за собой.

Он не ответил, схватил меня за лодыжку и дернул к себе. Мне удалось высвободиться и сбросить Скай, боль и чувство вины пронзили меня, когда ее тело рухнуло на пол. Я вскочила на ноги, но он тут же прижал меня к стене. Я набросилась и сильно ударила его в челюсть, и его голова дернулась в сторону, но он просто повернулся и мрачно улыбнулся мне.

—Мак! —закричала я.

Я попыталась ударить его снова, но он поймал мое забинтованное запястье и с силой опустил его; рваные раны на моем запястье горели болью, когда он сжимал их. Его сильные руки сомкнулись вокруг меня, прижимая мои руки к бокам и отрывая меня от земли. Я брыкалась и металась, снова и снова ударяя каблуком ботинка ему в голень, пока он выносил меня из камеры.

— Нет! — Я закричала.

—Эм! —В голосе Мака звучало отчаяние.

— Отпусти меня! — Моя пятка врезалась в его коленную чашечку, и он застонал от боли. Мое краткое чувство выполненного долга исчезло, когда он пошевелился, одна толстая рука обвилась вокруг моей шеи в удушающем захвате и сжалась, как змея. Я ахнула и вцепилась в его руку, когда он перекрыл мне доступ воздуха, но он даже не вздрогнул. Черные точки заполнили мое зрение.

— Мак!

— Я иду! Я…

Я проснулась в палатке.

Над моим лицом появилось лицо, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать Зану, третьего члена совета. Ее голова больше не была лысой, а была покрыта короткими темными волосами. Она выглядела похудевшей и грубоватой, но это, несомненно, была она.

— Доброе утро, Боунс, — сказала она с улыбкой, которая напомнила мне Мадам. — Тебе, наверное, пора присоединиться к вечеринке.

Мои полные паники глаза осмотрели палатку, но, кроме нас, в ней никого не было. Я пошевелилась и поняла, что металлические наручники сковывают мои забинтованные запястья передо мной. Я попыталась сесть, но она толкнула меня обратно одной рукой и удержала там. Я уставилась на нее, мое сердце колотилось в такт с раскалывающейся головой. Я едва общалась с ней в Убежище и не знала ее достаточно хорошо, чтобы предвидеть, что она сделает. Она всегда казалась больше как Мадам, чем Немо, и она явно работала с Саксом. Знали ли они, что я убила Мадам? Это была месть?

— Чего ты хочешь? — спросила я хриплым голосом. У меня заболело горло.

Она вздохнула, странно, почти игриво вздернув подбородок.

— Так много всего.

Я уставилась на нее.

— О, ты имеешь в виду с тобой? — она ухмыльнулась. — Ну, я могла бы придумать несколько забавных занятий с тобой, но, к сожалению, я должна доставить тебя в целости и сохранности.

Волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Доставить кому?

— Богу Смерти. — Должно быть, я выглядела такой же испуганной и сбитой с толку, какой себя чувствовала, потому что ее улыбка стала лукавой. — О, милая, ты не знала? Сам Бог Смерти обещал возвысить того, кто приведет тебя, до божественного статуса.

Я могла только смотреть, потеряв дар речи.

— К сожалению, нам придется путешествовать с этими Безгласными уродами, но это небольшая цена за бессмертие.

— Он лжет, — сказала я, стараясь звучать уверенно, но мой голос дрожал. — Это невозможно.

— Год назад я бы сказала, что невозможно исцелить другого человека, просто прикоснувшись к нему, но вот ты здесь. — Она наклонилась и постучала меня пальцем по носу.

— Никто не бессмертен, — попыталась убедить ее я.

— Откуда ты знаешь? — Она наклонила голову, изучая меня.

Я ненавидела то, что она нависала надо мной, в то время как я застряла, лежа на спине. Это заставляло меня чувствовать себя совершенно беспомощной.

— Безгласные здесь? — спросила я, игнорируя ее вопрос.

— Они будут с минуты на минуту.

Монументальным усилием воли я заставила свой кружащийся разум сосредоточиться.

— Как ты узнала, где я?

Она ухмыльнулась.

— Ты думала, Хоук справился сам?

— Что ты имеешь в виду? — Я выдохнула, мое сердце застряло где-то в горле.

Она прищурила глаза, удерживая мой взгляд, и я уже собиралась спросить снова, когда

— Что только что произошло? — Я задохнулась.

— Теперь не только у тебя есть способности, милая. — Она широко улыбнулась, показав все зубы.

Я в ужасе уставилась на нее.

— Я умею манипулировать эмоциями, — похвасталась она.

О черт.

— Ты заставила Хоука возненавидеть меня? — прошептала я.

Ее голова откинулась назад, когда она рассмеялась, в ее смехе была явная насмешка.

— О, он уже ненавидел тебя. Я просто немного подкрутила диск ипредложилаему отвести тебя в ту камеру.

На мгновение мне пришлось глубоко вдохнуть через нос.

— Он убил Скай из-за тебя!

Она пожала плечами.

— Предполагается, что я должна знать, кто это?

Каждая частичка ее тела излучала безразличие, как будто жизнь Скай ничего не значила, и я сорвалась, когда ярость взревела во мне. Я ударила ногой и частично задела плечо Заны. Она хрюкнула, но тут же блокировала мою следующую попытку. Следующее, что я осознала, она переместилась, чтобы зажать мои бедра своим коленом. Я подняла свои скованные руки, чтобы оттолкнуть ее, но она поймала мои запястья и прижала их к земле над моей головой. Я не смогла сдержать шипения от боли, когда она грубо сжала мои забинтованные запястья, но все равно попыталась вырваться.

Зана наклонилась, ее хватка была железной, и ее рот скривился в ухмылке.

— Твой страх восхитителен. Очень жаль, что у нас нет времени играть. Хотела бы я посмотреть, сколько страха я смогла бы из тебя выжать.

Мой гнев вспыхнул, и, прежде чем я успела передумать, я плюнула ей в лицо.

Ее улыбка исчезла, а глаза сузились в холодные щелочки. Она подняла руку, чтобы вытереть слюну со своего лица, а затем внезапно нанесла удар кулаком мне в живот и с болезненным хрипом выдохнулся весь воздух из моих легких. Я попыталась задержать дыхание, но она еще не закончила. Зана схватила меня за волосы и, наклонившись, дернула мою голову назад.

— Я собиралась сделать это быстро, но, думаю, все-таки немного поиграю.

Яростно взмахнув моими волосами, Зана впечатала меня затылком в землю. У меня перед глазами вспыхнули звезды, и прежде чем я успела прийти в себя, ее руки сомкнулись на моем горле, сжимая безжалостно. Ее ухмылка потускнела перед моим взором, когда ее хватка усилилась.

— Спокойной ночи, сладкая моя, — промурлыкала она, и темнота поглотила меня.

Я проснулась в другой палатке и в замешательстве уставилась на брезентовый потолок. Эта палатка была больше похожа на палатки, которыми пользовались Жнецы, с высоким деревянным шестом, поддерживающим потолок, — шестом, к которому мои руки были прикованы наручниками за спиной.

Я села, чувствуя, что у меня болит голова и горло, и прищурилась в тусклом свете. Прежде чем я успела хорошенько осмотреться в палатке, ко мне двинулась тень, и сдавленный крик сорвался с моих губ. В поле зрения появилась грязная, белая, изодранная мантия, а затем человек присел передо мной на корточки, открыв ужасающее лицо Безгласного пророка. Я прижалась к столбу, пытаясь убраться как можно дальше, но деваться было некуда. Он был похож на мужчину, щетина торчала из-под толстого слоя белой краски, покрывавшей его лицо. Его глазницы почернели от чего-то, похожего на пепел, создавая иллюзию черепа, а по лицу бежали полосы от пота или слез. Обычной черной ниткой были зашиты его губы, а дырочки, проделанные в коже, были красными и раздраженными. Засохшая кровь и кто знает, что еще покрыло нитку коркой.

Его рот слегка приоткрылся, и язык выдавил мокрый узел черной нити между губ. Он поднял бледные руки с длинными ногтями и спокойно принялся разглаживать узел, а я с отвращением наблюдала за ним. Это заняло у него почти минуту, но он развязал ее, затем ухватился за один конец нити ипотянул.

Мой желудок скрутило, когда черная нитка начала выскальзывать из проколов на его губах. Она часто застревала, из нескольких отверстий сочилась кровь, но он даже не вздрогнул. Все мое тело чесалось от желания промыть раны.

Нить наконец развязалась, и Безгласный улыбнулся, сверкнув пожелтевшими зубами.

— Эмбер Катлер, — произнес он тонким, скрипучим голосом, от которого у меня волосы встали дыбом.

— Значит, все-таки не безгласный, — хрипло усмехнулась я с гораздо большей бравадой, чем чувствовала.

Он улыбнулся шире, и из дыр в его коже потекло еще больше крови.

— Наши голоса принадлежат только богам.

Я многозначительно оглядела палатку. Кроме нас, в ней никого не было.

— Богам… и богиням, — благоговейно произнес он, и страх пробежал по мне.

— Я не богиня, — огрызнулась я.

— Пророчество гласит, что для исполнения завета Богиня Жизни должна объединиться с Богом Смерти. Их союз положит начало новой эре, очистив пепел Прошлого и разжигая тлеющие угли бытия.

Я уставилась на него, мое сердце бешено колотилось.

— Я Пророк Талмар. Я перевязал твою обожженную руку и заново перевязал запястья. — Его глаза сузились. — Как случилось, что ты получила травму?

Я пошевелила пальцами, осознав, что одна из моих рук была обернута марлей, но меня больше волновало то, что он сказал раньше.

— Что ты имеешь в виду, говоря «объединиться»? — спросила я.

Он улыбнулся.

— Союз плоти и крови. Твои дети унаследуют землю.

Союз плоти и крови.

Грохочущий звук заполнил мои уши.

Твои дети.

Я хотела казаться сильной и дерзкой, но мое тело начало дрожать, когда до меня медленно дошел ужас того, что он только что сказал. Я думала, что испытала на себе худшие способы, которыми меня могли использовать, но это был совершенно новый уровень дерьма, о котором я по глупости никогда не задумывалась. Они хотелискреститьменя, как животное, со своим Богом Смерти в надежде, что наши дети тоже получат силу? Я втянула воздух через нос, пытаясь сдержать тошноту.

— Нет, — выдавила я. — Черт возьми, нет.

Он неодобрительно фыркнул сквозь зубы.

— Это было предначертано.

— Кем?

— Верховной жрицей.

Я понятия не имела, кто это был, но новый страх пронзил меня. Я должна была убедиться, что эти придурки не узнают о Клэри. Она уже испытала, как кто-то другой контролирует ее тело, и я сделаю все, чтобы это не повторилось.

— Я бы лучше умерла, — прошипела я.

— Неважно, чего ты хочешь, Богиня. Мы служим более великой цели, чем мы сами. — Он улыбнулся, как будто думал, что его слова были утешительными. — Это

Это прозвучало как какая-то чушь Карта, и я не смогла сдержать горький смешок, сорвавшийся с моих губ.

— Я бы предпочлаумереть, —повторила я.

Талмар поджал губы и наклонил голову, изучая меня.

— Бог Смерти — это тот, кто благословил тебя твоими священными целительными способностями. Ты всегда должна была быть его Богиней, и без него твои силы ослабнут. Ты чувствуешь это, не так ли? — Он слегка наклонился вперед, уставившись на меня покрасневшими глазами. — Тьма в твоих венах?

Я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, заставляя себя не реагировать, но почувствовала, как что-то скользнуло у меня под кожей, словно вызванное его словами.

— Даже сейчас твоя целительная сила ослабевает. Если ты продолжишь идти по этому пути, твое тело придет в упадок, и ты станешь предвестником болезни и смерти. Только подчинившись этому союзу, ты сможешь обеспечить защиту себя и тех, кто тебе дорог.

Страх душил меня, но я ни за что неподчинилась быэтому.

Его глаза опустились, и на его лице промелькнуло ужасающее выражение. Он пошевелился, и я вздрогнула, но он схватил меня за рубашку и потянул ее вниз, чтобы увидеть клеймо на моей груди. Я попыталась вырваться, но его другая рука в перчатке схватила меня за руку, удерживая на месте нечеловечески сильной хваткой. Его взгляд посуровел, и он нежно провел пальцами по отметине, игнорируя меня, когда я снова попыталась высвободить руку. Когда он поднял голову, мышцы его шеи напряглись, а ноздри раздулись, когда он оскалил зубы.

— Предатель завладел твоей плотью? — прорычал он.

Я отпрянула от этой ярости, голова у меня закружилась. Предатель? Прежде чем я успела заговорить, на его лице появилось страдальческое выражение, и он с тревожащей нежностью задрал мою рубашку обратно и отпустил мою руку.

— Прости меня, богиня. — Его налитые кровью глаза встретились с моими, и я поняла, что они карие. Из-за цвета он казался более человечным, но безумный свет, который сиял в них, заставил мою кровь застыть в жилах. — Я причинил тебе боль?

— Что ты имеешь в виду, говоря «предатель»? — спросила я дрожащим голосом вместо ответа.

— Джак. — Его лицо скривилось, как будто он откусил что-то кислое. — Он услышал пророчество вместе с несколькими другимивернымичленами церкви, а затем покинул свой пост. Я могу только предположить, что он думал, что если сначала найдет Богиню Жизни, то сможет, наконец, достичь божественности, о которой так мечтал.

Мои мысли вернулись к тому моменту в пустыне, к шоку и волнению, которые отразились на лице Джака, когда я исцелила Грипа. Я думала, что показываю ему, что могу быть полезна, чтобы он не убил меня, но вместо этого я просто продемонстрировала, что я именно тот человек, которого он искал.

— Он сказал, что я ангел, — услышала я свой голос, как будто парила вне своего тела.

Талмар сердито зашипел сквозь зубы, напугав меня настолько, что я посмотрела на него. Мышцы на его шее снова напряглись, когда он сжал кулаки.

— Он знал, что ты не такая.

Я понятия не имела, что делать с этой информацией. Джак хотел быть богом. Он неоднократно говорил мне, что он бог, божественная личность, а я его ангел.

— Ему следовало бы поклониться тебе у ног, — продолжал Талмар, поглаживая меня по руке. — Теперь ты там, где тебе и место, среди своих преданных.

Я отдернула руку.

— Я не ангели небогиня.

Его брови нахмурились, губы на секунду плотно сжались, прежде чем он вздохнул.

— Я вижу, что у нас есть своя работа.

— Что, черт возьми, это значит? — У меня кожа покрылась мурашками.

Он на мгновение прижал руку к сердцу.

— Тебе следовало вырасти среди нас, зная о своем истинном предназначении. Тобой долгое время пренебрегали, оставили дичать в невежестве. — Его тон был покровительственным, и от этого у меня заныли зубы. — Но Бог Смерти направляет наши руки, и мы сделаем из тебя сосуд, которым тебе суждено стать.

Мне пришлось перестать думать, что события в моей жизни были худшими, какие только могли быть. Вселенная, казалось, была полна решимости доказать, что я ошибаюсь. Он ждал, глядя мне в глаза, словно ожидал моей вечной благодарности и клятвы в преданности Богу Смерти, и у менядействительнонашлось для него несколько слов — всего два.

— Пошел ты. Все вы.

Выражение его лица посуровело, и он резко встал, заставив меня съежиться, но он просто направился ко входу в палатку и вышел. Оставшись одна, я прислонилась к столбу, мое тело тряслось. Мне нужно было убираться отсюда. Мне казалось, что я попала в ужасный круг — я сбежала от гнета Карт, где моей единственной целью было подчиниться и завести детей, только для того, чтобы оказаться в точно такой же роли для гребаногобога.

—Мак? Мак, ты меня слышишь? —Я отчаянно пыталась, но ответа не было.

Я не знала, что делать.

Знал ли Вольф подробности? Знал ли он, чего хотели от меня Безгласные? Я вспомнила страх, промелькнувший в его глазах, когда я пригрозила последовать за ними, мрачную решимость на его лице, когда он оставил меня связанной в лечебнице. Ярость и вина смешались в моей груди. Если он знал, то почему, черт возьми, просто несказалмне?

Полог палатки резко открылся, и я похолодела, когда вошли Талмар и еще один Безгласный, таща за собойребенка.

— Отпусти! Отпусти меня! — всхлипывал ребенок.

Они толкнули маленькое тело вперед — достаточно сильно, чтобы ребенок растянулся на земле у моих ног. Ребенок поднял голову, и я в ужасе уставилась на знакомое заплаканное лицо, широко раскрытые карие глаза и копну мягких черных кудрей.

— Роу? — Я ахнула.

35

— Сaрa? — воскликнул Роу, пытаясь забраться ко мне на колени и обвивая своими тонкими руками мою шею. Все его тело сотрясалось, когда он рыдал у меня на плече.

Прошло нетакмного времени с тех пор, как мы с Треем останавливались на торговом посту и познакомились с Зиком и его маленьким мальчиком Роу. Я вылечила Роу от неизлечимой болезни, и я помнила их сияющие лица, когда они махали на прощание мне и Трею.

Я напряглась в металлических наручниках, удерживающих мои руки за спиной, отчаянно желая обнять его.

— Роу, что ты здесь делаешь? Где твой отец? — спросила я в отчаянии.

— Они убили его, — всхлипнул он.

Черт. Зик был так добр ко мне и Трею, и он любил своего сына больше всего

— Какого черта вы делаете? — Я зарычала.

— Для мотивации, — ответил Талмар, и мой желудок сжался.

— Ты угрожаешьребенку?

— То, что случится с этим ребенком, падет на твою долю, богиня. Подчинись, и ему не причинят вреда.

Слезы беспомощной ярости наполнили мои глаза. Я испытала такое облегчение, что это была только я. Я могла бы бороться, если бы они угрожали мне, но не если бы они угрожали Роу… Я не могла пожертвовать им, чтобы спасти себя.

— Прекрасно, — вскипела я.

Талмар улыбнулся, и от довольной победы на его лице мне захотелось закричать.

— Снимите с меня наручники, — потребовала я.

Я не думала, что они это сделают, но Талмар шокировал меня, вытащив ключ из кармана и присев на корточки, чтобы снять наручники. Как только они отпали, я обхватила Роу обеими руками и крепко прижала его к себе.

— Не пытайся бежать, — предупредил Талмар. — У дверей охрана. Мы уходим с первыми лучами солнца.

Я не ответила, и после короткой паузы они оба ушли.

— Он назвал тебя… назвал тебя «Богиней»? — спросил Роу дрожащим шепотом.

Я поморщилась.

— Да, но на самом деле мое настоящее имя Эмбер. Ты можешь называть меня Эм.

— Где Флинт?

Боль пронзила меня, и на секунду я подумала солгать, но знала, что попытка оградить Роу от правды мало что даст для его защиты.

— Его настоящее имя было… Трей, и он мертв, — прошептала я, мой голос дрогнул от эмоций.

Роу крепче обнял меня за шею, и когда его плечи затряслись, я поняла, что он снова плачет. Я пригладила его непослушные кудри, чувствуя, как мои собственные глаза наполнились слезами. Мне захотелось пообещать ему, что я буду беречь его, что я не позволю Безгласному причинить ему боль, но я крепко сжала губы. Я не могла честно пообещать ему это. Прямо сейчас я почти ничего не контролировала.

Роу плакал, пока не заснул. У меня было так много вопросов, но я не стала его будить. Он выглядел измученным, с темными кругами под глазами. Я осторожно впустила в него свои силы, но, кроме нескольких синяков и царапин, он был невредим, и не было никаких признаков болезни, которую я вылечила несколько месяцев назад. Я залечила несколько незначительных травм, которые у него были, вспомнив радость на лице Зика, когда я исцелила Роу, и нежность, с которой он держал своего сына, и горе захлестнуло меня. Он был мертв — скорее всего, из-за меня.

Как Безгласные нашли их? Последовали ли они за нами туда?

Я уткнулась мокрым лицом в плечо. Талмар и не подозревал, что втягивание Роу в это только усилило мою решимость вытащить нас обоих. Ни за что на свете я не собиралась подчиняться Богу Смерти и рожать от него детей.

Я всегда приду за тобой, Эм.

Голос Мака пронесся в моей голове, и мои глаза снова наполнились слезами. Я знала, что он придет за мной. У меня не было никаких сомнений на этот счет, но найдет ли он меня вовремя?

Я с трудом поднялась на ноги и осторожно уложила Роу на меховую подстилку в углу. Он тихонько заскулил, но не проснулся. Я подкралась к пологу палатки, осторожно заглядывая в щель. Я могла видеть по крайней мере одного охранника, стоящего снаружи — еще одного из Безгласных. Сколько их здесь было? Я думала, их всего семеро. Я на цыпочках вернулась, осматривая палатку изнутри. Она была большой, но вмещала только одну кровать, застеленную мехами. Я поискала что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, но ничего не нашла. Они даже забрали с собой наручники. Я вернулась к Роу и попыталась подумать. Безгласные освободили меня, так что либо они верили, что я ничего не предприму теперь, когда Роу был здесь, либо они расставляли ловушку.

Они сказали, что мы уезжаем на рассвете. Было ли сейчас лучшее время застать их врасплох, или они просто ждали, когда я попытаюсь сбежать?

Я глубоко вздохнула. У меня не было достаточной информации. Я не знала, сколько было Безгласных и путешествовали ли с ними другие. Мне нужно было подождать. Я бы рискнула, если бы дело было только во мне, но мне нужно было быть умнее. Я должна была защитить Роу.

Я забралась в меха рядом с Роу, и он испуганно проснулся.

— Все в порядке, Роу, это Эм, — прошептала я.

Становилось холодно. Я легла рядом с Роу, предоставив ему достаточно места и убедившись, что большая часть мехов досталась ему, но он тут же придвинулся ближе и прижался ко мне. Я чувствовала, как он дрожит. Я осторожно обняла его.

— Мне так жаль, Роу, — пробормотала я, чувство вины растекалось по моим венам, как яд.

— Я хочу к своему папе, — захныкал он, а потом снова разрыдался.

— Я знаю, — я с трудом проглотила комок в горле. — Я знаю, но ты не один, хорошо? Я здесь, и я собираюсь… — Я колебалась, пытаясь придумать, как успокоить его, не солгав. — Я не собираюсь бросать тебя, и мы попытаемся сбежать.

Возможно, я принимаю желаемое за действительное, но я собиралась попытаться в это поверить.Ты застряла, только если веришь, что застряла.Горько-сладкая боль пронзила меня при воспоминании о словах Трея. Я все еще думала, что это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала, но вот я попробовала это сделать.

— Хорошо, — всхлипнул он.

Я нежно провела пальцами по его кудряшкам и, не раздумывая, начала напевать песню Вольфа. Это заняло много времени, но в конце концов его рыдания прекратились. Даже после того, как я поняла, что он уснул, я продолжала напевать, надеясь, что песня Вольфа также успокоитменя.

— Просыпайся.

Я резко проснулась, увидев склонившегося надо мной Безгласного, и едва удержалась от желания закричать. Было все еще темно, но с розоватым оттенком, что означало начало восхода солнца. Пальцы Роу впились в мою кожу, когда он прижался ко мне.

— Мы скоро уезжаем, — добавил Безгласный.

Это был не Талмар, но этот Безгласный тоже снял черную нитку со своих губ. Я села, потянув Роу за собой, и выбралась из кровати. Безгласный поманил нас, и я неохотно последовала за ним к выходу из палатки. Снаружи мне пришлось приложить усилия, чтобы сохранить непроницаемое выражение лица. Безгласных было так много — по меньшей мере

— Зачем они это делают? — прошептал Роу.

— Эмбер — Богиня Жизни, — повернулся к нам Безгласный, ведущий нас. — Неуважение к ней равносильно неуважению к самому Богу Смерти.

Роу посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, но после того, как Безгласный снова обернулся, я закатила глаза и слегка покачала головой. Роу сморщил нос в замешательстве.

Безгласный подвел нас к догорающему костру. Мы с Роу прижались друг к другу, пытаясь согреться. На нем была куртка, а на мне все еще была моя изодранная футболка. Моя обожженная рука и запястья болели, но бинты Талмара выглядели аккуратными, поэтому я не стала их разворачивать. Роу внезапно напрягся, и я подняла глаза, чтобы увидеть Сакса, шагающего к нам. Я потянула Роу за собой, но Сакс предложил мне куртку. Несколько мгновений я не двигалась, свирепо глядя на него, но он ждал без всякого выражения на лице. Наконец, я протянула руку и взяла ее, отметив, что она похожа наегокуртку. Он повернулся и ушел, а я надела ее. Мне не нужна была его куртка, но онабылатеплой. А еще она была достаточно большой, чтобы обернуть в нее Роуименя. Я подняла глаза и увидела Зану, стоящую на другом конце лагеря, скрестив руки на груди и глядя на меня прищуренными глазами; я отвела взгляд.

Еще один Безгласный принес нам немного еды — по куску хлеба и сыру. Мы с Роу поели вместе, наблюдая, как остальные сворачивают лагерь. Я попыталась сосчитать, скольких Безгласных я могла видеть, но было трудно уследить за ними, не говоря уже о том, чтобы отличить их друг от друга. Я предположила, что все они мужчины, отчасти потому, что они выглядели как мужчины, но в большей степени потому, что я сомневалась, что Безгласные когда-либо позволят женщине быть пророком. Они напомнили мне муравьев, снующих вокруг и собирающих вещи, все одинаковые и работающие в тандеме, не произнося ни слова. Я не видела никого, кроме Сакса и Заны, кто не был бы одет в изодранные белые одежды.

Подошел другой Безгласный, ведя за собой лошадь. У этого все еще были зашиты губы, но он указал на лошадь, и я встала, потянув Роу за собой. Он нахмурился и сделал жест, как будто не хотел, чтобы Роу садился со мной на лошадь.

— Он едет со мной, — сказала я, пытаясь придать голосу авторитетный тон.

Его взгляд метнулся ко мне, и он продолжал хмуриться, но, наконец, кивнул. Я помогла Роу забраться в седло первым, а затем забралась следом за ним. Это седло было меньше, чем то, которым пользовались мы с Треем, но мы с Роу легко поместились, и я завернулась в куртку Сакса. Безгласный разобрал палатки и погрузил все в вьюки, которые везла упряжка мулов. Было еще шесть лошадей, на всех ездили Безгласные. Все остальные путешествовали пешком. Я насчитала по меньшей мере пятнадцать безгласных, и мое сердце упало. Как, черт возьми, мы собирались отсюда выбираться?

Мы двинулись примерно на юг, длинная вереница лошадей и пеших людей. Один из Безгласных шел впереди нашей лошади, держа поводья.

— Как они тебя нашли? — спросила я Роу, понизив голос настолько, чтобы тот, у кого нет голоса, не услышал.

— Я не знаю, но я слышал, как они говорили о тропе, — прошептал в ответ Роу.

Мое сердце упало. Они пошли по следу, оставленному мной и Треем?

— Кто-нибудь из них причинил тебе боль?

Он вздрогнул.

— Они ударили меня несколько раз.

Моя кровь вскипела, и я пробормотала проклятие сквозь зубы.

— Ты на самом деле богиня? — прошептал он.

— Нет, я просто человек.

Некоторое время он молчал.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, я почти уверена, что могу умереть, — ответила я, понимая, что кроме этого, у меня не было ни малейшего представления.

— Кто такой Бог Смерти?

Я вздрогнула.

— Я не знаю.

Куда они нас везут? Джак обычно рассказывал о Безгласных в Син-Сити, но после моего разговора с Вольфом я поняла, что понятия не имею, где может быть Бог Смерти. Осознание того, как многого янезнала, казалось ошеломляющим. Талмар, казалось, был готов ответить на все мои вопросы прошлой ночью. Может быть, я смогла бы получить больше ответов.

— Эй, ты, — позвала я, не сводя глаз с Безгласного, держащего поводья лошади.

Он повернулся и уставился на меня, но его губы были зашиты. Я все равно решила попробовать.

— Куда мы направляемся? — спросила я.

Он посмотрел мне за спину и что-то показал руками. Я оглянулась и увидел, что к нам приближается Безгласный мужчина с разорванными губами. Я узнала Талмара, когда его лошадь стала рядом с нашей.

— Что тебе нужно, Богиня? — спросил он.

Было так странно смотреть на них при дневном свете. Они все еще наводили ужас своими зашитыми губами и подбитыми глазами, но они больше походили на тех, кем были на самом деле — жутких мужчин с облупившейся краской на лице и в изодранных одеждах.

— Почему все не убрали свои… — Я указала на свой рот.

— Не все заслужили эту привилегию, — ответил он.

Я не была уверена, что хочу знать,какбыла заработана эта привилегия.

— Куда мы направляемся? — Я повторила свой первоначальный вопрос.

— К Богу Смерти.

Я раздраженно вздохнула.

—Гдеон?

— В Святилище.

Я уставилась на него. Он делал это нарочно?

— Ради всего святого,гдеэто место?

Выражение его лица оставалось невозмутимым, казалось, его не беспокоило мое отношение.

— Он был известен всем как Син-Сити, но Бог Смерти переименовал его в Святилище.

Наконец-то реальный ответ. Я вспомнила, как Вольф рассказывал о восстании в Син-Сити. Как давно, по его словам, это было? Десять лет?

— Переименовать — дерьмовый способ описать убийство невинных людей и захват контроля.

— Им бы не причинили вреда, если бы они не сопротивлялись.

Я подавила свою ярость и вместо этого спросила:

— Кто такой Бог Смерти?

Он моргнул, в его глазах промелькнуло удивление.

— Ты не знаешь Бога Смерти?

Я уставилась на него, ожидая.

— Бог Смерти — Глава семи богов, единственный истинный Бог. Только он может даровать честь своему истинному имени.

Этот разговор загадками, без ответов, должен был привести к моей смерти.

— Хорошо, кто другие боги?

Он нахмурился, как будто не одобрял мое невежество, но ответил:

— Богиня Плодородия, Бог Огня и Разрушения, Богиня Урожая, Бог Знаний, Богиня Любви и

Теперь я нахмурилась. Жители Карт поклонялись Богу Справедливости и Порядка, называя его истинным богом, но я понятия не имела, что он был одним из семи богов Безгласных. Карт всегда изображал безгласных варварами — язычниками — посмешищем. Знали лиони, что у них один и тот же бог? Затем мне в голову пришла другая мысль.

— У вас уже есть две богини. Почему одна из них не может быть Богиней Жизни?

Он посмотрел на меня с жалостью, и у меня волосы встали дыбом.

— Плодородие и Урожай — это не то же самое, что Жизнь.

— Ты хочешь сказать, что исказил свою выдуманную религию, чтобы она соответствовала той истории, которую ты выбрал.

— У тебя есть сила исцелять, и все же ты думаешь, что это выдумка?

— Люди в Карте, безусловно, так думают, — парировала я.

Понимающая усмешка скользнула по его лицу.

— Да, Хранители Справедливости, с их узким кругозором и жесткими законами, верят, что только они владеют истиной, но они смотрят на крошечный фрагмент большего целого. Они подобны детям, которые держат камешек и верят, что это целая гора. Они оставили других богов в своей невежественной погоне за миром, который уже потерян. Мы видим камешек, гору и весь космос за ее пределами.

— Рада за тебя, — пробормотала я себе под нос, затем спросила громче: — Сколько здесь Безгласных?

Он широко улыбнулся, снова открывая заживающие колотые раны на лице.

— Нас десятки тысяч.

Вся кровь отхлынула от моего лица. Я почувствовала, как Роу повернулся, чтобы взглянуть на меня, но я просто уставилась на Талмара. Он, должно быть, преувеличивал. Это не могло быть правдой. Талмар изучал меня, его улыбка стала самодовольной от моей реакции, и я попыталась сдержать выражение лица.

— В Син-Сити есть другие боги? — Я ненавидела, что мой голос дрожал.

— Святилище, — поправил он. — Нет, они были разделены, но Бог Смерти планирует объединить их всех.

— Что значит — разделены? — спросила я, прищурив глаза.

— Когда-то боги были едины в своей цели, но со временем другие боги оказались под влиянием земных желаний и развратились. Бог Смерти увидел надвигающийся распад и попытался исправить их, но они обернулись против него. Он был вынужден уйти, чтобы выждать время и собрать набожную силу для восстановления равновесия. Безгласные — его избранные, которым суждено очистить мир в процессе подготовки. — Он сделал паузу, и лихорадочный огонек в его глазах засиял ярче. — Ты всегда должна была быть путеводной звездой, Богиня, маяком созидания и обновления. Но когда боги пришли к раздору, ты затерялась в хаосе. — Он наклонился еще ближе, когда мы ехали рядом, и я инстинктивно попыталась отстраниться, крепко сжимая Роу. — Ты не просто часть всего этого, Эмбер; ты — самое сердце всего этого. Жизнь и Смерть — две стороны одной медали, и с твоим возвращением равновесие будет восстановлено.

Дыши.Я попыталась напомнить себе, когда у меня закружилась голова, но туманная паника подкралась ближе.

— Значит, я такой же могущественный, как ваш Бог Смерти, если мы две стороны одной медали, — я вздернула подбородок, глядя на него.

Он одарил меня покровительственной улыбкой, как будто я была ребенком.

— Твоя сила велика, богиня, но не принимай свою силу за равенство. Даже жизнь должна склониться перед смертью. Твоя сила призвана служить дополнением к Его силе.

Слезы ярости навернулись мне на глаза. Конечно. Я всегда была инструментом, которым пользовались другие, более могущественные люди.

— Если Бог Смерти так силен, то кажется чертовски ленивым, что он не забрал меня сам.

Выражение его лица потемнело, и я знала, что должна была следить за тем, что говорю, но мое самообладание лопнуло.

— Он не пришел, потому что в этом не было необходимости. Он утверждает Свою волю через нас, Своих пророков.

— Или его вообще не существует.

Костяшки его пальцев хрустнули, когда он крепче сжал поводья.

— Может, ты и Богиня Жизни, но ты обязана уважать своего Бога.

— Я ничего не должнатвоемубожьему дерьму, — огрызнулась я.

Безгласный, ведущий нашу лошадь, повернулся и что-то показал Талмару.

— Да, — ответил ему Талмар, многозначительно глядя на меня, — это сопротивление — признак того, что гордость Эмбер закрывает ей глаза на правду. Наш долг, каким бы болезненным он ни был, — вернуть Богиню на праведный путь, дарованный ей космосом.

Я крепче прижала Роу к себе, и мое сердце бешено заколотилось.

Талмар улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы.

— Не бойся священного обряда исправления, Эмбер. Через страдание приходит очищение, а через очищение приходит понимание.

Я многое поняла. Я поняла тактику устрашения. Я поняла угрозу. Я поняла, что нам нужно убираться отсюда ко всем чертям.

Когда я ничего не ответила, Талмар продолжил.

— Бог Смерти очень реален, так же как и те дары, которыми он благословил нас, очень реальны.

Я взглянула на него, когда он снял свою единственную перчатку и закатал рукав халата до плеча, а затем уставилась на него. Мой мозг не мог понять, что я вижу. Вместо плоти его кисть и предплечье былиметаллическими.Это начиналось от плеча, при движении мягко шипели гидравлические поршни. То, что казалось металлическими сухожилиями, напряглось, кисть открывалась и закрывалась с человеческой ловкостью, и толстые черные трубки побежали по металлической руке, как вены. Металл был помят и поцарапан, как будто побывал в битве.

— Именно благодаря силе Бога Смерти мы были благословлены усилением — священным союзом плоти и божественного. Эти усовершенствования — инструменты, которыми он одарил нас, чтобы внести равновесие в этот мир, балансирующий на грани хаоса.

— Онподарилтебе это после того, как ты потерял руку, или он отрубил тебе руку, чтобыподаритьэто тебе? — пробормотала я.

— Это небольшая цена, — ответил Талмар.

Я предположила, что это означает, что Бог Смерти не предоставляет инвалидам протезы, но я сжала губы.

— Эти дары наделяют нас крупицей силы Бога Смерти, даруя его скорость и мощь. Чёрная Вуаль — те, кто доказал непоколебимую преданность Богу Смерти, — удостоены даже способности блокировать или ощущать астральный план.

— Ты входишь в Черную вуаль?

— Достичь такого благословения — мое глубочайшее желание.

— Значит, нет, — усмехнулась я. — Бог Смерти не смог послать за мной даже самого преданного?

Гнев вспыхнул на его лице, но он, казалось, подавил его.

— С нами был один из Черной Вуали, но, к сожалению, он был убит в стычке со Стражами Убежища.

Должно быть, он был тем, чье тело выпустило Лихорадку Теней.

— Неужели вся Черная Вуаль превращается в гребаное биологическое оружие?

— Да, — сказал он так спокойно, что

— Это такой пиздец, — пробормотала я.

— Даже после смерти Черная Вуаль продолжает свою божественную работу.

Я хотела спросить, как они хирургическим путем имплантировали устройство, которое срабатывало после смерти, и как они сдерживали Лихорадку Теней, но он заговорил снова.

— Джак был членом Черной вуали, именно так он прятал тебя больше десяти лет. Я бы предположил, что…

— Джак не был биологическим оружием, — перебила я.

— Он сбежал до того, как это улучшение было получено.

— Подожди, что значит «прятал меня»? — Я вспомнила, как Вольф говорил, что не мог найти меня до смерти Джака.

— Он мог защитить себя и любого, кто находился рядом с ним, от Астрального плана. — Талмар выглядел так, словно проглотил что-то кислое. — Это одна из величайших наград — быть одаренным такой способностью.

— Что такое астральный план? — Все мое тело онемело.

Талмар снова нахмурился, выглядя встревоженным.

— Астральный план — это иное измерение, доступ к которому имеют только божественные существа. Это не имеет границ и превосходит наши смертные чувства. Твоя сила течет через Астральный план в тебя. Ты никогда не испытывала этого?

Я с трудом сглотнула и спросила:

— Может ли Бог Смерти получить к нему доступ?

— Конечно, — мгновенно ответил Талмар.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Был ли «Ментальная Угроза» Богом Смерти? Это звучало ужасно похоже на то место, куда я попала под действием наркотиков — место, где меня всегда находила Угроза.

— Как выглядит Бог Смерти?

— Никто не имеет права описывать Бога Смерти, — строго сказал Талмар. — Те, кому посчастливилось увидеть его лицо, дают клятву молчания.

Конечно, черт возьми.

Немо сказал мне, что бог Безгласных не обладает такими силами, как Угроза. Я предположила, что он мог ошибаться. Я не была уверена, что смогу объяснить почему, но Угроза всегда казалась мне отделенной от Безгласных. Для начала, я была уверена, что если бы он был Богом Безгласных, он бы говорил это снова и снова. Безгласные, казалось, получали удовольствие от разговоров о своей религии.

Если только «Ментальная Угроза» тоже не был пленником?

Я прикусила губу. Как Безгласные могли держать его в плену? Он казался слишком могущественным.

Должна ли я попытаться связаться с ним? Мой желудок сжался от беспокойства. Я не знала,смогули я, а тем болеедолжна ли.Помог бы он мне? Он, вероятно, разозлился бы на кого-то другого, утверждающего, что я принадлежу ему. Если только он небылБогом Смерти.

Было ли это тем, от чего он пытался защитить меня?

Я стиснула челюсти, борясь с желанием закричать от отчаяния.

— У тебя есть еще какие-нибудь вопросы? — спросил Талмар.

— Нет, — выдавила я. Я хотела, чтобы он ушел.

К счастью, он склонил голову и замедлил ход лошади, возвращаясь туда, где ехал.

— Эм? — прошептал Роу, его голос был полон тревоги.

Я взглянула на него, ненавидя страх, исказивший его маленькое личико.

— Это плохо, не так ли?

Я втянула воздух и медленно выдохнула.

— Да.

— Они собираются причинить тебе вред?

— Я бы предпочла, чтобы они причинили боль мне, а не тебе, — пробормотала я.

Он замолчал на несколько мгновений.

— Мне страшно.

— Мне тоже, — призналась я.

Он крепко сжал мои руки, и я сжала их в ответ, а потом мы оба замолчали. Вскоре после этого он снова уснул, но, к счастью, моего страха было достаточно, чтобы не дать мне уснуть. Время, казалось, тянулось незаметно, и я не могла решить, хорошо это или плохо. Безгласные двигались быстро, но не спешили, что говорило мне о том, что они не верили, что их кто-то преследует. Я задавалась вопросом, откуда, черт возьми, выходит туннель сторожевой башни. Он мог быть где угодно. Как, черт возьми, Мак найдет…

Вольф.

У меня перехватило дыхание. Если бы кто-нибудь мог найти меня, это был бы мой брат. Мое сердце сжалось, когда я вспомнила, как я бросила ему в лицо его собственную травму и жестокие последние слова, которые я сказала ему.

Как насчет того, чтобы сделать это по-настоящему простым и просто никогда больше не разговаривать?

Я с усилием проглотила горькие слезы, подступившие к горлу. Стараясь быть незаметной, я выдернула несколько длинных волос из головы, позволив им упасть в кусты. Я могла бы, по крайней мере, попытаться оставить за ним след.

36

Мы ехали до тех пор, пока солнце не начало садиться в небе.

Я была измотана, все мое тело болело от долгого сидения в седле. Мы с Роу сбились в кучу под охраной, пока Безгласные разбивали лагерь. Я с нетерпением ждала еды и сна, но когда подошел Талмар, что-то в выражении его лица заставило мой желудок наполниться ужасом.

— Я уверен, что ты, должно быть, устала, — сказал он, — но прежде чем мы отдохнем вечером, мы должны начать ритуал.

— Что? — рявкнула я, инстинктивно крепче прижимая к себе Роу.

— Обряд исправления, — терпеливо объяснил он. — Не бойся за ребенка, Эмбер. Это касается только тебя.

Это принесло странное облегчение, но от страха у меня все еще дрожали руки.

— Следуй за мной, пожалуйста, — распорядился Талмар.

Я заставила себя отпустить Роу, но он вцепился в меня.

— Нет! — в панике закричал он. — Нет, не забирайте ее!

— Она скоро вернется, дитя мое, — сказал Талмар, указывая на одного из Безгласных, охранявших нас.

Безгласный схватил Роу знакомой металлической рукой. У скольких из этих придурков были кибернетические части?

— Все в порядке, Роу, — сказала я, надеясь, что это прозвучало уверенно. — Я вернусь, хорошо?

Он просто всхлипывал, слабо сопротивляясь хватке. Я последовала за Талмаром к деревьям, стараясь дышать ровно. Вскоре я услышала журчание воды, и мы спустились по крутой насыпи к широкой реке. Когда мы достигли берега, я поняла, что пятеро Безгласных стояли по пояс в воде, наблюдая за нами. Слава богам, они все еще были в своих белых лохмотьях. Талмар остановился на берегу и повернулся ко мне.

— Ты можешь раздеться или остаться одетой; выбор за тобой.

— Одетая, — выпалила я.

Он молча взял меня за локоть и потащил в реку. Было холодно. Не так холодно, как в наполовину замерзшей реке, но все же достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание. Мои ботинки заскользили по камням, но Талмар крепче сжал мой локоть. Пятеро Безгласных смотрели, как Талмар вывел меня в середину их полукруга, а затем остановились. Течение тянуло меня за ноги.

— Бог Смерти, мы призываем тебя как смиренные сосуды, ожидающие твоей воли, — начал Талмар. — Пусть твои тени ведут нас и свидетельствуют.

— Эмбер, богиня Жизни, — Талмар повернулся и уставился на меня, его глаза были похожи на две черные дыры на лице. — Ты стоишь перед нами с сердцем, ожесточенным гордыней и неповиновением. Ты свернула со своего божественного пути и отвергла священный союз со своим Богом.

Другой Безгласный шагнул вперед, замыкая круг вокруг меня.

— Подождите, — выдохнула я, протягивая руку. — Кто вы?… что вы…

— Только приняв смерть, можно по-настоящему почтить жизнь, — нараспев произнес надо мной Талмар.

Чьи-то руки схватили меня за плечи и голову итолкнулименя под воду.

Я инстинктивно боролась с ними, но их было слишком много, и они крепко удерживали меня на месте. Я открыла глаза, щурясь от тусклого света. Я могла видеть свет, отражающийся от поверхности надо мной, но множество рук удерживало меня. Мои легкие начали отчаянно хватать воздуха, и моя борьба становилась все более отчаянной, поскольку я запаниковала. Как раз в тот момент, когда я была уверена, что мое тело сдастся в попытке дышать, они вытащили меня из воды.

Я набрала полные легкие воздуха.

— Боль — всего лишь мимолетный миг в вечном просторе существования. Через страдания мы очищаемся, и через испытания мы очищаемся.

Они снова толкнули меня под воду. На этот раз я заставила себя не сопротивляться и позволила своему телу обмякнуть. Я почти надеялась, что они вытащат меня, если окажется, что я потеряла сознание, но они продолжали удерживать меня под водой. Я ждала, паника нарастала, несмотря на все мои усилия, и вскоре инстинкт взял верх. Не было никакой реакции, когда я брыкалась и царапалась, и они все еще не поднимали меня. Как я ни старалась, я не могла остановить свое тело от попытки судорожно вздохнуть. Вода хлынула в мои легкие, и мне сталобольно. Я тонула. Я, блядь, тонула…

Они вытащили меня обратно, удерживая в вертикальном положении, пока меня рвало водой из легких, из моих глаз и носа текло, когда я всхлипывала и пыталась дышать.

— Прими эту боль, Эмбер, пока тени ведут тебя обратно к свету смирения.

Я снова ушла под воду.

Я потеряла счет тому, сколько раз они чуть не топили меня, но, казалось, это длилосьчасы.Солнце опускалось все ниже и ниже, пока поверхность не стала такой же темной, как чернота под водой. У меня пересохло в горле, заболела грудь, и я подумала, что если вода меня не убьет, то паника может. Я боролась с ними все это время, но молчала каждый раз, когда они поднимали меня обратно, просто отрыгивая воду и хватая ртом воздух. Я знала, что лучше не умолять их остановиться.

— Ты не можешь избежать этой судьбы, Эмбер. Ты должна обрести покой, который приходит от подчинения, силу, которая приходит от капитуляции перед волей Божественного.

Когда они вытащили меня на берег, я даже не могла встать, потому что мои ноги так сильно дрожали. Я осталась стоять на четвереньках там, где они меня оставили, выплевывая воду и дрожа, мои мокрые волосы прилипли к лицу.

— Эмбер, отрекаешься ли ты от своего неповиновения и принимаешь ли свой священный долг Богини Жизни, которой суждено стать невестой Бога Смерти? — спросил Талмар.

Талмар и остальные пятеро стояли передо мной, уставившись с серьезными выражениями лиц. Их мокрые одежды прилипли к телам, и я насчитал две металлические ноги и три металлические руки. Я выплевываю в его сторону полный рот речной воды и желчи.

Талмар вздохнул, как будто я была непослушным ребенком.

— Священный обряд исправления возобновится завтра.

Двое Безгласных шагнули вперед и схватили меня за руки, наполовину неся, наполовину таща обратно вверх по насыпи. Роу ждал внутри нашей палатки, его лицо было бледным, и он ахнул, когда Безгласный втащил меня внутрь. Они бросили меня на землю и ушли, а Роу рухнул на колени рядом со мной.

— Эм! Эм, что случилось? Ты в порядке? — он плакал.

— Я в порядке, — сказала я сквозь стучащие зубы. Мой голос был хриплым. — Я в порядке, Роу.

— Почему ты вся мокрая?

— Ходила поплавать, — сказала я, и мои губы растянулись в безумной улыбке.

Роу уставился на меня, его маленькая бровка сморщилась от замешательства.

— Я в порядке, — попыталась я успокоить его. — Просто замерзла и промокла.

Он лихорадочно оглядел палатку, которая выглядела так же, как и прошлой ночью.

— Я не думаю, что здесь есть какая-нибудь запасная одежда, кроме этой куртки. — Он указал туда, где на нашей постели из мехов лежала куртка Сакса.

— Все в порядке, — пробормотала я. — Я просто немного отдохну, а потом разберусь.

Роу обеспокоенно навис надо мной.

— Я думаю, тебе следует встать, Эм.

— Хорошо. — Мои глаза закрылись. — Просто дай мне секунду.

— Эм. — Его голос звучал так, словно доносился откуда-то издалека. — Эм!

Я не была уверена, была ли я в полусне или в состоянии шока. Я не могла унять дрожь, и мое тело чувствовало себя совершенно опустошенным, что снова напомнило мне о том, как я впервые исцеляла Призрачного Убийцу. Я слышала, как Роу время от времени зовет меня по имени, и пыталась ответить, но не могла сказать, слетели ли с моих губ какие-нибудь слова.

Кто-то поднял меня, чтобы я села, и мое тело показалось странно бескостным. Я не могла открыть глаза.

— Не…что ты делаешь? Ты……это! — Отчаянные крики Роу стихали в моей голове.

Меня охватила паника, но мое тело отказывалось двигаться. Мне казалось, что я бесконечно вращаюсь, и все снова исчезло.

— Эмбер? Ты меня слышишь?

Я приоткрыла глаза и увидела расплывчатое лицо Безгласного. Я ахнула, пытаясь отползти, только чтобы понять, что он крепко держит меня за руку, а Роу сидит с другой стороны от меня.

— Все в порядке, Эмбер, — сказал Безгласный, и я поняла, что это был Талмар. — Ты в безопасности.

Я уставилась на него, мое сердце подпрыгнуло к горлу. Я лежала на постели из мехов, и Роу цеплялся за мою рубашку — моюсухуюрубашку.

— Ты можешь сесть? — спросил Талмар.

Я села с его помощью. Я почувствовала дрожь и слабость, и комната на мгновение закружилась. На мне была сухая одежда, которую я не узнала. Желчь обожгла мне горло, когда вернулись смутные воспоминания. Талмар раздел меня?

— У меня есть немного тушеного мяса для тебя. — Талмар поднял с пола миску и, зачерпнув ложку, поднес ее к моим губам, как будто я была ребенком.

Я была настолько

— Я могу это сделать сама, — сказала я хриплым голосом.

— Позволь мне заботиться о тебе, богиня, — мягко сказал он, отчего все волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Я могу это сделать, — яростно повторила я сквозь зубы.

Он выглядел разочарованным, но протянул мне миску. Я взяла ее, заметив, что мои запястья и обожженная рука снова аккуратно перевязаны. Я взглянула на Роу и заметила, что у него не было никакой еды.

— Ты ел? — спросила я его.

Он покачал головой, его взгляд метнулся к Талмару.

— Пусть он поест после тебя, богиня.

— Сейчас он ест, — сказала я как можно более авторитетно своим скрипучим голосом.

Глаза Талмара сузились, но, вздохнув, он опустил голову.

— Как пожелаешь.

Я подождала, пока он встанет и выйдет из палатки, прежде чем поставить миску и повернуться к Роу.

— Ты в порядке?

Роу поднял на меня глаза, его губы дрожали.

— Я в порядке.

— Что случилось? — спросила я.

— Я не смог тебя разбудить, — прошептал он. — Он вошел и снял с тебя одежду, но надел сухую. Он разозлился из-за шрамов у тебя на спине.

Крошечный кусочек тушеного мяса, который я съела, грозил вот-вот всплыть обратно.

— Он перевязал тебе руки и отнес в кровать, а потом сказал мне присмотреть за тобой, пока он будет готовить еду.

Лицо Роу было бледным, его темные глаза широко раскрыты. Он выглядел так, словно был в шаге от того, чтобы разрыдаться. Я потянулась и взяла его за руки, сжимая.

— Я в порядке, приятель.

— Они мне не нравятся, — прошептал он, и слезы навернулись на глаза.

— Мне тоже, — пробормотала я.

Талмар вернулся с еще одной миской тушеного мяса. Он передал ее Роу, поднял мою с пола и снова протянул мне.

— Ты должна поесть, Богиня.

— Не называй меня так, — огрызнулась я, но миску взяла.

— Нравится тебе это или нет, ты наша Богиня. — Он погладил меня по руке, и я попыталась незаметно отстраниться. — Но если ты предпочитаешь, я могу называть тебя Эмбер.

Я так крепко сжала миску, что побелели костяшки пальцев.

— Какого хрена ты творишь?

Он нахмурился, как будто смущенный моим гневом.

— Ты чуть неутопилменя.

— Что? — Роу ахнул.

— Обряд исправления предназначен не для того, чтобы причинить тебе вред, а просто для того, чтобы очистить. То, что ты пережила, было интенсивным, да. Ощущение утопления было прямой конфронтацией с твоей смертностью, напоминанием о том, что жизнь хрупка.

Я усмехнулась.

Он улыбнулся, и покровительственное выражение его лица напомнило мне Джака. Он снова протянул руку, расчесывая пальцами мои спутанные влажные волосы.

— Ты прошла через тяжелое испытание, и теперь мой долг позаботиться о том, чтобы ты была утешена и подлатана. Вода сделала свое дело, и теперь ты должна восстановиться для предстоящего пути.

— Не прикасайся ко мне, — процедила я сквозь зубы.

— Мы обязаны позаботиться о тебе, — пробормотал он успокаивающим тоном, игнорируя меня. — Никому из нас не позволено прикасаться к тебе интимно.

Я попыталась отодвинуться, но его пальцы больно сжали мои волосы, и в моем мозгу вспыхнула паника.

— Отпусти меня! — Я взвизгнула.

Дверь палатки распахнулась, и Сакс наклонился, чтобы протиснуть свое высокое тело через проход. Талмар отпустил мои волосы, уронив руку к себе на колени и сжав губы, пока смотрел на Сакса прищуренными глазами.

Сакс оглядел палатку, его лицо, как обычно, было непроницаемым.

— Орин ищет тебя, Талмар.

Талмар резко выдохнул через нос, но устоял на ногах.

— Проследи, чтобы она поела, — приказал он, прежде чем протиснуться мимо Сакса к выходу из палатки.

Сакс вошел в палатку и встал в центре, где потолок был самым высоким. Он уставился на меня, а я на него. Вероятно, он был примерно того же возраста, что и папа, где-то за пятьдесят. Его седеющие волосы были такими длинными, что почти доставали до плеч, а седая борода покрывала подбородок. У него не было подтянутой фигуры, но выглядел более диким, чем в Убежище, и к тому же более худым, но по тому, как с ним обращались, я поняла, что он все еще невероятно силен. Его руки сжались в кулаки, и я вспомнила, как он вырубил меня одним ударом в темнице Мадам после того, как я отказалась исцелить Немо, как он содрал кожу с моей спины тем хлыстом…

— Ешь, — приказал он своим скрипучим голосом.

— Пошел ты! — рявкнула я, и рядом со мной Роу огорченно пискнул.

Выражение лица Сакса не изменилось.

— Не дави на меня, Боунс.

— Или что? Ты собираешься ударить меня снова? Выпороть меня снова? — Ярость, нарастающая в моей грудной клетке, была невыносимой.

— Если ты хочешь защитить ребенка, тебе лучше научиться держать рот на замке, — он пристально посмотрел на меня, когда Роу прижался ко мне.

— Если ты тронешь его, я убью тебя, — прорычала я. — Точно так же, как убила Мадам.

Он никак не отреагировал, значит, либо он уже знал, либо ему было все равно.

— Используй голову, Боунс, и ешь, мать твою.

Я уставилась на него, жалея, что не могу поджечь его, как Скай подожгла Хоука, но заставила себя продолжить есть тушеное мясо. Он стоял как статуя, наблюдая за мной, и я надеялась, что он почувствовал жар моей ненависти. Очевидно, он не смог, потому что через несколько секунд заговорил снова.

— Продолжай с ними бороться, и вам обоим станет еще хуже, — тихо сказал он.

Вырвался дикий смех.

— О, мне что, быть такой же, как ты, и просто перевернуться на спину и показать свой живот, каккакая-нибудь сучка?

Его лицо покраснело.

— Боунс, тебе лучше…

— Или тебе просто нравится быть комнатной собачкой у других людей?

Мой рот говорил слишком быстро, чтобы я могла его расслышать. Его глаза вспыхнули, мускул на шее напрягся, и я инстинктивно переместилась, чтобы оказаться между ним и Роу. Я ожидала, что он нанесет ответный удар кулаками, но он просто стоял, стиснув зубы.

— Они хотели знать каждую деталь, — наконец сказал он еще тише. — Все о тебе и Трее и обо всем, что произошло. Они все это знают, Боунс.

Я уставилась на него, слишком злая, чтобы выразить словами. Что, черт возьми, это значило? Он угрожал мне или предупреждал? Прежде чем я успела сообразить, что к чему, Роу издал сдавленный всхлип, и я посмотрела на него сверху вниз. Он

Я заключила его в объятия, игнорируя Сакса в пользу утешения Роу. Через несколько минут Сакс просто повернулся и нырнул обратно на улицу. Мы с Роу долго сидели в тусклом свете, не разговаривая, прежде чем в конце концов возобновили трапезу.

— Нам нужно немного поспать, — прошептала я, когда мы закончили, и он кивнул.

Я подождала, пока он заберется под меха, прежде чем задуть фонарь. Затем я подождала еще немного, пока его дыхание не выровнялось, прежде чем, тихо всхлипывая, заснуть.

Следующий день был точно таким же, как предыдущий. Нас разбудил Безгласный, мы поели, сели на лошадь и скакали до заката. Чем ближе было к закату, тем сильнее подкатывала моя тошнота. Они пытались накормить меня, но я не могла есть. К счастью, выпитая залпом целая чашка воды, казалось, успокоила их, хотя у меня во рту остался горький привкус. Когда Талмар пришел и забрал меня, я дрожала. Роу всхлипнул, и его снова пришлось сдерживать, а у меня не было сил пытаться его успокоить. Я предположила, что мы направляемся к реке, вдоль которой путешествовали, но Талмар повел меня глубже в лес. Мы нашли остальных пятерых, которые стояли на небольшой поляне и ждали. Талмар снова вывел меня на середину круга, и я попыталась собраться с духом.

— Бог Смерти, мы призываем тебя как смиренные сосуды, ожидающие твоей воли, — снова сказал Талмар. — Пусть твои тени направят нас и будут свидетелями.

Я оглядела остальных Безгласных, пытаясь понять, какую ужасную вещь они совершат на этот раз.

— Эмбер, богиня Жизни, — сказал Талмар, но я не потрудилась взглянуть на него. — Ты стоишь перед нами с сердцем, ожесточенным гордыней и вызовом. Ты свернула со своего божественного пути и отвергла священный союз со своим Богом.

Я покачнулась там, где стояла, поляна исказилась в моем поле зрения, прежде чем вернуться в нормальное состояние. Я поморщилась, слегка тряхнув головой, пытаясь прояснить ее.

— Только приняв смерть, можно по-настоящему почтить жизнь.

Очередная волна головокружения накрыла меня и заставила упасть на колени. Безгласные не двигались, но их глаза прожигали мне кожу. Что, черт возьми, происходит? Я осталась стоять на коленях на земле, мои пальцы зарывались в грязь, как будто я могла зацепиться. Очертания Безгласных расплылись и удвоились, цвета стали ослепительно яркими.

— Что? — Слово выскользнуло у меня изо рта и разлетелось на миллион осколков по земле. Я крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Мои пальцы больше не впивались в каменистую почву, они впивались в мертвое тело Джака.

Я вскрикнула и отпрянула. Мои руки были в крови, и я лихорадочно вытерла их о штаны. Затем в одно мгновение все исчезло. Тяжело дыша, я встретилась взглядом с Талмаром, и он улыбнулся.

— Ты накачал меня наркотиками.

Кажется, мне удалось сказать, но очередная волна головокружения заставила меня снова зажмуриться.

— Дорогая?

Я вскинула голову и уставилась туда, где на поляне стоял Трей, мягко улыбаясь.

— Ты в порядке? — спросил он, нахмурив брови.

Я молча уставилась на него. Это был трюк. Так и должно было быть. Это снова был «Ментальная Угроза».

— Эй, — он шагнул вперед и присел передо мной на корточки, взяв меня за руку. Я чувствовала тепло его кожи, прикосновение мозолей. — Что случилось?

— Я знаю, что это не ты, — прошептала я.

Он нахмурился.

— Что?

— Перестань притворяться им. Я знаю, что это не он.

— Боунс, о чем ты говоришь? — Его рука откинула волосы с моего лица, и я не смогла удержаться, прижалась к его руке, слезы выступили у меня на глазах.

— Это не по-настоящему. Это не по-настоящему, — прошептала я.

— Эй, иди сюда, — сказал он, усаживая меня к себе на колени и обнимая своими сильными руками.

Я закрыла лицо руками, пытаясь напомнить себе, что это не Трей. Он поцеловал мои волосы, а затем щеку.

— Ты дрожишь, — сказал он.

Рыдание вырвалось из моих стиснутых зубов.

— Посмотри на меня, — пробормотал он, отводя мои руки от лица.

Я посмотрела в его мягкие карие глаза, наполненные солнечным светом, любовью и заботой.

— Что случилось, дорогая?

— Ты ненастоящий, — хотела крикнуть я, но получилось еле слышно.

Он нахмурился, сбитый с толку, и в его глазах была небольшая обида, которая пронзила мое сердце.

— Боунс, ну же, это я.

Я слезла с его колен и попятилась.

— Нет. Нет, это не так.

Он шагнул ко мне, и когда я снова отступила, он остановился.

— Боунс? Эй, что…

Раздался выстрел, и он отшатнулся назад. Его руки прижались к сердцу, где кровь быстро текла сквозь пальцы вниз по рукам. Инстинктивно я побежала к нему, мое сердце подпрыгнуло к горлу.

— Я люблю тебя, — прохрипел он, не сводя с меня своих карих глаз.

— Нет! Трей! — Я бросилась к нему, когда он начал падать, но он исчез в черном дыму.

Волна головокружения захлестнула меня, когда я приземлилась на четвереньки с пустыми руками из-за инерции. Я хватала ртом воздух, пытаясь сдержать тошноту.

Это ненастоящее. Это, блядь, ненастоящее.

— Эмми!

Мое сердце остановилось при виде Дюна, бегущего ко мне. Все его лицо озарилось улыбкой. За последние двенадцать лет у меня было много снов и кошмаров о моем брате, но никогда не было таких четких. Я забыла, что у него была единственная веснушка на правой щеке и крошечная щель между двумя передними зубами. Он подошел прямо ко мне, когда я замерзла на земле, и схватил меня за руки, поднимая на ноги.

— Давай, пошли! — Он ухмыльнулся. — Чего ты сидишь на земле?

— Дюн, — выдохнула я, сжимая его руки в своих. Это было по-настоящему.Онказался настоящим.

— Поторопись, мы должны успеть к…

Словно мстительный призрак, Мадам появилась позади моего брата со злобной ухмылкой. У меня было время только ахнуть, прежде чем она полоснула ножом, который держала, по его горлу. Руки Дюна крепче сжали мои, его лицо превратилось в маску ужаса, когда брызнула кровь.

— Нет! — Я закричала, спотыкаясь под весом Дюна, когда он наклонился вперед.

Мне удалось уложить его на землю, и я подняла глаза, ища Мадам, но она исчезла. Были только я и Дюн. Я нащупала рану окровавленными руками, пытаясь призвать свою силу, но ничего не было. В моей груди не было тепла. Оноисчезло.

— Нет! — Я задыхалась, слезы текли по моему лицу.

— Эмбер!

Вольф подбежал к нам, и ярость на его лице вызвала у меня приступ

— Я не… — начала я в отчаянии.

Он толкнул меня так сильно, что я упала на спину. Я ошеломленно смотрела, как он подхватил окровавленное тело Дюна на руки, глядя на меня сквозь слезы.

— Убийца! — прорычал он. — Я ненавижу тебя! Надеюсь, ты умрешь!

— Вольф! Пожалуйста…

Оба моих брата исчезли в черном дыму.

Я села, подтянув колени к груди.

— Это не по-настоящему. Это не по-настоящему, — всхлипнула я.

— Эм? — Нежная рука на моем плече заставила меня съежиться, но я встретила обеспокоенный взгляд Мака. — Что случилось?

Я знала, что это ненастоящее. Язнала,что это ненастоящее, но я бросилась вперед и обхватила его руками. Он заключил меня в объятия, и я прижалась к нему, рыдая.

— Поговори со мной, милая, — прошептал он мне в волосы. — Что случилось?

— Забери меня отсюда, — умоляла я его, грань между реальностью и кошмаром стиралась.

— Ладно, пошли. — Он поднял меня на ноги, в его голосе звучала настойчивость. — Нам нужно поторопиться, там…

Он издал ужасный болезненный звук, и я непонимающе уставился на лезвие, торчащее из его груди.

— Эм, — выдохнул Мак, — беги.

Лезвие внезапно убралось, и Мак упал на одно колено. Вся я застыла в ужасе при виде собственного двойника, стоящего позади него с окровавленным ножом в руке. Я посмотрела себе в глаза, и моя ужасная версия улыбнулась.

— Нет, — всхлипнула я, падая, чтобы схватить Мака, но как только я коснулась его кожи, он исчез в черном дыму.

Один за другим я наблюдала, как умирают все, кого я любила.

Я пыталась убедить себя, что это не реально, но имело ли это вообще значение? Я все еще видела каждого из них. Я все еще слышала, как они выдыхали свои последние слова или умоляли меня о помощи. Настоящие или нет, я знала, что их смерти навсегда останутся в моей памяти. Они приберегли худшее напоследок, и после того, как Зип вышел из тени и свернул шею Эппл, когда она звала меня, я сломалась. Я рухнула на землю и истерически зарыдала, сжавшись в комочек.

Нежные руки подняли меня, и я попыталась вырваться, крепко зажмурив глаза. Я не знала, кто это будет, и не могла смотреть, как кто-то еще умирает.

— Тише, все кончено, — успокоил знакомый голос.

Я приоткрыла заплывшие глаза и уставилась на Талмара.

— Эмбер, отрекаешься ли ты от своего неповиновения и принимаешь ли свой священный долг Богини Жизни, которой суждено стать невестой Бога Смерти? — спросил он.

— Пошел ты! — Выплюнула я между всхлипываниями.

Солнце начинало всходить, и нежно-розовый цвет неба казался резким. Неужели мы были здесь всю ночь? Я попыталась подняться на ноги, но малейшее движение заставляло мир наклоняться и вращаться. Чем,блядь, они меня накачали?

— Твою ярость можно понять, — сказал Талмар низким и нежным голосом, когда его человеческая рука убрала мои спутанные волосы с лица. — Видения смертности — это суровое, но необходимое очищение. Они развеивают иллюзии этого мира и заставляют вас противостоять неизбежной смерти, которая ожидает всех нас. — Он поймал мое запястье, когда я отбила его руку, и наклонился ко мне, его глаза были широко раскрыты и серьезны. — Ты хочешь защитить тех, кто тебе дорог? Единственный способ сделать это — принять свою судьбу.

— Отвали от меня на хрен, — прошипела я, пытаясь высвободиться.

Его челюсть сжалась, когда он изучал меня, вена на лбу пульсировала, но эмоции, заполнившие его лицо, были похожи на разочарование.

— Пойдем, Эмбер, вернемся в лагерь, чтобы ты могла отдохнуть. — Он поднялся на ноги и протянул мне руки, но я отпрянула от него. Он опустил руки, сжав кулаки по бокам, и глубоко вздохнул. — Эмбер, иди сюда.

Я прорычала в его адрес череду проклятий сквозь слезы. Я не могла освободиться от власти наркотика, и кровавые видения снова и снова прокручивались в моей голове. Через мгновение Талмар резко выдохнул через нос и двинулся ко мне. Я попыталась сопротивляться, но он поднял меня на руки и понес обратно в лагерь, игнорируя мои попытки вырваться. Когда мы добрались до лагеря, он опустил меня на землю у костра, опустился передо мной на колени и начал вытирать мне лицо влажной тряпкой. Я попыталась оттолкнуть его, но другой Безгласный схватил меня за запястья и крепко держал их. Я немного сопротивлялась, но была слишком измотана, чтобы бороться долго, и в конце концов сдалась и позволила ему смыть грязь с моего лица.

Когда он привел меня обратно в палатку, Роу немедленно начал требовать ответов, его голос был пронзительным от паники. Талмар ответил ему, но как только меня положили на меховое ложе, я свернулась в клубок. Когда наступила тишина, я почувствовала, как Ро тряс меня, со слезами на глазах зовя по имени, но я не могла ответить. Я просто плакала, мое дыхание все еще вырывалось короткими, судорожными вздохами, пока, наконец, блаженная темнота не поглотила меня.

Когда я в следующий раз открыла глаза, ярко светило солнце, и по удушающей жаре в палатке я предположила, что было около полудня. Я почувствовала тошноту и дрожь, когда села. Палатка была пуста, и я почувствовала укол беспокойства за Роу. Где он? Я попыталась подняться на ноги, но комната закружилась и расплылась, и я снова оказалась на заднице.

Кто-то вошел в палатку, и я медленно сфокусировала взгляд на лице Сакса. Он присел передо мной на корточки, его знакомое бесстрастное выражение лица было твердо на месте.

— Где Роу? — спросила я. — Где Роу?

— С ним все в порядке, — ответил Сакс, предлагая бурдюк с водой. — Хочешь воды?

— Это, блядь, опять наркотик? — рявкнула я.

Какая-то эмоция промелькнула на его лице.

— Нет.

Я колебалась, но жажды было достаточно, чтобы заставить меня довериться ему. Он сидел на корточках, пока я пила.

— Сегодня мы остаемся здесь, разбиваем лагерь на ночь, а утром отправляемся дальше, — сообщил он мне.

Я напилась досыта и вернула ему бурдюк. Он взял, но не двинулся с места, и меня охватило беспокойство, когда мы уставились друг на друга.

— Хорошо, здесьбылинаркотики, — хрипло признал он.

Паника захлестнула меня, и я рванулась прочь, намереваясь заставить себя выблевать воду. Я не могла видеть, как все снова умирают. Я не могла этого сделать. Но Сакс схватил меня за руку и дернул назад.

— Боунс! — рявкнул он, удерживая меня на месте. — Это не одно и то же. Они просто помогут тебе уснуть.

Я в ужасе уставилась на него, и между его глазами появилась

— Какого хрена?

— Просто спи, — приказал он. — Все в порядке.

— Пошел ты, гребаный… — Мой голос уже звучал невнятно, зрение расплывалось по краям.

— Просто ложись, Боунс. — Чьи-то руки прижали меня обратно к мехам, и мои глаза закрылись.

Я проснулась оттого, что кто-то тряс меня, и испуганно ахнула при виде лица Сакса, освещенного фонарем и нависшего надо мной. Он быстро закрыл мне рот, заглушая мой крик.

— Тише, — зарычал он на меня, убирая руку. — Я пытаюсь тебе помочь.

В палатке позади него было темно, но Роу топтался рядом с ним, широко раскрыв глаза. Мой мозг работал вяло, но события прошлого всплывали в памяти.

— Поможешь мне вспомнить, как тынакачалменя ранее? — прошипела я.

— Боунс, вставай. Нам нужно спешить. — Сакс протянул мне ботинки.

Я села и сердито выхватила у него свои ботинки, засовывая ноги в них и пытаясь зашнуровать их дрожащими пальцами.

— Почему? — Удалось спросить мне.

— Мы убираемся отсюда.

Я замолчала, уставившись на него. Он встретил мой подозрительный взгляд своим бесстрастным, но что-то похожее на вину промелькнуло в его глазах.

— Я не подписывался на это религиозное дерьмо, — наконец сказал он.

— Так почему бы тебе просто непораскинуть мозгамии не уйти? — Я бросила ему его слова обратно ровным голосом. — Зачем беспокоиться о нас?

Он слегка переступил с ноги на ногу.

— Я не говорю, что я хороший человек…

Мои брови приподнялись, и саркастический смешок сорвался с моих губ.

Он бросил на меня сердитый взгляд.

— Даже у меня есть пределы, ясно? Ты действительно думаешь, что Трей и Мак смогли проскользнуть мимо меня, чтобы принести тебе еду и воду в одиночную камеру?

Я сдержала поток яростных слов, которые мне хотелось выплюнуть в его адрес, и продолжила зашнуровывать ботинок. Крошечный огонек надежды шевельнулся, и я попыталась подавить его. Я взглянула на дверь и была поражена, увидев двух Безгласных, неподвижно лежащих прямо внутри палатки.

— Охранники, — пояснил Сакс, проследив за моим взглядом.

— Они мертвы? — спросила я.

— Да, — сказал он без эмоций.

Я тоже ничего не почувствовала, просто кивнула и надела его куртку. Как только я была готова, Сакс пошел впереди. Я увидела пистолет в его руке, и мне было все равно, выстрелит ли он в кого-нибудь из него. Я схватила Роу за руку и крепко держала ее, пока мы крались по темному лагерю; мое сердце замирало при каждом малейшем звуке, но мы добрались до леса.

— Пошли, — сказал Сакс низким скрипучим голосом. — Нам нужно бежать. Постарайся увеличить расстояние между…

— Я знала, что ты отвернешься от нас, — самодовольно сказала Зана, выходя на лунный свет, — ты тупой ублюдок.

Сакс встал передо мной и Роу. Я не могла разглядеть никого Безгласного, но в лесу было так темно.

— Думаешь, я не знаю, что ты морочила мне голову? — Сакс зарычал.

Я украдкой взглянула на Зану из-за массивного тела Сакса и увидела, как на ее лице промелькнуло удивление.

— Я знаю, это ты заставляешь меня чувствовать всю эту вину, — продолжил Сакс. — Дело в том, что мне, блядь, все равно. Это того не стоит, Зана.

— Бессмертие того не стоит? — усмехнулась Зана. — Ты всегда был…

Сакс двигался быстро для такого крупного мужчины, подняв пистолет, и выстрел оглушил меня. Роу вздрогнул в моих руках и негромко вскрикнула, но я, как завороженная, смотрел на темное пятно, проступающее сквозь куртку Заны над ее сердцем.

Она посмотрела на него, а затем снова на Сакса, в ее глазах были предательство, ярость и страх, но Сакс повернулся ко мне и Роу и прорычал:

— Бегите!

Я не колебалась. Я рванула с места, таща Роу за собой. В конце концов, он встал на ноги, и мы побежали рука об руку по темному лесу. Позади нас поднялись крики и гневные вопли. Безгласные обнаружили, что мы ушли. Раздались новые выстрелы, и я поняла, что Сакса с нами нет, но я не остановилась.

Что-то пролетело мимо нас, двигаясь так быстро, что я подумала, что это какое-то транспортное средство, но я резко затормозила, когда на нашем пути появился Безгласный. Ро споткнулся, и я рывком подняла его, разворачивая, чтобы потащить нас в другом направлении. Раздался еще один звук. Роу начал кричать, и я поняла, что они окружили нас со всех сторон, заманивая в ловушку.

— Нет, — выдохнула я.

— Спасения нет, богиня, — сказал один из них.

Они двинулись вперед, окружая нас, пока не оказались достаточно близко, чтобы растащить нас друг от друга. Мы с Роу оба кричали и боролись, но затем знакомый укол и волна ледяного холода заставили меня вздрогнуть. Я мельком увидела шприц, и мой желудок сжался.

— Нет! — Я кричала снова и снова, но я могла сказать, что мой голос уже был невнятным. Рядом со мной Рон обмяк в объятиях другого Безгласного.

Я попыталась дотянуться до него, но мир накренился и потемнел.

37

— Эмбер!

Я открыла глаза и уставилась на склонившееся надо мной лицо. «Ментальная Угроза» присел рядом со мной, склонившись над моим телом, ее голубые глаза были полны ярости.

— Где ты? — требовательно спросил он.

— Ты бог Безгласных? — прохрипела я вместо ответа.

Он моргнул, нахмурив брови.

— Что? Нет.

Я пристально посмотрела на него, пытаясь понять, говорит ли он правду.

— Я не их бог, — повторил он с явным отвращением в голосе. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты не Бог Смерти? — Настаивала я, мой голос был хриплым, но яростным.

Мышцы его челюсти напряглись, и мое сердце бешено заколотилось.

— О мои боги, это ты. — Яростные слезы покатились по моему лицу.

— Нет, — отрезал он. — Янепринадлежу к гребаным Безгласным, Но… — Он ненадолго заколебался. — Но я… я Бог Смерти.

— В этом нет никакого гребаного смысла! — Я попыталась сесть, но он схватил меня за руки и поднял на ноги.

— Где ты, черт возьми, находишься? — его голос заострился.

— С Безгласными, — выдавила я, и шок и ужас, наполнившие его голубые глаза, выгляделинастоящими.

— Что? — прорычал он, крепче сжимая мои руки. — Как,блядь,это случилось?

— Они забрали меня, и я не могу… — я разразилась рыданиями.

— Эмбер, — прорычал он, слегка встряхивая меня. — Мне нужно знать, где ты.

— Я не знаю, где мы! — Воскликнула я.

— Послушай меня, — сказал он настойчиво. — Ты можешь сосредоточиться?

Я попыталась прогнать туман из головы и сосредоточиться на нем.

— Это важно. — От его сурового тона у меня по коже побежали мурашки. — Бог Безгласных — обманщик.

Единственное слово, которое я

— Что?

— Он ничто, просто человек, который использует уловки, чтобы обмануть своих последователей и заставить их поверить, что он бог. Он хочет тебя, потому что тогда у него будет немного власти и потенциал иметь детей,обладающихспособностями.

— Значит, пророчества нет?

Он одарил меня резкой, горькой улыбкой.

— Нет,естьпророчество.

Ужасное понимание обрушилось на меня внезапно.

— Но оно о тебе, а не о нем.

Он отпустил меня и встал, не отвечая, но его молчание и напряженная поза сказали все.

— О боги мои, — прошептала я.

— Здесь замешаны силы, о которых ты ничего не знаешь.

Слезы продолжали катиться по моему лицу, пока я смотрела на него. Все, о чем я могла думать, — это все те разы, когда он говорил мне, что япринадлежуему.

— Вы уже добрались до пустыни?

— Какого хрена я должна тебе рассказывать?

Гнев отразился на его лице.

— Что? У нас нет времени…

— Что тебе с этого? — прорычала я сквозь слезы. — Ты лгал мне, угрожал мне, снова и снова говорил, что япринадлежутебе…

— Значит, ты предпочитаешь остаться с Безгласными? — Его голос был ледяным. — Идти к их ложному богу и позволить ему трахать тебя, пока ты не забеременеешь снова и снова? Ты хочешь такой жизни?

Я пыталась оставаться свирепой и злой, но рыдания вырвались наружу, а от ужаса у меня подкосились ноги.

— Ну и что? Я должна позволитьтебесделать это? — Я задыхалась.

— Эмбер! — Он наклонился, крепко сжал мой подбородок и заставил меня посмотреть ему в глаза. — Послушай меня. Если бы я хотел, чтобы тыбыла здесь,если бы я хотел исполнить это проклятое пророчество, я бы привел тебя сюда давным-давно. А теперь ответь на вопрос: ты уже добралась до пустыни?

Я посмотрела в его голубые глаза, пылающие гневом, и сдалась.

— Н-нет, мы все еще в горах.

— Ладно, это хорошо. — Он отпустил мой подбородок и выпрямился. — Значит, он близко.

— Кто?

Он уставился на меня, и я не знала, как прочесть выражение его лица.

— Мне нужно знать, могу ли я доверять тебе, — наконец сказал он, и япочувствовала, какего сила ожила — появились тени, обвившиеся вокруг его ног, — но после всего, через что он заставил меня пройти, это заявление привело меня в ярость.

Я рассерженно усмехнулась.

— Тебе нужно знать, еслиты…

— Эмбер, — прервал он меня, его голос прогремел в темноте. — Это намного больше, чем просто ты и я. Чтобы победить Безгласных, мы должны заключить союз.

Я глубоко вздохнула и попыталась подавить свой гнев.

— Что это значит?

— Я могу поделиться с тобой некоторой информацией, но ты должна позволить мне вложить кое-что в твою голову.

— Что, черт возьми,этозначит?

— Это частичка моей магии. — Он отвел взгляд, и я заметила, что его уши порозовели. — Когда я был ребенком, лучший способ, которым я мог описать свою магию, был похож на нити, связывающие меня с другими людьми. Я мог бы использовать их, чтобы контролировать других людей, или я мог бы вырезать их и оставить с ними кусочки себя, что дало бы мне меньшую долю контроля без контакта. Я начал называть их «нитями», которые просто прижились.

Я уставилась на него, мое сердцебиение ускорилось.

— Нити, как у… марионетки?

Он поморщился.

— Понимаю, это требует от тебя огромного доверия. Я иду на эту меру лишь потому, что знания, которыми я поделюсь, опасны не только для тебя или меня. В данном случае нить просто не даст тебе разгласить полученную информацию.

— Откуда мне знать, что ты не лжёшь и не воспользуешься этой нитью, чтобы управлять мной? — резко спросила я.

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Не знаю.

Я пыталась сообразить, представить, как поступил бы Вольф.

— Можешь ли ты сказать мне хоть что-нибудь? Дать какую-то информацию в обмен на моё доверие?

— Могу сказать, что легко мог бы силой поместить эту нить в твою голову, но не стану этого делать.

От страха у меня закружилась голова, и я вскочила на ноги.

— Это ни черта не помогает!

Он вздохнул.

— Я могу показать тебе своё истинное обличье, — тихо произнёс он.

— Я и так вижу твоё истинное обличье.

— Нет, ты видишь мой идеальный образ, — поправил он меня, и вдруг из него хлынули тени.

Он исчез из виду, когда тени окутали и меня — мне даже показалось, будто они ласково коснулись моего лица, скользя мимо. Когда они рассеялись, я уставилась на человека, возникшего передо мной. У него было то же лицо, резкие белые кудри и ярко-голубые глаза, но высокий, стройный силуэт и подтянутые мышцы исчезли. Он был худым и измождённым — так, что напомнил мне Сэма, только гораздо хуже, — и сидел в инвалидном кресле. Я подняла взгляд к его лицу и увидела, что он наблюдает за мной. Губы его скривились в горькой пародии на улыбку.

— Узри же устрашающий облик Бога Смерти.

— Ты болен? — выпалила я.

— Да, — ответил он, не отрывая от меня взгляда. — Мои силы убивают меня.

Меня пронзил укол ужаса за него.

— Почему?

— Потому что ты мне нужна.

— Что? — мой голос дрогнул.

— Наши силы никогда не должны были разделяться, — сказал он. — Им нужно равновесие.

Я прищурилась. Это звучало точь-в-точь как слова проклятого Талмара.

— И как же они обретут равновесие?

— Не знаю, — признался он, удивив меня.

— Тогда откуда ты знаешь, что мои силы вообще тебе помогут? — потребовала я ответа.

Он несколько мгновений изучал меня, затем вздохнул и закрыл глаза, словно смиряясь с неизбежным.

— Потому что ты уже исцеляла меня, — пробормотал он.

— Когда? — моё сердце колотилось как сумасшедшее. — Я никогда раньше тебя не видела.

— Когда ты пыталась исцелить Дюна.

Когда ты пыталась исцелить Дюна.

Дюн.

Слова эхом отдавались в голове, но никак не могли до конца уложиться в сознании. Я не могла их осознать.

Когда ты пыталась исцелить Дюна.

Пыталась.

Я отстранённо осознала, что тени вернулись — но не для того, чтобы скрыть его. Они обвились вокруг меня, когда у меня подкосились колени, сформировали прочное сиденье и бережно опустили меня в него. Он не сдвинулся с места, но внимательно наблюдал за мной.

— Я… знал Дюна, — наконец произнёс он после долгого молчания, пока я сидела, застыв и не сводя с него взгляда. — Мы были друзьями. Мне пришлось внезапно покинуть Карт, когда ты была ещё младенцем, и я был расстроен. Не хотел уходить. Я был ребёнком, который не до конца понимал свою силу. Я случайно оставил в

Я не была уверена, что вообще дышу.

— У меня никого не было, и я был очень болен, — его голос стал жёстче. — Но когда я был в сознании Дюна, я мог притворяться, что всё ещё… что у меня есть семья. Я думал, что умру, и оправдывал свои действия тем, что скоро меня не станет. — Он сделал паузу. — А потом я впервые увидел, как ты исцеляешь.

Я начала качать головой, словно могла не дать его словам достигнуть меня.

— Я знал о пророчестве. Знал, кто ты. Знал, что это означает.

— Нет, — прошептала я.

— Я велел тебе никому не рассказывать. Выдумал историю о том, что жители Карта сжигают ведьм, и заставил поверить в неё и Дюна тоже, чтобы он хранил твой секрет, когда меня не будет рядом.

— Нет, — повторила я.

— У Безгласных повсюду глаза и уши, даже в Карте. Я знал: они придут за тобой, едва услышат хоть намёк на твою силу.

Я смотрела на него в ужасе.

Он с трудом сглотнул, прежде чем продолжить:

— Я пытался помочь тебе научиться пользоваться своей силой. Думал, что ты будешь в безопасности, если я помогу тебе стать сильнее.

— Пожалуйста, — перебила я, и слёзы покатились по щекам, — пожалуйста, скажи, что ты не… не…

Боль, исказившая его лицо, сделала его хрупким, словно стекло.

— Я заставил Дюна нанести себе удар.

Я уронила голову на ладони, судорожно втягивая воздух и стараясь не рассыпаться на куски.

— Я понятия не имел, что твоя исцеляющая сила потечёт через нить ко мне, а не к Дюну. Ощущение, будто меня наполнила твоя сила, исцелила… это стало таким шоком, что я не успел среагировать. Ты начала звать Вольфа, и я запаниковал, боясь, что ты выдашь себя. Поэтому велел тебе ничего ему не говорить и ушёл. Но теперь я знаю: Вольф пришёл, а ты больше не пыталась исцелить Дюна. — Его голос стал более хриплым. — Я почувствовал, как он умер, и понял, что это моя вина.

Я резко встала и отошла от него, прижимая дрожащую руку ко рту, а слёзы всё катились по лицу.

«Я не убивала его.

Я не убивала Дюна.

Это была не моя вина».

Но осознание не принесло облегчения — лишь ещё большую скорбь.

Земля качнулась под ногами, и с ужасом я поняла: действие наркотика начинает ослабевать. Я обернулась к Угрозе — он снова принял свой безупречный облик и стремительно приближался ко мне.

— У нас мало времени, — настойчиво произнёс он, схватив меня за руку. — Ты должна решить. Доверяешь ли ты мне? Есть ещё… гораздо больше, но я не могу рассказать, пока ты не позволишь поместить в тебя эту нить. Я должен защитить тех, кто мне дорог.

Я поколебалась, но теперь, когда он распахнул врата правды, мне отчаянно нужно было узнать больше.

— Хорошо, — прошептала я. — Хорошо, я буду доверять тебе, но клянусь, если ты…

— Я не буду, — яростно перебил он. — Я клянусь.

Его руки легли по обе стороны от моей головы, и тени заполнили его глаза, медленно поглощая синеву, пока не осталась только чернота — прямо как сила Клэрити. Затем я почувствовала это, мерцание тьмы, скользящее по моим венам, и это было так похоже на Лихорадку Теней, что я чуть не отпрянула.

— Подожди, — внезапно резко заговорил он, и его голос прозвучал одновременно близко и далеко, потрескивая от силы, от которой волосы у меня на руках встали дыбом. — У тебя есть…

— Эм? Эм, пожалуйста, очнись. Пожалуйста. Пожалуйста, не умирай!

Я приоткрыла отяжелевшие веки и уставилась на небо, медленно светлевшее вместе с рассветом сквозь прутья клетки. Я попыталась пошевелиться, но мое тело все еще было частично парализовано наркотиком. Мне удалось повернуть голову, чтобы увидеть Роу, который сидел рядом с моей клеткой и держал меня за руку. Облегчение наполнило его заплаканное лицо, когда он встретился со мной взглядом.

— Эм! — всхлипнул он. — Ты в порядке?

— Да, — пробормотала я.

— Они убили Сакса, — сказал он сквозь рыдания.

Сакс. Сакс пытался помочь нам, но у него ничего не вышло. Он убил Зану, а Безгласный убил его, и теперь остались только я и Роу.

Роу взвизгнул от ужаса, и Талмар присел рядом с ним. Он нахмурился, в глазах потрескивал ледяной гнев.Черт.

— Эмбер, — начал он, и от холодного тона его голоса у меня затряслись руки, — бегство было серьезной ошибкой. Ты не можешь избежать своей судьбы, и все, что ты доказала, — это свою собственную слабость и непонимание. Продолжая оттягивать неизбежное, ты навлекаешь на себя еще больше страданий.

— Это неизбежно, если это можно отложить? — Я пробормотала, не подумав, затем поморщилась. Я слишком привыкла говорить свободно.

Талмар встал, возвышаясь над нами с яростным выражением лица. Затем он повернулся исильно пнулобутой в сапог ногой в ребра Роу. Весь воздух вырвался из легких Роу с болезненным вздохом, и его рука была вырвана из моей, когда он упал навзничь. Прежде чем он успел подняться, Талмар пинал его снова и снова.

— Нет! — Я взвизгнула, заставляя свое онемевшее тело выпрямиться. — Нет! Нет! Остановитесь! Пожалуйста, остановитесь!

Талмар отодвинулся, и я с ужасом заметила кровь на его ботинке. Роу не пошевелился.

— Я надеялся, что до этого не дойдет, но за твое неповиновение приходится платить. У каждого акта неповиновения есть последствия. Если ты будешь упорствовать в этом, последствия будут серьезными. — Он указал на Роу, который свернулся в клубок, задыхаясь от рыданий. — Не принимай мое милосердие за слабость. Ребенок пострадает, если ты продолжишь бросать вызов своему божественному предназначению.

Слезы хлынули из моих глаз, когда я вцепилась в прутья своей клетки и беспомощно уставилась на Роу. Я знала, что лучше не болтать лишнего, особенно когда здесь Роу.

— Мне жаль. — Я выдавила из себя эти слова, ложь была горькой во рту. — Пожалуйста, прости меня, Талмар.

Он уставился на меня с непроницаемым выражением лица. Я не могла сказать, поверил ли он мне, но я приложила все усилия, чтобы сохранить на лице раскаяние.

— Это твое последнее предупреждение, Эмбер, — наконец сказал он. — Ты примешь свою судьбу или навлечешь на себя гнев Бога Смерти. Решение за тобой, но знай, что мы наблюдаем и будем действовать соответственно.

Я склонила голову, надеясь, что это

— Вы останетесь здесь, пока мы не будем готовы к отъезду, — закончил он, прежде чем встать и широкими шагами уйти.

Я подождала, пока он отойдет на безопасное расстояние, прежде чем забраться в угол клетки, ближайший к тому месту, где лежал Роу.

— Роу, ты меня слышишь? Роу!

Он двигался мучительно медленно, но поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо уже распухло, а нос и губа были в крови.

— О боги мои, — всхлипнула я в ужасе. — Мне так жаль, Роу. Ты можешь подойти сюда?

Роу заставил себя подняться, слезы текли по его щекам, и сумел дотащиться до меня, обхватив одной рукой ребра.

Как только я смогла дотянуться до него, я взяла его за руку и позволила своей целительной силе течь потоком. У Роу были сломаны два ребра, нос и часть черепа. На его лице отразилось облегчение, когда моя магия исцелила его раны. Когда он полностью исцелился, я притянула его как можно ближе, обнимая через клетку. Его тело дрожало, когда он прижимался ко мне.

— Роу, послушай меня, — сказала я тихим голосом. — Ты должен убираться отсюда. Они будут продолжать причинять тебе боль. Тебе нужно вырваться ибежать.Не останавливайся, пока ты буквально не сможешь продолжать. Потом найди небольшое укрытие и немного поспи, но костра не разводи.

— Эм… — попытался вмешаться он.

— Не разводи костер по крайней мере три дня; ты должен пробежать как можно дальше. Выбери гору и иди к ней, чтобы убедиться, что ты не ходишь кругами. Постарайся не оставлять следов.

— Эм, я не могу! — прошептал он сквозь слезы.

— Тыможешь, —твердо сказала я. — Ты боролся с ужасной болезнью, котораядесять летпыталась убить тебя, Роу. Ты намного сильнее, чем думаешь.

Он уставился на меня, дрожа.

— Мои друзья из Убежища, возможно, прочесывают лес. Или мой брат Вольф и его команда. Им можно доверять. Не возвращайся сюда, что бы ты ни услышал. Даже если ты услышишь, что я кричу,не останавливайся.Не доверяй Безгласным, что бы они ни говорили.

— Я не хочу, чтобы они причинили тебе боль, — прошептал он, его глаза расширились от страха.

— Я знаю, но они причинят мне боль, независимо от того, будешь ты здесь или нет, и это убьет меня, если они причинят больтебе. —Мой голос сорвался, слезы наполнили мои глаза.

— Мне страшно, — признался он.

— Мне тоже, но нам обоим нужно быть храбрыми, хорошо?

Он сделал глубокий, прерывистый вдох.

— Хорошо.

— Если ты снимешь куртку Сакса, то сможешь положить ее здесь и сделать вид, что ты просто спишь под ней. — Я оглядела лагерь. У них оставался еще, наверное, час до того, как лагерь будет собран. — Насколько хорошо ты стреляешь?

— Я довольно хорош. — Он слегка выпятил свою худую грудь. — Я убил луговую собачку из своей рогатки.

— Это потрясающе, — прошептала я, пытаясь изобразить улыбку. — Хорошо, мне нужно, чтобы ты нашел небольшой камень и бросил его как можно сильнее в мулов, чтобы отвлечь внимание. Как только мулы взбесятся, беги прямо в лес и не останавливайся, хорошо? — Я просунула руку сквозь прутья и сжала его руки. Мой голос дрогнул, но я сумела продолжить, в моей голове внезапно всплыли давно забытые слова: — Ты можешь это сделать. Мой брат часто говорил мне, что быть храбрым не значит не бояться; это значит, что ты напуган, но ты все равно это делаешь.

Он сжал мои руки в ответ, в его глазах все еще стояли слезы. Затем он отпустил их и нашел в грязи небольшой камешек.

— Я буду продолжать смотреть на тебя, чтобы они нас не заподозрили, — прошептала я. — Убедись, что за тобой никто не наблюдает.

Он сидел, тихий и настороженный, почти целую минуту, прежде чем пошевелился, с силой швырнув камень, а затем съежился. Где-то вдалеке раздался грохот, и он поморщился.

— Я промахнулся.

— Все в порядке. Сосчитай до ста и попробуй снова.

Я наблюдала за его лицом, пока он сосредотачивался. Мимо нас прошли Безгласные с ведрами воды. Их глаза внимательно осмотрели нас, но затем они пошли дальше. Пальцы Роу выудили из грязи еще один камешек. Он подбросил его на ладони, пробуя на вес, прежде чем сжать в кулаке. Он оглядел лагерь, не поворачивая головы, а я взмолилась своей силе, вселенной, богам и тому, кто меня послушает, чтобы Роу благополучно убрался восвояси.

Роу двигался быстро, бросая камень и сосредоточенно закусив губу. Я услышала рев мула, и начался хаос.

— Надень куртку и уходи, — прошипела я ему, разворачиваясь и двигаясь туда, где, как я надеялась, загораживала его от большей части Безгласных. Я ухватилась за прутья и вытянула шею, чтобы увидеть, где мул пытается вырваться из вьючной цепи, надеясь, что выгляжу соответственно удивленным и любопытствующим. Несколько Безгласных посмотрели на меня, но затем вернулись к борьбе с мулом. Я заставила себя сосчитать до ста, прежде чем повернуться обратно, словно потеряла интерес. Куртка Сакса была приподнята, как будто Роу свернулся в маленький комочек; я легла в своей клетке рядом с ней и закрыла глаза, прислушиваясь к любому звуку тревоги.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.Я умоляла в такт своему бешено колотящемуся сердцу.

Безгласным потребовалось по меньшей мере полчаса, чтобы восстановить контроль над цепью мулов. В какой-то момент Безгласные приблизились, и я почувствовала, что они стоят надо мной. Я старалась дышать как можно ровнее, сжимая дрожащие руки. Казалось, они стояли так целую вечность, но, наконец, они отошли. Прошел еще час, прежде чем они все упаковали, и, наблюдая, как они накидывают последние вещи на мулов, я молилась о том, чтобы дать Роу достаточно времени. Я не могла забыть, с какой скоростью Безгласные передвигались по лесу на своих кибернетических конечностях.

Кто-то подошел к моей клетке.

— Проснись, Эмбер.

Я села, протирая залепленные песком глаза, когда он отпер дверь и поманил меня выползти наружу. Я так и сделала, наблюдая, как Безгласный взглянул на куртку Сакса.

— Вставай, дитя мое.

Я встала, неуверенно разминая затекшие конечности и наблюдая, как Безгласный уставился на куртку Сакса. Когда ничего не произошло, он подошел ближе.

— Мальчик! Проснись.

Он толкнул куртку ногой, и она провалилась внутрь. Он схватил ее и уставился на пустое место под ней, прежде чем его взгляд метнулся ко мне. Я планировала изобразить шок, но не смогла сдержать победоносной улыбки, появившейся на моем лице.

На лице Талмара не было ни следа нежности или сострадания, когда Безгласный, яростно держащий меня за руку, объяснил, что

— Где мальчик? — прошипел он.

Я не ответила и услышала, как двигаются поршни в его руке, когда его хватка усилилась, пока я не задохнулась от боли.

— Я не знаю! — Я закричала, когда больше не могла терпеть боль.

На мгновение мне показалось, что он ударит меня, но он просто затолкал меня обратно в клетку и запер ее. Он выкрикнул приказ троим с кибернетическими ногами прочесать окрестный лес. Видеть, как они бегут при дневном свете, было еще ужаснее, чем в темноте. Они двигались так нечеловечески быстро. Я сжалась в комочек в своей клетке, моя рука ныла от боли, и я напрягала слух в поисках любого звука, похожего на крик или плач Роу. Примерно через десять минут все трое вернулись с пустыми руками.

Безгласные вступили в ожесточенный спор, наполовину вслух, наполовину жестикулируя, но я поняла достаточно, чтобы понять, что они пытались решить, следует ли им остаться и поискать Роу или продолжать идти. Когда они остановились на решении продолжать, слезы облегчения наполнили мои глаза, но мой желудок сжался от мрачного выражения лица Талмара.

Он выдернул меня из клетки за запястье.

— Похоже, ты еще не осознала серьезность своего положения, Эмбер, — прорычал он, подводя меня к моей лошади. — Мы предоставили тебе все возможности достойно принять свою роль, но наступит вечер, и ты столкнешься с гневом Бога Смерти.

Мы остановились рядом с моей лошадью, и он наклонился ближе, его глаза сверкнули.

— Ты выбрала этот путь, и теперь тебе придется столкнуться с последствиями. К концу вечера ты узнаешь цену за то, что бросила вызов своему Богу и станешь молить о милосердии, которое ты так глупо упустила.

38

Я подождала до полудня, прежде чем сделать свой ход. Я хотела, чтобы Роу убрался как можно дальше. Талмар и раньше считал меня несговорчивой? Я собиралась заставить каждого из этих придурков пожалеть, что они пошли на это задание.

Они остановились в полдень, чтобы отдохнуть, и Безгласные спешились. Тот, что вел мою лошадь, бросил поводья и пошел назад, чтобы рявкнуть мне, чтобы я слезала, но как только он отвернулся от поводьев, я изо всех сил пнула свою лошадь. Бедняжка встала на дыбы, сбила Безгласного с ног и бросилась бежать, сбив с ног еще нескольких Безгласных, которые недостаточно быстро убрались с дороги. Мы с грохотом помчались по тропинке, и я позволила лошади идти впереди, низко пригибаясь в седле, чтобы избежать веток, и изо всех сил цепляясь за луку седла.

Я оглянулась один раз, чтобы увидеть, что они преследуют меня на своих лошадях, и погнала свою быстрее. Поводья волочились по земле, вне пределов досягаемости, и я надеялась, что лошадь не наступит на них и не упадет. Мы медленно обогнали других лошадей, и на мгновение меня охватил восторг. Я убегала! Если бы я могла как-то оторваться от них в лесу, возможно, я смогла бы найти дорогу обратно в Убежище и…

Движение сбоку от меня привлекло мое внимание, и сдавленный крик сорвался с моих губ, когда я увидела одного из Безгласных с металлическими ногами, бегущего рядом с моей лошадью. Он схватил волочащиеся поводья и потянул назад, и лошадь попыталась сопротивляться, но замедлила шаг.

Нет!

У него были заняты руки, пытаясь остановить лошадь, поэтому, как только я убедилась, что неумру,я прыгнула. Я ударилась о землю и покатилась, кувыркаясь по крутому склону горы и набирая скорость, пока не врезалась в дерево. Секунду я не двигалась, безуспешно пытаясь сделать вдох, и это было все, что потребовалось Безгласному с металлическими ногами, чтобы догнать меня. Он схватил меня за руку и рывком поставил на ноги. Я боролась с ним, и черные ниточки на его губах напряглись, когда он сердито зашипел. Я ни в коем случае непобеждала,но он изо всех сил старался вернуть меня. Я нанесла удачный удар ногой прямо ему в пах, и, несмотря на металлические ноги, он все еще был мужчиной, потому что со стоном рухнул на пол.

Я рванулась вперед, но секундой позже меня настиг второй усиленный Безгласный. Этот был крупнее первого и грубо перекинул меня через плечо. Я пыталась брыкаться и царапаться, но мои попытки едва привлекли его внимание. Он отнес меня обратно к моей брошенной лошади, где ждал Талмар. Безгласный бросил меня на землю, и я осталась там, пока Талмар нависал надо мной, его глаза сузились от ярости. Пока мое сердце колотилось где-то в горле, я задавалась вопросом, ожидал ли он, что это будет проще — ожидал ли он, чтомнебудет легче. Может быть, так бы и было, если бы я не встретила Трея и мою команду. Если бы Безгласные нашли меня сразу после того, как я убила Джака, я была бы уже почти сломлена, и я сомневалась, что потребовалось бы много времени, чтобы закончить работу, но у меня было время исцелиться и почувствовать вкус жизни, любви и свободы, и я хотелабольшего.

— Вставай, — прорычал он.

Я не пошевелилась.

Талмар указал на Безгласного, который нес меня обратно, и грубые руки схватили меня за плечи и поставили на ноги. Я увидела, что Талмар взвинчен, и попыталась взять себя в руки. Удар пришелся мне по лицу, откинув голову назад и заставив меня наткнуться на большого Безгласного человека позади меня.

— Хватит, — прошипел он, его лицо исказилось от ярости. — Мы больше не можем ждать до вечера, пока ты столкнешься с последствиями своего неповиновения. Твоей наглости должен быть положен конецсейчас. —Он взглянул на Безгласного позади меня. — Свяжи ее.

Он повернулся на каблуках и вскочил на коня, в то время как Безгласный заломил мне руки за спину и начал связывать их чем-то похожим на веревку. Он затянул их болезненно туго, но я сжала губы, отказываясь издавать звуки. Он повалил меня на землю, предварительно связав мне руки, чтобы потом связать и лодыжки. Затем он поднял меня и перекинул через спину моей лошади, как мертвого оленя. Я висела там, чувствуя, как кровь приливает к голове, и пыталась дышать, пока мы возвращались к остальным Безгласным. Я снова и снова напоминала себе, что, по крайней мере, Роу был в безопасности и что они не могли причинить ему вреда. Я была бесконечно знакома с болью. Я могла справиться с болью. Это не сломило бы меня.

— Ты — Река.

Когда мы приблизились к остальным, я услышала стук молотка. Когда мы появились в поле зрения, я поняла, что они забивают в землю длинные металлические колья. К каждому столбу был прикреплен кожаный ремешок, и все мое тело начало трястись. Тем не менее, когда они повалили меня на землю и развязали, я сопротивлялась, целясь в глаза и пах и швыряя пригоршни грязи им в лица. Я использовала все грязные приемы, которым, насколько могла вспомнить, научил меня Вольф, но я не могла сравниться с дюжиной Безгласных. Они одолели меня, привязав мои запястья и лодыжки к кожаным ремням и заставив лечь распростертым орлом на спину в грязь. Я зарычала на них, пытаясь сосредоточиться на том, сколько из них были окровавлены, растрепаны и тяжело дышали, а не на ремнях на моем теле. Надо мной возник Талмар, и я была ужасно рада увидеть, что у него была окровавлена губа.

— Бог Смерти, мы призываем тебя как смиренные сосуды, ожидающие твоей воли, — декламировал Талмар с холодной яростью. — Пусть твои тени направят нас и будут свидетелями.

Я выплюнула все известные мне ужасные ругательства, и на его лбу запульсировала вена.

— Эмбер, богиня Жизни, — продолжил Талмар, повышая голос, чтобы перекрыть мои ругательства, — ты стоишь перед нами с сердцем, ожесточенным гордыней и неповиновением. Ты свернула со своего божественного пути и отвергла священный союз со своим Богом.

Я попыталась взять себя в руки, хотя каждый вдох получался неровным.

— Сегодня вечером ты столкнешься с последствиями своего неповиновения. Ты бросила вызов воле Бога Смерти и искупишь свою вину в муках.

Дрожа, я попыталась вдохнуть поглубже. Ты не сломаешься. Ты не сломаешься. Ты не сломаешься.

— На твое тело ранее претендовал другой человек, который бросил вызов воле космоса и Бога Смерти. Твоя душа запятнана его неповиновением, и твоя плоть все еще носит его метку, но сегодня ты будешь заново заклеймена.

У меня по всему телу пробежал холодок.Нет. Он не мог иметь в виду⁠…

Безгласный шагнул вперед. Он встретил мой испуганный взгляд, опустился на колени в грязь рядом со мной и прижал кулак к груди, склонив голову. Затем он выпрямился, схватил меня за футболку спереди и разорвал ее до пупка.

Паника выбила весь воздух из моих легких, и слезы покатились по моему лицу. Талмар приблизился, его взгляд был жестким и неумолимым, и мой взгляд остановился на том, что он держал в руке. Это было металлическое клеймо — настоящее, — и у меня вырвался всхлип.

— Пусть этот символ вечно служит напоминанием о том, что твой разум, тело и душа принадлежат Богу Смерти. Когда это клеймо выжжет клеймо предателя, пусть оно также сожжет твою гордость и твое сопротивление, пусть ты очистишься огнем, и пусть Бог Смерти благосклонно посмотрит на твою жертву.

Талмар повернулся и протянул клеймо. Безгласный шагнул вперед, поднял свою металлическую руку, ипламявырвалось из его ладони, как из паяльной лампы. Я наблюдала, как металл медленно начинает светиться оранжевым, судорожно хватая ртом воздух.Ты не сломаешься. Ты не сломаешься.

Слишком скоро Талмар повернулся ко мне, высоко подняв светящееся клеймо. С того места, где я лежала, я не могла разобрать символ, но знала, что это что-то похуже инициала Джака.

— Приготовься, богиня, к знаку исправления.

В выражении лица Талмара не было ни колебаний, ни вины, ни сожаления — только лихорадочный огонек, горевший в его налитых кровью глазах. Я всхлипнула сквозь зубы, стиснув челюсти и пытаясь собраться с силами, когда Талмар медленно опустил клеймо, но в ту секунду, когда горящий металл прижался к моей коже, из меня вырвался крик агонии. Ужасающе знакомый запах и звук горящей плоти душили меня, когда я попыталась вдохнуть, но не смогла. Я не могла…

Я резко пришла в сознание от ощущения, что с меня снимают штаны. Я тут же начала брыкаться, моя босая нога врезалась в лицо Безгласному, но боль в груди пронзила меня, и я снова чуть не потеряла сознание. Пока я изо всех сил старалась оставаться в сознании, кто-то схватил меня за лодыжки и оттолкнул их.

Надо мной возник Талмар и улыбнулся.

— Пошел…ты, — процедила я сквозь зубы.

Он присел на корточки рядом со мной, все еще улыбаясь, и я поняла, что грядет нечто худшее.

— Как я уже говорил тебе, нам запрещено близко прикасаться к Богине Жизни, — тихо сказал он, и желчь подступила к моему горлу. — Итак, я принесу свое тело в жертву Богу Смерти. Я буду его сосудом, поскольку он признает твое тело своим.

— Нет, — вырвалось хриплое слово, несмотря на мои усилия держать рот на замке.

Он нежно погладил меня по щеке, и я дернула головой в сторону.

— Я предупреждал тебя, Богиня. Я дал тебе так много шансов избежать этой участи. — Он схватил меня за подбородок, заставляя выдержать его взгляд. — Мы сломаем тебя, Эмбер. Продолжай бросать нам вызов, и мы лишим тебя всех остатков достоинства, пока ты не поймешь тщетность своего сопротивления.

Больше не было смысла сдерживаться. Я подавила весь ужас и боязнь того, что должно было произойти, и позволила ничем не сдерживаемой ярости взять верх.

— Единственное, для чего ты служишь сосудом, — это для своего крошечногочлена,мудак!

Красные прожилки в его глазах, казалось, выступили еще больше, когда ярость заполнила его лицо, но жестокое возбуждение в его глазах напугало меня больше всего. Он встал и повернулся к окружающим Безгласным, воздев руки к небу.

— Властью, данной мне как пророку Безгласных, я призываю Бога Смерти снизойти в этот скромный сосуд. Через меня Бог Смерти завладеет плотью Богини Жизни и подчинит ее душу своей вечной воле.

— Ты не ломаешься. Ты сгибаешься.

Я зажмурила глаза. Паника прорывалась сквозь ярость, нарастая и сжигая мою грудь сильнее, чем боль от клейма. Я почувствовала, как он приблизился, и обрывки мантии коснулись моих голых ног.

— Пусть это будет твоим последним уроком смирения, Эмбер, — тихо сказал Талмар мне на ухо. — Или же я призову Бога Смерти в каждого присутствующего здесь пророка, и мы будем действовать по очереди, пока ты не подчинишься.

Его металлическая рука схватила меня за голую верхнюю часть бедра, и паника взорвалась в моем мозгу. Все стало белым.

Я проснулась от непрекращающегося жужжания мух. Солнце стояло высоко над головой, ярко освещая меня. Я хотела сесть, но боль в

Я зажмурила глаза и сделала отчаянные вдохи через нос. Когда я была уверена, что меня не стошнит, я собралась с духом и села, морщась от боли, и замерла. Мои голые ноги былипокрытыкровью. Каждый мой вздох звучал слишком громко, когда я медленно подняла глаза и в оцепенелом ужасе уставилась на окружавшую меня резню.

Долгое мгновение мои глаза не могли осознать то, что я видела. Меня больше не сдерживали, ноповсюду была кровь,и вокруг было полно мух. Мой взгляд зацепился за отрубленную руку, лежащую неподалеку, и до меня медленно дошло, что я смотрю накускител. Куски. Как будто Безгласные взорвались. Даже металлические протезы не выдержали того, что произошло, куски разорванного металла и истертые стальные сухожилия смешались с плотью. Дрожа, я поднялась на ноги и медленно повернулась.

Глаза Талмара были выпучены от чего-то, похожего на страх, когда они смотрели на меня с его отрубленной головы. От него больше ничего не осталось.

Я повернулась, и меня вырвало, но в моем желудке было пусто. Звон наполнил мои уши, пока я пыталась отдышаться, и все в моей голове стихло. Какой-то глубоко укоренившийся животный инстинкт захватил контроль, сведя все к решающим шагам к выживанию.

Я была жива.

Я была босиком и полуголая.

Мне нужна была одежда.

Я медленно шла по кровавому месиву в поисках своих штанов. Несколько койотов притаились на краю лагеря, наблюдая за мной. Несколько самых храбрых схватили куски останков и бросились с ними на деревья. Надо мной в небе кружили несколько ястребов и других хищных птиц. Скоро появятся новые хищники, привлеченные запахом крови. Я наконец нашла свои штаны, частично погребенные под останками Безгласного. Я вытащила их и сделала все возможное, чтобы стряхнуть их. Новые дырки выглядели так, словно ихпрожглисквозь джинсовую ткань. Я бросила взгляд на куртку Сакса, лежащую на выброшенном рюкзаке, и натянула ее. Следующими я нашла свои ботинки, носки были аккуратно засунуты внутрь. Я изо всех сил пыталась их надеть, так как мои руки сильно дрожали.

Постепенно что-то начало проходить сквозь шок. Это было похоже на звон в моих ушах, но более мелодично. Когда я закончила зашнуровывать ботинки, мои глаза сами собой переместились на окровавленные останки плеча, прикрепленные к разорванным кускам металлической руки, и в странном, похожем на сон состоянии я протянула руку и стала копаться в крови и плоти, пока мои пальцы не коснулись чего-то твердого, что заставило мою целительную силу встряхнуться. Я вытащила его и уставилась на маленький предмет в своей окровавленной руке. Он был похож на камень — черный камень, плоский с одной стороны и зазубренный с другой. Он слегка блеснул на солнце, когда я поворачивала его, но я бы описала его как ничем не примечательный — если бы непение крови в моих жилах,когда я держала его.

Я посмотрела на кровавую мешанину у своих ног. Я не могла сказать, был ли он вживлен в плечо или просто зарыт в месиво, но что-то все еще взывало ко мне. Я встала и двинулась вперед, мои ботинки хлюпали, пока мои ноги не остановились. Я ничего не могла разглядеть, но снова протянула руку вниз, и мои пальцы тут же сомкнулись на чем-то твердом, погребенном в кровавой бойне, посылая через меня еще один толчок силы. Снова и снова мои ноги двигались, пока, наконец, я не встала с одиннадцатью камнями в окровавленных руках, и то, что двигало мной, исчезло. Я еще мгновение смотрела на камни, прежде чем засунуть их в маленький внутренний карман куртки Сакса, застегивающийся на все пуговицы, а затем зашагала в неизвестном направлении. Не имело значения,куда, лишь бы это былоподальше.

Я продиралась сквозь кусты, как пьяная, но удержалась на ногах. Солнце начало садиться, прежде чем я пришла в себя достаточно, чтобы понять, что мне следовало взять одну из лошадей. Я колебалась, раздумывая, стоит ли мне возвращаться, но мысль о возвращении ко всей этой крови и…

Мои ноги снова пришли в движение. Нет, я не могла вернуться.

По мере того как солнце садилось, становилось все труднее разглядеть, куда я иду. Я часто падала, спотыкаясь о палки или поскальзываясь на неровной земле, и из-за боли в груди мне было трудно дышать, но я продолжала подтягиваться и ставить одну ногу перед другой. Я должна была продолжать идти.

В конце концов, я упала, и мои дрожащие руки подкосились, когда я попыталась подняться. Я закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Я бы отдохнула минутку — всего минутку.

Когда я в следующий раз открыла глаза, снова был день, судя по положению солнца, полдень. Вид моего окровавленного тела и одежды немедленно вызвал у меня новую рвоту, но ничего не вышло. Мне нужно было найти воду. Воду и еду.

Я поднялась на ноги и снова сосредоточился на том, чтобы просто ставить одну ногу перед другой. Я нашла скалистую вершину горы, которая показалась мне знакомой, и направила свое тело к ней.

Еще один шаг. Еще один.Мысленно повторяла я с каждым шагом.

Я была почти на вершине хребта, когда поскользнулась на рыхлом гравии и скатилась вниз на всем протяжении дистанции, которую с таким трудом преодолела. Мои ладони защипало, когда я приподнялась, оставляя кровавые отпечатки на грязи.

Продолжай.

Я нашла ручей и напилась из него, тщательно вымыв руки. Мои ладони были покрыты царапинами, крошечные кусочки гравия впились в кожу.

Подъем становился все круче, и вскоре я уже на четвереньках ползла вверх по горе. Каждая мышца в моем теле ныла от боли, но я продолжала идти.

Еще один.

Еще один.

Еще один.

Солнце начало садиться, когда в моей голове послышался шум. Что-то бежало, с грохотом пробираясь ко мне через лес. Я изогнулась, и сдавленный крик сорвался с моих губ при виде тела, несущегося ко мне. Они схватили меня за плечи, и я в панике попыталась вырваться.

— Эмбер! Эмбер, это Сэйбл!

Я наконец сосредоточилась на лице передо мной, разглядывая знакомые длинные светлые волосы и бледно-голубые глаза. Сэйбл. Это был Сэйбл. Он издал пронзительный свист, а затем снова сосредоточился на мне.

— Ты в безопасности, Эмбер. Это всего лишь я, Сэйбл. — Он сделал паузу, беспокойство и гнев углубили

Я поняла, что застыла, как испуганный олень, просто смотрела на него и тяжело дышала. Я не могла ясно мыслить. Моя голова была словно набита соломой.

— Все в порядке, Эмми, — сказал он еще мягче. — Ты в безопасности.

Я начала дрожать, как будто все мое тело свело судорогой, и его хватка на моих руках усилилась, заставляя меня сесть на землю, когда мои колени подогнулись. Он присел передо мной, внимательно изучая острыми глазами, но остановился на моей груди.

— Эмми, можно мне взглянуть на рану? — он спросил, но слова не имели смысла, они крутились у меня в голове, пока не разлетелись вдребезги.

Через мгновение он протянул руку, наблюдая за моим лицом, но я просто смотрела на него. Медленно он распахнул огромную куртку Сакса и отогнул одну сторону моей разорванной футболки. Он замер, уставившись на меня. Затем он отогнул другую сторону, и его светлые глаза загорелись яростью. Часть меня понимала, что обычно это вызвало бы у меня панику, но я ничего не почувствовала.

— Они поставили тебе клеймо поверх того, другого? — Его голос был низким рычанием.

Я не могла ему ответить. Мне показалось, что я потеряла голос, не из-за хрипоты или болезни, а как будто онпропал.Он застегнул куртку Сакса, и его прохладные пальцы нежно коснулись моего распухшего, покрытого синяками лица, нащупывая сломанные кости.

— Я думаю, ты в шоке, — сказал он через несколько секунд. — Я хочу, чтобы ты легла, чтобы я мог…

Он начал пытаться уложить меня на спину, но мое тело запаниковало и сопротивлялось ему, цепляясь за его руки и пытаясь удержаться в вертикальном положении. Он остановился, прищурившись, глядя на мое лицо. Мускул на его челюсти дрогнул, а взгляд посуровел, но голос, когда он заговорил, был по-прежнему мягким.

— Ладно. Все в порядке, Эмми, тебе не обязательно ложиться.

Он снова свистнул, от громкого звука у меня зазвенело в ушах.

— Ты в безопасности, Эмми, — повторил он. Его рука обхватила мою, и я вцепилась в нее. — Я здесь, ты в безопасности. — Его голос стал грубым, и я взглянула ему в лицо.

Слезы в его разъяренных глазах испугали меня. Он всегда был спокоен и собран, но сейчас он не был ни тем, ни другим. Я знала, что должна извиниться за то, что была такой сукой по отношению к нему. Я должна объясниться. Мне следовало бы сказать ему, как я сожалею о том, что Джак сделал с ним, но ни одно из этих слов не шло у меня из головы.

Вместо этого я просто подалась к нему, как будто все силы разом покинули мое тело. Он обхватил меня руками и удерживал там, где я упала, прижавшись к его груди. Я не двигалась, закрыв глаза и пытаясь унять дрожь. Он продолжал бормотать, что я в безопасности, и я верила ему.

Он снова свистнул, и на этот раз кто-то свистнул в ответ.

— Вольф идет, ясно?