Измена. Я теперь (не) твоя, дракон!

Глава 1

Илана Васина

Измена. Я теперь (не) твоя, дракон!

— Пусть твой зверь выбрал мою чокнутую сестренку, но ты же знаешь, что я ничем не хуже. Во многом даже лучше, правда?

Томный голос сестры в каминном зале заставляет меня замереть перед приоткрытой дверью. Покрепче сжимаю в пальцах корзину с вышиванием, подаюсь к узкой щели проема и прислушиваюсь. Щеку обдувает теплым воздухом из натопленного зала. До ушей доносится треск поленьев в камине, шелест бумаг, тихое хихиканье — в замке прекрасная слышимость.

В голове разом вспыхивает десяток вопросов. С кем разговаривает Флора? Почему она в замке в такой поздний час? И откуда в ее надменном голосе столько хрипловатой, тягучей истомы?

Я бы зашла и спросила, но отчего-то ноги приросли к каменным плитам. Кошмар, что меня разбудил и подтолкнул спуститься на кухню посреди ночи, корзина с вышиванием, об которое я укололась, жук-летун на остывшей подушке мужа, — все теперь кажется дурным предзнаменованием.

А еще сестра. Ее появление — всегда вестник проблемы, как пиратский флаг, реющий на горизонте.

Не успевает сознание переработать ее странные слова, как раздается голос Даррана:

— Ты для меня — отдушина. Луара нужна для дела.

— Ты рассказал ей нашу задумку? Объяснил, зачем она на самом деле тебе понадобилась?

— Всему свое время. Сначала пусть себя проявит.

— Вот же дурочка удивится! — Флора довольно хихикает. — Хотелось бы мне увидеть ее глаза, когда ты ей скажешь!

Дарран? Они обсуждают меня? Наедине, в такой час? Конечно, они почти родственники, но не кровные же! Это, в конце концов, неприлично!

Опять слышится шелест ткани, непонятные шорохи. Преодолеваю необъяснимое желание убежать в спальню, зарыться под одеяло и сделать вид, что меня тут не было. Заставляю себя пошире открыть дверь, заглянуть в проем и... вмиг каменею от увиденного.

Моя сестра сидит на коленях у мужа, обхватив бедрами его мощный торс. Пальцы левой руки ласкают его кожу под небрежно расстегнутой белой рубашкой, а правой она стягивает с плеч темное платье. Каштановые волосы, обычно собранные в элегантную прическу, сейчас крупными волнами рассыпаны по плечам и обнаженной спине, на которой по-хозяйски расположилась ладонь моего мужа.

Ее протяжный стон и его тяжелое, рваное дыхание слышны даже здесь, в другом конце зала.

Резко отпрянув назад, жмусь к холодной стене.

Как они смеют так… со мной!

Наверно, надо топать ногами, кричать, скидывать вещи на пол, но я не могу пошевелиться, придавленная предательством самых близких людей. Едва дыша, пытаюсь переварить происходящее, как вдруг снова слышу ее вкрадчивый, с хрипотцой голос:

— Мой любимый, мой единственный, я сделаю так, чтобы и ты, и твой зверь хотели лишь меня. Уж мне-то известно, как доставить удовольствие вам обоим. В отличие от сестры неумехи.

Слышны звуки поцелуев и… на большее меня не хватает.

Скрипнув дверью, несусь по ступенькам прочь, к себе в спальню.

И хочу, и боюсь, чтобы муж узнал, что мне все известно. Хочу, потому что его ошибку нам надо обсудить. Ему следует признаться, что оступился, покаяться и попросить прощения. Пообещать, что больше никогда не пустит на порог проклятую Флору. После этого мы попробуем… Нет, мы обязательно начнем все сначала.

А боюсь я, потому что за неделю брака почти не успела узнать мужа!

Что мне о нем известно? Дракон из древнего рода, знатный лорд, приближенный к императору. Глава тайной полиции. Красивый вдовец, растивший малышку дочь от первого брака — он был одним из самых завидных холостяков империи.

И кто я? Скромная швея из семьи обедневших аристократов, с практически бесполезными магическими дарами, которую он ввел в свой дом, чтобы обучать дочь вышиванию. Он мне, конечно, нравился, как нравятся звезды, бесконечно прекрасные и недоступные, хотя никаких надежд я не питала. И вдруг…

Метка истинной на моем запястье.

Сказать, что я удивилась, — ничего не сказать.

Да и в его глазах я особой радости не увидела.

Связь истинных стала неожиданностью для нас обоих, но кто я такая, чтобы противится своему счастью? И разве можно противостоять мощи дракона, вздумай я взбрыкнуть и отказаться?

Если его зверь избрал меня, значит так тому и быть. Я рожу ему сильных сыновей драконов и сделаю счастливым. Так я думала всего несколько дней назад.

А теперь?

Ворочаюсь с бока на бок под тонким шелковым одеялом и проклинаю себя за малодушие. Надо было подойти к ним прямо там, в зале. Нет, не для того, чтобы устроить сцену. Я бы вела себя сдержанно, с достоинством.

Просто, чтоб вышел гной, необходимо вскрыть нарыв.

Но я струсила и ситуация повисла в воздухе. Они там, наверно, ласкают друг друга из-за моей дурацкой нерешительности. И что дальше? Она вернется сюда завтра ночью? Послезавтра тоже? При мысли об этом печет в груди и пересыхает горло.

Нет, я так больше не могу.

Надо что-то делать.

Снова вскакиваю с кровати. На сей раз отодвигаю шторы, впуская в комнату лунный свет. Начинаю переодеваться. Умываюсь, облачаюсь в платье, темное и строгое, зато элегантного покроя и отделанное драгоценными камнями. Расчесываю волосы. Сначала хочу собрать их в привычный пучок на затылке, а потом понимаю, что нельзя прятать самое красивое, что дала мне природа. Пусть будут распущенными.

Я предстану перед ним во всей красоте.

Флора эффектнее меня, выше, ярче, с более женственными очертаниями фигуры. Она всегда умела себя преподнести. На ее фоне…

На этой мысли прячу свое лицо в ладонях.

Боже, о чем я думаю!

Какая разница, кто из нас красивее?

Я его жена, его истинная, и поэтому имею право на верность.

Оглядываю свое отражение в зеркале и снова накатывают сомнения. В лунном свете выгляжу бледной и несчастной. Не хочу показываться мужу в таком жалком виде, чтобы еще раз проиграть на фоне Флоры.

Может, отложить этот разговор на более подходящий

Снова качаю головой. Кого я обманываю? Если не пойду к нему сейчас, то никогда не решусь. Так и буду молча страдать.

Нареку свою трусость мудростью, а нерешительность тактическим выжиданием, которое затянется на целую вечность.

Еще один взгляд в зеркало. Долго смотрю в свои глаза. Наконец, сама себе киваю.

Я окончательно решилась. При мысли о том, что мне предстоит сделать, к горлу подкатывает комок, но я заставляю себя поднять голову повыше. Сейчас или никогда!

Глава 2

На сей раз, не таясь, открываю дверь каминного зала нараспашку. Дверь громко скрипит, и я решительно захожу внутрь.

Флоры нет. Муж склонился над рабочим столом, перебирает бумаги. Вижу крупный заголовок газеты «Похищения детей аристократов продолжаются. Тайная полиция расследует очередное дело» Еще вчера сердце тревожно забилось бы при виде статьи, а сегодня волноваться за других не получается.

При звуке моих шагов по каменному полу он, не отрывая взгляда от документов, интересуется:

— Ты сегодня рано. Снова плохой сон?

Ни тени замешательства на его лице. Уютный треск огня в камине. Голос мужа самый обычный, будничный, немного усталый, и на миг я теряюсь.

Так ведь не разговаривают после предательства родного человека? Может, мне привиделся кошмар? Может, не было измены?

Мысленно даю себе оплеуху.

Трусиха несчастная, смотри правде в глаза!

Заставляю себя произнести:

— Я была здесь час назад, Дарран.

— И? — взгляд темно-карих глазах, почти черных, с легким интересом скользит по моему лицу и снова возвращается к бумагам.

— Я видела тебя с ней.

Впервые за время разговора он ставит перо в чернильницу.

До сих пор непривычно видеть его таким: с расстегнутым воротом рубашки, слегка помятой за ночь, с засученными рукавами, взъерошенной копной темных волос. Он не успел побриться, поэтому на подбородке проступила щетина, придающая ему небрежно-домашний вид.

Думала, что привилегия видеть лорда Амакиира не при параде доступна лишь мне одной. Как же я ошибалась!

Дарран скрещивает крупные пальцы в замок и смотрит на меня в упор, с интересом. Так, наверно, разглядывают забавную зверушку. Снова спрашивает:

— И что?

От его взгляда и вопроса становится не по себе. Я ожидала, что он будет оправдываться. Молить о прощении, а это равнодушное «и что?» окончательно выбивает из колеи. Закусив губу, молчу.

Беспомощно развожу руками:

— «И что»? Это все, что ты можешь сказать после того, как мне изменил?

— Я могу сказать многое, — его голос вдруг становиться сухим и жестким, как и выражение красивого лица. — Но скажу одно. Не суйся в дела, которые тебя не касаются.

— Не касаются! — выдыхаю с ужасом. — Мой муж изменил мне с сестрой, и это меня не касается?

— Именно, — кивает Дарран. — Знай свое место, Луара. Свободна.

Продолжаю стоять, кусая губы. Из глаз брызжут слезы. Соленый привкус во рту отдается горечью в душе. Чувство такое, будто меня растоптали. Не могу с этим смириться.

Нужно что-то сделать, нужно объяснить ему, что он поступил неправильно, что причинил мне ужасную боль.

Но лорд Амакиир взрослый, состоявшийся мужчина! Как растолковать ему очевидные вещи? Это, как объяснять, что небо голубое, а трава зеленая! Глупость несусветная.

— Дарран, я готова тебя простить, если… — начинаю дрожащим голосом, но меня безжалостно обрывают:

— Твоя истерика меня утомила. Ступай в свою спальню. Сегодняшний день проведешь там. Еду тебе принесут. Если к завтрашнему утру образумишься, то можешь спуститься к завтраку. Твои занятия с Айной пока под вопросом. Все понятно?

В темных глазах столько холода, что по коже бегут мурашки.

Вот и все. Поговорили.

Вытираю мокрые щеки и с легким кивком произношу:

— Понятнее некуда, лорд Амакиир.

Развернувшись, делаю шаг к выходу, как вдруг меня догоняет его тихий голос:

— Луара?

Замираю, а в сердце зарождается робкий росток надежды. Может, он осознал? Вот просто понял, что натворил, и сейчас извинится?

Стоит мне повернуться, все мои упования разбиваются об холодное выражение лица.

— Ты пойдешь сейчас в свою спальню. И пробудешь там до завтрашнего утра, думая над своим поведением.

К горлу подкатывает ком, глаза застилают слезы. Быстро киваю, опустив взгляд.

— Если ослушаешься, — чеканит жестко, — тебе не понравятся последствия.

Так и подмывает спросить, почему виноват он, а наказывают меня, но я не осмеливаюсь. Снова трушу. Еще раз кивнув, исчезаю за дверью.

День проходит, как в тумане. Служанка приносит в спальню подносы с едой, но я оставляю их нетронутым. Лежу весь день на кровати в смятом платье. Не пью и не ем. Перебираю свои поступки за семь дней семейной жизни и гадаю, что могло подтолкнуть мужа на измену.

Сестра обозвала меня «неумехой». Странно слышать от нее подобное, ведь матушка нас обоих воспитывала одинаково.

«Леди обязана вести себя в кровати сдержанно и благопристойно», — говорила она. «Терпеливо лежать на спине, пока муж делает себе наследника, — таков наш женский долг.»

Я исполняла свой долг честно и старательно. Ни разу ни пикнула и не пожаловалась. Даже, когда низ живота взорвался резкой болью в нашу первую ночь, лишь стиснула зубы покрепче и все перенесла с молчаливым достоинством.

В глубине души мне хотелось чего-то большего, чем исполнение долга. Я желала бестолковых обнимашек, болтовни ни о чем, легких касаний, страстных признаний и хоть капельку воздушной нежности.

А, в итоге, все, о чем я втайне мечтала, досталось подлой Флоре. В голове всплывали разрозненные кусочки информации, сливаясь в единую картинку.

После смерти родителей я мыкалась по съемным комнатушкам, работала в ателье с утра до ночи, а она сразу переехала жить в шикарный дом. Намекала на знатного покровителя. Неужели отношения Даррана

Узнай об этом матушка, она бы перевернулась в гробу. А батюшка… Повезло моим родителям, что не дожили до такого позора.

Теперь слова Даррана, что сестра ему нужна для отдушины, а я — для дела звучали совсем в ином ключе. Зачем я ему нужна? Может, под «делом» он имел в виду рождение драконят, которых сможет родить ему только истинная? Но разве это секрет? Об этом знает каждый...

За день я выплакала столько слез, что глаза начали болеть от яркого света. На то, чтобы встать с кровати, чтобы закрыть окна шторами, не хватило сил. Когда наступила ночь, я почувствовала облегчение. Скоро устану и отключусь. Хоть немного отдохну от раздирающих душу мыслей.

Почему я не смогла предвидеть обман сестры? Почему мои видения не уберегли меня от ужасных событий?

Почему не подсказали спрятаться от лорда Даррана в дальнем уголке империи так, чтобы тот никогда меня не нашел?

Внезапно перед глазами мутнеет. Вместо собственной спальни вижу другую, отделанную в теплых персиковых тонах. Сразу понимаю, что это комната Айны, маленькой дочери Даррана. Почему я увидела ее?

И тут… Сердце замирает от предчувствия чего-то ужасного.

Тусклый свет магического светильника выхватывает из темноты две незнакомые, массивные фигуры, которые подкрадываются к мирно спящей малышке.

Глава 3

Дарран

Хмурюсь и устало тру глаза, когда вместо отчетов мысли в который раз за вечер съезжаются к Луаре. Бездна с этими женщинами!

Складываю в стопку бумаги — все равно о делах больше думать не удается! — и, сцепив пальцы за головой, откидываюсь на спинку кресла. Долго пялюсь на языки пламени в мраморном камине и думаю о жене.

Простенькая, тихая, воспитанная, она умудрилась чем-то зацепить моего зверя с самой первой встречи. Казалось бы, в ней ничего особенного.

На милом личике ни грамма косметики. Волосы убраны в незамысловатый пучок на затылке, платье из дешевой ткани выцвело и нисколько не красит ладную фигурку, но дракон внутри меня заворочался, встрепенулся и с интересом уставился на девушку. Она ему приглянулась. Интересно, чем?

Принюхался. Нежный аромат ванили, жаренного миндаля и какого-то полевого цветка — его название выскочило из памяти. М-м. Запах, сложный, но полностью меня устраивал. Даже не так. Он понравился настолько, что хотелось удержать его источник рядом. Под лапой.

Я не сказал ей, зачем она мне понадобилась в реальности. Наплел про вакансию учительницы вышивания для дочери. Эта скромница как-то очень быстро, сходу поладила с Айной, и все сразу встало на свои места. Теперь моя малышка была окружена женской лаской, которой ей так не хватало в последние месяцы, а я мог время от времени наслаждаться неповторимым ароматом и наблюдать, так ли она хороша, как уверяла Флора.

И вдруг метка истинной... Это была настоящая подстава со стороны зверя. Я не собирался жениться. Не так скоро. Еще ведь и года не прошло с момента смерти Вероники.

Ее потеря расплющила мне сердце. Разодрала изнутри в клочья. Сломала напополам.

Одна часть меня, самая главная, так и осталась в ее сгоревшем экипаже, а другая продолжила спать, есть, ходить, удовлетворять мужские потребности.

Но любить?

Чем любить, когда сердца не осталось?

В бездну любовь! Проходить через эту мясорубку во второй раз я не намерен.

Лениво потянувшись, встаю и шагаю к высокому шкафу из вишневого дерева. Достаю граненый стакан из хрусталя и, плеснув туда янтарной жидкости, делаю несколько обжигающих глотков.

Не помогает.

Мысли упорно возвращаются к сегодняшнему инциденту. Кто бы знал, что Луара проснется посреди ночи и увидит нас вместе с Флорой!

Впрочем, самый возмутительный поворот ожидал меня после.

Вместо того, чтобы, как подобает воспитанной, терпеливой жене, закрыть глаза и промолчать, истинная решила устроить скандал. Принялась отчитывать, как жалкого школяра. Кем себя возомнила?

Ее задача — рожать мне драконов и заботиться об Айне. Быть тихой, незаметной тенью в родовом замке. Рождение наследников и ее способности — вот и все, что от нее нужно. Точка.

На этой мысли дракон внутри заворчал. Что-то явно не устроило его в таком раскладе.

Делаю еще несколько глотков, чтобы заглушить ворчание зверя, и со стуком ставлю стакан на место. Уже направляюсь по коридору в спальню, когда со стороны восточного крыла раздается крик.

«Дарран!»

Все внутри обдает холодом.

Почему в голосе Луары вибрирует тревога? И что она делает в восточном крыле, когда ее спальня — в западном? Разве ей не было велено до утра сидеть в своей комнате?!

«Дарран!» — снова крик.

Быстрым шагом иду на голос, злой, как демон.

Когда понимаю, что Луара кричит из спальни Айны, грудь пронзает укол тревоги, и мгновенно перехожу на стремительный бег.

Мысленно перебираю меры безопасности.

Магическое плетение седьмого уровня по периметру территории замка. Дополнительные плетения на окнах и дверях. Чтобы пробить мою защиту надо быть магом высшего уровня, коих среди преступников до сих пор не водилось.

Что же стряслось? Может, Айна заболела? Нанятая недавно гувернантка еще под вопросом, а я, будучи под впечатлением от выходки жены, мог не заметить симптомов болезни.

Врываюсь в комнату, взгляд сразу выхватывает Айну на руках у Луары. Пухлые, розовые щечки, разметавшиеся волосы, испуганные глазенки, сердечко частит.

Окно раскрыто нараспашку, воздух обдает кожу прохладой. В комнате нет посторонних, только приторный запах. Странный, едва уловимый. Возможно, новое средство для мытья полов?

При виде испуганных глаз своей крошки забываю обо всем на свете. Кто напугал ее или что? Плохой сон? Луара?

Внутри пружиной сжимается гнев. Осторожно беру из рук жены свою девочку, теплую и такую нежную после сна. Та охотно идет ко мне, трогательно льнет к груди, ее волосы щекочут кожу на шее.

«Папочка», — шепчет тихо моя крошка. — «Ты пришел.»

Теперь, когда я убедился, что Айна в безопасности, — самое время успокоиться. Но вместо этого завожусь лишь сильнее. По

— Дарран, я… — начинает та, тревожно поглядывая в сторону окна, но у меня не хватает терпения. Какого демона я должен слушать ее оправдания?!

— Ты. Посмела. Нарушить. Мой приказ. Вышла из комнаты, — рычу, едва сдерживаясь в присутствии дочери, чтобы не покрыть строптивицу крепким словом.

— Просто… — снова начинает Луара, но я грубо ее обрываю.

— Тебе не разрешали открывать рот. Ты сейчас же отправишься в спальню и проведешь там последующую неделю. Под замком. Поняла?

— Да, но позволь мне сначала объяснить! Это важно… — в глазах Луары мелькают слезы, от которых внутри что-то переворачивается.

Бездна, она издевается?!

Резким жестом указываю на выход:

— Повторять не буду. Если придется, отведу силой.

Луара поспешно кивает, взволнованно смотрит на Айну. Натянуто ей улыбается и, чуть склонив голову набок, ласково гладит по ручке:

— Желаю сладких снов моей отважной малышке! Я же говорила, что твой папа нас защитит!

Всхлипнув, разворачивается и уходит.

Провожаю взглядом ладную фигурку, и опять внутри скребет мерзкое чувство, словно я неправ. Будто я, глава тайной полиции, ошибаюсь в собственной жене.

Бред.

Отмахиваюсь от невеселых мыслей. Бережно укачиваю дочку на руках. Целую сладкие щечки, смотрю на родное личико, а смутное беспокойство никуда не уходит. Чужеродный, приторный запах в комнате напоминает мне о работе. Что-то по делу о похищении детей...

Подхожу к окну. Перед тем, как закрыть, проверяю плетение. Вязь на месте, но что-то неуловимо изменилось. Не мой почерк, хотя, если не присматриваться, то не отличишь.

Бездна!

Хожу с ребенком на руках, как загнанный в клетку зверь. Голова пухнет от невеселых выводов. Потихоньку веки малышки наливаются тяжестью, она сонно моргает и, широко зевнув, лепечет:

— Папочка, а правда те злые дяди больше ко мне не вернутся?

Глава 4

Луара

Лежу, калачиком свернувшись в постели. Я думала, что выплакала сегодня все слезы, но оказалось, не все. Несправедливо. Какой нормальный человек в качестве благодарности за дочь ужесточит наказание ее спасителю?

Не успевают слезы высохнуть на глазах, как Дарран врывается в спальню. Пару дней назад я была бы счастлива его появлению, а теперь все внутри каменеет.

Схлопываюсь, как бутон белоцвета на первом морозе. При виде напряженного, злого лица быстро вытираю мокрые щеки, встаю с кровати, оправляю мятое платье и пытаюсь надеть на себя безучастный вид. Судя по отражению в зеркале, у меня получается, а вот у дракона, похоже, от выдержки осталась одна труха. Всего за долю секунды он преодолевает просторную комнату, сбив по дороге пару массивных стульев, хватает за плечи и рычит:

— Ты их видела?

— Пусти, — ахаю от возмущения, но муж не в себе, совсем меня не слышит.

Буравит колким, требовательным взглядом, будто надеется прочитать мои воспоминания, мысли, эмоции — абсолютно все о сегодняшнем инциденте.

Видно, Айна ему рассказала о вторжении незнакомцев. Сердце топит горечью, что к пятилетнему ребенку он прислушался внимательнее, чем к жене. А еще в голове свербит вопрос: он вообще умеет быть благодарным? Или такова она — признательность дракона?

Безуспешно пытаюсь стряхнуть с себя тяжелые ладони.

— Да, видела... Пусти! — с твердостью встречаю взгляд темных глаз, в которых плещется взрывная смесь эмоций: отчаяние, злость, досада.

Надеюсь, он злится и досадует на себя, потому что, видит Бог, мне в этой ситуации каяться не в чем!

Дарран вдруг перестает с силой сдавливать мои плечи. Хмурится, отходит к двери и… начинает лупить стену. С первым же ударом по гладкой поверхности расходятся трещины, и я испуганно ежусь, страстно желая оказаться отсюда подальше. От второго — остается вмятина, а он все продолжает впечатывать в нее свой кулак, пока светлая отделка не покрывается багровой кровью с костяшек. Наконец, лбом вжимается в разбитую стену и замирает, тяжело дыша.

Заговорить с ним страшно, — он сплошной обнаженный нерв! — но той части меня, которая к нему привязалась за последние семь дней, больно видеть его в таком состоянии.

За мощным взрывом кроется уязвимость. Ведь он чуть не потерял свою малышку. Как бы то ни было, Дарран хороший отец — из тех, что по-настоящему заботятся о ребенке.

Набрав побольше воздуха в легкие, выпаливаю:

— Мне хотелось проверить, все ли нормально у Айны, поэтому пошла к ней в спальню. Она так сладко спала, что я немного задержалась. Просто полюбоваться. А потом эти двое сумели открыть окно и пробрались внутрь.

— Опиши их, — глухо требует, по-прежнему вжимаясь лбом в стену.

— Грубые черты лица. Худые. Среднего роста. Грязные, сальные волосы, одеты в темное. У одного шрам на правой щеке.

— Дальше.

На это требование качаю головой, хотя он меня не видит:

— Больше ничего не помню. Айна проснулась от моего крика. Очень испугалась. Пока я пыталась ее успокоить, почти на них не смотрела.

Дарран вдруг поворачивается ко мне всем корпусом и зло выплевывает:

— Считаешь меня идиотом?

От его рыка все внутри сжимается.

Взгляд невольно скользит к незашторенному окну, за которым кусты отбрасывают густые тени в разноцветных лучах магических светильников. Сказочно красиво — будто радуги раскинуты по всей замковой территории. Вот бы вырваться туда, на волю, подальше от этого тирана!

Коротко вздохнув, перевожу взгляд на мужа и пожимаю плечами:

— Я не понимаю, о чем…

— Вот и я не понимаю, — обрывает жестко, — почему ты вздумала навестить ребенка посреди ночи, хотя тебе было велено сидеть в спальне до утра.

Пытаюсь подавить в себе нарастающее чувство паники. Кажется, я недооценила мужа. У главы тайной полиции профессиональный нюх на недоговорки. Почему рядом с ним я всегда чувствую себя меньше и беспомощнее, чем есть?

— Мне очень надо было ее увидеть, — бормочу, нервно теребя складки и без того измятого, темного платья.

— Почему? — повторяет с

— Пожалуйста… — шепчу, умоляюще глядя в хмурое лицо мужа. — Давай не будем об этом! Главное, что Айна жива и находится в безопасности.

— Рассказывай, — приказывает он, нависая надо мной своей мощной фигурой.

Сильными пальцами правой руки обхватывает шею. Просто держит, медленно водя большим пальцем по горлу, не спуская с меня пытливого взгляда. Уголки плотно сжатого, чувственного рта опущены. Странно, что, оказавшись в его власти, не ощущаю от него никакой угрозы. Острота ситуации будоражит, мощь дракона завораживает, будто перышком водит по обнаженным нервам.

— Мне приходят видения, — наконец, выдавливаю из себя. — С самого детства. Они всегда сбываются. Я увидела в комнате Айны две мужские фигуры и не могла не проверить.

— Почему сразу не сказала правду? — укоряет глухо, с минуту помолчав.

Отвожу взгляд. Как объяснить ему, что я стыжусь своих видений? Что этот хаос в моей голове приносил лишь проблемы. Память услужливо подкидывает воспоминание из детства.

Мама на кухне готовит, Флора клянчит у нее кусочки еды, немного не дотерпев до ужина, а я сижу перед камином в гостиной. Греюсь, вытянув перед собой маленькие ладошки. Любуюсь огненным танцем, как вдруг раздается резкий крик — и моя сестра воет от боли, схватившись за обожженную руку.

Вздрагиваю всем телом, тру глаза, осматриваюсь. Флора, веселая, довольная, отряхнув от крошек розовое платье в нарядных воланах, подбегает ко мне с кусочком хлеба и теребит плечо:

— Подвинься. Расселась тут... Королева!

Сдвинувшись в сторону, с тревогой наблюдаю, как она тянет кусок хлеба к огню. Хочет поджарить, чтоб было вкуснее.

— Обожжешься, не надо! — прошу, но она меня не слушает, слишком близко наклоняется к пламени, и я окончательно ударяюсь в панику. — Я видела, что ты обожжёшься. Дай мне хлеб, лучше я сама!

Пытаюсь ее удержать, но она отталкивает:

— Не мешай! Вот же муха назойливая! Отстань!

Одно неловкое движение, и ее кисть целиком погружается в огонь. Раздается резкий крик — и сестра воет, схватившись за обожженную руку.

— Ма-а-ама! Эта чокнутая меня толкнула в ого-о-онь! Специально!

Таких историй скопилась масса. Мой дар — это проклятье, клеймо, которое я привыкла прятать. Говорить о нем нет никакого желания, но теперь придется, как ни крути. Ведь острый взгляд мужа буквально выворачивает меня наизнанку.

Неохотно признаюсь:

— Не хочу об этом рассказывать. Видения в моей голове... Они всю жизнь только мешали. Лучше бы я получила дар к магическому плетению, чем вот это вот… — пренебрежительно фыркаю и делаю витиеватый взмах над своей головой.

Я не вижу его лица, зато слышу дыхание, которое постепенно выравнивается. Наконец, он тихо произносит:

— Твой дар спас мою Айну. Ты себя недооцениваешь. Не стоит.

Впервые слышу в его голосе теплоту, и от бархатных интонаций в груди расцветает весна.

Это первая похвала в адрес моего дара. Вдвойне особенная, потому что прозвучала из уст Даррана.

Конечно, не «спасибо», но... пожалуй, даже лучше. Во много раз лучше!

Казалось бы, муж меня услышал. Поверил — вижу по глазам. Может уходить. Но он по-прежнему стоит рядом. С удивлением ловлю себя на желании накрыть его руку своей, чтобы задержать этот миг.

Мне приятно быть в его власти. Жадный взгляд скользит по моему лицу, будто впитывая в себя черты, и горячие пальцы вдруг следуют за взглядом. Медленно обводят скулы, осторожно приминают нижнюю губу, повторяют контур лица.

Широкая грудь дракона тяжело вздымается и, кажется, мое дыхание учащается в унисон с его. В горле пересыхает, и я, быстро сглотнув, облизываю губы.

Вдруг он отстраняется от меня так же неожиданно, как и появился в этой комнате. Небрежно поправляет манжеты белой рубашки, одергивает жилет, словно перед официальной встречей, и сухо произносит:

— Откровенность за откровенность. Хочешь узнать, зачем я пригласил тебя в свой дом на самом деле?

Глава 5

Да, я хочу это знать, но молчу, смущенная резким перепадом настроения. Выражение его лица и тон так быстро поменялись, что никак не могу разгадать причину. Вот он был рядом, изучал, тянулся ко мне. А вот — в глазах неприступная стена. Почему он отстранился?

На языке вертится вопрос, очень личный, но я, трусиха, не смею его задать. Упавшим голосом повторяю:

— Зачем ты меня пригласил?

Он отворачивается к широкому окну и сцепляет руки за спиной. Ровная осанка, широкий разворот плеч. При каждом движении под рубашкой перекатываются литые мускулы. Знать бы заранее, до свадьбы, что скрывается под его по-хищному красивой оболочкой!

Хотя кому я вру? Метка истинной не оставляет выбора. И все же… Я бы могла попробовать. Обратилась бы к друзьям отца, попросила совета. Вдруг есть лазейка, о которой обычные люди не в курсе, но маги о ней знают?

Имя Вальдера Мирта до сих пор висит на табличке почета в магической академии. Он преподавал там более тридцати лет и заработал немалое уважение. Пусть отца больше нет с нами, кто-нибудь из бывших коллег все равно мог проникнуться сочувствием к дочери почившего профессора.

Мои мысли перебивает голос мужа:

— За последние два месяца было похищено шесть детей. В каждом случае родители — богатые и влиятельные драконы. Никто не просит выкуп. Дети исчезают бесследно. Мои агенты и маги сбились с ног, пытаясь их разыскать, но все безрезультатно. Понимаешь, о чем это говорит?

— О чем?

Повернувшись, наконец, в мою сторону, он многозначительно произносит:

— Ребенок — лучший рычаг давления. Родитель пойдет на что угодно, лишь бы спасти свое дитя. В прошлом году группа недовольных устроили заговор против императора. Заговор раскрыли. Если бы заговор устроили сейчас, я бы не был так уверен в благополучном исходе.

Развожу руками:

— Мне очень жаль, что воруют детей, правда. Это чудовищно, но… Дарран, при чем здесь я?

Дракон подходит ближе, уже буквально на расстоянии метра неосознанно давит своей мощью.

— При том, что в похищении замешаны высшие маги. Они искусно подтирают следы и готовят проникновение

— Я не хочу быть оружием, — мотаю испуганно головой.

— Ты уже им стала, — опять усмехается, — когда спасла от похищения мою дочь.

— Но… — пячусь от него, пока не утыкаюсь в спинку кровати. — Дар проявляется неожиданно. Я… мы не можем на него рассчитывать.

— Мне известно, что твой дар просыпается только с теми, кого ты любишь. Поэтому я пригласил тебя в свой дом и приблизил к Айне.

От услышанного в груди снова печет, а к горлу подкатывает тугой ком.

Предательство Флоры вдруг заиграло новыми красками. Сестра не только воровала по ночам мужа, но и разболтала ему мою главную тайну, которую я многие годы скрывала от посторонних. А муж… Он втайне использовал меня и собирается делать это дальше... Только уже в открытую. Все эти факты никак не укладываются в голове!

Хочется ущипнуть себя, чтобы проснуться. Ну, не может ведь муж поступать так с собственной женой!

— Я не понимаю, — лепечу растерянно. — Ты связался со мной, чтобы использовать меня…

— Твой дар, а не тебя, — перебивает он, многозначительно подняв указательный палец. — Не смешивай все в кучу.

Прикусываю губу. Разницы не вижу, но спорить о мелочах нет ни желания, ни сил. Повторяю за ним:

— Ты хотел использовать мой дар. Но... потом-то я стала твоей истинной.

Говорить об этом тяжело, с мольбой смотрю на дракона — может, догадается, о чем я говорю? Но в его прищуренных, темных глазах лишь настороженное внимание. Он не понимает, к чему я веду... Или не хочет понимать.

Склоняет голову набок, не сводя с меня пытливого взгляда, тянет:

— И?

— Неужели это для тебя ничего не изменило? Я так и осталась для тебя, в первую очередь, оружием? — чувствую, как к щекам приливает кровь, и едва удерживаюсь, чтобы не спрятать лицо в ладонях. — Не жена, не истинная, а оружие?

Бездна! Как же тяжело говорить о чувствах с этим суровым мужчиной!

Дракон подходит еще ближе. Указательным пальцем поднимает мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. В глазах — остро отточенная сталь, даже смотреть в них больно. В голосе лед.

— Ты моя. Вся моя. В качестве истинной, жены и предсказательницы. Точка. Еще вопросы?

Качаю головой. На меня внезапно накатывает усталость. Как ни пытаюсь к нему пробиться, он не пускает. Уходит от ответа. Прячется за своей позицией мужа диктатора. В ней ему, наверняка, привычно и комфортно, поэтому и не хочет сближаться.

Лорд Амакиир, собранный, деловой, тем временем учтиво кивает и уже шагает к выходу, когда я его окликаю:

— Дарран?

Он оборачивается, взявшись за ручку, и тогда я выдыхаю:

— Я волнуюсь за Айну. Они могут снова прийти. Позволь мне спать с ней.

— Она не останется одна. Повода для волнений больше нет, — сухо отвечает и вдруг добавляет: — Я не запру тебя под замок. Можешь спуститься к завтраку. Только… — он неодобрительным взглядом осматривает мои растрепанные волосы и мятое платье, в которое одета уже почти сутки. — Переоденься и расчешись. К завтраку я ожидаю гостя на важный разговор, так что изволь выглядеть, как подобает леди.

Несмотря на выматывающий день, сплю урывками и просыпаюсь рано, с рассветом. Вчера я забыла зашторить окно, поэтому мягкий, солнечный свет игриво скользнул по лицу и запрыгнул на веки, вырывая из сладкого забытья.

Долго лежу, уставившись на вмятину в стене, — сомневаюсь, стоит ли спускаться к завтраку. Поведение мужа убило всякое желание садиться с ним за общий стол. Даже смотреть на него не хочется. Но, с другой стороны, это мой шанс увидеть Айну, узнать, в порядке ли она. Утешить, подбодрить после пережитого испуга.

Если сейчас не воспользуюсь возможностью, кто знает, что взбредет в голову Даррану? Может, посадит меня на домашний арест, и тогда я точно не увижу малышку. Так и буду мучиться в неведении.

Прикусив свои эмоции, собираюсь на выход. Умываюсь. Тщательно расчесываю спутанные волосы, пока они не ложатся на плечи крупными, шелковистыми волнами. Теперь дело за подходящим случаю туалетом.

Когда встаю перед вместительным гардеробом из вишневого дерева, задумчиво скольжу пальцами по тканям разных цветов и фактуры. Платьев море.

Перед свадьбой Дарран заявил, что его жена должна соответствовать его статусу. Выписал из столицы модистку, которая целую неделю жила с нами и успела нашить мне кучу нарядов.

Каких здесь только нет! И легкомысленные бальные, и вычурно-торжественные, и соблазнительно-прозрачные, которые я и с мужем постеснялась бы надеть. Судя по россыпи драгоценных камней и дорогим тканям, каждое, должно стоить целое состояние.

Вот только комфортнее всего я чувствовала себя в темных одеяниях простого покроя. До сих пор у меня был для них повод — ведь формально траур по родителям закончился лишь вчера.

Задумчиво провожу пальцами по воздушно-облачной ткани, такой легкой и нежной, что кажется, это утренняя дымка, а не сплетение нитей.

Дарран велел одеться, как подобает леди.

Хитро ухмыляюсь.

Ну что же… Леди тоже одеваются по-разному.

Глава 6

Когда вхожу в просторную столовую, за длинным обеденным столом уже сидят Айна и ее гувернантка Милана. От запаха еды рот мгновенно наполняется слюной. Боже, я даже не представляла, насколько голодна!

С облегчением замечаю, что у девочки тоже неплохой аппетит. Она с безмятежным видом тянется к булочке с корицей и принимается уминать ее под неодобрительные взгляды престарелой дамы.

— Не стоит увлекаться мучным, леди Айна, — с отлично поставленной дикцией вещает дама. — Иначе ваша стройная фигурка расползется по швам, и это возымеет трагические последствия для личной жизни.

— Бывают дни, когда леди просто необходимо побаловать себя вкусненьким, — подмигнув девочке, усаживаюсь за

Отозвавшись на приветствие, женщина принимается изучать мой наряд. Под ее оценивающим взглядом сразу улетучивается хрупкий слой душевного равновесия, с немалым трудом отвоеванный у самой себя за утро.

Да, я изменила обычаям. Вместо темного платья, облачилась в пепельно-голубое, прекрасно подходящее под цвет глаз. Оно слегка открывает зону декольте, а обтягивающий лиф плавно переходит в широкий низ, придавая моей фигуре чуть больше женской округлости. Ничего сверх выдающегося, но каким-то чудом я вдруг перестала выглядеть серой мышкой.

Ужасно голодная, принимаюсь за румяный пирожок с мясом и капустой, в душе надеясь, что женщина не воспримет мой выбор еды, как маленький бунт против ее воспитательных реплик. Просто, когда больше суток ничего не ела, одной кашей, сваренной на воде, не насытишься. И фруктовых кусочков, красиво разложенных на подносе, тоже не хватит.

Наконец, закончив меня пытать своими гляделками, Милана многозначительно приподнимает бровь:

— Вижу, вы сегодня во всеоружии, леди Луара?

— Вижу, у вас до сих пор прекрасное зрение, Милана, — весело подхватываю ее тон.

— Не жалуюсь, — заключает, поджав тонкие губы. — Не всем же нужны очки или пояснения, чтобы замечать очевидное.

Беру следующий пирожок, больше не переживая, что обо мне подумает эта «правильная» женщина. На сей раз мне достается яблочный. Нежный, так и тает на языке. И кисло-сладкая начинка — все, как я люблю. М-м, вкусно!

— Лорд Амакиир еще не спускался к завтраку? — несмотря на усилия, голос слегка дрожит, выдавая мое волнение.

Одна часть меня не хочет видеть мужа, молит о передышке от эмоциональных бурь, а другая нашептывает: «Вот бы увидеть его реакцию на платье!»

— Еще не изволил, — пожимает плечами гувернантка и после долгого придирчивого изучения подбирает с подноса шпажку с яблоком.

Мне, наверно, тоже стоит побольше есть фруктов, пока идет сезон. Под легкую болтовню Айны беру первый попавшийся кусочек яблока на шпажке и тяну его в рот. М-м. Медовый, хрусткий, с едва заметной кислинкой.

— Леди Луара, мы сегодня позанимаемся? — с надеждой тянет малышка. — Я покажу тебе свою уточку. Весь вечер вышивала ей голову. Тебе понравится!

— Пока не знаю, милая, — виновато улыбаюсь. — Надо спросить у папы. Возможно, у него немного другие планы.

— Я тебя вчера ждала, а ты не пришла, — девочка огорченно надувает губки и горестно вздыхает. — Ты нужна не только папе. Мне тоже нужна — так ему и скажи!

От ее слов меня с головой топит волна нежности и умиления. Не удержавшись, всхлипываю. Если бы нас не разделял стол и… строгий взгляд Миланы, то прижала бы к себе малышку и заобнимала!

— Леди Луара, — снова обращается ко мне девочка, сложив крохотные ручки трубочкой и понизив голос почти до шепота. — А тот большой дядя… Он теперь все время будет за мной ходить? Как хвостик?

— Леди не пристало говорить о других в третьем лице в их присутствии… — чеканит гувернантка, а я мигом забываю обо всех правилах этикета.

Не дав ей договорить, с тревогой выдыхаю:

— Какой дядя?

Окидываю взглядом помещение. Несмотря на внушительные габариты, здесь мало мебели. Длинный стол с удобными стульями, где мы сейчас завтракаем. Кресла с резными ножками и широкими подлокотниками, расставленные по кругу в другом конце зала. Видимо, они предназначены для тесной мужской компании. Если «большой дядя» и мог где-то спрятаться, то только там.

В следующую секунду из-за высокой спинки кресла раздается зычный, мужской голос, в прекрасной акустике зала заставляющий меня вздрогнуть:

— Я буду вашим хвостиком, маленькая леди, пока лорд Амакиир оплачивает мои услуги... Простите, что не представился сразу, леди Луара. Не хотелось перебивать вашу занятную беседу. Хэйден Ламар, телохранитель леди Айны, к вашим услугам.

Передо мной, ошарашенной, предстает огромный, высокий бородач. Поверх широченных плеч наброшены шкуры. На рукавах — металлическая защита, на поясе болтаются ножны. На красивом лице застарелые шрамы. В глазах — острое, колкое выражение, которое не раз замечала у мужа.

Серьезный. Опасный… И не воспитанный, раз подслушивает чужие разговоры.

И все же слово «телохранитель» словно отпускает во мне пружину, и я нахожу в себе силы собраться и пролепетать вежливые приветствия.

Вот только, пока разбиралась с «большим дядей», я случайно сжала пальцы в кулак и серебряная шпажка, которую я держала, воткнулась мне прямиком в ладонь. Теперь оттуда обильно кровит, а моей реакции хватает лишь на то, чтобы стремительно занести руку над тарелкой.

Как назло, я в новом платье, а свою шелковую салфетку я успела передать Айне, когда та во второй раз замазала личико.

Не успеваю моргнуть, как рядом со мной оказывается Хэйден. Садится на корточки и, обхватив мою ладонь, плотно закрывает ранку невесть откуда взятой салфеткой, пахнущей крепким напитком.

— Сожмите покрепче, вот так! — он легонько стискивает мой кулак в своем.

Растерянная, с благодарностью ему улыбаюсь.

Счастье, что мое новое платье спасено от пятен!

— Какого хрена здесь происходит? — вибрирующий от гнева голос хлестко ударяет по нервам.

Медленно поворачиваюсь.

При виде двух мужчин в дверном проеме сердце пропускает удар.

Нет, пожалуйста, пусть мне это снится!

Почему именно сейчас?

Глава 7

Дарран

Магистр появляется у парадного входа еще до рассвета. Темные волосы взлохмачены, пуговицы застегнуты через одну, даже неизменный шейный платок отсутствует, — видно, что собирался впопыхах и не вполне проснувшись. Да и как могло быть иначе, когда тебя призывают срочным сообщением среди ночи!

Пока поднимаемся в комнату Айны, Фабиан без конца зевает. У окна в нем, наконец, просыпается профессионал. Теперь он напоминает себя — въедливого преподователя из Имперской Академии Магии. На лице появляется азарт, а серые глаза внимательно фокусируются на фальшивом плетении.

Минут через пять он оживает, чтобы качнуть головой и восхищенно прищелкнуть языком:

— Чувствуется рука мастера.

Склоняется к широкому окну, ловко подцепляет из магического кружева почти прозрачную нить, подтягивает ее к глазам и задумчиво бормочет:

— Точечно настроена на пропуск двух человек. Настоящее произведение

— Немногие — это кто? — чувствую, как ноздри жадно раздуваются, словно у гончей, почуявшей след.

— Магистр Вернан, ректор магической академии, — загибает палец и, подумав, добавляет: — Магистр Гленн, советник императора по вопросам магии. Несколько магистров из военной братии — не помню их имен. Ну и, собственно, я.

— К вечеру составь мне поименный список, — только выпалив приказ, вспоминаю, что Фабиан мне не подотчетен.

— А мои адепты? — посмеивается маг. — Как прикажешь готовиться к занятиям? Предлагаешь мне свою работу отложить в сторону, чтобы заниматься твоей?

— Раскрытие дела о похищении детей — приоритет для любого чиновника, — сухо парирую. — Даже если ты не дракон.

— Ладно, ладно, — ворчит, махнув рукой. — Повезло тебе, что я не слишком занят. К вечеру на твоем рабочем столе будет список.

Кивком благодарю и указываю на мерцающую вязь:

— Ты можешь по плетению понять, на кого была настроена магия? Имена? Внешность?

— Могу попробовать, — Фабиан с сомнением чешет иссиня-черную шевелюру, всматривается в полупрозрачную нить, зажатую в руках, и добавляет: — Хотя нет. Не могу. В плетение встроена защита. Начну разгадывать имя — и все исчезнет. Пробовать?

Мотаю головой, мол, оставь!

Если он не умеет считывать имена, возможно, сумеет кто-то другой. Разглядываю фальшивое плетение и размышляю, к которому из магов лучше обратиться. Конечно, Фабиан — один из самых лучших и талантливых, плюс его, легкого на подъем, можно всегда вызвать среди ночи. Но он молод. Есть маги с большим опытом. Тот же Вернон…

— Как она? — своим вопросом гость обрывает цепочку мыслей.

Он подобрал из корзины с шитьем кусочек ткани, на котором вышита птичья голова. Стежки ровные, четкие, и прекрасно сочетаются по цвету.

Хм. Неужели это работа моей крошки? Я не разбираюсь в женских штучках, но даже мне понятно, что для подобной вышивки нужны и навыки, и уйма терпения.

Еще несколько недель назад Айна вообще не умела орудовать иголкой. Должно быть, Луара забыла в этой корзине свою работу. Не могла же она обучить малышку так быстро… Или могла?

Чувствую, как на мыслях о жене учащается дыхание, а в груди собирается тугой ком раздражения и… жадного интереса. Она вечно творит что-то мимо моих ожиданий! Не сказать, что это всегда плохо, но мне нужна послушная и предсказуемая жена, — такую легко не замечать и держать на расстоянии — а не мешок с сюрпризами!

— Так как она? — повторяет Фабиан.

— Ты о ком?

— Об Айне, конечно, — маг кивает на вышивку с птичкой с такой уверенностью, будто на ней стоит подпись дочери. — Ей ведь несказанно повезло, что ты оказался рядом и спугнул похитителей. Не бодрствуй ты ночью…

Отбираю вышивку у гостя и с многозначительным взглядом возвращаю ее в корзину. Нечего трогать чужие вещи! И нечего выпытывать подробности инцидента своими сочувственными репликами!

Холодно откликаюсь:

— Она в порядке.

— А леди Амакиир? — не унимается маг. — Я знал ее отца. Да и с ней тоже был знаком, правда, еще под девичьим именем. Как она?

— Живет и здравствует, — отмахиваюсь.

Разговаривать о личном нет желания.

— Я знаешь, что не понял? — он, видно, не представляя, чем занять руки, теребит теперь бахрому на шторах. — Почему преступники выбрали Айну? Ведь до сих пор похищали мальчиков. Я где-то читал, что из крови мальчиков драконят можно создавать особо ценные артефакты. Думал, в этом их цель.

— Я тоже думал, что пол ребенка для похитителей что-то значит. Но это оказалось ложной теорией, как видишь.

— В чем тогда истина? Зачем им дети?

Хороший вопрос. И бесцеремонный. На который так и хочется рявкнуть: «Не твоего ума дело!» Но он подорвался посреди ночи в мой дом, когда мне понадобилась помощь, поэтому вместо того, чтобы грубить, вежливо осведомляюсь:

— Надеюсь, не откажешься с нами позавтракать?

— Ни за что не откажусь! — усмехается Фабиан. — Имей в виду: после меня на твоем столе вряд ли что-то останется!

Про завтрак я уточняю для проформы. Маг тратил столько энергии на свои магические плетения, что всегда отличался зверским аппетитом. Зная, какое количество еды он поглощал, даже странно видеть его подтянутым.

Перекидываясь шутками, мы направляемся к столовой, хотя на деле мне не до смеха. После разговора с Фабианом вопросов стало еще больше.

Пока спускаюсь по лестнице, перечисляю в уме имена магов высшего уровня и прикидываю, кто из них мог стать предателем.

Но, как только открываю дверь в столовую, картина, представшая глазам, сметает все мысли, как цунами щепки.

Моя жена сидит у стола, счастливая, улыбчивая, а ее руку сжимает… Ламар?!

Она впервые такая красивая. Даже на нашей свадьбе из-за траура выглядела, будто хоронит девичью жизнь.

Почему Луара для него нарядилась? Они знакомы?

Перед глазами темнеет. Зверь мгновенно просыпается и рычит на соперника, посмевшего посягнуть на истинную. На мою истинную!

— Какого хрена здесь происходит?

— Позволь тебе объяснить, — лепечет жена, краснея, но замолкает, когда я останавливаю ее резким жестом.

Смущенная, становится еще красивее.

Бездна! Кулаки сжимаются при виде Ламара. Тот уже расставил ноги пошире, закрывая собой жену. Набычился и исподлобья таращится мне в глаза. У него инстинкт самосохранения совсем выбит что ли? Не знает, когда пора отступить?

— Ламар, на два слова! — рычу, кивнув в сторону коридора.

Глава 8

Луара

— Что значит «хрена»? — раздается тонкий, растерянный голосок.

Вопрос Айны помогает выйти из ступора. Девочка вертит головой, переводя взгляд с окаменевшей гувернантки на меня и обратно. Милана поджимает губы и принимается тщательно вытирать уголки рта шелковой салфеткой — она явно не собирается отвечать на неудобный вопрос. Приходится выкручиваться самой.

— Это слово значит, что папа очень сердит. Но его ни в коем случае не должна произносить леди, — на этих словах вздыхаю, потому что говорю, как чопорная гувернантка.

Пока малышка не начала допытываться, почему леди нельзя произносить папино "сердитое" слово, быстро

— Прошу вас, проходите, присаживайтесь!

Широкоплечий, высокий, красивый брюнет с веселым интересом наблюдает за происходящим, чуть приподняв бровь. Он смутно кого-то напоминает, и я принимаюсь копаться в закутках памяти.

Еще при жизни отца я часто заходила в магическую академию. Мне нравилась атмосфера волшебства: профессора с артефактами, зажатыми под мышкой, жизнерадостные адепты, яркие всполохи магии в широких коридорах. Кажется, лицо этого мужчины из той моей счастливой жизни.

Внезапно кроет тоской. Вот бы вернуться назад, в те времена, когда родители были живы!

— Мы уходим, Айна, — поднимается гувернантка. — Пора вложить в вашу голову более стоящие знания, чем… вкладывают некоторые.

Милана одергивает темно-серое платье резкими движениями худых рук и бросает на меня укоризненный взгляд. То ли злится, что я объяснила «плохое» слово, то ли считает, что на мне можно отыграться за действия мужа.

Хочется спрятать лицо в ладонях. Даже не так. Хочется спрятаться от этого мира. Что бы я ни сделала, как бы ни старалась, мои поступки все время кого-то злят, и это порядком утомило.

Девочка послушно встает. По примеру гувернантки одергивает на себе нежно-розовое платьице, делает пару шагов в сторону двери, как вдруг срывается с места, обегает длинный стол и обвивает меня теплыми ручонками. Шепчет:

— Я нашла вчера красивое перышко. Когда ты придешь, я тебе покажу! Только тебе, больше никому!

И снова меня топит нежностью и благодарностью — лишь от нее, единственной, я ощущаю принятие и поддержку.

Обнимаю покрепче тонкую фигурку, глажу по шелковистым волосам, целую в мягкие щечки, и уже через минуту девочка вместе с Миланой исчезает за дверью.

В столовой остаемся мы с незнакомцем. В наступившей, неловкой тишине размышляю, что мне делать. Наверно, не стоит проводить время с чужим мужчиной наедине. Боюсь даже представить, как отреагирует на это Дарран. Вторую сцену ревности за одно утро я не перенесу.

Но, с другой стороны, невежливо бросать гостя одного.

Уйти или остаться? Задумчиво смотрю на дверь.

— Лорд Амакиир будет не против, если вы составите мне компанию на время завтрака, — вдруг улыбается мужчина. — Признаться, завтракать одному не так уж весело. Несмотря на поразительно богатый выбор еды, — он иронично поднимает бровь, наткнувшись взглядом на водянистую кашицу в серебряной миске.

У него приятное, располагающее лицо, хотя улыбка затрагивает лишь губы. Густая щетина и пара расстегнутых пуговиц придают ему небрежный, легкомысленный вид, но эта простоватость обманчива. Маг далеко не прост, раз умеет по языку тела определять ход чужих мыслей. Мысленно приказываю себе не терять с ним бдительности.

— Откуда вы знаете, как отреагирует лорд Амакиир? — пожимаю плечами. — Вы его близкий друг?

— О, нет. Я просто знаю, что нравится и не нравится драконам. К примеру, они не переносят запах чужих самцов на своей истинной. Я не оставлю на вас своего запаха, так что… — он обезоруживающе улыбается и разводит руками. — Буду рад с вами познакомиться! Меня зову Фабиан Луций. Я преподаю в Академии — там же, где некогда преподавал ваш почивший батюшка. Мы даже пару раз встречались с вами в его кабинете. Мельком.

Упоминание об отце все решает. Пожалуй, останусь и развлеку гостя беседой!

Всего несколько теплых слов о Вальдере Мирте — и я уже чувствую симпатию к этому человеку, помогающему окунуться в дозамужние воспоминания.

Мы говорим о многом. Забавные привычки отца. Погода. Светские новости. И снова возвращаемся к отцу и преподаванию в Академии.

Поначалу поглядываю на массивную дверь — жду, когда Дарран вернется, и правила вежливости позволят мне уйти. Но, чем дольше мы общаемся, тем меньше хочется уходить.

Вовсю наслаждаюсь непринужденным разговором, пока он не поворачивает в неожиданное русло. На лице Фабиана вдруг появляется озабоченное выражение, и он заявляет:

— Хочу, чтобы вы знали, Луара. Ваш отец очень помог мне, когда я начал преподавать в Академии. Я его должник. До сегодняшнего дня я жалел, что не успел вернуть ему долг, но тут встретил вас и понял, что... — он с минуту молчит. — Будь ваш отец жив, он бы не допустил, чтобы его дочь страдала.

Его слова, словно обухом ударяют по голове. Мгновенно напрягаюсь, и вся радость от общения сходит на нет. Взглядом упираюсь в светло-песочную стену, обдумываю услышанное.

Значит, понаблюдав за мной пол часа, он решил, что я страдаю? И он, совершенно чужой мне человек, считает уместным лезть в мои проблемы вот так, сходу?

— О чем вы? — холодно уточняю и снова бросаю взгляд на массивную дверь, за которой так некстати скрылся муж. "Ну же, возвращайся скорее, Дарран!"

— Я не слепой, — ухмыляется. — Помните, что вы не обязаны мучиться. Есть способ избежать всего этого… — широким жестом он обводит помещение рукой.

В смятении поглаживаю метку истинной на запястье. Багровый круг, а внутри — герб Амакииров, напоминающий причудливой формы рубец от ожога. Метка появляется один раз и остается на всю жизнь. Даже на краю света дракон сможет меня найти. Никуда не деться от истинного. Так говорили все, кого я знала.

В последние сутки мне хотелось верить, что есть решение нашим с Дарраном проблемам, а, если нет... То есть лазейка другая. Побег. Но эти мысли относились, скорее, к несбыточным надеждам. Когда мечтаешь о солнце среди бури или надеешься на глоток воды, потерявшись в пустыне.

Несколько месяцев назад ходили слухи о сбежавшей от дракона истинной. Она скрывалась в пещерах, глубоко под землей. И все равно муж отыскал ее и посадил под замок.

Мои знакомые считали, что девушка умалишенная. Разве можно в здравом уме бежать от истинного, променять роскошь замка на жалкое существование в пещерах? Какой же наивной я была, когда верила в ее безумие!

И все же история той девушки лишь подтверждает: от своего дракона не уйти. Даже если сбежишь, он найдет и "подарит" последствия.

То, что я слышу, смахивает на бред или… ловушку.

Что, если Фабиан действует от лица мужа и проверяет меня на верность? Сначала втерся в доверие, заговорив об отце, а теперь предлагает побег?

— Я могу

Глава 9

— Скажите, магистр Луций, вы знали, что у почившего профессора остались две дочери?

— Разумеется, — он склоняет голову, настороженно блеснув умными глазами.

Видно, чувствует в моем вопросе подвох так же, как я — в его словах. Продолжаю:

— После смерти родителей я жила впроголодь. Ютилась по съемным комнатушкам, пока не вышла замуж. Почему вам в течение всех этих месяцев не пришло в голову озаботиться моей ситуацией? Зато сейчас, когда я живу в замке, вы вдруг решили меня спасти?

Он молчит. Неподвижным взглядом буравит мои глаза, а длинные пальцы с широкими ногтями вдруг начинают нервно крошить над тарелкой начатый им пирожок. Вопрос ему явно не по душе.

— Я виноват перед вами, — выдавливает из себя глухо. — Прошу меня простить. Вы это хотели услышать?

— Нет, — мотаю головой. — Я хотела понять чуть лучше ваши мотивы. Вы сказали, что не друг моему мужу. Возможно, точнее будет "недруг"?

— Луара, вы… — красивое лицо досадливо морщится, но фразу докончить ему не дают.

Дверь, наконец, открывается, и в столовую входит Дарран, сразу заполняя своей энергетикой большую часть пространства.

— Надеюсь, вы не скучали?

С тревогой его оглядываю и облегченно выдыхаю! Рубашка по прежнему белоснежная, одежда не порвана, все пуговицы на месте — значит разговор с Ламаром обошелся словами. Но это единственное, что мне удается понять. На лице дракона застыло каменное выражение. В темных глазах — стена отстраненности. Будто захлопнутая книга — никаких эмоций не прочитать.

— Не скучали, благодарю, — находится маг, тут же расплываясь в дежурной улыбке. — Леди Амакиир была так любезна, что скрасила мой завтрак своим обществом. А теперь мне, пожалуй, пора. Ведь один разлюбезный дракон повесил на меня непростую задачку.

Фабиан встает со стула и идет на выход, перекидываясь вежливыми фразами с мужем.

Тоже поднимаюсь. Рассчитываю, что Дарран проводит гостя до кареты, а я тем временем потихонечку ускользну в комнату, где смогу обдумать сегодняшнее утро. Вот только у дракона, оказывается, другие планы. Он перекладывает проводы гостя на дворецкого, возвращается в столовую, закрывает дверь и загораживает ее широкой фигурой. Резким кивком указывает на ближайший стул:

— Сядь.

Коротко выдыхаю.

Никак не могу привыкнуть к его жесткости. Да и надо ли привыкать? Разве можно находиться в такой атмосфере всю жизнь? Если только сойти с ума и отрешиться от реальности. Никому не пожелаю подобной участи!

— Спасибо, Дарран, — мотаю головой. — Уже насиделась, развлекая твоего гостя. Я вообще-то собиралась съездить в город. Так что, если позволишь… — тянусь к дверной ручке.

— Сядь, — повторяет опять, уже жестче, не двигаясь с места.

С губ так и рвется: «Хватит мной командовать!» Но по глазам вижу, что он не собирается уступать. Фыркнув, сажусь на стул, поворачиваюсь в его сторону. Развожу руками и вопросительно поднимаю брови. Теперь доволен?

Вот только дракон ни капли не выглядит довольным. Наоборот. Разъяренным.

Он чеканит:

— Во-первых, ты не выйдешь из замка, пока я не разрешу.

— Но я не согласна! — у меня на миг даже язык отнимается от возмущения. — Я не рабыня!

— Во-вторых, — он просто игнорирует мои слова. — Ты больше не будешь разговаривать с другими мужчинами, пока я не позволю. Разумеется, слуги не в счет.

На секунду я радуюсь, что он заставил меня сесть. Его решения рисуют передо мной такое безрадостное будущее, что разом вышибают все силы.

Не ездить в город, где у меня остались приятельницы. Где я могу сходить в кофейню или в дамский салон, в конце концов. Не общаться с его гостями. Ведь он только мужчин к себе приглашает... ах да, еще Флору. Значит, из всех, кого он предлагает мне в общение, — это сестра предательница и гувернантка, от которой уже сводит зубы! На этой мысли меня душит гнев.

— Тогда заодно запрети мне дышать! — с обидой кричу, вскочив со стула. — Потому что дальше так жить невозможно! Когда я согласилась стать твоей женой, мне никто не объяснил, что брак с драконом — это рабство! Я не собираюсь терпеть все твои запре...

Не успеваю договорить фразу, как он берет со стола графин с водой и его холодное содержимое летит мне в лицо. Случайно вдыхаю воду, и в следующий миг в носоглотке дерет — я захожусь кашлем. Пока отфыркиваюсь, отплевываюсь, он хватает меня, мокрую, беспомощную, за плечо и зло шипит:

— Ты сейчас же прекратишь истерить. И сделаешь все, что тебе сказано.

— А то что? — удается прохрипеть сквозь кашель.

— А то будет хуже, — сильные пальцы вонзаются мне в плечо.

На этих словах он обхватывает пальцами подбородок и поднимает, заставляя встретиться с ним взглядом. Быстро моргаю, потому что глаза щипет то ли от воды, то ли от слез. На миг мне кажется, на его лице мелькает жалость или… сострадание, но следующие слова доказывают, что мне показалось.

— Хочешь раздвинуть границы — сначала заслужи мое доверие. Будь послушной, тихой девочкой, и у нас все наладится.

Он резко отпускает подбородок и отправляется на выход. Слышу тихий щелчок от двери. Ушел.

Продрогшая, жалкая, как мокрая кошка, иду быстрым шагом в свою комнату. Стараюсь избегать людных лестниц и надеюсь всем сердцем, что по дороге не натолкнусь на слуг. Если в таком виде меня увидят слуги, разговоров не оберешься! Мое унижение будет при каждой встрече отражаться в их глазах.

К счастью, удается проскользнуть к себе никем не замеченной. Случайно натыкаюсь на отражение в зеркале. Платье вымокло и выглядит уныло, совсем как его дрожащая хозяйка с прилипшими ко лбу прядями. С трудом стаскиваю с себя тряпочку, что еще пол часа назад была шикарным нарядом, которым я втайне надеялась впечатлить мужа. Выжимаю и вешаю сушиться. Сначала хочу и себя обсушить полотенцем, но вместо этого решаю принять ванну. Слишком замерзла. И слишком устала, хотя, казалось бы, день только начался.

Обычно я моюсь быстро, полная планов на предстоящий день. А сейчас у

Пристраиваюсь на стуле в уголке просторной комнаты, обхватываю себя руками, пока огромная, белая ванна, стоящая в самом центре помещения, наполняется водой.

Долго лежу, гладя ладошкой поверхность воды. Прокручиваю в голове недавнюю сцену и никак не могу согреться. Словно холод от слов мужа успел проникнуть глубоко под кожу, в самое сердце. Когда, наконец, отогреваюсь, то тщательно моюсь, ополаскиваюсь и, обсушив тело, набрасываю на плечи кружевную накидку.

Выхожу в спальню ароматная и чистая до скрипа, вытираю при этом влажные волосы полотенцем, поэтому не сразу понимаю, что в комнате не одна.

А когда понимаю, на несколько мгновений теряю дар речи. Тру глаза и быстро моргаю. Мне это не снится?

Щипаю себя за запястье.

Нет. Не снится.

Вот уж кого я точно не ожидала здесь увидеть!

Глава 10

В велюровом кресле, расположенном у окна, устроилась Флора, а на краю чайного столика примостилась ее кокетливая шляпка с изящно завязанной голубой лентой. Похожая шляпка есть у меня, да и копия бархатного платья, в которое одета сестра, тоже висит в моем шкафу. Видимо, Дарран, особо не мудрствуя, поручил жену и любовницу одной и той же модистке.

Едва удерживаюсь от стона. Как же хочется стереть с ее лица самоуверенную улыбку, а ее саму выдрать из кресла… и своей жизни, как занозу!

Сначала переспала с моим мужем, а потом заявилась в нашу спальню. Не постеснялась!

От такой вопиющей наглости хочется кричать в голос.

Но я уже столько раз обожглась, что заставляю себя замереть. Подумать.

Если дам волю чувствам, на шум сбегутся слуги, а я в неглиже... Потом донесут мужу, что жена учинила скандал. Вела себя неподобающе. Нет уж. Я не собираюсь дарить Флоре роль жертвы. Надо самой, по-тихому разобраться с предательницей.

Медленно втягиваю в себя воздух и также долго выталкиваю его из легких — и снова по кругу. Когда дыхание выравнивается, указываю на дверь:

— Уходи!

— Ну что стоишь, как неродная, — в ее вкрадчивом, с хрипотцой голосе слышна издевка. — Садись!

Правой рукой указывает на кресло, расположенное напротив. Сегодня она без перчаток, поэтому на пальцах хорошо заметны шрамы от ожога — того самого, из детства.

Еще при жизни родителей я долго копила деньги, чтобы Флора смогла залечить шрамы у целителей. Но, сколько бы я ни давала сестре, на целителя всегда не хватало. Зато хватало на новые безделушки вроде милых брошей и красивых заколок.

Когда матушка узнала, куда исчезают мои монеты, то очень рассердилась:

— Зачем ты даешь ей деньги, глупенькая? Мы давно хотели отвести Фло к целителю, да она отказалась. Не хочет — на здоровье, это ее выбор! Только не вздумай себя винить и ей не давай!

Вот и сейчас своим шрамом она будто вслух мне говорит: «Ты передо мной в долгу!»

Криво усмехаюсь. Как бы не так, сестренка!

Показываю ей на порог:

— Выметайся!

Она только шире улыбается, демонстрируя белоснежные зубки, игриво грозит тонким пальцем и цокает язычком:

— Где твое воспитание! Зря ты водилась с босотой из соседнего квартала. Набралась у них вульгарных манер. Раз уж выпал тебе счастливый билет, радуйся и соответствуй. Притворись хоть раз в жизни умной и достойной.

Подхожу к кровати, над которой висит шнур для вызова прислуги и обещаю:

— Если не уйдешь сама, я позову слуг и велю тебя гнать взашей.

Она заливается серебристым смехом, изящно прикрыв рот ладошкой.

— Позови, будь добра! — добавляет, отсмеявшись. — Я попросила принести нам мятный чай с медом, но забыла про лимон. Пусть придут, я распоряжусь насчет лимона. Зови, зови скорей, — она снова машет покалеченной рукой в сторону шнура.

При виде такого нахальства каменею. Задумчиво смотрю на графин с водой, что стоит на чайном столике! Простое, но крайне эффективное средство, чтобы смыть с человека самоуверенность. Испытано на себе.

За долю секунды она перехватывает мой взгляд и сдвигает графин к себе поближе, настороженно сузив глаза и поджав пухлые губы. Мигом меняет свой тон с жеманно-тягучего на деловой:

— Ладно, не кипятись. Обсудим по-хорошему. Мне ведь теперь придется делить с тобой своего мужчину, так что давай договариваться.

— Своего? — перевожу взгляд на обручальное кольцо на пальце. — Когда мужчина иногда захаживает к тебе под юбку, он при этом не становится твоим. Я достаточно аристократично выразилась?

— Дура, — выплевывает сестра, нервно хлопнув ладонью по широкому подлокотнику. — Он был моим задолго до твоего появления. Тебе отводилась роль предсказательницы или учительницы вышивания для его девчонки — уж как пойдет. Женой планировала стать сама. Если бы не ты, уже давно была бы леди Амакиир, поверь!

Ее хорошенькое лицо сердито кривится, пальцы рисуют по поверхности стола витиеватые фигуры, а мои снова сжимаются в кулаки, врезаясь в обручальное кольцо. В груди разливается горечь. Если бы я знала в день свадьбы, при каких обстоятельствах буду его носить!

Вдох-выдох, вдох-выдох.

— Ты же хочешь иногда видеться с Айной, да? — вдруг выдает сестра, принимаясь разглаживать на коленях подол. — Если честно, твоя привязанность к чужому ребенку выглядит странно. Ты понимаешь, что из-за Айны нашим детям достанется меньше?

Мне кажется, я ослышалась. «Нашим детям достанется»? О чем она? У нее спуталось сознание? Она рассчитывает рожать от моего мужа? Как она смеет вплетать в свои расчеты малышку?

— При чем здесь Айна? — выдыхаю упавшим голосом.

— При том, что Дарран прислушивается к моим советам. Я не скажу, что именно нашептываю ему по ночам, но... ты уже заметила, что стала с ней реже видеться?

Перед глазами всплывает расстроенное личико девочки, — она сокрушалась, как мало мы теперь проводим времени вместе! — и я ахаю:

— Это твоих рук дело?

— А то чьих же! — пухлые губы растягиваются в самодовольной улыбке. — Понимаешь расклад? Ты всего лишь чрево для рождения наследников. А я ему нужна и для души, и

В голове настоящий хаос.

Муж к ней прислушивается?!

Она «разрешит» мне видеть собственных детей?!

Такого я стерпеть не могу.

И никакие вдохи-выдохи мне больше не помогают.

Указываю на дверь. На сей раз мой голос вибрирует от неприкрытой злости:

— Я стала его женой, и ты должна уйти из нашей жизни! Есть много свободных, богатых мужчин, способных оценить по достоинству твою раскрепощенность. Моего мужа больше не тронь!

— Наивная… — она опять цокает языком. — Вся в матушку. Думаешь, если я уйду, то твой муж к тебе потянется? К той, что ровно лежит на спине и через силу терпит его прикосновения?

Ее слова ядовитой дымкой проникают в мозг. Перед глазами вдруг мутнеет. А через секунду, когда туман рассеивается, вижу совсем другое.

В моих руках тонкая чашка с чаем. Белая, обсыпанная красной крапинкой. На дне плавают чаинки. Вкусно пахнет мятой. Откуда-то знаю: вот выпью его — и через несколько часов меня скрутит от боли. А потом… стану бесплодной. Навсегда.

Из видения меня вырывает стук в дверь.

Я молчу, онемевшая от увиденного.

Глава 11

Служанка заносит серебряный поднос, в центре которого стоит пузатый чайник, а рядом — две белых чашки в красную крапинку.

— Принеси лимон. Он будет очень кстати, — бросает сестра уходящей девушке.

Пока Флора разливает чай, я, ошарашенная, растерянная, пытаюсь прийти в себя. В груди холодеет от ее подлости. Лишить меня материнства ради того, чтобы прибрать к рукам мужа? Какой же дрянью надо быть, чтобы сотворить такое с другой женщиной!

Когда она успела так очерстветь? Когда начала дерзить родителям и, позабыв мое имя, принялась называть чокнутой?

Сколько ей было лет, когда матушка перестала убирать сердечные капли в коробку с лекарственными заготовками? Так и держала на кухонном столе, чтобы всегда были под рукой. А батюшка… Когда он из-за постоянной бессонницы начал забывать дома учебные артефакты?

До ноздрей долетает приятный аромат мяты, когда струя дымящейся янтарной жидкости до краев наполняет чашки. Краешком сознания отмечаю, что на изящную полировку столика не пролилось ни капли. Раньше у нее так не получалось. Наверно, сестра освоила много навыков, готовясь к роли леди Амакиир. Один из них — ловко управляться с чаем и травами.

— Еще немного цедры красноплода, — сыплет щепотку в мою чашку, а затем и в свою.

Затем, изящно оттопырив тонкий мизинчик, Флора подносит ко рту чашку, отпивает глоток, и на ее лице расползается довольная улыбка. Теперь она напоминает сытую кошку.

— То, что надо, — указывает на мою чашку. — Ну же, попробуй! Что, я зря старалась? Если оценишь мой чай, так и быть, пойду тебе навстречу. Хочешь уже сегодня встретиться с Айной?

— Я хочу, чтобы ты исчезла из жизни моей семьи, — чеканю. — Навсегда.

Флора недовольно морщит аккуратный носик, словно услышав неуместную шутку, пожимает плечами и делает очередной глоток.

Пока она потихоньку пьет чай, обхватываю чашку обоими ладонями, чтобы хоть немного согреться и унять дрожь. Думаю, что делать дальше.

Мой первый порыв — отнести чашку с чаем мужу. У него на работе есть доступ к анализу жидкостей. Если Дарран увидит, что Флора собралась оставить его без наследников драконят, ей не поздоровится!

Но когда ловлю на себе улыбчивый взгляд сестры, понимаю: с ее наглостью и актерским талантом она попробует убедить мужа, что ни в чем не виновата, что это я, коварная, подсыпала сама себе отраву, чтобы избавиться от соперницы.

И снова в груди все вымораживает от новой волны отчаяния. Дарран Амакиир, как мы дошли до того, что я вынуждена в одиночку бороться за жизни наших будущих детей?

Хотя...

Даже если и так.

Пусть я одна, что с того!

Я сделаю все, в лепешку расшибусь, но не позволю сестре отобрать самое дорогое.

Странно. Стоило мне решиться дать ей отпор, как в сознании наступает ясность, а на душе — спокойствие. Сжимаю чашку покрепче. Кажется, я поняла, что надо делать.

Снова раздается стук в дверь.

— Войдите! — отзываюсь, повернувшись к двери.

В комнату заходит служанка. Винна — кажется, так ее зовут. Она испуганно поглядывает то на меня, то на сестру, пока несет нам блюдце с дольками лимона. Наверно, бедняжка впервые обслуживает хозяйку и любовницу ее мужа. Хочу надеяться, в последний раз!

— Наконец-то! — ворчит Флора, нетерпеливо постукивая розовыми ноготками по столику. — Почему так долго?

— Винна, — обращаюсь к служанке. — С каких пор гости в нашем доме распоряжаются насчет чая?

— Я не просто гостья... — начинает было сестра, но быстро замолкает, потому что я игнорирую ее. Неотрывно смотрю на густо краснеющую девушку.

— Госпожа Флора сказала, что это вы распорядились насчет чая. Вот я и... — девушка, прикусив губу, замолкает и виновато опускает глаза. — Простите.

— Пока я не лишилась голоса, я предпочитаю сама отдавать поручения. Прошу вас отныне исполнять только те просьбы, которые поступили лично от меня.

— Да, леди Амакиир, — кивает девушка с явным облегчением.

— Будьте добры, пригласите сюда моего мужа, — слышу на этих словах нервный вздох Флоры.

— Боюсь, это невозможно. Лорд Амакиир отлучился.

Киваю своим мыслям.

Теперь понятно, почему Флора заявилась именно сейчас.

— Хорошо. Как только он вернется, попросите его зайти. Спасибо, Винна. Можете идти.

Стоит девушке юркнуть за дверь, как сестра вонзает в меня злой взгляд и шипит:

— Я расскажу Даррану, что ты обезумела. Скажу, что ты на меня напала. Сама себе наставлю синяков, а обвиню тебя. Он мне поверит, вот увидишь! И Айну ты больше никогда не увидишь. Он не подпустит ее к безумной...

Подношу чашку с остывшим чаем ко рту. Красивое лицо сестры замирает, и

Только вместо того, чтобы глотнуть, я поднимаюсь с кресла, отхожу на шаг и выливаю чай на свою одежду. Едва теплая жидкость струится по телу, впитывается в кружева и шелк, так и не коснувшись губ. Непонимание в глазах сестры быстро сменяется страхом. Она тревожно ерзает на кресле и бормочет:

— Дарран все о тебе узнает, ненормальная! Совсем уже спятила...

Задумчиво произношу:

— Ты достаточно умна, чтобы не оставлять улик. Выбить из рук чашку с чаем легко. А вот мокрое неглиже с меня снять будет труднее. Достаточно выжать отсюда одну каплю, чтобы травники эксперты в тайной полиции оценили состав чая. Здесь явно больше, чем капля, — указываю на мокрую ткань, с которой продолжает капать на пол.

— Мерзавка, — шипит сестра, со звоном отставив свою чашку. — Змея-я. Га-адина.

Тонкие пальцы сжимаются в кулаки до побелевших костяшек, а лицо искажается от злости — сейчас она почти дурнушка. Жаль, что муж не видит ее такой. Заставляю себя продолжить:

— Дарран рассказывал про конфискованные на днях артефакты. Оказывается, на черном рынке все еще торгуют артефактами правды. Когда его наденут на твою голову, актерский талант тебе не поможет.

Я отчаянно блефую. Понятия не имею, можно ли где-то раздобыть артефакт правды. И даже не представляю, сколько потребуется жидкости травникам экспертам. Вот только Флора этого не знает. Она буравит меня ненавидящим взглядом, уголки рта опущены и нервно подрагивают, а пышная грудь тяжело вздымается.

Выравниваю спину и чеканю:

— Мне много не надо. Исчезни из жизни моей семьи. Выход там! — указываю на дверь.

Глава 12

Через три недели

Дарран.

— Милый, я так соску-училась, — томно шепчет Флора, пристроившись рядом на подлокотнике широкого кресла.

Резкий запах цветочных духов заставляет поморщиться. Перестаралась. Хотя уж лучше духи, чем ее собственный запах, въедливый, терпкий, приторно-сладкий — от него даже мысли слипаются в кучу и клонит в сон.

Теплая, гибкая фигура жмется ко мне, будто ненароком задевает затвердевшим кончиком груди мое плечо. Мягкие пальцы забираются под рубашку и невесомо скользят по прессу все ниже, вызывая привычно-приятную гамму ощущений в паху.

— Целую неделю без встреч, — выразительно тянет она. — Еле выдержала. А ты скучал по своей девочке?

— Ты сама этого хотела, — отрезаю, одним рывком устраивая ее на своих бедрах.

Три недели назад у нее вдруг проснулась совесть. «Мне жаль бедняжку Луару. Давай проявим к ней чуточку сострадания!» Она попросила сделать наши встречи тайными — перенести их в двухэтажный домик, который я снимаю ей последние несколько месяцев.

Конечно, здесь мило, хотя и тесновато после просторов замка. Впрочем, отличная, крепкая кровать и наличие всех удобств искупает низкие потолки и отсутствие зальных комнат.

Единственный неисправимый минус — неудобно таскаться сюда во время рабочей недели.

Работа отнимает львиную долю суток, и внезапные перемены в любовнице делают жизнь лишь сложнее.

Вместе с состраданием во Флоре внезапно проснулось неуемное любопытство к работе. С какой-то стати она начала интересоваться конфискованными предметами. Смешно смотреть на ее неловкие потуги узнать, не хранится ли у меня на работе артефакт правды и сколько необходимо материала для анализа травника эксперта.

Зря стараешься, девочка! Подобные вещи я не собираюсь разглашать даже такой умнице, как ты!

Сейчас, после разрядки, она, раскрасневшаяся, довольная, льнет ко мне и заискивающе заглядывает мне в глаза:

— Заварю тебе чай, милый? Как ты любишь…

В голосе — бархатная нежность, во взгляде — трогательная забота. Едва хвостом не виляет. Ещё неделю назад это умиляло а сегодня… начинает раздражать.

Дракон внутри меня вдруг просыпается и рычит. Обычно он тихий, когда я с любовницей. А тут… Явно недоволен.

— Обойдусь, — мотнув головой, ссаживаю ее с себя и резко поднимаюсь.

— Ты уже уходишь? — в ее голосе тревога, даже страх.

Чего она боится? Что уйду, нарушив нашу давнюю традицию чаепития? Так я к ней не за чаем хожу. Её необъяснимый страх задевает за живое. Резко бросаю:

— Мне пора.

— Я хотела с тобой поговорить, милый… — торопливо начинает она.

— Сколько?

— Не о деньгах, — она быстро мотает головой. — О Луаре.

— Говори, — велю, застегивая пуговицы на рубашке, — но побыстрее. Мне некогда.

— Помнишь, я упоминала, — сбивчиво тараторит, — что ее дар тем лучше работает, чем реже она видится с любимым человеком?

— На память не жалуюсь, — хмурюсь. — И?

— Ты же не позволяешь ей часто видеться с Айной, правда? Это важно для безопасности девочки!

В ответ на прозвучавшие слова дракон внутри вдруг зло щерит пасть.

Она дала мне информацию. На этом все. Дальше я сам. Лезть в мои выводы и решения — верх наглости, и мне казалось, для неё это было очевидно. Куда подевалась её обычная сообразительность?

Двумя пальцами хватаю ее за подбородок, и пристально всматриваюсь в глаза. Она быстро хлопает длинными ресницами, будто желая сморгнуть мой взгляд, и пытается нацепить на лицо милую улыбку. Выглядит фальшиво и... жалко.

Вижу её будто впервые.

— В чем подвох? — рычу.

— Я просто переживаю за Айну, — лепечет она. — Это же твоя дочь. Я ее люблю, как свою. Мы должны подумать, как ее защитить.

— Я уже подумал. Что-то еще?

Флора, всхлипнув, шепчет:

— Нет. Мне стыдно об этом говорить, но… Нет, это глупо, наверно, так думать… Зря я начала.

— Раз начала, то заканчивай! — бросаю нетерпеливо.

Бездна, ненавижу женские недоговорки!

— Я слышала, что в нашем роду дар проявляется ярче, когда женщина практикует воздержание. У меня дара нет, а вот дар сестры очень бы нам пригодился… — она испуганно зажимает рот. — Ну вот… Сказала, и сама теперь понимаю, что не стоило. Тебе же нужны наследники...

— Правильно, — киваю, прищурившись. — Не стоило.

Одевшись, выхожу на улицу.

Резкий запах духов, что остался после ее прикосновений на рубашке и коже, почему-то мешает. Приду домой —

Ее прощальные нежности внезапно кажутся надоевшей мишурой, а само место и все, что с ним связано, ненастоящим. Обманкой.

Пока мы гонялись за похитителями детей драконов, мой отдел раскрыл дело о пропавших детях бедняков.

Старый маг создал на окраине города иллюзию сахарного домика, с яркой глазурью по площади крыши, со стенами, утыканными разноцветными леденцами. Туда он заманивал детей бедняков, накачивал дурью и продавал профессиональным попрошайкам. Дети были найдены, возвращены родителям, старик отправлен на исправительный остров, но воспоминание о его магии занозой сидит в голове.

Никак не могу изгнать из себя ощущение, что я сам себя заманил в сахарный домик.

Быстро обернувшись, замечаю льнущую к окну фигуру любовницы, одетую в янтарное платье, со сладкой улыбкой на лице — точь-в-точь леденец. Соблазнительно изогнувшись, она вскидывает руку в прощальном жесте. Не отвечаю. Одергиваю сюртук и иду к карете.

Перед тем, как забраться внутрь, кидаю извозчику:

— В замок!

Вот где все настоящее.

Даже розовый куст — и тот пахнет по-особенному.

Там моя дочь. И Луара. Моя истинная.

Отношения с ней, наконец, стали налаживаться, если можно, конечно, так обозначить отношения без ссор и конфликтов.

В последние дни она скользит по моей жизни тихой тенью. Ее почти не видно и не слышно. Молча завтракает, односложно отвечает на любые вопросы. И как будто все время думает о своем. Стоит мне застать её в зале за вышиванием, она приветствует меня вежливым кивком, поднимается и уходит.

Меня вроде все должно устраивать — сам ведь хотел удобную и тихую. Но только смотрю на ее грустное, серьезное личико, и все чаще чувствую себя настоящим гадом. От этого паршивого чувства охота крушить все вокруг.

Бездна с этими женщинами!

Что угодно отдал бы, чтобы залезть в ее головку! Только кто меня туда пустит...

Иногда порывался ей объяснить, что новые ограничения — ради ее же блага. Злоумышленникам не удалось выкрасть мою дочь, но истинная — не менее эффективный рычаг воздействия на дракона. Если похитят Луару, я сделаю все, чтобы ее спасти. Все. Те, кто стоят за похищением детей, это знают. Как мне оградить жену от нападения, если она начнет разъезжать по городу? И как это объяснить жене, с которой толком больше не разговариваешь?

И как ей позволить общаться с гостями, если любой из них может играть на стороне врага? Она ведь доверчивая, наивная, понятия не имеет, что любой коллега, которого я привожу в дом, находится под подозрением.

Если я отвлекусь, как тогда с Ламаром, потеряю контроль над ее окружением...

При одной мысли об этом зверь внутри рычит, готовый терзать врага. Вот только для начала его бы надо найти.

Нет уж, пусть сидит дома!

И она, конечно, сидит. Но почему когда я перехватываю за завтраком ее задумчивый взгляд, она мгновенно его опускает, будто пряча под густыми ресницами какой-то секрет?

И почему, когда я прихожу к ней по ночам, она всегда отворачивается?

Глава 13

Луара

После нашей стычки Флора исчезла из поля зрения, но напряжение из моей жизни никуда не делось. Я знаю сестру. Она упряма, как бес. Если что-то вбила себе в голову, то не остановится, даже если придется идти по головам.

В тот раз меня спасло видение, но спасет ли в следующий? Мой дар проявляется хаотично — я никогда не была ему хозяйкой. Казалось бы, муж — мой главный защитник.

Можно было бы рассказать Даррану много историй про Флору, вот только станет ли он слушать? Мои слова прозвучат в его ушах выдумкой ревнивой жены.

При мысли о драконе сразу распирает от эмоций.

Насколько бесчувственным надо быть, чтобы относиться к жене, как к племенной кобыле!

Холодные взгляды и запреты я могла бы еще стерпеть, а вот запах чужих духов на его шее разрывает мне сердце.

Больно до трясучки, что он ходит к своей пассии, а потом возвращается ко мне по ночам, ради наследника.

Чего ему не хватает?

Почему для счастья нужна другая?

Перед глазами проносится сцена из каминного зала.

Флора прижимается к мощному телу и стонет от удовольствия.

Неужели ему это надо?

Неужели, пока не начну наслаждаться его ночными визитами, муж так и будет ходить к любовнице?

От этой мысли хочется завыть, потому что невозможно получать удовольствие от прикосновений предателя!

Замкнутый круг.

И выхода здесь не вижу.

Тру свою метку — ту, что обрекла меня на страдание. Сама не замечаю, как начинаю ее царапать, желая соскоблить с себя багровые рубцы. Когда из царапин начинает сочиться кровь, с трудом заставляю себя остановиться.

Бесполезно.

Как бы я ни старалась, метку не содрать.

Всхлипнув, срываю листик смородины, сминаю в пальцах и подношу к носу — пряный, яркий аромат помогает немного отвлечься.

В саду сейчас красиво. Ночью прошел дождь — трава и листья до сих пор покрыты россыпью сверкающих капель. Пахнет сырой землей, травой, свежестью. Шагаю по дорожке, выложенной белыми плоскими камнями, взгляд скользит по разноцветным цветочным грядкам. Пытаюсь впитать в себя хоть каплю того умиротворения, которого здесь в избытке.

Наконец, дохожу до нашей с Айной скамейки под раскидистой яблоней. В жару мы прячемся здесь в тенечке от палящих лучей, а от дождя укрываемся в ажурной беседке, расположенной по соседству.

Расстилаю на влажной скамье шерстяной плед в крупную клетку. Он широкий — на двоих точно хватит. Сажусь с краю, расправляю подол изумрудно-зеленого платья. Достаю из корзины пяльцы и оценивающе рассматриваю свою работу.

Я всего пару раз вышивала портреты, но, несмотря на недостаток практики, получается похоже. Ровный носик, пухлые щечки, карие глаза — личико, на которое

До ушей долетает звонкий голос:

— Господин Ламар, можно я побегу к леди Луаре?

— Бегите, только не слишком быстро, а то не догоню.

Под радостный хохот девочки Хэйден делает вид, что отстает. Этот верзила из Миларских островов, одетый, как самый настоящий дикарь, отлично ладит с ребенком. Не знаю, о чем они говорили с Дарраном, но после сцены в столовой Ламар остался в замке, и теперь я видела Айну только в его сопровождении.

Возможно, на решение мужа повлияли профессиональные навыки телохранителя, а, может, слово честного человека — мне оставалось только догадываться.

Через несколько секунд малышка подбегает ко мне, залезает на колени, и мы стискиваем друг друга в объятиях. Вдыхаю родной, теплый запах ее волос — лаванда с ноткой жасмина. Эту минутку чистого счастья жду всегда с нетерпением. Обычно, вдоволь наобнимавшись, Айна рассказывает мне, как прошел ее вчерашний день, но сегодня начинает совсем с другого.

Наклоняется к самому уху и шепчет:

— Почему госпожа Милана делала странные звуки в своей комнате?

— Ты стояла за ее дверью и слушала? — удивленно выдыхаю.

Кажется, у нас назрел разговор про «леди не подслушивают».

Девочка мотает головой, и я тут же с облегчением вспоминаю, что после вторжения злоумышленников гувернантку поселили в соседней комнате.

Воображение услужливо рисует, что Айна могла услышать в комнате человека с расстройством кишечника. Как бы теперь объяснить ей, не вдаваясь в физиологические подробности?

— Вот вы где! — раздается знакомый голос за спиной, и сердце пропускает удар.

Оборачиваюсь.

Дарран, как всегда собран, элегантен. Ворот белоснежной рубашки, кажется, вот-вот заскрипит от крахмала, жилет застегнут строго на все пуговицы, к поясу золотой цепью пристегнуты карманные часы. На лице непроницамое выражение.

Приветствую его кивком и опускаю глаза.

Зачем он здесь? Соскучился по дочери?

Я привыкла, что он с утра до вечера на работе. Видеть его дома при свете дня также необычно, как поймать губами снежинки в самый разгар лета.

Айна, взвизгнув от радости, кидается обнимать отца, и тот, прижав ее к себе, несколько раз кружит в объятиях. Малышка захлебывается от восторга и продолжает улыбаться, даже когда оказывается на земле. В такие мгновения, как сейчас, мне кажется, что между нами все еще поправимо. Ведь есть в нем что-то человеческое, доброе. И эта невероятная улыбка, когда он обнимает дочь...

— Поиграй пока с господином Ламаром, — предлагает ей Дарран.

Когда девочка, чуть взгрустнув, поворачивается к Хэйдену, тяжелый взгляд дракона упирается в меня. Вот тогда понимаю, что он пришел ко мне.

Первая реакция — уйти, убежать, забиться в свой уголок, спрятаться от той боли, что он обычно приносит. И тут же сама себя одергиваю.

Нельзя бесконечно бегать от собственного мужа!

— Есть разговор, — Дарран указывает на белокаменную дорожку, ведущую к беседке, и протягивает мне руку.

Глава 14

При виде предложенной ладони сердце бьется пойманной птицей, с каждым ударом разжигая едва тлеющий огонек надежды. Может, он понял, что был не прав и раскаялся? Иначе к чему эти нежности?

Тут же себя одергиваю.

Страшно надеяться на того, кто столько раз обманул ожидания.

Возможно, сегодня лорд Амакиир настроен ходить за ручку с женой, а завтра этой же рукой собирается ласкать любовницу. С него станется!

Хочу проскользнуть в сторону беседки, избежав его прикосновений, но внезапно ловлю на себе взгляд Айны. Ротик полуоткрыт, в карих глазках застыла тревога. Ребенок считывает мои эмоции в сторону отца и делает свои выводы. Ламар пытается отвлечь девочку от взрослой драмы, но, когда в крошке просыпается драконья кровь, она становится непреклонной. Вот и сейчас стоит, как вкопанная, не сводит с меня глаз.

Бездна! Коротко ей улыбнувшись, принимаю предложенную ладонь мужа, и... к горлу подкатывает тошнота. С трудом удерживаюсь, чтобы не согнуться в три погибели. К счастью, через несколько секунд приступ проходит.

Пока мы шагаем к ажурной беседке мимо подстриженных кустов, с тревогой вспоминаю, что я ела на завтрак. Ничего необычного. Все блюда выглядели свежими и аппетитными. Неужели кишечное расстройство Миланы оказалось какой-нибудь заразной болезнью?

Заболеть сейчас, когда с каждым днем все глубже увязаю в собственных проблемах, стало бы последним гвоздем в крышку моей ситуации.

Сильные пальцы всю дорогу крепко сжимают мои. Дарран словно боится, что убегу. Видимо, чувствует, что все мои мысли в последнее время сводятся к одному.

Как сбежать от мужа?

Меня грызет сомнение, не наябедничал ли на меня новый конюх, когда я в отсутствие мужа велела заложить себе экипаж для поездки в город. Слуга в то утро отказался выполнить мою просьбу, видимо, предупрежденный хозяином. Так же, как старый привратник отказался выпустить за ворота меня, под дорожным плащом экипированную для побега.

Мне казалось, раз уж мои бестолковые попытки сбежать не возымели последствий, значит, Дарран о них не узнал. Но сейчас начинаю в этом сомневаться. Возможно, он просто хотел отчитать меня при свете дня. Например, сейчас.

Буквально пара минут — и мы оказываемся внутри беседки, чьи ажурные стены скрывают нас от окружающего мира.

Сразу отбираю ладонь. Прячу кисти в карманы, отхожу подальше и выжидающе молчу.

В тихой полутьме строения всегда было уютно. По периметру стен расставлены белые скамьи, а в центре расположен круглый столик. Мне нравилось вышивать здесь с Айной, пока по крыше глухо стучали капли дождя. Здесь было создано столько теплых воспоминаний! Боюсь, теперь это место будет ассоциироваться с чем-то неприятным.

Дарран тоже убирает руки в карманы и больше не отрывает взгляда с моего лица, жадно отслеживая мимику.

— Будь добра, расскажи мне про магические дарования в своем роду.

Не приказывает? Вежливо просит. Странно.

Нейтральный тон вопроса вызывает неожиданный прилив облегчения. Сейчас отвечу, и наш разговор быстро закончится. Надеюсь.

— У отца был дар к созданию порталов и

— Хорошо. Спрошу по-другому, — кажется, он слегка разочарован моим ответом, потому что между бровей залегает морщинка, а в глазах появляется нетерпение. — Чем можно усилить твой дар?

— Ничем.

— Точно?

— Мой дар всегда был мне не подвластен, — пожимаю плечами. — Нельзя усилить бурю. Или ураган.

Его глаза неотрывно буравят лицо. Такое чувство, что мои ответы его не устраивают. Хотя чему тут удивляться? Когда его устраивала моя правда? Становится не по себе, и нервы не выдерживают:

— Дарран, к чему все эти вопросы? Чем я заслужила твое недоверие? Если ты меня в чем-то подозреваешь, скажи прямо! Зачем ходить вокруг да около? А если тебе нужна моя помощь, то скажи…

— В том то и дело, — в глазах вспыхивает раздражение. — Я не знаю, чем ты можешь помочь. И можешь ли. Беда в том, что я ничего о тебе не знаю. Что происходит в твоей голове? О чем ты думаешь? — он вдруг оказывается рядом, и своей близостью заставляет вжаться в беседку, а его ладони прижимаются к стене на уровне моих плеч так, что не дернуться.

Он вглядывается в меня с такой жадностью, будто желает проникнуть в мои мысли.

Отворачиваюсь, мне не по себе.

Зачем он это делает?

Сначала взял за руку. А теперь стоит так близко, что между нами не втиснулась бы даже Айна.

Случайно встречаюсь с его взглядом. В них немой вопрос. Он действительно хочет узнать, о чем я думаю?

А потом, когда ему не понравится услышанное, опять обольет водой из графина и посадит под домашний арест?

Горько усмехаюсь своим мыслям. Я ведь и так в тюрьме, в которой меня едва не отравила его любовница. Мне ли бояться мокрых тряпок и запертой комнаты?!

Накатывает такая злость, усиленная отчаянием и безысходностью, что я вываливаю на него правду, которую давно носила в себе, как мешок с медленным ядом.

— Три недели назад ко мне в спальню пришла Флора. Попыталась опоить меня чаем, чтобы сделать бесплодной. Если бы не мое видение, я бы выпила ее чай, и тогда все, понимаешь? — на несколько секунд замолкаю, придавленная этой мыслью. — Руками твоей любовницы я бы стала бесплодной. Но самое ужасное, Дарран… Я начинаю думать, что бездетность — это недорогая цена за то, чтобы ты со мной развелся и оставил в покое!

Чем дольше говорю, тем тяжелее становится его взгляд. На последних словах его ноздри раздуваются, а в глазах загорается бездна. Он приближается к моему лицу и выплевывает:

— Не смей. Даже думать. С детьми или без. Ты моя. Навсегда.

Не верю своим ушам. Из глаз брызжут слезы обиды.

Я только что рассказала ему про Флору, а он?

Давит на меня? Чтоб не смела думать о разводе?

Нарекает своей собственностью?

В животе опять крутит. В нос врезается запах его терпкого одеколона, слишком резкого, чтобы можно было вытерпеть вблизи. Я отворачиваюсь и закрываю глаза. К горлу подкатывает горечь. Сглатываю и быстро дышу.

Нет, не помогает.

Зажимаю рот рукой.

Неужели заразилась от Миланы?

— Что с тобой? — Дарран обхватывает мое лицо обеими ладонями. — Луара, посмотри на меня. Что с тобой?!

В его голосе вибрирует тревога, к которой примешиваются непонятные нотки. Они наводят меня на мысль, очень неожиданную мысль, от которой перехватывает дыхание, а сердце ухает в пятки... Боже, почему это происходит именно сейчас?

Глава 15

В последний момент успеваю вынырнуть под его рукой, наклониться, упереться об столик, и меня тут же позорно выворачивает прямо на дощатый пол беседки. Чудом успеваю подобрать подол платья.

Мне плохо, горло саднит, глаза слезятся, а на душе и того хуже.

Стыдно. Так опозориться на глазах у мужа.

Что теперь будет? Прочитает лекцию, чтобы берегла свое здоровье? Разозлится?

Вот бы подо мной открылся портал и перенес меня на другой конец света!

Неожиданно замечаю, что, пока я стояла, согнувшись, он держал мои распущенные волосы, чтоб не испачкались. А теперь, когда выпрямилась, протягивает мне носовой платок, в уголке которого узнаю знакомый вензель.

Ошарашенно вытираю рот собственной вышивкой. Еще до свадьбы я приготовила ему несколько носовых платков, но даже не надеялась, что Дарран будет носить их с собой. Это был просто маленький символ моей заботы. На шелк у меня не хватило денег, а ситец, пусть даже с любовью украшенный, — далеко не статусный материал. Обнаружить, что он пользуется моим подарком, неожиданно и... очень приятно.

Странно, что сознание, оглушенное происходящим, фиксирует такие мелкие детали. Хотя… Все, что связано с мужем, для меня важно. Ведь моя судьба, похоже, переплелась с ним гораздо теснее, чем раньше казалось.

Убираю платок в карман, избегаю при этом смотреть ему в лицо. Буравлю взглядом белоснежный узор в стене беседки. Дарран бережным, мягким движением убирает несколько упавших локонов мне за ухо. Подушечки пальцев ласково скользят по вискам и щекам, вызывая мурашки по телу и взрывную волну возмущения на саму себя.

Куда подевался мой инстинкт самосохранения? Гордость, самоуважение, в конце концов? Почему короткие прикосновения предателя пробуждают в теле бурную реакцию и прилив какой-то необоснованной надежды на счастливое будущее?

— Ты как? — подобной заботы в его голосе я не слышала ни разу.

Мне казалось, голос сурового дракона в принципе не способен на такую бархатную теплоту.

Все еще не отрывая взгляда от ажурной стены, бормочу:

— Спасибо, уже в порядке. Наверно, съела что-то не то. Я пойду, если ты не против?

— Пойдешь. Сегодня же к целителю.

Он вдруг вскидывает меня на руки, заставляя ойкнуть. Прижимает к груди и несет по дорожкам к замку, будто пушинку.

Лицо так близко и так ярко освещается солнцем, что я впервые различаю черные зрачки в темной радужке карих глаз. К моменту, когда он приходит по ночам, всегда успевает обрасти щетиной, а сейчас подбородок и шея гладко выбриты — так что меня грызет соблазн коснуться его кожи, обвести четкую линию скул.

Случайно встречаемся взглядами, и…

Испуганно опускаю глаза.

Не понимаю, что происходит.

Почему он вдруг переменился ко мне?

Он ко всем немощным испытывает сострадание и нежность?

— Пусти, — вяло трепыхаюсь. — Меня ждет Айна.

— У тебя что-нибудь болит?

— Нет.

— Тошнит?

— Да. Немного. Поэтому лучше отпусти.

— Ты хочешь заниматься с Айной, пока тебя тошнит? — он с сомнением приподнимает бровь.

— Да... То есть… Она меня ждет. Я просто не хочу ее расстраивать.

Он нехотя опускает меня на землю, но вернуться к малышке не дает. Придерживая за плечи, словно тяжело больную, доводит до замка. Безропотно терпит мой улиточный темп, пока взбираемся по лестнице. В спальне помогает устроиться, взбивая поудобнее подушки за спиной.

Наливает воду из граненого графина, что всегда стоит на столике у окна, приносит мне в кровать. Растерянная, отпиваю несколько глотков и возвращаю ему хрустальный стакан.

Что. С ним. Такое?!

Его отношение пугает. Мне не нужна забота, которую выдают с барского плеча по особым случаям, в то время, как в обычные дни щедро пичкают жестокостью или равнодушием. Сердце молит о стабильности и покое!

— Отдыхай, — приказывает Дарран, накинув на меня шерстяной плед. — А я пока прикажу заложить карету.

— Ты поедешь на работу? — втайне именно на это надеюсь.

Если уж не получилось пообщаться с Айной, я предпочитаю остаться наедине с собой, чтобы обдумать ситуацию в тишине, без помех.

— Мы поедем к целителю, — ставит меня перед фактом. — Если ты беременна, надо убедиться, что с ребенком все в порядке.

Прежде, чем успеваю заверить, что у меня всего лишь легкое отравление, его силуэт исчезает за дверью.

Мне становится так горько, что хоть плачь!

Значит, ребенок. Он все-таки догадался.

Вот почему окружил меня заботой.

А если вдруг окажется, что я заболела, что беременность тут не причем, он снова окунет меня в полынью ледяного безразличия?

Возмущение клокочет в груди, ищет выхода. Вместо того, чтобы лежать, вскакиваю и принимаюсь мерить шагами комнату. Складки платья мягко шелестят в такт поступи, легкие домашние туфли скользят по мраморному полу, нисколько не мешая думать.

Неужели мое недомогание и правда признак беременности? В последнее время я странно себя чувствовала. То плакала в подушку, то мурлыкала в саду веселые песенки, пока меня никто не видел. И аппетит у меня стал значительно лучше — это то немногое, что я знаю про беременность из рассказов матушки.

Жарко. Хочется постоять у открытого окна, подышать свежим, прохладным воздухом. Но с тех пор, как в одном из кресел побывала Флора, чувствую себя неуютно в том уголке комнаты. Будь моя воля, избавилась бы от мебели, к которой прикасалась сестра, вместе с памятью о ее наглой ухмылке.

Подумать только! Она собиралась лишить меня детей!

Пока свой ребенок был заоблачной концепцией, я не ощущала так остро, чего могла лишиться. А сейчас при одной мысли о планах Флоры меня начинает трясти.

Боже, спасибо, что уберег!

Рука непроизвольно ложится на плоский живот и ласково его поглаживает.

Пока хожу по помещению, меня раздирает от противоречивых чувств. Когда выходила замуж, ребенок всегда присутствовал в моих мечтах, но еще в них были счастье, взаимоуважение, нежность, согласие, а не… вот этот вот драконий произвол.

Если бы только Дарран изменился!

Если бы проявлял ко мне уважение и хоть капельку заботы, то вместе с ребенком наша жизнь могла бы стать просто идеальной. Вот только захочет ли он стараться, если жена всегда останется рядом, что бы он ни вытворял?

А ребенок? Что поменяется после его рождения?

Крошка лишь сделает меня более зависимой от мужа.

Подхожу к стене и прижимаюсь к ее прохладной поверхности разгоряченной кожей лица.

Как жарко!

Надо срочно занять свои руки работой, иначе взорвусь. Беру корзину с рукоделием, что стоит у окна и…

Перед глазами резко темнеет.

Глава 16

Будто солнце меркнет, за долю секунды погружая мир во мрак, и загорается снова.

На краю кровати примостилась корзина из ивовых веток. В ней разложены отрезы светлой ткани, а из верхнего, рабочего куска, обрамленного пяльцами, торчат три иглы с разноцветными нитями.

На вид типичная картина для любой вышивальщицы. Вот только теперь на острие каждой иглы притаилась смерть. Одного укола об палец хватит, чтобы крошечная жизнь внутри меня оборвалась, и никогда не зародилась опять.

Из тонкой, зыбкой реальности меня выдергивает глухой стук.

Быстро сморгнув, начинаю воспринимать мир в текущем режиме.

В открытое окно из сада льются трели птиц. Щиколотки обдает сквозняком. У моих ног валяется корзина, которую только что держала в руке. Множество нитей, накрученных на специальные палочки рассыпались по белому мрамору, как разноцветные леденцы. Яркий, почти праздничный беспорядок не дает до конца осмыслить мрачное видение.

Неужели иглы отравлены?

Без сил опускаюсь на колени, поднимаю пяльцы и внимательно вглядываюсь в вышивку, будто вижу впервые. Коричневая ваза с желтыми прожилками и стебельки ирисов уже готовы, недоделанными остались лишь бутоны. Внезапно понимаю, что рабочие нити здесь не те.

В моем видении была синяя, голубая и фиолетовая, а сейчас в иглы воткнуты три оттенка зеленого. Вчера я успела закончить стебли и листья, а сегодня собиралась приступать к ирисовым бутонам.

После короткого раздумья решаю вставить "правильные" нити, чтобы не менять подсмотренный кусочек будущего. Ведь оно сулит мне доказательство злого умысла Флоры.

Не люблю пользоваться магией. Силой мысли слишком долго продевать нить в ушко иглы и ужасно скучно втыкать острие в дырочки канвы. Вот только

Когда старые нити вытащены и вдеты новые, очень аккуратно убираю в корзину рукоделие и ставлю ее на край кровати — точно, как в видении.

Сама сажусь рядом и, задумавшись, смотрю в распахнутое окно.

Вряд ли Флора посмела бы проникнуть сюда посреди бела дня. Скорее всего, она нашла союзницу среди слуг.

Моя спальня всегда открыта. Любая служанка может сюда зайти в течение дня, чтобы прибраться, принести свежий графин с водой или… обмазать иглы ядом.

Никто никогда не трогает мою вышивку, поэтому яд без помех добрался бы до цели.

Скорее, всего иглы отравят, когда мы оба уедем к целителю.

Значит, сейчас нет смысла рассказывать Даррану.

Он не обнаружит подтверждения моим словам и запишет меня в истерички.

Накатывает паника.

Чувствую себя мышкой, запертой в клетке с кошкой. Бездна! К лицу приливает кровь. Принимаюсь обмахиваться полотенцем.

Дверь в спальню внезапно открывается, заставляя вздрогнуть всем телом.

От моей нервной реакции вздрагивает у порога и Винна, резко хватаясь за грудь пухлой ладошкой. И тут же начинает тараторить, почтительно склонив голову:

— Простите, миледи! Вы не ответили на мой стук. Я беспокоилась, поэтому осмелилась войти без разрешения, — на эти слова киваю, желая поскорее прервать поток ее излияний. — Лорд Амакиир велел помочь вам собраться в город. Экипаж почти готов. Лорд будет ждать вас внизу.

Я могла бы переодеться и сама, но вторая пара рук заметно ускорит процесс. Для визита к целителю выбираю элегантное, удобное платье василькового оттенка. Оно нигде не жмет, очень мне к лицу, и, если в дороге случайно запачкается, будет не так заметно.

Набираю с собой побольше платков — вдруг в карете растрясет, и мне снова станет плохо.

Когда служанка выходит за порог, быстро прячу под дорожный плащ вещевой мешок, в который давно уже сложила все необходимое для побега. Кошелек с накоплениями, миниатюру с изображением родителей, не сыреющие спички, законченную вышивку, изображающую Айну, и несколько иголок с набором нитей.

Верчусь перед зеркалом.

Мешок, прикрепленный к поясу за спиной, совсем не виден под плотным плащом.

Похоже, выехать сегодня из замка — это мой единственный шанс сбежать. Его ни за что нельзя профукать!

Я не останусь в месте, где моему ребенку грозит смерть, а его отец не способен даже осознать и устранить опасность в собственном доме.

Винна сопровождает меня по лестнице ужасно напряжённая. Всю дорогу ни отходит ни на шаг. Видимо, следуя распоряжению хозяина, готовится подхватить, если вдруг начну падать. Ее навязчивая помощь успевает порядком надоесть, пока мы добираемся до мужа, поджидающего меня у парадного входа. Он помогает забраться в карету и устроиться на мягком сидении, обитом темным бархатом.

Дарран садится напротив, снимает камзол, остаётся в тонкой, белоснежной рубашке, не способной скрыть мощную мускулатуру. Нахмурившись, он сразу утыкается в документы. Таким образом дает понять, что мое место — десятое после работы, любовниц и прочей всячины.

Может, все-таки рассказать ему о видении? Пока задумчиво наблюдаю за драконом, он ни разу не отрывается от документов, хотя наверняка почувствовал мой взгляд.

Грудь заполняет горечь. И действительно. К чему разговаривать с женой?

Отворачиваюсь к оконцу. Голубое небо, яркая зелень лесов. А у меня в сердце контрастом серые тучи, ливень и штормовой ветер. От волнения трясутся пальцы. Сжимаю подол платья, но внутренняя дрожь не уходит. В голове красной строкой вибрирует мысль.

Я. Должна. Бежать.

— Никто не должен узнать о твоем даре, — вдруг срывается с губ мужа.

Удивленно вглядываюсь в его лицо. Он в упор смотрит на меня, наконец, оторвавшись от бумаг.

— Если преступники узнают о твоем даре, ты станешь для них целью номер один. Ни при каких обстоятельствах. Никто. Не должен узнать. О твоем даре предвидения. Ты поняла?

Я киваю, но ему этого мало.

— Поклянись, что ты никому не расскажешь. Пока я не позволю.

— Клянусь, — я не слишком серьезна, потому что все мои мысли о побеге, и он будто это чувствует.

— Клянись нашим ребенком.

— Дарран, я, возможно, даже не беременна…

— Клянись! — рычит нетерпеливо, буравя тяжелым взглядом.

— Клянусь нашим ребенком, что не расскажу про свои видения, — нехотя выдавливаю из себя, гадая, не придется ли однажды пожалеть о своем обещании.

Коротко кивнув, дракон снова утыкается в документы и не сводит с них глаз до самого города.

Когда карета останавливается у здания новой, трехэтажной больницы, Дарран приказывает слуге найти целителя Адамса. Через долгие четверть часа тот возвращается, запыхавшись. Снимает шапку, прижимает к груди и виновато басит:

— Господин Адамс изволил уехать, милорд.

— Куда?

— Не могу знать.

— Когда узнаешь, вернись и доложи! — недовольно бросает муж.

Как только за мужчиной захлопывается дверца, я несмело произношу:

— Об этой больнице говорят только хорошее. Хотя целитель Адамс уехал, здесь наверняка найдутся другие, не хуже.

— Я разрешу тебя осмотреть только целителю Адамсу, — отрезает дракон.

И снова накрывает волна паники, на сей раз такая мощная, что едва дышу.

Почему целитель Адамс? Почему не другой?

Неужели со мной что-то не так, раз мне способен помочь один единственный целитель столицы?

И как мне сбежать, если мы его не найдем?

Если мы, так и не выходя из кареты, отправимся домой?

Глава 17

— Он уехал в Магическую Академию, милорд! — скороговоркой сообщает слуга, довольный, что выполнил поручение. — Оказывается, он преподает там целительство.

Дарран кивает и громко стучит по задней стене кареты:

— В Академию, быстро!

Затем поворачивается ко мне.

— Адамс мой должник. Единственный, кто не будет трепаться о твоем положении. О беременности никто не должен знать.

— Почему?

На мой вопрос зло ухмыляется:

— Ты правда не понимаешь? Даже после попытки похищения Айны? — он замолкает,

Я растерянно пожимаю плечами:

— Понимаю, ты хочешь уберечь меня и ребенка... если он есть. Но ведь беременность невозможно спрятать! Первые месяцы симптомы еще можно списывать на плохое самочувствие, а потом начнет расти живот, и даже самые невнимательные все поймут.

— К тому моменту похитители будут схвачены.

Дарран, нахмурившись, отворачивается, и дальше мы едем в молчании.

Лошади, подгоняемые возницей, звонко цокают по брусчатке. Дорога неровная, тряская, поэтому скоро случается то, чего я так боялась. Меня начинает мутить.

Закрываю глаза. Жадно втягиваю воздух носом, выдыхаю через рот. Работает это плохо. По сути, просто оттягиваю неизбежный позорный финал.

Внезапно, на плечи опускается тяжелая рука, и меня обдает терпким запахом одеколона. Вздрогнув, открываю глаза. Муж сидит рядом и... обнимает. Его близость, запах и теплота во взгляде неожиданно облегчают симптомы. Становится чуть лучше, и я с благодарной улыбкой прислоняюсь к широкой груди, как цветок потянулся бы к солнцу.

— Открой рот, — просит он тихо, без обычного напора. — Моей жене… Некоторым женщинам помогают во время тряски медовые леденцы.

Хотя в его голосе слышны заботливые нотки, но два первых слова задевают меня за живое.

«Моей жене»… Не «первой», не «погибшей», а просто «моей жене». Мать Айны для него по-прежнему жена. А я тогда кто?

Навязанная драконом сбоку припека?

— Открой рот, — повторяет он настойчивее.

Делаю, что он просит, и муж аккуратно вкладывает в рот леденец, будто случайно, неторопливо проводит пальцами по губам, своим прикосновением вызывая волну мурашек.

Стоит ощутить на языке вкус, жмурюсь от наслаждения. Сладость с кислинкой. То, что надо! Очень скоро тошнота сходит на нет.

Вскидываю на него взгляд и таю от такого количества внимания. Даже не верится, что муж по-прежнему рядом, обнимает. Не спешит вернуться к бумагам.

Похоже, любое недомогание, связанное с беременностью, цепляет его за живое. Была бы похитрее, безбожно этим бы пользовалась.

Но хитрить, изворачиваться — это не мое.

Когда я посвящаю себя человеку, жду от него того же.

Если взаимности не предвидится, таких отношений мне не надо.

И все же…

Вот он сидит рядом, забыв ради меня свои дурацкие документы, а в его глазах впервые чистая, неподдельная забота, о которой так долго мечтала.

— Спасибо, — шепчу с улыбкой. — Ты очень добр.

Он пожимает плечами и небрежно бросает:

— Разумеется. Ты ведь носишь моего ребенка.

Бездна! Лучше бы этого не говорил!

Будто носом ткнул в горький факт.

Лорд Амакиир заботится лишь о ребенке. Мать ему глубоко безразлична.

Как бы я ни надеялась, муж никогда меня по-настоящему не примет.

Не услышит. Не поверит. Не обезопасит крошку внутри меня от Флоры.

А раз так... Бежать! Бежать любой ценой!

Вскоре мы приближаемся к Академии. Нас пропускают сквозь ворота, первый уровень ограды, после того, как Дарран протягивает привратнику свой пропуск. Таких пропусков, открывающих любую дверь владельцу, в Империи всего несколько штук. Один из них принадлежит моему мужу.

Когда въезжаем во двор, липну к оконцу, жадно рассматривая здание. Флюгеры на темных крышах в виде золотистых драконов напоминают леденцы из детства. Цветочные клумбы придают месту нарядный, ухоженный вид. А знакомые стены из красного кирпича, где-то обвитые плющом, кажутся такими же родными, как некогда отчий дом.

Форма на адептах тоже ничуть не изменилась за много лет. Девушки носят клетчатые юбки до щиколоток и белые блузки, а юноши — темные штаны и белые рубашки. Веселыми стайками ходят по двору, зажав в руках новые, только что полученные учебники и артефакты. Буквально через пару дней начнется учебный год. Вот бы вынырнуть из своих проблем и окунуться сюда, в атмосферу предвкушения и легкости!

Внезапно раздается стук — вернулся запыхавшийся слуга. Стоит мужу отворить дверцу, как в нос врезается запах пота.

— Простите, милорд, меня не пускают в здание.

— Ты объяснил, кто тебя послал?

— Там… — круглолицый мужчина пучит глаза и виновато разводит руками. — Не пускают. Никак.

Выругавшись, Дарран пронзает меня сердитым взглядом, будто это моя вина.

— Иди один, — говорю ему внезапно пересохшими губами. — Ты пригласишь сюда господина Адамса и он осмотрит меня прямо здесь.

Зарычав, дракон берет меня за руку и тянет из кареты. Помогает аккуратно спуститься по ступенькам подножки и ведет к парадному входу.

Напрасно он надеется пройти вместе со мной.

Охрана здесь прекрасная и, если не знаешь, как я, лазеек, то проникнуть внутрь без нужного уровня допуска просто невозможно.

Полчаса Дарран ругается на входе. Это ничуть не помогает. Грозный вид главы тайной полиции не влияет на полупрозрачную магическую стену. Ее невозможно запугать или заговорить ей зубы. Она позволяет пройти лорду Амакииру, а меня... впускать-то впускает, но выхожу я с той стороны, откуда только что зашла.

Обычно здесь снуют адепты и преподаватели, но как раз сейчас никого нет. Некого попросить привести целителя Адамса.

— Ладно, — рычит Дарран. — Подождешь меня в карете.

Сглотнув, быстро киваю.

Вот он, мой шанс.

Добраться до магистра Вернона, ректора магической академии. Умолять, чтобы в память об отце он помог избавиться от метки. Если Фабиан знает способ порвать связь с драконом, то магу с большим опытом и статусом этот способ тем более должен быть известен.

Если он согласится помочь, я буду свободна!

Стану зарабатывать шитьем и вышиванием.

Как-нибудь справлюсь.

У госпожи Рианы, у которой я снимала комнатку перед замужеством, доброе сердце. Она недорого брала за аренду и часто жаловалась, что ей не довелось потискать внуков. Женщина все время подкармливала соседских ребятишек и горько вздыхала, когда рассматривала миниатюры семьи своей дочери, живущей в другом конце Империи. Возможно, она согласится иногда присматривать за моим малышом?

В этом будущем столько неопределенного, но уж лучше шагнуть в неизвестное, чем терпеть мужа предателя, не желающего меняться.

Пока строю зыбкие планы, Дарран, ведет меня

Он исчезает из виду, и я прикидываю, сколько минут у него уйдет на то, чтобы добраться до факультета целительства. Когда, по моим расчетам, дракон уже далеко, делаю несколько глубоких вдохов. Собравшись с мужеством, выпрыгиваю из кареты, и, подобрав подол платья, стрелою лечу к правому краю здания.

— Стойте! — раздается за спиной басовитый окрик слуги.

— Миледи, куда вы! — раздается еще один, кучера.

Не оборачиваюсь, услышав за спиной топот. Несусь напролом по розовой клумбе. Колючки царапают кожу, заставляют ахать и шипеть от боли. Сейчас я далека от образа леди, но это неважно. Лишь бы успеть!

Заверну за угол, а там…

Глава 18

Там должен быть черный вход, через который я раньше приносила отцу горячие пироги от матушки. Вот только сейчас здесь висит огромный, блестящий замок, а поверх двери мерцает защитное заклинание.

Бездна, тут не пройти!

Бросаюсь дальше. На мое счастье, далеко бежать не приходится.

В десятке шагов от двери — кусты рододендрона, а за ними надежно спрятано подвальное окно. Старое магическое плетение не обновлялось много лет. Оно, конечно, мерцало, создавая видимость защиты, но никого не могло бы остановить. И задвижка едва держится. Надавить посильнее — и внутрь проникнет любой желающий.

Быстро обогнув куст, приседаю, нажимаю на раму, и через секунду она поддается, позволяя юркнуть внутрь.

Стоит мне закрыть за собой окно, зажимаю нос рукой, чтобы не расчихаться от поднятой пыли, и тут же слышу приглушенные расстоянием мужские голоса:

— Куда она подевалась?

— Миледи!

— Хозяин нас убьет!

Пока слуги суетятся на улице, лавирую мимо испорченных, пыльных артефактов. Их складывали сюда по распоряжению прежнего ректора в надежде, что однажды найдутся средства для починки. Но в реальности было проще покупать новые, чем исправлять старые, отслужившие свой век. Чудом ни разу не упав, добираюсь до выхода.

Быстро шагаю к лестнице, сопровождаемая загорающимися магическими светильниками, поднимаюсь на первый этаж и, легко ориентируясь в знакомых коридорах, иду к кабинету ректора.

Надеюсь, он там, потому что иначе мне останется лишь примотать себя поясом к перилам на лестнице, чтобы… Боже, о чем я думаю?! Что для дракона какой-то дамский пояс? Разорвет одним пальцем, а другим вскинет меня на плечо и утащит в свой замок.

Пожалуйста, пусть магистр Вернон окажется на месте!

Вот он, тупичок, ведущий к кабинету. Перед заветной дверью с позолоченным вензелем ректора установлен столик секретарши, госпожи Клары, милейшей седовласой дамы. Сейчас ее нет — видимо, отлучилась в дамскую комнату.

Стучусь и, — о чудо! — тут же раздается мужской голос:

— Войдите!

Захожу. Быстро осматриваюсь, собираясь с мыслями.

Кабинет такой же, каким я его запомнила. Стол, стулья, шкаф из красного дерева. Два кожаных кресла у окна и столик. На полу красивый, узорчатый ковер. Каждая вещь дорогая, изысканная, лаконичная — в стиле своего хозяина. А ректор Вернон — все такой же эффектный шатен, и не скажешь, что ему уже за сорок. Правильные черты лица, прямой нос, умные голубые глаза, ни единой морщинки.

Он встает со стула, обходит широкий стол и приветствует меня легким кивком, даже не скрывая удивления:

— Леди Луара?

— Магистр Вернон, — я склоняю голову и растерянно тереблю рукав платья, не зная, с чего начать.

В мыслях, окрашенных отчаянием, все было гораздо проще. А теперь, когда я ворвалась на чужую территорию к этому дракону, аристократу от макушки до кончиков пальцев, моя затея внезапно кажется нелепой и провальной.

Ректор тем временем внимательно оглядывает меня, неловко мнущуюся на пороге. Платье покрыто светло-серыми пятнами, а кое-где разорвано розовыми шипами. Видок у меня такой, будто только что спаслась от стаи диких горгулий.

Магистр первым берет слово:

— Не поймите меня неправильно, вам всегда рады в Академии, но… Как вы сюда попали?

Под оценивающим, серьезным взглядом приходится выдать правду:

— Меня впустило подвальное окно, ведущее на склад испорченных артефактов.

Ректор хмурится — уверена, через час после моего ухода окно окажется наглухо запечатанным! — и кивает:

— Поверьте, если бы вы сообщили о своем желании навестить мое заведение, я бы выписал вам пропуск. Вам бы не пришлось… — он с насмешливой улыбкой указывает на мое когда-то васильковое платье, — собирать подвальную пыль.

— Благодарю вас, — во рту все пересохло, едва ворочаю языком. — Просто… У меня возникли непредвиденные обстоятельства. Мне пришлось... Это было спонтанное решение.

— Надеюсь, лорд Амакиир пребывает в здравии? — спрашивает, настороженно сузив глаза.

Боже, какой конфуз!

Конечно же, для него я теперь, в первую очередь, не дочь почившего коллеги, а жена главы тайной полиции! О нашей свадьбе трубили все газеты. И, конечно же, он вряд ли захочет помочь сбежать жене одного из самых влиятельных людей Империи!

О чем я думала, когда к нему шла?!

Хочется постучать себе по лбу, наивной, но отступать уже поздно. Слуги наверняка доложили мужу про мой побег. Если потерплю неудачу, я окажусь запертой в родовом замке Амакииров на всю оставшуюся жизнь. Только вряд ли плен до конца моих дней можно будет назвать жизнью.

Поглубже вздохнув, выпаливаю:

— Вот как раз о нем я и собиралась с вами поговорить. Я хотела узнать у вас, как у человека опытного и сведущего в магии, а также как у старинного друга моего отца... Как мне стереть метку истинной?

Вскидываю на него робкий взгляд, и читаю явное недоумение на его лице. Он складывает руки на широкой груди и хмурится.

— Что, простите? Мне показалось, вы спросили, как стереть метку истинной…

— Вам не показалось, — лепечу едва слышно. — Мне очень надо ее стереть.

— В таком случае, вы хотите невозможного, леди Амакиир, — заявляет ректор, раздраженным жестом одергивая камзол. — Метка ставится не человеком, не

— Да, но, возможно, есть какой-то магический способ… — начинаю неуверенно, но замолкаю, натолкнувшись на каменное выражение лица.

На глаза наворачиваются слезы, и я невольно опускаю ладонь на живот. Мой малыш. Я не вернусь туда, где ему грозит опасность.

Пересиливая себя, дрожащим голосом прошу:

— Пожалуйста. В память о моем отце. Подскажите, как я могу разорвать связь с мужем!

— В память о магистре Мирте я забуду о нашем разговоре и посоветую вернуться к мужу. Чем скорее, тем лучше.

Его слова острым лезвием проходят по сердцу.

Сглатываю ком в горле. Отчаянно пытаюсь не разрыдаться в голос. Едва держу лицо. Сдавленно прошу:

— Тогда… не могли бы вы оказать мне другую услугу?

— Какую именно?

— Открыть портал на другой конец Империи и не говорить мужу, куда я исчезла.

Глаза опускаю, но при этом чувствую на себе тяжелый взгляд. Только драконы так могут смотреть. Тяжело, пронзительно, до мурашек по коже.

— Луара, — называет меня просто по имени, без титулов — так магистр Вернон обращался ко мне в далеком детстве. — Луара, вы должны понять, что…

Внезапно он замолкает.

Слышу за спиной тяжелое дыхание.

А затем прямо над ухом раздается знакомый, мужской голос, от которого сердце трусливо ухает в пятки.

Глава 19

— Вот ты где, дорогая! — мне на талию опускается тяжелая ладонь, с силой вжимая в твердые бедра. — Что же, Армин... Было очень любезно с твоей стороны развлечь мою жену. Теперь нам пора идти.

Стою, окаменевшая от шока и страха. Не смею обернуться. Боюсь столкнуться с ним взглядом и прочитать там свой приговор. Хотя по голосу, в котором вибрируют злые нотки, уже понятно, что ждет меня дома, помимо отравленных иголок.

Мотаю головой в такт своим мыслям.

Домой не вернусь.

Ни за что.

— Дарран, — кивает магистр, приветствуя мужа с едва заметным холодком. — Не знаю, как принято в твоем ведомстве, а в моей Академии стучатся прежде, чем войти.

— Ты же знаешь, мне плевать на условности. Я беру свое, — усмехается муж, — без стука и светской чепухи.

Чувствую, как пружинят каменные мышцы под его одеждой. Муж тянет меня к выходу, а я скольжу по лакированному паркету и безуспешно пытаюсь стряхнуть с талии широкое запястье. Вот только легче, наверно, было бы сдвинуть гранитную глыбу.

Он мог бы закончить этот фарс, закинув меня на плечо, но в присутствии чужого дракона вынужден соблюдать хотя бы толику условностей, о которых только что отзывался с презрением.

— Думаю, тебе будет любопытно, — небрежно бросает Вернон, склонившись над кипой бумаг, разложеннымх по столу. — Мы как раз обсуждали с адепткой условия поступления. Можешь остаться и послушать. По дружбе.

Слова ректора медленно доходят до мозга, но как следует осознать их не получается.

Какая адептка? Какое поступление? О чем он? Неужели все-таки решил мне помочь?

Но я ведь не собиралась учиться магии! Хотя... Если учеба поможет мне выбраться из клетки, то дайте мне учебники, и я с радостью превращусь в самую прилежную заучку!

Хватка Даррана ослабевает, позволяя, наконец, освободиться из его рук. Похоже, он задается теми же вопросами, что и я, и перед уходом собирается все прояснить.

— Значит, адептка, — он передергивает плечами и буравит собеседника пристальным взглядом, от которого воздух в помещении сразу холодеет на несколько градусов.

Тот ни капли не тушуется.

— Я знал, что ты будешь не в восторге. Но леди Амакиир умеет быть невероятно убедительной, — вежливо кивает в мою сторону.

— Вот как, — муж щурит глаза, словно приценивается к противнику. — И кто оплатит ей учебу? Насколько мне известно, годовой курс в Академии обходится в двадцать тысяч рахм. Видимо, леди Амакиир забыла, что таких денег у нее нет.

— Статья двести тридцать пять внутреннего устава Академии, — ректор с безмятежной улыбкой разводит руками. — На основании десятилетнего стажа преподавателей их дети, имеющие магическое дарование, имеют право на бесплатное обучение в Академии. Против устава не попрешь, сам понимаешь.

— В таком случае, попросим Луару продемонстрировать нам какое-нибудь магическое дарование, — Дарран выдвигает меня в сторону ректора, словно артистку на сцену, и ехидно добавляет: — Вперед, дорогая, не стесняйся! Покажи нам что-нибудь эффектное!

Его слова бьют по больному. Муж считает, что мой единственный дар — предвидение, о котором с сегодняшнего дня я вынуждена молчать. Он не знает, что жена шьет, бывает, не только руками. Я и сама не уверена, сойдут ли мои фокусы с иголкой за «дарование», но ничего другого показать все равно не смогу.

Отцепляю от пояса вещевой мешок под темным плащом. Стараюсь при этом не обращать внимания на потяжелевшее дыхание мужа — он только теперь понимает, что я заранее готовилась к побегу.

Под настороженным взглядом Даррана вынимаю из плотной мешковины коробочку с иголками, вдеваю в ушко синюю нить.

На темно-сапфировом камзоле мужа с самого утра болтается пуговица, удерживаясь на одном честном слове. Вот на ней сейчас и продемонстрирую свои навыки!

Подкидываю иглу в воздух, мысленно ею управляя, вонзаю в блестящую пуговицу и семью стежками намертво пришиваю к ткани. Привычно закрепляю нить, отрываю. Все также, силой мысли, убираю иголку в коробочку и засовываю обратно, в вещевой мешок.

Готово. Пуговица пришита. Без единого прикосновения. Без всяких плетений. Но сойдет ли это для поступления?

Перевожу взгляд с Даррана на Вернона. На лицах драконов ничего не возможно прочитать, а я взволнованно дышу, понятия не имея, как растолковать их молчание.

Я никогда не училась магическим плетениям. Отец показывал мне, совсем маленькой, как делать порталы, но на втором уроке что-то пошло не так. Вместо соседней комнаты меня занесло в лесные дебри, с комарами, слепнями, ядовитыми растениями и воющими хищниками. Родители насилу нашли меня, зареванную, покусанную насекомыми, перенесли домой и долго отпаивали успокоительным чаем.

С тех пор я панически боялась магии в своих руках. Отец уговаривал меня вернуться

А иголки и нитки — это же не магия! Это часть моих будней. Я их чувствую, как продолжение кончиков пальцев. Просто руками действовать приятнее и как-то привычнее. Казалось, когда я вышиваю вручную, то оставляю в своей работе частичку своего тепла. Поэтому к бесконтактному шитью я прибегала редко. Только, когда поранюсь.

— Значит, вы управляете предметами без магического плетения, — подытоживает магистр и как-то странно при этом смотрит на мужа.

А тот с непонятным выражением смотрит на меня.

Смесь досады и… удивления?

Киваю.

Вернон, встрепенувшись, буравит взглядом гостя и укоризненно цокает языком:

— И ты хотел спрятать в своем замке такой талант, а?

Ничего не понимаю.

Я талант?

В недоумении перевожу взгляд с ректора на Даррана, злого и мрачного.

Впрочем, последний быстро переводит тему:

— Сколько длится самый короткий курс обучения?

— Академический год. Девять месяцев.

— Девять месяцев, Луара! — многозначительно произносит Дарран, смакуя каждую букву. — Как же я обойдусь без тебя целых девять месяцев, м? А ты? Как справишься ты? Особенно в конце? Только подумай!

Судя по язвительной усмешке, он имеет в виду роды, которые случатся, как минимум, на пару недель раньше.

Теперь наступает мой черед хмуриться.

О, да. Это может стать проблемой! Если живот еще можно будет спрятать мороком, — сразу же кинусь в библиотеку изучать эту тему! — то ходить на уроки или экзамены с младенцем на руках будет проблематично.

Внезапно мне приходит в голову идея.

Затаив дыхание, встречаюсь взглядом с магистром Верноном.

Собранный, неприступный вид. В голубых глазах — ледяная суровость.

Разрешит или нет?

Глава 20

Дарран

Значит, вот как.

Своевольная, дерзкая, капризная, еще и магически одаренная?

Целый букет того, что я не приемлю в женщине. В своей женщине.

Охота связать ее, доставить в замок и запереть в комнате, чтоб не дергалась. И воспитывать. Жестко, без поблажек, чтобы разучилась бунтовать. А если продолжит возмущаться, привязать к кровати и...

На этой мысли зверь внутри глухо ворчит.

Ему не нравится, как я думаю о его избраннице. Не нравится, что делаю с ней. Будь его воля, наши отношения выглядели бы по-другому.

Хм… Пусть радуется, что вообще принял его выбор. Истинная — ладно. Наследники нужны любому дракону. Но это не значит, что я смогу ее полюбить, как когда-то любил Веронику.

Нет, какова!

Вплоть до сегодняшнего дня я был уверен, что мы с ней договорились, что она поняла свое место, а тут...

Бывает, на сносях у женщин мякнут мозги, и они становятся неадекватными. Я готовился к слезливости, раздражительности, перепадам настроения, но уж точно не к превращению в адептку!

Бездна!

Или причина всех этих странностей не в беременности, а в том, что моя жена чокнутая? Мои намеки на предэкзамеционные роды ее не слишком смутили.

Внезапно Луара обращается к Вернону:

— У меня бывают проблемы со здоровьем… Если такое случится незадолго до экзаменов, смогу ли я сдавать их экстерном?

Ее вопрос расставляет все по своим местам. Беременна. По крайней мере, считает себя в положении.

— Разумеется, — подтверждает предатель под скрежет моих зубов. — Если покажете перед этим отличную успеваемость. Кстати. Имейте в виду, в нашей Академии прекрасные целители…

— Обойдемся! — зло чеканю, и тут же ловлю на себе колючий взгляд Вернона, который вынуждает меня добавить: — У нас уже есть договоренность с целителем Адамсом. Другие нам не нужны. Не так ли, дорогая?

Луара неопределенно пожимает плечами и тут же продолжает допытываться:

— А потом, после обучения… Бывают ли у вас открытые вакансии для окончивших ваш курс?

— Для такого таланта, как вы, вакансии непременно найдутся… Ты уж прости, Дарран, — хозяин кабинета поворачивается ко мне, с широкой улыбкой вгоняя нож мне в спину, — но я, в первую очередь, ректор, заинтересованный в талантах. И только, во вторую, твой приятель.

Значит, приятель? Мысленно усмехаюсь. Приятели не устраивают таких подстав! Что за игру он затеял? У ректора Магической Академии достаточно знаний и опыта, чтобы покрывать похитителей детей. Если он предатель, то Луара для него — лакомый кусочек. Отличный рычаг воздействия на главу тайной полиции.

Сдержанно отвечаю, сжимая кулаки:

— Надеюсь, ты дашь мне несколько минут, чтобы поговорить с женой наедине? Чисто по-приятельски, разумеется.

— Ладно. Только поставлю портальную заглушку, и, если леди Амакиир не против…

— Я не против, — быстро говорит Луара, ненароком отступая от меня на другой конец кабинета, за ректорский стол.

Лицо несчастное, но в глазах сверкает решимость. Сейчас она выглядит, как сорванец. Платье запачкано, местами порвано. Где моя воспитанная, сговорчивая мышка? Пропала вместе с чистым платьем?

Вернон делает несколько пассов, отчего периметр комнаты покрывается серебристой пылью, а на стол с документами опускается дымка невидимости. Затем, многозначительно поглядывая на Луару, заявляет:

— Я подожду за дверью.

Хочется рычать на подлеца, но вместо этого, кивком благодарю и жду, пока он выйдет. Стоит закрыться двери, как я, легко перескочив через стол, подхожу к жене. Та вжимается в мерцающую стену, испуганно распахнув серые глаза.

Проклятье! Она меня боится?!

Выражение ее глаз заставляет опомниться. Засовываю ладони в карманы, чтобы случайно не схватить ее в охапку и не встряхнуть. Рычу:

— Заканчивай. Этот. Спектакль. Сначала зайдем к Адамсу, а потом едем домой.

— Я согласилась остаться с тобой наедине, чтобы рассказать кое-что важное, — мотает головой, прикусывая губу.

Ее невообразимое «согласилась остаться наедине» больно царапает что-то под ребрами. Моя жена не имеет право на подобное словосочетание. Хочется

— Пожалуйста, выслушай меня, Дарран. Это очень важно.

— Ты беременна, — на мое утверждение она отводит взгляд, словно пытаясь спрятать сей факт. — Ты ждешь моего ребенка. Поэтому ты не останешься в серпентарии, где каждый второй у меня под подозрением. Тот же Вернон… Торг здесь неуместен. Ты едешь домой.

— Я не могу вернуться, — мотает головой, и на ее лицо падает несколько пушистых, каштановых прядей. Идеальная, гладкая кожа, дерзкий огонек в глазах, розовые, чуть припухшие от покусывания губы... Она еще красивее, когда упрямится! Разглядываю собственную жену, словно впервые, как вдруг она начинает нести околесицу:

— У меня было еще одно видение перед тем, как мы отправились в город...

— Довольно болтовни, — шиплю. — Только не говори, что опять увидела, как Флора отравила тебе чай. Она больше не появляется в замке. Угомонись. Забудь про нее!

Луара быстро моргает и кривит губы в горькой усмешке:

— Ты не станешь меня слушать. Отмахнешься от моих слов, что бы я ни сказала.

— Поговорим дома. Здесь не место для разговоров.

— Тогда разговоров больше не будет. Попрошу тебя только об одном. Пожалуйста, выкинь мое рукоделие вместе с иголками. То, что лежит на кровати в спальне. Ты сделаешь это для меня? Пожалуйста?

— Выкинешь сама, если тебе так приспичило. Едем домой, — рычу, но она меня, будто не слышит, талдычит свое.

— Самое главное, чтобы иголки не попали в руки Айны. Я буду обращаться только к целителю Адамсу здесь в Академии, а ты взамен пообещай мне, что выкинешь…

— Ты говоришь мне про Айну, — не выдержав, перебиваю, — а сама готова выбросить ее из своей жизни, как шкодливую кошку! Ради чего? Ради магии? — зло обвожу рукой светящийся периметр кабинета. — Или, чтобы досадить мне? Насолить мужу для тебя важнее, чем остаться рядом с девочкой, рискнувшей к тебе привязаться?

В больших, серых глазах проступают слезы. Она морщится и опять кусает губы, видно, стараясь не разрыдаться. Затем спокойно встречает мой взгляд и говорит:

— Я люблю Айну. Бог видит, очень люблю, — она опускает ладонь на живот. — Но другую крошку я люблю не меньше. Если отец не способен ее защитить, это сделаю я... — Луара поворачивается в сторону двери и громко добавляет: — Ректор Вернон! Наш разговор закончен.

Глава 21

Дарран

Разговор окончен?

До сознания медленно доходит, что это конец.

Конец, за которым последует расставание.

Сжимаю волю в кулак, чтобы удержаться в рамках. Формальное прощание с истинной, потом — с Армином. Короткий разговор со слугами. Обращение в дракона и стремительный взлёт к небесам.

Думал, так будет быстрее, но меня будто вынесло на круги Бездны. Каждый взмах крыльев даётся с трудом, ведь душа рвется к ней обратно.

Зверь словно обезумел. Скулит, ревет, рычит, вне себя от предстоящей разлуки с избранницей. Его эмоции переплелись с моими, и я больше не понимаю, где его горечь, где моя досада. Где его злость, а где мое негодование. Меня корежит так, как никогда раньше. Пронзая облака, издаю злой, протяжный рык, от которого оглох бы любой человек, имей он неосторожность приблизиться.

Упустил. Не доглядел. Недооценил.

Казалось, куда денется от меня бесхитростная Луара, открытая книга, которую и читать-то не особо хотелось?!

Простушка оказалась не столь проста.

Дочь профессора использовала связи почившего отца, и вот, она, находясь на положении одаренной адептки, учится в самой престижной Академии Империи.

Шах и мат тебе, Дарран!

Твоя истинная вне зоны досягаемости. А вместе с ней и твой ребенок! Ты не увидишь, как округлится ее животик. Не ощутишь, как шевелится малыш под твоей ладонью. Он не привыкнет к твоему голосу и не создаст с тобой особой связи, пока растет внутри ее чрева.

Откуда-то приходит уверенность, что будет сын. Наследник. И от этого становится еще горше.

А самое паршивое, пока она в Академии, я не смогу защитить ни ее, ни ребенка. И это бессилие тупым ножом вспарывает вены, заставляя жалеть о том прошлом, когда я выпустил ситуацию из-под контроля.

Перебираю слово за словом наш разговор с Луарой. Она умоляла выкинуть рукоделие, чтобы к ее иголкам не прикасалась Айна. Иголки... Как только оказываюсь в замке, аккуратно извлекаю из корзины вышивку с иглами, запечатываю в воздушную подушку и отправляю на экспертизу по особому порталу с припиской «особо срочно!».

Но этого мало.

Пока я глава тайной полиции, Луара будет оставаться под ударом. Существует лишь один способ это исправить.

Сажусь за стол, двигаю к себе чернильницу, берусь за перо. В общих чертах описываю императору текущее положение дел с похитителями детей. Признаю, что не способен раскрыть дело и прошу об отставке, а затем отправляю послание по официальному каналу.

Тут же снова берусь за чистый лист, где пишу императору совсем иное. Второе письмо отсылаю по тайному портальному каналу, о котором никому не известно и которым я пользовался всего пару раз за долгие годы службы.

Через час от императора приходит ответ, прочтя который, немедленно отправляюсь в комнату Айны. Моя бедная, бедная малышка. Ее ждут неприятные новости.

Луара, спустя два дня

Украдкой озираюсь по сторонам. Во время обеда столовая переполнена людьми, но в моем уголке не так много адептов. Справа от меня, за продолговатым столом расположилась шумная компания юношей. Они громко хохочут над чьей-то шуткой, не обращая на посторонних никакого внимания.

Слева — две хрупких девчушки. У обоих темные волосы, длинные челки, почти закрывающие глаза, болезненно белая кожа. Обе опустили глаза и ковыряются в еде, будто надеются раскопать на дне тарелки формулы редких магических плетений. Им тоже не до меня. Замечательно.

Почти мурча от восторга, отламываю кусочек хлеба и мазюкаю им по дну тарелки, пропитывая остатками мясного соуса. Отправляю вкусняшку в рот и долго, с наслаждением жую,

Бесплатное обучение означает скромный рацион, который не способен удовлетворить мой драконий аппетит. Мне больше не достает той порции, которую еще месяц назад хватило бы с лихвой: риса с мясным соусом, пары кусочков хлеба, морковного салата и воды. Можно было бы купить себе добавку, но здесь заоблачные цены, рассчитанные, очевидно, на богатых аристократов. Приходится есть, как едят бедняки — медленно, вдумчиво и все до последней крошки.

— Ты здесь, Луара! — раздается за спиной звонкий девичий голос.

Быстро заталкиваю в рот оставшийся кусочек хлеба и оборачиваюсь. В метре от меня стоит Эйрина, соседка по комнате. Родители оплатили обучение девушки по полному тарифу, поэтому её поднос заполнен под завязку.

Тарелка с запеченным картофелем, овощной салат с орешками, утиная грудка под клюквенным соусом, шоколадный пудинг, открытые пирожки с мясом, молочное суфле, фрукты и компот. Какой прекрасный набор! Я бы сама от такого не отказалась. Рот мгновенно наполняется слюной, а в довершение тоскливо сосет под ложечкой.

Едва удерживаюсь от стона.

Бездна, я же только что поела!

Вот, что бывает, когда носишь под сердцем крошку дракона.

— Ты представляешь, — тараторит тоненькая блондинка, усаживаясь напротив меня. — Я только что столкнулась с Оливией Вайт со второго курса. Оказывается, мы с тобой попали к лучшему преподавателю по магическим плетениям. Говорят, у него даже бездари добиваются высоких результатов. Мы с тобой, конечно, не бездари, я надеюсь, но все равно приятно учиться у лучшего… Попробуй пирожок. Как тебе? Вкусно?

С благодарностью принимаюсь за нежную, пористую выпечку.

— М-м, — выразительно мычу и жестами изображаю восхищение. — Божественно! Спасибо!

— Отлично, бери еще... Говорят, он красавчик. А еще Оливия сказала, что он, — Эйрина прикладывает ко рту руки, сложенные в трубочку, и понижает голос, — холостяк. Понимаешь, о чем я?

Благоразумно мотаю головой. Флирт с преподавателем — нечто за гранью дозволенного. За последние два дня я вызубрила устав Академии, где черным по белому было сказано: «за аморальное поведение адепт отчисляется из Академии без права восстановления». Список аморальных поступков был длинным, но я запомнила каждый. Не хочу профукать по глупости выпавший мне шанс на новую жизнь.

— Ладно, кончай нудить, — хихикает Эйрина, заправляя за ушко длинные, светлые локоны. — Ты ведешь себя, как леди Никогда Не Была Молодой.

На эти слова лишь вздыхаю. Если бы соседка знала, что у меня в вещевом мешке под кроватью спрятано обручальное кольцо с россыпью лунных бриллиантов, на запястье, перевязанном белой лентой, кроется метка истинной дракона, а под сердцем я ношу его малыша, она бы вряд ли ждала от меня легкомыслия.

Наевшись от души и настроившись самым внимательным образом изучать азы магических плетений, мы идем в аудиторию. С трудом открываем массивную дверь, и последними усаживаемся на единственные свободные места в первом ряду. Пока раскладываем на столе учебники и тетради, открывается дверь, и в аудиторию заходит преподаватель. Подняв на него глаза, зажимаю рот, чтобы не вскрикнуть от удивления.

Вот же "повезло"!

Из всех магистров Академии мне достался именно он!

Глава 22

С магистром Луцием мы расстались на неудачной ноте. Я назвала его недругом мужа. Наверно, мои слова в тот день ударили по нему больнее пощечины.

А сейчас напрямую завишу от его благосклонности. Бесплатное обучение предполагает отличную успеваемость. Получу хоть один неуд — и прощай, Академия! Вне ее стен муж найдет меня в любой точки Империи, и мой побег накроется медным тазом.

— Лу, — шепчет Эйрина, теребя меня по плечу. — Ну как он тебе? Правда, красавчик?

«Красавчик» тем временем поворачивается к нам спиной, чтобы начертить в воздухе узор. Магическое кружево голубовато мерцает под его пальцами. Как назло, широченными плечами он загораживает часть схемы.

— Он красив, да, — борморчу, сверяя записи с тетрадью соседки. — Ты успела записать пятый шаг создания магических всполохов?

— Вот здесь, — она быстренько тыкает тонким пальцем в свои каракули и продолжает: — Оливия рассказывала, что в том году один профессор влюбился в адептку. У них дошло до свадьбы. Не повезло той дурочке, да?

— Почему дурочке и почему не повезло? — рассеянно осведомляюсь, рассматривая её нечитаемые записи.

— Профессор был старым, под пятьдесят. Имей та адептка больше везения и будь поумнее, окрутила бы другого магистра.

— Давай не будем отвлекаться, ладно? — вымученно выдыхаю.

"Другой магистр" как раз отошел в сторону, давая мне шанс увидеть всю схему, целиком, и я быстренько копирую узор из воздуха в тетрадь.

— У вас появились вопросы, Луара? — вдруг ловлю на себе строгий взгляд Фабиана.

— Никаких вопросов, магистр, — тушуюсь, еще ниже склонияясь над тетрадью.

Заметил. Узнал. Назвал по имени. Вот же «повезло»! Причем на первом уроке!

— Отлично. Раз вам все понятно, попрошу сотворить для всех присутствующих огненный всполох, — он широким, гостеприимным жестом приглашает меня к себе.

Высокий, статный, уверенный, с элегантно повязанным на шее синим платком, он выглядит здесь вершителем судеб, почти императором. В серых глазах под черными ресницами сверкает ум и проницательность. Такого человека не хотелось бы записывать в противники. Неужели решил на мне отыграться за тот наш разговор в родовом замке мужа?

Шагаю к кафедре на ватных ногах. В предыдущий раз, когда я занималась магическим плетением, меня вынесло к хищникам в лесные дебри. Два последних дня отчаянно убеждала себя, что то было детская оплошность. Теперь я взрослая, и все будет по-другому. Мне почти удалось в это поверить. Почти.

Направленные на меня взгляды покалывают кожу, точно иголки. Стараясь не обращать внимания на накатывающую тошноту, делаю все в точности, как он объяснял.

Растираю заледеневшие руки, чтобы максимально согрелись. Шепчу короткое заклинание. Чувствую нарастающий жар в подушечках пальцев и начинаю чертить перед собой несложный узор, оставляющий в воздухе легкий, мерцающий след.

От волнения дрожат руки. Надеюсь, у меня получится огненный всполох или искорка на худой конец!

Узор почти закончен, как вдруг… на его месте вспыхивает огромный костер в человеческий рост. Испуганно отшатываюсь, но жар успевает больно лизнуть

Краем глаза замечаю какое-то движение — это Фабиан хватает графин с кафедры и выплескивает его на костер. Языки пламени гаснут с ворчливым шипением, а я, ошарашенная, наблюдаю за растекающейся на полу лужей.

В аудитории нарастает гул. Охи, восклицания, перешептывания колючей проволокой царапают нервы. Рука саднит на месте ожога, а в голове пульсирует мысль: "Почему у меня не получилось? Я же все делала по схеме!"

— Садитесь, Луара. Когда вас в следующий раз попросят создать огненный всполох, не обязательно поджигать аудиторию. Напоминаю, — обращается взглядом к сцене. — Для отстающих адептов я провожу консультации. Расписание можно узнать на двери моего кабинета.

Сгорая от стыда, иду к своему месту, а магистр вызывает следующего адепта. Парнишка по имени Гибсон ловко рисует в воздухе всполох, чем зарабатывает аплодисменты сокурсников и поощрительный кивок преподователя, в то время, как я продолжаю собирать насмешливые взгляды.

Сижу, съежившись на стуле, прикрываю глаза ладонью. Будь моя воля, провалилась бы под каменный пол. Магистр Вернон зачислил меня в Академию, расмотрев во мне талант, а я опозорилась на первом же уроке.

— Ты полна сюрпризов, Лу! — шепчет неугомонная соседка мне на ухо. — Где ты так навострилась усиливать плетения, а? Брала частные уроки?

С благодарностью улыбаюсь, хотя любому ясно, что ее слова продиктованы жалостью и желанием приободрить.

Остаток урока всеми силами пытаюсь сфокусироваться на плетениях. Когда белая стена покрывается зеленым мерцанием, оповещая об окончании урока, шустрее всех складываю учебники и тетради в сумку.

Собираюсь поскорее исчезнуть из аудитории и скрыться в каком-нибудь тупичке, чтобы подумать, как дальше быть, вот только далеко мне уйти не дают. Около двери меня нагоняют слова магистра Луция:

— Вас, Луара, я попрошу задержаться!

Очень хочется сделать вид, что я не расслышала просьбу, но идти на открытый кофликт себе дороже. Пару секунд мнусь на пороге, а потом заставляю себя вернуться к кафедре. Пока все адепты один за другим исчезают в дверном проеме, я гадаю, о чем он хочет со мной говорить. О плетениях? О том, как я здесь оказалась? Или о муже?

Эйрина выходит последней. На пороге она одаривает меня долгим, пытливым взглядом — кажется, придётся вечером объяснять соседке, что я не претендую на ее красавчика! — и, наконец, закрывает дверь, оставляя нас вдвоем. Фабиан складывает руки на груди и пристально всматривается в моё лицо.

— Я ваш преподаватель, Луара. Но я по-прежнему должник вашего отца. Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь.

Он серьёзно?

— Благодарю вас, — срывается с моих губ прежде, чем успеваю подумать. — Вы уже достаточно помогли, опозорив меня перед всем курсом.

В ответ на мои слова Фабиан хмурится.

— Во-первых, вы вышли первой, потому что я был в вас уверен. У вас действительно есть талант. Во-вторых, не принимайте строгость за нападки! Поверьте, только бросая вызов собственным ограничениям, можно чему-то научиться.

Хм. Перед всеми он меня унижает, а наедине говорит ванильные любезности? С каких пор после талантливых демонстраций магистры напоминают адептам о консультациях для отстающих?

В его словах двойное дно, но выразить ему недоверие сейчас — это, как подписаться на неуд. Поэтому сдержанно киваю:

— Благодарю за поддержку, магистр. Я могу идти?

— Ещё одно, — кивает Фабиан и принимается деловито собирать бумаги с кафедры. — Вы поступили в Академию, однако полумеры вас не спасут. Скоро сами убедитесь. Созреете на серьезный шаг — обращайтесь! Теперь вы свободны.

Глава 23

Дарран, день назад

Бархатный диван пружинит, когда я откидываюсь на высокую спинку и на миг прикрываю глаза. Аромат серских роз, расставленных в вазах, приятно щекочет ноздри. Щебет птиц за открытым окном ласкает слух, а прохладное дуновение сквозняка — кожу. Мягкий полумрак, словно губка впитывает из головы проблемы, коих немало накопилось за последнее время.

Это место успокаивает, как его хозяйка, что наконец-то выплывает из-за высокой арки. По плечам Флоры струятся шелковистые локоны. Поверх роскошного тела накинуто полупрозрачное, белое кружево. Приближаясь, она грациозно, по-кошачьи потягивается, невзначай демонстрируя женственные изгибы, при виде которых сразу вскипает кровь…

Хватаю ее в охапку, усаживаю на бедра. Пальцами скольжу по окаменевшим кончикам полной груди и увлажненному лону, пока с припухших губ не срываются сдавленные, нетерпеливые мольбы. Ее отзывчивость каждый раз напоминает, почему однажды я выбрал ее для постоянных отношений.

Понятная и понятливая. Ненасытная. Жадная до жизни. Если бы не запах, слишком приторный и навязчивый, она была бы совершенна в отведенной ей роли!

Когда наступает желанная для обоих разрядка, какое-то время она подрагивающим телом прижимается ко мне. Затем кончиками пальцев невесомо проходится по шее, вискам и, следуя давней традиции, протяжно мурлычет на ухо:

— Чаю, милый? Он как раз настоялся...

Кивком отпускаю ее к угловому столику, где к моему приходу всегда сервированы белоснежные чашки с золочеными ручками и чайник с позолоченной крышкой. Мне нравится наблюдать за ее ловкими, отточенными движениями, пока она разливает по чашкам бронзовый напиток и, загадочно улыбаясь, посыпает сверху цедрой. Это наше последнее чаепитие, что придает происходящему особую пикантность.

Когда чашка оказывается в моих руках, полной грудью вдыхаю аромат. Флора тем временем устраивается у моих ног на пушистом белом ковре и преданно заглядывает в глаза.

Задумчиво бросаю:

— Удивительно. С каждым разом твой чай становится вкуснее.

— Наверно, — вкрадчиво тянет она, закручивая на палец длинный каштановый локон, — этот чай — символ наших отношений. С каждой встречей нам друг с другом все слаще и вкуснее. Верно, милый?

Вместо ответа с шумом втягиваю в себя пряный аромат, не сводя с нее глаз.

— Вешна. Чернолист. Мята… Что еще входит в состав?

На хорошеньком лице мелькает тревога, но уже через долю секунды на поверхности снова появляется милая, беспечная девочка. Она зябко кутается в белое кружево и пожимает точеными плечиками:

— Даже не знаю. Покупаю уже готовый сбор у одной старушки на Медвежьем Рынке. В следующий раз могу у нее спросить, если хочешь…

На мой кивок она смущенно улыбается.

— Могу и я тебя о чем-то спросить?

— Попробуй.

— Я про обезумевшую бедняжку Луару… — на лице появляется скорбное выражение, уголки губ опускаются вниз. — Как она?

Таким тоном говорят об усопших или о тяжело больных. Сухо осведомляюсь:

— Что ты хочешь знать?

— Я спрашиваю, скорее, о тебе, чем о ней. Как ты теперь, один? — в голосе слышится теплота. — Такому мужчине, как ты, нужна рядом женщина, которая будет тебя понимать, заботиться, и восхищаться. Если жена не способна оценить по достоинству выпавший ей редкий шанс, поверь, найдутся женщины, которые его оценят.

С интересом наблюдаю за ее серьезным, сосредоточенным личиком. Красивым и… таким лживым.

— Я не говорил тебе, что Луара со мной не живет, — напоминаю, обеими руками удерживая у лица чашку. — Откуда ты узнала?

— Случайно встретилась с твоей прислугой на Медвежьем Рынке. У фруктовой лавки, — тревожно улыбается. — Дарран, ты не пьешь чай… Остывший, он не такой вкусный…

— Кого именно ты встретила на рынке? — интересуюсь между прочим.

— Я даже не помню…

— Кто. Тебе. Рассказал? — ужесточаю тон так, что она мигом считывает: шутки закончились.

Морщит лобик, словно силясь вспомнить, и ненароком кружево соскальзывает с плеча. Мысленно усмехаюсь. Зря стараешься! На допросе твой метод не сработает.

Она чует мой настрой, запахивается, обиженно всхлипывает и бормочет:

— Кажется, ее зовут Винна или Вонна… Я не уверена… Ми-илый, не смотри на меня так сурово! Ты же знаешь, твоя девочка с трудом запоминает имена. У меня плохая память.

— Не прибедняйся. Тебе не идёт.

Мой ледяной тон вынуждает Флору действовать в полную силу. Она скидывает с себя кружево. Томно изогнувшись, проникновенно заглядывает в глаза:

— Самое важно забыть невозможно. Это ты и я. Наша связь — это твой выбор. Выбор, сделанный навсегда.

От ее взгляда и запаха мысли склеиваются в вязкий ком. Ровно на секунду. Легко стряхиваю с себя ее чары, как слизь, налипшую на сапог. Смотрю поверх ее головы — так следует разговаривать с ведьмой.

— Мне не давала покоя мысль, где ты научилась заваривать чай. Слишком вкусно, чтобы быть правдой, — аккуратно оборачиваю чашку непроницаемо-защитным плетением, и отправляю в портал, прямиком на работу. — Наши отношения тоже чересчур вкусные. В реальности таких не бывает. И там, и там ты перестаралась с чарами.

— Не понимаю... Что ты делаешь? — испуганно шепчет, по-прежнему сидя на ковре. — Ты говорил, что тебе нравится мой чай. А если не нравится, то не обязательно изабвляться от него с помощью портала...

— Ты интересовалась, сколько нужно материала для анализа травнику эксперту. Мой ответ: чашки хватит за глаза.

— Что происходит? — она бледнеет. — О чем ты?

— Вчера на иглах Луары появилась отрава, вызывающая бесплодие. Я всю ночь размышлял, кому, кроме тебя, выгодно сделать мою истинную бесплодной. Может, подскажешь?

Флора мелко трясет головой. В широко распахнутых глазах неприкрытый ужас. Лицо исказила отвратительная гримаса животного страха. Она быстро лепечет, подползая к моим ногам и хватаясь за икры:

— Это все она! Это все моя чокнутая сестра! Коварная! Она меня подставила. Я невиновна. Ей бы главное от меня избавиться! Как еще можно нас разлучить? Только выставить меня виноватой, оболгать...

Внезапно над моей головой открывается портальное окно с работы, выплевывая в помещение результаты анализа чая! Тонкий лист бумаги, плавно покачиваясь в воздухе, медленно планирует на мою ладонь.

Там написаны всего лишь два слова.

Два емких слова, только что определивших ее судьбу.

Глава 24

Луара

Выхожу из аудитории и сразу тону в гудящем потоке людей. Растерянно озираюсь. Похоже, Эйрина обиделась, раз ушла, меня не дождавшись.

Вообще-то мне это на руку, ведь глоточек тишины сейчас не помешает.

Быстро сориентировавшись в пространстве, сворачиваю направо. Светлые, широкие коридоры Академии позволяют соблюдать дистанцию с проходящими мимо адептами. Судя по долетающим до меня разговорам, главные проблемы окружающих — не учеба и оценки, а дружба и первые чувства.

Невольно вздыхаю. Мне бы их заботы!

О чем, интересно, говорил сейчас магистр Луций? Почему он назвал поступление в Академию полумерой? И что он имел в виду под "серьезным шагом"?

Неужели он предлагал убрать метку истинной? Наверняка, это незаконно, как минимум, неэтично, но мысли то и дело стекаются к запретной теме: что будет, если избавлюсь от метки?

Помню, отец рассказывал, что, потеряв истинных, драконы тоскуют. Ипостась зверя блекнет, теряет интерес к жизни, оставляя, в итоге, человека бескрылым. Для дракона, рожденного летать, это хуже, чем смерть.

Но ведь смерть истинной и ее отъезд — разные вещи. Не может же Дарран лишиться дракона только потому, что я от него далеко! Или... может?

Я не особо задумывалась о ситуации мужа, когда бежала в Академию. Что меня по-настоящему волновало — так это спасение своей крошки. А сейчас, когда перебираю в памяти то, что слышала от отца, меня накрывает волна тревоги.

Лорд Амакиир сильный, умный мужчина. Отец малышки Айны и моего ребенка. Мне лишь нужно, чтобы наши судьбы разошлись по параллельным виткам и его жизнь больше не соприкасалась с моей. Я не желаю ему зла, несмотря на болезненные воспоминания.

Что с ним будет, если я доверюсь Фабиану, избавлюсь от метки и умчусь на другой конец Империи? И что будет с моим крошкой? Если родится мальчик, дракон, разве смогу я научить его полетам? Или контролю над оборотом? Или тактике сражения или…

Тут же себя одергиваю.

Какая разница, чему я не смогу обучить ребенка?! Мне бы главное, его выносить, родить здоровеньким, а с проблемами обучения буду разбираться по мере их поступления!

Погруженная в невеселые мысли, двигаюсь мимо толпы оживленно болтающих адептов. Бреду по знакомым коридорам, пока не оказываюсь в отдаленном тупичке. Устраиваюсь на широком подоконнике, где часто сидела в детстве.

До следующего урока целых полчаса. Физ подготовка — это единственный предмет на курсе, где, на мое счастье, нет магии. Четверть часа мне понадобится, чтобы быстрым шагом добраться до

Без всякой смысловой нагрузки смотрю в окно, наблюдая за стрелкой огромных солнечных часов и адептами, снующими по внутреннему дворику с книжками в руках. По какой-то необъяснимой причине их вид умиротворяет.

Неожиданно за спиной звучит сухое покашливание, заставляя меня вздрогнуть и резко обернуться.

— Луара, да? — произносит юноша лет двадцати.

Гибсон — так звали паренька, который успешно сплел магический всполох сразу после меня. Высокий, широкоплечий, красивый блондин. Дракон — иначе на его лице не было бы налета надменности, а под жилеткой не виднелся бы выгравированный на серебре герб, символ принадлежности знатному драконьему роду.

Первая моя реакция — досада, ведь мое уединение нарушено. Вторая — стараюсь обуздать чувство раздражения. Видно, не только я застолбила себе это место в качестве убежища. Заставляю себя дружелюбно улыбнуться:

— Да, я Луара. А ты Гибсон?

— С памятью у тебя дела обстоят получше, чем с магией, — он вдруг растягивает губы в снисходительной улыбке. — Значит, ты не безнадежна. Если тебе понадобится помощь, обращайся! Все объясню получше любого магистра.

Начинаю закипать. Какой Бездны он предлагает мне помощь? У меня что, на лбу написано: "Нуждаюсь в помощи. Помогите, кто чем может"? Когда его взгляд с явно не дружеским интересом спускается по моей фигуре, становится все понятно. Спрыгиваю с подоконника и отрезаю:

— Нет, спасибо! Предпочитаю обучаться у профессионалов.

Быстрым шагом устремляюсь к многолюдному коридору и сворачиваю в сторону раздевалки. Иду по блестящему от чистоты полу, сердито сжимая кулаки.

Проблемы множатся, как снежный ком, летящий с горы.

Подумать только! Дракон юнец положил глаз на меня, беременную и формально замужнюю! Может, зря я обернула лентами метку истинной и сняла обручальное кольцо? Мне всего лишь не хотелось выделяться среди других девчонок. Если кто-нибудь узнает, что я сбежала от мужа дракона на учебу, я тут же стану главной темой местных сплетен.

Добираюсь до женской раздевалки, все еще наполненной адептками, хотя часть из них уже вышли на улицу. Нахожу свой шкафчик и принимаюсь быстро-быстро переодеваться в форму для спортивных занятий.

Форма магически подстраивается под фигуру. Темные бриджи хорошо тянутся — это плюс. А вот то, как тесно они облегают ноги, — это минус. Белая рубашка тоже садится по фигуре, нисколько не пряча тонкой талии. Каждый мой изгиб теперь, как на ладони.

Образ слишком вызывающий для леди, но нас тут таких тридцать человек. Повторенная много раз, дерзость спортивной формы тает до уровня легкой экстравагантности. Очень стараюсь не вспоминать о том, что на физ подготовке занимаются вместе и девушки, и парни.

Выхожу наружу вместе с потоком оживленно щебечущих адепток. До меня долетают их фразы:

— Вы уже видели нового преподавателя?

— Нет, но говорят, он хорош. Не чета почтенному Лукасу...

—...Который покинул Академию в связи с обострившейся подагрой.

— Хорош — это мягко сказано, Лив. Говорят, половина девчонок из старшего курса в него втюрились на первом же уроке.

— Еще говорят, что он…

Больше я не слушаю, расстроенная дальше некуда. Господин Лукас был добрейшим пожилым мужчиной. Дворик для спортивных занятий включал в себя беговые дорожки, полосу препятствий, турники, кольца и канавки для прыжков... Но господин Лукас никогда их не использовал.

Обычно на его уроках адепты играли в невесомый мяч или делали разминку, вяло помахивая руками и ногами. Отец рассказывал, как легко у него было выпросить разрешение отсутствовать. Просто мечта, а не учитель! Особенно для адептки, что собирается выносить во время учебы ребенка.

А этот новый преподаватель, точно кот в мешке. Понятия не имею, что от него ждать.

Ростом я пониже остальных, поэтому, оказавшись в плотном кольце других девушек, слабо представляю, что происходит вокруг. Когда адептки внезапно замолкают и встают навытяжку, плохое предчувствие лишь усиливается.

— Всем построиться в ряд! — до ушей доносится знакомый голос, и сердце испуганно ухает в пятки.

Мне это кажется?

Это же невозможно! Нет, правда, как он мог здесь очутиться?)

Глава 25

Девушки растекаются в сплошную линию, поэтому скрепя сердце приходится последовать их примеру. Стоит мне протиснуться в тесный ряд адепток, как я оказываюсь лицом к лицу с Дарраном!

Сегодня он одет в простую белую рубашку, эффектно обтягивающую сильное, мускулистое тело. Рукава засучены, обнажая сильные предплечья и широкие запястья. Царская осанка, мощная стать поневоле вызывают желание подчиниться.

При виде него теряюсь. Я и забыла, какой он осплепляюще красивый! Обжигаюсь об острый взгляд, — от него я тоже успела отвыкнуть — и тут же прячу глаза под ресницами.

Как он здесь оказался?! Разве можно главе тайной полиции совмещать работу с преподаванием? Это какая-то ошибка. Наверно, он разочек заменит заболевшего магистра и исчезнет из моей жизни...

— Десять кругов по беговой дорожке! — громко рявкает дракон, перебивая мои мысли. — Если кто-то вздумает остановиться и передохнуть, заработает штрафные баллы.

— Всем бежать по десять кругов? — узнаю голос Эйрины. — Или у девушек другая норма?

— Норма для всех одна, — отрезает Дарран. — Отныне все будут трудиться на этом дворе до седьмого пота. Ждать пощады не рекомендую, — он буравит меня долгим многозначительным взглядом, затем резким взмахом руки указывает на беговую дорожку.

Кажется, девушки издают то ли всхлип, то ли тяжелый вздох. Уверена, многие теперь задаются вопросом, как старшекурсницы могли влюбиться в этого палача. Знай они то, что знаю я, удивлялись бы ещё больше!

С тревогой оглядываю беговой круг. Десять кругов — это примерно полчаса бега в среднем темпе. Вряд ли кто-то из нас, простых смертных, способен выдержать такую нагрузку без подготовки.

Чего он добивается? Чтобы мы заработали кучу штрафных баллов и вылизали Академию сверху донизу? Или желает довести до изнеможения, чтобы мы сразу уяснили, кто тут наш царь и бог?

Внезапно ловлю на себе его пристальный взгляд и до сознания доходит: все из-за меня. Он хочет, чтобы я не справилась, получила неуд за физ подготовку и отсеялась с

На старте перехожу на бег. Стараюсь ровно дышать и размеренно двигаться. Первый круг проходит довольно легко, второй тоже. На третьем — дыхание немного сбивается, на четвертом темп замедляется, и я начинаю заметно отставать от других. При этом все время ощущаю на себе тяжелый, внимательный взгляд мужа, который, будто высасывает из меня последние силы.

На шестом круге скорость снижается до черепашьей, так что Дарран вдруг оказывается рядом, сопровождая меня спокойным шагом, и усмехается:

— Так я и думал. На нашего ребенка тебе плевать. Убегаешься до потери сознания, а беречь его не станешь.

От его деморализующих слов хочется рухнуть на землю. С трудом заставляю себя передвигать ногами.

Это я не берегу ребенка? Я?!

Стиснув зубы, молчу. Оправдываться перед ним считаю ниже своего достоинства.

Мимо пробегают адепты разной степени усталости. Ловлю на себе заинтересованный взгляд Гибсона, ничуть, похоже, не утомленного. Мне бы его драконью выносливость!

Подумать только! Дарран в Академии! Вот почему Фабиан говорил, что полумеры меня не спасут! Кто бы знал, что глава тайной полиции способен в одночасье стать преподавателем в Имперской Академии Магии!

На седьмом круге у меня начинает колоть под ребрами, и я сдаюсь. В Бездну! Уж лучше штрафные баллы, чем с ребенком что-то случится!

Я останавливаюсь, сгибаюсь в три погибели и, опираясь потными ладонями о бедра, пытаюсь отдышаться. Мой жестокий мучитель тут же оказывается рядом. Хватает за запястье — видимо, прощупывает пульс. Глаза на него не поднимаю, вместо этого рассматриваю до блеска начищенные сапоги в траве. Слышу гневные нотки в голосе:

— Где обручальное кольцо?

— Спрятала подальше, — шиплю, выдергивая руку, — вместе с тяжелыми воспоминаниями о браке.

— Так найди и надень. Ты моя жена. Еще раз увижу тебя без кольца и в этой непристойной форме… — он замолкает, вдруг осознав, что сфера его влияния на меня не так уж велика.

С этой точки продолжает немного другим тоном — таким обычно разговаривают с неразумным ребенком:

— Не тебе со мной тягаться. Сама видишь, ты проиграла. Возвращайся домой, Луара. Там твое место. Обещаю, что забуду о твоем недостойном поведении.

Его возмутительные слова придают мне сил. Выпрямляюсь, встречаюсь с ним взглядом, и холодно осведомляюсь:

— Сколько штрафных баллов мне предстоит отработать?

Он, сузив глаза, чеканит:

— Я убрал твои иголки из замка. Флору тоже убрал из своей жизни. Возвращайся. Домой.

— Как это… Убрал Флору… — его слова оглушают.

Меня топит радостью, что он закончил отношения с подлой предательницей, но эта радость сдобрена горечью. Почему мне пришлось сбежать, чтобы добиться от него подобного шага? К тому же, меня смущает, что он высказался о сестре, будто об изношенной мебели, которую велел слугам вынести из гостиной. Так он относится ко всем своим женщинам? Хотя... Сейчас гораздо важнее другое.

— Предположим, я вернусь... — вижу, как загораются торжествующие искорки в его карих глазах и быстро добавляю: — Только предположим! Тогда я буду твоей единственной? Никаких больше измен?

Он раздраженно пожимает широченными плечами:

— Опять лезешь, куда не следует. Тебе определенно не хватает того, что тебе дают, м?

Ну и наглость! Он даже не собирается делать вид, что будет соблюдать верность! Повторяю, упрямо тряхнув головой:

— Мы остановились на том, сколько штрафных баллов я получу.

Вокруг нас собирается толпа из драконов, пробежавших десять кругов быстрее остальных. На моё счастье, наш слишком личный разговор при свидетелях становится невозможным. Немного помолчав, Дарран заявляет:

— Плохо. Очень плохо, Луара. Сто штрафных баллов и дополнительная тренировка каждый вечер.

— Но… — всплеснув руками, чуть не плачу.

Если на каждом занятии по физ подготовке я буду подбирать штрафные баллы, то не останется времени на учебу. Я с трудом буду успевать на отработку штрафов и вечерние тренировки. Начну отставать. Получу неуды и... привет, отчисление!

Меня охватывает отчаяние, а вместе с ним вдруг брезжит дерзкая идея.

Хватаюсь за живот и жалобно лепечу:

— Что-то я себя неважно чувствую... Мне нужно к целителю.

— Самое время навестить целителя Адамса, — муж берет меня под руку, но я демонстративно отнимаю локоть и с вызовом смотрю ему в глаза:

— Мне не нужен целитель Адамс. Подойдет любой другой.

Глава 26

— Любой не подойдет. Нужен лучший. Проверенный, — с напором произносит муж.

Сейчас мы неотрывно таращимся друг на друга, оба сердитые, как демоны.

«Мой ребенок будет наблюдаться у целителя, которому я доверяю. Твою беременность надо сохранить в тайне!» — вот что говорит решительный взгляд из-под нахмуренных бровей.

«Пусть меня признают беременной. Попрошу освобождение от физ подготовки и… от тебя!» — это, наверняка, отчетливо написано на моем лице.

— Всем, кроме Луары, — пять кругов по полосе препятствий, — приказывает Дарран, не отрывая от меня взгляда.

Вот только адепты не торопятся расходится, заинтересованные происходящим. Через несколько секунд дракон поворачивается к ним и гаркает громче:

— Тому, кто задержится, добавлю ещё по пять!

Периферийным зрением улавливаю движение — учащиеся медленно расходятся. Какой-то частичкой своей души ощущаю радость от того, что муж суров со всеми, не только со мной. Его не исправить. Он лютый зверь — такова суть Даррана. Это подтверждает, что мой побег был верным шагом.

В наступившей тишине слышу его рычание:

— Думал, мы договорились. Я убираю иголки из замка. Ты ходишь к целителю Адамсу. Я выполнил свою часть сделки. Очередь за тобой.

Пожимаю плечами:

— Это было до того, как ты начал наседать с невозможными нагрузками.

— Ты казалась умнее, — кривит рот в усмешке. — Ладно. Объясняю по новой. Пойдешь к другому целителю — подставишь себя и ребенка. Похитителей детей вполне может устроить беременная от дракона.

— Возможно, но... — всплескиваю руками. — Дарран, преступники далеко, а ты здесь, рядом, заставляешь меня проходить через Бездну. От перегрузок и

— Не хочешь стресса и перегрузок — возвращайся домой. Там безопасно. Уж точно безопаснее, чем здесь. Своим упрямством ты подставляешь себя под удар, — он снова рычит, еле сдерживаясь. — Или тебе так охота меня обставить, что ты готова рисковать и собой, и ребенком?

— Дарран, — обеими руками хватаюсь за голову, — я не хочу тебя обставить. Даже спорить с тобой не хочу. Я больше ничего от тебя не хочу. Ничего — это единственное, что мне от тебя нужно.

В воздухе повисает тишина. Он сжимает рот, отворачивается, и мне становится страшно. Неужели я перегнула палку? Задела, сама того не подозревая, за больное место?

Какое-то время он молчит, играя желваками. Мышцы под белоснежной рубашкой пружинят, пальцы сжимаются в кулаки. Затем подходит чуть ближе, обдавая знакомым, приятным запахом парфюма, и отчетливо произносит:

— Ничего — это слишком много. Так много я тебе не дам. Никогда.

Со стороны мы, наверно, выглядим феерично, напоминая повздоривших любовников или, как минимум, бывших. Он стоит рядом, напряженный, злой, тяжело дыша.

Странно, но меня мало волнует, что подумают остальные адепты, хотя должно бы. Застываю, одурманенная близостью мужа, которая с неожиданной силой щекочет нервы и лишает воли к сопротивления.

Упавшим голосом прошу:

— Отмени вечернюю тренировку и штрафные баллы. Тогда я не пойду к чужому целителю. Это будет честно.

— Тренировку — ладно, — он недовольно щурится, — а вот баллы придется отработать.

— Что мне придется делать? Убирать Академию? Разбирать пыльный чердак? Написать какой-нибудь глупый реферат про популярный вид спорта?

— Зачем мне от тебя реферат? — усмехается дракон. — После этого занятия сходишь со мной к целителю Адамсу.

Киваю.

В конце концов, он имеет право знать, все ли хорошо с нашим ребеночком, если я беременна.

— Иди переоденься, — приказывает Дарран. — Выйдет неловко, если адепты свернут себе шеи на моем занятии, пялясь на аппетитную задницу моей жены.

Вспыхнув, с досадой прикусываю губу. Как у него это получается? Вроде говорит по делу, а умудряется между строчками цапнуть по живому. Колючий, шипастый дракон, которому чужды сочувствие и эмпатия.

Присмотревшись к адептам, что проходят полосу препятствий, и правда вижу, что некоторые неотрывно смотрят в нашу сторону. Вот только им, наверняка, гораздо интереснее узнать, о чем так долго и эмоционально говорят магистр и адептка, чем изучать мои скромные рельефы.

Как бы то ни было, отправляюсь в раздевалку. С облегчением стягиваю с себя форму, засовываю в шкафчик — какое счастье, что одежду обработали магическим плетением, позволяющим держать чистой без стирки! Надеваю белую блузку, клетчатую юбку и лёгкие туфли на каблучках.

Закидываю на плечо сумку с учебниками и на выходе натыкаюсь на девушек, гурьбой плетущихся в раздевалку. Покрасневшие, вспотевшие, они вряд ли теперь увязывают Даррана с образом романтичного красавца.

Смотрю на их угрюмые лица без всякого сочувствия. Печально признавать, но мне не нравилось, что на моего мужа поглядывали с неоднозначным интересом.

Ловлю себя на этих мыслях, и расстраиваюсь. Раз я от него сбежала, меня не должна волновать его личная жизнь, так почему она волнует? Хотя... Чисто формально лорд Амакиир все еще женат, и его жена, между прочим, истинная, ждет от него ребенка. На семейного человека заглядываться некрасиво. Так что мое возмущение очень даже естественно.

Бреду к факультету целительства по просторным, людным коридорам на ватных ногах. Непривычные к нагрузке икры жалобно ноют на каждом шагу. Ко всему прочему, после занятий снова начало сосать под ложечкой. Как назло, до ужина осталось полтора часа — столько я точно не выдержу.

На часть своих небольших сбережений я накупила себе леденцов, чтобы хоть как-то пережить утреннюю тошноту, если меня накроет во время занятий. В наплечной сумке у меня как раз припасена парочка. Не удержавшись, вытаскиваю один и засовываю себе в рот.

М-м. Вкус мятной свежести растекается по рту, уже через несколько секунд снимая голодные симптомы и позволяя выдохнуть с облегчением.

— Я смотрю, ты горячая штучка. Наши магистры тебя выделяют. Сам лорд Амакиир не остался равнодушен к твоим чарам, — за спиной раздается знакомый голос.

Резко разворачиваюсь и каменею.

Он ведь должен сейчас находиться в другом крыле Академии. Неужели, следит за мной?

И какой Бездны он называет меня, замужнюю и беременную, «горячей штучкой»?!

Глава 27

— Ты за мной следишь!

Гибсон пожимает плечами, пока осматривает меня с головы до ног, и недовольно морщится:

— Есть в тебе нечто, что меня смущает. Никак не пойму, что именно.

— Не стоит фантазировать. Я самая обычная. Оставь меня в покое, ладно?

— Пока не разберусь, не отстану.

Он задумчиво качает головой, с растрепанными после физ подготовки волосами. Шагает в мою сторону, заставляя вжаться в прохладную поверхность стены. Практически нависает надо мной с высоты своего роста и с шумом втягивает в себя воздух, чем жутко нервирует.

Вдруг у него магически одаренный нос? Вдруг он унюхает что-нибудь не то? Беременность? Метку истинной? Или мой дар предвидения? Да мало ли что еще... После долгой пробежки меня вообще лучше не нюхать!

Очень хочется отсюда исчезнуть, оставить парня здесь, в коридоре, вместе с его дурацким любопытством, но разве он даст спокойно уйти? Как назло, я слишком медленно шла к целителю Адамсу, уставшая после непомерных нагрузок, а теперь еще этот юнец меня задерживает! Не хватало, чтобы он отследил, как мы с Дарраном вместе заходим в кабинет целителя.

С сомнением посматриваю на красивое, умное лицо. Вроде большой, а ведет себя, словно капризный ребенок. Как избавиться от этого липучки?

— Понял! — блондин театрально хлопает себя по лбу широкой ладонью. — От тебя пахнет секретами! Луара, Луара… Как там была твоя фамилия?

Мотаю головой, в шоке от его наглости. Рассудительно предлагаю:

— Давай договоримся так. Ты оставишь меня в покое, и я не пожалуюсь на твое поведение ректору Вернону.

— Брось, — чувственные губы расплываются в широкой улыбке, но карие глаза

— Ты следишь за мной. Ты... Меня преследуешь.

— Хорош выдумывать! — он усмехается. — Наши маршруты совпали случайно. Что тут такого?

— Совпали маршруты, говоришь? — начинаю закипать. — Ладно. Куда ты идешь?

— Куда глаза глядят. А ты? — он с оценивающим видом склоняет голову набок.

Сердце от волнения набирает разбег, и я отчаянно пытаюсь успокоиться. Сдавленно прошу:

— Гибсон, оставь меня в покое!

— Ладно, — кивает тот с тяжелым вздохом. — Оставлю. Расскажи мне свой секрет, и иди с миром!

Наверно, для пущего эффекта он опускает на стену рядом с моим плечом ладонь, закрывая путь направо. Не успеваю дернуться, как налево путь тоже оказывается перекрыт.

— Пусти, — изо рта вырывается крик.

— Не жадничай, Луара. Один секрет — и выйдешь на свободу.

Дракон нахально щерится, обнажая белые зубы с чуть удлиненными клыками. Ему явно нравится ощущать надо мной подобие власти.

Мимо идут адепты, но никто из них даже не думает обращать на нас внимание. Мы, наверно, выглядим, как флиртующая парочка, которых в Академии полно.

Что делать? Кричать? Звать на помощь?

Уверена, если начну кричать, этот наглец обернет все в шутку и изобразит меня неадекватной истеричкой. А ведь я, учась здесь на бесплатной основе, должна вести себя идеально, тише воды, ниже травы. Если оскандалюсь, отчислят. Мне прекрасно известна политика заведения.

Ситуация безвыходная. Оттолкнуть дракона не получится, легче сдвинуть скалу. Даже иголки с собой нет — не уколешь подлеца. Пробую проскользнуть под рукой, но он мгновенно переставляет руку, загораживая проход.

Накрывает волна паники. Будто железным обручом сдавливает грудь. Становится трудно дышать. Зажмуриваюсь, а затем…

Ощущаю кожей дуновение воздуха, как если бы перед носом взлетела птица. Резкие шорохи совсем рядом. Когда осторожно открываю глаза, Гибсона поблизости нет, зато в метре от меня стоит Дарран. Элегантный, собранный, он с легким раздражением поправляет запонки из лунных бриллиантов на манжете своей белой рубашки.

Часто моргаю. Осматриваюсь. Ничего не понимаю! Куда делся приставучий мальчишка?

Метрах в десяти вижу силуэт прихрамывающего адепта, со спины очень похожего на Гибсона. С недоумением поглядываю на мужа.

— Что случилось?

— Значит, по-твоему, здесь безопаснее, чем дома? — Дарран вопросительно вскидывает бровь.

Ничего не объясняя и не дожидаясь моей реакции, он быстрым шагом устремляется в сторону факультета целительства, вынуждая меня броситься следом.

Мимо мелькают адепты с учебниками, профессора спешат куда-то с учебными артефактами. Казалось бы, знакомая с детства картина. Вот только она теперь нисколько не умиротворяет. Все эти люди никак не отреагировали, когда я оказалась в беде. Помог лишь один — невыносимый дракон, от которого я меньше всего ожидала поддержки.

Вскоре мы подходим к массивной, темной двери, где на золотистой табличке выгравировано «Целитель Адамс». Прежде, чем муж успевает постучать, быстро опускаю ладошку на его мускулистое плечо и бормочу:

— Спасибо, что выручил! Я очень тебе благодарна.

— Вместо "спасибо" лучше вернись домой, — он буравит меня пристальным взглядом, но, стоит мне качнуть головой, как отворачивается и громко стучит в дверь.

На энергичное «войдите!» мы шагаем внутрь.

Просторный кабинет укутан полумраком — ведь свет здесь исходит лишь от свечей и магических светильников.

Вдоль правой стены расположилась кушетка, вдоль левой — стеллаж со склянками и шкаф с талмудами. А между двух затемненных мозаикой окон разместился широкий письменный стол, за которым крепкий старик лет шестидесяти переливает что-то из одного бутылька в другой.

На его груди висит значок целителя с орнаментом Имперской Академии Магии. Седые волосы зачесаны назад, борода аккуратно подстрижена.

Стоит нам войти, мужчина поднимается, уважительно кланяется Даррану и приглашает его присесть. Он, похоже, сразу угадывает во мне пациентку, потому что приглашает улечься на кушетку.

Когда ложусь, магистр Адамс прижимает к моему животу теплую ладонь, от которой даже через ткань юбки чувствую мелкую вибрирацию. Наверно, он заранее условился с Дарраном о цели и времени нашего визита.

Преодолеваю желание отодвинуться. Терплю его работу. Мне ведь самой хочется узнать про крошку, как можно больше. Как он? Или... она? Все ли в порядке после сегодняшней нагрузки?

Через несколько секунд целитель выпрямляется и обращается к дракону:

— Готово. Что бы вам хотелось узнать о ребенке?

Пытаюсь справиться с обидой. Я мать, а о ребенке разговаривают с Дарраном, как с главным по беременности!

Тот не теряется, будто заранее продумал ответ:

— Пол ребенка.

Муж спросил не о здоровье и не о сроке. Его интерес вполне понятен. Если я ношу мальчика, то у лорда Амакиира месяцев через восемь появится наследник. А, если девочку, то ему понадобится от меня, как минимум, еще одна беременность. Вот только я беременеть от дракона больше не собираюсь, так что...

Целитель отвечает не сразу, и мое сердце замирает от волнения.

— Итак, пол ребенка... — начинает он.

Глава 28

— Вы ждете наследника. Будет мальчик.

Коротко выдыхаю и опускаю руку на живот. Мальчик… У меня будет сын. Теплое чувство растекается внизу живота, и одновременно меня заполняет глупым ликованием. Хочется воскликнуть: "Так и знала!" Я уже несколько дней подозревала, что причина моего аномального аппетита — растущий внутри меня дракон. С трудом удерживаю эмоции, что так и рвутся наружу.

Перевожу взгляд на мужа. По его лицу не понять, что тот чувствует. Серьезный, сосредоточенный, с цепким прищуренным взглядом — он, будто находится на рабочем собрании.

Разве не полагается, узнав о беременности, улыбнуться и обнять жену? Бездна, мне не нужные объятия мужа, но как же хочется разделить с кем-то свои переживания! Радость, волнение, дурацкие страхи. Хоть бы и с ним, лишь бы не держать все в себе!

—...Энергию дракона, — продолжает бубнить целитель, — можно нащупать в беременной уже через неделю после зачатия. Вашему мальчику не меньше трех недель, так что тут все очевиднее некуда. Здоровый, крепкий малыш. На данном

— Что любят крошки драконы? — спрашиваю у магистра Адамса, и наталкиваюсь на непонимающий взгляд. — Ну… Из еды.

— Главное, чтобы в вашем рационе было достаточно мяса и свежих овощей.

Киваю, а сама прикидываю, сколько мне положено мяса на бесплатном питании. Пара котлет в день или отбивная с половину моей ладошки. Не густо. Наверно, стоит предложить ректору Вернону организовать занятия по вышиванию, а в награду попросить о дополнительном питании. Моя просьба будет выглядеть странно, но вряд ли меня согласятся принять на официальную работу с нормальной зарплатой, пока я не закончу академический курс. А еда... Ее всегда остается целая куча после того, как накормлены адепты.

— Будут еще рекомендации? — спрашивает Дарран.

— Все, как обычно. Вашей истинной надлежит больше спать, больше бывать на свежем воздухе, больше заниматься тем, что приносит удовольствие. И, самое главное. В первые несколько недель, когда закладываются основы эмоционального развития ребенка, крайне важна близость между мужем и женой.

Судорожно цепляюсь за края кожаной кушетки и бросаю на Даррана испуганный взгляд, — нам до близости далеко, как до звезд! — а целитель тем временем продолжает, с каждым новым словом вбивая в меня очередной повод для тревоги:

— Я говорю не только о супружеской близости, но также об объятиях, долгих беседах, совместных прогулках, знаках внимания, заботе...

— Посоветуете еще что-нибудь, кроме очевидного? — раздраженно перебивает дракон, у которого все перечисленное, наверняка, застревает, как кость в горле.

— Пожалуй, нет, — отступает магистр Адамс.

— Значит, здоровый, крепкий наследник, — подытоживает муж, явно желая закончить встречу.

— На данный момент. Разумеется, отныне здоровье вашего наследника напрямую зависит от физического и эмоционального здоровья его матери.

Хочу встать, уверенная, что встреча закончена, как вдруг Дарран усаживается рядом на широкую кушетку, загораживая мне выход и заставляя замереть. Шумно вздыхает. Вскидывает ладонь над моим животом. Секунду, другую его рука висит близко-близко к моей юбке, а потом плавно опускается на ткань, накрывая своим жаром низ живота и разгоняя по телу мурашки.

На лице дракона все та же спокойная невозмутимость, а в моей душе — настоящее стихийное бедствие!

Он прикасался ко мне в последний раз в прошлой жизни, когда я была наивной, доверчивой девочкой. Поступив в Академию, я решила, что больше он до меня не дотронется. А теперь, после слов целителя, мир перестал быть черно-белым. Ведь между мной и мужем изменщиком внезапно вклинились интересы сына.

Про себя отсчитываю секунды. Лежу смирно, терплю, хотя очень хочется стряхнуть с себя горячую кисть. Понимаю, дракону нужен контакт с сыном, но самое главное, и сыну нужен контакт с отцом! А еще...

Бездна, неужели целитель не врет в угоду Даррану, и крохе действительно необходима близость родителей? Если так, то у меня проблемы. Самые настоящие проблемы.

Кое-как переждав это прикосновение-пытку, поднимаюсь с кушетки вслед за мужем, одергиваю клетчатую юбку, цепляю на плечо сумку с учебниками. Прячу за деловитостью свое смущение и растерянность.

Визит закончен, можно идти на следующий урок, чтобы попытаться сфокусироваться на основах заговоров и заклинаний. Смогу ли я думать об учебе, когда мозг буквально кипит из-за происходящего? Сын. Отношения с Дарраном. Учеба...

— Леди Амакиир, вы всегда можете обращаться ко мне в случае вопросов или недомогания, — уверяет целитель Адамс. — Обычно я нахожусь в Академии во второй половине дня. Между занятиями меня можно найти тут.

Кивком его поблагодарив, направляюсь к выходу. Едва успеваю переступить порог, как Дарран оказывается справа, и теперь рядом со мной шагает в другой корпус.

К счастью, в коридорах факультета целительства многолюдно и шумно. Почти никто не обращает внимания на магистра и адептку, хотя такое сочетание не часто увидишь в этих стенах.

— Ты слышала слова целителя. Тебе нужно больше спать. Больше бывать на свежем воздухе. Снизить уровень стресса. Как ты собираешься этого добиться в Академии?

— А еще, Дарран, — быстро парирую, — мне было предписано заниматься делом, которое приносит мне удовольствие. Так вот учеба приносит мне удовольствие. По крайней мере, пока из меня не пытаются сделать профессиональную бегунью.

Бросаю быстрый взгляд на дракона, тот хмурится.

— Предписания целителя — это не все. Помнишь дело о пропаже детей?

— Конечно.

— Все найденные мной зацепки ведут сюда. Любой магистр, объясняющий тебе про плетения или описывающий природу темной магии, может оказаться пособником похитителей. Даже адепты… Ты находишься в серпентарии, Луара. Никому нельзя верить. В такой расчудесной атмосфере ты собираешься вынашивать ребенка?

— Дарран, — останавливаюсь и заглядываю ему в карие глаза. — Здешние змеи хотя бы не растопчут мое сердце. Все лучше, чем дома.

— Тебе этого так хочется? Верности? Исключительности? — снова хмурится дракон, и через несколько секунд тяжелого, напряженного молчания нехотя бросает: — Ладно. Согласен.

Недоверчиво вглядываюсь в его лицо. Так просто? Я, похоже, ослышалась.

— Ты обещаешь мне верность? — растерянно повторяю, и муж кивает.

Лорд Амакиир — кто угодно, только не лжец. Если не будет измен, наверно, стоит рассмотреть возможность начать все заново, с нуля. Казалось бы, вот он, мой шанс подарить сыну полноценную семью. И все же рассчитывать на такой ход событий не могу, потому что смутно чувствую: здесь что-то не так.

Вот только в чем подвох?

В чем подвох, узнаю буквально со следующей репликой.

Глава 29

Дарран

Под быстрый стук сердца Луара покусывает губу и тонкими пальцами теребит серебристую пуговицу на белой блузке. На нежной коже у висков проступают мелкие бисеринки пота. Сомневается, переживает.

— Что заставило тебя передумать, Дарран? — ее мелодичный голос слегка вибрирует от волнения.

— Адамс говорил про важную роль близости между родителями. Я готов пойти на уступки. Ради сына.

— Но, — задумчиво тянет, рисуя на стене пальчиком какие-то узоры, — целитель Адамс говорил, что близость между родителями важна первые несколько недель беременности.

— Именно! — невольно восхищаюсь, как быстро она схватывает все нюансы.

— Значит, ты предлагаешь верность на ближайшие несколько недель, пока у малыша закладывается эмоциональный фон? — вопросительно заглядывает мне в лицо.

Худенькая, напряженная —

Внезапно во рту пересыхает. Боюсь ошибиться. Впервые чувствую такое с женщиной. Бред. Куда она от меня денется, с меткой?

— Точный срок нам придется уточнить у целителя. Но в целом ты поняла верно.

Чем больше говорю, тем сильнее она кусает губы, и без того распухшие. На последних словах она устремляет задумчивый взгляд в пол. Затем одергивает юбку и заявляет:

— Я пойду, не то опоздаю на занятие.

Вместо ответа уйти? Издевается? Уже через секунду перекрываю ей дорогу, заставляя остановиться.

— Уйдешь. Но сначала ответишь.

На нас поглядывают люди. Один адепт, из старших, даже замедляется, готовый вмешаться, но мой свирепый взгляд помогает ему продолжить путь.

Луара решительно смотрит в мои глаза и отчетливо произносит:

— Я не вернусь домой, Дарран. Первые несколько недель ты можешь быть рядом. Я потерплю ради сына.

Бросив в лицо эти слова-иголки, она идет прочь. Я же, собрав волю в кулак, застываю на месте. Еле держусь, чтоб не схватить строптивицу в охапку и не потащить домой против воли.

Осмелела. Слишком осмелела.

Дома вмиг бы отучил ее дерзить. А в стенах Академии воспитывать жену нереально.

С раздражением и, пожалуй, с не меньшим восхищением впиваюсь взглядом в ее удаляющуюся фигурку. Белая блузка обтягивает плечи и точеную талию. Темные волосы, собранные в аккуратный пучок, открывают тонкую шею. Вся такая нежная, хрупкая, воздушная, как пушинка. Сжать ее в кулак — и не будет видно. Но при этом посмела бросить вызов мне, лорду Даррану Амакииру, с кем не дерзнули бы тягаться сильнейшие драконы Империи.

Коридоры внезапно пустеют — адепты спешат на занятия вместе с магистрами. У меня, в отличие от исчезнувших магистров, на сегодня уроков не предвидится. Думал, в эту самую минуту мы уже будем ехать с Луарой домой по знакомой, ухабистой брусчатке, а тут… Истинная решила взбрыкнуть.

Что же. Есть и другой путь домой. Правда, обойдётся он чуть дороже.

Несколько минут спустя захожу в кабинет Армина. Тот без слов указывает на гостевое кресло, пахнущее свежей кожей. Пока устраиваюсь поудобнее, откидываясь на высокую спинку, он достает из кармана ключ, отпирает дверцу шкафчика, встроенного в стену. Вынимает два хрустальных стакана, и плескает в оба янтарную жидкость из графина. Один протягивает мне.

Глоток — и рот обдает терпкой горечью. Второй, третий — и стакан пустеет. Одновременно со мной Армин опустошает свой стакан, и вопросительно приподнимает графин:

— Еще?

Мотаю головой. С шумом отставляю стакан на темный, ректорский стол.

— Как скажешь, — он садится в кресло напротив.

Складывает на груди руки и больше не сводит с меня внимательного взгляда, предоставляя право голоса. Вопреки его ожиданиям молчу и в упор рассматриваю собеседника, от которого зависит ближайшее будущее.

Добротный коричневый камзол чист и выглажен. На шее красуется синий платок — так замысловато повяжут лишь женские руки. Пуговицы, до блеска натертые. На столе — миниатюрная картина в рамке. Я не вижу лицевой стороны, но уверен, там изображен он сам, его жена и трехлетний сын, безусловный центр его мира.

Армин Вернон — семьянин до мозга костей. Вдруг понимаю, что мой шлейф из коротких романов выглядит в его глазах жалкой, неуклюжей попыткой заполнить дыру в сердце. А отношения с Луарой — нелепой пародией на семью. М-да. Похоже, разговор нам предстоит непростой.

Без долгих предисловий требую:

— Исключи ее.

Приятель ожидаемо поводит плечами:

— Основание?

— В Бездну основание! Просто исключи, — беру чистый лист, перо из чернильницы и, приготовившись писать, уточняю: — Какая сумма пригодится твоему заведению?

— Не пойми меня неправильно, Дарран. Магистр Лукас был крайне рад подлечить свои кости на дорогом курорте, который ты так щедро ему оплатил. Но, боюсь, ты не в состоянии купить исключение Луары... Неужели договориться полюбовно не получилось? — в последних словах звучат нотки сочувствия.

В голове пульсирует злость. У Армина есть то, чего нет у меня. Любимая жена, наследник, согласие, любовь. Интересно, как бы он запел, окажись на моем месте? Сдержанно признаю:

— Воздух свободы вскружил жене голову. К моему великому сожалению, она не в состоянии мыслить здраво. Так какую сумму вписать в пожертвование?

— Лучше скажи, зачем она тебе?

— Ты же ректор, Армин! — развожу руками. — Вроде умным должен быть, а несешь чушь.

— Нет, правда! Твою постель греют другие женщины. Дай Луаре годик поучиться! Она будет благодарна, что ты чтишь ее желания. Глядишь, оттает со временем. Станет спокойнее относиться к твоей... личной жизни.

— Мне от нее не благодарность нужна, — холодно чеканю. — У нее есть ответственность. Сидеть дома и рожать мне наследников.

Вернон криво улыбается.

— Я знаю твою жену с детства. Луара умная, терпеливая и прекрасно воспитанная молодая женщина. Когда она появилась в моем кабинете, я подумал, что ты должен был дать ей для этого вескую причину. Увидел вас вместе — и все стало понятно.

— Что ты увидел такого за пять минут? — с вызовом спрашиваю, опуская перо в чернильницу и устраивая руки на широких подлокотниках. — Отсюда давай подробнее!

Армин вздыхает:

— Луара заслуживает гораздо больше, чем твое равнодушие. Любовь, уважение, внимание — все то, что ты давал Веронике. Я понимаю, ты до сих пор по ней скорбишь...

— Ни хрена ты не понимаешь, Вернон! — перебиваю, мигом вскипев. — Твоя жена жива, и дети все целы… — как только фраза вырывается наружу, сознаю, насколько мерзко она прозвучала.

Видя, как лицо Армина превращается в непроницаемую маску, хочу затолкать свои слова обратно! Бездна! В какой момент из скорбящего мужа и отца я превратился в бездушного негодяя, упрекающего другого дракона в наличии живой жены и ребенка?

Натянуто улыбаюсь и предпринимаю последнюю попытку переубедить упрямца:

— Пойми, исключение в ее же интересах! Здесь ей грозит опасность. Оставишь Луару в Академии — и она погибнет.

Глава 30

Луара

— Здесь должна быть какая-то ошибка, — недоверчиво таращусь на свой поднос, заставленный шикарными яствами.

Солидный кусок запеченой дичи с золотистой корочкой, пюре, овощная запеканка, салат, ягодный десерт — все такое красивое, обильное, ароматное, что никак не тянет на бесплатное питание!

Сегодня раздатчица — незнакомая темноволосая женщина. Может, новенькая, и что-то напутала? Она снова прикладывает мою карточку к своей.

— Леди Луара Амакиир? — уточняет, рассматривая вспыхнувшую на своей карточке надпись.

— Да, — отвечаю, уже жалея, что привлекла к себе внимание.

Вокруг полно болтающих адептов, и как назло ближе всего стоит Эйрина, у которой всегда ушки на макушке. Надо было просто взять ужин и уйти. Если это чья-то ошибка, я не обязана за нее отвечать.

— Все верно, — бормочет женщина. — Ваше питание оплачено по полной стоимости.

— Но… — перехожу почти на шепот. — Когда и кем?

— Этого мне не видно.

— Хорошо, спасибо! — бормочу и иду к столику в самом конце столовой, откуда мне уже машет Эйрина.

На последнем занятии по основам заклинаний блондинка почему-то сменила гнев на милость и снова держится рядом.

— Ну? Сегодня мы обе празднуем? — хитро щурится сокурсница, указывая на мой поднос.

— Окончание первого дня учёбы, — отзываюсь ей в тон, — мы просто обязаны отпраздновать!

Пока усаживаюсь за скамью, гадаю, кто спонсировал мой ужин. Если питание оплачено Дарраном, я приму этот жест в качестве заботы о ребенке, вполне своевременной и очень приятной. А если кем-то другим... Боже, да больше некому!

Еще раз осматриваю ужин, и правда напоминающий праздничное угощение, которое от голода безумно хочется проглотить целиком, не разжевывая. Заставляю себя не спеша, как подобает цивилизованной леди, отрезать кусочек дичи. Успеваю даже засунуть сочное, нежное мясо в рот, прежде, чем сокурсница уводит разговор в неожиданное русло:

— Расскажи, каково оно — быть женой главы тайной полиции?

Чуть не подавившись, кашляю и быстро озираюсь — никто нас не слышал? За соседними столиками все заняты своими разговорами. От расположившихся справа широкоплечих адептов раздается взрыв смеха.

— Как ты узнала? — взволнованно шепчу.

— Я сразу поняла, что ты сбежала сюда от мужа, а от кого именно, поняла сейчас, когда раздатчица назвала твое имя. Я ведь читаю советскую хронику... То есть читала.

— Но как ты поняла, что у меня есть муж?

Она отодвигает наши подносы и с лукавой улыбкой берет мою правую руку. Указывает на безымянный палец, где на фоне загара видна светлая полоска, след от обручального кольца. Отбираю кисть, расстроенно вздыхая. Погореть на такой ерунде!

— Не бойся, я не выдаю секреты подруг. Вот секреты заносчивых однокурсниц — другое дело. Их беречь не обязательно, — продолжает манипуляторша, облокотившись об стол. — Ты за свою тайну не бойся, мы же теперь подруги, верно?

Внимательно всматриваюсь в девушку. Длинные светлые локоны обрамляют красивые, будто кукольные черты лица. Розовые губки приоткрыты, а голубые глаза под темными ресницами радостно горят. Еще бы! Она додумалась до чьей-то тайны. Теперь эта важная тайна будто придает вес ей самой.

Эйрина сущий ребёнок, но, в конце концов, с детьми тоже можно дружить.

— Подруги! — выдыхаю, и улыбка на лице девушки расплывается еще шире.

Она подается ближе и с заговорщицким видом шепчет:

— Расскажи, как это быть его женой? Наверно, улетаешь в небеса, когда оказываешься в объятиях такого красивого, властного мужчины, да? А как было в первую брачную ночь, а? Я бы упала в обморок, если бы до меня дотронулся дракон! Или расплакалась от счастья, даже не знаю...

— Дракону важен наследник, — пожимаю плечами. — А плачешь ты или падаешь в обморок в процессе его создания — ему не так важно.

— Понимаю. Умно. Ты нарочно так говоришь, чтобы тебе поменьше завидовали. Но мне можно рассказывать все! — она прикладывает ладошку ко рту. — Моя троюродная сестра вышла замуж за дракона. Я уже слышала от нее, какое удовольствие крылатые даруют женщине, — Эйрина подается ближе, почти ложась на стол и понижает голос: — Значит, ты беременна от дракона, да?

Что?! Бездна, да эту малышку можно смело отправлять в допросную! Она, доверчиво распахнув голубые глаза, из любого вытащит все секреты. Даже моргнуть не успеешь!

— Твоя очередь откровенничать, — приступаю к овощной запеканке. — Подруга ты мне или дознаватель?

— Ты сейчас столько обо мне узнаешь, что слушать устанешь. Заснешь от скуки, — отмахивается. — Вот твоя ситуация — нечто особенное. Просто в голове не укладывается! С учетом прошлого лорда Амакиира… Удивительно, — блондинка поджимает губы.

— Что удивительно?

— Что он не снес еще Академию. И что ты еще здесь.

— Что тут удивительного? — усмехаюсь, хотя уже чувствую себя неуютно. — Для главы тайной полиции не типично сносить Академию. Буянить на публику как-то не в его стиле.

— Его первая жена погибла, будучи на восьмом месяце, — Эйрина достоверно изображает на себе огромный, круглый пузик. — Будь я на месте лорда Амакиира, и будь ты беременна, посадила бы тебя под замок, лишь бы уберечь. Раз ты здесь, либо ты не беременна, либо беременна, и бьешь своего дракона по самому больному. Ты его наказываешь, да?

— Беременна или нет, — пожимаю плечами, усердно расправляясь с ягодным десертом, — мужчина не должен мучить женщину из-за своего прошлого.

— Он не станет, если женщина воспользуется его прошлым себе во благо. Кстати об этом... Луара, милая! — Эйрина делает бровки домиком и умоляюще складывает маленькие ладошки. — Расскажи мне, пожалуйста, про магистра Луция! Все, что знаешь! Мне очень-очень надо!

— Я ничего о нем не знаю, — испуганно мотаю головой.

Ненасытное любопытство соседки начинает меня утомлять. Взываю к ее здравому смыслу:

— Советую тебе быть с ним поосторожнее! Ты знаешь, что флирт с преподавателем приравнивается к аморальному поведению, за которое исключают из Академии?

— Интересно, — хихикает блондинка. — Это аморально флиртовать с собственным мужем, если ты адептка, а он преподаватель?

— Тише! — прикладываю указательный палец к губам, но болтушку это не останавливает.

— Я считаю, что очень даже морально. А если ты адептка, а он — твой будущий муж, просто сам пока

Глава 31

— Что ты имеешь в виду?

За время разговора я уже не раз "поздравила" себя с бедовой соседкой, а теперь вишенкой на торте она меня шантажирует?!

Блондинка склоняется ко мне поближе, почти ложась на стол, и шепчет:

— Знаю, тебе не понравится, если я прокрадусь ночью в кабинет Фабиана. Но должна же у меня быть хоть какая-то стартовая информация!

— Ты с ума сошла! — закрываю лицо ладошкой. — Тебя поймают и выгонят из Академии.

— Не поймают... Если ты расскажешь мне хоть немного про Фабиана, то мне не придется рисковать. Ну пожалуйста, Луара, миленькая! Помоги мне!

— Я ничего о нем не знаю! Но, даже если бы знала, мне не нравится твоя затея флиртовать с магистром. Одумайся, пока не поздно!

— Не знаешь — спроси у мужа, — не сдается Эйрина. — Он же глава тайной полиции. Ему положено все обо всех знать.

— Он не из болтливых. К тому же я не собираюсь искать его по всей Академии.

Мою собеседницу нисколько не смущает такой ответ. Она многозначительно улыбается и мурлычет:

— Я совершенно случайно услышала, что после ужина лорд Амакиир собирался пойти в библиотеку.

— Ушам своим не верю! Ты шпионила за моим мужем? — только развожу руками.

— Интересно было узнать про дракона, который прицепился к тебе на физ подготовке... Что? — девушка невинно округляет голубые глаза, накручивая на палец локон. — Я же не для себя... Для тебя, между прочим, старалась!

Глядя на нее, качаю головой. Как она дожила до совершеннолетия с таким-то характером?

После сытного ужина первым делом отправляюсь в свою комнату. Оставляю на столе учебник с тетрадками и, захватив с собой пару вещиц, шагаю в библиотеку.

В первую очередь, собираюсь найти книги про морок. Ведь через несколько месяцев мне как-то придется прятать свой круглеющий животик!

По указателям легко нахожу библиотеку, огромное, светлое помещение, заполненное длинными стеллажами и зоной для чтения, со столами и стульями. Окон здесь мало, зато полно магических светильников, создающих эффект дневного света.

Полной грудью вдыхаю аромат. Здесь приятно пахнет бумагой, печатной краской и… детством. У отца была небольшая библиотека в кабинете, и пахло там также. Мне нравилось тихонько сидеть в крохотном кабинете и наблюдать, как он пишет что-то широким, размашистым почерком на листе желтоватой бумаге.

Окидываю быстрым взглядом помещение, Из посетителей здесь всего пара адептов, а вот Даррана нигде не видно. Конечно, он может стоять где-нибудь между стеллажами, но не стану же я прочесывать весь периметр! При мысли, что мы не увидимся, грудь захлестывает разочарование.

Здороваюсь с госпожой Милдри, симпатичной пышногрудой библиотекаршей в очках, и отправляюсь к отделу, где стоят книги о наведении иллюзий.

Когда прохожу мимо очередного стеллажа, замечаю знакомый силуэт. Через пару шагов увиденная картинка доходит до сознания, я резко останавливаюсь и сдаю назад. Здесь, между стеллажами, стоит Дарран, небрежно подпирая стену, и листает какую-то книгу!

Вид мужа, красивого, собранного, недосягаемого, обрушивается на меня внезапно, как струя пламени из пасти дракона. Сердце сразу начинает колотиться, как безумное. В голове сумбур, в котором, как ни странно, отчасти виновата Эйрина.

До разговора с ней я ни разу не думала, что своим побегом я его наказываю или бью по больному. Мне ненавистна мысль, что я причиняю ему страдания, но и домой, в атмосферу не принятия и неуважения, возвращаться не собираюсь!

Раздираемая противоречивыми чувствами, не могу вспомнить, зачем хотела его видеть… Изображаю отстраненный, строгий вид. Хочу показать, что я от него не завишу. Ни капли.

Он поднимает взгляд и через секунду опять утыкается в книгу. Уязвленная, пытаюсь осмыслить его реакцию. Он меня… Игнорирует?

Может, не узнал, поглощенный своими мыслями? Подхожу ближе. В паре метрах от него застываю. Пользуясь тем, что он на меня не смотрит, бессовестно им любуюсь.

Рассматриваю морщинку, застывшую между густых темных бровей, едва заметную горбинку на носу, придающую легкое несовершенство правильным в целом чертам лица. И рот, чувственный, с опущенными уголками, из которого я слышала только жесткие вещи, а так мечтала услышать другое...

— Ты решила изучить тварей Бездны, Луара? — его взгляд по-прежнему устремлен в книгу, поэтому вопрос застает меня врасплох.

В недоумении молчу. Я же его лицо сейчас изучала. Это такая самоирония? Вдруг вспоминаю, что мы стоим среди книг, посвященных Бездне… Проклятье! Соберись, Луара, не тупи!

— Нет, но... — как же легко он сбил с меня решимость выглядеть сильной и независимой! — Раз уж мы встретились, хочу с тобой поговорить. Ты не против?

— Говори, — рассеянно разрешает.

— Спасибо, что оплатил мое питание.

Он небрежно пожимает плечами.

— Здешняя еда не сравнится со стряпней нашего Михала, но на время сойдет... Итак, дань благодарности заплачена. Что-нибудь еще?

— Да… — покусываю губу, не зная, как перейти к щекотливому вопросу. — Помнишь, ты упоминал, что подозреваешь многих преподавателей Академии в причастности к делу о похищении детей?

— И? — сощурившись, он теперь не спускает с меня глаз, отчего мне ещё труднее собраться с мыслями.

— Как насчет магистра Луция? Он тоже под подозрением?

— Почему ты спрашиваешь? — взгляд карих глаз становится еще острее. — Он говорил что-нибудь необычное?

Отворачиваюсь. Говорил, еще как! Он предлагал избавиться от метки. Предлагал перестать быть твоей истинной, Дарран! Вслух высказываю совсем другое:

— Он… Интересен моей подруге.

— М-м.

— Так что мне передать подруге? Будь она твоей сестрой, что бы ты ей посоветовал?

— Будь она моей сестрой, я бы настоятельно рекомендовал ей сосредоточиться на учебе. А своей жене, раз уж она интересуется моим мнением, посоветовал бы лучше выбирать подруг. Эйрина Гравиали находится в Академии на испытательном сроке. В том году её исключили. В этом — родители пожертвовали Академии крупную сумму, дабы их дочь получила второй шанс на магическое образование и приличную партию.

На языке вертится вопрос, откуда он знает так много про мою соседку. А потом в голове всплывают слова Эйрины: "Ему положено все про всех знать", и вопрос отпадает сам собой. Конечно, Дарран навел справки о моей соседке, чтобы держать под контролем мою ситуацию... Или, точнее, меня?

— Спасибо. Я учту твой совет, — в моем голосе все же проскальзывает раздражение.

Злюсь, что затеяла этот заведомо неудачный разговор про магистра Луция.

Но, как бы мне ни хотелось, уйти не могу, несмотря на дурацкое начало диалога. Ведь есть еще одна тема, которую нам просто необходимо обсудить.

Внезапно муж захлопывает книгу и через долю секунды оказывается совсем рядом.

— Ну же, Луара, не тяни! Я знаю этот твой взгляд. О чем ты хотела поговорить на самом деле?

Глава 32

— Я хотела спросить про Айну. Сначала она потеряла маму... Потом исчезла я. Потом ты. Как она это пережила?

Задаю этот вопрос и задерживаю дыхание. Делаю вид, что увлеченно рассматриваю книжные корешки, а сердце колотится в страхе. Боюсь услышать: «Хочешь узнать — возвращайся домой!» Или «Если бы о ней правда волновалась, то не сбежала бы!»

Самое ужасное, если это услышу, то и крыть будет нечем, ведь во главу угла я поставила спасение своего крошки. А теперь, когда, по словам мужа, Флоры в его жизни нет, в приоритете стоит чувство собственного достоинства.

Дарран мрачнеет и тихо роняет:

— Неважно.

— Насколько неважно?

— Я говорил с ней перед отъездом. Она не смирилась с моим решением. Плакала. Просила остаться.

— Мне жаль, — на секунду встречаюсь с ним взглядом, — Возможно, получится создать портал? Чтобы ты мог проводить вечера дома?

— Уже говорил с портальным магистром. Из Акадмии портальные ходы ограниченны. В сторону моего замка их не сделать.

— А если обращаться в дракона? Сколько времени занимает перелет?

— Уже думал. Буду прилетать, когда она заснет, и улетать, пока спит.

— Может, тогда стоит вернуться к Айне? Нет, правда, ты же видишь, мне… — опускаю ладонь на живот, — нам здесь ничего не грозит. Ты можешь быть за нас спокойным.

В ответ дракон мрачнеет еще сильнее:

— Связь с сыном не создаешь на расстоянии. Это все, что ты хотела спросить?

— Нет, — чувствуя, как к щекам приливает кровь, вынимаю из кармана светло-желтый лист, сложенный особым образом и запечатанный самой дешевой печатью — расплавленным воском свечи. — Я не успела попрощаться с Айной. Она, наверно, чувствует себя брошенной. И преданной. По почте письмо будет идти целую вечность, а у тебя есть возможность отправить домой почтового голубя...

Вместо ответа Дарран протягивает мне открытую ладонь, и я с облегчением вкладываю ему в руку письмо. Только, вместо того, чтобы сунуть лист в карман, он совершает невообразимое. Ломает восковую печать, разворачивает лист и всматривается в мои строчки.

— Что ты делаешь? — ахаю возмущенно.

— Читаю.

— Но это же не тебе, а Айне!

— Ты и правда думала, — он приподнимает бровь, — что я отправлю своей дочери послание, не читая?

— Порядочные люди, — шиплю, — не читают чужих писем… Верни письмо! Я отправлю его сама, по почте!

Он поднимает лист чуть выше пределов досягаемости.

— Я распорядился, чтобы дворецкий складывал всю приходящую почту на мой письменный стол. Твое письмо не дойдет до адресата, пока я его не одобрю.

Чувствую себя глупо. И правда. Чего еще можно было ожидать от мужчины, желающего держать все под контролем!

— Читай, — машу рукой, — если так настаиваешь.

Это даже не письмо… так, коротенькая записочка-прощание. Несколько строчек вряд ли утешат ребенка, но хотя бы покажут, что она мне не безразлична. И все же сейчас с волнением вспоминаю каждую строчку, и пытаюсь предугадать, пройдет ли письмо цензуру сурового отца.

«Милая Айна! Мне жаль, что я не успела с тобой попрощаться! Так уж получилось, что мой отъезд стал неожиданностью даже для меня. Я не знаю, когда смогу к тебе вернуться, но все это время в разлуке буду очень-очень по тебе скучать и надеяться на нашу скорую встречу. Да, я нашла красивое перышко, как то твое, помнишь? Передам тебе, как только смогу. Любящая тебя Луара»

— Здесь написана правда? — интересуется вдруг Дарран, складывая письмо.

Киваю, испуганно посматривая на мужа. Неужели опять заведет старую песню: "Если правда, то возвращайся домой"? К счастью, он молчит. Сплетает небольшой магический узор, от которого в воздухе возникает малюсенькое пламя, и аккуратно плавит сломанный воск, соединяя края бумаги.

— Айна сегодня же его прочитает. Даю слово.

— Спасибо, — киваю. — Это очень много для меня значит.

Дарран молчит. Пауза затягивается, вызывая чувство неловкости. Внезапно сзади раздается шорох, заставляя меня обернуться. Метрах в двух от нас мой сокурсник Гибсон роется в книгах. Нет, ну надо же ему оказаться здесь именно сейчас! Так невовремя!

— Кто бы мог подумать, что нас сведут твари Бездны! — усмехается светловолосый дракон, поймав мой взгляд, но через секунду с опаской косится на Даррана.

— Жизнь непредсказуема, — пожимаю плечами.

— Мое предложение все еще в силе, — небрежно бросает Гибсон.

Несколько мгновений пытаюсь сообразить, о чем он говорит. С трудом вспоминаю, что он предлагал подтянуть меня в магии. Нахмурившись, бросаю:

— Мой ответ тоже в силе.

— Как знаешь, — многозначительно улыбнувшись, дракон захлопывает книгу и идет с ней к выходу. — Как знаешь.

Мне бы отправиться за ним следом, но уйти тяжело. Меня будто магнитом тянет остаться, и я не понимаю, в чем причина. Лорд Амакиир причинил мне столько боли, и все равно… Глупое сердце тянется, рвется к нему, не умеющему греть, только обжигать. Тянется к прошлой жизни, где была Айна, где были счастливые семь дней до моего прозрения, и... Где я узнала о своей беременности. С трудом заставляю себя развернуться и шагнуть прочь.

— Постой! — вдруг требует муж, заставляя меня застыть на месте. — Я готов выслушать твои условия.

— Какие условия? — мотаю непонимающе головой

— Для возвращения.

— Но я не думала возвращаться!

— Теперь подумаешь. О своих условиях расскажешь мне завтра. А пока…

Он вдруг притягивает меня к себе, разворачивает, и я сама не понимаю, как оказываюсь вжата между ним и стеной. Карие глаза неотрывно, жадно исследуют мое лицо, а пальцы скользят по скуле, через секунду спускаясь к губам. Для меня загадка, почему мне приятны его прикосновения. Ведь он жестокий, холодный и грубый... хотя и красивый до жути! Тело ведется на его близость, до ватных коленок и острых мурашек, а разум вопит: «Оттолкни его! Он не заслуживает твоей любви!»

В каком-то тумане до сознания долетает его шепот:

— Чужие самцы к тебе липнут, как проклятые. Знаешь причину?

Испуганно мотаю головой. При чем тут самцы?! Я никому не давала повода! Спортивная форма здесь вызывающая, конечно, но не я же ее придумала! Нашел повод меня обвинять, да еще таким странным...

— Причина банальна, — перебивает он мои мысли. — И мы это исправим.

Глава 33

— Что за… — начинаю, как вдруг его рука крепко фиксирует затылок, а в следующий миг своими губами он сминает мои.

Забываю дышать, замираю, ошалевшая от происходящего, а Дарран вовсю этим пользуется. Завладевает моим ртом. Уверенно, жестко.

Самое пугающее — не могу ему дать отпор, и дело не в неравенстве физических данных. Я вся во власти дракона, будто мигом лишенная воли.

С губ переходит к шее, ушам. Теперь рот свободен. Можно крикнуть, хотя бы возмутиться, но вместо этого стою онемевшая. Меня захлестнуло новыми ощущениями, и я в них утопаю. От легких покусываний, сдобреных поцелуями, приятно саднит, а от горячих, манких прикосновений по телу рекой растекается медовое тепло.

У нас не было такого раньше. Никогда его руки не скользили бесстыже по телу и не вызывали такой пугающе острой реакции.

Где-то на задворках сознания шевелится мысль: он не имеет права… Это все неправильно… Это нельзя проделывать со мной… Или можно? Нужно? Терпкий запах одеколона дурманит, путает сознание. Мысли сплетаются в хаос.

Это наш первый настоящий поцелуй. И он за гранью приличного. Как же сладко окунуться туда, за эту грань, но как же поздно…

Горечь этого «поздно» перекрывает всю гамму других чувств, и когда его губы отстраняются от меня, накрывает облегчением вместе с легким осадком грусти.

Ведь у нас могло все сложиться по-другому. Почему только сейчас поцеловал меня взаправду? Пока он, тяжело дыша, продолжает прижимать меня к себе, заглядываю в потемневшие глаза. В них нахожу новый оттенок. Удивление? Желание? Бездна, это мне впору удивляться!

— Почему сейчас? — вырывается у меня.

Дарран снова склоняется к моему уху, с шумом втягивает в себя воздух, и шепчет:

— Здесь слишком много драконов. Самцы не полезут к самке с чужими отметинами.

Отметинами? В ужасе от него отпрянув, хватаюсь за шею — там, где побывали его зубы, осталась припухлость. Быстро вытаскиваю шпильки из волос, прикрывая досадные последствия поцелуя длинными каштановыми прядями.

— Как много здесь адепток, помеченных драконом, Дарран?

— Ты единственная, — в его голосе удовлетворение.

— Думаешь, у других драконов не возникнет вопросов, кто меня пометил?

— Это считывается не головой. На уровне инстинктов. Им неосознанно расхочется тебя лапать.

Хочу что-то еще сказать, возмутиться, когда вдруг над нашими головами начинают гаснуть магические светильники — один за другим. Библиотека готовится к закрытию. Бросаю тревожный взгляд в окно — за стеклом уже сгущается темнота. Всего через час в Академии официально наступит время отбоя. По правилам, после отбоя нужно находиться в своей комнате.

— Лорд Амакиир, — проход между стеллажами вдруг заполняется фигурой госпожи Милдри. Ее зеленое, цвета утренней травы, платье плотно облегает фигуру до талии, расширяясь книзу объемными воланами. Она сняла очки, и теперь выглядит сдобной пышечкой. Розовощекая, пышногрудая и… вооруженная чистой карточкой.

То, как она смотрит на мужа, заставляет проверить: на месте ли обручальное кольцо. Символ нашей клятвы по-прежнему на его безымянном пальце, вот только библиотекаршу он, кажется, не смущает. А муж и не думает осадить вертихвостку, когда та, качнувшись в его сторону, мягко произносит:

— Позвольте все же оформить вам карту высшего доступа в наш уютный, книжный уголок. Боюсь, если мы с вами еще немного задержимся, то погаснут последние магические светильники. В темноте будет… не так удобно.

— Разумеется, — Дарран шагает за ветреницей, успевая деловито бросить в мою сторону: — Подожди меня здесь, Луара! Я провожу тебя до женского корпуса.

Осматриваю книжные полки. Так темно, что названия трудночитаемы. Искать книги об иллюзии уже поздно. Да и мысли все время утекают не туда.

Выглядываю из-за стеллажей. Пока мы общались с Дарраном, посетители разошлись. Магические светильники продолжают медленно гаснуть. Кажется, чем интимнее становится полумрак, тем сильнее вспыхивают искры между Дарраном и госпожой Милдри, что назойливым плющом вьется вокруг мужа.

Ах, какая нежность в ее голосе, пока она объясняет библиотечные правила для преподавателей! Ах, как внимательно он на нее при этом смотрит! Вид двух голубков, стоящих рядом в томной идиллии, когда на моих губах еще горят его поцелуи, занозой вонзается в сердце. Терпеть эту пытку не собираюсь.

Зажимаю туфли в руках и, тихонько прошелестев мимо двоих, скольжу к открытой двери. Сразу за периметром библиотеки надеваю обувь и бросаюсь в сторону женского корпуса.

Вскоре я оказываюсь в своей комнате, тяжело дыша и прижимая к груди ладошку, в попытке унять быстрое сердцебиение.

Сбрасываю с себя туфельки и с ногами забираюсь в постель. Прислоняюсь спиной к прохладной стене и в полумраке смотрю на силуэт Эйрины, накрывшейся одеялом.

Удивительно, что она уснула так рано, но мне это на руку. Это мой шанс побыть в тишине и немного подумать о случившемся.

Перед глазами проносятся яркие сцены. Встреча на физ подготовке. Спасение от Гибсона. Визит к целителю, и горячая ладонь Даррана на моем животе. Затем библиотека. Неторопливый, требовательный поцелуй... Бездна, я весь день провела с мужем, от которого пыталась укрыться в Академии. В итоге своего побега лишь подпустила его ближе.

Кляну себя за то, что так много позволила. Как бы дракон не решил, что я готова вернуться. Ведь это не так. Совершенно не так!

Убираю со лба упавшие пряди, и ощущаю знакомый запах парфюма. Манжет блузки пропах мужем, как и одежда, волосы, кожа. Чувство такое, будто он рядом, будто еще секунда — и его ладонь опустится мне на щеку... Нет, так не пойдет! Самое время помыться.

На цыпочках прохожу в ванную комнату. У Эйрины тихий, чуткий сон. Она просыпается от каждого шороха.

Собираюсь зажечь магический светильник, а потом тихонько наполнить ванну, как вдруг натыкаюсь на невесть откуда взявшийся стул, и тот с грохотом падает на пол.

Вот же гадство! Замираю, готовясь к возмущенным крикам. Эйрина болезненно реагирует на пробуждение. Даже скрип моей кровати ее раздражал и будил посреди ночи, а тут…

Тишина.

Встревоженная, подхожу к постели соседки. Странно. Она даже не шелохнулась. Накрылась с головой и спит, как убитая.

Меня кроет тревога.

Может, заболела?

Склонившись, бережно глажу белое одеяло по контуру ее головы.

Ноль реакции.

Тереблю чуть сильнее, как вдруг ткань проседает под моей ладонью. Откидываю одеяло и в ужасе закрываю рот.

Что я вижу?

Не может быть!

Она совсем обезумела?

Глава 34

Дарран

— Вот сюда поставьте вашу подпись, пожалуйста, — мурлычет библиотекарша, от которой веет подгнившим фруктом и залежалой бумагой.

Не помню, когда меня так воротило от запаха женщины. Чтобы не морщиться, цепляю на лицо дежурную улыбку и отхожу на шаг. Не помогает. Охотно зажал бы нос, но приходится соблюдать треклятые условности.

Дышу пунктирно, через раз. Жалею, что драконы не способны выключить нюх хоть на четверть часа.

С трудом воспринимаю ее слова. Правила просты… Расписание библиотеки ко мне теперь не относится… Я получаю доступ к книгам любого уровня…

Подхватываю предложенное перо и, пробежав глазами документ, расписываюсь. В тот же миг слышу цокот маленьких каблучков за дверью.

Проклятье! Истинная сбежала, пока я занимался формальностями. И ведь не бросишь это дурацкое действо на полпути! Мне позарез нужен круглосуточный доступ к книгам, а у госпожи Милдри вот-вот закончится рабочее время.

Женщина, словно прочитав мои мысли, кокетливо поправляет темные волосы в замысловатой прическе. Своей жеманной улыбкой и томным взглядом из-под ресниц намекает, зачем она отложила оформление моей карточки на конец рабочего дня. В душе свербит непонятная тревога за беглянку... и еще этот раздражающий, въедливый запах!

С Луарой я дышу полной грудью. Мне спокойно, когда она рядом, под моей непосредственной защитой. Дракон довольно урчит от аромата жареного миндаля, ванили с цветочной примесью, которого последнее время нам с ним зверски не хватало.

Проклятье! Что ей стоило подождать!

Пока госпожа Милдри подкладывает мне документы для подписи, достаю из кармана платок.

Сразу после свадьбы я обработал подарки новоиспеченной леди Амакиир специальным плетением, надолго сохраняющим запах. Ерунда, суррогат, но хоть что-то. Прикладываю ткань к лицу, медленно вдыхаю ее аромат. Пару вдохов — и меня отпускает, хоть и ненадолго.

Скоро воображение рисует пустую кровать в мужском корпусе. От этой картинки сводит зубы. Хочу ощутить под лапами женственные изгибы Луары.

Мысль о том, что она недоступна именно сейчас, когда я распробовал в ней нечто отзывчивое, нежное и безумно вкусное, когда так хочется изучать ее дальше, больше, глубже, причиняет почти физическую боль.

Еще больше бесит тот факт, что ее окружают сплошь наглые, агрессивные самцы. Да, на ней мои метки — пару дней ее не тронут, но это не помешает чужакам на нее пялиться, как давеча на физ подготовке. Любоваться личиком, словно сотканным из нежных линий, тонкой талией, пышной задницей в обтягивающих бриджах и ждать своего шанса, чтобы попытаться присвоить...

Уверен, среди юнцов найдутся полоумные, кого не остановит даже мой герб на ее запястье.

Закончив с документацией, получаю белый прямоугольник, где магически высветилось мое имя. С облегчением раскланиваюсь с навязчивой дамой, и отправляюсь вслед за Луарой.

Вскоре понимаю, что опоздал.

Видно, она бежала со всех ног, раз не удалось ее нагнать. В женский корпус мне доступа нет. Досадливо пнув ступеньку крыльца, пару минут стою перед дубовой дверью, окутанной густым плетением.

Затем заставляю себя выполнить обещанное. До почтовой башни от женского корпуса буквально подать рукой. Стоит мне подняться на самый верх, мой сизокрылый вестник легко опускается на плечо.

Привязываю ему на сморщенную лапку тонкую трубочку бумаги, где имеется приписка для дворецкого. «Передать леди Айне Амакиир лично в руки, немедленно». Фердинанд знает мой почерк. Уверен, совсем скоро Айна прочитает письмо.

Сразу после побега думал, что Луаре плевать на падчерицу. Злился, негодовал. Лишь сегодня убедился, что ей не все равно. Согреваюсь, представляя себе дочь, радостно читающую послание от любимой леди Луары.

Со всем тщанием изготавливаю защитное плетение вокруг голубя и отправляю птицу домой. Теперь, под защитой магии, ей не страшны ни гроза, ни хищники.

На выходе из башни замедляюсь. Здравый смысл гонит спать, а инстинкт подсказывает бодрствовать, причем рядом с женским корпусом. Под ребрами вновь свербит тревога за истинную.

После отбоя парадная дверь в женском корпусе закрыта магическим плетением. Если ты не маг высшего уровня, тебе не зайти и не выйти. Я мог бы расплести сетку, проникнуть внутрь, найти свою девочку по метке, убедиться, что она в порядке, но и здесь древний инстинкт хищника подсказывает не торопиться.

Надо затаиться. И ждать.

Оглядываюсь. Здесь, вокруг Академии, открытое пространство, заставленное магическими светильниками. Торчать здесь ночью рискованно. Если магистра обнаружат на улице, его не погонят взашей, как простого адепта, а вот объясняться с ректором придется.

К счастью, я прихватил с работы полезный артефакт. Достаю из кармана тончайшую ткань плаща-невидимки, расправляю и накидываю на себя. Опускаю пониже капюшон и... Отлично! Я больше не вижу собственного тела.

Не проходит и часа, как в нескольких метрах от парадной двери слышится тихий скрип.

Соблазн велик. Перекинуться в дракона, сцапать ее и за пару часов долететь до фамильного замка.

Заберу свое — и меня никто не осудит.

Вот только нутром чую, это не вариант. Это, как нюхать платок вместо настоящей Луары. Имитировать живые отношения. После поцелуя, взаимного и неожиданно жаркого, хочу копнуть глубже. Теперь мне мало той мишуры, что была у нас раньше.

К тому же…

Возможно, проступок Луары — мой шанс на ее возвращение. Нет, я не собираюсь ловить ее за руку на нарушении правил. Но, если поймает кто-то другой, и за это ее исключат из Академии, меня это ни капли не расстроит.

Луара опасливо озирается.

Перебежками передвигается от тени к тени, отбрасываемой зданиями. Вскоре оказывается у главного учебного корпуса Академии. Подбегает к заднему входу, приседает перед оконцем, ведущим в подвал и, судя по звукам, принимается ковыряться в замке. Пыхтит, старается, в полном неведении, что за углом в ее сторону движется пара охранников. Только драконьему уху под силу услышать шелест примятой травы на расстоянии трех десятков метра.

Еще несколько секунд — и они выйдут из-за угла. Луара сразу окажется у них на виду. Освещение здесь прекрасное. Спрятаться негде.

За ночные похождения ее отчислят уже завтра.

Мне это на руку.

Так почему меня совсем не радует такой расклад?

Глава 35

Луара

Под одеялом скомканы вещи Эйрины. Свернутый шерстяной плед напоминает туловище, белая блузка походит на голову, а синяя юбка — на ноги.

Моя легкомысленная соседка сбежала, и теперь в единую картинку выстраиваются все недостающие кусочки. Она послала меня выведывать у Даррана информацию о магистре Луции, заранее понимая, что у главы тайной полиции ничего разведать невозможно.

Целью было хоть на часик-другой убрать меня из комнаты, чтобы я не помешала ее планам. И у нее получилось бы, не зайди я в ванную комнату и не наткнись на стул!

Рассеянно смотрю на скомканные вещи, и сердце сжимается от беспокойства. Мы знакомы всего пару дней, а я успела привязаться к взбалмошной бунтарке.

Если ее поймают на нарушении внутреннего распорядка, то исключат без права восстановления. Воображение рисует, как соседка собирает вещи в голубой чемоданчик и понуро бредет на выход. Глубоко вздыхаю.

Таков ее выбор, и с этим ничего не поделаешь.

Чувство досады быстро рассеивается, и все же никак не могу успокоиться. Вот же бедовая девчонка! Когда вернется, попробую с ней серьезно поговорить.

Снова смотрю на вещи, разложенные по светлой простыне в виде контура тела. Форменная блузка еще не успела измяться, как и платье. Но если полежит так всю ночь, то потом будет не разгладить без магического вмешательства. Подбираю с постели белую ткань, иду к шкафу, вешаю на деревянные плечики, как вдруг... Мир вокруг темнеет, и тут же озаряется неярким светом магического светильника.

Теперь я в незнакомом месте. Светлые стены, типичные для кабинета магистра. Узкий, темный стол. Темные шкафы. Каждый — с необычным защитным плетением. Его не видно, в отличие от большинства магических узоров, но дотронешься до такого — и задохнешься. Вижу, как тонкая девичья кисть, на запястье которой красуется браслетик из нежно-розового жемчуга, тянется к гладкой деревянной поверхности и вдруг… Раздаются странные звуки.

Как будто человек силится вдохнуть и не может.

Становится жутко.

Глухой стук — и я прихожу в себя.

Непонимающе разглядываю вешалку с блузкой, что упала к моим ногам. Эйрина рассказывала, что получила браслет из розового жемчуга в подарок от бабушки. Она всегда носила его на руке, не снимала даже в ванной... Так вот куда она отправилась! Решила, наверно, порыться в шкафу магистра Луция, не подозревая об опасной охранной магии.

Нервно тереблю пальцы. Что делать?

Можно было бы броситься к бородатому Томасу, охраняющему Академию сегодняшней ночью. Умолять, чтобы тот провел меня в кабинет Фабиана.

Но я знаю Томаса. Он упрямый и скрупулезно соблюдает все инструкции. Пока я его уговорю, пройдет вечность. А задохнуться — дело пяти минут.

Наверняка, Эйрина уже там, пытается пробраться в кабинет.

Надо спешить! Накидываю на плечи темную кофту, чтобы белая блузка не так выделялась в темноте, и быстрым шагом направляюсь на выход из корпуса. В длинных коридорах встречаю пару знакомых адепток, возвращающихся с улицы, вежливо им киваю и шагаю дальше.

Минута — и я у дверей подсобки садовника.

Какое счастье, что с детства у меня выработалась привычка отмечать в Академии слабые места! Меня, мелкую, часто не пускали к отцу охранники наподобие Томаса. Приходилось выкручиваться самой. Находить старые, потерявшие силу плетения, вскрывать закрытые замки— этот навык мне сейчас очень пригодится. Буквально вчера я наткнулась в Академии на еще одно слабое место — подвальное оконце, где кто-то очень ненадежно навел защитный узор.

Пролезть будет сложно, но реально.

Миновав подсобку садовника с помощью пары шпилек, перебежками достигаю цели — необходимого оконца. Присаживаюсь на корточки. Плетение здесь слабенькое, а вот замок хороший. Достаю пару шпилек принимаюсь возиться с замком. Фокусируюсь, но заветного щелчка так и не слышу.

К горлу подкатывает паника. Если Эйрина уже дотронулась до шкафа, и она задыхается. Надо спешить!

Вдыхаю поглубже — и на выдохе орудую шпильками. Успокоиться не получилось, но хотя бы перестают дрожать пальцы.

Внезапно чувствую легкое дуновение ветра, меня накрывает тень, и вдруг мой рот зажимает чья-то горячая ладонь, а сама я оказываюсь в крепком коконе мужских мышц. Что происходит?!

Хочу позвать на помощь, но кричать... даже мычать мне не дают. Уже в следующую секунду узнаю знакомый парфюм... Дарран!

Как он здесь оказался? Зачем пришел? Спросить ничего не получается, лишь мычу. Он с досадой шикает мне на ухо:

— Замри!

Я цепенею. Меня потряхивает от

Скорее слышу, чем вижу через малюсенькую щелочку ткани, как из-за угла появляются двое охранников, и сердце мое пропускает удар. Дарран хочет сдать меня страже?

Он сидит молча, как вдруг его ладонь ослабляет зажим, позволяя вдохнуть через рот. Шаги охранников слышны буквально в паре метров.

Под его плащом темно. Ненадолго чувствую, будто мы одни в целом мире. Я и тепло его рук на моих щеках, подбородке, уютное, и надежное... Но уже в следующую секунду меня трясет от волнения. Как там Эйрина? И когда охранники наконец скроются из виду?

Сейчас мне ничего не видно и не слышно, поэтому когда Дарран, наконец, поднимается, я быстро озираюсь и снова принимаюсь ковыряться в замке. Дракон произносит с насмешкой:

— Похвальное рвение к учебе!

— У меня, — бурчу, прислушиваясь к замку, — было видение. Эйрина в кабинете магистра, задыхается от защитного плетения.

— В каком кабинете? — в его голосе сразу слышится напряжение.

— Не знаю. Думаю, у магистра Луция.

Дарран внезапно отодвигает меня в сторонку, и, присаживаясь перед оконцем, рычит:

— Марш в женский корпус!

— Я иду с тобой, — мотаю головой. — Не могу же я бросить Эйрину.

Дракон, с досадой прищелкнув языком, надавливает на замок, и от его легкого прикосновения металлическая преграда спадает с оконца. С восхищением смотрю, как он снимает едва мерцающее плетение, вскрывает окно, и первым протискивается внутрь.

Когда я скольжу следом, он подхватывает меня сильными руками и аккуратно опускает на пол. Стоит нам обоим оказаться внутри, мы начинаем торопливо двигаться в кромешной темноте к лестнице. Забираемся на первый этаж и бредем по коридорам, каким-то чудом не натыкаясь на препятствия. Хотя, возможно, причина этого чуда — ночное зрение дракона.

Дарран сплетает небольшое пламя, и вскоре мы замечаем приоткрытую дверь, за которой раздаются шорохи.

Там Эйрина? Мое сердце замирает от тревоги, и, вырвавшись из рук Даррана, бросаюсь к дверному проему.

Глава 36

Врываюсь в кабинет и слепну! Здесь темно — кажется, будто беззвездная ночь затопила всю комнату. Но уже через секунду Дарран заносит сюда пламя, освещая знакомые стены, мебель и женскую фигуру, неподвижно лежащую на полу, прямо перед дверью.

Вскользь отмечаю на тонком запястье матовый блеск розовых жемчужин, знакомую форменную юбку, задранную до колен. Откидываю с лица волосы — это Эйрина!

Наверно, когда сработала защитная магия, она бросилась за помощью, открыла дверь, но было слишком поздно — бедняжка потеряла сознание.

Прикладываю ладонь к щеке — теплая. Тереблю за плечо — ноль реакции. В отчаянии тормошу все сильнее, пока горячие руки дракона мягко, но настойчиво, не отодвигают меня в сторонку.

Он склоняется над обездвиженным телом, а я сижу, всхлипывая и кляня собственную беспомощность. Смотрю на его широкую спину, заслонившую лицо девушки.

В голове проносится картинка, где она уговаривает выведать информацию о Фабиане. Почему тогда ко мне не пришло видение? Почему я ее не предупредила? Даже сейчас я трачу время, позволяя утекать драгоценным секундам в то время, как ее жизнь висит на волоске. Надо бежать к целителям...

Стоит мне выскочить на ноги, до меня доносится спокойный голос Даррана:

— Она жива. Просто в обмороке.

— Ее надо к целителю! — умоляюще складываю руки. — Пожалуйста, помоги донести ее до лазарета! Там всегда ночует хоть один дежурный целитель. Он нам поможет!

— Она в порядке, — повторяет дракон. — Выдохни.

Не получается переварить его слова. Как это «в порядке», когда девушка, всегда такая живая, яркая, жизнелюбивая, сейчас без сознания валяется на полу? Он шутит?

Дарран тем временем подходит к шкафу из темного дуба, закрывающего большую часть стены, и, чуть добавив яркости своему пламени, принимается сосредоточенно вглядываться в дверцу шкафа. Что он там высматривает? Меня трясет от возмущения. Ему важнее шкаф, чем Эйрина?!

Наклоняюсь к соседке и, обхватив ее руки, хочу попробовать взвалить на себя, чтобы отнести к целителю. В этот миг ощущаю в запястьях ритмичное биение пульса. Грудь легко и ровно вздымается — она дышит… и, судя по всему, действительно умирать не собирается.

Становится чуть спокойнее. Подтаскиваю ее к стене — подальше от сквозняка. Устраиваю голову на своих коленях и бережно поглаживаю по волосам... Глупенькая, что же ты натворила!

— Расскажи про видение! — приказывает дракон, на меня не глядя и по-прежнему таращась на шкаф.

— Я видела, как Эйрина прикоснулась к шкафу, и ее тут же окутало плотной, неосязаемой пленкой. Она пыталась вдохнуть, но не смогла... Дарран, это было ужасно — чувствовать, как она задыхается!

— Это уже в прошлом, — хмурится он. — Вспомнишь что-нибудь ещё?

— Нет.

Дракон молчит, а я не понимаю, что он думает и что планирует. Не собирается же он стоять тут целую вечность и гипнотизировать шкаф, чтобы тот раскрыл все свои тайны? Внезапно со стороны двери раздается знакомый голос с новыми, жесткими интонациями:

— Попались.

Резко поворачиваюсь. В дверном проеме стоит Фабиан. Рубашка, что виднеется под темной курткой, застегнута всего на пару пуговиц. Густые темные волосы, обычно аккуратно причесанные, сейчас взъерошены — видно, он успел уснуть и собирался впопыхах. На напряженном, красивом лице гневно сверкают глаза, а в пальцах ярко светится голубое мерцание, — маг приготовился то ли к нападению, то ли к защите.

Внезапно я смотрю на происходящее его глазами, и горло сжимает страх.

И правда попались.

Дракон и двое адепток ворвались посреди ночи в его кабинет. Для наглого вторжения, неслыханного нарушения правил должна быть веская причина. Видимо, они… мы злоумышленники. Наверно, к таким выводам пришел магистр Луций, глядя на нас.

Дарран выставляет вперед ладони и медленно идет ему навстречу. В каждом движении, коротком, напряженном, чувствуется сила. Всего несколько шагов — и дракон теперь находится между мной и Фабианом, загораживая обозрение и, кажется, заговаривая зубы новоприбывшему:

— Слышал, ты обычно ночуешь в соседнем городке. Портальные магистры утверждали, что тоннели в Академию слишком энергозатратны, чтобы их можно было создавать без ущерба для здоровья.

— Поражаюсь твоей наглости, Амакиир! — шипит Фабиан. — Стоишь тут посреди ночи в моём кабинете. И допрашиваешь меня. На каком основании? Ты больше не глава тайной полиции, чтобы позволить себе подобное!

Безуспешно пытаюсь переварить услышанное. Не глава тайной полиции? Дарран уволился? Но когда? Почему? Ради того, чтобы быть ближе... ко мне?

Тысячи вопросов, которые я не осмеливаюсь задать, теснятся в голове. А мне лишь остается молчать и неотрывно сверлить затылок Даррана. Что угодно отдала бы, чтобы понять, о чем он сейчас думает!

— Нет, ну правда, — усмехается предмет моих мыслей. — Ты провел портал от Академии до своего дома. Знатно напрягся. Зачем?

— Ты прекрасно знаешь, зачем! Иначе бы тебя здесь не было! Я собирался найти предателя среди своих. Собирал информацию. Анализировал. И я его нашел, представь себе! Вот уж не ожидал, что им окажешься ты, бывший глава тайной полиции!

Я коротко выдыхаю, будто от удара. Смысл услышанного бьет под дых. Странные слова никак не сплетаются в единое целое. Мой муж предатель? Бред. Бред же?

Снова буравлю мощную спину, напряженные плечи, затылок мужа. Он грубиян, местами эгоист… кто угодно, но не предатель! Это ведь Дарран с воспаленными от недосыпа глазами просиживал ночи напролет в библиотеке над документами, собирал информацию, думал над отчетами. Это он с утра до вечера пропадал на работе, скучая по малышке Айне и переживая за её безопасность…

Нет. Он не предатель.

— Значит, ты не только решил поймать магистра предателя, — усмехается дракон, указывая на Эйрину, — но и устроить ему самосуд?

— Ты о чем? — непонимающе качает головой Луций. — Заклинание ставилось на ночь. Прошу заметить, не на смерть, а на потерю сознания. Невиновный не пришел бы посреди ночи рыться в документах магистра... Я вот единственного не пойму. Ну ладно, девчонка попалась, отрубилась. Но почему вы не удрали? Схватили бы сообщницу и дали деру?

— А я не пойму другого, — в тон ему отвечает Дарран. — Откуда ты знаешь, что я подал в отставку, если это нигде не афишировалось?

Глава 37

— У меня свои каналы, — цедит сквозь зубы Луций, — в которых я не обязан отчитываться не в меру любопытному коллеге. Лучше давай решать, что сделаем дальше! Вариант первый. Я вызову охрану, и вашу троицу после долгих, нудных расспросов с позором выгонят из Академии...

—...Тебя в таком случае долго будут мурыжить с допросами по поводу энергозатратного портала, — насмешливо подхватывает Дарран.

— Вариант второй, — насупившись, продолжает маг. — Вы расскажете мне всю правду. Если сумеете доказать свою невиновность — в которую я ни капли не верю! — так и быть, отпущу вас на все четыре стороны.

— И вариант третий, — усмехается дракон. — Ты объяснишь мне всю правду про портал. Потому что в охоту на предателя я не верю. А уж дальше решим, что с тобой делать.

Напряжение зашкаливает. Оба упрямца отстаивают свою правоту, не желая друг другу уступать. Пламя освещает его нахмуренное лицо и руки, зловеще мерцающие голубоватой магией в полумраке. Сплетение хитрое, очень сложное и ужасно напоминающее боевую магию.

В детстве я слышала от отца про магию под названием «небесная вспышка». Если она сейчас в руках у Фабиана, то один взмах — и нас всех шибанет энергетическим разрядом.

Дракон, конечно, выдержит, а вот насчет человеческого тела я не уверена. Как же тогда мой крошка? А Эйрина? А я?

Цепляюсь за мысль, что Дарран тоже прекрасно владеет магией. Наверняка, он сумеет поставить защитный блок. Уверена, даже даст сдачи так, что мало не покажется. Но ведь Луций — один из лучших магистров! Его мало кто переплюнет!

Меня плющит от напряжения, страха и паники. Грудь сдавило корсетом волнения с такой силой, что едва дышу... Нет, так не пойдет.

Высовываюсь из-за фигуры мужа, как из-за забора, и выпаливаю:

— Мы пробрались сюда, чтобы спасти Эйрину от глупостей. Но к нашему приходу она уже лежала здесь без сознания. Можно было бы отнести ее целителю, но лорд Амакиир решил дождаться вас, чтобы избежать огласки. Будем вам очень признательны, если вы простите глупую, влюбленную девочку и снимете с нее заклятье.

Фабиана моя тирада ни капли не трогает. Он сухо роняет:

— Юным, влюбленным девочкам полагается лить слезы в подушки, а не заниматься взломом чужих шкафов.

— Признайтесь, — пожимаю плечами — Разве вы обратили бы внимание на очередную юную адептку? У вас их сотни. Как Эйрина могла выделиться из сотен других красавиц?

— Чушь! — с презрением бросает маг, но при этом слегка расслабляет руки. — Она не могла влюбиться за один урок!

— Она нас тоже удивила, — пожимаю плечами. — Поверьте!

— Ладно, — задумчиво тянет маг после минутной паузы. — Пожалуй, вас двоих я отпущу. Сниму с нее заклятие и тщательно допрошу. Если ее версия совпадет с вашей, считайте инцидент исчерпанным.

— Никуда мы без нее не уйдем, Луций! — жестко бросает муж. — Снимай заклятие! Здесь и сейчас!

Маг поджимает губы и хмурится. Едва сдерживаю стон. Неужели нельзя сказать то же самое, но как-нибудь дипломатичнее?! Видно, на сегодняшней стычке мне выпала роль миротворца.

Снова высовываюсь из-за мощных бедер мужа:

— Поймите нас правильно, магистр Луций! Мы хотим убедиться, что с Эйриной все в порядке. Мы бы предпочли подождать, пока вы приведете ее в сознание. К тому же, как вы понимаете, это неприлично — оставлять ее ночью наедине с мужчиной. Не думаю, что это одобрили бы ее родители или ректор.

— Ладно, ладно! — устало машет Фабиан после недолгой паузы. — Только в знак глубочайшего уважения к вам лично, леди Амакиир, а также в память о вашем отце, я соглашусь выполнить вашу просьбу. Дайте мне минуту. Я приведу в чувство вашу шпионку.

— Спасибо! — вырывается у меня изо рта, и в тот же миг ловлю на себе недовольный взгляд Даррана.

Не знаю, что муж хотел добиться жестким тоном переговоров, но,

Безопасность моего ребенка сейчас превыше всего. Аккуратно сняв с себя голову девушки, поднимаюсь и отхожу в сторонку чтобы не мешать.

Она выглядит такой маленькой, хрупкой и беззащитной, лежа на полу. Почти, как ребенок! Какое счастье, что ее ребячество не возымеет ужасных последствий!

Внезапно Фабиан обрывает мои мысли:

— Всего один последний вопрос. Проясните один вопрос тугоуму! Как вы узнали, что искать ее надо именно здесь? Разве не логичнее было предположить, что влюбленная девушка попробует найти меня, по домашнему адресу, а не в моем кабинете?

Дыхание сбивается от услышанного. Попал точно в запретную тему!

Мне нельзя рассказывать о своих видениях.

При этом заданный мною тон беседы таков, будто Фабиан оказывает нам невероятную услугу своим решением замять скандал. Нельзя его вербально оттолкнуть или проигнорировать. Вот же Бездна! Сама себя загнала в яму.

Пока я молчу, растерянная, Дарран сухо произносит:

— Не наглей, Луций! Ты получил гораздо больше ответов, чем предоставил. Ты до сих пор не ответил, откуда узнал про мою отставку.

Маг фыркает:

— Ты ведь не отстанешь, Амакиир, со своей дурацкой привычкой выворачивать человека наизнанку! Ладно, скажу. Лишь бы отвязался! У меня есть знакомый, который в силу служебного положения узнал о твоей отставке и поделился этой новостью со мной. Вот и все.

— Имя.

— Обойдешься.

— Кем бы ни был этот твой знакомый, он злоупотребил своими полномочиями. Копну поглубже — узнаю, как его зовут.

— Не стоит, — медленно произносит маг, — ворошить чужие огрехи. Тогда я не буду ворошить твои, здесь и сейчас.

— Значит, ничья? — склоняет голову дракон.

— Пока ничья, — выдавливает из себя мужчина и дракон с нажимом повторяет:

— Пока.

Красивое лицо мага прорезали морщины. Глаза сузились до узких, злых щелок, а полные губы ощерили желтоватые зубы. Если бы Эйрина видела его сейчас, вряд ли бы им восхищалась!

— Снимай заклинание, Луций! — приказывает дракон. — Время позднее. Всем пора спать.

Фабиан поворачивается к Эйрине. Из его рта вырываются шипяще-рычащие звуки, которые словно выпускают на волю голубое свечение из рук мага. Оно легко слетает с длинных, узловатых пальцев и покрывает Эйрину целиком.

Худенькая фигурка исчезает в голубом, мерцающем коконе. Становится страшно.

Тайком кошусь на Даррана, что стоит сейчас неподвижно, терпеливо дожидаясь окончания процедуры. Его молчание меня успокаивает. Ведь дракон разбирается в магии гораздо лучше моего.

Вскоре мерцание на девушке начинает тускнеть, а когда последняя искорка гаснет, она вдруг, встрепенувшись, открывает глаза, резко садится и произносит фразу, которую я никак не ожидала от нее услышать.

Глава 38

— Подлый убийца! — восклицает сердито. — Ты чуть меня не убил!

Эйрина поджимает губы. Всхлипывает. Кулачками трет глаза. Сидит на полу, подтянув к груди колени и напоминая маленькую, обиженную девочку. Точнее, сумасшедшую, маленькую девочку, которая залезла ко льву в клетку и тыкает в него палкой:

— Я все расскажу родителям! Ты меня еще узнаешь!

Решительно хватаю девушку подмышками и тяну ее, сопротивляющуюся, на выход под неприязненным взглядом Фабиана. Затем, уже в коридоре, покрепче обнимаю за талию и веду, как тяжелого пациента. У нее подгибаются ноги, поэтому большая часть веса ложится на меня. Хотя на вид она хрупкая, буквально сгибаюсь под тяжестью. Тем временем блондинка не облегчает мне задачу. Машет кулачками, дергается и бормочет что-то вроде:

— Гад... Убийца… Я тебе дам... Ты еще увидишь...

Внезапно Эйрина с громким «Ой!» взлетает в воздух, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Через секнуду понимаю, что дракон решил мне помочь, закинув девушку себе на плечо. Она возмущается, пищит, ругается, как пьяный матрос, а он невозмутимо шагает к оконцу, через которое мы проникли в Академию. Я слишком устала, чтобы возражать. Да и стоит ли возражать?

Коридоры. Подвал. Газон, освещенный магическими светильниками. Здесь почти нет тени. Оказавшись снаружи, Дарран исчезает под своим плащом-невидимкой и Эйрина пропадает из поля зрения вместе с ним. Криков больше не слышно, и я благодарю судьбу за то, что в юной авантюристке проснулось благоразумие.

Затем женский корпус, пустые, широкие коридоры, где в гулкой тишине слышен отзвук тяжелых шагов за моей спиной. И, наконец, — знакомая дверь, где магически выгравированы два имени, и, открыв которую, держу нараспашку.

Вскоре чужая кровать проседает под девичьим телом. Соседка лежит неподвижно с закрытыми глазами и тихо посапывает. Во сне она сущий ангел, а стоит ей открыть рот, как трогательный флер с нее тут же слетает, превращая в выходца из Бездны.

Перевожу взгляд на Даррана. Никогда не думала, что он однажды доберестся до моей спальни в женском корпусе! В тусклом свете окна широкоплечий силуэт дракона напоминает великана из детской сказки. Он скидывает плащ и, по-хозяйски подбоченившись, озирается, пока взгляд не задерживается в одной точке.

В комнате темень, поэтому не сразу понимаю, что он рассматривает портрет Айны, стоящий на моем письменном столе. Я вышивала его, будучи дома. Каждая ниточка тщательно мною подбиралась, каждый стежок аккуратно ложился на место, — и вот результат! Изображение девчушки получилось на редкость похожим на оригинал.

Когда я приехала в Академию, первым делом вставила вышивку в простую деревянную рамочку. При виде нее всегда теплело на сердце, а сейчас рамочка кажется слишком простой. Теперь, когда Дарран в моей комнатушке, в пять раз меньше прежней спальни, мне неуютно. В его присутствии помещение с его убранством кажется совсем крохотным, даже убогим. Изобразив зевок, торопливо бормочу:

— Спасибо, что помог, Дарран! Я бы не справилась без тебя. А теперь… — указываю на дубовую дверь, — если позволишь, я хочу спать.

— Вполне понятно, — поддакивает он охотно. — День был долгим. Вставать тебе рано.

— Ну тогда, — развожу руками, поражаясь его непонятливости, — спокойной ночи!

Он кивает и, не шелохнувшись, продолжает пялиться на меня, будто я картина на выставке. Вот только я не картина, а эта комната не музей.

Раз не понимает очевидного, говорю напрямик:

— Тебе пора, Дарран!

— Ты собиралась в кровать, — в голосе сквозь насмешливые интонации проскальзывают жесткие нотки. — На сонную голову трудно учиться.

— Что, прости?! — мне кажется, я ослышалась. — Сначала ты уйдешь!

Замечаю усмешку на его лице и понимаю, что по-хорошему он выметаться не собирается. Он, словно врос в пол. Я могла бы обратиться к госпоже Фергюссон, отвечающей за порядок в женском корпусе, но инстинктивно понимаю, что шум поднимать не стоит. Слишком велик шанс, что мое обращение к заведующей обернется против меня самой.

Что же. Тогда уйду я. В комнате неподалеку пустует одна кровать. Попрошусь к Вилме переночевать. У нас хорошие отношения. Уверена, она меня пустит!

Поворачиваюсь в сторону выхода, как вдруг дверь захлопывается прямо перед моим носом. Широкая ладонь опускается на деревянную поверхность прямо напротив моего лица. Не понимаю, как дракон мог переместиться из другого конца комнаты с такой скоростью! И тем более не понимаю, что он творит!

— Ты собиралась спать, — слышу за своей спиной. — Тебе показать, где твоя кровать?

Повернуться боюсь. Он совсем рядом. Может, закричать? Позвать на помощь? Боюсь, тогда ситуация окончательно выйдет из-под контроля. Ведь он запросто может рассказать правду. Тогда всех троих исключат из Академии, и Даррану это будет только на руку! Наверняка, он сейчас специально меня провоцирует поднять шум.

— Дарран, уходи! Пожалуйста! — молю, так и не повернувшись.

— Как только уложу жену спать, — раздается тихий голос за моей спиной, — сразу уйду.

— О чем ты говоришь! Мы не одни!

— И?

— Эйрина проснется и устроит скандал, когда увидит в комнате мужчину, — лепечу, с ужасом понимая, что моя соседка, скорее всего, заснула не сама.

Ей наверняка «помог» муж каким-нибудь заклинанием. Хотя... ему даже заклинание не понадобилось бы! Надавить на особую точку и отправить в глубокий сон — для него пара пустяков. Даже рядовой агент тайной полиции знает подобные точки, а уж глава тем более!

— Ты не можешь меня здесь... трогать. Ты не имеешь права! — в отчаянии бросаю, повернувшись к нему.

Тусклого света из окна как раз хватает, чтобы увидеть решительный блеск его глаз, хорошо мне знакомый. Когда он в таком настроении, спорить бесполезно. Вот и сейчас муж талдычит свое:

— Я тебя не трону. Если будешь хорошей девочкой и отправишься спать.

— Зачем тебе это? — шепчу. — Хочешь меня унизить?

— Хочу тебя увидеть. Еще хочу, чтобы ты легла. И отдохнула.

Ловлю его жадный взгляд, скользящий вниз по телу. Вдруг вспоминаю, что, когда он приходил ко мне по ночам, я ждала его под одеялом с потушенными светильниками, одетая в ночнушку из плотной ткани. Потому что стеснялась.

Да, драконы видят в темноте, но единственное, что открывалось взгляду мужа, было мое лицо.

Раздетой до белья он меня ни разу не видел. И вот, видимо, решил наверстать. Сейчас. Здесь. Сглатываю и нервно заглядываю в его глаза.

— Зачем тебе это?

— Если забыла, ты моя жена. Моя истинная.

— Но я ушла от тебя в Академию. Я... Я тебе не принадлежу!

— Тогда считай это платой за сегодняшнюю помощь.

— А если откажусь? Если попрошу тебя придумать другой способ оплаты?

— Тогда, — его пальцы вдруг оказываются в миллиметре от моей щеки, опаляя жаром, — мое обещание тебя не трогать отменяется.

Нервно вздыхаю, кляня себя на чем свет стоит.

Демон меня попутал! Зачем я только помчалась на выручку своей несносной соседке?!

В коридоре, за дверью раздаются приглушенные голоса. Похоже, несколько адепток все еще не спят и сейчас направляются в другую комнату.

Может, все-таки крикнуть?

Если они услышат мой крик, то постучат в дверь.

А, если не открою, они поднимут шум.

Поднимут шум — и правда, возможно, выйдет наружу.

Тогда прощай, Академия!

На одной чаше весов — моя учеба. На другой — границы в отношениях с Дарраном, которые медленно, но верно сползают не в ту сторону.

Глава 39

— Дарран, пожалуйста, — нервно сглатываю и снова пробую его уговорить. — Уходи.

Он коротко качает головой, засталяя меня продолжить сбивчивые уговоры:

— Я не могу так... Вспомни, где мы находимся! Тебе здесь не место!

Еще секунду поколебавшись, бросаю короткий взгляд на Эйрину — спит! — и решаюсь.

В Бездну! Пусть смотрит!

Пусть видит, чего он лишился из-за своего ужасного поведения!

Это мой ему «подарок» на прощанье!

Киваю и отхожу к изножью узенькой, аккуратно застеленной кровати, куда обычно вешаю форму на ночь. Поворачиваюсь к Даррану и уточняю:

— Никаких прикосновений?

— Никаких! — хрипло подтверждает он.

Его обещание добавляет щепотку смелости.

Прислоняется спиной к двери и складывает руки на широкой груди. В темных глазах пламенеет жадный, голодный огонь. От усмешки больше ничего не осталось. Он так серьезен, будто предстал перед Бездной. Сама не замечаю, как учащается мое дыхание.

Как только берусь за первую пуговицу, меня покидает кураж. Утыкаю глаза в пол. Я рада, что полумрак хоть немного скрывает, как дрожат мои пальцы и как кровь прилила к лицу. Долго вожусь с непослушной застежкой.

Проходит целая вечность, наполненная острым чувством неловкости, прежде, чем я расстегиваю все пуговицы. К последней пуговке ладошки вспотели от волнения.

Главное — пережить это дурацкое испытание, твержу себе. Да, сейчас я в его власти. Но потом между нами останется только совместное воспитание ребенка.

Наконец, стягиваю рукава, и блузка, кое-как сложенная, виснет на изножье.

Теперь туловище прикрывает лишь тоненькая сорочка, в которой я уехала из дома. Под ней наверняка заметен драконьему взгляду полупрозрачный, кружевной лиф. Взгляд мужа обжигает кожу в районе декольте, усложняя и без того непростую задачу.

Едва удерживаюсь, чтобы не прикрыться руками. Дышу часто, будто после пробежки. Сердце стучит, как бешеное. Кожа горит от его внимания. Еще чуть-чуть — и я воспламенюсь ярче смоляного факела. Какое-то время молча стою, набираясь храбрости для следующего шага.

Наконец, глубоко вздохнув, принимаюсь расшнуровывать юбку за спиной. Это самое сложное, потому что кожаная шнуровка очень длинная, тонкая. Ее кончики часто путаются в узел. Вот и сейчас аккуратно тяну за один кончик, тянется второй, а третий сплетается с четвертым. Приехали.

Вместо того, чтобы терпеливо его распутать, впадаю в панику и, дернув, затягиваю узел лишь сильнее. Бездна! Теперь хоть юбку рви!

А главное, если бы такое случилось в обычной жизни, я бы попросила Эйрину помочь. Мы с ней часто друг друга выручали, вот только сейчас она спит. Пока не разденусь, дракон из моей комнаты не исчезнет. Видимо, просидит до утра. Еще и обрадуется выпавшей возможности меня помучить своим присутствием.

Стою, прикусив губу. Надо было крикнуть, позвать на помощь девушек у двери, так нет же!

Внезапно Дарран отрывается от двери и в два шага оказывается у меня за спиной. Не успеваю даже испугаться, как он склоняется к уху и шепчет:

— Позволь мне помочь!

Он держит слово. Не касается кожи. Лишь теплым воздухом изо рта щекочет ухо. И все же от его близости меня бросает в жар.

Лепечу:

— Спасибо!

И тут же чувствую, едва заметные, бережные прикосновения чуть ниже спины. Там, где кончаются позвонки, запуталась шнуровка... Он не трогает кожу, но этого и не требуется, чтобы по телу расползлись колючие мурашки.

Грудь распирает от новых ощущений, голову — от дурацких вопросов.

Если прижаться к нему, уймется ли бешеный стук сердца? Перестанут ли руки трястись, если обхвачу его за шею или пальцы запущу в густые, темные волосы? А если он обнимет меня за талию, утихнет ли жар в крови?

Как ни странно, мне приятны новые ощущения, и на миг я радуюсь, что взяла с него слово меня не трогать. Потому что иначе… Я не знаю, чем иначе закончилась бы его «помощь».

Наконец, расстегнутая верхняя юбка с тихим шелестом спадает на пол. А затем и нижняя пышным облаком ложится у ног.

Глубоко вздохнув, поворачиваюсь к нему, но посмотреть в глаза почему-то боюсь. Упираюсь взглядом в район твердого подбородка, успевшего зарасти короткой щетиной. Почему-то хочется провести по ней ладошкой, ощутить под кожей колючее несовершенство лорда Амакиира.

Бездна, что со мной не так?!

Таращусь на его крепкую шею, переходящую в мускулистую линию плеч, и, собрав волю в кулак, предпринимаю последнюю попытку его выставить:

— Уходи, пожалуйста... Я не могу... Я тебя стесняюсь, Дарран.

К удивлению, он делает шаг в мою сторону, преодолевая последнюю дистанцию между нами, склоняется к уху, обдавая знакомым парфюмом, и шепчет:

— Зря. Ты божественно красива.

Коротко выдыхаю. Эти четыре слова, как ключики что-то вскрывают в моем сердце.

Теперь я вся сплетена из оголенных нервов. Прикоснись он — и меня тряхнет, как от удара молнии. Расплавит мысли, растопит чувства. Меня толкает к нему, как к лекарству, как к воздуху. На миг становится неважно, что мы с ним находимся в спальне женского корпуса и что в соседней кровати сопит Эйрина…

Мне вдруг хочется, чтобы он так же нежно помог мне расстаться с сорочкой, а потом и с лифом. Эти тряпки начинают раздражать и становится неуместными в его близости, как жабры на кошке.

А еще жажду увидеть его реакцию на мое тело, обнаженное, без одежды. Хочу насладиться своим влиянием на мужа. Впервые и по полной.

Ожидаю продолжения и боюсь…

Поэтому через секунду, когда Дарран отстраняется и, подцепив плащ, быстро шагает к выходу, я разочарованно выдыхаю. Мне хватает самообладания, чтобы бросить ему вдогонку:

— Спасибо, что помог Эйрине!

— Я тебе помог, Луара! — он оборачивается на пороге. — До твоей Эйрины мне дела нет.

После его ухода долго смотрю в дверь.

Не понимаю, что сейчас со мной происходило.

Помешательство?

Растираю пальцами виски, но это не помогает.

С упреком таращусь на, свою метку на запястье, будто она обязана дать мне ответы. Задумчиво качаю головой.

Похоже, сегодня я не засну.

С этой мыслью отдергиваю одеяло, бухаюсь на кровать и, кажется, меня вырубает до того, как щека опускается на подушку.

— Лу-у, — слышу шипение и кто-то трясет меня за плечо. — Во даешь, соня! Занятия через десять минут, а ты дрыхнешь!

Встрепенувшись, сажусь на кровати и тру глаза. В панике озираюсь. Эйрина полностью одета. Свеженькая, аккуратная — будто и не было вчерашней ужасной ночи.

В голове сумбур. Занятия… Десять минут… Умыться, одеться, собрать учебники…

— Что сидишь? Забыла правила? — всплескивает руками Эйрина. — Если опоздаешь хоть на минуту — получишь штрафные баллы. Тебе что, охота чердак разгребать до посинения?

Под эти ласковые напутствия торопливо слезаю с кровати, но тут же всхлипываю и зажимаю рот рукой.

Бездна! Почему именно сейчас меня накрыла утренняя тошнота?!

Глава 40

— Что с тобой? — Эйрина подозрительно щурит голубые глаза и торопливо набрасывает на плечо платяную сумку с учебниками.

— Все нормально, — заставляю себя выпрямиться и даже улыбнуться. — Просто не выспалась после ночных приключений.

Девушка подходит к моему столу, подцепляет тонкими пальцами с розовыми ноготочками портрет Айны. Повертев немного, хмурится и возвращает на место.

— Знаешь... Я думала о тебе иначе.

— Надеюсь, сейчас думаешь лучше? — снова улыбаюсь, вспоминая, как вчера тащила ее по коридорам Академии.

— При чем здесь лучше или хуже? Вчера ты была для меня несчастной беженкой, удравшей от мужа тирана. Я тебе сочувствовала. Жалела. На твоем фоне даже моя жизнь казалась сказкой. А после ночных приключений, как ты их называешь, поняла, что... — она бросает взгляд в окно на огромные солнечные часы и энергично хлопает в ладоши. — Ладно, все! Я, пожалуй, пойду. Не хочу опоздать. И ты тоже поторапливайся!

Киваю, при этом отчаянно жажду остаться одна. Меня снова мутит.

— Иди, — машу рукой. — Я тебя догоню! Не хочу, чтобы ты опоздала.

— Вот и я не хочу. Сегодня

Поймав очередной спазм, едва успеваю нырнуть в ванную комнату и склониться над фаянсовой дырой, как меня выворачивает наизнанку.

В груди разливается горечь. Ящик пуст. Кто взял мои леденцы? К счастью, один, последний был припасен в моей сумке с учебниками. Им я и собираюсь спасаться!

Тщательно полоскаю рот перед круглым зеркалом и едва сдерживаю слезы. Смотрю на свое отражение и расстраиваюсь еще больше. Взлохмаченная, глаза на мокром месте, под ними темные круги. Впервые в жизни чувствую себя несчастной сироткой, которую обижают все, кому не лень. Как ни стараюсь держаться, скоро по моим щекам катятся теплые слезы.

Даже, когда я скиталась по съемным комнатушкам и жила впроголодь, я не чувствовала себя такой несчастной. По крайней, мере, тогда никто не воровал мою еду.

А еще, наверно, дело в контрасте. Вчера… Точнее сегодня ночью я чувствовала себя почти счастливой рядом с Дарраном. Счастливой и защищенной. Казалось, что я ему не безразлична.

А сейчас дракона нет рядом, и я ловлю себя на мысли, что мне остро не хватает его заботы! Его взглядов, настойчивости, просто присутствия.

Торопливо натягиваю на себя блузку, застегиваю пуговицы. Потом — юбка нижняя и верхняя, с дурацкой шнуровкой, которой вчера касались пальцы мужа. С теплотой глажу по кожаной тесьме — этой маленькой тайне, вчера нас объединившей. К счастью, на сей раз удается не заблудиться в узлах.

Собираю учебники, быстро провожу гребнем по волосам и надеваю темно-коричневые туфельки. Бросаю взгляд на желтоватый листочек с расписанием, прикрепленный к стене.

Сейчас у меня… Основы магических плетений у магистра Луция. В груди холодеет.

Меньше всего на свете мне хочется опоздать к магистру Луцию!

Хотя со всех ног несусь по коридорам, выбегаю на улицу и, добравшись до лестницы, перепрыгиваю через ступеньки, все равно опаздываю. Тихонько приоткрываю дверь и в щелочку смотрю, что происходит в аудитории.

Магистр Луций повернут спиной к адептам, он увлеченно чертит по воздуху схему плетения. Возможно, мое опоздание окажется незамеченным? Открываю дверь пошире, — какое счастье, что двери не скрипят! — тихонько просачиваюсь внутрь и…

— Луара Амакиир! — хорошо поставленный голос Фабиана рассекает пространство аудитории. — Вы опоздали.

Амакиир?

В растерянности смотрю на Фабиана, успевшего повернуться лицом ко мне. Спасибо, добрый человек, что сдал с потрохами собственным однокурсникам!

Теперь на меня устремляются все взгляды адептов. Мою фамилию повторяют благоговейным шепотом. Ведь это одно из самых могущественных драконьих семейств Империи. Я надеялась учиться инкогнито, но теперь не судьба.

Странно устроен человеческий мозг. Хотя я раздражена, не могу не восхищаться Фабианом. Несмотря на беспокойную ночь, сегодняшним утром магистр — воплощение элегантности. Коричневый камзол, расшитый золотистым узором, плотно облегает по-мужски красивую фигуру. Густые волосы аккуратно расчесаны. На шее повязан кремовый платок. А на кончиках длинных, узловатых пальцев светится знакомое голубоватое мерцание — похоже, он так и не завершил плетение.

— Простите за опоздание, — стою у дверей, застигнутая врасплох. — Я готова к штрафным баллам.

— Так просто? — заводится он и едко добавляет: — А точно готовы?

Похоже, магистру не нравится легкость, с которой я согласилась на наказание. Не лебезила, не молила о пощаде. Наверно, стоило изобразить раскаяние и чувство вины, но я так эмоционально вымоталась за вчерашний день, что сил на выдачу «верных» эмоций просто не осталось.

Вместо ответа киваю.

— Хорошо. Останетесь после урока. Подберем вам соответствующий вид деятельности!

Пока прохожу к первому ряду и усаживаюсь рядом с Эйриной, борюсь с нехорошим предчувствием. Хотя по сути... что он может мне сделать? Отправить на уборку? Заставить перебирать в библиотеке старые книги? Задать кучу домашки?

Старательно отодвигаю в сторону свои страхи. Строчу подробный конспект. Листик за листиком моя тетрадь заполняется ровными записями, схемами плетений и пошаговыми инструкциями, как вдруг Эйрина шепчет мне на ухо:

— Просто чтоб ты понимала. Я вчера погорячилась насчет магистра Луция. Он ведь ничего против меня не имел. Просто защищал свою территорию. Думаю, он все-таки станет прекрасным мужем.

— Давай поговорим об этом потом! Ладно? — прошу, коротко взглянув на соседку.

— Конечно. Добавлю одно. Не злись на меня, пожалуйста! На все есть свои причины.

Мне не нравится ее вид и странные фразочки. За ее недосказанностью прячется нечто пугающее. Горящие глаза, на щеках густой румянец, а пухлые губы дрожат от волнения. Она пишет мало, но уже поставила несколько клякс на свои конспекты с плетениями. Ее настрой мне не нравится. Что она задумала?

Не собирается же она продолжать охотиться за Фабианом? Неужели ей вчерашнего урока не хватило?

Впрочем, что бы она не задумала, это не стоит того, чтобы отвлекаться. К тому же разговоры во время уроков чреваты наказанием, а мне и так уже обещана порция. К добавке я не рвусь.

Усилием воли заставляю сфокусироваться на приятном, хорошо поставленном голосе Фабиана и тщательно конспектирую.

— На следующем занятии буду по очереди всех вызывать, дабы дать вам возможность продемонстрировать пройденные плетения, — заверяет магистр Луций. — Крайне рекомендую подготовиться. Для самых невнимательных повторяю, что на двери моего кабинета висит расписание консультаций. А пока я подготовил вам небольшую работу, так сказать, для разогрева, — магистр склоняется над объемным портфелем из светлой кожи и… Замирает.

Руки шевелятся, роются в содержимом, а поза остается неизменной десять, двадцать, тридцать секунд...

Эйрина накрывает мое запястье холодной, потной ладошкой. В глазах — лихорадочный блеск. Она не отрывает взгляда от магистра.

— Что ты задумала? — в ужасе шепчу.

Когда тот, наконец, разгибается, в его руках странная композиция из склеенных листов и налипших на бумагу кусочков какой-то субстанции янтарного цвета. Цвета моих леденцов, раздробленных в крошку.

С подозрением кошусь на соседку. В ее глазах — ликование, а вот магистр Луций рвет и мечет. С едва сдерживаемой яростью он трясет слипшимися бумагами и рычит:

— Признавайтесь. Чьи леденцы оказались на моих бумагах?

— Ее, — Эйрина вдруг поднимается и обличающим, театральным жестом указывает на

Глава 41

— Эйрина! Что ты несешь?! — ахаю в ужасе.

— Правду! — восклицает она.

Заглядываю в ангельски-красивое лицо. Пристально всматриваюсь в лазурь ее глаз, нежные черты лица. Пытаюсь понять, что творится в ее голове. Зачем она врет? Я ведь только вчера рисковала исключением, вытаскивая эту занозу из неприятностей!

Лихорадочно вспоминаю наш утренний диалог. Она говорила, что начала обо мне по-другому думать. Наверно, ночью поняла, что Дарран хочет быть рядом и готов мне подставить плечо в трудный момент. Из несчастной беглянки я превратилась в леди, которую добивается красавец муж.

Завидует? Мстит за удачную партию со знатным драконом? Или хочет избавиться от соседки по комнате, чтобы иметь большую свободу для своих маневров? Каждый довод кажется глупым, абсурдным, и все же факт остается фактом. Что-то подвигло ее на подлость.

— Это правда, Луара? — Фабиан буравит меня колким взглядом из-под нахмуренных, густых бровей.

И не только он. На меня устремлены глаза всех сокурсников, от осуждающих до удивленных. Ненавижу быть в центре внимания, а уж, когда обвиняют незаслуженно, да еще человек, от которого меньше всего ожидала… К горлу подкатывает ком… Бездна, еще не хватало разреветься на глазах у всех!

Возвращаю перо в блестящую, пузатую чернильницу, закрепленную на темной древесине парты.

— Я не знаю, чьи леденцы... — начинаю взволнованно, но меня визгливо перебивает подлая соседка.

— Это ее! Я видела, как Луара Амакиир крошила леденцы этой ночью. Она что-то подсыпала мне, чтобы я спала. Но я все равно видела!

Как можно с таким ангельским личиком так мерзко врать?! Мне кажется, я стала жертвой дурацкого розыгрыша. С трудом давлю в себе нервный смех. Если я сейчас засмеюсь, меня точно запишут в полоумные!

Белая стена покрывается зеленым мерцанием, оповещая об окончании урока. Но никто и не думает расходиться. Всем интересно, чем закончится конфликт. Тем более, обвинили не абы кого, а саму Луару Амакиир, принадлежащую к древнему, драконьему семейству!

Мои обвинители стоят, так что я тоже поднимаюсь со скамьи.

— Когда я могла подсыпать вам леденцы, магистр?

— Это либо ее странная магия, — опять встревает Эйрина, — либо сообщники.

— Может, это была ты? — оборачиваюсь к ней, не выдержав лицемерия. — Ты так уверена, что леденцы мои, словно сама их взяла из моего ящика и засунула магистру.

— Занятие закончено, — объявляет маг, правой рукой подхватив портфель, а двумя пальцами левой зажав слипшуюся пачку бумаг. — Луара Амакиир, вы отправляетесь со мной к ректору.

Собираю в наплечную сумку учебники под перешептывания остальных. Держу спину ровно, подбородок задираю повыше. Не унывать, приказываю себе. Уверена, ректор разберется в ситуации. Он умный человек, и хорошо понимает людей.

— Эйрина Гравиали, вы идете с нами, — сообщает Фабиан.

Наглая врунья, встрепенувшись, с готовностью кивает. Живо собирает учебники и торопливым шагом присоединяется к нашей компании, идущей на выход из аудитории. Видимо, радуется возможности побыть вместе с «будущим мужем».

Широкие коридоры уже наводнили шумные адепты. Магистр шагает впереди, а мы с Эйриной плетемся в хвосте. Наверно, наша троица смотрится колоритно. Чего стоит один Фабиан с огромной, липкой уликой, брезгливо зажатой в руке! Нас то и дело провожают заинтересованные взгляды.

Мне неприятно находиться рядом с лгуньей. Я слишком быстро приняла ее в сердце, помчалась на выручку, а она… Поддалась зависти и подставила при первой возможности.

В коридоре, махнув рукой на гордость, догоняю магистра и, понизив голос, заверяю:

— Магистр Луций, я этого не делала! Поверьте, мое единственное желание — учиться! Мне не нужны проблемы.

— Вы хотите сказать, ваша сокурсница лжет? — магистр говорит громко, будто специально донося до Эйрины, что речь идет о ней, причем не в самом позитивном ключе.

— Не думаю. Знаю, — выдаю после секундного колебания.

— Разберемся, — отрезает маг, ускоряя шаг. — В любом случае, подобные выходки я терпеть не намерен. Виновник должен быть найден и исключен из Академии.

Длинные коридоры скоро приводят нас к знакомому тупичку, где восседает за коротким столиком секретарша ректора Вернона, седовласая милая дама, одетая в строгое темно-серое платье. Здесь нет стульев, поэтому ждем стоя.

Про себя репетирую оправдательную речь для магистра Вернона. Вот только нелицеприятные факты не в мою пользу. Продавец в магазинчике подтвердит, что я купила у него пару дней назад кучу леденцов. Теоретически я могла подсыпать леденцы в документы, а потом притвориться опоздавшей.

Стоит мне прийти к выводу, что свидетелей моей невиновности, кроме Эйрины, нет, как дверь с позолоченным ректорским вензелем открывается и нас впускают в кабинет.

Оказавшись в знакомой обстановке немного успокаиваюсь и… тут же напрягаюсь еще сильнее.

Помимо ректора, в кабинете находится муж. Сегодня он в темно-синем камзоле и темных штанах. Он стоит перед окном, повернувшись к нам спиной, но разве можно спутать с кем-то этот широкий разворот плеч, гордую осанку, узкие, мощные бедра, а главное, флер легкого пренебрежения к окружающим?

Мне хочется провалиться под паркет, оказаться где угодно, лишь бы не здесь! Вчера я впуталась в неприятности из-за Эйрины. Сегодня опять влипла туда же, и Дарран тому свидетель.

— У вас посетитель. Я не вовремя, — заявляет Фабиан деревянным голосом, заметив второго дракона. — Прошу простить за вторжение. Мы подождем.

Он уже делает шаг к двери, как его останавливает голос ректора:

— Зачем же ждать? Думаю, получилось удачно, что лорд Амакиир находится здесь. Говорите.

В нескольких словах Фабиан обрисовывает ситуацию. Вроде бы не сказал ничего откровенно лживого, вроде был нейтрален, но в целом картинка для меня выглядит не очень. Как ни странно, магистра Вернона эта история веселит. Пока он слушает, уголки рта приподнимаются, а в синих глазах пляшут смешливые огоньки. Он складывает руки на груди и подходит к мужу, безмолвно стоящему у окна.

— Что скажешь, Дарран? — посмеивается ректор. — Думаю, твой прежний опыт работы нам крайне пригодится в расследовании столь серьезного преступления.

— Я бы попросил! — передергивает плечами Луций. — Был причинен ущерб, как моим документам, так и моей репутации. Ничего смешного не вижу.

Эйрина активно

Вместо того, чтобы ответить ректору, Дарран подходит ко мне вплотную, склоняется к уху и тихо спрашивает:

— Тебе не надоело здесь учиться?

Глава 42

— Не надоело, — мотаю головой.

— Подумай еще, — с напором произносит.

Во мне столько эмоций — даже не знаю, что чувствую больше. Мне приятно, что эгоцентричный дракон поинтересовался моим мнением. И в то же время страшно, что он может не прислушаться. Ведь тогда будет еще обиднее.

Чувствую, будто в его крепких руках ниточка моей учебы. Потянет сильнее — и меня погонят взашей. А я не готова вернуться в родовой замок Амакиир! Да, эта мысль меня не замораживает, как раньше. Но все еще обдает прохладой и заставляет зябко ежиться.

Я только-только глотнула свободы, уважения и жажду этим чувством надышаться всласть.

Повторяю увереннее:

— Я хочу остаться.

Дарран едва заметно пожимает плечами. Снова отходит к огромному, сводчатому окну и обращается к Фабиану:

— Что происходило с портфелем с тех пор, как там оказались бумаги?

Магистр заметно напрягается от вопроса и с шумом выдыхает. Он, видимо, считал, что допрашивать будут меня, однако сам оказался под прицелом. Пальцы правой руки трёт "щепоткой", а в вытянутой левой по-прежнему брезгливо удерживает липкую улику.

— Пришел в аудиторию, — неохотно бросает он. — Как всегда, оставил портфель возле кафедры. Все.

— Когда портфель был вне поле зрения?

— Когда меня перед занятием обступили адепты. Им приспичило расспросить меня про тёмное любовное плетение. Это новое исследование в области магии…

На лице Фабиана проскальзывает воодушевление, в глазах загорается огонек. Странно. Он никогда не выглядел таким вдохновленным на уроке, пока объяснял нам азы плетений. Наверно, основы ему надоели, а продвинутые уровни магии побуждают интерес исследователя.

— То есть любой из присутствующих адептов, — продолжает допытываться Дарран, — мог подсунуть в твой портфель леденцы?

— Им было не до портфеля, я же говорю! Они, раскрыв рты, слушали мое объяснение про…

— Значит, мог любой. Тогда почему ты пришел к выводу, что это сделала именно Луара, хотя она на тот момент отсутствовала?

— Все равно, кто это сделал, — Фабиан в примиряющем жесте поднимает ладони, видимо, осознав, что не стоило было верить словам Эйрины. — Просто найди виновника и накажи!

— Эйрина Гравиали, — Дарран небрежно указал на побледневшую девушку, до побелевших костяшек сжимающую лямку серой наплечной сумки. — До того, как стала адепткой Магической Академии, была поймана на подделке документов и воровстве. Каждый раз родители откупались большими деньгами. Не так ли? — дракон пристально смотрит на объект своих обвинений.

— Подумаешь! — хорохорится блондинка, сжимая маленькие кулачки. — Разочек позаимствовала ожерелье у одной, морщинистой зануды! У нее таких в шкатулке полно! А то, что возраст подделала на документе — так меня в клуб интеллектуалок не хотели принимать. Не надо теперь из меня делать преступницу!

— Делают преступников сами преступники, — пожимает плечами Дарран. — Зачем вы испортили документы?

— Это не я! — шипит Эйрина. — Нечего выгораживать свою жену! Думаете, раз она Амакиир, то всегда невиновна?

— Мне известно одно занятное плетение, — говорит муж. — Им пользуются агенты, первыми нашедшие улики. Оно покажет нам руки, которые прикасались к улике до нас.

Мне становится неуютно. Надеюсь, он знает, что делает. Я ведь тоже прикасалась к леденцам. Вдруг заклинание что-нибудь напутает и покажет не того человека — меня?

Муж подходит к Фабиану, одной рукой поправляющему щегольский коричнево-золотистый камзол, а второй зажимающий нелепый ворох бумаг. Опускает кончики крупных пальцев на леденцовую крошку и тихо что-то шепчет.

С интересом смотрю на то, как из-под его ладоней выходит серебристое мерцание. Оно рассыпается в тысячи искорок и вдруг сходится в единую картинку, обретая форму и цвет двух маленьких кистей с тонкими, женскими пальчиками. На запястье отчетливо виднеется браслет из розового жемчуга, который носит Эйрина.

Девушка в волнении... не кусает — грызет свои губы и тянет вниз манжет белой блузки в безуспешной попытке скрыть украшение. Все взгляды устремляются к ней.

— Что? — она, побледневшая до нездоровой белизны, сплошной комок нервов, переводит взгляд с Даррана на ректора. — Ладно, признаю! Это был небольшой дружеский розыгрыш. Можете дать мне штрафные баллы! Я отработаю.

— Штрафных баллов мало, — строго припечатывает магистр Луций. — Если смотреть на ваше поведение в целом.

— Да что вы понимаете о поведе... — она с видимым усилием замолкает и добавляет умоляющим тоном: — Я буду самой примерной, самой послушной адепткой, только дайте шанс! Я должна доучиться, поймите! Иначе родители сошлют меня в глушь, на самый край Империи, с ее коровами, курами и... Я не могу… Лу, скажи им! — девушка умоляюще смотрит на меня. — Я просто пошутила! Я бы призналась… Просто меня взбесило, что одним все, а другим ничего…

На ее агонию больно смотреть, и я вопросительно вскидываю глаза на мужа. Тот качает головой, призывая не вмешиваться.

— Глушь для вас — отличный вариант, леди Гравиали, — с лица магистра Вернона не сходит любезная улыбка. — Уверен, вы подружитесь с коровами! Говорят, на окраине Империи они дают самое вкусное молоко.

Не знаю, как и когда ректор успел вызвать охранников, но в конце его неоднозначного напутствия раздается стук в массивную дверь, и Эйрину уводят в неизвестном направлении двое хмурых, широкоплечих детин в темно-зеленой форме. Вот только она, активно работая локтями, вырывается. Выкрикивает:

— Вы сами преступники! Я про вас все знаю! Каждый что-то прячет! Ректор... Магистр Луций, я про вас догадалась! И про вас, лорд Амакиир! А ты, Луара, ты... просто доверчивая дурочка!

Когда стражам удается закрыть дверь и крики затихают, Вернон обращается сразу ко всем:

— Думаю, на этом следует считать инцидент исчерпанным.

Киваю вместе с остальными и поворачиваюсь к выходу. Следом за мной выходят и остальные — Дарран и Фабиан.

Оба, галантно попрощавшись с госпожой Кларой и мной, тихо перекидываются фразами и за разговором исчезают за ближайшим поворотом.

Я рада,

Медленно вздыхаю. Как бы то ни было, наши дорожки разошлись. Ее козни в прошлом, а в настоящем мне надо решить, куда я потрачу ближайшие полчаса до обеда. Я уже пропустила большую часть следующего занятия. Идти в самую дальнюю часть здания, чтобы застать зеленое мерцание стены, нет никакого смысла. Поэтому, с минуту потоптавшись на месте, отправляюсь в сторону столовой.

Погруженная в свои мысли, резко вздрагиваю, когда на мое плечо опускается тяжелая ладонь, а за спиной раздается голос.

Глава 43

— Почему ты молчала? — это Дарран стоит за моей спиной, вот только его вопроса и упрека в карих глазах я не понимаю.

Недоуменно развожу руками:

— Ты о чем?

— Тебе нужна помощь с плетениями. Фабиан считает, что у тебя особая магия. Сильная, но дикая. Как необъезженный жеребец. Другие с детства объезжают свою силу, а ты дождалась ее расцвета.

— Я боялась.

— До обеда осталось пол часа. Позанимаемся?

Я киваю, сдержанно, даже слишком, хотя меня захлестывает благодарность. Муж готов мне помочь, хотя наверняка сознает, что подобная помощь поможет мне задержаться в Академии! И тем не менее, он готов поступиться своим желанием ради моего.

Хочется его обнять, прильнуть к широкой груди, но я сдерживаю порыв. Ограничиваюсь выразительным «Спасибо!»

Мы заходим в мой любимый тупичок. В Академии осталась всего парочка таких мест — совершенно не обустроенных, заставленных полузасохшими кустиками в кадках, без единой скамеечки, а потому всегда малолюдных. Снимаю с плеча сумку с учебниками и оставляю на полу, рядом с кадкой.

Мы становимся рядом, плечом к плечу, лицом к окну. Дарран принимается медленно выводить огненное плетение, тихо приговаривая:

— Следи за моими руками. Видишь? Они напряжены... Ты должна не просто совершить нужные движения, а делать это с силой. Чтобы магия проскользнула в твои пальцы и сразу ощутила себя в узде.

Повторяю за ним. Черточка к черточке вывожу мерцающий голубизной узор, одновременно прислушиваюсь к бархатистому голосу.

Когда из мерцания дракона складывается небольшое пламя размером со свечку, мой узор превращается в целый костер, на котором можно запросто запечь взрослую индюшку. Я ахаю и начинаю бестолково махать руками, в попытке его притушить. К счастью, муж быстро сплетает капли, которые с шипением гасят мое творение.

Стыдоба какая! Прячу лицо в ладонях.

Ну вот. Намагичила огонь! В результате пол мокрый. Лужа не большая, но… позорная.

Выдавливаю из себя тихое:

— У меня не получается.

Дарран задумчиво складывает руки на груди и окидывает меня оценивающим взглядом. Чувствую себя бесталанной девчонкой, из которой пытаются выжать хоть какой-то, пусть даже мизерный, результат.

Муж становится вплотную за моей спиной. Что он творит? Растерявшись, шагаю вперед, но он хватает меня за талию левой рукой и практически вжимает мою спину в себя. Приказывает:

— Сделай то же самое еще раз!

Мне не по себе. От его прикосновений мысли утекают в другую сторону — в ту, где мы стоим вплотную если и для магии, то совершенно другой.

— Ну же, малышка, — шепчет дракон, склонившись к уху, — фокусируйся! Только так я увижу, в чем твоя ошибка

Буквально заставляю себя сосредоточиться на магии. Повторяю тот же узор, собираюсь уже задать последний мерцающий штрих, как вдруг Дарран хватает меня за правое запястье, останавливая процесс. Моя рука в его горячей ладони сбивает с мыслей! Вся суть происходящего: его близость, желание помочь в учебе кажется мне каким-то нереальным подарком.

Внезапно Дарран ликующе восклицает:

— Вот оно! В самом конце ты ослабляешь кисть.

— Я не специально, — выдыхаю огорченно. — Не понимаю, как это получается.

— А я понимаю. Боишься собственной силы.

— Не силы боюсь. Страшно сжечь Академию, — выдавливаю из себя.

— Будешь бояться, — начинает он, — точно сожжешь. Лучше вспомни, как ты управлялась с иголками. Разве ты их боялась?

— Нет. Но то иголки! Я их знаю. Они мне родные. Как продолжение тела. А тут… Целая стихия!

— Представь, что пламя — те же иголки! Сможешь?

Я неуверенно киваю:

— Попробую...

Старательно вывожу плетение, но на сей раз представляю, что внутри моих рук иголочки, просто огненные, желающие весело танцевать красивыми, яркими всполохами. Когда заканчиваю магический узор последним штрихом, он складывается в несколько аккуратных, маленьких всполохов, каждый — размером с иголку.

Пламя возникло аккуратное, маленькое — как раз такое, которое я хотела! Получилось!

Не удержавшись, поворачиваюсь к нему, и прижимаюсь к его груди, щекой ощущая приятный бархат его камзола:

— Спасибо, что помогаешь! — срывается с губ.

Он подцепляет за подбородок мое лицо, заставляя встретиться с теплым взглядом карих глаз. Большим пальцем поглаживает по правой скуле и тихо произносит:

— Я здесь для тебя, Лу. Ты — моя главная причина.

Киваю, а сама с трудом сдерживаю слезы. Как же я ненавижу этот эмоциональный, беременный беспредел! Глаза, вечно на мокром месте! Что-то плохое — плачу. Что-то хорошее — тоже плачу. Пожалуй, это самая неприятная составляющая беременности. Впечатлительность… и еще тигриный аппетит. Словно в подтверждение моим мыслям громко бурчит живот.

Одновременно с бурчанием коридоры наполняются говором адептов. Видимо, только что закончилось занятия, и все направляются обедать.

Дарран, продолжая нежно поглаживать мой висок, насмешливо произносит:

— Моя голодная бедняжка. Иди, поешь, как следует, чтобы у нашего сына хватило сил дождаться ужина.

Улыбнувшись в ответ, киваю, подбираю с пола сумку с книжками и иду в столовую. Ем много, обильно и вкусно. Особенно остро наслаждаюсь утиным паштетом и запеченой телятиной. Когда живот наполняется под завязку, я с облегчением встаю из-за стола. У меня в планах попросить у однокурсников конспекты с пропущенного занятия. Но это можно сделать практически в любой момент, а пока хочу быстренько сходить в библиотеку.

Сейчас малолюдно, потому что большая часть адептов после обеда идут гулять во двор,

Счастливое прошлое вдруг прикоснулось ко мне, настоящей, и напитало надеждой… нет, даже уверенностью на прекрасное завтра. Завтра, которое подарит знания, новых друзей и — кто знает? — возможно, даже позволит продолжить знакомство с новым Дарраном, добрым и заботливым.

Улыбаясь, захожу в библиотеку и при виде открывшейся мне картины улыбка медленно сползает с лица. Я просто не верю… Второй удар в спину за одно утро?

Глава 44

Сегодня госпожа Милдри снова без очков, зато она облачилась в платье цвета предрассветной зари, губы намазала блеском оттенком цветущей вишни — словом, своим видом старательно напоминает бутон розы. Даже в пышных густых волосах, собранных в замысловатую прическу, почему-то появились розовые пряди.

Но главное — не цветочная внешность, а то, что мощная фигура Даррана, склонившись, нависает над столом, за которым сидит библиотекарша. Дракон, затаив дыхание, внимает тихому воркованию, будто от ее слов зависит чья-то жизнь. Его заинтересованное выражение лица бьет по нервам наотмашь, в пух и прах разбивая мечты.

Первая реакция — хочу сбежать.

Спрятаться. Затаиться. Забиться в свой уголок и там пересидеть боль, в одиночестве скуля и зализывая раны.

Да только где я спрячусь?

В своей комнате? А как же занятия? Пропущу еще одно — и меня точно погонят из Академии.

На уроках тоже от мужа не скрыться. Ведь он теперь ведет мою физ подготовку!

Столовая, коридоры Академии, занятия — он повсюду найдет свою истинную, благодаря метке. От него никуда не деться. Из-за треклятой метки!

Легкая заминка на пороге библиотеки — и бежать поздно. Меня заметили, если можно так назвать реакцию Даррана. Тот скользит по мне взглядом, будто по пустому месту, и тут же кивает на слова розоволосой кокетки.

Бежать поздно. Да и некуда.

Гордо вскинув подбородок, захожу в помещение, шагаю к нужному стеллажу, роюсь в книгах о мороке. Кое-как читаю на корешках названия. Фокусироваться тяжело. Выглядываю из-за книжных рядов. Дарран по-прежнему флиртует с розовой женщиной.

Невыносимая картина!

Злюсь на себя не меньше, чем на мужа. Нельзя было вестись на его поддержку, которую он изредка швыряет мне с барского плеча, как кость собаке. Нельзя верить гуляке. Нельзя!

Хватаю первую попавшуюся книгу о мороке и иду к столику библиотекарши. Та, томно хлопая ресницами, с неохотой переводит на меня взгляд. Задумчиво смотрит, будто мысли витают в другом месте. Ждет моих слов, будто книги и карточки, которые я протягиваю, недостаточно.

— Добрый день! — выдавливаю из себя. — Можно мне взять эту книгу?

— Разумеется.

Ее пухлые пальчики цепко хватают белый прямоугольник. Она считывает в свечении уровень допуска и записывает мое имя с названием книги в толстую тетрадь регистрации. Почерк крупный, четкий и очень красивый. Я бы сказала «профессиональный», если бы ее непрофессиональное кокетство не перечеркивало все остальное.

— «Морок и розыгрыш»… — подает голос дракон. — Собираешься устроить розыгрыш? Надеюсь, не мне?

— Розыгрышей с меня достаточно, — тихо отвечаю, устремив взгляд в тетрадь. — Скорее, праздный интерес.

Рядом с толстой тетрадью на столе библиотекарши лежит другая, потоньше. Сейчас она тоже раскрыта. Чтобы отвлечься, принимаюсь читать в ней записи, хотя и повернутые для меня вверх тормашками.

У госпожи Милдри настолько четкий почерк, что без особого труда разбираю несколько последних надписей. «Магистр Фабиан Луций» и «Самые опасные твари Бездны. Секретное издание».

Фантазия, зацепившись за спасительный кусочек интересного, сразу подкидывает картинку, как магистр, на ночь глядя, переворачивает пожелтевшие страницы редкой книги при свете свечи. Рассматривает в трепетном ужасе изображение страшной пасти с тремя рядами зубов и огромным языком, с присосками на конце.

Это единственная тварь Бездны, изображение которой я однажды подсмотрела у отца в книжке незадолго до его смерти. Она так меня впечатлила, что я всю ночь не могла уснуть. А Фабиан… Маг, видимо ищет острых впечатлений в свою серенькую жизнь. Что же…

Вполне невинное развлечение. Чего не скажешь про женатого дракона, стоящего рядом со мной, и желающего раскрасить свои будни флиртом с розовой женщиной.

— Луара? — голос госпожи Милдри вырывает меня из размышлений.

Она протягивает мне книгу и называет срок возврата.

Пролепетав вежливое «спасибо» беру книгу и иду на выход. Ровный цокот моих каблучков неприятно бьет по ушам.

— Луара, — кидает вслед дракон, но я делаю вид, что не услышала.

Закрываю за собой дверь и несусь по коридору, чуть не врезавшись на повороте в низенькую адептку. Хочется закрыться в комнате и побыть одной. Просто побыть одной.

То, что я увидела сейчас имя Фабиана, внезапно кажется мне подсказкой свыше. От мужа никуда не спрятаться с меткой. Но Фабиан — он возможно знает, как избавиться от метки. Ведь это он мне предлагал обращаться к нему, когда буду готова к кардинальному шагу. Не знаю, что стоит за его щедростью, но она мне нужна.

А метка — больше нет. И это окончательно.

Не успеваю об этом подумать, как…

Вдруг налетаю на кого-то за поворотом. Столкновение такое сильное, что мы оба падаем. Вот же Бездна!

Потираю бедро, больше всего пострадавшее при падении. Бормочу извинения и встаю, с изумлением понимая, в кого только что врезалась… Нет, это точно судьба.

— Опять вы! — вдруг смеется Фабиан, поднимаясь и отряхиваюсь. — Положительно это расплата за мою невежливость. Я несправедливо обвинил вас в порче документов, да так и не извинился. Так что позвольте принести свои официальные извинения.

Я киваю и тут же принимаюсь тихонько тараторить:

— Магистр Луций, вы обещали, помните? Что поможете мне, если я пойму, что половинчатых мер не достаточно. Ваше обещание в силе?

— Вы уверены в том, что просите? — вдруг серьезнеет он. — Я готов вам помочь. Но снять метку —

Глава 45

— Да. Уверена. Я хочу этого всем сердцем.

— И что вы намерены делать потом? Сводить метку нет смысла, если останетесь рядом с мужем.

— Я не останусь, магистр. У меня есть небольшие сбережения. Если вы согласитесь мне помочь с меткой... То я попрошу вас открыть портал на другой конец Империи, где мой муж меня не найдет. Пожалуйста! Я просто хочу избавиться от этого человека!

Фабиан задумчиво потирает правое плечо и морщится — видимо, именно этим местом он ударился сильнее всего, когда я в него врезалась. Затем одергивает коричневый камзол, поправляет узел нашейного платка и решительно кивает:

— Ладно. Я сделаю все, чтобы вам больше не пришлось страдать в его лапах.

От благодарности на глаза выступают слезы и я, молитвенно сложив руки, шепчу:

— Спасибо! Позвольте мне быстренько зайти за своими вещами и кошельком! Вы будете ждать меня здесь?

Фабиан нервно усмехается:

— Нет, конечно. Нас не должны видеть вместе. Встретимся в тупичке за моим кабинетом. Он находится в самом конце корпуса магических плетений. Обычно, там безлюдно. Никто не помешает.

— Хорошо. Только еще один вопрос. Для меня он очень важен. Пожалуйста, скажите мне правду! Вы видите, я готова вам довериться, и наверняка понимаете причины, но... почему вы хотите мне помочь?

— Благодарность вашему отцу сойдет в качестве причины? — натянуто улыбнулся.

— Нет, и я уже объяснила, по какой причине.

— Что же. Мы в каком-то смысле уже связаны одной тайной. Так что, так и быть, расскажу вам еще одну. Моя сестра несколько лет назад стала истинной дракона. Я помог ей сбежать. Она полгода жила в подземных пещерах, скрываясь от мужа…

— Так это о ней писали в газетах? — ахаю, зажав рот ладошкой.

— О ней и не о ней. В газетах описывали полоумную, легкомысленную девчонку, которая бросила семью и роскошь, потому что сошла с ума. На самом деле мою сестру истязал муж. Не тело, нет. Душу. Дракон изменял ей с грязными шлюхами. Из некогда цветущей хохотушки сестра превратилась в унылую тень от самой себя. Я помог ей сбежать. Думал, успею найти способ снять метку. Но не успел. Муж нашел ее быстрее. Моя сестра… Она не справилась с такой жизнью, Луара. Ее больше нет. Но, когда я пришел в дом Амакиира, я не вас увидел, а свою сестру. Понимаете теперь, почему, — он вскидывает серые глаза, внезапно вспыхнувшие злостью, — высокомерных, эгоистичных драконов пора поставить на место? А истинным дать свободу выбора?

— Вы благородный человек! — выразительно говорю, вытирая набежавшие слезы. — Мне очень повезло, что вы встретились на моем пути.

Не удержавшись, в порыве благодарности сжимаю его руку, холодную и влажную от пота. Затем со словами «увидимся в тупичке, магистр!» бросаюсь в женский корпус за своими вещами.

Как назло, сейчас многолюдно. Коридоры заполнены людьми, дворик у женского корпуса тоже. Меня часто останавливают знакомые адептки, с каждой из которых приходится переброситься парой слов, чтобы не показаться грубой. Раньше они гораздо меньше тянулись со мной общаться, но, видимо, фамилия Амакиир для многих обладает притягательной силой.

Оказавшись в своей комнатке, мечусь из угла в угол, складывая в вещевой мешок все самое необходимое — ровно то, с чем я ушла из замка Амакииров.

Как назло, замечаю, что в белой блузке вот-вот оторвется верхняя пуговица. Надо зашить, но сейчас некогда. Вынимаю иголку из набора, вставляю белую нитку и пришпиливаю ее, как брошку на правый манжет. Как только появится свободная минутка — зашью.

В итоге, прихожу в назначенное место, зажав в руках дорожный мешок и жутко нервничая. Подпираю спиной прохладную стену, теплого, желтого цвета. Разглядываю темную сеточку трещин на противоположной стороне и гадаю. Может, Фабиан приходил, и, не найдя меня, ушел? Может, его задержали? Может, Дарран узнал о моих планах каким-то чудом? Бездна, он ведь тоже, как оказалось, прекрасный маг!

Окончательно запаниковав, уже собираюсь вернуться в комнату, как вдруг…

Перед глазами все темнеет, но через мгновение снова загорается свет. Вот только теперь я вижу перед собой Фабиана. Он одет в темно-серый плащ, капюшон с черной окантовкой надвинут до глаз и подчеркивает бледность лица. Маг протягивает мне широкую ладонь с длинными, узловатыми пальцами, приглашая пойти вместе с ним.

Знаю точно: стоит мне последовать за ним, как с моим мальчиком произойдет непоправимое. Я лишусь сына. От охватившего меня ужаса потери изо рта вырывается крик, заставляющий меня очнуться.

Как только в глазах вновь загорается реальный мир, моргаю и тяжело дышу. Какая же я эгоистка, раз не думала о ребёнка! Как я могла так рисковать своим крохой?!

Как хорошо, что я успела получить предупреждение! И просто замечательно, что никто не стал свидетелем моего дара!

Пытаюсь унять дрожь. Мне нужно скорее вернуться в женский корпус, схватить учебники и бежать в Академию на занятия.

Дорожный мешок упал во время видения. Наклоняюсь его поднять. Думаю об одном: «Быстрее бежать! Нельзя снимать метку! Нельзя идти с Луцием!»

Когда разгибаюсь, передо мной стоит Фабиан, с натянутым до глаз капюшоном темного плаща и с серьезным, побледневшим лицом протягивает мне руку:

— Вы взволнованы, Луара. Вас можно понять. Непросто решиться на подобное. Но вы должны понимать, что все делаете правильно. Для меня будет честью помочь вам.

— Вы знаете… — лепечу едва разборчиво. — Я очень благодарна, но... я передумала. Вот, пришла вас предупредить. Я все-таки не буду снимать метку.

— Что заставило вас передумать? — тон неуловимо меняется, становится холоднее.

— Это... Личное, — выдыхаю.

— Вот как? — маг хмурится. — Но я же поделился с вами... личным!

— А я поделилась с вами, что настолько несчастна с мужем, что готова от него сбежать. Мы квиты.

— Так вы пришли сказать, что передумали?

— Да, — решительно подтверждаю и делаю шаг в сторону выхода.

Фабиан будто случайно оказывается у меня на пути в узеньком тупичке, и я словно впервые замечаю, насколько он высокий

Отпустит ли он меня?

Сама себя одергиваю.

Какой вздор! Он просто хотел мне помочь и любезно согласился выполнить мою просьбу, рискуя собой. Так с чего бы ему настаивать?

Фабиан вдруг криво улыбается:

— Если вы пришли мне сказать, что передумали, то почему в ваших руках дорожный мешок?

Я молчу, потому что мне не нравится его тон.

— Почему вы крикнули, пока стояли тут одни? Почему побледнели в тон своей чудесной, белой блузки? Почему ваши зрачки расширены, будто вы только что увидели призрака? Почему здесь пахнет магией прозорливцев? — он вдруг с шумом втягивает в себя воздух, и тон его окочательно леденеет: — Леди Амакиир, вы мне соврали. У вас было видение!

Глава 46

Дарран

«Пятилетний сын лорда Драгоса был похищен вчера вечером из собственной спальни...»

Бездна! Новое похищение! Девятое по счету.

В сердцах сминаю газету и с силой стучу ею об стеллаж. Тот содрогается и, едва не упав, роняет на пол несколько книг. Библиотекарша прибегает уже через пол минуты, испуганно прижимает пухлые ладони к пышной груди. Бросается к упавшим книгам, но я ее останавливаю:

— Оставьте. Я подберу.

— Что-то случилось, лорд Амакиир? — ее манера говорить с придыханием раздражает не меньше, чем запах.

— Все в порядке, спасибо.

— Просто... — начинает она несмело. — Если вам понадобится моя помощь или поддержка или… Я готова! Я всегда готова помочь.

После моего кивка госпожа Милдри с явной неохотой уходит за свой стол.

Пока возвращаю на полки упавшие книги, в сотый раз перебираю известные факты, каждый из которых ведет в Академию.

Советник императора по вопросам магии помог мне найти преступников, пытавшихся похитить мою Айну. К несчастью, когда наши агенты схватили в грязной таверне двух худых мужчин, те воспламенились.

Желтые языки пламени на преступниках было не потушить ни магией, ни водой. Огонь пожирал их кожу до тех пор, пока они не перестали орать и дергаться в конвульсиях, а сердца не перестали биться.

С их смертью огонь погас. Маг, по наущению которого действовали двое, четко обрубил концы.

Я с запозданием понял, что самоуничтожение, о котором говорил Фабиан, относилось не к магическому плетению, а к похитителям.

К счастью, один из мужчин незадолго до смерти украл несгораемый бумажник. В нем агенты обнаружили несколько пикантных, женских изображений и тесьму невидимки.

Повязываешь ее на руку и становишься незаметным для окружающих. Люди не могут ни разглядеть, ни запомнить черты лица. Именно поэтому во время последних похищений никто не мог описать внешность похитителей.

Удобная вещь, вот только слишком затратная, поэтому сделать ее можно было, лишь используя магический ресурс Академии.

Итак, круг сузился до трех магистров, преподающих в Академии, и застрял.

Клерил Ву. Фабиан Луций. И ректор Армин Вернон,

Самое печальное, все трое были безупречны.

Слежка ничего не дала.

И не удивительно. Теоретически каждый их них был настолько умен, что мог бы просчитать многоходовку, не допустив ни одной ошибки. Чего стоил один Вернон! Ректором Имперской Академии Магии не назначали бы глупца.

Раз простой логикой или магическими наворотами преступников было не взять, оставалось довериться инстинкту охотника.

Именно поэтому я сейчас стоял в библиотеке и рылся в книгах.

Который день инстинкт гонит меня в отдел высшего уровня доступа. Просматриваю книги о монстрах Бездны. О темной, запретной магии. Знать о ней необходимо, чтобы уметь бороться. Простому адепту сюда не попасть. Слишком много опасных знаний. Попав не в те руки, они могут нанести непоправимый ущерб.

Чую, что где-то здесь находится ключ. Перебираю десятки книг, слепо доверившись чутью хищника, что вынюхивает добычу.

Пока подбираю с пола упавшие книги, думаю о лорде Драгосе. Как он переживет потерю наследника?

Еще одна книга. Последняя из упавших. Легкая и настолько тонкая, что невольно поражаешься. Что там такого важного содержится на десяти страницах, если это короткое знание заслужило отдельной книги?

Читаю название: «Самые опасные твари Бездны. Секретное издание.» Та-ак. Интересный расклад.

Листаю страницу за страницей. Артефакты для вызова тварей Бездны. Управление монстрами Бездны. Дети драконов и распечатка Бездны...

Стоп. Дети драконов и распечатка Бездны?

Об ребра бухает сердце, и все клетки тела орут, что вот оно! Наконец-то я напал на след!

Внимательно вчитываюсь в строчки.

«Кровь драконенка следует смешать с лепестками селии, собранной на рассвете третьего дня нового месяца. Растереть и сжечь, а пеплом вымазать землю. Необходимо произнести при этом заклинание...»

«Чем моложе драконенок, тем мощнее будет эффект заклинания. Самый сильный результат даст эмбрион...»

«Мальчики драконята имеют большую силу, но в сочетании с кровью девочки эффект заклинания будет стабильнее...»

«Кровь, взятая у разных родословий, придают заклинанию разную степень силы, что не удивительно. Некоторые драконы вырождаются, некоторые расцветают. Для того, чтобы печать была раскрыта наверняка, необходима кровь десяти драконят из разных родословий...»

Закрываю книгу, потому что теперь знаю достаточно. Сын лорда Драгоса был девятым. Значит, для открытия Бездны нужен еще один, последний…

Внезапно ощущаю на бумаге запах серны. Подношу к носу книгу — так и есть. Мало кто знает, что это вещество используется, чтобы копировать печатную страницу на чистый лист.

Значит, кто-то взял книгу из библиотеки, отнес домой, скопировал и вернул. Книги из этого отдела выдаются на дом лишь в редких случаях и лишь на один вечер.

Если взявший книгу намеревался распечатать Бездну, то ему пригодилась бы копия.

Осталось выяснить, кто брал книгу последним, и преступник окажется в моих руках.

Зажав тонкое издание в руках, иду к библиотекарше. Возможно, сейчас, без значка главы тайной полиции, придется импровизировать, чтобы вытащить из нее информацию... да и Бездна с этим!

Кровь

— Чем я могу вам помочь? — она смотрит на меня с надеждой.

— Мне нужно от вас кое-что особенное.

— Да? — она слегка приоткрывает рот.

— Книга, которую я собираюсь взять на дом, — я показываю ей обложку, — довольно важна для одного дела. Я хочу побеседовать с магистром, который читал ее до меня, чтобы убедиться в правильном понимании текста.

— Вообще-то я не имею права разглашать, — начинает, покусывая полные губы. — Но в ваших добрых намерениях, лорд Амакиир я не сомневаюсь не секунды. Уверена, вы благородный человек. Я сделаю для вас небольшое исключение.

В этот момент чувствую на себе чей-то взгляд. Поднимаю глаза — это Луара стоит в дверях. Потерянная, расстроенная. Тут же отвлекаюсь на голос госпожи Милдри:

— У меня записано, что книгу брали два месяца назад.

— Кто?

— Сейчас посмотрю… Погодите, немного.

Она медленно листает тетрадь, а тем временем вовсю кокетничает. Заправляет за ухо пряди розовых волос, стреляет в меня глазками, прерывисто дышит, чем непомерно раздражает.

Вскоре к столику подходит Луара с книгой.

Вид у нее напряженный.

Почему она прячет глаза? Что случилось? Кто ее обидел?

Обещаю себе разобраться. Но позже. Как только выясню имя злодея, непременно поговорю с Луарой.

Спустя несколько минут моя девочка уходит.

Если бы я мог заглянуть в будущее, то расставил бы приоритеты по-другому. Бездна... Я бы схватил жену и никуда от себя не отпустил! Но кто же знал, чем обернется мой выбор! Кто же знал...

Глава 47

Фабиан вдруг чертит правой рукой несколько зигзагов, шепчет пару фраз, и рядом с нами пространство сгущается в овальный контур. В портал открывается вид на темный, покосившийся домик в лесу, из трубы которого валит густой, сизый дым.

— Я никуда с вами не пойду, — мотаю головой.

— Кто же вас будет спрашивать, леди Луара? — он грустно улыбается, и я вдруг с ужасом понимаю, что он для себя все решил.

— Это похищение. Мой муж убьет вас, если вы причините мне вред!

— Он гораздо вероятнее убьет меня, если я вас не трону. Вы поняли, почему я ненавижу драконов. К тому же, оказались прозорливицей. Я не знаю что вы увидели и что еще способны про меня увидеть. В любом случае, вы теперь опасны.

Он хватает меня за руку и тащит в портал, а мне даже не за что зацепиться. Вокруг лишь голые стены с сетью трещин, по которым скребу в жалкой попытке задержаться в знакомом пространстве.

Кричу, зову на помощь, что было сил, но скоро замечаю, что тупичок, в котором мы находимся закрыт звуконепроницаемой пеленой — она мерцает, как мыльный пузырь, переливаясь всеми цветами радуги. Никто меня не услышит и не отзовется.

Хотя сопротивляюсь, как дикая кошка, маг легко меня удерживает, будучи гораздо сильнее, чем казался. Он кривит губы в злой усмешке:

— Нет смысла бороться, леди Луара. Не заставляйте делать вам больно!

В конце концов, изловчившись, умудряюсь выдернуть свою руку и даже, пробившись сквозь звукоизоляционный пузырь, вырваться наружу и сделать два шага, а затем...

Удар. Острая боль в затылке. И пустота.

Прихожу в себя от пульсирующей боли в голове. Лежу в неудобной позе. Шея, плечи и ноги затекли. Медленно приоткрываю глаза и обвожу взглядом пространство. Неприятный запах ударяет в ноздри, заставляя поморщиться. Пахнет дымом, плесенью и сыростью. Изо рта рвется стон, но я заставляю себя прикусить язык.

Нельзя привлекать к себе внимание.

Сначала надо осмотреться.

Приоткрыв чуть-чуть глаза, вижу часть огромной, темной комнаты, напоминающей примитивный деревенский сруб с бревнами вместо стен и с печкой, где потрескивает огонь. На дощатом полу выстроены в два ряда деревянные кровати. На каждой — прозрачная, тонкая крышка, по которой скользят горящие синие искорки. Выглядит чарующе, пока я не замечаю контуры спящего детского тельца под ближайшей крышкой.

Когда до меня доходит, что на кроватях лежат похищенные драконята, сердце пропускает удар. Едва сдерживаю крик. Первая реакция — броситься к бедняжкам, чтобы вызволить их, но, дернувшись разок, понимаю, что это невозможно. Я сама обездвижена.

Прочная бечевка обхватывает мои лодыжки и крепит их к подножью кровати. И, хотя в комнате никого не вижу, сбежать не могу. Подсаживаюсь к бечевке, ковыряюсь в хитро завязанном узле, но расплести не могу, как ни стараюсь.

Ничего. Я ведь умею пользоваться магией огня.

Придется, потерпеть, пока я жгу бечевку, но это ничего.

Вспоминаю последний разговор с Дарраном. Как он стоял за моей спиной и обхватывал сильными руками. Просил расслабить кисть и не бояться магии. На миг в сердце щемит от тоски по нему, но я приказываю себе сфокусироваться на магии. Рисую плетение, воображая магию в виде любимых иголочек, и совсем скоро передо мной пляшут аккуратные огненные всполохи в виде тоненьких игл.

Всхлипнув от радости, повыше задираю лодыжки, чтобы подставить бечевку пламени. Не успеваю даже обжечься, как оно с тихим шипением гаснет.

— Вам зачет, — раздается тихий голос за моей спиной, заставляя вздрогнуть всем телом.

Передо мной появляется Луций. Бледный, небритый с серьезным, торжественным лицом.

— Говорил же, что у вас талант!

Все это время, пока я, пробудившись, озиралась по сторонам, он сидел в моей слепой зоне — за изголовьем кровати. Видимо хотел понаблюдать, как я себя буду вести. Проклятый безумец!

— Отпустите меня, — требую.

— Ну сами подумайте, — Фабиан стучит по своему лбу. — Зачем мне это делать?

— Я уговорю мужа вас пощадить, если вы меня отпустите. Драконята ведь живы. И я жива. Вас отпустят.

— Наивная леди Лаура, — кидает он, поправляя золотисто-коричневый камзол. — Думаете, я отступлю от своей задумки? Когда откроется Бездна, я уничтожу всех драконов, до единого. Они поплатятся за смерть моей сестры.

— И вы умрете с ними?

— Не обязательно. Я подготовил заклинание, чтобы загнать монстров обратно. Когда драконы закончатся, я очищу наш

— Не очистите! Единственные, кто может победить тварей из Бездны, — это драконы. Все остальное — происки черных магов. Ложь.

— Вот и проверим, — он кривит рот в усмешке. — Я готов к жертвам.

— А я? Что будет со мной? — кусаю губы, стараясь не разрыдаться.

Мой крошка. Как же тебе не повезло с мамой!

Я подвела нас.

— Тяжело это говорить, леди Луара, — Луций ослабляет узел бежевого нашейного платка. — Ведь я испытывал к вам настоящую симпатию. Но выхода нет.

— Как вы планируете поступить со мной? — повторяю с замирающим сердцем.

От каждого дальнейшего слова в грудь словно вбивается гвоздь.

— До ритуала распечатки Бездны мне не хватало десятого ребенка, леди Луара, — маг длинными пальцами принимается потирать края камзола. — Когда вы так неудачно получили видение, я подумал, что вы вполне можете оказаться беременной. И я не ошибся. Вы беременны.

— Вы не посмеете… — шепчу, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Я постараюсь снизить ваши страдания специальным обезболивающим плетением! А потом, вы уж простите, придется извлечь из вас эмбрион. Для ритуала потребуется кровь вашего сына.

Я судорожно ищу выход из ужасной ситуации. Что делать? Как спастись?

Можно было бы «признаться», что я беременна не от Даррана. Что изменяла ему с Ламаром, телохранителем Айны. Но тогда Фабиан избавится от меня в ту же минуту, как от ненужного свидетеля. Я слишком много видела.

Значит, нужно что-то другое.

— Магистр Луций, я должна признаться вам в одной вещи, — говорю тихо специально.

Заставляю мужчину приблизиться, чтобы расслышать мои слова.

— Я внимательно слушаю, леди Луара. Надеюсь, вы достаточно умны, чтобы не придумывать сказки про беременность от любовника.

— Понимаете, это очень важно, — повторяю, быстро прикидывая, где у него самая уязвимая точка.

Смогу или не смогу?

Когда он делает ещё один шаг в мою сторону, перехожу к действию.

Глава 48

Игла, послушная моей воле, летит из манжета прямо в шею, но в самый последний момент маг дергается, и острие прошивает ему кожу, не задев горла. Тот изумленно хватается за шею.

Не теряя ни секунды, разворачиваю иглу и вонзаю в спину. Вместо сердца игла с такой силой впивается в лопатку, что накрепко застревает. Теперь он крутится ужом, пытаясь достать из лопатки торчащую нить, но ничего не выходит. Достать иглу не могу даже я.

Пока маг извивается и шипит от боли, я сплетаю огненные всполохи и бросаю ему в лицо. Тот гасит пламя со страшным ревом, но нескольких секунд хватает, чтобы в воздухе разлетелся ужасный запах паленой кожи. Маг будто слепнет. Мечется по комнате расставив перед собой руки, натыкается на кровати, падает то на прозрачные крышки, то на пол. Снова поднимается, и, не переставая шипит.

Зовет меня по имени. Бормочет проклятия. Обещает скормить тварям Бездны.

Страх парализует все мышцы, делает их деревянными. С трудом заставляю себя дрожащими пальцами вывести плетение для огня, и теперь пламя лижет бечевку вместе с моими лодыжками. Боль такая острая, что я к ней не готова. Из глаз брызжут слезы. Кусаю губы, чтоб не заорать и не подсказать тем самым, где я нахожусь.

В болевой агонии теряю нить событий. Краем уха слышу плеск, будто кто-то вылил на себя ведро воды. После этого Луций, набычившись, движется на меня, с красным, обожженным лицом, опухшими веками, тяжело дыша от боли и ненависти.

Как раз в этот момент бечевка лопается, и я с криком сползаю с кровати и кидаюсь на выход. Успеваю открыть дверь, даже сделать несколько быстрых шагов на непослушных, обожженных ногах, как вдруг спотыкаюсь и падаю на кочки, прямо в жухлую траву. Место ожога пронзает дикой болью.

Не успеваю подняться, как меня за лодыжки хватают руки и тащат в сруб.

Скулю от ужаса и невыносимых ощущений на коже, хватаюсь за кочки, вырывая клочки травы с корнями, но освободиться из цепких пальцев не удается.

Когда мне кажется, что я проиграла и шансов на спасение больше нет, нас накрывает темнота, будто солнце меркнет на долю секунду. Ежусь от оглушительного рева зверя, и в паре метрах от нас приземляется дракон, что в мгновение ока превращается в рычащего Даррана.

Видеть мужа — облегчение, несмотря на гневно сверкающие глаза и искаженное яростью лицо.

Дальнейшее помню смутно. Луций хватает меня за горло, и мне резко становится нечем дышать. Сквозь ускользающее сознание слышу свои хрипы, замечаю мерцающее плетение, созданное магом. Дарран в два счета оказывается рядом.

Не понимая, что происходит за моей спиной, я вдруг резко получаю доступ к воздуху. Сгибаюсь в три погибели и жадно, взахлеб дышу. Кашляю и снова дышу, несмотря на саднящее горло.

Когда поворачиваюсь, вижу Даррана, склонившегося над телом мага. Фабиан валяется на земле, обездвиженный то ли магией, то ли перебитым позвонком. Ему, наверно, больно, но мне нисколько его не жаль.

— Ты убьешь его? — спрашиваю хрипло и тихо, но дракон меня слышит.

— Нет, — рычит со злостью. — Эта тварь нужна живой. Вряд ли он действовал в одиночку.

Маг молчит, плотно сжав рот. Лишь зыркает воспаленными глазами. Внезапно его взгляд, затопленный до краев ненавистью, останавливается на мне. Обжигает. Лицо морщится, и…

Что-то не так. Остро чувствую едкий запах зарождающейся магии, темной и гудящей от силы. Затем раздается крик — Дарран указывает наверх. Задираю голову и, как во сне, разглядываю чернильную тучу над головой, по форме, напоминающую нависший меч.

В следующий миг я падаю под весом дракона, который в прыжке накрывает меня тяжелым телом, и… Замирает, пригвоздив меня своим весом к мягкой земле.

Лежу окаменевшая, едва дышу.

Ничего не понимаю.

Нить происходящего давно потеряна. Меня будто захлестнуло волной и унесло в океан. С трудом выбираюсь из-под свинцово-горячего тела мужа, такого незнакомого и пугающе неподвижного.

Когда выползаю, с ужасом разгадываю на спине Даррана кровавую рану, на которой копошится черная муть, треснутыми нитями

Сейчас Луций без сознания. Глаза закрыты, полный рот наоборот приоткрыт. Из уголка течет слюна, на лбу наливается шишка, но как же хочется его чем-то треснуть... Гад, подлый червяк, он поплатится за свое зло!

Сажусь рядом с неподвижным телом мужа. Глажу по плечам. Зову по имени, тормошу, чтобы очнулся. Его неподвижность паникой сжимает горло, мешая дышать. Он причинил мне столько мучений, так почему теперь так больно его терять?

Совсем недавно я мечтала избавиться от него, а сейчас при мысли о его уходе меня кроет отчаянием и хочется выть от горя.

Слезы застилают пеленой не только глаза, но и мысли. Хотя тяжело связно думать, знаю точно, что есть еще шанс ему помочь. Вижу темную магию впервые, но в Академии наверняка найдутся целители, способные справиться с заразой.

Мне нужен портал в Академию. Очень, очень нужен!

Я с детства не делала порталов. Страшно до мелкой дрожи, что ничего не получится, что снова не справлюсь. Жизнь моего дракона зависит от меня. Либо открою портал, либо Дарран уйдет навсегда.

Поднимаюсь на непослушные ноги. Лодыжки взрываются от боли. Тру глаза, чтобы видеть яснее, и шепчу: "Папочка, если ты меня слышишь, помоги, пожалуйста вспомнить!"

Фокусируюсь на дыхании. Погружаюсь в себя.

Я смогу.

Я вспомню и справлюсь.

Несколько секунд — и мое сознание превращается в клинок, своим наточенным острием вспарывающий пласты памяти. И вот, я уже в детстве. Отец стоит рядом, обнимая за плечи. Чувствую его запах — одеколон с нотками цитруса и мяты. Он склоняется к уху и напутствует:

«Ты настолько сильная, что можешь создать магию портала без всякого плетения. Когда хочешь куда-то попасть, просто представь в подробностях желанное место и эмоции, связанные с ним. А потом удерживайся на том пятачке эмоций и произноси заклинание. Оно очень простое…»

Извлекаю из памяти тупичок, в котором Дарран учил меня плетениям. Вспоминаю, как он держал меня за талию, вжимая спиной в свой торс. Как шептал мне ободряющие слова, щекоча ухо. Нежность, благодарность, доверие — вот что я испытала к нему в тот момент.

Тревога снова стучится в разум, нашептывает, что ничего не получится. Гоню ее прочь.

Уцепившись за свои чувства и светлые стены тупичка, произношу заклинание вслух.

Оно и правда очень простое…

Глава 49

Всего несколько секунд — и пространство передо мной разъезжается. Вглядываюсь в светлую стену, кусты, зачахшие в кадках. Вслушиваюсь в отдаленные гул голосов. Не сразу, но в конце концов разрешаю себе признать: у меня получилось!

Портал открылся именно там, где надо. В тупичке, где Дарран обучал меня магии.

Всхлипнув, быстро стираю слезы с щеки. Теперь самое важное — успеть к целителям. Наклонившись к дракону, хватаю его за запястья и тащу к портальной дыре. Дракон, как свинцовый валун, размером с медведя.

Так тяжело тащить его по кочковатой земле, что на пару секунд мне кажется, я не справлюсь. Мелькает мысль сгонять за помощью в Академию. Не решаюсь. Если портал схлопнется, не смогу попасть обратно.

Гоню прочь сомнения. Сантиметр за сантиметром отвоевываю Даррана у смерти. Волоку его туда, где нам смогут помочь.

Наконец, мне удается перетащить дракона через портал.

На скользком, гладком полу передвигать его гораздо легче. К счастью, здесь ходят адепты. Когда их взгляды останавливаются на мне, на их лицах читаются удивление и растерянность.

— Позовите целителей! — с трудом узнаю в неестественно ломком голосе себя. — И ректора Вернона тоже! Пожалуйста, быстрее! И еще… Кто-нибудь может зафиксировать портал?

Несколько адептов бросаются в лабиринты коридора, — надеюсь за целителями! — двое — к порталу, а пара молодых драконов подхватывают Даррана за ноги, за руки и быстрым шагом несут в сторону факультета целительства. Мне остается лишь торопливо следовать за ними.

Кажется, проходит целая вечность прежде, чем нас один за другим окружают целители, на ходу осматривающие мужа.

— Темная магия… — бросает сухощавый, невысокий.

— Древняя. Со времен Драконов Основателей, — подхватывает магистр Адамс.

— Нельзя терять ни секунды.

Они велят опустить Даррана на пол. Мрачные взгляды, которыми они обмениваются, меня пугают. По их требованию один из драконов разгоняет толпу адептов.

Мне приходится отойти метров на пять. Издали наблюдаю за происходящим. Трое мужчин опускаются перед неподвижным телом и вскоре оплетают его мерцающей золотистой сетью.

Мне не разглядеть, что происходит с Дарраном. Всматриваюсь в лица магистров — пытаюсь по их взглядам прочитать, какова ситуация у мужа. Бледные лица целителей напряженны, прищуренные взгляды сосредоточены.

Меня переполняют вопросы. Насколько все плохо? Какие прогнозы? Умеют ли они исцелять подобные раны? Выживет ли муж?

Пока я жду, прислонившись к стенке, перед моим внутренним взором стоит лицо Даррана в момент, когда тот увидел нависший надо мной меч.

Тогда сознание просто зафиксировало волнение, даже отчаяние на лице мужа. А сейчас до меня доходит, насколько сильно он боялся потерять нашего ребенка.

Получается, я собиралась лишить своего сына самой искренней, самой глубокой отцовской любви!

— Луара, вам необходимо присесть, — над ухом раздается голос ректора Вернона. — Вы неважно выглядите.

— Спасибо, магистр, — отвечаю. — Отдохну чуть позже, а пока я должна рассказать вам что-то важное…

После рассказа о моем похищении и домике с драконятами ректор мгновенно исчезает. Надеюсь, подлый маг Луций получит по заслугам!

Пока работают целители, я не смею их тревожить, но, когда Даррана укладывают на специальные носилки и уносят, я подбегаю к магистру Адамсу и успеваю услышать последнюю фразу:

— Надо срочно вызвать магистра Борреля.

— Он в Гландрии. Свяжемся с ним с помощью портального мастера, — кивает другой.

Из трех целителей магистр Адамс выглядит самым старшим, опытным и, пожалуй, самым собранным.

— Луара, вам следует отдохнуть, — он замечает мой растрепанный и испачканный вид. — Что с вами случилось?

— Долгая история, — отмахиваюсь. — Скажите, как муж?

— Никаких прогнозов. Слишком рано делать выводы, — остановившись, он заглядывает мне в глаза, и его голос вдруг смягчается. — На данный момент мы не в силах помочь лорду Амакииру. А вот о вас нам следует позаботиться. Надеюсь, вы не против пройти в мой кабинет? От ваших лодыжек фонит болью. Заодно проверим общее состояние, — он бросает многозначительный взгляд на мой живот.

Киваю и следую за ним.

До сих пор я не думала о малыше. Казалось, с ним все в порядке — ведь низ живота не тянуло. Ноги — да, они болели так сильно, что я искусала все губы, чтобы не сорваться на стоны. А теперь, после слов целителя меня охватывает тревога за малыша. Ведь из-за ужасной боли в ногах я могла не заметить, как прихватило живот!

Бедненький. Совсем еще крошечный, а уже столько пришлось натерпеться из-за непутевой мамы!

Когда я вхожу в знакомый кабинет, наполненный полумраком и запахом трав, целитель Адамс предлагает улечься на кушетку. Оставаться наедине с мужчиной, пусть даже целителем, непривычно. Но, раз муж ему доверял, доверюсь и я.

Стоит мне устроиться на кушетке, он опускает ладонь на мой живот и, как будто прислушивается. Когда он открывает глаза, в уголках тонких губ кроется улыбка.

— Ребенок в порядке. Теперь займемся вашими ногами. Вам придется потерпеть, Луара.

Киваю, хотя не совсем понимаю, о чем он говорит. Я ведь и так терплю.

Приподнимаю края измазюканной, местами порванной юбки, и магистр Адамс, не прикасаясь проводит ладонями над моей обожженной кожей. Ощущаю, как боль усиливается до такой степени, что изо рта вырывается стон. Так вот о каком «потерпеть» он говорил!

Убить меня захотел?

Когда я уже готова сбежать, магистр с сочувствием повторяет:

— Потерпите ради вашего сына. Осталось недолго.

Упоминание о сыне приковывает меня к кушетке, пока боль не начинает стихать. К моему удивлению, совсем скоро от боли остается лишь тень. Лёгкий зуд, как после укуса комара. Затем магистр убирает руки и весело подытоживает:

— Вам было больно из-за попавшей инфекции. Но теперь все в порядке. Я дам вам мазь от ожогов. Будете мазать три раза в день. Через неделю все пройдет. Даже шрамов не останется.

— Спасибо, магистр, — усаживаюсь, спускаю ноги на пол, но встать у меня не получается.

Голова внезапно идёт кругом, и я хватаюсь за края кожаной кушетки, чтобы не упасть.

— Раз уж мы встретились, полагаю, нам следует обсудить некоторые формальности по поводу предстоящей беременности.

— Я не уверена, что смогу дать вам ясные ответы, магистр, — бормочу.

— И все же думаю, тянуть не стоит, — целитель усаживается на стул напротив меня. — С вашим мужем мы уже все обсудили. Но я должен узнать и вашу точку зрения, как матери.

— Э-э, да? — после такого вступления мне становится душно, а в горле пересыхает.

Магистр, словно прочитав мои ощущения, приоткрывает окно. Наливает из графина воды и вкладывает стакан в руку.

— Мне жаль, что приходится поднимать эту тему, Луара. Бывают ситуации, когда целителю приходится выбирать между спасением матери и спасением ребенка. Если до такой ситуации дойдет, я хочу знать, каков ваш выбор.

Пару секунд молчу, прислушиваясь к крошке, растущему внутри меня. Такой беспомощный и маленький… Меня топит нежностью. Я без колебаний отвечаю:

— Ребенка, конечно. Спасайте моего сына.

— Вы уверены? — хмурится целитель Адамс.

— Абсолютно, — подтверждаю я.

— В таком случае, — он задумчиво потирает подбородок, — у нас проблема.

Глава 50

— Почему? — теряюсь.

— Потому что лорд Амакиир выбрал спасение матери, — объясняет магистр обыденно. — Ваше спасение. Поэтому теперь ситуация несколько усложнилась.

— Едва ли. Вы просто не поняли мужа, магистр, — пожимаю плечами. — Он не мог выбрать меня.

— Леди Луара, — целитель резким движением оправляет темно-серый камзол с коричневой вставкой и хмурится. — Смею надеяться, я не страдаю слабоумием. Поэтому в силах понять, что имел в виду мой собеседник.

— Простите, я просто… — голова снова идет кругом. — Когда вы разговаривали с мужем?

— Сегодня.

— Надеюсь, скоро вы сможете поговорить с ним опять, и тогда он подтвердит мой ответ.

— Я бы не ждал быстрых ответов от лорда Амакиира. Мой гландрийский коллега магистр Боррель еще не вынес свой вердикт. Я не хочу вас расстраивать, но и правду скрывать не имею права. Мы не знаем, останется ли ваш муж в живых.

— Я слышала, в Гландрии умеют исцелять темную магию, — эта мысль дарит мне надежду, поэтому крепко, изо всех сил цепляюсь за нее.

— Совершенно верно. Умеют. А, пока ваш муж борется за свою жизнь, — магистр подходит к двери, намекая на окончание разговора, — вам остается только заботиться о своем малыше. Хорошо питаться и побольше отдыхать.

— Спасибо, магистр! Именно этим я собираюсь заниматься.

Выхожу в коридор. С магистром я старалась не показывать вида, но что-то я вконец раскисла. Ноги ватные, в висках шумит. Иду рядом со стенкой, время от времени на нее опираясь.

Сначала ковыляю в тупичок, где случилось мое похищение. К счастью, нахожу мешок с личными вещами там, где его уронила. Подцепив мешок, направляюсь в свою комнату.

Знакомые с детства стены больше не греют меня своей тепло-желтой окраской. И запах вербены не погружает в уютное детство.

Перед глазами стоит Дарран.

На глаза в который раз за день выступают слезы. Хочется сказаться больной. Лечь в кровать и провести там ближайшую неделю. Спрятаться в своем коконе. Всхлипывая и тихонько скуля, пережить свою боль.

Мне больно вовсе не потому, что муж поступал со мной жестоко. От однозначного негодяя сбежать было легко. Отсечь себя от него — тогда я не колебалась.

Стало гораздо больнее после того, как он проявил ко мне доброту.

Теперь у меня не хватает сил, чтобы удерживать между нами дистанцию. Меня раздирает на части.

Холодный рассудок твердит, что ему нет прощения.

А глупому, дурацкому сердцу хочется к мужу, чтобы держать его за руку,

Ноги несут меня к комнате в женском корпусе по коротко стриженному газону, а сердце рвется назад, к факультету целительства.

Каждый шаг дается с таким трудом, что я не выдерживаю. Опускаюсь на скамейку во дворике. Роняю на колени кисти, запачканные землей. Рассеянно разглядываю стайки смеющихся вдалеке адептов и магистров, торопливо идущих к воротам. Их рабочий день закончен, поэтому многие возвращаются домой, к своим семьям.

Носками туфель вожу по траве и не знаю, что делать.

Нет, я знаю, что на сегодня занятия окончены. Что мне придется обратиться к однокурсницам, чтобы попросить у них конспекты с пропущенных занятий. Знаю также, что они с радостью помогут.

А вот что мне делать с личной жизнью, я не представляю.

Да и будет ли она, личная жизнь?

Ведь неизвестно, выживет ли мой дракон.

Если он погибнет, что я скажу нашему сыну? Твой отец погиб, когда спасал глупую маму, решившую от него сбежать?

Обхватываю голову руками. Пытаюсь унять шум в висках. Растрепанная, испачканная, сижу в отдаленном уголке двора, заросшем дикими розами, и радуюсь, что меня никто не видит.

Вскоре скамейка скрипит под чьим-то весом.

Поднимаю заплаканные глаза и удивленно вскрикиваю.

— Ректор Вернон? — Быстро вытираю слезы и грустно улыбаюсь. — Вы тоже любите дикие розы?

— Предпочитаю сирень, — он отвечает теплой улыбкой. — Я к вам с хорошей новостью, Луара. Ваш муж будет жить. Какое-то время лорду Амакииру придется провести в лазарете. Целитель из Гландрии обещал, что уже через неделю ему можно будет вставать.

Как только я слышу про то, что Дарран будет жить, меня будто отпускает. То ли играет роль беременная плаксивость, то ли просто эмоции накопились в таком количестве, что прорвали плотину сдержанности, но теперь слезы текут по щекам настоящим водопадом. Больше не могу их остановить.

— Простите, — шмыгаю, всхлипываю, утирая щеки насквозь промокшими рукавами блузки. — Я просто за него очень волновалась.

В синих глазах магистра теплота и сочувствие. Он протягивает мне белый платок, но я отказываюсь. Платок, протянутый мне мужчиной, — это слишком интимное воспоминание. Оно занято мужем, и я хочу сохранить его неприкосновенным.

Беру себя в руки.

— Вам удалось спасти драконят?

— Это одна из причин, по которой я вас искал, Луара. Все дети живы и здоровы. Целители вывели их из состояния искусственного сна. Их родители в курсе вашего участия и, поверьте, готовы вас щедро отблагодарить.

— Мне не удалось бы спасти детей, — мотаю головой. — Это Дарран, не я... А что с Луцием?

— Он находится под арестом. В данный момент его допрашивают маги дознаватели. Говорят, пока он держится, но его признание — дело времени. Луара, есть вторая причина, по которой я здесь. В вашем положении, — его взгляд опускается на мой живот, — вам стоит подлечиться. Отдохнуть. Побыть вдали от стресса и учебы.

— Магистр, о чем вы? — непонимающе качаю головой. — Я в порядке. И потом… Я не вернусь домой, вы же знаете!

— Вы неправильно меня поняли. Я говорил о лазарете. Вам следует подлечиться. Я настаиваю, — в голосе ректора звенит непреклонность.

— Но как же учеба? — опять чуть не плачу. — Я и так пропустила столько занятий. Сначала Эйрина. Потом похищение. Я отстану от остальных.

— Магистры будут лично заниматься с вами в лазарете. Это самое малое, что я мог сделать для вас, Луара. Не благодарите.

— Вижу, вы все для себя решили, — хмурюсь, но тут же расплываюсь в улыбке. — Спасибо!

Внезапно понимаю: лазарет — это мой шанс расслабиться, выспаться, отдохнуть. Как раз то, чего мне не хватало. Странно даже, что я осознала это гораздо позже остальных.

— Итак. Следуйте за мной, — заявляет ректор, поднимаясь со скамейки.

— Я бы предпочла зайти на секундочку в свою комнату, чтобы переодеться, — бормочу.

— Вам предоставят одежду и все необходимое.

— Но как же мои учебники?

— Я порошу их принести ваших соседок по комнате.

— Вы меня пугаете, магистр! — натянуто улыбаюсь. — Мы точно пойдем в лазарет, а не в темницу?

Глава 51

Вскоре мы заходим в небольшую палату на четыре кровати. Каждая огорожена белыми простынями, создавая иллюзию отдельных комнат.

Здесь тишина. Похоже, мне одной досталось все пространство. Но, даже если сюда подселят какую-нибудь адептку, я не буду против. Так даже веселее!

Ступаю по белому полу осторожно, боюсь наследить. Заметив это, ректор Вернон улыбается:

— Не стоит переживать, Луара. Пол самоочищается. Как и стены и даже ткани.

Кивнув, озираюсь. Здесь есть две двери. Белые, стенам под стать. Одна ведет в уборную, другая — в душевую. Но меня, едва стоящую на ногах, гораздо больше интересует возможность присесть.

Отдергиваю простыню и вижу невысокую, вместительную кровать, белую, будто густо усыпанную снегом. На изголовье висит два белых полотенца. Рядом — широкая тумбочка, где алеет пышный букет роз и лебедиными фигурками выложены салфетки. Блюдо с яркими, аппетитными фруктами, графин воды со стаканом — словом, все что нужно уставшей, беременной адептке.

Счастливо вздыхаю, увидев всю эту роскошь, но в тот же миг в грудь заползает тревога. Я растерянно указываю на тумбочку:

— Магистр, я не понимаю… В вашем лазарете о каждом пациенте заботятся, как об императоре?

— Я уже упоминал, Луара, что самые знатные особы империи безмерно благодарны вам за спасение своих детей. Так что привыкайте! Это лишь начало.

— Но это же не я! Это Дарран спас детей! — повторяю, мотнув головой.

В синих глазах ректора сверкают смешливые огоньки.

— Боюсь, вам не удастся переубедить родителей похищенных драконят. Более того, вам благодарен каждый дракон Империи, у которого есть ребенок, включая меня. Позвольте несчастным родителям излить на вас свою благодарность! Им… нам всем это нужно, поверьте!

Я пожимаю плечами. Ну, если нужно…

Можно и потерпеть.

— Спасибо, магистр! Вы очень добры! — я

Пальцами провожу по шероховатой канве ткани. Как приятно ни о чем не думать. Просто расслабиться и отдохнуть.

— Все, что вам понадобится, Луара, вы найдете в тумбочке. Вы, вероятно, очень голодны. Скоро принесут ужин.

Неподалеку раздается покашливание, заставляя меня выпрямить спину дугой.

— Я буду не одна? — встревоженно указываю в сторону звуков.

— Уверен, вы не против компании, — магистр как-то суетливо движется на выход. — А ужин… Вам принесут. Возможно, скоро... Но не прямо сейчас.

На этих словах ректор исчезает за дверью.

А меня до сих пор смущает покашливание. И поспешный уход ректора, больше похожий на бегство.

Почему он меня не предупредил, что буду не одна? Почему не познакомил с пациенткой? Или предполагал, что я сделаю это сама?

Делаю шаг в сторону кровати, откуда раздавалось покашливание, как вдруг понимаю, что слишком устала, чтобы с кем-то знакомиться.

Ноги ватные. В висках стучит набат.

Мелькает досада на целителя Адамса. Он же наверняка видел, чувствовал, что проблемы у меня не только с ногами, но при этом не озаботился излечить целиком.

Поймав эту мысль, досадую уже на себя. Человек мне помог, несмотря на занятость, выделил время, а я тут жалуюсь, неблагодарная!

Нет, все-таки я абсолютно точно расклеилась, раз то себя жалею, то плачу.

Поудобнее усаживаюсь на мягкой кровати. Беру ароматный персик и вонзаю зубы в сочную мякоть. Чувствую, как по подбородку струится липкий сок. Подтираю его салфеткой, мягкой и нежной, как пух.

Снова раздается покашливание и даже как будто скрипит кровать. Меня опять одолевают сомнения. Может, предложить соседке фруктов?

Затем взгляд падает на некогда белую блузку, в которой меня волочили по земле, на оборванную юбку, и понимаю, что пугать своим видом больше никого не хочу. Сначала стоит принять душ и переодеться в ночное платье, которое обнаружила в тумбочке.

В душевой нахожу все необходимое. Использую шампунь и мыло, приятно пахнущие цитрусом. После неторопливого омовения, тщательно вытираюсь махровым полотенцем. Затем облачаюсь в ночное платье. Чувствую себя чистой до скрипа. По всему телу разливается приятная усталость.

Теперь можно поделиться фруктами. Успеваю сделать несколько шагов в сторону своей кровати, как вдруг меня будто молнией пронзает при звуках знакомого голоса.

— Луара?

Сердце начинает колотиться, как бешеное, и я замираю, прижимая ладонь к груди. Мне кажется, это иллюзия. Откуда здесь Дарран? Разве может он быть со мной в одной палате?

Ведь мужские палаты в лазарете находятся отдельно от женских! Словно в ответ на мое неверие, опять слышу его голос:

— Луара?

Бросаюсь на голос, отдергиваю простыни и…

Вижу его!

Лорда Амакиира, побывавшего сегодня на волосок от смерти.

Последний раз, когда его видела, было неизвестно, выживет ли муж. Да и сейчас он выглядит неважно. Лежит на боку — наверно, чтобы не давить на поврежденную спину. Кожа на лице слегка потемнела. Под глазами круги. Нити темной магии, что успели расползтись по телу неровной сетью, не до конца пропали. Вижу остатки едва заметных линий на шее, и парочку — на запястьях.

— Я не знала, что мы будем в одной палате, — лепечу, нервно затягивая вырез ночного платья. — Это какая-то ошибка. Сейчас что-нибудь придумаю. Схожу к ректору и попрошусь…

— Это не ошибка, — устало бросает муж. — Всем известно, что лучшее лекарство для дракона — это близость его истинной.

Голос ясный, отчетливый, хотя звучит тише обычного. А вот содержание слов вводит меня в ступор.

— Я ничего об этом не слышала!

— Теперь слышала, — улыбается и хлопает ладонью рядом с собой. — Присядь.

Подсаживаюсь к нему, продолжая кутаться в ночное платье. Радуюсь, что успела помыться, и тут же переживаю, что нахожусь перед ним в таком интимном наряде.

Белая, тонкая ткань, струится по фигуре, облегая каждый изгиб, каждую выпуклость тела. Чувствую себя голой. И жадные взгляды, которыми награждает муж, меня пугают. Кажется, пора уходить.

— Хорошо, что ты не погиб, Дарран! — бормочу. — Нашему сыну нужен отец и… Спасибо тебе, что пришел на помощь!

Не выдержав напряжения, хочу встать, но Дарран удерживает меня за запястье. Тихо произносит:

— Я скучал, Луара.

Его теплый голос сладкой патокой вливается в сознание, склеивая все мысли в бессвязный ком. Заполняет собой все пространство внутри. Только одну маленькую, но очень болезненную точку его слова так и не смогли вытеснить.

С губ срывается:

— А Флора? По которой из нас ты скучал сильнее?

Глава 52

— Считаешь, я способен скучать по женщине, едва не убившей моего сына?

— Когда мы поженились, — взглядом буравлю подушку, на которой он лежит, — думала, ты не способен на измену. Теперь я не знаю, на что ты способен.

— Я не скучаю по ней, Лу, — он хмурится. — Вспоминать — вспоминаю. Но не скучаю.

Вглядываюсь в его глаза. Взгляд прямой, честный, бесстрашный. Что бы там ни было, муж никогда не юлил. Делал больно своей жестокой правдой — да, но ложь — не про него. Вот и сейчас его ответ царапает по заживающей болячке своей кристальной честностью. Опять вскрывает ранку до крови.

— Значит, ты вспоминаешь ее? — зябко повожу плечами, облаченными в невесомую ткань.

Внезапно становится холодно и тоскливо в этой стерильно-снежной комнате. Пальцы начинают мелко дрожать, и я обхватываю себя руками в попытке согреться.

— Скорее, размышляю, — отвечает Дарран. — Не слишком ли она легко отделалась? Пытаюсь понять, где кончается ее вина и начинается моя?

— И где она начинается? Твоя вина? — жестко бросаю.

Он криво усмехается:

— Я был тебе хреновым мужем, Лу. Мне жаль. Правда жаль.

— Когда ты это понял? — растягиваю губы в горькой улыбке. — Когда меня потерял?

— Ты моя жена, Лу. Моя истинная, — рычит он, сжимая пальцы в кулаки. — Была и всегда ею будешь.

На его слова из сердца

Очнись, дракон! Ты надо мной не властен. Даже если ты хочешь думать по-другому, я свободна выбирать: быть с тобой или без тебя! С тобой слишком больно. Но без тебя жизнь не мила. Окончательный выбор еще не сделан, но я его сделаю. Я, а не ты!

Всматриваюсь в упрямый блеск его глаз и понимаю: он осознает, что я стою на распутье. Вот только моего решения уйти он не примет ни за какие коврижки.

— Ты так и не сказал. Что стало с Флорой? — интересуюсь, снова рассматривая его подушку.

— Она в исправительном монастыре, что стоит на Черной Скале. На пожизненном.

— Значит, упек ее на всю жизнь, — бормочу растерянно и какое-то время сижу в тишине.

Хочется посмаковать эту мысль. Разобраться в себе. Ощущаю внутри целый ворох эмоций. Облегчение, что никогда ее больше не увижу и не столкнусь с ее подлостью. А еще удивление, что Дарран внезапно прозрел.

— Почему ты мне не верил, — из глаз вдруг брызгают слезы. — когда я говорила, что она пыталась меня отравить?

— Что бы я ни сказал, что бы ни сделал, — его пальцы мягко вытирают мне щеки, — моим поступкам нет прощения.

— Ты прав! — срывается с губ.

— Я прошу об одном. Дай мне шанс все исправить.

Пока мы молчим, из глаз текут слезы. Оплакиваю неопытную, беззащитную девочку, которую когда-то обидел муж. Той девочки больше нет. Ее нежная душа покрылась тонким панцирем и начала обрастать шипами. Смогу ли я возродить ее и не дать больше в обиду?

— Бедняжка. Ты вся дрожишь!

Неожиданно он легонько дергает меня на себя, заставляя потерять равновесие. Подхватывает меня, направляя траекторию тела, и через секунду я оказываюсь прижатой к его обнаженной, горячей груди. А еще через секунду одеяло опускается на меня. Теперь мы оба закрыты одним одеялом. Бездна, он хотя бы в штанах!

— Что ты творишь?! — выдыхаю возмущенно в его губы.

— Грею замерзшую жену, — скалится дракон, ни капли не смутившись.

— Пусти! — упираюсь в его каменную грудь руками, но он и не думает отпускать.

— Я позову на помощь! — говорю и что было сил колочу его по рукам и плечу.

Видно, своим трепыханием беспокою его рану, потому что он вдруг щурит глаза и морщится, будто от боли, а на скулах идет рябью чешуя. Я впервые вижу бесконтрольный фрагмент оборота, и мне становится страшно. Не за себя, за него.

Какую же боль должен испытывать мой всегда собранный муж, чтобы выпустить своего зверя из-под контроля! Пусть не надолго, но все же!

Мгновенно утихаю и с тревогой вглядываюсь в его лицо. Постепенно его дыхание выравнивается и лицо обретает обычный, человеческий вид.

— Прости, Дарран, — шепчу с запоздалым раскаянием. — Я не хотела сделать тебе больно.

— Я тоже, — отзывается он также тихо, убирая мне за ушко выбившуюся прядь влажных волос.

Его огромные ручища бережно меня обхватывают, поглаживают по спине, по лицу, согревая и успокаивая. Вдыхаю родной запах и меня обволакивает теплая волна. Будто я вернулась домой после долгого странствия.

— Люблю твой парфюм, — срывается с моих губ.

— Никогда им не пользовался, — смеется дракон, а я невольно ему вторю.

Боже, сколько всего я о нем не знаю! И сколько всего мне хочется о нем узнать! В голове теснится столько вопросов, что даже не знаю, с которого начать.

— Что дальше, Дарран? Что с нами будет?

— Я не гарантирую тебе спокойную жизнь, — выдает дракон.

Стоит мне услышать его слова, я напряженно вглядываюсь в его лицо. Он так шутит? Даже не пытается меня успокоить. Как всегда режет правду-матку...

— А вот любить тебя обещаю, малышка, — продолжает он, небрежно проводя по моей руке, вызывая мурашки по всему телу. — Одну тебя. Всегда.

От его прикосновения сорочка спадает с плеча, частично обнажая грудь.

Ахнув, вздрагиваю.

Первая реакция — хочу прикрыться. Сжаться в комочек. Сбежать. А потом случайно ловлю его взгляд. Дарран с таким жадным упоением рассматривает открывшийся кусочек моего тела, что прятаться больше не хочется. Чувствую, как между нами разрастается напряжение. Кожа горит от его взгляда. Чувствую его на себе.

Губы, виски, шея, грудь.

Это приятный пожар.

И все же... пожар!

А мне нужен холодный разум, чтобы принять взвешенное, здравое решение. Возвращаю сорочку на место и говорю хрипловатым голосом:

— Подожди. Все слишком быстро. Еще вчера я была уверена, что никогда не буду с тобой вместе. А сейчас... мы лежим рядом и смеемся. Я так мечтала об этом, когда вышла за тебя замуж! Мне было тоскливо без тебя. Ночами ты спал в отдельной спальне. Днями пропадал на работе. Я больше не хочу быть замужем за призраком.

— Больше не будешь.

— Но... Почему ты взял меня в жены и заставил жить без мужа?

Дарран снова хмурится.

— Мой зверь выбрал тебя слишком быстро, не дав мне проститься с Вероникой. Мне нужно было время, чтобы принять тебя. Оценить. И полюбить, — его глаза снова спускаются на мои губы, в который раз отвлекая от разговора.

— Полюбить? — повторяю растерянно.

— Говорят, — он вдруг улыбается, — нельзя узнать человека, находясь с ним рядом. Надо отойти и посмотреть на него со стороны. Когда ты сбежала, ты заставила разглядеть себя по-настоящему, Лу. И я полюбил то, что увидел. Полюбил тебя.

Затем его палец нежно очерчивает контур моих губ. После этого прикосновения я больше не сопротивляюсь его магнетизму. Больше никакого стыда. Все теперь так естественно, словно я родилась для него, а он для меня.

Никто не даст нам билет в счастливую жизнь. Но, если мы оба постараемся сохранить то хрупкое чудо, что сплело нас сейчас воедино, то у нас есть шанс на совместное будущее. Причем очень хороший шанс.

Эпилог

Через семь лет

— Почему Мидан не белёт меня полетать? — возмущается Лика, младшая. — Я тоже хочу!

— Он тебя

— А папа? Папа же не улонит! Хочу летать с ним, — гнет свое малышка, но у сестры и на этот счет находится ответ.

— Папа должен держать лапы свободными. На случай, если Миддан начнет падать.

— У него две лапы! Я в одной могу покататься.

— В одной неудобно, я уже пробовала!

Обе девочки задирают головы к небу и внимательно следят за полетом брата и отца.

Темные волосы Лики вьются на кончиках. Румяная, хорошенькая — просто глаз не оторвать! Скоро ей три годика, но куклы ее уже не интересуют, как и вышивание. Зато она может часами наблюдать за уроками фехтования, которые берет старший брат у Ламара. Драконья кровь чувствуется в обоих девочках — что в Лике, что в Айне.

Айна выросла хрупкой, тонкой красавицей с нежными чертами лица. Глядя на нее, даже не верится, что у этой девочки не характер — кремень! Хотя она всего лишь подросток, к нам уже несколько раз посылали сватов от почтенных семейств с предложением заключить брак.

Хорошо, что выдержки Даррана хватало на вежливые отказы, потому что моей бы не хватило.

Наконец, Миддан приземляется вслед за отцом. Техника посадки у него еще хромает, поэтому сын теряет равновесие и кубарем летит по газону. Лика с хохотом бежит к брату, но, стоит тому подняться на ноги, валит его обратно. Так и валяются на земле, грязные и довольные.

Айна подходит к младшим и, подбоченившись, как маленькая взрослая, начинает им выговаривать.

За моей спиной раздается шорох, и сильные, горячие руки мужа обвивают меня за талию. От неожиданности вздрагиваю. По телу бегут мурашки, когда к макушке прижимаются его губы, он с шумом втягивает в себя воздух.

— Я соскучился, родная.

— Всего за два дня соскучился! — подначиваю, накрывая его ладони своими. — Не может быть!

Он прижимает к себе покрепче и шепчет:

— Два дня без тебя, как столетия на Пустынном Острове.

Поворачиваюсь к Даррану и всматриваюсь в его лицо. Годы добавили четкости линии скул, контуру подбородка, чуть резче сделали черты лица. Знаю, о нем ходили слухи, как о самом грозном начальнике тайной полиции, но сейчас меня согревал теплый блеск его глаз.

Я и сама скучала те двое суток в неделю, что проводила в Академии, вдали от семьи. Если днем я крутилась, как белка со своими адептами, то по ночам тосковала по мужу и детям.

Иногда мне хотелось сбежать из Академии, чтобы больше не мучиться вдали от близких, но этот мой кусочек независимости, с таким трудом отвоеванный у мужа, терять хотелось еще меньше.

— От Флоры пришло письмо, — Дарран извлекает из кармана темно-желтый конверт. — Уверяет, что она осознала свои ошибки. Умоляет простить.

— И что ты ей ответил? — при воспоминании о сестре сразу напрягаюсь всем телом.

— Ничего.

— А что ответишь?

— Лично меня более, чем устраивает ее местоположение.

— Тогда почему ты о ней заговорил?

— Потому что это твоя сестра. Ты имеешь право знать. К тому же, решать ее судьбу ты имеешь большее право, чем я.

— Я не знаю, Дарран… — лепечу. — Ты ведь изменился однажды. Может, она тоже сумела что-то понять за последние годы и изменилась?

— Может. А, может, нет. Она не простила тебе случайный детский ожог, который сто раз могла бы свести магией. Так неужели простит семь лет заключения?

— Знаешь, — качаю головой, поникнув, — ты прав. У нее всегда было нездоровое отношение к племянникам. Думаю, ради безопасности наших детей, ей лучше оставаться на Черной Скале.

Краем глаза вижу, как Лика спотыкается и, потеряв равновесие, начинает падать. Машинально, не успев даже подумать, подставляю ей воздушную подушку, и она, спружинив, мягко опускается на землю. Отряхнувшись, машет мне рукой и, счастливая, бежит дальше.

Дарран ворчит:

— Лу, расслабься. Если Лика не научится падать — разобьется, когда тебя не будет рядом.

— Я… Случайно, — смеюсь, чувствуя себя юной адепткой на уроке у строгого препода. — Больше не буду.

— Обещаешь?

— Нет, — опять смеюсь. — Но обещаю постараться. Желание оберечь своих детей почему-то сильнее всего остального.

— Забудь о детях, — просит муж, покрепче прижимая к себе. — О детях позаботится Ламар. Сейчас наше с тобой время.

— Но, Дарран… — растерянно оглядываюсь.

Не успеваю я сообразить, что за звуки исходят из его рта, как в метре от нас появляется дыра, ведущая в неизвестном направлении. Портал!

Замираю от неожиданности. Я почти привыкла к сюрпризам мужа, но все же ахаю, когда он подхватывает меня на руки и заносит в ресторан. Новый, самый фешенебельный ресторан, что открылся недавно в центре города.

Я была о нем наслышана и хотела попробовать их меню, но... как он догадался?

Мы усаживаемся за приготовленный для нас столик. То, что он отведен нам, очевидно по карточке рядом с подсвечником, где каллиграфическим почерком выведены наши имена. Госпожа Лакроф, хозяйка, лично подходит к нам, справиться, что желают отведать дорогие гости.

Пока муж заказывает, я осматриваюсь. Высокие потолки, хрустальные люстры и подсвечники создают уютную атмосферу. Доносится тихая музыка из уголка, отведенного музыкантам.

Вот из-за таких мелочей, как это сегодняшнее свидание, чувствую себя давно и безнадежно счастливой. Но также понимаю, что муж с его рабочими нагрузками неспроста озаботился снять нам столик в подобном месте.

Я с осторожностью произношу:

— Спасибо за шикарный сюрприз, но… У нас есть повод?

— Ты мне снилась, — многозначительно кивает муж.

— Что, опять беременная? — смеюсь.

— Ага. С о-очень красивым животом, — Дарран очерчивает над своим прессом огромный пуз.

— Я вообще-то сейчас шутила! — упрекаю его.

— А я нет.

— Значит, с животом, — задумчиво тяну.

По какой-то мистической причине я всегда снилась мужу беременной, только когда была беременной.

— В твоем сне у меня и правда был такой огромный живот?

Тот довольно кивает.

— Думаю, на сей раз у нас

Мысленно просчитываю свое расписание в Академии. Два дня в неделю — как-нибудь справлюсь! Перебираю в памяти нянь, с которыми удобнее всего работалось. Пожалуй, Гренна, выросшая в деревне, — самая лучшая. Добрая, энергичная, смешливая. Она уже помогала мне с Ликой в Академии. Во второй раз ей будет легче сделать пропуск. Во время занятий, она посидит с малышами, а между уроками я буду их кормить…

— Лу, — дракон накрывает мои ладони своими.

Я млею от этого внезапного жеста, ведь у драконов не принято выражать свои чувства на публике. Дарран переворачивает мое запястье и задумчиво обводит шершавыми пальцами метку. Затем встречается взглядом с моими глазами и говорит:

— Мне казалось, самая сильная связь, которая нас когда-либо будет связывать, — это связь истинной пары.

— Связь истинной пары и есть самая сильная, — грустно поддакиваю, вспомнив, как неудачно началось наше знакомство.

— Теперь я точно знаю, это не так.

— О чем ты? — с непониманием качаю головой.

— Моя любовь к тебе сильнее истинной связи, — улыбается он и осторожно сжимает мое запястье. — Сильнее всего, что только есть в мире.

В этот миг рядом с Дарраном мелькает туманный контур красивой женщины, напоминающий портрет Вероники, его прежней жены. Прежде, чем очертания растворяются в воздухе, я замечаю грустную улыбку на ее лице. И медленный взмах руки, как будто прощальный.

— Ты единственная женщина в моей жизни. Есть и будешь, — произносит дракон, поднося к губам запястье с меткой.

Киваю, улыбаюсь и почему-то плачу. Сама не понимаю, почему по щекам катятся слезы. То ли из-за беременной плаксивости. То ли потому, что никогда еще не была так счастлива. То ли потому, что всей душой верю своему любомому дракону, который из года в год, от поступка к поступку, по крупицам завоевывал мое сердце.

Я не знаю, что дарует мне завтрашний день. Прошлое оставило свои шрамы, но будущее открывает новые горизонты. Сегодня я смотрю на Даррана с благодарностью и любовью. В его глазах я нахожу свое настоящее. Любовь всегда найдет путь, и в этом заключается вся истина жизни.

КОНЕЦ.