Кэт в Зомбилэнде

Глава 1

Джена Шоуолтер

Кэт в Зомбилэнде

Хроники белого кролика — 4,1

Информация о переводе

Переведено специально для группы WonderlandBooK

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!!!

Переводчик:Victorija_16

Редактор:Shottik

Русифицированная обложка:inventia

Вот вам сенсация: я мертва. И потрясающа. В основном, потрясающа. Но если серьезно, я умерла… на самом деле, меня убили… и вернуться не получится.

Воткните в меня вилку, и этого будет достаточно.

Кто-то решил, что было бы неплохо лишить мир национального достояния. Ууу. НО. У меня всегда есть «но». Хоть я и знаю, кто, что, когда и почему, эта информация не является для меня приоритетной. Я смогла стать более крутой, йоу.

Ребята. Зацените. Моя душа продолжает жить.

Срочная новость: душа каждого человека продолжает жить. Хорошая, плохая и ужасная. Но это история для другого дня. Сегодня все обо мне, обо мне и еще раз обо мне… три моих любимых темы для разговора. Девушка должна любить себя и все такое.

«Неважно». В одно мгновение я испытывала мучительную боль, а в следующее ее уже не было. В итоге я оказалась в новом мире, своего рода зоне ожидания, где для каждого жителя был отдельный особняк. Теперь я подключена к высшему сознанию. Мой разум — это открытая дверь, и знания просто входят в меня. Пока я остаюсь на связи, я не чувствую ни страха, ни ненависти, только любовь и решимость.

В тот момент, когда открыла глаза и «проснулась», я поняла, что у меня есть выбор. Уйти на покой или остаться в зоне ожидания, чтобы помочь людям, которых я оставила. Таким людям, как мой парень Лед. Настоящий холодный мужчина. Его настоящее имя Астон Мартин. Да, ему нравится эта машина. Как же ему нравилось, когда я дразнила его, предлагая прокатиться.

Мои глаза наполняются слезами. Черт, я скучаю по нему. Я мертва, но он жив, и это слишком большое расстояние, даже для нас, самой замечательной пары, которая когда-либо была. Так же я скучаю по своим друзьям. Али Белл, Рив Анкх и Коулу Холланду.

Мои близкие — причина, по которой я решила остаться в зоне ожидания. Я босс! Я уже упоминала о своей потрясающей внешности, верно? Неважно. Очевидно, лучший способ помочь моим друзьям — это оставаться в зоне ожидания и посещать суд высшей инстанции. Вот тут-то и происходит волшебство.

Знаю, знаю. Тот факт, что я полна любви и решимости, должен означать, что у меня больше нет проблем или препятствий, которые нужно преодолевать, бла-бла-бла. Век живи и век учись, верно? Или умри и учись, как я люблю говорить сейчас. Вот в чем дело.

Прежде чем сделать что-то для своих родных и близких на Земле, мы должны получить разрешение от Верховного судьи. Почему? Потому что наш враг… да, у нас есть враг, даже здесь… любит подавать на нас в суд, надеясь связать руки и сделать всех, кто нам дорог, беспомощными.

Сегодня у меня появится первое дело. Наверное, я немного отключилась от высшего сознания, потому что слегка нервничаю. Если «слегка» — новое значение для «сильно». Видите ли, Лед не очень хорошо воспринял мою смерть. Если он не получит божественного вмешательства — и быстро, — то присоединится ко мне в этом царстве намного раньше своего времени.

Верно. Не все умирают в назначенное время. Из-за свободы воли… моей, вашей и всех остальных… некоторые люди умирают слишком рано.

Доказательство этого: Я!

Если Лед умрет, это станет трагедией для всего мира. Серьезно. Эта волна снесет все вокруг, и люди будут страдать так, как никогда раньше.

— Готова?

Я вздрагиваю при звуке голоса Эммы Белл. Эмма — младшая сестра Али. Некоторое время назад она умерла и решила остаться в зоне ожидания, и теперь эта милая девушка вводит меня в курс дела.

— Да, я готова. Конечно, готова. — мне просто нужно взять себя в руки.

Эм встает на носочки и кладет свои изящные руки мне на плечи. Ее темный взгляд решительный, и на мгновение я готова поклясться, что она старше меня. Эмма определенно более уверена в себе. Как такое возможно? У меня такое самомнение, что… У кого или у чего самое большое эго в истории человечества?

Легко. У меня. У меня есть эго.

— Я поделилась с тобой жемчужинами мудрости, — говорит она. — Используй их, и ты одержишь победу, без проблем.

Точно. У меня все получится.

Может быть?

Дерьмо! Сомнения — это маленькие дьяволята, снующие по краю моего сознания. Я ненавижу сомнения! Они — родные братья страха, а страх разрушает все. Страх — это тьма. Поддаться страху — значит погибнуть. Из этого никогда не выйдет ничего хорошего.

Большую часть своей жизни я жила в страхе. Родившись с больными почками, унаследованными от мамы, я больше времени проводила в больницах на диализе, чем играя на улице с друзьями. Предполагалось, что я умру много лет назад, но я продолжала жить.

В последние месяцы жизни я научилась избавляться от страха и цепляться за любовь. Любовь — это сила. Любовь — это стойкость. Вот почему мои последние дни были намного лучше, чем предыдущие.

Я люблю других, себя и борюсь за лучшее. Сколько бы раз нас ни сбивали с ног, мы поднимаемся снова. Если мы не сдадимся, то не сможем проиграть.

Эмма берет меня за руку и ведет сквозь туман к высшему суду, царству духов, связанному с нашей зоной ожидания. Впереди появляются массивные ворота, и это одно из самых красивых зрелищ, которые я когда-либо видела… а я каждое утро смотрела в зеркало. Что? Я упомянула о своем эгоизме и любви к себе, верно? Здесь нет ни трещин, ни извести, как будто вся арка — часть единой жемчужины.

Мы проходим через нее, и перед нами появляется золотая улица. Золото настолько чистое, что просвечивает, позволяя нам видеть сверкающие драгоценные камни под поверхностью. От этой красоты перехватывает дыхание.

Да. Души в зоне ожидания дышат. У нас даже идет кровь. Единственное различие между нами и людьми заключается в том, что мы невидимы для тех, кто еще жив. Конечно, это изменится после того, как мы войдем в последнюю зону.

Мы с Эм проходим мимо разных групп людей. Некоторые из них улыбаются и машут нам, и, несмотря на свою нервозность, я улыбаюсь и машу в ответ.

Сострадание, которое я испытываю к

И да, им повезло, что в их семье есть я. Я делаю все лучше!

Люди, которые хмуро смотрят на нас, находятся в другой зоне ожидания. Подождите, я забыла упомянуть, что здесь две зоны ожидания?

Помните врага, о котором говорила? Так вот, это наши враги из другой зоны. Их семья состоит из тех, кто помогал зомби, намеренно или невольно. Наша семья состоит из охотников на зомби или тех, кто помогал охотникам. Мне было приятно узнать, что я помогала.

Ой. Я забыла упомянуть, что зомби существуют?

Настоящие зомби хуже, чем пишут в книгах и фильмах. Они не едят мозги. Черт возьми, нет. Они души и жаждут других душ. Подобное всегда взывает к подобному. Они жаждут того, что потеряли… жизни. Они — безжалостная тьма, в то время как (некоторые) человеческие души — яркие огни.

Я не чувствую ничего, кроме жалости к жителям другой зоны. Правда. Ни ненависти. Ни отвращения. Только жалость. Ведь теперь, когда я здесь, их ждет судебное разбирательство. «Я права?»

Я поднимаюсь по ступеням с высоко поднятой головой. Когда мы достигаем плато, горизонт заслоняет группа высоких и вытянутых зданий. Центр состоит из множества хрустальных колонн. Боковые туннели со стенами цвета слоновой кости соединены с дворцами, в которых каждая диснеевская принцесса выглядит так, словно живет в картонной коробке.

Мы поднимаемся по еще одной золотой лестнице, по бокам от нас стоят крылатые воины с огненными мечами Эти воины сидят верхом на крылатых единорогах, для предотвращения драк перед зданием суда.

Мужчины и женщины кивают нам в знак приветствия, а единороги кланяются. Как будто я королевская особа. Потому что так и есть. Я — Ее Великолепное Королевское Высочество. И все же моя нервная система все еще немного расшатана.

Если я скажу что-то не то? Если я проиграю? Конечно, у меня будет назначенный судом адвокат, который поможет, но, если он не будет каждые несколько секунд закрывать мне рот рукой, все может пойти наперекосяк.

Тьфу! Нужно взять сомнения под контроль. Сомнения = страх. Страх = разрушение.

— Ты напряжена, — говорит Эмма. — Просто помни, ты делаешь это ради Льда.

— Знаю! Вот почему я так напряжена. — я нужна ему. Нужна очень сильно. Потому что он вел себя плохо, и я хочу хорошенько отшлепать его за такие действия после моей смерти. Мой мальчик напивается до беспамятства каждую чертову ночь.

Он спал со всеми подряд, мучаясь чувством вины из-за того, что не спас меня. Как будто он мог это сделать. Зацените. Я была убита взрывом бомбы, разрушающимся домом, градом пуль и токсином зомби. И все это в один и тот же день! Черт возьми, и все это в один и тот же час.

Чувство вины Льда за весь этот бардак только растет. С каждой новой победой он все хуже относится к себе и своей жизни, поэтому пьет еще больше, пытаясь забыться, а потом заводит роман с очередной случайной мымрой.

Что? Такова правда.

Он больше не может продолжать в том же духе. И я говорю все это не потому, что ревную. Как ни странно, это не так. Мои чувства к нему такие, какими они всегда должны были быть: любовь с большой долей нежности и верности… без романтики. Я никогда не была подходящей для него девушкой.

— Я никогда не видела, чтобы у тебя что-то не получалось, — говорит Эмма. — За исключением тех случаев, когда Смерть выбила из тебя все дерьмо.

Смерть. Ничто и никогда не было так важно для меня.

— Я все еще люблю его. Всегда буду любить, и я хочу для него самого лучшего. — Поиметь парад шлюх — это не самое лучшее. — Если кто-то не поможет ему в ближайшее время, он никогда не захочет для себя лучшего. — в этот момент ничто из того, что я делаю, не принесет ему пользы. Сколько бы раз я ни обращалась в суд, свобода воли имеет значение. Он может отказаться от помощи.

— Судья тоже желает ему добра, — говорит Эмма. — Не волнуйся.

Я еще не видела судью. Видимо, он присутствует на разбирательстве множества дел… одновременно. Не спрашивайте меня, как это возможно. Все возможно в царстве душ. В-с-е. Вещи, которые взорвали бы все цепи в физическом сознании.

— Тогда почему я должна идти в суд? — ворчу я. — Почему судья просто не вынесет решение в пользу Льда прямо сейчас и на этом не закончит?

— Потому что.

Ах, ничего себе. Это так познавательно.

— Тот факт, что ты выиграла одно дело, — это чудо.

Она закатывает глаза.

— Духовным законам нужно подчиняться, даже в естественных условиях. Например, ты не можешь нарушить закон всемирного тяготения только потому, что хочешь летать. Ты должна заменить его законом подъемной силы. Кроме того, если бы каждый делал все, что хотел, воцарился бы хаос. Должны быть правила и руководящие принципы. И, честно говоря, исключения могут быть сделаны только в том случае, если они сделаны на законных основаниях, иначе наступит… хаос. Все будут справедливо наказаны.

Почему эта миниатюрная милашка такая умная?

Хотите знать мое мнение? Все дело в осознании. Да. Я соглашусь с этим.

— Возможно, тебя это удивит, — продолжает она, — но твой способ может оказаться не самым лучшим для Льда. Может быть, есть другой, и судья поможет тебе его найти. Что еще важнее, нам не разрешается ходить туда, где нас не хотят видеть. Нам не позволено нарушать свободную волю другого человека.

— Я знаю, знаю. Я как раз думала об этом.

— Напомни себе, что судья чувствует и видит мысли каждого, кто в этом замешан, и все будет в порядке.

«Судья знает, что у всех на уме, и он захочет мне помочь. Он мне поможет».

— Лед примет мою помощь, — говорю я, — так что, по крайней мере, мне не придется об этом беспокоиться.

— Если только его не ослепило чувство вины и печали, и он не решил, что не заслуживает помощи. Я видела, как это происходит с другими.

Тьфу. Она как будто читает мои мысли. Я останавливаюсь, просто останавливаюсь, и смотрю на нее. Она очень милая, с темными косичками и карими глазами, горящими озорством, но сейчас мне хочется ее встряхнуть.

— Спасибо. — мой сухой голос похож на наждачную бумагу.

— Всегда пожалуйста.

Малявка. Али была

Я вздыхаю. Когда-то я думала, что ее ранняя смерть была частью какого-то грандиозного плана. Так я думала, когда моя мама умерла от болезни почек. Все ради общего блага. Богу нужен был новый ангел и все такое. Полагаю, эта мысль утешила меня, помогла разобраться в том, что произошло. Но я ошибалась.

Часто задуманное оказывается ложью. Неверные решения, плохой исход. Свобода воли. Мир полон токсинов… зомби и прочего. Вот причины, по которым люди умирают слишком рано. Эмма не должна была умереть ребенком, и я не должна была умереть подростком, но плохие люди совершали плохие поступки, и мы оказались не там, где должны были быть… не в том месте и не в то время… и наши совместные решения подвергли нас опасности.

«Анима» крадет, убивает и разрушает…»

Подождите. Как мне описать «Аниму», не преувеличивая ее ужасности? Ладно, я попробую. Это худшая организация за всю историю вселенной. Это враг номер один, два и три, и они помогли создать зомби. Когда мирные жители и невинные люди встали на пути цели «Анимы»… вечной жизни… эти мирные жители и невинные люди были убиты. Я являюсь ярким примером этого.

Однажды, после того, как «Анима» испустит свой последний вздох, я попаду в последнюю зону. Но только тогда. Я увижу свою мать. Она там.

— Все, что я хочу сказать, — добавляет Эмма, — не будь слишком самоуверенной. Но и не бойся.

Я вскидываю руки.

— Не делай этого, не делай того. Что я могу сделать?

— Победить.

Теперь меня тошнит. А она еще даже не закончила надо мной насмехаться.

— Кстати, ты будешь не просто представлять свою точку зрения. Другая сторона будет задавать тебе вопросы и…

— Что? — вскрикиваю я.

— …представят свою точку зрения. Они будут утверждать, что Лед сам вырыл себе могилу и теперь он должен в ней лежать.

Я вздыхаю. В принципе, им нечего терять, а я могу потерять все. Вернее, Льда.

Пора надеть трусики большой девочки и подбодрить себя. Я — сила природы. Я умерла в семнадцать лет, но за эти слишком короткие годы перенесла больше боли, чем большинство людей за целое столетие. Болезнь почек — это полный отстой! У меня не было реального будущего.

Мне говорили, что я не проживу достаточно долго, чтобы выйти замуж, а о том, чтобы завести детей, не могло быть и речи. И все же, несмотря на обреченность и уныние, я жила с улыбкой и надеждой.

Я встречалась со Льдом. Планировала все наперед. Собиралась поступить в колледж и заняться медициной, помогая другим людям с неизлечимыми заболеваниями.

Я долбаная Кэт Паркер. Услышьте мое мяуканье.

Ладно, в моей голове это звучало лучше. Так что забудьте об этом. Я — Кэт, чертова Паркер. Услышьте мой рык!

Теперь лучше.

Эмма вскрикивает и поднимает кулак к небу.

— Вот она. Уличная кошка с когтями.

Верно. У меня есть когти, и они острые. Смертоносные!

— Я собираюсь пойти туда и стать лучшей…

— На втором месте, — поправляет Эмма. — Меня невозможно победить.

— Не дерзи мне, Белл. Я сделала лучшее прошение, которое когда-либо видел этот мир.

— Что ж. Вот это хороший разговор. — она ухмыляется и хлопает меня по заднице. — А теперь иди и надери им задницы.

Глава 2

— Суд объявляется открытым, председательствует достопочтенный Верховный судья.

Голос секретаря эхом разносится по залу суда. Я вытираю вспотевшие ладони о бедра и сажусь на отведенное мне место за столом из резного дерева ручной работы. На мне темно-зеленая мантия. На самом деле, все, кто участвует в деле — Кэтрин Паркер против Тупых Лиц (это всего лишь мое предположение), — одеты в мантии. Церемония здесь имеет большое значение.

Я осматриваю зал суда и перевожу взгляд с одного лица на другое. Судья… не человек. И под «не человеком» я подразумеваю, что он никогда не был человеком. Он слишком крупный, слишком мускулистый, и трудно различить его черты лица. От его лица исходит свет. Если у него вообще есть лицо. По сути, он — живая свеча. Или, еще лучше, живое пламя.

Здесь нет присяжных, но за моей спиной сидят зрители. Большая аудитория, состоящая из людей из обеих зон ожидания. Стены прозрачные, и я вижу за ними радугу, но ничего больше.

Мой назначенный судом защитник сидит рядом со мной. Это неприметный парень с каштановыми волосами и голубыми глазами. Честно говоря, если бы я увидела его на улице, то не обратила бы ни малейшего внимания. Не знаю, какую пользу он мне принесет, но это неважно. Я посмотрела весь сезон «Дробилка». (Он может вывести из себя кого угодно. Хи-хи.) Я так же знаю парочку слов. «Протестую! Отклонено! Поддерживаю!»

Ребята. Я оооочень хороша в этом.

Сторона обвинения смотрит на меня со своей стороны комнаты — мужчина и женщина в возрасте около тридцати лет. Что значит: СТАРЫЕ. Здесь, да и, наверное, в другой зоне, никто не стареет после тридцати пяти. Эти двое немного привлекательны.

По сравнению со мной. Что? Я изысканна. Это не хвастовство, если правда. И да, моя скромность — одно из моих лучших качеств помимо тысяч других. Но вернемся к стороне обвинения. Они бывшие сотрудники «Анимы», и у них тоже есть адвокат.

— Эти двое… они лучшие в своей области, и у них лучший адвокат, — шепчет мне Эмма. Она сидит по другую сторону от меня. — Но и у нас лучший адвокат нашей стороны.

Наш парень — Джей — улыбается мне. Он совершенно спокоен. Абсолютно уверен.

— На Земле и здесь, наверху, ошибки имеют последствия. За это нужно платить. Всегда. Хорошая новость для тебя: цена за твои ошибки уже уплачена щедрым благодетелем, но только если ты согласишься. Свобода воли имеет значение и для тебя. Но, поскольку за каждого, кто находится в нашей зоне ожидания, уже заплачена цена, не признавай никакой вины, о чем бы тебя ни спрашивали, — говорит он. — Ни своей, ни Астона. И не лги. Это автоматический проигрыш.

Тьфу! Как мне сказать правду, не признавая себя виноватой? Я так многого еще не понимаю в этой загробной жизни.

— Кто этот щедрый благодетель? — спрашиваю я. — И почему он… или она… так поступил?

— Он был первым охотником. И ценой этому была вечная смерть.

Черт.

Эмма успокаивающе сжимает мою руку.

— Возможно, тебе не будут задавать никаких вопросов. Дела, подобные этому, как правило,

У меня пересыхает в горле. А она еще даже не закончила.

— Все, что тебе нужно сделать, это представить факты, поразить судью своим остроумием и обаянием и убедиться, что ты опровергаешь все, что говорит другая сторона, придумывая аргументы, которые они не смогут опровергнуть.

Ах. И это все?

Судья стучит молотком и говорит:

— Начинаем. Я выслушаю ваши аргументы.

В моей голове пусто. Вот дерьмо! Конечно, я блефую, как могу, и машу рукой моим оппонентам, предлагая им выступить первыми. И посмотрите на меня, я уже начинаю действовать как юрист. «Мои оппоненты». Я уже в выигрыше.

Этого человека… я вдруг узнаю, что его зовут Лоуренс Смит, и он дядя Ребекки Смит, которая в настоящее время руководит «Анимой» в естественном мире. Спасибо, высшее сознание! Я у тебя в долгу.

— Он такой спокойный и уверенный, — думаю я, но тут же осознаю, что произнесла эти слова вслух.

— Это потому, что он уже делал это раньше. Очень… много раз. И он чаще выигрывал, чем проигрывал. Он даже выиграл у меня, — надувшись, говорит Эмма.

О… двойное дерьмо.

— Ваша честь, — говорит Лоуренс, кивая судье, — на самом деле нет причин для возбуждения этого дела. Астон Мартин не просит о помощи и не заслуживает ее. Ваша собственная система правосудия утверждает, что то, что человек сеет, он и пожнет. Ключевое слово. Сеет. За последние четыре месяца Астон Мартин посеял ненависть, горечь и, самое главное, разбитые сердца. Как мы можем законным образом заменить его урожай счастьем? Ответ прост. Мы не можем. Его нужно заставить есть плоды его собственного труда.

Тишина. Отчасти благоговейная, отчасти угнетающая. И среди этой тишины, мне кажется, я слышу, как рушатся мои шансы на успех. Да. Вот оно. Я определенно это слышу.

Лоуренс садится и ухмыляется мне. Будет ли неуважением к суду с моей стороны, если я покажу ему средний палец?

Эмма хлопает меня по плечу:

— Слушай внимательно, потому что то, что я скажу дальше, все изменит и поможет тебе. Все, что он сказал, — правда.

И как это мне поможет?

Джей говорит:

— Тебе нечего бояться, Кэт. Помни, ты сражаешься с позиции победителя, а он с позиции проигравшего. Его аргументы были попыткой поднять тебя на свой уровень. Боль и страдание. Страх и ненависть. Сопротивляйся. Любовь всегда и во всех отношениях побеждает ненависть.

Любовь. Точно. Вот что у меня есть, и нет ничего сильнее этого.

Судья делает мне знак, и я встаю на дрожащие ноги. Серьезно, у меня подкашиваются колени.

— Ваше Величество. — среди моих оппонентов раздаются смешки. Мне кажется, что женщина даже сжимает губы. Я вздергиваю подбородок. — Я имею в виду, Ваше Великое и Славное Величество.

На переполненных скамьях позади меня раздаются смешки. Члены семьи Льда, независимо от того, насколько далека их связь, пришли, чтобы поддержать меня. Члены «Анимы» тоже здесь, чтобы заставить меня нервничать еще больше.

Снова воцаряется тишина, пока все ждут, что я скажу. «Ну же, ну же. Открывай рот, произнеси слова». Не то чтобы это было сложно.

«Я могу это сделать». Я откашливаюсь.

— Мистер Лоуренс… прав. — черт! Я не это хотела сказать, но тем не менее это правда. Даже Эмма это знала.

На этот раз в толпе раздаются удивленные возгласы. Эмма даже опускает голову на поднятые руки и стонет, словно я только что проиграла.

Я продолжаю.

— Он прав. Мы пожинаем то, что сеем, как и положено. Всегда. Закон есть закон, и его нельзя нарушать, даже тем, кого мы любим и обожаем. Истина всегда должна быть истиной, и нельзя делать исключений без веских причин и без извращения закона.

Снова ухмыляясь, Лоуренс одергивает манжеты своих рукавов. Он думает, что победил.

Я расправляю плечи. Я только начала.

— На протяжении многих лет Лед… мистер Мартин… посвятил свою жизнь помощи человечеству. На самом деле, он сделал гораздо больше, чем просто помогал. Он спас невинных людей из лап зла. Спасал отцов и матерей. Детей, которые слишком малы, чтобы постоять за себя. Своих друзей и семью. Даже тех, кто презирал его. Он потратил часы… дни… годы на тренировки, чтобы стать лучшим охотником на зомби. Он провел бессчетное количество ночей, патрулируя свой город, на случай, если гнездо с З выходит на свободу. Он перестал спать и отказался от возможности вести светскую жизнь. Уж я-то знаю! Я не могу сосчитать, сколько раз приглашала его сходить со мной в кино, но он категорически отказывался. И все потому, что большую часть своих свободных вечеров он проводил, помогая своим друзьям выслеживать зомби.

— Ушла от темы, — бормочет Эмма.

Верно.

— Льду пришлось похоронить многих своих друзей из-за этой войны, и все же он продолжает снова и снова рисковать своей жизнью, чтобы защитить и спасти других. Когда у него была возможность поступить как «Анима» и убить Ребекку Смит, он этого не сделал. Он позволил ей уйти. И почему? Потому что он любит, а любовь не превращается в ненависть. Он предложил ей второй шанс. Любовь — это то, что он сеял, поливал и выращивал годами. А не всего несколько месяцев. Годы. Сейчас самое время собрать один из его урожаев. Спасибо, что уделили мне время.

Я сажусь, и моя дрожь усиливается. И снова в зале воцаряется тишина.

Я поворачиваюсь к Эмме. Она изумленно смотрит на меня. Я поворачиваюсь к Джею. Он одобрительно мне кивает.

Что ж, ладно. Должно быть, я потрясла ее. Как и всех остальных. Пойду-ка похлопаю себя по спине.

Лоуренс вскакивает на ноги.

— У меня есть свидетели. Они расскажут из первых уст о последних преступлениях мистера Мартина. Он…

— Достаточно, — говорит судья. — Разжигать ненависть — все равно что сажать сорняки в саду. Сад, который мистер Мартин выращивал с любовью в течение многих лет, как уже говорилось. Сорняки можно и нужно удалять, пока они не поглотили все на своем пути. Мистер Мартин забылся и нуждается в напоминании. Напоминании, которое он посеял для других и теперь пожнет для себя. Именно поэтому я разрешаю тебе навестить его, Кэтрин Паркер. Покажи ему свет. Если он вырвет эти сорняки, ты сможешь навестить его снова… и снова, пока он не встанет на правильный путь.

— Но… — говорит женщина из «Анимы».

— Но, — вмешивается судья. — Не позволяй себе уставать от того, что делаешь правильно, мисс Паркер, какими бы ни казались обстоятельства. Сражайся честно. Но. Если мистер

Мое сердце радостно подпрыгивает в груди. Я только что выиграла свое первое дело! Потому что я настолько хороша!

— Я все сделаю как надо, судья.

Он подмигивает мне перед тем, как исчезнуть… в одно мгновение был здесь, а в следующее исчез.

— Ты сделала это! — Эмма обнимает меня, прижимая к себе.

— Ну да. Единственный раз, когда я была неправа, это когда я думала, что неправа.

Джей хлопает меня по плечу.

— До следующего раза… — он оставляет нас праздновать.

— Хотела бы я остаться, — говорит Эмма, — но обещала Хелен, что помогу ей с двумя другими делами.

Хелен — биологическая мать Али.

— Что за дела?

— Меня ознакомили только с первым. «Анима» пытается добиться решения, запрещающего использовать кроличьи облака для предупреждения охотников о грядущих атаках зомби. Они говорят, что это несправедливо по отношению к другим охотникам по всему миру. Что ж, у меня есть решение. Показывать облака каждому охотнику!

В идеальном мире «Анима» все равно бы на что-то жаловалась. «Это решение слишком идеально. Мы должны это исправить!»

Внезапно Эмма замирает. И я тоже. Чувствую… что-то. Беспокойство или вспышку страха от кого-то, с кем я связана.

— Али в беде, — говорит она.

У меня сжимается желудок, но я не обращаю на это внимания. Я только что выиграла крупную битву. И не собираюсь сдаваться при первых признаках беспокойства.

— Что случилось?

— Может, она сломала ноготь. Может, в нее стреляли. Я никогда не узнаю наверняка, пока не увижу сама.

Серьезно. Это очень познавательно.

— Я проверю, как она. А ты поможешь Хелен, как и обещала. — ей нужна любая помощь, которую она может получить.

— Поторопись. — Эмма подталкивает меня. Не то чтобы мне нужно было сделать хоть один шаг.

Я закрываю глаза, представляю Али и внезапно оказываюсь в ее спальне. Добро пожаловать в путешествие по зоне ожидания.

Али метается взад-вперед, сжимая руки в кулаки. Но она жива и здорова, никаких ран я не вижу. Фух.

Она замечает меня, и ее лицо озаряется.

— Кэт!

— Единственная и неповторимая.

Высокая блондинка с необычными голубыми глазами, Али — известная супермодель. Ее красота сдержанна и утончена. Лед как-то сказал мне, что парням достаточно одного взгляда на нее, чтобы захотеть защитить… после того, как они разденут ее и попробуют кое-что из ее товаров и услуг. Я, конечно, перефразировала. Но он добавил, что был бы исключением… после того, как я пригрозила отобрать у него пакеты с яблоками.

В отличие от большинства других охотников, Али наполнена такой верой — источником духовной силы, — что к ней могут приходить свидетели, такие как Эмма и я. По сути, она притягивает нас прямо к себе.

Она опускается на край кровати.

— Я так рада тебя видеть, но… Не пойми меня неправильно, но ты — последний человек в мире, с которым я хочу сейчас разговаривать.

— Вау. От такого милого приветствия у меня сердце замирает от радости, — сухо говорю я.

— Прости. Просто… в дневнике, который оставил мне предок, было предсказание о приближении смерти, и, кажется, так и есть. Это действительно так. У меня было видение. Плохое.

О, нет. Я подбегаю и приседаю перед ней, протягивая руки… но они проходят сквозь нее. Не уверена, что когда-нибудь к этому привыкну.

— Расскажи мне все. — с тех пор, как она стала охотником на зомби, у нее появились способности, которых нет у других. Или которых у нее не было. В общем, это длинная история. Суть в том, что она видит проблески будущего, и эти проблески всегда сбываются. — Уверена, я смогу найти решение.

Она прикусывает нижнюю губу.

— Ну, это касается Льда.

— Расскажи мне, — повторяю я с большей настойчивостью. — Со всеми подробностями.

— Хорошо. На самом деле я видела два одинаковых видения, с изменением только одной переменной. Переменная имела большое значение. Огромное. Но это так же плохо, и…

— Ты болтаешь не по теме. Придерживайся фактов, или я найду способ перестать быть свидетелем и начну преследовать тебя.

— Живой ты мне нравилась больше. — она тяжело вздыхает. — В одном из них женщина стреляет в Льда… и он умирает.

Ахнув, я отшатываюсь назад.

— Нет. — я яростно качаю головой. — Нет. — только не Лед. Только не он.

Однако…

Если он умрет, то присоединится ко мне в зоне ожидания. Мы сможем…

Нет! Какого черта? Я не стану думать о таких подлых мыслях. Не буду вести себя эгоистично. Он нужен на Земле. Он спасает жизни. Сколько невинных людей умрет без него от зомби-токсина?

— В другом видении, — продолжает Али, — девушка закрывает его и пули попадают в нее. Он выживает… но она умирает.

Мой желудок снова сжимается, только еще сильнее. В ушах звенит, и гравитация перестает действовать; так и должно быть. Я чувствую, что поднимаюсь вверх… вверх… легкая, как перышко, но на самом деле твердо стою на месте.

— Это еще не все, — говорит Али, отворачиваясь от меня. — Девушка, которая спасает его… это Камилла Маркс.

Нет. Нет, нет, нет. Камилла — Милла для друзей, поэтому, конечно, я всегда буду называть ее Камиллой — это та, кто предала Али, отдав ее «Аниме» в обмен на брата.

Ее мужественного брата. Ее непочтительного и красивого брата. Ривера Маркса. «Почему я думаю о нем с сексуальным подтекстом? Возвращайся в прежнее русло, девочка!»

Верно. «Анима» угрожала ему самым отвратительным образом.

«Помоги нам или потеряешь его», — сказали они Камилле. И она пошла на это, помогла им. Ривер — не просто ее единственный оставшийся член семьи. Он — тот самый мальчик, который спас ее от физического насилия их отца. Она жестока, когда дело доходит до его защиты. Но давайте будем честны. Она плохо справилась с ситуацией.

Неправильный поступок, даже по правильным причинам, все равно остается неправильным.

Действия Камиллы привели к моей смерти. Охотники остановились в доме моей подруги Рив, а это означало, что Лед остановился у нее, а это означало, что я остановилась у нее. Камилла отключила охранную систему и открыла ворота, позволив врагу проникнуть внутрь в виде армии зомби, на которых висели бомбы, и вооруженных солдат.

Я пережила обрушение дома и укусы зомби, но не огнестрельное ранение… ну, почти в каждый дюйм моего тела.

— Ты использовала свою способность скрывать воспоминания, превращая Камиллу в чистый лист, — напоминаю я ей. Камилла потеряла все, начиная с воспоминаний о детстве, которые ненавидела, и заканчивая братом,

Али заламывает руки.

— Знаю.

Без Камиллы… Лед может умереть раньше времени…

Я провожу рукой по лицу. Ладно. Хватит бояться. Пришло время собирать урожай Камиллы.

— Я поговорю с ней. Помогу ей вспомнить. — однажды воспоминания Али тоже был закрыты. Охотники делились историями о ее прошлом, и она все вспомнила. — Камилла у нас в долгу. Конкретно передо мной, но в основном перед Льдом. Она вспомнит. Она будет охранять его двадцать четыре часа в сутки, пока… на настанет конец. — ее конец. И я не буду переживать из-за этого. Не буду!

Сначала Лед, а потом все остальные.

— Кэт, — начинает Али.

— Мы не можем позволить ему умереть, — говорю я, отчаянно надеясь, что она согласится. — Просто не можем.

— Если она узнает правду, то не станет его охранять. Не важно, сколько она нам должна.

— Тогда мы ей не скажем. Мы никому не скажем.

То, что я предлагаю, противоречит правилам зоны ожидания. Мы не должны ценить одну жизнь больше, чем другую. Для судьи мы все бесценны. Мне не нужно об этом говорить. Благодаря тому, что подключена к высшему сознанию, я чувствую правду всем своим существом.

Если я устрою это — использую время, проведенное со Льдом, чтобы спасти ему жизнь, а не изменить его точку зрения, — меня отправят в последнюю зону, и я никогда больше не смогу помочь своим друзьям. И да, судья уже знает, о чем я думаю, потому что у нас коллективный разум.

Большое спасибо, высшее сознание! Я в долгу перед тобой не останусь.

Но. Всегда есть «но». Он меня не остановит. У нас есть свобода воли, и намерения ничего не значат без подкрепляющих их действий.

Неважно. Я должна это сделать. Если Лед умрет, мне все равно некому будет помочь. Эмма и Хелен присмотрят за Али.

— Мы не можем подписать Камилле смертный приговор, — говорит Али. — Мы будем лицемерами, если поступим так, как она поступила с нами. За что мы ее наказали.

И снова мне все равно. Я пристально смотрю на Али с такой силой, какой никогда раньше не проявляла.

— Сможешь ли ты смириться со смертью Льда, когда у тебя была возможность спасти его? Сможет ли Коул смириться с этим? — я манипулирую ею. Я знаю это. И ненавижу это. Но не отступлю.

Она опускает голову.

— Нет.

— Тогда мы сделаем это. Это значит, что ты никому не расскажешь о смерти Камиллы, даже Коулу. — ее парню, любви всей ее жизни. — Это останется между нами. Обещай мне.

Али никогда не лжет. Мне всегда это в ней нравилось, потому что это значит, что, независимо от обстоятельств, я могу ей доверять. То, о чем я прошу, нет, требую от нее, не является ложью, но и честностью это тоже не назовешь.

— Обещай мне, — настаиваю я. — Ради Льда. Ради Коула.

— Обещаю, — шепчет она.

Хорошо. Это хорошо.

— Я уговорю Камиллу остаться со Льдом, а Льда — с Камиллой.

— Как? Лед ненавидит ее до глубины души.

— Это правда, но он все еще любит меня. Он сделает все, что я попрошу. — может быть. Возможно. Дерьмо! В его нынешнем состоянии я не знаю, что он сделает или скажет. Я никогда не видела его таким.

Раздается стук в дверь.

— Аллигатор? — Коул Холланд пришел к своей девушке. Эти двое не могут вынести долгой разлуки.

Когда-то я могла бы сказать то же самое о нас со Льдом.

— Секундочку. Я переодеваюсь. — она снимает рубашку, хоть та чистая. Видите? Она отказывается лгать.

Коул смеется, и от этого хриплого звука по моей коже разливается тепло. О, вау, если такова моя реакция, то держу пари, что Али тает.

— Ты грязная? Тебе нужно принять душ? — говорит он. — Я могу тебе помочь.

— Он только испачкает тебя еще сильнее, — говорю я и шевелю бровями. На мою попытку пошутить она хмурится. Я вздыхаю. — Если есть способ спасти и Камиллу, я найду его. А пока что Лед — это все, что имеет значение. Хорошо?

Она сдержанно кивает.

Преисполненная решимости сделать то, что нужно, я представляю Камиллу…

Глава 3

Я появляюсь в старом парке аттракционов. Моя цель сидит на подставке карусели и смотрит, как солнце садится за горизонт. Я ожидаю почувствовать неприязнь. Или отвращение. Что угодно! Благодаря связи с зоной ожидания я испытываю лишь очередную порцию жалости.

Эта девушка одинока. У нее никого нет.

Я изучаю Камиллу. Ее светлые волосы спутанными прядями обрамляют тонкие, женственные черты лица. В ее черных как смоль бровях два серебряных колечка, придающих ей сходство с панк-рокером.

Но… ее глаза напоминают мне мед, приготовленный пчелами. Цвет фантастический, но сами радужки тусклые и наполнены грустью. На ее руках много татуировок, все изображения черно-белые. Ну, во всяком случае те, которые я вижу.

Она красива, но явно несчастна. Ее плечи сгорблены, она похудела, что выглядит лишним. Камилла выглядит хрупкой, словно может разбиться при следующем порыве ветра. Щеки испачканы грязью, а одежда порвана. Она бездомная?

Камилла — классический пример того, как пожинают то, что сеют. Она посеяла смерть и потеряла жизнь, которую знала и любила.

Это та девушка, которая собирается спасти моего Льда? Но как? Почему она? Моя уверенность слабеет.

Мне нужно заявить о себе, но без разрешения суда я не могу к ней явиться. Она не увидит и не услышит меня.

Как я сделаю то, что обещала Али?

Я прослеживаю за взглядом Камиллы. Солнце исчезает с неба, позволяя луне засиять новой жизнью. Официально наступила ночь. Фонари заливают тротуары золотистым светом.

Я чуть не выпрыгиваю из кожи от волнения и страха. Хорошие новости: на небе появилось кроличье облачко, а это значит, что Хелен и Эмма выиграли свое дело. Плохие новости: сегодня ночью появятся зомби.

Мне нужно связаться с Камиллой. Или к ней уже начинает возвращаться память? Помнит ли она значение облака?

Когда я делаю шаг к ней, она вскакивает на ноги с кинжалом в руке. Ух ты! Ее рефлексы поразительно быстры. Видит ли она меня? Камилла осматривается: сломанное колесо обозрения, пустая закусочная и контактный зоопарк без животных. Ее взгляд скользит по мне, и я замираю от разочарования.

Она остается напряженной, как резинка, которая вот-вот лопнет, и спрашивает:

— Кто здесь?

Так… она чувствует меня?

В ее голосе слышится хрипотца оператора, занимающегося сексом по телефону, и сила воина. Я впечатлена. Это

Черт возьми! Если она меня не видит и не слышит, я не смогу убедить ее помочь. А значит, не смогу сделать это сама. Придется послать Али. Проблема в том, что Али уступит и найдет способ рассказать Коулу, не говоря ему об этом.

Она сдержит свое слово, разрушив при этом мои планы. Секреты всегда были для нее сокровищем. И я восхищаюсь ею за это. Правда. Но сейчас не время для угрызений совести. Жизнь человека висит на волоске.

«Сначала спасем Льда. А потом уже будем беспокоиться о деталях».

«Чем я отличаюсь от Камиллы?»

Фу! Глупый вопрос. Я не удостою его ответом… потому что у меня нет ответа.

Эмма появляется рядом со мной, и я вздрагиваю от неожиданности. Мое сердце бешено колотится.

— Почему ты здесь? — спрашивает она. — С ней?

Я не знаю, слышала ли Эмма мой разговор с Али. Свидетелям разрешается слушать в определенное время.

— Камилла должна вспомнить, — говорю я и оставляю все как есть.

— Ты просила в суде за Льда, а не за Миллу.

— Поверь, я знаю.

Она ухмыляется.

— Но я обращалась в суд по обоим делам.

Взвизгнув, я хлопаю в ладоши и подпрыгиваю.

— Ты это сделал? Когда? — неважно, когда. Время течет по-разному для духов, и для людей. — Как ты узнала, что она нам понадобится? Каков был вердикт?

— Хелен присматривала за Али, и она узнала о видении.

Эмма взъерошивает волосы.

— И как ты думаешь, каков был вердикт? Я же говорила тебе, что лучшая из лучших.

Я обнимаю ее, крепко прижимая к себе.

— Спасибо. Я уступаю тебе. Ты лучшая. Лучшая из лучших. Элита.

— Я знаю. Во время дела Миллы мы напомнили суду, что Льду был дан еще один шанс, так что Милла тоже его заслуживает.

Чувство вины нарастает, как прилив, затопляя меня. Второй шанс… умереть. Это то, что я даю Камилле, то, чего от нее жду.

Но… но… смерть не обязательно должна быть чем-то плохим. Готовность пожертвовать собой, чтобы спасти кого-то другого, является высшим проявлением любви. Конечно, чтобы Камилла действительно захотела, мне придется рассказать ей все. Что, если она скажет «нет»?

«Не могу так рисковать».

Я не делюсь с Эммой своими переживаниями.

— Каковы мои условия?

— У тебя есть двадцать часов. В течение этого времени Милла сможет видеть и слышать тебя, — говорит она. — Но… даже если к ней вернется память, она не вспомнит о твоем визите, когда закончится твое время. Ее решение помочь Льду… если это будет ее решением… будет справедливым и непредвзятым. Зная, что ты помогла ей сегодня, она может почувствовать себя в долгу.

Точно! Она должна чувствовать себя в долгу.

Но, может быть, я предвзято к ней отношусь?

— Я болею за вас обеих. — Эмма хлопает меня по щеке и исчезает.

Позади меня раздаются шаги. Видит ли меня сейчас Камилла? Я оборачиваюсь. Она смотрит не на меня. А куда-то за мою спину. Я разворачиваюсь и замечаю двух зомби, направляющихся к нам. И издаю стон. Они примерно в двухстах ярдах от нас, и на их пути нет никаких препятствий.

Зомби спят днем, а может, прячутся. Неважно! Они избегают света, он слишком вреден для их гниющей души.

Может ли Камилла видеть зомби? Возможно. Она потеряла память, но не свои способности охотника.

Эти способности… Только адвокаты и свидетели могут видеть зомби. И только охотники могут изгонять их души из тел, чтобы сражаться. Душа с душой, подобное с подобным. Но любой человек может быть укушен или заражен.

Знает ли она, что такое зомби? Скорее всего, нет.

Я не могу позволить злодеям разгуливать на свободе и заражать невинных людей. Или ее!

В сотне миль от меня…

Я никогда не сражалась с зомби, тем более с двумя зомби одновременно, так что у меня нет должного опыта.

— Камилла. — ее имя слетает с моих губ.

Получилось! Она смотрит на меня и хмурится.

— Кто такая Камилла? Кто ты? Я тебя знаю?

Она даже не помнит собственного имени? Бедная девочка.

Нет, нет, нет. Больше никакой жалости.

— Меня зовут Кэт Паркер. Мы уже виделись. Ты меня не помнишь, потому что твой разум облили отбеливателем. И к твоему сведению, я собираюсь поделиться с тобой целым ворохом знаний, потому что мне нужна прежняя, стервозная Камилла, а не эта новая, не прошедшая бета-тестирование версия.

Ее глаза расширяются.

Извини, но я еще не закончила.

— Раньше ты сражалась с зомби. С такими, которые сейчас направляются к нам. Ты действительно хорошо обращаешься с ножами, пистолетами и предательством. Упс. Как это последнее слово попало сюда? Неважно. Ты готова к сегодняшнему бою?

Я оглядываюсь через плечо. В пятидесяти ярдах от меня…

Ее лицо бледнеет. Она смотрит на нашего врага и хрипло произносит:

— Зомби?

— Точнее, души-зомби, а не те ползучие существа, которых ты привыкла видеть в фильмах.

— Они не настоящие, — говорит она, качая головой. — Я сумасшедшая, и я ухожу отсюда. — Камилла отворачивается.

Она просто уйдет? О, черт возьми, нет. Я делаю шаг, один-единственный шаг, и внезапно оказываюсь прямо перед ней. Духовные законы превосходят физические, и я могу преодолеть звуковой барьер!

Она отступает назад, выставив нож.

— Как тебе удалось так быстро оказаться здесь?

Преодолеть двадцать пять ярдов…

— Ты поверишь мне, если скажу, что я твоя фея-крестная? — она решительно качает головой, но я все равно продолжаю. — Мне нужно, чтобы ты отделила свою душу от тела, обезвредила этих зомби и зажгла огонь в своей ладони. Без спичек! Кстати, этот огонь — единственное, что способно убить нежить. — это правда. Только охотники могут призвать пламя и не сгореть заживо.

Сегодняшние нетерпеливые бобры не сводят глаз с Камиллы и ускоряют шаг.

— Сделай себе одолжение и… — она кладет свободную руку мне на плечо, намереваясь оттолкнуть меня, но ее рука проходит сквозь меня. Она снова хмурится и смотрит на меня. — Я не могу… Ты не…

Запах гнили пропитывает воздух, обжигая мои ноздри.

— Осторожно! — кричит Камилла и отталкивает меня в сторону.

Я выпрямляюсь, наблюдая, как она бросается на зомби.

Она хотела спасти меня? Боже, как изменились времена.

Мое чувство вины усиливается.

Если бы она все помнила, то использовала бы меня как щит.

Она и двое зомби падают на землю. Один из них оскаливается, но я бросаюсь к ней, ударяя ногой в челюсть. Попала! Челюсть зомби отвисает.

Учитывая, что Камилла наносит зомби удары в глаза… в виски… и перерезает им горло, она двигается с плавной грацией и шокирующим изяществом. Но зомби не перестают рвать ее когтями. Я наношу еще один удар ногой, промахиваюсь и просто начинаю наносить удары.

Ладно, ладно, на самом деле я дерусь пощечинами, повизгивая, и выгляжу нелепо, но ей все равно удается выпутаться из клубка конечностей, так что я считаю свои действия победой.

— Это происходит, — говорит она хриплым голосом. — Это происходит на самом деле.

— Знаю! Так что сделай одолжение нам обоим и уничтожь этих зомби!

Пиная зомби, она спрашивает:

— Как призвать огонь без спичек?

Я слышала, Али говорила, что она «призывает» свое пламя, но что именно это значит

— Может, нужно представить себя горящей? — мой отец часто говорил: «Если ты можешь это представить, ты сможешь это сделать».

Зомби встают. Как и у всех их собратьев, их плоть тонкая, как бумага, и серая. Открытые раны обвисли, обнажая сгнившие мышцы и кости. Оба существа лысые, лишь несколько прядей волос свисают у них на висках; у них красные глаза и пожелтевшие зубы.

Камилла трясет руками.

— Ну же. Давай!

— Немного быстрее, — говорю я ей, изо всех сил стараясь отбиться от зомби.

Наконец, на кончике ее указательного пальца вспыхивает пламя. Она смотрит на меня и улыбается, но тут же горбится и кричит. Когда Камилла прижимает ладони к вискам и зажмуривает глаза, пламя распространяется на ее волосы, но не сжигает пряди. Ее колени подгибаются, и она падает.

— Я… я Камилла. И мой брат… Ривер! — надежда в ее глазах… быстро разбивается. — Нет, нет, нет, он меня ненавидит.

Неужели она вспомнила?

Мило! Это было быстро. Кэт Паркер, мастер на все руки, наносит новый удар.

Зомби бросаются на нее, но она не готова к этому. Я действую инстинктивно, вставая перед ней и блокируя любое нападение. Не знаю, что произойдет, если меня укусят, подействует ли на меня З-токсин, или они на меня не обратят внимания. Ну, я же мертва, а существа жаждут жизни.

Думаю, мы никогда этого не узнаем. Эти двое бьют меня по рукам и ногам, делая все, что в их силах, чтобы убрать с дороги, но не кусают меня. Я принимаю удары как чемпион, только несколько раз съеживаюсь и взвизгиваю. Несколько тысяч раз. Неважно.

Я всегда ненавидела, когда Лед сражался с зомби. Я позволила страху взять верх надо мной, представляя худшее. Пыталась уговорить его отказаться от войны. Оставаться дома, в безопасности. Даже пыталась избавиться от чувства вины. «От всего этого стресса у меня болели почки».

Да. Я облажалась. Может быть, ему будет лучше без меня.

Лед всегда делал все возможное, чтобы меня утешить. Чего он не делал? Не бросил войну или своих друзей. Продолжал бороться, полный решимости сделать мир более безопасным для своих друзей, своей семьи и даже для людей, которые посадили бы его за решетку и назвали сумасшедшим, если бы узнали, что он делает. Лед герой.

— Мне не помешает немного помощи, — говорю я.

Сузив глаза, Камилла встает. Ее губы сжимаются, когда пламя с треском вырывается из ее волос и кончиков пальцев. Она похожа на куклу для массового убийства, красивую, но смертельно опасную. Выставив вперед ногу, она опирается на колени и разводит руки в стороны. Пламя разгорается, от нее валит дым.

— Отойди, — приказывает она.

Я отпрыгиваю в сторону, а она выталкивает свою душу из тела. Внезапно появляются две Камиллы. Одна неподвижная. Другая — душа, как и я. Она бросается на зомби и снова валит их на землю. На этот раз она бьет их в грудь. Зомби кричат и корчатся от боли, пока… Бум!

Они взрываются. Пепел сгущается в воздухе, разлетаясь дождем во все стороны.

Меня охватывает облегчение.

— У нас получилось! Ну, в основном у меня. У меня получилось. Ты только под конец вмешалась.

— Я удивлена, что ты не бросила меня умирать. — пламя гаснет. Она подходит к своему телу. В форме души одежда прикрывает ее интимные части, но края обгорели и покрыты сажей. Она прикасается к телу и соединяется с ним. — Почему ты мне помогла?

Что же. Она помнит меня… и то, что со мной сделала. Но этот разговор Камилла не запомнит, так что пока нет смысла выпытывать у нее подробности.

— Слушай. Я сделала то, зачем пришла сюда. Ты не получишь от меня ответов. — жестоко с моей стороны, да. Но мне все равно.

Она делает шаг ко мне, сжимая кулаки.

— Скажи мне.

Я улыбаюсь.

— Не волнуйся. Завтра все изменится.

Глава 4

Вернуть память Камилле — сделано. Она снова стала обычной ведьмой. Она забудет о моей помощи, если уже не забыла, что позволит мне вернуться к ней и попросить об услуге.

Теперь пришло время разобраться со Льдом.

Я сосредотачиваюсь на своем бывшем и оказываюсь в центре ночного клуба «Сердца». Серьезно? И сюда он приходит, чтобы забыть меня?

Что же, почему бы и нет? Горе опустошило его, и он ищет способы заполнить образовавшуюся пустоту.

Мне жаль, что он страдает.

Лед сидит за стойкой бара и смотрит на посетителей с ненавистью в глазах. Словно винит всех остальных в своей боли.

Он встает и делает шаг к девушке на танцполе. Думает подцепить ее? Что-нибудь, что угодно, лишь бы забыть о том, что потерял меня?

Я позволяю себе материализоваться в естественном царстве прямо перед его целью. Его взгляд встречается с моим, и он замирает.

Я одариваю его наилучшей улыбкой, на которую только способна, учитывая, что мне так грустно из-за такого положения дел, хотя я и запоминаю каждую деталь этого драгоценного мальчика, которого так долго любила. В нем больше шести футов мускулов.

У него светлые, взъерошенные волосы и глаза, которые сочетают в себе голубой и карий оттенки. Они похожи на чернику в шоколаде. У него идеально загорелая кожа, а лицо как в девчачьем порно.

Когда я впервые увидела его, то наконец поняла, почему некоторые женщины бросаются своим нижним бельем в рок-звезд. Лед изменил мои чувства, и все, чего я хотела, — это потереться о него, как котенок о новую когтеточку.

Но я сопротивлялась ему, потому что мы учились в младших классах, и он пугал меня до смерти. Всегда был весь в синяках, и

Сейчас он направляется ко мне. Понимая, что у нас не получится нормально поговорить в присутствии всех этих людей, я бросаюсь к задней двери. Оглянувшись, убеждаюсь, что Лед следует за мной. Я машу ему рукой, мне не терпится пригласить его на операцию по «Спасению глупой жизни Льда». Название миссии находится еще в разработке.

Когда он оказывается почти в пределах досягаемости, я выскакиваю на улицу. Выхожу в темный переулок с рядом отвратительных мусорных контейнеров и мышью, которая снует между ними. Кусочки разорванной бумаги летают по воздуху, как пепел от зомби.

Лед вылетает через дверь и останавливается, осматривая окрестности.

— Кэт! — кричит он, что даже заставил улететь черного дрозда. — Кэт!

Мне нужно ошеломить его своими первыми словами. Или, знаете, просто привлечь внимание.

— Чувак. Мне больше нравится твой внутренний голос. Давай сбавим громкость… на двенадцать децибел.

Я стою у него за спиной, и он оборачивается. Лед напрягается. Его тело дрожит, и он протягивает руку. Я остаюсь на месте, позволяя ему делать свое дело и разбираться с этим. Если скажу ему, он мне не поверит. Когда его пальцы проходят сквозь мои волосы, он выкрикивает столько креативных ругательств, что хватило бы разрушить целый город.

— Вау, — говорю я, ухмыляясь. — Не уверена, что некоторые из этих вещей анатомически возможны.

Он успокаивается.

— Ты здесь. — в его голосе слышится благоговение. — Ты действительно здесь.

— Ага. Но ты, Лед, идиот.

Уголки его губ приподнимаются.

— Даже у твоей галлюцинаций острый язычок. Мне это нравится.

— Я не галлюцинация, дурачок. Я свидетель, и… приготовься смириться с моим величием… я пришла помочь тебе. — я поднимаю кулак в небо. — Супер Кэт спешит на помощь!

Он хмурится.

— Ты хочешь мне помочь? Оставайся со мной. Не покидай меня.

Как бы я этого хотела! Я могла бы спасти его от неминуемой смерти, не подвергая опасности никого другого.

— Ай-ай-ай. Как всегда думаешь только о себе. — я обхожу его, давая понять, что я главная. Как кошка, которая выслеживает мышку. — Я знаю, что тебе было трудно расстаться со мной. А кому бы не было? Я потрясающая! Но все же. Я не ожидала, что ты падешь духом. Раньше ты ужинал первоклассным филе, а теперь наедаешься старыми кусками мяса. — это нехорошо.

Он склоняет голову, стыдясь и чувствуя себя виноватым.

— Прости меня, котенок. Мне так жаль.

Мне всегда нравилось, как он называл меня.

— Тебя не было… Думаю, я пытался наказать нас обоих. — говорит он. — Но я ненавижу то, что я…

Я поднимаю руку, чтобы заставить его замолчать.

— Хватит. Я не хочу слушать твои оправдания. Ты разрушаешь свою жизнь, а для меня это неприемлемо.

— Ты шутишь? Разрушаю свою жизнь? Котенок, без тебя я не живу. — он выглядит измученным и слова льются из его рта. — Я бы лучше отрезал себе левое яйцо, чем кричал на тебя. Прости меня. Мне не следовало повышать голос.

— Что ж, нет тебе прощения! — я упираю руки в бока. — С тех пор как я живу там, наверху, — я поднимаю большой палец к небу. — у меня появилась возможность наблюдать за тобой за кулисами. И знаешь что? Ты превратил «Красавчик ТВ» в «Самое дерьмовое видео Бамы». С сегодняшнего дня ты будешь делать добрые дела.

От него исходит решимость, которая заставляет меня устыдиться.

— Что ты подразумеваешь под «добрыми делами»?

— Для начала ты поможешь своим друзьям, приняв участие в войне между зомби и людьми. И будешь делать это, улыбаясь! — я топаю ногой. — Ты меня слышишь?

— Да. Помогать друзьям. Сражаться. Улыбаться. Если я буду делать все это, ты останешься со мной?

Упрямый мальчишка! Я на мгновение закрываю глаза и молюсь о терпении, затем вздыхаю.

— И я сказала Совету, что справлюсь. Плохая Кэт. Плохая!

— Совету? — я вижу, как в его голове проносится множество мыслей, и они, должно быть, приводят его к выводу, что я на сто процентов настоящая, потому что он вздрагивает, а радость озаряет его лицо. — Не бери в голову. — он направляется прямо ко мне.

Я врезаюсь спиной в кирпичную кладку. Знаю, что он покрыл стену «Линиями крови» — химическим веществом, которое используется, чтобы сделать неосязаемое для душ снова осязаемым. Таким образом, зомби не смогут проникнуть в здание и заразить всех.

Когда я оказываюсь в пределах его досягаемости, он выталкивает свою душу из тела — действие, требующее веры. Я знаю, зачем он это делает. Рыбак рыбака. Только душа может прикоснуться к другой душе. Но когда протягивает руку, я отшатываюсь в сторону, избегая прикосновения.

— Держи свои руки от меня подальше. — я качаю головой. Нужно вернуться на правильный путь. — Я не всегда следовала правилам… точнее никогда не следовала… но теперь это позади. — может быть. Возможно. — Ты не представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы попасть сюда, и что случится, если я оплошаю, а времени на объяснения нет. Не во время этого визита. Просто знай, что одно прикосновение твоей души к моей — и я не смогу больше вернуться. — это был первый урок от Эммы.

Он сжимает и разжимает кулаки, возвращаясь в свое тело.

Во мне вспыхивают старые чувства к нему. Я хочу для него только лучшего.

— Я — твое прошлое, Лед, и пока что я — твое настоящее. Но тебе нужно смириться с тем, что я никогда не стану частью твоего будущего.

— Ты — мое прошлое, настоящее и будущее, котенок.

Упрямец!

— Лед…

— Кэт. — он прижимает ладони к моим вискам. — Почему я только сейчас вижу тебя? Почему тебя так долго не было?

На меня нахлынули воспоминания. Когда я впервые очнулась в зоне ожидания, Эмма была со мной. Она объяснила, что в царстве духов время течет по-другому. Для меня прошло всего несколько дней. По крайней мере, так кажется. Для Льда прошло четыре месяца.

Нужно сосредоточиться.

— Как я уже сказала, во время этого визита у нас не будет времени на то, чтобы разбираться в деталях.

— Но ты навестишь меня снова?

«Все зависит от тебя, приятель». Тем не менее, я резко наклоняю голову, потому что знаю, что Лед справится. Он всегда справляется.

— В течение следующих нескольких месяцев ты будешь счастливым обладателем одного визита в день, каждый день.

Мускул на его челюсти напрягается.

— Этого недостаточно. Я не успокоюсь, пока ты не

Я закатываю глаза.

— Это не переговоры, и ты не дал мне закончить. Я буду навещать тебя каждый день… пока ты делаешь что-то полезное для нашего дела.

Он выгибает бровь.

— Ты пытаешься меня подкупить?

— О, хорошо. Ты начинаешь понимать. — хороший мальчик. — И нет, сегодняшняя ночь не была бонусом. Ты должен заслужить эту привилегию.

Выражение его лица смягчается, и взгляд останавливается на моих губах. Думаю, он представляет, как целует меня.

Когда-то я бы набросилась на него. Встала бы на цыпочки и запечатлела непристойный поцелуй прямо на его грязных губах. Ему бы это понравилось, но он бы быстро взял контроль в свои руки — моему мальчику нравится доминировать, — и вскоре мы бы уже срывали друг с друга одежду. Но… этого желания просто больше нет.

Встреча с ним не заставила мои чувства вернуться к тому, что было раньше, и это меня немного огорчает. И все же, возможно, это к лучшему. Возможно? Ха! Теперь ему нужен кто-то, кто не побоится пойти с ним во тьму… кто-то, кто вернет его к свету.

— Готовься видеть меня гораздо чаще, котенок. Я сделаю все, чтобы провести с тобой время.

— Да. Я очень аппетитный кусочек тортика. — я начинаю терять связь с этим миром. Чувствую, что наша связь ослабевает, и знаю, что мои друзья-свидетели нуждаются во мне для чего-то. Черт возьми! Я еще не сделала того, ради чего пришла сюда.

Лед яростно качает головой.

— Кэт!

— Послушай, Лед, у меня почти закончилось время, а я так и не сказала, что ты должен сделать. Это необходимо…

— Нет. Ты останешься со мной. Слышишь? Мы еще не закончили.

Его решимость и уязвимость причиняют мне боль.

— Кэт! — я слышу голос Эммы.

Я поворачиваюсь и замечаю маленькую девочку, стоящую в конце переулка.

— У Миллы неприятности, — говорит она. — Она окружена зомби, и все выглядит не очень хорошо. Если ты хочешь помочь Льду, она должна выжить.

— Дерьмо собачье. Все хуже, чем мы думали, — говорю я Льду. — Она одна, и они окружают ее. Ей отчаянно нужна твоя помощь, Лед. Ты должен пойти к ней.

— Кому? Эмме?

— Нет, просто…

— Кому? — требует он.

Я не могу ему сказать. Он откажется помочь.

— Неважно, кто она, — я смотрю на него снизу вверх, демонстрируя все свое беспокойство и страх. — Она человек, и ей нужна помощь, так что надевай свои трусики большой девочки и отправляйся в Шейди Элмс и помоги ей, черт возьми! Осталось мало времени.

Мгновение спустя я теряю связь с его миром и возвращаюсь в зону ожидания, чтобы наблюдать… ждать… молиться, чтобы Лед сделал то, что нужно. Иначе он обречен.

Глава 5

Лед делает то, что нужно! Он спасает Камиллу. И по прошествии нескольких недель я поражаюсь его успехам. Я обещала навещать его раз в день, каждый день, пока он находится рядом с девочкой, и он воспринял мои слова слишком серьезно.

Шокирующая часть этого плана: Камилла помогает Льду! Она забыла о нашей команде с зомби перед каруселью, как я и думала, но помнила о своих преступлениях против меня.

По этой причине, среди прочих, которые она держит при себе, Камилла согласилась охранять Льда от неизвестной женщины из видения Али днем и ночью. Но…

Я не сказала ей, что она умрет. Должна была, знаю. И я хочу себя ненавидеть. Что я и пытаюсь. Но это все равно что ненавидеть единорога или радугу. Просто не могу.

Если я продолжу хранить молчание по этому поводу, у меня будут неприятности. Во-первых, меня могут не пустить в суд, а во-вторых, вышвырнуть из зоны ожидания. Я имею в виду, что если мне не доверят защищать невинных, я не смогу быть ответственным представителем. Но, черт возьми, я застряла между молотом, который люблю, и наковальней, в которой нуждаюсь.

Как ни странно, Камилла оказалась для Льда хорошей находкой. Он позволил ей переехать в его квартиру; он больше не одинок. Сражается с зомби, а не спит со всеми подряд и не напивается до беспамятства. Он даже смотрит на нее… так, как когда-то смотрел на меня.

Несмотря на то, что я больше не испытываю к нему романтического влечения, часть меня снедает ревность. Поддайся одной негативной эмоции, и за ней последуют другие. Неважно. Камилла вторглась в мою жизнь!

Я меряю шагами спальню в своем новом доме. Великолепное поместье с мраморным водопадом в центре гостиной, балюстрадой ручной работы вокруг винтовой лестницы и затененным балконом. На заднем дворе есть фруктовый сад, в котором растут все мои любимые деревья: лимонные и пекановые, а также грецкий орех, вишня, яблоня и миндаль. Моя награда за помощь охотникам.

Да, но действительно ли я теперь помогаю охотникам? Давайте посмотрим правде в глаза. Это я подтолкнула Льда к тому, чтобы он остался с Камиллой. Чтобы спасти ему жизнь, да, но что, если она какое-то растение, которое дает свои ростки?

Несколько дней назад «Анима» подослала «крота» или «троянского коня» — завербованную ими девочку-подростка, чтобы отравить моих друзей. Из-за нее способности Али подавлены или просто исчезли навсегда.

На самом деле, большинство охотников потеряли свои способности, в то время как Камилла их обрела. И эти способности вредят охотникам, а не зомби. Она может поднимать своих товарищей по команде в воздух одной лишь мыслью и каким-то образом сжимать их, пока они не лопнут.

Это способ «Анимы» заставить хороших парней избавить мир от самих себя?

С другой стороны, Камиллу мучают сны о том, как она сгорает заживо, и она даже просыпается вся в саже. Иногда ее одолевает сильный голод… к охотникам. Совсем как у зомби, и все же она не зомби. Это странно.

Что, если она умрет? Кто спасет Льда? Черт возьми! Лед не может потерять еще одного друга. Не то чтобы Камилла была его другом. Она никогда им не будет. Но я уже упоминала, что он смотрит на нее так, словно она — это все, что можно съесть, и он умирает с голоду, верно? Он защищал ее от других охотников. Защищал вместо того, чтобы позволить ей защищать его. Даже смеялся над ее шутками.

Мои шутки лучше! Верно? Верно.

Тьфу! С чего бы ему желать отбросов общества?

Знаю, знаю. Ненависть — это плохо, любовь — это хорошо. Мне нужно простить и забыть. Но Камилла ему не подходит. Когда не отпускает свои дурацкие шутки, она слишком серьезна. Поощряет Льда попадать в

Будучи инициативной девушкой, я назначила Льду свидание с обычной девушкой, которую знает Али. Свидание, на которое мне не разрешили прийти. Ура! Но, по словам Льда, ничего интересного не произошло. Также, по словам Льда, я разбила ему сердце.

В тот день, в тот момент, в ту секунду он начал отдаляться от меня… и смягчаться по отношению к Камилле.

И все же. Я по-прежнему полна решимости найти ему другую девушку. Любую, кроме Камиллы, чей брат сейчас находится в городе.

Мое сердце трепещет в груди. Ривер стал горячее, чем когда-либо. У него светлые волосы, как у Камиллы, и золотистые глаза. Вместе с тем, черные как ночь брови. У него безупречная загорелая кожа, украшенная множеством черно-белых татуировок.

Моя реакция на него озадачивает. Я не нахожусь в поиске нового парня. А если бы и находилась, он не был бы в моем списке возможных вариантов. Он жив, а я мертва. Он напоминает мне Льда… версию Льда без Кэт. Спит со всеми подряд, слишком много пьет, слишком много ругается. Играет с зомби, прежде чем их убить. На людей он нападает первым. Вообще-то, нападение — это его настройка по умолчанию.

Он тот самый плохой парень, о котором мой отец всегда меня предупреждал.

Но я не собираюсь думать о нем. Неа. Не буду. Я навещу Льда. Мы поговорим и посмеемся, и я почувствую себя лучше.

Я представляю Льда и появляюсь… в спальне. Эта комната находится в новом доме Рив Анкх, куда переехали Лед и Камилла. Лучше, если охотники будут держаться вместе и прикрывать спины друг друга.

Тяжелое дыхание и хриплые стоны привлекают мое внимание. Я осматриваю комнату… и ахаю. Лед прижимается к Камилле. Они оба без футболок. Она без лифчика. Одна ее нога обвита вокруг его талии, а ногти впиваются ему в спину. Они целуются так, словно утром умрут.

Я потрясена до глубины души. Этого не может быть. Он не может целовать девушку, которая меня убила. Девушку, которая скоро умрет. Если он влюбится в нее, то затем потеряет… потеряет другую девушку…

— Лед? — я зову его дрожащим голосом.

— Кэт? — он резко поднимает голову и смотрит на меня. Его щеки раскраснелись, а губы припухли от поцелуя и блестят. Лед тяжело дышит. В мгновение ока выражение его лица мрачнеет. Удовольствие уступает место чувству вины и панике.

Я отступаю назад. Я… я виновата в этом. Это я подтолкнула его к Камилле. Я. Я снова разбила ему сердце.

Не зная, что еще делать, я возвращаюсь в свой дом.

Лед зовет меня. Я слышу, как его голос эхом разносится через огромное расстояние между нами.

— Кэт. Давай обсудим это. Пожалуйста.

Стоит возвращаться или нет? Горячие слезы катятся по моим щекам, и я не хочу, чтобы он видел, как я плачу. Но и бросить его в беде тоже не могу. Он подумает, что я его ненавижу. Я никогда не смогла бы его возненавидеть.

Я представляю его в своей голове… и оказываюсь в другой спальне, где нет никаких признаков Камиллы. Он стоит прямо передо мной, и мне хочется прикоснуться к нему, хочется его встряхнуть.

— Как ты мог ее поцеловать? — требую я. Тьфу! Мой голос звучит обвиняюще. Это не его вина. А моя.

Его глаза сужаются, а мышцы на плечах напрягаются.

— Ты не можешь получить и то, и другое. Ты не можешь бросить меня и ревновать, когда я с кем-то другим.

Я вздрагиваю.

— Я не ревную. — немного. — Просто… выбери кого угодно, только не ее, это для твоего же блага.

Он проводит рукой по лицу, его гнев улетучивается.

— Милла мне нравится. Она хороший человек, и у нее была дерьмовая жизнь. Она мой друг.

Друг? Друг! Это даже хуже, чем видеть в ней партнершу по поцелуям! Я знаю, знаю. В каждом человеке есть скрытые глубины. У каждого есть багаж, и Камилла Маркс не исключение. Но сейчас не время мне рассуждать здраво.

— Ты обычно высасываешь воздух из легких друга?

— Это уже не твое дело, не так ли? — огрызается Лед.

И снова я знаю, что он прав. Я хотела, чтобы он двигался дальше. Подтолкнула его к этому. И теперь, когда он согласился с планом, я не могу жаловаться на его выбор, не будучи лицемеркой.

Я тяжело вздыхаю.

— Я хочу, чтобы ты был с кем-то другим, хочу, чтобы ты был счастлив… но ты не можешь быть с ней, Лед. Просто не можешь. Выбери кого-нибудь другого и получишь мою золотую звезду одобрения.

Он скалится, явно перестав быть милым.

— Я сказал, что буду любить тебя вечно, и это не изменилось. Я люблю и буду тебя любить. Ты — одна из лучших вещей, которые когда-либо случались со мной, но ты не моя девушка. Больше нет. Если я решу быть с Миллой, я буду. Ты не имеешь права голоса, и твой штамп одобрения мне не нужен.

Когда-то ему нравилось мое одобрение. Он делал все, что было в его силах, чтобы добиться этого, чтобы сделать меня счастливой. Сегодня я потеряла кое-что ценное. Мои слезы катятся сильнее.

— Котенок…

— Ты ведь помнишь мою кузину Терезу, верно? — они могут прожить долгую, счастливую жизнь вместе. — Она умная и симпатичная, и у нее…

— Котенок, — повторяет он. — Хватит.

— Нет. — я закрываю глаза, на ресницах у меня выступают слезы. Я должна сказать ему. Больше не могу хранить это в секрете. Он заслуживает того, чтобы узнать, какой ужас его ожидает. Ужас, на котором я настаивала. — Она… Лед, Камилла умрет.

Он улыбается.

— Ну конечно. Все мы когда-нибудь умрем.

— Да, но ее смерть наступит скорее раньше, чем позже. Видение Али… — мой голос дрожит. — Камилла спасет тебя… но умрет.

Улыбка исчезает с его лица. Он моргает, а затем качает головой. Мгновение спустя до него доходит правда, и в его глазах вспыхивает ярость.

— Расскажи мне все, что ты знаешь о видении. Каждую деталь. Сейчас же.

Я вздрагиваю, но подчиняюсь.

— Ты находишься внутри здания. У тебя порезы, и идет кровь. Коул, Али и остальные стоят позади тебя. На тебя направлен пистолет, который держит женственная рука. Раздается серия выстрелов. Камилла встает перед тобой и принимает на себя град пуль.

Его кулаки сжимаются.

— Я никогда не думала, что она тебе понравится. — я должна была сказать ему об этом раньше. Гораздо раньше. Теперь он может никогда меня не простить. — Думала,

— Значит, ты сотворила это с Миллой за то, что она сделала? Решила поменять одну жизнь на другую, Кэт. Не могу поверить, что вышестоящие суды одобряют это.

— Они одобряют жертвенность, — говорю я. — Когда это происходит по собственной воле.

Он дрожит, когда его охватывает ярость.

— Но ты не дала Милле выбора, не так ли?

Я слышу боль и отчаяние в его голосе и ненавижу себя. Я не единорог и не радуга. Я тролль. Я уничтожала этого парня снова и снова.

— Нет, — признаю я, — и за это меня изгонят, как только Камилла… когда она уйдет.

— Уходи. Сейчас.

— Мне жаль, — говорю я ему. Я бы умерла вместо Камиллы, если бы могла. Серьезно. Сотрите меня с лица земли. Да, она причинила мне боль, но извлекла уроки из своей ошибки и пошла дальше. Я не сделала того же. Я использовала ее ошибку как оправдание своей собственной.

— Тебе жаль? Жаль? Думаешь, от этого все станет лучше? Ты хоть представляешь, как сильно я страдал, когда ты умерла? Я был разорван в клочья, Кэт. По всем признакам я был мертв. Милла вытащила меня из бездны. Она снова и снова показывала мне, как жить, как двигаться дальше, а теперь ты говоришь мне, что я потеряю и ее. Что мне придется выжить и наблюдать, как на моих глазах умирает другая девушка.

Я обхватываю себя руками, надеясь отгородиться от шквала его эмоций.

— Если она не получит пули, защищая тебя, то умрешь ты.

— Если ты думаешь, что я предпочту смотреть, как она истекает кровью, как смотрел на тебя, то ты меня совсем не знаешь. — он отходит к дальней стене, как можно дальше от меня, не выходя из комнаты, и бьет кулаком по стене, разбивая штукатурку. Кожа на его костяшках трескается, и из них вытекает кровь.

Я ахаю. Когда Лед поднимает руку, чтобы нанести еще один удар, у меня не хватает духу смотреть, как он причиняет себе боль. Честно говоря, я не хочу, чтобы он видел мою реакцию. Я возвращаюсь в свой дом и, рыдая, падаю на колени.

Я не могу винить Камиллу в этом. Одна я несу ответственность. Я. Если бы я с самого начала сказала правду, только правду и ничего, кроме правды, этой ситуации можно было бы избежать. А может, и нет.

Эти двое, очевидно, заботятся друг о друге, их влечет друг к другу. Возможно, в итоге они бы целовались… встречались… несмотря на неизбежный конец. Но он мог бы сберечь свое сердце. Мог бы подготовиться к такому итогу.

Теперь его ждут только страдания.

Глава 6

Я держусь подальше от Льда, зная, что это к лучшему. Вообще, я держусь подальше от всех, даже от Эммы. В лучшем случае я — талисман, приносящий несчастье. В худшем — мне нельзя доверять в принятии качественных решений. В суде «Анима» может использовать мои действия против меня, чтобы выиграть дело.

Я никогда еще не осознавала насколько далеко могут зайти последствия от моих действий. Все, что я делаю, влияет на тех, кого люблю, не только сейчас, но и в будущем.

Когда я услышала, что «Анима» причинила Милле боль, что она чуть не погибла, и это не имело никакого отношения к видению Али, я решила покончить со своим добровольным изгнанием. Очевидно, что оставаться в стороне — это не решение наших проблем.

И да, теперь я зову ее Миллой. А себя называю Кэтрин. Я сама себе больше не друг. Слишком сильно облажалась в своей жизни… в смерти.

Однако, прежде чем навестить Миллу, я навещаю Али. Мне понадобится ее поддержка, если собираюсь убедить Миллу принять меня обратно в команду. И я действительно хочу, чтобы меня приняли обратно. Из-за меня мы оказались в такой ситуации, и я хочу помочь нам выбраться. Но я больше не собираюсь действовать самостоятельно. Это ее жизнь, и я все сделаю так, как она хочет.

Али…

Вот это да! Она целует Коула так, словно вот-вот умрет и ей нужен кислород. Меня пронзает зависть. Я скучаю по поцелуям своего парня… но сейчас я думаю не о Льде. Я думаю о Ривере, брате Миллы. Он такой высокий и сильный, что по сравнению с ним, выгляжу карликом. Мягкие ли у него губы, как мне кажется? Будет ли он на вкус как его любимый черничный «Pop-Tarts»?

О… черт. Что это со мной? Я должна выбросить этого парня из головы.

Я откашливаюсь, и Али с Коулом вздрагивают, прерывая поцелуй. Их взгляды находят меня. Коул хмурится, но это нисколько не умаляет его привлекательности.

Серьезно, он горяч третьей степени. У него черные волосы, фиолетовые глаза, обрамленные густыми ресницами, и лицо падшего ангела. Как и Ривер, он покрыт татуировками. По словам Али, у него проколот один из сосков.

Интересно, есть ли у Ривера какой-нибудь скрытый пирсинг…

«Прекрати!»

Али делает неверный вывод, спрашивая:

— Что случилось?

— Все. Но не волнуйся, я полна решимости разобраться с тем, что натворила с Миллой, а ты знаешь, что я всегда добиваюсь своих целей. На этот раз мне нужна твоя помощь. Поскольку ты не хочешь празднование победы, я уверена, что ты не прочь отправиться со мной в комнату Миллы.

Она облегченно вздыхает.

Коул опускается на стул у туалетного столика и наклоняется, опираясь локтями на колени.

— Почему бы тебе не вернуться через час? Или даже через полчаса?

— Почему бы тебе не позаботиться о себе, пока мы с Али занимаемся делами? — спрашиваю я. — Полчаса? Правда? Может быть, мне стоит объяснить тебе, как устроено женское тело.

Али смеется. Она хлопает своего парня по щеке и говорит:

— Ты слышал ее, Коул-Слоу. Я не могу откладывать празднование победы. Скоро вернусь.

Он что-то бормочет себе под нос, когда мы выходим из комнаты.

Дверь Миллы заперта. Али стучит, но ответа нет.

— Может, она… — начинает Али.

— Нет. Она там. — я чувствую ее. — Взломай дверь.

Она закатывает глаза, но открывает замок. Как только мы оказываемся внутри, то слышим, как в ванной льется вода из душа. Мы садимся на кровать и ждем.

Десять минут спустя Милла выходит из ванной. На ней розовый кружевной

— Привет, — говорит она, и меня удивляет отсутствие осуждения в ее голосе.

Она лучший человек, чем я, и это расстраивает.

— Давай просто покончим с этим, — говорю я. — Но немного повременим. Ты симпатичная, Милла. Сильная и симпатичная. И это совершенно несправедливо. Я бы хотела, чтобы ты была жабой. — ладно, моя попытка поднять настроение провалилась.

Она морщит лоб.

— Спасибо?

— Мы здесь не для того, чтобы жаловаться, — говорит Али, многозначительно глядя на меня.

— Верно. Мы здесь, чтобы, тьфу, не могу поверить, что делаю это, но… тьфу. — В тот момент, когда я произношу эти слова, я замыкаюсь в себе. Я не могу… и не буду… отступать. Я поднимаю подбородок и встречаюсь с ней взглядом. Я вздыхаю. — Милла, я хочу извиниться.

Она удивленно моргает, глядя на меня, и это не та реакция, на которую я надеялась.

— За что?

Подождите. У меня отвисает челюсть, и я смотрю на Али.

— Покой! — я не ругаюсь. Никогда не ругалась и никогда не буду… непристойности раздражали мою маму… но «покой» — это слово на букву «п», которое использовала бабушка Али, и если и было время его использовать… — Она все еще не знает?

— Знаю что? — требует Милла.

— Слава богу. — Плечи Али опускаются. — Я думала, что Лед рассказал тебе.

— Его здесь нет. — она переводит взгляд с меня на Али. — Зато есть ты. Объясни.

Я так хочу надрать задницу Льду. И себе тоже! Наверное, мне следовало навестить его до Миллы, и узнать, как он справился с ситуацией и чего он хотел… в чем нуждался… от меня, но я этого не сделала. Я здесь, и сундук с секретами уже открыт. Я не собираюсь отступать.

И знаете что? Я передумала. Я рада, что не навестила Льда первым. Милла заслуживает правды, всей правды и ничего, кроме правды.

Я накручиваю прядь волос на палец.

— Мы сказали тебе, что ты спасешь жизнь Льда, и ты это сделаешь, но… ты умрешь в результате.

— Умру. — ее лицо побледнело еще сильнее.

— Прости, — говорит Али. — Я не знала тебя, когда мы впервые обратились к тебе, и, конечно, в то время я была зла на тебя, даже ненавидела. Ты помогла «Аниме» причинить мне боль. Но я никогда не должна была…

— Прекрати. — Милла поднимает руку. — Что сделано, то сделано. Теперь нам нужно двигаться дальше и решать, что делать.

Я ошеломлена. Она не собирается кричать на нас. Не собирается тратить время на то, чтобы взвесить все «за» и «против», чтобы отдать свою жизнь ради спасения Льда. Что она собирается делать? Спасти Льда.

Милла хороший человек. И она любит его. Очень. Я ошиблась в этой девушке гораздо больше, чем предполагала.

Я не знаю, сможет ли Лед жить с ней долго и счастливо, но думаю…Думаю, что она подходит ему больше, чем я когда-либо. Я хотела, чтобы он остался, был в безопасности и избежал драки. Она поддерживает его во всем.

— Мне было бы легче, если бы ты накричала на меня, — ворчит Али, но Милла отказывается ее слушать.

— Мне тоже жаль, — говорю я, с трудом проталкивая слова сквозь комок в горле. Мне очень жаль. — Мы не имели права скрыть это от тебя. Мы тебе не судьи, не присяжные и не палачи.

Милла делает глубокий вдох, задерживает его, а затем медленно выдыхает.

— Вот факты. Если бы я с самого начала знала, что умру, я бы, возможно, не согласилась охранять Льда. — «пусть первым бросит камень тот, кто не грешил… Я не имею права даже на камень».

Дверь открывается, и парень, о котором идет речь, входит в комнату. Мое сердце бешено колотится. Я вижу его впервые после того поцелуя, и все, чего хочу, — это обнять его. Оттолкнет ли он меня? Ну, если бы он мог прикоснуться ко мне.

Лед выглядит великолепно и так удивительно в черной футболке и рваных джинсах, низко сидящих на талии. Он делает паузу, кивает Али, кивает мне, затем переводит взгляд на Миллу.

— Я слышал голоса.

Внутри меня печаль сталкивается со счастьем. Когда-то давным-давно он бы смотрел на меня и только на меня. Он бы заключил меня в свои объятия, и весь остальной мир исчез бы для нас обоих. Эта эпоха подошла к концу. Теперь мы оба стали другими.

Возможно, он тоже полюбит Миллу. В его глазах я вижу неприкрытое обожание. Печаль исчезает, оставляя только счастье. Нет, не просто счастье, но и принятие. Это хорошо. Это правильно.

— Мы как раз собирались уходить. — Али встает, обнимает Миллу и выходит из комнаты.

— Еще раз прошу прощения, — шепчу я Милле. — Я бы хотела… Ну, это не имеет значения, не так ли? Желания ничего не значат. Действия значат все. — затем я возвращаюсь в зону ожидания.

Действия действительно значат все, и мне нужно действовать. Мне нужно проявить себя. Но как?

Остаток ночи я провожу, изучая дела, в которых выступали за и против моих охотников из Бама, а также дела, в которых выступали за и против других групп охотников. Я ищу вдохновения, потому что также назначила дату суда. На завтрашнее утро.

Мне нужно знать, о чем просить. Суд не решает, кому жить, а кому умереть. Люди делают это своими действиями. Своими собственными действиями, а также действиями других людей. Мы можем только давать указания и обеспечивать защиту. Но как мне защитить Льда и Миллу?

— Толпа зомби направляются к дому Рив. — голос Эммы вырывает меня из моих мыслей. — Каждая нежить хочет кусочек Миллы. В ее крови есть что-то особенное… Они жаждут ее и только ее.

Дерьмо!

— Я предупрежу охотников. — я возвращаюсь в особняк и нахожу охотников в оружейной.

— Там, наверное, две сотни зомби, — говорит Коул. — Джастин и Гэвин были в патруле и заметили их. В нашу пользу то, что на них нет ошейников, так что бомб нет. Кроме того, когда наши ребята попытались вступить в бой, их проигнорировали. Орда ведет себя точно так же, как Милла, когда она искала Лав.

Мак Лав. Еще одна охотница. Недавно она была похищена «Анимой». Милла ее нашла.

— Но я учуяла охотников, — отвечает Милла. — Почему зомби игнорируют Джастина и Гэвина?

— Сыворотка притягивает к себе подобное, не забывай. — Лед вручает ей два пистолета с выдвижными топорами и показывает, как с

— Они чувствуют запах Миллы. — говорю я. Кто-нибудь, дайте мне золотую звезду, потому что, черт возьми! Моя учеба уже окупилась, причем так, как я и не предполагала. — Они жаждут танатоса. — яд, который шпионка «Анимы» впрыснула в тело Миллы.

Ребята утверждают, что это приведет к тому, что зомби будут есть друг друга, а не охотников и людей. На первом судебном заседании они не упомянули о том, что один укус может усилить зомби в геометрической прогрессии. Нет, эта информация появилась во время второго судебного разбирательства.

— Но она не горит красным пламенем. — Али вставляет обойму в пистолет. — Как они могут ее учуять?

Красное пламя — отличительная черта танатоса и причина, по которой Милла однажды загорелась в своих снах и проснулась вся в саже, а также причина, по которой зомби жаждали ее.

— Как и при любом пожаре, в воздухе витают тепло и дым. В данном случае это духовное тепло и дым. И оно становится только сильнее.

Милла прижимает руки к животу, ее лицо напряжено.

— Мне не жарко. Я не вижу дыма. Может, мне надеть один из костюмов?

Защитный костюм не позволил бы зомби ее учуять.

— Нет. Пусть орда приходит сюда, — рычит Лед. Его защитная сторона проявила себя. — Пусть они игнорируют нас, пытаясь добраться до тебя, но у них ничего не выйдет. Потому что ты будешь сидеть на скамейке запасных.

Она держится уверенно и кивает.

— А если они не смогут тебя учуять, — говорит Коул, — то могут напасть на людей поблизости. Это недопустимо.

— Хорошо. Никаких костюмов. — говорит Милла, теряя часть своей уверенности.

— Будьте начеку, — говорит Коул. — Смит может попытаться отвлечь нас и похитить Тиффани.

Бронкс, один из лучших друзей Льда, улыбается, но в этой улыбке нет и намека на веселье.

— Удачи ей в этом. Я расставил несколько жутких ловушек вокруг клетки Тифф.

Тифф. Тиффани. Она — шпионка, которая отравил Миллу.

— Думаю, нам нужно держаться вместе, на случай, если зомби нападут, — говорит Али. — Если кого-то укусят, мы сделаем все возможное, чтобы ввести ему… или ей… противоядие. Кстати, Рив и Вебер поработали с рецептурой, чтобы она подействовала на любого, у кого выработался иммунитет. — она открывает кейс, наполненный инструментами, похожими на эпинефрин. — Возьмите столько, сколько сможете унести.

Лед засовывает пригоршню в карман, и все остальные следуют его примеру.

Я подхожу к нему.

— Мне жаль. — черт возьми! Я хотела подбодрить его. У меня это хорошо получается. «Ты сможешь это сделать… потому что я на твоей стороне».

Милла встречается со мной взглядом, и в ее глазах отражается тысяча эмоций. Какая из них лидирует? Жалость, зависть, беспокойство и обида. Я не хочу причинять ей боль.

Я открываю рот, чтобы сказать, что я на ее стороне, но она прячет свои эмоции и уходит.

— Знаю, — говорит он. — Ты прощена.

Меня охватывает облегчение.

— Неженка Лед, — поддразниваю я его. И улыбаюсь ему так широко, как только могу. — Спасибо.

Он прячет пистолет в кобуру.

— Поговорим об этом позже, хорошо?

В его голосе слышится решительность, чего я никогда раньше не слышала, и я знаю. Он собирается попрощаться со мной. Мы шли к этому моменту несколько дней. Может быть, недели.

Слова Верховного судьи звучат у меня в голове. «Если мистер Мартин когда-нибудь попросит тебя оставить его в покое, ты должна послушаться его».

В моем горле встает новый комок, но я киваю и возвращаюсь в зону ожидания, чтобы наблюдать за ходом битвы и молиться об их победе.

Глава 7

Победа еще никогда не казалась такой близкой.

«Что происходит, когда Кэтрин решает вмешаться? Худшее!»

Милла и Лед попадают в засаду, устроенную агентами «Анимы», скрывающимися среди зомби. Лед ужасно ранен. Его и Миллу привозят в секретную лабораторию, где в него снова стреляют… и Милле ставят ультиматум: убить остальных охотников или смотреть, как умирает Лед.

Я смотрю на все это с экрана телевизора в моем доме, аплодирую, освистываю и кричу в знак отрицания. В конце концов, Милла соглашается убить остальных охотников. Так же, как она согласилась убить Али, чтобы спасти своего брата. Прошлое повторяется, и все же…

Теперь я знаю ее лучше и думаю, что она вводит в заблуждение людей «Анимы».

Милла любит Льда, да. Или, по крайней мере, я все еще верю, что она любит его. Она хочет, чтобы он жил, и готова умереть, чтобы спасти его. Но. Лед любит других охотников. Если она причинит боль его друзьям, он ее возненавидит. Ему будет больно.

Что она собирается делать?

Ее выпускают, и она мчится к дому Рив. Коул и Али хотят доверять ей, но настроены скептически. Хотя мне скоро нужно быть в суде, я появляюсь на кухне в доме Рив, где пара обсуждает свои весьма ограниченные возможности.

— Думаю, у нее есть скрытая камера, — говорит Али, покусывая нижнюю губу.

— Да, — объявляю я. — Но я могу с ней поговорить. Камера меня не засечет. Я душа.

Али складывает руки, умоляя.

— Да! Пожалуйста, поговори с ней. Помоги нам.

— Всегда. — не теряя времени, я появляюсь перед Миллой и скрещиваю руки на груди. — Ребекка следит за тобой? — я, конечно, знаю правду, но проверяю, убеждая себя, что она здесь для того, чтобы поступить правильно.

Она едва заметно кивает, и мне хочется обнять ее и крепко сжать.

— Она планирует устроить засаду? — я могла наблюдать за людьми «Анимы», пока Милла была там, потому что мне было разрешено помогать Милле. Но мне не разрешено наблюдать за ними без присутствия кого-либо из моих людей. У меня нет для этого разрешения.

Хотя… Лед там. Он с «Анимой». Теоретически, я должна иметь возможность предстать перед ним. Должна подслушать любой разговор о планах «Анимы». Если только суд по какой-то причине не остановит меня?

Милла снова кивает, и я возвращаюсь к Коулу и Али, подтверждая их опасения. Коул ругается.

Али проводит рукой по лицу.

— Что мы будем делать?

Улыбаясь, я потираю руки.

— Соберите всех в спортзале, чтобы я могла поговорить со всеми вами сразу. Затем… позвольте мне поколдовать. — я возвращаюсь к Милле. — Ладно. Все собрались в спортзале. Давай посмотрим, сможем ли мы с этим разобраться.

Она идет в ванную, берет пузырек с «Адвилом» и проглатывает две маленькие таблетки.

Это знак?

— Болит голова? — спрашиваю я.

Она качает головой.

Да, это знак.

— «Адвил»… лекарство… наркотик! Ты должна всех накачать наркотиками?

Отойдя от зеркала,

— Чтобы потом убить?

Она еще раз едва заметно качает головой.

Хорошо. Если не убивать, то что «Анима» хочет от нее?

— Чтобы всем стало плохо?

Она снова качает головой.

Что еще, что еще?

— Усыпить?

Динь, динь, динь. Она кивает.

Итак. Она должна всех усыпить. Но почему бы не убить всех сразу?

Как будто услышав мой незаданный вопрос, она расхаживает взад-вперед перед своим столом и водит пальцем по своему мобильному телефону.

Еще один знак?

— Этот телефон важен?

Она кивает.

Думай, думай. Есть только одна разумная причина.

— Ты должна позвонить Ребекке?

Снова кивок.

Хорошо. «Анима» потребовала, чтобы Милла убила охотников, но также потребовала, чтобы она оставила всех в живых? Я не понимаю.

— Когда? — до или после того как они уснут. — Почему?

Она ложится на кровать и закрывает глаза.

— Когда все уснут? — спрашиваю я.

Кивок.

Хорошо. Я знаю, когда, но не знаю почему. Наверное, это слишком сложно объяснить.

— Я скоро вернусь.

Я появляюсь в спортзале. Все охотники и их близкие друзья уже на месте и сидят на трибунах. Темноволосая Рив и ее зеленоволосый парень Бронкс. Блондин Гэвин и его девушка Жаклин, которая то появляется, то исчезает. Джастин, брат-близнец Жаклин. Суровый Ченс и нежная на вид Мак Лав. Даже Ривер здесь.

Я стараюсь не смотреть в его сторону, когда объясняю ситуацию.

Он отказывается оставаться в стороне и задает те же вопросы, которые я поднимала ранее.

— Либо они на самом деле не верят, что у Миллы хватит духу убить нас, и солгали ей о наркотике, который ей дали, либо они хотят, чтобы кто-то из нас остался в живых, и планируют убить остальных, когда будут выбраны из числа мишеней. Они наблюдают за ней, так что узнают, дала она нам дозу или нет. Стоит ли им нанести удар и по ней тоже.

У меня не получается не смотреть на него. Я поворачиваюсь к нему. Его желание спасти сестру очевидно. Под его глазом дергается мышца. Он напряжен, но при этом вибрирует от ярости. Его кулаки сжаты, а костяшки пальцев побелели. Ривер хочет стать ее щитом, и это знание согревает меня до глубины души.

— Я скоро вернусь, — говорю охотникам. Я встречаюсь взглядом с Ривером, и у меня перехватывает дыхание, когда спортзал исчезает и… появляется переулок. Кирпичные здания по обе стороны, граффити на стенах, мусор на земле. Эмма всматривается в грязное окно. — Почему ты здесь? — рчевидно, она ищет способ помочь охотникам, но… здесь? Серьезно?

Она вскрикивает и прижимает руку к груди.

— Я ищу Льда старым способом, потому что проиграла дело, — хмуро говорит она. — «Анима» получила третий шанс для своего лидера, ссылаясь на наши победы со Льдом и Миллой.

— Я напомнила суду, что наши друзья получили только второй шанс, но «Анима» заявила, что ни Лед, ни Милле не может быть предоставлен третий шанс, если я продолжу дело. Я отказалась от участия. Но почему ты здесь?

Милая девочка. Неудивительно, что я люблю ее.

— Я пришла спросить, выиграла ли ты для нас какие-нибудь новые крутые льготы. Просто… продолжай искать. Я пытаюсь узнать у Миллы все, что нам поможет.

Я возвращаюсь в спальню Миллы. Она все еще лежит на кровати.

— Мы пытаемся найти способ дать Ребекке то, чего она хочет, не давая ей на самом деле того, чего она хочет, — говорю я.

Она закатывает глаза и вздыхает. Да, да. Я констатировал очевидное. И что? В такие времена, как этот, ни одна деталь не является слишком незначительной, чтобы ею не поделиться.

— Эмма ищет Льда, но пока безуспешно. — я сажусь на край кровати, чувствую исходящее от нее напряжение и предлагаю ей небольшую передышку. — Знаешь, ты была добра к нему. И он тоже. Твои глаза загораются каждый раз, когда ты на него смотришь.

Удивление отражается на ее лице.

— Ты любишь его? — спрашиваю я.

На мгновение ее взгляд стекленеет, словно она стала Льдом. Из уголка ее глаза вытекает слеза, и я улыбаюсь. Да. Она любит его.

— Хорошо, — говорю я.

Ее глаза расширяются, удивление перерастает в шок.

— Любовь всегда находит выход. — я встаю, полная решимости. — Мы разберемся с этим, не волнуйся. Мы не дадим Льду умереть. — и никому другому, если уж на то пошло.

«Спасибо», — произносит она одними губами.

Я протягиваю руку, чтобы погладить ее, но она проходит сквозь нее. В моей голове начинает формироваться план.

— Примерно через пять минут — говорю я, потому что мне нужно время, чтобы убедить остальных сделать то, что я хочу, — Али зайдет к тебе и спросит, готова ли ты приготовить ужин на всех. Ты скажешь «да» и позволишь Ребекке наблюдать, как наливаешь успокоительное или что там еще в кувшин со сладким чаем. Али унесет кувшин из кухни, чтобы наполнить чашки за обеденным столом, но как только она окажется вне зоны доступа, то поменяет его. Пока ты будешь есть, все будут обсуждать, как поступить в сложившейся ситуации. Все их слова будут ложью. Как только мы разработаем реальный план, я дам тебе знать.

Ситуация ухудшается, и да поможет всем нам Господь.

У Миллы к внутренней стороне брюк пришит маленький пакетик с порошком — ядом. Она «тайком» насыпает этот порошок в кувшин с чаем. Али берет кувшин и наливает всем выпить. После того, как охотники притворяются, что засыпают, Милла звонит «Аниме». Ну, по крайней мере, лидеру «Анимы». Ребекке Смит.

В дом приходят двое мужчин в черном и стреляют всем в голову. Вернее, они думают, что стреляют в голову. Они стреляют в подушки и парики. Единственных охотников, которых оставляют «в живых», — Али и Милла.

Мужчины отвозят Али и Миллу в лабораторию в центре города… и да, Лед там. Я предупреждаю Эмму, а затем и охотников, которые планируют устроить засаду на Ребекку. Я хочу помочь, очень сильно, но мне нужно в суд по делу, о котором я просила. Проблема в том, что я до сих пор не знаю, за что хочу бороться. Если я пропущу слушание, то не смогу подать заявку на новое дело в течение года.

Эмма сопровождает меня, намереваясь выступить в мою защиту, если кто-нибудь попытается пристыдить меня за мои прошлые поступки. К тому времени, когда мы усаживаемся на скамью, я наконец-то понимаю, о чем собираюсь просить: о жизни Миллы. Я знаю, знаю. Суд не решает, кому жить, а кому умереть, но лазейка есть. «Анима» настояла на том, чтобы дать Ребекке третий шанс.

Милле также

— Ваша честь, — говорит Лоуренс после того, как я излагаю свою позицию. Да, я снова столкнулась этим шарлатаном. — Мисс Маркс прямо сейчас умирает.

— Что? — вырывается у меня, и Джей, мой адвокат, протягивает руку, ободряюще сжав мою руку.

Я не могу успокоиться. Милла была застрелена, вероятно, Ребеккой. Когда Милла испустит свой последний вздох, она появится в зоне ожидания. Как только пройдет через врата, ее жизнь закончится, и она не вернется в мир живых.

— Она знала о последствиях спасения мистера Мартина, но все равно сделала это, — добавляет Лоуренс.

— Она отдала свою жизнь, чтобы спасти другого, — кричу я. — Такое охотник делает впервые, она щедрый благодетель, — для всех охотников и свидетелей. Если это не основание для третьего шанса, то я не знаю, что это такое. Я имею в виду, да ладно. Милла ставила любовь превыше ненависти. Можете ли вы действительно утверждать, что Ребекка Смит когда-либо делала то же самое?

— Мотивы не имеют значения, — ворчит он. — Важны поступки. Ты столько раз это говорила. Ребекка боролась за жизнь. Мисс Маркс предпочла умереть.

Он использует мои слова против меня!

— Она решила спасти жизнь, — отвечаю я. — Если бы ей дали шанс, она предпочла бы остаться со Льдом. Я имею в виду, с мистером Мартином. Ей просто нужен другой… Что? Скажите это вместе со мной. Еще один шанс.

— Ты меняешь музыку в соответствии со своими потребностями. Ты не можешь…

— Достаточно. Никто не менял свою музыку, — говорит Верховный судья. — И меньше всего я. Мисс Смит получила третий шанс, и мисс Маркс тоже получит его. — его взгляд останавливается на мне. — Если еще не слишком поздно.

Облегчение смешивается с тревогой. Я приближаюсь к воротам — пустым воротам. Хвала Господу, еще есть…

Милла появляется перед жемчужными воротами и делает то же, что и я: глазеет на окружающую ее красоту. На Земле ее тело мертво. Тело не может жить без души внутри. Оно скоро начнет разлагаться.

Она закончит таращиться в следующий раз, когда умрет. Ей пора уходить!

— Дневник! — кричит Эмма, подбегая к нам. — Помни о дневнике!

— Я выиграла свое дело, Милла Маркс. — говорю я. Можешь похлопать меня по спине. — Ты возвращаешься. — я толкаю ее изо всех сил. Наши души соприкасаются, и она падает. Возвращаясь на Землю… в свое тело. Облегчение — это прохладный, успокаивающий прилив распространявшийся внутри меня.

— Дневник, — выдыхает Эмма в последний раз. Она подходит ко мне.

— Дневник Али? — спрашиваю я. Ее дедушка, каким бы великим он ни был, был охотником, который видел далекое будущее и оставил инструкции для всех поколений.

В моей голове всплывает отрывок. «Горят два огня. Свет и тьма. Один очищает, другой разрушает, и оба они никогда не сосуществуют в гармонии. Один — истина, другой — ложь, ложь, ложь тьмы. Но она не слишком сильна, никогда не бывает слишком сильной, ибо свет нельзя погасить тьмой, его можно только скрыть, скрыть, скрыть, но тьму всегда можно прогнать светом. Загляни внутрь… загляни внутрь».

— Милла думает, что утратила свой огонь, — говорит Эмма. — Она ошибается. Он все еще горит в ней, хотя и скрыт танатосом. То, что скрыто, можно открыть, даже если она обожжется, когда поднимет крышку.

— Давай расскажем…

— Нет. — она хватает меня за запястье, удерживая на месте. — Ты пропустила остальную часть решения судьи. Сегодня битва между нашими охотниками и «Анимой» заканчивается. Мы отстранены от работы, но и Лоуренс тоже. Людям даны инструменты для достижения успеха. Теперь они должны использовать эти инструменты или потерпят неудачу.

Глава 8

Наши ребята с трудом выживают в последней битве. В них стреляли, их жгли и резали, но они живы. Живы! Они работают вместе, черпая силы друг у друга. А Милла, ну, она помнит о дневнике.

Она позволяет танатосу прожечь ее насквозь и сжечь, обнажая все еще потрескивающий огонек охотника. Она спасает охотников. «Анима» повержена, а Ребекка Смит убита. И, что самое приятное, Милла выживает! У нее есть будущее со Льдом. Будущее, о котором они оба мечтают.

Мы, свидетели, наблюдаем за всем происходящим на большом экране в моем доме.

Война окончена… на данный момент… и мы победили! Мы победили, мы победили, мы победили!

Стоя посреди моей гостиной, мы с Эммой прыгаем и плачем от радости. Я обнимаю ее так крепко, что, наверное, сдавливаю легкие.

Другие свидетели приходят в мой дом, чтобы отпраздновать это событие. Хелен, биологическая мать Али, предки охотников, которые умерли на протяжении веков, а также их друзья.

Все это время в моей голове тикают часы, приглушая мое возбуждение. Война закончилась, и я больше не нужна. По крайней мере, не открыто. Я всегда буду нужна за кулисами. Но теперь у Льда и Миллы есть будущее… то, в котором я не в центре внимания.

Пока другие свидетели веселятся, я продолжаю наблюдать за охотниками, которые садятся в фургон.

— Пусть Ребекка станет поучительной историей для всех нас, — говорит Милла по дороге к Рив. — Будешь вести себя как проститутка, и тебя поимеют.

А она молодец!

Лед смеется, но затем становится серьезным.

— Ривер. Ченс. — эти двое сидят напротив него. — Вам, ребята, нужно взломать счета Ребекки и вывести ее деньги. Да, она мертва, но мы не можем позволить кому-либо еще использовать ее ресурсы и поддерживать компанию на плаву.

— Я сделаю это, — отвечает Ривер. — Я так восстанавливаюсь после битвы в стиле Маркса.

Мне не нужно задумываться о стиле Маркса. Он собирается переспать с какой-нибудь случайной девчонкой. Приступ ревности почти разрывает меня. Ревность? Серьезно? Нет, нет, нет. Я Кэтрин Паркер. Ладно! Я Кэт Паркер. Думаю, я заслужила свое сокращенное имя. Я не завишу от отношений. Мне не нужен парень, чтобы повысить свою самооценку. Я и так бесценна.

Фургон подъезжает к дому Рив, и охотники разделяются. Лед берет Миллу за руку и тащит ее в сторону спален.

Ривер встает у них на пути и говорит:

— Сейчас неподходящее время напомнить, что вам, ребята, придется целый месяц стирать мою одежду?

Должно быть, он заключил с ними какое-то пари.

Мила отмахивается от него. Хорошая девочка!

Он шлепает ее по руке.

— Разве можно так относиться к своему самому любимому человеку на земле?

— В настоящее время ты занимаешь почетное место чуть менее любимого, — отвечает она.

Он выгибает бровь.

— Даже несмотря на то, что я обещаю не стоять у тебя на пути, если

Они с Миллой живут в Алабаме, но находятся в полутора часах езды от остальных.

Лед бросает на него взгляд, полный неприкрытого вызова.

— Попробуй ее забрать. И будешь иметь дело со мной.

Ривер внимательно смотрит на сестру, прежде чем кивнуть. Он отворачивается и кричит:

— Джастин. Мы единственные умные… я имею в виду, одинокие… парни, которые остались. После того, как я пополню наши банковские счета деньгами Ребекки, мы отправимся в «Сердца», и я научу тебя, как заполучить любую цыпочку, какую захочешь… кроме тех, которых захочу я.

Когда они вдвоем направляются к входной двери, Мила надувает губы… точно так же, как я по глупости хочу обидеться на Ривера!

— А ты не хочешь сначала поговорить со мной о том, где я хочу жить?

Он скрипит зубами.

— Ты хочешь пойти с ним?

— Ну, — говорит она, накручивая прядь волос на палец. — Мне здесь не предлагали официальную должность.

— Давай разберемся с этим раз и навсегда. — он перекидывает ее через плечо, и она смеется, когда Лед несет ее в их спальню, закрывает и запирает дверь, а затем ставит ее на ноги. Она остается на месте, покусывая нижнюю губу.

Я ожидаю, что экран вот-вот погаснет. Свидетели — не вуайеристы; нам не разрешается наблюдать за такими моментами.

— Я люблю тебя, Милла Маркс. — говорит Лед. — Я люблю тебя больше, чем пиццу и победу, которые, как я думал, были моими любимыми блюдами. Но вот ты. Ты — моя жизнь. Если ты умрешь, умру и я. Мы связаны так, как я никогда не ожидал и не испытывал. Ты — драгоценная часть меня, и мне все равно, ставишь ли ты меня на первое место или на последнее, главное, чтобы ты терпела меня.

Мое сердце начинает таять в груди. Он сделал это. Обрел свое счастье. Он снова научился любить, доверять и смотреть в будущее, а не бояться его. Он верит в возможности и полон надежд.

Глаза Миллы наполняются слезами, а подбородок дрожит.

— Я не… Не могу… Астон. Я так сильно, черт возьми, тебя люблю.

Экран, наконец, гаснет, но мое сердце продолжает таять. Милла тоже будет жить долго и счастливо. Она простила себя за свое прошлое и нашла в себе силы жить дальше. Она могла бы смириться со смертью. Уверена, что боль от полученных травм была невыносимой, когда она вернулась в свое тело, но решила продолжать жить. Бороться за Льда… за то, что правильно в мире, который пошел наперекосяк.

Я не могла бы выбрать лучшую пару для Льда.

Эмма подходит ко мне и кладет голову на плечо.

— Моя милая Кэт. Я знаю, что ты счастлива, но в то же время удручена. Я почувствовала то же самое, когда поняла, что мое общение с Али… не закончится, но и перестанет быть повседневным.

Я уже упоминала о мудрости, которой обладает эта маленькая девочка?

— Что мне делать? — спрашиваю я.

— Попрощайся со Льдом. Закройте эту тему. Тогда любое другое взаимодействие, которое у вас будет с ним в будущем, будет чистой воды подливкой.

Я люблю подливку. Я обнимаю ее и представляю Льда.

В итоге оказываюсь на кухне в доме Рив. Лед в одиночестве собирает ингредиенты для… чего-то. Так, так. Должно быть, он готовит для своей девушки.

Он часто готовил для меня. Я буду скучать по нему. Милла — счастливица.

Лед счастливый человек.

— Привет, Лед.

Он выпускает из рук пакеты с сахаром и мукой, но умудряется поставить их на прилавок, не уронив, прежде чем повернуться ко мне лицом. Лед светится от счастья, и при виде его у меня щемит в груди. Я чувствую легкую боль.

— Привет, — говорит он.

Я улыбаюсь.

— Я пришла поздравить тебя с победой.

— Мы бы не справились без тебя.

— Знаю, — говорю я и взъерошиваю волосы.

Он смеется так, как смеялся раньше, когда мы встречались, и я испытываю еще один приступ боли.

«Попрощайся, почувствуй, что все кончено». Я делаю к нему шаг. Пусть он живет своей жизнью.

— Я просто пришла сказать тебе, что рада, что ты в итоге сошелся с Миллой. Вы подходите друг другу, в отличие от нас с тобой. Однажды ты бы возненавидел меня за мои страхи, за то, что я пыталась уберечь тебя от опасности, и я знала это.

— Кэт…

— Нет, не пытайся это отрицать. — или, возможно, он хотел это подтвердить. В любом случае, я не хочу, чтобы он когда-либо чувствовал себя виноватым. — Я рада, что ты обрел покой, Лед. Ты заслуживаешь счастья.

Он делает паузу, вдыхает… выдыхает…

— Как и ты.

— Не волнуйся. Еще не слишком поздно. — образ Ривера всплывает у меня в голове, и мой пульс учащается.

Почему он мне так нравится?

Если я не достойна Льда, то как могу быть достойной Ривера? Он участвовал в большем количестве сражений, чем Лед. Он ищет опасности, даже жаждет ее. Его чувство чести в лучшем случае сомнительно. Единственный человек, которому он предан на сто процентов, — это Милла.

Я посылаю Льду воздушный поцелуй.

— Что же, мне пора идти. Нужно подать прошение, помочь людям. — я разворачиваюсь и замечаю Миллу, стоящую в дверях. Она выглядит неуверенной в том, как ее примут. Неужели думает, что меня возмущают ее отношения со Льдом теперь, когда они официально стали парой?

Я улыбаюсь ей.

— Если тебе когда-нибудь понадобится совет о том, как лучше всего его помучить, все, что тебе нужно сделать, это позвать меня. Кэт спешит на помощь!

Она улыбается в ответ.

Я появляюсь в своей спальне. Одна. Из гостиной доносятся радостные возгласы, они поднимаются по лестнице, но я решаю остаться здесь. Часть меня ожидала, что мир остановится, когда я умру. В смысле, привет. Яркий свет, любимый друг, бесценное сокровище. Да, это я. Но мир продолжает вращаться.

И это нормально. Я прожила хорошую жизнь. Здесь и сейчас я сражаюсь за правое дело и буду продолжать это делать. Ради охотников, да, но и ради себя тоже. Я изменилась. Больше не боюсь потерь, боли или неудач.

То, что я теряю, можно вернуть.

Боль, которую я испытываю, лишь временна.

Любую неудачу можно использовать как трамплин. Если я упаду, то смогу устоять. И я это сделаю. Я должна. Наконец-то у меня появилась цель. Помогать, когда в этом нуждаются. Любить посреди ненависти. Проливать свет во тьме.

Однажды мои друзья присоединятся ко мне. Давайте посмотрим правде в глаза… как сказал Лед: «когда-нибудь мы все умрем». Вместе мы отправимся в суд

Однажды даже Ривер присоединится ко мне…

Мои щеки краснеют, и я обмахиваю их. Однажды я смогу применить свои лучшие приемы против Ривера и…

Что же. Это уже будет другая история.

Я Кэт Паркер, и я заканчиваю свою историю.

Конец серии!!!

Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Любое копирование, выкладка на других ресурсах или передача книги третьим лицам — запрещены. Пожалуйста, после прочтения удалите книгу с вашего носителя.