Избежать судьбы второстепенной героини

Глава 1

Избежать судьбы второстепенной героини

В этот неимоверно жаркий и душный летний день сад при королевской резиденции был наполнен ароматами благоухающих роз, тихим и не очень хихиканьем придворных дам, снующих по мощённым камнем дорожкам, прохладой и лёгким весёлым журчанием от недавно установленных гранитных фонтанов и проток между ними. Под сенями раскидистого дуба пряталась внушительных размеров беседка для встреч членов королевской семьи. Обвитая любимыми вдовствующей королевой, матерью нынешнего монарха, плетистыми розами, беседка дарила спасение от испепеляющего солнца и лишних глаз.

Я сидела за столиком в этой беседке, поглядывая попеременно то на вход, то на ещё пышущий жаром чайник с ароматным чаем с добавлением мятных листьев.Мне хотелось вскочить и убежать отсюда куда глаза глядят, но приходилось упорно сидеть. Я дожидалась своего жениха, усиленно обмахиваясь веером из тонкого старого кружева и пытаясь не умереть от жары в этом жутком корсетном платье. Он давил на рёбра, живот и спину, которую приходилось держать ровно настолько, что было даже больно. Да ещё и было мне, чёрт возьми, не по размеру. Но самое страшное было то, что платье, вопреки правилам было не летнее, а зимнее, из более тяжёлой и грубой ткани. Так было исключительно по одной причине — у семьи не было денег на новые платья.

Десять дней назад я очнулась в мире распиаренного донельзя романа «Сны святой Элизы», южнокорейского автора Ким Джи Сон, который читала когда-то в прошлой жизни. И, к счастью или горю, попала я в тело далеко не главной героини, а Амелии, второстепенной, ничего не значащей героини. Она была дочерью провинциального графа, рода богатым по крови, но бедным по деньгам. А также невестой главного героя, скончавшейся во цвете лет аккурат за месяц до свадьбы. Теоретики на тематических форумах думали, что это всё дело рук кронпринца, уже тогда желавший жениться на главной героине, святой Элизе, а я в этом твёрдо была уверенна уже тогда, просто исходя из его характера. А сейчас об этом и знаю…

— Заждалась меня, леди? — принц бесцеремонно и, не здороваясь как положено, уселся напротив, небрежно рукой зачесав непослушные светлые волосы.

Ричард определённо был красавчиком в привычном понимании этого слова. Высок, на голову выше хрупких леди, в том числе меня и Элизы, плечист, со светлой, чуть поддёрнутой загаром кожей, классические кубики пресса и «банки» на руках, но не перекачан, а лишь натренирован достаточно для рельефа мышц. Он, как бы выразилась я современным языком, был самым главным секс-символом страны. О нём грезили все девушки брачного возраста, и лишь наличие официальной невесты останавливало их. Вот только я не видела в нём ничего привлекательного, кроме внешности и статуса.

— Ваше Высочество, прошу Вас разорвать помолвку со мной, — я решила не тянуть кота за… ну понятно за что, натянула максимально вежливую улыбку и смотрела на изменяющееся лицо сидящего напротив мужчины, пусть к горлу уже и подкатывала мерзкая тошнота, а в глазах рябило.

Его пронзительные голубые глаза удивлённо округлились, а на красивом правильном лице с прямым носом и узкими губами застыло выражение полного непонимания и шока. Будь во рту у него чай из поднятой ранее чашки, он тут же бы совсем неблагородно оказался на столе и брюках принца.

— Что за чушь ты несёшь? С ума сошла от предсвадебной суеты? — в итоге мой жених сдержанно хмыкнул, как будто начал считать меня не иначе как сумасшедшей.

— Отнюдь, Ваше Высочество. Я знаю о Ваших взаимных чувствах к святой леди Элизе. Весь высший свет давно судачит о ваших любовных отношениях. Как и о том, что Вы просили своего отца, достопочтенного короля, разрешить Вам сочетаться с этой леди браком, — эти слова я старалась произносить без эмоций, но изнутри дрожала от гнусного предвкушения.

Читая новеллу, я искренне ненавидела больше всех прочих именно Ричарда. Он, как выражались современные психологи, был тем ещё абьюзером, психопатом и паталогическим ревнивцем, убил сначала навязанную семьёй невесту, чтобы жениться на любимой женщине, а спустя почти десять лет и свою уже жену, святую Элизу, приревновав её к их общему сыну. Закончилось всё тем, что кронпринц, свихнувшись от того, что сделал, сбросился с самой высокой башни замка. Насмерть. Не выпуская из своих объятий порядком разложившееся тело жены. Какая мерзость!

Оказавшись в теле Амелии, я твёрдо решила не дожидаться, когда его меч перерубит мою хрупкую шею или яд окажется в очередном стакане, а покончить с этими чудовищными отношениями раз и навсегда. И если сейчас он согласится, я с удовольствием как можно скорее вернусь в родовое поместье родителей на юг страны.

— Ты, верно, сошла с ума, раз решила, что я буду это делать!

Ричард угрожающе склонился надо мной, перегнувшись через небольшой садовый столик и обдав запахом дешёвого вина и сигарет, исходящего от его с виду приличной одежды, тёмно-синих брюк и белой рубахи. Моё дурное состояние лишь усилилось, захотелось опорожнить содержимое своего желудка на стол, но я еле сдержалась. Он даже не удосужился переодеться во что-то другое! Пришёл в наряде с его похождений по кабакам предыдущей и не только ночью! Удивительно, что несмотря на пристрастие к алкоголю и падшим женщинам и крайнюю неадекватную эмоциональность, он был неплохим руководителем и полководцем. Последняя стычка у северных границ была выиграна благодаря ему, а её последствия разрешены только за счёт работы Ричарда. Хотя сейчас я больше думала, что это был не он, а многочисленные помощники.

— Я искренне надеюсь на ваше благоразумие и благочестие, Ваше Высочество, — я встала со своего стула, совсем некрасиво заскрипев его ножками, и присела в реверансе, склонив голову. — Вашу благосклонность и любовь я, к несчастью, потеряла. Позвольте мне выйти замуж за другого, обрести своё женское счастье. Я уже не так юна и останусь старой девой, позором семьи, если не займусь как можно скорее поиском будущего мужа. А сейчас прошу меня простить, — с улыбкой произнесла, мелкими шагами боком направляясь к выходу из беседки. — С Вашего позволения, покину Вас.

Стоило оказаться за переделами беседки, я помчалась по узким садовым дорожкам, совсем не как истинная леди, прочь, придерживая тяжёлую юбку платья, задыхаясь и чувствуя, как темнеет в

— Миледи!.. — послышался откуда-то сзади незнакомый мужской голос. — Миледи, остановитесь, прошу вас!..

Я наскоро обернулась и в размытом от бега и отвратительного самочувствия взоре промелькнул бежащий следом смутно знакомый мужчина в дворянских одеяния и с мечом. Я где-то его видела… Но… он рыцарь? Почему он бежит за мной?.. Но даже подумать не успела, как споткнулась о собственную ногу и, на инерции пробежав ещё недолго, рухнула с громким пронзительным визгом в попавшийся мне по пути большой фонтан, подняв кучу брызг. Голову и всё тело резко обдало холодом, от которого стало не хватать воздуха. Я села, слыша краем уха заливистый смех дам и мужские голоса, зовущие слуг. Несмотря на окружающую жару, тело стало бить крупная дрожь, платье, и без того тяжёлое, стало ещё тяжелее.

— Миледи, вы в порядке?

Надо мной склонилась, заслоняя солнце, фигура какого-то мужчины, протягивающего мне руку. Стуча зубами и дрожа от холода, я кивнула, так и не поняв, кто это. Но всё равно протянула неизвестному руку. Он с лёгкостью, словно весила чуть меньше ребёнка, поднял меня и взял на руки. Я успела только приглушённо взвизгнуть и прижаться к нему в страхе. Воспалённое и затуманенное зрение разглядело лишь тёмные, немного не доходящие до широких плеч волосы и поддёрнутую лёгким загаром кожу шеи. Я не решалась поднять глаза выше, боясь, что потеряю сознание, поэтому тихо сидела в тёплых объятиях незнакомца, прикрыв глаза, пытаясь успокоить кружащуюся голову. Представляю, что скажет обо мне высший свет. Невеста принца и на руках не связанного с ней родством мужчины! Скандал! Я бы хотела обойтись без них, но, видно, матушка-судьба решила по-другому.

— … прошу Вас опустить миледи, я сам о ней позабочусь, — услышала, как сквозь белый шум, голос бежавшего за мной рыцаря.

— И не подумаю! — хохотнул по-доброму ему в ответ мужчина. — Редко мне в руки попадают такие красавицы!

— Ваше Величество, эта леди — невеста принца!

Что там дальше вещал рыцарь, для меня стало загадкой навсегда. Я распахнула в шоке глаза и подняла их на повёрнутое ко мне в три четверти лицо державшего меня человека. И обомлела. Я видела его на официальных промо артах к новелле, как одного из борцов за руку и сердце Элизы. Меня на руках держал никто иной, как Константин, единоличный правитель империи Элиазар, ещё достаточно молодой, но уже вдовец с наследником на руках. Он считался одним из самых завидных женихов на всём континенте.

Он перевёл заинтересованный взгляд пронзительных серых глаз на меня и улыбнулся неожиданно лучезарно и по-доброму. А я посчитала, что с меня хватит и притворилась кисейной барышней, благополучно изобразив обморок и обмякнув в его руках. Впрочем, реальная потеря сознания меня всё же настигла, отчего провалилась в густую тьму небытия.

* * *

Я медленно открыла глаза в неизвестной мне комнате, судя по резному, исписанному картинами событий из местных религиозных текстов потолку, едва смогла определить, что это именно они, пелена всё ещё застилала взор. Голова чудовищно раскалывалась, а к горлу небольшими волнами подступала тошнота. Попытавшись сесть на мягкой, словно невесомый пух кровати, почувствовала, что всё съеденное и выпитое за последнее время вот-вот выйдет наружу. Чьи-то заботливые руки помогли мне сесть, а перед расплывающимся взглядом возникла белая посудина, в которую меня благополучно вырвало.

— Всё хорошо, госпожа. Вам станет полегче. — услышала ласковый девичий голос, который гладил меня мягко по спине, пока я откашливалась.

— Благодарю… — еле слышно произнесла я, еле дыша, пытаясь понять, вырвет меня ещё или нет.

В конце концов, просидев добрые несколько минут и поняв, что дальше ничего из меня не выйдет наружу (с утра в моём желудке была лишь кружка чая и небольшой кусок хлеба), откинулась на заботливо подставленные под спину подушки. Обнаружила себя лишь в нижнем белье из чулок, панталон, сорочки, явно ослабленного корсета и ещё одной нижней юбки. И всё, к сожалению, всё ещё сырые и достаточно прохладные из-за этого. Не самое прекрасное «наполнение» под платьем, особенно в такую жару. Была бы моя воля, ни за что бы не надела бы вообще ничего. Долой трусы — свободу… Ну понятно чему.

В комнате, помимо меня, было лишь три служанки. Две совсем молоденькие девушки в простой чёрной форме с объёмными юбками и с белыми, хрустящими от крахмала передниками, а третья в прямом и без каких-либо украшений тёмно-синем платье по моде империи Элиазар, чем-то напоминающие стиль ампир. Должно быть, она была личной служанкой императора, приехавшая с ним. Лицо у неё строгое, молодое, глаза цепкие, карие. И тугой низкий зализанный пучок тёмных волос.

— Я хочу привести себя в порядок, — прохрипела я непривычным для себя голосом.

— Конечно, госпожа.

Я аккуратно спустила ноги сбоку кровати и, несмело опираясь на предплечья служанки, встала. Всё ещё мутило, но это можно было сдерживать. Медленно передвигая ногами, прошли в ванную комнату, располагающуюся аккурат в соседнем помещении за неприметной дверью. В этом мире присутствовала магия, отчего большая часть домов были оснащены такими благами цивилизации, как канализация, водопровод и даже отопление в зимнее время. Вот и тут был и пресловутый унитаз за отдельной ширмой, даже душ на манер тропического и большая, утопленная в пол купельная. По мелочи ещё пару столиков туалетных, зеркала и ширмы.

Меня уже ждала заполненная прохладной водой купельная, в которую меня благополучно погрузили, перед этим аккуратно раздев. Я не стеснялась наготы никогда, отчего, даже оказавшись в новом теле, совсем не обращала внимания на взгляды окружающих. Однако всё же заметила мелькнувшее в глазах служанки удивление, которое сменилось простым стеснением с её стороны. Разглядывать благородных господ не было запрещено, но не рекомендовалось. А моё тело ещё и уникальным было для местной прислуги. Пышное, округлое во всех нужных местах, далёкое от норм красоты этого мира, покрытое на животе и бёдрах полосами растяжек от многочисленных «похудений». Да и огромная грудь никуда не делась, благополучно «плавая» на поверхности воды как два шарика.

— Не удивляйся, девочка, — сказала я ей, тщательно натирая кожу лавандовым мылом с помощью отобранной у служанки люфой, не любила, когда меня кто-то

— Г-госпожа… — бедная девочка аж тихо икнула. — П-прошу прощения… Я…

— Не волнуйся. Никому ничего не скажу. Но лучше не показывай свои эмоции. Не все столь дружелюбны, как я.

Служанка кивнула и принялась наносить на мои длинные влажные волосы какое-то неизвестное мне средство, приятно пахнущее цветами. В купальне мне стало легче намного и почти перестало тошнить, а голова стала наконец-то более светлой и лёгкой. Тепловой удар «лечился» просто: покоем, прохладой и восполнением жидкости.

— Госпожа, ваше платье. — послышался со стороны дверей голос другой служанки.

— Да, да… Положи где-нибудь и принеси холодной подсоленной воды.

Я даже не обернулась, отдавая приказы, скривившись от осознания, что нужно упаковывать своё отдохнувшее тело в эту ужасную одежду. Но выбора просто не было. Вопреки каким-то нормам, у меня было только три чёртовых платья: это, свадебное и на предстоящий бал. Последние два в повседневной жизни не наденешь, отчего приходилось носить зимнее.

Но стоило выйти из воды, как я обнаружила неизвестную мне голубую ткань, отличную от моего тёмно-синего платья разительно. Пока я медленно пила принесённую воду, одна из служанок помогала высушивать волосы мягкими нагревающими полотенцами, вторая принялась одевать меня как куклу в неизвестные мне одеяния. Молочного цвета шёлковая сорочка, тончайшие лёгкие чулки и корсетный пояс, лишь слегка поддерживающий спину и грудь. А после она взяла ту самую ткань и развернула, показывая. Я охнула. Платье было простого прямого покроя с небольшими рукавами-фонариками, всё по моде империи Элиазар, но из явно недешёвого материала, который, увы, не могла определить, лишь с виду немного напоминало плотный шёлк. Возможно, переплетение чего-то именно с ним. Надев его с помощью служанок, поняла, что скорее всего не ошиблась, настолько приятный был даже на ощупь материал.

— Украшения оставьте. Не приму их, — твёрдо сказала я, увидев, как одна из служанок несёт небольшую шкатулку.

— Да, госпожа, — коротко ответила девушка, горько вздохнув, им явно приказали меня привести в порядок, используя дорогие вещи.

Последними штрихами были лишь белая лента на талии, которая сложилась в красивый бант за спиной, и низкий хвост перехватили у затылка подобным бантом, но меньшего размера. Я, аккуратно придерживая юбку слегка длинного мне платья и шурша небольшим шлейфом, вышла в покои и тут же остановилась в проёме двери.

На кресле, лицом ко мне сидел мужчина, в котором я узнала спасшего меня от конфуза императора. Пришлось сделать короткий шаг от двери и тут же сесть в глубоком реверансе, почти коснувшись пятой точкой пяток, приложив ладонь к груди и склонив голову. Я не была и, надеюсь, никогда не буду представителем монаршей семьи, отчего не могла не поприветствовать мужчину.

— Приветствую Вас, Ваше Величество.

— Встаньте, леди Амелия, — произнёс он спустя недолгое время.

От его голоса у меня по спине прокатился табун мурашек. Я редко встречала людей со столь прекрасным и глубоким баритоном. Подняв несмело на него глаза, наткнулась на его сосредоточенный взгляд. Он меня… изучал. Словно какой-то экспонат или картину. Молча, сосредоточено и заинтересовано. Под его взглядом стало немного неловко, но я всё же собралась и принялась рассматривать его взаимно.

Однозначно красив. Не так красив, как Ричард, нет. Скорее как-то по-своему. Точно старше меня, но не значительно, от пяти до десяти лет (а может и больше, кто знает!) примерно, точный возраст, указанный в материалах к новелле, я не помнила. Прямой нос, аккуратно стриженные усы и бородка. В тёмных, зачёсанный назад волосах поблёскивали редкие серебряные пряди, совсем не портившие его, а наоборот, придававшие какой-то солидности. Серые глаза глубоко посаженные, насмешливо смотрели на меня. Понять какого Константин роста не представлялось возможным, но однозначно значительно выше меня и шире в плечах, чем тот же Ричард. Одет неброско, в простую хлопковую светлую рубашку с латунными пуговицами лишь до середины и прямые брюки из той же ткани. Если не ошибаюсь, в такой одежде обычно тренируются ещё утром, а не разгуливают посреди дня. Кажется, комплексов у этого мужчины точно нет.

Я в какой-то момент фальшиво скромно опустила взгляд на пол у его ног, показывая своё якобы смущение от прямого зрительного контакта. То, что мы с ним столь долго смотрели друг на друга считалось чем-то пошлым и непотребным. В моей ситуации же это ещё могли посчитать изменой, что являлось настоящим позором для леди.

— Миледи, как ваше самочувствие? — мягко спросил он.

— Благодарю за заботу, Ваше Величество. Так же хочу поблагодарить за предоставленное моей скромной персоне столь дорогого платья. Я непременно верну его законной владелице. Прошу лишь, укажите, какая из леди соблаговолила предоставить одно из своих платьев.

Константин громко рассмеялся, чем вызывал у меня удивление и ступор. Я же сделала логичный и разумный вывод о ситуации, да?.. Или нет?..

— Тогда верните его самой себе, — отсмеявшись произнёс мужчина. — Это платье было моим подарком невесте принца Ричарда. А ей, на счастье, оказались Вы, миледи.

— Благодарю за столь щедрый дар, Ваше Величество. Я буду ценить и беречь его до скончания своих дней.

— Однако… Вы не приняли не единого украшения. Отчего же? — император медленно встал и подошёл ко мне, отчего аж сердце на мгновение замерло от напряжения.

— Помолвленной леди не стоит принимать подарки от кого-то, кто не является её женихом или родственником.

— Вот как… Отчего же тогда Вы, леди, ходите без украшений и в столь неприглядном и неподходящем для данного сезона наряде? Принц совсем Вас не любит, как я погляжу?

Я закусила губу. Твою в харю, невеста принца в задрипанном зимнем платье падает в фонтан, а потом и в обморок на глазах дворцовой знати, иностранных гостей и послов, смотреть без смс и регистрации. Естественно, столь бедственное положение будущей королевы буквально равно пятну на репутации монаршей семьи.

— Принц благосклонен по отношению ко мне, а я не смею пользоваться его добротой, — с натянутой улыбкой произнесла я, подняв глаза на мужчину, он оказался всё же почти на голову выше меня.

— А любите ли Вы его, леди?

На мгновение мне показалась какая-то заинтересованность в его серых глазах, а на губах расцвела улыбка. Ему явно нравилось моё странное

«Не-на-ви-жу» — произнесла ответ одними губами, лишь бы никто не понял, кроме Константина.

Глава 2

Карету мирно покачивало из-за движения по каменной мостовой, об которую звонко ударялись подковы двойки лошадей. Убранство её меня мало интересовало, пусть и было по сдержанному богатым. Сама карета из явно дорого дерева, шторы и обивка из дорогой, но неизвестной мне ткани. Я сидела, зашторив окна без стекла, чтобы не смотреть на прохожих и местных зевак, погрузившись в свои мысли. Очнувшись в этом мире, моей первостепенной задачей было и остаётся расторжение помолвки. Любыми способами, которые смогут сохранить жизнь и избежать свадьбы с Ричардом.

Я, должно быть дура, раз посчитала, что принц добровольно согласиться на это. Его непомерных объёмов эго не позволяло отпускать то, что «принадлежит» ему. В воспоминаниях Амелии, доставшихся мне вместе с телом, содержалось много сцен, где Ричард творил всякий кошмар с людьми или предметами. Из самого безобидного — приказал убить малютку-пони, на которой он ездил в детстве, прежде чем его посадили на взрослого коня. А всё ради того, чтобы она просто не досталась ему тогда ещё подрастающему младшему брату.

Ещё одним способом было попросить моего отца и короля о расторжении. Это было слегка сложнее. Договорённость о браке была инициирована ими же вскоре после рождения Амелии. Семьи двух сплочённых давней войной товарищей, ныне покойного короля и моего деда, желали породниться через брак. И тут, как на удачу во второе поколение, у королевской четы родился принц, а через время и у графской четы — Амелия. Через них и было решено породниться. Придётся привести существенные аргументы для расторжения помолвки для каждой из сторон, что несложно из-за наличия романа между Ричардом и Элизой. Впрочем, отцы могут посчитать это несущественной и не имеющей ничего под собой причиной. Принцы на простолюдинках не женятся, ага, конечно. Но, увы, я читала оригинал.

Третьим способом не хотелось пользоваться. Совсем. Это — стать центром ужасного скандала. Испортить репутацию можно разными способами, в том числе и противозаконными. Однако самый простой, но наносящий вагон и маленькую тележку позора на голову несчастной девушки — это прилюдная измена. Должны быть свидетели и прямые доказательства измены, чтобы можно было на этом основании разорвать помолвку. Интересно, что на мужчина это правило не действовало. Он мог половину города перееб… кхм, провести ночи не с одной девушкой или женщиной, но его никто не осуждал. Единственное, что меня останавливало от подобного — это то, что все тапки полетят ещё и в семью, а этого ой как не хотелось.

Карета слегка подскочила на кочке, отчего я слегка охнула и подпрыгнула на сиденье. Хотела было возмутиться, но поняла, что до этого забитая мыслями голова резко стала легче и словно просветлела. И невольно возникла абсолютно дурная, но гениальная идея… объединить всё и сразу! А, может, даже и обрести союзника. Император Константин явно испытывал ко мне какой-то интерес, неявный пока не до конца понятно какого толка. Но не воспользоваться им было греховно!

— Госпожа, прибыли! — прокричал извозчик.

Я поспешила выйти из кареты, придерживая немного длинный подол платья и стараясь не запутаться в нём. Конечно, меня должен был встречать слуга, открывая дверь и помогая спуститься на землю, но… у нас их не было. Точнее было лишь трое — семейная пара с их самой младшей дочерью. Мартин, отец семейства, был садовником, ремонтником и дворецким одновременно. Его жена, Гвен, была нашей кухаркой, посудомойкой и прачкой. А их дочь Дженни — единственной горничной, отвечающей за уборку в этом небольшого поместье. Мы не могли им выплачивать зарплату регулярно и в полной мере, но они оставались в этом доме и заботились о нём. Поразительное самопожертвование…

Столичный дом семьи Хайфилд был поистине скромным, по сравнению с соседними, но отличалась большим садом. Ныне покойный граф Хайфилд купил землю для его и построил сразу после Великой войны на полученные в честь победы средства. Пожалуй, это было одно из немногих хороших решений, которые он принял за свою жизнь. Едва родилась Амелия, первая его внучка и обещанная невеста, граф стал бесконечно тратить средства семьи, накопленные за несколько поколений, а также набирать различных долгов, в том числе и карточных. Кажется, надеялся, что брак поможет ему избавиться от них и жить в нереально роскоши. Наивный какой… В итоге на данный момент семья до сих пор выплачивает их, отдавая почти девяносто процентов дохода с родовых земель.

Сад, который дед специально приказал сделать ещё когда только женился на бабушке, из пышущего и благоухающего разнообразными цветами рая почти весь превратился в сплошной огород. Капуста различных видов соседствовала с огурцами, помидорами, горохом, цукини, тыквами и прочим, прочим, прочим. Путём проб и ошибок получалось уже не первый год собирать обильный, достаточный для жизни всей семьи урожай до начала нового сезона без каких-либо проблем.

Солнце стояло ещё высоко, а жара не спала, отчего я искренне надеялась не увидеть никого в огороде. И мои надежды, о слава Богине Света, оправдались. Я, быстро перебирая ногами, при этом не пытаясь распластаться на земле, направилась к дому. Благо, подходило время обеда, никого из слуг также не наблюдалось поблизости.

Я шмыгнула через чёрный ход и на мгновение остановилась, чтобы услышать, кто и где находится. Услышала, как из кухни, находящейся на цокольном этаже, доносились звуки готовки: стук ножа, бульканье, шипение и тихое напевание Гвен неизвестной мне мелодии. Сверху этого ещё и раздавался восхитительный запах свежего хлеба, вызвавший немного болезненную судорогу в пустом желудке. Из гостиной залы на первом этаже доносилась мелодия, раздаваемая уже давно расстроенным роялем. Пригласить специалиста для повторной настройки не представлялось возможным, пусть отец и пообещал это сделать ещё с месяц назад. Если не ошибаюсь, Сара, следующая после меня по возрасту сестра, как раз любила музицировать перед приёмом еды. С заднего двора через приоткрытую дверь слышался заливистый смех самой младшей из нас, Алисы. Должно быть, снова веселилась с кроликами. Их, как и перепёлок, мы использовали в качестве источника мяса и дохода. Кроличьи пух и шкура вместе с перепелиными яйцами пользовались на рынке неплохим спросом, а лишняя копеечка никогда не была лишней.

Определить, где другие члены семьи, не представлялось возможным, поэтому я,

Этот почти двухметровый жилистый и изящный молодой мужчина покорял все девичьи сердца с самого момента дебюта. Если бы не худое положение нашей семьи, от брачных предложений пришлось бы отбиваться всеми возможными методами. Да и ничего удивительного. Прямой нос, доставшийся от дедушки, мамины голубые глаза и тёмные, слегка курчавые волосы. Он застыл на мгновение, когда я попыталась прошмыгнуть мимо в нешироком коридоре.

— Амелия! — внезапно прокричал Майкл.

А я аж присела на месте от этого, опять же совсем не как благородная леди. Ненавижу, когда на меня повышают голос, да и кто вообще будет любить, когда на него кричат? Пришлось выпрямиться и повернуться к нему, стараясь унять небольшую панику. Я так рассчитывала остаться незаметной!

— Амелия… Откуда ты такое платье взяла? — задал вопрос брат, медленно поворачиваясь с крайне ошарашенным выражением лица.

— Это… подарок от очень хорошего человека.

Я слегка виновато улыбнулась ему. Рассказывать все хитросплетения моей поездки в королевский дворец абсолютно не хотелось, хотя и прекрасно понимала, что матушка или отец захотят узнать всё до мельчайших подробностей. Если узнают, конечно.

— От принца, я надеюсь? — Майкл взял меня за плечи и сжал их, заставив поморщиться от силы хвата.

— Брат… Ты и сам знаешь, что это не он, — я подняла на него глаза и увидела в его взгляде страх и даже злость. — Это политический дар от императора Элиазара.

— Что?.. — он посмотрел на меня с большим непониманием. — Как?..

— Я попала в неприятную ситуацию во дворце, император благородно помог мне и в качестве подарка преподнёс это платье…

— Что случилось такого, что тебе понадобилась его помощь? — более мягким тоном спросил брат.

— В фонтан свалилась… — на выдохе произнесла я, видя, как его лицо из серьёзного стало каким-то разочарованным.

— Ты, вроде, не Алиса, чтобы попадать в столь курьёзные ситуации, — выдохнул грустно он и мягко похлопал меня по плечу. — Прошу тебя, переоденься и спускайся как можно скорее к обеду. Поговорим об этом позднее.

Я лишь кивнула и поспешила скрыться за дверью спальни. Несмотря на то, что Майкл был на три года младше меня, вёл себя так, словно это он был старше. Из воспоминаний, оставшихся вместе с телом, и на страницах дневника Амелии проскальзывала безусловная любовь и доверие к брату. Когда у меня случилась истерика в день попадания сюда, он был первым, кто пришёл на выручку и помог успокоиться. Тогда было раннее утро, солнце даже ещё не вышло, когда Майкл обнаружил меня, рыдающую в одной ночной рубашке на порожках главного входа. Не задавая лишних вопросов, молча обнял и дал выплеснуть все эмоции. После проводил до комнаты и даже принёс успокоительное. Искренне завидую его будущей супруге, если он хотя бы в половину будет также заботиться о ней.

Сейчас же я достала из-под матраса припрятанный личный дневник Амелии. Вела она его с тех самых пор, как научилась писать, отчего за время прочтения мне удалось понять, что это за прекрасная, обделённая вниманием автора и любящая свою семью девушка. А то, как её невероятно затуманенная любовь к принцу превратилась в тоскливое безразличие и отчаяние от невозможности расторжения помолвки… Горечь пропитывала текст, когда она писала о том, как остыла к Ричарду, как хотела освободиться от этого союза и рыдала тайно ото всех в подушку от того, что не может никак это сделать. Лишь в конце, на последней пришитой странице осталось короткое: «Ричард убьёт меня, я знаю. Он не отпустит меня, а с Элизой ему можно быть вместе только в законном браке…»

Внутри дневника пряталось длинное письмо, явно предназначенное для меня, ведь начиналось с фразы: «Приветствую тебя, новая хозяйка моего бренного тела». В письме бедняжка Амелия не только рассказала о положении дел, кому стоит доверять, а кому — нет, но ещё и писала о своём пронизывающем отчаянии. Раз за разом она переживала собственную гибель, умирая то от подсыпанного яда, то от подаренного букета отравленных цветов, то «случайно» падала с лошади во время охоты и ломала себе шею. Один раз Ричард сам ей отрубил голову за попытку сбежать за границу. Что иронично, в империю Элиазар. В общей сложности, у Амелии было семнадцать перерождений, в которые она раз за разом оказывалась на одной и той же исходной точке — это ровно четыре месяца до их с Ричардом «свадьбы».

В конце концов, на восемнадцатое своё перерождение она нашла необычный способ разорвать для себя этот порочный круг Сансары — заменить душу в своём теле. Она обратилась к необычной женщине, здесь её зовут Ведьмой Жизни (а получше придумать прозвище не могли, да?), которая и пообещала решить проблему Амелии. И, судя по тому, что я здесь, у дамочки всё получилось. И нужно будет всё же позже встретиться с этой ведьмой. Может, она сможет отправить меня обратно?.. Впрочем, думать об этом мне предстоит позже. Сейчас же я принялась рассматривать записи Амелии о королевской семье, приближённых и графской семье.

В списке кому доверять можно на сто процентов значились, помимо семьи и слуг, двое — это королева-мать Августина и принц Александр, младший брат Ричарда. Почему именно они — не уточнялось. Лишь были краткие заметки по каждому. Августина была женщиной строгих нравов и очень плохо относилась к Ричарду, наследнику, позволяя себе его назвать, цитата, «бесполезным мальчишкой, не достойным даже касаться трона». Подобные высказывания ей прощались лишь по одной причине — она член королевской семьи. Правда, эта же семья изолировала её от светской жизни, сказав, что та от старости лет умом тронулась. Амелия же в своих записях писала о том, что слухи — всего лишь враки. А я, кажется, нашла первого союзника в моём

Костяк плана был сформирован окончательно. В первую очередь, я запрошу аудиенции у королевы-матери через отца, официально и без утайки. Не была совсем уверена, что она меня на все сто процентов поддержит в желании разорвать помолвку, однако вероятность подобного не сводилась к нулю. Следом с её помощью тут же, находясь во дворце, запросить аудиенцию у короля и рассказать о желании прекратить какие-либо отношения с Ричардом. А после будем плясать от того, что скажет его величество.

Сейчас же я наскоро переоделась в простое светло-коричневое платье с длинными рукавами, без украшений и изяществ, из обычного льна. Одевалось оно без корсета, лишь пришитые к боковым швам по двум сторонам длинные пояса, который завязывали, сначала перехватив сзади, затем спереди. Подобные наряды мне нравились больше громоздких и неудобных дворянских платьев, требующих настоящие орудия пыток, а не нижнее бельё. Вынув ленту из косы, я спрятала подаренную одежду вместе с ней поглубже в шкаф, никто не должен это видеть. Майкл сохранит мою тайну, а остальным пока не нужно знать о таком неоднозначном подарке.

Лестница противно заскрипела под шагами снова, но на этот раз я не скрывалась от домашних и спокойно спустилась по ней на первый этаж. Проходя мимо дверей гостиной, я заметила отца, сидящего на уже старом и немного замызганном кресле. Его пытались чистить, но всё без толку. Эх, вот был бы моющий пылесос… Ух, вся мебель бы тут от чистоты белела бы!

— Не слышал, как ты вернулась, Амелия, — окликнул меня отец. — Как встреча с принцем?

Нынешний граф Хайфилд, Артур, был уже порядком уставшим, но сохранивший чудом стать человек. На удивление, Майкл был его почти полной копией в молодости. Сейчас же отец Амелии был порядком уставший и не по возрасту постаревший человек. Морщины, усталость и ужасная тень груза легла на его плечи, склонив его, но не сломив.

— Продуктивно, — уклончиво ответила я, улыбнувшись и зайдя в комнату, негоже на пороге оставаться.

— Ничего не произошло? — строго спросил он, словно что-то знал или догадывался.

— Нет, отец.

Пожелтевшие от времени и солнца стены и потолок просили уже давно ремонта и перекраски, старый, немного рассохшийся пол скрипел от каждого движения и даже сам по себе. Диван и несколько кресел требовали новой обшивки и ремонта, но никто этим не будут заниматься. Всё ещё роскошный рояль, напоминающий, как и всё остальное, о богатстве дома, издавал поистине противные звуки своим расстроенным нутром. Сара пыталась играть красиво, наполняя дом прекрасными мелодиями, но выходило это плохо. Единственное, что в этой комнате было прекрасно — это большие светлые окна, выходящие в фруктовый сад. На противоположной от входа стене располагалась французская стеклянная дверь, через которую можно было сразу выйти из комнаты на улицу, на променад или для сбора урожая. Поистине этот дом строили для удобства, неспешного времяпрепровождения, уютных чаепитий и скромных приёмов.

— Отец… — обратилась я к нему. — Прошу Вас запросить для меня аудиенцию у королевы-матери.

— Зачем тебе это, дочь моя? — отец обеспокоенно взглянул на меня, поглаживая уже начавшие седеть усы. — У тебя какие-то дела к Её величеству?

— Да, отец. И, боюсь, не терпят отлагательств.

— Что ж… Надеюсь, ты не зря потревожишь её покой. После обеда отошлю письмо, попрошу принять тебя как можно скорее.

— Благодарю, отец, — с лёгкой улыбкой произнесла я.

Первый пункт плана пошёл пока успешно, меня не стали отговаривать или запрещать посещать Августину, что уже хорошо. Оставалось искренне надеяться, что и она меня не разочарует. Или я её.

Глава 3

Ответ от двора королевы-матери пришёл уже к вечеру, и незадолго до полудня следующего дня я уже стояла в приёмной гостиной августейшей особы. В комнате было тихо настолько, что слышался лишь чей-то смех где-то снаружи, под окнами. Мне по этикету (что б его за ногу!) не надлежало даже сесть без приглашения королевы, поэтому приходилось лишь стоять и рассматривать окружение. Комната как комната, таких во дворце полно. Богато украшена фресками, золотом и дорогими тканями. Два изящных белых дивана, низкий кофейный столик из светлого дерева меж ними. И повсюду в высоких и не очень вазах стояли и благоухали различные свежие цветы.

Королева-мать, на благо, не заставила себя долго ждать. Отворилась дверь, и она показалась в проёме. Женщина она была немолодая, уже далеко за семьдесят, но всё ещё ухитрившаяся сохранить поразительно ровную осанку, горделивый взгляд и точечную фигуру. Облачённая в простое, без украшений светло-зелёное платье корсетного типа с непышной юбкой и без сильных утягиваний в районе талии, королева-мать казалась простой суховатой старушкой-аристократкой, каких было много. Но её выверенная до последнего локона причёска и аккуратный, неяркий макияж говорили о высоком статусе.

Я присела в низком реверансе, какой ещё сутки назад отписала императору: почти сев на свои пятки, левая рука придерживает ткань на платье, правая у груди, голова наклонена. Из раза в раз приходилось себе напоминать о том, как это делать правильно. По привычке я хотела просто кланяться или просто пожимать руки.

— Встань, дитя моё, — прозвучал сипловатый, но твёрдый голос Августины.

— Благодарю, Ваше Величество, за то, что приняли меня столь скоро, — я послушно поднялась, вежливо улыбаясь ей.

Августина по сути «выковала» из Амелии идеальную будущую королеву, руководя её обучением. В воспоминаниях Амелии остались эпизоды о том, как она раз в месяц проверяла освоенное. И в дневнике писалось, что Августина была непреклонна, заставляла не просто заучивать, но и размышлять, анализировать, думать над её вопросами и искать ответы. И это всё помимо уроков этикета и танцев. Но из-за некоторых обстоятельств пришлось прекратить общение. Хотя Амелия и писала, что желает его возобновить. Что ж… Теперь за неё это сделаю я.

— Что ты хочешь, дитя? — женщина

— Я хочу разорвать помолвку с Вашим внуком! — твёрдо и чётко произнесла я, смотря за её реакцией.

Это того определённо стоило. Лицо этой беспристрастной женщины исказило удивление. Серо-голубые глаза распахнулись, рот приоткрылся совсем не по этикету, а овал лица аж вытянулся, в сочетании с длинным прямым носом это смотрелось крайне комично. Даже сопровождающие её двое служанок, до этого ходившие и находившиеся в комнате как тени, удивлённо воззрились на меня. А после Августина издала какой-то странный кашляющий звук и громко рассмеялась. На этот раз удивлённо смотрели на неё мы.

— Ахаха!.. Рассмешила, девочка, рассмешила! — всё ещё посмеиваясь, королева-мать жестом пригласила меня присесть напротив.

Я послушно присела на краешек, аккуратно укладывая юбку. Мне опять пришлось надеть это чёртово зимнее платье, в котором я так «удачно» упала вчера в фонтан. Его прислали из дворца ближе к вечеру вместе с ответом. На благо, его забрал и отдал мне Майкл, а не отец, иначе скандала в доме не избежать было.

— Принесите нам… — Августина только сейчас осмотрела меня с ног до головы. — Несите холодный чай и мороженого. Сегодня излишне жарко, не хотелось бы лишиться чувств от этого, — она сочувствующе улыбнулась мне. — И оставьте нас. Я хочу поговорить с леди Амелией наедине.

— Да, Ваше Величество, — прошелестел ответ старшей из служанок, и они удалились за дверь, ведущей в коридор.

— Ты прекрасно знаешь, мой внук ни за что не отпустит то, что считает своим. А ты ему пока принадлежишь, — произнесла серьёзно королева-мать. — Как ты собралась из этого выбираться?

— Я собираюсь поставить его в такие условия, из-за которых он сам станет виновником разрыва помолвки, — я хитро улыбнулась, увидев заинтересованность на её лице.

— И как же? И почему же, позволь узнать, ты столь уверена в своём плане? — немного скептически произнесла Августина.

— Как Вы знаете, принц Ричард увлечён леди Элизой, Святой…

— Святая!.. — фыркнула на такое женщина. — Выскочка, которую этот идиот-первосвященник хочет пропихнуть в самый центр королевской семьи!

Я слегка ошарашено взглянула на неё. Подобные высказывания в этом мире считались по меньшей мере богохульными, и я теперь понимала, почему королеву-мать называют сумасшедшей. Она не сумасшедшая, а лишь прямолинейна до ужаса!

— Позвольте, продолжу… Так вот. Его Высочество сопровождает леди Элизу на абсолютно каждое светское мероприятие, на которое её только приглашали. Даже на праздновании Нового года он предпочёл её общество моему. Несмотря на то, что по всем правилам должен был сопровождать меня.

— Она будет лишь его любовницей. Простолюдинки не становятся королевами. Ни-ко-гда, — отчеканила последнее слово Августина, уверенная в своих словах.

— Его Святейшеству это не понравится, он будет настаивать на браке, может запереть Святую где-нибудь до разрешения данного вопроса. Иначе их союз будет богохульным грехом.

— Святейшество чёртово… — фыркнула снова королева-мать. — Что ты хочешь сделать?

— Воспользоваться его слабостью к леди Элизе и заставить совершить ошибку. Возможно, даже не одну, — с хитрецой и предвкушением произнесла я. — И Вы сможете мне в этом помочь.

— Отчего ж мне тебе помогать? — несмотря на столь странный вопрос, на лице и в глазах женщины отобразилась заинтересованность.

— А если я скажу, что, лишившись меня, как своей невесты, он потеряет и доступ к трону?

Я знала главное желание женщины, так понятное мне. Она прожила долгую жизнь, была человеком чести и долга, каких ныне мало. И, что самое главное, понимала и чуяла гнилую натуру Ричарда. Наличие столь не эмпатичного правителя на троне приведёт к краху, она это знала.

Ждать ответа Августины пришлось долго. Она смотрела куда-то вглубь себя, будто просчитывая все возможные повороты судьбы, анализируя сказанное. Она даже не обратила никакого внимания на служанок, принёсшие всё, что приказывалось. Лишь спустя время, когда даже мороженое в холодных креманках начало слегка подтаивать, а на чайнике с холодным чаем образовываться конденсат, сухо произнесла:

— Поговорим об этом на балконе. Здесь у стен излишне много ушей.

С этими словами женщина взяла креманки за ножки и переставила на стоящую неподалёку тележку, поднимаясь и направляясь в сторону большого окна-двери, выхода на балкон. Я поспешила переставить на тележку чайник, чашки с ложками, молочник и сахарницу и последовала за достаточно бодрой королевой, толкая вперёд себя этот предмет мебели.

Каменный балкон выходил на обширный дворцовый сад и скрывался под сенью самых высоких деревьев, растущих поблизости. Приятная прохлада позволила мне наконец почувствовать себя лучше, в помещениях было душно и неимоверно жарко. Солнце изредка показывалось среди шуршащих листьев, отчего не чувствовалось его тепла. Из мебели здесь был лишь столик из светлого дерева со стеклянной столешницей и из того же материала изящные стулья.

— Здесь никогда не бывает жарко, — улыбнулась королева-мать, присев за столик и нежно глядя на кроны деревьев. — Сын не даром выделил для меня это крыло. Тут далеко от суетливой жизни дворца, и так тихо…

Я тем временем расставляла перед ней всё с тележки, стараясь ничего не упустить и тем более не разбить. А после встала рядом и ждала приглашения, сесть без разрешения королевы я не имела права.

— Присаживайся, дитя, — жестом она указала на стул напротив неё, за который я поспешила присесть. — Тебе невыносимо в этом платье, я вижу. Отчего же ты не облачилась в наряд по погоде?

— У меня нет иного достойного наряда, Ваше Величество, — честно призналась я, принявшись аккуратно наливать в её, а затем и в свою чашки холодный чай.

— Положение твоей семьи настолько бедственно?

— Да, Ваше Величество.

Она на мгновение застыла с поднятой чашкой, сочувствующе глядя на меня, а после лишь покачала головой и пригубила чай.

— Дитя моё… Для решения судеб сильнейших мира сего нужны власть и богатство. У тебя нет ни того, ни другого. У меня, впрочем, остались лишь деньги, власти меня давно лишили, — грустно улыбнулась мне Августина.

— Ваше Величество, —

Августина внимательно выслушала меня, а на последних словах по-доброму рассмеялась. Даже если она посчитает это сущей лестью, но мне было всё равно. Эти слова я говорила искренне, надеясь на взыграющие гордость и ответственность. Глупость? Однозначно. Но опираться в этом вопросе мне было не на кого.

— Что ж… Ты же понимаешь, что в случае провала, можешь оказаться в застенках тюремной крепости или на эшафоте? — произнесла королева-мать спустя небольшое количество времени.

— Да, Ваше Величество.

— И семью твою, и без того бедствующую, лишат титулов и земель?

— Да, Ваше Величество, я знаю, — спокойно ответила я, ковыряясь в креманке с уже порядком растаявшим мороженым и изредка поедая его с ложечки. — А ещё я знаю, что их тоже могут казнить.

— И всё равно хочешь попытаться?

— Конечно, Ваше Величество.

Спустя ещё недолгое молчание, за которое у меня уже закончилось мороженое, а когда-то прохладный чай начал нагреваться, Августина спокойно отставила чашку с недопитым чаем.

— Тогда я слушаю твой план по устранению этого нарциссичного ублюдка.

Я поперхнулась воздухом от заглушенного смеха и, откашлявшись, с улыбкой принялась детально объяснять план, созревший у меня в голове.

* * *

Королева-мать, на моё удивление и счастье, согласилась с предложенным планом, лишь слегка скорректировав его, добавив в некоторые важные эпизоды себя, как мою поддержку или рупор для работы с королевской семьёй. Вес моего слова был значительно меньше веса слова пусть и отстранённой от власти, но всё же ещё уважаемой королевы.

Первая корректировка касалась места моей встречи с ныне правящим королём для высказывания своей просьбы об отмене помолвки. Запрашивать аудиенцию в тронный зал, где тот ежедневно выслушивал сотни прошений, или в рабочий кабинет точно не стоило. По словам Августины, король раздражался из-за своих обязанностей, поэтому подобное лучше обсуждать в неформальной обстановке, которой стало послеобеденное чаепитие августейшей пары с императором Константином.

Королева-мать также добровольно-принудительно переодела меня с помощью служанок в другой наряд, заставив меня почувствовать себя неловко, но так легко и свежо, что аж страшно. Нежное молочное батистовое многослойное пышное платье с открытым декольте из-за широкого и глубокого круглого выреза, украшенный впереди тремя небольшими тканевыми цветками флоксов, а затянутая в корсет талия украшена широким голубым поясом с бантом на боку, руки закрывали объёмные рукава-фонарики, заканчивающиеся чуть выше локтя. Волосы уложили в аккуратные кудри, а после закололи по бокам большими заколками с крупными незабудками, сделанных из неизвестных мне камней, смутно напоминавших бирюзу. Я пыталась возмущаться, но руководила всем Августина, отчего пришлось рано или поздно смирится. Да и увидев себя в зеркале, обомлела, настолько мне шло это старое и давно вышедшее из моды платье. Удалось лишь отбить отсутствие шляпы. После обеда носить её было не обязательно по этикету, отчего всё же разрешили быть без неё, украсив волосы. И весь этот образ мне подарили. Он действительно не был нов, принадлежал одной из бывших принцесс, дочери Августины, но ей захотелось мне его отдать раз и навсегда.

Чаепитие проходило в одной из многочисленных беседок дворцового парка. Изваяние из белого камня показалось впереди, выделяясь на фоне пёстрого от цветов сада. В животе снова противно заурчало. Из-за «выбора платишек» я осталась без обеда, отчего уже сосало под ложечкой от голода. Хотелось поскорее расправиться со всем и оказаться дома. Издали я заметила трёх фигур за большим круглым столом, явно предназначенный более чем для даже шести персон, и ещё двоих в стороне. Всё, как и сказала королева-мать: король Филипп, сидящий напротив входа, со своей супругой Изабеллой по правую руку и император Константин по левую руку, а ещё двое слуг, молодые мужчина и женщина. Остановившись в шаге от беседки, я присела в реверансе, опустив голову.

— Встань, дочь моя, — произнёс по-доброму король. — Рад видеть тебя в здравии.

Король был грузный, высокий мужчина, давно полысевший и частично поседевший, утративший былую красоту и стать, Ричард был до одури похож на него в молодости. Тяжёлая ответственность легла на его плечи в достаточно юном возрасте, и он стоически нёс её. В молодости король отличался отменным здоровьем, но теперь оно явно его подводило. От жары, пусть и скрашенной прохладой тени беседки, он безбожно потел и постоянно утирался платком.

— Благодарю, Ваше Величество. Надеюсь, и Ваше здоровье прекрасно.

— Садись, девочка моя, — указал он на возникший по правую руку от королевы стул.

— Рады тебе, Амелия, — тихо произнесла королева, когда я подсела к ней.

— Благодарю, Ваше Величество, — так же тихо ответила ей, улыбнувшись.

Королева отличалась от мужа разительно. Каштановые волосы едва поддернула седина, а точечная фигура будто не поменялась с возрастом, оставшись такой же, как на коронационном портрете. Даже тонкий нос, голубые округлые глаза и лёгкая печальная улыбка всё те же. Их брак был исключительно политическим, и ей он был в тягость, это было заметно по её вечно грустным глазам. Лишь понятия долга и чести и уважение к супругу оставляли королеву на своём месте.

— Прекрасно выглядите, леди Амелия, — сказал неожиданно громко император, заставив меня вздрогнуть. — Светлый вам к лицу.

— Вы знакомы? — удивлённо воззрился на меня и Константина король, переводя взгляд с одного на другого.

— Леди Амелия накануне попала… — император посмотрел на меня с хитрецой в серых глазах. — … в небольшой инцидент.

— Его Величество очень мне помог, чему я безмерно благодарна, — поспешила ответить я, улыбаясь, опустив смущённо голову и чувствуя, как начала под столом нервно дёргаться

— Хо-хо… — произнёс король с ухмылкой. — Полезные связи заводишь. Молодец, Амелия. Отрадно, когда будущая королева дружит с представителями других монарших домов.

— Благодарю за похвалу, Ваше Величество.

— Кхм… — откашлялся Филипп. — Я слышал о твоей встрече с Ричардом вчера. Как продвигается обсуждение свадьбы? Вы не выбрали до сих пор с Его святейшеством дату, что уж говорить о выборе места, украшениях, подарках, мероприятиях для дворян и простого люда… — перечислил всё это король, тяжело вздохнув. — Что мне делать с вами, дети?..

— Ваше Величество, простите мою дерзость, но я бы хотела к Вам обратиться с одной просьбой, — вместо ответа я встала и, подойдя к королю сбоку, рухнула на колени, поднимая на него взгляд, полный скорби, и чувствуя, как начинает щипать в глазах. — Я прошу Вас дать разрешение на расторжение помолвки с принцем Ричардом!

Повисла гнетущая тишина, в которой все воззрились на меня: королевская чета с искренним удивлением, а император с явным любопытством. Услышать от принца подобное было нормальным, он действительно не хотел жениться на Амелии. И в случае расторжения не терял ровным счётом ничего. Но вот Амелия и её семья… Они буквально теряли возможность выбраться из ада бедности.

— Дитя! — произнёс перепугано король, кладя мне руку на плечо. — Ричард тебя чем обидел, что ты решилась на столь отчаянную просьбу?

— Ваше Величество, он… — я почувствовала, как слёзы начали течь по щекам, вызывая у королевской четы панику, а после разрыдалась как маленькая, утирая текущие слёзы тыльной стороной ладони. — Он…

— Вот! — послушался знакомый громкий голос где-то в стороне. — Довели! А я говорила, что твой сыночек тот ещё засранец, Филипп!

— Матушка?.. — король воззрился в шоке на стоящую в проходе королеву-мать, демонстративно вставшую при входе в беседку, опираясь на трость. — Что вы тут?..

— Услышала, что ты тут императора принимаешь, пришла поздороваться. А ты ещё и невестку до слёз довёл! — вопила совсем некультурно женщина, пробираясь ко мне, слегка прихрамывая и опираясь на трость. — Дитя, вставай! — она мягко взяла меня за локоть, и я послушно встала, всё ещё плача и прерывисто тяжко вздыхая.

— С-с…спасибо… — вымолвила я, понуро опустив голову.

— Что ты такого сказал, что эта юная леди так разрыдалась? — Августина грозно нависла над сидящим королём, приобнимая меня свободной рукой.

— Она просила дозволения на расторжение помолвки, — стараясь сохранять спокойствие, произнёс Филипп. — Однако, я не вижу резонных причин для этого…

— Ты безнадёжно слеп, сын мой! Ричард — редкостный паршивец, которому стоит всыпать плетей и отправить на север, границу сторожить!

— Матушка!.. Попрошу Вас… — встряла было королева, но тут же была перебита.

— Он нарушает давно все мыслимые и нет законы нашего общества! — снова начала возмущаться Августина. — На бал в честь Нового года пришёл с Святой вместо своей невесты! И это ты называешь не причиной⁈ Так не поступал даже твой отец!

Покойный король отличался невероятной любовью к своей постоянной любовнице, леди Марианне, женщине из семьи торговцев тканями. Она сопровождала его на любом мероприятии, кроме самых важных. На таких он приходил с супругой, Августиной. Всем было известно, что любви меж ними не было (это, правда, не помешало им подарить жизнь пяти детям, двое из которых мальчики), но уважение и здоровое сотрудничество присутствовало, позволяя вместе править страной. Их история стала примером для всех. Любовь любовью, а относится к жене или невесте с уважением было принято.

— Он что⁈ — побагровел от злости Филипп, начиная пыхтеть. — Он у меня попляшет! Эй! — рявкнул он к слуге. — Ричарда позовите! Срочно!

Удовлетворённая улыбка расцвела на моём лице, и я, повернув голову к королеве-матери, увидела в ответ такую же. Наша небольшая «сценка» возымела успех. Теперь оставалось довести до конца…

Глава 4

Глаза противно щипало после слёз. Даже приложенное в качестве компресса мокрое полотенце, обычно используемое для рук, почти не помогло снять напряжение в них. Да и голова противно гудела. Пусть это всё и была лишь игра, плакать мне пришлось по-настоящему.

Король недовольно барабанил пальцами по столу в томительном ожидании. Королева же явно предпочла притвориться тенью, чтобы не попасть под будущий перекрёстный огонь между отцом и сыном. Королева-мать же расположилась так, что сидела между мной и всё так же мирно чаёвничающим императором. Его насмешка говорила о том, что подобные семейные разборки забавляли его. Я последовала его примеру и спокойно сидела, изредка попивая порядком остывший чай.

— Мне жаль, что ты оказался при столь неприятной семейной ссоре, — проговорила Августина, обращаясь к Константину.

— Ну что Вы! — покачал он с улыбкой головой. — Свадьба наследника — это не только внутреннее дело семьи, но и международное. Как никак, женщина, что станет его супругой, будет также королевой и матерью нации.

— Ты абсолютно прав, — с улыбкой ответила королева-мать, слегка поглаживая мою лежащую на столе ладонь, как бы успокаивая, пусть этого и не требовалось.

После между ними началась светская беседа с воспоминаниями, интереса к которой не было совсем, но невольным слушателем пришлось стать. Император, ещё будучи маленьким мальчиком, как-то убежал от многочисленных нянюшек в глубь сада и заблудился там. Чудом королева-мать нашла его уже порядком растрёпанного и плачущего, с разодранной от падения коленкой и разбитым веткой носом. Августина с улыбкой вспоминала тот образ упёртого мальчишки, который вечно повторял, что не плачет, вытирая рукавом стекающие по грязным щекам слёзы. Я невольно представила это и улыбнулась. Император посмеялся, лишь добавив, что теперь подобный мальчик — это его сын. Тоже упёртый до ужаса, храбрый и добрый шалопай.

Спустя время послышались шаги, и на пороге оказался Ричард. Он молча поклонился, как бы приветствуя всех присутствующих, но я отметила, что сделал он это как бы между прочим, расхлябано и не по правилам совсем.

— Ну что, сын мой… — начал король, недовольно сдвинув брови. — Как будешь оправдывать своё отвратительное поведение?

— Не понимаю, о чём вы говорите, отец, — слегка закатив глаза произнёс Ричард. — Я чем-то разгневал вас?

—

— Я оказываю леди Амелии должное внимание…

— Не ври! Бал в честь Нового года ты привёл Святую как свою спутницу!

Принц заметно побледнел, поджав губы. Празднование Нового года сопровождалось балом-маскарадом, где часто даже нельзя было понять, кто есть кто и кто с кем пришёл. Что Амелия, что Элиза были темноволосыми и схожего роста, поэтому легко можно было выдать одну за другую. А издали это было ещё легче сделать. Да и на выходки принца не особо кто-то обращал внимания, предпочитая принимать их и не ссориться, себе же дороже. Единственные, кто мог это сделать, были его родители и бабушка.

— Мы не этому тебя учили! Любовниц у тебя может быть много, но жена одна! Уважай её и уделяй всё необходимое внимание! — король указал пальцем на меня, не сводя разгневанного взгляда с Ричарда. — Леди Амелия — твоя будущая супруга!

— Я неоднократно вам повторял, что не желаю видеть её своей супругой, — максимально спокойно ответил принц, пусть и были видны нервные движения дёргающихся рук. — Своей супругой я желаю видеть леди Элизу!

Повисла тишина, в которой было слышно, как скрипят сжатые зубы короля, а где-то в глубине сада смеются какие-то дамы. Я, сохраняя спокойствие и пытаясь не загоготать как гиена в голос, повернулась за очередным печеньем и поймала на себе порядком удивлённый и смешливый взгляд императора. И едва заметно улыбнулась ему, слегка наклонив голову в сторону. Меня, как и его, это ситуация крайне забавляла, но по-своему.

— Слышать о подобном не желаю! — побагровел от злости и поднимающегося давления Филипп. — Ты женишься на Амелии, вот моё слово! И на предстоящий бал ты обязан сопровождать её! А сейчас — выметайся! — и осел на стул, тяжело и рвано дыша и хватаясь за сердце.

— Амелия, попроси Ричарда сопроводить тебя до кареты, — быстро проговорила королева, спеша на помощь к супругу. — Уведи его, пока Его Величеству совсем плохо не стало!

— Конечно, Ваше Величество.

Я быстро поднялась из-за стола и, обойдя подмигнувшую мне Августину, не забыв подхватить многочисленные лёгкие юбки, подошла к принцу. Присев в лёгком реверансе, едва согнув колени и не опуская головы, обратилась к нему:

— Ваше Высочество, прошу Вас сопроводить меня до кареты, — и чуть слышно добавила: — Нам нужно поговорить.

— Да, леди, — спустя небольшой промежуток времени ответил Ричард, бросив на меня такой взгляд… Да на кучу навоза смотрят лучше, чем он на меня сейчас!

Принц не стал дожидаться и, развернувшись, направился вглубь сада, нарочито громко топая. Он злился. И причиной своей злости считал никого иного, как меня. Удивляться его переменчивому настроению не было желания, скорее от такого у самой возникло раздражение. Пренебрегает мной как невестой, не желает добровольно разрывать помолвку, но при этом не отпускает от себя, будто я вещь для него, забавная игрушка, не более. Но я (точнее Амелия) живой, что б его за ногу, человек! Со своими чувствами и эмоциями! Никогда не любила таких эгоистичных придурков.

Ричард стремительно и быстро шагал вглубь сада, где были самые потаённые и скрытые от иных взором участки, находящиеся поодаль от проложенных и протоптанных дорожек. Его мало волновало, что я была на пусть и небольших, но всё же каблуках и еле поспевала за ним. В какой-то момент он остановился и прислонился к стволу раскидистого каштана, скрестив руки на груди и с недовольным пыхтением дожидаясь.

— Ваше!.. А! — только и успела проговорить я, едва подойдя к нему.

Ричард сильной и мощной ладонью схватил меня спереди за горло и припечатал к дереву, неприятно и больно ударив затылком и спиной о кору. В начале я слегка испугалась, не каждый же день тебя таким варварским методом пытаются задушить. Но вскоре вцепилась в его ладонь своими руками, пытаясь отодвинуть или убрать, но куда там! Силищи в этом придурке было очень много.

— Ваше… Высо…чество… — хрипела я, он сильно давил мне на гортань, говорить было тяжело.

— Чёртова шлюха! — прошипел он мне на ухо, обдав тяжёлым запахом нечищеных зубов и табака. — Посмела отцу моему нажаловаться⁈

— Э…это… не… я… — просипела в ответ, начав царапать кожу на его ладони, стараясь сделать больно, чтобы отпустил.

— А кто ж ещё⁈ — Ричард сдавил горло пальцами сильнее, дышать стало невозможно. — Не надейся, женой ты моей не станешь! А если и станешь, я и пальцем не коснусь тебя! Будешь бесплодной, униженной всем двором королевой, которую потом казнят за государственную измену! Таков будет твой конец! А я женюсь на Элизе, и никто не помешает мне…

Весь монолог он произнёс, смотря, как я пыталась урвать у жизни ещё мгновения, жадно хватая воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Я боялась умереть. Боялась потерять столь сложно полученный благодаря прошлой Амелии шанс на новую жизнь, второго такого не будет. В глазах темнели круги, слух подводил, отчего слышалось всё уже словно сквозь пелену, последнюю часть речи уже слабо различала, сознание уплывало. Ричард «благородно» отпустил моё горло ровно перед тем, как я окончательно потеряла бы сознание.

Кислород обжёг горло, заставив оглушительно закашлять, издавая лающие звуки. Сил в ногах не было, отчего благополучно рухнула на землю, повалившись на траву, содрогаясь от резко выступивших слёз и пытаясь нормально дышать, несмотря на невыносимую боль в лёгких. Богиня, как я ненавидела и желала в этот миг смерти такому конченному ублюдку, как он!

— Ты чёртова подстилка моих родителей! Бедная, ничтожная и страшная! Никто в здравом уме не свяжет свою жизнь с таким ничтожеством, как ты! — бросил в злости он, следом ударив носком сапога по моим голеням, вырвав из моего горла сдавленный крик и новый поток слёз. — Лучше б ты сдохла! — и, перешагнув через моё бренно лежащее тело, ушёл, оставив содеянное в тайне.

Едва Ричард исчез средь деревьев, изнутри вырвался не крик, нет, рёв. Громкий, полный отчаяния и злости. Слёзы душили и застилали взор, а пальцы хватали траву, вырывая её вместе с корнями из-под земли. Я швырялась в разные стороны со злостью комьями грязи, выплёскивая возникшее чувство

— Я убью его! — прошипела я, зашедшись кашлем. — Сравняю с землёй! В асфальт закатаю!

Рыдания совсем заполнили моё нутро, вырвавшись оглушительным плачем и тихим из-за сорванного голоса. Спустя неизвестное, но явно небольшое время меня немного отпустило. На слабых руках я неспешно поднялась, сев, с огромным трудом перенесла тело к стволу и прислонилась к нему спиной, вытянув ноги. Сил не осталось. Лишь горючие слёзы продолжали медленно сползать по щекам и падали на опущенные на колени руки.

— Миледи?.. Миледи! — послышался слабо знакомый голос откуда-то сбоку, на который я с трудом повернула голову.

На меня с нескрываемым сочувствием смотрел рыцарь. Тот самый молодой мужчина, который накануне гнался за мной по саду, я узнала его и вспомнила. Такой же второстепенный персонаж, как и я. Всего лишь один из телохранителей Ричарда, особенно вздыхающий по Элизе. О нём было чуть больше, чем об Амелии, почти две страницы, растянутые на всю новеллу. Даже что-то вроде дарил главной героине и признавался в чувствах. Он присел рядом со мной, непонимающе оглядывая с головы до ног своими пронзительными карими глазами. Видок у меня был тот ещё, невольно можно было подумать и о чём похуже, нежели просто удушение и избиение.

— Уйдите, — спокойно проговорила сипящий голосом, надеясь, что он послушается.

— Миледи, хватайтесь, я вас отнесу к врачу, — рыцарь присел на одно колено рядом, протягивая ко мне одну из рук.

— Уйдите! — выкрикнула, что есть силы и способность голоса, я, стараясь отодвинуться подальше. — Уйдите, сэр Оливер!

— Хорошо… — он отстранился, немного ошарашенно глядя на меня. — Я позову помощь…

— Не смейте! Никто не должен узнать!

Оливер совсем отшатнулся, испугавшись. Надо же, я бывалого вояку испугала! Этим можно гордиться. Он встал и, отойдя на несколько шагов, скрылся среди деревьев, напоследок крикнув:

— Я приведу подмогу!

Я грустно хохотнула, закашлявшись в ответ. Приведёт и весь дворец будет считать меня обесчещенной по меньшей мере, вскроется, кто это сделал, и несдобровать тогда уж Ричарду. Но я не хотела его падения сейчас. Что угодно, но не сейчас!.. Сил не оставалось даже думать, отчего организм провалился в болезненную, но такую необходимую дрёму.

* * *

— Богиня!.. Кто ж её так?.. — послышался неподалёку, словно через непонятную пелену неизвестный женский голос.

— Поменьше задавай вопросов, Карина, — раздался над ухом чей-то мужской, его я тоже не узнавала. — Ищи фонтанчик и скамью. Быстро!

Приходила в себя я плохо. Голова гудела как рой ос после пролитых за день слёз, а тело отказывалось со мной сотрудничать, отдаваясь внутри болью, веки отекли и еле открывались. Меня словно пушинку кто-то поднял и прижал к твёрдому горячему телу, отчего по спине пробежали мурашки. В нос ударил терпкий запах неизвестных мне духов и совсем немного мускуса. Мужчина крепко прижимал меня к себе и куда-то неспешно шёл, словно боясь потревожить. И мне не было в его объятия страшно.

— Нашли! — послышался снова голос женщины, на этот раз совсем в отдалении и глухо.

— Веди, — спокойно ответил ей мужчина, чуть ускоряясь, отчего меня немного начало трясти.

Я попыталась открыть глаза, но увидела через узкую щёлочку лишь немного листвы на деревьях, какие-то яркие цветы и чьи-то короткие тёмные волосы. Он, кажется, заметил моё движение и сильнее прижал к себе. Вскоре послышался плеск воды, как в фонтанчике, и мужчина остановился. Аккуратно держа меня, он куда-то присел, нагло усадив меня на свои колени. Наглость чистой воды, но я почему-то ему это простила. Особенно стало всё равно, когда на воспалённые глаза опустились мокрые и холодные компрессы, от которых с моих губ сорвался стон боли и удовольствия.

— Как хорошо… — прошептала я сиплым голосом.

— Карина, попроси самого холодного мороженого у слуг и ещё несколько компрессов, — мужчина, судя по тону, заметно повеселел. — И какую-нибудь лёгкую накидку… прикрыть это всё.

— Да, Ваше Величество, — пролепетала женщина и, судя по шуршанию травы, быстро удалилась.

Я же наконец поняла своим воспалённым мозгом, кто меня сейчас прижимал к себе и держал на коленях. На его удачу, сил на вырывание из объятий не было вовсе, как и голоса для криков. Мне оставалось лишь одно — шутить и благодарить его.

— Вы снова спасли меня от неловкой ситуации, Ваше Величество, — спокойно произнесла я, пытаясь говорить чуть громче, чувствуя при этом жуткий ком в горле, по стенкам которого будто прошлись наждачкой. — Я во век не расплачусь с Вами.

— Неловкая ситуация? — удивлённый тон императора заставил немного улыбнуться. — Вы так называете зверское издевательство над Вами… Это он сделал?

Улыбка исчезла с лица. Я поджала губы, тяжело вздохнув. Он всё знал и без меня. Говорить мне не требовалось. Не видя его лица, я была уверена, что на нём отобразилось по меньшей мере сочувствие, а может быть даже непонимание и какая-то даже злость.

— Почему же тогда Вы его…

— Я не покрываю его, — нагло прервала речь мужчины. — Я его не-на-ви-жу! — на эмоциях отчеканила я, начиная злиться. — Я хочу стереть с его лица улыбку раз и навсегда, размазать гордость, обратить в пыль уверенность и его статус… И после того, что произошло… Ему не жить мирно на этом свете!

Повисла странная тишина, в которой слышалось лишь моё гневное пыхтение, заливистое пение птиц и журчание фонтана где-то неподалёку. А после я услышала приглушённый смешок императора, ставший следом громким искренним смехом.

— Поразительная Вы девушка, леди Амелия! — произнёс он, всё ещё хохоча. — То скромная, то дерзкая, то слабая, то невероятно сильная! — и, наклонившись, произнёс шёпотом: — Я Вам помогу его уничтожить.

* * *

Карина, та самая вчерашняя личная служанка, вернулась довольно поздно. Трижды сменив компресс, Константин к этому времени позволил мне наконец открыть всё ещё отёкшие глаза и даже помог сесть на скамью поудобнее. Мир уже не плавал, голову я держала достаточно твёрдо, не тошнило. Сотрясения, кажется, не было. Саднило лишь ужасно горло и ладони, голени горели

— Простите, миледи… Вы выглядите… — неловко начала женщина, сочувствующе на меня смотря.

— Выгляжу ужасно, не ищи мягких слов, — просипела я в ответ, начиная медленно есть принесённое мороженое.

Креманка противно холодила руку, а ложку взять было практически невозможно, но я всё же поднесла её ко рту и запихнула туда, поморщившись. С помощью магии в этом мире можно было сделать практически всё, что угодно, в том числе и заморозить мороженое до экстранизких температур. Десерт противно обжёг нёбо и горло, после себя оставив приятное и долгожданное облегчение. В моей прошлой жизни мама, выросшая в далёкой холодной России, часто давала нам, детям, мороженое, когда мы болели, для облегчения отёка. Отец-кореец этого не понимал, но предпочитал не вмешиваться, доверяя супруге. Интересно, как моя семья там?..

Служанка тем временем принялась принесённым гребнем выпутывать из моих волос куски коры, веток, земли и травы. Конечно, по-хорошему мне бы полноценно помыться после всего, но для минимального приведения себя в порядок этого было достаточно. Справлялась с этим она, на удивление, быстро и тщательно, не принося какого-то дискомфорта.

— Леди готова, Ваше Величество, — сказала Карина, когда закончила с моей причёской и поместила на плечи неизвестную мне накидку из лёгкой тёмной ткани, скрывающий всё, вплоть до пят.

Константин, до этого задумчиво смотрящий на воду в фонтане, перевёл взгляд на меня, нахмурившись. Он подошёл, присел на корточки и, судя по углу взора, принялся рассматривать шею. Судя по его недовольному лицу, кожа на ней начала сильно темнеть. Скорее всего, к вечеру уже будет невозможно не увидеть обширный синяк. Император так и продолжил бы рассматривать, если бы не случилось нечто неловкое. Мой раззадоренный сладким, но всё ещё голодный желудок выдал «прелестную» оду, высказывая недовольство по поводу отсутствия нормальной еды. Во второй раз за день мне удалось рассмешить мужчину. Я слегка опешила, но всё же немного смущённо улыбнулась. Не каждый же день перед столь высоким лицом случается подобная ситуация.

— Карина, я провожу леди, а ты принеси к каретам одну из корзин, который мы привезли с собой, — коротко приказал он, помогая мне подняться.

— Да, Ваше Величество, — произнесла служанка и поспешила умчаться, приподнимая юбки.

Стоило ей скрыться среди деревьев, император неспешно, позволив мне буквально повиснуть на его согнутой руке, повёл по неизвестному мне маршруту. Мы шли среди разнообразных зелёных насаждений, мимо цветочных полян, изредка встречались гранитные скамьи с фонтанами. И ни одного человека. Словно он намерено вёл меня окружной дорогой, лишь бы меня не увидели. Вертящийся где-то в глубине подсознания интересующий вопрос попросился наружу:

— Могу я спросить?.. — Константин вопросительно взглянул на меня. — Как Вы меня нашли?

Он как-то странно улыбнулся и замолчал. Когда я уже подумала, что уже не дождусь ответа, император произнёс:

— Я попросил… своих людей присмотреть за Вами.

— Вы знали, что он может мне навредить? — я запоздало заметила, что за это время мы ни разу не назвали имя принца, но оба понимали, кого мы имеем в виду.

— Догадывался. Он… не кажется спокойным человеком, — он явно подбирал слова, чтобы не сболтнуть лишнего.

Я кивнула, полностью соглашаясь с ним. Идя на разговор с Ричардом, не ожидала никакого избиения и столь гнусных оскорблений. Его задели упрёки отца, и он, в лучших традициях абьюза, решил перекинуть вину на меня, ещё и прибегнув к физическому насилию.

Несмотря на то, что передвигались мы достаточно медленно, вскоре показалась открытая площадка с различными каретами. Меня дожидалась классическая гостевая карета, простая, прочная и без изысков. Карина, ушедшая ранее, стояла возле неё в ожидании, держа в руках объёмную, накрытую тканью, корзину.

Константин неспешно усадил меня в карету и, удостоверившись, что я уютно расположилась, забрал у служанки корзину.

— Миледи, — начал он с улыбкой. — Мне хотелось бы отобедать с Вами как-нибудь.

Это не был приказ или иная форма принуждения. Лишь форма высказанного желания, что ввела меня в некий ступор. Согласиться я не могла из-за всё ещё действующей помолвки, но и отказать не могла. Людям статусом выше не отказывали так просто.

— Вы сделали для меня слишком много, Ваше Величество, — уклончиво ответила я, всё ещё хрипя. — Иное может быть для Вас обременительно. Обед с вами — это… чересчур много внимания моей персоне.

— Как считаете, миледи, — с этими словами он аккуратно разместил на сиденье рядом со мной корзину, издавшую приятный приглушённый звон. — Это мой дар вам. Насладитесь им.

С этими словами карета дверь в карету закрылась, оставив меня наедине с навязанным подарком. Кучер цокнул языком, произнеся: «Но!», и двойка лошадей неспешно двинулась в сторону дома, цокая подковами по булыжникам.

Более непредсказуемого и удивительного дня за всю долгую жизнь у меня не было… И, надеюсь, не будет.

Глава 5

Очнулась окончательно я лишь на следующее утро, смутно помня, как точно добралась до дома. Помню лишь то, что никого по пути, на удачу, не встретила. Горло мерзко саднило, голова была всё ещё тяжёлая, а глаза отказывались дружить с проникающим в комнату солнечным светом. Единственное, что было благом, все спальные комнаты в доме окнами выходили на северо-запад, отчего прямые лучи попадали в них лишь на закате.

Я всё же неспешно открыла слипшиеся глаза и присела на кровати, осматривая крайне сонным взглядом окружающий мир. Мне удалось проснуться на самой заре, судя по ещё стелящемуся по траве неплотному туману за окном. В доме было пронзительно тихо. Возможно, даже слуги ещё видели сны, не собираясь приступать с своим обязанностям.

Оглядев комнату, я тихо застонала. Вчерашний день казался кошмарным сном, который, увы, был реальностью. Туфли, которые так тщательно подбирала королева-мать, валялись вместе с накидкой на полу. Измызганное платье, на мой ужас, осталось лишь наполовину снятым, не хватило сил на расстёгивание многочисленных пуговок по спине, оно явно не предназначалось для самостоятельного снятия. Единственное, что осталось более или менее целым и стоять на полу аккуратно, а не валяться —

На благо, остальное в комнате было цело и не заляпано. Слева от входя массивный старый платяной шкаф с узором плюща на дверцах, справа же простой стол с выдвижными небольшими ящиками и стул. У широкого двустворчатого французского окна большая кровать в длину стоящей от одной стены до другой. Ещё на стене рядом со шкафом висело большое старое в потемневшей от времени серебряной рамке зеркало. На полу старенький домашний порядком выцветший палас, я подобные у бабушки со стороны мамы видела в доме, где она жила. Вот и всё наполнение небольшой комнатушки. И этого было вполне достаточно.

Медленно встав с кровати не без проблем, я подошла к зеркалу и ужаснулась увиденному. На шее образовались несколько синюшно-багровых синяков разных размеров, занимавшие почти всю переднюю часть. Смотрелось это откровенно отвратительно и захотелось чем-то прикрыть. Приподняв юбку до коленей, взглянула на ноги, отражающиеся в зеркале. Там тоже образовались синяки. На благо, у Амелии был поразительно крепкий организм, иначе сегодня пришлось бы и дальше валяться, возможно даже с переломами.

Расстегнув наконец платье, я аккуратно сняла его и осмотрела на вытянутых руках. Следы земли и травы уже подсохли и местами куски грязи отвалились от движений на пол, а до этого и на покрывало на кровати. Отстирать подобное в прошлой жизни не составило бы труда, но не тут. Придётся постараться, чтобы спасти и вернуть былую красоту платью.

Снова прислушалась. Тишина, лишь ранние пташки заводили одна за другой заливистые трели, разбавляя её. Раз все спят, мне необходимо как можно скорее, не попадаясь никому на глаза, принять душ или даже ванную. Платье вместе с пострадавшими и невероятно грязными чулками пришлось тщательно завернуть в пострадавшее покрывало, туфли аккуратно встали у кровати, а накидку повесила на стул. В одном нижнем белье и босая взяла своеобразный «мешок» в одну руку, не забыв взять в другую чистую одежду, и поспешила на цокольный этаж, в очередной раз скрипнув старой лестницей.

Ванная комната не походила на ту, что была в замке. Тесное небольшое помещение с небольшим окошком под потолком, медной потемневшей ванной, душевой системой (хотя это была просто г-образная труба с простой конусообразной лейкой), прибитой крепкими креплениями к стене, и большим круглым тазом для стирки с доской. Я сбросила сначала принесённое платье в таз, а следом и один за другим каждый элемент одежды. Дольше всего возилась с завязками корсета на спине, но всё же справилась и отложила в сторону. Его стирать не нужно было. А вот рубашку, панталоны и чулки — да.

Горячий душ стал благословением для моего замотавшегося за эти дни тела, а гудящая ранее голова стала лёгкой. Тщательно натирая тело и волосы простым мылом и люфой до противного скрипа, я невольно замлела. Даже противные следы от одежды на опухшем за ночь теле, казалось, разгладились моментально. Карина действительно хорошо вычистила мне волосы тогда ещё, в саду. Я нашла лишь несколько совсем мелкий кусочков коры у кожи на затылке.

Когда моё тело было тщательно вымыто, а платье и пояс сверкали от чистоты (благо, батист очень легко отстирывался, а мыло было просто замечательное) и было тщательно выжато, я оделась и поспешила на кухню. Судя по тому, что там до сих пор никого не было, с делами я расправилась быстрее, чем ожидалось. Приоткрыв заднюю дверь и неловко переступая всё ещё босыми ногами по мокрой от выпавшей росы траве, вынесла за пределы дома выстиранные вещи. Верёвка, натянутая на заднем дворе на нескольких порядком посеревших деревянных столбах, слегка прогнулась под тяжестью ещё немного мокрого платья. Мне удалось аккуратно расправить и разместить, закрепив простыми деревянными прищепками, одежду. Теперь останется лишь ждать, когда оно высохнет.

Вернувшись в кухню, я с большим трудом смогла отыскать всё нужное для сэндвичей: хлеб, сыр, немного ветчины и даже листья какого салата. Мой вопящий и голодный со вчерашнего утра желудок категорически требовал чего-то сытнее и горячего, но пока я могла обеспечить лишь это. В воспоминаниях Амелии не было сведений о том, как пользоваться дровяной плитой в этом мире, а я понятия не имела и не желала разбираться. На простой медной плоской тарелке взгромоздилась небольшая кучка из сэндвичей, а в качестве напитка я взяла оставшееся в кувшине молоко, перелив его в высокий стакан. И, пока никто меня всё ещё не заметил, поспешила скрыться в комнате.

* * *

— Леди, Вам письмо и посылка!

Время уже давно перевалило за полдень, когда в дверь постучала Дженни. Я тщательно заперлась и притворилась ужасно больной (охрипший голос был как нельзя кстати) какой-то заразной дрянью. Показываться с синяками на шее без возможности прикрыть было равно сотни вопросов. Родные Амелии не стали препятствовать, позволив мне проводить время, не выходя из комнаты. Правда матушка, обнаружив подаренное королевой-матерью платье, вместе с ним поднялась и устроила допрос через дверь. Я, не скрываясь, всё ей ответила, умолчав лишь об избиении, заменив его на простое падение. Графиня недолго посетовала на мою неуклюжесть, но всё же похвалила за столь нужные связи.

— Оставь у двери и уходи, — коротко приказала я, не отрываясь от чтения найденной на полке книги, это был странный любовный роман с излишне любящими друг друга героями.

— Миледи, мне сказали отдать Вам лично в руки.

Я вздохнула. Дженни была излишне дотошной и исполнительной служанкой, что порой бесило.

— Оставь у двери и отойди к лестнице.

За дверью послышался шум и шорох, а после удаляющиеся шаги. Я неспешно накинула найденную в шкафу старую вытертую шаль и, прикрывая горло и лицо, открыла дверь. На пороге лежала небольшая коробка и сверху неё два тонких конверта разных цветов. Подняв их, я краем глаза увидела стоящую у лестницы служанку и, прежде чем закрыть дверь, произнесла достаточно громко:

— Подожди здесь. Я напишу ответ, если это понадобится.

Всё я положила аккуратно на стол и взяла в руки конверты. Один был белоснежный с красной сургучной печатью, на которой изображена плетистая роза. Это было письмо от королевы-матери, судя по эмблеме. Аккуратно открыв его с помощью ножа для писем, я увидела лишь маленькое послание с двумя предложениями:«Он согласился. Всё случится на третий день празднования». От написанного мне

Я отложила конверт и взяла второй из желтоватой бумаги и с тёмно-синей печатью с изображением винограда на нём. Порыскав в памяти Амелии, поняла, что без понятия, кому принадлежит данная эмблема. Но тем ни менее осторожно вскрыла его и увидела следующее послание:

'Леди Амелия,

Я искренне верю, что Вы в целости и сохранности добрались до отчего дома и позволили себе всласть насладиться сном.

Искренне надеюсь, что синяки на Вашей прекрасной шее и ногах не образовались. Если же это всё же случилось, прошу Вас воспользоваться присланным вместе с письмом средством. Оно крайне неприятно пахнет, но поможет Вам как можно скорее избавиться от всех следов недавнего инцидента. Не хочется, чтобы что-то портило данную Вам природой красоту.

Искренне Ваш,

К.

p.s. Надеюсь, сладости Вам понравились?'

Стоило дочитать последние предложения, я наконец-то поняла, кто отправитель. Но… сладости?.. Я повернула голову в сторону сиротливо стоящей и всё ещё прикрытой тканью корзины и, оставив письмо на столе, широким шагом оказалась рядом с ней. Поставила на свободную часть стола, сдёрнула ткань и охнула. У дальнего от неё стороны корзины громоздилась бутылка из тёмного стекла, а внутри всё заполнено доверху множеством небольших хлопковых промасленных мешочков различных цветов. Вытащив и развязав один из, я обнаружила молочного цвета зефир. В других обнаружились: пастила разных видов и цветов, ещё разноцветного зефира, приятно пахнущая пастила, курага, изюм, чернослив, смесь разнообразных орехов, включая редких для этих краёв миндаль и арахис. На самом дне обнаружились две коробочки с ещё мягкой халвой и рахат-лукумом. Я мысленно посчитала, сколько это стоит, и тихонько и нервно икнула. Дорогой вышел подарочек.

Наскоро уложив всё обратно и поставив корзину на этот раз рядом с кроватью, принялась писать ответы, достав ручку и чернила из ящика стола. Если королеве-матери я написала короткое:«Ожидаем третьего дня»., то императору пришлось писать максимально формально и сухо, не имея возможности ответить на его лёгкий флирт. Приходящие письма, может, и не проверялись, но гарантировать этого не могла вовсе. В письме поблагодарила за предоставленное средство и заверила, что обязательно им воспользуюсь. Также высказала глубокую признательность за столь щедрые дары для моей скромной персоны. Перечитав и удостоверившись, что соблюла все нормы приличия и этикета письма, я аккуратно спрятала оба письма в разные конверты из белой бумаги. Их у меня осталось лишь три, но в иных отправлять письма высокопоставленных людей нельзя было. Закрыв конверт и запечатав чёрным сургучом (он был самым дешёвым), я подписала адресатов и подтолкнула их по очереди через щель внизу двери.

— Передай это посыльному, пускай доставит обратно, — приказала я.

— Да, леди, — услышала за дверью шаги и голос Дженни. — Что-то ещё устно просить передать?

— Нет, иди.

Я услышала на этот раз удаляющиеся шаги, а следом скрип лестницы под её шагами. Открыв всё ещё стоящую на столе коробку, я увидела внутри небольшую жестяную баночку. Доставать её и тем более открывать… было ошибкой. Запах был отвратителен. Он чем-то напоминал аромат протухших кроличьих потрохов, оставленных на несколько часов на жарком летнем солнце. Пришлось приоткрыть одну из створок окна. Благо, цвет мази не напоминал их, будучи бледно-зелёным. Да и наощупь напоминало скорее твёрдое масло.

Убрав с шеи все волосы, принялась её медленно, морщась и покашливая от запаха, наносить на кожу. Не было никакого резона верить ему, но «встать на ноги» мне нужно было до бала, а, ещё лучше, охотничьих соревнований, что будут через неделю. Но выбора у меня особо-то и не было.

* * *

Следующие шесть дней пролетели почти незаметно. Притворившись больной, я получала весь возможный уход посредством оставления необходимого у двери, сопровождаемые короткими стуками. Даже принесли какое-то подозрительное лекарство, приложив краткую инструкцию по приёму. Естественно, пить я его не стала. Выходила лишь изредка, по нужде или чтобы помыться, но и то либо ранним утром, либо после обеда, либо глубокой ночью. Единожды пересеклась с застрявшей допоздна на кухне Гвен. Она испугалась, увидев меня, но предпочла молчать и сторониться. Я же, чтобы больше ещё не пугать, лишь скрылась в ванной комнате.

Сегодня утром, ровно за сутки до начала массовых торжеств, я с восторгом обнаружила свою шею и ноги без каких-либо признаков синяков. Лекарство императора поистине сотворило чудо, так быстро заставив их исчезнуть. Корзину и её содержимое я так и не трогала. Есть всё одной было бы кощунством, а поделиться с родными было прямо пропорционально многочисленным вопросам, чего хотелось избежать.

За шесть дней взаперти я порядком соскучилась по общению и решила спуститься на первый этаж, уже не успевая к завтраку, его мне принесли снова к двери. Простых платьев у Амелии было навалом, в основном различных оттенков синего, коричневого и серого, но нашлось одно, которое мне чертовски понравилось. Оно было похоже на предыдущее, но выделяло его округлый широкий вырез на груди и нежно голубой цвет. В таком не стыдно и в люди выйти!

Наскоро переодевшись и завязав волосы в простую косу, поспешила в столовую. Комната не отличалась роскошеством, напротив, была чуть лучше, чем у крестьян. Простые из деревянных панелей выкрашены в васильковый цвет и просили уже хотя бы повторной покраски, кое-где висели редкие портреты предков, в том числе и дедушки с бабушкой. Посреди всего стоял большой стол из тёмного дерева, уже старый, лак на его поверхности порядком потемнел, рассохся и пошёл многочисленными трещинами. Вокруг стояли восемь резных стульев из того де дерева, уже тоже имевшие потрёпанный вид. Камин, находящийся у одной из внешних стен, слева от входа, в такую жару не разжигали. Напротив, в доме гулял, благодаря открытым дверям, сквозняк, впуская тёплый воздух в прохладный дом. Многочисленные окна на длинных стенах позволяли не зажигать свечи или иные источники света.

За столом в столь поздний час сидели лишь отец и мать. Мужчина скрылся за свежей газетой, периодически кашляя и попивая из кружки крепкий чёрный чай.

— Доброе утро! — громко оповестила я своё присутствие.

— Ох!.. — мать Амелии бросила своё шитьё и поспешила ко мне. — Амелия, ты нас так напугала! Почти неделю из комнаты не выходила!

— Всё хорошо, матушка, — улыбнулась я ей.

Поразительно, насколько Амелия на неё, на Изольду похожа. Те же голубые бездонные глаза, те же волнистые тёмные волосы, тот же слегка вздёрнутый курносый носик. Даже округлая фигура прилагается. Разве что у женщины она стала такой от многочисленных родов, а у Амелии просто сама по себе. Девушка разве что ростом и круглыми глазами пошла в родню отца, у бабушки были такие же.

— Отец, Вы оповестите королеву о моём присутствии на охотничьих соревнованиях завтра? — я мягко улыбнулась, произнеся это.

— Конечно, — мужчина отложил в сторону газету. — Твоё присутствие столь необходимо?

— Да, отец.

— Хорошо, — скупо ответил Артур, допивая чай. — Сейчас же и займусь.

Он вышел из комнаты в сторону своего кабинета, оттуда велись все дела и переписка с иными семьями. Я почувствовала, как мои ладони сжала Изольда. Её глаза были тревожны, а руки слегка дрожали.

— Нам нужно подготовить тебе наряд для этого события. Я успею за ночь перешить какое-то из своих платьев…

— Полно, матушка. Я надену подаренное королевой-матерью платье и буду неотразима, — заверила её я, глядя как расслабляется её лицо. — А сейчас мне нужно на базар, почти закончились белые конверты.

— Хорошо, дорогая, — кивнула женщина мне. — Не забудь занести яйца и пух лавочникам. Я попрошу Мартина собрать тебе корзину.

Глава 6

Доверху набитая кроличьим пухом и уложенными сверху яйцами корзина неприятно, но терпимо тянула руку. Выйдя за пределы участка вскоре после обеда, я направилась прямиков в торговый район города, до которого было рукой подать. Столица была условно поделена на несколько районов разной степени богатства и уровня криминала.

Самым недоступным для простых людей был центральный, построенный аккурат недалеко от многочисленных правительственных зданий. Там были и роскошные, сверкающие золотом и отделанные мрамором отели, и невероятные рестораны с большими панорамными окнами, и ужасно дорогие для нашего семейного бюджета бутики, и самые дорогие дома, и несколько древнейших соборов, и даже королевский оперный театр! Земля там стоила так много, что позволить её могли лишь избранные.

Следующий за ним по цене жизни не слишком отличался от первого, разве что кричащей роскоши не было. Более бюджетные бутики, простые изысканные гостиницы, относительно недорогие новомодные кофейни и различные кафе, в том числе и с уникальными меню, включая заграничные кухни. Проживала там в основном старая аристократия, пряча коттеджи и особняки за высокими каменными заборами и небольшими из-за всё ещё дорогой земли садами. Здесь также обосновались многочисленные иностранные посольства всевозможных союзников королевства.

В третьем же обитали разбогатевшие простолюдины и не очень богатые аристократы, в том числе и такие же, как мы, обедневшие, но имеющие от предков имущество. Земли было больше, но вот роскошных особняков было меньше десятка, в основном летние коттеджи. Это один из самых обширных и часто пустующих районов, где люди, в основном, жили только в сезон светских мероприятий. Редкие семьи оставались тут на зиму, предпочитая проводить её в родовых поместьях, более приспособленных для зимовки.

В торговом районе жили рабочие, ремесленники, торговцы и мелкие чиновники. Здесь уже располагались различные мастерские, кузни, простые пекарни, небольшой пивоваренный завод (там готовили потрясающий эль!), множество разнообразных гостиниц и таверн разной степени приличности и, что самое важное, разнообразные рынки и базары, что мне и было нужно.

В бедняцкий район и тем более в трущобы соваться было элементарно небезопасно, особенно ночью. Там была своя, более криминальная атмосфера, открытая торговля людьми в разных смыслах этого слова, запрещённые азартные игры, а от местных заведений и людей разило дешёвой брагой, испражнениями и гадким дешёвым табаком. Обилие девушек с низкой социальной ответственностью, различных тёмных личностей и детей-попрошаек должно было раз и навсегда отпугнуть здравого человека от похода туда. Но Ричарда это мало волновало, ведь он по несколько раз на неделю наведывался в кабаки в этом районе, пристрастившись к карточным играм.

Главный базар, крупнейший в торговом районе и во всей столице, Савоне, работал до глубокой ночи, отчего даже моё позднее появление на его улицах не было чем-то необычным. Людей было пока что немного, основная их масса появится возле палаток, кибиток и лавок после того, как зажгутся фонари. До моего достаточно чувствительного носа донеслись запахи жареного мяса, жжёного сахара и заморских специй, в том числе и различных видов перца. Проходя чуть дальше, почувствовала различные ароматы душистых масел, свежевыкрашенных тканей и даже свежего хлеба из ближайшей лавки. На базаре продавали всё, от иголок до коней, включая украшения из разных стран, магические приспособления для быта и даже свежайшие, несмотря на удалённость от моря, морепродукты.

Вдохнув как следует наполненный всеми возможными приятными запахами воздух, я направилась, скрепя сердцем, в нужную мне лавку в глубине базара. На самом деле, здесь мне было лучше, чем в душном дворце. Матушка часто брала меня, маленькую девочку, с собой на рынок по выходным, чтобы купить каких-нибудь деликатесов. Заполненный шумом и гамом рыбный рынок встречал нас приветливо. Окружающие с любопытством смотрели на иностранку с тогда ещё двумя детьми-метисами, разговаривающую немного неуверенно на корейском, а местные бабушки умилялись, когда я просила купить на ужин сырых креветок, уж очень их любила.

Мысли о доме, навсегда потерянном, вызвали горькую тоску. Я, совсем молодая девушка (мне и тридцати не было!), погибла под колёсами несущегося по тёмным закоулкам грузовика. Меня звали… Мама назвала меня Алисой. Хотела, чтобы имя было международное и понятное на любом конце земного шара. Увы, в других странах я так и не побывала, закопавшись в работе после окончания университета. Отец умер, а медицинский университет брата, а потом и остальных младших нужно было оплачивать. Интересно, как они там все?..

Продав в нужных палатках свой небольшой груз и оставив в последней корзину, я поспешила в книжную лавку. Стойкий запах пыли и старой бумаги встретил

— Мартин, Вы здесь? — позвала негромко я, услышав после какое-то шуршание, а следом достаточно быстрое старческое шарканье.

Мартин показался вместе с небольшой стопкой книг в руках из рядов высоких старинных мрачных шкафов, в которых хранились сотни, если не тысячи книг. Его сухое лицо расплылось в дружелюбной улыбке, и он, откашливаясь, подошёл к стойке с другой стороны.

— Рад видеть тебя, Амелия, — он опустил свой груз рядом и нацепил на нос замызганные, старые, но такие родные ему очки. — За чем пожаловала?

— Конверты нужны, белые, двадцать штук.

Открыв притороченный к внутренней части рукава небольшой мешочек-кошелёк (на магический денег не было, а такой хотя бы от карманников спасал), вытащила из него одну серебряную монетку. Один конверт стоил одну медную монету, и это считалось дорогой для обычных людей покупкой. На медную монету можно было сытно наесться в какой-нибудь забегаловке дважды, а на серебряную двое взрослых могли жить неделю. Серебряная монета по ценности была равна двадцати медякам, золотая же — пятидесяти серебряникам. Были ещё более редкие монеты, но выше золота ни я, ни Амелия в прошлом, не видели.

— Всё не теряешь надежды выучиться на юриста? — покачал головой старик, медленно отсчитывая мне стопку конвертов, а я неловко ему улыбнулась.

Амелия была частым гостем в торговом районе и многие её знали. Из-за своего статуса ей приходилось делать одну ужасную вещь — лгать. Для всех в этом районе она — служанка в одном из домов аристократов, которая мечтает когда-нибудь стать юристом, пусть это технически было невозможно из-за законов, запрещающих женщинам получать высшее образование. Почему именно эта легенда? Это просто объясняло то, почему Амелия покупала с раннего возраста для самостоятельного изучения книги по экономике, политике и законам, которые выходили в программу обучения будущей королевы. Книги подчас были старые, давно затёртые, но всё ещё добротные и содержали много интересных и полезных вещей.

— Рано или поздно появится возможность и женщинам становится юристами. А пока можно лишь мечтать и надеяться, что будущая наследная принцесса будет благосклонна к нашим, женским, бедам.

— Ох… — старик как-то совсем грустно вздохнул. — С таким кронпринцем нам не иначе как ждать войны, не приведи Богиня!

Я расплатилась и, попрощавшись, вышла из лавки снова на свежий вечерний воздух. Мартин был один из многих скептически настроенных к Ричарду людей. Да, военные подвиги его по защите границ от монстров с севера хороши, разве что излишнее бахвальство «подвигами» порядком бесило уже всех. Простому люду не нужно было это всё. Лишь тихая, мирная жизнь, безопасность и образование для детей и внуков. Люди хотели вести бизнес, работать без лишений и проблем, а не хоронить своих родных, пошедших добровольно или по призыву на очередную войну, а вернувшихся в наспех сколоченных гробах. Всё ещё была жива память о прошедшей чуть более пяти десятков лет назад Великой войне с альянсом северного королевства Норэтур с западным королевством Горлевин, унёсшей десятки тысяч жизней как простолюдинов, так и аристократов. Подчас целые семьи и рода погибали. Если бы не помощь империи Элиазар, это королевство прекратило бы своё существование, настолько всё было ужасно.

За крышами домов и лавок был уже не виден алый закат, погрузив улицу в синеву прохладной летней ночи. Фонари не заставили себя долго ждать, включившись, залив улицу тёплым равномерным светом. За проведённое в лавке время успела набежать толпа людей, заполнившая пространство улицы почти полностью. Шум, радостные крики, восклицания зазывал, звонкий женский, грубый мужской и визгливый детский смехи раздавались то тут, то там, оживляя пространство пуще прежнего.

Я, лавируя меж людьми, пробралась к палатке с грилем. На мясной шашлычок на шпажке денег у меня особо не было, но вот на овощной — легко! Пахнущий огнём и немного напитавшийся мясным соком шашлычок из парочки цельных небольших грибов, толстых кругляшей баклажанов, цукини и кукурузы и несколько небольших круглых помидоров с куском обычного перца. Расплатившись за него двумя самыми маленькими монетами — латунными, я поспешила с ним к стоящему на ближайшей площади фонтану.

Торговый район с высоты птичьего полёта и на найденных в доме картах столицы напоминал чем-то паука с прямоугольным телом и более чем десятью разного размера лапками-улицами. Над центральной площадью постарались, полностью вымостив булыжником её всю и построив большой, занимающий добрую седьмую часть фонтан вытянутой овальной формы из белого мрамора. Никаких писающих мальчиков на нём не было, однако на постаменте в центре поставили пятнадцать лет назад медную статую ещё молодого предыдущего короля, Карла Восьмого. Сейчас, увы, его единственный прижизненный памятник позеленел и утратил былой блеск. Я невольно засмотрелась на мгновение, а после присела на бортик фонтана.

Интересно, а когда королева-мать умрёт, её статую тоже возведут?.. Она вложила немало сил в укрепление государства после войны. По её приказам строили сиротские приюты, бесплатные школы, больницы и столовые для малоимущих. Она предложила одобренные позже льготы для ткацких и прядильных мастерских и заводов, а также закон о возможности равного обучения для всех слоёв населения. Отныне даже родившийся у крестьянина в захудалой деревеньке мальчик мог поступить в одну из престижных академий, а после выпуска претендовать на отличную работу.

За размышлениями я не заметила двух вещей: от шашлычка осталась лишь шпажка, а ещё кто-то опустил горячую большую ладонь мне на плечо. От прикосновения я вздрогнула, резко обернулась и чуть не откинулась в фонтан от отсутствия опоры за спиной. Кто-то схватил меня за предплечье одной рукой, второй, придерживая за талию, поднимая рывком на ноги.

— Ой! — только и выговорила я, поднимая на человека глаза. — Вы?.. — ошарашено произнесла, узнавая серые глаза и белозубую улыбку под капюшоном плаща.

— Миледи, Вы снова падаете в фонтан при моём появлении.

Император смотрел на меня сверху вниз, самодовольно улыбаясь, а я желала провалиться сквозь землю!

Глава 7

— Я рад, что мазь Вам помогла, — произнёс мужчина, тщательно осматриваю мою шею.

— Ваше… — судорожно прошептала я, пытаясь как-то ему поклониться или присесть в реверансе, но была прервана.

— Не

— Но как же…

— Я здесь инкогнито.

Он кивнул в сторону стоящих чуть позади него двоих людей, жилистого неизвестно мне мужчины с выправкой воина, но в немного расхлябанной позе, тёмно-рыжими волосами и озорными голубыми глазами, и словно отрешённой Карины. Одеты они были как местные бродячие торговцы: в простые штаны, рубашки, сапоги и плащи. Но краем глаза я заметила под плащами мужчин ножны, явно не пустые. На запястьях и пальцах служанки заметила украшения с голубыми светящимися камнями. Магичка! Так вот, почему её держат столь близко!

— Отчего же Вы тогда подошли ко мне? — поинтересовалась я, не понимая, почему мужчина ради меня «нарушил» свою маскировку.

— Негоже юной леди ходить по городу одной. Где же служанка, что должна сопровождать Вас?

Я закусила губу. Он откровенно издевался, судя по его излишне довольному лицу, прекрасно зная бедственное положение моей семьи. Но проглотила эту издёвку и лишь немного натянуто улыбнулась.

— А Вы зачем выбрались в город? — решила ответить вопросом на вопрос я.

Император не был дураком и сразу понял, что я не хочу отвечать на его вопрос.

— Слухи, — он слегка наклонился ко мне, проговаривая это шёпотом. — Народ и приезжие любят поболтать, вот и выясняю, как дела в королевстве моего давнего союзника.

— Ах вот как… — на его слова я тихо хихикнула. — Не на рынке нужно самые важные слухи искать, тут вы ошиблись.

— А где же предлагаете? — заинтересовано посмотрел на меня Константин.

— Нужные Вам сплетни редко покидают стен закрытых заведений, в которые путь Вам заказан.

Мужчина заметно погрустнел. Я знала, что ему нужно. Обычные люди судачили о пошлинах, о неурожае или, что ещё хуже, очередных монстрах где-то на северных окраинах королевства. Ему же нужно было узнать внутренние тёрки аристократии, местных различных гильдий, реальное положение дворца и церкви.

— Я могу Вас провести в одно… заведение. Оно лишь для местных, но могу помочь вам всем туда пройти. И Вы получите то, что хотите.

Он ошарашенно уставился меня, будто пытаясь понять, шучу я или нет. Но я не шутила ни на йоту. Потрясающая личина скромной служанки при летнем коттедже аристократической семьи помогала сначала Амелии, а следом и мне приносить различные слухи и распространять по всему королевству. И точно так же получать новости с разных уголков света. Да и мне нужно было как-то отблагодарить его за помощь тогда, в саду. Всё же позаботился, укрыл… Это дорогого стоит.

— Не откажусь, миледи. Буду безмерно благодарен за предоставленную возможность.

— Ну что Вы! Это я Вам благодарна за помощь в том… случае, — я слегка натянуто улыбнулась. — Только… Давайте опустим все формальности. Для вас всех я сегодня просто Амелия, можно Лия.

— Тогда для тебя, Лия, я сегодня просто Луи, — он указал на своих спутников. — Карину ты уже знаешь, а второго моего спутника зовут Диего.

Я в ответ лишь улыбнулась. Луи так Луи. У дворян иметь несколько имён — абсолютно нормальное явление, у Амелии второе имя тоже имеется, Кристина. В том числе это у Константина могло быть при рождении, а при коронации поменял его. Поэтому-то и не задавала лишних вопросов.

Взяв его мягко под локоть и удивившись в очередной раз крепкому телосложению мужчины, я медленно повела по известной только мне дороге. Телохранители последовали за нами, стараясь не отставать и не затеряться в обступившей нас толпе. На благо, идти нам было недолго.

От шумных, залитых светом улиц, часто ответвлялись проулки, подчас тёмные и крайне узкие. В одном из таких у неприметной двери стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, мужчина. На голову выше меня, и чуть шире Константина в плечах. Многочисленные шрамы на лице и теле буквально кричали «Не подходить! Опасно!». Но не в этом случае.

— Капюшоны опустите, — произнёс он, когда мы подошли близко, и зажёг висящий над входом фонарь, заливший пятачок перед дверью, осветивший нас. — Ба! Лия! Давно не виделись.

— Давно, давно, — кивнула дружелюбно я. — Я сегодня не одна.

— Вижу, — он осмотрел поверх моей головы мужчин, а потом перевёл взгляд на стоящую чуть сбоку Карину. — Кто такие?

— Уважаемые господа, желающие посетить данное заведение, — спокойно ответила я, видя, как он начинает недовольно сдвигать брови. — Я за них ручаюсь, вреда они никому не причинят.

— Лия… — угрожающе произнёс мужчина.

— Это не легавые, поверь мне, — с улыбкой ответила, чувствуя, что вот-вот всё сорвётся.

Абсурд! Я вела трёх неизвестных никому людей в закрытого типа таверну, где подчас говорят о запрещённых и даже противозаконных вещах. И всё это на банальном доверии к моей, на минуточку, фальшивой личине!

— Представь их, — потребовал от меня вышибала.

— Это Луи, — я с немного нервной улыбкой указала на императора. — Он очень уважаемый господин из другой страны. А это… — указала на его охрану. — Карина и Диего, сопровождают и охраняют его.

— Кхм…

Мужчина недовольно сдвинул брови и задумался, осматривая каждого из нас с ног до головы, а я чувствовала, как с каждой секундой всё больше начинаю чувствовать, что стоит отсюда уйти. «Ничего не выйдет! Всё пропало!» — орал внутренний голос, который старательно пыталась заткнуть.

— Они могут войти, но без оружия, — строго выдал вышибала через несколько минут.

Мы с императором удивлённо переглянулись. На моих губах расцвела торжествующая улыбка. Получилось! А вопрос с оружием сейчас решу за пару минут!

— А если наложить печати?

Я знала об этом очень дорогом методе, который предпочитали особо не использовать как раз из-за цены. На ножны или само оружие накладывалась печать, которая не позволяла его вынимать или использовать. Приличные таверны нередко закупали свитки с этим заклинаниям, но в крайне ограниченном количестве, предпочитая, чтобы гости оставляли своё оружие на входе.

— А золота-то хватит? — скривившись, произнёс вышибала.

— Хватит, — спокойно ответил ему Константин, кивая. — Заплатим за всё, что необходимо.

— Оружие держите в ножнах, чтобы можно было запечатать, — произнёс он, достав три свитка.

Сначала спокойно подошёл император, сняв с пояса ножны. Прижатый к мечу свиток слегка засветился, а после у самой гарды показался небольшой, издающий мягкий голубой свет магический круг, понять руны которых мне было крайне трудно из-за отсутствия нужной части образования. Следом был Диего, молча и быстро получивший свою печать.

— А ты? — обратился вышибала к Карине, на что та лишь подняла ладони вверх, показывая, мол, безоружная. — А… Магичка. Не советую даже пытаться пользоваться ею. Если не хочешь сил лишиться из-за поглощающего артефакта.

Карина заметно побледнела и тихо ойкнула. По слухам, подобный мог оставить мага без сил совсем, поэтому немного испуганное лицо Карины заверило охранника о её нежелании сталкиваться с подобным.

После всех процедур лестница, ведущая в подвал, была открыта, пропуская нас. Первым пошёл Диего, следом Карина и Константин. Я, замыкая цепочку, на секунду остановилась у порога, перехваченная под локоть крепкой рукой вышибалы.

— Головой за них отвечаешь, поняла? — прошипел он мне на ухо несвежим дыханием, на что я лишь кивнула и поспешила за остальными.

Прохладное помещение встретило нас тёплым светом, заполняющий всё пространство, запахом дерева, хлеба, хмеля и сочащегося на вертеле жареного поросёнка. Небольшое полукруглое помещение с каменными стенами было заполнено по меньшей мере наполовину различными людьми, но не настолько, чтобы на нас четверых не нашлось места за не многочисленными столиками. Ближе к стойке, расположенной у более плоской стены с двумя дверьми (за ними скрывались кухня и склад с напитками), столиков не было, это было небольшое пространство для танцев или выступлений.

Я нагло уселась за ещё пустующий прямоугольный столик с двумя лавочками почти у самой барной стойки. Спутники последовали моему примеру. Невольно получилось «мальчики налево, девочки направо», напротив меня Константин, рядом Диего, а по правую руку от меня Карина. Я подняла руку со скрещёнными указательным и средним пальцами, показывая, что мы готовы сделать заказ, и обратилась к своим спутникам:

— Не рекомендую оставаться трезвым, — улыбнулась я им, видя, как к нам приближается официантка. — Здесь подают потрясающее холодное пиво и не менее прекрасный эль. Из горячего уделите время томлёной свинине с картофелем и можно ещё овощей и свежего хлеба взять.

— Не имею ничего против, — произнёс Константин. — Выбирайте на свой вкус, всё за мой счёт сегодня.

— Только мне… — подала несмело голос Карина. — Не надо ничего хмельного и можно курицу или индейку?

— Конечно! Диего, есть пожелания?

— Эль.

Я кивнула и быстро передала всё уже подошедшей официантке. Её я видела не в первый раз, отчего вместо приветствий мы с ней просто улыбнулись друг другу. Она, повторив записанный заказ, получила утвердительный ответ и скрылась за дверью кухни. А я принялась присматриваться к остальным посетителям.

За дальним от входа столиком расположились трое мужчин с тёмно-бронзовой кожей, а вместе с ними ещё один, местный. Первые явно были торговцами из дальней юго-восточной страны Йерин, граничащей с империей Элиазар по морю. Говорят, там так жарко, что в полдень на камне можно приготовить яйцо. Мужчины достаточно громко разговаривали на своём языке, смеялись и ели.

Через столик от них прихлёбывали из дубовых кружек пенный напиток какие-то два дварфа. Одного из них я узнала, Кела (его исконное имя произносить даже не пыталась, чересчур уж больно длинное и заковыристое!), мы даже встретились взглядом и улыбнулись друг другу. Этот гордый горный народец прекрасно, пусть и с оговорками сосуществовал с нами, людьми, отчего появления их даже в подобной таверне было нормой.

Далее были три заполненных моими знакомыми людьми и постоянными посетителями столика. Я коротко им махнула, на что те лишь улыбнулись, и кто-то даже махнул ответ. Они видели, что я сижу со своей компанией и не смели подходить, навязываться. Это не было запрещено здесь, но считалось некультурным.

Пышущая жаром еда опустилась к нам на столик, источая невероятно аппетитные запахи. Желтоватый молодой мелкий картофель, занимающий добрую треть глубокой тарелки, был сварен «в мундире», отчего тонкая кожица полопалась, обнажая крахмалистую мякоть. Примерно ещё треть занимала обжаренная вместе с луком свинина небольшими кусками. Остальное же заняла также обжаренная стручковая фасоль, несколько мочёных помидоров и солёных огурцов. А когда рядом оказалось ещё и пиво, я готова была замурлыкать. Его холод и мягкий запах хмеля и хлеба приятно раздражал нос, завлекая и маня.

— Приятного аппетита! — произнесла я, принявшись за еду, больше хотелось выпить, но на голодный желудок это было вредно.

— Ммм… Это очень вкусно! — с удивлением произнесла Карина, переводя взгляд с меня на еду в своей тарелке, там вместо свинины было целое большое бёдрышко курицы.

— Я такого не пробовал с бурной молодости! — удивился также Константин, наслаждаясь едой с необычайно весёлой улыбкой.

— Вот уж точно! — хохотнул неожиданно улыбнувшийся Диего и, увидев моё удивлённое выражение лица, всё же пояснил шёпотом: — С тех пор, как взошёл на престол, некогда стало разгуливать инкогнито по городу. А как овдовел, так совсем во дворце засел.

— Оу…

Мне резко стало ужасно жаль Константина. Трон правителя столь огромной страны — ужасная ноша, не каждому под силу с ней справиться. А он стоически терпел, пусть я и видела, что тут, среди простого люда, ему легко и даже спокойно.

— Кхм… — слегка смущённо потерев шею, Константин обратился ко мне: — Лия, не нужно такого взгляда. Это мой долг, пусть и такой жертвой…

— Простите… — пролепетала я, чувствуя, как начали гореть от смущения щёки, а глаза захотелось спрятать.

— Ле… Лия, а в…ты как сюда попала, если нужно знать своих для прохода?.. — задала вопрос Карина, немного неуверенно обращаясь ко мне.

— Хм… — я немного вздрогнула от звука её голоса, но всё же задумалась, копаясь в памяти Амелии.

Воспоминания об этом, конечно, были, но больше походили на длинную и крайне запутанную квестовую линию в какой-нибудь старой доброй РПГ времён моего детства. Любили тогда делать всё так, что голову сломаешь, пока

— Язык, взаимные услуги и полезные знакомства доведут туда, где ты захочешь оказаться. Так я и попала сюда.

Карина лишь задумчиво кивнула, будто принимая мой ответ. Диего, казалось, не обратил на это внимание, а вот император явно заинтересовался, любопытный какой! Но я не имела ни малейшего желания и никакого намерения рассказывать всё в деталях. Нечего лезть ему не в своё дело! Иначе нос оттяпают! Как у той женщины из поговорки, которой меня всё стращала мама в детстве.

Глава 8

Когда третья подряд кружка пенного опустела, а их содержимое покоилось в моём желудке, началось основное действо, ради которого мы все и собрались — это рождение слухов. Желающий рассказать вставал в пятачок перед стойкой и начинал вещать известный ему слух или факт (добавлять кошмарные подробности обязательно!). За время нашей трапезы прибавилось ещё народу, заполнившие оставшиеся пустые столики, лишь у стойки никто не сидел.

И сейчас там вещала одна из вхожих на тёмную сторону столицы девиц, себя она называла Марьяной. Она рассказала, что снова активизировались работорговцы и торговцы запрещёнными веществами. Особенно в этом оказались замешаны люди одного из маркизов, Кроу. От этой фамилии я презрительно скривилась. Эта семья была побочной веткой герцогского рода Кроуфордов, очень известного и уважаемого рода, их дочь смело могла бы стать женой принца Ричарда, если бы не договорённость наших семей. Раньше они были всего лишь виконтами, но благодаря подлизыванию к «августейшей» заднице Ричарда и «успехам» в военных кампаниях получили «повышение» до маркизов.

— Одна из дорогих проституток в красном квартале рассказала мне по секрету, что ожидает ребёнка от принца Ричарда! — выпалила Марьяна под конец. — А ещё он снова проиграл только в одном из игорных домов более тысячи золотом!

В создавшейся для рассказа тишине послышался гневный гул, стоны и ругань. Бастардов у Ричарда насчитали по всем публичным домам уже двенадцать штук, пятеро из которых были мальчиками. Местные после пятого такого случая начали участвовать в тотализаторе, пытаясь угадать, какого пола будет следующий, а ещё больше их интересовало, когда принц успокоиться и начнёт принимать контрацепцию. Да, да, в этом мире существовала мужская контрацепция. Между прочим, не самая дорогая, по карману почти каждому. И которой, судя по количеству отпрысков, Ричард не пользовался от слова «совсем».

— К чёртовой дюжине что ли стремиться? — достаточно громко произнёс император, усмехаясь и отпивая неизвестную мне по счёту кружку пива.

Я прыснула от смеха и, закашлявшись и пытаясь не заржать как гиена, встала из-за стола. Константин, увидев это, поспешил перехватить меня за запястье, а, когда я удивлённо на это взглянула, отпустил.

— Ты куда, Лия? — поинтересовался он.

— Наслаждайся шоу, Луи! — с улыбкой произнесла в ответ.

На чуть негнущихся от выпитого алкоголя ногах прошла к барной стойке и с некоторым трудом, но нагло забралась на неё, сев и сложив ногу на ногу. Стоящий за ней бармен лишь помог мне оправить платье и поставил неподалёку кружку с водой. Такое поведение было для меня нормой, поэтому никто ничему не удивился.

— Пришло время дворцовых сплетен! — возопила на всю таверну, увидев, как десятки глаз c любопытством обратились в мою сторону. — Подруга моей госпожи была в дворцовом саду, когда произошла громкая ссора между королём и принцем Ричардом. Он прилюдно, при своей невесте и императоре Элиазара, заявил родителям, что намерен жениться только на Святой!

— На Святой⁈ Этот чёртов грешник⁈ — выкрикнула гневно одна из женщин в толпе.

Окружающие её поддержали, создав недовольный гул, изредка перемежавшийся с не менее недовольными выкриками. Святую любили, а принца — нет. Святая Элиза была исключительно скромной девушкой с добрым сердцем и чистой душой. Она помогала сиротам и обездоленным, выезжала туда, где бушевала та или иная эпидемия, дабы на износ лечить людей от мала до велика. Элиза не была замешена в скандалах, в отличие от Ричарда.

— О да… А ещё король наконец узнал, что на бал в честь празднования Нового года Ричард пришёл не с леди Амелией, а со Святой.

О факте «подмены» партнёрши Амелия сообщила ещё когда это всё случилось, буквально на следующий день после бала. Тогда это уже вызвало недовольство, все сочувствовали леди Амелии. Как и сейчас прошёл по помещению недовольный гул.

— Дошло до того, что в дело вмешалась отстранённая от двора королева-мать.

— Она возвращается в свет⁈ — выкрикнул кто-то, на что я лишь пожала плечами.

— Королева Августина уже не столь молода, чтобы посещать светские рауты. Моя госпожа сказала, что та давно передвигается с тростью, — спокойно ответила на вопрос я, горестно вздохнув и покачав головой.

Августину любили пуще всех в королевской семье. Она пользовалась безмерным уважением и любовью подданых, помнивших её деяния, заботу о неимущих и сиротах, оставшихся после прошедшей недавно Великой войны. Люди помнили, как она, засучив рукава, помогала восстанавливать дома, готовила на всех потом горячие и сытные обеды, стирала вместе с немногочисленными воспитателями одежду и бельё воспитанников сиротских приютов. Не боялась «грязной» работы, не воротила нос от даже самого замызганного или больного человека.

— Дай Богиня здоровья и долгих лет королеве-матери! — раздался внезапно голос Константина.

Я повернула в его сторону голову. Император встал, держа перед собой кружку с пивом. Приподнял её, будто чокаясь с кем-то невидимым. Он поднимал тост за Августину, отдавая ей дань уважения.

— Да пусть благоволит ей Богиня! — подхватила я, тоже приподнимая кружку.

— Аминь! — нестройным хором поддержала наши пожелания толпа.

Когда все отхлебнули из своих кружек, я продолжила:

— А ещё по дворцу ходят слухи, что король вот-вот разорвёт помолвку принца Ричарда и леди Амелии!

— А как же это? Ещё же их деды о помолвке договаривались! — выкрикнули из толпы.

— Госпожа сказала, что король сам на это готов, если принц продолжит себя так

— Ох, хвала Богине! — выдохнула одна из стоящих впереди женщин. — Дай Богиня леди Амелии избавления и хорошего жениха!

— Предлагаю делать ставки, когда это произойдёт! — выкрикнул молчавший до этого бармен, и толпа активно на это зашумела.

Мужчина спокойно и даже немного пафосно вышел из-за стойки, выкатывая за собой магическую доску, сделанную специально для ставок. Толпа радостно зашумела, кто-то уже даже начал выкрикивать свои ставки, но бармен поспешил их всех пресечь, громко гаркнув:

— По очереди! Лия первая ставит!

Я насчитала в кармане и вынула из него несколько золотых монеток, тускло блестевших в огоньках таверны. Это были мои личные и последние деньги, которыми могла ещё как-то распорядиться. Отсчитав ровно три и спрятав остальные обратно, протянула бармену:

— Ставлю на третий день празднования! Король объявит об этом на балу!

Толпа одобрительно и не очень загудела, а я слегка неуклюже спрыгнула со стойки и подошла к немного ошарашенному Константину, стоящему у столика. Он похоже тоже собирался делать ставку, ведь держал в руке по меньшей мере десяток монет.

— Делайте ставку, если хотите выиграть или, напротив, проиграть, — с шаловливой улыбкой пропела я, хихикнув в конце.

— Почему ты уверена в третьем дне? — посмотрел он на меня с хитрым прищуром, словно знал, что за хитро

— Всё-то тебе расскажи! Ставь, не пожалеешь!

* * *

Вечер продолжался шумно и крайне интересно.

На доске-тотализаторе продолжало медленно, но верно расти количество поставивших, пусть основной поток желающих уже и схлынул. Несмотря на мои слова, большая часть людей почему-то поставила на последний, тринадцатый день празднования Дня Основания. А мне оставалось лишь улыбаться, примерно подсчитывая выигрыш. С математикой не было никогда проблем, разве что университетская высшая математика вызывала скрежет зубов. Таким образом удалось насчитать, что за вложенные три монеты я получу на руки порядка пятидесяти золотых, что считалось очень хорошим выигрышем. Константин и Диего последовали всё же моему примеру и каждый из них сделал ставку на указанную мной дату. Карина предпочла не играть в азартные игры, назвав это «глупым баловством, недостойным аристократии». На что мы все лишь улыбнулись.

— Так вот, пытаемся мы выбраться из этой таверны, а нам дверь перекрывает огромный такой детина, два на два в ширину и высоту! — вещал достаточно громко и без особого красноречия Диего, рассказывая историю из их с императором бурной молодости. — Луи, значит, его и так, и так обойти пытался, а тот упёр руки с бока, не пуская нас. Знаете, как в итоге убежали? — мы с Кариной переглянулись и почти синхронно пожали плечами. — Разбили одно из окон и выпрыгнули в него!

Я сдержано прыснула от смеха, а девушка осуждающе покачала головой. Как выяснилось, Диего был бастардом одной дворянской семьи, предпочитавший более компанию наёмников, нежели аристократов. На все проделки тогда ещё принца Константина таскал именно он. Карина же, в противоположность, была из чопорного древнего рода магов. Строгое воспитание и аристократическое происхождение помогло ей стать личной служанкой императора.

Я только сейчас заметила, что Константин как-то излишне задумчиво вслушивался в речи выступавших. На пяточке стоял последний из говоривших, наш местный собиратель новостей о различной степени легальности аукционах, проданных или поступивших в продажу вещах. Этот давно уже немолодой мужчина заканчивал своё выступление, закрывая речь сведениями о королевском аукционе.

— Граф Хайфилд… — откашлялся он, переворачивая последний лист. — Выставил на аукцион угольную шахту с прилегающей к ней деревней. Предварительная цена…

Дальше я не слушала и не слышала уже ничего. Я почувствовала, как меня начало мелко трясти, а непрошенные слёзы потребовали срочного выхода, что тут же и сделали, а дрожащие ладони поспешили прикрыть глаза, лишь бы кто не увидел. Шахта! Богиня, шахта! Отец Амелии решил продать практически единственный существенный источник дохода, требующий модернизации и внедрения новых технологий в производство. Но на это не хватало денег последние десять лет. Отец пытался откладывать, но подчас конские проценты по долгам съедали все накопления. Шахта по своим запасам могла ещё целое поколение кормить всю землю, но сейчас её продавали…

— Лия?.. — на мои руки опустились грубоватые ладони Константина. — Почему ты плачешь?..

— Всё… — я мотнула головой, вытирая рукавом слёзы, и постаралась придать своему голосу бодрость. — Всё в порядке! Идёмте танцевать!

Меня от лишних расспросов спасли музыканты, затянувшие какую-то бодрую мелодию на флейте, мандолине и скрипке. Я потянула за собой непонимающего Константина, приглашая присоединиться к веселью, на что он даже не стал сопротивляться. Мы встали на пяточке, у внешней стороны «круга» мужчины, во внутренней столпились спина к спине женщины.

Танец был простой и сложный одновременно. Для человека, всю жизнь изучавший лишь вальс, полонез и мазурку, хаотичные движения деревенских танцев, подразумевающие ещё и тесного контакта не только со своим партнёром, были сущим кошмаром. Но если расслабиться и отдаться музыке…. Ты становился одной из волн танца.

Началось с того, что женщины, хлопая в ладоши перед собой и притопывая, подходили к своим партнёрам. А потом обходили вокруг них против часовой стрелки и, взяв их за руки, пускались с мужчинами в пляс. Пары то толпились в центр, то расходились, меняясь партнёрами с соседом, женщин и мужчин местами, порой останавливаясь и делая несколько хлопков в такт музыке. Всё это напоминало нечто доисторическое, дикое, необузданное.

Сердце бешено колотилось от активности танца, а улыбка не сползала с лица. Изредка при поворотах находила глазами Константина и ловила его немного растерянную, но искреннюю улыбку. Ему явно нравились подобные танцы, пусть и движения были немного ломаные и слегка запаздывали по сравнению с партнёршами. Те упорно пытались с ним кокетничать и даже соблазнять, но он лишь вежливо им улыбался, продолжая танцевать.

Когда закончилась музыка, я неожиданно для себя оказалась уткнувшейся в крепкую мужскую грудь с горящими донельзя щеками и бьющим как барабан сердцем. Неспешно подняла глаза и встретилась с его такими завораживающими, гипнотизирующими серыми глазами. Горячие ладони легли на мою поясницу и спину, притягивая к себе ближе. Охнув, вцепилась в тонкую ткань рубашки, чувствуя, как под кожей бешено бьётся его сердце. Его губы медленно приближались к моим в явном желании поцеловать… И мне тоже хотелось…

— Нельзя…

И, пока Константин не осознал, что происходит, мягко выбралась из его объятий и поспешила прочь из таверны. Проигнорировав зовущих меня Карину и Диего, выскочила на улицу, переходя с быстрого шага на отчаянный бег. Богиня меня раздери! Я чуть не поцеловала его! Лишь когда площадь оказалась под ногами, а сзади не доносилось погони, перешла обратно на быстрый шаг.

— Нужно домой… — тихо пробубнила себе под нос, глядя на усеянное звёздами чистое летнее небо, и поспешила в сторону дома. Незачем заставлять родителей беспокоиться.

Глава 9

Меня тошнило. При каждой новой затяжке корсета скудный завтрак норовил оказаться наружу, поставив на лежащем на кровати платье или полу дурно пахнущее пятно. Лёгкое похмелье не менее влияло на это. Матушка не жалела сил, утягивая меня так, словно дышать мне не надо, тем более в такую жару.

Пик летней жары приходился, на мой суеверный ужас, на празднование Дня Основания. Пусть это праздник и назывался так, на деле это были две недели различных мероприятий. Сегодня аккурат первый день, день охотничьих соревнований. Далее следовали многочисленные балы, чаепития, богослужение и несколько благотворительных мероприятий.

— Матушка, может уже пожалеете меня?.. — тихо проскулила я, чувствуя, как рёбра буквально сжимаются от этого чёртова орудия пыток.

— Ещё немного, терпи! Во дворце затягивают и того сильнее!

Я сдавленно простонала, опираясь на спинку кровати руками. Мне искренне хотелось сорваться, снять этот чёртов корсет и закричать матери, что ни за что и никогда не буду жить в этом грёбанном дворце, тем более если это стоит таких пыток! Спасла от этой пытки постучавшая в дверь комнаты Дженни.

— Мадам, леди, карета уже прибыла!

— Богиня!.. — воскликнула матушка, тщательно завязывая ленты корсета. — Уже ехать пора, а ты не одета! Дженни! Попроси подождать!

Она засуетилась, закопошилась и поспешила наконец натянуть на меня многострадальное и уже перешитое её ловкими руками платье, подаренное совсем недавно королевой-матерью. Пояс-бант был аккуратно отпорот и пришит заново, но так, чтобы теперь завязывался сзади. Когда всё было благополучно надето, застёгнуто и расправлено, на голову мою бедную водрузили старую и с десяток раз переделанную соломенную широкополую шляпку, целиком покрытую изнутри и снаружи белой тканью, основание же опоясывала синяя лента, на которой ютились несколько белых цветочков из батиста.

Матушка поставила меня словно куклу перед большим зеркалом в их с отцом спальне и удовлетворённо улыбнулась, глядя на отражение в зеркале и немного поправляя верх платья так, чтобы плечи были закрыты. Согласно этикету, открывать плечи и не носить шляпку можно было только после обеда, а сейчас не было ещё и полудня.

— Постарайся не простудиться, ласточка моя, — ласково произнесла она, целуя меня в слегка напудренную щёку, следом поправляя выбившийся из высокой причёски локон и вкладывая в раскрытую ладонь веер и тонкие кружевные перчатки.

— Конечно, матушка.

Я немного натянуто ей улыбнулась и, подхватив многочисленные юбки, поспешила (насколько позволяло платье и тем более впивающийся в тело корсет) прочь из дома, достаточно громко топая невысокими каблуками. Сокрушающаяся где-то позади по поводу моего «недостойного леди» поведения мать вскоре пропала из области слышимости. Доски лестницы пронзительно заскрипели одна за другой под ногами, а после я всё же выскочила на улицу, стараясь как можно быстрее оказаться в карете, но не переходя всё же на бег. Нет, это не была моя воля, лишь необходимость. Просто подача и тем более простаивание кареты обходилось в копеечку семье. Так что тут можно было пренебречь этикетом.

Но увидев перед собой ожидавший меня транспорт, я не немного удивилась, открыв совсем некультурно рот. Ожидая увидеть простенькую наёмную карету, видеть перед собой экипаж королевской семьи… Да не просто, а ещё и королевы-матери!.. Мне хотелось тут же ущипнуть себя, что я и сделала, сжав кожу на тыльной стороне ладони. Нет, это был не сон, если судить по проступающему на тыльной стороне ладони красному пятну.

— Миледи, Вы готовы ехать? — послышалось откуда-то слева, отчего я слегка вздрогнула и повернулась в сторону говорившего. Это был лакей дворца Августины, судя по вышивке на рукавах. — Королева-мать прислала нас за Вами, дабы Вы доехали с удобством.

Он предложил мне руку, другой лакей справа открыл дверцу, приглашая наконец присесть и отправиться. Аккуратно придержав юбки, опёрлась на протянутую ладонь и легко забралась в карету. Едва дверь закрылась, её тряхнуло, и мирно цокающая по дороге двойка лошадей повезла меня в Королевский лес.

* * *

Ночью я отвратительно спала и, кажется, задремала по пути, ведь, когда пришла в себя, карета неспешно остановилась возле широкой тропинки, ведущей вглубь леса, на специально выделенную поляну с подготовленными шатрами. Мне открыли дверь, когда я наскоро уже надела перчатки и поспешила покинуть карету, морщась от затёкшего в удушающем корсете теле. Всё же не надо было матушке настолько сильно утягивать моё тело, оно болело почти от каждого движения и вдоха. Прохладный влажный лесной воздух заставил вдохнуть его как следует, насладиться им по полной после удушливой атмосферы столицы. До носа донёсся лёгкий медовый аромат цветущих лип, сейчас как раз их сезон.

— Леди Амелия, — позвал меня знакомый голос, на который я поспешила повернуться.

Возле кареты стоял мой уже старый знакомый — сэр Оливер. Синий офицерский мундир с красной тесьмой по краям и ровными двумя рядами золотых пуговиц невероятно ему шёл, придавая официальности и строгости. Его гладковыбритое лицо поддёрнул золотистый загар, отчего карие глаза смотрелись особенно гармонично. Оливер напоминал в таком виде какого-то из немногочисленных «старых» принцев Диснея.

— Рада видеть Вас, сэр Оливер, — с улыбкой произнесла я.

Поклоны, реверансы и даже книксены не были необходимы, когда статус между собеседниками был схож, мы оба — дети графов, он второй сын, а я лишь дочь. Да и между нами не было особого статуса или уважения, позволяющего ему поцеловать тыльную сторону моей ладони при встрече. Поэтому поприветствовали друг друга лишь кивками головы.

— Я тоже рад видеть Вас в добром здравии, леди, — произнёс он.

Я заметила, как его взгляд принялся тщательно осматривать мою шею и открытую часть рук. Оливер искал следы недавнего избиения Ричардом, но никогда их не

— Леди… — начала она, заставив нас с Оливером повернуться в её сторону. Это была никто иная, как Карина. — Меня попросили передать Вам это, — с этими словами она протянула мне сложенный вдвое листок.

Я с удивлением его приняла и увидела лишь краткое:

'Прошу прощения за вчерашний вечер. Надеюсь, Вы благополучно и без происшествий добрались до родового поместья.

Л.'

От одного только упоминания на бумаге произошедшего мне захотелось спрятаться за листком и дать себе возможность покраснеть. Богиня, я искренне надеялась, что он просто проигнорирует и забудет о случившемся!

— Кхм… — смущённо откашлялась я, вложила письмо обратно и протянула его служанке. — Благодарю за послание. А сейчас… — обратилась к сэру Оливеру. — … прошу Вас немного подождать. Служанка должна помочь мне с туалетом.

На этом я развернулась и поспешила вернуться в карету, дверь которой для меня и Карины снова отворили. Едва она присела напротив, я поспешила с её помощью зашторить окна, погрузив транспорт в темень. Я тяжело выдохнула и, сняв столь мешающие перчатки, принялась расстёгивать многочисленные мелкие пуговки на спине платья. Карина не задавала вопросов, поспешив пересесть ко мне. Матушка хорошо затягивала, тут ей, кажется, не было равных, отчего служанке пришлось порядком заморочиться, развязывая узлы, и петля за петлёй освобождать нижнюю, особенно тщательно затянутую часть корсета. Судорожный вдох, чем-то похожий на стон сорвался с моих губ, когда спустя несколько минут почувствовала, что больше ничего не давит, а дышать стало легче.

— Всё в порядке, миледи?

— Да… Теперь аккуратно затяни обратно, только не так туго.

Я слышала шум лент, лёгкий скрип корсетных косточек, но мне наконец ничего не мешало двигаться, при этом сидеть могла ровно, не внимая желанию скрючиться в вопросительный знак, дабы расслабить спину.

— Миледи… Вам нравится Его Величество? — внезапно задала вопрос Карина, сосредоточенно занимаясь моей одеждой. — Как мужчина, — поспешила уточнить следом.

Сердце на мгновение замерло, мерзкий ком тошноты подкатил к горлу. Ответить честно, что меня к этому красивому статному мужчине тянет? Нет, не сейчас, иначе, если кто узнает, упадёт позор на мою и без того несчастную голову. Солгать? Тоже не вариант, Карина может считать мою ложь, по крайней мере о магах говорили, что они распознают ложь столь же просто, как и дышат. Единственный выход — максимально обтекаемый ответ.

— Я нахожу Его Величество…. — я пыталась подобрать точные слова, дабы не было двойственности ответа. — … интересным, внимательным и явно заботящимся о своих подданых правителем, у которого стоит поучиться. И мне, как помолвленной леди, не пристало рассматривать иных мужчин в романтическом плане, кроме моего будущего мужа.

Карина сзади замерла ненадолго, будто не зная, как воспринимать мои слова, а после молча продолжила помогать мне с платьем. К тому моменту, как она мне ответила, корсет, а следом и платье с поясом были приведены в порядок.

— Миледи… — начала она, тяжело вздохнув. — Вы первая женщина, на которую он обратил внимание после смерти жены, — Карина засобиралась выйти из кареты, но, взявшись за ручку, повернулась ко мне с грустным выражением лица и произнесла еле слышно: — Не играйте с чувствами Его Величества, прошу Вас.

— Не… не собираюсь, — прошептала в ответ я. — И передай… Я прошу прощения за вчерашнее, особенно за то, что оставила вас одних.

Девушка лишь улыбнулась и вышла из кареты. Я поспешила за ней, натягивая перед этим многострадальные перчатки. Сэр Оливер, на удивление, всё ещё ожидал меня неподалёку. Кто только ему приказал встречать меня? Он находился в прямом подчинении Ричарда, но ему невдомёк было позаботиться о подобном. Тогда кто же?..

— Идёмте, сэр Оливер.

— Конечно, леди.

Широкая лесная тропа вела аккурат на скрытую на данный момент от взора густыми кронами деревьев. Мы шли медленно, чинно передвигаясь, всё согласно этикету медленной прогулки. Не знаю, чем занимался Оливер, я на него не смотрела. Лишь наблюдала за беспокойно чирикающими в кустарниках птичками, среди которых узнала воробьёв, синичек и даже трясогузок. Вдали заливалась маленькая птичка с оранжевым горлышком — зарянка, а по соседству с ней раздавались трели потрясающих зябликов, пение которых ни спутаешь ни с чем.

В прошлой жизни я часто, пока был жив папа, с начала июля по конец августа уезжала к бабушке по маминой линии в невероятно солнечную и отдалённую деревню на юге. Бабуля меня любила, учила немного русскому языку, чтобы мы могли разговаривать спокойно, как собирать и ухаживать за различными растениями, кормила до отвала ягодами, фруктами и овощами, а ещё научила отличать пение птиц. Одной из любимых птиц бабушки был соловей, поселившийся на старой яблоньке-дичке по соседству с её участком. Нередко мы ужинали под его заливистые трели, а после я на пахнущих травами и немного пылью простынях засыпала, слушая, как соловей поёт свои ночные песни. Бабуля часто говорила, что этот соловей одинокий, поёт, чтобы найти пару, но никто так за годы и не откликается.

Я грустно сама себе улыбнулась, вспоминая этого соловья. По законам реверс-гаремников все «фавориты», не удостоившиеся чести остаться с главной героиней, оставались часто вовек одинокими, порой даже отправлялись в добровольное изгнание, дабы не тревожить своё ещё влюблённое в неё сердце. Оливер как раз таким и был. После свадьбы Ричарда и Элизы он самовольно покинул свой пост и прожил остаток лет, защищая северо-восточную границу от нападений всяких живущих на близлежащем горном хребте монстров, любящих спускаться в деревни и нести с собой ужас и смерть. Он не женился, у него не было детей, а безвременная кончина Элизы заставила познакомиться с алкоголем, ставшим в последствии причиной его смерти.

— Сэр Оливер, — остановившись, я развернулась в его сторону и слегка прищурила глаза, скрыв большую часть лица за раскрытым веером и сосредоточившись на лице мужчины.

— Да, леди? — Оливер остановился напротив, держась на почтительном расстоянии.

— Зачем Вы меня встретили? Кто Вам приказал это сделать?

— Леди… Я сам пожелал встретить Вас, — сохраняя внешнее спокойствие, ответил мужчина, но я заметила, как тот смущённо слегка опустил взгляд.

Надо же, в

— Для чего же? Что Вам нужно от меня?

— Леди, прошу Вас, сообщите Его Величеству о том, что в тот день с Вами сделал принц Ричард.

Я подняла на его слова удивлённо брови. О нет, этот факт не всплывёт наружу до тех пор, пока мне не понадобится забить последний гвоздь в крышку гроба репутации и чести Ричарда. И действовать по просьбе пусть и уважаемого мной сэра Оливера не намерена, о чём и решила сообщить.

— Сэр Оливер, — тяжело вздохнув, я сложила веер и твёрдо взглянула ему в глаза, отчеканив: — Не лезьте туда, куда Вас не просят. И сами не встревайте, иначе будет ещё хуже, чем есть сейчас.

И, развернувшись на каблуках, быстро засеменила в сторону поляны, слегка придерживая юбки и пытаясь не споткнуться о неровности дорожки. Нужно будет поговорить о нём с королевой-матерью, а то невольно испортит весь наш прекрасный план. А подобные «корректировки» нам без надобности.

Глава 10

Когда я добралась до поляны, мужчины, облачённые в невзрачного коричневого цвета охотничьи костюмы, стояли снаружи немногочисленных шатров, шумно переговариваясь между собой, смеясь и изредка что-то выкрикивая.

Я обвела глазами толпу и увидела стоящих чуть поодаль очень похожих друг на друга трёх светловолосых мужчин, с которыми мне, согласно правилам, необходимо было поздороваться. Остановившись в двух шагах от них, я присела в почтенном реверансе, про себя не забыв повторить все действия.

— Приветствую Вас, Ваши Высочества.

— Встаньте, леди Амелия.

Я поднялась с улыбкой и встретила в ответ счастливые лица двух мужчин и недовольное третье. Естественно, последнее принадлежало Ричарду, он явно не был рад моему присутствию, особенно после произошедшей между нами неприятной сцены, но не высказывался, лишь скривил лицо. А вот двое других, более благосклонных ко моей персоне — это принц Александр и эрцгерцог Максимилиан. Увидеть первого было приятно, а второго крайне неожиданно.

Александр был разительно похож на более молодую версию Ричарда, так же красив и высок, но лицо мягче и глаза добрые-добрые. Отличался ещё юношеской розовощекостью, отчего лицо его брата казалось чересчур серым. Да и младший принц не употреблял алкоголь, а табак его не привлекал. Напротив, он был начитан, предпочитал проводить свободное время за оттачиванием своих боевых навыков, готовясь стать советником и полководцем при своём брате-короле. Александр, насколько помнила из материалов к новелле, носил очки, но жутко стеснялся этого. Да и в скандалах не был замешан. Смотря на него, я, кажется, начала понимать, почему он идеальный наследник.

А вот эрцгерцог… Ох, недаром он до прошлого года был самым завидным женихом королевства. Высок, плечист, мускулист, с очаровательной улыбкой и завораживающими голубыми глазами, характерным признаком королевской семьи. Младший брат короля нёс службу на той самой северо-восточной границе. Уехал он туда добровольно, когда предыдущий глава тех земель, граф Мариен, почил от серьёзной болезни, не оставив после себя наследников или хотя бы дочери. Встав во главе обороны в молодом возрасте, Максимилиан не появлялся в столице до тех самых пор, пока не сделал те земли безопасными настолько, чтобы можно было свободно посещать ту землю.

В прошлом году он навёл знатного шороху, заявившись на летние празднования спустя почти дюжину лет отсутствия. Незамужние и не помолвленные леди вились вокруг красивого мужчины как стайка каких-то крайне назойливых и любопытных рыбок. На всеобщее удивление, Максимилиан не обратил даже внимание на этих девиц, выбрав в качестве жены несколькими годами ранее дебютировавшую дочку не особо знатного и богатого рода виконта Содерли. Девушка была скромна, мила, а ещё, точно также, как и Амелия, далека от стандарта худобы светского общества. Свадьба была в узком кругу, скромная по королевским меркам, а после неё молодые уехали в родовое поместье их новой семьи. Эх… Не будь он женат, а Амелия помолвлена, из них вышла бы прекрасная пара.

— Леди Амелия, Вы с каждой нашей встречей всё краше! — с улыбкой произнёс Максимилиан, осматривая меня с ног до головы. — Не ровен час, уведут её у тебя, Ричард. — на эти его слова принц лишь тихо фыркнул.

— Благодарю, Ваше Высочество. Эрцгерцогиня прибыла с Вами?

— О, нет, увы. Я бы очень хотел, чтобы она присутствовала здесь, но врач настоятельно рекомендовал воздержаться на её сроке от поездки.

— Ох! — я изобразила удивление, прикрыв раскрывшийся рот ладошкой. — Поздравляю! Когда срок?

— К осени должен появиться на свет, — при этих словах на губах мужчина расцвела мечтательно-грустная улыбка, он явно хотел сейчас быть не тут, а с женой, помогать ей проживать последние месяцы.

— Богиня благоволит вашему союзу, пусть родиться здоровый ребёнок.

— Благодарю, леди. Надеюсь, через год и Вы с Ричардом принесёте нам добрую весть.

На это я лишь неловко улыбнулась и скромно поблагодарила. Не говорить же, что вообще собираюсь стереть с лица земли этого поганца. Должно быть, почувствовав мою неловкость, в разговор вмешался Александр:

— Леди, Вы сегодня не будете охотиться с нами? — спросил он с любопытством.

— К сожалению, нет. Королева-мать попросила меня присутствовать в шатре с другими леди, — я ласково улыбнулась ему, вызвав у того краску смущения на скулах. — А сейчас прошу простить, мне нужно поприветствовать остальных.

Я поспешила уйти от них, дабы не затягивать разговор. Амелия была неплохой лучницей, её навыки хвалили бывалые охотники, но особой меткостью, увы, не отличалась, каждая третья стрела не попадала. Да и женщинам не запрещалось участвовать в охоте. Разве что наряд для подобного не был столь удобен, как мужской.

Не обнаружив среди толпы мужчин императора и его сопровождающих (его мне тоже надлежало поприветствовать), поспешила наконец к месту встречи. Двое слуг откинули полог, пропуска меня в так называемый «королевский», большой округлый шатёр, состоящий из полупрозрачной магической ткани, метр подобной обходился по меньшей мере в тридцать золотых монет, зато служить могла поколениями. Прочная, пропускающая свет, но не жару, создающая в помещении нужную прохладу в жару и тепло в холод. Этот материал походил на пластик из моего мира, но им не являлся.

За белоснежными деревянными столами сидели

— Рада видеть Вас в добром здравии, Ваше Величество, — произнесла я, присев в реверансе перед Августиной, а после приподнялась и, слегка повернувшись, снова присела, на этот раз обратившись к королеве. — Благодарю за приглашение, Ваше Величество.

— Встань, дитя, — чётко приказала королева-мать, чему я и повиновалась. — Полно пустых речей, займи своё место.

Я кивнула и, спиной сделав шаг назад, поспешила на своё место за вторым по важности столом в пяти шагах от королевского. За ним я обнаружила двух леди и… святую. Моё место было аккурат рядом с ней. Уверена, королева, занимавшаяся рассадкой, не хотела создать никакой неловкости, показав, что невеста и «любовница» не имеют никаких конфликтов и могут мирно сосуществовать. Боюсь, только она не учла злые языки. Амелию среди женской части общества не любили, предпочитая игнорировать её или даже пускать про неё всякие остроты, порой бьющие по больному. Поэтому ни на йоту не сомневаюсь в возникновении среди светского общества нового колкого комментария в свою сторону.

Присев и оправив юбки, я заметила одну интересную деталь — у Элизы в чашке не было чая, в отличие от других сидевших, а сама она сидела, чуть ссутулившись и будто вжавшись в стул в своём простеньком для высшего света голубом платье, в подобном ходили скорее горожанки, нежели аристократки. Ей очевидно было крайне неловко в этом обществе, об этом и в новелле говорилось неоднократно. «Составляющие компанию» леди не обращали никакого внимания на святую, о чём-то перешёптываясь. На меня они не обратили внимания совсем, не бросив и украдкой взгляда.

— Госпожа Святая, — обратилась я к ней, кажется, настолько резко, что та с перепуганным выражением лица воззрилась на меня. — Чаю хотите? — произнесла мягким тоном, улыбаясь и придерживая за ручку белоснежный чайник, от которого шёл потрясающий аромат свежего чёрного чая.

— Д-да!.. — произнесла чуть громче и резче, чем надо, произнесла девушка, неловко улыбнувшись.

— Печенье или пирожное хотите? — произнесла я, аккуратно, стараясь не пролить принялась наливать дымящийся чай сначала в её белую чашку из тонкого фарфора, а следом в свою.

— Я… я ничего из подобного не пробовала… — на нежных щеках Элизы возник румянец, а я в ответ лишь улыбнулась. — Выберете на свой вкус…

Главная героиня оригинального романа, как и положено, была редкой красавицей. Тонкий стан, чуть округлое личико с правильными чертами, курносый носик, орехового цвета глаза как у напуганного оленёнка, припухлые розовые губы, тёмные длинные волосы, затянутые в косу. Элиза, не будучи аристократкой, не умела вести светские беседы, была наивна и подчас излишне скромна. Но любопытства и жажды познать мир в ней было столько, сколько не было во многих учёных.

Пока я накладывала на блюдечко рядом с чашкой разные сладости для Элизы, а следом и для себя, раздался глухой громкий гул рога, оповестивший о начале охоты. Точно такой же оповестит об окончании. Подняв глаза от этажерки с десертами в центре столика, проводила глазами стремительно растворяющуюся в лесном массиве толпу мужчин с собаками и ружьями наперевес.

— Они будут убивать животных? — грустно произнесла Элиза, также провожая их взглядом.

Все, кто услышал её слова, а это леди за нашим и несколькими соседними столиками, едва слышно хихикнули, особо приличные из них это сделали, хотя бы прикрыв нижнюю половину лица веерами. Я же замерла с щипцами и зажатым в них лукумом, а после гневно зыркнула на каждую из смеющихся, пусть это не возымело никакого эффекта.

— Вы впервые на охотничьих состязаниях, госпожа? — лишь тихо спросила я, кладя на её тарелку кусочек лукума.

— Да, леди… Как Вы узнали?

— На охотах, проводимых в разных концах королевства и нашего мира, и правда убивают животных ради развлечения. Но не в Королевском лесу. Разразившаяся более ста лет назад эпидемия чудовищной болезни, приведшей практически к полному исчезновению королевского рода и ряда знатных семей, поспособствовала тому, что король Ричард Второй, прадед нынешнего короля, строго настрого запретил какую-либо охоту в Королевском лесу. Аккурат после охоты и поедания мяса пойманных животных все и заболели, — спокойно и приглушённым тоном рассказывала я, видя с каким упоением меня слушает Элиза, что было крайне лестно.

— Как же всё вернулось?

— Охота — это всё же давняя традиция, которую очень любят соблюдать и не хотели от неё отказываться. Тогда король Ричард созвал всех магов и совместными усилиями на Королевский лес были наложены мощные исцеляющие от любой заразы чары, которые работают и по сей день. Да и никто теперь не убивает животных. Могут оглушить или поймать в клетку.

— А потом… убивают? — немного испугано спросила Элиза.

— Очень редко. Чаще всего сердобольные леди просят отпустить животных или отпускают их сами, — пояснила я, принявшись мирно наконец-то пить чай.

— А если Вам подарят, Вы отпустите? — задала абсолютно невинный вопрос Святая.

От её вопроса я чуть не поперхнулась. Амелии? Что-то преподнесут на охоте? Это имел права сделать только Ричард, но он это сделает только в том случае, если небеса разверзнуться и прикажут ему под страхом смертной кары принести мне хотя бы пойманного зайчика. И то есть сомнение, что он это сделает даже в таком случае.

— Если подарят — отпущу, — заверила я Элизу с улыбкой.

Глава 11

Оглядевшись, я поняла две важные вещи: первое — мы с Элизой были поистине белыми воронами на фоне разодетых в дорогие и новомодные платья леди; второе — мне в моём было в разы удобнее, чем другим леди. Огромные кринолины, делающие женщин практически неповоротливыми, обилие различной, в том числе и тяжёлой ткани на одном изделии, многочисленные кружевные отсрочки, где подчас встречались

Амелия не любила светские мероприятия. И теперь, оказавшись на одном из них, я поняла, почему она так к этому относилась. Светские беседы среди дам поразительно сильно пронизаны ядом и желчью. После такого хотелось лишь помыться, настолько мерзко это было. Я помогала святой разобраться в немногочисленных столовых приборах на столе, рассказывая для чего каждый из них, и краем уха услышала разговор двух сидящих вместе с нами леди:

— Интересно, кто в этом году выиграет? — задала вопрос одна из девушек, красавица с тёмно-рыжими волосами и покрытыми редкими веснушками лицом, шеей и плечами, одета была в светло-зелёное модное платье и такого же цвета шляпку. Кажется, если верить памяти Амелии, звали её Мария, она была дочерью графа Лингли, министра внутренних дел.

— Как всегда это будет принц Ричард! Но мой жених будет с самым необычным трофеем! Ты только посмотри, какую красоту он мне подарил! — достаточно громко вещала сидящая рядом с ней подруга, леди Элизабет, симпатичная блондинка с завораживающими жёлто-зелёные глазами в голубом платье и с белой шляпкой, хвастаясь надетым на руке кольцом с внушительным (интересно, им можно убить кого-нибудь?) жёлтым бриллиантом. — Так любит меня, так любит! Попросил моих папеньку и маменьку ускорить свадьбу! С помолвки и трёх месяцев не пройдёт, когда мы поженимся! Я… не то, что некоторые! Годами ждать не готова!

Мне захотелось в голос рассмеяться от этой пламенной речи с укором в ожидающую почти десять лет свадьбу Амелию. Семья маркиза Ливингфорда, министра иностранных дел, объявила о помолвке единственной наследницы их рода с третьим сыном графа Гарнера накануне празднований, опубликовав послание в утренней газете. И сейчас эта избалованная красавица хвасталась безвкусным булыжником на своей руке, а стоило бы побольше узнать о своём женихе, прежде чем бросаться в нерушимый союз.

Семья графа Гарнера до определённого момента вела роскошный образ жизни, тратя деньги буквально направо и налево. Дети семейства привыкли к богатству, отчего, когда их шахта перестала приносить такие же доходы, как и раньше, быстро начали тратить накопленное их предками наследие. Если подросших дочерей-красавиц удалось вскоре выдать замуж с хорошим приданым, то вот с сыновьями возникла проблема… Решил её глава семьи радикальным методом — «отрезал» всех, кроме наследника, от обеспечения. С тех пор сыновья графа Гарнера начали работать или «охотились» за богатыми невестами, а ещё лучше всего за такими же единственными наследницами, как дочь маркиза Ливингфорда. Вопрос о том, что будет после свадьбы с самой леди и её родителями… «Случайно» упавшая в ущелье карета, и несчастный примак с наследником или наследницей на руках станет по сути главой всего рода, а с ним придут и все обширные связи и деньги.

Я всё же никак не отреагировала, спрятав невольно расплывшуюся улыбку за чашкой чая, чтобы никто не заметил. Моё нарочитое спокойствие не осталось незамеченным, вызвав у леди Ливингфорд лишь немое возмущение, выразившееся в виде пыхтения и надутых пухлых губок. Вторая леди же лишь чуть испугано посмотрела на насупившуюся подругу.

— Маменька на днях приставила ко мне новую служанку. Она юная, но бездарная и безграмотная! — начала вскоре говорить возмущённо дочь маркиза своей подруге.

В этот момент я даже застыла, поняв, что она хочет сделать. Они хотят надавить на происхождение Элизы и её сомнительный уровень грамотности. Но у них ничего не получится, ведь тут сижу как минимум я. На крайний случай, Августина сможет остановить издевательства.

Элиза, согласно предыстории, до пятнадцати лет жила в крайней нищете седьмым ребёнком семьи из трущоб, работая с того момента, как начала уверено ходить и говорить. Будучи малышкой, она пела на улицах города или продавала собранные до утренней зари цветы, но и этого не хватало на полноценное питание даже на день, отчего трата времени на обучение привело бы к голодной смерти. Позже она работала официанткой и судомойкой в одном из постоялых дворов, где её и нашли люди из церкви.

Сейчас, благодаря стараниям Первосвященника и его подчинённых, Элиза научилась читать и писать, пусть её подчерк и оставлял желать лучшего, выделяясь своей корявостью на фоне каллиграфического у аристократок. И за серьёзные книги она не бралась из-за небольшого словарного запаса, предпочитая лёгкие приключенческие романы, сказки и истории купцов и путешественников.

— Простолюдины все невежественные и ленивые! Обучаться грамоте они не хотят, плодятся как кролики, а после жалуются, что не могут всех прокормить! — продолжала вещать Элизабет, притягивая к себе одобряющие, несмотря на грязную речь, взгляды, многие в королевстве поддерживали подобную точку зрения. — На счастье, она хотя бы умеет чистить платье и делать причёски!

— Леди Элизабет… Служанка прибыла из Вашего родового поместья? — я, выросшая в современной Южной Корее, не могла никак поддержать её слова, но решила попробовать вывести девушку к некоторым вещам и даже пристыдить за подобное поведение, если получится.

— Конечно, мой отец поберушек с улицы никогда в дом не примет! — гордо заявила леди, смиряя меня высокомерным взглядом.

— Что ж. Тогда позвольте поинтересоваться, есть ли в вверенных Вашей семье землях достаточное количество школ для обучения всех или хотя бы большей части простолюдинов? — задала интересующий вопрос я, наблюдая, как эта ведущая себя дерзко леди начинает тушеваться, глазами ища поддержу в леди Марии.

— Леди Амелия, я не могу Вам точно сказать… — начала несмело леди, но я её крайне грубо перебила:

— Леди Элизабет, Вы наследница рода Ливингфорд, смею напомнить. Неужели наследница рода никогда не интересовалась делами своих земель и не знает даже такой простой информации?

— Леди, это Вас не касается! — вспылила Элизабет.

— О, леди, я не хотела Вас обидеть, — улыбнулась на её слова я. — Лишь считаю, что Ваши слова и абсолютное бездействие в вопросе благополучия жителей земель Вашего рода, могут быть восприняты как неисполнение королевского указа и богохульство.

— Б-богохульство⁈ — девушка заметно побледнела, а люди вокруг заметно притихли, вслушиваясь в наш разговор.

— Ох, да… Заветы Богини Света наказывают нам заботиться о тех, кто от нас зависит. Тем самым каждая из нас, из благородных дам, должна заботиться о людях, что

По толпе прошёл резкий и напряжённый шёпот, а за своей спиной услышала едва сдерживаемый, спрятанный за кашлем смех королевы Августины. Она явно одобряла подобное моё поведение. Элизабет же стала бледнее мела, а Элиза же немного ошарашено смотрела на меня. Всё же подобные разговоры были в новинку для неё, недавно присоединившейся к светскому обществу.

— Если я верно сужу по сказанным Вами словам, прибывшая из Ваших земель служанка неграмотна, а, значит, у неё не было возможности даже научиться читать и писать ни в детстве, ни в более старшем возрасте. Да и устроиться служанкой в дом господина можно, лишь имея достаточно высокое среди простолюдинов происхождение и хорошие рекомендации. Следовательно, эта девушка трудилась с ранних лет, не имея возможности получить положенное по закону образование, скорее всего делая это из-за бедности своей семьи.

— Это всё не говорит о богохульстве семьи леди Элизабет, — вступилась за подругу Мария.

— Напротив, — хитро улыбнулась я ей. — Всё это говорит об отсутствии заботы о людях, как наказано в заветах Богини. Если я верно помню, указ о создании совместных с церковью Света школ вышел ещё… — я на мгновение задумалась, откапывая в знаниях Амелии нужную информацию. — … тридцать восемь лет назад. За это время уже выросло не одно поколение грамотных простолюдинов.

Я краем глаза увидела подтверждающие мои слова кивки со стороны возрастных дам. Они застали внедрение этого указа королевой Августиной ещё в молодости и помнили, насколько яро та следила за его исполнением, каждый год инкогнито объезжая земли аристократов, а потом присылала гневные письма с указанием возможных санкций в случае неисполнения всех пунктов её указа в должной мере. Нередко дело могло дойти до суда, после которого униженные аристократы возвращались и строго выполняли предписанное. Лишь единожды был прецендент с лишением титула, после этого никто не смел не исполнять этот указ, боясь гнева уважаемой королевы. Сейчас же всё явно разваливалось из-за отсутствия проверок.

— Отчего же в землях маркиза Ливингфорда есть молодые и безграмотные мужчины и женщины среди такой высокой прослойки простолюдинов? В Ваших землях недостаточно школ для получения необходимого образования или недостаточная помощь обедневшим семьям, отчего они вынуждены отправлять маленьких детей работать вместо учёбы? Или же… Ох, как я об этом не подумала! — изобразила на своём лице удивление вперемешку с озарением. — Маркиз Ливингфорд, должно быть, берёт большие налоги со своих земель! Этим всё и объясняется!

— Леди! — вспылила и вскочила со своего места излишне бледная Элизабет с покрывшимися неровными багровыми пятнами щеками. — Вы переходите черту!

— Отнюдь! — ответила дерзко ей. — Как будущей королеве, мне надлежит узнавать о делах всех подданых королевства: все ли достаточно одеты, обуты, запаслись ли едой и дровами для долгой зимы, у всех ли есть возможность получить образование и лечение. Вы же, как наследница рода, должны следить за этим вдвойне усердней, знать о положении своих людей и достойно управлять вверенными землями. Но Вы не можете даже ответить на вопрос о том, достаточно ли в Ваших землях школ для простого народа. Что, уж простите за прямоту, выставляет Вас невежественной и необразованной.

На этом все окружающие женщины на перебой принялись охать, поднялся шум. Кто-то осуждал меня за столь сильную прямолинейность, кто-то поддерживал, а кто-то говорил о потерянности поколения. А я с нескрываемой довольной улыбкой смотрела, как за несколько минут лицо леди Элизабет из бледного с пятнами стало серым, подобно холсту, а после исказилось в злой гримасе и побагровело от злости.

— Да как Вы смеете! Я — дочь маркиза! Вы ниже меня по статусу и должны молчать! — вопила истерично девушка.

— Вот как… — лишь смогла произнести я, видя, как та явно уже готова вцепиться мне по меньшей мере в волосы. И вцепилась бы, если бы не вмешательство королевы-матери.

— Выведите эту нахалку и отправьте на карете домой! — произнесла твёрдым голосом Августина, обращаясь к стражникам у входа.

Те послушно кивнули и, подхватив ошарашенную таким леди под локти, вывели её из шатра. Молчание повисло в воздухе настолько густое, что застывший гудрон по сравнению с ним казался просто жидкостью. Большинство присутствующих затихло, провожая удаляющиеся фигуры стражников, ведущих Элизабет. Королевы-матери давно не было в светском обществе. И, должно быть, все надеялись, что она потеряла былую хватку и стержень, но как бы не так.

— Отправь ноту недовольства маркизу, — спокойно и достаточно громко произнесла Августина, обращаясь к невестке. — Пускай научит свою великовозрастную дочь вести себя прилично в обществе и относится к простым людям хотя бы с небольшой толикой уважения.

— Да, матушка, — пролепетала шокированная Изабелла.

* * *

За пару часов до заката, когда солнце только начало клониться к западу, раздался громкий свистящий звук, а после на ясном голубом небе появилась красновато-чёрная дымка из пущенной магической ракетницы и раздалась яркая вспышка. Послышался оповещающий об окончании охоты рог.

— Уже закончились? — неожиданно произнесла тихо сидевшая с самого выдворения Элизабет леди Мария. — Обычно не раньше захода солнца всё заканчивается.

— Должно быть, нашёлся умелый охотник, поймавший короля лесов — оленя, — спокойно ответила ей я.

— Оленя? Я видела их лишь в книжках, — благоговейным шёпотом пролепетала Элиза.

— Теперь увидите вживую, госпожа Святая, — ответила также тихо ей я, приподнимаясь со своего места и поправляя чуть помявшиеся юбки.

Обе королевы уже встали и чинно направились к центральному выходу из шатра, как бы молча указывая женщинам последовать их примеру и построиться в ожидании охотников, которые вот-вот должны прибыть. Дамы и леди скапливались различными «кучками», словно повторяя то, как сидели за столиками, и продолжили приглушённо общаться. Я стояла неподалёку от королев, чуть позади. Возле меня молча остались стоять Элиза и Мария. Если ещё понимала, почему Святая осталась со мной, ведь была единственным человеком, что по-доброму отнеслась к ней. Но леди Мария… Она казалась напуганной и немного нервной. Впрочем, меня это никак не касалось.

— Идут! Идут! — закричал через каких-то минут тридцать выбегающий из леса мальчик-паж с удивлённым и восторженным лицом.

Королевский лес был достаточно большим, отчего столь скорое прибытие свидетельствовало лишь о том, что ракету запустили по меньшей мере на середине

Ведомый за затянутую на морде верёвку олень спокойно шёл, передвигая неспешно копыта за поймавшим его человеком. И им был… нет, не Ричард! Это был его младший брат! Александр даже что-то говорил зверю, словно успокаивая, обещая или что-то объясняя ему, но, скорее всего, шептал заклинание успокоения. Помощник принца тащил расправленную и порванную верёвочную сетку, она говорила о том, что олень действительно был пойман Александром.

Пока он вёл животное по поляне, из-за деревьев чуть поодаль показались ещё двое мужчин, в одном из которых все узнали императора, второго знала лишь я, это был Диего. И в руках Константин нёс простую железную клетку с… чёрной лисицей! Редкий для этих краёв зверь, который, порой, не появлялся в Королевских лесах десятилетиями!

Такой тандем двух умелых охотников, поймавших главный трофей и главную редкость, заставил молоденьких девушек замереть в томительном ожидании, кому они всё же достанутся. Неожиданно Александр прямо подошёл к нашей компании и встал на одно колено, направив свой счастливый, полный надежды и смущения взгляд ясных голубых глаз на… Святую. Поняв, куда он смотрит, я, легонько коснувшись локтя леди Марии, отступила вместе с ней на пару шагов в сторону, освобождая пространство.

— Г-госпожа Святая… — начал принц, становясь алым как рак от намокших корней волос вниз, к шее. — Примите ли Вы этого прекрасного оленя как трофей?

Люди вокруг замерли, а я почему-то перевела взгляд с них на королеву Августину. Та, смотрела на молодых людей слегка свысока и казалась излишне высокомерной, но я заметила в уголках гул лёгкую улыбку. Она… одобряла это? Но почему? До этого же считала Святую выскочкой… Но домыслить я не успела, услышав ответ девушки.

— О-он такой красивый… — пролепетала не менее смущённая Элиза, восхищённо переводя взгляд с Александра на оленя и обратно и улыбаясь словно самое яркое на свете солнце. — Я… Я приму его… Давайте отпустим его…

Принц неспешно встал и передал держащую оленя верёвку Элизе, слегка придерживая животное за шею. А после, согласно традиции, пара должна или оставить себе, или проводить животное обратно в лес и отпустить его. Естественно, всё при свидетелях, дабы не было никаких дурных действий. Помолвленная или женатая пара могла разве что поцеловаться, не более. Так что Александр повёл Святую и оленя в лес, а вместе с ними направились ещё двое, какая-то служанка и помощник принца.

Этот эпизод так отвлёк меня, что даже не заметила, как к остальным начали подходить их мужчины: отцы, братья, женихи и мужья. Я настолько была сосредоточена на ушедшей парочке, что даже не заметила, как кто-то ко мне подошёл.

— Леди Амелия… — обратился ко мне знакомый голос, на который, сдержав дрожь и вырывающийся крик испуга, обернулась со слегка напряжённой улыбкой.

Это был он, император, преклонивший одно колено и смотрящий на меня с немым вопросом, и… с этой чёртовой лисой! В моей голове промелькнула шальная мысль сейчас же подхватить юбки и сбежать к чёртовой бабушке, лишь бы не делать то, что сейчас должно происходить. Но не могла, это посчитают оскорблением. Он знал, что по этикету я не смогу ему отказать. И знал, что с его стороны преподносить трофей невесте другого — это скандал. Богиня, крайне противоречивая и странная ситуация.

— Леди, примите эту прекрасную чёрную лису в качестве трофея? — задал Константин свой вопрос, а у меня сердце в пятки ухнуло.

— Я… — слегка облизнув пересохшие от нервов губы, я сжала в дрожащих ладонях веер и постаралась приосаниться и придать себе более уверенный вид. — Не могу отказать Вам в подобном, Ваше Величество. Отпустим лису на волю.

Такой ответ был вежливым, но одновременно буквально расшифровывался как: «Я не хотела, но твоё более высокое положение заставляет меня это сделать». Но император как-то совсем по-юношески задорно улыбнулся и, встав на ноги, подставил мне локоть, за который я неуверенно взялась.

Лес встретил нас мягкой прохладой и тенью. Диего и выскочившая откуда-то из толпы Карина шли в двух шагах от нас. Я предпочла идти, опустив голову, дабы не столкнуться взглядами с людьми, мимо которых мы ранее прошли. Искренне не понимала задумок этого странного мужчины, ворвавшегося в мою жизнь столь внезапно. По сюжету оригинала Амелия с ним ни разу не пересеклась. Как и в предыдущих возвращениях во времени, за время «больничного» я тщательно вычитала обо всех мелочах жизни Амелии и заметки о каждом из её перерождений. И ни в одном существенной переменной под названием «император Константин» не было. Может, он и есть та самая точка, благодаря которой всё получится повернуть?

— Миледи, выпустите самостоятельно? — задал он вопрос, когда мы вышли на небольшую освещённую полянку.

Клетка с лисой стояла у наших ног, и я лишь присела на корточки рядом с ней. Судя по блестящей шёрстке, ясным янтарного цвета глазам и ещё белым и целым зубам, лиса была ещё молодой, возможно даже только-только вышла из пубертатного возраста. Она была напугана, смотря с ужасом и постоянно ощериваясь.

— Жаль, я не маг… Не умею успокаивать животных. Так хочется её погладить… — высказала я мысли в слух и потянулась к «замку». — Она же не укусит меня?

— Не должна, но руки лучше как можно быстрее убрать, — ответил мне склонившийся над клеткой Константин.

Я кивнула и аккуратно вынула простенькую деревянную затычку на месте навесного замка. Тяжёлая дверца с лёгким скрипом отворилась под сильными лапами желающей свободы лисой. Она громко тяфкнула на нас, заставив отпрянуть от клетки, дабы не получить какой укус, и скрылась среди ближайших кустов тёмной и быстрой лентой.

— Зачем Вы мне её подарили? — задала вопрос, уже, кажется, зная на него ответ.

— У каждой леди должен быть трофей. Даже если её жених считает иначе.

— Благодарю за проявленную… доброту, Ваше Величество, — произнесла я, понимая где-то в глубине сознания, что это не похоже на то, что меня просто пожалели. — Пойдёмте обратно. Мы и без того шороху навели.

Константин предоставил мне свой локоть, я его мягко и благодарно приняла. Возле шатров мы расстались. Я присела в реверансе и прилюдно поблагодарила за прекрасный трофей и тут же

Глава 12

Второй день празднования отмечали достаточно интересно. Поутру во всём королевстве проводились массовые церковные службы, восхваляющие благодетельницу всего живого — богиню Света Лиос. Оставшийся день и следующий четыре после него посвящали семье, благотворительности и различным мероприятиям, связанными с этим.

Глухое по самое горло чёрное платье с длинными рукавами противно натирало и жало всё тело, отчего хотелось его снять, но делать это в карете как минимум невозможно. В этом наряде надлежало явиться в центральный собор, куда мы, как семья невесты наследного принца, были приглашены. По правилам обязательное присутствие было лишь у четы и наследника, но в нашем случае, напротив, они были приложением ко мне.

Собранные в строгий пучок волосы, как и надлежало, были прикрыты чёрной кружевной мантильей. Старинное, строгое платье, напоминавшее чем-то знаменитые наряды «женщин Диор», А-образного силуэта, с кружевным верхом по фигуре и расклешённым низом из бархата принадлежало прабабушке Амелии. Его слегка расшили, но не настолько, чтобы объёмный бюст Амелии вмещался. Если бы декольте не было бы закрыто, грудь бы благополучно выскочила из него, явив себя миру.

Нанятый недорогой экипаж вёз нас по недавно проснувшемуся городу, изредка останавливаясь из-за столпотворений, образовывающихся в особо узких участках дороги. Солнце ещё не достигло полуденного пика, но дышать уже было нечем, отчего сидевший напротив отец постоянно оттягивал ворот рубашки, безбожно потея. Если женщинам церковь приписывала являться в тёмных закрытых платьях, то мужчинам по этикету и норме нужно было надевать фрак. И, если Майкл, также сидящий напротив, ещё как-то справлялся с этим, то пожилому графу это давалось с трудом. Матушка тоже не отличалась здоровым цветом лица, бледнея хлеще поганки и аккуратно облокачиваясь на меня. Я, кажется, тоже не отличалась яркостью щёк, ведь укачивало меня знатно, а липкий мерзкий пот уже покрыл спину.

— Амелия, почему о подаренном тебе трофее я узнаю лишь из утренних газет? — молчавший все сборы и половину поездки отец всё же обратился наконец ко мне. — Принимать подарок от императора… — он пожевал губы, явно недовольный подобным раскладом. — Это может быть оскорбительно для принца.

— Мне нужно было отказать и тем самым оскорбить монарха дружественной нам страны? — спокойно парировала я, понимая, что вопрос этикета важен, но не более, чем вопрос дружбы с могущественным соседом. — Отец, я понимаю важность сохранения чести семьи и не посрамлю её грязными слухами. Однако, отец, Вы тоже скрываете от нас важную вещь, не так ли?

— О чём ты говоришь, Амелия? — недовольно нахмурился мужчина.

— Вы выставили на королевский аукцион угольную шахту.

Стоило мне это произнести, как сидящие со мной в карете люди помрачнели и отвели взгляд. Они знали! Это было очевидно как день! И никто ничего мне не сказал! Карета погрузилась в неловкое молчание. На благо, через каких-то несколько минут она остановилась, а кучер своим зычным голосом гаркнул: «Приехали!».

— Лишь надеюсь, что это оправданная продажа, — коротко произнесла я, выяснять что и почему не хотелось. Взрослые люди, разберутся. Пусть я и считала подобную продажу абсолютно нелогичной.

Выходили мы в обратном порядке старшинства. Майкл вышел первым и подал мне руку, дожидаясь, пока я соберу юбки и аккуратно выйду, опираясь на него. Следом вышла таким же образом и графская чета. Разве что графиня при выходе высказала тихое недовольство жарой и неудобной каретой.

Центральный собор богини Лиос возвышался над нами монументальным строением из неизвестного мне камня бежевато-песочного цвета. Высокие сужающиеся к концу шпили и колокольни словно пронзали облака, прячась в вышине небес. Архитектор явно был умелым мастером, раз смог создать подобную иллюзию в соборе готического стиля. Многочисленные и разномастные витражи слегка блестели под утренним солнцем, а различные каменные статуи украшали стены и крышу собора. Над арочным входом с массивными деревянными давно потемневшими дверьми возвышалась статуя первой Святой — Анастасии, скромно потупившей взгляд девушки в бесформенном наряде и с плотной длинной мантильей, скрывающей добрую половину лица. Легенда гласит, что она родилась ещё в те времена, когда королевство только-только обрело себя. Всю свою жизнь она посвятила служению людям и Лиос, а, когда смерть пришла забрать её, превратилась в белую голубку и упорхнула в неизвестность.

Несмотря на окружающую жару, внутри собора было прохладно. И теперь я поняла, почему необходимо было надевать столь плотное платье, в ткани полегче можно было бы замёрзнуть и начать стучать от холода зубами.

Мы медленно шли по широкому центральному нефу между двух рядов деревянных скамей. Отец и матушка здоровались со знакомыми им людьми. Центральный собор не отличался большими размерами и вмещал лишь высший свет, аристократии и их слуг, стоявших возле дверей. Майкл словно в один миг нашёл кого-то в толпе, стушевался, засмущался и принялся смотреть лишь перед собой. Я всё прекрасно поняла и лишь улыбнулась. Кажется, у брата Амелии была возлюбленная, скорее всего из достаточно знатного рода, возможно даже из такого же бедного, как наш. Впрочем, я могла и ошибаться.

Наши места были, согласно титулам, на четвёртом от алтаря ряду. Скамьи были жёсткие, противно скрипели от каждого движения, но это было куда лучше, чем сидеть на холодном каменном полу. Я, оправив и уложив юбки, принялась рассматривать тех, кто сидит впереди. Королевской семьи ещё не было, они по традиции пребывают последними, остальные лишь при их появлении встают со своих мест, приветствуя. На втором ряду я увидела знакомую светловолосую женскую фигуру, всю словно скрючившуюся, поникшую на своём месте, над ней возвышалась грозный седовласый мужчина, излучающий недовольство и раздражение.

— Это маркиз Ливингфорд и леди Элизабет? — шёпотом спросила у сидящего слева от меня брата, украдкой показывая на девушку и боясь ошибиться.

— Да, это они, — также шёпотом ответил Майкл. — Маркиз Ливингфорд, говорят, страшно вчера разгневался на дочь из-за произошедшего. И даже отправил в утреннюю газету и во дворец письма с извинениями.

— Не удивительно, она повела себя отвратительно, — добавила я, кивая будто самой себе. — Но пусть это будет ей теперь уроком на всю жизнь, — и спустя пару минут молчания спросила снова: — Кредиторы так сильно прижали, что пришлось

— Ты всегда отличалась проницательностью, Амелия, — как-то грустно улыбнулся мне брат. — Мы продаём доступ к разработке этой шахты и всех рабочих вместе с этим, чтобы расплатиться с львиной долей долгов.

Всё же продажа столь ценного актива была крайней степенью отчаяния. Амелия в дневнике писала, что шахта была важна для отца, ни в одной из жизней он её не продавал ни под каким предлогом. Земли графства не отличались обильными запасами исследованных природных ресурсов, имея лишь две шахты, одна из которых, увы, уже не функционировала, но имели выход к мировому океану, пусть и не оборудованный портом. Два небольших города, один из которых на деле был просто большой деревней, возле него всё ещё стояло законсервированное фамильное имение нашей семьи. Обилие разномастных деревень, плодородные земли, широкие полноводные реки и густые леса покрывали большую часть территории. Идеальные земли для обеспеченной жизни их владельца.

Отец, столкнувшись с крахом банкротства, принял ужасное для семьи, но прекрасное для земель решение — это оставление налогов на том же уровне. Он с сожалением продал большинство предметов искусства, из фамильных драгоценностей остались лишь действительно древние сокровища — обручальные кольца родителей, родовое кольцо-печатка, несколько массивных ожерелий с различными драгоценными камнями и фамильную тиару, в которой все дочери семьи должны будут выйти замуж. Печальная история, конечно…

Прозвучал громкий голос глашатого, оповестивший о прибытии королевской семьи. Люди зашелестели тканями, поднялся негромкий гул голосов, почти сразу стихший. Первыми по проходу шли… неожиданно на службу прибыла Августина, которую под руку сопровождал Константин. Несмотря на наличие опоры в виде трости, королева-мать явно предпочла опереться на сильное мужское плечо. Идущие следом король с королевой шли отстранившись друг от друга, но при этом улыбками приветствовали подданых.

А вот следом… Стоило мне встретиться взглядом с идущим следом Ричардом, как по спине тут же прошёл отвратительный холодок. Его глаза были полны ненависти и презрения ко всему живому, а, встретившись со мной, они обрели ещё и нездоровый блеск. Вчера, на охоте, ему не удалось поймать ни оленя, ни тем более чёрную лисицу. Он ненавидел проигрывать, ненавидел не занимать первые места, считал, что все над ним насмехаются. И, если такое происходило, находил в лице других людей «козла отпущения», как это было со мной. Сегодня мне точно нужно не пересекаться с ним, если не хочу попасть под горячую руку. На благо он не задержался, а далее шли принц Александр и эрцгерцог Максимилиан. Принц явно был горд собой, пусть и ярко не показывал этого, лишь вёл себя непривычно дружелюбно с окружающими, а его дядя — рад успехам племянника, одаривая того подбадривающими взглядами.

Когда вся семья и гости разместились на своих местах, аристократия снова зашелестела, рассаживаясь обратно. Первосвященник и Святая не заставили себя долго ждать. Лязгнули древние обитые железом двери, закрывающие всех прибывших в церкви, а после из прохода справа от алтаря показались двое. Слегка шаркающей неспешной походкой Первосвященник направился к своему месту, оглядывая окружающих с высоты своего могучего роста словно какая-то хищная птица. В довесок к этому сравнению был его орлиный нос, узкое, слегка вытянутое лицо, прищуренные глаза, мощные мохнатые брови и излишне свободная белоснежная одежда с огромными рукавами. Святая же, в противовес этому, скромно потупила взгляд в пол и шла за ним мелкими шажками, а белое платье на манер того, что было на статуе первой Святой, слегка волочилось за ней, как и превышающая его по длине мантилья.

— Возлюбленные дети мои! — начал Первосвященник, торжественно став на трансепте и возведя руки к небесам. — Сегодня мы почитаем богиню Лиос, даровавшей нам, простым смертным, жизнь, свою любовь и благословение!

Первосвященник, несомненно, был потрясающим оратором, но слушать его не очень-то и хотелось. Прочитав весь оригинальный роман полностью дважды, я выучила историю создания этой вселенной наизусть, ведь она была донельзя простой.

— Когда-то не было ничего, кроме бескрайних океанов, и была лишь одна живая душа — богиня света Лиос. И создала она всё живое на земле, от гадов морских до птиц высоко в небесах, — начал вещать мужчина, грозно поглядывая на окружающих. — Но не было ей с кем поговорить, оттого и создала она по образу и подобию своему людей. Но был в тени света Лиос тот, кого она не замечала — её тёмный близнец Хаос.

Дальше священник долго и уныло рассказывал, как Хаос поселил зло в сердцах людей, как Лиос с помощью оставшихся добрых людей смогла его победить и заточить в глубинах земли, как с тех пор и почитают богиню, восхваляя её, а она посылает на землю королевства дочерей своих — Святых. Упомянул также Священное дерево, которое является святым «наследством» от богини империи Элиазар. Под конец этого «интереснейшего» рассказа захотелось спать, даже громкий голос, перемешанный с редкими выкриками, Первосвященника не бодрил. И я такая была не одна, судя по скучающим лицам окружающих. На благо, вскоре речь закончилась и принялась выступать Святая.

— Возлюбленные дети Богини! — достаточно тихо произнесла Элиза, но все люди разом всполошились и приосанились. — Пусть в этот светлый день сердца ваши наполнятся любовью богини Лиос!

Хрупкую фигуру Святой окутало полупрозрачная светящаяся золотистая дымка, которая после стала волнами отходить от неё в разные стороны по мере того, как девушка раскрывала руки. Дымка была ничем иным, как Святым Благословением — одно из проявлений силы у Святой. Все священники, от самых высших чинов до низших, обладали святой силой, но лишь Святая могла даровать Благословение. Когда волна достигла и меня, по телу разлилось приятное тепло и спокойствие, словно кто-то укутал пушистым одеялом в холодный зимний вечер и посадил перед пылающим камином с кружкой чая, шоколада или подогретого имбирного эля.

Оставшаяся церемония прошла для меня под завесой блаженства и абсолютно мимо моих ушей и глаз…

* * *

Вечером в доме было необычайно шумно и весело: играл всё ещё расстроенный рояль, на кухне прикрикивала на свою дочь кухарка, торопившая её с приготовлением того или иного, а из сада раздавался приглушённый голос собиравшего для ужина овощи Майкла. Я только переоделась к ужину и спустилась в коридор первого этажа, чтобы понять, кому мне всё же нужно помочь, ведь дел в доме невпроворот.

Сегодняшний день празднования был поистине семейный, чем-то напоминающий Рождество из моей прошлой жизни. Родители у меня были из неверующих,

После прибытия из церкви, где мне удалось ни с кем не пересечься из нежелательных для общения людей, все в семье занялись своими делами, обеда не было, ведь ожидался сытный и плотный праздничный ужин, к которому и начали готовиться. Я сидела в своей комнате и, вооружившись швейной корзинкой матушки, пришивала к бальному платью последние цветы по подолу, ведь оно понадобится мне завтра. Это было платье времён молодости матушки, старомодное, но всё ещё красивое. Графиня подогнала его под мою фигуру, пришила новое кружево, которое сама же и сплела на коклюшках, а мне оставалось лишь пришить немногочисленные белые тканевые розочки по подолу.

— Амелия, помоги Майклу! — произнесла спешившая из сада в сторону кухни графиня.

Я поспешила в сад, где над овощами, скрючившись в три погибели, сидел брат. Ему было явно неудобно собирать горошек у самой земли, отчего его поза была крайне вымученной.

— Давай я, — сказала и присела рядом с ним на колени, не забыв слегка приподнять юбку, чтобы не запачкать её в земле. — Подержи только корзинку.

Бобы гороха падали в ладонь после подрезания хвостика садовыми ножницами, на котором они висели, и отправлялись в небольшую и неглубокую корзину, чем-то даже напоминающую скорее тарелку из-за невысоких бортов. Во время сбора я краем глаза заметила погрустневшее лицо Майкла, с какой-то непонятной тоской глядящий на алый закат. После службы у него явно испортилось настроение, он стал излишне задумчивым.

— Кто она? — задала вопрос я и увидела, как вздрогнул от неожиданности Майкл.

— Она? — он немного удивлённо и слегка напугано взглянул на меня. — О чём ты?

— О, не притворяйся! — я улыбнулась на свои же слова. — Я всё видела. Ты в церкви искал глазами свою возлюбленную, поэтому и спрашиваю. Кто она?

— Это… неважно, мы не можем быть вместе.

— Ваши чувства взаимны?

— Да…

— Тогда всё можно решить, дорогой мой брат.

Повисла лёгкая тишина, нарушаемая лишь стрёкотом кузнечиков и клацаньем ножниц. Изредка слышалось заливистое пение неизвестной мне птички да слышался разномастный шум из дома. В конце концов, когда корзина была заполнена, Майкл заговорил:

— Ты думаешь, это возможно? — спросил он, поднимаясь и беря корзину в руки.

— Жизнь — непредсказуемая леди. Однажды всё может обернуться так, что никто из нас не ожидал, — я поднялась следом и принялась отряхивать и отлеплять прилипшую к ворсинкам ткани землю. — Если вам суждено быть вместе, то так оно и будет. И… — подняла взгляд на брата. — Ты сопроводишь меня завтра на бал?

— Принц снова не соизволил сопровождать тебя? — Майкл ответил мне каким-то противно жалостливым взглядом, сочувствия я не просила и не ждала.

— Ты как всегда проницателен, братец.

— Могла и не спрашивать.

Глава 13

Балы — ещё более ненавистное мероприятие для Амелии. Каждый бал ей приходилось идти или одной, или с братом из-за действий принца Ричарда. Это унизительно и ужасно для помолвленной леди. На благо, звали её редко и только на очень важные, где проигнорировать невесту принца нельзя было.

Поднявшаяся к полудню жара загнала всех обитателей дома под его крышу. Летние домики специально делали такими, чтобы в самую лютую жару здесь было прохладно и комфортно за счёт тонких, покрытых по внешней стороне штукатуркой стен. Зимой же, напротив, это становилось проблемой. На благо, давно придумали грелки и камины, отчего пережить достаточно тёплую столичную зиму было не проблемой. Конечно, в богатых домах для этого существовали специальные магические предметы, но не в нашем случае.

Меня собирали в комнате графской четы. Она была второй по площади после гостиной, отчего здесь вполне могли собраться почти все обитатели дома. Вот и сейчас на старом трельяже за трюмо сидела средняя сестра, Сара, и, глухо стуча и перебирая деревянными коклюшками по валику, доплетала оставшийся кусок кружева. Сара и Алиса, в отличие от меня и Майкла, отличались миниатюрностью роста и изящной худобой, напоминая чем-то ныне покойную тётушку со стороны отца. Да и глаза у обеих серые, не столь яркие, как у нас.

Графиня была знатной мастерицей плетения кружев, ещё в молодости выигрывавшая какие-то конкурсы между знатными леди, а после замужества и рождения детей научилась ещё и шить, и вязать, и вышивать, и даже делать небольшие украшения из ткани и высушенных цветов. Будь деньги на станок, она бы и ковры плела. Из всех дочерей её «дар» передался лишь Саре, пусть она и уступала матери в мастерстве. Амелия тоже умела всё это, но не так красиво, да и не было это приоритетом в её образовании. Алиса же, младшая сестра и дочь, совсем не интересовалась подобным, предпочитая стрельбу из лука, беготню и иные активности, которые матушка называла не иначе как «недостойными занятиями для юной леди».

Я же сидела за старинной ручной швейной машинкой и пыталась аккуратно сшить новые кружевные перчатки. Перчатки были обязательным атрибутом леди во время бала, отчего подчас были одноразовыми, ведь приходили в негодность. В этом доме их часто аккуратно зашивали или доплетали расползшееся кружево, но иногда требовалось заменить одну или несколько половинок перчаток целиком. Вот и сейчас я как раз распорола перчатку и заменяла одну из деталей, как бы создавая новые.

Изольда, мать Амелии, скрупулёзно оправляла каждую складку на платье, невольным грузом осевшим на каркасном манекене для одежды, тот издавал противный скрип почти при каждом движении. Платье из батиста кремового цвета было простым, но в меру изящным, пусть и безбожно старомодным. Вырез с открытыми плечами и высоко сидящими бретелями допускался в вечерних нарядах, но требовал распущенных волос для баланса. Многочисленные разного размера юбки были тщательно накрахмалены и уложены, а самая верхняя, кружевная, была украшена примерно через каждые пятнадцать сантиметров параллельно подолу синими лентами со старинным жемчугом, кружевными воланами и множеством маленьких голубых бантиков. Чтобы как-то обновить платье, по подолу я пришила в четырёх противоположных «концах» подола по три тканевые синие розы, а вырез Изольда оформила накрахмаленными воланами из кружев, слегка прикрыв ими руки и грудь. Зону талии подчеркнул пояс-кокетка контрастного тёмного-синего цвета.

— Сара, ты пойдёшь завтра с нами помогать в сиротском приюте? — спросила я, не отрываясь от аккуратного, стежок за стежком, прошивания пальцев перчатки, попутно вытаскивая одну за другой булавки.

— Матушка, можно? — обратилась она к матери.

— Что ж… Идите. Только вернитесь затемно.

— Конечно, маменька, — заверила её я.

С четвёртого по шестой день включительно было принято посещать различные благотворительные мероприятия или помогать обездоленным. Чаще всего аристократия не любила пачкать руки и обходилась пожертвованиями в больницы для бедных или сиротские приюты. Мы же за неимением средств помогали уже несколько лет одному и тому же приюту именно физически. Делали мы это, увы, редко.

— Амелия, к какому часу вас ожидают? — задала вопрос матушка, поглядывая на мирно тикающие под потолком старинные часы.

— К шести вечера.

— Ах! Тогда что же ты сидишь⁈ — испуганно воскликнула Изольда, начав суетиться. — Мы не успеем собрать тебя!

— Матушка! — ответила ей громко я, от её выкрика чуть не уколовшись булавкой. — Мы всюду успеем! Ещё даже не время обеда!

Но меня уже никто не слушал. Добровольно-принудительно сдёрнули со стула и с криками «Опоздаешь!» отправили «приводить себя в приличный вид» в ванную комнату. Так как сегодня, в отличие от вчерашнего дня, требовались распущенные волосы, то пришлось приводить в первую очередь в порядок голову. Пахнущее хвоей мягкое мыло прекрасно подошло для смывания накопленной грязи и средств укладки. Увы, в этом мире не существовало привычных современному человеку лаков в балончике, зато были жир, воск и прочие маслянистые текстуры-гадости, неприятные наощупь и запах. Был ещё, конечно, магический воск-мусс, делающий стойкие кудри, но вряд ли он был в этом доме.

Когда волосы и тело уже скрипели от чистоты и не источали никакого запаха, кроме хвойного, я поднялась наконец-то наверх, мысленно не желая начинать одеваться к балу. Вечер обещал быть судьбоносным, ведь Ричард накликал беду себе на буйную голову, не пожелав сопроводить меня. Вот только снова затягиваться в корсет и надевать кринолин, юбки и тяжёлое неудобное платье… Я с тоской вспомнила подаренное императором платье. Оно совсем не было по моде королевства, но такое удобное и приятное в ношении. Но увы и ах, надеть его было нельзя.

Матушка ждала меня с расшнурованным уже корсетом и блузой, что надевается под него, Сара уже ушла, её место заняла Дженни, держащая стальной кринолин. Неподалёку в большой чугунной миске на треноге источали жар угли и всунутое в них подобие плойки: толстый круглый металлический прут с двумя ручками на манер тех, что бывают у садовых ножниц, только короче. Должно быть, увидев скорбь на моём лице, она вздохнула и произнесла лишь:

— Я знаю, что тебе не хочется, но надо. Прояви терпение, девочка моя, — и принялась тщательно «упаковывать» меня в бальный наряд.

* * *

— Маменька, Вы скоро закончите? — раздался спустя три мучительных часа из-за двери голос явно недовольного Майкла.

— Терпения у тебя с гулькин нос, сын мой! — в сердцах вспылила Изольда, отпуская наконец последнюю накрученную прядь, пружинкой лёгшей на мои плечи.

Солнце уже клонилось к закату, а маленькая стрелка часов неумолимо приближалась к шести. Мать Амелии уже почти закончила с оформлением причёски, ей оставалось буквально слегка причесать кудри и заколоть по бокам лезшие в глаза и на лицо пряди. Мне же оставалось лишь сидеть неподвижно в неудобной позе и не издавать ни звука.

Когда ещё с два десятка шпилек оказались в моей причёске и закончили её, матушка наконец подвела меня к зеркалу, полюбоваться. Она и правда постаралась, объёмными кудрями уложив причёску так, что волосы оказались все за спиной, открывая зону шеи и декольте. Украшения мне были положены, вот только не бриллианты, их носили лишь замужние. Мне же даже жемчуг не полагался, но всё же на шее красовалась нитка мелкого жемчуга, её обычно носили в период траура, никак не на бал.

— Повеселитесь, — с улыбкой произнесла матушка, передавая мне перчатки и веер.

— Обязательно.

Подхватив юбки, я поспешила прочь из дома, на ходу напугав и чуть не сбив заскучавшего от ожидания брата. Он встрепенулся при моём виде и поспешил следом. Откровенно говоря, мчались мы как угорелые, ведь заставлять ждать экипаж не хотелось, ровно как и переплачивать. Майкл обогнал в какой-то момент меня и поспешил открыть дверь, пропуская внутрь кареты.

— Трогаем! — крикнул он, едва влезая следом.

— Но! — гаркнул кучер, а следом послышался свист плётки, и карета тронулась.

Я аккуратно оправила юбки и наконец выдохнула. Мы опаздывали, но не столь критично, чтобы мчаться по вечерним улицам. До дворца было совсем недалеко и нужды в спешке не было. Я посмотрела на брата, он как-то нервно поправлял рукава маловатого ему фрака. Одежда была пошита для него несколько лет назад, но Майкл успел за это время ещё немного подрасти.

Мы не общались, молча смотря на проплывающие мимо набережную и дома. От неровных движений кареты меня начало ужасно укачивать. В дешёвые кареты не ставили магическую амортизацию, незачем было, да и не окупалось, настолько дорого это было. Вскоре мы выехали по мощённой дороге за город, приближаясь ко дворцу. Он всегда стоял чуть поодаль города, прячась в густых лесах и за высокой каменной стеной. Когда мощные чугунные ворота оказались уже за пределами нашего поля зрения, а впереди ждала лишь площадка для размещения и встречи карет, кучер зычно произнёс короткое: «Приехали, господа!».

Выбирались мы в обратном порядке, Майкл любезно подал мне руку, помогая выйти из кареты. Свежий вечерний тёплый воздух немного успокоил накатившую тошноту. Я взяла брата под руку, и мы направились по гравиевой дорожке прямиком на специально выделенную перед дворцом поляну для танцев, ясная ночь располагала приятному времяпрепровождению на улице.

Воздух на поляне пах цветами, немного влагой, духами дам и одеколонами джентльменов, пудрой и чуть-чуть терпким вином из черноплодки. Магические светлячки-пульсары мирно покачивались над головами людей, мигая тёплым светом. Расставленные на равном расстоянии фуршетные круглые столики привлекали желающих выпить прохладительные алкогольные напитки или перехватить лёгкие закуски до начала танцев. Где-то в стороне играл ненавязчивую лёгкую мелодию оркестр. Неподалёку от дворцовых ступеней на небольшом, высотой до колена патио стояло три высоких стула, для двух королев и

Мы с братом устроились у одного из столиков, расположенный близко к дворцовым ступеням, отсюда можно было слышать и видеть большую часть происходившего. Я окинула, слегка привстав на цыпочки, разноцветную смеющуюся на разные лады и голоса толпу и не увидела никого из королевской семьи или важных персон. Разве что снова наткнулась на до боли сжавшуюся фигуру леди Элизабет, которую приобнимала за плечи её подруга, леди Мария. Уж не знаю, что сделал с ней отец, но девушка выглядела плохо.

И я бы дальше рассматривала людей, но на порожках, ведущих в замок, показалась парочка, которая тут же привлекла внимание — это был сияющий как начищенный медный таз Ричард и идущая с ним под руку, но отстранённая от него всем своим нутром Элиза. Синий китель принца больше подходил и изначально предназначался в действительности для пары к моему наряду, нежели к простому белому платью святой, подобное леди разве что дома могли носить, но никак не на бал в нём являться.

— Какое бесстыдство приводить любовницу вместо невесты! — услышала краем уха возмущение какой-то пожилой дамы, явно сопровождавшей свою юную родственницу, на подобных балах была нормой поиск жениха или даже сватания юной леди.

— Ричард поэтому не сопровождает тебя? — слегка склонившись к моему уху, прошептал брат, я в ответ лишь кивнула.

Следом показалась королева Августина в сопровождении эрцгерцога по одну руку и императора по другую, опираясь на них обоих. Если принца все встретили и почти никак не отреагировали на его появление, то тут по толпе разнеслось восхищённо-удивлённое «Королева!», и все присели в реверансах и склонились в поклонах. Появление Августины на охотничьем чаепитии было чем-то необычным, но появление на балу уже сродни чуду при условии огромной длительности мероприятия.

— Встаньте, нечего раскланиваться! — громко сказала обратившаяся ко всем королева-мать, её благополучно довели и усадили на высокий стул, негоже женщине в столь почтенном возрасте стоять, а император и эрцгерцог, подобно настоящим охранникам, остались стоять слегка в стороне от неё.

— Королеву-мать не видели годами, а теперь она появляется на балу, — удивлённо прошептал Майкл. — Не иначе как снег летом пойдёт.

— День Основания — важный праздник, не нужно его пропускать, — спокойно пожала плечами я, украдкой улыбаясь, ведь знала, почему именно Августина явилась именно сегодня.

Королевская чета не заставила себя ждать. Облачённые в лучшие одежды и сверкающие корону и диадему, они прошествовали под громкое и нестройное «Долгих лет жизни королю и королеве!» и шуршание многочисленных тканей, сопровождающее реверансы и поклоны. Король Филипп подал рукой знак, и все поднялись. Он, нахмурив брови, оглядел собравшуюся на поляне толпу, а, когда нашёл меня рядом с братом, а не с Ричардом, а следом и его со Святой… Король заметно побагровел, а глаза его словно налились кровью.

— Прежде чем начать бал, я хотел бы сообщить при свидетелях о важной вести… — он сделал драматичную паузу, в которую, казалось, мир замер, не желая упустить и слова от него. — С этого часа помолвка принца Ричарда и леди Амелии Хайфилд расторгнута!

На мгновение мир погрузился в тишину, а после наполнился негодующими, радостными и даже сочувствующими фразами в сторону меня и Ричарда. Я, слегка приподняв юбку, протиснулась к патио и присела в реверансе. И улыбалась. Столь спокойно и светло мне не было на душе никогда.

— Ты хочешь что-то сказать, леди? — обратился ко мне громко король.

— Да, Ваше Величество, — я встала и приложила обе руки к груди, наложив друг на друга, а после глубоко, как меня учили отдавать дань почтения в Корее, поклонилась. — Я благодарю Вас за подаренное мне счастье. Теперь я смогу наконец стать женой достойного человека, — и, коротко взглянув на довольную, словно объевшаяся сметаной кошка, Августину, поспешила скрыться в толпе, к брату.

— Оркестр! Кадриль! — громко выкрикнул ему в противовес король Филипп.

Оркестр не стал ждать и тут же заиграл туш, призывая всех к сбору, а пары начали собираться в центре поляны. Я схватила брата под руку и повела на импровизированный танцпол, пока он всё ещё был ошарашен.

— Аме… Амелия! — прошипел он, когда наконец очнулся. — Это что такое было⁈

— Что слышал, — спокойно ответила я, лучезарно улыбаясь.

— Ты что-то натворила⁈ — не унимался Майкл, совершенно не понимая, что в конце концов происходит.

— Нет, принц Ричард. Король узнал о его выходках по отношению ко мне, даже королева Августина поддержала расторжение этого союза.

Заиграла старинная мелодия танца, заставляя всех слажено и по правилам ходить друг за другом парами, кланяться, шагать, меняться линиями и кружиться вокруг партнёра. Я смотрела лишь на уже излишне задумчивого брата, стараясь не сбиться с ритма и не потерять дыхание. И дальше бы это делала, но танец подразумевал смену партнёров, и моим стал…

— Ох, Ваше Высочество… — пролепетала я, увидя его искреннюю улыбку.

— Мне можно Вас поздравить, леди? — насмешливо спросил эрцгерцог, явно наслаждаясь увиденным ранее.

— Как пожелаете, Ваше Высочество, — вернула ему улыбку я, тихо произнеся это, пока кругом обходила его, а после присела в лёгком книксене.

— Тогда пусть Богиня дарует Вам достойного мужа, — произнёс он напоследок, отпуская меня в сторону следующего партнёра.

Здесь кадриль, вопреки обыкновению, была немного другой. За танец любой мужчина и женщина меняли партнёров для танцев: чем больше людей, тем большее количество партнёров они сменят, но в конце обязательно должны вернуться к тому, с кем начали танцевать.

Меня встретили молодые и весёлые голубые глаза принца Александра, он лишь тихо произнёс: «Поздравляю, леди» с лёгкой полуулыбкой, я вернула ему такую же. Пусть принц и не отличался особым мастерством в танцах, он всё же сумел грамотно вести меня как свою партнёршу.

А вот следом… чёртовы насмешливые серые глаза! Я встретилась с ними раньше, чем оказалась «в руках» императора. Я слегка вздрогнула, когда его горячая ладонь легла на мою талию. Его улыбка в тёплом освещении завораживала, а взгляд будто изучал меня заново, по-другому. Накатило непонятное смущение, совсем не свойственное взрослой, уже почти вышедшей из брачного возраста леди, а скорее юной дебютантке.

— Примите поздравления, миледи,

— Благодарю, Ваше Величество, — слегка натянуто улыбнулась я, чувствуя, как начинают гореть щёки.

Но к сожалению или счастью, наше недолгое партнёрство закончилось, и я снова оказалась рядом с братом. Майкл облегчённо улыбнулся, когда я встала с ним в пару. Мы сделали ещё несколько движений и танец закончился. Собравшиеся зааплодировали, как бы благодаря оркестр за их работу. Я пыталась отдышаться после танца и побороть накатившее до этого смущение, чувствуя, как начала кружиться с непривычки голова. Но, должно быть, выглядела как-то плохо, отчего лицо Майкла исказилось беспокойством.

— Амелия, иди отдохни, — брат мягко взял меня за руку и отвёл к ближайшей же служанке. — Проводите леди в комнату отдыха, ей дурно, — а после обратился ко мне: — Мы поговорим о произошедшем позже.

Я на его фразу лишь кивнула и позволила служанке вести меня, придерживая под локоть. Не запомнила дальнейшую дорогу до комнаты, голова была мутная от сбитого донельзя дыхания. Лишь когда служанка помогла избавиться от кринолина и расшнуровала корсет, я смогла наконец-то почувствовать себя лучше.

— Как будете готовы вернуться, позвоните в колокольчик, — пролепетала она и скрылась за дверьми.

Открытое настежь окно впускало внутрь комнаты много свежего ветра, приносящего прохладу вечера. Я блаженно прилегла на софу, завороженно смотря на виднеющееся закатное небо, только начавшее усеиваться многочисленными звездами. Снаружи доносилась мелодия полонеза, танца по обыкновению открывающему бал. Мягкость ложе, спокойствие и приятная прохлада разморили меня, отчего сон неумолимо начал накатывать, а веки предательски закрывались.

— Думала уйти, мерзкая дрянь⁈

Резко захлопнулась дверь, и через мгновение сверху навалилась пахнущая алкоголем туша, сцепившая ладони вокруг моей шеи и начавшая давить на неё. Кислорода снова перестало хватать.

— Помогите!.. — просипела я, вцепляясь ногтями в руки напавшего.

Глава 14

Темнота помещения не позволяла разглядеть того, кто напал на меня, а появляющиеся тёмные круги в глазах тем более. Я лишь чувствовала зловонное алкогольное дыхание и крепкие руки, сжимающие моё горло. Хрипы и сиплые крики вырывались из моего горла при каждом судорожном вдохе, но он словно пытался впечатать меня в диван, надавливая всё сильнее. Я со всеми возможными силами впивалась и царапала его руки ногтями, пыталась добраться до лица, но оно было слишком далеко от меня или нападавший просто отодвигал, чувствуя, что это не наносит ему никакого урона.

— Не сопротивляйся, иначе больнее будет, — прошипел он.

— Ах… — в замутнённом сознании проплыл верный ответ на вопрос, кто на меня напал. — Р…Ри…ча…рд… — прошелестела, пытаясь хватать воздух, я. — У…уб…лю…док….

— Заткни пасть!

Когда сознание уже стало уплывать, он отпустил горло и, схватив мои ослабленные руки за запястья, завёз их за голову одной рукой, второй начав ощупывать меня. Доступ к кислороду заставил меня пронзительно закашляться, за что мне тут же заткнули рот ладонью.

— Тихо!

Я пыхтела, продолжая кашлять в его руку, дыша носом и кривясь от исходящих и его рта паров алкоголя. Ричард недолго меня держал, подождав, пока не перестану закашливаться, а после принялся задирать мои многочисленные юбки. Но он не успел и самую верхнюю поднять до середины, как я зарядила ему со всей дури, со всеми оставшимися силами пяткой куда-то в сторону его бедра, на благо каблук был широкий и тяжёлый. Ричард пронзительно взвыл, хватаясь за ушибленную часть тела. Я рывком скатилась с кровати, громко ухнув животом на немного пыльный ковёр, но тут же почувствовала острую боль в левой лодыжке и колене.

— Ааааа!.. — вскрикнула хрипящим голосом я и, обернувшись, увидела, как принц цепко схватил мою ногу, не давая освободиться. — Отпусти!

— Не двигайся!

— Отпусти, кому говорю! Аааа! — закричала я снова, когда он больно дёрнул за ногу на себя.

Но он поступил так, как я не ожидала — снова навалился сверху, отпустив ногу, но на этот раз пригвоздив меня к полу. Выбираться из-под человека, когда ты на спине — один расклад, но на животе — совершенно другой. Я попыталась ударить неповреждённой ногой или как-то дотянуться руками, но всё тщетно, удар был не самый сильный.

— Отпусти!

— Заткнись!

Я услышала резкий звук рвущейся ткани, почувствовала холод на ногах и поняла, что Ричарду от меня нужно. Обесчестить меня здесь и сейчас. Твою мать! Внутри всё похолодело и начала подниматься паника. Но живой не дамся! Я попыталась выползти из-под него, ёрзая и используя ножки дивана и журнального столика как опору для рук, но Ричард со всей силы впечатал мою голову в пол. Одной ладонью. Одной ладони ему хватило, чтобы обездвижить меня, вызвав жуткую головную боль и тёмные круги перед глазами.

— Отпусти, прошу! — начала молить я, но к моим мольбам никто уже не прислушивался, а невольные и непрошенные слёзы застилали взор. — Ричард, отпусти!

— Заткнись!

Я попыталась одёрнуть верхнюю юбку, сжать ноги и ягодицы или как-то выползти, но силы были неравные. Меня снова ударили по голове, на этот раз прилетело по затылку. Искры брызнули из глаз вперемешку со слезами, а ставшая тяжёлой голова упала на пол, и тихий звон в ушах заглушил все звуки. Кажется, что я ненадолго потеряла сознание, ведь не помню, что было до того момента, пока моих ягодиц не коснулось что-то твёрдое и горячее. К ужасу, обнаружила себя лежащей кверху задом с задранной юбкой и расставленными ногами. Меня охватила одновременно истерика и панический страх.

— Нет! — завопила я, пытаясь тут же прикрыться, но руки были схвачены в замок за спиной.

— Я сказал тебе заткнуться и не двигаться!

— Не трогай меня! Отпусти меня, скотина! — истерично выкрикнула я, но в этот момент оставшиеся слова и ругательства застряли в горле.

Ричард, кажется, был пьян в такие сопли, что ухитрился «попасть» совсем не туда, тычась своим членом мне в зад вместо привычного места. Без смазки и разработки сфинктера это больше напоминало какую-то пытку, вызывая приступы обжигающей нутро боль при каждой его попытку проникнуть. Я буквально чувствовала, как разрываются мягкие хрупкие ткани вокруг ануса, начинают гореть образовывающиеся трещины.

— Р-ричард! Аааа! — закричала я, пытаясь руками оттолкнуть или достать

— Заткнись!

Он не останавливался, громко пыхтя надо мной и пытаясь безуспешно «лишить меня невинности» через зад. Подобное «тыканье» было бы забавно со стороны, если бы я была резиновой куклой, а не живым человеком. Заливаясь слезами и уже сипя от криков, я пыталась вырваться, ёрзая и ужом передвигаясь в сторону свободы, но это, кажется, ещё больше разозлило принца, отчего он мощным рывком схватил меня за волосы и, вцепившись крепкой хваткой, дёрнул вверх.

— Ааааа! — снова завопила я, вцепившись в державшую меня руку Ричарда.

Он отпустил меня, и я рухнула мешком на пол. Подняв глаза, я увидела… Благородной деве не пристало видеть подобное до замужества, но перед моим лицом предстал стоящий колом член Ричарда. В прошлой жизни я не была невинной, многое успела испытать и попробовать, поэтому было с чем сравнить. Среднеарифметический какой-то по размеру, чуть кривой и противно пахнущий, скорее всего из-за пренебрежения гигиеной. Попробует затолкнуть ещё куда — оторву однозначно. Я лучше на каторге сгнию за убийство члена королевской семьи, чем ещё хоть раз увижу его «достоинство».

— Соси! — приказным тоном прикрикнул он.

Вопреки приказу, я сжала поплотнее зубы и глаза и отвернулась, не желая смотреть на его половой орган и тем более контактировать с ним. Это, очевидно, разозлило Ричарда, ведь следом он снова схватил меня за волосы и даже влепил пощёчину. Он надеялся, что снова закричу, но я лишь плотнее сжалась, сдерживая рвущиеся наружу крик и слёзы.

— Открой рот! — отрицательное покачивание головой в ответ, и новый удар по лицу. — Зубы выбью! Открывай!

— Выбивай, — тихо процедила сквозь зубы.

Он занёс кулак, а я сжалась в ожидании удара, но… Дальше всё происходило словно в замедленной съёмке. За внезапно раздавшимся грохотом открывшейся двери появились яркий свет из коридора и высокая мужская фигура. Мужчина оказался рядом с Ричардом и с кулака врезал ему по челюсти снизу. Тот благополучно недалеко отлетел как в каком-нибудь боевике и упал невнятной тушей на пол, явно потеряв координацию и сознание.

— Миледи!

Я подняла замутнённый слезами и избиениями взгляд на пришедшего и наконец-то позволила себе наконец расслабиться — я в безопасности. Император стоят передо мной преклонив колено с крайне обеспокоенным выражением лица. Он медленно осматривал меня с ног до головы и с каждой новой находкой злость отражалась в его глазах.

Меня же запоздало начало отпускать. Крупная неконтролируемая дрожь начала бить всё тело с макушки до пят, а сжатые до этого от страха органы начали мерзко болеть, к горлу поступила тошнота, которую я, увы, не смогла удержать, и она вырвалась с противным звуком наружу, сопровождаемая глухим лающим кашлем.

— Леди! — ко мне подоспела с тазом для умывания Карина, подставляя его под поток того, что некогда было ужином. — Богиня, за что он Вас так?

— Диего, уложи его на диван, — раздавал приказы Константин, а я чувствовала, как его горячая рука мягко поглаживает меня по спине во время приступов тошноты. — Карина, позови дворцового врача, леди Амелию нужно осмотреть.

— Нет! — внезапно сипло выкрикнула я, хватая её за руку. — Сообщи королеве Августине, пускай пришлёт своего врача. Нельзя, чтобы кто-то извне узнал о том, что здесь случилось!

— Леди! Вы снова его покрываете после того, что он с Вами сделал?

На благо, в желудке к этому моменту не осталось уже ничего от достаточно скудного ужина, пусть и гадкое ощущение во рту и носу ещё долго будет присутствовать. Я аккуратно промокнула рот полотенцем, оставленным уже убежавшей искать помощь Кариной.

— Ни в коем случае, Ваше Величество, — я осторожно отодвинула таз и попыталась встать, но ноги совсем не слушались, роняя меня обратно. — Ой…

Константин не стал что-либо говорить, лишь приобнял одной рукой за талию, а второй придержал за руку чуть выше локтя и с лёгкостью приподнял меня. Едва лишённые обуви ноги (кажется, я потеряла их в драке) коснулись ковра, как пронзительная боль в левой лодыжке заставила буквально поперхнуться воздухом, крик не вырвался лишь потому, что застрял где-то в горле. Крупная дрожь прошла по телу, а желудок снова скрутило. Чтобы не мучать ногу, я аккуратно приподняла её, встав как какая-нибудь цапля и опираясь на всё ещё держащего меня императора. Он крепче сжал меня, всё ещё сохраняя молчание и наблюдая за порученным подчинённому делом.

Диего добросовестно и с парой непечатных слов о весе и исходящем от Ричарда запахе. Тушей свалив его на диван, он аж сморщился от увиденного, в особенности от обнажённого полового органа, но не стал пытаться одеть принца, а лишь накинул на него найденную где-то ткань, смахивавшую на плед или что-то подобное.

А я… Я смотрела, не отрываясь от вырубленного бывшего жениха, и невольно вспоминала строки из оригинальной новеллы, описывающую очень скупо их с Элизой первую брачную ночь. И до меня запоздало дошла простая и банальная истина — он не был нежен даже с ней, с любимой женщиной. Элиза в виду неопытности не знала, как это должно быть, а Ричард не удосужился даже позаботиться о её комфорте и безопасности, причинив боль и воспользовавшись ею как какой-то проституткой. История «любви», Шекспир просто плачет от такой «гениальности».

— Леди, Вы не против переместиться в другую гостевую комнату? — обратился ко мне Константин.

— О, нет, конечно не против. Напротив, буду очень рада оказаться подальше отсюда, — с натянутой улыбкой ответила ему, представляя, как буду хромать весь путь.

— Диего, прибери тут всё и выруби его снова, если очнётся, — приказал император и с лёгкостью тяжелоатлета поднял меня на руки, заставив тихо взвизгнуть от удивления и сильнее вцепиться в него, на этот раз ухватившись за шею. — И… Найди потерянную обувь леди.

Константин не двинул и мышцей лица, пока нёс меня до соседней комнаты, но я буквально чувствовала кипящей под его кожей гнев, желающий вырваться наружу. Уверена, злился он не на меня, а на Ричарда. И не будь он сдержанным, а смерть кронпринца — международным скандалом, который мог перерасти в войну… Уверена, он бы живого места бы не оставил от Ричарда.

Дверь открылась с ноги.

— Ох… Вы маг? — я удивлённо воззрилась на мужчину, маги в этом мире были пусть и достаточно распространены, но не среди особ августейшей крови.

— Не самый умелый, но что-то могу сделать, — с улыбкой ответил он мне и присел на журнальный столик, повернувшись ко мне. — Он успел что-то с Вами сделать?..

— Обесчестить он меня не сумел, если Вы об этом, — от моей прямой формулировки он даже слегка опешил. — Ваше Величество, я не юная семнадцатилетняя дебютантка, не знающая, что случается между мужчиной и женщиной в первую брачную ночь…

— Не буду уточнять, откуда Вы знаете подобное…

— Мне тогда стоит спросить, как Вы меня так быстро нашли?

Меня действительно волновал данный вопрос. Сначала случай в саду, следом встреча на площади, а теперь этот инцидент… Слишком много «совпадений» на одну меня. Но император словно кол проглотил и слегка натянуто улыбнулся.

— Думаю, Вам не нужно об этом знать, миледи.

— Мне не стоит задавать вопросы?

— Да, — точечно отрезал мужчина.

— Хорошо, Ваше Величество.

Он продолжал осматривать меня, а я лишь чувствовала, как начинаю смущаться под таким пристальным взглядом, но приняла максимально отстранённую позу, выпрямившись и чинно сложив скрещённые руки на юбку. Представлять не хотелось, насколько всё плохо, а дойти до зеркала не хотелось вдвойне.

Я смотрела на него в ответ. И поняла, что хочу сказать глупость, о которой не пожалею никогда. Мне нужна прекрасная летняя любовная интрижка, пусть и ненадолго. Осенью, когда уже позабочусь о семье Амелии и отомщу Ричарду, я отправлюсь в самый дальний, в самый закрытый женский монастырь, где меня ни одна собака не достанет.

— Ваше Величество… — начала я, слыша, как слегка дрожит голос. — Могу я… попросить Вас кое о чём?

— Всё, что я могу сделать в рамках своих сил.

— Я прошу Вас… — напряжённо облизнула высохшие от напряжения губы. — Я прошу Вас обесчестить меня.

Повисла гробовая тишина, в которой мы лишь смотрели друг на друга. Но мне не было стыдно за свои слова, ничуть, ни капельки. Я этого хотела. Он — красивый и, что самое главное, свободный мужчина, я свободная и красивая женщина. Почему бы и нет? К тому же о нём ходила достаточно однозначная слава — слава умелого любовника, от которого женщины уходили довольные и на негнущихся ногах. Как раз то, что нужно.

— Леди, Вы понимаете, что просите?

— Да. Я прошу Вас провести со мной единственную в моей жизни ночь страсти, быть нежным и внимательным ко мне… Осенью я отправлюсь в монастырь и хочу познать хоть ненадолго радость быть женщиной…

Глава 15

Ответить он мне так и не смог, пусть и явно порывался. Дверь с грохотом открылась, и на пороге показалась не только Карина, но и рассерженная, грозно стучащая тростью Августина с лечащим врачом за её спиной.

— Ох, Богиня… Девочка моя, выглядишь ты просто ужасно! — всполошилась, едва завидев меня, королева и поспешила присесть рядом. — Барбара, займись уже лечением!

— Конечно, Ваше Величество!

Женщина засеменила ко мне и присела напротив на поданный Кариной стул. Это была сухонькая дама средних лет с уже начавшей проклёвываться сединой, на кончике её острого носа сидели аккуратные пенсне. Лекарша аккуратно положила мне одну свою чуть влажную холодную ладонь на запястье, а вторую на лоб. Мягкое уютное тепло полилось по моему телу, успокаивая и умиротворяя. Она проверяла, что со мной, делая как бы одновременно узи, рентген и кт. В какой-то момент женщина отстранилась и убрала руки со скорбным выражением лица.

— Ох, леди… Кто ж Вас так?.. — покачала она головой и открыла принесённый с собой саквояж.

— Вопросов поменьше! — прикрикнула на неё Августина.

Лекарша замялась слегка, но положила мне руку на лоб. Мягкое тепло словно пробралось внутрь мозга и заставило его из находившегося до этого напряжения перейти в расслабленное состояние. Я чувствовала себя как после длительной высокогорной прогулки, также было легко в голове, и накатила лёгкая сонливость. После она всё же принялась наносить на кожу моей шеи и запястий непонятную резко пахнущую мятой мазь, тут же подарившую приятную прохладу и лишь слегка-слегка пощипывавшую. Она практически сразу же стала прозрачной, а темноватые следы на руках стали тут же сходить словно по мановению волшебной палочки.

— Дайте мне свою ногу, леди, — попросила женщина.

Я, немного наиграно смущаясь, приподняла аккуратно юбку и подала ей свою раненную ногу. Лекарша стянула с меня чулок, являя свету обнажённую стопу с раскрасневшейся и уже прилично опухшей щиколоткой, наливавшаяся фиолетово-синим синяком. Она болела, пульсировала, а каждое движение вызывала боль. Прохладные руки женщины коснулись кожи, с пальцев и вокруг ладони показалось зеленоватое свечение. Резко стало тепло, спокойно и не больно. Лечащая магия действовала точечно, но дарила умиротворение всему телу, как бы говоря: «Всё хорошо, ты не будешь больше страдать». Щиколотка на глазах начала уменьшаться, а налившиеся краснота бледнеть. В конце концов через пару мгновений нога была в полном порядке. Я аккуратно провернула стопу по часовой стрелке и обратно, лучезарно улыбаясь от осознания полного излечения.

— Не болит? — спросила Барбара, глядя на меня.

— Нет, спасибо! — с радостью ответила ей я. — Для оставшегося лечения давайте пройдём за ширму.

Женщина кивнула и встала со стула, направившись за ширму. Карина потащила стул следом за ней, а я же поступила скорее как какая-то дворовая девчонка, нежели леди. Стянув со второй ноги чулок, аккуратно привстала и, перемещаясь на цыпочках, абсолютно босая направилась следом, держа одежду в руках. Не хватало для полноты картины хихиканья или какого-то глупого напева.

Ловкие руки Карины помогли мне избавиться от верхнего платья и нижнего корсета, и на

— Я… принесу Вам новую одежду, — произнесла служанка, когда на мне осталась лишь чудом уцелевшая укороченная сорочка.

— Только хлопковое или льняное, — на её удивлённый взгляд уточнила. — Шёлковое моя семья не может себе позволить, будет слишком заметно.

— Хорошо, миледи… — с этими словами Карина ушла, прихватив с собой разодранную ткань.

— Примите удобную для Вас позу, леди, — обратилась ко мне Барбара. — Не стесняйтесь и доверьтесь мне.

— О, на этот счёт не волнуйтесь.

Я наклонилась к умывальнику, сняв с себя сорочку, оставшись абсолютно нагой и оперевшись на локти, представляя свою пострадавшую попу на обозрение лекарше. Поза излишне откровенная, окажись кто чужой рядом — не избежать позора. Но была лишь женщина и тем более лечащий маг, мне нечего было стыдиться. Не знаю, что она делала за моей спиной, но оттуда сначала доносились какие-то горестные вздохи, а следом неизвестная мне ужасно щиплющая жидкость полилась на открытые раны.

— Ащ… — поспешила прикусить себе язык, чтобы не закричать.

— Потерпите, миледи!

Она ещё несколько раз полила раны, вызвав приступы боли, а после нанесла ту же самую прохладную мазь. Барбара помогла мне распрямиться и встать, а после принялась методично обрабатывать каждую царапинку на моём теле, которых под одеждой не было видно.

— Найдите лекаршу Лиру, — быстрым шёпотом произнесла женщина. — Она — лучшая моя ученица, но, увы, была лишена лицензии. Она поможет вам с возможными… последствиями сегодняшней ночи.

— Нет лицензии? Отчего же?..

— Простите, леди, мне не дозволено рассказывать об этом. Скорее всего она практикует в бедняцком районе или даже трущобах, поэтому будьте осторожны, — с этими словами лекарша поспешила собраться и уйти.

— Спасибо… — только и успела произнести я, прежде чем осталась одна.

Погружённое в полумрак из-за всего лишь одного небольшого настенного светильника пространство за ширмой было достаточно большим, чтобы мне одной было удобно здесь прятаться. На самой ширме висело до этого снятое платье, а на стул я положила чулки, всё это ожидало лишь прихода Карины. Сорочку пришлось вернуть, негоже разгуливать голышом.

В зеркало я рассматривала себя с выражением полного отвращения. Нет, не к себе, а к ситуации и её последствиям. Уложенная ранее аккуратная причёска была больше похожу на гнездо, а макияж расползся и поплыл в разные стороны, поэтому теперь я походила на какую-то панду, а не человека. Оставшаяся целой и невредимой нитка жемчуга, оставшаяся на моей шее, смотрелась инородно, будто не должна в этом хаосе быть.

Меня должно было сейчас трясти, я должна бояться и дрожать от накатившего ужаса, но… Я злилась. Мне хотелось сейчас, пока Ричард находится в бессознательном состоянии, избить его до уровня фарша, пусть и сил для этого не было. Накопившаяся ярость вылилась в злобную и торжествующую улыбку на губах. Я уничтожу его и его шайку, сделаю так, что сладкая жизнь, к которой принц так привык, закончилась быстро и крайне болезненно.

— Леди, я всё принесла.

Я обернулась к Карине. В руках она держала корзину с одеждой, сверху которой лежали гребень, магические щипцы для завивки, они напоминали электрические из моей жизни, но без шнура и на магическом камне вместо аккумулятора, и даже немного разных баночек с косметикой. Чуть позади неё стояла слегка растерянная проводившая меня до этого служанка, держащая мой кринолин. И мы принялись одевать меня заново.

Первыми пошли в ход чулки, панталоны и нижний корсет. Карина меня, конечно, пожалела, затянув не так сильно, как это делала матушка, но всё же заставила хорошо так выдохнуть и втянуть живот, чтобы она могла «подогнать» мою талию под платье. Остальное решили надевать после того, как макияж и причёска будут приведены в порядок.

Уж не знаю, что на моей голове творила Карина, но в какой-то момент звон падающих на серебряный поднос, а затем поднимающихся её ловкими руками шпилек начал бесить. Служанка императора с помощью гребня и щипцов создавала неведомую мне причёску, пока вторая аккуратно стирала с помощью спонжа и воды с лица остатки косметики. Не знаю, как они сделали это так быстро, но через сущие минуты на голове у меня красовались аккуратные локоны, даже лучше тех, что делает матушка, лёгкий тон пудры прикрыл основные неровности кожи, небольшие тёмные стрелки же подчеркнули искрящиеся голубые глаза. Наносить что-то на губы я отказалась, решив, что лучезарной, несмотря ни на что, улыбки хватит для их украшения. Когда последние складочки были разглажены, а юбки одёрнуты, Карина вместе со служанкой на пару шагов назад отошли, оценивая то, что сотворили со мной.

— Ну как? — выжидающе спросила я.

— Будто ничего никогда и не было, — спокойно произнесла Карина.

Королева Августина с императором о чём-то тихо переговаривались и обернулись, когда мы показались из-за ширмы. Конечно, босой (точнее в чулках) ходить было немного неудобно и вообще неприемлемо, но я всё же постаралась изящно проследовать к дивану и присесть на него. Краем глаза увидела, как Карина отпускает дворцовую служанку, и теперь можно говорить свободно.

— Ваше Величество, — с улыбкой обратилась я к императору. — Не хотите ли сказать истинную причину своего прибытия на празднование Дня Основания?

Из сюжета оригинального романа я знала, что он приезжал именно в этот год, в год, когда умерла Амелия. Официально — на празднования. А неофициально? Неофициально могло быть что угодно. Император после воцарения приезжал только на круглые даты, а этот год не был таким. Следовательно, причиной было что-то иное. И, быть может, наши цели пересекались. Или получится «продать» услугу за услугу.

— Леди, что Вы имеете в виду? — немного напряжённо спросил мужчина.

— Вы приезжаете только на круглые даты, последний раз были три года назад, на четыреста пятидесятой годовщине. До этого тринадцать лет назад, Вы заменяли своего отца, — спокойно выдала я, улыбаясь. — Наладить дружественные связи приехали или всё же есть другая причина?

Влетевший в комнату как ураган Диего не дал Константину ответить и вообще прервал вполне себе спокойную атмосферу комнаты. Он, пыхтя и что-то явно крайне нецензурное на неведомом мне

— Вот, леди, Ваше, — произнёс он, обращаясь ко мне. — Я его вырубил так, что до полудня точно не очнётся, — отчитался он императору.

— Похвально, Диего, — кивнул на его слова Константин и далее обратился уже ко мне: — Вы абсолютно правы, леди. Причина есть… — он горестно вздохнул и покачал головой. — Недавно на южных окраинах империи стало происходить очень много смертей от Чёрного плюща. И его источник, как мы выяснили, находится здесь, в королевстве Гиран.

Меньше всего я ожидала этого. Чёрный плющ — это мощное ядовитое растение, которое при определённой обработке становилось сильным психотропным веществом, вызывающее галлюцинации и моментальное привыкание. Он был дешёвым в производстве из-за частого и бурного цветения этого растения, но даже небольшой перебор по количеству приводил к мучительной и крайне болезненной смерти. Откуда я об этом знаю? Из оригинального романа. Там это упоминалось вскользь, ликвидация всех ферм и «притонов», где распространялось данное вещество, было одним из многочисленных достижений регента Александра.

— При всей моей благосклонности к тебе, мой дорогой, это слишком громкое заявление, — Августина обречённо покачала головой.

— Благодаря леди Амелии, мы теперь знаем, кто всем этим заправляет.

— Мне?.. — я аж застыла на мгновение, пытаясь понять, когда вообще могла дать какую-либо наводку на подобное, но следом вспомнила. — Маркиз Кроу…

— Кроу? О Богиня, этот выскочка⁈ — возмутилась королева. — Ещё его покойный отец не отличался особо чистыми руками, а этот решил дойти до такого⁈

— Боюсь, что так, — император грустно покачал головой.

— Достать чёрную бухгалтерию или свидетелей будет крайне тяжело… — рассуждала вслух я.

— Но это возможно? — спросила Августина, пристально глядя на меня. — Я могу обеспечить деньгами, даже если это будет стоить как столичный особняк.

— Не знаю, — покачала головой я. — Для этого нужно обратиться в теневую информационную гильдию. Если они возьмутся за это дело, то всё будет просто прекрасно. По утру я постараюсь узнать, как попасть к ним или договориться о встрече. Однако, мне кажется, стоит найти информацию на каждого из приближённых Ричарда?..

— Ты права. Если гильдия согласиться, то мы разом их всех уничтожим… — мечтательно-злорадная улыбка расцвела на губах королевы. — И ещё одного паршивца сместим с насиженного места.

— Я так понимаю, вы собираете сместить принца Ричарда с места кронпринца? — внезапно произнесла слегка ошарашенная и молчавшая до этого Карина.

Мы с Августиной переглянулись. Конечно, это был чистой воды заговор, за который нам, в случае обнаружения, светит казнь. Но повторения трагичного сюжета оригинала мне не хотелось, да и желание отомстить никуда не делось.

— Да, это я придумала, — с улыбкой сообщила я, смотря как меняются лица иностранных гостей: Карина испуганно прикрыла рот, Диего усмехнулся, а Константин немного насторожено принялся рассматривать меня, словно видел в первый раз.

— Мы вам поможем, чем сможем, — проговорил он спустя непродолжительное молчание.

— Ваше Величество!.. — начала возмущаться было служанка, но император её чётко и резко прервал:

— Карина, помолчи! Это дело не только королевства, но и нас. Если мы устраним лишь маркиза, на его место придёт другой. Нужно искоренить проблему на корню, пока не стало всё ещё хуже.

— Простите… — пролепетала девушка.

— Что ж… — Августина, тяжело опираясь на свою трость, встала с дивана и мы поспешили встать следом, как бы провожая её. — Вы, молодёжь, отдыхайте, а мне пора отбыть ко сну. Желаю вам всем приятной ночи.

Королева медленно, но величественно вышла из комнаты, грозно постукивая тростью. Согласно этикету, Диего поклонился, а мы с Кариной присели в реверансах. Единственный из нас, кому это не нужно было делать, был император.

— Ах да… Амелия, я отошлю приглашение. Ничего не планируй на седьмой день празднования.

— Как скажете, Ваше Величество.

Едва Августина скрылась за дверью, я поспешила всё же надеть туфли, перед этим тщательно их разглядев. На благо, от драки они не сильно пострадали, если вообще достаточно поношенную обувь можно назвать не пострадавшей. Впрочем, сделали их на совесть, уже не один бал пережили. Пока обувалась, Константин незаметно подошёл ко мне, отчего, подняв взгляд с пола наверх, я немного испугалась.

— Леди, позвольте пригласить Вас на вальс? — произнёс он с излишне довольной, слегка наклонившись ко мне и протягивая раскрытую ладонь. На благо, в перчатках, как и положено.

— Не откажусь, Ваше Величество, — с улыбкой ответила ему я.

* * *

Наше появление аккурат перед тем, как заиграли первые ноты вальса, произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Окружающие косились в первую очередь на меня. Ещё бы, пару часов назад была невестой одного, а теперь собралась танцевать вальс с другим. Вальс считался крайне интимным танцем, в котором обычно кружились лишь женатые или помолвленные пары. Дебютанткам вальс был запрещён вовсе, а малознакомая пара вряд ли могла без скандала участвовать в нём. Напряжённый и порой возмущённый шёпот наполнил бы толпу людей, но оркестр очень вовремя начал играть.

Быстрый реверанс и поклон, после прижатые друг к другу тела, и танец захлестнул нас полностью. Музыка проникала в самое сердце вместе с горячими и сильными ладонями Константина, расположившимися на моей спине и слегка сжимающие ладонь. От многочисленных поворотов слегка кружилась голова, но, смотря на его весёлые, по-юношески искрящиеся глаза, я начала понимать, почему вальс считался столь интимным. Мы были катастрофически близко. Даже ближе, чем тогда, в таверне.

Императора приподнял меня на полусогнутых руках так легко, словно ничего не весила. Мне было легко и весело, словно поднимая меня, он сбрасывал весь тянущий к земле груз и давал взлететь. Слегка растрепавшиеся волосы немного прикрыли нас от окружающих, и на миг я снова пересеклась с ним взглядом. И я поплыла… Столько раз смотрела на него, в его глаза, но почему-то именно сейчас поплыла как юная дебютантка, едва познающая первую любовь. Предательское сердце принялось бешено стучать, а дыхание будто остановилось на миг. «Не влюбляйся! Не влюбляйся! Не влюбляйся, дура!» — орал ошарашенный мозг, желающий предотвратить катастрофу. А внешне я лишь улыбалась, продолжая отплясывать и пытаясь не выдать творящуюся в голове и

Несколько пируэтов, и я снова оказываюсь буквально в его руках, прижатая к разгорячённому телу даже сильнее, чем того требовалось. Но нам пришлось отойти друг от друга, ведь музыка в этот момент закончилась. Я присела в реверансе, восстанавливая дыхание, а после с помощью протянутой руки помощи встала, всё ещё стараясь улыбаться. Константин был поистине джентльменом, ведь аккуратно и достаточно медленно подвёл меня к брату. Тот ошарашенно переводил взгляд с меня на императора и обратно, едва не забыв поклониться.

— Благодарю за вечер, леди, — с этими словами император поднёс мою ладонь к своим губам и слегка коснулся ими пальцев.

А после развернулся на пятках и исчез среди людей, оставив меня в немного ошарашенном состоянии. Столько событий за вечер нарочно не придумаешь!

Глава 16

Я проснулась в предрассветных сумерках, когда все в доме ещё видели десятый сон. Несмотря на общую утомлённость прошлым вечером, да ещё и спала плохо и мало, почему-то чувствовала какую-то странную бодрость. И раз уж не спалось, я оделась по-простому, выскользнула из дома и помчалась в таверну ещё до восхода солнца.

Пронзительно зевающий у входа охранник воззрился на меня крайне непонимающе, когда попросила пустить внутрь. Но, повезло, он меня знал и впустил только после заверений о том, что это ненадолго. Подвальное помещение встретило меня стойким запахом еды и алкоголя, а ещё шумом уборки, судя по звону, убирали разбитые бокалы или стаканы.

— Артур! — выкрикнула я, узнав суетящегося по залу бармена, он был в тот вечер, когда я приходила с императором и его свитой.

— О Богиня! — от моего крика он чуть не уронил швабру и обернулся. — Лия! Не пугай так!

— Прости-прости! Давай помогу. Где вторая швабра?

— Там, — махнул рукой в сторону стойки Артур.

Я заглянула за неё и нашла там нужное. Правда эта швабра не отличалась особой новизной и чистотой, но не мне ею брезговать. Перехватив её поудобнее, стала помогать убирать остатки ночных посиделок. На благо, никто не испражнил содержимое своего желудка, отчего не было никакого неприятного запашка. Когда всё было благополучно собрано и отправлено в ближайшую мусорную бочку, Артур наконец задал вопрос:

— Ну и зачем пришла? Что-то случилось?

— Тебя не проведёшь! Я за выигрышем пришла.

— Выигрышем? — он вопросительно поднял бровь, как бы сомневаясь. — Откуда ты уверена, что выиграла что-то?

— Давай дождёмся утренних газет, и тогда посмотрим, кто из нас прав.

На этом и порешили. Артур, ворча что-то о ранних пташках, всё же соорудил нам двоим на удивление вкусный завтрак из омлета и тостов с ветчиной, а крепкий свежесваренный кофе из турки буквально вдохнул жизнь в наши порядком уставшие тела. Мы сидели за барной стойкой и мирно беседовали.

— А… — болтая о всякой чуши типа погоды-природы, я «немного» забыла о ещё нескольких важных дел. — Ты знаешь некую лекаршу Лиру? — Артур снова вопросительно взглянул на меня. — Она работает без лицензии и скорее всего в бедняцком районе или даже трущобах.

— Хм… — бармен слегка задумался. — Знать-то знаю, но тебе-то зачем? Неужели твоя госпожа накуролесила?

— Нет, я едва от одного любителя юбки поднимать еле спаслась. А он мало ли чего от продажных девок подцепил.

— Пф… — на мои слова Артур прыснул от смеха. — Да… Знаю я такую, завтра утром смогу тебя к ней отвести.

— О, спасибо! — я довольно улыбнулась, но после наклонилась и зашептала. — Ещё мне нужно связаться с информационной гильдией, — и поспешила ещё больше понизить тон, произнося чуть ли не губами. — Тёмной.

— Лия…

Артур смотрела на меня так, словно я только что призналась в том, что убила кого-то из его близких, с ужасом и немного отвращением. И тут до моего порядком уставшего мозга дошло. Александр, будучи регентом, как раз благодаря запросу в гильдию через сэра Оливера смог собрать важные сведения. Вот только гильдия из-под полы торговала не только информацией, но и заказами на убийства. И многие посвящённые знали об этом.

— Ой…. Не для этого. Мне правда нужна информация, убивать я никого не собираюсь, — и тихо так добавила: — Да и денег на это нет…

— Слава Богине… — Артур аж облегчением выдохнул. — Хм… Есть у меня один способ. Я с ними свяжусь, но ответ они дадут не раньше завтрашнего вечера.

— Прекрасно! То, что нужно!

Просидели дальше в тишине мы недолго, на лестнице, ведущей наружу, показался принесший газету охранник с ошарашенным лицом. Мы обернулись в его сторону.

— Что там? — поинтересовался бармен.

— Да сам взгляни, — протянул ему мужчина газету.

Артур вцепился взглядом в первую полосу, после несколько раз переводил взгляд с улыбающейся меня на колонку. В конце концов он со вздохом пошёл к доске и обвёл красным победные ставки на третий день празднования. Следом достал старые счёты и принялся высчитывать выигрыш каждого, откладывая в отдельные мешочки. Наполненная монетами разной ценности шкатулка стремительно пустела, настолько точно и быстро действовал Артур.

— Вот, твой выигрыш, Лия, — протянул он мне пухлый, немного замызганный и тяжёлый мешочек. — Сто тринадцать золотых, пять серебряных.

— А выигрыш моих спутников не выдашь? — спросила я, забирая заслуженные деньги, а на вопросительный взгляд Артура поспешила добавить: — Я на днях с ними увижусь и смогу отдать.

— Отдам… — на моё радостное лицо он поднял руку в предупреждающем жесте. — Но это только потому, что тебе доверяю.

— Спасибо.

* * *

Деньги приятно оттягивали держащий юбку ремень вниз, идти было чуть трудновато, но вполне возможно, особенно со столь лёгким ощущением на душе. При выходе из таверны я часть своих выигранных монет положила отдельно и отправилась на недавно открывшийся рынок. В это раннее утро после бала слуги, обычно суетливые, вели себя расслабленно, неспешно делая покупки, ведь уставшие господа редко вставали до полудня в такие дни.

Остановившись у одного из прилавков со сластями, тут же закупила немного леденцов на палочке для детей и небольшой мешочек с апельсиновыми цукатами. Воспитанников сиротского

Вместе с грузом я приблизилась к зданию приюта. Двухэтажный г-образный домик со своим достаточно большим зелёным двориком стоял на границе торгового и бедного районов. Пусть он ещё и выглядел вполне прилично и даже ухоженно, ему, судя по серости и трещинам на штукатурке, требовался ремонт. Слегка приподнятый фундамент позволил устроить цокольный этаж, где обычно были ванные, прачечная и кухня, а первый же сделать выше, чтобы в особо снежную зиму можно было выйти.

— Матушка Мария, матушка Мария! Лия пришла! Лия! — завопила появившаяся на порожках дома девочка с неровными, торчащими в разные стороны косичками и помчалась ко мне.

— Лия! Лия! Лия! — завопила на разные лады радостная мелюзга, высыпавшаяся на дорожку перед приютом из разных концов окружающего пространства, это были и замызганные мальчишки, и менее замызганные девчонки.

— Лия, рады видеть! — поздоровалась со мной старшая из девочек — тринадцатилетняя Мила, она в соответствии своему имени обладала милым личиком и светло-русыми волосами.

— Как вы тут? — спросила я у неё с улыбкой. — Тебя уже отправили на обучение?

— Да, конечно! Это так интересно! — с восторгом ответила подросток.

К моменту выпуска, в четырнадцать лет, воспитанники получали место в одной из лавок или продолжали своё обучение где-нибудь ещё. Добиться высших слоёв общества у них не было почти возможности, но жить лучше, чем их родители, могли и жили.

— Отлично. А теперь идём, сегодня будет большая стирка! Малышня! — обратилась я к детям. — Кто сам снимет всё постельное бельё, тот получит от меня леденец!

— Леденец! — наперебой заверещали воспитанники, устремляясь наперебой в дом.

Мы с Милой переглянулись и улыбнулись друг другу. В этом приюте за детьми ухаживали часто пожилые монахини, стараясь обучить детей всему, что необходимо. Но вот бытовая часть жизни этого дома оставляла желать лучшего… Сил у старых женщин и на обучение с готовкой еле хватало, отчего часто малышня ходила чумазая и в нестиранной неделями одежде. Я направилась было к дому, как услышала удивлённый вопрос Милы:

— Лия, эти люди с тобой?

Обернувшись, я обомлела и замерла на месте. Стоящий на дорожке к приюту Константин вместе со свитой в простых одеяниях светился как начищенный медный чайник. Они приблизились к нам и встали буквально в шаге.

— Доброе утро, Лия, — спокойно произнёс он, будто так и должно быть.

— Луи… Вы как?.. — тряхнула головой, как бы отгоняя охвативший ступор. — Зачем вы здесь все?

— Как зачем? Творить благое дело, если никто не против.

— Не поспоришь… Мила, сообщи, что я не одна.

Девочка чуть заторможенно кивнула, не сводя заворожённых и восхищённых глаз с императора, а после побежала в дом, иногда оборачиваясь на ходу. Диего еле слышно прыснул от смеха, а после ойкнул, получив локтем по рёбрам от Карины. Константин на это лишь улыбнулся, видно, ему было не впервой.

— Что ж… Раз я вас встретила, то будет разумно отдать сейчас.

На благо, в ранний час не было никого толком на улице, поэтому, когда я бесстыдно задрала верхнюю юбку, чтобы добраться до мешочков, с лицом неимоверного осуждения на меня смотрела лишь Карина. В первую очередь отвязала самый тяжёлый, предназначенный императору. Поставив в два раза больше моего, он, соответственно, и получил вдвое больше за выигрыш. Мешочек Диего был слегка легче, но тоже причинял некоторые неудобства своим весом.

— Это вам, — протянула каждому свой по очереди. — Поздравляю с победой в ставках. Ваша лошадка всё ровно выверила и привела к победе! — и изобразила шутливый книксен, вызвав у Константина искренний громкий смех.

* * *

В доме стойко пахло сыростью и плесенью и было прохладно, несмотря на царящую снаружи жару. Я прошлась по этажам и на верхнем обнаружила проблему — текущий потолок. Некогда выбеленный потолок покрылся жёлтыми разводами, такое же было по стенам, но там ещё и приютилась чёрная как смоль плесень, своими жадными спорами поглощавшая стены. Ситуация была плоха, но слепо надеялась, что грибок не проник вглубь стен. На благо, спальные комнаты детей были на первом этаже.

— Нужно лезть на крышу, — осмотрев комнату констатировал император, я в ответ лишь кивнула.

Крыша здесь была низкая, отчего вход на неё был снаружи, а не изнутри, как это обычно было. Немного ржавая лестница слегка покачивалась от шагов, пока мы забирались по ней. Увиденное на крыше повергло в ужас нас обоих. От кровли здесь осталось одно слово. Черепица отсутствовала во многих местах, оставив зияющие дыры на месте, где должна была находиться. Это вообще чудо, что в какой-нибудь мощный ливень дом не затопило полностью.

— Дом требует серьёзного ремонта, — сказал Константин неспешно подошедшей обеспокоенной матушке Марии, управительнице приюта.

— Я знаю, милок, я знаю, — старушка покачала головой. — Черепицу мы купили, да вот уложить некому.

— Мы уложим, не беспокойтесь. Вот только… Нужно куда-то отправить детей на эти дни.

Все крепко призадумались. Двух-трёх детей можно было отправить в монастырь вместе с монахинями, но вот почти две дюжины… Это было бы подобно сущему аду на земле для привыкших жить в тишине мужчин и женщин. Гостиницу снять? Тогда придётся раскошелиться нам, у приюта не будет столько денег на то, чтобы всех разместить.

— Может обратимся к Святой? — шёпотом произнесла я, обращаясь к Константину.

— Она сможет помочь? — также тихо ответил он.

— Сможет. Больше власти в этом королевстве лишь у Первосвященника и королевской семьи. Тем более в эти дни она тоже занята помощью людям. Уверена, будет рада помочь и нам.

Через несколько минут император уже прикреплял к лапке почтовой голубки, содержащейся при этом приюте, маленькое письмо с просьбой о помощи в решении данного вопроса. Внутри также была краткое послание от меня с подписью, чтобы Святая поняла, что это не шутка или ещё что-то.

— Найди Святую и вручи

Та, кажется, его поняла и, громко курлыкнув, вспорхнула и белой точкой полетела в сторону центрального храма. Оставалось лишь ждать.

Глава 17

Ответное письмо от Святой пришло очень быстро, отчего пришлось начать как можно быстрее приводить детишек в порядок и одевать в самую лучшую одежду для встречи высокопоставленной госпожи. Она написала, что самолично придёт за воспитанниками приюта и проводит их в новое место, где о них смогут позаботиться на время ремонта, вместе с детьми также из дома увезут монашек, чтобы те не мешали.

Было решено в первую очередь накормить и отмыть детей. Первым испытанием для нас, взрослых, стала элементарная попытка заставить детей позавтракать. Молочную кашу, тем более пшённую, малышня категорически отказывалась есть даже с цукатами. Большую часть удалось уговорить просто так, ещё некоторых обещанием выдать после еды сладкое. Которое, естественно, разлетелось в миг, едва тарелки детей опустели.

Помыть детей стало не меньшим кошмаром. Четверо крепких взрослых не могли уследить за малышнёй, всё норовившей выскользнуть из вытащенных из дома бадьей для стирки. Если умеющих самостоятельно мыться детей мы отправили это делать под чутким руководством воспитательниц и Милы. Но вот четверо совсем маленьких…

— Оп-ля! — я передала в руки держащего раскрытое полотенце Константина последнего ребёнка, он тут же свернул его и даже слегка подкинул, вызвав у мальчишки смех. — Вот и всё, теперь ты чистенький и можешь одеваться!

У меня мыть детей удавалось чуть лучше, чем неумелому в этих делах императору, а он с большим удовольствием относил уже помытых малышей в дом и передавал в чуткие руки монахинь. Мы поделились на пары: Карина с Диего и я с Константином. И если у нас всё было куда ни шло, все дети были по очереди тщательно вымыты даже за ушами, то у ребят всё было печально. Мокрые с ног до головы, они пытались утихомирить расшалившихся детишек, но это не удавалось.

— Ох, ну не брызгайтесь!

— Ай, мне в глаз что-то попало! — крик и следом оглушительный рёв одного из мальчишек. — Больно!

— Давайте помогу, — спокойно присела рядом и протянула руки к ревущему ребёнку. — Ну и чего ревём? Сейчас промоем и болеть не будет.

Должно быть, дети боялись чужих. Если меня они ещё знали, я нередко приходила сюда просто чем-то помочь, когда была возможность и время, то новые люди их пугали. Теперь же даже этот вопящий мальчонка успокоился и позволил себя мыть. Стесняющаяся до этого девочка же наконец отдалась в руки Карины, перед этим взглядом дождавшись от меня улыбки и кивка, мол, ей можно доверять. Вымыв как можно скорее малышей, мы передали их в полотенца и сильные руки мужчин. И все четверо облегчённо выдохнули. Благо, с одеждой нам помогать не надо было.

— Я даже рада, что в аристократических семьях этим занимаются слуги… — шёпотом произнесла Карина, сооружая какие-то пасы руками, отчего запахло немного палёной тканью. — Ай… Всегда это заклинание не удаётся, — и на мой вопросительный взгляд пояснила. — Я пыталась высушить ткань.

— Не за чем это было, она и так высохнет на такой жаре, — лишь пожала плечами на такое я.

Воды в тазы мы налили немного, отчего было легко их опрокинуть, не в одиночку, конечно, а вдвоём. Мыльная вода грязным потоком была вылита в ливнёвки и весёлым ручейком направилась ниже, в трущобы. Ливневая система была устроена по всему городу, даже в самых неблагополучных районах. Жаль только, что канализация была не везде ещё.

Карина включила свежую воду и принялась споласкивать каждую из бадьи, я, будучи более крепкой и сильной, придерживала их, этим и помогая. Когда же уже свежая вода наполняла их, сзади послышались шаги. Обернувшись, мы увидели идущих к приюту моих брата и сестру.

— Майкл! Сара! — крикнула я им, приветственно размахивая руками.

Завидев меня, они ускорились вскоре были рядом. Сейчас, когда мы все были одеты по-простому, даже и не скажешь, что каждый из нас — выходец из благородной аристократической семьи.

— Карина, познакомься. Это Майкл и Сара, мои младшие брат и сестра, — я ладонью по очереди указала на каждого. — Майкл, Сара, это Карина, личная служанка Его Величества императора.

— П-приятно познакомиться… — пролепетала внезапно начавшая робеть Сара.

— Да… Приятно познакомиться, — чуть отстранённо произнёс Майкл. — Что вы тут делаете?

— Стирать собираемся, — указала на лежащую на земле неподалёку кучу одежды и белья. — И… — я указала на стоящий за спиной дом. — Нас ждёт большой ремонт. Скоро за воспитанниками и монахинями приедет Святая, и нужно будет начать.

— Святая?.. — брат воззрился на меня в недоумении. — Но зачем ей эти дети?

— Мы попросили её помощи, — вмешался вернувшийся Константин, Диего шёл следом за ним. — Дети почти готовы. А вы?.. — посмотрел он на моих сиблингов.

— Это Майкл, мой брат и наследник рода. И Сара, моя младшая сестра, её дебют будет будущей зимой, — представила их я.

— Приятно наконец лично познакомиться, Майкл, — император крепко пожал брату руку, на что тот немного испугался, но всё же ответил.

— Как и мне, Ваше Величество.

— Сегодня я просто Луи, — очаровал он всех улыбкой. — А Вы, юная леди, ни капли не уступаете в красоте своей сестре. Уверен, после дебюта Вас ждёт много предложений о замужестве.

Не знаю, кто краснел от его слов ярче — я или Сара, но мы обе были смущены подобной похвалой, сестра даже спряталась за Майклом, настолько это было для неё ошеломляюще. Вопрос о замужестве Сары конечно же не стоит, пока я ещё не пошла под венец. Да и мало вероятно даже ей найти хорошую партию с учётом финансового положения, даже продажа шахты вряд ли покроет и половины долгов, не говоря уже о спаде дохода из-за этого.

Цоканье копыт отвлекло нас всех, заставив направить свой взгляд на приближающуюся процессию. В открытой телеге, слегка покачиваясь от неровностей дорог ехала Святая Элиза, а сопровождали её двое рыцарей из Святого Воинства, облачённые в голубо-белые рясы, под которыми

— Добрый день! — поприветствовала она нас. — Где дети?

— Они скоро выйдут, госпожа Святая, — произнёс император в ответ.

— Ох, ну и компания тут собралась! — с хохотом произнёс подошедший эрцгерцог. — Позволите присоединиться?

— Конечно, друг мой! — рассмеялся ему в ответ Константин. — Помощь нам пригодится, это точно.

Детей достаточно стройной цепочкой выводили почему-то через невысокую дверь цокольного этажа. Во главе всей процессии достаточно бодро шаркала матушка Мария. При виде Святой и двух членов королевской семьи, которых узнала по внешности, она стушевалась. Максимилиан поднёс палец к губам, мол, молчи, мы тут инкогнито. Поэтому женщина лишь кивнула и неглубоко поклонилась Элизе. Дети, облачённые в лучшую одежду (обычно подобную использовали для воскресного похода в церковь) и остальные также поклонились ей.

— Благодарим за содействие, Святая! — вознесла ей похвалу Мария.

— Ох! Ну что Вы! Это моя обязанность! — Святая ласково взяла ладони старушки в свои, мягко улыбаясь. — Надеюсь, наши друзья смогут починить этот прекрасный дом, и Вы вместе с детьми сюда вернётесь. Идёмте!

Я мысленно поблагодарила Элизу за её умение никак не реагировать, когда это нужно. Начни она всех приветствовать так, как должно, мы все были бы раскрыты. Едва кортеж собрался и наконец отъехал, мы наконец-то принялись за работу.

* * *

— Дзынь! — с ярким звоном разбилась о землю хрупкая глиняная черепица.

— Надеюсь, они это случайно, — произнесла вздрогнувшая от звука Карина, поднимая очередной обронённый предмет одежды кого-то из детей.

Компания разделилась по половому признаку: мужчины всей дружной компанией разбирали крышу, а мы, девушки, выносили наружу всё матерчатое, что находили в доме, и выносили во дворик, на стирку. В обеих бадьях росло количество одежды, постельного и нижнего белья, штор, скатертей и всего прочего. Немного пахнущие сыростью одеяла мы развешивали на верёвках, давая им высохнуть и проветриться. А вот игрушки… подчас они выглядели настолько плохо, что проще было их сжечь от греха подальше. Но жалостливый взгляд Сары на них убедил нас в неправильности подобного, поэтому было решено их постирать, заменить наполнение и привести в порядок. Правда гора с ними выглядела ужасающе огромной.

— Ваше Вели… — узнала я доносившийся сверху голос брата.

Мы с Кариной собирали вещи в последней осмотренной нами комнате, когда услышали достаточно громкий разговор мужчин.

— Луи.

— Да, простите. Скажите, а как вы добились своей жены? Всё же принцесса вражеской страны…

С крыши раздался громкий смех Константина. Его жена, согласно рассказанной всем легенде, предала свою страну и стала императрицей, чтобы быть вместе со своим возлюбленным вопреки воле родителей, которые от горя с собой покончили. Но всё, похоже, было не так.

— Ох уж эта легенда… Не было такого. Наш брак — исключительно политическая сделка.

Вполне ожидаемая ситуация… Я взглянула на замершую и подслушивающую вместе со мной Карину и увидела от неё утвердительный кивок, мол, он не врёт, всё правда. Вся их история, выходит, лишь красивая ложь.

— Принцесса Маргарита осталась последней наследницей трона своего небольшого королевства. Для сохранения чистоты рода её даже уже собирались отдать замуж за какого-то родственника, — на этих словах я даже скривилась. — Но Маргарита была не из робких. Отравила короля с королевой и в ту же ночь приехала ко мне в военный лагерь с предложением. Она не хотела войны и готова была стать даже наложницей, дабы её страна жила мирно. Но я предложил ей место императрицы. Всё просто. О любви тебе лучше спрашивать его.

— Меня? — рассмеялся, судя по голосу, эрцгерцог. — Есть такое счастье в моей жизни. Все были против, но мы всё же поженились.

— Как Вы это сделали? Ваша супруга, если верно помню, дочь виконта?

— Всё правильно, мальчик мой. Поэтому её отец и был против. Боялся за дочь, боялся, что её за столь быстрое возвышение сожрёт аристократическое общество. Но я настоял и пообещал роскошную жизнь и при этом тишину и покой для своей жены. Так и выходит пока. А почему спрашиваешь?

— Да так…

— Что, девушка какая-то нравится, но вы не можете быть вместе? — спросил брата император.

— Что-то похожее на это…

— А ты ей уже признался? — поинтересовался Максимилиан.

— Да… Это взаимно. Но она из семьи выше нашей по статусу, и её отец никогда не даст своё благословение.

Я чуть воздухом от удивления не подавилась. Выше графской семьи были лишь маркизы и герцоги, в королевской семье дочерей не осталось. Свободных девушек в семьях выше было лишь три. И каждая из них могла нравится брату. И о каждой пеклись родители, что могло привести к категорическому отказу даже в случае попытки. Отдавать дочь замуж за графского сына — это половина беды. Но за бедного графского сына — это огромная беда. Тут даже древность рода не поможет.

— Богиня Лиос благоволит влюблённым, — начал говорить как какой-то священник Константин. — Уверен, она и вам поможет обрести счастье.

— А я не собираюсь жениться! — раздался весёлый голос Диего. — Мне нравится окружение девушек, не хочу себя ограничивать одной!

— Пойдём… Задержались мы тут что-то… — пересохшими губами прошептала я и вышла из комнаты, не дожидаясь Карины.

Глава 18

Для значительной части вещей и белья требовалось отбеливание. Самая большая из найденных кастрюль взгромоздилась на единственную печь в кухне на цокольном этаже. Воды в неё требовалось немного, но мы решили не рисковать и налили лишь половину, вторую половину же заполнили уже вёдрами и не забыли закрыть крышку. Ни я, ни Сара не умели зажигать печь, поэтому доверили это Карине. Когда огонь уже вовсю горел, в комнату буквально влетел ошарашенный и похожий на взъерошенного воробья Александр.

— Хвала Богине! Мы уж подумали, что вы горите! — воскликнул он.

— Горим? Почему?

— Из дымохода вырвался сноп искр и куча сажи. Что нам ещё было думать?

— Ох, Богиня… — выдохнула облегчённо я. — Это трубы забились жиром и сажей, вот и горит всё так!

— У вас всё хорошо? — за спиной принца возник запыхавшийся брат.

— Да! — хором ответили я с девочками.

— Эй! У них всё нормально! — крикнул куда-то вверх Майкл.

— Хорошо! — послышался сверху голос императора.

— Майкл, нам нужен трубочист, сами мы никак это не прочистим, а, если оставим, рано или поздно разгорится пожар.

— Да, ты права. Кого позвать?

— Помнишь того, кто нам прошлой осенью задорого чистил?

— Помню. Хорошо сделал, до сих пор всё в отличном состоянии.

— Его и позови. Ах точно… Аванс и надбавка за срочность будут. Сейчас принесу деньги.

Я развернулась и помчалась вглубь дома, на первый этаж, где располагался небольшая спальня-кабинет матушки Марии. Чтобы ничего не мешало, положила на стол в этой комнате свой выигрыш ещё во время сбора вещей для стирки, он тяжёлый и немного оттягивал юбку, доставляя неудобства. Золота хватило бы на многое, но я решила отдать почти полностью всё. Мне не жалко, а дети будут жить хорошо. Отложила себе в кошелёк ровно половину монет прозапас, завязала мешок и поспешила обратно.

— Вот, — вручила я деньги брату. — Идите вдвоём. И закажите в какой-нибудь приличной таверне обед и ужин на всех, мы тут допоздна. Только без алкоголя, прошу.

— Откуда у тебя столько? — в шоке посмотрел на мешок Майкл.

— Меньше знаешь — крепче спишь! Идите уже, а то к обеду не управитесь, — принялась слегка подталкивать в сторону выхода брата.

— Ладно, ладно! Идём… ээээ….те…

— Пускай сегодня я буду Алексом, — спокойно сказал принц и, похлопав по-дружески по спине Майкла, вышел из дома, брат на мгновение опешил и сразу же поспешил за ним.

Нам, девочкам, ещё было чем заняться. Под аккомпанемент периодически бьющихся о землю кусках черепицы и потрескивание в печи поленьев мы расположились за кухонным рабочим столом и частично распарывали игрушки по швам, используя ножницы разных размеров. В большей части они были заполнены соломой, самым простым и дешёвым материалом. Некоторые, особенно этим отличились куклы, были набитыми непонятными тряпками или кусками тканей. И лишь за редким исключением был пух или даже хлопок. Всё выпотрошенное тут же беспощадно оказывалось в печи, почти мгновенно сгорая.

Солнце уже давно перевалило за полдень, приближалось время обеда, когда всё было почти закончено, а некогда белые вещи вместе с хлоркой уже давно находились в горячей воде, очищаясь и ожидая дальнейшей стирки. Брат с принцем уж больно долго задерживались по поручениям, а с крыши только недавно перестали издаваться звуки ремонта.

— Ух, ну и жара там! — сказал громко вошедший в дом Константин.

Мы повернулись к мужчинам и обомлели. Точнее обомлела я, Карина тут же поспешила опустить взгляд, а Сара зарделась и прикрыла стыдливо глаза. Посмотреть было на что! Крайне редко увидишь трёх красивых, накаченных мужчин в полу расстёгнутых влажных рубашках и с закатанными рукавами.

— Застегнитесь! — прикрикнула Карина, швыряя в их сторону полотенца. — Ребёнка смущаете!

Мужчины с хохотом вышли, а я только тогда очухалась. Кажется, мои щёки были не менее красные, чем у Сары, ведь горели так, словно поднялась температура, а сердце колотилось в груди как бешенное. Мало мне вчерашнего ощущения будто вот-вот потеряю голову и влюблюсь, а теперь ещё и возникло возбуждение, тугим узлом умостившееся внизу живота. Наверное, испытывать подобное влечение абсолютно нормально в моём случае?

— Бесстыдники какие! — проворчала служанка. — Сара, можешь открывать глаза.

— У-ушли? — чуть заикаясь произнесла она, наконец открывая лицо.

— Да, ушли, — выдохнула я. — У нас есть для них какая-нибудь одежда, прикрыть их тела, пока рубашки будут сохнуть?

— Боюсь, придётся им накинуть на себя какие-нибудь простыни или подобное, — произнесла Карина.

— Ну что ж. Надеюсь, в подобном они будут смущать нас меньше. Я принесу им, игрушки до конца распотрошите.

Когда-то давно выстиранное бельё лежало в большом платяном шкафу при входе в ванную комнату. Понять, где какая часть постельного белья не составляла труда, отчего я быстро нашла немного пахнущие мылом и одновременно пылью три большие простыни. Развернула их и проверила на наличие дырок, которых, на удачу, не обнаружилось. Прихватив их и ещё связку больших булавок, поспешила на улицу.

Обнажённые по пояс мужчины уже заканчивали мыться, когда я обнаружила их у бадьей с греющейся на солнце водой. Будь в этом мире посвободнее нравы, я при наличии таких красивых мужчин никогда и ни за что не стала бы монахиней. Напротив, вела бы свободную половую жизнь, а замуж потом, когда нагуляюсь. Но, увы, тут для аристократки моего возраста было два выхода — замуж и обязательно девственницей или в монастырь.

— Я понимаю, что мы тут все наравне, не используем титулы, но имейте приличия! — слегка грозно воззрилась на них. — Взрослые мужчины, а всё как мальчишки!

— Прости, Лия, мы не хотели, — с виноватой улыбкой произнёс Константин. — Сильно смутили?

— Меня — нет, а Сару — очень. Она же ещё даже не дебютантка, ей рано подобное видеть, — я покачала осуждающе головой. — Рубашки постираем и высушим на солнце. А пока… — протянула каждому по простыне. — Походите в этом.

— Ты уверена? — скептически посмотрел на ткань в его руках Максимилиан.

— Конечно. Накиньте так, чтобы прикрыть тело, но при этом чтобы ничего не мешало.

Мужчины принялись соображать различные способы сделать из прямоугольного куска ткани какую-то одежду. Их попытки походили на какое-то жонглирование или сделать из себя подобие мумии. Понаблюдав несколько минут, я всё же вмешалась и помогла сделать подобие туник каждому, если это вообще можно назвать так. Основной задачей было прикрыть торс, спину и хотя бы часть рук, что и сделала, несколько раз обмотав один из концов ткани вокруг корпуса от подмышек до верха брюк, а остальное закрепив на руках, слегка прикрыв их. Смотрелось это смешно, но по крайней мере могло считаться

— Что с крышей?

— Три стропилы прогнили полностью вместе с пятью потолочными досками, — произнёс он немного задумчиво. — Нужно заменить. Здесь есть поблизости плотницкая?

— Есть. После обеда попросите Майкла, он проведёт. Думаете, успеют к завтра всё сделать?

— Доплатим за срочность, если понадобится, — мужчина улыбнулся мне, когда я обошла его, осматривая сотворённое. — Лия, нам надо…

— Обед! Мы принесли обед! — завопил так невовремя появившийся Майкл.

Они с Александром и ещё двумя курьерами тащили предназначенную для всех еду. В желудке противно заныло от голода, а во рту скопились слюни при одной только мысли об вкусном обеде. Всю еду принялись относить пока на кухню, а мимоходом брат сообщил, что позже прибудет трубочист, который за срочность в праздничные дни затребовал оплату сразу. Мне же вернулись в кошелёк какие-то жалкие три золотые монеты из более чем пятидесяти.

Будучи взрослыми людьми, мы как-то быстро сорганизовались и решили пообедать на свежем воздухе, вытащив из кухни столы и лавки. Карина откуда-то достала чистую скатерть, я быстро нашла чистые тарелки и столовые приборы, а мужчины натянули верёвки и сделали импровизированный тент от солнца.

Как-то так получилось, что место мне, принёсшей последний кувшин с прохладным ягодным морсом, досталось место у правого края стола аккурат по правую руку от императора. Сидевший и зажатый между Кариной и Сарой брат немного виновато улыбнулся, мол, прости, так вышло. Я поправила юбки и всё же села, тут же принявшись рассматривать то, что хочется. Но неожиданно мне молча на тарелку сначала отправилось несколько отварных молодых картофелин со сливочным маслом на золотистых боках, а после большой кусок томлённой говядины с соусом оказался там же. Я даже не успела ничего сказать, как и мочёные огурцы и помидоры также оказались на тарелке.

— Вы… ты что делаешь? — ошеломлённо произнесла я, слегка дёрнув его за одежду.

— Не оставляю тебя голодной, — произнёс довольный собой и улыбающийся как Чеширский кот Константин. — Ешь, а то урчание твоего желудка скоро услышат все.

— Пф… — прыснул от смеха сидевший напротив, рядом с Кариной, Диего.

— Не смешно! — недовольно фыркнула я, но всё же приступила к обеду.

Еда, несмотря на простоту, была выше всяких похвал. Картошечка была потрясающе ароматная, а нежнейшую говядину можно было есть губами. Когда я откусила и принялась жевать огурец, то тут же зажмурилась от блаженства и издала довольный и немного мурчащий звук. Вкусная еда из любой женщины сделает покладистую кошечку, а любимая вкусная еда так тем более.

Когда открыла глаза, только тогда заметила немного потемневший и изучающий взгляд императора. Мне одновременно от это стало чуть-чуть неловко, но в то же время… Я медленно облизнула губы, видя, как он замер и напрягся от такого движения, а после начал неспешно рассматривать мою скромную фигуру. Это определённо смущало, но решила не подавать виду, напротив, выпрямилась и потянулась к стоящему неподалёку кувшину, чтобы налить себе морса. И почувствовала в этот миг не только взгляд, но и прикосновение. Его обжигающе горячая рука медленно обхватила меня за талию, заставив на мгновение замереть и даже слегка вздрогнуть от неожиданности. Как-то обыденно, как-то спокойно, как-то слишком по-хозяйски. Он слегка наклонился в мою сторону и на ухо быстро, но чётко прошептал:

— Вечером обязательно поговорим.

Мне оставалось лишь кивнуть, искренне надеясь, что столь интимная с точки зрения общественности близость окажется незамеченной. Особенно брату.

* * *

— Мы так стирать будем до самой ночи! — недовольно произнесла я, откидывая очередную отстиранную детскую рубашку.

Засиживаться после обеда мы не стали, лишь снова разделились. Майкл с Александром дождались трубочиста и теперь вместе с ним бегали с крыши в кухню и обратно. Старшая же половина мужчин очень громко переговаривались о починке крыши с приведёнными плотниками, особенно яро они спорили о сроках и цене.

У нас же… Я уже битый час стояла на коленях со стиральной доской и мылом и натирала каждую чёртову рубашку, платье или ещё какой детский предмет одежды. У Карины ситуация была не лучше, её не привыкшие к чёрной работе руки покрылись мелкими царапинами. Сара, также как и я, умела стирать, но доставшихся ей игрушек было слишком много. Объём работы превышал все возможные нормы, за сегодня без посторонней помощи мы не справимся. Я осмотрела лежащие грудой вещи, и в голову пришла отличная идея.

— Игрушки и постельное бельё мы постираем по-другому!

Девочки воззрились на меня с недоумением, а я принялась всю ещё нестиранную одежду вытаскивать из своей бадьи и перекидывать в соседнюю, облюбованную Кариной. Под всё ещё недоумённые взгляды перетащила всё постельное бельё к своей и примерно половину отправила сразу туда.

— Мы будем стирать ногами! — заявила я, начав тут же разуваться и закатывать юбку до середины бедра. — Это будет чисто и быстро.

— Никогда такого не делала… — промолвила непонимающая девушка.

— Главное — повторяй за мной и всё получится. Сара, ты с нами?

Сара стала активно качать головой, зардевшись при виде наших задранных юбок, на что лишь пожала плечами, мол, делай, что хочешь. Я первой забралась в бадью и вылила себе под ноги немного мыльного раствора, а после помогла Карине оказаться рядом и не упасть в воду. Обилие белья не позволяло нам поскользнуться и упасть, но всё стоять было не желательно.

Я аккуратно взяла девушку под локоть и, высоко поднимая колени, принялась выхаживать по периметру бадьи. Карина несколько раз чуть не упала, но устояла с поддержкой и всё же подстроилась под мой ритм. При каждом шаге поднималась тёмная бурлящая пена, говорящая о том, что вещи действительно таким образом отстирывается. Когда некогда белая пена и светлая вода стали тёмными, мы вытащили мокрые вещи и общими усилиями опрокинули бадью. Такое мы повторяли несколько раз, пока вода не становилась прозрачной, а всё бельё чистым, отжатым и развешенным по верёвкам. Под конец мы даже уже пританцовывали и выплясывали что-то из деревенских танцев, хохоча во всё горло. И, кажется, своим смехом привлекли чужие глаза.

— Что вы так заливисто хохо?.. — раздался весёлый голос пришедшего императора. — Ого! А

— Ой!

Конечно, пританцовывать во время подобной стирки — отвратительное нарушение техники безопасности, но и столь внезапное появление сбило с ног сначала меня, заставив с ойканьем свалиться в воду. И я бы спокойно поднялась, если бы сверху с криком не свалилась Карина.

— Леди! Богиня, вы целы⁈ — Константин поспешил к нам на помощь и первой вытащил свою служанку.

— Спасибо, Ваше Величество, — произнесла немного шокированная девушка, одёргивающая вниз смущённо юбку.

— Высуши одежду, — строго приказал он и уже повернулся, чтобы вытащить меня, но замер. — Лия…

Посмотреть и правда было на что. Упала я на попу, отчего сейчас сидела в холодной воде со слегка раздвинутыми ногами и почти до самой верхней части бедра поднятой юбкой. А в сочетании с насквозь промокшим платьем… Конкурс «Мокрые майки» в наглядном виде.

— Кхм… Помогите встать, — отвлекла его я, протягивая руки.

— Да… — он всё ещё немного ошарашенно смотрел на меня, но всё же взял и с лёгкостью (нет, ну как он это делает⁈) поднял под подмышки и вытащил из бадьи.

— Спасибо.

Карина по очереди высушила нас обеих, и одежда стала выглядеть так, как раньше, словно ничего и не было. Но немного покрасневшие кончики ушей императора выдавали и напоминали о столь неловкой ситуации.

Глава 19

Вечер подобрался незаметно вместе с прохладой. Пока мы всё достирали не без помощи освободившихся мужчин и развесили сушиться на верёвках, подошло время ужина, который нам как раз вскоре привезли. Трапезничать решили всё также на улице, разве что стол передвинули ближе к дому и вынесли свечи, мягким огнём осветившие всё вокруг. Темнело летом поздно, но из-за того, что приют был посреди города, здесь уже требовалось освещение.

Стол был накрыт общими усилиями достаточно быстро, разве что порядком уставшую Сару оставили просто расставлять посуду, остальное сделали сами. Да и наконец-то мужчины переоделись в рубашки обратно, было приятнее видеть их не в непонятных тканях.

На ужин в этот раз был вкуснейший мясной гуляш из свинины с крупной, сохранившей сладость морковкой, карамелизированным луком и не разваренной картошкой. Густой как кисель бульон пах так невероятно, что вызывал у уставших от работы голодных людей приступы слюноотделения. Но ярче всего пах вишней и корицей пирог, который я сама же нарезала и поставила на стол. Из напитков был снова ягодный морс, от хмельных напитков решили отказаться ради лёгкой головы и тела завтра.

Где-то в саду стрекотали цикады, а прилетевшие на лето ласточки с громкими свистами проносились над нашими головами, кормясь вылетевшими к вечеру насекомыми. Со стороны бедняцкого района уже вовсю доносились звуки драк и пьяных криков. У нас же, в противовес, велись тихие разговоры.

Я сидела на этот раз между Кариной и Александром, тот активно слушал вещавшего ему о своих ратных подвигах дядю, сидящего тут же, рядом. Напротив нас сидел порядком уставший Диего и переговаривающийся с Майклом о ремонте Константин. Сара уже сильно клевала носом в тарелку, но стойко держалась. Девочке была непривычна столь шумная и бурная компания, поэтому устала не только физически, но и морально.

С Кариной я тихо переговаривалась, обсуждая планы на завтра. Нам ещё нужно было всё погладить, забить соломой заново матрасы и игрушки, а также снять шпаклёвку со стен, где есть следы плесени, обработать всё уксусом, а спустя время нанести новую и дать ей высохнуть. Когда же от свечей осталось две трети, а большая часть еды была съедена, я краем глаза заметила, что уставшая сестра уже привалилась на Майкла, а тот просто терпеливо слегка придерживал её, не отвлекаясь от разговора.

— Майкл! — понизив голос обратилась к брату. — Давай отнесём Сару в комнату настоятельницы, там тепло и сухо, пускай поспит.

Вместо ответа брат кивнул. Я выбралась из-за стола и, подойдя к ним, аккуратно перевалила сестру на себя, стараясь не разбудить, что вышло. Кажется, Сара была в той фазе сна, когда её хрен разбудишь. Майкл тоже выбрался из-за стола и с моей помощью осторожно взял сестру на руки, заботливо прижимая к себе. Взяв одну из свечей, мы медленно зашли в дом и направились в комнату через кухню.

В кухонной печи с уже очищенной трубой мирно потрескивал огонь. Трубочист настойчиво рекомендовал поддерживать пламя, чтобы горячий воздух «закрепил» какой-то специальный состав. Мы и не стали сопротивляться и всё время кто-то из нас подкидывал дров в печь.

Комната настоятельницы была подобно келье, строгая, но чистая. Скрипучая кровать с твёрдым матрасом, старинный аскетичный стеллаж с книгами и уже давно потрескавшийся письменный стол с многочисленными ящиками. Майкл медленно, словно боясь уронить, опустил всё ещё крепко спящую Сару на кровать. Она не проснулась, лишь немного завозилась и поуютнее устроилась на матрасе, подложив под щеку ладонь. Я невольно засмотрелась на так мирно прикорнувшую сестру. Её ждёт будущее, не похожее на то, каким могла грезить в её годы Амелия и какое в итоге получила. Возможно, семья к моменту её помолвки сможет заработать приличное приданое и подобрать достойную партию. Мне уже не суждено выйти замуж, если, конечно, не за какого-нибудь вдовца с брошенными им же малолетними детьми. И то вряд ли, приданого нет ни в каком виде. А вот Майкл…

— Надеюсь, у Сары получится то, что не получилось у нас… И дебют будет ярким, и светская жизнь насыщенная, и выйдет замуж за любимого…

Майкл слушал меня, молча сжимая кулаки. Если Сара и Алиса не помнили иной жизни, кроме той, что сейчас, то Амелия и Майкл помнили ещё изысканные блюда на каждом ужине, обилие слуг, нянек, гувернанток, качественную дорогую одежду и родовое поместье, заполненное различными предметами искусства. И ещё необременённую бытом и детьми улыбающуюся маму в семейных украшениях. И отца, ещё молодого бравого офицера с пышными усами и громким смехом, легко поднимающий детей на свои могучие плечи. От детских воспоминаний Амелии болезненно сжималось сердце.

— Майкл… Скажи, кто та, что украла твоё сердце? — брат, до этого стоящий ко мне боком, повернулся и взглянул на меня с лицом, полным скорби. — Кто она?

— Амелия… — его голос был надломан, словно он хотел расплакаться.

— Тихо, тихо… —

Майкл судорожно выдохнул, пытаясь сдержать накатывающие слёзы, вздрагивая от душившего его плача. Он глубоко и часто дышал, а я лишь продолжала его успокаивающе обнимать. Мы простояли так несколько минут, прежде чем он снова смог говорить:

— Ты знаешь её… Это леди Мария.

Сказать, что я была шокирована — ничего не сказать. Любимая дочь семьи Лингли. Я ошиблась, когда считала, что это кто-то из рода выше, а не статуса. Дочь правой руки короля, министра внутренних дел… Должно свершиться чудо, чтобы он даже помыслил о союзе с нашей семьёй.

— Богиня благоволит влюблённым, помни это, — я слегка отстранилась от брата и подбадривающе улыбнулась ему. — А теперь пошли, умоешься.

Саре мы оставили свечу на тот случай, если проснётся и не поймёт, где находится. Прикрыв дверь в комнату, мы на цыпочках добрались до кухни. Там Майкл с фырчанием какой-то кошки умылся. Я же присела рядом с печкой, на стул, и поняла, что не встану в ближайшее время. Меня не держали ноги. Кажется, утешая брата, я сам не поняла, как настолько разнервничалась.

— Ты идёшь?

— Нет… Я чуть позже приду, погреюсь у огня.

Должно быть, он всё понял, ведь лишь кивнул и молча вышел. Едва закрылась дверь, ведущая на улицу, я вцепилась себе в волосы и протяжно, но тихо завыла. Нашёл в кого влюбиться! Если я с императором просто собираюсь устроить краткое развлечение на это лето, а следом, никому ничего об этом не сказав, свинтить с глаз долой, то в случае с Майклом всё серьёзно. Он видит её на каждом мероприятии, возможно они даже где-то вне их встречаются. Подобную связь разорвать не столь просто. Леди Марии сейчас двадцать, самый расцвет девичества. Если всё пойдёт так, как положено, через несколько лет родители подберут ей достойного жениха. И придётся леди Марии выходить замуж за нелюбимого, а ввиду кроткого характера, выполнит она это послушно, но скрепя сердцем. А Майклу же придётся взять в жёны скорее всего нелюбимую девушку из менее знатного, но богатого рода ради её приданого…

— Лия?..

На плечо легла чья-то горячая ладонь. Я от неожиданности вздрогнула и резко вскинула голову на пришедшего. И тут же успокоилась и выдохнула. Это был Константин.

— Напугали… — с облегчённой улыбкой сказала ему я.

— Не хотел, ты была излишне погружена в себя. Что-то случилось? — он нашёл второй стул и присел на него рядом.

— Просто задумалась, вспомнила детство… Каким вы… ты был в детстве?

Я почти ничего не знала о нём на самом деле. В новелле была лишь общая информация, отчего даже их с Диего весёлое прошлое было совсем новым, что уж говорить об остальном. Да о самих его сопровождающих в оригинале не было даже упомянуто.

— Моё детство?.. — Константин ненадолго задумался, между бровей залегла тревожная складка. — Оно было… — он немного раздражённо потёр нос. — Оно было сложным. Отец с матерью друг друга никогда не любили, и даже моё рождение их не сплотило. Меня воспитывали в строгости и постоянной учёбе, которую я к отрочеству стал ненавидеть всем сердцем.

Я грустно усмехнулась. Амелия получала строгое и дотошное образование, в котором её готовили быть второй фигурой в королевстве. Не обходилось без ночей за учебниками, ужасных уроков танцев и этикета, после которых вечно болели ноги, руки и спина. Одновременно с этим уроки политики и экономики безумно ей нравились. А единственный урок у королевы-матери она запомнила настолько ярко, что пронесла это сквозь года, настолько он её впечатлил.

— А что ты любил? — он уж готовился ответить, но я его прервала. — Хотя дай угадаю… фехтование? Или катание на лошадях?

— И то, и другое, и стрельба из лука, — при этих словах Константин улыбнулся. — Учитель фехтования также ещё рассказал и показал, как помочь человеку при любом ранении. Это, увы, пригодилось потом в битвах…

— Твой сын тоже всё это изучает? — поинтересовалась я, но заметила тут же потухшую улыбку и немного потерянный взгляд. — Прости, я не хотела…

— Всё в порядке.

Император ненадолго сосредоточил свой взгляд на огне. Я не могла понять, о чём он думал точно, но, догадывалась, что о сыне. Потерявший рано мать мальчик вряд ли мог часто видеться с вечно занятым отцом.

— Я даже не помню, когда последний раз читал ему на ночь или вообще видел его мирно спящим в своей кроватке… — Константин напряжённо вздохнул, закрывая лицо ладонью. — Я упускаю самые важные его годы… — он в конце концов повернул голову ко мне. — Я ужасный отец?

— Если ты переживаешь об этом, значит уже неплохой родитель. Плохие родители не понимают, что они таковыми являются, — произнесла я, с улыбкой замечая, как его лицо посветлело.

— Спасибо тебе за столь добрые слова.

Он мягко коснулся лежавшей на коленях моей ладони, накрыв её своей. Наши взгляды снова встретились, и я снова словно уплыла. Интимная, тёплая обстановка, прекрасный мужчина рядом… Богиня, да если бы не приличия! Я закусила губу и отвела взгляд обратно на огонь.

— Лия… — спустя недолгое молчание начал Константин. — Почему ты меня попросила о таком? Почему именно я?

— Как и сказала, осенью я уеду в монастырь… — начала было я.

— Почему ты не можешь выйти замуж? — всё же прервал меня император.

— Я? Замуж? — я начала приглушённо хихикать, пытаясь не сорваться на хохот. — Мне двадцать восемь лет. Моя семья в долгах и даже древность рода не спасает её от игнорирования обществом. У меня нет приданого, громкого имени или иных заслуг, благодаря которым я смогу стать женой человека, который будет хотя бы уважать. В ином случае ждёт незавидная судьба — или женой вдовца, желающего наследников и угробившего предыдущую супругу, или приживалкой в собственном доме. Нет… Лучше монастырь, чем такое.

Должно быть, под конец монолога я выглядела как-то излишне грустно, Константин встал со своего стула и присел на корточках рядом, крепко сжав мои ладони. Попыталась улыбнуться, но почувствовала непрошенную

— Ох… Прости… — пролепетала немного ошарашенная я.

Император не спрашивал, а делал. Он легко поставил меня на ноги лёгким движением руки и зажал в своих объятиях. Столь тёплых и столь необходимых. И я позволила себе крепко-крепко прижаться к нему и тихо заплакать, сминая в своих руках недавно высохшую рубашку. Молча, без всхлипов и иных звуков. Я чувствовала, как он успокаивающе гладит по спине, что-то тихо шепчет монотонным голосом.

И лишь когда немного отстранилась, увидела в освещенных лишь огнём в печи глазах какую-то невероятную нежность по отношению ко мне. Его губы мягко коснулись лба, немного щекоча кожу усами. Следом в нос, вызвав тихое хихиканье от щекотки. А после застыл, будто спрашивая, а можно ли. Я слегка поддалась вперёд, и наши губы встретились. Не помню, чтобы в прошлой жизни меня кто-то так жарко и сладко целовал. Его руки блуждали по моему телу, прижимая к себе, словно пытаясь слить нас воедино. Я же в порыве эмоций слегка привстала на цыпочки и вцепилась в его плечи, моля, чтобы никто нас не прервал. Когда кислорода стало катастрофически не хватать, мы наконец оторвались друг от друга.

— Я сделаю всё, чтобы сделать тебя пусть и ненадолго, но счастливой, — его губы снова коснулись моего лба. — Я принимаю твоё предложение.

* * *

Расходились мы уже ближе к полуночи, когда вовсю уже горели уличные фонари. Сару нам удалось разбудить лишь ненадолго, чтобы Майкл посадил её на спину. Мы разошлись с остальными на площади и неспешно направились к дому, понимая, что уже ужасно задержались.

— Ты думала, чем будешь заниматься после всех празднований? — задал негромко вопрос брат, когда мы уже почти подошли к дому.

— В первую очередь помогу семье, а потом… Потом посмотрим, — спокойно ответила я, открывая ворота перед ним, пропуская внутрь.

— Чем ты собралась помогать?

— Узнаешь, братец, узнаешь.

В окнах первого этажа горел свет, говоривший о том, что нас ждали. И скорее всего уже порядком раздражённые, ведь мы сильно задержались. Дверь заскрипела, впуская нас внутрь, и тут же на этот звук из гостиной вышла матушка, чьё лицо выражало то, что она ой как не в духе.

— Амелия, в гостиную, — когда я застопорилась на мгновение, она громко добавила: — Быстро!

Я кивнула брату, он направился вверх по лестнице, а мне пришлось пройти всё же в гостиную. Отец сидел на диване, сцепив пальцы в замок под подбородком и задумчиво смотрел на первую полосу утренней газеты. Где была статья о вчерашних событиях. Я внутренне взвыла. Сейчас будет люто.

— Почему ты не сказала? — мрачным тоном произнёс граф, не глядя на меня.

— Это что-то бы изменило? — несмело ответила вопросом на вопрос я.

— По меньшей мере, я бы не узнал о разрыве помолки из газеты! Как это вообще произошло⁈ — он направил на меня грозный, не суливший ничего хорошего, взгляд.

— Ровно так, как и должно быть. Король не стал терпеть выходки принца Ричарда, выходящие за все нормы приличия, — стараясь сохранять спокойствие хотя бы внешне произнесла пересохшими губами.

— Что он такого сделал, что нужно было разрывать такую важную договорённость? — всё ещё злясь, но уже не повышая тон сказал отец.

— Игнорировал её, отец, — внезапно раздался со стороны дверного проёма голос Майкла. — За все балы, на которых мы были, принц ни разу даже не уделил Амелии время, что уж говорить о танцах. За все года, отец, ни одного личного подарка или хотя бы букета.

— Как он мог?.. — в сердцах произнесла осевшая на диван матушка, зашедшая вслед за братом. — Даже безумно влюблённый в свою фаворитку покойный король не позволял себе подобного…

— Почему вы оба это скрывали? — задал логичный вопрос отец, теперь недовольно глядя на нас двоих.

— Я… Я всё ещё надеялась, что он одумается и станет вести себя должным образом, но… этого не случилось.

Глава 20

Утро, несмотря на позднее засыпание, снова началось, когда солнце ещё не взошло. На этот раз я не мчалась, а неспешно оделась, взяла с собой простой тёмный плащ с капюшоном, перекинув его через руку, даже успела украсть из кухни кусок вчерашнего капустного пирога и направилась на встречу с Артуром, жуя на ходу.

От недосыпа слипались немного глаза, и только какой-то внутренний двигатель держал меня на ногах. Проходя мимо главной площади, я уловила стойкий запах свежесваренного кофе. Кофе тут не было особенно дорогим продуктом, но однозначно редким. Да и мало кто умел его готовить. Я тоскливо вспомнило о любимом в прошлой жизни американо со льдом. Лёд в этих широтах крайне редко был для простого народа, его было трудно и тяжело везти с северных озёр. Да и никто кофе им не разбавлял, редко даже просто воды добавляли, предпочитая сваренный в турке на разгорячённых углях или песке эспрессо.

Я вновь с удовольствием вдохнула запах кофе и всё же поспешила, не нужно опаздывать в такой день. Мне после посещения Лиры нужно будет спешить снова в приют. Артур уже стоял на пороге закрытой таверны в ожидании, когда я показалась из-за угла.

— Плащ взяла? — в ответ лишь кивнула. — Пойдём. Только не отходи от меня ни на шаг, могу за руку взять, если хочешь.

— Не нужно, просто постараюсь не отставать.

Увы, дорога до лекарши была через самый известный квартал красных фонарей. И безумным было то везение, что поутру похмельные мужики и сонные как мухи работницы мало интересовались проходящими мимо людьми, своё они уже получили или отработали. На некоторых участках мощёной дороги юбку приходилось приподнимать до колена и прыгать, обходя дурно пахнущие лужи и даже целые ручьи. В какой-то момент Артур остановился у неприметного двухэтажного здания.

— Она снимает весь второй этаж. Поднимайся по лестнице, трижды постучи, пароль «Голубая лагуна». Я подожду тут.

Лестница слегка поскрипывала под ногами, пока я по ней шла. Заляпанная и немного покорёженная, но всё ещё крепкая дверь отделяла меня от первого в этой жизни посещения «гинеколога». Глубоко вздохнув, громко постучала трижды в дверь.

— Кто там?

— Голубая лагуна.

Дверь слегка приоткрылась, и первое, что я увидела, была взлохмаченная русая голова заспанной девицы, под её серыми как осенний туман глазами засели излишне тёмные синяки, отчего создалось впечатление, словно она толком и не спала, но скорее всего так и есть. Что уж говорить о замызганной ночной рубашке.

— А… От Артура. Ну… — Лира открыла передо мной дверь, жестом приглашая внутрь. — Заходи что ли.

— Спасибо… — немного замялась на входе я, но всё же зашла.

— Третья комната слева, — подавляя зевоту произнесла девушка и зашла в ближайшую же комнату.

Я успела увидеть лишь разбросанные по полу книги, занавешенное чем-то окно и не заправленную кровать, почти полностью занимавшую собой пространство комнаты, прежде чем дверь в неё закрылась. Пожав плечами, решила не любопытствовать и направилась к указанной комнате. Вторая по счёту была закрыта, и ломиться туда не стала. В отличие от предыдущей, тут было светло и убрано. Судя по стоящей посреди всего простенькой узкой кушетке, напоминающий отдалённо знаменитое гинекологическое кресло своими «подставками» для ног, стулу и ширме, это был её кабинет. Я встала у входа, не зная, куда себя деть, ведь была впервые в столь допотопном «кабинете врача».

— Чего стоишь? — возникла как чёрт из табакерки Лира (или это я её не заметила?). — Проходи, снимай одежду, рассказывай.

Выглядела она уже лучше, если это вообще можно так назвать. По меньшей мере причесалась и переоделась, но усталый вид не пропал. Она усадила своё бренное тело со вздохом на стул и подняла на меня откровенно замахавшийся взгляд. Я поспешно сняла плащ и принялась аккуратно, стараясь не порвать тонкие нитки или ткань, снимать платье.

— Я ни с кем из мужчин ещё не спала, но… — начала рассказывать, раздеваясь. — Один пытался недавно насильно обесчестить, но не туда попал. Слишком пьян был.

— Вот поэтому к проституткам-девственницам не пускают пьяных, — хохотнула Лира. — Тогда просто наклоняйся и поворачивайся задом. Посмотрим, что он там натворил.

К концу разговора я уже сняла панталоны, оставшись в одних лишь уже порядком старых, но таких нужных чулках, и сделала, как она просила. В прошлой жизни особо врачей не любила из-за цен на их услуги, а в этой при условии отсутствия одноразовых шприцов и остальных расходников… Я не особенно хотела бы когда-то оказаться в ситуации, где нужна какая-то операция или даже простой укол.

— Хм… Тебя кто-то до этого лечил? — спросила лекарша, осматривая меня.

— Да… Она же тебя и посоветовала.

— Ладно…. А от меня что хочешь?

— Кхм… Я знаю, что этот… — я запнулась, перебирая слова помягче. — … человек очень любит ходить по всяким борделям. И мало ли что подхватил, а мне не хочется от всякой дряни потом лечиться.

— Что ж… Я тебе снова всё помажу и выдам лекарство.

Сзади послышался звук отъезжающего стула, какой-то звон склянок, а следом какая-то невероятно холодная и щиплющая мазь оказалась между моих ягодиц.

— Ащ…

— Потерпи. Гадость редкостная, но заживляет всё на раз-два.

И я терпела. Через время мазь была аккуратно вытерта, а мне стало значительно легче. Конечно, после первого лечения ничего не доставляло проблем, но, кажется, остались мелкие раны, которые сейчас и были залечены.

— Одевайся.

Я взяла в руки панталоны и брезгливо сморщилась, глядя на них. Ей богу, научусь пользоваться местной машинкой и сошью себе ворох трусов, этот допотопный предмет нижнего белья меня рано или поздно доведёт до истерики своими завязочками. Даже корсет уже не так бесит. Но всё же привычка одеваться без помощи сыграла своё, и через несколько минут на мне уже была вся одежда, кроме плаща.

— А ты будешь сдавать мне кровь на исследование?.. — спросила Лира.

— Прости, что?.. — я подумала, что мне послышалось и воззрилась удивлённо на девушку.

— Я проверю её на различные заболевания. Это займёт минут десять от силы, — уговаривала лекарша. — Ну пожалуйста, я и так редко у кого её могу взять! Не у проституток же, они насквозь напичканы всякой дрянью и редко когда трезвые, особенно опытные.

— Хорошо…

Обрадованная Лира принялась суетиться со стерилизацией шприца. Уж не знаю, в чём она его кипятила и обрабатывала, но выглядело внушительно. Точно там был спирт, его яркий запах заполнил комнату. Я несмело присела на кушетку и задрала рукав платья, наблюдая за её манипуляциями. В конце концов она с немного пугающей улыбкой склонилась над моей рукой с ваткой и шприцем. Лёгкий укол в сгиб локтя, и в сосуд равномерно полилась венозная кровь. Меня предательски затошнило от вида крови, и я отвернулась, предпочтя на это не смотреть.

— Ну вот и всё! — Лира приложила к сгибу ватку со спиртом и согнула мне руку. — Голова не кружится?

— М… Нет, не кружится.

— Отлично! Сейчас всё проверю и приду!

Она буквально выскочила из комнаты в крайне приподнятом настроении и, судя по звукам, убежала в соседнюю комнату. Я неспешно встала и, не забыв прихватить плащ, направилась туда же. Через открытую дверь была видна импровизированная лаборатория с металлическим столом, микроскопом, разными склянками, пипетками и прочим безобразием, назначение которого даже не знала. Светло здесь было, но немного заглушено из-за плотной белой ткани на окне.

Смотря на Лиру, я невольно залюбовалась. Фанатичные и тем более профессиональные в своём деле люди были прекрасны, но возникал невольный вопрос. У Лиры нет лицензии. Если она была ученицей дворцовой лекарши, то не могла её не иметь когда-то. А это значит, что её отняли. Прокрутила в голове возможные причины отнятия, но все они были чудовищно серьёзными, вплоть до смерти пациента по вине врача.

— Почему у тебя отняли лицензию? — спросила я, облокотившись на косяк двери и всё ещё держа руку, согнутую в локте.

— … Я не особенно хочу об этом говорить, — отрезала девушка, продолжая делать анализы, но её настроение явно испортилось.

— Вернуть нет возможности?

— Я пыталась. Всё без

— А что ты сделала? Из-за чего отняли? — не унималась я, на что Лира посмотрела на меня уже злобно.

— Ни-че-го! — отчеканила она. — Перестань уже донимать!

— Прости, просто стало интересно.

Она кивнула, будто принимая мои извинения. Дальше общение не продолжилось, я молча смотрела, как Лира возится с моей кровью. В конце концов недосып, тишина и духота начали смаривать меня, заставляя пронзительно зевать. На третьем зевке лекарша уже подошла ко мне с какими-то бумагами.

— Пойдём, а то уснёшь.

Она аккуратно толкнула меня в сторону предыдущей комнаты. Я проследовала туда, пытаясь взбодриться хоть как-то, но не особо выходило. Там Лира снова загремела склянками, а после выдала мне наполненную доверху большую кружку воды и небольшой бутылёк.

— Выпей очень быстро лекарство и запей всей водой, что есть в кружке. На вкус редкостная гадость, но она тебе нужна.

Я последовала её рекомендациям и тут же пожалела. Лекарство оказалось одновременно ужасно горьким и обжигающе-острым. Холодная вода спасла от первых ощущений, но мерзко послевкусие осталось, неприятным осадком оставшись во рту.

— Какая… дрянь! — проговорила я, немного закашлявшись. — От чего же это?

— На всякий случай, если всё же какая зараза возьмёт позже, — Лира равнодушно пожала плечами. — Утром седьмого дня жду тебя, проверим, всё ли хорошо подействовало, и не прицепится ли что.

— Спасибо. Сколько с меня? — спросила я и потянулась к кошельку.

— Три серебряника.

— Я отдам вот так, — и протянула ей целый золотой, это было много, но так нужно было. — Считай, это ещё и за следующий раз.

— Хорошо, — непонимающе и чуть заторможенно ответила девушка.

Артур стойко ждал меня на улице, явно нервничая. Едва я показалась на пороге в плаще, он резко сорвался с места и быстро пошёл прочь из района. Пришлось буквально бежать за ним, несмотря на отсутствующую разницу в росте, он ухитрялся идти очень и очень быстро. Дыхание уже хорошо так сбилось, когда мы оказались аккурат у поворота, ведущего к приюту.

— Слушай внимательно и запоминай, — быстрым шёпотом начал произносить Артур, остановившись, схватив меня за локоть и чуть наклонившись к уху. — Гильдия заинтересовалась тобой и твоим заказом, они свяжутся сегодня вечером, будь готова.

И поспешил отпрянуть и исчезнуть в лабиринтах улиц. Я недолго постояла, восстанавливая дыхание и улыбаясь как дурочка. Половина дела сделана! Осталось только уговорить гильдию на столь большой объём работы. Когда наконец успокоилась после резкой утренней беготни, направилась к приюту, не забыв снять плащ.

А там уже вовсю кипела жизнь, создавалось впечатление, что они начали задолго до рассвета. На крыше уже вовсю работали нанятые императором плотники, которые ломали старые стропилы, которые порой с оглушительным звуком падали на землю, разлетаясь на щепки, и ставили новые, явно вырезанные аккурат этой ночью. С ними на крыше были уже Константин, Диего и Максимилиан, помогающие им в нелёгком ремесле. Александр с уже пришедшим Майклом избавлялись от строительного мусора, который накопился за вчерашний день. Карины же я не наблюдала, должно быть, она была внутри. Подойдя ближе, я заметила, что выстиранное вчера бельё ещё сушилось, но также наружу выставили абсолютно все кровати. Выглядели они посредственно: старые, замызганные, частично испорченные детскими красками и немного изъеденные жуками. Должно быть, мужчины их вынесли для ремонта комнат, а, возможно, и для «обновления» самих кроватей.

— Лия! — закричал при виде меня брат, а когда я подошла ближе, сказал: — Карина внутри, уже очищает стены. И где ты была всё это время?

— Всё тебе расскажи! — фыркнула на его слова и поспешила в дом.

Со второго этажа слышалось бормотание и тихая ругань Карины. Будучи благородной дамой, она была не обременена «чёрной» работой, это я ещё вчера поняла. Поднявшись, я застала её скребущую стену в попытках избавиться от плесени. Всё бы ничего, но делала она это с закрытыми окнами и без даже простой маски для защиты дыхания.

— Карина! — я подскочила и схватила её за руку, вытаскивая её за пределы комнаты. — Давно ты это делала?

— Недолго, я почти ничего не успела сделать, — немного шокировано посмотрела Карина на меня. — Что-то не так?

— Всё не так! Слава Богине, ты почти не надышалась этой плесенью!

В кухне я нашла немного марли и ваты и смогла сделать для нас обеих своеобразные «маски», чем-то напоминающие хирургические. Открыв все окна на втором этаже, мы с Кариной вооружились скребками и принялись проходить по стенам, очищая их от слоя «заражённой» штукатурки. В большинстве мест требовалось лишь немного снять штукатурку, но в месте самой сильной протечки пришлось поковырять вплоть до досок, из которых и делали внутренние стены. Выглядело это ужасно,

— Шпаклевки понадобится много… — как-то грустно произнесла Карина, смотря на обнажённые стены.

— Это уж точно…

Уксус, хвала всему, нашёлся на кухне в одном из верхних шкафчиков. Перчаток, увы, не нашлось. Пришлось искать какие-нибудь кисточки или что-то подобное и, на счастье, нашлись в одном из ящиков. Потрёпанные, видавшие виды и покрытые засохшей побелкой, они были лучше, чем полное отсутствие каких-то средств для нанесения.

Густой запах уксуса противно щекотал нос, пока мы слой за слоем, комната за комнатой обрабатывали стены. От него немного кружилась голова и даже начала подступать тошнота. Никогда не любила этот запах, но приходилось его терпеть.

Когда всё было закончено, я буквально перегнулась через окно второго этажа и сняла надоевшую маску. Свежий воздух обдал лицо, заставляя вдыхать его как можно глубже. Стены подсохнут до обеда, и можно будет покрывать их штукатуркой. Карина последовала моему примеру, и мы вместе наслаждались тихим спокойствием.

— Лия, спускайтесь! Обед уже привезли, — послышался снизу голос Константина.

Я опустила взгляд вниз, кивнула ему и обернулась в комнату. Карина уже выходила из неё, а я… абсолютно не желала оказаться на воняющим уксусом этаже. Оценив расстояние до земли, неспешно села на подоконник и перенесла ноги на улицу, удобно устроившись на нём.

— Лия! Ты что делаешь? — на лице императора я увидела испуг, наверное, он думал, что сейчас убиваться буду.

— Всё хорошо, сейчас спущусь!

Ухватившись

— Ты что творишь⁈ — прикрикнул он на меня, опустив на землю. — Ты могла!..

— Не могла. Я и не с такой высоты падала, даже будучи ребёнком, — ответила спокойно и даже с улыбкой.

— Сумасшедшая…

— Какая есть! — и поспешила всё же уйти к обеденному столу, но перед этим ненадолго развернулась и коротко произнесла: — Перестань ко мне относится как к хрупкой вазе. Я сильнее, чем ты думаешь.

Глава 21

Обед проходил снова на улице из-за большого количества людей, мы ещё решили накормить плотников и недавно приехавших кровельщиков, сесть получалось только на землю. Что я и сделала, наложив себе тарелку еды. Разжаренная с морковью и луком некогда варёная перловка и две свиные колбаски прекрасно подходили в качестве обеда. Усевшись в тени стоящего во дворе дерева, принялась неспешно поглощать еду. Жара к этому моменту уже достигла своего пика, а тут было вполне прохладно. Мужчины что-то обсуждали с рабочими, Карина спряталась в тени дома, поэтому я была одна. Поэтому ела неспешно и наслаждаясь едой. Константин спустя время отделился от остальных, поспешно подошёл ко мне и присел на траву рядом.

— Что-то случилось? — не отрывая взгляд от тарелки, произнесла я.

— Спросить хотел. Ты связалась с гильдией?

— Можно сказать, что да. Вечером они пообещали выйти на меня.

— Если они запросят что-то кроме денег, то помогу.

Я, жуя в этот момент еду, лишь кивнула. Понимала, что для него это — интерес государства. Всё же проблема была не сколько в незаконной торговле, но и в благополучии граждан. Чёрный плющ мог, подобно чуме, быстро выкосить много трудоспособного населения, в особенности среди бедных слоёв. Вопрос о возможном трудовом и сексуальном рабстве также стоит, ведь приспешники принца явно промышляли и этим. Но невольно, вспоминая принца, я вспомнила то избиение в саду и слова Константина после него.

— Скажи… Зачем тебе помогать именно мне? — на его недоумённый взгляд продолжила. — Тогда, в саду… Ты сказал, что поможешь мне его уничтожить. Почему именно мне?

— Ненавижу, когда обижают красивых женщин, — с очаровательной улыбкой ответил он мне, а я снова почувствовала, как снова по щекам разливается предательский и непрошенный румянец.

Амелия в этой жизни слышала о своей красоте только из уст родителей и брата с сёстрами, а они не объективны. Пусть я и считала её очаровательной и красивой, радуясь, что мне досталось такое тело, но всё же нужно брать реалии моды на женские тела. Здесь скорее ценилась худоба и даже какая-то фарфоровая хрупкость леди. Амелия же, вопреки моде, отличалась широкими бёдрами, достаточно высоким ростом и излишне большой для леди без детей грудью, да и присутствовал небольшой животик, за который её вечно ругала матушка. Поэтому сейчас и почувствовала себя красивейшей женщиной на свете. Не каждый же день тебе делает комплимент сильнейший из правителей континента.

— Вы настоящий рыцарь, — улыбнулась я ему.

— Настоящий рыцарь защитил бы тебя от всего, — грустно покачал головой он.

— Ты уже это сделал. И неоднократно.

— Не так, как хотел. Я хотел бы уберечь тебя от любого несчастья.

Это звучало ярче, чем любое признания в любви. Слова на манер «Я люблю тебя» по сравнению с этим казались пустыми и ничтожными. Желание предоставить нужную защиту, огородить от бед… Сердце от такого заколотилось как бешенное, желая выпрыгнуть из груди и ускакать куда-нибудь на другой конец света. «Стой! Стой! Нельзя, не влюбляйся!» — вопил трезвый внутренний голос, но сердце же уже напевало какие-то глупые попсовые песенки о любви. Ещё и его глаза… Богиня, я в них тонула. В них было столько нежности, столько заботы и ласки, что хотелось броситься в них, как бросаются со скалы в холодное неизвестное северное море.

— Кхм… Это… слишком, — только и смогла вымолвить я.

— Совсем нет, — Константин пошарил в кармане брюк, вытащил из него плотный конверт и протянул мне. — А это ты тоже назовёшь «слишком»?

— Что это?

— Открой.

Достала оттуда два листа из плотной, дорогой бумаги и принялась их читать. Глаза и рот сами собой открылись от удивления. Это были именные приглашения на меня и брата на завтрашний благотворительный аукцион. Попасть на него значило куда больше, чем попасть на бал в королевский дворец. Проводимый дважды в год, перед празднованием Нового года и на День Основания, он был, по сути, большим собранием богатейших и знатнейших людей королевства. Там заключались сделки и союзы на многие сотни тысяч, если не миллионов золотых.

— Но… Но зачем? Что нам там делать?

— Считай, это мой подарок вам обоим, тебе и брату. А чем заняться… Уверен, что-нибудь придумаете.

— Это слишком! — произнесла я, переводя взгляд с приглашений на императора и обратно.

— Это ещё не всё, — он протянул также небольшую голубую с золотым теснением бумажку, похожий на билет. — Вам это точно понадобится.

Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, что это такое. Ещё одно приглашение на посещение, но на этот раз от одной из известнейших кутюрье этого королевства — мадам Клариссы Фэрчайлд. Её платья носили все главные леди королевства, они были безумно дорогие и по последнему писку моды. Попасть к ней — значит оказаться в самом центре моды.

— Я… я не могу это принять! Это слишком!

— Можешь! И перестань произносить эту фразу, она неуместна.

— Луи!

— Лия! Просто прими! Всё уже оплачено и не вернёшь!

С этими словами он встал с места и оставил растерянную меня в непонятных чувствах. Полупризнание, столь дорогие подарки… Что этот несносный, но такой прекрасный мужчина вообще задумал⁈

* * *

После обеда дел было так много, что мне некогда

Лишь к поздней ночи, когда всё блестело дочиста, а мужчины, наконец-то оторвавшись от помощи кровельщикам, зашкурили и покрыли специальным лаком все кроватки, а после отнесли по комнатам, мы, собравшись все вместе, осмотрели уже подготовленные к переселению детей обратно помещения и облегчённо выдохнули.

— Два дня работы… — произнёс Максимилиан. — Даже не верится, что общими усилиями это получилось.

— Дети этого не заметят, но вот монахини — да… — как-то грустно произнесла я. — Что с крышей, доделали?

— Остался небольшой участок крыши. Обещались вернуться утром и доделать, — ответил на мой вопрос Константин. — Ну что, по домам?

— Конечно! Я так устал за эти дни, — пожаловался немного Александр, потягиваясь на месте.

Эти слова вызвали у всех по меньшей мере улыбку, а эрцгерцог позволил себе даже тихо посмеяться над племянником. Вещей, на благо, у нас было немного. Мужчины лишь напоследок занесли обеденный стол обратно, и мы выдвинулись в сторону центральной площади.

Город уже на самом деле начинал засыпать, настолько долго длилась наша работа. Проходя мимо торговцев и лавочников, мы видели, как они накрывали и складывали свой товар, который будет ждать новых покупателей до завтрашнего дня. Коротко попрощавшись со всеми и подавив зевок, я взяла Майкла под локоть и отвела к ближайшему фонарю. Из кошеля достала конверт с приглашениями и протянула ему.

— Читай.

Брат вначале не понял и переводил скептически настроенный взгляд с моего лица на конверт и обратно. Но в конце концов взял и открыл. Скепсис сменился не просто удивлением, а самым настоящим шоком.

— Откуда⁈ — завопил он на всю округу, забыв про все виды приличия.

— Тихо ты! — зашипела я на него. — Император подарил.

— Амелия… За что такое? Ты ему что-то обещала? Или должна?

— Ни то, ни другое! Я не знаю, почему он это нам подарил, но мы не можем отказаться от такого. Это шанс один из сотни тысяч! Кто знает, может мы там найдём инвесторов на давние проекты отца?..

Отец наш грезил развитием земель, но мало кто хотел связываться с почти банкротами, пусть и проекты явно сулили очень много денег для вложившихся в него и хозяина территории. Но, увы, все его планы пошли крахом, едва мы узнали о долгах деда.

— Ты права. Идём. Отец с матушкой спят скорее всего, скажем им утром.

Он в итоге оказался прав. До дома оставалось совсем немного, когда поняли, что там не горит свет, нас, старших, не ждали, надеясь на честность и самостоятельность. Заперев дверь на ключ от возможных воров (хотя мало кто будет грабить столь скудное на убранство поместье), мы поднялись на второй этаж по ужасно скрипучей лестнице и разошлись по своим комнатам.

Не успела я закрыть за собой дверь, как чья-то пахнущая сигаретами мужская рука закрыла мне рот, а вторая перехватила поперёк талии. Набрала резко воздух и уже захотела было закричать, но на ухо быстро и коротко шепнули:

— Не кричите. Гильдия.

Я поспешила выдохнуть и кивнула. Если не убил, значит пришёл не по мою душу, а пригласить и проводить к главе или кто там у них договорами занимается.

— Простите, леди. Придётся Вас вырубить.

Я снова кивнула, и в следующий миг неизвестный точечно нанёс удар куда-то в шею. В глазах потемнело, и сознание мгновенно уплыло в темноту.

* * *

— Раз вырубил леди, так теперь и буди обратно! — послышался приглушённый голос неизвестной мне женщины, слегка хриповатый, можно было даже принять за мужской.

— Она должна уже была очнуться, — говорил, жуя слова, мой «похититель».

— Что значит «должна»⁈ Буди! У меня времени нет возиться с твоими косяками! — снова закричала женщина, на этот раз я услышала её чётче.

Кажется, «похититель» был прав, я приходила в себя вовремя. Веки были свинцово-тяжёлыми, но всё же поспешила их открыть через силу. Перед взором всё плыло мутным пятном, поэтому закрыла их обратно и прислушалась к ощущениям. Тело моё покоилось на каком-то мягком тканевом диване, от него слегка пахло травами и дорогими мужскими духами. В комнате же витали запахи алкоголя (явно не самого дешёвого), свечного воска и книжной пыли.

— Леди, открывайте глаза, — сказала женщина максимально вежливо. — Вы уж простите моего… помощника. Он совсем не умеет обращаться с женщинами вашего круга.

— Ничего страшного.

— Помоги леди сесть, — отдала приказ она подчинённому, и тот, обхватив за талию, посадил меня.

Я осмелилась открыть глаза во второй раз и принялась часто моргать, стараясь согнать пелену с глаз. И наконец увидела говоривших. Смуглая женщина средних лет со шрамом на половину лица склонилась надо мной с некоторым любопытством, но, тщательно разглядев, ушла за стоящий напротив дивана стол из тёмного дерева. «Похититель» же… Он напоминал своим тёмным и плотным костюмом ниндзя из старых Голливудских фильмов. Он коротко мне поклонился и исчез за ближайшей дверью.

— Ну что ж… — женщина оценивающе посмотрела на меня, в особенности задержавшись на излишне простом платье. — Как Вас называть? — спросила немного надменно женщина

— Как хотите. Всё равно от вас ничего не укроешь, — я постаралась очаровательно улыбнуться. — Не ожидала, что глава столь грозной гильдии — женщина. Но это приятно вдвойне.

— Что ж, леди Амелия. — отчеканила она. — Что Вы хотите от гильдии?

— Мне нужно всё, что вы знаете о приспешниках принца Ричарда и их тёмных делах. Всё. Копии, а можно оригиналы чёрной бухгалтерии, адреса, поставщики… — начала перечислять я, но

— Леди, вы понимаете, о чём просите? — женщина понизила тон до опасного шёпота и снова осмотрела меня с ног до головы. — Мы знаем о Ваших тесных связях с королевой-матерью, но Вы перейдёте этим дорогу могущественным людям.

— Думаете, мне страшно? — с лёгкой полуулыбкой произнесла я. — Я готова сделать всё, лишь бы таких скотин больше никогда не было на белом свете. И страх пускай сидит лишь глубоко внутри.

Женщина замолчала, воздев глаза к потолку в раздумьях. Это очень сложный и явно дорогой заказ. Найти всё это потребует усилия всех её сотрудников на протяжении нескольких дней, а то и недель или месяцев.

— Мы собирали на них годами, — спустя короткое время начала женщина. — Они сами перешли мне давно дорожку, оставив на лице это, — она указала на свой шрам. — Я взяла новую личину, Скары. И копала под них всё это время, — прошла ко мне и села на корточки напротив. — И тут являетесь Вы, леди…

Я ошиблась. Это было её личное дело, личная месть. И видела в этой женщине сталь, решимость и стойкость. Нас будто связала судьба, приведшая знающую о гильдии попаданку и её главу в этом маленьком кабинете. Я выдержала паузу, глядя ей в глаза.

— Вы возьмётесь? — лишь спросила я, уже зная ответ.

— Да, — твёрдо ответила Скара. — Но не бесплатно. Кто будет расплачиваться? Денег у Вашей семьи нет и пока не предвидится.

— Счёт можете отправить королеве-матери, — на мои слова женщина кивнула, она принимала данную ставку. — Также в этом деле заинтересован император Элиазара.

— Хо-хо… Это становится интереснее.

Женщина снова отошла к столу с торжествующей улыбкой. Она недолго думала над ценой, в конце концов открыв чернильницу, наскоро написала что-то на листке, а после подняла, показывая мне. Двойка и раз, два, три… семь нулей! На эти деньги можно было купить большой остров где-нибудь в тёплом южном море, обустроить там курорт, порт и жить припеваючи всю оставшуюся жизнь!

— Я обсужу этот момент с ними, — сказала я, стараясь не подать вида, насколько шокирована столь большой ценой за услуги.

— Конечно. Мой подчинённый проводит вас до дома в целости и сохранности, — Скара улыбнулась, она, разумеется, не сомневалась, что мы заплатим необходимую сумму.

— Как с гильдией после этого связаться?

— Мы сами это сделаем.

Задавать лишних вопросов не хотелось. Но один меня всё же терзал.

— Ох… А можно вопрос?

— Конечно.

— Лекарша Лира, — немного несмело начала я. — За что её лишили лицензии?

— Её-то?.. — лицо женщины помрачнело. — Она лишь такая же жертва эти подонков, как я. Она ничего дурного не сделала, просто не понравилась одному человеку её правда.

За правду, значит… Что ж, у меня теперь был первый свидетель в этом деле. Осталось только уговорить её на это. И, почему-то мне кажется, это получится сделать. «Похититель», я его узнала по запаху сигарет, вновь зашёл в комнату.

— Отведи леди домой. Как всегда тихо, аккуратно и в сохранности, — отдала ему приказ Скара.

— Да, босс, — отчеканил он.

— Ах да… Леди, прежде чем мы попрощаемся, сделаю Вам небольшой подарок, — она снова присела на корточки рядом и заговорила чётко, но тихо. — Попросите у отца план порта и примыкающего к нему города. Он понадобится вам с братом завтра.

Я коротко кивнула. Последнее, что помню — это удар по шее, а после снова провал сознания во тьму.

Глава 22

Посещение мадам Клариссы было назначено на раннее по меркам аристократов утро — в полдень. Я крепко проспала всю ночь и не проснулась, если бы влетевшая в комнату Изольда, кричащая что-то о потрясающих связях её дочери и восторженно пританцовывающая. Голова была немного тяжёлая после вчерашнего «приключения». Я несмело открыла глаза и тут же зажмурилась, ощущая боль от излишне яркого солнечного света где-то в голове.

— Амелия, вставай! — матушка не церемонилась, стаскивая с меня спасительное одеяло. — Опоздаешь, если сейчас же не встанешь! Ты ещё и не переодевалась со вчерашнего дня⁈

— Ммм…

Я лениво потянулась и села на кровати, поворачиваясь спиной к источающему ненавистный сейчас солнечный свет окну. Потерев глаза и наконец разлепив их, наткнулась на недовольное выражение лица матери.

— Вы когда вернулись вчера⁈ — прикрикнула она на меня.

— М-м… Поздно? — промычала я, морщась от громких звуков. — Не знаю точно…

— Не иначе как пила?

— Никак нет, матушка, — прикрыв рот ладонью, зевнула, немного потягиваясь.

— Поверю, поверю, — скептически произнесла Изольда. — А теперь иди отмывайся и будем одеваться. Опаздывать к мадам Клариссе нельзя!

Через час я в смятении и тревоге стояла у дверей кабинета отца на первом этаже в платье, подаренное королевой-матерью. Мне нужен был план порта и города, который отец хранил где-то в глубине этой комнаты. Где? Да я понятия не имела! Ни малейшего! Перерывать всё в его поисках и зайти за воришку? Я не настолько глупа, чтобы такое делать. Мне точно нужна была помощь…

— Майкл!.. — дошло наконец до меня, кто мог помочь в этом деле.

Майкл как наследник мог знать, где и что находится. Он в курсе всех дел наших земель! Я буквально влетела на второй этаж по скрипучей лестнице и резко распахнула дверь в комнату брата.

— Майкл!

Благо, он был почти одет, иначе не избежала бы неловкой сцены. Брат воззрился на меня в непонимании. Ни прежняя Амелия, ни я никогда не врывались в его комнату. Как-то непринято было, чтобы взрослая девушка вообще оказывалась в комнате взрослого парня, пусть даже это её брат.

— Амелия, выйди, — прошипел он, наспех застёгивая последние пуговицы рубашки.

— Ну уж нет! — я крепко, насколько могла, схватила его за запястье и потянула за собой. — Пошли!

Едва успевший застегнуться Майкл аж крякнул от моих резких действий и поспешил за мной, даже не успев понять, когда нужно сопротивляться. Я провела его снова

— Ты мне должен помочь, — упрямо сообщила, открывая дверь в кабинет. — И это выбор без выбора.

Майкл горько вздохнул и прошёл следом за мной в комнату. В кабинете пахло пылью, старой бумагой, деревом и совсем немного чернилами. Возле порядком замызганного окна напротив двери стоял стол, заваленный бумагами, а возле остальных стен громоздились массивные и повидавшие виды стеллажи с многочисленными книгами по управлению, экономике и законам. И лишь близко к столу стоял ещё низкий шкаф со слегка приоткрытыми створками. Уже порядком выцветший от времени и регулярного использования небольшой ковёр поднял от наших шагов столп пыли, заставив оглушительно чихнуть.

— Тихо! — шикнул на меня брат. — Что ты хотела? Давай берём и пошли, пока нас не заметили.

— План порта и города.

Принялась рыться в документах на стеллажах, ища заветную папку. Но даже за активной деятельностью через пару минут заметила, что брат ничего ровным счётом не делает. Я обернулась и увидела прищуренные в подозрении глаза Майкла. Он не двигался с места.

— Что. Ты. Задумала? — тихо отчеканил он.

— Наш род спасти от банкротства, развить земли… Это же очевидно. Глупые вопросы задаёшь, брат, — также шёпотом ответила я.

— Зачем тебе это? Ты выйдешь замуж, уедешь…

— Майкл! — тихо прикрикнула на брата. — Взгляни правде в глаза! Я замуж уже не выйду! Кто в здравом уме возьмёт старую деву да ещё и бесприданницу?

— Амелия, ты…

— Поэтому замолчи и ищи. Нам это понадобится на аукционе.

— Кому ты собралась эта показывать?

— Майкл, не беси меня, — я взяла ближайшую папку в руки и хорошенько так шлёпнула ею брата по голове, было не сильно и не больно, зато неожиданно. — Мы идём туда, где собираются самые богатые и влиятельные люди страны! Кто-нибудь да найдётся, кто готов инвестировать в столь серьёзное дело!

— Отец искал…

— Майкл! — в очередной раз зашипела на него я. — Богиня, дай мне терпения!.. Мне ещё раз повторить?

— Нет.

— Вот и молодец. Ищи давай!

— Я знаю, где она.

Я посмотрела на него и возникло абсолютное и неотвратимое желание здесь и сейчас задушить этого засранца.

— И ты молчал⁈

— Да, — с улыбкой ответил он. — Она в сейфе.

— И как его открыть ты, конечно же, знаешь?

— Конечно.

— О Богиня… — я воздела глаза к потолку, пытаясь наконец успокоить желание кровавого убийства. — Открывай тогда! И пошли уже наконец!

Брат подошёл к шкафчику и, открыв его, недолго что-то проворачивал в сейфе, а после его открытия достал оттуда несколько одинаково толстых белых папок. Я выглянула из-за спины Майкла и успела рассмотреть лишь две из папок, на одной из которых виднелась надпись «Шахта», а на второй «Порт». Брат взял как раз вторую, остальные обратно уложил в сейф и закрыл его до характерного щелчка.

— А теперь идём, пока нас не увидели! — проговорил он.

Мы как можно быстрее ретировались из комнаты, не забыв перед этим прислушаться и осмотреться на предмет других членов семьи. Дойдя быстрым шагом до чёрного входа в дом, рядом с которым была лестница на второй этаж, я всё же отняла у брата папку.

— Иди оденься до конца, я подожду на улице. Скоро прибудет карета, мы не можем опоздать к мадам Клариссе.

Майкл молча кивнул и скрылся на втором этаже, а я поспешно ретировалась на улицу. Там, остановившись под тенью раскидистого дуба, наконец открыла папку и принялась вчитываться. С каждым новым листом моё изумление росло. Теперь я понимала, от кого унаследовали свой пылкий и острый ум Амелия и Майкл. План был почти идеальным, со всеми сводками, диаграммами, графиками, оценкой рисков и доходности он выглядел и вовсе безупречным. Уверена, если правки и будут, то минимальные.

Когда, судя по стуку колёс и цокоту копыт, карета уже оказалась у ворот, я поспешила оторваться от плана и увидела спешащего из дома Майкла, поправляющего воротник на ходу. Я помахала ему, призывая поторапливаться, и поспешила к воротам. На этот раз, судя по приличному виду кареты, отец позволил себе раскошелиться немного. Это, правда, не сильно сгладит наши аккуратные, но откровенно старомодные наряды.

* * *

Карета неспешно приближалась к салону мадам Клариссы, а я чувствовала, как накатывает волна нелепого, поистине детского страха. От волнения дрожали колени под многочисленными юбками платья. Никогда прежде прошлая Амелия не была в столь значимом месте. А для меня, выросшей в современности, в эпоху массмаркета и интернета, это было сродни… Да сродни выходу в открытый космос без должной подготовки.

Карета остановилась, вместе с ней замерло на мгновение сердце, а после заколотилось с удвоенной силой. Нервы накалились до предела, к горлу подступила мерзкая тошнота, ладони вспотели, как у грешницы в церкви. Должно быть, Майкл заметил моё беспокойство, поэтому его рука вдруг накрыла мою, холодную и дрожащую. Я встрепенулась от неожиданности и встретилась с ним взглядом.

— Не волнуйся, — брат немного натянуто улыбался, он сам явно не был спокоен. — Как ты верно и сказала, это шанс для нашей семьи. Нужно быть стойкими. И улыбаться, несмотря ни на что.

Я медленно, словно несмазанная кукла кивнула и, глубоко выдохнув, натянула дежурную улыбку. Он прав, нужно быть стойкими, ведь впереди будет всё ещё хуже. Брат поспешил выйти из кареты и протянуть ладонь мне. Я же, чинно придерживая юбки, поспешила за ним. Карета с характерным звонким «Но!» от возницы отъехала так быстро, что я едва успела оправить немного помявшиеся за время поездки юбки. К счастью, на этой улице в столь ранний для аристократов час была пуста, лишь слуги и курьеры изредка проходили мимо.

Салон мадам Клариссы Фэрчайлд располагался в самом дорогом районе Савоны, где подчас годовая аренда самых больших помещений была чуть меньше всего дохода наших земель за тот же период. Что уж говорить о стоимости за изделия местных мастеров, она была баснословная. Салон мадам сверкал чистейшей витриной из хрустального стекла, украшенную золотыми

Майкл подставил мне свой локоть, и я вцепилась в него как в спасательный круг. Мы посмотрели друг на друга и кивнули. Задержимся — выскажем неуважение мастерице и её команде. Звон колокольчика оповестил о нашем прибытии весь салон прелестной трелью.

Многочисленные витрины со сверкающими украшениями, стойки с изящными и богато украшенными шляпками разных форм и размеров. А в глубине зала стояла платформа, на которой и надлежало стоять клиентам. Массивное трёхстворчатое зеркало позволяло, не сходя с места, осмотреть себя и готовый наряд с ног до головы.

Мадам появилась, словно по мановению волшебной палочки или как джинн из лампы, из глубин салона. Её сияющая улыбка сопровождала её также, как и шесть помощниц. Выглядела она чуть старше нас: тонкая, изящная и статная, несмотря на давно известное всем низкородное происхождение. Кларисса была живым воплощением фразы «Из грязи в князи».

— Ах! Виконт и леди Хайфилд! Мы вас ждали!

— Доброе утро, мадам Кларисса, — Майкл подошёл и, взяв её руку в свою, поцеловал в знак приветствия тыльную сторону ладони. — Благодарим, что нашли для нас время.

— Что вы, что вы! Для меня честь принимать вас! Леди, прошу, проходите первой вслед за Марианной. Мы снимем с Вас мерки и обсудим детали.

Две помощницы провели меня в небольшую комнату с большим зеркалом и небольшим диваном, под потолком ярко светил магический шар, и помогли раздеться до нижней сорочки и корсета с чулками. Было немного неловко находиться перед совершенно незнакомыми людьми, но я не стушевалась. Мадам прибыла вскоре.

— Так-так-так… Какая фигура! Блеск! — говорила она, рассматривая меня как товар на витрине, с неподдельным восхищением. — Вы бы знали, леди, как я рада одевать столь аппетитную фигурку! А то надоели уже эти худые как спички девушки! Даже оформить нечего. А у Вас… — она многозначительно посмотрела на виднеющуюся и слегка выпрыгивающую из-под корсета грудь. — Явно есть что.

Она принялась обвивать своим портновским метром каждый изгиб моего тела, называя вслух параметры, которые одна из помощниц записывала быстро и точно. Мадам ещё несколько раз меня обошла, а после кинула короткий взгляд на полученные данные, и словно сама себе кивнула.

— Какое платье будем шить?

— Самое простое?.. — брови мадам полезли на верх от удивления. — Простите, я совершенно не знаю, что мне может подойти. Но я точно не хочу оборок, кружева и излишне больших юбок.

— Хм… — Кларисса снова меня обошла, на этот раз медленно, словно изучала внимательнее, чем прежде. — Я, кажется, знаю, что вам подойдёт. Но нужно выбрать ткань… Шёлк, бархат, атлас?

— Любую, мадам. Вверяю всё вашему чувству прекрасного.

Кажется, мои слова подействовали на неё как вода на умирающего в пустыне от жажды человека. Мадам Кларисса буквально расцвела и расплылась в самой искренней своей улыбке. Казалось, она сейчас пуститься в пляс прямо здесь, при всех, потеряв свой облик серьёзной женщины.

— За такое, леди, я обязана буду сделать для Вас лучшее из моих платьев!

Мадам вышла вместе с помощницами, оставив меня наедине с собой. Я выдохнула и присела на диван. Какой-то дурдом! Амелия никогда, кроме совсем юного возраста, не заказывала платья, тем более у столь известного мастера, предпочитая для повседневной жизни простые готовые платья, а для дворянских собраний матушка шила ей новые или перешивала из своих старых.

Прошло, кажется, порядка часа, прежде чем мадам вернулась с перекинутым через руку подходящим вариантом платья. Глубокий тёмно-синий, сапфировый цвет атласа, слегка поблёскивающей в свете шара, поразил меня, заставив охнуть. Я даже не заметила, как вошли ещё несколько помощниц, настолько меня всё заворожило.

— Вставайте, леди. Всё почти готово.

Стоило им одеть меня в него… Я ахнула и замерла. Приталенное, чуть расклешённое к низу платье струилось до самых щиколоток и обтягивало там, где это было необходимо. Ткань мягко легла на грудь, подчёркивая, но при этом не акцентируя на ней. Неглубокий квадратный вырез спереди и сзади открывал немного спину, ключицы и декольте совсем немного не доходило до неприличного уровня, оставаясь на приемлемом. Пока я любовалась, мадам аккуратно прикалывала к платью длинные, прямые и сужающиеся к запястью рукава. И даже торчащие нитки, отсутствие застёжки на спине или следы от мелка ничуть не портили его.

— Потрясающе… — восхищённо пролепетала я, смотря на себя в зеркало, никогда прежде у меня не было подобной красоты.

— Это лучшая похвала, леди. Но скоро вы увидите всё его великолепие.

Глава 23

Мадам ни капли не ошиблась. За последующие два часа она ещё несколько раз примеряла на меня платье, что-то поправляя, подкалывая, оно обрастало деталями и мелочами. В качестве застёжек появились казавшиеся хрупкими жемчужные пуговицы, по краю рукава, декольте и подола мастерицы невероятно быстро для ручного труда успели вышить маленькие звездочки разных размеров.

Когда платье унесли в последний раз, в комнату зашли две помощницы, неся стул и везя перед собой тележку с щипцами для завивки волос, разнообразными баночками, скляночками и даже какой-то шкатулкой. Они усадили меня на стул, повернув спиной к зеркалу, и с точечным мастерством принялись творить что-то с моими волосами, завивая, укладывая и закалывая их, используя шпильки. А после принялись колдовать над моим лицом, нанося пудру, помаду и подводку. Когда они закончили колдовать над причёской и макияжем, мадам наконец пришла с ещё несколькими помощницами. Они несли не только платье, но и нижнее бельё с туфлями.

— Ах! Какая красота! — воскликнула мадам, удовлетворённо осматривая меня.

— Мадам, что это?.. — спросила я, указывая на вещи в руках помощниц.

— Это?.. — она мельком глянула туда, куда я показывала. — Ах, это! Считайте это подарком. Я не могу отправить Вас в таком платье и самом обычном белье. Вы должны сиять как самая ярка звезда на небосклоне!

И тогда началось преображение. Меня, словно куклу, с невероятной, отлаженной скоростью ненадолго раздели, оставив на миг лишь в одних чулках. А после по очереди надели прохладную, скользящую шёлковую нижнюю сорочку без лямок. Следом затянули новый корсет с достаточно жёсткими косточками, благодаря которым я могла держать спину ровно, но при этом ничего

— Леди, вы восхитительны! — мадам Кларисса, кажется, даже растрогалась, глядя на облачённую в её творение меня. — Ах! Как жаль, что Вы не стали королевой! Я бы одевала Вас с большим удовольствием… Но пойдёмте! Закрывайте глаза!

Я послушно подчинилась, предвкушая и даже немного нервничая. Помощницы помогли мне обуться в новые белые туфли на низком каблуке, а после взяли аккуратно под локти с двух сторон и помогли дойти. Единожды попросили шагнуть вверх и помогли забраться, судя по высоте, на ту платформу при входе.

— Открывайте!

Я выдохнула и резко открыла глаза. И обомлела. Такой красоты никогда и не видела до этого. Я даже испугалась, что на аукционе привлеку излишнее внимание. Сапфировое платье идеально село и напоминало глубиной своего цвета и блеском ясное ночное небо. Распущенные волосы были слегка приподняты у корней, завиты и заколоты по бокам, а мягкие волны ниспадали по плечам и спине. А лёгкий совсем макияж с акцентом на слегка покрасневшие от помады губы смотрелся органично. Я несколько раз покрутилась, рассматривая платье в зеркалах с разных сторон и всё ещё пребывая в экстазе от увиденного.

— Ты выглядишь восхитительно, Амелия… — раздался голос брата.

Я обернулась на него и предательские слёзы поспешили как можно скорее покинуть глаза. Сделанный из синего бархата костюм-тройка точно по размеру сидел на брате как влитой, делая из небогатого юноши перспективного наследника и жениха. Хрустящая накрахмаленная белоснежная рубашка сидела аккуратно и без единого изъяна, ровно, как и манжеты, запонки и даже тщательно уложенная бабочка. Начищенные ботинки ослепительно сверкали. Да и какая-то умелица подстригла брата, сделав его не лохматым домовёнком, а серьёзным юношей.

— Ох! Довели Вы, виконт, леди до слёз! — мадам Кларисса поспешно протянула мне платок, чтобы слёзы не успели испортить атлас некрасивым пятном. — Леди… — она улыбнулась. — Посмотрите на себя снова, — я подчинилась ей словам, обратив взор на зеркала. — Запомните себя такой. Невероятно красивой и привлекательной.

— Да, мадам…

— А ещё… Мне бы хотелось… — она на мгновение замялась. — Мне бы хотелось, чтобы мой салон создал для Вас свадебное платье, когда придёт время.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Побег в монастырь напрямую означал отсутствие этого мероприятия. Но отказать сейчас мадам Клариссе абсолютно не хотелось, особенно видя надежду, поселившуюся в её глазах.

— Конечно, мадам. Я буду рада, если именно Вы будете автором моего венчального платья, — произнесла я, натянуто улыбаясь.

— Благодарю, леди! — сказала она и обернулась к Майклу. — Виконт, Вас я тоже обязательно жду. Одно удовольствие одевать столь статного мужчину.

На её слова брат засмущался, а щёки стали пунцовые. Он пролепетал что-то вроде согласия.

* * *

Чувство времени меня ужасно подвело. Когда мы, снабжённые сверху ещё и необходимыми аксессуарами, покинули салон мадам Клариссы, на башенных часах прозвучал чёткий и ясный звон, оповещающий о том, что уже шесть часов вечера. Одежду, в которой мы пришли, мадам обещала передать в наш дом к вечеру. До начала аукциона осталось меньше часа, а в желудках противно урчало от голода.

— Есть охота… — прошептала я, чинно держась за руку брата, пока мы медленно шли по улице в сторону здания, где проходил аукцион.

— Мне тоже.

— Мы можем зайти куда-нибудь перекусить?

— Сомневаюсь, — покачал головой Майкл. — Здесь пирожное и чашка чая обойдутся нам как еда на целый день в более бедных районах. Да и сытнее будет в разы.

Я в ответ лишь кивнула. Дорога наша вела через большой сад. К вечеру здесь было оживлённо. Многочисленные леди и джентльмены прогуливались по аллеям, смеясь, флиртуя, разговаривая изредка прячась в многочисленных беседках. Несмотря на сдержанную чопорность высшего света, молодёжь не особо старалась следовать старым традициям. Не помолвленные пары ещё как-то пытались себя вести скромно, а вот остальным, казалось, срывало крышу.

Я поправила слегка сползшую с плеч белую шаль из шёлкового бархата и на мгновение застыла на коротких перчатках из белоснежного тонкого шёлка с жемчужной пуговицей на косточке. И почувствовала себя… ужасно. Я, одетая в атлас и шелка, чувствовала себя дорогой проституткой, которую её покупатель одевает в самое лучше, прежде чем раздеть. Внутренне понимала, что Константин — человек чести, ему действительно можно доверять, и он не намерен меня и мою честь покупать. Но от это чувства избавиться было трудно. Интересно, а зачем он вообще задаривает меня столь дорогими подарками?

Мы знали куда идти, в приложении к приглашению был описан с помощью настоящего шифра точный путь по неприметным ориентирам. Мы свернули у одного из таких и оказались на подъездной аллее, в конце которой находился забор с кованными воротами. Рядом с которыми, немного сливаясь с тенью деревьев, стоял охранник с серьёзным выражением лица.

— Ваши приглашения, — сухо произнёс он.

Майкл чуть стушевался, но достал из внутреннего кармана пиджака приглашения. Мужчина посмотрел на них бегло, но с пристрастием ощупал выбитые на бумаге оттиски печати, перевёл взгляд на нас, осматривая с ног до головы и будто оценивая.

— Виконт, леди, добро пожаловать, — отточенным голосом произнёс охранник, чуть поклонившись и открывая перед нами ворота.

Мы недолго шли по немного влажной и скрытой густыми кронами древних деревьев тропе, прежде чем деревья расступились, выводя нас на просторную площадку и являя взору прекрасный трёхэтажный особняк в классическом стиле, с колоннами, статуями, эркерами, балконами и огромными, почти во весь этаж окнами, за которыми уже мерцал тёплый свет люстр, мелькали силуэты и слышался ровный гул голосов, изредка перебивающийся смехом.

Перед главным входом с массивными деревянными дверьми тоже стояли люди. И по мере приближения я узнала нескольких из них, но больше всего меня удивила стоящая среди молодых мужчин улыбающаяся Карина в потрясающем голубом платье по моде

— Леди Карина?.. — немного удивлённо обратилась к ней я.

— Ах! — Карина встрепенулась, испугавшись, и обернулась. — Ох, это Вы, леди Амелия! — она ярко улыбнулась, завидев меня, но начав осматривать с ног до головы, на лице у неё возникло восхищение. — Леди, Вы сегодня невероятно прекрасны!

— Благодарю, — на моих губах расплылась улыбка.

— Джентльмены, прошу простить, что мы не представились, — Майкл пытался сгладить наше внезапное появление. — Виконт Хайфилд, Майкл, к Вашим услугам. А это моя сестра, леди Амелия Хайфилд.

— Те самые Хайфилды? — спросил один из мужчин, если верить памяти Амелии, это граф Мейфилд. — Говорят Вы, леди, находитесь под протекцией королевы-матери.

— Ну что Вы, граф Мейфилд, — я очаровательно ему улыбнулась. — Мои отношения с королевой-матерью строятся исключительно на уважении к её персоне и её терпению к моей.

— Скромность Вам не к лицу, леди, — хохотнул раскусивший меня другой мужчина, это был барон Лефер. — В отличие от этого платья. Какая волшебница создала столь прекрасное творение?

— Наши с братом наряды — работа мадам Клариссы Фэрчайлд.

— Мадам хорошо постаралась, выглядите просто потрясающе.

— Прошу простить, я обещала Его Величеству привести виконта и леди к нему, — вмешалась Карина, очаровательно улыбаясь. — Мы оставим Вас.

Карина мягко взяла меня под локоть и повела в здание, Майкл проследовал за нами.

— Богиня, они такие заносчивые!.. — прошипела девушка так тихо, чтобы услышала только я.

Я сдержано прыснула, пытаясь не засмеяться. Как точно и ёмко Карина умела описывать аристократов, пусть сама и принадлежала им.

Особняк поглотил нас, едва мы переступили порог. Обилие запахов, звуков и голосов окружил нас, а роскошное убранство говорило о желании хозяина показать своё богатство. И как не боялся отдать своё имение под столь серьёзное мероприятие? Или оно изначально для этого построено, и никто тут не живёт? Карина вела меня по многочисленным великолепно украшенным коридорам и лестницам, пока не привела к какой-то двери. Она занесла руку, чтобы постучать, но тут же дверь открылась.

— Вы так громко топали, что мы вас заранее услышали, — с улыбкой произнёс встретивший нас Диего и отошёл в сторону, пропуская. — Проходите.

Мы оказались на приватном, хорошо освещённом балконе, чем-то напоминавший тот, что бывает в театрах, разве что тут было пусто, никаких стульев, лишь одинокий стол с внушительной книгой на подставке. Император смотрел вниз, на собирающуюся к началу аукциона толпу аристократов и просто богатых людей. Шелестя платьем, я присела в почтенном реверансе, брат же глубоко поклонился. До смешного. Ещё вчера мы все вместе обедали и ужинали за одним столом как настоящие горожане, люди без титулов, позавчера я целовалась с ним на кухне сиротского приюта, но теперь нам снова нужно соблюдать этикет и все тонкости аристократического ведения бесед.

— Приветствуем Вас, Ваше Величество, — произнесли мы с братом почти синхронно.

— Рад видеть вас, виконт, леди.

Он обернулся, обращаясь к нам, я привстала с реверанса, а брат разогнулся. Я встретилась с глазами императора и сердце сжалось от увиденного в них. Столько восторга и какого-то нереального восхищения от мужчины я не видела прежде никогда. Никто не смотрел на меня так. Так завороженно, с таким откровенным желанием и удовольствием. Он горд был тем, что было сделано на его деньги. В его взгляде читалась гордость человека, нашедшего редкий, брошенный кем-то алмаз и позволил огранить его, лишь бы увидеть скрывающийся в нём блеск. Я и была этим алмазом. И мне… нравилось им быть.

— Прекрасно выглядите, леди. Кажется, Ваша красота затмит все выставленные на аукционе драгоценности.

— Вы мне льстите, Ваше Величество, — я постаралась быть как можно скромнее, но это в таком наряде было просто невозможно.

— Ваше Величество, позвольте спросить? — после кивка Майкл продолжил. — Вы делаете столь дорогие подарки нашей семье. Для чего?

— Леди, Вы никому не говорили? — в ответ ему была лишь моя улыбка и покачивание головой. — Леди Амелия оказала неоценимую помощь моему государству, поэтому я и захотел её поблагодарить. Для меня это мелочь, но для вас и вашей семьи — отличный шанс выбраться из бедности.

— Благодарим, Ваше Величество.

— Не нужно благодарностей, виконт. А сейчас я попрошу Вас подождать снаружи. Мне нужно обсудить с леди некоторые дела.

Майкл лишь кивнул и, не взглянув на меня, вышел из комнаты. Следом, после кивка Константина, вышли и Карина с Диего. Мы остались лишь вдвоём. Внутренности сжались от напряжения. Это первый раз, когда мы оказались наедине, после того вечера в приюте.

— Отдавая тебя в руки мадам Клариссы, я не думал, что она может сотворить такое. Ты всегда была красивой, но теперь ещё очаровательна и привлекательна для всех здесь.

Он резко перешёл на «ты», словно возвращая нас в момент без титулов и регалий. Но его слова… Он… ревновал? Боялся, что я передумаю и попрошу кого-то другого мне помочь? Только мне этого не хотелось, а это самое главное.

— Она настоящая волшебница, — улыбнулась на его слова я. — Но зачем это всё? Не только же из благодарности, верно?

Он улыбнулся мне в ответ и подошёл близко. Катастрофически близко. Я чувствовала его тепло и дыхание на своей коже, а ещё видела, как блестят его серые глаза. Завораживающе, излишне притягательно и даже гипнотизирующе. Я чувствовала, как он хочет меня поцеловать. Как тогда, словно спрашивал. Я хотела поддаться, даже не переживая, что тщательно нанесённый макияж размажется. Но он лишь глубоко вздохнул, а после взял меня нежно за руку и поднёс её к своим губам. Я завороженно смотрела на то, как его губы коснулись тыльной стороны ладони, пронзительно глядя на меня. Это было… интимно. Слишком.

— Я лишь хотел сделать то, что не делал для тебя бывший жених.

Сердце забилось быстрее. Он прикрывал ухаживания благодарностью. Не удивлюсь, если через время на пороге моего дома окажется курьер с огромным букетом или несколькими. И всё это он подаст под соусом благодарности.

— Это…

— Не говори это ужасное слово. Я хочу, чтобы это было именно так. Значит, так оно и будет, —

— Думаю, да…

Я также подошла к столу и открыла каталог сегодняшнего аукциона. Это была книга ручной работы, в которой были описания каждого лота с начальной ценой, описание происхождения и дефектов. Переворачивая страницу за страницей, я комментировала некоторые украшения, указывая, какие подойдут, а какие нет. Пока не наткнулась на одно… Это была знакомая донельзя тиара, что когда-то была в руках совсем юной Амелии. Выполненная из потемневшего со временем серебра, она была воплощением ювелирного искусства. Семь полураспустившихся усеянных бриллиантами роз разных размеров: от самой крупной в центре до небольших по краям, вместе с листьями и веточками создавали на голове иллюзию венка. Только не из живых или искусственных цветов, а из огранённых алмазов. И деталь в описании говорила о том, что эта тиара была той, что Амелия держала в руках когда-то в детстве.

— Что-то знакомое? — спросил вглядевшийся в каталог Константин.

— Да… Это… семейная тиара. Её очень любила матушка. Но отец её, как и множество других украшений, продал в счёт долгов. Удивительно, что она здесь.

— Удивительно, что ты её помнишь.

— Я сломала её, уронив, — с тихим смешком ответила я, улыбаясь. — Матушка тогда страшно злилась, но отец нашёл ювелира, который её починил.

Я перелистнула страницу, незачем ворошить прошлое, тиара уже больше не вернётся в наш дом и не окажется у матушки или сестёр на голове. Далее заприметила нитку обрамлённых в серебро бриллиантов. Как нитка жемчуга, только бриллиантов. Смотрелось это очень просто для императорской семьи, но заиметь такое себе хотелось бы, пусть и носить по статусу нельзя будет. В итоге, пролистав до конца, подобрала ещё несколько украшений, включая две большие парюры и три полупарюры.

— Я могу идти? — спросила с лёгкой улыбкой я, когда закрыла наконец каталог. — Брат уже довольно долго меня ожидает.

— Конечно, — Константин снова взял меня за руку, но на этот раз нежно пожал её. — Мы ещё увидимся.

— Несомненно, — произнесла я и покинула комнату.

* * *

Фуршет перед началом аукциона поражал обилием закусок, напитков и снующих с подносами официантов. Мы с братом мягко обошли толпу собравшихся и обсуждающих что-то людей. Голод сковал наши желудки ещё сильнее за это время, отчего было как-то негласно решено немного понаглеть и хорошо перекусить, прежде чем приниматься за алкоголь. После целого дня в суете даже небольшое количество еды вызвало лёгкую сонливость, а веки налились тяжестью, захотелось пронзительно зевать.

— Я отойду, посмотрю на других столах сытные закуски и принесу.

Я кивнула и через пару минут осталась одна, затаившись в тени колонны, отделяющей и скрывающей меня от окружающего мира. Бокал сухого шампанского в руке был лишь для картинки, не более. Ненужный, инородный предмет, от которого нужно было избавиться. Никогда не любила этот странный и ужасно кислый для меня напиток. Ещё и пузырьки часто шли носом. Или это я не понимала прелести данного напитка?

— Ну, рассказывай, что снова с кораблём случилось? — раздался неподалёку достаточно громкий с хрипотцой мужской голос. — Почему он так долго стоит в порту?

— Да… Опять едва не пробили дно у восточного заезда в мыс Малёр, — ответил ему другой, более мягкий, но осипший мужской голос. — На него все моряки жалуются. Даже опытные капитаны редко могут его пройти без существенного отклонения курса.

— А залив Имеди?

— Порта нет, куда причаливать прикажешь?

Меня как ледяной водой окатили. Залив Имеди — это часть территории нашего рода. Это была стратегическая территория развития. Именно там можно было построить порт, который бы озолотил наш род на века вперёд. Ещё бы! Незамерзающее море, удобное расположение и возможность провести множество дорог, в том числе и мощённых, в разные концы страны!

— Да… Такими темпами придётся разыскивать хозяина этого залива и самому давать ему деньги на строительство порта, — произнёс горестно первый.

— Это разве не земля какого-то графа? Фамилию забыл, если честно.

— Графа Хайфилда, — я вынырнула из-за колонны и нагло встряла в разговор двух мужчин. — Это земли графа Хайфилда. Прошу прощения, что встряла в ваш разговор.

Одно из мужчин я узнала, это был маркиз Хайрок, один из немногих аристократов, занимавшийся бизнесом. Высокий, грузный мужчина с одутловатым лицом, строгим взглядом карих глаз и уже начавшими седеть волосами. Говорят, он в последнее время много нервничал, и дурная привычка курить усугубилась ещё больше. Второго не узнала вовсе. Должно быть, он не был аристократом, лишь торговцем или даже капитаном большого торгового судна. Его жилистая фигура в сочетании с обветренным лицом говорили как раз об этом.

— А Вы, леди?..

— Леди Амелия Хайфилд, — я обезоруживающе улыбнулась, присев в книксене, наблюдая, как вытянулись их лица. — Кажется, вы только что обсуждали залив Имеди, я ничего не перепутала?

— Нет, леди, — произнёс маркиз. — Но как вы тут оказались? Слышал, у Вашей семьи проблемы с финансами.

— Отец недавно продал права на разработку шахты, так что финансовое положение наше стало более стабильным, чем раньше, — не стала скрывать истинного положения дел, это слишком легко проверяется. — И мы сейчас заинтересованы в дальнейшем развитии земель. Инвестиции в проекты отца никогда не помешают.

— Проекты? — встрял второй, мне так его и не представили.

— Да. Помимо интересующего вас порта, — мужчины молча переглянулись на эти слова, пока я продолжала обезоруживающе улыбаться. — Однако, я почти ничего не знаю. Мой брат, Майкл, как наследник сведущ в делах рода больше, нежели я.

— Постойте… Леди, Вы как благословение небес! — воскликнул всё ещё удивлённый маркиз. — Я маркиз Хайрок, приятно с Вами познакомиться, — он не стал мне кланяться, не положено, лишь кивнул слегка, как бы отдавая честь. — А это капитан моего лучшего судна, Мистерия, Генри Грог.

— Очень приятно познакомиться, леди, — капитан глубоко мне поклонился.

— Амелия?.. Что здесь происходит? — в разговор ворвался появившийся с тарелкой закусок Майкл.

— Вы, должно быть, виконт Хайфилд? — обратился

— Да, а Вы?..

Маркиз снова представил их обоих. И, должно быть, то, что у мужчин на лицах читались восторг и даже какая-то надежда, напугало и заставило волноваться брата.

— Майкл, их интересует проект порта и всё, что связано с ним, — поспешила встрять я, забирая из рук застывшего брата тарелку. — Ты больше об этом знаешь, чем я.

— Конечно! — восторг отразился уже и на лице Майкла.

Кажется, это было самое судьбоносное знакомство в моей… Нет, в жизни нашей семьи. Нужно обвести этот день красным в календаре!

Глава 24

Вчерашний вечер закончился для нас раньше времени. В выделенной нам гостиной шло бурное обсуждение проекта, его редактура и корректура, рассматривались объёмы инвестиций, сроки, проценты, послабления для их торговой компании и прочее, прочее и прочее. В какой-то момент, помимо маркиза Хайрока, присоединились к обсуждению: глава одной из ключевых торговых гильдий королевства, мадам Марион Лукар, говорят, что ни одна из её инвестиций не оказалась проигрышной; один из богатейших торговцев империи, заработавший своё состояние на торговле с дварфами, Боргар Ульфгарсон, по прозвищу «Железный счёт»; и господин Хаким аль-Малик, знаменитый торговец шёлком и пурпурной краски.

Аукцион был в самом разгаре, когда было ясно, что соглашение будет достигнуто основными пятью сторонами. Майкл, на правах наследника, предварительно всё заверил и пообещал уже сегодня к вечеру отправить с курьерами копии договоров каждому из четырёх основных акционеров, перед этим не забыв записать адрес каждого. Маркиз захотел данное дело отметить и приказал слугам принести достаточно дорогой виски. И всё бы ничего, но брат очень плохо всегда переносил алкоголь. И мне пришлось всеми правдами и неправдами спасти его от спаивания, позволив выпить лишь пятьдесят грамм, не более.

Этим солнечным утром меня ждало не только приглашение на личную встречу с королевой-матерью, но и две корзинки с цветами. Их курьеры занесли в столовую, и теперь те высились на столе. Матушка буквально пищала от восторга и радости, осматривая и нюхая цветы, говоря что-то о каких-то ухажёрах. Я же принялась читать приложенные к ним письма. Первое было от маркиза Хайрок, он выразил мне благодарность за встречу и похвалил мою смелость, подчеркнув, что редкая женщина встрянет посреди разговора мужчин и при этом покажет себя достойно. А вот второе… Едва я поняла, от кого оно, мои щёки начали полыхать, а от смущения даже не знала, куда себя деть. Оно было от Константина. И была там лишь одна фраза: «Ты краше всех бриллиантов».

— Амелия, во сколько тебе сегодня к королеве? — спустя время спросила Изольда, перестав уже порхать как бабочка вокруг букетов.

— Хм… Она меня ждёт к полудню, но я поеду раньше.

— Разумно, ласточка моя. Нельзя заставлять её ждать, — кивнула на мои слова мать. — А что наденешь?

— Платье, которое она мне подарила?.. — неуверенно произнесла я, перебирая в голове возможные варианты.

— Не заносила ли ты его?

— Нет, матушка. Будет как раз.

И матушка не стала спорить. Она в целом была излишне довольна последние дни. И сколько сюрпризов её ещё ждало. Главное, чтобы неприятные не ждали меня.

Через два часа сборов и укладки почему-то не желавших ложиться в локоны волос, которые в итоге просто заплели в красивую косу и украсили тканевыми цветами, я была полностью готова. Оправляя юбки, ждала прибытия кареты.

— Амелия! — вылетела на меня откуда-то сбоку весёлая и суетливая Алиса. — Амелия! Пошли! Там кролики! Кролики родились!

Я посмотрела на сестру в недоумении. Рождение крольчат было обычным явлением на нашей маленькой ферме, отчего же она хочет, чтобы я посмотрела на них? Или она просто хочет без лишних ушей поговорить? Сестра упорно держала и тянула за руку, слегка надув губки.

— Ладно, ладно. Только помнишь, что мы их не трогаем и смотрим недолго?

— Да!

Огороженная территория с клетками для кроликов была в это время суток пустынна и тиха. Крольчата действительно обнаружились в клетке с одной из крольчих. Закутанные в пух своей матери, оно возились под ним как единая живая плоть. Алиса взяла тоненькую веточку и отодвинула немного пуха. Маленьким кроликам от силы было дня три-четыре, и они больше походили на лысых крысок каких-то.

— Амелия… А нас отсюда выселят?.. — грустно спросила сестра, глядя на меня своими печальными серыми глазами.

— Что? Почему ты так решила? — немного ошарашено спросила в ответ я.

— Ну… Ты ведь с принцем рассталась…

— А это тут при чём? Это наш дом, никто у нас его не отнимет!

— Правда⁈ — повеселела тут же Алиса.

— Да. Этот дедушка купил, когда папа был совсем маленьким.

— Да? А где ты тогда родилась?

— Я родилась в нашем родовом поместье. Ты, увы, там не была. Но, уверена, когда-нибудь увидишь. Оно большое и красивое!

Про себя же я решила, что не стоит говорить девочке об упадке и запустении того поместья. В воспоминаниях Амелии это был роскошный дом, полный жизни, смеха и слуг. Но сейчас, спустя года, оно скорей всего очень сильно изменился в плохую сторону.

— Мне пора идти, — я улыбнулась сестре и несильно потрепала её по голове. — А ты не бери себе в голову всякие дурные мысли.

* * *

В карете от жары и отсутствия амортизации меня снова начало подташнивать. Благо, поездка во дворец пролегала аккурат рядом с рекой, идущая от неё прохлада спасала меня от выворачивания содержимого желудка. Вскоре показались дворцовые ворота. Нас на них остановили, требуя подтвердить личность. Я приоткрыла дверь и высунула голову, как бы говоря: «Это вы меня-то не пропускаете?».

Дворцовый сад встретил меня прохладой и заливистым пением птиц. До встречи с королевой-матерью оставалось чуть больше часа, и я хотела прогуляться по столь дивному саду в одиночку, как когда-то раньше. Неспешно ступая по гравиевым дорожкам, я старалась обходить засевших в беседках и на лавочках аристократов. Но, кажется, моё умение уворачиваться от лишних глаз сыграло злую шутку. Я наткнулась короля на мирно сидящего в королевской беседке, в той самой, в которой просила о расторжении помолвки меньше месяца назад.

—

Я натянула улыбку и подошла, не забыв склониться в реверансе.

— Приветствую Вас, Ваше Величество.

— Полно тебе! Садись, садись.

Я присела на стул напротив. Король Филипп и правда любил меня как дочь. Как не состоявшуюся любимую дочь. Но, в конце концов, это была не моя беда, что помолвка с треском развалилась.

— Кхм… — откашлялся король, прежде чем начать. — Амелия, ты не думала о браке?

— Простите?.. — ошарашенно пролепетала я. — О браке?..

— Да, да. Ты молодая, красивая, умная девушка. Я хотел бы оказать тебе протекцию, помочь с приданым и выдать замуж за хорошего человека.

Я аж забыла, как дышать. Я? Замуж⁈ Мысленно попыталась подобрать возможных кандидатов, но все они будто ускользали от моего взора, уходя в глубины сознания, лишь кратко мелькнув. Даже под протекцией выйти замуж в моём возрасте вероятно, но очень слабо.

— Простите… Как-то не задумывалась.

— Подумай об этом. После празднования я готов буду тебя выслушать и помочь с этим делом, — он улыбнулся, видя моё ошарашенное состояние. — Будь моя воля и возможность, я бы в своё время выдал тебя замуж за Максимилиана, он, как оказалось, хороший супруг. А теперь иди.

— Благодарю, Ваше Величество.

Я вышла из беседки с полным непониманием, шоком и пустотой в голове. Ноги машинально несли меня ко дворцу королевы-матери, пока в разуме орала одна и та же мысль: «Что это за херня⁈ Почему именно сейчас⁈». Кажется, я настолько на этом зациклилась, что очнулась только тогда, когда меня чьи-то крепкие руки схватили за плечи.

— А⁈ — испуганно воскликнула я, но тут же, увидев схватившего, успокоилась. — Ах, это Вы, сэр Оливер…

— Леди, я Вас звал по меньшей мере две минуты, — с обеспокоенным лицом спросил он, отпуская меня. — У Вас что-то случилось?

— Нет… — нагло врала я, замотав головой. — Всё хорошо. Я просто задумалась. Вы что-то хотели?

— Ах да… — Оливер полез во внутренние карманы мундира и достал оттуда три синие розы из ткани. С моего платья. — Это Ваше?

— Моё, но… Где вы их нашли?

— Я их нашёл наутро рядом с полураздетым спящим принцем Ричардом, — я почувствовала, как от этих слов комок тошноты подполз к горлу. — Леди… Расскажете, что между вами произошло?

— Сэр Оливер, кажется, Вам не нужно это знать, — ответила, стараясь сохранять твёрдость в голосе.

— Леди Амелия… — он мягко взял мою ладонь и положил в неё розочки, накрыв своими с двух сторон. — Я неоднократно видел, что он делал с Вами. И был, на горе моей рыцарской чести, безучастен. Мне стыдно перед Вами за то, что не защищал, как того подразумевает кодекс чести.

— Сэр, прошу…

— Леди, это я Вас прошу рассказать мне всё. Что случилось в тот вечер?

Между нами повисла тишина, нарушаемая лишь моим сбитым от накатившего стресса дыханием. Я не хотела ему говорить. Нет, лишний свидетель мне был ни к чему… Но не такой. Годами находясь подле Ричарда, Оливер видел, как тот издевался над Амелией. Он знал почти всё. Кроме этого.

— Принц… — я глубоко и медленно вдохнула, а после выдала на одном дыхании. — Принц Ричард пытался меня обесчестить, но у него это не вышло.

— Он… — Оливер даже отшатнулся с глазами, полными ужаса, от меня. — Он что⁈

— Ох, не удивляйтесь, — в моём голосе появилась издёвка, а на губах улыбка. — Ему ничего не стоило избить меня тогда, в саду. Или вам ещё и процитировать слова, которые он при этом говорил? Они совсем не те, которые джентльмен должен говорить своей невесте, пусть даже и не любимой.

— Я могу Вам как-то помочь?.. — несмело спросил он.

— Да, — внезапно ответила я. — Будете моим свидетелем на суде против Ричарда.

Я, правда, лукавила. Та информация, которая добудет гильдия, на деле уничтожит не только принца, но и всех его прихвостней. Одним махом, без наркоза и смазки. Правда, вой поднимется жуткий, многие территории будут вынуждены отойти короне или дальним родственникам, а некоторых семей лишат жизней на эшафоте или виселице.

— Я… — замялся на мгновение Оливер. — Я согласен, если это Вам поможет.

— Отлично. Я свяжусь с Вами, когда это понадобится.

Я кивнула ему с улыбкой и точным движением руки выкинула ненавистные розочки куда-то в кусты настоящих роз, пускай гниют там. А сама развернулась на каблуках и поспешила наконец на встречу с королевой-матерью.

У дверей в покои меня ждала её верная служанка, ровесница королевы, грузная дама по имени Клара с добрыми глазами. Она, увидев меня, расплылась в улыбке. Служанка открыла передо мной дверь, впуская в комнату. Я коротко ей кивнула и вошла. Но стоило увидеть собравшихся, так тут же, не отходя от порога, присела в реверансе.

— Ох, Амелия! Мы тебя заждались! — поприветствовала королева Августина. — Проходи, присаживайся, хватит этих дурацких поклонов.

Я встала и мягко присела на край дивана с противоположной от них стороне. Какое-то время не решалась поднять взгляд, но, глубоко вздохнув, всё же сделала это и наткнулась на внимательно и немного обеспокоенно (?) осматривающий меня с ног до головы взгляд Константина.

— Как добрались, леди Амелия? — спокойно произнёс он с улыбкой.

— Без происшествий, — нагло лгала я, улыбаясь в ответ. — Спасибо за беспокойство, Ваше Величество.

В его глазах мелькнул не произнесённый вслух вопрос: «Что-то случилось? Тебе нужна помощь?», но он, кажется, решил не встревать именно сейчас. Королева-мать не обращала на нас внимание, лишь пододвинула ко мне чашку с холодным чаем.

— Выйдите все, — обратилась она ко скрывавшимся в тенях служанкам. — Отойдите подальше и не подпускайте никого к комнате.

Работницы послушно и тихо ретировались, оставив нас троих наедине. Августина слегка откинулась на диванные подушки и звонко так цокнула языком, совсем выбиваясь из образа аристократки.

— Ну что, сколько нужно заплатить за этих гадёнышей? — спросила она.

— Двадцать миллионов золотом,

— Губа не дура у этого?.. Этой? Кто у них глава гильдии? — Августина слегка прищурила глаза, будто допытывая у меня правду.

— Женщина, представилась как Скара.

— Имя-то какое… Ну что ж… Заплатим? — на этот раз обратилась она к Константину.

— Хм… — он задумчиво потёр подбородок. — Зачем ей столько?

— Она явно не одна, — ответила им я, вспоминая того «ниндзя». — У неё есть подчинённые, и скорее всего не один только тот, что меня привёл.

— Тогда всё понятно, — кивнул на мои слова император. — Мы заплатим двумя платежами, думаю, так и они в накладке не останутся, и мы получим то, что хотим. Расписка будет, счёт в любом банке или деньги наличными предоставим. Когда Вы с ними свяжетесь, леди?

— Не знаю, — пожала плечами я. — Они сказали, что сами свяжутся со мной. Должно быть, сегодня к вечеру.

И тут в моём и без того загруженной голове возникла где-то там таящаяся мысль-напоминалка. Я забыла про то, что обещалась прийти к Лире на осмотр и консультацию! На моё счастье, время ещё было раннее, я вполне могла успеть к ней до прихода её основных «клиенток». Должно быть, на моём лице отображалось непонятное им беспокойство.

— Что-то случилось, девочка моя? — задала вопрос напрягшаяся Августина.

— Я забыла кое-что сделать утром… — стыдливо призналась я. — Очень важное и не требующее отлагательств.

— Ох! Иди тогда, дорогая, конечно! — засуетилась королева-мать.

— Я провожу леди, — вызвался Константин.

Я так торопилась, что не захотелось даже возмущаться. Присев в коротком реверансе, поспешила выйти из комнаты в коридор, пытаясь не сорваться на бег, лишь быстро-быстро шагая.

— Лия, подожди! — император нагнал меня за ближайшим поворотом и мягко коснулся плеча. — Куда ты так спешишь?

На благо, дворец королевы-матери никогда не был наполнен слугами, напротив, их было ровно столько, сколько ей было необходимо для жизни. И сейчас в коридорах некому было заметить нашу излишнюю фамильярность. Лишь безмолвные мрачные свидетели — портреты предков королевской семьи, чьи безжизненные выцветшие глаза словно с укором следили за нами со стен, в этой части дворца находилась галерея.

— К врачу. Я обещалась ещё быть утром, но забыла!

— Ты заболела? — он взял меня за оба плеча, и его руки, сильные и тёплые, словно обжигали кожу сквозь слои сатина, принялся пристально всматриваться в глаза, его же серые сквозили желанием отвести меня добровольно-принудительно к лучшим врачам.

— Напротив. Это просто проверка, — я лучезарно улыбнулась, чисто технически не лгала, лишь не договаривала. — Всё хорошо, правда.

— Искренне на это надеюсь, — в его голосе прозвучали нотки сомнения, но Константин их не высказал.

— Ох… И я бы хотела, чтобы всё случилось в ночь бала-маскарада, — смущённо пролепетала я, чувствуя, как начинают гореть щёки. — То, о чём мы договорились.

На его лице отобразилась целая гамма чувств: от непонимания до принятия, лёгкого смущения и какой-то нежности, заставившая его серые глаза потеплеть. И я в этом тонула. Он всё ещё держал меня своими крепкими, чуть шершавыми ладонями, согревающие чуть замерзшую кожу. Тесная близость была излишне интимной, а контексте столь открытого места ещё и ужасно скандальной.

Я мягко положила ему ладони на грудь, чувствуя под пальцами мягкую ткань мундира и скрывающиеся под ним увиденные мною в тот день мышцы. Вспомнила свои ощущения, и внизу живота тоскливо заныло от накатившего возбуждения. Ох, будь моя воля и отсутствие приличий… Привстав на цыпочки, я потянулась у нему, как молодой росток к ещё холодному весеннему солнцу, и нежно коснулась уголка губ.

— Прошу… — едва слышно прошептала. — Одна ночь.

— Меня не нужно уговаривать, — улыбнулся Константин так тепло, что сердце на мгновение замерло. — Всё будет так, как ты захочешь.

Он легко обнял меня, прижимая к себе и словно не хотя отпускать, и его тёплые, немного колючие из-за усов губы коснулись моего лба. Я на мгновение застыла, вдыхая исходящий от него аромат свежей тканевой краски, духами с древесными нотками и еле уловимо мыла.

Но этот тёплый миг распался, стоило услышать ровные и чёткие стуки каблуков. Мы отпрянули друг от друга, как любовники, которых уже застали врасплох.

— А теперь иди, — сказал он холодным, деловым тоном, но я всё ещё видела сохранившуюся в глазах теплоту. — Иначе опоздаешь.

Мне дважды повторять тоже не нужно было.

Глава 25

Я влетела на этаж к Лире примерно через тридцать минут после того, как села в дворцовую карету. До дома меня довезла карета, там пришлось буквально выскочить из дорогой для бедных районов одежды и одеться соответственно ситуации. А потом бежала, бежала и бежала до самой квартиры Лиры, изредка останавливаясь, чтобы отдышаться. Если бы в этом мире фиксировали рекорды, я бы была первой по скорости преображения из благородной леди в простую горожанку с попутным перемещением из королевского дворца в бедняцкий район столицы. И ещё минут пять, будучи не привыкшей к подобным «марафонам», стояла, прислонившись спиной к стене. И глубоко, глухо и с непонятным клокотанием в груди дышала, пытаясь нормализовать своё состояние, борясь с подступающей тошнотой и стараясь не шипеть от боли в отбитых пятках. Выходило… хреново. Кислород после столь длительной пробежки обжигал словно напалмом лёгкие, а сердце буквально отказывалось со мной сотрудничать.

— О, лагуна моя пришла! — должно быть, я дышала излишне громко, ведь Лира буквально высунулась наружу в любопытстве. — Проходи давай, нечего тут стоять.

Я отлипла от стены и тут же не почувствовала под ногами опоры. И, кажется, упала бы, если бы не среагировавшая вовремя Лира.

— Ох! Ты чего?

— Бежала… к… тебе… — глотая воздух высохшими губами, произнесла я.

— Ну и на кой? Пришла бы позже! — недовольно фыркнула девушка. — А теперь тебя ещё и отпаивать.

Она затащила меня в свою квартиру, недовольно ворча и периодически тихо так матерясь. Я старалась ей помочь, рукой опираясь на стены коридора. Медленно, шаг за шагом, мы продвинулись в третью комнату. Там

— Ну-с… — произнесла Лира, принеся с собой какие-то бумаги, кажется с моим анализом крови, и присаживаясь на стул рядом, когда я уже перестала сипеть и просто тяжело, но ровно дышала. — Всё у тебя хорошо… Разве что ешь побольше мяса и почаще пей воду, — раздался шелест переворачиваемых листов. — И на сладкое не налегай, а то так легко с талией расстанешься.

— А вот это сейчас обидно было!.. — возмутилась я.

— Пф… — прыснула от смеха девушка. — Найди себе мужчину, будет тебе постоянная нагрузка, — и поспешила тут же добавить: — Только пускай средство пьёт, иначе талия пропадёт совсем.

— Кхм… — я почувствовала себя немного неловко от её предложения.

— Ладно, раздевайся, посмотрю тебя.

Я медленно встала с кушетки и поняла, что мне уже значительно лучше, по крайней мере ноги держат, руки не дрожат, сознание не плывёт. Одежда летела на ширму с поразительной для моего состояния точностью, пусть порой и не выдерживала собственный вес и падала на пол. Я опёрлась руками на ещё тёплую от моего тела кушетку из старой, потрёпанной кожи, предоставляя Лире возможность провести осмотр. Она быстрыми прохладными пальцами лишь пару раз оттянула кожу, как бы проверяя остались ли раны и разрывы и прощупала низ живота.

— Одевайся, — сказала она спустя время. — Ты знаешь, что у тебя скоро начнутся месячные?

Я скривилась. Мне не повезло в день попадания в это тело, ведь именно в то утро начались пресловутые женские дни, которые я и в прошлой жизни-то не любила при всём разнообразии гигиенических средств. А тут… Тут это походило на какую-то изощрённую пытку с специальными тугими панталонами и маловнятными тряпочками. Это было слишком! Мне мало того, что катастрофически надоела местная вариация нижнего белья, так ещё и даже прокладок (что уж говорить о тампонах!) не было.

— Сколько у меня дней?

— Два от силы.

Я снова скривилась. На восьмой день запланировано чаепитие в королевском дворце, на которое, конечно же, была приглашена. Оказаться на мероприятии в первый день месячных… Да худший пример и не придумаешь!

— А нет ничего, что может их на время остановить? — с надеждой спросила я, ну мало ли, может в этом мире есть подобное.

— Беременность, — произнесла Лира, что-то записывая на бумагах.

— Хорошая шутка, — с сарказмом ответила я.

— Я не шучу. Всё остальное оставит тебя абсолютно бесплодной, может даже матка сгнить, — девушка подняла на меня, неспешно одевающуюся, строгий и холодный взгляд. — Я матки проституткам вырезала, ужасное зрелище. Так что побереги свои внутренности.

— Поняла… — немного испуганно произнесла я, решив не спорить, но тут же поинтересовалась: — А как же то средство для мужчин? Оно не несёт им вреда?

— Только если заливаться им ежедневно по меньшей мере… лет десять точно. И то! — она подняла в предупреждающем жесте палец. — Это должна быть та бурда, которую продают в кварталах проституток.

Какой парадоксальный этот мир относительно моего прошлого. У нас скорее за предохранение отвечала в большинстве случаев женщина. Здесь — абсолютно наоборот, мужчина ответственен за то, будут у него от конкретной женщины дети. Интересно, почему именно так?.. Я почему-то вспомнила маму из прошлой жизни, которая после рождения четвёртого ребёнка, поскандалила с отцом из-за того, что поставила маточную спираль, не предупредив его. Он хотел ещё детей, а она к этому моменту устала от многочисленных родов и пелёнок. Правда, через пять лет после этого всё равно родился пятый ребёнок, самая младшая моя сестрёнка.

— А почему именно так? — спросила я, всё ещё перерывая собственные воспоминания.

Лира уже подняла на меня недовольный взгляд, как бы говорящий: «Ты дурочка?»

— Мне просто интересно, не более.

— Если я верно помню… — она потёрла переносицу. — У мужчин всё быстрее обновляется, у них нет цикла, нет особых дней для зачатия и прочего, как у нас. Поэтому для них и создали. Точнее для одного конкретного, а потом уже распространилось на всех остальных.

— Ого! — удивилась я, выныривая из надетого через голову платья. — И кто это был?

— Король один. Жену неистово любил во всех смыслах этого слова, но после третьих родов ей запретили даже думать о беременности впредь. Ну вот король и приказал придумать выход, — спокойно пояснила Лира, даже немного улыбаясь. — Порой любовь может создать и такое.

— Вот уж точно. Настоящее чудо, не иначе.

Я уже затягивала последние шнурки платья, одёргивала юбки и приторачивала обратно плащ, чтобы можно было выйти. Тем временем девушка сходила в соседнюю комнату и протянула знакомую мне бутылку.

— А может не надо? — я поморщилась от одной только мысли о том, чтобы выпить данное пойло.

— Надо, дорогая, надо.

Я взяла и откупорила лекарство. Вспомнив навыки выпивания соджу, малом вылила в себя всё содержимое, закашлявшись от мерзкого привкуса. Благо, удалось запить это водой.

— Умница. Если что-то заболит, зачешется или просто будет плохо — приходи, — сказала с усмешкой Лира. — И незадачливого своего любовника тоже бы посмотреть.

— Его-то? — я расхохоталась, представляя благородного принца Ричарда, который лечится от срамных болезней у неё. — Не пойдёт, слишком гордый.

— Они все гордые, пока нос или щека не западёт, а потом «Ой, спасите, помогите!», — последнюю фразу она сказала писклявым голосочком, пародируя испуганных пациентов. — А я не богиня Лиос, чтобы уметь повернуть время вспять и спасти их. Так что отправляй этого идиота сюда.

— Уверена, у него огромный штат врачей, ты ему ни к чему, уж прости, — с виноватой улыбкой произнесла, разведя руками.

— Ого! Так он большая шишка, не иначе.

— В точку. Ты

— Неужели? Большая шишка… Ходит по борделям… — задумчиво произнесла Лира, растягивая гласные. — Да таких добрая часть аристократов. Так что не угадаю.

— Это принц Ричард.

Я решила действовать в лоб. Мне нужна она, Лира, как свидетельница. Рисковала очень и очень сильно. Особенно, когда узнает, кто я на самом деле. Может заорать и выгнать меня отсюда, не удосужившись даже выслушать, она и так натерпелась от аристократов…

— Кто ты такая? — Лира замерла, презрительно сощурив глаза. — А я-то думала, почему мне твоё лицо знакомо…

— Ты была ученицей дворцовой лекарши, пока я была… — я глубоко вздохнула, набирая в лёгкие воздуха, и выдала на одном выдохе. — Пока я была невестой принца.

Оглушающая тишина повисла между нами. Я видела, как вздуваются вены на её лбу, а лицо искажается от злости. На мгновение показалось, что она вот-вот врежет мне. По меньшей мере за ложь. Я воспользовалась связями ненастоящей своей личины и предстала перед ней как просто девушка, но никак не благородная леди. Но она не ударила. Лишь горько и тяжело вздохнула.

— И зачем?.. — произнесла грозно она, смиряя меня недовольным взглядом. — Зачем ты пришла сюда? Меня выбесить?

— Предложить помощь. Я хочу вернуть тебе доброе имя.

В её глазах возник скепсис и недоверие по отношению ко мне, уже однажды утаившей правду. И уже допытывающей когда-то о её прошлом. Я потеряла зыбкое доверие, которое между нами возникло?.. Внутри надеялась, что нет, ещё не всё потеряно.

— Зачем оно тебе? — она скрестила руки на груди, недовольно сдвинув брови.

— Ты видела, что он со мной сделал, — в ответ мне был медленный кивок. — Избивал он всегда меня с особой… любовью. — немного замялась, подбирая слова. — Он не стеснялся никогда размахивать кулаками, но чаще нисходил до оскорблений. Таких, что даже портовый моряк постеснялся бы сказать своей осточертевшей за годы жене. А он говорил это мне. Своей невесте, будущей жене, будущей матери его наследника. А теперь подумай, что он может сделать с другими? А приспешники, ходящие под его тенью? Один из них уже сделал так, что ты находишься здесь. А скольких они ещё сломают судеб? Я не прошу бросаться на амбразуру. Лишь стать свидетельницей, выступить в суде, когда это потребуется.

Лира на протяжении моего монолога молчала, уставившись в стену пустым взглядом. Даже после окончания, ни один мускул на её задумчивом лице не дрогнул. Она меня не выгоняла, не кричала. Но молчание от этого не становилось легче.

— Уходи… — прошептала она надтреснутым голосом. — Я… я должна подумать. Свяжусь с тобой позже…

— Хорошо, — спокойно ответила я и вышла было из комнаты, но застыла на мгновение на пороге, чтобы бросить краткое: — Оставь у Артура письмо или приходи к моему дому. Я буду ждать, — и покинула и комнату, и квартиру.

* * *

К дому я шла медленно, разминая уставшие от бега мышцы и размышляя над произошедшим за последние часы. Особенно меня шокировало поведение короля. Он хочет от меня избавиться, как о напоминании о его провале как отца? Или действительно заботиться как о собственной дочери? В конце концов, Амелия выросла на его глазах, в его дворце проводила достаточно много времени, чтобы королевская семья к ней привыкла и полюбила.

А моё импульсивное решение о дате для совместной ночи… Я была и правда немного тороплива в этом из-за резкого предложения короля, но реакция Константина… Мне хотелось от собственного смущения спрятаться куда-нибудь под одеяло и пищать от восторга. Словно я не взрослая девушка, а малолетняя школьница, впервые влюбившаяся и испытывающая восторг от взаимности. Стоп!.. Влюбившаяся?..

Я остановилась посреди одной из улиц где-то неподалёку от главной площади и воздела глаза к ясному солнечному небу без единого облачка, обхватив себя руками, как будто пытаясь как-то обнять саму себя. Я влюблялась в прошлом, но это было… по-другому. Не так мягко, непонятно, тягуче и… спокойно. В прошлой жизни влюблённость приходила резко, вышибая все заколоченные двери в моё сердце. А сейчас… Сейчас робко постучалась, засев в нём тихо, без шума и лишь взращивая себя где-то в глубинах.

Нам с ним не суждено быть вместе, даже если оба очень сильно заходим. Император величайшей цивилизации в этом мире и дочь какого-то там почти разорившегося графа, да ещё и из соседней страны, не имеющая ни приданого, ни невероятной по местным меркам красоты. Единственным существенным плюсом было воспитание и образование. Я не принижала себя, лишь понимала всю реальность положения. Чистейший мезальянс. Наш максимум — короткая интрижка, после которой мы разойдёмся как в море корабли. Я глубоко вдохнула и улыбнулась сама себе. Нужно быть стойкой и следовать плану. И лишь сейчас поспешила наконец-то домой. Меня там ждали.

Глава 26

Стоило мне перешагнуть порог дома, как тут же на меня обрушился матушкин гневный оклик. Она стояла в дверях гостиной, скрестив руки на груди и смотря на меня так, словно я совершила не проступок, а тяжкий, даже смертный грех. Изольда никогда особенно не злилась на своих детей, лишь изредка заводила споры с мужем, но сейчас… Она была похожа на рассерженную фурию, не иначе.

— Иди в кабинет отца, — коротко бросила мать.

Я лишь кивнула, положив плащ на ступеньки, поспешила к кабинету. И уже подходя к нему, поняла, что сейчас мне достанется. Я застыла перед дверью и, замерев и словно перестав дышать, прислушалась к происходящему.

— Ладно Амелия! Она явно голову на плечах потеряла! — кричал, надрывая голос, отец из-за двери. — Но ты! Ты — мой наследник! Ты должен понимать ответственность за свои действия!

Кровь отхлынула от лица. Мы сделали дрянную вещь, когда выкрали планы у отца, без его ведома заключили предварительные сделки. Но это не было эгоизмом. Это было исключительно ради семьи и возврата к старой, сытой жизни, успешного замужества для младших, да и в конце концов просто для спокойствия. Деньги — важная составляющая жизни, как отец этого не понимал? Гнев принялся клокотать где-то внутри меня, скапливаясь токсичной желчью. Отец ошибается!

— Хватит обвинять Майкла! — я нагло

— Я знал это, — гневно процедил отец, осуждающе-разочаровано глядя на меня. — Ты голову потеряла от разрыва помолвки, дочь моя.

— Не потеряла, а обрела, — парировала я, пытаясь сдерживать свой гнев. — Сейчас я и под страхом смертной казни не пойду под венец с тем, кто не уважает и не ценит меня. А Вы, отец, не понимаете, что мы с Майклом на самом деле вчера сделали!

— Амелия! — отец грозно привстал, рыча на меня.

— Я Амелия уже двадцать восемь лет! — я слегка отшатнулась от отца, внутренне его испугавшись, но брат мягко перехватил меня за плечи, позволив устоять. — И хоть раз в жизни послушайте нас, а не ворчите как старый дед и не бойтесь каждой тени!

— Вы совершили самую глупую на свете вещь! — Артур был буквально чуть выше меня, отчего смотрел прямо в глаза, такие же голубые, как у него. — Это слишком рискованное дело!

— Вы ошибаетесь, отец! Вы ужасно трусливы, чтобы признать, что я права!

В комнате повисло молчание, нарушаемое тяжёлым дыханием разгневанного отца и моим недовольным сопением. В какой-то момент отец отшатнулся, сел обратно на стул и весь поник. Я была первым человеком за года, который поставил под сомнение его авторитет как главы рода, первый человек, который обвинил его в трусости. Он поднял на меня полные грусти и скорби глаза. Я переборщила. Слишком сильно. Стало ужасно стыдно.

— Отец… — я, чувствуя свою вину, упала на колени перед ним, чувствуя, как слёзы сами норовят выпрыгнуть из глаз. — Простите, отец… Я…

— Ты права… — Артур мягко покачал головой. — Я трус, каких не видывал свет…

Он горько вздохнул, и по его щеке потекла одинокая скупая слеза. Я подползла на коленях ближе и взяла его за руку. Отец, всегда казавшийся незыблемой, но порядком уставшей скалой, опорой семьи, впервые на памяти плакал от брошенной в гневе истины. Я видела в нём сломленного обстоятельствами человека, утратившего надежду на всякий благоприятный исход, на светлое будущее семьи, продавший почти всё для того, чтобы исправить ошибки своего отца.

— Я боялся… Боялся за вас, за вашу матушку. Старался оберегать, спасать от бед… — он поднял полные грусти и отчаяния глаза сначала на меня, а следом на Майкла. — Я и не заметил, как вы выросли…

— Отец… — подал голос наконец Майкл. — Тебе не нужно о нас заботиться. Ты прав, мы выросли и можем помочь с делами семьи как должно.

— Отец, эта сделка — наш шанс, — подхватила его слова я. — Мы не рискуем, беря деньги на проект. Мы рискуем, оставшись без него, так и дальше сидеть в долговой яме.

— Шанс… — Артур устало потёр переносицу, горько вздохнув. — Хорошо… Давайте посмотрим, что из этого получится.

Я взвизгнула от восторга и, подскочив, крепко-крепко обняла отца. Тот аж опешил. Амелия не обнимала его с самого начала своего девичества, предпочитая держаться на расстоянии. Я же сделала это порывом, не считая объятия чем-то интимным. Артур робко похлопал меня по спине.

— Полно, доченька…

— Отец, мы не подведём, — заверила его я с улыбкой отстранившись. — Мы с Майклом сделаем всё, чтобы возродить наш род.

— Я вам поверю, дети мои, — с грустной улыбкой сказал он.

Кажется, граф впервые осознал нас не как своими детьми, которых можно отчитать, а взрослыми, уже набравшимися мудрости и опыта людьми.

* * *

— Леди, просыпайтесь, — раздался сквозь пелену спокойный знакомый голос.

Я медленно открыла глаза и увидела лицо чуть склонившейся надо мной Скары, а над ней знакомый деревянный потолок. В нос ударил исходивший от неё лёгкий запах сигарет и алкоголя. Последнее воспоминание, всплывшее в моей голове — это ужин с родными, после которого уснула в своей постели ещё до захода солнца. А теперь я тут, снова лежу на диване в штабе информационной гильдии.

— Так, значит, бал-маскарад? — с усмешкой произнесла она.

— Не стоит лезть в мою личную жизнь, — строго проговорила, чувствуя себя неловко и даже немного смущённо, ведь её люди чуть ли мне не под юбку залезли.

— Ох, леди, простите, — улыбаясь произнесла Скара. — Мы и не хотели вмешиваться, лишь будьте впредь аккуратнее. У всего есть уши.

— Спасибо за предупреждение.

Женщина кивнула и отошла к столу, а я наконец села. С моего последнего «визита» единственное, что поменялось — это огромное количество бумаг и папок на её столе, распределённых по нескольким внушительным стопкам.

— Мы всё собрали, — обвела руками это Скара с довольной улыбкой. — Здесь вся информация о каждом из приспешников принца. А здесь… — она сняла сверху достаточно толстую папку. — Здесь всё о принце. Хотите почитать?

— Не откажусь, — произнесла в предвкушении я.

Папка переплыла в мои руки, оказавшись тяжёлым, но таким важным грузом. Я медленно, с чувством трепета открыла первую страницу. Не вчитывалась деталь, лишь пробегала быстро по тексту глазами, улавливая самое важное и перелистывая дальше. Многие факты мне были известны из оригинала или воспоминаний Амелии, какие-то были лишь слухами, но теперь лишь подтвердились как реальность. Но несколько…

— Вы уверены? — я на мгновение замерла, перечитывая строку, а после подняла с бумаг глаза на Скару. — Он пристрастился к некоторым… веществам?..

— Это несомненно так. Помимо алкоголя, сигарет и продажных девок, он ещё и к этой дряни потянулся, — спокойно ответила женщина, выпуская лёгкий, слабо пахнущий табаком дым из своего носа, она закурила табачную самокрутку, пока я читала.

Пальцы нервно задрожали от восторга. Король Филипп высказывал своё слабое недовольство развратным и распущенным поведением наследника, но он даже не догадывался, что тот ещё и подобную, убивающую его дрянь, употребляет… Его Величество будет не просто в гневе. О нет, гнев будет милостью принцу. Я продолжила листать дальше. Факт, говорящий о том, что Ричард самолично подписывал документы о передачи некоторых вверенных ему земель своим прихвостням, меня не удивил, напротив, примерно такое и ожидалось. Но

— Он ещё и проституток убивал⁈ — выкрикнула я в ужасе. — Нет, он, конечно, в детстве пони приказал убить, но сам убивать живых людей⁈

— Истинно так, — горько вздохнула глава гильдии. — Людей из бедняцкого района, что уж говорить о трущобах, и за людей-то не считают.

Я почувствовала, как от страха сжались кишки. Он не однократно избивал меня, издевался, даже пытался изнасиловать. Но я — аристократка, видная на светской арене, его теперь уже бывшая невеста. И он убивал Амелию последние семнадцать перерождений, выбирая воздействовать на это косвенно. Лишь единожды… Сердце от осознания ужаса ухнуло в пятки. Единожды он убил пытавшуюся сбежать Амелию. Настиг и убил, чтобы она не уехала туда, куда его загребущие руки не дотянутся. Оборвал её жизнь своим острым мечом. Не пожалел.

— Наша договорённость остаётся в силе. Я хочу, чтобы вот это… — я гневно закрыла папку и приподняла её. — Я хочу, чтобы это стало достоянием общественности.

— Несомненно, леди.

— И ещё… Найдутся свидетели всему тому, что описано в этих документах?

— Конечно! — Скара протянула мне ещё одну папку, которую я тут же открыла, там были мини-досье свидетелей. — Некоторые из них уже прячутся в других странах, но многие находятся под нашей защитой. А немногие и вовсе моими подчинёнными стали. Они подчас самые прозорливые и осторожные, знают цену жизни и свободе.

— Хорошо… Как вы хотите осуществить передачу этой информации?

Скара усмехнулась и с головы до ног внимательно осмотрела меня. Стало неловко под её взглядом. Она меня оценивала с какой точки зрения? Почему она вообще на меня смотрит?..

— Есть один план. Но не знаю, согласитесь ли Вы…

— Я готова на всё, что в моих силах, — тут же заверила её я.

— Вы, леди, имеете нужные для этого дела навыки. Мои люди — простолюдины, которые и манер-то подчас не знают. Вы же не только блестяще ими владеете, но ещё и имеете доступ непосредственно к королю.

— К чему это?..

— Вы доставите королю папку с данными о принце.

— Но как? — я ещё раз внимательно осмотрела папку и её толщину. — Я не уверена, что смогу запрятать её под юбкой.

— Вам и не нужно будет, — улыбнулась на мои слова Скара. — Вам нужно будет уйти с чаепития под предлогом плохого самочувствия, попросите проводить до комнат отдыха служанку, которая будет к Вам ближе всех, это будет моя подчинённая. Она безопасно, быстро и без свидетелей проводит Вас до кабинета короля и передаст папку. Остальное — дело за Вами. Вы разумная женщина, подберёте нужные слова.

— План прост и логичен, — кивнула на её ответ я. — А остальные документы?

— Будут переданы непосредственно начальнику тайной королевской полиции. Не напрямую. Завтра его во дворце не будет, а мы оставим сюрприз ему на столе. Не забудьте сообщить это Его Величеству.

— Хорошо. А оплата? Вы же должны получить свои деньги.

— О, за это не переживайте, — глава гильдии подошла и мягко забрала у меня папки. — Император уже передал большую часть средств через своих людей. Не знаю как, они нас вычислили, но пришли и передали деньги, сказав не беспокоиться о нашей безопасности, никто ничего не скажет.

— Охо… — я судорожно выдохнула, чувствуя, как холодеют руки. — И Вы не боитесь?

Но, судя по лицу, Скара не боялась. Боялась теперь я. Какими же силами владеет император, раз смог вычислить так легко тех, кто скрывается в тени? И это всё не на территории его страны, а другой, пусть и соседней, и дружественной. Поразительно, просто поразительно.

— Что ж… Раз мы всё обсудили, можете отправить меня домой? — с улыбкой проговорила я. — Завтра нужно быть сильной и бодрой.

— Конечно, леди. Ах да… Наденьте завтра платье от мадам Клариссы. Оно прекрасно на Вас смотрится.

— Всенепременно.

В комнату зашёл знакомый мне «ниндзя», узнала его по характерному запаху тяжёлого табачного дыма. Он почтенно поклонился мне, что вызвало невольную улыбку. В какой-то степени я уже считала его каким-то родным. Он подошёл и точечно тыкнул меня в шею. И я снова обмякла.

Глава 27

Утро для меня началось с кровавых пятен на постельном белье и тягучей боли в животе, отдающей в поясницу. Лира не ошиблась ни разу, сказав, что месячные скоро придут. Я посмотрела на тугое бельё для этих дней и скривилась, но выбора особенно не было. Всё же нужно что-то придумать на следующие разы, хотя бы самодельные прокладки из хлопка или ещё чего такое. Когда я привела себя в порядок, семья уже собралась за столом на завтрак. Присев на своё место, не увидела брата. Но через несколько минут он всё же заявился.

— Отец! Амелия! — закричал вбежавший в столовую взволнованный и радостный Майкл, заставив всех оторваться от поедания завтрака.

— Что случилось, что ты так кричишь? — отец поднял глаза от чтения утренней газеты.

— Маркиз Хайрок написал, что хочет осмотреть наши владения и залив Имеди. Он сказал, что остальные инвесторы доверили это ему, как давнему знакомому. Они все… Они все готовы заключить контракт.

Повисла тишина. Наш поход на аукцион наконец-то давал свои плоды. В груди воспылала гордость за принятое решение. Я перевела взгляд с Майкла на отца. У него было лицо такое, будто он ослышался, ему показалось. Но больше всего меня удивило радостное лицо матери. Изольда словно светилась изнутри, с какой-то слепой надеждой глядя на мужа. Отец, кажется, ещё вчера рассказал, что мы с Майклом сделали с проектом порта. И сейчас она видела в этом перспективу возвращения к старому.

— Ох! Это же нужно открывать родовое имение! Мы так давно там не были! — восхищённо пролепетала она, ёрзая от ожидания.

— Дорогая! Помолчи! — внезапно прикрикнул на неё Артур. — Нужно решить, кто поедет… Мы с Майклом обязаны там быть, это точно. Амелия?

— Сегодня я иду на чаепитие. И вплоть до двенадцатого дня празднований никаких мероприятий.

— Отлично, ты едешь

— Может, возьмём с собой Алису? — поинтересовалась я и тут же поторопилась пояснить: — Она девочка энергичная, ей скорее всего надоело сидеть в четырёх стенах. Да и родовое имение она никогда не видела.

— Алиса? — спросил отец у девочки.

— Я поеду! — воскликнула сестра.

— Отлично, — отец кивнул. — Майкл, сообщи маркизу, что мы едем все инкогнито, чтобы не тревожить людей. И напиши охраннику имения, прикажи привести несколько комнат в должный вид, — брат кивнул в ответ. — А вы, девочки… — обратился он к нам. — Собирайте лучшие из своих простых платьев.

— Да, отец.

Последующие часы я провела с трактатом по экономике в своей кровати. Чтобы были силы на вечерний приём, нужно хорошенько отдохнуть, тем более от пронизывающей боли первого дня менструации. Книга была достаточно увлекательной, пусть и давно уже досконально вычитанной Амелией, но всё же после полудня я благополучно уснула. Проснулась вся взмокшая как птенец только от того, что меня будила матушка. Я подскочила на кровати, глядя на неё испуганными глазами, не понимая, где нахожусь и сколько времени. Кажется, сказались последние тревожные дни.

— Ох, доченька… Ты не заболела, случайно? — встревоженно спросила Изольда.

— Н-нет… — произнесла я. — Сколько времени?

— Почти три часа дня, скоро обед. Спустишься к нему?

— А… Да, конечно. Сейчас только приведу себя в порядок и приду.

Мать, немного скептически осмотрев меня, всё же кивнула и вышла. Я присела на краю кровати, чувствуя себя как выжатый лимон из-за всего. Навалилось слишком многое за столь короткий промежуток времени, что организм не выдержал. Я раскрыла дневник Амелии на последней странице, где она отмечала даты месячных. Посмотрела на оставленные метки и покачала головой. Они пришли раньше времени, всего на четыре дня, это не слишком критично.

Я подняла себя с кровати и, слегка пошатываясь от внезапного дневного сна и оставшейся после него дезориентации, взяла свежую одежду и спустилась по скрипучей лестнице на цокольный этаж, в ванную комнату. Проходя мимо кухни, где уже вовсю готовился обед, почувствовала густой запах рагу. Не удивлюсь, если оно будет с кроликом.

Я прошмыгнула в ванную и заперлась там. В тёмном зеркале отобразилось какое-то излишне бледное лицо с лёгкими синяками под глазами. Не удивительно, что матушка спросила о моём самочувствии, выгляжу я слишком болезненно и уставшей для здорового человека. Тряхнув головой, почувствовала, как волосы рассыпались по плечам и спине. Некрепкая простая коса уже не держалась, позволив причёске сбиться. От волос неприятно пахло нанесёнными средствами, пылью и грязью. От тела тоже исходил кисловатый запах пота, горьковатый крови и чуть-чуть пыли. Придётся мыться целиком, не хотелось бы всем этим «благоухать» на чаепитии. Тем более в красивом платье.

Горячая вода обожгла кожу, заставляя её разогреваться и распариваться. Мыло нещадно щипало глаза и кожу головы, очищая от средств для укладки и накопившейся грязи. Я была бесконечно рада тому, что здесь была, есть и будет цивилизация, горячая вода и канализация. Этого в «классическом» средневековье или Новом времени не было бы вовсе, но под лёгким пером современного автора родилось. И это было прекрасно.

Когда наконец моё бренное тело расслабилось, разгорячилось, я вышла из душа, вытирая всё ещё мягким, пусть и затёртым полотенцем волосы и тело. Проходя мимо зеркала, заметила раскрасневшиеся щёки и блестящие глаза. Улыбнулась своему отражению. Да, я готова на столь дерзкое дело сегодня.

После плотного обеда, я особо активно на него налегала, совершенно не боясь за фигуру, я поднялась в комнату родителей, чтобы наконец приступить одеваться к вечернему чаепитию. Матушка не могла налюбоваться на сидящее идеально на мне платье от мадам Клариссы. Она буквально порхала рядом, поправляя каждую мелочь на нём, восхищённо лепеча о мастерстве кутюрье. А я в очередной раз чувствовала себя бесконечно прекрасной.

Матушка тщательно уложила волосы в высокий завитый пучок, обнажив шею и прекрасный вырез на платье. У некоторых народов шея считалась интимной и крайне соблазнительной частью, и я, смотря на себя в зеркале, понимала, почему это так. Жемчуг украсил мои уши и шею, а перчатки закрыли ладони. Я видела слёзы стоящие в глазах матери, и мне оставалось лишь улыбаться ей в ответ.

— Ты такая красивая, ласточка моя…

Я аккуратно поцеловала Изольду в висок и поспешила наконец покинуть комнату. Уже ожидала карета, которая отвезёт меня во дворец. У начала скрипучей лестницы я увидела Майкла. Он тепло улыбнулся. Он не может сопровождать меня на чаепитие, оно лишь для леди, но до кареты проводит точно. Что и сделал.

— Проведи хорошо время, — произнёс брат, закрывая за мной дверь кареты.

— Обязательно, — только и успела ответить я.

* * *

Чаепитие проходило в королевской оранжерее, стоящую посреди сада, сверху донизу созданную из дорогого прозрачного стекла, пропускающего солнце в любое время дня. Зимой здесь было особенно комфортно и тепло из-за наложенной магии. Ещё король Карл возвёл вскоре после рождения наследника, желая порадовать жену свою, Августину.

Солнце оранжево-красным отсветом наполняло оранжерею, создавая атмосферу тёплого летнего вечера. Перешагнув порог, я оказалась в женской обители, наполненной смехом, запахами цветов, духов и пудры, шуршанием платьев и шёпотом сплетен. Осмотревшись, я увидела знакомые лица, но не спешила с ними здороваться. Самое главное — организаторов, двух королев, ещё не было. И уже собиралась спокойно пойти к своему месту, как вдруг меня окликнул знакомый голос. Я обернулась на него. Неподалёку стояла смотрящая ровно на меня леди Элизабет. Заметила, как она нервно сжимает юбки своего роскошного платья.

— Леди Амелия! — снова обратилась она ко мне дрожащим голосом. — Я повела себя дерзко и неправильно по отношению к Вам. Я действительно невежественна и необразованна в должной мере, как того требует мой долг наследницы. Я… — она внезапно присела передо мной в глубоком реверансе. — Я хочу попросить у Вас прощения за принесённые Вам оскорбления.

Сказать, что все, включая меня, были в шоке — ничего не сказать. Повисла тишина, нарушаемая лишь заливистым

— Светское общество полно различных существ, включая змей, готовых проглотить любого целиком и не подавиться, — начала свою речь спустя недолгий промежуток времени. — Но они милосердны и умеют отпускать свою жертву, — я подошла, цокая каблуками, и присела рядом с девушкой на корточках. — Вы получили своё наказание, леди Элизабет. Но и своё прощение я Вам милосердно подарю. Мир? — и привстала, протянув ей руку.

— Мир! — улыбнулась сквозь дрожь и норовившие сбежать из глаз слёзы Элизабет, приняв мою руку.

Я легко подняла её и приобняла, тихо шепнув на ухо:

— У меня будет вскоре для Вас, леди, подарок. Ожидайте письма.

А после со спокойной улыбкой отошла к своему месту, вот-вот должны появится королевы. Добрая сотня глаз провожала меня до назначенного за столом места, я чувствовала их своей спиной и лишь улыбалась. Наверное, некоторые уже мысленно молились, радуясь, что я не стала и не стану королевой уже никогда. Если такая, как я, дочь обедневшего графа, может позволить себе такое, то, что же будет, если мне дать власть и развязать руки? Это им, хвала Богине, не узнать. Впрочем, как и мне.

Королевы не заставили себя долго ждать. Августина шла, чинно и ровно держа спину, но при этом опираясь на трость и руку невестки. Из-за медленного шага свекрови Изабелла не торопилась, подстраиваясь, пусть ей это и было тяжело. Раздался шорох юбок, звук отодвигания стульев, звон тарелок и кружек. Все леди, кроме самых пожилых (им разрешалось не вставать), присели в реверансах, шурша тканями платьев.

— Приветствуем, Ваши Величества! — нестройным хором произнесли женщины разных возрастов и тембров голоса.

— Садитесь, леди, садитесь, — произнесла королева-мать, прошествовать к своему месту во главе стола.

Снова раздался шорох, звуки задвигания стульев, тихие переговоры. Августина зорко осмотрела присутствующих, удовлетворённо кивая будто сама себе. На мне она немного задержалась, едва заметно улыбнувшись. Она не знала, что наш план начнёт осуществляться сегодня, но и пока не нужно было. Пускай будет ей приятный сюрприз.

— Начнём же чаепитие, уважаемые леди.

* * *

Оранжерея наполнилась смехом, разговорами и звоном чашек и тарелок, клацаньем щипцов. Я общалась с ближайшими леди, улыбаясь. Несколько раз получила комплименты по поводу платья, кто-то даже похвалил мою причёску. Я с удовольствием их принимала, немного смущаясь. В конце концов, раньше меня так часто не хвалили. Было только одно «но». Мне было ужасно душно и ныл живот. Не нужно будет даже притворяться, когда понадобится уйти.

Я краем глаза, в очередной раз отпивая из чашки, увидела подосланную Скарой девушку. Прямая спина, глаза вниз, строгое чёрное платье — типичная служанка дворца. Но было одно «но» — грубая кожа на руках и поза, говорящая о том, что в любой миг она готова сорваться. Не удивлюсь, если для моей защиты у неё в рукаве или ботинке припрятано несколько клинков. Она еле заметно дёрнула рукой в сторону выхода, мол, пора.

Я ещё несколько минут сидела, уже не общаясь с женщинами. Мне действительно стало дурно, но на этот раз от нервов. Я чувствовала, как и без того болезненный живот сводит от переживаний, а ладони начали потеть. Но собрала себя в кулак, нужно ведь уже идти.

— Прошу прощения, мне что-то дурно. Я покину вас, — с неловкой улыбкой сказала это окружающим меня леди, а после добавила уже повернувшись в сторону девушки: — Проводи меня до комнат отдыха.

— Отдохните, леди, и возвращайтесь к нам, — проговорила в ответ с улыбкой графиня Нолан.

Я кивнула и с опорой на служанку покинула оранжерею. Оказавшись снаружи, глубоко вдохнула свежий воздух, подставляя лицо прохладе вечера. Стало немного легче.

— Куда? — шёпотом произнесла я.

— За мной. Быстро, без слов и… — она опустила взгляд на мои ноги. — И снимите туфли, едва окажемся у замка, лишние звуки ни к чему.

И мы принялись двигаться быстро, избегая скоплений людей, снующих по саду. Она старалась меня вести всё же по тропкам, а не сквозь кусты, похоже ей приказали пожалеть и меня, и моё красивое платье. У одной из стен дворца был обширный куст розы, в который мы и шмыгнули, скрывшись за густой растительностью. Пространства за ним хватало для двоих спокойно. «Служанка» постучала трижды по стене и нажала скрытую панель внизу, после чего та с тихим шуршанием принялась отходить, освобождая проход. Оттуда появилась голова молодого парня, он строго нам кивнул и отошёл, пропуская. Должно быть, он тоже человек Скары. Я наклонилась и сняла туфли, как того просила девушка, оставив их в руке. Придерживая второй подол, шмыгнула в проход, следом уже «служанка». Панель бесшумно закрылась, погрузив нас в темноту, нарушаемую лишь лёгким свечением пульсара на руке парня.

— Мы вчера помыли тут пол, должно быть чисто, — произнесла девушка, а мне показалось это безумно милым и даже трогательным.

Парень пошёл вперёд, освещая нам путь, я посередине, замыкала процессию «служанка». Мы шли по каким-то тайным мрачным каменным пыльным коридорам внутри стен, о которых вряд ли много человек знает. Изредка нам приходилось замирать на месте и выключать свет, прислушиваясь к проходящим мимо людям и стражникам. В конце концов после ещё нескольких поворотов мы упёрлись в стену. Парень потянул за рычаг, и стена с жалобным скрипом отворилась, выпуская нас в настоящие коридоры залитого закатным солнцем дворца.

— Теперь можете обуться, леди. Мы уже близко, — шёпотом произнесла девушка.

Я опустила туфли на пол и аккуратно надела их, заметив на подоле немного зацепившейся за неё паутины. «Служанка» тоже это заметила и поспешила мне помочь с очисткой платья. Когда всё было закончено, мы неспешно пошли вперёд. Они не ошиблись. За ближайшим поворотом мы остановились. Парень порылся в складках своей ливреи и подал мне папку. Ту самую.

— Леди, она Вас подождёт, а я вынужден покинуть, — кратко произнёс

Я кивнула, и он тут же поспешил исчезнуть в многочисленных коридорах дворца. Дверь передом мной внушала страх. Точнее я боялась одного — не подобрать нужных слов для убеждения короля. Что в нужный момент красноречие покинет меня, тем самым запоров столь важную миссию.

— Скажи… — обратилась я к «служанке». — А зачем это тебе?..

— Граф Ольгерд изнасиловал мою сестру, после чего она не смогла с этим смириться и утопилась, — произнесла с горечью в голосе девушка.

На её слова у меня ничего не нашлось. И я лишь неловко кивнула. А после выдохнула, сделала шаг к двери и громко дважды постучала, прижимая драгоценную папку к себе.

— Войдите! — выкрикнул оттуда громогласный голос короля.

И я открыла дверь.

Глава 28

Король Филипп сидел за своим длинным дубовым столом, склонив седую голову над документами. Королева Изольда была воспитана как высокородная интригантка, она умела лишь управлять двором и организовывать праздники, в отличие от своей венценосной свекрови, ставшая поддержкой и опорой мужа во всём. Отчего нынешний король был завален работой по самые уши.

Мужчина, казалось, меня не замечал, присевшую в реверансе у самой двери. Я поглядывала на него, ожидая, когда же он заметит. Король с грузным, тяжким вздохом больного, уставшего человека откинулся на кресле. Под глазами монарха давно засели глубокие круги и морщины, а обрюзгшее от вечного сидения и жирной пищи лицо казалось куда старше, чем ему, королю, было на самом деле.

— Амелия? — Филипп меня всё же заметил. — Амелия, вставай, проходи.

Я поднялась и прошла к стоящим перед столом диванам с кофейным столиком. Аккуратно оправив юбки, присела, стараясь ничего не задеть. Король грузно поднялся со кресла, обошёл стол и сел напротив меня, удовлетворённо улыбаясь. Должно быть, он думал, что я пришла по поводу нашего вчерашнего разговора о замужестве.

— Ваше Величество… — тон моего голоса слегка дрогнул, но я шумно и глубоко вдохнула и выдала на выдохе: — Вы всегда были добры и обходительны ко мне, навязанной когда-то вашим отцом и моим дедом невестке. И сейчас я хочу лишь, чтобы добро действительно восторжествовало. Я хочу, чтобы Вы знали правду о принце Ричарде, вашем отпрыске и наследнике, — я опустила папку на столик и подтолкнула к королю. — Всё, что Вы здесь прочтёте — чистейшая правда, которую Вы обязаны знать.

Филипп воззрился на меня так, словно видел впервые, словно никогда ранее мы не встречались. Он потянул папку к себе и немного несмело открыл. С каждым разворотом листа я видела, как вокруг него сгущается атмосфера, накаляясь, грозясь вот-вот обрушиться на головы настоящим громом с молниями. Когда король достиг последней страницы, он с грохотом опустил папку на столик. Злость пробрала его, но не на меня, нет. На кого угодно, но не на меня.

— Я знал о пристрастиях сына к алкоголю, табаку и продажным девкам… Но вещества, расточительство и убийства?.. — его голос был глух, наполненный сотрясающим гневом.

— Да, Ваше Величество, — кивнула на его слова я.

— Как давно ты знаешь? — он обратил своё внимание на меня, буравя дотошным взглядом.

— Со вчерашнего вечера. Я знала или догадывалась лишь о части его преступлений, но даже это было для меня кошмаром.

— А его прихвостни? По ним есть информация?

— Да, Ваше Величество. Всё уже лежит на столе начальника тайной полиции: досье на каждого, списки организованных ими незаконных борделей и игорных домов, а ещё чёрная бухгалтерия, списки поставок Чёрного плюща и многое другое. Этого всего хватит на то, чтобы под ноль очистить наше королевство от создавшегося под крылом принца Ричарда кошмара.

— Ха… — король выдохнул, а после рассмеялся, чем немного шокировал меня. — Я думал, ты просто девчонка, — отсмеявшись, произнёс он. — А ты интригантка высшего уровня.

— Вы мне льстите, Ваше Величество.

— Откуда у тебя это всё? Такие силы? Информация?

— Я… — я на мгновение замялась, не говорить же о сговоре с гильдией, его матерью и императором, это быстро выдаст глубину этого заговора. — Я нашла людей, обладающих возможностью и личной причиной всё сделать, чтобы власть принца и его подчинённых прекратила влиять на подданных королевства, — на свои же слова улыбнулась, мысленно похвалив за обтекаемость формы ответа. — И у меня самой есть причина этого желать.

— Причина? — недоумённо осмотрел меня с ног до головы Филипп. — Амелия, девочка моя, о чём ты говоришь?

— Формальным поводом для расторжения помолвки действительно служило пренебрежение со стороны принца Ричарда. Но всё… — я нервно сглотнула, боясь говорить правду. — Всё было ещё хуже, Ваше Величество.

— Куда хуже?.. — в голосе короля появились нотки озабоченности.

— Принц не стеснялся избивать меня. Не стеснялся оставлять на моём теле синяки, не стеснялся оскорблять и унижать. А в ночь… — я смотрела на монарха и чувствовала, как по щекам потекли непрошенные слёзы. — В ночь, когда Вы разорвали нашу помолвку… Он попытался обесчестить меня.

Король замер. Его лицо стало бледно-серым, а тень оставшейся в уголках губ улыбки сползли. Я видела его шок и уже встала, чтобы позвать лекаря, но его твёрдый голос прозвучал ровно, чётко и громко:

— Сядь!

И я села. Украдкой вытирая платочком слёзы, наблюдала, какая гамма чувств творилась на лице мужчины: от гнева до ужаса, от жалости до непонимания. Он переваривал всё, что происходило здесь и сейчас, не понимал, как его собственный сын мог опуститься до такого.

— Он не успел сделать непоправимого? — проговорил король, глядя на меня с нескрываемым сочувствием.

— Больше избил, — замотала головой я. — Мне очень повезло, что вовремя подоспела помощь.

— Этому есть свидетели?

— Да. И многим другим избиениям тоже. Они готовы говорить в случае необходимости.

— Хорошо, девочка моя, хорошо.

Король встал и проследовал к окну, повернувшись ко мне спиной. Я принесла новый груз ответственности ему, и так доверху загруженному всем, чем только можно и нельзя. Его фигура в свете закатного солнца казалась незыблемой, но я видела,

— На рассвете… — начал твёрдым и чётким голосом, лишённым всяких эмоций. — На рассвете принца Ричарда и его подельников арестуют и поместят под стражу, тайная полиция начнёт работать, едва ты покинешь эту комнату. Тебе же, Амелия, я предлагаю остаться под моей защитой здесь, во дворце.

— Боюсь, я вынуждена отказаться, — с улыбкой покачала головой я. — До двенадцатого дня я отправляюсь в наше родовое имение вместе с отцом и братом. Там я буду в безопасности и вдали от всей суеты.

— Добро. Можешь идти.

Я, шелестя платьем, встала с дивана, отошла к выходу и снова присела в коротком реверансе перед королём. Когда моя рука уже коснулась ручки двери, услышала сзади чёткое, но тихое:

— Спасибо за правду.

В ответ я, не поворачиваясь, лишь кивнула и вышла за дверь. Коридор встретил меня прохладой и обеспокоенным выражением лица дожидавшейся девушки. Я тепло улыбнулась ей и порывисто обняла, прошептав тихое:

— Слава Богине… Всё получилось.

«Служанка» в моих объятиях дрогнула и вдруг крепко-крепко обняла в ответ, будто вцепившись. Её тело мелко дрожало, но она тихо-тихо прошептала мне:

— Спасибо, леди. От всех нас спасибо.

— Благодарить будешь, когда увидишь обидчика своей сестры на казни. А теперь пора возвращаться, — кивнула в сторону коридора, ведущего, как мне казалось, к выходу наружу. — Только на этот раз обычными коридорами.

Мы отстранились, и я увидела её глаза. Светлые, полные надежд и слёз. Все её страдания закончены. Теперь пришло время правосудия, которое принесёт рассвет.

Стук моих каблуков и шелест платья нарушал привычную тишину вечерних коридоров дворца. Я не была излишне шумной, нет, просто слуги ходили очень тихо из-за плоской подошвы обуви, да и одежда их была не такой длинной и из простых тканей. Тёплый свет светильников освещал нам путь и создавал на атласе забавные блики. Мы подошли почти к выходу в сад, оставалось буквально два поворота, когда я увидела смутно знакомую фигуру в одном из примыкающих к центральному коридору ходов. Сопровождавшая вся напряглась, я даже увидела краем глаза, как блеснул в её руке металл, она была готова меня защищать, если это понадобится.

— Попроси её убрать оружие, — послышался знакомый насмешливый голос.

— Вы?.. — спросила немного шокированная я, смотря на излишне довольного собой императора.

— Мы можем поговорить наедине? — спросил он, взглядом указывая на уже присевшую в реверансе «служанку».

— Конечно, — с улыбкой ответила я, а затем обратилась к девушке: — Подожди меня здесь. Я быстро вернусь.

— Он не причинит Вам вреда, леди? — спросила она, недобро поглядывая на Константина.

— Нет, конечно, — хихикнула от её слов я, а после прошептала ей тихое: — Это император.

Девушка ойкнула, и вся её маска суровой воительницы слетела, оставив лишь смущение. Император мягко взял меня за руку, и мы скрылись за дверьми ближайшей комнаты. Это была обычная комната отдыха, каких десятки во дворце. Залитая последними лучами закатного солнца, она пахла немного пылью, старой тканью и совсем немного разгорячённой от солнца шерстью ковра.

— О чём ты хотел поговорить?

Я мирно прошла вглубь комнаты и только тогда повернулась к всё ещё стоящему в двери Константина. Он смотрел на меня с нескрываемым восхищением, а ещё с чем-то неосязаемо тёплым, обволакивающим словно уютным одеялом в холодную зимнюю ночь.

— В свете солнца ты ещё краше. Особенно с этой причёской, — произнёс он, подходя ближе.

— Благодарю, — со смущённой улыбкой произнесла я, уже желая утонуть в его серых глазах, здесь и сейчас. — Так всё же?

— Я бы хотел пригласить тебя на прогулку. Инкогнито, в простой одежде, — он поднёс мои ладони к своим губам и оставил на них невесомый поцелуй.

— Боюсь, это невозможно. Я уезжаю, — ответила с уже немного виноватой улыбкой.

— Куда? — немного ошарашенно произнёс он. — Надолго?

— Нет, — помотала головой я. — Мы завтра уезжаем в родовое имение, инвесторы хотят посмотреть землю, чтобы решить, где лучше всего строить порт. На двенадцатый день будем уже тут.

На его лице я увидела лёгкую грусть, сменившуюся хитрым выражением. Он что-то явно задумал, но я не могла понять, что именно. Интересно, что вообще творится в голове у этого несносного, но такого прекрасного мужчины?

— Я была у короля, — выдала на выдохе я, желая вернуться к серьёзному разговору. — Завтра утром будет очень весело.

— Это уж точно! — рассмеялся на мои слова Константин. — Жаль, что ты не увидишь всего этого хаоса.

— Скорее уж это к счастью. Хочется в последствии узнать, что случилось и с кем.

— Отдохни там, — его ладонь легко легла на мою щёку, к ней я поспешила немного прижаться, подставляясь под ласки как кошка. — Выглядишь уставшей.

— Обязательно.

Наши глаза снова встретились, и я почувствовала внутреннее желание сделать кое-что очень несвойственное благовоспитанным леди. Мои руки вцепились в края воротника его одежды и притянула к себе, найдя губы своими. Он не отпрянул, но на мгновение замер. А после перенял инициативу в свои руки, притянув к себе за талию, вызвав у меня судорожный вздох. Я успела лишь обхватить его шею, прежде чем ноги предательски подкосились. Константин резко, но при этом аккуратно приподнял меня под попу, прижимая крепко-крепко к себе и не позволяя упасть. Его язык нагло проник в мой рот и принялся там хозяйничать с наглой нежностью и напором, проходясь по ряду зубов и сплетая мой язык в странном танце.

Слишком горячо, слишком страстно. Я чувствовала, как его руки блуждают по моему телу, сжимая его так, словно боялся, что я испарюсь, исчезну как морок. Внизу живота поселилось знакомое тягучее тепло от накатившего возбуждения. Богиня, что он творит со мной?.. Но с ума сходила явно не одна я, ведь в какой-то миг почувствовала тепло на своём животе, исходившее от него. Это вызвало у меня непроизвольный глухой стон, сорвавшийся с губ, когда мы в поисках кислорода ненадолго отпустили друг друга.

Дыхание сбилось к чертям, став излишне тяжёлым и горячим. Его серые глаза потемнели

— Богиня… — выдохнул он хриплым, словно сорванным голосом. — Лия… Если бы ты знала… что я сейчас хочу с тобой сделать…

— Догадываюсь… — на одном коротком выдохе промолвила, пытаясь осознать, что вообще это сейчас было.

Если бы так не вовремя пришедшие месячные, я бы позволила здесь и сейчас себя раздеть и сделать то, что мы оба хотели. Уверена, это было бы очень страстно и красиво. Тело болезненно гудело от накативших эмоций, губы слегка опухли и саднили. Я мягко коснулась его виска в лёгком поцелуе, как бы говоря, что понимаю его и чувствую схожее, но нам стоит остановиться.

И ещё меня радовало то, что нанесла лишь лёгкий тон, замазывающий неровности кожи и поселившиеся от не высыпания небольших синяков под глазами. Размазанную помаду будет трудно стереть с кожи, а возвращение в таком виде к женщинам на чаепитии вызовет вопросы.

Он неохотно отпустил меня, поправляя слегка сползшее в плечах платье. Нужно идти, но никто из нас не шевелился, застыв на месте и лишь глядя друг другу в глаза. Сколько в них было не сказанного… Я отвернулась и поспешила как можно скорее покинуть комнату. У самой двери повернулась и легко прошептала:

— Ещё увидимся, — и выскользнула в коридор.

* * *

Я вернулась на чаепитие достаточно скоро, оно было как раз в самом разгаре. Благодаря «служанке» мне удалось привести себя в порядок. Сидящие рядом леди поинтересовались моим самочувствием. Пришлось заверить их, что всё в порядке, и улыбнуться. Я поймала на себе заинтересованный взгляд Августины. Она кивнула мне, и буквально через минуту рядом оказалась служанка, говорящая, что королева-мать хочет меня видеть. Я, шелестя юбками, приподнялась, игнорируя удивлённые шепотки дам.

— Ваше Величество, — присела я перед ней в реверансе.

— Садись, дорогая, — мне поднесли небольшой пуф, на который и уселась. — Где ты так долго была? — шёпотом спросила она. — Светишься вся, довольная такая…

— Всего лишь… — я загадочно улыбнулась, мысленно считая, что скажу правду лишь наполовину, не говорить же ей о Константине и нашей связи. — Всего лишь отнесла кое-что королю.

— Уже? — удивилась женщина и понизила тон ещё сильнее. — Гильдия всё передала?

— Да. И в лучшем виде. Король утром начнёт аресты, — произнесла я. — А теперь посмотрите на жён его прихвостней. Запомните, как они веселятся сегодня, и представьте, как будут рыдать завтра.

Августина звонко и громко рассмеялась на мои слова, привлекая внимание всех. Дамы недоумённо смотрели на неё, а я лишь улыбалась. Мне было приятно доставить пожилой женщине столько удовольствия. А завтра… А завтра она будет счастлива ещё сильнее.

Наш план, начатый как моё спасение из лап неадекватного принца Ричарда, превратился в нечто более сложное и серьёзное, несущее очищение в это королевство. Скоро, совсем скоро начнётся самый крупный суд в истории, прольются слёзы и реки крови. А я буду улыбаться.

Глава 29

Рассвет едва забрезжил на востоке, когда к нашему дому подкатили две кареты без опознавательных знаков. Из одной из них вышел немного помятый и сонный маркиз Хайрок в простой одежде горожанина. Мы стояли у ворот со своими вещами в сумках и просто ожидали его прибытие. Я несколько раз пронзительно зевнула, прикрывая рот ладонью или отворачиваясь.

Вчерашний вечер закончился очень ярко и весело. Веселившиеся допоздна леди начали разъезжаться только тогда, когда обычно стойкая королева-мать отправилась в свои покои. Я поспешила уйти одной из первых, сославшись на всё ещё дурное самочувствие и ранний подъём. На деле чувствовала себя неплохо, не считая всё ещё терзающей боли внизу живота. И всю дорогу обратно улыбалась как дура, радуясь столь замечательному вечеру.

Но, увы, поспать мне удалось лишь немного, ещё посреди ночи пришлось проснуться, чтобы собрать оставшиеся вещи. Также я достала платье, которое столь долгое время прятала ото всех. То самое, которое Константин подарил мне, тогда ещё невесте принца. Голубое платье как нельзя лучше впишется в тему дворцового бала-маскарада. Я оставила его вместе со всеми прилагающимися аксессуарами на столике в комнате матери, аккуратно пробравшись туда, пока та спала и видела пятый сон. Также я не забыла оставить записку с пожеланиями по его украшению в соответствии с тематикой бала — море. Надеюсь, матушка не будет сильно гневаться за то, что скрыла от неё такую красоту.

Маркиз поприветствовал нас по отдельности: мужчин рукопожатиями, девушек улыбками. И они с отцом теперь тихо переговаривались, обсуждая путь, где будут останавливаться и так далее. На деле вся дорога должна занять примерно четырнадцать часов, вечером, на самом закате, мы будем уже в имении.

— Амелия… — Алиса несмело потянула меня за юбку, я впервые видела эту энергичную девочку такой нерешительной. — А ты была уже там?

— В имении? — я подавила зевок, нужно будет поспать в карете, если будет возможность. — Конечно, Алиса. Я там родилась, помнишь, я тебе рассказывала?

— Помню… — немного растеряно произнесла сестра. — А как там? Будут ли нам рады?

— Алиса… — я присела на корточки перед ней с улыбкой. — Мы едем тайно. Никто не будет знать, что мы графская семья, хозяева земель. Мы будем просто семьёй, которая приехала отдохнуть. Ты сможешь пообщаться с детьми из деревни, расскажешь им про наших кроликов, про прочитанные тобой книжки.

— Они не будут меня задирать?

— Не должны. Но если будут — скажи мне или Майклу. Мы мигом им уши надерём!

На губах Алиса расцвела искренняя улыбка, она даже тихо рассмеялась и порывисто обняла меня. Я с такой же улыбкой обняла сестру в ответ. Было приятно, что она волнуется только о таких мелочах, а не о чём-то серьёзном.

— Амелия, Алиса, вы едете во второй карете, там вам будет спокойно и безопасно, — произнёс подошедший Майкл. — Нам с маркизом ещё много что нужно обсудить.

— Хорошо. Алисе так будет спокойнее, — кивнула на его слова я.

Мы быстро погрузились в разные кареты, не желая задерживаться. Несмотря на внешнюю скромность,

Когда мы выехали за город, рассвет едва настал, а я почувствовала, как меня откровенно клонит в сон. Организм, ещё ослабленный месячными, пусть уже и без болей, хотел отдыха, а его ему не давала. Решено! Эти три дня буду наслаждаться погодой, природой и отдыхать! Я живой человек, в конце концов, нужно заботиться о себе.

— Алиса… Я посплю, хорошо? Разбуди, если будет стоянка.

— Хорошо.

И я нагло позволила себе лечь на сидение кареты и благополучно уснуть.

* * *

— Девочки, остановка! Время обеда!

Из сна меня выдернул громкий голос отца, который открыл дверь кареты. В лицо ударил яркий солнечный свет, заставив зажмуриться от боли в глазах. Но свежий воздух… В душной, жаркой карете этого категорически не хватало. Алиса с визгом выскочила наружу, оставив открытой дверь. Я с усталым стоном села на сидении и щурилась от пробивающегося в карету света, потирая сонно глаза и зевая.

— Леди? Вам плохо? — у кареты появился маркиз, он немного не понимал, что происходит, почему я не вышла.

— Можно просто Амелия, — как можно вежливее, но всё также сонно улыбнулась я. — Просто уснула. У Вас восхитительные кареты, в них не грех поспать.

Моя искренность вызвала в нём сначала недоумение, а следом громкий смех. Под его гогот я вышла всё-таки из кареты и потянулась, разминая затёкшие мышцы. И ещё почувствовала, как мне категорически стоит умыться.

— Простите, а как Вас зовут? — виновато улыбнулась я. — Мы так друг другу толком и не представились.

— О! Точно. Меня зовут Бенедикт, можете меня в этом путешествии так и называть, — добродушно произнёс маркиз.

— Очень приятно, — улыбнулась я ему в ответ. — Бенедикт, а Вы случайно не знаете, есть ли поблизости ручей или река?

— Леди, ручей есть в трёх шагах отсюда, — вмешался в наш разговор один из кучеров, худощавый мужчина средних лет, указывая куда-то в сторону. — Мы скоро поведём туда лошадей на водопой.

— О, прекрасно. Вода для готовки понадобится? Я могу принести.

— Да, одного чайника хватит, — кучер указал на стоящие чуть поодаль предметы быта.

— Амелия, для Вас это будет тяжело, — вмешался маркиз.

— Ошибаетесь, я и больше таскала, — и с лёгкостью взяла порядком закопчённый медный чайник. — Скоро буду!

Небольшой, но густой пролесок тут же скрыл меня от импровизированного лагеря. В тени деревьев было свежо и прохладно, а мирное журчание воды где-то неподалёку говорило о том, что я на верном пути. Я на мгновение замерла, позволив себе прислушаться. Щебетание различных птиц и громкий смех, доносящийся из лагеря, были контрастны, но при этом прекрасно сочетались.

Кучер не ошибся. Холодный неширокий ручей действительно протекал неподалёку. Его каменистые берега и дно, видное сквозь прозрачную воду, говорило о подземном или горном происхождении. Я наклонилась к нему, засунула ладонь в воду и через пару секунд с шипением вытащила. Как и ожидалось, она даже в эту жару была ледяной. Но мне ужасно хотелось ополоснуться в ней, чтобы смыть всю накопившуюся грязь и хорошенько остудиться.

Осмотревшись на предмет любопытных глаз, я аккуратно сняла с себя всю одежду и обувь, не забыв сложить её аккуратно на траве, и поспешила зайти в ручей как можно скорее. От холода из лёгких будто выбили воздух, от чего едва слышно взвизгнула и отчётливо застучала зубами. Но я пересилила себя и резко погрузилась в воду, растирая быстро-быстро все возможные участки кожи. И с новым, уже более громким визгом выскочила из воды, громко стуча зубами и покрываясь от холода мурашками. Волосы тяжёлой мокрой стеной прикрыли мою обнажённую грудь, совсем не согревая её, а наоборот.

И в миг, когда я потянулась за одеждой, до меня дошло чувство. За мной кто-то пристально и внимательно следил. Я чувствовала, как чужой взгляд пытается пробраться под кожу, исследуя меня, обнажённую, лишённую всего и вся. Мои глаза судорожно забегали по окружающему пространству, наскоро осмотрели берега, а руки непроизвольно прикрыли все интимные места, пытаясь создать хоть какую-то защиту.

— Кто здесь⁈ — недовольным, но при этом дрожащим от холода и накатившего страха произнесла громко я. — Почему ты следишь за мной⁈

Чувство мигом пропало, словно его и не было. Наблюдавший за мной отвернулся? Испугался, что его заметили и сбежал? Кто это вообще был? Я поспешила надеть на ещё влажное тело нижнюю сорочку, чтобы не разгуливать голой. Зубы всё ещё стучали, но не так сильно, скоро совсем перестанут. Волосы у меня тяжёлые, плотные, значит высохнут быстро. Я села на траву, подтянув к себе колени и молча уставилась на воду. Может, мне показалось? От усталости и сидящего где-то в глубине страха того, что мне может прилететь от кого-то, под кого мы, я и гильдия, копали. Правда, они сейчас в столице, скорее всего уже все под стражей, но… Я помотала головой. Нет, это невозможно. Лишь несколько человек в курсе, где я и куда направляюсь. Может это просто зверь какой, а мой крик его напугал?

Через чуть больше, чем десять минут волосы перестали истекать водой и стали высыхать, увы, ужасно пушась, я принялась поспешно одеваться: короткие панталоны, простенькие чулки, мягкий корсет без косточек, а сверху простое льняное платье до щиколоток с неглубоким круглым вырезом на груди и завязками на боках. Наполнив чайник, не забыла обуться в простые дорожные ботинки из грубоватой кожи. Волосы некрасиво попытались опуститься в воду, отчего я поспешила ими наконец заняться. Используя лишь свои руки, наскоро их «причесала» и заплела косу. Так сохнуть они будут дольше, но хотя бы будут прилично выглядеть.

— Амелия! Ты где была? — спросил Майкл, едва я показалась на поляне, и поспешил забрать у меня чайник.

— Быстро искупалась, пока есть возможность, — произнесла, спокойно пожав плечами.

— О, и как вода? — с шуткой спросил маркиз.

— Ужасно холодная, не рекомендую, если не хотите превратиться в ледышку, — вернула шутку я.

— А мне можно искупаться? — задорно спросила Алиса.

—

— Нет!

— Вот и умница, — улыбнулась на её слова. — Что у нас на обед?

— Хлеб, ветчина и сыр, а скоро будет и чай, — ответил отец, протягивая мне подобие сэндвича, он будто делал это всем, ведь похожие были у окружающих людей.

— Спасибо!

Я уселась на поваленное бревно и принялась за неожиданно вкусный и простой обед, наслаждаясь едой и тёплой погодой. Маркиз рассказывал какие-то байки, связанные с его бизнесом, но, к своему стыду, слушала его в пол уха. Я решила ничего не говорить о том, что возможно за мной следили, расслабиться и всё-таки наслаждаться отдыхом.

Через какие-то тридцать минут наш привал закончился, когда весь чай был выпит, кони напоены и накормлены, а мы загрузились обратно. Теперь до самого вечера не будет отдыха, а, значит, придётся чем-то занять себя и Алису. Пришлось достать гребень из сумки и, пока приводила в порядок волосы, рассказывала сестре истории о наших родных краях, легенды и сказки, говорила о море, о мифах о русалках, домовых и прочей нечисти. И так до самого вечера…

* * *

— Наконец-то!

Я ужасно засиделась в карете, и прибытие в имение стало для меня спасением. Мы остановились у главных ворот. Вид, встретивший нас, немного удручал. В воспоминаниях Амелии всё было по-другому. Некогда красивый, ухоженный сад пришёл в запустение, высокие деревья настолько разрослись кронами, что почти полностью скрывали стоящий в глубине территории дом. Даже поржавевшие и утратившие краску ворота украшали теперь какие-то вьющиеся растения. Некому было ухаживать за ним, и это расстраивало.

— Ну… Надеюсь, внутри не так всё печально… — произнёс тихо Майкл, и мы с ним переглянулись, словно ища поддержки друг у друга.

На удивление, ворота легко подались, пропуская нас внутрь. В самом саду всё было не так плохо, как представлялось. Да, кустам не хватало формы и аккуратности, но ни один цветок, кустик или дерево не засохли, а основные дорожки не заросли. За садом ухаживал явно непрофессионал, но с душой и трепетом он приводил его в тот порядок, о котором имел представление.

Всего пару минут, и мы оказались возле имения. Большое двухэтажное здание в классическом стиле сейчас стояло безмолвным памятником прежней жизни. В некогда чистейших и блестящих окнах теперь не отражались теперь лучи закатного солнца. Краска на стенах облезла без обновления, колонны покрыли трещины и сколы. Имение нуждалось в ремонте, но всё было не так критично, как могло бы быть.

Раздался пронзительный скрип двери главного входа, и появился сухонький пожилой мужчина с глазами немного навыкате. Одет он был скромно, но добротно и, что самое главное, чисто. Мужчина шёл, опираясь на трость, но, завидев нас, в шоке уронил её и засеменил к нам. Я увидела слёзы на его глазах, но самого мужчину, если честно, слабо узнавала. Тот подошёл к моему отцу, и они по-дружески тепло обнялись, хлопая друг друга по спинам и посмеиваясь.

— Милорд! Я не чаял надежды увидеть Вас!

— Мартин! Рад видеть тебя, старый друг!

Мартин… В памяти Амелии всплыло это имя и всё связанное с ним. Он был другом отца и заодно управляющим этим поместьем. Единственный из слуг, кто остался его охранять и оберегать. Должно быть, это он ухаживал за садом как мог.

— Мартин, а это!..

— Ох! Это же юный лорд! Вы так выросли! — произнёс он, обращаясь к брату. — Я помню Вас совсем крохой.

— Я тоже рад Вас видеть, Мартин, — Майкл слегка отошёл, раскрывая вид на меня. — А это…

— Леди Амелия! — на глазах старика возникли слёзы какого-то умиления. — Вы так похожи на свою матушку в молодости…

— Не больше, чем другие сёстры. Вот одна из них, — я улыбнулась и слегка подтолкнула вперёд стоящую за мной испуганную Алису. — Это наша самая младшая, Алиса.

Мартин воззрился на девочку с нескрываемым удивлением. В его памяти не было иных детей у графа, кроме меня и Майкла, ведь Сара и Алиса родились уже в столице. Старик мягко улыбнулся и сделал лёгкий поклон.

— Рад видеть Вас в родовом имении Вашей семьи, леди Алиса.

Глава 30

Поместье встретило нас стойким запахом пыли, немного сырости и явного увядания. Освещения на верхних этажах не было совсем, а проникающего сквозь грязные окна света не хватало для того, чтобы оценить масштаб проблем. Впрочем, не мне этим надо было заниматься. Мне хотелось показать Алисе портретную галерею наших предков, там есть изображения всех вплоть до восьмого колена. Подобные коллекции были у всех древних родов. Я спросила о галерее у Мартина. Тот виновато улыбнулся и произнёс:

— Мы перенесли все портреты в одну комнату на первом этаже и хорошо их сберегли. В галерее они бы давно пришли в негодность. Вы сможете посмотреть их утром.

На его слова я лишь кивнула. Он был разумным управителем. Содержать ценные портреты в холодной большой галерее без повреждений для них было почти невозможно из-за отсутствия денег на прогрев комнаты. А вот собрать их все в тёплой, сухой комнате и тщательно накрыть — это было разумно.

Комнат было подготовлено всего четыре, отчего было решено, что я делю свою с Алисой. Это были самые простые гостевые комнаты, давно потерявшие свой лоск и блеск, но всё также теплы и функциональны. Я сбросила свою сумку на пол и приоткрыла тяжёлые, пахнущие пылью портьеры. За окном был всё тот же сад, но среди кустарников нашлась некогда белоснежная беседка. Алиса с разбегу прыгнула на кровать, радостно взвизгивая. Ещё бы, кровать была огромной и мягче тех, что были в столичном доме. Я осмотрелась. Комната напоминала те, что были в королевском дворце, разве что позолоты и чего-то кричащего не было: мебель из дуба, хорошие, дорогие ткани, мягкая перина и ковры из шерсти какого-то зверя, привезённые из Йерина.

— Амелия! А тут всегда так здорово было? — кричала сестра, поднимая с кровати облака пыли.

— Да… — произнесла я, пронзительно чихая от щипания в

Ужин накрыли, вопреки правилам, не в столовой, которая по словам Мартина была закрыта, а в тёплой кухне. Там нас встретила молоденькая девушка, Лиза, которую управитель представил своей внучкой и нашей временной кухаркой. Она была чуть старше Сары и краснела как маковый цвет при виде Майкла.

— Вы уж простите, маркиз, что вынуждены принять Вас так, — извинялся перед ним отец и пытался посадить гостя во главе стола.

— Ну что Вы! Мне только в радость!

Маркиз проигнорировал попытки и сел согласно этикету, рядом с наследником, по правую руку от главы дома. Мы с Алисой расположились по левую руку в порядке старшинства. Мы все сидели за крепким деревянным кухонным столом, пытаясь хоть как-то соблюдать верный этикет, пусть это и было комично в рамках ситуации. Ужин был поистине скромный, деревенский: запечённый картофель, свежий хлеб и жаренные грибы, а из напитков был прохладный морс. Кажется, я была настолько голодная, что принялась поглощать еду, не обращая ни на кого внимание. Лишь когда мой желудок наполнился, обратила внимание на разговоры окружающих.

— А Вы, маркиз, женаты? — задал вопрос отец, искоса поглядывая на меня, от этого я даже постаралась сжаться. Я-то что натворила?

— Счастливо женился почти тринадцать лет назад! — с гордостью объявил мужчина, светясь от счастья при упоминании его брака. — У нас подрастают уже трое детей, два сына и дочка.

— О, это прекрасно!

Отец, конечно, произнёс это с вежливой улыбкой, но на его лице промелькнуло лёгкое разочарование. Я немного ошарашенно смотрела на него. До меня дошло… Он, чёрт возьми, хотел, чтобы я, возможно, вышла замуж за маркиза⁈ Нет, мужчина он, конечно, приятный, но почти в полтора раза старше как минимум!

— Мартин, как обстановка в деревне? Туда можно будет сходить погулять без каких-либо проблем? — задала как бы невзначай вопрос.

— В деревне сейчас днём ярмарки, завтра вечером будет выступление бродячей труппы и фестиваль, — спокойно ответил мне Мартин. — Хотите сходить, леди?

— Да, хотелось бы. Майкл? Алиса?

— Я пойду! — воскликнула восторженная сестра.

— Я присоединюсь к вам, если освобожусь к этому времени, — кивнул на мой вопрос брат.

— Амелия, не слишком ли ты беспечна? Мало ли какие тут опасности, — внезапно забеспокоился Артур.

Я посмотрела на отца с нескрываемой иронией. То есть отпускать дочерей гулять по столице допоздна — это нормально, а здесь — нет, опасно? Особенно при условии, что там в разы опаснее для молодых девушек, особенно без охраны.

— Всё будет хорошо, отец, — заверила его я. — С Алисы я глаз не спущу, а Майкл сможет нас защитить.

— Хорошо, дети мои, — немного натянуто улыбнулся на мои слова мужчина. — Я снова вам доверюсь.

* * *

Солнце совсем недавно встало, когда мы, позавтракав, забрались в комнату, где хранились картины. В комнате было темно из-за зашторенных окон и ужасно пахло пылью. Она настолько сильно проникала в нос, что мы несколько раз совсем некультурно чихнули. Майкл осторожно пробрался к окнам и открыл занавески, заставив нас зажмуриться от прямых солнечных лучей, которые с удовольствием пробрались в комнату и полностью осветили её. Укрытые промасленным сукном картины стояли безмолвными рядами вдоль стен и на специальных рамах внутри комнат.

Я аккуратно, чихая и кашляя от пыли, сняла ближайшую ткань и на мгновение замерла. Ближайшими ко мне оказались разных размеров непарные портреты отдельных членов семьи. И первым показался большой портрет нашего деда — графа Хайфилда. Густав Хайфилд на этом портрете был только что вернувшимся с фронта Великой войны молодым мужчиной. Его лицо было обезображено поперечным шрамом-полоской, проходящей через всю щеку. В глубине памяти Амелии всплыло наблюдение — дедушка из-за этого шрама не мог практически есть одной стороной лица, ему это явно доставляло боль. Но я отметила одно — Майкл и Артур были буквально его копией, только форма ушей была иной. И глаза… У дедушки они были словно неживыми. Говорят, во время войны он увидел что-то, что сломало его.

— Ой! А кто это? Брат так на него похож! — воскликнула Алиса, глядя на портрет ныне покойного графа, она тоже заметила их сходство.

— Это наш дедушка, граф Густав Хайфилд.

— Огооо! А шрам такой откуда?

— Наш дедушка сражался на Великой войне. И спас короля, но остался с этим ужасным шрамом.

— Наш дедушка спас короля⁈ Вау! — восклицала девочка.

— А ты думаешь, я просто так невестой принца была? Нет, наш дедушка и король Карл договорились о брачном союзе ещё тогда, на поле боя.

— Да? Но у короля же были дочери, принцессы. Почему наш папа на одной из них не женился?

— Они договорились о том, что поженятся первенцы, — вмешался в разговор Майкл, аккуратно освобождающий остальные картины.

— А если бы первым родился ты, брат?

— Тогда ждали бы следующего поколения, — ответила за него я, теперь ища среди картин свадебный портрет дедушки и бабушки. — Семье даровали графский титул и новые земли за спасение короля, а король взял обязательства по исполнению договорённостей.

— А кем мы раньше были?

— У нас был титул баронов.

— То есть… — Алиса загибала пальчики, считала на сколько «пунктов» подскочил титул семьи. — Бароны, виконты, графы… Они пропустили титул виконтов?

— Нет, он у нас есть. У Майкла сейчас такой титул, — поправила её я.

— Это как это?

— У всех сыновей графов титулы виконтов, правило такое, — внёс свою лепту брат, он тоже что-то искал.

— На титул ниже, выходит?

— Всё верно.

— А когда папа умрёт?

От её слов я вздрогнула. Мысленно понимала, что рано или поздно это наступит, но отец ещё не настолько стар, чтобы уйти в мир иной, пусть уже и не пышет здоровьем, как раньше. Не хотелось бы, чтобы он ушёл раньше времени.

— Майкл унаследует титул графа, жена его станет графиней, а сын — виконтом.

После моих слов Алиса крепко задумалась и даже отошла от

Дед был в военном парадном мундире, немного утратившим свой лоск и красоту, а бабушка же, молодая чопорная достаточно высокая леди с волосами цвета соломы и уставшими округлыми голубыми глазами, была одета в старомодное свадебное платье, которое когда-то явно принадлежало её матери. И для парного портрета у них была стандартная поза — она сидела на стуле, выпрямив спину, а он встал рядом.

— Алиса… — я не стала поднимать картину, лишь освободила от плена других и чуть развернула. — Это наши бабушка и дедушка в день их свадьбы.

— Ого… — задумчиво потянула девочка, разглядывая пращуров на портрете. — А почему они такие? Почему у бабушки такие глаза?

— Их свадьба прошла в тот же год, когда закончилась война, денег лишних на большой праздник или новые одежды не было, — пояснила я. — И… Если верно помню, бабушка упоминала, что работала в военном госпитале, пока дедушка воевал. Майкл, ты помнишь бабушку Гвендолин?

— Что? — он повернулся ко мне на мгновение, нахмурился и снова отвернулся, продолжая поиски. — Нет, не помню. Я же был совсем маленьким, когда она умерла.

— Да? Ах да… Тебе же только два года было…

— А ты её помнишь, Амелия? — спросила Алиса.

— Помню… Бабушка была ужасно больна, и ушла на тот свет, когда мне было пять лет… — я слегка повернулась к сестре. — У бабушки было много беременностей, но выжили только отец и тётя Мария. Это подорвало её здоровье очень сильно.

— Тётя Мария? Я её не знаю. Где она?

— Она тоже, увы, умерла. Вышла замуж по большой любви за какого-то виконта и умерла от туберкулёза незадолго до твоего рождения.

— О, отец ездил со мной на похороны. Я помню только очень бледное лицо тёти, — снова влез в разговор Майкл, недовольно фырча от тяжести картин. — Да где же она?.. Амелия, ты не видела свадебный портрет родителей?

— Видела, в самом начале стоит, — указала я на то место, где стоял ещё и портрет деда.

— Почему не сказала⁈ — возмущённо вспылил он.

— Ты и не спрашивал, — ответила со спокойной улыбкой.

Майкл достал портрет, являя его миру и нам. Они были такими, какими их запечатлела детская память Амелии. В противоположность портрету дедушки и бабушки, на этом родители улыбались и казались безумно счастливыми и влюблёнными. Стёганный праздничный мундир отца, его ровная выправка и сияющие глаза. Мама в тиаре своей семьи, ещё стройная и в восхитительном сверкающем белом платье. Эта свадьба была другая — яркая, шумная и по большой любви. Они молоды и полны сил, у них есть деньги и будущее для них и их ещё нерождённых детей. Не такие, как сейчас, загруженные бытом, проблемами и нашим воспитанием. Уверена, мама хотела бы ходить в бриллиантах и шелках, а отец — спать спокойно, не боясь коллекторов.

— Я почти не помню их такими… — произнёс Майкл. — И как дедушка мог так со всеми нами поступить? Набрал карточных и не только долгов незадолго до смерти.

— Отец сказал как-то мне, что дедушка рассчитывал с ними расплатиться через мой брак и благодаря налогам с новых земель, — на его слова я лишь покачала головой. — Но все мы внезапно смертны. И он умер раньше, чем дождался моей свадьбы.

— И хорошо, что не дожил.

На слова брата я лишь кивнула. Не хотелось бы, чтобы дед видел, как-то, что он считал благом для меня и семьи, обернулось такой катастрофой. Я не говорила семье о насилии, но одного пренебрежения достаточно, чтобы понять несчастие, которое принесла для Амелии эта помолвка. Злиться на покойника из-за случившихся бед… Не хотелось абсолютно. Он жил так, как считал нужным, пусть и некоторые его решения имели ужасные последствия.

Я заметила, что Алиса внимательно рассматривала портрет родителей, куда внимательнее, чем предыдущие. Её глаза были полны неверия и непонимания. Она всю жизнь видела мать и отца такими, какие они есть сейчас. Алиса — поздний ребёнок, родившийся, когда матери было почти сорок лет. В таком возрасте женщины обычно уже не обзаводятся детьми, у многих часто начинается менопауза.

— Они такие красивые… — восхищённо прошептала девочка.

— Очень, — я на её слова лишь улыбнулась.

— Юный лорд, леди, вас уже ожидают у входа, — произнёс возникший в дверях Мартин.

Мы переглянулись и улыбнулись. Картины вечны, и они могут подождать. А нас ждёт будущее. Майкл поставил портрет на место, и мы поспешили накрыть обратно всё сукном. Обернувшись у входа, я лишь улыбнулась. Когда-нибудь, надеюсь, совсем скоро, они снова будут висеть в галерее и радовать глаз.

Глава 31

Рыбацкая деревня неподалёку от берега южного моря встретила нас густыми запахами морепродуктов и краски и смехом шаливших детей. Достаточно громкие перекрикивания женщин-красильщиц, которые о чём-то друг с другом спорили, попутно ещё попадало их детям, которые часто мешались под ногами. Большая часть мужчин сейчас занималась лодками или снастями, рыбалка приходилась на ночь или раннее утро, а днём обычно был ремонт и домашние дела. Здесь жило много человек, чуть больше двух сотен, если считать всех детей.

Нас никто пока не узнал. Мы шли двумя «кучками»: отец и брат шли с маркизом впереди, что-то обсуждая, а я и Алиса чуть позади. Сестра не отпускала мою руку, немного неуверенно поглядывая на окружающих нас людей. Я остановилась ненадолго у лавки с тканями и позволила себе ощупать ближайший моток сукна. Плотно сплетённая ткань была окрашена в тёмно-синий цвет и, судя по жёсткости, скорее подходила для бытовых нужд. Но я не могла не отметить мастерство плетения.

— Может такой красавице показать другие ткани? — послышался голос лавочницы. — Есть качественный хлопок, собираем и делаем тут, в деревне.

— Да… Я знаю, у нас дома много тканей отсюда. Не удивлюсь, если платье на мне

— Ну-ка!.. — женщина взяла меня за рукав и слегка потёрла между пальцами. — Ну точно моя ткань! Ай, как хорошо! — она довольно улыбнулась. — А вы откуда приехали?

— Из столицы, у отца там своя лавка.

— Не иначе как с тканями?

— Не угадали, с книгами! — рассмеялась на это я.

— А что тогда тут делаете? Книг мы тут не печатаем.

— Приехали отдохнуть. Да и в столице говорят, что лорд здешних земель собирается строить порт в местном заливе… — я изобразила на мгновение задумчивость. — Имеди, кажется. Думаем и тут открыть лавку в таком случае.

— Порт? Здесь? — на мои слова женщина округлила от удивления глаза. — Ох! Я думала, не дождёмся!

— Ну как видите! Отец сказал, что скоро начнут строить.

— Ох и обрадовала ты меня, красавица! Пойду всем расскажу! — лавочница поспешила тут же убежать куда-то, крикнув напоследок: — Спасибо тебе! Счастья и мужика хорошего!

Мастерство разносить сплетни — это одна из интереснейших форм интриг, которыми я владела виртуозно. Я управляла с помощью них общественным мнением в столице и сделала тоже самое тут, за несколько минут узнав то, что было необходимо, и создав резонанс среди местных. Теперь постройка порта не будет для них сюрпризом.

— Амелия… — дёрнула меня за рукав Алиса, прошептав: — Ты зачем ей соврала?

— Понимаешь… — я слегка склонилась к ней. — Помнишь, я тебе говорила, что мы здесь тайно и никто не должен знать, кто мы?

— Да, помню, — кивнула на мои слова девочка.

— Вот мне и пришлось соврать, иначе нас быстро бы раскрыли. Ложь — это плохо, но порой она необходима. Понимаешь, о чём я?

— Хм… — задумалась Алиса. — Кажется… Кажется понимаю.

— Молодец, — я мягко погладила её по голове. — А теперь пойдём, иначе остальные нас потеряют.

Мы спустились к берегу по крутому склону к тонкой полоске песка, у мелкого причала которой было привязано около десятка разномастных лодок, ещё штук семь лежали килем к верху, просыхая. Отец и маркиз о чём-то переговаривались, шагая по песку, Майкл же разговаривал с одним из рыбаков, кивая что-то на его рассказ.

— Майкл, мы пришли! — воскликнула Алиса, хватая брата за руку с восторгом.

— Где вы были? — спросил он, обращаясь ко мне.

— С местной лавочницей разговаривали. Рассказали ей слухи из столицы о будущем порте, — произнесла я и не забыла подмигнуть брату, мол, поддержи разговор.

— О, да, — кивнул на мои слова он и добавил, обращаясь к рыбаку: — Говорят, у вас тут порт скоро будет.

— Славно, славно! — кивнул его собеседник, это был пожилой, сухонький мужичок с загорелым и покрытым глубокими морщинами лицом. — Молодёжь тут не задерживается, в города подаётся на заработки, а с портом-то будет у них и тут работа.

— И вы не боитесь, что потеряете заработок на рыбе? — поинтересовалась я.

— А что ж этого боятся, милая? — с щербатой улыбкой ответил мне рыбак. — Рыбы-то у берегов почти уже и нет, а моллюсков и раков всяких мы давно вылавливаем далеко в море. Так что не потеряем ничего.

Я улыбнулась мужчине. Он явно жил тут не первый десяток лет, скорее всего даже родился здесь. И любил это место, эту деревню. От этого на душе становилось светло. Надеюсь, все разделяют его мнение и любовь.

— А когда труппа приезжает? — как бы невзначай спросила я. — Мы слышали, что выступление сегодня.

— Так они уже тут, — ответил мужчина. — После обеда будут выступать. Приходите!

— Обязательно!

Время до обеда, а до него оставалось недолго, мы провели на берегу. Я, Майкл и Алиса решили поиграть на самом берегу в воде, плескаясь и смеясь. Рыбаки нас предупредили о том, что на некотором расстоянии от берега земля резко уходит вниз, на большую глубину, поэтому не заходили дальше уровня «до колен Алисе», она была нашей единицей измерения из-за невысокого роста сестры. Пришлось снять обувь и чулки, но наши улыбки и весёлое времяпрепровождение было важнее всех норм приличий.

В конце концов на обед мы решили пойти в местную таверну, которую использовали для питания и ночлега приезжающие торговцы. На удивление, это было достаточно новое заведение, его или отремонтировали недавно, или построили. Нас встретила приветливая, но слегка сонная хозяйка. Она принесла, как отец выразился, «самое вкусное, что есть в заведении». Это оказались сваренный картофель с внушительного размера колбасками и квашеной капустой. На капусту плохо отреагировала только Алиса, пришлось разделить мне с Майклом её часть.

Маркиз, словно желая разбавить скуку, снова рассказывал байки из своей жизни бизнесменом. На этот раз он рассказал, как виртуозно капитан, Генри Грог, смог уйти на Мистерии от пиратов из Йерина. Говорят, их эти преступления покрывал сам султан, королевства неоднократно высказывали ноту протеста по этому поводу, но воевать с островным государством с таким «флотом» себе же дороже. Пожалуй, только империя Элиазар могла с ними сражаться на равных. Удивительно, но матерью нынешнего султана была принцесса Лейла, одна из дочерей королевы Августины. Интересно, как она к этому относится? Если вообще ещё жива. Йерин — строгое государство, где жизнь женщин находится под закрытым колпаком, поэтому дословно не известно, жива ли принцесса Лейла.

— Отец, мы в деревне останемся, — сказала Майкл после обеда. — Обещаю вернуть Алису до темноты.

— Амелия? — отец будто спрашивал, когда я вернусь.

— Постараюсь сильно не задерживаться.

Едва мы вышли на улицу, нас чуть не снесло потоком людей, спешащих куда-то в центр деревни. Лишь то, что Алиса держалась за Майкла, а я не теряла их из виду, помогло нам воссоединиться на площади. Где зазывалы уже вовсю приглашали на выступление труппы, их название и тем более репертуар не были мне знакомы. Но, что важно, даже зазывалы выглядели опрятно и прилично, что навевало на мысли о том, что зарабатывают люди неплохо.

Нам в

Алиса с большим упоением и вниманием наблюдала за выступлением, а мы с Майклом, уже знающие эту историю, лишь изредка переговаривались, что-то комментируя и оценивая постановку. Например, в этой они добавили историю любви Мартина и блудницы Оливии, что не было в действительности. Нет, блудница была, любви не было между ними. Он был для неё скорее духовным наставником и помощником в спасении её души.

Когда представление подошло к концу, и актёры вышли на поклон, толпа начала громко хлопать им и скандировать «Браво!», бросать цветы и монетки в сторону сцены. А я видела, как актёр, исполняющий роль Мартина, смотрит на «блудницу», и ловила себя на мысли, что любовную линию ввели только из-за них двоих.

— Алиса, тебе понравилось? — спросила я у сестры, хлопая вместе со всеми.

— Да!

За время выступления вокруг образовалась ярмарка, галдящая различными голосами и криками, зазывающие купить что-то именно в этой лавке или палатке. Нас интересовали только сладости и возможные сытные перекусы на будущее, когда хорошо проголодаемся. Алисе досталась воздушная вата, приторно-сладкая и прилипающая к рукам, но девочка была довольна. Я же предпочла жареные каштаны, которые мне упаковали в кулёк, от которых Майк даже скривился. А зря он! Они вкусные и сытные, напоминают одновременно и картофель, и орехи. Он же предпочёл просто солёный попкорн. Возникла небольшая проблема — нам негде было сесть, чтобы нормально поесть. Все возможные столики и лавочки были заполнены людьми, оставалось только одно.

— Я туда не полезу, — заявил брат, глядя на крышу одной из лавок, на которую, если приставить бочку, можно было спокойно взобраться.

— Майкл, не бойся. Мы просто посидим, поедим и уйдём. Или предпочитаешь, чтобы тебя снесла толпа или кто облил?

Аргументов у брата не нашлось. Мы забирались по очереди. Я была первой, запрыгнула с бочки и подтянула себя на руках на нижнюю часть крышной системы. Затем подтянула Алису, которую Майкл придерживал снизу, затем забирался сам. Так, поддерживая и порой перетаскивая сестру, мы добрались до самого верха. У крыш здесь был небольшой градус наклона, отчего можно было спокойно сидеть, не боясь упасть или того, что нас заметят.

Открывшийся вид заставлял улыбаться. Деревня ожила ещё сильнее, наполнившись смехом, звуками музыки, танцами и разномастными огоньками, от магических до самых обычных. Уже где-то пускали первые фейерверки, несмелые и маленькие.

Мы сидели, молча наблюдая за толпой, над чем-то хохоча и комментируя. Закуски в наших руках заканчивались, а улыбки — нет. Пока я не почувствовала на себе взгляд. Другой, не такой пугающий, как там, в лесу, но настораживающий, ведь не понимала, откуда он исходит. Мои глаза судорожно забегали по толпе, пока не наткнулись на знакомую фигуру и взгляд, направленный ровно на меня.

— Не может этого быть… Что он тут делает? — прошептала шокированная я.

— Что такое, Амелия? — обеспокоенно произнёс брат. — Что случилось?

— Ничего такого. Я увидела своего… знакомого. Я спущусь, поздороваюсь с ним, — со слегка натянутой улыбкой ответила ему. — Я ненадолго, правда!

Я несмело поднялась на ноги, не понимая, ошиблась или нет. Может, меня зрение подводит? Он уж точно не может быть здесь, в таком отдалении от столицы! Я свесилась с крыши на руках, кто-то уже успел откатить бочку, и готовилась спрыгнуть, когда услышала снизу тихое:

— Лия, отпусти руки.

И я повиновалась, через мгновение оказавшись в тёплых объятиях. Подняв глаза, увидела насмешливые столь знакомые серые глаза. Не показалось, нет. Напротив, я смотрела на него и всё больше не верила в реальность. Он стоял тут, в простой одежде, так похожий на заезжего крестьянина, что признать в нём императора абсолютно невозможно.

— Как ты здесь оказался?..

— Мы можем поговорить где-то в другом месте? — и поспешил добавить: — Где куда тише.

Я кивнула и, взяв его за руку и не смотря на него, повела к морю, там в такое время могли быть только готовящиеся к ночной рыбалку мужчины. Так и оказалось. На причале мужчины переворачивали лодки и готовили снасти и сети, а мы остановились у самой кромки резкого берега. Солнце уже давно склонилось к закату, и сейчас догорало, оставляя последние рыжие лучи на поверхности моря. Мягкий бриз тревожил выбившиеся из косы пряди. За весельем я даже не заметила, как пришло время скоро возвращаться домой.

— Так всё же? — спросила я, повернувшись к нему наконец лицом.

Он молча обнял меня, нежно так, словно я была хрупкой фарфоровой куклой, а не человеком, который пару минут назад скакал по крыше, ничего не боясь.

— Я приехал увидеть тебя.

Моё сердце словно на мгновение остановилось, а после бешено забилось, стуча в висках и ушах. Что он, чёрт возьми, со мной делает?.. Мне теперь хотелось растаять как мороженое под июльским солнцем.

— Не шути так… — немного нервно выдохнула я. — Это очень плохая шутка. Ты оказался так далеко от Савоны только ради этого?

— Да, — улыбнулся он мне и отпустил из объятий. — И ради этого, — в руку ко мне скользнул небольшой конверт. — Открывай.

— Снова какой-то подарок? — я скептически посмотрела на него, всё же открыла конверт и застыла, вчитываясь в строчки. — Театр? Королевская ложа?

— Да, на двенадцатый день, — подтвердил мои слова Константин.

— Я откажусь. Не могу это принять точно! — недовольно сдвинув брови, вернула ему приглашение.

— Лия… — он насильно вернул приглашение

— Не противоречу! — взорвалась я, чувствуя, как горят щёки. — Это — публичный выход, на котором я не могу присутствовать никак! Мы не родственники, не помолвлены и тем более не женаты, чтобы оказаться в одной театральной ложе без всеобщего обсуждения и осуждения.

— Возьми с собой брата, — предложил он. — Ложа большая, место ему точно найдётся. И будет это выглядеть как протекция семье.

Я и раньше подозревала в нём интригана, похлеще, чем любая женщина у власти могла себе позволить. Но чтобы настолько… Протекция иностранного правителя для семьи, которая только-только собралась строить на своей территории порт — это заявление иного рода. И он, прикрывая свидание подобным, повышал мою семью. Интриган, ох интриган…

— Луи…

— Лия, пожалуйста.

— Ты невыносим! — я обиженно фыркнула, всё же взяла приглашение и прятала его в кошелёк на поясе.

— Говоришь в точности, как Карина. Она тоже самое сказала об этой поездке, — рассмеялся от моих слов Константин.

— И она абсолютно права, — покачала на это головой. — Приезжать сюда без охраны — верх безумия. И приглашение можно было бы отослать в имение или в столичный дом.

— Ты тогда бы отказалась.

— Несомненно.

— Вот поэтому я и приехал сам.

Я недовольно закатила глаза, на что он рассмеялся. В такой ситуации чувствовала себя маленькой мышкой, которую кот поймал не для того, чтобы съесть, а для того, чтобы просто понаблюдать и поиграть с ней. И Константин вёл свою странную для меня игру. Зачем столько вкладываться в женщину, с которой только проведёшь ночь?.. В голове промелькнула мысль, которую я тут же озвучила:

— Как ты меня нашёл? — произнесла, чуть сощурив глаза.

Это уже не первый раз, когда он оказывался в неожиданных для меня местах. И в столице ещё можно было списать на совпадение, то тут… Это походило уже на сталкинг какой-то.

— У всех свои секреты, — он лукаво так улыбнулся. — Когда-нибудь я расскажу тебе и этот.

— Это выглядит… излишне подозрительно.

— Не переживай, ничего плохого не происходит. Напротив, это всё ради моего спокойствия и твоей безопасности.

— Звучит ещё хуже. Мне грозит опасность? — обеспокоенно спросила я.

— Как и любому из нас. Но… — он крепко прижал меня к себе. — Я не позволю, чтобы что-то навредило тебе.

Я не постеснялась прижаться к нему. Константин меня пугал, радовал и успокаивал одновременно. Загадочный, непонятный, полный тайн и интриг мужчина, который из раза в раз оказывался рядом со мной и подставлял, когда оно нужно было, своё плечо.

— Лия… Закрой глаза, — попросил он спустя несколько минут. — Если я здесь и сейчас тебя не оставлю, то, боюсь, не покину никогда.

— Иди… — прошептала я, прикрыв глаза и улыбнувшись. — Удачной дороги.

Я почувствовала, как Константин оставил на моём лбу лёгкий поцелуй, а руки разжались, отпуская меня. Чувство отсутствия пришло почти сразу, поселившись тугим комом где-то в груди. Я поспешила обхватить себя руками, позволяя тёплому морскому ветру трепать платье и волосы. Слушала шум прибоя и пыталась понять, ушёл он или нет. После нескольких томительных минут я открыла глаза и не увидела никого рядом. На мгновение даже всё показалось каким-то наваждением, и лишь приглашение, лежащее в моём кошельке, говорило о том, что это правда.

Путь на крышу, где я оставила Майкла и Алису прошёл быстро и словно под каким-то гипнозом. Когда я туда забралась, оказалось, что сестра уже начала уставать и засыпать, облокотившись на брата.

— Давай её спускать. Уснёт, и не сможем этого сделать, — произнёс Майкл.

Алису пришлось будить и сонной спускать вниз. Пока я ждала, пока спустится брат, она уснула стоя, опираясь на плечо и обхватив меня своими ручками. Нам с Майклом стоило огромных усилий усадить её к нему на спину. От этого я даже улыбнулась. Младшие наши не обладают пока выносливостью взрослых, отчего часто устают и невовремя засыпают. В отличие от Сары, Алиса весила меньше, но идти нам было дальше.

Имение лишь спустя полчаса оказалось перед нами, горя лишь тусклым светом в кухне. Мартин молча встретил нас, понимая, что Алису лучше не будить. Майкл сгрузил аккуратно сестру на кровать. Я разула её и накрыла немного пахнущим пылью одеялом.

— Амелия… — шёпотом произнёс брат, пристально глядя на меня. — Всё нормально? Мне есть о чём переживать?

— Всё хорошо, не переживай, — с улыбкой шёпотом ответила ему я.

— Ты об отношениях с принцем Ричардом тоже самое говорила.

— На этот раз всё действительно хорошо. Я не утаиваю и не вру.

Брат кивнул, поверив мне. А я села на кровать и притянула к себе ноги, смотря на ласково проникающую в комнату почти полную луну, ещё пару дней, и она будет круглой. Возможно, даже в ту самую ночь. А в эту… В эту я вряд ли усну.

Глава 32

Сегодня вечером, ещё до заката, мы отбываем обратно, в столицу. В доме царила неожиданная суета. Отец с Майклом и Мартином осматривали имение на предмет проблемных мест и комнат, требующих ремонта. Маркиз ушёл отдавать распоряжения по нашему отъезду. Мы же с Алисой забрались в старую детскую комнату Амелии на втором этаже.

Я, ступая по мягкому ковру, прошла к окнам и отворила шторы. Густой запах и частицы пыли кружили в воздухе, заставляя пронзительно чихать. Помимо штор, пришлось открыть и само окно, впуская к комнату свежий воздух. Здесь было тоскливо. Амелия покинула эту комнату, когда ей было шесть лет. Но создавалось ощущение не оставления на время, а застывшей утраты, какая бывает, когда ребёнок раньше времени покинул мир. Во времени застыли оставленные игрушки, книжки, аккуратно застеленное постельное бельё, детский сервиз и маленькое зеркало, всё покрытое пылью. Словно ребёнок не ушёл на время, а исчез.

Алиса с детской непосредственностью осматривала эти дорогие игрушки, ведь у самой таких не было. А я аккуратно

— Амелия, можно я его возьму? — спросила сестра, протягивая руки к медведю, я на мгновение замешкалась, но отдала его. — Спасибо!

Алиса, рассматривающая медведя, вызвала не тоску, а какое-то чувство передачи эстафетной палочки. У неё тоже не было нормального детства. Но в другом понимании. Она появилась там, где её не ждали, но были рады. У неё не было друзей и игрушек, но было светлое, лишённое пока всех тревог, лицо и сердце. И этот свет мы обязаны сохранить.

Майкл стоял в дверях и смотрел на меня и Алису. Мы понимали друг друга без слов. Он был мал, всего четыре года, когда им пришлось покинуть имение, оставив всю прошлую жизнь тут, застывшей, мёртвой. Но теперь я видела в его глазах надежду. Не слепую, а уверенную. Всё поменяется обратно, но не вернётся на круги своя. Года, проведённые в бедности и лишениях, так просто не вычеркнуть. Но обеспечить достойную старость родителям и жизнь младшим в наших силах.

— Вы спуститесь в сад? Его тоже нужно осмотреть, — спросил нас Майкл.

— Да! — ответила за двоих Алиса, а я лишь улыбнулась.

Девочка вышла из комнаты, прижимая к себе медведя. Я поспешила следом за ней, спускаясь по холодным мраморным ступеням, всё ещё кричащие о прошлом богатстве семьи, пусть и покрытые какой-то грязью. В холле собрались все и, едва выйдя за дверь, рассыпались в разные стороны на осмотри обширного сада. Как-то так получилось, что именно ко мне с Алисой присоединился маркиз. Мы направлялись к беседке, которую я видела из окон комнаты. Мужчина деловито вышагивал по дорожке чуть позади, позволяя мне осматривать без его участия.

Кусты роз, которые матушка посадила после моего рождения, благоухали уж очень резко, кивая от ветра своими цветами и бутонами. Алиса даже зажала нос, настолько резкий для неё был их запах. Но обойти эти кусты было невозможно — они были везде. Впору из них духи концентрированные делать, чтобы был от них какой толк. Надо бы предложить Майклу это провернуть.

— Такие розы были бы прекрасным сырьём для духов… — задумчиво произнёс маркиз, глядя на ближайший куст.

— Я тоже об этом подумала, — я улыбнулась на его слова. — Бенедикт, Вы знаете хорошего парфюмера, который может их купить?

— Хм… — он потёр подбородок, задумавшись. — Не уверен, но обещаю спросить у своих. Или хотя бы пущу кличь. Уверен, за такими красавицами очередь выстроиться, лишь бы их забрать.

— Благодарю.

Мы продолжили обходить сад, пока не достигли беседки. Я заглянула в неё и взгрустнула. Плетистые розы не спасли от разрушений беседку, напротив, лишь усилили его, прорывая своими корнями и ветвями бетонное основания и стены. Стоящие стол и лавочки вовсе превратились в куски гниющего дерева на ржавых металлических ножках.

— Печальная картина… — констатировала я.

Маркиз мельком взглянул внутрь и кивнул, соглашаясь. Эта беседка была одним из немногих мест проведения семейных чаепитий и детских игр. И, увы, оно было безвозвратно утеряно теперь. Восстановить его будет в разы сложнее, чем снести и построить на её месте новую. Мы продолжили путь дальше, вглубь сада. Дорожки позволяли ходить по двое, поэтому маркиз уже шёл в ногу со мной.

— Амелия, Вы думали о замужестве?

Я аж воздухом подавилась. За последние несколько дней он уже не первый человек, которого интересует моё замужество. И что им всем нужно от меня? Чешется причинное место в желании выдать меня замуж?

— Бенедикт, я лишь недавно разорвала помолвку, — уклончиво ответила я. — Мне не хочется сейчас думать о замужестве.

— Но Ваш возраст…

— Мой возраст должен волновать лишь меня и мою семью. К тому же, я не стара, чтобы списывать меня со счетов.

— Простите, Амелия, — с извиняющейся улыбкой сказал маркиз. — Я лишь хотел предложить Вам хорошую партию, моего неженатого брата.

— Вынуждена попросить Вас впредь не предлагать мне подобное. Если на то будет милость Богини, я выйду замуж за достойного и, что самое важное, любимого мною человека.

— Кхм… — Бенедикт явно подавил смешок, вызвав у меня недоумение. — Светское общество было право насчёт Вас. Язык у Вас острый, но точный. Больше не буду поднимать эту тему, простите.

* * *

К вечеру, осмотрев все помещения, сад и снова деревню, мы все собрались снова на кухне, для подписания документов и последнего ужина перед отъездом. Отец впервые за долгое время светился от счастья. Поставленные дата, тринадцатое июля тысяча двести тридцать пятого года по имперскому летоисчислению (я впервые видела точную дату на документах), и подпись с печатью на документе, скреплённые ещё рукопожатием и даже крепким, каким-то дружеским объятием от маркиза.

— Мартин! Неси вино! — радостно сказал Артур, чуть посмеиваясь.

За столом было много смеха и разговоров, терпкое старинное вино, хранящееся в погребах с незапамятный времён, било в голову приятным хмелем. Я хихикала над шутками брата, чувствуя, как немного кружится голова. Когда Мартин захотел мне подлить вина, поспешила накрыть бокал ладонью, мол, мне хватит. Ужин был плотный и вкусный: мягкое пюре на сливочном масле, густой гуляш из хорошей вырезки, тщательно потушенные овощи. Отец действительно постарался и потратился на этот знаменательный приём пищи.

После ужина все разошлись, чтобы собрать последние вещи, через какой-то час нас всех уже будут ждать кареты, которые повезут нас обратно. Я решила заодно зайти в ванную, привести себя в порядок и с большим удовольствием обнаружила, что менструация благополучно завершилась. Я принялась загибать пальцы, считая количество дней, сколько она длилась. Четыре дня. Это считается нормальной длиной цикла у женщины. Даже при условии того, что пришли они

На этот раз мы ехали немного иным составом по каретам, нас разделили по возрасту. Захмелевшие отец и маркиз оказались в первой карете, я, Майкл и Алиса — во второй. На благо, сиденья были достаточно широкими, чтобы можно было бы мне и сестре спокойно лечь и почти не мешать друг другу. Кареты тронулись, оставляя позади машущего нам на прощание стоящий у ворот Мартин. Под мерный цокот копыт Алиса почти моментально уснула, прижимая трофейного мишку, а я осталась пока сидеть, смотря на лес и дорогу за окном, которые с каждой минутой становилась всё темнее.

— Тебя что-то беспокоит, — брат не спрашивал, он утверждал.

— От тебя мало что можно утаить, — с улыбкой ответила я. — Мы с тобой завтра вечером идём в театр.

— Амелия… — Майкл тяжело выдохнул, ему явно это не нравилось. — Откуда у тебя приглашения?

— От императора, — честно ответила я.

— Это уже перебор… Что ты такого сделала, что он так тебя благодарит? — сощурил глаза на мои слова брат, подозревая в чём-то плохом.

— Я бы с удовольствием тебе рассказала, но скоро ты узнаешь всё сам, если будешь вникать в суть слухов. И… — я улыбнулась. — Ты не забыл, что у нас ещё бал-маскарад послезавтра?

Майкл глухо простонал. Он не любил в основном мероприятия такого толка. Финальный бал каждый год поразительно длинный, он начинался ещё до заката и заканчивался лишь с рассветом. И редко какой гость оставался трезвым или в состоянии дойти до кареты. Поэтому часто гостевые комнаты замка были забиты полностью аристократами. Про себя они это называли официальной попойкой за счёт государства.

— Я очень надеюсь, что на этот раз всё будет хотя бы без драк.

— Пф… — я тихо хихикнула на его слова. — Да… Порой аристократы хуже простолюдинов.

— И не говори…

Мы ещё недолго поговорили, прежде чем долгожданный сон и выпитый ранее алкоголь не сморили нас. Майкл пронзительно захрапел, отчего мне пришлось его насильно повернуть на бок, чтобы он перестал это делать. А после сама уснула, прижимая к себе спящую сестрёнку, чтобы она не упала во время поездки, даже несмотря на наличие мягкого пола в карете. Жаль только, что Алисе не удалось завести друзей в этот раз. Но, может, в следующий раз?..

* * *

Утро началось мирно и спокойно, солнце уже встало, но, судя по теням, совсем недавно. Слегка от духоты и вчерашнего алкоголя заболела голова, когда я наконец открыла глаза. Майкл уже не спал и, судя по виду, тоже неважно себя чувствовал. Алиса всё ещё спала. Хотелось выйти подышать свежим воздухом или по меньшей мере открыть окно. Что я и сделала, слегка подвинув боковое стекло, впустив в душное помещение больше кислорода.

— Мы скоро уже приедем, — спокойно констатировал Майкл.

— Как ты понял?

— Видел деревню, которую мы проезжали, едва выехав из Савоны.

На его слова я кивнула и поспешила начать будить Алису. Девочка с большой неохотой просыпалась, зевая и смотря на нас непонимающим сонным взглядом. Она явно крепко спала, но вставать нужно было. Я ощупала её лоб, боясь, что поднялась температура. Но нет, всё было нормально. Скорее всего она просто перевозбудилась предыдущими днями.

За окнами показались первые районы столицы, когда сестра уже более или менее пришла в себя и спокойно сидела, обнимая плюшевого медведя. Мне же стало легче, по меньшей мере свежий воздух действительно сделал голову легче. Уверена, после обильного питья и даже прохладного душа, мне станет совсем хорошо. Майкл тоже прибодрился.

Когда карета подъехала к дому, я даже вздохнула с облегчением. Майкл поспешил выйти первым, чтобы помочь спуститься нам. Засидевшаяся Алиса тут же поспешила выскочить из кареты, брат её едва успел поймать, чтобы безопасно спустить. Я же вышла спокойно, опираясь на его руку. Сумки свои мы забрали у кучера, который вытащил их из багажника в задней наружной части кареты. И тепло поблагодарили за столь прекрасную поездку. Кучер зарделся и пролепетал что-то вроде: «Для меня честь была вас сопровождать в этом пути». Отец с маркизом над чем-то шутили и обнимались как старые друзья, прощаясь. Я знала, что впереди их ждёт много встреч и поездок, но видеть светящегося отца было дороже всего.

— Мама! — завопила Алиса и стремглав помчалась к стоящей неподалёку от ворот матери.

Сестра утонула в маминых тёплых объятиях, что-то лепеча и размахивая медведем, гордясь своим трофеем. Я и Майкл поспешили к ним, присоединяясь к объятиям. Матушка немного напряжённо обняла нас, улыбаясь. Её дети вернулись, всё хорошо.

— Алиса, откуда у тебя этот медведь? — мягко спросила она, когда мы отстранились.

— Амелия подарила! — заявила девочка. — Мы его в её комнате нашли!

— Ох… — Изольда улыбнулась на её слова. — Умница. А теперь беги, мне нужно со старшими поговорить.

Алиса кивнула и поспешила исчезнуть в доме. Мать посмотрела на нас строго и потребовала отчёта. Майкл сообщил, что при осмотре поместья не было замечено серьёзных повреждений, слегка крышу подлатать, покрасить и всё будет хорошо. Даже подвалы не затоплены, они содержатся в хорошем состоянии. Я же сообщила о необходимости уборки, её густорастущих розах, общей неухоженности сада и разваливающейся беседке.

— А я говорила ему делать из мрамора эту беседку. Но нет! — она горько вздохнула. — Ничего. Приведём в порядок.

— Душа моя! — к матери буквально подлетел отец, крепко-крепко обнимая её. — Я так рад тебя видеть!

И искренним порывом поцеловал её в губы. Мы ошарашенно с братом переглянулись. Родители никогда не вели себя столь откровенно даже при нас. И поспешили ретироваться, чтобы не смущать их и не смущаться самим.

Глава 33

Я стояла в родительской комнате и рассматривала на висящем на манекене платье созданную с нуля лёгкую полупрозрачную юбку, расшитую почти до конца имитирующими волновую пену кружевами. В сочетании с расписанной маской, которой не хватало лишь несколько жемчужин и ракушек, это всё будет завтра смотреться на мне абсолютно восхитительно.

— Леди, — обратилась ко мне появившаяся в дверях Дженни. — К Вам приходила

Служанка вытащила из передника и протянула мне сложенный вчетверо лист. Я неспешно взяла его и развернула. Подчерк был неровный, непонятный, явно писали в суматохе, но мне удалось понять от кого оно и о чём оно. Это была Лира. Она написала, что согласна на сотрудничество. Улыбка расцвела на моих губах. Ни на йоту не сомневалась, что она согласится.

— Спасибо, Дженни, — я сложила листок обратно и протянула ей. — Можешь сжечь, она больше не нужна. И расскажи, что случилось в городе, пока нас не было.

— Ох, леди! Тут такое случилось!..

И Дженни принялась рассказывать, что происходило за эти дни. Тайная полиция огромными волнами прошлась по различным районам города. Говорят, аристократов подчас забирали из их постелей в ночных одеяниях, арестовывали, заламывая руки. Люди кричали что-то о правах, о своей неприкосновенности, но тайной полиции было глубоко плевать, её бравые служивые люди тащили людей к арестантским каретам.

В бедняцких районах и трущобах всё было ещё хуже. Там арестовывали всех: проституток и их клиентов, сутенёров, барыг, работорговцев и их «товар» и многих иных тёмных личностей. Там уже были толпы членов тайной полиции, огромные повозки с людьми. Особенно поражало количество детей, которых нашли в подвалах, замызганных и истощённых. Правительство уже выступило с обещанием, что этих детей вылечат, найдут их родителей или отправят в сиротский приют. А уж про найденное количество «Чёрного плюща» и прочих наркотических веществ и говорить нечего, их вывозили больше суток.

Моё сердце от этих слов пело. Наконец-то торжествует справедливость! Наконец-то можно будет всему городу спать спокойно. Торжествующая улыбка расцвела на моих губах.

— А принц Ричард? — заинтересовалась я.

— По слухам заперт в каких-то высоких покоях без права выйти. Я также слышала, что ему было эти дни очень плохо, он кричал, орал, но Его Величество запретил к нему пускать даже врачей.

Я кивнула сама себе. Очевидно, это была ломка, принц накануне что-то употребил, и у него несколько дней был такой «отходняк». От этого стало легче. Если бы он осознавал, что с ним происходит эти дни, то попробовал бы выбраться. Что совсем не нужно было.

— Передай матушке, что к обеду буду, — сказала я, направляясь уже в свою комнату. — Пускай готовит платье от мадам Клариссы, вечером нас ожидают в театре.

Мне ужасно хотелось бы немного поспать после дороги, но прежде всего нужно было заглянуть к Лире, а по пути посещу приют и отнесу им корзинку со сладостями, которая в моей комнате просто пропадёт. Пускай малыши полакомятся, у меня и без этого доступ к сладкому имеется. Я схватила корзину, не забыв вынуть из неё бутылку вина (по крайней мере, мне думалось, что это она), и поспешила прочь из дома.

Я задержалась с корзинкой наперевес лишь на центральном базаре, вслушиваясь в разговоры и распространяемые сплетни. Торговцы наперебой предлагали товары, а покупатели, толпившимися кучками, не только обсуждали товар, но и текущие события. Основными эмоциями был страх и одновременно облегчение. Правда в воздухе витал вопрос: «Откуда они узнали?». Это вызвало у меня усмешку. Если бы они знали, что всё случившееся обошлось в драгоценные двадцать миллионов, то были бы шокированы ещё больше.

Вокруг сиротского приюта слышались самые приятные звуки — детский смех, визги и беготня босых стоп по разным поверхностям. Стоило мне появиться на дорожке к дому, как тут же разномастные детские голоса закричали «Лия! Лия! Лия пришла!». Меня вовремя от ватаги норовивших сбить меня с ног детишек спасла Мила.

— А ну выстроились в шеренгу и поприветствовали нормально!

Малышня с поразительной скоростью действительно выстроилась в несколько полос и нестройным хором произнесла: «Здравствуйте, Лия! Добро пожаловать! Спасибо за Вашу заботу». Это вызвало у меня приступ смеха и непонимания. Как этих шалопаев вообще ухитрились научить такому? Должно быть, всё это отразилось на моём лице, ведь Мила поспешила пояснить:

— Матушка Мария их этому научила, чтобы, как она сказала, «не пугать важных гостей отсутствием манер». Но к тебе они, кажется, привыкли настолько, что забыли об этом.

— Ничего страшного. У вас есть новенькие?

— Да… Троих вчера утром привезли. Пугливые ужасно, лишь вон тот мальчик, — она указала на прячущегося чуть в стороне мальчишку лет трёх-четырёх. — Он сегодня только вышел на улицу.

— Как зовут?

— Николас, кажется. Они не откликаются на имена.

Я кивнула Миле и неспешно подошла к мальчику. Тот отшатнулся, но не убежал от меня, глядя испуганными большими глазами. Я была взрослым. Как те, кто навредил ему, причинил боль. Но нужно показать ребёнку, что существуют и иные взрослые. Я присела рядом с ним на корточки, выровнявшись с ним по уровню глаз, так нужно было. Амелию не учили, как вести себя с травмированными детьми, но меня — да. Однажды пришлось иметь дело с одноклассницей, которую подвергали травле в другой школе. Нужно быть дружелюбной и показывать ребёнку доброту этого мира, пусть он и будет это отвергать.

— Привет! — с задорной улыбкой произнесла я. — Меня зовут Лия, а тебя как?

— Н-н… — испуганно заикался мальчик. — Ни-ни-к-ко-л-лас…

— Очень рада познакомиться, Николас! — я поставила корзину на землю и, раскрыв ближайший сверху мешочек, достала оттуда ещё свежую и припудренную сахарной пудрой зефирку и протянула мальчику. — Держи, это тебе!

Ребёнок воззрился на меня с нескрываемым ужасом. Должно быть, его, совсем ещё малыша, заманили в те условия какой-то сладостью или игрушкой, поэтому он теперь боялся принимать что-то от взрослых.

— Возьми, Николас, — спокойно проговорила подошедшая Мила. — Лия хорошая, она не причинит тебе вреда.

Мальчик в полном непонимании переводил взгляд с зефирки на меня, потом на Милу, а затем обратно. Его глаза лихорадочно метались между нами, а дрожащая рука в конце концов сцапала из моих рук сладость. Он всё ещё смотрел на меня с выражением страха, но, когда я ничего не сделала ему за отнятую зефирку, на лице отобразилось ещё недоумение и вопрос: «Как это? Взрослый и ничего мне не сделал?». Я привстала и с мягкой улыбкой потрепала его по голове, чувствуя, как в уголках глаз скопились слёзы, в горле застрял предательский комок,

Подняв с земли корзину, направилась в кухню приюта, где в это время могла быть хоть одна из монахинь. И мне повезло, это была сама матушка Мария. Я поставила корзинку уже на стол и порывисто обняла старушку.

— Хо-хо… Моя дорогая, я рада тебя видеть! — Мария с восторженной улыбкой мягко похлопала меня по спине.

— Я ненадолго, всего лишь занесла детям сладости. Распределите между всеми?

— Конечно, дорогая, конечно. Ты куда-то спешишь?

— Да… Есть ещё дела. И… — я замялась, ведь совсем скоро уеду в монастырь, детей уже не смогу навещать, что было крайне обидно, за года Лия привязалась к крохам. — Я скоро уеду. Навсегда.

— Не иначе как замуж собралась? — с хитрой улыбкой спросила меня Мария.

— Что-то вроде того…

— Куда бы ты не шла, — матушка мягко взяла меня за руки, смотря в глаза. — Куда не вела бы тебя дорожка, богиня Лиос благоволит таким чистым и добрым сердцам.

— Спасибо, матушка Мария… — прошептала я, чувствуя, как слёзы стекают по моим щекам, а глупая улыбка расцветает на губах.

Она дала мне ещё несколько религиозных наставлений о «будущей замужней жизни», наказала оставаться такой же чистой и доброй, а ещё также воспитывать своих детей в любви и послушании. Я же узнала, что полиция им сообщила о возможном скором прибытии ещё десяти детей, если их не заберут ближайшие родственники или подруги матерей. Часто малышами, попавшими в рабство, были дети убитых проституток. Особо ушлые хозяйки борделей или сутенёры продавали их сами, но чаще всего детей похищали.

В приюте я не задержалась, направившись к Лире. И первое, что меня поразило — чистота и тишина в квартале Красных фонарей. Создавалось впечатление, что всё вымерло, что здесь больше не живёт ни один человек. Я могла спокойно, не скрываясь и не прячась под плащом, пройти к дому лекарши, не боясь, что меня кто-то вообще заметит. Проститутки вернуться к работе, едва станет для них «безопаснее» высовывать нос из своих комнат. Слишком уж хорошо прошлись по борделям, слишком много кого арестовали или наложили запрет на деятельность. Возможно, даже по вечерам с целью регуляции этого выходит на улицы полиция или солдаты.

У квартиры Лиры было тихо. Её незаконная деятельность пусть и была нарушением и существенным, но не входила в список тех, за которые арестовывают. Так что я была уверена — она дома. На три коротких стука из-за двери раздалось хриплое:

— Кто?

— Голубая лагуна, — произнесла я с улыбкой.

Лира отварила дверь и поспешно дёрнула меня внутрь своей квартирки. Выглядела она наконец-то выспавшейся, но немного напуганной.

— Я думала… — начала она. — Я думала, ты не придёшь.

— Мы уезжали ненадолго, — ответила ей я. — Я пришла, как только смогла. Ты… готова рассказать, почему у тебя отняли лицензию?

Лира всплеснула руками и направилась в свой кабинет, вторую комнату от входа. Я последовала за ней. Она принялась рыскать в многочисленных шкафах и на полках, ища что-то. Мне же оставалось терпеливо ждать. Её тайна скорее всего проста донельзя, но чувствительна для неё. Всё же для дипломированного и явно неплохого лекаря лишиться лицензии сродни лишению рук.

— Не то… — бормотала она себе под нос, перебирая бумаги. — И это не то… да где же?.. О! Нашла!

Она вытащила на свет старую, покрытую пылью папку и протянула мне. Я, слегка морщась от желания чихнуть (и пару раз всё же чихнула в сгиб локтя), принялась читать. Разрозненные листы содержали примерно одну и ту же информацию, но терминология, применяемая там, не была понятна мне из-за медицинского языка и использования каких-то непонятных символов.

— Я ничего не понимаю, Лира… — честно призналась я, отдавая папку обратно. — Я лишь поняла, что тебя лишили лицензии по жалобе одного из пациентов.

— Да, маркиза Кроу, — Лира забрала у меня документы. — Вечером пятого февраля тысяча двести тридцать четвёртого года он обратился с небольшим жаром в лечебный корпус при академии целителей и травников. В результате осмотра мною и моей наставницей были обнаружены также небольшие язвы, свидетельствующие о наличии заболевания… — она замялась, понимая, что я не знаю терминологию. — О наличии сифилиса ранней стадии.

— Хо-хо… — я хитро улыбнулась. — Он не принял диагноз, я так понимаю?

— Да, заставил нас делать ему анализ крови, чтобы подтвердить, что это чушь. Но подтвердил иное.

— Что случилось после?

— Устроил скандал, что мы его обманываем. Потом где-то в левом месте вылечился, а нам принёс анализы, что «чист». И обвинил именно меня в том, что я подделала его анализы и, цитирую, «посмела унизить его аристократическое честь и достоинство».

— А… То есть спать с проститутками, причём из дешёвых — это не унижение его чести и достоинства? — с сарказмом и улыбкой на лице произнесла я.

— По его логике — да.

— Поразительно! — восхитилась я. — Сейчас маркиз Кроу, как приспешник принца Ричарда, арестован и скорее всего находится в застенках дворца. Я не знаю, в каком порядке их будут судить, даты ещё не назначены, но, думаю, король не будет против новых деталей к делам. Оригиналы анализов и заключений где находятся?

— Во дворце, моя наставница их должна была сохранить.

— Прекрасно. А имя судьи, вынесшего приказ о лишении тебя лицензии, помнишь?

— Помню. И судебные документы остались за его подписью, — она протянула мне один из листов, на нём виднелась печать королевского суда, а текст строгим юридическим языком говорил о лишении Лиры лицензии.

— Замечательно. Чуть позже я свяжусь с тобой и укажу в какой день и время тебе нужно будет прийти, — произнесла я, отдавая документ обратно. — Выступление в суде не вернёт тебе лицензию, но даст мощный толчок для этого. Мы укажем на коррумпированность судьи и превышение полномочий маркиза. Другим судебным заседанием на основе этого тебе вернут лицензию. Это потребует время.

— Я готова ждать, — с улыбкой ответила Лира. — Я ждала год, готова и ещё недолго подождать. А ещё… — она положила папку,

— Не за что пока благодарить, — с лёгкой улыбкой ответила я, обнимая её в ответ.

Всё, что я затеяла изначально для себя, стало чем-то значительно большим, повлияв на судьбы многих людей. И от этого было внутри светло и наконец-то спокойно. Оставалось дело за малым — это публичный суд.

Глава 34

Вечерние сумерки опустились на землю вместе с приятной прохладой. Мерный цокот копыт прекратился, карета остановилась, привезя нас наконец-то к театру. Я посмотрела на слегка нервничающего Майкла. Подобные нам, обедневшие аристократы, ходят в театр очень редко и явно не в королевскую ложу.

Матушка собрала мои волосы в высокую причёску, открывая на всеобщее обозрение шею и часть спины. Нитку жемчуга, которую я до этого носила на шее, теперь красиво обрамляла пучок, создавая эффект потерявшихся в тёмных водах драгоценностей. Платье мадам Клариссы сидело безупречно, а дополнившая её из газовой ткани накидка делала образ скромнее и закрытее.

Наше появление не осталось незамеченным, ведь мы прежде никогда не посещали театр. Я слышала удивлённые шепотки в нашу сторону, чувствовала взгляды, но всё равно улыбалась. Пускай не думают, что меня сковало смущение или что-то подобное. Я гордо держала свои голову и спину, расслабленно расправила плечи и мягко взяла брата под руку, оказывая ему невидимую поддержку. Он понял мой жест и приосанился. Нужно быть выше всего, что нас окружает.

Нас в дверях театра встретил капельдинер. С почтенным поклоном он забрал наши приглашения и, взглянув на них лишь мельком, с тенью улыбки на лице отдал обратно и жестом позвал одного из коллег.

— Я провожу вас, — произнёс тот, глубоко кланяясь нам.

Королевский оперный театр отличался излишней, как по мне, помпезностью и роскошью убранства. Если внешне он был строгого классического стиля, то внутри был настоящим всплеском золота и дорогих тканей. Что уж говорить о магических светильниках из хрусталя, длинными сталактитами спускавшимися с потолком и освещавших всё вокруг ровным тёплым светом.

Мы шли мимо знакомых и не очень лиц, но особенно меня зацепили две знакомые фигуры — маркиза Кроу и графиня Ольгерд. Их бледные лица, красные от бессонных ночей и слёз глаза, замазанные синяки под ними… Фамильные бриллианты не изымали при аресте и обыске, но смотрелись на изнеможденных женщинах они инородно. Мужей этих аристократок арестовали всего несколько дней назад, но маркиза и графиня выглядели так, словно уже несколько месяцев испытывают чудовищный стресс.

Я мельком посмотрела на них и отвернулась. Мне не хотелось бы, чтобы пострадали от неправомерных действий главы рода ещё и супруга с наследниками. Но не мне, а суду решать, что будет с ними. Тем более в контексте столь тяжёлых дел.

Поднимаясь по лестнице на верхний этаж, я поймала на себе взгляд сверху и подняла глаза. У самой верхней ступени стоял мужчина с седыми длинными волосами, тростью и военной выдержкой, в нём узнался герцог Кроуфорд. Он дождался, когда мы поравняемся, и произнёс:

— Рад видеть, что у рода Хайфилд всё хорошо. Вы оба великолепно выглядите.

— Благодарим за столь тёплые слова, Ваша Светлость.

Майкл остановился и чинно поклонился герцогу, я же поспешила присесть в книксене. Мы были ниже по титулу и обязаны были кланяться, но не так глубоко, как королевским особам. Герцог Кроуфорд был старым львом на государственной арене. Когда-то он был канцлером при ныне покойном короле Карле, а потом при короле Филлипе. Он всегда отличался острым умом и незаурядным мышлением. Герцог ушёл с дворцовой службы в знак протеста против отстранения королевы Августины от двора и государственных дел. И он знал о истинной натуре Ричарда. Знал, но скорее всего, как и я, не догадывался о всех тёмных сторонах его натуры.

— Леди, расторжение помолвки пошло Вам на пользу. Вы выглядите куда лучше, чем раньше.

— Благодарю, Ваша Светлость, — с обезоруживающей улыбкой ответила я. — Верно говорят, что рядом с неправильным мужчиной женщина чахнет как цветок без воды.

— Всё верно, леди, — усмехнулся на мои слова герцог Кроуфорд. — Желаю Вам найти того, с кем Вы будете цвести.

В ответ я лишь продолжала улыбаться. Старый лев знал цену каждому слову. И, не сомневаюсь, знал или догадывался, кто на самом деле стоит за арестами. Он понимает структуру дворца. И без отмашки короля подобное даже не началось бы. И знал, что ему тоже придётся выступать в суде и отрекать от своего рода побочную ветку маркиза Кроу. Мы чинно попрощались и поспешили наконец-то в ложу.

Стоявшая у входа Карина едва заметно улыбнулась, пропуская нас внутрь. Служащий театра к этому моменту уже с поклоном ретировался. Ложа встретила нас полумраком, несколькими креслами и фигурой Константина, повёрнутого к нам спиной. Возникло чувство дежавю, ведь на аукционе было тоже самое, разве что на этот раз не было Диего (или он где-то в другом месте был сейчас?). Я, шурша юбками, присела в реверансе, чувствуя себя смешно. Богиня, да мы следующей ночью планируем переспать, а мне сейчас приходится соблюдать официоз так, словно ничего между нами нет! Абсурдно до смешного!

— Проходите, мы вас ждали, — ровным тоном произнёс император, как бы разрешая нам уже не соблюдать протокол.

Я поднялась и увидела на его лице сдержанную улыбку. А в глазах… Если бы можно было раздевать взглядом — он бы это сделал здесь и сейчас. Явиться в другом платье я просто не могла, а это стало уже излишне знаковым для нас. Вспомнить хотя бы тот самозабвенный поцелуй во время чаепития. Я улыбнулась в ответ, стараясь сохранять внешнее спокойствие, пусть внутри всё и сжималось от близости рядом.

— Благодарим за приглашения, Ваше Величество, — чётко произнёс Майкл с немного нервной улыбкой.

Константин кивнул с должной вежливостью. До нас донеслась лёгкая трель колокольчиков, говорящих о том, что скоро начнётся выступление. Я даже не знала, на что мы пришли, как-то забыла посмотреть название постановки.

Рассаживаться необходимо было по правилам. Рядом разнополые люди могли сидеть только в случае, если они родственники или являются помолвленной или женатой парой. Поэтому получилось слева направо: Константин, Майкл, я и Карина. Всё же она была аристократкой, заставлять её стоять на протяжении всего времени — ужасно

Стоило прозвучать последнему звонку, как занавес медленно, с торжественной музыкой, доносящейся из оркестровой ямы, поднялся, являя свету декорации первой сцены спектакля. И мне, увы, хватило нескольких минут, чтобы понять, о чём он. О, лучше бы я не приходила в театр сегодня. На сцене разворачивалась постановка, посвящённая королю Карлу и его возлюбленной леди Марианне.

В народе их любовь была примером трагедии, которую пришлось им нести сквозь года. Даже несмотря на то, что он был королём, им не удалось официально пожениться из-за сопротивления королевского Совета. Но была у этой истории и другая сторона — супруга короля, Августина. Она была достойной женщиной и, что самое важное, аристократкой. Августина была холодна с желавшей подружиться Марианной. Это осуждал народ, но аристократия — никогда. Она — королева. Она родила законного наследника престола, правила вместе с мужем, была его поддержкой в трудную минуту, вершила благие дела. Августина всегда держала Марианну на расстоянии, не подпуская близко. Но та… та считала иначе, считала жену возлюбленного своей подругой. И в слезах, умирая от кровопотери в третьих родах, попросила королеву позаботиться о её детях, бастардах короля. И Августина позаботилась, несмотря ни на что.

Я искренне ненавидела эту историю. Королева-мать никогда дурно не высказывалась об ныне покойной леди Марианне. Но всегда её лицо было такое, словно целиком съела лимон и пытается скрыть то, что ей кисло. Быть женой только из-за своих способностей и никогда не знать, что такое любовь супруга… Карл не был жесток, он ценил и уважал свою жену, был с ней нежен, но любви Августина так и не познала. И мне было искренне её жаль. Даже политический брак Филиппа и Изабеллы в итоге перерос в нежную привязанность.

И я была рада, что не стала женой, как Августина. И что мне не стать любовницей, как Марианна. После завтрашней ночи меня, как единицу аристократического мира, можно будет забыть. Она станет толчком к отбытию в монастырь, где наконец-то будет тихо и спокойно. Но на мысли об этом в голове возник ехидный такой червячок, пищащий: «Ты уверена в своём решении? Ты просто так оставишь свою влюблённость к Константину?». Я слегка тряхнула головой, желая его заткнуть. Для себя я всё решила. В остальном остаётся уповать на удачу и судьбу. Надеюсь, они меня пожалеют.

— Амелия, тебе не нравится спектакль? — послышался справа шёпот Карины.

— Не люблю эту историю, — уклончиво и также тихо ответила я.

— Почему?

— Это история… — едва заметно махнула в сторону сцены, где актриса, играющая Августину, шла в скромном подвенечном платье к алтарю, пока «Марианна» едва слышно рыдала, видя, как её любимый женится на другой. — Это история не о любви. Она о скорее о трёх судьбах, которых сломали условности двора и времени. Карл не был слабым правителем, но ничего не смог сделать с правилами, которые делали его союз с Марианной невозможным. Марианна, желающая быть с возлюбленным, вынуждена была смириться с положением любовницы. И с тем, что её детей будут называть… ублюдками. А Августина… пример стойкой женщины, которая так и не узнала, что такое любить и быть любимой. Она выбрала трон и долг вместо возможного счастья.

— Ты… мыслишь иначе, не как остальные. Большинство считают леди Марианну выскочкой.

— Так можно сказать, но не буду. Так никогда не делала королева-мать, и я не буду.

— А ты бы смогла быть на месте одной из них?

— Ни за что, — с улыбкой сказала я. — Я бы не хотела оказаться на месте любой из них.

— Но ты же чуть не стала супругой Ричарда… — возмущённо-шокировано прошептала девушка.

— Я… была влюблена в него в своё время, — стыдливо призналась в своём прошлом я, видя, как вытягивается лицо Карины.

В семнадцать лет Амелия будто резко потеряла голову от влюблённости в принца Ричарда, вилась вокруг него, буквально смотрела в рот. Кажется, именно тогда королева-мать очень сильно обиделась на свою будущую замену и отстранила от себя. Для неё такое поведение обычно рациональной девушки было неприемлемо. И Амелия в своём дневнике писала о том, что не понимает, почему так. Но спустя время поняла…

* * *

Во время короткого антракта высшая аристократия обычно разговаривала в большой зале при буфете, наслаждаясь небольшим фуршетом. Майкл быстро покинул меня, встретив кого-то из знакомых, а я мирно спряталась с бокалом вина за какой-то из колонн, вслушиваясь в ходившие вокруг слухи. Особенно меня зацепил разговор двух мужчин, расположившихся неподалёку.

— Не верю я, что тайная полиция копила эти дела, — сказал сокрушённо один из них. — Слишком резво они взялись за всё это, будто… кто-то дал толчок.

— Кто именно? — спросил второй. — Герцог Кроуфорд, например?

— Он уже не имеет столько власти при дворе, но, уверен, имеет своих осведомителей. Но всё равно у меня ощущение, что это не он.

— А если с кем-то в союзе?..

— С кем?

— Королева-мать?..

— Вряд ли. Власти у неё тоже уже нет.

— Не забывай, эта женщина была вторым человеком в королевстве в своё время.

— Но сейчас — нет, — вздохнул мужчина. — Может, король Филипп?

— Вряд ли. Он известен своей нетерпимостью к разного рода веществам и не стал бы терпеть, что его наследник подобным балуется и тем более занимается продажей.

— Император?.. Я слышал, что Чёрный плющ был найден на юге империи несколько месяцев назад.

— В империи могут быть и свои поставщики этой… дряни. Не обязательно, что это люди принца сделали.

Лёгкая улыбка тронула мои губы. Интересно, интересно… Эти двое ходили по грани, пытаясь уловить того «серого кардинала», который прятался за всем этим. А он был хрупкой и незаметной фигурой бывшей невесты Ричарда при поддержке королевы-матери и императора. Интересно, какими были бы их лица, если бы они узнали обо мне?..

— Идём, Амелия, — передо мной возник улыбающийся брат, кажется, его разговор прошёл плодотворно. — Нужно возвращаться, скоро второй акт.

— Конечно, брат.

Я со спокойной улыбкой с лёгкостью взяла его под руку. Он прав, нас ещё ждёт финальный акт истории трёх несчастных людей. Как и вскоре будет финал моей истории.

Глава 35

— Ласточка моя, скажи, откуда у тебя такое платье? — шёпотом спросила матушка, оправляя складки на платье и чуть одёргивая дополнительную юбку.

— Император Элиазара подарил, когда я ещё была невестой принца, — честно ответила ей я, не желая скрывать происхождение такой красоты.

— А разве не нужно было его вернуть после расторжения помолвки? — испуганно прошептала Изольда.

— Это личный подарок, поэтому нет. И по этикету, если бы я его вернула, то нанесла бы этим оскорбление императору.

Матушка что-то промычала невнятное, продолжая поправлять и одёргивать мелкие огрехи на платье. С самого утра в доме был небольшой хаос и суета. Как, впрочем, и всегда, когда мне нужно было посетить какое-то мероприятие.

Сегодня я снова ехала в сопровождении Майкла, так положено было. Родители заранее знали, что мы скорее всего явимся только к полудню, если не позже, ведь бал-маскарад начинался с последними лучами заходящего солнца, а заканчивался с первыми.

А ещё мне казалось странным и символичным то, что я выбрала именно его для финального акта своей истории. Константин подарил мне его в первую же встречу, а теперь я, как подарок, обёрнутый в подарочную упаковку и перевязанный лентой поперёк талии, явлюсь в нём же… дарить свою девственность?.. Богиня, какая ужасная пошлость пришла мне в качестве ассоциации! Нет! Я добровольно иду на простую по своей структуре сделку — лишь ночь двух желающих друг друга людей, ничего иного. Интересно, а настоящая Амелия бы могла такое сделать? Или это я такая наглая и резвая?

— Ох… Какая же ты красивая, доченька! — Изольда прижала к мокнущим от слёз глазам платочек, глядя на меня через зеркало.

Я действительно была восхитительна. Платье сидело как влитое, а дополнительный слой из кружев делал из простой голубой юбки подобие морской волны. Пояс-бант был распущен и делал подобие тёмной части морских вод. Матушка постаралась на славу, преобразовав и без того красивое платье в восхитительное. Но и жемчуг снова затерялся в высокой причёске, на этот раз немного хаотично ложась.

— Каждый раз поражаюсь, как матушка делает из тебя произведение искусства, — произнёс стоявший уже неизвестно сколько времени в дверях Майкл.

— О, прекрати. Я не так красива, как одна прелестная дама, укравшая твоё сердце, — саркастично ответила я.

— Возлюбленная? — встряла матушка. — Ах! У моего мальчика появилась возлюбленная!

— Амелия! — вспылил немного шокированный брат, я его знатно подставила этим.

— Разбирайся сам! — выпалила и, подобрав юбки и не забыв прихватить веер, с хихиканьем поспешила как можно скорее покинуть комнату.

По пути на улицу я ненадолго заглянула в свою комнату. И там беззастенчиво приподняла юбки. Я искренне ненавидела местную разновидность женского белья — панталоны. И собиралась их снять. Зачем они мне, если я хочу ночь с мужчиной провести? Напротив, мне кажется, подобный предмет гардероба, наоборот, оттолкнёт его. На благо, завязки легко подделись, и вскоре панталоны опали к ногам. И были безжалостно закинуты в самый дальний и тёмный угол шкафа.

В саду я застыла на мгновение, решив перейти на спокойный шаг. Нас ждала карета, но торопиться не хотелось и хотелось одновременно. Я так ждала этой ночи, а теперь… Теперь мой живот сводило болезненной судорогой. Я нервничала. Я не боялась самого акта. Единожды, в прошлой жизни, мне довелось испытать все «прелести» первого раза. Он был не самый удачный, что уж тут скрывать. Как, впрочем, и партнёр был отвратительным. Но сейчас всё должно быть в разы лучше?..

Я поняла, что боюсь одного — нас кто-то заметит. Скандала не избежать в таком случае. Из-за того, что это будет связь с иностранным правителем, дело постараются замять как можно скорее. Что со мной будут делать — загадка. Прецендентов подобных в практике королевства не было. Точнее нет, был схожий. Был инцидент, когда местный принц соблазнил иностранную принцессу, племянницу короля. Но тогда быстро сыграли свадьбу, пока у невесты не начал расти живот.

Майкл нагнал меня уже у кареты, поспешив открыть дверь, пропуская внутрь. Платье имело небольшой шлейф, отчего ему пришлось ещё и помогать мне его затаскивать. Брат запрыгнул в карету следом, недовольно пыхтя как рассерженный ёж.

— Ты меня подставила, — констатировал он, когда карета уже тронулась.

— Не благодари, — с ехидной улыбкой ответила я. — Надеюсь, ты сегодня её хотя бы поцелуешь.

— Амелия… Ты же знаешь…

— От поцелуя дети не рождаются, и репутация не портится. В конце концов, Майкл, тебе зимой двадцать шесть лет, а ты не целованный девственник!

— Амелия!

— Хоть раз в жизни позволь себе напиться и поцеловать любимую девушку. Самозабвенно, так, чтобы тряслись после руки, и было жарко. Но контролируй себя и не переходи черту, — наставляла его я. — Если вы согрешите до свадьбы с леди Марией, то будет очень тяжело в текущей ситуации устроить ваш брак.

Брат замолчал, словно обдумывая. В его возрасте большинство молодых мужчин если не были в постели с женой, то с проституткой точно. Майкл же, в отличие от них, почему-то хранил целибат. Деньги на это у него были, но почему-то было такое… И к своему ужасу и стыду я внезапно поняла, почему так. Пример отца и матери! Они оба были девственниками на момент заключения брака. Отец встретил маму на балу дебютанток и терпеливо ждал, когда им её отец разрешит пожениться.

— Ты умеешь уговаривать, — произнёс он спустя время, когда мирно покачивающаяся карета уже въехала в дворцовые ворота. — Я её поцелую сегодня.

— Вот и молодец, — с улыбкой ответила я, завязывая на затылке ленты от маски.

Пришло время погружаться в этот большой спектакль. Майкл также с моей помощью смог надеть маску. Он на этом празднике был морским животным — скатом. Тёмно-синие брюки и фрак с белой рубашкой и жилеткой делали его смутно похожего на этого зверя.

Стоило нам покинуть карету, как волна различных запахов и звуков накрыла нас. Стойко пахло цветочными духами женщин и древесными от мужчин. В воздухе витал слабый горький запах табака, ночных цветов и вечерней влаги. Дни укорачивались, отчего часто по вечерам было влажно и прохладно. Повсюду раздавался звонкий

Площадка для танцев встретила нас уже танцующими парами под аккомпанемент оркестра. Обычно бал не начинался без отмашки короля. Но не этот. Тут хаос творился изначально, а короля не было видно вовсе. Я отпустила руку брата и кивнула ему, мол, теперь каждый сам за себя. Он кивнул мне в ответ и вскоре скрылся где-то в противоположной стороне танцпола.

Я же взяла у ближайшего проходящего мимо официанта бокал вина и принялась медленно и вальяжно обходить с ним площадку, высматривая знакомую фигуру. Алкоголь лишь слегка щипал язык и нос, не заставляя пьянеть и позволяя сохранять рассудок. Это мне и нужно было. Чуть-чуть для храбрости, не более. Но, кажется, внимание моё было не очень хорошее, ведь в какой-то момент врезалась в чью-то твёрдую грудь, явно мужскую.

— Ох! Простите, я случайно! — выдала я с невинной улыбкой и лишь после подняла взгляд на неизвестного.

— Я не против, если Вы, леди, будете врезаться в меня.

Эти чёртовы серые глаза смотрели на меня с насмешкой, а тёплые руки по-хозяйски устроились на моей талии. Он нашёл меня раньше, чем я его. И, что поразительно, он был в облике акулы. Хищной рыбой, преследующей свою жертву. Мигом почувствовала пойманной в силки рыбкой, беспомощной и безвольной.

— А я не прочь оказываться в Ваших руках.

От моего откровенного флирта глаза Константина расширились, а улыбка расцвела на губах. Мне захотелось его поцеловать. Именно сейчас, на глазах у всех. Он, словно прочитав мои мысли, коснулся моей щеки тыльной стороной ладони. А после взял крепко за руку.

— Соизволите потанцевать со мной? — внезапно спросил Константин, смотря на меня с ожиданием.

— Всенепременно, — с улыбкой ответила ему я.

Мазурка уже началась вовсю, но нам удалость встроиться в этот активный танец точно за счёт множества тренировок в прошлом. Я отметила это ещё в прошлый раз, во время вальса — Константин прекрасный партнёр. Ему были чужды простые деревенские активные танцы, их он понимал плохо. Но классические дворянские танцы ему удавались блестяще. Даже завидую, у него были прекрасные учителя. Его рука на моей талии, подпрыгивания, взметающаяся юбка платья, чёткие и твёрдые шаги, игривые улыбки и быстрота танца — это и есть мазурка в чистом виде.

— Ты так прекрасна в этом платье, — жарко и тихо произнёс он на ухо, когда в очередной раз слегка приподнял меня.

— О, я уверена, без него тоже буду прекрасно смотреться, — игриво произнесла я и тут же прикусила язык, кажется, вино мне всё же его развязало.

— Лия… — Константин посмотрел на меня потемневшими глазами и чуть сильнее сжал мою ладонь в его руке.

— Шучу-шучу… — с улыбкой ответила я и поспешила добавить ехидное: — Возможно.

— И кто из нас невыносимый?.. — задал тихий вопрос Константин.

Танец закончился достаточно быстро, музыка стихла. Или это мы поздно в него вступили? Короткий реверанс с моей стороны и поклон с его. И мы вышли из круга танцующих, не забыв похлопать оркестру. Он мягко отвёл меня за руку в сторону. За счёт анонимности можно было буквально делать то, что хочешь. В том числе и быть с тем, с кем вам не положено быть по статусу.

Он мягко подвёл меня под тени деревьев, которые могли укрыть нас от любопытных глаз. Мы остановились и повернулись друг к другу лицом. Он смотрел на меня так, что хотелось растаять. Или тут же отдаться. Я ещё не решила. Если вчера, в театре, он раздевал меня взглядом, то теперь беззастенчиво пожирал, особенно виднеющуюся из-за выреза на платье грудь. Будто впервые её видел, хотя эта часть тела достаточно часто была видна из различного рода декольте. Прятать такое сокровище невозможно и вообще преступно.

— Мои покои. Через час, — шёпотом произнёс он на ухо, вызывая табун мурашек. — Я сделал так, что нам никто не помешает.

— Я не опоздаю, — также тихо ответила я.

Ответом уже мне был короткий жаркий поцелуй, заставивший меня охнуть. Он с сожалением на лице посмотрел на меня и ушёл, оставив меня одну. Абсолютно несносный мужчина! Оставил меня после такого!

Я немного обиженно фыркнула, но всё же вернулась ближе к танцующим и фуршету, скоротать время. Я знала, где находятся отведённые императору покои, ведь однажды мне удалось там побывать. Пусть отсюда до них займёт, даже если не торопиться, от силы минут десять. Желудок снова свело болезненной судорогой от переживаний. До события «х» оставалось меньше часа, а я нервничала ещё больше, чем раньше. Было ощущение, что я грохнусь в обморок раньше, чем это случится.

Тяжело выдохнув, взяла ещё один бокал вина у проходящего мимо слуги. Перед выходом я неплохо поела, поэтому не боялась напиться из-за голодного желудка. Я мирно ходила между столами, наблюдая за людьми. Увидела несколько знакомых лиц в неожиданном свете и с неожиданными партнёрами. А затем увидела моего брата, мило флиртующего с краснеющей и хихикающей леди Марией, которая стыдливо прикрывала улыбку веером, не сводя с Майкла восхищённых и влюблённых глаз.

Смотря на них, я испытала умиление и нежность. Майкл не стоял на месте, лишь томными и грустными взглядами смотря на любимую девушку и встречая такие же, а действуя, как ему подсказали. И я перед отъездом сделаю всё от себя зависящее, чтобы они были вместе.

Бокал закончился. Время тянулось катастрофически медленно. Я была без пары, поэтому просто слонялась без дела некоторое время, пока не присела на спрятанную в тени скамейку. Конечно, она была скорее для двоих, но кто мне мешал? Только… так ожидание стало ещё ужаснее! И так бы и сидела, если бы подошедшая сладкая парочка вежливо не попросила им её освободить. Я с улыбкой уступила, пожелав хорошего вечера.

Взглянув на башенные часы, поняла, что прошло каких-то полчаса. Захотелось застонать. Но я всё же решила поступить иначе. Лучше прийти раньше, чем опоздать, верно? Я неспешно и изящно направилась в сторону дворца. Нет нужды торопиться и создавать ненужный хаос вокруг себя. Хотя бы внешне должна и обязана быть спокойной.

Коридоры встретили теплом, которое они получали от солнца за день. Стук моих каблуков

Я наклонилась и сняла по очереди туфли. В них неудобно, каблуки делают походку шаткой. А босиком можно почти что летать, не боясь упасть из-за обуви. Юбка с шорохом прикрыла ноги, и я пошла. Легко, непринуждённо, слегка подпрыгивая, держа в одной руке туфли, второй чуть придерживая платье, чтобы оно не путалось под ногами.

За такой лёгкой прогулкой даже не заметила, как подошла к двери, ведущей в нужные мне покои. Сердце упало куда-то в желудок. Я не стала стучатся. Я открыла дверь и вошла в переднюю комнату. И застыла. Меня окружила та же тишина. Густая, мягкая, всепоглощающая. Я сделала несколько шагов вперёд и твёрдо открыла дверь в саму комнату. Там никого не было. Совсем. Лишь заправленная кровать и тяжёлые портьеры на окнах. И магические светильники, создающие мягкий полумрак.

Глава 36

Я взглянула на часы над камином. Рано. Я пришла раньше положенного. Значит, у меня будет время подготовиться. Я вошла в комнату, шурша тканью. Кажется, это был единственный источник звука в округе, настолько обещание «Я сделал так, что нам никто не помешает» было эффективно и точно.

Туфли сиротливо встали у ножек одного из кресел. Следом на него же лёг пояс и аккуратно легла верхняя юбка, а рядом нитка жемчуга с шеи. Платье поддалось легко, но пришлось снять его через голову. Увы, при этом упала с головы маска. Самым сложным были не чулки с их хитрым поясом, а чёртов корсет. Его завязки сзади поддавались с трудом. А с учётом того, что затягивала матушка… В какой-то момент мне удалось зацепить и потянуть одну из завязок. Та поддалась, и я почувствовала резкое и долгожданное облегчение. Пальцы точно и проворно ослабляли корсет шаг за шагом, а мне удавалось всё глубже дышать.

Оставшись нагой, я довольно потянулась, разминая затёкшие под корсетом и одеждой мышцы. Не понимаю, как женщины вообще могли даже спать в таких корсетах. Я с удовольствием избавляюсь от них, едва появляется такая возможность. Тем более, что на теле остаются неприятные следы, которые ещё и часто зудят.

Шпильки из причёски одна за другой вытаскивались из причёски и оказывались рядом с жемчугом. Волосы тяжёлыми прядями падали на плечи и спину, скрывая наготу. Аккуратно сложив одежду и водрузив на самую вершину образовавшейся горы маску, поспешила, ступая по мягким коврам, скрыться в ванной. Как бы не намывалась перед балом, но один танец, и неприятный запах уже исходил от меня. Или мне так казалось?

Отрегулировав душ на тёплую воду, я встала по его мощные струи, довольно улыбнувшись и закрыв глаза. Вода смывала остатки макияжа, средства для волос, пота и нервозности. Словно именно она дарила мне спокойствие и облегчение, успокаивая и укутывая в свои объятия.

Потянулась за лежащим неподалёку мылом, почему-то пахнущим слегка персиковым цветом (специально для меня что ли принесли?), и принялась аккуратно намыливать волосы, в первую очередь смывая остатки средства. Приятный аромат и тепло расслабляли, а на языке завертелась смутно знакомая мелодия, которую тут же начала мягко, слегка мурлыкая напевать. Абсурд! Я в покоях мужчины веду себя так, будто их хозяйка! Да и… плевать! Сейчас важнее мой комфорт и счастье!

За собственным пением и занятостью я не услышала ничего. Ни как открылась дверь, ни шагов по холодному мокрому мрамору. Я поняла, что что-то не так тогда, когда почувствовала на шее чужое горячее дыхание. Вздрогнув, почувствовала, как чьи-то немного шершавые тёплые руки обвили меня за талию, прижимая к горячему твёрдому телу.

На мгновение я испугалась, хотела закричать, но потом почувствовала лёгкий поцелуй в шею. Если бы не щипавшее глаза мыло, я бы их открыла и с точностью сказала, кто это. Но мне хватило этого жеста. Это он пришёл. Тоже раньше назначенного времени. Я улыбнулась. Мы оба были нетерпеливы. Главное, чтобы это не сыграло злую шутку.

Я слегка откинулась назад, прижимаясь к нему спиной, как бы приветствуя и показывая, что узнала его. Вода лилась на нас обоих, делая атмосферу ещё более интимной. Секс — это одно. А совместный душ — это совсем другое. Недаром такое обычно описывают между женатыми парами. Но я не была против. Пускай эта интимность на сегодня будет нашей.

Его ладони, ранее сжимавшие в танце мою талию и руку, теперь медленно, словно изучая, поднялись от моей талии к рёбрам, а после выше, к груди. Я не знала, где его глаза, но руки медленно приподняли, словно пробуя на вес, каждую из моих полных и тяжёлых грудей. Мне казалось, даже для его ладоней они были слишком большие.

— Они… Всегда такие были? — раздался над ухом его охрипший голос.

У меня не было слов. Лишь короткий, но уверенный кивок. Я не прятала намерено грудь за корсетами и одеждой, такие условности мира. Его пальцы медленно нашли мои соски. Я и не подозревала, что они настолько чувствительны, пока он их не коснулся. Короткое «ах» сорвалось с моих губ от неожиданности и пронзившего насквозь тока. Если бы я не была прижата к нему, то тут же бы упала. В особенности, когда он позволил себе хозяйничать с моей грудью. Я чувствовала, как, несмотря на горячую воду, мои соски болезненно твердеют под его пальцами от плавных медленных круговых движений.

— Какая ты чувствительная… — прошептал он, мягко целуя в плечо.

В этот миг поняла, что всё. Теперь я в его власти. Он уже знал, что делать, он уже вовсю хозяйничал с моим телом. И что мне это ужасно нравилось. Нравилось настолько, что короткий и предательски громкий стон вырвался из моего горла.

И его пальцы замерли. Не отстранились, остановились, будто выжидая. Как зверь, который что-то услышал и пытался понять, правда ли это. Потом они медленно оказались на моей спине, нежно поглаживая её. Затем они коснулись волос и поднялись к голове. Он принялся медленно, с невероятной аккуратностью массировать кожу головы, помогая промывать волосы и моё лицо, всё покрытое пеной. Он сделал «шаг назад», на передышку и короткое успокоение. Не разорвал момент, а продлил его.

Но спиной я почувствовала иное. Мне в спину упирался натуральный стояк. Горячий, чуть подёргивающийся, явно ощутимый. Константин не пытался прижаться или как-то тереться им об меня. Нет, напротив, пытался будто чуть отстраниться, чтобы не пугать. Но я не из пугливых. Я уже ощущала его тогда, во время нашего поцелуя на чаепитии. Разве что это было не так явно и не так… открыто. И контраст между его нежностью и чем-то животным, первобытным ниже пояса создавало иное восприятие события. И мне хотелось рискнуть. Голос разума твердил, что будет всё плохо, если я так сделаю, но… Не было страха. Было лишь желание.

Повернулась к нему и открыла глаза. Я не посмотрела вниз. Я посмотрела в его глаза. Они были всё такие же серые, но с расширенными зрачками, говорящие о возбуждении. Я сделала пол шага вперёд, прижимаясь грудью к его телу, видя и слыша, как он шумно вдохнул воздух. Понимала, что доводила его терпение до пика. Но тогда хотелось большего.

Я знала, что делаю. Опыт в прошлой жизни был неудачным с точки зрения отношений людей друг к другу и их телам. Но это был именно опыт. Столь нужный и необходимый. Одна из моих ладоней медленно, слегка царапая ногтями кожу поползла вниз. Я почувствовала, как мышцы живота вздрогнули и напряглись под этими движениями.

— Лия… — произнёс он тихо, смотря на меня с недоумением.

— Тс… — я мягко улыбнулась ему. — Дай мне попробовать.

Он шумно вдохнул через нос, когда мои пальцы наконец достигли цели и обхватили его член. Я видела в его глазах желание на грани срыва. И мои действия лишь раззадорили его сильнее прежнего. Моя рука медленно, слово по незнанию, проходилась от основания к самой головке, слегка задерживаясь на ней.

Эффект был подобен разорвавшейся бомбе. Из его горла вырвался сдавленный хрип, от которого у меня на секунду замерло сердце. Теперь я понимала, что он чувствовал, услышав мой стон. И мне хотелось услышать их ещё больше. Его контроль и самообладание полетели прахом, стоило моим рукам его коснуться. Он слегка поддался вперёд, опираясь локтем на стену над моей головой и слегка прижимая меня к ней. Я слышала хриплое прерывистое тяжёлое дыхание над ухом, смотря на его тяжело вздымающуюся грудь. Такое, от которого мурашки шли по всему телу.

— Лия… — прохрипел он. — Хватит…

Его рука мягко коснулась моего запястья, останавливая её. А после он медленно понёс руку к своим губам и поцеловал с внутренней стороны запястья, глядя на меня такими глазами… От таких ноги перестают держать. Он остановил, чтобы не сорваться. Он сохранил ту толику самообладания, что осталась вообще.

Он хрипло дышал и смотрел мне в глаза. В них я видела всю гамму эмоций. От непонимания до восторга и восхищения. От трепета до бушевавшего в глубине огня страсти. Он всё ещё держал мою руку и не отпускал, будто боялся, что я пойду дальше, чем до этого. Я не собиралась, но вряд ли он поверит, особенно после такого.

— Ты определённо полна сюрпризов, — смог произнести он спустя время охрипшим голосом.

Я лишь немного смущённо улыбнулась. О, если бы он знал… Наверное, был бы в шоке, что такое вообще бывает. Одни семнадцать перерождений Амелии чего стоят, что уж говорить о моём появлении в её теле.

Он решительно отпрянул от стены и одним лёгким движением поднял меня на руки, вызвав лёгкий визг от неожиданности. Вода с тела тут же закапала на мраморный пол. Я приобняла его за шею, прижимаясь к мокрому горячему телу. Внезапно забоялась, что он не удержит меня и уронит, поскользнувшись.

Константин сделал несколько шагов в сторону и с уверенностью опустил меня на широкий кожаный пуф посреди ванной. И накинул сверху большое пушистое одеяло. Я попыталась сама начать вытирать тело и волосы, но он перехватил эту инициативу. Он взял второе, нагревающее полотенце и принялся тщательно проводить им по волосам, высушивая их. Такой жест трогательной заботы никак не ожидаешь от просто любовника (?). Такое ожидаешь скорее от семьи или самых близких людей. Это заставило моё сердце предательски ёкнуть. И я услышала, как ехидно внутри меня хихикает тот самый червячок, мол, а я говорил!

Когда волосы почти полностью высохли, я всё же привстала, чтобы тело уж точно вытереть самой. И краем глаза увидела, что он занялся тем же. И затем, едва я отложила полотенце, как тут же оказалась на его руках снова. На этот раз вызвав уже лёгкий смешок. Он целенаправленно нёс меня туда, куда нужно — в спальню. На кровать.

Он бережно опустил меня на неё, на мягкие хлопковые простыни и навис на вытянутых руках сверху. Под изучающим, поистине пытливым взглядом стало так неловко, что я невольно засмущалась и чуть стыдливо прикрыла грудь. Он усмехнулся. Ещё бы, это было смешно с учётом того, что я творила какие-то минут пять назад.

— Лия… — обратился он ко мне твёрдым голосом. — Пообещай, что больше никаких действий. Иначе… я не смогу сдержаться. И тебе будет больно. А я этого не хочу.

Это была просьба, граничащая с приказом. Он видел, что я могу, и пытался сохранить остатки своего самообладания и не навредить мне. Для этого нужно было моё бездействие. В его глазах я увидела решимость. Он не шутил ни капли.

— Обещаю, — мягко произнесла я, улыбнувшись.

Кажется, в свой первый раз мне не стоит быть столь… инициативной. Порой нужно попридержать коней, чтобы не пошло всё прахом.

Он на мгновение отпрянул и потянулся к тумбочке, на которой стоял маленький флакончик, я не заметила его раньше. Константин открыл его и, поморщившись, выпил одним махом. На мой вопросительный взгляд тут же коротко ответил:

— Чтобы не было последствий. В виде детей.

Я благодарно кивнула. Мне точно нужно быть внимательнее и заботиться о подобном лучше, ведь в случае чего это мне вынашивать. Но в моей ситуации этого не нужно.

И он начал. Медленно, немного неуверенно, изучая моё открытое для него тело. Его руки плавно очерчивали изгибы плеч, рук, ног, живота и талии, не касаясь очевидно чувствительных зон. Я лежала, позволяя себя изучать, изредка вздрагивая от накатывающего удовольствия. Губы же сначала мягко коснулись шеи, а после медленной

— Поразительная чувствительность… — произнёс он как довольный кот, с придыханием и мурлыкающим подтекстом.

Его пальцы мягко, но настойчиво поползли вниз по животу. Туда, куда надо. И стоило ему просто коснуться моих немного влажных нижних губ, как из горла вырвался пронзительный стон. Я не знала, что моё тело столь чувствительное. Не знала, что буду вот так на что-то простое реагировать. Я услышала, как он тихо выругался. И почувствовала его обжигающий член на своём бедре. Всё уже шло не по плану, о, нет… Мы были как дорвавшиеся друг до друга подростки, которыми правят лишь гормоны. И я впервые испугалась именно боли. Что он сорвётся и всё пойдёт по…

Домыслить мне не дали. Его пальцы принялись мягко проводить по половым губам, чуть надавливая, раздвигая и массируя их. Он держался. А я — нет. Меня накрыло так, что хотелось сейчас нарушить своё обещание. Из меня вырывались стоны, полные голода и желания. Богиня, я хотела его здесь и сейчас! Плевать уже на всё!

Но он держался, кажется, из последних сил. Когда его палец медленно проник в меня, словно разведывая обстановку, я поспешила закрыть лицо руками. Это было… слишком. Но так мною желанно. Я непроизвольно поддалась бёдрами навстречу, насаживаясь на сначала один, а следом и два пальца, не помня себя от стонов и вцепившись в его плечи ногтями, отняв руки от лица.

Его губы коснулись и слегка сжали уже вставший сосок, вызвав новый сон удовольствия. Он не стеснялся слегка раздвигать внутри меня пальцы, большим накрывать мой возбуждённый клитор и слегка тереть его. При этом его губы и язык исследовали мою грудь, уделяя особое внимание соскам. Он лизал их, целовал, слегка прикусывал, вызывая притоки удовольствия на грани срыва.

Внизу живота сначала теплился, а затем разгорался тугой, тягучий как патока узел, к горлу поступал ком. Я не знала точно, что это, но по прочитанным романам понимала — это оргазм. Я затаила дыхание, превратившись в натянутую излишне сильно тетиву.

Взрыв настиг внезапно. С громким моим криком, выгнутой спиной и лопнувшей как шарик тетивой внутри. Мои ногти впились в его плечи, из глаз брызнули слёзы, а внутри всё подрагивало. Ноги тоже отказывались со мной сотрудничать.

Это было лишь мгновение, но после я лежала и смотрела на эти чёртовы фрески на потолке, дрожа всем телом и отходя от случившегося. А после перевела взгляд на него. Он смотрел на меня с такой нежностью и восхищением, что на пересохших губах появилась улыбка, а из глаз снова выступили слёзы.

У меня не было слов, чтобы описать всё, что хотелось. Но было простое и понятное действие. Я потянулась к нему и мягко, но настойчиво поцеловала. И он чувственно ответил мне. Теперь, зная, что хочу, мне хотелось, чтобы мы наконец добрались до финального акта.

Его руки снова опустились на мою грудь, мягко сжимая её и вызывая новую волну возбуждения. Он знал, как действовать, и совершенно не останавливался, срывая с моих губ стоны. Только что отпустивший меня узел наливался с новой силой.

На мгновение он остановился и пристально посмотрел мне в глаза. Я увидела там тьму и животную страсть. Он почти сорвался. Почти готов был сделать то, что давно хотел. И я могла ему дать полный карт-бланш. И я это сделала.

Я не стала ничего говорить. Лишь раздвинула пошире ноги. Одной рукой коснулась его щеки, а второй пыталась направить его член. Я не боялась. Я желала и хотела. Здесь и сейчас.

Он меня понял. Он медленно водил головкой по моим губам и входу, как бы здороваясь и вызывая новые стоны. Он не торопился, когда принялся медленно и тягуче растягивать меня, неотвратимо заполняя.

— Ах… — лишь вырвалось у меня, когда он наконец вошёл во всю длину и замер.

Это не было больно. Это ощущалось как наполнение. Будто в моём теле чего-то не хватало, а теперь неожиданно появилось и заполнилось. Это было странно, но казалось нормальным, правильным. Как будто, так и должно быть.

Я подняла на него глаза. Он держался из последних сил. Испарина на его лбу и напряжённые мышцы шеи говорили об этом. Он ждал от меня… разрешения?.. Я с лёгкой улыбкой коснулась его щеки и тихо произнесла:

— Мне не больно. Совсем. Ты… — запнулась на мгновение. — Можешь двигаться.

Он на мгновение закрыл глаза, выдыхая и будто благодаря богиню Лиос. Он сделал всё верно, не удивлюсь, если и пресловутой крови не окажется на простыне. И начал двигаться. Медленно, трепетно и настороженно, словно всё ещё боясь сделать мне больно. Каждое действие было глубоким, чётким и точно выверенным. Я привыкала к новым чувствам, ритму, чувству трения и чувству заполненности.

Но вскоре мне стало этого мало. Томившееся желание ворчало, требуя большего. И я знала, что он мог дать большее. Я обвила ногами его за спиной, притягивая ближе. Он удивился на это действие. Но после следующих слов и эта эмоция исчезла.

— Луи… Пожалуйста, не сдерживайся. Сильнее… Быстрее…

Этих слов он, кажется, хотел с самого начала, но терпел. И он сорвался. На месте заботы и ласки появилась какая-то животная ярость. Медленный трепет сменился на сильные и яростные толчки, заставляющие меня забыть, как дышать. Я не помнила себя от криков и стонов, ногти впивались в его спину, оставляя следы от них. Он этого, казалось, не замечал, погрузившись в процесс.

Второй оргазм пришёл не так внезапно, а мощной тягучей волной, накрывшей полностью вместе с моими криками, кажется, я в них звала Константина по имени. Я вцепилась в его плечи, уткнувшись носом куда-то в район шеи. И чувствовала, как мышцы внутри сжимаются от наслаждения вокруг его члена.

Я услышала низкий, хриплый стон над ухом, похожий скорее на рык. И почувствовала, как его тело замерло, а после внутри меня излилось что-то горячее. Константин устало упал на меня, приятно придавливая своим весом.

Мы остались так лежать. Мокрые от пота, тяжело и хрипло дышащие, переплетённые и бесконечно довольные. По меньшей мере я — точно. И, судя по довольно расползшейся улыбке, он тоже.

Константин неохотно перекатился с меня, чтобы не задавить окончательно.

Глава 37

Константин уснул. По крайней мере, размеренное дыхание и закрытые глаза говорили об этом. Рука, держащая меня, ослабла, а пальцы чуть разжались. Я начала аккуратно, стараясь его не разбудить, выбираться из объятий и кровати. Прислушивалась к его дыханию, старалась не делать резких движений. Мне нужно было в душ после всего этого безумия.

Я села на краю кровати. Волосы тяжёлыми прядями прилипали к ещё мокрой спине и не желали отлипать от неё. Между ног немного саднило, всё же первый раз не проходит бесследно. Я обернулась на спящего мужчину. В тусклом свете светильника он казался безмятежным, довольным и даже будто помолодевшим. Я до сих пор, к своему стыду, не поинтересовалась, сколько ему лет. Но так ли это было важно? Важнее были алые полоски от моих ногтей на его спине. За них было в какой-то степени стыдно. И одновременно выглядели как личная метка, за которую не должно быть стыдно. А скорее, наоборот, распирала гордость.

А ещё шрамы… Я заметила их ещё в ванной комнате шрамы на его груди и руках, но теперь были видны и на спине. В основном белые, старые, и небольшие, как от незначительных ранений или глубокий царапин. Немного, но достаточно, чтобы понять, что жизнь у него была нелёгкая. Я знала, что он воевал, всё же император — это главнокомандующий армии. Да и выправка у него военная. У Диего тоже. Карина скорее всего воевала вместе с ними, но она больше всё же вела себя как истинная аристократка.

На месте, где несколько минут назад была моя попа не было ничего, кроме смятой мокрой простыни. Ни одного инородного пятнышка. Пресловутой крови не было. Улыбка расползлась на моих губах. Надо же, есть мужчины, которые умеют всё правильно делать! И мне повезло оказаться в постели с одним из таких.

Ванная комната встретила меня прохладой и отдалёнными, где-то в глубине сада звуками продолжающегося бала. Я неспешно зажгла маленький светильник. Горячий душ стал спасением и облегчением для моего уставшего, немного пульсирующего болью тела. Мне не было противно от нашего… соития. Напротив, это было очень и очень приятно. Но нужно соблюдать какую-то гигиену, чтобы не было каких-либо проблем.

Под горячими струями воды я невольно задумалась о том, что Константин для меня сделал. Не только помог понять, что такое настоящий интим, но и позаботился о том, чтобы у этой ночи не было последствия в виде незапланированной беременности. Рука невольно коснулась низа живота. Да… Не хотелось бы в монастыре оказаться с бастардом во чреве. Да и я, дура, даже об этом не подумала, хотя и знала о местной контрацепции.

Сделав на голове тюрбан из нагревающегося полотенца, чтобы волосы быстро подсохли, я подошла к туалетному столику с зеркалом, чтобы осмотреть себя. На груди виднелись небольшие покраснения, но в общей сложности ничего не поменялось. Разве что… глаза, смотрящие на меня с той стороны светились, на обычно бледных щеках розовел румянец, а глупая улыбка спряталась тенью в уголках губ. Люди были правы. С правильным мужчиной женщина расцветает. Даже за одну ночь.

Я скинула с себя полотенце и, мягко ступая по мрамору, а следом по пушистому ковру, медленно подошла к кровати, буквально стараясь не дышать. Константин к моему облегчению всё ещё спал. Спать абсолютно не хотелось, напротив, во мне будто проснулось второе дыхание. Но и одеваться не хотелось, это долго и бессмысленно. Я аккуратно взяла одно из лёгких одеял, которым обычно накрывались ночью, и укуталась в него.

Я заметила за портьерами какое-то свечение. Странное, холодное, словно инородное. И захотелось на него посмотреть. Придерживая одной рукой одеяло, я с трудом, но откинула тяжёлую ткань портьер и замерла. Холодная большая полная луна смотрела на меня из-за стекла. Она заливала сад и комнату серебристым светом, даря какое-то восхищение и спокойствие.

— Какая красота… — тихо произнесла я под нос, затаив дыхание.

Как и думала раньше, именно в эту ночь луна показала себя во всей красе. Я думала об этом в родовом поместье Хайфилдов несколько дней назад. А теперь смотрела на неё и не верила, что всё уже случилось.

Мысли перенеслись к недалёкому будущему. Теперь мне осталось всего несколько мирских дел, это от силы на месяц, может чуть больше. И затем далёкий скромный монастырь станет мне обителью на всю оставшуюся жизнь. С тихим, тягучим покоем, вечным служением людям и Лиос. Я уже представляла себя в робе, с покрытой головой, помогающая на огороде или занятая в переписывании книг. Да… Там мне будет тихо и спокойно.

Но сидящий где-то в глубине сознания червячок произнёс ехидно так: «Ты уверенаааа? А как же он? Посмотри, вон, лежит на кровати такой красивый и весь-весь твой! Бери и люби его! Не отпускай такое счастье! И плевать на все условности!»

Я с силой похлопала себя по щекам и затрясла головой. Нет! Это мезальянс, который невозможен! Императоры не женятся на дочерях обедневших графов из союзного государства. Это неравная партия, абсолютно невозможный союз!

И как бы не была влюблена в него, эти чувства нужно похоронить раз и навсегда.

Кажется, мои мысли затмили слух, ведь появление Константина за моей спиной оказалось неожиданностью. Я не слышала, как он встал, скрипнув кроватью, или подошёл. Его руки мягко обняли меня за талию поверх одеяла, а над ухом раздалось короткое:

— Красивая.

— Да… — только и смогла выдать я, вздрогнув от неожиданности.

Мне стало… уютно. Тепло не только от его физических объятий, но и где-то внутри грело что-то иное, заполняющее каждую клеточку. Так, наверное, бывает, когда находишься в объятиях любимого человека.

Его губы нашли мою шею, плечи и ключицы. Руки же блуждали поверх одеяла, но чувство было такое, словно они касались непосредственно кожи. Он был жаден и словно голоден. Ему было мало. Катастрофически. Первая близость не смогла утолить голода, который проснулся и во мне. Я чувствовала себя как дорвавшийся до воды человек, пересёкший пустыню. Хотелось так, словно совсем

Что-то меня дёрнуло. Не словно марионетку её кукловод, а словно потаённый, неведомый инстинкт. Кто-то словно шепнул на ухо «Наслаждайся», толкнув меня в объятия этого прекрасного мужчины. Все мысли, правила… Да пошли они лесом! Дремучим и тёмным! Я никогда не знала такого наслаждения ни в прошлой, ни в этой жизни. Нужно позволить себе искушение хоть раз в жизни!

Я неспешно и с крайне довольным выражением лица повернулась в его объятиях и одновременно в одеяле, чувствуя, как-то сползает. Но было так… Увидев его глаза, стало плевать вдвойне. В них горело одно определённое и чёткое желание, направленное на меня. От этого внизу стало не тепло, а горячо. С ума сводит то, когда на тебя смотрят так. Я привстала на цыпочки, чувствуя, как одеяло предательски соскользнуло с тела и осело на полу. И, взяв его лицо в свои ладони, поцеловала. Не робко, нежно, трепетно, а властно, чувственно, словно желая забрать себе или испить досуха.

Константин ответил с той же пылкостью, всей силой притянув меня к себе. Я чувствовала, как он пылает под кожей, поэтому совершила ещё одну дерзость. Ловко закинула ему свою ногу на бедро, а после, не отрываясь от поцелуя и опираясь на сильные плечи, ловко подпрыгнула и обхватила его талию ногами. Он меня сначала неуверенно подхватил за бёдра, а после его ладони переместились на ягодицы и сжали их. Да так, что мне пришлось оторваться от его столь желанных губ и глухо простонать. Я посмотрела на его довольное лицо и невольно улыбнулась.

— Пойдём в постель? — нагло и без толики стеснения спросила я.

— Ненасытная какая… — ласково произнёс хриплым от страсти голосом Константин, приглушённо смеясь.

— Кто бы… Ах!..

Я не успела закончить фразу, как почувствовала самое важное доказательство его желания. Обжигающе горячий член нагло так находился рядом с моим бедром, вызывая мурашки. И после этого я ненасытная? Я рассмеялась. Коротко, почти с усмешкой. Он мягко притянул меня к себе ещё ближе и поцеловал. Жарко, жадно, головокружительно.

Он понёс меня на кровать. Так легко, словно я ничего не весила и была пушинкой. Хлопок простыней приятно охладил кожу спины, а исходящий от них животный запах ярко кричал о том, что было и о том, что скоро снова случится. Это сводило с ума ещё больше. И, кажется, сходила с ума не одна я. Он навис надо мной и мягко коснулся уже влажных половых губ и набухшего клитора. Такое простое движение, а мне пришлось прервать наш поцелуй для вздоха и протяжного стона. Я увидела его глаза. Тёмные, в них словно не было радужки, распухшие губы расплылись в улыбке. Да… Такое и в романе не представишь. Едва ли час назад бывшая девственница снова возбуждена до одури.

Но подумать мне он не дал. Все мысли, а вместе с ними и остатки воздуха в лёгких исчезли. Он вошёл в меня легко и без прошлой тягости. Без подготовки, долгих ласк. Заполнив меня полностью и заставив забыть, как дышать. Я вспомнила лишь через мгновение, когда из горла от первых движений вырвался хрипловатый стон. Было ярко до звёздочек в глазах, быстро и очень жарко. Жаркими была наши тела, дыхания, губы и этот чёртов секс.

Я стонала, вцепившись в простыни по бокам от головы и молилась, чтобы они были действительно из качественного хлопка и не порвались под моими цепкими пальцами. В момент их «спас» Константин, переплетя мои пальцы с его и нависая из-за этого ещё сильнее.

— Лия… — хрипло произнёс он. — Лия… Посмотри на меня…

Я посмотрела ему в глаза. Богиня… Ну почему, почему они и их хозяин столь прекрасны? Они были такие завораживающие и восхитительные, что становилось страшно, но в тоже время мои внутренние мышцы непроизвольно сжали его член. Да так, что я увидела истинное удовольствие на его лице. И услышала хриплый сдавленный мужской стон. Он шумно выдохнул воздух и склонился к моему лицу, замерев в сантиметре от губ.

— Ты так красива…

Он снова поцеловал. Грубо, требовательно. Он отпустил мои руки и впился ими в бёдра настолько сильно, что не удивлюсь синякам потом. Не было прошлой нежности. Была необузданная животная страсть, которая словно пряталась, ожидая такой развязки.

Пик настиг внезапно и впервые сорвал с мои губ крик, заставив впиваться в плечи и спину ногтями. Я не хотела этого, но эмоции брали вверх. Он продержался совсем недолго и вскоре с хриплым громким стоном почти рухнул на меня, оставшись держаться буквально на локтях, дыша мне в район ключиц.

Я смотрела на тёмный потолок поверх его головы и внутри рождалось простое понимание — это чистой воды безумие. Я медленно и непроизвольно прижала его к себе и мягко гладила по голове, перебирая волосы, столь вкусно пахнущие чем-то хвойным. В районе груди что-то завибрировало, а после его плечи затряслись от плохо сдерживаемого смеха. Он перекатился в бок, на его лице было выражение неподдельного веселья. Он смеялся с моей простой ласки, которую я сделала так, как хотело тело. Почему-то после именно столь страстного соединения хотелось какой-то нежности.

Константин, должно быть, считал это. Он вытянул руку предлагая её как подушку, а после и мягко притянул к себе. Я слушала его сбитое всё ещё дыхание с прикрытыми глазами. Оно вторило моему, заставляющему грудь вздыматься чаще и клокотать что-то внутри. И мне захотелось сейчас прижаться к нему. Мокрому, ещё горячему, пахнущему чем-то животным и терпким его личным запахом. Что я и сделала, уткнувшись сиротливо ему в грудь и прижав согнутые руки к своей.

Я сейчас хотела быть с ним. Хотела вот так лежать и ни о чём не думать. Застыть в этот моменте и по возможности его повторять. И записать в воспоминания как фильм. Красивый и яркий фильм о простой человеческой страсти.

Не знаю, сколько понадобилось времени, чтобы успокоиться, но меня посетила шальная, а с точки зрения этого общества поистине греховная мысль. И поднимающаяся изнутри вместе с ней энергия. Никогда прежде я не видела воочию такое удовольствие на лице мужчины, как на лице Константина. И мне хотелось посмотреть на это… сверху. О да. Видеть, как его лицо, поглощённое экстазом, искажается, как мышцы сжимаются, какие звуки он может издавать в таком состоянии.

Я приоткрыла глаза. Судя по ровному дыханию, но крепкой руке на талии он не спал. Передо мной была его мирно вздымающаяся грудь. А выше сильная шея, в которую захотелось вцепиться зубами. Но я потянулась и легко коснулась её губами у самого основания, где она переходила в грудину. Константин от моих действий вздрогнул. О да, не всё же ему быть внезапным.

— Лия…

— Хм? — наигранно удивлённо промурчала я.

— Что ты делаешь? — хриплым голосом спросил он.

— То, что хочу. Сейчас.

Я не была сильнее Константина, нет. Но внезапность и немного усилий сделали своё дело. Я игриво ткнула его в плечо, заставив опрокинуться на спину с удивлённым выражением лица. А потом перекинула через него ногу и оказалась сверху, оседлав его бёдра. Поза «наездницы». Она идеальна подходила для моего плана. И была официально запрещена догмами местной церкви, лезшая часто в столь интимные дела между супругами.

Шок. Неподдельный, полный непонимания шок отразился на его лице. Он ещё и словно затаил дыхание. Я знала, что он думает. Благовоспитанным леди не пристало знать подобное. Но благовоспитанные леди и не проводят ночи с мужчинами, которые не являются их мужьями. Мы уже совершили грех. Почему бы и не совершить второй?

— Лия…

— А что? — я игриво и бесстыдно рассмеялась, слегка наклонившись. — Ты имеешь что-то против?

Я поёрзала, устраиваясь поудобнее и туда, куда нужно. Между моих ног ещё было горячо и уже трепыхалась новая волна влажности. Он был тёплым, но ещё не готовым. Но, кажется, реакция на меня была… бурной. Я почувствовала пульсацию и нарастающий жар и закусила губу. Ещё раз, это я-то ненасытная? А в зеркало он давно смотрел?

Я услышала его сбившееся дыхание и увидела глаза. Тёмные, но внутри было не только желание, но и заинтересованность. Он смотрел на мои волосы, густой, тёмной и немного влажной шторкой оградившей наши лица, мою улыбку и излишне довольное лицо.

Он сдался быстро. Его руки легли на мою талию и чуть сжали её. Лицо разгладилось и там было выражение спокойной сдачи в добровольный плен. Его губы растянулись в медленной хищной улыбке, прежде чем он произнёс:

— Против? От такой красивой женщины я буду готов даже яд принять, а тут какой-то грех, — и тихо так рассмеялся.

А мне в личный ответ был приветственно дёрнувшийся член, который чуть не вызвал у меня стон, пришлось слегка прикусить язык. Нет, сейчас его эмоции приоритет, не мои. Я хочу это увидеть. Полностью.

И снова он был готов. И к своему уже немому ужасу и я. Слишком быстро и слишком безумно. И так бесконечно пленительно. Я медленно приподняла бёдра и, слегка помогая себе руками, нарочито медленно и контролируя каждый миллиметр начала опускаться, чувствуя, как это отличается от всего прочего. Другой угол давал иные чувства.

Он издал глухой звук, когда я наконец-то впустила его внутрь полностью. А сама застыла, привыкая к ощущениям. Это была иная, чуть более острая форма наполнения. И медленно начала двигаться. Не так, как это делал недавно — глубоко и резко, а как хотела я — медленно, глубоко и с терпеливым ожиданием развязки, растягивая момент и доводя его до исступления. Мои ладони опёрлись на его грудь. Так я действительно оставалась чуть выше, доминируя над ним.

Я видела, как его глаза и лицо зажмуривались от удовольствия, как он кусал губы, пытаясь сдержать стоны, которые всё же слетали с его губ. И глаза старались смотреть на меня, как и мои на него. Его руки переместились с талии на бёдра и начали сжимать их до приятной боли.

Это было… жарко. Было трение тел, наше дыхание, разгорячённые тела, но жарче всего были его глаза. Он смотрел на меня так, что солнце казалось по сравнению с ним просто холодным пылающим камушком. Я была перед ним женщиной, нарушившей догмы дважды, но от этого не ставшей менее желанной. Я была его личным суккубом на сегодня.

Я видела в глубинах поселившуюся страсть и немое восхищение. И надеялась под этим взглядом не растаять как мороженое. Я хотела, но не могла потерять контроль. И даже улетевшее неизвестно куда сознание оставило телу приказ «Контролируй!». Я чувствовала его руки, его жар и пульс внутри себя. И сходила с ума. Это было слишком прекрасно.

А когда он вздрогнул подо мной и издал громкий хриплый стон, внутри меня всё сжалось. Это был тот самый долгожданный звук, то самое искажённое удовольствием лицо, когда оно на миг становится будто моложе, губы приоткрываются, а глаза словно закатываются. А следом взрыв, который оглушил, ослепил и захватил и меня. Я, кажется, даже позволила себе надрывный крик. Это было… слишком хорошо. И слишком мощно.

Я рухнула на него, позволив себе наконец утратить чёртов контроль. И чувствовала, как дрожат внутренности, всё ещё сжимающие его член. Как ноги сводит приятной судорогой. Как колотится моё собственное сердце где-то в горле. И слышала, как за грудной клеткой колотится его, бешено, путаясь в собственном ритме. Я чувствовала, как он тяжело хрипло дышит, как его руки всё ещё сжимают, пусть уже и несильно мои бёдра. Мы так и лежали, сплетённые, мокрые, довольные, переводя дыхание.

— Священники… — прохрипел он едва слышно. — Они определённо… не зря её запретили… Так можно и… рабом женщины стать…

Я тихо рассмеялась. На короткий миг мне в руки перешла «власть» над повелителем величайшей империи этого континента и этого мира. Он правил армиями, вёл завоевательные воины, строил стабильную, процветающую страну, но пал на короткое время перед женщиной. Не той, что выше по власти или силе, а той, что просто оказалась с ним в постели и нарушила правила.

Глава 38

Сон настиг меня неотвратима. Трёх жарких и столь страстных актов хватило моему организму, чтобы сказать: «Всё! Баста! Я сдаюсь!». Я была выносливой, но не настолько. И провалилась в глубокий, но на удивление спокойный сон без сновидений.

Я проснулась не от звука, а от ощущения тепла и покоя. Меня грело одеяло, в которое была закутана, и спящее рядом и прижимающее к себе мужское тело. Его размеренно дыхание над

Было тихо. Редкая звенящая тишина, которая во дворце бывает только после столько шумного бала. Я знала, что во многих гостевых спальнях раздавались сегодня ночью схожие звуки, как были в этих покоях. Но сейчас… Сейчас было так умиротворённо. Лишь заливистое пение, шелест листвы и его дыхание нарушали тишину.

Я прислушалась к ощущениям. После нашего вчерашнего «марафона» теперь не саднило между ног, а немного ныла спина. И… Я не чувствовала липкость собственного тела, в особенности на спине, где должны были прилипать волосы. Не было и возможного запаха, в том числе и того самого животного, который я почувствовала на простынях ночью. Лишь чистоты и того самого персикового мыла. А волосы мягкой шевелюрой лежали снаружи, распластавшись по подушкам.

Меня кто-то вымыл, я не помнила, чтобы делала это самостоятельно. Он позвал Карину?.. Или?.. Мои глаза округлились от догадки, а щёки запылали. Карине не по статусу мыть меня сонную. Это сделал сам Константин. Стыд поглотил меня с головой. Пока я была не в состоянии даже открыть глаза, он… мыл меня после бурной ночи. Смывая все следы страсти, пот и прочие… жидкости. Это выбивало из колеи совсем.

Но трезвая мысль всё же была. А чего я, собственно, стесняюсь? Голой он меня видел. И неоднократно. Да и мылись мы вместе. И в целом он показал себя как заботливый партнёр. И это было ещё одно проявление заботы. Как то же одеяло. Не знаю, может он вообще каждую оказавшуюся в его постели женщину моет, фетиш такой.

Я поймала себя на том, что ревновала сейчас Константина к каким-то абстрактным женщинам в прошлом и в будущем. Внутри что-то даже неприятно сжалось. И почувствовала себя глупо. Пусть у меня и были к нему чувства, но это меня не касалось. Он красивый, наделённый властью и силой мужчина. Он мог, если бы хотел, затащить в постель любую.

Но нужно было выбираться из всего это тепла. Не хотелось, но есть страшное слово «надо», которым мама меня вечно подстёгивала делать, например, ненавистную домашнюю работу. Поворочавшись, я ослабила путы одеяла, но не его рук, которые, кажется, сжались только плотнее вокруг. Но пространство для манёвра ещё было. Нужна была точка опоры. И ею стало… изголовье кровати. Широкое, большое, из прочного дерева и абсолютно идеальное. Я весила немало, а это меня спокойно бы выдержало.

Я не без труда освободила и подняла руки, намертво вцепившись в изголовье. Выдохнув, постаралась подтянуть себя и своё тело, упираясь ещё и пятками в матрас и переставляя их по мере надобности. Тело Амелии не особенно отличалось могучей силой, но через пару минут и ценой сбитого дыхания мне удалось примостить свою попу на подушки возле самого изголовья. Я мысленно благодарила богатые аристократические дома за обилие этих самых подушек, одеял и простыней на кровати. Ноги, увы, ещё оставались в «плену» рук Константина, но их вытащить — мелочь.

И, что естественно, но всё же немного странно, я была голой. Он не удосужился среди моих вещей найти сорочку, так подходящую для этого? Или не хотел? Впрочем, одеться самой было тоже неплохо.

Я не успела аккуратно перетащить ноги, как его ладони впились в мои икры. Мирно дыхание прекратилось, заменившись на недовольное ворчание. Я увидела, как Константин сонно приоткрыл глаза, видя перед собой не моё лицо, а ноги. Сонно хмурясь, он проследил за тем откуда и куда ведут эти самые ноги, и мы встретились взглядами.

— Доброе утро, — с улыбкой произнесла я. — Отпусти мои ноги, пожалуйста.

— М-м-м… — промычал сонно он. — И даже не подумаю…

— Ну пожалуйста…

Он не стал отвечать, лишь, придерживая меня одной рукой, второй подтянул себя ко мне. И через меньше, чем минуту я с коротким взвизгом снова лежала на его груди, прижатая и на этот раз без возможности выбраться. И заметила одну забавную деталь — он-то в штанах, простых, хлопковых, для сна. Вот уж любитель голых девиц рядом в постели!

— Ты только что все мои старания перечеркнул… — вздохнула я. — Ну и зачем ты это сделал?

— Не хочу, чтобы ты уходила… — честно ответил он с закрытыми глазами, а его пальцы ласково гладили меня по спине.

— А зачем ты меня помыл? — в лоб спросила я, освободив правую руку и ею теперь медленно перебирая пряди его волос.

Он приоткрыл один глаз и взглянул меня с непониманием. Для него это, кажется, был странный и какой-то неуместный вопрос. Гигиена была важна, её преподавали всем от мала до велика, но всё же я спала. Мог просто разбудить или оставить всё как есть, а утром я бы о себе позаботилась.

— По той же причине, по которой ты ночью захотела оказаться сверху, — игривым тоном сообщил Константин. — Захотелось.

— Это разные формы хотения, так что не увиливай от ответа, — стараясь сохранять спокойствие ответила я, чувствуя, как начинают предательски гореть щёки.

— Что ж… — он совсем открыл глаза и принялся рассказывать хрипловатым ещё голосом: — Если честно, я искренне ненавидел марш-броски, которые нам с войсками приходилось устраивать. Прибегаешь в лагерь, весь потный, грязный, ещё и подчас не помоешься, даже если очень захочется. Но если удавалось… О-о-о… — на его губах растянулась довольная улыбка. — Это отдельная разновидность удовольствия. Абсолютно противоположное же чувство было, когда приходилось ложиться спать без всего этого. И… — он посмотрел мне в глаза. — Я хотел, чтобы чувствовала себя уютно, спала без каких-либо проблем и проснулась довольная.

«Всё! Хватит! Я сдаюсь! Ты меня покорил!» — заорало истерично сердце, а я хотела вместе с ним. Но в итоге лишь спрятала свои глаза от смущения и пробормотала:

— Благодарю…

Его ладони на мгновение остановились, а после опустились на ягодицы и вместе с ними подтянули меня к нему ещё ближе и выше, заставив охнуть. Я непроизвольно встретилась с ним взглядом. В глазах плескалась характерная и видимая мной ночью

— Отпусти… — шёпотом попросила я.

— Хочешь уйти? — с немного обиженным тоном в голосе спросил Константин.

— Здесь нет «хочу», — с улыбкой покачала головой. — Здесь есть слово «надо». Майкл меня хватится, когда проснётся. И тогда поднимет на уши весь дворец.

Он как-то грустно улыбнулся. Мне тоже было жаль прерывать столь прекрасную близость, но мы договаривались на одну ночь, не более. И, как бы не хотелось, это нужно было прервать.

Константин не стал учинять препятствия и действительно отпустил меня. Я приподнялась на руках над ним, в последний раз глядя на этого человека вот так, сверху вниз. А после слегка наклонилась и коротко поцеловала его в губы. Как печать и прощание.

Я выскочила из кровати и поспешила в ванную, умываться. Посмотрела на себя в зеркале там и почти не узнала. Глаза яркие, словно светятся изнутри, волосы, обычно тщательно вычесанные, были похожи на какое-то странное волнистое гнездо, но от этого становились только очаровательнее. Для леди это было… чересчур. Я осмотрела себя на предмет видных следов ночи. И… ни одного ни на шее, ни на руках, ни на ключицах. Лишь там, где могла видеть я сама.

Когда я вернулась, он всё ещё лежал, но уже опершись на локоть, и наблюдал. Его взгляд скользил по моему телу, задерживаясь на подпрыгивающей от каждого шага груди, на бёдрах, что перекатывались при движениях. В нём не было желание, лишь наслаждение видом. И мне под таким взглядом совсем не хотела прикрыться. Напротив, чувствовала себя ещё более прекрасной.

И тут мой желудок решило свести болезненной лёгкой судорогой от голода. Я прижала руку к животу и ухмыльнулась. Есть хочу… Ещё бы. Ела я в последний раз вчера днём, а время сейчас уже почти полдень. Да и после такой физической нагрузки грех было так не проголодаться.

Достав из стопки оставленных мною вещей, я достала в первую очередь сорочку и накинула её. Следом я присела на кушетку у кровати и по очереди надела каждый из чулок и закрепила их на поясе, расположив его чуть ниже талии. Я потянулась за самой нижней юбкой, когда услышала:

— Постойка-ка… А ты ничего не забыла надеть?

Константин наблюдал за моим одеванием и явно понимал, что какого-то предмета дамского туалета не хватает. Того самого, которой я искренним порывом заперла вчера в шкафу.

— Не забыла. Этого просто в этой комнате… нет, — с коварной улыбкой произнесла я. — Зачем мне то, что искренне ненавижу и считаю крайне и крайне несоблазнительным? Кто вообще в здравом уме наденет это… произведение швейного искусства, когда идёт на такую прекрасную ночь?

Наступила пауза. А потом он рассмеялся. Громко, от всей души, вызвав у меня желание хихикнуть в ответ.

— Богиня! — выдохнул он, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Ты первая женщина на моей памяти, которая столь дерзко поступает с правилами гардероба.

— О, погоди… Вот избавлюсь и от корсетов в этом мире и буду счастлива вдвойне.

— Их тоже не любишь?

— Их любят только чопорные сухие старые леди, носившие их с рождения, но никак не мои ровесницы и младше. Он мешает дышать, ходить, а что уж говорить о возможных синяках после особенно тугих затяжек. Но… — я подняла корсет на руках и обернула вокруг своего тела, благо он был не полноценный из жёсткого китового уса, а корсетный пояс, более мягкий и приятный. — Часто приходится его носить.

Да, пояс надевался легче, но всё же мне не хватало то ли ловкости рук с ним справиться, то ли просто практики. Я никогда не завязывала его самостоятельно. Развязать — да. Но завязать… Я недовольно фырчала, даже подошла уже к зеркалу рядом со входом в ванную, думая, что это поможет, но ничего подобного!

— Давай помогу, — произнёс улыбающийся Константин, подойдя ко мне.

— Знаешь, как это делается? — приподняв бровь спросила я, сомневаясь, что он когда-либо вообще сталкивался с корсетом в этом плане.

— Разберёмся.

Чисто и по-военному. Я повернулась к нему спиной и убрала наверх волосы левой рукой, чтобы ему было удобнее. Правую же положила себе на живот, будто ища в нём опору. Мне по-хорошему нужно было на что-то более прочное опереться, но в его руках я не упаду. Требовалось всего лишь затянуть корсет петля за петлёй, при этом не порвав ленты и оставив мне возможность дышать. Но, кажется, на первой же затяжке он переборщил.

— Ай! — воскликнула я, чувствуя неприятное давление на рёбрах.

— Понял, не буду так больше, — и тут же ослабил шнуровку. — Какое-то адское изобретение. Вы как в этом вообще дышите?

— С трудом, — ответила со смехом.

Он напряжённо пыхтел за спиной, пару раз даже удалось услышать несколько крайне тихих нецензурных слов. Я их слышала и тихо хихикала, чувствуя, как шаг за шагом Константин тщательно и пытаясь ничего не порвать и никак не навредить затягивал мой корсет.

И такая идиллия длилась долго. Он ворчал себе под нос, я хихикала, а одежда благополучно затягивалась. Пока не раздался самый неожиданный звук, резко привлёкший наше внимание и заставивший обернуться на него. Дверь в покои тихо и решительно отворилась.

На пороге стояла та, кого я совсем не хотела ожидать — мадам Имельда с подносом в руках. Статс-дама. Та, что обучала меня столовому этикету и была и остаётся уважаемой женщиной при дворе. Её привела ещё Августина, так она и осталась, завоевав ещё больше влияния со временем.

Ей острый, цепкий взгляд прошёлся по комнате и застыл на мне на мгновение с таким осуждением, что хотелось провалиться сквозь землю. Она видела всё: расправленную смятую постель, брошенное на кресле платье и нас, полураздетых, лохматых, явно помятых после ночи и в неоднозначной позе. Её губы сжались в тонкую полоску.

В комнате повисла тишина. Мы с

— Ваше Императорское Величество, — сухим и ровным тоном проговорила она. — Прошу прощения за вторжение. Меня послали справиться о Вашем самочувствии после прошедшего бала.

Она меня игнорировала. Теперь я для неё даже не тень, нет, я куда хуже. Я ничто, ноль, зеро. И это было хуже всего. Она меня не просто осуждала. Она меня вычеркнула. Меня словно окатили ледяной водой. Всё то тепло, что накопилось за эту прекрасную ночь, испарилось, будто его и вовсе не было.

Женщина поднялась, прошествовала к кофейному столику, оставила там поднос и спиной к двери, не поднимая глаз и склонившись в поклоне, покинула комнату.

— Она пойдёт к королю… — прошептала я в образовавшейся тишине.

А после горький и неловкий смешок вырвался у меня из груди, превратившись в болезненный хохот. Имельда своим появлением вырыла мне могилу. И, о пощади меня Богиня, будет благом, если она расскажет только королю Филиппу, а не растреплет всему двору.

Глава 39

Смех сошёл на нет через каких-то несколько минут. На её место пришли тихие слёзы. Я чувствовала, как они катятся по моим щекам. Без всхлипов, без рыданий. Просто слёзы. Горькие, солёные, падающие на одежду и грудь.

Я почувствовала, как Константин продолжил затягивать корсет и делал это быстро. Он тоже всё понял. Мне конец. Нет, мне пиздец. Король благосклонен ко мне, но подобное не прощается. Мало того, что лишилась девственности, я ещё и сделала это с правителем соседней союзной страны. Константину ничего не будет, может просто скажут что-то вроде «Больше так не делайте». А вот моя судьба…

Желудок болезненно сжался. Слёзы уже высохли, и на их место пришёл лихорадочно работающий ум. Я перебирала в голове похожие инциденты, в том числе и с применением насилия по отношению к женщине, и понимала, что заканчивались они… плачевно. Вариантов было основных три: монастырь, изгнание и доживание жизни, будучи отречённой от семьи, или поспешное замужество за каким-нибудь вдовцом или стариком, кого корона выберет. Я внутренне похолодела. Первые два варианта я ещё переживу, монастырь — добрая обитель (куда я и стремилась), а изгнание переживу, не белоручка, сама о себе позабочусь. Но третий… Лучше смерть, чем после такой ночи терпеть нелюбимого в постели. Или стать вдовой, едва закроются двери супружеской спальни. Правда в таком случае придётся стать убийцей, что не хочется.

— Лия… — спустя время позвал Константин, уже завязывая бантик на лентах корсета.

— Не говори ничего, пожалуйста, — пересохшими губами прошептала я.

— Прости… — прошептал он, обнимая меня со спины и мягко целуя в голову.

— Ты не виноват… — я положила свои внезапно ставшими холодными ладони на его горячие руки, он тут же взял их в свои, пытаясь согреть. — Я лишь слепо надеюсь на её короткий язык.

— Кто она вообще такая?

— Мадам Имельда, — вздохнула я. — Статс-дама, которая учила меня столовому этикету. Она приближенное к королю лицо.

— Вот что…

Я мягко высвободилась из объятий и подошла к валяющемуся платью. Последние нижние юбки были надеты, даже ту, что была сверху примостила к ним, ни к чему эта красота на «суде». И я подняла его на уровень глаз. Красивое и такое… Странная у нас с ним судьба. Скандальная. Оно могло стать скандалом, если бы узнали, что оно было подарено от императора тогда ещё невесте принца. А сейчас я в нём попала в скандал с этим же самым императором. Какая забавная, злая ирония.

Судя по шуршанию сзади, Константин тоже одевался. Одежду застегнуть — половина беды. А вот волосы были бедой. Гребня или щётки тут явно нет, поэтому пришла на помощь старая добрая пятерня. С улыбкой вспомнила, как в прошлой жизни в перерывах между подработками точно также делала, некогда было. Я принялась приглаживать распушившиеся волосы и пропускать их через пальцы, распутывая колтуны и шипя, когда случайно дёргала за них. Следом я посмотрела на аккуратную стопочку шпилек и нитку жемчуга. Шпильки ушли во внутренний карман на одной из юбок, они пусть и дешёвые, но всё же жалко. А нитка благополучно отправилась на шею. Я почувствовала, как жемчуг начал давить словно удавка. И мне это явно казалось. Бесполезное сейчас украшение, но и никуда его не денешь более. Волосы же я заплела в тугую косу, закрепив на конце её тонкой белой ленточкой, найденной почему-то тут же.

Я аккуратно принялась натягивать платье через ноги, радуясь, что не застегнула его, прежде чем положить на кресло предыдущим вечером. Когда рукава оказались на плечах, оставалось лишь застегнуть с десяток пуговиц в верхней части спины и завязать пояс. Я приподняла с шелестом юбки и, наклонившись, аккуратно обулась. После хождения босой туфли чувствовались на ногах слегка инородно. Или мне снова казалось?.. Разогнулась, несколько раз топнула каблуками, вроде стало поприятнее.

Я почувствовала на спине руки Константина, который уже принялся застёгивать достаточно крупные пуговицы на моём платье. Решила не отставать и завязала тем временем пояс, оставив сзади просто узлом, никакого банта. Когда император закончил, я почувствовала, как он обнял меня со спины с силой прижимая к себе. В горле возник ком, а к глазам подступили слёзы. Богине я, должно быть, неугодна, раз не дала насладиться этим коротким мигом счастья?

На этот раз дверь открылась с громко и без стука. Мадам Имельда вошла в комнату с каменным лицом. Она увидела нас, и гримаса презрения исказилась на её лице. «Тебе мало того, что было тут ночью, ты ещё и тут с ним обнимаешься⁈ При мне⁈» — кричало оно. Я почувствовала, как Константин разжал объятия, но остался стоять рядом. Не знаю, какой у него был взгляд. И, наверное, никогда не узнаю. Мадам Имельда пересекла комнату, её цепкие холодные пальцы впились мне в руку чуть выше локтя.

— Тебя ожидает Его Величество король Филипп, — прошипела она мне в лицо. — Немедленно. И будь готова дать исчерпывающие ответы.

Она дёрнула меня в сторону двери, как бы веля идти вместе с ней. Я ненадолго обернулась и взглянула на фигуру Константина. Он не

Дверь закрылась за моей спиной, отделяя нас. Прохлада коридора заставила поёжиться, а стук каблуков звонко слышался в их пустоте. А не встречающиеся ещё вездесущие слуги и придворные были мне спасением. Никто не увидит этого позора, никто не увидит, как меня ведут как какую-то провинившуюся служанку. Меня вели на казнь. Я сжимала в потных ладонях юбки и думала лишь об одном. Хотелось, чтобы всё это закончилось раз и навсегда. Хотелось уже узнать свой приговор.

Малый тронный зал был создан для прошений и решений. Он был отделан глухим тёмно-серым мрамором, холодным и безликим. И поразительно давящим, как оказалось. Меня ждали трое. Король Филипп на низком троне из тёмного дерева встретил с устало-разочарованным взглядом. По правую руку от него канцлер, граф Штормлайт, похожий на маленький бочонок мужчина, с лёгким пренебрежением в злых и внимательных тёмных глазах. По левую же Первосвященник Элигий с чистой воды ледяным осуждением и даже пронизывающей до костей ненавистью. Святая троица, чтоб их за ногу, собрали тут самых «безгрешных» людей королевства. Я про каждого знала хотя бы парочку фактов, которые можно назвать их личными ужасными грехами.

Мадам Имельда не стала церемониться. Она с силой толкнула меня в сторону трона. Я рефлекторно прошла вперёд несколько шагов, но из-за резкости пошатнулась и рухнула на пол, чувствуя, как больно ударилась коленями. Поза была унизительной, ужасно позорной. Словно я совершившая тяжких грех преступница, а не просто влюблённая женщина, захотевшая немного ласки и счастья. Я сидела, опустив голову, не решаясь поднять взгляд на короля.

Раздались тяжёлые шаги слева, а после открылась со скрипом дверь, пуская, судя по звуку, двоих. Они подошли ближе и одного из них посадили рядом со мной. Я кинула короткий взгляд и внутренне похолодела, узнав ткань брюк. Майкл… Они привели брата! Я почувствовала, как слёзы одинокими неспешными каплями скатывались по щекам вниз, падая на платье и пол. Я плакала тихо и беззвучно. И злилась на несправедливость мира.

— Ну что ж… — откашлявшись, начал король, его голос был ужасно уставшим, в нём звенели нотки разочарования. — Амелия, объяснись. Объясни, как воспитанная в строгости и послушании девушка оказалась в комнате императора в столь неприглядном виде и в столь ранний час?

Я не нашла что сказать, слова словно застряли в горле, не желая выходить. А что я скажу? «Ваше Величество, я просто позволила себе влюбиться и провести ночь с любимым человеком, прежде чем окажусь в монастыре, как того замыслила ранее.»? Думаю, он будет «в восторге».

— Ваше Величество, я прошу простить мою сестру, — я увидела, как Майкл склонился в земном поклоне перед королём. — Я уверен, это просто недоразумение!

— Молчите, виконт Хайфилд, — поспешил заткнуть его канцлер твёрдым и чётким голосом. — Мадам Имельда видела всё своими глазами, тут нет недоразумения.

Майкл словно затаил дыхание. Вчера я его учила не переходить черту, быть аккуратным, а сама!.. Должно быть, он был во мне разочарован…

— Беспрецедентный скандал. Вам, леди, повезло, что у мадам Имельды доброе отношение к Вам, отчего пока о нём знаем лишь мы трое, — произнёс канцлер. — Что теперь с Вами делать?.. Может в монастырь её, Ваше Величество?

— Грешным девкам нечего делать в святой обители! — взорвался Первосвященник, почти шипя. — Ни один монастырь её не примет с таким прошлым! Изгнание и отречение семьи от грешницы! Вот что предлагаю я!

— А может замуж её? — канцлер всё перебирал решения моей судьбы.

— Да кто ж её, грешницу, возьмёт⁈ — недовольно произнёс Элигий. — Церковь не сможет одобрить этот брак!

— Одобрите! Если корона скажет — вы одобрите любой брак! — парировал граф Штормлайт.

— Одобрять союз по указу короны — грешно! Браки благословляет Лиос! Она не может благословить брак с грешницей!

У меня в ушах звенело от их криков, а слёзы высохли. Первые люди королевства, а хуже базарных бабок. Я чувствовала себя опустошённой и уже готовой ко всему. От мрамора у меня замерзла вся нижняя часть тела, от нервов сводило внутренности, а к горлу поступала тошнота от голода, я всё ещё не поела.

Я почувствовала на своей руке тёплую ладонь Майкла и повернула к нему голову. Он сидел рядом на коленях и смотрел на меня с грустной успокаивающей улыбкой. Брат пытался меня так развеселить, сказать, что всё будет хорошо, что чтобы ни было, он со мной. Он знал мою историю ближе всех. Видел, как страдала предыдущая Амелия от несчастной помолвки с Ричардом, как я уже боролась за право быть свободной от этих отношений. Да, то, что я сделала — общественно порицаемо, но он, влюблённый в девушку из неравной семьи, меня понимал как никто другой. Я не улыбнулась, сил не было, но мягко кивнула, как бы говоря, что со мной всё хорошо.

Я на секунду подняла глаза на короля и тут же опустила взгляд. Он всё это время молчал, не встревал в продолжающийся спор канцлера и Первосвященника. Но он смотрел. Не на меня, а куда-то поверх моей головы. Он взвешивал в своей голове справедливое, по его мнению, решение, которое будет иметь минимум рисков.

И я видела груз, осевший на его плечах. Сын оказался редкостной тварью и теперь его будут судить, а не состоявшаяся невестка проводит ночь, будучи не замужем, с императором. Скандал, если он разразится, будет международным и серьёзным. И он хотел его замять тихо, при этом принять решение, которое меня не обидит, а всех удовлетворит. И мне впервые стало стыдно. Я сделала то, что добавило ему и без того нагруженному проблемами, ещё проблему.

Новая волна слёз накрыла меня. Теперь это было слёзы стыда. Мне не было стыдно за то, что я сделала, я сделала всё от сердца. Мне было стыдно перед королём и семьёй за принесённые неприятности от этого решения. Я сжала руку брата, ища в ней опоры и принялась тихо-тихо шептать: «Прости меня, прости меня, прости меня…»

— Что ж… — начал король, грузно поднимаясь с трона и затыкая мигом споривших канцлера и Первосвященника. — Я решил судьбу леди Амелии.

Тело замерло вместе с сердцем. Я забыла, как дышать. Вот сейчас и решиться моя судьба. Внутри всё до судороги сжалось. Мне хотелось закрыть уши и не слышать. Мне хотелось кричать, чтобы оставили меня в покое. Но я молчала и не двигалась.

Резкий звук открывающейся двери рассёк воздух, заставив выпасть из оцепенения. Я слышала чёткие и ровные звуки: женских каблуков, стучащей по мрамору трости и мужских шагов. Я медленно подняла глаза и обернулась, посмотрев на вошедших. Это были похожая на рассерженную фурию Августина в строгом синем платье и спокойный как скала Константин, уже одевшийся в простой строгий чёрный мундир. Моя команда по спасению или вынесению приговора…

— Ты редкостный засранец, Филипп! — с холодным гневом процедила Августина, поравнявшись со мной. — Ты кого посмел судить⁈

— Матушка…

— Заткнись! — взорвалась королева-мать. — Как ты вообще смеешь даже думать о каком-то осуждении в сторону этой девочки, когда твой собственный сын пытался её обесчестить против воли всего несколько дней назад!

— Богиня… — прошептал шокировано Первосвященник, изнасилование считается крайне тяжким грехом.

— А теперь ты её судишь за то, что она провела ночь с мужчиной по своей воле⁈

— Ваше Величество, речь идёт о международном скандале… — начал говорить канцлер.

— А ты вообще молчи в тряпочку! Я говорю с королём, моим сыном, — осекла его Августина, и тот поспешно заткнулся. — Скандал уже есть! И имя ему — мой, Богиня прости, внук! Филипп, ты дальше собственного носа не видишь, так как ты можешь судить кого-то ещё⁈

Это был не удар под дых. Это был чистой воды нокаут, точный и ровно в челюсть. Годами Ричард проворачивал схемы под носом у короля, а тот и в ус не дул. Мне захотелось рассмеяться. Богиня, я искренне обожала, обожаю и буду обожать Августину. Эта «Железная Королева» даже на старости лет, покинув двор, ухитрялась говорить в лицо то, что никто не ожидал.

— А ты, девочка моя, поднимись, — обратилась она уже более мягким тоном ко мне.

Мы с братом аккуратно поднялись. Я обратила внимание, что Майкл очень сильно шокирован, но не особо подаёт вида, только его округлившиеся глаза говорили об этом. Он твёрдо встал сбоку от меня, крепко держа за предплечья. Я коснулась его руки, как бы говоря: «Я тут, не переживай».

— И, кажется, ты совсем не захотел спрашивать стороны этой немного щекотливой ситуации, — строго, но без крика произнесла Августина.

Константин выступил на шаг вперёд и коротко кивнул в знак приветствия, а после произнёс чёткую и совершенно неожиданную для меня фразу:

— Король Филипп, я прошу у Вас, как у главы королевства Гиран, руки Вашей подданной, леди Амелии Хайфилд, дочери графа Хайфилда.

В комнате повисла гробовая тишина. В которой я почувствовала, что вот-вот рухну в обморок. Я смотрела на чёткий и серьёзный профиль Константина и не понимала, это шутка или нет. Моё сердце кричало и визжало от счастья, а мозг орал от непонимания. Меня? Замуж? Это же…

— Это мезальянс! — завопил словно прочитавший мои мысли граф, бледный как снег.

— О… — на лице Августины расползлась самодовольная улыбка. — Сын мой, а ты не хочешь рассказать, кто на самом деле помог в последних массовых арестах, в том числе и этого засранца Ричарда?

Король побледнел. Он прекрасно всё знал, но не догадывался, что об этом знает его собственная мать. Это была я. Я принесла ему папку с информацией о преступлениях Ричарда. И это благодаря моим связям с информационной гильдией на столе у начальника тайной полиции появились досье на каждого из его приспешников.

— Ваше Величество, Вы хотите сказать… — канцлер верно считал атмосферу и всё понял. — Это меняет дело! — я увидела в его глазах азарт, он предвкушал самую крупную сделку своей жизни.

— Вот теперь ты мыслишь верно, граф, — довольно ответила королева-мать.

— Церковь не сможет одобрить подобный брак… Богиня… — робко влез в разговор Первосвященник, то тут же был отсечён и заткнут короткой фразой Августины:

— Если корона скажет — вы одобрите любой брак.

Теперь это был не аргумент в споре, а приказ. Чёткий и понятный, без возможности сказать «нет».

— Вы наградите графа Хайфилда новым титулом и землями. Думаю, титула герцога и земель из конфискованных в пользу короны будет достаточно, — приказным тоном произнесла королева-мать, а после повернулась ко мне с самой доброй на свете улыбкой. — А теперь, девочка моя, ответь, ты согласна на этот брак?

Я застыла, глядя на неё. Брак?.. Я несколько минут назад уже мысленно ехала в монастырь, готовилась к изгнанию и отречению от семьи, ещё подстраивала свою смерть, а сама пряталась навеки в тени. А сейчас мне предлагают то, от чего не отказываются — брак с любимым человеком. И положение самой могущественной женщины на континенте сверху.

— Я… — я еле разлепила высохшие губы. — Я согласна…

Глава 40

Не знаю, как нас выпроводили из зала, но я очнулась только тогда, когда мягкий тёплый ветер обдул моё лицо, ещё сохранившее следы от слёз. Константин молча вёл меня за руку куда-то в глубь сада. Я смотрела на его спину впереди и пыталась вспомнить, что вообще было после моего «Я согласна…». Кажется, Августина сказала нам пойти поговорить, а Майкла оставили как представителя рода для разговора.

Константин несколько раз останавливался, словно что-то искал, а я просто пыталась понять одно. Зачем ему это всё? Ввязываться в столь сложный по структуре брак из-за одной ночи?.. Или я где-то что-то упускаю?.. Как вообще в этой истории оказалась королева-мать? Я ничего не понимала. Мне не хватало будто куска истории, словно из книги вырвали важный эпизод, который аукается на сюжете далее.

Через несколько минут я обнаружила, что мы пришли к беседке. Той самой, где меньше месяца назад я просила расторжения помолвки у Ричарда. С плетистыми розами королевы-матери, двумя стульями и столом, где обычно королевская чета или сама Августина пьют чай или иные напитки.

Константин мягко усадил меня на стул и встал на одно колено передо мной. Он взял мои руки в

— Не говори ничего… — прошелестела я, чувствуя, как предательские слёзы снова жгут и без того воспалённые глаза. — Пожалуйста…

— Я обязан сказать, — твёрдо произнёс он, взяв моё лицо в свои руки и вытирая уже выступившие слёзы. — Лия…

— Не надо… Прошу…

— Я думал, что такое бывает редко, — говорил тихо он, ласково гладя меня по щекам, я невольно накрыла его ладони своими, а на губах расцвела глупая улыбка. — Что императорам не дозволено это. Что не дозволено влюбляться так, словно он какой-то мальчишка.

Я тихо и коротко хихикнула, смотря на него из-за загораживающих взор слёз на него. И внутри словно расцветал самый тёплый на свете цветок. Какая, Богиня меня раздери, глупость! Как можно вообще поверить, что сейчас передо мной на коленях стоит один из величайших монархов современности и признаётся в любви! Мне! Дочке какого-то захудалого обедневшего графа!

— Я люблю тебя, Лия.

Я рассмеялась. Вся та тяжесть, что навалилась на меня с момента, как нас спалили, что копилась в тронном зале во время «суда»… Всё это испарилось, не оставив и даже осадка на дне. Я порывисто обняла его за шею и прошептала тихое:

— Я тоже люблю тебя.

Он прижал меня крепко к себе, словно хотел вжать в себя, поглотить. Я счастливо и тихо смеялась, уткнувшись носом ему в плечо. Я мысленно благодарила и молилась Богине Лиос. Никогда не верила в высшие силы, но кто, если не они, отправили меня сюда и дали возможность влюбиться в такого человека!

Мы сидели так долго. У меня высохли слёзы, а с губ не сходила улыбка. Константин мягко гладил меня по спине. Я не видела его лица, но казалось, что оно такое же как у меня. Счастливое, глупое, мирное. Я мягко отстранилась и посмотрела на него. Да, я не ошиблась. Он также глупо улыбался.

— Когда… Когда ты понял? — спросила неожиданно для себя я, хотя это было то, что хотела узнать в последнюю очередь.

— После того поцелуя в приюте.

Я почувствовала, как горят щёки. Ничего себе! Это я, выходит, по сравнению с ним тормоз, если осознала свои чувства лишь недавно. Тогда, выходит, все подарки после — это было одно большое ухаживание за мной. А прошедшая ночь…

— Ох… Трудно поверить, что всё это не какой-то сон, — произнесла я с улыбкой.

Константин сначала тихо, а после громко, от всей души рассмеялся. Он мягко и порывисто меня обнял, а после сел напротив, всё ещё держа за руки. Его лицо было таким радостным и словно мальчишеским, что я сама невольно заулыбалась ещё шире.

— Я думаю об этом со вчерашнего вечера… — прошептал он немного хрипловатым голосом.

— Ты ужасен!.. — произнесла на выдохе я, чувствуя, как жар приливает не только к щекам, мы явно думали об одном и том же, но теперь во мне было смущение девицы.

— Зато честен, — парировал он с усмешкой.

— Но… к чему свадьба?.. — я слегка наклонила голову с грустной улыбкой. — И, я кажется, упустила момент, когда в этой истории появилась королева-мать.

— Ты бы смирилась с положением наложницы или фаворитки? — удивлённо произнёс Константин, непонимающе смотря на меня. — Августина говорила, что ты горделивая и подобное для тебя неприемлемо. И Карина передала мне ваш разговор в театре…

— Горделивая, но понимающая своё положение, — спокойно ответила я, качая головой. — Императоры не женятся на дочерях обедневших графов из союзного государства.

— Создадим тогда такой прецендент, — с улыбкой произнёс он. — И войдём в историю как самый удачный пример заключения брака по любви.

— Ломаете вековые устои, Ваше Величество? — шутливо произнесла я.

— Несомненно, миледи. Всё ради Вас и Вашей улыбки, — также с юмором парировал он.

И тут наше милый разговор прервал неожиданный звук. Мой голодный желудок издал такой пронзительный вой, словно там пели синие киты. Это вызвало у меня неловкий стыд, а у Константина улыбку.

— Карина!.. — обратился он куда-то в сторону. — Я знаю, что ты тут.

— А где я ещё могу быть? — с ворчанием произнесла девушка, появляясь у порога беседки. — Леди, Вам что посытнее после… — она осмотрела Константина недовольным взглядом. — … всего произошедшего?

— Да, Карина, буду очень благодарна, — с улыбкой ответила я.

— И скажу честно… — она тыкнула пальцем в сторону императора и произнесла громкое и чёткое: — Он абсолютно невыносим!

— Карина!

— О… — я искренне рассмеялась от её слов, наше с ней мнение совпадало. — Это я уже поняла.

— Тогда могу пожелать только вам обоим счастья и терпения, — Карина впервые улыбнулась мне. — Пойду найду слуг и организую вам завтрак.

Карина, согласно этикету, присела в реверансе и с улыбкой удалилась, оставив нас одних. А я поняла, что у меня сотня вопросов к Константину. Конечно, наш союз будет основан на взаимных чувствах, это обрисуют сверху историей о «Золушке» и прекрасной любви, упуская неприятные и подчас чёрные детали, бедняга король Филипп под влиянием своей матери сделает всё так, чтобы этот брак состоялся, но…

— Так всё же. Как в истории появилась королева-мать? — спросила я. — Августина, конечно, благосклонна ко мне, но не настолько же.

— Это… — Константин неловко улыбнулся и даже потёр шею в смущении. — Я попросил её помочь мне организовать этот брак.

Меня как водой окатили. Он не мог уговорить Августину за тот недолгий промежуток времени от моего ухода из комнаты до их появления в тронном зале. Они пришли так, словно встретились по пути. Оба собранные, знающие своё дело, готовые к бою. И явно этот план был спонтанным, но

— Ах вы интриганы… — произнесла с хитро расплывающейся улыбкой я, скрещивая руки на груди и слегка откидываясь на стуле, такого леди себе не могли позволить, но не я. — Вы строили планы, не спросив моего согласия. Поразительно! А если бы я отказала? Ты не думал об этом?

— Думал. Я до последнего думал, что ты откажешься, — честно признался он. — Если честно, я давно так не трусил, как когда просил твоей руки у короля и ждал твоего ответа.

— Поразительная выдержка… — произнесла я, вспоминая его собранное и безэмоциональное лицо. — И как давно ты её попросил об этом?

— С того бала, когда тебя… — он не стал дальше произносить, но я всё поняла.

— Ты решил раньше, чем осознал свои чувства? — ошарашенно спросила я. — Почему?

— Не мог упустить тебя, — с улыбкой произнёс он и внезапно начал говорить и одновременно загибать пальцы: — Поразительный острый ум, умение строить сложные планы, рассуждать, строить логические цепочки, делать выводы на основе незначительных деталей, а ещё эрудированность, безупречное знание этикета, поразительная красота, — тут Константин улыбнулся так, что мне захотелось тут же спрятаться куда-нибудь от смущения. — А ещё доброта, сострадание и любовь к детям. Я ничего не упустил?

— Прекрати!.. — запищала я, смущённо закрывая лицо руками и немного сползая по стулу.

— Ах да, чувство юмора и такта. Теперь точно всё. Идеальная жена и императрица, не находишь?

Я сквозь просветы в пальцах видела его самодовольную улыбку Чеширского кота. Ему доставляет удовольствие смущать меня?

— Ах, нет… Забыл, — он понизил голос и добавил тихо, почти шёпотом: — Ещё и поразительно страстная и чувственная натура, как выяснилось прошлой ночью.

Нокаут! Я издала недовольный стон под его искренний смех. Он форменно издевался надо мной! У него получилось меня засмущать настолько, что мне впервые захотелось превратиться в мышь и исчезнуть где-нибудь в норке под дубом.

— Ты невыносим! — сказала резко я, отняв руки от лица, выпрямившись и сев нормально, и посмотрела на его довольное лицо. — И как тебя только твои подчинённые терпят?

— Я им за это хорошо плачу, — отшутился Константин.

Я всё же снова улыбнулась. Он прав полностью. Я красива, правильно воспитана, обучена быть соправительницей, а при необходимости и полноценной правительницей, но… Есть одно маленькое «но». Я не Амелия. У меня её внешность, воспоминания, блестящие знания, но есть и другая сторона уже моей натуры — я душа из современного мира со своим прошлым и воспоминаниями об иной жизни. И он должен знать правду, прежде чем мы окажемся у алтаря и свяжем судьбы навсегда.

— Константин… — я вдохнула как можно больше воздуха в лёгкие, решаясь на этот разговор. — Я должна тебе сказать то, что ты сейчас не ожидаешь никак услышать. Но я прошу от тебя одного — поверить мне безоговорочно.

— Амелия… Ты меня пугаешь… — он смотрел на меня с ошарашенным выражением лица. — Что может быть такого страшного?

— Начнём с того… — я взяла его мягко за руку. — Что я не Амелия.

Повисла тишина, в которой было слышно, как вдали журчат фонтаны. Константин смотрел на меня, и я буквально слышала, как внутри его головы крутятся шестерёнки, прокручивая сказанное. Он видел перед собой девушку, которую все знали как Амелию Хайфилд, дочь графа Артура Хайфилда. И не понимал, как соотнести мои слова и реальности.

— Точнее… Тело, блестящее образование и воспитание принадлежат Амелии, — с улыбкой поспешила сказать я. — Той, что родилась и выросла в этом нелёгком мире. Но я, душа, запертая в этом теле, не она.

— А… кто ты?.. — едва слышно произнёс он.

— Меня звали… Впрочем, неважно как меня звали, — я хотела сказать ему имя, представиться как положено, но передумала. — Я родилась и выросла в стране под названием республика Корея, страна утренней свежести, как её называют наши поэты. И в свои почти тридцать лет погибла под колёсами грузовика. И… оказалась здесь. В этом теле, с десятками сотен вопросов, на которые, мне кажется, может ответить только Лиос. И скорой смертью от рук Ричарда или его приспешников.

— Погоди, погоди… Корея? Грузовик? — Константин явно слушал меня внимательно, пытаясь вникнуть в то, что я говорю. — Можешь объяснить, что это такое? И почему ты так уверена в своей смерти от рук Ричарда?

— Корея — это название страны, где я родилась. Свободная демократическая страна с избираемыми органами власти, включая главу государства — президента, — спокойно ответила я. — А грузовик… Это перевозящая большие грузы карета или телега без лошади. В смерти же я уверена по одной причине — я о ней знаю.

— Демократия, президент… — мне казалось, что я вот-вот взорву мозг ему, но он тряхнул головой, словно укладывая мысли по полочкам. — Так, с этим разберёмся позже, ты мне всё расскажешь. Откуда ты знаешь о своей смерти? Точнее смерти Амелии. Или твоей?

— Моей. Теперь я — Амелия, никто иной, — я едва слышно хихикнула. — А теперь самое шокирующее. Вы все — персонажи романа, который я когда-то читала в том мире.

— О нас написана книга? — он задумчиво посмотрел на меня. — О чём она? Кто там ты? Кто там я?

— Тебе не понравится, — с грустной улыбкой ответила я. — Это был глупый роман об одержимой больной любви одного персонажа к другому и его последствиях на окружающую действительность. Я, если честно, ненавидела это произведение. Это была история о… Ричарде и Элизе. История их отношений и брака, о том, как их сын после, при регентстве Александра, восстанавливал вместе с дядей страну, разрушенную безумными решениями Ричарда. А мы там… Я была упомянута лишь в нескольких строчках, говорящих о моей кончине незадолго до свадьбы. Ты же был одним из тех, кто ухаживал за

Повисла тишина. Я не хотела его грузить дальше и замолчала, понимая, насколько своим признанием сломала ему голову и заставила задуматься. Меня в пору объявить в ведьмовстве и сжечь на костре. Но Константин был человеком, которому я доверяла. И был первым, кто услышал от меня эту часть моей жизни.

— Как… — произнёс он спустя некоторое время. — Как ты умерла?

— Не знаю, — спокойно пожала плечами я. — Обо мне упомянула лишь Элиза, соболезнуя Ричарду об утрате, — и усмехнулась. — Забавно, что при этом это он виноват в моей смерти.

— Почему ты так в этом уверена?

— Потому что это уже было семнадцать раз, — я спокойно и грустно выдохнула, теперь мне предстояло рассказать о перерождениях. — Когда я попала сюда, то получила на руки дневник Амелии. Она словно знала, что я тут окажусь, и рассказала о каждой её попытке, о всех семнадцати раз, когда она пыталась изменить судьбу и выжить. Она пыталась решить мирно, сбегала, пряталась, но смерть настигала её раз за разом в разные дни жаркого августа. Но… знаешь… — я искренне улыбнулась и сжала его ладонь. — Сейчас у меня есть чувство, что этот порочный круг сломался. Из-за тебя!

— Из-за меня? — теперь он, кажется, понимал ещё меньше. — Что я такого сделал?

— Как минимум не прошёл мимо рухнувшей в фонтан леди, — тихо засмеялась я, в ответ же получила улыбку, он помнил нашу первую встречу. — А как максимум помог ей засадить за решётку её жениха-говнюка и решил на ней жениться!

Он рассмеялся и сжал мою ладонь, а после поднёс её к своему лицу и поцеловал с внутренней стороны, заставив немного смущённо улыбнуться. Я была понята и принята им целиком и полностью. У него, как и у меня, осталось много вопросов, но у нас же есть вся жизнь, чтобы на них друг другу ответить.

— Ты никуда не исчезнешь? — задал внезапный вопрос он, внимательно глядя на меня.

— Не знаю. Мне кажется, что на это может ответить только сама Лиос, — ответила с лёгкой озадаченностью я. — Но я постараюсь найти ответы на все вопросы как можно скорее. Мне не хочется покидать тебя. Кажется, я никогда в том мире не найду мужчину, который будет хотя бы в половину также прекрасен, как ты.

На этот раз пришла его пора смущаться от внезапных комплиментов.

Глава 41

Карина со слугами застукала нас именно в последнем состоянии и воззрилась на меня с удивлением и даже каким-то ужасом. Ещё бы. Я самодовольно улыбалась, введя в смущение правителя трети континента.

— Ваш завтрак прибыл, — проговорила она. — Королева-мать сообщила, что присоединиться к вам вместе с виконтом Хайфилдом.

— С братом? Ох…

Я мысленно схватилась за голову и застонала. Я совсем про него забыла! И мне теперь придётся как-то объяснять ему, что вообще происходит и как так получилось! Проведённая с мужчиной до брака ночь, моё вмешательство в последние аресты, возвышение нашей семьи ради брака с императором, а сверху ещё и сама чёртова свадьба… Я не паниковала, но мысленно готовилась к трудному разговору.

— Мне ему всё объяснить? — спросил Константин, кажется видя мою внутреннюю панику.

— Нет… — покачала головой я, смотря как слуги накрывают стол на четверых и приносят дополнительные стулья. — Это я уж точно должна объяснить самостоятельно. Как и рассказать о неприятной части жизни…

— Он не знал?

— Если бы знал, то убил бы Ричарда, и мой род лишился бы прекрасного наследника, — с грустной улыбкой произнесла я, переведя взгляд на плетистые розы, украшающие беседку.

— Уверен, он за тебя боялся, — краем глаза заметила его серьёзное лицо.

— У брата обострённое чувство справедливости. Он недоволен, мягко говоря, был из-за того, что принц меня не сопровождал, а что уж говорить об остальном, — в присутствии прислуги я не решалась озвучивать прямые фразы, зная, насколько длинные у слуг языки. — Он был бы в бешенстве.

Послышались по гравию шаги и приглушённый разговор. Мы оба слегка выглянули из беседки и увидели идущих к нам Августину и Майкла. Королева-мать гордо, но медленно вышагивала по дорожке под руку с братом, немного недовольно что-то ворча. Майкл же с поразительно спокойной улыбкой ей что-то говорил, мягко придерживая её руку.

— Ну что, намиловались, голубки? — с ехидной улыбкой произнесла Августина, когда они подошли. — Ох и подарили вы мне веселье на старость глядя!

— Рады стараться! — шутливо ответил Константин.

— Ты, мальчик мой, никогда таким не был… — сказала королева-мать присаживаясь рядом со мной с помощью Майкла. — Всегда рассудительный, спокойный, никакой девице не позволял себе голову вскружить. А теперь вот что устроил!

— Чувствую, матушка отреагирует также, как и Вы, — рассмеялся на её слова император.

— Бедная Регина! Растила тебя разумным мальчиком, а ты!.. — наиграно с искренней улыбкой произнесла Августина. — А ты, моя девочка… — обратилась она ко мне. — Всё могла ожидать, но не такого!

— Рада стараться удивлять Вас! — я хихикнула на её слова, лучезарно улыбаясь, мы все знали, что она не злилась.

Мы расселись за круглым столом. Спиной ко входу Августина, ей явно тяжело уже далеко передвигаться, и лишние шаги лучше не делать, по правую руку я, затем Майкл и напротив меня Константин. Слуги уже расставляли немногочисленные блюда и разливали чай. Карина не подвела, позаботившись о сытности завтрака. Обычно аристократы завтракали неплотно, предпочитая кофе с какими-то лёгкими закусками, основным приёмом пищи был обед. У нас же был поистине плотный приём пищи. Правда тут до меня дошло, что время завтрака уже давно упущено. Уже явно за полдень, судя по стоявшей жаре, в дворцовом саду стало куда шумнее, аристократы наконец приходили в себя после ночной пьянки, я слышала далеко-далеко различные голоса.

— Приятного аппетита вам, дети мои, — со спокойной улыбкой произнесла Августина, поднимая кружку чая в знак начала приёма пищи.

Несмотря на минимальную разницу статусов между ней и Константином, всё же именно она,

Наш «завтрак» состоял из плотного крем-супа из грибов и сэндвичей с холодной говядиной и сыром. После пьяных посиделок это практически то, что нужно. А оголодавшей мне так тем более. И, судя по тихому стучанию ложек, голодной была не одна я.

Я не заметила, как моя тарелка опустела, молчаливая служанка поспешила её забрать и поставить на её место плоскую для поедания сэндвича. Желудок уже не ныл, но теперь появилась немного неприятная тяжесть из-за долгой голодовки, и я позволила себе чуть расслабиться и даже слегка откинулась на спинку стула.

— А теперь, моя дорогая сестрёнка, — сказал Майкл, когда наконец тоже доел. — Не хочешь мне что-то рассказать?

— А что именно ты хочешь услышать? — со спокойной улыбкой спросила я.

— Давай начнём с истории с Ричардом. Что ещё ты от меня в ваших с ним отношениях скрывала? — он смотрел на меня уже крайне недовольно.

— Так! Отойти всем на десять шагов назад и не подслушивать! — скомандовала настолько внезапно Августина, что мы все дружно воззрились на неё в шоке, а она спокойно произнесла: — Девочка моя, не отвлекайся.

— Что ж… — я чуть нервно заправила прядь за ухо. — По меньшей мере порядка трёх десятков избиений разной степени тяжести, огромное количество оскорблений и унижений. И… — горько вздохнула, прежде чем сказать. — И попытка меня обесчестить в вечер разрыва помолвки.

Снова повисла тишина. На этот раз напряжённая, тугая и густая. Я услышала, как с лёгким звоном опустилась чашка Августины, а сама она смотрела на меня с такой скорбью и виной на лице, что мурашки были по коже. Но хуже дела обстояли с мужчинами. Константин не смотрел на меня, но я видела его сжатые кулаки и челюсть. Будь его воля, он бы сейчас же начистил лицо Ричарду. Это заставило меня внутренне улыбнуться, Константин не даст меня в обиду, как не дал в тот вечер совершиться ужасному. А вот Майкл… Богиня, он словно впервые меня увидел. В его голове словно работал огромный механизм, анализирующий всё произошедшее за последние годы.

— Тогда… — прошептал он надтреснутым голосом. — Каждый раз, когда ты болела после посещения дворца…

— Да, — ответила я и мягко положила руку на его сжатый кулак. — Начиная примерно с восемнадцати лет и до самого расторжения помолвки я притворялась больной, ожидая, когда сойдут синяки с видимых мест.

— Почему ты молчала?..

— Боялась. Как боится любая запуганная жертва, — грустно улыбнулась брату. — Я думала, что действительно виновата, что получаю за дело. Мне повезло, что со временем я перестала почти посещать дворец из-за нашей ужасной финансовой ситуации, — попыталась отшутиться я.

— Он сейчас арестован по твоей наводке, я верно понял?.. — ошарашено произнёс Майкл.

— Не совсем так, мальчик мой, — вступила в разговор Августина. — Тут уже вмешались мы. Амелия хотела отомстить за причинённый ей вред, а нам не нужно было видеть Ричарда на троне и решить проблему с контрабандной переправкой Чёрного плюща в Элиазаре.

— Амелия предложила план, а мы лишь помогли его осуществить, — подтвердил её слова Константин, кивая.

— На самом деле изначально план был куда проще. Я хотела лишь, чтобы он не мог приблизиться к трону, раскрыть его тёмную натуру двору и обществу, показать, что он не стесняется делать, показать его моральное разложение, безответственность и недостойность трона, — я невольно улыбнулась, вспоминая свои наивные мысли тогда. — Но всё оказалось настолько ужасно, что дело дошло до арестов и судов.

С минуту Майкл переводил взгляд с меня на Августину, а затем на Константина и обратно. Я видела в его глазах недоверие, но, кажется, наши серьёзные лица его в этом убедили. А после он рассмеялся. Громко, от всей души, настолько сильно, что начал в какой-то момент задыхаться.

— О Богиня!.. — произнёс он, всё ещё посмеиваясь. — Вы хотите сказать, что всё это — ваших рук дело?

— Мы лишь предоставили средства, а Амелия нашла людей, которые собрали всю информацию, — ответил ему Константин с улыбкой.

— Как ты их нашла?

Тут уже на меня смотрел и Майкл, и Августина. Император же усмехнулся. Он знал о личине Лии, он видел её в разных ипостасях, в том числе и в той самой закрытой таверне для своих, в которую я его, Карину и Диего в своё время провела. И куда сама прошлая Амелия попала по длинной и тяжёлой цепочке шагов.

— Когда ты невеста, ожидающая своей свадьбы уже долгие годы, а твой разум заточен на сложные задачи, ты начинаешь искать их там, где не положено находится приличным леди, — обтекаемо ответила я. — Так я и обросла связями во многих неоднозначных уголках столицы.

— Подожди, твои нетрезвые возвращения домой посреди ночи…

— Молчи! — тут же прикрикнула я на брата, начиная стесняться, порой для установления связей приходилось пить и часто очень много. — Это всё была необходимость!

— Ну да, ну да… — со смехом произнёс брат.

— Амелия!.. — ахнула Августина. — Ты сколько выпивала?..

— Лучше бы Вам не знать… — пробормотала я, вызывав этим у мужчин смех.

— Я, кажется, следила, чтобы ты выросла приличной благовоспитанной девушкой, а не… Ох… — королева-мать с горечью вздохнула и покачала головой.

— Я и есть Амелия Хайфилд, приличная и благовоспитанная девушка благородного происхождения двадцати восьми лет от роду. Всё остальное творило моё альтер эго.

Эта моя фраза вызвала всеобщий смех облегчения. Напряжённый разговор закончился. Мы вернулись к светским, ничего не значащим разговорам и поеданию завтрака. Когда же на столах остался лишь чай, Майкл снова завёл разговор:

— Я так понимаю, про свадьбу была не шутка?

Я тихо ойкнула. Вопрос о помолвке и дальнейшей свадьбе повис в воздухе ещё с тронного зала. Обычно здесь с помолвки до свадьбы шаг меньше года, на подготовку к торжественному венчанию и балу после отводится минимум полгода с учётом пошива платья для невесты, согласование

— Не шутка. Она будет этой осенью, — спокойно произнёс Константин. — В сентябре, пока ещё тепло.

— Разумно, — кивнула на его слова Августина. — Нужно торопиться, пока… — она недвусмысленно посмотрела на мой затянутый в корсет живот, заставив начать смущаться.

— На этот счёт не волнуйтесь, уважаемая королева-мать, — произнёс он хитро улыбаясь. — Всё в полной безопасности и под контролем.

— Искренне на это надеюсь, — она сощурила глаза, глядя на него. — Ты умный мальчик, и, надеюсь, осторожный.

— Если свадьба осенью… — я мысленно начала просчитывать, рассуждая вслух. — Значит церемония помолвки должна состояться в ближайшие несколько дней, максимум десять-двенадцать. Насколько я знаю, в такого рода помолвках, до официального объявления составляется брачный договор между супругами и государствами. Следовательно, переговоры должны начаться на днях, чтобы стороны успели договориться и составить полный акт. Нигде пока не ошиблась?..

— Всё верно, девочка моя, продолжай.

— Я хочу выступить в суде над Ричардом как сторона обвинения. Суд будет открытым и публичным, это позволит создать огласку его деяниям.

— И даст тебе вес как политической единице, — кивнул на мои рассуждения Константин. — Представляю их лица, когда узнают, кто за этим стоит.

— О, с удовольствием на них посмотрю, — с улыбкой ответила я. — При всём этом останется присваивание отцу нового титула и организация свадьбы, точнее венчания и бала. Так как будет присутствовать представитель жениха, то…

— Я буду присутствовать сам, никакого представителя, — поправил меня император.

Моё сердце словно остановилось на мгновение. Мы с Августиной переглянулись, и, судя по её взгляду, думали об одном и том же. Присутствие Константина на свадьбе меняло всё. С представителем свадьба была бы в разы скромнее, никакого пышного торжества и народных гуляний. Но непосредственно с женихом…

— Мы не успеем, — покачала головой королева-мать.

— Мы можем успеть… — поспешила поправить её я. — Свадьба не может быть на уровне простой церемонии двух аристократов, она должна быть королевской, на уровне свадьбы наследника или короля. И у меня… Есть план такой свадьбы. Всё прописано до мелочей. Нам останется лишь немного его подправить под нынешнюю церемонию и всё это воплотить в жизнь.

— Ты готовилась… — шокировано произнесла Августина.

— Вы в своё время дали мне важный урок, — улыбнулась ей. — Нужно всегда оформлять то, что хочешь сделать, иначе всё бессмысленно.

— И ты сейчас этим только что спасла собственную свадьбу.

— А как объясните вашу внезапную помолвку? — задал неожиданный вопрос Майкл.

На этот раз уже переглянулись мы с Константином. Для публичности мы были практически посторонними людьми, задворки нашего романа таились в дальней от аристократического мира плоскости. Но было несколько эпизодов, которые нам в этом помогут.

— Лиса… — произнесла я, вспоминая пойманную им на охоте чёрную лисицу.

— И вальс, — кивнул на мои слова он.

— А ещё театр. Нас там явно видели многие, — добавила я.

— Мало… — с улыбкой покачала головой Августина. — Для истории любви вы должны создать для этих сплетников красивую картинку, о которой судачить будут все. Дети мои, вам нужно будет очень и очень постараться.

— Раз надо, то исполним в самом лучшем виде! — поспешил заверить её Константин с улыбкой, а я лишь кивнула, подтверждая его слова.

— Только молю заветами Богини, не создайте слухов о не целомудренности невесты! Только оправдываться нам не хватало!

Глава 42

Кареты королевского дворца развозили всех оставшихся ночевать аристократов по домам. От прежнего лоска знати не осталось и следа. Это были помятые мужчины и женщины, часто бледные, с простыми причёсками или растрёпанными старыми. У некоторых я даже заметила засосы на груди и шее, следы ночной страсти. Правильно этот бал называют откровенной попойкой. И сейчас похмельным и дышащим перегаром аристократам было не до скандалов или новых сплетен, им бы отоспаться.

Нас не провожали, пока было рано миловаться на прощание. Константин позволил себе ненадолго под сдержанный смех Августины крепко обнять меня, прежде чем мы разошлись. Он повёл королеву-мать в её часть дворца, а мы направились наконец-то домой, где нас уже явно заждались. Едва дверь кареты за нами закрылась, а сама она тронулась, Майкл пересел ко мне и порывисто обнял крепко-крепко.

— Ты прости меня… — прошептал он треснутым голосом.

— За что? — удивлённо и со смешком ответила я.

— За то, что не защитил.

— И что ты бы сделал?

— Как минимум, разбил бы ему лицо.

— Ага, и тогда бы наш род остался без наследника! — я шутливо и слегка ударила его по голове. — Не смей даже думать о таком! Пережитое не вернёшь обратно, как неудачную покупку в магазине. Мы должны извлекать из этого уроки и идти дальше!

— Ты права… — сказал брат, с улыбкой отстранившись от меня. — А он?.. Он не сделал тебе больно ночью? Я слышал, для девушек это болезненно.

— Это было… — я с мечтательной улыбкой выдохнула, чувствуя, как внутри разгорается пожар при одном только воспоминании о прошедшей ночи. — Это было восхитительно… И вовсе не больно. Напротив, очень приятно. Даже слишком…

— И ты меня при этом учила сдержанности! Вчера вечером! А сама!

— Ой, не начинай… — со смехом закатила глаза. — А ты вчера поцеловал наконец свою леди? — а после ехидным голосочком с растягиванием гласных добавила: — Я вас вчера виделааа… Мой братец поразительный сердцеед!

— Амелия! — смущённо завопил Майкл, густо краснея, чем вызвал у меня приступ смеха.

— Ладно, ладно! Но всё же?

— Поцеловал! — ответил мне брат, пытаясь собраться после моих подтруниваний.

— Какой продуктивный у нас с тобой вечер оказался! Ах! — я смахнула несуществующую слезу с уголка глаз. — Мой мальчик вырос!

— Амелия! — уже взревел Майкл, строго глядя на гогочущую меня.

Брат пересел на противоположную сторону обратно, скрестив руки на груди и отвернувшись к окну. Из-за маленькой разницы в возрасте

— Ты правда за него выйдешь замуж? Ты готова к императорскому трону? — задал вопрос Майкл, когда мы уже начали подъезжать к дому.

— Кто вообще может быть готов к трону? Это слишком большая ответственность, — покачала головой я.

— Но ты же готовилась быть королевой…

— Это совершенно другое, Майкл, — серьёзно взглянула на него. — Империя в четыре раза больше и в десятки раз недружелюбнее будет к новой императрице. Особенно двор, который явно бы хотел видеть какую-нибудь из своих дочерей или принцесс соседних стран на троне.

— А её место займёшь ты, — подчеркнул мои слова он.

— Угу, дочка обедневшего графа из соседней страны, — кивнула на его замечание. — Богиня… Во что я ввязалась?..

Карета остановилась у ворот. Майкл вышел первым и подал мне руку. Я вышла и встала рядом, держа подол платья. Я смотрела на ворота и понимала одно — мне предстоит самый странный разговор с родителями в моей жизни. Мне нужно будет им объяснить, как их дочурка оказалась без пяти минут помолвлена за, чёрт возьми, императором соседней страны, почему мне теперь нужно по меньшей мере пять новых платьев, а нашему дому ремонт.

— Ты только не говори о том, что я натворила ночью, — произнесла я тихо. — И о том, что творил Ричард тоже.

— Почему? Ладно ночь, но…

— Они уже не молоды, Майкл. Нам нужно их поберечь, — с грустной улыбкой обратилась к нему я. — Давай их просто обрадуем. Скажем, что у меня появился возлюбленный, он уже готов жениться, а у тебя прекрасные отношения с твоей, едва наша семья окрепнет в финансовом плане, ты будешь просить её руки.

— Красивая легенда… — усмехнулся Майкл.

— Как и вся наша жизнь.

В саду было тихо в это обеденное время. А вот в доме было шумно, звуки доносились из столовой, где собралась вся семья, кроме нас. Едва дверь за нами закрылась, со стороны кухни вышла Дженни с подносом с едой в руках. Увидев нас, она расползлась в улыбке.

— Ох! Молодой господин! Леди! Вы наконец-то приехали!

— Мы обедать не будем, Дженни, — сказал Майкл, уже направляясь к лестнице на второй этаж.

— И попроси отца с матушкой остаться ненадолго в столовой после обеда, — бросила я и отправилась вслед за братом.

В своей комнате я принялась раздеваться. Медленно, методично, как делала это ночью. Платье, нижние юбки и чулки были сняты, а вот корсет не поддавался, точнее его завязки. Я повернулась спиной к зеркалу, разглядывая их в отражении, и от увиденного тихо хихикнула. Бантики — это совсем не профиль Константина, вместо него красовался непонятный узел. Да и корсет он мне затянул слабее, чем того требовалось. Повезло, что платье было мне слегка велико. Кажется, его шили на меня без моих же мерок, примерно прикинув параметры.

Мне пришлось потрудиться, чтобы развязать узел, но в конце концов и он поддался, а корсет исчез с моего уставшего тела и оказался на кровати. Следом отправилась и сорочка. Я смотрела на своё новое тело в зеркало. В солнечном свете то, что удалось разглядеть при тусклом свете светильника, казалось в разы ярче. Следы на груди алели ярко, выделяясь на фоне бледной кожи. На бёдрах остались чуть красноватые следы от его рук, где он меня особенно интенсивно сжимал. Но самым прекрасным были глаза. Даже со слегка лопнувшими от слёз и напряжениями сосудами они светились также ярко, как и ночью, может даже ещё ярче. Это вызвало улыбку. Я была счастлива.

Я наскоро оделась в льняную сорочку и сверху простое платье, а праздничное с остальными частями отправила в шкаф. Разве что откопала там многострадальные панталоны и положила ко всем остальным. Всё же в обычной одежде куда всё легче. Я распустила косу и с недовольством взяла гребень. Следы неоднократного посещения душа и страсти остались на моих волосах спутанными напрочь прядями, которые молили о расчёске. Всё же иметь тяжёлые и при этом непослушные волосы — это какой-то кошмар. У Амелии красивые волосы, но уход за ними был чем-то выматывающим при условии отсутствия средств ухода типа бальзамов или масок. Приходилось применять всякие самодельные средства. Когда волосы снова были заплетены, но на этот раз в аккуратную и ровную косу, я наконец спустилась на первый этаж, в столовую, где меня уже ждали.

— О чём вы хотели поговорить, дети наши?

Отец, матушка и Майкл ждали меня за уже пустым обеденным столом. Я присела рядом с братом и аккуратно ткнула его локтем в бок.

— Ты первый, у тебя история попроще.

— Кхм… — откашлялся он и с улыбкой повернулся к родителям. — Отец, матушка, в следующем году я намерен просить руки моей возлюбленной — леди Марии, дочери графа Лингли. Вчера мы с ней поговорили и сошлись на том, что будет уместно это сделать тогда, когда финансовое положение нашей семьи станет лучше.

— Ах! Какая радость! — воскликнула Изольда.

— Сын мой, это прекрасная новость, но, боюсь, наше положение так быстро не исправится, — покачал головой Артур.

— А тут вылезает мой сюрприз! — с довольной улыбкой сообщила я. — Король вскоре за заслуги вручит нашей семье герцогский титул и новые земли.

— Как?.. — прошептал отец и переглянулся с матушкой. — За какие такие заслуги?..

— Я попрошу вас всех никому не говорить о том, что сейчас расскажу, — понизив голос произнесла, наблюдая, как вытягиваются в шоке лица родителей. — Это государственная тайна.

Дождалась их утвердительных кивков и начала рассказывать. Я умолчала об избиениях и попытке изнасилования, но рассказала об унижениях и ужасном отношении ко мне. И как решилась на этот ужасный и опасный план. Как королева-мать помогла убедить короля разорвать помолвку. И как в итоге это превратилось в политический акт в союзе с императором Элиазара. Я не рассказала, как точно

— Ублюдок!.. — процедил Артур сквозь зубы. — И за это ничтожество мы хотели выдать замуж нашу девочку⁈

— Доченька… Ласточка моя! — матушка подскочила со своего места и подбежала ко мне с объятиями и слезами на глазах. — Богиня!.. Ты потратила на это ничтожество столько времени! А могла бы уже деток растить от любимого мужа!

— Об этом у нас тоже есть новость… — с хитрой улыбкой произнёс Майкл.

— Да… — я мягко обняла маму, поглаживая её по спине. — Один человек хочет на мне жениться.

— Кто он? — тут же заинтересовался отец, серьёзно сдвинув брови. — Мы его знаем?

— Э…Не думаю, что вы знакомы лично, — чуть смущённо улыбнулась в ответ, вряд ли родители лично знакомы с хотя бы половиной знати, а тем более с императором. — Но он выше нас по статусу.

— Ох! У тебя же нет приданого! — всполошилась Изольда, выпустив меня из объятий и начав суетиться. — Нужно его как можно скорее собрать! Никаких денег не пожалеем, чтобы тебя удачно замуж выдать!

Я улыбнулась. Обычно в качестве приданого аристократки шли деньги, драгоценности, фамильное серебро, предметы роскоши и искусства, а иногда земли, капиталы (магазины, лавки и т.д.) и недвижимость. Последним нередко после свадьбы распоряжался муж или его семья, но могла и сама женщина. У меня же не было ничего. Земель и так не особо много, отдавать их как приданое я бы строго-настрого запретила родителям.

— Ему приданое точно не нужно! — хохотнул Майкл, чем привлёк внимание родителей.

— Ты с ним знаком? — спросил строго отец. — Кто он? Какой он? Не обидит нашу Амелию?

— Знаком поверхностно, виделись пару раз, — ответил брат, понимая, что попался, теперь его будут допытывать. — Точно не обидит её! И он так на неё смотрит! Мария на меня так не смотрит, как он на нашу Амелю!

— Вообще-то смотрит твоя Мария точно также… — пробубнила я. — Я вчерашним вечером всё видела! Там такая любовь!

Я впервые увидела, как у Майкла багровеет от смущения лицо, что вызвало тихий смех у нас с матушкой. Даже отец с его обычно серьёзным лицом расплылся в улыбке.

— Что ж… — отец откинулся на стуле и с глубоким вдохом осмотрел порядком пошарпанные стены столовой. — Кажется, наш дом не подходит для приёма гостей и новых членов семьи, не находите?

— Находим! — произнесли мы с братом и матерью почти одновременно.

— Решено! — он хлопнул по столу, вставая. — Пригласим ремонтников, чтобы привести дом в порядок! А после познакомимся с вашими избранниками!

— О… И ещё, — я немного смущённо улыбнулась. — Мне понадобятся новые платья.

— Девочка моя! — отец расхохотался и, подойдя ко мне, взял меня крепко за предплечья. — Всё, что захочешь! Хоть от лучшего кутюрье мира!

— От лучшей не надо, — рассмеялась я и порывисто обняла мужчину. — Благодарю!

— Поезжайте с матушкой сейчас, выбирайте, не беспокоясь о цене.

Глава 43

Тяжёлая, немного пахнущая пылью папка мирно лежала на моих коленях, пока карета везла меня во дворец. Новое платье пахло краской и моими духами. Оно было прекрасного винного оттенка, из крепа, без украшений и восхитительно смотрелось на моей фигуре. Всё же силуэт в виде буквы «А» прекрасно подходил, а вырез лодочкой и длинные рукава делали даже руки стройнее. Платье было простым для посещения двора, тут требовались объёмные кринолины, обилие всяких рюшей и прочего, что носили нынешние модницы. Но я предпочла то, что попроще и легче. Такое носили небогатые аристократки и состоятельные горожанки. Даже удивительно, как много есть у швей готовых изделий, которые они запросто подгоняют под клиента в три счёта. После обеда мы выбрали шесть новых платьев с аксессуарами и пару прочных туфель, а к ужину они уже были в нашем доме.

Я везла для королевы-матери план своей собственной свадьбы, который когда-то подготовила Амелия для свадьбы с Ричардом. Вчера вечером провела много часов за его редактурой и поправками. Благодаря памяти Амелии, я смогла не нарушить правила и церемониал, сохранив красоту события. Единственное, что я категорически удалила — это эскизы свадебных нарядов. Амелия сделала свой под влиянием тогдашней моды и смотрелся бы он на ней и тогда, и сейчас бы ужасно. Тем более с припиской: «Перешивается из платья графини Хайфилд». Я вспомнила платье с картины и улыбнулась. Мне было его жалко мучать и перешивать на такое. И хотелось всё же платье сохранить как память о свадьбе матери. А вот эскиз Ричарда я даже сожгла в печи, чтобы и кусочка не осталось.

Карета остановилась, выпуская меня наконец на свежий воздух. Королевский сад встретил меня прохладой и хорошим настроением. Следов от попойки уже не осталось, в том числе и на лицах встреченных или увиденных мною аристократов. Я упорно шла во дворец Августины, прижимая папку к груди как самый ценный груз, изредка заправляя за ухо выбившуюся из высокой причёски прядь, которая так и норовила оказаться на моём лице. И так бы и несла, если бы не задумалась, а из рук у меня её не вырвали.

— Что вы такое тяжёлое несёте, леди? — услышала я полный насмешки голос Константина. — Неподъёмный груз для столь хрупкой девушки.

— Ваше Величество! Отдайте папку, пожалуйста!.. — нарочито громко произнесла я, привлекая внимание окружающих и понимая простую истину — игра началась.

Мы договорились же изображать только начавшую свои отношения пару. И для этого договорились делать вид, что почти не знакомы. Начать решили с флирта и прогулок. И, кажется, наша игра привлекла некоторых придворных.

— Не знаю, не знаю… — он открыл папку и принялся пролистывать находящиеся там листы, исписанные аккуратным подчерком. — Поразительна структуризация материала! Где Вы такому научились, леди?

—

— Миледи, вы не находите эту статью расходов чрезмерной для подобного события? — он показал мне на лист с расходами на живые украшения столицы, собора и дворца.

— Отнюдь, Ваше Величество, — с улыбкой произнесла это, протягивая руки к заветной папке. — Для подобного мероприятия это минимальный возможный порог. Обычно в процессе организации данная статья расходов вырастает в среднем в одну целую двадцать пять сотых раз, изредка более чем в эту цифру.

— Поразительная осведомлённость! — я видела в его глазах неподдельный восторг. — Леди, я искренне поражён! Вы прекрасно разбираетесь в этом деле!

— Благодарю за комплимент, Ваше Величество, — нарочито смущённо пролепетала я.

Он аккуратно закрыл папку и протянул мне, слегка наклонившись. Я видела смешинки в его глазах и искреннюю улыбку на лице. Ему нравился этот невероятный спектакль. И мне тоже. Изображать из себя невинную деву и наглого ухажёра, которому ещё и невозможно отказать… Да это наш прекрасный дебют как пары! Мне впору ещё начать прятаться за веером или прятать после наши поцелуи за ним.

— Мне пойти с тобой? — произнёс он настолько тихо, что мне казалось, что я читаю по губам.

— Не стоит. Скоро вернусь, — также тихо ответила я.

Я забрала папку, слегка и мягко коснувшись его руки при этом. А после с улыбкой развернулась и поспешила исчезнуть во дворце королевы-матери, который был аккурат неподалёку. Я не успела постучаться в двери покоев, как мне отворили в них дверь, пропуская внутрь. Августина ждала меня на балконе, я её видела там из комнаты. И поспешила подойти к ней, не забыв присесть в реверансе.

— Потрясающе, дети мои! Ещё погуляете по саду и назавтра весь двор будет судачить о вашем романе, — она посмотрела на меня и на папку. — Ты так быстро всё отредактировала?

— Да, почти до поздней ночи исправляла, — с улыбкой ответила я.

— Нельзя так! Побереги здоровье, тебе ещё детей ему рожать! — поругала меня для приличия королева-мать, забирая папку и начиная смотреть её содержимое.

— Кхм… — я аж засмущалась от такого, детей мы точно ещё не обсуждали. — Там нет только эскизов свадебных нарядов. Я думаю, будет уместно пригласить кутюрье после объявления помолвки, чтобы мы смогли подобрать дизайн вместе с ней.

— Разумно, девочка моя. Кого-то уже имеешь на примете? — спросила Августина, разглядывая столбики цифр и списки подрядчиков.

— Мадам Кларисса Фэрчайлд, — на вопросительный взгляд поспешила пояснить: — Она создала синее платье, в котором я была на чаепитии.

— О, эту прелесть? Ты выглядела в нём восхитительно, дорогая, — с улыбкой произнесла она. — Тогда решено. Жениху скажи, чтобы сам выбирал себе наряд. Тратить на его мундир ещё королевские средства… — проворчала она в конце. — Иди к нему, а то весь изведётся. Но только ведите себя прилично!

— Обещаю, глубокоуважаемая королева-мать! — с улыбкой произнесла я, присев в прощальном реверансе.

В сад я старалась идти как можно медленнее, но это не удавалось. Ноги несли меня на улицу почти бегом. Даже удивительно, как я всего за сутки успела соскучиться по нему и совсем не стеснялась этого. Чувствовала себя как при первой самой влюблённости, но при этом под ногами и за спиной был тыл в виде опыта прошлых отношений. Сейчас была эйфория, да, но какая-то приземлённая. Мне не отключало мозг, я не разучилась рационально и здраво мыслить, а не терять голову от мужчины. Под ногами зашуршал гравий, я за раздумьями свернула на более тенистые дорожки.

— Миледи, — с очаровательной улыбкой возник откуда-то сзади Константин. — Я боялся, что вы решили уехать, не составив мне компанию на прогулке.

— Что вы, Ваше Величество! — наиграно смущённо пролепетала я и без колебаний взяла его под протянутую руку, мягко положив пальцы поверх его мундира. — Как я могла бы позволить себе расстроить Вас?

Мы двинулись неторопливым, размеренным шагом, идеально подходящей для только начавшей знакомиться и флиртовать парочке. Я держалась разве что чуть ближе, чем нужно было, слегка прижимаясь к нему, но и он позволил себе накрыть мои пальцы своей рукой и твёрдо сжать и держался расслабленно и спокойно.

— Надеюсь, королева-мать не утомила Вас слишком сильно, — произнёс он нарочито громко, неподалёку слышался смех каких-то дворцовых фрейлин.

— О, нисколько! — с восторгом ответила я со светской ровной улыбкой. — Напротив, я нахожу Её Величество приятным собеседником. Ровно, как таковым нахожу и Вас.

— Приятно слышать, миледи, — с тихим смехом произнёс Константин.

— Отец хочет с тобой познакомиться… — произнесла едва слышным шёпотом я, вздыхая. — Только я не сказала, кто ты такой.

— Совсем отца не бережёшь? — с усмешкой ответил он также тихо.

— А как ты себе это представляешь? — я строго посмотрела на его весёлое лицо. — «Отец, матушка, я выхожу замуж за императора, с которым уже ухитрилась провести очень жаркую ночку»? Чтобы после этого мы их лишились и остались сиротами? Они пожилые люди, пускай просто знают, что у меня есть любимый человек.

— Признаю, это разумнее, — он поднёс мои пальцы к своим губам и оставил на них лёгкий поцелуй. — Я матушке и во дворец отослал письма вчера. Представляю, как Совет будет гневаться, давно я ничего такого безрассудного не творил, — на его губах расцвела усмешка.

Я тихо рассмеялась. Тем временем мы вышли на площадку у большого фонтана, возле которого всегда ошивались придворные, заезжие аристократы и слуги дворца. При виде улыбающихся нас они замерли, словно увидели какое-то чудо. Я краем уха услышала шепотки разного содержания: «Ах, какая красивая пара! Ой, посмотрите, как он на неё смотрит! А она как расцвела! Но это же мезальянс! Ой, да кому это интересно! Помилуются, он потом уедет, а она другого найдёт»

— Я забыл тебе сказать… — Константин наклонился, чтобы прошептать мне на ухо: — Ты восхитительна в этом платье.

— Ох… — я воззрилась на него, чувствуя, как горят щёки. — Спасибо…

Он

— Мы произвели фурор, — произнёс он едва слышно, наклоняясь к моим губам.

— И не поспоришь, — с тихим смешком произнесла я, наконец потянувшись и поцеловав его.

Это не было как ночью, страстно и поглощающе, а лишь мягко и на недолгое время, словно мы говорили друг другу «Привет, давно не виделись!». Мы оторвались друг от друга, и я увидела в его глазах лишь то, о чём говорил Майкл, то, что видела в глазах Марии… Любовь, искреннюю. Его серые глаза, которые из-за своего холодного оттенка должны были казаться такими, источали такое тепло, что мне хотелось в этом раствориться.

— О… — я хитро сощурила глаза. — Кажется, ты мне кое-что задолжал. Например, рассказать, как ты меня так быстро находишь?

Константин аж вздрогнул. Он отвёл взгляд и, судя по сжавшимся губам, думал, а стоит ли мне всё рассказывать. Он явно скрывал многое, но вопрос моей собственной безопасности интересовал меня в первую очередь.

— Обещаешь, что не будешь очень сильно возмущаться? — спросил он со слегка неловкой улыбкой.

— Обещаю, — ответила ему я, кивнув. — Мне просто интересно.

— Тогда уйдём поглубже в сад.

С этими словами он взял меня за руку и зашагал в сторону малопосещаемой части сада, где не будет слышно гвалта придворных, и никто нас не увидит. А мне становилось всё интереснее. Когда Константин привёл меня на укрытую со всех сторон деревьями поляну, он остановился, отпусти меня и отошёл спиной на несколько шагов назад.

— Аслан! Ильза!

Я буквально спиной почувствовала, как позади меня бесшумно, с едва уловимым ветром возникли две фигуры. И замерла в полнейшем шоке. Это было более пугающе, чем когда меня воровал «ниндзя» из гильдии. Я не вскрикнула, лишь абсолютно неторопливо повернула голову сначала влево, затем направо. Две одинаково невысокие и жилистые фигуры, мужская и женская, облачённые в тёмно-серые, плотно прилегающие одежды без опознавательных знаков. Лица скрыты плотной тканью, лишь глаза видны, а на головы надвинуты капюшоны. Оба они застыли в почтительном поклоне.

— Это твоя охрана и наблюдатели, — спокойно произнёс Константин. — Мои «Тени»…

— Как… — у меня от шока осип голос. — Как давно они за мной наблюдают?..

— С того ужасного вечера.

Я поняла всё без каких-либо напоминаний. Вечер, когда Ричард пересёк черту и попытался взять то, что ему не принадлежит. В голове начал работать лихорадочно мозг. Я анализировала прошедшие события и понимала — он действительно знал о том, что я делаю. Это было пугающе. И при этом почему-то чувствовалась забота. Константин называл их охраной. Значит ему нужно было знать не сколько то, где я и что делаю, а сколько моя безопасность.

— Это вы обнаружили меня после избиения и привели Его Величество?.. — задала я вопрос «Теням».

— Да, леди, — ответил мужчина, у него был тихий твёрдый голос. — Это был один из нас.

— И в тот вечер тоже?

— Да, леди, — ответила уже женщина с тихим мелодичным голосом.

— Но позволили человеку из гильдии дважды меня выкрасть из дома.

— Он не представлял опасности, леди, — ответил Аслан.

Я усмехнулась. Чёртовы профессионалы, не поспоришь с ними. Но зато теперь мне всё было понятно. И как он нашёл гильдию, чтобы вручить им деньги, и как появлялся так вовремя. Уверена, и мои походы к Лире не были секретом. Почти каждое его появление было сделано благодаря наблюдению «Теней». В особенности его появление в деревне на землях моей семьи одним вечером.

— Постойте… — за цепочкой мыслей я вспомнила на мгновение напугавший меня эпизод. — Кто из вас двоих присматривал за мной, пока я купалась в том ручье?

Фигура Аслана слегка дёрнулась. Константин же воззрился на меня в немом вопросе. Кажется «Тени» не рассказали ему о моём фееричном купании голышом во время поездки домой. И о том, как я их обнаружила.

— Надеюсь… — произнёс он едва слышно. — Ты купалась в сорочке?..

— Я была одна, поэтому нет, — спокойно ответила я, видя, как искажается его лицо: от непонимания к простой мрачной ревности. — Я так понимаю, это был ты, Аслан?

— Так точно, леди, — прошептал тот, в его голосе я услышала испуг. — Это был я. Задача — обеспечить вашу безопасность. В случае необходимости вмешаться.

— Надо же! — всплеснула руками я, расхохотавшись. — Вот как бывает, когда подчинённый не хочет получить от начальника!

Ситуация была на грани фола. Я не возмущалась, как он просил. Я злилась и одновременно не понимала на что. С одной стороны, я их не замечала, о них не знала, и могла бы дальше не знать, находясь в безопасности. С другой… Он знал о моих шагах. Скорее всего даже обо всех.

— Вы сообщали Его Величеству обо всех моих шагах? — продолжила допрос я.

— Нет, леди, — произнесла Ильза. — Мы обязаны были сообщать ежедневно о Ваших перемещениях за пределами поместья, о возникших угрозах или рисках для вашей безопасности, жизни и здоровья.

— Они были?

— К сожалению, да, леди, — произнесла женщина.

По спине пробежала дрожь. Я была в опасности и не знала об этом?.. Это было более оглушающим, чем вообще появление этой невидимой охраны.

— Какие? — надломленным голосом спросила я.

— К тебе подсылали дважды убийц. Не самых хороших, но опасных в случае отсутствия охраны, как в вашем поместье, — ответил Константин, подойдя и беря меня за ослабленные руки. — Я не хотел за тобой следить полностью, как «Тени» это делали по приказу отца в моём детстве. Но мне нужно было знать, что никакая тварь тебе не навредит.

— За меньше, чем две недели? Двое? — не верящим тоном прошептала я. — Кто послал?..

— Люди Ричарда.

— Ах он сукин

— Разрыв дипломатических отношений как минимум, — рассмеялся на мои слова он. — Но можно и замять, сказав, что сам на твои стрелы напоролся.

— Боюсь, там будет решето, а не человеческое тело, — с улыбкой ответила я. — Есть доказательства, что это именно его люди послали?

— Да, я передам их тебе перед судом.

— Благодарю, — расцвела в улыбке и порывисто обняла Константина. — И за охрану тоже. Мне неприятно, что за мной следили, но это такая мелочь по сравнению со смертью.

— Не благодари, — произнёс он, прижимая меня к себе так крепко, что рёбра заболели. — Я бы себя не простил, если бы ты умерла.

Глава 44

Константин пообещал, что «Тени» не будут вмешиваться в жизнь нашего поместья, если я сама того не попрошу или не возникнет угроза. И рассказал их расписание: Аслан сторожит меня от момента пробуждения и до отхода ко сну, а Ильза наоборот. После помолвки и перед его отъездом в империю, он приставит ещё и третьего. Я же попросила не наказывать Аслана, он и так уже получил своё. И была уверена, что больше он такой глупости не допустит. Константин согласился не сразу, но всё же сделал это, назвав меня излишне милосердной по отношению к подчинённым.

— Я уеду первого августа, мне нужно быть на дне рождения Леонардо, моего сына, и подготовить для тебя коронацию, — сообщил с сожалением он. — Но вернусь в точности ко дню свадьбы. Не могу заставить стоять тебя у алтаря одной или с представителем.

На эти его слова я лишь улыбнулась. После произошедших бурь такое простое обещание грело душу. Как ровно и сам факт свадьбы. Единственное, что меня теперь могло беспокоить — это то, как воспримут меня его семья, двор и страна. С точки зрения всех, даже после уравнивания титула, возможно приданого от короны, пышной свадьбы и прочего, я — выскочка и ко всему прочему ещё и старая для первого брака. Подобных мне в империи можно найти десятки, если не сотни. Иностранную принцессу на троне они бы ещё стерпели, но какую-то там аристократку… О, меня определённо ждут весёлые несколько лет. Мы снова шли по дорожкам, и, должно быть, я излишне задумалась, отчего Константин в какой-то момент остановился и спросил:

— О чём думаешь?

— О будущем, — спокойно ответила я. — Всё же оно изменилось теперь.

— Тебя что-то в нём беспокоит? — он крепко взял мои ладони в свои. — Я буду рядом, это самое главное.

— Меня ближайшие несколько лет, пока не закреплюсь при дворе, ждёт очень весёлая жизнь, — хихикнула я. — Если Маргариту признали из-за того, что она принцесса, то я буду им как кость в горле.

— Предлагаю тогда тебе им встать поперёк и заставить всех задохнуться.

Я прыснула, а чтобы откровенно не загоготать уткнулась ему в грудь лицом, чувствуя, как от сдерживаемого смеха трясутся плечи. Он аккуратно приобнял меня, давая возможность выразить эмоции хоть так. Когда меня спустя пару минут отпустило, я поняла, что поддержка у меня будет. И самая лучшая на свете. Но был вопрос, который нужно было закрыть. Здесь и сейчас.

— Дети… — прошептала я.

— Что «дети»? — непонимающе спросил он.

— В браке рано или поздно рождаются дети, — я посмотрела ему в глаза и увидела в них самое большое счастье, я рассуждала уже о детях, и ему явно это нравилось.

— Ты хочешь детей?.. — прохрипел Константин.

— Конечно! У нас получатся восхитительные дети! — с улыбкой произнесла я, видя, как он светится от этих слов. — Но… Я, может, покажусь эгоисткой, но мне бы хотелось это… отсрочить хотя бы на год. Мне… — я пыталась найти слова, это давалось почему-то тяжело, мне казалось, что почему-то нужно приводить аргументы, обосновывать, но они все будто испарились из головы в один миг.

— Тогда я такой же эгоист… — улыбнулся он. — Год кажется приемлемым сроком, чтобы и двор не достал нас, и мы успели хорошенько насладиться нашим браком, — Константин мягко поцеловал меня в лоб. — Пусть будет так, как ты хочешь. Даже если мне придётся пить эту дрянь.

Мне впервые за день захотелось расплакаться. Пусть он абсолютно упрям, порой невыносим и вообще действует так, как считает нужным, но… Есть ли в мире вообще мужчина, который бы сделал так? Который будет ради любимой пить редкостную гадость, просто чтобы она не переживала о возможной беременности раньше времени? Дать время побыть вдвоём только в этом браке, даже если это требует от мужчины контроля?

Мы продолжили нашу неспешную процессию, проходя по пышному розарию королевы-матери. Вопреки всему там удушливо не пахло цветами, напротив, лишь слегка-слегка, словно кто-то просто открыл флакончик с розовой водой где-то далеко. У Августины, как и у меня, болела голова от резких запахов. И для неё садовник создал новый сорт роз, которые почти не пахли, а лишь радовали своим видом.

— Мне кажется, или цветы почти не пахнут? — спросил достаточно громко Константин, наклоном головы показывая мне сидевших на скамейке дам.

— Вы правы, Ваше Величество, — с улыбкой произнесла я. — Это специальный сорт, выведенный для королевы-матери. Она не переносит резкие запахи.

— А Вы, леди? — заинтересовано спросил он.

— Не люблю только запах лилий, — намерено смущённо пролепетала в ответ. — Он кажется… слишком резким.

— Тогда позвольте преподнести вам букет из этих восхитительных роз, — с по-юношески хитрой улыбкой произнёс Константин.

— Не думаю, что это разумная идея, Ваше Величество! — слегка удивлённо-возмущённо ответила я. — Вряд ли королева-мать будет рада.

— Надеюсь, она простит меня за подобное изменение в её розарии.

И под удивлённые лица всех, включая меня, он отпустил мою руку и свернул с дорожки в клумбу с пышными кустовыми розами

— Прошу, леди, — он с самодовольной улыбкой слегка поклонился и протянул мне пышный букет.

— Какая красота… — восхищённо пролепетала я и спрятала смущённо-улыбающееся лицо в цветах, вдыхая их аромат, они пахли едва-едва. — Благодарю, Ваше Величество.

— Всё ради Вашей улыбки, леди, — уверенно произнёс Константин, поспешив шёпотом добавить то, что заставило меня покраснеть: — Надеюсь, у нашей дочери будет такая же улыбка, как у тебя.

У меня заполыхали от смущения щёки. Захотелось здесь же прилюдно от смущения провалиться сквозь землю. Дочь! Он настолько наперёд думает! Я думала больше о контрацепции, о комфорте и об абстрактных детях, а он!..

— А если будут одни сыновья? — преодолев немного смущение произнесла я, подняв на его радостное лицо взгляд.

— Тогда будем пытаться до тех пор, пока не родится очаровательная девочка.

— Ну уж нет! — прошипела я. — Я ещё хочу дожить до старости, а не умереть в очередных родах просто ради рождения дочери!

— Понял, понял, моя грозная императрица, — с тихим смешком ответил он, беря мою ладонь и целуя её тыльную сторону. — Но я надеюсь, что Лиос подарит нам дочь.

— Прекрати! — едва слышно пропищала, пряча лицо в букете.

Константин тихо засмеялся. И мы бы так и стояли, если бы в какой-то миг не налетел холодный ветер, заставивший поёжиться и поднять взгляд вверх. Ползущая с запада с самого утра тёмная плотная огромная туча уже закрыла солнце и излишне стремительно накрывала некогда голубое небо над садом. Первая капля упала мне на макушку, заставив охнуть. А следом стремительной и мощной сплошной стеной обрушился дождь, заполняя всё окружающее пространство серебристо-белой дымкой. Сидевшие неподалёку леди и я почти синхронно и на разных тональностях взвизгнули от неожиданности. Он, не раздумывая, схватил меня за руку, крикнув:

— Бежим!

Мы помчались по скользкому от воды гравию, смеясь, как сумасшедшие, пытаясь спастись от нахлынувшего потока. Моё платье мгновенно стало тяжёлым, неудобным, а я, прижимая букет к груди, мысленно радовалась, что оно не до самого пола, лишь до щиколоток, его тёмный мундир стал почти чёрным. Мы влетели в ближайшую белую мраморную беседку, едва не споткнувшись, и остановились, прижавшись к разным колоннам, переводя дыхание и изредка хихикая. Мы походили на двух взъерошенных воробьёв, чем на серьёзных взрослых людей. Я аккуратно взъерошила себе волосы, чтобы с них стряхнулась основная влага и не капала на платье.

— Я только вчера его купила… — произнесла, с досадой смотря на тёмные пятна от воды, надеясь, что его всё же можно будет спасти, уж больно красивое.

— Я подарю тебе хоть сотню платьев, — со смехом произнёс Константин.

— Это не практично, мой дорогой, — покачала головой я. — Платье в любом случае можно спасти, если его хорошо покрасили.

— Ты самая практичная женщина в моей жизни! — он тихо смеялся, с восторгом и восхищением глядя на меня. — Дай догадаюсь, бюджет на платья императрицы будет жёстко ограничен?

— На повседневные — обязательно. Зачем тратить деньги на украшение того, что нужно будет лишь для обычной жизни? — улыбаясь, произнесла это, видя его довольное лицо.

Константин преодолел расстояние между нами и мягко притянул меня к себе, прижимая к своему горячему и одновременно мокрому телу. Его взгляд поменялся, он стал темнее, в глубинах поселилась знакомая искра нежности. Он поднял руку и коснулся моей щеки, проводя слегка шершавой ладонью по коже. Я заметила, как его взгляд с моих глаз опустился на губы, а дыхание стало тяжелее.

— Amo te(Люблю тебя)… — шепнул он.

Константин говорил на древнем языке империи. Тот, который так смутно напоминал мне английский из моей прошлой жизни. Но был другим, более витиеватым и со своими правилами. И, на моё счастье, Амелию в своё время заставили выучить его, теперь помогая мне понимать и отвечать на нём.

— Et te amo(И я люблю тебя)… — прошептала я в ответ с мягкой улыбкой.

В глазах его мелькнуло удивление, граничащее с неверием и восторгом. Я сдержано и тихо хихикнула, мягко обвив его руками за шею, не выпуская при этом букет из рук. Он порывисто, но нежно поцеловал меня. Это не был поцелуй-приветствие, как было совсем недавно. Он скорее был концентрацией той нежности и чувств, что Константин испытывал ко мне. Медленный, влажный из-за дождя, бесконечно нежный и уверенный. Его губы были тёплыми, настойчивыми и настоящими.

Ливень бушевал снаружи, обрушивая мощные потоки воды на сад и скрывая нас от любопытных глаз. А здесь, под куполом беседки было только это: его тепло, настойчивость и тихий непроизвольный вздох, который сорвался с моих губ, когда мы на мгновение оторвались друг от друга, но тут же был поглощён поцелуем. И большего… большего не нужно было.

* * *

— Потрясающе, дети мои!

На следующее утро мы сидели как настоящие заговорщики в гостиной королевы-матери, видя её восторженное и довольное лицо. Чай в чашках ещё был горячим, моё платье новым, на этот раз голубого пудрового оттенка, а улыбки на лицах сияющие. На кофейном столике перед нами лежали некоторые документы, в том числе и принесённая мною вчера папка.

— Я должна отдать вам должное. Вы устроили такой спектакль, что двор только об этом и судачит!

Она засмеялась, громко и от души. Константин слегка сжал мою лежащую на колене ладонь, улыбаясь так, что я увидела морщины в уголках его глаз. И отвечала такой же улыбкой, понимая, что мы почти и не играли, нам это не нужно было.

— Мальчик мой, я, конечно, не против романтичных порывов, но пожалей мой розарий и садовника, — с улыбкой произнесла Августина. — Бедняга садовник так заикался, когда вечером обнаружил полное отсутствие нескольких веток на кустах.

— Обещаю, такого больше не повториться! — со смехом ответил ей Константин.

— Уж надеюсь! А то от твоего желания подарить будущей жене букеты мы останемся без цветов

— Рада стараться! — с улыбкой ответила я, тихо хихикнув.

— Но теперь к насущным вопросам… — перешла на серьёзный тон королева-мать. — На двадцатое июля Филипп назначил тайные переговоры по поводу вашего брака. Амелия, твоё присутствие не обязательно, но я хочу, чтобы ты там была.

— Конечно, — спокойно отозвалась я, доверяя интуиции Августины. — Раз Вы так считаете, то значит это действительно необходимо.

— А вот двадцать первого… — она тяжело вздохнула, устало разминая переносицу. — Суд над Ричардом. Ты уверена, что хочешь присутствовать?

— Абсолютно, — кивнула на её слова, подтверждая своё желание.

— Хорошо… И о насилии скажешь?..

— Конечно.

Здесь не было принято, чтобы жертва говорила о насилии, принято было замалчивать. Девушки закрывались в своих домах, подчас не выдерживали и покидали этот мир добровольно, не справившись с травмой. И я буду первой бывшей невестой, рассказавшей о таком публично, на открытом суде. На моё счастье, свидетелями были уважаемые люди.

— Хорошо… У тебя есть пожелания? — строго спросила королева-мать.

— Лишь одно. Включите в список моих свидетелей сэра Оливера.

— Эсквайр Ричарда? — Августина вопросительно подняла брови. — Зачем он тебе?

— Он знал и молчал. Пришло время заговорить, — я улыбнулась. — Незадолго до ареста мы встретились, и он сказал, что поможет мне в суде, если будет необходимо.

— Ха… Спасает свою шкуру, не иначе, — усмехнулась королева-мать. — Будет по-твоему. Что у вас запланировано сегодня?

— Библиотека, — с улыбкой ответил Константин. — Сегодня мы посетим королевскую библиотеку.

— Библиотека! — всплеснула руками и рассмеялась Августина. — Идеально! Тишина, полумрак, длинные стеллажи и шкафы, набитые книгами!.. И вы, двое влюблённых, склонившиеся над одним томом… Убедитесь только, что вас заметят и не переборщите!

— Как будет Вам угодно, Ваше Величество, — с улыбкой ответил он ей.

Глава 45

Королевская библиотека встретила нас густым запахом старого дерева, воска, которым пропитывают корешки книг, пыли и старой бумаги. Комната была поистине огромной и в высоту занимала два этажа. Пыльные солнечные лучи пробивались разноцветными полосами сквозь высокие широкие витражные окна. Пол слегка поскрипывал от старости под нашими шагами. Я мягко вела Константина за руку в когда-то облюбованной прошлой Амелией угол, который одновременно был на виду у всех, но при этом никому не придёт в голову подсесть и помешать. Там был немного старый уютный диванчик и стол для двоих, который обычно используют для учёбы. Идеальное место для нашего «свидания». Пока здесь никого не было, но ближе к полудню точно покажутся две фрейлины-подружки королевы Изабеллы, они очень любят перед обедом читать всякие глупые романы.

Мы наконец сели напротив друг друга за этот стол, и я обнаружила, что из-за наших высоких ростов мест для коленей было… катастрофически мало. В какой-то момент они встретились, не случайно, а ровным плотным прикосновением. Я чувствовала через слои одежды тепло его кожи так, словно их не было. Мозг отчаянно заорал о том, что нужно соблюдать приличия.

Близко были не только для коленей. Мы, двое взрослых людей, сидели ближе, чем того требовал этикет. Мне даже казалось, что я чувствую его дыхание на открытых участках своей кожи, а воздух между нами стал очень горячим и тяжёлым. Я подняла на него взгляд. Он смотрел на меня так… Ох, да в первую ночь было меньше желания в его глазах, чем сейчас. Внизу живота тут же возник тягучий узел, а в горле пересохло.

Первым отреагировал он. Всего на несколько сантиметров, но решительно Константин отодвинул свой стул и осторожно раздвинул ноги, давая мне пространство. Я же, стараясь не выдать своих истинных эмоций, перекрестила ноги в лодыжках, как подобает сидеть леди, и завела их поглубже под стул.

— Ты явно о чём-то хотела поговорить, — произнёс он едва слышно, но я слышала его немного осипший тон.

— От тебя ничего не скроешь, — тихо ответила я, улыбнувшись. — Я хотела бы поговорить о твоей семье. Я изучала в своё время древо твоего рода, но абсолютно не знаю, какие они все по характеру.

Константин слегка откинулся на стул и перевёл взгляд на окно, за которым простиралась одна из частей сада. Его лицо стало серьёзно-задумчивым, словно он решал, что мне нужно знать, а что нет. Уверена, у любой семьи есть свои «скелеты в шкафу», даже у той, что находится под постоянным наблюдением придворных.

— Хорошо… Я всё расскажу тебе, — в конце концов он посмотрел на меня с немного грустной улыбкой. — Но ты мне расскажешь о своих.

— Своих?.. — не сразу дошло до меня, через пару секунд я догадалась, о чём он. — Ох… Хорошо. Но тогда нам понадобится карта.

— Карта? — непонимающе спросил он.

— Да, карта моего мира, — ответила с улыбкой и потянулась к чистым листам бумаги, лежащих на краю стола. — Думаю, я смогу её нарисовать. Не в точности, но так, чтобы ты смог понять.

Я выбрала самый большой лист, аккуратно опустила руку под стол и нашла у столешницы небольшую выемку, а там нужный мне предмет — небольшую магическую ручку, которая не оставляла клякс. Это был подарок родителей, который маленькая Амелия получила на свои десять лет. Она прятала её тут, в библиотеке, понимая, что никто в здравом уме не полезет под стол. А потом, когда перестала почти появляться при дворе, совсем забыла про неё.

— Это займёт много времени?

— М… — задумалась на мгновение я. — Не думаю. Если не буду вдаваться в детали, то достаточно быстро.

И это была правда, я открыла чернила и начала рисовать. С Северной и Южной Америками я расправилась быстрее всего, Африкой и Австралией с Антарктидой и подавно. Рисовала я грубовато, скруглёнными штрихами создавая континенты и острова на бумаге. И замечала краем глаза, как Константин следил за моими «художествами» с неподдельным интересом. Особо тщательно я принялась выводить Европу и Юго-Восточную Азию с их интересным и сложным

— Я слушаю, — с довольной улыбкой произнесла я, отвлекая его внимание наконец на себя и обещание. — У тебя рассказ явно будет короче, чем мой.

— Пф… — он издал короткий смешок, который тут же сменило серьёзное выражение лица. — Как я и говорил, мои отец и мать друг друга никогда не любили. Я был их единственным наследником, которого они по-своему любили по-отдельности. Отец видел во мне законного будущего императора, а матушка — единственную отдушину, я дался ей слишком тяжело.

Я кивнула, мне не нужно было рассказывать, что случилось. В сведениях о императрице Регине сообщалось о минимум четырёх выкидышах на поздних сроках и двух мертворождённых принцессах. Но я догадывалась, что их было куда больше, особенно если включать те, что происходят в самые первые недели. И больше детей у императорский четы не было.

— Отец женился очень поздно, вёл разгульный образ жизни, наплодил по меньше мере десяток бастардов ещё до моего рождения, не стеснялся заводить любовниц даже из числа пусть и дорогих, но проституток. В конечном итоге это его и сгубило. Он был… — Константину явно не доставляло удовольствие рассказывать о предыдущем императоре, Александре. — Неплохим отцом и правителем, но не более.

Повисла небольшая тишина. Он словно снова думал, глядя не моргающим взглядом на столешницу. Не знаю, что Александр сделал своему сыну такого, но сейчас Константину было нелегко даже вспоминать его.

— Матушка же… Ты знаешь, вы похожи с ней, — на этот раз он поднял взгляд на меня и улыбнулся. — Она такая же упёртая и сильная, как ты. Вы подружитесь.

— Искренне буду в это верить, — чуть смущённо произнесла я.

— Она удивительно быстро взяла власть в свои руки, когда я уехал на многочисленные военные кампании. Некоторые пожилые министры до сих пор вздрагивают при одном звуке её голоса, — на этих словах Константин весело усмехнулся. — Надеюсь, их ты до такого не доведёшь.

— О, ошибаешься! — я расплылась в улыбке. — Я буду ещё хуже.

— Не сомневаюсь, — произнёс он с тихим смешком. — Ещё у меня есть… сестра, Виктория. Ей сейчас двадцать три года.

— Подожди… Сестра?.. — теперь пришло моё время удивляться. — Но в линии престолонаследования только твой сын…

— Она была удочерена моими родителями, ей тогда и года не было, — Константин как-то грустно улыбался, говоря о сестре. — Она бастард моего отца.

— Но как?.. Я что-то не понимаю… — растеряно прошептала я.

— Ей мать умерла, погибла в результате несчастного случая. Викторию отправили в приют. Отец узнал об этом и предложил моей матери удочерить её, признать принцессой рода. Матушка согласилась, как мне кажется, не раздумывая. Она больше не могла иметь детей, но всегда мечтала о дочери.

— Это… — на мгновение задумалась, подбирая слова. — Это сильный поступок. Мало какая женщина такое примет.

— Согласен, — кивнул он на мои слова. — Для всех она — воспитанница матушки, приёмная дочь, лишь несколько человек знают правду, в том числе и сама Вики.

— И теперь ещё и я, — улыбнулась на это я, мне было приятно за доверие в таком секрете. — Расскажи о Леонардо и… — тут вздохнула поглубже. — И о Маргарите мне тоже стоит узнать.

— Ты уверена? — я кивнула, и Константин на моё подтверждение лишь вздохнул и потёр переносицу. — Ты же знаешь нашу с Маргаритой историю?

— Настоящую или ту выдумку для двора? — с улыбкой спросила, вспоминая мужской разговор на крыше сиротского приюта.

— Слышала, значит… — усмехнулся на мою честность он. — Тогда всё проще. Она была для меня как просто… партнёр. Как Карина, только с супружеским долгом и общими детьми. Она была умной, воспитанной, но до ужаса чопорной и правильной. Лео она любила как наследника, не более. Даже ко второй беременности подошла с расчётом: «Нам нужны дополнительные наследники или принцесса». Увы, она её и погубила.

— Да, я слышала, — кивнула на его слова. — Заражение крови, верно помню?

— Да, ребёнок умер в утробе и отравил её тело, — с заметной, ещё не прошедшей болью в голосе произнёс он.

— Ужасная смерть… — грустно покачала головой я. — Никому такое не пожелаешь.

— И мне жаль, что так вышло, — горько улыбнулся Константин. — Но иначе я не встретил бы тебя.

— Почему же? Императорам можно заводить фавориток.

— Ты не подходишь для роли лишь любовницы, это первое. А второе… Я пообещал ей перед свадьбой верный брак. Могло не быть любви, но я не завёл бы любовницы ни при каких обстоятельствах, — на этих словах он взял мою ладонь и поцеловал её тыльную сторону, глядя мне ровно в глаза. — Тебе же я обещаю и верный брак, и свою любовь.

На этих словах я почувствовала, как заполыхали щёки. Обещание это было твёрдым и точным. Константин был действительно человеком слова, поэтому можно было не просто верить, а полностью и безоговорочно ему доверять. От этого сердце стало колотится как бешенное.

— А как… — я пыталась вернуть разговор в серьёзное русло. — Как Леонардо пережил смерть матери?..

— Тяжело… — Константина разговор о сыне уже напряг, его ответственность за маленького человечка была огромной. — Увидеть такое в три года… Никому не захочешь пожелать. Он успел с ней попрощаться, а после долго плакал и кричал по ночам, как говорили его нянечки. Ни я, ни матушка, ни даже Вики, которую он невероятно любит, не могли его успокоить. Но… — он как-то совсем грустно улыбнулся. — Он в один день пришёл и сказал, что просит прощения за недостойное для наследника поведение и сказал, что не будет плакать, а просто запомнит Маргариту такой, какая она была всегда.

Я охнула. У меня в прошлой жизни были младшие братья и сёстры,

— Бедный ребёнок… Он такой маленький, а уже такое пережил…

— Да… И скорее всего будет трудно объяснить, что у него скоро появится новая мама.

— Мачеха, — чётко отрезала я. — Я не буду его матерью до тех самых пор, пока он сам не захочет меня так назвать. Я буду ему другом, поддержкой, но не буду стремиться занять место матери. Оно… священно для ребёнка.

— Откуда в тебе столько мудрости?.. — с восхищённой улыбкой произнёс Константин.

— Поживи несколько жизней и не такого наберёшься. Что ж… Теперь моя очередь, — с лёгкой грустью в голосе произнесла я. — Семейство Хайфилд всего поколение назад был всего лишь древним, исправно служащим короне родом баронов. Пока мой дедушка барон Густав Хайфилд не спас короля Карла, тогда единственного представителя прямой ветви королевской династии, во время битвы за приграничный город Лимис. За этот подвиг дедушка был награждён новыми землями и титулом графа. И тогда же король пообещал, что их разнополые первенцы поженятся. Если они родились бы одного пола, то всё перешло бы на следующее поколение.

— И так ты оказалась невестой Ричарда, — задумчиво произнёс он. — Макс рассказывал, что вы помолвлены были с пелёнок, но я не думал, что причина такая.

— Эрцгерцог скорее всего и не знал таких подробностей, о них не очень распространялись, — я улыбнулась и развела руками. — С Майклом и Сарой ты уже знаком. Алису ты видел на крыше, тогда с нами в деревне, она самая младшая из нас.

— Сколько ей? Я не понял издали.

— Десять лет. Матушка родила её в почти сорок лет, — на этих словах его глаза округлились от удивления.

— А тебя, выходит, в двадцать один? Верно посчитал?

— Почти в двадцать один, всё верно.

— Поразительно… И при этом она ещё жива и здорова? — искренне удивился Константин.

— Конечно! Насколько вообще может быть здорова женщина, родившая четверых детей, — я расплылась в искренней улыбке. — Она потрясающе стойкая и заботливая мать, которую вообще можно было только желать. Она была третьей дочерью барона. Отец увидел её на балу дебютанток и влюбился без памяти. Три года ухаживал за ней красиво, пока её отец не разрешил им наконец вступить в этот брак.

— Твой отец поразительный романтик! — тихо рассмеялся он на мой рассказ. — Но как оказалось, что ваша семья погрязла в долгах?

— Это всё дедушка. Он набрал несоразмерных по доходу наших земель долгов, а потом внезапно умер, когда мне было пять. Отец тогда продал всю роскошь, что была в доме, чтобы расплатиться по самым проблемным кредитам, — улыбка на моём лице стала грустной. — Злится на дедушку никто не стал, он явно не думал, что так рано умрёт. Мы оставили родовое имение и переехали в столичный дом, чтобы я могла учиться.

— Как твои родители это пережили? — заинтересовано спросил Константин.

— С трудом, — горько вздохнула, понимая, что бедность сильно по ним ударила. — Отец раньше был более весёлым, не таким уставшим и раздражённым. Он человек чести и долга. Он сделал всё от себя зависящее, чтобы мы не испытывали голод и холод, дал хорошее образование, не скупился на учителей и книги для меня и Майкла.

— А другая твоя семья?.. Какие они были? — я улыбнулась, понимая, что его больше интересует не семья моя тут, а там, в оставленном другом мире.

— Раз спросил, то приготовься к огромному географическому рассказу, — подтянула к себе листок и развернула его к нему правильной стороной, как если бы он смотрел на реальную карту мира. — Я тебе уже говорила о Корее, это страна, где я родилась и выросла, — я взяла и обвела её, такую крохотную на фоне остального мира, верхней частью ручки. — Вот она, точнее её южная часть.

— Южная? А что в северной? — я вздрогнула, и он, увидев это, поспешил спросить: — Я что-то неприятное спросил?

— Можно сказать и так, — серьёзно кивнула я. — Несколько поколений назад случилась война, в результате которой страна оказалась разделена. Один народ, много родственных связей, а теперь разделены… Моим предкам повезло, они жили именно в южной части страны.

— Как так получилось? Почему страна не может стать снова единой?

— Я понимаю, что тебе интересно и любопытно, — я покачала головой. — Но мне не хотелось бы это превращать в лекцию по истории человечества, включающая в себя рассказ о двух мировых и холодной войнах. В конце концов мне в первую очередь хочется рассказать о семье.

— Тогда я тебя очень внимательно слушаю, — извиняющимся тоном произнёс он.

— В этой стране почти тридцать лет назад родилась я. Родилась в необычной семье корейца и русской. Моя мама была из огромной и холодной страны под названием Россия, — я обвела её на карте, видя, как расширяются от удивления глаза Константина. — Самая большая страна в моём мире.

— Насколько она большая?

— М… Мама говорила, что раньше из столицы здесь, — показала на примерное местонахождение Санкт-Петербурга. — До рудников в далёкой Сибири, это вот здесь, — обвела и её. — Люди на каретах или санях тратили в пути несколько месяцев.

— И в этой стране родилась твоя мама, — задумчиво произнёс он. — А как они с твоим отцом познакомились?

— Она приехала в Корею работать, зарабатывать деньги, чтобы помогать младшему брату. Чужая страна, чуждый язык, культура даже не близкая. Но она была всегда весёлой и лёгкой, неунывающей. Подружилась с девушками, у которых сняла комнату, учила язык, заводила знакомства, — я искренне улыбалась, в ушах даже будто ещё стоял её смех. — В одной компании друзей её заприметил папа. И, как он сказал, влюбился в её ужасный акцент и красивые глаза. И ласково всю жизнь называл её «Моя северная звезда».

— И снова у тебя отец настоящий романтик! —

— У меня и будущий муж такой же, — ответила ему с улыбкой. — Отец мой был из обеспеченной семьи. Маму они восприняли плохо, посчитали её охотницей за деньгами или законным статусом в стране. Отец упёрся, пошёл наперекор родителям, женился на ней. Они же перестали его обеспечивать деньгами, надеясь, что мама разведётся с ним, — я торжествующе и гордясь мамой приподняла подбородок. — Но! Она мало того, что не ушла от папы, так ещё и стала поддержкой и опорой ему. Когда мне было шесть лет, бабушка и дедушка оттаяли и наконец-то поняли, что родители действительно друг друга любят. Отец умер, когда мне исполнилось двадцать. С тех пор мама словно… погасла. Надеюсь, сейчас она в порядке.

— Надо же… Ты была единственным ребёнком в семье?

— Нет, нас было пятеро, — я тихо рассмеялась, глядя, как шокировано он смотрит на меня, ещё бы, обе семьи и обе многодетные. — Я старшая, потом два брата и две сестры. С самой младшей у меня была разница почти четырнадцать лет.

— Это… Даже не верится, что такое бывает, — он улыбнулся и притянул к себе лист. — Всё же я хочу задать вопрос об устройстве мира, — увидев мой кивок, Константин указал на Россию. — Ты сказала, что люди здесь добирались из одного конца страны в другой несколько месяцев. Насколько же велик твой мир?

— Он огромный и очень красивый! Знаешь… — задумалась, как бы рассказать ему о величине мира, и в голову пришла одна идея. — В моём мире был приключенческий роман, где герои проехали отсюда, — я указала на остров Великобритания и начала вести ручку по пути следования героев Жюля Верна. — По этому маршруту и вернулись обратно через семьдесят девять дней. Но это с учётом прямого маршрута и более быстрых видов транспорта, чем карета.

— А если на кораблях или каретах?

— Несколько лет, если повезёт с погодой. Три или четыре года, может больше.

— В это совсем не верится! Не может мир быть настолько огромным, — он переводил взгляд с меня на карту и обратно.

— Может! Ещё как может! — со смехом ответила я. — Давай-ка… — я взглянула на стеллаж за его спиной, выискивая среди огромного количества необходимой для учёбы литературы простую вещь — географический атлас. — Нашла!

Толстый кожаный корешок слегка поблёскивал на одной из верхних полок. Я поспешно встала и подошла к стеллажу, в голове рассчитав, что достану до книги. Расчёты были неверны. Кончики моих пальцев лишь скользнули по переплёту, не зацепив его никак. Да кто вообще такую важную вещь ставит так высоко⁈ Подпрыгнуть и достать? Я сейчас взрослая леди, такое поведение будет расценено как излишне детское и неприемлемое. Хотя очень хотелось. В этот миг я, смотря на недоступную мне полку, ощутила спиной его присутствие, он тёплой мощной стеной встал позади меня.

— Эта? — тихим низким голосом проговорил он, указывая на нужную книгу, а после моего кивка с лёгкостью достал и передал мне.

В момент передачи мы встретились взглядами, и я внутренне взвыла. Даже самый небольшой телесный контакт вызывал во мне отклик такой, словно это не мы два дня назад всю ночь были в одной постели и далеко там не только спали. И этот его взгляд… Он смотрел на меня так, словно хотел съесть. Здесь и сейчас, не снимая с меня платья.

Его рука медленно опустилась по спине на мою талию, обжигая кожу сквозь ткань. Моё дыхание на мгновение замерло. Слишком близко, слишком желаемо, слишком провокационно для двора… Я словно как во сне повернулась к нему и оказалась прижатой спиной к книжным полкам. Воздух между нами стал густым, напряжённым. Я не решалась сделать первый шаг, а он явно боялся сорваться, как это чуть не случилось тогда. Но поняла одно… Поцелуем мы сегодня не обойдёмся.

Глава 46

Он не отступил, а придвинулся опасно близко, почти полностью закрывая меня от окружающих. Он слегка нависал надо мной из-за разницы в росте, уперевшись одной рукой в полку над моей головой, а вторую держа на моей талии. Это не было угрожающе, это было защищающее, пряча меня и наш накал чувств ото всех, кто может это увидеть. И впервые я чувствовала себя как в тёплом и уютном коконе, только этот кокон хотел меня.

— Лия… — надрывным шёпотом произнёс он.

— Луи… — едва шевеля губами вторила я.

Константин наклонился слишком близко к моему лицу. Я чувствовала его горячее дыхание и видела потемневшие глаза. И слегка поддалась навстречу, касаясь его губ своими. Он слегка дрогнул и после взял инициативу в свои руки, притянув меня к себе ближе за спину, заставив тихо охнуть и опереться на его плечи свободной рукой. Это невинный поцелуй, как вчера… О, нет, это было подобно тому, что было той ночью. Это был голод и жажда одновременно. Наши тела знали друг друга, стремились друг к дружке… Его губы были требовательными, настойчивыми, язык — уверенным, наглым, рука на моей спине твёрдой, а сам он слишком горячим. Мы отрывались лишь на мгновение, чтобы вдохнуть и снова самозабвенно сливались.

Я услышала где-то в стороне судорожных вздох и шуршание платьев, шепотки и звук упавшей книги. Нас заметили, нас видели. Скорее всего те самые фрейлины, увидевшие воочию сцену из их романов. Мы переборщили, будут шептаться об излишней страсти, о неприличности подобного, о чёртовом мезальянсе. А завтра королева-мать выскажет нам ноту недовольства этим поведением. Да и… плевать. Мне сейчас были важнее его объятия и поцелуи, чем всё остальное.

Мы оторвались друг от друга с неохотой и распухшими от поцелуев губами. Я чувствовала его возбуждение животом и сама хотела застонать от нетерпения. Если бы не условности, эта чёртова игра в невинную деву… Я бы не постеснялась начать раздевать его при всех.

— Кажется… — тихо произнёс он со сбитым дыханием, улыбка тронула его губы. — Мы только что вписали в хронику дворца самый страстный поцелуй, который когда-либо видела библиотека.

— Можно в этом не сомневаться, — выдохнула я, счастливо и дерзко улыбаясь.

Константин неожиданно нежно взял меня за руку, почти невесомо

Я повернула голову в сторону, откуда доносился звук, и увидела пятерых фрейлин, краснеющих при виде нас как маки, две даже прикрыли явно округлённый от удивления рот веерами. Мы невольно стали прямым воплощением их фантазий о красивой и страстной любви, о которой пишут только в книгах.

Под их удивлённые взгляды Константин аккуратно помог мне присесть обратно за стол и сел напротив, при этом делая вид, что ничего не было. Я открыла атлас и начала искать карту континента, которая, на моё разочарование, была в самом конце. Карта была старой, ей, как и книге, было тридцать три года. Границы государств изменились, какие-то страны объединились или было поглощены. Но ярче всего выделялась, конечно, империя Элиазар, занявшая добрую треть континента, имеющая выход к незамерзающим южным, сложным восточным и скованных льдом северным морям.

— Сколько времени нужно, чтобы добраться с севера империи до юга? — задала вопрос я, разворачивая к нему книгу. — Можно примерно рассчитать разницу в размерах миров.

— Никто прежде не прокладывал прямой путь от севера до юга, — задумчиво потёр подбородок Константин.

— А если из Аврелии, столицы, до севера? И до юга?

— Из столицы до самого северного города Хримгарда можно доехать за десять дней, — он указал на точку на берегу северного моря. — А до Флоралии на юге шесть дней пути, — указал и точку на юге.

— Значит всего шестнадцать дней… Примерная скорость кареты… — я опустила глаза на пустой лист, принялась бормотать и подсчитывать, записывая на листке примерное расстояние, которое могла пройти карета. — М… Примерно…

Я подняла взгляд и увидела, что Константин не смотрит мне в лицо, нет. Проследив, куда смотрят его глаза, я поняла, что в задумчивости склонилась слегка над столом, и ему открылся самый что ни на есть прямой вид на моё декольте и виднеющуюся из-за него грудь. Ещё и взгляд был не просто пожирающий, а даже немного восхищённый.

— Мои глаза выше, Константин… — с улыбкой прошептала я, краем глаза замечая, что за нами всё ещё наблюдают, пусть уже и издали.

— Ох… Прости… — он со смущённой улыбкой ненадолго прикрыл глаза рукой, а после всё же посмотрел на меня. — Они так соблазнительно на меня смотрят, что не оторваться.

— Не сомневаюсь, — едва слышно хихикнув произнесла, всё же показывая ему на карте на Корейский полуостров. — Я посчитала. Путь с севера на юг империи примерно такой же, как два Корейских полуострова с севера на юг. Если включать ещё северные и южные моря… Значит наш мир примерно в пять раз больше. Возможно даже ещё больше, но у нас нет точных метрик, — я развела руками, покачивая головой.

— В пять раз… Но ты говорила о более быстрых видах транспорта. Благодаря им за сколько можно преодолеть то же расстояние?

— По-разному, зависит от транспорта, но не больше дня, это точно.

— Быть такого не может!.. — удивлённо произнёс он.

— Константин… — я сжала переносицу, потирая её. — Всё возможно. Например, в моём мире нет магии, а тут она — обычное дело.

— И тебе не страшно?

— Совсем нет, — с улыбкой покачала головой. — Напротив, это даже забавно и интересно. Здесь всё работает не так, как там.

— Ты скучаешь, — не спрашивал, а утверждал Константин.

— Как бы я не любила тот мир, я скорее всего не смогу туда вернуться, — грустно вздохнула я. — Поэтому тоска бесполезна.

Должно быть, вид у меня был совсем грустным, ведь он мягко протянул ко мне руку и аккуратно погладил по щеке, оставив её на ней. Я с лёгкой мягкой улыбкой прижалась к ней и ласково положила свою ладонь поверх. Этими действиями мы вызвали приступ аханья у наблюдавших за нами. Захотелось рассмеяться.

Но я посмотрела в его глаза и… потерялась в них. Они были пожирающими. Как у оголодавшего хищника, увидевшего свою жертву. Я почувствовала его желание через жар, исходящий от руки, и поняла, что была права, простым поцелуем мы не обойдёмся, слишком велико сегодня притяжение.

— Лия… — его шёпот был низким и хриплым, но он для меня разрезал тишину библиотеки сильнее, чем крик.

Я слегка наклонилась к нему и улыбнулась, беря его ладонь в свои. Не отступала, напротив, делала шаг вперёд. И давала нам возможность, пусть и ненадолго, но уединиться, не привлекая к себе внимание.

— Этот дворец… — прошептала я в ответ, начав немного издалека. — Он перестраивался много раз, в том числе и из старинного замка, где, как это принято, были потайные ходы и… тайные комнаты… Нужно лишь знать, где они находятся…

Он словно замер на мгновение, выслушивая меня. Я не говорила напрямую, лишь намекала так, чтобы мы оба всё поняли. Из его горла послышался сдавленный смешок, а на губах расцвела хищная, полная предвкушения улыбка.

— Веди, — выдохнул он.

— Отстань на несколько шагов, — прошелестела я, получая в ответ кивок, вставая со стула и направляясь в сторону одной из таких «комнат».

Она была здесь, в библиотеке, в глубине её лабиринта, между двух массивных стеллажей с книгами. Я шла размерено, словно прогуливалась между рядами полок с книгами. И шла не напрямую, а слегка петляла, изредка смотря, не потерял ли он меня из виду. Но, должно быть, сыграло роль моё контрастное на фоне тёмного окружения платье. Константин не отставал.

Подойдя к «проходу», я оглянулась по сторонам и прислушалась. Было пусто. Сзади раздавались его размеренные шаги, где-то вдалеке ещё доносились восторженные шепотки и аханья от тех фрейлин. Я нащупала и слегка нажала на небольшой кусочек резного орнамента. Раздался тихий, мягкий щелчок. Часть стены почти бесшумно поддалась, открыв проход в тёмную комнату, пахнущую пылью и старым деревом.

Я шагнула внутрь и тут же обернулась с улыбкой, видя его неподалёку и протягивая руку, вторую держа на «двери», чтобы закрыть её. Константин не заставил себя ждать и в несколько быстрых

Едва раздался лёгкий щелчок, оповещающий о закрытии прохода, нас поглотила темнота. Глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть к ней и обнаружить небольшой источник света — маленькое воздушное решётчатое окошко в самом верху. Тишина и бездействие длились недолго, не больше пары секунд. Он слегка потянул меня за руку, отчего пришлось сделать несколько шагов и упереться ему лицом в грудь.

— Лия… — горячо прошептал он над ухом.

Я не стала сдерживаться и потянулась к его губам, обвив руками шею. Я почувствовала, как его руки приподняли меня за ягодицы, с силой сжимая их. Он нашёл мои губы и порывисто и почти грубо поцеловал, впиваясь в мой рот и исследуя его языком. Из горла вызвался непроизвольный стон от такой напористости.

— Я не могу ждать… — прошептал слегка дрожащим голосом Константин, оторвавшись на мгновение от моих губ.

— Я тоже… — едва слышно произнесла я.

В следующее мгновение его руки скользнули к моим юбкам и принялись поспешно приподнимать их. А я мысленно радовалась, что сегодня на мне не было ни кринолина, ни этих чёртовых панталон. Тяжёлая ткань была задрана до самого живота, когда он обнаружил моё нарушение дресс-кода.

— Лия, Хаос тебя раздери… — глухо произнёс он, понимая, что я не надела нижнего белья.

— Я же говорила, отвратительный предмет гардероба, — с лёгким смешком произнесла я.

Константин издал что-то среднее между смешком и стоном, а после коснулся моих влажных и горячих губ внизу. Сладкий глухой стон тут же был поглощён поцелуем, а меня немного грубо прижали спиной к холодной каменной кладке старой части дворца. Он приподнял меня за бёдра, помогая обвить его своими ногами. В следующее мгновение я простонала ещё глуше, впиваясь пальцами в его плечи. Он неспешно, словно издеваясь водил по моим половым губам своим членом, намерено задевая клитор, вызывая судорожные вздохи и стоны, которые заглушал поцелуями.

Но ему самому не терпелось, отчего, сжимая мои бёдра почти до боли, стремительно, резко и глубоко вошёл. Мне казалось, воздуха в лёгких не осталось, он сгорел в пожаре этой страсти. Константин не стал сдерживаться, задав сразу мощный, быстрый и отчаянный ритм. Каждый толчок заставлял меня чувствовать спиной неровности стены, крепко прижиматься к нему, заглушая стоны в его плечо и кусая губы. Я слышала, как он тяжело дышит у меня над ухом, и чувствовала, как внутри всё сжимается и плавится от этого животного соединения.

Здесь не было ни капли нежности первой ночи, было лишь чистое желание, подогреваемое запретностью. Если кто-то увидит нас или услышит… О, этот скандал не замнёшь, он будет громче самого большого колокола. Но эта скрытность заставляла гореть ещё сильнее.

Оргазм накрыл резкой плотной волной, застав внутренности и мышцы сжаться до болезненной судороги. Я поспешила накрыть его губы своими, чтобы заглушить вырвавшийся у него глухой стон. Он вдавил меня в стену, и я почувствовала, как его тело содрогнулось от волны удовольствия, а внутри меня стало совсем жарко от наших смешавшихся жидкостей. Мы так и замерли, разлепив пересохшие от горячего дыхания губы. В полной темноте, всё ещё прижатые друг к другу, не желая отпускать друг друга. И осознавая, насколько совершившееся сейчас дерзко и сильно. И это было похоже на взрыв спящего вулкана, а не просто соитие.

— Это… — всё ещё тяжело дыша прошептала я, едва слышно хихикая и держась за его шею. — Это безумие какое-то… Что будет, когда мы поженимся?..

Он не ответил сразу, лишь крепче прижал меня к себе. Потом его губы коснулись моего виска, и я почувствовала, как он улыбается.

— Боюсь, мы не вылезем из кровати, пока не будем полностью довольны, — произнёс он, глухо смеясь.

— О, нет… Тогда империя останется без императора и императрицы надолго, — шутливо ответила я.

Он тихо рассмеялся. А после отступил на шаг назад, заставив меня почувствовать охвативший моё ранее разгорячённое тело холод. Ноги не держали, но Константин помог мне встать и опереться на стену. Он оправлял одну за другой юбки, шурша ими. А, когда всё закончил, мягко притянул к себе.

— Ненавижу эти условности, эти взгляды… — прошептал он, обнимая так, словно пытался слиться со мной. — Если бы не они, я бы с удовольствием сделал всё на том столе, при свете дня, при свидетелях, наблюдая, как меняются лица тех дам. Показал, что ты моя, никого другого.

Я почувствовала, как горят щёки. Это были слова грубой плотской любви. В глубине души что-то затрепетало, словно отзываясь на них. Но разум, холодный и расчётливый, дал понять, что не стоит этому поддаваться. И я его послушалась.

— Мой любимый император… — ласково прошептала я. — Мы нарушили десятки, если не сотни писаных и неписанных правил. И я бы рада нарушить и это, но… тогда мне светит лишь место фаворитки. Красивой, содержащейся в роскоши и купающейся в твоей любви, но фаворитки. И тогда дочь, о который ты говорил, не родится или будет бастардом. И тебе этого не хочется, я уверена.

Он словно застыл. Он знал, как и я, что эта игра опасна. И что, если мы поступим столь дерзко, все положенные уже в этот брак усилия пойдут крахом. А моё имя будет опозорено раз и навсегда. И моим сёстрам будет очень тяжело найти себе выгодную партию.

— Ты права… Как, впрочем, и всегда, — горько выдохнул он.

— Не всегда, — с улыбкой поправила я его. — Нам уже нужно идти, — и принялась нащупывать небольшой рычажок для открытия дверей. — Я пойду первая, ты подожди несколько минут и тоже выходи.

Потянув за рычаг, я услышала, как тихо и с глухим щелчком открылась дверь, впуская в комнату немного света. Константин неохотно отпустил меня. У самого порога я развернулась, пристала на цыпочки, мягко поцеловав в щеку. Это был смешной жест после прошедшей страсти. Ноги меня всё ещё плохо держали, но я твёрдо развернулась и покинула комнату, услышав за спиной щелчок, отделяющий нас друг от друга.

Библиотека встретила меня яркими лучами солнца и смехом фрейлин где-то вдалеке. Я осмотрела подол на предмет пыли и к своему удовольствию не обнаружила её. И на негнущихся

— Константин! Отпусти меня! — тихо и возмущённо прошипела я, чувствуя, как начинаю краснеть. — Поставь меня сейчас же!

— Отказано, — озорно ответил он и едва слышно шепнул на ухо: — Ты еле ходишь, так что не надейся.

И понёс меня. Прямо через главный зал библиотеки, под удивлённо-восхищённые взгляды фрейлин, мимо застывших в изумлении слуг и библиотекаря. Он нёс меня как какой-то трофей, не скрываясь и светясь как начищенный медный чайник. А я, раскрасневшаяся, с пылающими щеками, прятала лицо у него в плече. И чувствовала себя бесконечно счастливой. Этот день определённо войдёт в историю дворца, как и весь наш роман.

Он донёс меня через весь сад, не обращая внимание на застывших и шокированных придворных и слуг, которые едва успевали уйти у него с пути. Константин принёс меня к дворцовой карете. Там, под ошарашенные глаза кучеров, он осторожно опустил меня на землю. И с чувством коротко поцеловал, не дав очнутся. А после помог забраться в карету. И, перед тем как закрыть дверь, что-то нашёл во внутреннем кармане мундира и протянул мне. Это была та самая ручка.

— Теперь её нельзя там хранить, — произнёс он, вкладывая её в мои ладони. — До завтра, моя прекрасная леди.

— До завтра, мой восхитительный император, — прошептала я в ответ, не в силах сдержать улыбку.

Когда экипаж тронулся, я откинулась с тихим радостным визгом на спинку сидения. Он нёс меня через половину дворца, на глазах у по меньшей мере сотни людей. Теперь от потока сплетен дворец всколыхнёт так, что впору будет ему новый фундамент строить. И слух о страсти будет разбавлен таким дерзким и нежным жестом. Королева-мать, надеюсь, будет довольна.

Глава 47

— Браво, дети мои! Вы за два дня создали вокруг своей пары образ чувственной, интеллектуальной и страстной пары!

Августина светилась от удовольствия, рассматривая нас вместе и по очереди. Послеобеденное время девятнадцатого июля было идеальным для нашего следующего публичного спектакля — прогулки по городу. Не все аристократы имели беспроблемный доступ в королевский дворец, но стоило нам появится на улице с бутиками, где уже вовсю разгуливали люди, как тут же понеслись удивлённые шепотки. Но мы гуляли так, словно никого не было, милуясь у всех на виду. В результате этой прогулки я стала счастливой обладательницей новой белой шляпки, новой пары туфель (которую Константин назвал холодным оружием из-за остроты каблука), редкого учебника по йеринскому языку и новых серёг-подвесок из каплевидного крупного белоснежного жемчуга.

Сейчас же на дворе было утро двадцатого числа месяца июля. День, когда должен пройти первый и, надеюсь, последний раунд переговоров по браку. Мы сидели в гостиной королевы-матери, она с большим удовольствием разглядывала заголовки разложенных на журнальном столике газет разной степени качества.

Я снова была в платье от мадам Клариссы. Волосы на этот раз были распущены и уложены в аккуратные кудри, закреплённые назад многочисленными невидимками. Я бы не стала распускать их, но на спине после того весёлого дня в библиотеке виднелась длинная тонкая царапина, не хотелось бы её никому показывать. Из украшений были лишь новые серьги.

— Только, мальчик мой, не будь столь напорист и резок, — произнесла королева-мать, обращаясь к Константину и недовольно поглядывая на него поверх изящных, сделанных из золота пенсне. — По дворцу ходят слухи, что ты словно обезумел. Пусть ваше поведение и не нарушает этикет, но нести Амелию через весь дворец было… чересчур. Да и была причина, по которой это нужно было делать?

— Кхм… — смущённо кашлянула я и отвела взгляд в сторону, к окну, сжимая в руках юбку.

Ох, если бы она знала… Ладно ночь, её можно списать на чувства, желание чего-то романтичного. Но это… Эта животная страсть в тайной комнате библиотеки объясниться могла только физиологией. И я чувствовала на себе испытывающий взгляд Августины и слышала, как Константин тарабанит пальцами по подлокотнику. Ритм был чётким и точным, как барабанная дробь. И я не видела, но была уверена, что он тоже не смотрел на королеву-мать.

— Дети мои… — устало выдохнула Августина, она всё поняла. — Я всё понимаю, но, надеюсь, вы были осторожны и тише мыши.

— Мы… старались, — произнёс Константин явно смущённым тоном.

— Ох, Богиня… — напряжённо и немного недовольным тоном произнесла она. — Мальчик мой, иди уже к своим министрам, пока они тебя не потеряли. А мне нужно поговорить с Амелией.

Я перевела взгляд на слегка растерянного Константина, который переводил взгляд с меня на Августину и обратно. И мягко улыбнулась ему. Сегодня рано утром во дворец прибыли два важных человека — это посол Элиазара и министр иностранных дел. Они будут участвовать в переговорах со стороны империи.

Мне же предстояло быть немым или не очень наблюдателем заключения брачного контракта, подразумевающего собой на самом деле союзный договор между двумя странами. Между Гираном и Элиазар был лишь устный договор о дружбе и сотрудничестве, который теперь предстояло подкрепить официально браком. Принцесс у королевства не было, поэтому союз с дочерью герцога (отец ведь им вскоре станет) может считаться приемлемым и равняться, пусть и с натяжкой, браку с принцессой крови. Конечно, у Элиазара есть принцесса Виктория, но для неё по возрасту подходит только Ричард, а он скоро будет осуждён. И я совсем не нервничала почему-то. Должно быть, всё меня настигнет завтра, на суде.

— Иди, мы не опоздаем, — с улыбкой сказала я ему.

Он кивнул и с лёгким поклоном в сторону королевы-матери покинул комнату. Августина откинулась на спинку дивана, слегка сжав переносицу пальцами. Но при этом она улыбалась. Через время королева-мать строго посмотрела на меня, но при этом в её глазах были смешинки.

— Дорогая моя… Я тебя очень прошу быть с ним построже, — понизив голос произнесла она. — Они с Максимилианом и Диего ещё с детства своенравными ребятами, но делали то, что хотели.

— О… — я расплылась в улыбке. — Поверьте, он уже предупреждён и даже немного… запуган на тему последствий его несдержанности.

— Не буду спрашивать, как ты это сделала, но всё равно молодец, — улыбнулась мне Августина. — Я попрошу тебя сегодня влезать в разговор этих упёртых баранов, они сейчас могут наворотить многое. Филипп страшно раздражён, особенно накануне суда.

— Как королева? — поинтересовалась я.

— Молчит, поджимает губы и почти не выходит из своих покоев, — покачала головой королева-мать. — Бери папку с планом и пошли. Нас ждёт весёлое заседание. И, надеюсь, оно будет одно.

— Я тоже на это надеюсь.

Я взяла папку, прижав её к груди, и аккуратно предложила локоть Августине. Ей, женщине в возрасте, будет лучше опереться не только на трость, но и на кого-то другого. Она не стала возражать, взяла меня под локоть, и мы неспешно отправились по полупустым коридорам в зал переговоров.

Нас ожидали внутри залитого солнцем зала с блестящими мраморными полами, в которых я могла видеть своё отражение, а звук каблуков отражался от стен в создавшейся тишине. За вытянутым овальным столом, покрытым зелёным сукном, на противоположных концах уже сидели «стороны» переговоров, разделяя два мира. С одной стороны — собранный, но явно раздражённый и уставший король Филипп, его канцлер и Первосвященник Элигий, а также министр иностранных дел, маркиз Ливингфорд, отец той самой леди Элизабет. С другой — Константин. Я не впервые видела, каким он может быть серьёзным, но таким — никогда. Он словно сосредоточил всё своё внимание на выжимании из бедняги Филиппа всего. Карина и Диего стояли за его спиной молчаливыми тенями, они здесь были как представители императорского двора. Посол и министр иностранных дел Элиазара были бледны, явно нервничали, но старались не подавать виду. В одном из углов я заметила притаившегося церемониймейстера.

Мы спокойно прошествовали к выделенным нам в стороне стульям у высокого окна и сели. «Нейтральные» стороны не должны были вмешиваться, пока не придёт их время. Впрочем, вовсе не подразумевалось, что у меня или королевы-матери тут есть право голоса. Я была всего лишь объектом обсуждения, разменной монетой, а Августина — важной уважаемой фигурой.

— Что ж… — маркиз Ливингфорд откашлялся. — Раз все в сборе, то приступим к переговорам. Сегодня мы обсуждаем условия брачного контракта между императором Константином Элиазар и леди Амелией Хайфилд, ныне дочери графа, а к моменту замужества уже герцога Хайфилда.

— Дочь графа? — удивлённо произнёс министр со стороны Элиазара, высокий и худой человек с острым лицом и пытливыми глазами. — Абсурдный мезальянс! Вы повышаете титул, чтобы уравнять брак, но это его не отменит! Давайте лучше обсудим возможность брака принцессы Виктории и принца Ричарда, он как раз не помолвлен.

— Семья леди Амелии заслужила титул, — отрезал Филипп. — И для принцессы Виктории брак с Ричардом невозможен. Он на данный момент находится за решёткой по обвинениям в серьёзных преступлениях. Его преступления были раскрыты благодаря леди Амелии. И, граф Жерон, это случилось не сегодня, Вам позорно не знать положение дел в союзном государстве.

— А… — граф Жерон аж покрылся пунцовой краской. — Простите, Ваше Величество.

Это он ещё не видел, как Константин смирил его таким взглядом, что даже мне стало страшно. Должно быть, он, как и я, поняли некомпетентность министра. Арест произошёл уже больше недели назад, а тот ни сном, ни духом об этом, хотя это громкое событие. Мне искренне стало жаль графа Жерона, он попал в самую неудачную, насколько это возможно, ситуацию из-за собственной неосведомлённости. И выставил страну в невыгодном свете. Его точно ждёт наказание.

— Надеюсь, вопрос о недопустимости этого брака больше не будет подниматься, — сухо и холодно произнёс Константин.

Министры обернулись на него, слегка вздрогнув, а потом асинхронно кивнули. У меня же на губах расцвела лёгкая, едва заметная улыбка. Императора боялись, боялись и его мать. И, наверное, будут ждать, что я буду милой и покорной супругой, раз имею не самое высокое происхождение. Но Амелию учили быть правительницей, а я со своей азиатской скрупулёзностью не слезу с них, пока не добьюсь своего.

— Тогда обсудим условия, — снова откашлялся маркиз Ливингфорд. — Мы просим защиты от пиратов Йерина для наших кораблей.

Начался торг. Беспощадный, тяжёлый мужской торг. Сторона Элиазара соглашалась с условиями, но требовала размещение в двух южных портах — Талос и Верида. Это были незамерзающие большие южные порты, достаточно важные для королевства, ведь там же размещался и флот Гирана. Поэтому сторона королевства предлагала порт у мыса Малёр, но он был неподходящим.

— Восточный заезд на мыс небезопасен! — на этот раз высказался посол. — Наши корабли пробьют днище себе и будут постоянно на ремонте!

А я поняла, почему Августина настояла на моём присутствии здесь. И поняла, почему она говорила вмешаться, когда наступит время. И время наступило. Не говоря ничего, я встала, отдав папку с планом Августине. Звук моих каблуков не потонул в шуме споров, а, напротив, стал оглушающе внезапным, нарочито медленным и ритмичным. Я шла к столу, держа спину ровно, руки перед собой, голову высоко, слегка шурша платьем при ходьбе. Все взгляды, кроме Карины, обратились на меня. У большинства был шок или скепсис, лишь Константин смотрел на меня с подбадриванием, а Диего со смешинкой, он явно ждал от меня что-то весёлое. Я остановилась в паре шагов от торца стола, чтобы видеть всех.

— Вы спорите о портах, как уличные торговки о свежести рыбы, — начала я, мой голос в образовавшейся тишине резал воздух. — Граф Жерон, сколько времени нужно флоту для полной дислокации?

— Кхм… — откашлялся министр. — По меньшей мере шесть месяцев, может быть год.

— Отлично, — расплылась в холодной улыбке я. — Тогда есть резон предложить вам иной порт — порт в заливе Имеди.

— Пф… — раздался со стороны канцлера смешок, я на этот звук повернула слегка голову в его сторону, встретившись со взглядом, говорящий: «Дура что ли?». — Простите, леди, но Вы ошибаетесь. В заливе Имеди нет и не будет в ближайшее время порта.

— Канцлер, — холодно смерив его взглядом произнесла я. — Вчера в столичный дом семьи Хайфилд

И это была правда. Вчера вечером моя семья ночью отмечала с бутылкой старого вина это событие. Отец впервые за долгое время напился и плакал, обнимая нас с Майклом и благодаря нас за то, что пошли наперекор его воле. Я видела документы. На них была королевская печать и подпись канцлера, дающие право на это сложное строительство, которое со дня на день уже начнётся, маркиз Хайрок сказал, что нашёл лучших плотников и каменщиков на континенте.

— Поразительная некомпетентность… — произнесла с разочарованным вздохом, наблюдая, как канцлер становится бледнее простыни, я публично унизила его. — Что ж… Порт Имеди по проекту обещается быть больше предлагаемого порта у мыса Малёр. У него нет опасных заездов, он ближе всего к морским границам империи, а глубина даже у берегов достаточная для размещения там как торговых, так и военных судов.

В комнате повисла тишина. Я только что выполнила просьбу Августины и вмешалась. И сделала так, как поступила бы настоящая нейтральная сторона — предложила компромисс, которого они бы не достигли. Граф Жерон и посол смотрели на меня с суеверным ужасом, они, должно быть, осознали, что я не робкого десятка. Константин и Карина же — с явной гордостью, а Диего еле сдерживал смех. Филипп с Первосвященником смирили взглядом опустившего глаза канцлера, теперь их сторона выставлена дураками, а маркиз Ливингфорд был единственным, кто глядел на меня с нескрываемым восторгом.

— Разумно, — сказал он, с улыбкой кивая и соглашаясь с моими словами. — Залив Имеди идеально подходит для размещения флота. Обсудим теперь торговые соглашения?

Я сделала шаг назад, развернулась и с нескрываемой торжествующей улыбкой вернулась обратно, на своё место. Августина встретила меня с одобрительной улыбкой. Я только что перестала быть пешкой. Я стала разящей королевой на шахматной доске. И все это увидели. Спор был исчерпан не силой или уступками, а знанием и холодной женской логикой.

После того, как порт Имеди был принят, а детали торгового соглашения, включая скидки на некоторые ресурсы (за них спорили почти час), пришло время обсудить самое интересное — это моё приданое и свадьбу. Обычно приданое собирает сторона невесты. Но мой отец никак не мог себе позволить оплатить приданое, достойное невесты императора.

— Приданое предоставит королевская семья, — твёрдым и громким голосом произнесла сидевшая рядом Августина, вводя этим в шок окружающих, в том числе и меня. — Из своих личных средств я обязуюсь обеспечить полный гардероб, включая украшения и свадебное платье.

Это был слишком широкий жест. Но он говорил об одном — я под полной её защитой и опекой. Королева-мать, обеспечивающая гардероб будущей императрицы — это было громче всяких союзов. Уважаемая в обеих странах женщина буквально этим говорила: «Она моя протеже. Не рекомендую не уважать её». Львица защищала ту, что взрастила на свою замену.

— Хорошо, — на этот раз с уважительным долгим кивком произнёс маркиз Ливингфорд. — Королевство со своей стороны предоставит всё необходимое, включая… — он зашуршал лежащими перед ними бумагами. — Включая личный корабль «Стелла» с экипажем, он быстроходен и подойдёт как для морских, так и для речных прогулок.

Это было немного, но достойно. Обычно в качестве предлагали земли или право добычи тех или иных ресурсов. И я увидела, как посол хотел что-то явно на эту тему сказать, но Константин слегка поднял руку, остановив его. Жест был еле заметен, но твёрд. Мой будущий муж не настаивал на землях или ресурсах. Он понимал границу дозволенного. Этот брак и без того уже проблемный для королевства, оно делало уже очень много, «упаковывая» меня как невесту. И смысла требовать сверх было чересчур.

— Раз все согласны, то приступим к обсуждению венчания. Ваше Святейшество, Вам слово, — обратился к нему Филипп.

— Благодарю… — Первосвященник привстал, опираясь на стол. — Так как невесту провожают отсюда, то первое венчание по обычаю, должно быть здесь. Обряд проведу, разумеется, я. Традиционно на нём присутствует представитель жениха. И ближайшая подходящая, согласно всем календарям, дата — это восьмое сентября.

Все кивнули, кроме Константина. Дата относительно дальняя, успеют собрать приданое, а представитель — это стандартная практика для династических браков. Но они не знали одного маленького сюрприза.

— Я буду присутствовать сам, — раздался спокойный голос жениха, заставивший дрогнуть всех.

Король Филипп и его свита обменялись ошеломлёнными взглядами. Что они могли возразить? Сказать: «Знаете, Ваше присутствие не обязательно, невеста самолично принесёт клятву, а потом поедет к Вам в империю»? О нет, присутствие Константина на свадьбе — это величайшая честь для королевства. И поднятие моего статуса ещё выше, редко когда женихи приезжают венчаться самолично.

— Мы… Мы не успеем… — подал робкий напуганный голос бедняга церемониймейстер, который в шоке волоча ноги подошёл к торцу стола, напротив того места, где недавно стояла я. — Т-такая свадьба… — он еле говорил, заикаясь и уже мысленно лишаясь сна и отдыха, лишь бы успеть. — П-подразумевается ц-церемония как у представителей к-королевской семьи. Ч-чуть больше м-месяца не х-хватит на п-полную организацию.

— Вы ошибаетесь, — с улыбкой произнесла я, вставая, забирая папку у Августины и достаточно быстро подходя к столу напротив него. — Виконт Милон, считайте это моим подарком Вам и Вашим людям, — я положила на стол и подтолкнула в его сторону, слегка наклонившись. — Это полный, лично мной разработанный и проверенный королевой-матерью план церемонии. Там есть всё, кроме нарядов жениха и невесты. Если начнём готовиться уже сейчас, то всё успеем.

Виконт посмотрел на меня так, словно увидел живое воплощение Богини Лиос на земле. Он несмело взял папку и открыл её. Шуршали листья, он вынимал отдельные листы, включая те, на которых были мои расчёты требуемых средств, план кортежа невесты до центрального собора богини Лиос, а следом путь через весь город во дворец. Образец приглашений и список гостей так и вовсе вызвал у него нереальный восторг. Там были послы, аристократы, представители благотворительных организаций, важные торговцы и важные для королевства люди.

— Леди… — церемониймейстер почти плакал, наконец подняв на меня взгляд. — Вы только спасли собственную свадьбу!

Я улыбнулась. Он повторил слова Августины. И был прав. Если бы прошлая Амелия в

— Отлично, — кивнул на всё это Первосвященник, он впервые смотрел на меня со спокойным уважением. — Вторую церемонию вместе с коронацией уже будет проведена, разумеется, в столице империи, Аврелии.

План свадьбы был завершён. Два акта одной пьесы. Первые — здесь, на моей родине, пышная и масштабная свадьба, которую требует протокол. Второй — там, в его стране, где я буду представлена двору и народу и буду коронована как равная. Я вернулась на своё место, даже не взглянув на остальных. Незачем было.

— Умница… — тихо похвалила меня Августина с лёгкой улыбкой.

В ответ я лишь кивнула, ловя на себе короткий и довольный взгляд Константина. Он был горд мной, отчего на душе стало тепло и спокойно. Чтобы не случилось в нашей будущей жизни, мы будем поддержкой и опорой друг другу. Мы оба знали, чего хотели. И знали, что можем друг другу помочь.

После того, как согласовали церемонии и протокольный порядок событий, включая официальную помолвку, которую Константин настоял провести незадолго до его отъезда, двадцать восьмого июля. Филипп тут же скорректировал и приказал церемониймейстеру перенести присуждение титула на более ранний срок.

— Что касается титулов для леди… — начал чуть несмело граф Жерон, привлекая к себе внимание. — После венчания, согласно правилам, её титул будет таковым… — он, шурша страницами, нашёл нужную ему запись. — Её Императорское Высочество герцогиня Элиазар, — и сделал небольшую паузу, давая всем это усвоить, титул был схож с титулом жены наследника или принцессы, он считался приемлемым. — После коронации, согласно всем правилам — Её Императорское Величество императрица Элиазар.

Филипп и Константин переглянулись и почти одновременно кивнули. Они были согласны с этим. Я сама же будто попробовала оба титула на вкус. Первый был нейтральным, но уважительным. Второй же звучал помпезно, немного всё ещё инородно для меня. Императрица… Даже не верилось, что совсем скоро и до конца жизни я буду носить его. И только потому, что один очень упёртый человек видел во мне не только женщину, но и равную, достойную занимать трон.

— Ваше Величество… — обратился королю граф Жерон. — Мы знаем, что леди Амелия готовилась стать королевой Гирана. Однако, империя — этой иной масштаб, иной, более сложный этикет и иной двор. Требуется… оценка её подготовки.

На мгновение у меня сковало внутренности. Амелия годами готовилась к правлению, её учили так, словно это она наследница престола, а не Ричард. Её учили держать спину лучшие и самые строгие учителя, а этикет до каждого действия вбивался в голову до тех самых пор, пока не станет идеально. Августина и родители не пожалели ни сил, ни нервов, чтобы вырастить из неё идеальную королеву. Правда была теперь забавная переменная в виде меня в её теле, но это даже лучше.

— Позвольте мне, как той, кто курировал образование леди Амелии с её шести лет от роду, рассказать о её компетенции, — Агустина поднялась и обратилась ко мне: — Помоги мне дойти, детка.

Все почтительно замолчали и обратили взгляды на нас, пока я помогала Августине дойти до стола. Она встала возле него, я в пол шаге позади. Она взглядом гордой хищной птицы обвела окружающих.

— Амелия свободно говорит и пишет на языке империи, Норэтур, Горлевин и древнем имперском. Изучила основные труды по государственному праву, экономике и истории, в том числе историю битв и завоеваний за последнюю тысячу лет, включая основные хроники Элиазара времён объединения, — каждое её слово заставляло графа и посла удивляться всё больше и больше. — Прошла полный курса дипломатического протокола, безупречно освоила этикет, блестяще знает генеалогию важных домов империи. А также восхитительно танцует, разбирается в искусстве и неплохо стреляет из лука. Тебе есть что добавить, девочка моя?

— Лишь только то, что неплохо говорю и понимаю язык Йерина. Также разобралась в их сложной политической системе и освоила основные принципы этикета.

Августина удовлетворённо хмыкнула. Она не знала, откуда я это вообще это всё получила, но была довольна. Взгляды, обращённые ко мне, изменились. Посол и министр иностранных дел империи смотрели на меня теперь с нескрываемым уважением. Карина с лёгкой улыбкой кивнула. Диего поднял палец вверх с одобрительным выражением лица.

Но самое большое удовольствие вызвало выражение глаз Константина. Он догадывался, что я умна и образована. Но, должно быть, не догадывался, что готовили меня не меньше, чем готовили его. Что было нонсенсом для женщины. Но он всё же смотрел на меня со смесью гордости, уважения и нежной любви.

— Это… впечатляюще, Ваше Величество, — пролепетал граф. — Тогда останется лишь… небольшая адаптация.

— Месяца хватит, — влезла внезапно в разговор Карина, впервые заговорив с начала заседания. — При интенсивных занятиях месяца хватит на то, чтобы освоить всё необходимое.

— Карина останется при дворе и поможет леди Амелии в этом, — коротко произнёс Константин. — Она знает императорский этикет и порядки в Вердиантском дворце лучше всех присутствующих здесь.

— Как прикажете, Ваше Величество, — коротко произнесла девушка.

— Тогда остался ещё один вопрос… — министр принялся пролистывать листы, ища нужный ему. — Нам… — он внезапно зарделся. — Нам нужно удостовериться… в девственности леди. И её способности к зачатию.

Я словно подавилась воздухом. Нокаут без начала битвы, получите, распишитесь. Я не была девственницей. И об этом знали точно семеро из присутствующих, включая меня. И проверка могла это раскрыть, положив тем самым крест на возможности замужества. Если только…

— Хорошо, — спокойно ответила ему Августина. — Это, конечно, можно расценить как неуважение со стороны империи, но мы пойдём на уступки. Леди осмотрит наш лучший врач и даст свой подробный отчёт, в том числе и по интересующим вас вопросам.

Мне захотелось расцеловать королеву-мать. Эта женщина только что спасла меня. Снова. И я буквально увидела, как облегчённо выдохнули все. Свой врач сможет дать то, что они хотели, но при этом написав то, что нужно нам. А пресловутую кровь на простыне обеспечим иным способом.

— Кажется, на этом можно… закрыть заседание. Мы договорились обо всём, что требуется, — произнёс с довольной улыбкой Константин.

— Полностью с Вами согласен,

Монархи встали из-за своих мест и подошли, чтобы крепко, по-мужски скрепить только что созданный договор рукопожатием. Зал взорвался от аплодисментов. Успешные переговоры с первого этапа, точные, ровные и быстрые. Я с улыбкой хлопала, поймав на себе полный нежности взгляд жениха. Теперь оставались сущие мелочи, с которыми справиться — ерунда.

Глава 48

Утро дня суда было пасмурным, дождь грозился вот-вот обрушиться на землю. Карета медленно везла меня по организованному для участников заседания коридору. Из окон я видела столпившихся на улицах и вокруг здания суда людей. Ещё бы, редко когда судят даже аристократов по таким обвинениям, а тут целый кронпринц! А после него будет ещё волна разнообразных судов. Включая суд над маркизом Кроу, где я буду инкогнито и как поддержка для Лиры.

Сейчас же я нервничала так, как никогда в жизни. Я сжимала юбку своего тёмно-синего, почти чёрного платья, которое еле уговорила матушку тогда, со всеми остальными, купить. Оно было закрытым, глухим, с высоким округлым воротом и всё того же силуэта буквой «А». В сочетании с высокой причёской и жемчужными новыми серьгами создавался действительно образ невинной жертвы. Что мне и нужно было.

Карета остановилась. Лакей открыл её дверь. Я отпустила юбку и нервно огладила фантомные складки. Встала и, придерживая платье, покинула карету под почти моментально стихший гомон толпы. Меня узнали. Я глубоко вздохнула и под непонимающие взгляды пошла к распахнутым дверям, где меня уже ждал помощник судьи. Согласно всем планам, я — последняя, кто должна войти в зал заседания, после не пустят никого.

В толпе раздались вздохи и перешёптывания. «Богиня, это же невеста принца! Бывшая невеста! Их помолвку расторгли недавно! Но что она тут делает? Я слышал, у неё роман с кем-то другим… А почему её не арестовали? Она наверняка знала!» — настолько противоречивые они были. Но скоро всё должно расставится по местам.

Тяжёлая дверь с грохотом закрылась за мной, впуская в прохладные коридоры суда. Теперь точно никого не пустят. Помощник, совсем юный парень, по возрасту студент, поклонился мне.

— Леди, заседание скоро начнётся, ждали Вас.

— Отлично, — я протянула руку к папке, которую он держал. — Это, я так понимаю, мне.

— Всё верно, простите.

Помощник передал мне папку. Я открыла и принялась её изучать. Официальный текст обвинения с указанием конкретных пунктов обвинения, поимённый список жертв, который насчитывал ровно тридцать четыре убитые девушки, список незаконно переданного имущества короны, присуждения титулов и прочее, прочее, прочее. Список был огромным. А в конце были подсунуты несколько листов из иного цвета бумаги. Я вчиталась в их текст и поняла, что это подтверждение покушений на меня. Константин не смог передать заранее, должно быть кто-то из «Теней» постарался. А я про них в суете этих сумасшедших дней даже забыла.

— Впечатляющая скрупулёзность, — прошептала я пересохшим внезапно голосом. — Богиня… Какая же он скотина…

— Леди… Простите, я только слышал об этом, но… Это правда, что благодаря Вам удалось взять под стражу всех этих людей?.. — робко спросил помощник, я в ответ лишь кивнула, получив полный благодарности взгляд.

— У Вас кто-то пострадал?

— Умер. Моя сестра в поимённом списке. Она не была проституткой. Она просто отказала принцу в интимных отношениях. И он её за это…

Мне стало тошно. Видеть бумаги — это одно. Но видеть людей — совсем другое. Меня обуяла холодная ярость. Я теперь ни секунды не жалела, что вообще всё это начала.

— Ведите.

Парень кивнул и посеменил впереди. Я шла, цокая каблуками, слыша, как их звук отражается от стен. И чувствовала свою силу. Если несколько минут назад я нервничала, то теперь готова была убивать. И пусть Ричард молится, чтобы я сделала это сама, а не толпа, узнавшая о его беззаконии. Люди не будут церемонится.

— Вас впустят после предоставления слова стороне обвинения.

Помощник получил в ответ мой кивок и исчез, оставив меня перед массивными дубовыми дверьми. Стоящий рядом со мной служивый смотрел ровно перед собой. Он, как и я, ждал заветных слов.

— На этом предоставляется слово стороне обвинения. Прошу впустить! — раздался громогласный голос судьи через каких-то несколько минут.

Служивый кивнул, открыл передо мной двери и отошёл, пропуская внутрь. Я шагнула внутрь уверенным ровным шагом. Все головы — десятки, если не сотня — повернулись в мою сторону единым движением. Я почувствовала на себе полные недоумения, осуждения или пожирающего любопытства глаза.

Зал суда, устроенный в виде амфитеатра, простирался передо мной. Мне нужно было спуститься вниз, к ораторской трибуне. И в тишине стук моих каблуков по дереву и шуршание платья были оглушительны. Я спускалась по центральному проходу вниз, держась так ровно, словно проглотила палку. Я видела знакомые лица аристократов, ставшие внезапно бледными. Они не были глупы. Они догадались, что не просто так я — сторона обвинения. О, нет, я тот самый «серый кардинал» истории, что скрывался в тени.

В первом ряду я увидела королевскую семью в полном составе: бледный как мрамор король Филипп, королева Изабелла, понуро опустившая голову и сжимающая в руках платок, её пытался успокоить юный и бледный от нервов Александр, Максимилиан буравил Ричарда таким взглядом, словно хотел его убить, а Августина приняла максимально ровную и спокойную позу. Она смотрела словно сквозь всех, в особенности внука, находившегося сейчас в специальном огороженном пространстве. Рядом с ней сидел удивительно для всех спокойный Константин. Так как дело касалось и империи, то его присутствие было необходимо.

Я остановилась ненадолго у этого ряда, присев в глубоком реверансе, а после поспешила встать у трибуны. Теперь они все были у меня за спиной, могли наблюдать, как падает в бездну их родственник. Положила папку и руки на холодное отполированное дерево и подняла глаза. Ричард, будучи прикованным к стулу, смотрел на меня со смесью высокомерия и усмешки. Он явно думал, что я запуганная жертва, что не решусь подать голос. Не тут-то было.

— Ваша честь… — обратилась я к судье. — Сегодня, двадцать первого июля тысяча двести тридцать пятого года по имперскому летоисчислению, принцу Ричарду вменяются обвинения в следующих пунктах…

Я принялась зачитывать. Слова текли, чёткие, безликие, как положено на таком

Закончив последний пункт, я сделала паузу и подняла взгляд на Ричарда. Он смотрел на меня в ужасе. Как когда-то на него смотрела прошлая Амелия. Образовавшаяся тишина была давящей и абсолютной.

— И от себя лично… — твёрдо произнесла я, глядя ему ровно в глаза. — Я обвиняю принца Ричарда в многочисленных, преднамеренных унижениях и оскорблениях. Я обвиняю принца Ричарда в бессчётном количестве избиений, — я говорила эти слова намерено медленно, заставляя их повиснуть в воздухе. — Я обвиняю принца Ричарда в попытке изнасилования в вечер расторжения помолвки, пятого июля тысяча двести тридцать пятого года.

В зале взорвался гул, оханье и аханье, какая-то особо впечатлительная дама даже потеряла сознание, судя по звукам.

— И также я хочу сообщить о покушениях на мою жизнь, которые организовали по приказу принца Ричарда.

— Она лжёт! — яростно прокричал он, буравя меня взглядом полным ненависти. — Это месть отвергнутой женщины!

Но его крик потонул в нарастающим хаосе. Прошедший по залу шок, казалось, можно было взять руками. Я обвинила его не просто в неуважении ко мне, я обвинила его в двух самых страшных грехах — изнасиловании и убийстве. Да, это были лишь попытки, но всё же не отменяло главное — намерение совершить эти злодеяния.

— Тишина! — ударами молотка приказал до этого молчавший судья. — Леди, — обратился он ко мне. — У Вас есть свидетели этих преступлений?

— Конечно, Ваша честь, — с лёгкой улыбкой заверила его я. — Я прошу свидетелей подняться.

Я повернулась к залу и наблюдала, как медленно вставали люди. Первым встал Константин, он также помог встать королеве-матери. Они по-отдельности выглядели как серьёзные фигуры, а вместе казались устрашающей силой. Следом были Карина, Диего, сэр Оливер, лекарша Барбара и две молодые женщины, я смутно узнала в них служанок дворца. Зал обмер, а я снова повернулась к судье.

— Как видите, Ваша честь, свидетели этих деяний есть, — сообщила я. — Его Императорское Величество спас меня в тот день, не дав совершиться непоправимому. Вместе с ним была его свита, леди Карина и сэр Диего. Её Королевское Величество королева-мать привела лекаршу Барбару, которая помогла залечить мои раны. А сэр Оливер был все эти годы немым свидетелем многочисленных избиений. А доказательства покушений находятся в этой папке.

Это была бомба, которая взорвалась тут же, заполнив зал шокированными перешёптываниями. Иметь в свидетелях императора союзного государства, уважаемую королеву-мать, двух сопровождающих императора (а они явно не последние люди в империи!), эсквайра самого же принца Ричарда… Это был не просто скандал. Это было политическое землетрясения.

Я улыбалась. Спокойно, легко, чувствуя наконец облегчение. Я отомстила. Не за себя. Я отомстила за ту несчастную Амелию, умиравшую семнадцать раз. И сделала так, чтобы этот круг Сансары сломался вовсе. Он не тронет больше ни Амелию, ни меня. Она не могла ничего ему сделать, а я — могу. И он не отделается малой кровью, если даже попробует просто ко мне сунуться.

— Свидетели могут присесть. Займите своё место, леди, — приказал мне судья. — И передайте материалы помощнику.

Я протянула папку тому самому помощнику, он смотрел на меня с благодарностью и слезами на глазах. И, развернувшись на каблуках, прошествовала на второй ряд, где сидели Карина с Диего. Девушка улыбнулась мне и мягко взяла за руку. И только тогда я позволила себе заплакать. Тихо так, уткнувшись в её плечо. Выпуская всё, что накопилось за всё это время. За весь страх, пережитый предыдущей Амелией и мной. Меня словно догнал тот ужас, что должен был охватить в ту ночь. Я выбралась. Я жива. И я сильнее, чем была раньше.

Дальнейший суд я старалась слушать внимательно, но, кажется, всё равно упускала детали. Судья вызывал свидетелей, родственников жертв, даже выступила хозяйка одного из борделей, Ричард убил пятерых её работниц. Это длилось не один час. И чем больше людей выступало людей, тем сильнее мрачнел зал. А их были десятки… Десятки жертв одного только Ричарда. А ведь были ещё его приспешники…

Сэра Оливера вызвали как свидетеля моих избиений. Он чётко и ровно отвечал, даже упомянул то избиение в саду. И десятки других. Я увидела, как дрогнули мужчины, а женщины охнули и побледнели. Оливер не стеснялся цитировать то, что говорил мне «жених», говорил о синяках на моей коже, о слезах и даже криках. И в конце он сам стоял и плакал, как может плакать мужчина. И просил прощения, что не сообщил о таком заранее.

Ричард же выглядел… плачевно. Он смотрел невидящим взглядом на пол, словно не верил в то, что совершил такое. Скорее всего, во время своих злодеяний он был пьян или находился под веществами, а они имеют свойства создавать амнезию. Когда мне уже начало казаться, что суд какой-то бесконечный, именно тогда судья дважды постучал молотком.

— Достаточно! Суд готов огласить решение, — он поднялся со своего места. — Его Королевское Высочество принц Ричард будет лишён титула и привилегий, а также его ждут пожизненные каторжные работы в эрцгерцогстве Мариен под строгим надзором Его Королевского Высочества эрцгерцога Максимилиана. Решение окончательное и обжалованию не подлежит, — судья громко стукнул молотком, ставя точку в этом вопросе.

От казни Ричарда спасло лишь то, что он — принц крови. И скорее всего родители не хотели бы казнить собственного первенца. Решение люди приняли спокойно. Это было справедливое на удивление наказание. Эрцгерцогство находилось на крайнем севере, там суровые условия жизни, больше шести месяцев в году снег и холод, а зимой ещё и почти нет солнца. И там, в многочисленных шахтах и на рудниках, трудились заключённые, приговорённые к различным срокам за серьёзные преступления. Сбежать оттуда возможно, но это — гарантированная

Ричарда увели. Он даже не сопротивлялся, не кричал и даже не смотрел ни на кого. Первым поднялся Филипп, потянув за собой тихо рыдающую Изабеллу. Александр пошёл за ними следом, стараясь не отставать. Максимилиан что-то сказал Константину, похлопав того по плечу и неспешно увёл из зала свою мать, Августину. Император же ненадолго повернулся в нашу сторону, а после тоже направился к выходу.

— Иди! — едва слышно произнесла с улыбкой Карина. — Выйдешь и сразу налево и до конца коридора.

Я кивнула и направилась к выходу, ловя на себе различные взгляды аристократов. Одни смотрели на меня в ужасе, вторые с восхищением, третьи с недоумением. Но мне было плевать. Я уже сделала то, что хотела. И справедливость наконец восторжествовала.

Я достигла оговоренного Кариной места и почувствовала горячую руку, что легла талию. Меня мягко притянули к твёрдому телу и обняли, уткнувшись носом в макушку. Я положила свои руки поверх его, наслаждаясь близостью. Должно быть, они были слишком холодными, и Константин поспешил обхватить их своими, согревая.

— Ты в порядке?.. — произнёс он спустя время.

— Конечно. Мне даже стало легче. Словно… — я всё же развернулась в его объятиях и прижалась к груди. — Знаешь, я словно отомстила ему за всё. В особенности за семнадцать перерождений.

— Он сгниёт на севере. Макс не даст ему расслабиться и забыть о наказании.

— Хочется верить, — произнесла с тихим смешком. — Помнишь, ты предлагал прогулку по городу в простой одежде?

— Помню. Ты тогда не смогла.

— А теперь могу и хочу! — я подняла на него взгляд и чуть надула губки. — Мне надоели эти корсеты и церемониал!

— Пф… — он рассмеялся, прижимая меня ближе к себе. — Всё, что захочешь. Завтра?

— Да!

— Хорошо. А послезавтра я приду к твоим родителям просить твоей руки, — серьёзно добавил он.

— Ой… — выдохнула удивлённо я.

— Что? — с ухмылкой спросил Константин.

— Кажется, придётся запастись успокоительными.

Мы легко и непринуждённо рассмеялись. Так и должно быть. Зло наказано, мир спасён, а влюблённые теперь могут быть вместе. Как в старых добрых сказках.

Глава 49

— Амелия…

В мою комнату тихо зашла матушка, пока я пыталась размять и растянуть аккуратно старую соломенную шляпу, самую красивую из обычных, которую не стыдно было надеть, но она порядком высохла.

— Да, матушка?

— Скажи мне, что это?

Она протянула мне газету с громким заголовком на первой полосе «Роман императора и графской дочери: прекрасный мезальянс или хитрый расчёт старой девы?», а далее подробная статья, перемалывающая косточки мне и Константину в лучших традициях желтушных газетёнок. Они не знали правды. И писали всё, что в голову взбредёт. Я увидела там даже новость о том, что он заберёт меня в империю как фаворитку, об этом журналисту кто-то из дворца рассказал. Угу, фаворитку с короной на голове, императрица называется.

— Правда, прикрытая таким слоем лжи, что правдой её не назовёшь, — констатировала я.

— Амелия… твой возлюбленный — это… — замялась мать.

— Да, матушка. Это император. И завтра он придёт к вам с отцом просить моей руки, — спокойно произнесла, приторачивая наконец на голову шляпу.

— Амелия… — шокировано произнесла Изольда.

— Матушка, я попрошу тебя относится к нему просто как к… зятю.

— К зятю⁈ — выдохнула матушка. — Амелия, он император!

— Мама… — я мягко взяла её руки в свои, с улыбкой глядя в глаза. — Поверь мне, он будет нервничать ещё сильнее вас. Я — первая женщина, чьей руки он будет именно просить, а не получать просто по договору.

— Ласточка моя… Я даже не знаю, что и сказать…

— Просто порадуйся за меня, мама, — радостно расцеловала матушку в обе щеки.

— А если он будет такой же, как Ричард? — обеспокоенно спросила она.

— Нет… — я вздрогнула при упоминании принца. — Он точно не такой. Мама, он ни разу меня за это время не обидел даже словом. Он правда меня любит, поверь! — улыбнулась, пытаясь её успокоить.

— Девочка моя… Я лишь надеюсь, он будет хорошим мужем.

— Мама… Он уже хочет от меня дочку, а это о чём-то да говорит, — хихикнула я. — А сейчас прости, мне пора. Буду поздно, не ждите!

Я, подхватив юбки, выскочила из дома, на ходу чуть не сбив Майкла, несущего свежий урожай на кухню, попутно кинув в его сторону извинения. В ответ прилетел какой-то возмущённый вопль. Я опаздывала. Мы договорились встретиться в четыре часа дня, чтобы можно было затеряться в толпе и послушать то, что говорят люди, без риска быть задавленными толпой.

К моему несчастью, когда я добежала до условленного перекрёстка, людей там было так много, что найти Константина было квестом. Пришлось встать посреди и осматриваться вокруг в слепой надежде, что увижу его первым. Дыхание от бега сбилось, я излишне суетилась, пытаясь отыскать в толпе. Лица сливались в общую кучу, не давая рассмотреть.

— Да… Да где он?..

Я наклонилась, уперевшись ладонями на колени, переводя дыхание. Сначала успокоиться, а после можно и искать. Но едва я разогнулась обратно, меня кто-то резко перехватил за талию, крикнув на ухо:

— Попалась!

Внезапно сработал рефлекс «Бей и беги!». Мой локоть резко взметнулся вверх, я целилась в возможное лицо человека. И так бы и ударила, если бы не повернула голову и не увидела моментально удившееся и уклонившееся от локтя лицо Константина.

— Ох! — я так и застыла, не отпуская руку. — Богиня! Прости, прости, прости! — тут же принялась извиняться, понимая, что чуть его не ударила. — Я тебя не задела?

— Нет… Ты меня удивила, — усмехнулся он и взял мою руку в свою. — Не знал, что моя невеста такая… суровая воительница.

— Я тебя чуть не ударила… — я даже засмущалась. — Мне стыдно.

— Зато мне теперь за тебя спокойно. Если не Ильза с Асланом, так ты сама себя защитишь, —

— Да!

Мы взялись за руки и направились к площади, где вовсю шла торговля. Ну как шла… Она буквально гремела. Зычные торговки на разные лады, голоса и даже языки зазывали в свои лавки всех проходящих мимо. Суетливые дети продавали цветы, пирожки, леденцы и прочее мелкое, что могли. В воздухе пахло жареной едой, свежим хлебом и красками.

Остановившись у овощной лавки, я принялась выбирать два самых красивых и сочных яблока. Есть хотелось ужасно, пропустила обед, подбирая наряд для этого свидания. И, кажется, Константин услышал урчание моего желудка от аппетитных запахов еды, разносящихся по округе, поэтому коротко шепнул «Сейчас буду» и исчез где-то в толпе.

— Нет, ну ты представляешь!.. И не поверю, шо король не знал! — прокричала соседке хозяйка лавки, у которой я стояла.

— А я говорю тебе — не знал! Мой зять был на суде! Король бледен был как простыня! — ответила ей также громко соседка.

— Да ладно⁈ — сказала первая. — А остальные шо?

— Да ни шо, дура ты! — закричала вторая. — Там только ж королева-мать была спокойна как скала!

— Она ж давно говорила… Ох, горе-горе… — вздохнула хозяйка лавки. — Девушка, выбрали? — обратилась она ко мне.

— А… Да… Мне вот эти, — я взяла в руки два больших яблока. — Сколько с меня?

— Два медяка! — и, пока я отсчитывала деньги из своего кошелька на рукаве, повернулась снова к подруге. — А слышала про невестушку-то принца?

— Эт которая его всё ждала?

— Ага! Говорят, шо император этот Элиазарский за ней приударил!

— Ой, да врёшь!

— Не вру! Да девка она видная, красивая, умная, как говорят! Ой… Глядишь, и свадебку сыграют, она детишек красивых родит!

— Да хто ж им разрешит? Мезульянс это, о!

— Ой, да будто не устроят! Грех влюблённых разлучать!

— Ну тогда ж… Благослови их Лиос!

Я положила монетки в руку торговки, искренне улыбаясь. Народная молва была куда приятнее, чем злые языки журналистов. И от этого стало в разы теплее на сердце.

— Лия! — возник откуда-то Константин с двумя восхитительно пахнущими лепёшками, протягивая мне одну. — Ты явно голодная.

— Ты тоже, — со смехом ответила я, протягивая яблоко. — Пойдём к фонтану, там хоть присесть можно.

Фонтан со статуей короля Карла всё также дарил свежесть и даже позволял из-за своего шума говорить о чём угодно и не бояться, что тебя услышат. Мы присели рядом и как голодные звери вцепились в еду. Лепёшки оказались с сыром, расплавленным от высокой температуры. И это было… божественно. Меня даже мало волновало, что это была жирная пища, они были пожарены на сливочном масле. Я хотела есть.

— Ох… — только и выдохнула, когда наконец доела, и откинулась назад, довольно улыбаясь.

— У тебя тут… — он ткнул пальцем в уголок моего рта.

— Что там? — я недоумённо коснулась того места и не поняла, о чём он.

— Вот это.

И Константин нежно коснулся моих губ своими. Привкус лепёшки, лёгкое скольжение из-за оставшегося на губах масла. Когда он отпрянул, я встретила его излишне довольную улыбку. От такого действия шляпка слетела с головы и повисла на лентах за спиной.

— Хитро… — только и протянула я, наконец вгрызаясь в сочный бок зелёного яблока, с кислинкой, как люблю. — Слышал, что о нас говорят? — произнесла, прожевав первый кусок.

— Слышал, даже удивительно, что все одобряют, — произнёс он, начав жевать своё яблоко.

— Простой народ жаждет красивых историй, счастья и любви, — усмехнулась я. — Хлеба и зрелищ…

— Ты права, — улыбнулся мне Константин. — Скажи…

— Хм?.. — издала вопросительный звук, вцепившись зубами в фрукт.

— Ты можешь рассказать о своей прошлой жизни?..

Я подавилась бы, если бы жевала. Неожиданный вопрос. На который я не могла дать ответа. Мне с чего начать? С того, что я была обыкновенным офисным планктоном без личной жизни, которая читала различные, часто глупые романчики, чтобы просто отдохнуть головой после напряжённой работы? Или лучше?..

— Ты лучше задавай вопросы. Я постараюсь на них ответить так, чтобы ты всё понял, — произнесла я, прожевав кусок яблока.

— Хорошо. Ты сказала, что тебе было там тридцать лет, но не упомянула ни мужа, ни детей. У тебя их не было? — задал вопрос в лоб Константин.

— Ха… — я грустно улыбнулась. — Не в бровь, а в глаз, мой дорогой. В том мире не особо принято рано женится и как можно скорее заводить детей. У меня были… отношения. Но ничего серьёзного, — нахмурилась, вспомнив бывших парней из прошлой жизни.

— Почему?

— Ты знаешь… С точки зрения того общества, я была очень симпатичной, но слишком умной для женщины. Ещё бы… — усмехнулась я. — Лучшая математическая школа, университет в столице, работа на крупную международную компанию как финансовый аналитик… — увидев его недоумённый взгляд, поспешила прояснить: — Я изучала деньги. Не как… монеты, а как потоки. Куда вложить деньги, чтобы в последствии их приумножить, а не потерять.

— Подожди… У вас женщины могут учиться? Наравне с мужчинами?

— У нас была… трудная история борьбы за женские права. Но да, мы можем учиться и работать наравне с мужчинами.

— Удивительно… И никто не оценил тебя по достоинству?

Константин смотрел на меня как на какое-то чудо. В этом мире как-то не принято, чтобы женщина получала образование, всё оставалось на финансовые возможности семьи. Поступить в университет или академию женщины не могли, они получали преимущественно частное образование благодаря гувернанткам и репетиторам. Но, что парадоксально, чем более образована женщина, тем выше она ценилась на рынке невест. Вот только обходилось это семье в круглую сумму с учётом всех цен. И часто семья ограничивалась необходимым минимумом, девушку и так замуж возьмут.

— Не пытались, наверное, — пожала плечами я. — Подруги пытались устроить мне личную жизнь, но обычно всё заканчивалось после пары встреч. Молча, без каких-либо слов.

— Ты сказала, что у тебя были отношения…

— Было такое горе в моей жизни, — ответила с грустью в голосе, вспоминать бывших не хотелось бы, оба были так себе.

— Расскажешь? — он смотрел на меня больше с любопытством, чем с тенью ревности.

— Что ж… — я отвела взгляд, погрузившись в себя, вспоминая и недовольно кривясь так, будто съела лимон. — Первый… Ты знаешь, я училась в хорошей школе, она платная, но мне удалось поступить туда на бесплатное место благодаря упорству и труду. Но при этом я была из богатой семьи, имена дедушки и бабушки были уважаемые. Он… он был такой же. Из богатый семьи, красавчик, но, как потом оказалось, пустой и глупый.

Я невесело усмехнулась, вспоминая это чувство первой влюблённости. Тогда, в шестнадцать, мне было всё равно, он был словно принц из сказки. Но с содроганием вспоминала также и первый секс с ним. Последующие были не лучше. Он не уделял внимание ласкам, заботясь только о своём желании. И это отвратительно.

— Мы… — я вздохнула. — Мы были вместе почти год, между нами даже была интимная связь. И встречались бы и дальше, но я подхватила какую-то срамную болезнь. Лечиться было долго, неприятно. И, как оказалось, он мне изменял, — я расплылась в улыбке, тихо захихикав. — Мама, когда узнала, нашла его у школы и избила своей сумочкой, ругаясь на смеси корейского и русского. Она ненавидела изменщиков.

— Потрясающая у тебя мама!.. — Константин рассмеялся, явно представляя даму, лупившую молодого парнишку. — Ему было стыдно?

— Очень! Даже в другую школу перевёлся, я больше его не видела. А вот со вторым, как я думала, всё было серьёзно. До знакомства с родителями. Они увидели меня и резко запретили на мне женится, ведь я не чистая кореянка. Он их послушался.

— Он слаб, — спокойно констатировал он. — Если бы любил, то пошёл наперекор всему, как сделал твой отец.

— Наверное, — я пожала плечами. — Не мне его осуждать. В Корее принято слушаться старших.

— Но ты не такая.

— Мама всегда говорила, что старших, конечно, нужно уважать, быть вежливыми, но слушаться их — себе дороже. И что мудрость часто не приходит вместе с возрастом.

— Даже не знаю, что меня в твоём рассказе удивляет… — Константин с улыбкой притянул меня к себе, положив горячую руку на предплечье. — Хотя нет… знаю. Добрачные отношения у вас, как я понял, нормальны?

— Абсолютно, — проговорила я, кладя голову ему на плечо. — В некоторых странах это порицается, лишь в нескольких есть за это какое-то наказание.

— А дети?

Я проводила взглядом ватагу орущих играющих детей, бегающих по площади. В этом районе города всегда было безопасно, малышня бегала по нему, не боясь, что их похитят. Да и в случае чего можно было заорать, ребёнка в толпе услышат и отобьют. Дети в этом мире — важный ресурс. Для аристократии они — будущий наследник или ценный актив, который можно выгодно продать. Для простого народа — юные работники. Детей, несомненно, любили. Но отношение к ним было иным, нежели в моём мире.

— О, с этим интересно, — улыбнулась, вспомнив разговор с Лирой о местной контрацепции. — У нас об отсутствии беременности обычно заботится женщина, средств очень много. В случае наступления нежелательной беременности есть… операции или средства, вызывающие выкидыш.

— Это…

— Чудовищно, да… Но это лучше, чем рождение ребёнка от предателя или насильника.

— И ты… Ты такое делала?..

— Пришлось однажды. Я забеременела, не зная об этом, принимала тяжёлые лекарства, которые… Я бы родила не человека, а глубокого инвалида. Он бы никогда даже не смог сам ходить.

Я вздохнула. Это был вынужденный аборт на ранних сроках, врачи во время лечения тяжёлого гриппа настояли на нём. Я не успела даже осознать, что беремена. Мне сообщили, сказали о рисках для плода и сразу дали таблетку. Я тогда послушно её выпила.

— Врачи настояли, я не могла рисковать и тратить силы на рождение такого ребёнка.

— У вас могут и такое определить? — охрипшим голосом спросил он.

— Да. У всех лекарств есть побочные действия. И мои просто… просто убили мозг ребёнка.

— Тебе… — он крепко сжал мою ладонь в своей. — Тебе было больно?

— Не сказала бы, что это больно. Я почти не чувствовала боли из-за того, что болела, был жар, кашель… Я не поняла даже, как это случилось. Просто несколько дней крови, потом проверка и всё.

Константин молчал. Он не отпустил мою руку, я слышала, как его дыхание стало тяжёлым. Он переваривал это. Трудно было принять, что я из другого мира, что я не просто образованная, но ещё и открыла для него мир, где есть такое. Здесь рождение детей — важная часть выживания рода, женщина будет рожать детей до тех пор, пока может. И лишь от желания мужчины зависит сколько их будет, ведь они контролируют рождаемость.

— Спасибо, что рассказала, — только и произнёс он, я почувствовала мягкий поцелуй в макушку, а лёгкая улыбка расцвела на губах.

Мы продолжили сидеть в обнимку. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в ярко-оранжевый цвет. Фонари медленно и неотвратимо зажигались, толпа на площади становилась гуще, а крики торговцев всё громче. Где-то зазвучала даже дудка, послышался звук барабанов и звонкого бубна. Я с лёгким вздохом встала, отрываясь от его тёплого бока. И с улыбкой повернулась к нему.

— Не нужно грустить. Это всё в прошлом, — я слегка потянула его за руки, призывая подняться. — Сегодня такой чудесный день! Идём веселиться, Луи!

— И куда же ты хочешь, моя дорогая Лия? — с улыбкой спросил он, вставая.

— Мы идём туда, где можно хорошо отдохнуть. И где сплетни — это пища для её обитателей.

Глава 50

Таверна встретила теплом и густым запахом мяса, хмеля и древесного дыма. Я почувствовала его ещё на ступеньках, он усиливался по мере приближения. Из-за темноты пришлось смотреть под ноги. Но едва достигла последней ступени, как тут же подняла

— Ханна! — я издала пронзительный визг и бросилась к ней в объятия через весь зал, совсем забыв о идущем за мной Константине.

Эта женщина была хозяйкой этой самой таверны, редко появляющаяся здесь из-за постоянных поездок за йеринскими специями. Эта невероятно высокая, пышногрудая мощная женщина со светлыми выгоревшими волосами, пронзительными зелёно-жёлтыми глазами и тёмной йеринской кожей. Её мама была местной проституткой во втором поколении, наполовину йеринкой по отцу, а отец Ханны был из дальнего северного королевства Хельгаланд. Так и получилась эта прекрасная женщина.

— Лия! Где пропадала?

— Ханна! Я так по тебе скучала! — выдохнула я, уткнувшись носом в её пышную грудь, закутанную в простую чистую белую блузу.

Ханна добродушно посмеялась, похлопывая меня по спине, а я уютно устроилась на её мягком объёмном бюсте с блаженной улыбкой. От женщины пахло морем, перцем и совсем немного мускусом.

— Я теперь понимаю мужчин… — мурчащим тоном произнесла я, потираясь щекой о её грудь, наслаждаясь её мягкостью и своей безнаказанностью.

— О чём ты, пташка моя? — спросила Ханна.

— Я вот про вот это вот всё… — я погладила рукой пышную грудь хозяйки. — Это же так… мягко! Так приятно и тепло, что любой с большим удовольствием умоститься на неё и замурчит как какой-нибудь кот! Теперь мне даже жаль, что я не могу лечь на свою собственную!

На секунду в таверне повисла тишина, а после грянул взрыв безудержного хохота. Константин, уже подошедший к нам, не смог сдержаться. Он хохотал так, как я никогда не слышала. От этого даже улыбка расцвела на моих губах.

— Я тебе теперь нечеловечески завидую, Луи! — чуть обиженным тоном произнесла я. — У тебя это будет постоянно!

Ханна чуть придвинула меня к себе, заставив ойкнуть и зарыться в её грудь ещё больше. Её рука крепко и цепко прижимала, не давая ничего сделать. В том числе и нормально дышать.

— Ну и кто таков? — напряжённо-оценивающим тоном спросила она.

— Мой жених! — пробурчала я, но получилось настолько невнятно, что меня не поняли.

— Кто?

— Жених её, женимся скоро, — добродушно ответил Константин за меня, всё ещё давясь от смеха.

— Ух ты! — Ханна наконец перестала меня прижимать и даже отодвинула от себя, давая наконец вздохнуть. — Ты где ж такого красавца достала?

— Нашла, представляешь! — со смехом ответила я.

— Эй! Народ! Всем по кружке за счёт заведения! Моя пташка замуж собралась! — закричала Ханна, и вся таверна дружно гаркнула, поднимая кружки и выкрикивая поздравления.

Хозяйка аккуратно толкнула меня в сторону жениха, мол, иди к нему. Я с улыбкой влетела в его объятия, встретившись с довольным лицом. Было немного странно обнимать его после мягкой Ханны. Я обернулась на неё, вглядевшись хитро в грудь женщины.

— Милый… Ты сильно обидишься, если я от тебя к Ханне уйду? — спросила со смехом в голосе.

— Сильно обижусь, — едва сдерживая смех ответил он мне.

— Ой, да ну вас! Целуйтесь уже! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Да! Целуйтесь! — поддержали остальные люди.

Мы посмотрели друг на друга и потянулись. Я обвила руками его шею, он слегка приподнял меня за ягодицы. Губы наши встретились и впились друг в друга, а языки переплелись в страстном танце. Пробежала мысль о том, что хочется его здесь и сейчас, но были какие-то приличия, которые всё же нужно соблюдать. Правда не в моей голове. Я чувствовала, как краснеют щёки, как он излишне сильно меня к себе прижимает, как…

— Эй, голубки, вам может отдельную комнату выделить? А то между вами так и горит! — расхохоталась Ханна.

Мы оторвались друг от друга, я увидела его потемневшие от возбуждения глаза. Комната нам не помешает, но… чуть позже, когда будет не так людно. Он чуть сжал мою талию, заставив тихо охнуть.

— Комнаты не надо, мы пока тут посидим, — с улыбкой Чеширского кота произнёс Константин.

Раздался взрыв смеха и улюлюканья, заставивший и нас искренне рассмеяться.

Мы присели за один из столиков чуть в тени. И как-то нам не везло с мебелью, она была маловата. Наши ноги соприкасались, но на этот раз никто из нас не смущался и не пытался отстраниться. Мне ясно стало понятно, что вернусь я не поздно, а рано утром, незадолго до пробуждения домашних. И тут же нам на стол незнакомая официантка резво поставила две кружки с элем. Выпить за собственное счастье? Почему бы и нет? Я с улыбкой подняла кружку слегка вверх.

— За нас?

— За нас! — и наши бокалы со стуком встретились.

Эль в этой таверне был отменный, Ханна не скупилась брать его у лучших из лучших. Он пах хлебом и немного карамелью, на вкус был как сладкий хмельной хлеб, тепло расползающийся по сосудам. Его можно было пить и не замечать даже, что ты уже порядком опьянел, в этом было его коварство. И это пока не встанешь и не пойдёшь домой, куда заплетающиеся ноги вряд ли тебя доведут.

— Красавица моя, — ласково позвала официантку, её я не знала, новенькая, наверное. — Принеси нам чего посытнее, — и, получив её кивок как ответ, повернулась к Константину. — Не знаю, как ты, но я не люблю пить без вкусной еды.

— Ха! Я и подавно! Хочешь посоревноваться? — в его глазах появился странный азарт.

— Ты собираешься соревноваться со мной в количестве выпитого? — удивлённо воззрилась на своего жениха.

— Почему нет? — насмешливо спросил он.

— Потому что мы оба окажемся в проигрыше, — с улыбкой покачала головой я. — У тебя явно опыта больше, а я пить умею.

— Предлагаешь скучно напиться? — рассмеялся на мои слова Константин.

— Напиться, потанцевать, послушать сплетни и создать новые, — подмигнула я, видя, как он совсем расслабляется.

— И о ком же, позволь узнать?

Он хитро прищурил глаза, чуть наклоняясь вперёд. Я поставила локти на стол, сцепив пальцы под подбородком с хитрой

— Даже не знааааю… — потянула я, начав тихо хихикать. — Например, об одной шумной парочке, наведшей шороху недавно во дворце.

— Лия! — позвала меня со стороны стойки Ханна. — Слушай, а что-то новенького из королевских хором есть? А то ходят тут престранные слухи.

— Это какие это? — со смехом спросила я, уже встав и подходя к ней.

— Да что король всё знал, сынка покрывал…

— Ой! Да чушь это всё! — махнула рукой и прыжком запрыгнула на стойку с ближайшего стула, гордо усадив свою пятую точку туда. — Ну так слушайте! Никто-никто-никто не знал! Король по многим заверениям так был бледен, что в гробу бы лучше смотрелся, чем на троне. Нет, ну королева-мать, говорят, догадывалась, но всю… — я нарисовала в воздухе замкнутую окружность. — Полноту пиз… кошмара никто не знал!

— А кто ж знал? — Ханна внимательно смотрела на меня. — Говорят, что кто-то всё нарыл на всех.

— Да разные слухи ходят. Кто-то говорит о герцоге Кроуфорде, кто-то говорит о королеве Августине, а кто-то об Амелии Хайфилд, — пожала плечами я. — Я ставлю на последнюю. Ведь слухи ходят по дворцу, что принц её бил нещадно.

— Ой! Что ж творится!.. Даже невесту не пожалел! Аристократку! — выкрикнула гневно одна из женщин в толпе.

Люди в таверне недовольно загудели. Вскрывшийся нарыв общества был свеж как никогда. На суде почти не присутствовал простой народ, им огласили лишь приговор. Подробности не оглашались, королевская семья обещалась уже выплатить компенсации пострадавшим и их семьям из изъятых в процессе арестов активов и имущества. Мы, участники процесса, знали всё. Но простые люди — нет, всё оставалось на уровне жутких слухов и домыслов.

— Во дела… — потянула хозяйка таверны. — А о парочке новой что скажешь?

— Это которые Амелия и император? — посмотрела я на неё максимально невинным взглядом. — О, эти как с ума сошли. То он её на вальс позовёт, — даже начала загибать пальцы. — То вон, на охоте лисицу принёс, чёрненькую. То в театре их заметят. А как принца арестовали, так и вовсе скрываться перестали. Говорят, недавно в библиотеке так её зажимал, что краснели стены! Ой, глядишь и свадебка недалеко… — под конец моё лицо расплылось в мечтательной улыбке.

— Да разве он женится? У него девок, гляди, и без неё много! — я увидела краем глаза, как Константин аж напрягся от слов мужчины в толпе. — Не, она, конечно, умна, но не молода ж!..

— Ой, поверь! Госпожа моя говорила, что там искры такие летят, что хоть не подходи! — расхохоталась я на это. — Да и посла с министром из империи видели во дворце. Бледнючие, скрытные какие-то. Гладишь, надавил император на своих, может даже и свадьбу обсуждали уже.

— Ну… Давайте что ли пожелаем леди счастья! — громко подняла тост Ханна. — Да давайте пожелаем всем нам любви и счастья!

— Да!

Обитатели таверны подняли наконец кружки, послышались стуки, смех, шутки и дополнительные выкрики с пожеланием счастья. Нельзя было палиться, а так хотелось сейчас поклониться этим людям в качестве благодарности за столь добрые слова. Но я лишь улыбалась.

— Ставки делать будем⁈ — предложил бармен, Артур, выглянув из-за наших спин.

— На что это? — удивлённо спросили мы с Ханной.

— Как на что? На свадьбу!

— Арти, ты со своими идеями… — начала было я, но хозяйка таверны меня прервала:

— Отличная идея! Я ставлю на следующий год на… пускай будет апрель, самый конец!

— Огооо…. Ну тогда я рискну поставить на сентябрь этого года! — с улыбкой произнесла, вытаскивая из кошелька три золотые монеты и кладя их на стойку.

— Охо! Рискуешь, пташка! — расхохоталась от моих слов Ханна.

Я со смехом спрыгнула со стойки и поспешила к довольному Константину. На столе уже была восхитительно пахнущая еда: квашеная капуста и мочёные помидоры с огурцами, покрытые сливочным маслом небольшие картофелины вместе с жареными свиными колбасками. У меня даже желудок заболел от одного только вида.

— Я ещё в прошлый раз удивился, как ты это делаешь, но… Ты им рассказываешь всегда чистую правду?..

— Угу! — произнесла я, запихнув в рот кусочек картофелины и прожевав его. — Прикрываю слухами правду. И, как видишь, вполне успешно.

— Я всё никак не уложу, как ты попала сюда… — он явно ещё с прошлого раза понимал, что это эксклюзивное заведение.

— Ханна, — спокойно ответила я. — Я напилась с ней вдрызг и так и подружилась. Она меня и пригласила сюда. Правда ещё сверху пришлось… продать немного информации. Какой — не скажу. Откуда взяла — подавно, — сказала, грозно сдвинув брови и направив на Константина вилку.

— Какая ты у меня суровая женщина, — рассмеялся по-доброму он. — Захочешь — расскажешь сама.

— Не расскажу даже тебе, не надейся.

Он аж глаза закатил, вызвав у меня приступ смеха. На деле это была информация о патрулях королевского флота, она нужна была Ханне для не совсем законных провозок разных товаров. Она не торговала людьми или чем-то запрещённым, просто налоги платила в серую, как и многие выходцы из низших слоёв общества. И незаконный перевоз специй помогал хорошо так экономить. По таможенной декларации она ввозила на территорию Гирана, например, сто килограммов специй, а на деле у неё ещё сто было выгружено уже где-то в стороне от порта. И, с одной стороны, продавать такую информацию было… незаконно и в какой-то степени аморально. Но с другой… попасть в таверну хотелось.

Эль кружка за кружкой вместе с едой уходил как миленький под наш милый разговор о его безбашенной юности. Оказывается, Диего часто таскал его во всякие злачные места разной степени «безопасности», чтобы, цитата, «наследник познал прелести жизни обычных людей, прежде чем навсегда засядет в высоких кабинетах». Порой им приходилось улепётывать от неприятностей так быстро, как только могли, ведь молодая и горячая кровь толкала их на дерзости. Я с этого хохотала, это было точно в духе свободного Диего, но не в духе серьёзного Константина. Теперь

Кажется, алкоголь уже начал действовать более уверено, впитавшись наконец через стенки кишечника и попав в кровь ударной дозой. Я, кажется, пила уже четвёртую или пятую кружку, не считала. И замечала на себе его долгие взгляды, глаза блестели в свете свеч и магических светильников, а плескавшееся в них желание… да лучше бы я его игнорировала. Но, чёрт возьми, меня тянуло.

Меня начало постепенно размаривать. Настолько, что облокотилась грудью на стол, так была опора и чуточку легче спине, несущей это «сокровище» целыми днями. Из-за отсутствия в платье корсета ткань натянулась, обрисовывая её формы. Константин запнулся и замолчал. Я проследила его немного размытый от алкоголя взгляд, который… О, да, он снова смотрел туда. Но на этот раз было, помимо восхищения, ещё и явный, нескрываемый животный голод. Примитивная, простая жажда тела любимой женщины.

На губах расцвела медленная, наглая улыбка. Я не стала нарушать на этот раз его любование. Напротив, даже немного отвела руки, позволив увидеть всё. Мой не совсем трезвый мозг посетила дрянная и шальная мысль, которой улыбнулась ещё шире. Я перегнулась через стол, чуть привстав и уперевшись коленом в лавку.

— Нравится? — прошептала еле слышно.

Мой голос был хриплым, низким и с лёгкими мурчащими нотками. Константин поднял на меня полный любви и огня страсти глаза, заставив уже замереть моё дыхание, а внизу живота поселился жар. Кажется, последние дни в почтенном отдалении сыграли дрянную шутку с нами.

— Да… — прошептал надломленным голосом он.

Я ничего не ответила. Лишь поцеловала. Нагло, глубоко, влажно, чувствуя на своих губах его сбитое дыхание, бесцеремонно врываясь в рот языком. Я схватила его за порот рубашки, притягивая к себе ещё сильнее. Константин на мгновение застыл, а после стал отвечать. Его рука несильно вцепилась в волосы на затылке, притягивая ближе. Он был жаден и даже немного дик, слегка прикусывая мои губы. Когда мы, ища кислород для дыхания, наконец оторвались друг от друга, встретившись явно говорящих об одном и том же взглядами, то услышали радостно-насмешливое от Ханны:

— Ребята, вы таверну мне собираетесь сжечь? Не возместите же!

Я облегчённо хихикнула, услышав искренний смех людей в таверне. Ничего предрассудительного мы не делали, простой народ к таким проявлениям чувств относился не просто спокойно, а абсолютно нормально. Это для аристократии был важен образ правильной пары. Но правильная пара… она другая. Она живая, дышащая, часто страстная и безрассудная.

— Ты сумасшедшая, — произнёс Константин насмешливым тоном своего охрипшего от возбуждения голоса.

Я в ответ лишь улыбнулась. Это было дерзко и так… желанно, что, если бы не окружающие люди, церемонии бы закончились вовсе. Но я села обратно с довольной улыбкой. Не всё же ему инициативным быть, нужно и мне не отставать.

Звуки лютни и бубна заставили всех, включая нас, обратить внимание на уже готовых к игре музыкантам. Они призывали всех желающих на танцы. Я тоже хотела танцевать.

— Идём? — спросила, искренне улыбаясь.

— На этот раз не убежишь? — со смешком спросил Константин, напомнив о моём прошлом побеге.

— На этот раз лови, — со смехом ответила я, затягивая его в круг танцующих.

Глава 51

Я пришла в себя и медленно открыла глаза, силясь понять, где я и что происходит. Первое, что увидела — это был сереющий от рассвета деревянный потолок. Потом почувствовала непривычную тяжесть на своей груди, меня словно придавили к кровати чем-то тяжёлым. Опустила взгляд и поняла две вещи — на мне лежал и нагло спал Константин, а ещё я абсолютно голая, он тоже. И… в голове пусто. Я не помнила, как мы пришли к этому.

Я не страдала похмельем, пусть во рту и было сухо. Но, кажется, причина была в другом. Между нами, очевидно, был секс, это бесполезно отрицать. И, судя по лежащей на полу одежде (я очень надеюсь, что целой!), добирались мы до кровати уже раздеваясь на ходу. Анализ привёл к вспыхнувшему мелкому воспоминанию, где он, вжимая и буквально вдалбливая меня в скрипучую кровать, оставлял на ключице засос, а я не могла скрывать своих очевидно громких стонов. Стало стыдно перед Ханной. И внутри я надеялась, что нас мало кто слышал. Стесняться подслушанной страсти нужно не мне, а им, но всё же я могла быть крайне несдержанной.

Константин шевельнулся. Точнее он вздрогнул, судорожно вздохнул и открыл глаза, уставившись на белую кожу груди. Поднял свой сонный и полный непонимания взгляд на меня. А потом снова уткнулся носом в ложбинку меж грудей.

— Доброе утро, — осипшим голосом прошептала я, чувствуя, как расползается улыбка. — Ты тяжёлый.

— А ты мягкая, — в ответ пробормотал он.

И вдруг его плечи мелко затряслись, а из горла вышел сдавленный хрип… смеха. Он тихо и хрипло смеялся, начав осыпать кожу груди мелкими невесомыми поцелуями, вызывая щекотку и приступ хихиканья, который пришлось сдерживать. Я в недоумении уставилась на него. И что смешного он нашёл? Встретившись со мной наконец взглядами, он поспешил пояснить:

— Вспомнил твою вчерашнюю философию о зависти мужчинам.

Я почти моментально почувствовала, как краснею, но поспешила фыркнуть, мол, и что такого?

— Не смейся, это был просто эмпирический опыт, наблюдение.

— О, да… Прижимаясь при этом к груди Ханны! — с толикой смешливой ревности произнёс он. — Но должен отметить, что… твоё наблюдение точно. Это так мягко и прекрасно, что твоя зависть обоснована.

Его руки, до этого лишь слегка обнимали меня на манер подушки-обнимашки, теперь принялись крепко меня прижимать к горячему телу, а сам Константин издал довольный мурчащий звук на манер того, что я выдала прошлым вечером, только ниже и с бо́льшим «р» в тоне.

— Ты знаешь… У меня ведь никогда не было девушек с подобным… богатством, — он сделал паузу, словно признавался в чём-то постыдном. — Придворные дамы были… хрупкие, невесомые. Ни у кого не было таких… подушек для уставшей головы императора.

Я на мгновение замерла. А после затряслась в громком безудержном собственном

— Бессовестное враньё! — заявила на выдохе я. — С твоим положением, внешностью и возможностями? Да половина империи, наверное, мечтала оказаться в твоей постели!

— Мечтать — не значит оказаться, — парировал Константин, он не обижался, судя по тону голоса, но был серьёзен. — К тому же, после Маргариты я не искал никого. До тебя. И уж точно не искал… этого. — он мягко снова поцеловал мою грудь, на этот раз ближе к соску, вызвав судорожный вздох. — Это было… необычным дополнением к личности.

— Дополнением… — я попыталась приподняться, недовольно фыркнув, но тут же была мягко прижата обратно к матрасу. — Это даже немного обидно…

— Ты… — проговорил он с придыханием, нависая надо мной. — Ты — мой главный приз. Умная, сильная духом и любимая женщина. А восхитительное тело… — тут его пальцы принялись медленно перемещаться по спине, вызывая табун мурашек. — Лишь очень красивая упаковка. И вчера ты была права. Я теперь сам себе завидую.

Моё сердце ёкнуло от этих слов. Я, грешным делом, на задворках сознания ловила себя на мысли о том, что привлекаю его больше физически. Особенно в виду того, как всё началось. Но то, как он сейчас на меня смотрел… Душу дьяволу продать было не страшно за этот полный любви взгляд.

— Поверю… — едва слышно прошептала я, глядя ему в глаза.

Наши губы встретились в едином порыве. Ласковом, нежном и чувственном. Я не помнила, что было ночью, но сейчас хотелось после такого разговора лишь одно — не торопиться. Мои руки обвили его шею, притягивая и прижимаясь своей мягкой грудью с уже твердеющими сосками. На мгновение мы оторвались друг от друга. Начавшееся сбиваться дыхание, его потемневшие от возбуждения глаза с тенью пылающей уже вовсю страсти, тягучий жар, скопившийся тугим комком внизу живота…

— Ты такая… — прошептал он, а после замер, словно подбирая слова.

— Какая? — еле слышно прошелестела я, не узнавая свой внезапно упавший голос.

— Разная, — выдохнул с улыбкой Константин. — Тебя порой не поймёшь, но ты настоящая, живая…

Он снова поцеловал меня. Медленно, будто делал это впервые, слегка прикусывая нижнюю губу, срывая этим лёгкие тихие вздохи. Языки встретились в ленивом, неспешном и сладком танце, не спеша, без цели. Его рука скользнула, огибая изгибы талии вверх и нашли грудь, мягко накрыв её. Один палец коснулся соска, вызвав этим дрожь внутри и судорожный вдох, за которым последовал тихий стон в губы.

— Тс… — прошептал он. — Моя ненасытная жена…

— Ещё не… Ах… — не смогла закончить фразу, когда его пальцы слегка сжали сосок.

— Это ненадолго…

Пока одна рука всё ещё сжимали мою грудь, вторая вместе со взглядом скользнула вниз, к моим бесстыдно разведённым бёдрам. Я уже почувствовала горячую ладонь на внутренней стороне, как вдруг он остановился.

— Что это?.. — произнёс Константин осипшим голосом.

Проследила за направлением его взгляда и поняла, что совсем забыла об этом. Когда мадам Имельда швырнула меня, я больно ударилась о мраморный пол и на ногах близ коленей остались небольшие синяки. Они не болели и вообще уже желтели, а из-за постоянного ношения длинных юбок ухитрилась ещё о них забыть. Спасибо, что следы от первой нашей ночи всё же не остались на бёдрах.

— Неудачно упала, — с улыбкой произнесла я, вспоминая тот нервный день. — Несколько дней, и от них не останется и следа, — и мягко за подбородок развернула его лицо к себе. — Не обращай внимания, прошу.

— Не хочу, чтобы на твоём теле были какие-либо синяки или раны, — он наклонился и мягко поцеловал меня в лоб.

— О… Ну тогда детей у нас не будет, — рассмеялась тихо я. — Роды — крайне кровавый, болезненный и травмирующий процесс, знаешь ли. Но при этом я хочу детей.

— Будут, — твёрдо ответил Константин. — Я не передумаю.

— И я не передумаю. Значит будут и синяки, и раны, — мягко взяла его лицо в свои ладони, заставив смотреть мне в глаза. — Никто не причинит мне больше зла, некому безнаказанно поднимать на меня руку. А теперь… Продолжи. Я изнываю по тебе…

Мне не пришлось просить второй раз. Он с уже большей отдачей впился в мои губы, а рука поднялась вверх по бедру, вызвав табун мурашек по спине и рукам. Когда его пальцы нарочито неспешно поднялись и коснулись моих влажных, сочащихся половых губ… Громкий хриплый стон вырвался из горла. Я хотела его настолько, что тихо сходила с ума, чувствуя, что стало тяжело дышать. Одна рука на груди, вторая между ног… О, Богиня…

Его пальцы принялись медленно круговыми движениями касаться возбуждённого клитора, вызвав даже ненадолго остановку дыхания, настолько это было пробивающее. Крик удовольствия застрял где-то в груди, заставив прикусить нижнюю губу. Он снова поцеловал, позволяя мне вцепиться в волосы на его затылке, лишь бы не отпускать от себя.

— Моя красавица… — произнёс он, отлипнув от меня.

— Мой прекрасный… муж… — прошептала я с придыханием.

И почувствовала, как он замер. Замер, глядя на меня так, что сердце остановилось на мгновение. Я играла в ту же игру, что и он. И она была прекрасной. Через мгновение Константин просто и облегчённо рассмеялся, вызвав улыбку и на моих губах. Он прижал меня крепче к себе и, слегка приподняв за таз, принялся медленно, бесконечно тягуче входить. Не торопился. Совсем. Когда я почувствовала, как его член полностью погрузился в меня, тогда издала достаточно громкое «Ах!», обвив Константина бёдрами, притягивая ближе.

Он двигался внутри меня с тягучей, ленивой грацией, с какой утренний свет заполнял комнату через небольшое окошко. Я чувствовала каждое его движение, каждый миллиметр этого скольжения, медленно заполнявшую меня полноту, которая также медленно и уходила. Это было совсем иное. В первую ночь он был нежен, но явно нетерпелив, во время безумия в библиотеке нам обоим сорвало крышу. А тут… Тут словно был ритуал по испытанию терпения. Внутри меня нарастала огромная горячая волна наслаждения, которой он не давал прорваться, держа на расстоянии от пика. Я закусила губу, пытаясь сдержать стон, но

— Пожалуйста… — прошептала я, вложив в единственное слово несколько просьб: и не останавливаться, и ускориться, и прекратить эту сладострастную пытку.

— Пожалуйста — что? — спросил он, склонившись надо мной, низким, хриплым шёпотом, от которого мурашки были по коже.

Его тёмные в ещё серости начинающегося дня глаза встретились с моими. В них плясала нежность, смешанная с насмешкой и каким-то дьявольским огоньком.

— Мне остановиться?

Ответ застрял в горле, мне удалось лишь покачать головой.

— Продолжить?.. По-другому?

Я не успела ни ответить, ни кивнуть. Он неспешно вышел из меня, заставив выдохнуть и издать стон-всхлип явного неудовольствия, разогнулся, освобождаясь от моих безвольно упавших рук, и, мягко подхватив мои ноги, уверено положил лодыжки себе на плечи. Эта поза сделала нас ещё ближе, ещё теснее. Константин нежно поцеловал мою ногу в районе лодыжки, завораживающе смотря в глаза. И вошёл снова. Мир для меня в этот миг остановился.

Это был не просто другой угол, это было… как захват. Он проник так глубоко и полно, что я забыла, как дышать. Ощущение было настолько острым, что из моего горла вырвался не крик, а его подобие — звук, застрявший между громким выдохом, стоном и всхлипом, сорванный, заглушённый, беззвучный.

Я, зажмурившись, вцепилась в простыни по обе стороны от моей головы, выгибаясь от удовольствия. Мне казалось, что под моими пальцами трещит ткань, настолько сильно это было. Моё тело было готово вспыхнуть от наслаждения как свеча от зажжённой спички.

А он… Он не ускорился. Напротив, Константин не изменил темп. Но стал двигаться глубже. Мощнее. Жёстче. Каждое движение было наполнено такой силой и уверенностью, что откликалось в моём теле эхом, поднимая уровень наслаждения всё выше и выше, не доводя до самой вершины. Глухие стоны-выдохи выходили из моей груди.

Я почувствовала, как он нагнулся ко мне. В этой позе, с моими ногами на его крепких плечах, он заставил моё тело сложиться почти пополам. Мой таз приподнялся, открывая ему ещё больше, а от нового, более глубокого проникновения у меня потемнело в глазах.

— Лия… — голос Константина был хриплым, но твёрдым. — Посмотри на меня…

Я с трудом разлепила тяжёлые от неги веки, подчиняясь его голосу. Его лицо было в нескольких сантиметров от моего, его глаза, горчащие теперь бесконечной любовью, впивались в мой взгляд.

Но, прежде чем я полностью сосредоточилась на нём, мой взгляд упал ниже, туда, где соединялись наши тела. И застыла, словно перестав дышать… Я увидела, как его влажный от моих соков член входит в меня. И впервые увидела свои влажные, раскрытые и жадно принимающие его губы. Увидела, как мои ноги мелко дрожат от каждого движения, как он придерживает меня за бёдра, сжимая их.

— Ох… — вырвался из меня громкий и сорванный звук, граничащий со стоном.

Это было… потрясающе… Откровенно, неприлично, но прекрасно. Я теперь не просто чувствовала. Я видела нашу близость, страсть и нежность, воплощённые в таком простом, естественном физическом акте.

— Видишь?.. — прошептал он, заставив меня этим поднять взгляд на него, встретиться с его глазами.

— Вижу… И… завидую тебе… — едва слышно прошелестела в ответ.

И вот так, глядя в его глаза, я позволила себе наконец вырваться и достигнуть вершины наслаждения. В этот раз это был не взрыв, а нахлынувшая долгожданная волна, погрузившая и утащившая в самую тёмную бездну. И глухой долгий крик осипшим голосом был симфонией этого падения.

Я через пару мгновений почувствовала, как он содрогнулся внутри меня от сжавшихся вокруг него мышц. И услышала его сдавленный стон где-то над ухом, ставший финальным аккордом нашей игры.

Мы замерли сплетённые, мокрые, дрожащие от нахлынувшего. Он прижимался своим лбом к моему, а дыхание щекотало губы и нос. Мои ноги всё ещё лежали на его плечах, дрожащие и непослушные. И теперь эта поза, в который мы так и застыли, казалась самой уютной и безопасной на свете.

— Я люблю тебя… — прошептал едва слышно Константин.

— В любви не признаются после такого… — со смешком в тяжёлом дыхании произнесла я.

Он не сразу понял, что это шутка, воззрившись на меня с непониманием. Лишь спустя пару секунд на губах расплылась улыбка, и Константин фыркнул от смеха.

— Но… — я потянулась к его губам и в паре миллиметров от них прошептала: — Я тоже люблю тебя, мой прекрасный муж.

Глава 52

— Пусти, мне нужно… — недовольно фыркнула я, пытаясь как-то отодвинуть или сдвинуть нагло разлёгшегося на мне Константина.

— Не пущу… — проворчал он, устраиваясь на груди поудобнее.

— Луи… Да бл… — я прикусила язык, чтобы не материться, поэтому решила действовать хитрее: — Если ты сейчас меня не отпустишь, то станешь вдовцом ещё до свадьбы!

Константин даже застыл от такого и медленно поднял на меня не верящий взгляд. Но, кажется, мой серьёзный вид и чуть не вырвавшаяся ругань говорили о том, что это не шутки.

— Ты шутишь… — прошептал он.

— Какие уж тут шутки… — выдохнула я. — Смерть от разрыва мочевого пузыря будет мучительной. И я уж точно так умирать не хочу!

Секунда тишины, которую разрушил его сдавленный смешок. Константин посмотрел на меня с лучезарной улыбкой на лице и привстал на руках.

— Ладно, ладно! Причина существенна, не поспоришь.

Он перестал на меня облокачиваться и даже сел на кровати, позволяя сделать наконец тоже самое. Я со сдавленным стоном опустила ноги на пол, чувствуя, как они всё ещё дрожат и плохо слушаются. Ну правда, если он так будет меня… нет, это назвать словом «любить» нельзя. Это откровенное слово «трахать» в самом прямом смысле. Если он продолжит меня так трахать, я не смогу же ходить!

— Знаешь… — я рывком встала на своих двоих и, даже слегка пошатнувшись, но устояв, повернулась к Константину с недовольным лицом. — Если я перестану ходить после такого…

— Я буду носить тебя на руках, не волнуйся, — спокойно ответил он, улыбнувшись.

— Устанешь меня вечно таскать, — констатировала, несмелым шагом

Я подняла его на руках и осмотрела. Цело внешне, что уже хорошо. Помято, с лёгким пятном на юбке, но оно отстирается. Закинула его на плечо и подняла сорочку. С ней тоже всё было в порядке. Закралось сомнение, а мы вообще ночью что-то делали или воспоминание ложно?.. Нужно посмотреться в зеркало. Если на ключице засос, то всё правда. Я аккуратно повесила вещи на спинку кровати и аккуратно поправила волосы, столкнувшись с их нежелание отлипать от моей мокрой спины. А после спокойным шагом направилась к двери в коридор, пока не была поймана поперёк талии.

— И куда ты в таком виде собралась? — недовольно произнёс Константин, удерживая меня.

— По нужде. И что не так с моим видом? — посмотрела на него со спокойной улыбкой. — На этаже никого, а одеваться я не хочу. Тем более, что мне всего два шага пройти.

— Надень, — твёрдо произнёс он, подняв с пола свою рубашку.

Под мой недовольный взвизг он натянул её через мою голову, и та упала, скрывая наготу. Рубашка была мне большая и длинная, она доходила даже с моими объёмами и комплекцией почти до середины бедра, рукава были явно длинны, но не критично. А в вырезе… О, вырез был просто прекрасный. Широкая расстёгнутая верхняя часть, явно предназначенная для мужской шеи и груди, открывала вид на мои прелести, соблазнительно смотря оттуда. Ещё и ткань пахла им и прошлым вечером.

— Хаос меня раздери… — прохрипел осипшим голосом он.

Я увидела потемневшие от желания глаза Константина и улыбнулась. Сам на меня её натянул и теперь ещё что-то будет говорить.

— Сам виноват! — со смехом произнесла я, выскользнув за дверь.

Прислонившись к двери с той стороны, на мгновение застыла, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. На мне рубашка. Его рубашка. Пахнущая им. На моём голом теле. Как в каком-то романе… Ах да… Я и нахожусь в романе.

Отлипнув от двери, я на негнущихся ногах и с глупой улыбкой проследовала к дальнюю по коридору комнату. Аккуратно заглянув туда, удостоверилась, что там никого нет и вошла. Ванная как ванная. Каменная только вся, как и все подобные комнаты. Медные ванна и раковина, простое замызганное зеркало над ней, простой унитаз с высоким бачком. На который я и поспешила, наконец облегчённо выдохнув.

Я сняла одежду и положила её на раковину, принявшись высматривать следы ночной и утренней страсти. Засос был на месте, на том же месте, как и в мелькнувшем воспоминании. Вердикт прост. Пока не поженимся — никаких попоек. Иначе я вся буду ходить как помеченная. А мне оно нужно? Явно нет. Тональников и консилеров тут нет, а пудрой такое не скроешь.

Душ на этот раз был едва тёплый. Волосы я наскоро собрала в пучок и проткнула его ручкой найденной на раковине чей-то простой зубной щёткой, чтобы не сильно их намачивать. Не хочется ждать, когда они высохнут. Я смывала с себя усталость и напряжение мышц, понимая, что нужно на самом деле торопиться. Вот-вот настанет рассвет, а это значит, что обитатели столичного дома Хайфилдов проснуться. И мне нужно попасть туда до того, как это случится.

Я надела обратно рубашку, почувствовав, как она тут же слегка намокла, несмотря на свободную посадку. Распустила волосы, которые тут же тяжёлыми непослушными прядями упали. И, шлёпая по камню мокрыми босыми ногами, а после и по шершавым доскам коридора, вернулась в комнату.

Константин сидел на краю кровати уже в штанах, осматривая бедную обстановку нашего ночного убежища. Низкие потолки из-за крыши. Небольшая грубая старая кровать-полуторка, на которой вдвоём однозначно было тесно. Простой стол, стул и шкаф. Слюдовое небольшое окошко, щели в полу. Но здесь было чисто, а это самое главное.

— Лия, — обратился он ко мне, не оборачиваясь. — А где мы?

— Этаж под крышей, — спокойно ответила я, присаживаясь рядом с ним. — Вход в него только из таверны, снаружи не попадёшь. Ханна так сделала специально. Под нами и сбоку настоящие гостиничные комнаты, а тут только для своих.

— Тут кто-то останавливается?

— Скорее… живёт. Временно, — я вздохнула. — Те, кому идти некуда. Беглые рабы, которые потом находят свою семью или устраиваются в обычной жизни. Проститутки, которые ушли от сутенёров, чаще всего с долгом и даже детьми. Изредка подросшие сироты, отсидевшие в тюрьме или просто попавшие в беду люди.

Константин медленно повернул голову в мою сторону. В его глазах был вопрос, очевидный и простой.

— Ханна… она дочь проститутки. И должна была сама ею стать. Вырвалась, сбежала, а потом вернулась и швырнула в сутенёра матери столько денег, что хватило на выкуп всей семьи. Её мать, увы, вскоре умерла, давно болела сифилисом. Но остальных спасла, пристроила. Артур, бармен, её племянник.

— Это… благородно, — тихо заметил Константин. — Ты с кем-то из обитателей знакома была?

— С парочкой. Они в основном работали в подконтрольных или личных заведениях Ханны, появляясь здесь только для сна и отдыха, — я поджала к себе ноги и положила голову на колени. — «Серый» мир очень друг с другом связан. Сюда редко пускают извне, но если ты попал, то ты — свой, за тебя будут горой.

— Поразительное братство. Или сестринство?..

— Считай, что все они, кто приходят сюда, одна большая семья. Если бы… — я нервно сглотнула, перейдя на шёпот. — Если бы вы с Августиной тогда не успели, я бы слилась с «серым» миром, каким бы не было решение короля. Люди бы не задавали вопросы, а помогли бы в беде.

— Но всё обошлось, — он мягко положил мне руку на спину, улыбнувшись.

— Да… Правда теперь мне готовится к самой безумной роли в моей жизни, — улыбнулась ему в ответ. — К роли твоей жены и императрицы.

— И ты с ней справишься.

— О, не сомневаюсь. Мне заранее жаль двор и твоих министров.

Константин тихо рассмеялся, обнимая меня и притягивая к себе. Я приподняла голову и уткнулась носом в его шею. Где-то внизу уже слышался громкий голос Ханны, за окном допевала свою трель какая-то ночная птичка. А мне было уютно и тепло в объятиях этого

— Нужно уже идти, — чуть разочаровано выдохнула я. — Не хочу, чтобы домашние меня хватились.

— Где ванная? — спросил он, отстраняясь.

— Крайняя комната по коридору.

Константин спокойно кивнул и вышел из комнаты. А я выбралась из его рубашки, повесив её на спинку кровати, и потянулась, разминая мышцы. Оставалось только одеться. Сорочка пахла пылью и немного потом, платье немного элем и едой. Но я натянула их и еле нашла под кроватью нашу обувь и мою шляпку. Благо, они были в порядке, разве что на внутренней стороне шляпы была какая-то мелкая грязь.

Когда Константин вернулся, с его волос всё ещё немного капала вода, а сам он походил на мокрого пса, нежели человека. Как… Хаски! Точно! Я видела ещё до смерти смешные сравнения типажей людей с разными животными, в особенности с собаками. Это вызвало улыбку.

Мы оделись, обулись и наконец покинули комнату, которая всё ещё пахла пылью и сексом. У самой двери Константин мягко чмокнул меня в губы, улыбнувшись. Всё, что произошло здесь, останется здесь. Как в Вегасе, только в этой комнатке. В таверне в это время суток уже было тихо. Едва мы открыли дверь, ведущую в основной зал, как тут же на нас воззрились Ханна у барной стойки и Артур за ней.

— Оп-ля… — восторженно произнесла женщина. — А я-то думала, вы будете до полудня спать, — её взгляд скользнул по нашим помятым, но довольным лицам. — И, судя по шуму ночью и утром, вы почти не спали.

— Немного успели, — с довольной улыбкой сообщил ей Константин, кладя мне руку на талию.

— Ох, Богиня… — с улыбкой покачала головой Ханна. — Никогда не думала, что ты, Лия, будешь такой… счастливой. Кофе будете?

— Не откажусь, — ответил мой жених, присаживаясь за стойку.

— А я бы лучше поела, — с улыбкой произнесла я, сев между ними.

— Арти, организуешь? — спросила женщина и, получив от племянника кивок, повернулась к нам. — Ну что, голубки, когда свадьба? И где жить будете? И на что?

— В сентябре. Уедем в империю, у меня там от отца кое-что осталось, на спокойную жизнь хватит, — спокойно ответил Константин.

А я на это уронила лицо на поверхность стойки, пытаясь не заржать как гиена. «Осталось кое-что» и «на скромную жизнь хватит»… Ага, да, аж двадцать раз. Я знала по сведениям, что императорская семья баснословно богата. Большую часть, конечно, отдают на благотворительность или какие-то важные проекты, но даже это не отменяет того, что для Константина не будет стоить ничего одеть меня всю в бриллианты и при этом не обеднеть. Хорошо, что подобная пошлость ему в голову не приходит.

— Увезёшь пташку от меня? — надулась притворно Ханна. — Ты жестокий человек э… А как тебя?

— Луи.

— О, неплохое имя. Лия и Луи, а звучит-то как! — хохотнув произнесла женщина. — Ну что ж… Раз доводишь её до таких криков, то ты либо сволочь, либо… парень что надо. И, чую, второе. Скрытный ты, но добрый. И любишь её.

— Люблю, — эхом отозвался он.

Я слушала их разговор с довольной улыбкой. Конечно, я жутко устала и хотела спать, но не слушать их не могла. Даже становилось спокойнее за сегодняшний вечер, когда он придёт к моим родителям просить руки их старшей любимой дочери.

— Вот и хорошо. Не обижай её, детишек рожайте, у вас они красивые будут, и… меня хоть изредка навещайте.

Я подняла голову и, увидев её растроганное лицо, порывисто обняла, прижимаясь к ней. Скорее всего после свадьбы мне уже не доведётся никогда оказаться здесь. Ни мне, ни ему. И эта моя встреча с этой прекрасной женщиной скорее всего последняя.

— Мы постараемся, Ханна… — произнесла едва слышно я, чувствуя, как предательская слеза стекает по щеке. — Я буду писать тебе точно, обещаю.

— Развели тут сырость… — ворчливо произнёс вернувшийся Артур. — Ваш завтрак.

Я отлипла от Ханны и увидела долгожданную еду. Не знаю, как он это делал так быстро, но на наших тарелках дымилась свежая яичница-глазунья с простыми сэндвичами с ветчиной и листьями салата.

— О, Артур, а есть что-нибудь очень холодное? — я убрала волосы с шеи и ключицы, указывая на засос. — Мне вот от этого нужно избавиться.

— Есть, сейчас принесу.

— А я так старался… — пробурчал недовольно Константин.

— Стараться будешь после свадьбы, а сейчас, я тебя всеми Святыми заклинаю, не смей даже думать о таком, — серьёзно посмотрела на него. — Мой отец явно не будет в восторге, если увидит это на моей коже.

— Я ему всё объясню.

— Угу, — сказала я, отправив в рот и прожевав первый кусочек яичницы. — Он тебя убьёт за то, что ты посмел обесчестить его милую и невинную дочурку раньше времени.

Мой сарказм вызвал у всех приступ безудержного громкого смеха. Я же с невинным лицом продолжила есть, ведь ужасно хотела этого. Интересно, насколько все будут в ужасе, когда поймут, что меня придётся нормально кормить, чтобы могла выдерживать вообще «марафоны» от мужа? Я думаю, сначала они будут в шоке с нашей громкости, а после и от моего аппетита.

— Ладно, ладно, до свадьбы никаких следов, — сдался всё ещё посмеивающийся Константин.

Я кивнула и продолжила молча жевать. Артур принёс мне завёрнутый в чистую тряпицу кусок льда и аккуратно приложил к ключице. Я от холода немного вздрогнула, но принялась всё же придерживать её, ведь сидеть мне так долго. И поймала на себе извиняющийся взгляд жениха.

— Ох, Богиня… Не смотри на меня так. Я же за царапины на твоей спине не извинялась, — спокойно произнесла я, уже закончив с глазуньей и откусывая сэндвич.

— Даже не знаю, был ли резон это делать, — с довольной ухмылкой произнёс он.

— Вот и я о чём, — ответила с улыбкой. — Ты сделал это в порыве. И это приятно. Но… ты сам знаешь, что будет, если кто-то узнает.

— Помню твоё предупреждение, — Константин мягко обнял меня за талию

— Меня сейчас стошнит от этой милоты, — проворчал Артур.

— Да ладно тебе! — парировала весело Ханна. — Глянь счастливые и довольные какие!

— Это пока не женятся, — пробубнил бармен.

— Арти, им не по семнадцать, чтобы не знать, что такое супружеская жизнь, — покачала головой на его слова хозяйка.

— Я и женат был уже, так что точно знаю, — встрял в диалог Константин.

Ханна его внимательно осмотрела снова с ног до головы. Не нашла на руке кольца, а моё спокойное лицо при упоминании бывшей жены ей дало понять, что я в курсе.

— Вдовец? — получив в ответ кивок, Ханна произнесла тихое: — Соболезную. Что с ней случилось?

— Болезненная и трагичная история, Ханна, — ответила ей я. — Не думаю, что стоит это рассказывать.

— Ты её знала? — спросила меня женщина.

— Видела её издали несколько раз, — кивнула в качестве ответа. — Красивая женщина была.

Константин явно напрягся, ведь его рука немного сжала мою талию. Я редко, но всё же появлялась при дворе. И его издали видела, но не смела подходить. И образ Маргариты, спокойной, ровной и красивой женщины, остался в голове. Это скорее было бы удивительно, если бы императорская чета запомнила тогдашнюю Амелию. Это сейчас я его невеста, а три года назад, когда они приезжали, даже помыслить о внимании в мою сторону нельзя было.

* * *

Мы вышли из таверны на пустынные утренние улицы. Пахло мокрой брусчаткой и травой, ночью явно прошёл небольшой дождь, который мы не слышали. Город просыпался медленно, лениво, как это обычно бывает в жаркие дни. Где-то вдалеке уже слышался крикливый голос пекаря, который отчитывал своего помощника за неправильно порезанный хлеб.

Константин держал мою руку в своей, переплетя пальцы, как делают влюблённые горожане, но никак не аристократы. И его крепкая ладонь грела, успокаивала и дарила ощущение нормальности. Будь мы обычными людьми, мы бы могли делать то, что хотели. Никакого протокола, этикета, международных правил. Да в конце концов мы просто могли уже пожениться в ближайшем храме и жить себе припеваючи.

Мы прошли через опустевшие торговые ряды, которые едва тронут только рассвет. Фонтан на площади весело шумел, приветствуя редких прохожих. Под ногами мельтешили птицы, подъедающие остатки вчерашних брошенных объедков и крошек и пугливо отлетающие в разные стороны, едва кто-то покажется на их пути.

Перекрёсток, где мы обычно расходились, остался позади. Этот район был всё же другим. Тихим в это летнее утро, свежим из-за обилия деревьев в садах аристократов. Дом Хайфилдов, обнесённый каменным забором с кованными воротами, показался впереди слишком близко. До обидного близко.

— Ну вот, — сказал Константин тихо, остановившись у самой калитки и подняв взгляд на стоящий в глубине сада дом. — Теперь точно проводил. До самых ворот.

Я посмотрела на него. Его лицо светилось от внутреннего спокойствия и удовольствия, но при этом было уставшим. Растрёпанные волосы придавали ему такой несерьёзный вид, что не знай я, что он император, то ни за что бы о таком и не подумала.

— Знаешь… — начала я, хитро улыбнувшись. — Раз уж ты здесь, у самых ворот… Может, зайдёшь? Заодно и познакомишься с родителями.

— Сейчас?.. — посмотрел на меня с восхищением и ужасом Константин. — После ночи в таверне, растрёпанный как воробей? — он покачал головой, усмехнувшись. — Я не самоубийца, Лия. Твой отец мне не простит такое… сватовство.

Я фыркнула от смеха, но настаивать не стала. Он был прав, сейчас знакомство будет похоже на то, какое случается, когда притаскиваешь пьяную подругу домой, метро закрыто, ночевать ей в таком состоянии можно только у тебя. И родители от такой подружки обычно не бывают в восторге.

Сделав шаг навстречу, я аккуратно обняла его за шею. Он не сопротивлялся, положил ладони мне на талию и притянул к себе. Наши губы встретились. Не в жадном поцелуе, а в мягком, лёгком. Словно мы говорили друг другу «До встречи». До тех самых пор, пока он не придёт в этот дом уже к вечеру, с цветами, подарками и просьбой отдать мою руку и сердце ему. Забавно, что и то, и то уже его, остались сущие формальности. Длинною в полтора месяца.

Я оторвалась первой, переводя сбитое дыхание.

— К ужину? — произнесла я.

— Да, ждите меня к ужину, — ответил он, мягко, но неохотно отпуская меня.

Я открыла калитку, шагнула внутрь сада и через пару шагов обернулась. Константин всё ещё стоял там, провожая меня взглядом. Я улыбнулась и помахала рукой, говоря как бы, мол, иди. Он в ответ кивнул и тоже улыбнулся. Пришлось поспешить внутрь, чтобы не задерживать его.

Дом встретил меня тишиной и мирным тиканьем часов в гостиной, отец всё же вызвал мастера их починить. Пахло немного краской и свежестью. Дом теперь был… другим. Не такой старый, уставший. Он словно расправил плечи и стал лучше дышать. Косметический ремонт гостиной и столовой закончен, даже, кажется, сегодня придут настраивать рояль. Да и масштабная уборка была проведена, в воздухе не пахло пылью вовсе.

Отчаянно зевая, я поднялась по всё ещё скрипучей лестнице наверх, в свою комнату. Разделась и вгляделась в зеркало. Засоса почти не было видно, холод хорошо подействовал. А остальное… Я вспомнила то, что увидела утром и смущённо улыбнулась сама себе. Определённо это то, что не ожидала, но стоило увидеть хоть раз в жизни. И испытать подобное тоже.

Я решила помыть волосы позже, когда хоть немного посплю. Сорочка из мягкого батиста оказалась на моём теле, но не успела его должным образом прикрыть, как я уже лежала и погружалась в глубокий счастливый сон.

Глава 53

Столичный дом семейства Хайфилд и сад при нём не были никогда так ярко освещены, как в этот вечер. Дженни и Гвен суетились, накрывая на стол в столовой, а матушка почему-то вертелась вокруг меня, пытаясь поправить каждую выбивающуюся из свободной косы прядь. Зачем она это делала — непонятно. Может пыталась показать, какая я красавица, а может пыталась себя успокоить.

Майкл пытался не подавать виду, но я

Сара и Алиса держались в сторонке вместе и перешёптывались. Для них подобное было нормальным. Мы с Майклом для них слишком взрослые, поэтому девочки чаще проводили время друг с другом. Было обидно с одной стороны, с другой… Мы были для них второй парой родителей, особенно для Алисы, к которой по ночам восемнадцатилетняя Амелия вставала.

Самым тревожащим меня членом семьи был отец. Он буравил меня с самого утра взглядом. Это было… пугающе. Не страшно, а именно что пугающе. Словно я где-то провинилась и теперь виновата. Но я ничего не сделала такого, о чём отец мог узнать. Матушка сказала, что он не видел новости о нас. Поэтому логичным было посчитать, что он просто недоволен тем, что Константин придёт просить моей руки, а отец с ним не знаком даже.

Матушка откуда-то добыла для всех новые светлые платья для сестёр и бордовое для себя и простые тёмно-зелёные сюртуки из добротной ткани для брата и отца. У нас не было семейных сокровищ из бриллиантов, отчего у матери на шее красовалась нитка жемчуга, а у меня в ушах серьги из жемчуга, которые подарил Константин. Я же снова надела синее платье от мадам Клариссы.

Карета прибыла аккурат за час до времени ужина. Чёрная, без гербов, лошади без плюмажей. Он сделал всё верно, я из окна коридора на втором этаже видела, как он приехал. Он приехал не как император, а как жених. И эта скромность подкупала. Я видела, как Мартин низко поклонился ему, Диего и Карине, прибывших с ним. И поймала на себе его короткий взгляд. Он искал меня и нашёл в окне.

— Ах… Красив, высок, статен… — прошептала стоящая рядом матушка.

— А ещё богат, идеально воспитан и любит меня до безобразия… — ответила я ей тихо.

— Кто это с ним?

— Диего, его адъютант, и Карина, личная служанка, но на самом деле она магичка, — ответила с улыбкой я.

Мы смотрели, как он с лёгкой, но явно нервной улыбкой на губах шёл к дому следом за Мартином. Диего и Карина отставали на шаг, каждый из них нёс по несколько коробок разных размеров и несколькими букетами. Подарки семье, как я поняла. Предусмотрительный какой. Лишь надеялась, что он не слишком потратился, а то отец посчитает, что меня покупают как дорогую кобылу или… Да почему опять всплыла ассоциация с проституткой⁈ Я любимая женщина, которая просто… Я почувствовала, как меня изнутри начала сжирать совесть. Не знаю почему, но именно сейчас, в этот момент мне стало совестно. Константин понял, что готов жениться на мне ещё даже до первого поцелуя. А я его соблазняла, подталкивала лишь к одному — просто ночи, которую он мне и подарил. После которой собиралась молча уйти в монастырь. По сути… использовать его. И тогда это скорее… Улыбка расцвела на губах. Тогда это скорее он бы стал, по сути, использованным проститутом. Какая… нелепица. Но нужно будет как-нибудь поговорить с ним откровенно об этом.

— Идём, ласточка.

Мы с матерью спустились в гостиную, где ждала уже вся семья, кроме Майкла. Он ждал Константина у самого входа, встречая его от имени семьи как наследник. Мы открыли центральные двери дома, смазав и тщательно вымыв их. Дом, созданный идеально для летних каникул, но ставший в итоге семейным убежищем, принимал высоких гостей.

— Да принесёт Лиос этому дому благополучие! — послышался голос Константина, это было стандартное приветствие при визите.

— Благодарим за визит! — я слышала в голосе брата улыбку. — Проходите, все вас ожидают.

Когда Константин с улыбкой зашёл в гостиную, в комнате повисла тишина. Гвен и Дженни, застывшие в поклоне в коридоре, смотрели на него с разинутыми ртами, матушка стала заметно пунцовее, Алиса смотрела на него с любопытством, а вот Сара открыла неприлично от удивления рот.

— Это же… — только и успела выдохнуть она, прежде чем я и мать шикнули тихо на неё.

А вот отец… Артур решил занять позицию ощетинившейся обороны, оперевшись на обновлённое недавно кресло и заложив руки за спину. Уверена, если Константин хоть жестом скажет что-то неугодное ему, отец тут же его выкинет из дома, пнув под зад. Должно быть, отец слишком остро воспринял мой рассказ о бесчинствах Ричарда. Диего и Карина тихими тенями возникли за спиной моего жениха.

— Позвольте представиться, граф Хайфилд, — Константин слегка поклонился, отдавая дань уважения главе дома. — Моё имя — Константин, герцог Вердиантский. Я прибыл из империи Элиазар, где имею честь служить… государственным интересам.

Герцог? Неплохо выкрутился. Скорее всего это один из реальных титулов или даже выдуманный, так называемый «дорожный» титул. Я видела, как взгляд отца прошёлся по Константину и его спутникам с ног до головы и обратно. Стоит отдать должное, одеты они были прилично, с иголочки. Фраки тёмно-синего цвета на мужчинах, и Карина в строгом тёмно-вишнёвого цвета платье.

— Прошу, Ваша Светлость, садитесь, — отец жестом пригласил Константина присесть на новый диван, сам сел в кресло. — Кажется, нам предстоит обстоятельный разговор.

— Благодарю, Ваша Сиятельство.

Я заметила в движениях жениха нервозность, он явно не знал, что ему делать, поэтому просто послушался отца. Стоящая рядом со мной матушка заметно улыбнулась, она поняла мои вчерашние слова. И, должно быть, уже оттаяла к нему. Он действительно нервничал. Так хотелось подойти и хотя бы взять его за руку, успокоить. Никогда не видела этого сильного мужчину таким нервничающим. И, судя по застывшей в уголках губ Диего ухмылке, не одна я.

— Он с ума сходить от переживаний сейчас… — произнесла еле слышно Изольда. — Что же будет на свадьбе?..

— Тогда будет легче, — со спокойной улыбкой ответила я.

— Константин… — обратился наконец отец к нему. — Как долго Вы знаете мою дочь?

— Лично — чуть больше месяца, — честно ответил ему Константин.

И он был абсолютно точен, с моего фееричного

— Но… — мой жених немного нервно улыбнулся. — Я видел леди во дворце и ранее. Не смел подходить, ведь она была помолвлена.

Я и отец кивнули. Константин и правда мог видеть меня ранее, при дворе, ведь никто не скрывал невесту Ричарда. Напротив, даже до дебюта многие знали, как я выгляжу. А отец, кажется, просто оценил его честность и умение не претендовать на то, что «принадлежит» кому-то.

— И Вы, молодой человек, считаете это приемлемым сроком для того, чтобы просить руки моей дочери? — спокойно, но явно разочаровывающе произнёс Артур.

— Я считаю этого достаточно для понимания того, чтобы понять, что леди Амелия — человек, с которым я хочу и готов связать свою судьбу, — стараясь придать голосу стальной твёрдости ответил Константин.

— Достаточным для понимания? — усмехнулся отец, в этой эмоции не было тепла, лишь пронзающий до мурашек холод. — Вы, Константин, понимаете, что Амелия не игрушка? Моя дочь уже была неудачно помолвлена. Целых двадцать два года. Ею пренебрегали, не любили, унижали. И сейчас я не отдам Амелию кому попало. Даже если ей… — он бросил на меня быстрый взгляд. — … не восемнадцать. Даже если общество окрестит её старой девой. Она в первую очередь моя дочь. И я имею право знать, что пришедший за ней человек достоин её.

В комнате повисла тишина. Я увидела, как Диего и Майкл переглянулись, едва сдерживая улыбки. Карина же отличалась поразительным спокойствием, но даже в её глазах затаился смех. Мама покачала головой, спрятав возникшую улыбку за веером. Сара смотрела на сцену с лёгким недоумением, страхом и вопросом в глазах: «Если он так Амелию не хочет отдавать, то что будет со мной?». Алиса же явно поняла только одно — отец раздражён. Поэтому поспешила прижаться к матери. А я понимала одно — папа перебарщивает. И Константин не дрогнул под тяжёлым взглядом отца. Он смотрел на Артура спокойно и уверенно с глубоким уважением.

— Ваше Сиятельство… — сказал после небольшой паузы Константин тихим, но твёрдым голосом. — Я понимаю Ваши опасения и сомнения. На Вашем месте я думал бы так же. Леди Амелия — величайшее сокровище Вашего дома, сияющий бриллиант, чью ценность нельзя оценить никакими деньгами. Я знаю, что происходило в её предыдущей помолвке. Леди… рассказала мне об этом.

— Тогда Вы понимаете, чего я боюсь, — ответил ему Артур, неожиданно сменил гнев на милость. — Я вижу, что Вы пришли с благими намерениями. Однако, мне важно знать, кто Ваша семья, чем Вы живёте, как будете обеспечивать семью.

— Моя семья? — кажется, этот вопрос, немного шокировал моего жениха, но всё же он тут же собрался и даже улыбнулся. — Моя матушка, Регина, очень уважаемая в обществе империи женщина. Сейчас она отошла от дел и почти не появляется в свете, занялась поиском подходящей партии для моей младшей сестры Виктории и… воспитанием моего сына Леонардо.

— Вы женаты? — удивился отец.

— Вдовец. Богиня призвала мою супругу три года назад, — спокойно ответил Константин.

— Соболезную, — покачал грустно головой Артур.

Их дальнейший диалог свёлся к сухому перечислению обязанностей Константина при дворе (тут я увидела, как Диего уже едва сдерживал смех, отвернувшись, ведь император не перечислил и половины), он рассказал о землях, принадлежащих семье и цифре дохода с них. Отец на всё это кивал спокойно, вдумчиво, анализируя. Картина создавалась просто шикарная и абсурдная. Богатый красавец-жених, вдовец, с обширными землями, который пришёл просить руки дочери обедневшего рода, бесприданницы, да ещё и старой девы. Сцена из сказки наглядно.

— Это всё прекрасно, но Вы — аристократ из империи. Насколько я знаю, нужно получить разрешение обеих стран, чтобы Амелия была признана как аристократка. Как Вы, молодой человек, собираетесь добиваться разрешения на этот брак? — серьёзно спросил мой отец.

О, эти законы. Согласно им, мой род могли спокойно в империи не признать, несмотря на его древность. И был риск того, что меня приравняют к простолюдинке. И там уже развлекайся как хочешь, а брак признают морганатическим, а, значит, и дети не смогли бы быть признаны.

— Я прекрасно это понимаю, поэтому уже обратился к королю Филиппу за подтверждением родословной вашей семьи, — ответил ему Константин.

— Браво! — внезапно тихо рассмеялся Артур, всплёскивая руками. — Вы предусмотрительны, как я погляжу. Но как же Вы будете получать согласие императора?

— Пха! — раздался со стороны Майкла внезапный смешок. — Да он сам же и есть!.. — и тут же брат поспешил сам себя заткнуть рукой, а поверх прилетела и рука Диего.

Повисла оглушающая тишина. В которой быстрее всех среагировала я, видя, как начали округляться в догадке глаза отца.

— Алиса! — обратилась я резко к сестре, напугав этим её. — Ты помнишь, где папино успокоительное? — получив кивок в ответ, выдохнула. — Сбегай как можно быстрее!

Девочка сорвалась с места и побежала в сторону кухни, следом за ней помчалась Дженни, явно помогать доставать. Я же обернулась к отцу с самой невинной улыбкой. Так глупо спалиться! Хаос бы побрал длинный язык Майкла! Матушка уже зло косилась на явно виноватого брата, а Сара спряталась уже за меня, предчувствуя взрыв.

— Амелия… — на этот раз гневно смотрел на меня уже отец. — Объяснись.

— Кажется… — я глубоко вздохнула, чувствуя, как сжимается болезненно желудок. — Кажется, моему возлюбленному стоит представиться настоящим именем. Не находишь? — обратилась я к Константину.

— Ты абсолютно права, любовь моя, — он встал напротив отца и на этот раз смотрел ему в глаза. — Представлюсь заново. Моё имя — Константин. Константин Элиазар. Единоличный правитель империи Элиазар.

Я увидела, как стремительно бледнело лицо Артура. Он осознал. Мы знали и молчали. Константин лгал, пытаясь расположить его к себе без давления со стороны своего статуса. Титул герцога — это

— Ваше Величество… — произнёс Артур сорванным голосом, поднимаясь с кресла. — Боюсь, я не смогу отдать Вам Амелию.

Это было как приговор. Я почувствовала, как матушка дрогнула, а у меня самой сердце ухнуло в пятки. Этого я и боялась. После Ричарда отец, кажется, уже не верил августейшим особам, в особенности мужчинам.

— Позвольте узнать, почему? — Константин заметно напрягся, но всё же поспешил узнать почему.

— Двор съест её на завтрак и не оставит ни кусочка, — твёрдо ответил отец. — Императорский двор не посмотрит на древность рода, не посмотрит на красоту и ум Амелии. Они увидят бесприданницу, старую деву, кого угодно, но не её саму.

— Вы ошибаетесь, граф, — в голосе моего жениха появилась императорская твёрдость. — Блестящий ум Вашей дочери поможет ей не просто выжить при дворе, но и стать одной из величайших женщин в истории.

— Нет, Ваше Величество! — взревел Артур. — Моя дочь не станет заложницей золотой клетки! Я не даю согласия!

На этих словах отец рухнул на кресло, гневно сжимая переносицу. Благо, в этот момент прибежала Алиса с настойкой успокоительного. Я забрала его из её рук и, тихо подойдя к креслу, села на коленях на пол, сделав себя будто ниже, смотря на отца снизу вверх.

— Отец… — робко начала я. — Я прошу Вас сменить гнев на милость. Взгляните, пожалуйста, на меня.

Артур поднял на меня полный гнева, скорби и разочарования взгляд. Я знала, что ему больно. Ему ужасно больно отказывать Константину, который по всем параметрам лучший для меня жених. Но гордость и страх за родную кровь был выше этого. Он знал лишь часть того, что делал Ричард, но ему хватило, чтобы теперь стараться уберечь меня от участи быть женой монарха.

— Ты хочешь сказать, что готова быть императрицей?.. — сорванным голосом прошептал он.

— Нет, отец. Быть императрицей — тяжкий труд, к которому никто не может быть готов в полной мере, — грустно улыбнулась я ему. — Меня долгие десять лет учили быть королевой. Меня учили подмечать, замечать, запоминать и применять в деле всё, что я только увижу, услышу или пощупаю. Меня учили править вместо Ричарда. Королева-мать знала, что он вырастет повесой, каких ещё поискать надо.

— И она оказалась права, — усмехнулся мне в ответ отец.

— Как видите, — я мягко вложила в его ладонь уже открытое успокоительное, накрыв её своей. — Мне двадцать восемь отец. В моём возрасте у женщин двое или трое детей. У меня — ни одного. И не будет никогда, если Вы не позволите мне выйти замуж за любимого человека.

— Амелия…

— Отец. Я слишком долго ждала этого человека. Кажется даже, что всю жизнь, — почувствовала, как в глазах встали слёзы. — Вы учили меня быть сильной и гордой. Я и буду сильной и гордой. Да, двор жесток, но со мной будет любимый муж.

— Дорогой… — подала голос мать, подходя к нам. — Амелия права. Ты напрасно гневаешься. Константин пришёл к тебе с открытым сердцем. Ты посмотри, как он на неё смотрит сейчас.

Мы все повернули к нему головы. Встретившись с ним глазами, я готова была разрыдаться от счастья здесь и сейчас. Он смотрел на меня с такой смесью любви, нежности и обожания, что сердце замирало. Хотелось встать и обнять его.

— Матушка права, отец, — выступил вперёд Майкл. — Я видел, как он с ней обходился. Ни одного дурного слова или жеста, лишь уважение и любовь. Да и Амелия духом сильнее нас всех вместе взятых. Она этот двор скорее сама съест и не подавится, — на последнее он усмехнулся.

— Я… Я тоже видела, — робко прошептала Сара. — Т-тогда в приюте…

— Мы тоже свидетели, — произнесла молчавшая до этого Карина. — Его Величество искренен в своих чувствах.

— Даже слишком… — произнёс, сдерживая смех, Диего, но охнул, получив от коллеги точный тычок в рёбра.

Я фыркнула, сдерживая смех. Они правы все. Отец, поглощённый страхом, смотрел на картину под одним углом, не видя её всю. А вся она была красочная, полная различных, подчас простых и весёлых событий. Нам ещё предстоит большая дорога, но, я уверена, мы пройдём её с достоинством и пронесём чувства сквозь года.

— Граф, я не прошу её быть безвольным украшением на троне. Я прошу её быть моей императрицей, любимой женой и, уверен, самой лучшей матерью нашим детям. Никто не посмеет и слова сказать против неё, пока Богиня Лиос не призовёт меня.

Отец будто заново взглянул на Константина. Медленно, изучающе. Словно пытался понять наше с ним будущее. Пытался понять, буду ли я, его любимый первенец, счастлива в этом союзе. Артур медленно опустил взгляд на свои руки, где был всё ещё пузырёк с успокоительным, я ладони уже убрала. Длинные несколько минут он так думал, а после рывком выпил лекарство и встал.

— Что ж… Я склонен верить в прекрасное, — Артур неспешно подошёл к Константину. — А любовь — это прекрасное чувство. Благодаря ему в моей жизни появилась жена и четверо прекрасных детей. И я… Я лишь буду верить, что Вам удастся сделать её поистине счастливой… зять, — и протянул руку для рукопожатия.

— Я не подведу Ваше доверие, уважаемый тесть, — с облегчённой улыбкой произнёс Константин, крепко пожав руку отцу.

Глава 54

— Ваше Величество, подарки, — мягко напомнила Карина с лёгкой улыбкой.

— Ах да… Благодарю, что напомнила, Карина.

Согласно правилам сватовства, жених не имел право прийти в дом будущей жены без подарков для всех членов её семьи. И это не должны быть ни в коем случае безделушки, которые не прослужат и дня, такое не допускалось. Чтобы особенно впечатлить семью, нередко женихи вываливали целое состояние на это. Я же надеялась, что он такого не сделал.

Первым Диего выдал ему небольшой по толщине, но длинный и широкий чехол. Константин первым, согласно правилам, подошёл к Алисе. Она воззрилась

— Я слышал, в этом доме растёт активная юная леди, — он открыл чехол, являя миру и сестре лук из хорошего гибкого дерева и колчан со стрелами. — Это поможет тебе научиться терпению и защищать себя. Пусть этот лук поможет попадать точно в цель.

Чистой воды восторг отразился на лице Алисы. Она издала визг и кинулась обнимать Константина, забыв про приличия. Это вызвало у всех лёгкий смех. Эта непоседа получила не куклу, а настоящее оружие и новый вид активности. Диего вовремя передал, и сверху Алиса получила не только подарок, но и небольшой, её самый первый в жизни букет. Это был небольшой букетик из маргариток, незабудок и фиалок, перевязанный нежно-голубой лентой.

Следом в руки Константина попала небольшая бархатная коробочка и второй такой же букетик. Сара смотрела на него с такими красными щеками, что казалось, что сейчас она станет самой настоящей помидоркой.

— Нежному цветку не повредят лёгкие капли, они лишь украсят его.

Коробочка открылась, и внутри оказалась небольшая нитка морского жемчуга и две серьги-пусеты из него же. Идеальный подарок для юной леди, которой предстоит только дебют. Сара переводила перепуганные и ужасно смущённые глаза с лица Константина на украшения, а потом она взглянула на меня, ища поддержки и ответа на вопрос. Я лишь улыбнулась и кивнула, мол, принимай подарок, не переживай.

— Б-благодарю… — пролепетала Сара, принимая букет и подарок, пряча смущённое лицо.

Подарок Майклу был куда меньше, в неширокой вытянутой коробке, но Константин подносил его с яркой улыбкой.

— Друг мой, государства держатся на таких людях, как Вы. Пускай этот скромный дар будет помощником в Вашем нелёгком пути на должности, которую Вы получили недавно.

— Благодарю за тёплые слова! — ответил ему брат, пожимая моему жениху руку.

После Майкл повернул нам лицом подарок. Это была ручка на манер той, что была у меня. Скорее всего она была зачарована не оставлять кляксы, что очень нужно на будущей работе. Отец даже улыбнулся. Такая новость его не шокировала, а обрадовала, ведь должность Майкла — это ещё один луч света, разгоняющий тьму бедности.

— Мадам… — Константин подошёл к матушке с лёгким поклоном. — Дорогие сердцу сокровища не должны покидать дома в столь ужасных обстоятельствах. Эта вещь слишком долго тосковала по своей истинной владелице.

Стоило ему открыть коробку, как мама тут же принялась оседать на пол, её не держали ноги. Если бы не стоящие рядом я и отец, то и упала бы. А у меня бешено заколотилось сердце. На бархатной подложке лежала тиара. С семью бриллиантовыми розами. То самое сокровище, любимая тиара матушки, которую я когда-то разбила. Теперь она снова в семье.

— Ах!.. — со слезами на глазах прошептала матушка, не сводя глаз с украшения. — Вы…

Она не смогла больше выговорить ни слова и просто мягко, по-матерински обняла Константина. Из-за разницы в росте, мама ему едва доходила до подмышки, это смотрелось смешно, но при этом вызвало у меня слёзы умиления и улыбку. Я лишь единожды обратила внимание на эту тиару, а он её выкупил для матери. Её дорогую память о беззаботном времени.

— Храни тебя Богиня… — произнесла Изольда, принимая драгоценность в руки и получая также большой плотный круговой букет из пурпурных георгин и веток лавра, обёрнутый по ножкам тёмно-синим плотным атласом.

— Граф… — тут уже обратился Константин к отцу, забирая из рук Диего аккуратно запечатанный большой конверт. — Ваше умение вести дела семьи, балансируя на грани бедности, поражает. Вам стоит написать руководство о том, как воспитать достойных детей в таких условиях. Но, кажется, некоторые вещи всё же делать не стоит, как бы не прижала нужда, — он протянул подарок Артуру. — Возвращаю Вашей семье бесценность.

Отец с каким-то благоговением открыл конверт, доставая бумаги. Я заглянула в них из-за его плеча. И осела бы, если бы могла. Мои надежды были напрасны. Он баснословные деньги выложил за это. Это были документы на шахту, точнее на передачу прав на её разработку. За которые неизвестный покупатель отдал столько золота, сколько хватило, чтобы закрыть почти полностью оставшиеся долги семьи Хайфилд.

— Это… это слишком! — выдал отец.

— У вас семейная любовь к этому ужасному слову? — закатил глаза на его слова Константин, обращаясь ко мне.

Я фыркнула от смеха, счастливо улыбнувшись. Да, это определённо то слово, что бесило его. И удивительно, что отец произнёс именно его.

— Отец, примите, — произнесла я, мягко улыбаясь Артуру. — Тем более, что по документам шахта уже Ваша.

— Я… Я не знаю, как благодарить… — произнёс отец.

— Просто живите так, чтобы Амелии не нужно было о вашей семье беспокоиться, — с улыбкой ответил ему Константин.

Артур неожиданно громко и легко рассмеялся и крепко, по-мужски обнял будущего зятя. Тот ему ответил таким же объятием. Два незнакомых ранее друг другу людей теперь обнимались как родственники.

— Я не могу оставить без подарка и тебя, моя дорогая возлюбленная, — произнёс Константин, когда наконец отец его отпустил.

У меня в руках оказался большой букет лизиантусов. Цветов, что почти не пахли, но были абсолютно прекрасны. В букете были белые, розовые, нежно фиолетовые и голубые бутоны. На языке цветов они говорили о многом: чистые намерения, любовь, нежность, заботу, уважение, верность и глубокую привязанность. В обществе, где этому придавали значение, это могло означать одно — любовь чистая и искренняя. И никто не сможет это оспорить.

— Благодарю… — произнесла я, чуть смущённо улыбаясь.

— Эти… — он помедлил, прежде чем открыть небольшую коробку, которую ему передала Карина. — Эти бриллианты тверды как моя воля и слово. И они будут прекрасным украшением на твоей шее…

Когда Константин открыл её, я поняла, что он купил на том аукционе не только мамину тиару, но ещё и то, на что взглянула лишь мельком. Это были сцепленные как нитка жемчуга обрамлённые в уже очищенное серебро бриллианты. Украшение, на которое я бросила чуть более долгий взгляд. А остальные… Я искренне надеялась, что не выкупил весь каталог.

— Ты невыносим… — едва слышно выдохнула я.

В ответ он

— Ну, молодые… Идите прогуляйтесь по саду! — выдала матушка, явно радуясь такому союзу. — Мы на ужин вас позовём!

На этом Изольда с особым рвением отобрала у меня букет и коробочку с украшением и принялась толкать нас в сторону выхода в сад тут, в гостиной. Сопротивляться мы не стали. Я протянула с улыбкой ладонь Константину, и мы вышли на задний двор поместья.

Сад семьи Хайфилд в вечерних сумерках был прекрасен, тих и наполнен лёгким запахом кустовых роз. Старые яблони отбрасывали длинные тени, где-то в глубине завела трель неизвестная мне птичка. Мы отошли подальше, почти к торцу здания, чтобы и не подслушивать, и не быть услышанными.

— Богиня… — прошептала я, глядя на темнеющее небо. — Это было тяжелее, чем официальные переговоры. Я бы лучше их заново пережила, чем это.

Константин чуть сильнее сжал мою руку и тихо рассмеялся. В смехе не было ничего, кроме всепоглощающего облегчения.

— Никогда так не боялся, — признался он, качая головой. — Даже ожидая твой ответ тогда, перед Филиппом, у меня сердце так не колотилось, как когда твой отец мне сначала отказал.

— У отца отвратительная привычка ориентироваться на свои страхи… — я горько выдохнула. — И вообще, дай посмотрю на тебя.

Я перевела взгляд на него и взяла обе его руки в свои. Едва заметная, мелкая дрожь чувствовалась на кончиках его пальцев.

— Ох, Богиня… — произнесла я тихо, пытаясь не начать смеяться, это будет некрасиво. — У тебя действительно трясутся руки. Константин, император и правитель трети континента, полководец, завоеватель… — с медленно поднесла его ладонь к своим губам и мягко коснулась костяшек. — … и весь дрожит перед моим отцом.

— Твой отец, — парировал он, прижав ладонь к моей щеке. — Смотрел на меня так, словно я украл у него из-под носа оставшиеся сокровища семьи. И так оно и есть в какой-то мере. Одно из сокровищ я украл, его дочь.

— Я сама ушла, — фыркнула я, чувствуя, как его дрожь, несмотря на улыбку, продолжалась. — Может, тебе принести успокоительного? Или что покрепче? Думаю, я могу у Гвен…

Константин не дал мне договорить. Его руки легли мне на талию и притянули ближе. Губы нашли мои в темени сада и впились в них поцелуем. Не жадно, без присущей нам страсти, а глубоко и спокойно. Словно он искал сейчас во мне тот якорь, что даст ему понять, что всё хорошо и всё окончено. И я позволила себе раствориться в этом поцелуе, в его тепле в этот прохладный летний вечер. Когда мы в этот раз оторвались друг от друга, наши лбы соприкоснулись, а на губах торжествовали улыбки.

— Вечность бы так стоял с тобой… — произнёс Константин еле слышно.

— Вечность не получится, мы смертные, — хихикнула на его фразу я.

— И не поспоришь, — он уткнулся носом мне в плечо. — А жаль…

Мы так и стояли в тишине. Я слышала, как в столовой уже начали накрывать к ужину, как матушка руководила Гвен и Дженни, а Мартина послала за бутылкой вина из закромов. Сара уже тихо играла на наконец настроенном рояле, и лившаяся из дома мелодия располагала скорее к медленным танцам, чем к простому сидению на месте ровно.

Неожиданно Константин поднял голову, мягко взял за руку, вторую оставив на талии, и повёл меня в некоем подобии медленного и даже ленивого вальса. Мы были слишком тесно друг к другу для классического вальса, но эта интимность создавала только более тёплую атмосферу. Я легко и счастливо рассмеялась, когда он закружил меня. Для полной картины из старых романтических комедий не хватает только тёплого летнего дождя, который прибьёт всю поднявшуюся за день пыль, а мы останемся стоять под ним, нежно целуясь. И в конце титры. Обязательно. Но в нашей истории до титров ещё далеко.

Мелодия закончилась также резко, как и началась. Кажется, сестру прервали, а мы так и остались стоять, немного тяжело дыша, обнимаясь и посмеиваясь. Я положила голову ему на грудь, чувствуя и слыша, как его сердце колотится под моим ухом. И это был миг тихого счастья.

— Ты знаешь… — начала издалека я.

— Что?

— Я наглая и циничная… И использовала тебя.

Я почувствовала, как он на мгновение напрягся, но всё же Константин прижал меня к себе крепче, положив подбородок мне на голову.

— И как же? — хрипло спросил он.

— Хм… Я хотела бросить тебя после той ночи, — призналась я. — Уйти в монастырь, забыть мирскую жизнь, запечатать свои чувства к тебе и наплевать на твои.

Повисла тишина. В которой я лишь слышала мерное дыхание Константина и биение его сердца. Мирное, спокойное.

— Августина меня предупреждала о подобном, — тихо рассмеялся он у меня над ухом. — И Карина верно считала твоё поведение. Она, кажется, тогда сказала, что твоя просьба о ночи или игра, или отчаяние. Или, что ещё хуже, последняя дерзость перед уходом.

— Ты… не злишься? — спросила я, всё ещё не решаясь поднять глаза.

— На что мне злится? — удивлённо спросил Константин. — Ну ушла бы и ушла… Я всё равно тебя из-под земли бы достал и рядом с собой на трон посадил.

— Я бы отказалась, эгоист ты какой! — возмущённо фыркнула я и наконец подняла бы на него глаза, встретившись с хитрющим взглядом. — И поверь, была бы абсолютно права в своём решении.

— Ты бы согласилась, — преспокойно ответил он, довольно улыбаясь.

— Не согласилась бы!

— Ты уже согласилась, — парировал Константин. — И я тебя не отпущу теперь.

Он мягко поцеловал меня. Невесомо так, легко, обнимая как самое ценное, что есть в его жизни. Я обвила руками его шею, желая слиться воедино и углубляя поцелуй. Вот

— Эй, голубки! — раздался со стороны дома насмешливый, но тихий голос Майкла.

Это заставило нас отпрянуть и повернуться к нему. Даже хорошо, что нас заметил брат, а не послали, например, Алису. Уж она-то точно не сдержалась и с детской непосредственностью всё рассказала бы.

— Ужин готов! — произнёс с улыбкой Майкл. — Просим пройти к столу!

Ужин, вопреки всем ожиданиям, начался уже отлично. Рассадка была в соответствии с правилами и при этом лёгкая и простая. Во главе стола отец. По правую руку по очереди Константин, я, Сара и Карина. По левую же — матушка, Майкл, Алиса и Диего. Так одной сестре не достался смущающий её сосед, а второй, напротив, сосед по духу. И гостей не обидели.

Матушка постаралась, достав и начистив фамильное серебро, а также поставив когда-то чудом сохранённые фарфоровые тонкие тарелки. Хрупкие хрустальные бокалы блестели при свете многочисленных свечей, магические светильники в нашей семье не использовались по простой причине — ни у кого из нас или слуг не было магии, даже толики.

Гвен превзошла саму себя в готовке. Конечно, по правилам ужин должен быть другим, но томлённая телятина с травами и золотистые от сливочного масла варёные картофелины прекрасно подходили для неформального семейного приёма пищи. И это даже пахло невероятно вкусно. А старое вино из папиных запасов приятно пахло фруктами и терпким виноградом. Детям, естественно, не наливали, не положено.

Я, отвлёкшись на разговор с Кариной о применяемых Гвен травах, не сразу заметила, что Константин сделал немного ностальгический для меня жест — начал накладывать в мою пустую тарелку еду. Как тогда в приюте. А когда обнаружила, то улыбнулась и увидела умилённый взгляд матери, она явно видела всё воочию. На душе стало так светло и тепло, а щёки предательски начали греться. Я ненадолго уткнулась с глупой улыбкой в его плечо, вызывав у Константина тихий смешок. Так приятно, когда мужчина стабильно понятный и заботливый.

— Константин, Ваши… можно на «ты»? — произнёс отец, на радостях выпив вина раньше, чем принялся за еду, отчего порядком захмелел.

— Конечно!

Дальше отец расспрашивал о том, кто такие Карина и Диего, чем они занимаются при дворе, потом речь зашла о свадьбе, когда, где и на каких условиях. Я знала обо всём, поэтому смотрела и слушала, как Сара расспрашивает Карину о моде и порядках в империи, та спокойно отвечает, а Алиса тараторит, рассказывая Диего о кроликах и недавней поездке в имение. Майкл подмигнул мне, он рассказывал матери о прошедшем экзамене на должность. Оказалось, их до последнего этапа дошло трое всего из больше сотни изначально. Всё шло как нельзя лучше. Я потянулась за бокалом вина и пригубила его, когда услышала от отца:

— Доченька, может тебе не налегать на вино?

— Простите?.. — я словно в медленной съёмке повернулась к нему, не выпуская бокала из рук. — О чём Вы, отец?..

— Ты разве не в положении?

На этих словах я почувствовала, как у меня открылся от удивления совсем неприлично рот, Карина аж подавилась воздухом, а остальные мужчины закашлялись. Не хватает тут ещё, чтобы Алиса спросила: «В каком положении?»! Я и беременна? Да с чего он взял⁈

— Нет… — осипшим голосом произнесла я, мягко хлопая Константина по спине. — С чего Вы взяли, отец?

— Столь поспешная свадьба, вот я и подумал…

Я почувствовала, как мои щёки стремительно краснеют. Даже собственный отец думает, что я могу быть беременна. Нет, чисто теоретически это возможно, я не знаю процент защиты у местной контрацепции. Но на практике…

— Граф, не волнуйтесь, никакой беременности быть не может, — надломанным от смеха голосом произнёс Константин.

— Тогда я спокоен… — довольно произнёс отец и расхохотался. — А то уж подумал, он украл твою невинность.

— Ничего он не крал… — пробурчала я, видя с какой нескрываемой иронией посмотрел на меня жених.

Остальные не сдержали лёгкий смех, только Алиса не поняла о чём такой взрослый диалог. Майкл встал со своего места и подошёл к отцу.

— Отец, вы перепили. Пойдёмте, полежите немного, хмель выветрится и вернётесь, — он принялся с улыбкой поднимать отца, тот не особо-то и сопротивлялся.

— Иди, дорогой, — с улыбкой произнесла матушка. — К десерту позовём тебя, отдохни.

Отец пробурчал что-то одобрительное, Майкл аккуратно его увёл в сторону кабинета. Там теперь есть кушетка и можно открыть окна, их наконец починили. Там лучше, чем тащить в спальню. Да и матушка не любила запах перегара. Хотя его мало кто любит.

Изольда промокнула губы салфеткой и посмотрела на Константина долгим изучающим взглядом. Она видела, как он вёл себя со мной воочию, но всё же должна была что-то сказать как мать.

— Константин, — начала она тихо. — Я не буду указывать вам обоим, как жить и кого любить. Вижу, что у вас двоих есть голова на плечах, Слава Лиос. Но попрошу только об одном.

Матушка сделала долгую паузу. Уголки губ её дрогнули в улыбке, а в глазах встали искренние слёзы.

— Моя девочка… — она продолжила надтреснутым голосом. — Моя Амелия натерпелась в помолвке с… Вы знаете…

«О, Ричард в этом доме стал местным аналогом Волан-де-Морта» — пронеслось у меня в голове, чуть не вызвав на губах неуместную улыбку.

— Я прошу лишь… — Изольда горько вздохнула, вытирая выступившие слёзы краешком платка. — Любите её и берегите. Она, может, и сильная. Но она всегда была добросердечной и чувствительной. Если вы сможете её любить и оберегать, мне будет всё равно, где она — в обычном доме или императорском дворце. Главное — чтобы она была счастлива.

Я увидела, как Константин посмотрел на неё. Не как император или гость, а как мужчина, получивший высшую форму благословения — одобрение матери. Отцы могут партию дочери выбрать любую, но матери… Матери чувствовали сердцем то, что не чувствовали их мужья.

— Мама…

У меня на глаза навернулись слёзы. Непрошенные, невольные, горячие. Я поспешила встать и подойти к матери со стороны. Присела на место отца и обняла её

— Матушка…

— Мама…

Сёстры последовали моему примеру. Сара обняла маму со спины, а Алиса с другой от меня стороны. Зайди сейчас в комнату кто посторонний — мог бы подумать, что наша мать в глубоком горе, и мы, как любящие дочери, утешаем её в этом. Но повод для слёз был радостный.

— Она будет счастлива, я Вам клянусь, — произнёс с улыбкой Константин. — И забота о её благополучии будет на мне.

— Я лишь надеюсь, что в Вас не ошиблась, Константин, — ответила Изольда, мягко обняв меня и Алису.

* * *

Ночь опустилась на столицу так тихо и неумолимо, что казалось, будто она пришла внезапно. Но это было не так. Вдалеке мерцали огни торгового района, а над головами у нас ярко светились на ясном летнем небе далёкие звёзды. В траве тихо стрекотали сверчки, подчёркивая тишину сада.

Отец так и не вернулся, он уснул в своём кабинете. Майкл вернулся к нам достаточно быстро. Мы все шутили, смеялись с рассказов Диего, которые тот тщательно цензурировал из-за детей, изредка запинаясь. Даже Сара втянулась и тихо хихикала, хотя все ещё смущалась. Когда закончился фирменный яблочный пирог с корицей от Гвен, а вместе с ним и вино, пришлось уже расходится, ведь даже неугомонная Алиса выглядела уставшей и тайно зевала в кулачок.

По правилам мы должны были все вместе переместиться в гостиную и там под игру на рояле вести тихие взрослые разговоры. Но… В доме никто, кроме Сары, не умел играть хорошо, а ей уже нужно было спать. Я играла посредственно и не практиковалась где-то лет десять. Да и шум мог разбудить отца и не дать заснуть сёстрам, ведь стены в летнем доме катастрофически тонкие.

Я вызвалась проводить. Карина и Диего шли чуть впереди, о чём-то переговариваясь тихо, он говорил с насмешкой, она — серьёзным и немного нервничающим тоном. Мы же молчали. Переплели пальцы и так медленно шли к калитке. Я не хотела расставаться, и понимала, что он тоже. Но у этой чёртовой калитки пришлось. Константин остановился у неё и повернулся ко мне, закрывая меня от любопытных глаз его сопровождающих.

— Здесь я должен попрощаться, — с лёгкой горечью в голосе произнёс он. — Официально. Прилично. Как положено жениху.

— Должен, — повторила за ним я, расплываясь в улыбке, и добавила шёпотом: — Но не обязан.

Константин легко и тихо рассмеялся и слегка наклонился ко мне. Мои руки вцепились в его сюртук, притягивая к себе, а он уложил свои на мою талию, обжигая своим теплом. Поцелуй был лёгким, нежным сначала. Медленным, почти робким. Но через мгновение я почувствовала его требовательный язык проник в мой рот без сопротивления. И поцелуй стал жадным, поглощающим и жарким. Я чувствовала, как подкосились ноги, но Константин притянул меня к себе ближе, не дав упасть.

— Амелия… — выдохнул он мне в губы, с трудом оторвавшись. — Осталось восемь дней. У нас катастрофически мало времени. И этого мало…

— Для чего?.. — прошептала я, довольно облизывая губы.

— Чтобы насытиться тобою, — сказал он просто. — Мне мало тебя. И этот месяц… Он будет катастрофой. Это ненормально. Это…

— Безумие, — закончила за него я, довольно и тихо захихикав. — Ты прав. Но знаешь, что ещё безумнее?

— Что же?.. — хриплым голосом произнёс Константин, я увидела, как начал теплеть и темнеть его взгляд.

— Что я… — я перешла на хриплый мурчащий тон, намеренно соблазняя его. — Хочу тебя. На своей аскетичной девичьей кровати, которая теперь мне будет казаться такой… одинокой, сиротливой и холодной… И знаешь, если бы не приличия и правила…

Я играла не с огнём, а с пожаром. С пожаром, который мог в мгновение сжечь нас обоих. Дотла, до того, что от нас останется лишь пепел. Я чувствовала исходящий от Константина жар, его замершее от моих слов дыхание и руки, сжимающие меня чуть сильнее.

— Ты… невозможная… — прошептал он с глухим стоном.

— Тебе нужно идти… жених, — насмешливо произнесла я и, мягко поцеловав его в уголок губ, добавила шёпотом: — Не ты один будешь тосковать.

И легонько и почти без сопротивления отошла на шаг назад, довольно улыбаясь. Константин ещё с минуту смотрел на меня, а после развернулся и скрылся в карете. Я осталась стоять у калитки и улыбаться. Эти восемь дней обещают быть… насыщенными.

Глава 55

С самого утра мне пришло письмо из королевского дворца. Если быть точнее от королевы-матери. Я забрала его из рук Дженни с недоумением и решила открыть в комнате, там точно ничьи любопытные глаза не окажутся в тексте. Нож для писем точно разрезал печать, письмо выскользнуло в руки.«Сторона империи запросила проверку твоей 'девственности» на сегодня. Поэтому жду тебя в своих покоях после полудня. Осматривать тебя будет Барбара.«— гласило письмо. Августина умела писать красивые витиеватые письма, но записки с точными данными были как всегда сухи. Но одно понятно — свой человек сможет устроить 'подлог» легче простого.

Я на мгновение задумалась. В одиннадцать начнётся суд над маркизом Кроу. Это заседание будет полностью открытым, в том числе и для простолюдинов, пригласили даже прессу. Дело принца Ричарда было уголовным, но не касалось международных дел, на него можно было и не пускать прессу. А тут же сам руководитель создания и поставок «Чёрного плюща» сидит на скамье подсудимых. Наркотика, который оказался в империи Элиазар. Я была уверена, что по итогу маркиза приговорят к смертной казни. И скорее всего с конфискацией имущества.

Но мне нужно было хотя бы ненадолго заглянуть и подбодрить Лиру. Я отправила ей уже давно инструкцию о том, как подать прошение о включении её в список свидетелей. Живя в квартале удовольствий, она видела многое, в том числе и трупов после употребления этого наркотика. И заодно сможет рассказать о том, как он превысил полномочия и лишил с помощью продажного судьи её лицензии. Значит, мне нужно будет встретиться с Лирой и после сразу ехать во дворец.

— Дженни! Помоги с причёской!

* * *

Я скрывала лицо, идя,

Лира показалась вскоре. Бледная как мел, сжимающая папку с документами. Но решительность в её глазах была несокрушимой. Я аккуратно шагнули из толпы и коснулась её плеча. Она вздрогнула, перевела взгляд и узнала меня.

— Ты!.. — выдохнула Лира.

— Я, — ответила я и порывисто её обняла, начав шептать: — Слушай меня внимательно. Ты сильная девушка, а он — редкостный мудак. Его ждёт смерть, а тебя — слава. Ты будешь жить дальше, станешь блестящим лекарем или изобретёшь лекарство, которое спасёт миллионы людей. А он больше никогда не увидит голубого неба.

Я почувствовала, как она сжала рукав моего платья. Как затаила дыхание, как её начало трясти и тут же отпустило. Всё скопившееся напряжение спало, ведь ей так нужны были эти слова. Ей сейчас нужны силы, нужна поддержка.

— Ты будешь на суде? — произнесла Лира спустя непродолжительное время.

— Нет, прости… — произнесла я с улыбкой, выпуская её из объятий. — Но мы с Барбарой в тебя верим. Ты справишься. И… Я надеюсь увидеть тебя на своей свадьбе.

— Ты… За кого⁈ — восхищённо произнесла она, расплываясь в улыбке.

— За… — наклонилась к её уху и быстро прошептала. — За императора.

Тут я увидела на её лице чистой воды шок, неверие, а потом восторг. Лира крепко меня обняла, радостно тиская и вызывая тихий смех. Лира была первой, кто именно так меня поздравлял со скорой свадьбой. И её реакция была неожиданной для меня.

— Ты что так радуешься? — спросила, когда она меня немного отпустила.

— Я читала о вас в газетах! — быстро произнесла Лира. — Я думала, это шутки!

— Да какой тут! — с тихим смехом ответила я. — Он вчера у родителей был, моей руки просил!

— Ну… Значит, любит тебя, — улыбнулась девушка. — Приходи ко мне на осмотры, если что!

— Я сейчас как раз к Барбаре за этим и поеду, — я недовольно скривилась, вспомнив о грядущей проверке. — Просят проверку на наличие девственности, что б их.

— А ты уже нет, — не спрашивала, а утверждала Лира. — Барбара женщина мудрая, она всё поймёт.

— Я знаю.

— И знаешь что… Я приду на твою свадьбу! Я буду пить за ваше здоровье и светлое будущее! И дай Лиос тебе здоровых детей!

Она порывисто обняла меня и поспешила скрыться за дверьми суда. А я искренне тихо рассмеялась. Не осознавала, но мне это нужно было, очень нужно было. Такая женская добрая поддержка от той, что не была моей подругой, но так искренне радовалась за моё счастье.

* * *

— Ты как всегда точна, Амелия, — произнесла Августина.

— Не хотелось опоздать на такое… мероприятие, — я присела перед ней в реверансе с улыбкой.

Королева-мать придвинула ко мне чашку с чаем, жестом пригласив присесть. Я снова пришла в её гостиную, где когда-то всё началось. Только теперь я не была просительницей о помощи, а актором своего будущего счастья.

— Барбара предупреждена о… деликатности твоего положения, — сказала женщина, усмехаясь. — Она всё сделает, как нужно. Твоя задача — разыграть невинную деву.

— Разыграть? Перед кем, простите? — не поняла я сначала, а после до меня дошло. — Они пришлют своих людей?..

— Да, — кивнула на мои слова королева-мать. — Они пришлют посла, маркиза Нилона, он обязан будет после дипломатической почтой отправить отчёт.

— Я могу устроить скандал? — получив в ответ кивок, расплылась в улыбке. — Прекрасно… Будет им невинная смущающаяся дева.

Августина искренне и громко рассмеялась, а я лишь невинно улыбалась, пряча улыбку за чашкой. Конечно, то, что мы делали — преступление. Но идти на преступление ради любви, счастливого брака и выгодного союза — это необходимость. А пресловутую кровь на простыне обеспечим как-нибудь по-другому. Надеюсь, им в голову не придёт делать после ночи химический анализ пятна.

— Ваше Величество, посол прибыл и ждёт в кабинете Барбары, — из-за двери показалась одна из служанок Августины.

— Скажи, что сейчас прибудем, — девушка кивнула и исчезла за дверью, а королева-мать повернулась ко мне. — Сегодня я буду твоей дуэньей, моя дорогая. Надо же когда-то было это сделать.

— Не поздновато ли? — я удивлённо приподняла бровь.

— Самое время, девочка моя. Нужно показать этому представителю твоего жениха, что ты под моей опекой.

— Тогда не имею ничего против. Напротив, это честь для меня.

Я подставила для Августины локоть, и мы неспешно отправились на этаж ниже, там находился специально выделенный медицинский кабинет Барбары. Его оборудовали специально вскоре после переезда Августины в эту часть дворца, а это было больше двадцати лет назад. Едва открылась дверь в кабинет, мы увидели посла и Барбару, что-то тихо говорящую ему. В комнате было светло даже несмотря на зашторенные плотными белыми шторами и стойко пахло спиртом, валерьянкой и чем-то жжёным, скорее всего лекарша готовила какой-нибудь настой для Августины.

— Ваше Величество, леди, — посол поклонился нам обеим.

Маркиз напоминал мне добродушного отъевшегося медведя, даже скорее панду, немного неуклюжее создание. Уже седовласый, с мягкими чертами лица, а ещё ему явно было неловко здесь находится, судя по тому, как он тёр шею.

— А… А что Вы здесь делаете⁈ — нарочито заикающимся и испуганным голосом произнесла я, для пущего выпучив от удивления глаза.

— Я пришёл на освидетельствование как представитель империи, — спокойно ответил посол с улыбкой.

— Маркиз Нилон, в этом нет необходимости, — ответила Августина, строго взглянув на него. — Мы передадим точный медицинский отчёт.

— Боюсь, это необходимость, Ваше Величество, — покачал головой маркиз.

— Я отказываюсь находиться раздетой перед посторонним мужчиной! — произнесла я, начиная чувствовать, как во мне клокочет гнев. — Моё тело увидят только врачи и мой будущий муж! Вам мало того,

Я театрально засмущалась, а жгучие слёзы скопились в уголках губ. Мои щёки горели от гнева, но это скрылось за маской стеснения. Я почувствовала, как Августина мягко положила руку мне на спину и принялась поглаживать, как бы успокаивая. А вот маркиз явно стушевался, начав нервно потирать затылок.

Формально мне под юбку мог залезть кто угодно, если в этом есть необходимость. Раньше вообще были практики публичных первых ночей и родов. Сейчас они ушли в бездну времени, но последствия ещё аукались. Одним из них была как раз таки проверка на девственность. Не удивлюсь, если Маргарита, рождённая принцессой, через это тоже проходила. Чёртова бюрократия.

— Дитя моё, раз необходимость, может маркиз просто посидит за ширмой? — спросила меня успокаивающим материнским тоном Августина. — Наблюдать за правильностью соблюдения буду я, если тебе так будет легче.

— Да… Да, намного… — выдохнула я, едва не плача.

— А сейчас, маркиз, выйдите за дверь, — попросила королева-мать с улыбкой. — Леди Амелии нужно раздеться для осмотра.

Бедняга посол покрылся пунцовой краской и поспешно ретировался из комнаты. Едва за ним закрылась дверь, на губах у нас троих расцвели улыбки. Великолепно! Мы с Августиной — самая грозная команда заговорщиков в этом мире!

— Великолепно, девочка моя! — восторженно прошептала Августина. — Константин будет в восторге от того, как ты поставила его на место.

— Ну что Вы, я и не начинала! — тихо рассмеялась я. — Они у меня ещё попляшут ещё, проклятые бюрократы. Справка о девственности им, видите ли, нужна!

— А с кем хоть успела? — спросила со смехом в голосе Барбара, начав мыть руки для осмотра.

— Как с кем? — я уже уложила на стул шляпку и сняла туфли, приступив к расстёгиванию корсета. — С женихом конечно же.

— Ну вот, значит всё хорошо! — рассмеялась тихо Барбара. — Не с конюхом каким-нибудь, а с кем надо. А документ мы напишем необходимый, пускай думают, что твою невинность никто не сорвал до сих пор. Кровь-то в первый раз была?

— Нет, — честно ответила я, снимая уже нижнюю юбку и кринолин. — И больно не было.

— Какой он аккуратный! — удивлённо произнесла Августина. — Я лишь попросила уважить тебя, а он вот как оказывается умеет.

— Он и не такое умеет, — со смехом и немного смущённо произнесла, наконец оставаясь в одной сорочке.

Гинекологическое кресло было таким же, как и в каморке Лиры. Разве что кожа здесь явно была дороже, а металлические детали не проржавели и скорее всего были сделаны из хрома или серебра. Я села на него, дожидаясь, пока Барбара поставит широкую плотную ширму, которая отделит меня от маркиза. Августина же уже сидела на стуле рядом со мной и смотрела куда-то в сторону.

— Знаешь, я перед своей свадьбой тоже эту… процедуру проходила, — внезапно начала говорить она. — Это было ужасно, но необходимо, ведь Карлу нужны были законные наследники. Я была куда худее чем сейчас, но цикл словно вопреки был идеальным. Ты же… — королева-мать улыбнулась мне. — Я надеялась, что ты подаришь моей династии здоровых правнуков. Но судьба или богиня Лиос решили иначе. И знаешь… Я такому исходу рада больше.

— Правда?.. — с недоверием произнесла я. — Я думала, Вы на меня ужасно обижены после той… ссоры.

— Ты и правда вела себя как дурочка, влюбившись в Ричарда, я не могла тогда не накричать на тебя. Но сейчас… — Августина по-матерински мягко взяла меня за руки. — Сейчас ты другая. Ты всё также безрассудна в плане любви, но и она теперь другая, взрослая. И пусть ваш роман катастрофически короток, я уверена, тот свет, который исходит от вас двоих, не погаснет до самой смерти.

— Ваши слова звучат как благословение. И как благословение я их и приму.

— Устраивайтесь поудобнее, леди, — влезла в наш разговор Барбара и оглядела меня с ног до головы. — Вам точно нужен осмотр?

— Думаю, да. И проверите заодно как Ваша ученица постаралась, — с улыбкой сказала я, смотря на её вытягивающееся лицо. — Лира сейчас на суде над маркизом Кроу. Так что думаю, вопрос возврата лицензии — дело времени.

— Слава Богине… — у лекарши как от сердца отлегло. — Я только документы ей отправила, даже не знаю, как она…

— Она в порядке, — заверила её, заодно и кивнув. — По крайней мере, Лира набралась самого уникального опыта на свете.

Барбара улыбнулась мне и поспешила скрыться за ширмой, ограждающей меня и Августину от внешнего мира. Я поудобнее, насколько это возможно вообще, устроилась в кресле, задрав сорочку до самой груди. Лежать в такой позе было непривычно и немного холодно. Особенно без горячего тела кое-кого. Королева-мать приготовилась записывать протокол, взяв в руки планшет, листы и карандаш. Послышались приглушённые шаги посла и его тихое кряхтение, пока он садился на стул. Барбара вернулась, предварительно помыв руки (я слышала звук льющейся воды), и обработала при мне ладони спиртом.

— Устроились поудобнее, леди Амелия? — спросила она нарочито громко, но мне весело подмигнула. — Всё будет быстро и немного болезненно. Дышите глубоко и медленно.

— Я… я постараюсь, — произнесла я слегка дрожащим голосом, продолжая создавать образ невинной и нервной невесты.

— Дата последней менструации? — задала вопрос Барбара, начав ощупывать мой живот, а королева-мать зашуршала карандашом, записывая наши разговор.

— С десятого по тринадцатое июля, — спокойно ответила я.

— Регулярность цикла?

— Как часы. С двенадцати лет ежемесячно без задержек.

— Прекрасно. Были ли какие-то воспаления или заболевания?

Лекарша мягко, но точно ощупывала мою грудь на предмет каких-либо уплотнений. Ощущения от её рук были иными, было немного неловко и странно. Но я понимала, что так нужно было. В прошлой жизни я была у гинекологов регулярно, но там у меня и не было такого «сокровища».

— Н-нет… Ничего такого, — робко ответила я.

Когда прохладные пальцы Барбары

— Всё хорошо, леди, — успокаивающе бормотала женщина, глядя на меня смеющимися глазами. — Безупречно развитые органы, признаков болезней или аномалий не выявлено, — и добавила почти одними губами: — Всё прекрасно зажило, никаких нареканий.

Я почувствовала лёгкое давление, прежде чем Барбара наконец громко и чётко произнесла:

— Virgo intacta (Дева неприкосновенная), — и с усмешкой посмотрела на меня. — Всё соответствует возрасту и статусу. Вы самая идеальная невеста с точки зрения плодовитости и невинности, леди.

За ширмой послышался смущённый кашель маркиза, услышавший наконец то, что необходимо. А у нас на губах торжествовали улыбки. На раз-два-три обошли систему.

— Господин посол, я прошу Вас покинуть комнату, леди нужно одеться, — обратилась к нему Барбара, уже отойдя от меня и направляясь к раковине. — Отчёт я подготовлю по всей форме через час, оставайтесь, пожалуйста, на этот период во дворце.

— Конечно, конечно! — произнёс нервничающий маркиз Нилон. — Всё, что скажете. Благодарю за понимание.

Едва за ним закрылась дверь, я села на кресле и поняла, что мне очень смешно. Расхохотаться в голос нельзя было, поэтому принялась сдавленно хихикать. Августина фыркнула от смеха, а Барбара смотрела на нас с улыбкой.

— Представьте… — в перерыве между смешками выдавала я. — Представьте лицо Константина, когда… он увидит этот… отчёт…

Комната резко наполнилась нашим громким искренним смехом. Первый этап фарса закончен, осталось самое интересное и не менее познавательное.

Глава 56

— Амелия, затяни корсет нормально! — вопила на меня матушка, пока я бежала от неё на первый этаж, пытаясь наконец спрятаться от её вездесущего желания затянуть мою талию как можно туже.

Сегодняшний день, двадцать пятое июля, должен стать для нашей семьи новым шагом. Сегодня отцу присуждают титул герцога. И, конечно же, все сегодня на взводе, кроме меня и, пожалуй, Алисы. Она с Сарой сейчас сидели уже облачённые в новые молочного цвета наряды, которые матушка специально заказала для этой церемонии. Я же выбрала снова платье мадам Клариссы, чтобы не утруждать никого пошивом нарядов для меня. И жемчужные серьги от Константина вместе с теми самыми туфлями, уж больно они мне понравились.

— Амелия, помоги, — с расстроенным взглядом подошёл ко мне брат, который не мог закрепить запонки с бриллиантами, новые, отец не поскупился.

Я вздохнула и принялась аккуратно надевать их, стараясь попутно успокоить Майкла, ведь его руки дрожали. Пришлось быть резкой и даже аккуратно шлёпнуть его по ладони. Только так запонки встали на своё место. Их с отцом новые сюртуки были глубокого синего цвета, семья, кажется, решила подстроиться под меня. Разве что девочкам по возрасту нельзя было тёмное.

— Амелия, где мои запонки⁈ — произнёс громко возникший отец, он нервничал ещё больше, его прям трясло.

— В вашей с матушкой спальне, на столике лежат, — спокойно ответила я.

Отец буквально убежал наверх, оставались ведь считанные минуты до нашего отъезда из дома, были уже даже заказаны две кареты, которые вот-вот прибудут.

— Амелия… А тот документ, что нам вчера прислали, он подлинный? — задал шёпотом вопрос брат, хитро улыбаясь.

— Документ — да. А вот сказанное в нём — сущая чушь. Особенно пункт про… ну ты понял.

Мы переглянулись и дружно тихо рассмеялись. Бюрократия обманута, как и люди. По крайней мере те, кто не знал ничего. Отец и матушка плакали и обнимали меня от восторга, когда им прислали медицинское подтверждение моей… невинности. Какой абсурд, если знать правду!

— Амелия! Какой пояс лучше⁈ — к нам подбежала взволнованная Сара с двумя широкими лентами: белой и молочной.

— Если наденешь жемчуг, который тебе подарили, то молочную, — спокойно посоветовала я.

— Надену! Поможешь завязать? — она протянула мне пояс.

Я аккуратно и спокойно завязала ей пояс, сделав сзади красивый ровный бант. Потом Сара принесла коробочку с жемчугом, и мы с Майклом помогли его надеть. Теперь сестра выглядела как настоящая юная леди, она произведёт впечатление ещё до дебюта. И на дебюте у неё отбоя от ухажёров не будет.

— Все собрались? — отец спустился по лестницы и теперь подавал руку чинно спускающейся в новом синем платье из атласа матушке.

— Да, отец! — ответил за всех Майкл, улыбаясь.

— Выдвигаемся! Не хочется опоздать.

* * *

Массивные дубовые двери, ведущие в тронный зал высились перед нами. Передо мной стоял отец. Он в десятый раз поправлял воротник рубашки, явно волнуясь. За руку с ним стояла матушка. Она обмахивалась веером несмотря на то, что не было душно. Майкл по левую руку от отца с виду не нервничал, держался строго и статно, но едва слышно постукивал носком ботинка. Я невольно подумала, что из него выйдет прекрасный герцог, когда придёт время. Я же держала за руки сестёр. Сара нервничала явно и сжимала мою левую ладонь до боли почти. Алиса была спокойна. Она, кажется, даже почти не понимала, что происходит.

— Девочки, помните, как делать реверанс? — спросила я, обращаясь к каждой из них, обе кивнули, пусть и не очень уверенно. — Если забудете, то повторяйте за мной, — и подмигнула каждой с улыбкой, ободряя.

Герольд распахнул перед нами двери, и его громкий голос прокатился под высокими сводами:

— Семья Хайфилд! Граф Артур Хайфилд с супругой Изольдой и детьми!

Мы сделали первые шаги. И вызвали этим нестройный хор удивления. Этот звук, приглушённый и изумлённый выдох сотни людей, я запомнила на всю жизнь. Все знали о том, что нас в семье по меркам аристократии много. Но одно дело — знать или только об этом слышать, и совсем другое — видеть воочию. Четверо доживших до взрослого возраста детей при условии ужасной бедности с точки зрения аристократического общества… Четверо! При норме даже в самых богатых семьях один-два, доживших до хотя бы представления обществу. Мы выглядели чудом природы. И это они ещё забывали, что матушка была пятым ребёнком и третьей дочерью в семье, где родилось восемь детей.

Я видела, как вытянулись лица дам, глаза мужчин и матрон

А потом взгляды впились в нас. Я почувствовала это физически. Взгляды женщин и мужчин оценивали меня, Сару, да даже по Алисе, десятилетке, прошлись с задумчивым интересом.

И я поняла одно — за сёстрами выстроится очередь.

Они будут не просто дочерями герцога, уважаемыми леди и, что уж греха таить, сёстрами самой императрицы. О нет, теперь в них будут видеть в них Изольду. Будут смотреть на их плодовитость исходя из того, как матушка нас выносила и родила. И, скорее всего, как буду рожать и вынашивать детей я, старшая дочь семьи. Для любого угасающего рода, для стареющего лорда или единственного представителя рода, мы — самое дорогое, что есть на рынке невест.

За сёстрами откроют тихую охоту. Я усмехнулась про себя. Сестричкам нужно будет научиться отбиваться от ухажёров и женихов как могут. Нужно, пока не уехала, научить Сару парой приёмов. Сара умная, пусть и скромная девочка. Она сможет противостоять при поддержке брата назойливым поклонникам. Насчёт Алисы лучше предупредить отца, пускай даже не принимает никаких предложений, пока она не подрастёт.

Краем глаза почти у самого трона я заметила знакомую фигуру и едва заметно улыбнулась. Он стоял там, среди прочих иностранных гостей, и едва заметно улыбался. Константин смотрел на меня, не скрывая гордости и тихого торжества. Он смотрел на меня не как на «объект» или «потенциальную невесту», а как на того, кто знал меня настоящую. В простой одежде, порой не очень трезвой, умеющей радоваться жизни и… любить его до потери пульса. А сейчас видел тот блеск, что мне был положен. Блеск будущей дочери герцога. За которой пряталась настоящая я, Лия. И он знал об этом.

Мы приблизились к трону. Король Филипп стоял в центре, рядом с ним его супруга и конечно же Августина. В сторонке притаились Максимилиан и Александр. И все смотрели на нас с искренними, почти родственными улыбками, разве что у королевы-матери в уголках глаз спряталась хитринка, словно она что-то замыслила. Скорее всего так оно и есть.

Отец опустился на одно колено. Матушка, шурша юбками, опустилась в идеальном реверансе, прижав правую руку к груди и склонив голову, её платье легло ровным кругов вокруг неё. Майкл твёрдо и ровно последовал за отцом. Мы с девочками присели почти синхронно. Я присела первой, став вместе с матерью примерами идеального реверанса, сёстры повторили за нами немного неловко, но точно.

— Ваше Величество, — голос Артура прозвучал твёрдо в образовавшейся тишине. — Мы явились по Вашему повелению.

Король Филипп сделал шаг вперёд, и его громкий голос разнёсся по залу — громкий, торжественный, облечённый вековой властью:

— Граф Артур Хайфилд. Родина гордится такими семьями, как Ваша. Вы — образец не только чести и достоинства, но и поразительной преданности. Ваш отец, Густав Хайфилд, да упокой Лиос его душу, спас когда-то моего отца.

По залу пронёсся шелест шёпота. Все знали эту историю, особенно с тем, что семья благодаря этому вырвалась из баронского титула и стала графской.

— Сейчас же Ваша дочь, леди Амелия, оказала неоценимую услугу короне и всему королевству. Благодаря её мужеству, проницательности и честности была раскрытая преступная сеть, возглавляемая моим сыном… — он запнулся на мгновение, тяжело выдыхая. — Принцем Ричардом. Он уже дожидается своего наказания, согласно законам нашей страны, как и его приспешники.

Зал взорвался от возгласов удивления, которые почти оглушили нас. Да, да, здравствуйте, уважаемые аристократы, перед вами «серый кардинал» этой операции. Я, конечно, не была единственным лицом, но выставили как основное для выгоды положения семьи. Пришлось притворно скромно опустить взгляд и не улыбаться. Я здесь, живая и здоровая, мой отец получает титул, через три дня у меня помолвка с потрясающим мужчиной, осенью свадьба. А Ричард… его ждёт забвение, смерть на каторге.

— В знак признательности, — Филиппу пришлось говорить громче, чтобы заткнуть аристократов. — Корона жалует Артуру Хайфилду титул герцога с правом наследования, а также земли в восточных провинциях, доходы с которых позволят его роду жить достойно, в соответствии с новым титулом.

Отец склонил голову ниже.

— Я не достоин такой чести, Ваше Величество.

— Достойны, — твёрдо, но с улыбкой в голосе произнёс король. — Вы и Ваша супруга воспитали прекрасных детей, которые уже послужили нашему королевству лучше, чем некоторые министры.

Раздался лёгкий смешок в толпе, а я чуть не засмеялась. Кажется, я поняла о ком он. Бедняга канцлер, надеюсь, ему не икается при этом упоминании.

Герольд вышел вперёд, с поклоном обратившись к королю, а после принялся вслух громко и отчётливо читать текст указа о назначении отцу титула. Чистой воды скучный канцелярит, в котором промелькнула знаковая для меня фраза: «В признание неоценимых заслуг леди Амелии Кристины Хайфилд, коими она прославила своей род…». Меня признали. Это огромный будет козырь в тот самый момент, когда ворчливые министры из империи будут говорить, что я никто и звать меня никак.

— Встаньте, герцог и герцогиня Хайфилд! — приказал Филипп после того, как оглашение указа закончилось.

Мы все встали почти синхронно, помогая друг другу и шурша тканями. И выпрямили спины и взгляды. Герцогская семья. Теперь выше нас лишь королевская семья и богиня!

— Я не буду требовать с вашей семьи клятвы верности, как того требуется. Ваша семья уже доказала дважды, что верность королевству у неё в крови.

Это был нонсенс и знак высшего доверия. Конечно, когда воцарится Александр, Майкл или его сын вынуждены будут всё равно принести клятву верности. Но сейчас… это было очень и очень сильно.

Отец подошёл с поклоном к трону, принимая из рук короля жалованную грамоту, подтверждающую новый титул. Его пальцы слегка дрожали, когда он сжимал пергамент с восковой печатью. Я увидела, как матушка вытирала платочком накопившиеся слёзы. Майкл же застыл в стойке «смирно», готовый в случае необходимости ловить отца или мать, если те покачнутся от переизбытка чувств.

Я уже собиралась взять сестёр за руки, когда голос королевы-матери

— Леди Амелия, подойди ко мне, дитя моё.

Я сделала шаг вперёд, потом ещё один, обойдя отца. Шла по сияющему мрамору ровно к её трону, держа голову высоко, а спину прямо и величественно, как когда-то меня учили, ровно и чётко стуча каблуками. И чувствовала пристальные взгляды сотни глаз — любопытных, завистливых, оценивающих. Но я лишь была совершенством, которое им меня воспитали.

Остановившись в двух шагах от Августины, я присела в глубоком и самом безупречном реверансе. Такому учили принцесс крови, а не дочку графа. Правая рука на груди, левая слегка придерживает ткань юбки, лежащей идеально, голова наклонена с почтением, без тени раболепия. Я замерла в ожидании, когда мне будет позволено подняться.

— Лорды и леди, прошу вашего внимания.

В зале воцарилась такая тишина, что слышался малейшее движение юбок дам и лёгкий звон, издаваемых большими магическими светильниками.

— Посмотрите на леди Амелию. Многие десятилетия я видела дочерей нашего королевства. И ни одна не обладала таким умом и мужеством. Увидеть сидевшую в самом сердце королевства гниль и противостоять ей, несмотря на собственный страх — это дорогого стоит.

По залу прокатился приглушённый шёпот. Августина никогда ни о ком не говорила так тепло и открыто. Даже собственных детей она ухитрялась чихвостить вдоль и поперёк. В том числе и прилюдно. Я же затаила дыхание. Что эта лисица задумала?

— Я знаю её с детства, — продолжала королева-мать. — Я видела, как робкий ребёнок вырастает в прекрасную, благовоспитанную леди. Я видела в ней задатки истинной королевы, своей преемницы. И готовила её к тому, что однажды она займёт место рядом с достойным правителем. Но порой… — она выдержала недолгую торжественную паузу. — Порой судьба даёт человеку стать кем-то более важным и ценным, чем просто королевой. И я верю, что Амелию ждёт такая судьба.

Она сделала шаг вперёд и положила руку мне на плечо. Это был жест, означающий высочайшее благоволение. И позволение подняться. Я действительно привстала, сохраняя наклонённую голову.

— Девочка моя, — обратилась уже напрямую ко мне Августина. — Ты заслуживаешь больше, чем ты того думаешь. И, чтобы никто не сомневался в моей благосклонности к тебе, я объявляю при всех: когда придёт время, я лично предоставлю Амелии приданое, достойное, такое, какое получают только самые знатные невесты этого королевства.

Зал взорвался. Это был чистый шок. Я услышала в этом галдеже сдавленные ахи, нарастающий шёпот и даже кто-то закашлялся. Я чувствовала на себе сотни пар глаз. И слышала достаточно громкое: «Приданое от самой королевы-матери! Но леди же старая дева! Ей двадцать восемь! Кто на ней женится? С таким приданым даже в таком возрасте — кто угодно! Ох, она же сейчас станет самой дорогой невестой…».

Я искренне при всём этом пыталась сохранить лицо, сохраняя спокойную почтительную благодарность. Но внутри я хохотала. Громко и искренне. Августина, великая королева и интриганка, только что сделала невозможное. На глазах у всего двора, во всеуслышанье, объявила меня самой дорогой невестой королевства, если не на континенте. Старая дева? Поздно замуж? Засиделась в девичестве? Ха! Это всё не имело значения. С обещанным самой королевой-матерью приданым за мной выстроиться очередь из женихов со всего королевства.

И самое забавное было в том, что уже подписан мой брачный контракт. С императором соседней страны. Что приданое, которое только что пообещала Августина при всём дворе, уже учтено в тех самых бумагах, что лежат в минимум пяти копиях в разных важных сейфах. Что все эти лорды и матроны могли облизываться на мой статус и приданое сколь угодно — я уже принадлежу другому.

Я подняла на неё взгляд и увидела смеющиеся глаза Августины с сеточкой глубоких морщин у внешних уголков глаз. Мы поняли друг друга без слов. Спектакль, акт… Да какая разница, какой по счёту акт⁈ Это было восхитительно.

— Благодарю, Ваше Величество, — сказала я ровным и спокойным голосом, хотя внутри всё пело от восторга. — Благодарю за каждое сказанное Вами слово. Я не посрамлю Вас и выберу в мужья себе достойного мужчину.

— Не сомневаюсь в этом, дитя, — ответила Августина и едва заметно подмигнула. — Ты заслужила своё счастье. А теперь иди к семье. У вас сегодня большой день.

Я сделала с лёгким поклоном шаг назад, потом ещё один, а потом развернулась, чтобы вернуться к семье. Матушка смотрела на меня с полными слёз глазами, отец — с явной гордостью, Майкл — с нескрываемой ироничной улыбкой, Сара — с лёгким шоком, а Алиса не до конца всё ещё понимала, что только что свершилось, поэтому просто радостно улыбалась.

Я встала на своё место, взяла сестёр за руки, чувствуя на себе взгляды, некоторые из которых стали откровенно пожирающими пошлыми. Стало от этого мерзко. Теперь смотрели ещё и на моё тело, думая, горяча ли я в постели. Про себя усмехнулась. Спросите у моего будущего мужа, любопытные засранцы.

Краем глаза заметила самое важное — то, как на меня смотрел Константин. Выражение его лица не изменилось, оставшись беспристрастным. Но глаза… О, эти чёртовы серые глаза. Он смотрел на меня как на самое ценное сокровище на свете. И я под этим взглядом таяла.

Он знал. Всё прекрасно знал. И теперь упивался как настоящий охотник, поймавший ценную добычу раньше всех. Августина сделала наш будущий брак возможным, никто не скажет, что император взял в жёны бесприданницу.

Через несколько дней будет объявлено о нашей помолвке. Официально, прилюдно. С поздравлениями от иностранных послов, местных чиновников и аристократии. А пока нам можно лишь играть свои роли. Наглого ухажёра, который добивается расположения невинной девы.

Глава 57

Следующий день, точнее его раннее утро, когда в доме ещё спали все, кроме слуг, вставших, как всегда, рано, начался с шума. Шума, совсем не характерного для нашего дома.

— Леди Амелия! Леди Сара! — разбудил нас всех громкий голос Мартина. — Тут… тут нечто для вас!

Я через несколько минут уже стояла на нижней ступени лестнице сонная, кутаясь в шлафрок, который обычно не надевала, а он просто висел в шкафу, и смотрела на то, как в дом через парадные двери вносят

— Богиня всемогущая… — выдохнула матушка, появляясь сзади меня на лестнице в шлафроке. — Это что, всё нам?

— Вам, герцогиня, вам, — Мартин обречённо обвёл руками цветочное море, занявшее почти весь пол в гостиной, столовой и коридоре. — Точнее для леди Амелии и леди Сары. И тут ещё письма, целая корзина писем.

Сара спустилась следом за нами, заспанная, в ночной сорочке и пронзительно зевающая. И она замерла в изумлении, раскрыв рот, едва увидела то огромное количество цветов, что нам прислали.

— Это… Это всё мне⁈

— И мне, сестрица, — улыбнулась я, спускаясь с лестницы и беря из рук дворецкого первое попавшееся письмо, адресованное мне. — Похоже, слова королевы-матери подействовали быстрее, чем я того ожидала и хотела.

Я распечатала конверт и пробежала глазами по строчкам с ровным каллиграфическим почерком. Граф такой-то, владелец поместья и земель в западной провинции. Писал о моей «неземной красоте», которая поразила его в самое сердце, и о «невыразимом счастье», которое я могу ему принести, если соглашусь принять его визит в своём столичном поместье. Я расхохоталась и тут же разорвала письмо надвое. Мне такие «послания» ни к чему, я одной ногой замужняя женщина.

— Амелия! — возмутилась матушка. — Что за неприличное поведение! Кавалеры же старались, писали… Могла бы хотя бы ответ отослать. Вежливый.

— Матушка, смею напомнить, что у меня через несколько дней помолвка, а осенью свадьба, — я улыбнулась ей. — Мне не надлежит даже принимать письма от других мужчин. Тем более, что большинство из них — «охотники» за статусными невестами. И думают, что мы падки на красивые слова. А этот… — я кивнула на обрывки бумаги в моей руке. — Даже не удосужился вписать детали. Подобные письма пишутся для того, чтобы отослать их нескольким невестам сразу.

— Какой бездарь, — фыркнула матушка. — Хоть бы потрудился, раз отсылает письмо самой дочери герцога!..

— Посмотрим, что пишет этот… — я взяла следующее письмо. — Некий барон Крин… Купил что ли титул? Не знаю такого рода, — пробежалась глазами по написанному. — Он ещё хуже. Пишет, что я прекрасна, как «вечерняя заря над его садами». Интересно, сколько девушек он очаровал уже этим тривиальным сравнением?

Матушка искренне хихикнула, а Мартин улыбнулся. Сара же тем временем забрала пачку писем, адресованных ей, и прошла в гостиную комнату, забравшись на диван с ногами и принявшись жадно вчитываться в строки. Через несколько минут она покрылась пунцовыми пятнами от смущения.

— Амелия! — позвала она меня, и я подошла к ней. — А что значит «сгораю от желания страстно обнять ваш дивный стан»?

Сзади раздался кашель матери, которая всё слышала и поняла. Я же закатила глаза и выхватила у Сары из рук письмо, пробежалась по строчкам. Какая пошлость! Он писал то, что обычно присылают супруге или невесте, но никак не незнакомой девушке.

— Кто автор? — взглянула мельком на конверт. — А, некий лорд Торнтон. Сара, запомни раз и навсегда. С человеком, который так пишет, даже разговаривать нельзя!

— Но почему? — она смущённо и непонимающе захлопала ресницами. — Он пишет так… так красиво!

— Потому что порядочный кавалер не напишет незнакомой шестнадцатилетней девице о страстных объятиях, — отрезала я. — Это неприлично! Это значит, что он не видит в тебе невесту и жену, а лишь объект страсти. А страсть без любви — это пошлость! Запомни: если мужчина в первом же письме говорит о страсти, а не о почтении и желании узнать тебя — даже не здоровайся с ним. Он показал себя отвратительно!

Сара кивнула, но в глазах осталось много вопросов. Бедная моя сестрёнка, бедная невинная девочка. Ей только предстоит узнать, что такое лицемерие, как отличить искреннее внимание от навязывания и желания заполучить её как «трофейную жену». Я села рядом с ней и принялась разбирать свою корреспонденцию. Моя стопка была куда внушительнее, чем у Сары, что неудивительно. Саре ещё минимум три года ждать до того, чтобы можно было даже думать о замужестве. Я же была «готовой невестой». Ещё и с таким приданым. Не удивительно, что очередь была огромной.

Часы медленно отмеряли время. Я для удобства принесла из кабинета отца нож для писем и беспощадно расправлялась с письмами. Гора разорванных росла, стопка уменьшалась, а тех, на которые стоило бы ответить, были единицы. Если Саре больше ничего пошлого не прислали, то у меня каждое второе, если не первое было такое. Ничего удивительного. Они думали, что я жажду физических проявлений любви и страсти, но мне одного ненасытного мужчины за глаза на всю жизнь хватит.

— Амелия, а как тебе это? — Сара в какой-то момент протянула мне письмо.

Я вчиталась в витиеватый почерк и медленно забрала у сестры письмо. На удивление, оно было точное и адресное, что говорило о том, что писавший не использовал шаблон. «Леди Сара, Ваша свежая для двора красота и скромность привлекли моё внимание на церемонии. Я буду счастлив, если Вы позволите нанести визит в Ваше поместье, дабы засвидетельствовать своё почтение Вашей семье» — именно эти строчки привлекли моё и внимание Сары, судя по её радостному лицу. Коротко, ясно, без пошлостей и шаблона.

— Кто автор? — спросила удивлённо я.

Неужели у сестры ещё до дебюта будет поклонник? Это будет восхитительно!

— Некий… Виконт Эштон. Я его не помню, правда.

— Ого… Хороший юноша, — кивнула я. — Он друг по играм принца Александра. Эштоны — древний род, не бедный, с хорошей репутацией, скандалов за ними не замечено. Для визитов ещё рано, но можешь рассмотреть его как как друга по переписке. А после дебюта не больше двух танцев с ним на балу. И не вальс, он для женатых или

— Почему?

— Вальс будет расценен как скандал, а три танца — это уже объявление о помолвке. Один или два — вежливость, но больше уже нельзя. Если, конечно, не хочешь на следующий день проснуться невестой того, кто тебе почти не известен, — я мягко погладила сестру по голове.

— Но ты же танцевала с Константином вальс… — Сара непонимающе уставилась на меня.

— Я — другое. Я бросила вызов обществу, согласившись на этот танец. Ты помнишь, когда это случилось?

— В день расторжения… Ох… — сестра прикрыла приоткрывшийся от удивления рот.

— Да, — кивнула на её догадку я. — Я хотела показать, что эта помолвка была для меня ничем. И что я могу быть счастлива с другим.

— Ты уже тогда его полюбила? — глаза Сары загорелись предвкушающим огоньком.

— Можно сказать и так, — обтекаемо ответила я.

Мы продолжили разбирать. Сара показывала мне письма, я их резко и точным комментарием отсеивала. У меня же ситуация достигла абсурда. Один барон, известный тем, что довёл до смерти от истощения двух жён, когда те пытались подарить ему наследника, а в итоге умирали от многочисленных выкидышей и мертворождений, написал мне такую пошлость, что даже читать это было мерзко. Он писал, что был бы рад сжимать в своих объятиях мою полную жизни фигуру, а ещё доставил бы мне удовольствие, которое никто прочий не подарил бы. Я на вытянутых пальцах отстранила его письмо от себя, скривившись от презрения, и приказала проходившей мимо Дженни сжечь его сейчас же так, чтобы и пепла не осталось.

И поняла разницу между ними всеми и Константином. Она была проста до абсурда. Он не говорил. Он делал. Поступки говорили о его намерениях больше, чем все слова. Поэтому теперь его слова имели для меня больший вес, чем если бы он сначала говорил, а потом, может быть, делал. И, даже если он начнёт говорить пошлости (хотя это скорее буду делать я), мне не будет мерзко. Напротив, после проведённых вместе ночей я поняла, что это будет органично.

Я разорвала последнее письмо и взглянула на стопку тех, на которые стоит ответить. Их было всего пять. Негусто, но и прилично, чтобы я потратила на ответы как минимум час. У Сары всего два, но ей и придётся учиться писать письма с присущей леди вежливостью. Мы договорились, что она принесёт мне черновики на проверку.

И тут я поняла, что у меня от витавшего вокруг нас душного запаха цветов разболелась голова. Чувствительность к запахам у меня была колоссальной, поэтому даже недолгое, мы меньше часа всё разбирали, нахождение возле цветов приводило к головным болям.

— Мартин! Дженни! — позвала я слуг, открывая двери гостиной, ведущие в сад, и впуская в комнату свежий воздух. — Все сильно пахнущие цветы выносите в сторону компостной ямы, будут удобрением.

— Вы уверены, леди? Они же такие красивые… — тоскливо смотря на цветы, спросила служанка.

— Уверена. У меня уже голова от них болит. Ещё немного времени, и она будет болеть у всех.

— У меня тоже болит уже… — подала голос Сара. — Я пойду в сад, нужно покормить кроликов.

Слуги кивнули и принялись под моим руководством выносить корзины и букеты в сад. Через некоторое время к ним присоединился проснувшийся и явно недовольный этим брат, который решил так заменить утреннюю зарядку.

Я оглядела гостиную на предмет ещё источающих резкий запах цветов, когда наткнулась на одну из корзин. Что-то было не так. Она стояла в стороне, словно поставили специально так, чтобы не бросалась в глаза. Обычные кустовые белые розы. Но запах… тонкий исходивший от них запах был противно горьким и химическим. На лепестках я заметила странный налёт, желтоватый, будто их чем-то смазали.

Меня бросило в холодный пот. В голове всплыла строчка из дневника Амелии, говорящих об одной из её первых смертей: «В дом моей семьи прислали розы. Красивые такие, но запах от них был странный. Я не поняла, что случилось. После того, как вдохнула их аромат, из моего рта потекла кровь. Помню только, как истошно закричала мама, бросаясь ко мне. Я точно упала, но что было после — не помню».

Я медленно выпрямилась и отошла от корзины на шаг. Огляделась. Вокруг никого. Я сделала шаг, прислушиваясь к дому. Тишина, никого не будет. Матушка в спальне, отец в кабинете, а Алиса, судя по звукам, уже с Сарой у кроликов, Гвен на кухне, а остальные у компостной ямы. И тогда тихо, шелестящим шёпотом позвала:

— Аслан. Ильза.

Оба возникли за моей спиной бесшумно. Но на этот раз я не испугалась, незачем. Мои «тени» напряжённо застыли, когда я указала на корзину.

— Эти цветы ведь отравлены, да? — спросила, уже зная ответ.

Аслан на короткий миг к ним приблизился и тут же отстранился, кивнув мне резко и чётко. У меня сжался желудок. Меня хотели убить?.. Но кто?.. Это не Саре, это точно, невинное дитя не успело ничего сделать. Но я успела наворотить дел.

— Сильный яд. Глубокий вдох или прикосновение и… — Аслан осёкся, но я всё поняла.

Смерть. Достаточно лишь немного, чтобы человек ушёл в чертоги Лиос раз и навсегда. Я отпрянула от корзины ещё дальше, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. Кто? Какая тварь посмела такое сделать?.. Единственный, кто приходит на ум — Ричард. Но он за решёткой со своими приспешниками. Но… всех ли перехватали?

— Уберите это, — приказала я твёрдым голосом. — Тихо, аккуратно. Никто не должен заметить.

«Тени» кивнули, Аслан уже взял на вытянутых руках корзину.

— И выясните, кто за этим стоит, — добавила, понизив голос. — И… сообщите Его Величеству. Скажите, что я в порядке, жива и здорова.

— Конечно, леди, — произнесла Ильза.

Я прикрыла глаза, позволяя им уйти, а сама почти заплакала, присев на диван. Меня кто-то пытался убить. Очевидно, что меня, остальных не за что. Враг подсунул их в суматохе, в надежде, что невнимательная леди просто понюхает цветы, через три дня семья будет не отмечать помолвку дочери, а хоронить её. И ни на йоту не сомневалась, что это кто-то из шайки Ричарда.

* * *

Помимо виконта Эштона, ей написал ещё барон Хейвуд. Второй был старым мужчиной, он в отцы мне годился, а Саре так вообще в дедушки. Но его письмо было полно надежды не на знакомство непосредственно с ней, а будто на просто знакомство со всей семьёй через неё. Я знала, что у барона есть поздний выстраданный сын, так что возможно он хотел найти ему невесту заранее, до того, как уйдёт на тот свет. Для этого ему подойдут обе сестры.

Письмо к виконту было полно смущения, неловкости и робости. Сара в нём предлагала стать пока добрыми друзьями, ведь ещё совсем юна для иных форм отношений между мужчиной и женщиной. Это была верная тактика, тут я подправила или вычеркнула лишь несколько строк, которые мужчина мог счесть двусмысленными. Эштону было двадцать один. Такая разница в возрасте между молодыми людьми абсолютно приемлема, пусть в моём мире на это смотрели бы косо.

Послание барону было сухим и вежливым, как общается со взрослым ребёнок. Она писала о почтении к древнему роду барона, о том, что наш отец будет рад пообщаться с ним. Барон, как и многие мужчины того времени, участвовал в Великой войне. И выжил. Тут я, напротив, добавила несколько строчек, подчёркивающие то, что в нашей семье, где ещё жива память о войне, чтят подвиг барона и нашего деда.

— Вот так исправишь, перепишешь и отошлёшь утром, — сказала, протягивая ей листы и садясь рядом.

— Спасибо! — сестра порывисто меня обняла и хотела встать, но я перехватила её за запястье.

— Сядь, Сара. Я хочу с тобой поговорить, — та кивнула и послушно села. — Скажи, как много ты знаешь о том, что происходит между мужчиной и женщиной? Помимо объятий и поцелуев.

— Ну… — тут сестра зарделась как мак, пряча от смущения лицо в ладони. — И-иногда… мужчины крепко-крепко обнимают женщин, и потом появляются дети.

Я чуть не расхохоталась. Урок будет сложным и увлекательным. Особенно часть про отношения. Я устроилась на кровати поудобнее.

— Сара, у меня осталось на так много времени, чтобы рассказать тебе всё, что знаю, — начала говорить, видя, как ей неловко. — Давай начнём с того… Ты знаешь, зачем у тебя каждый месяц идёт кровь?

— Н-нет…

— Это говорит о том, что твоё тело готово к вынашиванию и рождению детей, — я улыбнулась, глядя на то, как она лучезарно, пусть и всё ещё смущённо улыбнулась. — Через четыре или пять лет ты сможешь уже выбирать себе жениха. Знаешь, что нужно, чтобы понять, хороший он человек или нет?

— Нет, как? — любопытство и жажда знаний сестры взяли над смущением верх.

— Помни главное — если он тебе не нравится, тебе тошно даже от того, что он держит тебя за руку, то это плохой ухажёр, не твой, — получив в ответ задумчивый кивок. — Если он касается тебя где-то, помимо руки или талии во время танца, то с ним не стоит иметь больше никаких контактов. Особенно, если тебе неприятно.

— А если приятно? — задала логичный вопрос Сара.

— Если приятно, то стоит мягко отстраниться, напомнив мужчине о приличиях. Если он уважает тебя, то всё поймёт. Если нет, то можешь смело кричать или звать Майкла. Поняла?

— Да! — она для пущей уверенности сестра закивала головой.

— Тогда иди. На сегодня хватит.

Она кивнула и пулей выскочила за дверь. Сара ещё год-два и расцветёт совсем, а на дебюте своей красотой затмит всех. Даже по её не до конца сформировавшейся фигуре было понятно, что она будет пышных форм, но явно меньших, чем мои.

Мои мысли прервал Аслан, возникший из-за двери так тихо, что я даже не поняла, что он вообще пришёл. Он протянул мне письмо, судя по сургучу — от Константина. Я аккуратно открыла его и вчиталась в строки. Почерк был торопливым, но твёрдым: «Завтра в полдень жду тебя у королевской беседки в дворцовом саду. Пикник для двоих. Нужно поговорить. Я приставил к тебе ещё и Грега. Третью „Тень“. Обстоятельства стали иными. Прости, что не спросил и не предупредил. К.»

Улыбка расплылась на моих губах. Даже в этой короткой и по-военному строгой записке чувствовалась забота и переживание за меня.

— Я напишу ответ, сможешь передать? — спросила шёпотом.

В ответ Аслан кивнул. А я написала на оборотной стороне письма короткое: «Жди меня завтра, я буду обязательно. Приставить Грега — разумно. Люблю тебя. Твоя Л.». Так нельзя было по этикету, но… кто мешал? Тем более, раз мы посылали «письма» через «Теней».

Глава 58

Дворцовый сад в это время был заполнен придворными и прогуливающейся по дорожкам аристократией. Было достаточно жарко на солнце, но перемещаться в тени деревьев было комфортно и вполне прохладно. Ночью прошёл дождь, и земля местами не до конца просохла, медленно отдавая влагу.

Я достаточно спешно передвигалась по гравиевым дорожкам, избегая встреч с людьми, ведь слышала их голоса и смех. Приподняв слегка юбки моего изумрудного, одного из новых платьев, я спешила на встречу с Константином, стараясь не опоздать. Когда впереди показалась беседка, то в первую очередь увидела его немного уставшую спину, прислонившуюся к колонне. Должно быть, он услышал меня, ведь через мгновение я уже оказалась в его объятиях, уткнувшись в его грудь носом. Таких родных, но таких крепких, что дышать было тяжело.

— Константин! — я искренне рассмеялась, пытаясь освободиться, но он только сильнее прижал меня к себе, заставив этим крякнуть. — Пусти! Я дышать хочу!

— Я чуть с ума не сошёл, — глухо произнёс он, ослабив объятия, но не разжимая их. — Когда «Тени» сообщили, что…

— Ничего не случилось! — возразила я, поднимая на него взгляд и улыбаясь. — Я жива, здорова, даже не чихнула ни разу. А цветы… знаешь, оригинальный способ убийства, не находишь?

Константин фыркнул от смеха, на его губах наконец расцвела улыбка, а

— Ты невыносима. Я переживаю, а ты шутишь.

— А как мне ещё ко всему этому относится? — я хитро улыбнулась. — Плакать? Бояться? Прятаться под кровать? Я знала, на что иду, когда влезла в эту всю историю с Ричардом. Это же его люди прислали, верно?

— Тебе не занимать проницательности, — он усмехнулся. — Всё верно. Какая-то сошка, потерял своё прибыльное место из-за арестов. А как сообщили, что это ты всё провернула, так всё и сделал. Он уже под арестом, других ещё не поймали.

— Не удивлена. Кто ещё мог такое сотворить, — пожала плечами, на самом деле понимая, что если бы не моя наблюдательность, то всё было бы плохо. — Тем более, что такое уже было. В одном из витков перерождений.

— И тогда… — шёпотом в ужасе спросил Константин.

— И тогда всё получилось. Ужасная смерть, Амелия даже понять не успела, что случилось, как уже умерла, — я горько вздохнула, мне было жалко свою предшественницу. — Но её опыт помог мне.

Я наконец всмотрелась в его лицо и поняла простую истину — он не спал. Тени залегли под глазами, глаза явно чувствительно реагировали на свет, а кожа была бледнее обычного. Константин так переживал за меня уже сейчас, что же будет дальше?..

— Ты не спал… — не спрашивала, а утверждала я.

— Немного, — уклонился он.

— Всю ночь, если быть точнее, — поправила, недовольно хмурясь. — У тебя на лице всё написано.

Он хотел возразить, что-то сказать, но я была быстрее, бережно взяв его лицо в свои ладони. Теперь жалела о том, что приказала сообщить ему. Лучше бы промолчала и приказала, наоборот, не говорить о случившемся.

— Так! — решительно сказала я. — Сегодня мы не обсуждаем ничего дурного, только самое хорошее. У нас осталось очень мало времени до твоего отъезда, и я не хочу растрачивать дни на страхи и борьбу с ними. Ну уж нет! Я натерпелась и хочу простого человеческого счастья.

— Но…

— Никаких «но», Константин, — я заметила на столе стоящую для пикника корзину и плед поверх неё. — А теперь хватай это, — сунула к нему в руки корзину, а сама подхватила плед. — Мы идём на пикник. Найдём уютное место, где-нибудь в тени дерева, расстелем плед и будем просто проводить время вместе. Ни о чём не думая и не беспокоясь, — и с торжествующей улыбкой взяла его под локоть. — Договорились?

Константин перехватил корзину поудобнее, но вместо того, чтобы уже идти, мягко поцеловал меня в висок, вызвав этим прилив нежности.

— Договорились.

Мы направились в глубину сада, по гравиевым дорожку, которые вскоре сменились на тайные тропы. Несколько раз наткнулись на фрейлин и служанок, которые ойкали, густо краснели при нашем виде и приседали в реверансе перед Константином. Переполох, вызванный нашими публичными «свиданиями» ещё не осел, а, наоборот, только стал гуще, ведь несколько дней мы не появлялись нигде публично.

Одна из тропинок привела нас к небольшой поляне, скрытой от посторонних глаз густыми низкими кустами, которые одновременно скрывали, но и открывали на неё немного вид с дорожек. Большой раскидистый накрывал эту полянку почти полностью, позволяя сидеть в тени даже в полдень.

— Кажется, это место подойдёт, — произнесла радостно я, принявшись расстилать плед на траве ровно под стволом дуба.

— Тут так… тихо, — произнёс задумчиво Константин.

Я прислушалась на мгновение. И правда. Тишина стояла спокойная, лёгкая. Где-то в глубине сада пела неизвестная мне птичка, совсем далеко смеялась какая-то девушка, а лёгкий ветер лишь слегка шелестел листьями. Полное умиротворение и покой. То, что нужно было.

— Я попросил Карину собрать что-то лёгкое и то, что можно есть руками.

Я присела, прислонившись спиной к дубу и оправив юбки, на плед и принялась наблюдать, как он выкладывает припасы. Карина постаралась, собрав всё для настоящего пикника: нарезанный сыр, яблоки, виноград, даже обнаружились сэндвичи и запечатанный пробкой кувшин с соком. Константин присел рядом со мной, нарушая правила уложил свою голову на моё плечо. Ему пришлось неудобно согнуться, а мне выпрямится, чтобы это стало возможно.

Он явно, в отличие от меня, не ел, помимо того, что ещё и не спал. Поэтому моей святой миссией стало накормить его. Я взяла сэндвич и приблизила к его губам. Он тихо на это рассмеялся и всё же откусил.

— Я, вроде, не ребёнок, чтобы меня так кормить, — произнёс Константин, прожевав. — Ты сама будешь есть?

— Я не голодная, — со спокойной улыбкой ответила я, глядя как сэндвич тает в моих руках. — А тебе поесть нужно. Бессонные ночи плохо сказываются на человеческом организме. По себе знаю. Поэтому ешь.

Я понимала, что это в какой-то степени агрессивно по отношению к нему, но в то же время вспоминала свои студенческие годы и хотела бы, чтобы кто-то обо мне также заботился во время трудностей тогда. Часто приходилось засиживаться перед сессией или важными контрольными за учебниками допоздна. Много кофе и еды из круглосуточных магазинов часто приводили к набору веса и ужасному недосыпу. Конечно, потом я отсыпалась и сбрасывала спортом и диетами вес, но это ужасное ощущение того, что ты ешь и спишь на ходу сохранилось в моей памяти.

Еда таяла, мы молчали. Точнее он жевал, а я молчала. В конце концов Константину явно стало неудобно, и он… нагло положил голову на мои колени, разлёгшись на пледе. Я хотела было возмутиться, но его расслабленное и довольное лицо моментально переубедили этого не делать. Так мы и сидели. Горячая и тяжёлая голова Константина покоилась на моих коленях, а я машинально принялась перебирать его волосы, накручивая тёмные пряди на пальцы и наблюдая, как редкие солнечные лучи падают на его лицо и волосы, освещая их. Он даже прикрыл глаза, расслабившись совсем.

— Ты думал насчёт того, что хочешь видеть на свадьбе? — спросила я внезапно, глядя на него сверху вниз. — Ну помимо меня в свадебном платье. Какие есть особые пожелания?

Константин приоткрыл один глаз, взглянул внимательно на меня и рассмеялся. Громко, искренне и абсолютно счастливо.

— Если бы я мог выбирать,

Я улыбнулась. Мне приходила подобная мысль. Но, увы, мы так не могли сделать. Пресловутый протокол требовал от аристократии, особенно высшей, публичности церемонии. То, что в прошлом году эрцгерцог Максимилиан пошёл наперекор, сыграв со своей супругой скромную церемонию — это было нам недоступно вовсе. Максимилиан на тот момент был третьим в очереди на престол, а не единственный правитель целой империи.

— Звучит идеально, — произнесла я с горьким вздохом. — Но людям нужна церемония. Им нужно видеть триумф красивой истории любви в виде пышной и громкой свадьбы. Тем более, что это первая такая церемония за тридцать лет.

— Да, — Константин кивнул, подтверждая мои слова. — Поэтому я хочу лишь одного. Чтобы этот день уже настал и благополучно прошёл. А всё остальное пусть будет по твоему вкусу. Или Августины, если она захочет вмешаться.

— Хорошо.

Я почему-то уже не хотела организовывать эту свадьбу. И идея скинуть это всё на Августину и её фрейлин со служанками мне нравилась всё больше и больше.

— Ты думала насчёт коронации? — внезапно задал вопрос он. — Есть что-то, что я должен учесть?

— Думала, — легко отозвалась я. — И уже знаю, что хочу.

— И что же?

— Корону полегче, — произнесла я с улыбкой. — Платье, судя по тому, что я задумала, будет достаточно тяжёлым. Ещё, согласно этикету, на мне будет около пяти килограммов различных украшений. И, если я надену ещё что-то тяжелее тиары на голову, то просто рухну под этой тяжестью.

— Ты уже знаешь, что наденешь? — от удивления он даже открыл оба глаза и взглянул на меня.

— Конечно знаю! — заливистый смех слетел с моих губ. — Я уже выбрала и кутюрье, и ткани, и дизайн. Остаётся это только сшить.

— И кто же этот счастливчик? Кто будет облачать будущую императрицу в самые важные для неё наряды? — ехидно спросил Константин.

— А я не скажу, — хитро пропела я. — Пускай останется сюрпризом для тебя. Ты должен будешь увидеть это воочию.

Он вздохнул, понимая, что я права. А дизайны и правда придумала в голове, когда была возможность об этом подумать. Лёгкое, невинное и правильное платье на свадьбе и тяжёлое, говорящее о моей стойкости и силе коронационное. Это будет потрясающий контраст.

Пока я думала, Константин прикрыл глаза и… уснул. Уснул так просто и легко, будто всегда так делал. Его грудь ровно и легко поднималась, говоря о равномерном дыхании. Я даже на мгновение застыла, когда это увидела, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить его. Но… Пусть спит, пусть отдыхает. Мне стало жаль его. Не спит, не доедает, ужасно перенервничал из-за меня, а у него на плечах и без того лежит вся империя. Я представила, что ждёт его после отъезда.

— Спи, мой император, — прошептала я одними губами с улыбкой. — Я посторожу твой сон.

* * *

Где-то через час, когда я уже сама чуть не погрузилась в дрёму от образовавшейся тишины, из кустов вынырнули Карина и Диего. И застыли, глядя на нас с крайне удивлёнными лицами. На что я едва сдержала смех.

— Все святые девы… — выдохнул шёпотом Диего, подойдя ближе, на расстоянии шага, с выражением абсолютного потрясения.

— Он… Он спит. Днём… — констатировала Карина, встав рядом с ним с таким же лицом.

— Я вижу… — также тихо ответил адъютант. — Я думал, он механизм, а не человек. Если бы не знал его с детства, то точно был бы в этом уверен.

— Я знаю его двенадцать лет, — кивнула на его слова девушка, не отрывая взгляда от спящего Константина. — И за всё это время ни разу не видела, чтобы он спал днём. Тем более так… Спокойно.

Я перевела на него взгляд и улыбнулась. Такое спокойствие я уже видела на лице Константина. Ещё в первую ночь, потом в таверне он лежал на мне с таким умиротворённым выражением лица. И раз приближённые его не видели таким, то мне крупно повезло.

— Леди, можно нескромный вопрос? — у Диего глаза загорелись каким-то любопытством и исследовательским интересом.

— Можно, — кивнула я.

— Он… — на мгновение мужчина замялся, а после будто мысленно махнул рукой и произнёс резко: — Он после близости засыпал с Вами в одной постели?

Я издала тихий смешок, понимая, что это действительно нескромный вопрос. Но подобное я от Диего и ожидала. Интересно, это он научил Константина обращаться с женщинами в постели вот так? Или кто-то другой?

— Да, — спокойно и с улыбкой ответила я. — И неоднократно.

Карина прикрыла рот рукой, а Диего с лёгким тихим смехом покачал головой. Я, выходит собрала комбо: он и спал со мной, и спал на мне (неоднократно!), и был спокойнее.

— Подменили, — выдохнул сквозь смех Диего. — Нашего императора кто-то подменил, не иначе. Никогда он так не делал. Ни одна женщина не спала в его постели, никогда он не спал днём… Леди, Вы что с ним сделали? — строго спросил он со смехом в глазах.

— Полюбила?.. — ответила я, улыбнувшись им.

Карины фыркнула от плохо сдерживаемого смеха, а Диего уже готов был кататься со смеху, судя по его выражению лица. Я ничего им не сказала, просто улыбнулась и перевела взгляд на Константина, спящего на моих коленях. Наши разговоры его не разбудили, он продолжал спать как ни в чём не бывало.

— Мы тогда посмотрим, чтобы к вам никто не забрёл, — произнесла Карина, начав толкать своего коллегу в ту сторону, откуда они пришли.

— Благодарю, — шёпотом произнесла я, увидев их довольные улыбки.

Снова образовалась тишина. В которой я невольно задумалась о том, что тщательно отталкивала от себя, загоняя эти мысли куда-то в угол, лишь бы не мешали. Два месяца. С момента моего попадания в это тело

Зачем я здесь?..

Я подняла к лицу свои руки — аккуратные чуть пухловатые пальцы, ухоженные, аккуратно стриженные ногти, лишь слегка загрубевшая кожа от домашних дел и возни в огороде. Руки леди Амелии Хайфилд. Не те обкусанные от нервов ногти с вырванными заусенцами и не знающие никогда крема руки, что были у меня в прошлой жизни.

Меня переместили или я сама переместилась в это тело. Иное, отличное. Со своей памятью и жизнью. Со своими родными и близкими в окружении. Со своими правилами и распорядком. Второстепенная героиня, о которой лишь пара строчек в романе. И которая не хотела умирать ни разу. Амелия хотела любви. И не получила её ни от Ричарда, ни от кого-то иного.

Почему именно я?..

Я закрыла глаза, силясь вспомнить момент перехода в этот мир. Но последнее, что я помню — это гудок грузовика и слепящий меня свет фар. А первое, что я осознала в этом мире — это огромный поток мыслей и воспоминаний и чужое тело. И больше ничего. Ни перехода, ни чувства могильного холода, который настигает, когда умираешь. Я умерла быстро? И умерла ли вообще? Я ненавидела Ричарда при прочтении новеллы. Может, из-за этого? Но таких, как я, много, не все романтизирую отбитых персонажей.

Могу ли я тут остаться?..

Меня внутренне передёрнуло от одной только мысли о том, что меня могут вырвать отсюда и… А что со мной сделают?.. Вернут обратно? А что будет с Амелией? И где её душа? Что с ней случилось?..

Лиос… Ничто не происходит в этом мире без зоркого взора богини…

Я никогда не была религиозной, напротив, больше причисляла себя к скептикам. Считала, что наша судьба в наших руках. Но тут… Я воздела глаза к нему, смотря на медленно проплывающие облака. Богиня Лиос была создательницей этого мира. И только она могла сделать такое. Возможно, упомянутая в дневнике Ведьма Жизни имела какое-то отношение к богине и её силе.

Я найду ответы. У меня нет выбора. Я перерою всё, что только возможно, чтобы остаться в этом мире. Нужно кинуть клич в «серый» мир, чтобы они помогли найти эту дамочку.

Если же… Если же у меня не получится остаться здесь, я запомню это. Его лицо, дыхание, тепло и любовь. Я унесу это с собой туда, куда меня отправят дальше. Я не забуду его.

Глава 59

Константин начал просыпаться уже после обеда, когда солнце уже клонилось к закату. Сначала я увидела, как затрепетали его ресницы, а следом глаза открылись. Взор его был мутным, полный непонимания и ужасно сонный. Он только что вынырнул из глубокого сна и не мог сообразить, что происходит и где находится.

Я склонилась над ним с умилением и едва сдерживая смех. Таким я его ещё не видела — растерянным, расслабленным и совсем-совсем не понимающим. Ему понадобилось немного времени, прежде чем в глазах появилось узнавание, а следом на губах расцвела тёплая улыбка.

— Доброе утро, — произнесла я с улыбкой.

Вместо ответа Константин сделал нечто неожиданное. Руки, до этого лежавшие на его животе, вдруг обхватили меня за талию, и он притянул меня ближе, уткнувшись носом в ткань платья в районе моего живота. Глубоко вздохнув, пробурчал что-то неразборчивое для меня.

— Что? — я слегка наклонила голову, чтобы услышать.

— Вечность бы так спал, — произнёс он громче. — У тебя на коленях. Или вот так. Неважно. Главное — с тобой рядом.

У меня сердце замерло от таких простых слов. Это было так мило и искренне. Но вместо этого выпрямилась и приняла самый чопорный и возмущённый вид, на который только была способна.

— Ваше Величество! — театрально возмутилась я тоном оскорблённой невинности. — Не кажется ли Вам, что Вы позволяете себе лишнее? Мы с Вами даже не помолвлены официально, а Вы… Вы позволяете себе такие вольности! Это недопустимо.

Константин замер. Потом медленно поднял голову, и в его глазах, ещё сонных, вспыхнуло понимание, а после озорной огонёк. Он понял, что я так шутила.

— Да? Леди Амелия, — также чопорно ответил он. — А не кажется ли Вам, что Вы несколько… лицемерите?

— Это почему же? — я вздёрнула подбородок, продолжая игру, но уже едва заметно улыбаясь.

— Потому что, — Константин сел, не отпуская меня, и мы оказались лицом к лицу, он даже немного навис надо мной. — Приличия также не подразумевают, что леди может провести ночь вместе с мужчиной до заключения брака. А Вы, смею Вам напомнить, именно это и сделали.

Я открыла рот, чтобы возразить. Но это был чистейший мат. Оставалось лишь возмущённо фыркнуть.

— Это было… это другое!

— Ах, другое…

Константин расхохотался. Его руки, всё ещё лежащие на моей талии внезапно ожили и впились в бока, начав щекотать. А щекотки я боялась ужасно!

— Ай! — взвизгнула я, дёрнувшись, упав на плед спиной и заходясь смехом. — Константин! Не надо!

— Не надо? — абсолютно невинно спросил он, продолжая пытку, находя самые чувствительные места. — Ах, ты моя дорогая блюстительница приличий! Ты ворвалась в мою жизнь как ураган и перевернула её вверх дном!

— Кто бы говорил! — я задыхалась уже от смеха, пытаясь вывернуться, но него руки держали меня крепко и не выпускали. — Это… аха-ха-ха… Не издевайся!

Я хохотала, извиваясь в его руках, пыталась отбиться, но силы были не равны. Визжала, умоляла остановиться, чувствуя, как плачу от смеха, но он был неумолим.

— Сдаюсь! — выкрикнула я сквозь смех, уже не в силах даже бороться. — Сдаюсь!

Константин остановился, но не отпустил. Я видела его лукавую довольную улыбку, когда он смотрел на меня сверху вниз. Должно быть от смеха раскраснелась, ведь щёки пылали жаром, а дыхание было тяжёлым с редкими вырывающимися хихиканьями.

— Сдаёшься? — переспросил он тихо.

— Сдаюсь, — с улыбкой произнесла я. — Ты победил.

Он самодовольно улыбнулся. Но вскоре это выражение лица сменила нежность. И Константин поцеловал меня. Не жадно, не требовательно, не в порыве страсти. А нежно, медленно, смакуя каждое прикосновение. Так целуют самого дорогого человека.

Его рука стала спускаться с талии ниже, находя мои ягодицы и бёдра. Я замерла в томительном предвкушении, которое прервала одна мысль: «Люди!». Поэтому моя ладонь тут же резко схватила его запястье, пытаясь убрать руку.

— Что не так? — спросил он с выражением лица глубокой обиды, оторвавшись от меня.

— Не здесь, — выдохнула я с улыбкой. — Нас могут увидеть.

— Ты умеешь обламывать, — с горьким стоном недовольства произнёс Константин, перекатываясь на свободную часть пледа, притягивая меня за талию к себе. — Это определённо талант.

Я улыбнулась и придвинулась ближе, положив голову ему на плечо. Смотря на облака, поняла, что моя шальная голова умеет создавать прекрасные образы, о которых тут же захотелось рассказать ему.

— Знаешь, о чём я иногда думаю? — мурчащим и мечтательным тоном произнесла я.

— О чём же? — спросил он, хитро глядя на меня, пока его пальцы нежно гладили мою талию.

— О том времени, когда… — начала с придыханием. — Когда мы будем уже женаты. Официально, законно. Перед всеми, перед богиней и людьми. И тогда… Никто не скажет, что мы нарушаем какие-то приличия, — я начала мечтательно очерчивать пальцем невидимые узоры на ткани сюртука. — Представь. Я смогу просто прийти к тебе в кабинет, где ты разбираешь скучные бумаги. Смогу беззастенчиво сесть на твой рабочий стол. За которым ты руководишь всей империей. И никто не помешает тебе взять меня на этом самом столе. Посреди отчётов, депешей и указов.

Константин замер. И шумно вдохнул, явно представив это. Прекрасная картина, однозначно. Он издал звук, похожий одновременно на стон и смех, выражая настоящие физические страдания.

— Амелия… Ты убиваешь меня…

— О, я не начинала, — с хитрой улыбкой продолжила я, зная, что хожу по чудовищно тонкому льду. — Нам будет доступная любая, какая захотим, комната во дворце. Никто не посмеет в неё ворваться, если просто услышит, как ты любишь меня в ней.

— Перестань, — простонал Константин. — Соблазнительница. Чистой воды соблазнительница.

— Я? — я сделала максимально невинное и удивлённое лицо. — Я просто рассуждаю вслух.

Его пальцы сжались на моей талии, а глаза потемнели от возбуждения. Я была слишком близко, чтобы почувствовать исходящий от него жар. Переборщила, да. Теперь он не успокоиться, пока… Абсурдная мысль пришла мне в голову. Раз нельзя здесь, то кто мешает устроить тайное свидание где-нибудь ещё? Конечно, это смешно и абсурдно, но ни поддразнить его не возможно.

— А знаешь… Ты ведь такой властью обладаешь и мог бы… например, забрать меня, — от своих же слов я легко хихикнула. — Прямо из моего дома. Тихо и без свидетелей.

Константин медленно повернул голову и уставился на меня с удивлением. В его глазах горел огонь, который мог сжечь нас обоих дотла. Я даже на мгновение испугалась, что так всё и будет, но он рывком притянул меня к себе и жадно и коротко поцеловал.

— Я запомню твоё предложение, — выдохнул Константин мне в губы.

* * *

Я уже почти провалилась в сон, укутавшись в своё тёплое уютное одеяло. Днём мне удалось с трудом уйти от Константина, но его глаза говорили о том, что он что-то замыслил. И сейчас понимала, что может что-то произойти. Я оказалась к своему шоку права. Даже не успела испугаться, когда моего плеча коснулась рука. Я медленно открыла глаза и увидела перед собой три фигуры. Ильза, Аслан и Грег. В моей спальне. Посреди ночи.

— Вы с ума сошли? — пробурчала тихо я, садясь на кровати. — А если вас увидят?

— Не увидят, — подал голос Аслан, в его тоне слышались смешинки. — Мы умеем быть… незаметными.

— Никогда такого не делали, если честно, — в тихом голосе Грега послышалась гордость. — Никогда прежде мы не похищали невесту из её постели.

— П-похищение? — переспросила я, чувствуя, как внутри разливается тёплое и совсем неуместное веселье. — Он это серьёзно?

— Приказ Его Величества, — произнесла с плохо скрываемым смешком Ильза. — Доставить леди Амелию в императорские покои в обход стражи. И вернуть обратно на рассвете.

Я закрыла лицо руками и беззвучно захохотала. Константин. Он воспринял мою абсурдную и глупую шутку за то, что можно воплотить в жизнь. Он послал за мной «Теней». Посреди ночи. Я сползла с кровати на пол, чувствуя, как меня колотит от смеха и адреналина. Константин настоящий безумец, каких ещё нужно поискать. Он не выдержал и суток после того разговора. И теперь «Теням» впервые в жизни нужно заниматься таким абсурдом.

— Ладно, — выдохнула я, отсмеявшись. — Теперь я на такие темы шутить не буду.

— Будем благодарны, — отозвалась Ильза. — Одевайтесь.

Грег и Аслан послушно отвернулись, как бы давая понять, что не подсматривают. Я выбралась из одеяла и подошла к шкафу, начав размышлять, что бы мне такого интересного надеть. Взгляд упал на платье мадам Клариссы. К нему была положена короткая по всем меркам сорочка, всего лишь до середины бедра, из лёгкого мягкого шёлка и на тонких лямках. Та, что сейчас на мне, была, как и положено, до середины икр. А эта… Я лихо разделась и натянула на тело ту, короткую. Сверху же надела шлафрок и затянула его пояс, скрывая всю красоту.

— Смело, — оценила наряд Ильза. — Грег будет Вас нести.

Я смело подошла к нему, протягивая руки. Тот, как самый крупный из них, без лишних слов подхватил меня на руки. Легко так, словно я ничего не весила. Я тихо ойкнула и вцепилась в его шею.

— Лучше закройте глаза, леди, — посоветовал он.

— Да, благодарю, — произнесла я и зажмурилась.

Хорошо, что я надела шлафрок, иначе мне на прохладном ночном ветру было бы очень и очень холодно. «Тени» несли меня бесшумно, передвигаясь только известным им тропам. Я чувствовала лишь то, как ветер треплет мои волосы и заставляет мёрзнуть конечности. Но улыбка не сходила с моих губ. Безумие. Чистой

— Можете открыть глаза, сейчас будем пробираться к покоям, — произнёс Грег.

Я открыла глаза и увидела перед собой неожиданно красивый и тихий в это ночное время сад. Огляделась и поняла, что мы недалеко от гостевого крыла, где как раз и покои Константина. Грег аккуратно впрыгнул вместе со мной в окно, которое для него открыли Ильза и Аслан. Он осторожно опустил меня на пол.

— Вернёмся на рассвете, — коротко отчеканила Ильза, но в её тоне было столько смеха, что я не сдержала улыбки.

Они исчезли через окно бесшумно и быстро. Меня перенесли в ванную, должно быть достаточно окно открывалось только здесь. Я развязала шлафрок и аккуратно положила его на туалетный столик тут же. Тряхнула волосами, заодно немного взлохматив их и придав объёма. Я слегка нервничала. Не каждый день же меня похищают из дома в стойком желании любить меня крепко-крепко. А я не сомневаюсь, что ходить после этой ночи точно не смогу нормально. Но предвкушающая улыбка расплылась на моём лице.

Я скользнула в комнату из ванной, босая, в одной тонкой сорочке, которая от перемещений задралась ещё выше. Шаг, другой, ещё несколько по тёмной комнате, где единственным источником света был тусклый магический светильник у кровати. И я оказалась в кольце его горячих и жадных рук. Константин прижал меня к себе так отчаянно, что у меня перехватило дыхание. Его губы впились в мою шею, руки уже хозяйски блуждали по телу, задирая эту чёртову сорочку ещё выше. Я распалила настоящий вулкан, ведь его жар обжигал и меня.

— Ты… — выдохнул Константин хриплым от возбуждения тоном, вызывая у меня табун мурашек. — Ты специально меня дразнила. Эти разговоры, намёки… Я думал, что сойду с ума.

Я явственно чувствовала спиной его возбуждение. Он хотел меня. До боли, до сумасшествия. Я и правда это делала специально. Я хотела, чтобы он вот так меня хотел. Но не думала, что всё разрешиться вот так.

— Ты украл меня, — прошептала я, отстранившись так, чтобы увидеть в темени его лицо. — Посреди ночи. Из дома. Используя своих «Теней».

— Украл, — согласился Константин. — Имею право.

— Ах, право имеешь, — я хитро улыбнулась. — А я считаю, что за такое положено наказание.

Он замер, не понимая, о чём это я. А я внезапно для него упёрлась ладонями в его грудь и толкнула. Не сильно, но так, чтобы Константин, явно не ожидавший такого, сделал несколько шагов назад и рухнул в кресло. Он успел лишь принять сидячее положение, когда я, не дав опомниться, шагнула следом и опустилась сверху, оседлав бёдра. Тонкий шёлк сорочки приподнялся, обнажая меня ниже пояса, открывая его взгляду всё, что было скрыто, а лямки упали по плечам, слегка открывая грудь.

Я чувствовала его возбуждение уже яснее и понимала своё, жаждущее продолжения как можно скорее. Но нужно было его немного помучить. Совсем чуть-чуть. Его руки уже легли на мои бёдра, сжимая их, но я хлёстко и точно легонько шлёпнула по ним.

— Без рук. Держи их на кресле, — прошептала грозно я, чувствуя, как понизился тон моего собственного голоса.

Константин неожиданно послушно убрал их. Я приподнялась ровно настолько, чтобы одной рукой, не глядя, справиться с завязками его домашних брюк. Он даже не шелохнулся, смотря на меня нетерпеливым и возбуждённым взглядом. Замер, боясь нарушить это мгновение. Мои ещё прохладные после улицы коснулись его обжигающе горячего члена, отчего Константин громко застонал.

— Ты… — выдохнул он, глядя на меня, доминирующую сейчас над ним.

— Я, — подтвердила я с улыбкой.

Приподнявшись, медленно и мучительно начала опускаться на его разгорячённый член, чувствуя, как в такой позе угол проникновения явно другой. Но от этого стало лишь кратно приятнее. Мы сдавленно застонали в унисон, когда наконец он проник полностью внутрь. За стенами комнаты скорее всего были люди, нужно вести себя потише. Это было так хорошо, что в глазах на мгновение потемнело. Он был внутри меня. Глубоко, полностью, как и должно быть.

Я начала двигаться. Медленно, покачивая бёдрами, чувствуя, как он наполняет меня, а каждое движение срывает с его губ тихие стоны и вызывает дрожь во всём теле. Константин не мог меня коснуться, поэтому до побелевших костяшек сжимал руками подлокотники кресла. Его дыхание срывалось, было обжигающе горячим на моей коже.

Он коснулся меня. Не руками, нет. Губами и языком. Я для удобства опёрлась на спинку кресла руками, отчего моя грудь как раз была на уровне его лица. И его губы оттянули ткань вниз, нашли мой сосок, заставив глухо застонать, прикусив губу. Язык описал круг вокруг соска, потом ещё один, потом он втянул его в рот нежно, но настойчиво. Я чуть не сорвалась из-за этого на крик. А потом Константин начал ставить засосы на нежной коже груди, вызывая этим действием табун мурашек. Один, второй, третий… Это было слишком хорошо, но ужасно мешало мне наказывать его. Я слегка откинулась назад, найдя опору в подлокотниках, аккурат рядом с его ладонями. И слегка ускорилась, чувствуя, как внутри растёт знакомое тягучее тепло.

— Нравится? — промурлыкала, облизывая пересохшие губы я.

— Да… — выдохнул он, не в силах сказать больше.

— А мне нравится… — со сбитым дыханием, стараясь не стонать, произнесла я. — Что ты настолько безрассудный. Что не умеешь ждать. И это… восхитительно.

Движения стали быстрыми, глубокими, бешенными. Я не сдерживалась, отдавшись ритму, который задавала сама. Он дрожал подо мной, сдавленно стонал и был при этом… Самым восхитительным мужчиной на свете, своим взглядом пожирающий меня. Константин желал меня. И это было лучше любого афродизиака.

Оргазм настиг его первым. Он сдавленно выкрикнул моё имя, содрогаясь от удовольствия. Я не остановилась, продолжив двигаться, но через несколько мгновений волна накрыла и меня, заставив охнуть и упасть на него, чувствуя, как мышцы внутри всё ещё сжимают его член, а у меня снова подрагивают ноги.

Тишину прерывало только наше тяжёлое прерывистое дыхание и стук сердец. Это было… Восхитительно. Его руки теперь прижимали меня к себе, убаюкав в своеобразный кокон. Неожиданно он тихо, хрипло и абсолютно счастливо рассмеялся.

— Если такое будет всегда, я готов похищать тебя каждый день до конца

Я подняла на него удивлённый взгляд и недовольно фыркнула, на самом деле счастливо улыбаясь. Сумасшедший, не иначе. Но мне это нравилось. Константин потянулся в поцелуе, и наши губы слились, сминая друг друга. Я почувствовала, как он снова начал твердеть внутри меня и застонала.

— Ненасытный! — выдохнула я притворно недовольно.

— С тобой грех быть сытым, — с лукавой улыбкой произнёс он, наконец выходя из меня и поднимаясь вместе со мной на руках.

Я ойкнула, успев только обвить его шею руками, а ногами — талию. Константин тихо рассмеялся и отнёс меня на постель, бережно уложив на самый край, словно боялся разбить. Я смотрела в его жаждущие глаза, чувствуя, как снова становится чересчур жарко. Сорочка исчезла также быстро, как и его штаны. Кожа к коже, жар к жару, дыхание к дыханию. Никакого шёлка, никаких преград. Теперь он смотрел на меня сверху вниз. И в этом взгляде было столько нежность и любви, что в глазах защипало.

— Какая же ты у меня красивая… — выдохнул он. — Самая красивая на свете.

— Льстец, — улыбнулась я на его слова.

— Ничуть, — прошептал он мне в губы и порывисто поцеловал, не давая возразить.

Константин целовал медленно. Мучительно медленно. Будто пробовал меня на вкус, хотя прекрасно уже всё знал. Язык скользил по губам, проникал внутрь, дразня и играясь с моим. Я выгнулась под ним с протяжным заглушённым стоном, прижимаясь теснее, пальцами цепляясь за его плечи.

— Тихо, моя дорогая, — произнёс хриплым голосом он, оторвавшись от моих губ. — Услышат.

— Тогда не заставляй меня кричать, — прошептала я в ответ, чувствуя, как его ладонь накрыла мою грудь.

Константин усмехнулся и склонился ниже, к шее. Он помнил о том, что нельзя оставлять следы на открытых местах, поэтому осыпал её лишь поцелуя, спускаясь постепенно ниже, вызывая мурашки и новые стоны, которые я заглушала, кусая губы. Его пальцы опустились ещё ниже, скользя по талии вниз, очерчивая каждую округлость. Дойдя до колена, они ловко начали подниматься по внутренней стороне бедра к самому сокровенному.

Я чуть не закричала в тот миг, когда его пальцы уверенно коснулись и начали тереть мой набухший клитор, а губы сомкнулись на соске. Пришлось закусить костяшку собственного пальца, чтобы заглушить звуки.

А потом он начал ставить засосы. Медленно, намерено всасывая нежную кожу груди и живота. В тех местах, что будут скрыты платьем. И всю следующую неделю будут напоминаниями об этой ночи. Я потерялась в собственных нарастающих чувствах. Меня хватало лишь на мысль: «Только бы не закричать».

Константин удовлетворённо осмотрел получившуюся его губами картину, руки уже переместив на бёдра и сжав их. Ещё бы, он делал то, что хотел, но не нарушал правила. Я с улыбкой потянулась к нему, впиваясь губами жадным и отчаянным поцелуем. И чувствовала его горячий и твёрдый член, упирающийся мне в бедро.

— Возьми меня, — выдохнула на шёпоте я, разрывая поцелуй. — Люби меня так сильно, как можешь.

Константин не заставил меня просить дважды. Медленно, мучительно медленно, он вошёл в меня, глядя в глаза. Я закусила губу почти до крови, чтобы не закричать. Это было так восхитительно полно, что дыхание и сердце на мгновение остановились. Он двигался неспешно, глубоко, каждый толчок отдавался в теле дрожью, а внутри уже горел пожар. Пожар, который разожгла одна искра, и он продолжал пылать.

Я потеряла счёт времени в попытке заглушить стоны. Нарастающая внутри волна была близка к своему пику, когда он наклонился ко мне, зарываясь лицом в волосы, и его горячее и прерывистое дыхание обжигало ухо.

— Какая же ты… — шептал Константин между толчками. — Никогда… Ни одна…

Я не могла ответить. Лишь приглушённо стонала в его плечо, царапая спину и плечи. Моя спина выгибалась навстречу каждому движению, а перед глазами уже было совсем темно от удовольствия. Не было мыслей. Лишь чувства, накопившаяся страсть и любовь.

Меня накрыло первой. Константину пришлось зажать мне рот ладонью, ведь чуть оттуда не вырвался протяжный крик. Но и он не отстал, замерев на мне с низким хриплым стоном, сотрясаясь в удовольствии. Я чувствовала разлившийся внутри его жар и улыбалась.

Мы лежали. Сплетённые, довольные и тяжело дышащие. А я понимала одно — ходить мне будет трудно. Два оргазма подряд и без перерыва — это, пожалуй, слишком. Ноги дрожали мелкой противной дрожью, а внизу живота пульсировало приятное тепло.

— Нужно помыться, — пробормотала я. — Пока я ещё в состоянии стоять.

— Конечно. Держись за меня.

Константин усмехнулся и, подхватив меня за бёдра и дождавшись, когда я прильну к нему, понёс в ванную. Прям так, не разъединяясь. В ванной было темно, поэтому ему пришлось отнять одну руку ненадолго, чтобы включить небольшой магический светильник. Они все мне почему-то напоминали большие белые камушки.

Он аккуратно поставил меня возле душа и включил воду. Я шагнула под горячие струи и зажмурилась от удовольствия, чувствуя, как уходит усталость и расслабляются мышцы.

А потом его руки легли мне на талию. Я открыла глаза и обернулась. Константин стоял совсем рядом, вода стекала по его груди, плечам и лицу, а в глазах горел тот самый огонь страсти, который я уже успела хорошо изучить.

— О нет… — произнесла я предательски дрогнувшим голосом. — Ненасытный засранец ты, а не мужчина!..

Он шагнул вперёд, прижимая меня спиной к прохладной плитке стены. Вода лилась сверху, мешая смотреть, но я видела его хищную и довольную улыбку.

— Зато весь твой, — прошептал он, наклоняясь к моему уху.

Я хныкнула. Жалобно, но совсем неискренне, потому что предательское тело уже отзывалось на его блуждающие по моему телу руки. Уже хотело его, тянулось к нему.

— Константин…

— Да, Амелия? — его губы скользнули по шее, заставляя вздрогнуть.

— Ты меня в могилу сведёшь, — выдохнула я с улыбкой, руки уже сами обвивали его шею, а пальцы зарывались в мокрые волосы.

— Зато будешь счастлива, — ответил с тихим смехом он, приподнимая меня за бёдра и прижимая к стене.

Я глухо, срываясь на всхлип, застонала, когда он вошёл в меня. Я приняла его полностью. Всю его жадность,

На этот раз оргазм настиг настолько внезапно, что я даже не успела ничего толком понять. Может это из-за того, что тело ещё не успело остыть после предыдущего раза, а может из-за того, что он уже знал моё тело лучше меня самой. Я закусила губу, стараясь не сорваться на крик, чувствуя, как он содрогается следом, издав мне на ухо глухой стон.

— На сегодня точно хватит… — тихо смеясь и всё ещё тяжело дыша выдала я.

Константин искренне тихо рассмеялся и кивнул, как бы соглашаясь. Благо, больше подобного не повторилось. Мы спокойно помылись вдвоём, помогая друг другу. Правда получилось, что помогал в основном он, меня не особо ноги держали, пришлось опереться на стену. И до кровати ему пришлось меня нести на руках уже засыпающую. Едва моя голова коснулась подушки, я тут же провалилась в сон, даже не успев пожелать спокойной ночи.

Глава 60

Первое, что я почувствовала, когда начала просыпаться — это как чья-то настойчивая рука скользила по моей талии вниз, по бедру, а потом снова вверх. Спросонья не успела понять, кто это, но после мозг проснулся и выдал «Безопасно. Это Константин.». Вот только безопасность была сомнительной, судя по вспыхнувшим воспоминаниям предыдущей ночи.

Я медленно открыла глаза. За окном только начал сереть рассвет, по саду стелился молочный туман, а в комнате царил полумрак. А его руки очерчивали и мягко гладили мою фигуру. Он не спал, судя по неровному дыханию за моей спиной и осознанному движению рук. Сомнений не осталось, когда его губы коснулись моего плеча.

— Константин… — прошептала я.

— М-м-м? — со вздохом объевшегося сливками кота отозвался он.

— Если ты сейчас… — я не договорила, резко развернувшись к нему и хорошенько ударила по довольному лицу первой попавшейся подушкой. — Ты ненасытный засранец!

Я увидела его крайне удивлённое лицо и с тихим хихиканьем ещё несколько раз ударила его подушкой, прежде чем выскочить из кровати, путаясь в одеяле и чуть не упав. И повернулась к нему с довольной улыбкой.

— Что ты…

— Смею напомнить, Ваше Величество, — со смехом в голосе произнесла я, вздёрнув подбородок. — Что сегодня, после обеда наша с Вами помолвка. И мне, как вашей будущей невесте, надлежит быть в достойном виде, а не уставшей после столь интенсивных… телодвижений.

Он моргнул. Следом ещё раз. А потом запрокинул голову и искренне рассмеялся. Ещё бы, было над чем посмеяться, это точно. Блюстители этикета и правил были бы в суеверном ужасе и ждали бы моей казни. Я только что избила, пусть и подушкой, императора. Мне за такое голову отсечь мало. А он смеялся сейчас с этого.

— Ты на меня ругаешься, — сказал он с восхищением, всё ещё посмеиваясь. — Голая. В моей комнате. Перед рассветом. Ругаешься, потому что я слишком сильно тебя хочу.

— Смешно ему, — буркнула я, вздохнув, но продолжая улыбаться.

Свою сорочку нашла на полу возле кровати. А, подойдя к зеркалу, чтобы её надеть и привести волосы в порядок, обомлела. Он меня пометил. Да так, что сходить это будет неделю где-то, если не больше. И ни одного следа на открытых платьями частях тела.

— Какая ты красивая… — самодовольно произнёс Константин.

— Расписная, — с ехидцей в голосе пропела я, смотря на него через отражение в зеркале и натягивая многострадальную сорочку. — Хотя художнику, который это сделал, стоит сдерживать свои порывы.

— Не на видном же месте всё сделал, в отличие от прошлого раза, — возмущённо произнёс он.

— Константин… — я глубоко вздохнула, повернулась и медленно подошла к краю кровати. — Дело не этом.

— А в чём же, Амелия? — спросил Константин, придвигаясь ближе и обнимая меня, не вставая с кровати, отчего его голова оказалась на моей груди. — Тебе не нравится?

— Хм… Нет, нравится, но ты забываешь одно. Меня на все важные мероприятия одевает матушка. И она явно будет… озадачена подобным на моём теле, — и тут же расплылась в хитрой улыбке, скрестив руки на груди. — Особенно после получения официального документа о том, что я до сих пор невинная дева.

— О, Богиня…

Константин посмотрел на меня и засмеялся. Искренне, свободно и легко. Он явно вспомнил потрясающую «справку», которую написала Барбара по всей форме и правилам. И я уверена, что и при её получении смеялся также.

— Я и забыл про это, если честно, — всё ещё содрогаясь от смеха произнёс он. — Моя милая невинная невеста…

Я фыркнула от смеха. И поняла, что мне хотелось бы остаться. Не убегать через окно сейчас как какая-нибудь незадачливая любовница. А остаться и доспать драгоценные последние часы в его объятиях и постели. Но это было невозможно. Нужно изображать из себя приличную девушку.

— Нужно идти… — прошептала я.

— Ты точно не можешь остаться? — с грустью в голосе спросил Константин. — Подумаешь, застанут тебя в постели жениха.

— Угу, а потом будут ждать на нашей свадьбе у меня одно — растущий живот, — с сарказмом в голосе ответила я. — Такие слухи и так пойдут из-за маленького промежутка времени между помолвкой и свадьбой.

— Спишем на твой возраст, — предложил он.

— Ещё лучше! Так я буду беременной «старой девой»! Это если ещё не считать того, что это уравненный мезальянс, — недовольно простонала я. — И ещё не считать того, что я далека от стандартов двора даже Гирана, не говоря об императорском.

— Этот двор… Ты бы знала, какие гадости говорили о моей матушке из-за того, что она долго не могла родить здорового ребёнка, — Константин горько вздохнул. — Обо мне, Вики, да даже по Диего с Кариной прошлись. Идеальным для двора была лишь Маргарита. И

— Значит, я буду для них новой куклой для обсуждения? — в ответ мне был кивок, отчего добавила с сарказмом: — Какая прелесть.

— Предложение встать им поперёк горла всё ещё в силе, — усмехнулся Константин.

Я искренне тихо рассмеялась и всё же мягко высвободилась из его объятий. Мне и правда нужно идти. И мы оба это знали. Я на прощание нежно поцеловала его, словно говоря: «До скорой встречи», и прошла в ванную. Шлафрок оказался там же, где его и оставляла. Надев его и завязав, я поняла, что всё же ничего не сказала ему такого… дразнящего. А явно стоило бы.

— Константин… — я выглянула из-за приоткрытой двери ванной.

— Да?

— Это было… безумие. Прекрасное безумие. Но! — я состроила грозное лицо. — Если ещё хоть раз украдёшь меня посреди ночи перед важным событием…

— То что? — с улыбкой спросил он, явно понимая, что я ему ничегошеньки не сделаю.

— То я разрешу твоим «Теням» украсть меня снова.

Он искренне рассмеялся, а я почувствовала, как сзади возникли мои телохранители. Закрыла дверь и повернулась к ним. Ильза улыбалась глазами, явно не скрываясь. Мужчины были сдержаннее, но и в их глазах прятались смешинки. Грег подхватил меня, я закрыла глаза, как и в прошлый вечер. Скоро они принесут меня домой. И всё будет так, словно я не уходила из дома никуда, спала в своей тёплой постели. Но на деле… На деле я никогда не забуду эту ночь. Это слишком прекрасно, чтобы забывать хоть на миг.

* * *

Официально никто не объявлял о том, что это именно помолвка. Просто на назначенные дату и час пригласили в оранжерею королевы-матери членов иных королевских семей (кто был в Гиране на данный момент), послов, министров Гирана, представителей знатных родов и прочих уважаемых личностей под предлогом важного для страны объявления. Я была там как представительница семьи Хайфилд, на деле же должна была стать звездой вечера, сыграв потрясающую сцену влюблённой, но крайне смущённой невесты.

Правда состояла в том, что внутри меня жил маленький чертёнок, который шалить хотел неимоверно. Оказавшись дома, я заглянула в дневник и поняла причину своего такого игривого настроения. Середина цикла. Овуляция, если совсем по-простому. Не удивительно, что мне почти срывает голову. Но это того определённо стоило. Даже при том условии, что мне пришлось одеваться самой, что очень на самом деле неудобно, особенно по части корсета. Но голубое платье, которое было на мне в день в библиотеке, село, на мою удачу, так ровно, что даже матушка мне лишь немного юбки оправила.

Я осматривала окружающих. Неподалёку от себя заметила герцога и герцогиню Кроуфорд и вежливо улыбнулась и кивнула с почтением, когда они меня заметили. В ответ мне были также вежливые улыбки. Королевская семья в полном почти составе, не хватало Максимилиана, здоровались с гостями. Выделялась особенно Августина. Она сидела в кресле с особым хитрым удовольствием на лице. Этот день приносил ей явное удовлетворение. Ведь именно она, по словам Константина, помогла именно организовать брак. Но у меня почему-то было смутное чувство того, что она нас сводила. Намерено. Но не могла этого доказать. В оранжереи не хватало только стороны Элиазара. Даже заметила нескольких журналистов, они были с блокнотиками и ручками, один даже с мини-этюдником для зарисовок. Значит, не из желтушных газет, а, напротив, из уважаемых.

Константин появился с Максимилианом и своей свитой вскоре. Эрцгерцог, как и положено, поклонился королю Филиппу, а Августине с улыбкой поцеловал руку. Императору не пристало кланяться равному монарху, поэтому лишь коротко кивнул королю, а королеве-матери также поцеловал руку в знак больше уважения. И они оба отошли в разные стороны.

Я заметила, как Максимилиан через пару мгновений направился куда-то, а через пару мгновений поняла куда. Ко мне. Он шёл аккурат ровно в мою сторону. Остановившись в паре шагов, эрцгерцог протянул мне руку с лёгким поклоном. Неужто Константин решил так обыграть помолвку? Но я с улыбкой протянула ему руку, негоже отказывать члену королевской семьи. Мы прошли с ним под руку и встали в нескольких шагах от места, где сидела королевская семья. Я сделала, как и положено, лёгкий реверанс, отпустив его руку.

— Брат мой, ты привёл эту леди для чего? — начал, серьёзно нахмурив брови, король.

— Насколько я знаю, брат, ты, как и наша матушка, обещался помочь леди Амелии с её будущим замужеством, — произнёс, лучезарно улыбаясь, Максимилиан. — Или я ошибаюсь?

— Ничуть не ошибаешься, всё верно, — кивнул на его слова Филипп, в уголках его губ я заметила прячущуюся улыбку, такую же Изабелла прятала за веером, судя по глазам.

— Тогда настало время выполнять свои обещания, — эрцгерцог с улыбкой повернулся к Константину. — Не так ли, друг мой?

— Всё так, друг мой, — со спокойной улыбкой произнёс император.

Под волну громкого всеобщего удивления он прошествовал к нам и встал справа от меня. И в итоге по правую и по левую руку от меня сейчас стояли два красивейших мужчин континента. Была бы кисейной барышней, то тут же от переизбытка чувств упала в обморок, желательно в руки одному из них. Но я была взрослой женщиной. У которой немного всё ещё болели ноги после ночного «марафона». И мой слух, кажется, уловил чьи-то матерные выкрики. Ни на секунду не удивлюсь, если на нас ставили. Да, ставки — определённо развлечение не только для народа, но и для аристократии. Интересно, на первенца тоже будут ставить? Вот им облом прилетит.

— Ваше Величество, король Филипп, — его ровный и уверенный голос разрезал шум. — Я, Константин, император Элиазара, пришёл к Вам с покорнейшей просьбой.

Он сделал паузу. В которой стало так тихо, что я слышала, как в глубине оранжереи завели свою трель канарейки, а в ушах у меня стучало бешено собственное сердце.

— Прошу Ваше благословения на брак с Вашей подданной, Леди Амелией Хайфилд, дочерью герцогской семьи Хайфилд.

Король Филипп с головы до ног осмотрел сначала Константина, потом меня. В его глазах мелькнула… гордость?.. Он был доволен тем, что я выходила замуж?.. Не как правитель, а как… отец?..

— Леди Амелия — достойнейшая из девушек нашего королевства.

Все, включая нас, повернулись к нему. Отец гордо приподнял подбородок и приосанился, прежде чем начать говорить. Ещё бы, его дочь станет императрицей, как тут не быть довольным.

— Да, Ваше Величество, — твёрдым голосом произнёс Артур. — Я одобряю данный союз. Если, конечно, согласна моя дочь.

— Я также не вижу никаких препятствий, мешающих данному союзу, — на его слова Филипп сдержано улыбнулся. — Если, конечно, леди Амелия согласна.

Константин наконец повернулся ко мне, а я к нему. Он слегка наклонил голову, глядя мне прямо в глаза. И спросил с лёгкой улыбкой на губах наконец заветное:

— Леди Амелия, Вы согласны стать моей женой?

Я смотрела с лёгким прищуром на него. На человека, который украл моё сердце, изменил судьбу, заставил поверить в любовь. Который любил меня до судорог в ногах и хрипоты в голосе. Который уже хотел от меня дочь, возможно даже не одну. Который прошедшей ночью оставил на моём теле по меньшей мере десяток засосов, которые сейчас горели под тканью платья. Который назвал меня женой ещё даже до помолвки, обнимая меня в обветшалой комнатке таверны. И которому я не могла отказать даже в шутку. А шутки у меня подчас дрянные получаются.

— Да, — произнесла я, расплываясь в намеренно смущённой улыбке. — Я согласна стать Вашей женой, Ваше Величеством.

Шёпот различных оттенков прокатился по оранжерее как волна. Кто-то ахнул, кто-то достаточно громко заговорил о мезальянсе, а кто-то шептался о прекрасной любви. Уверена, через день-два после объявления даты свадьбы заговорят о том, что я обязательно беременна или что соблазнила его, хотя это скорее он у нас выступал в роли соблазнителя.

Константин взял мою левую руку, поднёс к губам и поцеловал с тыльной стороны, задержавшись чуть дольше положенного. А потом на моей руке уже оказался… браслет. Не кольцо, как принято, а браслет. Из трёх рядов квадратных камней. Две полоски бриллиантов зажимали между собой ряд из казавшихся тёмных как ночное небо сапфиров. Браслет сиял на моей руке, переливаясь в огнях магических светильников.

— Это не кольцо… — шепнула какая-то пожилая леди, судя по голосу, и тут же осеклась.

Обычно всё верно, преподносят кольцо. Поэтому браслет, пусть и такой красивый, был нетипичен. Но Константин неожиданно улыбнулся.

— Кольцо, достойное леди Амелии, сейчас создаётся одним из лучших ювелиров континента. Он не успел завершить работу к сегодняшнему дню, ведь такие вещи требуют времени и кропотливости. Но клянусь, это кольцо обязательно окажется на её руке. А пока этот браслет будет моим обещанием.

По толпе аристократов прошлась волна восхищённых женских охов и вздохов. Я, как и положено скромной невесте, опустила глаза, изображая смущение. Но внутри содрогалась от смеха. Уверена, он придушит собственноручно беднягу ювелира, если тот не успеет до отъезда Константина закончить кольцо.

— Благодарю, — прошептала я одними губами, улыбнувшись.

— Дату свадьбы мы согласуем и объявим чуть позже, — сказал громко король Филипп. — А пока давайте наконец-то поздравим влюблённую пару с таким торжественным днём!

Первым нас по очереди обнял стоящий до сих пор рядом Максимилиан. От его крепкий объятий я аж ойкнула и тихо рассмеялась, а для Константина, кажется, это была привычная ситуация.

— Будьте счастливы, ребята! — пожелал он и добавил, подмигнув нам: — Ждём от вашей пары великих свершений и красивых детей.

Потом были король с королевой и мои родители. Матушка порывисто меня обняла, остальные предпочли обойтись улыбками и поздравлениями. Выделилась среди всех Августина. При виде неё мы оба выпрямились. Королева-мать подошла к нам медленно, опираясь на трость так грациозно, что невольно позавидовать можно. Она встала напротив нас, грозно осмотрев меня с ног до головы.

— Амелия, — обратилась Августина ко мне строгим и властным тоном. — Я растила тебя для трона Гирана также, как воспитывала когда-то своих дочерей для тронов королевств Норэтур и Горлевин. Я рассчитывала, что ты станешь великой королевой, моей приемницей.

В оранжерее повисла тишина. Все смотрели на нас. Ещё бы. Три дня назад королева-мать прилюдно заявила, что соберёт мне приданое, которое так скоро, как оказалось, понадобится. Но был ещё один интересный факт — я ещё месяц назад была будущей королевой, никак не императрицей.

— Но сейчас я вижу, что твоё место иное. Я не увижу пик твоего триумфа на троне империи, — она сделала паузу, в которую улыбнулась, искренне так, по-матерински, мягко и тепло. — Но я надеюсь, ты не посрамишь меня.

— Никогда в жизни я не заставлю Вас, Ваше Величество, стыдиться меня, — я присела в идеальном реверансе, покорнейше склонив голову.

— Тогда я спокойна, девочка моя, — ласково произнесла, подходя ко мне с объятиями, а потом повернула голову наконец к Константину и тихо произнесла: — Ты молодец, мальчик мой. Обещание своё выполнил, я это ценю. Береги её.

— Обязательно, Ваше Величество, — с лёгким поклоном произнёс он, улыбаясь.

— Что за обещание? — шёпотом спросила я у него.

— Она пообещала помочь с браком, если я докажу, что тебе со мной будет лучше всего, — ответил Константин, кладя мою руку себе на предплечье, чтобы было удобно стоять.

Дальше… А дальше была вереница лиц, голосов, улыбок и запахов различных духов. Людей было так много, что я едва запоминала лица послов. Зато узнала наконец, как зовут второго посла Элиазара в Гиране — виконт Генри Лептин. Он был третьим сыном в семье графа, титула бы не унаследовал никогда, поэтому и пошёл на государственную службу, где и получил за свою преданную службу и получил титул. Его жена, Николь, миловидная женщина с очаровательными ямочками на щеках, весело щебетала о том, как будет рада, что у их родины наконец-то будет императрица. Я внимательно выслушивала её, даже вникая в суть проблем их детей. Сын пары недавно закончил военную академию в Элиазаре, но пока только ходит по балам, ведь его ещё не распределили, а дочь же нашла себе жениха тут, но договориться о таком браке будет тяжело. Должно быть, они рассчитывали, что мы можем с этим помочь. Константин заверил её, что что-нибудь сделает с этим, только потребовал, чтобы

Но самым ярким было появление двух йеринцев. Их высокие сильные фигуры выделялись на фоне остальных не только ростом, но и иноземными тюрбанами и кафтанами почти до самого пола, расшитые золотом и серебром. Тёмные кожа, внимательные карие глаза у одного и смешливые голубые у второго. Первый был послом султанства Йерин в Гиране, если я верно помнила, звали его Мухамад аль-Хади, он жил тут вместе с тремя своими жёнами и большим количеством детей, их по заверениям было около полутора десятка. Второго я знала тоже, это был господин Хаким аль-Малик, один из инвесторов порта. Его тёмно-пурпурный шёлк выделялся очень сильно.

— От имени светлейшего султана поздравляю вас с заключением помолвки, — посол чинно поклонился Константину, а следом и мне. — Да благословит ваш союз богиня Лиос.

— Благодарю, господин Мухамад, — ответил ему мой жених.

В Йерине не было принято пожимать руки, а чужих женщин так и вовсе не дозволено было касаться, поэтому никаких рукопожатий и целований рук.

— Я помню Вас, леди, по аукциону, — начал Хаким, поглядывая на меня с хитрецой. — Я ещё тогда подумал: «Надо же, какая красивая и умная женщина. Повезёт же кому-то.». Не будь у меня любимой жены, сам бы Вас забрал в свои жёны. И как вижу, кому-то действительно повезло! Пусть богиня Лиос благословит ваш брак!

Я почувствовала, как начали полыхать щёки от такой прямоты. Но одновременно с этим на губах расцвела искренняя улыбка.

— Благодарю, господин Хаким, — произнесла я. — Сколько же у Вас жён, простите за нескромный вопрос?

— Одна! — гордо заявил он. — Моя хабиби подарила мне шестерых детей, мне грешно приводить ещё жён в дом!

— Она счастливица, раз Вы так её любите, — с лёгким смехом ответила я, чувствуя на себе ревностный взгляд Константина.

— Благодарим за поздравления, господин Хаким, — произнёс он с улыбкой.

Йеринцы удалились, а я почувствовала, как рука Константина скользнула по моей талии и собственнически прижал ближе к себе. Он ничего не говорил, но я ощущала его ревность. Забрал красивую женщину, вот теперь и будет вечно страдать от мысли, что её кто-то ещё хочет, кроме него.

Люди продолжали подходить и поздравлять нас, когда до моего слуха донёсся разговор на йеринском, он чем-то был похож на арабский или подобные языки из моего мира. И то, что обсуждали наши гости, заставило меня почти засмеяться. Они, думая, что их никто не понимает, обсуждали нашу пару в-открытую, в особенности меня. Посол назвал меня «достойной стихов их поэтов джамилёй», а торговец же был… чуть откровеннее, называя мои бёдра достойными лучшего йеринского шёлка, и даже говорил, что пришлёт как подарок на свадьбу лучшие свои ткани.

— Знал бы ты, что они говорят… — едва слышно прошептала я, начав сдержанно, едва заметно смеяться.

— Кто и что? — чуть наклонившись, шёпотом спросил Константин.

— Йеринцы. Они обсуждают меня, называя красавицей, а господин Хаким даже пообещал прислать лучший свой шёлк как подарок на свадьбу. А ещё… Им нравится моя фигура. Для йеринских мужчин обсуждать фигуру чужой женщины — не зазорно. Напротив, они видят в этом… поэзию, — старалась подобрать слова, чтобы было понятнее, при этом скрасив дипломатично всё, а то мало ли. — Восхищаться женской фигурой у них в природе, можно сказать.

— Поэзия, значит… — задумчиво произнёс он.

— Я для них как… картина в галерее. Смотреть можно — руками трогать нельзя.

На последнем Константин не сдержался и тихо засмеялся, смотря на меня с такой любовью и нежностью, что хотелось… О эта проклятая овуляция, я не просто теперь целовать его хотела. Точнее да, целовать, но не тут, а где-нибудь подальше от людей, и желательно с продолжением. Пришлось скрыть свои чувства за тихим смехом.

Я заметила, как к нам подошёл герцог Кроуфорд со своей супругой, заставив толпу расступиться перед ними. Герцогиня была мягкой и добродушной с виду женщиной пожилого возраста, чьи глаза были на удивление остры и уже осматривали меня с ног до головы. Они остановились перед нами. Герцог поклонился, опираясь на трость, а герцогиня присела в реверансе, хотя по возрасту могла уже этого не делать. Но не церемонно, а как-то уважительно, словно благодаря.

— Ваше Императорское Величество, — голос герцога был сухим, но в нём скользили тёплые нотки. — Леди Амелия. Поздравляю вас со столь знаменательным днём.

— Благодарим за поздравления, герцог, — Константин сдержано улыбнулся ему, а я в ответ кивнула с улыбкой. — Вы в своё время были одним из лучших, если не самым лучшим канцлером Гирана. Очень жаль, что Вам пришлось покинуть этот пост.

— Если бы я был канцлером, то никогда бы не было этой истории с принцем Ричардом. Впрочем, мне уже не по зубам было бы тягаться с его шайкой, — покачал головой бывший канцлер. — Однако, сейчас моя семья в неоплатном долгу перед Вами, леди Амелия, — он улыбнулся мне. — Благодаря Вам мне удалось относительно безболезненно отрезать побочную ветку маркиза… а, простите, теперь уже виконта Кроу.

— Я рада, что смогла помочь Вам, Ваша Светлость, — произнесла, немного наклонив голову, принимая этим благодарность.

— Вы всегда были умной девушкой, леди Амелия, — старик усмехнулся, в его глазах скользнуло что-то тёплое. — Вы почти росли при дворе, поэтому я самолично лицезрел Ваш острый не по годам ум и хватку. И я помню, что Вы сказали тогда, в театре, когда с разрыва помолвки не прошло и двух недель.

— Как и я помню Ваше пожелание, — парировала я с нескрываемой улыбкой.

— И, как вижу, оно выполнилось, — герцог искренне тихо, по-стариковски сухо рассмеялся. — Вы расцвели, как я того Вам и пожелал.

— Ваше Величество, леди, — вмешалась до этого молчавшая герцогиня, искренне улыбнувшись нам. — Мы прожили в браке уже больше пятидесяти лет. И за это время поняли одно — нас держит вместе не долг, не обязанности, не общие дети, а у нас их трое, даже не внуки. А любовь. Та, что свела нас в самом начале.

— Мы видели много пар, включая Ваших отца и матушку, леди, —

Я переглянулась с Константином. Это было самое искреннее и тёплое пожелание и одновременно совет за сегодня, которое мы только могли получить. Константин отпустил мою руку, сделал шаг вперёд и протянул герцогу ладонь для рукопожатия, как равному.

— Благодарю вас, герцог и герцогиня, — сказал он просто. — Это лучший совет, который мы получили сегодня.

— Берегите её, Ваше Величество, — герцог крепко, насколько мог в виду возраста, пожал его руку. — Такой алмаз редко появляется в нашем мире.

— Обязательно, — ответил Константин, возвращаясь ко мне и снова беря под руку.

Герцогская чета снова нам коротко поклонилась и медленно, но величаво побрела куда-то в сторону выхода. Кажется, для пожилых людей подобные мероприятия всегда были утомительны, поэтому ничего удивительного нет, что они выполнили свой долг и захотели поскорее уйти.

— Хочу также состариться, — прошептала я, глядя им в след.

Константин слегка наклонился ко мне и мягко поцеловал в лоб.

— Всё будет так, как ты захочешь, — шепнул он. — Обещаю.

Глава 61

Я спала так крепко и глубоко, что не ощущала ничего, кроме поглотившей меня полностью теплой пустоты. Спала крепко, без снов, как бывает после долгого и насыщенного дня. Совместное утро, помолвка, поздравления, йеринцы с их комментариями, герцогская чета с их советом, Константин, который до самого конца вечера не отпускал мою талию…

— Леди! — раздался на ухо быстрый и торопливый голос, вытягивающий меня из пустоты тут же. — Леди, проснитесь!

Я распахнула глаза и резко села на кровати, проснувшись мгновенно. И увидела перед собой фигуры Ильзы и Грега, оглядывающиеся постоянно на дверь.

— Что случилось? — спросила я, понимая, что они чем-то обеспокоены.

— К дому приближается убийца, — выдохнула Ильза, протягивая мне шлафрок. — Профессиональный. Мы с Асланом справимся, но на всякий случай…

Я не задавала вопросов. Тут же скинула одеяло и натянула поспешно шлафрок поверх тонкой сорочки, одёргивая его и затягивая туже. Ноги уже нашаривали первые попавшиеся туфли, в которые я поспешила сунуть ступни, нарушив сотни правил дресс кода. И шагнула к Грегу.

— Рассчитываю на вас, ребята, — прошептала я. — Позаботьтесь о моей семье.

Оба кивнули. Грег подхватил меня также легко, как прошлой ночью, и через мгновение я уже закрыла глаза и слышала только свист в ушах и его тяжёлое дыхание. Мне впервые стало страшно и одновременно в груди клокотал гнев. Подослать к спящей девушке убийцу? Да кто вообще решится на такое⁈ Кто опять хочет моей смерти? Сколько ещё мне нужно вынести?

Грег опустил меня на смутно знакомый балкон королевского дворца. Он бесшумно открыл дверь, завёл меня в комнату и исчез также быстро, как появился, не забыв закрыть за собой.

Я огляделась, понимая, что в темноте узнаю лишь очертания знакомого интерьера. И запах… лёгкий, почти незаметный запах роз, который напомнил мне лишь одного человека. Я нашла и толкнула ближайшую дверь, оказываясь в просторной спальне. Скрип двери привлёк внимание сидевшей в кресле женщины, которая резко встала и повернулась ко мне.

— Амелия?.. — произнесла Августина, шокировано глядя на меня. — Девочка моя, что ты… как ты тут оказалась? Да ещё и в таком виде?

Я открыла было рот, чтобы объясниться, но вместо слов поняла, что плачу. Сначала тихо, а потом из горла поднялись рыдания со всхлипываниями. Я хотела рассказать ей об убийце, о «Тенях», о том, что тут, кажется, самое безопасное место в королевстве. Я рыдала навзрыд, дрожа всем телом, чувствуя, как слёзы жгут ещё ледяные щёки.

— У-убийца!.. — выкрикнула я между всхлипами, начиная задыхаться, меня охватывала паника. — П-почему⁈

Дыхание сбивалось, сердце заколотилось как бешенное, а организм затрясло. Августина подскочила ко мне и крепко обняла, прижав к себе, по-матерински. Я уткнулась носом в её плечо и надрывно зарыдала, всхлипывая, трясясь и бормоча какую-то несусветную чушь из набора букв и звуков.

— Тише, девочка моя, тише, — зашептала она, гладя меня по голове и спине. — Ты в безопасности. Ты во дворце. Никто не проникнет сюда, никто не причинит тебе вреда без моего ведома.

Я впервые за долгое время рыдала, выпуская наружу всё то, что накопилось. Словно всё произошедшее за последние два месяца решило выплеснуться именно в эту ночь. Попадание сюда, попытки избежать предначертанной, написанной глупым автором судьбы, при этом не высовываться, чудовищное избиение, попытка изнасилования, когда уже казалось, что всё, «суд» надо мной, настоящий суд над Ричардом, где я выступала с обвинением… Мне стоило огромных усилий и большого количества времени, чтобы начать успокаиваться. Я всё ещё хлюпала неприлично носом и всхлипывала без слёз, тяжело дыша, когда Августина наконец заставила меня посмотреть на неё.

— Нужно привести тебя в порядок, пока твой жених не заявился, — с лёгкой улыбкой произнесла она. — Ванная там, — она указала на умело скрытую, но при этом видную под определённым углом дверь. — А я пока поищу тебе успокоительное.

Я послушно кивнула и на плохо гнущихся ногах добралась до ванной комнаты. Включив холодную воду в умывальнике, я стояла, уперев руки по обе его стороны, и смотрела на себя в зеркале. Выглядела… ужасно. От бессонных ночей под глазами залегли синяки, а теперь белки ещё и покраснели из-за лопнувших сосудов. Щёки алели, а ещё словно были стянуты из-за оставшихся от слёз следов. Я не просто умылась. Я сунула голову под воду, зашипев от холода. Так нужно. Мне нужно остыть. Очень нужно. Голова намокла вместе с волосами, тонкие струйки воды стекали по прядям на пол. Я подняла взгляд и тряхнула головой. Выглядела хуже пугала, но всё же умылась. Грубо, не жалея себя, вытирала следы слёз и пыталась остудить глаза, прикладывая к ним замерзшие ладони.

Я ещё недолго простояла и всё же

— Это же не успокоительное, — произнесла с немного натянутой улыбкой.

— Это виски. Он ещё лучше.

Я выпила его залпом, поморщившись от ударившего мне в нос градуса. Так пить неприлично. Но сейчас мне было плевать на приличия. Я просто хотела хоть немного расслабиться. Это очень нужно было. И хорошо, что ужин был плотный, алкоголь не так сильно ударит в голову.

— Охо… Да, пьёшь ты порой как портовый грузчик, точно и одним махом.

— Это комплимент?

— Считай, что да, — Августина мне улыбнулась и присела рядом. — Теперь ты можешь объяснить, что случилось?

— Да… — я глубоко выдохнула и взглянула ей в глаза. — Кто-то подослал ко мне убийцу. Константин приставил ко мне охрану, они и принесли меня сюда.

— Предусмотрительный мальчик, — покачала головой королева-мать. — Готова на что угодно поспорить, что не пройдёт и пары минут, как он окажется здесь.

— Я в этом и не сомневаюсь.

Августина посмотрела на меня, потом ненадолго отошла и вернулась с бутылкой виски и ещё одним бокалом. Налила и себе, и мне. Мы выпили вместе, чокнувшись в воздухе. Никогда раньше так панибратски не пила с человеком выше меня по титулу. Но это позволило мне согреться изнутри и расслабиться хоть немного. И знаю, что после такого спать я буду очень крепко.

Дверь распахнулась так резко, что мы обе вздрогнули. Константин буквально влетел в покои Августины, словно за ним неслась какая-то злобная нечисть. Растрёпанный, со следами сна на щеке и тяжело дышащий.

— Амелия!

— Я в…

Он не дал мне договорить. Подлетел к кровати и прижал к себе так крепко, словно пытался слиться со мной, чтобы не отпускать больше никогда. Он просто обнимал, прижимая мою голову к своей груди. Я слышала его бешено бьющееся сердце, Константин явно испугался. Я обвила его руками за шею, прижимаясь так крепко, насколько хватало сил.

— Со мной всё хорошо, — прошептала я, понимая, что теперь и правда в безопасности.

Он отстранился, взяв моё лицо в свои ладони и принялся в него всматриваться.

— Ты плакала, — констатировал, увидя мои заплаканные глаза.

— Это неважно…

— И пила, — тут Константин нахмурился и перевёл взгляд на Августину. — Много Вы ей налили?

— Столько, чтобы она не устраивала мне тут истерик, мальчик мой, — строго ответила королева-мать.

— Я заберу её к себе… — начал было он, но Августина его прервала:

— Она остаётся здесь до утра.

Я кивнула. Это разумнее, чем сейчас через половину дворца идти к нему в покои фактически в одном нижнем белье. Да, мы теперь официально помолвлены, но ночевать до свадьбы вместе всё ещё скандально. А оказаться же утром в покоях королевы-матери будет разумнее, пусть и вызовет ряд вопросов.

— Тогда…

— Тогда ты идёшь к себе и спокойно засыпаешь, — ответила ему я, едва улыбнувшись. — Я здесь в безопасности.

— Придёшь утром, позавтракаем все вместе и решим, что будем делать, — дополнила мои слова королева-мать.

Он с трудом разжал объятия. Напоследок Константин коротко поцеловал меня, кивнул Августине и наконец вышел. Едва за ним закрылась дверь, я упала спиной на кровать и тихо захихикала. Он всё ещё думает, что я хрупкая и могу сломаться. Но я кремень, железо, алмаз. Я не ломаюсь под тяжестью, она лишь меня закаляет.

— Ложись спать, дитя, — сказала Августина мягко.

Я кивнула и с трудом приподнялась, чтобы откинуть одеяло и забраться под него. Августина, кряхтя, забралась на вторую половину кровати. Благо, она была достаточно большая, чтобы мы не соприкасались.

— Забавный он с тобой стал, — усмехнулась королева-мать. — Он всегда был собран, холоден, серьёзен. А тут… Никогда не думала, что такой серьёзный человек способен на такие глупости и странные порывы. Но так даже хорошо. Вы оба словно ожили в этих отношениях.

Я слушала её и глупо улыбалась, чувствуя, как меня начинает вырубать. Кажется, нервы и алкоголь сделали своё дело, и вскоре я провалилась в сон.

* * *

— Это виконтесса Кроу, — заявил Константин, едва переступив порог балкона, где мы с Августиной уже ждали его к завтраку.

Королева-мать меня с помощью служанок переодела в одно из платьев её дочери Лейлы. Оказалось, то белое тоже было от неё. И, благо, мы с принцессой были схожего телосложения, разве что она худее и ниже немного. Но теперь в моей коллекции было прекрасное изумрудное платье из тяжёлого шёлка с длинными рукавами-фонариками и аккуратным вырезом буквой V. Оно, конечно, явно было бальное, судя по обилию украшений, а не для завтрака, но Августина мне и пискнуть против не дала.

— Ей-то я что сделала? — я на мгновение застыла с чашкой свежего кофе, пытаясь понять, почему именно она. — Точнее… почему она вообще решилась?

— Её муж по твоей наводке скоро будет казнён прилюдно, — спокойно пояснила королева-мать, изящно намазывая сливочное масло на мягкую булочку. — Но она и правда дура, раз решилась такое сделать. Теперь она отправиться вслед за мужем.

— У них есть дети? — поинтересовалась я.

— Во дворец точно присылали сведения о рождении двоих сыновей и дочери. Им сейчас всем нет и десяти лет от роду, — произнесла, покачав головой, Августина. — Поэтому и говорю, что дура. Её на плаху, детей в приюты, если кто из родственников не возьмёт, земли и драгоценности рода уйдут в пользу корону или родственникам.

— Ты уверен в том, что это она, Константин? — спросила я жениха, глядя как тот задумчиво пьёт кофе, а потом заметила следы недосыпа на его лице. — Ты не спал, — горько выдохнула, понимая, что его переживания доведут до чего-нибудь.

— Спал, но плохо, — он сдержано улыбнулся. — И я уверен. Нанятый убийца сам показал договор и даже показал залог — семейное украшение семьи Кроу. Он жив, сейчас

— Идиотка… — произнесла Августина с усмешкой. — Детей жалко только, они ведь не при чём.

— Может, герцогская чета Кроуфордов возьмёт их? — предложила я, отрезая кусочек омлета. — Всё же одни и ближайших родственников.

— Это разумно, — кивнула на мои слова королева. — Я напишу этому старому лису после завтрака. И… Амелия, как ты смотришь на то, чтобы переехать в мой дворец, скажем… — она на мгновение задумалась. — Скажем, до самой свадьбы.

— Я хотел предложить подобное, — поддержал её слова Константин. — Тебе тут будет безопаснее.

— Это… Это неожиданно, но разумно. К тому же моя учёба явно будет проходить здесь, так что можно прикрыться этим. Но… — я напряжённо вздохнула. — Родителям всё объяснять придётся… Вещи собирать… Ненавижу это делать.

— Я уже отослала им письмо, что ты у меня, — спокойно сказала Августина. — Объяснишь им, что случилось, накажи нанять охрану. И, если они могут, пускай уезжают в родовое имение.

— Не смогут, — покачала головой, вспоминая состояние родового гнезда Хайфилдов. — Имение больше двадцати лет стоит в запустении, нужен ремонт и уборка, нанять слуг и много чего ещё. К следующему лету или осени можно будет переехать.

— Сколько тебе дней нужно, чтобы собраться? — поинтересовалась королева-мать.

— Думаю, к вечеру уже будет всё собрано.

* * *

Я вошла в свою комнату и на мгновение застыла на пороге. Всё было как всегда, разве что отсутствие шлафрока и развороченная постель. Пять минут назад я рассказала родителям о покушении. Отец порывался сам пойти в полицию, но мать его остановила, сказав, что пускай этим профессионалы занимаются. Но охрану он всё же решил нанять, так будет спокойнее. И, как появятся деньги и возможность, наймёт людей для ремонта родового имения.

А теперь мне предстояло уехать. Скорее всего уже навсегда. Может быть, я ещё вернусь, чтобы что-то доделать и забрать, но переезжала окончательно. Из дворца королевы-матери после свадьбы уже поеду в императорский дворец, где и будет мой новый дом. До конца моих дней.

Я открыла шкаф и начала доставать сложенные в аккуратные стопки вещи, снимать и бережно укладывать немногочисленные платья. На дно дорожной сумки легло нижнее бельё, расчёска и гребень. Сверху одно простое платье и тёмный плащ на случай тайной вылазки в город, а поверх оставшиеся повседневные и парадные платья. Я оставила только два — это многострадальное зимнее и бальное, которое было на мне в злополучный вечер с Ричардом. Нужно попросить матушку их уничтожить. Небольшая шкатулка с украшениями оказалась на самом верху. Там лежали только две пары серёжек, да украшения, подаренные Константином.

Не могла долго решить, что из книг взять, когда взгляд упал на матрас, под которым прятался дневник Амелии. Я медленно достала его. И поняла, что не открывала его с тех самых двух недель в начале своего пребывания здесь. Я читала его внимательно, впитывая каждое слово, но захотелось его пролистать. Кровать заняла сумка, поэтому пришлось сесть на пол, скрестив ноги в своём красивом платье.

Первая попавшаяся запись гласила:«Восьмое августа. Сегодня день рождения королевы-матери Августины, юбилей, семьдесят лет. Матушка сказала, что мне необходимо на нём быть и поздравить от имени нашей семьи. Но я не хочу! Если я попадусь на глаза Ричарду, он непременно начнёт меня унижать или… Ох, не хочу даже думать о том, чтобы снова прятать синяки от родных. Почему эту помолвку нельзя разорвать?..»

Следующая запись была:«Девятое августа. Он меня избил. Просто так догнал в галерее замка и несколько раз ударил по ногам и рукам. И когда-то я его любила… Глупая девчонка. Правильно меня Августина так назвала.».

Я перевернула страницу, не желая задерживаться. Читать подобное было невыносимо. Я пролистала в конец, где была запись за первое июня этого года:

'Я посчитала. Я умирала уже семнадцать раз! Семнадцать! Я не могу больше выносить это! Каждый раз по-новому, каждый раз заново! Я не хочу умирать! Я хочу жить! Я хочу больше никогда не просыпаться снова в этот день, только потому что моя жизнь оборвалась.

Я… Я найду способ это остановить! Я пробовала уже всё! Убежать, спрятаться, играть по правилам, просить помощи… Осталось лишь… Нет, это смешно! Лиос не будет размениваться на помощь какому-то жалкому человеку! Или будет?.. Мне нужно в храм. Туда я ещё не ходила, но, может, Богиня услышит мои мольбы?..'

Второе июня:«В храме ко мне подошла какая-то женщина. Она была со мной так добра, что я рассказала ей обо всём. Зачем я это сделала? Не знаю. Но она посоветовала мне найти некую Ведьму Жизни. После храма я зашла в таверну. Ханны не было на месте, а Артур вообще впервые услышал о таком.»

Третье июня:«Я нашла её! Она живёт далеко за городом, но я нашла её по записке, которую мне прислали в дом. Наверное, это Артур! Сегодня я пойду к ней.».

Четвертое июня:«Она дала мне какое-то средство. И сказала странное. Я должна его выпить в ночь перед началом менструации, лечь спать, а наутро я уже буду свободна. Она… Я поверила ей. Это не яд, пусть и пахнет паршиво. Она сказала, что моя душа истощена семнадцатью перерождениями, и восемнадцатое я не переживу. Она… заменит мою душу на другую. Найдёт подходящую. А меня попросила оставить подробные протоколы действия, кому можно доверять, кому нет. Я хотела сопротивляться, мне не хочется, чтобы кто-то ещё страдал, пусть и неведомый мне. Но… она была так убедительна. Надеюсь, новая хозяйка моего тела меня простит.»

— Прощу… — я почувствовала, как по щекам полились горькие злые слёзы, а руки сжали бумагу. — Прощу за одну только возможность жить и мстить за тебя. И за него, конечно же…

Девятое июня:«Я написала всё. Всё, что должна знать она, если окажется в моём теле. Я надеюсь, воспоминания ей передадутся, но на всякий случай принесла несколько книг по этикету и манерам вести беседы. И дневник оставлю на самом видном месте. Я… я обняла всех так крепко, как только могла. Надеюсь, она позаботиться о них. И полюбит их, как любила их я. Скоро всё свершится.»

И наконец отдельно вложенное письмо, предназначенное мне. Я прочитала его лишь единожды

'Приветствую тебя, новая хозяйка моего бренного тела.

Если ты читаешь это, значит, у меня и Ведьмы Жизни всё получилось. Значит ты сможешь то, что не смогла я.

Я не знаю, кто ты, откуда, какая ты. Но я знаю одно — ты будешь жить по-другому. Не повторяй моих ошибок, молю тебя! Пожалуйста, живи! Ричард коварен и силён, но я оставила для тебя всю информацию о том, кто, как и когда меня убил в эти семнадцать раз. Я надеюсь, у тебя выйдет лучше, чем у меня.

Моя семья — хорошие люди. Уверена, они полюбят тебя также, как и ты их. Береги их, пожалуйста.

И… Попроси прощения от меня перед королевой-матерью. У меня не хватило храбрости извиниться перед ней за то своё отвратительное поведение тогда. Надеюсь, она великодушно простит меня.

И знаешь… Элиза очень милая девушка. Не будь Ричарда, уверена, мы бы подружились с ней. Может, у тебя получится?..

Благодарю тебя за всё.

Прощай.

Амелия Хайфилд'

Я молча и горько плакала, чувствуя, как мне стало внутри больно. Больно за неё. Больно за ту, что подарила мне своё тело. Она не познала истиной любви, знала лишь унижения и смерть. А теперь… Теперь она может быть свободна. Ричард и его приспешники наказаны, я скоро выйду замуж и буду жить за неё и за себя. Править, как её когда-то учили. Любить, как умею. Рожать детей любимому. Стареть рядом с ним. Амелия не шагнула за порог двадцати девяти. Но это сделаю я.

Я вытерла слёзы ладонью, по-простому. Неспешно поднялась и продолжила собираться. В сумку пошёл дневник, письма, книга о травах и ядах, личные заметки Амелии, которые она делала во время обучения во дворце. Сзади скрипнула дверь. Я обернулась в пол оборота и увидела растерянную Сару.

— Ты уезжаешь, — произнесла сестра с утверждением.

— Да, Сара, — с лёгкой грустью в голосе ответила я, улыбнувшись ей. — Уезжаю. Теперь я буду жить во дворце.

— Но… Но почему, Амелия?.. — со страхом спросила она, глядя на меня испуганными глазами. — Почему ты не можешь остаться? Что случилось?.. Мама не говорит, но…

— Сара, — подойдя к ней, мягко взяла её за руки. — Порой нужно уйти, чтобы спасти остальных. Я переселяюсь во дворец не потому, что хочу покинуть вас, а потому что мне нужно учиться быть императрицей. И так будет безопаснее. Для меня и для вас.

— Но как же мы без тебя?.. Ты… ты же… — девочка начала хлюпать носом, не сдерживая рвущиеся слёзы. — Ты же всегда была рядом!.. С самого детства!..

— Сара, моя ты хорошая девочка, — я мягко поцеловала сестру в лоб. — Я рано или поздно бы вышла замуж и уехала. Но сейчас я недалеко уезжаю, всего лишь во дворец. И вы с Алисой сможете ко мне приезжать. Только пишите заранее, чтобы я не была занята на это время.

— Правда? — Сара удивлённо воззрилась на меня, всё ещё шмыгая родом.

— Правда, — улыбнулась я и добавила, чтобы немного разрядить обстановку: — И вообще, ты теперь можешь занять мою комнату. Вам с Алисой давно тесно в одной. А здесь — кровать большая, свободный шкаф и никого. Забирай, не жалко!

— Ты шутишь? — сквозь слёзы фыркнула она.

— Не шучу, — кивнула я. — Забирай, я сюда не вернусь уже никогда. Я собрала на своих полках лучшие книги по этикету, математике и экономике. Они тебе пригодятся перед дебютом и замужеством.

Сара улыбнулась, вытирая слёзы рукавом. А потом порывисто меня обняла. Я прижала девочку к себе, ласково гладя по голове. Она такая ещё маленькая, покидать её так не хотелось, я о многом не рассказала. Но у меня больше месяца до свадьбы, успею. Кстати, о ней…

— И ещё кое-что… Я бы хотела, чтобы вы с Алисой, если, конечно, хотите, понесли мою фату на свадьбе. Обычно это делают девочки или мальчики куда младше, но я хочу, чтобы это были вы.

— Правда⁈ — восторженно выдохнула она, поднимая на меня счастливые глаза. — Хотим! Конечно, хотим!

— Тогда иди, обрадуй Алису.

Сара тут же выскочила за дверь и с криком «Алиса! Ты не представляешь, что мы будем делать!» исчезла на первом этаже. Я тихо хихикнула и продолжила сборы.

Сумка была набита всем, что необходимо, лишь к вечеру, как и рассчитала. Я не могла остаться на ужин, но передала на стол через Гвен бутылку вина, которая пылилась в моей комнате. Та самая из корзинки, подаренной Константином. Негоже ей без дела стоять.

Семья провожала меня со слезами и улыбками. Отец взял с меня обещание беречь себя, матушка просто обняла со слезами. Сёстры облепили меня и сказали, что непременно будут лучшими цветочницами на моей свадьбе, вызвав у всех смех. Майкл не дал Мартину забрать у меня сумку и взял её сам. Даже Гвен меня сдержанно обняла, вытирая искренние слёзы. Дженни же шепнула на ухо, что искренне мне завидует, такого красивого мужчину отхватила. Я рассмеялась и сказала, что она себе такого же найдёт. И вообще главное — это чтобы любил. Мартин пожелал мне только быть счастливой. Майкл провожал меня до прибывшей за мной дворцовой кареты. Он был явно напряжён, но сдерживался.

— Амелия… — сказал он перед тем, как помочь мне забраться в карету. — Знай, что чтобы не случилось, мы рядом. Если… Если он что-то сделает…

— Не сделает, — твёрдо отрезала я. — Майкл, не надо думать о таком. Просто… Верь в лучшее.

— Тогда… Благослови тебя Лиос.

На этих словах я села в карету, и она повезла меня в новый, пусть и временный дом.

Глава 62

Карета медленно подъехала к дворцу королевы-матери. Едва она остановилась, мне распахнули дверь. Я сошла, не забыв опереться на предложенную руку лакея. Меня с улыбкой встретила Карина с двумя дворцовыми служанками, склонившихся в поклоне и опустившими взгляд.

— Леди Амелия! — она шагнула ко мне и крепко обняла, шепнув на

— Он может… — шепнула ей также я с улыбкой.

— Идёмте, леди, — Карина отпустила меня из объятий и взяла под локоть. — Комната уже готова.

Покои, выделенные мне, находилась аккурат напротив покоев Августины. И оказались едва ли меньше тех, что были у неё. Высокие окна, выходящие на большой балкон, камин с мраморной отделкой, огромная кровать с шёлковым балдахином и будуар, соединённый с гардеробной, неброский, но явно из дорого дерева письменный стол у одного из окон. На стене между кроватью и окном пряталась дверь в ванную комнату. Броско, но так, как должно быть у будущей императрицы.

— Ну-с, — королева-мать возникла в дверях, пока слуга вносил мои скудные пожитки. — Как тебе комната, девочка моя?

— Она прекрасна, — честно ответила я.

Августина посмотрела на плотно набитую сумку, потом на меня, затем снова не неё. Расстегнула и заглянула внутрь. Промолчала. Потом снова туда заглянула, словно не веря.

— Это… — она растеряно посмотрела на меня, доставая из сумки лежащую сверху шкатулку с украшениями и открывая её. — Где остальное, девочка моя?

— Всё здесь, — я равнодушно пожала плечами, подойдя к сумке и начав её самостоятельно разбирать. — У меня небогатый гардероб.

— Небогатый? — Карина аж воздухом подавилась, а её карие глаза расширились от удивления, увидев вещи, которые я передавала служанкам. — Леди, у дворцовых служанок гардероб и то побольше будет. Это катастрофа!

— Полностью с Кариной согласна, — кивнула на её слова Августина. — Значит, будем отшивать тебя с нуля. Я сегодня же отошлю приглашение этой… Кого ты выбрала в качестве дизайнера?

— Мадам Кларисса Фэрчайлд, — спокойно ответила я.

На мои слова Карина аж закашлялась. Я взглянула на неё и увидела воззрившиеся на меня удивлённые карие глаза. Ещё бы, губа у меня не дура, мадам ведь была одна из лучших. Да и мне нравились её работы. И это помимо моего обещание обратиться к мадам, когда мне понадобится платье.

— Значит, её и позовём, — королева-мать добродушно улыбнулась. — Только, боюсь, она не сможет тебе полный гардероб собрать за месяц.

— А сколько там должно быть платьев?

— Я наметала примерный список того, что понадобится будущей императрице, — Карина достала из кармана в платье блокнот и карандаш. — Только на первый год нужно… — она пробежалась по списку глазами и принялась зачитывать: — Свадебное, коронационное, минимум восемьдесят повседневных платьев, включая платья для чаепитий и визитов, два десятка, а лучше три или четыре, вечерних, десять дорожных и для верховой езды…

— Мне плохо от одного только перечисления стало, — честно призналась я.

— Пальто, шубы, туфли, ботинки, корсеты, сорочки, чулки… — продолжала перечислять Карина. — Это я ещё украшения не учла, постельное бельё и всякие мелочи.

— Это только на один год, — кивнула на её слова Августина.

— Кошмар…

Я тяжело вздохнула и поняла одно: мне быть их игрушкой на протяжении следующего месяца. И протяжно застонала, закрыв лицо руками. Длинно, жалобно, по-детски и отчаянно. Захотелось съехидничать, заявив, что они в куклы, похоже, в детстве не наигрались, раз решили теперь меня так эксплуатировать. Но сдержалась.

— Дорогая моя, — с улыбкой произнесла торжественно королева-мать. — Ты чуть больше, чем через месяц станешь императрицей. Твой гардероб — это лицо империи. Каждый твой наряд будут рассматривать досконально. Он должен говорить о богатстве империи, уважении к стране, щедрости мужа и его любви к тебе.

— Я понимаю… — выдохнула я. — Прекрасно это понимаю.

— Тогда готовься стать шедевром в моих и руках мадам Клариссы! Карина, я уверена, только будет рада помочь.

Августина и Карина посмотрели на меня с хищными одинаковыми улыбками, а я мысленно застонала. Мало мне учёбы, эти две ещё устроят мне веселье с многочисленными примерками. Мои союзницы и мучительницы.

— Ладно! — резко произнесла я, поднимая руки вверх, как бы сдаваясь с уставшей улыбкой. — Только дайте мне сегодня выспаться. А завтра уже вверю себя в ваши с мадам цепкие руки.

— Вот и словно, — улыбнулась Августина. — Карина, прикажи накрывать ужин. Ты ведь не ела с самого утра, девочка моя, — не спрашивала, а утверждала она.

* * *

После сытного ужина с бокалом вина мне хотелось одного — спать. Упасть лицом в мягкую перину и засопеть до самого утра. И только чудом мне удалось отбиться от приставленных ко мне двух служанок, которые хотели меня помыть и переодеть ко сну. Во-первых, я привыкла к тому, что моюсь сама, если мне не дурно. А во-вторых… засосы. Если их кто увидит, то будет очень и очень непросто замять этот скандал. Единственное, что позволила — это расчесать себя. Всё же такую густую копну волос я бы расчёсывала до утра. Меня в четыре руки быстро привели в порядок и даже заплели косу. Служанки пожелали доброй ночи и ушли, а я провалилась в сон.

Я спала. Крепко, глубоко и без сновидений. Только темнота, покой и тепло. После произошедшего организм требовал одного — отдыха. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я услышала сначала скрип, а следом тихие шаги, приближающиеся к кровати. Сердце замерло, а мозг закричал мне: «Просыпайся!», пусть и на задворках сознания вспыхнуло короткое: «Тени не пустили бы чужого». Но тело, уставшее после произошедшего, так и не разлепило даже глаза. Слегка скрипнула кровать, прогинаясь под тяжестью чужого тела. Чьи-то горячие руки легли мне на талию, притягивая к такому же горячему телу, а следом голос Константина прошептал:

— Не пугайся, это я.

— Ты… — не верящим, осипшим после сна голосом произнесла я. — Как…

— Через балкон, — он прижал меня к себе крепче, дыша в затылок. — Там можно залезть, если захотеть.

Я приоткрыла лениво глаза и неспешно повернулась к нему. Не могла разглядеть его лицо в полной темноте, но чувствовала его. Наощупь обняла Константина, прижавшись к груди и уткнувшись носом куда-то в шею.

— Ты с ума сошёл?.. — прошептала я. — Если бы кто увидел…

— Никто не увидит,

— Почему?..

— Я испугался за тебя прошлой ночью, — честно признался Константин. — Предыдущие попытки были не столь серьёзными. Нанимали каких-то лихачей, любителей наживы, хотели подстроить под просто нападение на улице. Но этот…

— Всё обошлось, — прервала его я. — Никто до меня не добрался и теперь уже не доберётся. В конце концов, ты что, зря «Теней» ко мне приставил?

Константин на мгновение замер, а после тихо так рассмеялся. Я была права. И он знал, что его тревоги, при условии приставления ко мне в качестве охраны трёх профессионалов, абсолютно бессмысленны.

— Я бы хотел остаться сегодня с тобой, — прошептал он. — Ты не против?

Внутри меня разлилось тепло, а на губах расцвела улыбка. Кто бы мог подумать, что повелитель трети континента будет пробираться к своей невесте ночью в спальню через балкон просто для того, чтобы поспать с ней. Как…

— Ты как романтический герой дешёвого романа, — тихо хихикнула я. — Пробрался через балкон, лежишь у меня на кровати и ещё разрешение на остаться спрашиваешь!

— Прогонишь? — с усмешкой в голосе спросил он.

— Наоборот, — промурлыкала я. — Не отпущу. И можешь приходить, не спрашивая. Я буду тебе рада.

Мы лежали дальше молча. Я почувствовала, как его плечи расслабляются, дыхание становится ровнее, а руки, лежавшие на моей талии, ослабевают. Он уснул. И мне не оставалось ничего, как заснуть с ним вместе, прижимаясь к нему и наслаждаясь удивительно интимной и нежной обстановкой, которая образовалась в этой комнате.

На удивление спала я крепко и спокойно. Настолько, что не поняла, когда он встал с кровати. В следующий раз я проснулась от лёгкого прикосновения к щеке. Сонно открыв глаза, увидела сидящего на краю кровати Константина. За окном небо уже окрасилось в серовато-голубой предрассветный оттенок, чернота ночи уходила, уступая место утру и последующему дню.

— Пора, — прошептал он, беря меня за руку и целуя во внутреннюю часть ладони. — Нужно уйти, прежде чем твои зоркие служанки найдут меня.

Я приподнялась на локте, мягко улыбаясь. А потом взяла его ладонь и прижала её к своей щеке. Мне так не хотелось, чтобы он уходил, но чёртовы правила и приличия… Лицо Константин стало спокойным. Даже каким-то умиротворённым. Тёмные круги от усталости и недосыпа почти исчезли, взъерошенные волосы и лёгкая неправильная небритость делали его моложе. Я в очередной раз задумалась о возрасте, ведь до сих пор, к своему стыду, не знала, сколько ему лет. И будет очень неловко спросить: «Знаешь, любимый, а сколько тебе лет?». Нужно будет узнать через Карину или официальные документы, так будет не так неловко.

— Выспался? — спросила я тихо, улыбаясь.

— Конечно, — признался он, мягко гладя меня по щеке пальцем. — Рядом с тобой мне всегда приятно спать.

— Со мной или на мне? — с хитрецой спросила, наблюдая, как его лицо вытягивается от удивления, и тихо рассмеялась.

— Ты опять меня дразнишь, — произнёс Константин, наклоняясь к моим губам.

— Обязательно, — ответила я, притягивая его к себе и коротко и нежно целуя.

Он приподнял меня и усадил к себе на колени, заставив едва слышно взвизгнуть и засмеяться. Константин прижал меня, крепко-крепко обнимая. Я дразнила его не со зла, просто хотелось. А в ответ получила за это полный чувств поцелуй и тень разочарования в его глазах из-за того, что приходится уходить.

— Придёшь следующей ночью? — спросила я, оторвавшись от его губ.

— Обязательно, — ответил он, целуя меня в висок. — Постарайся не очень устать.

— Искренне постараюсь.

Константин бережно пересадил меня обратно на кровать и коротко поцеловал. Он поднялся, поправил одежду и пошёл к двери, ведущей на балкон. Но на пороге обернулся с мечтательной улыбкой.

— Знаешь, — тихо произнёс он. — Я мечтаю о дне, когда мне не придётся никуда уходить. Когда я смогу просыпаться с тобой каждое утро и знать, что нам никуда не нужно убегать, чтобы скрыть то, что мы вместе.

— Осталось совсем немного, и это случится, — с улыбкой произнесла я. — А теперь иди, Ромео! Иначе и правда без скандала не обойдётся!

— Ромео? — удивлённо воззрился Константин на меня. — Это кто?

— Вечером придёшь — расскажу, кто это такой.

Он кивнул и с улыбкой исчез за дверью, бесшумно ступая по балкону. В утренней тиши я услышала лишь лёгкое шуршание коры под его ногами, а следом действительно наступила тишина, которая прерывалась лишь птичьим щебетанием где-то в глубине сада. Несколько минут я просидела на кровати, счастливо и глупо улыбаясь. Расскажи кому, что было этой ночью — не поверят. Но от этого этот секрет стал ещё теплее. Я натянула на голову одеяло и твёрдо решила доспать оставшееся время.

* * *

Мадам Кларисса вплыла в комнату так величественно и грациозно, что ни за что бы не поверила, что она — простолюдинка по происхождению. Её наряд был безупречен, как и низкий зализанный пучок и шляпка. За ней, как утята за мамой-уткой, семенили две помощницы, несущие каждая по внушительного размера папке.

Мы собрались в парадной гардеробной королевы-матери, где как раз был возвышающийся круглый подиум, три высоких и широких зеркала в рамах, благодаря которым можно было рассмотреть каждую деталь наряда, не поворачивая головы. Августина восседала в кресле с самым серьёзным и чопорным видом, на которое вообще только способна. Мы с Кариной пристроились же на диване, ожидая прихода мадам. Я сидела в её платье, гордо выпрямив спину.

— Ваше Величество! Леди Амелия! Леди Карина! — Кларисса присела в реверансе, за ней зашуршали юбками помощницы.

— Проходите, мадам, — сухо произнесла королева-мать, разрешив жестом встать. — Вы документы подписали?

— Конечно-конечно! — мадам положила перед нами на столик подписанные ею документы о неразглашении и присела напротив нас, помощницы встали за её спиной. — Мои девочки все тоже их подпишут, если это необходимо.

— Желательно, чтобы и они подписали, мадам, — произнесла Карина.

— Конечно-конечно! — кутюрье осмотрела меня с нескрываемой гордостью и улыбкой. — Ах, леди, Вы восхитительны

— Да, мадам, — улыбнулась я ей. — Я искренне надеюсь, что Ваши чудесные руки создадут восхитительные платья для моей свадьбы и для моей коронации.

Мне начало казаться, что мадам Клариссу сейчас хватит какой-нибудь инфаркт или что-то подобное. Она буквально перестала дышать, зайдясь в восхищении. Её лицо осветилось изнутри, руки начали мелко трястись, на губах расплылась благословенная улыбка, а по цекам потекли слёзы чистой радости. Она вытянула не просто счастливый билет, а золотой! Теперь, если она сделает всё верно, имя Клариссы Фэрчайлд станет эталоном качества и мастерства.

— Ах! — встрепенулась женщина. — Леди, это большая честь для меня! Я буду шить для будущей императрицы! Я… Я закрою приём всех заказов! Всех! Абсолютно! Пока моё платье не будет сидеть на Вас как влитое! Ни одна живая душа не узнает о деталях раньше времени!

Я переглянулась с Кариной и Августиной. Те одобрительно кивнули. Мадам уже наша, значит дело за малым. Это сроки и огромные объёмы работ. И это могло стать проблемой.

— Мадам, Вы должны понимать, что сроки у нас очень сжатые, — начала королева-мать, стуча по подлокотнику пальцами. — Свадьба уже восьмого сентября, подготовка уже началась.

— Так скоро?.. — шокировано пролепетала Кларисса. — Что ж… — она нахмурилась, явно раздумывая, успеет ли всё сделать. — Думаю, мы не просто успеем, а сделаем всё в точности в срок. Вы не будете против, если мы… мы используем магию? В моём подчинении находятся шесть швей-магов. И пять кружевниц. Это будет быстрее, но будет в три раза дороже.

— Не беспокойтесь о цене, мадам, — ответила ей Августина. — Платья оплачиваю я из своих личных средств.

— Очень щедро с Вашей стороны, Ваше Величество! — воскликнула мадам, лучезарно улыбаясь. — Какое платье вы хотите на свадьбу, леди? — обратилась она ко мне, забирая у одной из помощниц свой планшет.

— Узкий лиф и плавное расширение юбки к низу от талии, мягкие линии, — я смотрела, как кутюрье принялась намечать будущий силуэт платья на бумаге, пока было всё верно. — Я не могу решить, какой вырез будет предпочтительнее для моей… груди: прямой или всё же вот такой? — показала на своей груди форму выреза сердцем. — Его нужно будет скрывать кружевом, поэтому я и не могу решить.

— Вы хотите лёгкое платье… — Кларисса сосредоточила свой взгляд на моём вырезе. — Тогда лучше прямой. В нём Ваша грудь будет смотреться изящнее.

Она сделала несколько штрихов на эскизе, показывая, как это может быть. Мне пока нравилось. Я краем глаза увидела, как Августина кивнула, одобряя её выбор. Карина на всё это улыбнулась и тоже кивнула.

— Цвет какой предпочтёте? Айвори, слоновая кость? — спрашивала мадам. — Какие кружева? Драгоценные камни, жемчуг, вышивка? Шлейф длинный, но насколько?

— Белый как свежий снег в солнечный день, — ответила я с улыбкой. — Никаких драгоценных камней. Только вышивка серебром, жемчуг и кружева. Дизайн, расположение и узоры на ваше усмотрение. Длина шлейфа тоже. Но… Я хочу, чтобы перекидная фата была длиннее. Значительно длиннее.

— Насколько?

— В два раза примерно. Её будут нести мои сёстры. Также будет фамильная тиара Хайфилдов. И по краям фаты тончайшее кружево, которое… — тут я вздохнула, чувствуя накатившую тёплую грусть, ведь это почти последнее, что родные могут для меня сделать. — Которое умеет плести моя матушка.

— Это… Ах! Леди! Это будет так восхитительно! — Кларисса буквально светилась от восторга, явно представляя, какой шедевр она сможет создать. — Я запрошу визит к Вашей матушке, чтобы обсудить это. Ещё какие-то пожелания есть?

— О… Жемчужные пуговицы по спине, как Вы сделали в этом платье. До самого низа спины.

Мадам подскочила и с восторгом защебетала что-то про моё чувство прекрасного, про самый благословенный день в её жизни и даже взмолилась богине Лиос, при этом она не выпускала из рук планшет и постоянно что-то в нём рисовала. Карина сдавленно тихо засмеялась, при этом я заметила на её лице искренние слёзы, а Августина с мягкой улыбкой положила свою ладонь на мои и слегка сжала их.

— Девочка моя, — сказала она тихо с поистине материнской теплотой, а в её глазах застыли непрошенные слёзы. — Ты всё верно делаешь. Твоё платье войдёт в историю.

— Как и вся эта свадьба, — кивнула я на её слова, чувствуя, как хочу заплакать, но сдержалась.

— Шлейф… фата… кружево… жемчуг… — бормотала мадам Кларисса себе под нос. — Я уже вижу это! Ах! Это будет моё величайшее творение!

— Не сомневаемся, мадам, — произнесла Августина, кивая. — Теперь давайте обсудим коронационное.

— Конечно-конечно! — кутюрье села обратно, взяла другой лист для того, чтобы рисовать уже другое платье, и заговорила строгим тоном: — Оно должно говорить само за себя. Это Ваш триумф как императрицы. Оно должно быть величественным, говорящим о богатстве империи и внушающим трепет.

— Мадам, силуэт тот же, можно добавить объёма в юбке, недлинный шлейф. Но никаких драгоценных камней, жемчуга и кружев. Лишь парча и вышивка серебром, — сказала я, уже понимая, что мне нужно.

— Парча? — удивлённо посмотрела на меня мадам. — Какого цвета?

— Королевский синий. Платье должно быть тяжёлым. Буквально. Чтобы я почти не могла в нём ходить. Оно должно говорить о величии, да, но и о тяжести короны, которая ляжет на мою голову.

Мадам застыла, замерев с карандашом, занесённым над бумагой. И подняла на меня полный понимания и восхищения взгляд.

— Великолепно. Абсолютное великолепие… Лёгкое и невинное свадебное и тяжёлое и сильное коронационное. Леди, у Вас восхитительный вкус! Для меня величайшая честь одевать Вас!

Она склонилась над бумагой, принявшись делать наброски. Бормотала что-то о драпировке, вышивке серебряной нитью и изящных рукавах. Я увидела нарисованный силуэт, пометки непонятным для меня подчерком и зарисовки вышивки.

— А теперь, — мадам Кларисса отложила эскизы и хлопнула с улыбкой в ладоши. — Нужно снять с Вас мерки, леди!

Я послушно встала на подиум и позволила ловким рукам её помощниц раздеть меня до сорочки. Кларисса быстро и точно принялась измерять

— Талия… — бормотала мадам. — Бёдра… прекрасно, всё как в прошлый раз. Теперь грудь…

Она обхватила мою грудь сантиметровой лентой и вдруг замерла, нахмурившись. Перемерила ещё раз. Следом ещё раз. А потом посмотрела на меня с выражением искреннего удивления.

— Леди, — произнесла она, словно не веря в цифры. — У Вас грудь немного выросла с прошлого раза! Почти на два сантиметра! Определённо любовь и хорошее питание сделали своё дело! Ах, как приятно, когда женихи заботятся о своих невестах!

Я улыбнулась, но краем глаза заметила стремительно побледневшее лицо Карины. Она неприлично открыла рот, а потом захлопнула его и уткнулась взглядом в собственные колени. Сидевшая рядом Августина сжала губы в тонкую полоску. А меня пронзила ужасная догадка, холодным комком умостившейся в груди.

Нет, я же?.. Я же не могу быть беременна?.. Правда же?..

Я принялась судорожно считать, когда у меня придут месячные. Точнее должны прийти. Если прошлые были десятого июля, то… Седьмое, восьмое или девятое августа? Да, в эти сроки. Паниковать рано. Или нет?..

Константин же пьёт ту дрянь. Или с ней что-то не то?.. Она не работает?..

Мысли заметались в голове. Мы договорились на год без детей. Чтобы всё было хорошо, чтобы было время мне привыкнуть к императорскому двору, стать императрицей и женой, а потом только матерью. Чтобы не воспринимали меня как… инкубатор для наследников.

А если да?.. Родившийся на седьмом месяце официально, но абсолютно доношенный и здоровый ребёнок. Скандал, если кто-то узнает! И живот растущий ведь не скрыть будет к четвёртому месяцу…

— Леди, что-то случилось? — голос мадам вернул меня в реальность.

— Всё хорошо, мадам, — автоматически ответила я, натягивая улыбку. — Очень устала в последнее время.

— Конечно-конечно! — закивала женщина. — Мы уже закончили.

Помощницы резво принялись одевать меня обратно. И, когда дело дошло до пуговиц на спине, к ним подошла Карина и мягко попросила самой это сделать. Она застёгивала одну за другой, а я буквально чувствовала, как дрожать её руки.

— Нам нужно поговорить, — прошептала она настолько тихо, чтобы слышала только я.

Пришлось кивнуть в ответ. Я посмотрела на королеву-мать. Она смотрела на меня невозмутимо, но с понятным и прямым вопросом: «Ты беременна? Или нет?». И я не знала на него ответа. И это незнание пугало меня больше всего.

Глава 63

— Мадам, у Вас есть знакомые кутюрье, с таким же чувством прекрасного, как у Вас, которые смогут сшить остальной гардероб для леди Амелии? — задала вопрос Августина, отвлекая внимание на себя.

— Простите, Ваше Величество? Остальной гардероб? — заморгала в непонимании мадам Кларисса.

— Да, нам нужны те, кто смогут сшить необходимое количество платьев, нижнего белья, обуви и…

— Ваше Величество, я могу взять на себя и свой салон полное обеспечение гардеробом леди Амелии, — серьёзно заявила кутюрье.

Повисла шокированная тишина. Мы все воззрились на мадам Фэрчайлд с нескрываемым удивлением. Заказ ведь был огромным. Карина насчитала по меньшей мере сотню платьев, на такое количество нужно полсотни пар обуви, почти две сотни сорочек, десяток корсетов, сотню нижних юбок и прочее-прочее-прочее. Это разумно распределить по десяткам мастерским, которые и без этого будут работать день и ночь, чтобы закончить вовремя.

— Мадам, это очень большой заказ, — произнесла на выдохе шокированная я. — Я не уверена, что Ваша мастерская с этим справится. На Вас и так два самых важных платья, они займут много времени.

— Леди Амелия, — с улыбкой произнесла мадам. — Скажите, за сколько я сшила для Вас платье, в котором Вы сейчас?

— За… несколько часов, — произнесла я, понимая, к чему она ведёт. — Но, мадам, там сотня разнообразных платьев, много обуви, нижнего белья и… Вы разве справитесь?

— За это не переживайте. У меня несколько своих мастерских по всей столице, ещё я сотрудничаю ещё с несколькими десятками, в том числе и обувных, — на этом мадам Кларисса гордо приосанилась и воздела подбородок выше. — Мы закроемся все полностью, не будем спать днями и ночами, но оденем леди Амелию! Для нас одеть будущую императрицу — величайшая честь!

— Мадам… — начала было я, но она подошла ко мне и взяла за руки крепко-крепко.

— Леди… Вы — первая королевская невеста за более чем тридцать лет, — я заметила на глазах мадам искренние слёзы счастья. — Изготовить для Вас свадебное и коронационное платья — уже почётно. Но одеть Вас полностью — теперь наш национальный долг. Невеста императора, которая уедет из родного Гирана не должна выглядеть плохо. Только лучшие ткани, только изящность и красота, только безупречность и чистота. И мы… Мы не посрамим Вас.

— Мадам, Вы уверены? — серьёзным тоном переговорщика спросила Августина. — Это очень большой заказ.

— Ваше Величество, я никогда не была так уверена, как в этом, — кивнула на её слова кутюрье, а после обратилась ко мне. — Леди, тогда выберете сейчас платья? Обувь мы подберём в соответствии с событиями и нуждами. Насколько знаю, в Аврелии бывает снег и холода?

— Всё верно, мадам, — вмешалась Карина. — У меня есть полный список того, что нужно будет подготовить.

Она достала из своего платья блокнот и протянула его Клариссе. Та принялась читать его, пролистывая страницы, с сосредоточенным и задумчивым видом. Дойдя до конца, она протянула его обратно, произнеся только:

— Мы не сможем создать только тёплую одежду и обувь. За этим лучше обратиться к мастерам северных земель или найти их в империи.

Я, Августина и Карина переглянулись с общим немым вопросом: «Мы соглашаемся на это?». Доверять больше, чем девяносто процентов гардероба в руки одного человека и его команды — рискованно. Но у нас почти нет выхода.

— Хорошо, мадам, — королева-мать неспешно поднялась со своего места, опираясь на трость. — Я искренне надеюсь, что Вы не посрамите никого. Ни Амелию, ни меня, ни тем более Гиран. Ваша преданность к своей родине похвальна, не забывайте её, когда будете работать над платьями.

— Сдержите эту клятву.

Далее началось обсуждение оставшейся части гардероба. Эскизы нарядов и образцы тканей были вытащены из тех самых папок, что принесли помощницы. Я попросила поменьше кружев, в том числе и на сорочках, сказав заменить их на вышивку или просто на дорогой шёлк. Остальное же отдала в заботливые руки женщин. На самом деле, мне было всё равно, в чём ходить. Лишь бы было удобно, тепло в холод и прохладно в жару.

Пока они обсуждали, склонившись над эскизами, я слегка откинулась на спинку дивана и воздела глаза к потолку. Рука невольно потянулась к стянутому корсетом животу и застыла на полпути. Я поняла, что всё равно думаю о возможной беременности. Если да, то… начала медленно и незаметно загибать пальцы. Если ребёнок зачат сейчас, в июле, то родится он в апреле или в начале мая. Со свадьбы пройдёт чуть больше семи месяцев. Почти восьмимесячный доношенный младенец?.. Да никто не поверит!

Мне захотелось сейчас перенести из моего прежнего мира старые добрые тесты на беременность. Не обязательно электронные. Просто обычный, бумажный. Маленький тест, и всё станет понятно. Одна полоска — нет, две полоски — да. Но, увы, тут не было такого. Даже, думаю, и по крови из вены не определить это. И вообще, тут в курсе, что существуют гормоны? Нужно спросить Барбару или лучше всего Лиру.

Обсуждение длилось уже не первый час. Приближалось время обеда, а, значит, скоро всё должно закончится. Меня изредка спрашивали о пожеланиях, я что-то корректировала, но, в основном, не вмешивалась. Карина больше понимает в правилах императорского двора, а Августина — в геральдике и удобстве для меня.

Мадам прощалась с нами очень тепло и с кучей поклонов. Её лицо озаряла счастливая улыбка, а к груди она прижимала листы с эскизами. Сегодня она получила не просто заказ, а огромный шанс войти в историю.

Едва дверь за ней и её помощницами закрылась, Карина вцепилась в мои плечи мёртвой хваткой, заставляя взглянуть в её встревоженные глаза.

— Считаем! — серьёзно потребовала она. — Когда у тебя были последние месячные?

— Десятого числа, десятого июля, — немного испугавшись её настырности ответила я. — Это было до первой ночи.

— Значит, сейчас у тебя примерно… — Карина начала считать, загибая пальцы.

— Двадцатый день цикла, — проговорила устало Августина.

— Всё верно, — кивнула я на её слова. — Через неделю будут следующие. Но… Карина, к чему такая паника?.. Константин же пьёт то средство. Оно же должно работать, верно?.. — спросила с надеждой в голосе.

Карина замерла. А потом опустила голову и её плечи и руки задрожали мелко-мелко. Словно она плакала, но слёз или всхлипываний пока не было.

— Карина?.. — тут я забеспокоилась по-настоящему. — Что не так?

— Я… — она подняла на меня полный слёз взгляд. — Я делала его впервые. Но… — её голос дрогнул. — Я всё делала в точности по рецепту, который мне передал учитель. Всё было идеально: пропорции, ингредиенты, даже температура и время. Но…

— Но? — я встревоженно облизнула губы.

— Константин никогда ранее не просил его делать, — прошептала Карина. — Он… Ему не нужно было оно с тех самых пор, как он взошёл на престол двенадцать лет назад. Вот я и… Я и не готовила его никогда, не нужно было.

— Это значит… — у меня даже начали трястись руки. — Что мы всё это время могли…

— Могли, — эхом отозвалась она, начав с закушенной губой плакать. — Прости меня, Амелия. Пожалуйста, прости!

Я поняла, что может с большой долей вероятности произойти то, чего не хотелось — беременность. Нет, я хочу, чтобы у нас были дети, но не сейчас же! В таком случае я попадаю на ужасный скандал, наш уговор летит в тартарары и… Я даже не смогу понять, правда это или нет до первой задержки. Нет, скорее всего, если сходить к Барбаре, она по каким-нибудь признакам сможет понять, что я беременна даже на небольшом сроке. Но мне и правда не хватало теста на беременность.

— Амелия, другие какие-нибудь признаки есть? — задала логичный вопрос Августина. — Тошнота? Головокружение? Рвота? Тяжесть?

— Нет… — для убедительности я покачала головой. — Пока ни одного признака. Да и если и я жду ребёнка, то разве это всё не спустя время проявляется?

— Зависит от женщины, — пожала плечами королева-мать, вставая. — Девочки мои, отставить панику. Я уверена, что всё будет хорошо. Что средство сработало, месячные придут вовремя. И никому не придётся прятать живот на свадьбе.

— Поверим Вам, Ваше Величество, — выдохнула, чувствуя, словно у меня груз с души упал. — Вы опытная женщина, поэтому стыдно не опираться на Ваши слова.

* * *

После обеда меня окружили присланные мадам портные и сапожники. Они измерили меня вдоль и поперёк, задали не один десяток вопросов, предпочтения по материалам для одежды и высоте каблука. Я попросила не слишком высокие, на них стоять порой невозможно. И попросила мягкую обувь на плоской подошве, чтобы можно было ходить по вечерам в покоях. Мою просьбу восприняли с восторгом и пообещали сделать. Всё остальное я сказала согласовать с мадам Клариссой. И сказала, что можно обойтись без особых украшений, пускай подбирают под цвет платьев. Единственное, что попросила сделать для свадебных туфель — это голубые подошву или внутреннюю подкладку. Традиция чего-то голубого допускала такого.

К ужину же, когда я была совсем вымотана, мы с Кариной зашли в столовую, где нас ждала уже Августина. И стол, накрытый на четверых. Я удивлённо посмотрела на это, но королева-мать лишь жестом указала на два места по правую руку от неё. Стоило нам присесть, как в комнату без стука зашёл… Максимилиан. Я попыталась подскочить, чтобы его поприветствовать, но он сказала мне:

— Никаких поклонов, я тут как член семьи! — а потом подошёл к Августине и, наклонившись, поцеловал её мягко в щёку. — Здравствуйте, матушка.

— Ты вовремя, сын мой, — с улыбкой поприветствовала его мать.

— Не

— Как здоровье эрцгерцогини? — поинтересовалась я, пока слуги разносили и ставили перед нами еду и напитки.

— С ней всё в порядке. Жалуется только, что ребёнок очень сильно пинается, — рассмеялся по-доброму он, приступив к еде. — Совсем скоро роды, поэтому ждём.

Но тут я заметила. Его руки. Они были слегка скованы в своих действиях, при некоторых движениях даже появлялись небольшие подрагивания. А, когда он потянулся за хлебом, я явственно увидела сбитые костяшки. Свежие ссадины, покрывшиеся тонкой корочкой, но явно недавние. Августина, кажется, заметила их тоже. Её брови взлетели вверх.

— Макс, — начала она удивлённым тоном. — Что с рукой?

Максимилиан перевёл взгляд на свои руки, принявшись их разглядывать так, словно видел впервые. А затем махнул рукой и произнёс простое:

— Подрался.

— С кем? — голос королевы-матери стал строже. — Только не говори, что с Константином или Диего.

— Нет, матушка, — он обезоруживающе улыбнулся. — Неважно. Скандала не будет. Обещаю.

— А причина? — заинтересовано спросила уже Карина.

— Защищал честь одной прекрасной леди, — честно ответил Максимилиан. — Точнее мстил за неё, но это неважно. Побитый жаловаться не будет, — добавил он с ехидцей в голосе.

Это объясняло многое, но одновременно оставляло пространство для догадок. Что за леди? Почему нужно было мстить за неё… так? Впрочем, не мне судить, я бы с удовольствием бы сама хороших тумаков тому же Ричарду надавала, была бы возможность.

— Знаете, леди Амелия, — внезапно начал он, смотря на меня с нескрываемой довольной улыбкой. — Я довольно за последний месяц наслушался о Вас, мне порой даже тошно становилось. Особенно, когда говорить начинали Константин с Диего. Особенно первый. Но… Теперь я рад, что у меня будет такая сестрица.

— С-сестрица? — удивлённо воззрилась на него я, судорожно вспоминая, связаны ли как-то Максимилиан и Константин родственными связями или не собирался ли меня кто из двора Гирана удочерять.

— Ах да… — улыбнулась на всё это Августина. — Вся их троица: Константин, Макс и Диего, ещё в детстве как начали дружить, так и не прекращают. Называют друга братьями, побратались раз и на всю жизнь.

— Так что, — Максимилиан развёл руками. — Выходит, что Вы будете мне сестрой через свадьбу с моим братом. Так что предлагаю теперь общаться без церемоний. И зови меня Максом.

— Я… Хорошо, Макс, — я искренне улыбнулась, пусть и пребывала в лёгком шоке. — Тогда называй и ты меня Амелией.

— Договорились, — он улыбнулся, а его лицо сурового взрослого воина совсем разгладилось и стало мальчишеским. — А теперь, расскажи мне, как ты этого хмурого истукана ухитрилась покорить? Мы с ним с детства знакомы, я никогда не видел его таким… решительным и влюблённым. Ни разу. А тут ты…

— Да ничего я не делала, — буркнула я. — Просто собой была.

— Макс, это он за ней бегал, — ответила Августина. — Ты вспомни, что Амелия вообще в монастырь собиралась.

— Я поэтому и спрашиваю! — хохотнул Максимилиан. — Но, знаешь, Амелия, я даже рад, что у Элиазара будет такая императрица, — тут он поднял бокал с вином, призывая чокнуться. — Желаю вас двоим любви вовек и здоровых детишек!

Мы все подняли бокалы (точнее у меня был просто виноградный сок) и чокнулись. Дальнейший ужин прошёл в расслабленной семейной атмосфере. Максимилиан рассказывал о жене, о том, как она бедняжка страдала от токсикоза и единственное, что могла есть было мясо оленя. А на более поздних сроках, как назло, выпавших на весну и лето, требовала нюхать снег. И он возил её на санях в горы, чтобы она могла его там понюхать.

А я думала о то, что странная у меня судьба. Всего два месяца назад Амелия была в полной безнадёге. А теперь я в её теле готовилась к свадьбе, обрастая связями и полезными знакомствами. И порой вот такими неожиданными, как в случае с Максимилианом.

* * *

Я знала, что он придёт. Не мог не прийти, ведь обещал же. Я уже лежала на кровати, в сорочке и с заплетённой служанками косой, зажав тонкое одеяло между ног и уставившись на балконную дверь. Откуда он, едва солнце скрылось за горизонтом, и появился, скрипнув дверью. Я довольно улыбнулась и протянула к нему руки, требуя объятий.

— Дождалась всё же, — произнёс Константин, улёгшись рядом.

На этот раз я попросила оставить тусклый светильник и смогла разглядеть его лицо. Уставшее, даже немного замученное, но довольное. Его рука потянулась к моей талии, а в глазах появился характерный огонёк. Его дыхание стало жарче, пальцы недвусмысленно скользнули по спине.

— Подожди… Нужно поговорить.

Я мягко взяла его ладонь в свои и замерла. Резко села на кровати и поднесла его руку к своему лицу, чтобы в потёмках увидеть то, что нащупала. У него были сбиты костяшки. Раны такие же свежие, как у Макса. А это значит…

— С кем вы с Максом подрались? — строго спросила я.

— Неважно, — произнёс Константин, вздохнув и сев на кровати.

— Важно, — парировала, беря его лицо в свои ладони. — Кого могли избить два самых суровых блюстителя рыцарского долга и чести, чтобы у них ещё и кулаки были сбиты?

— Ты не успокоишься, пока не узнаешь правду? — с лёгким смешком спросил он, на что получил от меня покачивание головы, и наконец произнёс то, чего я не ожидала: — Ричарда.

— Что?..

Я аж отшатнулась от него в полном шоке. Ричард давно в тюрьме, находится под строгой охраной в ожидании высылки на север.

— Но… Но как⁈ Он же под охраной! Как вы?..

— Амелия, — на этот раз Константин мягко взял меня за руки. — Ты как будто забыла, кто мы с Максом. Нужно вежливо попросить, и стража открывает все двери.

Я смотрела на него и не верила. Слова застряли в горле. Я живо представила, как эти двое избивают своими собственными руками моего

— После того, что он делал с тобой, — продолжил Константин едва дрогнувшим голосом. — Я не мог оставить его просто так. Гнить на каторге он будет за свои преступления. Но за твою боль, за двадцать два года бессмысленной помолвки никто не наказал его. Мы с Максом решили, что он должен ответить. Закон уже выставил ему наказание. Но мы решили разобраться с ним по-мужски. Чтобы он никогда больше даже не думал о таком, чтобы ни одна женщина от него не пострадала.

Я почувствовала, как у меня потекли слёзы. Молчаливые, тихие. Они избили за меня. Они избили этого чёртового Ричарда за меня. Улыбка тронула мои губы, а после я засмеялась. Тихо, но бесконечно счастливо. Какой абсурд, если так посудить. Но я так рада причинённому насилию!

— Ты не представляешь, как мне сейчас радостно на душе.

Я порывисто обняла его и крепко прижалась, своими слезами нагло портя его рубашку. Он тихо рассмеялся, обнимая меня, целовал в макушку. Когда же я перестала плакать, затихнув, спросил:

— О чём ты хотела поговорить?

Я подняла голову. И тут же поняла, что важное-то не сказала. Я собралась с духом и на выдохе резко произнесла:

— Карина думает, что я могу быть беременна.

Он замер. В его глазах отразилось полное непонимание.

— Подожди… С чего вдруг она решила, что это так?

— У меня… — я слегка замялась, вспоминая посещение мадам Клариссы. — Сегодня была кутюрье, мы обсуждали платья, мой гардероб. И она после меня измерила, — выдержала паузу, вздохнув. — Моя грудь немного выросла. Это очень напугало Карину.

— И она напугала этим тебя? — я в ответ кивнула, а он лишь тихо рассмеялся. — Карина дура. Её учитель эту дрянь даже уже подслеповатым готовил в точности. А ей, с её ясным зрением и точным рецептом на руках, можно не волноваться, что сделала что-то не так. И поверь мне, я эту гадость с девятнадцати лет пил, и сделанная ею — такая же дрянь.

Я на его слова лишь улыбнулась. Он прав. Если уж есть точный рецепт, то почему что-то должно пойти не так? Да, Карина делала впервые. Но все мы что-то всегда делаем впервые.

— Но… — Константин взял моё лицо в свои ладони. — Если вдруг так выйдет, что ты всё же беременна… Я буду рад.

— Правда? — не верящим тоном спросила я.

— Правда, — ответил он с улыбкой. — Пусть не ко времени, пусть в этом хаосе, которым называется подготовка к нашей свадьбе. Пусть мы договаривались на год. Но пообещай, что сообщишь мне, если всё подтвердиться. Или, наоборот, если не подтвердиться.

— Обещаю, — кивнула я. — Я как-нибудь зашифрую, а то мало ли, наши письма будут твои дотошные секретари читать. Хм… — тут слегка нахмурила брови. — Я посчитала, что, если всё это правда, родится он в апреле.

— Или она, — усмехнулся Константин.

— Или она, — повторила я.

Мы так и сидели, обнявшись. Теперь был ещё один вопрос, который останется у нас на период разлуки. Сейчас, думая о возможной беременности, я не думала о скандале. Я думала лишь о том, что всё будет хорошо. Подумаешь, рожу в апреле, а не в мае, как положено бы было после свадьбы. Если, конечно, в моём животе уже кто-то есть.

— Пора спать, — коротко произнёс Константин, мягко укладывая меня на кровать и пристраиваясь рядом.

Я поддалась вперёд, и мои губы коснулись его шеи. Мягко, нежно и невесомо почти. Он замер на секунду. А потом я подняла взгляд и столкнулась с его желанием, скрытым в глубине глаз. Я хотела его. Сейчас. Как и он меня. И это бессмысленно скрывать. Моя рука легла на его грудь и принялась медленно, легко перебирая пальцами спускаться вниз. Я почувствовала, как его мышцы напряглись от моих действий.

— Амелия… — выдохнул Константин.

— М-м-м? — с довольной улыбкой произнесла я. — Что такое?

— Ты уверена? — спросил он тихо, я услышала в его осипшем голосе не только желание, но и тревогу.

Я кивнула не раздумывая. Он выдохнул — долго, шумно, сбрасывая напряжение. Лёгкий и тихий смех вырвался из его груди, а руки уже сами приподнимали мою сорочку и аккуратно обнажали тело. Мои же руки подцепили края его рубашки, потянув её вверх. Мы молча раздевали друг друга, как будто так и нужно было. Когда я подцепила край его штанов, то почувствовала явственный исходящий от него жар.

— Тогда я буду аккуратным, — произнёс тихо Константин, осторожно убирая мои руки и нависая сверху. — Я не хочу навредить ни тебе, ни тому, кто, возможно, уже живёт в твоём животе.

Его горяча ладонь легла на низ моего плоского живота. И это простое прикосновение вызвало у меня такую волну нежности, что навернулись непрошенные слёзы счастья. Это было так прекрасно, что невольно поняла, что уж что-что, а детей у нас с таким отношением к возможному едва ли двухнедельному эмбриону будет много. Насколько позволит моё здоровье.

— Но… — добавил Константин, в глазах которого я заметила искорки настоящего веселья и хитрости. — Нам нужно быть тихими. Стены во дворце Августины тонкие, вокруг много людей. А кое-кто не умеет молчать.

— Умею, — надув губки, проворчала я. — Когда нужно я… Ах…

Его рука, лежавшая на животе, поднялась вверх и коснулась груди, слегка её сжав. Он улыбнулся и поцеловал меня глубоко, уверенно. Его рука сжала сосок, а вторая скользнула мне под спину, слегка приподнимая и заставляя принять сидячее положение. Константин усадил меня на свои колени, заставив ногами обхватить его талию. Лицом к лицу, дыхание к дыханию. Его руки на моих бёдрах, мои — на его плечах. Я чувствовала бедром его возбуждённый горячий член, чувствовала своё пульсирующее желание и… растворялась в этом. В его ласке, нежности, губах, руках и любви. Которые были везде и всюду.

Константин не торопился. Он упивался тем, что я сейчас в его руках

— Ты такая красивая… — прошептал Константин.

Он вошёл в меня медленно, мучительно медленно. Я чувствовала каждый миллиметр проникновения, застыв в нетерпении. В этом положении и с такой тягучесть всё ощущалось острее, глубже и интимнее. Он сдерживал себя, это было видно по тому, как были напряжены его плечи и руки, державшие меня за бёдра. Константин не спешил. Двигался плавно, размеренно, до ужаса медленно, контролируя силу и угол. Каждое движение отзывалось во мне волнительным сладким напряжением, которое всё нарастало.

Это не было похоже ни на одну из наших предыдущих ночей. Ни в одной из не было столько концентрированной нежности и любви. И такой тишины. Только наше тяжёлое дыхание, шорох простыней и немного хлюпающие звуки нашего соединения.

Я чувствовала, как он дрожит подо мной. Константин сдерживал себя, не торопился, хотя мог. Не хотел быть резким, не хотел как-то навредить. Но сохранял этот медленный и тягучий ритм. Он смотрел ещё на меня так, словно я была редкой китайской фарфоровой вазой десятого века. Как на величайшую ценность в этом мире. И на то, что «выросло в цене» в его глазах.

— Люблю тебя… — прошептала я. — Мой прекрасный муж…

Он замер на мгновение. А затем крепко прижал к себе, заставив охнуть. Я помнила нашу игру в иной момент нежности тогда, там, в комнате под крышей таверны. И игра эта могла продолжаться где угодно. И лишь пока наедине.

— Моя самая красивая на свете жена… — прошептал Константин сорванным голосом. — Люблю тебя больше жизни.

Я не сказала больше ничего. Лишь поцеловала его, заглушая собственный стон, чувствуя, как меня накрывает медленной, тягучей волной удовольствия. Я замерла на нём, чувствуя, как мои мышцы сжимаются вокруг его члена, вызывая у него сдержанный стон, заглушенный поцелуем. Он последовал за мной вскоре, прижав к себе настолько крепко, что, казалось, пытался меня поглотить.

Мы остались сидеть так, обнявшись, тяжело дыша. Вокруг было так пронзительно тихо, что я слышала, как бьётся в глубине груди его сердце.

Меня почти разморило, когда я поняла, что он встал вместе со мной и понёс в душ. Гигиену никто не отменял. Константин опустил меня на пол. Ноги немного не держали, но всё же терпимее, чем в прошлый раз. До абсурда, мы по очереди пользовались одной люфой, помогая друг другу мыться. Попеременно то он, то я были все в мыльной пене. Это вызывало тихий смех, заставляло нас оказываться в объятиях друг друга и очень нежно и трепетно целоваться.

Когда с мытьём было закончено, Константин взял меня на руки и понёс уставшую и очень довольную в комнату. Мы помогли друг другу одеться, пусть мне и пришлось встать на цыпочки, чтобы надеть на него рубашку. Ещё пахнущая близостью постель встретила нас уютом и теплом. Он прижал меня спиной к своей груди. И положил руку на живот в оберегающем жесте. И это было лучше всего, что он когда-либо делал.

* * *

Он разбудил меня мягким поцелуем в плечо. Я медленно проснулась, не до конца открывая глаза, и обнаружила, что сплю на животе, укрытая одеялом, а Константин сидит рядом. Его горячая рука лежит на моей спине, словно успокаивая.

— Пора?.. — прошептала я охрипшим от сна голосом, сонно улыбаясь.

— Да, я приду следующей ночью, обещаю, — произнёс он, погладив меня по щеке. — Ты так и не рассказала.

— Что? — сонным непонятливым тоном произнесла, нахмурившись.

— Кто такой Ромео.

— Ааа… — я лениво хихикнула, укутываясь в одеяло поплотнее. — Персонаж произведения «Ромео и Джульетта» великого писателя Уильяма Шекспира. Двое влюблённых из враждующих семей. Они встретились, влюбились и тайно обвенчались. И он для того, чтобы провести первую брачную ночь, забрался к ней в комнату через балкон.

— И чем же всё закончилось? — заинтересовано спросил он.

— Трагедией, — горько вздохнула. — Он убил себя, думая, что она мертва. Она, очнувшись, увидела его мёртвого и тоже оборвала свою жизнь. И две семьи помирились только тогда, когда увидели их мёртвыми.

— Ужасный финал, — сокрушённо покачал головой Константин. — Нас такое не ждёт.

— Конечно, — сонно пробормотала я, закрывая глаза совсем. — Буду ждать тебя вечером.

Он мягко поцеловал меня в лоб. Я слышала, как скрипнула балконная дверь. Он ушёл, но вернётся. Завтра они с Диего уезжают. На месяц. На долгий месяц, который так необходим для подготовки свадьбы. Которую мы оба не хотели, но меня не могли отпустить из страны без правильных церемоний, а его страна не примет наш союз без них же. Сегодня официально, без нас, объявят, когда будет свадьба. Через неделю где-то начнут принимать подарки, которые заполнят комнаты дворца. Но… Мне будет так всё равно. Я хочу уже, чтобы поскорее это время пролетело.

Глава 64

После завтрака мы с Кариной оказались в комнате главного дворца, которую когда-то использовали для занятий наследников. Её привели в порядок, ведь тут по меньшей мере лет пять никто не занимался, поставили взрослый стол и два стула, чтобы нам было удобнее. На столе уже была стопка чистой бумаги и свежие чернила. Благо, я взяла из дома свою ручку. Карина тащила с собой какую-то непонятную стопку бумаг, исписанную мелким почерком и какое-то небольшое устройство, похожее на карманное зеркало.

— Итак! — объявила она нетерпящим возражений тоном, когда мы сели напротив друг друга. — Сегодня начнём знакомство с императорским двором…

— Карина, у меня один вопрос есть, — сразу перебила её я. — Почему после свадьбы и до коронации я буду герцогиней? Даже если не коронована, я же всё равно должна была бы быть императрицей.

— Ох… — Карина замялась на секунду, лицо её приобрело задумчивое выражение лица. — Этот титул появился после одной интересной истории.

— Расскажешь?

— Этой истории больше пяти сотен лет. Когда Элиазар был небольшим королевством, король Эдуард Третий заключил брачный союз с принцессой Элеанор из

— Уф, скандал был страшный, должно быть.

— Ещё бы! — Кариана аж всплеснула руками. — Браки монархов не расторгаются. Но так как он не был консумирован официально, его смогли аннулировать. Но сам факт того, что она, будучи в титуле королевы, вышла замуж и забеременела от другого… С тех пор всем таким невестам и дают титул герцогини.

— Разумно, — кивнула я. — Приступим?

— Да, — она начала шуршать бумагами, приговаривая: — Так… Императорская семья…

— Я с ними уже знакома, — поспешила остановить её, пока не начала мне повторять то, что я узнала от Константина. — И про императрицу-мать Регину, и про Викторию, и про Маргариту, и по Леонардо.

— О! — Карина удивилась, но с улыбкой. — А про императора Александра?

— Константин немного о нём рассказал, — пожала плечами, ведь и правда о предыдущем императоре мало что знала.

— Про него тебе нужно знать две вещи, — строго сказала она. — Первое — у него было очень много бастардов от разных женщин. Некоторые из них имеют титулы, унаследованные от матерей или дедов, поэтому ты с ними столкнёшься.

— Сколько их?

— Тридцать один, — Карина усмехнулась. — Если быть точнее, то тридцать два, если включать принцессу.

Я открыла неприлично рот. Это ж сколько у него женщин было, что он столько детей наплодил? Он вообще из кровати не вылезал? Тридцать два внебрачных ребёнка! Бык-осеменитель какой-то, а не император!

— Большинство живут вне столицы, поэтому ты их не увидишь, — продолжила она. — Константин, едва взойдя на престол, запретил им даже приближаться ко двору. Некоторых тогда даже выслал из Аврелии, но многие сами уехали, ведь им и их матерям перестали выплачивать содержание.

— А второе?..

— А второе… — Карина вздохнула горько и даже закусила губу. — Официально он умер от сердечного приступа. И да, это так, но… Амелия, он умер от сифилиса.

— От?.. — запнулась я в шоке. — Подожди, от него же есть лекарство.

— От первой стадии — да. Но у него обнаружили уже на второй.

Я смотрела на Карина в полном непонимании. Разве здоровье императора — не первостепенная задача? Здоровый монарх — это долгое правление, никаких кризисов власти и заговоров. Или?.. Я невольно подумала о том, что, возможно, это какой-то заговор. Константин был скорее всего уже взрослым мужчиной, когда это случилось. И кто лучше на троне: молодой, здоровый и не замешанный в скандалах принц или его дряхлеющий и наплодивший множество бастардов отец?..

— А… Константин? Сколько у него бастардов? — спросила я, готовясь мысленно к любой цифре.

— Ни одного.

Я слышала, как в образовавшейся тишине у меня стучало сердце. Ноль. Абсолютный ноль незаконнорожденных детей. Он не бесплоден, это очевидно, ведь есть принц Леонардо. Но…

— Настойка… — догадалась я, на мои слова Карина с улыбкой кивнула. — Подожди… Но сколько у него было женщин?..

— Двадцать одна до Маргариты и ни одной после, — спокойно ответила она. — Ты первая за почти три года его вдовства.

— И ни до, ни во время брака?..

— Ни одного бастарда, да, — подтвердила мои слова она. — За тридцать восемь лет ни одного бастарда. Константин всегда был строг…

Я не слышала её дальнейшие слова вообще. Тридцать восемь?.. Константину тридцать восемь?.. Нет, я, конечно, знала, что он старше меня, но максимум на пять лет. А тут, выходит, у нас почти десятилетняя разница в возрасте… И вообще! Это где это видано, чтобы мужчина в почти сорок был настолько сексуально активен⁈ У него стоит как у молодого пацана! Страшно представить, что было бы, будь он моложе.

— Амелия! — прикрикнула на меня Карина, тряся за плечи. — Ты что застыла?..

— Задумалась, — честно призналась я. — Что у нас там дальше?

Карина посмотрела на меня внимательнее, чем обычно, но я в ответ лишь улыбнулась, как бы говоря не волноваться. Она зашуршала бумагами, а также открыла «зеркало». Над раскрытым «зеркалом» висела полупрозрачная светящаяся дымка.

— Сегодня я бы хотела, чтобы ты заочно познакомилась с Малым Имперским Советом, — Карина протянула мне список из девяти имён. — Для начала у нас будет Первый министр, — она указала на первое имя в списке.

— Маркиз Густав Лоренц, — прочитала я вслух.

— Если Диего Линер — левая рука Константина, то маркиз — правая. Без него, — она слегка провела ладонью по «зеркалу», и там появился портрет пожилого, но крепкого мужчины. — Ни одна реформа не проходит. Человек строгий, сухой, ненавидит прожигающих жизнь людей. Был одним из первых, кто присягнул на верность Константину.

Маркиз чем-то напомнил мне герцога Кроуфорда. Такой же строгий и будто знающий всё взгляд карих глаз. Его мощное лицо, массивный нос и глубоко посаженные глаза делали ещё более грозным.

— Скорее всего к тебе будет нейтрален, — продолжила Карина. — Второй в списке у нас фельдмаршал — граф Балтазар Гросс.

Его обрюзгшее лицо с закрученными усами и глазками-пуговками показалось в «зеркале». Он сразу вызвал отторжение даже своим видом. Такие обычно самодовольны и гневливы. Не знаю даже, с чем это связано.

— Гений тактики и стратегии, прекрасно управляется с войсками и их обеспечением, — сказала она, но тут же скривилась: — К тебе будет неблагосклонен. У него дочь на выданье, красавица и умница.

— И много таких охотников за троном? — усмехнулась на её слова я.

— Достаточно, чтобы у всех болела от них голова, — Карина тихо хихикнула. — Особенно у меня, Диего и «Теней».

— Дальше у нас некий барон Себастьян Вейл, — прочитала третий номер в списке.

— Глава тайной канцелярии, — кивнула она на мои слова и портрет сменился на другой. — Знает своё дело, уважает силу и правила. Понять,

Этот походил на тень. Худой со скорбным лицом, уже немолодой и будто даже уставший человек. На мгновение даже показалось, что такой сам может вонзить нож в спину. Молча, не издав не звука.

— «Тени» ему подчиняются?

— «Тени» подчиняются только императору. У каждого члена семьи свои «Тени», но управляет ими только император. Единственный приказ, который они не могут исполнить — это убийство члена семьи, — спокойно ответила Карина. — О них по-хорошему знать должна только семья, но ещё я и Диего в курсе.

— Барон Альберт Гилден, — зачитала я, прочитав третьего в списке.

— Министр финансов.

Карина показала его портрет. Худосочный, похожий на строгого университетского профессора, у которого фиг сдашь зачёт или экзамен, он всю душу из тебя вытрясет. Словно безликие голубые глаза смотрели из-за очков.

— Осторожничающий человек, против резких перемен и амбициозных проектов. Предпочитает всё делать по-старинке, — сказала она, чуть скривившись. — С ним будут конфликты, готовься к этому. Особенно после организации столь поспешной коронации.

— Слышится так, будто я разоряю корону, — съехидничала я.

— С его точки зрения — да, — кивнула на мои слова Карина. — Скорее всего… — она вздохнула, закрывая лицо рукой.

— Скорее всего меня не любить будут примерно все, — продолжила за неё я. — Карина, ты меня не удивила, я и не ожидаю тёплого приёма.

Она посмотрела на меня с таким сочувствием и пониманием, что стало даже тошно. Сочувствие мне не нужно было. Мне нужна была честность. И желательно верность.

— Не смотри на меня так. Я поняла это тогда, когда согласилась на этот брак.

— Тогда я стану твоей первой фрейлиной, — с улыбкой произнесла Карина. — Должен же у тебя быть кто-то, кому ты сможешь доверять.

— Это… — я аж ошалела от её слов.

— Не благодари, — поспешила ответить она. — С графом Льюисом Жероном ты уже знакома, поэтому быстро познакомлю с оставшимися.

Она сменила изображение на «зеркале» и там появился портрет… женщины. С виду строгая, лет сорока, может чуть старше из-за поседевших волос. Щёки-яблочки и полукруглые очки, из-за которых виднелись мудрые зелёные глаза.

— Глава магической Башни, дама Сильвия, — с явной гордостью в голосе произнесла Карина. — На данный момент — единственная женщина в Совете, простолюдинка. Мой муж, Томас, её заместитель. Он будет появляться вместо неё при необходимости.

— Ты замужем?.. — удивлённо прошептала я.

— Да, у меня ещё и двое детей, мальчик и девочка, — с улыбкой ответила она. — Что тебя так удивляет?

— Я за последние полчаса о тебе и Константине узнала больше, чем за всю предыдущую жизнь! — воскликнула и со стоном опустила голову на стол, вызвав у Карины смех.

— У нас остались трое, так что соберись! — поддержала она меня. — Следующий у нас главный инженер — сэр Маркус, простолюдин. Один из самых трудолюбивых людей в Совете. Его ведомство занимается изобретением и внедрением различных вещей. Чаще всего работает в связке с Башней, ведь им нужны магические кристаллы.

Сэр Маркус вызвал своим лицом только улыбку. Добродушный работящий мужчина с горящими от своего дела глазами. Что ещё можно пожелать от профессионала и фанатика дела? И подумаешь, он ужасно лохматый и в каких-то мелких шрамах и ожогах.

— Виконт Юстаф Корф, министр связи и торговли, работает сейчас с ними обоими. По секрету скажу, они работают над возможностью быстрой связи на дальние расстояния.

— И как успехи? — поинтересовалась я, пока она меняла картинку на «зеркале».

— Прогресс есть, но крайне медленный, — честно призналась она. — Все трое будут к тебе более чем лояльны. Свежая кровь в Совете — это всегда хорошо.

Виконт Корф был, как говорится, «маленьким человеком». Непримечательная тусклая внешность, карие глаза, острый нос и подбородок. Такой будет сидеть с тобой за одним столом, ты его и не заметишь. Но, должно быть, он был заметным гением, чтобы занять место в Совете.

— И последний в списке, но не по значимости, — продолжила Карина. — Министр юстиций, барон Освальд Торн. Не будешь нарушать или коверкать законы — будешь его любимицей. Очень щепетильный и дотошный. Захочешь провести какой-то закон? Тогда сначала обратись к нему за консультацией. Он буквально монстр в законах, в том числе и международных.

— Он не будет против брака?

— Хм… — она нахмурилась. — Скорее всего нет. Мы давно узнали и передали то, что твой род — один из древнейших в королевстве. Не замешаны в предательстве короны или иных крупных скандалах. Напротив, доказал свою преданность и умение сохранять честь. И возвышение за три поколения от баронов до герцогов — это необычно, но твоя семья поистине умеет удивлять.

— Удивлять?

— Твои родители и долги вашей семьи, — увидев моё полное непонимание лицо, Карина стала пояснять: — Мы копали под вас, — честно призналась она. — Безупречная ситуация. Семья в долгах, но твой отец не поднял ни на монету сборы с крестьян.

— Он продал все фамильные украшения, фарфор, ткани, картины и прочие предметы роскоши, Карина, — спокойно и с грустью в голосе ответила я, качая головой. — У нас была лишь нитка жемчуга, одна тиара с бриллиантами и печать. Ты ещё не видела, в каком состоянии сейчас имение в наших землях. Для моего отца было важнее воспитать нас достойными людьми, чем купаться в роскоши.

— Это и поражает до сих пор! — Карина всплеснула руками. — Аристократы, даже если по уши в долгах, всё равно кичатся роскошью.

— Не наш случай.

— Что ж… Раз с Малым Советом мы покончили, то самое время приступить к изучению Большого Имперского Совета, — Карина зашуршала бумагами и положила передо мной внушительную стопку листов. — Этот Совет собирается один раз в год, перед Новым годом, чтобы обсудить и принять важные решения, основной бюджет на год, внести на обсуждение поправки в законах или создать новые. Заседание длится обычно три дня, но может и продлиться дольше. Всего в этом Совете шестьдесят три человека. Одиннадцать членов Совета, включая тебя, высшая аристократия,

— Глава восемнадцатой — Константин?

— Верно, — кивнула на мой вопрос она. — Константин имеет множество титулов, один из которых — герцог Элиазар. В его управлении столица Аврелия и вся территория бывшего королевства Элиазар.

А далее… Мы с перерывом на обед изучали до самого вечера каждого из членов Большого Имперского Совета и их семьи. К концу дня у меня голова пухла от имён, деталей и тонких моментов жизни каждого, кто на ком женат, кто кому что должен, чьи семьи скоро породнятся. Карина предупредила о главном — ненависть ко мне будет концентрированной, пока не докажу, что полезна государству или не покажу силу. На светских мероприятиях будут смотреть на то, как я одета и веду себя, на Совете — как умею работать. По правилам моей основной заботой будет благотворительность, забота об обездоленных, вдовах и сиротах, а также проведение светских мероприятий. Не сказать, чтобы я в восторге от такого, но это важная часть жизни двора и империи, этого от меня и будут ждать. Ровно, как и рождение наследников и принцесс.

До кровати я ела доползла. Но знала главное — он скоро должен прийти. И мне нужно будет его дождаться. Не помню, как уснула. Но следующее, что ощутила — это лёгкое прикосновение к моей голове.

— Моя невеста уснула, не дождавшись меня, — со смехом прошептал Константин, наклоняясь ко мне.

Вместо ответа я приоткрыла глаз и цепко схватилась за его шею, притягивая к себе. Он с тихим смехом почти упал на меня, но вовремя подставил локти по обе стороны от моей головы, нависая. Это было близко настолько, что было жарко. Катастрофически близко.

— Так значит, ни одного бастарда, — с улыбкой произнесла я. — У Вас поразительная выдержка и склонность к самоконтролю, Ваше Величество. Особенно в Вашем возрасте.

Он явно сначала не понял, что я имела в виду, а после тихо прыснул от смеха. И лёг рядом, прижимая меня к себе.

— Карина рассказала, — не спросил, а утвердил Константин. — Есть такой интересный момент в моей жизни. Что ещё она рассказала?

— Много чего интересного, — пропела я, хихикая и прижимаясь к нему.

За сегодняшний день меня поразили лишь три цифры. Одна из которых — его возраст. С одной стороны, я предполагала такую разницу в возрасте, всё же видно, что Константин — не молоденький парнишка. С другой… я совсем не ожидала от него такой сексуальной активности. Впрочем… Стоит признать, что он в восхитительной физической форме для своих лет, многие молодые парни могут только позавидовать.

— Не расскажешь?

— Она рассказала о Малом и Большом Советах в основном. И… Ты собираешься сделать меня соправительницей, верно?

— Да, — честно ответил он, а у меня дыхание перехватило, это очень смелое решение.

— А если я не хочу? — спросила притворно возмущённо.

— А ты не хочешь?

— Хочу, — прошептала я, но тут же отстранилась, чтобы взглянуть в его глаза. — Но это же… Константин, меня и так не особо будут любить, а ты ещё собрался сделать из меня второго человека в империи! Это рискованно!

— Августина растила из тебя свою копию, — напомнил Константин. — Королю Карлу нужна была не сколько жена, сколько грамотная соправительница, которая и детей ему родит, и будет править с ним наравне. И как же её прозвали?

— Железная Королева, — проговорила устало я. — Но я не железная! Я готова тебе помогать в любом деле, но быть соправительницей — это слишком.

— Ты справишься, — заверил он меня, мягко гладя по щеке. — Твоя способность анализировать события поразительна. Знаешь, я сильно удивился, когда ты раскусила, что мы приехали на празднования не просто так.

— Я финансовый аналитик, напомню тебе, — фыркнула я. — Для меня анализ — это постоянное состояние мозга. Единственное, что я не просчитала в своём плане — это нашу свадьбу, — с тихим смехом признала своё поражение.

— А что же ты просчитала? — заинтересованно спросил Константин, начав меня медленно и нежно целовать в лоб, в нос, в щёки и виски, вызывая смех.

— Изначально — монастырь как единственный путь, — честно призналась, хихикая от его действий. — Пока ждала приговора от короля — ещё три варианта своего будущего. Но ни в одном из них не было свадьбы.

— Тогда не переживай. Ты со своим умом выживешь в ужасном Вердиантском дворце, никто тебя не съест. А я всегда буду рядом…

Константин не дал мне и ответить, начав страстно и жадно целовать, пока его руки уже поднимали мою сорочку. Константин не был терпелив, напротив, его действия говорили о жажде. Завтра мы расстанемся при всём дворе на месяц. Мне, как приличной невесте, положено будет лишь коротко обнять его, получить целомудренный поцелуй в лоб или щеку. Но сейчас… Сейчас мне хотелось лишь одного — запомнить его.

Его ладонь нашла под одеждой мою грудь и нежно слегка сжала её, вызывая поглощённый поцелуем стон. Я чувствовала на своей коже дрожь его пальцев, которые были нетерпеливы, но бесконечно трепетны. Он помнил, что, возможно, внутри меня живёт маленькая жизнь. И не хотел навредить. Но одновременно страсть захватила нас обоих.

Он целовал так, будто не мог напиться мной. Запоминал мой вкус, дыхание, тихие на грани шелеста стоны. Мои руки сжимали его рубашку, медленно приподнимая её. Лишь на мгновение мы оторвались друг от друга, чтобы помочь друг другу избавиться от одежды. И прижались друг к другу. Моя грудь легла на его. Возбуждённые соски касались его разгорячённой кожи, вызывая ощущение тока по всему телу от столь тесного контакта.

Я целовала его в шею, ключицы, плечи и грудь, просто стараясь запомнить то, какой он, как пахнет чем-то неуловимым, непонятным, но таким уже родным. Его руки обнимали и ласкали меня, гладя по спине, груди, животу и бёдрам, мои скользили по его телу, очерчивая мышцы и совсем слегка царапая кожу.

Он опрокинул меня на спину, нависая сверху. Константин смотрел на меня с такой любовью и нежностью, что на мгновение перехватилось дыхание. Я захотела

Его пальцы нашли мой набухший клитор, и я чуть не застонала громко от накативших ощущений, но вместо этого закусила губу и шумно выдохнула. Константин не торопился, хотя я явственно чувствовала его возбуждение бедром. Он растягивал удовольствие, целуя меня в плечи, шею, ключицы и грудь. Его средний палец медленно скользнул внутрь меня, заставив замереть на долю секунды, а большой медленно массировал клитор. Он доводил меня до того, что я вот-вот начну хныкать и просить его перестать меня так пытать.

— Амелия… — прошептал он, когда я уже почти потеряла голову от возбуждения. — Я люблю тебя…

— Я тоже тебя люблю… — севшим голосом еле произнесла я. — И буду скучать.

Он нежно сжал мои бёдра и вошёл в меня. Медленно, осторожно, с трепетом и полной отдачей. Я приглушённо ахнула, когда почувствовала, что он вошёл до предела и застыл. Не стал двигаться, а застыл, глядя мне в глаза. В них было всё. От желания наплевать на всё и увезти меня с собой, до того, чтобы этот месяц поскорее прошёл.

— Я вернусь, — прошептал Константин.

И начал двигаться. Медленно, плавно, тягуче и бесконечно прекрасно. Я не могла говорить. Лишь тихо, сдавленно стонала. Мы заглушали стоны поцелуями, переплетали пальцы и не могли оторваться друг от друга. Мы были здесь и сейчас. В этой комнате, заполненной лишь нашим жаром и дыханием.

Оргазм не накрыл меня резко, как это обычно бывало, а медленной, как и всё происходящее вокруг, волной. Я выгнулась в позвоночнике, царапая его плечи и спину, и сдавленно простонала в его губы, прижимаясь так сильно, словно хотела слиться с ним воедино. Константин не стал отставать. На мгновение замер, я чувствовала, как мои мышцы с силой сжимают его член, а после он тихо и сдавленно простонал в мою шею.

Константин перекатился с меня, а после притянул к себе ближе. Не хотелось говорить. Хотелось лишь прижаться к нему и так и заснуть, слушая биение его сердца. Что я и сделала, нагло распластавшись на нём, пытаясь так не отпустить его, когда придёт время, пусть и знала, что это невозможно. Сердце бешено колотилось, почти синхронно с моим. Дыхание выравнивалось, а вместе с ним накатывала ужасная сонливость, которой я поддалась, закрыв глаза и погрузившись в глубокий сон.

Месяц пройдёт, мы и не заметим. А дальше… А дальше вся жизнь.

* * *

Я спала, провалившись в спокойный глубокий сон. И даже сквозь сон чувствовала его вокруг себя и подо мной. Нагло лежала на нём, уткнувшись носом в шею, и это была самая уютная и тёплая поза для сна в мире.

Сквозь дрёму я почувствовала, как он шевельнулся. Осторожно, бережно и стараясь не разбудить принялся перекладывать меня на кровать, слегка приподнимая. Подушка коснулась моей щеки, Константин накрыл меня одеялом, подталкивая и укутывая со всех сторон.

Мой сонный мозг пронзила мысль: «Он уходит». Сейчас он оденется, коротко поцелует меня и уйдёт. Я сонно приоткрыла глаз и мягко, на большее не хватало будто сил, коснулась его запястья.

— Не уходи… — просипела сонным голосом.

Он замер. Его пальцы нежно сжали мои, а потом преподнёс к губам и поцеловал. Я увидела на лице Константина грустную, словно извиняющуюся улыбку.

— Я не ухожу навсегда.

Я открыла глаза. В предрассветном светло-сером освещении он казался таким… Никогда бы не подумала, что влюблюсь так. Так, что не хотелось его отпускать. Всего месяц назад мы были почти незнакомцами. И теперь этот человек стал мне таким родным и близким. Мой будущий муж, отец ребёнка, что возможно поселился в моём животе, отец моих будущих детей, мой император и любовь. Я села на кровати и обняла его. Его руки крепко прижали меня, а сам он шумно выдохнул мне в шею, щекоча кожу.

— Я люблю тебя, — просто сказала я. — Просто помни об этом, когда будешь далеко.

Он выдохнул и тихо, совершенно счастливо рассмеялся. Ему это не нужно было, он и так это знает. Это нужно было мне. Как просто напоминание и воспоминание.

— Я тоже люблю тебя, — прошептал он. — Больше жизни. Береги себя и…

— Буду беречь, — прервала его я. — Иди, иначе опоздаешь.

Константин еле оторвался от меня и принялся одеваться. Я для себя решила его проводить, поэтому надела сорочку. Босая, со спутавшимися от сна и интима волосами. Но мне было всё равно.

Мы прощались на пороге. Он шумно выдохнул, коротко прижав меня к себе. Я коротко поцеловала его, мягко, невесомо.

Он развернулся, даже сделал несколько шагов, чтобы уже уйти от меня, перемахнуть через балкон и скрыться. Но вдруг замер. Обернулся с крайне растерянным выражением лица. И принялся хлопать себя по карманам брюк, пока не нашарил что-то и не вытащил. Маленькую бархатную коробочку.

Моё сердце пропустило удар.

Он вернулся и… опустился на одно колено. Прямо передо мной. Растрёпанный после бурной ночи, в мятой рубашке, но с глазами полными нежности и любви. Коробочка открылась. Внутри на тёмном бархате лежало кольцо. Из белого золота, с большим голубым камнем огранки сердце, которое обрамляли небольшие бриллианты.

— Это сапфир, — произнёс Константин надтреснутым голосом. — Я искал его в цвет твоих глаз, любовь моя.

Я молча и в абсолютном шоке переводила взгляд с него на кольцо и обратно. И теперь понимала, почему его не было на помолвке. Такая работа не делается за один день.

— Амелия Кристина Хайфилд, — я аж вздрогнула, когда он назвал меня полным именем. — Ты выйдешь за меня замуж?

Я улыбнулась, чувствуя, как по щекам потекли непрошенные слёзы. Какой абсурд! Он уже четвёртый раз просит моей руки! Четвёртый! Мог бы уже и понять ответ, который на все разы един.

— Ты мог и не спрашивать, — прошептала я. — Мой ответ неизменен — «Да».

Он надел мне кольцо на палец. Слегка великоватое, но не настолько, чтобы спадать с руки. Холодный металл тут же начал согреваться моим теплом, камни же в рассветных лучах переливались, показывая свой природный блеск. Константин поднялся и поцеловал меня во

— Оно достойно тебя, — сказал он. — Помни обо мне.

— Никогда не забуду…

Константин поцеловал меня долго, крепко, не желая отпускать в губы. А после сделал несколько шагов назад, развернулся и перемахнул через балкон, оставив меня одну. Я осталась стоять, прислонившись к косяку двери, глядя в ту сторону, куда он исчез. На моих губах, должно быть, застыла крайне глупая улыбка. Но теперь…

Теперь на моей руке кольцо. В сердце — он, а в животе возможно наш ребёнок.

Месяц пройдёт легче, чем я думала.

Глава 65

— Амелия… Амелия, просыпайся… — позвала меня тихим голосом Карина. — Ого! Он всё же успел!

Я, спящая на животе, с тихим стоном открыла глаза, щурясь от солнечного света, заполнившего комнату, и посмотрела на её удивлённо-восторженное лицо. А потом проследила за тем, куда был направлен её взгляд. На мою руку, где на безымянном пальце левой руки под солнечными лучами переливались сапфир и бриллианты.

— Наконец-то, — выдохнула она явно с облегчением. — Константин всю душу из нас с Диего и ювелиром вытряс, пока сначала искал камень в оттенок твоих глаз, а после пока его делали. Мы сотню камней пересмотрели, пока он не выбрал нужный!

Я рассмеялась, уткнувшись в подушку и представляя эту картину. Уж что-что, а Константин, который ищет по всему Гирану и за его пределами сапфир нужный оттенок, в цвет моих глаз, — это зрелище, определённо достойное экранизации.

— В итоге этот сапфир привезли из Йерина по специальному заказу. За два дня до помолвки, — Карина покачала головой. — Ювелир ночами не спал, доделывал огранку и форму.

— Он вчера принёс, — сказала я, совершенно не скрывая абсолютно счастливой улыбки. — Перед самым уходом подарил.

В комнату, опираясь на трость, вошла без стука Августина, держа в свободной руке чашку со свежим приятно пахнущим кофе. В утреннем халате, но уже уложенная и с боевым настроем. Улыбка на её лице говорила лишь об одном — искреннем удовольствии от происходящего.

— Показывай, девочка моя, — скомандовала она, ставя чашку на стол. — Я хочу посмотреть, ради чего он устроил такой переполох среди именитых ювелиров Гирана.

Я села на кровати и протянула ей руку с кольцом. Августина притянула её к себе и приблизила к своему лицу, довольно улыбаясь. Она ощупывала, осматривала его, а потом удовлетворённо хмыкнула.

— Достойная работа, — произнесла королева-мать, освобождая мою ладонь. — Скромно, но при этом видна работа мастера. Йеринский сапфир, говорите… Это когда он кольцо заказал?

— Ещё в начале месяца, — ответила с улыбкой Карина, а потом вздохнула, театрально положив руку на свою щёку. — Мы с Диего сбились с ног, разыскивая подходящий сапфир. Благо, у господина Хакима аль-Малика старший двоюродный или троюродный брат жены занимается как раз сапфирами. Смогли заказать подходящий.

— Вот и отлично, — кивнула на всё это Августина. — А теперь, девочка моя, будь добра наконец встать и привести себя в порядок. Сегодня проводы твоего жениха, смею напомнить.

— Я помню… — горестно вздохнув, произнесла я.

Нужно в душ, одеваться, приводить себя в нормальный вид, чтобы на глазах у сотни людей провожать своего жениха перед невыносимой уже по своей сути разлукой. Но она была нужна. Мне. Нам. Ему — чтобы подготовить двор и народ к появлению новой императрицы. Тем более такой… необычной. Мне — чтобы подготовиться к этому: к свадьбе, к жизни в Элиазаре, к роли жены, императрицы и мачехи. И… решить для себя два важный вопроса.

* * *

Двор Гирана никогда не казался мне таким душным. До этого утра.

Солнце заливало парадный двор королевского дворца Гирана. Свежий тёплый ветер норовил приподнять мою юбку или испортить так тщательно уложенную служанками причёску. Я стояла в своём винном платье, держа спину так ровно, будто проглотила трость Августины, и чувствуя на себе сотни любопытных взглядов. Я догадывалась, что слухи о нашей крайне неожиданной и страстной (они не знали насколько!) паре уже распространились. А объявление о скорой свадьбе лишь подогрело их. На все сто процентов центральный — это моя беременность. Которая, и мне самой неизвестно, есть или нет. Сейчас что угодно бы отдала за тест на беременность!

Константин держал меня за руки. Большим пальцем он ласково поглаживал подаренное утром кольцо. В уголках его губ спряталась улыбка. Довольная такая. Придворные заметили этот жест и теперь перешёптывались. Я чётко услышала от какой-то дамы восхищённо-удивлённое: «Какая красота! Когда он только успел подарить?», на что её соседки шикнули, призвав помолчать.

— Я буду писать, — говорит он ровно, для всех, кто окружил нас. — Каждые три дня, не реже.

— Я буду ждать, — отвечаю чуть тише, но чётко и совсем не сбиваясь в речи, улыбаясь, получалось даже искренне. — И писать также часто.

Он бросил взгляд в сторону, где за спинами королевской семьи стояла Карина. Она остаётся со мной до самой свадьбы. Я на мгновение скосила взгляд к ней же и увидела короткий, но уверенный кивок с её стороны.

— Карина остаётся с тобой, — продолжил Константин, положив одну из ладоней мне на щеку. — Она будет твоей помощницей во всём, не стесняйся обращаться к ней.

В ответ лишь коротко кивнула, положив свою ладонь на его. А потом он сделал шаг вперёд и сгрёб меня в свои объятия. Тёплые, такие нужные, но до безобразия целомудренные. Руки выше талии, дыхание у виска. Внутри у меня всё сжалось, а к горлу подступил ком и слёзы. Но плакать нельзя. Нужно держаться. Поэтому лишь прижалась к его груди щекой, вдыхая его запах. Я честно пыталась понять, чем Константин пах. Кожей, немного краской для ткани, совсем чуть-чуть деревом и мылом. Но было что-то ещё неуловимое, своё. Что я не могла определить.

— Noli oblivisci me certiorem facere. Quicquid eveniat, epistulam tuam exspectabo, amor meus. (Не забудь сообщить. Каким бы ни был исход. Я буду ждать твоего письма, любовь моя) — прошептал он мне на ухо.

Древнеимперский при дворе Гирана знало мало людей, поэтому мы могли на нём переговариваться и вслух. Но всё же

— Promitto. (Обещаю) — ответила также тихо я. — Te valde amo. (Я люблю тебя очень сильно).

— Te amo magis (Я люблю тебя сильнее).

Константин поцеловал меня в лоб. Коротко, целомудренно, словно благословение. А я поняла, что мне будет его не хватать в это время. Не будет хватать его насмешливых и любимых глаз, тёплых объятия и нежных слов. Между нами будет только переписка и воспоминания. Но потом… Потом мы будем вместе навсегда.

Придворные выдохнули. Кто-то с облегчением, кто-то с разочарованием. Наверное, исходя из сделанного нами ранее (особенно поцелуй в библиотеке), ожидали чего-то чувственного и страстного. Что ж… Особо страждущие могут просто подсмотреть за нами в спальне. Если совести хватит.

Константин с явным сожалением и совсем лёгкой грустной улыбкой отстранился, с нескрываемой неохотой отпустив меня. Сделал шаг назад. Ещё один. И ещё. Я улыбнулась ему в ответ. Нет нужды грустить. Всё это ненадолго.

Ожидавший его и обычно ухмыляющийся, а теперь серьёзный Диего уже стоял, отворив дверь кареты. Он коротко кивнул мне. Будучи всего лишь адъютантом по должности, не мог прощаться со мной при всех, только так. Пусть и был третьим в «братском» союзе.

Максимилиан подошёл следом. Он обнял меня как обнимает брат. Крепко, даже немного по-медвежьи. Я тихо крякнула, когда он это сделал. И тихо рассмеялась, когда отпустил.

— Сестра, — обратился он ко мне. — Розу, может, не привезу. Сама понимаешь, срок родов совсем скоро. Но сам обязательно приеду и буду на вашей свадьбе.

— Береги Розу, — с улыбкой ответила ему я. — Пусть у вас родится здоровый ребёнок.

Макс кивнул мне и вскочил на подведённого к нему коня. Путь до северных земель долгий, на карете это будет ещё дольше, а ему нужно успеть к жене как можно скорее.

Я смотрела на то, как они усаживаются, как закрываются двери, как кучер щёлкает хлыстом, как колёса поднимают пыль, когда приходят в движение. Карета выехала за ворота и через несколько минут исчезла на улицах столицы. Я смотрела вслед. Долго. Настолько долго, что мне начало припекать голову.

— Амелия… — моего локтя мягко коснулась рука Карины. — Идём.

— Ты ещё много раз будешь его провожать, девочка моя, — с горечью в голосе произнесла Августина. — И… Ты верно сделала, что не расплакалась. Не нужно показывать, что тебе больно.

— Мне не больно, Ваше Величество, — спокойно ответила я. — Только тоскливо.

— Он вернётся, девочка моя, — улыбнулась на мои слова королева-мать. — А ты запомни главное: слёзы — они только для своих. Двор никогда не должен видеть твоих слёз. Это слабость.

— А слабость — это то, что не должно быть у правителя. Вы поэтому и прозваны Железной королевой, — с усмешкой ответила на её слова и добавила с нескрываемым сарказмом: — Идёмте, дамы. Меня ещё ждёт увлекательный урок имперского вальса.

* * *

— Леди, тяните носок! Голову выше ещё на градус!

Балетмейстер, господин Луиджи Росс, сухой и жилистый старик с постоянно поджатыми губами, чётко поправлял мои действия своей длинной и тонкой указкой. Он чётко в первые пять минут знакомства дал понять, что касаться меня не будет, партнёром тоже не будет. Карина, которая стала моей вынужденной партнёршей, проворчала, что, кажется, он был когда-то обвинён в домогательствах и так теперь ограждает от возможных новых. А, может, просто не любил людей. Но он был лучшим, поэтому его и прислали.

Я стояла посреди пустого бального зала, где по предварительному плану будет проходить бал в честь нашей с Константином свадьбы. Без обуви, ведь Карина была чуть ниже меня. И на каблуках я могла лишь мужскую партию тренировать, никак не женскую. И теперь ставший одинаковым рост не позволял мне понять, как мы на самом деле будем танцевать. И, пожалуй, стоит свадебные туфли попросить сделать повыше, если их ещё не начали делать.

— Леди, теперь голову выше!

— Это хорошо, что он ещё мне не командует, — проворчала Карина, неумело ведя меня в мужской партии, её слова вызвали у меня улыбку.

— Мадам Карина, я попрошу Вас придерживать леди лучше, она вот-вот завалится!

— Господин Росс, я не мужчина, чтобы иметь силы удерживать леди! — возмутилась она. — Леди у нас девушка упитанная. И я, не державшая ничего тяжелее собственных детей, не могу её удерживать!

Имперский вальс отличался от обычного точными движениями, наклонами головы и даже положениями пальцев. И это раздражало больше всего. Я прекрасно танцевала, но этот… И мне его танцевать до конца жизни, ведь им открываются все балы в империи.

— Тогда найдите мужчину-партнёра, который не смутит леди, — пробурчал балетмейстер. — Заново!

Мы с Кариной снова закружились по залу. Господин Росс поправлял меня с каждой новой попыткой всё меньше, пусть всё ещё хмыкал недовольно. А я невольно задумалась над тем, где достать такого высокого мужчину, который будет и не занят серьёзно делами, и при этом будет подходящего или смутно подходящего роста, но при этом его присутствие не вызовет скандала. Майкла не вызовешь, он теперь чиновник, ему не до этого. Принц Александр осваивает роль наследника престола, ему сейчас не сладко. Моим идеальным партнёром, не считая Константина, конечно, мог быть Максимилиан. Но он на севере с Розой. Короля тоже не попросишь, это наглость. Какая-то безвыходная ситуация…

К обеду мы обе не чувствовали ног. Господин Росс гонял нас так, словно мы лошади, а не девушки. Мы так взмокли, что решение принять внепланово душ или ванную было отличным. К столу мы пришли уже вкусно пахнущие, но всё ещё вымотанные. Особенно Карина. Пусть она и была герцогской дочерью, но, по её словам, последние лет пятнадцать танцевала редко. А, как вышла замуж, так и вовсе перестала, ведь муж не умел, а другие не приглашали, не имели права. Августина встретила наши замученные лица с удивлением, жестом пригласив за стол. Мы ели молча, у меня немного совсем болела голова от напряжения и тренировок.

— Замучил вас господин Росс, — констатировала королева-мать, мы в ответ кивнули. — Что у вас после обеда?

— Опять учёба… — со стоном в голосе произнесла Карина. — Амелия… — обратилась она ко мне,

— Не имею ничего против, — ответила я, чувствуя схожую усталость.

— О, забыла сказать, — произнесла Августина. — Тебе, Амелия, теперь положена охрана. И завтра они утром начнут свою работу. Догадайся, кто попросился быть в твоей охране?

— Ваше Величество, я не настроена сейчас играть в шарады, — отрезала, чувствуя, что устал даже разум.

— Сэр Оливер.

— Что⁈ — дружно вскрикнули мы с Кариной и переглянулись.

Сэр Оливер, бывший эсквайр Ричарда. Тот, кто был свидетелем многих вещей. И тот, кто молчал. Но и тот, кто выступил на суде свидетелем обвинения. Его не посадили и не обвинили ни в чём только по одной причине — он не виноват ни в чём. Кроме молчания.

— Искупить вину что ли хочет?.. — озвучила свои мысли вслух.

— Похоже на то, — пожала плечами королева-мать. — Он что-то сказал Филиппу, и тот принял его кандидатуру.

— Поразительные превратности судьбы… — произнесла Карина, озвучивая наши общие мысли.

* * *

— Леди! Ещё раз! — скомандовал Росс, настукивая ритм своими сухими ладонями. — Раз-два-три! Раз-два-три!

Я двигалась по залу медленно, чинно, привставая слегка на цыпочки. Поворот, наклон головы, лёгкое движение ладонью по воображаемому плечу. Танцевала без Карины, она выдохлась на втором круге, заявив, что мне она ещё нужна живая, а эти танцы её убьют. Она устала ещё вчера, поэтому вообще удивительно, что выдержала два круга.

— Леди, Вам нужен партнёр, — строго сказал балетмейстер, оглядываясь.

У одного из входов в зал, прислонившись спиной к косяку двери, стоял сэр Оливер. С сегодняшнего дня он и некий сэр Мартин — моя личная охрана. Я не стала даже заикаться, что она мне не сдалась из-за наличия трёх «Теней». Мужчина стоял, вытянув руки вдоль тела. Немного расслабленно, ведь тут мне не угрожала опасность ровным счётом никакая. Но его присутствие вызывало спокойствие за мою безопасность у королевской семьи. А мне стоит привыкать к охране. Карина вчера сказала, что гвардейцев в Вердиантском дворце едва ли не столько же, сколько и слуг. Константину очень важна безопасность всей семьи, в особенности при таком количестве незаконнорожденных отпрысков императора Александра.

— О! — глаза господина Росса заметили сэра Оливера. — Молодой человек, Вы можете стать временным партнёром для леди?

Я увидела, как мужчина нервно сглотнул. Взгляд голубых глаз заметался по комнате, он явно не знал, куда себя деть. Ему явно было неловко от такого предложения.

— Сэр Оливер, — обратилась к нему я, надевая наконец обувь, которую сняла в самом начале. — Составьте мне компанию, прошу Вас.

И протянула ему руки, как бы прося стать моим партнёром. Оливер неспешно оторвался от стены и осторожно взял мои ладони в свои. Я видела лёгкий румянец на его щеках, перешедший в небольшое покраснение ушей.

— Отлично! — балетмейстер хлопнул в ладоши, призывая нас вернуться к танцу. — Ещё раз! Раз-два-три! Раз-два-три!

Сэр Оливер вёл меня в танце куда лучше, чем Карина, но хуже, чем Константин, ему явно не хватало практики. Да и ростом был ниже. Но за неимением кого-то ещё он вполне подходил. Я не смотрела ему напрямую в глаза, только замечала боковым зрением его внимательный и виноватый взгляд, от которого было немного неловко. Он держал меня крепко и уверено, но при этом всем тело отстранялся от меня. Господин Росс всё командовал, я покорно поворачивала голову, тянула носок и откидывалась назад.

— Сэр Оливер, если вы так продолжите, то своим взглядом прожжёте во мне дыру, — шутливо произнесла я на очередном повороте.

— Леди, я… — он замялся, явно думая, что может сказать. — Я бы хотел попросить у Вас прощения. Не смею надеяться, что Вы это сделаете, но я обязан попросить Вас о такой милости.

— Я не понимаю, о чём Вы, — ответила, мельком взглянув на него. — Вы не виноваты передо мной ни в чём.

— Виноват, леди, виноват… — обречённо выдохнул мужчина.

Я понимала, что отчасти его вина была. Не в случившемся, нет, а в замалчивании всего происходящего годами. Ему было страшно. Для человека, воспитанный для защиты слабых — это было большой трусостью. Каждый синяк, каждая слеза, каждая царапина… Всё это легло и на его совесть.

— Я виноват, что не остановил его, — продолжил он глухо. — Виноват в молчании. В том, что не рассказал ничего королю Филиппу или королеве-матери. Я…

— Достаточно, — прервала его речь я.

Мне не нужны были его речи. Как равно ни к чему были его извинения. Но я понимала: Оливер не отстанет, пока не получит прощение. И мне хотелось бы сказать: «Сэр Оливер, я Вас прощаю. Давайте забудем прошлое и будем двигаться к будущему». Нет, я так не скажу никогда. Напротив. Раз хочет извинений — нужно отработать. Просто так тратить своё прощение на кого-то — себе же дороже.

— Сэр Оливер…

— Самое ужасное… — перебил он меня, заставив этим запнуться. — Самое ужасное, что Вы мне всегда нравились, леди Амелия. Как женщина.

У меня ёкнуло сердце. На мгновение даже показалось, что я перестала дышать. Поворот, комментарий господина Росса, который я выполнила. Снова поворот. Я не понимала, как он мог что-то ко мне чувствовать и при этом молчать. И сердце у него не болело за ту Амелию, что когда-то начал мучать Ричард.

— Вы сами себя наказали, сэр Оливер, — твёрдо ответила я. — Моё прощение Вам ни к чему.

— Но всё же, леди…

— С таким же успехом я могу затребовать, чтобы передо мной извинились родители. Которые не замечали, что со мной что-то не так, ведь я прятала синяки от них под закрытой одеждой, — продолжила, взглянув на него строго. — Или брата, который должен был стать моим защитником и опорой, а не смог уберечь от жениха-садиста.

— Я… Леди, я ведь всё видел, я мог…

— Не могли, сэр Оливер, — твёрдо отрезала я. — Он был наследником престола. Сказали бы

Танец подходил к концу. Оставалось лишь несколько поворотов. «Музыка», которую заменяли ритмичные хлопки господина Росса, закончилась. Я со сбившимся дыханием присела в книксене, Оливер мне вежливо поклонился. Мы подняли друг на друга взгляд. Он выглядел как побитый щенок.

— Если хотите заслужить прощение, то верно служите мне, пока я нахожусь во дворце. И… — я сделала паузу, приосаниваясь с улыбкой. — В нужный момент мне понадобится Ваша помощь.

— Я всегда буду к Вашим услугам, леди, — Оливер поклонился мне глубже, чем до этого.

Глава 66

Четвёртого августа с самого утра во дворце было шумно. Как оказалось, уже начали пребывать первые подарки на свадьбу. Точнее та часть, которая предназначалась мне, которую я могла увезти потом вместе с приданым. Обычно этим занимаются слуги и мать (в моём случае Августина), но мне тоже захотелось посмотреть на то, что привезли. Но не успела выйти за порог комнаты, как ко мне подлетела Карина с письмом. От Константина.

— Держи! — с улыбкой произнесла она, вручая мне его.

— Как оно так быстро дошло? — воззрилась на письмо с удивлением я, беря в руки.

— Магическая почта, — спокойно ответила Карина. — В Гиране она не развита из-за небольшого количества магов и отсутствию залежей магических кристаллов, а в Элиазаре и не такое есть. Например…

Я не слушала его, пальцы аккуратно, но нетерпеливо открывали письмо. Сургуч был малиново-красный, но изображение на нём было не винограда, как в прошлый раз, а… дракона. Расправившего крылья дракона, который своими восковыми глазами, казалось, смотрел в самую душу. На мгновение я застыла, смотря на печать. А после всё же аккуратно её вскрыла. Почерк у Константина был крупный, ровный, каллиграфический, без лишних завитков, чуть наклонённый влево. Письмо было на лист с двух сторон, но я жадно впитывала каждую строчку:

'Моя горячо любимая Амелия,

Признаюсь честно, я никогда в своей жизни не писал письма. Не писал письма, адресованных любимой женщине. Поэтому прости мою неуклюжесть, я обещаю научиться.

Совет в шоке, если не в ужасе от нашей скорой свадьбы. Мне стоило усилий уговорить их принять тебя. Ты произвела неизгладимое впечатление на графа Жерона, он был одним из тех, кто поддержал моё решение жениться, и очень нахваливал тебя перед остальными. В такие моменты меня греет гордость за тебя, за такую прекрасную и умную жену. Пока только он и министр юстиций поддерживают это решение однозначно. Остальные смирились или соблюли нейтралитет.

Я не знаю, как Августина это сделала, и что она написала в письме для матушки, но теперь она не просто не против того, что я женюсь, а уже очень сильно ждёт тебя. Матушка уже готовит для тебя покои. Вики что-то задумала, разгадать пока не могу что. Но так всегда было, так что не нужно бояться или переживать. Она хорошая, никогда ничего дурного не делала. Даже в детстве. Шалила, но не более.

Лео тоже тебя ждёт. С ним разговор был более тяжёлым. Я ему объяснил, что ты не собираешься заменять ему мать. Но он, кажется, не поверил мне. Или просто сомневается. Но, уверен, вы поладите.

Скучаю по тебе. Считаю дни до нашей встречи. Особенно тяжело по вечерам.

Твой К.

p.s. После твоих слов особенно тяжело мне сидеть за столом в своём кабинете'

На последнем предложении я с глупой улыбкой закрыла лицо письмом. Явно покрасневшее лицо. Мне стоило больших усилий успокоиться и не рассмеяться.

— Вы двое — невыносимые, — со стоном недовольства, но при этом улыбкой сказала Карина. — Иди, пиши ответ. Я отошлю его в ближайший к границе пункт почты самым быстрым курьером.

— А подарки? — чуть обиженно спросила я, всё ещё желая посмотреть на них.

— Мы с Августиной их начнём принимать. А ты приходи позже, увидишь их во всём великолепии.

Я кивнула и вернулась в комнату. Села за письменный стол и… Уставилась на пустой лист. Я не знала, что писать. Именно я не знала. Амелия умела это делать, но всё казалось мне каким-то шаблонным. А сама я… Я со стыдом вспомнила все те переписки в мессенджерах, которые вела со своим парнем или потенциальными ухажёрами. Короткие, подчас пошлые, откровенные. Хотя… Я с улыбкой закусила губу, представляя, как бы он этот месяц сходил с ума, если бы у меня была возможность отправлять ему изображения… эротического содержания. В очередной раз поймала себя на мысли о том, что скучаю по смартфонам и интернету. Я вздохнула и начала писать черновик:

'Мой самый прекрасный на свете муж,

Твоя неуклюжесть в написании писем восхитительна. И она ничуть не умоляет того, что ты пишешь искренне и от всего сердца.

Ни капли не сомневалась в такой реакции Совета. Я, конечно, воспитанница Августины, но в первую очередь «старая дева», «всего лишь дочь герцога» и «выскочка, забравшая самого желанного холостяка континента» (хотя я догадываюсь, что нужен был им всем твой трон, а не ты). И это я себя не принижаю, а говорю о реалиях того, что будут говорить обо мне при дворе. Уверена на все сто процентов. Приятно удивлена, что граф Жерон лестно обо мне отзывается. Насчёт барона Торна Карина говорила, что он скорее всего будет не против данного брака из-за древности и честности моего рода. Я теперь искренне рада, что предки вели столь честный образ жизни.

Королева-мать могла сообщить твоей матушке что угодно. Начиная от того, что могла выложить весь план моего обучения с шести до восемнадцати лет, заканчивая хвалебными дифирамбами, на которые она вряд ли, но вполне себе способна при необходимости. Теперь мне самой интересно узнать, что Августина там написала.

Встречу с твоей матерью и Викторией предвкушаю. Как и с Леонардо…'

Тут моя ручка застыла. Пятого августа у моего будущего пасынка день рождения. Ему, насколько я помнила, должно исполнится шесть лет. Имела ли я права написать ему поздравления и даже подарить что-то?.. Наверное, да. Я вообще не знала, что делать с таким серьёзным, по словам Константина, ребёнком. И решила продолжить:

'Я знаю, что у него скоро день рождения. Я вложу в

Карина не на шутку занялась моим обучением, подойдя к этому со всей ответственностью. Но вот вальс… Я надеюсь, что смогу его полюбить, когда начну танцевать его с тобой. Но пока он меня лишь тихо раздражает.

Начали приходить первые подарки к нашей свадьбе. Я их ещё не видела, но уверена, что они восхитительны. Иных быть не может, это слишком громкое событие для континента. Первая свадьба за тридцать лет в Гиране и первая свадьба между Гираном и Элиазаром. Если так разобраться, мы случайно сотворили историю.

Очень скучаю по тебе. Особенно по вечерам. Осталось тридцать пять дней до нашей свадьбы.

Твоя А.

p.s. Если бы в моих руках была одна вещь, ты бы и дня не провёл без меня даже на расстоянии. И тебе бы очень это понравилось. Но увы и ах'

Я удовлетворённо хмыкнула, глянув на текст. Это определённо то, что мне нужно. Достаточно открыто, при этом честно и от сердца. Переписала начисто текст и, пока высыхали чернила, стала думать над тем, что написать ребёнку. Пока вертела в руках ручку, взгляд упал на лист. Я вспомнила одну милую мелочь, которую творила для младших братьев и сестёр там, в моём мире. Пальцы не знали, зато помнила голова. Лист в ловких руках с каждым загибанием превращался в… лягушку. Мои младшенькие любили такую игрушку. Простая, а радости у детей было море! Лягушка сложилась. Я нажала легонько на её «попку», и «земноводное» благополучно спрыгнуло со стола и плюхнулось на пол. Это вызвало улыбку. Но письмо всё же решила написать:

'Здравствуй, Леонардо,

Мы с тобой не знакомы, но я… я скоро стану твоей мачехой. Признаюсь честно, я никогда не была матерью, только дочерью, сестрой и изредка приходящей в сиротский приют помощницей. У меня не было ребёнка, которого я могу полюбить как своего.

Я, увы, не знаю твоих вкусов. Не знаю, что тебе нравится, а что нет. Но я надеюсь, ты мне обо всём расскажешь. Обо всём, что посчитаешь нужным. А пока в конверте лежит мой маленький подарок тебе. Это лягушонок из бумаги. Я назвала его Фредом, но ты называй его как хочешь. Он может прыгать! Нажми на его «попку», и он прыгнет как живой! Надеюсь, тебе понравится.

С днём рождения, Леонардо! Расти сильным, здоровым и, что самое главное, счастливым!

Твоя будущая мачеха,

Амелия.'

Вышло криво, но я знала о мальчике буквально ничего, если не считать кратких разговоров с Константином о нём. Нужно будет расспросить Карину, она ведь была с Константином достаточно много времени. Уверена, и с принцем была знакома.

Я начисто переписала и это письмо и вложила его в небольшой конверт вместе с лягушкой и скрепила сургучом. Тёмно-зелёный воск и оттиск, повторяющий пятилепестковый цветок льна. Это был мой личный знак теперь, отец прислал на днях, специально заказали печать. Потом всё положила в большой конверт вместе с письмом для Константина и снова скрепила сургучом. Его же письмо легло в выдвижной ящик стола, там ему самое место.

Я спустилась в холл дворца и застыла, глядя на Августину и Карину, стоящих уже в окружении сундуков. Я насчитала, их было шесть. И ещё на столе рядом лежало несколько непонятных длинных свёртков. Карина их открывала, а королева-мать сидела на стуле и деловито записывала, что там находится.

— Ого! — только и вымолвила я. — Это что?

Августина обернулась в мою сторону и улыбнулась.

— Твои подарки, моя дорогая, — произнесла с гордостью она. — И это только начало!

— Тогда я хочу взглянуть на всё, пока весь дворец не превратился в большой склад! — со смехом произнесла я, подходя ближе.

— Смотри!

Карина открыла ближайший к ней свёрток. И я ахнула. Оттуда показался белоснежный, как снег на вершинах гор, хлопок. Такой поставляют в самые богатые дома континента и на экспорт, а стоит он едва ли меньше шёлка. Я легонько, кончиками пальцев, коснулась хлопка, удивившись его мягкости. Следом из соседнего свёртка показался тёмно-синий пушистый и мягкий на ощупь бархат. Он слегка блестел и напоминал мне ночное летнее небо, не хватало только ярких звёзд.

— Какая красота…

— Это тебе от гильдии торговцев Гирана, — с улыбкой произнесла Карина.

— Они прислали с карточкой, — Августина показала мне её.

— «Будущей императрице. Лучшее, что может дать земля Гирана», — прочитала я. — Это самое практичное, но при этом роскошное, что они могли подарить.

— Есть ещё более практичное.

Карина открыла один из сундуков, являя мне и всему миру большое количество различного кружева. Цветочные и геометрические узоры, тонкость и изящество нитей. Это, насколько я могла судить, искусная работа.

— Это из монастыря Святой Вивиан на юго-востоке. Их мастерицы славятся своим кружевом, — прокомментировала королева-мать. — Они готовили это к твоей свадьбе, — и протянула мне прилагающееся письмо.

— К предыдущей, которой не было, — кивнула на её слова я. — «Будущей императрице от скромных послушниц и монахинь монастыря имени Святой Вивиан. Пусть будет благословен ваш брак.».

В остальных сундуках тоже было кружево, вязаные рукавицы и пинетки для будущих детей. При их виде я замерла и аккуратно их взяла, благоговейно. Когда-нибудь они мне понадобятся. И достаточно скоро, если я всё же беременна. В одном из последних сундуков оказалась муфта из белого песца, которую прислал один из северных торговцев.

— Ваше Величество, леди, прибыл посол Йерина, — сообщил слуга в приоткрывшуюся дверь. — С подарками для будущей императрицы.

— Мы примем посла, проводи его сюда, — твёрдо ответила Августина.

Двери широко распахнулись, пропуская внутрь гостя. Господин Мухамад аль-Хади шёл чинно, держа спину и две небольшие шкатулки перед собой. За ним пыхтя тащили два больших свёртка слуги. Посол остановился в нескольких шагах от нас и глубоко поклонился.

— Рады видеть Вас, господин Мухамад, — поприветствовала его королева-мать.

— Да благословит Вас богиня Лиос, Ваше Величество, — произнёс господин аль-Хади. — Я привёз подарки от светлейшего султана и шехзаде Мехмеда. Они надеются, что союз

Через слугу он передал шкатулки Карине. Та отдала мне самую маленькую. Я открыла, и мы обе обомлели. Бриллиант каплевидной огранки смотрел на нас оттуда. Но самое удивительное было не это, а его размер! С гусиное яйцо! Я медленно повернула его к Августине. У той на лице расплылась маска истинного удовлетворения. Это роскошный подарок.

— Передайте светлейшему султану наши благодарности и надежды на плодотворное сотрудничество, — ответила за всех я, наконец собравшись с духом.

Карина открыла вторую шкатулку, и мы вновь замерли. На этот раз королева-мать уже подошла к нам и сама взглянула на дар. Это было порядка дюжины, может и больше рубинов разных размеров, неогранённых, диких. Она вытащила один из них, размером почти с куриное яйцо и посмотрела на свет. Рубины внешне были почти чёрные. Но на свету был видна их внутренняя красота, истинный цвет — кроваво-красный, как застывшая кровь.

— Восхитительный дар, — сказала я, не сводя глаз с яркости рубина. — Передайте шехзаде благодарность за столь необычный подарок. Он станет украшением моей сокровищницы.

— Сделаешь из них самую восхитительную тиару на всём свете, — коротко шёпотом произнесла Августина. — Если захочешь.

А я не знала даже, что мне с ними делать! Уверена, сокровищница императорской семьи полна различных украшений, мне всей жизни будет мало, чтобы выгулять их всех! А тут ещё новые предлагают сделать!

— Господин Хаким аль-Малик также передал Вам, леди, подарки, — продолжил посол. — Он просил передать, что для него будет величайшая честь, если одно из ваших платьев будет из его шёлка.

Слуги поднесли первый свёрток. Карина его развязала. И тут даже видавшая всё на свете Августина замерла. Шёлк. Тёмно-пурпурный, переливающийся при свете от насыщенного фиолетового до почти чёрного с едва заметным серебряным отливом. Из второго свёртка же показался молочный, матовый и нежный как кожа младенца шёлк.

— Такого шёлка нет даже у императрицы-матери… — благоговейно прошептала Карина. — Бесценность…

— Господин Хаким поистине щедрый человек, — пролепетала я, но тут же собралась и улыбнулась послу. — Передайте господину, что я непременно сошью из них платье. Я и семья Хайфилд буду рады дальнейшему плодотворному сотрудничеству с ним.

Посол с почтением поклонился, попрощался с нами и вышел, оставив нас в полном непонимании и даже лёгком шоке. Это была дипломатическая бомба, не иначе. Присылать столь роскошные дары невесте императора было нормальным, но требовало от меня принять их безоговорочно. А меня вся эта роскошь уже начала давить. Но не принимать тоже нельзя было, это настоящий дипломатический скандал.

— Знаете… — произнесла я с улыбкой. — Я в такой момент невольно вспомнила, что они говорили на моей помолвке.

Я пересказала Августине и Карине детали разговора посла и господина Хакима в тот день. Королева-мать покачала с улыбкой головой, а девушка не сдержалась и прыснула от смеха. Ещё бы, грех не посмеяться над тем, что люди порой думают, что их никто-никто не понимает. И это определённо мне ещё пригодится.

* * *

Вечером мы с Кариной сидели за чаем в гостиной. Она уже отправила письмо и теперь рассказывала мне дворцовые сплетни из Элиазара, над которыми мы дружно хохотали. В особенности над неловкими ухаживаниями за дамами от благородных господ. Она также рассказала о том, что всё чаще аристократические семьи роднятся с семьями простых, но богатых людей. Из-за приданого невест или из-за титула. И, увы, таких всё больше. И исходы у таких пар разные.

— Ты знаешь… — начала немного робко Карина после одного из рассказов. — Я изначально была против вашего брака. Даже не так. Я была против вашего любого союза.

У меня сердце рухнуло в пятки, а чашка чуть не выпала из рук от немого шока. Карина изначально вела себя со мной достаточно дружелюбно, не высказывала и тона злости или негодования.

— Почему?.. — прошептала я, чувствуя, как у меня напряглось внутри всё, а в горле пересохло так, что еле произносила слова.

— Я… — она явно увидела мою растерянность и закусила губу, а её уши предательски заалели. — Я думала, ты очередная охотница за титулом!

— Ты что думала?.. — у меня совсем неприлично открылся рот. — Ты серьёзно⁈

— Прости-прости-прости! — пролепетала Карина в умоляющем жесте. — Я не знала тебя ещё тогда и думала, что ты просто хочешь стать императрицей.

Я обречённо вздохнула и посмотрела на неё с лёгкой и немного ироничной улыбкой. Она сделала поспешный вывод, за который ей теперь очевидно стыдно. Но мне скрывать нечего. И я честна с ней и Константином.

— Сдался мне этот трон, — лишь произнесла, отпив из чашки оставшийся уже остывший чай, и проворчала: — Сплошная головная боль, а не титул.

— Ты права, — кинула на мои слова Карина. — Мне сейчас стыдно за те свои мысли. Я поняла всё тогда, когда ты сказала Константину о том, что собираешься в монастырь. Ты… Ты и правда выглядела как та, что прощается с этим миром.

— Так и было, Карина, — честно ответила я. — Я не собиралась замуж. С моим статусом меня ждали не самые прекрасные перспективы замужества. А монастырь — не самое страшное, что могло меня ждать.

На мгновение замолчала, понимая, что все последние два месяца — один большой, какой-то даже бесконечный сон, из которого я теперь не хочу просыпаться. Начавшееся как кошмар, в котором я пыталась спасти себя от участи быть убитой, а продолжающееся как прекрасный и самый тёплый и добрый на свете сон.

— Я сейчас думаю, что эта свадьба… Она поспешная, быстрая, слишком неожиданная…

— Ты жалеешь? — робко спросила Карина.

— Нет, — чётко отрезала я. — Наоборот, я рада, что нам не нужно растягивать ухаживания, можно оправдаться моим возрастом и нашим желанием завести общих детей… Я бы не согласилась, если бы не любила его. Однако, это привлечёт ко мне слишком много внимания. И подчас не самого хорошего.

— У тебя будем мы, — она мягко накрыла мою ладонь, лежащую на подлокотнике, своей и улыбнулась. — Он не даст тебя в обиду, а мы

— Спасибо за честность, Карина.

— Всегда буду рада тебе высказать всё честно и в лицо, Амелия.

Мы обнялись. Мягко, но искренне и со всей теплотой друг к другу. Теперь я смогла смело назвать её подругой. Искренней, прямой, но такой необходимой мне. И без неё мне было бы тяжко в этот месяц.

Глава 67

Утро седьмого августа встретило меня характерной, отдающей в спину болью. Я медленно, нехотя вылезала из сна, краем сознания оценивая характер и силу боли. И поняла простую истину — она ничем не отличается от обычной боли при менструации, которых я в этом теле пережила уже две. Тело не обманешь.

Я неспешно открыла глаза и перевернулась на бок, так проще переживать боль. И почувствовала, как горло и грудь сдавило горькое и глупое разочарование. Неожиданно для себя, но… я хотела этого ребёнка. Глупо? Абсолютно. Но желание не задвинешь куда подальше, а настойка Карины работает безотказно. Шанс на беременность был никакой.

— Карина! — позвала её я охрипшим от сна голосом.

Послышались торопливые шаги, и через пару минут дверь в комнату отворилась. Карина уже была одета, пусть волосы и не были уложены. Подруга подошла к кровати и, увидев моё лицо, всё поняла без слова.

— Слава Богине… — выдохнула она.

— День в день, никаких отклонений, — пробурчала я.

— Ты… — Карина села на кровать и положила руку мне на предплечье. — Ты хотела этого ребёнка.

Она не спрашивала. Она утверждала. Я не ответила. Лишь почувствовала, как из глаза вытекла одинокая слеза и покатилась к уху. Я не плакала, я просто… За ней покатилась молчаливая вторая, третья… Глупость какая! Это же был бы скандал! Семимесячный доношенный младенец! Но… Я почему-то внутри уже смирилась с беременностью, с разрушенной договорённостью. Перед глазами живо встал образ маленького ребёнка. Дочери, которую он так хочет. С моей улыбкой, волосами, серыми, как у него глазами, но формой как у меня. Константин бы любил её больше, чем меня, кажется. Сына не разбалуешь, а дочь — легко. У меня из горла вырвался всхлип, когда дверь в комнату открылась.

— Развела тут сырость, — ворчливо произнесла Августина.

Она подошла ко мне и положила свою холодную сухую руку мне на голову и ласково погладила. От этого стало ещё больнее. Меня жалели, когда… Нет, мне это нужно было. Сейчас мне нужно было не осуждение, а лишь поддержка. Пусть даже и такая.

— У вас будут дети, девочка моя, — королева-мать говорила так твёрдо, что я не могла возразить что-то против. — Красивые, умные и весёлые. Но не сейчас. После свадьбы — обязательно.

— Её Величество права, — поддакнула её словам Карина. — Вы оба молоды, активны и здоровы. Просто настойка сработала как надо, а я… я всех перепугала.

— Нет, всё хорошо… — прошептала я, вытирая слёзы ладонью и тяжко и рвано вздыхая. — Значит, всё идёт по плану.

— По какому плану? — непонимающе спросила Августина.

— Мы… — я перевернулась на спину, слегка поморщившись от боли, и взглянула на них серьёзно. — Мы договорились на год без детей.

— О чём ты?.. — понизила шокировано тон королева-мать.

— Настойка, — поняла мои слова подруга. — Как и мы с Томасом. Мы почти два года не могли позволить себе детей, были восстания, проблемы с соседними странами, а мы на передовой… Но почему вы так решили?

— Потому что меня тоже ждёт своя «передовая», — твёрдо произнесла, горько улыбнувшись. — Ребёнок будет счастьем для нас обоих, но я стану уязвимой для дворцовых завистников и сплетников. Я не хочу бороться одновременно с токсикозом, Советом и ядовитыми сплетнями.

— И это разумно, девочка моя, — кивнула на мои слова Августина с улыбкой. — Но многих будет смущать твой возраст, не двадцать ведь тебе уже.

— Я… Знаете, я подумала сейчас о том, чтобы сократить этот срок, — с уже более искренней улыбкой произнесла я. — Если раньше условленного года решу, что пора, что весь срок я проведу в спокойствии и любви, что мне не страшно будет за здоровье своё и дитя…

— Напиши ему об этом сегодня, — предложила Карина с улыбкой. — Он будет рад.

— Нет, — в голосе появились хитрые нотки. — Я хочу видеть его лицо, когда буду об этом говорить.

Женщины переглянулись с улыбками. Должно быть, они, как и я, уже представили лицо Константина в тот момент, когда буду говорить, что хочу детей раньше оговоренного. Счастливое, не верящее, удивлённое и полное любви.

— На сегодня никаких танцев, — строго приказала Августина. — Ты лежишь в кровати, отдыхаешь. Я прикажу приготовить для тебя густой мясной бульон на обед.

— Зато мы можем, как и планировали, изучать провинции империи, — кивнула на её слова Карина. — А ты, Амелия, сейчас иди в ванную, приводи себя в порядок.

Я не стала сопротивляться. Напротив, в полусогнутом состоянии добралась до ванной, где разделась. Да, свежие и чуть подсохшие пятна крови были на внутренней части бёдер и сорочке, как и положено. Я скинула с себя одежду и зашла под горячие струи душа. И там позволила себе тихо застонать от боли и неслышно заплакать снова. Не от телесной боли, которая становилась меньше от горячей воды, нет, от тупой глупой надежды, которая поселилась в моём сердце. Я не стала матерью в прошлой жизни, не успела. В этой пока тоже. Я стояла, намыливала тело, чувствуя, как расслабляются и успокаиваются мышцы, и вспоминала его радостные, пусть и явно обеспокоенные глаза, когда сказала о возможной беременности. Августина права. Мы молоды, в моём мире в возрасте Амелии только начинают думать о возможном деторождении (и то не факт). Так что всё ещё будет. Но это не мешало предательским слезам катиться по моим щекам.

Когда я вернулась, замотанная в полотенце, под которым были лишь тугие панталоны с многослойной тканевой подкладкой где надо, служанки уже принесли завтрак на подносе и заканчивали застилась кровать свежими простынями.

— Как самочувствие? — спросила Карина, глядя

— Отвратительно, — честно ответила я, надевая протянутую служанкой сорочку.

Кровать встретила меня теплом от грелок и лёгким запахом жасмина. Служанка поставила на кровать поднос с ножками. Сегодня мне положена овсяная каша на мясном бульоне (по крайней мере со слов Карины), чашка крепкого чая и булочки с маслом и вареньем. Аппетит у меня в первый день обычно никакой, ем только потому, что нужно, а не потому что хочу. Вот и сейчас поглощала завтрак без особого энтузиазма. Карина отпустила всех служанок и присела ко мне на кровать, наблюдая, как я ем.

— Ты расстроена, — выдохнула она. — Амелия, прости меня.

— Я не расстроена, — ответила я, проглотив очередную ложку овсянки. — Карина, всё идёт так, как должно. Мне бы не хотелось прятать живот от остальных, оправдываться на тему того, почему в семь месяцев младенец доношенный. На зачатого до брака ребёнка будут смотреть косо.

— Ты пытаешься себя убедить или меня? — с тихим смешком спросила Карина.

— Нас обеих, — усмехнулась в ответ. — Знаешь, я, кажется, догадываюсь, почему грудь выросла.

— О, да? Почему же?

— Потому что один большой любитель распускать руки повадился её мять по поводу и без, — фыркнула я, наблюдая, как вытягивается от удивления лицо подруги. — И не смотри на меня так. Это чистейшая правда!

— Ты как мой Томас, — улыбнулась и покачала головой на мои слова Карина. — Такая же прямолинейная.

— Расскажешь, как вы познакомились? — заинтересованно спросила я, понимая, что завтракать буду долго из-за отсутствия аппетита, а послушать что-то интересное приятно.

— Всё просто, — она пожала плечами. — Мы учились в магической Башне. Я прибыла туда в возрасте восьми лет, а он уже там был. Четырнадцатилетний взбалмошный подросток с неконтролируемой магией. Мы бы и не познакомились, если бы меня, как щитовика, не поставили с ним в пару.

— Щитовик? — не поняла, что она имела в виду.

Карина махнула рукой какой-то паи, и вокруг нас и кровати образовался достаточно заметный поблёскивающий синеватый купол, который через пару мгновений исчез. Я впервые видела такое проявление магии, отчего очень удивилась.

— Томас не умел контролировать свою магию. Её было слишком много для него, а я могла её забирать. Собственный запас у меня достаточно скромный, поэтому на мне или амулеты, или я забираю избыток магии у мужа, — пояснила Карина. — Мы сходились плохо. Очень плохо. Я была уже воспитана как аристократка, а он простолюдин. Мы цапались, ругались, но работали сообща, приходилось.

— Как вы всё же сошлись? — спросила с любопытством, откусывая уже булочку и запивая её чаем.

— Когда мне было почти семнадцать… — тут она мечтательно улыбнулась, явно погрузившись в воспоминания. — Он однажды крепко-крепко меня обнял и поцеловал. Сказал, что жизни своей не представляет без меня. А в восемнадцать сделал мне предложение.

Тут Карина вытащила из кармана платья цепочку с двумя кольцами на ней: простым золотым и скромным серебряным с голубым магическим камнем, переливающийся на солнце всеми цветами радуги.

— Как же вам разрешили пожениться? Это же мезальянс. Да и твоя семья явно была против.

— Ты угадала, — кивнула она на мои слова. — Родители долго упирались, три года не давали нам пожениться. Нам «повезло», мы оказались на многочисленных подавлениях восстаний и защитах границ империи. Томас заработал славу и почёт таким образом, стал важным человеком в башне. Тут даже родители не могли сказать против.

— У тебя, наверное, была роскошная свадьба, — с улыбкой произнесла я, представляя Карину в изящном свадебном платье с длинным шлейфом.

— Не угадала, — ответила та. — Мы поженились в одной из приграничных деревень в маленькой часовне. Нашими свидетелями были император, дама Сильвия и Диего. У меня букет был из подснежников, а вместо платья и фаты куртка, штаны и грязная рубашка с не менее грязными сапогами.

— Но вы были счастливы, — спросила, а не утвердила я.

— Да… Мы и сейчас счастливы.

К этому времени с завтраком было покончено. Карина убрала поднос и поставила вместо него на кровать складной пюпитр, на него лист бумаги, чернильницу-непроливайку и мою ручку. Письмо. Я прекрасно понимала, что мне нужно будет написать письмо Константину. Но, взяв ручку, застыла, не понимая, что конкретно надо писать, и чувствуя сжавшую горло горечь. Он был так рад услышать, что у нас возможно будет ребёнок… Что теперь не хотелось его разочаровывать. Но я обещала. И приступила немного неуверенно к письму:

'Мой дорогой и бесконечно любимый Константин,

Во дворце королевы-матери в последнее время шумно и очень суетно из-за всё прибывающих и прибывающих подарков. Мне порой кажется, что они какие-то бесконечные. Придворные составляют списки и некоторую часть уже отправляют в Элиазар, слуги укладывают подарки в сундуки, которые поедут вместе с приданым.

Я видела лишь некоторые из них, и это поразительная красота, которая кажется слишком серьёзной для меня. Мне одновременно неловко и очень лестно их принимать. Я не привыкла к роскоши, ты прекрасно это знаешь, а эти подарки как раз такие. Не знаю, как смогу себе позволить носить все эти драгоценности или использовать ткани. Наверное, придётся привыкнуть к тому, что теперь я — публичное лицо, которое обязано выглядеть прекрасно всегда.

Спасибо тебе за Карину. Никогда не думала, что у меня появится такая подруга ещё до прибытия во дворец.

И… Я вынуждена тебе сообщить, что наш апрельский гость, к сожалению, не сможет прибыть.

Я знаю, что мы его не ждали, не надеялись и не верили, что он может быть. Но новость об этом, нашедшая подтверждение сегодня утром, расстроила меня. Моё глупое сердце хотело, чтобы это оказалось правдой. Хоть ненадолго, но надеялось несмотря на то, что он прибыл бы несвоевременно.

Но это для нас означает лишь то, что договорённость осталась в силе.

Люблю тебя и очень скучаю.

Искренне,

Твоя А.

p.s. Я очень прошу тебя не расстраиваться. Всё будет, но не сейчас.'

Я посмотрела на письмо и тихо вздохнула. Подобное мне бы хотелось скорее сказать ему лично, наедине. Хотелось бы увидеть его в этот момент.

— Могла бы и прямо написать, — спокойно произнесла она.

— Карина, не могла бы, — твёрдо ответила я. — Официально я выхожу замуж невинной девой. И, если чьи-то злые руки попадётся письмо, будет скандал.

— Не должны попасть, я отправляю по защищённому каналу, но… — Карина кивнула, соглашаясь со мной. — Ты права, если увидит кто-то другой, не избежать скандала.

* * *

Прошло несколько часов с тех пор, как Карина отправила письмо. Теперь мы сидели на моей кровати, и я изучала провинции империи. Их всего восемнадцать, но каждая уникальна и славиться чем-то своим. Но сейчас меня скорее интересовало положение дел в каждой. В северных, естественно, недостаток зерна из-за короткого лета, зато в достатке пушнина и мясо. В южных же, напротив, плодородная почва и обилие урожая, часть из которого идёт на экспорт, в особенности в Йерин.

— Вот эти две провинции, — Карина указала на Нордвик и Феррумгард, две соседние провинции на северо-западе империи. — Самые проблемные сейчас.

— Поясни, почему? — удивлённо спросила я. — Нордвик же старое королевство Маргариты, которое отошло по мирному и брачному договорам.

— Всё верно, но… — она тяжело вздохнула. — Всё дело как раз в брачном договоре. Согласно ему править им может только потомок Маргариты. Если бы у Константина и Маргариты родился второй сын, то он бы получил бы титул герцога Нордвика.

— Сейчас герцог Нордвик же есть, ты сама мне говорила.

— Временно выданный титул одному из доверенных людей Маргариты. Титул его дети не унаследуют.

— Но Маргарита умерла и… — задумчиво произнесла я и тут внезапно спросила: — Карина, кто был их вторым ребёнком?

— Мальчик… — Карина закусила губу. — В этом и вся проблема. Если у Леонардо не будет детей или будут лишь дочери, провинция может отсоединиться.

— То есть существование этой провинции в составе империи буквально зависит от фертильных возможностей шестилетнего принца и его будущей супруги? — в ответ мне был кивок головы, от которого я глухо простонала. — Непростая ситуация. А с Феррумгардом что?

— Нынешний герцог Феррумгард, Нолан, более чем лоялен к Константину, они очень дальние, но всё же родственники. Что нельзя сказать о его наследнике и племяннике, Эдмунде, — она закатила глаза. — Вспыльчивый придурок, который заявляет, что Константин не легитимен, а он имеет все права на престол.

— Какой абсурд, — я разочарованно выдохнула, прижимая руку ко лбу. — И в чём проблема, помимо этого идиота?

— Герцог очень стар и болен. Он хочет передать титул младшему племяннику, Роберту, в обход старшего. Младший скоро женится, он более мягкий, но умный и смелый.

— Но проблема в законах?

— Да, — кивнула на мои слова Карина. — Этот вопрос раз в год поднимается на большом собрании, но так и не дали решения. Константин целиком и полностью «за» такое, но это может создать проблемы в дальнейшем.

— Непростая ситуация… — задумчиво произнесла я. — А что будет, если герцог не успеет завещать титул младшему?

— Война, Амелия, — на этом подруга скривилась. — Феррумгард — богатая провинция с огромными запасами железа и угля. Если захотеть, можно годами воевать с империей силами наёмников.

— Кошмар какой-то… От Леонардо зависит одна провинция, а от неповоротливых бюрократов, боящихся за собственный зад, зависит вторая и возможная война. Прелестно, просто прелестно, — с нескрываемым сарказмом проговорила я.

— Политика, — с улыбкой ответила Карина.

— Политика… — чуть грустно вторила ей я.

Мы молчали, думая каждый о своём. Я думала о том, что подписалась на то, чтобы сесть на самую настоящую бомбу замедленного действия, согласившись на замужество. Естественно, я догадывалась, что политика — это непросто. Совсем непросто. Но, что из явных плюсов, большая часть провинций были более чем лояльны. Особенно после тех пяти лет, что Константин провёл в их усмирении.

— Подожди… А у Маргариты ещё остались родственники? — внезапно спросила я, пытаясь оформить в голове возникшую мысль.

— Хм… — на мои слова Карина задумалась. — Только очень дальние. А что?

— Потомок Маргариты — это ведь не только мальчик. Если у Леонардо будут дочери, одну из них можно выдать за родственника Маргариты. И вместе они будут новыми герцогом и герцогиней Нордвик. И такое родство будет дальним достаточно, чтобы церковь ему не препятствовала.

По мере того, как я говорила, лицо подруги вытягивалось, а потом вытянулось от удивления и стало задумчивым.

— Это… Это может сработать! — она хлопнула в ладоши. — Но только если аристократы Нордвика согласятся с этим.

Мы весело рассмеялись, понимая, что одно из решений найдено. Конечно, все мы будем надеяться, что у Леонардо будут сыновья, и один из них в нужный момент станет герцогом Нордвиком. Но этот вариант — выход из положения.

В этот момент воздух в комнате резко задрожал и стал густым, послышался тонкий, едва уловимый звон откуда-то сверху. Мы подняли глаза к потолку и увидели небольшой круг из мягкого золотистого свечения. Из него в миг вылетело и упало мне в точности на колени… письмо. И всё остальное исчезло как не бывало.

— А вот и ответ пришёл, — с улыбкой сообщила мне Карина.

— Что это было? — немного испуганно спросила я, осторожно беря конверт со знакомой печатью.

— Прямая отправка письма с помощью магии, — спокойно ответила она. — Я так умею, но не делаю. Моего запаса магии хватит впритык для отправки на такие дальние расстояния.

Но я ещё уже не особо слушала, осторожно поддевая ногтем сургуч. Печать треснула с сухим приятным звуком. Конверт раскрылся, и я достала из него уже два листа, исписанных знакомым почерком.

'Нежно любимая мной Амелия,

Твоё письмо застало меня на собрании Совета. Я честно пытался после прочтения его несколько раз слушать то, что говорили министры, но выходило плохо. По заверениям Диего, лицо у меня было такое, словно я прочитал собственный смертный приговор.

Ты пишешь о подарках, пишешь о том, что не привыкла к роскоши… Мне больно читать это. Ты заслуживаешь каждый драгоценный камень, который тебе только

Некоторые подарки начали пребывать и в Вердиантский дворец. Я не видел их совсем, некогда, но Вики приказала некоторые из них перенести сразу в твои покои. Мне же запретила даже говорить об этом тебе. Но я император, разве может принцесса мне что-то приказывать?'

На этих строчках я искренне тихо рассмеялась. Интересно, сможет ли он тоже самое сказать, когда у нас родится столь желанная дочь? Она явно будет его любимицей, вить из него верёвки даже больше, чем это могу сделать я.

'За Карину тебе, пожалуй, стоит благодарить мою матушку. Она с подачи мейстера Николаса назначила на место моего личного алхимика именно её. Карина и правда замечательная. Как и Томас, её муж. Она тебе о нём рассказывала скорее всего.

Письмо для Лео я передал лично ещё вчера. Он задумчиво его читал, но не показал мне. А потом достал из конверта бумажного лягушонка. Я давно не видел на его лице такой улыбки. Он уже второй день носится с ним. И попросил научить меня складывать его. Я сказал, что секрет знаешь только ты. Лео ответил, что обязательно попросит тебя научить его складывать лягушек.

Спасибо тебе за его улыбку.

А теперь к самому главному… Апрельский гость. Тот, кого мы не ждали…

Амелия, я очень бы хотел написать тебе, что не расстроен. Но тогда обману тебя и самого себя. Мне жаль, что ребёнка не будет. Мне жаль, что ты из-за этого расстроилась.

Но ты права. Наша договорённость остаётся в силе. А это значит, что когда-нибудь, не сейчас, у нас будут дети. Такие же упёртые и красивые, как ты. Я всё ещё мечтаю о дочери с твоей улыбкой.

Люблю тебя. Скучаю каждое мгновение.

Твой

К.

p.s. Передай Карине, что она умеет навести тихую панику. Теперь можешь официально называть её паникёршей'

Я с улыбкой откинулась на подушки. Мне было приятно узнать, что Леонардо понравился мой простой и лишённый хитрости подарок. И теперь даже этот явно настороженный изначально мальчик ждёт меня хотя бы ради «лягушек». И что Виктория уже ухитряется распоряжаться моими будущими покоями без меня. И что… что он испытывает те же чувства по поводу отсутствия беременности.

Нас определённо ждёт счастливый, пусть и полный событий брак.

Глава 68

Восьмое августа. Один из самых торжественных и прекрасных дней, который вообще знал Гиран — день рождения Августины. Этой прекрасной женщине исполнилось в этот день семьдесят семь лет. Конечно, празднования по её пожеланию было достаточно скромное. Если, конечно, скромным можно было назвать развернувшееся в дворцовом саду действо.

Королева-мать принимала гостей в огромном шатре, накрывавший всю поляну, на которой обычно проводили летние балы. Гостей было немного, но абсолютно все — очень важные персоны. Я знала всех благодаря памяти Амелии. Карина — нет. Приходилось представлять её окружающим как свою подругу.

Чувствовала я себя неплохо, насколько вообще это возможно на второй день месячных. Но по крайней мере спина не отваливалась, а живот перестало схватывать. Напротив, кажется, грелки подействовали. Поэтому даже надеть платье с корсетом стало не проблемой.

Мы с Кариной сидели на скамейке под раскидистым клёном в дальнем конце площадки. Его крона создавала мягкую тень над нами, которая в этот жаркий день была необходима. Отсюда было видно и гостей, и саму королеву-мать — она восседала в разном кресле и принимала поздравления от всех с поистине королевским достоинством. Августину мы уже поздравили, с важными гостями увиделись, можно было и посидеть в стороне, наслаждаясь тем, что стащили с фуршета. Лимонад в моём бокале был холодным, закуски лёгкими, а нужды быть главной героиней мероприятия не было совсем.

— Кажется, к нам идёт герцогиня Кроуфорд… — шепнула Карина, кивком указывая на неспешно идущую к нам женщину.

Я проследила за её взглядом и улыбнулась. В свои почти семьдесят герцогиня Элеонора Кроуфорд держалась поразительно ровно и бодро, семеня к нам. Она приблизилась к нам с мягкой и искренней улыбкой, которая была лишена приторной сладости, свойственной придворным.

— Леди, не будете ли вы против, если я присоединюсь к вашей беседе?

— Конечно, Ваша Светлость! — я подвинулась, освобождая место на скамье. — Мы обсуждали банкет.

Герцогиня опустилась рядом, аккуратно своими тонкими сморщенными руками оправив юбки. Потом повернулась ко мне, и в её глазах я заметила что-то тёплое, почти материнское.

— Мне бы хотелось Вас, леди, поблагодарить за милосердие по отношению к детям, — она улыбнулась, смотря на меня. — Всё же именно с Вашей подачи нам пришло предложение приютить малюток семьи Кроу.

— Что Вы, Ваша Светлость! — смущённо произнесла я, чувствуя, как начинают полыхать щёки. — Это Вы сделали благое дело, взяв их под свою защиту!

— Вы поразительно скромны, леди, — Элеонора мягко коснулась моей ладони. — Она не к лицу будущей императрице. Особенно с такой историей.

— О чём Вы, Ваша Светлость? — спросила, притворяясь, что ничего не понимаю.

— Удивительная у вас с императором история любви, — продолжила герцогиня, задумчиво смотря на меня и Карину. — Как из баллады, не иначе. Император, приехавший на праздники, вытащил из фонтана девушку, невесту другого… — она покачала головой. — Если бы кто-то ещё два месяца назад рассказал, что так всё и будет, я бы не поверила. А теперь Вы сидите здесь с этим восхитительным кольцом на пальце, а ваша с императором свадьба через месяц…

Мы с Кариной переглянулись, понимая простую истину — сейчас будет неудобный вопрос. И он прозвучал.

— Однако весь свет тревожит одна мысль, — Элеонора слегка прищурила свои орехового цвета глаза и легко улыбнулась, одними уголками губ. — К чему такая спешка? Есть ли какая-то причина такого? Я ни в коем случае не осуждаю, моя младшая дочь выходила замуж в схожем положении…

Она не сказала, что за положение, но мне и нужды не было пояснять. Как и чувствовала, все подумали о самом очевидном —

— О, я… Я понимаю о чём Вы, герцогиня, — я натянуто улыбнулась. — Но можете быть спокойны, никакого позора не ожидается. Просто… — по моей щеке скользнула горячая слеза, которую тут же поспешила убрать, а на спину мне легла в утешающем жесте рука Карины. — Мой возраст, Ваша Светлость. Мне двадцать восемь. У многих в моём возрасте уже несколько детей, а я… Каждый приходящий цикл отделяет меня от рождения первенца. И тратить ещё год на ухаживания — это потерять двенадцать попыток зачать ребёнка, которого мы оба так хотим…

— То, что вы оба хотите детей — это разумно, — женщина медленно кивнула, чуть крепче сжимая мою ладонь. — У империи нет иных наследников…

— Константин хочет дочку, — с грустной улыбкой перебила её. — С моей улыбкой. Он сам так сказал.

— Ах! — герцогиня весело, звонко и совсем по-девичьи рассмеялась. — Как он Вас любит, леди! Император и хочет от будущей жены дочь, а не сына!

Отсмеявшись под наши с Кариной уже искренние и лёгкие улыбки, Элеонора мягко, но так тепло обняла меня своими тонкими и удивительно сильными руками.

— Его Величество всегда был прагматичным и серьёзным мужчиной, — сказала она, отпуская меня. — То, что он, вопреки всем правилам, хочет не второго наследника, а девочку, дочку и принцессу — это высшее проявление любви.

— Вы правы, Ваша Светлость, — вмешалась в разговор Карина. — Его Величество мне и своему адъютанту, Диего, все уши прожужжал на тему того, что хочет от леди как можно больше детей.

Герцогиня и моя подруга весело рассмеялись, а я с полыхающими щеками лишь улыбнулась, представляя это. Как мой серьёзный жених регулярно говорил, что хочет от меня детей своим друзьям и слугам. И это меня радовало и ужасно смущало.

— Что ж… Теперь моё сердце спокойно, леди, — с поистине материнским теплом в голосе произнесла Элеонора. — Желаю вашей паре лишь счастья и стойкости. Богиня Лиос любит такие пары, она благословит вашу любовь.

— Благодарю за добрые слова, Ваша Светлость.

Она ушла, оставив нас с Кариной. Я чувствовала, что меня будто обняла сама богиня, не иначе. На сердце было легко и тепло. Как тогда, на помолвке, когда герцогская чета пожелали сохранить любовь до конца.

— Возраст? — прошептала с хитринкой в голосе подруга. — Хорошо придумала, не поспоришь.

— А что мне нужно было сказать? «Ах, герцогиня, мы безумно друг в друга влюбились, уже провели парочку очень горячих ночей и решили больше не расставаться»? Это было бы слишком слащаво и откровенно даже для двора, — прошептала и в конце тихо фыркнула.

— Ты циник, Амелия.

— Я реалистка, Карина, — поправила её я. — Но теперь герцогиня Кроуфорд сообщит всем об этом разговоре. Пускай для всех это и правда будет красивая история любви…

— А разве она не такая? — спросила Карина. — Вы же и правда влюбились как какие-то неопытные юнцы!

— Ты считаешь эту историю красивой, знаю всю её подоплёку?

— Считаю, — кивнула на мои слова подруга. — Это красивая история даже со всеми её тёмными сторонами. Ведь случилось самое главное — вы будете вместе. Навсегда. До самой смерти. Не удивлюсь, если вы и умрёте в один день, как в сказке!

На её последнюю фразу я лишь улыбнулась. Сказка… Как же! Если только мрачная, полная тревог и испытаний. И чей конец всё ещё не понятен.

* * *

— Леди, выдохните! — строго приказала мне мадам Кларисса, затягивая корсет туже.

С дня рождения Августины прошло… я потерялась в днях, они все были до ужаса одинаковыми. После завтрака меня всегда ждали танцы под руководством Росса, после обеда и до самого позднего ужина — уроки с Кариной, где мы изучали, как мне кажется, каждый камешек на территории Элиазара и его провинций, каждый скелет в шкафу каждой аристократической или просто важной семьи и каждую тонкость жизни двора, от которой сводило зубы у обеих. Например, согласно всем правилам, сокровищницей семьи распоряжалась старшая женщина в императорской семье, даже если её статус ниже действующей императрицы. Это порой приводило к курьёзным ситуациям, где даже императрица не могла надеть сокровища семьи, что по своей сути — абсурд.

Но сегодня после обеда мадам Фэрчайлд привезла платья на примерку. Начать решили с самых важных — со свадебного и коронационного. А затем уже четыре десятка сшитых и подготовленных повседневных. Они не подразумевали обилие кружев и украшений, поэтому требовали сейчас лишь подгонки по фигуре.

— Ах! Ну какая красота, согласитесь? — сказала кутюрье, обращаясь к сидящим неподалёку Карине и Августине.

Я ненадолго повернула голову в их сторону. Королева-мать смотрела на меня с нескрываемым удовольствием, а подруга улыбалась, сложив руки на груди. Я помнила, что у неё самой этого не было. Поэтому могла лишь радоваться за меня.

— Что ты сама думаешь, Амелия? — спросила меня Августина.

Я смотрела на струящийся по телу, невесомый и белоснежный шёлк из Йерина. Из страны, где снег видели разве что на самых вершинах гор. Пока был лишь силуэт, лишь ткань и нижние юбки, придающие объём. Руки прятались за длинными рукавами, квадратный вырез открывал шею и ключицы, длинный шлейф терялся за моей спиной.

— Кружева на Вашем платье, леди, будут схожих мотивов, что и на фате.

Мадам Кларисса показала мне два полотна кружева. Одно — мамино, с узором небольших цветов, веток и листьев, переплетённых между собой в причудливый букет. А второе — мастериц, тоньше нить, лёгкая тонкая и полупрозрачная сетка из шёлка, геральдические лилии, распустившиеся пионы и розы.

— Это восхитительно, мадам… — прошептала я, уже представляя, как это будет смотреться в итоговом варианте и чувствуя, как слёзы застряли в горле, но я их сдерживала. — Всё это прекрасно! И платье, и кружева, и… Вы волшебница, мадам.

— Это мы ещё не закончили, леди, — с торжествующей улыбкой произнесла кутюрье. — Когда Ваше платье будет готово… Уверена, жених готов будет положить к Вашим

— Он и так это готов сделать, — прошептала Карина с усмешкой, чем вызвало осуждающее шипение от Августины, которая при этом широко улыбалась.

— Давайте приступим к примерке коронационного.

Мадам сделала вид, что ничего не услышала, в очередной раз показав себя профессионалом. Её помощницы аккуратно сняли с меня свадебное платье и поднесли второе. Коронационное оделось на удивление легко и точно по фигуре. Оно почти было готово, в отличие от свадебного. Тугой и твёрдый корсет делал из платья настоящие доспехи, ни вздохнуть, ни ссутулится, даже если очень захочется. Вышивка серебром, цветы и… маленькие драконы, издали похожих на бабочек, украшала переднюю часть корсета. Парча и правда отливала не только синим, но и глубоким фиолетовым, когда я просто двигалась. Высокий вырез лодочкой открывал только ключицы и лишь чуть-чуть плечи. Целомудренно, но достаточно открыто, чтобы было место для украшений. Я с улыбкой отметила, что оно тяжелее свадебного, а ещё было его противоположностью, строгим и даже чопорным.

— Это то, что я хотела, — произнесла с кивком, наблюдая, как мадам поправляет рукава, чтобы они лучше сидели. — Оно будет ещё тяжелее?

— Обязательно, леди, — заверила меня кутюрье. — К одной из нижних юбок с внутренней стороны пришьём прочные металлические кольца. Они и форму помогут держать, и придадут тяжести.

Она долго что-то поправляла, подшивала и скрепляла булавками. А потом… потом началась череда из десятков смутно похожих друг на друга платьев, которые отличались лишь цветом, немного фасоном и типом ткани. Повседневные платья, которые мне предстояло надевать каждый день, кроме особых мероприятий, о которых мне будет известно заранее.

— Леди… — шёпотом обратилась ко мне мадам Кларисса, когда в очередной раз что-то помечала на платье. — Я позволила себе дерзость и сделала для вас несколько свободных платьев из лёгких тканей. Ваше… положение…

— О, Богиня… — тихо выдохнула я, недовольно возведя глаза к потолку. — Мадам, я не ношу ребёнка, как об этом судачат все в светском обществе. Напротив, это точно невозможно.

— Простите, леди! — пискнула испуганно женщина. — Я, грешным делом, подумала, что такая спешка…

— Мадам, очень прошу Вас не уподобляться сплетницам, — отрезала резко и решительно. — Спешка обусловлена лишь моим возрастом, ничем большим. Так всем любопытствующим и передайте.

Мадам Кларисса поспешно кивнула и продолжила свою работу. Когда наконец все платья были примерены, а я чувствовала себя как выжатая тряпочка, кутюрье с десятком извиняющихся поклонов покинула комнату. А мне оставалось лишь лечь на диван, нагло уложив свою голову на колени Карины.

— Я, конечно, понимаю её заботу… Но сколько мне ещё слушать разговоры о том, что я якобы беременна? — устало произнесла я, закрыв лицо руками.

— Первый год ты точно будешь выслушивать такое, — усмехнулась на мои слова подруга. — Это вам двоим приспичило пожениться как можно скорее.

— Уточню, не им, а ему, — поправила её Августина. — Я до сих пор помню глаза Константина, когда он пришёл и заявил, что хочет жениться на Амелии.

— Вы же ему сказали, что это мезальянс? — спросила с ухмылкой я.

— А как же⁈ — королева-мать всплеснула руками. — Но он меня не послушал.

— Он никого тогда не слушал, — выдохнула горько Карина. — Но это даже к лучшему.

В комнате повисла приятная тишина, какая бывает, когда люди просто устали разговаривать, и им уютнее молчать, чем говорить. Я почувствовала, как руки подруги мягко гладят меня по голове, убаюкивая. И правда захотелось спать. Но мысли суматошно вертелись в голове. Они кружились вокруг предстоящей свадьбы, того, что ещё предстоит, как вдруг пронеслась мысль о чужой, ненужной свадьбе.

— Ваше Величество, — подала голос я, не открывая глаз. — Когда свадьба у леди Элизабет Ливингфорд?

— Хм… — Августина на мгновение задумалась. — Если не ошибаюсь, назначена на октябрь. Но зачем тебе это?

— Не хочу, чтобы она выходила замуж за этого… — замялась на мгновение я, пытаясь подобрать цензурное слово. — … за этого червя!

— Я слышала, они любят друг друга… — сказала Карина, но была прервана нашим с королевой-матерью дружным «фырк!».

— Ну уж нет, — пробормотала Августина. — Сыночек Гарнера никогда не отличался чистыми помыслами, не то, что какой-то там любовью к невесте.

— Нужно её вытащить оттуда… Иначе через лет пять придётся хоронить всю семью Ливингфордов или спасать от банкротства, — я села на диване и улыбнулась. — Нужно будет всё же показать его истинное лицо перед свадьбой. Карина, сколько осталось дней до окончания моей учёбы?

— К двадцать пятому августу должны закончить точно, — ответила мне подруга и сощурила подозрительно глаза. — Что ты собралась делать?..

— Мне понадобится несколько свободных вечеров для дел, которые нужно закончить до свадьбы.

Я поспешно встала и поспешила покинуть комнату, оставив женщин с явно удивлёнными лицами. У меня и правда осталось несколько дел разной степени важности: постараться разорвать помолвку Элизабет (исключительная женская солидарность и нежелание, чтобы она страдала в браке), связаться с Ханной и попрощаться с ней и Артуром, при возможности позаботиться о браке Майкла и Марии, а самое главное… найти информацию о таких, как я. И о той чёртовой Ведьме Жизни, что б её.

В своей комнате я взяла ручку и начала писать:

'Леди Элизабет,

Я обещала написать Вам ещё давно, но слишком многое случилось в моей ранее спокойной жизни, чтобы связаться с Вами.

Я бы хотела Вам помочь в одном деле. В деле, о котором Вы сами даже не думаете. Но, поверьте, Вам нужна помощь, если хотите остаться в добром здравии.

Подготовьте самое простое платье, желательно то, что носят небогатые торговки или простые горожанки. Позже я пришлю дату, время и место нашей встречи. На неё вы обязательно явитесь в этом платье. И возьмите с собой плащ, чтобы скрыть свои фигуру и лицо.

Вы не пожалеете, если согласитесь на это.

Искренне Ваша,

Амелия Хайфилд.'

Я знала, что Эйден Гарнер, как и большинство молодых аристократов, предпочитали более дешёвые кабаки вместо дорогих салонов, где могут подслушать не те и доложить о пьяных речах напрямую будущему

Глава 69

Двадцать третье августа пришло как-то само по себе. Всё время до него я провела в каком-то дне сурка, состоящий из танцев и учёбы, прерываемые редкими письмами Константина. Он искренне скучал, жаловался на неповоротливых бюрократов, задерживающие подготовку к коронации, будто взбесившийся двор и уж слишком радостную Вики (это его почему-то пугало).

Я кружилась по залу, чувствуя музыку и такт каждой мышцей, каждым суставом и каждой клеточкой. Имперский вальс перестал быть для меня пыткой, напротив, он мне теперь даже нравился, а желание наконец станцевать его с Константином становилось всё больше. Я танцевала с Оливером, не совершая ни одной, даже малейшей ошибки.

Господин Росс, когда музыканты прекратили играть, впервые за всё время наших занятий улыбнулся. Искренне, даже улыбались его вечно прищуренные глаза.

— Великолепно, леди! — сказал он с абсолютным восхищением. — Вы за три недели смогли освоить и безупречно станцевать один из самых сложных вальсов!

«Ага, ценой моих нервов, здоровья и последних сил» — саркастично подумала про себя я, но на губы натянула вежливую и немного усталую улыбку.

— Благодарю, господин Росс, — пришлось слегка поклониться, чтобы показать благодарность.

— Отныне наши уроки завершены, — спокойно произнёс он. — Я научил Вас всему, что знаю сам.

Когда за балетмейстером закрылась дверь, я ещё несколько минут простояла в прострации. Три недели изнурительных тренировок, которые принесли мне уставшие и гудящие ноги с возникшими на них новыми мозолями, от которых уже мало что спасало. И теперь… я свободна. Оставалось лишь самодовольно улыбнуться, что и сделала.

— Благодарю за то, что были моим партнёром, сэр Оливер, — я присела перед ним в лёгком реверансе.

— Всегда рад Вам помочь, леди Амелия, — ответил мне Оливер, склонившись в поклоне с лёгкой улыбкой.

Я кивнула ему и наконец покинула столь осточертевший бальный зал. Теперь его будут готовить к свадебному балу, как и, впрочем, и всю столицу… Да что там столицу! Страна готовилась к поистине исторической свадьбе, ещё не зная, что их ждёт, но уже предвкушая.

Дворец превратился за последние три недели в огромный жужжащий улей, полный слуг, приказов и суеты торговцев и подрядчиков. Я не была привередливой невестой, оставив все заботы о мероприятии Августине, церемониймейстера и его команды. Прибывающие каждый день свадебные подарки, платья от мадам Клариссы, обувь, аксессуары и всё прочее, что мне должно потом носить… Я не видела и даже пятой части того, что приходило во дворец. От меня не скрывали, нет. Мне просто было некогда инспектировать это всё. Этим занималась по утрам Карина, а по вечерам королева-мать.

В столовой меня всё ещё ждали несмотря на то, что я опоздала к началу обеда. Подруга и наставница обсуждали детали предсвадебных приёмов, украшения дворца и церкви, а также всякие мелочи по типу цвета салфеток. Стоило мне перешагнуть порог комнаты, они тут же с уставшими улыбками подняли на меня глаза.

— Амелия, ты какая-то… спокойная, — заметила Августина. — Что-то случилось?

— Всё! — с довольным выдохом я опустилась на стол и приступила к поглощению прозрачного и наваристого бульона с сухариками. — Господин Росс сказал, что уроков больше не будет.

— Это же прекрасно! — восторженно воскликнула Карина. — Наконец-то ты отдохнёшь!

— Осталось только самое страшное, — на губах моих возникла абсолютно счастливая и мечтательная улыбка. — Остались всего лишь две недели до свадьбы.

Я и правда только сейчас начала понимать скоротечность времени. Суматоха, образовавшаяся вокруг этого мероприятия, сожрала время, прошедшее с разлуки. Я порой не замечала, как наступал закат, а вместе с ним накатывала ужасная сонливость. Но теперь… У меня всего две недели на всё про всё! Кошмарно мало, если так разобраться! И бесконечно долго одновременно.

— Какой букет ты хочешь? — спросила неожиданно королева-мать, заставив меня задуматься и перестать жевать.

— Я об этом разве не написала?.. — удивлённо прошептала я, судорожно вспоминая, что вообще было в том плане свадьбы.

— Написала, — кивнула на мои слова Августина. — Но в плане заложен стандартный букет из лилий и роз. Карина мне напомнила, что у тебя ужасно болит голова от резких запахов.

— Ах… Да, — как-то неуверенно и чуть смущённо выдала я. — Тогда лучше сделать из цветов без запаха или с очень слабым запахом. Не хочется в день свадьбы страдать от мигрени.

— Ещё какие-то пожелания есть? — спросила Карина, быстро записывая что-то на бумагах карандашом.

— Я хочу изменить маршрут свадебного кортежа. Мы же обратно поедем на ландо?

— На ландо, если всё будет хорошо с погодой, — подтвердила мои слова королева-мать, недоумённо поглядывая на меня и переглядываясь с моей подругой. — Что ты хочешь изменить?

— Я хочу возложить букет к памятнику героям Великой войны.

В комнате повисла тишина, которую прерывало лишь лёгкое, едва слышное стучание ложки по тарелке. Я понимала, что остановка кортежа — это нонсенс. Но нужно хоть как-то дать понять, что подвиг прошлых лет не забыт. Что наша свадьба — это лишь укрепление союза, который возник для спасения страны в критический момент. И мне казалось, что в качестве исключения можно сделать подобное.

— Церемониймейстер вырвет остатки волос на своей голове, но… — Августина сдержанно улыбнулась мне и легко положила свою ладонь поверх своей. — Мы всё сделаем.

— Мне нужно будет уйти сейчас инкогнито в город, — спокойно произнесла я, наконец заканчивая с обедом. — Охраны не нужно, привлеку слишком много внимания.

— Давай я с тобой пойду хотя бы! — вызвалась было Карина, но моя поднятая ладонь заставила её осечься. — Но как же…

— Карина, при тебе мне информацию нужную не дадут, — с лёгкой улыбкой ответила, чуть склонив голову. — Я вернусь до ужина, не переживайте.

* * *

Я сменила тяжёлые придворные платья на лёгкое городское, слишком заметное помолвочное кольцо оставила в шкатулке, а волосы заплела

Город встретил меня привычным шумом и непривычной суетой. Я не была на улицах столицы почти месяц, отчего пропустила явно какие-то моменты её жизни. Но здесь была примерно такая же суматоха, как и во дворце. Савону украшали, очищали от мусора и грязи, белили стены домов, чистили ливнёвки, канализацию и даже реку, даже кристаллы в фонарях меняли на новые, хотя старые ещё не вышли из строя. Столица готовилась к свадьбе.

Я решила пройтись до площади, но по пути краем глаза заметила книжную лавку, в которую раньше часто заглядывала. Старик Мартин, наверное, уже потерял меня. Я решительно толкнула дверь, заставив колокольчик на двери пронзительно зазвенеть. Лавка встретила меня стойким запахом пыли, книг и совсем слегка старости.

— Мартин! Вы тут? — крикнула негромко куда-то вглубь помещения.

В ответ услышала лишь поспешное шарканье, и из-за стеллажей показалась сгорбленная фигура старика. Его сухие губы растянулись в улыбке.

— Амелия, — ласково произнёс он, проходя за стойку. — Давно тебя не было.

— И теперь вряд ли вообще появлюсь, — с улыбкой сказала я. — Я выхожу замуж и уезжаю в империю. Я… Я пришла попрощаться.

Мужчина посмотрел на меня долгим и изучающим взглядом. Он словно изучал меня заново, сканировал на предмет лжи. Но я ему лишь улыбнулась. Искренне, с возникшими ямочками на щеках.

— Что ж… Главное — будь счастлива, дорогая, — кивнул он спустя пару минут молчания. — Богиня присмотрит за тобой.

— Буду счастливой. Несмотря ни на что.

Я порывисто, но мягко обняла старика. Он мягко погладил меня по спине, будто утешая или благословляя. А после мы коротко попрощались и расстались уже навсегда. Да, навсегда. Я больше не приду в эту лавку никогда.

Ноги несли меня мимо площади, мимо галдящих на разные тона и языки торговцев, перекрикивающих друг друга зазывал и снующих повсюду детей. Они несли меня в место, где нет места Амелии Хайфилд, но где спокойно живёт всего лишь Лия — в таверну.

— Ба, Лия! — восторженно поприветствовал меня стоящий у двери знакомый охранник. — Давно тебя не было.

— И не говори… Замуж выхожу, дел невпроворот, — я очаровательно улыбнулась ему.

— Слышал от Ханны, — кивнул он на мои слова, пропуская наконец-то внутрь. — Желаю тебе счастья.

— И тебе желаю найти ту, с которой захочешь завести детей.

Неожиданно для меня он густо покраснел до самых ушей, начав смущённо потирать шею. Скорее всего такая дама уже в его сердце есть. Но я лишь улыбнулась и наконец спустилась в таверну. В такой ранний час людей не было почти, кроме Артура за барной стойкой, лениво готовящимся к вечернему наплыву гостей. Он явно услышал мои шаги и улыбнулся, когда показалась в зале.

— Привет, Лия, — проговорил он, когда я наконец к нему подошла. — А где жених твой?

— Привет, Арти, — с едва заметной улыбкой присела за стойку. — Уехал в империю ненадолго, скоро вернётся.

— Ненадолго ли? — с хитрецой в тоне ответил Артур.

— Не ёрничай, — огрызнулась я. — И без того вся на нервах, свадьба совсем скоро.

— Твою ж…

Тут он полез под стойку и начал чем-то там громко звенеть, приговаривая «Не то! Да где блин⁈ Это вообще как тут?». А потом показался из-за неё с внушительным мешком в руках, позвякивающим… Это мой выигрыш. В прошлый свой приход я поставила на настоящую, но абсолютно нереальную дату собственной свадьбы.

— Это тво…

— Отдай это приюту матушки Марии, — грубо прервала его я. — Мне эти деньги ни к чему.

— Да ну, не отказывайся! — Артур настойчиво мне его пододвинул. — Купишь на свадьбу самое красивое платье, какое найдёшь! И на жизнь ещё останется.

— Арти… — я накрыла его ладони своими. — Приют матушки Марии больше нуждается в этих деньгах, чем я. У меня самое красивое платье, о котором могла только мечтать…

Мужчина недоверчиво и долго посмотрел на меня. Но в конце концов кивнул и убрал мешок обратно. Сбоку раздался скрип плохо смазанных дверных и пронзительный зевок. Я повернулась на звук и увидела растрёпанную и сонную Ханну. Она была помятая, но поразительно довольная.

— О-о-о… Моя пташка пришла… — с довольной улыбкой произнесла Ханна. — Жениха где потеряла?

— Уехал, к свадьбе приедет, — я уже устала объяснять, где Константин, поэтому решила сокращать.

— Приедет ли?

— Вы сговорились что ли⁈ — уже вспылила под их общий смех. — У него выхода нет, всё давно оговорено сто раз.

— Прости, прости, пташка… — вытирая слёзы произнесла Ханна. — Зачем пришла? Не иначе как попрощаться?

— Верно… И поговорить с тобой.

Она внимательно осмотрела меня с головы до ног и медленно кивнула, как бы соглашаясь. Поманила за собой, и я пошла. Я уже знала, что скажу. И от этого тряслись руки, и сжимались внутренности.

Кабинет Ханны был похож на тот, в котором меня принимала Скара. Только меньше, без окна и вся заваленная документами. В воздухе стойко пахло виски и дорогим табаком, Ханна не стеснялась тратить «честно» заработанные деньги на наслаждения.

— Ну, пташка, — с улыбкой сказала она, довольно улыбаясь. — Что ты на этот раз на хвостике принесла?

— Сядь, иначе упадёшь, — предупредила её я, прежде чем начать говорить.

Ханна села на свой стул и даже расслаблено откинулась, с нахальной улыбкой смотря на меня. Я шумно вдохнула воздух и на одном дыхании произнесла:

— Я — Амелия Хайфилд.

Лицо хозяйки таверны мигом побледнело, посерело, а после стало вытягиваться в самом настоящем шоке. Поверить в то, что её «пташка Лия» на самом деле не какая-то там служанка из богатого дома, как она представлялась, а будущая императрица?.. Да никому в голову это не взбредёт ни-ко-гда!

Я видела, как дрожат её руки и губы, как она осматривает панически меня с ног до головы. Она не верит,

— Не может быть… Я…. — надломанным голосом заговорила Ханна. — Я догадывалась, что ты из может быть богатой семьи, может низ аристократии, но… Невеста принца, а потом и?.. Погоди!..

— Это был император, — спокойно ответила я, не дожидаясь вопроса и наблюдая, как до неё начало доходить, даже словно слышала, как крутятся в голове шестерёнки. — Представляешь, у тебя в комнатке под крышей трахались император с будущей императрицей.

На этом Ханну прорвало. Она не просто засмеялась, она почти задыхалась от смеха, кряхтя и повизгивая. Я же на это всё лишь улыбалась. Уже искренне и легко. Я сказала то, что действительно хотела. Я раскрыла Ханне свою личность, отрезав тем самым себе навсегда путь в «серый» мир.

— Так вот что Скара имела в виду, говоря о тебе!.. — отсмеявшись, произнесла она, довольно улыбаясь. — Она сказала к тебе приглядеться повнимательнее. Но чтобы… Чтобы настолько!

— Настолько, Ханна. Ты злишься? — чуть неуверенно спросила я. — Всё же столько лет врала.

— Ты не врала, а недоговаривала. Как и мы все, — ответила Ханна мне, поднимаясь со стула и подходя ко мне. — Ты всё равно останешься моей пташкой, моей Лией. Но теперь я буду знать, что с тобой будет в империи, — она порывисто обняла меня, прижимая к себе как ребёнка. — Будь счастлива, дорогая. Люби, будь любимой, рожай детей, старей со своим императором и никогда-никогда не забывай, что ты всё ещё Лия. Пусть она и спрятана будет внутри.

На монолог Ханны я… расплакалась. Тихо, без всхлипов и рыданий. Просто предательские слёзы хлынули из глаз, скатились по щекам и упали на её рубашку. Я прижалась к Ханне. Как ищущее покоя в объятиях матери дитя. Она мягко гладила меня по голове, давая выплакаться, чему я была безмерно благодарна.

— Иди, пташка… — прошептала Ханна. — Тебя скорее всего уже ждут во дворце.

— Спасибо, Ханна, — произнесла со слегка натянутой улыбкой, чувствуя невероятную благодарность. — И… Прощай.

— Не говори «прощай» никогда, — строго наказала она. — Ещё увидимся.

Я вышла из её кабинета на негнущихся ногах и еле дошла до барной стойки. Вокруг уже заметно прибавилось людей, некоторые со мной поздоровались, получив в ответ лишь кивок.

— Тебе, может, что налить?.. — несмело спросил Артур.

— Нет, я…

Я подняла на него взгляд и вспомнила строчки из дневника Амелии про Ведьму Жизни. Про то, что она обращалась к нему, Артуру, за помощью в поиске этой дамочки. Значит, и сейчас могу к нему обратиться.

— Артур, я попрошу тебя найти одного человека.

— Кого? — заинтересованно спросил он, явно предвкушая что-то.

— Ведьму Жизни, — произнесла я, понизив голос.

— Я уже искал тебе её в начале лета, Лия, — строго ответил Артур. — Сказал же, нет никого с таким именем.

— Арти, по-дружески, выполни эту мою последнюю просьбу. Обратись к Скаре, к кому угодно, но найди хоть что-нибудь о ней, — серьёзно насела на него, понимая, что дальше обращаться только к священникам или совсем уж тёмной стороне этого мира.

— Вот что с тобой делать, скажи мне?.. — выдохнул он обречённо. — Поищу я твою Ведьму, но ничего не гарантирую.

— Спасибо! — с улыбкой взвизгнула я, вскакивая со своего места и обнимая его, перегнувшись через барную стойку.

— Ну-ну! — со смехом ответил Артур, похлопывая меня по спине. — Считай, это мой подарок тебе на свадьбу. За сведениями придёшь сама?

— Нет, я больше не приду, — честно ответила, прикусывая губу и отпуская его. — Ханна знает, где я сейчас живу. Передай ей. И…. О, чуть не забыла! Где обычно ошивается Эйден Гарнер?

— В «Резвом телёнке» каждый вторник и пятницу, но… зачем тебе?

— Он обидел одну девушку, — с хитрой улыбкой заявила я, утаивая часть правды. — Хочу хорошенько его за это наказать.

— Хо-хо… — с такой же улыбкой ответил он. — Могу пожелать только удачи. И скрывай лицо, иначе всё обнаружится.

— Я буду осторожна. И ты… Артур, береги себя.

Мне было тяжело уходить, но я была обязана. Теперь всё. Теперь мне путь в «серый» мир заказан. Едва я перешагнула порог таверны и коротко махнула на прощание охраннику у входа, то мысленно «похоронила» Лию, которая была частью идентичности Амелии. Теперь… Теперь осталась лишь она — Амелия Хайфилд. И никого иного.

Кроме чёртовой свадьбы и подготовки к ней.

* * *

— Леди…

— Лия.

— Лия… Вы уверены, что Вам нужно в это вмешиваться?.. — спросил меня сэр Оливер, натягивая протянутый мной плащ. — Вы можете…

— Не могу, Оли, — я решила сократить его имя для конспирации. — Я избежала плохого брака. Элизабет — молодая влюблённая дурочка, которой не стоит точно связывать свою жизнь с тем, кто ищет от неё лишь титула и денег.

— Она может сама справиться, если ей рассказать, — возразил Оливер.

— Лучше один раз показать, чем сто раз рассказать.

На следующий же вечер после моего ухода из таверны Ханны мы быстрыми шагами двигались из дворца в самый центр города, где нас у фонтана со статуей Карла уже ждала замаскированная леди Элизабет. Её лицо даже под капюшоном плаща выражало высокомерие и лёгкое презрение к окружающему миру. Она сторонилась проходивших мимо людей, чуть кривясь.

— Вы тут, — облегчённо произнесла она, когда мы поравнялись с ней. — Я уже подумала, что это всё какая-то шутка.

— Никакая это не шутка, — покачала головой я. — Я хочу, чтобы вы об меня сейчас выслушали внимательно и чётко следовали правилам, которые объясню.

Оливер и Элизабет медленно посмотрели друг на друга чуть недоверчиво и совсем слегка перепугано. Но потом дружно сконфузились отчего-то и кивнули.

— Отлично, — с довольной улыбкой произнесла я. — Правил два: ни на что остро не реагировать и не снимать плащи. Говорить буду я, руководить буду я.

— Я тогда… Лиззи, — немного смущённо и уже более напугано произнесла Элизабет.

— Я Оли, как Вы меня и назвали, леди, — кивнул на мои слова Оливер.

— Никакая я не леди. Сегодня все на «ты», — получила в ответ кивки от обоих. — Что бы Эйден и его дружки не говорили — молчите. Ни слова. Оли, ты будешь самым главным свидетелем, если что.

— Э-эйден? Мой Эйден? — совсем шёпотом произнесла девушка.

— Да, поэтому молчите.

Оба кивнули наконец-то уверенно, пусть и явно шокировано.

Квартал красных фонарей встретил нас обилием разнообразных запахов: дешёвого алкоголя, приторно-сладких духов, немытых тел, гнилых зубов, секса и сладковатый запах наркотиков. Последние невозможно было истребить до конца, но по крайней мере это не «Чёрный плющ», убивающий в миг.

Таверна «Резвый телёнок» была на деле одним из самых дорогих в этом районе и популярном у аристократии борделей. Девушки тут чаще остальных посещали таких лекарей, как та же Лира или даже добирались до тех, у кого была лицензия. На входе нас остановил «шкаф два на два», местный вышибала скорее всего.

— Со своими девками нельзя, — коротко прогрохотал он, смотря на высокую фигуру Оливера.

— Мы от Ханны, — ответила ему я с очаровательной улыбкой.

Мужик недоверчиво посмотрел на меня, оглядывая с ног до головы. Имя Ханны было известно, но тут им не особо пользовались.

— Проходите, — пробурчал он. — Но неприятностей не устраивайте.

— О, не будем, — с той же улыбкой сообщила ему. — Мы просто послушаем кое-что и уйдём.

В таверне было так много людей, что спрятаться и затеряться среди них не составило никакого труда. Мы нашли небольшой столик, один из последних свободных. К нам тут же подлетела девушка-официантка в таком откровенном платье с глубоким декольте, из которого грудь почти вываливалась. Сэр Оливер тут же густо покраснел и отвернулся, а Элизабет прикрыла глаза. Я же, привыкшая к нравам таких районов, лишь улыбнулась и сделала заказ из простых сэндвичей и яблочного сока. Готовили здесь хуже, чем у Ханны, но сносно. И ни капли алкоголя, сомневаюсь, что он тут приличный. И, благо, вскоре нам всё принесли, я была голодной из-за всей творившейся в жизни суеты. Мои спутники, похоже, тоже.

Эйдена Гарнера мы обнаружили после недолгих поисков за одним из столиков для больших компаний. Он был ещё с двумя приятелями и четырьмя проститутками, сидевшие на коленках у них и притворно хихикающих. Эйден был красивым, нельзя не признать. Точечный профиль как у античной статуи, высокий лоб, нос с небольшой горбинкой и тёмные волосы, которые ему ласково перебирала сидящая на колене жрица любви.

— Вы это… о свадьбе что слышали? — крякнул пьяно с отрыжкой один из приятелей, похожий на бочонок, к нему жались две девицы. — Император женится на этой Хайфилд, как её… Которая за принца должна была выйти, о!

— Амара, кажется, — пробормотал второй, худой как жёрдочка, глупо хохотнув. — Не видел её.

— А я видел, — усмехнувшись произнёс Эйден. — Амелия зовут. Жирная, страшная. Зато грудастая такая. Видать, император любит за что подержаться, — на этом он сильно схватил «свою» девицу за грудь, вызвав у той визг и смех.

— Император — мужик видный, любую мог в койку затащить, — продолжил первый. — Неужели она так хорошо умеет ноги раздвигать, что нужно на ней женится?

— Фу, — скривился Эйден. — Она же старая! Под тридцать! Там, скорее всего, уже всё отвисло и затухло. Такую только трахнуть разок и хватит. И то много чести.

— Да не иначе как ребёнка заделал ей, вот и женится, чтобы скандала не было, — ответил второй, и друзья дружно захохотали.

Элизабет издала сдавленный звук, похожий на среднее между писком и вздохом. Я не повернулась к ней, но краем глазом заметила, как замер Оливер и побледнели костяшки пальцев лежащего на столе кулака. Но они молчали. Как я и просила.

Я же… Я смотрела и слушала это всё со снисхождением. Идиоты, которые не знаю ничего. Ничтожества, считающие себя пупом земли. Жалкие. Их слова ничего для меня не значили.

— А знаете о чём думаю, — Эйден шумно ударил кружкой по столу, самодовольно улыбаясь. — Элизабет-то моя дура редкостная, раз поверила в ту чушь, что я ей наплёл за всё время. Жаль даже её…

— А что жаль? — снова отрыгнул первый. — Она красивенькая, глупенькая и богатая. Что ещё пожелать?

— Да ничего и не надо, — усмехнулся Эйден. — Только папашу бы её убрать. Он, конечно, министр иностранных дел, важная птица. Но один «несчастный случай» и… — он провёл пальцем по горлу, а его дружки на это лишь расхохотались.

Тут уже внутри всё сжалось у меня. Я догадывалась, что он нечист на руку. Я предполагала, что такое возможно. Но прямо говорить о таком прилюдно… Мне стало плохо, но я всё же себя пересилила и повернулась к Элизабет. Та, судя по сероватому лицу, готова была вот-вот грохнуться в обморок. Элизабет принялась судорожно хватать воздух, её явно накрывала паника.

— Оли, придержи её, — коротко приказала я, принявшись несильно хлопать её по щекам. — Лиззи, не смей терять сознание. Обопрись на Оли, смотри на моё лицо и дыши. Глубоко вдохни и выдохни.

Крепко держащий её Оливер и мой тихий голос, успокаивающий и заставляющий сосредоточится, заставили рано или поздно взгляд Элизабет стать осмысленным и даже жёстким. Она была сильно младше меня, почти на восемь лет. Совсем молоденькая девчонка, которая в этот миг стала мстительной женщиной.

— Я убью его, — прошипела неожиданно она осипшим голосом, не отрываясь от объятий Оливера.

— Нет, — твёрдо ответила я. — Ты разорвёшь помолвку.

— Но он должен быть…

— Он будет наказан тем, что ты его отвергла. Я и сэр Оливер выступим свидетелями. При необходимости привлечём в качестве свидетелей людей из этого… заведения.

— Зачем ты мне помогаешь?.. — шёпотом пролепетала Элизабет. — Я же…

— Лиззи… — я мягко накрыла

Элизабет кивнула. В её глазах стояли слёзы. Не горькие, злые, понятные мне. Она напомнила меня два месяца назад, желавшую закатать в асфальт Ричарда. И у неё была семья, готовая за неё постоять полностью.

— Я справлюсь, — прошептала Элизабет. — Справлюсь.

— Мы поможем, ле… Лиззи, — её имя Оливер произнёс так нежно, что даже у меня в горле застрял восхищённый вздох.

Он смотрел на неё как… Ох, так не смотрят как на просто девушку в беде. Суровый воин придерживал нежно и осторожно казавшуюся хрупкой леди. И смотрел как на самое дорогое на свете. Как на Марию смотрел Майкл. Как Константин смотрел на меня… Про себя невольно улыбнулась.

— Идёмте, — коротко сказала я, вставая и поправляя плащ.

Не забыв кинуть несколько монет за «ужин», мы вышли из борделя. Я шла чуть впереди, зная, что сзади идут Элизабет и придерживающий её Оливер. Когда впереди показалась торговая площадь, а квартал красных фонарей давно исчез за нашими спинами, остановилась и обернулась к ним.

— Сэр Оливер, — сказала я с немного лукавой улыбкой. — Как вы смотрите на то, чтобы проводить леди Элизабет до дома? Не хотелось бы, чтобы такая хрупкая леди упала в обморок или с ней что-то случилось?

— А как же… Как же Вы, леди? — недоверчиво спросил он. — Я обязан сопроводить Вас до замка…

— Считайте, это приказ, — коротко бросила с улыбкой.

Оливер на мгновение замер, выдохнул, но не стал спорить. Я крепко обняла Элизабет, нежно погладив её по голове и в ответ получив всхлип, и попрощалась с ними на ближайшем перекрёстке, уходя большой петлёй во дворец. Мне нужно было время проветриться и привести мысли в порядок.

И кто знает, кто знает. Может из такой необычной пары как Оливер и Элизабет что-то получится хорошее. И, может быть, не только у меня скоро будет свадьба по любви.

На следующий же день стало известно, что Элизабет Ливингфорд разорвала помолвку с Эйденом Гарнером по причине ужасного здоровья жениха и его срочного отъезда в провинцию для лечения. Впрочем, я догадывалась, что кто-то иной приложил руку к этому. И скорее всего Эйдена ждала какая-то тяжёлая воинская или даже трудовая повинность.

Глава 70

Двадцать пятое августа пришло в суматохе подготовки к свадьбе. Меня допытывали на тему уточнений, мелочей и деталей к свадьбе. И я уже искренне ненавидела её. И хотела от неё убежать. Но терпела из-за того, что это обязательно.

Как и мой гардероб, большая часть из которого уже была готова и лежала в сундуках. Но мадам Кларисса раз в пять дней привозила ворох новых платьев, которые мне постоянно нужно было примерять. В какой-то момент стало казаться, что они бесконечные, но именно сегодня Кларисса сообщила, что эти — последние. Останется только верхняя одежда и два самых важных наряда. Нижнее бельё и прочие мелочи прибыли одними из самых первых и давно уложены в сундуки для отправки на корабль, который увезёт меня в Элиазар.

Благо, ту же обувь мне довелось примерить лишь единожды, после её забрали на доработку дизайна и привезли уже позже в полном объёме. Свадебные туфли на высоком, но прочном каблуке и с голубой внутренней подкладкой уже стояли в моей гардеробной, дожидаясь своего часа.

Про многочисленные подарки и заикаться было страшно. По заверениям Карины, подарки уже настолько некуда класть, что их уже начали отсылать под конвоями в Вердиантский дворец. Особенно те, что можно. Все украшения и драгоценности поедут вместе со мной.

Ещё до завтрака я написала Константину письмо о том, как мне надоели эти бесконечные примерки, что если буду обновлять гардероб, то частично и медленно, а не так, как сейчас. И о том, как соскучилась, что уже считаю дни до его приезда, а он обещался приехать только пятого сентября. Писала о том, как обниму его при встрече.

Я и правда ужасно соскучилась, хотя даже не понимала до этого времени насколько. Из-за занятости моих мыслей хватало лишь на короткое сожаление об отсутствии Константина рядом в тот миг, когда голова касалась подушки, а сознание уплывало в сон.

Запечатывая письмо, я невольно поняла, что не видела ни одного послания от Артура, Ханны или Скары, если уж совсем первые два никак не могли отослать. А это значит только одно — информации абсолютный ноль. От этого мне становилось ещё грустнее. Мне всё же нужно было понять, что случилось с настоящей Амелией, и что будет со мной. Может, я исчезну в тот момент, когда скажу «Да» у алтаря. И этого боялась больше всего.

Утро было занято тем, что мы с командой церемониймейстера подбирали из каталога подходящие цветы для оформления церкви, банкетного и бального залов. Моё пожелание сделать оформление не из приторных роз или лилий, а из виноградной лозы, плюща или оливковых ветвей встретили с пониманием и даже с некоторым энтузиазмом. Многие дамы, не только Августина и я, сталкивались с мигренями от резких запахов. И избежать большого количества обмороков благодаря такой мелочи — было благом.

А после обеда… Я откладывала это дело. Как могла. Упиралась ногами и руками, желая его избежать. Мне нужно было пройти предсвадебное таинство у… Первосвященника. Наше предыдущее прямое взаимодействие было не самым… приятным, если вообще приятным можно назвать эпизод, где он меня называл грешницей, а я виновато понурила голову, сидя на холодном полу. А теперь мне нужно было поговорить с ним тет-а-тет. И это не радовало. Но Августина настояла. И мне пришлось подчиниться.

Я оделась скромно, даже накинула лёгкую шаль, ведь дул неожиданно холодный для августа ветер. Карина, сопровождавшая меня до церкви, сказала, что к вечеру будет гроза. И я была склонна поверить её прогнозу.

Собор Лиос встретил меня тишиной. Мои шаги глухо отзывались в высоких сводах, теряясь где-то в вышине. До вечерней службы было ещё время, а заутренняя закончилась давно. Из витражей лился разноцветный свет, ложась на пол, стены и колоны собора. Первосвященник Элигий ждал меня у алтаря, повернувшись полубоком. Его лицо

— Ваше Преосвященство, — я неспешно подошла к нему и поклонилась.

— Амелия, дитя моё, — неожиданно немного ласково произнёс он, в уголках губ появилось подобие улыбки. — Я ждал Вас, леди. Пройдёмте в сад, там тихо и никто нам не помешает.

Сад при соборе был совершенно небольшим и самым, кажется, тихим местом в этом городе. Здесь не слышно было шума города, завывания ветра, лишь тихое пение птиц, затаившихся в кустах. Мы неспешно дошли по посыпанной гравием дорожке к небольшой беседке из серого мрамора. Там нас уже ждал поданный сервиз на двоих с пышущим от жара чайником. Мы присели напротив друг друга, Первосвященник разлил ароматный, но явно терпкий из-за долгой заварки чай. Повисла тишина. Я не касалась чашки, уставившись на лежащие на коленях ладони. С чего вообще начать?..

— Леди, не переживайте, — мягко произнёс Элигий. — Это просто беседа. Рассказывайте то, что посчитаете нужным.

— Всё, что посчитаю нужным?.. — я нервно облизнула пересохшие губы, слыша, как сел голос.

— Да, леди.

— Тогда… Мне есть что рассказать.

И я начала говорить. Как потоком, как волной или как будто из меня хлынула река. Я не знала, зачем это всё рассказываю, но… Рассказала о том, что не настоящая Амелия, как попала сюда, как пыталась привыкнуть, но всё скатывалось в две вещи — страх умереть и ненависть к Ричарду. Рассказала о семнадцати перерождений и слепом отчаянии Амелии, которая сделала что-то, отчего теперь её тело заняла я. И о том, что мне ни капли не страшно вступать в брак, я люблю Константина, готова родить ему столько детей, насколько позволит здоровье. Но боюсь теперь лишь одного — исчезнуть в самый неподходящий момент, когда уже так счастлива. Я умолчала лишь об одном. О том, что этот мир — прочитанный мною когда-то роман. Это ни к чему.

— И… Константин знает о том, что я не из этого мира, — напоследок произнесла я, словно выдохнув. — Я рассказала ему после нашей первой ночи…

Первосвященник Элигий слушал молча. Он не кивал, не качал головой, лишь смотрел куда-то внутрь себя, слушал и анализировал сказанное. Он молчал. Так долго, что мне в какой-то момент стало страшно, что Элигий в глубоком шоке или вовсе умер. Но он дышал, просто был так сосредоточен.

— Вы не первая, леди, — произнёс он спустя долгое молчание. — Вы — редкость, но не уникальная. В летописях церкви есть записи о таких же, как Вы. О душах или даже людях, пришедших извне, из других миров. Немного совсем, едва ли наберётся десяток за всю историю.

— Я не первая⁈.. — только и смогла выдохнуть я шокировано. — Но… что с ними случилось?

— Они меняли судьбы мира, — ответил мне Элигий с улыбкой. — Каждый — по-своему. Один мужчина предотвратил братоубийственную гражданскую войну. Девушка — остановила эпидемию чумы. А другой мужчина… — тут он замолчал, явно принимая решение, рассказывать мне или нет. — Он стал святым.

— Святым?.. Но из Святых мужчиной был только Мартин… — прошептала шокировано я. — Неужели Святой Мартин?..

— Он самый, — кивнул на мои слова Первосвященник. — Он оказался здесь в самый нужный момент, стал проводником для заблудших душ и привёл к свету многих.

Я молчала, переваривая. То, что я не уникальная… Меня это чертовски радовало. Тем более, что тот же Святой Мартин дожил до глубоких седин и умер в окружении верных людей. Но вопрос, останусь я или нет всё ещё оставался.

— А я… Я что сделала?.. — прошептала я. — Я же ничего такого…

— Леди, благодаря Вам удалось избежать самого ужасного исхода будущего, — на мой удивлённый взгляд он лишь снисходительно улыбнулся. — Святая в день ареста принца Ричарда наконец-то увидела иной исход будущего. Но об этом… Об этом лучше она расскажет она сама, — его сухая и холодная ладонь накрыла мою. — Я должен у Вас спросить леди. Страшитесь ли вы чего-то в грядущем браке?

— Нет, Ваше Преосвященство, — я покачала головой с улыбкой. — Мне совсем не страшно.

— Даже если Лиос не пошлёт вам детей? — допытывал Первосвященник.

— Даже если Лиос не одарит нас такой милостью, — твёрдо ответила. — Мы любим друг друга. Если дети будут — это прекрасно. Если нет, то на всё воля Лиос.

— Что ж… — Элигий улыбнулся, слегка пожал мою ладонь и встал. — Я уверен, Лиос будет к вашему браку благосклонна, — на мою попытку встать мягко надавил на плечо, заставив сесть обратно. — Святая хотела поговорить с Вами, леди. Подождите её здесь.

Фигура Первосвященника Элигия исчезла среди дорожек и кустов, оставив меня в одиночестве. Впервые меня стало колотить. Я знала сюжет оригинала, знала, что после смерти Амелии Ричард женился на Элизе, у них родился сын Уильям, а потом… Да, страна была в упадке и разрухе, но мирной и лишь требовала твёрдой руки, которой стал Александр. Однако… было что-то хуже этого?..

Элиза появилась… нет, это нельзя было назвать словом «появилась». Она буквально вылетела откуда-то из-за угла, совсем неизящно подняв подол своего голубого простого платья. Святая широко улыбалась мне, несясь к беседке. Когда она приблизилась, я увидела искреннее озорство в её глазах.

— Ты прости!.. — начала она, рухнув на стул и тяжело дыша после пробежки. — Я вас подслушала!

— Это не была исповедь, чтобы хранить её в тайне, — спокойно возразила я. — Но я рада, что Вы услышали, госпожа Святая. Я… Мне тяжело хранить это в тайне и не знать своего будущего.

— Не называй меня так, — Элиза от такого обращения поморщилась. — Элиза. Просто Элиза.

— Хорошо, — я кивнула на её слова. — Тогда и Вы называйте меня Амелией.

Элиза на мгновение совсем по-детски улыбнулась, а потом отвела взгляд, сосредоточившись на чём-то за пределами беседки. Её молчание было не таким пугающим, как у Первосвященника. Скорее уютным, спокойным и немного загадочным.

— Ты знаешь,

— Я⁈ — крайне удивлённо произнесла я. — Но причём тут я?

— Ты… В десять лет я видела тебя блестящей королевой Гирана, матерью трёх принцев и принцессы, — с улыбкой сказала Элиза. — Но почти десять лет назад что-то случилось, и тебя больше не было, а Ричард… Он стал тираном…

— А потом?.. — несмело спросила, чувствуя, как сжимаются внутренности, к горлу подступает горечь, явственно ощущающаяся на языке.

— А потом… — она перешла на полный страха шёпот. — Потом, когда я стала Святой, сны стали ещё страшнее. Амелия… Я… — Элиза не могла говорить явно, из её глаз покатилась тихая слеза. — Я видела то, что он делал со мной, с моим сыном, со страной… Я сторонилась его как могла, скрывалась, пряталась, но он…

— Он тебя находил… — прошептала я, понимая, к чему она ведёт. — Он убивал меня, Элиза. Он не гнушался убить ту, что не была для него препятствием.

— Я видела твои похороны лишь единожды, Амелия, — покачала головой Святая. — Твоя семья была убита горем… Но… Самым страшным для меня было то, что без тебя Ричард развязывал войну. С Элиазаром.

— Войну⁈ — я аж задохнулась от осознания.

Война… Её не было в романе! Её не было в оригинале! Маркиз Кроу поставлял в Элиазар наркотики, вызывая недовольство? Да! У стран стали напряжённые отношения, которые были исправлены лишь с лёгкой руки Александра? Да! Но война… Что-то было не так…

— Ты уверена, что началась война?.. — прошептала я. — Может просто стычка или?..

— Нет, Амелия, это была война, — со скорбью в голосе сообщила мне Элиза. — Кровавая, с десятками тысяч жертв с обеих сторон. Погиб даже император Константин.

В этот момент я почувствовала, как мне стало дурно. В глазах потемнело, сознание грозилось уплыть, в горле застрял ком тошноты, обед грозился оказаться снаружи тут же. Я поднесла трясущиеся руки к чашке и залпом выпила остывший чай, закашлявшись. Константин погиб бы?.. Меня мелко трясло от осознания. Ладно бы умерла я. Но война между бывшими союзниками, которые ещё два поколения назад сражались спина к спине, а теперь сражались друг против друга… Я в это не хотела верить. Но понимала, что это было возможно.

— Когда ты оказалась здесь, в нашем мире? — неожиданно спросила Элиза.

— В начале июня, — поспешила ответить я упавшим голосом. — Что-то тогда изменилось?..

— Да, — кивнула она на мои слова для пущей утвердительности. — Мне перестала снится война. Была разруха в Гиране, беззаконие, но не война. А с арестом Ричарда я впервые увидела сон, который был совершенно иной, — она мягко взяла меня за руки. — Амелия, я увидела тебя на троне Элиазара. Между странами воцарился вечный мир, никто не погиб.

У меня возникли смутные, крайне интересные догадки. Если в романе не было войны, то… что я вообще читала в прошлой жизни? И читала ли вообще?.. Я помню название, автора, детали, но… Как я могу быть уверена, что это не плод моего воображения?.. Я тряхнула головой, понимая, что ответы на эти вопросы вряд ли найду.

— Я… Я даже не знаю, что и сказать… — прошептала я.

— Скажу я, — Элиза уверенно и с самой счастливой на свете улыбкой. — Обычно Святые не благословляют пары, это не принято. Но я хочу сделать это для вас двоих.

— Как мне благодарить Вас?..

— Не нужно. Лиос угоден ваш союз — это самое важное. Я благословлю вас в день венчания.

Я обняла её. Крепко, но при этом нежно и бережно. Никогда не думала, что мне в радость будет узнать, что лишь желанием выжить я изменила судьбы десятков тысяч людей. Просто пойдя наперекор судьбе и встретив того, кто тайно защищал меня всё это время.

— Благодарю тебя… — с улыбкой произнесла я.

— А теперь слушай меня внимательно, Амелия, — сказала Святая с той самой ноткой, которая обычно присуща строгим учителям, наставницам или мамам. — Тебе будет трудно на троне. Порой — невыносимо до скрежета зубов. Тебе будут завидовать, ненавидеть тебя, пытаться уничтожить. Ты можешь чувствовать себя одинокой, порой брошенной и непонятой. Особенно тогда, когда его не будет рядом.

— Элиза…

— Сейчас закончу, — мягко прервала она меня. — Но каждый год, каждый месяц, каждый день, каждый час и каждая минута будет наполнена любовью. Той, что соединяет вас. Он любит тебя. Ты любишь его. И самое главное — доверься ему. Не молчи, не терпи, не скрывай. Он — твоя опора. А ты — его совесть.

Я смотрела на неё не в силах вымолвить и слова. Слёзы сами по себе текли по щекам, но это были не слёзы боли, а благодарности и счастья.

— Будьте счастливы.

— Как и вы с Александром, — с улыбкой произнесла я и тут же увидела стремительно краснеющие щёки Элизы.

— От-откуда ты⁈.. — аж задыхаясь от смущения пролепетала Святая.

— Это слишком очевидно, чтобы не замечать.

Элиза закрыла лицо руками, но алые уши выдавали её с головой. Я знала по роману, что Александр был влюблён в Элизу, но не мог конкурировать с деспотичным братом. Он был четвёртым, секретным претендентом на сердце Элизы. И, кажется, именно тем, кто действительно достоин и заслуживает её.

— Надеюсь, через год или два погулять на вашей с Александром свадьбе, — сказала я, тихо начав хихикать от ещё больше смущающейся Святой, хотя, казалось бы, смущаться дальше некуда.

— Я… Я буду тебя на ней ждать, — прошептала она.

— Непременно буду, можешь не сомневаться.

На этом мы коротко обнялись и попрощались.

Я возвращалась во дворец Августины с кавардаком в голове, но с таким лёгким сердцем, что, казалось, оно сделало даже мою походку легче. Теперь я точно знала, что не первая. И точно не последняя, раз были до меня, то будут и после меня.

Но оставшиеся вопросы нужно будет каким-то неведомым мне способом закрыть, найти на них ответы…

Глава 71

Двадцать восьмое августа пришло с пасмурной погодой и прохладным ветром. Осень в Гиран обычно приходила позже, но, кажется, не в этом году. За завтраком мы обсуждали финальные детали праздничного банкета. Завтрак даст принц Александр, но на нём не будет меня и моей семьи. По традиции мне, как невесте, предстояло провести утро в сборах к венчанию. Обед даёт королевская чета, а ужин и поздний перекус — Августина.

После завтрака кто-то вызвал Карину, и через примерно час в гостиную Августины, где мы всё ещё обсуждали детали и мелочи, зашли двое. Когда я их увидела, то тут же вскочила в чистом шоке и неверии. Это были Максимилиан и глубоко беременная Роза, шагающая в добрых традициях подражания уткам или пингвинам. Её рыже-русые волосы были заплетены в простую косу, а серо-голубые глаза смотрели на мир чуть устало и при этом насмешливо. Она была маленького роста даже по сравнению со мной, полненькая, мягенькая, с животом, который казался больше, чем она сама.

— Роза… — прошептала Августина в полном неверии. — Доченька, ты зачем приехала?..

— Не могла не побывать на такой свадьбе, — произнесла она с довольной улыбкой своим мягким голосом.

— Ваша Светлость… Это безумие! — только и смогла произнести я. — Вы вот-вот родите!

— Прошу, зови меня по имени, — мягко ответила мне Роза. — Мы почти родственницы. Да и к тому же тут врачи лучше, а срок у меня только в середине сентября…

— Роза, первые роды могут начаться раньше срока!.. — сказала королева-мать уже строго.

— Матушка, ребёнку ещё рано на свет. Он даже ещё не перевернулся как надо, так повитуха сказала.

— Не спорьте с ней, матушка, — горько, но с нежной улыбкой произнёс Максимилиан, помогая жене устроиться на диване. — Я пытался отговорить её от поездки сюда. Но ни в какую.

— Константин был на нашей свадьбе, поэтому я считаю необходимым быть и на его свадьбе, — твёрдо ответила Роза.

— Упёртая вы женщина, эрцгерцогиня, — проворчала чуть устало вошедшая Карина.

Я заметила её нехарактерную бледность и даже какую-то серость кожи. Глаза явно слипались, а походка была немного шаткой. Не я одна заметила, что с ней происходит, ведь Максимилиан подскочил к Карине и помог присесть рядом с женой.

— Леди Карина, идите отдохните, — мягко сказала ей Роза. — Вы нам очень помогли.

— Всё в порядке… — попыталась отмахнуться Карина.

— Макс, отведи Карину в покои, — строго приказала Августина. — Девочка, у тебя истощён запас магии, не смей храбриться.

Подруга натянуто улыбнулась и позволила себя увести. Комната погрузилась в тишину. Королева-мать поджала губы, ей явно не по душе была выходка невестки, но она молчала. Понимала, что сделанного не изменишь, не отправлять же Розу обратно. Да и тут правда лучшие врача, та же Барбара, уверена, сможет быть крайне незаменимой в родах.

— Роза, это безрассудно, но ты и сама это понимаешь, — строго сказала Августина. — Но я даже рада, что вы здесь. Я увижу, как родится мой внук или внучка, а не через года, когда вы ребёнка мне привезёте показать.

— Я тоже буду рада, если Вы сможете подержать его на руках, матушка, — с улыбкой ответила Роза.

— У меня возник вопрос… — начала я, привлекая всеобщее внимание. — А как вы добрались сюда? На карете ехать дня четыре, не меньше.

— Круг телепортации, — спокойно объяснила королева-мать. — В Гиране он всего лишь один, соединяет столицу и северные земли, его восстановили три года назад. Карина явно помогала с телепортацией. Для этого нужно обычно три-четыре мага.

— Вот как… — только и смогла вымолвить я, понимая, что для Гирана наличие и использование такого круга — дорогое удовольствие.

Мы ещё недолго обсуждали некоторые детали, вносили правки с учётом аллергий некоторых гостей, внесли также коррективы в напитки и порядке подачи блюд.

Максимилиан вернулся и забрал и мать, и жену, оставив меня абсолютно одну. И это был первый раз за долгое время, когда мне буквально нечем было заняться. Карина отдыхает, Августина занята, а мне… Я посмотрела на виднеющиеся из окна едва заметно пожелтевшие вершины деревьев. Осень и правда будто решила прийти раньше времени. Платье зашелестело, стоило мне подняться. Я решила прогуляться по саду, пока ещё достаточно тепло.

Гравий приятно шуршал под ногами, а встречающиеся фонтаны звонко пели свои песни. Поверх платья я натянула мягкую кашемировую шаль, чтобы точно не замёрзнуть, не хотелось бы заболеть аккурат перед свадьбой. Свадьба… Кому скажешь — не поверят, что почти три месяца назад меня даже не было в этом мире. А теперь вот, замуж выхожу, императрицей стану…

Но всё же… зачем я здесь?.. Зачем именно меня поместили в это тело?.. Благодаря разговору с Первосвященником, я поняла, что с большой долей вероятности останусь тут. Но что случилось с Амелией? Не затребует ли она тело обратно?..

За мыслями я не заметила, как оказалась рядом с любимой беседкой Августины. Ставшей столь значимой уже и для моей судьбы. Я зашла в неё и села, поправив шаль на плечах. И прикрыла глаза, вдыхая едва заметный аромат плетистых роз. Мне нужен был покой. Мне нужна была тишина. И получила её.

Прежде чем я решилась открыть глаза, моей руки будто коснулось что-то тёплое, невесомое и неосязаемое. Как ветер, как касание крыла бабочки, как лепесток. Я испугалась и резко открыла глаза, осматриваясь. Кажется, дёрнулась слишком сильно, отчего какой-то предмет тут же с глухим стуком упал на пол беседки. Я наклонилась и увидела… конверт. Застыла.

— Ильза… — шокированным шёпотом позвала «Тень», смотря на вещь у ног.

Она появилась бесшумно и точно также уставилась на конверт.

— Леди… Мы не видели, откуда оно взялось… — прошелестела Ильза. — Мне его взять?..

— Да, открой, — твёрдо ответила я.

Женщина подняла конверт и осторожно вскрыла его, принявшись читать вложенное в него письмо. А потом понюхала, пощупала и… протянула мне.

— Прочтите.

— «Там ты

— Это за городом, леди, — произнёс бесшумно возникший Аслан. — Вы пойдёте туда?..

Я смотрела на конверт и письмо долгим взглядом. Мистика какая-то! Откуда он вообще возник?.. Но это… почему-то меня это не пугало. Напротив, нутро орало, что я обязана взять себя в руки и пойти по этому адресу. Потому что там ответы. Потому что там то, что я так ждала.

— Да, — твёрдо сказала я. — Я переоденусь, в городе подберу неприметный экипаж и поеду.

— Леди, это опасно, — возразил Аслан. — Мы не знаем, что там.

— Вы моя охрана или нет? Разрешаю насильно меня унести, если будет угроза моей жизни.

— Да, леди, — с поклоном произнесла Ильза. — Слушаемся.

Через мгновение они исчезли, а я поспешила в свои покои, сжимая в руке письмо и приподнимая юбки для быстрого перемещения. Почему-то не могла не пойти, не могла упустить эту возможность.

Я влетела в покои, на ходу ослабляя корсет и расстёгивая пуговицы. Платье быстро слетело с меня и оказалось точным движением на кровати. Я влетела в самое простое, накинула сверху шаль, закрыла волосы простой косынкой и собиралась уже выскочить за пределы комнаты, как застыла. Если я исчезну без предупреждения, меня хватятся. И поднимут на уши всю столицу. Ещё бы, невеста императора пропала.

Я наскоро набросала записку для Августины или Карины, честно заверив их, что скоро вернусь целой и невредимой. И после выскочила из комнаты, не забыв те небольшие деньги, что у меня остались. Я слепо надеялась, что пяток золотых мне хватит на всё.

Мне удалось ускользнуть также, как и в прошлые разы — через пути слуг. Карета, простая, наёмная, чёрная и без гербов и опознавательных знаков была поймана мной в торговом районе. Когда я продиктовала адрес, кучер потёр шею, будто сомневаясь, нужно ли ему туда.

— Девушка, я отвезу Вас как можно ближе, укажу дорогу, но места там неспокойные. Табор этот ещё… — пробормотал он.

— Сколько? — чётко спросила я.

— Золотой.

— Три, если дождёшься меня и отвезёшь обратно.

Кучер кивнул, явно радуясь, что я такая отчаянная. Я села в карету и стала смотреть в окно, наблюдая за тем, как меняются улицы: от вычищенного перед свадьбой торгового района сначала до бедняцких, следом до немногочисленных трущоб, которые перешли в полузаброшенные окраины города, где обычно обитали бродячие торговцы, таборы или всякие тёмные людишки.

Мы медленно объехали большую часть табора народа рома. Их пёстрые шатры, костры, бегающие по пыльной дети, женщины в ярких юбках, мужчины с золотыми зубами и с серьгами в ушах. Но карета остановилась как раз ровно у самых окраин табора. Мне пришлось выйти.

— Вам вон туда, девушка, — кучер показал куда-то направо и наискосок от табора. — Я подожду Вас тут.

— Благодарю, — коротко кивнула на его слова я.

Обитатели табора смотрели на шагающую мимо меня с некоторым удивлением и даже недоумением, но не трогали. Словно давали пройти, что я и делала как можно скорее. Когда закончился табор, пошли заброшенные дома, пугающие своими чёрными провалами окон, покосившимися от времени и погоды крышами, заросшие диким виноградом, крапивой и лопухами сады. Я не боялась их, только шла.

Пока передо мной не оказался дом. Старый, неухоженный, но явно жилой, судя по целым окнам, вытоптанной тропинке к дому и поднимающемуся из трубы дымку. Я откуда-то знала, что зайти мне нужно одной. Возникло чёткое тянущее ощущение в груди, говорящее: «Здесь. Открой дверь и всё узнаешь».

— Мы войдём с Вами, леди, — произнесла Ильза, бесшумно возникнув за моей спиной.

— Нет, — чётко отрезала я. — Ждите снаружи. Это приказ. Если… Если я через час не вернусь, тогда вламывайтесь.

Ильза шумно выдохнула. Мой приказ противоречил всему, что соответствует слову «безопасность». Но я обязана войти в этот дом одна.

— Всё будет хорошо.

С этими словами я толкнула дверь.

Передо мной предстала чистая и уютная комната, занимавшая весь домик. Пахло травами: мятой, ромашкой, зверобоем, лавандой и ещё чем-то сладким, не распознала. В особо тёмных углах горели десятки свечей из качественного воска, а не жира. А в центре всей этой комнаты стоял небольшой круглый стол из простого дерева с двумя стульями. На одном из них сидела женщина.

Она перевела насмешливый взгляд на меня. Дверь позади меня громко хлопнула, отделяя домик от всего, что происходит снаружи. Я не вздрогнула. Я смотрела на женщину и не могла понять, какого она возраста. В уголках её светло-серых глаз засели морщинки, но при этом лицо было достаточно молодым, мягким. Волосы такие светлые, что непонятно седые они или просто такой оттенок. Она улыбнулась мне. И в улыбке этой было что-то… что-то родное, материнское.

— Ну здравствуй, Амелия, — произнесла она, её голос был подобен весёлому ручью или колокольчику. — Или лучше назвать тебя твоим корейским именем?

— Лиос… — прошептала я, зная уже, кто передо мной, ни капли не сомневаясь, что это именно она. — Вы — Лиос.

Женщина не стала отпираться и просто кивнула. Жестом она пригласила сесть напротив, на соседний стул. Я на негнущихся ногах подошла и почти рухнула на него. Лиос протянула ко мне ладонь и коснулась моей щеки. Ладонь была тёплой, как солнце в середине весны. От этого прикосновения по моему телу разлилось что-то огромное, светлое, и я… я разрыдалась. Как маленькая девочка, которая очень любит свою маму, приехавшую после долгой разлуки к ней. Тихо, без всхлипов, но искренне. Слёзы текли по щекам, не останавливаясь.

— Всё хорошо, моя девочка, — прошептала Лиос, аккуратно вытирая слёзы своими тонкими пальцами. — Я знаю, моя хорошая, я всё знаю.

— Зачем, Лиос?.. — спросила я едва слышным шёпотом. — Зачем я здесь? Почему именно я?

Богиня вздохнула. Горько так, словно выдыхая всё пережитое горе и скорбь. Отняла свою руку и стала прямо на меня смотреть.

— Ты подходила, — сказала она просто. — Как и все те, кто был до тебя.

— До меня?.. — ошарашенно прошептала я. —

— Да, — ответила Лиос с кивком. — До тебя были другие. Ты… К твоему появлению я уже устала считать количество призванных из других миров душ. Кажется, их было три десятка точно. Но они все проваливались.

— Все?

— Все. Все рано или поздно проваливались, и мне приходилось их отпускать дальше, в иные миры. Порой смешно и долго избегали судьбы Амелии, наблюдать за этим было забавно и интересно. Но в конце было одно.

— Смерть, — догадалась я.

— Верно, — подтвердила богиня. — Ты первая, кто пережил начало августа. Ты первая, кто почти дожил до двадцати девяти лет Амелии. Отметки, которую никто не преодолел, даже она сама.

— Но почему я? Почему я подходила?

— Ты ненавидела Ричарда. Искренне, остро, чисто. До дрожи внутри. До желания закатать его в асфальт, — с улыбкой произнесла Лиос, а я почувствовала, как и на моих губах расползалась такая же улыбка. — А ещё тебе нравился этот мир. Тебе всегда нравились же такие немного сказочные истории, даже мечтала оказаться на месте многочисленных попаданок.

— И оказалась… Глупые мечты были.

— Глупые, не глупые, но они имеют силу, — усмехнулась на мои слова богиня. — Ты была… экспериментом, назовём это так. Я вселяла в тело Амелии всех, кто мог хоть что-то изменить. Даже несколько мужчин было, но они устраивали истерики уже на моменте месячных. А ты спокойная, собранная и поразительно хитрая. Ты умеешь сочувствовать и быть беспощадной. И оказалось, что это и ненависть — идеальный коктейль.

— А… А настоящая Амелия?.. — робко спросила я наконец. — Что с ней?

— Она… — Лиос горько вздохнула, опустив взгляд. — Она столько раз умирала, что от её души остался лишь осколок. Лишь маленький кусочек, балансирующий на грани отчаяния и безумия. Она попросила у меня помощи, и я не смогла отказать.

— Значит, Ведьма Жизни — это Вы? — спросила я, хотя уже знала ответ, и богиня мне кивнула с грустной улыбкой. — Где она сейчас?

— Хочешь её увидеть?

— Да.

Лиос взмахнула рукой, и в центре комнаты возникла полупрозрачная, словно состоящая из цветной дымки фигура. То же лицо, что я видела по утрам в зеркале. Те же голубые глаза, те же тёмные волосы. Только взгляд другой. Уставший, делавший её куда старше.

— Здравствуй, — произнесла фигура, голос её был едва уловимым, шелестящим. — Ты заняла моё место, Алиса.

— Ты… Ты хочешь обратно? — лишь испуганно произнесла я.

— Нет, нет! — поспешила тут же заверить меня Амелия. — Ты заняла его по праву. И я рада тому, что ты сделала. Ты посадила его в тюрьму. Ты дала понять, что он не всесилен. Ты… — тут она покрылась румянцем, заливающим щёки и заставляющий уши краснеть. — Ты полюбила. По-настоящему. Но… но то, что вы делали до свадьбы — верх неприличия!

— Напротив, всё очень прилично и без последствий, — съехидничала я.

Теперь я понимала разницу между нами. Для меня секс до свадьбы — абсолютная норма, даже несколько партнёров сменить абсолютно нормально. Но не для неё, выросшей в том, что замуж нужно выходить девственницей. Но, наверное, не буду говорить о том, насколько это лицемерно с точки зрения общества.

— Ты… — она запнулась, глядя на меня полными надежды глазами. — Ты будь счастлива. За себя и, по возможности, за меня. Живи за нас обеих. Я никогда не знала, что ты испытываешь, когда любишь и любима. Я думала, что люблю Ричарда. Но это не так. Это была ложь самой себе.

— Я буду, Амелия, — произнесла я. — Я буду счастлива, обещаю.

— Я хочу отдать тебе последние воспоминания, — сказала Амелия. — Те, что я забрала с собой, когда уходила из своего тела. Но они страшные, тяжёлые.

— Я приму, — сказала я твёрдо. — Я должна знать.

Она кивнула и шагнула ко мне, почти растворившись в окружающем пространстве от такого простого движения. Я почувствовала лёгкое дуновение ветерка, а потом… Мою голову заполнили воспоминания, от которых к горлу подступила тошнота.

Девятнадцать лет. Спальня в королевском дворце. Пьяный Ричард наваливается на Амелию, держа обе её руки, крича на неё матом и зло смеясь. Она не кричит, она умоляет, плачет, всхлипывает, брыкается ногами, пытаясь освободится, но он быстро их придавливает. Он рвёт на ней одежду, дышит перегаром и приговаривает, что она будет его всё равно. И, как на удачу, он выпил так много, что отключился. Уснул прямо на ней, придавив своей тяжестью. Амелия ещё несколько часов лежала, глотая слёзы и уткнувшись в потолок невидящим взглядом. Лишь после ей чудом удалось вылезти из-под него и уйти. А наутро Ричард не помнил ничего. Но она… Она не забыла тот кошмар.

— Он — скотина… — процедила сквозь зубы я, понимая, что теперь хочу его убить своими же руками.

— Да… Я теперь понимаю, что он не достоин даже моего мизинца, — чуть высокомерно заявила Амелия. — Спасибо тебе.

Она улыбнулась. Искренне, весело и счастливо так, что у меня заныло сердце от увиденного. И растворилась. Осталась только тишина и свет свечей.

Я не заметила, как снова заплакала. Горько, выплёскивая всё то, что не могла выплеснуть Амелия. Воспоминания о насилии заполняли меня, давая понять самое важное — я сделала всё верно. Я не отомстила за все смерти Амелии. Но сделала важное — добилась справедливости общей. И это было важнее личной мести.

— Куда она ушла?.. — только и смогла произнести я, совсем некрасиво вытирая щёки рукавом платья.

— В мои чертоги, она живёт там, пока не придёт время, — ответила мне Лиос. — Я отпущу её, когда она сама будет готова.

— Можно попросить? — спросила я чуть осипшим, но твёрдым голосом, на что тут же получила кивок. — Когда придёт время, даруйте ей новую жизнь. Где-нибудь в другом месте, времени или даже мире. И пускай она ничего не помнит, незачем ей воспоминания о таком ничтожестве. И… пусть любит и будет любима. По-настоящему. Пусть у неё будет любимый муж, семья, дети, которых она так

Тишина в комнате стала такой плотной, что я слышала, как стучит моё собственное сердце и горят, чуть потрескивая, свечи. Потом богиня улыбнулась. Искренне и даже немного грустно.

— Ты просишь не за себя, — сказала она ласково, погладив меня ласково по голове своей тёплой ладонью. — Для той, кто уже ушла. Это благородно, девочка моя. Я постараюсь выполнить твою просьбу.

— Благодарю, Лиос, — выдохнула я.

Богиня помолчала. Потом её глаза, полные мудрости звёзд, стали серьёзными.

— А теперь скажи мне, — начала она. — Ты хочешь вернуться? В свой мир. В Корею, которую ты так любила.

Моё сердце пропустило удар. Я даже забыла, как дышать. В Корею? К цивилизации, интернету и круглосуточным магазинам?..

— Я… — голос мой сорвался.

— Это будет не та жизнь, которую ты оставила, — продолжила Лиос. — Ты умерла, твоя семья тебя оплакала. Но я обещаю дать новых родителей, новый дом, новое тело. Ты снова сможешь есть кимчи, слушать K-pop и смотреть так любимые тобой дорамы. Ты будешь счастлива.

Я замерла. Как охотничья собака, почуявшая дичь. Напряжённо и с готовностью броситься. Но тут я сама себя словно за поводок дёрнула, напоминая о важном. Напоминая о человеке, который так меня любит. Любимая Корея, светящийся огнями Сеул, запах кимчи и жаренного тофу с рынка. Всё это было соблазнительно. Было когда-то моим. Но теперь…

— Нет, — сказала я неожиданно даже для себя твёрдым голосом. — Я никуда без него не пойду.

— Без Константина? — уточнила богиня.

— Без него — никуда. Я люблю его, он любит меня. И без него я теперь не смогу.

Лиос смотрела на меня очень долго. Так долго, что я подумала, что она застыла. Но она сначала улыбнулась, а следом рассмеялась. Громко, счастливо, заразительно. Как смеются дети, когда видят радугу после дождя или старики, вспомнившие смешное событие из беззаботной молодости. В таком смехе нет насмешки, лишь чистая радость.

— Я так и знала! — воскликнула богиня, вытирая выступившие слёзы. — Я так и знала, что так и скажешь!

— Вы… Вы проверяли меня⁈ — искренне возмутилась я.

— Ну конечно! — не стала отрицать Лиос. — Я хотела убедиться, что твоя любовь — это не шутка, не страх остаться одной или что-то подобное. К тому же, не зря я решила вас двоих подтолкнуть друг к другу.

— В смысле?.. Что вы сделали?

— Усилила ваше влечение друг к другу, — сказала спокойно богиня. — Вам не нужно было навязывать чувства, лишь немного подтолкнуть, не более.

— Да Вы тот ещё шиппер! — я с восторгом рассмеялась, понимая, что божественное вмешательство действительно помогло. — А что насчёт романа?

— Ах, роман… Он всего лишь одна из многочисленных веток этого мира. Та ветка, которая не сбылась благодаря тебе.

— Но как автор мог написать так… правдиво? Это был достаточно жестокий роман.

— Ты никогда не думала о том, что, создавая своё произведение, автор может создавать миры? Или, наоборот, писать о уже существующем мире?

Эти слова меня невольно заставили задуматься. Я часто в прошлой жизни читала истории о различных попаданках абсолютно разного характера: кто-то попадал в игру, кто-то в роман, а кто-то в неизвестный и неизведанный мир. И никогда не думала о том, откуда берутся эти миры. Создают ли их авторы или они создаются сами?.. Этот мир явно жил по своим законам и порядкам, а история, которая я читала — лишь его кусок, не весь он.

— Никогда о таком не думала… Но, кажется, понимаю, о чём Вы.

Лиос мягко улыбнулась на мой ответ и встала со стула, я поспешила за ней.

— Слушай меня, девочка моя, — сказала она, подойдя и беря моё лицо в свои ладони. — Твой брак будет счастливым. Дети будут здоровыми и сильными. Я позабочусь об Амелии, дам ей лучшую жизнь, какая возможна.

Богиня поцеловала меня в лоб сухими тёплыми губами. Нежно, ласково, как мать целует своё дитя перед сном, желая приятных сновидений. Потом опустила ладони на плечи, невесомо их гладя.

— А теперь ступай. Тебя уже ждут. И помни: я всегда рядом и приглядываю за вами.

Я кивнула. Развернулась и открыла дверь, бросив напоследок взгляд на комнату и Лиос. Она смотрела на меня с грустной улыбкой матери, отпускающей ребёнка во взрослую жизнь. Я в последний раз улыбнулась и вышла из домика.

Дверь за мной резко закрылась.

Глава 72

Ильза, увидев выходящую меня целой и невредимой, с облегчением выдохнула и исчезла, перед этим сказав, что уже собиралась выламывать дверь. Я же пошла обратно к карете. Медленно, почти не глядя под ноги. Дорожки от слёз давно высохли, внутри всё пело от простой радости и совсем чуть-чуть тоски. В голове билась одна мысль: «Я остаюсь! Я буду здесь до конца!».

Табор жил своей жизнью, я лишь чувствовала любопытные взгляды его обитателей, живущих своей, спокойной жизнью. Так и шла бы неспешно, пока меня за запястье не схватила чья-то сухая, мягкая рука. Я обернулась и увидела опирающуюся на клюку старуху. Маленькая, сухонькая, с кожей цвета крепко заваренного чая и цепкими, чёрными как ночь глазами. Седые волосы выбивались из-под яркого платка, морщины избороздили лицо, оставив глубокие следы. Но старуха рома улыбалась тепло, в глазах же поселился какой-то детский восторг.

— Дитя, — сказала она скрипучим голосом с чудовищным акцентом, проглатывая часть букв, но я её понимала. — Погоди, красивая. Не спеши.

Я замерла, не привыкшая к тому, что меня кто-то вообще вот так неожиданно и без моего желания хватает. Но при этом не было желание одёрнуть руку от старухи.

— Сложная у тебя судьба, доченька, — произнесла старуха, заглядывая мне в глаза. — Ох и сложная… Но светлая. Светлая, чистая… Дай погадаю тебе, карты разложу, всё расскажу, ничего не утаю.

Я хотела отказаться. Хотела сказать, что меня ждут, что мне нужно идти. Я и так знаю о своей судьбе больше, чем хотела бы. Но вместо этого послушно кивнула.

— Хорошо. Гадайте.

Старуха улыбнулась своим щербатым ртом,

— Садись, дочка, — ласково произнесла старуха.

Я села. Люди вокруг замерли и затихли. Даже детишки смотрели на нас немного испуганными тёмными глазами, сжимая в ручках юбки матерей. Все смотрели на нас с тихим, поистине почтительным любопытством.

Старушка развязала передо мной старый, выцветший, но хранящий остатки былой роскоши шёлковый платок и достала карты. Таро. Старые, потрёпанный, с загнутыми краями, с порядком стёртым слоем золота, которое ещё поблёскивало тускло и немного таинственно. Она поудобнее устроила в руке колоду и начала выкладывать карты — одну за одной, медленно, с паузами, словно читая видимый только ей текст.

— Судьба твоя золотом уложена, девочка, — сказала женщина, переворачивая карту за картой. — Смотри, все масти собрала: и жезлы, и пентакли, и кубки. Не только деньги, но и любовью, и детьми… Да только судьба слезами прошлого усеяна. Сложная она у тебя, непростая.

Я смотрела на карты с полным непониманием того, а что вообще она на них видит. Но почему-то не могло оторвать взгляд.

— Мужчина твой Богиней тебе послан, — продолжила говорить женщина. — Он — твоя опора, твоя стена, твой щит и меч. Но недругов всё равно бойся… Они найдут как обойти его и сделать тебе больно. Ты… Женщину злую берегись. Она не хочет, чтобы дитя у тебя когда-нибудь было. Многие этого хотят, но она — сильнее всех.

Я нервно сглотнула и лишь кивнула, боясь что-то сказать. Что за женщина? Почему именно она? Но боялась даже заикнуться о том, чтобы узнать подробности.

— Ох… Мальчик рядом с ним, — старуха внезапно улыбнулась. — Светлая душа. Ты ему матерью станешь не по рождению, по сердцу.

— Лео… — прошептала я.

— Ах, знаешь уже! — рома рассмеялась клокочущим старческим смехом. — Тогда легче будет, девочка моя, — сказала она, вытащив ещё одну карту. — Но ты дочерей ему подаришь, которых он так хочет. В тебя, красавица, девочки будут.

Я впервые улыбнулась. Немного нервно, но счастливо. Дочки — это прекрасно.

— Это он, — старуха вытащила из колоды карту с седовласым мужчиной на троне. — Император. Сильный, властный, живёт головой. Но с тобой… — она вытащила карту с женщиной со скипетром. — Ах, императрица! Это ты, дочка, это ты! Ах! Ну и пара! Он — голова, ты — сердце! Ну-ка, ну-ка… Какой будет у вас союз?.. — бормотала она, вытаскивая ещё одну карту, та легла поверх предыдущих, на ней были изображены двое обнажённых влюблённых. — Влюбленные! Цени, красавица, этот союз, крепче вековых дубов он. Когда лихой час настанет, силы ваши будут друг в друге. Прикрой его спину, помоги ему, стань опорой, но не потеряй себя. Потеряешь себя — станешь тенью, ничем. И он этого не переживёт. Поняла меня?

— Поняла, бабушка… — сказала я, почувствовав, как предательская слеза скатилась по щеке, за ней другие, но при этом улыбка расцвела на моих рубах.

— Благослови тебя Лиос, девочка, — произнесла рома с щербатой улыбкой. — Иди, дочка, живи и радуйся.

Я полезла в кошель, но старушка тут же меня остановила, покачав седой головой:

— Не надо. Золота не возьму за правду.

Из окружавшей нас толпы выступила вперёд молодая женщина с годовалым ребёнком на руках, улыбнулась мне и произнесла строго:

— Бабушка редко гадает, поэтому не смейте платить. Идите, госпожа, идите. Да хранит Вас Лиос!

Я заторможенно кивнула, решив не настаивать. Встала, коротко поклонилась старушке и направилась прочь, чувствуя бешено бьющееся сердце. Мне категорически захотелось выпить. И я надеялась, что Карина уже достаточно поспала, чтобы составить мне компанию. Августину будет тоже интересно позвать выпить в компании. Розе нельзя пить, но, может, и она захочет с нами посидеть.

— В город! — крикнула я кучеру и запрыгнула в экипаж.

Он тут же поспешил убраться из этого района, ведь карета резко дёрнулась, быстро развернулась и с резким «Но!» от кучера помчалась обратно в Савону. Я закрыла глаза и просто откинулась на сиденье, пытаясь переварить произошедшее. Но это всё было… слишком полно! За последнюю неделю я узнала больше, чем должна была. Но почему-то я не хотела делиться всем этим ни с кем, кроме Константина. Написать письмо?.. Я невольно подумала о том, что такое нужно сказать лично. В последнем письме он сообщил о точной дате прибытия. Это будет пятое сентября, аккурат за три дня до свадьбы. Не рано и не поздно.

— Девушка, выходите, — строго сказал кучер, когда карета достигла торгового района.

Я неспешно выбралась и отдала ему положенные три золотых, вздохнув о том, что в кошельке почти ничего не осталось. Мужчина кивнул и поспешил увести экипаж в сторону, а я… Я обняла себя за плечи, слегка поёжившись от ветра (шаль не спасала уже от холода) и поспешила через площадь в сторону дворца. Снова проход для слуг, снова пробралась в свою комнату почти бесшумно, лишь бросив одной из служанок, что вернулась, та явно сообщит Августине.

Я рухнула на застеленную кровать прямо в платье, не думая о грязи или о том, что как-то не так пахну или ещё что-то. Я смотрела в потолок и понимала одно: моя жизнь — какой-то мистический дурдом. Три месяца я почти здесь. И за эти три месяца ухитрилась так перевернуть всё с ног на голову, что становилось порой страшно.

Спустя время я всё же поднялась и направилась в ванную, чтобы хорошенько отмокнуть и согреться. Раз я решила напиться, то нужно позаботиться о собственной гигиене. Нетрезвой мне не захочется идти в душ и приводить себя в порядок. Когда тело было вымыто, а волосы наконец-то стали пахнуть лавандовым мылом, а не пылью и грязью, я сама оделась и направилась в столовую комнату, где скорее всего меня ждала только Августина. Но, к своему удивлению, обнаружила там и всё ещё немного бледную Карину.

— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно

— Уже неплохо, — ответила подруга, приступив к ужину. — А ты где была?

— Не важно, но… — я улыбнулась обеим женщинам. — Нам есть что отметить. Поэтому предлагаю выпить после ужина.

— Выпить или напиться? — прищурив хитро глаза спросила Августина.

— Отметить, — увильнула от прямого ответа я. — Что — не скажу. Но мне нужна ваша компания, чтобы не сойти за спивающуюся от счастья невесту.

Женщины мне улыбнулись, явно поняв, что это не шутки, я могу напиться и в одиночку. Ужин прошёл молча, а после мы расположились в гостиной королевы-матери, я и Карина напротив Августины. Уж не знаю откуда, но служанка Августины принесла две бутылки йеринского фруктового вина. Сами йеринцы не пили, религия запрещала, зато из-за разношёрстного населения страны находились те, кто мог производить из сладких южных фруктов восхитительные вина. Едва пробка открылась, мы почувствовали стойкий запах сладких персиков, напоминающих о уже почти прошедшем лете.

— О, — сказала Карина, принюхиваясь к вину в своём бокале. — Вы нас балуете, Ваше Величество.

— Сегодня можно, — отмахнулась Августина и жестом приказала прислугу удалиться. — У Амелии хороший день.

— Восхитительный. Давайте выпьем за любовь, — поддакнула я, довольно улыбаясь и отпивая из бокала.

Вино было сладким, нежным, тёплым, казалось лёгким, но нос, почуявший градус, говорил, что верить лёгкости нельзя. После первого я почувствовала, как меня отпускает напряжение. А после второго — как развязывается язык. И я захотела поговорить на чисто женскую тему. В Корее я бы и на трезвую голову подобное обсудила. Но тут — нет.

— Скажите мне, — я откинулась на спинку дивана, довольно покачивая бокал в руке. — Как у мужчины в тридцать восемь лет хватает сил на то, чтобы любить меня по ночам так, что я еле выползаю порой из его постели?

Карина поперхнулась вином и тут же закашлялась.

— Амелия!

— Что? — с абсолютно невинным выражением лица улыбнулась я. — Мне действительно это интересно. Обычно у мужчин с потенцией в этом возрасте беда. Сколько историй знаю, когда уже после тридцати с этим проблемы… А мой… Я иногда боюсь, что он залюбит меня до смерти.

Августина, конечно, попыталась сначала состроить серьёзное и осуждающее лицо, но потом лишь усмехнулась. Карина же прыснула от смеха и отставила бокал, чтобы не разлить его.

— Мой тоже такой! — воскликнула она. — Я порой боюсь домой после поездок возвращаться! Ему тридцать шесть, а любит меня, Лиос прости, до сих пор так, как будто ему двадцать!

Я заливисто рассмеялась. Королева-мать же лишь покачала головой с нескрываемой улыбкой.

— Девочки, девочки… — произнесла она чуть осуждающе. — А как вы думаете, как у меня Максимилиан в сорок появился? Карл, знаете ли, и в сорок был ещё крепок и силён. Пусть даже сын стал случайностью, но ту ночь я запомнила надолго, уж поверьте.

— Ваше Величество! — притворно возмутилась Карина под мой смех. — Какие откровенные подробности!

— Я слишком стара, чтобы смущаться, — отмахнулась Августина. — Да и вам полезно знать, что дело далеко не в возрасте.

— А в чём? — поинтересовалась я.

— В образе жизни, моя дорогая, — спокойно ответила королева-мать. — Константин не курит, не злоупотребляет алкоголем, никакой иной гадости тоже не употребляет. И почти каждый день ещё с детства тренируется. Вы бы видели, как они с Диего и Максом на плацу постоянно время проводят, когда бывают здесь. Не оторвать взгляда.

— О, мой Томас такой же, — подхватила подруга. — Бегает по утрам, обливается холодной водой. Я думала, что ради работы, всё же боевой маг. А оно вот ещё как бывает…

— А большинство жиреют, много пьют, курят, всякую гадость… — продолжила я и тут же осеклась. — Нет, а почему в таком случае у Ричарда была такая активность?..

— Потому что ещё относительно молодой был, да и тренировался, — покачала головой Августина. — Ещё годик-два, и даже магией бы не подняли.

Я хрюкнула от смеха совсем не как леди и тут же покатилась со смеху, громко, по-девчоночьи. Следом начала гоготать Карина, подвывая от смеха. Наставница была права. Быть может, пока молодой, организм Ричарда всё вывозил только на этом. Но со временем всё пошло бы на убыль, и больше у него бы не встало. Августина смотрела на нас с довольным лицом и чуть блестящими от алкоголя глазами.

— Так что ещё лет десять, а то и больше, выползать тебе, Амелия, из супружеской постели, еле передвигая ноги, — подытожила она.

— Давайте за это и выпьем! — предложила со смехом Карина.

Мы чокнулись бокалами с характерным звоном. Я про себя усмехнулась. Как хорошо, что хотя бы такую откровенность можно списать на алкоголь.

— Амелия… — подруга повернулась ко мне с характерным блеском в глазах. — Если не секрет, какой он в постели? Чистое любопытство, ничего более!

— Константин?.. — я аж слегка застыла, пытаясь подобрать слова, но на ум пришло только одно и тут же выпалила его: — Ненасытный! По два-три раза за ночь! И ещё хочет!

Карина присвистнула, явно одобряя такое. Августина же тихо хмыкнула.

— Один раз он меня так… вылюбил, — я подобрала синоним, чтобы не смущать женщин грубой лексикой. — Что я потом думала, что не встану. Минут десять ноги дрожали.

— Ого… — потянула подруга с улыбкой. — Да ты счастливица.

— Счастливица? — переспросила я. — Карина, я понимаю, что он хочет чаще и больше, а я просто не выдерживаю!

— Расслабься и получай удовольствие, моя дорогая, — рассмеялась неожиданно королева-мать. — Я почему-то уверена, что после свадьбы он успокоиться. Да и, даже если нет, то жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в удовольствии жить и любить так, как тебе хочется. Даже если потом у тебя будут проблемы с ходьбой.

— Почему Вы думаете, что он успокоится? — недоверчиво спросила, не понимая, откуда такой вывод.

— Просто поверь старой женщине, — с хитрой улыбкой пояснила Августина, но через минуту уже смотрела на меня внимательно, без тени хитрости.

— Я… — я на мгновение застыла, пытаясь понять, живёт ли внутри меня страх, и осознала, что он будто не сформировался. — Я как-то не думала именно о родах. О беременности — да. О детях -тоже. Но о родах — нет.

— Зря, — покачала головой на мои слова королева-мать. — Первый раз рожать страшно. Я с Филиппом боялась так, что волосы дыбом вставали. А последующие роды почти не помню, легче были, без того ужаса первых.

— Подтверждаю, — поддержала её Карина. — Я первый раз думала, что умру, что больше никогда-никогда мужа к себе не подпущу. А потом как будто всё забыла. И дочка уже родилась быстрее, легче.

— Это обнадёживает… — задумчиво потянула я.

В голове у меня хранились воспоминания о том, как появлялась на свет Алиса. Амелии тогда было восемнадцать, поэтому точно могла запомнить. Присланная отцом повитуха пыталась её выгнать, но матери нужна была помощь, не Гвен же с её больной спиной просить, тем более что та занималась важным — грела воду и таскала её наверх. Амелия тогда ещё поняла, что роды — это работа. Даже если рожаешь четвёртого ребёнка.

— А ещё у тебя хороший таз, — добавила Августина как бы невзначай, заставив нас с Кариной поперхнуться воздухом.

— Ваше Величество! — смущённо возмутилась я.

— Считай, это комплимент, — ничуть не смутилась она. — Я правду говорю. Ты высокая, крупная, широкие бёдра, хороший таз. Из таких женщин, как ты, дети буквально выскакивают.

— Обнадёжили! — рассмеялась на её слова, понимая, что королева-мать абсолютно права.

— Леонардо родился достаточно крупным, — неожиданно продолжила Карина. — Маргарита его родила без особых проблем благодаря хорошему тазу. Так что не переживай. Родишь и не заметишь!

Я посмотрела на свой плоский живот, невольно представляя тот день, когда он начнёт округляться, когда оттуда начнёт толкаться ребёнок или даже дети. Как Константин будет разговаривать с ребёнком, как будет ловить моменты его или её активности. И совсем уж расслабленно и мечтательно улыбнулась.

— Пусть всё так и будет, — произнесла я, подняв бокал. — А сейчас давайте выпьем за нас, за женщин!

— За нас! — восторженно подхватили женщины, чокаясь со мной со смехом.

Вино вскоре закончилось, а на что покрепче мы решили не переходить. Напротив, имели контроль, поэтому спокойно разошлись по своим комнатам, разве что слегка пошатывались и хихикали.

Упав лицом на кровать, при этом не забыв раздеться, я уставилась на растущую луну, от которой была сейчас лишь четверть, своим светом заполняющую комнату. И подумала о том, что счастлива как никогда раньше! Теперь оставалось лишь дождаться приезда Константина, и всё ему рассказать о том удивительном, что случилось со мной.

Глава 73

Я не рассчитывала приезжать к родителям совсем. Но к тридцатому августа поняла одно — мне нужно к ним. Хотя бы ради того, чтобы увидится, забрать семейную тиару и… я решила отдать дневник Майклу. Везти его с собой нет необходимости и опасно. Найди его кто, и мне было бы проблематично объяснять последние страницы, где Амелия писала о своих смертях. А мне слабости такого рода не нужны.

Погода в тот день выдала тёплая, солнечная, хотя ещё вчера дул холодный ветер, уже шептавший об осени. Карина искренне надеялась, что и день свадьбы будет такой же тёплый. Я же ехала в карете в родительский дом, пряча в ридикюле дневник, и чувствовала, как внутри разрастается щемящее чувство того, что это последний раз, когда я приезжаю в родительский дом, и неизвестно, когда будет следующий.

— Леди, приехали! — выкрикнул кучер, когда карета остановилась.

Дверь мне открыл навязавшийся вместе со мной сэр Оливер, аргументировав это тем, что он всё же мой охранник. Ага, а как я сбежала неизвестно куда, так никто не хватился даже! Но всё же поспешила оправить юбки и выйти наконец из кареты.

Сад Хайфилдов встретил меня целым калейдоскопом запахом: стойким запахом помидорных кустов, увешанных спелыми алыми ягодами, сладковато пахли падалицы яблок и груш, терпко пахло печным дымом и пирогом с корицей.

Матушка стояла на крыльце парадного входа в новом платье, нервно сжимая в руках платок и с явным нетерпением ожидая меня. Из глубин дома вынырнул отец и встал рядом с ней, приобнимая за плечи и что-то шепча на ухо, на что та смущённо отмахнулась. Я, увидев это, невольно подумала о том, что, если бы не бедность, детей у них было бы не четверо, а куда больше.

— Отец! Матушка!

Я забыла про этикет и, приподняв юбки, поспешила быстрым шагом, почти бегом к ним. Они с довольными улыбками, а мать ещё и со слезами на глазах, раскрыли свои объятия, в которые я с улыбкой и восторгов влетела.

— Ласточка наша! — охнула Изольда, принявшись осматривать меня с ног до головы. — Похудела-то как! Совсем тебя загоняли!

— Дорогая, прекрати! — мягко осадил её муж. — Доченька, очень рады, что ты приехала.

— Майкл дома? Мне нужно с ним поговорить.

— В своей комнате сидит, — мать немного недовольно закатила глаза, она явно хотела бы, чтобы брат не сидел дома, а, например, посещал светские мероприятия и заводил знакомства.

— Я быстро схожу к нему и спущусь к вам. А вы пока познакомьтесь с моей охраной, сэром Оливером, — сказала я, указывая на сэра Оливера, что уже подошёл к нам.

Не став дожидаться какого-то ответа, поспешила наверх. Ступеньки привычно скрипнули под моим весом, но я почти влетела наверх. Остановившись у комнаты брата, на пару секунд замерла, чтобы глубоко выдохнуть и в конце концов громко постучать.

— Входи! — ответил мне голос брата.

Я зашла в его комнату, скрипнув петлями двери. У брата была комната как у меня, только ещё более аскетичная и казавшаяся мне холодной. И бардака здесь было куда больше. Разбросанные книги, стойко пахнущие пылью, ворох бумаги, даже пятно на стареньком ковре от чернил.

— Майкл, — я улыбнулась, глядя на слегка помятого брата, сидящего за учёбой. — Нам нужно поговорить.

Он медленно

— О том, что ты не моя сестра?

— Что?.. — абсолютно шокировано прошептала я. — Ты?.. Как?..

— Я догадался почти сразу, — произнёс он, горько выдохнув. — В то утро в начале июня. Ты рыдала надрывно, страшно, забывая дышать. Наша Амелия никогда при нас не плакала. А ты… А ты рыдала так, словно у тебя отняли всю твою жизнь.

Я замерла, понимая, что его нужно просто выслушать. Он явно замечал что-то, что я упускала из виду или делала не так.

— А потом ты стала… — продолжил Майкл. — Ты стала такой смелой. Сначала разорвала помолвку, начала перечить отцу, действовать по-своему, а то, как ты смотрела на императора… Амелия и глаз бы на него не подняла. А ты смотрела на него так, словно вы равные.

— Почему ты ничего не сказал? — осипшим голосом произнесла я.

— Это бы что-то изменило? — ему в ответ было покачивание головы, брат на это пожал плечами. — Если бы я кому-то сказал, меня бы приняли за сумасшедшего.

— Ты прав, — я несмело улыбнулась на его слова. — Ты хочешь узнать что-то?..

— С ней…. С Амелией всё в порядке? — задал вопрос Майкл чуть надломанным голосом. — Я просто не понимаю, что могло случится, что она ушла.

Я неспешно достала из ридикюля дневник. И нежно погладила его, словно почувствовав его тепло. Да, отдать это будет верным решением. И Майклу так будет легче.

— Это… она писала, — я со спокойной улыбкой передала дневник брату. — Здесь всё написано, кроме её дальнейшей судьбы, — тут мне пришлось подойти и присесть рядом с ним на корточки. — Лиос сказала, что Амелия в её чертогах. Она свободна, Майкл. Она родится снова. В другом мире, в другое время и позабудет всё, что с ней случилось. А я… — тут я искренне улыбнулась. — Я буду жить за нас обеих.

— Лиос, говоришь…

Майкл взял дневник немного насторожено, но, открыв первую страницу, понял, что я не солгала. Закрыл его, погладил обложку с какой-то грустной улыбкой. И спрятал в ящик стола.

— Почитаю потом, — произнёс он. — Когда останусь один.

— Ты… Ты скажешь родителям?

— Нет, — чётко ответил брат. — Для них это будет слишком тяжело. Пусть думают, что именно она освободилась от гнёта Ричарда, что она выходит так удачно замуж, что… Ты будешь с ним счастлива? — неожиданно спросил он.

— Насколько это вообще будет возможно с моим будущим положением, — я улыбнулась на его вопрос искренне. — Но я обещаю главное — не сдаваться. Как не сдавалась она.

— Спасибо, — Майкл неожиданно тепло и крепко обнял меня. — Живи счастливо. За вас обеих.

— Буду.

Мы ещё недолго так постояли, прежде чем брат меня отпустил. Я заметила скопившиеся в его глазах горькие слёзы. Уверена, он бы пролил их, если бы не моё присутствие. Но, прежде чем уйти, я услышала:

— Скажи… А у тебя была семья? — неожиданно задал вопрос он.

— Была… — на выдохе с грустной улыбкой ответила я. — Большая, шумная семья, которая меня очень любила. Но я умерла там, Майкл.

— Ты не можешь вернуться… — не спросил, а утвердил Майкл, натянуто улыбаясь.

— Могла, — честно ответила я. — Но не захотела. Без него — нет.

Брат искренне улыбнулся. Он понимал мои чувства. Понимал, что я и Константин и он с Марией очень похожи. И, может быть, если бы у него был выбор такой же, как у меня, он бы выбрал тоже самое.

— Идём уже, — махнул рукой брат. — Иначе мать нас начнёт искать.

Мы спустились на первый этаж, где в столовой почему-то пили чай с яблочным пирогом родители с Оливером. Рядом с мамой сидела Сара, жутко смущающаяся присутствия моего охранника, но поглядывающая на него из-под опущенных ресниц. Я мысленно закатила глаза на это и улыбнулась. Хоть бы кокеткой не выросла. Майкл сел рядом с Оливером, они обменялись краткими рукопожатиями.

— Что вы обсуждали? — спросила я, садясь рядом с братом.

— Сэр Оливер рассказывал, как вы помогли леди Элизабет с её женихом, — с явной гордостью за меня произнесла матушка. — Каков наглец! Втёрся в доверие к девочке из уважаемой семьи!

— Будем надеяться, она найдёт себе подходящую партию, — с улыбкой произнесла я, поглядывая на моментально ставшими пунцовыми уши Оливера.

Отец рассказывал, как у них теперь обстоят дела. Они с Майклом ездили в имение вместе с рабочими с садовниками. Те назвали сумму, конечно, не астрономическую, но прилично бьющую по кошельку только начавшей восстанавливаться семьи. Работы начнутся ещё зимой. Нужно починить и местами переложить крышу, привести стены в порядок, покрасить, побелить и, что самое важное, наконец-то вымыть весь дом, чтобы он больше не пах так ярко пылью.

Также они решили отложить дебют Сары ещё на год, а может быть и на два. Хотят, чтобы она вошла в светский мир уже готовой невестой, с приданным и нарядами. Майкл и матушка будут следить, чтобы никто не вёл себя неподобающе с ней, чтобы ни одного лишнего танца или пошлого слова. Я же попросила саму Сару показывать матери или брату письма от мужчин, которые приходят в дом. Та активно закивала, соглашаясь со мной. А я вспомнила, что должна, пока не уехала, преподать ей несколько уроков.

— Сара, пойдём. Мне нужно с тобой поговорить, — произнесла, поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу из дома.

Сестра поспешила следом за мной. В саду под сенью яблони, чьи тяжёлые от плодов ветки нагибались почти к земле, стояла новенькая простенькая деревянная скамейка, на которую мы и сели. Сара с её пунцовыми щеками напоминала помидорку или перезрелое яблоко.

— Сара, дорогая моя сестрёнка, — я мягко взяла её за руки и улыбнулась. — Меня уже не будет, когда ты дебютируешь. Я может быть смогу приехать позже, но этот урок мне нужно преподать тебе сейчас.

И я начала говорить. О том, как отличить настоящую любовь от простой болтовни или даже лжи, приводя в пример ситуацию с той же Элизабет. О том, что мужчину стоит оценивать не за красивые слова и письма, а за поступки, за его действия и жесты. Не сто роз к её ногам, а помощь, уважение к её эмоциям и чувствам, отсутствие насмешек или даже шуток, которые ей неприятны. Что поцелуи могут быть разными — нежными и грубыми, желанными и нет. О том, что не стоит бросаться в объятия к первому же встречному, если ты не знаешь, кто он и что у него на уме. И самое главное…

— Сара, — сказала я строго. — Как бы ты ни любила человека, как бы он не уговаривал тебя остаться с ним наедине — не соглашайся ни в коем случае. Потерпи до помолвки, а ещё лучше — до свадьбы. Любящий мужчина не будет настаивать, если ты ему откажешь. Он поймёт.

Сестра смотрела на меня ошарашенными и напуганными глазами и кивала быстро-быстро. Я понимала, что с моей стороны давать такой совет — крайне лицемерно. Но мне не шестнадцать, чтобы беспокоиться об этом и верить каждому встречному-поперечному. У меня скоро будет муж, который уж точно был образцом человека чести.

— Если всё же так получится, что ты останешься наедине с мужчиной до свадьбы… Помни: не должно быть неприятно. Непривычно, щекотно и странно может быть. Но не неприятно или больно. И, самое главное, — тут я понизила голос до шёпота. — Помни, что в этом мире есть средство, чтобы не забеременеть до брака.

— Амелия! — Сара мигом смутилась и опустила взгляд, явно не зная, куда себя деть. — Как ты можешь такое говорить⁈

— Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива, — ответила я твёрдо. — И чтобы никакой мерзавец не посмел использовать тебя. Ты в момент своего дебюта будешь одной из самых дорогих невест в Гиране, поверь мне. Особенно, если к этому моменту у меня будут дети.

Сестра задумчиво кивнула, будто переваривая сказанное. Я не ошибалась. Сестра императрицы, из плодовитой семьи, дочь герцога, кроткий нрав и хорошее приданое, которое ей соберут родители… Я частично соврала. Она будет одной из самых дорогих невест не просто в Гиране, а на всём континенте. Дороже неё будут только принцессы, включая Викторию.

— Ты обещаешь мне, что, если что-то будет не по твоей воле — ты уйдёшь? И скажешь обо всём Майклу или матушке?

— Обещаю, — прошептала Сара, глядя на меня огромными глазами. — Амелия… Я буду скучать.

Я почувствовала, как защипало в носу, но плакать никак не собиралась, красные глаза мне ни к чему. Поэтому просто крепко обняла сестру, прижимая к себе и чувствуя, как она доверчиво прижимается ко мне. Мне хотелось, чтобы у девочки всё было хорошо. Чтобы её будущий муж был достойным, уважал её и любил. И не охотился за ней. А для этого ей нужно быть сильной. Хоть немного.

Но всё же нужно было оставить сестру. Матушка ждала меня в их с отцом комнате. Я ведь приехала не просто так, а именно за главным сокровищем семьи, за тиарой семейства Хайфилд. Изольда с улыбкой протянула мне большую, обитую немного потёртым бархатом коробку. Я открыла её и на мгновение замерла, рассматривая сверкающие на закатном солнце бриллианты. Тиара напоминала корону из вертикально расходящихся лучей, напоминающих бахрому. Такие были давно в моде, сохранились подобные у многих семей, но именно у Хайфилдов она была самой первой и стала семейной.

— Ювелир привёл её в порядок: почистил, вставил новые бриллианты вместо треснувших, — произнесла матушка с улыбкой. — Ты уверена, что хочешь именно её? Я могла бы тебе уступить тиару с розами…

— Нет, матушка, — категорически ответила я. — Это семейная тиара, её надевали издревле все невесты семью Хайфилд. И я буду первой, кто за столько лет её оденет.

Мать кивнула, принимая мой выбор. Розы бы потерялись в задуманной причёске, померкли перед красотой платья и фаты. А эта… Эта возвысит меня, заставит держать голову ещё выше, чем положено.

— Ласточка моя… — Изольда всё же прервала недолгую тишину. — Ты точно уверена в этом браке?

— Уже поздно отказываться, матушка, — спокойно ответила я. — И я не хочу этого.

— Но всё же… — матушка посмотрела на меня с нескрываемой тревогой. — Чужая страна, чужие люди. Неизвестно, будет ли он хорошим мужем. Мы с твоим отцом женились, будучи невинными, учились вместе. А император… Он может оказаться эгоистом. Особенно… — тут она слегка замялась, но всё же выдала: — В интимном плане. Никакого удовольствия, только разочарование и боль. А ты молодая, красивая…

— Мама! — я неожиданно для себя покраснела. Разговаривать с Сарой на такие темы могла, а от матери такое слышать было неловко. — Прекрати, прошу тебя!

— Я беспокоюсь о тебе! — упёрлась Изольда. — Ты моя дочь!

Я шумно выдохнула, собираясь с мыслями. Я прекрасно понимала, что мать не отстанет. Тем более после всего пережитого.

— Матушка, — произнесла я шёпотом и с лёгкой, едва коснувшейся губ улыбкой. — У нас с Константином всё уже было. И не раз.

Изольда замерла. Моргнула раз. Два. Три. Потом шумно охнула, её глаза округлились.

— Что? — сорванным шёпотом произнесла матушка. — Ты шутишь, ласточка моя?..

— Не шучу, — с гордостью ответила я. — И знаешь, он не эгоист. Совсем. Напротив, очень внимательный, ласковый и любящий.

— Амелия! — голос матери взлетел на половину октавы. — До свадьбы⁈

— Да, — спокойно кивнула на её вопрос. — До свадьбы. Я понимала, на что иду. И, если быть честной до конца, я хотела оставить этот мир и уйти в монастырь.

— В монастырь⁈ — Изольда словно задохнулась и схватилась за сердце, отчего мне пришлось подхватить её под локоть, чтобы не упала.

— Да, мама, — я обняла её мягко. — Я думала, что в моём возрасте уже не выходят замуж. Что императоры не женятся на девицах из обедневших семей. Но, как оказалось, и любят, и женятся.

Я замолчала. Не потому, что слова

— Мама… — я мягко приобняла её. — Прости, я не хотела тебя расстраивать. Я…

— Доченька, ласточка ты наша, — всхлипнула мать. — Ты меня не расстраиваешь. Я так рада за тебя! Ты выходишь замуж за любимого! У тебя будут дети!

— Будут, матушка, — подтвердила с улыбкой я. — Обязательно будут.

— А сейчас?.. — внезапно всполошилась Изольда. — Ты не беременна?

— Нет, нет! — я рассмеялась на её слова. — Константин, он… осторожен в этих делах.

— Я всё поняла, — с улыбкой абсолютного понимания произнесла матушка. — Мы с твоим отцом тоже так делали…

— Я, пожалуй, не хочу знать подробности!.. — внезапно отрезала я её речь, действительно этого не желая, не хватало мне ещё неловких разговоров о контрацепции.

Мать рассмеялась. Так тепло и мягко, что на душе стало легко. Если уж она смеётся, то всё хорошо. Даже если на глазах у неё всё ещё блестят слёзы. Я понимала — она действительно за меня рада.

Отец вошёл в комнату почти бесшумно, его выдала противно и коротко скрипнувшая дверь. На его губах застыла немного неловкая, но искренняя улыбка. Он смотрел на нас с нескрываемым удовольствием, ведь смех матери звучал в этих стенах редко после того, как семья столкнулась с трудностями. А теперь, кажется, всё чаще и чаще.

— Доченька, — обратился ко мне отец, держа в руках небольшую деревянную шкатулку. — У меня нет слов, чтобы описать то, как я виноват перед тобой.

— Отец… — я подошла к нему и мягко взяла его руку в свои. — Вы не виноваты. Никто из вас ни в чём не виноват.

— Но как же… — начал было он, но пришлось грубо его прервать:

— Отец, я очень удачно выхожу замуж, — с самой искренней улыбкой произнесла я. — Я любима и люблю. И это сейчас важнее всего.

Отец тихо выдохнул, как будто груз упал с его плеч. Словно он ждал этих слов именно от меня почему-то. Не разрешал себе сам простить за то, что позволил Ричарду творить такое. Хотя он и правда ни в чём не виноват.

— Это… — отец мягко вложил в мою руку шкатулку. — Это наш подарок тебе. Открой.

Я послушно открыла её, и улыбка расцвела на моих губах. Внутри на маленькой подушечке лежала брошь. Бронзовая в патине ласточка, расправившая крылья, с тельцем — насыщенного рыжего цвета янтарём, в котором застыла какая-то мушка с прозрачными, едва видными крылышками.

— Какая красота… — только и выдохнула я.

— Я нашёл её у антиквара, — с улыбкой сообщил мне Артур. — Искал сокровища нашей семьи, но нашёл это… С днём рождения, дочка.

Я застыла на мгновение. День рождения. Он не сегодня, нет, он завтра. Двадцать девять лет. Амелия ни разу не перешагнула этот порог. Я перешагнула его в прошлой жизни. И перешагну в этой снова. Но теперь за нас обеих. А потом и тридцать, и сорок, и пятьдесят, и даже шестьдесят, если здоровье и медицина позволит. Или никто меня не отравит, или не убьёт.

— Спасибо, о… папа… — я расплылась в улыбке, чувствуя, как слёзы грозятся вот-вот политься из глаз, но стойко держалась.

Отец обнял меня. Крепко так, по-мужски и немного неловко. Он, как и я, понимал главное — это последний подарок, который он дарит мне как дочери. Дальше… Дальше уже будет не положено, хотя он мог. Но я откажусь. Им ещё восстанавливать величие и сокровищницу семьи, а также готовить к дебютам и замужеству оставшихся дочерей.

Меня провожали всей семьёй уже после заката. Даже сонная и явно желавшая спать Алиса прижалась ко мне, бормоча что-то о том, что будет скучать. Матушка всучила мне в руки внушительный кусок пирога, завёрнутый в промасленную бумагу. Отец и Майкл просто пожелали хорошей дороги, а Сара коротко обняла и убежала в дом. Я увидела блеснувшие на её щеках слёзы, но промолчала.

В карете, возвращаясь во дворец, я пыталась не заплакать. Ни к чему слёзы. Я была уверена, что мы не просто ещё увидимся, но и привезу им своего первенца. Покажу плод любви, которая так зажгла меня, заставила остаться в этом мире.

— У Вас, леди, поразительно любящая семья, — с какой-то грустью в голосе произнёс Оливер, он держал коробки с украшениями на своих коленях, позволяя мне освободить руки.

— Да… — прошептала в ответ я.

И лишь одинокая счастливая слеза скатилась по щеке.

Глава 74

Я проснулась с улыбкой и мокрыми от слёз щеками.

Солнце только-только начало подниматься из-за горизонта, где-то в глубине сада журчали фонтаны и щебетали ранние пташки.

А я слышала всё ещё в своих ушах заливистый, счастливый и такой звонкий детский смех.

Девочка. Во сне она сидела на шее у Константина, крепко вцепившись маленькими, пухлыми и цепкими ручонками в его тёмные волосы. Он придерживал её за ноги, широко и счастливо улыбаясь. Девочка смеялась и кричала мне: «Мама! Мама, смотри! Я выше папы!».

Рядом бегал Леонардо. Я никогда не видела его вживую, но в моём сне он был маленькой копией Константина. Тот же прямой нос, серые глаза и тёмные волосы, разве что взор детский, не такой серьёзный. Мальчик что-то говорил, я не слышала, и даже смеялся, заливистым свободным детским смехом.

Я села на кровати, обхватив колени руками с блаженной улыбкой на лице. Я не верила в вещие сны. Но этот… Он был таким тёплым, осязаемым, живым. Словно это был не сон вовсе, а картина будущего, которое меня только ждёт.

— Какая несусветная глупость… — прошептала я, всё ещё улыбаясь и вытирая с щёк остатки слёз.

Мой взор устремился к окну, где уже вовсю вставало солнце, говорившее о начале нового дня. Дня, в который двадцать девять лет назад родилась Амелия. И теперь это и мой день рождения.

В прошлой жизни я почти успела достигнуть тридцати, прежде чем грузовик меня сбил, оборвав всё. Молодая, успешная, ни мужа, ни детей… Только работа и новеллы,

А здесь… А здесь я со дня на день выйду замуж за мужчину, которого очень люблю. Стану императрицей, женой и в будущем матерью. И родится у меня та самая девочка из сна. Скорее всего даже не одна.

* * *

Сегодня по плану было финальное обсуждение свадебного торта, его начнут готовить уже завтра, готовить бисквиты, пропитывать их в алкоголе, варят начинку из ягод, делают сахарные цветы, готовят масло… Дел невпроворот у кондитера и его команды.

— На торте будут восхитительно смотреться сахарные цветки флёрдоранжа, — строго сказала Карина, смотря вместе со мной эскиз трёхуровневого торта.

— Пожалуй, соглашусь, — кивнула на её слова я. — Не нужно большого количества украшений. Торт в первую очередь обязан быть вкусным, а не красивым.

Кажется, кондитер, услышав мои слова, был готов молиться Лиос за меня, судя по его восторженному лицу. Он настоял на том, чтобы мы все вместе проверили ягоды и фрукты на начинку. Его помощники суетились по белоснежной кухне, таская нам тщательно вымытую смородину, пышущие жаром сочные персики, сладкие инжир и виноград. Мы всё с улыбками одобрили.

Свадьба срочная и роскошная, такое сочетание делает её откровенно безумной во всех смыслах этого слова. Подрядчики готовы были выть от того, что всё очень срочно, но я не была привередливой невестой.

Церковь, банкетный и бальные залы украшали сезонными цветами, виноградными лозами и ветками. Страну украшали уже флаги обеих стран, венки из различных цветов. После венчания, как мне сказала Карина, будут народные гуляния, алкоголь будет литься рекой, а празднования по прогнозу продлятся до утра, настолько люди воодушевлены.

О дне рождении я решила не говорить вообще. Ни к чему в этом хаосе под названием «дворец» ещё один ураган. Только дополнительной беготни вокруг меня не хватало.

Но, кажется, у судьбы были другие планы.

Я сидела после обеда с Кариной на балконе, прилегающих к моим покоям, пили чай из тонких фарфоровых чашечек и молчали. Точнее я читала и учила клятву, которую мне предстояло произнести у алтаря, а Карина просто зажмурилась как кошка, подставив лицо последним летним лучам.

Нашу идиллию нарушила Августина. Она буквально ворвалась на балкон, громко открыв дверь и очень быстро передвигаясь, даже несмотря на то, что была с тростью и уже в возрасте. Королева-мать походила на взъерошенную фурию, в её глазах одновременно был гнев, разочарование и… сожаление (?). И я всё поняла…

— Амелия! — воскликнула она. — Ты почему молчишь⁈

— О чём Вы, Ваше Величество? — немного шокировано произнесла Карина, переводя взгляд с Августины на меня и обратно. — Что-то случилось?

— Случилось! — ответила с той же интонацией королева-мать. — Амелии сегодня двадцать девять!

— Что⁈ — теперь уже завопила подруга, глядя на меня круглыми от удивления глазами. — И ты молчишь⁈

— Я не отмечаю, — с улыбкой произнесла я, беззаботно пожав плечами. — У родителей не было денег часто даже на подарки, что уж говорить о балах в мою честь и прочем безобразии.

Карина подавленно застонала, хватаясь за голову. Августина же взяла моё лицо в свои ладони и стала, кажется, искать в глазах какую-то ложь или тоску. Но я была спокойной. В прошлой жизни о моём дне рождении вспоминали только родственники, друзья, изредка коллеги. Здесь же из-за бедности об этой дате знали только семья, Августина и Лиос.

— А Константин знает? — строго, с ноткой шока спросила королева-мать, в ответ получила от меня виноватую улыбку. — Он не знает… — выдохнула она.

Подруга издала что-то среднее между писком, визгом и стоном. И тут же, почти швырнув чашку на блюдце, подскочила и, подхватив юбки и почти уронив стул, помчалась куда-то. Явно писать Константину письмо, никак иначе. Августина отпустила меня и с разочарованным вздохом опустилась на освободившийся стул.

— Ты даже ему не рассказала… — горько произнесла она. — Амелия, так нельзя! Ты императрица!..

— Будущая императрица, — спокойно отрезала я. — И я не хочу, чтобы вокруг меня суетились, бегали, носились только из-за того, что родилась в этот день двадцать, Лиос прости, девять лет назад.

— Амелия, — строго, но с ноткой разочарования и даже нравоучения сказала Августина. — Ты потрясающе умная девочка, красивая как роза и сильная как тигрица. Но порой ведёшь себя так, будто не понимаешь, кем вскоре станешь.

— Прекрасно понимаю, — ответила с лёгкой усмешкой.

— Нет, Амелия, — покачала головой королева-мать. — Ты станешь императрицей Элиазара. Твои печали и радости станут общественным достоянием. Твой день рождения — национальный праздник.

— Я знаю.

— Знаешь, но не принимаешь, — ответила мне с едва уловимой дрожью в голосе Августина. — Ты больше не бедная дочка графа, Амелия. Ты дочка уважаемого рода, невеста императора… ты моя протеже в конце концов!

— Может отставим нравоучения? — со стоном попросила я. — Признаю, была не права. Но можем мы в этот раз ограничиться ужином и пирогом?

Королева-мать посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом, словно пытаясь отсканировать полностью всё, включая мои мысли. Потом вздохнула с горькой улыбкой.

— Хорошо, моя девочка, — сдалась она. — Сегодня будет так, как ты захочешь. Но в следующем году тебе не отвертеться. Тем более, что твой муж не упустит возможности устроить грандиозный праздник.

Я застонала и рассмеялась одновременно, представляя, что будет в следующем году. А будет весело однозначно. Константин не упустит возможности закатить празднование на всю империю. Мне останется только его осадить. Хотя бы немного.

* * *

К ужину дворец наполнился гулом голосов на разные лады. Слуги носились, накрывая в столовой на какое-то слишком большое количество людей. Я смотрела на это всё с чётким пониманием того, что в следующий раз нужно уточнять, сколько людей я хочу видеть на ужине.

Карина стояла рядом со мной. Бледная, немного раздражённая (время от времени ворчала на меня за сокрытие информации), но всё же улыбчивая. Она отправила письмо Константину с помощью прямого магического потока. А это значит, что он уже знает, что сегодня за день. И я понимала, что это известие его огорошит, заставит нервничать, возможно даже паниковать. Но я и не ждала от него подарков или чего-то

А пока нам приходилось встречать гостей.

Первыми прибыли моя семья. Алиса влетела в столовую с визгом и поздравлениями на ходу, повиснув на моей талии. Сара, спешившая за ней, поступила более цивилизованнее, просто обняв меня за шею и произнеся лишь: «С днём рождения, сестра!».

— Девочки, — я рассмеялась на их «нападение». — Вы меня задушите или уроните!

— Не уронят, — с улыбкой произнёс Майкл, поспевший за сёстрами и поймавший меня за локоть. — С днём рождения, Амелия.

Я в ответ лишь улыбнулась. После вчерашнего его поздравление было одновременно и правдой, и ложью. Но нам обоим, кажется, это было совсем неважно. Родители неспешно вплыли в столовую, идя под руку спокойно и расслабленно. Как и должны себя вести родители уважаемого семейства.

— С днём рождения, дочка, — сказал Артур, обнимая меня.

— Мы тебя любим, ласточка, — с улыбкой и спрятавшимися в уголках глаз слезами произнесла Изольда.

Не успела я её поблагодарить, как в столовую сначала зашёл живот, лишь после, перекатываясь как утка зашла Роза, а следом за ней немного обеспокоенный и смущённый Максимилиан.

— Сестрица, с днём рождения! — произнесла эрцгерцогиня, обнимая меня аккуратно из-за своего большого живота.

— Это тебе от нас, — Макс протянул мне большую даже в его руках коробочку.

Я неспешно открыла её. Внутри оказалась тиара из серебра, похожая на семейную: те же лучи с бриллиантами, но между ними ещё дополнительные лучи. Они были меньше, как и камни в них. Приглядевшись, я поняла, что по всех тиаре не только бриллианты, но и аквамарины. И на свету это смотрелось абсолютно прекрасно, ведь блеск бриллиантов разбавляло голубизна аквамаринов.

— Это восхитительно… — лишь пролепетала я.

— Это меньшее, что мы могли подарить, — честно ответил Максимилиан со смущённой улыбкой (нет, этот великан ещё смущаться умел!), провожая жену к её стулу. — С днём рождения.

Я отдала подарок служанке, наказав отнести в мои покои. Но то, кого я увидела потом… За их спинами скрывалась улыбающаяся Барбара и…

— Лира!.. — охнула я, увидев её довольное лицо.

Лира была в форме врачей королевской лечебницы, простом синем платье с белым передником. Но не узнать её было нельзя, она не изменилась. Разве что пропали бледность и синяки под глазами.

— Поздравляю с днём рождения, леди, — с лёгкой ехидцей в голосе произнесла она. — У нас для вас подарок, — а следом добавила, понизив голос и вложив в мою ладонь небольшой флакончик: — Скорее для вашей супружеской жизни.

— Что это?.. — с недоумением шёпотом спросила я.

— Для потенции мужской очень поле… — на этом я всучила ей флакончик обратно, заставив Лиру ойкнуть. — Что?

— Поверь, — я склонилась над её ухом. — Лучше тебе не знать, насколько у него нет проблем с потенцией.

— Тогда себе оставь, — девушка захихикала с полными озорства глазами, отдавая средство обратно. — Оно помогает женщинам в зачатии.

— О… — только и произнесла, уставившись на флакон, а потом перевела взгляд на Барбару и спросила: — Она не шутит?

— С неё станется пошутить, но тут абсолютная правда, — лекарша покачала головой, как-то обречённо вздыхая. — Примите, леди. Я верю, что Вам не понадобится, но никогда не повредит.

— Тогда… Спасибо вам обеим.

Лекарши прошли к столу. Мы уже готовились приступить к ужину, когда открылись двери и на пороге оказалась королевская чета и принц Александр. Они вошли так просто, без какого-то пафоса.

— Ваши Величества!..

Все, кроме Августины и Розы (ей было даже встать тяжело), подскочили со своих мест, собираясь тут же присесть в реверансах или поклониться, когда король Филипп со смехом произнёс:

— Нет нужды кланяться. Мы все тут семья в конце концов.

Он по-простому подошёл к сидящей во главе стола матери и мягко поцеловал её в щеку. А после уже обратился ко мне с чуть сконфуженной улыбкой:

— Амелия, — начал король, чуть приосанившись. — Я рад, что ты наконец обрела своё счастье. Ты всегда нам была как родственница, но скоро ею действительно станешь.

— Благодарю, Ваше Величество, — у меня стали немного нагреваться от смущения щёки.

— Скромный подарок от нас, — королева Изабелла протянула мне небольшую шкатулку.

Я открыла её, уставившись на серьги в виде свисающей цветочной лозы с бриллиантами разных размеров и форм. Они сверкали, переливались и были абсолютным шедевром ювелирного мастерства. Мне стало неловко, ведь это очень дорогой подарок.

— Мы хотели подарить их на свадьбу, но на день рождения будет уместнее, — с улыбкой произнесла королева, заметив мой конфуз.

— Я надену их на свадьбу, если вы не против, — сказала я неожиданно даже для самой себя. — Они идеально подойдут к платью.

— Конечно! — король счастливо рассмеялся на мои слова. — Это твои украшения теперь. Ты вольна выбирать, где и как их носить.

Они прошли к столу, а принц Александр с абсолютно пунцовыми ушами подошёл ко мне и протянул коробку размером чуть больше и шире ладони. Он явно был крайне смущён, ведь отводил взгляд и старался на меня не смотреть. Я же с улыбкой открыла её и увидела прозрачный флакон на бархатной подушке.

— Это духи, леди… — пролепетал принц. — Они лёгкие и нежные. Я слышал, что Вы не любите резкие запахи, поэтому и выбрал такие.

— Благодарю, Ваше Высочество, — искренне поблагодарила его, передавая подарки подошедшей служанке.

Мне и правда нужны были духи для свадебного дня и для регулярного использования. Но найти лёгкие по приемлемой цене было тяжело. Все остальные удушливо пахли розами, что могло лишь спровоцировать мигрень.

Наконец-то все сели наконец-то за стол, чтобы приступить к ужину. И совсем не по этикету, на него как будто наплевали. Отец сидел рядом с королём, что-то активно обсуждали, даже смеялись над чем-то. Матушка с королевой разговаривали о чём-то важном с озадаченными лицами. Майкл, Сара и Александр слушали речи Алисы о кроликах и тихо посмеивались. Лире и Барбаре было чуть неловко явно, поэтому говорили

— Давайте поднимем бокалы! — провозгласила Августина, привлекая внимание всех. — За Амелию! Пусть жизнь твоя отныне будет полной счастья и любви!

— За Амелию! — нестройным хором провозгласили остальные, поднимая бокалы.

А я… А я сидела и понимала, что это, пожалуй, самый прекрасный день рождения, который только мог случится. Ведь я победила самое главное — судьбу.

* * *

Я проснулась посреди ночи от чёткого, но достаточно тихого стука. Кто-то или что-то постукивало по стеклу балконной двери. Не ветка, бьющаяся во время ветра в окно, нет. Стук был слишком ровным для случайности.

Я села на кровати, прислушиваясь и пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. И увидела лишь небольшой тёмный силуэт, застывший у стекла. Неполная, но яркая луна вышла из-за туч и осветила фигуру. И я с восторгом поняла, что это птица. Сокол. Он смотрел на меня из-за стекла внимательным взглядом своих жёлтых глаз. В клюве сокол держал маленький кожаный мешочек и аккуратно постукивал им по стеклу.

Я осторожно открыла дверь, впуская его вместе с прохладным ночным воздухом, пахнущий слегка розами и дождём. Сокол не испугался, не улетел. Напротив, он мягко расправил крылья, взлетел и сел на стол.

Я закрыла дверь и подошла к нему. Он уже протягивал мне лапку, к которой на крошечном ремешке была привязана маленькая туба из серебра.

— Ты от Константина? — спросила я шёпотом и с улыбкой, хотя уже знала ответ.

Сокол моргнул, всё ещё держа лапку.

Осторожно отвязав тубу и открыв её, я нашла внутри свёрнутый тонкий и узкий лист бумаги, исписанный знакомым почерком:

'Моя любимая Амелия,

Я зол. Не на тебя, любовь моя. На себя. Я не удосужился узнать, в какой день в этом мире появилась ты.

Ты не сказала. Ты промолчала, потому что не привыкла праздновать. Но это твой день, Амелия. И ты заслуживаешь в этот день самого лучшего.

Но теперь ты никогда не будешь праздновать его одна, обещаю тебе. Никогда. Даже если буду на краю света — я приеду, прилечу, приплыву. Лишь бы быть с тобой.

Сегодня я не могу быть рядом. Это моя вина, боль и наказание. Но я не мог оставить тебя без подарка, он в мешочке. Ты можешь делать с ним всё, что захочешь, он твой.

С днём рождения, любимая!

Я люблю тебя, Амелия.

Навсегда твой,

К.'

Я прочитала письмо дважды, трижды, четырежды… Непрошенные слёзы скатились по щекам, но улыбка всё равно расцвела на губах.

— Вот дурак… — прошептала я.

Сокол терпеливо ждал, переступая с лапы на лапу. Я мягко погладила его по голове, попутно забирая мешочек. Сокол не цапнул меня, лишь терпеливо выдержал мою ласку.

— Потерпи немного. Напишу ответ и полетишь обратно.

Я развязала мешочек и вытряхнула аккуратно его содержимое на ладонь. И замерла. Это был медальон. Овальный серебряный медальон размером с большой грецкий орех на тонкой цепочке. Крышка покрыта тончайшей филигранью — веточки, листья и вместо бутонов мелкие розовые жемчужины. Я провела пальцем по узору, поражаясь мастерству ювелира.

Медальон открылся с тихим щелчком. Внутри было пусто, ни портрета, ни рисунка, ничего, чтобы могло говорить о его назначении. Лишь… Я заметила на внутренней части выгравированные цифры «08.09». Дата нашей свадьбы.

— Константин… — выдохнула я, чувствуя, как слёзы снова скопились в уголках глаз.

Медальон лёг на грудь, мои руки застегнули цепочку на шее. Металл тут же начал приятного нагреваться от тела. Я аккуратно взяла медальон в ладонь и чуть сжала. Глубоко вдохнула и принялась писать наконец ответ:

'Мой дорогой и бесконечно любимый император,

У меня нет слов, чтобы описать всю ту любовь и нежность, которую я испытала в тот миг, когда прочитала твоё письмо.

Не кори себя, прошу. Я сама не хотела никакой суеты вокруг этого дня, ведь скоро самый главный день — день нашей свадьбы. Я жду его с трепетом и нетерпением.

Я скучаю, любимый. Настолько, что ты мне сегодня снился. И я хочу, чтобы этот прекрасный сон однажды сбылся, в нашем счастливом будущем.

Считаю часы до нашей встречи.

Люблю тебя, Константин.

Навеки твоя,

А.'

Я аккуратно свернула письмо, сунула в тубу и осторожно прикрепила к лапке птицы. Сокол смотрел на меня терпеливо, ожидая, когда я закончу.

— Лети к нему, — произнесла шёпотом с улыбкой и застрявшими в горле слезами. — Лети и передай письмо.

Птиц всё понял, или мне это казалось?.. Стоило мне открыть балконную дверь, он раскрыл крылья и легко взлетел, в короткий миг исчезнув в ночи.

Я ещё долго стояла и смотрела на небо, на луну, куда улетел посланник, улыбаясь самой себе. И лишь холод заставил меня вернуться в комнату и в постель, где, едва голова коснулась подушки, я и уснула с глупой, но такой счастливой улыбкой на лице.

Глава 75

Суматоха последних предсвадебных дней напоминала скорее хаос войны, чем подготовку к торжеству. Все носились, что-то кричали, громко обсуждали и спорили. А ещё бесконечно дёргали Августину, Карину и, конечно же, меня. И это раздражало.

Если первые два дня сентября я искренне крепилась, то к третьему числу уже начала раздражённо шипеть. Первыми под мою «руку» попались две горничные, которые обычно занимались уборкой в моей комнате. Они как-то слишком громко, по моему мнению, говорили, шумели и шуршали тканью.

— Выйдите, — строго приказала я, когда издаваемые ими звуки стали раздражать неимоверно.

— Леди, но мы ещё не…

— Выйдите! — чуть громче прошипела.

Горничные отпрянули как от удара и поспешили ретироваться. Я же впервые испытала укол совести, едва за ними закрылась дверь. Девочки просто выполняли свою работу, а я тут шиплю на них. Но по крайней мере в комнате воцарилась долгожданная тишина.

Как оказалось, ненадолго.

Августина пришла в мои покои через каких-то полчаса с грозным и серьёзным выражением лица, не предвещавшее мне ничего, кроме проблем. Она посмотрела на меня с нескрываемым беспокойством, но произнесла только одно строгое:

— Собирайся.

— Куда?.. — только и смогла вымолвить я, судорожно сглатывая.

— Если ты уже на горничных шипишь, то дело плохо, — произнесла королева-мать, проходя в гардеробную и подавая мне оттуда плащ. — Сейчас в соборе Лиос проходит дневная служба. Посидишь, успокоишься, подумаешь в дали от дворца и суеты.

Неожиданно для себя я покорно кивнула. Она знала, что мне нужна тишина. И тишина не просто в рамках дворца, а желательно как можно дальше от него.

* * *

Собор Лиос встретил меня лёгким запахом ладана. Я подъехала ровно к началу дневной службы, но, не желая привлекать к себе внимание, села на один из задних рядов, подальше от немногих прихожан, и уставилась на алтарь.

Службу вёл не Первосвященник Элигий, а другой, какой-то мужчина средних лет. Он говорил что-то о милосердии и прощении. Я слушала, но не слышала, погрузившись в собственные мысли и чувства: Константин, свадьба, императорский двор, рой сплетен вокруг меня, наше будущее, дети, влияющая на нас политика, мои страхи и желания…

Слёзы аккуратно и почти незаметно потекли из моих глаз. Тихо, без всхлипов. Я обняла себя руками, воздела заполненные слезами глаза и позволила им течь. Служба продолжалась, никто не обращал на меня внимания. Я была одна в своей тоске и мыслях. В своей усталости, которая пронзила меня до самых костей. И это были не слёзы боли, нет. Простой человеческой усталости…

Я даже не заметила, как служба закончилась. Как прихожане разошли. Я лишь сидела, не в силах пошевелиться.

— Леди, — раздался над ухом голос Первосвященника. — Позволите?

— Ваше Преосвященство… — я попыталась встать, но он мягко положил руку на моё плечо, призывая сидеть на месте, чему пришлось повиноваться.

— Нет нужды вставать, — спокойно произнёс он. — Мы все дети Лиос, и все равны перед её ликом.

Мне оставалось лишь кивнуть. Элигий сел рядом, положил сцепленные в замок руки на колени и некоторое время молча смотрел на алтарь.

— Переживаете?.. — спросил он наконец.

— Нет, Ваше Преосвященство, — я покачала головой, подтверждая свои слова. — Я просто устала. От всего: от суеты, от приготовлений, от бесконечных подарков, гостей… Мы с Константином хотели бы просто обвенчаться. Без пышности, без сотен глаз, которые будут смотреть и оценивать нас…

— Но вы не можете, — с лёгкой грустью в голосе ответил Элигий.

— Не можем, — согласилась покорно я. — Потому что эта свадьба не для нас, а для общества, для Гирана и Элиазара. Для всех, кому нужно видеть, что император женился законно, что королевство получило союзника. А мы… Мы просто фигуры на шахматной доске. Пусть и самые важные, но фигуры.

Первосвященник молчал. Потом тихо, почти шёпотом произнёс неожиданное для меня:

— Я не хотел благословлять ваш брак изначально.

— Что?.. — в шоке и непонимании прошептала я. — Но почему?

— Вы не девственница, леди, — тихо произнёс Элигий. — Это грех. По всем правилам. По догмам. По тому, чему нас всех учили. Но потом… — на его губах расплылась неожиданно счастливая улыбка, сделавшая его поистине светлым человеком. — Потом мне приснилась Лиос.

— И что она сказала?..

— Она… — тут Первосвященник натурально фыркнул от смеха. — Никогда прежде никто не называл меня дураком. Только Лиос это сделала. Она сказала, что я за столько лет не понял самого главного.

— И что же самое главное? — спросила я с чуть дрогнувшей губы улыбкой.

— Любовь, — ответил мне Элигий с неожиданно нежной улыбкой. — Лиос сказала, что самое главное, что она создала — это любовь. Это её благословение этому миру. Когда двое любят друг друга чисто, сильно и без оглядки — это свято. И какая разница, когда любовь перешла в другое русло.

Я смотрела на него, не дыша. Догмы и правила для священников были основой. Но сейчас… Сейчас сам Первосвященник ломал об колено эти догмы. Или нет?..

— Она сказала, что вы — её любимые дети, — продолжил он. — Вы, леди, и император Константин. И она попросила меня благословить ваш брак.

— И вы… — я застыла, пытаясь переварить сказанное. — Вы сделаете это?

— Конечно, леди, — Первосвященник улыбнулся мне. — Я служу Лиос уже долгие тридцать лет. И никогда прежде мне не хотелось так чисто и от всего сердца дать благословение браку. Как я смею обрекать любимых детей Лиос на отсутствие благословения.

Я выдохнула — долго, шумно, будто несла какой-то слишком тяжёлый для самой себя груз. И улыбнулась впервые за день. Искренне и легко.

— Благодарю, Ваше Преосвященство.

— Не благодарите, леди, — он накрыл мою ладонь своей сухой и тёплой ладонью. — Прошу Вас лишь быть счастливой. Счастливый брак монархов — благословение для всей страны.

Я помолчала, переваривая сказанное. Потом спросила то, что меня беспокоило с того дня, как Карина заподозрила у меня беременность:

— А если бы я поняла, что ношу ребёнка раньше времени? До свадьбы?

Элигий перевёл свой взгляд на мой живот, как бы спрашивая, правда это или нет. Я поспешила покачать головой с лёгкой улыбкой, как бы говоря «нет» его догадкам.

— Я бы всё равно благословил вас, — ответил наконец он спустя непродолжительное молчание. — Дитя, рождённое от любви, не может быть грехом. Лишь чудом и благословением от Лиос.

— Даже если бы все узнали? Даже если бы был скандал? — осторожно спросила я.

— Даже тогда. Людская молва ничто перед волей Лиос.

Внутри будто развязался тревожный узел, сидевший всё это время внутри. Вопрос «Если бы?..» сидел в подсознании, несмотря на то что кризис уже был пережит.

— Вы сделали меня чуточку счастливее, Ваше Преосвященство.

— Я рад, — Элигий встал, поправив и отряхнув рясу. — Возвращайтесь во дворец, леди. Совсем скоро приедет Ваш жених. И ваша свадьба.

Я вышла из храма с улыбкой, не забыв слегка поклониться Первосвященнику, пусть и не обязана была. День был тёплым, почти безветренным. Сердце пело. Как никогда прежде. Свободой и лёгкостью. Послезавтра, пятого сентября, по плану должен прибыть кортеж Константина. Я наконец-то увижу, прижмусь к груди и

* * *

— Леди, Его Величество просит Вас пожаловать в его кабинет, — произнёс молодой слуга в ливрее, едва я переступила порог дворца. — Попросил не задерживаться.

Моё сердце заколотилось как бешеное от одной только мысли о том, что могло что-то случится. Но я не позволила тревоге захватить меня. Отдав плащ служанке, я оправила юбки и кивнула слуге, последовав за ним.

Кабинет короля Филиппа находился в западной части дворца. Я не была в нём с тех самых пор, как принесла донесения на Ричарда. И не горела совсем желанием там бывать.

Слуга с поклоном открыл мне дверь, пропуская внутрь.

Король сидел за столом, сосредоточенно глядя на дверь, в которую я вошла. Королева Изабелла же сидела ровная, как струна, на одном из диванов. И, судя по красным глазам и зажатому в её руке платку, недавно плакала или собиралась это сделать.

— Ваши Величества, — я присела в реверансе. — Прибыла по Вашему указанию.

— Проходи, Амелия, — мягко произнёс Филипп, указывая мне на место рядом с Изабеллой.

Я присела рядом с ней, расправляя юбки и натягивая на губы вежливую, но дежурную улыбку. И тут же мои ладони попали в цепкие, тёплые руки королевы.

— Дорогая… — начала она, почти задыхаясь от застрявшего в горле плача. — Ты прости нас, Амелия…

— За что?.. — недоумённо спросила я. — Вы ни в чём передо мной не виноваты.

— Виноваты, Амелия, — строго, но с такой отчаянной горечью в голосе ответил король. — Я держал тебя в этой помолвке, не обращал внимания… Я — король, я обязан защищать всех тех, кто живёт в моём королевстве. Но не видел, как страдает тот, кто находится рядом…

— Вы не могли знать, Ваше Величество, — покачала головой на его слова я. — Я слишком хорошо скрывала. Даже родители не знали.

Изабелла всхлипнула. Коротко, с несвойственной королевским особам отчаянием. А следом начала тихо плакать, прижимая скомканный платок к своим глазам. Королева плакала обо мне, оплакивала мою боль. Я мягко приобняла её за плечо, прижимая к себе. Ей не нужно было утешение. Лишь тепло, которое я могла дать.

— Я… — она снова всхлипнула через время. — Я часто думаю о том, что было бы, если бы ты не решилась? Если бы Константин тебе не помог?.. И ваш брак…

— Я бы уехала в монастырь, Ваше Величество, — просто ответила я, вызвав у них бурную реакцию: королева громко ахнула, а Филипп обречённо покачал головой.

— Монастырь?.. — спросил словно эхом он за мной, получив в ответ кивок. — Ты умная, красивая и воспитанная девушка… И в монастырь?..

— Святая обитель лучше семейного «счастья» с Ричардом или иным нелюбимым, — я ответила спокойно, без тени сомнений. — Переспелая невеста, старая дева… Я знала своё положение. И даже с вашей протекцией вряд ли бы смогла удачно выйти замуж.

Изабелла снова всхлипнула. А Филипп немного грузно встал из-за стола и подошёл ко мне. Он наклонился и как-то по-отечески поцеловал меня в макушку, но я чувствовала, как дрожат его руки.

— Скажи, что мы можем для тебя сделать? — спросил он мягко, как отец у ребёнка, перед которым испытывает вину. — Всё, что угодно. Ты спасла нас всех от него и его прихвостней…

Я подняла на него долгий взгляд, раздумывая, что попросить. Титул, золото, меха, бриллианты и прочая чушь мне не нужны были. Но вот помочь семье нужно было.

— Есть одна просьба к Вам, Ваше Величество, — обратилась я к королю. — Не для меня. Для моего брата.

— Какая? Продвижение по службе?

— Нет, Ваше Величество, — я покачала для убедительности головой. — Он умный, заработает продвижение по службе самостоятельно, без чьей-либо помощи. Но… — намерено сделала паузу, чтобы придать словам вес. — У него есть возлюбленная. Леди Мария, дочь графа Лингли. Они хотят пожениться, но, если бы король благословил этот союз, помог с организацией… всё случилось бы быстрее. Майкл терпелив, но я вижу, как он ждёт удачного момента.

Филипп облегчённо выдохнул с плохо скрываемой (да он и не скрывал особенно) улыбкой.

— Только это?

— Да, Ваше Величество, — легко ответила я. — Моя семья — самое ценное, что у меня есть. Я буду вечно Вам благодарна, если Вы поможете брату обрести счастье.

— Считай, что уже помог, — произнёс король, отходя обратно к столу. — Я лично поговорю с графом Лингли. Думаю, до конца года будет объявлена помолвка, а следующим летом — свадьба.

— Благодарю, Ваше Величество.

Я встала и коротко поклонилась по очереди обоим, желая тут же уйти, но остановила сама себя, словно дёрнув за ниточки. Я забыла о сёстрах, отчего мигом стало совестно. Сара слишком ещё наивная, ей нужна поддержка и опора в лице опытной в дворцовых интригах женщины. А Алиса юна и беззаботна. И меня не будет рядом с ними в тот миг, когда они будут выбирать будущих мужей себе.

— Ваше Величество, — на этот раз я обратилась к Изабелле, взяв её за руки и взглянув ей в глаза. — Прошу Вас позаботиться о моих сёстрах. Они… — я запнулась, будто боялась заплакать, и так оно и было. — Они так юны и могут сотворить непоправимую глупость. Вы сможете вмешаться, если что-то пойдёт не так? Поможете им не связать свою жизнь с недостойными их руки мужчинами?

Королева сжала мои ладони и величественно кивнула, понимая важность моего прошения.

— Клянусь Лиос, Амелия, — неожиданно твёрдо произнесла она. — Я не допущу, чтобы с ними случилось что-то дурное.

— Благодарю, Ваше Величество.

Я вышла из кабинета почти окрылённая, лёгкая и свободная. Теперь точно всё. Из дел на родине у меня осталось лишь одно — и это моя свадьба. Которая буквально через несколько дней. От предвкушения у меня сжался желудок и в горле встал комок. Я боялась и ждала с нетерпением этого дня.

Но совсем забыла о важном — о своём точном как часы цикле. Который напомнил о своём существовании на следующее же утро.

Глава 76

Пятого сентября я проснулась рано. Настолько рано, что ещё не взошло солнце, предрассветный туман уже стелился по земле, готовясь осыпаться росой. Проснулась, увы, не сама. Меня разбудила Карина, склонившаяся над моей кроватью с небольшим подносом, на котором стояла чашечка ароматного кофе. Я застонала в подушку, желая завернуться в одеяло ещё глубже, чтобы доспать драгоценные часы. Но понимала, что последние дни перед свадьбой — самые тяжёлый. И, дай Лиос, высплюсь я только на корабле, который увезёт меня в Элиазар. Если, конечно, моему мужу хватит совести дать мне поспать.

— Ты вчера почти весь день лежала, — строго произнесла подруга, ставя поднос на прикроватную тумбу.

— Неправда, — буркнула недовольно я, но всё же села, отчаянно зевая. — Всего лишь с утра и до обеда, и только потому, что Августина строго приказала лежать в постели.

— Пей кофе, — Карина протянула мне чашку. — Мадам Кларисса привезла весь твой гардероб.

— Весь⁈ — удивлённо спросила я, забирая кофе. — Она всё успела сшить?

— Не просто успела, а, кажется, не спала ночами, чтобы закончить вовремя, — подруга усмехнулась. — Но ты сама всё увидишь. Пей кофе, просто одевайся.

— А Константин?..

— Он приедет совсем скоро, но… — тут на лице Карины возникло выражение сожаления. — Вы вряд ли сможете сегодня увидится.

Я на это лишь горько и шумно вздохнула, но всё же натянула на себя улыбку. Что такое какой-то там день, если через три дня мы станем муже и женой? И теперь уже навсегда. Служанки одели меня в считанные минуты и тщательно заплели в косы и закрепили наверх волосы, чтобы не мешались.

Мадам Кларисса Фэрчайлд со своими помощницами и ещё несколькими девушками, которых я идентифицировала как швей, судя по браслетам с голубыми камнями на запястьях. Выглядела кутюрье так, словно не спала несколько ночей или даже уже неделю (и так скорее всего и было): синяки под глазами залегли ровными некрасивыми тенями, руки тряслись, а сами глаза лихорадочно блестели. Но при этом чистый восторг и удовлетворение на её лице говорили о том, что она в восторге от проделанного.

— Леди! — она почти бросилась меня обнимать, когда увидела. — Мы закончили!

— Показывайте Ваши творения, мадам, — строго произнесла Августина, стуча по полу тростью, не для устрашения, скорее для статуса.

Моя команда поддержки в виде обеих королев, эрцгерцогини и подруги заняла места на диване и креслах, ожидая, когда меня наконец начнут одевать. Возле Розы также «дежурила» Барбара, ведь малыш уже перевернулся, а живот у будущей матери опустился, роды ожидались со дня на день. Изредка Барбару будет заменять Лира, и наоборот. Я не стеснялась их, незачем. Напротив, ощущала спокойствие и покой.

Первым было свадебное. Решено было одевать его вместе с фатой и тиарой. Ловкие руки служанок и помощниц одевали меня, затягивали в корсет, застёгивали каждую пуговицу на спине, оправляли юбки, пока я стояла, закрыв глаза. Мне хотелось увидеть весь образ воочию полностью.

— Открывайте глаза, леди… — с благоговейным шёпотом произнесла Кларисса.

Я открыла и охнула, глядя на себя в зеркало. Платье струилось по моей фигуре, вырисовывая изгибы, но ни в коем случае не подчёркивая их. Шёлк из Йерина, где никто никогда не видел снега, украшала вышивка серебром и кружево, закрывшее меня полностью, образовав лишь мягкий круглый вырез, из-за которого были лишь слегка видны ключицы и шея. Длинные рукава по самую косточку запястья, белые перчатки. Я слегка повернулась боком, чтобы рассмотреть жемчужные пуговицы на спине, которые, как и хотела, спускались от затылка вниз по спине, заканчиваясь в районе копчика. А за ним небольшой шлейф, который мягко шуршал при движении. Фата была, как я и хотела, в два раза длиннее шлейфа, тонкая как паутина, словно прозрачная, расшитая по краям маминым, невесомым и изящным кружевом. Тиара слегка мерцала от магических светильников.

Я не поняла, как начала плакать, пока одна из помощниц не поспешила вытереть текущие по моим щекам слёзы. Я с улыбкой забрала у неё платок и повернулась наконец к остальным. И их реакция была самая искренняя. Изабелла с Розой вместе тихо, но очевидно плакали с лучезарными улыбками. Карина и Барбара вытирали набегающие слёзы в уголках глаз. Августина явно держалась, но и у неё во взгляде читалась гордость и застывшее желание заплакать. Лишь мадам Кларисса смотрела на меня так, как смотрят на величайшее произведение искусства: с восхищением и благоговением.

— Это… — мой голос дрогнул. — Мадам, это восхитительно.

— Это Вы восхитительны, леди, — с улыбкой ответила кутюрье.

Далее платье аккуратно сняли, словно оно было из тончайшей, рвущейся от дуновения паутины, а не ткани. Его упаковали в чехол. Оставалось лишь подготовить к свадьбе, и привезти за день до торжества.

Следом было коронационное. Оно было почти готово в прошлый раз, мадам Клариссе оставалось только его утяжелить и украсить. И у неё это получилось. Платье стало в разы тяжелее, отчего его даже поднимали две девушки, а я могла сделать в нём лишь короткий шаг без какого-либо риска упасть от тяжести.

Потом началась вереница различных платьев разной степени важности: парадные, бальные, чайные, прогулочные, домашние и многие другие. Слуги вносили сундуки один за другим, готовя меня к большому потоку переодеваний, который тут же начался. Я выдохлась уже на втором бальном платье, на пятом захотела взмолиться, а на седьмом…

На седьмом я услышала то, что так долго ждала — звук приближающегося экипажа: скрип колёс, ржание и топот коней. Девушки едва успели застегнуть на мне платье, как я рванула к окну. Из него я увидела лишь издали приезжающий экипаж со знакомым драконом на боку. Моё сердце забилось чаще, а на губах расцвела глупая улыбка.

— Приехал… — только и прошептала я.

Но поняла истину — судя по обилию нарядов, выйду я отсюда только к полуночи. И, дай Лиос, хоть бы на своих двоих. Поэтому поспешила покорно вернуться на свой пьедестал, позволив меня и дальше одевать.

К вечеру, с коротким перерывом на обед (и ещё одним для меня на смену белья), в комнате уже сменилось много слуг, Розу увели, она устала вскоре после обеда, остальные явно

Когда с меня сняли последнее платье, мадам Кларисса торжествующе, но устало улыбнулась. И обвела руками всё, что нас окружало.

— Моя работа окончена, леди, — сказала она, присев в лёгком реверансе передо мной. — Для меня была величайшая честь одеть будущую императрицу.

— Вы поистине мастер своего дела, мадам, — с улыбкой ответила ей я. — Сколько всего вышло?

— Сто двадцать восемь платьев, включая свадебное и коронационное, — начала зачитывать робким голосом одна из помощниц. — Сто шесть сорочек, включая предназначенную для первой брачной ночи. Пальто…

— Стоп! — я подняла руки с усталой улыбкой. — Пожалуй, я предпочту не знать все детали моего гардероба.

— Конечно, леди, — с поклоном произнесла помощница.

— Мадам, — обратилась я к кутюрье, беря её за руки очень мягко и бережно. — Благодарю Вас за то, что всё сделали вовремя. Платья прекрасны. Я буду с гордостью их носить.

— Леди…

Мои слова заставили мадам Клариссу расплакаться. Я поспешила её обнять и наконец-то попросить помощниц вывести уставшую кутюрье из дворца, взяв с тех обещание проследить, что мадам Кларисса хорошо выспится и приедет в день моей свадьбы бодрая и свежая.

Не помню, как добралась до кровати. Кажется, мне помогла дойти Карина, а раздели меня ожидавшие уже давно служанки. Ужинать я не стала, настолько сильно устала. И, если бы в эту ночь ко мне пробрался Константин, то застукал бы свою ненаглядную невесту спящей без задних ног.

* * *

Шестое сентября. Я еле проснулась в тот день и поняла, что снова его не смогу обнять.

Согласно всем правилам, жених и невеста по-отдельности принимали аристократов, послов, министров и прочих важных шишек и их жён и дочерей. Константину предстояло выдержать натиск мужчин, мне — женщин.

Я увидела его в дальнем конце коридора. Всё такого же ровного, высокого и собранного. Диего рядом с ним тоже был серьёзен как никогда. Но всё это было лишь мельком перед тем, как меня увели в оранжерею, где уже собрались дамы и юные леди в ожидании только меня и Карины.

Я поприветствовала реверансом сидящих за небольшим столиком Августину и Изабеллу, получив в ответ от них улыбки. Это было не чаепитие в привычном понимании этого слова. Скорее что-то похожее на фуршет, но с возможностью присесть за столик в любой момент.

Женщин было много. Несколько десятков точно, большинство я знала и видела, но некоторые лица были всё же новыми. Они не рвались ко мне сразу, словно ожидая, кто начнёт поздравлять первым, а следом уже образуется очередь.

— Леди Амелия!

Ко мне первыми подошли маркиза Ливингфорд вместе с Элизабет. Я мысленно отметила поразительную схожесть матери и дочери. Разве что маркиза отличалась статью матроны, лёгкой сединой в светлых волосах и сеткой тонких морщин у глаз и губ. Женщина одарила меня лучезарной искренней улыбкой, а вот Элизабет, стоявшая на шаг позади, чуть смущённая.

— От имени семьи Ливингфорд благодарю Вас за помощь нашей Элизабет, — маркиза совсем неожиданно для меня присела в реверансе, лёгком, просто благодаря, без какого-либо подобострастия.

— Не стоит благодарности, маркиза, — с улыбкой ответила я.

— Это наш подарок Вам в честь свадьбы.

Элизабет сделала несколько шагов вперёд, протягивая небольшую деревянную шкатулку. Я приняла её и тут же открыла. Внутри оказалась брошь из серебра с жёлтыми и обычными бриллиантами в виде цветка флёрдоранжа, традиционного свадебного цветка.

— Мы посчитали, что лично поздравить Вас будет в разы лучше, чем просто прислать подарок. Поздравляем с предстоящим бракосочетанием, — сказала маркиза с улыбкой, а после отошла, дав дорогу остальным.

Женщины подходили по какой-то непонятной мне очереди. Но от всех я слышала только поздравления, пожелания счастья в браке и здоровых детей. Лишь изредка я замечала, как особенно нахальные дамы косятся на мой живот в надежде увидеть там что-то. Того, чего не было. Мне даже захотелось встать неправильно, чтобы мой небольшой живот всё же немного показался. Но так играться сейчас не хотелось, при условии, что я уже третий день истекала кровью.

— Поздравляю, леди, — ко мне с улыбкой подошла графиня Эштон, Жизель. — Желаю Вам счастливого брака. Однако, столь поспешная церемония… Есть какая-то причина для этого?

Я буквально услышала, как затаили дыхание большинство дам. И знала, чего они ждали. Конечно же они ждали моего признания в том, что я беременна, что мы согрешили до свадьбы (хотя так оно и есть!), а теперь пытаемся скрыть это до тех пор, пока не начнёт расти живот. Но я не была бы воспитанницей Августины, если бы не начала играть.

— Ох, графиня… — я притворно тоскливо вздохнула, нацепив на губы мечтательно-смущённую улыбку. — Причина простая — мой возраст. Мы с Его Величеством… — тут засмущалась и опустила взгляд, как и положено невинной девице. — Очень хотим детей. И каждый цикл — это упущенная возможность для зачатия столь желанного дитя. А я не молода, Ваша Светлость…

— Ох, простите мою бестактность, леди, — графиня Эштон виновато улыбнулась.

— Не извиняйтесь, я всё понимаю. Многие могли бы так подумать из-за поспешности этого брака, — я постаралась не засмеяться, краем глаза заметив, как часть женщин будто облегчённо выдохнул, а часть всё ещё были скептически настроены. — Его Величество очень… заботиться обо мне. И не хотел бы, чтобы ходили подобные пересуды.

— Понимаю, леди, — Жизель сама горько выдохнула и покачала головой. — О нас с супругом тоже подобные пересуды ходили. Поэтому я учу своих сыновей и дочерей не торопиться со свадьбами.

— Вашему старшему сыну, кажется, понравилась моя сестра, Сара, — я с удовольствием наблюдала, как начинает вытягивается лицо женщины. — Вы не знали, что он прислал в дом Хайфилдов письмо?

— Нет, он мне ничего не говорил… — удивлённо пролепетала графиня. — Кажется, Николас решил держать это от меня в тайне.

— Он милый юноша, — на мои слова графиня Эштон выпрямилась, приосанилась, явно гордясь своим мальчиком. — Я была бы рада,

— Конечно, леди! — Жизель кивнула, соглашаясь со мной, и расплылась в улыбке. — Если Лиос будет благословенна, то дружба сможет перерасти в нечто большее. Для нас будет честь породниться с столь влиятельным родом.

— Как и нашему роду будет приятно, если столь достойная семья примет Сару в качестве невестки, — ответила я.

На этом Жизель Эштон попрощалась со мной, пожелав счастливого брака и здоровых детей.

Ко мне подходили ещё аристократки и их дочери, поздравляли. Я вежливо справлялась об здоровье их и их свёкров, у самого старшего поколения спрашивала о внуках, те с гордостью о них рассказывали. Больше всех меня удивила графиня Лингли, которая почти со слезами ко мне подошла вместе с Марией.

— Леди, благодарю Вас, — тихим сорванным голосом произнесла она. — Я уже думала, что моя девочка останется в старых девах. Она от всех женихов отказывалась. Оказалось, брата Вашего ждала…

— Лиос благоволит влюблённым, графиня, — с мягкой улыбкой ответила я, мягко пожимая её тёплые ладони. — Надеюсь, следующим летом мы породнимся.

Мария поспешила увести мать, пока та не расплакалась, шёпотом и улыбкой поблагодарив меня.

Я уже порядком устала приветствовать и принимать поздравления от женщин, когда неожиданно рядом со мной возникла низкого роста пухлая и мягкая женщина с золотисто-тёмной кожей и пронзительными голубыми глазами, смотрящими ровно на меня. Они и её белозубая улыбка ярко выделялись на фоне кожи, а длинные шёлковые свободные одежды с вышивкой золотом подчёркивали и мягко скользили по её явно материнской фигуре. При ходьбе и движениях также позвякивали золотые браслеты, которые я увидела на её запястьях, и, кажется, несколько ещё были на ногах, но их не было видно за шароварами и юбкой. Длинный шёлковый платок мягко лежал на её голове, закрывая только макушку и затылок, обрамляя лицо и ниспадая широкими свободными концами вниз, до колена. Её обувь напоминала мягкие тапочки с загнутыми носами.

— Я жена господина Хаким аль-Малик, Ясмин, — представилась она с лёгким поклоном, но говорил с таким чудовищным акцентом и так неправильно, что я еле разбирала слова. — Моя муж сказал, Вы получить наш подарок, пурпур шёлк. Вы нравитесь?

— Ясмин, Вы можете говорить на своём родном языке, — ответила я на йеринском, изменив свою манеру речи на более тягучую и мягкую, как того требовал язык. — Мне очень понравился подарок Вашего мужа.

— Ох!.. — она с восторгом прижала руки к груди, глаза её наполнились слезами, а после почти затараторила на йеринском: — Великая Лиос! Вы говорите на нашем языке!

— Не так хорошо, как хотелось бы, но достаточно, чтобы Вас понять, — с едва слышным смешком ответила, наблюдая, как окружающие удивлённо смотрят на нас.

Она суетливо повернулась в сторону и замахала рукой в сторону ещё трёх йеринок, стоящих поодаль, подзывая их. Женщины неспешно, с характерной кошачьей грацией подошли, звеня браслетами на запястьях. И также легко поклонились мне, приветствуя. Они были типичные йеринки: темнокожие, кареглазые, все в шелках и золоте, как и положено жёнам богатых мужей. Наряды были схожи с теми, что носила Ясмин.

— Госпожа говорит на нашем языке! — восторженно сообщила Ясмин, а я увидела на лицах у женщин облегчение, они явно не знали никакого языка, кроме своего.

— Я Алия, — представилась старшая из них на йеринском, судя по лицу и стати. — Это моя сестра Саада, — она показала на следующую по старшинству. — И наша младшая Иман, — и наконец на младшую. — Мы — жёны господина Мухамада аль-Хади.

— Вы сёстры, но при этом жёны одного человека? — удивлённо спросила я.

— Господин Мухамад аль-Хади благородный человек, — с улыбкой и чуть смущённо произнесла Саада. — Он женился на Алие, любит её больше нас всех. Но, когда мы с Иман осиротели, позаботился о нас, взял в жёны. Не обижает, не обделяет. Сказал, что, если встретим достойного мужчину, отпустит нас с хорошим приданым.

— Я слышала, что в Йерине может быть много жён, — я была приятно удивлена таким речам. — Не думала, что муж так легко может отпустить жену к другому.

Женщины звонко и совсем по-доброму рассмеялись. Должно быть, для них, выросших в культуре, где это привычно было смешно моё удивление. А потом женщины внезапно защебетали, отвешивая мне ворох комплиментов, который я едва успевала понимать:

— Вы такая красивая, госпожа!

— Какие волосы! Какие бёдра! Ах!

— Если бы Вы родились в Йерине, то были бы одной из самых дорогих невест!

— Не просто одной из дорогих, сам султан или шэхзаде захотел бы видеть Вас своей супругой!

— Мужчины у нас ценят женскую красоту. Они знают, что настоящая женщина должна быть такой, чтобы её можно было обнять и не бояться, что она сломается!

— Ваш жених — счастливейший из мужчин! Дай Лиос вам красивых и здоровых детей!

Я внезапно тихо рассмеялась, отчаянно краснея от их комплиментов, и постоянно благодаря за тёплые слова. Я знала, что они правы. В Йерине я бы уже давно была замужем, причём мужу нечеловечески бы завидовали все.

Йеринки ещё недолго поговорили со мной, они рассказали о своих детях с восторгом и обменивались советами и опытом. Я поинтересовалась, как они воспитывают своих детей. Как оказалось, у йеринцев принято воспитывать детей в ласке и строгости. Их очень любят, но не позволяют лишнего, учат почитать родителей и старших, заботиться о младших и нести ответственность.

К вечеру, когда все уже начали расходиться, я чувствовала себя выжатой как лимон. В ушах всё ещё стоял гул женских голосов, несмотря на то что находилась уже в тишине. Даже Карина, которая обычно о чём-то со мной разговаривала по вечерам, молчала. Августина коротко оценила сегодняшний приём: «Ты блестяще справилась, девочка моя», и отпустила наконец меня к себе в покои.

Там я рухнула на кровать с протяжным стоном, вызывав у Карины тихий смешок. Мне снова ужасно захотелось спать, желательно ровно до дня свадьбы, чтобы никто и ничто больше не потревожил. Даже если это будет Константин. Эти два дня и весь предыдущий

Служанкам и Карине стоило больших сил заставить меня подняться и пойти принять душ. Но после я просто упала на кровать и уснула беспробудным сном.

И во сне мне казалось, что кто-то гладил меня тёплой большой ладонью по голове. Невесомо так, легко, ласково. Но, наверное, мне только казалось…

Глава 77

Моё разочарование началось с самого утра.

Нет, меня не подняли рано и заставили куда-то идти, с кем-то встречаться или что-то делать. Напротив, я проснулась впервые за долгое время самостоятельно. За окном уже был тёплый пасмурный день, а часы на камине упорно показывали пять минут десятого. С учётом последних дней это было поздно.

Я неспешно села на кровати и потянулась, разминая затёкшие за время сна мышцы. И осознала, что во дворце как-то тихо. За последние недели я привыкла к его фоновому шуму, а теперь… тишина полнейшая. Я даже слышала, как где-то в глубине сада чирикают птицы.

В ванной я с большим удовольствием заметила главное — у меня закончились месячные. Теперь они длились не четыре, а три дня, что было вдвойне приятнее. Это значит, что во время свадьбы не будет никаких неожиданных «сюрпризов», а первую брачную ночь можно будет провести как принято.

Я вышла из ванной и даже самостоятельно оделась, когда едва слышно скрипнула дверь, и в проём высунулась голова улыбающейся Карины. Я не слышала её шаги, так что скорее всего она пробралась на цыпочках или была в мягкой обуви.

— О, ты проснулась, — едва слышно произнесла она. — А я думала уже идти тебя будить.

— Почему во дворце так тихо? — спросила я, наблюдая, как подруга входит с подносом с завтраком в комнату.

— День тишины. Сегодня тебе нельзя покидать покоев.

Я почти застонала от осознания и от того, что вспомнила эту давнюю, но редко соблюдающуюся традицию. День до свадьбы жених и невеста обязательно проводят по-отдельности. Им приписывает молиться в тишине в окружении самых близких людей и слуг. И для меня, невесты, которая всё ещё не видела своего жениха после разлуки, это было настоящей пыткой.

После завтрака меня и правда заперли в покоях. Августина, как моя личная охранница-дракониха, выступила поборницей нравов и чистоты, заявив, что меня до следующего утра никто не увидит. Что было крайне обидно. Мне в предыдущие дни не дали увидеть жениха, а теперь и вовсе не выпустят.

Единственной, кто скрашивал моё одиночество, была Карина. Но разговоры у нас не шли. Я бесилась и не хотела открывать рот, чтобы ни в коем случае не высказать что-то резкое. Мы сидели в креслах и смотрели на потрескивающий камин (уже стало довольно прохладно, поэтому его зажгли), пили чай и думали каждая о своём. В конце концов Карине это надоело в какой-то момент, и она сказала резко и огорошив меня:

— У тебя есть магический дар. Ты знала об этом?

— Что?.. — я аж опешила, удивлённо глядя на неё. — Он разве не должен проявляться в детстве?

— Должен, — она кивнула на мои слова. — У меня так и проявилось. Но у тебя запас такой маленький, что этого не случилось. Как и у Константина.

— Я могу использовать какие-то заклинания?

— Боюсь, что нет, — подруга покачала головой. — Твоего запаса хватит только на то, чтобы зажечь светильник.

— И это всё? — чуть разочарованно вздохнула я. — Тогда это почти бесполезно.

— Всё равно давай научу пользоваться!

Карина явно пыталась меня развеселить, как-то приободрить или занять хоть чем-то, чтобы я отвлеклась. Да и убить время нужно было. Она принесла с моей прикроватной тумбочки магический светильник, размером с ладонь голубоватый шарик с приплюснутым дном. Одним движением руки она включила его и положила на мои колени.

— Самое простое — это его затушить, — произнесла подруга. — Положи на него руку и просто представь, как он тухнет.

Я подняла светильник и вспомнила о том, как он выглядит выключенным, и на моих глазах он потух, а по ладоням будто прошёл лёгкий электрический разряд.

— Молодец! — Карина довольно улыбнулась, словно сама это сделала. — Что-то почувствовала?

— Руки немного покалывает… — немного удивлённо призналась я. — Это нормально?

— Абсолютно, — ответила она. — А теперь самое трудное — зажечь. Теперь тебе нужно представить, как он загорается.

Я вздохнула. Представила, что светильник потихоньку начинает заполняться светом, изнутри, как старая лампочка с вольфрамовой нитью, которой нужно было время на разогрев. Я смотрела на него и… ничего не происходило. Ни покалывания, ни потока, ни света. Ни-че-го.

— Попробуй ещё, — подруга ободряюще улыбнулась мне, явно поняв, что ничего не вышло.

Я правда попыталась снова. Но светильник (или моя магия) с упорством барана отказывался зажигаться. На следующий раз тоже. И ещё раз. И ещё. И ещё… Где-то после десятой попытки я перестала считать. Карина зажигала светильник, я его тушила. Но загораться он не хотел никак. Совсем. Попытка за попыткой, одна за другой и на повтор.

К обеду я уже сама упёрлась, отказываясь даже есть, желая наконец-то зажечь этого засранца. Но всё было без толку. Уже даже Августина пришла ко мне в комнату, чтобы узнать, почему нас нет ещё на обеде. Но наткнулась на моё пыхтение и непонимание Карины, почему не выходит.

Я не знаю, какой это по счёту был раз, но на именно этот уже не выдержала, подошла к кровати и просто с силой поставила светильник обратно на тумбу, прижав его ладонью. Сил моих больше не было. Я с нескрываемым раздражением выдохнула, пытаясь не ругаться и казаться спокойной, хотя в голове возникла мысль «Хоть бы ты, сука такая, засветился!». Но именно в тот миг, когда уже собиралась убирать руку, светильник засиял. Не так ярко, как это получалось у Карины, но засветился.

— Это как?.. — абсолютно шокировано прошептала я. — Я только подумала же… Только захотела…

— Кажется, именно этого и не хватало! — Карина с восторгом подскочила и обняла меня. — У тебя получилось!

— Девочки, девочки… — Августина покачала головой. — Идёмте уже обедать.

* * *

После обеда в мою комнату зашла Лира. Она все эти дни дежурила у Розы. И завтра скорее всего или она, или Барбара будут следить за её здоровьем, ведь риск,

Лира рассказывала, как восстанавливала лицензию. Оказалось, что на того судью, чьим решением она её лишилась, уже давно было много жалоб, но никто почему-то этим не занимался. Массовые аресты дали толчок к многочисленным проверкам, дополнительным арестам и даже судам. Из-за этого арестованные аристократы вынуждены ждать своей казни или отсылки на север, пока не закончится и эта волна проверок. А потом пришла очередь ей рассказывать о том, как она перебиралась обратно и предупреждала все окружающие бордели об этом.

— Представь, одна «мамочка» вцепилась в меня и не хотела отпускать! — возмущённо и одновременно со смехом произнесла Лира. — Ведь только благодаря регулярным проверкам её девочек количество заболевших от сифилиса проституток и тем более клиентов снизилось почти в ноль.

— Ничего удивительного, — спокойно ответила я. — Ты за свои услуги брала сущие гроши. А она жадная до денег барышня, как и все «мамочки». Угадала?

Ответом мне был лишь смех Лиры и полное шока лицо Карины. Ещё бы, без пяти минут императрица говорит не о политике, экономике или той же предстоящей свадьбе, а о проститутках и их сутенёрах и «мамочках» так спокойно, словно это что-то обычное. Но это и правда было нормой общества, пусть и очень мрачной и мерзкой нормой.

— И не смотри на меня так, Карина, — спокойно произнесла я. — Проституция, конечно, проблема общества, но, как бы мы не хотели, от неё не избавиться.

— Почему ты так думаешь? — поинтересовалась она.

— Я… — и тут же прикусила язык.

Рассказать девочкам об опыте сотен стран из моего мира и несколько тысяч лет борьбы с проституцией? Да не поверят. И не нужно им знать о таком.

— Я думаю, что раз с этим не справилась сама Августина, то вряд ли сможет хоть кто-то, — я решила привести пример из этого мира, ведь Августина и правда пыталась заставить проституцию исчезнуть, но быстро столкнулась с ростом чёрного рынка этих услуг. — Наша задача — сделать эту профессию безопаснее и оберегать женщин от излишней жестокости сутенёров или клиентов.

— Лия… Ой, Амелия права, — кивнула на мои слова Лира. — Если проститутки регулярно проверяются у лекарей и не подвергаются излишнему насилию, то доживаю до почётного возраста. В квартале, где я жила, бывали случаи, когда проституток выкупали в качестве своих постоянных любовниц богатые и не очень люди.

Карина, судя по нахмуренным бровям, задумалась. Для неё, как для аристократки, служащей давно при императорском дворце, это явно было чем-то новым. Но в низших слоях общества это было обычным делом.

— Кстати, Лира… — тут я наигранно грозно сдвинула брови и посмотрела на неё. — С чего ты решила, что моему будущему мужу нужно подобное… средство?

— Да ходят слухи всякие разные… — она с хитрющей улыбкой отвела взгляд куда-то к потолку.

— Какие это? — мне резко стало интересно, что я ещё не знала о Константине.

— Ходили слухи, что император импотент, — честно ответила Лира.

— Этот слух — одно большое враньё, — резко вмешалась Карина. — И ему уже лет двенадцать, не меньше!

— Так ты была в курсе? — удивлённо спросила, не понимая, как она могла утаивать подобный слух от меня. — А мне почему не сказала?

— Потому что это ложь, — со смехом ответила она. — Или ты хочешь сказать, что слухи правдивы?

— Чистейшая ложь!

Я сдержанно засмеялась от своих же слов. Подруги не стали отставать, и у них тоже вырвался смех. Какая нелепица! Это Константин-то импотент⁈ Да ни в жизнь не поверю!

— Что ж… — лекарша улыбнулась нам. — Я пойду, мне ещё готовить тебе успокоительное, Амелия.

— Успокоительное? — я удивилась, не думая о том, что мне вообще может подобное пригодится. — Зачем оно мне?

— Понадобится, — ответила за неё Карина. — Поверь той, кто уже был невестой. Именно в ночь перед свадьбой нужно спать, а не переживать.

— Пф… — Лира фыркнула на всё это. — Хорошо, что я замуж не собираюсь.

И вышла, оставив нас вдвоём с подругой.

— Кого-то она мне этим напоминает… — произнесла задумчиво я.

— Одного такого нахального рыжего засранца…

— Не говори так о Диего.

— Ты с ним не работала последние двенадцать лет, — парировала Карина. — И поверь, он тот ещё засранец!

На последнее я искренне рассмеялась. Что ж… Мне оставалось лишь поверить на слово.

* * *

Успокоительное принесла сама Августина.

Я уже успела тщательно вымыться, переодеться в простую батистовую сорочку, и теперь сидела на кровати и приводила в порядок волосы. Расчёска скользила по волосам, распутывая небольшие колтуны, пальцы помогали им. Мне пришлось отвлечься, когда королева-мать, слегка постукивая тростью, зашла в комнату.

— Девочка моя, — она с какой-то странной улыбкой протянула мне небольшой бутылёк с тёмно-янтарной жидкостью. — Выпей. Завтра тебе понадобятся силы, для этого нужен крепкий сон.

Я послушно кивнула и проглотила одним махом тягучую, немного неприятно пахнущую, горьковатую жидкость. Поморщилась для приличия. Августина коротко и совсем легко приобняла меня одной рукой. Пожелав доброй ночи, она удалилась, оставив меня одну во мраке спальни.

Мои пальцы ловко заплетали косу, когда раздался лёгкий скрежет двери, и оттуда снова показалась Карина. Но на этот раз она была какая-то суматошная, словно от кого-то пряталась. Она прикрыла за собой дверь и тут же принялась что-то рядом с ней быстро-быстро шептать.

— Карина?.. — шёпотом позвала я, но подруга даже не шелохнулась. — Карина, что случилось?..

Она не ответила, только шёпот будто ускорился. Лишь через какую-то минуту или две Карина отпрянула от двери и повернулась ко мне с торжествующей улыбкой.

— Я наложила на комнату печать тишины, никто не услышит, что здесь будет происходить, до самого рассвета. Сегодня к тебе кое-кто придёт!.. — заговорщицким шёпотом произнесла она и тут же вышла из комнаты.

Моё сердце заколотилось как сумасшедшее. От предвкушения, от осознания и от нетерпения. Константин придёт!.. Я не видела его весь этот чёртов месяц и успела порядком соскучиться. Я села в кресло, глядя на зажжённый камин невидящим взглядом. Минуты тянулись мучительно медленно. Мои руки сжали медальон под одеждой как какой-то оберег, настолько сильно переживала, что буквально вцепилась в его подарок.

Не знаю, сколько прошло времени, я не

Это был он.

В тусклом свете камина обозначилась до боли знакомая высокая фигура. И те самые насмешливые серые глаза.

Я подскочила с кресла и медленно, словно всё ещё не веря, начала подходить к нему. Шаг, второй… Он тоже сделал шаг, второй… На третьем мы оказались так близко, что тут же оказались в объятиях друг друга. Из моего горла вырвался судорожный всхлип-смех. Я щекой прижалась к его груди, пальцами вцепилась в рубашку на спине, чувствуя, как слёзы катятся по моим щекам, и боясь лишь одного — что он исчезнет, раствориться как видение. Его тёплые сильные руки обняли меня крепко-крепко, прижимая к себе. Мне казалось, он хотел бы, чтобы я растворилась в нём, чтобы мы слились… И хотела того же.

— Я пришёл… — надломленным голосом произнёс Константин.

— Ты пришёл… — ответила я полным искреннего смеха голосом. — Я скучала…

Только сейчас, находясь в его объятиях, поняла одно: я соскучилась так сильно, что сейчас хотелось только одного — вцепиться и не отпускать. Не понимала этого раньше из-за занятости и суматохи, которая отступила только сегодня, освободив меня. И лишь мысль о том, что завтра мы поженимся на глазах у всех, успокаивала.

— Я так скучал, Амелия… — он говорил тихо, будто боялся нарушить ту уютную тишину, что образовалась в комнате. — Эти три дня были хуже всего месяца до этого… Ты была так близко, а ничего не мог сделать…

— Ты здесь, любимый… — прошептала едва слышно в ответ. — Ты пришёл ко мне…

Я подняла на него взгляд, стараясь улыбаться как можно лучезарнее. Его губы мягко коснулись моего лба. Затем виска, потом щеки, носа и даже подбородка. Константин явно не брился, его щетина немного кололась, вызывая тихий смех. Мои ладони переместились на его грудь, а потом медленно поднялись до лица и легли на щёки. Он почувствовал моё движение и остановился, пока я мягко поглаживала его по щеке, чувствуя колючесть под пальцами. А потом просто взял левую ладонь и поцеловал её с внутренней стороны. В то место, где я носила помолвочное кольцо.

— Расскажи, как ты тут была, — произнёс Константин.

Я с улыбкой взяла его за руки и повела к камину, как к единственному источнику света в комнате, и присела на ковёр, Константин следом. Я смотрела на него, не скрывая улыбки и пытаясь понять, не сон ли это. Но его ладони, чуть сжимавшие мои, говорили о том, что это правда.

— Много тебе Тени рассказали? — спросила в лоб, понимая, что Константин не соврёт и ответит честно.

— Достаточно, — явно увильнул от ответа он, усмехнувшись. — Не сказали только о том, что случилось в том старом доме.

— Ты удивишься… — я улыбнулась, понимая, что рассказ будет не простым. — Я увидела там Лиос.

— В том доме? — в ответ оставалось лишь кивнуть. — Что она тебе сказала?

Я начала неспешно рассказывать. О дневнике Амелии, который я обнаружила в первый же день моего пребывания здесь. О безумии, которое её почти охватило из-за семнадцати перерождений. О том, как она пыталась найти выход. О душах до меня, которые не прошли рубеж даже начала августа. О прощании с Амелией и моей просьбе о новой жизни для неё. И о главном…

— Я остаюсь здесь навсегда, Константин, — произнесла я с улыбкой, видя его полное облегчения и счастья лицо.

— Я рад… — он просто прижал меня к себе, усаживая на колени боком и утыкаясь носом мне в макушку. — Как тебя зовут на самом деле?

— Амелия, — ответила я и обвила руками Константина за шею. — Отныне и до конца этой жизни я — Амелия.

Мы сидели в тишине. Я слушала, как размеренно бьётся его сердце, вдыхала его такой родной запах, уткнувшись носом в ключицу, и находила в этом умиротворение и долгожданный покой. Мне ничего не нужно в этом мире: ни деньги, ни платья, ни тем более корона. Лишь пусть всё остаётся вот так, в тишине и любви.

Но, кажется, выпитое ранее успокоительное начало действовать, ведь я почувствовала, как начала наваливаться ужасная сонливость. И идея заснуть в руках Константина не казалась мне такой уж ужасной. Именно в этот момент его руки, до это просто обнимающие меня, начали медленное путешествие, словно желая изучить тело, которое они уже знали, заново. Пальцы заскользили вниз по спине, вызвав судорожный вздох. Спустились по бёдрам вниз. А затем медленно, словно спрашивая, заползли под сорочку.

— Можно? — спросил Константин и мягко погладил меня по коленям.

— Да… — лишь выдохнула я.

Руки стали задирать сорочку вверх, обнажая тело. Я была в полудрёме, между сном и явью, смотрела на всё из-под слегка приоткрытых век, отчего каждое прикосновение ощущалось в разы острее. Я чувствовала, как его пальцы скользят по талии вверх. Ладонь накрыла мягко, но при этом абсолютно собственнически мою грудь, большие пальцы коснулись сосков, заставив из горла вырваться тихому, хриплому стону. Константин бережно избавил меня от сорочки и усадил к себе лицом. И замер, разглядывая. Мой взгляд, сонный и расфокусированный, встретился с его полными восхищения глазами.

— Ты такая красивая… — прошептал Константин. — И носишь медальон…

— Это твой подарок, — ответила я, сонно улыбаясь. — Я не могу его не носить…

Его губы принялись медленно спускаться по моей шее, оставляя невесомые поцелуи. Константин знал, что нельзя ни в коем случае оставлять на мне какие-либо следы, иначе завтра все всё увидят. И вопросов будет много. Когда его губы коснулись уже затвердевшего соска, я не смогла сдержать достаточно громкого стона. В следующий миг наши губы встретились, языки переплелись, а стоны заглушились, осталось лишь сбитое дыхание.

— Я соскучился по твоим стонам… — прошептал Константин, вгоняя тем самым меня в смятение.

Мои пальцы стали расстёгивать пуговицу за пуговицей на его рубашке, немного неловко и неторопливо. Константин остановил меня, словно поняв, что буду делать это долго. Аккуратно пересадил обратно на ковёр и разделся самостоятельно. Я смотрела на это так завороженно, словно видела в первый раз. И, кажется, так оно и было. Лишь в моменте с брюками подняла взгляд на его сосредоточенное лицо. Я старалась держать веки открытыми, но они будто налились свинцом. Успокоительное от ускорения крови начало действовать быстрее.

Константин мягко,

Его рука двинулась от колена вверх по внутренней части бедра, невольно заставляя раздвинуть их. Это вызвало громкий вздох и дрожь по всему телу от удовольствия. Когда его пальцы коснулись моих влажных половых губ, Константин задышал чаще. Да, я уже была готова. Слишком долго терпела, слишком долго ждала…

— Я люблю тебя… — прошептала я, облизывая пересохшие от горячего дыхания губы. — Иди ко мне…

Я обвила его шею руками, прижалась грудью к его груди, чувствуя, как напряглись мышцы, и уткнулась носом в изгиб шеи, где чувствовалось бешенное биение сердца Константина. Его ладони сжали мои ягодицы, у входа я почувствовала характерный жар и твёрдость члена.

— Я люблю тебя, жена…

С этими словами Константин вошёл в меня. Медленно, плавно, заполняя до края. Я лишь выдохнула. Не стон, не крик, лишь долгий, полный жара и облегчения выдох. Это было полно, жарко и так правильно. Мы не двигались быстро, не торопились, некуда было. Это было соединение двух соскучившихся друг по другу тел. Это не был секс. Это былалюбовь. В том самом преставлении, которое послала на эту землю Лиос. Чистая, искренняя, рождённая из порыва сердец и под мраком ночи.

Мои руки лежали на его затылке, пропустив волосы через пальцы. Они были мягкими, чуть спутанными и отросшими с нашей последней встречи. Его шершавые ладони чуть сжимали мои бёдра, приподняв их для удобства. Наши губы встречались, прерываясь лишь на редкие, сорванные, хриплые стоны удовольствия. Мы дышали друг другом, упиваясь этим. Двигались в едином ритме. Это было не сжигающее всё пламя страсти, а мягкий, ровный свет любви, что грел нас обоих изнутри.

Оргазм настиг меня как волна. Медленная, неумолимая, она поднялась откуда-то из глубины и накрыла с головой, заставив меня выгнуться в его руках, а дыхание замереть на мгновение. Всё тело содрогнулось от мелкой, сладкой дрожи. Я услышала его прерывистый выдох, почувствовала, как он прижался ко мне крепче. Константин не заставил меня ждать и последовал за мной.

Мы лежали так, обнявшись, сплетённые, тяжело дышащие, но такие счастливые и довольные. Я чувствовала, как его сердце бьётся в такт моему. И понимала, что сон, который всё пыталась откладывать, всё же подобрался ко мне и готов был вот-вот увести в чертоги Морфея.

— Я хочу спать… — тихо прошептала я, немного удивившись, насколько неразборчивым и сонным был голос.

— Держись крепче, — коротко приказал Константин.

Я прижалась к нему всеми конечностями, позволив делать всё, что нужно и хочется. Он осторожно встал, придерживая меня, и понёс в душ. Под горячими потоками воды я расслабилась настолько, что казалось вот-вот усну. Я прижималась к Константину, чувствуя, как капли стекают по нашим телам. Нос уловил лёгкий запах мыла, а глаза окончательно слиплись и отказывались открываться. Я не помню, как он меня мыл, но через какое-то время Константин укутал меня в мягкое полотенце и отнёс в постель.

Слух уловил бряцанье металлической пряжки ремня. Внутри всё словно сковало на мгновение. Он собирается уходить. Но я не хотела этого. Я хотела, чтобы он меня обнял, и мы вместе уснули. Эгоистично? Очень. Но…

— Останься… — выдохнула я. — До рассвета…

Повисла тишина. Недолгая. Раздался тихий смешок со стороны Константина. Он явно оценил, что я ему предложила. Он мог уйти сейчас, чтобы всё могло сойти за просто сон, а к полудню уже будет ждать меня у алтаря. А мог остаться, и мы попрощаемся только на рассвете, проведя последнюю ночь как жених и невеста вместе.

Через минуту кровать рядом со мной слегка скрипнула, и я почувствовала его тепло рядом. Константин прижал меня к своей груди, положив руки на живот, а носом уткнувшись в затылок. И мигом стало так легко и просто. Словно не было этой разлуки, словно он засыпал со мной так каждую ночь.

— Следующей ночью, — прошептал он сорванным голосом. — Следующей ночью я никуда от тебя не уйду. И в последующие тоже. Сотни, тысячи, десятки тысяч ночей…

— Угу, — только и смогла вымолвить я, прежде чем сон захватил меня полностью.

Завтра мы официально станем мужем и женой. Но сейчас… Сейчас для меня куда важнее было то, что он здесь, что он рядом. И это не сон, а реальность.

Глава 78

м

Первый раз я проснулась от лёгкого прикосновения горячей ладони к моей голове. Веки отказывались открываться полностью, слишком тяжёлые были. Но мне удалось их приоткрыть и из-под век увидеть улыбающееся лицо Константина, уже одетого, сидящего на моей кровати и гладившего меня нежно по голове.

— Доброе утро… — пробормотала я и горько выдохнула, понимая, что он меня разбудил не для того, чтобы просто поговорить. — Жаль, что ты не можешь остаться…

— Поспи ещё, — мягко произнёс он, целуя меня во внутреннюю сторону левой ладони, вызвав этим улыбку. — Сегодня будет долгий день. Я буду ждать тебя у алтаря.

— Я буду в белом… — я едва слышно и совершенно счастливо рассмеялась. — Фату будут нести мои сёстры.

— Надеюсь, я узнаю тебя, согласно преданию.

— Узнаешь…

Он поцеловал меня мягко в губы, обнял через одеяло и ушёл. Я услышала, как скрипнула балконная дверь, и поплотнее закуталась в одеяло, всё ещё немного пахнущее им. И уснула спокойным, крайне довольным сном в ожидании наступления нового дня.

Второй раз меня разбудила Августина. Она мягко коснулась моего плеча и слегка потрясла его, сообщив радостным голосом:

— Просыпайся, будущая императрица. Сегодня день твоей свадьбы.

Я неспешно и крайне лениво разлепила глаза и тут же немного прищурилась от яркого солнечного света, бьющего в окно. Королева-мать стояла, склонившись надо мной с довольной улыбкой. Карину я заметила рядом, та лучезарно, но с хитрецой в глазах улыбалась.

— Который час? — охрипшим после сна голосом спросила я.

— Восемь утра, девочка моя, — ответила Августина. — Мы дали тебе вдоволь поспать. Особенно с учётом ваших с женихом ночных приключений.

— Вы знали⁈ — удивлённо завопила,

— Твой драгоценный Константин от дворца бы камня на камне не оставил, если бы я не дала вам увидится, — королева-мать хмыкнула и уж больно резко для старой женщины сдёрнула с меня одеяло. — А теперь марш в ванную!

Я с довольной улыбкой и пробивающимся изнутри хихиканьем буквально спрыгнула с кровати и скрылась в ванной, где меня уже ждала приготовленная горячая ванная, множество полотенец и разнообразных баночек. Стойко пахло чем-то цветочным, пряным, от чего кружилась голова. Едва я успела скинуть ночную сорочку, как тут же показались три служанки, которых даже не захотелось прогонять. Самостоятельность в мытье — это прекрасно. Но не в такой день. Они вооружились щётками, мылом и губками, и принялись меня мыть до скрипа и лёгкого запаха персикового цвета от волос, до розовой от трения кожи. На волосы наносили маски, смывали их. После ванной на тело нанесли пахнущий миндалём крем.

Когда вернулась, распаренная, лёгкая, в простой ночной сорочке, но при этом томная от жара, комната была полна людей. По меньшей мере дюжина людей была.

Фрейлины, служанки и горничные суетились вокруг, даже двери комнаты были настежь отворены, чтобы не открывать их каждые десять секунд. И посреди всего этого хаоса стояла и отдавала команды Карина, Августина же с видом мудрёной матроны устроилась в кресле с чашкой чая и просто наблюдала за всем этим.

— Леди! — подруга улыбнулась при моём виде и указала на пуф рядом с зеркалом. — Пришло время превращать Вас в невесту!

— Вверяю себя в Ваши руки, девушки, — спокойно ответила я, присаживаясь на пуф.

Началось настоящее волшебство. Волосы тщательно и с поразительной скоростью стали вычёсывать, укладывать в локоны с помощью горячих щипцов, неизвестных мне неожиданно приятно пахнущих средств закрепляя их. Ловкие руки фрейлин плели косы, стараясь «убрать» излишнюю густоту волос. Служанки подавали шпильки, баночки и нагревали щипцы заново, когда того требовалось. Причёску мне делали собранную и низкую, чтобы ничего не мешало закрепить фату и тиару.

— Закройте глаза, леди, — попросила одна из фрейлин, подходя ко мне с кисточкой и пудрой.

— Не переборщите, — строго сказала Карина. — Только лёгкий макияж. Леди не должна выглядеть как куртизанка.

Фрейлина едва ли касалась кисточками моих щёк, лба, глаз и губ, нанося макияж. Я не хотела какой-то плотный тон, предпочитая естественность. Когда она закончила, мне наконец удалось увидеть себя в зеркало. Ресницы подвели, нанесли лёгкие серебристые тени, едва заметные на веках, на щеках лёгкие румяна, а на губах лишь тёмно-розовая помада, которая лишь слегка подчеркнула естественный цвет.

Мадам Кларисса появилась вместе со своими помощницами аккурат к тому моменту, когда девушки закончили наводить порядок на моей голове. Сложная конструкция из локонов была собрана в низкий пучок. К ночи скорее всего самые непослушные мелкие пряди выбьются из неё, но меня уже мало что будет волновать к этому времени. Кроме разве что сна.

Кутюрье с восторгом застыла, глядя на меня, в её глазах я заметила норовившие покатиться по щекам слёзы. Но она собралась с духом и подошла ко мне, присев в реверансе.

— Леди, я привезла Ваше платье, — сообщила мадам.

Одна из помощниц открыла чехол, освобождая из плена платье. Среди собравшихся девушек послышалась волна восхищённых вздохов и восклицаний. Оно и правда было прекрасно. Настолько, насколько вообще может быть прекрасным то, что создавалось с любовью к своему делу.

Меня принялись одевать. Шёлковая сорочка без рукавов или бретелей скрыла фигуру до колена, нежёсткий корсет затянули несильно, я могла свободно в нём дышать. Он послужил хорошее поддержкой для груди и заставил выпрямить спину, а на ноги надели чулки. Лёгкий кринолин, несколько нижних юбок. И лишь после мадам Кларисса с поддержкой помощниц и фрейлин помогли мне надеть платье. Пока остальные поправляли юбку и рукава, кутюрье принялась самолично застёгивать каждую жемчужную пуговку на спине, от самого низа вверх, к затылку.

Когда всё было застёгнуто и оправлено, мадам Кларисса отошла, позволив наконец самым важным людям надеть самое важное — тиару. Карина поднесла футляр с ней, а Августина бережно взяла тиару и аккуратно, стараясь не повредить её и причёску, надела на мою голову, мне пришлось ради этого слегка присесть. Я увидела, как лёгкая улыбка тронула губы королевы-матери.

Следом были надеты серьги, те самые, что мне подарили король с королевой. Руки до запястья прикрыли тонкими шёлковыми перчатками. На правую руку надели помолвочные браслет и кольцо, левую оставили свободной, туда положено будет надеть обручальное кольцо. Духи, подаренные принцем, создали тонкий, невесомый шлейф цветочного запаха, как раз то, что так необходимо. Я не разбирала ноты, но аромат был лёгким, не режущим нюх. Кажется, там были цветки апельсина и персика, но не была уверена.

— Фату несите! — строго приказала подруга.

Четыре служанки бережно, на вытянутых руках в перчатках поднесли фату, тонкую как паутина. Августина точным движением закрепила её сзади с помощью гребня. Тонкая ткань осталась позади. Перед выходом отец должен перекинуть короткую часть фаты вперёд, закрывая меня от всего мира.

Кто-то притащил большое зеркало, чтобы я могла на себя наконец увидеть и при необходимости внести правки. Но стоило мне себя увидеть, как тут же застыла, глядя на ту, которой никогда не была — невестой в день своей свадьбы. В горле застрял комок слёз, хотелось расплакаться, но стойко сдержалась. Я услышала всхлип со стороны мадам Клариссы. Её поспешили увести под восторженные возгласы о величайшем дне в её жизни. Это вызвало сдержанный смех у присутствующих.

— Ты прекрасна, девочка моя… — проговорила королева-мать, и я увидела в отражении блеснувшие на её щеках слёзы.

— Ваше Величество…

— Оставьте нас, — сухо произнесла Карина, поняв, что нам троим нужно время, хоть немного.

Фрейлины, служанки и горничные покорно похватали вещи и вышли из комнаты, затворив за собой двери. В комнате ненадолго повисла тишина. Я нежно обняла Августину, насколько это было возможно в моём объёмном наряде. Она не содрогалась в рыданиях, нет. Просто плакала, тихо, без надрыва. Королева-мать отстранилась и взяла моё лицо в свои ладони.

— Девочка моя, — она говорила чуть упавшим голосом. — Будь счастлива. Прости меня, дуру старую, что раньше не настояла на разрыве этой помолвки.

— Вы не виноваты, Ваше Величество, — ответила ей я с улыбкой. — Вы не ответственны за то, что творил другой человек, — и тут же хмыкнула. — Интересно, как

Повисла тишина. Августина и Карина переглянулись с непонятным для меня выражением лица: смеси удивления, сомнения и задумчивости. Я поняла, что сболтнула лишнего, и прикусила щеку с внутренней стороны. Чёрт бы побрал мои мысли вслух.

— А ты хотела бы этого? — спросила королева-мать. — Я могу организовать, если хочешь.

— Хочу. Но как? — удивлённо спросила я. — Он же в тюрьме.

— В дворцовой тюрьме, — ответила подруга. — Он буквально сейчас на верхнем уровне подземелья.

— Вы шутите?..

— Вовсе нет, дорогая, — Августина покачала головой. — Он ожидает отправки на север, как и десятки других. Но это будет в лучшем случае только ближе к ноябрю, когда Максимилиан с Розой поедут обратно, в свои земли. Поэтому я договорюсь на короткий визит для тебя, — королева-мать торжествующе улыбнулась. — Будет ему что вспомнить потом холодными зимними вечерами.

Карина и я переглянулись и тихо рассмеялись. Подруга аккуратно обняла меня, сказав, что будет ждать меня у входа в церковь. И они оставили меня дожидаться отца, ведь им самим нужно было переодеваться к торжеству.

Мне чуть позже принесли скромный завтрак, состоящий из воды и небольшой булочки, которые тут же съела. На самом деле после ночи я была ужасно голодной, но при этом накатившая после ухода всех нервозность схватила желудок в свои цепкие лапы и не дала вдоволь наесться. Я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы просто перестали трястись руки.

Снаружи вовсю гремела музыка, доносились песни и поздравительные крики людей. Должно быть, уже в церковь направились члены королевской семьи, мои родные и жених. Мне же с отцом предстояло прибыть самыми последними, согласно всем традициям. И это столь томительное ожидание, эти последние минуты перед выходом тянулись бесконечно.

Стук в дверь раздался неожиданно.

— Войдите, — приказала я.

Передо мной предстала… та самая служанка, которая работала на Скару. Она глубоко поклонилась мне, едва переступила порог комнаты. Я заметила, как девушка прижимала к груди какую-то коробочку.

— Здравствуйте, леди, — с улыбкой произнесла служанка. — Позвольте поздравить Вас с прекрасным днём Вашей свадьбы. Моя… руководительница попросила передать Вам это.

Она протянула мне коробочку. Я приняла её и неспешно открыла. Внутри лежало три небольших флакончика с жидкостями разных цветов.

— Что это? — я аккуратно подцепила один из них.

— Высококачественные и редкие яды, — спокойно ответила девушка. — Госпожа Скара посчитала это необходимой для Вас вещью.

— Чтобы отравить кого-то? — невесело хмыкнула я на подарок.

— Чтобы вы умели их отличать, — ответила она. — Обычно яды пахнут миндалём или полынью. Но не эти.

— Передай мою благодарность за столь… ценный подарок.

— Обязательно передам, — служанка вновь поклонилась, но тут же достала из-под юбки достаточно толстую папку, перевязанную тесьмой. — А это от нас. От всей гильдии благодарность и подарок за Вашу помощь. Здесь то, что Вам точно пригодится.

Я посмотрела на протянутые мне документы. И просто кивнула. Что ж, гильдия до сих пор ничего дурного в мою сторону не сделала, поэтому мне оставалось лишь принять подарки. Девушка снова поклонилась и исчезла за дверью. Я мельком кинула взгляд на часы. Оставались считанные минуты до прихода отца.

— Ильза! — позвала шёпотом, но чуть нервно.

Ильза возникла позади меня почти бесшумно, лишь слегка колыхнулся воздух в комнате.

— Да, леди? — едва слышно прошелестела она.

— Ты можешь это забрать и потом отдать мне это позже, когда мы уже будем в империи? — я протянула ей папку и коробочку.

— Конечно, леди, — Ильза забрала у меня их из рук, и неожиданно я заметила едва видные смешинки в её глазах. — Поздравляю с этим знаменательным днём, леди. Для меня честь служить Вам.

Из-за двери послышались шаги и лёгкое покашливание, я поняла, что это пришёл отец. Ответить охраннице не успела. Лишь прошептала короткое «Спасибо».

Отец зашёл в комнату чуть робко, дверь ему открыла служанка, пропуская внутрь. Герцог Хайфилд был одет в тёмно-синий фрак, белую рубашку и жемчужно-серый жилет. На ногах прямые брюки с едва видимой вертикальной полоской. Даже кожаные новые ботинки немного блестели. Отец даже достал трость, старую, дедушкину, из чёрного дерева с круглым серебряным набалдашником.

Он сделал шаг вперёд и замер, взглянув на меня. Я увидела, кажется, весь спектр эмоций на его лице. От восхищения и счастья, то тоски и даже горя. Я увидела слёзы, скопившиеся в уголках глаз слёзы, но отец тут же поспешил прикрыть глаза рукой. Лучезарная, с толикой грусти улыбка расцвела на его губах, а нижняя даже слегка подрагивала.

— Отец… — тихо позвала его я с улыбкой. — Всё хорошо?..

— Ты такая красивая, дочка… — выдохнул он, наконец взглянув на меня. — Как твоя мать в день нашей свадьбы.

— Мама была красивее.

— Не спорь, дорогая… — отец подошёл и мягко взял моё лицо в свои немного грубые ладони. — Ласточка моя, я… Я не самый лучший отец, — я открыла было рот, чтобы возразить, но он тут же меня прервал: — Не спорь с отцом! Я не лучший отец. Но сейчас, прощаясь с тобой как со своей дочерью, я могу лишь дать тебе своё благословение и лишь одно наставление — будь счастлива и любима.

— Обещаю, папа… — прошептала я, чувствуя, как предательские слёзы снова норовят выскочить из глаз, не удивлюсь, если к вечеру всё же заплачу.

Артур оставил на моём лбу долгий поцелуй и наконец сделал главное — перебросил короткую часть фаты вперёд, скрывая лицо. Лёгкая ткань укрыла меня, отгородив от всех. Теперь поднять её надлежит Константину.

В комнату заглянула служанка и передала мне букет, закреплённый в изящном серебряном портбукете, узором напоминавший сложенный веер. У нашей семьи такого не было, значит, его одолжила королевская семья или Константин привёз с собой из империи. В букете были белые лизиантусы, изредка между ними показывали головы светло-бежевые розы из розария Августины. По наружному краю букет украсили тёмные георгины и багряные листья девичьего винограда, прожилки которого покрыли тончайшим сусальным золотом.

От букета я слегка застыла, зная язык цветов. И понимая, что собирали его явно по приказу Августины или Карины. Он был с явным намёком и иронией, ведь именно девичий виноград означает стойкость, верность и… девичью невинность. Я с плохо скрываемой ухмылкой забрала его у

Отец предложил мне свой локоть, и мы вышли наконец из комнаты. Та же служанка шла сзади нас, опустив голову и придерживая фату, чтобы та не волочилась по полу. Коридоры дворца были пусты. Абсолютно. Только я, отец и служанка. Традиция такая, невеста на своём пути к карете не должна никого встретить. Стук каблуков раздавался эхом по залам и коридорам, через которые мы проходили.

Отец явно нервничал. Я чувствовала, как его рука дрожит в моей, видела, как он нервно сглатывает и постоянно поправляет воротник, словно ему жарко, хотя во дворце было прохладно.

— Папа, — тихо позвала его я и улыбнулась, когда он повернул ко мне голову. — Не переживайте. Я спокойна, и Вы должны быть спокойными.

Отец улыбнулся, но вышло криво и немного смущённо.

— Прости, ласточка. Я просто… Я всегда знал, что это день настанет. Но не думал, что он будет таким.

— Этот день прекрасен, папа, — я нежно, почти невесомо погладила его по руке. — И будет ещё лучше.

Очередной коридор привёл нас на главную площадку перед дворцом, где нас уже ждала белая карета, запряжённая двумя белыми лошадьми. Лакей открыл перед нами дверь. Я с помощью отца и служанки смогла уместить себя вместе с платьем и фатой внутрь. Отцу было забраться чуть тяжелее из-за этого, но всё же ему это удалось, он сел напротив, даже не коснувшись платья.

Карета тронулась.

Едва мы выехали под мерный цокот копыт из ворот дворца, как меня тут же будто накрыло, пусть и приглушённой, но всё же мощной звуковой волной, исходящей из толпы улыбающихся и восторженно кричащих людей. Казалось, вся столица и её окраины вышла на улицы. Люди стояли вдоль пути следования кареты. Это были простые горожане, торговцы, ремесленники, дети на плечах отцов, на руках у матерей. Люди бросали цветы под колёса, махали мне руками, улыбались и выкрикивали поздравления и комплименты. Мне оставалось лишь… улыбаться и приветствовать их взмахом руки.

— Какая красавица!

— Поздравляем! Счастья вам!

— Да хранит вас Лиос!

К горлу начали подступать предательские слёзы, но я помнила о макияже и о том, что не хотела бы появляться у алтаря со смазанным макияжем и красными глазами.

— Они рады за тебя, — произнёс с улыбкой отец.

— Они рады союзу и празднику, — поправила его я.

— И это тоже.

Карета медленно плыла сквозь толпу людей и украшенный цветами и флагами двух стран. Когда она наконец-то выехала на площадь перед собором, я увидела сквозь стёкла ещё большую толпу, окружившую её.

Собор Лиос, где ещё несколько дней назад я плакала и будто снова исповедовалась Первосвященнику Элигию, встретил нас весёлым колокольным звоном, разносившим благую весть по всему городу. Ещё более радостный звон будет в тот момент, когда бракосочетание наконец свершиться.

Карета остановилась.

Первым вышел отец и забрал у меня букет. Я посмотрела в окно на распахнутые двери собора, где меня уже ждали фигуры Карины и сестёр, дожидавшиеся меня, и глубоко выдохнула. Назад дороги точно нет. Да и не хотелось.

Я с улыбкой и прямой спиной вышла из кареты, придерживая слегка юбки. Лёгкий ветер тут же заставил фату немного взлететь позади меня, но меня это мало волновало. Я сделала несколько шагов, чтобы наконец весь мой свадебный наряд оказался снаружи кареты. Карина с улыбкой подошла ко мне и помогла оправить чуть согнувшийся подол платья, а сёстры подлетели, чтобы взять по сторонам желающую улететь фату.

Толпа всё ещё выкрикивала поздравления, пока я с улыбкой шла к собору, отец уже не дрожал и твёрдо держал меня, позволив взять его под локоть левой рукой.

У самого входа нас встретил Первосвященник Элигий с нескрываемой, дружелюбной, даже какой-то отеческой улыбкой. Перед тем как начать свой путь по нефу, мне необходимо было получить последние наставления от священника.

— Волнуетесь, леди? — спросил он у меня.

— Вовсе нет, Ваше преосвященство, — с улыбкой ответила я. — Назад дороги нет. И не хочется, если честно, жениха заставлять ждать.

— Помню, что Вы говорили мне тогда, леди, — Элигий покачал головой, но как-то по-доброму. — Привыкайте, Вы — будущая императрица. Вы теперь постоянно будете на виду.

— К сожалению, — прошептала я.

В соборе повисла тишина, прерываемая лишь вздохами и тихим кашлем кого-то из присутствующих. Оркестр готов был уже заиграть, когда ко мне подошёл… король Филипп. Он был в парадном белом мундире, при орденах, с серьёзным лицом и глазами, говорящие о решимости. Я несколько опешила, ведь по правилам король должен сейчас сидеть почти у самого алтаря вместе с остальными. Короли не ждут невест, которые приезжают последними.

— Амелия, — произнёс он твёрдо и уверенно. — Я хочу проводить тебя к алтарю.

— Ваше Величество?.. — от удивления отец даже растерялся. — Но как же традиция…

— Я знаю традиции, герцог Хайфилд, — перебил его король. — Но я хочу проводить её к алтарю вместе с Вами.

Я смотрела на них, на двух мужчин, которые по-разному заботились и испытывали по отношению ко мне чувство вины. Тоже разное, но на одну и ту же тему — Ричард.

— Думаю, я смогу взять вас обоих под руки, — произнесла я. — Я не буду против, если и Вы проводите меня, Ваше Величество.

Они многозначительно переглянулись. И всё же протянули ко мне локти. Отец так и остался слева от меня, а королю досталась правая рука вместе с находящимся в ней букетом. Было немного неудобно, но наша свадьба и без того нестандартная. Почему бы ей не быть совсем уж уникальной? Я увидела, как усмешка тронула губы Элигия. Кажется, он думал о том же.

Я гордо выпрямила спину и посмотрела в сторону алтаря, где уже, согласно всем правилам, меня ждал жених. Константин стоял лицом к алтарю, а его шаферы, Максимилиан и Диего (ни капли не сомневалась, что это будут они), напротив, стояли лицом ко мне. И что-то шептали моему будущему мужу. Его спина в чёрном с серебряным шитьём мундире явно напряглась от того, что ему сказали. Но не повернулся, нет.

Грянул оркестр, призывая нас наконец-то направиться по нефу к алтарю…

Глава 79

Я резко будто оглохла. Не от музыки, а от внезапно охватившего волнения. Меня не трясло, не тошнило, не хотелось плакать.

Всё было отработано по таймингам, это заняло не один час тренировок на генеральной репетиции. Часы ради трёх минут. Но именно через эти три минуты я оказалась в двух шагах от алтаря. На меня с улыбками смотрели Максимилиан и Диего, а с первых рядов вся королевская семья и моя. Я заметила, как матушка не может сдержать слёз и прикладывает платок к глазам, чтобы не растёкся сильно макияж. Майкл пытался её поддерживать, но выходило слабо. Тоже самое было с королевой и эрцгерцогиней, они плакали, и бедному Александру приходилось их успокаивать.

— Иди с миром, Амелия, — произнёс король Филипп и, мягко сжав мою ладонь, прошёл к своему месту.

— Будь счастлива. Иди, дочка, он тебя ждёт, — отец нежно, совсем невесомо погладил мою руку и тоже отошёл к своему месту.

Я осталась одна. Карина забрала у меня букет, чтобы отдать после церемонии. Сердце застряло от переживаний в горле, никогда не думала, что буду так нервничать.

Согласно древним правилам, я должна была пройти два последних шага к алтарю по ступеням самостоятельно и положить руку своему будущему мужу на плечо, попросить повернуться, высказав этим подчинение ему и его воле. «Я пришла, муж моя. Прими меня или отвергни». Так было принято. И так было правильно.

Но я так не хотела.

Подчиняться кому-то я не хотела. Даже ему. Даже в вопросе брака. Я хотела быть ему партнёром и убежищем от императорской ответственности. Я хотела…

Я глубоко вздохнула и сделала эти два шага, встав слева и чуть позади от Константина, совсем на чуть-чуть. И взяла его за руку, переплетая наши пальцы. Я чувствовала тепло его руки даже через перчатки, мои и его.

Константин замер.

Я почувствовала, как по его телу прошла едва заметная и уловимая дрожь. Услышала, как лишь на мгновение замерло его дыхание. Как собор словно застыл за нашими спинами, глядя на невероятное, немыслимое, невозможное и абсолютно скандальное нарушение всех правил.

Константин повернул ко мне голову. Не развернулся, только голову. Его серые глаза смотрели на меня, скрытую тонкой тканью фаты, с нескрываемой нежностью и удивлением.

Он не сказал ни слова. Лишь медленно поднёс наши сплетённые руки к губам и поцеловал мою руку. Прямо поверх перчатки, долго, медленно, не отводя взгляда. Он принял мой вызов, моё желание и всю меня. Не послушную, покорную куклу, а женщину, которая знает себе цену, имеет волю выбирать, как её любить или быть любимой.

— Здравствуй, Амелия, — прошептал он. — Ты такая красивая…

— Здравствуй, Константин, — ответила я с улыбкой. — Ты тоже прекрасно выглядишь.

Позади нас слышались шепотки, возмущённые вздохи. Но то, что всего лишь традиция, а не незыблемый протокол была нарушена, было нонсенсом. А мне было плевать на это.

Карина поправляла шлейф платья, укладывая его вокруг меня на ступенях. Сёстры с её помощью расправили фату и оставили красиво лежать на полу. Я видела это краем глаза, на деле лишь смотрела на Константина. И чувствовала, как его рука чуть сжимала мою. Словно боялся, что я сейчас подхвачу юбки и убегу. Не дождётся.

— Кхм… — этот звук заставил нас повернуть головы в сторону алтаря.

Первосвященник смотрел на нас с положенным осуждением, но я заметила, как в уголках его губ пряталась улыбка. Он понимал, что традиции с учётом всех факторов — не про нас. Его белые одежды были украшены золотой вышивкой, символизирующей солнце и звёзды.

— Возлюбленные дети Лиос! — достаточно громко обратился Элигий к нам и гостям, его голос отражался от стен и терялся в высоких сводах собора. — Мы собрались здесь, чтобы в этот знаменательный день осветить узами брака союз этого мужчины и этой женщины.

Люди благоговейно замерли, вслушиваясь в его речь. Свадьбы такого масштаба проходили редко, но это была первая служба подобного толка, которую вёл Первосвященник Элигий. Стоит отдать ему должное, держался он твёрдо и уверенно.

— Брачный союз… — продолжил он. — … как и любовь — есть величайшие дары богини Лиос нам, её детям. Брак — достопочтимое таинство, в котором двое становятся единым целым — не теряя себя, но обретая друг друга.

Я слушала его, но не слышала. Мне не было скучно, всё моё внимание занимала лишь сжимавшая мою руку ладонь. Константин, кажется, сжал её сильнее, чем нужно, но не больно, просто очень цепко. Я медленно и успокаивающе погладила его ладонь большим пальцем. Он заметно выдохнул, хватка стала чуть слабее. Он нервничал. Мне хотелось что-то сказать, но у алтаря было принято молчать. И это не хотелось нарушать.

— Супруги поддерживают друг друга, разделяют счастье и горе, идут рука об руку до конца своих дней, — всё также вещал Элигий. — Лиос смотрит на нас, детей своих, и радуется за каждого, кто несёт в мир добро, счастье и любовь.

На этих словах он сделал паузу. Тишина в соборе стала почти осязаемой.

— Вы готовы произнести клятвы?

Мы с Константином почти одновременно сказали: «Да», повернулись друг к другу и отпустили руки. Ему предстояло открыть моё лицо себе и всему миру. Я заметила, как его пальцы слегка дрожали. Ткань легко была поднята и перекинута обратно. В глазах мужа я увидела подлинное восхищение и безграничную любовь.

— Я, Константин Филипп Август Элиазар, — начал он, голос звучал ровно и твёрдо, но я слышала лёгкие нотки волнения. — Беру тебя, Амелия Кристина Хайфилд, в законные жёны. Под ликом и благословением Лиос, перед всеми собравшимися в этом соборе, клянусь… — тут Константин сделал глубокий вдох и улыбнулся мне. — … любить и почитать тебя в дни радости и горя, в богатстве и бедности,

Собор ахнул. Моё сердце забыло, как стучать. Ещё одно нарушение… В клятве были всегда слова «уважать и почитать тебя». Но он поменял! И это было так прекрасно, что я замерла, чувствуя, как от желающих вот-вот пролиться слёз засвербело в носу.

— Я, Амелия Кристина Хайфилд, — начала я, стараясь сделать голос как можно твёрже. — Беру тебя, Константин Филипп Август Элиазар, в законные мужья. Под ликом и благословением Лиос, перед всеми собравшимися в этом соборе, клянусь… — и улыбнулась, совсем искренне, принимая правила игры. — … любить и почитать тебя в дни радости и горя, в богатстве и бедности, в здравии и немощи. Клянусь хранить верность только тебе одному, отринув иных.

Новая волна возмущённых и восхищённых вздохов. Элигий смотрел на нас абсолютно спокойно. Скорее всего он знал об изменении в клятвах, отчего не повёл и бровью, и лишь протянул нам небольшое блюдце с бархатной подушечкой, на которой лежали два кольца. Золотые, простые, как того требовала традиция. Я взяла большее, Константин — меньшее.

— Этим кольцом я обручаюсь с тобой перед Лиос и всем миром, — произнёс он, надевая украшение на безымянный палец моей левой руки, как и положено.

Я смотрела, как оно наконец занимает своё место, и заметила гравировку с внутренней стороны. Пришлось посмотреть на его кольцо в моих руках. Там такая же короткая фраза на древнеимперском: «Amo te». «Я люблю тебя» было написано там, где никто не будет искать. И это наша общая тайна. Я улыбнулась чуть смущённо, это было ещё одной неожиданностью.

— Этим кольцом я обручаюсь с тобой перед Лиос и всем миром, — сказала я, надевая кольцо ему на безымянный палец.

— Да пусть будет благословен этот брак! То, что соединила Лиос, да не разлучит никто смертный!

Первосвященник отошёл от алтаря, предоставляя возможность благословить ещё одному человеку — Святой Элизе. Она была тоже в строгом белом одеянии, но её непокрытая голова выделялась на его фоне. Элиза подошла к нам абсолютно бесшумно, словно ничего не весила.

— Лиос благоволит этому браку, — произнесла она тихим голосом, но слышно её было чётко и понятно. — Будьте верны себе и своей любви! Да хранит вас её свет!

Мы с Константином почти одновременно наклонили к ней головы. Её прохладные ладони легли нам на макушки, и нас тут же охватило тёплое, мягкое сияние, подобно тому, что бывало в дни служб по великим праздникам. Оно исчезло также быстро, как и появилось, оставив после себя лишь лёгкость и тепло на сердце.

На этом церемония венчания закончилась, но важные моменты и сама свадьба продолжались. Теперь нас ждал предел собора, небольшая боковая комнатка за алтарём, где хранилась главная книга брачующихся в этом соборе. Толстый фолиант в кожаном переплёте с золотыми уголками и тяжёлыми медными, позеленевшими от времени застёжками лежала раскрытая на аналое. В неё веками записывались имена тех, кому повезло тут обвенчаться.

Мы вошли туда лишь под вздохи и шуршание платьев. Первыми были я и Константин, за нами Диего, Максимилиан и Карина, а также королевская чета, мои родители и Майкл. Они — свидетели, подтверждающие то, что брак был заключён именно в этот день и в их присутствии. Оставалось лишь оставить подписи.

— Сначала Вы, — произнёс Элигий, протягивая перо Константину.

Он взял его, тонкое, с золотым наконечником, и твёрдым размашистым росчерком оставил свою подпись под информацией о нём: полное имя, род деятельности, имена родителей и год рождения. Такая же была и обо мне. Константин протянул перо мне. Я не торопилась, вывела подпись аккуратно, сохраняя изящество каждой линии.

Свидетели подписывались следом, оставляя каждый свой след в истории. Когда всё было закончено, Элигий наконец произнёс:

— Это поистине историческое событие, помните об этом дне до скончания времён.

Карина вручила мне букет и помогла расправить платье, чтобы можно было идти обратно, в новом качестве, в качестве мужа и жены. Мои руки не дрожали. Напротив, левая твёрдо лежала на руке мужа, а правая держала букет. Оркестр грянул торжественную музыку, призывая нас наконец пойти по нефу обратно.

— Готова? — шёпотом спросил Константин.

— Конечно, — спокойно ответила я, улыбаясь ему. — С тобой — куда угодно.

Мы вышли из предела самыми первыми, как и положено по традиции. Чтобы первыми пройти по нефу обратно, к выходу, к новой жизни. Все остальные пойдут позади, держась на почтенном расстоянии.

Собор был полон уже поднявшихся, чтобы нас проводить, людей. Я видела улыбки и слёзы на глазах мужчин и женщин, видела восхищение в глазах молодых девушек и девочек. Я стала примером того, как можно в почти невозможном возрасте выйти замуж очень удачно. И красиво.

Музыка всё ещё играла, когда мы пошли.

Но недолго. Около скамьи, где сидела Августина, Константин остановился. Я тут же тоже остановилась. Коротко глянула на него и… Я всё поняла, когда он едва заметно кивнул. Мы повернулись лицом к ней с улыбками.

Императоры не склоняются не перед кем, кроме богини Лиос. Императрицы — тоже. Это знали все. Это этикет, это нерушимое правило. Но… Константин, отпустив мою руку, склонился перед королевой-матерью, а я присела в реверансе, в том самом, чьё точное исполнение было вбито в меня на бесконечных уроках этикета.

Тишина в соборе стала плотной, даже оркестр затих, все ошарашенно обратили на нас внимание. Я подняла голову и увидела, как Августина искренне, но сдержанно улыбается, а из глаз её потекли редкие слёзы. Мне хотелось подняться, обнять её, сказать, чтобы она не плакала. Но я знала, что это бесполезно.

— Спасибо Вам, Ваше Величество, — произнёс Константин, наконец разгибаясь и беря меня за руку.

— Благодарим Вас, Ваше Величество, — поддержала я.

— Идите уже! — сказала она сквозь слёзы, чинно прижимая платок к глазам. — Идите, будьте счастливы.

Мы её покорно послушались. Оркестр снова собрался и заиграл ту же торжественную мелодию, и мы пошли дальше, к выходу, к людям. Я слышала звук колоколов, оповещавших Савону и весь мир о том, что бракосочетание состоялось. Мы шли по нефу обратно и улыбались окружающим. Я увидела множество знакомых лиц: леди Элизабет и леди Марию

— Как ты смотришь на то, чтобы мы назвали дочь Августиной? — шёпотом спросил меня Константин, когда мы почти подошли к выходу из церкви.

— Что? — ошарашенно прошептала я, удивлённо взглянув на него. — Ты уверен, что у нас будет хоть одна дочь?

— Я этого хочу, значит так и будет, — с улыбкой Чеширского кота ответил он.

— Это не так работает! — прошипела в ответ, но потом сменила гнев на милость и улыбнулась, хотя щёки мои явно пылали. — Но… Я не против.

Ступени собора были залиты солнцем, которое немного слепило глаза. Огромная толпа собравшихся на площади людей закричала, зааплодировала, начала бросать вверх цветы. Люди стояли на мостовой, на крышах ближайших домов, даже на деревьях и свешивались из окон.

— Да здравствует император!

— Да здравствует императрица!

— Счастья вам! Детей!

Я смотрела на собравшихся с счастливым замиранием сердца и не верила, что всё это для меня, для нас. Что люди разделяют этот день с нами. Я принялась, как положено, с лёгкой улыбкой махать людям, пока… Константин мягко положил руку мне на талию и притянул к себе. Я повернула голову в его сторону и улыбнулась, глядя на хитрое выражение лица мужа. Хитрый чёрт! Поцелуй обычно не показывают на ступенях собора, да и в целом его не показывают. Но… Я потянулась к нему, и наши губы наконец-то встретились. Это не был целомудренный короткий поцелуй, как все могли ожидать. Он целовал меня крепко, страстно, прижимая меня к себе и заставив тихо охнуть. Так не целуют просто невесту, так целуют любимую женщину.

Толпа взорвалась, крича «ура!». Люди свистели, плакали, выкрикивали пожелания всего самого лучшего. Константин отпустил меня с явным разочарованием, но уже было пора, к собору подъехало ландо, запряжённое четвёркой белых лошадей, которые нетерпеливо фыркали и били копытами. Им явно не нравился шум, скорее всего он даже их пугал.

Лакей открыл дверцу, позволяя Константину первым сесть в ландо. Я, чтобы было удобно, отдала букет ему и, аккуратно придерживая юбку с помощью протянутой ладони лакея, неспешно забралась следом. Карина помогла мне со шлейфом, сёстры бережно уложили у моих ног фату, а букет снова оказался у меня. Я заметила на глазах у подруги слёзы. Она протянула ладонь и мягко сжала мою, прошептав короткое «Поздравляю».

Ландо двинулось по шумным улицам города. Я видела, как люди уже готовились праздновать по-другому, с алкоголем, едой, танцами и плясками до утра. Лира верно сказала, что отмечать будет вся страна, не иначе.

— Я — теперь твоя ответственность, — с улыбкой произнесла я, смотря на людей и приветствуя их.

— Что ты имеешь в виду? — спросил немного удивлённо Константин.

— Раз уж забрал меня у святой обители, то теперь неси полную ответственность. До конца жизни, — хитро пропела, наблюдая, как у него меняется лицо от полного удивления к серьёзному со смешинками в глазах.

— Дорогая моя супруга, — он взял мою ладонь и мягко поцеловал её тыльную сторону. — Я взял на себя ответственность в тот миг, когда только решил жениться на тебе.

Ландо свернуло с главной улицы, делая небольшой, но такой необходимый крюк в нашем пути следования. Константин нахмурился, он не знал о нашем маршруте, я не сказала ему заранее.

— Мы остановимся на площади Памяти, — произнесла я, мягко касаясь его ладони.

Муж лишь кивнул. Доверился, не стал спрашивать.

Площадь Памяти открылась неожиданно — широкая, круглая, вымощенная тёмно-серой, почти чёрной брусчаткой, с высоким гранитным обелиском в самом центре. Памятник жертвам Великой войны, воздвигнутый в первые пять лет после её окончания. Тысячи имён мужчин и женщин, ставшими её жертвами. Целые семьи погибали, исчезали рода, безутешные вдовы и беспризорные сироты заполняли улицы городов. И мой дедушка, Густав Хайфилд, который ценой здоровья спас короля.

Ландо остановилось.

Константин вышел первым под полную тишину окружающих площадь людей. Свадебные кортежи не останавливаются. Никогда. Но тут я не могла не остановиться. Муж протянул мне руку, помогая спуститься. Каблуки звонко застучали по брусчатке, а платье и фата тянулись шлейфом. Благодаря тому, что вокруг площади росли могучие деревья, посаженные ещё тогда, ветра не было, отчего тишина казалась осязаемой, густой.

Мы медленно подошли к памятнику. Константин ничего не спрашивал. Кажется, он всё понял. Я присела перед обелиском, платье разошлось кругом около меня, делая большим белым пятном на фоне темноты площади. Осторожно вытащила шпильку, держащую букет в портбукете. Оставлять этот шедевр ювелирного искусства я не собиралась, поэтому аккуратно его забрала, а сами цветы положила у подножия обелиска.

— Спасибо вам всем за вашу жертву, — произнесла я шёпотом. — Покойтесь с миром. И да пребудет он вечно с нами.

Рядом щёлкнули каблуки. Константин встал по стойке «смирно», приложив руку к груди, ведь голова у него была не прикрыта. Потом склонил голову в лёгком поклоне, отдавая тем самым честь погибшим.

Люди восхищённо затрепетали, послышались вздохи и всхлипы. Кто-то в толпе даже затянул старую солдатскую песню, которую тут же подхватили остальные. Некоторые нам аплодировали.

— Ты знала, что Ричард развязал войну после твоей гибели?.. — тихо спросил он.

Я посмотрела на мужа в лёгком шоке. Откуда он знает о войне?.. Ему рассказала Элиза? Или откуда он вообще об этом знает?..

— Нет, — честно и также тихо ответила я. — В романе Ричард не развязывал войны. И ты не умирал.

— Откуда ты знаешь?.. — удивлённо спросил Константин.

— Элиза рассказала, — уклончиво ответила и повела его обратно к ландо. — А ты?

— Лиос, — ответил он и мягко приобнял меня. — Но этого не случится уже никогда.

Мы сели обратно, и ландо тронулось. Народ снова закричал и засвистел. Я махала рукой, улыбаясь. Константин тоже приветствовал людей, но при этом мы всё равно держались за руки. Я поняла важное. Вся наша жизнь — огромное стечение обстоятельств и переплетений судеб, которое по итогу привело к этой точке. И теперь было интересно, куда она поведёт нас дальше?..

* * *

Обед тянулся

И вот наконец-то наступил долгожданный перерыв. Короткий, всего на час, но только наш. Точнее нам, согласно правилам, всё ещё нельзя было оставаться наедине. Я проворчала, что это абсурд, но смирилась. И теперь с нами в комнате обязаны были быть ещё кто-то. И этими кто-то оказались Карина с Диего и чета эрцгерцогов. Все расположились на диванах и креслах. Розе пришлось помочь сесть, ей было тяжело.

— О, богиня… — я со стоном боли сняла туфли и села на диван рядом с мужем, с удовольствием поставив уставшие ступни на мягкий ковёр. — Это не обувь, а орудие пыток.

— А я тебе говорила сделать каблук ниже, — Карина вздохнула, аккуратно снимая с меня фату и передавая её служанке. — Тиару оставить?

— Да.

— Ну что, Ваше Высочество, — с ехидцей в тоне произнёс Диего. — Как Вам Ваш новый статус?

— Ты серьёзно это спрашиваешь у женщины, которая вышла замуж всего четыре часа назад? — я скептически посмотрела на него и тут же обратилась к мужу: — Дорогой, а ты что-то почувствовал?

— Только то, что теперь всё законно и не нужно прятаться, — с усмешкой произнёс Константин, бережно прижимая меня к себе.

Я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза, продолжая только слушать окружающих. Максимилиан рассказывал, что очень сильно переживал перед свадьбой, да так, что не спал всю ночь перед церемонией, а потом благополучно проспал всю первую брачную ночь. Роза сказала, что даже на него не обиделась, ведь сама ужасно хотела спать. И это всё несмотря на то, что свадьба была скромной по меркам королевских. Диего крякнул и вспомнил, что скромнее венчания Карины он пока ничего не видел. Она же возмущённо фыркнула и напомнила, что торжество происходило в военное время, не до красоты было.

Перепалка длилась долго. Константин с неё посмеивался тихо, не выпуская моей руки. А я же услышала то, что меня насторожило. Сначала я думала, что мне показалось. Но нет, это точно было проживание схваток. Мама моя из прошлой жизни часто начальные схватки проживала дома, пока собирала нас в школу или детские сады, поэтому я запомнила это молчаливое и глубокое дыхание.

— Роза, — я открыла глаза и взглянула на неё, немного напряжённую, дышащую через нос. — У тебя схватки?

— Ложные, — ответила она со слабой улыбкой. — Не первую неделю мучают. Барбара сказала, что рождение ребёнка будет со дня на день.

— Ты уверена? Как часто они? — спросила с лёгким беспокойством, глядя на её большой живот.

— Они не постоянные, не волнуйся, — Роза приосанилась. — Я ещё обязана увидеть, как вы танцуете вальс.

Я поняла, что она врёт и храбрится, но промолчала. Не сегодня, так завтра она благополучно родит. Во дворце лучшие врачи, с ней ничего не должно случится. А пока… Пока мы будем лишь ждать времени до бала.

Глава 80

— Их Императорские Величества, император и императрица Элиазара! — герольд громогласно объявил о нашем прибытии, двери распахнулись, пропуская нас наконец внутрь.

Бальный зал блистал от десятки тысяч бриллиантов, переливающихся в свете магических кристаллов. Стойко пахло разнообразными духами, шуршали платья, раздавался мужской грубоватый смех и женское хихиканье, прикрытое веерами.

Едва мы перешагнули порог, как многочисленные собравшиеся гости, разве что исключая королевскую чету и Августину, тут же присели в реверансах и поклонились. Мне стало неловко от осознания, что теперь родители кланяются мне. Но, наверное, к этому стоит привыкнуть.

Звуки многострадального и замучившего меня вальса зазвучали, призывая нас наконец-то открыть бал. И определённо танцевать его с Константином было в разы удобнее, чем с Оливером и тем более с Кариной.

— Ты восхитительно справляешься, — прошептал мне на ухо муж во время очередного поворота.

— Мне ещё учиться и учиться, — ловко уклонилась от неуместной похвалы я, мне и правда нужно было больше практики.

— У нас будет вся жизнь на это, — ответил он.

— До тех пор, пока тебя не схватит радикулит, а меня артрит, — съехидничала в ответ, довольно улыбаясь. — Или наоборот. Выбирай сам.

— Ты невыносима, супруга моя, — усмехнулся Константин. — Но это мне даже нравится.

Платье взлетало на поворотах белым шёлком, заставляя меня улыбаться. Его рука на талии мягко грела, улыбка заставляла чувствовать приливы нежности, а уверенный шаг стремиться поспевать.

Я заметила на очередном круге, как к нам стали присоединяться пары. Сначала король и королева, следом мои родители, герцогская чета Кроуфордов, чета Ливингфордов… Танцпол заполнялся кружащимися парами. По правилам это могли быть только помолвленные и женатые пары, но я неожиданно обнаружила среди пар Александра и Элизу, чьи щёки были пунцовее роз, но глаза сияли. Принц, должно быть, воспользовался тем, что Элиза почётная гостья. Каков хитрец! Вот только вид Майкла среди толпы таких же холостяков удручал.

— Майкл скорее всего следующим летом женится, — тихо сказала я мужу. — Мы приедем на свадьбу, если нас пригласят?

— Обязательно, — кивнул на мои слова Константин. — Мы не можем пропустить семейное торжество. Кто его избранница?

— Леди Мария Лингли, — с торжествующей улыбкой ответила, видя, как он сильно удивлён.

— Дочь министра внутренних дел? — муж сощурил глаза, словно меня в чём-то подозревая. — Ты устроила их свадьбу?

— Ну зачем ты так категорично! — я возмущённо фыркнула, слыша, что музыка уже заканчивается. — Всего лишь соединила двух влюблённых, пусть для этого и пришлось просить короля.

— Сводница! — тихо рассмеялся Константин.

— Я училась у лучших, — парировала, недвусмысленно намекая на Августину.

На самом деле у меня было смутное сомнение, что это именно она целенаправленно сделала так, чтобы этот брак состоялся. Не только тем, что помогала Константину, но ещё как-то. Сейчас я почти на девяносто процентов была уверена, что появление мадам Имельды в то злополучное утро — не случайность, а хитрый план королевы-матери. Обнаруженный, пусть и тихий скандал давал повод сделать нашу пару официальной. И Августине это было на руку. Эта старая интриганка могла

Вальс закончился быстро, оставив нас стоять держащимися за руки. Дыхание сбилось, сердце колотилось, но мы оба улыбались как дураки.

— Дитя моё, — обратилась ко мне Августина достаточно громко, заставив обернуться к ней. — В суматохе этого прекрасного дня, я совсем забыла передать тебе личный дар из моей сокровищницы. Он хранится в моих покоях. Пойдём со мной, это не займёт много времени.

— Возвращайся как можно скорее.

Константин совсем невесомо поцеловал меня в лоб и отпустил, позволив уйти за прямой фигурой королевы-матери. Я поняла, что что-то не так, когда, едва за нами закрылись двери бального зала, она направилась не в сторону её дворца, а в совсем другую сторону, но почти сразу всё поняла. Перерыв между первым и вторым танцем большой, как раз хватит на то, чтобы навестить Ричарда.

— Имельда договорилась с начальником охраны, — произнесла Августина. — Сегодня на страже стоят проверенные и умеющие молчать люди.

Мы подошли ко входу в подземелье у дальней башни дворца. Угрюмые стражники при виде нас приосанились и даже улыбнулись. Один из них отворил передо мной дверь с лестницей, ведущей в подвал.

— Он на первом этаже подземелья, — спокойно объяснил один из них. — Там сухо и светло, его камеру не пропустите.

— Благодарю, — ответила я с лёгкой улыбкой.

— У тебя тридцать минут на всё, девочка моя, — строго сказала королева-мать, получив в ответ мой кивок.

Одной рукой я придерживала юбки платья, а второй опиралась на стену, стараясь не упасть на узких ступенях из-за своих каблуков. Стражник был прав, даже сыростью не пахло, должно быть в камерах для аристократов было сухо. Когда дошла до последней ступеньки, мои каблуки шумно цокнули по полу, разнося эхо в тюремном полумраке.

— Кто там? — раздался до ужаса знакомый, ужасно охрипший голос. — Что там за шум наверху? Что за празднования?

Я не ответила, замерев на секунду. Неужели он и правда всё слышал? Я, находясь здесь, ничего не могла услышать. Но всё же подошла ближе, всё ещё оставаясь в тени его зрения.

— Отмечают свадьбу императора, — спокойно ответила ему, чувствуя приятную удовлетворённость. — Женился император Элиазара, Константин.

— Амелия?.. — спустя непродолжительное молчание спросил он неуверенно, а потом добавил с усмешкой: — Не ожидал тебя тут. Кто невеста?

Я сделала шаг вперёд. Ещё один.

Платье шуршало, а бриллианты на моей голове и руках сияли от огня от каждого движения. Я встала перед его решёткой и замерла с вежливой, ничего не выражающей улыбкой. И смотрела на то, как на его осунувшемся бледном лице с синяками под глазами и свежей раной на губе и скуле меняется целый спектр эмоций: от неверия до гнева, от восхищения до презрения. Некогда первый красавец королевства превратился в тень себя прошлого.

— Здравствуй, Ричард.

Он смотрел на меня долго, потом его губы искривились в одновременно горькой и злой усмешкой.

— Значит, невеста ты… Прекрасно выглядишь, — произнёс он. — Ты вышла за него ради короны? Настолько на трон захотелось?

Я рассмеялась. Искренне, звонко и громко, чувствуя, как мне стало моментально легче. Мне не нужен был трон, это точно!

— Я вышла замуж по большой любви, — ответила я, отсмеявшись, но всё ещё улыбаясь. — Если ты, конечно, знаешь такое слово.

— Знаю, — буркнул Ричард.

Я присела на корточки, платье красиво разложилось по полу, смотрясь инородно в коридорах тюрьмы. Лицо бывшего принца украшал синяк на скуле, а на руках были ссадины, сидел он на нарах почти не сгибаясь, ему явно сломали рёбра.

— Знаешь, — начала я чуть мечтательным тоном. — Я иногда думала, что было бы, если бы ты не предпочёл свои дрянные привычки мне.

Ричард весь насторожился, напрягся, но слушал. Кажется, впервые в жизни.

— Если бы десять лет назад ты послушался родителей, — продолжила я уже тише. — Женился бы на мне, у нас уже были бы дети. Не один, возможно два, три или даже четыре, в зависимости от того, насколько бы хватило у меня терпения. Тебя бы не было, конечно. Я не стала бы терпеть тебя до конца своей жизни, и конец твой наступил бы быстро.

— Ты сука! — взорвался он, но тут же охнул от боли в рёбрах.

— Ох, сломаны? — с притворной заботой спросила. — Зато теперь ты знаешь, насколько это больно. Избил тебя явно не мой муж или Макс, это было давно. Так кто же?.. Неужели стража себе это позволяет?

Ричард недовольно пыхтел, но молчал. Ему нечего было сказать, но я и так всё понимала.

— Впрочем, меня это не касается, — я спокойно улыбнулась ему, понимая, что незачем его теперь боятся или «заботиться» о нём. — Тебя всё равно ждёт каторга на севере. И ты сам себя привёл к этому, Ричард. Ты предпочёл наркотики и алкоголь, спускал деньги на проституток, плодил бастардов и совершал убийства.

— Я этого не делал! — прошипел Ричард. — Меня оклеветали!

— Ты уверен? — я слегка наклонила голову на бок. — Ричард, ты помнишь тот вечер, когда пытался меня изнасиловать или был настолько пьян?

— Не было такого!.. — уже более неуверенным голосом ответил он.

— Ты впервые за десять лет чист, — утвердила, а не спросила. — Ломка, должно быть, была самым ужасным, что ты испытал за все эти года. Надеюсь, память к тебе вернётся. А теперь будь добр принять своё наказание, хоть даже и не помнишь, что и когда сотворил.

Я уже поднялась и собиралась уйти, как услышала голос Ричарда, такой тихий, что казался каким-то потусторонним:

— Ты всегда была моей.

— Что-о-о? — с тихим смешком спросила, посмотрев на него как на дурака. — Я никогда не была твоей, Ричард! Ни раньше, ни сейчас, ни даже все те семнадцать смертей, что пережила! Ни-ко-гда!

Я бодро развернулась и поспешила покинуть тюрьму. Но возле самой лестницы обернулась и громко произнесла:

— Прощай, Ричард.

Я поспешила вернуться наверх. На балу меня ещё ждут люди, незачем тут задерживаться. Августина встретила меня с облегчённой улыбкой. Теперь я официально свободна даже от малейших призраков прошлого. Теперь осталось лишь выдержать бал и добраться до кровати, желательно самостоятельно.

Перед самим залом Августине, а заодно и мне, сообщили, что Роза очень сильно устала и покинула бал.

* * *

Но тьма уже опустилась на Савону. Пришло время фейерверков. Где-то вдалеке играла музыка, слышался гвалт и смех. Столица Гирана отмечала свадьбу века, не иначе. Но пусть людям будет радость после таких потрясений.

На балкон я и Константин зашли только вдвоём, он был небольшим и боковым, как раз то, что нужно. Я приподняла юбку и тут же сняла туфли и встала на холодный камень, испытав ни с чем не сравнимое удовлетворение. Даже почти застонала от удовольствия. Но одновременно с этим и вздрогнула от холода. Всё же танцы разгорячили меня, а на улице не середина июля.

— Ты не простудишься? — обеспокоенно спросил муж.

— А ты меня согрей, — с довольной, пусть и уставшей улыбкой произнесла я.

Константин воспринял мою просьбу буквально, ведь начал расстёгивать свой мундир, пуговица за пуговицей. А потом сгрёб меня в свои объятия, запахивая полы мундира вокруг меня и не снимая его с себя. И оказалось, что мой муж горячее печки. Я стояла, уткнувшись носом в его ключицу, и чувствовала, как тепло проникает в каждую клеточку тела. Мои руки обвили его и вцепились в рубашку на спине. Его запах, терпкий, древесный, обволок меня. Я была дома. Не физически, а ментально.

Разноцветные всполохи поднимались вверх, в небо, и взрывались огромными «хризантемами», вызывая у собравшихся на соседних балконах восторг. Я смотрела на них и улыбалась, пусть и чувствовала, как уже подкашиваются ноги и слипаются веки.

— Ты заметил? — сонно промурлыкала я.

— Что именно? Что ты сегодня восхитительно красива? — с довольной усмешкой спросил Константин.

— И это тоже, — на губах расплылась улыбка. — Сэр Оливер весь вечер не отходил от леди Элизабет. А моя сестра определённо поймала множество взглядов из уголка холостяков.

— Ты довольна, как объевшаяся сметаной кошка, — заметил муж. — Это ты постаралась?

— Мф… — чуть недовольно фыркнула я. — Конечно же я. Кому ещё занимать пристраиванием всех несчастных в нужные руки?

— Они не котята, чтобы их пристраивать, — со смехом ответил он.

— Они хуже котят, — заметила я.

Мы остались стоять, наблюдая за яркими огнями фейерверка. Но в какой-то момент, когда стало очевидно, что он вот-вот закончится, Константин полез в карман мундира и достал оттуда какой-то звенящий предмет.

— Это тебе, — произнёс он и перед моими глазами оказался небольшой круглый предмет на цепочке, с креплением за кольцо. — Часы.

Я аккуратно взяла их и распахнула, нажав на металлическую кнопку вверху. Часы распахнулись, являя классический белый циферблат с чёрными цифрами на них. Они шли, мерно тикая, отмеряя время.

— Зачем? — спросила непонимающе, до меня не доходило, зачем делать такой подарок.

— Чтобы отмерять время, которое нам осталось, — ответил Константин. — Я хочу, чтобы оно длилось вечно, но это невозможно, увы.

— Я… — я замялась, не зная, что и сказать, это был неожиданный подарок, и просто сжала часы в руке. — Я буду их беречь.

Фейерверк выстрелил в последний раз, освещая всё окружающее пространство так, словно на улице был день, а не глубокая ночь. Раздались восхищённые крики людей, собравшихся снаружи дворца. Аристократы же довольно посмеивались и восхищались вздохами или негромкими восклицаниями.

— Ваше Величество, вы готовы? — в дверях, ведущих в зал, показалась одна из фрейлин Изабеллы.

Традиция, ну, конечно. Невеста по правилам уходила с бала самой первой, и её провожали знатные дамы. Я взглянула на мужа. Он смотрел на меня. Усталый, но явно счастливый.

— Я буду ждать, — прошептала, целуя его в щёку. — Не задерживайся.

— Постараюсь не задерживаться, — честно ответил Константин.

В зале меня почётным кругом окружили женщины различных знатных семей: королева Изабелла по левую; моя мать по правую руку; во главе шагала, опираясь на трость, Августина; герцогиня Кроуфорд за матерью; маркиза Ливингфорд за королевой; и ещё с десяток женщин, включая Карину. Эта «свита» обязана меня проводить в отведённые под брачную ночь покои.

Я была такая уставшая, что не запоминала дорогу и почти не слушала того, что мне говорили женщины. Да и ноги еле передвигались, желая отвалиться тут же.

Покои, отведённые для брачной ночи, оказались большими, но очень тёплыми и с огромной кроватью на половину комнаты. Горели светильники, тонко пахло чем-то цветочным и пудрой. Со мной остались лишь мама, Карина и несколько служанок и фрейлин.

— Раздевайте, — строго приказала Карина.

Часы у меня забрали и положили в шкатулку на тумбе около кровати, там же лежал мой медальон. Потом сняли кольца и браслет с перчатками. Платье снимали вчетвером, осторожно, бережно, как самую ценную вещь на свете. Я стояла с закрытыми глазами и просто позволяла это делать, чувствуя, как скользит по телу ткань. Особое удовольствие я получила, когда с меня начали снимать корсет. Он не был туго затянут, но целый день в нём сделал своё дело — тело затекло.

— Наклонись немного, ласточка, — произнесла матушка, когда настала очередь снимать тиару.

Она аккуратно вытащила её из волос, не вырвав какой-нибудь лишний клок. Меня раздевали дальше, пока из одежды не осталось лишь самой нижней сорочки.

В горячую ванную мне помогли сесть две служанки и принялись тут же мыть каждый сантиметр волос и кожи, смывая с меня остатки этого тяжёлого, но такого счастливого дня. Я не сопротивлялась, незачем. Слишком устала для этого.

Меня вытащили из воды, вытерли самонагревающимися полотенцами тело. Волосы требовали большего ухода, они сохли дольше, но служанки старались привести их в порядок. На тело наносили крем с лёгким ароматом миндаля, в волосы втирали масла, отдающие чем-то совсем лёгким, возможно ягодами.

Когда вернулась в комнату, замотанная в халат, мать встретила меня со смущённым видом. Карина же, напротив, довольно улыбалась. А в руках она держала нечто красное. Но, когда развернула…

— Ты к этому приложила руку? — спросила я, рассматривая этот шедевр портновской мысли.

— Я не столь… изобретательна, как королева-мать, — честно призналась подруга.

Я и надела. Сама. И увидела, что сорочка экстремально короткая для этого мира, она заканчивалась примерно на верхней четверти бедра, прикрывая зад. Тонкие лямки, невесомое кружево, прикрывающее грудь слегка совсем.

— Проще было голой сразу лечь, — проворчала я, подавляя зевок. — Разницы ни-ка-кой…

Служанки и фрейлины сдержанно хихикнули, покинув наконец-то комнату. Я присела на кровать и буквально почувствовала, как на плечи навалилась тяжесть суматошного дня. Старалась не зевать, но выходило плохо, веки слипались.

— Отдохни, ласточка, — произнесла Изольда, целуя меня в лоб, мягко так, по-матерински прощаясь. — Твой муж скоро придёт.

— Мы ему сообщим, — Карина довольно улыбнулась.

Едва за ними закрылась дверь, я откинулась на кровать и тут же поняла, что совершила ошибку. Кровать была слишком мягкой, простыни — прохладными, подушки пуховыми. Я должна была бороться со сном, а не примкнуть к нему. Но веки были слишком тяжёлыми, тело слишком распаренным и уставшим. Я благополучно уснула в собственную первую брачную ночь…

Глава 81

Меня разбудил неожиданно звук воды.

Я медленно приоткрыла тяжёлые веки и поняла, что не узнаю окружающее пространство, которое было освещено лишь небольшим тусклым прикроватным светильником. Мне понадобилось несколько минут, чтобы понять, где я, и что происходит. В голове пронеслись события последних нескольких часов, отчего мигом стало стыдно и захотелось завыть. Я уснула! В собственную первую брачную ночь!

Мой взгляд упал на ближайшее кресло, где аккуратно висел его мундир, тот самый чёрный с серебряной вышивкой. Рядом сложенная рубашка, а сапоги стояли у камина, чтобы успели подсохнуть за ночь.

Это значит, что в ванной сейчас был только один человек — мой муж. Интересно, что он подумал, когда увидел меня спящей?.. Впрочем, сейчас он приводил себя в порядок в ванной, смывая запахи дня и бала. А потом Константин вернётся сюда и…

Я прикрыла глаза обратно и довольно улыбнулась, прислушиваясь к тому, что творилось за стенкой. Слышала, как он тихо шипит и ругается на что-то, как что-то упало. Я представила то, как он моется… Зря я это сделала!.. Внизу живота резко стало жарко. Очень жарко.

Раздался шорох полотенец, следом скрип половицы, а потом… Дверь открылась, пропуская в комнату Константина. Я слегка приоткрыла глаза и судорожно сглотнула. В тусклом свете он казался каким-то неземным, словно богом, явившийся, чтобы соблазнить смертную деву на её брачном ложе. Хотя, казалось бы, муж был в обычных штанах, босиком, с зачёсанными назад влажными волосами.

Он повернул голову в мою сторону на короткий миг и увидел, что я уже не сплю. Поэтому в пару шагов оказался у кровати и сел на её край, заставляя матрас слегка прогнуться. Константин положил свою чуть шершавую ладонь мне на щеку и заставил этим улыбнуться, а мои ладони накрыли его.

— Ты так красива, когда спишь… — он опустил взгляд на мои руки и нахмурился. — Ты сняла кольцо?

— Что?.. — недоумённо спросила я и тут же посмотрела на левую руку. Пустую руку. — Должно быть, сняли перед ванной, а надеть обратно забыли.

Константин потянулся к шкатулке на тумбе и быстро достал оттуда кольцо. Он аккуратно надел его снова на мой палец, словно повторяя сделанное в церкви. Только на этот раз поднёс пальцы к губам и поцеловал их, глядя мне прямо в глаза.

— Не снимай его, хорошо?

В ответ я лишь кивнула. А Константин потянулся за поцелуем, явно намереваясь продолжить брачную ночь так, как положено. Но… Я просто боялась, что усну в процессе. Поэтому поспешила остановить его, выставив ладони перед собой.

— Хм? Что-то не так? — муж нахмурил брови, явно не понимая, почему я отказываюсь.

— Давай просто поспим.

Он замер.

— Что?..

— Просто поспим, — повторила я, глядя на него серьёзно и чувствуя жуткую усталость, которую даже эта дрёма не убрала. — Я тебя хочу, но давай отложим это на утро. Я устала, ты устал. У нас будет всю жизнь впереди, а подтвердить наш брак можно и утром. А сейчас… Сейчас я хочу, чтобы ты просто лёг рядом и обнял меня, и мы просто уснули. Впервые как муж и жена.

Константин смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. Он будто пытался понять, не шучу ли я. Но мне было не до шуток. Совсем. В конце концов он выдохнул и улыбнулся так спокойно и счастливо.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, точно, да, — я протянула к нему руки, сонные, уставшие, и обвила их вокруг шеи. — Я люблю и очень хочу тебя. Но спать я хочу больше.

Константин рассмеялся. Тихо, раскатисто и счастливо. Он мягко поцеловал меня в губы и наконец-то лёг рядом, прижимая к себе.

— Ты, кажется, первая женщина, которая просит поспать в брачную ночь, — с усмешкой произнёс муж.

— О, я уверена, что далеко не первая и не последняя, — довольно произнесла я, утыкаясь носом в его ключицу. — Кто вообще придумал проводить подобное в первую же ночь?..

— Явно тот, кто не знает, что такое королевская свадьба, — прошептал в ответ Константин. — Спи, жена. Сладких снов.

— Сладких снов, муж, — пробормотала я, чувствуя, как вновь проваливаюсь в сон.

Спала я удивительно крепко и абсолютно без сновидений, настолько сильно устала. Мерное биение сердца под ухом успокаивало, а излучаемое мужем тепло не позволяло замёрзнуть, ночи ведь уже не летние. Где-то в городе всё ещё отмечали нашу свадьбу, а тут было тихо и спокойно.

Утро для меня началось не с церемониального стука в дверь, не с солнечного света, бьющего из окна. Оно пришло с прикосновением, с мягким поглаживанием спины от лопаток вниз, к ягодицам, потом по бедру вниз и обратно тем же маршрутом. Потом пришли губы, которые неспешно, но настойчиво накрыли мои, спустились по шее вниз, к ключицам.

Я находилась уже на грани между сном и явью, в той сладкой, вязкой полудрёме, которая бывает перед самым счастливым пробуждением. Руки мужа не давали мне погрузится в сон, касаясь моего тела в самых чувствительных местах. Я почувствовала, как он спустил с меня лямки сорочки, целуя в плечи, а после лёгкий утренний холод коснулся груди, заставив слегка вздрогнуть.

А потом его поцелуи начали спускаться ниже. Послышался треск ткани, моё обнажившееся окончательно тело вздрогнуло, покрывшись мурашками уже неизвестно от чего больше, от холода или внутреннего жара. Поцелуи спускались ниже по животу, по бёдрам до колена, а затем вверх, по внутренней стороне. Он слегка прикусывал чувствительную кожу, вызывая новые стоны.

Пока… Я правда думала, что он не будет этого делать, так тут не принято, но… его язык коснулся моих складок, и горячий рот накрыл возбуждённый клитор. Это было так неожиданно и чертовски приятно, что из груди вырвался короткий, но резкий и громкий визг.

И я распахнула глаза, тяжело дыша и наконец понимая, что происходит. Чёрт возьми! Мне впервые за обе жизни такое делали! Я вцепилась пальцами в простыни, выгибаясь навстречу его рту и заглушая слишком довольные крики подушкой. Чувствовала, как его язык ласкает, движется, слегка проникает внутрь, дразнит и окончательно сводит с ума.

— Константин… — не выдохнула, а простонала я, и это было не просто обращение, а мольба, призыв прекратить пытку.

Я увидела его излишне довольные глаза между своих ног. Не прекращая ласкать меня ртом, он рукой скользнул вниз, и я почувствовала, как один палец медленно и методично принялся проникать в меня, растягивая, готовя и дразня. Я чувствовала, как мышцы сжимаются вокруг него, а в глубине сознания возникло чёткое понимание, что он меня доводит специально. Затем второй палец…

Я плакала от нарастающих ощущений, всё тело дрожало, низ живота сводило от предвкушения. Приближалась такая неожиданно огромная и неудержимая волна, которая вот-вот должна была меня накрыть до темноты в глазах.

— Прошу… — прошептала я, но не успела что-либо ещё произнести, как меня резко накрыло.

Тело выгнулось дугой, из горла вырвался крик, а как дышать я забыла, настолько это было оглушительно и ярко. Моё тело пульсировало вокруг его пальцев, сжимая их в оргазменном удовольствии, который всё никак не хотел отпускать меня.

Я лежала, тяжело дыша и всхлипывая от удовольствия. Сердце колотилось как бешенное, всё тело дрожало от наслаждения, разум отказывался со мной сотрудничать. Но я эгоистично поняла, что мне мало…

— Я хочу тебя. Всего, — прошептала севшим голосом с почти умоляющими нотками. — Пожалуйста…

— Как прикажешь, моя императрица.

Он не заставил себя ждать и накрыл мои губы в поцелуе. Чувствовать немного солоноватый вкус своих выделений было странно, но как будто это возбуждало ещё сильнее. Я почувствовала, как его руки приподняли мои ноги и водрузили на плечи. Снова эта поза, снова он приподнял мой таз, но на этот раз подложил под него, кажется, несколько подушек… Его член коснулся моего входа, влажный, горячий, твёрдый. Он медленно, осторожно входил в меня, растягивая и заполняя. Я охнула от того, как это было остро и полно. То, что было до этого просто меркло.

Константин принялся двигаться медленно, глубоко, не спеша. Каждый толчок отзывался во мне жаром и пониманием того, что теряю голову от каждого действия. Я чувствовала его полностью, каждую мышцу, перекатывающуюся под кожей, движение и вздох. От полноты ощущений из груди выходили лишь глухие, сдавленные и обжигающие стоны.

Я прижималась к нему, целовала, включая в каждый поцелуй всё, что чувствовала в этот миг: любовь, благодарность и счастье. Пальцы рук вцепились в его плечи. Я видела, как испарина покрыла его лоб, отчего пряди волос к нему прилипли. Но улыбка была такая довольная и счастливая, что у меня на мгновение переставало биться сердце.

Мы целовались, с губ друг друга срывали стоны, двигались в едином ритме. Казалось, что мир замер и прекратил своё движение.

Я не знала, сколько прошло времени, но в какой-то момент почувствовала, как внутри принялась нарастать волна, но на этот раз ждала её. Медленная, неотвратимая, но такая желанная, она пришла ко мне.

— Константин… — только и смогла вымолвить я, прежде чем меня накрыло от оргазма снова.

— Амелия… — простонал мне на ухо муж.

Я почувствовала, как внутри разлилось тепло, смешанное с моим собственным жаром. Он остался внутри меня ненадолго, тяжело дыша, но при этом улыбаясь. Мы лежали так, переплетённые, покрытые потом, но такие счастливые. Даже то, что Константин почти лежал на мне, ощущалось как что-то тёплое, уютное, правильное.

— Доброе утро, жена, — прошептал он с улыбкой, наконец отпустив мои ноги.

Муж перекатился с меня, а после притянул к себе ближе и нежно поцеловал в лоб. Я рассмеялась. Тихо так, прижимаясь к нему.

— Доброе утро, муж, — ответила я.

Солнце только собиралось вставать, судя по ещё светло-серому небу за окном. Но тут… В этой комнате было так хорошо, что мне хотелось остаться тут навсегда. Но, увы, в полдень нас уже будет ждать карета, которая повезёт нас к порту. Однако…

— Откуда ты такое знаешь? — с хитрым прищуром спросила я, глядя на мужа. — Не думаю, что подобное когда-либо было одобрено церковью.

— Это секрет, — он мягко рассмеялся грудью. — Понравилось?

— Очень, — честно ответила я. — Неожиданный… навык. Надеюсь, ради подобного ты не практиковался на ком-то другом.

— Не посмел бы никогда! — искренне возмутился Константин. — Это был дебют.

— Тогда это был самый восхитительный дебют, — мои губы расплылись в довольной улыбке, а после я вспомнила об явно уничтоженной одежде. — А сорочку зря порвал.

— Я тебе хоть сотню таких куплю.

Я лежала на его груди, блаженно прикрыв глаза и чувствуя, как наши дыхания постепенно выравниваются, как сердца успокаиваются. Мышцы приятно ныли и пульсировали, но… мой разум и тело пронзила одна понятная мысль — хочется ещё.

Месяц разлуки не прошёл бесследно. Заглушенный делами голод не утолялся так быстро. И желание снова поднималось во мне, тёплое, настойчивое. Мои губы мягко коснулись его плеча, заставив замереть.

— Хочу ещё… — прошептала я.

Константин уже готов был накрыть меня собой и повторить,

— Я скучала по тебе… — с придыханием шептала я между поцелуями. — По твоему запаху, по голосу, по тому, как ты дышишь и смотришь на меня.

Мои руки спускались по плечам, ласково обводя каждую мышцу, чуть царапая кожу. Я знала, что слишком сильно его дразню, но пальцы спускались всё ниже, по груди и животу, вызывая табун мурашек. Губы нашли его соски и мягко поцеловали их, вызвав судорожный вздох. А жар, который я чувствовала своим бедром, говорил о том, что делаю всё правильно.

— Но теперь ты мой… — с гордостью прошептала я. — Навсегда…

Мои пальцы скользнули по его животу, по напрягшимся тут же мышцам и коснулись его разгорячённого члена. Твёрдого, уже готового. Я обхватила его пальцами, и Константин судорожно выдохнула, тихо, сдавленно, прикрыв глаза.

— Амелия…

— Тс-с…

Его руки сжали мои бёдра ещё сильнее. Я начала медленно, но уверенно двигать рукой по всей длине члена, чуть сжимая, проводя большим пальцем по сочащейся головке. Константин вздрагивал от каждого моего прикосновения, его дыхание стало рваным. Я знала, что делаю, как коснуться, как надавить, как заставить стонать.

Но муж не остался в стороне. Его рука скользнула между моих ног, и пальцы коснулись меня, уже влажной и готовой. Он ласкал меня, дразня, заставив застонать от удовольствия. Мне пришлось схватить его за запястье и мягко убрать руку.

— Амелия… — прошептал Константин. — Ты у меня такая красивая…

Я не выдержала. Мои губы его накрыли в призывном поцелуе, пока сама наконец села на него сверху. Я чувствовала, как его член нетерпеливо дёргается, почувствовав жар и влагу моего входа. Слегка приподняв бёдра и помогая себе руками, направила его в себя. Внутри всё сжалось от сладкого удовольствия, а, когда я опустилась полностью, то не сдержала громкого, протяжного стона. Это было так полно и хорошо. Мне даже казалось, что я забыла, какого это быть такой наполненной.

— Так хорошо… — только и смогла вымолвить я.

Константин не дал себя уложить и сел, глядя на меня как голодный кот на сметану. Его руки попытались наконец заставить меня двигаться, направить, но я начала двигаться сама, медленно, намеренно дразня его. Я сама решала, под каким углом и на какую глубину он входил в меня, когда и как опускаться и подниматься. Растягивала удовольствие, медленно опускаясь и поднимаясь, оставляя внутри лишь чувствительную головку. Или, наоборот, ускорялась, двигаясь сбито и рвано. Муж стойко это терпел, довольно закусив губу и шипя от нетерпения, пальцы сжимали мои бёдра.

Я видела по его лицу, что скоро он перетянет инициативу на себя. Константин любил контроль, даже в постели. Он перевернул меня резко, но мягко. Короткий счастливый визг и смех вырвались из моего горла, но следом его заменил протяжный, громкий стон. Прохладные простыни под спиной, горячее, нетерпеливое и любящее тело надо мной…

— Теперь моя очередь, — прошептал Константин.

Он начал двигаться быстро, уверенно, но не грубо. Мой тело выгибалось навстречу, а пальцы впились в плечи, оставляя следы, а ноги обвили его талию. Каждый толчок был точным, наполненным нетерпением и лёгкой грубостью, но без боли, нет. Напротив, мне было так хорошо, что волна оргазма пришла ко мне почти сразу, заставив почти закричать, а по телу прошла мелкая дрожь.

Но… Константин остановился лишь на мгновение и с довольной улыбкой продолжил двигаться. Он целовал меня, шептал, что любит меня, но для меня это был лишь шум. Я чувствовала, как четвёртый оргазм за утро приближался. То, что он со мной делал, не было похоже ни на что из того, что было раньше. И мне это нравилось ещё больше.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем меня снова накрыла волна. Я уже не кричала, лишь сдавленно осипшим голосом простонала. На этот раз Константин последовал за мной, прижимаясь всем телом.

Мы замерли, тяжело дыша и глядя друг на друга с абсолютно счастливыми, но одновременно с этим уставшими улыбками. Он прижался лбом к моему, и я почувствовала его дыхание на своих губах. Мы бы и лежали так и дальше, сплетённые, довольные, если бы откуда-то сбоку не раздалось тихое:

— Ох!..

Сдавленный, испуганный звук, заставивший нас замереть и повернуть в его сторону головы. Сердце ухнуло вниз. И я поняла, что мы так увлеклись друг другом, что забыли самое важное! Свидетели консумации!

У дверей стояли пятеро. Первосвященник Элигий притворился ветошью и просто смотрел на расписанный потолок с абсолютно алыми ушами. Скрывающий взгляд, но не багровую шею маркиз Ливингфорд смотрел куда-то в стену. Маркиз Нилон, посол Элиазара, готов был явно тут же умереть от остановки сердца, лишь бы не видеть то, что он видел. Дама из числа, кажется, приближённых к королеве Изабелле прятала лицо и глаза за веером, но её пунцового цвета лоб выдавал смущение. И Карина… она тоже была красная, но уже по совершенно другой причине — она едва сдерживала рвущийся наружу смех. Как и положено: священник и по мужчине и женщине от каждого двора или семьи.

Когда первый шок прошёл, я взвизгнула, как и положено приличной женщине, и попыталась спрятаться, но Константин был быстрее. Он накрыл меня собой, от плеч до колен, закрывая от чужих глаз. Я чувствовала исходящее от него напряжение, но всё же выглянула из-за его плеча.

— В-ваши В-величества… — пролепетал Элигий, начав заикаться. — П-просим п-прощения за в-вторжение… М-мы п-пришли…

— Удостоверится, что брак консумирован? — закончил за него Константин абсолютно ледяным тоном. — Как видите, довольно наглядно.

— К-конечно… — произнёс Первосвященник, уже начав пятится к двери. — А-абсолютно т-точно…

А дальше всё было как в каком-нибудь фильме, ведь все

Дверь закрылась.

Мы остались одни. И из моей груди вырвался безудержный смех. Слёзы покатились по щекам, а я всё смеялась.

— Что смешного? — произнёс Константин удивлённо. — Они нас застали.

— Это и смешно! — выдала между всхлипами от смеха я. — Теперь никто не скажет, что ты импотент!

Муж напряжённо замер, а после перекатился с меня и посмотрел уже серьёзно. Я почти прекратила смеяться, лишь хихикала.

— Кто тебе рассказал этот глупый и необоснованный слух? — на его вопрос мне оставалось лишь улыбнуться. — Карина?

— Я своих информаторов не сдаю!

Константин уже собрался с коварным выражением лица начать меня пытать щекоткой, ведь занёс для этого пальцы, как вдруг снаружи послышался смех на три разных голоса. Кашляющий, старческий смех Августины, граничащий на грани визга Карины и безудержный басовитый хохот Диего.

— Я убью их!.. — чуть зло прошипел муж, но я тут же мягко положила ему руку на грудь.

— Не убьёшь, — заверила его спокойным, но уверенным тоном. — Августина сделала всё верно.

— Что ты имеешь в виду?.. — немного не понимая, спросил он. — И почему ты уверена, что это её рук дело?

— Не сомневаюсь, что она была не одна в своём плане, но… — я немного смущённо улыбнулась. — Свидетели искали бы кровь на простыне, как и положено. А у нас…

— У нас её не было, — продолжил мои слова Константин, заметно успокоившись и даже улыбнувшись. — Ни в первую, ни в последующие ночи.

— Именно! Поэтому такой скандал — прекрасный выход из положения. Кровь никто не будет искать, а в законности брака никто не усомнится.

Он сгрёб меня в свои объятия, заставляя улыбаться и позволяя почти лечь на него. Мы ещё недолго так лежали в тишине, слыша приглушённые разговоры за дверью, поющих за окнами птиц, снующих туда-сюда слуг и даже (я готова была поклясться, что они были) песни запоздалых отмечающих.

— Нужно вставать, — произнёс Константин, когда я начала уже обратно задрёмывать, успокоенная и сморённая теплом. — В полдень мы выезжаем.

— Мф… — я недовольно фыркнула, но всё же открыла глаза и пронзительно зевнула, в глубине души надеясь, что на корабле мне удастся выспаться.

Муж с умилительной улыбкой поцеловал меня в лоб и встал, протягивая мне руку. И я честно попыталась встать, но ноги, едва почувствовали твёрдую землю, тут же подкосились. Кажется, за удовольствием я не заметила, что мышцы свело судорогой и теперь отказывались со мной сотрудничать. Если бы не крепкие руки Константина, то рухнула бы тут же. Он подхватил меня на руки, осторожно, словно я ничего не весила, и понёс в ванную.

— Кажется, тебе придётся носить меня весь день.

— Если нужно, то готов и всю жизнь, — с улыбкой ответил муж, целуя меня в нос и вызывая этим смех.

* * *

Пока мы благополучно отмокали в ванной комнате, в комнате уже успели прибраться, и нас ожидали слуги. Нас ждал завтрак, проводы, а потом поездка на карете в порт.

Фрейлины и служанки окружили меня, руководила ими всё ещё довольная Карина. Строгое, закрытое, дорожное платье из тёмно-синей шерсти, с мягким корсетом и лишь с подъюбниками, никаких кринолинов. Нам ехать около восьми часов, если всё будет хорошо. И за это время тело ужасно устанет, если его сильно затянуть или нагрузить.

Константину помогал молчаливый, но ехидно ухмыляющийся Диего вместе со слугами. Я видела, как они переглядываются, но не понимала, почему муж такой хмурый, а тот слишком довольный.

В конце концов, мы оставили слуг и Карину, им нужно было ещё собрать и распределить (например, тиару подготовить для отдачи моим родителям, а платье упаковать для отправки на корабль), и поспешили наконец-то спуститься в малую столовую, где нас уже ждала королевская семья в полном составе и мои родители с братом и сёстрами. Все они улыбались, но особенно из всех выбивался Макс. Он выглядел так, словно не спал всю ночь, но светился от радости так, словно у него внутри загорелось солнце.

— Что случилось? — тут же обеспокоенно спросил Константин, глядя на друга.

— Роза родила, — с гордостью сообщил Максимилиан. — На рассвете. Мальчик, почти четыре килограмма.

Я посмотрела на абсолютно ошарашенное, но излучающее настоящее счастье лицо мужа. Он крепко обнял собрата и похлопал того по плечам, довольно смеясь.

— Какая радость! Ты стал отцом, Макс!

— Макс! Поздравляю! — Диего тоже обнял друга.

Смотреть на радость этих трёх мужчин за счастье только одного из них было бальзамом на душу. Мне неожиданно захотелось расплакаться, но я сдержалась.

— Как Роза? — спросила чуть обеспокоенно у новоиспечённого отца.

— Она в порядке, — он кивнул, в глазах его блеснули слёзы. — Она выдержала всё со стойкостью северной женщины! Лекари говорят, что, если всё будет хорошо, к середине октября вернёмся домой.

— А можно её увидеть? — неожиданно попросила я. — И ребёнка тоже.

— Конечно!.. — Макс уже явно порывался пойти с нами, показывать младенца, но его осадил голос Августины:

— Ну уж нет! — сказала она грозно. — Сначала завтрак, а потом делайте всё, что угодно!

Глава 82

Возле покоев Розы стояла тишина, какая-то спокойная и даже уютная. Они располагались совсем неподалёку от покоев Августины, окна выходили явно на розарий, и здесь было достаточно спокойно для восстановления.

— Только не шумите, — предупредил нас Макс. — Она скорее всего спит.

— Хорошо. Мы будем тихо, — заверил его Константин, а я лишь кивнула.

В комнате царила полутьма, шторы были задёрнуты, лишь едва-едва горели небольшие светильники у кровати, колыбели и стола Барбары. Сама лекарша что-то говорила тихо Лире, они держали в руках склянки какие-то. Я заметила, что обе были ужасно уставшими, они

Роза спала, укрытая почти до подбородка. Растрёпанная, бледная, с кругами под глазами, но на губах поселилась какая-то умиротворённая улыбка.

Рядом с кроватью стояла резная, старинная колыбель, из которой доносилось тихое сопение. Пожилая нянечка, до этого дремавшая на кресле рядом, спохватилась и поспешила к нам, тихо шаркая.

— Ваши Величества, — на реверанс сил у неё не было, поэтому она лишь поклонилась. — Хотите подержать?

— Можно?.. — неуверенно спросила я, протягивая руки.

Нянечка улыбнулась своим почти беззубым ртом и с ловкостью знающего человека взяла не туго спелёнатого малыша на руки. Она аккуратно передала его мне, показав, как именно держать.

И мир для меня замер.

Он был совсем крошечным, сморщенным, красноватым ещё из-за отёков. Пах чем-то младенческим: чем-то сладковатым, почти фруктовым и молоком. Его крошечные глазки и маленькие ручки, сжатые в кулачки…

— Здравствуй, милый, — прошептала я, чувствуя, как в горле застрял ком, а слёзы грозятся пролиться, но не могла себе этого позволить. — Какой кроха…

— Как назвали? — спросил Константин, осторожно положив ладони мне на плечи, я чувствовала, как он склонился и смотрел на ребёнка через моё плечо.

— Константин Карл Мариен, — с гордостью сообщил Максимилиан.

Мы замерли. Я подняла взгляд на Макса, муж тоже. Дать сыну первое имя в честь названного брата? И не просто названного брата, но и императора союзного государства. А второе в честь покойного отца… Я увидела, как лицо Константина из удивлённо становится абсолютно счастливым. Должно быть, никто и никогда не называл детей в его честь.

— Макс… — прошептал он, прежде чем крепко обнять друга, а после я услышала неожиданное: — Если у нас будет сын, мы назовём его в твою честь. Клянусь.

— Ну что ты! Не стоит! — эрцгерцог неожиданно густо покраснел, и мне показалось, что он даже заплакал.

— Стоит, — тут уже вмешалась я. — Я не против, если наш сын будет носить твоё имя, Макс.

Этот здоровяк так расчувствовался, что тут же закрыл глаза рукой и тихо зарыдал. Но с такой искренней и счастливой улыбкой, что в этот момент я поняла, почему Роза вышла замуж за него.

— Константин, ты… — начал Макс, вытирая слёзы. — Ты будешь его крёстным?

— Не посмею отказаться, брат!

Константин похлопал друга по плечу, а после аккуратно протянул руки к новоиспечённому крестнику. Я осторожно, придерживая младенца под голову, передала его мужу. И ненадолго замерла, глядя на его выражающее абсолютное спокойствие лицо, глаза смотрели на младенца с невероятной нежностью. Если он так смотрел не на своего ребёнка, то что будет, когда родятся наши?..

— Расти здоровым и сильным, Константин, — произнёс муж, явно намереваясь по крайней мере младенца подержать подольше.

Но у маленького Константина были свои планы на этот счёт. Он приоткрыл ещё по-младенчески мутные глаза, не умеющие толком фокусироваться, и сморщился, начав недовольно хныкать. Мужчины явно перепугались, судя по лицам, но я поспешила всё же забрать у мужа из рук его тёзку.

— Тише, тише… — шелестящим шёпотом сказала я, слегка укачивая мальчика. — Ты же не хочешь маму разбудить?

— Я уже проснулась, — слабым голосом ответила мне с кровати Роза, протягивая к сыну руки. — Дайте его мне.

Я осторожно подошла и положила младенца рядом с ней. Тот, явно почуяв запах молока, успокоился, но принялся причмокивать, как бы прося еды. Судя по всему, Роза решила кормить сама, несмотря на принятые порядки. Я её не осуждала, напротив, внутри себя восхищалась и понимала, что она сделала верно. Им предстоит позже долгий путь на север, и везти ещё одного человека, требующего особый уход — это плохая затея.

— Он потрясающий… — произнесла я, чувствуя, как лицо вот-вот треснет от улыбки. — Как ты себя чувствуешь?

— Барбара сказала, что через пару дней можно будет встать, — Роза улыбнулась мне чуть вымучено. — Ты прости меня, что испортила свадьбу.

— Напротив, Ваше Высочество, — вмешалась в наш разговор лекарша. — Рождение ребёнка в такой день считается хорошей приметой, — а затем она обратила свой взор на меня. — Ваше Величество, как Ваше самочувствие? Ничего не болит?

— Ничего не болит, не беспокойтесь, — поспешила ответить ей, чувствуя себя неловко.

На самом деле я приврала. Кажется, мы переборщили, отчего моя поясница каждым движением отдавалась тупой болью, между ног слегка саднило, а ноги всё чуть-чуть тряслись несмотря на то, что я достаточно долгое время провела в горячей ванной.

— Ле… Ваше Величество, приезжайте почаще, — обратилась ко мне Лира.

— Это ты приезжай в Элиазар, — ответила ей с улыбкой. — Уверена, тебе найдётся там дело.

Она ничего не ответила, только как-то неуверенно кивнула. Мы ещё недолго обсудили вопросы здоровья. Барбара рассказала, что очень рада, что у Розы хорошо разошёлся таз, отчего даже такой крупный ребёнок смог родится сам. У иной бы это не вышло, пришлось бы резать живот, а она не любит такие операции. Я же убедилась, что в случае необходимости в этом мире есть что-то вроде кесарева. И оценила неожиданно мой, повторив слова Августины про хороший таз, чем меня снова смутили.

Но, увы, нам пришлось прощаться. Напоследок я совсем невесомо погладила ребёнка по голове, а Константин похлопал Макса по плечу, дав ему на ухо какие-то советы от отца мальчика отцу мальчика. Я их не расслышала, но по тону и лицам догадалась.

В коридоре нас уже ждала Карина с коробочкой, где лежала тиара Хайфилдов, мне необходимо будет её вернуть родителям. Нужно было спешить. Поэтому подруга быстрыми и точными движениями приколола булавками к моей голове шляпку, без неё никак.

Мы спустились в просторную залу, где уже набились все гости со вчерашнего бала, придворные и чиновники. Нам нужно было попрощаться лишь с королевской и моей семьями. Но, едва мы перешагнули порог, все на нас обернулись с улыбками. Нас провожали, кажется, все, кто вообще был в столице из аристократии. Я увидела и Кроуфордов с детьми четы Кроу, и Ливингфордов, и

В первую очередь необходимо было проститься с моей семьёй. Я увидела, как мать украдкой вытирала слёзы платочком, пытаясь на разреветься. Сёстры сдерживали себя в том, чтобы подойти и обнять меня крепко. Майкл с отцом тоже держались, но посредственно.

Я забрала у Карины наконец коробочку с тиарой и подошла к родителям одна, Константину в этот миг делать было нечего. Это обязательная церемония. Если бы я осталась в Гиране, то передала бы семейную тиару только после того, как у меня родился первенец. Но моя дорога будет дальняя, в другую страну. И поэтому именно здесь и сейчас обязана её вернуть.

— Отец, матушка, — начала я, чувствуя уже как в какой уже раз за утро хочется плакать. — Возвращаю Вам тиару нашей семьи. Пусть она послужит следующим невестам этого дома.

— Дочка, — отец коротко глянул на мать, та кивнула. — Мы подумали, что ты можешь забрать эту тиару.

— Нет, — строго отрезала я. — Через несколько лет выходить замуж Саре, потом Алисе. Вам ещё возвращать былое величие и блеск рода Хайфилдов. Вы не продали эту тиару в миг нужды. И нет необходимости отдавать её мне. Уверена, императорская сокровищница полна разнообразных тиар и диадем, у меня нет нужды забирать эту.

— Ласточка моя, ты уверена? — чуть неуверенно спросила мать.

— Абсолютно.

— Тогда я спокойна, — Изольда мягко взяла мои руки в свои и чуть натянуто улыбнулась. — Будь счастлива, доченька. Я вижу, что он не просто тебя любит, но и ценит превыше всего. Это дорогого стоит.

— И… приезжайте к нам, — Артур приобнял жену за плечи, стараясь её поддержать как мог. — Хоть изредка. Мы будем всегда вас ждать.

— Мы… — я не могла пообещать, что точно когда-либо приеду к ним, поэтому выбрала обтекаемую форму ответа: — Мы постараемся приехать, отец.

Родители забрали тиару и отошли, я увидела, как плечи матери подрагивают от сдерживаемых рыданий. Дальше была очередь Майкла. Он почти плакал и прижал меня к себе до боли в рёбрах, но я лишь улыбнулась на такое. Он и Амелия были самыми близкими людьми на свете из-за небольшой разницы в возрасте. А сейчас я в её теле уходила, оставляла его жить как-то без этой связи.

— Братец, береги родителей, сестёр и Марию, — посоветовала я ему, мягко вытирая катящиеся по его щекам слёзы.

— Обещаю, Амелия… Будь счастлива, — брат крепко обнял напоследок, уступая место сёстрам.

— Амелия!

Обе девочки набросились на меня, крепко обнимая с двух сторон, я почувствовала, как их руки дрожат. Алиса шумно шмыгнула носом, Сара была тише, но тоже, судя по звукам, плакала.

— Слушайте меня внимательно, девочки, — произнесла я, гладя обеих по головам и понизив тон голоса. — Я не умерла и не исчезла. Я всего лишь вышла замуж. Будьте умницами, не забывайте, что у вас остался Майкл и отец с матушкой. Марию примите как свою сестру. Всё поняли?

— Да… — плачущим голосом произнесла Алиса.

— Да, Амелия… — также надломленным голосом произнесла Сара. — Можно будет тебе писать?

— Конечно! Я всегда вам отвечу!

Девочки, уже более радостные, чем до этого, ещё раз крепко обняли меня, каждая получила по поцелую в щёки.

Пришла пора действительно прощаться. Константин протянул мне руку, приглашая наконец-то направиться к ожидающей нас карете. Нас провожали с реверансами и поклонами вся аристократия Гирана. Шелест тканей заполнил комнату, а мы шли через коридор из улыбающихся людей, наконец-то покидая дворец. У самой кареты нас ждала королевская чета, Августина и Александр.

— Хорошей дороги, — пожелал Филипп, протягивая Константину руку. — Надеемся, этот брак принесёт только пользу.

— Не сомневаюсь в этом, — Константин с ухмылкой пожал протянутую ладонь.

Изабелла нам лишь улыбнулась, а принц поклонился. Королева-мать же стояла, опираясь на свою трость, и едва заметно, одними уголками губ улыбалась. Она прекрасно понимала, что сделала. И прекрасно осознавала, что подобное запоминается на века. Я была ей за это благодарна. Августина коротко протянула мне свою руку, призывая обнять, что я и сделала.

— Будь счастлива, девочка моя, — прошептала она мне на ухо. — И прости за этот… скандал.

— Я догадалась, что это Вы, — ответила ей также тихо. — И ни капли не обижаюсь. Это было… гениально, Ваше Величество.

— Береги мой бриллиант, Константин, — обратилась королева-мать к моему мужу. — Сделай так, чтобы он никогда не потускнел.

— Клянусь, Ваше Величество, — Константин с улыбкой отвесил ей неглубокий поклон.

— Хорошей дороги, — Августина отпустила меня, но напоследок мягко сжала мою ладонь. — Сияй в короне империи, мой бриллиант. Ты заслуживаешь этого.

— Я буду. Обещаю.

С помощью руки мужа я забралась в карету, не забыв поправить платье. Следом забрался Константин, сел рядом и мягко взял меня за руку. Карина и Диего расположились напротив, но сели подальше друг от друга.

— Мы бы поехали в другой, но она вся забита Вашими вещами, Ваше Высочество, — ехидно прокомментировал положение адъютант, на его реплику я лишь улыбнулась.

Карета неспешно тронулась, оставляя позади не только дворец, но и мою прошлую жизнь. Следующая остановка нашего следования — порт у мыса Малёр, откуда вечером отплывает два корабля — императорский и мой личный, «Стелла».

* * *

Карета, запряжённая тройкой лошадей, катилась по ухабистым дорогам провинций, но внутри неё не было напряжения, только смех. Диего рассказывал весёлые байки из их с Константином молодости. Особенно мне понравилась история о том, как адъютант, тогда ещё просто друг принца, ходил впервые в жизни в бордель, дорогой, между прочим. Константин попытался его заткнуть, но мы с Кариной настояли на продолжении рассказа. Так мы узнали о том, что и мужчинам порой бывает неловко в первый раз. И часто крайне неловко.

— Ну что, Ваше Величество, — сказал Диего, откидываясь на спинку сиденья с самодовольной ухмылкой. — Испробовали уже что-то из той книжечки?

— Диего, не здесь, — Константин со вздохом прикрыл глаза рукой, явно не собираясь обсуждать это.

— Отчего

— Так вот откуда ты об этом узнал… — я удивлённо переводила взгляд с одного мужчины на другого, а потом собралась и поинтересовалась: — А что за книжечка?

— Амелия!

— Что? — состроила абсолютно невинное лицо. — Мне нужно знать, чем ещё может меня удивлять супруг.

— Старинная рукопись с картинками, — ответил мне честно Диего. — Таких едва ли десяток на всю империю найдётся.

— Тогда она и мне нужна, — влезла в разговор Карина. — Диего, экземплярчика не найдётся?

— С чего вдруг Вы, госпожа маг, решили приобщиться к подобным греховным практикам? — без удивления, на чистом юморе и ехидстве спросил адъютант. — Не слышал, чтобы у Вас были какие-то проблемы в личной жизни.

— У меня их и нет, — сказала, как отрезала, подруга. — Однако, порой стоит разнообразить личную жизнь с супругом, даже если мы больше десяти лет вместе, и у нас двое детей.

— Разумно, разумно, — Диего не стал возражать, усмехнувшись. — Будет вам книжечка, но с возвратом.

— О, не сомневайтесь, господин Линер, верну тем же вечером. У Башни есть несколько инструментов для копирования предметов.

Я с улыбкой наблюдала, как они обсуждают теперь уже магию и её возможности. Лишь потом обратила внимание на мужа, который сидел и смотрел на меня. Он убрал упавшую на лоб и выбившуюся из моей причёски прядь. А после наклонился и прошептал с придыханием:

— Коронация через три недели. А потом… Мы испробуем, если хочешь, хоть всю эту книжку.

Я на мгновение замерла, чувствуя, как щёки заливает жаром, сердце бешено заколотилось, а в горле пересохло. Константин будто предложил мне взять и пройтись по местной «Камасутре» за один день. Или месяц? Да кто ж его поймёт! Но в ответ произнесла лишь:

— Я не против.

* * *

Порт встретил нас запахами соли, рыбы, мокрого дерева и специй. Он жил своей шумной, огромной и пёстрой жизнью. Корабли мирно покачивались у причалов, а встречающая и, по совместительству, провожающая нас толпа заполонила набережную. Люди стояли на крышах складов, свешивались с мачт, взбирались на фонарные столбы, лишь бы увидеть нас.

— Да здравствует император!

— Да здравствует императрица!

— Счастливого пути!

— Попутного ветра!

Крики были такие громкие, что болели уши. Я шла по спущенному со «Стеллы» трапу, опираясь на руку мужа, и чувствовала, как ветер безжалостно трепал волосы и платье. Пришлось придерживать шляпку рукой, чтобы не слетела.

На палубе я обернулась и помахала толпе. Та взревела ещё громче, люди начали подкидывать шляпы и бросать в воду букеты цветов, на удачу и счастье.

Отчалили мы достаточно быстро. Последние сундуки внесли ровно перед нашим прибытием, поэтому капитан скомандовал, и корабль медленно отодвинулся от берега.

— Никогда не думала, что меня будет провожать такое количество людей… — чуть грустно произнесла я, когда порт стал только тёмной точкой где-то позади, а мы уже вышли из бухты и держали курс на юго-восток.

— Привыкай, — ответил Константин, вставая рядом и приобнимая меня за талию. — Теперь тебя так будут и встречать, и провожать. Ты теперь императрица.

В ответ оставалось лишь кивнуть.

Вскоре на горизонте не осталось ничего, кроме моря и неба.

Я смотрела на тёмно-оранжевый закат, отражающийся в воде, и думала. О сказках, которые мне читала мама в детстве, там, в другой жизни, в Корее. Они всегда заканчивались свадьбой. «И жили они долго и счастливо». Точка. Конец. Продолжения нет и не будет.

Но самое интересное ведь не в свадьбе и её факте. А в другом. В обычной жизни, что происходит после звона свадебных колоколов. Ведь она даёт отсчёт новой реальности, новой семье. И мне не было страшно. Напротив, я ждала того, что мне принесёт эта новая жизнь. Любые испытания.

И это не будет «долго и счастливо». Это будет «отныне и навсегда».

Конец