Избранные небесами

Глава 1

Избранные небесами

Медовые годы

Харпер Ванклифф захлопнула крышку ноутбука и спрятала лицо в ладонях, потому что застряла в очередном сюжетном тупике. Нет, она любит писать, решать загадки, которые сама же сочиняет, пробираться сквозь дебри вопросов и логических дыр, выкорчевывая их всеми силами. Однако пора признать: она начинает тонуть в отчаянии, с которым больше не может справиться. Как бы она не врала Деймонду, что ее устраивает не издаваться, ведь главное — сам факт, что она все еще может писать, это так и не стало правдой. Ври, пока сам не поверишь в это, да? Что же, с Харпер это не сработало.

Ее жизнь превратилась в сюжет фэнтези книги. Слоуберн подошел к своему эпическому финалу и подарил ей лучшего мужа в обоих мирах. Неожиданный поворот завел в Паттайю, где она благополучно пряталась от матушки и каждого, кто хотел ей навредить, уверено делая вид, что никаких проблем нет.

Проблемы, однако, лопаться, как мыльные пузыри, не планировали, лишь нарастали, словно снежный ком…

— Уважаемая, у вас сегодня со сравнениями беда, — пробормотала Харпер, вставая из-за стола. Потянулась, ведь долго сидела в одной позе и тело затекло, а поясница заныла. Скоро тридцать — уже не получается наплевательски относиться к собственному телу, даже если ты темная.

По закону жанра Харпер и Деймонд не должны были сбегать в жаркую страну, чтобы пожить для себя. Они сломали сюжет, когда выбрали безопасность и медовый месяц, который превратился в три медовых года. Невероятно хороших, между прочим!

Харпер подошла к окну, заметила, что их официантка забирает у курьера большую коробку с огромным красным бантом. Махнула на это рукой (какое ей дело до посылок стафа?), возвращаясь к собственной многострадальной истории.

Пока в ее жизни было затишье, в выдуманных мирах постоянно кипели страсти. Чем больше она писала, чем сильнее влюблялась в те истории, что создавала, тем сильнее накатывало отчаяние. Книги-то ей не издать. Даже в интернет не выложить. И в этот раз не потому, что злобные издатели игнорируют ее шедевры (угу, даже в позицию униженного и недопонятого гения в этот раз не встать… хм). Все куда прозаичнее и проще: издает книгу — тут же выдает себя.

Деймонд и Феликс предлагали публиковаться под другим псевдонимом, полностью скрыть свою личность, но Харпер заявила, что не получится. Во-первых, как продвигать книги, не показывая свое лицо? Можно, разумеется, но намного сложнее, ведь они живут в век коротких видео, которые движут большой частью продаж. Во-вторых, она не хочет начинать с нуля и заново нарабатывать аудиторию. А, в-третьих (и это был главный аргумент, которым она убеждала саму себя в глупости затеи), ее стиль. Может, читатели и не заметят, что книги нового автора, скрывающего личность, напоминают книги некой Харпер Хилл, но вот ее матушка, Кейлус — вот эти пройдохи точно свяжут два и два.

Да и кто сказал, что можно верить редакторам? Издателю? Кто-нибудь да проболтается о личности нового автора.

Нельзя так рисковать, когда играешь против самой Смерти.

Значит… издаваться нельзя. И с каждым годом это изводило Харпер все сильнее и сильнее, а отговорки, что ей нравится именно писать, а не публиковать, тем более, продвигать, работали не эффективно.

Недопонятому гению пора вырваться на свободу! И завоевать весь мир. Ну, хотя бы книжный.

В дверь постучали, и Харпер вырвалась из раздумий. Открыла и первым делом увидела ту самую коробку с красным бантом, лишь потом официантку.

— Курьер сказал, это вам подарок, — мило улыбнулась тайка, что говорила на английском с сильным акцентом.

— Мне? От кого?

— Анонимно.

— Спасибо.

Харпер забрала коробку, закрыла дверь и задумчиво уставилась на бант. Феликс? Никто больше не знает, где они живут, а персонал поздравляет лично, если хочет.

Насколько разумно вскрывать коробку? Вероятно, абсолютно не разумно. Глупо и безрассудно! Наверняка, это какая-нибудь опасная фигня!

Да, вот так и начинаются фильмы ужасов. Глупый герой, ведомый любопытством, вскрывает коробку с древним злом, а потом удивленно моргает, когда раздается звонок телефона, и ему шепчут с другого конца: «осталось семь дней».

Позвать Деймонда, чтобы вместе исследовать коробку и решить паранойя это или интуиция, Харпер не успела. Бант развязался, превратился в алую змею, которая укусила ее за палец.

Харпер вскрикнула и выронила подарок. Взяла палец в рот, сдерживая кровь, что успела капнуть на пол. Боль вдруг прошла по всему телу, зажгла магию в венах, от чего показалось, что она горит изнутри. Крышка с коробки слетела, обнажая содержимое: букет роз и записку.

— Все же древнее зло, — пробормотала Харпер, опускаясь на колени. В глазах темнело, боль пульсировала в пальце и, что хуже, — душе. Кажется, укус что-то запустил в организме.

Медовые три года подошли к своему логическому завершению? Матушка ее нашла?

Что ж, стоило ожидать.

— С годовщиной свадьбы, родная, — начала читать Харпер, — жаль, ты не пригласила меня. Но теперь ты и правда избранная. Что за избранная без неведомой другим магии? Теперь ты истинная дочь Смерти. Люблю, целую.

Харпер сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с тошнотой. Нервно облизала губы, пытаясь собрать мысли в кучу. Вышло только психануть, от чего цветы в коробке вспыхнули, показывая весь ее гнев. Опомнившись, она вскочила и сунула коробку под кран. Пожалела, что сначала не сожгла записку. Хотя… надо показать ее Деймонду, чтобы они вместе попытались выяснить, правда ли это ее мать. И Феликсу. Да, его тоже надо вызвать в Паттайю — может, они теперь и редко видятся, но за три года успели стать чуть ли не семьей, настолько дорожили друг другом.

— Семья и есть, — тихо сказала Харпер, сложила записку и спрятала ее в кармане шорт.

Может, кровь не связывает Харпер и Феликса, но их связывает общая мать. Харпер родилась естественным путем, Феликс — из магии и части души, но создала их одна женщина — сама Смерть, ныне носящая имя Мирослава, до этого известная как Элизабет.

Харпер умылась холодной водой, села на тумбу, чтобы накраситься. Пока никаких странностей она в себе не ощущала, магия успокоилась, боль уходила. Сердце продолжало в панике колотиться, но и оно постепенно затихало.

Вот отметят годовщину, и Харпер тут же обо всем расскажет Деймонду. И они вместе решат эту проблему, потому что

Солнце залило небольшой кабинет рядом с кухней кафе. Доносились запахи еды, и оставалось только гадать, что именно Харпер выбрала для пикника на пляже, на который они уже, к слову, опаздывают, если всерьез собираются любоваться закатом.

Деймонд отодвинул рабочие бумаги, решая, что настала пора нанять бухгалтера. Нет, ему нравится быть владельцем гестхауса на три номера и маленького кафе на первом этаже, нравится командовать людьми, раздавать указания, но не сводить дебет с кредитом. Три года они экономили, по очереди с Харпер мучились с бумажками, но сейчас могут позволить себе еще одного сотрудника.

Дела идут неплохо. Из минусов они вышли, начали получать небольшую, но все же прибыль. Особенно туристов привлекает их кафе: после вечеринки, что закатил Феликс, наплевав на все предосторожности, оно и не удивительно.

Взгляд на дверь, и Деймонд нервно постучал по столу: ну и где носит жену? Им пора выходить, иначе на закат опоздают! Который она так сильно хотела посмотреть именно сегодня именно с ним!

Невольно он улыбнулся, ведь вспомнил, как ровно три года назад они с Харпер провели ритуал, чтобы сплести их жизни магией. Расписались они в январе в Санкт-Петербурге перед тем, как сбежали в Паттайю, но вот магией обручились только в апреле.

Это было волшебно, даже Деймонд с удовольствием вспоминал тот день, хоть изначально планировал сделать это в особенном месте исключительно для того, чтобы порадовать Харпер. С деньгами проблем никогда не было и нет, ведь Феликс помогает продавать перстни и приносит деньги в конвертах (а, может, делится своими, небеса его знают, где он их берет), поэтому они отправились на Пхукет, затем на небольшой необитаемый остров, о котором подсказали местные. Харпер напоминала о фильмах, в которых глупые герои по собственной воле забираются к дьяволу в задницу, а потом пытаются выжить, сражаясь с дикой природой, местными племенами, а то и просто с древним злом. Деймонд усмехался и напоминал, что Феликс знал, куда они держали путь (они решили, что умнее персонажей из фильмов, поэтому нарисовали ему карту, где отметили нужный остров). Значит, их спасут, если древнее зло и правда удумает проснуться во время их церемонии.

Все прошло как нельзя лучше. Местный довез их до пляжа на моторной лодке по темноте, чтобы они застали рассвет. И когда солнце просыпалось, озаряло первыми лучами мир и спокойный океан, Харпер и Деймонд произнесли клятвы и связали себя магией. Навечно, ведь в отличие от развода, от этих меток на сердцах уже не избавиться.

Они провели большую часть дня на острове, а потом благополучно вернулись на большую землю.

И вот прошло три года. Как же быстро летит время!

Деймонд снова взглянул на дверь, обрадовался, едва та начала открываться, но поник, ведь пришла вовсе не жена.

— О, вы еще здесь, — расплылась в улыбке Джессика: новенькая горничная, которую они взяли пару недель назад. Если в кафе работали исключительно тайцы, то уборку они предпочитали доверять иностранцам: они с этим справлялись быстрее и качественнее, чем любители сабай-сабай.

Впрочем, Джессике тоже скоро придется искать замену, ведь девчонке хватило ума снять трусы, смотря в глаза Деймонду. Она одернула юбку, что едва прикрывала ягодицы, с таким видом, словно любой должен сойти с ума от вида ее голой промежности.

— Мистер Ванклифф. — Джессика обошла стол, попыталась сесть на Деймонда сверху, но он решительно встал. — Ваша жена не узнает. Она занята на кухне.

И откуда берутся такие наглые? Так еще и до смешного самоуверенные? Да, красива, бесспорно, но в голове пусто, раз она решила, что снять трусы да вывалить грудь из обтягивающего топа будет достаточно, чтобы соблазнить женатого мужчину.

Джессика с каждым днем становилась все настойчивее. Если сначала присматривалась, наблюдала за неразлучной парой, сводя брови вместе, то сегодня почему-то решила пойти в наступление.

— Мистер Ванклифф, — повторила Джессика, засунула трусы в карман его брюк. — Деймонд. Я не прошу вас уходить от жены, только немного вашего внимания.

— Давай я сразу все объясню. Четко и внятно. — Деймонд положил руки на ее плечи, чтобы сохранить между ними дистанцию. — Я женат. Люблю ее больше жизни. И никогда. Ни за что. Не стану ей изменять. Ясно?

— Так она не узнает. Я не прошу стать твоей женой… только твое внимание… близость… подарки.

— Я женат. И люблю ее.

— Ты сдашься. Я умею соблазнить…

— А я умею думать мозгом, а не членом.

Позади хлопнула дверь, девчонка стушевалась. Покраснела, закусила губу, пытаясь скрыть слезы.

— Понимаешь в чем дело, — невозмутимо продолжал Деймонд, догадываясь, что пришла Харпер, но говорил он честно и искренне, веря в каждое свое слово. — Она любит меня. Выбрала меня. Доверяет мне безусловно. Сначала делает, что я говорю, и только потом уточняет, от чего я ее спасаю. А еще она заботится обо мне. Вкусно кормит, не потому что я ее прошу, а потому что хочет. Обниматься вечно лезет. Рассказывает о своих книгах и персонажах. С любой проблемой всегда идет ко мне, потому что знает, что я ее выслушаю, пойму, ни за что не стану осуждать. И она… мне с ней очень хорошо. Мне нравится заботиться о ней в ответ. Поэтому я сделаю все, чтобы не потерять ее любовь и доверие. Чтобы и дальше видеть, как горят ее глаза. И ей очень важно, чтобы я не изменял. Да и не встанет у меня на другую! Знаешь, почему?

— Ее вспоминаешь, — сквозь зубы ответила Джессика. Зло посмотрела в сторону подошедшей Харпер. — Повезло тебе с мужем.

Девчонка гордо вскинула подбородок, вытащила свои трусы из кармана Деймонда и демонстративно потрясла ими перед носом офигевшей Харпер. Поджала губы, не получив ожидаемого скандала, и ушла.

— Что происходит? — спокойно спросила Харпер.

— Пыталась меня соблазнить, — пожал плечами Деймонд. Харпер фыркнула: историю с ревностью они давно переросли.

— Уволил?

— Не успел. Думаю, сама догадалась, что тут ловить нечего.

Он развел руки, и Харпер прильнула к нему. Вот теперь хорошо. Так, как должно быть. Он сделал осознанный выбор, и выбрал он именно Харпер. Зачем ему теперь обнимать других? Тем более, спать с кем-то?

— Спасибо за то, какой ты, — прошептала она в его щеку. Нежно поцеловала. — Я и не мечтала о лучшем муже. Ужин готов. Пад-тай и спринг-роллы от Нучи и невероятно

— Это который шоколадный с шоколадом, посыпанный шоколадом?

— Я знаю, ты его тоже любишь.

— Тебя люблю сильнее. — Деймонд подхватил Харпер и усадил на стол. Она вскрикнула от неожиданности, но развела ноги, позволяя крепко обнять ее. Вроде вместе три с половиной года, а думать с ней рядом до сих пор удается не всегда.

— Она смогла тебя возбудить? — прошептала Харпер, а Деймонд заткнул ее поцелуем, ворвался в ее рот языком, всерьез подумывая наплевать на закат и закрыться в кабинете. Да, они живут на два этажа выше в небольшой квартире, но идти даже туда невыносимо долго, так хотелось ощутить ласку Харпер, познать ее целиком, сделать своей, а затем еще и еще… Но он отошел, помог ей поправить сарафан, ведь знал, как жене важен пикник и праздник их любви. Ради нее он подождет несколько часов. Да и кто сказал, что будет плохо? Их стаф, особенно повара, вечно смеются, что начальники словно сиамские близнецы, которые не могут отлипнуть друг от друга, поэтому все делают вместе. Не важно требуется веселиться, решать проблемы или высиживать в скучной очереди, чтобы получить необходимые документы.

Давно они решили, что семья. И им хорошо вместе. Говорить. Молчать. Целоваться и заниматься любовью. Порой спорить, но быстро мириться. И что бы не происходило — они всегда выбирают друг друга. Скучно, сказали бы многие, но Деймонд не мог поверить в свое счастье, ведь давно искал подобный покой, а не вечные эмоциональные качели.

Три года назад они расшифровали третий свиток. Засели в библиотеке в тайном зале, где заведовал Феликс, и начали размышлять. Харпер заявила сразу: пора сваливать. Деймонд понимал, что смысл в ее словах есть, но…

— Это не та жизнь, которую я тебя обещал, — тихо сказал он, потер переносицу. Он пока не привык к мысли, что тоже избранный. Еще сильнее пугали новые данные из свитка: Харпер и Феликс уверены, что все может вести к тому, что одному из избранных придется убить другого, чтобы завершить порочный круг, начатый Элизабет много лет назад.

Давно стемнело, поэтому их усталые и взволнованные лица освещали слабые светильники да свет фонарей с улицы, ведь они выбрали закуток рядом с окном для беседы. Хлопьями падал снег, продолжая заваливать город, который устал от зимы.

— Да плевать! — воскликнула Харпер. Подсела ближе, требовательно взяла Деймонда за руки, заглядывая в глаза. — Главное, что вместе.

— Ты не сможешь издаваться. Да мы даже чертова кота не сможем завести! Жизнь в бегах…

— Не в бегах, — заявил Феликс, поправил галстук, с грустью оглядывая помещение. Подтащил стул к дивану и сел напротив. — Отец Харпер вполне неплохо устроился в Таиланде. Я помогу вам с рунами, вместе защитим ваше жилище. Главное, в интернете не светиться. Магией вас не найдут, а вот…

— Я не глупая, — ответила Харпер. — Я все равно устала. Если, чтобы мы оба жили, мне надо бросить издаваться и блоги — пожалуйста!

— Это не та жизнь, которую я тебе обещал! — крикнул Деймонд, выходя из себя. Она же так любит свои книги! Так долго шла к своей цели, чтобы теперь… что⁈ Все бросить⁈ — Смерть одного из нас — просто предположение!

В голове звенели строчки нового свитка, которые и напугали их. Особенно Харпер с ее любовью к цикличности в книгах: мол, с чего все началось, к тому все и придет, вот только герои уже будут готовы и поступят верно. В этот раз свиток перевел Феликс, которого до смерти задело, что Офелия мунийский знает, а он — нет! Как это возможно? Гордыня должен быть самым умным в комнате.

'Элизабет любила всей душой, планировала жизнь долгую и счастливую, но дитя потеряла. Муж ее не выдержал потерю такую и покинул ее. Ушел он к другой, что моложе, красивее и здоровее.

Не сумела смириться Элизабет, в порыве ревности погубила обоих, и лишь потом осознала, что натворила. Долго плакала, страдала и так искала путь в мир мертвых, чтобы извиниться, что душа ее раскололась на мелкие части, расколов заодно и мир.

Не повторяй ее ошибок. Учись мертвых отпускать. Что мертво — мертво навсегда. Что живо — должно двигаться дальше.

А чтобы совершить свое предназначения, свои и чужие небеса обрушить, найди кинжал, которым убила Элизабет того, кого любила больше жизни.

А затем отправься в Небесный город и закончи историю, завершив порочный круг'.

Никаких прямых указаний. Лишь прошлое, намеки и Харпер, которая закатила истерику, вопя, что без Деймонда жить не собирается. Феликс встал на ее сторону.

— Может быть. Но я не доверяю Кейлусу, — отрезал Феликс. — То, что вы оба избранные — все меняет. Он знал про тебя. Молчал. Травил Харпер. Снова молчал, не давал противоядие, хотя якобы изменил план. Что ему эта сделка? Уверен, он готов умереть ради своей цели. Мы — грехи, для нас смерть… не страшна. Мы готовы к ней. Всегда.

Деймонд понимал, что Феликс прав. Осознал наконец, что его привели ровно туда, где он должен был оказаться — к Харпер. Ему отдали первый свиток. Устроили шоу для вида, а потом выжидали, делали все, чтобы он, как верный пес, рыл и искал оставшиеся. И он послушно это делал, ведь поверил на слово, что, только собрав их все, получится их уничтожить.

Ему даже намекали — и не раз! Один раз почти прямо сказали! — что он — второй избранный, но он не хотел слышать.

Дурак.

В первые часы после вскрытия свитка он и сам был готов бежать без оглядки, лишь бы спрятать Харпер. Однако уже на следующий день Деймонд осознал последствия. Какая жизнь их ждёт. Да, вместе. Но… всю жизнь прятаться? Разве же это он обещал Харпер, когда отдал ей сердце и душу?

Да и… рано или поздно они все равно умрут. Болезнь. Старость. Несчастный случай. Вечно никто не живет. А смерть избранного ведет к страшному и серьезному катаклизму в мире Солнца. Умрут они оба — может, и планеты не останется вовсе.

Деймонд упал на колени перед Харпер. Она опешила, в изумлении распахнула глаза.

— Прости меня, Харпер! Прости! — Деймонд схватил ее руку, принялся целовать, сгорая от вины. Она продолжала непонимающе смотреть на него. И еще опытным писателем взрывоопасных поворотов мозга себя называет! — Только избранный мог вскрыть первый свиток. Ты или

— Прекрати, — властно оборвала Харпер. Требовательно потянула его, заставляя сесть обратно на диван. — Ты дурак, потому что не понял еще, что нас привели туда, куда было нужно. Не вскрой свиток ты, это сделала бы я! Я была в таком отчаянии, такая одинокая, что поверила бы любому слову, что сказала моя мать, окажись на пороге моего дома. А не вскрой свиток ты — она бы сама ко мне пришла. За руку отвела в храм Забытой Смерти! Это же очевидно! Лорд Деймонд Ванклифф, ты казался мне умным!

Он понуро опустил голову. Да, умный, но… повелся как ребенок. Сам приполз в храм. Сам вскрыл свиток. Сам делал все, чтобы Харпер оказалась в опасности. Он как бы слышал ее, но как бы не хотел.

— Деймонд, посмотри на меня. — Харпер требовательно схватила его за подбородок, повернула к себе. — Меня травили еще до того, как ты вскрыл свиток. Дэн следил за мной еще до того, как ты вскрыл свиток. И я не жалею ни о чем, потому что это сделало меня сильнее. И главное — привело к тебе. Ктебе, понимаешь? Если я должна быть избранной, чтобы получить такого человека рядом… я согласна. Согласна на все.

— Я подверг тебя опасности…

— И не хочешь меня слышать! — Харпер толкнула его, кажется, едва сдержалась, чтобы не ударить. Он и сам хотел себя ударить, по правде. — Давай договоримся. Мы принимаем прошлое, потому что его не изменить. И идем дальше.Вместе, Деймонд. С этого момента мы одна команда. Что бы не случилось, мы всегда будем вместе и сражаться друг за друга, а не против друг друга, ничего не будем скрывать, будем говорить о проблемах, а не замалчивать их, играя в счастливую семью. По-другому я не согласна. Если мы женимся — то мы одно целое, понимаешь? Значит, что мы всегда можем найти поддержку друг в друге. Значит, что, когда мы вместе, — мы в зоне безопасности, где можем быть собой. Значит, мы можем все друг другу рассказать, не боясь осуждения. Иначе — я отдам тебе кольцо прямо сейчас.

— Харпер. — Он поймал ее взволнованный взгляд, отлично понимая, о чем она. Зачем жениться, если вы будете воевать друг с другом? Ждать, что партнер догадается о твоих чувствах и желаниях? Если в спорных ситуациях, вы не будете на одной стороне? — Я обещаю тебе все это. Неужели ты еще не поняла, что я всегда с тобой? Что всегда тебе помогу?

— Сейчас — да. Кто знает, что ты решишь завтра.

— Я не передумаю. Одна команда. Одно целое. Всегда.

— Всегда. — Харпер поморщилась вдруг. — Нам нужно другое слово. Иначе я вспоминаю «Гарри Поттера» и там это «всегда» закончилось очень печально.

— Тогда… навечно.

Она кивнула, слабо улыбнулась, а Феликс неловко кашлянул, напоминая, что сидит рядом. Харпер смутилась. Деймонд и сам сомневался, что греху стоило все это слышать.

— Так что мы делаем дальше? — спросил Феликс.

— Найдем моего отца. Поговорим с ним. И решим, что делать дальше. Хорошо?

Деймонд кивнул. Услышал наконец, что пыталась донести до него Харпер: они оба не избранные, а пешки в руках сильных игроков, которые устроили шахматную партию от скуки. Может, от Кейлуса можно избавиться, но от Смерти?

— Я еду с вами, — заявил Феликс. — Только подготовлю вам новые документы. Имена выберите сами?

— Мне выбора псевдонима хватило до конца жизни. Левое имя на тебе, — вздохнула Харпер.

— Решите остаться там: помогу обезопасить себя. Буду навещать вас. Деньги приносить, в конце концов. А вы живите в свое удовольствие! Что не нравится…

— Феликс, фамилию сделай одну. И штамп. — Деймонд с опаской посмотрел на Харпер, но она широко улыбнулась. — И поженимся до поездки с настоящими документами. Да?

— Не ожидала, что тебе это настолько важно, — расцвела Харпер, а Деймонд улыбнулся, ведь не прогадал:ейэто очень важно.

— Я обещал. Сбежим — как жениться будем? Я хочу, чтобы мы были семьей. Ну, а магический ритуал проведем уже там. В красивой бухте. Да?

— Да. Не отвертишься.

И вот уже три года Деймонд и Харпер живут в Паттайе на берегу Сиамского залива. С помощью Феликса купили небольшой гестхаус с кафе на первом этаже. Даже кот у них появился, причем, сам. Одним вечером Харпер нашла у их порога беременную кошку и заявила, что они не могут ее бросить. Той же ночью кошка родила троих котят. Одну забрал Феликс, еще одному нашли хозяев в Паттайе, а третьего Харпер уговорила оставить себе.

Кошка приходит к ним и сейчас, стаф ее запомнил, подкармливает, но в доме она жить отказывается, ведь привыкла к свободе. А вот ее сын — они назвали его Локи — ночевал каждую ночь в их ногах на кровати. На пол его выгнать ни разу не вышло. Да и не сильно хотелось, настолько ласковым и преданным он оказался. Иногда казалось, они завяли собаку, а не кота, честное слово!

Все в их жизни было хорошо, не считая одного: они помнили, что каждый день, каждый год приближает их к смерти. И что совсем скоро им придется выйти из тени, чтобы закончить то, что они начали: уничтожить свитки.

Глава 2

Трусливый «монах»

Харпер недовольно подняла голову, оглядывая дорогу, уходящую в горы. С грустью обернулась к уезжающему такси: дальше пешком. Чуть не заплакала: жара, испепеляющее солнце, влажность, стертые до крови ноги, так еще в конце пути поджидает не награда, а встреча с отцом. И он сделал ей так больно, что видеть его она желала меньше всего в жизни.

Прошла неделя после того, как они вскрыли свиток и решили, что пора валить. За это время через Дверь перешли в Китай, оттуда улетели в северный Таиланд по поддельным документам, чтобы запутать следы. Остановились в отеле, ведь пока не решили готовы ли жить в бегах. Да и Харпер настаивала, что стоит переместиться в Паттайю.

Феликс остался в отеле города Чианг Май недалеко от монастыря, куда они держали путь. Решили, что Гордыня собственной персоной может только испугать Алекса, а им очень важно его

Монастырь Ват Па Там Вуа расположен в горах северного Таиланда в провинции Мэхонгсон. Харпер не понимала, почему отец выбрал это место, а главное — как ему разрешили здесь остаться. Да, это центр медитаций, сюда может прийти любой, кто хочет практиковать Вапасана, но жить туристам здесь не позволяют дольше 10 дней: быстро поняли, как много хитрецов притворяется, пользуясь тем, что в монастыре все бесплатно: и жилье, и еда. Да, не царские хоромы, но желающие пожить нахаляву нашлись.

Харпер вытащила телефон, сравнила фото, что нашла в интернете, с живописной дорогой, уводящей ввысь. Горы, пальмы, зелень настолько пышная, что иногда кажется, что все нереально. А еще яркое солнце, что слепило глаза, покусывало успевшую немного сгореть кожу. Плечи она спрятала, но пересилить себя и вместо шортов надеть штаны не сумела — жарко.

— Он мог нас довезти, — устало сказала Харпер, начиная восход. За спиной висел рюкзак, облегченный магией, с водой и едой, сменной одеждой на случай, если что-то пойдет не так и им придется на пару дней задержаться в монастыре.

— Ничего не поделаешь. Идем. Если верить интернету — всего-то полтора километра.

— В гору!

— Сама сказала, не хочешь быть девой в беде. Тренируем тебя!

— Сейчас дошутишься до того, что понесешь меня.

— Понесу. Обещал носить на руках? И буду!

Деймонд на полном серьезе подхватил Харпер и прижал к себе. Мешал ее рюкзак, но она все равно смеялась, хватаясь за шею мужа. Напряжение спало, а душа забыла, к кому они держат путь. Обманка сработала, и тело расслаблялось, отдаваясь в объятия того, с кем всегда ощущаешь себя в безопасности.

Харпер с трудом верила, что теперь этот мужчина ее муж. Все произошло слишком быстро, путано, но маленькую церемонию она все равно получила. Даже свидетели у них были: Феликс и Офелия. Да, без пышного платья принцессы, с небольшим ужином в доме Феликса после росписи, но плевать! Мало того, что Деймонд обещал устроить красивую церемонию на пляже чуть позже, так еще и очень порадовал первой брачной ночью…

Путь оказался не простым, но магия в венах помогала. Харпер оставалась новенькой, но крепла. Уроки Деймонда и Феликса были действенными, поэтому с каждым днем она становилось чуточку сильнее. Зато виды были шикарные. Чем выше поднимались, тем живописнее становилась дорога. Зеленые горы восхищали высотой и красочностью, казалось, что это фильм «Аватар», а не реальная жизнь. Может, поэтому Алекс и решил жить тут? Чтобы каждое утро встречать рассвет с таким видом?

— Веснушка? Магия пытается развернуть меня, — сказал Деймонд.

— А… точно. — Харпер взяла его за руку, ведь именно в ее кармане лежал адрес отца.

Заклятие интересное и своеобразное, и Харпер так до конца и не разобралась, как оно работает. Хочешь просто прийти в монастырь — пожалуйста, ничто тебя не остановит. Но едва у тебя в голове появляется мысль, что ты идешь в монастырь, чтобы найти Алекса Болконского, мозг начинал тебя путать, заставляет забыть путь и цель, чтобы увести от него, как можно дальше. Помогало одно: зачарованный кусок бумаги с адресом.

Неужели Смерть возможно обмануть таким заклятием? Небеса его знают. Факт один: Алекс уже многие годы прячется здесь, и никто его пока не нашел и не убил. Есть, конечно, вариант, что мистер Болконский немного переоценил важность собственной персоны, а потому убивать его никто и не планировал никогда.

Заметив указатель к ресепшн посреди зеленой территории, усеянной небольшими беседками, Харпер побрела по зеленому газону. Сердце стучало. Вспотевшие миллион раз до этого ладони вспотели еще сильнее, поддаваясь панике. Почему-то бросило в холодный пот.

— Я не могу, — просипела Харпер.

— Хочешь, я поговорю с ним без тебя? — мягко спросил Деймонд, подходя ближе.

— Я не прощу себя, если упущу шанс. — Харпер зажмурилась, стоя на краю обрыва. Надо? Не надо? Вдруг она просто полетит вниз и разобьется? — Идем.

Она направилась к ресепшен, но увидела того, к кому они шли, и оцепенела. Алекс Болконский шел по дорожке, беседуя с иностранцем с тяжелым рюкзаком за плечами. Такой же, как в воспоминании, которое Харпер и Деймонд видели на острове Очищения: в белой рубахе и широких штанах, темные волосы отрасли до плеч, морщинки на лице, но улыбка на губах, спокойствие в глазах и уверенные движения: кажется, ему и правда нравится жить в монастыре.

— Идем, — скомандовала Харпер и потащила за собой Деймонда, сомневаясь, необходимо ли его продолжать держать за руку или заклятие потеряло свою силу, едва они увидели Алекса вживую.

— Все кути сейчас заняты, — рассказывал Алекс иностранцу на английском, — поэтому пару дней придется пожить в дормитории — общая комната для…

Алекс заметил Харпер. Замер. Лицо его вытянулось, загорелые щеки покраснели.

— Э-м. — Алекс потер переносицу, стянул с носа очки, пытаясь выйти из шока. Харпер и сама застыла с ним рядом, язык прилип к небу, ужас сковал. Прошло столько лет, отец сделал настолько больно, что сознание решило считать, что Алекса вовсе нет в живых. Это проще, чем постоянно помнить, что тебя просто-напросто бросили. — Располагайтесь пока. Ужин у нас в шесть вечера.

Иностранец ушел, а Харпер и Алекс так и пялились друг на друга, не произнося ни слова. Деймонд несмело протянул ладонь Алексу.

— Деймонд Ванклифф, муж вашей дочери.

Алекс удивленно вскинул брови, хмыкнул и пожал руку.

— Уже поженились? Быстро вы. — Вновь перевел глаза на дочь. — Я виноват. Но другого выхода не было.

— Нам просто нужна информация, — просипела Харпер, кашлянула, чтобы прочистить горло. — Просто расскажи все, что знаешь.

— Хм. — Алекс нервно оглянулся, свел широкие брови вместе. Нацепил очки. — Я очень рад, что ты приехала.

— Ради информации. Это все, — жестко ответила Харпер.

Она снова стояла у его двери. Колотила в нее, молила впустить, объясниться. Когда-то она скучала по отцу, плакала по ночам, прося у бога, чтобы папа вернулся в ее жизнь. Сейчас она не желала знать этого человека. Алекс сделал свой выбор, когда не приехал даже на похороны собственной матери. Не поддержал в трудную минуту дочь, что осталась одна на всем свете.

Такое она прощать не собирается.

Алекс, видимо, понял это, ведь совсем сник. Спрятал руки в карманах.

— Что ж… это… — Алекс сделал глубокий вздох, собрался с силами. — Ужин только в шесть, но в

— Идем к тебе, — оборвала Харпер и зашагала в сторону кути. По ступенькам поднялась вслед за Алексом в одно из бунгало, нервно оглянулась, всеми силами подавляя желание сбежать. Провалиться под землю. Исчезнуть с лица земли. Что угодно, лишь бы отец перестал пристально разглядывать ее, недоверчиво оглядывать Деймонда. Одно дело, когда за нее волновалась бабушка, совсем другое — недоотец, что бросил ее одиннадцать лет назад. Какое право он теперь имеет критиковать ее выбор?

Харпер и Деймонд сели на матрац, Алекс напротив на пол. Оценил обручальные кольца на их пальцах.

Обстановка в кути не изменилась: скромная, может, только бумаг на столике добавилось. Оно не выглядело обжитым, скорее декорацией, словно живущему тут человеку ничего не нужно в жизни. Хотя да. Это же монастырь…

— Это мой выбор, я люблю его, он любит меня. Посмеешь комментировать — я уйду, — холодно сказала Харпер, пока сама горела изнутри. Пыталась понять, что так полыхает в груди, но пока не удавалось. — Расскажи про маму. Про свитки. Это все.

— Понимаю, ты злишься, — заметил Алекс, почесал затылок. Виноватый, словно нашкодивший щенок. — Если бы я остался с тобой, Мирослава бы убила меня.

— Когда ты узнал? — перебила Харпер. Слышать изменения от отца она не желала.Поздно.

— Когда остановилось ее сердце. Она стала совсем холодной, отдалилась от меня. Так еще я считывал ее поток. Понял, что она мертва. И довольно давно. Она призналась.

— Ты мог забрать меня с собой.

— Не мог, Алина…

— Харпер, — перебила она. — Харпер Ванклифф теперь.

— Харпер… — Алекс вытащил из ящика тумбочки ее книгу, нежно провел по обложке. — Сигрид привезла. Ты очень талантлива.

— Давай вернемся к теме. Мы, знаешь ли, с Деймондом пытаемся понять, как спрятаться от Смерти.

— Вы можете остаться здесь, — серьезно сказал Алекс. Харпер едва сдержала смех. Остаться? Тут? Она не настолько отчаялась, чтобы отказаться от обычной жизни. Алкоголя и секса! Тут вообще можно ночевать в одном бунгало с мужем? — Сначала поживете у меня, едва освободится кути, переедете.

— Нет, спасибо, — ответила Харпер. — Я не собираюсь прятаться. Медитировать с тобой каждый день? Что еще вы тут делаете вообще? Нет.

— Тут безопасно. Деньги не нужны. Это место проверено годами: Мирослава меня так и не нашла.

— У Харпер есть муж, — жестко заявил Деймонд. — Я позабочусь о ней. И у меня есть деньги, поэтому нам не придется притворяться теми, кем мы не являемся. Буддийский монастырь! Ты серьезно? Ты же темный!

— Здесь безопасно. Люди приходят хорошие. Мне нравится помогать людям. Мне разрешили тут жить, если я буду помогать туристам освоиться. И в этом мире свои религии, мы не знаем, что правда, а что нет. Надо уважать их. Если есть Смерть, почему не может быть Бога? Иисуса? Будды? Аллаха? Я имею право обращаться к любому из них. — Алекс нахмурился, потер виски, словно и правда верил, что Харпер выберет остаться с ним. — Тогда я дам руны, которыми обезопасил себя. Они точно рабочие.

— Жить в бегах… неужели ничего нельзя сделать? — спросила Харпер. — Усыпить ее навечно⁈

— Как? Она — Смерть. Если вы думаете, что Кейлус не ее пешка — то вы серьезно ошибаетесь. Он, разумеется, уверен, что сильный Гнев, весь такой жесткий и самостоятельный. Но вы сошли с ума, если верите, что не она нами всеми руководит, чтобы достичь нужного ей результата. Мы — пыль в ее ногах.

— Сколько ей лет?

— Тысяч пять. Но она жила не все время. Иногда засыпала на столетия, слишком устав, когда почти полностью опустошала резерв. Она буквально держит на своих плечах Мунфол. Баланс в обоих мирах.

— Но… постой. — Харпер свела брови вместе, встретилась взглядом с Деймондом: кажется, они пришли к одной мысли. — Свитки же убивают ее окончательно, но заодно…

— Нет же. Свитки — единственное, что не дает ей умереть сейчас. А падение Мунфола — следствие ее смерти, не более. Больше некому будет держать его и баланс, вот и все.

Харпер снова посмотрела на Деймонда, понимая, в какую западню они попали. Он устало тряхнул плечами, задумчивый и обеспокоенный.

— И нельзя найти… преемника? — уточнил Деймонд.

— Не учили историю, молодой человек? Это невозможно. Элизабет, нам известная как Мирослава, так отчаялась найти путь к убитому ею же мужу, испытала такую вину, что расколола миры, а затем и Мунфол на острова. Мунфол буквально держится на осколках ее души. Тело без души теряет эмоции. Но ее эмоции не просто исчезли, они породили Времена года да Природу, которых Элизабет отправила править Мунфолом. А качества, что привели ее к этому решению…

— Грехи, — догадалась Харпер. — То есть если она умрет, то она… умрет? Никакого перерождения?

— Тебе есть до этого дело? Это ее выбор.

— А грехи? Времена года?

— Я не знаю, что будет с ними. Они рождены из ее магии и качеств, эмоций. Но точно знаю, что, если падет Мунфол — умрет каждый, кто там будет находиться. Ведь он снова станет закрыт для живых.

— И ее ношу точно никому не передать?

— Ни один смертный не вынесет такую ношу.

— Но она тоже была смертной!

— В любом случае, пока в мире есть свитки — вам ничего не сделать.

— Почему она вообще хочет умереть? Можно же… не знаю, ты говорил, она впадала в длинный сон. Поспала бы снова! А потом…

— Ты сама думала о самоубийстве. Как думаешь, почему она хочет умереть?

Харпер залилась краской, все время забывая, что отец следил за ней с помощью Сигрид, и та сука считывала ее эмоции и поток несколько лет, а потому знала все, что происходило за закрытыми дверьми и даже в ее голове.

Но да. Харпер отлично знала состояние, когда смерть кажется единственным выходом из ситуации, в таком ты отчаянии. Такой страх вызывает будущее. Ты устал существовать. Думать. Пытаться. Ты хочешь, чтобы стало никак. Настолько желаешь ощутить наконец покой на душе, что уже все равно как ты этого достигнешь. И дураки те, кто пытается убедить, что ты пожалеешь, ведь мир продолжит жить, только уже без тебя. Тебе все равно, что завтра снова взойдет солнце. Все равно, что

Ты устал настолько, что желаешь лишь получить покой и конец земных страданий.

— То есть нам надо вывести ее из депрессии? — Харпер помог Дэн. Если бы не он, она бы и правда дошла… ну, не до крыши. Она бы скорее наглоталась таблеток. Поэтому она так и не разрешила никому убить его за то, что он предал ее и травил.

— Смерть без эмоций? Без души? Вывести из депрессии? Ну, удачи, — рассмеялся Алекс. Харпер недовольно сощурилась, хоть и понимала, что отец прав. Чтобы захотеть жить, надо полюбить эту жизнь. Снова испытывать эмоции, счастье, видеть прекрасное. Влюбиться в самого себя. Найти цель, которая зажжет тебя изнутри. Что поможет той, у кого нет души? Даже никакие препараты тут не спасут.

Харпер запустила пальцы в волосы, борясь с усталостью и отчаянием. Жутко хотелось в душ, так сильно она вспотела, а еще больше — не думать.

— Я любила тебя когда-то, — тихо сказала она то, что тревожило с начала встречи. Подняла глаза на отца. — А ты меня бросил. Следил. Знал, насколько мне плохо. Даже когда я хотела с крыши прыгнуть, ты не пришел.

— Она бы убила меня, и ты это знаешь. Так же, как убила Прасковью. Этого ты хочешь? Увидеть меня в гробу?

— Ты трус.

— Зато живой трус.

Повисла тишина. Алекс уставился на обложку книги, нервно кусал губу, пока Харпер не сводила с него задумчивых глаз, пытаясь распутать клубок чувств. Не получалось.

— Что ты знаешь про Кейлуса? — прервал молчание Деймонд. Алекс вздрогнул, тряхнул плечами.

— Мирослава помогла мертвым взять его в плен. Убедила, что баланс нарушился, чтобы он поверил, что остров Мук скоро перестанет сдерживать мертвых. Надеялась, что сумеет использовать его, планировала встать во главу его сообщества и править из тени, но они поругались и довольно сильно.

— Так баланс в норме? — недоверчиво спросила Харпер. Она вконец запуталась. — Но Фрея умирает раньше срока! Все говорят, что ей бы еще жить пару сотен лет, но Кейлус заявил, что она не дотянет до апреля!

— Фрея умирает? Жаль. Очень жаль. Она славно правила Мунфолом, — расстроился Алекс. — А Сигрид не сказала мне. И я не могу дать вам ответ.

Харпер взяла Деймонда за руку. Находиться в душном кути стало невыносимо. Если до этого она рассматривала вариант остаться на ночь, то теперь готова в полной темноте нестись обратно в город.

— Что ты знаешь про первых избранных? — спросил Деймонд.

— Много знаю, — спокойно ответил Алекс. Усмехнулся. — Убитая девушка — моя сестра. Тетя Анна, помнишь?

— Она же… м-м, авария? Я не помню ее, по правде.

— Верно. Тебе было всего четыре года, когда она умерла. Ее убила Мирослава лично. А второй избранный… ох, вы правда не знаете? Это твой отец, Деймонд. Это же очевидно!

Харпер и Деймонд встретились взглядами. Она покрылась мурашками, едва сдержала нервный смех, настолько все запуталось. Не хотела быть героиней «мужское-женское»? Пожалуйста. Добро пожаловать на «пусть говорят»! Выносите искусственные слезы!

— Это точно? — не поверил Деймонд, уставился на Алекса. Тот кивнул.

— Я участвовал в той заварушке. Искал свитки. Мирослава быстро поняла, что та пара слишком слаба и не сумеет совершить ритуал: умрут раньше, истощенные, чем закончат его. Поэтому запустила свое сердце (она убила пятьдесят человек ради этого!), родила тебя. Выбрала меня своим мужем, ведь я был связан кровью с первой избранной. Судьба Деймонда была предрешена: его отец был избранным, кто как не он должен был унаследовать это бремя? Поэтому вы гораздо сильнее первых избранных.

— Но мне было уже четыре года, когда она убила Анну!

— Именно. Она искала способ обнулить их избранность. Не сумела. И пошла на крайние меры.

— Не понимаю. — Харпер покачала головой. Замерзла изнутри, покрылась холодным потом, с такой простотой говорил Алекс об ужасных вещах. Об гибели собственной сестры! — Она убила пятьдесят человек, чтобы запустить свое сердце, но не захотела убить парочку избранных? Серьезно?

— Не поверишь, но ей нравится мир Солнца. Она все делает с холодным расчетом. То, что ей необходимо. И сейчас у нее достаточно сильная пара, которая сумеет убить ее! Боги, зачем вы поженились⁈

— Потому что любим друг друга! Тебя это не касается! — закричала Харпер.

— Касается! Мой план был просто убить второго избранного, когда вы найдете нужный свиток! Чтобы освободить тебя от этого бремени! Я видел хаос в прошлый раз! И не желаю, чтобы ты стала частью подобного!

— Ты⁈ Убить⁈ Метнул бы в него кинжал, прячась в монастыре⁈ Заплатил бы Сигрид⁈

— Я бы вышел отсюда ради такого дела! Я люблю тебя!

— А я тебя ненавижу! — Харпер вызвала кинжал, в ту же секунду кинулась на отца. Мгновение, она уже сидела на нем, прижимая к полу, приставив сталь к его горлу. — Тронешь моего мужа, я разрежу тебя на мелкие части! Понял⁈

— Веснушка, тихо, — ласково сказал Деймонд. Осторожно стащил ее с Алекса, прижал к груди, нежно погладил по руке, которой она сжимала кинжал с такой силой, что побелели костяшки. — Мы в монастыре, помнишь?

— Да плевать! — завопила она, откинула кинжал, закрыла лицо ладонями. Вот и разобралась, что так клокотало в груди: ярость. Та самая, что она подавляла годами, мучаясь от вопроса «почему ее бросили?».

— Не трону я твоего мужа. — Алекс сел, растер ушибленную грудь. — Не посмею лишить тебя близкого человека. Но это было бы лучшее решение, и ты это знаешь.

— А как же наш мир⁈ Хочешь еще одно цунами⁈ Спорим, в этот раз оно смоет тебя⁈

— Веснушка, успокойся, это ничего не изменит, — прошептал Деймонд на ее ухо, она чуть расслабилась в его руках, привалилась к его торсу, часто дыша. — И в чем план? Ну, убьешь ты меня, Харпер перестанет быть избранной. Мирослава создаст новую пару. Следуя логике, это точно будет ребенок Харпер. Твоей дочери. И?

— Да плевать мне на всех. На тебя. На будущее. Кто там умрет, а кто нет. Меня волнует только дочь, — процедил Алекс.

Харпер хотела плюнуть ему в лицо, настолько лицемерно он говорил. Притворялся, что любил ее, а сам сбежал на край земли, забыл, не писал, игнорировал долгие годы,

Лицемер чертов!

— Все ясно. Нам пора. — Харпер встала, поправила шорты и футболку, гордо вскинула подбородок. Она не позволит отцу лишить ее рассудка сейчас. Не-а. Не сейчас, когда она обрела счастье с Деймондом.

— Может, останетесь на ужин…

Харпер молча вышла из кути. Сбежала по ступенькам. Солнце еще было высоко, значит, они успеют спуститься до темноты, а там уже вызовут такси. Обернулась, ведь Деймонд не спешил следовать за ней.

— Кольца, — услышала она, зажмурилась, сдерживая новый порыв кого-нибудь покалечить. — Я пытался их уничтожить. Увы. Может, выйдет у вас.

— Какой в этом смысл? Избранными мы быть от этого не перестанем. Нужно уничтожить именно свитки, — ответил Деймонд.

— Не возьмете вы — я их выкину в джунгли.

Харпер зашагала к выходу с территории. Пожалуй, с нее хватит. Злость затихала, оставляя усталость и желание завалиться спать до конца ее дней. Лишь бы не думать. Не вспоминать. Не понимать.

Деймонд догнал ее.

— Я взял кольца. Отдадим Феликсу. Пусть положит к свиткам.

— Угу.

— Надо поговорить?

— Хочу уйти отсюда.

Харпер заметила, что Деймонд нес ее рюкзак, который она забыла в кути. Отняла. Надела на плечи и издала самый тяжелый из всех возможных вздохов. Казалось, на нее свалилась вся тяжесть небес, обрушилась на нее с полной мощью, заставляя теперь тащить на себе. Это ощущает ее мать ежесекундно? Что же, не удивительно, что она решила умереть.

Они вышли с территории монастыря и начали спуск. Вскоре Харпер выдохлась и села прямо на траву у дороги. Вытащила бутылку воды и начала медленно пить, глоток за глотком, пытаясь привести себя в чувства. Голова кружилась, в глазах темнело, и дело было не только в усталости, скорее в полной эмоциональной пустоте. После гнева внутри не осталось ничего.

— Я хочу медовый месяц, — заявила Харпер. Деймонд присел рядом. Она вытащила шоколадку из рюкзака: когда нервничает или злится, всегда голодная.

— Паттайя?

— Да. Может, пару медовых месяцев. Лет? Мы так и не взяли руны…

— Взяли. — Деймонд показал толстую тетрадь, сплошь исписанную от руки. — Не только руны, но и много заклятий.

— Значит, решено? Пошли они все к черту?

— Хотя бы на несколько лет. Мы не их пешки, верно?

— Твой отец и правда был избранным? Это возможно?

Деймонд дернул плечами, закрыл глаза, изможденный и уставший: встреча с Алексом и ему далась не просто.

— Следуя логике — да, скорее всего это и правда он. Объясняет, как Кейлус узнал, что мы с тобой избранные. Объясняет, зачем отец вообще вступил в сообществе: предвидел мою участь и заранее решил обезопасить. Сделал так, чтобы Кейлус сделал мишенью другого избранного.

— И молчал?..

— Мы не общаемся, как помнишь. Максимум пожимаем друг другу руки и обсуждаем погоду. Да и он явно сильно расстроился, что я решил жениться на тебе.

— Как и твоя мама.

— Как и все вокруг! У всех был простой план: убить того избранного, на которого им плевать.

— А эти избранные взяли и поженились, испортив всем жизнь, — хмыкнула Харпер. — Неужели никому не жалко наш мир?

— Феликс подъехал, — сказал Деймонд, изучив сообщение, что продублировалось на умные часы. — Тебя понести?

— Дойду. Он взял с собой еду?

— Веснушка, все, кто тебя знают, запомнили, что тебя надо кормить в любой понятной и непонятной ситуации. Особенно, когда ты в стрессе.

— Не так уж я и много ем, — пробурчала Харпер, дожевывая шоколадку, но спорить не стала: неоспоримый факт, как-никак.

Они спустились к Феликсу, всю дорогу до отеля обсуждали услышанное, на следующий день улетели в Бангкок, а оттуда уехали в Паттайю. Планировали пожить там несколько месяцев, но в итоге задержались на три года.

Не вспоминали про свитки. Кейлуса. Отца Деймонда. Отца Харпер. Мать Харпер. Забыли обо всем. И жили обычной жизнью.

Глава 3

Возвращение к многострадальной истории

Года четыре назад Харпер перестала верить в любовь. Даже боялась ее: слишком больно, когда любимый человек отдаляется от тебя или еще хуже — предает. Но потом ей на голову свалился Деймонд Ванклифф, сделал своей женой и доказал, что она ошибалась. И любви боятся не стоит — ведь это самое ценное, что жизнь может тебе подарить.

С Деймондом всегда легко. Харпер нашла в нем свою безопасную зону, может спрятаться в нем, когда на душе плохо. А главное — не боится делиться с ним своими чувствами. Это ли не самое важное? Спокойствие на душе рядом с человеком, с которым ты связала свою жизнь?

Их третью годовщину они отметили на пляже. Долго и вкусно ели, наблюдая за закатом. Не спешили уходить и когда их накрыла темнота, продолжали слушать шум прибоя, радовались вечернему теплу и приятному ветру.

— Деймонд… — Харпер закусила губу, пряча улыбку: прекрасно знала, каков будет его ответ. — Я хочу новый телефон. У моего аккумулятор почти умер.

— И? — фыркнул он. — У тебя есть доступ к деньгам. Бюджет у нас общий.

— Да, но мы вроде решили, что крупные покупки будем обсуждать.

— А потом передумали. И решили, что каждый будет покупать то, что считает нужным, пока это не машины и дома. — Деймонд щёлкнул Харпер по носу, игриво вскинул брови: — Или подарок выпрашиваешь?

Она пожала плечами, не в силах скрыть довольную улыбку. Они сидели на покрывале на пляже. Еда давно закончилась, но не вино. И уж точно не хорошее настроение. Даже про укус таинственной змеи из ленты она временно позабыла.

— Только мне опять нужен терабайт памяти. Я привыкла.

— Без проблем. Цвет?

— Хм… об этом я еще не думала. Может…

— Оранжевый, как новая эра Тейлор Свифт? — Деймонд полез в рюкзак, сбивая Харпер с толка. Она с неверием наблюдала, как он извлекал коробку с новым телефоном. — Я хотел в самом конце подарить, чтобы не потерять тебя. Знаю я, как ты любишь новую технику.

— Боже! — закричала Харпер, кинулась Деймонду на шею, целуя его во все места, что попадали под ее губы. — Ты мысли читаешь⁈

— Ты стала проводить у розетки больше времени, чем со мной.

Харпер вскрикнула от счастья, скорее сорвала защитные пломбы с коробки и явила на свет новенький айфон.

— Ты невероятно внимательный, знаешь?

— А ты творишь магию с камерой, — подмигнул Деймонд. — Мне нравится, что в нашей семье есть человек, который документирует каждый момент. Но теперь я потерял тебя?

— Да нет. — Харпер включила телефон, но положила его обратно в коробку. — Придем домой, запущу копирование. Пока все перенесется… утро наступит, думаю. Фото и видео у меня очень много.

— Вот и славно! — Деймонд получил еще один поцелуй, обнял Харпер. — Значит, до утра ты все-таки моя? Домой?

Они собрали вещи, двинулись к выходу с пляжа. Харпер поражено замерла. Было темно, мрак сгущался, такое беззвездное небо сегодня, но фонари освещали парня достаточно хорошо, чтобы она его узнала.

Он почти не изменился. Выглядел до ужаса и нервного смеха смешно в шортах в цветочек и полосатой майке. Все так же худ, волосы подстриг коротко и теперь они топорщились в разные стороны. Он со страхом посмотрел на Харпер. Сглотнул. Едва не сбежал, но его схватила за предплечье Офелия, не позволяя.

— Назад к нашей многострадальной истории, — заявила Харпер. Деймонд положил руку на ее талию, нежно сжал, говоря без слов, что они вместе, а значит — справятся со всем, что подготовил для них мир.

Офелия устала тащить Дэна за собой, бросила его и рванула к Харпер. Не думая, вырвала у Деймонда и крепко-крепко обняла.

— Мне дышать надо, — просипела Харпер, буквально слыша хруст своих костей. — Но я тоже скучала.

Единственный человек (ну, наполовину), с которым Харпер объяснилась и попрощалась — Офелия. Просто знала, что она их не сдаст, не выберет сторону отца. Да и не простила бы себя, если бы бросила одинокую Офелию, которая только-только обрела подругу.

Вопреки ожиданиям Офелия не спорила, с достоинством приняла новости. Обняла. Прошептала, что будет скучать. И будет счастлива, если жизнь снова их сведет.

Харпер не кривила душой: и правда скучала по странноватой, социально-неуклюжей девчонке. Следила за ее блогом, а потому не удивилась ярко-розовым волосам и пирсингу в носу. Одежду Офелия выбирала такую же яркую и экстравагантную. Сегодня она появилась в пышной юбке и бюстгальтере в стразах, что прятался за сеткой, скрывающей плечи и руки.

— Плохие новости? — спросила Харпер, когда Офелия наконец ее выпустила из хватки и переметнулся внимание на Деймонда. Стиснула в еще более крепких объятиях и его.

— Ну… отец нашел Дэна. Дал ему шанс: либо он приводит вас, либо папа его убивает. Я решила помочь, потому что… короче, у нас свой план. Но не здесь, хорошо? И я беременна!

Настроение и тон Офелии сменились так быстро, что Харпер лишь часто моргала, пытаясь вникнуть в смысл. Вот она еще выглядела виноватой, озадаченной, а вот сияет, как новогодняя елка, буквально светится изнутри.

— Уже шесть недель. Это мальчик!

— Ого! Поздравляю! — пролепетала Харпер.

— И кто счастливый отец? — уточнил Деймонд.

— Ну… как сказать… — Офелия махнула на Дэна.

Дэн несмело подошел ближе. Встретился взглядом с Харпер: нашкодивший щенок, ожидающий наказания. Бледный. Такой напуганный, словно его собирались отправить в «игру в кальмара», а не заставить поговорить с бывшей.

— Веснушка? — спросил Деймонд, ласково беря ее за руку. Она поняла все без слов: надо, и Деймонд убьет Дэна прямо сейчас. Выгонит. Изувечит. Ну, или смирится и согласится с ним поговорить. Что угодно, если это решит Харпер.

— Поехали к нам, — изрекла она. — Кафе закрывается через полчаса: успеем еды попросить, а потом сможем поговорить, когда все уйдут. Вы же голодные?

— Всегда теперь! — Офелия положила руки на живот, улыбаясь во все зубы.

Ну, хоть кто-то счастлив.

Приехав в кафе, Харпер зашла на кухню и попросила приготовить что-нибудь на скорую руку. Добирались до места на разных машинах, поэтому поговорить не вышло и вопрос «а как Дэн умудрился стать отцом будущего ребенка Офелии» повис в воздухе.

Да… интересный поворот, конечно. Либо Офелия сошла с ума, либо это какой-то хитроумный план.

Скорее, первое.

Не сдержавшись, Харпер набрала кастрюлю воды и вышла в зал. Последние посетители уходили, тесный зал с деревянными столами и стульями пустел, ненавязчивая музыка стихла. Все стены были исписаны вручную посланиями на разных языках: сначала Харпер и Деймонд просили посетителей писать их, но затем люди подключались к флешмобу сами, подолгу зачитываясь тем, что написали другие.

Харпер подошла к Офелии, закусила губу, опасаясь расплаты, но все же вылила воду ей на голову. Офелия закричала, а Харпер довольно хлопнула ее по мокрому плечу.

— С Новым годом! И плевать, что он закончился три дня назад.

— Ты сошла с ума! — засмеялась Офелия, потрясла головой, чтобы осыпать Харпер брызгами с мокрых волос. — Какой Новый год? Апрель!

— Тайский. Сонгкран. Принято обливать друг друга водой и мазать тальком — на удачу.

— Так что тебе еще повезло, что она тальк не нашла, — фыркнул Деймонд.

— Я беременна, между прочим! — воскликнула Офелия, но улыбаться не перестала.

— Поэтому вода теплая, — подмигнула Харпер.

Будущую мать отправили в душ в квартиру Деймонда и Харпер: Офелия все равно успела пожаловаться, что вся взмокла, пока они с Дэном искали нужный пляж. Дэн, что до этого переминался с ноги на ногу, у входа, спрятал руки в карманах шорт, опасливо оглядываясь.

Деймонд подошел к нему. Требовательно завел внутрь, чтобы опустить дверь: на время работы кафе лишалось одной из «стен», чтобы наслаждаться тайским воздухом и солнцем, но в плохую погоду и на ночь, они всегда закрывались.

Дэн нервно сглотнул, когда его заперли в кафе.

— Никто не будет тебя калечить, — сказал Деймонд. — Ну, только если Харпер лично.

— Не буду я, — устало ответила она, садясь за стол. Указала на стул напротив. — Как так вышло, что Офелия беременна от тебя?

— Кейлус решил поиздеваться надо мной и отправил искать вас. Офелия вызвалась меня сопровождать. Ну и… сказала, что Кейлус никогда не догадается, что она удумает беременеть от такого как я. Так что… назло ему. Он не хочет, чтобы Офелия сейчас рожала.

— Ну, видимо, какая-та логика в этом есть, — согласилась Харпер, сводя брови вместе. — Как вы нас нашли?

— Феликс сказал. Он в курсе нашего плана. Надеется, что

Феликс давно рассказал, что отношения у Офелии и Кейлуса хоть и натянутые, но они пришли к пониманию. Офелия полноценно не вернулась в сообщество, но все равно иногда выполняла поручения отца. Особенно те, которые ей самой выгодны.

С кухни вышла Нучи, о чем-то переговорила с Деймондом и покинула кафе: ее смена подошла к концу.

— Еда на кухне, — сказал Деймонд, садясь рядом с Харпер. — Сначала поговорим, полагаю.

— Все сложно, — ответил Дэн. — Очень. Но у Офелии есть план.

— Не сомневаюсь, — сказала Харпер, положила руки на стол, не зная, как справиться с нервозностью. Почему сегодня? Не могли подождать до завтра со своими заговорами и проблемами? Хотя… какая разница, когда бы развеялась ее лавандовая дымка?

Дэн опустил глаза вдруг к пальцам Харпер. Нахмурился. Уставился на руку Деймонда. Напрягся.

— Вы поженились⁈ — крикнул он так, словно Харпер ему что-то обещала, и ее замужество с другим — предательство.

— Еще три года назад, — спокойно ответила она, показывая кольца: обручальное на безымянном и помолвочное, что стала носить на среднем.

— Вы же познакомились три года назад!

— Кому-то очевидно, что таких девушек не стоит отпускать. Поэтому я сразу обозначил свои намерения. — Деймонд поднялся, презрительно оглянул Дэна. — Вам нужно поговорить наедине, видимо. Но я рядом. И все вижу.

— Ничего я ей не сделаю!

— Знаю. Я научил ее защищаться. Мечтаю увидеть последствия бурлящего заклятия на тебе.

Харпер проводила мужа взглядом. Повернулась к Дэну, задумчиво постучала пальцами по столу.

— Три с половиной, — поправила она.

— А-а?

— Три с половиной года назад я познакомилась с Деймондом. Вечером, сразу как выгнала тебя. Видимо, жизнь наградила меня за правильное решение.

Дэн раскраснелся, пробурчал что-то похожее на «все у нас было не так и плохо», но заметил, как сузились глаза Харпер. Магия в его венах забурлила, кровь закипела…

— Мощная штука, — просипел Дэн, а Харпер прекратила колдовать: убьет еще отца ребенка Офелии. Не то что бы она будет страдать… ну, если верить, что она выбрала этого оболтуса только чтобы позлить отца. — Он научил тебя защищаться? Ого. Ну, магия там. Еще что. Я думал, он имел в виду, что сам примчит и соски мне отрежет.

— Справлюсь с любым человеком, возможно, с не очень сильными темными и светлыми, — холодно процедила Харпер. — Отлично знаю боевые заклятия. А еще я отменно метаю кинжалы.

— Ты? Кинжалы? Ну… — Дэн заметил, как Харпер сжимает кулак. Нервно сглотнул. — Слушай. Прости меня. Я правда много косячил. Я… мне было очень страшно. Очень стыдно. Я постоянно ощущал себя виноватым. И срывался на тебе.

— Это недостойно: срываться на любимой женщине, — холодно заявила Харпер. — Как бы Деймонда не выводили из себя, со мной он всегда адекватен и нежен. А если он не в состоянии держать себя в руках, то прямо говорит, почему сейчас будет орать. Чтобы я знала, что это не моя вина. Но он никогда не поднимал на меня руку. Никогда. И никогда не насиловал меня. Всегда слышит, чего я хочу и не хочу. Уважает мои желания что-то никогда не пробовать. И я знаю, что могу все ему рассказать и всегда получу поддержку, даже если он считает мою истерику глупой. Все равно обнимет и успокоит — потому что для меня повод для истерики не был глупым. И я всегда чувствую себя в безопасности рядом с ним. Тебя я боялась. Постоянно.

Дэн скукожился, попытался вжать голову в плечи, лишь бы спрятаться от разочарованного взгляда Харпер. Ну, хотя бы понимает, как сильно он косячил.

— Это… ну… — Дэн тряхнул плечами, сложил руки на груди, пытаясь заранее защититься от заклятия, что могла запустить в него разъяренная Харпер. — Кейлус тем вечером заявил, что я должен буду довести тебя до самоубийства. Я немного… много, если по правде… короче, я очень испугался! Хотел отказаться… но как⁈ Харпер, он Гнев! Что я должен был сделать?

— Поэтому начал душить меня, чтобы выполнить приказ Кейлуса? М-м?

— Нет, это… так… вышло. Прости. За все. Хочешь мне сосок отрезать?

— Хочу кастрировать тебя. Знаешь, что Деймонд говорит? Если в Мунфоле мужик не умеет держать свой член в штанах, то его отрезают. Чтобы девушки были в безопасности. Потому что мы не должны страдать из-за вашей похоти.

— Ему-то ничего отрезать не надо, а? Это мужская природа.

— Деймонду? Не надо, Дэн. Он прекрасно умеет думать. И живет по нормам морали. И у меня никогда не было таких ярких оргазмов как с ним. Каждый. Чертов. Раз.

Они оба часто дышали, красные и злые, уставившись в глаза друг друга. Харпер вдруг смутилась. Шумно выдохнула, откидываясь на спинку стула.

Почему она так злится? Зачем выговаривает ему все это? Пытается что-то доказать?

Прошло три с половиной года. Пока его не было рядом, она даже не вспоминала о неудачном опыте. Но стоило увидеть… И снова это горькое чувство вины на языке. Пламя в груди. Однако она злилась не на Дэна. Нет. На себя. Что прощала и позволяла использовать ее.

— Ты простила меня. Тогда, — тихо сказал Дэн.

— Потому что дурой была. — Харпер закрыла глаза. Сейчас она бы никогда не позволила остаться рядом мужчине, который посмел ее насиловать. Процитировала строчку из песни Тейлор Свифт: — Я прощаю, забываю, но никогда не отпускаю. Что ты хочешь?

Деймонд стоял у входа на кухню, сложив руки на груди. Далеко для того, чтобы распознавать слова, но достаточно близко, чтобы видеть эмоции и слышать их крики.

— Помогите убить Кейлуса.

— А?

— Это просьба Офелии.

— Ты рехнулся?

— Помогите убить Кейлуса. А мы поможем переиграть Смерть и уничтожить свитки.

— Точно рехнулся. Беременный не ты, так какого лешего мозг завязался узлом у тебя?

Харпер махнула Деймонду, ведь не желала пересказывать потом разговор, и тот сел рядом. Вскинул брови, ожидая повторения важной части беседы.

— Они хотят, чтобы мы помогли убить Кейлуса.

— Ты рехнулся? — спросил Деймонд.

— Вы че, синхронизировались? — пробурчал Дэн. — Даже говорите одинаково.

— Вопрос в силе, — холодно ответил Деймонд, но руку Харпер сжал, даря ей свое тепло.

— Он через меня следил за Харпер. Хотел довести ее до самоубийства. Травил, чтобы сделать бесплодной.

Харпер чуть не упала со стула. Он же ее отец! Говорил что-то про любовь…

— Он сам планировал найти ей мужа и отца для ее ребенка, — пояснил Дэн, видя недоумение ребят. — Считал, что она слишком юна, чтобы стать матерью. Легкомысленна, чтобы выбрать адекватного. Вот и… Офелия узнала два месяца назад. Как раз меня тогда искала. Ну и… назло отцу со мной попытала счастье. Ей очень важен этот ребенок.

— А тебе? Ты отец, между прочим, — заметил Деймонд.

— Я боюсь даже думать об этом. Все мы понимаем, что она не захочет подпускать меня к ребенку.

— Так докажи, что ты достоин быть отцом, — сурово заметила Харпер. — Ты же можешь быть нежным! Можешь поддерживать! Ты любил меня, я помню! И вот тот Дэн вполне годится на роль отца.

— Тот Дэн умер, когда к нему пришел Кейлус, — понуро сказал Дэн.

— Так верни его. Будь мужиком.

Раздались шаги, по лестнице спустилась Офелия. Задумчиво оглядела кафе, удивленно вскинула брови (ожидала драку?) и села рядом с Дэном. Скинула его руку, едва он попытался ее приобнять.

— Что я пропустила? — спросила она и отодвинула стул подальше от Дэна. Тот нахмурился, напрягся и выглядел, словно ежик, что выпустил иголки, защищаясь от мира. А Харпер вдруг поняла: он влюбился! Влюбился в Офелию! Вот это… поворот!

— Ругаются и орут друг на друга, — сказал Деймонд.

— Ожидаемо.

— Харпер доказывает, как ей хорошо со мной. Чуть до описания нашего секса не дошла.

— Ребячество. Но тоже ожидаемо.

— Дэн пытается извинятся, но скорее оправдывается сам перед собой. У меня есть чувство, что перед Харпер ему не стыдно. И все, что его напрягает — что он теперь в бегах.

— Придурок. Словно я этого не знала. А… главное обсуждение?

— Подошли к нему, — прервала это унизительное описания недавней беседы Харпер. — Ты… уверена?

— Он травил меня, Харпер, тем же, чем травил тебя. Давал зелье каждый раз, как я радостно прибегала к нему, чтобы рассказать, что беременна. Но я полу-грех, на мне это сказывалось только одним: я теряла детей в первом-втором триместре. Он убеждал, что это из-за того, что я не совсем человек. А за спиной ждал, когда я повзрослею еще немного, чтобы самостоятельно выбрать мне мужа! Как ты думаешь? Уверена ли я?

Харпер пожала плечами. Как бы ужасно это не звучало — Кейлус все еще отец Офелии. Ее последний родственник, между прочим!

— Слушайте… я понимаю, почему вы спрятались тут. — Офелия раскинула руки, закусила губу, собираясь с мыслями. — Но в районе Лета, между прочим, ничем не хуже. И я очень — очень! — хочу, чтобы моя лучшая подруга стала тетей моего сына. Я скучаю по тебе.

— Офелия, я тоже, но…

— Это эгоистично. Не думаете? Да, вы проживете свои жизни, вам будет хорошо, но рано или поздно вы умрете. Вы — люди, ваш век короткий. И что тогда? Позволите вашим детям и внукам наблюдать, как погибает мир Солнца? Этого вы хотите?

— Всегда можно увести их в Мунфол, — пожал плечами Деймонд. Фыркнул на ошарашенный взгляд Офелии. — Это шутка. Мы сами знаем, что рано или поздно придется вернуться и закончить с этим дерьмом. Но… мы еще очень молоды.

— Да, давайте дождемся, пока Харпер забеременеет. Самое время искать свитки! Или когда она родит. Вот будет весело с младенцем на руках скакать по мирам и ругаться со Смертью. Или…

— Мы знаем! — перебила Харпер. — Нам нужно было это время. Все осмыслить. Смириться. Просто насладиться друг другом, в конце концов. У нас был медовый месяц!

— Три года прошло. Пора назад. И начнем с убийства моего отца.

Харпер закрыла лицо ладонями. Три года назад она и сама подумывала об этом шаге. Была зла, в отчаянии, но сейчас у нее есть хорошая жизнь. Любимый муж. Потрясающий климат. Кот. Работа. Она продолжает писать книги. В стол, правда… и по Офелии скучает… и по Феликсу тоже! Да, он их навещает, но редко, чтобы не выдать их местонахождение…

— Давайте все обдумаем, — мягко заметила Офелия. — Даю вам сутки. А потом начнем строить план. Идет?

— Принесу вам поесть, — сказал Деймонд. — И выдам ключи: сегодня как раз выезжали люди, есть свободный номер.

— Я хочу кое-что сделать, — заявила вдруг Харпер. Идея родилась спонтанно, но руки уже зудели, мечтая воплотить ее в жизнь. — Встань к стене.

— А? Зачем? — Дэн побледнел, покрылся потом.

Офелия расплылась в улыбке, потянула Дэна под мышками, заставляя встать. Харпер вызвала кинжал, подкинула в руке. Задержала глаза на рукоятке: этот кинжал — подарок от Деймонда и поэтому эта вещь ей очень ценна.

— Э-э! Да верю я! Верю! — закричал Дэн, а Офелия толкнула его к стене. Деймонд довольно хмыкнул. — Не надо!

— Так веришь или нет? — Харпер метнула кинжал. Тот вонзился в стену в миллиметре от правого уха Дэна. Он пискнул. Она махнула рукой, призывая оружие вернуться. — Я с закрытыми глазами умею. Показать?

Дэн заскулил, а Харпер и правда зажмурилась. Напряглась, собирая поток, чтобы изучить цель. Уверенное движение, крик жертвы, но она не спешила открывать глаза: знала, что попала ровно туда, куда планировала: над головой Дэна.

— Ты больная, Алина!

— Я — Харпер! Сколько раз повторять⁈ — Она вернула кинжал заклятием, снова замахнулась, метнула, только в этот раз специально задела ухо. Дэн скатился по стене на пол, приложил руку к крохотной ране, изучил кровь на пальцах и чуть не рухнул в обморок.

Что с ним случилось за три года в бегах? Когда он успел стать таким трусом?

Деймонд захлопал, а Харпер вернула кинжал. Слила с кожей и позволила мужу обхватить ее за талию.

— Это было специально. Чтобы запомнил, что я Харпер Ванклифф. — Харпер покраснела вдруг, ведь Офелия показала ей большой палец. — Ладно. Заслужил ужин. И отдых. Одной кровати хватит?

— Поспит на полу, — махнула рукой Офелия.

Они накормили незваных гостей, проводили до номера и, наконец, ушли в свою квартиру. Совсем небольшую, но их все устраивало. Спальня и гостиная,

Завтракать любили на балконе, любуюсь морем вдалеке и белками, что прыгали по пальмам, растущим через дорогу.

Вот как можно уехать отсюда? Где так уютно и тепло? Может, обстановка и простая, но светлая и просторная. Декор копился годами, создавая уют.

Деймонд зашел в спальню, стянул с себя футболку и устало выдохнул.

Будет разговор. Разумеется.

Можно она еще немного не будет думать о будущем? Просто застынет в этом моменте навечно?

Локи выбежал из ванной (он любит спать под ванной), потерся о ноги Харпер, и она почесала его за ухом. Закусила губу, продумывая, куда деть кота на время их новых приключений. Да, у них две квартиры: Харпер в Питере и Деймонда в Мунфоле, выбирай любую, но они могут часто перемещаться меж мирами, островами, попасть в неприятную историю и застрять где-нибудь. А Локи нужен человек рядом. Значит, надо найти ему няню. Попросить Феликса? Да, наверно это лучшая идея: оставлять Локи у него.

Харпер зачесала волосы назад. Зажмурилась: ну, вот, даже с Деймондом еще ничего не обсудили, а она мысленно собирала вещи и искала временный дом коту.

— Веснушка, — позвал Деймонд, и Харпер послушно зашла в спальню. — Харпер, так не может продолжаться, — серьезно заявил муж. Внутри нее все упало. Покрылось льдом. Она оцепенела в ужасе, желая провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать то, что он скажет дальше. — Это не та жизнь, которую я тебе обещал.

— Да ты!.. — Харпер со всей силы ударила его в плечо, получила удивленное ругательство в ответ, но решила замахнуться еще раз. Деймонд перехватил ее руку, вскинул брови. — Я думала, ты бросать меня удумал! Умереть, например, я не знаю! Дурак!

— Да как я бросить тебя могу? Я люблю тебя! И это не то, что я обещал. Не то, что ты заслуживаешь! Да твою мать! Мы не должны жить…

— Как⁈ Как⁈ — Харпер вырвалась, обхватила его за щеки. — Я живу с любимым мужчиной. Я ничего не боюсь, всегда могу быть собой, говорить и делать то, что хочу, и всегда получаю поддержку и заботу. Всегда! О лучшем муже я и мечтать не могла. Мы живем в потрясающем месте. У моря! Море, Деймонд! Да мы почти каждый день на пляж ходим закат смотреть! Что не так⁈

— Мы прячемся. Ты не можешь писать, а это всегда было твоей жизнью. И я отнял это.

— Я пишу…

— В стол! И не можешь издаваться! Из-за этих дурацких свитков…

— Деймонд. — Харпер нежно провела пальцами по его щекам, заглянула в глаза, полные боли, почти дрожа: она не ожидала, что он может так переживать. — Я всегда любила писать. И я все еще пишу. Ты меня читаешь. И Феликс меня читает.

— Но не издаешь…

— Может, я и хотела быть издаваемым, популярным автором так сильно, чтобы зарабатывать деньги. Но деньги у нас есть… так что… мне достаточно того, что у нас есть сейчас.

Снова соврала. Глупая она все-таки.

Деймонд поймал взгляд Харпер, загипнотизировал, казалось, достал до самой души, от чего у нее сердце ушло в пятки. Она заранее с ним согласилась. Покорно села рядом, чтобы услышать то, о чем сама думала минимум раз в неделю.

— Рано или поздно нам придется вернуться. Старость. Болезни. Мы не будем жить вечно. Офелия права. Да и не забывай, что я все еще связан сделкой с Кейлусом.

Последний раз они говорили об этом три года назад, когда решали, что делать дальше. Потом осели в Таиланде, построили новую жизнь и упорно делали вид, что все это неправда.

Сладкой дреме пора развеяться. Можно сколько угодно оставаться в лавандовой дымке, но это не изменит факт: смерть каждого из них вызовет страшный катаклизм в мире Солнца. Их смерти могут погубить планету.

— Я планирую дожить до 150, — беспечно сказала Харпер, но внутри дрожала от страха. — Вот в 149 и подумаем об этой проблеме.

Деймонд взял ее за руку. Нежно поцеловал костяшки.

— Давай убьем Кейлуса для начала, это разорвет вашу сделку, — сказала Харпер, повернулась к мужу. — Офелия сильно помогала нам несколько раз. Мы должны ей.

— Согласен.

— И я хочу нянчить сына Офелии.

— Не сомневаюсь.

— И, может быть, издать еще пару книг. Что они лежат без дела…

— Буду счастлив тебе помочь.

Харпер моргнула, позволяя слезе скатиться по щеке. Не хотела она снова рисковать жизнью, лезть в задницу дракона ради глупых свитков, воевать с собственной матерью!

Выбора-то нет. Офелия права: никто не придет, чтобы сделать это за них.

— Тогда убиваем Кейлуса. И решим, что делать дальше, да? — Деймонд требовательно вскинул брови.

— Да. Предлагаю потом найти Голда. Пора узнать, чего он хочет в этой игре.

— Он с Тейлор сейчас. Кейлус еще три года назад успокоил Времена года, что Голд и правда просто помогает освоиться новой Природе. Он ее правая рука.

— И мы верим в это?

— Не уверен, что нам стоит лезть в это вовсе. Тейлор уже почти три года… для бездушного создания, рожденного сразу юной девушкой, это неплохой срок.

— И нам нужно объединиться с твоим отцом. Если он уже был избранным…

— Да. Наверно.

— Феликс будет счастлив, что мы снова в игре.

— Отнюдь. Кажется, он искренне радуется, что мы счастливы.

Харпер посмотрела на заживший палец. Решилась. Все равно собиралась рассказать. Нашла шорты, в них — записку и протянула Деймонду. Затем показала ленту, которая превратилась недавно в змею, чтобы укусить. Сейчас она была снова бездушной, самой обычной.

Деймонд слушал ее внимательно. Осмотрел палец. Считал ее поток.

— Чувствуешь себя по-другому?

Харпер прислушалась к себе. Мотнула головой.

— Все как было. Может… это шутка?

— Или нет. Феликс тебя проверит: он точно найдет новую в тебе магию. И ленту осмотрим.

— Угу. — Харпер взяла палец в рот, облизала подушечку, вспоминая вкус крови. — Как думаешь, правда моя мама?

— Вполне возможно. Или Кейлус.

— Или еще какой недоброжелатель. — Харпер свела брови вместе. — Не нравится мне все это.

Деймонд взял ее за руку, позволил считать его тепло, мягкий поток, что

— Мы вместе. Значит, справимся. Помнишь, веснушка?

— Конечно, мой лорд. Спасибо.

Харпер тряхнула головой, пытаясь напомнить себе, что у них годовщина. Взяла футболку Деймонда, что он бросил на кровать, заметив вдруг бордовый след помады на воротнике. Озадаченно свела брови: у нее такой нет. Выдохнула, вспоминая, кто мог заобнимать ее мужа.

— Лорд Ванклифф? — холодно спросила Харпер, указывая на отметину. — Объяснишь? У меня такой нет.

— У Офелии есть, — хмыкнул Деймонд, и Харпер раскололась: актриса из нее так себе. Да и ревновать они друг друга давно перестали, настолько доверяли. Закатила глаза, не сдержав улыбку. — У той самой, что сегодня чуть ребра мне не сломала, пока обнимала.

— Все равно вопрос, откуда след на вороте футболки… она не настолько ниже тебя. — Харпер закусила губу. — Тоже хочу такую помаду. Красивый цвет.

— Скажи ей, она тебе коробку притащит. А меня наказать придется, да?

— Ты знаешь, как я не люблю, когда мы секс превращаем в подобные извращения, — осадила Харпер. — Мы занимаемся любовью, помнишь?

— Знаю, веснушка. Готов загладить свою вину, — искренне ответил Деймонд: давно запомнил, что можно и нельзя говорить, чтобы не убить желание Харпер.

Он нежно поцеловал ее в шею, запуская руку под ее футболку, чтобы провести по коже. Выступили мурашки, бросило в жар, едва он добрался до талии, а его губы — до ключицы.

Мозг пытался увести в пучину переживаний и тревог, но душа неслась в объятия любимого.

И Харпер решила до завтра отдаться любви и отключить мозг. А про все остальное… она подумает завтра.

Глава 4

Беременное безумие

Харпер и Деймонд запросили неделю, чтобы найти человека, на которого оставят свой бизнес. Они искренне полюбили гестхаус, кафе, их команду, да и саму Паттайю, а потому планировали рано или поздно вернуться. Значит, будет здорово, если за время, что они воюют с Кейлусом и Смертью, никто не убьет их любимое дело.

— Иди, — в сотый раз сказал Деймонд. — Ты скучала по Офелии! Вот и иди показывай ей город!

— Бюджет общий. Бизнес общий…

— Я справлюсь без тебя. Иди, веснушка.

Харпер покусала губу, заглушая стыд за то, что оставляла Деймонда разгребать внезапно свалившиеся дела, а сама убегала наслаждаться жизнью. В итоге сдалась. По правде, трудно было продолжать воевать с мужем, когда ее потащила за собой Офелия, причитая, что им надо многое наверстать.

Через пару дней через Дверь в Паттайю (вернее, в Бангкок, где арендовал машину, чтобы доехать до друзей) пришел Феликс и назначил встречу. Сначала они договорились, что все обсудят в Небесном городе, но грех настоял, что хочет их с кем-то познакомить. А этому кому-то заодно показать пляжи островов недалеко от Паттайи.

Харпер и Деймонд сидели за одним из столиков на ночном рынке. Их укрывала тень деревьев позади, дул приятный ветер, остужая горящие щеки, ведь зной в самый жаркий месяц не желал отступать даже ближе к вечеру. Палатки постепенно открывались, улица начинала утопать в сумерках, готовясь к наплыву туристов и жителей Паттайи.

— Тебе идет этот цвет, — заметил Деймонд.

— М-м? Взяла оттенок чуть краснее в этот раз, — ответила Харпер. Солнце иногда пробивалось сквозь кроны деревьев и попадало на ее волосы, заставляя их гореть, словно огонь. Обычно она выбирала бордовый оттенок, в этот раз взяла красный. Ей и самой нравилось, какие яркие стали волосы (это Офелия вдохновила ее на эксперименты, по правде). Счастье еще, что ей вовремя подсказали заклятие, что сохраняет качество волос, а краске не дает быстро смываться. За три года в Паттайе Харпер ни разу не стриглась. Волосы и раньше были длинными, теперь и вовсе отрасли ниже поясницы. Она полюбила делать пучки и заплетать разнообразные косички, а по вечерам, когда спадала жара, распускала их и наслаждалась легкими волнами.

— Мне очень нравится, — сказал Деймонд, запустил руку в свои почти темные кудри.

Любопытство сводило с ума: кого это Феликс так страстно желает с ними познакомить? Ответ обескуражил.

Харпер удивленно вскинула брови, заметив Феликса, что вел под руку юную блондинку с миловидным личиком. Голубое платье в оборках раздувал теплый ветер, длинные волосы ниспадали до поясницы, а на пухлых губах застыла улыбка. Казалось, она таяла от слов, что говорил ей Гордыня, наслаждалась их близостью. Что она живой человек, а не фарфоровая кукла, доказывали капельки пота на ее лице и покрасневшее лицо, измученное жарой.

— Это еще что такое? — спросила Харпер Деймонда.

— Видимо, новая пассия.

— У него бывают пассии? Он же не встречается ни с кем.

Деймонд пожал плечами. Феликс и блондинка подошли к ним, девушка засмущалась, неловко заправила белокурую прядь за ухо, и грех выдвинул ей стул, весел садиться. Друг не изменился за три года: те же рыжие, чуть кудрявые волосы, любовь к костюмам и винтажу. Высокий и статный, с вечно гордо расправленной спиной и приподнятым подбородком, словно он смотрит на всех свысока. Сегодня он не предал свой стиль, хоть и выбрал рубашку с коротким рукавом и светлые брюки из легкой ткани.

— Это Сэм, и она беременна, — с гордостью известил Феликс, тоже садясь. — От меня.

— О! — Харпер чуть не закричала, ведь не раз слышала сожаления в голосе Феликса, когда тот говорил о детях. Он давно хотел стать отцом, но никак не удавалось. — Поздравляю! Это же… ого! Давно?

— Уже восемнадцать недель, — несмело ответила Сэм. Захлопала глазами, смущенно переводя взгляд с Харпер на молчаливого Деймонда. — Много о вас слышала. Очень рада познакомиться.

— Мы тоже, — улыбнулась Харпер, надеясь помочь Сэм справиться с волнением. Та походила на маленького птенчика, которого мать выбросила в страшный и большой мир, и тот боялся сделать даже шаг.

— Милая, не купишь себе вафли, что тебе так понравились? — Феликс вытащил кошелек и вручил Сэм. — Вам?

— Не откажусь, — ответила Харпер. Деймонд качнул головой. Сэм нервно оглядела собравшихся, ушла, тяжело вздыхая, полнимая, что желали поговорить без ее ушей.

Феликс задумчиво сжал кулак, разжал, рассматривая пальцы в обилии перстней. Харпер невольно вздрогнула, вспоминая, как несколько месяцев назад Гордыня явился к ним в кафе без правой кисти: его в очередной раз пытал Кейлус, чтобы выяснить, где прячутся избранные. Рука, к счастью, выросла новая. Психика Харпер,

Отношения Феликса и Кейлуса окончательно испортились после бегства избранных. И как бы Феликс не доказывал, что ему все равно, все видели, что его гнетет то, что от него отвернулись все грехи. Они считали себя семьей, приходили друг другу на помощь, но почему-то все выбрали сторону Гнева в этой истории.

Феликс оставался верен Деймонду и Харпер. Уперто скрывал их местоположение, хранил свитки и брал удар на себя, заявляя, что даст избранным столько времени, сколько они желают. Язвил, напоминая, что Кейлус против обрушения небес, а пока избранные прячутся — рушить небеса некому! В прошлый раз Гнев не выдержал и за подобные речи отрубил брату правую кисть.

— Давай я спрошу прямо: ты же не отнимешь у нее ребенка? — спросил Деймонд, складывая руки на груди.

— Я? Отниму дитя у матери? — Феликс фальшиво возмутился, схватился за сердце. — За кого ты меня принимаешь? Я не посмею лишать ребенка матери, а мать ребенка.

— И она знает, что ты не способен на моногамию?

— Почему нет? Она знает, кто я. Понимает, кем будет наш ребенок. Мы давно все обговорили.

— И что ты будешь каждый день иметь новых девушек? Или вы… живете по отдельности?

— Нет-нет, мы решили жить вместе. И я верен ей уже… — Феликс задумчиво тыкнул в экран телефона, изучил дату и нахмурился брови. — Четырнадцать недель. Это оказалось не так сложно.

— Серьезно? Ты? Спишь с одной девушкой?

— Таков уговор, Деймонд. Да и как по-другому? Она вынашивает мое дитя. Она мать моего дитя! Сотворила такое чудо! Я безмерно благодарен ей, уважаю ее. Может, любить я и не в состоянии, но то, что я чувствую к ней… может, и есть любовь в какой-то мере. Она очень милая и хорошая девушка.

— И ты осознаешь, — не сдавался Деймонд, — что ни одна девушка не в состоянии умерить твой аппетит? Одна девушка не будет позволять заниматься с ней сексом каждый день. Тем более, по несколько раз ежедневно! Особенно, с ребенком на руках!

— Я отлично это осознаю, Деймонд, — холодно ответил Феликс. Привычные искорки в глазах потухли, черты лица стали острее, суровее, напоминая, что перед ними сам Гордыня. — Я не требую этого. Оказалось, жизнь без секса существует. Ради Сэм и того чуда, что она сотворила, я легко проживу в таком режиме до ее смерти. Особенно, когда родится ребенок! Тут явно будет не до любовных утех, такое чудо появится у меня. Столько забот появится в жизни! Начиная от ухода, заканчивая воспитанием и обучением магии!

— Ей хоть восемнадцать есть? — уточнила Харпер, наблюдая, как Сэм расплачивается за вафли в палатке неподалеку.

— Девятнадцать. Детей я не трогаю, ты же знаешь.

— И она отдавала себе отчет? О том, что произойдет? — продолжала Харпер.

— Отдавала ли она себе отсчет, что у нее будет незащищенный секс с Гордыней, потому что я отчаялся и хочу ребенка?Да.Я бы не посмел связать с собой девушку подобным образом без ее согласия. За кого вы меня принимаете? О, небеса, мы знакомы уже столько лет!

Феликс надул губы и выглядел весьма обиженным. Кажется, Харпер и Деймонд и правда немного переборщили со своим допросом.

— Слушайте, — Феликс подался к ним, положил руки на стол, — Сэм правда очень милая девушка. Я не каждой предлагал пробовать, только тем, с кем мог представить совместную жизнь. Она светлая, с рождения живет в Небесном городе. Может, от того и вышло наконец, что у нас случилась взаимная симпатия. Знаю, у людей все гораздо проще, но кажется я понял, почему у грехов так редко рождаются дети: мы в состоянии зачать, только если ценим свою партнершу. Любим.

— Ты не можешь любить, — напомнил Деймонд.

— Хорош попрекать меня тем, что у меня нет души! Это не моя вина!

— Я не попрекаю! Девчонке всего девятнадцать, а она себя уже связала на всю жизнь с грехом! Собралась рожать полу-греха! Такого же странноватого ребенка, как Офелия! А если она полюбит мужчину? Живого? С душой?

— Значит, я ее отпущу, — серьезно ответил Феликс. — Но сейчас она признается в любви мне. С нетерпением ждет нашего ребенка. А я обещал дать ей все, что она пожелает. В том числе свою заботу и поддержку. По-моему, я буду идеальным мужем.

— Который пойдет изменять…

— Не буду я изменять! Сотню лет я легко потерплю. Потому что знаю ради кого я буду терпеть. Ради женщины, что подарила мне дочь!

— О, у вас будет девочка! — воскликнула Харпер и широко улыбнулась. — Поздравляю!

— И ты уверен, что она искренне тебе в любви признается? — жестко спросил Деймонд. — Она могла купиться на деньги.

— Я грех. Я чувствую ее. Вас. Всех вокруг.

— А-а, — Деймонд потер переносицу. — Ну да. Забыл. Ну, совет да любовь. Я просто надеюсь…

— У нас все по взаимному согласию. Вот и мое солнышко!

Сэм вернулась с двумя порциями шоколадных вафель, сверху которых лежало по два шарика мороженного. Подала одну тарелку Харпер. Та тут же схватила ложку: такие новости она может пережить только с едой в желудке.

Феликс снова расцвел, светился изнутри, целуя покрасневшую избранницу в щеку. С такой нежностью, теплой и заботой, что Харпер поняла простую истину: не обязательно иметь душу, чтобы любить. Для этого достаточно мозга и уважения к тому, кого ты выбираешь.

— Про Офелию знаешь?

— Разумеется. Это я сообщил ей, где вы: решил, что пора начинать действовать. — Феликс вскинул руку, не давая Деймонду говорить. — Но давайте все обсудим позже! Мало того, что здесь нас могут подслушать, так еще и Сэм не за чем волноваться и вдаваться в подробности происходящего!

Харпер понимающе кивнула: Сэм не стоит знать о свитках, Кейлусе и Смерти. Очевидно, что втягивать юную, беременную девчонку в такую авантюру — не лучшая мысль.

— Давайте мы вам лучше расскажем, как познакомились! И как зачали нашего ребенка, разумеется!

— Про зачатие явно лишнее, — подмигнул Деймонд. — Но про знакомство послушаем.

— С большим удовольствием, — добавила Харпер, пытаясь смягчить тон мужа. Он что же? Ревнует? Боится, что Феликс забудет про него, едва у него родится дочь? Или…завидует?— Ты очень красивая! Уже представляю, какая

Сэм смутилась, попыталась закрыть красные щеки волосами, а Феликс нежно сжал ее руку, даря свою поддержку. Может, у них и правда может получится? Но представить Феликса верного одной и единственной… ох, даже фантазия Харпер на это не способна!

— Я как раз лишился руки и восстанавливался, — заговорил Феликс. — Мы встретились в магазине трав, где я закупался необходимым для лечебных зелий.

— У него не было правой руки, рабочей, — несмело подала голос Сэм. — У него все валилось из левой, и я решила ему помочь. А потом мы вместе варили зелья, делили примочки, чтобы уменьшить боль. И как-то… сблизились.

— Оказалось, Сэм прекрасно разбирается в зельях: ее мать одна из лучших травниц Мунфола, и она учила дочь этому с юности.

Укол вины кольнул под грудью: это Харпер и Деймонд должны были помогать Феликсу, ведь из-за них Гордыня лишился руки. Зато очевидно одно: лучшего друга им не найти, ведь он защищал их до последнего, позволял себя калечить, но их местоположение не выдал.

Однако рассказал, где их искать, Офелии. Значит, им и правда пора убить Кейлуса, и Феликс не видит другого выхода.

— Сама не поняла, как мы дошли до разговора о детях, если честно, — заявила Сэм и покраснела еще сильнее.

— А до этого она лишилась невинности со мной, — гордо сообщил Феликс. Харпер хмыкнула: встреть она Гордыню пораньше, услышь то, как он боготворит женщин, и сама согласилась бы впервые попробовать секс именно с ним, ведь точно знала бы, что он будет максимально аккуратен и нежен.

Сэм же толкнула Феликса в бок, недовольно сузила глаза, на что тот только пожал плечами: чувство стыда греху чуждо, а разговоры об интимных похождениях и вовсе что-то обычное.

— Получилось не сразу, но очень быстро, — продолжил Феликс. — Думаю, срок был дней пять, когда я понял, что Сэм ждет ребенка. Она сама еще не осознавала это.

— Это слишком маленький срок! — улыбнулась она. — Обычно девушки немного позже узнают такие новости.

— Но не когда рядом с тобой всегда грех.

Харпер нащупала поток Сэм, окунулась в теплоту и нежность. Закусила губу, осознавая, что эта девчонка показывать зубы совсем не умеет. Но затем залезла чуть глубже, невольно протянула руку к потоку ее ребенка, согрелась изнутри, такая ласковая волна по ней прошлась.

— Спустя пару недель мы пришли к решению, что будем жить вместе, как семья, — закончил Феликс, горделиво выпятил грудь. Неужто правда рад, что и такой опыт у него теперь будет в жизни? Харпер-то казалось, что одна возлюбленная и навсегда — совсем не про Гордыню! — Мы еще учимся, привыкаем к новой жизни, но…

— Как твои родители приняли новости? — спросил Деймонд. Харпер осторожно сжала его руку, намекая, что пора сбавить напор.

— Хорошо. Феликс им очень понравился, — пробормотала Сэм.

— В общем, — сменил тему Феликс, спасая возлюбленную, ведь, кажется, знакомство прошло не так радужно, как ему хотелось бы, — буду рад, если поживете в моем доме. Ну, пока мы не решим нашу первостепенную проблему. Думаю, так будет безопаснее.

— Так-то у меня тоже есть квартира, — сказал Деймонд. — И у Харпер тоже.

— С моей квартирой же все хорошо? — уточнила Харпер.

— Полный порядок. Кейлус хотел ее обыскать, но я не позволил. Заявил, что никаких подсказок вы не оставили. Мы не в игре «найди предмет», чтобы вы раскидывали билеты на самолет и чеки, честное слово!

— Отлично. — Харпер взглянула на часы, на которые пришло сообщение от Офелии. Спешно доела вафлю. — Ребят, мне пора. Офелия тащит меня в зоопарк смотреть на лемуров.

— Словно не ты сама пищала от восторга, когда мы туда ездили, — хмыкнул Деймонд.

— Рада была познакомиться, — обратилась Харпер к Сэм. Поцеловала Деймонда в щеку. — До вечера.

С Офелией всего за неделю Харпер успела вновь осмотреть всю Паттайю и пригород. Лучшие места, достопримечательности, торговые центры и пляжи. Казалось, у Офелии нет тормозов, она не уставала и готова была тусить без остановки. Харпер и сама за три года стала гораздо выносливее и сильнее: Деймонд продолжал с ней заниматься, помогал раскачивать поток и напоминал, что только упорные тренировки сделают из нее сильную темную.

Хотелось остаться в Паттайе. Может, уехать на пару недель на какой-нибудь остров с друзьями, общаться и наслаждаться закатами, вкусной едой. Душа пела, что Офелия и Феликс возвращались в жизнь, но и жутко тревожилась. Кто знает, что их ждет впереди?

Подарок от матушки (если это от нее, разумеется), быстро ушел на задний план. Однако быть в роли статиста ему не понравилось, и он с ноги открыл дверь съемочной площадки, чтобы побольнее ударить в спину. Подло и гадко. В момент, когда Харпер ждала этого меньше всего.

В тот день они с Офелией добрались до зоопарка Кхао Кхео, чтобы посмотреть на лемуров, а заодно покормить жирафов и слонов. Ну, и всех, кого разрешат.

Они долго гуляли по территории, любовались животными, что жили вне клеток, каждый на своем участке. Большинство — спасенные из дикой природы. Слоны охотно ели бананы, тянули свои хоботы и просили еще и еще. В одном месте даже удалось сделать фото с одним из представителей больших ушастиков. Жирафы важно задрали морды и гордо прошествовали подальше от туристов. Люди наивно тянули им угощения, но те наелись до их прихода настолько, что лишь презрительно смотрели издалека, всем видом показывая, как им все надоело.

Зато лемуры невероятно порадовали. Офелия заплатила, чтобы на острове они оказались вдвоем с Харпер. И целых пятнадцать минут они кормили милых зверят, что прыгали им на головы, ходили по плечам, отнимали тарелочки с салатами и требовали больше и больше вкусностей.

Они много смеялись, позировали с лемурами, радовались, словно дети. Но потом вернулись на основную территорию на лодке.

Грудь Харпер резко сдавило. Пронзила такая сильная боль, что она не смогла это скрыть. Остановилась, согнулась, ведь не могла сделать вдох. Офелия успела ее подхватить, чтобы не дать упасть, ведь в глазах потемнело, а голова закружилась.

— Харпер? — испуганно спросила Офелия. — Не говори, что пробудилась та самая фигня!

Деймонд и Харпер решили не скрывать ничего от Офелии и Феликса, поэтому те уже знали про странный подарок.

Офелия помогла Харпер дойти до возвышения,

— Я в порядке, — выдавила Харпер, с благодарностью схватила протянутую бутылку воды. — Поехали домой. Пожалуйста.

— Точно в порядке? Дай проверю. — Офелия внаглую залезала под футболку Харпер и коснулась ее груди. Закусила губу, задумчиво свела брови вместе, изучая чужую магию. Устало вздохнула. — Поток сбит. Позвоню Феликсу. Я полу-грех, так что не могу его восстановить.

— Угу. — Харпер спрятала лицо в ладонях. Чувствовала она себя настолько паршиво, что сомневалась, что сумеет добраться до машины. Придется, разумеется… Она подняла глаза и оцепенела. Покрылась мурашками, тонким слоем ужаса, что тут же заморозил изнутри, а волоски покрыл инеем. — Я вижу мертвого. Вон там.

Офелия мигом обернулась, но, разумеется, никого не нашла. Зато Харпер прекрасно видела потерянную душу, что не сумела отправиться в Мунфол после смерти и застряла в мире Солнца. Без эмоций, пустая и истощенная, потерянная. Она медленно брела меж живых, касалась некоторых, и те непонимающе озирались, ведь ощущали холодное дуновение ветра, взявшееся из ниоткуда.

— Ну, если учесть, что твоя мама — Смерть, это не удивительно, — спокойно сказала Офелия. Выдавила улыбку. — Справимся. И похуже были проблемы, разве нет?

Харпер молчала. Следила за мертвой женщиной, что продолжала свой путь. Искала переход. Путь. Стремилась к новой жизни…

— Почему души могут тут оставаться? — Харпер заставила себя посмотреть на Офелию. Та недовольно дернула плечами.

— Души держатся за жизнь. Так сильно не хотят умирать, что отказываются от перехода. А попытка только одна. Ну, еще бывает, что живые настолько страдают, так оплакивают мертвых, что те не могут перейти.

— Я не могу их видеть. Это противоестественно. И мертвых вообще нет в мире Солнца!

— Так они немного другие. Они отпечатки людей, истерзанные души. Им уже не помочь, Харпер. Они побродят тут пару столетий, а потом окончательно иссякнут и просто исчезнут. Поехали домой. Надо показать тебя Феликсу.

Мертвая вдруг сменила направление. Вмиг появились эмоции: злость, отчаяние, полупрозрачное до этого тело стало плотнее, уверенно шагало к испуганной Харпер.

— Она идет ко мне, — просипела Харпер и заледенела изнутри. Однако догадалась вызвать кинжал, который тут же прикрыла собой Офелия, ведь к переправе направлялась большая группа туристов, что заинтересовано смотрела в их сторону.

— Она не может тебе навредить, — заметила Офелия. — А ты — ей. Убери кинжал!

— Спятила? Она идет на меня…

Мертвая поравнялась с Харпер, склонила голову, изучая. Оставалось сдерживаться всеми силами, чтобы не метнуть кинжал… Офелия, конечно, права: вреда отпечатку это не принесет, зато она может попасть в кого-то из живых.

Их взгляды встретились. Харпер окунулась в чужое отчаяние, мрак, что вечно следовал за мертвой, ведь та не могла ощутить мир. Ни тепло, ни холод. Вечное никак. Вечное пограничье…

Перед глазами вспыхнуло прошлое: снова она оказалась в теле Элизабет, когда та оглядывала свои владения на острове Очищения, тогда еще обычные, зеленые джунгли… резкий скачок, и вот уже вокруг все фиолетовое, кишит мертвыми, что сошли с ума, ведь слишком много людей пришло на остров…

Харпер вздрогнула, вернулась в реальность. Мертвой больше не было рядом: лишь огромный синяк на плече в виде чьей-то ладони.

— Мертвые, тем более отпечатки, что бродят по миру Солнца, не могут вредить! — в очередной раз воскликнул Феликс.

Харпер дрожала под пледом на диване в своей квартире. Деймонд мерил комнату шагами, постоянно лохматил темные кудри, нервничал и психовал, пока Офелия и Феликс спорили о том, что произошло. И что ждать дальше.

— Наладь ее поток, а!

— Сам восстановится в течении часа, — махнул рукой Феликс. Офелия хотела заспорить, но он вскинул руку: — Харпер уже не новенькая темная! Даже греху не стоит лезть в чужие потоки без крайней нужды, и ты сама это знаешь. Потоки восстанавливаются сами. Таков закон. Точка.

— Я справлюсь, — ответила Харпер, чуть раскрываясь: становилось и правда легче. Дрожь понемногу уходила, зелья, которыми ее напоили, возвращали не только тепло, но и силы. — Офелия, не сходишь на кухню? Проверь, готов ли наш ужин. Я умираю с голоду.

Офелия поджала губы, сложила руки на груди, мигом догадываясь, что от ее паники все порядком устали. Феликс открыл для нее дверь, и та, недовольно бурча, ушла. Харпер немного расслабилась. Почему вообще Офелия паникует сильнее нее?

— Тебе лучше? — Деймонд сел рядом, стянул плед с плеча и оглядел синяк. Нахмурился. — Мне не нравится все это.

— Не думаю, что это сделано, чтобы убить Харпер, — спокойно сказал Феликс, порылся в своей сумке и нашел мазь. Кинул ее Деймонду. — Чтобы синяк ушел.

— Тогда зачем все это? — Деймонд принялся мазать синяк, а Харпер не сдержала стон удовольствия, так потрясающе охлаждала мазь.

— Вероятно, чтобы показать что-то. — Феликс сел рядом, задумчиво оглядел Харпер. — Мертвая дала тебе один пазл. Вероятно, другие будут давать еще пазлы. Да, очень неприятно, возможно, они и дальше будут сбивать поток, оставлять синяки, но ты сильная и справишься. А я увеличу производство своих зелий, чтобы тебе всегда было чем восстановить силы.

— И чем убрать синяки, — добавил Деймонд. — Значит, все же Смерть?

— Или Кейлус. Хоть ведьмы и не в состоянии видеть заплутавших мертвых ни в одном из миров. — Феликс свел брови вместе. Устало вздохнул. — Скорее всего это Элизабет, которая хочет тебе что-то показать.

— Или свести с ума. — Харпер окончательно скинула плед, размяла шею, осознавая вдруг, что в порядке. Кивнул и Феликс, подтверждая, что ее поток восстановился. — Как вообще ведьмы появились? Почему я никогда не спрашивала?

— Потому что тебе не нравится их магия, — ответил Деймонд, не выдержал, залез под ее футболку и бесцеремонно вторгся в поток. Харпер улыбнулась, настолько он волновался за нее.

Дверь резко открылась и на пороге показалась Офелия.

— Ужин готов! Все за мной!

Они переместились в кафе. Выбрали самый дальний столик, Офелия поставила отвод от чужих ушей, чтобы они могли обсуждать магические вопросы. К ним присоединился Дэн, которого нехотя, но посвятили в происходящее. Как-никак он теперь всегда будет где-то рядом, значит, постоянно отгонять его

— Про ведьм мне кто-нибудь расскажет? — напомнила Харпер, накладывая себе в тарелку все, что видела на столе: лапшу, креветки, спринг-роллы. Казалось, она может съесть тонну. Улыбнулась, ведь Нучи принесла еще и пиццу. Самую вкусную в обоих мирах, между прочим! Положила в тарелку пару кусков.

— Ведьмы — порождение магии Смерти, — заговорил Феликс. — Говорят (никто не знает, правда ли это), она тоже всегда видит мертвых, отпечатков, что застряли, бродят тут. И в момент ритуала по обращению в ведьм, девушки обращаются именно к мертвым. Полнолуние, много крови и боли. Ритуал запрещен законом, настолько он мерзок, ведь они приманивают к себе отпечатков, душ пять, да еще одного обычного мертвого. Этого обычно выбирают на острове Мук, мол, такого никому не жалко. Все эти души сливаются с магией девушки, останавливают сердце на пять минут. После чего она возвращается обращенной. Отныне она может обращаться к магии мертвых.

— Ужас какой, — выдавила Харпер, откладывая пиццу. Не зря она столько лет не спрашивала, как именно становятся ведьмами. — По собственной воле? Пойти на такое?

— Ведьмы могут играть твоим сознанием, — напомнил Деймонд, и Харпер поежилась, вспоминая, что им пришлось пережить в катакомбах под Парижем. — Из их магии создаются отменные яды. Они менее уязвимы, живут чуть дольше, благодаря мертвым, что слились с их магией.

— А еще они могут убить личность греха, — добавил Феликс. — Только ведьмы способны на это, ведь для этого нужен их яд. Но не делают этого: Кейлус им запрещает.

— Есть еще ковены?

— Скорее всего. Но известен только один: Кейлуса. Они под его защитой.

— Кейлус очень ценит своих ведьм, — заговорила Офелия. — Он не может связывать их с собой магией, поэтому ковен подчиняется ему на добровольной основе. А ведьмам нравится работать на него, ведь они вроде и часть сообщества, получают плюшки и защиту, но в любой момент могут уйти, ведь остаются свободными.

— Они же не видят мертвых? — уточнила Харпер. Встретилась вдруг взглядом с Дэном, который следил за ней, настороженно, пугливо, но явно волновался за нее.

— Нет. Это никто не может, — ответил Феликс. — Насколько знаю, они могут срывать барьер, чтобы найти отпечатков в конкретном месте, но совсем ненадолго и это требует сложного ритуала. — Он постучал пальцами по столу, свел брови вместе. — Может, тебя стоит обратить в ведьму. Уверен, тебе будет проще привыкнуть к новой магии.

— Нет, — холодно ответила Харпер. — Ни за что. Никогда.

— Окей, не проблема. Тогда найдем способ избавить тебя от нее. Да, золотце?

— Спасибо, Феликс. Большое.

— И спасибо Офелия! — вскинула руку полу-грех. — Не думай, что не стану помогать. Завтра же, как вернемся в Мунфол, поищу сведения в библиотеке в замке папы. Уверена, там много записей про магию мертвых.

— Он и про Смерть может многое знать, ведь лично с ней общался, — добавил Деймонд. — Но ты не идешь туда. Ты беременна, помнишь? Ему нельзя об этом знать.

— Так я его и не увижу! Я проскользну незаметно, он и не заметит!

— Вот убьем Кейлуса, и обыщем замок, — подал голос Дэн. Все так удивились, что замолкли. Офелия же хмыкнула, ударила недожениха по плечу.

— У нас матриархат, дорогуша, — кокетливо улыбнулась Офелия. — Слышал, что в Таиланде всегда во главе семьи жены? Они командуют мужьями. Муж нянчится с ребенком в основном. А еще они очень ревнивы. Заподозрят измену — могут и убить.

— Это намек? — прямо спросил Дэн. Офелия пожала плечами, но выглядела довольной.

— Ты не мой муж. Но измены я не терплю. Я за такое кастрирую, сладкий.

Дэн нервно сглотнул, побледнел. Понял наконец, с какой женщиной связался.

— Когда появились ведьмы? — вернула тему Харпер. — Это известно?

— Есть догадки. Первым появился ковен, что был создал лично Смертью. Это очевидно, — заговорил Феликс. — Говорят, Элизабет настолько отчаялась попасть в мир мертвых, чтобы извиниться перед мужем, что сумела обратиться к магии мертвых, обратилась в первую ведьму. Затем помогла нескольким девушкам повторить этот ритуал — верила, что тогда они сумеют вместе открыть путь в мир Луны.

— Но в мире Солнца не было магии? Раньше? — уточнила Харпер.

— Всегда была, просто другая. Слишком примитивная, скажем так, но тогда в нее верили, потому и использовать ее было возможно. Темные и светлые появились уже в Расколотом Мунфоле.

— И ведьмы сумели вместе попасть в мир мертвых? — продолжила Харпер. — Да? Раскололи на острова, чтобы Мунфол стал открыт для живых.

— Верно. Однако в процессе Элизабет умерла и вернулась уже Смертью. Уверен, ее ковен все еще продолжает существовать, просто они прячутся. Подчиняются Мирославе-Элизабет, служат ей.

Они замолчали, Харпер откусила от пиццы и закатила глаза от удовольствия. Как же вкусно! Даже разговоры про смерть не мешали наслаждаться!

— Еще вопрос. Всем известно, что в Небесном городе мертвых нет, — заговорила Харпер. — А отпечатки?

— Отпечатки есть везде. В обоих мирах, на всех островах, — отрезал Феликс. Харпер аж побледнела — спрятаться негде от новой напасти. — Мертвые есть и в мире Солнца — они неделями могут тут бродить после смерти до того, как переходят в Мунфол. Но их никто не видит.

— Кроме меня? — осторожно уточнила Харпер.

— Вероятно. Кроме тебя и Смерти.

— А почему в Небесном городе нет мертвых? Мне вроде кто-то уже рассказывал…

— Я рассказывал, но мы так много целовались в процессе, что я не удивлен, что ты не помнишь, — заявил Деймонд, нахально улыбаясь. — Такова магия Мунфола. После Раскола, Небесный город полностью перешел под контроль живых — все для того, чтобы Элизабет сумела туда попасть. Из-за этого, к слову, мертвые и не могут больше находить свои пути и им требуется помощь живых.

— Потому что в Небесном городе, части Мунфола, теперь нет мертвых? Как все запутано.

— Не то слово. Мир мертвых, мир Луны, раскололся на

— Меня как очистить? — с болью спросила Харпер. — Не хочу я мертвых видеть!

— Работаю над этим, — серьезно ответил Феликс.

— Работаем над этим, — поправила Офелия.

Глава 5

Дом — там, где те, кого ты любишь

Деймонд загрузил чемодан в багажник и оглянулся, услышав шаги. Заметил Дэна, что выходил из кафе с рюкзаком. Они ехали в Бангкок на двух машинах (в одну не влезли бы все чемоданы и рюкзаки), чтобы там пересечь Дверь и вернуться в Мунфол.

Волновался ли Деймонд? Немного. По правде, и радовался, ведь соскучился по дому, Феликсу и матери. Да и в районе Лета погода сейчас куда приятнее. Туристический сезон в Паттайе подходил к концу, а потому начиналась пора жуткой жары, а затем и дождей.

— Я воспитал ее, — сказал Деймонд, подходя к Дэну. — Как ты учил.

Дэн напрягся, побелел. Даже печально, как жизнь сломала его за каких-то три года в бегах, раз он теперь трясется от любого шороха.

— Она всегда говорит мне, что думает. Не боится делиться чувствами, страхами и тревогами. Всегда просит помощи у меня, а не сама пытается справиться с проблемой. Доверяет мне безусловно. Вечно лезет обниматься. О, это потрясающе, когда я готовлю завтрак, а она сзади обнимает меня. Целует в плечо. В шею. Дает мне столько ласки и нежности. А как она стонет подо мной… — Деймонд понизил голос, сделал шаг к покрасневшему Дэну. Сам не понимал, зачем его злил, выводил из себя, но не мог остановиться. Будь его воля, этого таракана бы рядом уже не было. — Каждый раз она так стонет. Умоляет не останавливаться. Дать ей еще и еще… первая набрасывается на меня…

— Хватит, — прервал Дэн. — Пожалуйста.

— Феликс прочитал, что ты ее все еще любишь. Хоть пальцем тронешь…

— Не трону. Я понял, что потерял ее. Не посмею теперь… — Дэн шумно выдохнул, потер переносицу. — Да и жить хочу. Не тупой, понимаю, что, если попробую у тебя жену увести, — убьешь.

— Убью, — согласно кивнул Деймонд. Однако немного остыл. Его ревность и правда глупа. Даже Феликс понимал, что дальше неразделенных чувств Дэна ничего не зайдет, хоть и пытался его унизить всяческими способами вчера за ужином. Грех так и не мог смириться с тем, через что прошла Харпер из-за Дэна. — Харпер замечательная. Как ты смог потерять такое сокровище — загадка. Я теперь готов на все, лишь бы не лишиться ее любви. Потому что ее любовь ко мне — самое прекрасное, что есть в обоих мирах. Я никогда не был счастливее, чем с ней.

— Почему ты терпишь меня? — прямо спросил Дэн. — Давно бы убил да избавил от мучений.

— Харпер решила, что раз ты отец ребенка Офелии, то мы не можем тебя выгнать. Ты имеешь право быть отцом.

— Вот как. — Дэн открыл дверь машину, сел на сидение, оставляя ноги снаружи.

— Я уважаю ее решение, но, честно, иногда мне кажется, что меня сдерживает лишь то, что ты не только был уродом, но и помог ей пережить смерть бабушки. Она все еще благодарна, что ты был рядом тогда. Значит, благодарен и я. Что ты помог ей найти смысл жить дальше.

— Я любил ее. Люблю… Хм. — Дэн зачесал волосы назад, нервно оглядел Деймонда. — Слушай, я вот что подумал… может, дашь пару советов? Или скорее научишь обращаться с девушками? Офелия…

— Влюбился в полу-греха? Ты спятил. Ты не стоишь даже ее мизинца.

— Однако родить она решила именно от меня. Это было осознанное решение, знаешь ли.

Деймонд хохотнул, представляя вдруг эту пару. Если и Офелия влюбится в Дэна, то это точно будет самое странное, что он видел в жизни.

— Ладно. Это не так сложно, на самом деле. Главное — слышать своего партнера. Замечать детали. Делать, а не ждать, пока она триста раз тебя попросит. Уважать ее.

— Угу. Да я вроде…

— И она не тело. Она живой человек со своими чувствами и желаниями. И твои потребности никогда не могут быть важнее ее чувств.

— Жаловалась, да? Разумеется. — Дэн с опаской посмотрел на Деймонда, но успокоился, ведь кинжал в руке не появился. — Я был очень напуган из-за Кейлуса. И срывался на Харпер. Это было отвратительно, я знаю и очень виноват.

— Отвратительно. Недопустимо. Мне было не просто вернуть ей любовь к сексу, но я справился.

— Я уже извинился перед ней. Я… понял, что был не прав. Теперь я пытаюсь… всегда уточняю, хочет ли девушка близости со мной. Никого не принуждаю.

— Дело не только в этом. — Деймонд сел на парапет напротив Дэна, устало вздохнул, понимая, что проще отправить его к Феликсу, чтобы тот на живых примерах объяснил, как доставить удовольствие девушке. А заодно рассказал, как работает женский организм и почему важно замечать фазы цикла. — Оргазм большинства девушек зависит не столько от того, что делаешь с ней в постели, сколько от того, как ты ведешь себя с ней в жизни. Вся ваша совместная жизнь — словно прелюдия. Каждой нужно свое, разумеется. И важно найти ту, которой ты можешь и хочешь дать то, что ей нужно.

— И что же нужно Харпер, а?

— Забота. Внимание. Поддержка. Интересоваться ее книгами. О, это ей очень важно: чтобы ты искренне поддерживал ее увлечение. Еще ей всегда нравится находить шоколадки, что я покупаю. Но главное — безопасность. Ей не нужны качели, эмоции, ей нужно безопасное место, понимаешь? И она нашла его во мне. Потому что я показал, что ко мне всегда можно прийти и рассказать даже то, что ей кажется глупым и стыдным. Потому что я не осужу. А поддержку. Крепко обниму и защищу от всего мира.

— Очевидно, Офелия сама себя защитит.

— Именно! Ты начал понимать! Пока Харпер необходимо активное согласие в постели, Офелия просто захочет связать тебя и избить плеткой.

— Было. Мне вроде… понравилось.

Деймонд хмыкнул: вот это жизнь потрепала Дэна!

— Выбери ту, которой сможешь дать то,

— Угу.

— И еще: делай всегда чуть больше, чем она просит. Просит купить шоколадку? Возьми еще кексы. Просит приготовить завтрак? Не забудь накрыть стол и заварить ее любимый чай. Видишь, что она полдня сидит у розетки — купи ты новый телефон ей. В ответ она тоже будет делать чуть больше, чем ты просишь. Вкусно кормить. Делать массаж, когда ты устал, ведь целый день мучился с документами. А главное — любить тебя так, как никто не умеет. А если она себя плохо чувствует — ну сделай ты все сам! Приготовить или закажи еду, накрой на стол, накорми ее, а потом еще и посуду помой. Позаботься, чтобы она пила лекарство и отдыхала. Это же так просто!

— Вам просто повезло встретить друг друга…

— И давай жестко: если хочешь, чтобы твоя девушка не отказывала тебе в сексе, делай так, чтобы ей было хорошо с тобой каждый раз. Раздели быт, чтобы она не уставала, как собака (в конце концов, это ваш общий дом и общая обязанность!). Заботься о ней. Тогда она сама будет к тебе приставать, ведь будет знать: она точно получит оргазм. А если ей никак, неприятно или, тем более, больно — естественно, у нее будет «болеть голова». У меня бы у самого заболела голова, если бы я занимался сексом без удовольствия. Для мужчин это способ сбросить напряжение, понимаешь? Для женщины — сближение, проявление любви. Уставшая и замученная она точно не сможет возбудиться.

Харпер и Офелия вышли на улицу, катя за собой чемоданы. Деймонд не сдержал улыбку, любуясь женой. Она осторожно поставила переноску с Локи на парапет, наклонилась, чтобы поцеловать в щеку мужа. Локи издал недовольное «мяу!».

Спор брать ли кота был долгим. В итоге выиграла Харпер, и они решили (она решила, по правде, ведь Деймонда в этот раз не спрашивала), что коту важнее хозяева, а не родные стены, поэтому он переезжает с ними. Деймонд смирился: жена привязалась к Локи, ей важно знать, что с ним все хорошо, значит… он едет в Мунфол.

Деймонд открыл багажник и поднял чемодан, чтобы уложить его. Вскинул брови, кивнул на Офелию, гадая, почему Дэн настолько долго соображает.

— Не надо! — сообразил Дэн и отнял у Офелии чемодан. Ринулся к их машине и, кряхтя, убрал в багажник. Офелия лишь закатила глаза — ее такими жестами не завоюешь.

— Едем, — скомандовал Деймонд. — Феликс ждет нас на совещании через пару часов. Пора что-то решать.

Они расселись по машинам, и Деймонд немного расслабился: наедине с женой ему комфортнее всего. Да и сдерживаться не надо, чтобы Дэна случайно не прибить. Прихлопнуть бы его тапком, словно таракана! До Бангкока ехать не меньше двух часов, и черт его знает, в какой части города Дверь открылась… столько в одной машине с этим идиотом он бы точно не вынес.

— Горжусь тобой, — сказала Харпер, заставляя Локи лечь на ее ноги. Было бы благоразумнее, если бы кот остался в переноске… но с Харпер на тему кота Деймонд решил больше не спорить. — Была уверена, что ты его покалечишь.

— Ради тебя, любимая, — проворчал Деймонд. — По законам Мунфола я обязан его казнить, кстати. За то, что он травил тебя ядом ведьмы.

— Знаю. Но и Дэн не гражданин Мунфола.

— Уже да. Он встречался с Кейлусом в его замке. В нем пробудили магию. Выдали паспорт. Другое дело, что преступление он совершил еще до этого всего…

— И он отец ребенка Офелии. Вот если она решит его убить — мешать не будем. Хорошо? Я не хочу лишать ребенка отца. Дэн, он… он правда был хорошим, уверена, он еще сумеет вернуть себя. Влюбилась же я в него за что-то?

— Угу. — «Люди не меняются, дорогая веснушка», хотел бы сказать Деймонд, но промолчал. Может, это и не плохо — верить в лучшее в людях. — Как себя чувствуешь?

— В норме. Словно ничего и не было. Деймонд? — позвала Харпер, и он покрылся мурашками. Напрягся, готовый к тому, что все изменится после ее слов. Что уже ничего нельзя будет вернуть. — Люблю тебя. Очень сильно. Что бы не случилось дальше — я люблю тебя.

Все и правда изменилась. Дрожь прошла по телу, «прощание» кололо сердце, впивалось сотнями иголок.

Они оба не планируют умирать в ближайшее время. Но оба прекрасно знают, в какую жестокую и непредсказуемую игру возвращаются.

— И я тебя люблю. Ты — лучшее, что есть в моей жизни, — ответил Деймонд, обещая себе одно: они должны выжить и отвоевать свое долго и счастливо.

Дом Феликса на окраине центрального района Небесного города не уступал помпезности особняка под Санкт-Петербургом. А, может, даже и превосходил. Массивные стены из светлого камня чуть блестели на солнце. Большие полукруглые сверху окна в деревянных рамах. На втором этаже несколько балконов, на которые можно выйти через спальни. Стены и колонны с лепниной обвивал плющ и плетистые розы.

Крыша со светлой черепицей пестрила парой дымоходов: зимы в центральном районе бывают суровы, камины лишними точно не будут.

Парадный вход был на большой террасе с плетеной мебелью, сплошь заставленной вазонами с разыми растениями. Как поняла Харпер, что садом, что посадками в доме занималась Сэм лично: любила садовничать, да и часто использовала травы для варки зелий.

Дом построен на границе жилого района и незаселённых земель, за ним начинался лес с многовековыми деревьями. Весна была в самом разгаре, поэтому все цвело и благоухала, даря невероятные ароматы.

Внутри, на удивление, было очень уютно. Харпер ждала, что попадет в дворец царя, а оказалась в особняке скромного богача. Простой, но стильный интерьер. Коричневые и бордовые оттенки. Везде массивные шторы и мягкая мебель, деревянные столы и шкафы.

Как объяснил Гордыня, Сэм привыкла к жизни в Небесном городе, здесь ее семья и знакомые врачи, да и будет лучше, если ребенок будет развиваться в Мунфоле, родится сразу светлым: не придется пробуждать магию. Неизвестно еще как бы развитие и рождение в мире Солнца сказалось на полу-грехе.

Феликс оказался не против переезда обратно в Мунфол: сам радовался, что его

В полдень они собрались в просторной столовой и сели друг напротив друга за длинный стол с бордовой скатертью. Дэна на собрание не позвали: его отправили в дом Офелии разбирать ее чемодан, чтобы не мешался под ногами.

Харпер вроде и грустила, что пришлось бросить простую и любимую жизнь, но и радовалась, что снова может общаться с Феликсом и Офелией, снова их объединяет общее дело, пусть и очень опасное. Поэтому улыбка рвалась из груди.

Было до безумия странно дышать совсем другим воздухом. Не хватало влаги, пряностей и соли, жгучего солнца и потрясающих закатов (хотя и в Мунфоле закаты потрясающие!) Раскатов грома в сезон дождя и мощных капель дождя. Может, в районе Лета и комфортнее, ведь климат мягче, но Харпер-то привыкла к Паттайе и зною. А в центре Небесного города и вовсе сейчас был разгар весны: Фрейя умерла, а вместе с ней и заклятие, которое поддерживало лето в центральном районе. Мало того, что Тейлор слишком молода и недостаточно окрепла, чтобы провернуть такое, так еще и новой королеве нравилась смена времен года.

— Итак, — заговорил Деймонд, беря бразды правления в свои руки. Нервно посмотрел на дверь. — Где Сэм?

— Гуляет, Деймонд. Она сама не горит желанием лезть в наши дела, — ответил Феликс, сложив руки на груди.

— Тратит твои деньги, — подмигнула Офелия. — Ей точно нужно столько платьев?

— А тебе?

— Мне — да! Я блогер! А ей скоро все станет не по размеру.

— Она не вечно будет беременна.

— Именно! Одежду-то она покупает для беременных.

— Прекратите, — осадил Деймонд, хоть и едва прятал улыбку. — Мы здесь, чтобы обсудить, что будем делать дальше.

Офелия кокетливо дернула плечами и уставилась на Деймонда, ожидая от него речи. Феликс поджал губы: его сильно печалило, что Сэм, похоже, нравилась только ему. По правде, Харпер пока не поняла, что это за девчонка и как к ней относиться. Пока ясно одно: Сэм очень стеснительная и скромная, а потому чаще молчит и смущается. Как Феликс затащил ее в постель — вопрос еще тот. Неужели она и правда влюбилась в обаятельного греха?

— Где свитки и кольца? — спросил Деймонд.

— В библиотеке в моем зале. Запечатаны в тайнике моей кровью. Без меня не вскрыть.

— Кто об этом знает?

— Я. Теперь и вы. Больше никто.

— Это хорошо. — Деймонд свел брови вместе, размышляя. Остальные ждали, ведь помнили, что он их всегда вел за собой. Харпер невольно залюбовалась им. Как же он сексуален, когда решает серьезные вопросы! — Остальные свитки так и не нашли?

— Пятый возможно найти, только собрав предыдущие четыре, —ответил Феликс. — Второй пытались. Все уже знают, где он. Пока вас не было, вход в пещеру открывался трижды. Трижды свиток пытались найти. Без избранных — вас — это невозможно.

— Мою маму не видели? — уточнила Харпер.

— Нет. Ни разу. Ну, либо мне об этом не докладывали. В этом году вход в пещеру открывается 22 июня, — сказал Феликс. — Надо решить, как вам зайти туда без… хм, лишней попутчицы. И как взять с собой нужных попутчиков. Скорее всего зайти туда можете только вы да Смерть.

— Я иду с ними! — тут же воскликнула Офелия. — Это не обсуждается!

— Ты беременна. Пока не родишь, сидишь дома, — осадила Харпер и елейно улыбнулась, наблюдая, как хмурилась Офелия. Полу-грех нервно облизала губы, положила руку на живот. Промолчала. Ого! Так вот где кнопка паузы у этой говорушки? Напоминание о желанном ребенке?

— Я пойду с ними, если сумею, — заметил Феликс. — Проблема в том, что все выяснили, где свиток. И все притащатся к этой пещере в нужный день.

— Ты сможешь нас перенести оттуда, — задумчиво сказал Деймонд, покрутил обручальное кольцо на пальце: часто стал так делать, когда размышляет. — Вскроем свиток — огромный выброс магии. Плюс твоя магия. Сумеем перенестись куда-нибудь.

— Магию тоже могут засечь. Но да. Возможно. Тогда будет необходимо подготовить место, куда мы перенесемся: безопасное.

— Это я беру на себя. На тебе подготовка к переносу. Но до этого еще далеко в любом случае.

Харпер положила руку на бедро Деймонда. Медленно повела, оказываясь между его ног. Затем — немного выше… еще выше… Деймонд нервно кашлянул, она невозмутимо повернулась и вскинула брови, хотя щеки горели, выдавая желания.

Он откинулся на спинку стула, чуть придвинулся, от чего Харпер дрогнула, касаясь его в паху. Его рука мигом оказалась под ее юбкой. Вот теперь стало совсем нечем дышать.

— Я очень рад, что у вас нет проблем и медовый месяц растянулся на несколько лет, — строго заговорил Феликс. — Но если вам настолько неинтересно, то все спальни на втором этаже сейчас свободны.

— Нет, что ты, — спокойно ответил Деймонд, хоть они с Харпер и отпрянули друг от друга. Она закусила губу, скрывая рвущийся смех. — Нам очень интересно.

— Они просто дочь делают, — со знанием дела сказала Офелия, лукаво оглядывая пару, считывая их чувства.

— Какую дочь? У нас тут свитки! Кейлус! Смерть! Непонятная магия в Харпер! — загромыхал Феликс. Когда он успел стать таким серьезным? Беременная «жена» не пошла ему на пользу. Раньше он был куда веселее.

— Да, но у меня скоро родится сын. У них — дочь. Они вырастут вместе, влюбятся и поженятся!

Феликс не выдержал. Рассмеялся. Харпер и сама широко улыбнулась, так хорошо было снова оказаться в кругу этих двоих. Может, у них и не команда мечты, но вместе им определенно все по плечу.

— Так вам спальня нужна? Идите. Мы пока ужин приготовим, — сказал Феликс, отсмеявшись. — Только предохраняйтесь! Вот со Смертью разберемся — хоть каждый год рожайте! И пока не ясно, что за магия поселилась в Харпер, детей лучше не делать!

— Мы сами решим, — подмигнул Деймонд, схватил Харпер за руку и потащил ее к лестнице.

— Первая спальня — моя, напротив — Сэм. Остальные гостевые. У меня, к слову, будет дочь, — невозмутимо заявил Феликс.

— О, это же прекрасно!

— И тебя не смущает, что моя дочь будет полу-грехом? И проживет гораздо дольше твоего сына?

Продолжение они не услышали, ведь закрыли дверь, оказываясь в просторной спальне.

— Что творится у тебя в голове? — игриво спросил Деймонд, садясь на кровать. Потянул Харпер к себе, заставляя оседлать его. Запустил руку под ее кофту. Повел пальцы по позвоночнику, вызывая мурашки.

— Я просто забыла, насколько ты сексуален, когда строишь серьезное планы. Командуешь самим Гордыней!

— Не спорю. — Деймонд раздел ее выше пояса, поцеловал в шею. — Мы явно что-то делаем не так.

— Любим друг друга? По-моему, все правильно.

Харпер оказалась на спине, а губы Деймонда обхватили ее сосок, пока пальцы воевали с молнией юбки.

— В чужой спальне-то? В доме, где грехи читают нас?

— Я привыкла! Теперь это их проблема. Пусть читают и завидуют.

— Не думаю, что у них есть проблемы с интимной жизнью, — усмехнулся Деймонд, но остановился, мигом считывая, как потухло желание Харпер. Она закусила губу, не желая признавать, как ей страшно. Да, здорово вернуться, но едва она вспоминает, что где-то рядом бросит сама Смерть… — Мы вместе, значит, мы все сможем.

Деймонд лег на бок, притянул к себе Харпер и крепко обнял. Осторожно поцеловал в макушку, ведь прекрасно знал, что ей нужно в такие моменты: его тепло.

— Прости, — прошептала Харпер.

— За что? За то, что ты живой человек?

Харпер дала волю зависти. Глупо отрицать, как ее задевало, что и у Феликса, и у Офелии скоро будут дети. А у нее и Деймонда — нет. Пыталась подавить это всеми силами, держалась пару недель, но стена все же не выдержала, рухнула, выпуская цунами чувств.

— Что? — мягко спросил Деймонд. — Думаешь, мы зря вернулись?

— Нет, просто… ребенка хочу. — Харпер вскинула голову, честно заглянула в глаза Деймонда. Они ни разу не обсуждали тему пополнения за все годы, что были женаты. Оба понимали, что ребенок — отличный способ ими манипулировать, поэтому… молчали. Наивно ждали, когда все рассосется само.

— Знаю, — ответил Деймонд, тяжело вздохнул. — Я тоже.

Харпер продолжала смотреть на него, не в силах выдавить и слово. Да и не знала, что сказать, по правде. Не глупая, не настолько эгоистка, чтобы сейчас родить дочь или сына, которого рано или поздно похитит ее матушка, чтобы заставить их обрушить небеса.

— Мне очень нравится наша жизнь. Я ни о чем не жалею, — все же заговорила Харпер. — Но…

— Давай так. — Деймонд взял ее за руку, нежно сжал, напоминая, что рядом. Вчера, сегодня и вечно. — Один год. Мы даем себе один год, чтобы решить все проблемы. Не успеем — гори оно все синим пламенем. Снова сбежим, спрячемся так, что нас никто не найдет, станем родителями.

— Я не хочу быть причиной цунами. А мы умрем. Рано или поздно.

— Я буду причиной. Умру раньше тебя, ты перестанешь быть избранной…

— Оживлю и убью, — сквозь зубы, совершенно серьезно сказала Харпер. — Обещал вечность — будь любезен, не умирай раньше меня!

— Я постараюсь, веснушка.

— Пойдем обратно? Вдруг они уже ужин приготовили?

К счастью, обошлось без комментариев. Офелия открыла рот, чтобы заявить об отсутствии сексуальной энергии, но Феликс толкнул ее в бок, призывая молчать. Он всегда лучше разбирался в человеческих эмоциях и наверняка отлично понимал, куда исчезло возбуждение и какие чувства бушевали в груди.

— Еще минут пятнадцать, не меньше. — Феликс кивнул на духовку, привалился к кухонной тумбе и сложил руки на груди. — Кейлус пригласил вас к себе, чтобы обновить клятву. Он уже знает, что вы вернулись.

Харпер повернулась к Деймонду, ожидая его решения, ведь сама не могла понять, насколько опасно лезть к врагу в дом по собственной воле. Он нахмурился. Все же кивнул.

— Нам нужен мой отец. Заодно поговорю с ним. И нам нужен план.

— Офелия… ты точно уверена? — в очередной уточнила Харпер, ведь подозревала, что операция может провалиться по одной причине: Офелия пойдет на попятную.

— Абсолютно.

— Он твой…

— Уверена ли я? — вспылила Офелия. — Да. Я уверена. Потому что он никогда меня не любил. Каждый раз, как я счастливая прибегала к нему, хвастаясь, что беременна, он поил меня чаем с зельем, которое убивало моего ребенка. Показушно потом успокаивал меня, пока сам ликовал! Не родила от того, кого не выбрал он. Я была беременна год назад. Решила не расстраивать его. Он же так расстраивается, когда я теряю детей! Так переживает за меня! Поэтому не стала ему говорить. Когда у меня была тридцать вторая неделя, я не выдержала. Решила, что в этот раз смогу родить. Рассказала. Потеряла ребенка на следующий день. — Офелия встала, гневно смахнула слезы с щек, разъяренная, с таким отчаянием в глазах, что Харпер покрылась мурашками. — Потому что он, скотина такая, подлил мне зелье! На таком сроке! Мне пришлось ее рожать! Рожать! Мертвую девочку!

Офелия замолчала. Осела на стул, смахнула слезы с щек.

— Я не стану больше рисковать. Что мне? Прятаться от него всю жизнь? Смогу родить без его ведома, так он ребенка убьет? Нет. Пошел он в задницу!

Харпер села рядом, несмело обняла Офелию, но та с готовностью прильнула к ней в ответ, заплакала, больше не таясь.

— Мне очень, очень жаль, — нежно сказала Харпер, гладя Офелию по спине. — В этот раз все будет хорошо. Я обещаю.

— Уверен, отец встанет на нашу сторону: он всегда хотел спасти меня. Ну, если верить его словам.

— Верить, Деймонд, — ответил Феликс. — Он правда хочет спасти тебя. Как и твоя мать, к слову.

— Маму пока не втягиваем. А отец… он может помочь нам переманить ведьм. Только магия ведьмы убьет эту личность Гнева.

Офелия отдалилась, гневно стерла слезы, тряхнула головой. И вот перед ними снова полу-грех, что никогда не показывает, как больно бывает. Харпер неловко протянула руку к ее животу, приподняла брови, спрашивая разрешения.

— Можно?

— Конечно. — Офелия без раздумий приподняла блузку, и Харпер приложила руку к животу, чуть напряглась, а потом не сдержала улыбку, находя мощный поток мальчугана, что сейчас активно развивался под сердцем Офелии. Теплый, даже горячий, немного буйный и строптивый, но до

— Кейлус же чувствует этот поток? — тихо спросила Харпер.

— Разумеется. Как и все грехи. Мы можем определить беременна женщина или нет, когда срок всего пара дней, — ответила Офелия. — Поэтому ему нельзя меня видеть. Вообще никак.

Харпер убрала руку, задумчиво покусала губу: и как убедить Офелию, что она не участвует в убийстве Кейлуса? Ее нельзя допускать до столь опасного события.

— Кто займет пост главы сообщества? — спросила Офелия.

— Очевидно же. Ты, — ответил Деймонд. Брови Офелии полетели вверх. — Только тебе мы можем доверять. Да и, думаю, после истории со свитками сообщество можно будет распустить.

— Люди привыкли, — пожала плечами Офелия, стащила корзиночку с грибами с тарелки и откусила. — Это их дом.

— Вот после и найдешь другого человека на пост главы. Если захочешь.

— А если Дженсен? — не сдавалась Офелия.

— Давайте для начала от Кейлуса избавимся, — примирительно сказала Харпер. — А потом уже подумаем, что делать с новым Гневом и сообществом.

— И проверим тебя, золотце. Новых столкновений с отпечатками не было?

— Давайте по одному делу за раз, — тут же ответила Харпер. Новых случаев и правда не было, чувствовала она себя прекрасно, значит, можно отложить осмотр на… никогда. Меньше знаешь, крепче спишь! Вдруг само все пройдет? — Это ведь в Питер надо, в библиотеку… сейчас не время. Со мной все хорошо.

— Но после — сразу же идем тебя проверять! — указала на нее пальцем Офелия.

Феликс открыл духовку, проверил мясо и довольно втянул носом аромат.

— Готово! Вы сервируете стол, я переложу еду в красивые тарелки.

Харпер первая схватила тарелки, ведь жутко проголодалась. Кажется, сегодня она и не ела толком!

Нет, вернуться домой оказалось все же очень хорошо! Ведь здесь люди, которых она любит.

Глава 6

В лапах хищника

Три года Деймонд жил без зимы. Ох, это были небеса какие хорошие времена! Шорты или брюки из легкой ткани. Футболки и рубашки с короткими рукавами. Кра-со-та. А рядом Харпер в топиках и шортах, сарафанах с глубокими декольте, платьях по колено, что открывали ее потрясающие ноги. Любуйся — не хочу! Деймонд и любовался, не веря, какая потрясающая жена ему досталась. Не мог отвести от нее глаз, даже когда она уставшая выбирала самые простые удобные шорты да футболку пошире, чтобы спрятаться в ней от мира. Все равно самая прекрасная!

Красива Харпер и в зимнем пальто, но ноги-то не видно. И уж точно грудь спрятана так, что… печально все, короче. Крайне печально.

Впрочем, Харпер и сама оказалась не в восторге от зимней одежды. Недовольно ворчала на свитер. Потом на колготки. Ныла, что в пальто ощущает себя невообразимо большой и неповоротливой.

— Оно тебе чуть велико стало, — заметил Деймонд, надевая на нее шапку. Харпер упрямо сняла ее.

— Я не про вес, знаю, что похудела немного, я про… м-м, ощущения. Я себя чувствую запертой в этом всем. Абсолютно неповоротливой.

— Я тоже, — кивнул Деймонд. Смирился, что она собралась морозить голову. — Кейлус отказался сам ехать к нам на встречу.

— Угу.

Они пошли по дорожке к замку Кейлуса, в котором обитал не только грех, но и большая часть тайного светлого сообщества. Несмотря на конец апреля, зима не отступала в районе Зимы. Снег не таял и высился сугробами по бокам от дорожки, усыпал ели и сосны, сверкал в лучах солнца. С крыши, однако, капало, подсказывая, что власть Колда — Зимы — немного ослабевала в преддверии календарного лета.

— Что ему нужно? — в очередной раз спросила Харпер, но ответа не требовала — они уже несколько раз это обсуждали. — Зря мы Феликса не взяли.

— В прошлый раз Кейлус ему руку отрезал, — напомнил Деймонд. Вина вгрызлась в душу: Феликс оберегал его тайну, поэтому пострадал. Да, рука отросла, но не сразу! А еще это болезненный процесс.

— Он рад этому, честное слово. — Харпер задрала голову, любуясь огромным замком. — Говорит, что благодаря нам и Кейлусу он познакомился с Сэм. Не знаю, правда ли он привязался к ней, но ребенка он давно хотел, ты же знаешь.

— Знаю. Рад за него, по правде. Он заслужил стать отцом.

— Хм. — Харпер остановилась у двери, задумчиво оглядела территорию. — Не спокойно мне.

— Мы связаны сделкой. Ты со мной. Мой отец уже ждет нас. Так что… все будет хорошо.

— Твой отец все еще человек.

Деймонд невольно взглянул на руку, вспоминая сделку, которую заключил с главой светлого тайного сообщества три года назад. По ее условиям он обязан найти свитки и доставить их Кейлусу, чтобы он помог провести ритуал и уничтожить их. Формулировка размытая, что и позволило им с Харпер сбежать: пока думаешь о том, что найдешь свитки… но не сейчас… а когда-нибудь… все в порядке. Однако стоит решить, что никогда этого не сделаешь — твое сердце остановится.

Внутри замка мало что изменилось. Дорого, богато, пафосно. Картины и статуи. На каменных стенах висели светильники с лампочками в виде свечей. В просторных коридорах иногда встречались люди. В обычной одежде, совершенно обычные на вид: так и не скажешь, что все они часть светлого тайного сообщества и магией связаны с самим Гневом.

— Сегодня на них даже нет мантий, — хмыкнула Харпер. — Совсем не атмосферно.

В прошлый визит в замок они попали на ритуал посвящения. Мало того, что все были в мантиях, держались за руки и хором скандировали заклятие вместе с ведьмами, что танцевали вокруг костра, так еще и главной участницей действия стала мать Деймонда. Увидеть, как твоей матери перерезали горло — то еще событие. Тяжелее было только Харпер, которой забыли объяснить, как именно Гнев привязывает к себе членов сообщества: делится магией в последний момент, чтобы спасти от смерти.

По дороге им встретился Дженсен. Деймонд пару секунд боролся с собой, но пожал отцу руку. Сделал глубокий вдох: надо собраться с силами, забыть обиду, горечь от утраты, злость и стать союзниками. Глупо отрицать: им нужен свой человек в сообществе. Кому как не собственному отцу точно можно доверять? Да, есть еще мать… но ее Деймонд слишком любит, чтобы втягивать в столь опасную авантюру.

— Поговорим наедине? —

Дженсен плотно закрыл дверь, провел рукой, активируя заклятия: не подслушают. Лохматый и уставший, он выглядел так словно не спал пару дней, ведь под глазами залегли круги. Но одет был как всегда опрятно: темно-зеленый костюм, галстук, светлая рубашка на мускулистом теле. Зато черные волосы отрастил по плечи за три года и, похоже, он напрочь забыл про существование расчески.

— Пора закончить то, что мы начали, — ответил Деймонд, помогая Харпер снять пальто. Кинул его на диван напротив книжного стеллажа. Следом и свою куртку. — Мы решили убить Кейлуса для начала. Поможешь?

— Убить? А дальше что? — усмехнулся Дженсен.

— Вы все связаны с ним магией. Мама связана с ним магией. Не знаю, как ты, а мне не плевать, что моя мать ввязалась в это дерьмо.

— Она уважаемый член сообщества, к твоему сведению. Варит нам отменные зелья, ее все любят, почитают. Ее все устраивает, она нашла свое место.

— Мы не собираемся разваливать сообщества, — тут же сказала Харпер. — Только убить Кейлуса. Потом выберете новую главу. Тебя, например. Офелия вроде не горит желанием заменять отца.

Дженсен рассмеялся, но заметил серьезный взгляд сына. Понял, что они не шутят. Он присел на край заваленного бумагами стола, сложил руки на груди.

— Кто еще об этом знает?

— Феликс и Офелия. Это ее идея, по правде. Но…

— Я не идиот. Не расскажу, — перебил Дженсен, потер переносицу. — Ладно. Я приду к вам завтра, мы все обговорим. Заклятие надежное, но кто его знает… Зачем вы здесь?

— Кейлус позвал обновить клятву. Кажется, тоже понял, что рамки слишком размыты.

— И вы пришли? Идиоты. Он совсем с катушек слетел в последнее время. Тейлор сильно его прижимает за то, что он с ведьмами якшается. Вы сбежали, даже он не сумел вас найти, что сильно ударило по его эго. Другие грехи задумываются о том, чтобы перейти на сторону Феликса.

— Не понравилось, что он руку брату отрубил? — уточнил Деймонд, вскинув брови. — Долго же до них доходило.

— Я приду к вам завтра. Идите к Кейлусу, он не любит ждать… и я… — Дженсен перевел глаза на Харпер, скользнул по ней взглядом, улыбнулся вдруг. — Я рад, что у вас все хорошо. Вы красивая пара.

— И счастливая, — добавил Деймонд, вывел Харпер за дверь. — За одеждой зайдем позже.

Деймонд закрыл дверь и выставил локоть, предлагая Харпер взять его под руку. Вместе они вновь пошли по длинным коридорам, держа путь к обители Кейлуса. Оба молчали, ведь понимали, что здесь нельзя обсуждать важные вещи. По пути попадались члены сообщества, их с интересом оглядывали, но в разговор никто не вступал.

— Ты сегодня невероятно выглядишь, — сказал Деймонд. Он твердо решил, что комплименты жене надо делать минимум раз в день, ведь она расцветает от этого, светится изнутри, становится еще красивее.

— Забыл, как я выгляжу не в летней одежде? — улыбнулась Харпер. На ней было темно-бордовое платье по колено с кружевом по низу пышной юбки. Но лучшим в ее наряде было декольте, которое невероятно выделяло грудь. Завершался образ черными колготками в клетку и укладкой: давно Деймонд не видел такие опрятные кудри на жене, ведь от влаги в Паттайе они почти сразу опадали, и она перестала пытаться их делать. — Ты тоже хорош, как и всегда, мой лорд.

Кейлус нашелся в кабинете. За три года успел вырасти новый глаз на месте того, что выколола Харпер (какая жалость…), не осталось даже шрама: только грехи могут оставлять друг на друге шрамы. Он вскинул голову, прищурился, хитро улыбаясь краешком губ. Лев, гордый и величественный, который знает, кто владеет ситуацией. В деловом костюме, с седыми прядями на выбритых висках. Любимая трость с рукояткой в виде льва оказалась в руке, едва в его владения зашли гости.

— Вернулись, блудные дети, — холодно сказал Кейлус, и его магия заклубилась по полу. Горячая, словно лава, она сносила все на своем пути, проникла в грудь, стремилась за ребра, чтобы сжать сердце, покрыть тело потом и липким ужасом.

— У нас был медовый месяц, — невозмутимо ответил Деймонд, и Кейлус ослабил поток, позволяя дышать. — Нужно было Харпер подучить магии, знаешь ли. Но теперь мы тут. Готовы продолжать.

— Могли бы предупредить. Я пытался вас найти. И я очень не люблю, когда не могу кого-то найти, мальчик мой, — процедил Кейлус. Его гнев снова сжимал горло, но Харпер устала терпеть. Вызвала кинжал, метнула его в греха, и сталь вонзилась в спинку стула в миллиметре от его уха.

— В следующий раз попаду, если продолжишь выходить из себя, — спокойно сказала Харпер, магией вернула кинжал. Подкинула его в руке. — Смотрю, глаз вырос новый? Может, в этот раз я попробую тебе отрезать что-нибудь интереснее. Знаешь, я все помню. И не прощаю подобное.

Кейлус развел руки, ухмыляясь, но его поток утих. Он указал на стулья напротив себя.

— Вот теперь ты и правда готова к тому, что для тебя подготовила жизнь, Харпер.

Деймонд кивнул Харпер, отвечая на ее немой вопрос, и они сели напротив Кейлуса.

— Где этот щенок? Вы убили его?

— Наши пути разошлись, — ответила Харпер. — Он выполнил твой приказ: мы здесь.

— Интересно, как же он вас нашел… когда я не сумел.

— Ты хотел встречу, — перебил Деймонд. — Ну? Говори, что хотел сказать.

— Хм. — Кейлус поднялся. Потащил было рукоятку трости, чтобы обнажить кинжал, но передумал. Зато кивнул кому-то позади ребят.

Дальше все произошло быстро. Харпер закричала, метнула кинжал. Закричал кто-то еще. Деймонд обернулся: женщина. Судя по черной магии, что обвивала ее руки — ведьма. Бросился к жене под дикий шепот, что наполнил комнату, словно липкий и густой туман. Голос проникал под кожу, охлаждал магию в венах.

Харпер стиснула зубы, вернула кинжал и приготовилась к новой атаке. Кейлус послал в нее и Деймонда поток. Харпер упала на колени, стоная от боли, но вот Деймонд выдержал. Успел оттолкнуть ведьму от жены, не позволяя сомкнуть руки на голове, чтобы завершить колдовство.

Очередной удар потока, и Деймонд опустился на колени, продолжая бороться из последних сил.

— Начни со щенка, — скомандовал Кейлус.

В глазах темнело. Сопротивляться больше не получалось. Шепот дошел до мозга, сковал, лишил чувств и страха…

Из груди ведьмы вышел меч. Все резко прекратилось, а сознание пробудилось. Феликс вытащил сталь, толкнул мертвую на пол, коварно улыбнулся, заметив изумление Кейлуса.

— Правда думал, я отпущу их одних? Моюсемью?

— Ты окончательно спятил, брат, — спокойно ответил Кейлус и сел на стул. Кажется, принял поражение. Так просто?

Деймонд переполз к Харпер, прижал ее к себе, поцеловал в мокрый от пота лоб.

— Все хорошо, — прошептал он. — Все хорошо. Мы в безопасности.

Харпер прильнула к его груди, обняла: силы у нее остались, это уже неплохо! Они оба дрожали, опустошенные после атаки. Будь Харпер чуть слабее, не успей раскачать свой поток — скорее всего умерла бы. И это злило так, что темнело в глазах, ярость вела карать, но… Деймонд помнил, что не сумеет сделать это сейчас. Нужно дождаться правильного момента.

— Ты охренел? — прямо спросил Феликс, не выпуская меч. — Решил убить избранных, а? Кто тебе спор тогда выиграет⁈

— Я не хотел их убивать. Только достаточно ослабить, чтобы суметь взять под свой полный контроль. Провести сокращенную версию посвящения, так сказать.

— Точно охренел. — Взмах меча, но Кейлус успел встать и увернуться. Вытащил кинжал и пошел в ответную атаку.

Деймонд оттащил Харпер подальше от спятивших грехов. Осмотрел, чтобы убедиться, что она цела.

— Все хорошо, просто устала, — ответила Харпер, озабоченно посмотрела на драку: грехи отбросили оружие и били друг друга кулаками. — Их не надо разнять?

— Сами разберутся. Убить друг друга все равно не смогут.

— А жаль… Кейлус — кусок дерьма.

Деймонд с трудом встал, помог подняться и Харпер, притянул ее к себе и приобнял, не желая более выпускать. Какой же он дурак! Когда научится на своих ошибках и перестанет подвергать жену опасности⁈

Феликс прекратил наносить удары, отошел и примирительно вскинул руки. Кейлус часто дышал, растрепанный, в порванной рубашке, а куда делся пиджак и вовсе не ясно. Оба заметно покалечены: у одного кровь текла из носа, у другого — из разбитой губы. У Кейлуса даже алел фингал под глазом.

— Я должен был простить их побег? — сквозь зубы спросил Кейлус, вытащил платок из кармана и приложил к носу. — Ждать, когда они снова удумают творить чушь?

— Мы все здесь хотим одного: уничтожить свитки, — ответил Феликс, дотронулся до губы и озадаченно свел брови вместе, словно только сейчас заметил, что истекал кровью. — Я не позволю калечить людей, которых люблю. Они — под моей защитой. Сегодня ко мне пришли Лав и Сигрид, сказали, что выбрали меня. Так что сунешься еще раз — мы найдем способ тебя убить.

— Угрожаешь? — усмехнулся Кейлус, сел за стол, убрал платок, ведь кровь прекратила идти. Даже синяки и ссадины начали заживать. — Кстати, где Офелия? Давно ее не видел.

— Еще не успели встретиться, — ответил Деймонд. — Мы только вернулись.

— Хм. Надеюсь, она перестанет меня игнорировать, меня это напрягает. — Кейлус открыл ящик, вытащил три листка с золотой тесьмой. — Приглашения на бал по случаю дня рождения Тейлор. Просили вам передать. Найдете мою дочь: скажите, я ее жду. У меня есть приглашение и для нее.

— Обязательно. — Деймонд сгреб приглашения со стола, сунул в карман. — Мы связаны сделкой, поэтому мне придется довериться тебе. Но я не желаю видеть твой лживый зад до самого ритуала. — Он подошел к Кейлусу, уперся руками в стол и наклонился к нему. — Еще раз посмеешь причинить боль моей жене, я тебя кастрирую и заставлю сожрать твой член.

— Прощаю твою грубость, но уже не понимаю почему. — Кейлус указал на мертвую ведьму. — Вы убили мою самую сильную ведьму, к слову. Верховную ковена. Жаль ее потерять. Очень жаль.

— Ты сам на нас напал.

Кейлус склонил голову, не скрывая хищной усмешки. Что ж, Деймонд и сам знал, что с Гневом ему не справиться: тот слишком силен. Не пришел бы Феликс… Небеса, и как ему достался такой потрясающий друг? Чем он его заслужил?

Деймонд вернулся к Харпер, бледной и все еще потной, не услышал ее споры и взял на руки. Вместе с Феликсом они вышли в коридор, и только там он понял, как сложно было дышать до этого, какая тревога придавливала к земле, сколько силы копошилось в его голове, пытаясь приручить.

— Я чуть не опоздал, — сказал Феликс, когда они пошли к кабинету Дженсена по пустым коридорам. — Простите.

— Ты спятил? Если бы не ты… — Деймонд сдержал рык, такая ярость его обуяла: он снова подверг Харпер опасности! И за что она его любит… Но она любит и цепляется сейчас за его плечо, не спускает с него глаз, позволяя нести ее подальше от логова врага. — Спасибо тебе, Феликс. Я не знаю, как тебя отблагодарить.

— О, не стоит! Я же… из любви. — Феликс горделиво расправил плечи, нервно посмотрел на Харпер, но убедился, что ее щеки начали розоветь, и расслабился. — Вы ушли, и мне так тревожно стало. Да еще Лав и Сигрид пришли… вот и решил последовать за вами.

Они вошли в кабинет Дженсена, и он выронил чашку. Кинулся к Деймонду, но тот качнул головой, отказываясь от помощи, усадил Харпер на диван.

— Все обошлось, — сухо пояснил Деймонд. Сел рядом с Харпер, не сдержался и крепко ее обнял, потом начал целовать в щеки, нос, губы, в каждую часть ее лица. — Прости, прости, прости! Я не должен был тащить тебя сюда…

— Прекрати! — властно ответила Харпер, вырываясь из его хватки. — Ты не виноват! Прекрати уже нести ответственность за чужие поступки и решения!

— Но я должен был предвидеть…

— Пожалуйста, Деймонд. — Харпер обхватила его за щеки. — Все обошлось, это главное. И он не хотел случайно нас убить: сначала он убедился, что я стала достаточно сильна, чтобы пережить посвящение.

— Не оправдывай его.

— Не оправдываю. Сухие факты.

Дженсен сунул в руки Деймонда чашку, но тот требовательно передал чай Харпер.

—

Деймонд дождался, чтобы Харпер сделала глоток, увидел, как она расслабила плечи, едва горячая жидкость согрела изнутри. Тоже отпил, согласно кивнул: так и правда гораздо лучше. До этого он и не замечал, что дрожал от холода, а в глазах темнело от слабости. Голова все еще кружилась, казалось, мыслительный процесс путается в тумане, но все же соображать стало чуть легче.

— Предупреждал ведь, что Кейлус совсем слетел с катушек… — пробормотал Дженсен, садясь за стол. Похоже, ноги его больше не держали. — Сукин сын! Я вступил в его сообщество по одной причине — чтобы он тебя не трогал! И он обещал, что ты не пострадаешь, что бы не прои…

— Ты знал, что я стану избранным, потому что сам был избранным, — перебил Деймонд. Дженсен устало вздохнул. Пристыжено опустил глаза. — Знал и молчал все это время. Привел меня к первому свитку. Сделал все, чтобы дать мне мотивацию: убил мою жену, не объяснил почему, дал мотивацию мстить, а потом под нос сунул информацию про свитки. Подкинул мне идею, что со свитками в руках я сумею выбить из тебя ответ.

— Все немного не так. Я делал то, что мне велел Кейлус.

— Чтобы защитить меня? Это не смешно, пап. Безопаснее всего было просто не вскрывать свитки.

— Тогда Смерть пришла бы к тебе или к Харпер. И вы бы все равно начали все это, — отрезал Дженсен. — Не смей винить меня в том, что я пытался спасти твой зад! Даже твоя мать вступила в сообщество, чтобы спасти тебя! Знаешь почему? Потому что ты удумал влюбиться во вторую избранную! Ту самую, которую все планировали убить, чтобы закончить со всем.

— Не смей…

— Прекратите, — прервал спор Феликс. — Прошлое не изменить. Все мы ошибаемся, стоит это принять как факт.

— Казнь моей жены — невинная ошибка? Боги, Феликс…

— Она сама так решила! Она сама принесла себя в жертву! Ясно⁈ — заорал Дженсен. — Прекрати вспоминать Робин. Она сама ушла от тебя. У тебя новая жена. Вот и живи с ней.

— Планирую, если ее никто не убьет! А вы все тут мечтаете снова убить мою жену! Лицемеры!

Харпер поставила пустую чашку на пол, осторожно положила руку на плечо Деймонда. Он и сам пристыжено замолчал: только ему начинало казаться, что он отпустил прошлое, как оно уверено догоняло его и наносило новый удар.

— Это мне надо злиться, что меня хотели убить, — тихо сказала она. — Но давай оставим это в прошлом. Я в безопасности. Благодаря тебе.

— Харпер…

— Я выяснил, какой ритуал сочинил Кейлус, — невозмутимо перебил Феликс. — Он действительно уничтожит свитки, но есть нюанс.

— Нюанс? — устало спросил Деймонд, сомневаясь, что готов к новостям.

— В ритуале участвует десять ведьм, очень темная магия. Всего пять жертвоприношений. Почему-то указано, что нужны именно молодые девушки, — заговорил Дженсен. — Мы пытались убедить Кейлуса, что это плохая затея, вы откажетесь, но он напоминает нам про сделку: мол, не вам решать, как именно пройдет ритуал.

Деймонд уже открыл рот для гневной тирады, но Феликс вскинул руку.

— В моем ритуале нет ни одного жертвоприношения. Если я сумею уговорить всех грехов и Времен года с Природой принять участие, то никто не пострадает.

— И давно у тебя есть ритуал? — уточнила Харпер.

— Уже три года. Не хотел вырывать вас из медового месяца, вот и молчал.

Деймонд рассмеялся, понимая абсурдность происходящего и в какую историю вляпался. Потер виски, пытаясь прийти в себя.

— Я правда был избранным, — сказал вдруг Дженсен. Все вскинули на него глаза. — Мать твоя жутко ревновала, но у нас с Анной ничего не было. Только дружба и общая проблема. Мы тоже искали свитки, чтобы уничтожить их. Нашли те же три, что и вы, готовились идти к озеру, но не успели. Анна умерла.

— Ее убила моя мать, — бесцветно сказала Харпер. — Анна моя тетя. По отцу.

— Да, знаю. Все знают в сообществе. Анна… милая девчонка. Мне очень, очень жаль, что так вышло, но не думаю, что у Смерти был выбор, кого из нас убивать. Я был ей нужен здесь, рядом с Кейлусом и Деймондом. И я… не сумел защитить Анну, хоть и пытался. Прости, Харпер.

— А еще ей нужно было, чтобы мой отец позорно сбежал, а я осталась совсем одна. Так проще манипулировать мною.

— Так и ты правда знал? Про меня. И где искать три свитка?

— Два свитка. Третий Голд перенес в катакомбы, как помните. Но нам с Анной пришлось добывать его на острове Смерти, спуститься в коридоры под отелем… там целый лабиринт! Ох, тяжелое было испытание. Еще эта магия мертвых.

— Зачем было переносить свиток?

— Мы не знаем.

— Вы правда не сумели бы обрушить небеса? — спросила Харпер и подалась к Дженсену. Тот дернул плечами.

— Когда мы вскрыли второй свиток, то оба начали угасать. Их сила, магия давила на нас. Вскрыли третий свиток — у Анны нашли опухоль в легких. Наши тела не справлялись с силой свитков, что постоянно влияла на нас. — Дженсен заметил ужас на лице Харпер, скорее добавил: — Вас это не касается. Мирослава поработала над ошибками, вы вторые избранные, значит, сильнее. А ты и вовсе ее дочь.

— В Харпер нет сил от матери, — отрезал Феликс, что стоял у двери, сложив руки на груди. — Я лично ее проверял.

— Есть ее кровь. Этого достаточно. Вы сами видите, что она сильная темная. Анна и рядом с ней не стояла. Не задумывались, почему смерть избранного ведет к катаклизму? Да потому что происходит гигантский выброс магии. Рушится связь между свитками и избранными. Все это должно обрушиться куда-то — Мирослава направляет этот выброс на мир Солнца. Попади он в Мунфол, мертвые сойдут с ума и завоюют острова.

— Она правда не хотела убивать Анну? — тихо спросила Харпер. Дженсен встретился с ней взглядом, по коже побежали мурашки: он действительно дорожил ее тетей, был другом, а, может, и чем-то большим для нее. И все еще не простил себя, что выжил он, а не она.

— Правда. Пришла ко мне, когда все

— Рассказать мне, что я избранный, а не убивать мою жену? — сквозь зубы спросил Деймонд. — А заодно проверить, как там поживает Харпер, когда ее бросил отец, а мать убила ее бабушку⁈ Ради Анны⁈

— Деймонд, все намного сложнее…

— Нам пора. — Деймонд резко встал. Пора уходить, иначе дело дойдет до драки, настолько невыносимо слушать, сколько всего происходило за его спиной многие годы. — Увидимся завтра. Подумай, где нам взять ведьму, ладно?

— Деймонд… — начал Дженсен, но сын вскинул руку.

— Нам пора домой, пап. Это не лучшее место для подобных бесед, ты и сам это знаешь.

Деймонд схватил Харпер за руку и потащил к двери. Она повиновалась: успела выучить, что в подобные моменты с ним бесполезно спорить, а самое лучшее — дать ему время остыть. Да и сама выглядела такой расстроенной, что придется откармливать ее тортом. Несколькими тортами, вернее.

Феликс послушно отошел от двери, пропуская их.

— Ждем завтра в моем доме. Адрес знаешь?

— Все знают, — выдохнул Дженсен. — Я же сказал: Кейлус слетел с катушек.

— Работаем над этим, — ответил Феликс и закрыл дверь.

Харпер ела торт и изучала приглашения на бал, сидя в столовой в доме Феликса. Ночь прошла неспокойно, потому что мысли мешали спать, ужас и отчаяние сплетались, столько всего происходило за ее спиной, столько невзгод посыпалось на обычных людей по одной причине: Смерть устала нести свое бремя и решила умереть.

Деймонд и Феликс сидели напротив. Торт не ели, но пили коньяк, ожидая встречи с Дженсеном, который вот-вот должен прийти. Еще и Офелия опаздывала, от чего росло напряжение, но хотя бы быстро реагировала на сообщения и заявляла, что жива и здорова, просто занята.

Вчера Харпер снова столкнулась с новой магией. Буквально видела, как душа верховной ведьмы отделилась от тела, чтобы уйти на остров Смерти — в отель, ведь она умерла внезапно, оставив слишком много нерешенных вопросов.

Это было жутко. Очень холодно. И даже немного больно. Казалось, глаза видели то, чего видеть не должны, а от того слезились и молили утратить зрение. Сердце колотилось, мурашки облепили вспотевшее тело, уставшее еще до этого из-за вмешательства ведьмы.

Слабая тень отделилась от погибшей, нервно оглянулась, а потом рассыпалась на тысячу осколков, что медленно превратились в воду и испарились. Все это Харпер наблюдала, застыв от ужаса, скованная магией, что горела в венах.

Она уже успела поведать об этом Деймонду и Феликсу. Сомневалась, что стоило, но и молчать не сумела: привыкла все говорить мужу. Те восприняли новости с легкой тревогой, ведь еще до этого догадывались, что подобное возможно.

Устав от мыслей, Харпер в сотый раз принялась перечитывать программу бала. Сбор гостей, фуршет с живой музыкой. В концертной части был заявлен номер от ведьм… В голове щелкнуло. Адреналин заструился по венам, зажигаясь от идеи.

— То есть… на балу ведьмы покажут номер. — Харпер отложила приглашения, подняла глаза на Деймонда. — Значит, мы можем переманить их на свою сторону. И вместо обычного номера они исполнят ритуал, чтобы ослабить Кейлуса. Затем мы утащим его в комнату, где нас будет ждать еще одна ведьма. И она его… ну, пух! Своей магией мертвых.

Деймонд задумался. Несмело кивнул. Повернулся к Феликсу. Тот лишь пожал плечами.

— Ведьмы служат Кейлусу по собственной воле. Других ведьм я не знаю.

— И они все еще люди. Объяснить. Поговорить. Переманить на свою сторону. Заплатить, в конце концов! — не сдавалась Харпер.

— Кейлус им и так отменно платит. Но… но… хм. Нам в любом случае нужна ведьма, чтобы убить эту личность Гнева.

В проеме показался Дженсен, нерешительно замер на пороге, но все же вошел. Поздоровался с Феликсом. Перешел к Деймонду.

— Сын. Очень рад тебя видеть. — Он протянул руку. Харпер была уверена, что после вчерашнего разгорится новая ссора, но Деймонд сдержался, ответил на рукопожатие. Дженсен перешел к Харпер. — Милая Харпер, ты стала только прекраснее.

Она позволила поцеловать свою руку. Сердце гулко билось в груди, вспоминая, как сильно Деймонд не любит отца, и сколько ему всегда стоит просить его о помощи.

— Нам нужны ведьмы, как я вчера сказал, — сразу перешел к делу Деймонд. — Минимум одна. Лучше все, что будут танцевать на балу.

Дженсен обвел собравшихся задумчивым взглядом. Устало выдохнул, с таким видом, словно собирался прыгать с обрыва, чтобы завершить свою бесславную жизнь.

— Одна точно будет.

— Хорошо. — Деймонд и сам был напряжен, хоть и пытался держаться, чтобы не показывать, как ему сложно. — Мы должны с ней познакомиться. Кто она?

— Моя жена.

Повисла тишина. Феликс нервно переводил взгляд с отца на сына. Харпер и сама перестала дышать, ожидая взрыв. Тема с новой женой Дженсена все еще оставалась непростой.

— Ладно, — изрек Деймонд. Сложил руки на груди, будто бы заранее защищаясь. — И брата приведите. Хочу с ним познакомиться.

— В следующий раз. Сначала… сначала с моей женой.

— Почему она ведьма? Давно?

— Уже да. Так было… необходимо. Мы придем вечером. Вы… — Дженсен поймал взгляд Харпер. — Дайте ему успокоительное. Отнимите все оружие. Пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, Дженсен покинул комнату. Вскоре хлопнула входная дверь. Все сидели в недоумении. Что не так с его таинственной женой?

— Определено, ты ее знаешь, — задумчиво заговорила Харпер. — Твоя сестра?

— У меня нет сестры, — ответил Деймонд.

— Сестра твоей мамы?

— У нее тоже нет.

— Тогда кто?

Они повернулись к Феликсу. Тот раздражено развел руки.

— С чего вы взяли, что я знаю ее? Я не состою в сообществе, спешу напомнить.

— Даже имя?

— Даже имя.

— Но к чему такая таинственность? Это странно. Определено, ты будешь зол. Просто… — Харпер закусила губу, вспоминая первый ее визит в замок Кейлуса: Дженсен буквально толкнул жену в укрытие, чтобы Деймонд ее не увидел. Она так и не пришла на посвящение. Странно? Еще как! — Кто это может быть? Твоя первая любовь?

— Моя первая и единственная любовь до тебя — Робин. Понятия

— Да не я знаю, кто она! Даже имя! Ее… хм, ее все эти годы словно бы прятали от тебя, меня. Кто же она такая?

— Моя мать, — хмыкнула Харпер. — Хотя тогда успокоительное стоит принять мне, а не Деймонду.

— У них ребенок. Исключено.

— Брата ты тоже не видел. Кто сказал, что ребенок существует?

— Ребенок существует, — ответил Феликс. — Ребенка я видел. Его зовут Джек, кстати. Знал? Милый мальчишка.

— Нет, — дернул плечами Деймонд. — Но она-то кто? К чему такая таинственность? Ерунда какая. Может, она грех?

— У них ребенок, — напомнил Феликс. — Полу-грех? Но опять же, зачем тебе злиться? Не сходится.

— Вечером узнаем, — без эмоций ответил Деймонд, но Харпер догадывалась, какая буря в нем кипела.

Дверь снова хлопнула и в столовую забежала запыхавшаяся Офелия. Обвела всех счастливым взглядом и указала на Харпер.

— Я выбрала нам платья! О, это восторг!

— Ты же понимаешь, что не идешь на бал? — осторожно уточнила Харпер: сейчас будет истерика. Не прогадала.

— Иду и точка!

— Не идешь и запятая, Офелия, — ответила в тон Харпер. Полу-грех надула губы. — Там будет твой отец.

— Да, но… платья потрясные! Пойдем посмотрим! Пожалуйста!

Деймонд вытащил кошелек из кармана, протянул Харпер. Она осторожно взяла его в руки.

— Уверен?

— Разумеется. Иди, тебе нужно платье.

— Я на пару часов, не больше. Я буду рядом, когда придут Дженсен и его жена.

— Знаю. Иди. — Деймонд поцеловал Харпер в щеку и требовательно толкнул к выходу. — Выбери самое красивое платье. Потом подберем мне костюм в тон.

Харпер позволила Офелии утащить себя в магазин. Та щебетала без остановки, умело съезжала с темы таинственной жены Дженсена, заставила Харпер померить десяток платьев, пока они не выбрали самое потрясающее.

Деймонд волновался. Нет, скорее паниковал. И его отец был виноват в этом! Вместо того, чтобы молча уйти, наплел бред про успокоительное, заставил всех гадать, кто эта таинственная женщина.

Харпер права: очевидно, он ее знает, но даже представить не может брак с кем может настолько разозлить его, что потребуется отнимать у него меч. Офелия? Хм, да даже с этим он смирится, если честно. Да, обидно за маму, настолько низко он с ней поступил, когда врал и изменял за спиной, но прошло много лет. Все остыли. Смирились.

Тупик. Полный. И полные трусы нервозности.

— Деймонд, — несмело заговорила Харпер, садясь на подлокотник кресла, на котором он сидел. Вот-вот настанет май, поэтому камин перестали разжигать, а сквозь большие окна проникало весеннее солнце. Уже теплое и приятное. Они ждали Дженсена и его жену в гостиной Феликса в Санкт-Петербурге. Решили, что обсуждать убийство Кейлуса безопаснее всего в мире Солнца: тут меньше ушей.

— Я не хочу говорить, — ответил Деймонд. Смягчил тон, ведь не хотел обижать Харпер. — Я тебя очень люблю. Но давай помолчим? Пожалуйста.

— Просто помни, что я всегда рядом. Всегда с тобой. Ты начнешь метать кинжал — я тоже.

— Не буду я ничего метать, — устало заметил он, спрятал лицо в ладонях. Кто же это может быть⁈ Нет в мире никого, чье замужество с его отцом взбесит его!

В комнату зашла Офелия. В ярко-желтом платье, что прекрасно сочеталось с ее розовыми волосами. Пышная юбка по колено с кружевом по низу шуршала от ее быстрых и решительных шагов. Она подошла к Деймонду. Встала напротив. Бледная и немного напуганная.

Да что за черт тут происходит?

— Зачем ты тут? — уточнил Деймонд.

— Дженсен попросил присутствовать. На всякий случай.

— Кто она?

— Робин. Это Робин.

Лицо Деймонда вытянулось. Глупая мысль кольнула сердце, но затем он захохотал. Отменная вышла шутка! Не то слово! Прям кинжалом по шее, чтобы окончательно его убить.

Офелия понимающе смотрела на Деймонда. Встретилась взглядом с Харпер. Виновато кивнула.

Кажется, чертовка не шутит.

— Прошло много лет. Она мать твоего брата. Давай… без резких движений, ладно? — попросила Офелия. Чуть наклонилась, чтобы положить руку на плечо Деймонда. — Я давно говорила им, что надо было сразу рассказать. Все ей говорили, по правде. Но она настояла, что так будет лучше.

Деймонд замотал головой. Не может это быть Робин! Она умерла. Он приходил к ней на остров Смерти. Своими глазами видел ее там. Обнимал, потому чувствовал, что ее сердце не билось…

Ведьма. Сука стала ведьмой, чтобы обвести его.

В проеме показалась та, кого он считал мертвой восемь лет. Оплакал. Отпустил. Чуть небеса не обрушил, лишь бы узнать, за что ее казнили! А она невозмутимо смотрела на него издали.

Волосы отрасли до поясницы, стали рыжими, хотя она всегда гордилась, что от природы блондинка. Чуть прибавила в весе, поэтому уже не казалась такой хрупкой и нежной. В ней появился стержень. Огонь в глазах. Решимость в каждом движении. Возраст не сказался на ее лице: такая же молодая и красивая, розовощекая, ни одной морщинки.

В черных брюках и облегающей блузке с широкими рукавами. Алая помада на губах. Подведенные черным глаза. Увидь он ее на улице, может, и не узнал бы, настолько был уверен, что Робин давно умерла.

В руке сам собой возник кинжал. Деймонд вскочил, и его тут же схватили за предплечья Феликс и Офелия, чтобы удержать на месте.

— Ты знал⁈ — сквозь зубы спросил Деймонд, даже не поворачиваясь к Феликсу. Так и пялился на восставшую из мертвых суку, что посмела врать ему столько лет. На лице Робин наконец проявились эмоции. Отчаяние, капля страха, но больше всего там было вины. Дженсен взял ее за талию, с опаской глядя на сына.

— Я не знал, Деймонд. Клянусь. Я бы не предал тебя.

— Он правда не знал, — подтвердила Офелия. Хоть Деймонд верил Феликсу и так: он его друг. Давно. Лично вытаскивал его из петли, а потому ни за что бы не стал врать. — Знало только сообщество, но нам запретили рассказывать.Магией, Деймонд. Мы не могли. Никто. Пока нам не разрешили они оба.

Деймонд вырвался из хватки. Слил кинжал с кожей, вскинул руку, показывая, что драться не намерен. Подумав, вернул кинжал. Отдал

Они подошли друг к другу. Замерли посреди гостиной, утопая в солнечном свету. Бессмыслица. Сон. Е-ру-н-да!

— Это была моя идея, — мягко сказала Робин.

— Твой сын…

— Не от тебя. Я не дура, умею пользоваться магией, чтобы подтвердить отцовство. Он твой брат.

Деймонд нервно рассмеялся. В груди бушевало пламя, опасное и дикое, готовое вырваться в любую секунду. Чем дольше он думал, вспоминал, тем больнее становилось. Это же как сильно нужно было его возненавидеть, чтобы провернутьтакое⁈

Все вдруг встало на свои места. Так много людей — даже его мать! — просили забыть Робин, не лезть, не рыть, словно пес, чтобы выяснить, что случилось. А он — идиот! — не верил, продолжал мучить себя чувством вины, уверенный, что это он виновен в ее смерти.

— Я хотел предложить развод, — сказал он, отходя. Отвернулся к окну, запустил руку в волосы. Бессмыслица какая… может, ему что в чай подлили, чтобы вызвать галлюцинации? — Догадывался, что ты спишь с другим.

— Мне очень жаль. Я думала, так тебе будет проще пережить мой уход.

— Жаль⁈ Жаль⁈ Да ты сдурела⁈ — Деймонд взорвался. Все напряженно наблюдали, готовые разнимать драку, но пока не лезли. — Ты мертвой притворилась! Сердце замедлила, рискуя ребенком! В ведьмы подалась, рискуя ребенком! И все ради меня⁈ Думаешь, я идиот и поверю⁈ Что все это было не для того, чтобы приволочь меня к первому свитку⁈

— Я не хотела делать тебе больно! — заорала в ответ Робин. — Ты же весь такой правильный! Клятву он, мать вашу, дал! Давно любить перестал, но держался за меня, словно щенок брошенный! А я, может, впервые действительно полюбила!

— Да он в отцы тебе годится!

— Да плевать! Я люблю его!

— Надо было прийти и поговорить! По-го-во-рить! Прикинь⁈

— Не могла я!

— А спать смоимотцом смогла⁈ Как давно⁈

— Это уже не важно! Я люблю его! Ясно⁈

Они орали друг на друга, подходя все ближе. В итоге остановились, часто дыша, почти касались друг друга. Робин хоть и ниже ростом, но разъяренная казалась взбешенной пантерой, что могла съесть живьем.

— Не сделай я это, ты бы продолжал пытаться все исправить. Я хотела дождаться, когда ты найдешь другую.

— И снова молчала.

— Не успела. Вы сбежали? Помнишь?

— У тебя был шанс. Ты видела нас!

— Не хотела, чтобы все сообщество стало свидетелем твоего бешенства! Как ребенок!

Яд сочился из каждого ее слова. На что она так обижена? Неужто на то, что Деймонд посмел забыть ее и жениться на другой? Когда сама аж мертвой притворилась, чтобы избавиться от него⁈

— Не будь это твой отец… может… — Робин немного остыла. Гордо вскинула подбородок. — Ты бы не простил меня.

— Не прощу. Теперь я ненавижу тебя.

— Может, этого я и боялась. Твоей ненависти.

Деймонд сделал шаг назад, указал на Робин пальцем. Хотелось сжать ее шею, сломать, увидеть, как она превращается в пыль, доказывая, что перед ним стоит морок, и все это — глупейшая в мире шутка. Но он знал, что это правда. Бывшая женушка жива. Наблюдала, как он мучился и страдал, но молчала, упиваясь своим превосходством.

— Я чуть не повесился.

— Я знала, что Феликс тебя вытащит. Ты всегда любил его сильнее меня, знаешь?

— Не правда…

— Правда! Ты всегда выбирал встречи с ним, а не провести время со мной.

— Да потому что ты молчала! Думаешь, я не знал, что ты спишь с другим⁈ Стала холодной…

— Хватит. — Между ними встал Феликс. Первый, кто решился остановить это безумие. — Надо немного остыть. Вам обоим.

— Я в порядке…

— Идем со мной. — Откуда-то появилась Харпер. Нежно взяла его за руку и слабо потянула, оставляя ему право решить следовать за ней или нет. — Пожалуйста. Они никуда не уйдут.

Деймонд закрыл глаза. Вспомнил, что уже не тот брошенный мальчишка, который страдал по жене, не знал, что делать дальше и не мог найти силы продолжать жить.

У него новая жизнь. Жена, которую он до невозможности любит. И которая любит его в ответ.

Деймонд никогда так не любил Робин. Чувства к ней были наивны, совсем детскими. Но ее предательство раздирало все внутренности. Неужели было сложно сказать правду⁈ Он бы все понял и отпустил ее. Все было бы иначе.

Деймонд позволил Харпер увести его. Она завела его в одну из спален на втором этаже, закрыла дверь и обеспокоено посмотрела на него. Так настороженно, словно ждала, что он и на нее накинется.

— Я всегда рядом, Деймонд, — осторожно сказала она. — Всегда с тобой. Всегда, слышишь?

— Мы вроде выбрали «навечно»? — понуро ответил он, рухнул на кровать, ведь ноги не держали больше. Выдохнул весь воздух из легких, наивно веря, что станет легче.

Ярость утихала. Оставалась тихая, назойливая боль в груди и множество вопросов к самому себе, поиски недостатка в себе, из-за которого с ним посмели так поступить.

И тут Деймонд заплакал, столько чувств разом обрушилось на него. Позволил почувствовать себе облегчение, что Робин жива и нет его вины в ее казне. Однако облегчение смешивалось со злостью, что продолжала накатывать, словно волны, каждый раз, как он смел задать себе вопрос: за что? Почему?

Плевать, что она ушла к его отцу. Как она глупа, когда думала, что он не позволит этому случиться. Как плохо его знала, раз боялась его злости. Но совсем не плевать, что она предала и врала столько лет.

Он помнил, как сейчас, их встречу на острове Смерти. Наверняка живота у нее еще не было, но она все равно выбрала широкое платье. Не подпускала к себе, не отвечала на вопросы, лишь просила жить дальше и забыть ее. Твердила, что это был ее выбор. Позволила обнять себя всего раз, а потом силой вытолкала из отеля, вопя, что не желает его видеть.

Теперь-то ясно почему: даже ведьма не сумеет дольше пяти минут замедлять свое сердце, чтобы сойти за мертвую. Она боялась, что он все узнает. Поймет. И он был так глуп…

Харпер опустилась рядом, осторожно обняла, но Деймонд не сопротивлялся. Притянул ее к себе, заставил сесть к себе на колени, чтобы прижать к себе как можно крепче. Заплакал сильнее, не зная,

Кажется, Деймонд никогда себе не позволял быть таким уязвимым рядом с другими. Даже с Феликсом. Отец научил его быть сильным, никогда не показывать, как тяжело на самом деле. Но с Харпер… все стены рушатся.

— Это не твоя вина, слышишь? — Она отдалилась, требовательно схватила за подбородок, чтобы поймать взгляд. — Не смей винить себя!Еерешение.Еевыбор. Понял? Ты ни в чем не виноват. Ты не сделал ничего, чтобы заслужить подобное.

— Тебя же там не было, — мягко заметил он.

— Я знаю тебя, Деймонд. Знаю. Уж за три года выучила, как сильно ты умеешь любить и как относишься к своей семье.

— Может, я изменился. Да и не любил ее никогда так, как тебя.

Деймонд снова притянул Харпер к себе. Вжал в грудь, желая никогда не отпускать, поцеловал в макушку.

— Я же все равно твоя жена? — уточнила вдруг Харпер. Настолько неожиданно, что он удивлено вскинул брови. Ну, надо отдать должное: Харпер мастерски умеет его отвлекать. — Ну, если она жива, то… развода же не было.

— По всем документам она умерла. Никакой ритуал мы не проводили. А с тобой — да. Ты моя жена. Есть и будешь. Всегда. Да и она давно вышла замуж за другого. Так что… твою мать, а.

— На брате не срывайся. Он точно ни в чем не виноват.

— Не буду. Но она… не обещаю.

Харпер вызвала его кинжал, вернула, опасливо изучая реакцию. Но доверяет ему. Оставляет право принимать решения. Не стыдит за слезы.

Как же ему повезло!

— Я тебя очень люблю, — прошептал Деймонд. — Спасибо, что ты есть.

— Она нужна нам. Я понимаю, если ты не хочешь. Тогда найдем другую ведьму, — отчеканила Харпер. Напряглась, ожидая решения. Деймонд цокнул, сам не понимая, что надо сделать.

— Бал через два дня. Словно у нас есть выбор. Да и… восемь лет прошло, представляешь? Восемь.

— Убьем Кейлуса и больше не будет нужды с ней общаться.

Нехотя, но они вернулись ко всем. Деймонд не сводил глаз с бывшей жены, розовощекой, полной жизни.Счастливой.Святые небеса, пока он страдал, она строила новую жизнь, родила сына (а ему всегда говорила, что не готова, и раньше тридцати становиться мамой не желает), радовалась каждому дню.

— Вам надо поговорить, — заявил Феликс, взял Деймонда за плечо и притянул к себе. — Я понимаю, тебе сложно, но нам нужна ведьма. А Робин, как она сказала, занимает не последнее место в ковене, а сейчас ее и вовсе думают сделать верховной. Ну, после того, как я убил предыдущую.

— Я знаю. Знаю! — Деймонд собрался с силами. Заглушил эмоции, как сумел. — Не мальчишка. Справлюсь.

Деймонд и Робин ушли в кухню. Несмело сели друг напротив друга, но оба молчали. Он догадывался, что Феликс подслушивает, готовый примчатся их разнимать, если кто-то все же не выдержит напряжения. Что ж, это вполне вероятно.

— Твой отец был избранным до тебя. Не трудно догадаться, что ты будешь избранным, когда игра вновь начнется. — Робин отвернулась, опустила глаза, словно стыдилась смотреть на Деймонда. — Поэтому он вступил в сообщество. Кейлус обещал, что спасет твою жизнь любой ценой. Убьет не тебя, а другого избранного.

— И молчал, — процедил Деймонд. — И ты знала.

— Знала. И вступила в сообщество, чтобы спасти тебе жизнь. Мне Кейлус обещал то же, что и Дженсену. И твоей матери потом. Твоя мать долго держалась, но, когда поняла, что ты влюбился в Харпер и план с ее убийством… тоже вступила в сообщество. Ради тебя.

— Я не просил…

— Но еще я верю, — перебила Робин, — что это правильное решение: бороться за Мунфол. Я поверила словам Кейлуса, поняла, что хочу следовать за ним, сделать все, что в моих силах, чтобы остановить это безумие. Ты не пуп земли, Деймонд. Не для меня.

— И как давно ты спишь с моим отцом?

— Он мой муж сейчас. Законный муж и отец моего ребенка.

— Так как давно?

Робин пристыжено дернула плечами. Тряхнула головой, чтобы пряди волос упали на алеющие щеки.

— За три года до того, как ушла от тебя.

— Три года… ты три года врала мне.

— Я влюбилась.

— Я бы выслушал тебя. Отпустил бы!

— Не будь это твой отец…

— Замолчи.

Робин послушно умолкла, снова отвернулась, сведя брови вместе. Деймонд же сделал глубокий вдох. Пора заканчивать с этим фарсом, обсудить детали плана и разойтись. Убить Кейлуса и больше никогда не видеть друг друга. Хотя… брат. Пора познакомиться с мальчишкой и стать частью его жизни.

— Пойдем обсудим наш план.

— Наш план? Он у тебя есть? — ядовито спросила Робин, но закусила губу, видя его злой взгляд.

Деймонд подался к ней.

— У меня есть план. Я здесь главный. Либо ты слушаешься меня, либо я запру тебе в подвале, пока мы не убьем Кейлуса. Это ясно⁈

Робин лишь хмыкнула, но кокетливо склонила голову.

— Ты стал суровее, знаешь? Таким ты мне нравишься больше.

— И не вздумай цепляться к Харпер. За нее — убью.

— Да знаю я. Помню, как ты защищаешь семью.

— И ты больше не моя семья.

— Увы. Семья. Я жена твоего отца.

— И это не делает нас семьей.

Деймонд резко встал и вышел обратно в зал. Пора заканчивать с этим цирком.

Глава 7

Бал Сатаны

Деймонд наблюдал, как руки его матери порхали над травами, изящные пальцы выбирали нужные, растирали их в труху, чтобы высыпать в котел с искрящейся зеленой жидкостью. Едва полынь смешалась с зельем, то вспыхнуло, выкинуло фиолетовые искры и изменило цвет на розовый.

Он не видел мать три года, и теперь с печалью наблюдал, как она медленно начинает стареть. Нет, выглядит все еще прекрасно и явно моложе своего возраста, но начали появляться морщинки, стала чуть полнее. Волосы подстригла еще короче и теперь они едва закрывали уши, так еще и стали темнее: медного оттенка.

Тяжелый вздох. Деймонд потер переносицу. Он не хотел впутывать Изабеллу в эту историю,

— Давно ты знаешь? Про Робин? — спросил Деймонд. Он не хотел знать ответ, всеми силами сдерживался, чтобы вопрос не вырвался из потаенных недр его души. Не выдержал.

— Узнала, как вступила в сообщество. Может, пару дней спустя.

— Разумеется, — с горечью ответил Деймонд. Изабелла вылила из флакона жидкость в котел.

— Я бы рассказала, но вы с Харпер сбежали, и даже забыли со мной попрощаться.

— Так вышло. Прости. — Они действительно не попрощались, но почти сразу к Изабелле пришел Феликс, чтобы объяснить, что произошло. Он же иногда навещал ее, чтобы передавать простые вести: с Деймондом и Харпер все хорошо. Живы. Счастливы. Бросать мать в неизвестности он бы не посмел.

— Нет, я понимаю тебя… но все же… — Изабелла вытерла руки о полотенце, накрыла котел крышкой и села рядом с сыном. — Мы поругались с ней и довольно сильно. Робин всегда мне нравилась, ты же знаешь, но то, как она поступила с тобой — отвратительно. Я ей это не простила.

Робин, сидящая на диване у окна, вздрогнула, со всем недовольством захлопнула книгу. Хлопок заставил всех вздрогнуть.

— Мы все работали на общую идею. Мы все хотели одного — спасти задницу Деймонда. Каждому пришлось принять трудные решения.

— А всего-то надо было спросить меня, нужны ли мне эти «жертвы»⁈ — вскипел Деймонд. — Предупредить меня, что с вероятность в 99%, второй избранный — я!

— Мне запретил Кейлус, — ответил Дженсен, садясь рядом с Робин. — Магией.

— Я берегла твою психику, — гордо вскинула подбородок Изабелла.

— А я не знала, как уйти от тебя, — честно сказала Робин. — Не бойся, твоя мать уже знатно меня потрепала. Драться не умеет, но после того зелья я неделю провела на унитазе…

Изабелла пожала плечами, но не сдержала довольную улыбку. Деймонд зажмурился, пытаясь остудиться. Он злился. Тонул в гневе. Отчаянии. Абсолютно запутался в происходящем. Осталось два островка разумности в этом океане безумия: Харпер и Феликс. И они наконец подали голоса.

— Когда они петь и танцевать начнут? — спросила Харпер. — Включить вам индийскую музыку? Раз уж мы попади в глупый индийский фильм? Как скоро у кого-нибудь найдется потерянный при рождении близнец? Может, у меня есть сестра?

— О, хороша идея! Уже ищу подходящую музыку… — Феликс потыкал в экран телефона, и из колонки заиграла песня из фильма «Танцор диско». — Джимми-Джимми! Ача-ача!

Феликс закружил по залу, виляя бедрами. Пытался заставить всех танцевать с ним, но все устало мотали головами, хоть напряжение и заметно спало. Вскоре все расслабились, улыбались, наблюдая за стараниями танцора диско.

Даже Деймонд сумел немного отпустить злость.

На следующий день кипела подготовка к балу и ритуалу. Волновались, пытались убедить Офелию, что ей стоит сидеть дома, но выходило не очень, поэтому Харпер на полном серьезе предложила запереть ее в подвале. Увы, полу-грех в состоянии взломать их заклятия и замки. Значит, остается надеяться на ее благоразумность.

Днем Деймонд вышел из ванной, застегивая пуговки на манжетах рубашки и восхищенно замер. Харпер стояла у зеркала, разглядывала себя, настолько потрясающая, что он потерял дар речи, возможность дышать и думать. Как же ей идет старомодный стиль и пышное платье!

— Ты невероятна, — выдохнул он, подходя ближе. Взялся за завязки ее корсета на спине. — Как же тебе идет это платье.

— Вот только как этот корсет шнуровать…

— Я умею. — Деймонд потянул завязки на себя, начиная долгий процесс. Харпер вскинула брови, ловя его взгляд в зеркале. — Подобные балы обычное дело в Мунфоле. Дресс-код всегда один: длинные платья, корсеты, костюмы и смокинги. Служанки у нас редкость, так что обязанность помогать жене одеваться ложится на плечи мужа. Меня подготовили быть хорошим мужем, веснушка.

— О, я заметила. — Харпер шумно выдохнула, схватилась за грудь. — Мой лорд, ты же помнишь, что мне необходимо дышать?

— Не в этом платье, любимая.

— А еще драться с Кейлусом.

— Драться буду я. Не ты.

Деймонд снова затянул завязки, но все же немного их ослабил, жалея жену. Дышать и правда очень важно. Он продолжал шнуровать корсет, идя сверху вниз, чтобы выделить талию Харпер. Сегодня она завила красные волосы и собрала их в высокую прическу, оставив несколько прядей у лица. Украсила блестками и голубыми цветочками в тон одеяния.

Платье состояло из корсета без бретелек, в котором грудь выглядела настолько совершенно, что идти на бал не хотелось вовсе. Остаться бы тут, да любоваться женой… Он украшался бусинами и пайетками. Длинная и пышная юбка в несколько слоев струилась до пола, расходилась воланами и мерцала при каждом движении, ведь была зачарована. Белая вышивка украшала струящуюся ткань, разлетелась узорами в виде цветов.

— Ты тоже красив, словно бог, — сказала Харпер, продолжая любоваться мужем в отражении.

— Я еще не до конца оделся, — хмыкнул Деймонд.

— Уже красив. Всегда красив.

Деймонд закончил шнуровку, и Харпер скорее повернулась к нему. Положила руки на его плечи, заглянула в глаза и широко улыбнулась.

— Офелия проберется на бал, — сказала она, заметно расстроилась, настолько переживала, что и эта беременность подруги закончится плачевно.

— Скорее всего. Повезет, Кейлус ее не заметит. Людей много… она близко к нему не подойдет.

— Уверен?

— Нет.

Деймонд надел жилетку: голубую, в тон платья жены, затем пиджак. Придирчиво оглядел себя в зеркале: нет, до красоты Харпер ему как пешком до мира Солнца. Пригладил кудри, которые сегодня особенно отказывались его слушаться.

В дверь постучали, и в проеме показался Феликс. Тоже в костюме, но бордового цвета, величественный и искрящийся красотой. Этот всегда сумеет перещеголять всех.

— Ох, уля-ля-ля! Золотце, ты невероятна! И почему мы раньше не ходили вместе на балы? — Феликс взял Харпер за руку, заставил ее покружиться, чтобы блестки на платье засияли и разлетелись по комнате.

— Потому что мы проводили свои три медовых года в Паттайе, — серьезно ответила Харпер. — Но мне тоже нравится. Деймонд, теперь мы будем ходить на все балы!

— Как скажешь, — пожал плечами он. Подобные мероприятия он не любит, но если каждый раз сумеет любоваться женой в такой одежде…. А потом еще и раздевать ее… Он согласен на все. Да и ему нравится

— Нам пора, а то опоздаем. Гости начинают собираться, — сказал Феликс.

Бал проходил в замке Тейлор в центральном районе Небесного города. Он не уступал по роскошеству замку Кейлуса, только был более современным и светлым. Весна подходила к своей кульминации, поэтому огромную территорию с фонтанами и статуями, украшали цветущие кусты и деревья. Благоухали вишни и яблони, радовали глаза и розы, над которыми постаралась Лето, заставляя зацвести раньше срока.

Харпер, Деймонд и Феликс поднялись по ступенькам на крыльцо с белыми перилами и мягкой мебелью. Прошли сквозь двойные высокие двери и очутились в огромном фойе. Из главного зала доносилась музыка, всюду сновали слуги и гости. Впереди ждала массивная широкая лестница, покрытая изумрудно-зелеными ковриками. А второй этаж тут же втянул в пиршество. Грех отправился готовиться к своему номеру, а Харпер и Деймонд присоединились к гостям.

Украшения поражали. Трехлетие новой Природы решили отметить пышно и пафосно. Колонны тянулись к высокому потолку в несколько уровней, их обвивали разные цветы и растения: постарались Весна и Лето. Окна с фресками прятались за тюлями и массивными шторами, у них стояли столы с закусками и напитками. Меж нарядных гостей сновали слуги, которые предлагали каждому шампанское.

Деймонд оглядывал приглашенных, здоровался с лордами и леди, ведь и сам оставался лордом, хоть и давно перестал исполнять свои обязанности. Вскоре нашел взглядом отца и Робин. Они отлично смотрелись вместе, даже разница в возрасте не бросалась в глаза. Бывшая женушка выбрала платье по фигуре, что струилось до пола. Разрез на ноге не сковывал движения, что хорошо: Робин еще убивать сегодня Кейлуса.

Дженсен надел костюм с галстуком в тон платья жены. Вспомнил про расческу! Поэтому сегодня его волосы были прямыми и лишь слегка завивались у самых плеч. Заметив сына, он коротко кивнул, залюбовался Харпер, а Деймонд вдруг заревновал. Паршивец уже увел у него одну жену! Вторую он точно не отдаст. Никому не отдаст. Харпер — его. Навсегда. До последнего его вздоха!

Стыдясь новой волны злости, Деймонд выставил локоть, предлагая Харпер взять его под руку. Она не спорила, искренне наслаждалась происходящим, любовалась украшениями зала, слушала живых музыкантов, что заняли небольшую сцену в центре меж колонн. Изучала наряды гостей горящими глазами и, кажется, совершенно забыла о цели их прихода сюда. Может, это не плохо. Деймонд вообще предлагал не включать ее в план, настолько волновался, что с ней что-нибудь произойдет. Не простит же себя. Да и жить без нее не хочет. Сможет. Ноне хочет.

— А вот и Лав, — хмыкнул Деймонд, находя Блуд в толпе. Сегодня она оделась куда скромнее, чем обычно (иначе ее бы не пустили на бал), но даже в длинном платье сумела выделить упругую пышную грудь, которая почти вываливалась из корсета. Два длинных разреза на юбке оголяли ноги, привлекая внимание мужчин. Все знали, кто Лав. Все знали, что она не просто не откажет, но и пришла сюда, чтобы найти того, с кем сумеет развлечься. — Познакомимся?

— С Блудом? Ты спятил! — шикнула Харпер, но послушно пошла к греху.

— Она знает, что значит слово «нет», чувствует, когда перегибает и просто уходит. Ей нужно восхищение, ответная симпатия, похоть. Но не отвращение.

Лав встрепенулась, едва к ней подошли влюбленные, облизала губы, втягивая носом чужую энергию. Развратно выпятила грудь, и корсет сполз еще ниже. Миллиметр — оголятся соски.

— Моя жена, — представил Деймонд. — Харпер Ванклифф.

— О, наконец! Столько слышала, как ты страдал… — Лав без смущения провела по щеке покрасневшей Харпер, кокетливо улыбнулась. — Вижу, проблем у вас нет. Но со мной всегда горячее…

— Слышала, ты выбрала сторону Феликса, — перебила Харпер. — Мы тебе очень благодарны, что ты согласилась нам помочь с ритуалом.

— Как иначе? — возбуждение потухло в глазах Лав. Она собралась, стала уверенной и дерзкой. Она не знала про их план убить Кейлуса, но наверняка догадывалась, что тому осталось недолго. — Я люблю Мунфол всей душой, да и кто знает, выживу ли я после обрушения небес.

К ним подошли Зима и Осень. Оба в строгих костюмах, от Колда шел мороз, хоть и не такой сильный, как в его пору. Весной и летом и он немного ослабевал. Мощный и большой, словно гора, он склонил голову перед Деймондом, поцеловал руку Харпер. Самайн, как и всегда, был весел и предпочитал забавы серьезным делам. До его поры далеко, но рыжеволосый парень, тощий и долговязый, не отчаивался, радовался каждому времени года и всему, что преподносила ему жизнь.

— Это Самайн, Осень. — Деймонд приобнял Харпер за талию. — Моя жена, Харпер Ванклифф.

— Рад, что вы вернулись, — сказал Колд, кинул недовольный взгляд на Самайна, который схватил два фужера с шампанским с подноса проходящего мимо официанта, не забывая вилять бедрами в такт живой музыки. — Феликс сказал, что вы намерены уничтожить свитки. Мы обсудили это с другими Временами года и Тейлор, и готовы предоставить вам всю необходимую поддержку.

— Благодарю, — склонил голову Деймонд. Может, Колд и был ему считай, что дядюшка, так часто они виделись раньше, но все равно оставался королем, правителем земли Зимы. — Мы ждем, когда откроется проход к озеру. Раньше, увы, свитки нам не собрать.

— Знаю-знаю, сынок. — Колд положил руку на плечо Деймонда, наклонился к нему и шепнул: — Знаю, что вы задумали. Помогать не стану, но это правильное решение.

Лав нашла себе жертву и вовсю крутилась вокруг Самайна. Отняла у него один из бокалов, флиртовала и мило щебетала. Осень ничего не смущало, а дело до чего-либо кроме груди красавицы ему не было. Колд устало вздохнул, схватил того за локоть и потащил за собой, бубня что-то вроде «дитя малое». Лав последовала за ними, не забыв послать воздушный поцелуй Харпер.

— Самайну всего триста лет, — пояснил Деймонд. — Поведение соответствующее.

— Ну, при виде Лав у многих крышу снесет, — кивнула Харпер, повернулась к Деймонду и игриво закусила губу. — Ты с такой гордостью представляешь всем меня своей женой.

— Потому что я горд, что ты моя жена. — Он притянул ее к себе за талию, выдохнул в губы: — Потому что лучшая девушка в обоих мирах выбрала меня и каждый день обещает быть моей.

— Трудно устоять, когда тебя зовет замуж сам лорд, — подмигнула Харпер.

Внимание гостей приковала к себе хозяйка вечера.

Все склонили головы, дождались, когда Тейлор вскинула руку, приветствуя собравшихся. Она прошествовала по залу, здоровалась с гостями, всем мило улыбалась, немного смущаясь всеобщего внимания.

— И ей всего три года? — с изумлением спросила Харпер.

— Именно. Она пока не в состоянии самостоятельно править, потому что еще не понимает, что значит быть человеком. Психика не окрепла, бездушное тело путается в эмоциях.

— Поэтому с ней рядом Голд. И другие Времена года. Да? Все же хорошо?

— Не в первый раз, веснушка. Они разберутся. Мунфол в надежных руках.

— Она копия Тейлор Свифт, — заявила Харпер, не сводя восхищенно взгляда с Природы. — Может, споет All Too Well? Десятиминутную версию?

— Ту самую, на которую ты словила гиперфиксацию аж на год? И мы слушали ее так часто, что даже я выучил весь текст? — рассмеялся Деймонд, но не спорил: Природа и правда лицом похожа на знаменитую певицу, хоть фигурой и значительно отличается, ведь куда крупнее и пышнее.

— Хорошая песня, — пожала плечами Харпер и обернулась к сцене, ведь началась официальная часть.

На сцену вышла сама Тейлор в сопровождении всех Времен года. Лето и Весна стояли под руки с Зимой и Осенью. Все красивые и статные, каждый олицетворял свою стихию, манил к себе волшебством и мощью. Они поприветствовали гостей, поблагодарили, что те согласились провести этот вечер с ними, и отдали пространство музыкантам.

Вечер начался с чарующей музыки, что проникала к душе, затрагивала самые потаенные участки, чтобы поделиться магией. А затем показался и Феликс, который мигом приковал к себе всеобщее внимание. Под бурные овации он исполнил несколько песен в джазовом стиле. Красивые девушки в блестящих костюмах с жилетками и короткими юбками танцевали вокруг него, заводили публику и отбирали последние капли смущения у людей.

— Твою мать, а, — сказала вдруг Харпер, разглядев кого-то у входа. Деймонд повернулся. Понял, почему она так недовольна.

— Как думаешь, если я убью его на глазах у всех — меня казнят? Или простят, соглашаясь, что я исполняю свои обязанности лорда?

— Мы не можем его убить, — устало напомнила Харпер, направляясь к Дэну в черном костюме. Тот вздрогнул, понимая, что его рассекретили, жадно оглядел Харпер, завис на ее декольте, вызывая злость Деймонда. — Спятил?

— Кто-то должен заболтать Кейлуса во время ритуала ведьм, чтобы он не понял, что его ослабляют, — выпалил Дэн, дернулся от Деймонда, едва тот все же занес кулак, но только чтобы припугнуть.

— Держи язык за зубами! — шикнула Харпер, хватая бывшего за воротник рубашки. Они далеко от основной массы гостей, что тянулась к Феликсу и его шоу, но все равно мимо сновали люди.

— Ты потрясающе красива сегодня, — пробормотал Дэн.

— И это моя задача заболтать Кейлуса!

— Теперь моя! Мы решили тобой не рисковать.

— «Мы»?

— Я и Офелия! Представь себе, у нас тоже есть свое мнение!

Харпер хотела продолжить спор, но Деймонд вскинул руку. Феликс закончил выступление и попрощался с публикой, представил следующих исполнителей: знаменитую группу Мунфола. Совсем скоро настанет черед ведьм.

— Пусть делает, что хочет, — подвел итог Деймонд. — Сдохнет — нам же лучше.

— Или сдаст нас, ведь труслив…

— Я не сдам!

Деймонд взял Харпер за руку и повел обратно к сцене. Подальше от Дэна, его идиотского выражения лица и желания влезть туда, куда не просят. Может, и не плохо, что теперь не Харпер придется заговаривать зубы Кейлусу, но… Он почти врезался в Робин, настолько погрузился в собственные мысли. Та резко повернулась к нему, выдавила улыбку. Оценила взглядом Харпер и хмыкнула.

— Вот-вот будет ритуал ведьм, — сказала Робин. — Вы точно не передумали?

— Не передумали, — серьезно ответил Деймонд. Вздрогнул, ведь на его плечо легла тяжелая рука, а чужой гнев проник к душе, требовательно сжал, опаляя холодным счастьем.

— Наконец ты узнал. — Ледяной тон Кейлуса царапал и обжигал. — Как же долго я ждал, чтобы увидеть твою реакцию. И как же сладок теперь твой гнев!

— Я бы предпочел не обсуждать с тобой свою личную жизнь, — сквозь зубы сказал Деймонд, но пытался выпустить свой ярость наружу всеми силами: надо дать паршивцу то, что он хочет, чтобы усыпить его бдительность.

— Даже драки не было, — сказала Харпер, подаваясь к Кейлусу. Собранная и уверенная, она была готова отвлекать его внимание всеми силами, забалтывать до победного конца, хоть сначала и немало испугалась, понимая, какая задача ей досталась.

— Но орали они друг на другу знатно, — добавил Дженсен. — Прощу прощения, моей жене следует проверить готовы ли ведьмы к выступлению. Робин избрана новой верховной.

— Слышал-слышал, — процедил Кейлус. — Помню, что давал свободу ведьмам, но не помню, когда разрешил им самостоятельно выбирать верховных.

— Так решила Кэт: я ходила к ней на остров Смерти. И ты сам убил нашу сестру, — напомнила Робин, пока Кейлус даже не догадывался, что своим глупым рвением затянуть Деймонда и Харпер в сообщество, он направил весь гнев ведьм на себя. Ковен не пришлось уговаривать или умолять о помощи. Они сами хотели отомстить Гневу за то, что их бывшую верховную так глупо убили.

— Это был Феликс, — ответил Кейлус.

— Потому что ему пришлось защищать нас, — парировала Харпер, повернулась к дверям, ведь в зал начали заходить ведьмы в длинных изумрудных плащах. Поняла, как и Деймонд, что Робин не успела уйти, поэтому указала на Дэна, который пугливо переступал с ноги на ногу у окна. — Дэн!

— Щенок? — усмехнулся Кейлус. — Что ж, пойду пообщаюсь с ним. Давно никого не убивал.

Подошел Феликс, заметил, куда направлялся Кейлус, и выругался. Размял шею, задумался всего на секунду и отправился за братом, давая сигнал Деймонду, чтобы он пока не подходил. Робин и Дженсен все же покинули зал, чтобы подготовиться к главному моменту.

Ведьмы вышли в центр и начали ритуал. То, что выглядело,

Свет приглушили, шторы отрезали дневной свет, отдавая всех во власть ковена. Ведьмы двигались, как слаженный организм, танцевали парами, пока их плащи развевались и струились, словно изумрудное море. Некоторые вышли с барабанами, чтобы задать ритм. Фольклорные мотивы сливались с громкими шагами ведьм, наигрывали в такт движений языков пламени от нескольких костров, что развели прямо посреди зала.

О, луна, в ночи златой,

Взор свой хладный на нас устреми,

Сквозь туман, сквозь мрак вековой,

Силу древнюю нам яви.

Лес безмолвный, дух первозданный,

Отвори врата тьмы туманной.

Внемли зову, внемли клятве,

Прими дар в ночной расплате.

Дикий танец заставил всех замереть, не отрывая глаз, наблюдать за действием. Голоса ведьм сплелись воедино, чтобы вывернуть каждого наизнанку, подчинить себе и магии мертвых, что вскрывала пороки и страхи, сжимала сердца, забирая под свой вечный контроль. Воздух искрился и мерцал, тут и там вспыхивали яркие огоньки, словно мотыльки.

Ветви шепчут, ветер поёт,

Ночь нам тайны передаёт.

Лес и луна, в час ночной,

Благослови наш род святой.

Как дикие кошки, ведьмы грациозно танцевали вокруг костров, напевая заклятие, что разносилось по залу древней мелодией. Темнота окончательно их поглотила, оставляя только ковен и их песню, что затихала, превращалась в дикий шепот. Казалось, они перенеслись в ночной лес в полнолуние, когда замирает весь мир, чтобы наполнить тебя магией.

Деймонд оглянулся на Кейлуса и немного расслабился: Дэн и Феликс отлично справлялись с задачей, ведь тот не обращал внимание на обряд ведьм вовсе, лишь упивался радостью, властью над несчастным парнем, что тряся при его виде.

— После хватай Дэна, вместе идите к Временам года и Тейлор, — велел Деймонд.

— По плану я одна…

— Возьми и его. Мне так будет спокойнее.

Харпер несмело кивнула, потерла грудь, и он знал почему: да, магия направлена на Кейлуса, но каждый сейчас подчинен древней музыке, чувствует ее дикую и опасную силу, что, словно лапа зверя, пытается утащить в свои дебри. У Деймонда и самого начала кружиться голова, а сердце бешено стучало, поддаваясь ритму заклятия.

Пламя рвёт тьму, рвёт, рвёт, рвёт.

Костры рычат, искры в полёт,

Кровь на земле — наш обет, наш обет.

Кровь течёт, в землю уйдёт,

Лес взамен силу нам даст, даст, даст.

— Пора. — Деймонд чмокнул Харпер в щеку и отправился к Кейлусу.

Гнев вдруг и сам схватился за грудь, изумленно распахнул глаза, осознавая, что происходит, но выпустить поток не успел. Осел на стол, а под руки его подхватили Феликс и Дэн. Напитки и закуски полетели на пол, а Кейлус ослабил галстук, нервно озирался, пытаясь найти помощь. Однако никто не обращал на него внимания, так все были заворожены представлением ведьм.

— Иди к Харпер, — велел Деймонд. Дэн послушно рванул к бывшей, что уже пробиралась к правителям, чтобы отвлечь их внимание. Ведьмы завершали свой номер, а игра на барабанах стала максимально агрессивной, языки пламени доставали до потолка, а заклятие превратилось в пение диких птиц.

— Вы не сможете, — прошипел Кейлус, едва ворочая языком. — Не меня…

— Уже смогли, — ответил Феликс.

Вместе с Деймондом они потащили ослабленного Кейлуса к двери в другой стороне зала. Обряд почти закончился, значит, скоро люди перестанут обращать все внимание на ведьм, и могут заметить странную процессию.

Деймонд нервно обернулся, заметил, как Харпер схватила за локоть Тейлор и повернула ее в другую сторону, что-то увлеченно рассказывая, чтобы не дать ей заметить, как волокут Кейлуса.

О, луна, венец небес,

Даруй власть, укрой от бед.

Лес и пламя, кровь и тьма —

В нас проснётся сила сама.

Еще несколько шагов. Последние удары в барабаны… шторы резко разъехались, возвращая дневной свет. Деймонд и Феликс добрались до нужной двери и скрылись в спасительной тишине коридора.

— Он быстро вернет силы, — напомнил Феликс.

— Верну… — шипел Кейлус, чудом переставляя ноги. — И убью… всех… каждого!..

— Начни с себя, — посоветовал Деймонд, ногой открыл дверь нужного кабинета и пихнул Кейлуса внутрь.

Робин и Дженсен не теряли времени. Скрутили ковер в небольшом помещении с письменным столом и массивным столом, поставили его к стене в проеме меж книжных шкафов. На ламинате солью выложили круг и начертили нужные символы древнего языка: мунийского.

Феликс усадил Кейлуса в круг, тот замычал, глаза его закатились: сила ритуала достигла своего пика, «умертвила» поток греха. Значит, у них осталось не больше пяти минут, ведь после Гнев начнет стремительно возвращать силы.

Робин вызывала кинжал и провела по ладони, схватила Кейлуса за волосы и потянула на себя, оставаясь за его спиной. Дженсен влил в его глотку зелье, что подготовила Изабелла: его задача направить всю магию мертвых на поток Гнева.

— Хотела бы, чтобы ты сдох в мучениях, — прошипела Робин. — Но хотя бы просто убью. За себя. Свою семью. И сестру! Мы, ведьмы, всегда защищаем друг друга!

Свечи вспыхнули, озаряя полумрак кабинета. Соль пришла в движение, зашипела, смешиваясь с кровью ведьмы, что обращалась к самым темным и отвратительным участкам мира. Напитывала пространство мраком. Страхом.Смертью.

Кейлус начал приходить в себя. Стиснул зубы, борясь. Дженсен и Феликс схватили его, чтобы удержать, пока Робин мазала его лицо своей кровью. Разжала губы, заставила выпить несколько капель.

Дверь резко отворилась, и в кабинет ворвались Харпер и Колд. Зима с легкой улыбкой сложил руки на груди, довольно оглядывал, как Робин окропляет кинжал своей кровью, бормоча заклятие, от которого в кабинет ворвался ветер, закружил пыль, заставляя ту гореть и сиять.

— Не мог пропустить такое зрелище, — заявил Колд. — Не бойся, вас никто не накажет.

— Я не говорила, отвлекала как могла, — тихо сказала Харпер, и Деймонд притянул ее к себе, поцеловал в макушку.

— Ты умница, веснушка, — прошептал он ей.

А потом все пошло прахом. В момент, когда Робин готовилась всадить кинжал в сердце греха, заканчивая заклятие, Кейлус резко вырвался и встал.

— Меня⁈ Убить⁈ — взревел он. Черный поток взвился в их ногах, заискрил, превращаясь в змей, что бросились к каждому, кто там находился.

— Один на один, брат, — заявил Феликс, вызывая меч. Пошел в атаку, которую тут же отразил Кейлус.

Дженсен уволок обессиленную Робин подальше от

Деймонд толкнул Харпер за себя, вызвал меч, готовый защищать, но Кейлус был занят братом.

— Сынок, дай им сразиться, — заметил Колд, что так и не шелохнулся. — Это дело грехов. Все мы понимаем, кто станет их лидером после всего: тот, кто победит сейчас.

Деймонд едва сдерживался, чтобы не рвануть на помощь лучшему другу, но знал, что сделает только хуже. Колд прав: людям не выстоять против грехов. Это битва бездушных созданий.

Феликс и Кейлус кружили по комнате. Использовали мечи и потоки. Бились яростно, на смерть, вот только убить друг друга не могли, лишь покалечить настолько, что один из них потеряет сознание. То один, то другой оказывались в проигрышной ситуации, но в итоге находили выход и силы продолжать бороться. И все продолжалось.

— Нам не надо помочь? — спросила Харпер, взволновано наблюдая за сражением.

— У Феликса все под контролем, — ответил Деймонд и не сдержал гордой улыбки. Друг достал Кейлуса, рассек ему грудь. На рубашке заалели пятна, Гнев покачнулся, стиснул зубы. Ярость горела в его глазах, губы изогнулись в дикой улыбке. Он не сдавался даже сейчас, когда его поток совсем ослаб, настолько он устал, столько крови потерял.

— Прости, брат. — Феликс схватил Кейлуса за руку и отсек у самого плеча. Кейлус взревел от боли, его поток взвихрился до потолка, но потух — вся его мощь сейчас направлена на тело, которому требовалось серьезное восстановление. — Ты сам виноват, что мне пришлось это сделать.

Феликс отсек Кейлусу вторую руку. Толкнул его обратно в круг, и Гнев упал на колени. Из ран и обрубков лилась кровь, пачкая белую соль. Феликс вытер губу, потом заметил, что у него сломан нос и вернул его на место. Харпер вздрогнула, слыша хруст.

— Ну? Пора! — известил Феликс, отходя к стене. Чуть не упал, обессиленный после сражения.

В комнату ворвалась Офелия в черном приталенном платье. С болью посмотрела на отца, закусила алую губу, но потом тряхнула головой и собралась с силами.

— Я беременна, папочка. — Она присела рядом с Кейлусом. Глаза того изумленно расширились, и сейчас он напоминал уставшего от жизни и изъеденного болезнью старика, но никак не опасного греха. — От Дэна, кстати. Выбрала его, чтобы увидеть непонимание и отчаяние в твоих глазах.

Офелия провела по щеке Кейлуса, тот зарычал от злости.

— Я ненавижу тебя. Знай: это я решила убить тебя. Они все здесь, потому что я решила тебя убить.

Робин передала кинжал Офелии, и жену тут же подхватил на руки Дженсен, настолько она ослабла.

— Просто вонзи в сердце, — тихо сказала Робин. — Все сделано.

Офелия взвесила оружие в руке. Встретилась взглядом с отцом в последний раз. Он понял, что она не шутит, понял, что его жизненный путь подошел к концу. Никакого страха, лишь… смирение.

— Будь лучшим родителем, чем я, — с трудом вымолвил Кейлус.

— Буду. — Офелия вонзила кинжал в сердце отца.

Кейлус дрогнул последний раз и… превратился в черный дым. Распался на атомы, частички магии, что вскоре создадут новое тело и личность, родив на свет следующего Гнева.

Свечи резко потухли, оставляя всех в тишине и безмолвном ужасе. Одежда Кейлуса опала на пол, в лужи крови и соль. Больше от него ничего не осталось.

Деймонд дрогнул, ощущая боль в ладони. Старый шрам мигом затянулся: его сделка с Кейлусом расторгнута. Он свободен.

Глава 8

Холода

Харпер нервно стучала пальцами по длинному столу, оглядывая собравшихся в одном из залов для совещаний в замке Тейлор. Уже не в праздничной одежде, но все еще с макияжем и прическами, ведь прошло не больше часа после убийства Кейлуса. Она поймала взгляд Офелии, та тут же отвернулась, всем видом показывая, что ей все равно.

Как она держится? Вопрос интересный. Харпер кинулась успокаивать ее истерику, едва все случилось. Офелия дала себе пять минут. Позволяла себя обнимать, гладить по голове, верила словам, что она все сделала правильно. А потом мигом надела маску, собралась с силами, чтобы никому не показать, как ей больно и тяжело на самом деле. Что бы Офелия не говорила, как бы не успела возненавидеть отца, она все еще оставалась его дочерью, все еще помнила детство и столетие, которое он всегда был рядом. Любил, как умел без души, поддерживал и заботился. Даже детей не давал ей рожать, ведь… берег от ошибки. Странным, невероятно жестокий способом, но ведь берег.

Харпер застегнула розовый худи, ведь после пережитых эмоций, постоянно кидало в дрожь. Нервно провела по ногам в джинсах, нахмурилась, начиная злиться. Сколько можно совещаться⁈ Давайте им просто скажут о наказании, поощрении или… что там еще можно с ними сделать теперь? Казнить? Отнять титулы? Кинуть в пещеру, где таится озеро Утраченных слез, чтобы они «развлекались» там до момента, когда можно будет забрать свиток?

Деймонд сидел рядом. Хмурый и уставший. Такой задумчивый, что, казалось, вовсе не замечал никого вокруг. Дженсен отпаивал Робин зельями, ведь та отдала все силы во время ритуала.

Феликс расхаживал по залу. Раны и синяки зажили, о случившемся напоминали взъерошенные волосы и кровь на одежде, ведь он не переоделся.

Солнце медленно уходило за горизонт, погружая зал для собраний в сумерки. Свет медленно сменялся на золотисто-розовый. Становилось темнее и темнее, но никто не решался зажечь свет. Словно подкрадывающаяся темнота могла укрыть их от невзгод, которые они навлекли на себя, решив убить одного из грехов.

Все обернулись, когда в зал вошел статный мужчина в старомодном костюме. Высокий, мускулистый, но годы отражались в его темных глазах, морщинах и седых волосах. Однако он держал гордую осанку, уверенно шагая по направлению к избранным.

— Благодарю, что пришел, — сказал Феликс и подал руку Голду. Смертному греху Алчности.

— Вы убили Кейлуса. Мы с Тейлор вам очень благодарны за это. — Голд обвел взглядом собравшихся, нахмурился. — Вон все, кроме избранных.

— Но… — начала было Робин, но заметила холодный взгляд Голда, его сжатые кулаки, ощутила горячий поток и склонила голову.

Нехотя, но вскоре из зала вышли лишние люди. Офелия долго оглядывалась, шла так медленно, словно верила, что про нее забудут, но Голд дождался, пока дверь не была плотно закрыта.

— Полагаю,

— Катакомбы… хм, умно, — сказал Деймонд. — Мало того, что мир Солнца, где магии меньше, значит, и магия самого свитка была приглушена, так еще и кости мертвых ее впитывали в себя.

— Очевидно, — кивнул Голд. Холодный, собранный, казалось, он не испытывает эмоции вовсе. Становилось все темнее, потому тени делали черты его лица суровее, выделяли морщины.

— И что вы получили? — не сдержалась Харпер. — Ну, взамен? По условиям сделки?

— Деньги, разумеется, — сухо ответил Голд. Харпер нахмурилась: наверняка, у него уже есть триллионы, а то и больше, куда еще? Алчность, что б его… — А еще покой и неприкосновенность. Я стар, мне не интересно участвовать в глупых играх. Все, чего хочу, прожить то, что мне осталось.

— Ему уже две с половиной тысячи, — пояснил Деймонд, видя непонимающий взгляд Харпер. Она шумно выдохнула: до трех тысяч никто из грехов не дотягивает. Может, Голд проживет еще и долго по человеческим меркам, но по меркам бездушного существа ему осталось совсем ничего.

— Но ты был правой рукой Фреи. Теперь Тейлор. Это тихая пенсия? — усомнилась Харпер.

— Это правое дело. Фрея была мне, как дочь.

— Почему она ушла так рано?

— Говорят, Смерть устала нести свое бремя. Ее плечи более не выдерживают вес Отколотых островов. Фрея ушла первой, ведь была сильнейшей из нас, как Природа.

— Дверь открыл ты, верно? — сказал Деймонд.

— Верно. Просьба Фреи. Да и я сам решил, что это будет удобно. Увы, все удалось не до конца, но я уже почти решил загадку. Надеюсь, сумею скоро открыть Дверь навсегда. Помощь не требуется, лорд Ванклифф, — осадил Голд, стоило Деймонду открыть рот. — Ваше дело свитки. Феликс просит принять участие в ритуале по их уничтожению. Я согласен, но помогать как-либо иначе не собираюсь.

— Мы справимся. Спасибо. — Деймонд сложил руки на груди, задумчиво оглядел Голда, но все же сказал: — Мы просим амнистии для ведьм. Они помогли нам убить Кейлуса. Они заслужили.

— Для себя амнистии не просите, смотрю? — усмехнулся Голд. — Феликс успел рассказать, что Кейлус против вашей воли пытался втянуть вас в его сообщество. Да и про Офелию рассказал. В сложившихся обстоятельствах вы еще долго думали, прежде чем убить его. А про ведьм мы уже все решили с Тейлор и малым советом. — Голд свел густые брови вместе, а Харпер нервно закусила губу: ведьмам не понравятся их условия. — Но им придется подчиняться законам. Официально зарегистрировать свой ковен. Прекратить приносить жертвоприношения — это запрещено на территории Отколотых островов и карается смертной казнью.

— Стоит выбрать новую верховную. И обсудить это с ней. Может, оставить Робин…

— Мы выбрали верховную.

Голд поднялся, показывая, что разговор окончен.

— Скоро к вам подойдет Колд. Тейлор устала, поэтому он будет говорить от ее лица. — Голд вдруг улыбнулся, глаза его озорно сверкнули. — Спасибо, что убили этого идиота. Я давно хотел, но, сами понимаете, я правая рука королевы, тоже грех… это бы вызвало слишком много пересудов. А избранным… вам можно все.

— Никто не знает, что мы избранные, — заметил Деймонд.

— О, теперь знают все. Ну, к утру точно будет знать вся страна. Колд сделал заявление со сцены.

Голд вышел из зала, оставляя избранных в смятении. Харпер повернулась к Деймонду, тот лишь дернул плечами.

— Насколько это плохо?

— Если бы я знал…

Харпер вскинула руку, напрягая слух, ведь Голд заговорил с теми, кто остался за дверью.

— Робин, ты назначена верховной ковена. Твоя обязанность — убедить остальных ведьм следовать закону, отказаться от жертвоприношений и темной магии. Завтра Тейлор ждет тебя, чтобы официально зарегистрировать ковен и получить твою клятву верности.

— И как я должна ведьм убедить подчиняться…

— Это не мое дело, дорогуша.

Раздались шаги, и Харпер нервно закусила губу. Ведьмы, которые откажутся жить по новым правилам, будут казнены, верно? Не хорошо получается, ведь в этом есть вина каждого, кто приложил руку к убийству Кейлуса: он был их покровителем.

— Это их выбор, веснушка, — устало заметил Деймонд, а она в очередной раз подумала, что он читает ее мысли. — Их выбор, что делать дальше и кому подчиняться.

— И идти ли на висельницу? Как у вас казнят вообще? Почему я никогда не спрашивала… — Харпер сложила руки на груди, вспоминая, почему обходила эту тему: меньше знаешь, крепче спишь.

— Зависит от преступления. Чаще всего отсечение головы. Иногда кинжал в сердце. Бывает и просто зелье пьют, чтобы уснуть вечным сном.

— Поэты чертовы, — известила Харпер, записывая идею: надо бы написать книгу про заклятие вечного сна. Красиво звучит!

Остальные вернулись в зал, а следом вошел и Колд. Все заняли свои места за длинным столом: люди и грехи по одну сторону, Зима по другую. Харпер нервно оглядывала правителя, с легким страхом и трепетом. Вроде осознала, что наказания не будет, но и понимала, что отныне жизнь изменится навсегда.

— Ты же понимаешь, что теперь половина Мунфола хочет нас убить? — обратился к Колду Деймонд. Харпер нахмурилась: он озвучил ее мысли, вот только она спросить самого короля о таком не решилась бы.

— Разумеется. Вам нужен стимул найти свитки, нет? А то снова сбежите, — холодно улыбнулся Колд, а Харпер поежилась, такая волна мороза прилетела в нее. — Но вас никто не тронет: вы под нашей защитой.

— И что они должны вам за это? — уточнил Феликс. — Безропотно подчиняться?

— Уничтожить свитки и закрыть эту тему навсегда. Это все. — Колд почесал густую черную бороду с проседью. — Знаем, что придется ждать до 22 июня, поэтому до этого, ради святых небес,

— Да мы сами уже все придумали, — сказала Офелия. Она сидела, сложив нога на ногу, руки на груди, лицо недовольное настолько, словно ее силой тут держали ни за что. Ну, подумаешь отца убила? Он ее породил, она же его и убила! Зато Колд внимательно ее оглядел, свел вдруг брови, чуть отвернулся, пытаясь скрыть довольную улыбку.

— Помощь не помешает, — перебил Деймонд, вскинул руку, не давая Офелии разразиться тирадой. — Что с Гневом?

— Пока не появился. Магия клубится в его кабинете в замке сообщества. Блуд и Зависть вызвались его опекать и учить. Кто новая глава сообщества?

— Люди свободны, — ответил Феликс, пихая Офелию в плечо, ведь та снова хотела съязвить. — Если кто-то захочет выйти из сообщества — мы мешать не станем. Но те, кто решат бороться с нами со Смертью, сами выберут своего предводителя. Пока что этот титул по наследству перешел Офелии.

— Но я не хочу, — сквозь зубы сказала полу-грех. — У меня ребенок скоро будет, планирую насладиться материнством, а не этой фигней. Мои амбиции уснули на ближайшую сотню лет. Вот подрастет сын — завоюю мир.

Колд хмыкнул, но не прокомментировал диктаторские замашки Офелии. Перевел глаза на Харпер, и та покрылась мурашками, настолько холодно стало внутри.

— Никто не знает, где твоя мать. Никто не понимает до конца, кто она. Даже Кейлус не понимал, мы обсуждали ее с ним. Никто не знает, что от нее ждать и когда она вступит в игру. Ты должна это понимать.

— Понимаю, не волнуйтесь. Не зря три года пряталась от нее в Таиланде.

— Мирослава… ох. — Колд положил руки на стол, подался к Харпер. — Женщина не простая. Я лично искал информацию о ней, но не нашел ничего, кроме замужества и рождения дочери. В остальном она призрак. Будь осторожна.

— У нее есть те, кто сумеют ее защитить, — заметил Феликс. — Мы вместе уничтожим свитки. И Мирослава уснет на столетия: уничтожение свитков окончательно ее ослабит. Думаю, за это время мы сумеем понять, что с ней делать.

— Сумеем, верно. — Колд поднялся. Склонил голову в знак уважения. — Еще раз благодарю за убийство Кейлуса. Сами понимаете, у нас у всех были связаны руки: убийства грехов запрещены законом. Будет нужна помощь, информация — вы знаете, где меня найти.

Колд покинул зал, и стало теплее, а узлы на сердце развязались. Хоть ненадолго, но можно расслабиться.

И вернуться домой.

В фэнтези книгах мораль часто отличается от привычной нам. Она более жестока, но почти всегда справедлива. В выдуманных мирах люди убивают и не бегут потом от закона. Калечат, если человек заслужил. Казнят, когда совершается серьезное преступление.

И когда ты читаешь подобное, то воспринимаешь это нормально. Убивают ведь плохих персонажей, верно? Тех, кто заслуживает.

В жизни… Вроде помнишь, что сделал лично тебе убитый. Как он тебя травил, чтобы сделать бесплодной, планировал довести до самоубийства, а буквально на днях пытался силой привязать к себе, сделать своей покорной игрушкой, что не может перечить.

Еще и муж давно объяснил законы Мунфола. Здесь казнь — норма. Здесь не верят в карму, а сами совершают правосудие и не ждут, что преступник одумается, пока сидит в заточении. Не одумается ведь.

Тогда почему так паршиво на душе теперь? Когда Харпер приложила руку к убийству Кейлуса? Прекрасно ведь знает, что тот был бездушным грехом, злым и яростным, и рано или поздно убил бы их всех, сразу, как они перестали бы быть полезными.

Харпер поняла, что уснуть не сумеет. Осторожно вылезла из-под руки Деймонда (он старательно ее обнимал, словно боялся, что ее украдут у него), и отправилась в ванную, чтобы умыться холодной водой. Нервно оглядела себя в зеркале, пытаясь найти ответ на мучивший вопрос: почему так гадко от своего поступка? Избавили мир от тирана, но… но…

Харпер заметила позади себя тень и резко повернулась. Рука мертвого мужчины угодила в зеркало, от чего оно пошло трещинами. Вроде живой, но просвечивавший, вроде обычный, но не хватало эмоций. В глазах — пустота, хоть и в каждом движении ярость, словно кто-то другой наполнил отпечаток энергией и велел нападать. Далеко не старик, но лицо морщинистое, темные волосы, старомодный костюм и брюки на подтяжках: кажется, он умер очень давно.

— Да что тебе нужно? — взмолилась Харпер, уворачиваясь от нового удара. Как вообще можно победить в схватке мертвого? Ей бы соли… да побольше… а еще номер телефона Винчестеров!

Отпечаток мужчины схватил Харпер за шею, чуть приподнял, но тут же отпустил. Она чудом устояла на ногах, закашлялась, всерьез жалея, что выбрала ванную в конце коридора: никто ее не услышит и не придет на помощь.

«Не хотела быть девой в беде? Пожалуйста! Справляйся сама!» — бубнила про себя Харпер.

— Я не могу помочь тебе, — взмолилась Харпер, когда мертвый схватил ее за плечи и толкнул в стену. Глупые мысли, как полупрозрачный дух может становиться плотным, едва касается ее, тонули в страхе и усталости, от которой дико клонило в сон, даже сейчас, когда адреналин бурлил в крови.

Отпечаток схватил ее руку и ногтем отставил порез на вене. Харпер стиснула зубы, а из глаз брызнули слезы. Кровь на ногте смешалась с какой-то прозрачной жидкостью, и мужчина занес палец над раной. Посмотрел на Харпер, будто бы виноватый, а кровь капнула на рану. Жжение, слепящая вспышка.

Мертвый уложил Харпер на пол перед тем, как она оказалась в бреду.

Горел костер и ярко светила полная луна. Боль и крики, а песня-заклятие ведьм сливалась со звуками леса. Элизабет плакала, проводя кинжалом по своими венам вновь и вновь, без устали, страха, ведь знала зачем — приманить душу дочери, которую давно потеряла.

Ковен заплясал вокруг, а пламя взметнулось вверх, освещая каждую из них. Босые, в длинных платьях, юбки которых развевались от ветра и быстрых движений…

Харпер вынырнула из воспоминания на секунду, с такой силой заболело в груди. Дыхание сперло, слезы текли по бледному и взмокшему лицу…

Голоса ведьм сливались в единое целое, но слова распознать не выходило. Элизабет упала на колени, выронила кинжал, вконец обессиленная. Порыв ветра, и с нее слетела накидка, обнажая большой

Песня не стихала, становилась только громче. Элизабет закричала, откидываясь назад и разводя ноги. Одна из ведьм села перед ней, взяла за колени, оставляя кровавые отпечатки, ведь у нее были порезаны ладони…

Харпер задыхалась, барахталась на грани реальности и видения. Чудом осознавала, что видит момент собственного рождения. И не просто рождения — момент, когда ее мать приманила именно ту душу, которая ей была нужна. Единственную душу, которую она могла подарить своему ребенку — ту, которую уже когда-то рожала. Давно, тысячелетия назад… пока еще была жива…

Элизабет кричала. Или Харпер кричала. Все смешалось. Танцы. Луна. Кровь. Боль. Страх…

Как же жмет в груди! Словно душе стало тесно, словно она и сейчас откликается на зов ведьм…

— Харпер⁈ — Чьи-то руки ударили ее по щекам. — Да очнись же! Феликс, мать твою!

Харпер вцепилась в знакомый голос. Чей же он? Тянулась к нему, словно растение к свету, выплывала из ужаса, кровавой бани…

Она резко открыла глаза, а в голове немного прояснилось. Над ней склонился обеспокоенный Деймонд, позади что-то бурчал Феликс, смешивая зелье в склянках.

— Я в порядке, — выдавила Харпер. — Все прошло.

В доказательство Харпер села. Смахнула пот со лба, щек, зажмурилась, когда в глазах потемнело. Может, и не стоило делать столь резкие движения. Феликс присел рядом и требовательно протянул ей флакон.

— Для сил. Выпей, — пояснил он, ведь Харпер не торопилась пить непонятную субстанцию. Вроде и привыкла, что здесь ей не желают зла, но мозг отказывался до конца осознавать, где она и кто все эти люди вокруг. Одной ногой (или частью души) она оставалась в ночном лесу, освещаемая луной, утопала в древнем заклятии ведьм…

Глаза нашли Деймонда. Напуганного, бледного, готового броситься в атаку, было бы только на кого! Сознание нашло точку разумности. Ухватилось за мужа, окончательно возвращая в реальность.

— Я ее дочь, — сказала Харпер. Выпила зелье, от чего ее передернуло, но потом по телу прошло спасительное тепло. Стало немного легче. — То есть… душа… она могла родить только ребенка без души, но приманила душу своей погибшей дочери. И дала ее мне. Поэтому я нормальная. Ну, наверно нормальная… так-то я писатель, у писателей всегда с головой беда.

— Она шутит, — констатировал Феликс. — Значит, жить будет.

— Ты что-то видела? — требовательно спросил Деймонд, игнорируя Феликса. Харпер кивнула. Пересказала, как пришел отпечаток, обрывки, что сумела разглядеть, но хуже — ощутить. В это время Деймонд успел изучить ее рану, заявил, что заживет само, но промыл и забинтовал. Принялся за синяки, что усеивали ее шею, плечи, грудь и даже руку. В каждом месте, где мертвый успел ее коснуться.

— Словно… я заново откликалась на тот зов, — закончила Харпер. Потеребила бинт, ведь Деймонд слишком сильно его завязал. Пожалела, что ее заставили подняться на ноги: еще чуть-чуть и гравитация победит. — Казалось, душа ребра может сломать, с такой силой пыталась покинуть меня.

Деймонд повернулся к Феликсу, тот отошел к раковине, оглядел разбитое зеркало.

— Я не сталкивался с подобным. Никто не сталкивался. Возможно, вам стоит пожить в Санкт-Петербурге: там меньше магии, меньше власти у отпечатков.

— В Небесном городе мертвых нет, — серьезно ответил Деймонд, не выдержал и притянул Харпер к себе, крепко обнял. — Только на других островах.

— Верно. Но теперь Харпер может приманить их. Очевидно, они стекаются к ней, чтобы что-то показать. Не удивлюсь, если к ней и только что умершие люди начнут приходить даже сюда. Мы их увидеть в Небесном городе не сможем, она — да.

Они замолчали. Измученные и уставшие, под ярким светом в ванной, на раковине валялись осколки, а в груди Харпер продолжало ныть, напоминая, что душа пережила совсем недавно. Мазь приятно охлаждала синяки, но так быстро заживить не могла.

— Они же могут касаться только меня? — уточнила Харпер, рассматривая черную шею. Медленно она желтела, повинуясь действию мази. Феликс уверенно кивнул. — Из-за магии во мне. Верно? То есть… я теперь магнит. И их источник силы заодно?

— Вероятно. Завтра же в библиотеку, где я тебя осмотрю, — серьезно сказал Феликс. — А пока иди отдыхай. Тебе нужны силы.

— Силы нужны. Голодная настолько, что уже в обморок падаю.

— Я подойду через пять минут, ладно? Сама еду найдешь?

— Я? Не найду еду? Теперь и ты спятил, — пробурчала Харпер: хотели обсудитьеесостояние безееушей. Обидно, между прочим! Хоть и понимает, что ее сейчас пугать нельзя. Чем хуже ты контролируешь свои эмоции, значит, и магию, тем уязвимее становишься.

Харпер спустилась на кухню на поиски съедобного. Нашла, однако, Сэм, а не чудесные пирожки с вишней, которые будущая мать вовсю доедала.

— Ох, прости, — сказала Харпер и попятилась в коридор. Почему-то она ощущала, что ворвалась в чужую жизнь, оказалась свидетелем слишком личной сцены. Но Сэм лишь пожала плечами и взяла еще одну чашку.

— Чай?

— Не откажусь, — смущенно ответила Харпер. Нашла другое богатство: булочки с клубникой! Тоже неплохо, между прочим. Упала на диван у стены, ведь снова начало темнеть в глазах. Сэм, если и заметила ее состояние, то тактично промолчала.

— Неудачный эксперимент с магией, — соврала Харпер, указывая на синяки. — Уже намазали, к утру пройдут. Не спится?

— Я теперь постоянно голодная, ем даже ночью. — Сэм погладила живот, пока еще незаметный, особенно в широком халате, в котором она была. — Это нормально, — успокоила она заволновавшуюся Харпер. — Во мне не обычный ребенок, а наполовину грех, поэтому ему требуется куда больше моей магии для развития. Еда помогает мне восстанавливаться хоть немного. Но устаю я очень быстро…

— С этим можно что-то сделать? Это… м-м… не опасно? — Харпер взяла протянутую чашку. Сэм расположилась на стуле напротив, пожала плечами, отвечая на ее вопрос.

Откуда-то появился Локи. Миновал Сэм, запрыгнул на колени Харпер и, громко замурлыкал. Она благодарно гладила кота, гадая, как он сумел понять, что ей нужна капля чужого тепла, чтобы отогреться.

— Советуют пореже покидать Мунфол. Мне ставят капельницу с магией раз в неделю. Говорят, ребенок развивается обычно, я держусь неплохо. Так что… я знала, на что шла. Да и знакома с Офелией, поэтому знаю, что выносить полу-греха возможно даже обычной светлой. Ее мать прожила чудесную и длинную жизнь.

— Не жалеешь?

Счастье, что завтра они с Деймондом съезжают. Кейлуса убили, свитки искать рано, значит, пора домой! Видимо, в Санкт-Петербург, учитывая ее новую магию. Они определенно хотят уединения и не мешать уединяться другим.

— Сначала я испугалась, — честно ответила Сэм, заправила светлые волосы за уши. — Мне всего девятнадцать, образование пока не получила, нормальной работы нет, но Феликс… глупо было упускать такой шанс.

— Еще бы, — не сдержавшись, закатила глаза Харпер, имея в виду состояние Феликса. Прикусила губу, но Сэм не смутилась.

— Знаю, вы думаете, я повелась на деньги. Но нет. Мои родители тоже богаты, так что с этим у меня проблем нет. Но Феликс… он ведь… он тысячу лет мечтал стать отцом. От него рожать не страшно, ведь я знаю, что он точно будет рядом, точно не испугается бессонных ночей, точно будет рядом, будет помогать.

— И давать высыпаться, потому что сам спит раз в неделю, — кивнула Харпер. Почесала Локи за ухом, и тот перевернулся на спину, опьяневший от ласки. — Не страшно, что дочь будет наполовину грехом? Она будет… другая.

— О, я знаю. Но я очень рада, что она сможет прожить очень длинную и удивительную жизнь. Разве же не это главное?

— Да, наверно. — Харпер опустила глаза к животу Сэм, невольно загрустила. — Но воспитывать ее будет не просто.

— Я знакома с Офелией, знаю, что такое синдром Аспергера, поэтому представляю, что меня ждет. — Сэм озабочено свела брови вместе. Не выдержала: — Ты точно в порядке? У тебя словно жар. И эти синяки…

— О, кошмар приснился. Не страшно, скоро пройдет, — снова соврала Харпер. Еще не хватало беременную полу-грехом девушку втягивать в этот дурдом.

На кухню зашел Деймонд, оглядел девушек и смутился. Сильнее смутилась только Сэм, которая чувствовала недоверие лучшего друга ее «мужа», а потому слегка его побаивалась.

— Пожалуй, пойду спать, — сказала Сэм, вставая из-за стола.

Харпер поводила ее задумчивым взглядом, осознавая вдруг, что Феликс редко спит, значит, и ночи она проводит одна в кровати. Кому-то такое по нраву, разумеется, но она сама ни за что не хотела проводить ночи без объятий Деймонда.

— Очень хочу домой, — заявила Харпер. — Гдемоякухня.

— Завтра, веснушка. Завтра будем дома.

Деймонд сел рядом, и Харпер положила голову на его плечо. Локи издал довольное мяу, но куснул хозяйку за руку: мол, чего ты перестала меня гладить?

Глава 9

Баланс сошел с ума

Деймонд открыл дверь и отступил в сторону, чтобы пропустить Харпер и Локи вперед. Почему-то она волновалась. Может, от того, что вот-вот должна позвонить по видеосвязи редактору, а может, что хлынут не только воспоминания, ностальгия, но и желание спрятаться в норку и не издаваться вовсе. Кто его знает, как себя поведет ее уставший мозг…

Харпер зашла в коридор, поставила переноску на пол и открыла дверку. Локи грациозно вышел наружу, потянулся и пошел оглядывать свои новые владения. За ним отправилась и хозяйка квартиры в Санкт-Петербурге. Рассматривала тесное пространство, вдыхала затхлый воздух, ведь внутри давно не проветривали. Чихнула: накопилась пыль за три года и теперь щекотала в носу, напоминая о всем хорошем и плохом.

— Клининг придет через два часа, — сказал Деймонд, занося чемоданы в комнату.

— Когда вызвать успел?

— Как только перешли через Дверь, — пожал плечами он. — Люблю чистоту, ты же знаешь. А мы как раз уже уйдем.

— Угу.

— На обратном пути в магазин заедем: Феликс три года назад забрал все съестное отсюда. А ужин купим. Да?

— Угу.

Харпер продолжала с грустью оглядывать некогда родные стены, понимая вдруг, что это больше не ее дом. Здесь произошло много хорошего, но и очень много плохого. И уж точно она не хочет здесь рожать ребенка…

Локи зашел в комнату, оценил диван, но перешел на кровать. Сделал несколько кругов и лег спать в подушках. Деймонд подошел к Харпер и требовательно взял ее за подбородок, заставил посмотреть на себя.

— Хочешь снимем другую квартиру?

— Хочу эту продать, — вдруг выпалила Харпер. Нервно облизала губы. — Ну, потом, когда все закончится. А пока поживем тут. Хорошо?

— Мне везде хорошо, если мы вместе, — напомнил Деймонд. — Интернет оплачен, Инна ждет.

Харпер шумно выдохнула, покрываясь мурашками. Живот свело, так страшно стало. Может, все же в домик спрятаться? В шкаф, например, залезть? Вместо этого она вытащила ноутбук из своего рюкзака и села за стол. Нервно стучала ногтями, пока система загружалась.

Деймонд открыл окно и присел на край стола рядом с ней. Она поняла, что будет разговор. Прохладный воздух немного остудил горящие щеки, ведь от волнения бросило в жар. Затрепал распущенные волосы. Приятно охладил опухшие глаза. Она не плакала, но уснуть так и не сумела, да и силы не до конца восстановила после ночного происшествия. Хорошо хоть синяки прошли — устанешь всем объяснять, что муж ее не бьет!

— Ты не хочешь издаваться? — прямо спросил Деймонд. Не заметить ее нервозность было трудно. — Или ты все еще слаба? Зелье надо? Феликс штук пятнадцать с собой дал.

— Слабость есть, — признала Харпер. — Но нервная я из-за разговора. Я хочу издаваться! Но я… — Она закрыла глаза, пытаясь собрать все страхи в кучу. Вроде уже издающийся автор, но сейчас вновь ощутила себя никому ненужным новичком, задача которого только оббивать пороги, кричать о себе и получать даже не отказы, нет, то, что гораздо хуже — тотальный игнор. Словно ты чертов невидимка, что потерял голос, ведь его никто не слышит.

— Тогда что? Поделись. Я пойму, ты же знаешь, — ласково сказал Деймонд, осторожно положил руку сверху на ее, и она с готовностью переплела пальцы.

— Боюсь, что мне откажут. И что это разобьет меня настолько, что я не смогу себя собрать, — признала Харпер. — Я настолько люблю это дело, свои книги, истории, так хочу издавать классные истории, облачать их в красивые книги, что отдаю этому всю себя. И если мне откажут…

Деймонд нашел табуретку и сел напротив Харпер, снова взял ее за руки, заглянул в глаза, согревая изнутри, и она вдруг поняла, что ошибается. Если она сама себя собрать не сумеет, то Деймонд — да. Он будет рядом и поможет ей вновь найти силы.

— Типа… — Харпер сделала глубокий вдох, продолжила изливать душу: — Я всегда хотела быть именно печатным автором. То, что отлично читают в самиздате — не читают на бумаге. И наоборот. Это две разные аудитории, понимаешь? Бывает они пересекаются, но тренды и задачи у книг в этих мирах разные. ЦА разные. И я всегда видела себя в бумаге. Эти жанры и тропы мне ближе. Всегда хотела делать красивые книги. Чтобы они стояли на полках магазинов, а потом радовали читателей. Всегда знала, что это моя цель. Это моя мечта. Это то, что я хорошо делаю. Но книжный мир… я сбежала на три года. Кому я теперь нужна? Это хуже, чем начинать с нуля!

— Не правда. Твою вторую книгу раскупили за полгода. А ты ее даже не продвигала!

— Феликс продвигал… И особенно Офелия. И оба купили по паре сотен копий…

— Не важно! Ты все еще получаешь доп.тиражи! Тебя ждут. Любят. Недавно Офелия прислала мне ссылку на целое расследование о том, куда же ты могла пропасть.

— И куда же? — усмехнулась Харпер, но напряжение начало спадать. Невероятно важно иметь человека, которому можно все рассказать, не боясь его осуждения. Говоришь вслух — развязывается один узел на сердце. Получаешь поддержку — еще один. А когда понимаешь, что есть кто-то, кто на твоей стороне, всегда будет воевать за тебя, а не против, не ткнет тебя носом в ошибки, заявляя, что ты одна во всем виновата, то ты снова дышишь полной грудью.

— Главная теория, что ты вышла замуж за миллионера и живешь на вилле в Майями.

— Майями? Мощно. Знали бы они правду!

— Что вышла замуж за лучшего мужчину в обоих мирах?

— Именно. — Харпер открыла зум, сощурилась, глядя на иконку, но вызов пока не начинала. Нервозность достигла своего пика. Еще чуть-чуть — начнется паническая атака.

— Мне уйти? Остаться? — уточнил Деймонд.

— Чай Феликс тоже забрал? Хоть что-то оставил?

— Пойду поищу. А в рюкзаке у меня есть печенье. И пара твоих любимых шоколадок.

Деймонд ушел на кухню воевать с чайником, а Харпер набралась смелости и позвонила своему редактору. Гудки царапали душу, вводили в панику. Она тут борется с новой магией, видит мертвых, барахтается в видениях, так еще удумала книги издавать! Свихнулась… как минимум, это эгоистично. Вдруг она-таки закончит свою бесславную жизнь, не справившись с очередным слегка мертвым гостем, а продолжение книги написать не успеет? И как читателям жить, не зная, чем там все закончилось⁈

— Здравствуй, Харпер. — На экране появилась Инна. За три года она немного постарела, волосы постригла до каре, и выглядела, как сильная и независимая бизнес-леди. Хоть и вышла замуж два года назад и даже успела родить, а теперь продолжала работать на удаленке, параллельно качая ребенка в коляске. — Очень рада тебя видеть.

— Скажи сразу: смысл говорить есть? Или я в черном списке?

Инна улыбнулась, добро и искренне, от чего Харпер немного успокоилась. Так еще и Деймонд вернулся и протянул ей чашку чая.

— Ты получила по пять допов на каждую книгу за эти три года. Ни одной новинки, никакого продвижения от автора. Твои друзья, конечно, постарались… цифры хорошие. Так что просто скажи, что ты для меня приготовила.

— Семь книг, — тут же ответила Харпер. — Люблю их все. Будем монетку кидать, чтобы выбрать, что издавать в первую очередь.

— Одиночки?

— Две дилогии, три одиночки. Фэнтези, городское фэнтези и даже один хоррор. В первой же главе персонажи воруют Мону Лизу из Лувра, а потом лезут в катакомбы под Парижем. Теряются там и попадают в лабиринт, где играют против Смерти, которой стало скучно.

— Ох ты, неожиданно! — хмыкнула Инна, задумалась, сведя брови вместе. — Давай начнем с фэнтези: его привыкли читать у тебя, значит, так будет проще вернуться к аудитории. Хоррор выпустим между фэнтези, если будут хорошие продажи. И, Харпер, надо бы вернуться в блоги.

— Знаю. Да. Мы больше не прячемся. В прежнем режиме работать не собираюсь, но пару раз в неделю посты и ролики буду выкладывать.

— Вот и славно. Тогда жду от тебя синопсис того, что решишь издавать в первую очередь. И полный текст, разумеется. ТЗ…

— ТЗ художником готово. Хочу внутренние арты. Цветные вклейки.

Инна закатила глаза: привыкла к аппетитам писательницы.

— Постараюсь выбить бюджет…

— Я заплачу, — перебил Деймонд, наклонился, чтобы оказаться в поле зрения камеры. — Деньги не проблема.

— Годы идут, а лорд Ванклифф продолжает напоминать, что он богат при любом удобном случае, — хищно улыбнулась Инна. — Рада, что у вас все сложилось.

— Я просто хочу, чтобы моя жена получила то, что она заслуживает: красивую книгу. Вот и все, — пожал плечами Деймонд. — Она хочет вклейки.

— И цветной обрез, — вставила Харпер, пользуясь моментом. — Синий, с волнами! Книга про дорогу к океану, так что…

— Пришли, пожалуйста, синопсис и текст для начала. Остальное обсудим, когда я защищу проект. Вероятность 99%, но сама понимаешь…

— Натравим Офелию, — вздернул брови Деймонд. Инна фыркнула и сложила руки на груди. — Ну, полу-грех, знаешь? Дочка Гнева.

— Угрозы пошли? Уверена, до крайностей не дойдет. Мне пора!

Инна отключилась, а Харпер выдохнула. Расслабилась, радуясь, что самое страшное позади: незнание ответа. Теперь она уверена, что все будет хорошо, и ее дорога в книжный мир не заросла настолько, что стала непроходимой. Ее ждали, а теперь готовы снова издавать.

Может, все и правда будет хорошо.

Харпер устроилась на диване в гостиной, задумчиво оглядывая скромное жилище Офелии. Она-то думала, что та живет в замке, а оказалось, что в обычном, хоть и очень хорошем доме. Просторные комнаты, современный ремонт, чистота и порядок, но никакого пафоса и богатства.

На столике лежала газета с последними новостями Мунфола. И да, Харпер успели предупредить, что она теперь местная звезда (а одно из издательств Небесного города уже предложило не маленькую сумму за покупку прав на

— Не читай ты это, — махнула Офелия, плюхаясь рядом. Казалось, ее нисколько не задевало, что вся страна обсуждала, что она убила собственного отца. Спорили, насколько это было необходимо, этично и следует ли наказывать кого-либо. Казалось, что и внутри нее полный штиль, хоть Харпер и догадывалась, что все это — маска, потому и пришла в гости к подруге, чтобы поддержать. Говорить о произошедшем не станут (Офелия выпустит иголки), но ей определенно станет легче, если рядом будет близкий человек.

— Интересно же, что обо мне теперь судачат, — пожала плечами Харпер, разглядывая себя на одном из разворотов. Первую полосу занимал Кейлус и заголовок «ГНЕВ МЕРТВ!», вторую — она и Деймонд на балу и длинная статья, рассказывающая их родословные. К счастью, хотя бы про то, что мать Харпер — сама Смерть пока никто не выяснил. Зато все знали, что Харпер пишет книги! Ищи везде плюсы, даже если это кресты на кладбище, разве нет?— И как много людей захотят меня теперь убить.

— Никто не захочет, успокойся, — заметила Офелия, отнимая газету. — За вас поручился сам Колд, а потом и Феликс сделал заявление. Даже Тейлор успела сказать, что с сегодня вступает закон о казни тех, кто попытается навредить избранным. Колда и Феликса все уважают. И если они — ваши друзья, значит, народ верит, что вы хотите уничтожить свитки.

— Мир не делится на черное и белое, — напомнила Харпер. — В теории — да. На практике многих не пугают законы и даже потенциальная казнь.

— Осталось недолго. Скоро все закончится и люди забудут про это. А ты теперь будешь издаваться и в Мунфоле! Круто же! Поздравляю!

— Спасибо, — хмуро ответила Харпер. Да, она рада, что будет издаваться в обоих мирах. Но и работы прибавилось, знаете ли! И как вообще продвигать книги без интернета⁈

— Вернулась! — заявил Дэн, показавшись в арке. Подошел к Офелии и чмокнул ее в щеку. — Я готовлю лазанью. Скоро будет готово.

Харпер изумленно вскинула брови, сдерживая нервный смех. Дэн? Лазанья⁈ Может, он купил ее в магазине и теперь воюет с духовкой, пытаясь выяснить, как это шаманская штука включается?

— Поужинаешь с нами? — спросил Дэн, встречаясь взглядом с Харпер.

— Отравить решил? — не выдержала она.

— Решай сама, — устало ответил Дэн и скрылся за поворотом.

Офелия прыснула. К слову, самостоятельно Харпер не разрешили пересекать миры, да и передвигаться по Мунфолу в одиночку тоже запретили. Обижало, злило, но она понимала опасения мужа и друзей (мало того, что за ней может вести охоту Смерть, она видит мертвых, так теперь еще и местная звезда… пока не с самой лучшей репутацией), поэтому покорно согласилась, что няньки лишними не будут. Сегодня ее перевела через Дверь Офелия, чтобы провести время вместе. Она же потом должна вернуть ее прямо в руки Деймонда, который в это время навещает маму.

— Это что? Дэн? Лазанья?

— Он очень старается, — кивнула Офелия. — Он… я дала ему шанс. Он замуж меня позвал, представляешь? Стать его женой я наотрез отказала. Зачем мне это? Но разрешила ему стать моей «женой».

Харпер рассмеялась в голос. Такое она даже в самых смелых мечтах придумать не смогла бы. Хлопнула Офелию по плечу, смелую и крутую, раз она сумела поставить на место зазнавшегося мужика.

— Ну а что? — подмигнула подруга. — У меня полно денег, обеспечивать меня не нужно. Клининг, личный повар. Я полу-грех, выносливая и абсолютно здоровая. Даже помощь с ребенком мне не нужна. Да и я могу нанять няню. Зачем мне тогда муж, которого я не люблю? Если уж выходить замуж, то за…

— Лучшего друга, с которым тебе хорошо, — закончила мысль Харпер. — Которому ты можешь все рассказать, не боясь осуждения.

— Вот! Именно. А Дэн… ну, явно не то. Но он очень старается. И очень хочет быть частью жизни нашего ребенка, поэтому… пройдет мои испытания, будет хорошей «женой», и я подумаю, как организовать совместное воспитание нашего сына.

— Издеваешься над ним? Ты молодец! Сильная и самодостаточная дама! Которая поставила патриархального мужика, который еще и ноет вечно, что ты ничего не делаешь, на место.

— Он все еще любит тебя, знаешь? — резко сменила тему Офелия. Харпер устало вздохнула, сложила руки на груди: чувства бывшего — последнее, что она хотела обсуждать.

— Угу. Мне все уже сказали. И я сама умею считывать потоки, помнишь?

— И? — Офелия вскинула брови. Харпер аж поперхнулся слюной, настолько этот вопрос оказался неожиданным.

— Что «и»? Мы не в тупой мелодраме, чтобы Деймонд мучился от желания вернуться к бывшей, уже не очень мертвой жене, а я побежала в бывшему, который меня насиловал.

— Но все же?

— Нет! Я выбрала Деймонда. И верю в один раз и навсегда. И я уже выбрала.Деймонда.

— Вот и славно. Я бы очень усомнилась в твоих умственных способностях променяй ты Деймонда на Дэна.

— Я вас слышу! — раздалось с кухни, и девушки прыснули, но потом Офелия стала серьезной.

— Восстановилась? Что вы нашли?

Вчера сразу после разговора с Инной, Харпер и Деймонд отправились в тайный зал библиотеки к Феликсу. Парни долго осматривали Харпер, изучали ее магию, душу, чуть вены ей не вскрыли. Неприятно, но полезно.

— Угу. Во мне магия Смерти, — без эмоций заговорила Харпер. Кажется, она успела перейти на этап «смирение». — Не как у ведьм, но очень похожа. Способности разные. Я скорее магнит для мертвых, приманиваю их к себе, а они и рады стараться, ведь я могу их видеть, а еще делаю их плотными. Они касаются меня, и магия во мне сходит с ума, активирует чужие воспоминания, поэтому я вижу прошлое Элизабет.

— Насколько это опасно? — уточнила Офелия. Харпер пожала плечами.

— Феликс заявил, что не умру. А скоро и вовсе научусь контролировать себя и поток в эти моменты, и отпечатки не будут меня выматывать. Мол, вижу и вижу. Сказал, отчасти поток сбивается из-за моего страха.

— И видений. Это тоже сильно влияет. — Офелия замолчала. Задумчиво уставилась в окно, заставляя и Харпер заинтересоваться,

— Бывает. — Харпер зевнула. Сегодня мертвые не досаждали, зато мысли — еще как. Поэтому она сначала полночи писала ТЗ и искала референсы для художников и дизайнеров (ей нужен цветной обрез!), а потом и вовсе с головой ушла в новую книгу. Новость, что ее скорее всего снова будут издавать (еще и в обоих мирах!) настолько окрылила, что на свет родилась новая история, которая зудела настолько, что надо было написать ее вот прям вчера. Деймонд ругался, что его любимая жена опять жертвует сном во имя искусства, но смирился: привык. — До мая еще несколько дней. Это норма.

— Не в районе Весны! — Офелия вскочила и отправилась к окну.

— А, ой. — Харпер осознала, где была: в Мунфоле. Мозг окончательно запутался, где их бренное тело находится в данный момент. — И что это за шаманские фокусы? Так бывало? Может, Колд сюда заглянул?

— Не может он влиять на климат в районе Весны. Особенно, весной! В пик могущества Весны!

Они подбежали к окну, чтобы увидеть шокирующую картину: в разгар весны на цветущие яблони, что усеивали участок у дома Офелии, валил снег. Такой сильный, что не таял, даже касаясь теплой земли. Ложился тонким слоем, усиливался. Небо заволокли серые тучи, деревья и кусты качались от сильного ветра, что завывал, заставляя снежинки танцевать в диком танце.

— Деймонд у мамы в районе Зимы. Звоню ему, — заявила Харпер

— Феликс в центре. Я ему, — ответила Офелия. — Встречаемся в замке.

Они разошлись по разным углам комнаты, чтобы не мешать друг другу. Сердце колотилось, ведь наконец поняло: творится что-то очень плохое.

— У нас метель, — выпалила Харпер, стоило Деймонду ответить.

— У нас гроза.

— Едем в замок сообщества.

— Мы тоже. Будь осторожна.

Дэн залетел в комнату, развел руки, бледный и озадаченный. Офелия отняла телефон от уха и метнулась к шкафу. Вытащила два пальто, одно кинула Харпер: у той не было с собой зимней одежды. Хоть и сложно предсказать, какая температура их встретит там, где еще десять минут назад властвовала зима.

— Феликс пройдет по Отколотым островам и придет в замок. Хочет проверить, что происходит там.

— Деймонд везет маму в замок. Едем туда…

— Проверим, что в других районах сначала.

Офелия нацепила пальто, выругалась, ведь тоже запуталась, что происходит и как нужно одеваться. Вцепилась в шапку, озабоченно кусая губу. А Дэн вдруг осмелел и подал голос.

— Сразу в замок, — сурово заявил он. — А лучше бы в мир Солнца.

О, вот такого Дэна Харпер и помнит! Истинный пример патриархального мужчины я-главный-в-семье-значит-только-я-решаю-что-мы-делаем. И если с Харпер это было мотивировано тем, что он был добытчиком и единственным кормильцем, то вот с Офелией такой номер не пройдет. Она шумно выдохнула весь воздух из легких, закрыла глаза, усмиряя злость. Указала пальцем на Дэна.

— Ты не посмеешь мною командовать, — жестко сказала она.

— Я беспокоюсь о тебе! О ребенке! — вспылил Дэн, подходя к Офелии ближе. Харпер невольно свела пальцы, готовая вызывать кинжал, чтобы защищать подругу. И плевать, что эта подруга сама кого хочешь защитит.

— Не смей говорить мне, что делать! — Офелия сократила расстояние между ними до минимума. Гневно ткнула Дэна в грудь. — Ты мне не друг, не любовник и, тем более, не муж и не семья. Ты не более, чем короткая интрижка, которой я из жалости позволяю оставаться рядом. Поэтому ты не имеешь ни малейшего права командовать мною.

— Кто-то должен тебя сдерживать, дорогая, от необдуманных поступков, пока ты снова не потеряла ребенка!

Офелия влепила Дэну мощную пощечину. Аж отошла от него, чтобы сдержаться и не сделать с ним что-то похуже. Дэн стерпел. Приложил руку к щеке, часто дыша, униженный, но все равно злой, словно черт.

— Вон из моего дома. Чтобы я больше никогда тебя не видела.

Не дожидаясь реакции, Офелия резко развернулась и выбежала на улицу. Харпер замешкалась на секунду, но в итоге выбрала подругу: ее и правда иногда заносит, и сейчас она может натворить глупостей. Да и наверняка поняла, что слегка переборщила с реакцией. Но и Дэн дурак! Знает ведь, что имеет дело не с человеком, а с полу-грехом. Мисс Самовлюбленностью, вспыльчивой и импульсивной. Так еще и социально-неуклюжей. Думать надо было прежде, чем лезть с непрошеными советами!

Харпер плюхнулась на пассажирское сидение, не успела пристегнуться, как Офелия вдавила педаль газа и понеслась по заснеженной дороге. Зачарованные колеса быстро адаптировались к гололеду, что не скажешь о прохожих, что с изумлением и ужасом пробирались сквозь метель, борясь с сильным ветром.

— Он правда хотел защитить тебя, — осторожно сказала Харпер, ожидая нового взрыва. Офелия фыркнула.

— Тебе можно. Деймонду можно. Феликсу можно. Дэну — нет. Он забылся. Он не более, чем удачный донор спермы. Я не раз ему говорила об этом. Видеться с сыном — да. Быть со мной — никогда больше.

— Он влюблен в тебя, — смелее сказала Харпер. Вцепилась в сиденье, так резко Офелия повернула. Впереди показался переход в район Осени.

— Угу. А я в него — нет. Влюблялась раньше, и вот Дэн… не мой типаж. Он что-то замышляет, это очевидно по его потоку. Феликс тоже чувствует, велел быть с ним осторожнее. Я дала ему шанс, Харпер. Он не захотел его использовать. — Офелия нервно стучала пальцами по рулю, оглядывая сугробы на обочинах. — Мать твою, это противоестественно. Абсолютно.

— Такого не бывало раньше?

— Никогда. Времена года не меняются в районах. Только в центре. Таков закон природы в Небесном городе.

Машина пересекла переход. Вспышка, секундная заминка, но вот они уже неслись по осеннему городу, что тонул в цветущих желтых цветах. Одуванчики? Тут⁈ Их даже в районе Весны нет!

Тут тоже бушевал ураганный ветер. Люди едва могли идти, ведь тот сбивал их с ног. Листья, сорванные с деревьев, кружили по улицам, налипали на лобовое стекло, словно снег, мешая обзору.

Харпер с ужасом наблюдала, как все вокруг зеленеет, начинает цвести, сходит с ума от буйства красок и ароматов. Они доехали до парка, где люди пытались спасти саженцы, совсем маленькие деревья, что сгибались до самой земли от ветра.

Офелия резко затормозила, когда обзор окончательно закрылся листьями. Вышла из машины, чтобы счистить их, и

— Я вижу мертвых, — прошептала Харпер. — Много мертвых.

Офелия оторвалась от своего занятия, оглянулась и понимающе кивнула.

— Угу. Я тоже.

Мертвые бродили меж живых, помогали им побеждать стихию, страховали, прикрывая собой от падающих веток. Не отпечатки в этот раз, а самые обычные души, что должны быть на одном из островов. С эмоциями, желаниями и страхами, в обычной одежде, вполне обычные на вид, не считая одного: больно уж бледные, а еще временами чуть просвечивают, ведь материальных тел у них нет.

— Мертвые не могут приходить в Небесный город, — тихо напомнила Харпер.

— Не могут, — подтвердила Офелия. Вытащила лист из розовых волос, стерла слезы, вконец устав воевать с ветром. — Но как-то пришли.

— Это же не я? Скажи, что это не я!

— Не думаю, что тебе сил хватит столько мертвых приманить… — Офелия уставилась вдаль, указала на кого-то пальцем и побежала туда.

Харпер неслась за подругой, чудом побеждая ветер, с такой силой он бил в тело, словно желал, чтобы она шла в обратную сторону. Заметила вдалеке Самайна, руки которого покрылись белыми цветочками. Ветер мотал его из стороны в сторону, но он уперто не сдавался, рвался к деревьям, которые с корнем были вырваны, читал заклятие, пытаясь вернуть их на место.

— Глупый! — крикнула Офелия. — Ему сил не хватит!

Харпер первая добралась до Самайна, забыла про смущение (плевать, что он король!), схватила его за руку, привлекая внимание. Его лицо пошло трещинами, цветы прорывались из самой кожи, рвали одежду, усеивали голые руки. Пот стекал по бледному лицу, глаза покраснели и опухли, лопались капилляры — Осень едва держался на ногах, столько сил успел потерять, но продолжал отдавать все, что у него есть, ради спасения своей земли.

— Надо уходить! — крикнула Харпер. Самайн замотал головой, продолжил бормотать и тянуться к деревьям. — Ты не сможешь! Убьешь себя!

— Значит, умру! — крикнул Самайн. Упал на колени, часто дыша. Смахнул пот, что затекал в глаза, а Харпер присела рядом.

— Пойдем с нами. На территории Зимы сейчас гроза: тебе станет легче. В чужом районе природа не будет тянуть из тебя энергию. Ты нам нужен. Нам всем. Пожалуйста, Самайн.

Офелия села с другой стороны, взяла Осень за левую руку. Под ногами среди опавших листьев начали расти одуванчики с бешеной скоростью. Пара секунд — они оказались посреди желтого моря.

— Я не могу уйти, — тихо сказал Самайн. — Не могу… это моя ответственность.

— Твоя ответственность — выжить, — жестко сказала Офелия. — Собраться с другими Временами года, Тейлор. И вместе решить, как устранять последствия. Умрешь сейчас — новая Осень не сумеет сразу с этим бороться. Он будет слишком юн и неопытен.

— Дитя… — Самайн устало кивнул, позволил себя поднять. — Я не уверен…

— Надо идти, — строго сказала Харпер и потащила Самайна за собой к машине. — Нам нужно в замок сообщества, там тебе помогут.

— Именно. Там полно зелий и магии, — поддакнула Офелия.

Вместе они добрались до машины. Помогли Самайну устроиться на задних сидениях, и скорее понеслись к району Зимы. Смотреть, что творится в других уже было нельзя: Осени требуется помощь.

Район Зимы и правда встретил грозой. Стоило им выехать из туннеля на дорогу, раздался раскат грома. Такой силы, что задребезжали окна в машине.

Здесь тоже не обошлось без ветра. Сугробы стремительно таяли, мощный ливень добавлял воды, поэтому в некоторых местах лужи уже были по колено. Машина скорее плыла, чем ехала, чудом справляясь со слякотью и гололедом.

Почти сразу они выехали из жилого района и двинулись по земле Зимы к замку сообщества. Лес по обочинам недовольно шелестел, сбрасывая с себя мокрый снег, который комками падал на землю.

— Должен признать, мне и правда легче, — заявил Самайн. Харпер обернулась к нему и облегченно выдохнула: цветы исчезли с его тела. Все еще бледный и потный, но хотя бы выглядит, как обычный человек, а лицо успело восстановиться.

— Гроза — тоже не осенняя погода, — заметила Харпер.

— Все лучше, чем цветение, — пожала плечами Офелия. — Да и главное было увести его с его же территории: чтобы та земля перестала тянуть из него силы.

Впереди показался замок, и Офелия прибавила газа. Машину иногда заносило на скользкой и мокрой дороге, но она умело справлялась. Дождь барабанил по крыше и окнам, дворники работали с сумасшедшей скоростью, но даже с ними видимость было почти нулевая. Молнии вспыхивали тут и там, продолжал греметь гром.

— На месте, — пробормотала Офелия, и сама взмокшая после такой поездки. Остановилась посреди парковки, даже не думая парковаться по правилам.

Харпер выбралась на улицу, чуть не утонула в луже, моментально оказалась в объятиях Деймонда. Очень мокрых объятиях, ведь он насквозь вымок.

— Ты зачем нас ждешь? — спросила Харпер, выпутываясь из его рук.

— Я волнуюсь!

— Она со мной, влюбленный дурак, — забурчала Офелия, помогая Самайну вылезти из машины. — Все в замок! Пока в нас молния не попала… я-то выживу, а вот вы…

Квест «дойти до входа в замок» оказался уровня «трындец сложный». Дорога исчезла, остался только мокрый снег, тающие грязные сугробы, лужи, еще и лед в придачу. Где-то хуже, где-то лучше, но идти было невероятно сложно. Особенно если прибавить к этому ливень, который бил с такой силой, что делал больно.

Деймонд вел Самайна, ведь тот все еще был слаб. Девушки шли впереди. Спасительные двери появились рядом пять минут спустя. Харпер первая залетела внутрь и привалилась к стене, отдуваясь и часто дыша. Мокрые волосы облепили лицо, пальто мешком висело на ней, такое тяжело, что с силой тянуло к полу.

По лестнице со второго этажа сбежал Колд. Тоже уставший и бледный, но выглядел куда здоровее Самайна, хоть и оставался на своей территории. Как-никак Зима гораздо старше, значит, сильнее и выносливее. Заметив брата, он ускорился.

— Я позабочусь о нем, — сказал Колд, оглядывая Самайна, что отмахивался да выдавливал глупые улыбки, всем видом показывая, что ему все ни по чем.

— Отведи его к Белле, — посоветовал Деймонд. — Мы вместе приехали. У нее полно зелий.

Колд повел Самайна наверх. А Деймонд подошел к Харпер и заводил вокруг нее руками. Она расслабилась, замечая наконец, что дрожала от холода. Сняла мокрое пальто: не хватает еще и на него тратить резерв.

— Я сама умею, — сказала Харпер, но забота мужа была приятна до безумия. Тепло согревало, одежда быстро сохла, возвращая комфорт.

— Знаю, — улыбнулся Деймонд.

Затем он высушил и себя, выглянул в окно. Буря начала стихать, но дождь продолжал идти, хоть и не такой сильный.

— Я мертвых видела, — призналась Харпер.

— Все видели. Не представляешь, что в центральном районе творится. — Деймонд нервно задернул штору и повернулся к Харпер и Офелии. — Мертвецы добрались даже до замка Тейлор. Не все они довольны своим положением: в центре много мертвых с острова Мук. Там… безумие. Патруль с трудом отражает атаку.

— Как их вернуть назад? Что вообще происходит? — спросила Офелия, складывая руки на груди. Тоже уже сухая. Все же практическая магия — штука классная, хоть и много энергии жрет. — В районе Осени их тоже много, но они помогают бороться со стихией.

— Значит, эти с острова Жизни. А так… Нарушение баланса, — дернул плечами Деймонд, выругался. — Видимо, проблема есть. Ну, или рождение нового Гнева всколыхнуло что-то в Небесном городе, я не знаю.

— Гнев? — переспросила Харпер.

— Родился за пять минут до этого дурдома. Идем.

Они пошли по коридорам к большому залу на первом этаже, пересекли его и двинулись в жилую зону. Деймонд рассказал, что Гнев родился в кабинете Кейлуса: совсем юный и безумно злой мальчишка, которого решили увести подальше от остальных, а потому выделили ему спальню в крыле, где почти никто не живет.

Гнева они нашли в одних трусах и с ножом в руках. Он бегал по маленькой комнате, крушил все вокруг, скидывал вещи на пол. Хорошо еще, что бить было нечего: ничего хрупкого на столах и тумбах не имелось.

Мальчишка лет четырнадцати с короткими черными волосами, хорошо-слаженный и довольно мускулистый для своих лет. Черные, кипящие гневом, глаза, тонкие губы, изогнутые в усмешке.

Лав наблюдала за сценой, сложив руки на груди. Спокойная, как удав, будто это не ей угрожали ножом.

— Где носит Зависть? — недовольно спросила Лав, поворачиваясь к вошедшим. — Этот мальчишка порядком меня утомил!

— Помогает другим грехам навести порядок на островах, — ответил Деймонд. — А этот скоро утихнет. Сама же должна понимать…

Деймонд успел увернуться от удара, закрыл собой Харпер, на которую тут же переметнулся Гнев. Схватил того за запястье, вывернул и успел поймать нож, когда мальчишка, вопя от боли, его выпустил.

— Не смей нападать на меня или мою жену, — спокойно сказал Деймонд, прижимая брыкающего мальчишку к груди. Тот попытался его укусить, за что получил пинок под зад. — Ты должен принять свой гнев, успокоиться. Иначе мы запрем тебя в темнице. Поверь, в замке темницы есть.

Мальчишка часто дышал, разъяренный, красный, его глаза бегали, оглядывая всех собравшихся в комнате. Задержались на Офелии, которая молча, с отчаянием наблюдала за сценой. Харпер и самой было жутко: вроде та же магия, тот же бешеный поток, что сносит с ног, но совсем другая внешность, тем более, личность.

— Он Гнев, — напомнил Деймонд Лав. — Ему нужно время, чтобы принять себя, научиться это контролировать. Да и его… убили в прежнем воплощении. Не удивительно, что он так зол: с этими эмоциями умирал Кейлус.

Мальчишка сел на кровать. Свел густые брови вместе, отчаянно соображая, а Харпер догадалась, что он еще не говорит. Ей рассказывали, что грехам иногда требуется до недели, чтобы научиться говорить, писать и даже воспринимать нормально окружающий мир.

— Да знаю я! — отмахнулась Похоть. Сегодня в довольно закрытом костюме синего цвета, хоть и топик под пиджаком открывал живот и едва скрывал выпирающие соски: бюстгальтер Лав не носит. Да и зачем с такой шикарной грудью носить бюстгальтер… — Ладно, справимся. Когда придет Тори⁈ Она обещала…

— Кто-то должен навести порядок! Ты в окна вообще смотришь⁈ — крикнула Офелия, не выдержав. Развернулась и резко вышла из комнаты. Слышны были только ее быстрые, громкие шаги.

Кажется, встреча с новой личностью Гнева прошла для Офелии не очень. Мальчишка задумчиво глядел ей вслед. Ну, хотя бы злиться перестал.

— Кто им имена дает? — тихо спросила Харпер, подходя к мужу.

— Сами обычно выбирают, когда уже в состоянии. Этот пока явно не в состоянии. — Деймонд перевел взгляд на Лав. — Справишься?

— Справлюсь. Идите. Феликс близко: начала чувствовать его.

Глава 10

Матушка

Собрание устроили в одном из залов замка полчаса спустя. Пришел изнуренный Феликс, хмурый и задумчивый, что неприятно кольнуло сердце, настолько Харпер привыкла, что Гордыня всегда на позитиве и верит в лучшее. Подошел и Колд, успокоил всех, что Самайн в надежных руках Изабеллы и Робин, которые не выпустят его из лаборатории, пока он не выпьет все-все зелья и полностью не восстановится.

Офелия сначала недовольно бурчала, почти сломала кофемашину, которая стояла на столике у окна, но мигом остыла, стоило к ней подойти Колду. Он сделал ей кофе, галантно протянул вытащенную из кармана шоколадку. Харпер и Деймонд сидели за дальним концом длинного стола, поэтому не слышали их разговор, но Харпер видела, как мило смеялась Офелия, как Колд осторожно, но нежно убирал пряди с ее лица, легко касаясь щек, пытался приобнять за талию, улыбался, напрочь забыв про свои колючки и снежинки. Казался вполне обычным мужчиной.Влюбленныммужчиной! Большой, словно медведь, даже без привычной шубы, в брюках и свитере, с густой черной бородой с белыми прядями и на удивление теплыми глазами, что без устали наблюдали за полу-грехом.

— Колд флиртует с Офелией, — тихо вымолвила Харпер. Деймонд рядом фыркнул. — Я серьезно! Он флиртует, а она отвечает ему! Ты посмотри на это!

— Вижу я. Слепой не заметит.

Деймонд привычно взял Харпер за руку, поцеловал ее пальцы, широко улыбаясь ее удивлению.

— Это что вообще такое? — не сдавалась Харпер. Офелия сделала шаг к Колду и теперь уже сама провела по его плечам.

— Ничего серьезного, думаю. Не доверяю бездушным созданиям.

— Как

— Феликс хочет ребенка.

— Может, и Колд тоже. А своих иметь не в состоянии.

— Возможно… он, кстати, давно на Офелию глаз положил. Кейлус не позволял им общаться. А теперь…

— Кейлуса нет, — закончила Харпер. — А секс интересует Времен года?

— Секс интересует всех, веснушка, — хмыкнул Деймонд, лукаво вздергивая брови. Харпер закатила глаза. — Даже тех, кто потомство оставлять не в состоянии.

Офелия снова рассмеялась, игриво закусила губу, пока Колд держал ее за талию. Подошел вдруг совсем близко, склонился и что-то зашептала ей на ухо.

— Нет, думаю, это серьезно, — заявила Харпер. — Колд выглядит так, словно влюблен!

— Ну, не влюблен, а очарован. Влюбляться он не может, — поправил Деймонд. — Хотя… может, он решил остепениться. Говорю же: он давно положил глаз на Офелию.

— Может, потому так и радовался, что мы убили Кейлуса: больше ему никто не мешает ухаживать за Офелией!

Когда в зал вошел Дженсен, Феликс вышел из раздумий, привлек всеобщее внимание и велел рассаживаться, чтобы обсудить происходящее. За окном, к счастью, вновь была зима. Лужи успели превратиться в снег или лед, с неба неспешно падали снежинки, скрывая последствия произошедшего. Колд, если и выглядел уставшим, то совсем немного.

— Итак, — заговорил Феликс, когда все заняли свои места. — Давайте каждый расскажет то, что он видел, чтобы мы поняли общую картину.

— Почему Колд с нами? — уточнил Дженсен. — Времена года сейчас совещаются с малым советом и Тейлор.

— Знаю. Мы решили, что я буду звеном между нами. Вы имеете право знать, что происходит. Да и можете быть полезными. Кто стал главой сообщества?

— Пока я, — ответила Офелия. — Но готовимся к тому, чтобы отдать должность Дженсену. Решили, будет лучше, если пока во главе побуду я. Но смута завершилась. Всех, кто хотел уйти, мы отпустили. Оставшиеся готовы работать на общее благо: цель сейчас — уничтожить свитки. Затем… для многих сообщество стало домом. Работой. Семьей. Поэтому…

— Мы не требуем распускать сообщество, — ответил Колд. — Убрать из названия «тайное», начать следовать законам Мунфола будет достаточно. Ковен уже зарегистрирован, не знаю как, но Робин убедила каждую ведьму склонить голову перед Тейлор.

— Они хотят жить, — заметил Дженсен. — Да и каждая хочет одного: чтобы Мунфол не погиб, значит, будут работать во благо страны.

— Что же. Вернемся к нынешним событиям.

Офелия, сидевшая неприлично близко к Колду, вызвалась первой рассказать о том, что они видели с Харпер. Все слушали молча, кивали, озабоченно размышляя.

— Я и мама были здесь, — заговорил следующим Деймонд, вертя обручальное кольцо на пальце. — Вы все видели грозу. А еще мертвых.

— Я был в центральном районе, — добавил Феликс, потер переносицу. — Там были мертвецы с острова Мук. Они нападали на людей… картина печальная. Словно преступники сбежали из тюрем и ударились во все тяжкие. Патруль отбил атаку, погибших, надеюсь, нет, но есть пострадавшие. Люди очень напуганы.

— Что на счет погоды? — уточнил Дженсен.

— То снег, то дождь. То цветущие цветы, то желтеющие листья. Все смешалось.

— Где Сэм? — уточнила Харпер. Феликс напрягся, мотнул головой, явно недовольный развитием событий.

— Ее родители помогли ей добраться до мира Солнца. Надеюсь. Связи меж мирами нет, как вы помните. По плану они в моем зале в библиотеке.

— Ну, или в ресторане кормят вечно голодную Сэм, — тихо заметила Офелия. Сжалась от злого взгляда Феликса, провела по губам, показывая, что застегнула их на молнию и больше не вымолвит ни слова. Видно, даже она заметила, как сильно Гордыня переживает за беременную «жену».

— Я прошел по всем островам, — продолжил Феликс. — Не считая пропажи части мертвых, что ушли гулять по Небесному городу, там все в порядке.

— Хоть одна хорошая новость, — сказал Дженсен. — Я был здесь, когда все началось, но успел проверить районы города. Про земли Весны, Осени и Зимы уже рассказали. В районе Лета пошел снег. Намело сугробы по колено. Тоже мертвые, но не нападали. Бродили меж людей, ничего не понимали, запутались. Вероятно, эти пришли с острова Очищения.

— Получается так, — заговорил Колд, подводя итог. — Времена года перемешались. Везде была буря. В центр пришли мертвые с острова Мук. В район Осени — с острова Жизни. Лето — остров Очищения. Осень — остров Смерти. В район Зимы… хм, а сюда откуда? Острова закончились.

— Здесь тоже были мертвые, — сказал Деймонд. — Мы с мамой видели целую толпу, пока ехали сюда. Потерянные, похоже, что тоже с острова Очищения.

— Допустим. — Колд свел брови вместе, обвел взглядом собравшихся. — Давайте я озвучу то, о чем думают все: у нас действительно нарушился баланс. Мы и раньше замечали сбои в климате в районах, но совсем незначительные. Прибавляем к этому Фрею, что ушла раньше срока. То, что произошло сегодня. И виновники происходящего сидят с нами в одной комнате. Это все из-за свитков. Вернее, из-за Смерти, что более не в состоянии держать вес Отколотых островов на себе.

— Смею возразить, — вскинул руку Дженсен. — Я много думал, анализировал первых избранных и пришел к выводу, что Мирослава поняла свою ошибку, ведь в прошлый раз магия свитков, их мощь действовала на избранных и убивала их. Она сказала, что избавилась от этой проблемы. Но что если она просто поменяла то, куда направлена магия свитков? И теперь они влияют не на избранных, а на баланс в Мунфоле? Мало того, что избранные не умрут, так еще и мотивация отменная!

Все задумались, повисла колючая тишина, от которой даже дышать стало неприятно, ведь казалось, что ты делаешь это слишком громко. В словах Дженсена был смысл. Логика! Значит…

— Так, все! — крикнула Харпер и хлопнула по столу ладонями. Резко встала. Все взгляды устремились на нее. — Меня это все достало! Долго мы еще в угадайку должны играть? Действовать, как слепые котята⁈ Надоело!

Харпер вышла из-за стола. Заметила довольный взгляд Колда (кажется, она ему нравится), задумчивый Феликса, непонимающий Деймонда. И муж явно был готов рваться в бой вместе с ней, но пока не мог понять, что она задумала.

— Мама! Я желаю с тобой поговорить! — крикнула Харпер. — Прямо сейчас! Хватит от меня прятаться! Я отказываюсь участвовать в твоих играх!

— Не думаю, что она придет, — осторожно заметил Феликс, но Харпер вскинула руку, призывая к тишине.

— Мамуль? Пришло время поговорить. А то я уничтожу те свитки, что у нас уже есть, вот прямо сейчас!

— Не сможешь.

Все резко повернулись к двери, уставились на блондинку, что стояла в проеме, сложив руки на груди. Если три года назад в катакомбах под Парижем Харпер показалось, что ее мать не постарела, оставалась такой же молодой и красивой, какой она ее помнила, то сейчас перед ней была постаревшая и уставшая от жизни женщина. Она бы даже сказала, что Мирослава сильно больна, но знала, что Смерть болеть не может. Не может же?

— Но ты права. Нам правда пора поговорить. Боюсь, я слишком устала, мое время на исходе, и я не могу предположить, когда проснусь в следующий раз. — Мирослава подошла к кофемашине, нажала на нужные кнопки. В деловом костюме бордового цвета, что делал ее похожий на бизнес леди, но не на ту, что заведует мертвыми. Длинные светлые волосы она собрала в высокий хвост, макияжем пыталась скрыть круги под глазами и морщины, но те все равно пробивались. — Все вон, кроме дочери.

Оцепенение спало. Все заголдели, осознавая наконец, кто к ним пожаловал, перебивали друг друга, хотели остаться. Кто-то из любопытства, большинство — чтобы защищать Харпер.

— Она моя дочь, — устало пояснила Мирослава, беря чашку с кофе. — Я не причиню ей вред. Это во-первых. Во-вторых, здесь полно тех, кто сможет нас подслушивать даже через стену и примчит, если что-то пойдет не так. Выйдите, пожалуйста. Это личный разговор.

Деймонд подошел к Харпер, требовательно взял ее за локоть и повернул к себе. Без слов вскинул брови, вонзаясь в ее кожу с такой силой, что делал больно.

— Иди, все будет хорошо, — сказала Харпер.

— Веснушка…

— Она моя мама. Нам надо поговорить наедине.

— Харпер!

— Пожалуйста! — Харпер сделала к Деймонду шаг, заговорила совсем тихо, чтобы только он ее услышал. — Феликс может подслушивать сквозь стены. Вы будете за дверью. Пожалуйста, Деймонд.

Он нехотя кивнул, настороженно посмотрел на спокойную, изнуренную Мирославу, что успела занять один из стульев и ожидала, когда все покинут помещение, попивая кофе. С таким видом, словно это ей тут все должны.

Когда все вышли, Харпер села напротив матери. Прежняя ярость утихла, вопросы застряли в горле, да и, по правде, она вдруг забыла все, что хотела спросить у матушки.

— Все не так, как тебе кажется, Харпер, — нарушила неприятную тишину Мирослава.

— А как же? Ты не Смерть, что решила умереть?

— Я не решила умереть, у меня нет выбора. Я очень устала. Ни одно живое существо не может жить настолько долго. Мне пора уйти.

Харпер молчала. Рассматривала мать, которую не видела четырнадцать лет. Вспоминала детскую обиду, едва ее выставили из дома два самых близких человека и отказывались даже общаться по телефону. Никаких объяснений, прощаний, одно лишь: ты теперь живешь с бабушкой.Ты нам больше не нужна.

И вот эта женщина, которая всю жизнь относилась к ней с холодом, а потом и вовсе исчезла без объяснений, снова сидела перед Харпер. Странная, словно бы не настоящая. Казалось ей мороком и шуткой, глупым розыгрышем от недруга, что решил напомнить ей о детстве.

Однако пришлось собрать себя в кучу. Им нужны ответы. И перед Харпер сейчас сидит единственная, у кого эти ответы есть. Значит, надо засунуть в зад страхи и обиды, нацепить маску и выяснить правду.

— Почему баланс нарушился?

Мирослава отпила кофе, откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Если это не спектакль, то она и правда чертовски устала.

— Знаешь, почему я создала Времен года? — Мирослава взглянула на Харпер, улыбнулась краешком губ. — Живые пришли в Небесный город и нарушили баланс. Живые не должны были населять эти острова, никогда. Этот мир был создан для мертвых, но по моей вине сюда попали живые. И если на других Островах все еще были мертвые, то в Небесном городе — нет, этот остров начал разрушаться. Тогда я решила, что стоит заморозить климат, поставить на паузу хотя бы климат, чтобы удержать баланс. Остров поделился на пять районов. В каждом — свой хранитель, свое время года. Увы, не все пошло по плану, и в центральной районе погода все еще меняется. Фрея сумела заморозить погоду и там, но это ее убило слишком рано. Тейлор пока не в состоянии этого сделать. Да и я не стану ее просить. Поняла уже, что это забирает слишком много энергии.

— То есть баланс нарушился из-за центрального района? — уточнила Харпер.

— Отчасти, — кивнула Мирослава, поставила чашку на стол. — Баланс нарушался и ранее, но Колд выдвинул верную теорию: свитки излучают слишком много магии и, чтобы она не убивала избранных, я направила их мощь на Небесный город. Кто же знал, что вы удумаете три года отдыхать.

— У нас были медовые три года, — пробурчала Харпер. Какого черта ее пытаются выставить виноватой⁈ Словно это она начала весь этот бред с обрушением небес! — Подарок от тебя?

— Не от меня. Я бы не стала дарить тебе такое бремя. Но мертвых к тебе присылала я, чтобы ты поняла, кто ты.

— Они будут приходит еще?

— Будут. Теперь ты магнит для них. Они и дальше будут тебе рассказывать истории… прими их. Позволь им это делать. Тогда они перестанут тебе вредить.

— Зачем рушить небеса?

— Чтобы Мунфол снова стал миром мертвых, куда нет хода живым. Мертвые и живые не должны существовать рядом.

— Ерунда какая… — Харпер сложила руки на груди, недовольно топала ногой по полу, ощущая себя ребенком, который никогда в жизни не сумеет переспорить строгую мать, что отлично манипулирует и играет на чувстве вины. — Ты умрешь?

— Умру и довольно скоро. Не сегодня, не бойся, но мое время на исходе. Все не так просто, Харпер, — серьезно сказала Мирослава, подалась к ней, но продолжить не успела. Дверь резко открылась и внутрь ворвалась Офелия с подносом.

— Немного сэндвичей! — нараспев сказала она. — Дико извиняюсь, сорян, как говорится, но я заметила, что кто-то тут очень голодный.

Офелия поставила поднос перед Мирославой, коварно улыбнулась, словно и правда верила, что ей позволят остаться.

— Спасибо, можешь идти, — сказала Мирослава.

— Спасибо, их можешь оставить.

— Дико извиняюсь…

— Офелия, иди, пожалуйста, — шикнула Харпер, и та все же подчинилась. Недовольно оборачивалась, топала, но вскоре скрылась в коридоре, где зашумели остальные. — Так что я не так понимаю?

Мирослава какое-то время смотрела вслед Офелии. Устало вздохнула и снова прикрыла глаза, вконец обессиленная. Что же она такое делала, что истратила весь свой резерв и теперь выглядит вот так?

Харпер резко выпрямила спину. Глаза ее в ужасе расширились.

— Ты отдала все, что у тебя было, чтобы вернуть баланс и вернуть Небесный город в норму!

Мирослава слабо улыбнулась, кивнула.

— Смышленая. Это мне в тебе нравится.

— Зачем⁈

— Вопреки твоим домыслам, я не желаю ничего и никого уничтожать. Не я главное зло. Я такая же заложница, как и вы с Деймондом.

— Да ладно? — фыркнула Харпер, скукожилась под сердитым взглядом матери.

— Понимаешь, в чем дело…емуне выгодно обрушение небес. Умру я естественной смертью — да, это случится, когда я полностью потрачу весь свой резерв — то миры Солнца и Луны станут едины, тогда он сумеет сотворить то, что желает. Будет хаос! Но если вы обрушите небеса — поэтому это так важно! Очень важно, Харпер! — то Отколотые острова снова станут едины, а в Мунфол не смогут попасть живые. Так будет верно!

— Но это дом для миллионов людей! Живых людей! — крикнула Харпер.

— Ты не понимаешь. На кон поставлен баланс обоих миров, весь наш уклад жизни. Он делает все, чтобы вы уничтожили свитки и обрушение небес стало невозможным, ведь тогда сумеет опустошить мой резерв и убить. И тогда он выйдет на сцену. Сделает то, что задумал! Ему мешаю только я! Живая я! Да свитки!

— Ктоон⁈

— Я не могу сказать, Харпер. Прости. Не могу… — Мирослава покачнулась, вцепилась в край стола, ведь едва не упала со стула. — Соберите все свитки. В пятом вы получите все ответы. И не раньше! Соберите свитки, и ты все поймешь. Поймешь, почему я права, почему небеса необходимо обрушить. Вы же знаете, что случится! Переселите всех живых в мир Солнца…

— Как? — перебила Харпер. — Миллионы людей, у которых тут целая жизнь. Семьи, работа, уклад жизни…

— Другого выхода нет. Ты должна понять. Соберите все свитки, и ты поймешь… Ни я, ни он, мы не можем вмешиваться, пока в мире есть свитки. Не можем рассказать вам правду. Можем только ждать! Умру я — вот тогда начнет действовать он. Но если вы уничтожите свитки, то он не сумеет сделать то, что задумал. Я не хочу никого убивать, я хочу исправить свою ошибку. Вернуть Мунфол к тому виду, в котором он был!

— Ты убила Анну!..

— У меня не было выбора, Харпер. Я искала способ отменить избранность той пары, но не сумела. Пора было наделять свитки былой силой, запускать процесс заново, иначе бы я умерла, истощенная. И тогда…

— Он бы начал действовать!Кто ОН⁈

— Я не могу сказать! Буквально не могу! Мы оба не можем об этом говорить! — Мирослава зажмурилась, словно сражалась с болью. — Он стар, как я, как мир. Он был рядом, когда произошел Раскол Мунфола…

Мирослава схватилась за грудь, качнула головой, часто дыша. Совсем бледная, такая изнуренная, словно не спала месяц.

— Мое время на исходе. Но я знаю, что ты справишься. Все поймешь. Когда придет час…

Мирослава потеряла сознание. Съехала со стула и упала на пол. Харпер застыла. Оцепенела на секунду, пытаясь понять, что произошло, осмыслить слова матери, решить верит она ей или нет, в конце концов! А потом бросилась на пол, скорее приложила пальцы к шее, чтобы нащупать пульс.

— Деймонд! — завопила Харпер. Все тут же ворвались внутрь.

Харпер сама не заметила, как ее оттащили от матери, осознала лишь, что плачет и кричит, рвется обратно, чтобы… а чтобы что⁈ Что она планирует сделать-то⁈

— Она уснула Харпер, — осторожно сказал Колд, садясь рядом с Мирославой. Тоже попытался найти пульс, но качнул головой. — Такой глубокий сон, что мы не чувствуем пульс. Но она Смерть, помнишь?

— Если она и правда вернула нам баланс в Небесный город, прогнала мертвых, — начал Феликс, — то это не удивительно, что она уснула.

— Но она… она… — Харпер захлебывалась в слезах. Поняла вдруг, что ее прижимает к груди Деймонд, гладит по голове, пытаясь успокоить.

Боги, почему она плачет? Она же ненавидит свою мать…

— Все хорошо, веснушка, — шептал Деймонд. — Все хорошо. Я с тобой.

— Так хорошо, что она намекнула, что есть некий ОН! — крикнула Харпер. — Кто-то хуже нее!

— Ну, так-то она нам ничего плохого не сделала, — заметил Колд. — Всегда оставалась в тени. Помогала держать баланс.

— А свитки? — спросила Офелия.

— Видимо… нам нужны все пять свитков, — заявил Деймонд. — Тогда, если верить ей, мы сумеем найти ответы.

— Трудно было сразу все рассказать, — всхлипнула Харпер.

Глава 11

Увесилительные настойки

Деймонд поставил миску с салатом на стол, гадая, как его уговорили остаться на ужин. Хотя он и сам уже запутался, чего хотел: уединения или забыться в хорошей компании.

Они выбрали небольшую столовую в жилой зоне, где обычно в одиночестве или самом близком кругу ел Кейлус.

Мирославу перенесли в лабораторию ведьм, уложили на одну из кроватей в лечебном отсеке. Робин заверила, что Смерть и правда в глубоком сне и рано или поздно проснется. Ну, когда восстановится. Потребуются месяцы, а, может, и годы.

Странно признавать, что сегодня именно Мирослава спасла Небесный город от безумия. Без нее… лучше не думать о том, что могло произойти без ее помощи.

Харпер была в шоке. Молчала, хмурилась, задумчивая и уставшая. Вместе со всеми носила еду с кухни, но не участвовала в разговорах, даже с Деймондом отказалась говорить.

Когда все заняли места за столом, в столовую ворвался Самайн с бутылкой коньяка в руке. Сделал глоток, щелкнул пальцами, оглядывая к кому в «гости» попал. Широко улыбнулся: кажется, такая компания его устроила.

— Ты не должен отдыхать? — уточнила Робин, зло сверля Осень глазами. Она и Изабелла напоили его зельями,

Когда вошли еще и Лав, Тори и новоиспеченный Гнев, то Харпер издала такой тяжелый вздох, что Деймонд решил тащить жену домой из этого дурдома. На его предложение она качнула головой, а потом слабо улыбнулась, наблюдая, как Самайн завилял бедрами под Тейлор Свифт, что тихо пела из колонки в углу. А когда он начал подпевать песне look what you made me do и вовсе показала ему большой палец.

— Я прекрасно себя чувствую, — нараспев сказал Самайн, садясь рядом с Колдом, который, к слову, продолжал флиртовать с Офелией, и сейчас держал ее за руку. — Что у вас тут? О, сколько вкусной еды!

Лав и Тори (она же Зависть. Седая девушка в черной мешковатой одежде. Резкие черты лица, вечно недовольное выражение, словно все ей что-то должны) усадили Гнева между собой, обещая, что будут следить за ним и не позволят испортить вечер. Мальчишка исподлобья оглядывал собравшихся, но, кажется, начал успокаиваться и привыкать к своему новому состоянию. Лав показала ему как правильно держать вилку, положила побольше картошки с мясом в тарелку.

— Рад, что у вас больше нет смуты, — сказал Колд, смирившись, что Самайн не планирует уходить отдыхать. — Всех давно беспокоили волнения в сообществе.

— Это честно, — ответила Офелия. — Отпустить тех, кто давно хотел уйти, но не мог, ведь был связан магией с папой.

Офелия поджала губы, вспоминая Кейлуса, о чем-то задумалась, но качнула головой и подняла бокал с лимонадом (как бы она не заявляла, что она полу-грех, значит, алкоголь не навредит ребенку, образумить ее сумели).

— Давайте выпьем за то, что хотя бы Смерть больше не стоит на нашем пути! Пока она спит, мы мирно сумеем решить проблему со свитками.

Все подняли бокалы, чокнулись, скандируя, что справятся со всем, что подготовил для них мир, напрочь игнорируя слова Мирославы, что не она главное зло в их истории.

Ужин плавно перетек в небольшую вечеринку. Вскоре они наелись и отодвинули стол в сторону, чтобы освободить пространство. Разделились на группы, общались, продолжали выпивать, кто-то пританцовывал. Даже Харпер расслабилась, отдаваясь беседе и любимым песням (сегодня ей выпала честь быть диджеем, поэтому они слушали исключительно Тейлор Свифт).

Лав и Тори вовсю учили Гнева разговаривать, и тот начал говорить первые слова, все такой же хмурый и озадаченный, но его поток ослабевал, постепенно приходя в норму. Феликс ходил от одной группы к другой, со всеми весело болтал. Вскоре добрался и до Харпер с Деймондом.

— Золотце! — задорно сказал он, вскидывая бокал с вином. — Идем-ка сюда, надо посекретничать с моей любимой сестрой!

Феликс схватил Харпер за локоть и потащил в угол зала, что-то говорил ей по дороге, не смолкал и едва они остановились в стороне ото всех. Харпер слушала его, а ее плечи опускались, напряжение спадало, на губах появлялась улыбка. Деймонд и сам начал улыбаться, так рад, что эти двое и правда сблизились настолько, что стали звать друг друга братом и сестрой. Удивительно, но Феликс всегда знает, что нужно сказать, чтобы Харпер стало легче.

Деймонд перевел взгляд на Дженсена и Робин, что помогали учить Гнева. На сей раз — танцевать. Выходило ужасно. Мальчика неловко дергался, злился, что-то тихо бубнил (заговорил!), но покорно повторял за задорным Самайном, который хоть и не мог запьянеть, выглядел так, словно алкоголь ударил ему в голову, выводя на максимум желание «тусить».

Робин выглядела счастливой. Держалась рядом с Дженсеном, и за все встречи Деймонд успел заметить, что его отец ведет себя с Робин так же, как Деймонд — с Харпер. Они оба заботились о женах, постоянно касались их, проверяли потоки, чтобы вовремя заметить приближение плохого настроения или усталости. Оба ставили любимых на первое место. Защищали. И плевать, что их жены и сами прекрасно могут себя защитить.

Кажется, в Деймонде куда больше от отца, чем он хочет. С другой стороны… простить вынесения приговора бывшей жене он не сумел бы никогда, но вот факт, что Дженсен просто увел у него жену… ну, в целом… возможно.

В конце концов, все живы. Уже неплохо. Может, в этом и был план? Всучить ему ужасную новость, чтобы потом он мягко отреагировал на новость не столь жестокую?

— В няньки подались? — спросил Деймонд, подходя к Робин и Дженсену. Бывшая жена повернулась к нему, невольно улыбнулась, ведь и сама радовалась, что их отношения хоть немного, но приходили в норму. Друзьями им никогда не стать, ведь такое предательство он простить не сумеет, но и ненависть постепенно угасала.

— Чем больше адекватных людей будет окружать Гнева, тем больше шансов, что он станет адекватным, а не еще одним Кейлусом, — ответил Дженсен.

— Не поможет, — уверенно заявила Тори, складывая руки на груди. — Он все же Гнев. Это трудно побороть.

— Феликс свою гордыню поборол, — пожал плечами Деймонд. — Лучшего друга трудно найти.

— Я вот свою зависть не поборола, — махнула седыми волосами Тори и отошла к столу, уселась за него в гордом одиночестве, плеснула себе вина в бокал.

— Что это с ней? — спросил Гнев. Все вздрогнули, не ожидая настолько осмысленную речь от греха, рожденного несколько часов назад. Лав присвистнула, но взяла мальчонка за руку, отвела в сторону от танцующего Самайна, что успел забыть, что учил кого-то, и принялась объяснять, как работает мир и что такое зависть.

— Ей очень обидно, — говорила Лав, — что Феликс сумел найти друзей, людей, которые даже стали называть его семьей, а она — одна…

— Ты понравился Джеку, — заявила Робин, отвлекая Деймонда от беседы Лав и Гнева. — Он вне себя от восторга, что у него появился старший брат. Да и еще и такой, как ты.

— Да, он замечательный. — Деймонд проверил Харпер: та все еще болтала с Феликсом, что неустанно подливал ей вино, выглядела уже совсем веселой. Успокоился, снова повернулся к отцу и Робин. — Мы могли бы взять его с Харпер в Санкт-Петербург как-нибудь. Показать ему город. Харпер любит детей, уверен, они подружатся.

— Было бы здорово, — сказал Дженсен, приобнял жену за талию. — Я очень рад, что мы наконец все выяснили и теперь сумеем наладить общение. Мне было очень стыдно смотреть тебе в глаза, но… ты

— Подобное? — усмехнулся Деймонд, вспомнил, как Харпер учила его подавлять гнев, поэтому сделал глубокий вдох: никому не нужна новая ссора. — Я бы не стал спать с другой за спиной своей жены. Никогда.

— Будь это не твой отец… — в сотый раз начала оправдываться Робин.

— Мы оба не знали, как тебе признаться, — прервал ее Дженсен. — Представь, что было бы, если ты встретил Харпер, будучи женат на Робин? М-м?

— Я бы честно признал, что полюбил другую. Развелся. А потом бы начал ухаживать за Харпер, — жестко сказал Деймонд. Снова вспомнил жену. Ее нежные руки. Ласковый шепот. — Но давайте оставим эту историю в прошлом и будем жить дальше. Я хочу общаться с братом. Я не хочу потерять отца.

Деймонд протянул руку Дженсену, и тот с готовностью ее пожал. Камень упал с души, дышать стало свободнее. Впереди еще длинный путь, он вряд ли сумеет когда-то полностью их простить, но готов двигаться дальше и жить, не обрывая связи с семьей.

— Но все же… кто готовил те зелья, которыми травили Харпер? — Зря он это спросил. Молчал все время, как узнал, что Робин стала ведьмой. Меньше знаешь — крепче нервы. Однако вопрос сам вырвался изо рта. Дурак.

Робин сделала глубокий вдох, нервно посмотрела на мужа. Деймонд напрягся.

— Не Робин, — твердо сказал Дженсен. — Она не единственная ведьма в ковене, помнишь?

— Это правда? — Деймонд не сводил глаз с Робин, искал подсказки, пытался понять, что значит ее нервозность. Она участвовала тогда в травле Харпер? Или просто боится, что ее словам не поверят, и она действительно невиновна?

— Я не знала, — тихо сказала Робин. — Я бы не стала. Ни за что.

— И это к Робин Офелия пришла за противоядием, — добавил Дженсен. Деймонд перевел удивленный взгляд на отца. Такого поворота он точно не ожидал. — Потому что знала, что Робин сделает противоядие, ведь на твоей стороне. Ну? Проехали? Харпер же полностью восстановилась?

— Полностью, — кивнул Деймонд. — Проехали. Но… спасибо.

— Пожалуйста, Деймонд, — ответила Робин.

Вернулась Изабелла и вскинула над головой коробку с флаконами. Деймонд фыркнул: дело дошло до увеселительных настроек. Работают похлеще любого алкоголя, в голову стреляет моментально, но и отпускает быстро, а главное — никаких неприятных последствий. Обычный способ расслабиться в Мунфоле.

Самайн первый понесся к Изабелле, продолжая подпевать Тейлор Свифт. Не осталось и следа от происшествия, казалось, не он несколько часов назад был при смерти, настолько бодр и весел стал.

Офелия и Колд единственные не обрадовались настойкам. По правде, они не замечали ничего вокруг вовсе. Дошли уже до робких объятий и даже поцелуев в щеку. И судя по тому с каким трепетом Колд относился к Офелии и как та отвечала на его ухаживания, скоро в Мунфоле появится новая ячейка общества.

Не каждое воплощение Времен года решает заводить семью, но это не редкость. В отличии от грехов они не могут оставлять потомство, но и характер у них близок к человеческому. Очевидно, что Колд решил остепениться и жениться. Он давно говорил, что хотел бы жену, даже намекал, что избранницу успел найти, но, видимо, ему мешал Кейлус.

— Офелия, — донеслось до Деймонда, когда он проходил мимо новоиспеченной пары, — буду честен. Мне не интересны просто свидания и встречи. Я настроен серьезно и намерен жениться.

— Сначала мы обсудим все можно и нельзя, — кокетливо ответила Офелия. — Я наполовину человек, я девушка. У меня много требований. Как минимум, полигамность я не потерплю. Я — единственная.

— Я не посмею делать тебе больно! — ответил Колд.

Деймонд хмыкнул: дожили! Даже Времена года, бездушные боги в состоянии быть верными женам, пока многие мужчины прячутся за «это природа!» и изменяют направо и налево ради новых эмоций.

С настойками стало еще веселее. Зато спустя час Деймонд понял, что жену пора увозить домой, иначе они рискуют остаться на ночь в замке, ведь та будет в состоянии нестояния. Сам он почти не пил, ведь помнил, что ему еще садиться за руль, но вот Харпер решили напоить почти все присутствующие, заявляя, что так ей точно станет легче. Она сначала отнекивалась, ведь пить не любит, но после разговора с Феликсом окончательно сдалась.

— Нам пора домой, веснушка, — ласково сказал Деймонд, кладя руки на плечи запьяневшей Харпер.

— Я готова, мой лорд, — ответила она, покачнулась и чуть не упала. — Ноги натерла. Жутко неудобные туфли.

— Конечно. — Деймонд сделал вид, что поверил, рассмеялся, так смешно Харпер поморщилась. — Можем остаться у… кого-нибудь. У нас много вариантов теперь.

— Хочу домой, — вздохнула Харпер, икнула и широко улыбнулась. — Ваши эти настойки… дрянь еще та! Я не ожидала, что они… вот так! Но я не пьяная! — В доказательство у нее заплетался язык.

— Зато завтра ничего не будет болеть, — напомнил Деймонд, беря Харпер на руки. Она не сопротивлялась, но не забыла напомнить, что ходить еще в состоянии. Он закатил глаза. — Кто меня уверяет, что ноги натер?

Бездушные создания не желали заканчивать вечеринку, но после еще одного флакончика настойки, отпустили их домой. Полтора часа дороги Харпер без умолка болтала, что-то рассказывала, удивлялась новому Гневу, ведь впервые видела рождения греха, а потому осталась под впечатлением. Еще больше ее впечатлила новость о возможной помолвке Офелии и Колда.

— Он ей идеально подойдет, — сказал Деймонд. — Честно, не думаю, что она ужилась бы с человеком. Все же она очень другая.

— Люди с высокофункциональным аутизмом тоже создают семьи, — ответила Харпер, приоткрыла окно, чтобы впустить холодный ночной воздух. Подставила под него щеки и довольно вздохнула. Действие настоек подходило к концу, жена снова начала выговаривать трудные слова.

— У нее не аутизм.

— Но похоже ведь! Эмоции плохо определяет, в социальных нормах так и не разобралась. Но да, согласна, что с Колдом они должны ужиться. Да и жить оба будут еще очень долго, что тоже хорошо.

— И у ребенка будет хороший отец. Уверен, Колд сумеет воспитать из мальчика отличного… м-м, когда там Офелия родит?

— Зимой вроде.

— Значит, отличного темного.

Впереди показался знакомый дом. После долгого квеста «найди место для машины» Харпер и Деймонд добрались до квартиры. Она тут

Деймонд, как истинный джентельмен, пропустил жену первой в ванную. А когда завершил водные процедуры сам, нашел ее в кровати. Харпер лежала на боку, гладила Локи, что уволился с ней рядом, прижимаясь к животу. Мурлыкал так громко, что даже Деймонд это слышал, радовался ласке и присутствию хозяйки.

— Ладно, должен признать, ты была права. — Деймонд лег рядом с Харпер, осторожно обнял ее со спины, боясь спугнуть Локи.

— Я всегда права, — серьезно ответила Харпер.

— Локи и правда важнее хозяева, а не стены. Хорошо, что мы его взяли.

— Мы его взяли в свой дом, значит, несем за него ответственность. И не можем теперь скинуть на кого-то другого. Так нельзя поступать с живыми существами.

Деймонд не сдержал широкую улыбку. Он точно не ошибся с выбором жены. И точно хочет растить с ней детей. Значит, должен сделать все, чтобы их мир стал безопасным.

Глава 12

Раскол

Оказалось, что в Санкт-Петербурге много мертвых. Отпечатков, если быть точнее. Кто же знал, что в этом депрессивном городе столько не пожелавших идти дальше?

Они не вредили. Больше не касались, чтобы что-то показать, но постоянно были где-то рядом. Харпер теперь называла день хорошим, если видела всего одного застрявшего меж мирами. А один раз ей «повезло» наблюдать, как душа отделилась от только что погибшего человека. Несчастного сбила машина. И потерянный, ничего непонимающий парень направился к напуганной Харпер, едва понял, что только она его видит.

— Ты умер, — прошептала Харпер, а пакет с продуктами выпал из руки.

— У меня осталось столько… дел! — сообщил окровавленный мертвец. Немного прозрачный, в той же одежде, в которой умер, бледный и тощий. Парень вылупился на Харпер, совсем молодой, ему бы жить да жить… — Моя невеста…

— Тебе надо идти дальше, — заверила Харпер, поморщилась, ведь на нее начали оглядываться прохожие. Подумаешь, сама с собой болтает! Идите лучше к тем, кто труп на дороге разглядывает… — Не вздумай оставаться здесь. Так и тебе, и твоим родным будет плохо.

И стоило Харпер это сказать, как парня засосало в воронку в асфальте. Резкий порыв ветра, холод, и он исчез. Зато появился Деймонд, которого Харпер до этого отправила в зоомагазин, пока сама покупала продукты.

— Переходим на доставки, — серьезно заявила она, утопая в обеспокоенных глазах Деймонда. Разозлилась вдруг. Перешла на крик: — К лешему эти пешие прогулки! Норма шагов, норма шагов! Я лучше толстой стану!

Вопреки ожиданиям Деймонд ее крепко обнял и не заставил объяснять, что произошло. Дома напоил чаем, накормил пирожными, сам приготовил ужин. Лишь тогда она сумела внятно объяснить, что видела.

Феликс и Деймонд стали ежедневно изучать магию Харпер, иногда и ее саму, пытаясь найти способ извлечь из нее чужеродную силу. Сама Харпер заперлась дома — в ее стены мертвецы не приходили. Соглашалась на поездки только в библиотеку, ведь наивно верила, что это поможет снова сделать ее нормальной. Если она была когда-то нормальной, разумеется.

13 мая, однако, появилась дилемма. Выйти на улицу, да и еще и на улицу в Мунфоле — жутко! Но и на праздник посмотреть жутко хочется…

— Веснушка, они не вредят тебе, — ласково напомнил Деймонд. — А в Небесном городе сегодня ярмарки, вечером в центре будет уличный концерт. Твою Тейлор пригласить не удалось, но у нас тоже есть потрясные артисты!

— Угу, — ответила Харпер, снова повернулась на кресле. — У меня много дел. Книга сама себя не опубликует, знаешь ли!

— Твоя книга сейчас у редактора, — напомнил Деймонд. — У тебя работы нет.

— А продвигать ее кто будет?

— Харпер, — властно сказал Деймонд, и она поняла, что сдается. — Я буду рядом. Офелия будет рядом. И уж точно рядом будет Феликс. Неужели ты не хочешь посмотреть на новоиспеченную пару?

— Да мне хватило восторженного рассказа Офелии про их свидания. Она мне чуть их секс не начала описывать… боги, она же беременна!

— И? — Он сел напротив, вскинул брови. — С каких пор беременным секс противопоказан? Бывает, конечно, но она полу-грех, помнишь?

— А Колд оказался очень темпераментным, — дернула плечами Харпер, вспоминая недавний приход Офелии в гости. Та светилась от счастья, болтала без умолка, вдаваясь в такие подробности, что хотелось найти у нее кнопку паузы. Столько лишних деталей чужой жизни Харпер еще никогда не знала. — И выносливым. Сомневаюсь, что обычная смертная его бы выдержала.

Деймонд рассмеялся, схватил Харпер за руку и заставил встать вслед за ним.

— Пора одеваться! Нас все ждут.

Харпер сдалась. Спустя полтора часа они вышли из машины в центральном районе Небесного города. Погода забыла, что еще весна, поэтому вовсю радовала теплом и ярким солнцем. В парке поставили палатки и большую сцену под навесом. Еда и сувениры манили к себе, музыканты играли веселую музыку, пока люди прогуливались по ярмарке. Деревья вовсю цвели и благоухали, газон аккуратно подстригли, в некоторых местах красовались клумбы. Ароматы кружили голову, восторг заставлял сердце биться чаще в предвкушения чего-то хорошего. Все же Мунфол до невозможности красив и атмосферен!

Многие, особенно дети, были в костюмах. Самые смелые разгуливали в черных балахонах с ненастоящими серпами в руках, изображая Смерть (Харпер передернулась, вспоминая, что ее мать, настоящая Смерть, лежит в лечебном отсеке замка светлого больше не тайного сообщества). Кто-то выбирал одно из Времен года. Девушки наряжались в Весну и Лето, украшали яркие платья цветами, а на головы надевали венки или причудливые блестящие короны. Мужчины чаще выбирали Осень и Зиму. Первые блистали в оранжевых или желтых костюмах, покрытых листьями, вторые — в более строгих костюмах синих и голубых оттенков с нашивками в виде снежинок.

Были здесь и грехи. На настоящих совсем не походили, ведь костюмы выкручивали на максимум их главные качества. Меньше всего пользовалась популярностью Блуд — подобная откровенность в Мунфоле не запрещалась, но и не поощрялась, у многих вызывала недоумение. Особенно на подобных семейных праздниках.

Зато были Гневы с рогами и демоническими хвостами (увидь их Кейлус, был бы оскорблен!), Зависти с зеленой кожей и волосами, Чревоугодия с накладными животами и тортами в руках. Попадалось и Уныние, но редко: мало кому хотелось

Особым признанием пользовался Гордыня, и вот его люди успели полюбить из-за частых выступлений, поэтому надевали винтажные костюмы, чтобы изобразить его самого.

Харпер с восторгом оглядывалась, начиная жалеть, что отказалась от идеи Офелии подобрать наряды. Зато напрочь забыла про все проблемы и предстоящие задачи, отдаваясь веселью ярмарки.

Взрослые и дети гуляли по тропинкам меж палаток, из которых построили целый городок. В одном из участков были разнообразные игры, где нужно показать силу, смекалку или умение пользоваться магией. Где-то стреляли из лука по мишеням, где-то выбивали выскакивающих из нор лягушек, дальше — показывали умение направлять поток, чтобы лопнуть все шарики.

Некоторые кидали любопытные взгляды на избранных, явно узнавая, но, к счастью, никто не подходил и не тыкал пальцами, хоть такое внимание и напрягало.

Деймонд отвел Харпер к палатке, где нужно было зажечь пять факелов и показать разные фигуры. С гордостью продемонстрировал, как хорошо владеет огнем: по очереди появились пламенные лев, пантера, дракон, змея и даже кот (их Локи!). Под бурные аплодисменты Харпер выбрала приз вместо мужа: небольшой подвижный брелок в виде черного кота, и тут же повесила на свой рюкзак.

Харпер тоже не отказалась от веселья и выбрала палатку, в которой требовалось с закрытыми глазами поразить шесть мишеней кинжалом. Ведущий завязал ей глаза зачарованным платком: темно настолько, словно она и правда ослепла. Зато она стала лучше ощущать мир, инстинкты проснулись, поток взметнулся к руке, в которой появился кинжал.

Первый бросок, и публика захлопала. Харпер улыбнулась краешком губ: и так знала, что хороша. Бои на мечах, драки ей так и не дались. Зато метание кинжалов (наравне с заклятиями и сглазами) — еще как!

Она метнула кинжал в оставшиеся цели. Зажмурилась, когда с нее сняли платок, и широко улыбнулась, чуть склонила голову, поворачиваясь к хлопающей публике.

— Вот это избранная! — завопил паренек во втором ряду. А мужчина в первом вдруг сделал фото. Вспышка ослепила, а Деймонд встал перед женой.

— Репортерам запретили делать наши фото, — напомнил Деймонд.

— Моя газета вне закона, сынок, — нахально улыбнулся репортер, и быстро скрылся в толпе.

На рюкзаке Харпер появился еще один брелок: в виде лягушки, и они с Деймондом пошли дальше.

В центре ярмарки поставили столики и скамейки. Шумел фонтан, который зачаровали так, что вода танцевала и показывала разнообразные фигуры, забыв про законы физики. Вокруг поставили вазоны с цветами, у которых суетилась Лорелейн. Сегодня Весна выглядела еще прекраснее, чем обычно — сейчас как раз пик ее поры. Изящная лесная «фея» в легком струящемся платье заметила Харпер и тут же направилась к ней. На ходу блондинка с острыми чертами лица схватила коробку с одного из столов. Юбка мерцала и светилась от каждого движения, даже волосы, казалось, блестели и сияли.

— Как я рада, что вы пришли! — заявила Лорелейн, оказываясь рядом. — Благодарю за помощь Самайну! Это тебе.

— О, не стоило… — Харпер открыла коробку, потеряла дар речи от красоты. Внутри лежало платье по колено, нежно-розовое с отливом в голубой, оно сверкало от движений, а нежные цветочки украшали лиф и подол пышной юбки. На корсет нашили белые пайетки и бусины. — Это невероятно!

— Зачаровано моей магией, — улыбнулась Лорелейн. — В мире Солнца могут возникнуть вопросы, почему оно так сильно блестит и переливается.

— Да плевать! Оно очаровательно, большое спасибо!

Харпер неловко обняла Лорелейн, сомневаясь, что имеет на это право, но та лишь широко улыбнулась, осторожно поцеловала в щеку.

— Где можно переодеться? Сойду за Весну сегодня!

— У сцены есть палатка для артистов и музыкантов. Уверена, тебя пустят.

Харпер вскинула брови, переводя взгляд на Деймонда, и тот кивнул.

— Я пока куплю поесть, — заявил он, и Харпер унеслась переодеваться.

Платье превзошло ожидания. Кажется, его зачаровали не только блестеть и сверкать, но и делать фигуру красивее, потому что Харпер давно так не любовалась своим отражением. Узкой талией в корсете, умерено-большой грудью в лифе. Пышная юбка заканчивалась оборкой из нежно-розовых цветов, которые приятно шелестели от шагов. Под платьем в коробке нашлась аккуратная диадема с яркими камнями и такими же цветами. Чтобы завершить образ, Харпер провела рукой по волосам, добавляя им легкую волну магией, восхищенно улыбнулась, разглядывая себя в зеркале. И правда — Весна!

На выходе из палатки Харпер столкнулась с Офелией. Та не изменяла себе и выглядела как всегда восхитительно, хоть и умерено экстравагантно — все же сегодня ей прилюдно будут предлагать руку и сердце. Она выбрала топ с широкими рукавами синего цвета и юбку в пол с длинным вырезом, что оголял ногу в массивных черных ботинках с шипами. Завершался образ съемным корсетом в клапанах и завязках. Розовые волосы остались в прошлом — Офелия вернулась к голубому, а прическу украсила пышным венком с цветами. Глаза обрамляли стразы, которые сияли так, словно и их кто-то успел зачаровать.

— О, подарила уже! — радостно воскликнула Офелия. — Тебе безумно идет!

— Ты тоже сегодня превзошла себя, — ответила Харпер, попадая в цепкие объятия подруги.

— Где Деймонд? У нас по плану съемка гендер-пати, вы все мне нужны! Будете угадывать пол.

— А? Все знают, что у тебя мальчик! — рассмеялась Харпер.

— Мои подписчики — нет! — возразила Офелия, взяла Харпер под руку и потащила за собой. — Такие охваты можно собрать! Вот только как им Колда представить? Что думаешь?

— Колд не против, что вашу помолвку будут обсуждать оба мира?

— Нет! Он привык к публичности. Да и мы чуть ли не договор подписали, поэтому обсудили все-все детали нашей совместной жизни.

Харпер закатила глаза, хоть уже и наслышана о том, как будущая ячейка общества обсуждала все можно и нельзя, хочу и могу с перерывами на любовные утехи целую ночь. В итоге они пришли ко мнению, что подходят друг другу, без напряга выдержат увлечения и обязанности друг друга, а нормы морали и вовсе совпадают.

Деймонда они нашли за одним из столов. После небольшой битвы интересов Харпер выиграла возможность поесть, ведь была дико голодной. Накормили заодно и Офелию, поэтому Деймонду пришлось сходить за еще одной шавермой и порцией картошки фри.

— Успехов нет? — спросила Офелия, макая картошку сначала в кетчуп, потом в майонез, а затем и в манговый соус. Харпер поморщилась от такого невежливого отношения к еде, но

Играла ненавязчивая музыка со сцены неподалеку, но до официальной части и концерта оставалось не меньше часа. Люди сновали вокруг, радовались празднику, общались, покупали еду и сувениры. Неподалеку стояла палатка, в которой записывались на участие в конкурсе костюмов, поэтому ребятам открывался вид на множество разнообразных образов.

— Ничего, — ответил Деймонд. Устало потер переносицу. — Это база: мы рождаемся с магией. Новую приобрести не можем. От своей избавиться не можем. Это часть нас. Ее не вытащить.

— Но и добавить нельзя, — невозмутимо ответила Офелия. — Значит, она чужеродная в Харпер. Значит, ее извлечь можно. Ведьм подключили?

— Пока нет, — ответил Деймонд, встретился взглядом с Харпер, которая была не против даже лечь под пытливые руки его бывшей жены лишь бы избавиться от новой магии, но он пока не соглашался — боялся, что от этого будет больше вреда. Ведьмы хоть и зарегистрировали ковен, обещали творить магию по закону, все еще вызывали подозрения.

Подошел Колд, чуть наклонился, чтобы поцеловать Офелию в щеку, и та расцвела. Харпер не сдержала улыбку: подруга-то и правда влюбилась, а не выходит замуж из холодного расчета. И это радовало, ведь та давно заслужила семейное счастье, о котором мечтала почти столетие.

— Вы доели? Пора снимать гендер-пати, а то опоздаем на официальную часть. — Сегодня Колд был непривычно раздет. Харпер-то обычно видела Зиму в объемных свитерах, пальто с мехом, но никак не в легкой темно-синей рубашке и брюках. Украшены они были снежинками и светлой вышивкой. — Избранным тоже надо выйти на сцену. Тейлор хочет представить вас людям.

— А если мы откажем? — вскинул брови Деймонд и сложил руки на груди. — Я все еще недоволен, что все знают, что мы избранные.

— Я тоже, — вскинула руку Харпер. — Хоть из-за этого я теперь буду издаваться и в Мунфоле.

— Людям стоит знать своих героев в лицо, — нахально улыбнулся Колд.

Гендер-пати больше походила на съемки фильма. Все давно знали, что Офелия ждет сына, поэтому вовсю играли, «угадывая» пол, а потом «удивляясь» голубым шарам. Офелия, однако, осталась крайне довольна полученным материалом, растрогалась до слез, столько приятных слов и пожеланий ей наговорили. Бонусом они с Колдом сняли романтичное видео, якобы, он сделал ей предложение сразу, как они выяснили пол «их» ребенка. Да, в мире блогера-Офелии Син Колд был отцом ее сына.

— Как все запутано, — прошептала Харпер, наблюдая, как Колд опустился на одно колено, а Офелия подпрыгнула от радости, видя золотое кольцо. — Это уже второе предложение.

— Через полчаса будет третье, — усмехнулся Феликс, который тоже участвовал в съемках. — Вот тебе и обратная сторона публичности.

— А у меня не было даже одного предложения, — тихо сказала Сэм, нарядная и красивая. Феликс ее услышал, свел вдруг брови вместе, словно только сейчас осознал, что не предложил будущей матери его ребенка пожениться. Хмыкнул. А глаза его сверкнули — ну, кажется, скоро еще одна дама получит свое кольцо.

Официальная часть началась в середине дня. Большая масса людей стеклась к сцене, услышав фанфары. Харпер и Деймонд наотрез отказались говорить речь. Вот если бы надо было рассказать о книге, чтобы продать тираж — Харпер бы переступила через себя и страх. Но признать, что ты избранная? Буквально бомба замедленного действия, из-за которой могут рухнуть небеса? Нет, спасибо. Увольте.

Колд настаивал, но Тейлор толкнула того в плечо и качнула головой, заканчивая обсуждения. Она поняла сразу, что речи от избранных им не дождаться.

— Вот в следующем году выйду как автор мега супер бестселлера на сцену, — заверила Харпер. — Прочитаю главу своей книги, сделаю косплей мойры, проору, насколько гениальны мои богоподные пьесы. Но не сейчас.

Тейлор снисходительно улыбнулась, но заявила, что с большим удовольствием прочитает книгу Харпер, чтобы понять, кто это мойра, она же автор шедевральных пьес.

После небольшого номера от детей в костюмах Времен года, к микрофону подошла Тейлор. За ней стояли Зима, Осень, Лето и Весна. Настолько красивые, что спирало дух, особенно когда ты понимал, что это не люди, а бездушные боги, которые правят страной и берегут мир.

— Сегодня у нас особенный день, — заговорила Тейлор. — 13 мая много веков назад девушка пожертвовала собственной жизнью, чтобы впустить в Мунфол живых. Отныне мы ежегодно почитаем Смерть, которая дала нам смысл жизни, породила нас — Времен года, Природу и грехов. Наша задача сложна — поддерживать баланс, помогать мертвым находить свой путь, но мы справляемся, ведь всегда поддерживаем друг друга. В нашей стране властвует мир и забота друг о друге. Что бы не случилось — мы выстоим вместе.

Раздались бурные аплодисменты, под которые к микрофону подошел Колд. Дождавшись, когда затихнет толпа, он позвал на сцену Офелию, назвав своей любимой. Та делала вид, что не понимает, что происходит. Кольцо снова таилось в бархатной коробке в кармане Зимы.

Харпер вытащила телефон, чтобы снять очередную помолвку, как заметила Дэна, который стремительно шел к сцене. Выругалась.

— Код красный, — заявила Харпер Деймонду. — Скорее огненная катастрофа!

— Успокоим, — ответил Деймонд, и они бегом направились к злому и пьяному Дэну.

Деймонд успел схватить несостоявшегося жениха у самых ступенек и утащить в сторону. Офелия, тем временем, дала свое очередное согласие, а публика взорвалась новыми аплодисментами.

Дэн брыкался, пытался вырваться, но был настолько не в себе, что едва ли полностью осознавал свои действия. Они отошли максимально далеко от сцены, издалека послышалась музыка: начался концерт.

— Да я отец ее сына! — заорал Дэн, едва ворочая языком. — А она со мной… вот так!

Харпер достала бутылку воды из рюкзака, не раздумывая, вылила все содержимое на голову Дэна. Тот вскрикнул, дернулся от нее, словно ошпаренный, но это немного привело его в чувства.

Они спрятались в тени деревьев, надеясь, что лишние уши (особенно, репортеры) не помешают их спорам.

— Спятила⁈

— Это ты спятил, — прошипела Харпер. — Знаешь, что не ровня ей, не годишься даже в ее прислугу, но правда ждешь, что она станет твоей женой? Твоей⁈

— Да я…

— Она полу-грех, — спокойно пояснил Деймонд. — Глава светлого сообщества, дочь Гнева, одного из сильнейших грехов. Богата, практически неуязвима. Проживет еще тысячу лет. А ты? Что ты?

— Я… — Дэн поник. Тряхнул голову, от чего полетели

— Не спорю, — ответила Харпер. — И она все еще намерена давать тебе видеться с сыном. Ну, была, пока не увидела, как ты пытался на глазах всего Небесного города сорвать ее помолвку!

— Она не видела…

— Офелия видит все, — тряхнул плечами Деймонд. — Ты еще глупее, чем я думал. Вроде тридцать уже, а все еще ведешь себя, как подросток с бушующими гормонами.

Харпер открыла рот для новых комментариев, но заметила полупрозрачную старушку, что быстро направлялась к ним. Картинно захныкана, ведь последнее, чего хотела, — чтобы Дэн выяснил про ее новую магию, но вдруг узнала мертвую.

— Да мать твою, — прошептала Харпер. Старушка в спортивном костюме почти поравнялась с ними. Морщинистая, но упитанная, боевая и очень активная. Ну, была во всяком случае года четыре назад, когда последний раз виделась с девушкой ее внука. — Не хочу быть вестником плохих новостей, но твоя бабушка умерла.

— Что? — не понял Дэн. Начал озираться, уставился туда, куда неотрывно смотрела Харпер, но, разумеется, ничего не увидел.

— Она видит мертвых, — осторожно пояснил Деймонд. Обратился уже к Харпер — Не отпечаток? Мертвая? Уверена? Мы же в Небесном городе, здесь нет мертвых, только отпечатки.

— Феликс предвидел, что они могут использовать меня, как магнит, чтобы приходить сюда. Мертвая, пришла последний раз посмотреть на внука, — сказала Харпер, ловя взгляд старушки. Та тепло улыбнулась, протянула руку к Харпер, но та шарахнулась от мертвой. Получила в ответ понимающий кивок.

— Передай ему, что у меня был инсульт. Я не мучилась долго.

Харпер нервно сглотнула. Повторила слова старушки. Дэн застыл, такой бледный, словно и сам одной ногой оказался в могиле.

— Скажи, я не виню его, что он пропал три года назад, — продолжала старушка. — Я любила его. Очень сильно.

— Он был в бегах, — пояснила Харпер. — Он… боги, я не буду тебя защищать!

Дэн поджал губы, несчастный и виноватый, словно нашкодивший щенок. Сделал шаг назад, ведь боялся гнева бабушки.

— Ты мне всегда нравилась, Харпер, — продолжала старушка. — Но я очень рада, что ты ушла от него.

Харпер не успела ничего понять, как старушка вцепилась в ее руку. Упала бы, не подхвати ее Деймонд за талию. Голову сдавило с такой силой, словно она и лопнуть может, а чужие воспоминания заплясали перед глазами, уничтожая последнее уважение к тому, с кем когда-то она планировала провести жизнь.

Она видела, как Дэн злобно улыбался, слушая предложение Кейлуса сделать Харпер бесплодной. Видела, как он забирал зелья у девушки в черной мантии, скрывающей лицо капюшоном. Как он без чувства вины, страха, отвращения к самому себе, добавлял Харпер в чай зелье. Наблюдал, как она подыхала от боли каждые месячные, знал, что рано или поздно это покалечит ее настолько, что она никогда не сможет иметь детей, но продолжал забирать отраву, продолжал подло подливать, издеваться еще сильнее над ней в эти дни, желая морально уничтожить, как того просил Гнев.

Видела и как он рассказывал девице, которую трахал за ее спиной, насколько отвратительна Харпер в постели. Словно это не он делал ей больно. Унижал. Заставлял испытывать чувство вины раз за разом, наказывал холодом и…

Старушка выпустила ее руку, и Харпер вернулась в реальность. Моргнула, прогоняя слезы из глаз. Во рту горчило, в груди пылало. Она-то думала, давно отпустила, забыла, но нет. Она все еще зла. Но не на Дэна, нет, на себя, потому что позволяла все это делать с ней.

Харпер гневно смахнула слезы с щек, выпуталась из объятий Деймонда и вызвала кинжал. Не думала. Знала, что иначе испугается и пойдет на попятную. Схватила ничего непонимающего и напуганного Дэна за руку, занесла кинжал. Секундная заминка. Сомнения. Сталь вонзилась в кожу, отсекая кисть.

Дэн заорал, попятился, наткнулся на дерево и съехал по нему на землю, продолжая вопить, смотря на обрубок, из которого текла кровь. Харпер кинула в него кисть.

— Хотел быть гражданином Мунфола? Пожалуйста. Здесь за то, что ты совершил, ампутируют руку, которой ты подливай яд. Ты сам выбрал этот путь.

— Умница, девочка, — прошептала старушка, снова взяла ее за локоть, но на этот раз ничего не произошло. Лишь пронзило холодом, словно душу Харпер пыталось засосать в могилу. — Коснись его.

— Зачем? — спросила Харпер, но ответ не ждала. Покорно присела, схватила Дэна за целую руку.

Через тело прошел ток, такая боль, что парализовало на пару секунд, сперло дыхание. А потом она потеряла сознание.

Харпер очнулась в палатке на диване. Кажется, это одна из гримерок для артистов. Увидела рядом флакон с зельем и послушно его выпила, едва сумела сесть. Голова кружилась, тошнило, очень болело в груди, но бывало и хуже. Она услышала тихие голоса и повернулась. Заметила в другой стороне всех своих друзей, которые стояли вокруг Дэна и тихо переругивались. Дэн, похоже, был без сознания, но мучился от боли. Его колотило, трясло, он был весь потный, белый, словно снег.

Внутрь зашел Колд. Оглянулся, оценивая ситуацию, направился к Харпер, которая уперто пыталась встать, но каждый раз падала обратно на диван, ведь темнело в глазах. Деймонд заметил, что его жена пришла в себя, но Зима вскинул руку, показывая, что он сам поможет ей дойти до остальных.

— Что с ним? — прохрипела Харпер. Прочистила горло. Колд передал ее в заботливые руки Деймонда, и она чуть не упала на мужа. Слабость сковывала, сознание постоянно пыталось вернуться в мир тьмы, но любопытство побеждало.

— Трупный сглаз, — пояснил Феликс, что стоял ближе всех к Дэну. Недовольный, даже злой, он сложил руки на груди, смотря на парня так, словно он виноват во всех грехах. — Решаем, стоит ли снимать.

— Трупный сглаз? — переспросила Харпер. Согласилась с Колдом, что лучше сесть и почти рухнула на стул, что он подвинул к ней.

— Мертвая передала его через тебя, — пояснила Офелия. — Тебе так плохо, ведь ты стала проводником, по-другому у нее не вышло бы. Не бойся, через пару часов отпустит. Тебя. Вот Дэна…

— Его же можно снять? — спросила Харпер, спрятала лицо в ладонях. Стиснула зубы, когда накатила сильная тошнота. Рядом вдруг оказался Феликс, ласково взял ее за руку, и внутри стало как-то теплее.

— Не хочу портить платье, но мне

Харпер свела брови вместе. Задумалась. Задумалась еще раз, ведь мысли не хотели собираться в кучу. Поняла наконец.

— А-а! Да кого мне уже стесняться… Молния сзади.

— Да что ж такое! — воскликнул Деймонд и стащил с себя свою футболку. — Отвернитесь, а!

— Я хочу наладить ее поток, в этот раз без этого будет тяжко, — спокойно ответил Феликс с легкой улыбкой. Его ситуация забавляла, в отличии от Деймонда, который почти кипел от злости. — Да и что я там еще не видел?

Деймонд помог Харпер спустить верх платья, через голову надел на нее свою футболку, нашел юбку, в которой она пришла на ярмарку. С трудом, но и юбка оказалась на уставшей Харпер, тогда муж подпустил к ней Феликса. Тот нежно коснулся ее меж грудей, и стало совсем тепло внутри. Она и не замечала, как холодно было до этого. Словно все внутренности замерзли и покрылись льдом. Она облегченно выдохнула, расслабилась, откидываясь на спинку стула. Прикрыла глаза, наслаждаясь жаром, что растекался в груди.

— Пришейте ему руку, — сказала она.

— Мы еще даже не решили, будем ли снимать сглаз, — ответил Феликс.

— Будем. И пришейте ему руку. Я погорячилась.

— Нет, Харпер, — ответил Деймонд. — Я держал тебя и видел все то, что видела ты.

Харпер изумленно открыла глаза, вскинула брови, открыла рот, но слова не нашлись.

— Сказали же, сегодня ты работала проводником, — пояснила Офелия, подтащила стул, чтобы сесть рядом. — Одному передали воспоминания. Другому — трупный сглаз.

— В задницу эту вашу магию мертвых… — пробурчала Харпер, а Феликс убрал руку, поправил футболку на ней и игриво щелкнул по носу.

— Деймонд рассказал нам, что тебе показали, — жестко сказал Колд. — Ты все сделала верно. Дэн нарушил закон, травил тебя ядом. За это — ампутация кисти. Ты просто вынесла приговор и исполнила его.

— И даже имеешь на это полное право, ведь ты — леди земли Зимы, — напомнил Деймонд. — Не сделай ты — сделал бы я.

— Ну вот и все! — воскликнула Харпер, закашлялась. Кажется, кричать ей еще рановато, хоть после действий Феликса ей и стало заметно легче. — Ампутировали? Да. Теперь давайте пришьем обратно. Ему еще ребенка качать на этих руках!

— Я не подпущу его к сыну, — холодно сказала Офелия. — Я за его казнь. Трупный сглаз убьет его… но это долго и больно. Кинжал в сердце — и дело с концом. Кто за?

Все, кроме Харпер, подняли руки. Стало горько внутри. По телу прошла дрожь, а живот свело от ужаса.

— Да вы с ума сошли…

— Он врал тебе, Харпер. Врал мне, — не сдавалась Офелия, — делал вид, что все понял, раскаивается, а травил тебя тогда, ведь до ужаса боялся Кейлуса. Вот только все это брехня. Он упивался властью и чувствовал себя богом. Каждый его шаг был осознанным. Сегодня, пока ты была без сознания, я, Колд и Феликс считали его поток. Все поняли одно: он что-то замышляет. Работает на кого-то, кого боится, но уважает.

— Сегодня он пробрался в замок сообщества, — сказал Колд, задумчиво свел брови вместе, словно сомневался, стоит ли рассказывать. — Это там он напился, прежде чем пошел срывать нашу помолвку. Его не пускала охрана, и он распылил в них перцовый баллончик. Потом его нашли ведьмы. Пытались скрутить, но он был готов: взял в кабинете Гнева пару порошков. Все живы, но пострадали. За это…

— Набуянил на казнь за всю свою жалкую жизнь, — прошептала Харпер. — Но это же… Со мной… я терпела. Я тоже виновата! Я позволяла, не уходила…

— Харпер, — напротив присел Деймонд, требовательно взял ее за подбородок, чтобы поймать взгляд, осторожно провел большим пальцем по щеке, стирая слезу. — Ты не виновата. Я говорил тебе много раз: жертва никогда не виновата. Не ты несешь ответственность за чужие поступки, помнишь?

— Но я терпела…

— Потому что он отличный манипулятор. Разве не так? Как только чувствовал, что ты готова уйти — тут же менялся и становился хорошим. Так было?

Харпер нехотя кивнула. Обида на Дэна захлестнула с новой силой. Она давно жила дальше, была счастлива, но он вернулся, чтобы добить ее, напомнить про все, что творил…

— Ты не виновата в том, что он делал. Он виноват. Его выбор. Его черная душа решила, что имеет право издеваться над тобой, предавать тебя, травить тебя. Не ты. Он. А ты слишком добрая и искренняя, поэтому до последнего хочешь верить в лучшее в людях.

Харпер закрыла глаза. Зря, ведь тут же вспомнила, как отрубила руку человеку… тошнота подступила к горлу, и она стиснула зубы.

— Ты дала ему достаточно шансов, Харпер, — заявил Феликс. — Но он выбрал не ту дорогу. Снова.

— Я не буду всю жизнь боятся, что он может убить моего ребенка, — холодно сказала Офелия. — Не хочу жить в страхе, что он что-то сделает… да даже просто украдет! А теперь я уверена, что от него можно ждать что угодно.

Харпер обреченно кивнула, копаясь в себе, ведь не могла понять, почему ее настолько пугает казнь человека, которого она давно ненавидит.

— На надо его допросить?

— Трупный глаз довольно сложно снять, — ответил Колд. — Требуются ведьмы, много зелий, магии. Он не стоит того. Да и в себя придет лишь через пару месяцев. До этого будет словно овощ.

— А мы можем? Вынести смертный приговор? — тихо спросила она, с сомнением оглядывая их компанию.

— Ну, у нас здесь король земли Зимы, — начал перечислять Деймонд. — Лорд и леди земли Зимы. Глава светлого сообщества, ныне оно официально структура власти, к слову, да и еще и полу-грех. Гордыня. Нас даже много. Одного Колда да меня, как обвинителя, вполне хватит.

Харпер непонимающе посмотрела на Деймонда, а потом осознала, что он тоже видел то, что показала мертвая, а значит, может дать показания вместо нее. Волна благодарности прошла по телу — ей не нужно быть причастной к решению.

— Я выйду, ладно? Очень нужен свежий воздух.

— Если хочешь, — нежно сказал Деймонд. — Феликс?

— Я справлюсь… — запротестовала она.

— Золотце, идем-ка вместе подышим. — Феликс обхватил ее за

На улице все еще светило солнце, играла музыка и совсем близко веселились люди, даже не подозревая, что в паре метров от них выносится смертный приговор. Харпер обрадовалась, найдя скамейку, скорее села, пока не упала в обморок.

— Почему это так сложно? — спросила Харпер, подняла взгляд на Феликса.

— Понимаешь, в чем дело, Харпер, — серьезно заговорил он, — можно сколько угодно верить, что мир будет относиться к тебе так, как ты того заслуживаешь, так, как ты относишься к другим. Что справедливость восторжествует, карма накажет виновных, а добро всегда сильнее зла. Вот только в реальном мире это не так. В мире полно плохих людей, черствых, злых, алчных и эгоистичных. В Мунфоле не живут идеальные люди. Но с детства всех учат чести, это правда. Здесь много и хороших людей. Но всегда остаются те, кого сдерживает только страх перед страшной карой. И у нас кара достаточно устрашающая, чтобы преступность была минимальна.

— Не насилуй, а то тебе засунут палку в зад, — вспомнила Харпер рассказы Деймонда. Феликс уверено кивнул, сел рядом и осторожно взял ее за руку.

— Именно. Девушки здесь прекрасно знают, что могут быть сколько угодно правы и невиновны в том, что с ними сделали, но это не избавит их от опасности. А вот палка, которую они вставят в зад обидчику, потому что знают, как защитить себя — избавит еще как.

Харпер кивнула. Она давно знала про законы Мунфола, суровые, но справедливые, но ее мозг все еще оставался в мире Солнца и верил, что отсечение рук и казни — очередная история из фэнтези книги.

— Как его бабушка пришла? Мы в Небесном городе. И ее видела только я!

— Хм. — Феликс задумчиво посмотрел вдаль. — Либо она использовала тебя, как магнит, чтобы оказаться в Небесном городе. Либо ее прислал тот, про кого говорила Мирослава.

— Таинственное зло… как же! Куда Дэн попадет? Ты же сможешь узнать?

— Если ты хочешь. Уверен, его ждет остров Очищения. А дальше все зависит только от него и его выбора.

— Хочу, — твердо сказала Харпер, а потом крепко обняла Феликса. Расслабилась, ощущая его руки на своей спине. — Я тебя так люблю!

— О, золотце, я тоже тебя люблю! — тут же ответил Феликс. Харпер отдалилась и с удивлением заметила, как увлажнились его глаза.

— Я безумно благодарна миру, что у меня есть такой брат. Ты — моя семья, Феликс.

— А ты моя, Харпер! Любимая! — Феликс раскинул руки, намекая на новые обнимашки, и Харпер снова к нему прильнула. — Будешь крестной мамой моей дочери?

— В Мунфоле детей не крестят, — напомнила она.

— Ой, это все мелочи! Так будешь?

— С большим удовольствием.

Из палатки вышел Деймонд. Заметил объятия Харпер и Феликса, немного расслабился. Кивнул, отвечая на немой вопрос.

Харпер ждала ужаса, отчаяния, но ощутила только пустоту.

Глава 13

Восход Лета

Офелия вышла из-за ширмы и покрутилась, чтобы показать, как переливается пышная юбка свадебного платья. Харпер в очередной раз показала большой палец, но и сама запуталась, какое лучше.

— На твоей фигуре любое будет шикарно смотреться, — заявила она, пока Офелия придирчиво разглядывала себя в зеркале, шурша одеянием. — Ну, пока что. Скоро ты станешь большой и неповоротливой!

— Должно не просто шикарно сидеть на мне, — ответила Офелия, подходя к вешалке с платьями ее размера, ведь десяток, что они выбрали до этого, подошел к концу. Улыбнулась вдруг, провела по животу. Настолько долго мечтала о ребенка, что перспектива стать толстой, ее совершено не пугала. — Я должна выглядеть идеально. Как-никак, выхожу замуж за короля.

— Станешь королевой, — кивнула Харпер, делая глоток шампанского. К счастью, ей сегодня досталась роль лучшей подруги, что сидит на диване, дает ценные советы и ничего не меряет. Ее черед впереди, ведь она будет подружкой невесты, которой тоже нужно самое идеальное платье. Ну, так Офелия заявила.

— Формально, — серьезно ответила Офелия. Харпер вскинула брови. Она-то ждала, что подруга будет счастлива новому статусу! А оказалось, что все наоборот. — Я сразу сказала, что не лезу в политику. Ближайшие восемнадцать лет я просто мать и домохозяйка. Вот потом — посмотрим.

— Спорим, тебе быстро надоест роль обычной мамы?

— Я пятьдесят лет об этом мечтала. — Офелия вытащила платье. Харпер помотала головой — недостаточно королевское. — Но посмотрим, как будет. Передумать никогда не поздно, правда?

Офелия показала еще одно платье, и вот теперь Харпер отправила ее переодеваться. Сама в это время нервно посмотрела в окно, налила себе еще шампанского, надеясь, что это успокоит пульс. Дома в Санкт-Петербурге было не так тревожно, как здесь, в центральном районе Небесного города. Но и поддаваться страху, отдаляться от подруги из-за идиотской магии она больше не намерена. Пора брать себя в руки!

— Дэн не придет, — сказала Офелия из-за ширмы. Харпер рухнула обратно на диван, скорее сделала глоток шампанского, пытаясь понять, когда подруга сквозь предметы научилась видеть. — Феликс нашел его на острове Очищения. Никто его оттуда не выпустит.

— До этого же пришли мертвые.

— И твоя мама уснула, пока решала эту проблему. Времена года и грехи сошлись во мнении, что она наложила на Небесный город мощное заклятие, которое мертвых сюда больше не пустит.

— А я их магнит. Ко мне прийти — могут! Бабушка Дэна же пришла ко мне!

— Хм. Все забываю, что ты теперь страненькая у нас. Могут и прийти… Но не Дэн. Его с острова Очищения никто не выпустит! — повторила Офелия. — Не поможешь? Тут корсет сзади завязывается.

Когда они только пришли в магазин, к ним подбежала милая девушка-консультант, но ее быстро отправили подальше — лишние уши им не к чему. Да и та так пялилась то на Харпер, то на Офелию, что становилось не по себе. Вот тебе и цена появления на первых полосах местных газет.

— Все равно его постоянно жду, — тихо признала Харпер, подходя к Офелии. Начала шнуровать ее корсет. — Придет и наложит на меня трупный сглаз.

— Он не придет. Да и пока

— Угу. — Харпер продолжала просовывать завязки, затягивать корсет, но мыслями оказалась совсем далеко. Вспоминала события недельной давности, вновь и вновь переживала из-за казни того, кого ненавидела. Искала ответ, почему ее это все настолько задевает. Деймонд сказал, что она слишком добрая. Харпер пока ответ не нашла. — Офелия? Я тебя очень люблю.

Офелия тут же повернулась, сузила глаза и ткнула пальцем в грудь Харпер, от чего та отшатнулась, не ожидая такого напора.

— Никаких прощаний, леди Ванклифф! Ишь чего тут придумала! То Феликсу в любви признается, теперь мне!

— Я не прощаюсь, — ответила Харпер. Пожала плечами, ведь именно это и делала. — Но все мы взрослые люди, а я еще и реалист и прекрасно знаю, что через месяц могу умереть. Найдем четвертый свиток, за ним сразу пятый и… никто не знает, что будет. Никто не знает, что сделает со мной эта магия Смерти в итоге. Поэтому я хочу, чтобы ты знала, что я тебя люблю. И безумно благодарна, что у меня есть такая подруга.

— Тебе еще быть тетей моего сына, — сурово заявила Офелия, полезла обниматься вдруг. — И мы сделаем все возможное, чтобы вы с Деймондом остались живы, ясно? За вас весь Мунфол! И ты будешь подружкой невесты на моей свадьбе через полтора месяца и точка!

— И где-то бродит таинственное зло, что сильнее моей мамы. Смерти!

— Ну, это пока не доказано. Где он, а?

— Мама молчит, — попыталась пошутить Харпер. Вышло фигово, она и сама это понимала, но вспомнила, как утром навещала мать в замке светлого сообщества.

Мирослава не подавала признаков жизни. Спала таким глубокий сном, что никто не мог добраться даже до ее потока — но он определенно бился, едва заметно, совсем тихо. Такое бывало и раньше. Ну, так заявили и грехи, и ведьмы, пытаясь успокоить Харпер.

Почему она переживает из-за сна матери? Она ведь ее бросила, не объявлялась годами, сделала избранной!

Деймонд прав — Харпер слишком добрая.

У всего есть и плюсы: Феликс и ведьмы сумели осмотреть тело Мирославы и изучить ее магию. Заявили, что сходство с новой силой Харпер определенно есть, но процентов на пятьдесят, не более. Значит, матушка не врала — подарок и правда не от нее, а от таинственного зла, которое прячется за ширмой, ожидая своего часа.

А еще Феликс уверен, что почти понял, как вытащить из Харпер чужеродную магию, и работал над тем, чтобы переместить ее в Мирославу. Мол, Смерти хуже точно не будет…

Харпер тряхнула головой, возвращаясь в магазин. Закончила шнуровку корсета, и Офелия отошла от нее, взмахнула пышной юбкой. Вдох восхищения вырвался из груди.

— Оно, — заявила Харпер. — Но ты уверена, что корсет не навредит ребенку?

— Свадьба через полтора месяца, у меня будет только двадцатая неделя. Врач говорит, ребенок у задней стенки матки, так что большого живота я могу не ждать, скорее всего. А на двадцатой неделе большого точно не будет. Но платье пока не покупаю — откладываю пару размеров… кто его знает, что там будет с моей фигурой. Но надеюсь, что беременность будет незаметна… не хочу афишировать на публику.

Колд хотел сделать свадьбу зимой — в пик своей мощи, но Офелия настояла, что лучше сделать это сейчас, пока она не превратилась в большую, глубоко беременную женщину. Колд задумался, согласился, что так будет комфортнее. Зато очень радовался, что ребенок должен родиться как раз в начале зимы, то есть его поры.

— Понимаю. — Харпер не сводила восхищенного взгляда с Офелии. Корсет был расшит бусинами и жемчугом, небольшими цветочками из переливающейся ткани — явно постаралась Весна. Украшен тонкой белой отделкой по контуру, что придавало изысканности. Объемная юбка состояла из нескольких ярусов, невероятно пышная. Воздушные асимметрические складки и воланы. Подчеркивает талию и грудь. Определенно то, что нужно будущей королеве земли Зимы. — Ты невероятна в этом платье. Волосы оставляешь синие?

— Да, думаю, да. — Офелия повернулась к зеркалу, разгладила верхние складки. Поймала взгляд Харпер, что стояла за ее спиной. — Колду нравятся синие волосы. Говорит, я словно под его время года покрасилась опять.

— Мне тоже синий больше нравится, — улыбнулась Харпер, а про себя хмыкнула, замечая символизм. Розовые волосы теперь казались метафорой помутнения рассудка Офелии, пока она позволяла Дэну быть рядом и даже рассматривала его в роли пары. Но едва она встретила достойного мужчину, то тут же вернулась к синему — к прежней себе. Уверенной и дерзкой, твердо знающей, что и кто ей нужен.

Харпер отвлеклась на телефон, устало посмотрела в экран, ожидая звонка мужа, но ошиблась.

— Феликс? — ответила она.

— Это будет леген-подожди-подожди-дарно! Легендарно! — тут же крикнул Феликс, а Харпер поняла одно: сегодня они будут тусить и праздновать… вот только что? — Мы с Сэм обручились!

— Поздравляю! — сказала Харпер, пояснила Офелии, что происходит, та лишь понимающе фыркнула: другого не ждала. — И где празднуем?

— Кидаю координаты — у тебя есть полчаса, чтобы оказаться здесь! Деймонд тоже уже едет! Люблю тебя, Офелию и весь мир! — Феликс отключился, оставляя Харпер в недоумении, ведь звучал так, словно пьян. Вот только на грехов алкоголь не действует. Неужели он и правда пьян от любви?

— Грехи женятся? — спросила Харпер, пока Офелия воевала с платьем, пытаясь из него вылезти. Смирилась, что без помощи не справится, и повернулась к Харпер спиной, прося расслабить завязки.

— Крайне редко, — сказала Офелия. — Времена года — да, бывает. Грехи же… представь себе Блуд замужней женщиной? Или Зависть? С ума ведь можно сойти с партнером, которым всегда и во всем завидует тебе. И всему миру.

— Хуже только Уныние. Счастье, что я пока с ней не знакома.

— Мой отец был женат на маме, — спокойно ответила Офелия, дернулась, вспоминая, что произошло с Кейлусом. И кто виновен в его смерти. Нахмурилась, но мигом сбросила с себя переживания. — Еще Чревоугодие была замужем.

— Была? Это Сигрид?

— Угу. Он умер лет десять назад. Ему было… хм, сто десять вроде. Для обычного человека (даже не темный или светлый) он прожил очень долго, Сигрид максимально продлила ему жизнь. Но, увы, время взяло свое. Она все еще скучает по

— Неожиданно.

Офелия наконец выбралась из платья и шумно выдохнула, радуясь свободе. Спряталась за ширмой, чтобы одеться, хоть нагота ее мало смущала.

Отпраздновали помолвку Феликса легендарно. Словно с ним бывает по-другому. Он арендовал клуб, куда позвал небольшую компанию самых близких друзей: его и Сэм.

Веселились, выпивали, смеялись и говорили о жизни. Забыли про проблемы и грядущие события. Стали словно бы обычными людьми, которые могут просто жить и наслаждаться обычными вещами.

Мирослава спала. Снова помолодела, но оставалась мертвецки-бледной. Харпер так и не сумела нащупать пульс, зато ощущала поток, едва клала руку на холодную грудь матери. С каждым днем он становился сильнее.

Сердце едва билось, кровь не курсировала по венам, и все, что поддерживало организм — магия. Вот она продолжала биться, осторожно грела пальцы, стоило коснуться потока, чтобы убедиться, что тело не пора закапывать.

Харпер свела брови вместе. Все это так странно! Четыре года назад она не верила в магию вовсе, твердо знала, что подобное существует только в фэнтези книгах. А теперь легко принимает тот факт, что ее мать застряла между жизнью и смертью, и едва полностью восстановит резерв, очнется, будто ничего и не произошло. Подумаешь — немного поспала?

Ведьмы не знали, когда проснется Мирослава. Наблюдали, сообщали, что резерв постепенно восстанавливается, но происходит это скачками. То несколько дней стоит на месте, то резко растет. Значит, и проснуться Смерть может в любой миг. Сегодня? Завтра? Через год? Или через столетия? Ответа ни у кого нет.

— Знаешь, тебе пора бы проснуться, — заявила Харпер. — То, что ты уснула — словно рояль в кустах, прикинь? Мол, автору же надо держать интригу, нельзя сразу раскрывать все карты, поэтому — хоба! — и единственная, у кого есть ответы, навела шороха, ничего не объяснила и просто решила поспать. И молчит теперь… Хм.

Харпер убрала руку с груди, чуть отодвинула стул, чтобы можно было покрутиться на нем. Так почему-то всегда лучше думается в кризисные моменты. Вот зачем она мечтала попасть в фэнтези книгу? И почему вселенная все перепутала? Она-то просила ромфант, где главное — любовная линия и офигенный мужик в мужья. Да, муж у нее офигенный, вот только любовная линия ушла на второй план, столько проблем навалилось.

Прошло полтора месяца с тех пор, как Мирослава уснула. Завтра откроется вход в пещеру, что ведет к озеру Утраченных слез, и они с Деймондом пойдут за свитком. И если бы Мирослава сегодня проснулась и объяснила, что за ОН — то всем стало бы легче дышать.

Но нет. В их истории образовался самый тупой поворот сюжета, поэтому та, у кого есть ответы, продолжала мирно спать, не торопясь помогать главным героям. Спорим, она откроет глаза, когда все закончится? И такая: «а теперь, друзья мои, я открою вам тайну, что спасет вашу жизнь… а? Уже сами себя спасли? Ну, молодцы, я дальше спать».

Харпер нервно рассмеялась. Заправила волосы за уши и устало вздохнула, подвинулась обратно к матери, взяла ее за руку, пытаясь придумать, как ее разбудить. Хотя… если ведьмы и грехи не справились — почему она сумеет?

— Знаешь, самое время проснуться, чтобы избавить читателей от тупого сюжетного хода… ну, знаешь, сломать интригу, помочь главным героям. Потому что мы не в книге, мать твою! А в реальной жизни! И я хочу жить! Жить! С Деймондом, потому люблю его! Очень. Пожалуйста!

Деймонд появился в проеме двери, как раз когда разговор зашел о нем. Харпер дернула плечами, выпустила руку матери.

— Пора идти? Идем, — устало сказала она, поднимаясь.

— Темнеет, — кивнул Деймонд. — Веснушка, мы справимся и без ее помощи. Да и она ясно дала понять, что ответы мы получим в пятом свитке и не раньше, потому что она буквально не может об этом говорить.

— Угу, и рядом с этим свитком нас будет ждать таинственное зло. Или завтра у озера. Знаешь, я бы хотела знать, кто ждет своего выхода на сцену сейчас.

— Понимаю, но увы, мы и правда не в книге, а в реальной жизни. Придется справляться самим. Феликс и Колд на полном серьезе думают, что сумеют протиснуться к озеру за нами.

— Ха! — Харпер нервно рассмеялась. Они вышли из лаборатории и пошли по тихому замку — почти все из сообщества уехали в район Лета на фестиваль в честь праздника. — То есть три года у них не получалось, потому что к озеру пещера пустит только избранных, а завтра — сумеют?

— Они переживают за нас. Рад, что ты сдружилась с Колдом.

— Сама в шоке. — Харпер взяла Деймонда под руку, едва они поднялись по ступенькам из подвала, и оказались в лабиринте коридоров. — Я-то думала, что дружить не умею. Оказывается, проблема была в том, что выбирала в друзья людей, а не грехов, полу-грехов да Зиму.

Харпер и правда подружилась с Колдом. Он активно помогал Офелии готовиться к свадьбе, а Харпер вызвалась помогать Офелии, поэтому они много времени проводили вместе. Он оказался не таким холодным, каким можно представить Зиму, а зачастую от него даже веяло тепло, словно он и правда был влюблен, как юный мальчишка, что впервые познал это чувство. Он искренне интересовался всем, что происходит в жизни Офелии, оберегал ее, но не перегибал, ведь понимал, что выбрал в спутницы жизни очень самостоятельную даму. И ждал рождения ребенка с таким нетерпением, словно это его сын. Хотя… если он будет его растить с первого дня — то это и будет его сын. Не кровь делает нас семьей.

На праздник они пришли вовремя: начиналась праздничная часть. Офелия, заметив их, радостно захлопала в ладоши и понеслась к ним, чтобы заобнимать до смерти. Харпер хотела пошутить, что убивать их нет смысла, завтра с этим неплохо справится тот, кто ждет их у озера, но решила промолчать — они договорились сегодня веселиться и не думать о свитках.

Фестиваль в день Восхода Лета проходил на земле Лета недалеко от жилого района посреди буйного леса на большой поляне. В этот праздник предпочитали забывать о благах цивилизации, поэтому не было палаток и сцен, даже свечей. Лишь костры и факелы, что освещали местность, которая медленно погружалась во мрак. Музыканты во главе с Феликсом устроились на траве: кто-то сидел прямо на земле, кто-то выбрал низкие походные стульчики. Они играли веселую музыку, напоминающую фольклор, торжественную, но дикую, манящую отправиться

Девушки гуляли в широких сарафанах, кто-то в длинных, но чаще — по колено, чтобы не сковывало движения. Парни выбирали шорты и широкие рубашки. Одеяния у всех были расшиты узорами разных цветов, на головах мерцали венки с мелкими цветами.

Харпер и сама была в сарафане с синей вышивкой и широкими рукавами. Разулась, замечая, что все гуляют босиком, и блаженно выдохнула, наслаждаясь теплой травой, что ласково касалась ступней.

Когда появились Времена года, на поляну начали опускаться сумерки. Музыка сменилась на более спокойную, танцующие замерли, а затем заулыбались, зная, что их ждет. Окружили музыкантов и оставили пространство, куда первым вышел Самайн.

— Восход Лета, — таинственно заговорил Феликс, продолжая наигрывать мелодию на гитаре. Он сидел в центре музыкантов на низком стуле. В льняных светлых брюках и широкой рубахе без рукавов. — Главный день в году, когда мы отдаем свои почести Лету, нашей любимой Ариане. Год подходит к своему пику, сегодня самая короткая ночь, когда мы можем заглянуть в будущее, чтобы узнать, что нас ждет.

Самайн в рыжем костюме эффектно расправил полы плаща, привлекая к себе внимание. Лукаво улыбнулся, оглядывая публику.

— Но Лето никогда не было бы столь прекрасно, столь желанно без других времен года, — продолжал Феликс.

Самайн развел руки, выдохнул, запуская холодок в затаивших дыхание зрителей. Трава начала желтеть, а деревья, окружающие поляну, коварно зашелестели, зашуршали, словно подпевали магической мелодии музыкантов, уже тихой и таинственной. Дети, стоящие в первых рядах, захлопали в ладоши, восхищено закричали, когда листья начали желтеть или краснеть, а потом сорвались с веток и закружили меж них.

Солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая пространство в розово-фиолетовые оттенки, мощные тучи добавляли драматизма, пока природа увядала, готовясь к длинной зиме.

К Самайну вышел Колд. Грозный и большой, в легкой синей накидке поверх светлого костюма. Он вскинул руку, призывая снег и радостный смех детей.

— Осень дает нам урожай и готовит к долгой зиме. Украшает улицы красками, шелестит листьями и дарит уют, — говорил Феликс, а музыка сменилась на пронзительную и звенящую. — А Зима укрывает землю своим снегом, пряча серость и уныние. Помогает пережить морозы, пропуская солнце сквозь свои тучи.

С неба посыпались снежинки. Танцуя, они опускались на землю, но до этого кружили вокруг толпы, заигрывали, касались каждого, таяли на щеках и носах, а босые ноги вскоре утонули в сугробе, но теплом и приятном.

Деймонд обхватил Харпер за талию, притягивая к себе, раскрыл ладонь и показал ей льдинку в виде сердца. Она широко улыбнулась, встретилась взглядом с Колдом и тот подмигнул ей, а потом начал дуть. Из его рта вырывались снежинки разных форм и размеров, а вокруг кистей клубился снег, как снежная буря. Снежинки разлетелись по толпе, а самое большое сердце отправилось к Офелии. Публика захлопала, стоило Колду вытянуть руку, чтобы позвать невесту к себе. И едва она подошла, крепко обнял, спасая от бури, что вдруг настигла поляну.

— Любовь — вот, что спасает нас от зимнего холода, непогоды и вьюг, — сказал Феликс. — Она греет наши сердца и души. Не хуже, чем… Весна.

Офелия взяла Колда под руку и вместе они ушли с поляны, на которую тут же ступила Лорелейн. Босая, в легком голубом платье, что волочилось по снегу, воздушном, словно облака. Под ее ногами таял снег, и чем больше шагов к центру делала она, тем больше виднелось травы, что снова зеленела.

— Природа вновь оживает, чтобы вернуть надежду и подарить нам новую жизнь. — Феликс улыбнулся, кивнул музыкантам, и они заиграли веселую мелодию, делая акцент на каждом шаге Лорелейн.

На тропинке, что она растопила, начали распускаться подснежники. Стремительно росли, показывая силу природы, желание жить, вопреки всему. А потом она взмахнула руками, снег превратился в маленькие шарики и поднялся в воздух.

— Весна… — понизил голос Феликс. — Сильная и прекрасная, что может в одиночку противостоять зиме и оживить всю природу.

Снежные комки растаяли, застыли каплями на несколько секунд, а потом лопнули, освещая поляну сотнями огоньков. Природа вмиг проснулась, вновь зеленела, просыпалась от долгого сна. С цветущих яблонь сорвались белые цветочки, распались на лепестки и закружили меж людей. Дети ловили их, смеялись и радовались, а те озаряли из счастливые лица.

— Сильнее Весны только Лето, — продолжал Феликс, когда на поляне показалась та, кого почитают сегодня. — Жаркое и пылкое, полное любви и жизни. Она возрождает жизнь, дарит нам урожай и надежду. Лето — всегда маленькая жизнь, разве не так?

Ариана была особенно красива сегодня — в пик ее мощи. В синем струящемся платье, что облегало талию и просвечивало книзу, чтобы показать стройные ноги. Светло-желтые длинные волосы развевались от ветра, походили на лучи жаркого солнца летним днем. Изящная и прекрасная, она вскинула руки, вновь разжигая костры.

На поляну вернулось лето и буйные краски. Деревья и кусты вовсю зеленели. А солнце окончательно скрылось за горизонтом, отдавая все карты ночи.

Огонь плясал, показывал разные фигуры, повинуясь Ариане и ее рукам. Искры летели в разные стороны, озаряя восторженную публику. Еще один взмах — и вновь зажглись факелы, чтобы осветить поляну, которая начала тонуть в темноте.

— Восход Лета — древний и мощный праздник, — заканчивал Феликс. Он отложил гитару, вышел в центр, где к Ариане уже присоединились остальные Времена года. — Среди нас ходят ведьмы, которые готовы заглянуть в будущее и подсказать, что вас ждет. Осмелитесь найти их?

Времена года и Феликс взялись за руки, вскинули их вверх, наслаждаясь бурными овациями. Поклонились, заканчивая представление.

— У Колда на губах помада Офелии, — шепнула Харпер Деймонду, пихая того в бок. Он изучил Зиму, хмыкнул. — Странные они. Вроде беременная полу-грех да сама Зима, а интимная жизнь даже у нас не такая бурная.

— Думал, тебя все устраивает? — шепнул Деймонд, а Харпер изумленно вскинула брови, ведь он всерьез заволновался, что ей чего-то не хватает.

— Конечно, устраивает! — горячо ответила она, повернулась к Деймонду, чтобы обхватить его за плечи. — О лучшем любовнике я и не мечтала.

— Хвала небесам, а то думал, пора тебя в кусты тащить, ведь тебе не хватает экспериментов!

— Никогда, лорд Ванклифф. Никогда, — ответила она, не сдержалась и поцеловала мужа. И плевать, что на глазах у всех — и даже репортеров, которые успели

Вновь играла веселая музыка. Времена года гуляли среди людей, играли с детьми и наравне со всеми веселились. Феликс вскоре покинул ряды музыкантов, чтобы присоединиться к Сэм и ее семье. Харпер радовалась, что у этих двоих все хорошо, а беременность развивается без патологий. Значит, если что-то… нехорошее все же произойдет, то Феликс не останется один.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от нехороших мыслей, Харпер потащила Деймонда танцевать. Они присоединились к одной из групп, что водила хоровод вокруг костра. Вот теперь тревога начала засыпать. Особенно, когда в толпе отыскалась Изабелла и ее увеселительные настойки (в этот раз Харпер была умнее и ограничилась тремя флаконами).

Харпер меняла партнеров, танцуя под ритмичную музыку. Деймонда сменил Феликс, потом Колд, затем ее отняла Офелия и потянула в самую гущу событий. Заставила несколько раз прыгнуть через костер, и это оказалось так весело, что она сумела окончательно забыть обо всем, что ждет впереди.

Теплая ночь грела душу, хорошая компания разжигала радость, а музыканты продолжали играть веселую музыку, раззадоривая толпу. Самайн и здесь стал душой компании, заигрывал со всеми девушками, не забывал и про детишек, которых доводил до смеха специально нелепыми движения, а потом катал на плечах.

Ариана и Лорелейн вели себя сдержаннее, но вскоре и они присоединились к тем, кто прыгал через костер, до этого сменив платья на короткие сарафаны.

Луна озарила ночное небо, когда Харпер отошла чуть в сторону, чтобы отдышаться. С улыбкой продолжала наблюдать за всеобщим весельем, гадая, когда же они пойдут купаться — Деймонд обещал, что праздник заканчивается в море, куда все бегут охладиться после бурных танцев.

— Погадать? — спросила юная ведьма, скидывая капюшон. Она оказалась рядом так внезапно, что Харпер вздрогнула.

— Не надо. Предпочитаю не знать, что меня ждет, — пролепетала Харпер, нахмурилась: с настойками все равно переборщила, ведь голова начала кружиться, а мысли разбегались.

— А вот это зря, леди Ванклифф. — Ведьма взяла ее за руку. Надо бы вырваться, но Харпер оказалась загипнотизирована чужими карими глазами. Такими темными, словно она смотрела в беззвездную ночь, отдавалась в ее власть, теряла связь с телом, становясь еще одной частичкой вселенной. — Завтра тебя ждет тяжелый день.

— Все об этом знают, — просипела Харпер, не сдержала ругательство, когда ведьма оставила порез на ее ладони.

— Но никто не знает, вернетесь ли вы из той пещеры. — Ведьма коварно улыбнулась краешком губ. — Не бойся, смерть я все равно предсказать не могу. Да и сами предсказания — скорее загадки.

Ведьма перевернула руку Харпер, чтобы кровь оросила траву. Надавила на рану — нужна дань посолиднее.

— Сегодня очень сильная ночь. Энергия вокруг нас. Пьянит нас. Захватывает. Усиливает эмоции и магию. Не чувствуешь?

— Чувствую, — тихо ответила Харпер, не понимая, почему не уходит, а продолжает ждать предсказание.

— Только сегодня нам приоткрывается завеса будущего. В другой день… — Ведьма подошла ближе, зашептала: — Никто не знает, что нас ждет. А ты, Харпер, вскоре запутаешься в паутине лжи и предательств. Увязнешь в лабиринте из чужих сердец и тайн. Будь честна с самой собой. Ищи дороги, которых нет на карте — тогда найдешь свой путь.

Харпер затаила дыхание, запоминая слова, хоть и так знала, что те навсегда записались на подкорке. Ведьма подошла вплотную, провела по губам Харпер, пачкая их ее же кровью.

— Они оба захотят провести вас по заранее подготовленным для вас дорогам. Но кто сказал, что вы не можете протоптать свои тропинки? Смерть играет с жизнью. Вашими судьбами. Но только вы можете найти выход, который устроит всех.

Харпер отшатнулась от ведьмы, зажмурилась, так резко стало нехорошо. Закружилась голова, казалось, она вот-вот потеряет сознание, но вдруг оказалась в чьих-то руках. От адреналина появились силы, она задергалась, готовая обороняться, но обмякла, понимая, что ее нашел муж.

— Порядок? — обеспокоено спросил Деймонд.

Харпер нервно озиралась, но ведьмы в поле зрения уже не было. Словно и не было никогда.

— Предсказание получила, — прошептала Харпер, вцепилась в руку Деймонда, пытаясь не упасть. Ночь, но стало очень душно, словно на грудь положили что-то тяжелое. — Мне кажется, ведьма была не из ковена сообщества.

— Вполне возможно, — кивнул Деймонд. Прижал Харпер к груди и поцеловал в макушку. — Это ночь особенная. Ведьмы сегодня не прячутся. И очень сильны. Расскажешь, что предсказала?

— Дома, ладно? Когда мы уже купаться пойдем?

— Сейчас. Если хочешь.

— Безумно!

Пляж был в нескольких километрах от поляны. Кто-то взял факелы, чтобы освещать путь. Большой и шумной компанией они пробирались меж деревьев и кустов, продолжая пританцовывать под музыку, ведь некоторые музыканты продолжали наигрывать мелодию даже в пути.

Харпер стало легче. Особенно после того, как Деймонд забинтовал ее руку и заявил, что от такой раны она точно не умрет. Рядом шли Офелия с Колдом. Подруга весело щебетала, рассказывая сразу обо всем подряд, задыхалась от восторга, планируя будущее и радуясь прекрасному празднику.

Ариана и Лорелейн вели толпу за собой, указывая путь, зажигая огоньки тут и там, среди деревьев и кустов, на земле и в небе. Они горели, как глаза диких зверей, подмигивали и ярко светили.

Спустя полчаса трава сменилась голой землей, а затем и песком. Харпер вновь скинула кеды и побеждала к воде, радуясь, как ребенок, которого впервые привезли на море. От аромата кружило голову, а душу обвивали наивные счастье и вера, что все непременно будет хорошо. А предсказание… все не так и плохо, верно? Ей обещают, что найти свой путь — возможно.

Взявшись за руки, она и Деймонд забежали в воду. Харпер осталась в сарафане, он — в шортах. И вот теперь стало невероятно. Теплая вода смывала тревоги и переживания, а брызги, летящие в лицо, заставляли смеяться.

Деймонд подхватил Харпер и закружил ее, потащил туда, где глубоко, не слыша визги, что она там и пойти ко дну может (да, даже после трех лет в Паттайе). Пришлось крепко обнять мужа, обхватить его ногами. Зато его лицо оказалась так близко, что удалось утонуть в его горячем дыхании, ласковом взгляде… и вот сейчас она готова была согласиться на предложение спрятаться в кустах, хоть и решила в итоге потерпеть до квартиры и удобной кровати.

Глава 14

Оно не то, чем кажется

Харпер не нравилось на острове Жизни. Нет, в теории все здорово — это место, где души находят путь дальше. Живые ведут их за руки, проводят через Древо Жизни, когда те готовы, но… жутко же!

Они пересекли переход на машине. Харпер предлагали экскурсию (время позволяло), но она наотрез отказалась: хватило того, что она рассмотрела через окно.

Жилой район казался обычным. Здесь жили люди, которые работали вахтами. Со многими приезжали их семьи: жены или мужья, дети. Были магазины, больница, школа, детские площадки, но район построили рядом с переходом в Небесный город, чтобы оставался доступ к нормальному городу с его учреждениями и местами для отдыха. Как-никак, иногда хотелось отдохнуть от мертвых спутников.

Здесь застыла вечная весна. Приятное тепло, красивая природа. И все бы ничего, но всюду гуляли мертвые. Их пытались сдерживать, расставили магические границы, чтобы они не разбредались по всему острову Жизни, но… как их много!

Эти мертвые осознают, что умерли. Сохранили эмоции и воспоминания, поэтому ведут себя как обычные люди. Все, что их выдает — просвечивающие тела. Логично, ведь тел-то у них не осталось — только бессмертные души. Другие острова своей магией дают им плотные тела, но не остров Жизни. Здесь души ждут своего перерождения, и тела бы им только мешали проходить через Древо Жизни.

Мертвые пялились на Харпер, меняли направление, чтобы подойти к машине, едва они останавливались на светофорах, словно их тянуло к ней магнитом.

— Они чувствуют магию в тебе, — тихо напомнил Деймонд, замечая, как побледнела Харпер. — Сейчас пересечем границу — там мертвых не будет. К пещере им не подойти.

— Угу, — ответила Харпер, а к окну припала носом девочка лет десяти. Улыбнулась, показывая зубы, такая довольная, словно не ждала перерождения, не успев прожить предыдущую жизнь. — Поехали уже!

— Красный, веснушка, — ответил Деймонд и положил руку на ее ногу. Нежно провел по бедру. — Они не навредят тебе.

К девочке подошел мужчина в зеленой форме с нашивкой в виде герба Мунфола. Обратился к ней, поманил за собой. Не пытался коснуться — знал, что не сумеет. Зато сумеет Харпер, стоит ей открыть окно и вытянуть руку… но девочка уже ушла. Хвала небесам! С мертвыми детьми она пока не общалась, и сомневалась, что хочет.

Вроде знаешь, что жизнь несправедлива, дети тоже часто умирают, но становиться свидетелем подобного беспредела… Пока их не видишь, получается жить в своей лавандовой дымке и не думать о том, что такое возможно.

— Отряд порядка, — пояснил Деймонд, трогаясь. — Следят, чтобы мертвые не издевались над живыми. В основном, все ведут себя адекватно, но дети… остаются детьми.

Они выехали за пределы жилого района, и Харпер немного выдохнула. Вскоре заметила длинные столбы, обозначающие границы, которые мертвым не пересечь. Окончательно расслабилась. Вспомнила, куда они едут. Напряглась сильнее, чем до этого.

Может, снова к мертвым? Готова поговорить с каждым, коснуться их, чтобы сделать плотными…

Пещера ждала в пятнадцати километрах от района. Машины их компании стояли неподалеку, Деймонд припарковался рядом. Стоило Харпер выйти на улицу, как она оказалась в цепких объятиях Офелии. Когда-нибудь эта девчонка задушит ее своей любовью!

— Я все решила, — заявила подруга. — Я иду с вами. Точка!

— Запятая, Офелия, — хмуро ответила Харпер. — Тебе не пройти. Никому не пройти. Помнишь?

— Буду держать тебя за руку, сойду за третью избранную!

— Не сойдешь.

Харпер закатила глаза, хоть забота и волнение Офелии грели душу. Полу-грех определенно менялась. Уже не так плохо понимала эмоции людей, все еще не знала, когда болтает лишнее, но стала вдруг вовремя поддерживать и разбираться, когда кому-то страшно и плохо.

Может, это влияние беременности, ведь она вынашивает обычного темного, а не полу-греха. А, может, дружба меняет ее. Впервые за сотню лет Офелия стала частью компании, в которой ее принимают такой, какая она есть. Подруги ближе, чем Харпер, у нее не было никогда, как она сама признавалась.

Феликс и Колд разложили карту на складном столе неподалеку. О чем-то увлеченно спорили, пока Робин молча наблюдала за ними, недовольно сузив глаза. Вскоре к ним подошел и Дженсен. Хмурый и встревоженный. Он сложил руки на груди, но к беседе не присоединился.

Они собрались у скалы, за которой таилась пещера, будущий вход в которую утопал в растительности. Солнце мягко освещало небольшую поляну, где вот-вот откроется проход в один из коридоров, который должен привести к озеру.

— Еще есть время погулять по острову, — заявила Офелия. Харпер мотнула головой. — Вход к озеру открывается в 13:13, так что у нас еще сорок минут.

— Цифры плохие, — ответила Харпер, нашла высокий камень у входа, села на него. Поморщилась: жестко и больно. — 4 8 15 16 23 42… Цифры плохие! Они прокляты! Нам нельзя вскрывать бункер!

— Делаешь отсылки на любимые сериалы. — Деймонд пристроился рядом. — Значит, все не так плохо.

— 13:13 — серьезно?

— Любимая цифра твоей Тейлор Свифт, между прочим.

— Факт, — кивнула Харпер, закрыла глаза, привалилась к плечу Деймонда. — Значит, считаем это хорошим знаком. Ты совсем не волнуешься?

— Мне нельзя волноваться. Мне еще жену защищать и спасать. Ты не должна идти…

— Я иду! — перебила Харпер. — Мы больше не будет об этом спорить! Избранных — двое. Я иду. Точка.

— И запятая, — улыбнулась Офелия. — Значит так! Даю вам пять… нет, четыре часа — и иду вас спасать!

— Пещера тебя не пустит, — напомнил Деймонд.

— Как это не пустит? К этому моменту вы уже заберете свиток, и это сбросит защиту. Зато сами попадете в беду. И я приду вас спасать!

Харпер махнула рукой на Офелию, устав объяснять, что пока она беременна, ее никто и никуда не пустит. Беременных женщин всегда нужно щадить!

Они подошли к остальным, и Харпер склонилась, чтобы изучить карту, что видела и до этого. В очередной раз проследила за нужной тропой, что доведет их с Деймондом до озера: выглядит не сложно. Иди себе прямо, да постоянно спускайся все ниже и ниже… пока не окажешься у центра земли, там, где заведует сам дьявол. И ждет он тебя с кипящим котлом… что подготовил только для тебя…

Харпер хмыкнула, устав от собственных мыслей и ожидания пробуждения страшного зла. Они не в фильме ужасов, в самом деле!

— Мы попробуем пройти с вами, — заявил

— Хуже, чем катакомбы под Парижем? — уточнила Харпер. Феликс уверенно кивнул. Сегодня и он растерял уверенность и шарм. Выглядел паршиво, по правде, словно не спал третьи сутки. Хотя, если учесть, что он грех, которому необходим сон раз в неделю, то он скорее бодрствует не меньше месяца.

— Гораздо. Подземные пещеры находятся под всем островом. Вход, он же выход один. И он перед нами.

— То есть плутать можно долго, — добавил Деймонд. — Я запомнил дорогу. Почти всегда прямо, кстати.

— Туда дойдем точно — свиток будет манить нас, — заявила Харпер. — А обратно… ну, оставим метки себе по дороге.

— Именно. — Феликс протянул ей баллончик с краской, ведь они обсуждали это раньше. — Робин?

— Территория оцеплена ковеном, — ответила она. — Магический щит силен. Никто не пройдет к пещере, так что мы в безопасности.

— Даже Смерть? — усмехнулась Харпер.

— Смерть спит, — пожала плечами Робин. — Но если вдруг проснется и пересечет щит, то мы это ощутим и будем готовы ее встретить. Внутрь пройти никто не мог: пещера еще не открылась. Значит, внизу вы точно будете одни.

Оставшееся время болтали ни о чем, пытаясь убить в себе тревогу. А ровно в 13:13 камушки на скале пришли в движение, открывая проход в пещеру.

— И снова не Косой переулок, — заметила Харпер, надевая налобный фонарь. В руки взяла еще один. Деймонд не отставал. — Ну, быстрее зайдем, быстрее выйдем.

— Проход закроется ровно через сутки, — напомнила Офелия. — Даю вам два часа и иду…

— Я прослежу за ней. — Дженсен схватил Офелию за локоть, не позволяя последовать за всеми.

Вопреки ожиданиям, в пещеру зашла и Робин. Цокнула, закатила глаза на непонимающий взгляд Деймонда. Отношения у них так и были прохладными, но, кажется, убить друг друга они больше не хотели. Зато Деймонд (и Харпер тоже) сдружился с Джеком — и правда милый мальчонка.

— Я иду. Я — ведьма. Если кого пещера и может пропустить, то того, в ком течет магия мертвых, — отчеканила Робин. — Никто не хочет, чтобы вы оба умерли, помните?

— И чего тогда три года до этого у ведьм не получилось зайти в пещеру? — издевательски уточнил Деймонд.

— Ой, все! — крикнула Робин, пихнула плечами Феликса и Колда, чтобы очистить путь, и первая пошла во тьму.

Звуки улицы постепенно стихали. Света становилось все меньше. Казалось, они по собственной воле заходят в глотку огромного зверья, что вот-вот их сожрет.

Они монотонно шагали. Включили фонари, ведь дневной свет окончательно иссяк. Нервозность нарастала, а Харпер крутила в голове мысль, что после Парижа обещала себе больше никогда не спускаться под землю… Отвага и слабоумие? Отсутствие мозгов? Или мужа любит так сильно, что готова пойти за ним куда угодно?

Феликс и Колд завели разговор о пятом свитке. Харпер навострила уши, чуть замедлила шаг, ведь они с Деймондом ушли вперед, как вдруг все резко стихло. Она повернулась, устала вздохнула, ведь другого и не ждала: обманки не сработали. Пещера сама отсекла ненужных посетителей. Там, где только что был проход, оказалась каменная стена.

— Мы догадывались, что так будет, — сказал Деймонд.

Харпер положила руку на холодный камень, свела брови вместе — а выйти-то как? Тряхнула головой — об этом она подумает, когда в руках будет свиток. Может, свиток и есть ключ к открытию прохода? Или кровь избранных… но проверят они это чуть позже.

— Так правильнее, — сказала Харпер. Оставила красную метку краской на стене, где до этого был проход. — У них скоро дети родятся. У Робин уже сын есть. Не за чем им рисковать.

— Идем? — Деймонд протянул руку, и Харпер с готовностью вложила в нее свою ладонь, слабо улыбнулась. — Вместе?

— Вместе, — ответила она. — Я иду туда, куда идешь ты. Я вижу то, что видишь ты. Я знаю, что не буду собой без защиты твоих нежных объятий, оберегающих от зла…

— … вложи свою руку в мою, и мы выстоим, — закончил Деймонд и улыбнулся. Это клятву Харпер написала для их свадьбы.

Пещера менялась. Появились повороты, но они продолжали идти прямо, держа в голове карту, иногда оставляли метки краской, чтобы точно не заплутать на обратном пути.

Появилась тяга к свитку, уже знакомая, сильная и непостижимая. Харпер знала, куда нужно идти. Чувствовала каждой частичкой древнюю магию, которая звала к себе.

Каменные стены все больше напоминали подземелья. Словно не природа создала пещеру, а человек сам выкопал ее и обложил камнями стены и потолок.

Фонари резко погасли. Харпер запаниковала, ударила себя по лбу. Испугалась еще сильнее, осознавая, что фонари-то были зачарованы магией, а значит, сломаться не могут. Спасала от полного падения в бездну безумия только теплая рука мужа.

— Я рядом, — сказал он. — Сейчас что-нибудь придумаем…

Думать не пришлось. Зажглись факелы и свечи на стенах. Яркий огонь вспыхнул, раскидывая искры, осветил путь вперед, игнорируя ненужные ответвления.

Их ждут.

Очевидно.

Харпер сняла налобный фонарь, положила на пол. Может, не самое умное решение, но какой в нем прок? Все равно не работает.

— Я должен признаться, — сказал Деймонд.

— Ты взял с собой три свитка? И даже кольца? — уточнила Харпер. Деймонд вскинул брови, но потом фыркнул.

— Феликс рассказал?

— Догадалась. Так да?

— Мы с Феликсом решили, что мы с тобой сразу у озера попробуем собрать все свитки. Скорее всего мы сумеем открыть портал к пятому: само озеро — мощный источник магии, да и сила свитков сумеет нас перенести. Особенно, если будем действовать быстро.

— Логично. Ладно, я не против. Очень не хочу Офелию втягивать в это все.

Мозг рисовал картинки из фильмов ужасов, подсказывая, что их может ждать впереди. Шаг за шагом они продолжали путь. Пока все было спокойно. Тихо, зловеще, огонь сам загорается — все прекрасно!

Они

— Кто-нибудь бывал здесь раньше? — тихо спросила Харпер, боясь испортить мистическую атмосферу.

— Очень давно. Потом пещера никого не пускала к озеру. Но о нем остались легенды и рассказы.

Небольшое озеро было обрамлено камнем, а вокруг сверкал песчаный берег. Вода светилась изнутри нежно-зеленым, в некоторых местах отдавала голубым. Над ней стелился туман. Высокие колонны стремились к каменному потолку, украшенные лепниной в виде черепов, обвитые лианами и колючками с шипами. А в центре позади озера стояла статуя девушки в длинной накидке поверх платья. В руках — раскрытая книга.

Харпер обогнула озеро, чтобы получше рассмотреть девушку. Вдруг, узнает? Но нет. Ее она видела впервые. Миловидная, глаза закрыты, пухлые щеки. А позади нее нашелся спуск, который вел в еще одну пещеру. Так же круглую, сплошь заваленную черепами.

— Магию мертвых не чувствую, — сказала Харпер, когда к ней подошел Деймонд. — И свиток больше не чувствую, кстати.

— Я тоже. Вероятно, он где-то здесь. Все равно тупик.

Харпер повернулась, чтобы еще раз посмотреть на статую. Резко отшатнулась, ведь увидела мертвую девушку, что с печалью разглядывала… себя. Сходство было поразительным, даже в полутьме отлично видно, что именно с нее лепили статую. Озеро откидывало на полупрозрачную цветные блики, а огонь, горящий в факелах, плясал в ее ярких, будто бы живых глазах.

— Мертвая, — шепнула Харпер, дергая Деймонда за рукав. Тот повернулся, никого не увидел, вызывая разочарование. Она-то надеялась, что виновата не ее новая магия, а сила этого места! — Э-м… привет? Мы тут свиток ищем.

Девушка впилась в Харпер взглядом. Коварно улыбнулась. Рыжие кудряшки подпрыгивали в такт ее резких движений, длинное серое платье волочилось по песку, а босые ноги уверенно шагали к избранным.

— Как долго пришлось вас ждать! — взвизгнула девушка, безумные глаза бегали с Харпер на Деймонда, улыбка то начинала сиять, то гасла. Не понятно, кто этот отпечаток, но очевидно, что девушка привязана к этому месту. Скорее всего, очень давно. — Опаздываете, уважаемые.

Девушка осознала, что Деймонд ее не видит, ведь непонимающе крутил головой и ждал объяснений от застывшей Харпер. Она резко схватила Харпер за руку, та закричала, хотела отойти, но не сумела, с такой силой ногти впились в ее запястье.

— Чтобы он увидел, — пояснила девушка, дернула на себя руку Харпер и полоснула ногтем по ее ладони. — Его порезать не могу. Соедини порезы — он увидит.

Харпер поморщилась от боли, подула на рану, из которой сочилась кровь. Объяснила паникующему Деймонду, что происходит. Нехотя, но тот согласился сделать то, что велела мертвая. Особенно, когда ощутил холод от ее дыхания, ведь та кружила вокруг, а потом и вовсе начала дуть ему в ухо, хихикая.

Сколько же она тут сидит? Совсем одна⁈

Харпер оставила порез на ладони Деймонда, взяла его за руку, сомневаясь, что поступает верно. Вдруг, мертвая отравила ее своей магией? А Харпер наивно поверила ей и теперь передает яд еще и мужу?

— Кто ты? — грозно спросил Деймонд, наконец видя мертвую. Та успела сесть на основание статуи, закинула ногу на ногу, озорно разглядывая пришедших в ее владения.

— Догадайся, тогда раскрою свой секрет, — заговорщически сказала девушка.

— Где свиток? — не сдавался Деймонд, но Харпер чуть сильнее сжала его ладонь, привлекая внимание. — Она мертвая, Харпер. И явно сумасшедшая.

— Ох! — игриво схватилась за сердце девушка, разыгрывая, что ее оскорбили. — Как некрасиво указывать девушке на то, что она мертва, молодой человек!

— Она не специально сошла с ума! — шикнула Харпер на Деймонда, повернулась к нему. — Она заперта здесь, понимаешь? Тысячи лет она сидит здесь, совсем одна. Ее здесь заперли специально! Что ей оставалось? Сойти с ума от одиночества и невозможности пойти дальше!

— Мертвых нужно отпускать, — серьезно заявила мертвая. Вспорхнула и закружила вокруг избранных. Иногда касалась их плеч, даря холод, покрывая тонкой корочкой льда. — Так она всегда говорила. А потом еще и имя мое украла…

— Мирослава? — удивилась Харпер. — Тебя зовут Мирослава?

— Для друзей просто Мила. — Она вклинилась между парой так резко, что они едва не разомкнули руки. Стала несчастной, обвела обоих взглядом, полным надежды и искренней наивности. Словно перед ними было дитя, что ожидало справедливости от мира. — А мы же друзья?

— Конечно, друзья, — ответила Харпер дрожащим голосом. Неприятная мысль кольнула сердце, но она пока отмахивались от нее. Будь это та, о ком она думает… то она здесь заперта с момента образования Мунфола. — А друзья делятся секретами друг с другом, верно?

Девушка надавила на их плечи, заставляя присесть, нервно облизала губы и уставилась на свою статую.

— Ты умерла тогда, — заговорила она, задумчиво вглядываясь в книгу в руках статуи. — Он не смог смириться. Ушел ко мне… я приютила его, залатала душевные раны… и что получила в награду?

Лицо Деймонда изменилось. Теперь и он догадался, кто перед ними. Без слов вскинул брови, но Харпер мотнула головой, показывая, что пока не время. Вероятно, призрак сойдет с ума, стоит сбросить маски.

Мила повернулась к Деймонду, провела по его щекам, совсем сбивая с толку. Рассмеялась, стоило ему вызвать меч.

— Убери, вояка. Мы родственники. Иначе почему бы ты был избранным для этого бремени?

— Родственники?

— Очень дальние, разумеется. Ты один из потомков моей сестры. А ты, — Мила повернулась к Харпер, лукаво закусила губу, — тело новое, душа старая. Она бы не смогла родить другую, знаешь? Только вновь тебя. Ту, что уже рожала. Ту, что уже теряла. Ох, я только поняла! — Мила рассмеялась, резко вскочила и закружила по пещере. — Это же ты виновата во всем! Ты! Ты!

Мила продолжала кружиться, размахивая длинным платьем. Опустилась у озера, зачерпнула воды и раскинула брызгами, что заблестели в лучах факелов. Продолжала скандировать, что это Харпер виновата во всем, что произошло, пела, смеялась.

— Надо изгнать ее, — жестко сказал Деймонд. Не успела Харпер понять, что он задумал, он уже встал и двинулся к статуе. Не успела ничего понять и Мила, а ее статуя полетела на землю и рассыпалась на мелкие осколки.

— Какая хрупкая,

— Тут свиток, — заявил Деймонд. Харпер вырвалась из оцепенения и раздумий, которые заводили все дальше в такие дебри, в которые она никогда не хотела попадать. Подошла к мужу и убедилась, что он прав. — Вскроем и уходим отсюда.

— А как же я? — наиграно пугаясь, спросила Мила. — Кто отпустит меня?

— Мы заявим отряду вылову застрявших меж мирами душ, что у озера застряла мертвая, — серьезно ответил Деймонд. — Они тебе помогут. Это их работа.

— Она отпечаток, Деймонд, иначе бы ты ее увидел сразу, — напомнила Харпер. — Никто не может ей помочь.

— Верно, они не справятся. Я здесь — для вас. И только для вас.

— Как ты сохранила эмоции? — спросила Харпр. Осознала, что Деймонд начал видеть Милу, хоть и разорвал контакт с раной на ее ладони. Что-то определенно изменилось, и оставалось лишь гадать, плохо это или хорошо. — Кто главное зло? Не Элизабет?

— Элизабет? — усмехнулась Мила. — О, они оба те еще любители играть человеческими судьбами, но Элизабет лишь разгребает его дерьмо в этот раз. Ну же, вскройте свиток. И все поймете.

— Его… это ее муж, да? Тот, кого она убила? И он еще тут?

— Бог Смерти, — кивнула Мила. — Это же очевидно!

Ну, теперь хотя бы понятно, кого стоит остерегаться. Узнать бы еще, кто он, где прячется, как выглядит…

Деймонд повернулся к Харпер, задавая немой вопрос. Она кивнула и склонилась над углублением, что осталось в основании, на котором недавно стояла статуя. Вытащила свиток, ощутила знакомое покалывание в пальцах, нетерпение вскрыть его, окунуться в древнюю магию. Мила подошла ближе, спрятав руки за спиной, нетерпеливо подпрыгивала, словно решалась ее судьба.

— Ну же. Узнайте всю правду, и я скажу, где искать мои кости.

— Зачем нам кости? — не понял Деймонд.

— Как же? «Утрать все слезы, жизнь найди в костях у той, что расколола мир. Построй путь к Солнцу и любви, тогда раскроешь страшный ты секрет». Вы должны помочь мне. Тогда я смогу помочь вам.

— Твое тело в мире Солнца? — уточнил Деймонд.

— Я не знаю, где оно. Умерла я в мире Солнца, верно.

— Оно еще есть? Прошли тысячелетия.

— Сохранено магией, — невозмутимо ответила Мила. — Я же здесь. Сами знаете, что, если тела нет, — душа сливается с островом, на котором застряла, не сумев найти путь. Может, потому я и сохранила эмоции.

Харпер приложила пораненную ладонь к печати на свитку, и та осыпалась пеплом на пол.

— Мы не знаем мунийский, — заявила она.

— Я помогу. — Мила подула на свиток, буквально опоясала его своим дыханием. Выжидательно посмотрела на избранных. Закатила глаза, ведь те медлили. — Ну? Касаетесь вместе. И вы все увидите.

— Это плохая затея, — заявил Деймонд. — Давай уйдем отсюда, а потом…

Харпер раскрыла свиток, Деймонд тут же коснулся его, чтобы не бросать жену, хоть и заметно злился. Но она так устала от недосказанности, страха, тревоги, чертовых тайн, которые окружали ее всю жизнь, что решила рискнуть и выяснить всю правду раз и навсегда. Как бы опасно это не было…

Горечь утраты и пролитые слезы привели Элизабет к беде. Так страдала, так оплакивала того, кого сама же убила, что тот остался Богом Смерти. Остался заперт в Мунфоле, среди мертвых, повелевал теперь теми, кто пришел туда в ожидании новой жизни.

Ждал он и ее, надеялся запереть с грешниками, но… его злоба открыла ему Дверь в мир, где продолжала жить Элизабет.

Нашел ее, решил «наградить» за всю боль, что она преподнесла ему. Не показывался, оставался незаметным, заставляя верить, что она сама принимает все решения.

В ту ночь Элизабет совсем отчаялась. Решила погубить себя, надеясь, что хоть так сумеет открыть путь к мертвым и найдет того, кому задолжала разговор.

Он помог ей Расколоть мир Луны на острова. Привел ту, к кому ушел, стоило потерять дитя. Убил ее в страшном ритуале, использовал чужую душу, кровь и боль, чтобы Мунфол ныне стал открыт живым.

То боль была для всех невыносимая. Впервые взошла кровавая луна над обоими мирами, указывая на страдания, что привели их всех сюда.

Харпер вынырнула в реальность, схватилась за плечо мужа, чтобы не упасть. Уставилась на Мирославу, что ожидала их реакции, переминаясь с ноги на ногу. Совсем юная, вероятно, когда она умерла, ей было не больше двадцати. Наивная и светлая. Невинная жертва, которая тысячелетия хранила свою тайну, запертая у озера.

— Душа Элизабет держит острова? — уточнил Деймонд, поддерживая Харпер за талию.

— Это вы знаете верно, — кивнула Мила. — Ее душа удерживает острова. Бог Смерти убил меня, преподнес богам во время жертвоприношения, чтобы они помогли ему сделать Элизабет Смертью, повесить на ее плечи Мунфол. Я — всего лишь жертва. Моя душа искалечена и была почти уничтожена… меня нашла Элизабет, привязала к свитку, чтобы сохранить. И наделила вас силой отпустить меня дальше. Помогите мне.

Деймонд посмотрел на свиток в своей руке, свел брови вместе, отчаянно думая. Харпер молчала — сегодня она приняла достаточно решений без спроса мужа. Вопреки ожиданиям, он повернулся к ней.

— Ну? Помогаем призраку? — спросил он. Харпер улыбнулась, ведь почему-то ждала его злости из-за того, что она проигнорировала его нежелание вскрывать свиток тут.

— Кто, если не мы?

— Вам нужна моя кость, — сказала Элизабет. Тыкнула в одну из строчек в свитке. — Она — необходимый ингредиент. Наравне с кольцами и кинжалом, что уже есть у вас.

— У нас нет кинжала.

— Есть.

Мила указала на Харпер, и та все поняла. Вызвала кинжал — подарок Деймонда, его семейная реликвия. Вспомнила, что Мила и Деймонд — дальние родственники. Вероятно…

— Этим кинжалом Элизабет убила своего неверного мужа. Кинжал остался у меня. Затем он убил этим кинжалом меня. И подкинул его моей сестре. С тех пор он передавался по наследству.

Харпер взвесила оружие в руке, впервые осознавая, сколько ему тысячелетий, сколько крови он повидал за все эти годы. Ее начало мутить, голова немного закружилась, а живот скрутило, едва она в полной мере осознала всю грязь, что привела к Расколу островов и образованию привычного Мунфола.

— Мне дорог этот кинжал, — тихо

— С ним ничего не случится. — Мила положила руки на плечи избранных. — Магия свитка приходит в норму. Нужно быстро открывать портал.

Деймонд стащил рюкзак с плеча и вытащил три предыдущих свитка. По совету Милы нашел и кольца, одно вручил Харпер. Нехотя она надела его на палец, мигом ощутив всю тяжесть мира на своих плечах, а еще — очень сильную и древнюю магию.

— Сложи их воедино, — посоветовала Мила.

Деймонд последовал указанию. Нашел самый первый свиток, уложил его у озера. Чуть ниже — второй, тот, что они получили сегодня. Далее — свиток из катакомб под Парижем. И самый нижний — тот, что был спрятан в отеле на острове Очищения. Стоило убрать руки с последнего, как все свитки вспыхнули и слились в один, очень длинный.

— Давай! — крикнула Мила.

Харпер и Деймонд сами знали, что действовать нужно быстро, чтобы использовать образовавшийся выброс магии. Она сдернула корочку с раны на ладони, чтобы заново открыть порез, схватила мужа за руку, а он — вжал ладонь в свиток.

— Мирослава — та, что расколола острова! — крикнул Деймонд.

Мир закружился, ноги оторвались от земли, и Харпер куда-то понесло. Все, что осталось — горячая рука Деймонда, ведь он крепко ее держал. Все закончилось так быстро, что она не успела до конца осознать свои ощущения. Вот еще она была всем и ничем одновременно, а вот снова собралась из частиц и вернулась в тело. Упала на мужа, что громко ойкнул, но тут же крепко обнял, успокаивая.

— Прости, — прошептала Харпер.

— Ты не можешь контролировать, куда падаешь, веснушка, — прохрипел под ней Деймонд.

— Я не об этом. Я про то, что вскрыла свиток, когда ты не хотел.

— Все хорошо. Я понимаю, почему ты это сделала. — Он осторожно поцеловал ее в доказательство. — Давай выясним, где мы.

Харпер встала и подала руку Деймонду. Стряхнула с его спины налипшую траву и сухие листья, и после закрутила головой, силясь осознать, где они. Хмыкнула, ведь это явно не мир Солнца. Даже близко не он. Похоже на…

— Земля Осени, — подтвердил догадку Деймонд. — Где-то в лесах.

— Меня выкапывать когда будете? — прямо в ухо спросила Мила, и Харпер дернулась от нее, продрогнув от холода. Та кокетливо дернула плечами, не смущаясь, что доставляла кому-то дискомфорт.

Харпер хотела спросить, куда идти, но увидела среди деревьев фигуру в черном балахоне. Не думая, рванула к нему, отдаваясь гневу, что закипел в ней — вот и древнее зло подоспело! А именно Бог Смерти собственной персоной! В руке вновь возник кинжал, адреналин нес вперед, и плевать, что этого человека убить будет сложновато.

Фигура скрылась, стоило Харпер достичь ее. Но вновь появилась чуть дальше.

— Харпер! — взмолился Деймонд, но она не слушала. Неслась за тем, кто играл с ней, издевался, специально то показываясь, то прячась. Ветки били по щекам, царапали кожу, но рука крепко сжимала кинжал, а тело стремилось к тому, кто прятался в кустах все это время, словно чертов рояль.

Она бежала и бежала. Пыталась ухватить за полы балахона Бога Смерти, но опаздывала каждый раз. В итоге споткнулась о корни, распласталась на земле. Боль пронзила ушибленное тело, но пальцы закололо. Она вонзила ногти в землю, не поверила своим ощущениям: под ней пятый свиток. И… кости? Так пятый свиток спрятан в могиле⁈

— Харпер! — Деймонд сел рядом, убрал пряди с ее взмокшего лица.

— Свиток под нами, — тихо сказала она.

— Верно, — раздался холодный, но до боли знакомый голос.

Харпер села, заозиралась, чтобы найти того, кого меньше всего здесь ждала — своего отца.

Глава 15

Пропасть из лжи и секретов

Алекс Болконский скинул капюшон, встретился взглядом с дочерью и улыбнулся краешком губ. Харпер вцепилась в руку Деймонда, молясь, чтобы он сказал, что это ложь, с ней играет магия мертвых, но он молчал. Лишь, как и она, пялился на того, кто вроде как прятался в монастыре в Таиланде. А вроде как оказался Богом Смерти.

— Прасковья тебя родила, — наконец вымолвила Харпер. С трудом поднялась на ноги, уставшая после бега и странствий по пещере, изможденная мыслями и вот-это-поворотом. Такого удара в спину она точно не ждала.

— Не меня, — поправил Алекс. — Настоящего Сашу, тело которого я украл, когда Элизабет удумала рожать от него. Я хотел, чтобы ты была и моей дочерью. Да и над ней было весело издеваться! Как она удивилась, когда узнала, кто я на самом деле…

Деймонд схватил Харпер за локоть, не давая броситься на отца. Абсурд! Три года назад муж уже останавливал ее от кровопролития, когда она собиралась покарать того, кто бросил ее в подростковые годы! И вот они снова встретились, снова между ними пропасть из лжи и секретов. И снова Деймонд не дает его убить! Но в этот раз — чтобы защитить, ведь знает, что это невозможно.

— Пошел ты, — выплюнула Харпер. Оглянулась и чуть не засмеялась, находя взглядом Милу с лопатой. Полупрозрачной, явно созданной из самого отпечатка, но Харпер знала, что сумеет сделать лопату настоящей своей магией.

Снова посмотрела на то место, куда упала, пытаясь найти доказательства, что это и правда могила. Они вышли на небольшую поляну среди леса, их окружали деревья, вовсю светило солнце, делая эту сцену еще страннее.

Интересно, сколько времени прошло? Пещера открылась для остальных? Их уже ищут? Или все еще ждут у входа?

— Вам не нужен пятый свиток, — заявил Алекс, делая шаг к избранным. Деймонд вышел вперед, прикрывая собой Харпер. Вызвал меч. Бог Смерти склонил голову, коварно усмехаясь. В нем не осталось ничего от того Саши, которого знала Харпер, которого она встретила три года назад. Холод в глазах. Уверенные, отточенные движения. Перед ними был не трус, что боится собственной тени, никому не перечит и думает лишь о безопасности себя любимого. Перед ним был Бог Смерти, который щелчком пальцев смог бы уничтожить половину вселенной, дай ему перчатку бесконечности.

— Это не тебе решать, — твердо заявил Деймонд. — Харпер раскопай могилу. Ты же чувствуешь, где копать?

— Угу, — неуверенно ответила Харпер. Нет, она мечтала отправиться на охоту с Винчестерами, но всегда представляла, что раскапывать могилу придется не ей.

— Я знаю, как уничтожить

— Ты врешь, — заявила Харпер, забирая лопату у Милы, та тут же стала плотной и настоящей. Вот теперь и правда можно копать.

Отпечаток стыдливо опустила глаза, завела руки назад, отходя от Харпер. Та свела брови вместе, устав от бесконечного вранья.

— Не думала, почему у ее статуи книга в руках? — спросил Алекс. — Видишь ли, Элизабет убила меня, потому что ей пришлось защищаться. Я понял, что ошибся, хотел вернуться к жене, но Мирославе это не понравилось. Она пошла с кинжалом на Элизабет. Я пытался спасти их обеих. В итоге Элизабет случайно убила меня. А Мила… Мила ответила за свой поступок чуть позже, когда я использовал ее в ритуале, чтобы Расколоть острова.

— Книга тут причем? — уточнил Деймонд, все еще держа меч. Сделал шаг, вновь прикрывая Харпер, ведь Алекс попытался к ней подойти.

— Элизабет позже нашла душу Мирославы. Зачаровала ее кости, чтобы навечно оставить ее отпечаток в пещере у озера Утраченных слез. А чтобы она совсем не одичала от скуки, дала ей работу. Мила все эти тысячелетия наблюдала за судьбами людей. Записывала их. Вела учет, так скажем. Анализировала, как и почему души перерождаются.

Харпер встретилась взглядом с Деймондом, сомневаясь, стоит ли отпускать Милу. Вроде и сама понимала, что без нее мир не рухнет, но решила получить подтверждение от мужа.

— Копай, — велел Деймонд и пошел в атаку на Алекса.

— Я знаю, как уничтожить свитки! Я хочу, чтобы небеса не были обрушены! — крикнул Алекс, а в его руках сверкнуло оружие. Он отбил атаку Деймонда, попытался подойти к застывшей в нерешимости Харпер и чуть не получил удар в плечо. — Никто не пострадает! Я обещаю!

— В свитке информация! — напомнил Деймонд, продолжая атаковать Алекса, который лишь защищался. — Нам нужна информация!

— Пятый свиток тут же засосет вас в лабиринт! — не сдавался Алекс. — Информацию получите, но какой ценой⁈

— Копай! Верим только себе!

Харпер поверила мужу. Лабиринт, не лабиринт — справятся! Главное — найти настоящую информацию, узнать всю правду и принять собственное решение, а не слепо верить тем, кто когда-то ее бросил, а теперь играет в свою игру. Прячется, манипулирует, врет снова и снова, лишь бы она, глупышка, сделала то, что хочет папочка.

— Пожалуйста, Харпер, — прошептала Мила. Напуганная, совсем поникшая, из-за чего стала едва заметна.

Харпер начала копать. Старалась на оборачиваться на драку, ведь понимала, что лучше поспешить. Деймонд силен, но Алекс — бессмертный, явно не сумеет устать.

Земля плохо поддавалась, словно привыкла хранить в себе кости несчастной девчонки. Какая бы вина не лежала на плечах Мирославы, она давно за все ответила, когда потеряла возможность прожить свою жизнь, а затем провела тысячелетия у озера Утраченных слез.

Быстро Харпер запыхалась, но продолжала копать. Слышала крики, догадалась и что Мила отправилась помогать Деймонду, это немного грело душу — больше шансов, что муж выстоит. Пот градом тек по лицу, мышцы устали, но она продолжала зачерпывать землю, выкидывать ее из ямы, пока не уперлась во что-то жесткое. Ускорилась, расчищая землю с крышки гроба. Поняла вдруг, что понятия не имеет, как отпустить мертвого. Посыпать солью и сжечь? А? Хороший же план? Вот только ни соли, ни спичек нет… да и она не в сериале «сверхъестественное»!

Харпер вылезла из ямы как раз вовремя, чтобы увидеть развязку битвы. Деймонд вымотался, но отлично держался против Бога Смерти, что выглядел так, словно не махал тут мечом вот уже минут десять.

Мила сумела вырасти в размере, накрыла собой Алекса, словно прозрачной вуалью, а Деймонд всадил ему меч в сердце. Алекс скривился от боли, упал на колени, а затем — рассыпался и разлетелся пылью по поляне.

— Вернется минут через пять, — заявила Мила, падая на колени. Даже отпечатки в состоянии уставать. — Вам надо убираться отсюда. Не доверяйте ему!

— Не будем, — ответил Деймонд, подходя к выкопанной яме. — Оставляем одну кость. Остальное сжигаем. Вскрываем свиток, используем выброс магии, чтобы вернуться ко входу в пещеру, где нас ждут. Да?

— Да, — тут же ответила Харпер. — Спичек… а-а, ну, можно и так.

Деймонд зажег огонек на кончике пальца. А Харпер и не знала, что такое заклятие существует! Муж, тем временем, спрыгнул в яму, открыл крышку и отпрянул от костей Милы. Поморщился, но собрался с силами и вытащил из рук мертвеца свиток, подал его Харпер.

— Какая нам нужна кость? — уточнил он. Мила спустилась к нему в гроб, с грустью осмотрела собственные останки. Подняла полные грусти, отчаяния, но и надежды глаза.

— Любая подойдет. Спасибо вам. Я мертвецки устала наблюдать и записывать чужие жизни, без возможности прожить свою. Вечный наблюдатель — это ли не худшая кара?

— Теперь пойдешь дальше, — ответил Деймонд, наугад взял одну из костей и выбрался на поляну. Вновь разжег огонь на кончике пальца и запустил его в могилу. Вызвал кинжал, чтобы оставить порез на вене на запястье. Сцедил в огонь кровь. — Свободу обрела бренная душа, ушла по Древу Жизни дальше.

Пламя взметнулось вверх, охватывая весь гроб. Мила развела руки, засияла голубым и… исчезла в ярком луче. Скорее всего, ушла на остров Жизни, чтобы переродиться. Снова стала душой, а не отпечатком.

Харпер закрыла глаза, давая волю эмоциям. Свиток нетерпеливо подрагивал в ее руке, моля скорее его вскрыть.

Последний.

Последний свиток.

Они собрали их все.

Пришла пораделать выбор.

Харпер впустила в себя обиду, злость, ярость. Знай она, что ее отец замешан в этом дерьме… и ее мать могла все сказать! Предупредить! Но вместо этого наблюдала, ждала, промолчала и во время недавней встречи.

И теперь уже не одна Смерть, а две Смерти ждали, чью сторону займут избранные. Очевидно, от их выбора зависит, кто из этих двух безумцев начнет воплощать свой план.

Как все запутано! Смерть хочет, чтобы они обрушили небеса. Убеждает, что иначе Бог Смерти сделает что-то страшное. Бог Смерти, напротив, не хочет, чтобы небеса были обрушены. Ему нужно… чтобы все осталось, как есть? Зачем? Почему он тогда не действует сейчас? Его что-то сдерживает, верно?

Или… кто-то?

Мама намекала, что его останавливает живая она и свитки. Значит, уничтожь они

Харпер приложила печать на свитке к вскрывшейся во время копания ране на ладони, схватила Деймонда за руку, чтобы перенести их туда, куда ей нужно. Понятия не имела, как это делается, но решимость помогла и направила.

Снова она была всем и ничем, осталось лишь желание узнать все здесь и сейчас. А секунду спустя ноги коснулись пола знакомого подземелья. В этот раз она даже сумела устоять, ведь вцепилась в дверной проем.

— Харпер? — непонимающе спросил Деймонд. Оглянулся, свел брови вместе. — Она все равно спит! Нам нужно к остальным! Как мы туда попадем теперь без машины⁈

— Мне нужно с ней поговорить, — твердо ответила Харпер.

— Ты не сможешь, она спит! — закричал Деймонд, ведь Харпер уперто зашагала по лаборатории. — За нас все волнуются! И надо сейчас же приступать к уничтожению свитков, пока Алекс…

— Уничтожить свитки — то, чего хочет Алекс, — отчеканила Харпер, врываясь в лечебный отсек. К счастью, там никого не было, кроме ее спящей матери.

— Харпер, ты обезумела! Всерьез хочешь обрушить небеса⁈

— Всерьез хочу узнать, что происходит! — завопила она, толкнула Деймонда в грудь. — Это мои родители устроили тут хрен пойми что! Я. Просто. Хочу. Понять. Что. Происходит!

— Надо успокоиться, — уже тише сказал Деймонд. — Все обдумать. Но нам нужно к остальным на остров Жизни.

— Нам нужно разбудить мою мать. — Харпер немного выдохнула, устыдилась своей злости. На мужа она еще никогда не кричала… но сегодня столько всего произошло, что эмоции сдерживать не получалось.

— Харпер…

Она вырвала руку и пересекла комнату. Остановилась у кровати матери. Свела брови вместе, вспомнила вдруг о том, что постоянно делают персонажи в ее книгах — делятся магией друг с другом.

— Нас все потеряли, — продолжал Деймонд, пока она рылась в ящиках в палате. — Нам нужно сообщить им…

— Так позвони, — оборвала Харпер, находя зачарованную нить, с помощью которой делают переливание крови в Мунфоле. Сойдет!

— Они на другом острове! — крикнул Деймонд, выходя их себя. — Связь меж островами не работает!

— Тогда иди к ним. Я справлюсь. — Харпер ввела иглу в вену матери. Затем — в свою. Заработала кулаком, пока с трудом осознавая, как собралась отдавать магию.

— Я волнуюсь за тебя! — Деймонд сел напротив нее, схватил за плечи, затем и за подбородок, чтобы заставить посмотреть на себя. — Я не брошу тебя, когда ты в таком состоянии!

— Я в порядке, — ответила Харпер, сжала кулак, разжигая в себе всю ярость, злость, что скопилась за многие годы из-за поступков ее родителей.

— Харпер, остальные нам помогут разобраться во всем, что произошло. Хорошо? Послушай меня…

Мирослава шумно вдохнула и раскрыла глаза. Резко села и уставилась на Харпер.

Харпер и сама не поняла, как это сделала, но магия мертвых, подаренная отцом, полностью ушла в Мирославу, чтобы пробудить ее ото сна.

— Вот же… — выдохнула Смерть, скривилась, хватаясь за грудь, но тут же качнула головой. — Свитки у вас? Отлично. Это хорошо. Это очень хорошо…

Мирослава встала, потянулась к свиткам, что валялись на полу после перехода через портал, но Деймонд вызвал меч и сталью подвинул ее руку.

— Я не хочу вам навредить. Только помочь, — ответила Мирослава, цокнула, ведь теперь Деймонд встал перед ней.

— Почему ты не сказала, что это Алекс? — спросила Харпер, подходя к матери. Заметила, что их все еще связывает нить и вытащила иглу из вены. Гневно откинула.

— Не могла. У нас обоих связаны языки: и у Алекса, и у меня. Сами виноваты… решили поиграть с магией, что недоступна даже мертвым. — Мирослава повернулась к Харпер, поймала ее взгляд, заставляя мурашки облепить тело. — Нужно прочесть пятый свиток.

— И попасть в лабиринт? — усмехнулась Харпер. Она так злилась на мать, столько хотела ей сказать до того, как та проснулась, а теперь ощущала одно лишь… разочарование. Усталость. Отчаяние, настолько устала ото всех секретов.

— Верно. Он рассказал, да? Другого пути нет. Ваш ритуал не уничтожит свитки. А вот в конце лабиринта выбор будет за вами: рушить небеса или уничтожать свитки. Но для этого придется увидеть все, что я подготовила для вас.

— Манипулировать вздумала? Показывать свою версию событий, а? — воскликнул Деймонд.

— Мы с Алексом — два наблюдателя. Можем лишь ждать, какое решение примите вы! И ваше решение повлияет на то, кто из нас сумеет действовать! Сейчас мы оба можем только ждать да болтать! Пытаться манипулировать вами! Я сама это сделала, когда создала свитки: чтобы не дать ему сделать то, что он хочет!

— Болтать? Кто сказал минуту назад, что у вас языки связаны⁈ — крикнула Харпер.

Яркая зеленая вспышка, и посреди лаборатории оказался Алекс. Все в том же черном балахоне, разъяренный, словно черт, с мечом наготове.

— Ну, раз нет другого выхода, — заявил он, и тут же пошел в атаку. — Мне плевать, кого из вас я убью, если честно. Теперь готов убить обоих.

Деймонд успел загородить собой Харпер, отбил атаку и нанес удар. Харпер вызвала кинжал, хотела помочь мужу, но ощутила холод… дуновение, что морозило изнутри… а потом что-то коснулось ее тела.

Алекс привел с собой отпечатков. Или мертвых? Черт его знает, она запуталась, как это работает!

Вот только теперь Харпер не может их видеть, ведь отдала эту магию за пробуждение матери. Нервно усмехнувшись, Харпер начала метать кинжал наугад, стоя спина к спине к Деймонду, который продолжал драться с ее отцом. Краем глаза заметила Мирославу, что подняла свитки, чтобы присоединить пятый к собранному из четырех. Выругалась — ситуация выходит из-под контроля.

Над ними раздался грохот — кажется, удача на их стороне, и кто-то из сообщества был достаточно близок к лечебному отсеку лабораторий, чтобы услышать драку. Осталось, чтобы удача подыграла им еще немного, и им успели помочь отбиться.

Что-то вонзилось в запястья Харпер. Вероятно, ногти мертвых, что оставались невидимыми для нее. Ее потащили от Деймонда, оставляя возможность лишь вопить от боли, ведь теперь ее крепко держали и за ноги.

Дверь лаборатории резко захлопнулась, загорелась зеленым, а мертвые показали себя. Алекс не просто сумел провести их на остров, сломав заклятие Мирославы, но и подарил больше власти, нарушив магию самого острова, на

Мертвые и отпечатки продолжали держать Харпер. Она яростно сопротивлялась, орала, но ногти лишь сильнее врезались в ее руки и ноги.

Деймонд кричал, чтобы она немного продержалась, продолжая биться с Алексом, и в этот раз держался не так хорошо, ведь уже получил несколько ран.

В запертую дверь колотили с другой стороны, но прорваться внутрь ни у кого не выходило.

Харпер заорала еще громче, когда ногти вонзились в ее грудь. Закружилась голова, затошнило, а боль расползлась по телу. Свитер промок… кровь, да? Сознание путалось, мысли разбегались, отдавая на волю слабости, что пригвоздила к холодному полу.

Мирослава закричала, взмахнула руками, и лабораторию пронзил красный луч. Мертвые растворились. Покачиваясь, она ринулась к Деймонду. Харпер закрыла глаза на секунду… ну, или чуть больше… слышала возню, ругать, звон стали, а потом вздрогнула от яркой вспышки.

Рядом появился Деймонд. Бледный, потный, напуганный.

— Ты ранен… — выдавила Харпер, поморщилась от боли. Едва сумела поднять руку, чтобы коснуться бока Деймонда, нахмурилась — какая большая рана!

— Я в порядке, в порядке, — прошептал он, уложил жену на свои колени, отмахиваясь от ее наивных попыток не тревожить его рану. — Тш, сейчас мы тебе поможем. Поможем же?

— Как? — уточнила Мирослава, подходя к ним с длинным свитком. — Лабиринт вас исцелит.

— Ты Смерть! — рявкнул Деймонд. — Смерть!

— Но даже я не умею исцелять! — крикнула Мирослава в ответ. — Ну же! Выхода нет! Мне нужны кинжал и кость!

Харпер снова закрыла глаза… провалилась в пропасть… такой холод, что замерзла изнутри. А потом пришла пустота. Казалось, она летела… парила… стало так пусто…

Она вернулась от ударов по щекам. Сощурилась, пытаясь разглядеть взволнованного Деймонда.

— Я говорила, — просипела она. Сделала вдох. Кто знал, что дышать — так тяжело? — Таков жанр, мой лорд… свитки… мы все равно… должны дойти до…

— Обрушения небес, — помог Деймонд. — Я помню.

— Я люблю тебя, — пробормотала Харпер, силой цепляясь за реальность. — Очень… очень…

— Ты не умрешь. Никто не умрет! — твердо заявил Деймонд.

Снова рядом появилась Мирослава. Когда она успела уйти? Кто-то продолжал колотить в дверь… Харпер в очередной раз получила удар по щеке. Пришлось отложить падения в ничто.

— Коснитесь кольцами. Будьте осторожны. Некому будет вам помочь, — давала наставления Мирослава. — Я знаю, вы примите верное решение.

На грудь Харпер положили свиток, тот тут же пропитался кровью. Боги, сколько же крови… Деймонд ласково взял ее руку, чтобы кольца соприкоснулись. В другую ее руку вложил кость, а сам взял кинжал, который когда-то ей подарил.

— Помните: от вашего решения зависит судьба обоих миров. Как только вы примите решение, и я, и Алекс снова сумеем действовать.

— Я… — Харпер хотела еще раз признаться в любви мужу, но потеряла сознание.

Ну, или умерла. Трудно сказать.

Глава 16

Мучения и Гнев

Полет длился несколько секунд, а потом под ногами оказалась твердая почва. Деймонд не устоял, упал на колени, уперся ладонями в камень, из которого была выложена дорожка. Непонимающе нахмурился, понимая, что улица увязла в красных оттенках. Поднял голову, выругался: взошла красная луна.Кровавая…

Деймонд встал, ощупал себя, запоздало вспоминая, что был сильно ранен, но сейчас он полностью цел. Сила свитков его исцелила, когда переправляла в лабиринт? Он же попал сюда, да — в лабиринт?

— Харпер⁈ — закричал он. Плевать, кто его услышит, найдет, убьет, главное, чтобы скорее нашлась жена. Все не важно, пока он не убедится, что иона цела.— Харпер!

Жена не откликалась, а вокруг было пугающе тихо. Деймонд вызвал меч и пошел по улице. Фонари не горели, а единственное, что освещало путь — кровавая луна, что украшала беззвездный небосвод, маня к месту, где когда-то покоился первый свиток. Остров напоминал пустыню, земля под ногами трескалась, указывая, что здесь ничего не может вырасти, ведь нет жизни и живых. Лишь смерть, что следует за тобой по пятам, дышит в спину, нашептывая, как близок ты к вечным мукам.

— Харпер! — продолжал звать Деймонд, приближаясь к черте города. Последние сомнения отпали — он на острове Мук. Осталось выяснить, как найти жену, ведь она может быть абсолютно, мать его, где угодно. Впереди маячили низкие домики в один, максимум два этажа. Почти все полуразрушенные, а внутри многих — пыточные для грешных душ.

Он поднял вдруг голову к луне. Перевел взгляд на верхушку храма Забытой смерти, что едва виднелась вдали. Свел брови вместе — что, если он попал в день, когда явился первый свиток? Тогда всего-то нужно снова его вскрыть и перенестись к Харпер! Проще простого!

Деймонд заспешил по мрачным улицам острова Мук, продолжая звать жену, но заметил впереди несколько человек. Замолк, прячась в одном из тесных проулков. Крепко держал меч, готовый дать отпор, а сам молился, чтобы Харпер оказалась в месте получше, чем он. Мысли, что она могла не пережить переход в лабиринт, он наивно отгонял от себя. Не время паниковать! Мирослава обещала, что свитки и переход исцелят Харпер! Он не особо верил Смерти, но точно верил, что она хочет, чтобы небеса были обрушены. А для этого оба избранные должны быть живыми.

С Харпер все хорошо!

— Я кого-то видел, — заявил один тех, кого заметил Деймонд. — Вон туда свернул!

— Вот бы живой! Один из прихвостней Кейлуса! — фыркнул другой, женский голос. — Кейлус слишком живучий, его и помучить по-настоящему тяжело.

Деймонд покрепче схватил меч, ведь понял, что драки не избежать. Главное — прорваться в храм любой ценой и забрать свиток. Если он там, разумеется, есть. Шаги приближались, идти было некуда, ведь с другой стороны проулка оказался тупик. Он ждал, затаив дыхание, как вдруг услышал еще один голос. Знакомый, на этот раз.

— Где Кейлус? — спросила Мирослава. Деймонд расширил глаза от удивления и шока. — Вы не должны его мучить⁈ Я зачем вам помогла остров захватить⁈

Деймонд зажмурился, ругая всех вокруг всеми ругательствами, что знал. Он попал не в ту ночь, которая ему нужна… если Кейлус в плену, то до явления свитка еще много лет. Другое дело, что он в лабиринте, который, очевидно, вне пространства и времени. Может…

Он качнул головой, покрепче перехватил меч, уже хотел рвануть из переулка, надеясь, что сумеет затеряться на

Слушая наставления Мирославы мертвым, Деймонд слил меч с рукой и открыл окно. Лег, чтобы посмотреть внутрь и оценить масштаб опасности, но увидел лишь темноту. Очевидно, там одна из пыточных. Ну… он живой. Живых пыточные легко впускают и выпускают, никогда не мучают. Остается надеяться, что он и правда живой.

Деймонд засунул ноги в окно, полез дальше. На другой стороне пока была пустота. Бедра едва пролезли, штаны цеплялись за раму, рвались, но вскоре на улице осталась только верхняя часть туловища.

Мирослава закончила наставления, раздались шаги: мертвые пошли искать его. Пришлось ускориться. Забыв о страхе, что он может застрять, Деймонд скорее уперся руками в верхнюю раму, чтобы пропихнуть тело дальше. Ноги встали на что-то твердое. А следом прошла и голова. Деймонд оказался в полной темноте. Почва под ним зашаталась, он попытался схватиться за раму от окна, но того больше не было на прежнем месте. Как и стен рядом.

Деймонд полетел на пол, к счастью, было совсем не высоко, и он умудрился приземлиться на полусогнутые ноги. Вызвал огонек на кончике пальца, чтобы оглядеться — помогло мало, свет был слишком тусклым. Пришлось идти наугад, размышляя в какую же пыточную он мог попасть, а главное — как отсюда выбраться.

Судя по словам Мирославы, он оказался во временах, когда на острове случился переворот и мертвые взяли в плен Кейлуса. Гнев заявлял, что потерял контроль, не сумел сдерживать грешные души, но правда оказалась куда прозаичнее — мертвым помогла Смерть. Очевидно, она хотела, чтобы Кейлус нашел избранных и помог им обрушить небеса, и для этого дала ему мотивацию.

Вот же сучка! А Деймонд-то и правда верил, что баланс покачнулся, и Кейлус ушел с острова Мук, чтобы создать светлое сообщество, ведь мертвые научились давать отпор. Кто же знал…

Он вытянул руки и пошел наугад. Вскоре наткнулся на стену, немного прошел вправо и, о чудо, нашел дверь. Собравшись с силами, остерегаясь того, что может увидеть (только не насильники и не педофилы!), он вышел в коридор. Тут же пожалел, что выбрал окно, а не старую-добрую драку!

Деймонд оказался на оцепленной забором территории хмурым днем. Люди в серых пижамах, истощенные, такие худые, что торчали кости, бродили вокруг, трудились. Пыточная для немцев, которые работали в концлагерях. Дело дрянь. Надо скорее найти отсюда выход! Он сильно отличался, ведь был в синей кофте и черных брюках. Даже за надзирателя не сойти, который шел в их сторону, собирая людей, которых поведет… вероятно, в газовую камеру.

Да и как? Здесь не работают живые, все роли играют мертвые, которые благодаря магии острова получают плотные, обычные тела. Чем больше раскаялся и осознал — тем лучше у тебя будет жизнь тут, пока твоя душа окончательно не сольется с островом.

Деймонд побежал, расталкивая непонимающих мертвых, что удивленно рассматривали его внешний вид. Позади раздался свисток: его заметили. Нет, его, конечно, отпустят, едва поймут, что он живой, который случайно сюда забрел, но у него нет времени на объяснения.

Ветер хлыстал по щекам. Мертвые расступались, озадаченно разглядывая непонятного парня, что ворвался в их «ад». Впереди показался подкоп под забором, возможно, он появился там для того, чтобы выпустить незадачливого гостя. Деймонд, не тормозя, нырнул в землю, распластался и пополз. Колючки на прутьях зацепились за кофту, разорвали часть, но чудом выпустили его из хищных лап. И едва все тело оказалось по другую сторону забора, реальность изменилась.

Восстанавливая сбившееся дыхание, Деймонд оглядывался, поправляя на себе порванную кофту.

— Добро пожаловать в вашу посмертную жизнь, — заявил приятный женский голос. — Пожалуйста, займите место в очереди. Вскоре вас вызовут в кабинет, где досмотрят вашу душу и решат, в какое место вы пойдете дальше: хорошее или плохое.

Деймонд немного выдохнул — не самая плохая пыточная. Здесь люди томятся в ожидании в вечной очереди. Раз за разом вспоминают жизнь, анализируют ошибки и грехи, чтобы попытаться угадать, светит ли им хорошее место. Вот только их очередь никогда не подойдет. Никакого распределения нет. Только вечная очередь. В тесном коридоре с кучей дверей. Обшарпанные стены, железные стулья и лавки, от которых тут же начинают болеть спицы и задницы. Ядовито зеленый цвет, что начинает сводить с ума час спустя.

— А-а, так ты живой, — скривилась девушка в деловом костюме. Опустила папку с бумагами и указала в конец коридора. — Выход там. Следующая пыточная.

— Как вернуться на остров? Я случайно сюда зашел, — признал Деймонд. Девушка пожала плечами.

— Мне откуда знать? Я-то мертвая. Я навечно застряла тут, в этой очереди.

— Ты хотя бы осознаешь, что с тобой происходит и что ждать нечего.

— А хорошо ли это? Иди уже. Слышал же, что на острове смута. Скоро и до сюда доберутся.

И стоило ей это сказать, дверь позади них открылась. В коридор ворвалось пятеро мертвых с мечами, мачете и даже ножами. Три парня, две девушки, в рваной одежде с засохшей кровью — убить их второй раз не выйдет, раны мигом затянутся, но можно развеять ненадолго, если повредить сердце!

— Беги! — крикнула ему девушка и загородила собой Деймонда. — Уважаемые ожидающие, если поможете развеять этих бунтарей, то ваша очередь наступит гораздо быстрее!

Люди, ожидающие своей участи, сорвались с мест и повалили на бунтарей. Деймонд решил не уточнять, зачем и почему ему помогают, как на острове Мук вообще могла оказаться душа, готовая на подобный жест. Вместо этого он побежал, куда ему указали до этого. В конце коридора и правда ждала большая дубовая дверь. Не думая, он нырнул за нее и громко выругался. На него тут же уставился десяток юных мальчуганов. Напуганных, несчастных, тощих детей в одних трусах.

А вот и педофилы нашлись. На этом острове они снова становятся детьми, которые переживают год за годом, столетие за столетием те ужасы, что когда-то творили сами.

Молча Деймонд двинулся меж мальчишек. Те дрожали, кто-то отходил от него, один начал громко плакать. Подумали, что Деймонд — новый мучитель? Он поморщился, не в силах даже представить ситуацию, в которой смог бы не просто возбудиться на ребенка, но и… от отвращения начало тошнить.

Зато за поворотом нашелся новый коридор — и вот это место он помнил с их прошлого путешествия на остров с Харпер. Насильники.

Не поворачивая головы, Деймонд следовал меж раскрытых дверей. Слышал крики. Ор. Мольбы прекратить мучения. Но продолжал идти дальше, борясь с рвотными позывами.

Снова свернул, и все резко изменилось: он попал в очередную пыточную, одну из самых жутких по его мнению. Во время экскурсии ему показали несколько измерений, а напоследок оставили это место: чтобы как следует запугать и показать, куда Мунфол отправляет мертвых, которые издевались над живыми.

Деймонд шел мимо привязанных к стульям людям, на каждом были очки, что показывали им жуткие картинки с бешеной скоростью. В вены им вводили какую-то жидкость, и так как «испытуемые» — мертвые, то подача была постоянной, иначе бы действие прекращалось.

Деймонд вышел через арку в следующую комнату и нервно замер, встречаясь взглядом с одним из мужчин, что был замурован в ванне с кипятком. На поверхности осталась только голова, остальное тело скрывалось под пленкой. Шел пар, а красное, вспотевшее лицо было настолько замученным, что на секунду человека стало жаль. Пока Деймонд не вспомнил, кого здесь держат: тех, кто проводил эксперименты над людьми, бесчеловечные и жестокие. Если от них и выходили живыми, то психически нездоровыми или и вовсе инвалидами.

— Помоги, — прохрипел мужчина. — Прошу…

— Заслужил, — ответил Деймонд, проходя в следующую комнату. Выругался, ведь дальше его ждало несколько врачей, что проводили лоботомию женщине, привязанной к стулу. Она орала, пыталась вырваться, кусалась, едва доставала до пальцев мучителей.

— Это не больно, — говорил один из «врачей». — Зато затем мы сумеем вживить тебе чип и будем управлять твоими действиями. Сознанием. Сотрем личность, что приносит тебе столько боли, и создадим новую. Тебе станет лучше.

Деймонд попытался аккуратно пройти мимо, припоминая подобные опыты ЦРУ, когда они пытались создать идеальных рабов. А, может, и создали, просто засекретили данные.

— Эй, а ты куда⁈ Ну-ка, вернись! — крикнул другой «доктор», когда Деймонд почти выскользнул в следующую комнату.

— Я живой, — заявил он, поднимая руки. — Сердце бьется, проверьте. Я заблудился.

— Да кто тебе поверит⁈ Ввести ему…

Что ему собираются колоть, Деймонд решил не уточнять. Дозы тут все для мертвых, что быстро исцеляются, значит, он вряд ли переживет любой укол. Пришлось снова бежать. Вилять меж кроватей со стонущими людьми, отбиваться от парочки в белых халатах, что пыталась его задержать.

Очередная дверь в конце коридора, надежда вырваться на волю, но… увы. Новая пыточная и встреча нос к ному с компанией бунтарей.

И кто лучше? Мертвые, которые заигрались во врачей и желают вскрыть тебе мозги, или мертвые, что просто хотят тебя четвертовать за то, что ты живой, а они — нет?

Лучше бы найти жену! Главное, чтобы она сейчас не скиталась по соседним пыточным!

— Правда живой! — крикнул мужчина два метра ростом. Огромный, словно медведь, такой же неповоротливый, но злой. — Вот с ним точно поиграем!

В его компании было еще три мужчины. После обучения у Феликса (который его никогда не щадил) расправиться с ними будет легко.

Не теряя времени, Деймонд отсек голову худощавому парню, что первым бросился на него, метнул кинжал, целясь в сердце. Тот превратился в дым и вскоре исчез. Ушел от атаки мачете другого, нагнулся, спасая голову от третьего и сумел всадить меч в грудь одного из нападающих. Второй мертвый тоже рассыпался, но продолжиться битва не успела.

— Оставьте его! — крикнула Мирослава, появляясь из ниоткуда. Мертвые замерли, а потом и вовсе отошли за Смерть, выглядя так, словно они нашкодившие щенки. — Я велела мучить Кейлуса! Это он должен понять, что пора уходить с острова.

Мертвые склонили головы перед Смертью и поспешили по коридору. Мирослава задумчиво склонила голову, разглядывая уставшего, в порезах и синяках Деймонда, что продолжал крепко держать меч.

— И что ты тут забыл?

— Помоги добраться до храма, — ответил Деймонд. — Я один из избранных. Я нужен тебе живым.

Мирослава улыбнулась, игриво закусила губу, словно не верила его словам.

— Я муж… ну, буду мужем твоей дочери. Помоги вернуться к ней. Я нужен ей.

— Так у меня все получится? Вы попадете в лабиринт?

— Именно. Но нас закинуло на разные острова.

Мирослава подошла ближе, взяла Деймонда за подбородок, покрутила его голову, придирчиво разглядывая. Он едва держался, чтобы не отрубить ей руки, но успел понять, что без помощи на острове ему не справиться.

— Ты и правда выглядишь старше, чем должен сейчас быть. Хм. — Мирослава выпустила его, пошевелила руками, оценила свои ощущения. — Значит, и я не настоящая, да? Воссоздана с помощью магии мертвых, чтобы показать тебе прошлое. Интересно… очень интересно…

— Так ты поможешь? Ты мертвая, тебе все равно. Я и Харпер — живые.

— Я не мертвая, я ненастоящая. Как и все вокруг. Лабиринт — это магия мертвых, что играет с вашими сознаниями. Это все происходит в вашей голове, галлюцинации, которые, однако, могут нанести вам настоящий вред и даже убить. Вы видите то, что я хотела, чтобы вы увидели.

Деймонд нахмурился, пытаясь осознать, где оказался, что все это значит, а главное — что происходит сейчас в реальности? Их тела остались на полу лаборатории? Как там течет время?

— Сутки тут — минута в реальности, — пояснила Мирослава. Мысли читает, что ли? — Лабиринт не выпустит вас, пока вы не соберете заново все свитки. И чтобы их получить — вы должны увидеть то, что я хочу вам показать. Я не могу вмешиваться, но могу вывести из пыточных. Боюсь, ты очень заплутал. — Мирослава взяла Деймонда за плечо, и они тут же оказались на улице. Кровавая луна продолжала озарять город алым, делая еще мрачнее и неприятнее, чем обычно. — К Харпер перенести тоже, увы, не могу. Я даже не чувствую ее поблизости… скорее всего она в другом временном отрезке.

— Я хотел использовать свиток.

Мирослава довольно улыбнулась, кивнула, словно гордая мать, что сумела чему-то научить глупое дитя. Она вызвала кинжал, порезала вену на запястье и из ничего извлекла флакон. Наполнила его своей кровью.

— Смышленый. Это хорошо. Моя кровь поможет тебе достать первый свиток. Проблема одна — храм захватили мертвые.

Мирослава протянула флакон Деймонду. Тот осторожно взял его, ожидая подвоха, но все было спокойно. Оставалось верить, что и эта версия Мирославы на их стороне и хочет, чтобы Деймонд и Харпер прошли лабиринт до конца.

—

Мирослава исчезла, оставляя Деймонда в недоумении. Кейлус? Причем тут Кейлус? Вспомнил о том, что храм захвачен мертвыми… видимо, и правда придется спасать Гнева, чтобы тот помог добраться до свитка.

Дело точно дрянь!

Деймонд заспешил по тихим улицам, вспоминая, где когда-то жил Кейлус. Держал меч наготове, постоянно оглядывался, максимально напряженный и собранный, ожидая нападения в любой момент. Пока ему везло, и он успевал сворачивать, замечая вдалеке довольных мертвых, что сумели выбраться из пыточных стараниями Мирославы, и вот-вот начнут называть себя орденом возмездия.

Жилище Кейлуса и здесь выделялось на фоне печального пейзажа полуразрушенного города. Самый высокий дом из камня стоял на окраине, рядом с дорожкой, что вела к храму Забытой смерти. Большое крыльцо с витыми колонами и массивной деревянной дверью. Деймонд разглядывал его, прячась в одном из пустых домов — к счастью, не пыточной. Поэтому сумел присесть у окна, чтобы оценить обстановку.

До храма слишком далеко, что происходит внутри — не ясно (так-то мертвым внутрь не войти… но Мирослава не стала бы врать, верно? Значит, сегодня она помогла им проникнуть в храм), зато видно десяток мертвых, гуляющих рядом. Они веселились, пили что-то из бутылок, горланили песни, счастливые, что столетия мучений подошли к концу.

Бродили мертвые души и рядом с домом, где держали (как надеялся Деймонд) Кейлуса. Что-то обсуждали, смеялись, перепачканные кровью, но разобрать слова не выходило.

Не помешала бы помощь, но Деймонд мотнул головой. Сам так сам. Ничего не поделаешь. Надо незаметно проникнуть в дом, освободить Кейлуса, и тогда станет проще попасть в храм.

И тут его осенило. Ему нужно… больше мертвых.

Деймонд выбрался из дома, осторожно зашагал по одному из проулков. То, что он решил устроить — безумие. Но сомневался он в одном: вытащить Кейлуса или сразу отправиться в одиночку в храм? Мирослава намекнула, что стоит просить Гнева о помощи, но… насколько это разумно?

Выругавшись, Деймонд опустился на колени посреди улицы недалеко от дома Кейлуса. Порезал ладонь левой руки и испачкал палец кровью. Начал выводить буквы мунийского языка. Услышал недалеко голоса и ускорился. Напрягал память, злился, но нужные символы вспоминались. Круг, в нем закорючки и черточки, несколько завитушек — и все это написано его кровью.

Он оглядел получившийся знак, кивнул сам себе и вскрыл флакон, что дала ему Мирослава. Деймонд, разумеется, не ведьма, но сегодня и он может обратиться к магии мертвых.

Он капнул немного крови в центр. Та зашипела, сплелась с его, заставляя бурлить каждый символ. А потом знак вспыхнул — написано верно.

— Отпечатки затерялись меж миров, — заговорил Деймонд. — Но сегодня путь нашли и пришли ко мне. Явись!

Деймонд отпрянул от пламени, что чуть не облизало его лицо. Скорее вскочил и ринулся к дому Кейлуса, зная, что отпечатки, потерянные и запутавшиеся, ничего непонимающие, сначала последуют за ним. Но потом переключатся на мертвых, чтобы уничтожить их навсегда. Такова уж их натура — живых не трогают, пока те не пытаются им навредить, но вот мертвых выпивают до последней капли, настолько обижены, что у тех еще есть надежда на перерождение, а у них — нет, ведь они навечно застряли меж мирами.

Холод настиг внезапно. Каменная дорога под ногами начала покрываться тонким слоем льда, с неба посыпал снег. Изо рта вырвался пар, но Деймонд не оборачивался, чтобы увидеть очевидное — отпечатки слетелись на его призыв.

— Живой! — крикнул было один из мертвых, но напасть не успел. — И отпечатки, мать вашу!

Деймонд торопился, расталкивал души, что готовились драться с отпечатками. Скользил по льду, кое-как держался на ногах, замерз до души, начинал дрожать, но торопился скорее ко входу. Сзади завязалась битва, становилось все холоднее, волоски на теле покрылись инеем.

Наконец спасительная дверь, резкий рывок на себя, и Деймонд ввалился внутрь. В полутьму и хаос среди горящих свечей, в компанию к парочке мертвых, что тут же обернулись на шум. Уши кололо после мороза, нос норовил отвалиться, так замерз, поэтому Деймонд даже обрадовался, что придется развеять парочку душ.

Он вызвал меч. Мертвые не отставали. Они встретились посреди захламленной гостиной, залитой кровью. На столах лежало холодное оружие разных размеров и форм.

Битва была короткой, но яростной. Деймонд делал резкие выпады, уворачивался от атак, ведь на него напали сразу со всех сторон. Первого удалось развеять быстро. Второго — когда он сам едва не лишился головы, успев присесть в последний момент. И тут его пронзила боль в том же месте, где был шрам — не заметил противника, пока отвлекся на хищную улыбку другого. Снова бок, мать вашу! Он стиснул зубы, развеял разом оставшихся противников, сделав оборот вокруг себя. Едва не упал, улетев вслед за мечом, но схватился за стену. Приложил руку к боку — выругался, осматривая окровавленные пальцы.

Надо скорее искать веснушку, чтобы она снова его зашила. Ругаться будет…

Деймонд поднялся по ступенькам, продолжая держать руку на ране. Зачем? Словно это сдержит кровь и поможет ему не умереть! Наугад повернул, увидел, куда нужно идти.

Кейлус висел в одной из пустых комнат. Его руки и ноги сдавливали кандалы, цепи тянулись к каменным стенам. В одних брюках, с головы до ног в крови. Измученный и уставший, ведь постоянно тратил резерв на восстановление.

— Мальчик мой, — пробормотал Кейлус, чуть приоткрывая глаза. Ноги доставали до пола, но он уже не мог стоять, поэтому висел на цепях. — Неловко вышло. Не хотел бы, чтобы меня видели таким.

— Никому не расскажу, что видел, если поможешь достать свиток и свалить отсюда. — Деймонд подошел ближе, продолжая с изумлением оглядывать Гнева. Он привык, что Кейлус всегда в деловом костюме, опрятный, галантный. Потому так странно было видеть его лохматым и грязным. На голой груди все еще оставались царапины от порезов. Похоже, сил на полное восстановление у Гнева не осталось.

— Сделка, — просипел Кейлус. — Сними меня.

Деймонд огляделся, нашел связку ключей. Освободил ноги Кейлуса, затем — руки. Тот осел на пол, привалился к стене, отбрасывая сальные пряди с взмокшего лица. Обычно короткая стрижка сменилась гривой по плечи, на некогда гладкой лице выросла борода. Сколько же его мучили?

Воспоминания о том, что Кейлус сделал с Харпер, подавили жалость к нему. Однако долго радость не продлилась: в глазах начало темнеть, в голове витал туман, в ушах звенело. Он потерял слишком много крови.

— Наслал на них отпечатков.

— Значит, у нас осталась пара минут. Мой кабинет дальше по коридору. В шкафу полно зелий. Тебе тоже не помешает.

Деймонд рванул за спасительными зельями. Ворвался в кабинет, уронил стул, что мешал проходу, чуть не упал следом, но схватился за край стола. Добрел до шкафа и распахнул дверки. Глазами нашел нужное: зеленое, чуть искрящиеся, но на всякий случай оценил этикетку. Скорее выпил исцеляюще зелье, придающее сил. Полностью, разумеется, не вылечит, но ослабит боль и временно остановит кровотечение. Это поможет выиграть время.

Накидав зелий в сумку, Деймонд вернулся к Кейлусу. Тот успел надеть на себя рубаху, но выглядел все еще паршиво. Держался за подоконник, устало оглядывая улицу, на которой продолжала кипеть битва мертвых и отпечатков.

— Пей. — Деймонд подал Кейлусу несколько флаконов. — Пора в храм.

— Пора, — согласился Кейлус. — Эти ублюдки заигрались.

Кейлус выпил залпом зелий пять, остальное вернул Деймонду. Тот пытался вспомнить даты восстания на острове Мук, чтобы понять, насколько хорошо эта версия Гнева знакома с ним. Как минимум, он лично проводил ему экскурсию по острову однажды. А дальше… Голова продолжала кружиться, мешая сосредоточиться.

— Идем, — властно сказал Кейлус. Расправил плечи, гордо вскинул подбородок. — Ты не тот Деймонд, которого я знаю, верно?

— Верно, — ответил Деймонд, спускаясь по ступенькам вслед за Гневом. — И я очень спешу к жене.

— Но не к той, которую знаю я, — хохотнул Кейлус. — Мирослава не соврала. Сучка.

Кейлус распахнул дверь и вышел на крыльцо. Вдохнул полной грудью холодной воздух, а потом засвистел, вставив пальцы в рот. Раскинул руки, призывая к себе магию острова. Черный поток заклубился по земле, уничтожая отпечатков. Мертвые в ужасе застыли.

— Каждый попадет в место еще хуже, чем до этого, — прошипел Кейлус. — Лично прослежу!

Деймонд поморщился: Кейлас врал, что не сумел вернуть контроль над мертвыми. Вернул. Но все равно ушел с острова, чтобы создать свое сообщество и испортить жизнь Мирославе.

И кто тут настоящая сучка?

Поток вился меж замерших мертвых, пожирал их, возвращал на место — каждого в свою пыточную.

— За мной, мальчик мой, — скомандовал Кейлус и пошел в сторону храма. Деймонд спешил за ним. Бок нещадно болел, снова пошла кровь. Каждый шаг казался победой над смертью, не меньше, но он шел, помня, к кому ему надо попасть и как можно скорее — к Харпер. Кто знает, куда закинуло ее?

Поток расчищал дорогу до храма. Чем больше мертвых возвращалось в пыточные, тем лучше выглядел Кейлус, становился сильнее, словно впитывал их силы.

Храм все еще стоял у резкого обрыва на пустыре. Высокие волны долетели до верха и окропляли землю брызгами. Сегодня каменистую дорожку, ведущую ко входу, освещала лишь кровавая луна, ведь факелы так и не загорелись. Крыша и шпили частично обрушились, в стенах зияли дыры.

— Знаешь, что делать? — спросил он, когда они подошли ко входу.

— Знаю. Спасибо.

Деймонд зашел внутрь храма, из которого выбегали мертвые, чтобы склонить головы перед Кейлусом, надеясь на его снисхождение.

Скамейки повалили, из-за чего до полукруглого подъема, в недрах которого таился алтарь, пришлось петлять. Валялись бутылки, осколки витражных окон хрустели под ботинками.

Деймонд добрался до нужного места. Сомневаясь, вылил кровь Мирославы на пол, но не ошибся. Камни пришли в движение, как и в прошлый раз, поднялся алтарь, на котором мерцал свиток.

— Иду к тебе, веснушка, — прошептал Деймонд, хватая свиток. Окропил печать своей кровью, чтобы вскрыть, и тут же собрался с силами, готовясь к переходу. — Харпер Ванклифф!

Его подхватил ветер. Мгновение — и он упал на знакомую кухню.

Глава 17

Очисти все свои грехи

Харпер упала на колени, прикусила язык от боли, как осознала, что в своей квартире. А перед ней Дэн, что яростно расстегивал брюки. Непонимание, ужас, паника — ей приводилось все, что было дальше⁈ Нет!

— Отсосешь и будешь свободна, — заявил Дэн, тыкая член в ее губы. Харпер оторопела. Не согласна она, чтобы вся жизнь с Деймондом была просто видением! Даже если в конце она… она…

Харпер вспомнила боль в груди. Деймонда, что плакал над ней, умоляя не умирать. Вспомнила и как его пронзили мечом…

Мирославу… Алекса… Свитки и… и… ЛАБИРИНТ!

Кажется, у нее появился второй шанс.

Харпер резко вскочила и повалила Дэна на пол. Поворот рукой, и откликнулся кинжал — точно не видение! Она приставила сталь к шее бывшего, тот тут же вскинул руки, показывая, что сдается.

— Зачем ты следишь за мной для Кейлуса? А? Отвечай!

Дэн задрожал, заплакал. Все такой же жалкий, как и был при жизни.

— Алина… Алина, ты спятила…

— Собирай вещи и проваливай. Увижу еще раз — убью. Поверь, теперь я смогу.

— Алина…

— Харпер. Ванклифф, — процедила она, царапая шею Дэна. — Я ненавижу тебя, жалкий кусок дерьма.

Она встала. Дэн вскочил, отпрянул от нее, дрожа и хныкая. И как он следил за ней для Кейлуса? Как умудрялся травить ее? С такой холодной расчетливостью? Черт его знает…

На кухне раздался грохот, и она скорее понеслась туда, зная, кого найдет. Не думая, упала рядом с Деймондом, приподняла его кофту — в этот раз рана куда страшнее, чем в прошлый раз.Но она справится.

Почти четыре года назад она была напугана, в отчаянии, не понимала, зачем существует, а порой даже всерьез думала, что было бы лучше, если она умерла. Сейчас она твердо понимала, кто она, для чего живет и кого любит и намерена защищать. А любит она теперь исаму себя, поэтому больше никому не позволит себя обижать и унижать, каждому даст сдачи и заберет свое, даже если ради этого придется снова зашить отвратительную рану на боку мужа.

— Деймонд! — требовательно сказала она, и он сумел сесть. Задрал ее футболку и расслабился, ведь на ней раны не было. — Деймонд, пожалуйста…

— Это я, — просипел он. — Я все помню.

Деймонд с силой прижал ее к себе. Пачкал кровью, делал себе больно, но не выпускал. Лишь гладил по волосам, продолжая шептать, как сильно любит. Дрожал, весь покрылся потом, бледный и уставший, но все равно не слушал ее ворчание, продолжал обнимать из последних силой, словно верил, что

— Почему у тебя рана, а у меня — нет? — бормотала Харпер, помогая Деймонду подняться на ноги. — Ничего не понимаю. Ты весь в ушибах! Кофта рваная!

— Главное, что ты жива.

— Жива ли?

— Жива, — твердо заявил Деймонд, падая на диван. В этот раз Харпер не волновало, что он запачкает его кровью. Плевать на мебель, мир, Дэна, что хлюпал носом в углу. Плевать на всех! Лишь бы Деймонд не умер.

— Надо зашить, потом разберемся, где мы. — Харпер вытащила иголку и нитки из шкатулки. Скорее размотала катушку и сложила нить в несколько раз. — Дэн, принеси спирт и полотенца. Воду.

— Это лабиринт, — пробормотал Дэн. — Я должен… объяснить.

— Спирт и полотенца! — заорала Харпер, теряя терпение. — И вода! Мигом! А то глаз выколю!

Дэн потер нос, свел брови вместе, оглядывая комнату. Харпер пришла шальная мысль, что бывший-то — настоящий! Вытащенный с острова Очищения… но сейчас не время для рассуждений.

Она села на пол рядом с бледным Деймондом, оглядела масштаб бедствия, ведь он успел снять кофту. Капельки пота текли по его лицу, тело напряженно. Помимо раны он был в царапинах и ушибах. Где его носило, а⁈

— Ты дрожишь, — заявила Харпер, ободряюще сжала его руку. Почему-то она не боялась. Вся злость схлынула, осталась лишь холодная решимость пройти все, что подготовила жизнь, чтобы заслужить свое долго и счастливо. — Зашью, и станет легче.

— Помню, — ответил он. — Старого шрама нет.

— Сейчас новый сделаем, — слабо улыбнулась она, вконец запутавшись в происходящем.

Вернулся Дэн, и Харпер выхватила полотенце. Протерла рану, полила спиртом и принялась шить. Деймонд стиснул зубы, но не издавал звуков, всеми силами показывая, что ему не очень-то и больно.

В этот раз она действовала увереннее, ведь в этот раз ей надо спасти жизнь не странного незнакомца, взявшегося из ниоткуда, а мужа. Продевала иглу, вытаскивала, игнорировала кровь, делала узел. Отрезала нить. Заново. И так по кругу, пока рана не была полностью сшита. Только тогда она заметила, как дрожали руки и с какой силой колотилось сердце. Ладно, может она совсем капельку боится.

— Я еще бинт принес. — Дэн несмело протянул находку. Скукожился под удивленным взглядом Харпер. — Я не знал, что ты умеешь раны зашивать.

— Жизнь научила, — ответила она, выхватила бинт и помогла Деймонду отсесть на край дивана, чтобы забинтовать его. — Как ты?

— Бывало хуже, — ответил он, поморщился. — Помнишь же, что я быстро восстанавливаюсь. Но должен признать, что в прошлый раз наглотался зелий Феликса, пока ты не видела.

— Я догадалась, — ответила Харпер, делая узел. Поцеловала мужа в плечо. — Чуть позже, когда поняла, что творят его зелья. Впечатление хотел произвести?

— Еще как. Ты свои ноги видела? А глаза? Веснушка, у тебя потрясающие глаза. Самые красивые в мире.

Харпер улыбнулась, немного расслабляясь. Где бы они не оказались, живы или мертвы, сейчас они вместе, а Деймонду становится лучше. А потом она и вовсе вскинула брови, вспоминая, что на кухню свалился не только Деймонд, но и тот же набор, что в прошлый раз — свиток и небольшая сумка, которая завалилась под тумбу. И именно ее тогда Деймонд втихаря вытащил, чтобы напиться зелий.

— Сейчас принесу, — сказала она и умчала на поиски, начиная немного связывать ниточки нового сюжета. Кажется, они откатились к моменту вскрытия первого свитка. Значит, и мир вокруг такой, каким был в тот день. Вещи, люди — все на той ступеньке, когда Деймонд вскрыл первый свиток, выпустил много магии в мир, чтобы начать игру двух мертвых идиотов.

Что же. Это хорошая новость. Плохая новость в том, что у Харпер есть теория, что это никакой не лабиринт, а ее реальность на острове Очищения. И она… реально мертва.

— Ты не умерла, — заявил Дэн, что следовал за Харпер. Она распласталась на полу и шарила рукой под одной из тумб в поисках сумки. — Меня выдернули с острова Очищения.

— Угу. Поверила, — просипела Харпер, по плечо засовывая руку под тумбу. Издала победное «ура» и села, показывая сумку. — Кто? Зачем?

— Алекс. Пообещал, что, если буду верным ему, он поможет мне уйти дальше.

— А заслужил ли ты идти дальше? — усомнилась Харпер, возвращаясь к Деймонду. В этот раз пациент не хорохорился, покорно ждал, когда ему помогут. Жутко обрадовался, видя знакомую сумку.

— Не знаю, — честно ответил Дэн. Сел на стул и повернулся к дивану. — Мы сейчас вне пространства и времени. Все, что вокруг — создано магией свитков да магией мертвых.

— Ты начал работать на Алекса, так? — спросил Деймонд, изучая флаконы, вынутые из сумки. Один подал Харпер, из других стал пить сам.

Дэн свел брови вместе, дернул плечами.

— Словно у меня был выбор, когда ко мне пришел такой человек. Он Бог Смерти!

— Опустим, — холодно заявила Харпер. Окончательно успокоилась, ведь щеки Деймонда начали розоветь. Жить точно будет! — Что он хочет? Алекс?

— Мирослава объяснила, как работает лабиринт? — сменил тему Дэн. — Вам придется заново собрать свитки. Для этого пройти по нескольким реальностям. Каждый свиток в своем временном отрезке, ведь она хочет, чтобы вы увидели события, которые помогут вам найти ответ.

— Что хочет Алекс? — жестко спросил Деймонд. Дэн молчал, поэтому он вызвал кинжал, угрожающе выставил его в сторону мертвого. — Мне стало достаточно хорошо, чтобы я выставил тебя за дверь.

— Э-э! Я ваш проводник! — закричал Дэн, шарахаясь от кинжала. — Кто-то должен вам помочь!

— Ты не избранный, а кусок дерьма. Тебе тут не место, — прошипел Деймонд. Схватил Дэна за руку и резко отсек тому палец.

Харпер нахмурилась — диван безнадежно испорчен. Столько крови им точно не убрать ни одним заклятием.

— Ты работаешь на Алекса, — продолжал Деймонд. — Это он закинул тебя с нами в лабиринт, верно? Чтобы ты манипуляциями привел нас к нужному результату. Он всерьез верит, что ты сумеешь? Ты?

— Ты мне палец отрезал! — завопил Дэн. Деймонд цокнул, приложил отрезанную плоть на место, и та тут же приросла на место. В

— Ты же мертвый, — пояснил Деймонд.

— Но мне больно.

— Именно. И это хорошая новость: я смогу очень долго тебя мучить, чтобы выбить из тебя ответы. Умереть ты не можешь. Восстанавливаешься быстро… а совсем выведешь меня — развею тебя, чтобы получить пару часов спокойствия.

Дэн с надежной посмотрел на Харпер, но она не стала его защищать. Не после всего, что произошло. Не сейчас, когда она знала, что бывший успел спеться с очередным «злом», которое мечтало ей навредить. Тогда он нервно облизал губы, осмотрелся, словно верил, что кто-то может прийти ему на выручку.

— Здесь только мы из живых, — заявил Деймонд. — Расскажешь мне всю правду, я… ох, я пожалею об этом, но я добьюсь твоего отправления на остров Жизни. Лично прослежу, чтобы ты пошел дальше, а не застрял на острове Мук.

— Сможешь? — усомнился Дэн, шарахнулся от Деймонда, едва тот вновь вскинул кинжал. — Я в смысле… он Бог Смерти.

— И у меня в планах его убить окончательно и навсегда. Мне нужна вся правда, Дэн. Сейчас же. Иначе я переборю отвращение и лично тебя кастрирую. Сожгу твой жалкий член, чтобы он не смог прирасти назад. Ясно?

— Я помогу, — добавила Харпер. — Хватит молчать и выбирать не ту сторону.

Дэн снова молчал, оглядывался, похоже, и правда верил, что из-за штор или шкафа вот-вот выбегут Смерть и Бог Смерти. Баюкал целую кисть, хотя болеть давно перестало — есть плюсы в том, что ты слегка мертв.

— Алекс прислал твою бабушку к Харпер, верно? Онхотел, чтобы ты умер. Сам убить не может — им с Мирославой невозможно вмешиваться в людские судьбы, зато он сумел сделать так, чтобы мы захотели тебя казнить. Я прав?

Дэн дернул плечами. Подумав, кивнул. Харпер свела брови вместе — как он на смерть согласился⁈

— Далее он нашел тебя на острове Очищения. Пробудил и привязал к себе. Дождался, когда мы вскроем пятый свиток. И пришел. Ранил Харпер так сильно, чтобы у Мирославы остался один выход — как можно скорее отправить нас в лабиринт, чтобы спасти ее жизнь. И закинул тебя вместе с нами в момент заклятия Мирославы. Живого — не смог бы. Но мертвого… Я прав? Я знаю, что прав.

Дэн издал тяжелый вздох. Снова кивнул. Сгорбился, отсел на край дивана, до смерти виноватый и несчастный. Харпер подумала вдруг о том, как могла влюбиться в такого парня… хотя, он и не был таким до встречи с теми, кто гораздо сильнее. Над Харпер он всегда доминировал. Да и от обычных хулиганов мог защитить, что не раз доказывал.

— Верно, — ответил Дэн. — У меня не было выбора. Он пришел, когда Офелия меня выгнала, я был в отчаянии. Обещал, что я сумею воспитывать своего ребенка сам.

— Как? Если потом он заявил, что тебе нужно умереть? — не поняла Харпер. — Он же не умеет оживлять?

— И мы подошли к главному вопросу, — заявил Деймонд, подкинул в руке кинжал, напоминая, что в любой момент может вернуться к плану с пытками. — Что он хочет? Зачем ему смерть Мирославы?

Дэн в очередной раз оглянулся, Деймонд не выдержал и толкнул того в грудь.

— Его здесь нет. Здесь только мы да магия мертвых, что играет с реальностью и нашими сознаниями. Ну? Что он хочет⁈

Миллионный тяжелый вздох. Дэн отвернулся, виновато опустил глаза.

— Они оба ждут. Не могут вмешиваться, но каждый хочет своего. Мирослава хочет все исправить и закрыть Мунфол для живых. Она считает, будет лучше, если все станет, как было до. Алекс же… он хочет захватить мир. Стать Богом всего. Приручить саму смерть.

— Как? — поторопил Деймонд, ведь Дэн вновь замолчал.

— Если Мирослава потратит весь резерв и умрет, то оба мира… схлопнутся. Станут едины. Мертвые и живые станут соседями, вот только мертвые перестанут перерождаться. Мертвые навечно останутся среди живых. Неуязвимые. Идеальные. Естественно, живые будут просто прислуживать им… нам.

Харпер вскинула брови, ожидая чего угодно, но не такого.

— А Алекс будет править? — прошептала она. Свистнула. — Неплохой план, а! Еще и героем себя будет величать, которые победил смерть! Все будут «жить» вечно!

— Он считает, это идеально. Сначала рождаются живые — прислуживают мертвым, набираются опыта. Затем умирают и переходят на новый уровень. В зависимости от того, как хорошо служили, попадают на определенную социальную ступень.

— Живые будут рабами? А мертвые властителями мира? Хорошо он придумал. — Деймонд откинулся на спинку дивана, потер переносицу. — Но если мы обрушим небеса, то Мунфол просто закроется для живых. А Алекс никогда не сможет сделать то, что задумал. В таком случае, Мирослава права. Небеса обрушить придется.

— Не придется! — шикнула Харпер. —«Кто сказал, что вы не можете протоптать свои тропинки? Смерть играет с жизнью. Вашими судьбами. Но только вы можете найти выход, который устроит всех».

— Это предсказание от ведьмы, — пояснил Деймонд ничего непонимающему Дэну. — Во время Восхода Лета Харпер погадала ведьма. В этот день все предсказания чрезвычайно точны.

— Поэтому мы сможем найти третий путь, — твердо сказала Харпер, поднялась, не в силах сидеть. Заходила по комнате, запуская пальцы в волосы. — Мама хочет, чтобы мы обрушили небеса, и папа не сумел захватить живых. Папа хочет, чтобы мы не обрушили небеса. Наверняка, у него уже готов план, как заставить Мирославу опустошить резерв, чтобы она умерла окончательно, едва мы уничтожим свитки, потому что только свитки его удерживают сейчас. А мы… можем… ну, что-то. Другое.

— Вероятно… — Деймонд сложил руки на груди, нахмурился. — Из лабиринта можно выйти досрочно? Харпер цела — это единственная причина, почему я позволил Мирославе отправить нас сюда.

— Нельзя, — понуро ответил Дэн. — Только когда снова соберете все свитки, то есть посмотрите все, что вам хотят показать.

— Не просто посмотрим, но еще и спасемся пару раз из разных задниц. Сегодня я пару раз чуть не умер… — Деймонд нахмурился, видя изумленный взгляд Харпер. Он не планировал делиться⁈ Совсем с ума сошел?

— Вон. — Харпер указала Дэну на дверь. Тот забубнил что-то, тогда она сама потянула его за руку и пихнула в коридор. — Деймонду нужен отдых. Мне нужен отдых. Поедим, поспим и завтра отправимся дальше. И я

Дэн долго пинал обувь в коридоре, ворчал, чем-то гремел, но в итоге покинул квартиру. Харпер подвинула стул, села напротив Деймонда и замерла в ожидании.

— Я бы рассказал… как этого бы выгнали. Не хотел при нем.

— Надеюсь. Ну?

Деймонд пустился в длинный рассказ о его злоключениях на острове Мук. Харпер слушала молча, напрягалась все сильнее, беспокоилась, косилась на бинт, что успел покраснеть в области раны. Понимала в какую заварушку они попали, потому что она… она…

— Моя очередь просить прощения, — заявила она, когда Деймонд замолчал. Он не понял, о чем она. Пришлось произносить вслух свои ошибки. — Ты был прав. Надо было перенестись к остальным на остров Жизни. Тогда мы бы не оказались в лабиринте.

— Оказались бы, веснушка. — Деймонд осторожно взял Харпер за руки, нежно поцеловал пальцы. — Сама говорила: жанр такой. Мы бы все равно оказались здесь так или иначе. Да и теперь у нас есть время, чтобы придумать третью дорогу. Мирослава сказала, что сутки здесь — всего минута в реальном мире. Проблема другая: лабиринт создан из магии мертвых и свитков. Нас двое, потому что одному человеку не хватит резерва, чтобы пройти его. Лабиринт использует не только магию свитков, но и нашу. Опустошает наши резервы понемногу.

— Когда вы столько обсудить успели?

— Ты почти умерла, Харпер. И довольно часто теряла сознание, пока Мирослава готовила заклятие и свитки. Да и… ее версия с острова Мук.

— Прости меня. Я поступила глупо.

— Я не злюсь, — ответил Деймонд. Нахмурился. — Может, совсем немного. Иди-ка сюда лучше.

Харпер пересела к Деймонду на диван, тут же угодила в его крепкие объятия, боясь представить, что он пережил за те минуты, пока наблюдал, как она умирала, а он ничего не мог с этим сделать. Только ждать и верить Смерти… она бы с ума сошла. А он выдержал. Еще и скитался несколько часов по острову Мук, не зная, жива ли она, когда ей лабиринт позволил сразу воссоединиться с мужем.

— Как думаешь, тут есть готовая лазанья? Или мне придется ее готовить? — спросила Харпер, пытаясь разбавить обстановку.

— Мне сойдут и бутерброды, ты же знаешь.

Лазанья нашлась в холодильнике. Все, как в тот день, когда они познакомились и был вскрыт первый свиток. Ели не сводя глаз друг с друга, словно каждый боялся, что любимый напротив — мираж, обманка лабиринта.

— Сколько мы можем находиться тут? — спросила Харпер. Деймонд пожал плечами.

— Мирослава не все успела объяснить. Сказала лишь, что в реальность мы не вернемся, пока не соберем вновь все свитки и не примем решение, что с ними делать. — Деймонд отодвинул от себя пустую тарелку. Подумав, пошел наливать чай. — Жаль, не передать сигнал в Мунфол, чтобы они начала эвакуацию. На всякий…

— И куда деть несколько миллионов человек? Что им делать в мире Солнца? Мы найдем другой выход, — твердо ответила Харпер. — Давай поспим, я дико устала. Вдруг, придется куда-то бежать скоро? Спасаться от кого-то?

— Не исключаю такую вероятность, — кивнул Деймонд.

Харпер открыла глаза и увидела спящего Деймонда. Он лежал на животе, но рукой крепко прижимал ее к себе, словно боялся, что во сне ее украдут у него. Если честно, то она и сама не исключала такую вероятность, поэтому была не против. Плевать за затекшее тело, главное — не потерять друг друга. Подвинулась еще ближе к мужу, чмокнула его в губы, а в ответ получила улыбку.

— Все еще не дома? — просипел Деймонд.

— Кажется, нет.

— Печально.

Он повернулся на бок, притянул ее к себе и крепко обнял.

— Как рана? — спросила Харпер. Деймонд нехотя выпустил ее и сел. Пожал плечами, подозрительно косясь на бинт.

В этот раз обошлось без яда, а рана за ночь неплохо зажила, благодаря магии в крови и зельям. Харпер обработала шов, заново забинтовала и с легким сердцем ушла на поиски завтрака.

Час спустя они покинули квартиру и вышли на улицу. У подъезда их ждал взъерошенный Дэн на скамейке. Сгорбленный, несчастный, он прятал подбородок в вороте куртки от сильного ветра, а руки убрал в карманы. Он встал, тяжело вздохнул, настороженно разглядывая Деймонда.

— Как рана? — спросил Дэн. Харпер закатила глаза — зачем он в никому ненужную любезность играет?

— Тебя развеять сил хватит, — заверил Деймонд. — Ну? Куда идти? Где мы?

— Остров Очищения, — ответил Дэн, пошел по улице, огибая дом. — Мне велели довести вас до зеркальной улицы. Дальше вы сами.

Заморосил дождь, делая пейзаж еще угрюмее. Харпер спрятала руки в карманах желтого пальто, жалея, что не послушалась Деймонда и не надела шапку. Сам он, кстати, шапку тоже проигнорировал, заявляя, что его голову греют кудри. Зато долго ворчал на одежду Дэна, пока не смирился и не согласился немного походить в чужой «отвратительной на вид» черной куртке.

Вокруг не было ни души, словно город вымер, а Харпер и Деймонд — последние выжившие, что не могут теперь найти свое место. Но быстро они оказались посреди множество брешей в искрящемся пространстве. Зеркальные двери мигом окружили их, отбирая возможность вернуться в реальность Харпер.

— Ваша задача собрать все свитки, а потом принять решение. Алекс просил… — Дэн виновато тряхнул плечами. — Но выбор за вами. Да и так правильнее — негоже мертвым вмешиваться в дела живых. Нам надо идти дальше, а не мешать жить вам.

Дэн растворился. Харпер прошла чуть вперед, напугалась собственного отражения. Коснулась зеркала, разглядывая размноженную себя. Зеркало отражало другое зеркало, создавалась иллюзия бесконечности, мозг путался и терялся, не понимал, где настоящий путь, а где лишь очередная обманка.

— Выбираем наугад? — спросил Деймонд, поправляя рюкзак на плече. С собой они взяли самое необходимое: первый свиток, зелья, бинты да спирт, пару бутылок воды, шоколадные батончики и печенье, если будет совсем негде поесть.

— Видимо. Отсюда точно не выйти досрочно?

— Не думаю, веснушка.

Харпер качнула головой, потянула на себя первую попавшуюся дверь и сделала решительный шаг. Чего ждать-то? Оказалось, что подождать надо было мужа, ведь сюжет повернул в ее самую нелюбимую сторону и снова их разделил.

Хотя… по закону жанра, если кто-то решил вас разделить, хоть пришейте себя друг к другу — не поможет.

Харпер закричала

Грузный мужчина в шубе не отставал. Черные волосы по плечи, густая борода, маленькие озлобленные глаза. Огромные плечи и сильные руки, резкие движения, уверенность в каждом шаге — они явно не равные противники.

Харпер споткнулась о корень, сумела устоять, уже сделала шаг вперед, но ее схватил за волосы преследователь. Потянул на себя, прижал к груди и вдруг нахмурился.

— Ты не Мирослава? — спросил он. — Куда она подевалась⁈ Луна вот-вот взойдет…

— Пусти! — прошипела Харпер, вызвала кинжал, но мужчина его отнял. Смутился еще сильнее, явно его узнавая. А у Харпер сложился пазл: он ищет Мирославу, узнал ее кинжал. Это что же… ее отец⁈ В момент перед ритуалом по Расколу островов⁈ — Пусти! Пусти!

Харпер яростно брыкалась и кусалась, извивалась, словно ставший жидкостью кот, уставший от твоих объятий, но отец лишь сильнее ее прижал к груди и приложил к горлу ее же кинжал.

— Не надо, красотка. Пожалуй, сгодишься и ты.

Резкий удар по голове рукояткой, и Харпер потеряла сознание.

Сначала она почувствовала жар. Словно ее засунули в духовку и оставили там томиться. Голова ныла, тело затекло от неудобной позы, но становилось все жарче. Лицо горело, а сознание наконец полностью пришло в себя.

Харпер открыла глаза, стараясь не шевелиться. Резко села, оглянулась, убеждаясь, что ее окружает пламя.

Вокруг нее выложили полынь и подожгли, запирая в огненной клетке.

Паника мешала соображать, кинжал не откликался — видимо, его конфисковали. Да и как он поможет? Харпер встала, и последняя надежда — перепрыгнуть — сгорела дотла, ведь стоило ей приблизиться к кругу, огонь поднялся до ее груди. Край пальто загорелся, и она скорее стащила его с себя, перекинула через пламя, что вспыхнуло с новой силой.

Она вернулась в центр, огонь опустился до колен, но угрожающе раскидывал искры, объясняя, что выпускать не намерен.

— И кто это? — пробасил кто-то. Харпер резко обернулась и увидела мужчин. Оба в шубах, большие, словно медведи. Похожи друг на друга, различается только рост — второй еще выше того, кого уже видела Харпер. Братья? — Милу ты куда дел⁈

— Сбежала твоя Мила! — крикнул тот, что похитил Харпер. — Величаешь себя Богом Смерти? Вот и ищи ее сам! Я нашел только эту.

Харпер изумленно вскинула брови, ведь ошиблась. Ее похитил не отец — его брат, то есть ее дядя. О как, у нее еще и дядя-психопат есть!

— Я тебе уже сказал: мне нужна именно Мирослава. Это ее наказание, ясно? Она заслужила оказаться в этом костре.

Харпер всерьез запаниковала — гореть на ритуальном костре точно не входит в ее список дел до смерти. Снова попыталась подойти к полыни, но отшатнулась в центр, спасаясь от жара. Зато на нее обратили внимание братья. Отец придирчиво свел брови вместе, почесал бороду, но все же мотнул головой.

— Странная она какая-то! Что это за одежда? И волосы… — Отец подошел ближе, опустил руку, заставляя огонь погаснуть. Поманил к себе Харпер. Та сделала осторожный шаг, убедилась, что жечь ее пока не собираются, и выбежала из круга. Тут же угодила в хватку дяди. — Такой цвет волос бывает? И намалевала лицо как… Ткань какая интересная…

— Отпусти, — просипела Харпер, а рука дяди сжала ее горло. Отец поймал ее взгляд, задумчиво облизал губы, скрытые бородой. Потрогал джинсы, нахмурился еще сильнее, взявшись за свитер. — Прошу…

— Мила твоя сбежала. Луна вот-вот взойдет, мы не успеем ее вернуть, — заявил дядя. — Давай эту возьмем! Какая разница?

— Может…

Слушать дальше Харпер не стала. Поняла наконец, как все серьезно, и что пора применять на практике уроки Деймонда и Феликса. В этот раз их рядом нет, значит, придется стать дамой в тренде. Ну, что поделать, раз сильные и самодостаточные нынче в моде?

Харпер завела ногу за ногу обидчика, призвала поток и направила его на руку, что сжимала ее шею. Резко повернулась, а дядя, не ожидавший напора от странной девицы, выпустил ее, покачнулся. Поток толкнул его в грудь, а Харпер навалилась на мужчину всем телом и упала сверху, едва тот потерял равновесие и рухнул в грязь.

Отец молча наблюдал, сложив руки на груди. Настолько не верит, что она справится? Отличный шанс доказать, что она не так безнадежна! Харпер схватила камень, порезала ладонь, чтобы кровь помогла колдовать. Адреналин делал сильнее, заглушал страх, оставляя одно — желание выжить.

Харпер вжала пораненную ладонь в шею дяди, он удивленно распахнул глаза и закричал. Она не сбавляла напор. Продолжала наблюдать в действии бурлящее заклятие, планируя впервые в жизни узнать, как от него умирают. Слезла с дяди, заметила вдруг свой кинжал, висящий на его поясе, когда шуба распахнулась. Скорее забрала.

— А вот убить его не позволю, — прошипел отец, хватая дочь под мышками и ставя на ноги. Харпер потеряла контроль, но злость помогла собраться с силами. Она перебросила бурлящее заклятие на отца, поток обвил ее руку, прибавляя сил. Кинулась на отца и вонзила кинжал в сердце. Отпрянула, ведь тот широко улыбнулся. Она-то была уверена, что это развеет его! Осознала, что промазала… Не хватило нескольких миллиметров, что б его!

— Убила. И что намерена делать дальше? — спросил отец, вытаскивая кинжал из груди. Откинул его в сторону, пока его брат кряхтел на земле. — Я Бог Смерти. Ну? Как планируешь убить мертвеца?

Харпер попятилась. Споткнулась о дядю, который потерял сознание после бурлящего заклятия — еще бы! Трудно жить, когда у тебя кровь кипит! Опомнилась, что у нее осталась серьезная проблема, подняла руку.

— Вдох последний, легкие в огне! — крикнула она, ведь сил колдовать без произнесения заклятия вслух не осталось.

Отец пошатнулся, схватился за грудь, но снова довольно улыбнулся.

— Тебя кто магии научил? Откуда в тебе вообще магия⁈ Это невозможно…

— Невозможно, что тебя даже огонь в легких не берет! — крикнула Харпер. Приложила пораненную руку к своему

Отец закряхтел. Хватал воздух ртом, но задыхался. А потом его голова отлетела от туловища и укатилась за деревья. Тело рухнуло на землю, а Харпер увидела Деймонда с окровавленным мечом.

— Всегда помогает, — заявил он. — Даже мертвых берет.

— Деймонд! — крикнула Харпер и кинулась его обнимать. Повисла на шее, расслабилась, наслаждаясь его руками на спине, поцелуем в волосы. — Ты где был⁈

— Давай по дороге, — ответил он, отдаляясь. Нашел кинжал Харпер на земле и поднял. Протянул было ей, но заметил, что ее рука в крови, и передумал. — Им еще Мирославу искать, значит, скоро они очнутся.

Деймонд снял рюкзак с плеча, нашел спирт и бинт. Промыл рану, пока Харпер морщилась и ругалась, ведь сильно щипало. Старательно забинтовал, поцеловал костяшки и вновь подал кинжал. Харпер взяла его, вытерла кровь о край свитера (передернулась, вспоминая, что всадила его в отца недавно), слила с кожей — так-то лучше.

— Бежим, веснушка, — ласково сказал Деймонд, беря ее за целую руку. Харпер знала, что лучше не оборачиваться, но все равно посмотрела. От вида ползущего тела к собственной голове затошнило. — Прирастет быстро.

— Догадалась.

Зашевелился и дядя. Застонал, открывая глаза, что-то забормотал, но Деймонд уже утащил Харпер в гущу леса, поэтому она ничего не расслышала. Тумана становилось только больше, дождь продолжал накрапывать, хоть небо и расчистилось в одном месте, чтобы явить полную луну.

Мокрая одежда неприятно липла к телу, что дрожало от холода и ужаса. Хотелось скорее в тепло, переодеться, а лучше встать под горячий душ, но пока получалось только вязнуть в земле. Не спасла и куртка, которую ей отдал Деймонд.

— Так где ты был? — требовательно спросила Харпер, пытаясь поспеть за широкими шагами Деймонда. Сил не осталось, но она покорно шла, зная, что оставаться рядом с отцом нельзя.

— Немного поболтал с ведьмами твоей матушки.

— Ведьмами? Она уже успела кого-то обратить?

— Ну, если мы правильно поняли, что это за ночь — ночь Раскола островов, когда Мунфол открылся для живых — значит, что твоя мать уже успела обратить себя и нескольких девушек, так горевала, что убила твоего отца, что ее магия помогла наделить их силой магии мертвых. Сегодня она попытается проникнуть в Мунфол, но все еще жива, поэтому не сумеет. Зато твой отец проведет свой ритуал. Он уже стал Богом Смерти и даже сбежал из Мунфола в мир Солнца.

— Убьет ее и Мирославу. Смерть Мирославы расколет острова, а душа Элизабет расколется, чтобы удерживать Мунфол, — закончила Харпер. — Сложно. Очень сложно. Я уже запуталась в лоре! Слишком много вранья и недосказанности. Так ты с ведьмами дрался?

— Что? — Деймонд вдруг смутился. — Не совсем. Они меня домогались.

— Чего⁈ — Харпер остановилась, требовательно встала перед мужем, буравя взглядом.

— Домогались страшно. Я чудом от них удрал.

— Ты издеваешься⁈ Меня тут чуть на костре не сожгли, а он там развлекался! Где так долго был? Не сильно сопротивлялся, а?

— Ты же знаешь, у меня на других не встает, — нахально улыбнулся Деймонд. — Веснушка, я не изменял тебе. Отбился от них и побежал искать тебя. Это все. Откуда ревность взялась?

— Красивые молодые девы посреди леса. Скорее всего нагие…

— Почти. На них плащи.

— Вот именно! Правда сдержался? Чего они вообще к тебе приставать стали?

— Говорят, сексуальная энергия усиливает магию. А им нужно много магии сегодня. Идем.

Деймонд снова взял Харпер за руку и потащил вперед. Уйти далеко не успели, ведь услышали голоса. Присели в кустах, прячась от ведьм, что разжигали костер. И правда почти нагие, ведь их черные плащи из грубой ткани были распахнуты, являя прекрасные фигуры.

Харпер толкнула Деймонда в плечо, недовольно сузила глаза, но потом не выдержала и фыркнула: его правда, что ревновать друг друга они давно перестали, ведь доверяли и оба не хотели делать больно любимому.

Резко повернулась, когда услышала шаги, продолжала дрожать от холода даже в куртке, что любезно отдал муж, наблюдая за матерью в таком же плаще, как у ведьм.

Элизабет обвела взглядом ведьм, оценила полную луну и кивнула. Пять девушек встали вокруг костра, взялись за руки. Она вышла чуть вперед, села на колени и закопала руки в грязной земле, а ведьмы начали петь заклятие.

Всего пятеро, но казалось, что куда больше. Голоса сливались в хор, слова пронзали до души, а сердце колотилось в быстром темпе, пытаясь поспеть за песней.

Лес ночной, луна взошла,

Властвуют туман и тьма.

О, луна, о, дух и друг всех,

Кто в мир иной сквозь врата от нас ушел.

Взор свой хладный устреми,

Внемли зову, внемли клятве,

Пропусти в объятия Смерти.

Ветер воет, стонет бор,

Час настал — молитву нашу ты услышь.

Мир мертвых откололся

от Солнца и тепла.

Баланс сошел с ума,

А мертвые гуляют средь хаоса и тьмы.

Луна окончательно вырвалась из-за туч и ярко осветила поляну. Огонь полыхал, летели искры, горел все выше и выше, сливаясь с древней песней и танцем девушек. Они скинули плащи, оставаясь голыми, закружили вокруг костра, продолжая призывать мощь природы.

— Вот тебе и шабаш ведьм, — прошептала Харпер, покрепче сжимая руку мужа. — Не хватает только Маргариты.

— Уже летит к нам голая на метле, — так же тихо ответил Деймонд. — Только дом разгромит критику.

Харпер слабо улыбнулась, но снова переключила внимание на ведьм, что теперь окружили Элизабет и танцевали вокруг нее, продолжая петь заклятие:

Ты пусти нас, помоги,

Позволь найти родных,

Завершить беседу,

Получить хладный поцелуй.

И затем — покой.

Взор свой хладный устреми,

Внемли зову, внемли клятве,

Пропусти в объятия Смерти.

Взамен отдам свою я душу,

Расколи меня на части,

Забери каждую крупицу,

Смешай с Луной и тьмой.

Но открой нам путь в мир мертвых и покоя.

Нуждается он в руке живого,

что направит, даст ответ.

Ветер воет, стонет бор,

Час настал — молитву нашу ты услышь.

Элизабет подняла голову, уставилась на луну и… горько заплакала. Дрожала, задыхалась, а слезы катились по щекам. Настолько несчастная, что Харпер покрылась мурашками, впитывая кожей чужое горе и отчаяние.

— Прошу

Она вновь склонилась, почти коснулась лбом земли. Луна скрылась, погружая во тьму, огонь затухал, проигрывая мощным каплям, что смешивались со слезами Элизабет.

— Я просто хочу поговорить с ним еще раз… прошу, позволь увидеть его еще раз! Пусти в мир мертвых! — Элизабет перешла на крик.

Одна из ведьм присела напротив Элизабет, извлекла кинжал и всадила в сердце. Харпер сидела далеко, стало совсем темно, но она была уверена в одном — что заметила удивление на лице матери. Кажется, ведьма ее предала, а ритуал закончился не так, как должен был.

Элизабет упала, сделала еще пару вздохов и… затихла.

— Она вернется Смертью, — заявила та ведьма, что убила Элизабет. — И тогда попадет к мертвым, как того желала.

Огонь вспыхнул с новой силой, слизнул всю поляну, ведьм и Элизабет, деревья, оставляя после себя лишь пепелище. И свиток.

— Давай я, — сказал Деймонд и осторожно ступил на пепел. Огляделся, поднял голову к небу, ведь вновь вышла полная луна. Присел и осторожно взял свиток в руку. Тот замерцал, требуя кровавую дань. — Веснушка? Порядок?

Она подошла ближе, складывая руки на груди, ведь продрогла настолько, что уже не чувствовала ноги и пальцы.

— Порядок. Дальше что? Мы увидели ритуал.

— Дальше… — Деймонд встал, уколол палец кинжалом. — Дальше я привяжу тебя к себе, чтобы нас перекинуло на следующий остров вместе.

— Хороша идея, — стуча зубами ответила Харпер, покрепче обняла Деймонда, надеясь, что это и правда поможет. Он завел руки за ее спину.

— Вскрываю. Держись крепче.

— Держусь.

Шелест свитка, а потом уже знакомое чувство полета.

Глава 18

Город Смерти

Деймонд с сомнением открыл глаза, хоть и знал, что в этот раз магия их пожалела и перенесла вместе. Харпер обнимала его, утыкаясь носом в щеку, согревала дыханием, пока сама продолжала дрожать от холода, но все это неважно. Важно одно — они вместе.

— Кажется, остров Смерти, — сказал Деймонд. — Территория отеля.

— Смерти? О, тут я еще не была. — Харпер отдалилась, нервно огляделась.

Они оказались на мощенной дорожке, что вела к террасе на заднем дворе отеля. Огромное здание стояло полукругом, пестрило огоньками в окнах номеров. Светлые фасады с небольшими декоративными элементами в виде солнца и луны. Центральная башня с куполом стремится к ясному небу, венчается шпилем с флагом Мунфола. Крыша покрыта красной черепицей, а на балконах и террасах мебель из ротанга.

Территорию усеивает зелень, аккуратные кусты и небольшие клумбы. Фонтаны. Деймонд и сам бы не отказался отдохнуть в таком отеле. Не будь он последним пристанищем для мертвых, конечно.

— Кто нас захочет убить в этот раз? — с отчаянием спросила Харпер.

— Никто, веснушка. — Деймонд провел по Харпер рукой, чтобы высушить ее одежду. Она облегченно выдохнула, расслабилась, а щеки начали розоветь, ведь она согрелась. Высушил заодно и себя — тоже замерз. — Идем-ка поедим. И решим, как заберем свиток. Помнишь, что мой отец говорил? Что они доставали свиток из подвалов под отелем.

— О-у, опять под землю, — нахмурилась Харпер, но послушно зашагала к террасе, снимая куртку на ходу. Собрала волосы в неряшливый пучок. — Ну, почему подвалы и подземелья? Хочу на пляж!

— Выберемся из лабиринта и уедем на море в отпуск. Хватит с нас, — серьезно ответил Деймонд. — Не знаю, в какой временной отрезок нас закинуло, но надеюсь, что меня тут уже знают.

— А я как надеюсь. И что нам выдадут пару человек, которые будут драться с очередными напастями вместо нас.

На террасе отдыхали мертвые, ожидающие перехода, и живые, которые пришли их проведать. Одна семья заняла несколько диванов, все плакали и переживали: явно прощались. Харпер отстраненно наблюдала за происходящим, хмурясь и кусая губу. Устала, потратила почти весь резерв, Деймонд это видел, поэтому хотел скорее ее накормить и заодно дать пару зелий (запас есть, главное, чтобы хватило до конца лабиринта).

На острове Смерти живут живые. Это довольно большой остров и город, сердце которого — отель, куда приходят мертвые с незаконченными делами или беседами. Их заселяют в номера, дают подготовиться к переходу в следующую жизнь, если необходимо — приводят родных. Если живые из мира Солнца, то перед тем, как отвести их домой, им внушают, что все произошедшее было сном. Тайну Мунфола решили хранить от обычных смертных из мира Солнца.

Король острова, он же владелец отеля, обычный темный. Человек суровый и властный, но здесь его любят и уважают, ведь он всегда справедлив, а главное — сделает все ради благополучия своих людей.

— Отеля хватает? — усомнилась Харпер.

— Не всегда, — ответил Деймонд. — Проблема в Двери, которая иногда закрывается слишком надолго. Пока она открыта, все работает, как часы. Мертвые приходят в отель, к ним приводят их родных. Прощаются — пара дней и все уходят своими дорогами, освобождая номера. Пока Дверь закрыта, мертвых из мира Солнца, а не из Мунфола пытаются убедить, что им стоит пойти дальше, а не бередить раны родных, которые успеют оплакать их и отпустить, но получается не всегда.

— Представляю, как трудно тут работать. Работают же живые?

— Разумеется. Те, что живут на острове. Им хорошо платят.

Они зашли в главное фойе. Мраморные полы, просторное лобби с мягкими диванчиками и креслами. На высоком потолке висит несколько массивных люстр с множеством лампочек в виде свечей. По левую руку осталась стойка регистрации, за которой работают девушки в бордовой форме и яркими красными губами.

Деймонду хватило секунды, чтобы сориентироваться и схватить Харпер за талию, оттащить за колонну недалеко от стойки регистрации. Она хотела заспорить, но заметила то же, что и он, поэтому замолчала.

В отель вошли Робин и Дженсен. А Деймонд вмиг сообразил, что это за временной отрезок — почти девять лет назад, когда Робин инсценировала собственную казнь.

— Деймонд… — начала Харпер, но он мотнул головой. Осторожно перешел за следующую колонну, надеясь подслушать разговор. Не зря же лабиринт закинул его именно в этот день.

Робин сняла пальто, сунула в руки Дженсена. Оба были раздражены, похоже, они начали ругаться еще на улице.

— Это безумие, — процедил Дженсен. Деймонд затаился рядом. — Мальчишка и так чудом не заметил, что ты

— Не заметил же, — ответила Робин, подходя к стойке регистрации. Все девушки были заняты, поэтому она облокотилась на нее. — Ты слышал приказ Кейлуса: он должен захотеть отомстить за мою смерть. Что? Уже решил пойти на попятную? Не в силах выдержать ненависть своего сына?

— Да дело не в ненависти! Небеса, Робин! Ты… так нельзя. Он чуть в петлю не влез!

— Феликс его вытащил. И вытащит еще раз, если потребуется. Но поэтому мы здесь. Чтобы я вправила ему мозги!

На ругающую пару озирались, но никто к ним не подходил. Деймонд лишь дивился, что за столько лет никто не рассказал ему, что Робин жива. Эти идиоты не особо и скрывались.

— И третий раз за три недели остановишь свое сердце.

— Я справлюсь.

— И убьешь нашего ребенка. Робин, мать твою! — Дженсен схватил ее за предплечья, повернул к себе и как следует тряхнул. Одумался и отошел. Вскинул руки, показывая, что погорячился. — Я против. Я. Против.

— Мы оба не хотим, чтобы Деймонд влез в петлю, потому что оба его любим. Значит, я должна поговорить с ним. Точка. А ты потом должен вбить ему в голову, что ему надо найти свитки. Помнишь?

Дженсен скинул со стойки звонок. Люди уже не просто оглядывался, а таращились на них. Отвлеклись от гостей и девушки за стойкой регистрации, консьерж закончил работу с мертвым и бежал к ругавшейся паре.

— Мы должны были честно рассказать ему о нас. Признаться! И всего этого не было бы. Мы идиоты. — Дженсен поднял звонок, поставил обратно. — Простите.

— Зато как Кейлус обрадовался, когда понял, что убедить Деймонда вскрыть первый свиток будет проще, чем он ожидал, — пожала плечами Робин. Задумчиво провела по животу, видимо, срок еще совсем маленький, ведь беременность незаметна. — Я тоже не горжусь тем, что совершила. Но я бы не смогла ему признаться. Не в том, что ухожу к его отцу. Беременна от его отца. Это… это подло.

— Но так случилось. Он найдет другую. Будет счастлив.

— Надеюсь. Он хороший парень. Но не мой человек… — Робин заметила подошедшего консьержа. — Мы от Кейлуса. Скоро сюда придет Деймонд Ванклифф. Необходимо убедить его, что я мертва.

Брови консьержа полетели вверх. Он закашлялся, нервно поправил галстук. На выручку пришел Дженсен, который протянул парню письмо и несколько купюр.

— Аластор тут? Не передадите ему письмо от Кейлуса? Или, может, мы сами можем его увидеть? Дела светлого тайного сообщества, сами понимаете, что это очень важно.

— Да-да, конечно, — выдавил улыбку консьерж. Указал в сторону лифтов. — Прошу за мной. Аластор как раз недавно приехал.

Деймонд обогнул колонну, чтобы остаться незаметным для прошедших мимо Дженсена и Робин. Заметил Харпер, которая прятаться не планировала (верно, ее-то они еще не знают), прошла мимо, специально задев плечом Робин. Та покачнулась, зло сузила глаза. На это Харпер лишь мило извинилась, а едва Робин отвернулась, прошептала «сучка».

Когда Робин и Дженсен скрылись в лифте, Деймонд подошел к Харпер. Мысли путались в голове, но злости почему-то не было. Он и раньше догадывался, что казнь инсценировали, чтобы дать ему мотивацию вскрыть первый свиток. А Робин… отец… кажется… он их… ну, не простил, но принял их выбор и решил двигаться дальше.

Удивился и сам, что спустя столько лет сумел оставить это все в прошлом.

— Кормить меня будешь? — осторожно спросила Харпер, положила руку на его плечо, заглядывая в глаза. — Поговорить надо?

— Триста раз это все обсуждали, — ответил он. — Идем.

Дойти до ресторана снова не успели, ведь перед самым входом дорогу им преградила Анастасия, управляющая отелем. Как и всегда, она была в деловом костюме, высокая и худая. Русые волосы собрала в высокий пучок, да так, чтобы ни одна волосинка не выбилась. Напряженная и натянутая, словно струна, она всегда чтила порядок и соблюдение правил. А своим долгом считала наладить работу в отеле, чтобы никто и никогда не косячил.

— Мистер Ванклифф! Мы ожидали вас немного позже. — Анастасия скользнула взглядом по Деймонду, настороженно оглядела Харпер. — Ваша…

— Жена, — честно ответил Деймонд. Улыбнулся, смягчил: — Будущая. Решил, что статус вдовца не для меня. Мы очень голодны.

— Э-м. — Анастасия попыталась скрыть, что обескуражена, ведь наверняка была наслышана, как лорд Ванклифф переживает из-за смерти жены. Безуспешно. — Да, конечно. Прошу.

Анастасия проводила их за один из столиков, подозвала официанта и велела обслужить гостей по высшему разряду. Ушла, долго оборачивалась, пока Деймонд продолжал улыбаться, наслаждаясь ее озадаченностью.

— Может, не стоило меня женой называть? — уточнила Харпер, открывая меню.

— Почему нет? Это все ненастоящее, помнишь? Заберем свиток, эта реальность перестанет существовать. Так что…

— О, можно голой по ресторану пробежать? Все равно все забудут?

— Я бы с удовольствием посмотрел на такое шоу!

— Ты? Кто меня вечно от Феликса прячет, когда тот пытается добраться до магии или души? Или когда он поток мне налаживает?

— Феликс-то настоящий. И никогда не забудет вид твоей голой груди…

— Хм. — Харпер захлопнула меню, глаза ее загорелись: у нее появилась идея. — Дженсен знает, где свиток, ведь уже его забирал отсюда. Мы — нет. Для нас он был в катакомбах. Так может…

— Попросим его нас проводить? Заодно устроим шоу, — кивнул Деймонд. Потер переносицу, устав от происходящего. Хотелось домой, а не вновь собирать свитки. Он словно бегает по кругу, не в силах вырваться из этого кошмара. — Можно. А если свиток не там?

— На острове Мук ты забрал свиток из храма.

— Факт. Но остров Очищения сам явил нам свиток, едва мы увидели то, что должно были.

— Тоже факт. Но попробовать можно. Нет?

Подошла официантка. Харпер заказала столько еды, что Деймонд сомневался, что она сумеет все это съесть, но не комментировал: давно запомнил, что от стресса она дико голодная.

Остров Смерти смилостивился над ними, ведь свет замигал, только когда они закончили есть. Начались паника и хаос.

— Ну, вперед, — сказала Харпер, допивая чай. — По закону жанра с каждым свитком должно становиться сложнее.

— Искренне надеюсь, что ты ошибаешься. — Деймонд встал, на всякий случай вызвал кинжал. Свет окончательно погас, погружая ресторан в вечерние сумерки.

В ресторан ворвались мертвые. Жутко недовольные и злые. А тут-то что стряслось?

— В реальности такого не было, — задумчиво сказал Деймонд. — Остров ведет нас куда-то?

— Или не хочет, чтобы мы нашли Дженсена.

— Или хочет нам донести какую-ту мысль.

Вокруг творилась паника, гости ресторана спешили к выходам, вылезали через окна, остерегаясь мертвых постояльцев отеля и даже отпечатков, что внезапно появились меж столов. Но Харпер и Деймонд спокойно оглядывались, пытаясь понять, что им пытаются сказать на этот раз.

Какой это этап? Принятие, да?

Чертов лабиринт.

— Мы не выбирали это! — закричал один из мертвых. — Мы не хотели ждать чего-то, кого-то в этом отеле!

— Мы хотим просто пойти дальше! — вторили остальные.

Деймонд взял Харпер за руку и потащил к выходу на кухню, подозревая, что вот-вот начнется битва персонала и мертвых. Наверняка, Аластор — владелец отеля — уже мчит сюда, чтобы приструнить буянивших. Да и посыл лабиринта оказался предельно ясным: мертвых надо отпускать, а не загонять их своей тоской на остров Смерти в отель.

— Банально, — говорила Харпер, пока они быстро двигались меж столов и паникующих людей. — Мы давно поняли, что мертвых надо отпускать. Сколько можно?

— Вот выберемся из лабиринта, объяснишь своей маме, что не обязательно одну мысль повторять много раз, — ответил Деймонд, толкая дверь в кухню. Вопреки ожиданиям они оказались в подвале. Он резко обернулся, но, разумеется, путь назад был отрезан. — Придется самим выкручиваться.

— Ожидаемо, — проворчала Харпер. — Ну, почему подвалы и подземелья⁈ Не хочу я под землю опять!

— Знаю, веснушка. Знаю.

Захламленный подвал заканчивался единственной дверью, за ней — множество ступенек, ведущих так низко, что не видно конца. На стенах загорелись факелы, что сияли вдалеке, словно мотыльки, манящие на свой свет.

Спускались долго. Тревога нарастала, но Харпер настолько устала боятся, что всю дорогу без умолку болтала о своей новой книге. Рассказывала, что лабиринт успел ее вдохновить на очередную историю, с горящими глазами поведала, что решила написать игру на выживание в мире снов, который в итоге окажется чистилищем.

— Книга закончится фразой «поздравляю, вы прошли игру», — заявила Харпер, стоило им ступить в тесный коридор. — А перед этим читатель поймет, что все герои были мертвы с самой первой строчки. Как тебе?

— Эпично, — ответил Деймонд и не кривил душой: читать книги жены он и правда любит. — По главам разрешишь читать?

— Ну, если согласен ждать… ты же знаешь, что я не всегда пишу в хронологическом порядке. Сегодня могу писать начало, завтра — буквально эпилог.

— Знаю, веснушка. Знаю. — Деймонд не выдержал, притянул Харпер к себе и поцеловал. — Готова?

— Быстрее зайдем, быстрее выйдем. Идем. — Харпер поцеловала его в ответ, отдалилась, улыбаясь вдруг. — Столько лет вместе, а каждый поцелуй все еще кружит голову. Кто придумал, что любовь живет три года?

— Любовь живет вечно, если она настоящая. Если они умирает спустя три года — это были гормоны, а не любовь.

Еще один поцелуй, и они отправилась к новым испытаниям. Деймонд внимательно оглядел деревянную массивную дверь. Недоверчиво повернул ручку и заглянул внутрь. Присвистнул: красиво. Словно попал в фильм про искателей древних реликвий.

Их встретил большой зал с грубо отесанными каменными стенами, потемневших и затертых от времени, с высоким потолком, который поддерживают несколько колонн. Изображения на них почти стерлись, но все равно угадываются черепа, люди в балахонах и с серпами.

Сам зал круглой формы, а в центре начерчен круг, пестрящий знаками и символами на мунийском языке. Освещается свечами и факелами, висящими на стенах, но их недостаточно, чтобы охватить все пространство. Тени клубятся вдали, шевелиться на стенах, а воздух неподвижен и прохладен, пахнет мхом, что покрыл стены, пылью и старостью. В горле тут же начало першить.

Впереди виднелась такая же деревянная дверь, что впустила их внутрь. Она открылась, являя им Голда.

Деймонд закрыл собой Харпер, вызвал меч, но Голд лишь деловито улыбнулся, пряча руки в карманы.

— Я здесь, как ведущий и ваш помощник, — холодно известил он. — В вашей реальности вам повезло — вы просто забрали свиток из катакомб. Здесь же… Увы, вам предстоит пройти игру. Даете верный ответ — открывается дверь, что пропускает вас в следующий зал. Неверный… заплутаете здесь навечно. Главный вопрос — кто это придумал? Кто хранитель этого места?

— Очевидно же! — воскликнула Харпер, но Голд вскинул руку, не позволяя дать ответ. Склонил голову, с любопытством ее разглядывая.

— Не торопись, дитя. Сначала пройди игру, получи все подсказки. И затем дашь свой ответ. Поторопишься — останешься здесь навеки.

— Это вряд ли, — тихо ответила Харпер, опуская руку Деймонда, ведь тот всерьез планировал отрубить голову Голду — ему идея с игрой не понравилась. — Мама хочет, чтобы мы обрушили небеса. Это сложно сделать, пока блуждаешь непонятно где.

— А так ли ты уверена, что хранитель этого места — твоя мать?

— Лабиринт создала она. И она явно хочет, чтобы мы прошли его до конца, — парировала Харпер.

Голд прошел до круга, обвел рукой круглый зал.

— Первый зал носит название «камень скорби». — Голд сжал кулак, и камни на рядом с Харпер и Деймондом пришли в движение. Перемешались, перевернулись, являя буквы и картинки. Долгую минуту ходили ходуном, пока не остановились. Затем зашевелились камни и над дверью, вот только они исчезли вовсе, оставляя пустые ниши. Поднялась пыль, что теперь кружила, едва заметно мерцая в лучах факелов и свечей: определенно здесь таится очень много древней магии. — Ваша задача составить слово из букв. Картинки подскажут вам, какое, ведь они показывают старую историю.

Голд подошел к Харпер, перекинул ее волосы за спину, легко провел по щеке. Деймонд уже сделал шаг к ним, но Голд вскинул руку, не давая защитить жену.

— Подсказка от меня одна:что хотела Элизабет?Время пошло.

Голд исчез. Зато появились песочные часы, которые сами перевернулись, чтобы начать отсчет. Харпер сощурилась, наблюдая, как закрылась дверь, через которую они вошли в зал. Посмотрела вдруг на потолок. Затем на стены.

— Ну, либо потолок обвалится. Либо стены начнут движение, и в итоге нас зажмут. О, еще вода может политься откуда-нибудь, чтобы мы утонули.

— Харпер…

— Что? Ты же знаешь, я люблю такие фильмы смотреть. Поэтому

Деймонд не выдержал напряжения и рассмеялся. Как они умудрились попасть в такую абсурдную ситуацию? Почему ведущий Голд? Кто может быть хранителем этого места, если не Элизабет? Может, эта игра — дело рук Алекса?

— Играем по правилам? — спросила Харпер, подходя к стене, где появились буквы и картинки.

— Есть шанс сжульничать? — уточнил Деймонд, вставая рядом с ней.

— Вряд ли. Механика проста: проходим квест — открывается дверь. Не проходим — умираем. И здесь нет кодового слова, чтобы остановить игру, как в Питере. Мне не нравится одно: по закону жанра всегда выживает только один персонаж.

— Мы не в фильме, — напомнил Деймонд, сжал плечо жены. — Мы оба выберемся. Элизабет-Мирославе нужны оба избранных.

— Угу. — Харпер заводила пальцами по стене, стирая пыль, чтобы картинки стали четче.

— Ты вроде повеселела.

— Разумеется! Меня не пытаются сжечь на ритуальном костре, мне не надо бегать и драться, на меня никто не нападет. Еще я поела и мне тепло. Да и квесты люблю. — Она тыкнула в одну из картинок. Деймонд подошел ближе, чтобы получше разглядеть: женщина в черном плаще сидела на земле и горько плакала, закрывая лицо руками. Длинные волосы подхватил ветер, а руки были черными, с них что-то капало. — Руки в крови, — пояснила Харпер. — Очевидно, это Элизабет после того, как убила моего отца. Как его звали? Тогда?

— Понятия не имею. — Деймонд оглядел другие рисунки, задумчиво облизал губы, но сложил пазл. Указал на следующую часть истории. — А это твой отец сразу после смерти, когда попал в Мунфол. Тогда мир Луны был един, а мертвые просто ждали здесь перехода.

— И грешники не мучались? — усомнилась Харпер. — Не справедливо! То есть одни грешили, грешили всю жизнь. Убивали, насиловали! А потом все одинаково перерождались и каждый получал новый шанс?

— Еще один балл в пользу сохранения нынешнего порядка вещей, — кивнул Деймонд. — Смотри, а тут снова Элизабет.

На другом камне была нарисована все та же девушка в черном плаще с кинжалом в руке, что она направила на свою грудь. Позади горел огонь, раскидывая искры. А на следующем камне нашлись и ведьмы, что помогали проводить ритуал.

— Пыталась убить себя, чтобы попасть в Мунфол и найти моего отца, — заговорила Харпер, сложив руки на груди. — Но вместо этого своим горем сделала его Богом Смерти. Так?

— Вероятно. — Деймонд стукнул по еще одной картинке, на которой мужчина кричал от боли, раскинув руки. Вокруг клубился поток, что заворачивал его в кокон. — А мы-то думали, что тогда она расколола острова.

— А расколол их и вовсе мой отец. Так чего хотела Элизабет? Что за слово? — Харпер свела брови вместе, чуть наклонилась, чтобы было лучше видно буквы. Снова убирала пыль, ведь некоторые символы почти стерлись. — Хотела… попасть к Алексу. Найти его. Извиниться! Попрощаться. Еще раз поговорить! Так?

— Так. Что за буквы? — Деймонд достал телефон из кармана, открыл заметки и начал записывать под диктовку Харпер: Е Щ П Е О Р И Н. — И что за слово?

— Дай-ка. — Харпер отняла телефон, уставилась в запись, зашевелила губами, отчаянно соображая, а потом лицо ее разгладилось. Она перевела взгляд на Деймонда и смотрела на него так, словно он идиот, а тут все абсолютно очевидно. — Прощения, Деймонд. Она хотела его прощения за то, что убила.

— После того, как он бросил ее в самый трудный момент, между прочим, — заявил Деймонд. — Правильно сделала, что убила его.

— Да какая разница, кто прав! Нам слово собрать, а она — не важно права была или нет — хотела, чтобы он ее простил. И буквы подходят. С этим спорить не будешь?

Деймонд хмыкнул: и правда, какая разница, кто прав в своих чувствах, а кто — нет. Каждый человек индивидуален, у каждого свои нормы морали и справедливости. А у них время на исходе — еще немного и не выйти им из этого зала.

Камни с буквами легко выходили из стены. Харпер хотела помогать, но Деймонд заявил, что они слишком тяжелые и таскал в нишу сам. Вспотел, запыхался, но вскоре выложил слово«ПРОЩЕНИЕ». И едва последняя буква заняла свое место, открылась дверь, пропуская их в почти такой же зал.

Взявшись за руки (Деймонд твердо решил, что никакие переходы больше не будет преодолевать, пока не будет крепко держать жену. Хватит ее терять!), они пересекли порог и оказались в новом зале, где их ждал Голд. Дверь позади закрылась, а Алчность улыбнулся краешком губ, привалившись к одной их колонн в центре.

Единственное различие с предыдущим залом было в том, что в центре круга, выложенного солью, стоял стол, а на нем — три урны: черная, серебряная и золотая.

Деймонд напрягся, ощущая холод, что залез за шиворот, проник под кожу и последовал по органам и венам.Магия мертвых.Подтащил к себе Харпер, крепко обхватил ее за талию, вспоминая, как в прошлый раз эта гадкая магия разделила их. Голд усмехнулся.

— Не бойся, сегодня дух придет только к тебе, — спокойно заявил Голд. Выпрямился, спрятал руки в карманах. — Дух поможет вам подобрать слово, которое откроет нишу со шкатулкой. В ней — предметы, которые будет необходимо разложить по урнам. Время не ограничено. Но все мы знаем, что человек долго не выдержит магию мертвых.

— Подсказки будут? — спросила Харпер, настороженно оглядывая зал, ожидая появление мертвых.

—Что тяжелее золота, но легче пера?— спросил Голд, сделал шаг назад. — Небольшая подсказка лично от меня: это эмоция. Добро пожаловать в зал забытых историй.

Голд растворился, а Деймонд осознал, что грех ненастоящий, лишь проекция, созданная магией мертвых. Хотел поделиться открытием с Харпер, но не успел: на месте Алчности появилась Робин. Такая, какой была до «смерти»: блондинка, юная и хрупкая, но со сталью в глазах. Она стояла в белом платье, в том самом, в котором сымитировала свою смерть. По подбородку текла кровь изо рта. На груди алело пятно от раны, что ей досталась во время обращения в ведьму. А Деймонд-то был тогда уверен, что это рана после казни. Дурак.

Харпер схватила Деймонда за руку, подошла к нему так близко, что он ощущал тепло ее тела.

— Она

Робин огляделась, деловито облизала губы. Заметила кровь на своем платье и, нахмурившись, оттянула его, чтобы изучить алые разводы.

— Ты такой дурак, — заговорила она, отпуская платье. Сделала шаг, и Харпер сильнее вцепилась в руку Деймонда, повернулась к нему, не спускала глаз, и он был благодарен, что она рядом, напоминает, что все давно в прошлом, а перед ним лишь призрак былых выборов и ошибок. — Не отпустил меня, хотя это было так просто. Но ты держался за меня, словно брошенный щенок. Горевал, ныл, чуть не повесился…

— Повесился, — поправил Деймонд, когда в нем пробудилась злость. ЛжеРобин хотела загнать его в чувство вины упреками, но сумела только добиться его ярости. Ведь не он решил притвориться мертвым, чтобы избежать развода и непростого разговора. — Феликс успел меня вытащить из петли.

— Ох, верно! А потом ты повелся на манипуляции, был так слеп, так глуп, что вскрыл первый свиток и запустил цепочку событий, что привела тебя сюда. — Робин подошла к Деймонду, проигнорировала Харпер, что вызвала кинжал, зато поймала взгляд бывшего мужа, приковала к себе, загипнотизировала. Он вдруг начал ей верить. Замерзал изнутри, переставал чувствовать тепло Харпер, забывал вкус ее губ, зато утопал в чувстве вины. — Как можно было поверить, что вскрытие свитков тебе поможет? Как можно было вскрыть первый? Чтобы подвергнуть опасности свою новую жену? Какой же ты…

— Не слушай ее, — заявил Феликс и оттолкнул Робин. Занял ее место. — Тебя вели чувства. Ты — всего лишь человек. И ты жив, пока ошибаешься, пока принимаешь каждый свой выбор. Ты бы не сумел поступить по-другому, потому что любил ее. И искренне пытался прожить свое…

— Горе! — воскликнула Харпер, стоило Феликсу замолкнуть и вскинуть брови. — Горе, да? Тяжелее золота, но легче пера. Эмоция. То, что привело тебя к вскрытию первого свитка! Ты пытался пережить горе, поэтому встал на путь мести.

Харпер отпустила Деймонда и понеслась к стене, на которой были высечены буквы. Он ошалело смотрел ей вслед, пытаясь осознать, что происходит. Вина так и горчила на языке, сводила с ума, а Робин, которая наблюдала за ним издалека, водя пальцами по пятну на груди, не помогала вернуться в реальность. Душа замерзла, сердце покрылось корочкой льда, на глазах вдруг выступили слезы, словно он вернулся в прошлое, снова стал тем юным мальчишкой, который потерял жену… Он тряхнул головой, устремляя взгляд на Харпер и Феликса, что вовсю переносили буквы в нишу в полу под столом. Она командовала, грех выполнял. И они стали островком разумности, вернули в настоящее, показывая, что все давно позади.

Робин вдруг тепло улыбнулась, послала воздушный поцелуй.

— Ты и правда отпустил прошлое, — сказала она. — Держись за нее. Тебе с ней повезло.

Робин исчезла. Утащила за собой и Феликса, и вот за это стало обидно. Да, ненастоящий, но лучший друг, умный душнила, который очень бы пригодился.

Харпер начала озираться, гневно стукнула по столу, поняв, что Феликс исчез, и ушла за последней буквой. Деймонд не позволил ей самой нести камень, успел отнять в последний момент.

— Я в норме, — сказал он. — Прости, что ненадолго… поддался магии.

— Все мы люди, — ответила Харпер. — Сюда клади.

Слово «ГОРЕ» появилось в нише под столом и несколько камней рядом открыли небольшое углубление. Харпер извлекла шкатулку, подумала секунду, но качнула головой и решилась открыть. Внутри оказались свеча, перо и кристалл.

Деймонд поднялся, оглядел урны в поисках подсказок, обернулся, надеясь, что вернутся духи и натолкнут на ответ, но все было тихо. Тогда он заметил толстый слой пыли на столе и смахнул его. Улыбнулся краешком губ: ладно, может квесты не так и сложны.

Харпер встала рядом и склонилась над надписью, что нашлась под пылью. Сощурилась, потерла пальцами, ведь смысла в нацарапанных символах не было.

— А-а! Поняла! — воскликнула она, вытащила свой телефон и открыла камеру. — Все просто.

Харпер приложила телефон, чтобы он сработал вместо зеркала. Надпись «перевернулась» и ее получилось прочитать в отражении.

—«Огонь очищает, слово освобождает, свет ведет», — прочел Деймонд. — На урнах есть символы на мунийском. Эти я знаю — мы их используем в ритуалах.

— Вообще-то я тоже успела их выучить, — фыркнула Харпер, толкая мужа в плечо. — Мистер я-умный-профессор-практической-магии.

— Я давно уже не профессор.

— Но меня-то учишь. Весьма неплохо, кстати. — Харпер вынула свечу, задумчиво ее оглядела. — Огонь очищает. Очевидно, что это свеча. А символ очищения…

— На черной урне. — Деймонд забрал свечу, аккуратно вложил ее в урну и над ней загорелся синий огонь. — На серебряной урне символ освобождения.

— Слово — перо. — Харпер вложила его в серебряную урну, и над ней тоже вспыхнуло пламя. — Остается свет и кристалл.

Последний предмет в золотой урне с символом «путь», снова загорелся огонь, а дверь открылась, зазывая в следующий зал.

— Добро пожаловать в комнату погибели, — сказал Голд, стоило им переступить через порог. — Вам предстоит открыть шкатулки в нужном порядке, чтобы увидеть историю. Последняя — отопрет дверь.

Этот зал был копией предыдущего, только на столе вместо урн стояли шкатулки, а свет горел совсем тускло, из-за чего разглядеть Голда стало сложнее. Он словно прятался от них в тенях, не желал показывать свои эмоции.

— Подсказка? — спросил Деймонд, оглядываясь в поисках нужной очередности. Цифры на стене? В полу? Нужно снова составить слово?

Небеса, когда это все закончится?

— Хм, — Голд усмехнулся, подошел ближе, не сводя глаз с Харпер. — Ты похожа на нее. Элизабет. И это так удивительно…

— Я не похожа на нее, — заявила Харпер. — Копия отца. К сожалению.

— Глаза — Элизабет. Повадки — тоже ее. И уж точно в вас один стержень. Ты долго искала себя, боялась, но позволила себе раскрыть в себе силу. Верю, что ты найдешь ответ.

—Мынайдем ответ, — поправила Харпер. — Избранных двое.

— Лишь из-за того, что одному человеку не обрушить небеса, для него эта ноша будет слишком тяжела.

— Подсказка будет? — перебила Харпер. Голд склонил голову, чуть отошел от нее, обратил внимание и на Деймонда, который сжимал и

—Назовите три слова, которые освобождают душу.Первое — действие. Второе — чувство. Третье — состояние. Справитесь — на стене найдете нужный порядок цифр.

Голд исчез, оставляя после себя зеленый дым, который образовал загадку, что он произнес, чему Деймонд обрадовался, ведь уже успел забыть ее. Зато оживилась Харпер, закрутила головой, оглядывая стены и пол, но в этот раз они были чисты.

— Давай мыслить логически, — заявила она и села на стол рядом со шкатулками. Деймонд подошел к ней и буквы тут же перевернулись, чтобы они снова могли прочесть загадку. — Тема квеста — смерть.

— Освобождает душу, — задумчиво заговорил Деймонд. — Пережить утрату?

— Почему нет? Вероятно. Значит, все три слова — то, что мы проходим, когда кого-то теряем. Действие… хм.

— Или все же пережить то, что пережила Элизабет, когда случайно убила мужа. Вспомни ее — она хотела прощения.

— Первое слово — простить? Снова? Допустим. — Харпер начала болтать ногами, которыми не доставала до пола, кусала губу, нервно соображая. — Второе слово — отпустить?

— Это чувство? — усомнился Деймонд.

— Отпустить мертвого — не действие, а именно чувство. Когда ты перестал о нем постоянно думать, горевать… это нельзя взять и сделать.

— Возможно. А третье? — Деймонд выжидающе посмотрел на Харпер, ведь его мозг окончательно размяк и решил надеется на сообразительность жены. Она закатила глаза, вытащила язык и провела по верхней губе, как часто делала, когда заходила в тупик и пыталась понять, куда и как должен дальше идти сюжет.

— Освобождает душу… простить себя или мертвого. Или всех сразу, — начала она. — Хм. Потом отпустить. Принять как факт его смерть и жить дальше, не оглядываясь на прошлое. Что случилось, то случилось. А последнее… пять стадий принятия.

— Принять? — уточнил Деймонд. Харпер кивнула.

— Да, думаю так. Тогда получается: простить, отпустить, принять.

И едва она договорила последнее слово, один из камней резко выпал из стены, показывая нишу. Поднялась пыль, Харпер закашляла, Деймонд в очередной раз закрыл ее собой: это действие уже на уровне инстинкта: любой шорох, он тут же прикрывает ее собой и готов защищать. Она в ответ положила руку на его плечо, чуть подтянула к себе.

— Не достаю до тебя, — жалостливо сказала она, и Деймонд повернулся, уперся руками в стол, чтобы наклониться к жене. Получил от нее поцелуй сначала в шею, затем и в губы. — Ты жутко возбуждаешь, когда защищаешь меня, знаешь?

— Знаю, но за нами магия мертвых следит.

— И все вокруг ненастоящее, — прошептала Харпер, но выпустила Деймонда из объятий. — Что за цифры?

Он отошел к стене, где до сих пор не до конца осела пыль. Глаза защипало, в горле начало першить, но он уперто смахнул рукой остатки грязи и сузил глаза, чтобы разглядеть полустертые символы.

— 4−2-1−5–3

— Тогда вскрываем. — Харпер спрыгнула на пол, нашла шкатулку номер четыре и повернулась к Деймонду. — Как думаешь, это опасно?

— Надеюсь, нет. Все еще верю, что это место хочет, чтобы мы выжили, и ты ошиблась с жанром в этот раз. Давай я вскрою.

Харпер передала шкатулку, и Деймонд аккуратно откинул резную крышку. Заклубился черный дым, и он скорее поставить ее на место. Дым продолжал выползать, словно змеи, извивался, поднимаясь все выше. А потом начал образовывать фигуры.

— Вот почему тут так темно, — прошептала Харпер, изумленно оглядывая, как дым принимает форму мужчины. — Театр теней.

— И нам снова рассказывают историю, — согласился Деймонд. Нахмурился, ведь дым изобразил мужчину, что раскинул руки, принимая в себя древнюю магию. Он кричал, пока черный поток магии вокруг искрил. — И снова явления Бога Смерти.

Мужчина упал на колени, склонился к земле, а потом резко поднял корпус, снова закричал.

— Кажется, ему было очень больно, — прошептала Харпер. — Точно надо объяснить маме, что столько раз показывать одну мысль или событие — дурной тон. Читатель — в данном случае мы — не дураки и понимаем с первого раза. Разве нет? Писатель из нее ужасный.

— Вот и мотивация выбраться отсюда — научить саму Смерть писать достойные сценарии для лабиринтов.

Харпер нашла следующую шкатулку с цифрой «2», передала Деймонду, чтобы он ее вскрыл. История повторилась, но на этот раз дым показывал уже двух мужчин.

— Это Кейлус?

— Похож, — изумился Деймонд. Бог Смерти успел принять образ Алекса, поэтому был худощавым и высоким, хоть волосы еще не успели отрасти и пока были коротко стрижены. Кейлус выглядел привычно: с сединой в висках, длинном пальто и с тростью в руках с рукояткой в виде льва (трость, кстати, очень понравилась его приемнику, поэтому новоиспеченный Гнев всегда носит ее с собой). — Они знали друг друга? Вот же…

— Куски дерьма. Все они! — крикнула Харпер, пока дым заканчивал принимать нужные облики. На этот раз помимо картинки появились и отдаленные, словно эхо, голоса. Тени увеличивались, плясали над столом, грозно нависая над избранными.

— Победим смерть вместе, — холодно извещал один из голосов, вероятно, принадлежащий Алексу.

— Победим, — согласно ответил Кейлус вдалеке, пока тени слабо подрагивали и искрились. — Но ты помнишь мое условие: я не подчиняюсь тебе.

— Править вместе не позволю. Но позволю тебе сохранить сообщество и свои привилегии…

Тени осыпались в шкатулку, а голоса стихли. Свечи почти потухли, но сумели разгореться вновь, а Харпер прикрыла грудь руками, прячась от холодного ветра. Свела брови вместе и без слов посмотрела на Деймонда. Он понял, что ее мучает: снова вранье.

— Он Гнев, — пояснил он, хоть и сам оказался не готов узнать, что и Кейлус играл против них вместе с Алексом, пока пытался казаться добродетелем и убеждал, что хочет сохранить Мунфол таким, каков он есть сейчас. Пригодилась бы фраза доктора Хауса, что все врут, но он-то относил их к людям, а не к бездушным созданиям. — Теперь первая.

Следующая шкатулка и новые тени. В этот раз они вылезали нехотя, образуя большую и неповоротливую фигуру. Постоянно пытались упасть и расползтись по столу, но в итоге сумели сформировать женский образ.

— Сигрид, — догадался Деймонд. — Вероятно, она знала, на кого работает.

— Да пошла она. Мы теперь грехов умеем убивать, — сквозь зубы сказала Харпер, пока тень создавала еще одну

— Заставь ее поверить, что я никчемный человек, — напутствовал Алекс. — Она не должна догадаться, кто я на самом деле.

— Не догадается, — ответила Сигрид. Большая и неповоротливая, в обтягивающей одежде, которая выделяла все ее недостатки. — Но я хочу…

— Место подле меня. И ты его получишь, едва мы победим смерть. Притащи Дэна к Кейлуса, дальше они договорятся обо всем сами…

Тени рухнули на стол, впитались в дерево и исчезли. Харпер гневно распахнула пятую шкатулку и отпрянула от резко вырвавшихся теней. На этот раз появилась Мирослава, что оглядела зал. Казалось, она и правда тут, видит их, хочет что-то сказать, но ей права голоса не дали. Она металась над столом, пыталась кричать, но ни звука не вырывалась из ее призрачного рта. Зато вскоре образовался Алекс, схватил ее за горло, поднимая над землей.

— Они немы, — пояснил Деймонд. — Не могли рассказать всей правды. Не могли вмешиваться. Только наблюдать и ждать нашего решения.

— Ой, да пошли они! — крикнула Харпер, резко раскрыла последнюю шкатулку с номером «3» и смахнула их все на пол, пытаясь выплеснуть ярость.

Открылась дверь, зазывая в следующий зал. Харпер уже не выглядела столь уверено, как в начале игры. Похоже, и она устала. Особенно от правды, что продолжала сваливаться на их головы, норовя придавить к земле, настолько тяжела эта ноша — узнавать, что тебе постоянно врали и манипулировали тобой.

— Давай уточним, — сказала она. — Мама помогла мертвым захватить остров Мук, чтобы дать Кейлусу мотивацию создать сообщество, а затем заставить нас обрушить небеса. Но Кейлус переметнулся к Алексу. Поэтому Кейлус решил помочь нам уничтожить свитки. Он хотел, чтобы Алекс победил смерть и хотел быть подле него в новом дивном мире. Да, я все верно сложила?

— Верно. Не считая того, что изначально Кейлус хотел довести тебя до самоубийства, но потом почему-то решил пощадить меня.

— И никто из них не мог действовать. Только ждать! Хм. Вот тебе и бездушные создания, что живут тысячелетия.

— Ну, про не могли действовать ты переборщила.

Харпер закатила глаза, кивнула, уставшая и изнуренная.

— Это да. Могли отдавать приказы другим, манипулировать. Элизабет убила мою бабушку, надеясь, что я захочу отомстить и обрушу небеса. Дэн творил черти что. Робин притворилась мертвой, чтобы заставить тебя вскрыть первый свиток. И все вокруг нам врали!

— Не все. У нас есть люди, которые на нашей стороне. Идем дальше? — спросил Деймонд.

— Словно у нас есть выбор, — ответила Харпер и взяла его за руку. На всякий случай.

Однако следующий зал решил не удивлять, ведь выглядел так же, как предыдущий. Изменилось одно — вместо стола их ждал небольшой котел на витой подставке и несколько флаконов с зельями, разные коробки и баночки.

Из ниоткуда появился Голд. Склонил голову, наслаждаясь видом уставших избранных.

— Долго еще? — спросил Деймонд, не ожидая ответ. Поэтому изумлено вскинул брови, стоило Голду ответить:

— Это последний зал. После него я спрошу вас еще раз, кто хранитель этого места. — Голд подошел к котлу. Провел по нему рукой. — Вы попали в зал, что называется «Алтарь». Ваша задача сварить эликсир прощания…

— Это же фейк, — перебил Деймонд. — Его не существует.

— Рад, что ты знаешь, что это. Значит, сварить его вам не составит труда. Трудность в другом — чтобы разжечь огонь вам необходимо отмерить ровно три минуты. — Голд вскинул руки и над ними появились песочные часы. — В первых часах 5 минут. Во вторых — 7. Едва в одних из них останется 3 минуты — поставьте их под котел. Удачи.

Голд подал одни часы Харпер, другие — Деймонду, и тут же растворился. Он и в жизни не слишком разговорчив, а здесь и вовсе сбегает от них при любой возможности и не говорит больше, чем того требует ситуация.

— Идеи? — спросила Харпер. — В математических штучках я плоха. Зато знаю состав зелья.

— Серьезно? Оно старое, как наш мир, не сохранилось в вашей мифологии, да и у нас не сильно популярно.

— Бабушка рассказывала, — пожала плечами Харпер. — Я раньше думала, что это ее очередная сказка, но едва узнала про Мунфол, поняла, что она ничего не выдумывала, а рассказывала мне про мир, скрытый от нас. Так что с часами?

— Все просто. — Деймонд забрал часы у Харпер, поставил их на пол и одновременно перевернул. — Элементарная математическая задачка.

— Взяла на свой счет. Давно меня муж начал оскорблять?

— Веснушка! — фыркнул Деймонд, на что она пожала плечами. — Я давно понял, что ты математику не любишь. А тут надо просто набраться терпения.

Ждали, пока песок закончится в часах с пятью минутами, молча. Зато, когда Деймонд их снова перевернул, Харпер заговорила:

— Как думаешь, кто настолько безумен, чтобы создать эту игру?

— Не твоя мать?

— Уже сомневаюсь.

— Явно не Алекс: его бы к лабиринту не допустили.

— Остается Мирослава. Только она еще замешана в этой истории.

— А Голд?

— Он ведущий. Слишком очевидно — точно мимо.

— Хм. — Деймонд дождался, когда песок в часах с 7-ю минутами почти закончился и взял те, в которых 5. Занес их над подставкой под котлом, готовый поставить в нужную нишу. И едва в первых закончился песок, скорее установил на место те, что держал в руке. — Теперь в них осталось ровно 3 минуты. Ждем.

Они не спускали глаз с часов, Харпер и вовсе бормотала что-то про шаманские фокусы, но стоило песку закончиться, зажегся огонь.

— Ты псих, — заявила она, подходя к столу с ингредиентами. — Ненавижу математику.

— Легенду хорошо знаешь? — уточнил Деймонд, сдерживая улыбку: помнил, что Харпер отлично разбирается в том, что ей интересно. А история Мунфола ее сильно заинтересовала.

— Не веришь? Почему ты мне никогда ее не рассказывал, кстати? — Харпер открыла один из флаконов и понюхала содержимое. Поморщилась и скорее вернула на место.

— Потому что это выдумка и не имеет ничего общего с магией и историей Мунфола, — парировал Деймонд. — Это сказка.

— Не сказка. Так люди из мира Солнца прощались с умершими много тысячелетий назад. Еще до того,

— М-м?

— Люди хотели помочь мертвым, потому что еще до образования Мунфола встречали отпечатков — уже тогда некоторые души застревали между мирами. То есть мертвым все же нужна помощь, а?

— Твоя мать и правда фиговый автор, — сказал Деймонд, пока Харпер наливала воду в котел из большого кувшина. — Уверен, она хотела показать нам только сам ритуал: как символ, что мертвых нужно отпускать, и даже не подумала, что мы это можем воспринять, как что-то другое.

— Или хранитель этого места и правда Мирослава, которая была заперта у озера и мечтала, чтобы ее отпустили дальше. И этот ритуал — самая очевидная подсказка.

— Сходится, — согласился Деймонд. — Начинай.

— Нам понадобится слеза луны, — торжественно заговорила Харпер, открывая по очереди коробки и баночки. Извлекла из одной коробки прозрачный камень. — Или же лунный камень. Считалось, что именно он пришел к нам из мира Луны, а потому сумеет открыть переход для погибшего.

Харпер нашла терку и потерла камень над котлом. Частицы падали в кипящую воду, что начала мерцать нежно-голубым. Деймонд вскинул брови, ведь не ожидал, что ритуал может оказаться настоящим.

— Далее нужна пыль забвения: чтобы помочь живым забыть ушедшего, отпустить его. — Харпер вызвала кинжал и занесла над запястьем. Сделала аккуратный порез и сцедила кровь в котел. — Понятия не имею, почему это называется пылью, если это буквально кровь. Но считается, что эта «пыль» уносит душу через переход в мир Луны.

— Осталось самое сложное, — тихо сказал Деймонд. Харпер мотнула головой. Тряхнула плечами.

— Я так устала, что вызвать слезы мне не сложно. — Она закрыла глаза, закусила губу. — Особенно, если позволить себе вспомнить бабушку. Я ее отпустила, научилась жить без нее, но все еще иногда тоскую по ней.

— Это нормально, — успокоил Деймонд и погладил Харпер по плечу. Слеза скатилась по ее щеке, а она шумно выдохнула, помотала головой, стряхивая с себя переживания. Приложила кинжал к щеке и затем опустила в котел вместе со своей слезой. — Скорбь по ушедшему уносится вместе с мертвым в мир мертвых и помогает ему там найти свой путь.

Деймонд взял поварешку, помешал зелье и немного зачерпнул. Понюхал — запаха нет, цвет стал ярко-зеленым, словно это и правда настоящее зелье, а не глупый ритуал людей, что не знакомы с магией. Отошел к кругу и полил на камни, что были чуть темнее, чем остальные. Те пришли в движение, образовали крупную нишу, из которой медленно поднялся алтарь. На нем мерцал свиток.

И Харпер, и Деймонд лишь издали тяжелые вздохи.

— Это какой? — уточнила она.

— Третий.

— Это еще два впереди? Боги, мне надоело. — Харпер взяла свиток в руки. Приложила печать к порезу на запястье, и та осыпалась пеплом на пол: очередная дверь открылась.

Они прошли в следующий зал, на этот раз похожий на узкий коридор, утопающий в полутьме, где их ждал Голд.

— Кто хранитель? Догадались? — Он указал на узкий стол, на котором лежало несколько предметов: кинжал, кольца, книга, свеча и медальон. — Выберете предмет, что охарактеризует хранителя, и попадете в ее владения. Подсказка проста:«Она следит за всем из тени. Вечный наблюдатель, но не участник».На сей раз прощайте.

Голд склонил голову и исчез. Харпер сложила руки на груди, слабо улыбнулась.

— Моя мойра, ей богу, — заявила она. — Буквально.

— Угу. Или Мирослава.

— Да, тоже теперь уверена. Хотя еще после эликсира прощания это стало очевидно. — Харпер взяла книгу в руки. Оглянулась, подняв брови, но ничего не произошло. Неужели ошиблись?

Пол исчез. Деймонд едва успел обнять Харпер, чтобы упасть в следующее испытание вместе.

Глава 19

Озеро слез

Харпер лежала на Деймонде, что тихо кряхтел под тяжестью ее тела, но не убирал руки с ее спины.

— Я далеко не пушинка, — напомнила Харпер. — Задавлю ведь.

— Дави. Только не теряйся, — ответил Деймонд, но выпустил ее. Она села, озадачено огляделась и чуть не захныкала, узнавая место. Деймонд подтвердил догадку: — Озеро Утраченных слез вон за тем поворотом.

— Угу. Осталось выяснить, какой это временной отрезок. Зато мы точно знаем, где свиток.

— Снова статую бить? Хм.

Харпер поднялась, отряхнула пыль и нашла свиток, что упал неподалеку. Передала его Деймонду, чтобы он убрал его в рюкзак к остальным. Широко улыбнулась, когда он протянул ей шоколадку и бутылку воды: как он всегда понимает, что пора ее подкармливать сладким?

— Предлагаю с ней даже не говорить, если она тут, — предложил Деймонд, пока Харпер жевала. — Сразу бьем статую, берем свиток, уходим.

— Все не будет так просто. Если и это испытание писала Мирослава… моя мойра и то автор получше.

— Твоя мойра автор богоподных пьес! — Деймонд наиграно приложил руку к сердцу. — Не обижай ее, а то придет и начнет обижать нас за то, что мы не ценим ее, как автора.

Харпер закатила глаза, поделилась с Деймондом половиной шоколадки. Он не отказался. Пока она пила воду, все было спокойно, но потом вдруг раздались голоса вдалеке. Кажется, Мирослава не одна. Это хорошо или плохо? В какой временной отрезок их закинуло?

Деймонд взял Харпер за локоть, приложил палец к губам. Она кивнула, едва удерживаясь от комментариев, ведь и сама догадалась, что лучше вести себя тихо. Они дошли до озера, но остались в тени коридора, решая не пересекать вход в пещеру — отсюда удобно наблюдать, а их заметить трудно.

Харпер не сдержала шумный выдох, ведь никак не ожидала увидеть, как ее мать — Элизабет — тащит за волосы плачущую Мирославу. Резко толкает ее к статуе и вручает огромную книгу. Обе в широких платьях из грубой ткани, совсем юные, но очевидно уже повидавшиеся много горя и невзгод.

— Я и так сделала тебе подарок! — кричала Элизабет.

Мирослава осторожно положила книгу, села у основания своей статуи, подтянула ноги к подбородку, горько плача.

— Я же умерла! Я хочу пойти дальше!

— Не можешь! Твою душу использовали, чтобы расколоть острова, увы.

— Немного? — взвизгнула Мирослава. — Немного⁈ Сколько я уже мертва?

— Давненько, — тряхнула плечами Элизабет. — И впереди тебя ждет пара увлекательных тысячелетий здесь. Но я придумала тебе занятие!

— Не хочу я чужие судьбы записывать! Лишила меня моей судьбой, теперь…

Элизабет ринулась к Мирославе, схватила за шею и начала душить. Не сильно, да и убить отпечатка не могла, но достаточно, чтобы та замолчала и испугалась.

— Не я лишила тебя жизни. Он.Он!И теперь он намерен объединить миры, а потом приручить саму смерть. Сделать мертвых повелителями мира. Этого ты хочешь⁈ Или поможешь мне вернуть все в норму⁈ Ну⁈

— Помогу, — прохрипела Мирослава, упала, ведь цепкая рука Элизабет разжалась. — Но так долго…

— Ты мертва. Как и я. Как и он. Подождем, пока свитки не наберутся достаточной мощи. Едва свитки будут готовы, они породят избранных. И они вернут все в норму.

— А если не захотят? Никто из вас… нас не может даже вмешаться и подтолкнуть их к решению!

— Они сделают правильный выбор, — уверено ответила Элизабет. — Да и язык мне пока не отрезали…

Пространство засверкало, зарябило. Секундная вспышка, а у озера уже никого не было.

— Не меня ищите? — спросила Мирослава, заставляя Харпер подпрыгнуть от неожиданности. Сердце бешено колотилось, ведь мертвая успела оказаться за их спинами. Не такая напуганная и отчаявшаяся, как в предыдущей сцене, но уже слегка безумная. — Вы за свитком? Понравилась моя игра?

— Она гениальна, — спокойно ответил Деймонд. — Можно мы просто заберем свиток?

— Заберете, — заверила Мила. — Но сначала поговорите со мной. Мне одиноко тут.

Мила спустилась по ступенькам к озеру, обошла его и с грустью оглядела свою статую. Харпер пошла за ней, обдумывая, как задобрить призрака. Она плохо знала Мирославу, но хорошо знала свою мойру, и почему-то они были чертовски похожи.

— Мне очень понравилась твоя игра на острове Смерти, — заговорила Харпер. Села на песок напротив Милы, решая, что это отличная возможность немного набраться сил: кто знает, что их ждет дальше и когда придется бежать в следующий раз. А она еще не до конца пришла в себя после опустошенного резерва на острове Очищения во время встречи с отцом. — Все так четко, по делу. Задания безумно интересные.

Над озером клубился туман, а вода откидывала разноцветных зайчиков на стены и статую Мирославы, колонны и даже высокий потолок. Сам воздух тут немного мерцал, столько магии таилось вокруг, что он оседал на теле, особенно на щеках, становясь блестками.

— Правда? — расцвела Мила, словно смелый подснежник после долгой зимы. — Я очень долго это писала!

— Тебе Элизабет разрешила?

— Да! Пришла ко мне, сказала, что создает для вас лабиринт. Попросила помочь с заданиями и фабулой. Дала мысли, что нужно донести до вас, события, которые стоит показать.

— Так ты весь лабиринт написала? — искренне удивилась Харпер. Деймонд сел с ней рядом. Хмурый и недовольный: очевидно, он бы предпочел развеять Милу и забрать свиток без лишних бесед. И его сведенные вместе брови настолько, что образовались морщинки, выглядели особенно комично вкупе с «блестками» на щеках и цветными зайчиками.

— Только до этого момента. Дальше она сказала, что должна сама. Мол… слишком важно и сложно.

— Обнадеживает, — тихо проворчал Деймонд. Харпер толкнула его плечом, мол, не мешай задабривать призрака. Он понуро опустил голову.

— Я долго работала над заданиями, — гордо продолжала Мирослава. — Вы не представляете, как здесь одиноко. Так что я отдала все свои силы на это. Даже забросила на время запись судеб.

Мила поднялась, обошла статую, извлекла откуда-то книгу и раскрыла ее в середине.

— Это так странно: знать все, видеть все, записывать чужие жизни, но не иметь возможности жить самой. Вечный наблюдатель, та, что остается за ширмой! Но никогда не выходит на сцену сама.

— Сейчас ты на сцене, — твердо сказала Харпер. — И ты — автор. Как и я. Такова уж наша судьба: записывать истории, проживать судьбы персонажей, а не свои. Я тоже долго ждала, когда начну жить сама. Не столько, сколько ты, разумеется… но я всего лишь человек.

— Да нет. Твоя душа очень долго ждала возможности снова родиться. Элизабет столько боли испытала, когда ты умерла, так держалась за тебя, искала способ тебя вернуть, что ты застряла в Мунфоле на острове Очищения. Скиталась там без эмоций по отелю, привязанная к свитку, пока она не нашла способ опять тебя родить. И вот ты снова живешь.

— Ого. — Харпер встретилась взглядом с Деймондом. Он, как и она, оказался изумлен. Оставалось радоваться одному: никто не помнит свои прежние жизни, тем более, то, что было между.

— Так она… не для того, чтобы я стала избранной? Я-то думала…

— Нет, это просто удачно совпало, — пожала плечами Мила, уперлась руками в свою статую. — Она искала все эти годы, как дать тебе вторую жизнь. И нашла. Вот и родила тебя еще раз. Ну, а потом уже первые избранные не вынесли свою ношу, ей пришлось все начинать заново, ну и… она сама была не рада, что именно ты станешь избранной. Но выбора не было.

Мила легко надавила на статую, и та тут же упала, словно не весила ничего. Отпечаток закусила губу, разглядывая осколки, что усеяли песок.

— Забирайте. Вам пора.

— И никаких загадок? Испытаний? — уточнил Деймонд, подходя к основанию статуи, где прятался свиток. Мила мотнула головой.

— Вы уже все поняли и доказали. Идите дальше. Берегите себя.

Деймонд забрал свиток, победно вскинул руку, показывая его Харпер, и она выдавила улыбку, помня, что сказала Мирослава: дальше будет сложнее. Впереди всего один свиток, а плана, что делать дальше, пока нет даже в проекте.

— И Харпер? — окликнула Мирослава, стоило Деймонду и Харпер взяться за руки, чтобы подготовиться к следующему переходу. — Не живи только в своих книгах. Живи в реальности. Да, ты автор, тебе дан великий дар рассказывать истории, вершить чужие судьбы, но кто сказал, что ты не достойна жить свою

— Буду. Обещаю. — Харпер поморщилась. — Но никаких мемуаров и книг по реальным событиям! Это пошлость!

— Почему нет? — нахально улыбнулся Деймонд. — Мне-то эротические рассказы пишешь.

— Лично для тебя! Только для тебя, лорд Ванклифф! И если хоть один живой человек узнает…

— То есть Феликсу можно показать? Он же не совсем живой?

— Он ребенка заделал! Значит, живее всех живых!

Деймонд усмехнулся, пожал плечами и окропил печать своей кровью. И едва свиток был вскрыт, их снова подхватил ветер и понес дальше…

Глава 20

Солнце среди мертвых

Харпер открыла глаза и увидела рядом белку. Та спокойно жевала украденный у кого-то орех, пристально разглядывая лежащую рядом девушку. Пришлось сесть. Деймонд шевелился рядом, озадаченно крутя головой.

— Петергоф, — пояснила Харпер, узнавая место. — Нижний парк. Вон там главная аллея и дворец.

— Петергоф? — переспросил Деймонд. Менее озадаченным не стал.

— Ты же жил в Питере! О, мой лорд, наконец мы нашли то, что ты не знаешь! Правда тут не был?

— Ни разу, — устало ответил Деймонд. Поднялся и подал руку Харпер. Белка решила опустить слезливые прощания и унеслась в неизвестном направлении. — Финский залив рядом, да?

— Именно. Мы тут с бабушкой каждое лето по несколько раз гуляли: она показала мне место в заборе, где можно незаметно пролезть на территорию.

— Веснушка! — рассмеялся Деймонд. Отошел к кустам и присел, чтобы незаметно изучить ближайшую территорию. Издалека доносились голоса, но рядом, словно и не гулял никто. Сколько сейчас времени? Летом здесь обычно много народу.

— Билеты дорогие! Сами виноваты! — фыркнула Харпер. Последнее время она совершает поступки гораздо хуже, чем незаконное проникновение в нижний парк Петергофа. — Верхний парк, кстати, всегда открыт для посетителей бесплатно. Нижний летом платный, когда фонтаны работают, а так вход тоже свободный. Почему мы здесь?

— Почему все так странно одеты? И… — Деймонд резко схватил подошедшую к нему Харпер за руку и потащил вниз. Она не сопротивлялась: послушно присела, чтобы и ее спрятали пышные кусты. — Они мертвые. Все.

Харпер осторожно выглянула, заметила, что прогуливающиеся вдалеке пары и группы оставляют за собой едва заметные дорожки льда. Он быстро таял, греясь под летним солнцем, ведь сегодня не было ни одного облака. Женщины в старомодных платьях в пол, шляпках с длинными полями и зонтиками, мужчины в костюмах и галстуках.

Либо они перенеслись в прошлое. Либо, учитывая, что все вокруг слегка мертвые — в будущее, в котором Алекс сумел победить смерть.

— Надо сматывать отсюда, — заявил Деймонд. — Мы привлекаем внимание одеждой.

— И бьющимися сердцами! Надо скорее забрать свиток…

— Тут нет свитка, — отрезал Деймонд и потащил Харпер за собой вглубь зеленой территории.

— Я помню. Надо найти Дверь…

— Харпер. — Деймонд остановился, повернулся к ней и взял за плечи. — В этой реальности Мунфол и мир Солнца едины. В этим мире свитки уже уничтожены.

Харпер часто моргала, осмысливая сказанное. Связывала ниточки, причины-следственные связи, пока в голове все не сложилось в единую картинку.

— А, ой, — сказала она, нервно облизала губы. — Вероятно… нам надо что-то увидеть. И после лабиринт сам нас перебросит в следующую реальность. Туда, где свиток еще есть.

— Или… — договорить Деймонд не успел, ведь из-за дерева вышла девушка в сером платье в пол с белым передником. Замерла, опустила руку, в которой держала секатор, не ожидая увидеть незнакомцев. Совсем юная и определенно живая. Ее одежда и платок на голове испачкались в грязи, заметно отличались от тех одеяний, что носили мертвые. Те-то были нарядными: дамы в тесных корсетах, мужчины в пиджаках, что сковывают движения, ведь не они тут работают.

— Кто вы? — спросила девушка, нервно озираясь, словно нашкодивший ребенок, ожидающий наказания от злой мачехи. — Почему так одеты?

— Мы… — заговорила Харпер, но продолжение не придумала. Ее психика перегружена, мозг устал, тело сходит с ума, ведь резерв окончательно иссяк. По правде, она хотела просто сесть на землю и заплакать.

— Ошиблись с заклятием, — заговорил Деймонд, беря Харпер под руку. — Поможешь? Пожалуйста. У меня есть… — Он полез в карман, выругался. — Черт, кошелек потерял.

— У меня есть. — Харпер вытащила свой кошелек из рюкзака Деймонда. Протянула ему: мол, ты мужчина, ты всю жизнь всем пихаешь деньги, нечего ей даже учиться этому мастерству.

Девушка с опаской взяла купюры. Скорее сунула их в карман, продолжая воровато оглядываться. Шумно выдохнула, но поманила их за собой.

— Не лучшее вы место выбрали! Еще и в такое время. — Ворчала она, уводя их к берегу, на котором построили небольшой домик. Он был тут раньше? Да черт его знает! Теперь точно есть!

— Какое время? — не поняла Харпер.

— Годовщина объединения миров, конечно! Завтра четыре года. — Девушка открыла дверь, заглянула внутрь и заметно успокоилась. Ее плечи опустились, мышцы лица чуть расслабились. Она отошла в сторону, пропуская незваных нарушителей порядка внутрь. — Празднуют уже неделю. Завтра будет бал в замке Алекса Болконского. Его-то знаете?

Едва они оказались в спасительном полумраке небольшого домика, девушка начала дерзить. Тут же стянула с себя платок, расслабила завязку на воротнике, открывая больше кожи. Харпер непонимающе оглядывала тесное помещение с садовым инвентарем, прошла в следующую комнату и очутилась на крохотной кухне. Слюна собралась во рту, едва она увидела пирожки. И плевать, с чем они!

— Нам бы еще чаю, — осторожно заявил Деймонд. Девушка поджала губы, но поставила чайник на газовую плиту. Свела брови вместе, оглядывая одежду гостей. Перешла в следующую комнату.

— Выглядите словно американские шпионы, — говорила она издалека. Харпер рухнула за стул, схватила пирожок и с жадностью откусила. Чуть не застонала от удовольствия: с вишней! Безумно вкусный…

— Шпионы? — уточнил Деймонд, садясь рядом. — Американские?

— Вы странные, ребята. — Заявила девушка, возвращаясь. Свалила на стол одежду: такое же платье, как у нее, костюм из широкой рубахи и черных брюк. Харпер подала платок. — Для своей же безопасности я не хочу знать, кто вы. Но вы, как и я, живые. Мы здесь — обслуга. Не высовывайтесь. Не нарывайтесь. Склоняйте головы перед мертвыми, если не хотите оказаться в пыточных. Пытать они нас любят. Особенно красивых девушек…

Харпер послушно собрала

Девушка налила чай, поставила чашки на стол, отодвинув одежду.

— Мне работать пора. Поедите и уходите. Мой вам совет: возвращайтесь туда, откуда пришли. И не гуляйте в джинсах по городу! Джинсы давно признали признаком поклонения американцам.

Не дожидаясь ответа, девушка покинула дом. Харпер и Деймонд погрузились в тишину, озадаченно смотря друг на друга.

— Моя мама делает все, чтобы мы захотели обрушить небеса, — нарушила тишину Харпер. Взяла еще один пирожок. — И пугает нас по полной.

— Думаю, такое будущее вполне вероятно, если у руля будет Алекс. Очевидно, что мертвые во всем превосходят живых. И если они сумеют жить среди живых…

— Ешь давай! — велела Харпер. — А то словно и не устал! Я с ног валюсь.

— Я тоже, — признал Деймонд, откусил от пирожка, хоть мыслями был далеко. — Голова больше не болит?

— Прошла сразу, как ты мне зелье дал, — напомнила Харпер. Дотронулась до места, куда ее ударил дядя рукояткой кинжала. — О, теперь и рана зажила.

— Хорошая новость. Нам бы найти тихое место, чтобы отдохнуть.

— Мы в Питере. Давай найдем Феликса.

— Не факт, что он в библиотеке.

— Лучший шанс. Да и там мы сможем поспать.

Деймонд кивнул. Отложил пирожок. Он в отличии от Харпер в стрессовых ситуациях предпочитает голодовку.

Мысли зудели в голове. Слова девушки врезались на подкорку, а по коже бежали мурашки, едва Харпер пыталась представить, как тут живут живые, обычные люди.

— В теории… — тихо заговорила она. — Всегда же можно покончить с собой. Раз уж тут мертвые элита.

— Уверен, тут за это наказание. Мол, самоубийцы остаются на нижней ступени иерархии, — ответил Деймонд. — Одевайся, пора идти. Помнишь, где та дыра в заборе?

— А то. Проблем с памятью пока нет.

Новая одежда Харпер не нравилась. Она чувствовала себя крестьянкой и рабочим классом, а не женой лорда. Злость нарастала к местным порядкам, но времени на праздные размышления (ворчание и нытье, проще говоря) не было. Зато она избавилась от свитера, в котором стало невыносимо жарко.

Они вышли из домика, Харпер повела Деймонда в нужную сторону, но сбежать из парка они не успели. Одна из мертвых щелкнула пальцем, указала на себя, подзывая ближе. Харпер выбрала бежать, но Деймонд качнул головой и взял ее под руку, чтобы остановить от ошибок. Пришлось подойти к женщине в огромной шляпе и в бордовом платье. В руках она зачем-то держала зонт с длинной ручкой, и сейчас оперлась на нее, словно на трость.

— Вы почему еще здесь? — грубо спросила мертвая. — Вся прислуга уже собралась у фонтана «Самсон». Казнь вот-вот начнется. Мигом!

Харпер оторопела от грубости мертвой. Сжала кулак, всеми силами подавляя желание вызвать кинжал, а потом пойти в атаку, чтобы наказать за холодный тон и рабское отношение к живым. Ее снова остановил Деймонд: кажется, он раньше нее осознал правила игры в этой реальности.

— Как раз шли туда, простите, — он склонил голову. — Много работы, чуть задержались.

Народ собирался на главной аллее, торопился к фонтану, мертвые галдели, радуясь предстоящему шоу, живых почти не было, видимо, и правда все уже были там.

— Идите, помочь же вам пытаюсь, жалкое отребье, — фыркнула женщина. — Хоть вы и бываете крайне милыми. Если достаточно выносливы, разумеется.

Женщина с голодом оглядела Деймонда с ног до головы. Харпер чуть не стошнило, едва она поняла, на какие гадкие дополнительные услуги может намекать обнаглевшая мертвая!

— Мы женаты, — твердо заявила Харпер. Женщина лишь закатила глаза, поправила воротник платья и раскрыла зонт, чтобы спрятаться от солнца — словно ей оно как-то может навредить!

— И что? Дурак тот, кто брезгует сейчас местом подле элиты.

Деймонд в очередной раз потащил Харпер за собой, ведь она уже открыла рот для недовольной тирады, привыкшая к свободе слова и феминизму. Хотя… сейчас ведь ее мужа, то есть мужчину, пытались сделать проституткой… подходит ли тут слово «феминизм»?

Людей становилось все больше, почти сразу они попали в тесный поток, смешались с мертвыми и живыми, что спешили к фонтану.

— Не нарывайся, прошу, — прошептал Деймонд, ногтями впиваясь в ее руку. Наверняка было бы больно, но спасал длинный рукав. — Черт, нам теперь не уйти с главной аллеи.

— Там реально казнь будет? — как можно тише спросила Харпер, ведь на них и так озирались мертвые. Даже в одежде прислуги они привлекали слишком много внимания почему-то. Взглядами? Тем, что держались за руки? — Не отпускай меня.

— Пока мы в лабиринте? Никогда, веснушка. Да и всю жизнь теперь тебя буду держать за руку, мне надоело тебя терять.

Мертвые окружили, касались, даря холод, от их дыханий замерзали даже внутренности. Большинство презрительно смотрели, кто-то оглядывал с любопытством. Были и голодные взгляды, которые буквально раздевали и Харпер, и Деймонда. Неужели здесь торговать своим телом ради лучшей жизни — норма?

Харпер поежилась. То ли от ужаса, то ли от холода, а может, от всего сразу, настолько ей стало жутко, когда ее зажало несколько мертвых. Деймонд вел ее за собой, и она была благодарна, ведь сама вряд ли бы сумела выпутаться из этой ситуации. Несколько мучительных шагов и мертвых стало меньше, а затем они и вовсе вышли на небольшой островок, занимаемый живой прислугой. Встали среди нормальных людей, что молчали, смотрели в пол, напряженные и запуганные.

Они успели пересечь всю главную аллею, прямую и торжественную. По обе стороны аккуратно подстриженные кустарники, стройные ряды деревьев и аккуратно подстриженные газоны, что сейчас покрывались инеем и снегом — слишком много мертвых собралось рядом разом.

Они оказались в сердце нижнего парка — у фонтана «Самсон». Мощная фигура библейского героя, победившего льва, застыла в момент кульминации схватки. Из пасти зверя вырывается мощная струя воды. Солнце играется в золоченных поверхностях, создает вокруг Самсона радужную дымку, а спасает от холода мертвых фонтан мощное защитное заклятие. Настолько, что его видно невооруженным взглядом: словно вокруг построили стеклянный купол.

За каскадом открывается вид на большой Петергофский дворец. Бело-голубые фасады, украшенные лепниной и золочеными деталями, сияли на солнце, заставляя мозг путаться еще больше. Вроде попали в один из возможных вариантов будущего, но словно бы — в прошлое. Особенно вкупе с

На ступеньках, что вели ко дворцу, сейчас никого не было, а толпа собралась перед небольшой сценой, что установили на фоне фонтана и дворца. Пока тоже пустой, но живые заметно волновались, воровато кидали на нее взгляды, подтверждая, что ничего хорошего ждать не стоит.

Харпер и сама оглядывалась, но она искала пути к отступлению. Им бы только нырнуть за деревья, а там по газону они сумеют убежать к дыре в заборе (если ее заделали — сделают новую!). Помогало успокоиться одно — Деймонд рядом, она сумеет взять его за руку во время казни невиновного живого…

Ее брови вдруг взлетели вверх: а что, если здесь казнь — наоборот хорошо? Человек ведь станет мертвым! Идти ему некуда — Мунфол пал, стал частью мира Солнца, перерождение кануло в Лето. Так может сегодня кто-то, напротив, поднимется на ступень выше в иерархии нового мира?

Она хотела поделиться с Деймондом размышлениями, потянулась к его уху, но не успела. Мертвые расступились, пропуская к сцене Алекса.

Харпер не знала, насколько сложно воровать чужое тело, но, видимо, не очень легко, ведь Алекс все еще был таким, каким она его впервые увидела. Блондин, худ, но все остальное — словно бы чужое. Походка стала увереннее, он больше не ссутулился, пытаясь спрятаться от мира, сверкал злыми глазами, коварно улыбался, демонстрируя ровные зубы. Выйдя на сцену, он развел руки, наслаждаясь овациями и счастливыми криками публики. Наслаждался вниманием, ярким солнцем и шумом фонтана. Кинул всего один взгляд на живых, словно этот слой общества не интересовал его.

— Завтра у нас великий день! — торжественно заговорил Алекс, пока Харпер тянула за собой Деймонда в последний ряд: до нее вдруг дошло, что отец помнит, как они выглядят. И лучше ему не попадаться на глаза. — Который мы всегда празднуем долго и бурно! И сегодня день Казни. День, когда одному я дарую путь в лучшую жизнь. Другого — накажу навечно за его злодеяния.

Мертвые захлопали, пока живые молча стояли, стараясь не шевелиться, не привлекать внимания. Кажется, жертв еще не выбрали… и вот-вот выберут кого-то из этой толпы.

— Давай уйдем, — прошептала Харпер. — Надо уйти.

— Мы окружены, — спокойно ответил Деймонд. — Я рядом, все хорошо. Пока я рядом, ты в безопасности. Всегда, веснушка.

Деймонд приобнял Харпер, не выдержал, притянул к себе, заставляя прижаться к своему боку, оставляя руку на ее плечах. Они оказались в последнем ряду, поэтому живые скрывали их тела от мертвых и Алекса, оставляя на обозрении только головы, которые правила не нарушали.

Однако Харпер заметила то, о чем сказал Деймонд: мертвые в серых формах с нашивкой в виде черепа гуляли по газону, выискивая нарушителей.

И правда: окружены.

— Живые, — продолжал Алекс речь, — с тех пор, как мы победили смерть, стало ясно, насколько живые несовершенны. Уязвимые. Слабые. Никчемные. Вечно болеют, устают, нуждаются во сне. Обычные царапины заживают на них неделями! Да, они всего лишь грязь под моим ботинком.Нашимиботинками!

Мертвые согласно закричали, вскинув руки, заулюлюкали.

— Какова же их роль в нашем обществе? Их роль — служить нам. Рожать другую прислугу для нас. Зарабатывать репутацию. Заслуживать место среди мертвых!

Мертвые снова радостно хлопали, а Алекс обратил внимание на живых, что стояли по правую руку от него, опустив головы. Деймонд еще крепче прижал к себе Харпер, заставил ее уткнуться носом в его шею, сам тоже повернул голову.

К счастью, Алекс их не замечал, ведь жертва была выбрана заранее. Он взял за руку юную девчонку, которая помогла сегодня избранным, вывел ее на сцену. Та тряслась от ужаса, плакала, не таясь.

— Эта юная особа оказалась бесплодна, — заявил Алекс. Толпа неодобрительно загудела. — Работает плохо. Вечно нарушает правила. Сосать и то не умеет. Еще и пытается найти себе защитников, заявляя, что ее… насилуют! Словно это не ее священный долг — дарить нам удовольствие.

Харпер затошнило. Сколько бы времени не прошло, как бы хорошо не было с Деймондом, который даже спустя три года брака не забывал про правило активного согласия, тема сексуального насилия оставалась для нее больной. Слезы вдруг покатились по щекам, так больно стало за девушку, имя которой она не успела узнать. Едва она представила, что та успела пережить. И что сейчас ее — невинную жертву! — казнят за то, что она позволила себе сказать правду, а не терпела, когда ее брали силой.

— Мы не можем ей помочь, она — ненастоящая, — напомнил Деймонд.

— Деймонд…

— Скоро попробуем уйти. Потерпи еще немного: охрана уходит с газона позади нас.

Харпер многое бы отдала, чтобы уйти прямо сейчас. Хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать довольный голос отца, закрыть глаза, лишь бы не видеть, как он прижал девчонку к себе, облапал ее грудь, прежде чем сжать горло.

— Слишком своевольная. Слишком… — Он наклонился и заговорил на ее ухо: — Слишком бесполезная.

Алекс толкнул девушку, и та упала на колени. Он вызвал меч, оттянул ее за волосы, заставляя запрокинуть голову.

— После смерти тебе предстоит продолжать прислуживать. Ты не заслужила хорошего места. Не заслужила находиться среди нас, элиты! — Алекс отсек девчонке голову.

Харпер повернулась к Деймонду, спряталась в нем, крепко обняла, утыкаясь носом в его щеку. Ужасно-ужасно-ужасно! Нет места хуже, чем это!

— А теперь я выберу случайного живого, — продолжал Алекс, размахивая головой казненной. — И он получит место в первых кругах. Ежегодный подарок в честь праздника!

— Уходим! — скомандовал Деймонд.

Они зашагали по газону, наращивая темп. Ноги путались в длинной юбке, платок на голове падал на глаза, жара сводила с ума, но хуже были крики публики, что следовали за ними, словно желали задержать.

— Итак! Кто же сегодня вытянет счастливый билет⁈ — кричал Алекс.

Деймонд взял Харпер за руку и велел бежать. Она и побежала. Сумела взять себя в руки, ведь вспомнила задачу: убраться с территории нижнего парка, и как можно быстрее. Они петляли меж деревьев, старательно избегали тропинок и аллей, пока наконец не оказались у знакомой дыры в заборе.

Харпер и сама не верила, что все прошло гладко. Алекс их не заметил. Патруль — тоже. Никакой погони, никаких проблем…

— Эй, куда это вы? — раздался голос позади.

Деймонд выругался, толкнул Харпер в дыру, скорее пролез вслед за ней. Снова пришлось бежать. Они не оборачивались,

— Ты тачку воруешь? — не поверила Харпер, когда Деймонд порезал ладонь и приложил ее к ручке черной машины. Двери открылись. — С ума сошел?

— Есть другие идеи, как добраться до Феликса? Садись.

Харпер обошла машину, забралась на переднее сидение и тут же стянула с себя противный платок. Она вся вспотела, запыхалась, настолько устала, что начинало темнеть в глазах. И это у нее! Далеко не слабой темной, что неплохо успела раскачать свой резерв.

Деймонд тоже устал. Был мокрый, красный, нервный. Из своей крови и магии создал ключ, который помог завести машину. Включил кондиционер на полную, и Харпер подставила под него вспотевшее лицо.

— Не нарушай правила, умоляю, — прошептала она. — Я больше не могу бегать.

— Ты же понимаешь, что эту реальность создала твоя мать? — сменил тему Деймонд, но скорость чуть сбавил. Они выехали из дворов на перекресток, встали на светофоре. — Которая хочет, чтобы мы обрушили небеса.

— Намекаешь, что она преувеличивает? И мир не будет таким, если Алекс сумеем победить смерть?

— Намекаю, что ее главная цель — чтобы мы обрушили небеса. Никто не может знать, что будет, если что-то произойдет. Даже магия.

— Но вполне вероятно, что так и будет, — ответила Харпер. — Голова снова раскалывается.

— Твой резерв опустошен. Выпей зелье.

Харпер взяла с заднего сидения рюкзак, нашла нужный флакон, но задумчиво его оглядела, а не выпила.

— Не надо их беречь? Осталось совсем мало.

— У Феликса возьмем еще.

— Если он тут. Если жив!

— Библиотека точно на месте. В его зале есть запасы.

Ближайшие сорок пять минут почти не говорили: Харпер была слишком измотана для этого. Она без эмоций оглядывала вроде знакомый город, который стал чужим. Казалось, ничего не изменилось, кроме людей. Мертвые и тут гуляли в платьях и костюмах, вели себя, словно повелители мира, пока живые тенями следовали за некоторыми из них, или выполняли работу, пытаясь быть как можно незаметнее.

Российская национальная библиотека осталась на месте. Проникли внутрь через черный ход, который когда-то показал Феликс, утопая в вечерних сумерках. Жара спадала, а внутри и вовсе работали кондиционеры. До входа в тайный зал тоже добрались без проблем. А вот внутри никого не нашли.

Решили отдохнуть и поспать. Наивно надеялись, что Феликс скоро придет, ведь запасы зелий и правда остались на прежнем месте, значит, кто-то тут точно бывает.

Харпер поднялась на второй этаж, прошла в зону с диванами и села у окна. Долго смотрела на вечерний город, что медленно погружался в сумерки, грустила, что полностью тут не стемнеет: лето, значит, белые ночи. Да и солнце встанет рано и разбудит…

Впрочем, скоро ее перестало интересовать солнце, ведь она уснула прямо на этом диване.

Глава 21

Бал смерти

Деймонда разбудил шум. Он резко выпрямил спину в кресле, в котором успел задремать. Харпер продолжала тихо посапывать на диване, свернувшись калачиком. Измученная и обеспокоенная даже во сне, она обнимала подушку, ворочаясь под пледом, которым он ее укрыл.

Шаги стали громче. В тайный зал определенно кто-то зашел. Деймонд поднялся, вызвал меч и бесшумно пошел к лестнице. Тело напряглось, слух ловил каждый шорох, глаза привыкли к полумраку, поэтому мигом разглядели нарушителя спокойствия. Увы, волосы не рыжие — это не Феликс. Увы номер два: он заметил движение наверху и спешил к Деймонду.

Томительное ожидание, готовность к битве, занесенный меч, но…

— Колд⁈

— Деймонд⁈ Вы же умерли!

— Кто?

— Ты и Харпер! Еще четыре года назад!

— Пока живы, — вклинилась в разговор заспанная Харпер, что успела подойти к Деймонду. Она завернулась в плед, зевнула. — Где Феликс?

— Феликс? Так он же… — Колд стушевался. — Давайте выпьем, что ли. Разговор будет не простым.

— Чаю, пожалуй, можно, — согласилась Харпер. — От алкоголя мне станет только хуже.

Они перебрались вниз и с изумлением обнаружили, что Колд построил в тайном зале себе жилище. Подвинул книжные шкафы так, чтобы из них получились стены, поставил маленькую кухню и столик, кровать, место выбрал рядом с дверью в туалет. Условия, конечно, походные, но Деймонд расстроился, что они не нашли это место сразу — на кровати было бы спать гораздо удобнее.

— Ты живешь тут? — изумилась Харпер, падая на стул. Завернулась в плед, продолжая зевать.

— Четыре года как.

— А Офелия?

Колд смутился, зажег больше свечей, от чего стало достаточно светло, чтобы разглядеть его. Стало очевидно, что он теперь — человек. Обычный, живой человек. Постарел, осунулся, потерял вес. Отрасли волосы до плеч, борода спутана и давно не расчесана. Одежда старая и поношенная: обычные черные брюки, широкая рубашка с желтыми пятнами.

— Грехи не пережили объединение миров, — ответил Колд, ставя чайник на газовую плиту. Свел густые брови вместе, а глаза его вдруг заблестели от слез. — Офелия оказалась ближе к грехам, чем к людям. Времена года просто стали людьми. Как и Тейлор. Не знаю как… я вот получил магию темного.

Деймонд и Харпер переглянулись. Мурашки прошли по телу: Феликс умер. Пришлось напоминать себе, что этот мир ненастоящий, что настоящий Феликс жив-здоров в Мунфоле, но сознание-то сейчас здесь. Посреди чертовой библиотеки, где поселился очеловечившийся Зима, мать твою!

Горе все равно сдавило грудь. Здесь и сейчас — Феликс мертв. Его лучший друг. Друг, которого он знает большую часть своей жизни. Которому безусловно доверяет. Который стал его семьей…

Харпер подошла к Колду, осторожно положила руку на его спину. Он вздрогнул, но не оттолкнул.

— Мы из другой реальности. Там еще все живы: и Офелия — тоже. Готовится выйти за тебя замуж.

— Замуж… не успели мы пожениться, — ответил Колд. — Как вы из лабиринта вернулись, так все и произошло.

— Мы все исправим, — ответила Харпер серьезно. — Только помоги нам вернуться в свою реальность. Нам надо собрать все свитки.

— Здесь нет свитка, они давно уничтожены. — Колд резко повернулся, совсем поникший и озадаченный. Хмыкнул, стоило Деймонду достать те, что они успели собрать. Почесал бороду.

— Нам нужно собрать все свитки, чтобы вернуться назад, — повторил Деймонд. — Или может… здесь есть что-то из предметов? Кольца? Кинжал? Кость Мирославы?

— Костей ее нет. Есть сама Мирослава. — Колд выключил

— А Лорелейн? — выдавила Харпер, морщась. Деймонд сложил руки на груди, не зная, как ей помочь пережить эту информацию.

— Сбежали с Самайном. Я не знаю, где они. Надеюсь, у них все хорошо. Садитесь вы, а. — Колд махнул в сторону стола, принялся разливать чай. — Давно тут? Что успели узнать?

— Что Алекс у власти, а мертвые издеваются над живыми, — ответил Деймонд, когда они с Харпер сели за стол.

Колд поставил перед ними дымящиеся чашки, вытащил из холодильника картошку с мясом и, подумав, сунул ее в микроволновую печь. Приложил порезанную руку к дверке, чтобы заставить ее работать.

— Электричество почти сдохло, — пояснил он. — Не выдерживает такого количества мертвых. Пытались наладить… эх. Что-то работает, но с постоянными перебоями. А так верно вы все поняли: мертвые власть захватили. В мире серьезная война. Мунфол стал часть России. Алекс объединился с Китаем и Северной Кореей. Воюем вместе против остального мира. Особенно бушует США, к слову. Там живые вечно бунтуют, потому они и в полном дерьме. От былой страны почти ничего не осталось.

— Ого. А нас сегодня за американских шпионов приняли из-за джинсов! — сказала Харпер, с радостью подвинула к себе тарелку с едой, стоило Колду поставить ее на стол. Деймонд взял вилку, хоть кусок в горло и не лез, но знал, что поесть надо: его резерв не опустошен, но близок к этому. — Третья мировая-таки случилась. Ладно хоть без ядерного оружия.

— О, ядерное оружие применили в самом начале. Уничтожили Южную Америку. Затем, к счастью, решили воевать магией.

— Психи долбанные, — прошептала Харпер, попробовала еду и аж застонала от удовольствия. — История ничему не учит людей…

— Зато Алекс упивается властью. Россия теперь поживает лучше всех. Процветает! Плохо тут только живым, — ответил Колд. Он не ел, сидел напротив, озадаченно оглядывая избранных. Не выдержал и отошел к тумбе, извлек из ящика бутылку коньяка. — Вот только у живых хотя бы есть шанс заработать себе хорошую посмертную жизнь. А у меня — нет. Души-то все еще нет. Меня держит на плаву только магия.

— Но ты человек? — уточнила Харпер.

— Человек. Обычный темный. Только бездушный, хоть эмоции и прут через край сейчас. Главная теория, что магия с наших территорий не нашла лучшего выхода, чем вселиться в нас — Времен года, потому мы и очеловечились. Откуда вы? Своими глазами видел, как Алекс убил вас. А потом и ваши души уничтожил, чтобы вы не остались тут мертвыми.

— И меня? А как же любовь к дочери? — без эмоций спросила Харпер.

— Как? — оживился Деймонд. Вот она та информацию, которую им нужно вынести из этой реальности. Веками Мунфол занимается одним: помогает мертвым находить свой путь. Но никто и никогда не изучал, как мертвого уничтожить. Все знали, что грешники сами сольются с островом Мук, никто не желал ускорять этот процесс. Считалось, что это невозможно вовсе, но, видимо, Алекс решил эту проблему.

— Не знаю, ребят. Не знаю, простите. Но неугодных мертвых и сейчас уничтожают. Сам Алекс заявляет, что только он может жить вечно.

— А еще он Мирославу вернул? Мы ее отпустили, — заявил Деймонд.

— Отпустили, но на остров Жизни. Она не успела переродиться. Теперь она в его руках.

Харпер доела свою порцию, оглядела кухню, и Колд пришел на помощь. Вытащил с полки пачку печенья, и она радостно захрустела, запивая сладость чаем. Щеки ее розовели, усталость понемногу отпускала. Деймонд решил последовать ее примеру и поесть.

— Надеюсь, у вас правда есть план, ребята, — сказал Колд. Осушил стакан. — Здесь хреново живется.

— План есть: вернуться в прошлое и не дать всему этому произойти, — твердо сказал Деймонд. — Но нужна твоя помощь.

— Хм. — Колд уперся локтями в стол, сощурился, рассматривая избранных. — И вы сможете?

— Сможем. И все будет, как было.

— А дальше-то? Обрушите небеса? Тоже не лучше: грехи не переживут и это. Офелия не переживет обрушение небес. Возможно, и Времена года в этот раз сдохнут.

— Поэтому у нас есть другой план, — ответила Харпер. — Никакого мира Алекса. Никакого мира моей мамы. Мы построим свой мир.

— Какой же? — усмехнулся Колд. — Видел я, как легко вас было убить.

— Второй раз не убьет, — ответил Деймонд. — Ну?

Колд откинулся на спинку стула, задумался, болтая коньяк в стакане.

— Мирослава всегда подле Алекса. Где он — там она. Думаю, завтра вам будет проще всего до нее добраться, пока Алекс будет занят самолюбованием.

— Завтра годовщина, — вспомнила Харпер. — Что-то будет?

— Разумеется. Масштабный бал в его замке, который вы знаете, как замок Тейлор. Я еще пожалею о том, что делаю… но я правда хочу все исправить. — Колд вскинул стакан, чтобы сказать тост: — Это — не жизнь. Я столько лет искал свою пару, нашел, чтобы что? Что⁈ Вот так глупо ее потерять? И вы хорошие ребята и заслуживаете дожить до старости. А Тейлор и Ариана? Какая судьба у них? Терпеть насилие⁈ Давайте убьем Бога Смерти!

— Убьем. Когда выясним как, — сказал Деймонд. — И как мы попадем на бал?

— Ну… — Колд выпил коньяк, со стуком поставил стакан на стол. — Есть одна идея. Бал — закрытая вечеринка для своих. Даже прислугу тщательно отбирают, кого попало туда не пускают. Только элита. Высшие круга. Но мы с вами попадем туда.

— Уверен, тебя там не жалуют.

— Не жалуют, верно. Но есть кое-кто, кто сможет нас туда провести. Надеюсь, она, как и я, спятила за эти годы и поверит вам.

— Мы восстали из мертвых, — пожала плечами Харпер. — попробуй теперь нам не поверить.

Деймонд проснулся за полдень. Чувствовал себя отдохнувшим и полным сил: резерв восстановился. Харпер спала рядом, крепко обнимая его руку, что успела затечь, но он не жаловался: она рядом, в этом месте это самое важное.

Колд уступил им свою кровать, а сам занял диван на втором этаже. Судя по шуму, он проснулся, но стеснялся заходить в собственное «жилье», поэтому гремел стульями неподалеку. Харпер

— Пора вставать? — просипела она, зевнула. — Меня словно поезд переехал.

— Скоро пройдет, — пообещал Деймонд, напрягся, слыша голоса. — Робин пришла.

— Мне бы хоть умыться! Про накраситься даже не мечтаю…

Полчаса спустя Деймонд и Харпер вышли в основной зал, где Робин успела разжечь огонь под котлом и вскипятить воду. Услышав шаги, она обернулась, отвлекаясь от раскладывания трав и флаконов с необходимым, задумчиво оглядела избранных, деловито облизала губы.

— Может, ты и прав. Правда похожи на настоящих, — заявила она, вернулась к своему занятию. — Колд верит, что вы говорите правду и сумеете провернуть свою аферу. Я — нет. Так что сварю зелье и уйду. Дальше сами.

— У тебя сын, я согласен, что так будет правильно, — ответил Деймонд, оглядывая бывшую жену, что стала совершенно не похожа на себя. Краска с волос смылась, но прежний светлый цвет не вернулся, теперь они были какие-то мышиные, сеченные. Никакого макияжа на лице, морщинки и потухшие глаза. Вид изможденный и уставший, словно она часто голодает. Окон в этой зоне нет, поэтому в неярком свете свечей она казалась собственным призраком. — Ведьмам тут очень плохо?

— Вне закона, — коротко ответила Робин. — Прячемся. Выживаем как можем. Хорошо, что Дженсен может работать, но он все еще живой, еще и твой отец, так что… но мы справляемся.

— Рад, что вы вместе. Несмотря ни на что, — честно ответил Деймонд, изумляясь, что даже беды и невзгоды, бедность и необходимость прятать жену, Дженсен стойко перенес, и остался с любимой женщиной. Кажется, они и правда любят друг друга.

— Тебя же Дженсен воспитывал, — фыркнула Робин. — А то ты не знаешь, какой он. Семью не бросит никогда.

— Маму-то бросил.

— Обоюдное решение, спешу напомнить.

Деймонд не был согласен, но промолчал. Помнил, что Изабелла дала пинка под зад Дженсену, как только узнала о его изменах. И была права, между прочим. Терпеть обманщика и изменщика в доме — унижение.

Харпер села за стол рядом с Робин и зажгла на нем свечи. Подалась к котлу, с интересом разглядывая, что делает ведьма.

— Зелье очень сложное, — пояснила Робин. — Без ведьмы такое не приготовить. Будь вы обычными живыми — ни за что бы не позволила вам рисковать собой: вероятность 50/50, что сердца больше не запустятся. Но если вы правы, и здесь действительно только ваши сознания, а тела остались в Мунфоле… думаю, обойдется.

— Думаешь? — уточнил Колд, что снова пил коньяк. — Гарантий не дашь?

— Не дам. Я ведьма, не Смерть. Я лишь обращаюсь к ее магии.

Робин кинула травы в котел, вода окрасилась в бордовый цвет. Следом вылила несколько флаконов и вдохнула полной грудью аромат. Придирчиво сузила глаза, высыпала еще немного трав и перемешала.

— Чем пахнет? — уточнила Робин.

Харпер подсела ближе к котлу, вдохнула полной грудью и задумалась. Закусила губу, продолжая восторженно втягивать аромат, когда Деймонд понял, что за шутку решила провернуть Робин.

— Мне пахнет морем, книгами, особенно старыми, у них запах был чуть другой. Знаешь, как «Гарри Поттер» от Росмэн. А еще шоколадом. Потом отдает манго… как твой любимый шампунь для волос, кстати. — Деймонд склонился над котлом, улыбнулся, наслаждаясь чудесной смесью. — Веснушка?

— Вообще не так, — ответила она. Он с интересом ждал, поймет ли она, ведь дал ей подсказку. — Черный, крепкий кофе. Немного мяты. — Она озадачено свела брови, закатила вдруг глаза, догадываясь, что происходит. — И еще примесь твоего парфюма. Как в «Гарри Поттере» зелье? Пахнет каждому как тот, кого он любит?

Робин цокнула, потому что ее быстро рассекретили. Высыпала мертвых жуков в котел, а затем и… сушенные пальцы.

— Человеческие? — не поверила Харпер.

— Не бойся, отрезаем у трупов.

— Меня сейчас стошнит.

— Значит, ведьмой стать не сможешь. Мы постоянно работаем с плотью мертвых. — Робин помешала зелье. Жуки и пальцы растворились, цвет изменился на зеленый, а из котла вылетели светящиеся бабочки. — Первая часть зелья повторяет зелье повышения либидо. Потому и пахнет, как тот, кого ты хочешь. Не любишь, прошу заметить, речь именно про сексуальное влечение. Но вот дальше начинается то, что теперь вне закона.

— Пойду-ка сварю кофе, — заявила Харпер и пошла в «жилище» Колда.

Деймонд занял ее место, сложил руки на груди, оценивающе наблюдая за действиями Робин. Вдруг ведьмы переметнулись к Алексу? И это зелье варится для того, чтобы отравить его и Харпер? Он свел брови вместе. Качнул головой, заставляя себя доверять людям. Робин не раз доказала после своего чудесного «воскрешения», что изменилась и больше не станет предавать. Хотя… другая реальность, другая Робин, магия мертвых, что играет с сознанием…

— Зачем тебе это? — спросил Деймонд, когда Робин села на соседний стул.

— Колд верит, что вы можете все изменить. Мне, знаешь ли, не нравится сидеть постоянно дома.

— Почему не сбежали? Из страны?

— Куда? Мертвые захватили мир. Нигде не будет лучше. Особенно ведьме, которая когда-то работала на Кейлуса.

— Как… Джек? — с сомнением спросил Деймонд. Может, лучше не выяснять, что с братом. Поэтому он и дождался, когда Харпер не будет рядом — ей точно лучше не знать, если с ним произошло что-то плохое.

— Ну… мать, отец живы, уже неплохо, — ответила Робин, закатила глаза и хмыкнула: — Ну, в том смысле, что нас не уничтожили полностью. Будь мы мертвы, ему бы полегче жилось. А так… учится в школе, где все преподаватели мертвые. В его классе несколько мертвых ребят, которые активно буллят живых, но ничего не поделаешь. Мы тут низшее звено.

— Все спросить хотел… — заговорил Деймонд. Вот это Харпер точно лучше не слышать. — Что тут с мертвыми детьми происходит?

— Большинство уничтожают. Мол, если душа настолько слаба, что не дожила до совершеннолетия, то какой от нее прок? Да и вечный ребенок… но бывают исключения.

— Я хочу знать, почему кого-то оставляют?

Робин закатила глаза, вернулась к котлу, чтобы помешать зелье.

— Если родители успели стать мертвыми, занимают высокое место в иерархии, богаты, то ребенка никто не тронет. Только если сами родители захотят его отпустить. Есть еще вариант с перерождением. Дорого, ненадежно, вне закона, но возможно: для этого обращаются к нам. Подпольным ведьмам.

Робин вытащила из сумки два

— Но есть еще просто хорошенькие детки, которых жалко уничтожать.

— Нет… — с болью сказал Деймонд. Робин согласно кивнула.

— Педофилия вне закона даже тут. Но не всех это останавливает. Кто-то покупает себе мальчика… девочку… вечное дитя в твоих лапах, а? Их ловят, но бывают и богатые сволочи, на которых закрывают глаза. — Робин уронила багрец на дно котла, уперлась руками в стол, устало наблюдая, как шипит зелье, пока из него вырываются разноцветные пузырьки. Те темнели, чернели, сталкиваясь с воздухом, а потом черной пылью оседали на мебель. — Большинство оставляют, чтобы работать в сфере искусства. Красивые мордашки, почему нет? Но это все равно редкость.

Вернулась Харпер с подносом. Предложила всем кофе, отказался только Колд, который молча и хмуро пил коньяк, наблюдая за всем издалека. Робин тоже взяла чашку, села рядом с Деймондом

— Джек скучает по тебе. По вам, если быть точнее. — Робин повернулась к Харпер. — Он был влюблен в тебя, знаешь? Разумеется, наивно и по-детски, но впечатление ты на него произвела сильное.

— Не удивительно, кровь-то у нас одна, — хмыкнул Деймонд. — Спасибо за кофе, веснушка.

— Угу. — Харпер оторвала взгляд от зелья, повернулась к Деймонду, взволнованная, она явно что-то придумала, но пока молчала. — Это точно надежно?

Робин снова подошла к котлу, зачерпнула багрянец со дна и выложила на стол. Тот стал черным.

— Нет. Но если вы правы, и здесь действительно только ваши сознания, то вы сможете остановить свои сердца на полчаса, не больше. Если вы все же полностью здесь, то это вас убьет.

— Оптимистично, — ответила Харпер, снова поймала взгляд Деймонда. Он нетерпеливо вскинул брови. — Кто-нибудь тут умеет делать поисковое заклятие? Нам бы мертвого одного найти.

— Я же ведьма, — ответила Робин. — Искать мертвых — моя базовая настройка. Кого?

— Только есть проблема. Нужен не тот, что из этой вселенной. А тот, кого закинули в лабиринт вместе с нами.

— Нет, только не он опять! В самом деле… — вздохнул Деймонд, хоть и понимал, что ручной мертвый очень им поможет проникнуть на бал.

— Именно он, — ответила Харпер. — Пора извлечь из его существования хоть какую-то пользу, разве нет?

— Просто скажи, кого найти. — Робин коварно улыбнулась.

— Это безумие! — в сотый раз повторил Дэн, ерзая на заднем сидение рядом с Харпер. Надо было его все-таки вперед посадить, чтобы самому быть рядом с женой! Но Колд настоял, что лучше тот, у кого багрянец в кармане, будет за рулем, чем живой, хоть и без души.

Харпер и Деймонд были в нарядных костюмах, как и Дэн, ведь им предстояло играть богатых мертвых, которых позвали на бал по случаю образования нового мира. Колду останавливать сердце нельзя, поэтому ему досталась роль живого слуги.

Багрянец можно использовать только в критических ситуациях. За раз следует останавливать сердце не более, чем на пять минут. Суммарно за весь вечер — не больше получаса, иначе… лабиринт закончится, Мирослава умрет, а Алекс сделает эту реальность не выдумкой, а явью.

Для этого здесь Дэн — мертвый щит, который должен отвлекать от бьющихся сердец остальных. Ненадежно, опасно, но лучший шанс, что у них есть. А еще их задача с Колдом переводить внимание на себя.

— Подъезжаем к пропускному пункту в Мунфол, — сказал Колд. — Деймонд ты останавливаешь сердце. Харпер держит руку на багрянце, но не использует его без крайней необходимости, и сядь поближе к Дэну!

Харпер недовольно забурчала, но зашелестела платьем, двигаясь к своему мертвому щиту. Деймонд до боли сжал руль, настолько ревновал к тому, к кому и ревновать глупо. Нет, даже не так, не ревновал. Знал, что Харпер ни за что от него не уйдет, не предаст, не посмеет даже флиртовать с бывшим, но не был уверен, что Дэн сумеет держать себя в руках. Если он начнет ее лапать… Деймонд отрубит ему эти самые руки и заставит сожрать.

Деймонд встал в колонну из машин, нервничая. Багрянец они не испытывали, чтобы сберечь каждую минуту на вечер, поэтому никто не был уверен, что все сработает. План «Б» был банален и прост: метаешь кинжалы, отбиваешься мечом, бежишь со всех ног.

Отвага и слабоумие…

Охрана пропустила машину перед ними, и Деймонд сжал багрянец в кармане брюк.

— Морто, — выдохнул он, напитываясь магией мертвых. Холод прошел по телу, слизнул тепло и веру в будущее. Остались только мороз и тьма, что на секунду застлали глаза, да боль в груди, стоило сердцу замереть.

— Деймонд, — шикнул Колд, ведь патрульный отчаянно махал, злясь, что водитель тормозит и задерживает очередь.

— Порядок, — просипел он, привыкая к новому состоянию. — Харпер, только в крайнем случае, поняла?

— Помню, — ответила она.

Деймонд остановился около патрульного, открыл окно и протянул поддельные документы.

— Лорд Блэк, его жена и ее брат, лорд Якобс. С нами наш слуга…

— Зима, а? — хохотнул патрульный, мигом теряя интерес к документам. Деймонд немного расслабился: на это и был расчет. Что Колда будут узнавать, посмеиваться над его падением, а заодно напрочь терять интерес к тем, кто действительно тут интересен.

— Нашел себе работу, — спокойно ответил Колд. — Платят хорошо.

— Ну-ну. Бывший король теперь раб без души! — заржал в голос патрульный, вернул документы, быстро оглядел заднее сидение, чуть задержался на Харпер, но махнул рукой. — Проезжайте.

Деймонд выдавил улыбку, пересек пропускной пункт и чуть расслабился, оказываясь на территории. Дальше должно быть проще. Главное, не попасться на глаза Алексу.

— Деймонд! — крикнула Харпер, возвращая его в реальность. Деймонд скорее коснулся багрянца в кармане. Жуткая боль, стоило сердцу забиться. На лбу выступил пот, тело бросило в жар, но все равно стало легче дышать. Словно до этого он был под водой, на такой глубине, откуда уже не выплыть. — Жив?

— Пока жив, — ответил он.

Мунфол изменился. Никакого деления по районам, везде менялись погода и времена года, а уровень магии един. Теперь это часть мира Солнца, но для привилегированных и богатых, элиты. Они ехали по бывшему центральному району, направляясь к замку, что когда-то принадлежал Тейлор. Сумерки накрыли тихий район, где жили только мертвые, ведь живых сюда почти не пускали — только тщательно отобранных слуг.

Когда

Харпер все равно надеялась на спасительную темноту, ведь она постоянно краснеет. И если в обычной жизни Деймонд очень любит ее пухлые красные щечки, то сегодня они их выдадут быстрее, чем они успеют сказать «свиток».

— Это очень неприятно, — пояснил Деймонд, пока они шли к воротам. Харпер держала его под руку, заметно нервничала, от чего ее сердце бешено колотилось.

— У меня все руки вспотели, — заявила она.

— Поэтому на них перчатки: чтобы никто не заметил.

— А на лице тонна тоналки. Боги, я сейчас умру.

— Умрешь, — подтвердил Деймонд. — Но временно. Пора.

Они синхронно запустили руки в карманы и сжали багрянец. Деймонд покрепче взял жену за талию, предвидя, что ее ждет. Он-то уже был готов к боли, холоду и временной тьме, она — нет. Дождался, когда она тряхнет головой, слабо кивнет ему. Чуть улыбнулся, ведь она стала совсем бледной: магия работает.

— Давайте быстрее, — позвал Деймонд отставших Дэна и Колда.

Они подошли к патрулю перед входом на территорию замка. Здесь проверка должна быть гораздо жестче. Деймонд сухо улыбнулся, протянул мужчине в светлом костюме их документы, затем и приглашения, которые для них стащил Дэн сегодня днем. Ругался, крыл матом все и всех, настолько был обескуражен и напуган происходящим, но помнил, что Деймонд обещал его отправить на остров Жизни за хорошее поведение, поэтому послушно выполнял приказы.

Второй патрульный требовательно вытянул руку. Первой в его цепкие лапа попала Харпер. Аж дышать перестала, пока он сдергивал с нее перчатку, а затем давил пальцами в запястье. Сухо улыбнулся, едва убедился, что пульса нет. Перешел к Деймонду.

— Простите, таков закон, — без эмоций пояснил патрульный, выпуская Деймонда, едва не нашел пульс и у него. — Имена?

— Лорд Блэк, его жена и ее брат, лорд Якобс. С нами наш слуга Колд.

К счастью, и этот патрульный оторвался от разглядывания поддельных документов, уставился во все глаза на Колда, что стоял позади, склонив голову и держа руки за спиной, как и любой живой тут. Второй патрульный хмыкнул, схватил за запястье Дэна, чтобы проверить и его.

— Зима⁈ Да офигеть можно! Король Алекс будет рад, что ты нашелся!

— Он мой слуга, — оборвал Деймонд. — Куплен мною. Принадлежит теперь мне. Мы пройдем?

Парень фыркнул, но вернул документы, хоть и задумчиво разглядывал Деймонда, опустил глаза к его груди, принюхался, но не ощутил биения сердца. Перевел глаза на Харпер. Никакой лорд Блэк не существует и не получал приглашение на бал, поэтому оставалось надеяться, что их план сработает и правда не вскроется.

— Обычные мертвые, — заявил второй, что проверял их пульс. — Чего ты?

Патрульные уставились на Дэна, что вышел вперед, держа бутылку коньяка в руке: его роль сегодня — быть бунтарем и в любой опасной ситуации начинать всех отвлекать.

— Слышь, мы пришли на праздник! — заявил Дэн, поднимая бутылку. — Я лорд Якобс! Участвовал в образования нового порядка, был в первых рядах устранителей бунтов! И ты смеешь меня задерживать? Меня⁈

Деймонд виновато пожал плечами на немой вопрос патрульного. Будь его воля, и сам был снес голову Дэну, настолько здорово он играл.

— Идите, а то очередь собралась, — второй патрульный указал на вход. — Только без драк! Король такое не потерпит.

— Поэтому с нами Колд, — подмигнул Деймонд. — Только он в состоянии его сдерживать.

Они зашли на зеленую территорию замка, отошли в сторону, стараясь выглядеть естественно, и наконец коснулись багрянца, чтобы снять его магию. Харпер аж привалилась к груди Деймонда, часто дыша и качая головой. Деревья прятали от толпы, которая двигалась в сторону замка и сцены у него.

— Сколько прошло? Минут пять?

Колд поднял руку, на которой были часы, чтобы остановить секундомер.

— У Деймонда семь минут и пятьдесят секунд. У тебя на две минуты меньше.

— Надеюсь, это больше не понадобится, — отрезал Деймонд. — Найдем Милу и уже будет все равно.

Нарядные костюмы сковывали движения. На Деймонде был самый ужасный из всех костюмов в его жизни, может, от того, что оказался немного маловат: темно-зеленые брюки и жилетка в клетку, черный удлиненный пиджак с белым платком в верхнем кармане и цепочками, что тянулись к пуговицам от рукава. Ужасного вида котелок на голове, который хотелось кинуть в кусты, но он сдерживался: Харпер права, что вид нелепый, зато его всегда можно опустить на глаза, чтобы скрыть внешность.

Харпер, как и всегда, выглядела превосходно. Ей досталось платье с плеча Робин, которое здорово выделяло ее талию и упругую грудь (она жаловалась, что оно слишком откровенно, Деймонд напоминал, что вместо ее лица все будут разглядывать декольте, что им на руку). Многоярусная юбка, оборки и кружево. Старомодно, конечно, но для этого бала в самый раз.

Они вышли на мощенную дорожку, слились с толпой и зашагали к сцене. Чем ближе подходили, тем громче становилась песня рок-группы, которой вовсю подпевали мертвые. Зажигались факелы, вспыхивали огоньки в окнах замка, маня к себе. Дэн шел впереди в этот раз, тоже в костюме и котелке, только бордового цвета. Нелепый, смешной, но он отлично справлялся с задачей и отвлекал внимание на себя: пока он горланил песню и размахивал бутылкой, никто не смотрел в сторону живых, что незаконно проникли на территорию бала.

Колд шел позади. Сегодня и он был в костюме: в такой день даже слуги одевались нарядно.

— Милу можно не искать, — со злостью сказала Харпер, кивая вперед.

Деймонд и сам чудом сдержал ругательства, замечая Алекса в окружении трех дам: Тейлор, Арианы и Мирославы. Они спускались по лестнице, Алекс наслаждался аплодисментами, рукопожатиями, смешками, завистливыми взглядами на его наложниц, которых сегодня украшали цепи. Мощные браслеты опутывали шеи красавиц и запястья, связывались цепями, что гремели от их шагов. В отличии от остальных дам, на них были легкие, практические просвечивающие платья.

— Отрезать бы ему кое-что, — прошипел Деймонд.

— Обратно прирастет, — ответила Харпер. — Лучше бы найти способ убить его окончательно.

— Работаем над

Алекс заметно выделялся, ведь выбрал поистине королевский наряд. Черный с синим отливом костюм с длинной накидкой. Тут и там сверкали цепи, что связывали пуговицы с рукавами, свисали с ремня брюк. А на плечах были массивные витиеватые черепа, покрытые блестящими камушками. Хватало и перьев, украшающий накидку.

— Косплеет Киркорова, — шепнула Харпер. — Может, споет «цвет настроения синий»?

— Лучше бы черную водолазку надел для извинений, — ответил Деймонд. — Он же явно вошел не в ту дверь!

Решили затеряться среди мертвых гостей, но держались поближе к Алексу, что продолжал кружить по территории, выпивал, смеялся и хвастался своим цветником. Чем дольше они наблюдали за происходящим, тем сильнее хотелось морально и физически уничтожить его — настолько несчастными и замученными выглядели девушки, даже мертвая Мирослава, что быстро восстанавливается после любых пыток и увечий.

Все пошло крахом полчаса спустя. Дэн заигрался в роль бунтаря, пошел спиной вперед, споря с кем-то, кто пытался его остудить, и врезался в… себя. Алекс оказался рядом моментально.

— У нас два Дэна! — воскликнул Алекс, пока двойники изумленно и непонимающе оглядывали друг друга. Отличались только прическами да одеждой. Здешний Дэн был слишком лощенный, вылизанный, словно и не настоящий вовсе, а фарфоровая кукла. Он свысока наблюдал за напуганным мальчишкой, что пятился, но быстро попал в круг из мертвых, которые вовсю улюлюкали и веселились. — Кто еще здесь? Это лабиринт, да? Стоило догадаться. Где избранные?

— Давно мертвы! — крикнул Дэн.

— Правда ли? Тогда откуда тут ты? — засмеялся Алекс, подозвал к себе патрульного. — Отведи девочек по их комнатам, я навещу каждую чуть позже.

Патрульный склонил голову перед Алексом, взял Тейлор и Мирославу под руки, шикнул на Ариану, чтобы она не отставала от них. Мертвые расступались, чтобы пропустить их обратно к замку. Алекс подошел к двойникам, улыбнулся, демонстрируя все свои зубы. Довольный, словно хищник, что загнал глупую зверушку в ловушку.

— Ты знаешь мою любимую игру, Дэн, — заговорил Алекс, приближаясь к настоящему парню, похлопал его по щеке, словно дитя. — Забыл, как я играл с тобой? Мучил, пытал, пока ты не сдался и не согласился стать моим рабом. Повторим? Только в этот раз… мой лучший ученик займется тобой.

Местный Дэн размял руки, вскинул брови, ловя ошарашенный взгляд настоящего.

— Идем за Мирославой, — шепнул Деймонд Харпер.

— Как же Дэн? Его уничтожат! — не поверила Харпер. И почему она такая добрая⁈

— Я пригляжу за ним, — соврал Колд. Оба знали это, особенно Деймонд, но Харпер зажмурилась, нехотя кивнула.

Началась драка. Мертвые делали ставки на победителя, Алекс подначивал обоих Дэнов драться в полную силу, напоминая, что их задницы давно мертвы, значит, принести настоящий вред будет сложно. А обращают внимание на боль только слабаки.

Деймонд крепко держал Харпер за руку, чтобы не потерять в толпе. Мертвые нехотя пропускали их, хоть большинство и приходилось расталкивать, ведь никто не понимали, почему кто-то уходит с такого интересного события. Крики оглушали. Холод сводил с ума, тела замерзали, а костюм перестал напрягать: тесно, много предметов одежды, но хоть как-то греет.

Вскоре стало немного свободнее. Продолжала орать рок-группа, подпевали их фанаты, кричали мертвые, болея то ли за настоящего Дэна, то ли за местного. Деймонд и Харпер торопились к замку, а скрывать волнение и злость больше не получалось, ведь они понятия не имели, куда увели Мирославу. Обыскивать замок можно до утра!

Быстрый подъем по лестнице, непонимающие взгляды патрульных и мертвых, ведь избранные запыхались и покраснели, но пока им везло, и никто не лез с вопросами. Оказавшись внутри, Деймонд затащил Харпер в ближайшую подсобку и плотно закрыл дверь. Их поглотила тьма. Шум продолжал доноситься, но уже не так мешал думать.

— Идеи? — спросил Деймонд. — Не обыскивать же замок!

— Пофлиртовать с патрульным, — серьезно ответила Харпер. Деймонда чуть не хватил удар — такой риск! Он зажег на кончике пальца огонек, поднос к лицу, чтобы показать свое недовольство. — Напоминаю, что я не дама в беде теперь. Сражаюсь не как ты, но заболтать точно сумею. Посмотри какое декольте! Любой мертвый мужик будет у моих ног. Ощущение, что они все озабоченные после смерти…

— Просто постепенно теряют человечность, — пояснил Деймонд. Огонь потух, возвращая их в темноту. — Плюют на нормы морали, ведь привыкают считать себе высшим эшелоном.

Деймонд схватил Харпер за талию, сделал шаг, сжирая последнее пространство между ними. Прислонился своим лбом к ее. Облизал губы, наслаждаясь ее горячим дыханием. Чуть расслабился, когда ощутил ее руки на своей спине.

— Спальня Тейлор была на третьем этаже. Возможно, Алекс занял ее. Значит, и девочки должны быть близко, чтобы не надо было далеко идти.

— Ну да, со стояком тяжело по лестницам бегать, — заметила Харпер. Фыркнула. — Я не помню его таким. Он был… мягким, трусливым, но заботливым. Он словно любил меня.

— Хороший актер, — твердо ответил Деймонд. — Мне очень жаль, Харпер.

— Я давно его отпустила, — соврала она. Он знал, что она не сумела простить отца за то, что тот ее бросил. — Давай выбираться отсюда. Я очень устала от этой реальности.

Они вышли из подсобки и направились к лестнице. В холле было подозрительно пусто, а потому Деймонд быстро среагировал, услышав чужие шаги. Схватил Харпер и затащил ее за шкаф, вжал ее в стену, чтобы и самому скрыться за тонким предметом мебели.

— Если тут этот, значит, и избранные, — услышали они голос Алекса. — Я лично отправил его с ними в лабиринт… Найдите их! Убьем прямо сейчас и дело с концом!

— Да, мой король, — ответил кто-то.

Шаги удалялись, голоса становились тише. Дождавшись, когда они окончательно стихнут, Деймонд осторожно выглянул из укрытыя, махнул Харпер и они добрались до лестницы.

— Ненавижу лестницы, — сообщила Харпер, когда они поднялись на второй этаж, преодолели пролет и снова подошли к ступенькам. — Халк ненавидит лестницы!

— Встретим Алекса, попросим его установить лифт, — пообещал Деймонд.

На третьем этаже они замерли, пытаясь угадать в какую сторону стоит повернуть. К счастью, навстречу шел тот самый патрульный, что увел девушек, довольно насвистывая. Харпер чуть спустила платье, чтобы выделить грудь еще сильнее, но Деймонд схватил ее за руку, не давая идти в бой.

— Сами найдем, — прошептал он. Харпер недовольно сощурилась, но тут раздался шум с

— Они ищут Мирославу! — громыхал Алекс. — Я же велел выставить охрану у ее покоев!

— Она сбежала, мой король! — оправдывался другой голос. — Мы ищем ее…

— Надо искать лучше! Идиоты! Уничтожу каждого, если они найдут ее!

Деймонд запаниковал. Схватил Харпер, вжал в стену и поцеловал. Она оторопела, но ответила, поняла, что он задумал, поэтому положила руки на его щеки, максимально скрывая лицо, пока он старательно прикрывал жену ее же волосами.

Уловка сработала: Алекс и его люди промчали мимо. Выждав немного, Деймонд оторвался от губ Харпер, часто дышал, отчаянно прислушиваясь, в очередной раз злясь, ведь план только усложнился: Мирослава сбежала и теперь бегает по замку!

— Так и знал, что это вы, — заявил Алекс, вдруг оказываясь позади. Деймонд резко повернулся, прикрывая собой Харпер. — Дочь.

— Отец, — просипела она, хватая Деймонда за плечо. Опустила руку на спину, пару раз стукнула пальцами. Пытается его удержать от драки? Глупая! Или… — Думала, ты любишь меня.

— Я давно мертв, дочь, — ответил Алекс и пошел в атаку. Деймонд вызвал меч, отбил удар, подлез под руку мертвого, заставляя того повернуться. Вот теперь уловка и правда сработала, ведь Алекс отвлекся, забыл, что Харпер давно умеет давать сдачу.

— Вот и катись к черту, — сказала Харпер после того, как всадила кинжал в спину отца в области сердца. Повернула, от чего Алекса захлебнулся в собственной крови, а потом рассыпался. — Вот теперь попала! Давно мы без слов друг друга понимаем?

— Года три уже, — ответил Деймонд. — Может, и больше.

— У нас минут пять?

— Может, десять. Потом он вернется.

— И как мы Мирославу найдем за это время?

— Меня-то? Зачем меня искать, когда я сама вас всюду ищу⁈ — Мирослава бежала по лестнице, задрав платье так высоко, что было видно ее трусы. — Скорее!

Они помчали за Милой, слепо ей доверяя. Несколько поворотов, тесных коридоров, и она резко распахнула одну из дверей. Нетерпеливо вскинула брови, ведь избранные не спешили заходить внутрь.

— Да быстрее же! Не кусаюсь я! Ну, только если попросите.

Деймонд и Харпер переглянулись, но покорно зашли в девичью обитель. В ней витал запах шалфея, а в полумраке отчетливо рассматривался бардак. Мирослава зажгла несколько свечей, озабоченно посмотрела в окно, но скорее задвинула шторы.

— Нам бы… э-м… — Деймонд замялся, не зная, как попросить кость. Да, мертвая, но все же…

— Нужна твоя кость, — твердо сказала Харпер. — Ну, знаешь: кольца, — она вскинула руку, показывая кольцо, — кинжал и твоя кость. — Вызвала и кинжал, чтобы доказать, что все собрано. Осталась самая малость.

— Мы в лабиринте? — задумчиво спросила Мила, расплылась в улыбке. — Я знала, что вы справитесь и все разгадаете!

Мила закружила по комнате, счастливо напевая, что избранные превосходно проходят испытания. Деймонд встретился взглядом с Харпер, вскинул брови, мол, тебе лучше удается болтать с сумасшедшей.

— Если ты мертва… где твои кости? Мы же их сожгли? — аккуратно уточнила Харпер. Мила резко замерла, непонимающе уставилась на Харпер, а потом вдруг рассмеялась.

— Я не мертва! Когда Мирослава умирала, Алекс вобрал ее магию и передал мне. Я теперь Смерть. Только на моих плечах нет никакого мира.

Харпер изумленно расширила глаза, обернулась к Деймонду, указала на него пальцем, что-то забормотала, вытащила телефон из кармана платья и начала с бешеной скоростью печатать. У нее появилась идея. И, кажется, он догадывается какая.

— Но миры соединились, — заявил Деймонд.

— Верно. Потому что Мирослава умерла и перестала держать Мунфол на своих плечах. Но магия-то осталась. И Алекс успел передать ее мне до того, как та рассеялась и стала частью мира.

— Но в теории, — заговорила Харпер, — эту магию можно было бы передать другому… до того, как миры соединились.

— Конечно! — радостно ответила Мила.

Теперь Деймонд был уверен, что задумала Харпер. Вопросов меньше не стало, разумеется, но хотя бы появилась надежда, что третий путь существует.

Вдалеке послышались шаги. Деймонд занервничал, следом разозлился, ведь выход один — не успеть выпытать ответы из сумасшедшей. К счастью, он ошибся, потому что Мила вытащила из ящика исписанную пухлую тетрадь и протянула Харпер.

— Хвастайтесь за руку, — велела она. — Быстрее, ну!

Харпер и Деймонд взяли Мирославу за руку. Та снова им улыбнулась, подмигнула, а плоть начала растворяться. Несколько секунд — осталась одна лишь кость.

Их снова подхватил ветер, мир завертелся, закружился, пока не вернулся в норму. Они оказались в следующей реальности.

Глава 22

Пусть небеса падут

Харпер чуть не упала, но ее успел схватить Деймонд. Тетрадь Мирославы оказалась зажата между ними, словно главный трофей и самая большая драгоценность.

— Уберем в сумку? — тихо спросила Харпер. — Мало ли уже пора бежать и спасаться?

— Ночь. Нет никого, — ответил Деймонд, оглядываясь. Но тетрадь спрятал в сумку, которой пришлось заменить рюкзак. Сохранили только самое важное, ведь сумка была небольшой, такой, чтобы влезть во внутренний, хоть и большой, но все же карман пиджака. Заодно провел по свиткам, пересчитал, чтобы убедиться, что все на месте, и им осталось добыть последний. — О, магазин одежды.

Пока Харпер гадала, на кой черт ему закрытый магазин одежды, Деймонд успел вскрыть дверь и галантно отойти в сторону, пропуская ее вперед.

— Переоденемся, — пояснил он. — Это Мунфол. Район Лета. Не узнаешь?

— Темно, между прочим!

Харпер завертела головой. Хмыкнула, осознавая, где находится. Знать бы еще в каком временном отрезке! Она зашла внутрь, нашла выключатель и щелкнула им, чтобы зажглись зачарованные свечи. Воровать не хотелось, но этой реальности все равно скоро не будет, а из платья жутко хочется выбраться.

— Ты тоже понял, что надо сделать? — спросила Харпер, осматривая одежду на вешалках. Кинула футболку в Деймонда. — Тебе пойдет.

— Хочешь передать магию и Мунфол кому-то другому? — Деймонд начал раздеваться. Пиджак, галстук, жилетка, рубашка. Стал расстегивать брюки.

— Именно. Это же очевидно!

— Не думал, что это возможно.

— Возможно.

— Живой такую ношу не выдержит.

— Поэтому у нас есть целых семь претендентов.

— Грехи? Времена года и Природа? Смысл есть.

— Скорее только грехи. Не думаю, что Времена года справятся с такой ношей, да и как же их районы? Будет сбой климата.

Харпер вытащила джинсы, сощурилась, чтобы разглядеть размер, так темно было. Повесила обратно — мало. Зато рядом нашлись чудесные брюки. А затем и легкая рубашка. Она тоже стала раздеваться под жадным взглядом Деймонда.

— И кому мы доверяем настолько, чтобы наделить его силой Смерти, так еще и повесить на его плечи Мунфол? — спросил Деймонд, хотя наверняка знал ответ. Слишком очевидно.

— Феликс, — сказала Харпер, оставаясь в одних трусах. — Если он согласится.

— Он Гордыня. И давно смотрит на трон Мунфола.

— А еще скоро станет отцом.

— И чем новый статус и магия помешают ему стать отцом? — уточнил Деймонд. Харпер кивнула, а он не выдержал, подошел ближе. Она давно поняла, что нельзя показывать его голую грудь, если не желаешь остаться без трусов. — Сбросим напряжение?

— Сейчас? Здесь? Ты с ума сошел? — Харпер противоречила словам, ведь сделала шаг к мужу. В теле вспыхнул жар, щеки залило румянцем, а стоило Деймонду провести по ее веснушкам, и вовсе стало нечем дышать. — Если кто придет?

— Ночь, — коротко ответил Деймонд, притянул ее к себе, крепко держа за талию, вонзаясь ногтями в кожу, разнося боль и наслаждение одновременно. — Вдруг, это наша последняя ночь на земле?

— Не порти момент, — прошептала Харпер, окончательно сдаваясь. Настойчивые губы впились в ее. Жадные поцелуи, которые пытались охватить все ее лицо. Руки закопались в ее волосах, а тело вжало в стену, заставляя оказаться настолько близко друг к другу, что ближе просто некуда. Только если слиться и стать единым целым.

Рука Деймонда оказалась на ее бедре, а поцелуи опустились на шею. Хорошо, но мало…

Они сами не заметили, когда успели добраться до примерочной, где нашли небольшой диван. Тесно, жестко, но им было плевать. Словно впервые, они изучали друг друга. Целовали, прикусывали, обнимались и оставляли отметины своих ногтей друг на друге. И все равно было мало друг друга и ласки…

Толчки, что разносили удовольствие по дрожащему телу, забирали переживания и пережитые страхи. Ужас произошедшего, невыплаканный слезы Харпер выпускала из себя страстью, отдаваясь во власть мужа. Впервые в жизни они поняла, что с помощью секса с любимым мужчиной и правда можно сбрасывать напряжение.

Еще, еще, а мыслей совсем не осталось. Только момент, когда остаешься ты, он и ваши чувства, что вы делите на двоих.

Когда они сумели остановиться, оба тяжело дышали. Потные, красные, уставшие, но довольные. Деймонд помог Харпер сесть, нашел ее трусы и протянул, продолжая разглядывать ее нагое тело. Снова приблизился, поцеловал в плечо.

— Скоро вы уже оденетесь? — раздался голос где-то за поворотом.

Розовая дымка развеялась, счастье лопнуло, напоминая, где они и что им предстоит.

— Я убью тебя! — закричала Харпер. — Если ты видел хоть что-то!..

— Опоздала. Уже мертв, — ответил Дэн. — Я ничего не видел. Но слышал. Вы бросили меня, кстати!

— Ты мертв, мы живые, — пояснил Деймонд, скрываясь за поворотом в одних трусах. — За мертвецов мы не держимся. Без обид.

— Да куда там.

— Посмеешь зайти и посмотреть на мою жену…

— Долго угрожать мне будешь? — перебил Дэн. — И что я там не видел?

Харпер натянула трусы, взялась за бюстгальтер, что успела взять в магазине. За поворотом кипела возня, видимо, Деймонд не выдержал, но она молча ждала, когда ей принесут одежду, не желая вмешиваться. Эйфория улетучилась, хоть приятная дрожь и осталась в теле, как и легкость с теплом. Жар потух, оставляя любимое послевкусие и покой на душе.

Вернулся Деймонд, подал ей выбранные ранее брюки и рубашку. Оделся сам, и только тогда позволил Дэну зайти к ним в примерочную. Тот оглядывался, словно искал доказательства произошедшего, нахально улыбался, вытирая кровь, что продолжала течь из сломанного носа.

— Иди сюда. — Харпер поманила Дэна к себе. Тот сел рядом, но быстро пожалел, ведь она схватила его за нос и резко дернула, возвращая на место.

— Больная! — заорал Дэн.

— Он сломан был. За пять минут теперь заживет — ты же мертвый.

— Хорош напоминать мне, что я мертв! Вы бросили меня драться с самим собой! Совсем спятили!

— Ты мертвый! Хорош ныть! — гаркнул Деймонд. — Знаешь, что дальше?

— Обрушение небес, что еще? Это финал.

Харпер закатила глаза, сложила руки на груди: ожидаемо. И прекрасный способ показать читателю эпичное падение небес, даже если в реальности они мир-таки спасут. Банальное решение, но и Элизабет успела доказать, что писатель из нее так себе.

— И нам надо, пока мир рушится, добраться до района Осени, раскопать могилу и забрать свиток? — без эмоций уточнил Деймонд. Хмыкнул. — Потрясно.

— Мир не рушится, к слову, — заметила Харпер.

— Потому что вы тут сидите. Выйдете на улицу, включатся спецэффекты. И я не знаю, где свиток, если честно.

— Начать с чего-то надо, — ответил Деймонд. Задумчиво посмотрел на Дэна, но махнул рукой и вытащил тетрадь из сумки, подал Харпер. — Раз у нас есть время, предлагаю сначала подготовить план.

— Мы решили передать магию Смерти и Мунфол Феликсу, — пояснила Харпер Дэну. — Если он согласится, разумеется.

— Так можно? — изумился Дэн.

— Мирослава получила магию Элизабет, — подтвердил Деймонд. — Осталось узнать, как уничтожить мертвого, чтобы избавиться от Алекса. Опустошить резерв — очевидно, но не в этом случае. Боюсь представить, что он должен сделать, чтобы резерв опустел.

— А, так я знаю, что надо сделать, — довольно ответил Дэн и нахально заглянул в тетрадь, что листала Харпер. — Другой Дэн пытался уничтожить меня. Меня Колд спас. Его убили, кстати.

— Уже не важно, — твердо заявил Деймонд, ловя встревоженный взгляд Харпер. — Той реальности больше не существует. А Колд, наш Колд, ждет нас в настоящем Мунфоле.

— Угу. — Харпер свела брови вместе, пытаясь подавить боль от осознания, что из-за них погиб кто-то еще. Пусть и ненастоящий. Для нее — вполне настоящий, ведь она общалась с ним, спала на его кровати, ела его еду… слезы собрались в глазах, и она отчаянно пыталась не моргать, чтобы не показать свою слабость.

— Мне так страшно, — призналась Харпер, посильнее прижимаясь к Деймонду. — Если мы ошибемся? Мы же… мы можем только решить, что делать, даже сделать не сможем! Нам сил не хватит!

— У нас есть друзья, которым сил хватит.

— Именно! Но решения — за нами! И если ошибемся…

— Я уверен в нашем решении.

— Выйдем из лабиринта, и свитков уже не будет. Мы будем уже не избранными…

— И воссоединимся с нашими друзьями. И вместе проведем ритуал, убьем Алекса. И все будет хорошо. Харпер, я обещаю, что все будет хорошо. Ты мне веришь?

— Тебе — да. — Она отдалилась, заглянула в взволнованные глаза мужа. — Но не миру. Ладно… время поджимает.

В магазине они провели не меньше часа. Изучили тетрадь Мирославы, составили ритуал, учли все возможные подводные камни (ну, хотелось бы, чтобы были учтены и правда все). Выучили: вряд ли записи возможно перенести с собой в реальность. Выслушали Дэна, который поведал о единственном способе убить мертвого окончательно — иссушить его. Сложно, требуется много силы, но вполне возможно. Главное — лишить его эмоций, чувств, забрать магию, чтобы ускорить процесс увядания и заставить слиться с островом, на котором он находится.

Убийство Алекса пока оставалось под вопросом. Да, техника ясна, но как это применить на практике? Решили, что потребуется помощь тех, кто остался в Мунфоле — явно не обычным людям тягаться с Богом Смерти.

— Сделаем Феликса Смертью, — рассуждал Деймонд. — Тогда он справиться. Особенно если на помощь придут грехи и Времена года.

— Они обещали участвовать в ритуале по уничтожению свитков. Каждый обещал, — напомнила Харпер. — Да, меняется ритуал, но цель остается такой же — спасти Мунфол от закрытия для живых. Они согласятся. Вопрос в Сигрид, конечно.

— Она одна, нас много.

— С ней Алекс.

— Может, она давно ушла от него? Кто знает?

Дэн растерянно кусал губы, переводя глаза с Харпер на Деймонда, путаясь в происходящем, но молчал, стараясь лишний раз не злить.

Вскоре они собрались с силами и замерли у двери. На улице все еще была безлюдная ночь, словно кто-то поставил мир на паузу. Оставалось выйти наружу, чтобы нажать на «плей» и начать сумасшедшую игру, итогом которой станет чья-то победа.

Три силы собрались на игральной доске. Смерть, что хотела простой дороги, значит, пожертвовать миллионами, чтобы исправить свою ошибку. Бог Смерти, что заигрался в бога и теперь жаждал создать собственный мир, где живые — всего лишь рабы. И обычные люди. Деймонд и Харпер, от решения которых зависело, кто выйдет из этой игры победителем. Ну, и еще где-то пряталась удача, и никто не знал, кто ее сегодня схватит за хвост, чтобы переманить на свою сторону.

— Готовы? Держимся рядом, несмотря ни на что, — напутствовал Деймонд.

— Даже я? — съязвил Дэн.

— Я обещал отвести тебя на остров Жизни, я свое слово держу.

— Переход в район Осени совсем близко, — вернула тему Харпер. — Другое дело, что мы не помним, где именно могила.

— Я предполагаю. Найдем.

— Там было очень запоминающееся дерево… — снова ввернул Дэн, за что получил тычок в бок.

— Не дерево. Камень, — спокойно ответил Деймонд. — В километре от могилы я видел камень, на котором оставляют отпечатки все Осени с момента Раскола островов.

— Правда? А я не видела!

— Бежать надо было медленнее, веснушка.

— Ой, все! — Харпер взяла Деймонда за руку, помня его напутствие: все переходы они совершают вместе. — Ну. Пусть небеса падут.

Они собрались с силами. В последний раз переглянулись. Вышли на улицу. Дэн нес лопаты, чтобы потом раскопать могилу. Сам вызвался, надеясь, что так его точно не потеряют по дороге.

Невидимая рука запустила мир, сменила ночь утренними сумерками. Появились люди, что спешили по делам. Дети и взрослые, каждый знал, где ему нужно оказаться. Кипела жизнь, начинался новый день.

Солнце медленно поднималось из-за горизонта, озаряя улицы района Лета. Купалось в фонтанах, отражалось в окнах и витринах, слепило детишек, что бежали в школы, пыталось разогреть души взрослых, торопящихся на работу.

А потом прогремел взрыв.

Секунда, и мир изменился. Район накрыла паника, стекла лопались и рассыпались осколками. Асфальт шел глубокими трещинами, кто-то проваливался под землю, кто-то успевал убегать с опасных зон, которых становилось больше с каждой минутой.

Хуже были небеса. Казалось, они и правда рушились. Мощные сине-фиолетовые тучи мерцали, за ними зажигались тысячи молний, которые слепили глаза. Громыхал гром, такой силы, что закладывало уши, а земля под ногами дрожала.

Деймонд сжал ладонь Харпер еще сильнее, вместе они побежали в сторону перехода. Он успел утащить ее в сторону, стоило дороге под ними открыть пасть. Подхватил на руки, ведь ее ноги начали провалиться, перенес в безопасное (пока точно) место. Они прижались к стене какого-то дома, часто дыша. Оба паниковали, ведь сомневались, что сумеют выбраться отсюда живыми.

Солнце взорвалось. Мир остановился. Погас. Но потом вернулся, только уже царила такая темная ночь, что без источника света ничего не было видно.

Начался ливень. Мощные капли били по телам, оставляя ссадины и синяки. Молнии угождали в здания, что начинали гореть. Огонь полыхал тут и там, асфальт продолжал пожирать сам себя. Люди кричали, бежали, паниковали. В этот раз раньше в себя пришла Харпер, толкнула Деймонда, и они снова побеждали. Нашелся Дэн, который махал им, стоя у открытой машины. Отбивался от живых, которые пытались забрать машину. Они оказались в конце района, дальше — земля Лета, где почти нет построек.

Открылась очередная пропасть, которая росла с бешеной скоростью.

— Прыгай! — заорал Деймонд. Харпер стушевалась: кинжал метать научилась, со спортом так и не подружилась! — Давай же! Дэн!

Деймонд оттащил Харпер подальше от пропасти, толкнул в спину, и она послушно побежала. Напряглась, зажмурилась от страха, но прыгнула. Секундный полет, колотящее сердце, но чьи-то руки схватили ее и потащили в сторону. Ватные ноги едва слушались, дождь продолжал больно бить по телу, но она шла за Дэном, что ее поймал, к машине, трясясь и стуча зубами.

Они замерли у машины во время очередного раската грома. Харпер зажала уши, стиснула зубы, сдерживая крик, так заболели уши. А потом оторопело замерла: тучи, словно бушующий океан, пришли в движение. Волнами двигались к земле, все ниже и ниже, продолжали сверкать от молний, что сверкали среди них, мерцали, буквально рушась на них.

Деймонд успел ее крепко обнять, когда тучи достигли земли. Превратились в черный плотный дым, что расползался по земле, словно цунами, круша и руша все на своем пути. Бешеный холод сковал, стоило Харпер оказаться в эпицентре. Страх. Ужас. Паника. Но сильные руки, горячее дыхание и шепот, что они справятся, держали на плаву.

Дым улегся, впитался в землю, оставляя после себя разруху и множество трупов. Выжившие тихо оглядывались, искали родных. Продолжали полыхать пожары, зато дождь прекратился. А вместо неба осталась тьма.

Деймонд ощупал Харпер, убедился, что она трясется от холода, а не от боли.

— В машину, — велел он. — Надо выбираться отсюда.

Харпер кивнула, скорее устроилась на пассажирском сидении, сложила руки на груди, не зная, как согреться. Сзади Дэн протянул ей плед. Она аж подпрыгнула от неожиданности.

— Укройся, тебе холодно, — сказал Дэн. Подпрыгнул и сам от очередного раската грома.

— Небеса уже упали! Сколько можно? — рявкнул Деймонд, закончив делать ключ из магии и крови. Завел машину. — Пристегнитесь.

Харпер не спорила. Подозревала, что дорога продолжит рушиться, и их ждет увлекательная поездка. Машина сорвалась с места. Почти сразу они выехали из района, попали в колону из машин с выжившими.

— Напишу такую книгу, — заявила Харпер, закутываясь в плед. Вспомнила про магию и скорее себя высушила. Немного расслабилась, хоть все еще было чертовски холодно. Потянулась к мужу, чтобы высушить и его.

— Ты говорила, что автобиография — пошло, — заявил Деймонд. Его плечи облегченно опустились, стоило ему высохнуть. — Спасибо, веснушка.

— Так это будет не автобиография. Книга начнется с падения небес. И это будет реальность. А дальше будет постапокалипсис. В таком жанре я еще не писала. Эпично же! И завораживающе красиво.

— Пока ты сам не центре этого дерьма, — раздалось с заднего сидения.

Мир немного приходил в себя, давая временную передышку. Собиралась пробка, которую Деймонд объехал по обочине. Ему сигналили, пытались не пускать, но в их положении на это было плевать.

Полчаса спустя они добрались до перехода, и оказались в районе Осени. Небеса пока были на месте, но полыхали пожары, накрапывал небольшой дождь. А едва они вышли из машины на обочине у леса, поняли вдруг, что земля пришла в движение. Медленно, осторожно, но с неистовой силой, она ползла куда-то.

— Был один остров, — пояснил Деймонд, видя замешательство Харпер. — Уверен, что и после падения небес, Мунфол должен стать единым островом. Как было.

— Сумасшествие, — пробормотала Харпер, покорно пошла в лес за мужем. Немало удивилась, когда их догнал Дэн и протянул каждому по пальто.

— В багажнике лежали. Холодно же, — пояснил он, в руках у него снова были лопаты.

Деймонд фыркнул, не выдержал и рассмеялся в голос. Следом засмеялась и Харпер, такой абсурд творился вокруг. Бывший заботится об их тепле, небеса в прямом смысле слова рушатся на землю, накрывая тьмой и холодом, а отец желает сделать из мира чертов хаос, в котором правит смерть!

Впрочем, долго смеяться им не позволила жизнь. Из-за дерева вышел Алекс, в том самом костюме короля, в котором был на балу несколько часов назад.

— Это не я! — тут же воскликнул Дэн. — Не я его привел! Я с вами! Вами!

— Он не врет, — подтвердил Алекс. — Я сам проскользнул за вами в эту реальность. И ждал… ведь знал, куда вы должны прийти.

Алекс и Деймонд синхронно вызвали мечи, Харпер — кинжал. Под усилившимся дождем творилась полная вакханалия. В этот раз битва не напоминала танец, скорее хаос и борьбу на выживание. Харпер оставляла колотые раны на Алексе, но те заживали с такой скоростью, что не успевали его ослабить. Деймонд храбро дрался, но быстро Алекс выбил меч из его рук. А затем Харпер повисла на спине отца, укусила его за ухо, немного усилий — плоть осталась в ее зубах, брызнула кровь.

Алекс резко расправил плечи, сбрасывая с себя Харпер. Она рухнула на землю, кашляла, выплевывала ухо и кровь. Боролась с тошнотой, осознавая, что сделала. Да, защищала мужа, но…

Деймонд хотел схватить меч, но не успел. Алекс наступил его на руку каблуком. Крик, возня, хохот того, кто возомнил себя победителем смерти.

— Вы просто глупцы, — говорил Алекс, переворачивая Деймонда на спину. Схватил за плечики пальто, тряхнул посильнее и снова приложил о землю. — Меня? Победить⁈ Неужели вы не поняли, что побывали в будущем, а не в выдумке Элизабет! Я. Победил. Смерть! Я!

Алекс взял камень и ударил Деймонда в висок. Тот потерял сознание. Алекс занес меч, чтобы вонзить в сердце. Харпер нащупала свой кинжал в мокрой земле, крепко сжала, прицелилась и метнула. Попала в спину. Алекс лишь дернулся, изогнул губы в коварной усмешке, зато переключил внимание на дочь. Пошел к ней, самоуверенный глупец, который забыл, что на этой поляне был еще один участник битвы.

Харпер забыла про магию. Забыла обо всем. Лишь смотрела, как собственный отец шел к ней, держа меч наготове, абсолютное безумный, словно дикое животное, что охотится на дичь.

В последний момент перед Харпер вырос Дэн и кулаком нанес удар. Брызнула кровь. Кажется, он сломал нос Алексу. Еще один удар — на этот раз в скулу. Алекс покачнулся и выпустил меч из рук.

— Выбрал сторону проигравших, — прошипел Алекс. — И кого ты пытаешься убить? Мертвого? Повелителя смерти⁈

— Простого придурка! — прокричал Дэн, запуская руку в грудь Алекса. Та на изумление легко прошла внутрь. Кажется, пальцы сжались вокруг сердца.

— Ты…

— Да. Я. — Дэн закричал от боли, они оба с Алексом задрожали. Поток магии закружил вокруг них, черный вихрь сжирал их мертвые тела, расщеплял до песчинок, что осыпались на землю и разлетались по округе, подхватываемые сильным ветром.

Дэн вытащил сердце из груди Алекса. У них не осталось нижних конечностей, а держал их лишь сумасшедший скорости поток.

— Люблю тебя, — тихо сказал он. — Прости за все. Будь счастлива.

Алекс исчез первым. А затем и Дэн окончательно рассыпался и исчез навсегда.

Харпер потребовалась несколько секунд, чтобы прийти в себя. Она села, зачесала мокрые волосы за уши. Ее колотило от ужаса, холода, боли, но она собралась с силами и доползла до Деймонда. Он часто дышал, уже пришедший в себя. Кровь текла из раны на лбу, рука покраснела и опухла, но в остальном он остался цел.

— Так вот как убить Алекса, — прошептал Деймонд, не в силах говорить громче. — Осталось найти добровольца.

— Потом разберемся, — ответила Харпер, помогая Деймонду сесть. Ощупала его на всякий случай, но других ран и правда не было. — Порядок?

— Голова раскалывается, — признал Деймонд. — Ты как?

— Цела.

— Я не об этом.

— Он уже был мертв. Все… — Харпер не сумела договорить. Зажмурилась, борясь с чувствами. — Его выбор.

Деймонд осторожно обнял ее, не сдержал стон, и она поскорее отстранилась. Оторвала кусок от своей рубашке, стерла кровь с его лба.

— Давай выбираться отсюда, — сказала она. — Пожалуйста.

Идти было тяжело обоим. Они устали. Пережили слишком много эмоций. Так еще и лабиринт продолжал истощать. Деймонд держался за Харпер, но шел сам, хоть его и заметно качало. Врал, что в порядке, но она догадывалась, что у него сотрясение.

Камень нашелся несколько метров спустя. А нужная поляна еще через пару минут. Могилу копали вместе под проливным дождем. Выдохлись слишком быстро, но достигли цели через боль и изнеможение.

Однако внутри оказалось пусто. Деймонд кинул лопату, закричал от отчаяния. Харпер молча села на землю, подставила лицо под крупные капли, надеясь, что физическая боль заставит мозг работать.

Они ошибались. Свитка тут нет. Но тогда где он⁈

Загремел гром, а тучи на небесах стали увеличиваться, раскачиваться, словно волны.

— Ну, нет… — пробормотал Деймонд, выбираясь из могилы к Харпер. — Бежим…

— Куда? — перебила Харпер.

— И правда. Куда…

Тучи кипели, шипели, а потом начали рушиться на землю. Цунами, что сметает все на своем пути. Мощная волна приближалась, а Харпер и Деймонд сумели лишь встать. Крепко обняли друг друга, молясь об одном — выжить и не потерять друг друга.

Волна сожрала их. Закрутила с бешеной силой, но они уперто цеплялись друг за друга, делая больно, царапая, задыхаясь от страха и боли.

Поток свалил их в могилу. Земля вдруг превратилась в воронку, которая засосала их в себя и перемолола, не оставляя даже костей.

Деймонд пришел в себя и начал кашлять. В горле кипело, в груди жгло с неистовой силой, а соленная вода выходила из него, перекручивая все органы. Откашлявшись, он откинул волосы с мокрого лба, нашел рядом Харпер и скорее кинулся к ней. Гневно ударил в грудь, раскрыл губы, чтобы вдохнуть в нее воздух. Ничего. Он сложил руки на ее груди, начал делать массаж сердца, молился, плакал, но и сам не поверил, когда она начала выплевывать воду. Скорее помог ей повернуться на бок, придержал волосы, пока она кашляла и плакала, делала судорожные вдохи.

— Харпер? — все на что хватило сил. Она упала на спину, неловко дернула плечами, закрыв глаза. Ее колотило, каждый вдох, как и ему, царапал обожженное горло.

— Где мы? — прохрипела она.

— Э-м… остров Жизни? Только… все мертвы. Никого не осталось.

Деймонд, сощурившись, разглядел, где они оказались. Определенно жилой район острова Жизни. Трупы вокруг. От тел отделялись души, вставали, крутили головами, а потом в глазах каждого зажигалось понимание. Обречение. Покорность судьбе.

— Мы остались, — ответила Харпер. — Будь я мертва, мне не было бы так больно. Надеюсь…

Они встали. Каждая мышца ныла, вены кричали от недостатка магии в них, но тело пока справлялось. Медленно побрели по тихим улицам, в которых было спокойно и тихо. Мертвые сжигали собственные тела, их души наводили порядок. Без эмоций. Без злости.

Они вышли из района и пошли дальше. Сами не знали куда, просто брели, осознавая, что это не остров Жизни в том виде, в каком они его знают. Это единый Мунфол. Такой, каким он был до того, как его раскололи.

Впереди показалась Элизабет-Мирослава. Она неторопливо подошла к застывшей паре, протянула им последний свиток. Склонила голову на бок, понимающе кивнула и выдавила улыбку.

— Знаю, было сложно. Но теперь вы знаете, как тут было до того, как в мир Луны пришли живые.

Деймонд взял свиток. Сжал его в руке, а отчаяние нахлынуло с новой силой.

— Выбор за вами. Но, пожалуйста, исправьте мою ошибку. Живым не следует вмешиваться в дела мертвых. Мертвых следует отпускать.

— Ценой жизни миллионов людей? — спросила Харпер. Качнула головой, но продолжить не успела, ведь Мирослава исчезла. Остался лишь тихий остров, где мертвые ждут своего перерождения.

Пространство зарябило, изменилось, и вот уже они стояли в зеркальном лабиринте из самого начала. Несколько зеркал вместо отражений показывали возможные дороги.

— Деймонд? — Харпер с мольбой посмотрела на него, словно только он мог принять решение. Помочь, повести за собой.

— Есть наш путь, Харпер, — горячо заявил Деймонд. — Да, Элизабет совершила страшную ошибку, который привел к хаосу. Да, мертвых нужно отпускать. Нельзя им было помогать… но это свершилось. И теперь нам нужно принять эту ошибку, смириться, что она произошла, и научиться жить дальше. Мы уже научились! Система налажена! Зачем же ее теперь рушить? Давай пойдем нашей дорогой! Мир не должен рушиться из-за того, что Элизабет совершила ошибку тысячелетия назад.

Деймонд вытащил свитки, присоединил их к пятому, получая вновь один, длинный свиток. Подал его Харпер.

— Давай уничтожим. И пойдем нашей дорогой. Согласна?

Харпер вгляделась в буквы на свитке, свела брови вместе. Кивнула.

— Нельзя рушить небеса, — твердо сказала она. — Особенно теперь, когда мы знаем, как передать магию другому. И как убить Алекса. Это сложнее, конечно. Но ломать всегда проще, чем строить.

Деймонд взял ее за руки, что так и сжимали свисток, поцеловал костяшки.

— Элизабет и Алекс и тут ошиблись. Все это время с нами был третий, самый тихий игрок, — задумчиво сказала Харпер. Заметила непонимание в глазах мужа, пояснила: — Мирослава. Пока эти безумцы хотели погубить миры, Мирослава буквально

— Передать магию и Мунфол другому… — Деймонд хмыкнул, качнул головой. — Значит, нам сюда. А дальше надо действовать быстро, — сказал он, указал на зеркало, которое показывало реальность, в которой горят свитки. — Готова?

— Всегда, мой лорд, — ответила Харпер.

И вместе они шагнули в зеркало.

А потом резко очнулись на полу в лаборатории. Боль пронзила тело, но на лице само собой возникла улыбка, ведь над ними тут же склонились знакомые и любимые лица.

Глава 23

Да здравствует Смерть!

Харпер сидела у крутого склона на складном стуле, куталась в теплый плед, пила горячий кофе, но все равно тряслась от холода. Даже в теплых штанах, свитере и пальто. Без эмоций наблюдала за ведьмами, которые рассыпали соль и кровью выводили знаки на мунийском языке на притоптанной траве. Грехи продолжали прибывать: на зов откликнулись все. Времена года и Природа опаздывали, но обещали прийти: за ними отправился Колд, чтобы по пути объяснить, что они задумали.

Круг из соли увеличивался, в центре появился еще один поменьше, от которого уходили линии и дуги к основному. Одна из ведьм начала укладывать поверх полынь, но Харпер даже не пыталась думать, зачем все это.

Деймонд в отличии от нее принимал участие в подготовке. Откуда у него силы? Как он еще стоит? Тоже дрожал от холода, поэтому кто-то выдал ему шубу (и это при том, что они находились в центральном районе очень теплым летним вечером). Бледный, с кругами под глазами он направлял ведьм, здоровался с грехами, хоть Феликс и пытался заставить его посидеть рядом с Харпер: они оба свое дело сделали, они тут вообще не нужны, ведь в ритуале не участвуют, но и отправить их домой не лучшая затея — Алекс все еще где-то рядом (бродит… замышляет…) и может в любой момент напасть.

А вот время заметно поджимало. Кто знает, когда Алекс начнет действовать? И сделает что-то, что убьет Элизабет?

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, поэтому ведьмы зажгли факелы, что расставили вокруг круга, где вот-вот начнется ритуал. Они выбрали живописное место, с которого открывался вид на бушующий океан. Самая высокая точка центрального района идеально подходила для того, что они задумали, ведь тут огромная концентрация магии. Почему именно тут — Харпер так и не поняла. Ее мозг вообще отказывался нормально соображать после возвращения из лабиринта. Элизабет успокоила, заявив, что скоро силы восстановятся — слишком много они с Деймондом потеряли, пока проходили испытания. Нет, сначала наорала, конечно, ведь едва избранные очнулись, все безмолвно наблюдали, как единый свиток загорелся и сгорел за каких-то пару секунд.

— Я же показала вам! — не успокаивалась Элизабет, не желая смириться, что решение не изменить. Орала долго. С чувством. С дикими эмоциями, которых никто от нее не ждал. Орала и пока Деймонда с Харпер осматривал Феликс, ведь те подозрительно молчали, слишком ослабленные.

Лишь спустя полчаса Элизабет согласилась на их план. Словно у нее был теперь выбор. Феликса уговаривать не пришлось. Ожидаемо, ему пришлась по вкусу перспектива стать новой Смертью.

— Только в этот раз это не вечная ноша, — сказал Деймонд после пары флаконов с зельем для придачи сил и кофе. — Мы внесли коррективы в ритуал: когда устанешь, то найдешь приемника и передашь силы и Мунфол ему. Выбор — только твой. Но вряд ли живой это вынесет.

— Очевидно, — кивнул Феликс. — С этим разберемся. Я не планирую умирать ближайшие пару тысяч лет, так что это уже не ваша проблема.

Харпер вздрогнула, когда кто-то сел на стул рядом с ней. Нехотя открыла глаза, вырываясь из дремы. По правде, она хотела моргнуть, но что-то пошло не так.

— Надо было остаться в замке сообщества, — сказала Офелия. — Там достаточно людей, что смогли бы дать отпор Алексу, если он посмеет прийти.

— А тебе? — зевнула Харпер. Офелия закатила глаза: беременную сюда тащить никто не хотел, но… попробуй с Офелией спорить! — Деймонд тут. Все, кого я люблю, тут, если быть точнее. Значит, и я буду тут. Да и не каждый день рождается новая Смерть, знаешь ли.

— И умирает твоя мать, — тихо добавила Офелия.

— Она давно мертва.

— Но еще тут.

— Она давно мертва, — повторила Харпер.

Феликс обнимался с Сэм неподалеку. Она заметно волновалась, но верила будущему мужу, не пыталась его отговаривать — знала, что не имеет на это права. Да и Феликс убеждал, что на его характер это не может повлиять, потому что он никогда не жил с душой, значит, новая магия даст ему только дополнительные силы: видеть мертвых, обращаться к магии мертвых да жить вечно. А ноша ему по силам, подумаешь, Гордыне теперь придется на своих плечах удерживать баланс в мире мертвых. Ерунда какая!

— Я боюсь за Феликса, — тихо сказала Харпер. — Он попросил нас Деймондом не бросать Сэм, если… его не станет.

— Он переживет ритуал. Гордыня и не справится с такой ношей? Вот Уныние… Блуд… но Гордыня точно справится! Я больше волнуюсь, что Алекс что учудит и будет бойня.

— Сэм тут, значит, Феликс уверен, что здесь безопасно, — заметила Харпер. — Ты тут. Значит, и Колд уверен.

— Колд не может заставить меня сидеть дома, — закатила глаза Офелия. — У нас прогрессивные отношения: запрещено только спать с другими. И не ночевать дома. И еще…

— Я поняла, — перебила Харпер. Офелия надула губы. — Прости, я очень устала.

— Угу. Феликс сказал, что вы оба истощены настолько, что вам бы под капельницами сейчас лежать. Вы опустошили себя целиком, не только резервы.

— А я-то все думаю, почему мне кажется, что меня переехал поезд…

Продолжали прибывать грехи. Лав и Тори привели с собой юного Гнева. Он выбрал себе имя: Аддамс. Уже уверенно говорил, неплохо понимал, что происходит. Выглядел, как юный парень, что только-только начинает самостоятельную жизнь. Полный сил, прекрасный и мускулистый, вот только взгляд пугал — столько ярости таил в себе, но все обещали, что скоро его гнев успокоится, и Аддамс сумеет стать адекватным.

Троица подошла к остальным грехам, в том числе к Сигрид, с которой уже провели серьезный разговор. Та честно признала, что понимала, на кого работала, клялась, что давно ушла от Алекса. Извинялась

Трудно сказать, что Сигрид ждет в будущем: это решат грехи на собрании позже, но сейчас она участвует в ритуале и обещает оставаться на стороне тех, кто пытается победить Алекса.

На утесе появились Времена года и Природа. Во главе шел Колд. Все выглядели собрано, но спокойно: кажется, волноваться и правда не о чем. Каждый, кто успел изучить ритуал, уверен, что он сработает идеально.

Тейлор оглядела происходящее, заметила Деймонда, нашла взглядом Харпер и махнула ему в ее сторону. Ноги тряслись, сердце бешено заколотилось, но Харпер уперто встала, не желая сидеть перед королевой Мунфола. К счастью, рядом оказался Деймонд, который поддержал ее за талию, помогая бороться с силой гравитации. Офелия убежала к Колду.

— Я вам очень, очень благодарна, — начала Тейлор, стоило ей подойти к бывшим избранным. Сегодня она была в синем деловом костюме, статная и гордая. Заметно повзрослела после их прошлой встречи, кажется, достигла своего пика.

Харпер впервые видела королеву в обычной одежде, а не в праздничном костюме или бальном платье, поэтому уставший мозг запутался окончательно в происходящем, и она даже забыла склонить голову. Впрочем, Деймонд тоже не спешил это делать.

— Весь Мунфол вам благодарен за то, что вы сделали, — продолжала Тейлор.

— Ритуала еще не было, Алекс жив, — ответил Деймонд.

— Вы уже сделали то, что должны были: со свитками покончено. Поэтому просите все, что хотите, в качестве благодарности.

— Хочу дом, — выпалила Харпер. — Большой дом на берегу в районе Лета.

— Веснушка, я сам могу купить нам дом, — заявил Деймонд.

— Она сказала просить, что хочу! Я хочу дом! И клининг раз в неделю пожизненно.

Тейлор тепло улыбнулась, склонила голову перед ними, от чего у Харпер побежали мурашки по коже: сама королева склонила перед ней голову!

— Дом, значит, дом. И вы всегда можете прийти ко мне с просьбой или за помощью.

Тейлор отошла к Временам года, что общались с несколькими ведьмами неподалеку. Деймонд усадил Харпер на стул, сам сел напротив и взял ее за руки. Она облегченно вздохнула: ей гораздо легче, когда он рядом, по правде.

— И даже не попросила издавать твои книги вечно? — спросил Деймонд. Харпер изумленно вскинула брови: она напрочь забыла, что вообще пишет! Улыбнулась вдруг.

— С этим сама разберусь. Да и если перестанут печатать из-за плохих продаж… плевать! У нас будет дом на берегу океана!

— Мунфол? Точно?

— Ты хочешь в Тай? Я просто…

— Тут наши друзья, — закончил Деймонд.

— Я хочу обрести дом. А дом там, где люди, которых ты любишь. И они все в Мунфоле.

— Значит, Мунфол. Я согласен.

Деймонд поцеловал ее руки, подарил немного тепла, хоть и сам продолжал дрожать от холода. А Харпер резко выпрямила спину, заглянула за Деймонда, не веря, что Мирослава и правда согласилась на это безумие.

— Робин вернулась, — тихо сказала Харпер. Деймонд повернулся.

— Уговорила! Я не верил, что удастся.

Мирослава оглядывала собравшихся с восторгом, но и волнением — слишком давно не была средь людей, а на острове Жизни пробыла слишком мало, чтобы привыкнуть. Заметила знакомые лица и тут же направилась к ним.

— Ты правда согласна? — уточнила Харпер, стоило Мирославе закружить вокруг стульев, напевая что-то.

— Конечно! Он убил меня, я убью его. Красивое окончание нашей сюжетной линии.

— Но ты…

— Не страшно. Я бы все равно не помнила себя в следующей жизни, верно? Эта моя личность в любом случае бы просто перестала существовать. А так я сделаю полезное дело. Вы отпустили меня, я отпущу в хорошую жизнь вас.

Харпер кивнула, не находя других слов. Нет, здорово, конечно, что сумасшедший призрак согласился не перерождаться, а пожертвовать собой, чтобы убить Алекса, но… странно. Очень странно. Вдруг она спелась с Алексом? И будет… Харпер зажмурилась, устав от мыслей. Может, и стоило остаться в замке под капельницей.

Элизабет, сидящая с другой стороны круга, резко подалась вперед, видя Мирославу. Сощурилась, а потом рассмеялась, ведь была той, кто заявлял, что идея притащить именно Мирославу — абсурдна. Ошиблась. Снова, кстати.

Робин хлопнула в ладоши, веля всем занимать свои места. Луна медленно поднималась, заливая место ритуала своим светом, погружая их все в большую тьму, ведь света от факелов не хватало.

Элизабет хотела отправиться в центр круга. Задумалась и свернула к Харпер. Подошла к ней, присела напротив. Открыла рот, но не нашла слов.

— Прости, что была плохой матерью, — все же вымолвила она. — Я была не права. Ты молодец, что нашла другой выход.

— Я прощаю тебя, — ответила Харпер. Взяла мать за руку. — За все. Надеюсь, ты обретешь покой, который заслужила.

— А ты счастье.

— Уже.

Элизабет кивнула, опустила глаза, пока Харпер молчала, ведь понятия не имела, что сказать матери напоследок. Прощаться? Да она едва знает эту женщину! Отец хотя бы пытался быть хорошим родителем, пока мать не скрывала, что любить не умеет и не хочет.

— Прощай, — сказала Элизабет. Поднялась и медленно пошла в центр круга.

Все заняли свои места. Харпер и Деймонд сидели в «зрительном зале» в этот раз. Даже будь они не столь истощены, не смогли бы принять участие — они обычные смертные. Им не по зубам такая магия. Рядом были Сэм и Офелия. Даже полу-грех не жаловалась, что ее оставили за бортом. Рядом стояло несколько ведьм, которых не задействовали в ритуале — на случай, если все пойдет не по плану, и Алекса не удастся пленить.

В центре стояли Элизабет, Феликс, Робин и Мирослава. Каждый знал свою роль в уготовленной игре. Вокруг них встали грехи и Времена года с Природой. Следующим кругом — ведьмы.

Возможно, им стоило лучше подготовиться, изучить как следует ритуал, но все знали, что Алекс получил возможность действовать и вовсю готовит восстание мертвых. Нечто, что заставит Элизабет потратить весь свой резерв и умереть.

Поэтому они работают на опережение и вызывают его сами.

Ведьмы запели песню, чтобы призвать силу ночи и древности, ту самую, что они исполняли на балу, когда убили Кейлуса. Факелы вспыхнули с новой силой, огонь ярко освещал круги из соли и всех собравшихся. Харпер схватила Деймонда за

Элизабет порезала ладонь, как следует испачкала кинжал кровью и воткнула его в землю — ровно по центру.

— Если не успеют? Если она умрет? — прошептала Харпер.

— Мы ничего не можем сделать, — напомнил Деймонд. — Мы теперь обычные люди и зрители.

Дыхание спирало, слезы застлали глаза от переживаний и паники. А рядом с Элизабет возник Алекс, которого она призвала. Ведьмы продолжали песню, не давая магии покинуть их.

Осталось не больше пяти минут. Не успеют — все пойдет крахом.

Элизабет покачнулась, и ее подхватили ближайшие к ней грехи — она отдала почти всю свою магию, чтобы призвать сюда Бога Смерти, который метался по малому кругу, но не мог пересечь соль. Натыкался на грехов, Времен года, что держали друг за друга за руки, создавая еще один круг. Он походил на загнанного, напуганного зверя. По локоть в крови. Глаза безумные. Уже знакомая коварная усмешка. Кажется, они были правы — он что-то замышлял. Готовил свой ритуал? Они успели его остановить?

— Вы проиграли! Знаете это! — загромыхал Алекс. — Уже ничего не изменить!

— Ты проиграл, — прошептала Элизабет, почти вися на Феликсе.

— И кто меня убьет? Ты могла бы, но… ой, тогда миры соединятся. Да и потратила все, чтобы привести меню сюда…

Мирослава вышла из-за Самайна, встала напротив Алекса, что так и замер. Лицо его исказилось от шока, злости, непонимания. А Мирослава без слов вогнала руку в его грудь.

— Они решили сделать новую Смерть. Представь, как все просто? Всего-то надо передать магию Элизабет в другого.

Алекс стиснул зубы, а Мирослава сжала его сердце. Яростная, непоколебимая, в ней не осталось ни капли безумия, только безмолвное желание мести.

— Ненавижу тебя. Рада одному: никакого перерождения тебе не светит.

Вокруг них заклубился черный поток. Он пожирал их, начав с ног, следовал выше. Алекс дрожал, не сопротивлялся, шокированный и жалкий. Мирослава подошла к нему вплотную, почти коснулась его губ.

— Прощай, Бог Смерти, — прошипела она. Резко отдалилась, вытащила руку из груди Алекса, крепко сжимая сердце. Не думая, сжала его, и то стало пеплом. Осыпалось на траву, смещалось с потоком, что полностью сожрал мертвых, чтобы стереть их с лица земли.

Несколько секунд, и яростные тучи, в которые превратился поток замерцали, но затем потухли и, словно волны, разошлись по кругу. Так и не сумели пересечь соль и осыпались, впитались в землю.

Бога Смерти больше нет.

— Времени мало, — сипло сказала Элизабет, схватила Феликса за руки. — Пора. Уверен?

— Уверен, — твердо сказал Феликс. — Начинаем!

Ведьмы сменили темп, начали плавно двигаться, держась за руки. К ним присоединилась Робин, запела главную партию, повела всех за собой.

Грехи и Времена года, Природа окружили Феликса и Элизабет, что продолжали держаться за руки. На небе вдруг вспыхнула молния. А затем загремел и гром. Магия ярко светилась, вспыхивала яркими огоньками тут и там, сходя с ума от количества сильных бездушных созданий, что призывали ее.

— Взамен отдам свою я душу, расколи меня на части, забери каждую крупицу. Смешай с луной и тьмой. Но открой нам путь в мир мертвых и покоя. Нуждается он в руке живого, что направит, даст ответ, — сказала Элизабет из последних сил. Она начала просвечивать, словно медленно испарялась.

— Возьму твою душу, — заговорил Феликс, впиваясь ногтями в ее ладони. — Расколю тебя на части. Возьму твое я бремя. Останусь в мире мертвых и покоя. Направлю, помогу. Отведу каждого туда, куда он заслужил.

Взор свой хладный устреми,

Внемли зову, внемли клятве,

Пропусти в объятия Смерти.

Ветер воет, стонет бор,

Час настал — молитву нашу ты услышь.

Ведьмы закончили свою песню, резко замолчали. Все замерли, устремили взгляды на Элизабет и Феликса. От переживаний закружилась голова — получилось у них или нет⁈ Нет, и миры сольются! Будет…

Элизабет выдохнула в последний раз, крикнула и откинулась назад. Из ее груди вышел мощный черный поток, что последовал к Феликсу. Окружил его, осмотрел всего с ног до головы, а потом стал постепенно впитываться в него. Элизабет упала на землю и… рассыпалась.

Снова грянул гром. Засверкало столько молний разом, что пришлось зажмуриться.

Затем настала оглушительная тишина. Казалось, мир замер, ожидая результата ритуала и ответа на главный вопрос: правильное ли решение приняли избранные?

Феликс выпрямился, размялся шею, сжал и разжал кулаки, озадаченно оглядел всех собравшихся. Вдруг широко улыбнулся и развел руки, словно ждал объятий.

— Ну что? Устроим лучшую вечеринку, что видели оба мира? Это будет леген-подожди-подожди-дарно! Легендарно!

Харпер выдохнула и расслабилась. Привалилась к плечу мужа, не веря, что все закончилось.

Теперь можно просто жить. Долго и счастливо. Ну, хотелось бы.

Глава 24

Обычные

Харпер зашла в квартиру вслед за Деймондом, тут же скинула босоножки и упала на диван в гостиной. Прошло три дня после завершения их эпичной истории, силы медленно восстанавливались и жить уже определенно было возможно, но все равно иногда накрывал вопрос: а зачем куда-то идти? В этот раз победило желание поесть, но выдохлись они оба с Деймондом невероятно быстро.

— Мы не обязаны идти на вечеринку, — заявил Деймонд, садясь рядом. Зевнул. — Никогда в жизни так не уставал.

— Феликс и так на три дня ее отложил, — ответила Харпер, положила голову на его плечо. — В процессе станет веселее. Особенно, если твоя мама принесет увеселительные настойки.

— Уже сварила!

— Значит, идем.

В дверь постучали, Деймонд нехотя встал и ушел открывать. Харпер вдохнула полной грудью, закрыла глаза, желая поспать перед вечеринкой — ей точно понадобятся силы вечером.

— И? Долго ты меня игнорировать будешь⁈

Харпер распахнула глаза, непонимающе посмотрела на Инну, которая стояла посреди ее гостиной в Мунфоле. Она-то привыкла, что их отношения строятся на переписке и передаче файлов друг другу. Максимум — созвоны. А тут…

— Что? — уточнила Харпер, выпрямляя спину.

— Я уже неделю жду, когда ты хоть как-то отреагируешь на мои письма! Правки редактора кто будет принимать? У нас сроки горят!

Инна вложила в руки оторопевшей Харпер флешку. Подтащила стул и села напротив, вскинула брови, ведь писательница, которая напрочь забыла, что она писательница, лишь моргала, пытаясь осознать,

— А-а! — выдохнула Харпер. Мозги возвращались на место, возвращая и знания. Деймонд лишь фыркнул, наблюдая за происходящем. Он стоял в дверях, сложив руки на груди и искренне наслаждался происходящим. — Я была немного занята. Да и связи меж мирами нет — как я могла твои письма получить?

— Что может быть важнее твоей книги? — уточнила Инна. — Да про тебя все говорят, что ты на письма отвечаешь максимум за полчаса.

— Произошла смена приоритетов. — Харпер задумчиво крутила флешку в руках. Еще пару месяцев назад она бы определенно отказалась идти на вечеринку Феликса, осталась бы дома, просидела до утра с ноутбуком, чтобы максимально быстро принять или отклонить правки, исправить текст, доработать до идеала, но теперь… — Я все еще немного занята. Мне нужна неделя.

— Неделя? Еще неделя?

— Я в Мунфол переехала. Общаться со мной станет сложнее.

— Мне теперь каждый раз к тебе бегать с флешками?

Харпер пожала плечами. Может, и придется.

— Я приму правки в течении недели, вернусь в Питер и пришлю тебе файл на почту. Обещаю.

— Иначе я снова приду! Или… о, иначе я сама приму все правки. Все спорные моменты просто вырежу из книги. Допишу кое-что на свое усмотрение. И мы издадим книгу в таком виде. И это будет чертов Франкенштейн!

Харпер рассмеялась, кивнула: в целом, звучит, как забавный опыт! Инна непонимающе закатила глаза, махнула рукой и пошла к выходу. Повинуясь порыву, Харпер ее окликнула.

— Мы свитки уничтожили, Феликса сделали новой Смертью. Сегодня празднуем в замке сообщества. Придешь?

— Серьезно? Падение небес отменяется? — Вопреки словам, Инна явно испытала облегчение, что конец света отменен. А, может, просто радовалась, что теперь ее автора никто не хочет убить. — А я-то надеялась, что ты потом об этом книгу напишешь!

— Напишет, — подтвердил Деймонд. — Уже обещала мне.

— Сумасшедшие, — усмехнулась Инна, выходя из квартиры. — Я приду! Внесите в список гостей!

Хлопнула дверь, и Харпер откинула флешку на стол, скорее легла на диван и обняла подушку. Вдохнула полной грудью парфюм Деймонда, широко улыбнулась, так хорошо и спокойно стало на душе.

Мир спасли. Новую Смерть сотворили. Врагов победили. Обрели семью и даже нашли свой дом.

Чем вам не хэппи-энд?

— Мы победили твою манию всегда выбирать книги! — сказал Деймонд, занимая место, где до этого сидела Инна. — Говорил же, что помогу тебе справиться с синдромом отложенной жизни.

— Это мы давно побороли, — ответила Харпер, скинула подушку на пол и протянула руку к мужу, потащила его к себе.

На диване вдвоем было тесно, но все равно до безумия хорошо. Они обнимались, целовались, обсуждали предстоящую вечеринку, пока не уснули.

А флешка так и лежала забытая на столе. Может, Харпер слегла обманула. Может, ей потребуется немного больше времени. Разве она не заслужила отпуск после всего, что они пережили?

Да и всерьез подумывала начать издаваться только в Мунфоле. Здесь интернета нет, значит, больше не придется играть роль того, кем она быть не хочет — блогера, смм-щика, актера, режиссера, комика, лучшего продажника, что знает этот мир… кем там еще писатель нынче должен быть, чтобы его книги читали? Просто, мать вашу, читали! Хотя бы аннотацию открывали…

Ой, плевать на это все! Будет писать и издаваться в Мунфоле. Даже если ее будут читать только ее друзья — этого ей хватит.

Она закрыла дыру в душе, когда обрела семью. Больше нет нужды становиться знаменитым писателем, чтобы это сделать.

Харпер упала на стул у окна в бальном зале в замке светлого сообщества. Часто дышала, махала руками на разгоряченные щеки, улыбаясь от уха до уха. Да, устала. Ноги гудели. В голове витал туман. Но на душе как хорошо! А весело как!

К ней за столик почти сразу подсел Феликс и протянул ей бокал. Она уверено замотала головой. Сцена осталось в другом конце зала, все еще было очень громко, но друг друга слышать не мешает. Уютный полумрак окутывал танцующих и веселящихся людей. Казалось, сегодня здесь собрался весь Мунфол.

— Сегодня не пью.

— Это не алкоголь. Лимонад.

— О, тогда в самый раз.

Харпер жадно выпила напиток, облизала сладкие губы, а внутри стало еще лучше. Феликс постукивал пальцами по столу и выглядел… собой. Словно не стал несколько дней назад Смертью, словно ничего и не изменилось. Это радовало, но и настораживало одновременно.

— Как себя чувствуешь? — спросила Харпер. — Не тяжело держать на себе весь Мунфол?

— Чувствую себя прекрасно, золотце, — заверил Феликс. — Просто стал еще сильнее, чем был до.

— И не тяжело? А то мама так жаловалось…

— Не забывай, что Элизабет была человеком до того, как стала Смертью. Я же был и остаюсь Гордыней, магия греха никуда не делась. — Феликс серьезно посмотрел на Харпер, очаровал ее своим взглядом, пленил теплой улыбкой. — Я никогда не был человек, не лишался души. Так что я в порядке, просто получил новую магию.

— Не понимаю, — честно сказала Харпер и закусила губу. — Твое сердце продолжает биться?

— Да. Я все еще вполне «живой» грех, который получил магию Смерти. Теперь я всегда вижу мертвых, отпечатков, могу обращаться к магии мертвых наравне с ведьмами. Ах да, еще и ковен теперь подчиняется мне. Ну и всегда ощущаю острова Мунфола. Буквально. Знаю, где баланс в норме, а где нет. Чувствую погоду. Чувствую, если где-то что-то идет не так и нужна моя помощь. Могу мгновенно перемещаться меж островами!

— Ого. Не страшно? Не слишком много для тебя одного?

— Нет, что ты. Я сразу понял, на что соглашаюсь. — Феликс нашел взглядом Сэм, что танцевала с Деймондом. Смущалась, краснела, но не сумела отказать в танце лорду, который искренне пытался наладить отношения с будущей женой лучшего друга. — Я не боялся, что ритуал не сработает, ведь знал, что у Сэм останетесь вы, если меня не станет.

— Феликс! — схватилась за сердце Харпер. Мысли о смертях и раньше вводили ее в негодование, а после лабиринта — и вовсе в панику. — Ты нам нужен! Всем нам.

— Знаю и очень ценю это, Харпер, — улыбнулся Феликс. — Кстати, я задумал несколько реформ.

— Уже? — усмехнулась Харпер. — И?

— Я работаю над тем,

— Думаешь, выйдет? Раньше не выходило.

— Потому что ни Элизабет, ни Алекс этого не хотели.

— Как его звали? До того, как он занял тело Алекса?

— Понятия не имею, — просто ответил Феликс.

Харпер дернула плечами: хотел повелевать смертью, стать Богом в обоих мирах, а в итоге никто даже не знает его настоящего имени. Получил то, что заслужил.

К ним подбежала счастливая Офелия, схватила Харпер за руку и требовательно потянула.

— Идем танцевать! Ну!

— Я устала! Ноги болят!

— Идем, я сказала!

Харпер сдалась, поплелась за Офелией, но сил на что-то большее, чем слабое покачивание под музыку у нее не осталось. Впрочем, подругу это устраивало.

— Я так рада, что вы не умерли и ты будешь моей подружкой невесты! — заявила Офелия. Харпер фыркнула.

— То есть умри я после твоей свадьбы, тебе будет все равно?

— Нет! Нет, что ты! — Офелия замерла, осознавая, что ляпнула. — Я тебя очень, очень люблю. Ты моя лучшая подруга!

— А ты моя, Офелия. Я очень рада, что жизнь свела нас. — Харпер раскинула руки, намекая на объятия, и Офелия с готовностью кинулась на ее шею. — Мы с Деймондом переезжаем в Мунфол. Квартиру в Санкт-Петербурге и гестхаус уже выставили на продажу.

— О! Как я рада! — завопила Офелия. Танцующие начали на них оборачиваться, но не встревали. — У меня раньше никогда не было лучшей подруги! Я так рада, что ты моя подруга.

— Я бы решила, что ты пьяная, но помню, что ты сейчас не пьешь. — Харпер подошла к Офелии, положила руку на ее живот, ощутила сильный поток малыша, от которого согрелась душа. — А то ведешь себя, как тот самый чувак, что напился и теперь звонит всем, чтобы признаться в любви.

— Я просто счастлива, что все позади. Вот и все.

— Да. Я тоже.

— И какие планы?

— Уже присмотрели одно здание на берегу в районе Лета. Хотим перестроить его в кафе и готовить тайскую еду. Продадим квартиру, гестхаус, нам хватит денег и на покупку, и на ремонт. Ну, и я все еще пишу и издаюсь.

— Потрясно! Тайская еда такая вкусная!

Феликс вышел на сцену, склонил голову, купаясь в аплодисментах. Широко улыбнулся, лукаво оглядывая собравшихся.

— Следующую песню я хочу посвятить своей семье. Без вас моя жизнь не была бы столь прекрасна.

Заиграли живые инструменты, полился чарующий голос Феликса, а люди разделились на пары. Рядом с Харпер тут же возник Деймонд и галантно протянул ей руку.

— Могу я жену забрать на танец? — спросил он у Офелии. — Тебя жених ждет.

Офелия резко обернулась, понеслась в объятия Колда. А Харпер очутилась рядом с Деймондом. Его руки на ее талии, чарующие глаза не выпускают из своего плена.

А внутри только спокойствие и тишина. Все так, как и должно быть.

Эпилог

Харпер и Деймонд зашли в уютную гостиную дома Колда и Офелии. Вроде уже несколько месяцев новоиспеченная пара живет тут, а привыкнуть так и не удалось, что теперь Офелия королева, которая ночует в огромном замке вместе с Зимой-королем.

Появилась хозяйка с младенцем на руках. Счастливая до невозможности, снова худая, в обтягивающие платье, с макияжем — словно не она родила неделю назад!

— Наконец! — заявила Офелия, передавая Харпер на руки ребенка.

Харпер опешила. Да, дочку Феликса она держала на руках, далеко не раз, но не когда она была настолько мала! Первые недели Сэм не позволяла чужим трогать Аврору! А тут… такой кроха! Такой хрупкий!

— Вот так, — помог Деймонд правильно уложить на руки мальчишку, улыбнулся ей. — Кто уже пару недель, как тоже планирует…

— Он потрясающий! — перебила Харпер, не желая, чтобы Офелия слышала об их планах. Она обязательно поделится новостями, но тогда, когда они появятся. Кто знает, сколько им понадобится времени, чтобы зачать? Месяц? Год? Дольше? Вдруг, вообще не удастся⁈

Вдалеке на диване нашлись Феликс и Сэм с их дочерью. Помахали, но подходить не спешили — малышка плакала и капризничала.

Харпер прижала к груди маленькое спящее чудо, не веря, что такое тепло вообще возможно ощущать. Поток мальчика хоть и слабый, но яркий, заметный, очевидно, он станет сильным темным, когда подрастет.

— Назвали Томас, — сказала Офелия. — Колд в столовой со слугами накрывает на стол, так что ужин скоро будет.

— Как Колд в роли отца? — спросил Деймонд.

— О, отлично! Ощущение, что это его сын. — Офелия взяла Томаса на руки, поцеловала в лоб, и малыш закряхтел, но так и не проснулся.

— Поздороваюсь с Феликсом, — сказал Деймонд и отошел к другу.

Харпер склонилась к Томасу, не в силах налюбоваться им. От улыбки уже болел рот, но невозможное было скрыть эту радость — так давно Офелия мечтала стать матерью.

— Постой-ка, — заявила вдруг Офелия. Отошла к кроватке у окна, чтобы уложить Томаса. Вернулась к Харпер и требовательно задрала ее блузку, приложила руку к животу. Бесцеремонно ворвалась в поток, в личное пространство, с таким видом, словно имеет на это полное право! — О! Ура! Девочка или мальчик?

— Что? — не поняла Харпер. Тело, напротив, догадалось сразу. Сердце бешено колотилось, бросило в жар, а обида подступила к глазам слезами: не так она хотела узнать об этом! — Офелия, мать твою!

— Ты не знала? Хотя да… — Офелия посильнее вжала руку в живот, схватила вырывающую Харпер за спину, не давая ей отойти. Облизала губы, задумчиво щурясь. — Думаю, дней десять. Максимум — пятнадцать. Правда, не знала?

— Нет! Может, я не…

— Я не могу ошибиться, ты же знаешь. — Офелия нахально улыбнулась, но глаза ее горели, словно огоньки на новогодней елке. — Пойдем пол узнаем! Я не могу терпеть…

— Да ты… — Харпер задыхалась от негодования. К счастью, подошел Деймонд и сурово вскинул брови, замечая, что его жену обижают. Ее же лучшая подруга, между прочим!

— Харпер отказывается делать тест, чтобы узнать

— Остынь, пожалуйста, — велел он Офелии. — Зайдешь к нам — руку тебе отрежу!

— Она три недели будет прирастать! А мне за ребенком ухаживать!

— Поэтому ты точно дашь нам личное пространство!

Деймонд взял Харпер за локоть и повел к туалету, плотно закрыл дверь. Подумав, щелкнул защелкой — словно это спасет, если Офелия потеряет терпение!

— Прости, что так получилось, — тихо сказал Деймонд. — Не лучший способ узнать…

— Зато пить не буду, — ответила Харпер, стирая слезы. Сделала глубокий вдох, пытаясь собрать себя в кучу. — Мы же планировали! Так что…

— Планировали ровно три недели! У нас с первой попытки вышло? Ого.

— Вселенная на нашей стороне.

Харпер открывала все ящики по очереди, пытаясь найти тару для ритуала. Психанула и выкинула из стакана зубные щетки.

— Да? — спросила она, поворачиваясь к Деймонду.

— Иначе Офелия сожрет нас.

— Забудь о ней! Колд ее усмирит. Это наше решение. Наш ребенок. Наш момент.

— Я хочу знать. Ты?

— Да! Надо же знать, кому одежду покупать.

Харпер вызвала кинжал, без раздумий сделала порез на вене на запястье и сцедила кровь и магию в стакан. Деймонд протянул свою руку: от него требуется тоже самое. Добавила немного воды из-под крана.

— Мне страшно, если честно, — призналась Харпер, болтая полученную жидкость. — Вдруг мы не готовы?

— Готовы. И я буду рядом. Я же обещал, что буду полноценным родителем?

— Обещал.

— А еще у нас есть две няньки, которым почти не нужно спать. И Феликс, и Офелия с радостью будут нам помогать. Ты же знаешь. И мои родители тоже с нетерпением ждут внука. Или внучку.

— Угу.

О ладонь уже билось что-то живое, невесомое и мягкое. Оно трепыхалось, желая вырваться на свободу, но Харпер не позволяла, не убирала руку. Она сходила с ума, по правде, столько чувств разом обрушилось на нее. Счастье, тревога, страх, обида, что Офелия испортила момент… ох, разве можно столько ощущать всего разом?

— Готов? — спросила Харпер.

— Я уже вижу. Тебе понравится.

— Мальчик? Девочка? Я… боги, я сейчас в обморок упаду! Во мне ребенок растет! Настоящий ребенок!

— Я рядом, — напомнил Деймонд, кладя руки на ее плечи. — Всегда рядом.

— И на роды со мной пойдешь! Будешь за руку держать!

— Буду. Обязательно.

— И вставать по ночам будешь!

— Буду.

— И отпускать меня иногда! Мы оба…

— Родители. И будем делить заботы пополам. Ну? Давай, пока магия не развеялась.

Харпер убрала трясущуюся руку со стакана. Зажмурилась, но быстрее распахнула глаза, боясь пропустить результат. По ванной кружили розовые бабочки. Искрились, сияли, даря надежду и любовь, что уже росла в сердце к той, с кем им только предстоит познакомиться.

Дочь. У них будет дочь.

— Люблю тебя, — сказал Деймонд, отбирая у нее стакан. Поставил на раковину и скорее крепко обнял жену. — Люблю больше жизни.

— А я тебя, — ответила Харпер, утыкаясь в его шею. Немного расслабилась, полностью впуская в себя мысль, что скоро у нее родится дочь. Улыбнулась, заплакала. В этот раз от… счастья? Нет, она окончательно запуталась в своих чувствах!

— Идем Офелию обрадуем? Да и Феликса, — сказал Деймонд. — Они оба мечтали, что наши дети будут расти вместе.

— Идем.

Они взялись за руки и пошли к своим друзьям. Горя от надежды и любви, веря, что отныне больше ничьи небеса не обрушатся.

Конец

2.10.25 — 14.05.2026