Измена. Попаданка в законе 2

Глава 1. Кто я?

Тереза Нильская

Измена. Попаданка в законе 2

Предисловие

Я, истинная лорда-дракона Маркуса Эшбори, хозяина Южных земель государства, заточена в самую страшную северную тюрьму Вольтерры, как опасный преступник, как враг короны.

Меня обвинили в том, что я попаданка, похитительница тела и, возможно, души настоящей истинной лорда-дракона Маркуса Эшбори.

Что я являюсь самым опасным врагом, способным разрушить устои государства.

Вокруг меня в камерах сидят убийцы, маньяки и насильники. Здесь собраны самые настоящие преступники Вольтерры, особенно на первом этаже тюрьмы, куда меня поместили в пятую камеру среди попаданцев.

Но именно арестанты относятся ко мне хорошо, помнят, что многих из них я лечила и помогала с разбирательством дел.

Мой супруг — величественный лорд-дракон Маркус Эшбори — оказался бабником и предателем, а его истинная ему изменила.

А я жду от него сына. Сына — дракона.

Сегодня должны казнить Лариссу Вэлби. Или Лару Эшбори. Или Ларику Артонс. Или голубую вэлби, Голубую Ручку.

У меня много имен.

Но… я не она. Не Ларисса Вэлби и так далее.

В нежном теле юной истинной лорда Эшбори — махровый юрист Лариса Антоновна Вербина.

Вообще как же так случилось, что у меня много имен и много масок?

Кто я? Как здесь оказалась?

И почему лорд-дракон все время ищет меня?

Полгода назад я, махровый юрист и достаточно известный адвокат с огромным стажем работы, мать четверых взрослых детей Лариса Антоновна Вербина вышла из дома пострадавшей от насилия девушки Кати. И на улице на меня напал поджидавший насильник Кати, ударил меня битой по спине, я упала и ударилась головой о парапет.

Наверное, я должна была умереть или быть забитой насмерть этим преступником. Но…

Меня спасла совершенно неожиданно и незапланированно юная магиня Ларика.

Очнулась я уже попаданкой в другом мире, в незнакомой кровати, юной Ларикой, или Ларой Артронс в девичестве, Ларой Эшбори в замужестве. С душой Ларисы Антоновны Вербиной и прекрасным телом Ларики, и с ее остаточными воспоминаниями.

Ее очень эффектный, красивый, но очень злой и ревнивый муж — лорд Маркус Эшбори, чьей истинной я, точнее Ларика, оказалась, обвинил меня, здесь уже точно меня, в измене с молодым конюхом Тимми Далси.

Лорд Эшбори — взрослый дракон, не только был землевладельцем пятой части королевства, а именно Южных земель, но и руководил охраной южной границы, часто уезжал туда.

По возвращению лорд, обожавший Ларику, старался все свободное время проводить с юной женой в спальне, в желании как можно скорее зачать наследника. С неизменной шуткой на устах «Наследник сам собой не появится, надо постараться», которую Ларика ненавидела.

И когда лорд-дракон застал обожаемую утеху своей страсти в конюшне в объятьях не менее симпатичного конюха Тима, то не сдержался. В ярости выпорол плетью любовника жениха и запорол бы его, если бы Ларика не кинулась защищать Тима.

Фактически ценой своей жизни, так как юная истинная попала под удар плетью и ударилась головой о железный столб. И, испугавшись ярости дракона, в последний миг жизни переместилась в мой мир, а я в ее тело и ее мир, благодаря голубой магии, которой обладала Ларика.

Дракон был, на мой взгляд, очень ревнивый, честолюбивый, взрывной, и не смог простить измену истинной. Несмотря на то, что его лекарь и друг Бертран предупреждал, что Ларика, вероятно, беременна, что было неудивительно при двух месяцах активного исполнения им супружеского долга, лорд изгнал жену из замка.

Да, так и сказал, уже мне:

— Больше ты не моя любимая Ларика. Ты — подстилка конюха. Зря я его не убил. И если ты и беременна, то от него. Убирайся из моего замка! Будешь жить в дальнем имении, пока о позоре твоем забудут. Убирайся из моей жизни!

Любовью он занимался с Ларикой, за изменой застал ее же, а выгнал меня. Даже обидно как-то.

Я была три дня на домашнем, можно так сказать, аресте с поражением в правах. Говоря другим языком, перевели из покоев лорда в скромную спальню, не давали выйти из нее и не дали с собой на выезд никаких документов и средств к существованию.

В ночь моего отъезда из замка мне открылись воспоминания Ларики, и я узнала очень много об этой чистой и нежной девочке с голубой магией и ранимой душой.

Ларика рано осталась без родителей, и не знала их судьбы, и кто они. Мачеха с детства использовала ее магию целительницы для обогащения своей семьи, наказывая ее. А соседский мальчишка Тим ее защищал.

И история ее измены лорду, а измена действительно была, лорд вытащил свою супругу из-под конюха непосредственно в процессе полового акта, оказалась совсем непростой, и уж тем более не грязной. Ларика, как я поняла из ее воспоминаний, с детства дружила с Тимом, и любила именно его, а не Маркуса.

Скорая свадьба с драконом, нашедшем свою истинную, его любовь и постоянное желание зачать наследника не сделали ее счастливой. Она задыхалась в этом замке, пряталась от лорда и его настойчивой любви.

Красивый, умный, взрослый и страстный лорд, боевой дракон, нашедший свою истинную и обожавший ее, не смог завоевать любовь юной магини Ларики, со всем своим богатством и обаянием. Или не успел завоевать.

Да, Ларика была из очень простой, как она думала и все считали, семьи. Ее мама Дара была местной целительницей и рано умерла. Погибла на северной границе.

Но история семьи Ларики на самом деле была очень сложной, запутанной, восходила к королевским корням древних вэлби, к миру Вэлбитерры. И именно мне пришлось ее распутывать все эти полгода в мире Вольтерры, и понять лишь часть.

Но с начала при отъезде на меня обрушились презрение слуг лорда и ненависть мачехи Хильды и сводных лариных сестер Сары и Донны за то, что лорд отослал их из замка.

Лорд отправил меня с малым сопровождением в дальний замок, с горничными Норой и Мартой. По дороге мы остановились в доме родителей Ларики, куда чуть ранее вернулась мачеха. Здесь на меня ночью напала Хильда, оглушив сильным ударом по голове.

И снова я ушла в беспамятство. По замыслу Хильды должна была утонуть, но все пошло не по ее плану.

Очнулась я уже совсем в другом месте, на северной границе, в лазарете. Узнала, что дракан Дэб вытащил

Так что не только драконы бывают злые, в этом мире и мачехи — чудовища.

Я очень подружилась с драканом-полукровкой Дэбом Бароу, начальником гарнизона тюрьмы на границе, который меня спас и относился по мне по-отечески.

Назвалась Лариссой Вэлби, фамилия пришла из дальних воспоминаний Ларики. Осталась работать в лазарете и у меня обнаружилась ларикина голубая магия, которой я облегчала боль раненых воинов и больных арестантов тюрьмы.

Один из арестантов тюрьмы на лечении оказался… тем самым конюхом — Тимом Далси, который невероятно обрадовался, что наконец-то нашел Ларику, в моем лице. Тим, как оказалось, в отличии от дракона, изгнавшего меня, везде искал Ларику.

Я узнала, что после того, как дракон избил Тима до полусмерти, лекарь замка подлечил его, а потом он был отправлен по распоряжению лорда в солдаты на южную границу. В свои выходные Тим всегда уезжал искать по сёлам свою любимую.

В итоге у него загноилась поврежденная при избиении лордом нога, он не смог вовремя вернуться на границу и его обвинили в дезертирстве. Так он оказался в тюрьме. А дезертирство здесь — суровое преступление, ему грозило пятнадцать лет провести в тюрьме вместе с насильниками.

Тим был невероятно рад, что нашёл меня. А я, глядя в родные глаза из воспоминаний Ларики, поняла, что не смогу оставить его в беде.

И тогда я взялась вести дела арестантов, чтобы защитить и вытащить из тюрьмы Тимми. И мне это удалось, как юристу, правильно используя законы Вольтерры. Тимми освободили.

Начальник тюрьмы Рочестер Даллау в итоге предложил мне стать его помощницей, разбирать дела арестантов, подготавливая их для суда.

После нескольких громких дел и помощи в лазарете меня стали признавать и уважать на границе, и как целительницу, и как законника.

Тимми не уехал, а остался рядом со мной, так как для него Ларика была смыслом жизни, и он ее нашел. Правда, нашел он меня, а не Ларику.

И еще выяснилось, что меня почему-то искал лорд Эшбори, по всему королевству. А вот зачем я ему нужна была, если он сам меня выгнал? Непонятно.

А я не хотела, чтобы меня находил злой и ревнивый дракон, чтобы не выяснилось, что я попаданка. А попаданки здесь враги короны.

Но через четыре месяца нахождения на границе выяснилось также, что я все-таки беременна. И стоял остро вопрос — а кто же отец этого ребенка — Маркус Эшбори или Тимми Далси?

А вот Тиму этот вопрос был совсем не важен, он настолько любил меня, точнее, Ларику, раз я была в ее теле, что принимал все несхожести моего характера и характера настоящей Ларики просто за развитие ее магии и личности.

И ребенка в теле любимой он уже любил, и ему было не важно, чей он.

А еще мне стали сниться видения, из которых я узнала про историю страны, о том, что раньше она называлась Вэлбитерра, про древних королей Вэлби. Про магов с голубыми руками, способных создавать защитные купола от Черной мглы. Их называли голубые вэлби.

Мне снились страшные битвы с Черной мглой, и женщина с голубыми руками, похожая, на меня. Женщина, которой все кричали «Дара».

Или это была я?

И из этих видений получалось, что я тоже, точнее, Ларика, имела отношение к этим голубым вэлби.

Дэб рассказал мне о моих родителях, точнее, родителях Ларики. И я узнала, что Дара — мама Ларики — спасла восемь лет назад северную границу, создав одна защитный купол. И погибла. Она спасла всех ценой своей жизни.

Дара стала легендой Севера, ей поставили памятник на границе без дат и титулов. Просто со словом «ДАРА».

И я очень боялась ходить мимо памятника, чтобы никто не заметил нашу схожесть. Что мы одно лицо.

Шло время, у меня шел шестой месяц беременности. На границе было очень неспокойно, и к нам стало прибывать подкрепление. Прилетали драконы, прибывали драканы-полукровки и мужчины с частью драконьей крови, маги и просто крепкие мужчины из людей.

Магов было очень мало, защитный купол ими еле поддерживался, и всех это беспокоило.

А мне становилось все хуже, Тим старался быть рядом. Он носил мне драконью кровь литрами, выпрашивая у молодых драконов. Только она мне не помогала. Я стала думать, что во мне действительно ребенок Тима.

В один из дней мне пришлось помогать на операции, и в арестанте с распухшим пальцем я узнала насильника Кати, того самого, из моего мира. Через кольцо, которое насильник украл у меня, а лекарь на операции дал его мне, пришло видение.

И из него я узнала, что Ларика не умерла, нет. Она переместилась в мой мир, поменявшись со мной телами, а еще зашвырнула голубой магией насильника в свой мир.

В мире Вольтерры я, бывшая Лариса Антоновна Вербина, стала Ларикой, это ласкательное имя, в девичестве — Ларой Артронс из клана вэлби, в замужестве — Ларой Эшбори, на границе назвавшаяся Лариссой Вэлби. Потомок королевской крови вэлби?

А в мое мире Ларика (в девичестве — Лара Артронс, в замужестве — Лара Эшбори) из клана вэлби, о чем, возможно, она и сама не знала, стала Ларисой Антоновной Вербиной.

Это очень сильно радовало и пугало одновременно. Радовало, что все живы, и Ларика особенно. И еще потому что мои дети не оплакивают меня, как мертвую.

Мне очень захотелось вернуться в свой мир, понимая, что кольцо можно использовать как портал. Но мой новый малыш боялся меня потерять. И я услышала голос своего ребенка:

— А как же я, мама?

И потом признался, что он мальчик, и что он — дракон.

Стало понятно, что во мне растет сын Маркуса Эшбори, дракона, который выгнал меня, которого я не знала ранее, который был для меня, по сути, просто чужим человеком. Но который, по воспоминаниям Ларики, любил и ревновал свою супругу.

А любовь Тима была присвоенной мне от Ларики. Он был ее любимым, а я тоже очень привязалась к нему, и мне уже не хотелось говорить ему, что я не Ларика. Но это было неправильно.

И тогда я спросила Тима, будет ли он любить Ларику, если она будет другой.

И Тим не подвел.

— Лара, я влюбился не во внешность, а в душу. И я никогда не оставлю свою любимую женщину, всегда буду за нее бороться. Как бы не выглядела. Даже старой, даже инвалидом.

— Тогда

И я надела кольцо изумленному Тиму на палец. Отправив его к настоящей Ларике в свой мир, и лишив себя любимого мужчины в этом.

Потому что я мама, и выбрала ребенка…

А потом мне стало совсем плохо. Сил у меня не было, ребенок создавался из меня, выпивая все соки. Дэб ухаживал за мной и собирался увезти, потому что на границе пахло войной и собирались вооруженные силы. И ему тоже надо было найти свою Нору.

Но мы не успели уехать. Я увидела прилетевшего Маркуса, и снова упала в обморок.

Что-то той ночью происходило, но я не знаю, что. Кто-то меня поил всю ночь кровью, и в этот раз мне стало намного легче.

Очнулась я почему-то в палатке драконьего лагеря, в которую пришли конвоиры. А на выходе меня обвинили в том, что я преступница, попаданка, опасный враг королевства.

И там был супруг Ларики, или мой супруг — мрачный и молчаливый красавец, лорд-дракон Маркус Эшбори. На котором висела рыжая драконица, настоящая секс-бомба, надо признать. Уверявшая, что его жена, и это почему-то ранило.

Что-то все-таки Ларика к нему чувствовала, получается, разрываясь между двумя мужчинами.

И именно рыжая стервь и предъявила в качестве доказательства записывающий камень, с моим признанием:

— Мы поменялись телами, я не Ларика, Ларики больше нет. Меня зовут Лариса Вербина. Я попаданка.

Подслушивала, получается, меня ночью?

И я поняла, что случилось самое страшное опасение в моей жизни. Этот мир узнал, что я попаданка.

И вот теперь я, в тюрьме.

Величественный дракон Маркус Эшбори не защитил ни меня, ни ребенка. Дрался за меня мой друг, дракан Дэб, и был избит мощными конвоирами-драконами. И он также теперь в тюрьме. И его также понизили в правах, лишив должности начальника гарнизона тюрьмы.

А истинный Ларики, кто тогда он?

— Бабник он и предатель, — мрачно выдало мне сознание.

Глава 2. Голубая Ручка

И снова утро и снова я в мире Вольтерры. Ночью мне снилось, что я вообще одна осталась в этом мире, где одиноко бродила около остова бывшего лазарета, разрушенного огнем.

И так мне было жутко и одиноко…

А оказывается все не так плохо. Я не одна. Тут хоть и тюрьма, но еще с полсотни арестантов только на первом этаже. Не соскучишься никак.

Открываю опухшие за ночь от слез глаза, с трудом осматриваюсь. Да, все та же крохотная камера, один на два метра. И высотой два метра. Клетушка, одним словом.

Все пространство внизу, на высоте около полуметра, занимает деревянная полка, на которой я спала. До стены еще двадцать сантиметров, место только на то, чтобы только ноги спустить.

Да, как-то совсем некуда встать, только у решётки еще есть свободных полметра. И все арестанты либо там стоят, либо лежат на оставшихся полутора метрах на этих деревянных полках.

Ну, мне то еще уместиться как-то можно, а вот каково мужчинам? Да еще все на виду, через решетку все видно же.

Да, тяжелое впечатление. Какие бы ни были они виноватые, но заставлять их справлять нужду практически на глазах у всех как-то совсем бесчеловечно.

Наверное, в этом мире существуют же права и у арестантов?

Что там в их биглях по этому поводу говорится? Жаль, не посмотрела.

Вчера через час после помещения меня в камеру мне принесли вполне приличные для тюрьмы, то есть не грязные и не ветхие, матрас, одеяло, подушку, две простыни и горшок с крышкой. К тому времени я уже стала замерзать, так как попала сюда в домашнем платье и туфлях, и это единственная одежда моя здесь.

Сейчас со сна понимаю, что имею по сути максимум возможных удобств, у большинства арестантов здесь ничего нет, кроме своей грязной одежды Они сидят или лежат на деревянных полках, в этих невероятно тесных камерах.

Потягиваюсь под теплым одеялом, понимаю, что жива и проверяю, как маленький. Ладонями поглаживаю живот:

— Ты как там, Алекс? Не слишком испугался? Доброе утро, малыш, пора вставать!

Ощущаю, что от ладоней пошел слабый-слабый свет и тепло. Я так радуюсь этому! Ну, наконец-то! Эта беременность и все волнения, в том числе из-за открытия тайны попаданства так меня вымотали, что и магия не проявлялась уже несколько дней. По сути, с момента, когда отправила кольцом-порталом Тима к его настоящей Ларике.

Как они там? Надеюсь, что у них все в порядке, и они уже узнали друг друга. Что Тим не обижается на меня, и не расстраивается, как я здесь. Тим такой заботливый, активный, организованный, без работы в любом мире не останется.

А Ларика же такая умница, что нибудь придумает, намагичит, поможет и с возрастом, чтобы они подошли друг другу, и с работой, я так думаю. Они справятся, а мои дети при них будут.

От размышлений меня прерывает ощутимый толчок головкой в стенку живота и в мою ладонь. Мой маленький дракончик Алекс здоровается так с мамочкой!

— Привет, малыш, доброе утро. Сейчас встанем!

Я окончательно просыпаюсь, потихоньку сползаю на пол, и прямо в одеяле стараюсь привести себя в порядок. Голубыми ладонями расправляю мятое и жеванное платье, чищу его и незаметно белье на мне. Умываюсь ладонями, провожу по волосам, расчесывая их без расчески.

Бытовая магия, как ты меня сейчас выручаешь! Где я здесь возьму зубную щетку, мыло, расческу, утюг?

— Здорово! Нам бы так! — слышу завистливый вздох из камеры напротив, там сидит огромный мужчина, почти прижавшись к решетке головой. — Эх, Голубая Ручка, одно удовольствие на тебя смотреть.

— А ты не смотри, не смущай женщину, — отвечаю с улыбкой. Зачем себе портить день возмущением, тут и так всем не сладко, мягко говоря.

Закрываю решётку простыней, продолжаю утренний моцион. Хорошо, что горшок мне дали с крышкой, у всех арестантов просто ведра, и запахи от них соответствующие.

Проветривание здесь происходит, лишь когда открывается дверь. Но тогда и холод заходит.

Да, нелегка жизнь арестантов, что-то надо менять в законодательстве этой страны.

Сбоку идут лязги дверей и плывут запахи какого варева. Видимо, везут завтрак. Вчера я не смогла съесть то, что принесли, от одного вида тошнило. А есть ведь надо. Маленькому нужна еда.

И тут я немного зависла. Ощутимо напряглась с воспоминаниями. Так, а кто поил его кровью предшествующей ночью?

И чья эта была кровь?

Тима нет рядом со мной уже несколько дней, а именно он и Дэб поили меня драконьей кровью. Которую Тим выпрашивал по-дружески у драконьего молодняка.

Так мы называли молодых крепких парней-драконов, собравшихся сейчас в драконьем лагере на склоне, на свои военные сборы.

Но их кровь не помогала. А эта помогла. В чем тогда причина? Я же аналитик, надо подумать.

Из комнаты меня тогда вывел Рочестер, сказал, что надо повышать свежим воздухом. Дэб ушел узнавать насчет обоза, чтобы нам уехать в его горное село, так как на границе было очень неспокойно, чернородцев ловили и уничтожали ежедневно.

Я была в очень плохом состоянии, ребенок просто выпивал меня изнутри. Мы вышли с начальником тюрьмы из казармы и…я увидела Маркуса.

Какого-то очень встревоженного, волнующегося и переживающего. И…в чем-то даже родного. Это чувство я помню.

А потом я ничего уже не помнила. Похоже, у меня был обморок. Ночь прошла мимо моего сознания. А этой ночью меня точно поили кровью и эта кровь наконец-то помогла.

— Думай, Лариса, думай!

Если кровь других драконов не помогала, оставался шанс только один — кровь отца ребенка. А значит, это именно Маркус ночью поил меня своей кровью.

То, что я пила кровь той ночью, я чувствовала, даже ее запах помню и вкус.

И то, что она помогла мне, было очевидно.

А значит, я была с ним той ночью. Значит, я проснулась в его палатке. Он меня, получается, принес к себе в палатку, прилетев в виде дракона в тот день.

А откуда тогда взялась эта рыжая драконица? Красивая, стервозная и невероятно противная. Один голос мерзкий чего стоил! «Попаданка, попаданка» — без конца на высоких нотах утром визжала.

Поет, наверное, где-нибудь, уж больно голос поставленный.

Мы что, втроем в этой палатке ночевали? Из-за того, что он двоеженец? Она же про свою свадьбу с Маркусом верещала, я помню. И значит, она была в палатке, раз каким-то образом записала мои слова.

Да, одни вопросы, вопросы. Размышляю дальше.

Кто-то спорил с конвоирами, не пуская их в палатку. Возможно, что Маркус, это ведь была его палатка.

Маркус не вступился за меня утром, когда меня вывели конвоиры из палатки. Стоял бледный и молчаливый. Получается, он поил меня всю ночь своей кровью, а потом не вступился за меня.

Дэб вступился за меня и дрался, рискуя жизнью и карьерой. А Маркус Эшбори — нет.

Почему?

— Услышал, что ты попаданка. Что ты просто оболочка. Решил, что ты похитила тело его любимой Ларики, убила ее, его любимую жену, — жёстко подсказало мне мое сознание.

Да, а вот это ведь все объясняет. Единственное, что может объяснить его поведение.

Размышления мои прерывает конвоир, вставший у решётки и открывающий окно для передачи еды. Мне просовывают не вонючие банки, а небольшой поднос с приличными на вид и запах судками. Беру, благодарю.

Открываю, вижу, что в судках нормальная каша с маслом, сладкий напиток и…кровь. По запаху та же, это кровь Маркуса. Дракона Маркуса Эшбори!

Что это значит? Он передал мне свою кровь. Он не считает меня попаданкой? Он не считает, что я убила Ларику и вселилась в ее тело? Или он позаботился только о сыне?

Но если меня сегодня казнят, как всех попаданцев в тюрьме, то и его сын также погибнет, как и я.

Сколько вопросов!

Кровь выпиваю залпом. Маленький внутри аж затанцевал от радости, ну как же, папина кровь досталась. Ем кашу, пью чай. Мне нужны силы, очень нужны.

После завтрака приносят воду в банке и забирают посуду. Далее начинают выводить заключенных небольшими партиями во дворик, размять ноги, но пяти камерам попаданцев прогулки не положены. Как и еще пяти камерам с маньяками. Нас приравняли, получается.

Я сижу на полке, смотреть все равно особо некуда, только сквозь решетку. Мимо меня проходят арестанты, выводимые на прогулку. Так как попаданцы здесь самые опасные, то наши пять камер самые последние, моя вообще крайняя, ближе к охране и двери.

Поэтому все арестанты неторопливо, бежать и быстро идти запрещено, проходят мимо нас, попаданцев.

— Привет, Голубая Ручка, — говорит, задержавшись около меня на мгновение, всего лишь на мгновение, огромный мужчина, что говорил со мной утром. — Я Томас, или Черный Буйвол, старший по этажу. Ничего не бойся, не обидим.

Томас идет неторопливо дальше, охранники на разговор со мной никак не реагируют, не запрещают. Ну, это наверное хорошо?

Следующий арестант также представился и еще добавил, за что сидит. Убийство, на первом этаже в основном убийцы. И следующий так же. И еще следующий. Договорились они, что ли, или Томас им подал сигнал?

В группе на прогулку выходят одновременно не более семи человек, последний, молодой и очень худой, задержался около меня чуть подольше:

— Сестрица, руку дергает, нарыв там, подержи ладонь свою, а, пожалуйста, — чуть не плачет он.

Я быстро вытягиваю ладони к решетке и прямо через нее направляю на больное место, куда показывает парень, свой голубой свет. Охранники дружно отворачиваются, и я вдруг понимаю, что они сознательно дают мне время на лечение этого бедолаги.

Они дают мне целых пять минут! А больше и не надо. У парня даже бледность зеленоватая с щек сошла, через пять минут.

— Спасибо, Голубая Ручка, век не забуду!

Не нужен мне твой век, живи только с миром. Так и хочется сказать, но я просто киваю.

Целый день арестантов с разных этажей выводили группами на прогулки, а они не забывали сказать мне про себя. У меня к вечеру голова уже опухла. И время от времени появлялись у меня перед носом то чья-то ладонь, то плечо, то рука, и даже поднятая ступня, нуждавшиеся в немедленном вмешательстве.

К вечеру даже один из конвоиров подошел, с плохо заживающей огнестрельной раной на руке. Чернородцев ловил, оказывается.

Конечно, помогла. А он потом ещё вкусные кексы в коробке передал. Нам с Алексом приятное сделал.

Магия моя от практики не истощалась, к счастью, а вроде бы даже и крепче становилась.

Здесь в тюрьме шла своя жизнь, по своему распорядку, и я тихо привыкала к ее особенностям.

Прошел и обед, и ужин, и каждый раз мне неизменно передавали баночку или судок с кровью, свежей. И еда моя явно отличалась от еды других арестантов.

Страшный приказ генерала Джеральда

Говорят, ожидание казни хуже самой казни, но это, наверное, для тех кто сидит в камере-одиночке.

Мне же просто целый день было даже некогда думать об этом.

Но к вечеру мы услышали громогласное от двери:

— Именем короля!

Глава 3. Дикобразы

— Именем короля!

Ну, вот, за мной все таки пришли. Пусть и в конце дня, солнце уже садится, наверное.

Так страшно стало от услышанного, сердце как будто замерло, и снова пустилось вскачь, гулко-гулко. А моем взрослом возрасте невероятно вредно так волноваться…

От дверей пошел холод, ее держали распахнутой. Ожидание было очень напряженным, арестанты вглядывались в дверь, чтобы понять, что сейчас будет.

На пороге входа появился начальник тюрьмы Рочестер Даллау, прошел на треть коридора, мимо меня, с напряженным лицом.

За ним появился генерал Джеральд Харлоу, с прямой спиной, жестким взглядом. Вот не нравится он мне, такой весь из себя честолюбивый вояка.

И еще вошло довольно много конвоиров… Чтобы забрать меня и других попаданцев, поняла вдруг я. Значит, все-таки казнь?

Почему я в нее не хотела верить? Почему потратила весь день на тюремные знакомства, когда надо было пытаться либо сбежать, используя магию, либо добиться встречи хотя бы с Рочестером Даллау? Хотя бы попытаться, в течение дня.

Мысли эти разом хлынули на меня, заставив ощутимо задрожать, малыш тут же задергался, чувствуя мой страх.

Но я не сдамся.

Не знаю, как здесь проходят казни. Но если поволокут на улицу, то, думаю, смогу оттолкнуть конвоиров своей магией. Я видела в видении, как это сделала Ларика, оттолкнув от себя насильника. По сути, она просто подняла его в воздух и впечатала как следует в столб.

В конце концов, я может быть даже смогу переместиться. Правда, есть опасение, что без малыша.

И я ни разу так не делала. А, нет, делала, правда не в отношении себя. Тима я переместила, используя портал — кольцо.

Мысли мои бегают испуганными зайцами, мне никак не сосредоточиться. Я чувствую страх, и это меня прямо парализует. Так нельзя, нельзя бояться. Голова должна быть либо предельно трезвой, холодной, либо надо разозлиться, чтобы море по колено было.

Пока я внутренне воюю с собой и настраиваюсь на сопротивление, в коридор начинают вытаскивать из камер попаданцев этих самых иномирян, начиная с первой камеры.

Рочестер Даллау, как мне показалось, специально начал с других камер. Не с меня. Он прошел мимо моей камеры, не останавливаясь и не глядя. Хотя я так пыталась поймать его взгляд.

Одного за другим из первых трёх камер попаданцев выводят трёх существ малопонятной внешности. Это вроде бы все же люди, но очень сильно заросшие шерстью и с огромными иглообразными образованиями на голове и торсе.

Больше всего они походят на дикобразов, но они все же люди, небольшого роста только.

Шерсть, переходящая местами в иглы, у них разного цвета. Один из них повыше и более крепкий, он коричневого цвета. Второй по росту почти с черным отливом, и третий, самый невысокий из них — рыжеватый.

Я так и назвала их сразу про себя: Крепыш, Черныш и Рыжик. У меня на даче щенки были с такими окрасами и с такими же кличками.

Откуда они взялись здесь, как попали в Вольтерру? Здесь нет таких рас. Неужели действительно иномиряне, или вообще с другой планеты? И чем же они угрожают Вольтерре?

В моем мире дикобразы, или щетинистые свинки, относятся к грызунам и водятся в южных странах. А в более северных районах исчезли десятки тысяч лет назад.

Может быть и в моем прошлом мире когда-то были люди-дикобразы? Все ли мы знаем про свой мир?

Пока размышляю, разглядывая очень своеобразных попаданцев, генерал приказывает связать им руки спереди и вывести во двор. Я замечаю, что конвоиры не торопятся, работают спокойно и обстоятельно, по несколько раз перевязывают спереди руки.

Люди-дикобразы не понимают их, не выполняют их команд, а самый невысокий вообще сел на пол и стал издавать какие-то мелодичные жалобные звуки.

Я смотрю на все это с тихим ужасом, прижавшись к решетке, пытаюсь понять, в чем провинились эти заросшие небольшие люди перед мощными высшими драконами. Да они же вообще в разных весовых категориях!

Жалобные звуки от Рыжика вдруг сливаются в плач. Да он плачет, плачет, натурально, как ребенок! А это вообще точно взрослые попаданцы? Может быть они все дети, и самый младший просто не выдержал?

И вдруг понимаю: да не может быть, а это точно дети!

— Рочестер, — кричу я на весь коридор, — они не враги, нет. Это дети, дети! Драконы не воюют с детьми! Они не должны быть в тюрьме! Законы Вольтерры запрещают арестовывать детей!!!

Я уже просто ору это в коридор, этому надменному генералу, проклятый вояка, он же детей сейчас на казнь поведет!

Рочестер напрягается, он слышит меня, а вот слышит ли Джеральд Харлоу? О, нет, он не только не слышит, или не хочет слышать, он требует от конвоиров быстрее выводить дикобразов на улицу.

И тогда я делаю совсем невозможное.

— Том, — кричу я старшему среди арестантов, вору и убийце Черному Буйволу, — ты же слышал меня, эти дикобразы — они не преступники, они просто дети! Дети другой расы, а не преступники!

Я так сильно кричу и расстраиваюсь, а вот будет ли толк?

Но Том слышит меня. Он берет железную миску и начинает бить ею о решётку в опреденном порядке, видимо, это какие-то сигналы, известные другим.

И я воочию вижу, что такое бунт арестантов. Со всех сторон начинается вакханалия звуков и криков. Арестанты стоят около решеток и колотят о них мисками и железными вёдрами.

А некоторые покрепче просто раскачивают решетки, налетая на них телами.

И со всех сторон:

— Голубая Ручка сказала, что это дети!

— Дракоши позорные, отстаньте от детей!

— Выпустите детей, не позорьтесь!

— Не трогай ребенка!

— Голубую Ручку выпустите!

— Освободите женщину!

— Свободу арестантам!

— Законы Вольтерры за детей!.

Конвоиры махнули рукой на дикобразов и носятся от камеры к камере, пытаясь заставить заключенных отойти от решеток. В дело идут и плётки, и вода, но бунт только разгорается.

— Тихо, — кричит донельзя разозлённый генерал Харлоу, — а ну успокоились, покойниками хотите быть⁈

Но его голос тонет в криках и

И только Рочестер Даллау проявляет непонятное мне спокойствие, периодически поглядывая на сигнальный камень над входом, это аналог наших часов.

Начальник тюрьмы чего-то ждет? Такое ощущение, что он тянет время, и происшествие его не расстраивает.

Предчувствие, похоже, меня не обманывает.

Раздается сильная трель переговорного камня, и Рочестер Даллау быстро протягивает камень разгоряченному генералу. Похоже, что он ждал этого звонка.

— Это от короля, — слышу я напряжённый и в то же время спокойный голос Рочестера.

Джеральд Харлоу недовольно берет камень, ждет, когда его свяжут с королём, его родным братом Арчибальдом Харлоу.

Шум и грохот в коридоре постепенно стихают.

И вся тюрьма напряженно смотрит и пытается услышать разговор двух братьев королевской крови.

Джеральд Харлоу разговором явно недоволен. Но он военный, генерал, и потому выполняет приказ.

— По высочайшему распоряжению короля Вольтерры, великого Арчибальда Харлоу, дело о казни всех попаданцев будет рассмотрено завтра, при личном присутствии правителя Вольтерры, и приведено в исполнение сразу после решения.

Проговорив эти слова, Джеральд Харлоу круто разворачивается на каблуках и идет к выходу. Там ещё раз оглядывается, смотрит с осуждением на состояние тюремного коридора, а это вода, миски, куски вырванной штукатурки и прочий мусор на полу, согнутые прутья решёток, и цедит зло и с явной издевкой:

— Надеюсь, мусор уберете быстрее, чем арестантов выводили.

И выходит печатным шагом из тюрьмы.

Глава 4. Кто ты?

Лара-Ларика в тюрьме, и это самая ужасная ситуация для меня и дракона. Как, как это могло случиться, за столь короткое время?

Я не знал, не знал, что думать, услышав ночью слова Ларики. Кто ты?

Кто эта женщина, с лицом, запахом и меткой моей истинной? Беременная моим сыном. Но с другим взглядом, у которой уже был сын, и которая сама говорит, что она — не Ларика.

В сотый раз я прокручиваю мысленно тот день — день прилета на Север, когда наконец-то встретил Ларику. Через полгода невыносимой разлуки, когда едва жил без истинной.

…Я прилетел на северную границу, узнав от Рочестера, начальника местной тюрьмы, что Ларика все это время была здесь, что беременна, и что ей плохо. И что он догадался, что я отец ребенка.

И тогда дракон мой наконец-то очнулся, передумал умирать и рванул на Север.

Когда Ларика вышла с Рочестером, я ужаснулся тому, в каком она состоянии. Истощенная, осунувшаяся, кожа да кости… И проступающий сквозь платье живот… Ларика беременна, беременна, и на большом уже сроке.

Когда она, увидев меня, упала в обморок, на нее больно было смотреть. Где моя юная, нежная, драгоценная истинная, которую я простил за измену? У которой я мысленно сотни раз попросил сам прощения, что она попала под плеть.

В худеньком, почти высушенном теле с выпирающим животом с трудом можно было угадать мою любимую.

Всю ночь я поил ее и ребенка кровью, обнимая, согревая и бережно целуя. Ларика была как неживая, как древняя статуэтка. И только ближе к утру в нее снова вернулась жизнь. Я понимал, что еле успел. Она и мой ребенок-дракон, выпивающий изнутри ее соки, могли просто погибнуть. Случилась бы вот такая точка невозврата.

— Ты бы еще дольше с бабами кувыркался, идиот, — прошипел мне дракон.

Ну, как уж без тебя, моя совесть.

Лишь под утро Ларика заговорила, не открывая глаз, но то, что я услышал, не укладывалось в голове. Лучше бы она этого не говорила!

Тихий, но вполне отчетливый голос:

— Мы поменялись телами, я не Ларика, Ларики больше нет. Меня зовут Лариса Вербина. Я попаданка.

Я лежал рядом на боку, по-прежнему обнимая ее, но во мне все от этих слов окаменело. Что означают ее слова? Это выверты больного сознания из-за больного тела Ларики? Ей самой это кажется, это бред?

Или это правда? Ведь я тоже кое-что замечал, в нашем недолгом общении после её измены.

Мне трудно сосредоточиться, я ошарашен этими словами — признанием преступления по сути. В нашем мире попаданцы из других миров — это опасные преступники.

«Очень опасны, потому что они могут разрушить устои государства» — приходит в голову четкий параграф из учебников Академии драконов. Нас, боевых драконов, учили защищать свой мир от попаданцев, от иномирян. Чтобы не исчез мир драконов.

Думай, Маркус, эмоции в сторону.

Полгода назад ко мне под плеть точно кинулась Ларика, защищая конюха Тимми. Я не мог ее перепутать, даже запах ее знал, как свой, у нас нюх особенный.

А вот кого я нес в замок, в бесчувственном теле Ларики? Или там уже никого не было?

Потому что как будто запах тогда я не чувствовал…

Но я тогда в таком бешенстве был!

Еще родители мои говорили, чтобы я держал эмоции при себе, что могу быть очень взрывным. Когда разумом правят эмоции и чувства, недалеко до беды.

А что если Ларика умерла тогда? Под плетью. А в ее тело вселился попаданец? Это ведь мог оказаться и мужчина. Или попаданка? Она сказала «попаданка».

Я вспоминаю, что полгода назад, после удара плетью, когда она открыла глаза в замке, на следующий день утром, то…

Снова вспомнил это чувство. Неприятно царапнувшее меня тогда чувство встречи с незнакомым человеком. Это был абсолютно незнакомый мне и очень трезво оценивающий взгляд.

Тело Ларики, голос Ларики, глаза ее, а вот взгляд — другой. Меня холодно, оценивающе и трезво осмотрели тогда. Отодвигали мою руку с груди.

Я списал в тот момент все на болезнь, на беспамятство.

Но ведь были еще и слова, совершенно незнакомые мне. Что-то про больницу, про телефон. Это о чем, это что означает? В нашем мире нет таких слов. Решил, что послышалось.

Я видел ее в следующие три дня очень редко и коротко, раз в день, все узнавал у лекаря и друга Бертрана. Чудовищная для нежнейшей кожи Ларики рана на спине не заживала.

Я мучился сознанием своей вины, каким образом я, впервые, пусть нечаянно, поднял руку на женщину, на любимую, на истинную. Мне было невероятно стыдно перед Бертраном, который не мог позволить себе осудить меня в силу положения, но вот что он думал при этом? В голову другу не залезть. Но больше всего я мучился от ярости за факт измены… Поэтому мне было не до анализа взглядов и слов.

И за это время

— Потому что ревность и ярость не мог перебороть, — снова прошипел дракон.

А потом были месяцы поисков истинной по всему королевству, бесконечных полётов, невыносимой боли, разрывающей грудь, усталости и апатии дракона, даже пьянства.

Что со мной было, когда я узнал, что Ларику утопили в озере, вместе с моим нерожденным сыном? Да я жить не хотел тогда.

Дракон перестал летать, лежал в пещере и требовал самоубийства. Это же все было в эти месяцы! Я запил вчерную, придворные дамы лезли ко мне в постель.

Даже чуть не женился на драконице, по совету короля, который беспокоился о друге. Чтобы дракону было, чем заняться. Типа, на тебе хоть какую-то утеху.

Согласился на брак с бывшей любовницей Синтией Дакли. За женщин в постели было особенно стыдно. Пьяница, еще и бабник получается.

Мой дракон был честнее меня. Моя совесть. И он сразу очнулся и рванул на Север, как получил весть об истинной от Рочи.

А вот сейчас, получается, пришло время подумать об этом, о некоторых странностях. Кто эта женщина, что лежит под моей рукой сейчас?

Он лежит, такая невероятно нежная и родная, рядом, и запах у нее, как у моей истинной. И тот же белый тонкий шрам на спине, который я много раз целовал ночью, мысленно просил меня простить. И моя метка на плече. И моя метка перестала болеть.

В ее теле мой сын, я это чувствую. Более того, всю ночь понемногу разговаривал с ним.

А вот тут опять нестыковки. Драконенка моего зовут Алекс, потому что так захотела мама Лара. Потому что так звали ее старшего сына.

Боги, какого ещё другого сына? Ларике было восемнадцать лет, она была девственница, я в этом лично убедился. У нее никогда не было мужчины до меня, в физическом плане, и беременности ранее!

Но если в ее теле попаданка, то наличие других детей возможно…

Боги, я с ума так сойду! Кто ты, Лара-Ларика?

Надо отвлечься, это все выверты сознания. Есть главное! Я нашел свою Ларику, я нашел своего сына, я спас их от голодной смерти и обезвоживания, присущим при беременностях человеческих женщин в паре с драконом. Когда подходит стопроцентно только кровь отца-дракона.

Я спас свою семью. Все остальное сейчас не важно. Они — Ларика и сын Алекс — моя семья. И только с ними я не буду последним из рода.

Слышу звуки у входа палатки, аккуратно встаю, целую Лару-Ларику в лоб, укрываю потеплее и выхожу на воздух.

К палатке подтягивается целая процессия. Что-то слишком много желающих поднять меня с постели рано утром, в чем дело?

Впереди идет генерал Джеральд Харлоу. Ну да, я не успел ему ещё все доложить по мобилизации, планировал сделать это сегодня. Спасти Ларику и сына для меня было важнее.

Джеральд — родной брат короля Арчибальда. В отличии от Арчи, он боевой генерал, честолюбивый, властный и жесткий командующий всеми войсками королевства.

Это все то, что так надо для Вольтерры в условиях возможной войны. Это он принял командование армией здесь восемь лет назад, едва не погиб. Это он спас королеву Мэлли.

Но если с Арчи мы друзья, то с Джеральдом — нет. Он брат моего друга. А это не одно и то же.

Я не могу сказать, почему мы не стали друзьями, и даже не приятельствуем. У нас абсолютно ровные деловые отношения. Но мы очень разные.

Я считаю, что он чрезмерно честолюбив. Честь и долг превыше всего. Поэтому он один. А что он считает в отношении меня, я не знаю. Да мне это и не интересно.

Рядом с Джеральдом идет мой друг Рочи — Рочестер Даллау, начальник тюрьмы. Вот с ним мне всегда просто и ясно. И он мой друг.

Еще идут конвоиры из драканов и драконов и…

Ба, да это же Синтия, догнала меня все-таки. Это неприятно и досадно. Зачем ты прилетела, Синтия, когда я наконец-то обрел снова свою истинную?

Я не говорил еще ей это, а надо сказать. Чтобы драконица все правильно поняла и не строила никаких иллюзий на мой счет. Мне стыдно за свою слабость в королевском дворце.

Почему я после трагедии на озере сразу не полетел на Север? Почему направился во дворец…

Я иду им навстречу, здороваюсь, спрашиваю, в чем дело. Рочестер пытается что-то сказать, но Джеральд резко обрывает его.

— Поступил достоверный сигнал, от истинного патриота страны, что в твоей палатке скрывается опасный враг государства. Это попаданка Ларисса Вэлби, выдающая себя за твою истинную Лару Эшбори. И ты ее должен выдать правосудию. Немедленно!

Глава 5. Маркус

Откуда Джеральду это известно? Неужели кто-то из дежурных солдат подслушал ночью слова Ларики?

Решение приходит мгновенно. Так, надо все отрицать. Надо не допустить ареста.

Кем бы ни была Лара-Ларика, моя истинная или попаданка, в ее теле живет мой сын, и она его любит. И я не допущу гибели ни Лары, ни сына.

— И кто же он — тот истинный патриот? — рассчитываю, что назовут кого-либо из солдат, и я буду утверждать, что им послышалось. — Что за ересь он придумал?

— Это я, — вылезает из-за мужских спин знакомая рыжая физиономия. — Я слышала все!

—. Что ты могла слышать? Ты только что прилетела, Синтия! Я тебя не видел. А я всю ночь был здесь.

— Но я слышала, — упирается драконица.

— Тебе послышалось, — твержу я. — Ты слышала больной бред.

— Что за женщина у тебя в палатке? Ты должен ее предъявить! — наступает Джеральд.

— Там только моя жена, моя истинная, и я никого не пущу ее тревожить. Она больна, ей нельзя волноваться, и она без сознания.

Я спорю и закрываю собой вход в палатку. Но с Джеральдом пришло очень много военных, и они окружают меня. Понимаю, что дело принимает очень серьезный оборот.

И еще всех подогревает Синтия:

— Ты сильно ошибаешься, Маркус! Есть неоспоримые доказательства ее вины! И, как патриот страны, я не могу об этом молчать. Я законопослушная верноподданная короля Харлоу. И я подтверждаю, что женщина по имени Лара — попаданка!

Ах ты, зараза рыжая! Когда же я от тебя отделаюсь.

— У нас есть только один способ в этой ситуации — поместить попаданку в тюрьму, — буквально рычит Джеральд.

Он взбешен, что

Я рвусь обернуться в дракона, но Рочестер хватает меня за руку, сильно дергает, удерживает, шипит в ухо:

— Остынь, Маркус! Давай не на эмоциях. Так ты ее не спасешь, а сделаешь только хуже. Вас обоих схватят, и спасать ее будет некому. Надо подключить к разбирательству Арчи.

Я с трудом заставляю себя не дёргаться и молчать.

Военные, пришедшие с Джеральдом, ныряют в палатку, а Рочестер держит меня. Через несколько минут выводят бледную и слабую Ларику.

— Эта попаданка, — визжит Синтия. — Попаданка, арестуйте ее! Она угроза всему драконьему миру!

Лара не сопротивляется, но внимательно обводит всех глазами и…требует доказательств.

— У вас что, есть доказательства? Нельзя голословно обвинять в преступлении! Оговор — то же преступление.

У меня почти ступор. Откуда эта удивительная выдержка?

И это слишком непохоже на прежнюю Ларику. Не знаю, что и думать: попаданка она или нет? Но может быть я ее просто очень долго не видел, мы же полгода в разлуке.

Рочестер тут же поддерживает Лару:

— Синтия, нельзя никого оговаривать! Это слишком серьезное обвинение. У вас есть доказательства?

— Конечно, есть, — кричит Синтия, — я все записала, вот подслушивающий камень!

И предъявляет его в качестве доказательства. И это неоспоримо. Ах ты зараза, точно в палатку проникла. Да когда же ты успела только!

И все слышат слова признания:

— Мы поменялись телами, я не Ларика, Ларики больше нет. Меня зовут Лариса Вербина. Я попаданка.

Синтия отрывается по полной:

— Она попаданка, похитительница тел! Перемещается по мирам и похищает тела…

И я опять растерян. С одной стороны, если Ларика совсем не Ларика, а от нее осталась только оболочка, и в этой оболочке живёт чудовище, убившее мою Ларику — то это без сомнения враг страны и мой личный враг.

С другой стороны, а если эта девушка Лара, так похожая на мою истинную, действительно Ларика, и все это огромная ошибка, оговор, наговор?

Тем более, что в ее теле абсолютно точно живёт мой ребёнок. Я с ним говорил. И он точно любит свою маму. А она любит его. И тогда мне либо надо спасать свою истинную с ребенком, либо спасти хотя бы ребенка, в том числе от чудовища, которое поселилось в теле Ларики.

Боги, что мне делать?

Из столбняка меня вывела драка. Командир гарнизона тюрьмы, сильный дракан-полукровка Дэб Бароу, увидев, что Ларику-Лару пытаются увести, кинулся на конвоиров. Какой безрассудный, он один бьется, и с кем? С драконами! Рискуя собой и должностью.

Почему он кинулся защищать Ларику? Кто она ему? С другой стороны, он показал мне пример беззаветной преданности по отношению к женщине, которую, без сомнения любит. И именно Лару. Вот какой только любовью?

Во мне все полыхает от сомнений и вопросов, а еще на мне повисла Синтия, кричит, что она моя жена.

— Это мой муж, мой муж! Я должна заменить ему истинную! У нас свадьба была, когда генерал приехал за новобранцами.

Вот каково это слушать Ларе? Но не это было самым страшным.

Генерал Джеральд Харлоу объявляет, что в условиях военного времени все попаданцы подлежат казни.

А вот это никак нельзя допустить!

Лару, а теперь еще и Дэба, избитого и связанного, ведут в тюрьму. Я иду тоже в этой печальной процессии, с Рочестером, и Синтия не отстает.

Рочестер держит меня за руку, удерживая от опрометчивых поступков, говорит на ухо:

— Ты сможешь помочь ей только в том случае, если будешь на свободе. Не совершай ошибки Дэба, иначе нам ее не удастся вытащить. И надо обратиться к Арчи.

Наверное, он прав. Но, когда Лару заводят в тюрьму, а меня не пускают, я вижу, как она оглядывается и смотрит на меня. Как на предателя. И взгляд этот ее мне не забыть.

И ее, и Дэба уводят. Я знаю, что Лару поведут в камеру для попаданцев, они самого строгого режима, а Дэба на второй этаж.

Синтия трётся рядом:

— Милый, пойдём, нам пора отдохнуть, пойдем в палатку.

Я не выдерживаю, срываюсь:

— Зачем ты все это сделала? Зачем ты прилетела за мной? Зачем ты вредишь моей истинной?

— Дорогой, — верещит Синтия, — ты забыл, что ты дал согласие на свадьбу? Нас король соединил, и я не виновата, что случилась мобилизация, и Храм Богов закрыли. Перед всеми драконами мы уже супруги, они все были на нашей свадьбе.

— Свадьба не состоялась, Синтия, — говорю я ей, — нас не расписали в храме!

— Это ничего не значит, это же просто формальность! Ты перед королем дал согласие, я твоя невеста и жена перед драконьим обществом! А в условиях военного времени можно обойтись и без записи в храме.

Синтия настолько убеждена в своей правоте, и в своих правах, что я даже не знаю уже, как же от нее отцепиться. Говорю прямо:

— Синтия, между нами все кончено. Я нашёл свою истинную, и я ее не оставлю. А тебе лучше улететь, здесь неспокойно.

— Нет, — почти визжит драконица. — Ты ошибаешься, Маркус! Это не твоя истинная, это похитительница тела твоей истинной! Она убийца твоей жены, она себе присвоила и тело, и душу.

— Она беременна моим сыном, — не выдерживаю я.

— Как, она еще и твоего ребенка присвоила? — визжит на самых высоких нотах Синтия. — Какая злобная попаданка, все забрала, все! О, бедный мой Маркус!

— Я сейчас ей голову откушу, — не выдерживает мой дракон. — Прогони эту ящерицу.

… Только через какое-то время мне с трудом удалось отделаться от рыжей драконицы. Ей выделили комнату непосредственно в казарме, и она, нисколько не распрощавшись со своими желаниями по отношению ко мне, удалилась отдохнуть.

А я направился к Рочестеру, который как раз отправлял Ларе вещи в камеру. Молодец, Рочестер, он знал, что Ларе было нужно. И опять в который раз подумал, что Лара-Ларика здесь явно пользуется уважением. Вот Рочестер о ней как заботится, вон Дэб на защиту Лары кинулся не раздумывая. А мне надо передать Ларе мою кровь, для нее и ребенка. У нее все всегда должны быть свежая кровь.

Кем бы не оказалась Лара, в ней мой сын!

— Звони Арчибальду, — говорит мне Рочестер, — немедленно!

Просыпаюсь я от тихого хныканья. Рядом со мной кто-то очень отчетливо издает жалобные звуки.

Именно там сидит трое людей-дикобразов, заросших иглами, небольшого роста, один совсем мелкий. И вчера я кричала Рочестеру и тому жестокому генералу, что это дети.

Дети в тюрьме…

Меня встречает новое утро и все та же мрачная тюрьма.

Вчера уборка шла до полуночи. Конвоиры привели несколько заключенных с верхних этажей, считавшихся спокойными, чтобы те убрали воду и мусор после погрома от попытки бунта в тюрьме. С первого этажа никого не выпустили на уборку. Ну да, тут же убийцы в основном. И мы, приравненные к ним.

Приведённые арестанты вынесли также помойные ведра камер до туалетов и моек, промыли все и вернули. Арестантам первого этажа в наказание на несколько суток запретили прогулки, а ведра выносились ими, как правило, после прогулок.

Обратила внимание, что заключенные, несмотря на довольно жесткие запреты и окрики, и даже пару раз кто-то палкой получил по спине, тихо переговаривались между собой, сообщали друг другу последние новости.

Главными новостями, соответственно, были следующие: «дракошам» не дали увести попаданцев, непонятные попаданцы с иглами вместо волос оказались детьми, Голубую Ручку отстояли и она осталась здесь, значит, снова сможет лечить больных.

Я так понимаю, что эти новости с помощью пришедших хорошо разойдутся по всей тюрьме.

Особенно радовались тому, что не дали «дракошам», так величали здесь драконью власть, увести попаданцев на казнь. Все-таки нелюбовь к власти, их арестовавшей и лишившей свободы, во всех тюрьмах существует, и сознание того, что попытка бунта удалась, и смогли добиться своего, сильно грела души заключенных.

Дэба среди пришедших не было, как я ни всматривалась. И новости мне о нем никто не передал. Я так надеюсь, что у него все хорошо по здоровью, ему вчера сильно досталось. Он один дрался с драконами в наземном бою.

Дэб рванулся меня защищать сразу, не раздумывая. А Маркус — нет. И это очень больно ранило. Пусть я никогда не была с ним близка ни физически, ни душевно, но во мне его сын, мой Алекс.

Алекс молчал, тихо шевелился, не говорил, и, похоже, просто не понимал, где же его папа. Радовался только очень крови.

Ночь в тюрьме после вчерашнего бунта прошла относительно спокойно, а вот утром я услышала жалобные звуки. Это младший дикобразик, понимаю я, это Рыжик, это он так плачет.

Вчера их снова затолкали в камеры, каждого в свою. И вот он тихо плачет, напуганный происшествием. Еще бы, он же самый младший из них. Знать бы, сколько ему лет, как здесь оказался, откуда они?

Дежурный конвоир по этажу уже несколько раз подходил к нему, требовал замолчать. Что-то тихо и успокаивающе ему говорили двое других дикобразов, которых я назвала Крепыш и Черныш.

Но Рыжик тихо плакал и плакал. Что-то у него болело, наверное.

Подозвала стучанием миски по решетке конвоира, очень вежливо попросила подвести арестанта ко мне.

— Не положено, — хмуро заявил он мне. — Иномеряне из камер не выходят. А сегодня вообще никто на этаже не выходит, все наказаны за вчерашнее.

— Но он же ребенок, — спорю я. — Ему страшно, он же маленький ещё. И вдруг у него что-то болит?

— Нечего придумывать, здесь невиновных нет. Попаданцы — самые опасные враги государства.

Где-то я уже слышала этот тезис. Все в этом мире именно так и говорят. Прямо заученно. В учебниках драконьих у них это что ли записано? Как «дважды два четыре», так и здесь «Попаданцы — самые опасные враги».

Рыжика ко мне не привели, он плачет, народ в камерах постепенно опять начинает закипать.

— Эй, служивый, — мрачно начинает Черный Буйвол, — как тебя там? Ты долго издеваться над арестантами будешь? Тебе же сказали, что это ребёнок. Веди его к Голубой Ручке.

— Поговори мне еще, что делать! — злиться надзиратель — крепкий дракан, и для острастки бьет пару раз плеткой по решётке камеры Тома.

Но Том начеку, отодвинулся от решетки вовремя и теперь очень жестко материт дежурного. Здесь тоже есть мат, вольтеррский, с перечислением всего, расположенного между ногами у драканов.

Да уж, лучше бы я это не слышала.

В перепалку вступают другие арестанты. Надзиратель очень много слышит о себе нелестного и гнусного, постепенно багровеет, орет и уж точно ничего не собирается делать доброго в отношении Рыжика. Ох, мужики, зря вы его так заводите.

А значит, надо менять тактику. Я начинаю тихо петь нашу колыбельную, что у меня пели дома.

— Что ж, коли нету хлебушка, глянь-ка на сине небушко, ночь за окном морозная, светлое небо звездное, светлое небо зве-е-е-е-здное, — негромко тяну я, на незнакомом всем языке. Музыка, она и есть музыка, она на любом языке всем понятна.

К моменту последнего куплета вся брань давно затихла, заключенные как призадумались, а суровый дракан подошел поближе, тоже слушает. И Рыжик затих, тоже слушает. И мой маленький Алекс.

— Ладно, так и быть, приведу к тебе мелкого, посмотри, что там с ним.

Он с лязганьем открывает дверь камеры и выводит за руку «мелкого». Ставит перед моей решеткой.

— А пусти его ко мне, — прошу его я.

— Не положено, — рявкает он, вновь принимая вид злобного надзирателя. Ну, вылитый цербер.

— Я чувствую, что болезнь серьезная, не знаю, смогу ли отсюда помочь, — канючу я.

Я не чувствую пока болезни, я чувствую только страх и панику в теле этого ребенка.

— Черт с вами, давай, только быстро, через час моя смена заканчивается!

— Мне хватит, договорились, — говорю я и затаскиваю Рыжика внутрь, на свои полметра пространства.

Боже ты мой, какой же он грязный и неухоженный. Личико и ручки в грязи, одежда вся засаленная и в комках, в остатках пищи, а волосы… Страшно смотреть, иглы все тусклые и спутанные, сломанные. И этот животный прямо страх на лице и в теле. А вот глаза то какие? Синие-синие!

Что же мне с тобой делать?

— Не бойся, малыш, — говорю ему, — давай я тебя приведу в порядок.

Я вожу ладонями по одежде, и моя магия расправляет ее и очищает от грязи. Боже, когда он последний раз умывался? Умываю ему лицо и руки своей водой из банки. Осушаю ладонями. Ну нет у меня здесь полотенца, зато есть моя магия. Всегда думала, что она только лечебная, но она

Рыжик под руками затихает. Чищу ладонями тело и волосы. Он что-то чирикает на своем языке, благодарит наверное. И я чувствую, как он трется лицом о мою ладонь.

Боже, я и так еле сдерживаю слёзы, а тут они прямо закапали. Держись Лара, в моём миру Лариса Антоновна, держись! Ты мать четверых детей, ждешь пятого, ты знаешь, как обращаться с детьми.

Снова и снова распутываю волосы, они очень необычные. Это целая грива спутанных и обломанных, всклокоченных игл, но они не жесткие, как кажутся, а мягкие, хотя и кажутся стекловидными. И идут не только по голове, но частично доходят до трети спины. И хотя половина игл сломана, но оставшиеся все равно делают причёску просто очень красивой.

Очищаю лицо, шею, маленькие ушки. Втаскиваю почти чистого ребенка на кровать, расстёгиваю ему одежду, снова чищу, стараюсь почистить на нем и грязные трусики. Как он в них ходит только, тут же явно давно ничего не стиралось. Потихоньку получается, ребенок очищается от всей этой грязной шелухи.

— Давай посмотрим, что у тебя болит, почему ты плакал?

Кладу этого пугливого ребятенка на спинку, открываю худенький живот, вожу ладонью по телу. Ощущение, что он не только недоедал, но и болеет. Видимо, очень плохое качество пищи вызвали сильные боли в животе. То, чем мучаются многие арестанты, а это вообще ребёнок.

Я помогаю, по крайней мере какое-то время ребенок болеть не будет.

Предлагаю ему воду и остатки кекса. Жадно и неумело ест, руками запихивает еду. Он что, и арестантские каши ел руками? Поэтому был весь в пище, что толком есть не мог?

— Да сколько же тебе лет? — рассуждаю вслух, но ответа мне нет. — Вот кажется мне, что тебе всего года четыре, и ты даже сам еще толком есть не умеешь, вон как перемазался весь, сколько каши с твоей одежды я сняла.

Говорю так по воспоминаниям о своих детях. Лиза моя долго нормально сама не ела, вся в каше вечно ходила после еды.

— Давай еще ножки, посмотрим, — веду ладонями дальше и дальше, ощупываю ножки и таз ребенка.

Что не так?

Что не так-то?

Меня осеняет, наконец-то. Как же я сразу не поняла то? Снова у меня слезы градом.

— Так ты не Рыжик, ты Руся, маленькая! Ты же девочка…

Глава 7. Классификация попаданства

Рыжик из группы трёх арестованных дикобразов оказался девочкой Русей.

Трогательной малышкой около четырех лет, с длинной гривой стекловидных русых волос и умненькими синими глазками. Не умеющей еще самостоятельно держать ложку для еды и смотреть за собой.

И это было ужасно.

Сам факт того, что в самой страшной тюрьме Вольтерры в качестве опасных врагов государства содержатся несовершеннолетние дети, был ужасен.

Ведь двое других, которых я назвала Крепыш и Черныш, тоже, несомненно, были дети, только постарше.

— Ты так легко их назвала, как щенят, по масти. А это ведь люди, просто другой расы. Дети, заблудившиеся в пространстве и мирах, — отчётливо слышала я свое сознание.

Что же делать, как все это донести и исправить?

Русю я, с печалью и сожалением, отправила в ее камеру по истечению данного мне времени. А подошедшему церберу конечно же сказала, что это маленький ребенок. Жалко было ее отпускать, да и она трогательно держалась за мою руку и поглядывала на меня снизу синими глазками. Не хотела Руся уходить от меня.

Она сразу стала красивым ребёнком, хорошо, что была в штанах. Пусть все считают, что мальчик. Что она — девочка, пока афишировать не стала, ну мало ли что у кого в тюрьме может быть на уме.

Тут же и маньяки, и насильники есть. Зачем привлекать внимание педофилов к маленькой девочке?

…Завтрак сегодня был поздний. Мне снова передали поднос с аккуратными судками и баночкой со свежей кровью, все было бережно собрано и даже укрыто полотенцем. Ура, у меня появилось полотенце.

Я понимала, что это передали Рочестер и Маркус. Кровь то ведь точно была его, и по запаху, и по вкусу, и по тому, как радовался наш сын.

— Так, я сказала «наш сын»? — прошелестело в сознании.

Я как-то даже смутилась от этой мысли. «Зарделась, как маков цвет», так говорила моя бабуля в деревне. Да, ну дела.

Любовью с драконом занималась Ларика, в страсти соединялись они, а беременной хожу я. И Алекс действительно наш сын. Мой, так как от Ларики теперь во мне только иногда приходят воспоминания, и Маркуса. И наш ребенок бы не выжил, и я с ним, если бы Маркус не прилетел, не дал свою кровь.

Наш сын. Наш сыночек. Мой и Маркуса. Маркуса и мой…

Все, опять я расчувствовалась. Даже забыла на время, что он за меня не заступился, допустил отправку своей истинной в тюрьму. Нет, не прощу.

Истинная, как же! Где же она, эта хваленая истинность? Плетью наказал, из замка меня выгнал, в беременность не поверил, в пути охрану не приставил и меня топили. И молчал, когла меня в тюрьму забрали. Всего-то полезного сделал, что прилетел наконец-то и кровью поит. А сам все время с этой рыжей.

При истиной с девками не обнимаются, и за собой на хвосте их не таскают. И уж тем более на них не женятся, двоеженец чертов!

С беременностями у меня всегда так было. Плаксивой становилась, эмоциональной, чуть что, сразу расплачусь.

Вот и с девочкой Русей так случилось. То же до слез ее жалко. Снова возвращаюсь мыслями к детям-дикабразикам. Я их так прозвала про себя.

Вот откуда они здесь появились? Как-то же они оказались в этом мире, одни и без родителей? И без языка, никто их не понимал, а они не понимают местный вольтерский язык. По сути у них общение с внешним миром идет на уровне жестов.

Но они же не глухонемые. У Руси вообще голосок хороший. Может быть даже и поет. С ними же заниматься надо, обучать, языку для начала научить. Может быть только тогда эта правда откроется, откуда они, эти иномиряне или даже инопланетяне. Они ведь, если и попаданцы в этот мир, то не в чужое тело, как я.

— Попаданцы бывают разные, — даже вслух это говорю, сама с собой уже в тюрьме разговариваю.

Так, а вот тут надо разделить, классифицировать эти понятия, включаю я свой аналитический ум. Чтобы что-то понять,

Я так себя, правда, уже все реже называю, привыкла уже, что я Лара. Так, думай, Лара, думай. Попаданцы же явно разные бывают.

Есть попаданцы, просто прилетевшие в другой мир на корабле, или потерпевшие крушение корабля. По сути, это просто инопланетяне. Кстати, мои дикобразики вполне могут оказаться детьми таких инопланетян, потерялись как-то в пространстве миров и планет.

Есть попаданцы, и это точно маги, перенесшие себя в другое тело, сами себя туда запихнули. Вот досталось же Ларике мое не молодое и довольно тучное тело в прежнем мире, тело Ларисы Антоновны.

— Хотя она быстро из него конфетку сделает, для Тимми постарается, — проходит у меня на краю сознания.

Да, ради Тимми можно многое сделать. И, я думаю, она точно сделает все ради любимого, с ее магией!

Продолжаю размышлять дальше. Есть попаданцы, которых перенесли в другое тело, против их воли. Это, к примеру, я. И как хорошо, что мне досталось юное тело Ларики, а не мужчины, к примеру, или старика.

По сути, в случае с Ларикой и мной, имел место обмен телами и мирами. Мы, я думаю, из параллельных миров одной планеты, скорее всего, но и из разного времени. Здесь также есть луна и солнце, а значит, это, скорее всего, наша планета.

Есть попаданцы в новый мир, перенесенные, отправленные кем-то. К примеру, насильник, преступник в деле Кати Лепской, в моем мире. Когда он напал на меня, и хотел ударить снова, Ларика, уже оказавшаяся в моём теле, его просто откинула его от себя и зашвырнула в свой бывший мир. И ни с кем телами его не меняла, телепортировала просто, защищаясь от удара.

Есть те, кто сам может телепортироваться в пространстве, попасть в другой мир, или в другое время, к примеру, попасть в средневековье. Известно, что могли телепортироваться маги Вэлби. Явно могли. Но они предпочли умереть, спасая свою страну.

А что, если я тоже смогу, если во мне хотя бы кусочек от магов вэлби? Сняться же мне эти видения и есть же у меня голубая магия Ларики.

Или маги вэлби были способны на любые перемещения? И в другие тела, и в другие миры, и в другое время?

Сижу, рассуждаю дальше. Нельзя всех «мести под одну гребенку», как у нас говорят. Мы, попаданцы — очень разные. Есть безвредные, которым защита и помощь нужна, а есть преступники. А сидим в этой тюрьме все вместе.

И я, переселенка в другое тело, в параллельный мир и в другое время.

И дикобразики — они или вообще инопланетяне, или иностранцы, здесь же есть границы и с другими странами, там же тоже кто-то живет, не только чернородцы.

И насильник в деле Кати — этого просто зашвырнули в своем теле в параллельный мир и в другое время. Правильнее сказать, телепортировали, но в другое время и пространство.

А сидим все вместе. Да, что-то не так с законами Вольтерры, однозначно.

А Тимми, получается, тоже попаданец, благодаря мне. Я его телепортировала, как Ларика насильника Кати. В другое время и в другое пространство.

Да, целая классификация «попаданства» у меня выстроилась.

Кстати о насильнике из дела Кати Лепской, а где же он? Во время бунта, последующей уборки я видела много разных арестантов, а вот где тот, что из моего мира?

Как его там звали? Василий Кречетов? На мгновение я вспоминаю свою последнюю встречу с ним, в лазарете, в операционной Грегора.

Когда судьба опять сделала резкий поворот и снова жестко напомнила мне, что не все еще мои игральные карты на ее столе разыграны. Что я из другого мира.

Я вспоминаю тот день. Тогда пациента на каталке разворачивают, охрана отходит к дверям, а мы с Грегором подходим к нему. Это здоровый, но уже обрюзгший мужик, с противной и знакомой рожей. По-другому не скажешь. И я сталкиваюсь с взглядом, полным ненависти и злобы.

Сквозь воспоминание о той давней встрече слышу его мерзкий и вкрадчивый голос, раздающийся прямо сейчас, сбоку, из камеры, между мной и Русей:

— Какие же вы девочки обе сладенькие, вкусненькие, порадуете папочку, порадуете…

Глава 8. Отрицание

Я злой, как черт. Как сто чертей, как тысяча чертей!

Ничего, ничего не сделал, чтобы не допустить попадания Лары в тюрьму. Разве ей можно туда? Она вчера еще едва не погибла от обезвоживания, ребенок забирал все соки. А как ей помочь в тюрьме?

Как такое можно было допустить?

Звоню по переговорному камню Арчибальду Харлоу, королю Вольтерры и моему другу. Нашей дружбе уже много лет. Именно его истинную — королеву Мелли Харлоу — я вытаскивал из пылающего Севера восемь лет назад, теперь уже даже больше времени прошло.

Нашёл и отбил ее тогда у чернородцев Джеральд Харлоу, брат короля. А вывозил на себе именно я, мой дракон тогда вылетел с ней по приказу.

Мелли Харлоу не драконица, человек, как и моя Лара. С одной разницей — в отношении нее нет подозрения, что она попаданка.

Меня наконец-то соединяют с Арчи. Целая канитель дозвониться напрямую. В связи с угрозой войны в отношении короля охрана резко усилена, звонки тоже идут не напрямую.

При мобилизации король Арчибальд мужественно встал первым в ряд новобранцев Центральных земель, а я был замыкающим. Почти все драконы с Центральных земель вылетели уже на Север, и Арчи тоже.

Но в настоящее время он был еще в Западных землях, где также заканчивалась мобилизация. Потребовалось его личное присутствие, так как не так быстро собиралась армия, как требовали обстоятельства.

— Привет, Марк, — слышу голос Арчи. — Что у вас там на границе? Джеральд говорит, вот-вот прорыв начнется, это действительно так? Магов хватает держать купол?

Я, конечно, могу долго обсуждать с ним вопросы тактики и стратегии войны. Могу сказать, что магов на границе катастрофически не хватает. Многие драконы ежедневно участвуют в стычках с чернородцами, но тех меньше от этого не становится.

Такое ощущение, что Черная мгла за эти годы, после печально знаменитого Северного прорыва, сумела накопить мощные силы и собирается пойти в наступление. Взять реванш.

Каждый чернородец порожден Черной мглой, это ее солдаты. Каждый несет частичку Черной мглы, которая ослабляет купол. И чем больше атак, тем прозрачнее становится защитный купол. И именно это сейчас происходит на границе, которую Черная мгла ежедневно прощупывает. Я так считаю.

Но

— Здравствуй, Арчи, — говорю я, нацеливаясь сразу на главное. — Все, что говорит Джеральд, думаю, правда. Но я тебе звоню по другому поводу, и мне чрезвычайно нужна твоя помощь. Как короля нашей страны.

— Что такое, что случилось, Марк? Вы повздорили с Джеральдом? Всегда думал, что вы когда-нибудь с ним сцепитесь. Оба слишком гордые и честолюбивые.

Вот так считает король. Тонко подметил. Даже я сам до конца не мог осознать наши отношения с Джеральдом, что я к нему ощущаю. Соперничество, так считает король.

— Дело не в этом, Арчи. Я нашёл свою истинную, а Джер отправил ее в тюрьму.

— Что? Что? — Арчибальд, похоже, едва не поперхнулся. — Марк, давай по порядку, что у вас там случилось?

— Арчи, моя истинная оказалась жива! Жива, понимаешь! Она не умерла, как я думал, а все это время была на границе. Я не там искал ее все это время!

— Ну, это же просто счастье, Марк! Да, ещё и мы с Мелли вмешались. Отправили тебя к драконице. Плевать тогда на Синтию, хорошо, что не успели пожениться.

— Арчи, Лара ещё и беременна, понимаешь, беременна моим сыном, — прерываю я короля, почти кричу я в трубку, чтобы успеть все сказать. Связь может и оборваться, а времени почти нет. — Она чуть не умерла здесь без моей крови, я еле успел!

— Ну, у вас там и дела, — потрясенно тянет Арчи. — Вот-вот война может начаться, а у тебя сын будет. И истинную чуть второй раз не потерял. Без крови отца-дракона не каждая женщина может выжить, это так.

— Так я ее и в третий раз могу потерять, Арчи!

— Как это?

— Джеральд в тюрьму ее отправил, заявил, что Ларика моя — попаданка, — выдаю последнюю новость. — И теперь только ты, как король, можешь ее спасти.

— Что? Что?

До Арчи, похоже, доходит невероятная серьезность ситуации. Ну, как же, у нас же каждый ребенок в Вольтерре знает, что попаданцы — самые опасные враги, потому что разрушают устои государства. Это во всех учебниках Академии написано по защите.

— Марк, — Арчи прокашлялся, похоже, от крутой новости, — что у вас там произошло? Почему Джеральд считает твою истинную попаданкой?

И вот тут, здесь и сейчас, я решаю для себя самый сложный вопрос: что я должен сказать Арчибальду? Что Лара не попаданка?

Или, что я не знаю точно, но считаю, что она не попаданка?

Или, что, возможно, она попаданка, опасный враг страны, но в ее теле мой сын? И я хочу его спасти.

Ведь соврать королю — величайшее преступление. Карается также смертью. Есть даже специальный бигль об этом. Преданность королю и честность — все это регламентируется на уровне законов Вольтерры. Мы воспитаны на этом. Соврать королю — это преступление.

Но я ни секунды не колеблюсь.

— Нет, Арчи, это ложь! Ларика не попаданка! Джеральд просто повелся на слова Синтии. А та услышала бред.

Лгу я или не лгу королю, все для меня сейчас не важно. Важно остановить казнь. Важно сохранить жизнь Ларе и сыну.

И она моя истинная, по запаху, по метке, по внешности, по сыну дракону! Ее мой дракон признал и признает, только на нее он очнулся.

Боги не могут так шутить со мной! Она — моя истинная! Кем бы она не была, прежней Ларикой, или даже новой Ларой. Даже если она попаданка, она все равно моя истинная, настоящая истинная. Даже если она попаданка.

Она не может быть врагом, даже если попаданка! Ее здесь любят уважают, значит, за добрые дела.

Даже если моя истинная — попаданка.

Надо просто принять это! Научиться жить с этим. Осознание этого меня окрыляет. Я все решил для себя!

Но король наш умеет ставить на место.

— Что, ещё и Синтия с тобой? — неприятно изумляется Арчи.

— Да, вот уцепилась и полетела следом, никак прогнать от себя не могу, — приходиться признаваться о рыжей драконице, которая никак не желает от меня отцепиться. И это очень неприятно и двусмысленно, к сожалению.

Арчи не любит двусмысленностей и потому сразу заводится:

— Ты с женщинами своими разобраться, что ли, не можешь? Одну потерял, завел вторую, нашел первую, теперь вторая заявляет, что первая попаданка. У тебя что там за игры такие? Где твоя верность истинной?

— Арчи, я знаю, что виноват. Но сейчас под угрозой жизнь Лары. Моей истинной. Джеральд на завтра объявил казнь.

— Что? Что? — Арчи опять закашлялся. — Да что у вас там происходит? С ума вы посходили, что ли, в своем соперничестве? Долго будете друг перед другом красоваться, кто круче? Еще женщин у нас не казнили!

— Арчи, останови Джера, он же действует от твоего имени! «В условиях военного времени, именем короля!» — повторяю я любимые в последнее время слова генерала Харлоу. Иногда они к месту, а иногда просто бесят.

— Черте что! Дожили, женщин в тюрьмы и казним! Ладно, я сейчас позвоню ему. Завтра доберусь до вас, будем разбираться, что у вас тут происходит. Не поубивайте друг друга! Вы стране на войне нужны.

Помолчав, добавляет:

— Надеюсь, ты меня не обманываешь, Маркус. И сам не обманываешься. Попаданцы же очень хитрые, могут в кого угодно превратиться. Даже в истинную.

Я не колеблюсь, время колебаний прошло:

— Нет, Арчи, нет! Верь мне, я тебя никогда не подводил. Я свою истинную из тысяч узнаю, во всех мирах. Это Ларика! Моя истинная, без которой я не могу жить! Нет никакой попаданки!

Погибать, так за все сразу. Я свой выбор сделал. И я никогда не скажу королю о своих сомнениях. Прошло время сомнений. Я даже Ларе никогда об этом не скажу. Я выбрал ее и сына. Она моя истинная, никто другая!

— А все, что говорилось — бред. Ларика сильно болела, чуть не умерла. Она была обезвожена. Бредила, ей снились кошмары. А Синтия из ревности выдаёт бред за правду.

Я говорю все это залпом, чтобы в случае разбирательства королевский суд шел именно по этому пути. Что слова Лары о попаданстве — это бред, следствие кошмаров и обезвоживания.

Лишь бы сама Лара не подвела. Надеюсь на это, очень. Нам так надо о многом с ней переговорить.

Я все ставлю на это объяснение: свою репутацию, свою жизнь, жизнь своей семьи — Лары и сына.

Арчи, ощутимо помедлив, ему тоже надо все принять и осознать, говорит:

— Я понял, Марк. Позвоню брату. И спасибо тебе за отправку порталами новобранцев. С Центральных и Южных земель. Спасибо, что был замыкающим и выполнил всю работу по мобилизации.

— Не стоит, Арчи. Это мой долг, мой вклад в защиту государства.

Глава 9. Гаденыш

Жестокие, мерзкие слова…

— Какие же вы девочки обе сладенькие, вкусненькие, порадуете папочку, порадуете…

До меня, сквозь мои размышления, доходит, кто это говорит. И что это про Русеньку и про меня. Ах ты сволочь! Разглядел-таки Русю, или подслушал.

И я не выдерживаю.

Крою его на всю тюрьму отборным матом, на нашем, родном, исконном. Как принято говорить, «в три этажа». Как положено, в адрес такой гнуси.

Мат для меня — особая форма словесности в жизни и работе. И, надо сказать, что я, прежняя Лариса Антоновна, далеко не кисейная барышня. Десятилетия работы с отпетыми уголовниками для меня даром не прошли. И мат я воспринимаю как часть моей работы.

Нет, я не ругаюсь сама. В основном не ругаюсь, в обычной жизни. Ну, или очень редко. Ну ладно, что тут скрывать, иногда, про себя, в сердцах.

И я знаю, как звучат эти слова и что они означают. По-отдельности, и в сочетании. И по всем этажам. Выучила в общении с негодяями. И в тюрьме приезжала по работе, и в зоны приходилось.

И потому я четко выдаю насильнику Кати Лепской, оказавшемуся здесь, в этом мире, все, что я о нем думаю. На всех сочетаниях. Не говоря, естественно, о том, что я его знаю. В смысле, знала лично, тогда, до моего попаданства.

Эта сволочь — Василий Кречетов. Мое наказание, именно из-за него я оказалась в этом мире.

Оно подозревался в изнасиловании моего клиента, моей доверительницы — юной Екатерины Лепской. Я встречалась с ним в полиции, представляя интересы Кати. Но в совершении преступления он не признавался, а улик против него не было.

Только подозрение. Но подозрение к делу не пришьёшь, как говорили мои коллеги.

Крупный мужчина в вязаной шапке по глаза. Насиловал в темноте, затащив из парка за гаражи, несколько раз ударив по лицу и по голове, зажав девушке рот. Катя была избита, и вся одежда на ней была разорвана, ноги в крови, насилие было гнусным и жестким.

Девушке только исполнилось восемнадцать, даже с парнем еще не встречалась.

Неизвестно, чем бы еще это насилие кончилось, осталась ли бы Катя вообще живой, но преступника спугнули. Шла компания, хорошо подвыпившие парни и девушки возвращались со свадьбы.

Насильник вынужден был прерваться от сладостного для него процесса, сполз с бесчувственного тела и помчался прочь, подтягивая штаны. За ним погнались, но не догнали, слишком хорошо все выпили.

Поскольку компания со свадьбы сама была плохо соображающей, то полицию сразу не вызвали. А Катя, поспешившая, как только очнулась, от боли и стыда уйти с места преступления, и еле добравшаяся домой, сразу стала отмываться от грязи, уничтожая следы насилия.

В итоге проверяли всех: и Кречетова, слегка похожего по фотороботу, задержанного через несколько дней в том же парке, и помогавшую компанию.

Но на подозрении долго ведь в полиции не держат, появились и другие подозреваемые. Кречетов не был арестован, а Катя не могла точно сказать, что именно он насильник.

В ее памяти только остались, помимо боли и ужаса, воспоминания о здоровом мужике, крупных руках, черной шапке, одетой низко на глаза, и мерзком запахе изо рта.

Но на этом обвинение не построишь. Она не узнала его на опознании.

Следствие продолжалось, преступника искали, везде висели объявления. Отец Кати, не живший с семьёй, но очень переживавший за дочь, объявил высокую награду за поимку преступника.

Катя была совсем не рада такой огласке, боялась выходить из дома, ходить на учебу. Девушке казалось, что за ней следят. Ей требовалась психологическая и юридическая помощь.

Мама Кати, поскольку дочь боялась даже в полицию ходить одна, наняла юриста в моем лице. Я присутствовала при ее допросах, стараясь сделать их человечными, каково ей было по десятому кругу все вспоминать. Так я оказалась втянутой в следствие и досудебную историю.

А потом мне тоже стало казаться, особенно в последние дни в моем мире, что за мной следят. Отнесла на счет перегруженности, профессиональной паранойи. Когда ведешь дело, то и не такое бывает.

Но Кречетов этот оказался явно «отбитым на всю голову», как говорят в нашем мире. Он действительно стал следить за мной, то есть «запал» на юриста, защищающего клиента.

Редкий случай сведения отношений с юристом, рискуя быть изобличенным.

В ночь нашей встречи и, соответственно, попадания нас обоих в иной мир, Василий Кречетов подкараулил меня у дома Кати и напал на меня с битой. Именно тогда я и переместилась в этот мир. Голубая магия Ларики меня спасла.

Насильник Кати и из моего бесчувственного тела собирался сделать отбивную. Но переместившаяся туда Ларика, защищаясь, швырнула его от себя прямо в столб, а потом и вовсе вышвырнула в свой мир.

Все это я видела в видении, связанном с кольцом, которое он у меня, точнее, моего бесчувственного тела, украл.

А кража с избиением и угрозой жизни, это не воровство и не кража, это — разбой и грабеж. То есть Кречетов не только насильник, он еще разбойник и грабитель.

Реальный и очень серьёзный преступник.

И сейчас мы сидим оба в тюрьме, в соседних камерах. Но только он в своем настоящем облике — обрюзгшего мужика среднего возраста, с противно-мерзкой сальной ухмылкой. Лучше бы ему на той операции по снятию кольца действительно палец отрезали!

А вот я в совершенно ином облике, и этот облик ему не знаком по прежнему миру, но знаком по лазарету в этом мире.

Вместо «адвокатши» Ларисы Антоновны Вербиной здесь сидит Голубая Ручка — целительница с голубой лечебной магией, помощница в лазарете, которую теперь считают опасной попаданкой.

После моей многоэтажной тирады в адрес Кречетова из камеры напротив раздается восхищенный присвист Черного Буйвола.

— Ну, ты даешь, Голубая Ручка! Это на каком языке ты его так хорошо послала?

Видимо, есть что-то схожее в интонации и тональности

И далее сбоку я слышу противно-тягучее, на нашем родном:

— А я, ведь чувствовал, чувствовал, голубая ты наша, что мы с тобой земляки. Еще когда ты песенку малявке чирикала. Ты такая же попаданка, как и я. Все, не отвертишься теперь, голуба.

Я вся похолодела даже. Вот как я так не сдержалась, выматерилась, позволила эмоциям взять верх! Я же полностью выдала себя, этим матом.

Сколько раз я себе говорила про выдержку. Выдержка и только выдержка! Никогда не принимай решения сгоряча и на эмоциях.

«Семь раз подумай, один раз прими решение!». Это был мой девиз, мое правило по жизни.

Все знали меня уравновешенной и хладнокровной Ларисой Антоновной. И я сама себе изменила! Я что, стала превращаться в Ларику?

А Кречетов шипит дальше:

— Перед королем, перед всеми судьями свидетельствовать буду, что ты попаданка. Что всех обманываешь. Или будешь меня вытаскивать отсюда, своей магией. Ты же точно колдовать можешь.

Какая, сволочь, он меня еще и шантажирует! Сама, сама виновата, не сдержалась. Все глупости мы делаем сами, только сами.

Молчу, размышляю, что делать. Хоть и поздно, но включаю опять выдержку. Что толку убиваться, это как плакать о прошлогоднем снеге. Теперь надо принять ситуацию, и действовать четко по обстоятельствам.

А они негативные. Ожидается, приезд короля, скорее всего, будет быстрый суд с небольшим количеством участников. «В условиях военного времени, именем короля!». Моя позиция должна быть безупречной, жёсткой и твёрдой.

Впомни, «опираться можно только на твердое»!

А этот гаденыш Кречетов будет мешать. Или шантажировать, чтобы его отсюда вытащили. Значит, нужны аргументы против него.

Думай, Лариса, думай.

Вообще, как он попал в тюрьму? Я переместилась в тело Ларики, так сказать взаимообразно. А вот куда и как он попал? Где был все это время?

Ну, не сразу же он в тюрьме оказался. А значит, он, скорее всего, совершил какой-то проступок уже здесь.

Думай, Лариса, думай, анализируй. Это ты умеешь лучше всего. У кого-то борщи вкусные, а ты вот спец совсем не по борщам. Ой, не надо про борщи. Время обеда, и ощутимо хочется есть.

— Крови хочется, — вполголоса говорю я.

Но эта сволочь услышала.

— Зальешься ею, голуба, если меня не вытащишь!

Еще угрожает, мразь. Что же делать, что?

Если он попал в этот мир, очутившись, к примеру, на улице? И очнувшись, стал приставать ко всем, с выяснением, где он? Наверное, как и я в этом мире, Кречетов сразу заговорил на вальтерском языке. Сейчас же он умеет говорить на нём.

Допустим, он стал всех спрашивать, где он, говорил незнакомые им слова. Как я тогда: «больница», «телефон». А в мире Вольтерры нет таких слов. И окружающие заподозрили в нем попаданца, вызвали и отправили в тюрьму. Это один возможный вариант.

А если он, ошалев от нового мира и его особенностей, кругом же то маги, то драконы летают, на нервах совершил новое преступление? Ограбил, избил, в поисках средств, или даже убил кого?

Это совсем другой вариант.

Думай, Лариса, думай.

То или другое, все это как-то должно найти отражение в его деле. А, значит, мне надо посмотреть его дело. Надо знать врага в лицо и знать его секреты.

Вот только кто мне это дело даст здесь, в тюрьме? Если у меня даже мыла и пресловутой зубной щетки нет, магией умываюсь.

Размышления мои пререрывает голос Черного Буйвола:

— Эй, Голубая Ручка, чего приуныла? Казни, что ли, боишься? Тут война скоро, того гляди тюрьму взорвут, что нам эта казнь…

И голос его звучит как-то печально.

Ему вторит сосед справа, тоже довольно мощный заключенный, кажется, Дик:

— Ты там со своей магией может видишь чего, скажи нам, а? Я бы лучше в строй солдатом встал, чем нас здесь всех заживо сожгут. Прямо в камерах ведь сгорим…

Боги, неужели так?

И я отчётливо слышу звуки взрывов неподалёку…

Глава 10. Выбор сделан

Мне стало намного легче, когда я принял единственное для меня правильное решение.

Я свой выбор сделал. И я никогда не скажу королю о своих сомнениях. И Ларе никогда не скажу, что я сомневался. Я выбрал ее и сына. Лара — моя истинная, даже если она попаданка. Она и никто другая!

Боги свое слово сказали. Почему-то же они соединили нас вместе. А им точно виднее.

Ее внешний вид, запах, метка, наличие сына-дракона в ней, а сын-дракон бывает только от истинной, отношение моего дракона к ней, а также наличие голубой магии — все это указывает на то, что Лара — моя истинная.

Арчи тоже высший дракон, и его драконий нюх точно уловит, что Лара беременна моим сыном. Все это — доказательства ее истинности!

То есть получается так, что кем бы ни была на сегодня Лара — прежней наивной Ларикой, девочкой с голубыми ладонями, которую я знал два месяца, или нынешней Ларой, которую знаю всего несколько дней, которую, возможно, мне надо заново узнавать, она — моя истинная.

То ли Лара — повзрослевшая Ларика, и ее так изменили магия и беременность, что не узнать. То ли она — попаданка, но с телом Ларики, и тоже с голубой магией. Мне все о ней так говорят, что она лечила здесь многих голубыми ладонями, и очень уважают ее за это.

Не важно, так или по другому, она все равно при этом моя истинная. Так решили Боги. А кто я такой, чтобы с ними спорить?

И истинными не разбрасываются и не предают.

В эти два дня я много часов провел у Рочестера в его кабинете, на верхнем этаже тюрьмы, заходил к начальнику тюрьмы с бокового служебного входа. Сцеживал в банку кровь,чтобы всегда была свежая, передавал ее три раза в день для Лары, вместе с едой.

На этажи с заключенными мне заходить было нельзя, Лару я не видел. Конвоирам Рочестер строго-настрого наказал доставлять Ларе еду и кровь своевременно и бережно.

То, что готовили для заключённых, едой для беременной женщины было назвать нельзя. В итоге я передавал на подносе то, что готовили для драконов и служащих, что ел сам, выбирая, самое вкусное.

В оставшиеся часы я либо участвовал в вылазках против чернородцев, мы все в этом были задействованы, либо спускался в палатку, чтобы хоть немного поспать, строго настрого запретив пропускать к себе Синтию.

И я сделал практически сразу то,

С ней у меня состоялся разговор после моего общения по переговорному камню с Арчи.

Я был вынужден вести себя с ней конкретно и жёстко. Сказал, что сказанное в бреду не может быть доказательством попаданства, и что именно Лара моя истинная. И что очень подло в качестве доказательства использовать бред больной женщины.

Сказал также, что всем хорошо известно, что драконы никогда не обманываются, а мой дракон признаёт только Лару. Тут Синтия сильно приуныла, но от своих намерений отказываться не желала.

Я внятно и четко сказал рыжей драконице, что раз моя жена жива, я второй раз не могу жениться, и ей это нужно понять и принять. Все происходящее между нами было ошибкой. И прошу извинить, что ввел ее в заблуждение, я сам заблуждался, считал, что моя жена погибла.

Только вот где мои слова и где понимание Синтии? Она хорошо делала вид, что мои слова ничего для нее не значат.

Драконица хитрила, стараясь проникнуть в палатку под любым предлогом, но я просто снова уходил по делам, вынуждая ее также выходить.

Это было очень противно, отбиваться от настойчивой женщины. Даже красота Синтии стала очень раздражать. Дракон не выдерживал и уже в третий раз требовал откусить ей голову.

Они же как большие дети, наши мудрые древние драконы, невероятно честные и сильные, для них полутонов не существует. Какая может быть еще Синтия, если нашлась наконец-то наша истинная? Дракон тосковал без нее, требовал разрушить тюрьму и немедленно освободить Лару.

Я много общался за это время с Рочестером, и был изумлен работой Лары как законника. Рочи рассказал мне о трех самых знаменитых судах здесь — над маньяком, книгочеем и дезертиром.

Это было просто невероятно! Юная Ларика — законница!

Я просто гнал от себя мысли, откуда Лара могла так правильно и ювелирно вести дела, требующие знаний и опыта работы законником. Ведь это обычно приходит только после учебы в Академии драконов и огромного опыта работы.

Рочи не знал, что Ларика никогда не училась в Академии, но я то знал. Более того, у нее было очень слабое начальное образование, из-за мачехи. Но я просто запретил себе об даже думать. Иначе бы все рухнуло.

И я не имел права больше сомневаться. Время сомнений прошло. Буду сомневаться — останусь без истинной и без сына. Этого ни я, ни дракон допустить не могли. Лара-Ларика — моя истинная! И нет другой правды.

Все, выбор сделан.

Я был на поимке чернородцев, когда моему дракону пришли вести от других драконов, что в тюрьме бунт заключённых. Попаданцев пытались вывести на казнь, и из-за этого случился бунт.

Это было неслыханное дело для северной тюрьмы. Бунт заключенных. А мой дракон, лишь только понял магически, что истинной угрожает опасность, развернулся от места ловли шпионов и с огромной скоростью рванул на мыс к тюрьме.

И другие драконы, участники охоты на чернородцев, с ним согласились, никто его не осудил.

Он готов был разрушить тюрьму, мой дракон!

В голове были только опасение не успеть и вопросы. Почему же по приказу Джеральда начали выводить на казнь? Почему до сих пор Арчи не отдал приказ генералу Харлоу?

В облике дракона я рухнул перед тюрьмой, и ко мне сразу подскочил Рочестер.

— Все в порядке, все в порядке, — тормозил он моего дракона, — король дал своё распоряжение!

Наконец-то! Боги, вы же не допустите, чтобы истинную то давали, то отбирали!

Я уже за эти полгода поисков все потерял: надежду, славу, честь, достоинство…

По крайней мере так ощущаю себя. То предатель в глазах Лары, то бабник, то в запое сколько был!

Конечно, опустился я до пьянства и женщин именно тогда, когда считал, что ее нет в живых. Оставалось только с ума сойти, вместе с драконом.

А вот предателем стал в ее глазах здесь. И ее взгляд, осуждающий и бесконечно усталый, когда ее уводили в камеру, разве можно забыть?

Дэб дрался, защищая Лару, в нижнем бою, так как он не дракон, а дракан. Он в принципе не мог выстоять против драконов, но все равно дрался. И в тюрьму вместе с ней сел.

Дэб дрался, не я.

Почему я тогда сдержал дракона? Почему не освободил Лару сразу?

Понимаю, что причин было две, обе тяжелые для понимания.

Первая — я тогда засомневался, подумал, а что если в теле Ларики действительно попаданец, похититель тел? Чудовище и опасный враг, и мой сын в опасности.

Не надолго, но засомневался. Синтия Дакли, конечно, этому способствовала, но виноват был я. Надо доверять истинности и своему дракону.

Они очень мудрые и честные, наши древние драконы.

Вторая причина — вокруг меня были драконы. И если бы между нами началась битва, то мы бы оказались в облике драконов, с пламенем и огнем в верхнем бою. И тогда могли пострадать многие, и, в первую очередь, сама Лара. Я не мог так ей рисковать.

Я бы в порыве ярости убил бы тогда кого-то из драконов, а это запрещено в Вольтерре, убийство драконами друг друга. Нас и так мало для защиты границ. И в глазах страны я был бы такой же преступник против короны.

Драконов редко сажают в тюрьмы, такие случаи были единичны, если дракон сходил с ума и начинал убивать своих. И чтобы он не разнёс тюрьму, сошедшего с ума дракона сажали в подвалы и на цепь. Очень-очень редко. Из подвала я бы никогда уже не спас Лару.

Рочестер вовремя все это понял и резко тормознул меня, что надо в тот момент было остановиться, «отпустить ситуацию» и действовать через короля.

Но предателем от этого я не перестал быть. Я это видел в усталом взгляде Лары. Беременность ее вымотала до предела, муж не поддержал, допустил арест, то есть предал. Я это слышал в мыслях моего дракона.

И вот, надеясь на помощь короля, я, получается, прозевал выход Джеральда за попаданцами и бунт в тюрьме?

Ну, не идиот ли? Ко всем моим предшествующим эпитетам.

Идиот, да.

Через Рочестера я узнал, немного успокоившись, подробности бунта заключённых.

И он был связан с тем, что Джеральд заявился вечером в тюрьму, чтобы увести попаданцев на казнь. «В условиях военного времени, именем короля!». И Лара, оказывается, кричала надзирателям, что трое попаданцев, заросших иглами, являются на самом деле детьми людей другой расы.

Как так, в тюрьме не только женщина, еще и

А моя истинная, находясь сама в очень тяжелых условиях, пыталась заботиться о других. Ну, что за женщина! Я понимал, что не знаю толком свою истинную, но начинаю гордиться ей.

И ведь ей реально грозила казнь, Джеральд собирался привести свой приказ в исполнение.

Это было ужасно, я переживал за Лару-Ларику, как она все это перенесла. Тем более, что король все никак не звонил Джеральду.

Казнь обычно осуществлялась во дворе тюрьмы, и я готов был напасть сверху на надзирателей, они состоят из драканов, чтобы не допустить казнь.

Запасной план у меня был напасть именно в образе дракона, выдернуть Лару и улететь с ней. Много было опасений, что в стычке Ларе может достаться, но другого плана у меня не было.

Из драконов на казни должны были присутствовать только Джеральд и Рочестер. Рочестер мой друг, и не стал бы мне вредить, хотя у него под угрозой бы оказалась репутация.

А вот Джеральд — дракон, такой же крупный, как и я. И если бы между нами завязался бой, то пострадала бы Лара.

Следовательно, выход у меня был бы только один — быстрее уноситься с Ларой в когтях.

К счастью, все это не понадобилось. Во время бунта позвонил наконец-то король, остановив своим решением и бунт, и казнь.

Генералу Джеральду Харлоу, как военному, пришлось подчиниться. Через нежелание. Джеральд тоже королевских кровей. Но король его брат, а не он.

У меня сегодня была бессонная ночь, переживания за истинную. Все прокручивал в голове, где я ошибся, чтобы больше ошибок не было.

И король должен вот-вот прибыть на Север.

Глава 11. Ожидание

Продолжается мой второй день в тюрьме.

В первый день было знакомство с камерой, заключенными, ожидание казни и бунт в тюрьме. Очень насыщенный день.

Тогда я догадалась, что невысокие попаданцы в трёх камерах — это дети людей неведомой расы. Именно то, что детей стали вытаскивать на казнь, и стало поводом для бунта. Ну, и я немного постаралась.

Второй день начался плачем ребенка. Помогая дикобразику привести себя в условиях тюрьмы в порядок, поняла, что это очень маленькая ещё девочка, ничего не понимающая, что здесь происходит. И красивая девочка.

Я назвала ее Русей.

Потом был конфликт с Кречетовым, который вычислил по моей ругани и песенке для Руси, и все на родном исконном, что я попаданка из его мира, и теперь меня шантажирует.

Сегодня мы услышали еще звуки взрывов, что-то происходило на границе, арестанты ощутимо нервничали, надзиратели ходили мрачные и суровые.

Я попросила одного из них передать в камеру маленьких попаданцев печенье, принесённое мне на подносе, чтобы каждому из троих хватило.

Надзиратель-дракан не стал вредничать, понес угощение, но не донес. Из камеры Кречетова вытянулась хваткая рука, вырвала печенье и утащила.

— Да, человеческий облик совсем потерял, — проговорила в сердцах.

Надзиратель со своей стороны как следует врезал плеткой по решётке. Не достал, жаль.

Черный Буйвол показал Кречетову характерный знак веревки, затягивающейся на шее. Вся тюрьма уже знает, что здесь маленькие дети, а Кречетов мародерничает.

И ощутимо напрягает своим поведением других заключённых.

Ожидание суда и возможной казни — страшная вещь. Кто виноват, что здесь такие законы? Что натворили те попаданцы, из-за которых эти законы были приняты? Не случайно же эти законы здесь появились.

Думаю о своей ситуации, о своей судьбе. Я юрист, в своей прошлой жизни очень успешный, но это если я подготовилась. Поэтому мне надо все анализировать.

Думай, Лариса, думай!

Пока здесь такие дурацкие законы о попаданцах, надо что делать?

Правильно, все отрицать.

Мои слова, без сомнения — это были бред больной женщины, следствие ночных кошмаров. Поэтому все отрицаем.

Думай, Лариса, думай.

Малыш чувствует, что я волнуюсь, потихоньку толкается. Налопался папиной кровушки в эти дни. Ему хорошо, а вот если бы он видел условия, в которых мамочка сидит…

Целый день на топчане сижу, без прогулок, как курица на насесте, в крохотной камере. Да у меня уже ноги без движения отекают. Как только мужчины это выдерживают, еще такие здоровые!

Нет, что-то не так в законах Вольтерры!

Глажу живот ладонями:

— Не бойся, малыш, мама с тобой. Все будет хорошо.

Как хочется в это верить!

Лишь бы Маркус меня не подвел. Все-таки у меня, точнее, у Ларики, такой ненадежный муж. Прямо не знаешь, что от него ожидать. То нужна ему истинная, то не нужна, то опять нужна…

Он ведь на Ларике женился, не на мне. Мне он вообще почти чужой. Как Ларика его терпела то?

Опять возвращаюсь к воспоминаниям о замке, когда Маркус меня выгнал из замка.

И выгнал уже меня, а не Ларику, которая от него, получается, к тому времени благополучно сбежала с помощью голубой магии.

Какая полезная и разносторонняя эта магия! И лечит, и порталит.

И как только Ларика согласилась на этот брак? Как раньше не сбежала? Они же небо и земля.

Ларика — нежная, чуткая, но стойкая. «Девочка с голубыми ладонями», которую ненавидела мачеха Хильда, заставляя зарабатывать на всех.

Ларика не смогла полюбить Маркуса, уходила от его любви, пряталась от него в замке. В ней зрело чувство протеста. Не предала она друга и свою любовь.

Защитила Тима фактически своей жизнью.

И Маркус. Суровый, жесткий, герой войны. Красивый, конечно, и очень богатый. А это то, что дурит девочкам у меня в мире напрочь головы.

Но… невыдержанный, яростный, истеричный, ревнивый…

Брр…

Еще трус, предатель и бабник. Испугался защитить свою женщину. Как все мои прошлые мужья, совершенно ненадежен.

Да что мне всегда такие некачественные достаются!

Правда, сына явно любит, кровью вот регулярно снабжает. Ему наследник очень нужен.

А значит что?

Значит, Маркус будет молчать, что я попаданка. Ему это невыгодно просто, он же сына иначе лишится.

Так размышляет мой прагматичный ум. Сердце пытается найти хоть что-то романтическое, лирическое, но ум считает, что нет ничего. Какая там любовь и привязанность!

По сути, он же Ларику чисто как женщину для воспроизводства потомства использовал. Проще говоря, как самку. Как он там говорил все время?

«Наследник сам собой не появится, надо постараться!».

Производитель чертов!

Что-то я разошлась. Ладно, решено, он будет молчать. Так считаю.

Я, нынешняя Лара, недолюбливаю Маркуса из-за его предательства и не верю ему.

А для суда, если он будет, мне нужен четкий расчет, а не эмоции.

Если Маркус хочет сына, то он сообразит, что нельзя

Слово меня это иногда даже раздражает. Из замка истинную изгнали, плетью выпороли, в озере топили, в тюрьму посадили. И это все со мной было, не с Ларикой.

И все при этом о какой-то истинности говорим.

О, Боги! К местным богам я обращаюсь во множественном числе, как положено.

Лишь бы Маркус догадался отрицать, что я попаданка, и твердил об этой своей истинности!

…….

Как она там себя чувствует, моя истинная?

Мне надо готовится к суду, думать, что говорить о Ларе.

Я остался на свободе, а значит, у меня будет возможность говорить и защищать Лару.

Лишь бы она сама не натворила глупостей. Возьмет еще и заявит, что да, она попаданка, а не истинная. С нее станется. Упрямая такая, во все лезет, до всего ей есть дело.

Вот что тогда делать?

Но нет, не должна она так поступить, никак не должна. В ней наш сын, она его любит.

Поэтому должна все отрицать.

Надеюсь, она догадается заявить, что была в бреду и ей снились кошмары, когда она произнесла эти слова о своем попаданстве.

Это те слова, что подслушала Синтия.

Синтия Дакли, драконица, вознамерившись заполучить меня в мужья при живой жене, никуда не уходит, не возвращается назад, в Центральные земли, в столицу. И война ее не пугает.

Я бы Лару сразу отсюда увез. А эта так и кружит вокруг меня. Вот ведь зараза рыжая, ожидаемо хочет доставить неприятности на суде.

Будет здесь рваться в главные свидетели, будет кричать, что патриотка Вольтерры. Хуже нет, когда преследующий свои цели за патриотизм прячется.

О, лишь бы Лара догадалась, что надо отрицать попаданство! Она умница, Лара, вон как законы наизусть знает.

Арчи обязательно будет разбираться и с причинами бунта. Почему это произошло. Это же неслыханное дело в главной королевской тюрьме.

Бунт был вызван необдуманным решением Джеральда. Кажется, он хотели казнить детей неизвестной расы, считая их попаданцами, и заключенные возмутились.

И опять там было участие Лары.

И только звонок короля генералу Джеральду Харлоу остановил казнь. Или отсрочил. Страшно подумать, если только отсрочил.

После обеда наконец-то прилетел король Арчибальд Харлоу. Мой друг Арчи. Но он прежде всего король, и интересы королевства — превыше всего.

Если он решит, что Лара — попаданка, никакая дружба с ним меня не спасет.

Первым делом король Арчибальд осмотрел позиции, орудия, печально воззрился на уже совсем прозрачный купол, пересчитал магов, находящихся на границе.

И назначил время королевского суда. Через час. Над попаданкой Ларисой Вэлби.

«В условиях военного времени, именем короля!»

Глава 12. Королевский суд

Королевский суд. Наверное, здесь он самый высший.

Вести его должен не местный судья Тор Хитроу, который в этот раз в роли помощника, а сам король Арчибальд Харлоу.

Такие законы, такие правила.

Король иногда может внести свои правила прямо в ходе судебного заседания. Это главное отличие, это я помню по биглю 1, главному биглю страны.

Надеюсь, что сам король это тоже помнит. Там в бигле этот пункт недалеко от начала, кажется, 15-ый пункт.

А то вдруг окажется, что я помню, а он — нет. Неудобно получится.

Нельзя короля вводить в конфуз, никак нельзя.

Впрочем, оттого, что суд королевский, это не делает его роскошным.

Все та же судейская комната, где прошли те первые для меня и знаменитые для Севера суды: над маньяком, чье имя я даже вспоминать не хочу, отправленного, по сути, теперь на пожизненное; книгочеем Ником Карти, которого отправили на лечение, и дезертиром Тимми Далси.

Это когда мне удалось освободить Тима.

Сейчас себя бы освободить для начала…

Король должен восседать за большим столом в центре. С правого бока стола, там, где раньше был помощник, тоже свободно ещё, видимо там будет сидеть судья Хитроу.

Помощник судьи уже в зале, сидит теперь за отдельным столиком.

Справа и сбоку от стола судьи зарешеченное место для заключенного. Туда привели меня. Сижу на грубой скамье, отделенная от зала решетками, по бокам конвоиры-драканы. Меня почти не видно.

Слева от стола короля и, получается, напротив меня, должны сидеть обвинители. Туда уже сел генерал Джеральд Харлоу, и рядом с ним примостилась драконица Синтия Дакли.

Поглядывает на меня рыжая красотка нагловато и с ухмылкой. Будто это я у неё мужа увела, а не наоборот. Из этого я делаю вывод, что это по ее заявлению я в этих застенках.

Я помню ее вопли около палатки. Значит, здесь тоже будет вопить. Ну, что же, каждый защищает «свое», как может, и у каждого его личное понимание о «своем».

За ними идет большая скамья, на которой сидят еще седовласые взрослые мужчины, четверо. Узнаю в них тех драконов, что сопровождали генерала в тот злополучный день, когда меня забрали из палатки Маркуса.

Двое даже конвоирами тогда зашли в палатку, не постеснялись вытаскивать из постели беременную женщину.

Да, кругом одни драконы.

Прямо, драконий суд, а не королевский.

Напротив стола короля остаётся место для прохода всех участников. И далее, через проход, напротив стола короля, стоит стол защитников. Как положено на любом суде, должна быть защита. Но за этим столом никого нет.

Что-то мне как-то не по себе даже от этого. Тут точно кто-то будет меня защищать? Ну, хотя бы какой-либо дежурный законник, хоть самый плохонький, где же он?

Или вся надежда на себя саму? Так мне и слова могут не дать. Вот по пункту 15 первого бигля возьмут и введут такое правило, королю же все дозволено.

Все остальные участники на месте. Кроме короля и защитников. Маркуса тоже нет, я его не вижу. И это неожиданно очень и очень больно. Его что, не будет на процессе?

А где он тогда? Ограничился поставкой крови в тюрьму, для сына, и все? Мне очень, очень не по себе.

За столом отсутствующих защитников в глубину зала идут скамьи, заполненные присутствующей публикой. Я не смотрю особо туда, но вижу, что там много собралось драканов из гарнизона Дэба, а также людей.

Среди них много женщин. Когда же они успели узнать-то?

Прифронтовая территория, военное время, а люди пришли. Что это для них — развлечение или желание осудить меня?

В гуле голосов в зале я вдруг начинаю различать: «лекарка», «всем помогала», да какая она попаданка', «девочка совсем», «беременна наша Ларочка», «да своя она, чего удумали?».

Это женщины границы, мои милые женщины… Или мне уже

… За мной в камеру пришли после обеда. С начала просто надзиратели предупредили, что прибыл король, осматривает позиции. Заключённые заволновались, приезд короля — большое событие. И неизвестно, кого поведут на суд.

Потом снова пришел очередной надзиратель и сообщил, чтобы подготовилась, что рассмотрение назначено через час.

Я еще раз почистила платье и волосы магией.

У меня ношенное широкое голубое платье, но пусть оно будет в порядке. Чтобы ни было, я должна выглядеть хорошо.

Новость моментально прокатилась по этажу.

— Держись, Голубая Ручка, все получится, — слышала с разных сторон.

Черный Буйвол басил напротив, чтобы не переживала так, дитю вредно, а то уже почти на сносях.

Вот откуда он слова то такие знает? Надо же, мужчины вроде бы, преступники, а людское тоже не чуждо.

Руся тихонько хныкала, мальчики, а я думаю, что они именно мальчики ее расы, Крепыш и Черныш, что-то ей тихо говорили, успокаивали. Все равно их язык я не понимаю, только интонацию чувствую.

Насильник в камере рядом молчал. Но когда меня вывел хмурый дракан-надзиратель, тот самый, у которого насильник вырвал печенье, предназначавшееся дикобразикам, я увидела перекошенное от злости лицо Кречетова.

Он прижался лицом к решётке и стал кричать:

— Меня с собой берите! Меня первым! Я все знаю! Буду свидетельствовать! Я все королю скажу, я знаю все о ее преступлениях!

Надзиратель-дракан, имени которого я даже не знала, отпустил мой локоть, быстро развернулся и огрел плеткой Кречетова, прямо по морде, прижатой к решетке.

Ну, правильнее сказать, по лицу, но в отношении Кречетова других слов у меня просто не было. Хорошо так огрел, от души, можно сказать. Неужели эта история с печеньем тоже для него многое значила?

Кречетов сполз на пол, взвыв от боли и держась за щеку, а из камер напротив раздались хлопки в ладоши. Надо же, арестантские аплодисменты. Да какие дружные!

Кажется, впервые надзиратели и арестанты были абсолютно едины.

Эта грубоватая поддержка надзирателей и добрые слова заключённых взбодрили меня, заставили уйти от грустных мыслей.

Я остановилась на мгновение около камеры Руси, коснулась ее тревожно протянутой ручки, погладила, посмотрела ободряюще в синие детские глазки:

— Держись, малышка, я вас вытащу!

И пошла, поклонившись в пояс всему нашему этажу, помахав рукой напоследок заключенным, в которых за эти дни я научилась видеть просто людей.

… — Встать, суд идёт! — как знакомо слова звучат…

Только я не в зале, за столом защитников, а за решеткой.

В зал медленно вплывает прямо, а не входит, король Вольтерры, великий Арчибальд Харлоу. Я ведь видела его только мельком в воспоминаниях Ларики о свадьбе с Маркусом.

В красной мантии, с короной, достаточно нарядный. У нас что — открытие бала? Черный цвет более уместен в судах, на мой взгляд.

Следом за ним входят четверо крепких драконов, видимо, охрана. Затем, на расстоянии от них, входит судья Тор Хитроу, в черной мантии, и еще двое помощников. В общем, король со свитой.

А защита где? Ее что, не будет? Да как так-то? Мне все более тревожно.

Проходит еще несколько минут, и в зал входят… защитники. И я замираю, глотаю непрошенный комок во рту, потому что это…

Лорд Маркус Эшбори. Мой муж. Да, мой законный супруг.

Лорд Рочестер Даллау, начальник тюрьмы. Мой работодатель, как говорят в моем мире.

Лекарь Грегор Тимби. Мой друг и работодатель.

С ними заходит незнакомый мне худой мужчина, видимо, законник.

Также заходит дракон Вилли Раймонд, командир западной части границы. И друг Дэба.

Заходит дракон Гектор Риччи, командир восточной части границы. Также друг Дэба.

А еще заходит знакомый мне по замку Эшбори лекарь Бертран Верес. Помню, что он друг Маркуса. Получатся, он тоже прибыл сюда, чтобы участвовать в процессе?

Что происходит? Они что, все на моей стороне? Так много?

Незнакомый мужчина, Маркус и Рочестер садятся втроем за стол защитников, оба лекаря и два командира гарнизонов — на скамью сразу за ними.

В воздухе с их приходом прямо повисло напряжение. Джеральд Харлоу определённо нервничает, наблюдая соотношение обвинителей и защитников. Синтия рядом с ним ерзает на скамье и пытается перехватить взгляд Маркуса.

Но и это еще не все.

Снова распахивается дверь, и в комнату входят драканы из гарнизона, охраняющего тюрьму, и с ними…Дэб Бароу. И, несмотря на то, что Дэб в кандалах на руках, и драканы окружают его, вроде бы как они его доставили, совершенно нет ощущения, что он арестованный.

Нет, он идёт вместе со своими, вроде бы как бывшими сослуживцами, абсолютно как равный. И садится почему-то не за решётку ко мне, а на вторую скамью за столом защитников, положив на колени тяжелые ладони.

Вот это противостояние, понимаю я.

А это действительно противостояние. Отчетливое и намеренное.

Джеральд, Синтия и четверо драконов против Маркуса, Рочестера, Грегора, Бертрана, законника, двух командиров гарнизонов и еще пяти драканов и Дэба, если его допустят как свидетеля защиты.

И теперь все зависит от того, на чьей стороне окажется суд в лице короля и судьи. От позиции обвинения, доказательств защиты.

Я сижу за решёткой, закрыта спинами драканов и меня фактически не видно.

Но вот сел король, сели судья и все остальные, и процесс начинается.

— Объявляется дело, — довольно звучно начинает судья Хитроу, — королевства Вольтерры против женщины, известной под именем Лариссы Вэлби. По обвинению, что она попаданка. Обвинение основывается на иске драконорожденной Синтии Дакли, арест осуществлен генералом Джеральдом Харлоу. Они представляют собой сторону обвинения.

Синтия и генерал Харлоу встают и слегка склоняют голову в сторону короля.

— Сторона защиты представлена законником Южных земель Бартом Верес, землевладельцем Южных земель, лордом Маркусом Эшбори, начальником Северной королевской тюрьмы Рочестером Даллау, — продолжает представлять судья Хитроу.

Законник, Маркус и Рочестер встают и также склоняют головы в сторону короля.

И снова Хитроу:

— Обвиняемая женщина, известная как Ларисса Вэлби, встаньте!

И я поднимаюсь со скамьи в своем закутке с решётками, окруженная конвоирами, и становлюсь полностью видна всем присутствующим.

Осматриваю медленно зал и ловлю на себе взгляды окружающих.

Ненавидящий — драконицы Синтии Дакли.

Недовольный — генерала Джеральда Харлоу.

Заинтересованный — короля Арчибальда Харлоу.

Добрый — лекаря Грегора Тимби.

Доброжелательный — лекаря Бертрана Верес.

Напряженный — законника Барта Верес.

Поддерживающий — начальника тюрьмы Рочестера Даллау, командиров гарнизонов Вилли Раймонда, Гектора Риччи.

Отеческий, заботливый — дракана Дэба Бароу.

И пронзительно темный, влажный, обеспокоенный взгляд Маркуса. Боги, он так

Кладу ладони на живот, успокаивая малыша, выпрямляю спину и вскидываю голову.

Я — Лара Эшбори, в девичестве Лара Артонс, законная супруга и истинная лорда-дракона Маркуса Эшбори, землевладельца Южных земель.

Глава 13. Судебный процесс во всей красе

— Кто вы, представьтесь, — продолжает судья Тор Хитроу.

Суд королевский, но пока заседание ведет он, король почему-то молчит. С другой стороны, король может и не владеть тонкостями судебной процедуры. Видимо, будет вмешиваться только по основным вопросам, и принимать решение.

Я должна все анализировать, обдумывать, но быстро.

Итак, король Арчибальд Харлоу занимает центральное место судьи, но процесс начал и ведет пока судья Хитроу. И он мне задал вопрос, кто я.

Пока я как-бы собираюсь с ответом, Хитроу все же решил обратить внимание собравшихся на то, что суд королевский.

— Сегодня у нас особый суд, королевский, — продолжает Хитроу, — решение будет принимать Его Величество, король государства Вольтерры Арчибальд Харлоу.

Понимаю, что судья Хитроу ранее немного растерялся от происходящего и не знал, как это сказать. Начал традиционно, упустив особенности суда, и сейчас срочно исправлял ситуацию.

Я разворачиваюсь в своем застенке, делаю книксен, как при представлении, и говорю:

— Я Лара Эшбори, Ваше Величество. Законная супруга и истинная лорда Маркуса Эшбори, землевладельца Южных земель. И я искренне сожалею, что мы встретились с Вами, после нашей свадьбы с лордом Эшбори, на которой нас познакомили, в столь неподходящих сейчас условиях.

Вот так, я считаю, с королем надо говорить — самым высоким слогом, с достоинствои и почтением.

Хорошо, что платье у меня чистое, и волосы в порядке.

В зале кто-то сдавленно ахает. Маркус смотрит неотрывно на меня напряжённым взглядом, но уголки его губ чуть-чуть поползли вверх, выдавая сдерживаемую улыбку.

А вот Синтия становится багровой. Еще бы, перед ней не несчастная заключенная в кандалах и грязных тряпках, а приятная, надеюсь, на вид женщина, утверждающая королю, что она законная жена. А именно супруга лорда Эшбори, крупнейшего землевладельца королевства.

И сам лорд это, главное, не отрицает. А он же здесь сидит.

Королю тоже становится как-то неловко от всего этого. Он наклоняется к Хитроу и спрашивает:

— Эээ…, я вот совсем не вижу леди Эшбори из-за решеток. А мы не можем сейчас вывести леди оттуда, — затем поправляет сам себя, — попросить леди Эшбори выйти оттуда? И пересесть за стол? Так нам всем удобнее будет вести этот процесс.

— Эммм… Не положено, Ваше Величество, — сдавленным голосом говорит растерявшийся Хитроу. — Она арестована, как попаданка, по заявлению леди Дакли.

— Ну, женщины многое что могут натворить, особенно в порыве ревности, — продолжает невозмутимо король Арчибальд, — а лично мне неудобно беседовать с леди Эшбори, которую я прекрасно знаю, когда она находится за решёткой.

“Он сказал “прекрасно знаю”? Это обнадеживает”.

— Но у меня есть доказательства! Неопровержимые доказательства! — вскакивает багровая Синтия.

— Сядьте, госпожа Дакли! — жестко говорит Хитроу, — делаю вам замечание. Вы можете говорить только тогда, когда вам будет дано слово.

“Ого, а Синтия получила по зубам, практически сразу. И судья к ней обратился, наверное, на нервах, не как к леди, а как к госпоже”.

— Так леди Эшбори может выйти ... оттуда? — слегка раздраженно спрашивает король снова у Хитроу. Тот не знает, что сказать.

Заключенный должен сидеть на суде за решеткой, а королю, в данном конкретном случае со мной, это — некомфортно.

За решеткой находится жена его друга, на чьей свадьбе он был главным гостем.

Решаюсь помочь и королю, и Хитроу, и себе, естественно, в первую очередь.

— Прошу меня извинить, Ваше Величество, но согласно пункту 15 первого бигля страны, именно король может вводить свои правила на суде. Вы можете предлагать все, что считаете нужным для ведения суда.

Мне показалось, или они оба, и король, и судья, вроде бы облегченно вздохнули?

Хитроу — от того, что ему помогли. И он даже не решился сделать мне такое же замечание, как Синтии. Хотя я, безусловно, его заслуживала.

Король — от того, что его предложение было поддержано, да еще со ссылкой на главный бигль страны. А первый бигль — это не просто какое-то правило, это практически конституция страны.

А, значит, король не говорил нелепость в глазах собравшихся.

И только помощник кинулся листать тома с биглями, но судья остановил его за руку.

“Конечно, не сошел же судья с ума, перепроверять права короля”.

— Конечно, конечно, Ваше Величество, только Вы определяете здесь правила! — вовремя подхватил мой шар судья Хитроу. — Конвоиры, проводите леди Эшбори за стол слева от судейского стола. И встаньте по краям стола.

Неужели сработало? Мне очень аккуратно, но сразу, удаётся направить процесс в нужное русло?

“Миллимитруешь, Лариса? Только аккуратнее, потихоньку, шаг за шагом, не спугни удачу”.

Конвоиры заходят ко мне и просят выйти. Я почти выплываю, животом вперед, передвигаюсь тяжело. Ноги у меня за эти два дня камерного пребывания, почти без движения, хорошо отекли, ходить неудобно.

Женщины в зале дружно ахают, глядя на меня.

— Ларочка, держись, рожать уже скоро, мы все за тебя! — слышу отчетливый голос мамочки, ребенка которой я лечила одной из первых.

Улыбаюсь всем приветственно, киваю головой, склоняю в поклоне голову перед королём.

Вижу, как поднимается с места Маркус и делает поклон головой в мою сторону.

За ним встают и делают такой же поклон головой Рочестер, законник, Грегор, Бертран, командиры и драканы. Мне... Мне!

У меня комок в горле.

“Боги, ребятушки, как я счастлива, что вы на моей стороне!”.

Даже король Арчибальд Харлоу, видимо, под всеобщим влиянием, также неосознанно делает поклон головой в мою сторону. Хорошо хоть не встает, а то приняли бы за королеву.

Невероятно, но мне удается тихо управлять всем процессом.

Сажусь неторопливо, стараясь сесть поудобнее со своим животом, за стол, стоящий перед зарешеченной каморкой.

Обычно сюда садятся переводчики в делах, когда нужен перевод, иногда лекари, на случай, если вдруг кому-то станет плохо, или иные лица, нужные для связи с арестантом.

По краям стола встают драканы-конвоиры. То ли от меня охраняют зал, то ли меня защищают, сразу и не поймешь.

“Спокойно, Лариса, шаг за шагом, потихоньку. Не форсируй. Держись с достоинством”.

Далее судебный процесс идет, как положено. Судья дает слово стороне обвинения. Зачитывает для начала заявление Синтии

Синтия при этом немного нервничает, и надо же, с вызовом поглядывает на меня. А народ смотрит на нее, не слишком веря. И ей от этого некомфортно.

Но я помню, что у неё есть запись на камне, и когда она прозвучит в качестве доказательства, то некомфортно станет уже мне.

Маркус смотрит тяжелым взглядом на драконицу. Оценивает, похоже, масштабы предстоящей борьбы.

“Смотри, смотри… О чем раньше думал, когда с ней кувыркался, бабник! Ладно, Лариса, успокойся, думай только о процессе“.

— Поддерживает ли сторона истца свой иск? — спрашивает Хитроу. Обязан спрашивать.

— Да, поддерживаем, — отвечает за обоих генерал Джеральд Харлоу. — Как руководитель управления по борьбе с попаданцами и иномирянами в нашем государстве считаю, что данный процесс невероятно важен. И любое признание в попаданстве, добровольное, как в данном случае, или полученное при дознании, даже под пытками, должно стать основанием для заключения под стражу. И в условиях военного времени попаданцев следует незамедлительно казнить, во избежании смуты и бесчинств.

“Ах ты, сволочь, как повернул!”.

Мои мысли в данном случае очень тревожные. Я понимаю, куда он гнет. И нисколько не ошибаюсь.

Потому что далее генерал Харлоу произносит огромную речь по невероятному вреду, насенному попаданцами государству Вольтерры. Похоже, у него и личные мотивы по отношению к попаданцам имелись. Или попаданка какая-то неизгладимый след в его жизни и его душе оставила, кто знает?

В качестве наиболее яркого примера приводит случай похищения попаданцами королевы Мелли Харлоу во время Северного прорыва.

“Специально ведь говорит об этом для давления на короля”.

К концу его невероятно длинной речи печально поникли многие головы в зале, и у короля взгляд тяжелел и мрачнел явно от неприятных его сердцу воспоминаний.

Маркус сидел вполоборота ко мне, взгляда его я не видела, но понимала, что он буравил тяжёлым взглядом Джеральда.

Будто у них какое-то соперничество идет по жизни, и Джеральд использует незаконные приемы в случае со мной.

“А генерал умеет зажигать и увлекать за собой на битвы. Только чего вот он не может отличить мирных попаданок, типа меня, от злобных тварей, угрожавших Вольтерре?” — думаю я, понимая, что именно сейчас и начинается основная часть судебной битвы.

По завершению тяжелой и длинной речи генерала, где он вспомнил нескольких попаданцев, нанесших вред Вольтерре, после которой можно было бы сразу всех попаданцев вести на казнь, судья Харлоу, заметно запинаясь, произнёс, пытаясь быть объективным:

— Без сомнения, все это очень, очень важно, генерал, и ваша работа по защите страны очень важна. Но мы имеем конкретный случай. И нам надо выслушать сторону защиты.

Повернувшись к столу защитников, судья Хитроу произнёс:

— У вас есть что сказать по иску? Вы с ним согласны?

— Конечно, нет, ваша честь, — быстро, четко и жестко ответствует законник Барт Верес. — Все сказанное о попаданцах генералом, наверное, справедливо, но не имеет никакого отношения к моей подзащитной. Потому что она не попаданка. И никогда ею не была, и в этом главное отличие.

— Нет, — на высокой ноте завизжала Синтия, — это не так, у меня есть доказательства! Есть, есть!

Вмешивается судья Хитроу, и довольно жестко, как любят некоторые судьи в нашем мире:

— Делаю вам ещё раз предупреждение, леди Дакли! Вы можете говорить только тогда, когда вам дадут слово. До этого вы должны молчать! Не мешайте процессу! На третий раз вас просто выведут из зала. Вам это понятно?

Рыжая драконица от возмущения аж давится, но все же нехотя замолкает.

— Продолжайте, — обрашается судья к законнику Барту Вересу.

Я с трудом начинаю припоминать, что в библиотеке начальника тюрьмы Рочестера Даллау я видела книги на тему законодательства страны, автором которых был Барт Верес.

“Так меня защищает один из главных теоретиков в области законодательства Вольтерры? Откуда Маркус с ним знаком? Это же он или Рочестер его пригласили на процесс? Как он добрался сюда, порталом? И фамилия у него схожа с Бертраном. Они что — братья? “

Все эти мысли бьются в голове, я чуть не теряю нить процесса.

— Моя подзащитная, моя доверительница, леди Лора Эшбори не попаданка, и мы это легко докажем, обязательно докажем. Потому что в зале много людей, которые знают ее очень хорошо на разных этапах ее жизни, — говорит Барт Верес, показываю по кругу рукой на зал. — Посмотрите, Ваше Величество, сколько людей, драканов и высших драконов пришло на суд. Лара Эшбори им не безразлична, они хотят ее защитить, потому что они ее знают лично.

Интересно, я ничего не подписывала, не составляла договор с Бартом Вересом, но он утверждает, что я его доверительница, то есть он мой представитель.

Видимо, Маркус составил с ним договор, как мой супруг, от моего имени. Вероятно, как муж он имеет на это право. На сердце ощутимо теплеет от этой мысли.

— Так она и не Лара Эшбори, — быстро говорит Джеральд Харлоу. — Эта женщина здесь известна совсем под другим именем, на границе она зарегистрирована под именем Лариссы Вэлби. Причём здесь тогда Лара Эшбори?

“А ты подготовился к суду, господин генерал, аргументы нужные приготовил... "

Глава 14. Не свое имя

Зал тихо ахает от такого заявления Джеральда. А он умеет давить на нужные точки.

Да, лишь несколько человек знали меня здесь по фамилии Вэлби, при приеме на работу. Для всех остальных я была Лара или Ларисса, и более часто используемое имя Лара вполне могло пониматься как сокращённое.

— Сокрытие собственного имени в нашем государстве является серьёзным преступлением, — жестко продолжает Джеральд Харлоу, — и служит, большей частью, доказательством иного скрываемого преступления, в том числе факта попаданства. Бигль 1001, пункт 10, и я лично, по приказу Его Величества, участвовал в разработке этого бигля.

Король вынужден кивнуть на это заявление генерала. Джеральд Харлоу просто вынудил его это сделать. Ну, конечно, если есть закон о попаданцах, то подписывал его в любом случае король. Не зря же они в королевстве целое управление сделали по борьбе с попаданцами и иномирянами.

А Джеральд умело использует этот факт. Вообще он умный и жёсткий противник. Я это понимаю.

Бигль 1001 — это закон о попаданцах, надо понимать. Довольно свежий, видимо, создан и принят недавно. И еще мне

Хуже всего то, что я совсем знаю законов на эту тему. Не дошла я до них в самостоятельном изучении, и сознательно не искала, а надо было. И ведь не попросишь сейчас этот бигль принести сюда. Не в той я роли здесь, мне просто откажут.

“Думай, Лариса, думай”.

Таким образом Джеральд Харлоу со всей силой ударяет по очевидному — по разнице в именах. Потому что сознательное сокрытие имени, как он утверждает, в Вольтерре тоже считается преступлением.

Быстро пытаюсь сообразить, не впадая, в панику, что я могу в этой ситуации сделать. Только одно подходит — достоверное объяснение. Что сокрытия не было, а было только вынужденное обстоятельство, например, потеря памяти.

Я же после утопления меня на озере долго не могла в себя прийти. Было это? Было. И здесь, наверное, не зря присутствуют лекари, которые знакомы со мной, смогут это подтвердить.

— Ваша честь, позвольте сказать, — берет слово мой защитник, — думаю, что нужно выслушать свидетелей, которые смогут прояснить ситуацию, что никакого сознательного и злонамеренного сокрытия не было. Моя доверительница попала в трудную жизненную ситуацию, в связи с чем у нее возникли проблемы со здоровьем.

Какой же он молодец, понимаю я. Сильный законник — это что-то запредельное для этого мира. Он уже предусмотрел эту ситуацию, видимо, готовился к судебному бою. И сознательно привел лекарей как свидетелей. Мне надо только не помешать ему в этой тщательно спланированной игре.

Маркус молодчина, что пригласил его для защиты. Я невольно понимаю, что хвалю Маркуса Эшбори.

— Бабника и предателя, — ехидно подсказывает сознание.

— И эти свидетели приглашены, они в зале? — спрашивает судья Хитроу. — Потому что если их нет сейчас здесь, вы не сможете их заявить, откладывать дело на королевском суде не принято, все здесь и сейчас.

Так я узнаю о новых ограничениях. В частности, для королевского суда. Откладывать судебные заседания здесь не принято. А жаль, это всегда даёт дополнительное время, иногда очень нужное для подготовки процесса.

О, сколько раз я лихо откладывала судебные заседания в нашем мире, по причине болезни или официальных отъездов подзащитных. Успевая подготовить за это время нужные доказательства, сделать необходимые экспертизы, найти старые документы или новых свидетелей.

— Нам нет нужды откладывать, — заявляет мой защитник Барт Верес, — все наши свидетели здесь, в зале. Мы не задержим процесс длинными речами.

Вроде бы и не было прямого выпада в адрес обвиняющей стороны.

Но король чуть улыбнулся, Маркус чуть расслабился, а вот генерал Джеральд Харлоу, исполняющий на этом суде роль обвинителя, ощутимо поморщился, как от съеденного лимона. И четверо драконов, сидящих на скамье за ним, выразительно переглянулись между собой.

Их не представляли на суде, но я понимаю, что они, эти убеленные сединами взрослые боевые драконы — его помощники, его боевая гвардия. Видимо, сотрудники его управления по борьбе с попаданцами. Особый отдел, попаданцев не упустят.

"Лучше бы здесь границу защищали".

Это с ними Маркс спорил тогда у входа в палатку, не хотел пускать их ко мне. Это двое из них забирали меня, больную и беременную, прямо из постели в палатке Маркуса. И никаких сомнений у них в отношении меня не было.

В общем, это борцы с инакомыслящими, опасными врагами короны. К которым они меня отнесли, ни секунды не сомневаюсь. Жесткие солдафоны.

— Это хорошо, что свидетели здесь, и процесс не затянется, — говорит снова Харлоу, — но по процедуре судебного заседания сначала обвиняемая должна нам пояснить, почему она по приезду на границу назвалась другим именем.

“Интересно, а использование фамилии матери является преступлением или нет? Или смотря как это объяснить...”

— Вам слово, — говорит, повернувшись ко мне, судья Тор Хитроу.

Он явно не понимает, как ко мне обращаться в меняющихся условиях. Ларисса Вэлби, под чьим именем он меня знал, оказалась Ларой Эшбори. Слово “обвиняемая”, похоже, ему лично произносить не очень хочется. Еще бы, раз сам король заявил, что знает меня. Понимаю его.

Впервые на суде мне приходится быть не в роли защитника, а в роли подсудимого.

— Ваша честь, — говорю я, — позвольте мне все объяснить. Я по родителям Лара Артонс, меня с детства часто звали Ларикой. В восемнадцать лет я узнала, что у меня появилась метка истинности лорда-дракона Маркуса Эшбори. Могу при необходимости продемонстрировать эту метку, она у меня на правом плече. Как доказательство, что я не попаданка.

Подумав, добавляю:

— Не всему залу, конечно, но могу продемонстрировать метку женщинам, лекарям и судье.

Я могла бы продемонстрировать и всему залу, если бы была прежней Ларисой Антоновной Вербиной. Жесткой и настырной на судах, от которой судьи вздрагивали. Здесь так нельзя, потому что я здесь и сейчас — нежная и воспитанная Лара Эшбори. И только это меня может спасти, имя истинной лорда-дракона Эшбори.

— Не надо, — глухо говорит Маркус, — я видел эту метку. И, как супруг, подтверждаю, что она настоящая, не менялась и всегда была на плече моей жены, с момента появления.

— Но попаданец может захватить тело с меткой и оставить ее себе, — с ходу легко возражает Джеральд, и затем усиливает напор, — и вы, лорд Эшбори, сами могли быть обмануты попаданкой. Вы сами являетесь жертвой сознательного обмана попаданца из другого мира, я так считаю.

"Да что же ты, Джеральд, такой умный и догадливый, и бьешь моего дракона прямо в лоб!"

В моем выступлении завязалась дискуссия, которая сбивает меня с мыслей. Это не порядок, они не должны именно сейчас выступать, но судья их не останавливает. Типа, кто он такой, чтобы вмешиваться в битву высших драконов государства, пусть даже словесную?

С одной стороны — брат короля, генерал, руководитель специального управления по борьбе с инакомыслящими. Не дай, Боги, ему пересечь дорогу. С другой — друг короля, землевладелец пятой части государства, боевой дракон, руководитель защиты южных границ.

— Каждый, кто женат, узнает свою супругу по сотне черт и деталей. И это понятно всем женатым! — жестко и с выпадом говорит Маркус.

Он что, намекает, что генерал, этот взрослый и жёсткий дракон, до сих пор не женат? А почему? И вообще у меня ощущение, что у них в

— Это смотря какие детали, — ощутимо зло парирует Джеральд Харлоу. — Многие мужчины даже не замечают изменения прически у своих жен.

“Он откуда это знает, если не был женат ? Или анекдоты из нашего мира откуда-то знает? Что женщина противогаз может натянуть, а муж, потерявший к ней интерес, может и не заметить, типа прическу сменила”.

Эти мысли проходят у меня где-то по краю сознания, потому что в обсуждение опять взрывается Маркус, который уже рычит практически:

— Это не каждому дано понять! Но каждый муж знает свою женщину. Это в первую очередь запах твоей женщины, каждый изгиб тела, улыбка, взгляд! Неужели кто-то думает, что можно перепутать свою истинную и попаданку?

Запахи, изгибы… О, это совсем личное уже.

— Эээ…, — пытается вмешаться судья, — вообще-то у нас идет опрос обвиняемой.

— Да пусть поговорят, в споре рождается истина, — задумчиво говорит король.

Прямо как в нашем мире, слово в слово. "В споре рждается истина". Но он то откуда эту фразу знает?

И именно в этот момент я четко понимаю, что Маркус не просто догадывается, а четко знает, что я — попаданка. И прикрывает меня перед всеми. По сути, он сознательно утверждает своим выступлением, что не видит никакой разницы между мной и прежней Ларикой, ни по "изгибам тела", ни по взгляду, ни по улыбке.

Но ведь это не так! У меня совершенно точно иной взгляд и иная улыбка, чем у Ларики. Я это в зеркале каждый раз вижу.

Про “изгибы тела” судить не берусь, но мы с Маркусом не были физически близки, никак, ни разу. Это у Ларики с ним были постельные страсти, а мне досталась только беременность, да несколько поцелуев от Тимми. Черт, даже обидно…

Про запахи, да… Но, зная про знаменитый драконий нюх, нечего удивляться, что не только он, но и другие драконы, в том числе, несомненно, и король, улавливают, что во мне ребёнок Маркуса.

Соответственно, раз Маркус все это говорит, и еще до моего основного выступления, то он сознательно прикрывает меня. Он дает мне понять, чтобы я все отрицала в отношении попаданства! Такой посыл нельзя не заметить. А, значит, что?

Это значит, что он полностью на моей стороне. И я тоже все яростно буду отрицать. Я не попаданка, хотя мы оба с ним знаем, что это не так.

Я вижу, как яростно Маркус меня защищает. Мужчина и должен так защищать свою женщину. Поэтому я не буду в своем выступлении говорить про измену Ларики, нет, не буду. Нельзя даже нечаянным словом позорить такого великолепного дракона.

Вспоминаю, как моя мама всегда говорила:

— Никогда не позорь своего мужчину. Ни одним словом на людях не говори плохо о своем муже. Дома разберетесь, а на людях он всегда у тебя — самый лучший.

…Мудрая у меня была мама. Да, а я вот совсем другая, потому и четверо детей у меня росло без отца. Все сама, все сама! Дура, потому что. Но может быть эта новая жизнь мне не просто так дана, а чтобы поумнела, наконец-то.

— Позвольте, Ваша честь, я продолжу, — вклиниваюсь я в спор маститых и злых драконов. — В замужестве я стала Ларой Эшбори. И именно эта фамилия и является моей настоящей и правильной. Но со мной случилось несчастье.

— А что случилось, Лара? — участливо спрашивает судья.

И я вижу, как стремительно темнеют глаза Маркуса, как он ломает в пальцах перьевую ручку на столе.

“Не переживай, Маркус, я не подведу! Я никому не скажу про измену Ларики и удар плетью."

— Через два месяца после свадьбы я по распоряжению своего супруга поехала проведать дальнее имение в Южных землях, — начинаю я, убирая все прочие детали, — но по дороге на меня было совершено нападение.

Зал тихо ахает, все напряженно слушают, понимая, что впереди будет разгадка.

— Во время поездки меня ударила по голове тяжёлым предметом, кажется чугунной сковородой, моя мачеха Хильда. Дело в том, что я с малых лет росла без матери, и мачеха меня не взлюбила. После удара я уже более ничего не помнила.

— А что дальше? — взволнованно произносит король, отражая мнение зала.

— А дальше я очнулась уже на Северной границе, в лазарете. Я не могла вспомнить, как туда попала. И я не могла вспомнить себя, ко мне долго не возвращалась память после удара по голове. Поэтому я назвалась другим именем, которое почему-то пришло мне в голову в этот момент. Так что ничего сознательно я не скрывала.

И вдруг я понимаю, что зря сказала. что у меня была потеря памяти.

“Зачем, зачем я сказала, что ничего не помнила? Пряча одно событие, перенесла акцент на другое, ещё хуже могу сделать.”

Этим моим признанием тут же воспользовался Джеральд Харлоу:

— Вот именно в этот момент телом настоящей Ларики, как я считаю, и воспользовались попаданка или попаданец. Обвиняемая, по сути, сама сейчас призналась, что ничего не помнила, не знает, как оказалась на границе. Все это типично для попаданцев, как следует из многолетних исследований нашего управления.

— С чего ты так решил? — рычит Маркус.

И я вижу, как у него прямо по вискам сейчас идет черная полоса драконьей чешуи.

“Боги, да Маркус так взбешён, что на грани оборота! “

Джеральд Харлоу добивает всех своими словами:

— Известно, что попаданцы активнее всего вселяются в другие тела в моменты сильных душевных проблем, физических травм и смерти. Что и случилось с настоящей Ларикой. А после захвата тела попаданцы всегда заявляют, что ничего не помнят, чтобы прижиться в новом мире.

Дав всем осознать сказанное, Джеральд Харлоу язвительно добавляет:

— Так что твоя жена, Маркус, попаданка, и в этом нет никаких сомнений!

Глава 15. Свидетели

Какая же ты сволочь, Джеральд. Упиваешься, считаешь, что подловил меня? Не выйдет.

Я вижу, как Лара буквально сьежилась от заявления Джеральда. Боги, как ей тяжело, и как она еще держится. Живот тяжело вздымается, ребенок нервничает, похоже.

Держись, Лара, девочка моя, мы не зря сюда все пришли. Я в эти два дня всех собрал и доставил порталами.

Вижу, что драконы, пришедшие с Джеральдом, его сотрудники, эти цепные псы, бросающиеся по первому приказу, уже встали и готовы одеть на

Очень сложно удержаться от оборота прямо в зале. В меня вцепляется Рочестер:

— Маркус, спокойнее, держись.

Защитник Барт Верес также встал и, не спрашивая разрешения, жестко парирует:

— Голословное утверждение! Слова, не подкрепленные доказательствами! — гремит его голос в зале.

Так их, Барт, так! Для чего мы столько свидетелей привели!

— Именем короля, в условиях военного времени, — высокопарно начинает Джеральд.

— Сядь, — жестко приказывает Арчи, слава Богам, очнулся, — король здесь лично и сам распоряжается своим именем!

А, не понравилось тебе, Арчи, что твоим именем тебя же шельмуют. А я тебя предупреждал, Арчи, что власть легко портит. И что за братцем надо приглядывать, хотя бы время от времени.

Драконы нехотя и явно недовольно садятся. Разбаловал ты их, Джеральд, властью испортил. Зачем в драконах ненависть к жителям пестуешь? Пусть на границе служат, вон какие бравые драконьи морды, государство пусть защищают!

— Продолжаем заседание суда, — проговаривает судья Хитроу.

Четко в тон королю. Правильно, Тор, нечего на Джеральда оглядываться.

Не вышло у генерала с ходу прицепиться. Но расслабляться никак нельзя.

— Будут ли вопросы к Ларе Эшбори на данном этапе? — задал вопрос судья.

— Для нас все слишком очевидно, она виновна! — ответствовал Джеральд.

— Ваша честь, мы предпочтем задавать вопросы Ларе Эшбори по ходу процесса, если вы не возражаете, Ваша честь, — ответствовал наш защитник Верес.

— Если у самой Лары Эшбори все с объяснениями, и она не хочет пока ничего добавить, то давайте заслушаем сторону истца и свидетелей, — продолжил Хитроу.

Я посмотрел на Лару. Она была невероятно задумчива, и явно не хотела больше нарываться на интерпретации Джеральдом ее показаний. Поэтому лучше заслушать пока свидетелей, с обеих сторон. Пусть соберётся с мыслями.

Первым дали слово истцу, то есть Синтии, и свидетелям со стороны истца. Понимаю, что сейчас опять начнутся пляски на тему попаданства, но сделать пока ничего не могу.

Синтии тоже не занимать пафоса, как и Джеральду. Она начала с позиции, что как истинный патриот она не может промолчать о случившемся. Сразу, как только она поняла, что в тело Лары Эшбори вселился попаданка, она немедленно сама сообщила об этом генералу Харлоу, которого знала лично.

Знаю я, как ты его знаешь лично.

Вообще, как я мог связаться с Синтией? Ей же все равно, в чьей постели кувыркаться. И с Арчи была в юные годы, и с Джеральдом, теперь вот от меня отцепиться не может.

Боги, какой я идиот, что связался с этой озабоченной рыжей драконицей! Лара, прости меня, я, же думал, что ты умерла.

Смотрю на Синтию тяжёлым взглядом, отмечая ее воодушевление на тему патриотизма. А за всем этим стоит только одно желание: утопить Лару, мою Лару.

— А как вы услышали эти слова? — спрашивает Хитроу, не давая ей долго разглагольствовать.

— Я прилетела на границу вслед за своим женихом, лордом Эшбори, как настоящая спутница жизни, чтобы разделить с ним все тяготы армейского быта в военных условиях, чтобы вдохновлять его на подвиги…

Боги, меня сейчас вырвет. Очень коробит от этой слащавости и желания примазаться.

— Ну, вы же знаете, Синтия, что у него нашлась истинная, какая же может быть свадьба с вами? Хорошо, что эту ошибку не совершили.

Это уже король не удержался.

Кто-то из женщин из зала тоже не удержался:

— Че, за чужим женихом подглядывала? В палатку залезла?

Синтия побагровела.

— Но у меня есть доказательства, я записала слова на записывающий камень!

— Она ещё и подслушивала! — не унималась женщина в зале.

В зале ощутимо смеялись над Синтией. Но когда прозвучали записанные слова Лары, всем стало не до смеха.

— Мы поменялись телами, я не Ларика, Ларики больше нет. Меня зовут Лариса Вербина. Я попаданка.

Это ее голос, и ее слова.

— Вы можете это обьяснить? — задает Ларе вопрос Хитроу.

Лара, не подведи!

— Да, Ваша честь, конечно. Мы с моим мужем ждём ребенка. Сына-дракона, Ваше Величество, как и положено истинной паре.

Король задумчиво смотрит на Лару. Она четко напоминает про истинность, молодец.

— Во время беременности мне постоянно снились кошмары, — продолжает моя истинная, — и эти слова на записи я сказала в бреду, после одного из самых тяжёлых ночных кошмаров. Я в ту ночь чуть не умерла от обезвоживания!

— Но это как раз лучший способ выявить попаданцев. Во время испытаний и физических невзгод они и признаются, — тут же встрял Джеральд.

Сволочь, сразу бы сказал, что твое управление применяет пытки для подозреваемых, они тебе в чем угодно тогда признаются.

— Не обязательно, — сказал король, — беременность многие переносят тяжело, но не все же они попаданцы.

Король явно вспомнил свои проблемы с королевой во время деторождения. А вот у Джеральда нет детей, откуда ему что знать.

Далее начинается опрос свидетелей со стороны истца и обвиняющей стороны. Опрашивают четверых сотрудников, задержавших Лару у палатки.

Каждый из этих служивых, убеленных сединами, драконов слово в слово повторил, что он свидетельствует, что по внешнему виду Лара четко напомнила ему попаданку.

Вот же сволочи! Ничего по существу эти “свидетели” не сказали, но четко все сделали по сценарию, видимо, годами отработанному при задержании попаданцев.

Все отработали для протокола: показания Синтии, запись слов, и показания "под копирку" четырех свидетелей, якобы, преступления. Итого шесть пунктов доказательств за то, что Лара — попаданка.

А если бы их пришло не четыре дракона, а десять?

Джеральд, у тебя совсем совесть атрофировалась?

А, значит, что?

Значит и нам надо на стороне Лары предоставить не менее шести свидетельств защиты. А лучше еще больше. Хорошо, что я попросил командиров гарнизонов подойти.

Суд идет уже более двух часов, день к вечеру, король заметно нервничает. Именно под вечер начинают активничать чернородцы со своими вылазками, а часть командного состава здесь. Да ещё какого, высшего!

Потому король просит ускорить процесс.

— Конечно, — не моргнув глазом отвечает Барт Верес, — мы готовы к быстрому опросу. Мы не будем здесь часами рассуждать о попаданстве и давать дежурные показания.

Джеральд ощутимо поперхнулся на данных словах, король еле заметно улыбнулся.

И далее все пошло быстро и оперативно.

Все, никаких сомнений.

— Я, высший дракон Маркус Эшбори, законный супруг Лары Эшбори, в девичестве Артонс. Я подтверждаю, что данная женщина — моя истинная,

Далее лекарь Бертран Верес:

— Я знаю леди Эшбори с момента ее приезда в замок, со дня свадьбы. Мы расстались почти семь месяцев назад, но я ее хорошо помню. Это она, наша любимая госпожа.

— Я, Рочестер Даллау, высший дракон, работаю начальником тюрьмы здесь на границе. Я знал леди как Ларису Вэлби, как замечательного законника, помогающего мне разбирать дела заключенных. Она очень аккуратна, добра, внимательна в делах. Попаданцы такими не бывают. У меня в тюрьме они были и раньше, они совершенно другие.

Далее оба начальника гарнизонов, высшие драконы Вилли Раймонд и Гектор Риччи свидетельствуют, что леди, которую они знали здесь как Ларису Вэлби, всегда вела себя безупречно, помогала и в лазарете воинам, и в суде. Женщина умная и добрая, а попаданцы, как известно, добрыми не бывают. И они очень рады, что ее нашел после несчастного случая ее супруг.

А уж как я рад, что моя истинная жива!

Лекарь границы Грегор Тимби обстоятельно рассказывает, что дракан Дэб Бароу привез на границу спасенную им молодую женщину, ее долго лечили, прежде чем она очнулась. И к ней долго не возвращалась память.

Она неуверенно назвалась Лариссой Вэлби, чувствовалось, что с ней случилось несчастье, и она плохо помнит, что с ней произошло. И она потом осталась работать в лазарете, помогая ему на операциях. За доброту ее любят и уважают все, а вот попаданцы, как известно, добрыми не бывают.

У меня внутри все сжимается, когда думаю, сколько же всего пришлось пережить Ларе. А меня рядом не было...

Последним вызывают для свидетельских показаний Дэба Бароу, бывшего до ареста начальником гарнизона тюрьмы.

Того самого крупного дракана, который не давал увести Лару в тюрьму и дрался с драконами из окружения Джеральда. Он единственный из драканов, кто возглавлял гарнизон.

Почему он так хорошо относится к Ларе?

Дэб выходит для выступления, гремя кандалами. Судья вынужден прокомментировать перед королем, что Дэб был арестован Джеральдом за драку с драконами при аресте Лары.

Арчи искренне изумляется:

— Что, аж четверо драконов понадобилось, чтобы сломить в наземном бою одного дракана? И это борцы с попаданцами?

Джеральд Харлоу багровеет, как ранее Синтия, его сотрудники виновато переглядываются между собой.

— Позор какой, — говорит Арчи, — настоящий воин вступился за слабую женщину, а его за это — в кандалы? Еще и в тюрьму его посадили, к тем, кого он охранял? Это что за правила такие, вы совсем там с ума посходили в своем управлении? Снимите немедленно кандалы с начальника гарнизона тюрьмы!

И те же сотрудники управления вынуждены подчиниться и освободить Дэба. И лица у них очень красноречиво багровые при этом. А в зале звучат рукоплескания от драканов гарнизона Дэба.

— Я, дракан Дэб Бароу, — начинает Дэб, потирая руки после снятия кандалов, — работаю здесь на границе, участвовал в защите крепости в Северном прорыве.

— Герой Вольтерры! — несется из зала.

Дэб продолжает:

— Как вы знаете, у нас на границе есть памятник Даре, нашей национальной героине.

— И что? — напряженно спрашивает король.

— А то, что Лара не случайно назвалась именем Лариссы Вэлби. Она дочь Дары Артонс, которая до замужества была Дара Вэлби.

— Ты говоришь о той самой Даре, что спасла нашу страну восемь лет назад, ценой своей жизни? О легенде Севера? — звенящим голосом спрашивает король Арчибальд Харлоу.

— Да, Ваше Величество, Лара ее дочь, и она из клана древних Вэлби.

— Почему мне до сих пор никто не сказал, — взревел драконом король Вольтерры, — что подсудимая Лара Эшбори — МАГ ?

Глава 16. Решение суда

Джеральд Харлоу пытается сказать ему, что попаданцы очень хитры, могут притвориться и магами, но король не слушает.

— Какая она подсудимая, — ревет король, — когда каждый маг в стране на вес золота! Все маги давно на учете, это золотой фонд страны! Разве вы не знаете этого?

Генерал Джеральд Харлоу ощутимо побледнел, смотрит растерянно на своего венценосного брата.

У четырех его зрелых помощников-драконов поникли головы, глаза уставились в пол. Им сто лет, наверное, никто и ничего не выговаривал. Только боялись их. А такие бравые драконы были, совсем недавно, ошейник и браслеты хотели на меня надеть!

Я даже замерла за столом, ничего произнести не могла.

А Маркус? Маркус вцепился взглядом в короля Арчи, руками вцепился в стол, и костяшки на его мощных ладонях аж побелели от напряжения.

Он ждал вердикта короля. И все ждали.

А король продолжал греметь, разозлившись не на шутку. Видимо, ситуация с отсутствием необходимого количества магов в государстве очень больно ударила по безопасности страны.

— А ты Джеральд, что же ты делаешь? — продолжал буквально кричать король. — Из-за доноса глупой ревнивой женщины, бывшей любовницы, ты чуть не казнил мага! Мага, столь нужного границе! И бросил в тюрьму самого сильного дракана границы. Командира гарнизона! Чем ты думаешь? Так и войну проиграть можно!

Рыжая Синтия враз как-то поблекла, потеряла всякую привлекательность и старалась слиться со скамьей, на которой сидела. Еще бы!

Не “леди Дакли”, не “дорогая Синтия”, а вот так вот в лоб: "глупая ревнивая любовница”. Король явно не выбирал выражений.

— Завершаем заседание оправдательным приговором? — с надеждой полу-спросил, полу-высказал свое желание судья Хитроу.

— Да, конечно, оправдательным, какие тут могут быть еще мнения! — это утвердительно звучит от короля.

И в зале раздаются хлопки. Это Маркус, оторвавшись от стола, размеренно хлопает в ладоши. Следом Рочестер, командиры, драканы, и вот уже весь зал встречает решение короля бурными аплодисментами.

А Дэб то, Дэб что вытворяет! Он просто на месте исполнил какой-то бешеный танец, типа нашего “а-ля цыганочка”, с прихлопами и притопами.

Женщины в зале вытирают платочками глаза:

— Мы знали, мы знали, Ларочка, мы верили в тебя!

О, граница, ты стольких людей сделала близкими! Спасибо огромное, что вы пришли и поддержали меня.

Маркус перемахивает одним прыжком стол защитников, встает сзади со спины и обнимает меня своими огромными руками целиком, сцепляя пальцы на животе. Утыкается лицом в макушку, тихо трётся щекой. И щека у него

Да, это у меня льются по лицу слезы.

Я думала, что я управляю судебным процессом. Или хотя бы пробую управлять. Какое там! Процесс несся со стремительной скоростью без меня. Свидетели с моей стороны, помощь Маркуса в деле защиты. И вот все заканчивается под аплодисменты.

— Встать, суд идёт! — традиционно произносит Хитроу.

В зале добрый смех. Все итак уже встали, как только начали хлопать

— Слово для объявления решения предоставляется Его Величеству, королю Вольтерры Арчибальду Харлоу.

— Буду краток, время такое, — говорит король, — Лара Эшбори, она же в девичестве Лара Артонс, она же по матери Ларисса Вэлби, признается невиновной. На основании свидетельских показаний с нее снимаются все обвинения.

Помолчав, король добавляет:

— Освободить и оказывать всяческую поддержку в ее делах.

Слова тонут в поздравлениях и выкриках.

— По делу можно вынести частные определения, за использование недопустимых доказательств, — напоминает судья Тор Хитроу.

— Да, выносим, — продолжает король, — делаются предупреждение и штраф Синтии Дакли за использование недопустимого доказательства. Подслушивание и запись слов, сказанных в бреду больным человеком — это незаконно. Сумма штрафа будет объявлена в решении. Это чтобы впредь неповадно было оговаривать.

Синтия находилась в смешанном состоянии то злости, то раздавленности, выражение ее прежде красивого лица неоднократно менялось.

— Также делается предупреждение управлению по борьбе с попаданцами и иномирянами, в лице его руководителя Джеральда Харлоу и присутствующих ведущих сотрудников управления. Предупреждение о недопустимости применения арестов в отношении беременных женщин и детей при подозрении о попаданстве, а также угроз казнью.

Помолчав, добавляет:

— Доказательства не должны быть формальными. При повторном случае управление будет распущено в полном составе. Все это будет отражено в официальном решении суда.

Мне кажется, что если бы не угроза войны, наказание команде Джеральда было бы иным, более жестким.

Но и это наказание генерал воспринимает как личное унижение. Это четко ощущается. Для Джеральда Харлоу понятие о чести явно очень значимо, а тут его прямо “мордой о стол”, как говорили в моем далёком мире.

Король поворачивается ко мне и говорит:

— Вы полностью свободны, леди Эшбори. И я приношу глубочайшие извинения за действия сотрудников управления. Слишком много полномочий им было дано.

Я молчу. Что тут скажешь. Да, слишком много. Напугали сильно.

— Но мне надо поговорить с вами о ваших магических способностях, познакомить вас с приехавшими магами. Их, увы, немного.

— Ларе надо отдохнуть и набраться сил.

Это за меня говорит Маркус. Не выдержал, вступился.

Он по прежнему все также тепло обнимает меня сзади, согревая и делясь теплом и уверенностью. Я в коконе его рук, из которых совсем не хочется выходить.

Оказывается, я невероятно устала, эмоционально и физически. Мне хочется лечь и не вставать несколько дней, не о чем не думая. Только гладить живот, согревая малыша.

Но есть еще одно дело, очень важное.

— Вам есть что сказать, Лара? — спрашивает король.

— Да, Ваше Величество. У меня есть просьба. Освободите, пожалуйста, детей из тюрьмы. Там содержатся трое детей. А дети не должны быть в тюрьме. Вы и сами в решении суда это сказали.

— Что, дети ? Откуда, какие дети?

— Они люди другой расы, Ваше Величество, они не иномиряне, а иностранцы. Внешне они другого образа, непривычного для нас, поэтому при задержании не поняли, кто они, думали, что попаданцы.

— Тащите сюда всех попаданцев тогда, — дает распоряжение король Рочестеру, — посмотрим, что это за дети, которых нельзя узнать. Только быстро, полдня уже здесь.

— Не надо всех, Ваше Величество, только тех, маленьких. Их сразу можно узнать. Они маленькие и заросшие шерстью. Только не напугайте их.

Потому что там сидит и взрослый преступник. И я знаю, что он действительно преступник. И вот его выпускать никак нельзя.

Глава 17. И свобода вас примет радостно у входа

Рочестер с конвоирами умчался за детьми-попаданцами. Арчи подозвал брата и что-то зло выговаривает Джеральду. Очень зло. Джеральд переживает публичное унижение. Да, сам напросился.

Я держу по-прежнему Лару в кольце рук, согреваю своим теплом. Чувствую, как она невероятно устала, и физически, и эмоционально. Опирается головой мне на плечо, слегка дрожит от прошедшего перенапряжения.

Тихо целую ее в макушку, губами успокаиваю:

— Все кончилось, Лара, все закончилось.

— Оковы тяжкие падут, темницы рухнут — и свобода, вас примет радостно у входа, и братья меч вам отдадут… — тихо произносит она.

— О чем ты сейчас, Лара?

— Да так, ни о чем, просто вспомнилось. Это стихи, очень подходят к сегодняшнему дню.

— Я не слышал никогда их.

— Ну, вот теперь будешь знать, — тихо улыбается она, — рада, что познакомила тебя с ними. Великий поэт написал.

Разговор такой … приятный я бы сказал, личный, семейный. И мне не важно, кто этот поэт и почему я его не знаю. Узнаю, когда-нибудь. Важно, что моя истинная говорит со мной, не отворачивается.

Суд закончился, и народ постепенно выходит из зала суда.

Мимо нас проходят боевые командиры, Гектор Риччи поднял правую руку с согнутым локтем и сжатым кулаком вверх, в знак победы. Они бы с удовольствием сейчас и обняли меня, но я держу Лару. Потому приветствие жестом. Ему вторят выходящие драканы.

Дэб остаётся, не выходит, смотрит на Лару тепло и по-отечески. Он явно ее опекал и защищал на границе. Почему — подумаю потом. Также потом подумаю, почему он такой сильный. Он в состоянии справиться с драконами даже. И он такой же светловолосый и светлоглазый, как Лара.

Женщины машут Ларе, кто рукой, кто платочками, она кивает головой, прощаясь.

Картина трогательная, до слез. И они у нее на лице не высыхают, да и у меня что-то странно так щиплет в глазах.

Самое главное — она свободна и у меня в руках. Как она сказала?

“Темницы рухнут и свобода, вас примет радостно у входа…”?

Свобода, да, наконец-то.

Да, тяжелый был суд. И очень поучительный. Когда Лара стала так значима для границы? Что я еще о ней не знаю?

Да, наверное, вообще ничего не знаю. Она же более полугода без меня здесь. Да, семь месяцев уже.

— И сыну нашему столько же, — это сознание подсказывает, и вслух проговариваю тихо.

На стороне Лары были все жители, драканы гарнизона Дэба, командиры-драконы, лекари, начальник тюрьмы Рочестер Даллау, начальник гарнизона Дэб. Когда она успела

И я, Маркус Эшбори, тоже на ее стороне.

Не очевидно, но все же на ее стороне были и судья, и король.

Лара не призналась на суде, что она попаданка. А они, противоположная, мощная сторона, не смогли это доказать, никак.

Лара нигде не сбилась, и в нашей истории нигде ни разу не сказала о нашей ссоре и ее последствиях. Щадила мои чувства?

Вот ведь какая женщина!

Я готов был к тому, чтобы объяснять свои поступки в прошлом, нести за них ответственность. Но Лара! Она не дала суду идти по этому направлению, надёжно похоронив перед окружающими все мои грехи прошлого.

Ни слова про удар плетью, про мою реакцию на измену, про изгнание и вынужденный отъезд. Нет, она просто поехала “проведать дальнее имение”, а не я ее выставил из замка.

Она щадила мои чувства.

Понимаю, что она сделала. Для меня лично, для нашей семьи.

Честь превыше всего! Она это так поняла, и ни словом никому не дала усомниться в своём муже.

Но для меня то честь — нести ответственность за себя, за свои поступки. И раз так вышло на суде, что она похоронила мои грехи, то будем доказывать и исправляться перед Ларой по другому.

Вспоминаю, как все хорошо говорили о ней — и на суде, и мне лично, накануне, когда я собирал свидетелей, готовясь к суду. Да что собирал, они и сами меня все искали, в желании помочь. Это же обоюдно было.

Грегор Тимби, местный лекарь — говорил о помощи Лары как целительницы. Магия голубых рук — редчайший в королевстве дар, и Лара-Ларика им владеет. Думал, что она слабый маг, правильнее, магичка, но Грегор привел примеры снятия ею сильных и острых болей у пациентов.

Да ей же цены, как лекарю, нет. Не зря же ее так полюбили местные женщины, явно помогала их детям.

Рочестер Даллау — начальник тюрьмы. Как законник в прошлом, он рассказал, что у Дары очень сильные способности и тяга к изучению и применению законов страны, сильный аналитический ум.

Она прекрасно разбирала и сортировала дела заключенных и не только помогала в судах, но и выступала то на стороне защиты, то на стороне обвинения.

Да, Маркус, задумаешься тут. И если лЕкарство — оно и ранее было у Ларики, то вот Лара-законник — это точно новое. Это, наверное, от попаданки. Или я плохо знал Ларику.

Я же смирился, что она может быть попаданкой, принял это. Но вдруг она и не попаданка, а это все новое и необычное в ней — всего лишь навсего развитие личности мага?

Судья Тор Хитроу, он ведь тоже накануне мне говорил, что Лара очень способная, как начинающий законник. Что ей надо доучиться на законника. Только вот начинающая она, или, наоборот, хорошо знающая это сложное дело?

А Дэб Бароу? Он подтвердил, что она — дочь Дары и Норда. Напомнил, что именно Дара спасла границу. Что Лара — дочь легендарной женщины Дары Артронс. В прошлом Дары Вэлби из клана вэлби.

Именно после этого всем стало неловко, а Арчи понял, что Лара маг. Маг, который так нужен границе.

От двери раздаётся оглушительный рев.

Входят Рочестер с конвоирами, Рочестер несет на руках кого-то небольшого и громко рыдающего, конвоиры ведут за руки двух щуплых непонятных попаданцев. Очень грязных, всклокоченных и заросших шерстью с иглами.

Лара ощутимо вздрагивает, напрягается и освобождается из моих рук. В то же время существо на руках Рочестера оглядывается и, увидев Лару, издает непередаваемый, звенящий на высоких нотах писк, такой, что аж в ушах закладывает.

— Руся, маленькая моя, — кричит Лара и кидается к ней.

И я вдруг понимаю, что передо мной, кажется, маленькая девочка. Очень-очень непривычного облика. Я никогда не видел ранее людей такой расы.

А это, без сомнения, люди. Но другие.

Девочка с заплаканным личиком, синими-синими глазами. Маленькая и худенькая, но в копне волос, как иголок. Волосы растут не только на голове, но и на шее, и на плечах, окутывая ее тело коконом светлых игл.

Кажется, что это иглы, но впечатление обманчивое, они мягкие. Половина их сломана и спутана.

Она кидается к Ларе, прижимается к ее боку и дрожит всем телом, что-то верещит при этом, как будто жалуясь, но уже не так звонко.

Я помню этот звук — звенящий писк. Это же оружие массового поражения какое-то, так пищать.

Лара успокаивает ее, что-то тихо говорит, наклонившись к ней, проводит ладонями по ее волосам и грязноватой одежде.

И девочка прямо на глазах превращается в невероятно милое и красивое создание. Это очень красивый ребенок! Именно ребенок, лет пять, не больше. Мне даже захотелось погладить ее по иголкам.

Трогательно очень наблюдать за ними — за Ларой и русоиглой девочкой.

Арчи застыл и с изумлением наблюдает за этой картиной. У Джеральда и его свиты ощутимо вытянулись лица. Публика, что еще не вышла, просто замерла и тихо ахает на очередные преображения.

— Как тебя зовут, крошка? — спрашивает Арчибальд Харлоу.

Но ребенок только пищит, уткнувшись носом в подол платья Лары.

— Ее зовут Руся, — жёстко говорит Лара, обвинительно глядя на Джеральда. — А это мальчики, я их назвала Крепыш и Черныш. Но это не настоящие их имена. Это потерявшиеся дети людей другой расы. И они не попаданцы, а иностранцы. И как можно было засунуть в камеры детей, я не понимаю! Это же невероятно жестоко!

Все смотрят на так называемых мальчиков. Но там смотреть не на что, потому что внешне они — клубки из грязных спутанных игл. Настоящие дикобразики.

Видимо, поэтому их и не признали. Тем более, если они еще и пищать могут так оглушительно.

Руся что-то тихо пищит им, словно уговаривает, клубки потихоньку открываются. Оттуда выглядывают… да, конечно, тоже абсолютно детские лица.

Это мальчики, просто немного постарше.

Грязные, усталые, с полосками от слез на щеках. Видимо они все трое невероятно испугались, когда их забрали из камер.

Общее потрясение ни с чем не сравнить.

Проходит несколько минут в молчании, точнее, слабом пищании дикобразиков, мычании Джеральда, хмыкании короля, кто-то в оставшейся публики в зале явно всхлипывает.

— Что прикажете делать, Ваше Величество? — охрипшим голосом спрашивает судья Харлоу.

— А что позволяет сделать судебная процедура? Есть какие-либо варианты?

— Судебная процедура позволяет приостановить дело до полного выявления всех обстоятельств, — четким голосом начинает Лара. — На три — четыре месяца,

Судья активно кивает головой, явно радуясь, что Лара взяла на себя столь сложное объяснение.

— Но Вы, Ваше Величество, всегда можете внести свои правила, — добавляет Лара.

Арчибальд не задумывается даже.

— Так и поступим. Еще детей мы в тюрьмах не держали. Позор так не разобраться! Дело откладываем, вернемся к этому после … — смотрит на всех, очень напряжённо, говорит дальше изменившимся голосом, — вернемся к рассмотрению после войны. Есть более важные дела в государстве.

Лара что-то хочет спросить, но я опережаю ее просьбу:

— Мы заберем тогда детей к себе в имение, Ваше Величество, посмотрим за ними, они хотя бы язык наш начнут понимать.

Король кивает.

В зал врывается вестовой, подскакивает к Джеральду, что-то шепчет на ухо.

Драконьим слухом улавливаю сразу, что сообщение об активности чернородцев. Неужели прорыв?

Джеральд обменивается взглядом с Арчи, и вместе со своими драконами выскакивает из зала. В окно видны силуэты пяти летящих на запад драконов. Значит, и мне пора присоединяться.

— Бертран, — подзываю я нашего лекаря, — возьми на себя эти заботы. Отмой детей у меня в палатке и возвращайтесь порталом в замок. Там позаботься о них. А Лару я сам привезу, ей нельзя порталом.

— Нет, Маркус, — угрюмо и мрачно, явно через силу вмешивается Арчи, — Ларе придётся остаться.

Глава 18. А вас я попрошу остаться

— А вас я попрошу остаться, — говорит Арчи моей истинной.

Что? Я не верю своим ушам!

Арчи хочет, чтобы Лара осталась здесь и помогала с куполом? Другой причины нет и быть не может. Ему позарез нужны маги, любые!

Но Лара беременна, почти на сносях, беременна, черт тебя побери, Арчи! Ты что за друг такой? Не друг ты, получается, а так, всего лишь венценосный приятель!

Пока я вскипаю и собираюсь выплеснуть на него все это, Лара, почувствовав мое состояние, отчетливо сжимает мою ладонь своей.

— Маркус, давай выслушаем Его Величество — спокойно говорит она.

Арчибальд ощутимо мрачнеет, но продолжает:

— Лара, сейчас границе и всей стране очень нужна помощь магов. У вас редкий дар — голубое свечение. И вы дочь легенды Севера — Дары. Очень похожи на нее.

— А что вы хотите, Ваше Величество, от моей супруги? — вмешиваюсь я. — Вы же видите, ей скоро рожать, ей силы нужны для родов.

— Я понимаю это, — говорит король, — но сейчас любая помощь очень важна, невероятно важна.

Помолчав немного, а никто же в здравом уме его не будет перебивать, Арчи горько продолжает:

— Что толку рожать, если завтра королевство может просто исчезнуть…

По собравшимся около нас небольшой кучкой охранников и свидетелей защиты проходит небольшой ропот.

Впервые, впервые король Арчибальд Харлоу признаётся, что дела настолько плохи.

И тут неожиданно вмешивается стоящий рядом дракан Дэб:

— Мы не пропустим Мглу. Лара и я — мы из вэлби. Лара — голубая вэлби, она маг. Но без опыта. Нам надо встретиться с другими магами, обсудить, вспомнить все про голубую магию. Только Лара еще очень слаба, надо пробовать ее магию очень осторожно.

Вот это да! Дэб, который сейчас явно выдает свою тайну, получается, из одного клана с Ларой! А судя по внешней их схожести, так и хочется сказать “белой линии”, они вообще родственники.

Дальные или прямые, но родственники. Вот почему он так заботится о ней!

И вот объяснение, почему он так силен. Король Джордан Вэлби был невероятно сильный мужчина.

Получается, и Дэб, и Лара древних королевских кровей, происходят от короля Джордана Вэлби, так что ли? Они — голубые вэлби, маги?

Все это пролетает у меня в сознании с невероятной скоростью. И у Арчибальда, который прекрасно знает историю страны и ее войн, и знает об истории Вэлбитерры, прародительницы Вольтерры, похоже, такое же восприятие.

Король круто разворачивается к Дэбу:

— Так ты тоже маг вэлби?

— Увы, нет, Ваше Величество. Я вэлби, но не голубой маг. Мне магии не досталось. Мне досталась сила. Только сила. Сила короля Джордана Вэлби.

— А почему раньше про это не говорил?

— Не принято было ценить вэлби раньше, Ваше Величество, вот и прятались они по лесам и болотам. Я не говорил, зато служил. И восемь лет назад здесь был, защищал Дару, мать Лары. Мы с ней родственники.

— А сейчас ты защищаешь ее дочь Лару, — задумчиво говорит король.

— Да, Ваше Величество, потому что такую магию надо охранять и беречь. А Лара еще и человек замечательный, ее же все на границе любят.

— Я заметил, — говорит король. — На суде за нее все переживали.

Я слушаю все это, переживая невероятный шторм эмоций.

Лара, моя истинная, не просто девочка с голубыми ладонями. Она — маг из древнейшего клана голубых вэлби, потомок короля Джордана. Ей досталась голубая магия, пока непонятной силы.

Дэб Бароу — дракан невероятной силы, легко противостоящий силе драконов в наземном бою, так же потомок Джордана Вэлби. Но ему досталась не магия, а сила. И он готов охранять мага вэлби.

— Лара, как ты считаешь, — спрашивает Арчи, переходя на “ты”, — а твоя голубая магия может помочь поддерживать защитный купол?

Лара сжимает успокаивающе снова мою ладонь и говорит:

— Я не знаю, Ваше Величество. Просто ни разу не пробовала. Мне надо встретиться с местными магами, понять, как они это делают.

Помедлив, еще раз добавляет:

— Я ни разу не пробовала участвовать в создании купола.

Понимаю, что Арчи себе на уме, хочет проверить Лару на предмет поддержания купола. Является ли она защитным магом?

То, что у нее есть способности лечебной и бытовой магии, уже известно.

Каждый маг в королевстве давно на строгом учете. Всех включают в реестр и классифицируют по характеру и силе магии.

По характеру — бытовые, лечебные, боевые, защитные и другие. Есть даже погодные. И в каждой категории есть еще свои разделения и дробления.

Очень редко бывают маги со смешанным характером или комплексные, которым вообще все по плечу.

Даже мы, драконы, по сути, являемся боевыми магами, способны извергать пожирающий огонь в драконьей ипостаси. Ну и в бытовой магии тоже некоторые сильны.

Сила магии также у всех различается.

Джордан Вэлби — последний из известных. И очень сильным магом была, несомненно, мамы Лары — Дара Артонс.

Она в одиночку создала защитный купол и спасла этим страну во время Северного прорыва. Поэтому ей здесь установлен памятник с надписью "ДАРА". Ни фамилии, ни дат.

Понятно, почему Арчи вцепился сейчас в Лару. Последняя надежда?

— Ларе надо немедленно отдохнуть, она еле на ногах держится, — говорю я, снова заключая Лару в кокон своих рук.

Так бы и не выпускал никогда, чтобы кожей чувствовать ее всегда. Только тогда моему дракону спокойно.

— Конечно, сейчас отдыхайте. Я предлагаю завтра утром встретиться с магами границы, — снова говорит король. — Сейчас надо проверить, что случилось в западной части пограничья, а утром вернемся к этому разговору.

— Да, Ваше Величество, пусть будет так. Встретимся завтра.

Это за нас обоих говорит Лара.

Но Арчибальд смотрит на меня, и строго, и с волнением. Он прекрасно понимает, что я могу просто взвиться в виде дракона с Ларой и унести ее отсюда, подальше от всех волнений, хоть в пещеру, хоть в замок.

Нехотя, через преодоление внутреннего напряжения, киваю.

Бертран и Дэб стоят в стороне, усадив трех дикобразиков на скамью. Те тихо попискивают, рассказывают друг другу что-то. Мальчики сели по краям Руси, как будто ее защищают. Маленькие защитники.

А Дэб ждет, чем закончится королевский разговор, договоримся ли о помощи Лары.

Я злюсь на всю эту ситуацию, чувствуя себя буквально прижатым к стене. С одной стороны, мне надо в первую очередь беспокоиться о Ларе и сыне, обеспечивая все условия, она уже даже кровь полдня не пила, а с другой…

Арчи по своему прав, какая может быть жизнь, если все зальет пламенем и черным месивом Мглы.

В итоге я киваю головой Арчи, соглашаясь.

Ненавижу себя при этом.

Глава 19. Я дома

Прощаемся со всеми присутствующими.

Особенно благодарю законника Барта Вереса и начальника этой тюрьмы Рочестера Даллау.

Рочестер — мой друг. Именно от него я узнал, что моя истинная на границе. Именно он поддерживал меня, когда я был в отчаянии от поисков и гибели Ларики, как я считал.

И именно он здесь удерживал меня от порывов и штурмов, искал возможности спасти Лару законным путем.

И он строго-настрого наказал надзирателям относиться к Ларе с добротой, помогать и передавать нормальную еду и кровь. Я невероятно ему благодарен за помощь.

А Верес… Это же просто слов нет благодарности за его помощь.

Барт Верес — родной брат моего друга Бертрана Вереса. Бертран работает у меня в замке и нашем городе лекарем, но для меня он не наемный служащий, а, в первую очередь, мой военный товарищ.

И как только Бертран узнал о проблеме, то нашел Барта, а Барт немедленно согласился помочь. А он один из самых сильных и известных законников страны.

Барт Верес подходит к нам и говорит, обращаясь к Ларе:

— Дорогая леди Эшбори, для меня была честь защищать Вас на суде. Надеюсь, что справился!

Говорит и лукаво смотрит на нас.

Конечно, он справился. И вообще он очень сильный законник, вон как здорово пошел в процессе против Джеральда.

— Я уже приглядываюсь к вам, как конкуренту-законнику, дорогая леди, Вы произвели на Рочестера и меня неизгладимое впечатление по правовым вопросам.

— Да что Вы, — улыбается Лара, — я только начинающий законник. Сегодня Вы делали здесь чудеса!

Барту приятно это слышать. Он плохо переносит транспортировку порталом, а тут пришлось срочно перемещаться, по-другому он бы не успел на процесс.

Рочестер забирает Барта к себе в дом “на постой” и на рюмочку ликера, заодно и поболтают по правовым делам. Оба законники, оба периодически преподают в Академии драконов основы законодательства страны.

И как они в этих биглях не путаются!

Вижу, как тихо пробирается к выходу Синтия. Я и забыл про драконицу, а она, оказывается, все это время была в зале, став совсем незаметной. Прямо слилась со стенами.

Улетит она наконец-то к себе или продолжит поиски подходящей жертвы на роль мужа здесь? Вполне может и остаться здесь, с нее станется. До основных военных событий.

Ведь здесь сейчас просто огромная концентрация свободных драконов на единицу площади. И никакой конкуренции.

Все шумно идут на выход.

Мы идём к нам всемером — мы с Ларой, Дэб и Бертран с тремя дикобразиками.

Зал суда располагался на верхнем этаже тюрьмы, с самостоятельным входом. И когда мы выходим из здания по боковой лестнице, вдруг слышим неясный гул из основной части тюрьмы от многих голосов.

И через некоторое время понимаем, что это арестанты громко скандируют, так, что слышно за пределами тюрьмы:

— Голубая Ручка свободна! Голубая Ручка свободна!

Вот это да, Лара еще и среди арестантов стала своей! Что я еще о ней не знаю?

Лара оглядывается, обводит влажными глазами стены и окна тюрьмы, говорит охранникам тюрьмы на выходе:

— Передайте им, пожалуйста, что я буду смотреть их дела. Обязательно!

— Да, Дара, передадим, обязательно, а Вы выздоравливайте. И не держите на нас зла, если что было не так, мы люди служивые.

— Нет, не держу, — говорит Лара, — вы ведь тоже научились отличать, кто есть кто.

Почему они ее Дарой назвали? Сходство с памятником видят? Не понятно, но вникать уже не хочу.

Очень хочу оказаться наконец-то подальше от этой тюрьмы.

Подхватываю Лару на руки, она обнимает за шею. Спускаюсь по склону к моей палатке. Она большая и комфортная, места хватит всем.

Но завтра надо подумать о других условиях. Здесь есть небольшие дома, надо поговорить с Рочестером.

Не дело беременной женщине жить в палатке, а ее комнатка в казарме слишком маленькая для нас двоих. А одну ее я больше не оставлю. Только вместе.

Бертран с Дэбом помогают, ведут малышню. Бертран тащит на руках Русю, а мальчиков за руки ведет Дэб. Их не надо уговаривать, они от Руси ни на шаг. А Руся от Лары.

Так и доходим. В палатке в основную комнату вношу Лару, сразу на постель, пусть лежит. Ей нужно набраться сил.

Солдаты, поставленные в охрану и помощь мне, уже тащат воду, корыто, тазы и ужин.

Узнаю от них про новости по западной части. Туда улетело много драконов, и большая часть уже вернулась, отбив очередную

Значит, сегодня я пока там не нужен. Но ночь длинная, всех нас еще могут не раз поднять.

Бертран с Дэбом моют и кормят детей. Забавные они такие, эти дикобразики, с огромными гривами игольчатых волос. Малыши счастливы, похоже, что наконец-то умылись.

Кто знает, сколько они не умывались, вода первая с них стекала аж черная. Сразу заблестели волосы. Они у них оказались очень разные.

У Руси — светло-русые, у мальчика постарше, Крепыша — коричневые, такой шатен игольчатый получился. А мальчик помладше — Черныш — вообще оказался жгучим брюнетом. И если у Руси глаза были ярко синие, то мальчишки оказались сероглазыми.

Они активно и жадно уплетали принесенную вкусную еду. А вкусности, оказывается местные женщины передали. Для Лары и детей, так и сказали.

Мы тоже все ужинаем. Лара кормит из ложки Русю, та еще маленькая, сама ест только руками. Мальчишки едят сами, ложку держать умеют.

Прямо такой хороший семейный вечер, с детьми и друзьями. Ловлю себя на мысли, что чувствую себя почти отцом многодетного семейства. И мне это чувство очень нравится.

Как будто здесь, в этой временной палатке на северной границе, на краю света, я дома.

Я наконец-то дома.

Потом Дэб собирается уходить в гарнизон, снова принимать дела, раз его отстраняли. Заверяет меня, что всегда готов помочь Ларе, чтобы я на него рассчитывал.

Лара обнимает его и благодарит за все, что он для нее делает. Дэб гладит ее по голове, а я смотрю на эту трогательную картину и вдруг понимаю неожиданно, что у Лары и родственников-то практически нет, кроме Дэба.

У нее только я и Дэб.

А я ведь помню Дэба по службе в замке. У него ещё роман был с горничной Норой. Потом его вызвали на границу. Нору он не взял с собой почему-то. Наверное, был не свободен.

А Нора оказалась беременной. И чтобы ей помочь, скрыть ее положение, я подобрал ей покладистого мужчину, дал деньги на свадьбу. Думал, что сделал лучше. Надо будет об этой ситуации поговорить с ним.

Не сейчас, потом. Знает ли он, что у него растет сын? И тоже богатырь.

Пожимаем друг другу руки, расстаемся до завтра.

Бертран с детьми устроился во второй комнате, а солдатам поставили впритык к нашей еще одну палатку. Дети наконец-то спят на чистых и относительно мягких постелях. Уснули мгновенно.

Я возвращаюсь к Ларе. Уже очень поздно, далеко за полночь, и этот невероятно бесконечный день, наконец-то, закончился.

Лара ранее умылась, поужинала с детьми, поцеловала Русю, погладила головы мальчишек, выпила за вечер банку моей крови, переоделась в сорочку и снова легла. И сейчас светло так спит, на правом боку, положив ладони под голову.

Я сижу напротив на стуле и смотрю на свою драгоценную женщину. Охраняю свое сокровище. Дракон внутри меня невероятно умиротворенный.

Потом ложусь рядом, прижимаюсь к ее спине, утыкаюсь лицом в шею, вдыхаю ее неповторимый запах, обнимаю рукой огромный живот. Слушаю спокойный сон с причмокиваниями своего сына.

И засыпаю с одной единственной мыслью:

— Хорошо-то как, я дома...

Глава 20. Важность магов на границе

Утром нас Маркусом вызвали на встречу с магами. Примчался вестовой от короля, завтрак пришлось срочно завершить.

Мы завтракали вдвоём, дети еще спали, Бертан от них не отходил. Вестовой появился вовремя.

Ну и хорошо, а то я как-то неловко себя ощущала под горячим взглядом одного лорда-дракона.

Горячим, ласкающим, под которым очень хотелось опустить голову и зардеться. Или отвести смущённо взгляд.

Все началось с этой ночи.

Ну, или немного раньше, когда мы выиграли суд, и Маркус просто взял меня в плен своих рук. И, учитывая всю подноготную суда, мне уже не хотелось видеть в нем предателя.

Вспоминаю, как Маркус организовал мне защиту на суде, как поднял все силы для этого, как обнял потом во время разговора с королём. Он держался как супруг, и я чувствовала себя на суде его супругой.

И привёл с детьми к себе в палатку, абсолютно по-семейному.

Ночью же мне было невероятно спокойно. От усталости и напряжения последних дней я просто свалилась на походную постель, потом еле поужинала и снова свалилась. В голове было пусто.

И сон был такой же. Ни кошмаров, ни сновидений, ни беспокойства, ни тревожных мыслей. Я и не заметила, когда Маркус лёг тоже, прижав меня спиной к себе. Спала безмятежно, ощущая себя невероятно защищенной в кольце рук и всего тела Маркуса.

Вот как он так умеет? Обнял, прижал, и все тревоги отступают.

Проснулась и долго не открывала глаза, просто нежась в его объятиях, слушая неровное дыхание Марка.

А потом чуть повернулась на спину и наткнулась на … внимательный горячий взгляд. Оказывается, он уже не спал и пристально разглядывал меня. И глаза были такие…темнеющие.

Я и не заметила, как его губы ласково накрыли мои, словно пробуя, спрашивая разрешения. Как прошёлся по ним, с начала воздушно, потом втягивая воздух, потом глубоко, приглашая открыться навстречу. Он уже и не спрашивал, а просто показывал, какое наслаждение нас ждёт впереди…

И мир куда-то исчез, в этом поцелуе, в желании более крепких объятий…

— Ты не представляешь, как нам будет с тобой хорошо, — шепчет в ухо Маркус, — но тебе нельзя сейчас , я просто тебя поцелую, вот так, в ушко, в шею…

И всякие милые глупости шепчет.

Да, я знаю, что у меня красивая грудь, красивые волосы. Наследство от Ларики. Но когда это вот звучит так в шёпоте Маркуса, забываешь про мир вокруг. Знает, что говорить, ох, как знает…

И ещё этот голос в сознании, голос мудрого огромного дракона:

— Я так рад с тобой встретиться, так рад.

Но горячее соприкосновение наших тел не понравилось сыночку. Алекс устроил мне настоящее футбольное поле внутри, запинал ножками. То ли стал ревновать, как к сопернику за мамино внимание, то ли тесно ему стало, наружу захотелось.

А учитывая, что живот в последнее время прямо огромный стал, не все даётся легко. Ещё и твёрдый какой.

— Ладно, не буду больше тебя будоражить, девчонка, знаю, что нельзя пока, — сказал, поцеловав, точнее, чмокнув напоследок в нос, Маркус.

Ужасно довольный, помог мне, точнее, моему разомлевшему телу, подняться, слезть с походной кровати.

И весь завтрак потом смущал меня горящим взглядом. Ну как тут кусок нормально влезет, когда

Но мне все равно очень приятно. Смущает, да, но… приятно. В общем, знает, что говорить, как смотреть, ох, знает.

Бабник! Ну, конечно, бабник.

Мы выходим из палатки, идём на место сбора. Вспоминаю, как король произнёс очень знаменитую в моем мире фразу:

— А вас … я попрошу остаться.

Герой того старого знаменитого сериала про разведчиков был под подозрением и, когда все закончилось, услышав эту фразу, снова испугался разоблачения.

Вот и у меня все тогда напряглось. Но выяснилось, что все проще. Нужны маги. Очень нужны.

У здания казармы собрались все маги, что присутствуют в настоящее время на границе. Я уже знаю от Дэба, что они приезжают сюда по строгой очередности. Каждый маг на учете.

Здесь собрались в основном защитные маги, а ещё целители. Пятнадцать юных выпускников Академии драконов и пять магов постарше.

Выпускники совсем юные, девочки и мальчики. Глядя на них, вспомнила выражение одной из своих подруг, в прежнем мире. Жанне моей не везло с мужчинами. То сынки мамины, то рохли, то недотепы. И вот, расставаясь с очередным кандидатом, она каждый раз использовала присказку:

— Хочется обнять и заплакать…

Вот и мне, глядя на этих вчерашних детей, очень захотелось обнять их и заплакать. Это они должны держать купол? Как они его будут держать?

Я видела в своих сновидениях такие битвы и таких мощных магов с голубыми руками, которые были все равно повержены, что да, хочется заплакать.

К группе подходит король Арчибальд Харлоу с небольшой охраной. Все здороваются, приветствуют короля. Маркус и король явно знакомы более тесно, по-дружески держатся.

— Как ты, Лара? — спрашивает король, — отдохнула? Силы есть попробовать?

— Да, отдохнула, надо пробовать.

Я понимаю, что король хочет проверить меня на предмет поддержания купола. Но я ведь ни разу не пробовала участвовать ни в его создании, ни в его поддержании.

Может быть, взрослые маги пояснят, либо что-то знают об этом. Не зря же они прибыли.

Мы находимся снизу почти в центре защитного купола над тюрьмой и всем мысом. Купол должен быть синий и непроницаемый, как у меня в сновидениях, а он фактически прозрачный, слегка голубоватый. Через него видны облака и птицы над ним.

Умом понимаю, что защитный купол теряет свою силу, она как-бы уходит из него. Вспоминаю из рассказов Дэба, что в каждом чернородце заключена частичка магии Мглы, и что их массированные атаки со всех сторон ослабляют купол.

Ко мне подходят взрослые маги, это мужчины, двое из них очень старые. Знакомятся, смотрят с любопытством.

— Говорят, что тебя прозвали “Голубая Ручка”, — спрашивает самый старый, — и что ты владеешь голубой магией, это так?

— Да, немного владею. Использую при лечении.

— И ты дочь целительницы Дары Вэлби, из клана голубых вэлби, которая могла одна создать купол? — вступает в разговор второй маг.

— Да, я её дочь, — признаю я своей родительницей замечательную маму Ларики, — но я росла без неё, с мачехой. Моя мама погибла здесь, на границе. Поэтому меня никто не учил. Я не знаю, как пробудить магию.

— И вы очень похожи на свою маму, — вступают в разговор другие маги, обступают меня.

Мне предлагают попробовать. Все маги поднимают руки вверх, тянут их к куполу, шепчут какие-то заклинания. От некоторых рук идут небольшие дымчатые или туманные полоски вверх. От некоторых, в том числе и от меня, не идёт вверх ничего. Король смотрит на все это невероятно расстроенно.

Маркус утешает:

— Не все сразу, потихонечку делай, пойми, как это делается.

На холм поднимается Дэб, здоровается с королём и с нами, кивает всем. Ради меня он отложил дела гарнизона, которые ему опять вернули.

— А что вы шепчете, какие заклинания? — спрашиваю у старших магов.

— Живи в веках, Вольтерра! — ответствует главный маг.

— Лара, — вдруг почти кричит Дэб, — вспомни, Дара говорила другое заклинание!

И меня осеняет! Как хорошо, что Дэб подошёл! Он тоже вэлби. Другое, совсем другое заклинание должно быть!

— Живи в веках, Вэлбитерра! — звонко кричу я, и у меня с пальцев уходит вверх узкой струйкой голубой дым, прямо в купол.

— Невероятно, получилось, получилось! — радуется Арчибальд Харлоу. — Давайте все вместе, вместе.

— Живи в веках, Вэлбитерра! — дружный хор голосов чётко разносит заклинание над всем холмом.

Все юные и старшие маги поднимают руки вверх, и у двух старших магов и трех молодых, также, как и у меня, с рук пошли голубые нити. Видимо, у них тоже кровь голубых вэлби присутствует.

Все невероятно рады. Мы вшестером накачиваем голубизной купол.

Но при этом мои нити с рук заметно ярче и толще, чем у остальных, и чем дальше, тем все более и более это становится заметно.

Никто не заметил, как вокруг нас образовалось уже кольцо из драконов, драканов, обычных воинов. Как всегда, прибежали женщины. Все завороженно смотрят на нашу работу, как укрепляется купол. Он уже непрозрачный, а голубой, но ещё тонкий.

Маркус давно уже держит меня, прижав к себе спиной, дав облокотится, помогает держать руки вверх, придерживает своими руками. Без него я бы не продержалась.

— Дара, Дара вернулась! — то тут, то там звучат голоса, — Дара, Дара!

Боги, они меня прозвали Дарой! Ещё одно имя в моей копилке.

— Я знал, я знал, что получится, — это Дэб говорит, — осторожнее, маленькая, не напрягайся лишнего.

— Это невероятно, невероятно, — шепчет король, — мы спасены!

У старшего мага дрожат руки, он не выдерживает и опускает их. У младших нити совсем тонюсенькие. И только мои нити уверенно летят вверх. Хотя я уже очень устала за этот час, руки дрожат, тело в напряжении.

Но общее воодушевление держит меня в работе, не отпускает. Хочется сделать купол покрепче.

И вдруг во мне как будто что-то взрывается...

Глава 21. Боги, за что?

Словно во мне пробку вышибло...

А я ведь знаю, что это такое, знаю. Четыре раза уже это было в моей жизни…

Боги этого мира, только не сейчас, не сейчас!

Не сейчас, когда я впервые в жизни на глазах всех создаю купол, столь нужный границе! Не сейчас! Купол ещё слишком тонкий.

Но нити из моих ладоней слабеют и гаснут, на меня с тревогой смотрит Маркус, и очень расстроенно

А я смотрю на ноги. И да, они мокрые, по ним тихо льется вода. Сыночек мой решил появиться на свет очень не вовремя.

Общее расстроенное и недоуменное молчание. Все ждут, может быть будет продолжение сотворения купола.

Без меня у молодых магов тоненькие голубые дымки с рук тоже иссякли. Трое молодых — двое юношей и девушка — из выпускников Академии драконов — они точно имеют предками голубых вэлби.

Надо с ними ближе познакомиться. Девушка вообще, как я: русоволосая, сероглазая. И она вроде бы немного старше остальных.

Ай, о чем я думаю! Какой купол, какие маги! Мне рожать, рожать сейчас!

Со стоном оседаю вниз, схватившись за живот. Маркус держит меня, ощутимо тревожится, но пока не поймёт, в чем дело. Он, может, и взрослый дракон, и последний из рода, и все такое, но с родами явно дел не имел.

— Лара, держись, сейчас все сделаем, — это ко мне кидается Дэб.

Ну, конечно, кто же ещё. А я даже не заметила, когда Дэб появился. Этот бестолковый мой дракон так и будет в непонятках стоять, пока я рожаю. Чего с него взять, молодой бестолковый папаша. Пусть ему и двести лет.

А-а-а, больно-то как!

От приступа начинающей схватки я со столом сгибаюсь почти пополам, уже тихо скулю и вою.

— Отойди, папаша, ты свое дело сделал, не мешай теперь, — ворчливо бурчит Дэб, отбирая меня у растерявшегося и опешившего от такого скорого развития событий Маркуса.

— Разошлись все! Не мешайте. Рожает наша Лара, не понятно, что ли. Грегора зовите, быстро, сиделок, — распоряжается Дэб, отдавая команды своим подошедшим воинам-драканам.

Его команда — его сила.

И это невзирая ни на застывшего короля Арчибальда Харлоу, ни на моего мужа-недотепу…

Дэб, да, он всегда такой. Делает, делает сразу! Все бы мужчины были такие, в мире бы войн вообще не было.

Король Арчибальд только растерянно отходит в сторону. Вообще-то отец двоих детей, кажется, и такой тоже весь… в непонятках.

Мощный Дэб на руках тащит меня к лазарету. Рядом с ним, придерживая меня, волнуясь, то с дурацкой счастливой улыбкой, то с ощутимой тревогой на лице на каждый мой стон, несётся мой горе-дракон.

Чтоб тебя, дракон Эшбори, ты виновник всех моих мучений здесь и сейчас!

А-а-а! Боги, за что мне это!

Что получается, у меня начались преждевременные роды? Ведь всего семь месяцев только, семь, да и то не полных, по моим расчётам.

Я считала с момента, когда беременность обнаружил камнями Бертран. И это было в первый день моего попаданства, досталось от тела Ларики. Раньше камни у Ларики беременность не выявляли.

В сотый раз подумала, что любовными играми с Маркусом и Тимми занималась она, истинная Ларика, а беременность и роды …. Рожать вот досталось мне.

А если все-таки не семь, а полных девять месяцев? Тогда, получается, что Ларика забеременела в первые же дни, или даже в первый день, сразу после свадьбы.

Может быть даже в самую первую брачную ночь, после первого же соития?

Вон какой дракончик мощный из меня лезет, вся двухсотлетняя драконья нерастраченная мощь в нем! Только камни лечебные тогда это не показали. Почему?

Ой, одна путаница с диагнозами в этом мире.

Рожу, узнаю, семь или девять месяцев моему сыну. Вот если семь, то как я его вынянчу? Здесь же ничего нет для недоношенных. Хоть бы тебе девять месяцев было, Алекс, а-а-а-а…

Бабник ты противный, Маркус, все из-за тебя, из-за тебя!

Дальнейшее я уже помнила плохо, лишь урывками приходя в себя. Я лежала в палате лазарета. Меня без конца рвало, и мне постоянно меняли простыни и полотенца. Все время смачивали губы и время от времени давали лечебные отвары.

Рядом со мной были почти постоянно Грегор и Бертран. И сиделки лазарета, хоть какие-то женщины. А то рожать в окружении мужчин — малоприятное удовольствие.

И Маркус, да, был, кажется, все время, держал за руку.

Проклятый дракон! Сколько раз я ему в мыслях говорила, что из-за него все, проклинала его. Уууу, бабник, ненавижу.

— Первые роды, — твердит обеспокоенно Грегор, — пути родовые не раскрыты, ребёнок большой, не поворачивается.

— Какие первые, пятые уже, пятые… — шепчу я.

Ну да, я такая, правдолюбка проклятая.

Маркус поднимает голову от моего живота, он слушал биение сердечка сына в это время. Смотрит мне в глаза, растерянно, очень растерянно, и внимательно.

Приходит в себя. Осознает. Принимает решение.

— Опять бредит, Ларе опять кошмары снятся, — говорит он, — не обращайте внимания на бред, делайте, что нужно.

— Да, — соглашается Бертан, — роды первые, но идут тяжело. Ребёнок очень большой, ему повернуться трудно.

Дальше я опять ничего толком не помнила. Шло время. День сменился вечером. Приходили и уходили маги, которые были со мной у купола. Большинство из них было лечебных магов. Каждый пытался облегчить мне боль. Но у них не было моих голубых ладоней. А их мази и отвары не помогали.

А моя магия молчала. Вся оставшаяся после купола энергия ушла вниз, в родовые пути. Туда, где застрял и не мог повернуться мой малыш.

А я ведь слышала Алекса. Что он боится, кряхтит там, маленький мой. Ему трудно дышать.

И я понимала, что Маркус его тоже слышит. Он сидел рядом со мной все время, настолько бледный, что казался с белым лицом. Держал меня за руки, целовал их, иногда ложился щекой на живот, целовал его потихоньку.

Он общался с сыном мыслями через дракона, успокаивал его. Я это иногда слышала, когда приходила в себя.

Малыш мой очень боялся. Так боялся, что не появится на свет, останется там, в темноте живота. А мне было все тяжелее и все суше внизу. Я знала, что время работает против меня. Против нас с сыном.

Сколько часов я лежу в схватках и не могу родить? Уже явный вечер, схватки неактивные, иногда очень болезненные. В чем там причина, кто мне поможет?

— Дите ногами лежит, не головой, не поворачивается, — Грегор говорит тускло и устало. — Ребёнок застрял в родовых путях. Время вышло, надо принимать решение.

Какое решение? Сколько часов они возятся со мной?

Я вижу слезы и отчаяние в глазах Маркуса, я вижу заплаканные глаза сиделок.

Что, что происходит?

Меня уже даже не рвёт, нечем. Всё сухо, во рту, внизу. В животе постоянная боль, я уже одурела

Грегор готовится к операции:

— Решай, Маркус, кого будем спасать, — тускло говорит он, — решай, ты муж…

Это он о чем? Кто-то один из нас только может живым остаться? Я или сын? Сын или я? Тогда надо сына, сына спасать!

Я не заметила, когда появились “хвостики Бертрана”. Раз Бертран здесь, то в соседней комнате обосновались дикобразики. Маячат на пороге, Руся волнуется, пищит.

Да вообще ощущение, что больничная палата — проходной двор. То лекари, то маги, то совсем не знакомые. Мне кажется, и я короля видела. Все что-то и как-то хотят помочь, но…

Здесь явно не та медицина.

Вон за окном все время какой-то шум, песнопения какие-то. Молятся там они, что ли….

— Лара нужна границе, стране, — безжизненным голосом говорит король, — даже хоть как знамя, если даже без магии. Она для многих Дара, наша легенда.

Все-таки я права, и он тоже здесь. Он о чем, что говорит?

Проходной двор, да. О какой стерильности здесь можно говорить? Как будут оперировать?

— Ненавижу тебя, ненавижу! Он же маленький совсем, мой сын, он не должен умереть! Он же боится!

Вижу сквозь слезы, в каком отчаянии сейчас Маркус. Слышу, как завыл в полном отчаянии и безнадежности его дракон.

— Соберись, Маркус, — глухо говорит король. — Ты можешь ненавидеть меня сейчас, но ты должен принять решение. Сына уже не спасти. А Лара ещё сможет родить.

— Нет, — говорит также глухо Бертран, — после этой операции не сможет. Не могу этого не сказать. А сейчас и ребёнок уже умирает.

— Нет, — шепчу я, — спасите сына, спасите его!

Маркус вдруг завыл раненым зверем. Я никогда еще не видела его таким. Да и я вою также.

— Сыночка наш, сыночка!

Я понимаю, что сейчас обрывается маленькая жизнь нашего драконенка.

А-а-а!

Боги, за что вы так с нами, за что забираете моего сына?

За что? За что?

Глава 22. Неизвестная магия

Эти невыносимые переживания, когда болит сердце и душа. Лучше бы мне было так плохо, а не Ларе.

Моя истинная, она на грани жизни и смерти, жизнь в ней еле теплится.

А мой сын… мой сын сейчас умирает, не может появится на свет.

Очень тяжёлые роды. Мой ребёнок оказался слишком большим для Лары, застрял в родовых путях. И сейчас задыхается без воздуха. И я чувствую его ужас.

Последние дни Лару совсем измотали. Они были невероятно напряжённые, с момента моего появления здесь. С начала у неё было обезвоживание, без крови дракона-отца. Без моей крови.

Потом её схватили и посадили в камеру в тюрьму, среди убийц и маньяков. Куда удавалось передавать кровь и еду, но в целом условия были ужасные.

Потом был тяжёлый морально день. День разборов в суде. Когда королевский каратель Джеральд Харлоу очень хотел доказать, что Лару не зря в тюрьму посадили. Мы еле отстояли её.

А на следующий день по требованию короля ей пришлось накачивать купол. И вот тут выяснилось, что Лара действительно тот защитный маг, который может накачивать купол. И граница признала в ней Дару.

А она отдала куполу всю свою магию. И её не осталось на роды, которые внезапно начались.

Лара, моя истинная, лежит вся бледная и безжизненная.

Спасти её может только магия. Которой у неё не осталось.

В комнате перебывали уже почти все маги границы. Все очень старались помочь. Но у них нет выраженной голубой магии, а у Лары она иссякла. А их отвары и мази в данном случае бессильны.

Дэб будто почернел весь. Наверное, я тоже сейчас такой. Но Дэб… Он здесь вместо отца Ларе, столько раз её спасал.

Кряжистый, как дуб. И этот дуб словно увял сейчас, почернел от горя, не знает, чем помочь.

Все, кто не в дозоре и не на дежурстве сейчас здесь. Вся граница здесь. Драконы, драканы, маги, люди… Стоят и сидят под окнами, молятся уже почти сутки у лазарета. За жизнь Лары и нашего маленького сына… За окном плач и вой.

Умирает символ границы. Лара-Дара… С ней умирает надежда….

Что с меня требуют лекари и король? Я должен выбрать? Я почему-то чувствую, что никакого выбора не будет. Я их обоих сейчас потеряю.

И я реву раненым зверем. Мой боевой дракон воет от ужаса, теряя истинную, теряя любимую и драконенка. Он уже не дышит, мой малыш…

Спасти может только чудо. Только чудо, магия. Другая магия. Которой больше нет.

…Пищит, отчаянно верещит маленькая Руся, пытается зайти в комнату, её не пускают. Зачем детям видеть смерть? Но она все-таки умудряется заскочить и подскакивает к телу Лары.

Её пытаются задержать, оттащить, но на помощь приходит Бертран, защищая иглистую девочку.

Огромный живот Лары уже не шевелится. Но что делает Руся? Она залезает сбоку к животу и ногам Лары, накрытым простыней, отодвигает ткань, наклоняет свою русоиглую головку к животу, почти ложится.

Начинает напевно словно мурлыкать…

И вдруг её волосы оживают, взметаются вверх, словно наполняются воздухом в виде кокона, шевелятся, как сотни змеек. Разлетаются в разные стороны и затем иголками легко втыкаются в живот и другие части тела Лары. И волосы Руси становятся яркими, словно свет струится по ним.

Это что, что, что?

При этом девочка мурлычет, как котёнок. А по иглам струится непонятный свет, проникая под кожу Ларе. И кожа перестаёт быть сухой и бледной, начинает розоветь и наполняться силой.

Это что, энергия? Другая магия?

Руся — неизвестный Вольтерре маг?

Руся мурлычет, словно поёт, а развевающиеся волосы-иголки концами заходят поглубже в тело Лары, наполняя его неизвестной силой.

Маленькая волшебница! На глазах ошеломленных присутствующих происходит чудо! То чудо, которого так не хватало!

И Лара …открывает глаза!

— Русечка, милая, что за волшебство ты творишь… — шелестит её голос. — У меня как будто смазали все внутри, все расширяется.

И я прямо слышу, дракон мой слышит, как внутри Лары глубоко вдохнул воздух мой сын! Он спасён, он не умер, он жив!

Руся продолжает мурлыкать, а по иглам струится и струится свет, попадая в тело Лары. Она розовеет, живот становится мягче и …шевелится. Ребёнок жив и просится на свет!

Общий вздох радости идёт по комнате. Дэб посветлел лицом, смотрит с

Лара сможет родить?

Наверное, нет, но может быть сможет выдержать операцию, она и сын?

— Грегор, будешь оперировать? — это мой сиплый, сиплый голос.

Даже говорить толком не могу. Сам себя не узнаю с этими перипетиями судьбы. Я ведь был все время здесь, был раздавлен и уничтожен.

Я знал, что не смогу жить без истинной и сына. И готов был умереть с ними.

Но …появилась она …надежда. Девочка, которую спасла от ужасов тюрьмы Лара. Девочка неизвестной расы и неизвестной магии, непонятной внешности, которая теперь спасает Лару.

— Надо попробовать, спасти обоих, — также сипло говорит Грегор.

Всем нам сегодняшний день достался невероятно тяжело.

— Если резать, они смогут выжить, оба, но детей других у вас больше не будет, — тихо комментирует Бертран.

Он, мой давний и проверенный друг, всегда за правду, пусть и горькую.

Но это шанс, шанс! Для всех нас! Для Лары, для Алекса, для меня.

— Не надо резать, не надо, я помогу, — раздается незнакомый голос.

В палату проникает светловолосая девушка, необъяснимо похожая внешне на Лару. “Белая линия”, вспоминаю я. Маги с кровью вэлби? Она тоже к ним относится?

Она последний незашедший сюда ещё маг, что были на поддержании купола, вспоминаю я, они все сюда заходили по очереди.

Девушка быстро проходит к Ларе, склоняется к животу, рядом с Русей и вытягивает ладони над животом.

Следом за ней на пороге палаты появляется Джеральд Харлоу, который все это время был на обходе дозоров вдоль границы. Усталый и почерневший от дозоров, гонок и борьбы с чернородцами.

Один, без своей охраны.

— Держите ведьму! — вдруг кричит он и кидается вперёд, к неизвестной магичке.

Но на его пути сразу возникает Дэб. И я в пару. Не пропущу.

Если кто-то готов помочь Ларе, то никому, и никакому Джеральду мы не дадим помешать это сделать.

Джеральд бьётся в наших руках, он очень силен, но мы с Дэбом тоже хорошо накачанные, мертво держим его, не пропуская в палату.

Жизнь Лары и сына в руках двух неизвестных магичек. И мне не важно, ведьма одна из них или нет. Лишь бы она помогла!

Краем глаза вижу, как склоняются две русые головы над животом Ларики, как иглы Руси сплетаются с волосами незнакомой девушки. Ведьмы, как сказал Джеральд.

А нам сейчас как раз ведьмы и нужны, что всю жизнь в лесах лечили самые тяжёлые болезни.

Светловолосая магичка, имени которой я не знаю, водит ладонями над огромным животом Лары.

— Поворачивайся, малыш, поворачивайся, — шепчет она, — вот умница, получилось, получилось!

Поднимает голову, счастливо улыбаясь, смотрит радостно на нас и ...встречается с взглядом Джеральда.

Похоже, они знают друг друга. Она только говорит растерянно:

— Это ты? Ты?

— Держите, держите ведьму! — хрипит Джеральд.

Но она, мерцая непонятным переливающимся светом, неожиданно ... исчезает.

Вот это да! Она и так может?

Мы с Дэбом от неожиданности выпускаем Джеральда, он тяжело валится на пол.

— Ты о чем, Джеральд? — спрашивает Арчи, — кто была эта девушка?

— Не поверишь, брат. Моя истинная, — мрачно и хрипло говорит Джеральд.

— Повезло тебе, брат, — сурово шутит Арчи, — и на тебя нашлась, наконец-то, управа.

Все приходят в себя после созерцания мерцающего чуда. Напряжение в комнате ощутимо спадает после шутки короля.

Но моё внимание всё около Лары.

Лекари суетятся около неё:

— Ещё немного, Лара, давай, тужься, ты сможешь! Немного осталось! Ещё чуть-чуть!

И комнату оглушает отчаянный рёв моего наконец-то родившегося сына! Наконец-то!

Да ты, парень, громкий какой!

У меня слезы катятся градом по лицу. Дэб вообще закрыл лицо руками. Лекари обнимаются.

А Лара... Лара лежит с умиротворенным и невероятно счастливым лицом. Сжимает ручку Руси, целует её. Смотрит на лекарку из лазарета, держащую на руках наше орущее, красное от натуги чудо.

И вопли радости в палате, коридоре, постепенно уходящие на улицу…

— Он родился, сын родился! Чудо случилось! Дара наша жива, жива!

Глава 23. Ещё до войны

Какое невероятное чувство…

Я выжила. Выжила. И ребёнок мой спасён и рождён.

Эти девочки — они же спасли меня и сына. Милая моя Русечка со своими иголками влила в меня энергию, дала силы, выкачанные из меня при создании купола.

Кто мог бы подумать, что создание купола спровоцирует роды? И я окажусь перед ними абсолютно бессильной?

И магия моя тогда иссякла.

А вторая девушка? Эта мерцающая магичка… Что там говорил Джеральд? Лесная ведьма?

Как она все поняла, что со мной происходит? Как чётко поняла, что надо сделать? Это не может быть без опыта, без профессионализма.

И как здорово, что она смогла повернуть своей магией положение ребёнка.

После её помощи Алекс вылетел из меня, как положено, быстро и головой вперёд.

И ещё полчаса орал, басил и возмущался всем. Ну, как положено уж мальчишке. Дракон же будущий, мой сладкий драконенок.

А теперь спит и сопит около меня, под боком. Сыночка мой, маленький. Налопался маминого молочка и сладко так спит.

А девушка-то исчезла. А ведь она не собиралась исчезать, я это чувствовала и знаю.

Она собиралась помогать и дальше на границе. И с куполом, у неё были тонкие нити с ладоней, и с лЕкарством.

Когда наш каратель Джеральд заорал про ведьму, она от испуга, похоже, начала мерцать и исчезла.

Это шутка такая, что она его истинная?

А может быть она хочет избежать отношений с Джеральдом Харлоу? Уж больно грозный. А она нежная такая и забавная.

Какая необычная у неё магия!

Да им обеим с Русей цены нет.

А ещё она внешностью на меня похожа. Точнее, на Ларику. Такая же тоненькая, высокая, волосы русые, глаза серые. Я тоже такая была в молодости, своей, в том мире….

Ну да. И здесь я тоже такая была, до беременности.

Вероятно, она тоже маг вэлби? Голубой маг? Хотя магия у неё интересная и необычная. Не просто лечить может, а поворачивать, менять положение тела ребёнка внутри. Может быть и органы внутри лечить может.

И исчезать, в случае необходимости.

Красиво так исчезает, мерцая, как наши салюты, растворяясь в воздухе.

Салютная такая девушка.

На Джеральда после её исчезновения было как-то даже больно и необычно смотреть. Гроза попаданцев и шпионов, наш

Что он там сказал? Что она его истинная?

Ну, повезло мужику, что сказать. Набегается он за ней. Вот какое ему “счастье” досталось. Вон как король шутил над ним.

Джеральд, кстати, почти сразу выскочил из палаты. Гоняется, наверное, теперь за ней. Но как ухватить мерцание? Никак.

Пусть побегает, ему полезно, спесь с него собьёт.

Я ему своего заточения и заточения в тюрьму малышей-дикобразиков никогда не прощу. Чуть не казнил нас, зараза.

Лежу в палате лазарета, рассуждаю. Прошло уже несколько часов после моих чудесно завершившихся родов. Тогда собравшиеся с трудом все разошлись, каждый, уходя из палаты, норовил меня обнять или хотя бы прикоснуться.

Маркуса все хлопали по плечу и поздравляли с наследником.

А он жёстко всех выпроваживал, ещё и Грегор стыдил:

— Да дайте же роженице отдохнуть, наконец-то!

За окном ещё пару часов никак не расходились, по моему, в лагере ещё долго праздновали за моё здоровье и рождение наследника рода Эшбори. Включая короля, похоже. С возлияниями.

Звучали тосты за здравие рода Эшбори и за красавицу Дару.

Вот мужики во всех мирах одинаковые, лишь бы повод был выпить. Но Маркус к ним не выходил, хотя его и настойчиво звали.

Наоборот, вместе с Дэбом они настойчиво всех выгоняли из лазарета, а Дэб еще и от здания. Чтобы дать мне поспать остаток ночи.

И вот теперь мой шумный дракон, этот новоявленный папаша, этот “бабник” и “предатель”, лорд-дракон Маркус Эшбори тоже спит.

К моей узкой больничной койке, где лежим мы с Алексом, с другой стороны приставлена вторая такая койка. На которой раскинулся уставший Маркус, прямо в одежде. Довольно шумно посапывая во сне. Устал, бедняга, переживать и разгонять всех.

В эту ночь, точнее, её остаток, мы остались с ним в лазарете. Маркус никуда не ушел, позаботился о еде для всех, разместил потом Бертрана с дикобразиками в соседней палате.

Детишек этих с их неизвестной магией явно взяли на учёт и король Арчибальд, и старшие маги. Правда, непонятно ещё, они все трое такие, или только Руся.

Они же ещё не говорят. Вернее, они постоянно говорят, просто мы их не понимаем. Их надо научить нашему языку.

Мальчики ещё никак не проявляются. И как тогда эта магия “иглоукалывания”, как я её для себя называю, действует, при каких условиях?

Как на меня она подействовала, я поняла. Иголки русых волос девочки не больно, легко вцепились мне в кожу, и по ним заструился свет. Наверное, вцепились в нужные точки.

И мне почти мгновенно стало тепло, комфортно, жизненно. Словно не было этих многих-многих часов боли, сухости, резей, когда я уже ошалела от боли и ни на что не надеялась.

Со мной и Алексом явно поделились жизненной энергией. И мой малыш задышал!

Что же это за магия такая?

Да, интересен этот новый мир, и все больше и больше. Как бы сказали мои клиенты в моем мире, "все чудесатее и чудесатее".

Мыслями перескакиваю снова к рождению Алекса. У него уже давно есть имя. И он родился абсолютно доношенный. Вон какой здоровый, богатырь прямо.

А это значит...

А это значит, что я на два месяца ошиблась с расчётами. И что Ларика, моя драгоценная Ларика, чьё замечательное тело и чью судьбу она мне подарила, забеременела от Маркуса сразу же, вероятно, в первую же ночь.

И это судьба, право супруги и матери достались теперь мне. Так что никуда я от Маркуса теперь не денусь.

Вспоминаю с нежностью, как я первый раз кормила сына, грудью. Она от прилива молока и, наверное, ещё из-за русиной магии, сильно увеличилась, прямо, шары такие молочные выпирали сквозь сорочку.

Алекс орал, благим матом, как бы у нас сказали, а народ все не расходился никак, со своими поздравлениями.

Пришлось отвернуться от всех и начать кормить.

Смотрела, как мой драконенок тискает ручкой грудь, захлебывается в молоке, жадно сосёт. Как долго ждал он этого от мамочки.

— А крупный сынок у нас получился, жена, так ведь?

Довольный такой голос Маркуса. Моего дракона. Ну, а чьего же ещё? Приятно так звучит — "моего".

Я, любуясь своим сыночком — драконенком, и не заметила, как сзади встал Маркус, смотрел сверху вниз, по собственнически, на мою грудь и чмокающее свое дитятко.

Наверное, для каждой матери первое кормление всегда особенное. Но и для Маркуса, представляю, какой подарок был. Его сын, его долгожданный, вымоленный у судьбы сын.

Застыл весь такой, умиротворенный. Положил потом мне руки на плечи, слегка поглаживая. Давая понять, что причастен к событию полностью, и ему это очень нравится.

Наверное, для мужчины видеть, как его любимая женщина кормит грудью его ребёнка — это особая радость.

А мне он даёт понять, что любимая.

Даёт понять самыми разными способами. Ярой защитой на суде. Постоянным присутствием и заботой. Нежными прикасаниями. Бережёт меня, как хрустальную вазу.

Правда, я все равно помню, что в тюрьму я попала из-за того, что он не кинулся меня защищать тогда, как Дэб. Выбрал другой способ защиты, на суде.

Да, надо подумать ещё много раз, простить ли его. Припомнить ещё, что изгнал меня в дальнее имение. Да, я подумаю.

Утренние часы безмятежны, наполнены покоем и радостью, что все позади. Такое затишье вот на границе.

Солнце встаёт понемногу. Тихо так, даже птицы ещё не поют.

Затишье ... перед войной?

Когда-то в моем мире был старый фильм, с говорящим названием — “Ещё до войны”. Ещё было все спокойно и безмятежно, еще не было страха и волнения, крови и жертв.

Ещё не было войны.

И здесь в драконьем мире я, женщина двух миров, чувствую это.

Что все сегодняшнее, это… еще до войны…

Глава 24. Вызов к королю

Утро начинается для меня не с лучшей новости.

В дверь лазаретной палаты стучит вестовой, передаёт, что меня срочно требует у себе король.

Причину не говорит. Понятно, что военная тайна. Ну, и я не спрашиваю, кругом же гражданские.

Смотрю на встревоженную Лару с нашим сыном на руках.

Пока я спал, она уже и Алекса покормила, перепеленала, да и прибралась, похоже.

Вот вроде молоденькая совсем, ведь около девятнадцати лет только, а все у неё в руках спорится.

Или магичила?

Вспоминаю, что даже и после тяжёлых дней, проведённых ею в тюрьме, она выглядела в суде опрятно, несмотря на одну и ту же одежду.

Значит,

А загадка она для меня — моя женщина...

От матери ей досталась лечебная магия, перед королём она продемонстрировала защитную магию по созданию купола, а сейчас я понимаю, что и бытовая магия у неё есть.

И это я считал Ларику слабым лечебным магом?

Разнообразие магии явно говорит о силе. А уж то, что она в состоянии поддерживать защитный купол, говорит о большой силе.

Между тем моя женщина продолжает удивлять меня, на ходу в процессе быстрого сбора подсовывает мне кувшин с молоком и свежей сдобой. И когда ей успели это принести?

А ещё быстро ладонями водит над моей мятой одеждой, выправляя и очищая её.

Я ночью придвинул ещё одну лазаретную койку к постели Лары, хотел быть рядом с ними. Но даже потрогать сына не успел, рухнул на постель и вырубился от усталости и стресса, спал поямо в одежде. И Лара позаботилась уже, чтобы я не выглядел жеваным перед королём.

Н-да-а, чудо, а не женщина.

Очень хочется обнять и зацеловать ее, пока Алекс молчит, но в дверях топчется вестовой. Торопит таким образом.

Потому только ласково прижимаю Лару на волшебное мгновение, чмокаю в нос и выскакиваю в коридор.

На ходу говорю Бертрану, выглянувшему из палаты, где он расположился с выводком дикобразиков, чтобы все перебирались в мою палатку.

Лазарет, понятное дело, каждый день после стычек нужен для воинов.

Не все же могут регенерировать свои раны…

От лазарета двигаюсь быстрым шагом в палаточный лагерь. Вестовой еле поспевает.

По дороге вижу, как из одной драконьей палатки выходит драконица Синтия Дакли. Разомлевшая после ночи. В палатке слышен мужской голос. Ну, значит ночью была не одна.

Увидев меня, Синтия ощутимо багровеет.

Да Боги с тобой, Синтия. У нас с тобой все в прошлом, не переживай. А лучше улетай домой, здесь может быть очень жарко.

Двигаюсь прямо к королевскому шатру, со знаменами и стягами.

Когда король Арчибальд Харлоу прилетел сюда, здесь не было специального дома для приёма короля. И начальник тюрьмы Рочестер Даллау, мой друг, предложил ему свой дом с небольшим парком, в качестве лучшего варианта жилья.

Дом с парком остался еще от прежнего начальника тюрьмы, обвиненного в коррупции. Умел тот красиво жить.

Но Арчи всегда Арчи.

Раз официально он главнокомандующий армией здесь, то надо не отдаляться от армии.

Проще говоря, надо быть “ближе к народу”. И армию это воодушевляет.

Ну, последнее совершенно точно.

Поэтому большой шатёр короля стоит в самом центре палаточного лагеря, его видно сразу. В окружении охраны, дежурных и вестовых. А под навесом у шатра уже собираются командиры на совещание.

Прохожу в шатёр, там ещё охрана в холле, передают, что на аудиенцию пришёл генерал Эшбори.

Да, я тоже генерал по званию, как и Джеральд, просто последний год отошёл от активной воинской службы на Южной границе. Более был известен при дворе как лорд и землевладелец Южных земель.

Но раз меня сейчас величают по воинскому званию, значит, и разговор будет серьёзный.

Король Арчибальд Харлоу серьёзен и озабочен. И разговор со мной ведёт ещё до совещания со всеми собирающимися у шатра командирами.

— Маркус, — не официально обращается король, — Джеральд исчез.

— Как? Куда исчез? Что известно?

— Да ничего толком неизвестно. Как ты помнишь, на родах твоей Лары ей помогала магичка, которая потом исчезла.

— Да, он еще пошутил, что ведьма его истинная.

— Он не шутил, Маркус. Он ведь не любитель шутить. Он очень давно её ищет. И он помчался её искать. И исчез.

— А он один отправился за ней, или со своим отрядом?

— В том то и дело, что с отрядом. Но их тоже нет.

— Ну, может быть они ещё вернутся?

— Нет, Маркус, там что-то произошло. Он ведь предупреждал, что война вот-вот начнётся.

Король очень серьёзен. Пропал его родной брат. Пропал с отрядом, погнавшись за девушкой, которую он назвал своей истинной.

А вся граница проблемная, неизвестно, откуда выскочат чернородцы. Сколько уже провокаций было.

Поэтому вдоль всей границы, обозначенной местами стеной, это где мыс, местами столбами с железными сетчатыми ограждениями и глубокими рвами, это в западной и восточной частях, стоят посты дозорных. В прямой видимости друг друга.

Не то чтобы “мышь не проскочит”, но отряду остаться незамеченным невозможно.

Поэтому ситуация необычная и загадочная. И главное — где генерал Джеральд Харлоу, правая рука главнокомандующего, его основной заместитель?

— В этой ситуации я прошу вас, генерал Эшбори, — официально говорит король, — возглавить охрану всех границ Севера, заменить на этом посту генерала Харлоу и быть заместителем главнокомандующего.

— Приказ понятен, Ваше Величество, — ответствую я, — разрешите исполнять?

— Да, идите, тем более, командиры уже собрались.

И когда я уже стою на выходе, король добавляет мне в спину:

— Найди его, Маркус! Очень прошу, найди.

Я стопорюсь на несколько секунд, оборачиваюсь, киваю головой и выхожу из шатра.

Да, Арчи переживает за брата. Никто из нас не готов терять близких.

Дальнейший день проходит в совещаниях с командирами вместо Джеральда, осмотре мест расположения, дислокации наших сил, проверке сведений по вооружению, боеприпасам.

Везде надо было проверить и проговорить все основные позиции и расставить ответственных лиц: по боевым частям и вооружению, по продовольствию и обеспечению, по госпиталю и лечению и много-многое другое.

Давно я так много не отрабатывал информации.

Но в первую очередь, памятую просьбу Арчи, я отправил на поиски Джеральда команды разведчиков, во все стороны.

И к ночи отряд Джеральда, попавший еще прошлой ночью на вылазке в засаду неприятеля, был обнаружен в западной части границы, в глубоком овраге и без лошадей.

Сильно потрепанные, полузасыпанные землёй от взрывов, раненые, но все же живые.

Кроме Джеральда.

Его среди них просто не было.

Глава 25. Боги, спасибо!

Сумасшедший день передачи дел, после приказа короля в связи с исчезновением генерала Харлоу, подошёл к концу. В нем генералом Эшбори, в моем лице, было сделано невероятно много.

Выполняя приказ короля, я вникал во все дела Джеральда.

Проведение совещания с командирами, объезды всех мест размещения войск, обсуждение вопросов военной тактики и стратегии, снабжения и обеспечения и многое другое.

Везде надо было все понять и проверить ответственных лиц.

А много на генерала Джеральда Харлоу за эти месяцы легло! Да практически все. Неудивительно, что он стал таким жёстким и неуступчивым.

И его команда вся

Ситуация ощутимо осложняется еще тем, что Северная граница, которую мы охраняем, очень длинная.

И только мыс на океане с тюрьмой и небольшим поселением при границе и тюрьме защищён от океана полностью стеной и защитным куполом.

В отношении западной и восточной частей — там все по другому. Граница идёт по средневысотным территориям — предгорьям.

При этом огромный горный массив с каньонами, урочищами с реками и оврагами — это на нашей стороне. Мы находимся в предгорьях, как бы защищаем наши Северные горы.

Они отделены от расстилающегося перед глазами огромного и визуально пустынного плато по разному — местами каменной стеной, местами — железной сетчатой стеной.

Отделяющими предгорья от бесплодной пустыни. Даже реки все текут в океан через нашу территорию, не через плато.

Стены с железными ограждениями идут в первую очередь по краям там, где рельеф местности представлен неровностями — ущельями с ручьями, оврагами и каньонами.

Кто настоящие жители этих мест — нам неизвестно.

Исторически ни с кем из них не удалось договориться и завести соседние отношения, как на других границах.

Потому что именно туда, на пустынное плато, была отброшена ещё тысячу лет назад Черная мгла с её солдатами-чернородцами.

И мы видели почти девять лет назад, насколько их было много. Плато с пустыней тогда было все чёрным от солдат Черной мглы — чернородцев.

Купол они тогда разрушили. И только Дара как самый сильный маг смогла его восстановить и разрешить исход битвы.

Договариваться тогда было не с кем, и расширять границы тоже не стали. Слишком опасная территория — это огромное и безжизненное плато, по которой волнами ходит песок.

Да и сил у обескровленной тогда Вольтерры совсем не было. Тем более, что все последующие годы приходилось отбиваться от вылазок шпионов Черной мглы, без конца восстанавливая границы.

Вот в этих отдалённых от мыса местах границы чаще всего и случались провокации. Потому и не были услышаны взрывы от нападения на отряд. И не сразу был найден отряд Джеральда.

Членов отряда к ночи всех извлекли из завалов, отправили в лазарет. Первично Барт Велес и Рочестер Даллау их опросили и показания записали на записывающие камни.

Посты на участке нападения резко усилили. Железные повреждённые ограждения, откуда проникли напавшие чернородцы, отремонтировали.

Теперь можно отдохнуть, а с утра провести полное расследование.

…

Возвращаюсь в свою палатку, в наш временный дом, только поздно вечером.

Я ещё днем ненадолго заглядывал сюда, чтобы убедиться, что все мои перебрались благополучно.

Лара и Бертран, оставленный за старшего, всех нас и солдат охраны обедом накормили. Дежурные принесли все необходимое, что-то с полевых кухонь границы, что-то с доставкой с обозами.

Переход из лазарета в палатку прошёл благополучно, все при деле.

Грегор, как как главный лекарь, даже вздохнул облегчённо, слишком много от нас в последние дни из-за родов было проблем для него и госпиталя.

А ведь основной контингент в госпитале — это воины, пострадавшие в стычках с чернородцами, и арестанты тюрьмы.

Но отпустил, с условием лёгкого для Лары бытового и интимного, об этом специально сказал заранее мне, режима и периодического обследования послеродового состояния мой жены им или Бертраном.

Впрочем Лара, как только к ней вернулась магия, и сама, похоже со своим послеродовым лечением справляется. Но надо расспросить.

Все в нашем временном доме в порядке. Сын в отдельной маленькой кроватке, подаренной кем-то из женщин поселения на границе. Они же приносят Ларе всякие вкусности и свежее молоко.

Молодец какая Лара, в который раз отмечаю про себя, со всеми здесь в хороших отношениях.

Палатку нашу большую, тоже почти шатёр, поделили на несколько помещений, разделив на зоны зала, кухни, трех спален — моей семьи, для Бертрана с братом Бартом, который не вернулся на юг, а взялся помогать здесь, и для дикобразиков.

Также сделано помещение для помывочной и туалета, отходы и воды все выносятся периодически. Охрана и дежурные — в отдельной палатке, приставленной рядом.

Небольшой зал перед спальнями отдан под столовую. Рядом небольшая кухня, чтобы можно было что-то разогреть из доставляемой еды. Для охраны и дежурных установлены дополнительные столы и скамьи перед палатками.

Придя к позднему ужину, убеждаюсь, что все размещены, всё компактно и довольно уютно. И даже законник Барт переехал к нам от Рочестера.

Кто же всем переездом и преобразованиями в палатке руководил?

Похоже, Лара и Бертран хорошо спелись в хозяйстве.

Я так невероятно соскучился по Ларе и сыну, что трудно высказать. Но и устал от невероятно долгого и очень хлопотного для меня дня.

За поздним ужином, специально для меня, все давно поели и уснули, и я мало кого видел, разговариваем с Ларой.

Обо всем понемногу и негромко.

О том, как они сюда переехали и как разместились, о сыне и здоровье Лары.

Это так приятно, сидеть с бокалом тёплого вина рядом с женой, приобняв за плечи или держа за руку. Чувствовать, что мы стали лучше понимать друг друга, слышать друг друга.

Беседуем тихо о новом поручении для меня, хотя я сказал ей об этом ещё днем, о том, что делал сегодня, о пропаже Джеральда.

Лара, которая сидит рядом со мной и под моей рукой, слушает очень внимательно.

— Надо провести расследование, — советует она, — вдруг были и другие нападения, вдруг неприятель гоняется именно за командным составом.

В который раз поражаюсь уму Лары. Обстоятельно и со всех сторон всё видит.

Но мне так хочется скорее оказаться рядом с ней, что сворачиваю разговор.

Тяну в спальню, в постель, хоть рядом с женой полежать бы, немного расслабиться. Постель у нас в спальне с ней одна и большая.

И Лара меня приятно удивляет снова. Не отказывается от моего выраженного приглашения, отправляет меня только помыться с дороги.

Сама в это время перепеленывает на небольшом столике сына, а потом кормит его под моим пристальным взглядом. Подкармливает, точнее, сосёт он недолго.

Смотрю с трепетом на роскошную грудь своей жены, как теребит её пухлой ручкой мой сынишка, как белое молочко собирается у него над губами…

Смотреть на это можно бесконечно. Просто одна радость.

Укладываю Алекса сонного и пахнущего молоком в кроватку, Лара сама передала его мне. Так приятно и волнительно его держать в руках, и мне не часто это достается.

Потом притягиваю к себе Лару, прямо также, с распахнутой еще грудью.

Я сажусь на стул у

Так давно хотел это сделать, ещё когда она была беременной.

Её живот встревоженно подрагивает, руки гладят и теребят мою голову. Дыхание у обоих учащается.

Я тяжело дышу ей прямо в живот, возбуждение накрывает, пережидаю свой внутренний шторм.

Поднимаю наконец-то голову, и губы сами находят крупные темные соски, пахнущие молоком и сыном.

Втягиваю их по очереди, пробую, чем же тут так наслаждался мой сын. Всасываюсь, сладковато и вкусно. Лара вся в струнку прямо вытягивается от такой ласки.

Она мне доверяется, она не против. И это так важно!

Какое наслаждение, особое, изысканное, возможное только в супружеской паре!

Это совсем не те постельные страсти, что были у нас с Ларикой, но мне так нравится это доверие жены. И эта совершенно новая по ощущениям для меня Лара.

Она снова гладит меня по голове, треплет за волосы и отодвигается. Сам бы я не отпустил ее ещё долго.

Ложусь в постель на бок, оставляя место для нее перед собой. Даже рукой кажется по постели слегка прихлопываю, показываю, что жду.

Смотрю напряжённо, как воспримет мою просьбу? Ведь не женщина, а сплошная загадка.

Лара проверяет сына в кроватке, затем загадочно в полутьме улыбаясь и поблескивая глазами, сбрасывает одежду и залезает ко мне под бок.

Это что — приглашение?

Так меня уговаривать не надо. Только надо срочно накинуть магический полог тишины на нашу спальню.

Лара сразу попадает в мои жаркие объятия и глубокие поцелуи. Меня не надо к этому подготавливать, я готов.

Боги, как долго я ждал этого! Чтобы женщина, от которой я без ума, была со мной не по принуждению, не в беспамятстве, а по своей воле, по своему желанию.

— Ты же знаешь, Марк, — шепчет моя Лара-Ларика, — нам нельзя ещё месяца два, надо, чтобы все зажило внутри…

— Конечно, знаю, дорогая. Но я покажу тебе сегодня и другие способы, как получать удовольствие двоим.

И я показываю это половину ночи, доставляя наслаждение любимой женщине. До звёзд в глазах. И Лара не подводит, делая его обоюдным.

Полог тишины был очень кстати.

Ночь рядом с Ларой прошла в ласках, с перерывами на сон.

Просыпались от кряхтения и недовольного шума сына, кормили его и снова сливались в объятиях.

Боги, спасибо, что вы вернули мне истинную! Вернули мне жизнь!

Спасибо!

Спасибо!

Глава 26. Расследование

Утро застало нас с Ларой в тесных объятиях.

Я её даже выпустить из рук боюсь, все время испытываю потребность её держать.

Не дай, Боги, исчезнет, вдруг снова надо будет искать.

Но надо вставать.

— Спасибо, дорогая, за волшебную ночь, — тихо шепчу ей на ухо, целую в шейку и поднимаюсь. — Ты поспи ещё, больше отдыхай.

Лара со сна жмурится и довольно улыбается, натурально, домашняя кошечка.

Но тоже поднимается и торопится организовать мне завтрак.

Ну, что за женщина! Как же мне так невероятно повезло! И жена, мать моего сына, и любовница, и хозяйка отменная!

…Утро в лагере откликается общими сборами. Воины торопятся встать, собраться, поесть и разойтись по военным делам.

А я планирую разбираться в деле нападения на отряд Джеральда.

С вечера ещё я пригласил на совещание брата Бертрана — законника Барта Вереса, который решил остаться на границе в это непростое время, начальника гарнизона тюрьмы Дэба Бароу, начальника тюрьмы Рочестера Даллау, командира западной части границы Вилли Раймонда и командира восточной части Гектора Риччи.

Все смогли ненадолго подойти. Дел много у каждого, но загадка с исчезновением Джеральда беспокоит всех нас.

Нужно провести расследование обстоятельств нападения на отряд генерала Харлоу и его исчезновения.

Отряд Джеральда состоял из четырёх его суровых взрослых помощников-драконов и шести драканов. С ним было одиннадцать членов отряда.

Ежедневно Джеральд с ними объезжал все посты и все участки границы, при этом драконы часто поднимались в воздух, а драканы на конях скакали внизу, держа в поводу также дополнительных коней.

В день лариных родов, когда Джеральд столкнулся с неизвестной магичкой, назвав её своей истинной, он умчался потом с отрядом на восток.

Вероятно, его дракон чувствовал истинную, и он помчался за ней. Но это лишь предположение.

Слушаем на записывающих магических камнях сделанные записи, взятые вчера у членов отряда Джеральда.

Из расспросов его сослуживцев следует, что они не знали, что гонятся за истинной Джеральда. Никто из них них ничего не слышал про истинную.

Для них это был просто очередной выезд вдоль стены с проверкой постов и состояния укреплений.

Вдоль всей границы стоит очень много постов из обычных воинов и драканов. Посты имеют временные помещения, кухню, навесы для лошадей и собак, используемых на границе. Они располагаются в пределах видимости друг друга.

Дежурные на постах все время наблюдают за стеной с вышек. Теоретически трудно проскочить мимо них незамеченным.

Джеральд с отрядом на конях прошли эти посты до последнего урочища с оврагами. Там постов с постройками нет, но там постоянно дежурят драканы.

Как следовало из записей, отряд Джеральда не встретил там никого из драканов.

Следовательно, они тоже пропали, как минимум, трое. Столько обычно выходило на охрану постов.

Джеральд все время был с отрядом, скакал на коне самым первым и первым же попал под взрыв на другой стороне урочища.

По воспоминаниям членов отряда, их командир был очень мрачен и торопил их, как будто они за кем-то гнались.

Взрывов со дня урочища было несколько, и весь отряд угодил в ловушку. При этом чернородцев никто не видел.

Также как и не видели больше Джеральда.

В этом во всем было немало странностей, на которые обращает внимание законник Барт Верес.

Почему Джеральд погнался за истинной верхом и с отрядом? Одному и в облике дракона ему было бы быстрее найти девушку.

Он попал самым первым под взрыв, но вот куда исчезло его тело? Ни его следов, ни следов раненых лошадей нигде не было.

Мистика какая-то.

Все члены отряда оказались ранеными и полузасыпанными землёй в овраге от взрывов со стороны неприятеля.

Драконы даже в воздух подняться не успели, настолько все было стремительно. Но они никого не интересовали, к ним никто не подошёл от неприятеля.

Вывод напрашивался из этого только один. И его озвучивает Барт Верес, как ищейка, взявшая след.

— Неприятеля при нападении интересовал только сам Джеральд, а не его солдаты.

И какова в этом была роль девушки-магички?

И была ли она там вообще?

Это было неизвестно.

При обсуждении выяснилось также то, на что раньше не обращали внимания.

Что в последний месяц было много нападений именно на руководящих лиц. Нападали на всех командиров.

А это значило, что высокие и мощные стены ограждений неприятель научился преодолевать.

Нападения были в разное время и на отряды Вилли и Гектора. Их также подкарауливали во время обследования границ. Просто не придавали значения, что охота идёт именно на командиров.

На Дэба нападали постоянно, во время вылазок неприятеля со стороны океана.

Но он так хорошо с этим справлялся, что уже считал это ежедневной работой.

Но именно Джеральд пропал. Именно его хотели вывести как главную силу.

А это значит, что лазутчики неплохо были осведомлены о расстановке сил на границе.

Рочестер говорит задумчиво:

— И под угрозой теперь и король Арчибальд Харлоу, которого надо убрать из его столь заметного шатра.

Дэб добавляет:

— Да и ты, и твоя семья, Маркус, тоже. Ты теперь здесь основной командир.

Подумав, добавляет:

— Лару с детьми надо отправить на юг, в замок.

Он так и сказал — “с детьми”. С нашим сыном и дикобразиками. Для него они воспринимаются как дети.

Мы сидим на скамьях за столом у палатки и наблюдаем в проем открытой двери как раз, как Лара хлопочет около Руси и мальчишек.

И каждый, наверное, думает сейчас о своей семье, о своих домашних.

— Король не отпустит её с купола, — мрачно говорит Рочестер Даллау. — Она самый сильный маг по куполу.

— А еще она знамя здесь, символ борьбы и надежды, — вторит ему Гектор Риччи.

— И для большинства твоя супруга, Маркус, просто Дара. Наша северная легенда.

Это уже Вилли Раймонд добавляет.

О, черт, я чётко осознаю, что Лару никто отсюда не отпустит, ни при каком раскладе.

И мы все понимаем это.

Решаем, что в целях безопасности королю Арчибальду Харлоу надо будет подобрать самый незаметный дом в поселении, а королевский яркий шатер при этом нужно не трогать, но усиленно охранять.

И проводить в нем небольшие совещания время от времени, без короля.

И нам тоже надо переехать.

Наша палатка стоит довольно близко к казарме, лазарету и тюрьме, стратегически очень удобно, но опасно.

И хотя мы здесь обжились, а Лара создала здесь уют, надо найти более безопасное место.

Я, как командир, создаю опасность, за мной тоже теперь будут гоняться.

И ещё приходим к выводу, что надо сделать вылазки по поискам Джеральда. И в горы на нашей стороне, и через стену к неприятелю. На другую сторону.

Куда мы в здравом уме никогда не совались.

Пока мы обсуждаем, вестовой приносит сообщение от короля.

Лару снова зовут на поддержку купола.

Снова собирают всех магов на укрепление купола.

И зовут не только её.

Зовут еще и маленькую магичку Русю.

Глава 27. Я сдалась

Да, моя крепость пала, я сдалась.

Пошла на поводу своих желаний. Сдалась под напором любви Маркуса.

Он же любит меня. Именно меня, не Ларику. И доказывает это каждый день. Всеми способами. И очень ждёт моей ответной любви.

Ну как можно этого не увидеть и не откликнуться?

А мне, да, очень хотелось почувствовать себя настоящей женщиной. Все долгие месяцы этой тяжёлой беременности.

Сколько раз из меня почти уходила жизнь!

Утонула в озере. И когда меня спас Дэб, я же очень долго не приходила в себя.

Потом тяжёлая беременность, когда мой сын-драконенок выпивал все мои соки, было сильное обезвоживание. И только кровь Маркуса, его драконья кровь, помогла мне восстановиться и дать силы на роды.

И моя магия в эти моменты мне не помогала. Получается, что я лечила других, но вот себе помочь не могла, нужна была любовь Маркуса. И его кровь.

Кровь и любовь. Любовь и кровь.

В этом, что-ли, заключается сила истинной пары?

Чувствую себя невероятно счастливой от любви Маркуса. Чудесной была наша первая ночь. Добровольной, без принуждения.

Ларика была с ним, фактически, не по своей воле. Её просто поторопились выдать замуж.

И она честно пыталась полюбить этого яростного и в бою, и в постели лорда-дракона, но не смогла. Хотя и забеременела в первые же дни. Сердце её принадлежало Тимми.

А я попаданкой вселились в её беременное тело. Именно меня выгнал Маркус из-за измены Ларики. Реальной, не выдуманной.

И долгие месяцы беременности я была одна, в размышлениях и событиях, происходящих со мною здесь.

По сути, с Маркусом я пересекалась очень мало за это время. Три мои первых дня в замке, до изгнания. Потом я о нем только слышала время от времени, знала, что он меня ищет.

И пряталась от него.

Пока не стало понятно, что без него я не выживу.

И вот здесь на границе в последнюю неделю перед родами все было стремительно же.

Прилетел Маркус, узнав, что я на границе, поил меня всю ночь кровью. Потом я провела два тяжелейших дня в тюрьме по доносу Синтии. С огромным животом, сидя на жёсткой полке, в грязной и смрадной тюрьме.

Маркус, кстати, не отбил меня тогда у охраны Джеральда. Это я всегда буду помнить. Или надолго запомню.

Потом был день суда, и Маркус меня защищал, организовал всю защиту и свидетелей.

— Но мог бы и просто спалить огнем этого Джеральда, — опять ехидно проходит по краю сознания.

Вот же они драконы какие, не любят друг с другом драться!

Сразу после суда у меня была ещё одна ночь на восстановление кровью. Маркус тогда полночи сидел рядом со мной, или обнимал лежа.

А потом был купол, выжавший из меня всю магию, и роды были совсем без сил. Где магию мне восстанавливала маленькая Руся, которая, похоже, отдающий маг. И ещё была помощь неизвестной девушки-магички.

И ещё день в лазарете, и день здесь, в палатке.

Да, получается, что в общей сложности я Маркуса знаю совсем немного. Три дня неудачного нашего знакомства в замке и эту последнюю стремительную неделю, включая дни в тюрьме.

То есть всего десять дней. Правда, как я поняла, Маркус все месяцы чувствовал тоску по истинной.

— Что не помешало ему развлекаться с Синтией, — опять подсказало ехидное сознание.

Ладно, это я тоже буду помнить. Отложим пока в сторонку, пусть не мешает моему счастью сейчас.

Я вся была в следах его поцелуев и его страсти.

А еще чувствую, что ночь рядом с Маркусом в любви укрепляет и словно подпитывает мою магию. И Маркус полон сил, это тоже видно. Видимо, так проявляется магия истинной пары. Я полна сил и энергии.

…

Мужчины у палатки проводят совещание по исчезновению Джеральда, обсуждают возможности вылазки в стан неприятеля. Наверное, это очень опасно.

Я к этому времени подняла и накормила всех своих и охрану. Мужчинам на совещании тоже вынесла свежее молоко с бутербродами, никто не отказался.

Дэб улыбается приветливо, рад, что у меня все хорошо.

А у меня все здорово, это точно.

Бертран потихоньку обучает детей-дикобразиков вольтерскому языку. Говорит мне о первых успехах. Я вместе с ним тоже пробую общаться.

Но тут приходит вестовой от короля. Нас с Русей требуют на холм, на восстановление и накачивание магией защитного купола.

Маркус не может меня сопровождать, готовит вылазку, и я понимаю, что переживаю за него.

Идём с Русей на холм, вместе с Дэбом. Бертран тоже ведёт с собой мальчиков.

Там уже король со свитой и маги в помощь.

Там те же двое старших магов и двое молодых, парень с девушкой, выпускники Академии. Именно у них шли с ладоней голубые нити, свидетельствующие, как я понимаю, что в них, как и в моем теле, есть кровь древних вэлби.

А девушки-магички, что так помогла мне при родах, нет.

Именно за ней погнался Джеральд, назвав своей истинной, и пропал.

Других прошлых магов, у которых голубая магия не проявилась, отослали с границы. Но вместо них с другой части холма поднимается новая группа. С порталами прибыла группа из шести магов с Западных земель.

Понимаю, что король Арчибальд Харлоу, сразу по прибытию сюда, вплотную занялся укреплением защитного экрана.

И когда обнаружилось, что в моем присутствии у некоторых магов появляются на ладонях голубые нити, питающие купол, он стал по очереди вытаскивать все группы магов на проверку, по сути, наличия крови вэлби.

Я что, ещё и отдающий маг? Проявляющий маг?

Снова работаем все вместе. С моих ладоней идут довольно мощные потоки голубого света. Они тоже стали сильнее после родов и ночи любви с Маркусом.

У четверых прошлых магов голубые нити в моем присутствии тоже становятся покрепче. И они радуются этому искренне вместе со мной.

Снова король лично наблюдает за накачиванием купола. И не только он, со всех сторон опять подтягиваются зрители. Люди, драканы и драконы. Жители границы все невероятно переживают.

Никто не хочет войны, слишком памятны были события прошлого прорыва чернородцев. Все хотят защиты, надёжной защиты.

Я стою в самом центре, поддерживаемая крепким дубом Дэбом, он тоже вэлби. К моим ногам прижалась маленькая Руся. У меня идут сильные голубые потоки вверх, но меня надолго не хватит.

Вокруг меня ещё десять магов, у четверых прежних идут голубые нити. У шестерых пока только белые.

Но через час попыток ещё у двух новых магов белые нити сменились на голубые, под общий напряжённый выдох зрителей, которые смотрят и переживают.

Это две женщины из лесных западных ведьм, как они представились. Итак, нас уже семеро.

Силы мои начинают заканчиваться.

И в моем сознании мелькает моё подзабытое ночное видение. Древняя Вэлбитерра, тысячу лет назад. Страшная древняя битва.

Сотни голубых рук, взметнувшихся вверх и отдавших свои потоки куполу. Погибших, но не сдавшихся.

Раненый король Джордан. Такой же мощный, как Дэб.

И его предсмертные слова:

— Дара, живи в веках!

Стряхиваю с себя это наваждение. Как же так, мы сейчас восстанавливаем историю прошлого? И что, я была призвана в этот мир не случайно?

Тяжело дышу, опираясь на Дэба. Магия моя закончилась. И тут же исчезают голубые нити у всех.

Какая сложная связь!

Король и зрители смотрят расстроенно. Купол все ещё голубой, но не синий. Откуда все знают, что он должен быть синий?

И тут открывают рот Руся и мальчишки, оглушая нас своим звуком. В моем бы мире сказали бы, что ультразвуком.

Потому что это не звук, от него уши закладывает до боли. Это прямо какое-то оружие массового поражения.

Светлые волосы Руси снова взметаются коконом вокруг неё и потом впиваются иголочками во все части моего тела. И по её иглам снова идёт чистейшей воды энергия в меня.

Ты ж моя драгоценная девочка! Неизвестный Вольтерре отдающий маг!

Общий счастливый выдох зрителей и напряжённый взгляд короля Арчибальда Харлоу. Он все понял.

Понял, какое сокровище было в его тюрьме и кого он спас. Хорошо, что не опоздал. А они теперь пытаются спасти его королевство.

В итоге мы работали ещё пару часов, все вместе. Дэб держал нас с Русей. Руся питала энергией меня.

Я отдавала магические сильные потоки вверх, и в моем присутствии выходили голубые нити ещё от шести магов. И они становились крепче.

Сложная такая конструкция получилась у этой магической работы.

Но ведь получилось!

Я помогаю куполу, а Руся помогает мне восстановить магию. Тандем.

Магов мало, кто может помочь с куполом, и не зря король Арчибальд собирает нас здесь.

Купол практически готов, он темно-голубой.

Но сил накачивать больше нет. Надо отдохнуть и лучше снова в объятиях Маркуса.

Черпать силу и энергию во взаимной любви.

Глава 28. Вылазка

Нам в этот памятный с Ларой день, после первой ночи взаимной любви, пришлось разделиться.

Лара с детьми-дикобразиками по приглашению короля работает по укреплению купола. С ними пошли Дэб и Бертран, и я верю им, как сам себе.

Дэб ни за что не оставит Лару по поддержке, не даст ей выдохнуться и остаться без магии. Мы так с ним договорились.

Бертран присмотрит за иглистыми детьми, с ним никто их не обидит. Он единственный, кто начинает их понимать.

Говорит, что невероятно сложный язык в произношении.

Почему мы раньше ничего не знали об этой расе людей-магов? Они же явно маленькие маги, думаю, что все трое.

Вглядываюсь в толпу людей, собравшихся около холма для поддержки магов, создающих купол.

У Лары там, образно говоря, роль “главной скрипки в оркестре”. На неё все настраиваются.

И, судя по тому, что купол становится заметно шире и темнее, у них там все неплохо получается. Слышны слова ободрения, правильнее сказать, гул одобрения.

— Дара, Дара!

Да, все так

Даже из тюрьмы слышен одобрительный гул, арестанты тоже невероятно рады куполу. Слышны их поддерживающие крики Голубой ручке и Даре.

Получается создавать защитный купол, получается! И наша палатка тоже сейчас стоит под куполом, и весь драконий лагерь, и тюрьма, и лазарет, и дома.

Купол становится все шире, нависает над мысом, как темно-голубая крыша. Но пока ещё не синяя.

А я работаю на расследованием пропажи генерала Джеральда Харлоу. И, прослушав записывающие камни с показаниям членов отряда Харлоу, понимаю, что никто из членов отряда не понял, куда он исчез после взрывов.

В момент взрыва он был вместе со всеми, трое видели, как его лошадь упала вместе с всадником.

А вот дальше было непонятно.

То ли он смог подняться и уйти, и даже улететь, но это вряд ли. Зная Джеральда, уверенно скажу, что он ни за что не оставил бы свой отряд

То ли его кто-то унёс, увёл, утащил. Второе казалось более приемлемым.

И опять только вопрос: а куда утащили, скажем так, бесчувственное тело Джеральда? Вообще где оно, это тело? На нашей стороне или на стороне неприятеля?

Соответственно этому, было два направления поисков.

Один — искать в горах, и я уже распорядился, чтобы отряды поисковиков прочесывали горы и урочища на нашей стороне.

Если Джеральд на нашей стороне, то рано или поздно мы его найдём. Или его тело. Живого или мёртвого.

Лучше пусть хоть всего израненного, но живого. Вон как король Арчибальд Харлоу за брата переживает.

А вот если его увели в сторону неприятеля, через границу…

Тогда надо делать вылазку на другую сторону. И делать её немедленно, вдруг Джеральд ещё недалеко.

В итоге я сам подготовил эту вылазку. Возможно, первую вылазку, могут понадобиться и ещё поиски. Продумав детали и участников, с их согласия.

Оставался вопрос, с кем оставить Алекса на время работы Лары?

С Алексом в итоге осталась сиделка из лазарета, присланная Грегором, именно она участвовала в родах и принимала на руки нашего сына.

Кроме неё, также наша охрана. Каждому было сделано соответствующее внушение. И Барт с ними для жесткого и тотального контроля.

Наставление было только одно:

— Беречь и защищать, ценой жизни.

Ну, а как иначе?

Алекс — мой кроха-сын — законный и единственный наследник собственника и землевладельца всех Южных земель. И основного командира здесь.

Конечно, он тоже может стать мишенью для шпионов.

Так что не дай, Боги!

В вылазку в стан неприятеля для просмотра и выявления возможных следов Джеральда и планов противника, что не менее важно, решено было отправиться в облике драконов и немедленно.

Решили, что в разведку полетим вчетвером.

Два командира — я и Вилли Раймонд, командир западной части границы здесь. Он эту территорию хорошо знает.

Именно в этих землях пропал Джеральд и все лошади отряда, то ли живые, то ли их трупы.

И еще мы взяли с собой двоих из драконьего молодняка, наиболее ярко проявивших себя в ловле шпионов — молодых драконов Дикаса и Ревена.

Оба рослые, быстрые и хорошо владеющие огнём в драконьей ипостаси. Образно говоря, себя и нас не подожгут.

А то с молодняком такое не раз случалось. То хвост себе сами подпалят нечаянно, то хвост соседа во время полёта.

Да, подготовка молодых на границе всегда очень важная задача.

Я так и не смог больше увидеть Лару, она все ещё была на создании купола. Да и все свободное от охраны границы сообщество тоже было там. Зрелище потрясающее!

Но мы вылетели.

И через полчаса полёта приземлились в западном дальнем урочище, где пропал Джеральд. Верхом на лошади сюда бы добирались пару часов, или больше, граница длинная.

Сориентировавшись на местности, пролетаем стену, которая сверху кажется поосто игрушечной.

Это внизу она кажется мощным укреплением, а в воздухе границ нет.

Впервые за долгое годы мы летим над территорией неприятеля. Сюда никто никогда не залетал, по крайней мере на моей памяти. Нет ни карт, ни границ.

На наших картах все, что за стеной, обозначается просто как “территория неприятеля”.

И у нас, и у них, получается, это жизнь “за стеной”. Но ведь кто-то же там раньше жил, до порабощения Черной магией.

Были же там какие-то жители, нам неизвестные ?

Были, но мы о них ничего не знаем.

Шпионов старались сразу ликвидировать.

В итоге никто ничего не знает про то, что “за стеной”.

Ничего! Но это точно не правильно.

Я по своей южной границе, которую курирую, чётко знаю, кто там живёт.

С этими народностями у нас и договора о защите границы, и обмены товарами, и взаимовыгодное сотрудничество.

А здесь все не так. Вспоминаю, что раньше и стена границы была магической, не только купол, надёжно защищая Вольтерру. Через неё просто никто не мог к нам пробраться.

По крайней мере так говорят древние сказания и легенды. Но никто не знает наверняка.

Сейчас стена выполняет чисто механическую роль. Нет магов, которые могли бы активировать стену, пробудить её магию.

И даже непонятно, а какие для этого нужны маги.

Летим над широким и пустынным плато. Настоящая пустыня, но не засушливая. Ни ручьев, ни рек, ни деревьев, это все на нашей стороне.

И никаких следов Джеральда, соответственно.

В конце безжизненного плато, где и животных-то не видно, начинаются горы, что идут цепью далеко вперёд, скрываясь за горизонтом.

И вот тут мы замираем на месте, точнее, замираем в воздухе.

Потому что видим впереди … битву.

Битву, к которой нам нельзя приближаться.

Глава 29. Незнакомая битва. Рыжее и чёрное

Нашим взорам с высоты драконьего полета, на расстоянии двух часов лета, открылась неизвестная и невероятная битва. Битва армий с незнакомой магией.

В конце огромного пустынного плато, где оно соединяется с цепью гор, далеко впереди от нас идет битва двух армий. А это именно армии по количеству участников.

Мы видим лишь цвета. Эти две армии как два полотна. Рыжее и чёрное. Чёрное и рыжее.

Такое ощущение борьбы Добра со Злом… Рыжие, светлые — Добро, чёрные — Зло.

Огромная, заполнившая все плато армия Черной мглы. Это чернородцы, как мы их называем, черная нечисть, солдаты Мглы. В каждом их этих солдат есть кусочек магии Мглы.

Откуда их у неё так много, откуда они берутся — никто и ничего не знает.

Армия Черной мглы идёт по плато, как саранча, захватывая

Передний её край сталкивается с рыжим войском и теснит его.

Мы видим, что рыжее войско идёт не такой широкой полосой, как чернородцы. Рыжие солдаты спускаются с гор, как будто потоки лавы и устремляются вниз в разных местах.

Мы находимся от битвы очень далеко, видим драконьим зрением, наблюдаем с воздуха, поэтому детали не видны. Только общие черты, крупными мазками.

Кто эти отчаянные рыжие воины, решившиеся дать отпор Черной мгле? Это люди или маги?

Они стекают с гор потоками и нападают на чернородцев.

Там, где рыжие воины сталкиваются с чёрными, в этих местах линия столкновения словно искрит. Идут вспышки применяемого оружия или магии, отсюда нам совершенно непонятно.

При этом линия столкновения все время находится в движении, рыжие воины то наступают, то отступают. Похоже, что они невероятно храбры и отчаянны.

С гор спускаются все новые и новые потоки защитников, давая бой черному войску.

Мы наблюдаем битву двух армий с неизвестным нам оружием. Ни с той, ни с другой стороны.

А это очень плохо, что мы до сих пор ничего о неприятеле не знаем. Не зная врага — не выиграть сражение. А нам надо знать, кто против нас.

Многие годы после войны, когда пала Вэлбитерра, защищаемая голубыми магами, и появилась Вольтерра, защищаемая драконами, мы не знали настоящей войны.

Тысячу лет назад защитные купола, создаваемые голубыми магами — вэлби, были на всех сложных участках границы.

Самый мощный и основной купол-щит был на Севере, и он был разрушен во время гибели армии короля Джордана Вэлби.

Тогда погибли сотни голубых магов, защищавших страну защитной магией. И сам король Джордан погиб, изрешеченный стрелами.

Последние его слова были о дочери Даре, чтобы она жила в веках. Так сохранилось в преданиях.

Тактика войны и защиты тогда была связана с охраной защитного купола. Он не пропускал врага, чернородцы не могли приблизиться.

А врагу надо было пробить этот защитный экран. Что он и стал делать за счёт массовости своей армии. Каждый чернородец нёс кусочек магии Черной мглы, ослабляющей купол.

И тысячу лет назад армия Черной мглы пришла в настолько огромном количестве, что из-за заключённой в тысячах тысяч чернородцев магии Мглы купол стал трещать и рассыпаться.

Сотни магов пытались его удержать голубыми потоками с рук. Но силы были слишком неравны. Сотни магов против тысячи тысяч солдат Черной мглы. Каждый с частицей черной магии, Зло брало количеством.

Голубые маги-вэлби не ушли с поля боя, держали купол до последнего. И погибли по преданиям и древним рукописям один за другим, пронзенные сотнями стрел.

И тогда нашу страну спасли высшие драконы, выстроившиеся армией за разрушаемым куполом.

Прилетели практически все драконы страны. Мощное гигантское пламя драконов, сжигающее все на своём пути, ударило по армии Черной мглы, не оставляя трупов. Всё просто сжигалось дотла.

Исчезли и чернородцы, и маги. В черно-красном зареве стоял запах сожженых тел.

И Черная мгла, потеряв армию, отползла за стены и за океан. Почти на тысячу лет, лишь предпринимая отдельные вылазки шпионов.

Стратегия войны и защиты тысячу лет назад была построена на сотрудничестве голубых магов и драконов.

Но магов не стало, а стратегию никто не выстраивал. Никто не искал сотрудничества с жителями иных территорий за пределами пограничных северных стен.

Никто не знал, кто живёт на Севере, за стеной, за пустынным плато. А оказывается, там в горах жили рыжие защитники.

Искали магов по всей стране, пытались держать купол. Маги из клана вэлби к тому времени практически исчезли. Многие прятались в лесах, так как драконы активно присвоили успех себе, а в отношении магов-вэлби вообще стали говорить как о предателях.

И страна была переименована из Вэлбитерры в Вольтерру. Страну драконьей воли. Ну, раз победили драконы. Но успех ничему не научил.

И почти девять лет назад Черная мгла, нарастившая армию непонятным способом, снова пришла к нашим стенам. И снова купол начал разрушаться, и его заново создала, ценой своей жизни, неизвестная тогда лекарка Дара.

Оказавшаяся сильнейшим магом из голубых вэлби. Чудом сохранившаяся. И, похоже, сама не знавшая о дремавшей в ней магической силе.

Но Дара при защите погибла. Купол она создала ценой своей жизни. И стала легендой Севера. Ей стоит здесь памятник с единственной надписью — “Дара”

А стратегия войны и защиты не изменились. Мы снова создаём купол на границе. Который пока ещё не темно-синий даже. И он будет реагировать на магию каждого чернородца.

И мы видим, что их снова тысячи тысяч. И они смогут таким количеством разрушить купол. А это значит, что у нас ошибочная стратегия. И нет тактических мер.

Именно эти мысли сейчас приходят мне в голову, как полководцу.

Каким образом Черной мгле удаётся так быстро наращивать свою армию? За девять лет от полного уничтожения до гигантской армии?

Между тем разворачивающаяся перед глазами картина битвы для нас очень тревожна. Рыжие воины бьются отчаянно, все новые силы спускаются с гор, но потоки их становятся все тоньше и тоньше. Неизвестно, кто там вообще бьётся в самых последних рядах.

— Может быть даже женщины и дети, — глухо звучит голос дракона.

Он очень переживает, мой боевой дракон, что не может помочь.

На переднем плане сопротивления мы видим вспышки, потом линия ощутимо двигается в разные стороны, а потом рыжие исчезают совсем. Побежденные исчезают. А вот чернородцев-победителей явно становится при этом больше.

Идет смертельная для рыжего редеющего войска битва. Битва, в которой они исчезают, а черных солдат становится все больше и больше. При этом переродившиеся солдаты используются против своих же — против рыжих воинов.

— Ты тоже это видишь? — слышу я глухой голос дракона Вилли Раймонда, командира гарнизона западной части нашей границы.

— Да, они бьются, а потом перерождаются, как будто бы.

— И затем они уже бьются как чёрные солдаты. Бьются со своими же, порабощая их, — доканчивает Вилли.

— Да, мы тоже видим это, — сообщают молодые драконы Дикас и Ревен.

И тогда мы начинаем осознавать весь ужас происходящего. Стратегию войны Черной мглы.

Черная мгла набирает солдат за счёт порабощенного противника. Побеждает и забирает, делая их своими солдатами. Делая их чернородцами. Это как черная чума, порабощающая целые страны.

Мы висим в воздухе и напряжённо смотрим вдаль. Мы не смогли бы помочь этим защитникам, мы далеко и нас слишком мало против орды Черной мглы.

Нас бы тоже поработили, и мы бы не смогли сообщить ничего своим.

Рыжие потоки с гор иссякли. Их больше нет, защитников. Больше некому остановить Чёрную мглу. Все защитники страны за стеной захвачены, порабощены и стали солдатами чужой армии. Переродились.

И далее мы с ужасом видим, как на плато идёт переформирование сил. Армия чернородцев выстраивается в одну линию.

И… поворачивает на нас, движется в нашу сторону.

Глава 30. Перед битвой

Это то, чего так опасался Джеральд Харлоу, предвидя вторжение.

Видел он или не видел армию Черной мглы, границ войска которой просто не видно, мы уже вряд узнаем.

Джеральда мы так и не нашли, зато увидели мощнейшую реальную угрозу нашему королевству.

Черная армия пошла к нашей границе. И, судя по скорости, через несколько часов подойдёт к стене границы.

Мы узнали тайну Черной мглы. И её силу.

Армия Черной мглы растёт за счёт порабощения других народов и рас. Она забирает всех, кто оставался в живых.

Она просто забирает их себе, превращая в своих солдат. В чернородцев.

И мы понятия не имеем, сколько государств она уже поработила.

Мы несёмся на полной скорости назад, перелетая стену. Надо срочно предупредить и расставить всех защитников, быть готовыми к битве.

Время подготовки прошло.

Пришло время битвы.

…Мы несётся драконьей четвёркой вдоль западной части стены, задерживаясь на несколько минут на каждом посту.

И я не думаю, что чернородцы остановятся около стены, пусть и мощной, но обеспечивающей только механическую защиту.

Я практически уверен, что они быстро сломают её и двинутся уничтожать купол, который представляет для них реальную угрозу, и который в единственном числе.

Который накрывает всю конечную часть северной границы, вместе с тюрьмой, лазаретом и поселением.

Под которым все остаются в живых, пока он существует. Под которым быстро регенерируют драконы.

Но прежде чем добраться до купола, Черной мгле придётся встретиться с защитниками западной стены.

Командиру каждого поста вдоль западной стены даётся команда привести состав и вооружение в полную боевую готовность. Вторжение чернородцев ожидается через несколько часов.

Каждый пост — это не просто надземные сооружения. Это еще и подземный бункер. И многие посты соединяются еще между собой, уходя подземными ходами к куполу.

Так что Северная граница у нас "с секретом". И очень надеюсь, что шпионы этот секрет не выявили.

Образно говоря, дав наземный бой, защитники из числа драканов и людей могут укрыться и передвигаться в подземных ходах. Главное при этом не пропустить туда чернородцев.

Для этого около каждого поста и бункера находятся два-три дракона, в основном из “драконьего молодняка”, которых специально эти месяцы натаскивали на борьбу с чернородцами.

Чтобы не боялись сверху палить огнём, сжигая врага на земле и в верхнем бою. Известно, что небольшая часть чернородцев могла подниматься в воздух, без крыльев, но основная масса нападала с земли и на земле.

Дракон Вилли Раймонд отделяется от нас, он краток:

— Простите, друзья, остаюсь со своими. Я должен быть здесь.

Он тут же собирает около себя драконов и драканов, командиров постов.

Я жму ему руку, оба понимаем, что именно они и примут бой первыми. Черная мгла, судя по расположению сегодня, начнёт с западной части.

И сюда надо срочно собрать основные силы, чтобы враг не прошёл. Или растерял здесь силу.

Мы несёмся дальше, сообщая сведения командирам постов, и выскакиваем на центральную часть. Видим темно-голубой купол, который так и не стал синим, собравшихся около него защитников.

Все очень обеспокоены. По переговорным камням с западных постов информация уже известна.

Король Арчибальд, сменивший под моим нажимом видный отовсюду королевский шатёр на дом в поселении, практически посерел лицом.

Ему тяжело без брата и от сознания того, что Джеральд, вероятнее всего, погиб.

И ещё он опасается, что в случае разгрома купола, оставшимся в живых в Вольтерре придётся отступать.

Уступать территорию солдатам Черной мглы под ее нажимом.

И сколько придётся так отступать, неизвестно.

Потому что с Черной мглой нельзя договориться.

Кто она, эта чёрная сущность, эта нечисть?

Никто не знает. Это просто мерзкий чёрный мрак, ползущий по земле вместе со своими чёрными солдатами, не имеющими человеческого облика.

Которые у нас, драконов, вызывают только одно желание — жечь огнём.

Но чернородцы при этом хорошо владеют и стрелами, и оружием, стремясь убить как можно больше защитников.

Самих их прикончить без драконьего пламени тяжело.

И мрак, ползущий по земле, как тяжёлая маслянистая жидкость, способен, как выяснилось, превращать противников Мглы в ее новых солдат.

Я не согласен с опасениями Арчи. И не хочу даже думать об этом, об отступлении.

Но и Арчибальд не скажет о своих опасениях публично. Я знаю о этом лишь как его друг. Для всех король Арчибальд Харлоу будет олицетворять защиту страны. Который для этого здесь, со всеми драконами страны.

Да, здесь почти все драконы, кроме тех, кто защищает границы Южных, Западных и Восточных земель.

И я знаю, что надо драться, а не думать о том, как отступить. Защищать границу и магический купол, а купол будет защищать нас.

И для меня нет другого варианта, я их не рассматриваю.

Вместе с Арчибальдом собираем всех защитников и жителей. Все боевые драконы и воины распределяются по своим позициям.

Значительная часть новоприбывших драконов направляется на западную часть границы. Исключительно для верхнего боя, чтобы пламенем поливать чернородцев.

Понятно, что многие из них попадут под обстрелы чернородцев, и тут главная задача — нападать огнём сверху, упреждая обстрелы.

Раненым драконам нужно будет улетать к куполу, для регенерации. Потому что в случае, если дракон рухнет на землю, его уже не будет в живых.

Регенерации нужна, чтобы снова вступить в бой.

Вторая часть драконов остаётся для защиты купола. Вместе с гарнизоном Дэба Бароу, это драканы. Самые сильные из всех драканов границы, охранявшие тюрьму.

Вспоминаю, что Лара предлагала выпустить заключённых, хотя бы в последний момент, при условии, что они будут участвовать в битве. Но Рочестер остерегается. Не хочет получить удар в спину. Его можно понять.

Защитники восточной части границы также распределяются по постам с бункерами. Единственное отличие, что там нашествие может быть со стороны океана. Поскольку там нет таких опасений, как на западной части, эту часть границы не усиливаем дополнительно.

Гектор Риччи

А женщинам границы и детям нужно срочно выезжать на обозных повозках отсюда. Часть уже выехала в эти дни, но ещё многие здесь. Повозки готовы и в горы потянулся печальный обоз.

В тревоге нахожу Лару около нашей палатки. Сильно уставшую после накачки купола, который так и не стал синим.

С Алексом на руках и прижавшимися к ней дикобразиками.

Кидаюсь к ней, своей истинной. Как я люблю эту женщину! А ведь мы последние часы вместе. И я вряд ли выйду живым из этой битвы. Я видел Мглу и её намерения.

Но ей не надо знать об этом.

Ей надо немедленно выезжать отсюда, со всеми детьми. С Бертраном и Бартом для безопасности.

Бертран не только лекарь, он мой товарищ по прошлым боям, да и Барт ему не уступает. С ними Лара будет в безопасности.

Дэб тоже так считает и настаивает на этом.

Обозная повозка для них уже готова, я заранее договорился с Бартом об этом.

Но Лара, Лара! Она не согласна с этим.

Не женщина — загадка.

— Мы остаёмся, Маркус, — говорит она. — Я нужна куполу, а только он может спасти границу.

Помолчав, добавляет:

— И страну.

Глава 31. Нашествие. Прощание

Мой муж, генерал Маркус Эшбори спорит, настаивает.

Он боится за меня и сына, и хочет, чтобы я с детьми уехала. Не попала под битву, сохранила жизнь себе и детям.

И я снова, словно бы прежняя Лариса Антоновна, мать четверых детей. Вот судьба умеет подкидывать сюжеты и временные загадки.

Только в моем мире у меня был один сын и три дочки. А здесь трое мальчиков и девочка.

Теперь со мной мой рождённый Сашенька-Алекс, и ещё Руся и двое мальчиков. И все при мне, почти усыновленные.

Снова четверо.

Но я знаю, что я в другом мире. Мире, где идёт война. Мире, который, как я внезапно понимаю, не случайно призвал меня сюда.

Каким образом он это делает, я не знаю.

Только знаю, что я — настоящая Вэлби, из клана вэлби. Из голубых вэлби. Настоящая здесь. С древнейшей магией в руках.

Думаю, подспудно как-то знаю даже, что тысячу лет назад голубые вэлби каким-то образом оказались в других мирах.

Возможно, погибая там, под сотнями стрел, в той древней битве при короле Джордане, в той ещё Вэлбитерре, они смогли переместиться в иные миры.

Они явно владели телепортацией. Я это точно знаю. Сама, их вероятный потомок, смогла легко переместить Тимми.

И пока в той древней битве, тысячу лет назад, их тела в клубках вражеских стрел горели вместе с чернородцами, сжигаемые драконьим пламенем, души их, я думаю, перемещались в тела людей иных миров.

Возможно так? Сейчас только понимаю, что возможно. Пришло это осознание. Прими, что ты не просто попаданка. Да и вовсе не попаданка. Потомок магов древней Вэлбитерры.

А значит, я сюда попала не случайно. Мир Вэлбитерры призвал меня сюда. На новую битву.

В прошлой битве погибла, нелепо погибла Дара Вэлби. Единственная, кто могла создать защитный купол.

А на эту битву мир Вэлбитерры призвал меня.

И я тоже, вероятно, единственная. Пока — единственная. Вероятно, для всех и для этого мира тоже Дара.

— Живи в веках, Дара! — это же были последние слова короля Джордана в моем видении.

Не случайно я видела эти видения.

Я понимаю, почему меня призвали. Голубая магия, голубые руки, укрепление купола. Только Дара могла создать купол, ценой своей жизни.

А я только питаю и укрепляю этот купол.

Но я должна быть здесь. Без меня он разрушится и все погибнут. И никто из нашей семьи не выживет. А если я буду бороться, есть шанс. Выжить. Хотя бы новорождённому сыну, которому всего несколько дней отроду.

Прости, сыночек, если придётся вырасти без мамы. Но ты не погибнешь!

Прости, Маркус. Погибнем, так вместе.

Но Черная мгла не пройдёт больше в Вэлбитерру.

— Ты не пройдешь! — стучит у меня в голове. — Я не дам тебе это сделать. Не дам!

Значит, я теперь новая Дара. В этой битве. А это значит, что я должна быть здесь.

Но детей, детей надо отсюда убрать. И немедленно, очень скоро здесь будет жарко.

Я чувствую это по жару крови, по ставшим внезапно голубыми ладоням. По уже загорающимся в моих ладонях голубым искрам.

Все это пролетает у меня в голове за мгновения.

Вижу готовые повозки. Вижу стоящих рядом Маркуса, Бертрана и Барта.

И Дэба, стоящего со мной рядом с половиной своего гарнизона. Они готовы меня охранять.

Что происходит? Почему все хотят, чтобы я уехала, когда я нужна здесь и сейчас?

— Маркус, — быстро объясняю я ему, — я не могу уйти. Я голубая вэлби, ты это знаешь. Мир Вэлбитерры призвал меня сюда, на эту битву. Я маг-вэлби. Меня призвали, чтобы защитить страну.

И только Дэб смотрит на меня с пониманием и печалью. Он осознает миссию магов-вэлби и охраны магов здесь. Он понимает, что можем все погибнуть.

Маркус смотрит на меня напряжённо, в его глазах боль и неверие. Он не хочет принимать эту правду.

— Ты моя жена, моя истинная, мать моего сына. И ты уезжаешь отсюда сейчас. Немедленно.

Он больше не слушает, хватает меня на руки, вместе с Алексом, и несётся к повозке. За ним Барт и Бертран с дикобразиками.

В отдалении слышны звуки взрывов, крики защитников, гул со стороны нарастает.

Маркус пытается меня посадить в повозку, передаёт Алекса на руки уже сидящего в повозке Бертрану.

— Лара, любимая! Не рви мне сердце! Уезжай отсюда с детьми, пока ещё можно. Я вернусь, обязательно, будем вместе!

По щекам и вискам Маркуса стремительно нарастают чёрные чешуйки.

Гул нарастает, звуки взрывов все ближе.

Я выворачиваюсь из рук своего, что скрывать, теперь уже бесконечно родного дракона, спрыгиваю на землю.

— Не будем мы вместе, если я уеду, — кричу ему сквозь слезы, застилающие глаза. — Я остаюсь. Без меня купол разрушится. Я нужна Вэлбитерре. Отправляй детей!

— Нет, — драконом ревёт Маркус, и я вижу, что от напряжения он уже оборачивается.

— Уезжай с детьми, немедленно, — это последние его слова как человека.

Маркус мощным чёрным драконом взвился в воздух.

И его дракон со мной говорит уже мысленно, требуя уехать.

А я глазами Маркуса с

Это нашествие врага. Нашествие! Война началась!

И вот сейчас черная армада двинулась к мысу и куполу. Ещё несколько минут, и они будут здесь.

— Скачите, — кричу я Бертрану с детьми в повозке, — немедленно, враг уже здесь. А я нужна куполу!

Стегаю подвернувшейся хворостиной запряженных коней.

В одном из них узнаю боевого коня Маркуса. Мой муж никогда не расставался со своим любимцем и боевым товарищем. Марк его отдал нам, а значит он знал, понимал, что не вернётся, что погибнет.

Боги, будь проклята эта война! Эта чума, эта Чёрная мгла!

— Понял, Дара! — кричит Бертран, держа на руках Алекса, — не бойся за сына. Выживи только!

У меня сердце на разрыв. Глухие жёсткие удары о ребра. Я даже не успела поцеловать Алекса-Сашеньку напоследок.

— Прощай, сыночек, выживи только, — шелестю губами, — выживи, родной.

Конь Маркуса резво трогается, но из повозки прямо на ходу вываливается Руся и бежит ко мне.

— Ты ж моя хорошая девочка, моя магичка! — это у меня прямо сквозь слезы.

Такая маленькая девочка, и такое большое сердце, такой большой маг! Думаю, вот ведь ирония судьбы. Девочки остаются, мужчины уезжают. Но из повозки выпрыгивают также и мальчишки, и Барт, и все бегут ко мне.

— Тоже хочу стать героем Вольтерры! — невесело шутит законник Барт, вставая рядом.

А Бертран с Алексом на руках и возницей в повозке унеслись наконец-то по дороге в горы.

— Лара, любимая, — слышу в голове печальный вздох дракона, — что ты наделала! Сына без матери хочешь оставить?

— Он выживет, — говорю я ему, также в мыслях. — Твой род не закончится, любимый. А нам надо драться здесь.

Ко мне стекаются все, кто находится около лагеря, бегут жители из домов. Никто не хочет погибнуть под обстрелами.

— Всем под купол, в центр, — кричу я.

— Я знал, что ты останешься, — кричит Дэб. — Поэтому драканы все с тобой. Мы твоя охрана, ты теперь Дара. Только ты можешь что-то изменить в этой битве.

Поняла, насколько глубоко у нас связь с Дэбом. И он, и я Вэлби. Голубые вэлби. И это наша с ним битва.

Он здесь Джордан Вэлби, я здесь — Дара Вэлби. У этих битв сходные герои. Спирали судьбы, не иначе. Нас двое. Двое вэлби.

— Пусть проснётся древняя магия. Живи в веках, Вэлбитерра! — Дэб произносит слова древних заклинаний.

Драканы ему вторят. Они не отходят от командира. Они все здесь. Целый гарнизон самых крепких драканов. Потому что нет смысла охранять тюрьму, когда горит страна.

Взрывы раздаются со всех сторон. Люди бегут со всех ног под купол. Направление у всех одно.

Я глазами Маркуса в своём сознании вижу, как повсеместно вдоль границы драконы, вставшие в воздухе цепью, поливают огнём чернородцев, не давая массово перейти стену.

А внизу в наземном бою дерутся воины и драканы с теми чернородцами, кто уже перешёл. Драконы стараются направить пламя за стену, чтобы не навредить защитникам границы.

Но при этом сами открыты для стрел тех чернородцев, кто уже прорвался через стену. И есть уже упавшие драконы. И есть тяжело летящие от ран в сторону купола. В надежде на регенерацию.

Война идёт по всей западной и центральной части границы. Сзади слышны сильные взрывы. Оглядываюсь и вижу горящий королевский шатёр. Значит, прав был Марк, переведя короля в другой дом. Жизнь ему наверняка этим спас. Шпионы знали про шатёр короля.

Следующим снарядом сметает уже нашу палатку. Откуда мы только что ушли. Тоже знали, что Маркус главный? Наш дом! Дом, где жила моя семья.

Дом, где я была так счастлива с Маркусом!

Глава 32. Битва драконов

После всего того, что я видел в разведке, эту гигантскую армию чернородцев, границ которой не видно с драконьего полета, я понимаю, что нас, драконов, может просто не хватить для защиты.

И я сам вряд ли выживу. Я же не буду на задних позициях, все время буду в пекле.

А синего защитного купола так и не создалось. Нынешний долго не выдержит.

А это значит, что Ларе с нашим новорождённым сыном надо отсюда немедленно уехать. С детьми — дикобразиками.

И я понимаю, что счёт идёт на минуты.

Но, Боги, эта невозможная женщина отказывается уезжать!

Что она говорит, что она говорит!

— Маркус, я не могу уйти. Я голубая вэлби, ты это знаешь. Мир Вэлбитерры призвал меня сюда, на эту битву.

Снова, снова она даёт понять мне, что она попаданка, что она пришла в этот мир. Правда, говорит, что вэлби, что мир призвал её.

Я слышал, что души иногда кочуют по мирам. Неужели древние вэлби именно так сохранились? И приходят к нам попаданцами?

Но какое сейчас это имеет значение?

Здесь и сейчас уже идёт битва, и долг мужчины — спасти свою семью.

А для меня Лара — все!

Я понимаю сейчас, что для меня моя Лара. Она — мое сердце, моя любовь, моя истинная. Она и сын — моя семья — настоящая, выстраданная!

Лара отказывается уезжать с сыном, и не понимает, что мы же тогда все погибнем здесь.

— Ты моя жена, мать моего сына. И ты уезжаешь отсюда сейчас. Немедленно.

Хватаю Лару с Алексом на руки, заталкиваю в повозку, куда отдал своего боевого коня Ворона. Не потому, что больше нет лошадей. И не потому, что больше мне, увы, на него не вскочить.

А потому, что только Бертрану и Ворону я доверяю вытащить Лару с детьми отсюда. Ворон врага всегда чует, вывезет, не бросит. Тогда будет шанс спастись.

Я уже на стадии оборачивания, я должен быть в битве.

Но Лара! Что за женщина!

Лара в последний момент выскальзывает, оставляя сына Бертрану, несмотря на мои крики. Бьёт палкой по Ворону, и тот, понимая, начинает бег.

И я сверху уже вижу, что Лара бежит к куполу, а за ней бегут дикобразики и Барт. Никто не ушёл. Даже эти мелкие иглистые маги, совсем еще дети.

Боги, сколько героев у этой битвы…

Уже идут взрывы, уже снесён шатёр короля, наша палатка.

Дэб с гарнизоном кольцом охватывает периметр купола, защищая магов и людей под куполом.

Я вижу, что маги снова встают рядом с Ларой и поднимают руки с голубыми нитями.

Слышу слова Лары:

— Держать купол, держать купол!

Слышу, как все собравшиеся под куполом повторяют хором одну единственную фразу-заклинание:

— Живи в веках, Вэлбитерра! Живи в веках, Вэлбитерра!

Я встаю в строй драконов перед куполом, поливаю пламенем чернородцев у центральной части стены. Они бьют из орудий снарядами по домам и тюрьме, и нам также приходится уклоняться от снарядов.

Не пойму, где Арчибальд, он должен быть здесь, в центре, но его нет. Ни Арчи, ни Джеральда, рядом со мной в основном молодые драконы, а из старших — боевая группа Джеральда.

Но все бьются. Вижу, как под купол залетают раненые драконы, кто успевает добраться. На быструю регенерацию, под куполом все идёт быстрее, чтобы снова присоединиться к битве.

Небо становится красно-черным от взрывов и пламени.

Я вижу, как с восточной части границы тяжело летит …да, дракон Арчибальда, он ранен, в нем стрелы. Значит, на востоке тоже напали, а там нет дополнения драконами, только основная охрана.

Это очень плохо. Восточная граница короткая, и если её захватят, то нападающие быстро окажутся в центре.

Послать им на помощь уже некого.

Дракон короля летит под купол, и я вижу, что он что-то несёт в лапах, или кого-то. Боги, да это королева Мэлли!

Арчи чуть ли не сбрасывает её рядом с Ларой, и снова взмывает под купол на регенерацию.

Я вижу, как Мэлли и Лара держатся за руки, и у Мэлли …тоже идут голубые потоки…

Что происходит? Мэлли тоже вэлби? Почему я никогда про это не знал?

И купол, купол на них реагирует!

Он становится шире, но по-прежнему темно-голубой, не синий.

Снаряды ложатся рядом с тюрьмой и лазаретом. Мы с трудом сами от них уворачиваемся. У меня уже драконья глотка горит от непрерывного огня.

Рядом появляется Арчи, встаёт в воздухе в наш строй.

— Не спрашивай ничего, — говорит мысленно, — да, это Мэлли, не удержалась, пришла на битву. И да, на востоке нападение с океана.

Понимаю, что армия Черной мглы довольно быстро прошла все плато, а часть сил отправила по воде. Чтобы со всех сторон, чтобы наверняка захватить Север.

Появление короля заметно воодушевляет молодых драконов. Они активнее извергают пламя и радуются, когда уничтожают сразу крупную группу врагов.

Мы держим строй и пока не пропускаем чернородцев. Сзади купол, и нападающие начинают бить снарядами по нему.

Но он магический, и его целостность зависит от близости чернородцев.

В каждом из врагов заключена частица Черной мглы, и только их массовое появление может разрушить купол.

А значит основная задача — не пропустить!

— Держать строй!

— Держать строй! — вторит Арчи.

Пока мы еще не пропустили через стену никого, но видим, что стена уже разрушена.

Госпиталь горит, и оттуда бегут раненые люди. Все под купол.

С запада к куполу тяжело летят несколько драконов, все в стрелах. Там был принят первый удар, я знаю, что там уже есть и погибшие драконы. И драканы, и люди…

Серебристо-черный крупный дракон напоминает Джеральда, и он тоже что-то несёт в лапах.

Да что же это такое? Он тоже несёт девушку, да, ту самую исчезнувшую магичку.

Дракон Джеральда буквально вываливает её рядом с Ларой, и она тоже присоединяется к группе магов с голубыми нитями.

Ещё одна вэлби!

А Джеральд ныряет под купол на регенерацию.

Снова взрывы, и я вижу, что тюрьма загорается черно-красным пламенем.

И в это же время поток чернородцев хлынул через разрушенную стену, мы не успеваем их остановить огнём.

И они тут же начинают обстреливать драконов снизу.

Я спускаюсь ниже, чтобы задержать их, не пропустить к куполу, поливаю огнём выборочно, чтобы не задеть своих. Во мне уже несколько стрел.

Главное, не пропустить к куполу.

А в бой вступают драканы гарнизона Дэба.

— Страшные люди, — отмечаю про себя, — вон как косят врагов.

Это последнее, что я успел подумать, получив в бок снарядом.

Глава 33. Две легенды

…Пламя драконов, непрерывно поливающих огнём чернородцев. В небе алые вспышки защитников крепости. Черно-красные вспышки от солдат Мглы.

Мир вокруг полностью черно-красный.

… Это битва моими глазами и в голове от дракона Маркуса. То, что отпечатывается у меня в сознании. То, что я вижу сама, и что видит он с высоты.

Чернородцы лезут со всех углов. Крепость вся в осаде, на всех стенах висят и перемещаются в местах разрушений чернородцы.

Тысячи, тысячи!

За ними идет непроглядная Мгла. Жестокая, безжалостная.

Океана не видно. Земли не видно. Один черный мрак кругом, освещаемый вспышками.

Рядом с куполом по периметру и вдоль стены кругом трупы защитников. Драканы и истерзанные драконы падают на землю. Некоторые прямо около нас. И если они не рядом с куполом, их тела поглощает мрак.

Гарнизон Дэба бьётся рядом, не пропуская к куполу чернородцев.

Они наша защита.

Мы стоим рядом, три женщигы-вэлби.

Королева Мэлли, неизвестно каким чудом оказавшаяся здесь. Истинная короля Арчибальда, который, будучи раненым, доставил её сюда.

Я даже не могу удивляться в эти мгновения. Это что-то запредельное, высшее. Я просто понимаю, что она тоже, как и я, была призвана в этот мир высшими силами, для его защиты.

Древний мир Вэлбитерры, через души раскиданных по мирам вэлби, пытается помочь современной Вольтерре.

По сути, мы все здесь Дары, дочери Джордана.

И нашёлся, нашёлся наконец-то пропавший Джеральд, который, будучи также тяжело раненым, после взрывов на границе, доставил все же сюда ту девушку. Ту исчезнувшую голубую магичку.

Я даже имени её ещё не знаю.

Нам некогда знакомиться. Мы просто понимаем и принимаем, что мы здесь сестры. Что мы три настоящих голубых вэлби.

Потому что у нас становятся голубыми не только ладони, но и руки, что мы тянем к куполу. Как в той древней битве, тысячу лет назад из моего видения.

И потому, что от нас идут целые голубые потоки, а не голубые нити, как от других помогающих магов.

Мы держим купол. А Руся и мальчики помогают нам пробудить и усилить эту древнюю магию, прижавшись к нашим ногам и укутав иглами.

Мы как три кокона — рыжий, коричневый и чёрный, с голубыми руками.

— Мальчики, получаются, тоже

Каждый помогает "своей" вэлби, окутав своими иголками. Может быть поэтому у нас стали голубыми руки, а не только ладони.

Все нам помогают, чем могут, нет равнодушных.

Все собравшиеся хором повторяют слова древнего заклинания, вместе с нами:

— Живи в веках, Вэлбитерра! Живи в веках, Вэлбитерра!

Могучий и кряжистый Дэб бьётся рядом, не пропуская к нам чернородцев. Он наш Джоржан здесь. У него в руках огромный меч, и он крушит им врагов направо и налево, не пропуская к куполу.

Почти у всех драканов рядом с ним либо мечи, либо палицы, и они страшны и яростны в этой битве. Самый боевой гарнизон драканов, страшных в своей ярости.

Но, Боги, врагов тысячи, тысячи!

Почему там много? Сколько же ты накопила силы, Черная мгла!

Я её чувствую! Чувствую как грубую, безумную женщину-чудовище, порабощающую миры. И у неё слишком много накопленной силы…

Я уже вижу этих чернородцев. Это страшное зрелище.

Черные фигуры без лиц, вместо лиц словно провалы. У всех какое-либо оружие в руках, многие стреляют горящими стрелами.

Слишком много чернородцев рядом, несущих часть её Черной магии. Слишком много!

И купол реагирует…

Купол начинает трещать и разрушаться, я это слышу, чувствую. Нас не хватает, не хватает!

Позади казарма, тюрьма, госпиталь, храм, дома. Там была вся жизнь, там люди, которые не могут сами защищаться, многие же там остались, там дети.

Я вижу, как полыхает мой лазарет, как бегут оттуда под купол люди. Грегор, санитарки, что выхаживали меня, раненые воины.

Многие не успевают добежать…

Они падают, падают, и тут же их поглощает маслянистая Мгла, ползущая по земле за своими воинами.

Взрывами повреждается тюрьма. Боги, там же заключенные! Такие же люди, что называли меня Голубой Ручкой.

И вот они действительно полностью голубые теперь, мои руки!

Я вижу, как от тюрьмы бегут под разрушающийся купол арестанты. Их видно по арестантской одежде. Их несколько сотен. Тюрьму перестали охранять, и они смогли выбраться.

— Какой смысл охранять тюрьму, если горит страна? — вспоминаю я свои же слова.

Может быть их и вовсе напоследок не заперли?

Заключенные несутся прямо ко мне, и только несколько человек прячется за собравшимися женщинами. Кажется, среди этих трусов мелькнул и насильник Кречетов.

О, да там среди женщин спряталась ещё и драконица Синтия? Ах ты рыжая трусость, еще драконом называющаяся! Ведь можешь же плеваться огнем!

Остальные заключенные с ходу вступают в бой с чернородцами. И это сильное подспорье. Несколько сотен озлобленных мужчин.

У Чёрного Буйвола силищи ведь не меньше, чем у Дэба.

Так он и встаёт рядом с Дэбом, не пропуская чернородцев, орудуя направо и налево огромной палицей, подобранной у погибшего дракана. И около него растёт гора порубленных вражеских тел.

Арестанты и их охранники бьются плечом к плечу.

— Королевская амнистия тебе потом будет, — кричит Дэб.

— Дожить ещё до неё надо, — отвечает Черный Буйвол, — укладывая палицей очередного нападающего.

Наш тюремный философ…

Но купол трещит, трещит, сверху начинают осыпаться магические осколки.

Он скоро совсем рухнет. Нас, нашей силы вэлби, не хватает.

Я вижу, как очередной взрыв разносит белый памятник. Памятник подвигу моей матери — Даре Вэлби.

Просто ДАРЕ.

Не получается у нас стать Дарой, спасшей этот мир. Не получается, никак.

Вдруг становится нестерпимо больно в сердце. Что, что происходит?

Почему так больно, как игла в сердце?

…Мой дракон, весь в крови, с огромной раной в боку рухнул прямо у моих ног. Под купол. Это же Маркус, Маркус!

— Дара, уходи, — прохрипел он в моем сознании.

— Мне без тебя не жить, Маркус! Ты мой истинный, ты моя жизнь! Не смей, не смей умирать. Ты под куполом!

Но купол трещит и рушится, уже по всей своей площади.

Больше нет голубых рук, нет помощи древних вэлби.

Только крики людей, только пожирающая Черная мгла и последний наш голубой остров, резко сокращающийся и сжимающийся.

Где я, где тело дракона Маркуса? Уже все смешалось.

А я?

Не знаю, что мной ведёт, но я бегу к месту, где был памятник, за купол. Я понимаю, что должна быть именно там. Это место моей силы. И никто меня не тронет!

Теперь я — этот памятник!

— Дара, — кричали драканы, — уходи, уходи!

Они ложились у моих ног, защищая меня и истекая кровью. Для всех я была Дара.

Ну и пусть. Пусть думают, что я Дара. Я такая же, как она.

Нет, понимаю, я сильнее!

Эту битву Черной мгле не выиграть!

Во мне разгоралась ненависть! Пальцы колово, физически кололо, и между ними полыхали не голубые, а синие искры.

Разгоралось свечение во всем теле. Я вся становилась похожа на сине-голубой факел. Нет, просто синий. От которого шло мощное свечение вверх.

Я чувствовала, что от меня идет сила. Во мне колыхалась невероятная ненависть. И сила, нереальная, магическая сила ненависти к врагу.

— Ты не пройдешь, — кричу я Черной мгле. — Я не дам тебе пройти! Ты не пройдёшь!

Я чувствую, как сжалась в злобе Черная мгла, я чувствую её ненависть и злобу!

Памятник валялся в разрушении, а я стояла над ним и от меня шло мощное синее свечение, все сильнее и сильнее. Вокруг все словно все застыло, купол больше не падал, люди не умирали.

Я чувствовала, что от меня идет невероятная мощь ненависти к Черной мгле.

Медленно свечение мое разгоралось и как огромным грибом накрывало защитным куполом границу. Огромным синим куполом над всем мысом. За который Мгла не могла зайти.

Израненные драконы, почувствовав неожиданную помощь, ныряли под купол и возвращались в небо.

Поднимались с земли истерзанные драканы, они могли частично регенерировать, и снова шли в бой.

— Ну, здравствуй, легенда, — прохрипел у моих ног Дэб, весь в стрелах. — Я знал, я верил, что ты повторишь подвиг матери. Теперь у нас две легенды.

— Дара, Дара, наша Дара! Ты смогла, ты всех спасла, снова спасла! — слышу я со всех сторон.

Да, смогла. Смогла!

Если есть Зло, то должно быть и Добро, равное или превосходящее по силе. Иначе зачем было призывать меня в этот мир?

Но битва ещё не закончена.

Я чувствую, как шипит и скукоживается Черная мгла, сыпет именно мне свои чёрные проклятия.

Откуда эта связь, почему я её чувствую?

И битва ещё продолжается, ведь мы отыграли только этот плацдарм.

Я

Медленно возвращается сознание. Понимаю, что даже ещё не могу говорить.

Откуда-то из подземных ходов в холме, о которых я даже и не знала, и не слышала, выныривают и выползают раненые бойцы западной и восточной частей границ. Им удалось уйти, когда границу захватили, и удалось не привести за собой врага.

Граница в западной и восточной частях пала, на востоке вообще не было подкрепления драконами, а силы были слишком, слишком неравны.

Оба боевых командира погибли смертью храбрых. Их тел даже не найти, поглотила Мгла.

Прощайте, Вилли Раймонд и Гектор Риччи, друзья моего Маркуса. Вы были славными командирами.

Ещё долетают оттуда, с обеих сторон, раненые драконы, утыканные стрелами, с ранами от взрывов, ныряя с ходу под купол. Но среди них нет их взрослых командиров.

Это молодняк, драконий молодняк, прошедший сегодня войну.

Ставшие воинами. Теперь они здесь взрослые!

Все сосредоточились около и внутри синего купола, который стал намного больше. Примерно в пять раз шире по площади. Драконы для защиты теперь могут бить огнем из-под него, а это очень существенно.

И драконы по команде короля Арчибальда меняют тактику, встают не перед куполом, а под ним, но по периметру и на переднем крае. Держат огнём Чёрную армию, обступившую нас со всех сторон.

Я оглядываюсь, смотрю, какие силы остались у нас.

Уцелело много из тех, кто собрался под куполом или добрался до него.

Но, увы, не все.

Я не чувствую Маркуса. Совсем не чувствую.

Уцелели не все…

Не все!

Глава 34. Потери. Сила истинности

Потери наши огромны...

Сейчас под куполом многократно большей площади, чем он был ранее, можно понять масштабы наших потерь.

Погибло больше половины от тюремного гарнизона Дэба. Самых сильных драканов границы, защищавших нас, магов.

Друзей и соратников командира Дэба Бароу.

Именно благодаря им купол так долго держался, они защищали нас.

Герои Вольтерры!

Погибло много заключённых тюрьмы, пришедших на помощь в самый горячий момент нападения.

Они ведь фактически голыми руками кинулись на врага. Оружие добывали себе в битве. И большинство погибло…

Погибло двое магов. Старший и младший. Маги тихо оплакивают их. Они ведь никуда не уходили, были с нами все время, помогая голубыми нитями и лечением раненых.

Дэб сильно ранен, но держится. Он защищал меня до конца, пока не свалился на развалины памятника.

Он был в этой битве как легендарный король Джоржан, могучий и кряжистый, как дуб.

И рядом с ним также тяжело раненый Черный Ворон, предводитель арестантов. Тоже огромный и могучий.

Они как белое и чёрное, бились рядом последние мгновения битвы.

Все они герои Вольтерры.

Около них хлопочут Грегор, санитарки и маги.

Я переживаю, что не вижу Маркуса. И, что хуже всего, что после своего факельного свечения я и не чувствую его.

Но драконов именно под куполом нет. Ни одного. Неужели все смогли восстановиться?

И все снова на линии огня, снова бьются?

Я помню, как тяжелораненый дракон Маркуса упал к моим ногам, то есть под купол.

Или я уже тогда вышла к памятнику, за пределы? Нет, не так, он упал под купол, тот стал разрушаться, а я вышла к памятнику. И там уже горела синим светом.

Смог мой муж регенерироваться или нет? Там была сильнейшая рана в боку от снаряда, он же почти не дышал! А купол в это время рушился.

Меня мучает сознание, что я не понимаю, где Маркус. Я как будто выгорела, вообще его теперь не чувствую.

Свечение факелом будто убрало из меня истинность, когда я чувствовала мысли дракона.

И это меня очень беспокоит, всегда с этой магией такие фокусы!

А битва все ещё продолжается, просто к куполу теперь никто из врагов не может подойти близко.

Он очень мощный, защитный, ещё и лечит, даёт драконам силы.

Под ним все заживает быстрее.

Драконы словно по очереди залетают в него для восстановления. И снова возвращаются на позиции.

Я и Чёрную мглу больше не чувствую. Ни Маркуса, ни мглу. То ли выжата вся до предела, то ли ещё что.

Мы снова втроём, три женщины-вэлби, стоим, обнявшись. Еще и похожи между собой, все светлые, как раньше говорили — “белая линия” вэлби.

Словно сестры.

Столько эмоций пришлось пережить в этой битве, сердце зашкаливает.

И дикобразики мои все трое с нами рядом. Руська цепляется за мою юбку, плачет от переживаний. Глажу её по волосам, успокаивая.

Она такая маленькая и такая сильная.

Глядя на неё, сердце болит, где и как мой маленький Алекс? Где Маркус, ничего не чувствую…

Слава Богам, многие уцелели И группа уцелевших магов — тоже рядом. И оставшиеся жители.

Многие оплачивают погибших, собирают тела погибших воинов, арестантов и жителей. У них не было магии регенерации.

У них не было шансов уцелеть при стычке со Злом.

Их много, Боги, как их много…

Наконец-то, наконец-то я вижу Маркуса! Кидаюсь к нему. Просто он не в виде дракона. То есть он обратился в человека, не регенеровавшись. И это плохо.

Боги, сколько ран, сколько крови! Около него сидит на земле Барт, он держит голову и плечи Маркуса у себя на коленях. Мэлли уже здесь, смотрит встревоженно.

— Помочь может только истинная. В облике человека помочь может только истинная, — задумчиво повторяет королева Мэлли.

Мой дорогой лорд-дракон лежит с закрытыми глазами, без сознания, прямо на земле. И мне очень тревожно, смогу ли, получится ли у меня.

— Помни про истинность, — говорит Мэлли. — Позволь вашим магиям найти друг друга и соединиться.

И я лечу Маркуса голубыми ладонями, отражающими магическое тепло. Сколько раз на границе я помогала Грегору при операциях, снимала боль.

Но сейчас я одна, при таких тяжёлых ранах.

И я кладу ладони на самые тяжёлые места и смотрю, как под голубым светом раны потихоньку становятся меньше, словно скукоживаются, стягиваются.

Одежда на Маркусе до пояса снята, подложена под него. Ран много, и я передвигаю ладони и свет на новые и новые места.

Руся помогает мне своим волшебным коконом игл, втыкает свои иголочки и в меня, и в кожу рядом с ранами, передаёт энергию Маркусу и мне.

Медленно, медленно стягиваются ужасные раны, бледная кожа на лице слегка розовеет, начинают дрожать веки.

Я снова и снова отдаю Маркусу свое тепло и энергию, пока не начинаю чувствовать

Маркус открывает наконец-то глаза, смотрит непонимающе, сознание медленно приходит к нему.

— С возвращением, любимый, — смотрю на него сквозь слезы.

— Боги, ты жива, — хрипит он, — все было не напрасно, ты смогла.

— Мы все смогли, — плачу я.

Боги, спасибо за возвращение Маркуса, спасибо!

Оглядываюсь по сторонам. Смотрю, как дела, что у нас под куполом, где обороной сейчас и оставшимися драконами руководит король Арчибальд.

Хорошо, что их было трое — Арчибальд, Джеральд и Маркус. И каждый из троих в разное время руководил всей жизнью и битвой на границе.

Герои Вольтерры!

Слышу, что сбоку стонет Джеральд, тоже в облике человека. И он тоже серьёзно ранен.

Рядом с ним на коленях стоит девушка-магичка, которую он называл своей истинной, лечит его голубой магией. Помогают подошедшая Мэлли и мальчики-дикобразики.

Наверное, магии Джеральда и его истинной сейчас тоже сплетаются, и только они сами могут почувствовать это.

— Не исчезай, — шепчет Джеральд, — только не исчезай!

Очнулся!

Вот она, сила истинности, магия истинности, она существует!

Глава 35. Тайна дикобразов

Чёрная мгла переформировывает свои силы около купола. Он теперь огромный, под него ушли и недосягаемы все оставшиеся в живых наши силы на границе.

Драконы сосредоточились по краям купола. Перед ними простирается ещё невидимая полоса защиты купола, которые чернородцы пока не могут преодолеть.

Но Мгла хитра. Очень хитра.

Она обходит купол со стороны западной границы, более длинной. Купол не смог там закрыть границу полностью. А оттуда можно пройти в горы.

И пойти гулять дальше по стране.

Я слышу, как тревожно обсуждают эти возможности Черной мглы командиры — Арчибальд, Маркус и Джеральд.

Они понимают, что это значит.

Купол сейчас Мгле недосягаем. Но если чёрное войско прорвётся по западной части границе в горы, то пойдёт по дорогам и тропам в центр страны, захватывая территорию за территорией. Там нет ни стены, ни купола, ни войск. Там просто население.

И туда умчался в повозке Бертран с моим Алексом — Сашенькой. Нашим сыном. Где они и как они? Чем Бертран кормит нашего сыночка?

Мгла обтекает купол, оставляя его у себя в тылу. Она вынуждает драконов выйти из-под купола. А войско по-прежнему огромно, и нацелено идти дальше.

Какой жуткий сценарий.

Что делать, что делать?

Мгла не может пройти на восток, купол навис даже над частью океана.

Но запад ! Запад для нее свободен.

И мы видим, как все больше и больше чёрных солдат концентрируется вдоль западной части границы, оставляя купол, недосягаемый для них, в стороне.

Мы стоим, обнявшись с Маркусом, вглядываемся вдаль, на запад.

Я вижу, как волнуются мои дикобразики, вглядываясь вдаль, в войско Мглы. Они попискивают все громче и возбужденнее.

Я их не понимаю, а Бертран уехал.

Опять общаемся только на языке жестов.

Но они пищат все громче и громче.

Их звук постепенно переходит на сильный визг, который невозможно слушать

Это что — призыв или крик о помощи?

Вспоминаю, где и когда я впервые услышала это звук. В тюрьме, когда Руся жаловалась, что ей очень плохо.

А вот дальше происходит просто необъяснимое.

Визг детей становится настолько громким и в тоже время тонким, что закладывает уши. Многие находящиеся рядом хватаются за голову, закрывая уши.

И этот звук — словно сигнал, который что-то значит.

А купол! Наш магический защитный купол многократно усиливает этот звук над границей.

И отчаянный визг дикобразиков, магический усиленный, наподобие ультразвука, буквально летит над чёрным войском мглы.

И там под действием звука что-то происходит…

И… Что, что происходит?

Войско словно делится, над чёрным войском словно колыхание идёт.

Оно реально начинает разделяться. Оно разделяется на части!

Черная армия Мглы, всегда такая мощная, наступающая, остановилась и начала разделяться.

Расходиться в разные стороны.

Руся, Крепыш и Черныш в три глотки визжат как оглашенные, а магически усиленный звук за пределами купола плывёт над войском, словно призыв.

И происходит то, что никто никогда еще не видел и не знал, что это возможно.

Черная армия перестаёт быть чёрной!

От неё словно отлепляются рыжие, коричневые и чёрные части, но с лицами. С лицами! Это люди, другой расы, но люди! Которые вырываются из вязкого плена Черной мглы.

Рыжие — это, видимо, остатки той армии, что поглотила Черная мгла ранее. Из тех, кто там остался в живых.

И мы с Маркусом видим, что рыжие — это такие же русоиглые люди, как и Руся. Боги, это же её сородичи, это люди её расы!

Происходит что-то невероятное, что сейчас наблюдают все собравшиеся под куполом. Возбужденно обсуждая, насколько это возможно при такой сирене, при том звуке, что идёт от дикобразиков.

Никто насчёт этой сирены не возражает, не пытается остановить визжащих детей.

Арчибальд с Мэлли, Джеральд со своей истинной, драконы над куполом, драканы и люди внизу — все сейчас напряжённо смотрят на западную часть границы.

Где только что огромное войско Мглы, намеревавшееся идти в горы, в центральную часть страны, полностью остановилось и начало делиться.

Кроме огромной рыжей части, мы наблюдаем формирование ещё двух частей: коричневой — из людей с коричневым иглами-волосами и чёрной — из людей с чёрными, также иглистыми волосами. Это сородичи Крепыша и Черныша..

Но чёрный цвет здесь живой, а не маслянистый, как у Мглы.

И среди них не только мужчины! Нет, здесь есть и женщины, и даже дети — всех последних живых, кого поработила Черная мгла.

Понимаем, благодаря нашим дикобразикам, что это расы людей-магов, порабощенных ранее Черной мглой. Многие ранены, в плохом состоянии.

Мы потрясенно наблюдаем за всем этим невероятным зрелищем.

Больше нет Черной мглы! Остатки её, совершенно скукоженные и ничтожные, быстро отползают за стену. Это, видимо, тоже части войск ранее порабощенных людей, других стран и миров.

Черной Мглы рядом больше нет. Она за стеной, полностью за стеной, и торопливо ползет все дальше и дальше.

А стена? Стена реагирует на это как живая. Синим цветом. Она освещается по всей длине, в том числе и в местах повреждений. А значит, это всегда была необычная защитная стена.

Совершенно очевидно, что это связано с куполом, от которого к стене идут мощные синие нити. А значит, отныне и стена под защитой.

Это магия восстановления. Именно от купола загорелась и напиталась синим цветом защитная стена границы. Наверное, именно так и было в древней Вэлбитерре.

Тьма отползает с

А значит, Мгла, это вселенское Зло, всегда будет потенциальной угрозой.

Но у нас теперь есть магия самой стены, о которой мы не знали. Или забыли за тысячелетия.

За куполом разворачивается картина нового формирующегося мира. Всё три огромные части бывшего войска приходят, по сути, в себя. Противники, бившиеся против нас, становятся людьми.

— Это наши соседи, — говорит Маркус мне на ухо, — именно битву рыжих с Черной мглой мы видели, когда летали за стену в поисках Джеральда. Они очень мощно бились с Мглой, но она их всех поработила.

Мы пока не выходим из купола, наблюдаем.

— Здесь даже женщины и дети, — говорю я.

Маркус тяжело вздыхает, притягивает меня ещё ближе к себе.

— Представляешь, мы видели это все издали. С гор шли с начала большие рыжие потоки, и бились, а потом только редкие. Видимо, последними шли женщины и дети.

Помолчав, добавляет:

— Нам предстоит познакомиться с соседями, о которых мы ничего, ничего столетиями не знали.

— А древние вэлби, наверное, знали? Древний мир был, похоже, намного сложнее. Как редкий симбиоз взаимодействия.

— О чем ты? — спрашивает Маркус.

— Об удивительных формах совместного сосуществования, — говорю я. — Вспомни, как питали нас силой дикобразики, когда мы делали купол.

Это действительно невероятное сосуществование редких магий вместе. Голубой магии древних вэлби и магии иглистых людей. Сложнейшие конструкции взаимодействия, веками забытые.

И это надо же, одним ультразвуком разоружить Чёрную мглу! И прекратить войну!

— Да, удивительный мир! И чего стоит только подвиг детей иглистых людей, наших дикобразиков! — вторит моим мыслям Маркус.

Да, мой любимый лорд-дракон совсем не пещерный ящер, раз понял это. Может быть он никогда и не слышал про симбиоз, но понял главное, саму суть.

— Они сигналом призыва, усиленного куполом вэлби, смогли вытащить из мрака и Зла своих сородичей, — вставляет Джеральд.

Мы не заметили, когда он подошёл. Да, Джеральду в уме не откажешь.

Мудрые вы, драконы.

— И нам надо научиться жить вместе, — говорит Арчибальд, стоящий рядом и слышащий наш разговор, — научиться жить заново.

Глава 36. Наследные принцы

Ну, вот, все свершилось. Война закончилась!

Победа за нами, за нами!

Пока ещё нет осознания даже, полного принятия и понимания.

Тем более, что ещё не совсем понятно, как взаимодействовать с огромным количеством усталых и раненых людей, появившихся из бывшего месива Черной мглы.

Их в действительности очень много. Три огромные части бывшей армии.

Все они рядом с куполом, и он, как живой, не отторгает их. Понимает, что это больше не носители Черной мглы.

Как разговаривать и общаться с ними, если язык не понятен?

Но там, в этом огромном скоплении иглистых людей, похоже, те же вопросы. Их тоже это волнует.

Наши три дикобразика, спасших мир, не осознают своей значимости. Они стоят рядом с нами, очень взволнованные.

Чётко видят похожих на себя сородичей, но не знают, куда идти. Они же дети.

От каждой части отделяются по несколько человек, видимо, старших, или военноначальников. И они идут навстречу к нам, под купол.

Глядя на них, в одну линию выстраиваются король Арчибальд Харлоу вместе с королевой Мэлли, генерал Джеральд Харлоу со своей истинной, генерал Маркус Эшбори со мной, командир гарнизона Дэб Бароу, законник Барт Велес, начальник тюрьмы Рочестер Даллау.

Рядом со мной, Маркусом и Бартом стоят трое детишек-дикобразиков, усталых и чумазых.

Руся, как всегда держится за мою юбку. У неё от усталости после крика, похоже, ножки подкашиваются.

Во вторую линию выстраиваются напротив нас подошедшие воины иглистой расы: в центре стоят русоиглые.

Несколько минут мы все молчим, вокруг нас с обеих сторон выстраиваются зрители.

Это очень знаковый момент, торжественный с одной стороны, и очень простой по сути.

От центра подошедших отделяется по одному человеку, всех трех цветов. Видимо, самых главных на данный момент.

Они идут к нам, я уверена, что идут к королю Арчибальду.

Но это не так!

Они подходят к детишкам — к Русе, Крепышу и Чернышу и…. Все трое опускаются на одно колено и склоняют в полном молчании головы перед ними.

Зрители ахают!

Вот оно, торжество момента!

У меня слезы из глаз, мы, все три женщины в этом первом ряду, рыдаем.

Руська смущённо жмется к моей ноге и прячет голову в моей юбке. Я глажу её по волосам.

— Боги, кто они, эти дети? — вопрошает Арчибальд.

Трое подошедших поворачиваются и подзывают к себе несколько человек, те подходят с камнями.

— Это, похоже, переводящие камни, — говорит мне Маркус, — наконец-то мы узнаем, кто они.

Подошедшие настраивают камни-переводчики. И через несколько минут можно слышать немного искаженную переводом, но все же понятную речь.

— Позвольте поблагодарить вас, народ Вэлбитерры, что вы смогли сохранить древнюю голубую магию и защитить мир от страшной чумы. Мы не смогли бы сами справиться с этим Злом!

Так начал свою речь самый старший из трех, русоиглый военноначальник.

— Позвольте поблагодарить также за то, что вы спасли будущее нашей нации! Вы спасли наших правителей!

И тут мы с изумлением узнаем, что наши любимые дикобразики не просто представители этой незнакомой расы людей.

Маленькая Руся — не просто Руся, а единственная дочь погибших правителей королевства Дарии, будущая королева страны.Чумазая Руся не слишком понимает, о чем речь и что она — маленькая принцесса Дарии.

Но когда к военноначальнику подходит его жена, Руся узнает её и плачет от радости. Они вдвоём — её единственные уцелевшие родственники, она им племянница.

И мальчики наши не простые оказались. Оба они — наследные принцы правителей двух других частей Дарии.

В Дарии было содружество из трех частей страны, в которых жители различались по цвету иглистых волос и цвету кожи. Старшим правителем считался отец Руси, король Дарии. Два правителя соседних земель также были королевских кровей, и Крепыш и Черныш — их дети.

И мы впервые узнаем имена наших маленьких героев, спасших своим криком, магически усиленный куполом, и свою страну Дарию, и нашу Вольтерру-Вэлбитерру.

Руся — это принцесса Люси, дочь погибшего короля Дарии — правителя части страны, где проживали жители со светлой кожей и рыжими и русыми волосами.

Крепыш — принц Тэрри, сын также погибшего правителя той части государства, где жили

Черныш — принц Вэлл, сын правителя третьей части страны, людей с более тёмной и очень смуглой кожей, иссиня чёрными волосами-иглами.

Все это время с нами жили дети наследников — великих магов горной страны Дарии — Люси, Тэрри и Вэлл.

И мы узнаем трагичную историю, когда месяц назад наследных принцев и принцессу, как единственный детей правителей, как будущее этой нации, попытались спрятать заранее за стеной от надвигающейся Черной мглы.

Как сопровождающие погибли, не смогли отбиться от шедших по пятам солдат Черной мглы.

Но перед гибелью они буквально закинули детей за стену.

А драконы из отряда Джеральда, охранявшие стену, огнём поливали шпионов-чернородцев. И найденных непонятных дикобразов приняли за лазутчиков Мглы и … отправили в тюрьму.

Где я с ними через месяц почти и встретилась.

Да, страшная история. Поучительная история.

На Джеральда и драконов его отряда было больно смотреть…

Ведь если бы все в тот момент было понято правильно, возможно, и к войне можно было бы подготовиться по-другому.

…

Мы давно сидим на земле под куполом, на чем попало, пьём походный чай с гостями.

Уже давно ночь, но никто особо никуда не ушел, да и некуда.

Всё большей частью разрушено. Под купол снесли остатки палаток и имущества, что уцелело. Часть жителей ушла в свои разрушенные дома.

Но война войной, а обед по расписанию.

Подъезжает обозы с продовольствием. Как только стихли бои, к куполу стали подтягиваться обозы, ранее ушедшие с женщинами, детьми и обозниками в горы.

Командиры распорядились разделить продовольствие на всех, включая наших бывших неприятелей. Обозники снуют между группами, раздавая еду и чай.

Пусть понемногу, но чтобы всем хватило.

Война окончилась.

Но праздновать мы будем позже, когда разберёмся со всеми последствиями. Когда всех похороним.

Маркус сидит, прислонясь спиной к большому ящику с оружием, а я лежу у него на коленях. Мы тихо переговариваемся, беспокоимся, где наш Сашенька. Маркус крепко и бережно прижимает меня к груди, гладит волосы и периодически легко целует.

— Все будет хорошо, Лара, — шепчет мне в ухо. — Всё будет хорошо. Война кончилась, мы живы. За сыном сам с утра полечу, драконом быстрее его найду. Дракон найдёт, не переживай.

Руся тоже ещё от нас не ушла, спит у меня на коленях. Мальчишки тоже пока ещё рядом с Бартом, недалеко о нас. Всем ещё надо привыкнуть к переменам и осознать их.

Это ещё только первый вечер после войны.

Первый вечер после войны.

Первый…

Глава 37. Короли Дарии

Утром я просыпаюсь от шума просыпающихся сотен людей. Кто-то и вовсе не спал ночью. Но большинство пытались отдохнуть.

У меня затекла спина от неудобной позы. Я полулежу на ткани от палатки прямо на земле, под головой какая одежда, сверху кто-то накинул на нас с Русей тёплый платок. Спасибо, позаботились.

Руся спит, тесно прижавшись ко мне. Да, она не Руся, а принцесса Люси, и мальчики — это принцы Тэрри и Вэлл. Они тоже спят еще неподалёку, около Барта.

Меня разбудило острое чувство беспокойства и боли. Маркуса рядом со мной не было. И его, похоже, давно уже нет здесь.

Улетел, как обещал, за сыночком. Как только начало светать. Что же, он молодец. А я совершенно зря волнуюсь, он драконьим чутьем обязательно найдёт нашего Алекса.

А боль была в груди и была более понятной. У меня в эти дни битвы, использования моей голубой магии совсем не было возможности сцеживания молока.

И сейчас грудь налилась, стала как камень и невероятно болезненной. Все признаки мастита налицо.

Да, так и до острых проблем легко можно дойти, надо разминать, через боль, и сцеживать, разминать и сцеживать. И магия мне в помощь.

Утро было в итоге хлопотное.

Надо было разбираться с очень многими вещами сразу.

Умыться, разбудить детей, как-то поесть, учитывая, что обозники с утра раздавали кашу и чай, а у нас и посуды никакой не было, две ложки на всех.

Ладно, Дэб помог, как всегда, он помогал и приходил на помощь. Еле справились с этим, ели по очереди.

Потом мы провожали уходящих через границу иглистых людей. Их старшие, что общались с нами вчера, утром долго беседовали с королем Арчибальдом, напрямую.

Видимо, договаривались о сотрудничестве и его формах.

Значит, будут теперь договорённости, посольства, визиты в обе страны.

А потом они уходили группами, семьями, отрядами. Рыжие, чёрные и коричневые группы людей-магов.

Тех, кто бок о бок жил с древней Вэлбитеррой в сотрудничестве и взаимопомощи. И эту сторону жизни и истории страны практически никто в современном королевстве не знал.

Им предстояло пройти несколько часов через безжизненное плато, разделявшее наши страны, и затем подняться в горы, в свои города и села.

Я видела, как нехотя расставался с магами король Арчибальд. Целая страна магов, при острой нехватке магов в Вольтерре. Особенно очевидно это стало, когда пришла очередь прощаться с нашими детьми-дикобразиками.

За ними снова пришли под купол.

Иглистые люди ночевали в более суровых условиях за пределами купола, залечивая магией свои раны. Снова обозники с походными котлами делили на всех кашу и чай.

А затем начались сборы и переходы через стену.

Магическая стена, восстановившая себя под действием купола, давала возможность им пройти и возвратиться к себе домой. И они уходили.

А мы прощались сквозь слезы с детьми, ставшими невероятно дорогими. Руся-Люси рыдала и никуда не хотела уходить, вцепившись ручками в меня.

Её родные дядя и тётя стояли напротив очень долго, что-то говоря и объясняя ей. Об этом же ей явно говорили и другие иглистые маги.

Но в ответ раздавался только оглушающий рёв. Сейчас Руся была просто маленькой девочкой, а не великим магом и будущей королевой Дарии. Она уже потеряла родителей, и не хотела терять теперь меня.

Мы расставались в слезах. У меня словно отдирали кусок сердца.

— Руся, милая, — шептала я ей, — мы обязательно приедем к вам в гости, мы ещё встретимся с тобой.

— Ааааа, ааааа, — и одни только вопли в ответ.

Ещё и мальчишки ей вторили. Все втроём они очень боялись расстаться и между собой, и с нами.

Мне, Мэлли, Дэбу и Барту представители Дарии с помощью нужных камней переводили слова наших детишек. Но можно было и не переводить. Я и так их чувствовала и неплохо понимала.

Выяснила только, что в горах Дарии

До этих мест Черная мгла не добралась.

У наших зареванных королевских отпрысков остались родственники в долинах, которые могли быть их опекунами до совершеннолетия, имелись замки и земли.

Все понимала это умом, а вот сердцем!

Очень хотелось оставить себе хотя бы Русю!

Я представляла себе, что с возрастом принцесса Люси превратиться в изумительно красивую девушку — синеглазку с прекрасной копной мягких русых игл.

И кто знает, может быть Тэрри или Вэлл будут просить её руки и сердца. Они ведь не родственники, и вон как сдружились втроём, как они всегда защищали свою маленькую подружку. Свою принцессу.

Боги, как тяжело расставаться с Русечкой!

Вдоволь наплакавшись, наговорившись через камни и без, наобнимавшись, пообещав обязательно встретиться, приезжать в гости, мы все-таки расстаемся.

Руся-Люси позволяет забрать себя своим родственникам и, видимо, терпеливо ожидавшим придворным. Её будут нести подошедшие мужчины, ей не придётся идти маленькими ножками по этому огромному плато.

Тэрри и Вэлл от такой помощи, как таскание на руках, отказываются. Они хоть и маленькие, но достоинства у этих будущих правителей не отнять.

Будущие короли Дарии.

Мы все тепло прощаемся с ними. Король Арчибальд и королева Мэлли рядом с нашей группой все время.

И тепло прощаются с королевскими отпрысками Дарии.

А вот генерала Джеральда нет рядом, он уже носится по делам границы, расставляя всех по местах. Ну и хорошо, что нет рядом. Представляю, как бы он себя чувствовал сейчас.

Ведь он их, этих детей, принимая за неизвестных попаданцев, готов был на казнь отправить.

— Так что тюремному суду над попаданцами-дикобразами так и не суждено было сбыться, — проходит у меня на краю сознания, и я проговариваю эти мысли в слух.

— Правильно мыслишь, — понимает меня и смеётся Дэб, — ты не дала этому осуществиться.

Мы еще долго прощаемся у стены, что магически расходится и пропускает группы уходящих иглистых людей.

— Сколько в них силы и мужества, — задумчиво говорю, глядя вслед последней группе.

— И сколько магии! — это уже слова Арчибальда.

Да, короля Арчибальда сильно беспокоит снижение магического потенциала страны.

Я ещё долго смотрю вдаль исчезающей группе жителей Дарии, возвращающихся домой.

И нам пора домой.

Я понимаю, что как-бы я не прикипела к Северу, Алексу лучше расти и воспитываться в своём родовом замке.

Скорее бы они вернулись.

Но время идёт, а Маркуса с Алексом все нет. К полудню я уже места себе не нахожу, и Дэб, и Мэлли меня успокаивают.

К вечеру я уже извелась настолько, что не могу ни есть, ни пить. Смотрю в одну точку непрерывно — на дорогу с гор, по которой обозники доставляют свои товары.

Хоть в повозке с Бертраном, хоть по воздуху драконом, но Маркус должен появиться оттуда.

Дорога с гор.

И у меня сердце пропускает удар, когда я вижу могучего чёрного Ворона — коня Маркуса, с лежащим на нем телом. Конь шатается и еле идёт.

Мы с Дэбом и Бартом кидаемся туда. И снимаем с коня раненого и находящегося в беспамятстве Бертрана.

А Алекса с ним нет…

Глава 38. Сила трех

Мы с Бартом и Дэбом снимаем тело Бертрана с коня Маркуса. Ворон тяжело храпит, прядет ушами, весь в мыле. Он с всадником явно еле ушёл из какой-то переделки.

— Где Алекс, где мой сынок, где мой сын? — вопрошаю я у Бертрана, который без сознания.

Про Маркуса тоже надо узнать, но в начале про сына.

Бертран не приходит никак в себя. Похоже, он получил очень сильный удар по голове, на голове рана.

Каким образом он оказался верхом на Вороне, который был в обозной упряжке, где обозник, где вторая лошадь и повозка — все это тоже не ясно. Ни про сына, ни про остальных ничего неизвестно.

Стараюсь заставить себя не паниковать, а лечить Бертрана.

Сегодня целый день на границе все пытались восстанавливать строения. Госпиталь был большей частью разрушен, но в неразрушенной части Грегор уже организовал палаты и отправил туда раненых. Большей частью это оставшиеся в живых заключенные.

Тюрьма полностью разрушена, от неё остались только задняя стена и часть первого сгоревшего этажа.

Казарма с комнатами для воинов и персонала границы разрушена наполовину. В некоторые комнаты даже можно было войти. Моя комната на верхнем этаже, как ни странно, уцелела, но лестница разрушена, и туда все равно не попасть.

Королевская семья ушла в уцелевший странным образом большой дом Рочестера Даллау.

В некоторых местах удалось восстановить палатки драконьего лагеря, но в основном ставятся новые, подвозимые с обозами.

Драконы, ранее прилетевшие сюда на защиту отовсюду, не торопились возвращаться в свои земли. Помогали здесь.

На границе шла расчистка территории. Хоронили погибших, заботились о раненых, о восстановлении всех структур.

Небольшие дома на склоне для населения частью были разрушены, частью сохранились. Уцелел, к счастью, небольшой дом Дэба, и он сразу после отъезда дикобразиков определил всю нашу компанию туда.

И вот теперь Барт с Дэбом занесли Бертрана в дом, и я лечу его рану голубым свечением от ладоней.

Преодолевая внутреннюю панику и боль от сознания беды, случившейся с моими близкими людьми. С сыном и с мужем.

Да, с мужем. Я именно так чувствую и ощущаю теперь Маркуса. Он мне муж, любимый.

Все недопонимания и распри в прошлом.

— Джеральд со своим отрядом вылетели на поиски Маркуса, — негромко говорит Дэб.

Я киваю сквозь слезы.

На улице уже поздний вечер, вот кого они ночью смогут найти в горах, большой вопрос.

— Мы утром с драканами тоже выйдем на поиски, — продолжает Дэб, — не переживай так, Лара, найдём мы твоих.

— Там молока в дорогу в бутылочку сцежено было совсем немного, — делюсь я своими опасениями, — ему же пить молоко надо.

Дэб понимающе кивает. Уже больше двух суток, как мой сынок без мамы, без необходимой еды.

И это сейчас для меня важнее прошедшей битвы.

До глубокой ночи мы с Бартом хлопочем над Бертраном. Барт старается во всем помочь, всем обеспечить.

Дэб уходил проверять посты, привёл Ворона во дворик, позаботился об ужине.

Приходил лекарь Грегор, печально осмотрел глубокую рану на голове.

Я его понимала, рана на голове — это не пулю из ноги вытащить.

— Здесь только магия может помочь, — говорит он, —

Тем не менее, он сделал некоторые отвары, облегчающие боли.

А я держу над головой ладони. Другого лечения тут не дать.

Приходили Мэлли и девушка Джеральда. Сразу подключились, тоже долго участвовали в лечении.

У нас у всех трех есть эта голубая магия в ладонях.

— Мы прямо с вами “Сила трех”¹ — вспоминаю я с улыбкой знаменитую фразу из своего мира.

Девушки непроизвольно понимающе улыбаются. И мы потом внимательно и осторожно вглядываемся друг в друга.

Они что, тоже знают, что означает эта фраза из моего мира?

Нет, не может быть! Этого просто не может быть! Чтобы мы? Все трое?

Но ведь и на куполе мы сработали сильнее втроем!

Да, есть о чем подумать и о чем нам поговорить. Только втроем. Без вездесущих драконов.

Но стоны Бертрана отвлекают меня от промелькнувшего сейчас осознания другой реальности.

Ощущаю, что идёт заживление раны, и это, видимо, даже больно. И стоны постепенно стихают.

Голубое свечение помогает глубокой ране затягиваться.

Бертран спит, дыхание его из хрипящего постепенно становится ровным.

Но совсем ещё неизвестно, когда он очнется. И не будет ли в итоге повреждений мозга. И сможет ли он вспомнить, что с ним случилось.

Девушки уходят. Все сильно переживают за Алекса. Да и непонятно совсем, что с Маркусом.

Его дракон должен был легко найти своего драконенка. Но там что-то явно случилось, и только Бертрану удалось добраться до нас.

Точнее, Ворону. Это благодаря ему сейчас Бертран на лечении, а к Маркусу послана помощь команды Джеральда.

От Джеральда, увы, по-прежнему нет вестей.

Вспомнив о коне, выхожу во дворик, глажу Ворона, подкидываю ему еды.

— Где сейчас твой дорогой хозяин, Ворон?

Умный конь косит взглядом, печально всхрапывает. И он как-то внешне очень плохо выглядит, болезненно.

Глажу его по спине, и в шкуре нащупываю глубокие раны, кажется, от когтей.

Неужели на него дракон сверху напал?

Быстро приношу лампу, осматриваю спину коня. Да, по спине идут сильные подтеки крови, незаметные на фоне абсолютно чёрной шкуры с короткой шерстью. Надо хорошо всматриваться, чтобы увидеть.

Под конём лужа черной запекшейся крови.

Руки у меня тоже в крови после осмотра.

— Так, Лара, быстро за дело, тебе сегодня ещё и ветеринаром придётся поработать, — сама себе командую.

Пришедший в очередной раз после проверки постов Дэб застает картину моего лечения голубым светом спины коня.

Ворон — конь с понятием, умный, специально лёг на землю, чтобы мне было удобнее его лечить.

— Дэб, — делюсь я, — посмотри, какие раны глубокие! Его кто-то за спину когтями хватал, или даже поднимал в воздух.

Дэб со свистом втягивает воздух:

— Вот это поворот! Получается, на Бертрана и Ворона кто-то напал сверху? И это был дракон? Кто посмел, почему?

— А Ворон, умница, все-таки ускакал от врага. И здесь я случайно его раны увидела, мог кровью истечь, или заражение получить даже.

— Ой, Лара, молодец, что посмотрела. Такого коня никак нельзя потерять. Он и Маркуса не раз спасал.

Я снова и снова глажу Ворона, благодарю его, что прискакал, сам тяжело раненый, позвал на помощь.

Барт зовёт нас в дом.

— Брат очнулся, — говорит он, — тебя зовёт.

Мы влетаем в дом, смотрим на пришедшего в себя Бертрана.

— Синтия, — шелестит его тихий голос.

— Что Синтия? — чуть слышно спрашиваю я, уже понимая, что сейчас услышу.

— Синтия отняла у меня Алекса...

¹ “Сила трех” — фраза из знаменитого американского сериала “Зачарованные” 2000-х годов.

Означает коллективную силу Зачарованных, увеличивающих их магическую силу.

Глава 39. Взгляд на битву с горы. Подвиг Ворона

До глубокой ночи мы потихоньку выуживаем сведения у раненого Бертрана, складывая их в единую картину.

Спрашиваем осторожно.

Бертран то говорит немного, то отключается, то вроде бы пытается вспомнить, но не все получается.

Картина в целом складывается следующая.

Перед битвой, когда я, дикобразики и Барт остаёмся, выпрыгнув из повозки, куда меня настойчиво отправлял Маркус, лекарь Бертран с моим сыночком на руках уезжает в горы.

В повозку к обозной лошади был пристегнут также Ворон — любимый конь Маркуса. Маркус ранее затребовал доставить его из имения, не мог без него.

Правил лошадьми молодой обозник Локи из солдат. Парень знал дорогу в горы, по которой регулярно ездил за продуктами в Центральные земли.

В первый день они двигались быстро и довольно сильно оторвались от приграничья. Шли ещё с несколькими повозками, в которых вместе с солдатами-обозниками были женщины и дети с поселений приграничья.

На вечер все остановились перед пропастью, на краю горы, с которой хорошо были видны мыс с куполом. И все уехавшие с тревогой наблюдали битву на границе.

Видели страшное наступление врага, разрушение голубого защитного купола и попытки армии Черной мглы захватить территорию. Конца-края не было видно чёрной армии.

В тот момент некоторые обозники и жители настолько испугались, что рванули по дороге дальше, в страхе, что граница захвачена, и Мгла рванет в горы.

Бертран не мог ехать дальше. У него на руках плакал Сашенька, и его родители бились внизу, несмотря на многократное численное превосходство врага.

Бились и, возможно, погибали.

Отец Алекса-Сашеньки был его военным другом, не раз были в битвах.

Мать — невероятная женщина, на которую молилась вся северная граница. Дочь легенды Севера.

Он должен был точно знать, чем все закончится.

И дальше он видел настоящее чудо. Видел, как вспыхнул ослепительно синий столб. Видел, как над границей мощно разворачивается новый, гигантский по сравнению с прежним, абсолютно синий купол.

Защитный, мощный. Видел, как споткнулась о него Черная мгла. Сердце ликовало, обозники и женщины плакали.

Он, лекарь с Южных земель, Бертран Верес, нисколько не сомневался, что новая защита — эта заслуга Лары Эшбори, супруги его друга. Величайшего мага страны Вольтерры-Вэлбитерры.

По другому не могло быть. Вся граница верила в неё. В Дару Вэлби, в голубую вэлби. Для всех их Лара была Дарой, по имени матери. И по имени дочери древнего короля Джордана Вэлби.

А потом все напряжённо наблюдали второе чудо.

Мгла попыталась обойти купол с запада и рвануть по дороге в горы. То есть зайти в тыл защитникам Севера, разрушить тылы.

Был тяжёлый момент, когда надо было решать, оставаться или немедленно уезжать дальше.

А потом до них долетел непонятный, режущий воздух звук. Видимо, он был магически усиленный, ведь невозможно ничего услышать так издалека.

И видели, как этот звук действовал на войско Черной мглы. Чёрное полотно, которым сверху казалась гигантская армия Мглы, вдруг стало словно крушиться, разрезаться и делиться.

И через некоторое время это было не гигантское чёрное полотно, а рыжее, коричневое и тёмное полотна, а остатки чёрной армии стремительно уползали прочь от границы.

И потом вспыхнула синим цветом вся стена северной границы.

Неужели она была магической? Если да, то об этом давно никто и ничего не помнил.

И тогда собравшиеся на горе поняли, что война наконец-то закончилась. Власть Черной мглы кончилась!

И плакали, и ликовали. И обозники заторопились назад.

Ведь защитников надо было кормить. А пропитание на границу доставлялось с обозами.

Солдат Локи направил повозку назад. Но они чуть задержались, ребёнка надо было накормить остатками молочка в бутылочке. Хорошо, что скоро он будет в надёжных маминых руках.

А в то, что мама Лара жива, Бертран не сомневался. Потому что над границей полыхал огнями победы синий купол.

Они тронулся последние, отставая от группы. И были уже на середине пути, когда увидели поднимающихся вверх группу людей. Трое человек в арестантских одеждах.

Бертран понял, что тюрьма разрушена, и заключенные разбежались. Он не боялся и не осуждал этих людей. Но он не ждал нападения на них.

На них напали неожиданно и сзади, когда они проехали мимо этих мужчин. Солдата Локи убил камнем крупный заключенный, которого двое других звали Кречетом.

Бертран также получил сильный удар камнем по голове и свалился с повозки вместе с Алексом на руках. Старался при падении удержать ребёнка на себе, смягчить падение.

Ни Локи, ни Бертран, ни ребёнок в повозке главаря бандитской группы Кречета не интересовали.

Им нужны были лошади и повозка. И провиант обоза.

Но Ворон вставал на дыбы, бил копытами и не давал к себе притронуться. Тогда они его отстегнули, в расчёте, что кто-то поедет верхом.

Двое сели в повозку, один стал залезать на Ворона, но умный конь сбросил его и стал топтать копытами. И бил до тех пор, пока не затоптал насмерть врага.

Увидев это, Кречет и второй подельник погнали лошадь с повозкой вверх по дороге. Они не пытались отбить третьего, просто сбежали.

А конь подошёл к раненому Бертрану и лёг, чтобы он мог забраться ему на спину. Седла не было, держаться было трудно, но Бертран смог сесть на лошадь и поехать, сгорбившись, чтобы удержать плачущего Алекса.

Но они не успели спуститься. Над горой словно рыжее пламя мелькнуло и нависло над ними. Бертран узнал драконицу Синтию, бывшую любовницу Маркуса, а драконица узнала его.

И поняла, что с ним ребёнок Маркуса, его сын, его драконенок.

Она снизилась и когтями ударила по Ворону, остановив его, чтобы, как понял Бертран, отнять ребёнка.

Даже пыталась поднять Ворона на своих когтях, царапая ему шкуру. Но мощный конь не давался, крутился и оберегал всадника и сына хозяина.

Бертран не отдавал ребёнка Синтии, и ему достался снова удар по голове, один коготь пробил ему голову.

Больше он ничего не помнил. Только страшную боль и темноту.

…

— Сашенька, Сашенька, — твержу я, и слезы катятся и катятся у меня по лицу.

Я боюсь, что Синтия, выхватывая когтями ребенка из рук Бертрана, могла навредить моему сыну. Вообще живой ли он?

Ужас почти парализует моё сердце.

Дэб все понимает, гладит меня по-отечески по плечу.

— Не волнуйся, мы найдём их. И Маркуса. С рассветом выйду со своими на лошадях.

Это правильно, ночью в горах не следует двигаться, легко можно сорваться в пропасть.

— Кречет, это кто? — спрашивает меня Дэб, переводя разговор.

— Думаю, что это тот, кто сидел со мной, рядом, в камере для попаданцев. Очень злобный преступник.

— Значит, сбежал, мерзавец, — заключает Дэб, — но ничего, найдем, далеко не сбежит. Я все дороги здесь знаю…

Глава 40. Поиски сына

Уже сутки, как я оставил Лару в лагере, отправившись на поиски сына.

Тем ранним утром все спали под куполом прямо на земле, на остатках палаток. После тяжёлой битвы и такой нелёгкой победы. Это был первый день новой эпохи в Вольтерре.

Эпохи, которая появилась благодаря восстановлению древней голубой магии вэлби и сотрудничеству с магией иглистых соседей.

Лара спала ночью на моих коленях, с прижавшейся к ней иглистой девочкой Русей. Постелил им все, что удалось найти, помягче. Мне надо в горы, искать сына.

Поцеловав напоследок любимую женщину, потрепав по щеке сонную Русечку, стараясь никого не будить, взлетаю в воздух.

Уже светлеет, и в горах можно будет смотреть через ущелья на большие расстояния. А это важно, так как ночью это не увидеть.

Потому что горная дорога, по которой ушла повозка Бертрана с Вороном — это не равнинная прямая дорога. Это лишь в начале дорога идёт по предгорьям, а потом начинается сплошной серпантин. Когда дорога идет вверх, петляя вдоль горы, и глубокие ущелья находятся то справа, то слева.

И мне страшно от того, что в горах при малейшей неточности движения можно сойти с дороги, улететь в ущелье.

К своему ужасу почти в самом начале я вижу одну сорвавшуюся повозку из обозников. С замиранием в сердце спускаюсь в полете, чтобы проверить.

Телега и мертвая лошадь висят прямо на макушках высоких деревьев, упав с огромной высоты и застряв в гигантских ветвях.

Живыми там остаться уже было невозможно, но все равно проверяю. Там кто-то из жителей, и над телами уже вьются стервятники. Видимо, они ушли в ночь, в страхе перед врагом, и сорвались.

Понимаю, что это кощунство перед погибшими, но я испытываю облегчение, понимая, что это не повозка Бертрана.

Слышу стон, в телеге кто-то есть. Тихо подлетаю, вижу молодого совсем парнишку-обозника с остекленевшими от ужаса глазами. Когтями подцепляю его и поднимаюсь в воздух.

Тащу над дорогой, парень ни жив-ни мёртв от пережитого. Долетаю до площадки, на которой ночевало несколько обозов, опускаю его и оборачиваюсь.

Ко мне бегут люди, принимают парня, оказывают помощь. Ему невероятно повезло, что я вылетел и увидел его упавшую в пропасть повозку.

— Кто-нибудь видел повозку с чёрным большим конём? Там двое мужчин и ребёнок были.

Нет, они не видели. И не знают, что им делать дальше. Ночью видели синий свет над ущелье, что означает — не знали.

— Победа это! Над границей синий купол, мы победили, возвращайтесь.

Люди радуются вокруг,

Понимаю, что надо искать и найти как можно быстрее. Алекс может быть без еды, и уже давно без молока матери.

Снова взлетаю драконом. Очень надеюсь на драконий нюх, что дракон приведёт к своему драконенку. Он же чувствовать его должен.

Но дракон бессильно молчит, он не чувствует его. И мне остаётся продолжить движение строго над петляющей дорогой.

Ещё после десятка поворотов на большой площадке я нахожу следующую группу обозов.

Здесь царит оживление. Снова оборачиваюсь, беседую, спрашиваю. Собравшиеся знают о победе, так как видели на большом расстоянии сквозь ущелья синий купол. Все правильно поняли, торопятся вернуться вниз.

Подтверждаю сведения о победе, потом спрашиваю о своем:

— Вы видели повозку с чёрным конём? Там двое мужчин и маленький ребёнок, кто-нибудь видел?

Люди вразнобой отвечают, в желании помочь:

— Да, была такая повозка. Несколько обозов отстали.

— Да, там, на перевале. В одной был огромный конь.

— Да, вороной, чёрный конь. Пристегнут был к обозной лошади.

Наконец-то первая информация!

Снова взлетаю. Снова серпантин. Он мне сегодня сниться будет. Дракону, конечно, это не нравится, ему просторы подавай, порывы ветра, а тут как привязанный над горной тропой. Влево-вправо, вправо-влево.

На перевале влево в другой горный массив идёт небольшая ложбина. Схожу с тропы и на всякий случай облетаю ложбину.

И вдруг чувствую! Тонкий внутренний плач своего сына. Ему страшно, и он боится! Тоненький-тоненький, исчезающий вдали плач-сигнал от моего сына. И сигнал очень быстро удаляется.

Но Бертран даже верхом на Вороне не смог бы ехать по этой ложбине, местами с осыпями, здесь совсем нет дороги.

Так что тогда, мой сын не с Бертраном? А что тогда произошло с моим другом? И где он?

Все эти мысли несутся по краю сознания. Скорее, скорее догнать Алекса.

Ухожу влево, дракон разгоняется, несётся над перевалом на огромной скорости. Я должен успеть, должен!

И вдруг я вижу вдалеке рыжего дракона. Меньше меня размерами. Дракон несется впереди над горами. И это не дракон, это драконица!

Это Синтия! Синтия! Ты-то каким боком здесь!

Видимо, мой малыш почему-то с ней. Как так случилось? Что случилось, что происходит?

Мне уже не до поисков повозки, я несусь за драконицей, на плач Алекса.

Мой дракон ревёт, требует, чтобы Синтия остановилась. Но она то ли не слышит, ещё далеко, то ли не хочет останавливаться. И скрывается в горах нового огромного горного массива.

Лечу туда, Синтию больше не вижу и, что хуже, не слышу плача своего драконенка.

Горы здесь стоят высокие, заросшие хвойным лесом. Вот где тут искать? Никаких дорог, серпантина и прочего. Даже площадки для оборота не увидеть. Куда же пропала Синтия?

Опять тоска и страх за сына поселились в сердце. Да где же вы? По третьему разу облетаю самую высокую гору, всматриваясь сквозь зелёный лес. Тысячи деревьев одели эту гору.

Где Синтия, где, черт возьми, её рыжее драконье тело?

Вдруг на какой-то очень крохотный момент я снова услышал Алекса. Прямо против меня была малозаметная чёрная щель в горе. Пещера?

Да, это была пещера. В которую нырнула Синтия. И теперь с разгона ныряю я.

Вход и начало пещеры настолько большие, что я туда залетаю и первоначально лечу в огромном тоннеле.

Я слышал байки, что на Севере в каждой горе по пещере. И что многие из них соединяются между собой, и там можно блуждать годами.

Пещеры — это удивительные образования природы. Созданные в скалах, горах или даже холмах путем растворения или промывки пород под действием текучих вод, они бывают невероятно разные.

Маленькие и большие. Короткие и длинные. Гигантские с залами и просто узкие лазы.

В некоторых из них текут подземные реки, есть огромные и глубокие подземные озера, и озера-воклюзы, в которые надо нырять, чтобы пройти в другой зал.

И бывают тоннели-колодцы вверх, через которые поступает воздух и вылетают летучие мыши. Они здесь живут гигантскими колониями, спутники драконов, как мыши в домах людей.

Ещё в пещерах бывают очень красивые натеки, пещерные образования — сталактиты или сталагмиты. Некоторые могут даже светиться от вкрапления пород. Например, нашего любимого золота.

Мы, драконы, обожаем пещеры. И у каждого порядочного дракона есть своя скрытая от людских глаз пещера. В которой он десятилетиями и столетиями собирает свои сокровища.

Самый лучший отдых для дракона — это отдыхать на собранном злате, лежать на злате. Так дракон копит силы.

Пещера — это место силы дракона. Бывает, что драконы умирают на куче золота от тоски, потеряв единственную, или от старости и одиночества.

Я помню это чувство, когда мой чёрный дракон, потеряв истинную, хотел умереть на золоте в своей пещере.

Тяжелое было для меня время, да…

Я мчусь драконом в этой пещере, вперед, лавируя между лесом гигантских сталактитов. Это одна из самых больших пещер, которых я когда-либо видел, с огромными залами и подземными озерами.

Залы идут каскадами, через них течёт подземная река, образуя водопады. Причём водопады как речные, так и каменные.

Красота невероятная, у меня, как дракона, ценителя пещер, даже дух захватывает от такой невероятной красоты.

Повезло же дракону, которому она достанется, или которому принадлежит.

И вдруг я вижу.

Вижу того, кому она принадлежит…

Глава 41. В пещере

Огромный, можно сказать гигантский дракон на куче злата…

Такие размеры характерны в основном для северных драконов.

Мы разные, и среди нас — высших драконов Вольтерры — тоже есть и небольшие, и такие, как хозяин этой пещеры.

Увы, бывший хозяин.

Я с огромным сожалением вижу только скелет дракона. И ему уже много лет.

Огромный ящер был…

И лежит именно так, как положено умирать дракону от тоски — обняв огромными конечностями большую, потускневшую кучу золота.

Кому из драконов этот скелет принадлежит, что с ним произошло, есть ли у него наследники, кому достанется по наследству это золото да и сама эта уникальная по размерам пещера — это все вопросы к безопасникам королевства.

Думаю, что с этим предстоит разбираться Джеральду и его команде.

А я сейчас просто проношусь на огромной скорости мимо, с сожалением окинув скелет.

Я мчусь за мелькающим впереди рыжим силуэтом драконицы Синтии. И за плачем Алекса.

Я теперь непрерывно слышу его голос, он звучит внутри меня. Он зовет своего отца. И я мысленно стараюсь подбодрить его:

— Я здесь, сынок, не бойся, папа спасёт тебя!

Мы пролетаем уже десятый

Это очень красиво, это просто чудо каскадного пещерного водопада.

Но мне не до этой красоты!

Синтия ныряет за водопад, и я через несколько мгновений ныряю за ней.

А там все по другому. Больше нет залов и колонн сталактитов. Пещера постепенно начинает резко сужаться, образуя темный тоннель-штольню.

Видимо, через эту штольню сбрасывается избыточная вода из пещеры.

Синтия несётся на полной скорости вперёд, явно не понимая, что тоннель продолжает сужается. И очень скоро мы застрянем драконами здесь, и вполне можем повторить судьбу хозяина пещеры.

Что она творит, ненормальная!

— Алекс, не бойся, я здесь!

— Я боюсь, папочка, куда она меня тащит?

Я разговариваю мысленно со своим драконенком, убеждаю его быть храбрым.

Я уже очень близко вижу Синтию, отчаянно машущую крыльями. Крылья начинают задевать края стенок штольни. В лапах она тащит Алекса, завернутого в пелёнки, которые начинают разворачивается, и ей неудобно его держать.

А впереди — просвет. Я понимаю, что штольня заканчивается выходом, и этот выход может быть и на ровное место, а может быть и в отвесную пропасть.

Проход к выходу ещё более сужается, я тоже задеваю крыльями, обдирая их.

Мы оба уже не летим, а продираемся через тоннель, Синтия все ещё впереди на десятки метров. Она реально очень верткая драконица, с хорошо натренированным телом, догнать её было нелегко. Идём вперёд, задевая крыльями за края тоннеля.

И я боюсь только одного — чтобы она не причинила вреда моему сыну.

Я был настроен только на мысли сына и не слушал Синтию. Мы, драконы, можем настраивать друг на друга. И вдруг в какой-то момент понимаю, что я её слышу.

— Не подходи ко мне, Маркус, — твердит она, — не подходи, я прыгну вниз.

— Синтия, зачем ты это делаешь? Отдай мне сына, он же маленький, он боится, ты же это чувствуешь, — пытаюсь воззвать я к голосу её разума, совести и может быть даже несостоявшейся матери.

— Ты не понимаешь, Маркус, не понимаешь! Ты должен быть со мной. И это наш с тобой сын! Наш, навсегда!

— Нет, Синтия, Алекс мой сын от моей истинной, от Лары.

— Я твоя истинная, Маркус! Это я прилетела за тобой сюда, на край света. И даже страшная война не смогла разрушить нашу с тобой истинность. Это наш с тобой сын. И мы с тобой навсегда останемся в этой пещере.

Я слушаю этот бред и начинаю понимать, что Синтия явно не в себе, и мне, соответственно, надо быть с ней очень осторожным. И может быть даже подыграть ей.

Главное, чтобы она не навредила Алексу, не прыгнула вниз. Алекс может выпасть из её лап и разбиться, а я даже думать не хочу о таком исходе.

Я нашёл его, и я должен его спасти.

— Синтия, дорогая, как скажешь. Ты успокойся, дорогая. Остановись, а то поранишься. Давай оба остановимся и поговорим. Ты расскажешь мне, что тебя беспокоит.

— То, что ты меня разлюбил, Марк. Ты думаешь, что я ветреная, что со всеми подряд встречаюсь?

И далее я узнаю, что Синтия глубоко переживает, что прилетев сюда, оказалась не нужной мне в глазах драконьего общества, и это её глубоко ранило.

Её расстраивали насмешки молодых драконов о ненужности мне, а потом насмешки о её доступности.

Прилетев сюда, но оставшись без моего внимания и заботы, она хотела найти себе нового постоянного дракона, но не смогла.

Драконы в военных условиях думали о войне и битве, и любовные утехи для них не были на первом месте.

Хотя от услуг красивой и доступной, как они считали, драконихи, молодые драконы совсем не отказывались. А ей хотелось любви и постоянства.

И Синтия, кочуя из одной драконьей палатки в другую, фактически возненавидела драконий молодняк, обосновавшийся на границе.

— Им нужно было только моё тело, а я сама была им совсем неинтересна. Никто меня не любил так, как ты, Маркус.

Я понимаю, насколько глубоко её затронули эта ситуация и моё решение, равнодушие к ней. Но меня беспокоит сейчас только мой сын.

Который голодный, усталый и очень хочет к своей настоящей маме, я это чувствую.

— Давай перейдём в человеческую ипостась, — предлагаю я Синтии, — так нам будет удобнее говорить.

— Маркус, — зарыдала Синтия, — я не знаю, в чем дело. Но я не могу обернуться. Не могу! Я что теперь, навсегда останусь драконом? Помоги мне, Маркус, помоги!

И тут я понимаю весь ужас Синтии. Это значит, что она сходит с ума. Только обезумевший дракон не может обернуться.

Да, такие случаи бывают. Не часто, но время от времени они случались.

Если у дракона в человеческой форме по той или иной причине повреждался мозг, то после последнего оборота он терял магию и оставался драконом. Просто ящером.

Причины могли быть разные — война ли, несчастья, либо любовные переживания.

А в случае с Синтией могли иметь место все причины сразу.

Переживания из-за моей холодности, насмешки драконов и ужасы этой страшной войны… Один только вид на гигантскую армию Черной мглы чего стоил. А ужас, испытанный всеми, когда рассыпался на осколки голубой купол…

Неудивительно, что она не выдержала. Её мозг не выдержал.

Она стоит уже у самого выхода из штольни, опираясь крыльями на стены, мой сын у неё в лапах. Я хорошо теперь вижу его, сморщенное и красное от тихого плача личико.

Он очень измотан тряской в полете и долгим отсутствием еды, мой сынок.

Алекс, родной мой, держись!

— Синтия, — говорю я ей, — я обязательно помогу тебе. Давай сейчас только успокоимся. Отдай мне, пожалуйста, моего сына. А я обязательно тебе помогу. Мы все с тобой решим, все будет хорошо!

Но Синтия продолжает пятиться от меня к выходу. Я боюсь не успеть дойти до нее, слишком тесно для моего дракона.

Поэтому принимаю мгновенное решение, быстро оборачиваюсь и подскакиваю к ней, протягиваю руки, чтобы взять Алекса. Вижу в проход, что впереди пропасть.

Но Синтия! Синтия мгновенно разворачивается к проходу и, даже не выпрыгивая, а вываливаясь наружу, разжимает лапы…

А мой сын…

Мой сын камнем летит вниз…

Глава 42. Мой заклятый друг

Мой новорождённый сын сброшен в пропасть драконицей Синтией,

В мгновение я отталкиваясь от края скалы, прыгаю в пропасть и падаю за ним, пытаясь обернуться в дракона по ходу отвесного падения.

Это опасно, это очень опасно для дракона так прыгать вниз в человеческой ипостаси. Потому что можно налететь в прыжке на что-то твёрдое и просто разбиться, даже не успев обернуться.

Нас учили ещё в школе и Академии так не поступать.

Но мне некогда об этом даже думать.

Я нашёл своего сына, я догнал Синтию. Я понял, что она сошла с ума. С чего-то она, для каких-то своих целей похитила Алекса у Бертрана, а потом выбросила сына из пещеры. Неосознанно или сознательно, в данном случае не суть, надо немедленно спасти Алекса.

Мой сын, мой сын, которому всего неделя отроду, стремительно падает вниз, возможно, захлебываясь ветром, задыхаясь, и ещё через пару мгновений просто разобьётся о камни внизу.

Там торчат огромные валуны и что-то цветное, я не вижу от сильного ветра и рези в глазах.

Крылья Синтии мелькнули сбоку, отдаляясь от меня, и наконец-то развернулись мои чёрные крылья, а лапы тянутся к тельцу сына. Он уже голенький, все с него слетело.

У меня режет в груди от жестких рывков, которое делает моё тело в процессе трансформации, с одновременным желанием догнать.

Сейчас, ещё секунда и я схвачу его, прямо у земли, но схвачу, я успею, успею!

Вокруг неожиданно много крыльев.

Что происходит?

Прямо перед моей мордой в мгновение мелькнули чёрно-серые крылья, и я жестко, кубарем валюсь на землю, пару раз хорошо приложившись о валуны.

Без Алекса.

Что происходит?

Тяжело и надрывно дышу, приходя в себя. Прыжок в пропасть в человеческой ипостаси, оборот в дракона и стремительная гонка камнем вниз — это, прямо сказать, огромное испытание.

Вокруг в огромном ущелье на дне высохшей реки почему-то очень много народа. Всматриваюсь через резь в глазах, кто это.

Дэб со своими драканами сворачивает одеяло. То самое, цветное пятно, что я видел в полете.

Они что, готовы были поймать Алекса, если я не успею?

Тогда где же он? Где мой сын? Неужели разбился?

Я не вынесу этого. Моё сердце сейчас, сердце моего дракона, взорвётся от напряжения!

Лара? Я вижу Лару?

У меня глаза плохо видят? Или это порывы ветра?

Я ещё раз оборачиваюсь, второй раз за минуту этого падения в ущелье.

Теперь я снова человек.

Прямо передо мной приземляется огромный черно-серый дракон Джеральда. В отделении приземляются четыре его дракона, его команда.

Они тоже все были здесь?

Дракон Джеральда разворачивается и передаёт мне в лапах абсолютно голое тельце сына.

Мудрые глаза его дракона видят промелькнувший ужас в моих глазах и облегчение, когда я вижу, что сын живой и открывает глазки. Он со страху их, видимо, просто зажмурил.

Я принимаю из лап его дракона своего драгоценного сыночка.

А мои эмоции при этом…

На это нет слов описать, ни человеческих, ни драконьих.

Мой сынок Алекс, мой драконенок Сашенька жив, и лишь кожа его в небольших царапинках от ветра и соприкосновения, наверно, с лапами дракона Джеральда.

От Дэба ко мне через огромные камни на дне этой высохшей реки пробирается Лара.

Я вижу, как тревожится и переживает моя женщина. Моя любовь, моя истинная!

От боли и горя на ней лица нет.

Она торопится, она подходит, и за несколько мгновений до встречи со мной она видит, что Алекс живой.

Падает около меня на колени, обнимает меня и его, и тело её сотрясается от рыданий на моей груди.

Сколько же ей пришлось пережить!

Драконы, обернувшиеся в людей, и драканы молча смотрят на нас, в ущелье стоит молчание, прерываемое лишь всхлипами Лары.

Великий маг Лара Вэлби, Лара Эшбори рыдает.

Легенда Севера — просто женщина, просто мать.

А затем все как по команде отворачиваются, драканы уходят к лошадям, на которых они смогли пробраться в это чертово ущелье.

Драконы Джеральда и сам Джеральд тоже отходят в сторону.

Я понимаю, что нас страховали все собравшиеся. Как они нас нашли только? Именно это ущелье? Именно возле этой пещеры? У отвесной скалы над пропастью.

Возможно, Дэб как следопыт знал это место. Он же вырос здесь. Здесь работал на границе его отец — дракон Бароу, отличный воин.

Дэб со своей командой готовы были поймать Алекса в походное одеяло.

А Джеральд с драконами ловили в полете.

Я знаю, что я бы успел схватить Алекса, просто у самой земли. Просто мог при этом сам сильно разбиться.

И Джеральд, мгновенно просчитав это, сделал это за меня.

Мой заклятый друг.

Да, мой заклятый друг…

После первого приступа рыданий Лара, тесно прижав к себе хныкающего Алекса, почуявшего молочко и мамину грудь, отворачивается от всех в желании покормить сына. Я стаскиваю с себя рубашку и даю завернуть в неё Алекса. Все пелёнки с него слетели при падении ещё. Курткой закрываю Лару с сыном от случайных мужских взглядов.

Как хорошо, что при магических оборотах у нас всегда восстанавливается та одежда, которая была на нас. Это наша драконья магия, а то бы бегали здесь голышом.

Я сижу рядом, обнимаю Лару, кормящую нашего сына, и нет в эту минуту человека, счастливее меня.

Смотрю на свою драгоценную женщину, на ее роскошную белую грудь, которую смешно и жадно тискает своей крохотной ручкой оголодавший сынок. Бедный, сколько же он нетерпелся за эти три дня.

— Ешь, маленький, ешь.

И думаю, за что мне такое счастье.

Боги, я благодарю вас, что вы дали мне эту женщину! Мать моего сына…

Потом я оставляю Лару на камне баюкать Сашеньку и подхожу к мужчинам, дожидающимся меня, сидя на валунах.

Все страшно довольны, что вся эта история благополучно закончилась.

Я крепко жму руки всем мужчинам этой экспедиции. Все мы прошли эту страшную войну, а сейчас они ещё все как один участвовали в спасении моего сына.

Я тепло обнимаю Дэба. Он здесь Ларе как отец.

А потом подхожу к Джеральду и пожимаю ему руку, благодарю, что спас моего сына. Да и меня, вероятно, тоже. Я бы убился, наверное, в том страшном прыжке.

Джеральд молча смотрит на меня, и у него в его отчаянных, лихих черных глазах весь спектр эмоций.

Да, он мой заклятый друг.

Да, я его заклятый друг.

Эмоций от моей ненависти к нему, как к холодному и жестокому карателю.

От нашей детской дружбы.

От той юношеской истории, разделившей нас навсегда...

Глава 43. Юность Маркуса

Мы возвращаемся из этого ущелья. Едем верхом на лошадях, потому что Лара осторожничала, не хотела лететь со мной на драконе с сыном.

Я не настаивал. Хотя так хотелось летать со своей женщиной, показать ей этот мир сверху.

Но ей и сыну уже хватило потрясений. Со мной ещё привыкнуть надо летать, и сын совсем крохотный. Незачем рисковать.

Дэб, когда рванул со своим отрядом искать Алекса, взял дополнительных лошадей. Во время битвы лошадей уводили в горы, они, к счастью, не пострадали.

Для меня, с Ларой и сыном на руках, Дэб отдал своего коня, самого мощного из всех. Серого в яблоках, крепкого и послушного. В общем, под стать ему.

Лара едет со мной на этой мощной коняге, сидит впереди, Алекс спит на ее руках. Ну, чего ему, налопался молочка и сразу уснул. Сопит потихоньку только. Слишком много потрясений было.

— Я надеюсь, что для него сегодняшние события пройдут без последствий, — тихо говорит Лара, — дети быстро все забывают, а он слишком мал ещё, он не будет помнить.

Я киваю головой, соглашаясь. Мой сын — драконенок, и он должен это пережить.

Мне приятно ехать и тихо разговаривать с Ларой, держать её в полуобъятиях одной рукой. Ощущать её русую головку у себя на груди, держать руку под грудью и тихо её гладить, дуть иногда ей на макушку и целовать в висок.

Помнить, что вечером мы снова будем вместе, и ничто не помешает нашей ночи.

Сердце так сладко замирает при мыслях об этом. Надеюсь, что так и будет.

Как хорошо, что все это закончилось! Мы ещё несколько дней побудем здесь, пока нужна наша помощь. Поживём немного у Дэба в его доме, в тесноте да не в обиде, разберёмся с последствиями войны.

И уедем потом к себе, в Южные земли.

У меня и “своя” граница есть, тоже нужен глаз и пригляд, чтобы все было в порядке. Это моя зона ответственности в нашей стране.

И часть воинов с южной границы была здесь в битве и осталась здесь навсегда…

Мы едем по горной тропе, которую я с полёта ранее не увидел. А она все-таки была.

Дэб, как истинный следопыт и ветеран этих мест, оказывается, действительно знал об этой многозальной пещере, и вычислил, что Синтия могла спрятаться там.

А Джеральд, увидев, что отряд идёт сюда, также рванул со своими драконами к этой горе. Так мы все там и встретились.

Джеральд, да, спаситель моего сына.

Как интересно устроена жизнь.

Многие годы я избегал Джеральда. А после случая с Ларой, когда он заточил её в тюрьму, просто возненавидел его.

Жестокого чёрного карателя. Когда он стал таким? Что произошло в его жизни, что так круто изменило его характер?

Лара, как всегда, хорошо чувствует меня.

— Маркус, а ты раньше хорошо знал Джеральда?

— Да, мы дружили в детстве.

— Как так, вы же из разных земель и семей?

— Да, так, но я учился при частной королевской школе. Арчи и Джеральд родные братья, Арчи старший.

— Ну, он же тогда ещё не был королем, — смеётся Лара.

— Конечно, нет, они оба тогда были просто принцы. Но на Арчи, как старшего, уже смотрели как на будущего короля.

— Это сказывалось?

— Конечно! Ему многое не разрешалось по сравнению с нами. То есть нельзя просто было носиться с друзьями, устраивать всякие детские ещё проделки. Ему всегда с детства внушали, что хорошо, что плохо, что можно делать, а что нельзя.

— Он поэтому у вас такой …отмороженный? — выдаёт незнакомое мне слово Лара.

— А что ты имеешь в виду?

— Ну, он как будто замерзший у вас в чувствах. Словно ему все человеческое чуждо. Словно он родился сразу королем.

— Нет, конечно, Лара. Арчи такой исключительно на людях, драконах. Мэлли его во многом отучила от такого излишне королевского, замерзшего, как ты говоришь, поведения. С ней он совсем другой.

— Мэлли — его истинная?

— Да, и ему пришлось её спасать во время прошлой войны. Тогда он был совсем другой.

— Понятно, значит Мэлли у вас появилась перед войной, — задумчиво говорит Лара.

— В смысле, появилась? — переспрашиваю я. — Она наша, вольтеррская.

— Да, конечно, — снова задумчиво говорит Лара, — а что Джеральд, каким он был в юности?

На секунды мне показалось, что Лара просто перевела разговор. Почему её заинтересовала Мэлли? Ну, да у женщин свои причуды, своя логика.

Пусть Мэлли беспокоит Арчи, а у меня своя драгоценность.

Со мной, в моих руках. Уже подарившая мне сына. Первого нашего ребёнка. А я так хочу много детей от своей любимой женщины.

Так, я увлёкся. А она что-то же спросила.

— Джеральд? О, Джеральд был из нас самым отчаянным, весёлым и бесшабашным. Все наши юношеские проделки были связаны с ним. Ему же за все и за всех доставалось. По полной программе.

Я вспоминаю нашу яркую, бесшабашную драконью юность. Мы были с Джеральдом закадычными друзьями — “не разлей вода”. Так говорят про тесную, неразлучную дружбу.

Сколько набегов мы совершали в сады в детстве! После них деревья стояли голые, а садовники гонялись за нами, летающими мальчишками.

Сколько соревновались в воздухе, до потери пульса! Какой это кайф — ловить потоки, выделывать фигуры в воздухе!

А сколько гонялись на лошадях! Выбирали самых крепких и лихих коней, себе под стать.

Наши матушки, дружившие многие годы, не успевали нам выговаривать за очередные проделки. Отцы, старый король особенно, лишь усмехались:

— Драконий молодняк растёт, совсем отчаянные, бесшабашные.

Это были наше детство и наша ранняя, горячая юность. Первые поцелуи, сорванные украдкой у местных селянок. Смешные они и наивные были, думали, что с драконом целоваться по-другому, чем с обычным мужчиной.

А мы росли, росли мужчинами.

Потом пришёл черёд военной Академии. Постоянных соревнований и состязаний друг с другом. Мы всегда с Джеральдом были напарниками, работали в паре, в спарринге.

Пока не появилась ОНА. Пока наша дружба не разбилась о первую, настоящую, горячую и очень болючую любовь.

— Так и знала, что между вами девчонка пробежала, — тихо смеётся Лара.

Вот откуда она такая догадливая, все понимающая?

— Да, пробежала. Да так, что мы на всю жизнь с ним разошлись. Так и не смогли поделить.

— Так все было сурово?

— Да. И

— А как вы все это пережили?

— Очень тяжело. Для обоих это была первая любовь. А мы, драконы, страшные же собственники. А она — человек. Как мы тогда не поубивали только друг друга.

— Она, получается, ни для кого из вас не была истинной, — задумчиво произнесла Лара.

— Да…

Память снова относит меня к тем яростным годам. Когда наша любовь исчезла с горизонта, мы ушли в разные академии. Не могли смотреть друг на друга. Искали её, но не нашли.

И встретили только через много лет. Уже состарившуюся, с семьёй. У неё выросло трое детей в браке с драканом. А мы все ещё были молодые.

— Она была человеком, — говорю я Ларе. — И сейчас её многие годы уже нет…

— А Джеральд? Как он это пережил?

— Тоже очень тяжело. И сейчас у него ещё работа неприятная, жестокая. А он ведь был очень весёлый дракон раньше. Самый бесшабашный из нас. Но в последние годы вот возглавляет управление по борьбе с попаданцами, ты сама знаешь.

— Да, знаю. Но вот у него же истинная здесь, с ним сейчас.

— Это сейчас. А так он за ней гонялся пять лет. Он и жестокий такой стал именно в последние годы.

— Тихо! — предупредил Дэб, остановив лошадь перед нами. — Там арестанты…

Глава 44. Мародеры

Дэб тихо слезает с лошади и пробирается со своими людьми вперёд, стараясь не шуметь.

Что-то он увидел впереди, почему-то сказал нам про арестантов. Маркус тоже спрыгивает с коня, аккуратно снимает меня с сынишкой, тихо просит подождать здесь, привязывает коня и присоединяется к команде Дэба.

Понимаю, что мы выехали из ущелья к большой поляне в горах, в конце которой стоит небольшой дом с пасекой. Его сразу и заметить трудно, крыша тёмная, покатая, словно до земли.

Кто-то здесь держит небольшую пасеку, всего в несколько ульев, и заготавливает горный мед. На горных цветах и травах.

— Лучшее средство от простуды. А вкусный и душистый какой! — проговариваю про себя, вспоминая горный мед из своего мира.

Мужчины ушли вперёд, со мной и лошадьми осталось двое драканов, и мы вглядываемся вдаль.

Я вижу, как около дома появляется двое мужчин в серых одеждах с чёрными полосами. Это арестантская одежда, я её помню по тюрьме. У мужчин в тюрьме была именно она. Когда своя одежда приходила в негодность, то давали вот эти тюремные робы. Изначально они были бело-черные, конечно.

Маркус, Дэб и мужчины его гарнизона осторожно подкрадываются через поле трав, опасаясь, видимо, мародерства со стороны заключённых.

Две рослые фигуры в тюремный робах исчезают в доме, и там почти сразу слышатся крики, с начала громкие, потом глухие, сдавленные.

Из дома выскакивает девушка, за ней крупный заключённый, который валит её на землю, бьёт руками и залезает на неё. Девушка отчаянно кричит.

И тут наши мужчины, которые уже не скрываясь, в полный рост несутся через поле, налетают на него, а также врываются в дом.

Не могу видеть это со стороны, там наверняка нужна помощь лекаря.

Иду быстро с одним из драканов через поле, второго мужчину оставляем с лошадьми. Сашенька на руках, спит, завернутый в рубашку мужа. А я тороплюсь дойти.

Картина открывается премерзкая.

На земле сидит, закрыв голые плечи руками, совсем юная девушка, девочка лет тринадцати, в разорванной одежде, со спутанными темными волосами. Лицо зареванное и опухшее от ударов, глаз один заплывает уже.

Эта сволочь била девочку по лицу!

Дэб равномерно вкладывает удары тяжёлым кулаком в насильника. По груди, лицу, паху, и снова в том же порядке, и не по разу. Особенно достается паху, чтобы надёжно так было, всмятку.

В избитом арестанте я даже не могу признать, кто это.

Маркус в конце концов останавливает его.

— Забьёшь сейчас, надо судить.

— Сволочь, мразь, — глухо говорит Дэб, но все же останавливается.

Он такой, праведный, сильный, чудесный наш Дэб. Наш Джордан этой границы.

Из дома выволакивают второго арестанта.

— Там помощь лекарь нужна, Лара, помоги! — говорит мне один из драканов.

Отдаю Алекса Маркусу, который совсем не удивился моему появлению, только вздохнул. Ну, а он что думал, что я в кустах буду дожидаться, когда здесь помощь нужна?

Ныряю под низкий полог двери, оглядываюсь. На старой кровати лежат двое избитых до крови пожилых людей, видимо, бабушка и дедушка этой девочки. В доме видны следы погрома, на столе собраны вещи, мародеры старались забрать все ценное.

Кидаюсь к старикам, старушка вообще без сознания. Вожу ладонями по головам, вызывая голубой свет.

— Сейчас, сейчас помогу, держитесь, — прошу старичков.

Бедные, много ли им надо, чтобы помереть раньше времени, а мародеры явно на удары по ним не скупились.

Старички под действием магии тихо приходят в себя, оживают. Первые слова о девочке:

— Как там Таечка? Из постели внучку утащили ведь, — рыдает бабушка.

— Все в порядке, — успокаиваю ее, — спасли вашу девочку.

— Не снасильничал, мерзавец? — с надеждой спрашивает старушка.

— Не успел. Испугалась только. Его сейчас там хорошо наказали. Больше нечем насильничать будет.

Старушечьи глаза при этом засветились небольшой радостью.

Как немного людям надо порой. Знать, что зло, совершенное в отношении них, наказано.

И я, я очень хорошо это понимаю. Как юрист из своего мира. Юрист, который ещё не до конца исчез во мне.

Я совсем другая здесь. Вэлби с волшебной голубой магией.

Но в том мире, своем мире, я была известным юристом. И я это ещё не забыла.

— Рада, что вы лучше себя чувствуете. Пойду, помогу вашей внучке.

— Помоги, пожалуйста, Таечке. Я знаю, ты лекарь, про тебя вся граница знает.

Обнимаю пожилую женщину, старичка, пришедшего в себя, и выхожу снова на улицу.

Девочку Дэб посадил на стул и поит водой, вытирая ее лицо, очень бережно, от слез. Дэб очень добр, а детей… детей всех любит, как своих.

И он ведь не видел ни разу ещё своего сына, мелькает у меня на краю сознания.

Да, эта радость у него впереди. Надеюсь на это.

Подхожу к девочке, глажу по голове, проверяю искрами магии её состояние, выпускаю свет из ладоней, лечу и залечиваю.

Опухоль

— Все будет хорошо, Таечка, ты поправишься и забудешь про это.

И правильно. Зачем помнить об этом и вздрагивать потом от любого шороха за спиной.

В общем, я здесь сегодня и хирург, и терапевт, и психолог.

И она в итоге в порядке.

Из дому выходят старички, кидаются к ней. Счастливы, что живы. И относительно здоровы теперь.

Ну, насколько моей магии хватило.

Мародеры-насильники крепко связаны, погружены в телегу. Драканы нашли за деревьями телегу с обозной лошадью. Той самой, на которой тогда уехал Бертран, там ещё Ворон был пристегнут.

Узнаю лошадь по цвету. Они её хотя бы поили в эти дни?

— Надо напоить и накормить, — говорю одному из воинов. Он кивает.

— Не беспокойся, Лара, сделаем. Совсем лошадь загнали.

А расследование преступления идёт своим чередом.

— Маркус, — говорю я, — это те самые заключенные, что напали на Бертрана.

— А что с Бертраном, Лара?

Только сейчас до меня доходит, что Маркус ничего не знал о нападении на Бертрана, своего друга. И что с его любимым конём Вороном сделала тогда Синтия, он тоже не знал.

Вот как-то в суете всего случившегося не успела ему еще это рассказать.

Кратко рассказываю. Говорю также, что может быть смогу узнать кого-либо из заключённых. По тюрьме может быть вспомню.

Маркус хмур и зол. Передает мне сына, которого все это время не выпускал из рук, подходит к арестантам, встряхивает одного за шкирку.

— Узнаешь? Кого-нибудь напоминает?

Ещё бы не узнать.

Большинство арестантов бились на границе бок о бок с воинами и полегли там, безвестными героями. А эта сволочь сбежала.

Ещё бы не узнать!

Прямо на меня с ненавистью смотрят глаза насильника Кати. Который здесь снова взялся за старое.

Это его стащили драканы с девочки Таи. Это ему отбил весь пах Дэб.

— Узнаю. Это Василий Кречетов. По кличке Кречет.

— Ах ты дрянь, Голубая Ручка, с того света ведь тебя достану. Ты сама попаданка! Преступница-попаданка! Всем расскажу!

Кречетов получает мощный удар кулаком по голове от Маркуса.

— Это тебе за Катю, сволочь, — мстительно говорю я, не удержавшись, чтобы не напомнить, откуда я его знаю. — За Катю, с того света. Или с того мира.

Да, все на свете, оказывается, имеет свое начало и свой конец.

Моя история началась с удара насильника Кати битой по мне. Когда я умерла, по сути, и переместилась в этот чудесный и героический мир. И вот сейчас её закономерное продолжение, или даже конец.

— Кто ты? — вопит Кречетов. — Ты не можешь быть адвокатом Катьки. Ты не Лариса Вербина, нет, ты не Вербина! — орёт насильник.

— Ты правильно понял, это я, сволочь, мразь! И ты убил меня, в том мире. Это я, твой ужас теперь. Я Лариса Вербина! — яростно кричу ему.

Пусть знает, что я, юрист Вербина, на любом свете его достану.

Мы ругаемся с Кречетом на местном языке. Я уже так давно не пользуюсь своим, родным, великим и могучим. Я давно стала здесь своей.

Алекс беспокойно заворочался на моих руках и захныкал. Чего это его мамочка так кричит и волнуется?

— Кто такая Лариса Вербина?

Это меня очень мрачно и громко спрашивает Маркус, внимательно слушавший нашу перепалку.

Мой любимый муж.

Или… в этом новом контексте … совсем не мой муж…

Глава 45. Долгожданный разговор

Моя жена не перестаёт меня удивлять.

Я с изумлением наблюдаю, как легко и ловко Лара управляется c Алексом. Пеленает, меняет пеленки, агукает и зацеловывает его, обмывает, кормит, чистит глазки и ушки.

Даёт икнуть и срыгнуть после еды, держит как-то по-особому в это время на плече, мне подсказывает…

И все это на ходу, между делом, словно она много лет это знает.

Знает, именно знает, как это делать.

Словно ей не девятнадцать лет, а намного больше. Словно у неё большой опыт выращивания и воспитания детей.

Она и с дикобразиками так легко общалась, Руся вообще у неё с рук не сходила.

Я начинаю понимать, что у Лары более взрослая душа. И в какой-то другой жизни, вероятно, у неё уже были дети.

Дожидаясь небольшого перерыва в её круговороте вечерних дел.

Мы как вернулись с поездки по спасению Алекса, хотя поехали туда врозь — я один, Лара с командой Дэба , так она все и хлопочет в доме Дэба.

И состояние Бертрана проверила, подлечила, и ужин на всех мужчин быстро организовала, а теперь в очередной раз возится с сынишкой.

А я наблюдаю, сидя на кровати.

Потому что смотреть на это можно бесконечно. Особая песня и радость — смотреть на свою любимую женщину и спасенного нами сына.

Но я дожидаюсь небольшой передышки в этом бесконечном круговороте ее дел. И, как только появляется лёгкая возможность, притягиваю Лару к себе. Вернее, утягиваю Лару на кровать.

— Поговорим, Лара? Может быть пришло время поговорить?

— А что ты хочешь спросить? — смеётся эта невозможная женщина.

— Кто ты, на самом деле?

Небольшая пауза, Лара ощутимо мнется, думает, как начать, как сказать.

А сказать надо. Да, пришло время.

Тогда, в ущелье, услышав яростную перепалку между Ларой и мародером-насильником, я многое понял. Понял, что они из одного мира и знали друг друга. Что они оба попаданцы.

Что он …. убил Лару в том мире. Что она, получается, переместилась в тело Ларики. И понял, как на самом деле зовут мою жену.

Лариса Вербина — вот как.

Ну, одно хорошо, имена совпадают практически.

И вот теперь нам предстоит разговор, который очень долго откладывался. Жизнь у нас такая здесь очень насыщенная, из-за войны и битв, ни поговорить толком, ни любовью заняться.

— Маркус, ты же очень умный дракон, — начинает Лара.

Ну, вот, спасибо, что таковым считает.

— И ты уже давно понял, что я попаданка, так ведь?

— Так, — соглашаюсь я.

Вот откуда она все знает, и так легко меня просчитывает?

— И принял это, — продолжает моя жена.

Снова киваю, и крепче притягиваю её лёгкое и очень желанное тело к себе за талию. Утыкаюсь носом в макушку, вдыхаю её неповторимый запах.

Только бы в результате её рассказа не

Она — моя истинная. Не прежняя Ларика. А именно Лара. И я уже давно это чувствую, а спросить вот все не решался.

Чтобы не сделать хуже, не разрушить хрупкость отношений.

— Да, Маркус, я попаданка. Совершенно из другого мира. Огромного мира будущего, к которому, возможно, когда-то, через тысячи лет, придёт Вольтерра. Так что я попаданка, и во времени, и в пространстве.

Я принимаю и перевариваю сказанное. Это надо осознать. Что перемещение не просто между мирами, а ещё и между временем. Тысячи лет возможной разницы. Она жила на тысячи лет вперёд.

— Как же мне повезло, что я нашёл тебя, Лара. Или ты меня нашла?

— Ой, кому еще и как повезло? Меня же этот насильник фактически убил тогда. А у тебя здесь был конфликт с Ларикой. Вот так мы и переместились в тела друг друга.

Я морщусь от этого воспоминания. Вспоминать, когда моя юная супруга бросилась защищать своего любовника и попала под мой удар… да, не слишком легко.

— Она тогда защищала своего любовника и кинулась под плеть, — все же осторожно говорю я. — Я бы никогда не ударил женщину, чтобы она не натворила.

— Ой, да знаю я это, Маркус, не беспокойся. Ты не хотел её ударить. Случайный удар получился. Но ей много ли надо было? Она и переместилась, она же маг была, и сильный. А меня сюда отправила.

— А где сейчас Ларика? — спрашиваю я, скрывая страх за её судьбу.

Все эти месяцы я много раз думал об этом. И мне очень хочется, чтобы у Ларики, фактически моей первой жены, с которой я зачал Алекса, и я это теперь точно знаю, все было хорошо, и она не держала на меня зла.

— Мне трудно это точно сказать. Она приходила ко мне, но ночью, в снах. Но из слов насильника Кречета я поняла, что это она его забросила в мир Вольтерры. А значит, она жива.

Помолчав, но при этом лаская мою грудь, уточняет:

— Она в моем теле там и с моими детьми. И я к ней отправила Тима. Смогла телепортировать через кольцо Ларики. Так что они вместе.

Воспоминания о Тиме, юном друге и любовнике Ларики, которого она предпочла мне, уже не вызывают у меня острой реакции, как раньше.

А вот дети…

— Так у тебя есть еще дети? Значит, и мужчина есть? — спрашиваю я, понимая, что с ревностью.

Ну, мы, драконы, такие.

— Да, Маркус, у меня четверо детей, уже взрослых, сын и три дочери. Сына Александром зовут, поэтому и наш — Алекс. И я скучаю по ним. Младшая моя дочь Лиза, как я поняла, встретилась с Ларикой. Они вместе.

— Как взрослых, Лара, тебе девятнадцать же!

— Это здесь. А там я была взрослый человек, известный юрист, ну, точнее, законник, работала по преступлениям в том мире.

Час от часу не легче! Моя женщина там работала и была известным законником. То-то у неё так лихо получалось работать с законами здесь.

— А мужчина, Лара? У твоих детей, получается, есть отец? Ты его любишь?

Лара мнется. А я так боюсь услышать, что да, есть у неё там любимый мужчина.

— Маркус, понимаешь, я сильная женщина. А мужчина мне сильный, вот как ты, не попадался. Это здесь мне так повезло, с тобой.

— А как же дети-то появились? — с облегчённым выдохом спрашиваю я, перемещаясь на подушки и утаскивая, естественно, Лару за собой.

Пусть не надеется, что я её выпущу из рук. Драконы в первую очередь страшные собственники, и своего никогда не выпустят.

— Ну, мужчины в моей жизни были, — смущённо признается Лара. — И в браках я была. Но неудачно. Так что у детей есть законные биологические отцы. Но вот достойного мужчины у меня ещё не было. Только ты, Марк.

И прячет смущённо лицо у меня на груди.

А я ещё крепче стискиваю её в объятиях. Фактически она первый раз признается мне в любви. Своеобразно так признается.

И её признание вперемешку с ревностью к мужчинам в другом мире дорогого стоит.

Но она же здесь, со мной.

С шикарным молодым телом и взрослой душой.

Переместилась только её душа, это её вторая жизнь. И у нас есть замечательный крошка-сын, который тихо посапывает сейчас рядом в люльке.

В соседних комнатах спят братья Веллес и Дэб. А мы беседуем с Ларой.

Это наш такой долгожданный разговор. Когда все встаёт на свои места.

И, чтобы никому не мешать, я накидываю полог тишины. Никому не надо знать, что происходит в комнате любящих друг друга людей. И в их постели в момент соединения особенно.

Укладываю Лару полностью рядом с собой, снимаю ее сорочку, вожу тихо рукой по налитой белой груди, ласкаю тёмные соски губами...

Чудо, а не ощущения…

— Расскажи мне о своём мире, — тихо шепчу ей на ушко, уже погружаюсь лицом в её роскошные волосы, чувствуя свое напряжение и желание.

О, какого желания! Моя женщина чувствует и видит, насколько я готов к соитию.

Желание полного обладания. Мы же ещё по-настоящему и не были вместе, Ларе нельзя было после родов полностью принимать меня.

А в свете всех магических событий и трансформаций этот день, наконец-то, для меня наступил. По крайней мере, я это считываю с особого поведения Лары, она сегодня как кошечка около меня, и сильно надеюсь на это.

— Я тебе про него многое буду рассказывать, — шепчет, уже задыхаясь от желания, Лара. — Но не сейчас, сейчас я просто хочу быть с тобой. Полностью, до конца. И ещё детей от тебя хочу. Много детей!

Эти слова… Боги, это она говорит, она зовёт меня этим, на такие подвиги! Такой призыв!

Ну, держись, дорогая!

— Но с начала скажи, — шепчет Лара, — кто же все-таки по-настоящему твоя жена — Ларика или я?

— Получается, с этими перемещениями душ, — говорю я, — что обе, но в одном теле. А, значит, именно ты моя жена. Ты же сейчас в этом теле истинной. Так что не сомневайся.

— Мне было очень важно это услышать, — шепчет мне прямо в губы Лара.

Горячо шепчет, вжимаясь в меня и приглашая в мир своего широко распахнутого для меня тела. Между желанных белых ног любимой.

Боги, Боги, наконец-то я с ней. И

Глава 46. Договорённости под куполом

В трудовых буднях по наведению порядка на границе проходит почти неделя.

Мужчины разбирают завалы, восстанавливают строения. Периодически находят новых павших воинов или жителей, похороны идут постоянно.

Я ежедневно вижу, как драконы взмывают вертикально в небо, понимаю, что значит хоронят снова героя.

Все, кто бился здесь, стоял до конца, не струсил и не сдался — все герои.

Маркус или работает вместе со всеми, или занимается облетами и осмотрами дальних участков границы.

Там тоже много работы. На место бывших командиров встают ребята из драконьего молодняка, прошедшего эту войну и враз повзрослевшего.

В последнее время Маркус все чаще улетает с Джеральдом. И я рада, что благодаря помощи бывшего заклятого друга в поисках нашего сына их отношения наладились.

Черная мгла отступила, бежала, теряя свою армию. Между ней и Вольтеррой теперь лежат земли Дарии — государства наших соседей — русоиглых людей-магов.

Но мы не можем быть уверены, что это затишье навсегда или надолго. Никто не изучал возможности Мглы, мы даже не знаем, где её границы.

А значит, это надо узнавать. Значит, надо продумывать, налаживать службы разведки. И я говорю об этом Маркусу, он кивает головой, он и сам так думает, и они все дни это обсуждают с Джеральдом, Рочестером и Арчибальдом.

Что надо создавать мощное разведывательное управление. Перенимать лучшие технологии защиты. В том числе с помощью соседей. В единстве — сила, а не в разобщенности.

И, конечно, одна из самых больших забот на границе — это защитный синий купол, его состояние и связь с магической стеной.

Конечно, король Арчибальд Харлоу хочет убедиться, что купол надёжен, и прослужит долго, в идеале — вечно.

Но ничего вечного не бывает. И купол всегда будет требовать подпитки его магической энергией вэлби.

Об этом я и говорю сейчас, стоя с королем Арчибальдом, Маркусом, Джеральдом в центре под куполом, где сейчас идёт восстановление памятника Даре.

Памятник даже не восстанавливают, а делают заново. И приглашенный скульптор делает наброски лица и фигуры с меня.

Но я твёрдо говорю, что надпись здесь должна быть одна единственная — “ДАРА”. Не Лара, а именно Дара.

Потому что мы, все оказавшихся здесь, в нужное время и нужный час, все девушки-вэлби, мы все здесь — Дара.

Дочь древнего короля Джордана, которой он завещал беречь Вэлбитерру.

А мы пришли из других миров, как его дочери на помощь древней стране. Вэлбитерра призвала нас в минуты опасности.

По-другому я не могу это понять.

Страна позвала на помощь — и мы пришли. Каждый своим путем — и я, и Мэлли — наша королева, и Дэлия — девушка Джеральда.

И нам втроем надо очень серьёзно поговорить об этом.

Потому что я сильно подозреваю, что мы все трое из одного мира. И может быть даже одного времени.

Словно услышав мои мысли, к нашей собравшнйся группе легким шагом подходят Мэлли и Дэлия. Смотрятся, словно сестры. Мы действительно все трое даже похожи.

И, вообще, смотрю, они явно подружились. Что не удивительно, учитывая, что Арчибальд и Джеральд — родные братья.

— О чем размышляете? — начинает разговор Мэлли.

Она всегда с юмором ко всему относится, и в то же время она весьма обстоятельная дама. Внешне она нас постарше, и у них с Арчи есть уже двое дочерей, и они очень хотят наследника.

Но это внешне. У меня вообще в том мире четверо уже взрослых детей. И я чувствую себя среди нашей троицы более опытной и мудрой.

А Дэлия? Она и характером совсем ещё юная, хотя явно очень сильный маг.

Мы все трое — маги, и все трое — голубые вэлби. Купол создала я, но держать и поддерживать его мы можем вместе и по отдельности.

А русоиглые маленькие маги усиливали нашу энергию, об этом мы тоже все помним.

— О куполе, конечно, — отвечает Арчибальд, притягивая Мэлли к себе, — как его поддерживать будем.

— Об этом у нас только Лара может знать, — серьёзно отвечает Мэлли.

— Я? — искренне изумляюсь.

Я, как и они, мало что знаю об этом.

— Ты смогла создать этот купол, он, по сути, подчиняется тебе. А мы, наверное только проводники, помощники.

— А если это не так? Если это могут все голубые вэлби, только надо это качество развивать, — не унимаюсь я.

— Вот, мы всегда знали, что ты у нас самая мудрая, — тепло улыбается Мэлли. — Вот уже и идеи первые пошли.

— Магов надо собирать по всей стране, выявлять, у кого магия вэлби осталась, — вступает в разговор Маркус.

— И создать Академию магии Вэлби, голубой магии, — добавляет Дэлия.

Вот ведь юная совсем, а зрит прямо в корень.

Воспитывать надо магов, находить по всей стране, развивать, создавать эту магию…

Кажется, я это говорю вслух. Все смотрят на меня с согласием.

— И с королевством Дарии надо сотрудничать. Их магов приглашать для обучения. Наши магии очень древние, и они тесно сотрудничали в прошлом, — продолжаю я, ощущая поддерживающее объятие Маркуса.

А мне это так важно! Важно, чтобы мой любимый мужчина, мой муж — как же приятно это звучит! — меня поддерживал, слышал меня.

— Кхм, — прокашливаясь, вступает в разговор Джеральд, — я вот ещё о чем хочу сказать, это важно…

Дэлия подбадривающе гладит руку Джеральда.

Как же красиво они смотрятся! Мощный чёрный Джеральд с отчаянно лихим взором, у него всегда все эмоции в глазах, и тоненькая, стройная, с копной светлых волос Дэлия. Которую он невероятно слушается.

— Я про попаданцев …

Я даже сжимаюсь вся внутренне, вскипаю. Сейчас опять начнётся! Попаданцы — главные враги королевства. Они враги короны. Их надо истребить, казнить, они главное зло государства…

Теперь Маркус гладит успокаивающе меня по руке, а Дэлия берет за руку явно волнующегося Джеральда.

— Джер, ты спокойно объясни, что попаданцы разные, — тихо шепчет она ему на ухо.

— Я хотел сказать, что среди попаданцев могут встретиться тоже маги. Маги-вэлби. Они могут забрасываться в наш мир с целью помочь Вэлбитерре. Я пришёл к такому выводу за последнее время.

Надо же, чёрный каратель очень сильно поумнел со времени нашего тюремного знакомства.

Или это общение с его истинной на него так благотворно действует?

Но во мне же черт сидит ещё! Я никак не могу простить это

— Ну, а если попаданцы совсем не маги, к примеру, а несчастные или случайные люди, заброшенные магией в Вольтерру? Они разве не заслуживают пощады? Как можно без разбирательства и выяснения всех обстоятельств кидать в тюрьму?

Это во мне явно юрист заговорил.

— Где очень несладко, скажу я вам, дорогие драконы. Где ты не можешь встать и чувствуешь себя постоянно униженным. А если попаданец ни в чем плохом невиновен?

На Джеральда уже больно смотреть.

— Ну, Лара, среди попаданцев же очень много захватчиков бывает. Кто идёт с целью захватить. И шпионов, — это король вмешивается в нашу перепалку.

— Вот и ловил бы себе захватчиков и шпионов! — не выдерживаю я, из меня “полезла баба”, как говорили мне раньше коллеги, когда я срывалась в обвинении. — Разбираться же надо, каждый раз! А у вас женщина и дети в тюрьме оказались!

— Я виноват, я знаю, — глухо говорит Джеральд.

Но меня уже несёт дальше. Дело ведь не только в попаданцах. Условия тюрьмы — это ещё особая песня.

— Попробовали бы вы сами хоть один день побыть в камере. Там люди с ума сходят, в таких условиях! А они ведь люди! Вон как кинулись защищать страну! Сколько их там осталось, в земле! Чёрный Ворон рядом с Дэбом бился, и до сих пор в лазарете.

Король Арчибальд откашливается, и наконец-то говорит:

— Я принимаю эти предложения. Нам надо проработать закон о попаданцах. Я поручаю это законникам Ларе Эшбори, Барту Веллес и Джеральду Харлоу.

— И про содержание в тюрьмах, — снова встреваю я.

— Условия содержания во всех тюрьмах поручаю проработать Рочестеру Даллау и Маркусу Эшбори, с привлечением лекарей.

— И Академию ещё, — тихо напоминает Дэлия.

— А это вообще сегодня главный вопрос был, из-за чего мы сегодня собрались. Купол у нас сегодня есть, и пока он в прекрасном состоянии, но...

— Хорошем, — говорю я, — мы ещё с Мэлли и Дэлией его подпитать должны перед отъездом.

— Пока он в хорошем состоянии, — снова говорит Арчибальд. — Но его нужно регулярно питать. А для этого надо снова регулярно приезжать магам на границу.

— А для этого голубых магов надо находить, растить и готовить, — добавляю я.

— И для этого нужна Академия, — вторит Дэлия.

— И среди попаданцев надо очень деликатно выяснять, есть ли среди них голубые маги, они и сами могут это в начале не знать, — это уже наставление от Мэлли.

Ну, мы, девочки — вэлби, такие, до конца все разжевали нашим драконам. Чтобы до всех все дошло.

— Согласен, — говорит Маркус.

— Я тоже за, — добавляет Джеральд.

— На том и порешим, — заключает Арчибальд.

Все трое наших мужчин склоняют головы в знак согласия и пожимают друг другу руки.

Каждый потом притягивает к себе свою истинную.

Но я вижу, что между Дэлией и Джеральдом ещё нет такого лада и понимания, как у нас с Маркусом. И что он очень волнуется, переживает за их отношения.

Ох, и достанется ему ещё от неё. Побегает, набегается. Он и так, похоже, каждую минуту боится, что она исчезнет.

— Создание Академии голубой магии я хочу поручить …

Пауза, король смотрит то на меня, при этом Маркус тут же утягивает меня к себе, то на Дэлию, рядом с которой заметно нервничает Джеральд, то на Мэлли.

Да, задумаешься тут. Дело непростое, очень серьёзное, от него зависит безопасность страны.

— А давайте мы к этому вопросу вернёмся позже, — говорю я, видимо, на правах самой старшей и мудрой, — а сегодня просто примем, что это надо сделать. И вообще, нам с девушками надо очень о многом переговорить.

— Да, — одновременно кивают головами Мэлли и Дэлия.

— Предлагаю сегодня же и встретиться, — продолжаю я.

— У меня, лучше всего встретиться у меня, — заявляет тут же Мэлли.

Да, там действительно будет лучше всего. Дом Рочестера Даллау, который пока занимает королевская семья, довольно большой, места много.

— О, замечательно, — обрадовались и радостно загалдели наши мужчины.

— Без вас, — жёстко вдруг говорит Мэлли. — Вы нам в этом разговоре не нужны.

— Без вас, — говорю я помягче опешившему Маркусу.

— Без вас, — тихо говорит Дэлия, — а то…

— Только не исчезай, пожалуйста, — шепчет Джеральд...

Глава 47. Давайте поговорим, девочки

— Дэлия, так что между вами с Джеральдом? — спрашиваю я.

Мы сидим на веранде большого дома Рочестера, который чудесным образом уцелел в этой войне, находясь за куполом. Дом стоит в глубине фруктового сада. В воздухе сильно пахнет цветочными ароматами. Словно и не было битвы рядом.

Пьём чай. Вкусный, с плюшками и молоком.

Мужчин выгнали. Они пообещали напиться. Все трое. Серьёзно так пообещали.

Очень нервничали, что мы что-то обсуждаем без них. Думают, что это связано с ними, с истинностью. Но мир ведь не только около них вертится.

Больше всех нервничал Джеральд.

Черт с ними, пусть пьют сегодня. Пусть даже напьются. Нам бы самим с собой разобраться.

— Ничего особенного, — смутившись, говорит наконец-то Дэлия, — просто я его истинная.

— Так вы с ним женаты?

— Нет, конечно, он и без меня был в последнее время дважды женат. И каждый раз на истинных.

О, как интересно-то!

— Его что, обманывали? — делаю я справедливый и единственный вывод.

Это кто же смог обмануть Джеральда? Его, жестокого чёрного карателя?

— Ну, наверное. Как же иначе это все объяснить.

— Так вы с ним вместе сейчас?

— Не знаю, — говорит она — я его не простила. По крайней мере ещё не простила.

— Так ты вообще с ним близка не была? Извини, что спрашиваю. Просто для истинных это же невозможно, очень сильное притяжение друг к другу.

— Была, — говорит она совсем потерянно. — Один раз. Пять лет назад. Ну, и потом ещё один раз … встретились.

Да, ситуация. Ну ты, Джеральд, здорово так промахнулся, серьёзно! Что вместо истинной дважды промахнулся на подставы.

— А как же он тебя, свою истинную, не нашёл все это время?

— А я просто ушла от него. Я же могу исчезать.

Я даже растерялась от этого. То ли смеяться, то ли плакать. Бедный

— Ты очень сурова с ним, — говорю ей, даже немного растерянно.

— Вовсе нет, — отвечает Дэлия. — Я его дважды спасла. От верной смерти. Он бы погиб без меня.

Так, “чем дальше в лес, тем толще партизаны”, как говорил мой один хороший знакомый в прежнем мире.

— Меня тоже Маркус очень долго искал, — говорю я, — а я чуть не умерла без него при беременности.

Как давно это было. И в то же время недавно совсем.

— Девочки, пьём чай, — говорит Мэлли, входя с чайником и чудесным печеньем.

Она вся такая сегодня хозяйка, очень домашняя, и без всякого налёта величественности. Хотя я видела, она в один миг может показать и властность. При необходимости.

Мы отложили пока все дела, собравшись для важного для каждой из нас разговора. Сегодня у нас должен быть день признания.

Это во мне опять юрист бушует.

Я оставила Алекса с Дэбом, который был невероятно рад этому. Словно дедушке внука вручила. Ну, там ещё и Барт есть, и Бертран уже потихоньку поправляется.

Дэлия, оказывается, все эти дни, как они с Джеральдом неведомым образом встретились на западной части границы, проживала не с ним в палатке, как мы с Маркусом думали, а у Мэлли в доме Рочестера.

Джеральд поэтому, наверное, так нервничал и бесился. Потому что рядом, но не вместе.

Мэлли, в свою очередь, явно взяла Дэлию под опеку, словно сестрёнку. И Джеральду спуска не давала, пусть он и родной брат её мужа.

Вообще Мэлли ещё очень скучала по дочерям, оставшимся во дворце, и все чаще говорила о возвращении. Но без мужа ничего не предпринимала.

И, скорее всего, Дэлия уедет с ними.

Как уж у них с Джеральдом в итоге сложится, неизвестно.

Мужчины наши ушли куда-то вместе, абсолютно расстроенные. Считая, вероятно, что три их истинные что-то затевают против них.

Ну, пусть считают.

— Итак, я роль хозяйки полностью выполнила, — с улыбкой говорит Мэлли, — давайте теперь начнём наш разговор.

— Согласна, — подхватила я, — давно пора прояснить, кто мы на самом деле и как собрались здесь вместе, под куполом.

— И ради него, — говорит снова Мэлли.

Потом немного молчим.

Очень трудно признаваться в том, о чем никому не говоришь.

Но мне, наверное, чуть легче. Потому что Маркус уже знает, что я попаданка. И принял это. А вот как у девчонок обстоят дела, не знаю.

Прокашлявшись, я начинаю первой. Видимо, на правах самой старшей и мудрой.

— Не буду ходить вокруг и около, — говорю я, — начну с самого главного. Я — попаданка!

У девушек глаза как плошки. В смысле, совсем круглые, ошалевшие. Как у котяр, затигнутых за поеданием хозяйской сметанки.

Ну, я же в лоб, без предисловий. О том, за что здесь запросто принято в тюрьму отправлять.

— И думаю, что вы тоже, такие же попаданки, как и я, — продолжаю свою обличительная речь.

Прямо, как в суде, резанула.

Обе "сестрицы" сразу и резко подавилась чаем, и долго кашляют, до слез в глазах.

— Ой, Лара, — выдавливает из себя, наконец-то, Мэлли, — ну ты так резко, и в лоб, без всякой подготовки.

— Привыкай, — смеюсь, — я недаром в судах работала столько лет.

— Так ты действительно адвокат? — уже спокойно спрашивает Мэлли.

— Конечно. Была в той жизни очень сильным адвокатом, по уголовным делам. А ты кем была в той жизни, Мэлли?

— Я?

Мэлли весело и задорно смеётся, как колокольчик звенит.

— Ой, девчонки, не поверите. Я работала журналистом в редакции областной газеты, в основном вела юмористические подборки, писала фельетоны. И мне тут в наказание за смех и юмор, видимо, целое королевство досталось.

Мы прыскаем от смеха в ладони. Очень забавно, да.

Ладно, между собой мы разобрались. А вот кто у нас Дэлия? Вдруг не попаданка? Тогда мы ей будем не понятны.

Но Дэлия мою чуйку не подвела.

— Я тоже попаданка, в своём мире была студенткой, биологом. Выбирала ещё, куда точно пойду, на зоологию или медицину. Ещё спортом занималась, лыжами. Но это уже так давно было…

Мы даже чуть примолкли. У каждой из нас здесь идёт своя, новая жизнь.

— Но как же здорово, что мы здесь собрались, — искренне радуется Мэлли, — давайте сейчас скажем друг другу, как нас реально зовут. Звали, точнее.

— Конечно, — соглашаюсь я.

Мэлли продолжает:

— Я лично — Мария Круглова, и мне было тридцать три года в моем мире. Я сюда попала в такое же тело и в таком же возрасте.

— Я Даля Минина, и мне не было восемнадцати, когда я попала сюда. И я тоже в таком же теле и возрасте.

Я от души хохочу. Девчонки не понимают.

Вволю насмеявшись, я говорю:

— Тогда мне, девочки, повезло больше всего. Я Лариса Антоновна Вербина. Мне в моем мире за шестьдесят было, и я была мамой четверых детей. Взрослых, между прочим, как вы.

— А сейчас тебе сколько?

— А я попала в тело восемнадцатилетней жены Маркуса, Ларики, которая уже была беременна. Так что сейчас мне почти девятнадцать, и я мама драконенка Алекса.

— Вот это да, — восхищается Мэлли, — тебе точно повезло. А Ларика куда делась тогда?

— На меня тогда напал насильник Кречетов, по которому я вела дело клиентки. Он бы меня забил насмерть битой тогда. Но в моё тело переместилась Ларика, сбежавшая от Маркуса, и переместила меня в этот мир, а следом ещё и Кречетова тоже. Он здесь, в тюрьме сидел, и снова его изловили за мародерство, снова сидит.

— А Ларика как? — спрашивает Мэлли, — Я была у неё на свадьбе, хорошо её помню. Очень нежная, красивая. Как её судьба, ты знаешь?

Глава 48. Разговор трех вэлби

— А я, значит, не нежная и красивая? — полушутя, полусерьезно спрашиваю девчонок.

— Ты очень уверенная и самодостаточная, Лара, — ответствует мне Мэлли, — и это тебе бы подошла здесь роль королевы, а не мне.

— О, не переживай, ты тоже прекрасно справляешься!

— Ну, так что про Ларику? — снова спрашивает Мэлли. — Это ведь очень интересное состояние — видеть её перед собой, в твоём лице, и знать,

— Да, вот такая я загадочная, — улыбаюсь я.

Мы снова все смеёмся, а потом я начинаю рассказывать про Ларику.

Рассказываю, что знаю, и довольно подробно. Просто потому, что мы все трое здесь — попаданки, то есть пришедшие, а Ларика — она то как раз была самой что ни на есть настоящей.

И я рассказываю то, что мне в ту ночь прощания с ней передала сама Ларика.

И то, кем она была здесь — дочерью Дары. И кем была сама Дара, её мама, погибшая на севере. И как обижала Ларику Хильда, залезшая в постель к ее отцу и захватившая их дом, и как злобствовали ее две дочери.

Как требовали с неё, совсем маленькой девочки, заработка с её магии. Как били её по волшебным рукам…

— Сволочь какая, — не выдерживает Мэлли, а Дэлия, оказывается, вообще сидит с мокрыми глазами, — ты её хоть живой-то оставила?

— О, Хильда ещё и меня вторично чуть не убила. Она же утопила меня, беременную, в озере. Меня Дэб чудом спас, из озера вытащил.

— Даже слушать невозможно, ну и досталось тебе, Лара! Долгий же у тебя путь был испытаний, чтобы в тебе магия проснулась, — это снова Мэлли.

— А Хильда так и осталась безнаказанной? — возмущается Дэлия.

— Её Маркус наказал, — говорю я. — Утопил в том же озере, просто его дракон туда её сбросил. Совсем недавно мне рассказал все это. Он же очень долго меня искал. Сам выгнал, сам потом и искал, чуть с ума не сошёл. И здесь уже только нашел.

— Да, все они нас, своих истинных, долго искали. И меня, и Дэлию…, — задумчиво говорит Мэлли.

— Так, а с Ларикой в итоге что случилось? — напоминает Дэлия, — а то ты отвлеклась на мачеху её, Хильду.

— Так вот Ларика в юности полюбила местного парня — Тимми. Очень хорошего. Там трогательная и искренняя любовь, правда, девочки, он же её всегда защищал от мачехи.

И далее я рассказываю, как они планировали пожениться, Тимми зарабатывал для свадьбы деньги. Но в день совершеннолетия проступила метка. Её быстро выдали замуж за Маркуса. Но она не смогла его полюбить. Или им времени для этого не хватило.

Через два месяца она все-таки встретилась с Тимми и предпочла простого парня лорду-дракону.

— Не смог, значит, Маркус её завоевать, даже свою истинную? — задумчиво спрашивает Мэлли. — А вот так разве может быть в этом мире? Ведь истинность — она же навсегда. Её же нельзя заменить, сломать. Как же в твоём случае произошла замена истинной?

— Я и сама все время об этом думала, — говорю я, — почему в итоге настоящей истинной стала я, попаданка, а не Ларика. И у меня только один ответ на это напрашивается.

— Какой?

— Что этот древний, совершенно волшебный мир, в котором мы сейчас все очутились, управляет истинностью. Если этому миру что-то грозит, он разыскивает своих древних вэлби в других мирах, чтобы они пришли на помощь.

Помолчав, добавляю:

— В том числе ищет их и в нашем мире, и направляет сюда, в роли истинных для высших драконов. И даже заменяет их, как произошло в моем случае.

— Как все невероятно сложно, — размышляет Мэлли, — но ведь это значит, что когда-то очень-очень давно этот мир переместил души вэлби по разным мирам. Иначе ему негде было бы их брать.

Умница она, Мэлли, зрит, как говорится, в корень. Недаром она королева.

— Да, — говорю я, — и у меня было видение об этом, — вспоминаю я свое ночное видение.

Про ту древнюю битву, когда погиб король Джордан, завещая дочери Даре хранить этот мир.

И я рассказываю девушкам то, что видела тогда. Как погибали голубые маги и погиб древний король Джордан Вэлби, на которого сейчас так похож Дэб Бароу. Его последние слова были: “Живи в веках, Вэлбитерра!”. Его мысли были о дочери Даре.

Делюсь своими мыслями, что, видимо, те сотни магов с голубыми руками, державших купол тысячу лет назад, погибая в комках стрел от чернородцев, смогли сохранить свои души. А древний мир раскидал души голубых вэлби по разным мирам.

Так что мы не случайно здесь оказались. Нет, не случайно. В каждой из нас течет кровь древних вэлби.

— Как все сложно, — говорит Дэлия, — мир просто невероятный, и даже через тысячу лет сам себя защищает. И, получается, у нас особая миссия. Мы для этого сюда попали. Разными путями, но чтобы её выполнить.

— И мы её выполнили, — размышляет королева, — по крайней мере на данном этапе. А чтобы сохранить этот мир дальше, нужно находить других вэлби. Передавать свои знания дальше. И тут идея с Академией магии вэлби очень важна.

Все согласно киваем головами.

Мы как бы прошли по кругу воспоминаний, и в этом разговоре трех вэлби поняли и приняли, кто мы на самом деле.

Для чего попали сюда, в это древний мир магов и драконов.

Поняли, в чем наша миссия.

— А где сейчас Ларика и что с ней? Что происходит с теми, кто перемещается в наш мир? — снова возвращается к своему вопросу Мэлли.

— Она живёт там вместо меня, в моем теле. Ей не очень повезло с этим, в отличие от меня, — грустно говорю я.

— Ой, да не беспокойся ты ни за неё, ни за тело, — смеётся Мэлли, — она же маг, и быстро твоё тело сделает идеальным.

Смешливая она такая, Мэлли. Недаром юмористом работала в редакции.

— Это я просто про детей своих вспомнила, — с тоской в голосе говорю я.

И далее я рассказываю, что Ларика в момент перемещения насильника встретилась там с моей дочерью Лизой. Это я точно знала. А это значит, что она в том мире не одна, а с моими детьми.

— И с Тимми, — добавляю я.

— Так ты туда ещё и Тимми отправила? А как смогла? Какой магией? — это целый ряд вопросов от Дэлии. У неё несколько типов магий, насколько я знаю, и ей все это очень интересно.

— Получается, что портальной. Тимми я отправила в наш мир через свое кольцо, которое насильник снял с моего тела, когда туда перемещалась Ларика. Поскольку это был магический

Помолчав, продолжаю:

— По крайней мере, не вижу другой причины, почему оно стало порталом. Я свое кольцо потом отобрала у насильника Кречетова. И отправила потом через него Тимми к Ларике. Правда, у меня так один раз только получилось отправить.

— А сама ты не захотела разве вернуться? Почему? У тебя такая возможность была! Единственная! — это уже Мэлли интересуется.

Каждый из нас внутренне тоскует по своим близким, и наверное, предпочёл бы с ними встретиться, вернуться.

— Девочки, я очень хотела вернуться! Очень! И я для себя решала очень сложную задачу — вернуться или остаться. У меня тогда не было никакой ещё любви к Маркусу, я никакой истинности с ним не чувствовала. Это он меня искал, а я от него пряталась. И чуть не умерла тогда в третий раз, без драконьей-то крови.

— А действительно драконья кровь нужна, без неё не родить? — спрашивает Дэлия.

Не знаю, в чем причина, но ей этот вопрос почему-то важен.

Ну, наверное, в Джеральде причина. Все причины у нас тут — эти мужчины. Порой совершенно несносные.

— Возможно, что и можно, наверное, у всех по-разному бывает. Но я без крови Маркуса прямо вся высохла. На грани смерти была, в третий раз.

— Так все-таки, почему ты отправила Тимми, а не себя? — допытывается до истины Мэлли.

Она такая, пытливая. Все до сути ей знать надо. Журналист уж.

— Я же беременная была, на сносях почти. Не могла я ребёночком рисковать.

И я заплакала.

Вспоминать весь этот период тяжёлой беременности и родов было тяжело. Да, я могла переместиться. Вернуться в свой мир через кольцо-портал. Но я не могла рисковать Алексом.

Он же спросил меня тогда:

— А я? Мама, мамочка, а как же Я?

Со мной тогда говорил мой неродившийся ещё пятый ребёнок.

И я осталась, обливаясь слезами.

Я не могла им рисковать!

И сейчас рыдаю, от одних воспоминаний об этом, о потерянной возможности вернуться к другим своим детям. Мне пришлось сделать нелёгкий выбор!

И рядом также рыдает, уткнувшись мне в плечо, Мэлли. Целая королева, а туда же. Ревет, как простая девчонка.

И ещё одна верноподданная ревёт в голос, уткнувшись во второе моё плечо. Дэлия — Даля.

Мы плачем по своему миру. По миру, который оставили. Который любили.

Который вряд ли ещё раз увидим.

И нам всем трем понятны эти слезы. По чему и о ком мы плачем.

Ох, и ревушки же мы…

Глава 49. Три дракона на рыбалке

Говорят, что рыбалка — лучший мужской отдых. Очень успокаивает нервную систему, настраивает на философский лад, учит терпению, да ещё и домой с уловом можно прийти, а не только с удовольствием от мероприятия.

Да, наверное.

Но не в нашем случае.

Сидим втроем на берегу океана. Ловим рыбу в океанической воде. Ну, или как-бы ловим.

Кого-то даже поймали. Смогли.

А вообще мы пообещали своим истинным напиться. И обещание выполним. Вот, уже пятая бутылка настойки на исходе.

А потому что Арчи и Джер очень нервничают. Не понятно только, почему нервничает Арчи, он же дольше всех в браке.

Ну, и я с ними немного тоже того, нервничаю.

Больше всех нервничает Джеральд.

Ну, с ним как раз все понятно. Он все время теперь боится, что его истинная исчезнет. Так, легко и просто. Померцает в воздухе, и … привет всем, исчезает.

Красиво исчезает, мерцая.

И ищи её потом снова пять лет.

Это же ужас, а не жизнь.

Я думаю, что это от того, что Джер не уверен, что у него крепкая связь с истинной.

А откуда ей быть крепкой, если они пять лет порознь были.

Он и женат был дважды, его так хорошо надули, с этой меткой, что весь двор хохотал. Теперь, правда, обидчикам совсем не до смеха.

В нашем мире в истинную вцепиться надо и ни на секунду от себя не отпускать.

С любимыми не расставайтесь, да…

Вот поэтому мы сидим вроде бы на рыбалке, а нервничаем, потому что не знаем, что там себе наши истинные надумали, собравшись вместе.

А они на это очень даже способны. И вместе, и по отдельности.

Хуже всего, что сами себе могут надумать. Сама надумала, сама обиделась. Вот не надо нам такого.

Так что мы здесь — три нервных дракона. Очень нервных.

— Что они там без нас обсуждают? — наконец-то не выдерживает Арчибальд.

Он дольше всех делал вид, что ему безразлично, что нас не допустили до разговора, и что разговор идёт без нас.

Ну, понятно, он король все же.

— Ну, ясно же, — также не выдерживаю я, — обсуждают свое попаданство в этот мир. Они же считают, что мы ничего не знаем про это.

— А мы точно знаем, что они попаданки? Мы уверены в этом? — спрашивает Арчи.

— Ну, я не знаю, как вы в своих истинных, уверены или нет, а я вот точно знаю. Мы с Ларой совсем недавно это обсуждали, — отвечаю.

— А ты давно догадался, что Лара твоя попаданка? — спрашивает Джеральд.

Ну, тема вообще-то больная, он же за ней как каратель пришёл в мою палатку, когда я обессиленную беременностью Лару своей кровью поил.

Пришёл по доносу Синтии.

— Да вот в ту ночь и догадался, когда ты её арестовывать пришёл. Она ночью тогда в бреду говорила, что из другого мира. А Синтия подслушала.

— А до этого не догадывался? — уточняет Джеральд, морщась от воспоминаний, связанных с нахождением Лары в тюрьме по его вине.

А также с судом после. Где Лара блестяще и с моей помощью доказала, что она не попаданка.

А вот теперь ситуация перевернулась.

— Полностью нет. Я просто, когда она попала в тело Ларики, удивился тогда преображению жены. Что она уверенная стала, взгляд у неё совершенно другой был, по другому смотрела, по другому говорила.

Помолчав, добавляю:

— Если бы она не исчезла тогда в дороге из-за мачехи, когда поехала в дальнее имение, то может быть, догадался бы раньше.

— А зачем ты её тогда отослал? — поинтересовался Арчи.

Я не собираюсь даже другу Арчи рассказывать эту старую теперь, но до сих пор ещё болючую историю.

Почему я отослал свою Богами данную истинную.

— Глупец был, поэтому, — кратко подытожил я, —

— Мы помним, да, — задумчиво говорит Арчи, — мы с Мэлли тогда чуть на Синтии тебя не женили.

— А где сейчас Синтия? — спрашивает Джеральд.

— Я не знаю. Понял только, что она с ума сошла и не может из-за этого обернуться в человека. Наверное, улетела к себе в пещеру. Где-то же у неё есть пещера. Там и останется.

— Да, ужасная судьба, ужасная, — говорит Арчи, — дракон, умирающий над златом в пещере, это всегда трагедия.

Мы снова помолчали. Судьба Синтии, если она не сможет обернуться, незавидна.

— Ну, а ты когда понял про Мэлли? — спрашиваю я Арчи.

— Что она попаданка? Ну, догадывался я очень давно. Ведь тоже ситуации у нас с ней очень разные были. И болела она тяжело, и в бреду говорила такие невероятные, странные вещи.

— А ты, брат, ни разу себя не выдал, что знаешь? — смеётся Джеральд.

— Да ты что! — замахал даже руками на него Арчи. — Мне спокойствие семьи важнее многократно, чем эта ненужная для меня правда. Куда я без истинной? Просто голый король. А с истинной я сила.

— Так что же ты закон о попаданцах тогда не изменил? — возмутился Джеральд.

И я вижу, что он очень серьёзен.

— Ну, пока это единичный случай был, в моей непосредственно семье, не стоило его менять. А вот сейчас есть смысл. Уже три случая истинных из попаданцев. Да ещё каких! Попаданок — вэлби.

— Если бы ты был прозорливее, как король, не случилось бы ситуации с заключением Лары в тюрьму, — говорит жестко Джеральд.

— А тебе нечего было быть таким ревностным исполнителем, — ответствует король, он же старший брат, — мозги надо вовремя включать и думать наперёд, что делаешь.

— Все, хватит, оставьте историю с моей Ларой и с тюрьмой в покое, — злюсь я, — а то мне уже обоих вас прибить хочется.

Опять молчим, удим. Джеральд даже опять поймал какую-то мелочь.

Полезно вот так посидеть, поговорить за жизнь, обменяться мнениями. Хитер, оказывается, Арчи, давно догадался, что Мэлли попаданка, но ради спокойствия семьи ничего не предпринимал.

Ну, и правильно поступил он, по большому счету.

У него же с Мэлли своя огромная история взаимоотношений, он чуть с ума тогда не сошёл, когда в предшествующую войну, девять лет назад Мэлли исчезла. И мы с Джеральдом её еле спасли в то время.

И Арчи серьёзно опасался тогда за рассудок Мэлли.

Женщина и война — это же несовместимо. Вон даже Синтия — а она дракон! — не выдержала.

А Мэлли — человек. Точнее, человеко-маг.

— Арчи, а когда ты узнал, что Мэлли тоже голубая вэлби?

— Да вот недавно и узнал. Лара же твоя всех притянула под купол.

Опять молчим, ловим рыбу. Снова по кругу пропустили очередную бутылку настойки. В воду бы не свалиться, настойки тут местные невероятно крепкие.

— Джер, давай ты теперь рассказывай. Ты когда догадался, что Дэлия твоя попаданка?

— Ну, не сказать ещё, что моя, — сквозь зубы цедит Джеральд.

— А что так, — хохочет Арчи, — хватку потерял? Вроде бы на тебя женщины сроду не жаловались.

— Прекрати, Арчи, — злится Джеральд, — не в этом же дело.

— А в чем, Джер?

— Обидел я её сильно в самом начале, когда познакомился с ней. Она же мне жизнь спасла. А я, как идиот, повёлся на лживые метки, свадьбы эти. Вот она и исчезла, на пять лет.

— И до сих пор не простила? — спрашиваю Джера.

— Не знаю, не уверен, — говорит Джер.

— Вот так они, истинные, вьют из нас верёвки, а нам ведь без них не жить, — задумчиво говорит король Арчи.

Потом добавляет:

— Я жизни своей без Мэлли и своих девочек не представляю. И сына так хочу. Ты вон какой счастливый, Маркус, у тебя уже есть наследник!

Я только счастливо улыбаюсь. Да, я счастливец! Благодаря Ларе!

— Джер, а ведь ты так и не сказал нам, когда ты узнал, что Дэлия попаданка? — снова спрашивает Арчи.

— А я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос. И спрашивать не буду. А то опять замерцает. Не надо мне этой тоски потом, когда дракон сдохнуть готов.

И Джеральд очень печален при этом.

— То есть так может случиться, что Дэлия — исконно вольтерская? — не унимается Арчибальд.

Он иногда может быть удивительно въедливым.

— Не знаю, Арчи. С самого начала я её ловил именно как попаданку. Потому что разряд был в воздухе над Зачарованным лесом. Нам же так информацию передают. Но дальше меня все сбивало в этих ведьминых лесах и болотах.

— И ты решил, что она просто ведьма из наших, способная исчезать?

— Да, постепенно как-то я стал её воспринимать просто как лесную ведьму. Ведьмочку, — говорит с неожиданной для него нежностью в голосе.

Опять молчим. Думаем, размышляем. Торчать здесь уже бессмысленно. Рыбы нет, темно уже, а наш стратегический запас спиртного полностью выпит.

— Ну, наверное, нам хватит тут уже торчать и делать вид, что рыбачим, пора домой, — говорит Арчибальд на правах старшего.

Тяжело и грузно поднимаемся, сворачиваем снасти, забираем улов. Ну, для кошки в самый раз будет.

Джеральд поскальзывается на мокрых камнях и с размаху падает в воду. Мы помогаем ему выбраться. В итоги все мокрые.

Улов куда-то тоже потерялся. Одну удочку сломали.

Ну, мы же обещали напиться…

Глава 50. Мы наткнулись на след

Мы от души наревелись, и как-то после этого ещё ближе стали друг другу.

Мне очень интересно, кто и как сюда попал. Как стали попаданками — вэлби. Хоть исследование проводи.

При этом Мэлли попала из нас самая первая, почти десять лет назад, в возрасте тридцати трех лет.

Сейчас ей за сорок, но это не сильно ощущается, мы все кажемся ровесницами. Сказывается, что она истинная дракона, где её время жизни значительно удлиняется.

Дэлия попала второй, чуть больше пяти лет назад, в возрасте восемнадцати лет. Сейчас ей двадцать три года, но она кажется моложе. Это

Ну, и я попала третьей, около восьми месяцев назад. И здесь мне сейчас около девятнадцати лет.

По возрасту я вроде бы самая младшая, а реально по жизненному шестидесятилетнему опыту — самая старшая.

Вот такие хитрые перипетии попаданства.

Поэтому мы между собой, по сути — все молодые. И драконы наши выглядят на тридцать пять — сорок лет, хотя их реальный возраст уже за двести.

К этому нелегко привыкнуть и даже осознать.

— Мэлли, расскажи, как ты сюда попала. Сразу ли тебе удалось встретиться с Арчибальдом?

— О, это тоже ещё огромная история. Это сейчас он король и самый уважаемый дракон страны. А я застала его ещё принцем. И был он…

Помолчала, а потом все таки сказала:

— Бабником и ловеласом, каких поискать ещё надо.

Во как! Ну, кто бы мог подумать!

— То есть это он при тебе стал королем?

— Ну, да, и я немало этому содействовала.

— Вот, как в той фразе: “При хорошей женщине и мужчина может стать человеком!”¹.

— Ты тоже это кино смотрела? — изумляется Мэлли.

— Это я должна изумляться, что ты это кино ещё успела увидеть, — смеюсь я, — это же очень старая комедия.

— Девушки, вы о чем? — интересуется Дэлия.

— Ну, ты точно этот фильм не смотрела, — успокаиваю её я.

Откуда ей в ее возрасте было смотреть фильмы сороколетней давности.

— Мама у меня эту фразу часто повторяла отцу, — говорит Мэлли, — так и я узнала, и фильм потом специально смотрела.

— А про “Силу трех”² то мы все знаем! — утверждает Дэлия.

Да, этот сериал с тремя зачарованными колдуньями² на удивление известен многим поколениям.

Я смотрела его со своими детьми, Мэлли — сама, а Дэлия — с родителями, получается.

Эти фразы и мысли снова настраивают нас на воспоминания о нашей жизни ДО.

До того, как мы стали попаданками.

— А что с тобой случилось, Мэлли, в той жизни?

Смех Мэлли резко обрывается, и она даже в лице меняется. Потом говорит задумчиво:

— Мне страшно повезло, что я оказалась здесь. Меня сюда этот мир забросил раньше вас, видимо, чтобы сохранить как вэлби. Потому что я…

Снова слезы в глазах и в голосе:

— Девочки, я же просто умирала в это время в больнице. Онкология, последняя стадия. Страшная, худая, лысая и даже мужу ненужная.

— Как же так? А кто за тобой смотрел тогда, Мэлли?

— Подружки из редакции. А муж забрал дочь и уехал с мой лучшей подругой. Больше я дочь не видела. Ей всего пять лет было, дочери. Сейчас пятнадцать должно быть...

Мы молчим, потрясенные открывшейся правдой о прежней жизни королевы.

— А Арчи знает?

— Нет, и я ему очень благодарна, что не спрашивает. Вы первые, кому я об этом рассказала. Возможно, догадывается. Но ему слишком важен мир и счастье в нашем доме.

Помолчав, добавляет:

— Мы ведь тоже с ним не сразу нашли общий язык. Я вообще его в начале ненавидела. У нас очень долгий был путь к взаимопониманию.

— Зато сейчас все хорошо, он примерный семьянин, и у вас растут две дочери.

— Да, и первую я назвала именем своей дочки.

Это так неожиданно и так схоже со мной.

— Да, я тоже назвала Алекса в честь своего первого ребёнка. Сына у меня зовут Александром, или Сашей.

— Вот, значит, он в кого. А как другие дети? У тебя же, получается, очень насыщенная жизнь в нашем мире была, — интересуется Дэлия.

— Ага, — смеюсь я, — невероятно насыщенная. Девчонки, я четыре раза только официально была замужем!

— Ну, ты даёшь, — хохочет Мэлли, — да как же ты успевала только все.

— А мне все время приходилось зарабатывать на жизнь, и рассчитывать только на себя. Мужья мои, все четыре, оказались совсем не совершенными. И пили, и кутили, и играли… Расставалась с ними в итоге быстро, но от каждого вот в итоге остался подарочек.

Потом продолжаю:

— И я всех детей своих люблю, от первого до пятого. Но помощи от мужей там не было. Очень я самостоятельная была. Потому все время приходилось крутиться, как белка в колесе, ни от каких работ не отказывалась.

— А Маркус в курсе твоей насыщенной жизни и бывших мужей? — это снова Дэлия.

— И детей, — добавляет Мэлли.

— В целом, да, что детей четверо, и мужья были, — киваю я головой, — а в детали я не вдавалась.

И доканчиваю со смехом:

— Девчонки, я просто щажу его чувства. Не каждый мужчина сможет выдержать даже просто перечисление официальных мужей.

Мэлли и Дэлия хохочут.

Я продолжаю потом серьёзнее:

— Я уже говорила, что меня хотел насмерть забить битой насильник Кречетов. А Ларика нас поменяла телами, и Кречетова тоже сюда зашвырнула, но в его теле. Я ещё здесь с этим подонком обязательно буду разбираться, как законник.

— А Маркус тебя не сразу признал? Меня тоже Джеральд истинной долго не признавал, — интересуется Дэлия.

— Да, не сразу. Я очнулась в постели вместо Ларики, избитая, ничего не понимала, где и с кем. В каком-то средневековье как будто. И Маркус был очень злой на Ларику.

— А почему? — это снова Дэлия.

Её очень волнует все, что связано с истинностью.

— Дэлия, давай я не буду их личные тайны раскрывать, я очень люблю их обоих, даже всех троих — и Маркуса, и Ларику, и Тимми.

— У вас там в итоге две пары получилось, — подытоживает Мэлли, — ты осталась с Маркусом, а Ларика с Тимми.

— Главное, что все счастливы, — говорю я, — хотя этот путь был нелегким.

— У меня с Джеральдом тоже все нелегко. Я вообще не уверена, что мы будем вместе, — говорит Дэлия.

— А ты прости его, — просто и по-королевски советует Мэлли.

— Легко сказать, да все время помнится, что он вообще во мне истинную не признал. Ни разу меткой не поинтересовался.

— А как вы с ним встретились? — спрашиваю я.

— Меня в первый месяц учёбы на вечеринке пытались изнасиловать, и я еле отбилась. Выскочила на улицу, почти без одежды, и попала под машину.

— Ужас какой, — вырывается у меня.

Жалко так девочку. Она в

Дэлия продолжает:

— Ну, а здесь я попала в лес у болота, и туда целый отряд карателей за мной примчался. Во главе с Джеральдом. Искали именно меня. Так страшно было.

— А как ты спряталась? — снова интересуюсь.

— Да вот сразу как-то обнаружила у себя способность ладонями создавать защитный экран. Джеральд все время рядом ходил, но так и не мог найти. А потом я ушла в горы, и поселилась в избушке ведьмы Дары.

— Кого, кого? Дары, говоришь? — встрепенулась я.

— Да. Там лет пятьдесят, наверное никого не было, в этой избушке. Все было очень-очень старое. И были записи Дары. Они мне очень помогли.

— А в этих записях случаем не было, что эта таронтовская Дара тоже была попаданкой, но прибыла намного раньше нас? — спрашиваю я Дэлию.

Я почуяла след, иначе это не назвать. У юристов очень развиты, на мой взгляд, чутье и интуиция. И я чувствовала, что здесь может быть разгадка некоторых событий.

— Нет, она не писала именно так, что сама попаданка — говорит Дэлия, — но у неё там куча странных рецептов была, как будто она пыталась приспособиться к местной жизни.

— Это очень интересно и показательно, — говорю я, — она пишет рецепты для себя и других, получается?

— Но я очень хорошо помню начало этой тетради, — говорит Дэлия, — потому что мне тогда все это было странным и непонятным.

— А ты сможешь дословно вспомнить?

— Да, я выучила это, — говорит Дэлия.

И далее воспроизводит текст на память:

— “Моя дорогая, если ты читаешь это, значит наш мир призвал тебя! Добро пожаловать в Вэлбитерру! Не важно, когда ты появишься здесь, в этом доме. Важно, что ты придёшь именно сюда. Судьба сама тебя приведёт сюда. При этом ты будешь убегать от человека, у которого будет другая ипостась. И на первых порах тебе надо держаться от него подальше”.

Ничего себе!

Мы с Мэлли даже застыли от невероятности этого старого послания. Как точно все!

— Это все? — спрашиваю неожиданно севшим голосом.

— Нет, там ещё немного было. “Кем бы ты ни была раньше и сколько бы тебе не было лет, здесь ты будешь молодой лесной ведьмой, с лекарскими способностями и защитной голубой магией”. А потом только рецепты.

— Это невероятно, — говорит Мэлли.

— Это значит, — говорю я, — что ведьмы вэлби появлялись в Вольтерре регулярно. И все они были из других миров. И одним из мест появления была твоя избушка, Дэлия.

— Получается, что то, что мы предполагали, что души вэлби раскиданы по мирам, оказалось правдой? — спрашивает Мэлли.

— Получается, что так, — говорю я, и Дэлия привела нам прямые доказательства.

Мы словно детектив разгадали, такое ощущение.

— И звали ведьму тоже Дара! — восторгается Мэлли.

Да, собирательное такое имя получилось.

— Маму Ларики тоже звали Дара, но она родилась здесь, — говорю я. — Следовательно, были и, наверное, есть, и местные ведьмы — вэлби.

— Дара ещё просила в конце тетради, если я уйду, все оставить в избушке для следующей ведьмы, — добавляет Дэлия.

— Да, потому что эта цепочка должна была работать дальше, — задумчиво говорю я, — и нам всем троим, думаю, надо навестить избушку Дары.

— Без драконов, — твёрдо говорит Мэлли..

— Да, без них. Это наша тайна, — вторю я.

Полезно, полезно собираться втроем и обмениваться мнениями.

Глава 51. Три пьяных дракона

Пока мы обсуждали, как попали в этот мир, и, самое главное, для чего попали, совсем стемнело.

Ночи на севере совсем чёрные. Особенно над океаном.

Понимая, что уже пора расставаться, обещаем друг другу не теряться, держаться друг друга, помогать при первом зове, при первой необходимости.

Мы как будто клятву друг другу даём. Потому что мы не просто три магички вэлби. Мы три попаданки из одной страны и одного времени, одного менталитета, культуры и нации.

Призванные миром Вольтерры для его спасения.

Которым предстоит и дальше совершенствовать этот мир. С которым мы оказались связаны душами погибших в древней битве магов-вэлби.

Мы понимаем, что выполняя поручения короля, такие как создание Академии голубой магии, обучение магов-вэлби, корректировка закона о попаданстве и прочее, мы все ещё не раз пересечемся.

И у нас, несомненно, будет немало совместных работ.

А ещё мы договариваемся также съездить вместе в избушку Дары, вблизи Таронты в Западных землях. Потому что видим её как как возможное место притяжения для ведьм вэлби.

Возможно, мы что-то ещё увидим, ещё что-то поймём.

В эти дни мы разъедемся по своим домам. Сразу после торжественной части.

Мы с Маркусом вернёмся в Южные земли, в тот замок, который я слабо вроде бы помню, но совсем не знаю. Меня оттуда сразу изгнали, как я частенько теперь напоминаю Маркусу, когда он говорит, что пора домой. А он немного сердится.

Так что замок и я — пока не одно целое.

Мэлли и король Арчибальд вернутся в Центральные земли, в столицу Вэлбитерры и королевский дворец. К своим детям и управлению страной. У них вдвоём это здорово получается.

Как мы недавно шутили с девочками: "При хорошей женщине и мужчина может стать человеком!”.

А Делия вернётся в Зиланскую военную Академию в Западные земли. Которую она ещё не закончила официально.

А с другой стороны, какой ещё нужен экзамен на мага, когда она уже спасала страну?

А Джеральд? У него тоже замок в Центральных землях. Будут ли они вместе с Дэлией, большой вопрос.

И это беспокоит нас с Мэлли. Эти непонятные и сложные взаимоотношения Дэлии и Джеральда.

Я понимаю сомнения и осторожность Дэлии, потому как/ Джеральд по жизни очень сложный.

Не могу сказать, что я сама простила генерала Джеральда Харлоу. Я встретила его здесь, в самый трудный момент своей жизни.

Истощенная родами, преданная, как я тогда считала, мужем, я оказалась в ужасной тюрьме именно по вине Джеральда, и едва не была казнена.

Я видела его грубым и жестоким по отношению к попаданцам, хотя это были женщина, и дети. Имею в виду себя и русоиглых детей.

Видела его невероятно жёстким в суде, где приходилось выверять каждое слово и каждое свое действие.

Когда он стал таким, что сделало его таким?

Мне совершенно не за что его любить.

И тот же Джеральд спас моего сына Алекса, сброшенного в пропасть Синтией.

Синтия, та самая рыжая драконица, строившая из себя патриотку при отправке меня в тюрьму, не дождалась взаимности Маркуса. И обезумев во время войны, решила похитить нашего сына, а потом бездумно выбросила его в пропасть. А Джеральд без разговоров кинулся в погоню за ней и спас Алекса у самой земли.

Да, было отчего задуматься.

В этом человеке все намешано пластами, а Дэлии “посчастливилось” стать его истинной. И совсем непонятно, в радость ли ей это.

Пока мы обсуждаем и договариваемся, в коридоре дома Рочестера слышится страшный грохот, топот и даже ругань. И, кажется, отборная.

— Все понятно, — переглядываюсь с королевой Мэлли, — драконы наши вернулись.

— И кажется, навеселе, как и обещали, — замечает королева.

Нашему взору предстают совсем не торжественные, не величественные и даже не грозные драконы. Такие три домашние забулдыги.

Помятые, грязные и мокрые. В шляпах с обвисшими полями. Ещё и хорошо пьяные, судя по виду и характерному запаху. В руках сломанные удочки, а вот улова почему-то нет.

— Да, — цедит сквозь зубы Мэлли, — поглядите на него, целый король Вольтерры вернулся, пришёл, родимый.

— Ну, да, пришёл, почти целый, наверное, — невпопад отвечает Арчибальд.

Маркус весело поглядывает на меня, отвесив нам дурашливый поклон, подметая полями шляпы пол.

— Хорошо погуляли? — интересуюсь вежливо я.

— Да, замечательно. Выпили все, что было. Как и обещали.

И улыбается, нахал такой.

Ну, вроде бы ответ хотя бы адекватный.

Успокаиваю себя, что это все-таки не повтор поведения одного из моих бывших мужей.

А потом мы наблюдаем непривычную картину.

— Даля, прости меня, пожалуйста, прости меня, — канючит огромный Джеральд, встав на колени перед Дэлией, обняв ручищами за талию и прижавшись головой к её животу.

Он зовёт её другим именем!

Нам неудобно так, словно мы в замочную скважину подглядываем. Мы даже дышать боимся.

— Ты выпил сегодня много, Джер, — тихо говорит Дэлия, вороша его волосы руками. И видно, что нежно.

— Даля, пойдём в нашу палатку. У нас же есть собственный дом. Я же не могу без тебя, я же умру без тебя, если исчезнешь, — твердит Джеральд, совершенно не замечая нас.

А нам хочется испариться и исчезнуть. Но этим магическим свойством у нас как раз только Дэлия и обладает.

Поэтому мы не дышим. Нет нас здесь, нет.

Дэлия тихо соглашается, и далее мы наблюдаем дракона, который резко вдруг перестаёт быть пьяным.

Джеральд резво вскакивает, закидывает Дэлию себе на плечо и моментально вылетает из комнаты и из дома.

— Понёс наконец-то добычу домой, — мечтательно говорит Мэлли.

— Так он, получается, только притворялся пьяным? — изумляюсь я.

Драконы наши молчат, никак и ничего не комментируя. Видимо, из чувства солидарности. И не с нами.

— Пусть у них все получится, — вдогонку шепчу я.

Глава 52. Герои Вольтерры

Мы с Маркусом стоим на площади прямо в центре огромного синего купола.

С утра мы — три голубых вэлби — в последний раз перед отъездом собрались вместе для его подкрепления.

В эти дни мы уже подпитывали его несколько раз, пока не убедились, что все надёжно, прочно и надолго.

Магия уходила у нас с ладоней голубыми нитями вверх туда, где мы ещё чувствовали ненаполненность или изъян. Это трудно передать, но мы словно дирижабль газом накачивали.

А теперь понимаем, что мы справились, и все пробоины после битвы “заштопаны”.

Купол — он же магический, словно живой, нуждается во внимании, заботе, подпитке голубой магией.

И время от времени сюда нужно приезжать магам на поддержку этого главного щита страны, в том числе нам.

Поэтому одна из основных задач — подготовить таких магов, найти других вэлби.

А альтернатива — поселиться здесь для подпитки купола — не слишком радует. Сурово здесь очень. Хочется детей — Алекса и будущих — в другом месте растить, среди садов, цветов и солнца.

Сейчас начнётся торжественная церемония, после которой защитники Севера смогут разъехаться по своим городам и селам.

Останутся лишь постоянные гарнизоны.

За эти недели после битвы, которая войдет в историю страны под названием Героической, наряду с Северным прорывом, на границе было очень многое сделано.

Похоронены все защитники границы, которых удалось отыскать и опознать. При этом очень большое количество павших отыскать не удалось вообще, они были просто поглощены Черной мглой.

Это очень печалит.

В отношении всех павших ведётся опись, чтобы не оказалось забытых и чтобы поддержать их семьи.

В момент похорон драконы взвивались штопором вверх — в знак доблести и героизма павшего.

И такая картина стала уже постоянной. Не привычной, это не так, а именно постоянной.

Разобраны основные завалы зданий в центре, что были разрушены и сгорели.

Это тюрьма, часть госпиталя с лазаретом, часть казармы, многие дома.

Казарму, госпиталь и дома активно восстанавливали, все мужчины работали на строительстве. Потому что было уже сильно холодно по ночам, и необходимы были дома.

А вот тюрьму решили не восстанавливать, а оставить её развалины как историческое место.

Как память и в назидание.

Большинство арестантов, кинувшихся защищать границу вместе со всеми, погибло. И развалины — память о них. Оставшиеся в живых, подлеченные, небольшой группой стоят на площади.

Вокруг площади формируются группы защитников западной части границы, восточной части, гарнизона Дэба, группа обозников, жителей, работников лазарета.

Бросается в глаза, что среди командиров теперь преобладают молодые драконы. Нельзя сказать, что это драконий молодняк, это уже воины, прошедшие войну.

Так, на место погибших друзей Маркуса — Вилли Раймонда, командира гарнизона западной части, и Гектора Риччи с восточной, встали молодые драконы Дикас и Ревен.

Те самые, с которыми Маркус и погибший Гектор Риччи летали на вылазку в поисках Джеральда за стеной.

Да, идут другие времена, и всходят иные имена¹.

Торжественное построение воинов и жителей по периметру площади заканчивается, все ждут выхода короля и открытия церемонии.

Маркус держит на руках Алекса, оставить его просто было не с кем, все сегодня на площади.

Как всегда, помогает Дэб.

Все наши друзья и близкие нам люди здесь — Дэб, Бертран, Барт, Рочестер, Джеральд, Дэлия и многие другие.

А в центре площади памятник, завернутый в белое полотно.

И

— Дорогие защитники, — обращается к собравшимся Арчибальд под затихающий звук барабанов, — позвольте приветствовать каждого из вас. Именно благодаря вам, героям и просто согражданам нашей Вольтерры, сегодня мы можем дышать и работать.

Площадь замерла, вслушиваясь в слова короля.

— Я хочу сказать, что сегодня все присутствующие здесь в полной мере причастны к нашей победе. Каждый ковал победу на своём месте, сражаясь с врагами на стене или под куполом. Никто не ушёл, и все собравшиеся здесь сегодня — герои!

Собравшиеся воины и жители медленно осознавали величие своего подвига. Одно дело, когда ты просто защищать свой участок на границе. Другое — когда это признается героизмом.

— Я хочу сказать, — все более торжественные голосом говорит Арчибальд, — что наш мир очень древний, и в нем чудесным образом уживались магии голубых вэлби, иглистых магов и драконов. Прошли тысячелетия, и мы забыли эти древние связи. Но в минуты беды и несчастий с нами в стране всегда были они — жители древней Вэлбитерры — голубые маги, маги-вэлби.

И далее:

— Особо я хочу выделить сегодня наших замечательных боевых подруг, без которых над нами не было бы защитного купола.

Даже я замерла, осознавая, что речь идёт о нас — о вэлби.

— Лара Эшбори — дочь легенды Севера, дочь Дары! Именно Лара смогла создать защитный синий купол. Без преувеличения скажу, что на сегодняшний день Лара Эшбори — самый сильный маг страны, и нам невероятно повезло, что она все это время была с нами!

Площадь взорвалась аплодисментами. Сквозь крики я слышу:

— Она наша Дара! Она спасла страну.

И даже отчетливо:

— Виват, Голубая Ручка!

Где-то там точно Чёрный Буйвол!

— Но даже самому сильному магу нужна поддержка! — снова гремит голос короля.

— Наша Лара — голубой маг, из магов-вэлби, которые тысячу лет назад уже защищали нашу страну, создавали её. Мы думали уже, что голубой магии не осталось. Но она возродилась у нас в стране! И в этой битве Ларе Эшбори помогали ещё два голубых мага — это наши замечательные магини Мэлли Харлоу, наша королева, и Дэлия Минк!

Площадь снова взрывается аплодисментами. И Мэлли, и Дэлию все собравшиеся под куполом хорошо уже знают. Тем более, что в эти дни мы каждый день приходим подпитывать купол.

— В честь героических магов-вэлби, без которых нашей страны не может быть, мы открываем сегодня этот памятник. Первоначально он был задуман как восстановление памяти нашей легенде Севера — Даре Вэлби, или Даре Артонс. Она погибла девять лет назад здесь, защищая границу. А сегодня границу спасали её дочь Лара и магини-вэлби.

Народ тихо перешептывается, осмысливая сказанное.

— Поэтому памятник сегодня имеет более глубокий смысл. Он посвящён не одному человеку. Он посвящён героическому подвигу целого народа!

Король Арчибальд с этими словами дёргает за белое покрывало, окутывающее статую, и оно медленно ползёт вниз…

Над площадью стоит единый протяжный вздох…

Перед нами белая фигура женщины, в движении, с устремленными вверх руками. Конечно, я узнаю себя. Это моё лицо, мои отросшие волосы, моё платье в тот день.

Но это ещё и лицо Дары — мамы Ларики.

А по подолу…

Весь подол платья женщины, устремленной вперёд — это очертания голубых рук… Светящихся рук!

Словно она не одна. Словно рядом с ней — десятки голубых вэлби — исчезнувших, существующих и новых!

Боги, как такое удалось передать!

Я плачу. Это невозможно спокойно видеть. С ней — целый исчезнувший народ, пришедший к ней на помощь, питающий её.

Тихо сползаю на землю, но меня вовремя подхватывают Дэб и Маркус.

— Держись, Лара, — шепчет Маркус, — не каждый день такое признание.

А Алекс, бессовестный, просто при всех тянется к мамкиной груди, скрадывая пафос момента.

— Как видите, — снова гремит голос Арчибальда, не заметившего, что прообраз каменной женщины едва не загремел на землю, — скульптор тонко передал момент единства древнего народа вэлби, приходящего на помощь стране в самые сложные моменты.

И король подталкивает вперёд молодого скульптора, которому я в эти дни несколько раз позировала.

И снова аплодисменты.

— И в итоговой части я хочу сказать, что все защитники границы будут награждены медалями и наградами, королевские указы уже готовятся. Семьи погибших воинов будут поддержаны материальным пособиями. Заключенные, участвовавшие в защите границы, будут амнистированы, в том числе и те, кто погиб. Чтобы их семьи были реабилитированы.

Все очень внимательно слушают. Над площадью стоит удивительная тишина. И король, наконец-то, произносит те слова, которые, как мне кажется, каждый ждал.

— Потому что вы все, дорогие сограждане — герои! Вы выстояли эту страшную войну, каждый на своём месте. Вы все, герои Вольтерры!

И тогда площадь снова взрывается овациями.

…

Мы идём по освободившемуся проходу на выход.

Король Арчибальд Харлоу и голубая вэлби Мэлли.

Генерал Маркус Эшбори и самый сильный маг королевства Лара, то есть я, вэлби.

Генерал Джеральд Харлоу и голубая магиня Дэлия.

Три пары истинных.

И Дэб Бароу с маленьким Алексом на руках, наш вэлби, наш король Джордан.

А над площадью гремит:

— Слава героям Вольтерры!

¹ Перефразированное предложение от известного выражения: “Пришли иные времена, взошли другие имена” (стихотворение Евгения Евтушенко, 1965 г.)

Глава 53. Возвращение

Все дела на границе близятся к концу, многие завершены, и начинаются отъезды и отлеты.

Драконы, прилетевшие сюда на Север для участия в битве с разных концов страны, большей частью будут добираться своим ходом, так быстрее.

Уцелевшие в битве немногочисленные драканы и воины, мобилизированные с разных мест, добираются домой с помощью выделенных обозов. И им разрешено оставить потом лошадей с повозками у себя, небольшой подарок от королевской семьи.

Они — то есть Арчибальд и Мэлли Харлоу — собираются уехать практически последними, используя портал.

Джеральд третий день в бешенстве летает вдоль границы, проклиная все на свете, и в первую очередь себя. Дэлия опять исчезла, я так поняла.

А вот аккуратнее надо быть с нами, с истинными.

Мы сегодня уезжаем в специально оборудованной для горных дорог повозке, типа облегчённого дилижанса. Это решение Маркуса.

Он не может позволить нам с Алексом перемещаться порталом.

— Мало ли что может случиться, — буркнул он на предложение портального перемещения, — ищи вас потом по всем

Видимо, пример Джеральда на него тоже действует.

Предложение разделиться — он полётом, мы в повозке — было сурово отметено по той же причине.

В итоге решение было одно: мы с Алексом в удобной повозке, типа полевого дома на колесах, он верхом на Вороне, вылеченном, пришедшем в себя.

Во второй повозке — законник Барт и лекарь Бертран, также возвращающиеся с нами в Южные земли. Они порывались ехать верхом, но Бертран не настолько ещё физически крепок после столкновения с арестантами и драконицей Синтией.

В качестве конюхов взялись поехать воины, мобилизованные ранее из Южных земель.

Но к нам неожиданно добавилась ещё и третья повозка.

Королем Арчибальдом было принято решение не восстанавливать северную тюрьму, так как здание было разрушено до фундамента, да и опасно держать столь сложный объект на самой проблемной границе.

Арестанты, правильнее, бывшие арестанты, уцелевшие в битве, были амнистированы. И теперь тоже вместе с воинами добирались с обозами по домам. С амнистией, наградами и новыми документами.

День назад я и Дэб тепло попрощались с Чёрным Буйволом, который обещал присматривать за судьбами оставшихся в живых арестантов. Чтобы их не обижали, чтобы они к прошлому не вернулись и нашли себя в этой жизни.

Дэб отнесся к нему, как к брату, наказав в случае трудностей обращаться к нему.

И только двое сбежавших арестантов, напавших на Бертрана, а затем на семью пчеловодов в лесном домике в урочище, пытавшихся изнасиловать их внучку, совсем ещё девочку, пойманных Маркусом и Дэбом, должны были быть переправлены в тюрьму в Центральных землях.

Гарнизон Дэба, сильно потрепанный в боях, но сохранивший основу, решено было перевести из тюремного, по причине отсутствия тюрьмы, в пограничный.

Они остались по-прежнему на этом месте для охраны стены, купола, центра и администрации границы, лазарета и домов посёлка.

А Дэб вместе с новыми командирами западной и восточной пограничных частей — драконами Дикасом и Ревеном, а также начальником госпиталя Грегором Тимби должен войти в состав администрации границы.

Бывший начальник тюрьмы, друг Маркуса — Рочестер Даллау и судья Тор Хитроу все эти дни много работали по восстановлению документов, как для амнистированных арестантов, так и для павших в бою и воинов, и арестантов, и просто жителей. Фактически они вели огромную мемориальную работу.

И они также очень хотели отбыть в свои поместья. При отсутствии тюрьмы как места работы их здесь более ничего не держало.

При этом оба во время битвы проявили себя с лучшей стороны, сражаясь под куполом. И очень хотели вернуться к семьям.

Лучший дом с парком, в котором проживала в эти дни королевская семья, ранее дом начальника тюрьмы, был определен под здание пограничной администрации.

Лучшей кандидатурой в качестве начальника границы все видели только Дэба Бароу.

Да, он не высший дракон, но прошедшая битва показала, что дракан-полукровка Дэб, могучий и кряжистый, с драконьей кровью и кровью голубых вэлби, дальний потомок короля Джордана Вэлби, был одним из самых сильных воинов королевства и самой лучшей кандидатурой на этот пост.

Тем более, что он и вырос практически на границе, в пограничном селе, и был ветераном этих мест.

Но именно Дэб лично с двумя драканами поехал сопровождать арестантскую повозку с двумя заключенными, среди которых был насильник Кречетов.

И попросился поехать с нами третьей повозкой.

Причина была одна, и она была очень личная.

Нора.

Одна и единственная любовь Дэба, о которой он никогда не забывал и которую ездил разыскивать, уезжая с обозами. Именно в одной из таких поездок Дэб и спас меня на озере.

И я знала его тайну.

И Маркус знал.

Перед отъездом у мужчин состоялся серьёзный разговор об этом.

Ведь Нора, после отъезда Дэба на границу из поместья Маркуса, оказалась беременной, о чем Дэб не знал. Иначе бы не уехал без неё.

И Маркус, в лучших целях, чтобы помочь ей в сокрытии своего положения, не придумал ничего лучшего, как выдать Нору замуж за бездетного пожилого служащего. И свадьбу ей сам организовал. И дом для них купил в соседнем селе.

И Нора, вроде бы, ни на что не жаловалась.

И вот вчера Дэб строго спрашивал с Маркуса:

— Зачем ты мою женщину замуж выдал? Я же собирался за ней вернуться!

— Я не знал про это, — говорит Маркус, — иначе бы не поступил так. Хотел как лучше. Живот уже был заметен, надо было спасать репутацию Норы.

У Дэба аж черты лица твердеют, и по вискам чешуя ползет. Я знаю, что он способен к полуобороту, но ни разу не видела это сама.

Дэб еле сдерживается. И я видела, что он единственный из всех может драться с драконами.

— Спокойнее, мужчины, спокойнее, — вмешиваюсь я. — Дэб, пойми, Маркус ведь не хотел ничего плохого, он старался для Норы, как для своей служащей. Он же не знал, что ты вернёшься.

— Но Нора знала, — говорит Дэб. — Получается, что она мне не поверила. И теперь мой сын растёт без отца. Или при чужом отце.

И я вижу, как ему горько.

— Ты приедешь туда и со всем этим разберёшься, — говорю ему.

На этом и закрываем тему. Не подрались, и слава Богам.

И теперь Дэб сопровождает нас в дороге и транспортирует арестантов. Тюрьмы на Севере больше не будет.

Опять этот тяжёлый горный серпантин, дорога все время петляет. Маркус на Вороне едет впереди, за ним в повозке с воином-кучером следуют Барт и Бертран.

Второй идёт наша повозка также с кучером, где я с Алексом, две девушки из магичек-лекарей, из последнего набора магов перед битвой, а также наши вещи и продукты в дорогу.

Третьей идёт повозка с двумя арестантами и кучером.

И замыкают нашу обозную процессию три дракана верхом, включая Дэба на таком же мощном, как и он, коне.

Народу в обозе много, и процессия у нас растянутая.

Снова идёт поворот, я смотрю в окошко нашего крытого фургона, и вижу, как на третью повозку летит сквозь деревья из ущелья ярко-красное пламя…

Глава 54. Ущелье Рыжего дракона

Огонь попадает на третью повозку-фургон с зарешеченными окнами, и я вижу, как она вспыхивает.

Две лошади, запряженные в повозку, тревожно ржут, встают на дыбы и начинают метаться на узкой дороге серпантина. Дэб и два его помощника-дракана сходят с коней, пытаются поймать лошадей повозки.

Поворот

Вдруг впереди снова появляется яркое пламя, направленное теперь на первую повозку. И я, наконец-то, понимаю, в чем дело, откуда оно берётся.

Это рыжая драконица нападает на нас и пытается спалить наши повозки.

Безумная Синтия! Это она!

Синтия, которая сошла с ума, которая улетела, как мы считали, в свою пещеру, к своему злату, и потому её не искали.

Возможно, она не улетела, потому, что у неё нет своей пещеры, или она протратила все добро предшественников.

Это она мстит и поджигает теперь все, что можно!

Рыжая драконица носится над участком серпантина и стреляет огнём во все стороны, поджигая повозки и деревья в ущелье.

Мы-женщины, стремительно выскакиваем из фургона и прижимаемся спинами к отвесной базальтовой стене, подальше от мечущихся в ужасе лошадей.

Алекс оглушительно ревёт, глядя на огонь.

А где же Маркус?

Бертран держит Ворона, Барт и воин-кучер пытаются удержать лошадей первой повозки, но им это не удаётся.

Повозка горит, и лошади в ужасе оступаются и падают с высокого обрыва в пропасть, прямо на горящие внизу деревья.

Это какой-то жуткий, разгорающийся ужас.

А где Маркус?

А Маркус …

Я даже не поняла, когда он обернулся.

Но сквозь пламя от деревьев я вижу, как над ущельем бьются два дракона. Чёрный и ярко-рыжий. Сплетаясь в клубке, используя крылья и лапы с острыми когтями.

При этом Синтия периодически стреляет пламенем, задевая чёрного дракона, но он по непонятной причине пламя не использует, пытается схватить тело рыжей драконицы.

У меня даже глаза слезятся от вглядывания в битву драконов сквозь дым и пламя, поднимающиеся из ущелья.

Там начинается огромный лесной пожар. И это очень страшно. Для всего живого, что было в ущелье.

Непонятно, что с третьей повозкой и драканами.

Наш кучер удерживает ржущих лошадей второй повозки, на помощь приходят первый кучер и Барт. Втроём им еле-еле удаётся успокоить лошадей, закрывая им глаза своими куртками.

Эта повозка очень важна, в ней все наши вещи, вода и продукты на всех.

А что с третьей? Из-за крутого поворота мы этого не видим, но понимаем, что там тоже проблемы, и немалые.

Стоим на месте, не уходя отсюда и успокаивая лошадей. Хорошо, что наша дорога здесь шире, чем сзади, и есть надежда, что наши лошади уцелеют.

Я вижу высоко в воздухе, что чёрный дракон вцепился лапами в тело рыжей драконицы, полосует его когтями и рвёт зубами.

Маркус бьётся на полную мощь, но не используя огонь, который постоянно исходит от безумной драконицы. Видимо, опасается последствий огня.

Слышу истошный крик рыжей драконицы, и вижу, что чёрный дракон перестаёт держать её тело.

И рыжая драконица камнем летит вниз.

А там…

Снизу поднимается пламя, дым и копоть.

Что будет с ней в этом аду, уже непонятно.

Чёрный дракон летит к нам, вглядывается, как у нас дела, явно пересчитывая всех. И вижу, что он серьёзно ранен, бока в крови. Но Маркус, убедившись, что мы все вместе, не останавливается, и на полном ходу уносится за поворот.

Значит, он там сейчас нужнее.

Маркус — воин, боец, и всегда был им.

Проходит ещё полчаса томительного ожидания.

Мужчины держат лошадей, успокаивая, чтобы те не сорвались в пропасть от страха перед лесным пожаром. И из-за этого не могут пойти на помощь к Дэбу.

А внизу в ущелье все очень серьезно, пожар набирает силу. Самые высокие деревья на склонах, верхушки которых видны на уровне дороги, охвачены пламенем.

И нередко искры и горящие ветки летят в нашу сторону. Хорошо, что здесь нет сухой травы, и мы быстро затаптываем ногами эти ветви, оберегая лошадей.

В тоже время мы пока как в ловушке, ни вправо, ни влево, и от дыма трудно дышать. Еще не хватает здесь задохнуться.

Я прошу девушек, которые знают, где вода в повозке, намочить тряпки, косынки и раздать всем в качестве масок. Такие же маски делаю себе и Алексу, который ведёт себя очень беспокойно.

И наконец-то мы видим третью часть нашей группы. Все идут пешком, Маркус идёт впереди, три лошади драканов ведут в поводу.

Ожидаемо, без повозки. Значит, она все-таки сорвалась в пропасть вместе с двумя лошадьми.

Дэб тащит связанного Кречетова. Второго арестанта, соучастника его набега, тоже нет. Значит, тоже сорвался?

Уже позже я узнаю, что загоревшая третья повозка сорвалась в пропасть. Лошади упали вниз, а сам фургон застрял на острых верхушках деревьев, сломавшись посередине.

Кучер уцелел, так как выскочил сразу, пытаясь сбить пламя с повозки.

Дэб обернулся и пытался с воздуха спасти арестантов, которые были внутри фургона и которых он видел в проеме.

Но только с помощью подлетевшего Маркуса им удалось вытащить оглушенного, но живого Кречетова. Второй арестант погиб при падении.

И вот теперь они шли к нам пешком, таща ещё и Кречетова.

Я поняла, глядя на него, что с удовольствием оставила бы его там, на деревьях. В наказание за все, что он совершил. В этом и другом мирах.

Но, видимо, Боги обоих миров решили иначе.

Мы растянуть вдоль дороги, пережидая пожар и оберегая лошадей и единственную повозку с водой и едой.

Всем мужчинам, включая арестанта, и лошадям девушки-магички сразу организовали мокрые тряпки для дыхания. А я, вручив Алекса Дэбу, вместе с Бертраном занялась Маркусом. Прямо на дороге, прислонив его к базальтовой стене, так как в фургон при неспокойных лошадях опасно было садиться.

Маркус выглядел ужасно. Видимо, в условиях лесного пожара ему, в облике дракона, не удалось нормально регенерировать. И мне больно было смотреть на его раны и порезы когтями Синтии.

Больно видеть такие раны на теле любимого мужчины.

К счастью, моя голубая магия от пожара никуда не делась. И вскоре я с радостью увидела, как затягиваются и уменьшаются порезы. И приходит в себя Маркус, который на мгновения от боли даже отключался.

Больше часа мы ещё находились на этом куске дороги. И вперёд, и назад дорога опасно сужалась, и наш участок был единственным спасением на этом серпантине.

Мы наблюдали, как оседали копоть и дым, как постепенно пожар уходил вперёд и влево, свернув в соседнее ущелье.

К счастью, не в сторону пещеры, куда уносила Синтия Алекса при похищении, и где жила семья пчеловодов.

И только когда стало очевидным, что пожар ушёл в сторону, и затихает вдали, видимо, наткнувшись на естественную преграду типа реки,

В этот раз мужчины в основном шли пешком, время от времени чередуясь на двух лошадях драканов для отдыха. Маркус на Вороне и Дэб на своём коне шли впереди, внимательно осматривая каждый участок дороги, который мог пострадать от пожара.

И дважды нам пришлось столкнуться с участками селей и небольших обвалов, которые пришлось расчищать. Сгоревшие деревья, падая при пожаре, тянули за собой камни.

Местами надо было убирать упавшие стволы деревьев. Поэтому, хорошо, что с нами было много мужчин-воинов.

Мы, женщины и Алекс, были в повозке, которая стала нам домом на три дня.

Кречетова то вели пешком, то время от времени подсаживали кулем на лошадь Дэба.

На предложение посадить арестанта в повозку Маркус так сверкнул глазами, что неосторожно предложивший это воин-кучер сразу замолчал.

Было бы страшно оказаться на дороге в ночи, среди выгоревшего дымного ущелья.

И только к ночи мы вышли на широкие участки перевала, где сохранились обширные участки живого леса, и где мы решились заночевать.

Сидя у костра и глядя вдаль на оставшееся позади нас чёрное после пожара ущелье между горами, я спросила Маркуса, что он чувствовал в это время.

— Ненависть к Синтии, что она пошла на преступления. Злость на себя в прошлом, что постеснялся отвадить её от себя в самом начале и притащил “на хвосте” на Север.

— Плохие чувства, в общем, — заметила я.

— А ещё страшную боязнь, что могу потерять вас. Как хорошо, что мы поехали вместе, а не порознь, и я смог защитить тебя и сына.

Я соглашаюсь. Без Маркуса Синтия здесь нас просто всех сожгла бы.

— Я думаю, это ущелье потом назовут ущельем Безумной рыжей драконицы, — предполагаю я.

— Или в памяти потомков оно останется в более сокращенном варианте — ущелье Рыжего дракона, — улыбается Маркус.

Много лет спустя на карте страны я разглядывала с детьми горные массивы Вольтерры, и увидела надпись картографа.

Да, именно так, как сказал Маркус — “Ущелье Рыжего дракона”.

В память, вероятно, не столько даже о рыжей драконице, а о страшном пожаре в северных горах, случившемся после Героический битвы.

Глава 55. Родственники как данность

Через три дня тяжелого горного путешествия мы вышли к населенным пунктам, где смогли взять достаточное количество лошадей и две повозки.

Моё дальнее имение Эшбори, куда много месяцев назад я отправлял Ларику в гневе и ярости, оставалось в стороне от общего маршрута к замку. И я решил следовать дальше.

Поэтому далее мы прибыли в село Ларики, на ее родину, где жила ранее семья Дары Артонс.

Именно здесь мачеха Хильда издевалась над маленькой Ларикой.

Именно здесь я искал Ларику в горах и на дне озера. И дракон выл от отчаяния, когда решил, что Ларика и мой нерожденный сын утонули.

Здесь, поддавшись гневу и ярости, я сбросил безумную Хидьду в озеро. А затем в отчаянии от мыслей о смерти беременной Ларики сжёг дом Артонсов, который семейка Хильды превратила в притон.

И потом, при последнем посещении села, я все же дал деньги погорельцам — дочерям Хильды, чтобы они построились и не опустились на дно нищеты и разврата.

Это было ещё не так давно.

Но эти последние полтора месяца по времени — как несколько лет жизни, такое ощущение. За это время столько всего случилось!

Мой прилёт на северную границу с Синтией “на хвосте”. Нахождение Лары в ужасном состоянии. Лечение моей кровью. Арест Лары Джеральдом и заточение в тюрьму. Организация её защиты и суд. Спасение Лары и детей иглистых магов. Признание Лары как мага.

Исчезновение Джеральда и назначение меня ответственным за охрану границы. Поддержание Ларой и другими магами голубого купола. Поиски Джеральда и наблюдение за битвой людей неизвестной нации с Черной мглой, их порабощение.

Нападение чернородцев по всей границе. Тяжёлая битва. Участие арестантов в битве бок о бок с защитниками, и гибель большей частью и тех, и других. Разрушение купола, тюрьмы, тяжелое ранение меня и Джеральда.

Отчаяние защитников. И подвиг Лары с созданием синего защитного купола. У разрушенного памятника Лара вспыхнула, как факел. Это был переломный момент битвы.

Помощь голубых вэлби Мэлли и Дэлии. Когда все они были как Дары — дочери древнего короля Джордана

И поддержка магией от иглистых детей — Руси, Черныша и Крепыша. Которые в итоге оказались наследными принцами и принцессой Дарии.

Именно по их зову произошла невероятная, невиданная ранее магия возвращения иглистых магов из плена Черной мглы.

И победа! Победа в этой Героической битве! И пусть потомки помнят об этом!

Всего этого по насыщенности событий хватило бы на многие годы жизни.

А потом ещё было знакомство с иглистыми магами. Прощание с королевскими наследниками Дарии. Оплакивание погибших героев.

Поиски сына Алекса, украденного сошедшей с ума Синтией. Спасение сына Джеральдом. Поимка мародерствующего насильника Кречетова.

И открытие памятника голубым вэлби, спасающим нашу страну.

Ну, и самое главное во всей истории, что мы с Ларой теперь по-настоящему вместе, и наши чувства обоюдны. И я никуда не отпущу от себя свою истинную. Только вместе!

И у нас, я очень надеюсь на это, будет много детей. Так хочет Лара. И так хочу я.

До дрожи хочу, глядя на неё.

С этими мыслями мы подъезжаем к месту бывшего дома Артонсов. Позади труднейший горный путь по сожженному, крупнейшему в этих горах ущелью Рыжего дракона. Как мы его сами назвали, поневоле увековечив память о Синтии, вызвавшей этот гигантский пожар.

Но огонь ведь тоже рыже-красный …

И пусть это будет последнее плохое событие в нашей жизни.

Я хочу спокойно растить своих детей и просыпаться всегда рядом с любимой.

... Мы подъезжаем обозом к строящемуся дому. В последний раз я здесь был более полутора месяцев назад.

Тогда здесь был полусгоревший дом и грязные, зачуханные Сара и Донна, сводные сестры Ларики — дочери этой гнусной Хильды. Мне известно, что они торговали своим телом в вонючий таверне, которую организовала их мать Хильда.

Фу!

Я дал им тогда приличное количество золотых монет, чтобы отстроились и пришли в себя. Негоже родственникам Лары, пусть и сводным, вести такой образ жизни.

Сейчас проверим, смогли ли они одуматься.

Около дома трудится группа строителей. Подъезжаем к ним, здороваемся.

Лара с Алексом пока не выходит из фургона.

Строители местные, но не все из этого села. Работа идёт споро, большая часть дома уже готова, и в нем

Ну, что же, неплохо для такого короткого срока работы.

Из повозки выходит Лара, и идёт с ребёнком на руках к нам.

— Дара! — обомлел самый старший из группы. — Наша Дара! Вернулась?

— Нет, — улыбается Лара, — я Лара, её дочь.

Строители обступают Лару, вспоминают Ларику, трогают Алекса.

— Какой богатырь растёт, — замечает один, — весь в отца.

Мне приятно, черт возьми. Алекс и вправду здоровяк, каких поискать ещё. Хоть ему и около месяца всего, и столько испытаний на него выпало.

— А правда, что ты опять границу спасла, как твоя мать? Что ты тоже подвиг совершила? Что ты одна купол создала? — наперебой спрашивают строители.

Понимаю, что через это село возвращались некоторые улетевшие ранее драконы, или обозники прошли, и они уже рассказали о Героической битве.

Лара ничего не говорит, только улыбается несмело. Я понимаю, что ей, как не Ларике, трудно быть доверчивой и открытой к этим людям. А Ларику, как я знаю, здесь очень любили.

— Это истинная правда! — восклицаю я. — Моя жена Лара Эшбори, она же ваша односельчанка Ларика Артонс, признана самым сильным магом королевства.

— Что же, — спрашивает опять самый старший, — лесные вэлби больше не скрываются? Мы ведь помним, как Дара пряталась, и помогали всем селом ей в этом.

— Вэлби больше не скрываются, — говорю я, — они признаны очень уважаемыми магами страны. И будет создаваться Академия голубой магии.

Новости для жителей прямо невероятные. Всё дружно обсуждают их. Подтягиваются другие жители, все очень рады видеть Лару. Односельчане очевидно гордятся ее подвигом.

И я вижу, как оттаивает моя любимая женщина. Как через какие-то внутренние воспоминания Ларики она спрашивает односельчан о таких вещах, о которых могла знать в детстве только сама Ларика.

— А о Тимми ты знаешь что-то? — осторожно и тихо спрашивают Лару пришедшие жители. — Родственники его сильно беспокоятся.

— О, у него все хорошо, пусть не волнуются, — уверенно говорит Лара. — Он с начала работал у нас в имении, потом на северной границе. А сейчас он уехал работать в другую страну и занимается там разведением породистых лошадей.

Вот откуда Лара это знает?

Но раз говорит, значит, знает.

— Да, он всегда лошадьми интересовался, — подтверждают сельчане. — Это хорошо, что он жив-здоров и при деле.

Дверь дома открывается, и оттуда выходят две опрятно одетые молодые женщины с крынками молока в руках для строителей.

— Ларика, это ты? — ахает одна из них.

Я узнаю Сару и Донну, очень сурово смотрю на них. Исправились эти женщины, или не исправились?

Если принять во внимание, что идёт стройка и кругом все опрятно, они на верном пути.

Ну, это хорошо.

К женщинам подходят двое мужчин среднего возраста. Судя потому, как они держатся со сводными сёстрами Лары, шутят с ними, ласково приобнимают за плечи, у этих мужчин есть виды на сестёр.

Старший строитель подтверждает это.

— Да, Лара, у нас тут, похоже, две свадьбы скоро будет. Сеструхи твои за ум взялись, похоже. А мы рады. Бригада вот хорошая строительная во время войны к нам пришла.

Я понимаю, что мужчины пришлые, из-за войны ушедшие с других мест, и что Сара и Донна им приглянулись.

— Я буду очень рада за них, — дипломатично говорит Лара.

И потом разговаривает с сёстрами. Спокойно, без эмоций прошлого.

Я отвёл мужчин в сторону, обсудил с ними планы строительства, чтобы рядом был построен ещё гостевой дом для моей семьи в путешествиях. Только для моей семьи и моих служащих, никаких иных занятий там не должно быть.

Мужчины деловито все обсудили, договорились, как я буду постепенно оплачивать строительство. Естественно, при периодическрм контроле, мне не трудно и не долго сюда прилететь.

Но и я, и Лара рады, что судьба сводных сестёр, наконец-то, начинает приобретать приличные черты.

Хильда сильно подпортила жизнь своим дочерям. Но Боги дают им шанс все исправить. Даже кандидатов в мужья прислали.

Мы отдохнули все здесь, разбив лагерь у водопада Норда, любимого отца Ларики. Женщины переночевали в новом доме, Лара смогла поговорить с сёстрами. Которые, по словам Лары, вели себя вполне достойно.

Утром мы снова ушли в путь, понимая, что в душах и жизнях сводных сестёр Ларики происходит очищение.

Ну, что же, родственников не выбирают. Они как данность.

А ещё через сутки мы, наконец-то, приблизились к величественному замку клана Эшбори.

Где у ворот стояла, вглядываясь тревожно в прибывших, невысокая темноволосая женщина...

Глава 56. Дэб и Нора

Ещё когда две служанки в замке лорда-дракона Эшбори — Нора и Марта — выхаживали меня три дня, во время моего попадания в этот удивительный мир, я выделила приятную, смышленную и любознательную Нору.

Именно через неё я в какой-то степени смогла узнать о порядках в замке, и даже особенностях этого мира.

Норе было на момент знакомства со мной около тридцати лет, она работала в замке очень давно. Правильнее сказать, она выросла при замке, здесь же когда-то работали её родители, также связанные с семьей Эшбори.

Её родители ухаживали ещё за родителями Маркуса. А потом обязанность ухаживать за старой матерью лорда-дракона досталась Норе, именно по этой причине Маркус и не мог отпустить её из замка.

Пока мать Маркуса была жива, она требовала к себе именно Нору.

Невысокая, темноволосая, с умными живыми глазами, Нора пользовалась популярностью среди юношей в соседних сёлах, на неё заглядывались.

Но что-то было такое в юности, заставляющее её отказывать местным парням.

Умная, разговорчивая и весёлая Нора долго не выходила замуж. Хотя могла бы.

Как она шутила сама в дороге со мной, ей гадалка нагадала, что замуж она выйдет за человека, напоминающего по картам короля, и очень богатого.

Но в итоге замуж она вышла за бедного человека, бездетного и вдовца, также служащего замка, для которого это был второй брак.

И именно лорд-дракон оплатил ей свадьбу и купил дом в соседнем селе.

В общем, врут всё гадалки, не надо их слушать.

Так она и шутила. Нагадали одно, а в жизни все другое.

…В общей сложности я знала Нору всего несколько дней.

Когда Маркус в ярости отправил меня в дальнее имение, в путь со мной поехали две личные горничные — Нора и Марта, более старшая по возрасту, ухаживавшие за мной.

Обе

У обеих были мужья, старшие по возрасту, бывшие вдовцы. И дети у женщин были.

У Норы был сынишка, четырех-пяти, кажется, лет. Она с удовольствием рассказывала о нем. Что крепкий растёт, сильный. Её сероглазое чудо.

Нора и Марта хорошо ко мне относились. Вовремя мазали раны, приносили еду, вызывали лекаря Бертрана, выполняли все поручения. И всегда были при этом приветливы.

И потом в путешествии, когда они выяснили, что слуги накидали нам в сумки грязные тряпки и гнилые продукты, они сильно возмущались и пытались скрасить наш быт путешествия добрым отношением ко мне.

Из них двоих особенно мне нравилась Нора. Была в ней не только человеческая привлекательность, но и какая-то тайна.

И это не только прорицание гадалки было. Как юрист, я чувствовала, что в её жизни есть что-то, что она скрывает.

Но про саму тайну я узнала все-таки не от Норы, а от своего друга Дэба.

Это случилось, когда Дэб после спасения лысой женщины им из озера взялся опекать меня на северной границе, как отец родной.

Тем более, что вскоре он первый догадался, что я беременна. И потом поддерживал меня всю мою тяжелейшую беременность.

И мы много тогда говорили с ним. Обо мне, о Тимми, о матери Ларики Даре, о её подвиге. Дэб до сих пор не знает, что я попаданка, считаем меня Ларикой, а Дару — моей матерью.

В те разговоры я выяснила тогда все и о самом Дэбе. Ну, что он готов был рассказывать.

И своим аналитическим умом вычислила, что девушка Нора, с которой Дэб познакомился более пяти лет назад на службе у лорда, и которую безуспешно искал в Южных землях, и являлась моей горничной.

И именно я дала ему понять, что у него и Норы, вероятно, есть совместный сын.

Я видела, как радовался и нервничал Дэб. Он понимал по срокам, что это возможно, и переживал, что надежда может оказаться ложной.

…И вот теперь я наблюдаю, как около ворот замка Эшбори нервничает и мечется красивая, невысокая женщина с пышными тёмными волосами, в которой сразу узнаю Нору.

А к ней стремительно идёт Дэб. У него явно было желание схватить её объятия и поднять на руках, но он затормозил в самый последний момент.

Потому что у Норы кольцо на руке, свидетельствующее о замужестве, и платок на голове, характерный для замужних сельчанок.

И огромный, несокрушимый Дэб стоит в невероятной растерянности и просто “ест” глазами Нору. А на лице Норы, которая кажется даже маленькой рядом с Дэбом, меняется гамма чувств — от узнавания и ярко выраженной радости до растерянности.

И вот что теперь делать?

* * *

Дэб

Сердце его — сердце воина, командира, пограничника — полностью принадлежит любимой женщине, которую он наконец-то нашел. Его любимой Норе. Для него нет других женщин.

И может быть он выжил в той страшной битве только потому, что помнил о ней и сыне. Он уверен, что у него есть сын, что ребёнок Норы — это его ребёнок.

Потому что он никогда не сдерживался в объятиях Норы. Потому как сдержаться было невозможно.

Именно он стал её первым мужчиной и раскрыл её темперамент, да и научил многому. Нора была не только красивой и умной женщиной, она была ещё и невероятно страстной в постели. Смущалась и робела говорить на эти темы, но в постели всегда была неугомонной и невероятно отзывчивой.

Поэтому он не сдерживался.

Любовь поглощала его полностью, и не было никаких сомнений, что в случае беременности он возьмёт на себя ответственность за все.

Ведь его сердце все это время принадлежало только ей.

А разум… Разум тяжело твердит, что сейчас надо найти новый путь к Норе. Вот так, с наскока не получится вернуть все назад, он читает это в её глазах.

Она замужем!

В глазах людей — соседей, жителей, служащих замка. Это ужасно, это тяжело осознавать.

Он больше всего переживал, что Нора не поверила ему, когда он уехал служить на границу. И вышла замуж..

Не поверила, что он вернётся за ней!

И теперь его сын перед другими людьми считается сыном другого, более того, сын считает своим отцом другого человека.

И, чтобы это исправить, нужно не только время, нужны другие пути, которыми он ещё не пользовался.

Дэб в свои почти пятьдесят лет никогда не был женат. Драканы больше люди, чем драконы, и он не будет жить сотни лет. Просто проживёт на несколько десятков лет больше своей любимой.

И потому как здорово, что Нора почти в два раза его моложе.

Они могут долго прожить вместе и родить ещё детей.

Но только надо добиться её любви снова! Подпольной, тайной любви, и чтобы никто не знал об этом — так ему не надо. Ему надо все сделать законно!

…

Дэб, сдерживая себя и не хватая Нору, но поедая глазами пунцовую от смущения женщину, произносит глухим голосом, в расчёте на посторонних:

— Добрый день, хозяюшка! Вот, прибыли. Сможете нас столько разместить?

Нора торопливо кивает и кидается к охране, чтобы открыли ворота.

Но Дэб тоже хорошо помнит, как служил в охране у лорда, и как эти чёртовы ворота открываются.

Помогая открывать створки, он словно нечаянно кладёт свою широкую ладонь на ладонь Норы. И обоих словно молния пронзает.

Поздно вечером, разместив людей в отведенных комнатах, поужинав совместно с лордом Эшбори, Дэб возвращался к себе после проверки арестанта, запертого в глухой сарай.

Он шёл по двору, всматриваясь в окна, пытаясь понять, за каким из них может быть Нора. Она покинула их, сразу после открытия ворот. Быстро пошла в замок.

А у него сердце было неспокойно, и требовало встречи с ней.

Проходя мимо хозяйственных построек во дворе, он шестым чувством почувствовал, а потом и увидел в двери застывшую Нору. И её блестящие в темноте глаза, напряжённо вглядывающиеся в него.

Дэб правильно понял появление Норы и шагнул в дверной проем хозяйственного помещения уже вместе с ней на руках. Это была его мгновенная реакция.

И Нора тут же словно вросла в него, крепко, и руками, и ногами повиснув на его огромной фигуре. Прижавшись намертво.

Губы дракана уже голодно и ожесточённо терзали её губы, руки жадно срывали одежду, укладывая ее лёгкое тело на постель в дальнем углу комнаты.

Они даже не говорили. Да он бы и не услышал ничего, уши словно заложило.

Его поглотило совершенно

Губы к губам, рука в руке, и полное слияние тел, с обжигающим освобождением и отдачей ей всего себя, до конца.

Она — его, его до конца, до каждого миллиметра тела.

И тем непонятнее было услышать под утро единственные слова Норы:

— Это наше прощание…

Глава 57. Прощание

Страстная ночь любви между двумя потерявшимися в пространстве сердцами не могла закончиться прощанием навсегда. Для Дэба это было однозначно.

Тогда почему его любимая Нора так говорит?

— Что ты имеешь в виду, Нора? — глухо спросил он, настраиваясь на серьёзный разговор, который наконец-то должен был между ними состояться.

Но она молчала, уткнувшись ему лбом в плечо, и молчание это было для него тревожным.

Что ему надо сделать, чтобы Нора поверила ему? Ведь у них ещё даже разговора о сыне не было.

— Нора, раз ты молчишь, давай буду говорить я. Я же не просто так сюда приехал. За тобой приехал. Сразу после войны, как узнал, где ты.

— Слишком поздно, — тихо заговорила Нора, — я замужем теперь. Нет, ты не думай, что я тебя не ждала. Я ждала, но тебя все не было. А мне…

Она замялась, не в силах выговорить причину. Ведь если она скажет, то Дэб узнает её тайну.

А если он узнает про её сероглазую тайну, то последствия могут быть тяжёлыми для всех. И лучше не говорить.

И тогда она решается на ложь.

— В общем, когда ты уехал, за мной стал ухаживать один человек, он тоже работал у нас. Вдовец, бездетный. Тебя все не было, а он мне понравился, и я вышла замуж за него.

Ложь шла из неё тяжело, слова не складывались. Ей было больно говорить это Дэбу, её любимому Дэбу.

Но это надо было сказать, чтобы он спокойно уехал. Чтобы не нервничал из-за сына.

— Ты не могла полюбить другого, по крайней мере тогда, — глухо сказал Дэб, — ты наговариваешь на себя.

— Но это так, Дэб. Ты уехал, оставил меня. Я о многом думала тогда. А мой будущий муж тогда ухаживал за мной, и мне его ухаживания были приятны.

— Нет, — сказал Дэб, хорошо чувствовавший внутреннее смятение и ложь Норы, — я не верю. Ты не могла его полюбить. У тебя была другая причина.

— Это единственная причина, — твёрдо сказала Нора, — ты уехал, а я приняла ухаживания моего нынешнего супруга. Он хороший человек. И мне с ним хорошо.

— Нора, остановись, — промолвил Дэб, садясь на кровати и разворачивая Нору лицом к себе.

Он всматривался в утреннем свете в лицо любимой, и понимал, что сейчас она не говорит ему правды.

Положив две тяжёлые руки на плечи Норы, ладонями придерживая её за подбородок, он всматривался в глаза любимой женщины, подозрительно блестевшие в темноте.

— Почему ты просто не скажешь мне, что была беременна, — тихо начал он, глядя прямо в лицо ей, — и у нас с тобой есть сын?

— Это не твой сын, — быстро заговорила Нора, отрицая очевидное для него, — он рождён в браке, и его отец — мой муж.

Дэб тяжело вздохнул. Как же тяжело будет разгребать эту гору лжи, сомнений, неверия…

Но он твёрдо был намерен разрушить все препятствия и вернуть себе свою любовь и сына.

Пришло время вернуть свою семью. Он слишком долго этого ждал.

— Нора, — заговорил он решительно, — я знаю правду. Мне сказал об этом лорд Эшбори. Мы прошли с ним бок о бок всю битву и войну. Он не стал мне лгать.

— Что он сказал тебе? — взвилась Нора, пытаясь выскользнуть из его рук.

Но Дэб не намерен был выпускать её из своих объятий. Он притянул лёгкое тело любимой к себе, заставляя обвить его своими руками, и приготовился к трудному объяснению, глаза в глаза.

— Лорд сказал мне, что он не отпустил тогда тебя со мной на границу, потому что старая госпожа хотела, чтобы только ты ухаживала за ней. Но после моего отъезда он заметил, что ты в положении. И решил принять свои меры, как лорд и хозяин замка. Решил выдать тебя замуж.

Нора тяжело задышала, и из уголков подозрительно блестящих глаз все-таки выступили слезы. Его прекрасная любимая женщина, вынужденная по не совсем понятным ему причинам лгать, плакала.

Да, плакала.

Правда давалась обоим нелегко, но она была нужна. Нужно было вскрыть этот нарыв, каким бы болезненным он не был.

— Почему ты не дождалась меня, Нора? Ты не поверила мне, что я вернусь за тобой? Почему?

Для него важно было знать это. Он приехал тогда в замок за Норой, через несколько месяцев, как только смог.

Но новые охранники, которых он не знал, смогли сказать ему только одно: что месяц назад состоялась свадьба горничной Норы и пожилого вдовца, и они уехали в другой город.

Куда точно — они не знали. И никто не знал, И сколько он не расспрашивал других служащих замка, новой информации не было.

А лорд Эшбори в тот момент отсутствовал на своей службе на южной границе.

И о его роли и участии в судьбе Норы — что именно он подобрал ей мужа, оплатил ей свадьбу и позднее выделил её семье дом в соседнем селе — он узнал совсем недавно от Лары и Маркуса.

Потому что Маркус Эшбори считал себя ответственным за судьбы своих служащих, раз именно он не отпустил Нору с ним на границу, лорд хотел поступить как лучше.

Но сейчас Дэбу важно, невероятно важно было знать, почему его любимая не дождалась его.

Потому что ей было стыдно перед людьми за свой растущий живот?

Или она не верила в него?

Она не поверила ему, что он вернётся за ней?

— Дэб, — всхлипывала Нора, — тебе не понять моё состояние тогда. Я была одна, у меня умерла тогда мама. Мне некому было помочь и подсказать. Да и денег у меня не было, все ушло на похороны.

Она замолчала, но Дэб ласково гладил её по спине и целовал в висок, побуждая продолжить.

— Беременность у меня шла очень тяжело, я даже работать не могла совсем. И живот сильно рос, ребёнок был очень большим.

— Выдать тебя замуж за вдовца и отправить рожать в другой город? — глухо спросил Дэб.

— Да, — снова всхлипнула Нора, — у меня же совсем не было денег. Он и вдовца уговорил на женитьбу, и свадьбу нам организовал, а потом еще дал и деньги, и оплатил помощь лекарей, роды у меня были трудные.

Дэб сидел молча, осознавая, в какую тяжёлую ситуацию попала в тот период его любимая. Дело, получается, совсем не в том, верила или не верила она ему.

Ей банально пришлось выживать и хвататься за любую возможность выжить и родить.

И при этом она сохранила его ребёнка. Не отказалась от него, а родила в трудной для неё ситуации. А ещё и вырастила, воспитала, пусть даже в другой семье.

Он понял теперь до конца Нору. И понял, что боготворит её. Она, его любимая, не отказалась от сына.

И он сделает все, чтобы она была счастлива.

Он стал покрывать нежными поцелуями заплаканное лицо женщины, шепча ей важные слова признания:

— Спасибо тебе, родная, что не избавилась от ребёнка. Что родила его и вырастила. Я очень сожалею, что ничего не знал, не смог тебе помочь в трудный момент.

Нора подняла на него глаза:

— Так ты не осуждаешь меня? Ну считаешь меня изменщицей, что польстилась на деньги?

— Нора, нет, не осуждаю. Ты просто оказалась в тяжёлой ситуации. Тебе пришлось выживать, но ты сохранила нашего сына. И вырастила его.

— Откуда ты узнал, что это сын?

— Лара, жена лорда Эшбори мне сказала. А она от тебя узнала об этом. Лара очень умная, она поняла, что женщина, которую я ищу, это ты.

— А ты искал меня? — снова всхлипнула Нора.

И Дэб каким-то чувством вдруг понял, что ей чрезвычайно важно знать ответ на этот вопрос.

— Постоянно искал, Нора. Делал запросы о тебе. Я ведь на границе стал командиром гарнизона из драканов, который охраняли тюрьму. Нас специально собрали там перед войной.

— Я знаю, что ты был командиром, — смущённо сказала Нора, — я расспрашивала о тебе, интересовалась.

Дэб понял, что ему невероятно приятно признание Норы.

— Но по запросам найти тебя не удалось, ты же сменила фамилию, а я искал по твоей старой. Поэтому я стал выезжать с обозами в свободное время, расспрашивал о тебе в Южных землях и в соседних.

Норе, как он видит, тоже очень приятно слышать это. Она снова прижимается к нему, гладит его, и он, чувствуя нарастающее возбуждение, понимает, что долго не выдержит.

— Я хочу познакомиться с сыном, — говорит Дэб, — он здесь, в замке?

— Нет, не здесь, он с моим мужем, в соседнем селе. Лорд приобрёл для нас дом, там и живём.

— Тогда завтра и съездим, и все решим, Нора. Я намерен все сделать официально, ты разведешься, а я заберу тебя и сына. Так что это будет точно прощание, но с твоей прошлой жизнью.

Нора слушает, даже как будто замерев в его руках.

— Дэб, мой муж не согласится, — говорит она, — он по своему любит и меня, и сына, мы его семья. И я не сразу поняла его любовь ко мне.

— А ты тоже любишь его? — спрашивает хрипло Дэб, вдруг понимая, что возможно он недооценил масштабы проблемы.

Вдруг “прощание” с ним Нора хотела сделать из-за любви к мужу?

И сердце прошивает ревность. Ревность, которую он никогда ранее так остро не ощущал.

Глава 58. Совет короля Джордана

Да, понял Дэб, женщину свою надо все время завоёвывать.

И кто сказал, что то, что было этой ночью — это навсегда?

А значит, надо доказывать, показывать свою любовь, и снова и снова доказывать, что именно он — судьба Норы.

И Дэб старался.

Очень старался. Пока его любимая, зацелованная, затисканная горячими и нескромными ласками, не уснула в полном изнеможении у него на груди.

А он, оберегая ее сон после бурной ночи и важных признаний, думал, что и как он должен сделать.

Сделать надо было все правильно, чётко и законно. Это его женщина и его сын.

И первое, что надо было сделать, это встретиться с мужем и познакомиться с сыном.

А ещё заручиться поддержкой Маркуса Эшбори, как лорда и землевладельца. Тем более, что Нора работает у него в замке.

Пришло время освобождать свою женщину от всех уз — рабочих, брачных и прочих.

Для новых брачных отношений.

С ним, и только с ним.

Он не спал совсем, переполненный мыслями и планами.

Об этом всём он сказал проснувшейся через пару часов утреннего сна Норе. Она кивнула, хотя явно её мысли были в эту минуту заняты другим.

Совсем другим.

— Я уже и забыла, как это бывает, — смущённо сказала она, разглядывая следы ночной страсти — красные пятна на шее, груди и плечах, — придётся повязать платок на шею.

— Привыкай, любимая!

Дэб ещё раз крепко поцеловал Нору и шагнул за порог осуществлять намеченные планы.

…

После завтрака он уединился с Маркусом и обсудил с ним свои планы, как с хозяином замка, где Нора работает, и лордом этих земель.

Маркус заверил его, что, в случае достижения согласия со стороны Норы, он окажет полную поддержку в решении вопросов быстрого развода.

Лара, со своей стороны, пообещала ему поддержку Норе, чтобы не колебалась и не сомневалась. Потому как понимала, что колебания могут быть.

Днем Дэб на своём коне и Нора в лёгкой повозке приехали в село, где был дом, выделенный лордом для семьи Норы.

Дэб вёз в качестве подарка сыну небольшой деревянный меч, и волновался как мальчишка, понимая, что встреча может быть не такой, как он ожидает и хочет.

Когда ночью он спросил у Норы имя сына, она как-то невероятно смутилась и сказала, что пусть Дэб сам спросит об этом их сына.

Они подъехали к небольшому, но добротному дому, Дэб спешился и помог Норе выйти из повозки.

В окне мелькнула тень, и навстречу из дома шустро выскочил мальчуган лет четырех-пяти. Подбежав, он прижался к ногам Норы, обняв её руками.

Нора ласково гладила его по голове, трепала за русые волосы, а Дэб потрясенно вглядывался в лицо сына.

Перед ним была его собственная детская копия.

Именно таким он был по своим воспоминаниям в детстве, глядя

Рослый для своего возраста, широкий в плечах, крепкий, светловолосый и сероглазый — сын обещал быть один в один похожим на него.

— Мой. Наш. Вэлби. Белая линия …, — произнес он непонятные по смыслу даже для Норы слова.

Мальчик, уткнувшись головой в юбку мамы, настороженно и искоса поглядывал на него.

Дэб присел на корточки рядом и, держа в руке подарочный меч, решился заговорить с ним и спросить:

— Здравствуй! Меня зовут Дэб. А как тебя зовут?

Мальчик почему-то насупился, а потом вскинул серые, такие знакомые Дэбу глаза, и заявил смело:

— Это меня зовут Дэб! Это моё имя! Меня так мама назвала! А тебя как зовут?

Дэб был потрясен. Невероятно потрясен. Его любимая женщина назвала сына его именем!

Понимал, что в память о нем, и не надеясь больше встретиться.

Он переводил взгляд то на смутившуюся вдруг Нору, то на маленького Дэба. Придя в себя, осторожно сказал сынишке:

— Представляешь, меня тоже зовут Дэб. Я, получается, Дэб старший, а ты Дэб младший.

Мальчик молчал, видимо, пытаясь понять сказанное, переводя взгляд то на Дэба, то на меч.

— Это тебе меч, в подарок, — сказал Дэб старший.

Младший посмотрел на Нору, она кивнула головой, и тогда он взял осторожно игрушечный меч за рукоятку. Повертел в разные стороны, а потом с криком помчался к дому:

— Папа, папа, мне меч подарили!

Сердце Дэба при этих словах болезненно сжалось.

Завоевать Нору — это только часть дела. Хотя невероятно важная, основная.

Но нужно ещё объяснить младшему, кто ему на самом деле старший Дэб.

И как он это воспримет? Поедет ли с ним?

А ещё очень беспокоила ситуация с официальным мужем Норы.

Ведь необходимо практически увести Нору из этой семьи, забрать от мужа. Который любит её. И к которому она тоже явно что-то испытывает. Жалеет? Уважает? Или любит?

И, не дай Боги, его завоевание Норы ночью, развеется как дым.

Какая тонкая грань отношений...

— Вот как бы поступил Джордан? — неожиданно пришло ему в голову.

И сам себе ответил:

— Решай вопрос уверенно и спокойно, все разбирая, шаг за шагом. Достойно короля Джордана.

С этими мыслями он перешагнул порог дома Норы.

…

Много позже, возвращаясь домой верхом на своём коне, оглядываясь на груженую вещами повозку, на Нору, прижимающую к себе их сына, он вспоминал “совет короля Джордана”.

Да, пришлось нелегко. Их встретил пожилой мужчина, годящийся Норе в отцы, который, и это сразу было понятно, любил и Нору, и Дэба младшего. И это неудивительно, он же вырастил ребёнка с рождения.

Был тяжелейший разговор, когда Дэб несколько раз серьезно опасался, что Нора сдастся и передумает.

Ей тяжело, очень тяжело было рвать сложившиеся семейные отношения. Но Дэб не хотел Нору в качестве любовницы. Он не рассматривал такой вариант. Только жена.

Похоже, Нора уважала мужа, и по своему любила. А теперь ещё и жалела.

Как же он без неё?

Да и младшему Дэбу совсем не понравилось, что его отцом называют этого огромного дядьку, а не его любимого папу. Он и проревелся, и едва не убежал из дому.

Правда, дядька ничего плохого не делал. Спокойно говорил о том, что служил на границе, не знал про него, долго искал его и маму. А потом была война. И вот он только сейчас их нашёл.

И они поедут на северную границу, где у него в селе есть дом его деда — дракона Бароу.

И что у него, у младшего Дэба, тоже есть драконья кровь. И он вырастет поэтому таким же большим и сильным, как старший Дэб.

Тяжёлый и долгий разговор закончился тем, что муж Норы смирился с разводом, назначенным на завтра, но только при условии, что ему иногда будут привозить погостить младшего Дэба.

Кроме того, ему полностью был оставлен дом, без претензий со стороны Норы, а Дэб передал ему половину своих денег, и пообещал еще.

Мужчина в силу повреждённый ноги не мог работать где-то, только по дому и в саду. И работа Норы в замке помогала содержать семью, жившую, как увидел и понял Дэб, очень скромно.

Бывший муж подписал необходимые для развода документы, доверяя Норе завершить все официально.

Потом они собрали вещи Норы и младшего Дэба, загрузили баулы в повозку.

Потом все трое из бывшей теперь уже семьи долго плакали и обещали периодически встречаться, чтобы не потеряться по жизни.

И Дэб понимал, что это обещание надо будет выполнить.

И наконец-то они выехали.

…

Неделю они прожили ещё в замке Маркуса. Оформили развод быстро, с участием лорда Эшбори, по подписанным документам, без раздела имущества.

Все нажитое было оставлено бывшему мужу Норы.

Затем Дэб с помощниками отвез арестанта Кречетова в тюрьму в Центральных землях. При этом Кречетов пытался сбежать и из сарая в поместье Эшбори, и по дороге на новое место пребывание.

Дэб дважды хорошим ударом кулака успокаивал Кречета.

Ну, а что? Сам напросился.

А потом была регистрация брака Норы и Дэба в Храме Богов.

И их свадьба.

На которую ждали важного гостя.

Глава 59. Место силы

Уже неделю я живу в замке Маркуса, постепенно ощущая его как наш замок, на наших Южных землях.

Это было довольно трудно вернуться, как ни в чем не бывало туда, откуда меня с позором выгнали, сослали, изгнали, знать не хотели...

Как-то такие эпитеты просились на язык, когда я вспоминала замок и его слуг.

Я помню, как шла через их шеренгу, внешне гордо задрав голову — с саднящей от боли спиной и непролитыми, невыплаканными слезами в глазах.

— Вы шли, как королева Мэлли, — сказала мне тогда тихонько Нора.

Что там было с королевой, я и сейчас не знаю, надо бы расспросить как-нибудь.

Но…

Возвращаться было сложно. Не просто забыть и выкинуть из головы плохое.

Может быть поэтому и первая ночь в замке у нас прошла порознь, хотя Маркус изумился и даже как-то очень озадаченно посмотрел на меня.

Я сослалась на головную боль, усталость, неважное самочувствие. Ну, мало ли у нас, женщин, своих отговорок.

Мне надо было привыкнуть к этому замку и его обитателям. Найти свое место здесь.

Даже вообще понять, хочу ли я именно здесь жить.

Тем более, что Норы, которая олицетворялась у меня с добром и поддержкой в этом замке, со мной рядом не было.

Её с

А я…

А я что-то зависла. Словно воздух из меня, как из шарика, сдулся. Героические дела, требующие всей концентрации сил, нервов, напряжения и мужества, наконец-то закончились.

И наступил спад. В моем прошлом мире бы сказали — выгорание. Когда ничего не хочется делать.

Никак не могла осознать себя в этой громадине замка, в этой бесконечной веренице комнат и слуг, которые неизвестно, что обо мне думают.

Ну, в общем не все гладко у самого сильного мага страны.

Могу же я побыть просто слабой женщиной?

На второй день и вечер было то же самое. Я играла тихо с Алексом, давала какие-то небольшие распоряжения Марте для других слуг и фактически пряталась в своей комнате.

Все на меня давило роскошью, помпезностью и было очень непривычно.

Замок то нёс в себе отпечаток многих веков драконьего правления. А я привыкла быть в ограниченных пространствах комнаты, палатки и даже камеры в тюрьме.

Ну, последнее, конечно, лучше не вспоминать.

На третий вечер Маркус, целый день носившийся по делам своих Южных земель, заброшенных за время войны и его погонь за мной, ворвался ко мне в комнату, расположенной рядом с той нашей общей спальней, которую я, похоже, избегала.

Ну, раз он меня там не нашёл, то что ему думать? Конечно, избегала.

Сына-то он обнаружил, как положено, в детской рядом, с двумя постоянными нянечками. Я к ним потихоньку привыкла, и что Алекса можно оставлять с ними — привыкаю.

— Лар, — с ходу начал он, — ты чего тут прячешься? У нас же общая спальня есть, забыла?

— А я её и не помнила, — в сердцах сказала я, внутренне даже злясь, что он мешает моему уединению.

Но Маркуса надо знать. Его такими отговорками не прогнать.

— Так, понятно, — весело хмыкнул он, — великая Лара не хочет выполнять супружеские обязанности.

Я горестно кивнула в ответ. Да, не хочу, бывает.

— Ну, тогда поехали, прокатимся в одно интересное место, тебе понравится.

Я попыталась отнекиваться, сопротивляться, даже прогнать его, все было бесполезно.

Через полчаса мы вдвоём верхом на Вороне мчались куда-то в сторону предгорий. Я довольно уютно сидела, как всегда, перед ним.

И с удивлением увидела, что он привез меня на местные термы.

У подножия небольшой горы били шесть источников разной температуры и состава. Около каждой была оборудована ванна. Шестая ванная была с холодной родниковой водой. Из источников можно было пить, а в ваннах лежать.

Рядом была беседка с настилами, с красивым видом на долину.

— Когда очень устаю, и сил совсем нет, приезжаю сюда, — просто сказал Маркус о своём, видимо, месте силы, — восстанавливаюсь. За термами постоянно смотрят, чтобы были в порядке. Только в каждой не надо быть подолгу.

Оставив одежду в беседке, мы погрузилась в первую ванну, тёплую, приятную. Разморило, захотелось уснуть, но Маркус плескался холодной водой из кувшинов и тащил в следующую. И так по порядку.

Пятая была солоноватая и горячая, как раствор непонятной коричневой жидкости. И запахи насыщенные.

Маркус строго выдержал время и, подхватив меня на руки, бухнулся вместе со мной в холодную воду шестой ванны. Я ахнула, окунулась и почти с визгом вылетела из воды.

А он ещё несколько раз окунулся, отфыркиваясь и отряхиваясь, по-драконьи, и рванул за мной в беседку.

Естественно, чтобы быть рядом в супружеских обязанностях. Кто бы сомневался!

Там, закутавшись в пушистые полотенца, я и ощутила, как отступают беды и печали, и вливается сила.

— Давно хотел показать тебе это место, и чтобы мы были, как сейчас, — говорит Маркус мне прямо в губы.

Уложив уже меня на мягкое одеяло и нависая надо мной во всем великолепии обнажённого тела, готового к любовному бою.

Я счастливо хмыкаю.

— Держись, Лара, силы тебе сейчас понадобятся, — шепчет мне мой невозможный дракон.

Мой истинный.

Моя настоящая любовь...

Много позже, зацелованная, разморенная любовными атаками и их последствиями до звёзд в глазах, я лежу в объятиях Маркуса и наблюдаю за восходом солнца на границе горизонта.

Очень красиво. Огромная долина постепенно, словно волнами, потихоньку освещается восходящим солнцем.

Оно бросает блики на Маркуса, который вроде бы делает вид, что спит. А реально наблюдает за мной сквозь подрагивающие ресницы и щелки глаз. Я так люблю, когда он за мной наблюдает, ревниво и собственнически.

— Я люблю тебя, Лара, — отчетливо говорит Маркус, словно ему именно здесь важно это сказать.

— Я тоже, — шепчу, целуя его шутливо в нос, но он перехватывает губы и углубляет поцелуй.

Сильно, до перехвата дыхания.

Желание накатывает настолько сильно, что мы снова сливаемся в объятиях. Сильнее и теснее к друг другу.

И, чувствуя Маркуса глубоко и плотно в себе, я ощущаю ещё кое-что. Словно щелчок крышечки маленького кувшина во мне.

Я знаю это ощущение.

— Марк, — шепчу ему, — хочу, чтобы ты знал. Мы сегодня с тобой зачали ребёнка, я это почувствовала.

— Я тоже это понял, — тихо говорит Маркус, — мне дракон сейчас сказал. И что очень счастлив.

— Вот всегда он у нас третий, — улыбаюсь я.

— Он — это же я, — уже в голос смеётся мой невозможно обаятельный муж, — и я счастлив, что это случилось здесь, в месте силы.

…

Так я перестала бояться замка и нынешней жизни. Чего бояться, когда рядом со мной тааакой мужчина!

Я погрузилась в хлопоты замка, переделывая его под себя и для себя. Даже кабинет сделала свой рядом с кабинетом Маркуса. Решила собрать здесь юридическую литературу.

Мгновенно дала понять всем слугам, кто хозяйка в доме.

Но именно этого от меня здесь словно и ждали.

…

А ещё мы готовились к свадьбе Дэба и Норы. Потому как сделать ему свадьбу у нас в замке — это было делом чести для нас с Маркусом.

За все то, чем помог нам Дэб, расплатиться невозможно. А я просто обязана ему жизнью.

И было невероятно приятно увидеть его сына — младшего Дэба, глядя на которого все сразу понимали, кто его отец.

А у меня состоялся разговор с Норой перед этим событием.

Разговор с невестой моего старшего друга Дэба, которого я воспринимаю практически как отца в этом мире,

Нора колебалась все эти дни. И не только из-за оставленного ею в селе бывшего мужа и готовящегося переезда на Север.

Её беспокоило другое. И она решилась мне это сказать. Как подруге. Именно такими мы стали в эти дни.

— Понимаешь, Лара, мы живём в мире, где очень многое значит магия, — начала она этот разговор. А Дэб — он дракан, но без магии, хотя очень силен. Я же вообще просто человек.

— Дэб не просто дракан, — говорю я, — он самый сильный дракан Вольтерры. Его поэтому и сделали сейчас ответственным за всю северную границу. Его, а не знаменитого дракона, как обычно.

И далее я рассказываю Норе, что сила Дэба связана с наличием и смешением в нем двух линий — драконьей крови и крови древних вэлби.

Рассказываю ей про свое видение с королем Джорданом и гибелью древних магов-вэлби, и что Дэб невероятно похож на короля Джордана.

Нора слушает очень внимательно.

— Прямо как в предсказании, — замечает она.

— В каком предсказании?

— Да мне гадалка очень давно, ещё в юности, нагадала, что я выйду замуж за человека, похожего на короля. И чтобы я вышла только за него. Я поэтому в юности парней от себя прогоняла.

— Ну, вот и сбылось, — смеюсь я, — ты выходишь замуж за человека, похожего на короля.

— Так то оно так, — задумчиво говорит Нора, — только она ещё сказала, что за очень богатого…

Глава 60. Ты мой король!

— А тебе это принципиально? — спрашиваю я Нору.

— Конечно, нет, — улыбается Нора, — я вообще готова с Дэбом хоть в шалаше жить. А у него в приграничном селе, оказывается, есть дом его отца. Он же драконом был, значит, дом большой. Не пропадём!

…

Вот и день свадьбы пришёл! Дэба и Нору уже зарегистрировали в Храме Богов, быстро, сказалось влияние Маркуса.

А сейчас мы стояли в большой зале замка и принимали гостей, приезжающих в каретах, верхом и даже прилетающих.

Я нашу драконью площадку для приземлений про себя называю то вертолетной, то аэродромом.

Мэлли шутку оценила.

Свадьба должна была быть скромной. Так хотели молодые, особенно Нора. Стеснялась она из горничной стать сразу женой начальника северной границы. Поэтому гостей планировалось немного.

Но все пошло не по плану. Совсем не по плану.

Приехали не только друзья Дэба — драканы из уцелевшей части его гарнизона и немногочисленные родственники обоих. В частности, к Дэбу после событий войны приехали его брат и сестра по отцу — дракону Бароу.

И это было здорово. Они не очень активно общались, но, самое главное, они приехали.

Но это было только начало.

Как только на Севере узнали дату и место свадьбы Дэба, к нам под разными предлогами потянулся весь руководящий состав границы.

Словно все хотели встретиться после той проклятой войны.

И свадьба одного из главных героев — отличный повод для этого.

Подозреваю, что все исходило от Маркуса. Он старался для Дэба и для Норы.

Для Дэба — потому что стал ему другом, пройдя войну. И потому что Дэб много раз спасал меня. Для Норы — потому что вмешался в её судьбу. Абсолютно из благих целей, но…

Как там у нас говорится ? “Благими намерениями дорога в ад вымощена”. Дэб младший вследствие этих намерений рос без отца.

Ну, и для меня Маркус таким образом, старался, стараясь для них.

Какой там список гостей! Его и изначально-то не было, а теперь и составлять не стоило.

Все комнаты в замке накануне свадьбы были заняты, повсюду стоял громкий смех и разговоры драконов и драканов.

Воспоминания и разговоры о жизни. Даже из драконьего молодняка было немало прилетевших.

А недавно я ещё и палатки во дворе обнаружила. Некоторые не хотели жить в замке, им нравилась быть вот так, на вольнице. Что-то мне это сильно напомнило.

Да, да, да, ну конечно же, драконий лагерь на Севере!

Всем хотелось снова прикоснуться к северному военному братству. Я по другому объяснить это нашествие военных никак не могла.

Приглашённые были с семьями, а вот все остальные, свалившиеся на нас, благодаря радушию и абсолютному попустительству моего супруга — по разному. Кто один, кто с супругой.

Меня радовало, что не было представителей традиционного королевского двора. Всех этих сановников и охочих до мужчин придворных дам. Я не забыла про происки Синтии при дворе. Лично не знала и не видела, но мне рассказали.

Придворных никого не пригласили. Хотя сам король и его брат ожидались сегодня.

Между тем сама королева Мэлли совсем не по-королевски прибыла с детьми пораньше, и я познакомила её с оробевшей Норой.

Все-таки целая королева. И только мы с Мэлли знали, откуда мы, какие мы тут королевы.

Вместе мы и готовили невесту. Вообще никак не по-королевски, никого не пуская к себе. Сами одевали, подшивали, хохоча, прогоняя мужчин, тиская своих детей, запивая разговоры бокалом лёгкого вина и поедая вкуснейшие блюда с кухни.

Слуги очень старались, а я периодически проверяла подготовку, как хозяйка дома. И мне очень нравилась эта роль!

Очень не хватало нашей третьей вэлби — Дэлии. А все Джеральд виноват. С истинными надо же быть очень бережными.

Вот ведь, зараза чешуйчатая, так по её жизни и своей прошёлся, что она ему просто не верит. Не верит! И если что не по ней — просто исчезает.

У Дэба и Маркуса была своя теория на это.

— Женщину надо всегда завоёвывать, — основательно и чётко сказал Дэб, глядя туманящимся взглядом на Нору, а она густо покраснела.

— Полностью согласен, мой друг, — ответствовал Маркус, глядя на меня так, что мне сразу припомнились его ночные старания.

А он очень старался. И да, я тоже под таким взглядом зарделась. Тем более, что благодаря его стараниям во мне уже теплилась новая жизнь. Зачатая точно во мне, а не доставшаяся в магическое наследство.

…

Наконец-то приехали братья Харлоу, без всякой помпезности, и свадебное торжество началось.

И после торжественные речей, обменов клятвами и кольцами начался бал, понятно, с танца новобрачных.

В большой зале в свадебном танце кружились мощный светловолосый воин и невысокая темноволосая невеста в бело-серебристом платье.

Нора была восхитительна. Общение с Дэбом её настолько воодушевляло и поднимало в глазах всех и собственных, что многим придворным дамам до нее было просто далеко.

А мы

А потом король Арчибальд Харлоу взял слово для поздравлений:

— Мы искренне рады за нашего друга и боевого товарища — Дэба Бароу. Который один в бою стоит десятерых, в наземном бою не уступает драконам и сильнее многих из нас.

Все дружно и одобрительно зашумели.

А Нора сказала Дэбу, и мы это все расслышали:

— Ты мой король!

Арчибальд Харлоу продолжил:

— Причина невероятной силы Дэба в редчайшем смешении кровей: древней крови магов Вэлби, как высших магов, и драконьей крови высших драконов.

Все заинтересованно слушали. Не многие знали, в чем причина огромной силы нашего друга.

— Дэб Бароу является, с одной стороны, прямым потомком древнего короля Джордана в период, когда наша страна называлась Вэлбитерра. Король Джордан и голубые маги погибли, защищая нашу страну. Доверили охранять её нам, высшим драконам. Но тысячу лет назад у него осталась дочь Дара, великий голубой маг, и Дэб является далеким правнуком короля Джордана по её линии. Это все установили наши историки в эти дни.

Гости и воины заинтересованно слушали.

И Нора снова повторила:

— Ты мой король!

Дэб обнял её за талию и притянул к груди.

Король продолжил:

— А мать Дэба была целительницей из вэлби с Восточных земель. И в нем поэтому, от предка Джордана и матери вэлби невероятно сильна скрытая магическая сила.

— А с другой стороны, — продолжил Арчибальд Харлоу, Дэб является сыном боевого дракона Тома Бароу, нашего боевого товарища, погибшего почти девять лет назад в битве при Северном прорыве.

— Да, мы помним, — зашумели собравшиеся, — Дэб рядом с отцом бился, оба герои.

— Мало кто знает, — снова заговорил король Арчибальд, — что дракон Том Бароу после ссоры со своим отцом — Морисом Бароу остался практически без средств, и работал постоянно на границе. Известно было, что после смерти своей истинной Морис Бароу навсегда исчез и никто не знал до ближайшего времени, где он. И вот сейчас эта тайна раскрыта.

При этих словах вперёд вышел мой Маркус и сказал, обращаясь к жениху:

— Дэб, ты помогал мне искать похищенного сына, и я нашёл его в гигантской северной пещере. Но я нашёл там не только сына, но и скелет огромного дракона. Который умер от тоски и горя на злате, как настоящий дракон.

Король снова взял слово:

— Генералу Джеральду Харлоу было поручено разобраться, кому принадлежит эта пещера. Так кому же, Джеральд?

— Дракону Марису Бароу, твоему деду, Дэб, — просто сказал Джеральд, — и сокровища этой пещеры Бароу принадлежат его потомкам. И потому ты и твои родные из драконьего рода Бароу сейчас становитесь наследниками этого богатства!

Сестра Дэба заплакала, обняв брата, и оба подошли к Дэбу и Норе.

— Думали тебе свадебный подарок сделать, а тут нам всем сделали, — продолжила сестра Дэба и обняла его и Нору.

Нора тоже всхлипнула:

— Сбылось таки предсказание гадалки…

Глава 61. Исторические договоренности

Неделю мы праздновали свадьбу Дэба и Норы и приуроченные к ней встречи с друзьями.

Военное братство держало и не отпускало участников так быстро. Многие допоздна сидели на лавках у палаток и костров, с бокалом хорошего вина или чего-нибудь покрепче, а некоторые и с местными девушками под боком.

Ещё бы, столько потрясающих воображение мужчин-воинов!

Вечером весёлый смех и разговоры сотрясали двор замка, а утром драконы разминались в полётах.

Но все кончается.

Закончился и этот праздник. Дэб и Нора уже неделю как были официально женаты и собрались на Север.

Маркус выделил им хорошие крытые повозки — фургоны и лошадей. В одной должны были ехать Нора с сыном, туда же сложили необходимые вещи, продукты в дорогу и подарки. Во второй должны были поехать родные Дэба, которым он сразу предложил поехать за наследством.

Сам Дэб собирался ехать верхом, и драканы, приехавшие к нему на свадьбу, также собирались ехать вместе с ним для надёжности, конным отрядом. Все-таки горные серпантины — не шутка, как мы убедились в путешествии сюда.

Все проверив и убедившись, что все в порядке, мы прощались с семьёй Дэба ранним осенним утром.

Довольно большой конный отряд и две повозки были уже готовы.

Поневоле мне вспомнилось, как я уезжала отсюда меньше года назад в дальнее имение, в сопровождении всего лишь двух служанок, кучера и двух охранников. И чем это все закончилось в селе Ларики.

И сколько же понадобилось удачи, мужества и силы, чтобы я сейчас стояла на крыльце хозяйкой этой жизни и провожала друзей. И если бы Дэб не спас меня тогда в озере…

Отсюда, с этого крыльца, все началось и сюда вернулось.

— Дэб, ты только не исчезай надолго, помни, что я твоя семья, — говорю я, всплакнув, обнимая Дэба и Нору с младшим.

— Куда я денусь от тебя, вэлби, — ворчит мой старший друг, а у самого глаза подозрительно блестят.

Помолчав, он добавляет:

— Помни, что на нас с тобой реабилитация магов вэлби, как народа, незаслуженно обиженного, обвиненного в измене, вынужденного скрываться по лесам. Даже мой отец вынужден был прятать мать, и потому жил в селе. И твои родители также.

Я машинально отмечаю про себя, что родители Ларики, не мои.

Но я уже начала привыкать к этой жизни. И мне теперь кажется, учитывая остаточные воспоминания Ларики во мне, что да, они мои родители — замечательные Норд и Дара Артонс. И обязательно надо съездить в ближайшие недели на их могилы, поухаживать. Кто, кроме меня, это сделает…

Похоже, происходит такая ассимиляция, что я уже забываю, что попаданка. Мне уже кажется, что я всю жизнь здесь живу.

— Ты сможешь, — говорит Дэб, — тем более у тебя в подругах такая вэлби — королева! Вместе вы страшная сила.

— Ну да, — смеюсь я, — сила трех!

— А где ваша третья? — спрашивает Нора. — Где Дэлия? Столько слышала, но не видела ещё, не знакома.

— А у неё своя тайна, — говорю я. — Но в нужный момент она обязательно появится, не сомневайся. Она всегда приходит в нужный момент.

На крыльцо замка, где стоим мы с Маркусом, выходят братья Харлоу, королева Мэлли, Рочестер Даллау, братья Барт и Бертран Веллес и другие ещё оставшиеся гости.

Все тепло прощаются с семьёй Дэба, в очередной раз уже удивляясь потрясающему

И отряд трогается…

….

В тот же день уезжает королевская семья и последние гости.

Но перед этим мы собираемся в большом кабинете Маркуса — мы с Маркусом, Мэлли, Арчибальд и Ричард Харлоу, Рочестер Даллау, братья Барт и Бертран Веллес.

Мы ещё раз проговариваем достигнутые договорённости, когда мы были под магическим синим куполом на северной границе и решали, кто и что должен делать.

Позднее в исторических учебниках их так и назовут — “договорённости под куполом”, изменившие политику страны.

И вот о чем мы договорились.

Первое — надо создавать лучшие технологии защиты страны, включая разведывательное управление, поддержание купола и налаживание контактов с соседями.

Второе — наладить сотрудничество с королевством Дария, с иглистыми магами, способными в союзе с магами-вэлби и драконами давать отпор Черной мгле.

Третье — поддерживать магический защитный купол и магическую стену. Для этого нужны маги-вэлби. Поэтому нужно отыскивать людей с кровью вэлби и развивать их способности. И опять-таки поддерживать контакты с магами Дарии.

Четвертое — создать Академию голубой магии, чтобы учить этой магии потенциально способных жителей страны с юного возраста. И учить взаимодействию с магией иглистых людей.

Пятое — изменить отношение к попаданцам, выяснять обстоятельства, кто они, насколько полезны для государства или опасны, проработать законодательство, улучшить условия содержания заключённых.

Пятый пункт был мой. Закон о попаданцах я, по мнению короля должна проработать вместе с Джеральдом Харлоу и законником Бартом Веллес.

Но я предлагаю ещё шестой пункт, подсказанный сегодня Дэбом.

— Предлагаю внести ещё один пункт в исторические “договорённости под куполом”. Это пункт о реабилитации имени магов-вэлби, незаслуженно обвиненных тысячу лет назад в измене стране. А в реальности погибших целым народом, отдавших всю славу высшим драконам. Следует переписать учебники по истории, указать в них роль голубых магов. Если этого не сделать, не изменить отношения, голубые ведьмы по прежнему будут прятаться по лесам.

— Абсолютно согласен, — говорит король Арчибальд Харлоу.

Все также подтверждают согласие.

— Одна ведьма до сих пор прячется… — тоскливо говорит Джеральд.

...

Несколько недель после приезда в замок я работала над биглем о попаданцах. Существующий бигль мне абсолютно не нравился.

Он просто гласил, что любой попаданец — это враг государства, враг короны, потому что мог разрушить страну. Соответственно, главной задачей было попаданца как можно скорее изловить, нейтрализовать и заключить в тюрьму.

И даже там, в тюрьме на него не распространялись возможности помилования. Он изначально считался очень опасным и сразу приговаривался на содержание в строгом режиме. Пожизненно или казнь. Особенно в условиях военного времени.

Я даже содрогалась мысленно каждый раз, когда читала это. Я-то ощутила это на своей шкуре. Как мне удалось выйти только из этого ада и детей иглистых магов вытащить оттуда!

Соответственно, надо было жёстко менять закон. Делать общую часть такую, которая позволит смотреть на попаданца с позиции определения его вины.

Потому что в Вольтерру могли попасть и плохие, и хорошие. И опасность от “плохих попаданцев” — это угрозы стране, вплоть до её разрушения.

Поэтому важно было знать категории попаданцев. Какие из них реально несли угрозу.

О категориях мне рассказал Джеральд Харлоу, с документами его Управления по борьбе с попаданцами.

Из них я выяснила, что в мир Вольтерры залетает просто огромное количество самых разных попаданцев: от древнейших людей чуть ли не на мамонтах верхом до современных попаданцев из наших миров. Там и пираты, и привидения, и крестоносцы…

Я даже отчасти поняла, почему Джеральд был таким непримиримым к попаданцам.

И попаданкам.

И вот спрашивается, что теперь делать с ними?

Глава 62. Закон о попаданцах

Прошло четыре месяца моей жизни в замке. Прекрасной жизни, где я освоилась с новыми для меня обязанностями хозяйки этого огромного дома.

Маркус нередко улетал по делам службы на южную границу, или носился по Южным землям, работы у него, лорда этих земель, было много.

А замок целиком был на мне. И мне это страшно нравилось.

Кроме того, была ещё и большая общественная жизнь, как сказали бы в мире, откуда я прибыла.

Я общалась со своими, можно сказать, названными сёстрами — Мэлли и Дэлией по вопросам поисков оставшихся вэлби, выявления детей и юношей вэлби и создания Академии голубой магии для них. Дело непростое, трудное и невероятно нужное.

Мы с Маркусом смогли съездить и навестить Русю, правильнее — принцессу Люси из Дарии. Были в Дарии по договорённости неделю, как первые контактеры. Сколько визгу и радости было от малышки!

Договорились, что она будет приезжать к нам каждые полгода и отдыхать в замке, осваивая в гостях особенности Вольтерры.

И это стало первыми постоянными контактами между нашими государствами. Нам предстояло встретиться ещё и с мальчиками-принцами, не только Русей.

Правда, Маркус выразился четче:

— Для тебя ведь не контакты между государствами важны, а сами эти дети?

— Ну, конечно, Маркус. В первую очередь они. По Русе я вообще тоскую.

— Потому что ты ей в самое жестокое время заменила маму. И это никогда не забудется.

Да, по отношению в Русе я скорее чувствовала себя второй для неё мамой.

Периодически мы общались по переговорным камням с Дэбом и Норой. Они благополучно захоронили скелет деда — дракона Мориса Бароу, прямо в пещере.

Брат и сестра Дэба смогли получить полагающуюся долю наследства от богатства Бароу, вернулись в Центральные земли обеспеченными драконами, что было очень важно для из семей.

Самое главное — родные Дэба по отцу активно общались с его семьёй. А у Дэба и Норы были средства на обустройство дома и их жизни.

Остальное, свободное от хлопот в замке время, я активно работала над законодательством Вольтерры, пытаясь понять, как можно улучшить закон о попаданцах.

…

Ещё находясь тюрьме, переживая из-за иглистых детей, оказавшихся за решёткой, я начала размышлять над “классификацией попаданства”.

Попаданцы же явно разные бывают. И зачастую их попадание в другой мир не обходится без магии.

Могут быть попаданцы, или пришельцы, просто прилетевшие в другой мир на корабле, или потерпевшие крушение корабля. По сути, это просто инопланетяне, потерявшиеся в пространстве миров и планет. Им хочется возвратиться, но они не могут это сделать без корабля.

Есть категория кочующих пришельцев, с которыми особенно часто приходится сталкиваться Джеральду и его управлению. И кого так только нет!

Чаще всего встречаются воины из разных веков — древние люди, полуобезьяны,

А бывают вообще сказочные персонажи. Как призраки, летучие корабли, к примеру.

А есть попаданцы, и это точно маги, перенесшие себя в другое тело. К примеру, Ларика. Но они могут быть из любого времени.

Есть попаданцы, которых перенесли в другое тело, против их воли. Это, к примеру, я, попавшая из будущего в прошлое. И как хорошо, что мне досталось юное тело Ларики, здесь имел место обмен телами и мирами.

Есть попаданцы в новый мир, перенесенные, отправленные кем-то. К примеру, насильник Кречетов. И Тимми, которого я отправила к Ларике.

Есть те, кто сам может телепортироваться в пространстве, попасть в другой мир, или время, к примеру, попасть в средневековье. К примеру, могли телепортироваться маги вэлби. Я думаю, что души вэлби во время древней битвы переместились по разным мирам, будучи связанными с Вэлбитеррой, приходя на помощь Вольтерре в трудный час.

Я тогда, ещё в тюрьме, поняла, что нельзя всех “мести под одну гребенку”. И вот сейчас классификация попаданства, что у меня выстроилась, могла помочь в деле совершенствования законов Вольтерры.

Но закон шёл тяжело. Слишком сложная эта категория — попаданцы.

…

Вместе с Бартом Веллесом, законником, который по просьбе Маркуса защищал меня в суде, мы много раз возвращались к структуре закона и форме его подачи.

Кроме преамбулы и общей части, в структуре закона, или, по местному, бигля, надо было создавать специальные части. Самое очевидное — это разделить закон на разделы по отношению к категориям попаданцев. И здесь прописать их права и обязанности в государстве Вольтерра.

— Как думаешь, Барт, какие получаются категории?

— Первая и очевидная — это попаданцы из прошлого. Это очень большая категория, их тоже можно подразделить на группы — на приходящих из глубокой древности, и из средних веков.

— Да, среди них могут быть люди на очень разных стадиях развития. От полуобезьян до средневековых рыцарей. И о них надо позаботиться, я так считаю. Потому что сами они вряд ли адаптируется. Они могут бояться, а некоторые, наоборот, могут вести себя агрессивно. Особенно кочующие воины, те вообще за женщинами приходят и отбивают.

— Лара, я думаю, что для них надо предусмотреть какие-то специальные заведения для их адаптации. Они не выживут иначе.

— Но в любом случае о них надо проявлять заботу. Главное, чтобы они не превратились в ужасные лагеря, мало отличающиеся от тюрем.

— Но ведь кто-то и в тюрьме может оказаться, из агрессивных. Кочующие воины. Правда, и с ними можно работать.

— Да, сложная группа. Здесь нужны будут и адаптационные заведения, и тюрьмы. А некоторым, наверное, надо дать возможность исчезнуть, вернуться. Надо отразить эти возможности в законе.

— Хорошо, а кто тогда во второй категории?

— Маги!

Именно ко второй категории мы отнесли магов, путешественников между мирами и телами, способными перемещаться и телепортироваться.

Они могли быть из разного времени.

Но именно они могли дать Вольтерре новые знания, новые технологии, и они представляли собой ценнейший ресурс.

К примеру, маги вэлби, перемещающиеся между мирами, которых периодически призывает Вольтерра.

Это мы здесь — три вэлби.

И этой группе попаданцев следовало создавать условия для работы на благо Вольтерры.

К третьей группе я бы отнесла пришельцев из будущего, но не магов. Они могли быть переселенцам с другой планеты, в желании даже захватить Вольтерру.

Их намерения надо было выявлять чётко, для этого нужно было специальное разведывательное управление. В то же время они тоже могли нести новые знания и технологии.

Соответственно, мы в законе прописывали отношение страны к разным категориям попаданцев, их права и обязанности.

И они были разные.

…

А вот что касается формы подачи закона… Как его подать, как провести…

Чем больше я размышляла об.этом, тем больше понимала, что чтобы провести этот закон, мне предстоит выйти из тени.

Придется признаться публично, что я попаданка. Потому как только на собственном примере я могла доказать, что среди попаданцев тоже есть, образно говоря, хорошие люди.

Точнее говоря, есть и хорошие, и плохие попаданцы.

А Маркус... Мой муж был однозначно против моих новых подвигов.

— Лара, меня пугает, что ты хочешь публично признаться, что попаданка. Все это можно сделать без ненужных признаний.

— Маркус, я не вижу другого выхода. Чтобы провести закон, нужно одобрение большей части сановников. А они его будут тормозить в силу косности. Поэтому нужен пример, известный для многих человек, ставший примером. Ну, не королеву же просить быть примером. Ещё, не дай Боги, переворот случится.

— Я беспокоюсь. Тем более, что ты беременна!

Он сильно переживал по поводу протекания моей второй беременности здесь. Ребёнок молчал, не говорил с драконом и не пинался. Маркус зацикливался на этом.

— Я справлюсь, Маркус.

Эти мысли настолько плотно засели у меня в голове, по словам Маркуса — “в хорошенькой головке”, что серьёзно беспокоили моего мужа. Он не хотел, чтобы королевский двор знал, что я попаданка. Сильно опасался, все ли будет понято правильно.

Но я, сколько не думала, ни прикидывала, просто не видела другого пути.

Надо было проявляться полностью...

Глава 63. Я — попаданка!

Я снова вглядываюсь в хмурые лица сановников всех мастей и уровней при королевском дворе, ответственных за обсуждение законов перед их подписанием королем.

По закону о попаданцах они собираются уже третий раз, и меня это сильно раздражает. Точнее сказать — бесит.

Они не воспринимают меня как законника. Да, они знают, что я маг, что голубая вэлби, что создала и держала синий купол на границе. Что герой Вольтерры.

Наверное знают.

Но видят они перед собой в это время молодую супругу лорда Эшбори, которая выдаёт себя за законника, не окончив при этом даже Академии. И которая хочет измененить законодательство страны с тысячелетней историей.

Лорды смотрели на меня скорее снисходительно, и большинство были довольно старыми драконами. И как хорошо что рядом со мной стоял Маркус. Его игнорировать они не могли.

...

В первый раз я очень долго доказывала, почему вообще надо менять существующий закон о попаданцах. Говорила о разных категориях попаданцев, что нельзя ко всем относится одинаково.

И что закон потому не совершенен, что ко всем группам формирует одинаковое отношение.

Да, хорошо помню. “Попаданцы — самые опасные враги государства, враги короны”. Потому что могут изменить государство. Их надо в тюрьму. А в военное время

С огромным трудом, можно сказать со скрипом в головы сановников вбивалась мысль, что попаданцы разные, и отношение к ним должно быть разное.

В качестве примера приводилось порабощение на Севере детей иглистых магов, когда в тюрьме оказались даже дети наследников соседнего государства. Вопиющая ошибка Управления по борьбе с попаданцами, когда детей едва не казнили. Ну, не признали в клубках грязных игл двух принцев и принцессу.

Генерал Джеральд Харлоу подтвердил этот факт, хотя ему нелегко было признаться в такой ошибке.

Большинство придворных теперь знало, что соседняя территория — это другое государство — королевство Дария. И то, что у нас в тюрьме были не просто дети, а наследники королевских кровей — это испугало многих.

Мне кажется, только этот пример смог сломать что-то в упрямых головах придворных. Они согласились очень нехотя, что да, закон, наверное, надо немного подкорректировать. И что надо снова его обсудить, скажем так, недели через две-три.

Я вернулась с этого обсуждения домой совершенно в возбужденном состоянии.

— Ужас, Маркус, тихий ужас им что-то доказывать. Словно им все равно, словно не было этой Героической битвы!

— Лара, успокойся! Они косны, консервативны, но не глупы. Просто донести надо доходчиво, как можно проще.

— Нет, не так, они просто не воспринимают меня как законника! Я слишком молода в этом мире.

— Иди сюда, старушка моя! — смеётся Маркус, притягивает меня к себе и прижимается ухом к животу. — Ну, кто у нас там спрятался? Когда с папой общаться будем?

Ребёнок молчал, и Маркус старался не расстраиваться из-за этого. Но, похоже, сильно переживал.

Он не прожил беременность с Алексом изо дня в день, как положено хорошему отцу, эта радость ему досталась на последнем сроке. Поэтому все было внове. А я снова потихоньку округлялась.

…

Второе заседание было более насыщенное. Обсуждался вопрос уже не о нужности-ненужности изменения закона, а сами категории попаданцев и действия государства по отношению к ним.

В отношении гостей из прошлого большинство сановников требовало немедленного препровождения попаданцев в тюрьму, а в случае агрессии и нападения — немедленного физического уничтожения.

Мне пришлось говорить о разнице в категориях. Ну, ладно, если к нам попал доисторический человек на мамонте, и он крушит драконов бревном направо-налево. А если попала женщина его племени или ребенок? Тоже в тюрьму, или все-таки в специальное адаптационное учреждение? Не лечебницу, не психушку, конечно.

Так в мозгах сановников, большей частью драконов, тихо оседали идеи не только тюрьмы и казни, но и других структур и других действий.

Гости из будущего также придворных сановников не радовали. Я едва не охрипла убеждать, что люди из будущего — это возможность узнать о новых материалах, способах и технологиях. И для этого судьбу каждого попаданца нужно рассматривать отдельно. Тем более, что среди них могут быть и преступники, тот же Кречетов. К счастью, надёжно сидит теперь за проступки уже в Вольтерре. Сидеть всю жизнь — хуже казни.

Спор опять затянулся, и третье рассмотрение снова было назначено “через две-три недели”.

Я вернулась в замок разозленная и расстроенная. Маркус полночи утешал. Хорошо так утешал, доходчиво.

К утру я уже хихикала и счастливо улыбалась на каждую шутку.

И тут почувствовала удар пяткой, почти по рёбрам. Ребенок толкался и требовал внимания. Маркус тут же оказался на полу, на коленях, губами и ухом к животу.

— Ну, как ты там? Давай знакомиться?

Мой дракон долго слушал, а потом гордо сказал:

— Девочка! Она сказала, что девочка! Лара, у нас с тобой дочка будет!

Я счастливо всхлипнула. Мир Вэлбитерры — Вольтерры заботился обо мне. Я скучала по своим детям, по младшей Лизе особенно. И мир дарил мне дочку!

…

На третье заседание в силу большого внимания к обсуждению пришло много желающих послушать.

Заседание проходило в здании, напоминающем театр, по причине наличия мест в зале и мест на балконах для гостей.

Дебаты шли активные, бурные, нашлись противники, очнувшиеся после двух заседаний.

От гостей из будущего мы плавно перешли к особой категории — попаданцам-переселенцам в тела, к обмену душами и телами. То есть к пришлым магам.

И тут выяснилось, что эта группа особенно плохо воспринимается собравшимися. Магов-переселенцев боялись, в них видели угрозу.

И хотя я говорила, что мир Вольтерры, по моему мнению, сам выбирает магов для переселения, на примере вэлби, что, я считаю, сохранил их души при гибели, которые при необходимости в разное время присылает, мне откровенно не верили.

— Приведите хоть один пример такого нужного попаданца!

У меня лопнуло терпение. С такой скоростью рассмотрения я рожать буду прямо на заседании.

— Я маг вэлби, — заявила я.

— Знаем! — ответил мне первый ряд из маститых драконов. — И про мать твою Дару тоже знаем. Вы обе наши героини. Причём здесь попаданцы?

— При том! — говорю я.

И, набрав побольше воздуха в груди, кидаюсь как в омут, с головой:

— Я — попаданка!

Зал ахает. Кто-то из женщин даже явно дает понять, что боится меня. Плевать, продолжаю.

— Я — из другого мира, меня звали Лариса Вербина. И в момент своей гибели в том мире я переселилась в тело юной Ларики Артонс — Эшбори, супруги Маркуса Эшбори.

В зале сдавленное молчание. Продолжаю:

— В моем мире, который на сотни лет впереди, нет магов. Но очень много новых технологий. Мы можем ездить без лошадей, летать без крыльев и многое другое. Но я оказалась здесь.

— Откуда ты знаешь законы? — спросил самый старый сановник, лорд Крейнис.

Рядом с ним сидела супруга — очень пожилая седая женщина, я видела её уже при дворе. Она напряжённо держала мужа за руку и всматривалась в меня.

— Там мне было более шестидесяти лет, и я всю жизнь работала с законами. А здесь — всего девятнадцать. Поэтому я знаю законы и рекомендую их переделать. Потому что среди попаданцев бывают хорошие и плохие. А ещё мир Вольтерры в трудную минуту зовёт на помощь души вэлби, раскиданных по миру. И я одна из них!

Маркус стоял рядом со мной, и я не боялась говорить публично, он давал мне нужные силы.

Пауза затягивалась. Драконы верили и не верили. И тогда...

— Я тоже попаданка, и я тоже вэлби, — сказала, вставая, ... Дэлия, сидевшая на балконе.

Она всегда, всегда появляется вовремя!

Генерал Джеральд Харлоу, увидев её, рванул к ней через весь зал.

Король Арчибальд Харлоу схватился за сердце. А потом на глазах всего зала поцеловал руку жены и склонил голову перед ней.

— Девочки, милые, — сказала, тоже вставая, седая супруга дракона Крейниса, — как же я счастлива вас видеть! Наконец-то! Боги забросили меня в этот мир намного раньше вас, и я так боялась быть здесь единственной. Я тоже попаданка, и я вэлби, скрывала это всю жизнь.

И она разрыдалась.

— А я всегда догадывался об этом, дорогая, — обнял старую леди лорд Крейнис.

А мы были так счастливы, что мы не одиноки.

…

Так, в слезах и признаниях был принят закон о попаданцах в Вольтерре.

Но он касался и вэлби.

Закон о попаданцах совершил переворот в политике страны. С него началось историческое признание роли магов вэлби в развитии государства. Началась реабилитация целого народа, незаслуженно обвиненного в предательстве. Переписаны учебники и написаны новые книги по истории.

Заработала Академия голубой магии.

Но это уже совсем, совсем другая история…

…

А мы?

Вернувшись в замок, Маркус сказал:

— Ты публично объявила, что ты не Ларика. Что мне теперь остаётся делать? Готовься к свадьбе, дорогая, будем ещё раз жениться!

А я?

Я посчитала, что это правильно…

ЭПИЛОГ

Двенадцать лет спустя

Я смотрю с балкона нашего замка на подлетающего на площадку чёрного блестящего дракона. Муж возвращается с Южных границ, как и обещал, вовремя.

— Какой же ты все-таки красавчик, Маркус! — это у меня так, мысли вслух.

Маркус оборачивается, и уже в удобном для меня облике идёт ко мне, широко улыбаясь, сверкая радостно синим взором. Обожаю видеть его таким.

— Привет, дорогая! — с ходу целует и впечатывает в объятии в себя. — Я вовремя? Мы же успеваем?

— Вовремя, успеваем, — смеюсь я. — Иди умойся с дороги, поешь, потом пойдем в портал.

Мы приглашены на свадьбу принцессы Люси из королевства Дарии, или нашей драгоценной русоиглой девочки Руси.

Это детское имя так и осталось за ней, как и у мальчиков-принцев. Один из них станет завтра её мужем. Но кто, Руся мне так и не сказала, делает сюрприз.

Могла бы и шепнуть на ушко своей второй маме. Ведь мы приглашены туда вместо родителей Руси, погибших во время той страшной войны, двенадцать лет назад.

И я волнуюсь.

…

Оглядываясь назад, я понимаю как много, невероятно много прошло событий в этом удивительном мире, уже после Героической битвы на Севере.

Исторические договорённости, прозвучавшие под синим охранным куполом, воплощаются в жизнь.

Налажены контакты со всеми государствами, окружающими нас. На Севере это королевство Дария, на Юге ещё две страны. Маркусу, ответственному не только за Южные земли, но и за южную границу, поневоле пришлось стать дипломатом, налаживая межгосударственные связи.

Синий охранный купол надёжно защищает северную границу. И купол, и магическая стена периодически поддерживаются силами магов, которых становится с каждым годом все больше.

Добавляются молодые, чьи способности раскрываются в Академии голубой магии.

Я тоже периодически приезжаю для проверки купола. Это моё творение, я должна.

Голубые маги полностью реабилитированы, их немного и они занимают важные должности в государстве. В том числе и я. Маркус порой ругается, что слишком много комиссий и советов, куда я вхожу.

Активно работает Академия голубой магии, в которую приглашаются юные жители с любой примесью крови вэлби. Для развития магических способностей. Мы все периодически там даём мастер-классы, как бы сказали в нашем мире: и Мэлли, и Дэлия, и я.

Ещё мы чётко отслеживаем попаданцев и следим за соблюдением закона о попаданцах. Но пока наш мир Вольтерры не поставлял нам новых вэлби. А это значит, что он не видит угрозы. Или мы втроем так хорошо справляемся.

Но мы на всякий случай периодически ускользаем от своих близких и перемещаемся порталом к Ведьминому водопаду в Западные землях.

О, это наше любимое потайное место! Я даже Маркусу и детям не говорю о нем, хотя Джеральд знал это место ранее, гоняясь за своей истинной.

Мы здесь не просто отдыхаем два-три дня. Купаемся, загораем, дышим воздухом Ведьминого леса.

Мы пишем здесь летопись народа вэлби и советы для будущих попаданок. А ещё обсуждаем, что и каким способом надо улучшить в мире Вольтерры.

Благо с нами мудрая королева. Наша Мэлли донесет до короля эти мысли, не выдав, откуда они.

Домик давно превратился в комфортный загородный дом, напоминающий нам о родине. Но Дэлия всегда накидывает охранный полог на него. Его смогут найти только будущие вэлби.

Когда над домиком идёт дым, или мы искрим порталами, голубыми магическими разрядами, местные жители в Таронте уважительно говорят о “шабаше ведьм”. И пусть говорят, так оно и есть.

…

У нас идет активная общественная жизнь.

Но и на личную я не жалуюсь, потому что никогда в жизни не чувствовала себя настолько счастливой, как здесь.

Я очень благодарна этому прекрасному миру. Невероятно благодарна, потому что я не умерла, у меня прекрасное тело и здоровье

И у меня замечательные дети. А ещё у меня есть то, чего не было в прежнем мире. Любовь и замечательный мужчина, который боготворит меня.

Который, чтобы у меня даже крохотных сомнений не было в законности нашего брака, через месяц после свадьбы Дэба организовал нашу регистрацию в Храме Богов.

Повторную для него и первую для меня. Используя, по согласию жрецов, все три мои имени — Лариса Вербина, Лара Артонс и Ларисса Вэлби. Для надежности, чтобы навсегда. А Храм Богов подтвердил нашу истинность.

Маркус устроил нам красивую свадьбу, в основном для ближнего круга, но где мы снова смогли принять всех своих близких и друзей. Даже Дэб с Норой прибыли с Севера. Очень красивый был праздник, положивший конец всяким нашим недоразумениям.

Потом было рождение нашей долгожданной дочери. И это был еще один замечательный праздник. Который дважды потом повторился.

Потому что у нас с Маркусом сейчас четверо детей. Как и в прежнем моем мире. И это, возможно, не предел. У нас растет замечательный сын — дракон Алекс, который уже активно летает с отцом на границу.

И три любимых дочери, которые станут для кого-то драгоценными истинными, или просто любимыми. Боюсь, со временем нас ждет очередь из женихов.

Но я уже сейчас вижу, что младшая наша дочь Лиза — вэлби. Потому что

….

И время от времени в магических снах мне удавалось встретиться с Ларикой. Нам, двум сильным магам, иногда доводилось поговорить.

В последний раз она показала мне, как в зазеркалье, всю мою большую семью, а я снова показала ей подросшего Алекса.

Для нас это было очень важно: показать друг другу детей и немного поговорить.

И в этом зазеркалье на дне рождения Тимми я увидела четверых своих повзрослевших детей, с их семьями и моими внуками и самого Тима.

И у Тимми с Ларой тоже было двое детей-подростков. Ну, молодцы, осуществили все-таки свои планы.

Но главное — на коленях у младшей дочери Лизы в зазеркалье я увидела русую светлокожую девочку с большими серыми глазами. Как Ларика в детстве.

— Ее зовут Дара? Я ведь не ошибаюсь?

— Да, — улыбается Ларика, — в честь моей мамы.

— Дорогая, — спросила я Ларику, — ты ведь сказки внукам рассказываешь?

— Конечно, не сомневайся, они все любимые внуки для нас с Тимом.

— Вот для Лизиной младшей дочки запомни, пожалуйста, сказку. Персонально для нее, много раз расскажи ей, чтобы запомнила.

И я рассказываю историю про девочку попавшую в лес, нашедшую водопад, который зовут Ведьминым, и тетрадь.

— Моя дорогая, если ты читаешь это, значит наш мир призвал тебя! Добро пожаловать в Вэлбитерру! Не важно, когда ты появишься здесь, в этом доме. Важно, что ты придёшь именно сюда. Судьба сама тебя приведёт сюда. При этом ты будешь убегать от человека, у которого будет другая ипостась. И на первых порах тебе надо держаться от него подальше.

— Это что, пароль такой теперь у нас? — уточняет Ларика.

— Она должна на уровне подсознания знать и помнить эти слова. Запомни дальше: “Кем бы ты ни была раньше и сколько бы тебе не было лет, здесь ты будешь молодой лесной ведьмой, с лекарскими способностями и защитной голубой магией”.

— Ну, дела, — улыбается Ларика, — вы уже оттуда вербуете. Но я поняла, что это важно, все сделаю. Обучу через сказки.

Зазеркалье наше тускнеет, связь обрывается.

Понимаю, что Ларика абсолютно адаптировалась в новом мире. И с ней, и с Тимми, и с моими детьми и внуками все в порядке. И, возможно, я еще увижу сероглазую Дарочку здесь. Свою внученьку...

…

Мы идем с многочисленными подарками для Руси на портальную площадку. Дочки со мной, Алекс рядом с отцом, Маркус держит младшую Лизоньку на руках.

Я смотрю на свою семью и улыбаюсь.

— Что тебя так обрадовало, дорогая?

Маркус, как всегда, очень внимателен.

— Что этот мир принял меня, Маркус, дал мне тебя и детей. И я счастлива!

А еще дракон Маркуса успел сказать мне очень важную для нас новость...

Конец